Кевин Андерсон

Над бездной

Школа перевода В. Баканова.

Дизайн обложки Василия Половцева.

Kevin J. Anderson

NETHER STATION

Published by Blackstone Publishing.

All rights reserved.

Любое использование материалов данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается

Copyright © 2024 by WordFire, Inc.

© Юлия Д., перевод на русский язык, 2026

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2026

Пролог

Сигнал от зонда пришел четыре года спустя.

К тому моменту научно-исследовательскую группу, занимавшуюся на Земле изучением Бездны, давно расформировали за недостатком финансирования, а всеобщий интерес к далекой и загадочной кротовой норе сошел на нет. Одно из величайших астрономических открытий в истории человечества сначала исчезло с первых полос газет, а затем и вовсе перестало упоминаться, так что найти о нем информацию можно было, лишь хорошенько покопавшись в Сети. Даже Кэмми Скура, для которой изучение аномалии стало делом всей жизни, заметила новость о зонде только на следующий день и совершенно не подозревала, насколько судьбоносной она окажется.

Загадочный объект на краю Солнечной системы, образовавшийся в результате гравитационного искажения пространства-времени, обнаружили десять лет назад. Кэмми тогда перешла в старшую школу и была не более чем подростком с чудным увлечением – ей до жути нравилась астрофизика. Если раньше считалось, что пояс Койпера – лишь скопление разрозненных космических тел за орбитой Плутона, никакого особенного интереса не представляющее, то стоило ученым найти там кротовую нору, как все кардинальным образом изменилось. В отличие от сверхновых или ярких вспышек переменных звезд, подобные аномалии трудно засечь, однако на этот раз сомневаться не приходилось – где-то там, на самом краю Солнечной системы, тихонько ждала своего часа настоящая червоточина.

Кэмми в полнейшем восторге следила за развитием событий – надо сказать, весьма неспешным. Еще в школе она прожужжала все уши своим так называемым друзьям про кротовую нору и облако Оорта. Те, однако, не разделяли ее энтузиазма и порой злобно поддразнивали, но Кэмми не сильно переживала – настоящих друзей у нее все равно не было. К тому моменту, как она поступила в колледж, Международное Космическое Агентство объявило об отправке к кротовой норе нескольких зондов. Их запускали с лунной базы при высоком ускорении, и они, подобно вырвавшимся из ствола пулям, устремлялись в темную бездну космоса. Собственно, так червоточина и получила свое название – Бездна.

Зонды год за годом летели все дальше, а Кэмми тем временем с головой ушла в учебу – точнее, в изучение астрофизики, космологии и всего, что связано с кротовыми норами. Родители, глядя на нее, лишь вздыхали: они придерживались более прагматичного подхода и, конечно, предпочли бы видеть дочь в качестве, например, бизнес-аналитика, только вот ее подобное совсем не привлекало. Вдобавок в университете Кэмми наконец встретила единомышленника – доктора Закари Тендари, своего наставника. Высокий, спокойный, он был на тридцать пять лет старше Кэмми. Она восхищалась глубиной его познаний, а профессор, со своей стороны, оценив ее выдающиеся способности, всячески выделял девушку среди прочих студентов. По рекомендации Тендари Кэмми взяли в команду аналитиков Международного Космического Агентства, которым предстояло первыми заглянуть за завесу величайшей тайны Вселенной, как только зонды достигнут Бездны.

Первый зонд, облетев вокруг кротовой норы, прислал зернистые изображения черного отверстия на фоне темноты космического пространства. В какой неописуемый восторг привели тогда Кэмми эти снимки! Стоя бок о бок с Тендари, она разглядывала их в Центре управления проектами МКА. На лице профессора сияла счастливая улыбка, и на радостях он крепко обнял свою ученицу и долго не отпускал, так что присутствовавшие в комнате операторы обменялись многозначительными взглядами. Правда, сама Кэмми ничего не заметила: все ее мысли были сосредоточены на науке, а тонкости человеческих отношений всегда оставались для нее за гранью понимания.

Затем от зонда начали поступать и другие данные. Изображения и сигналы шли до Земли по две недели, и многие ученые в команде относились к их расшифровке и анализу как к рутинной работе, однако для Кэмми все было в новинку и потому казалось необычайно захватывающим. Вместе с Тендари они корпели над страницами формул и вычислений, одну за другой запускали симуляции, сопоставляя различные модели червоточин, причем некоторые из них профессор разработал лично. У Кэмми имелась особенность: стоило ей чем-то сильно увлечься, как она начинала тараторить, и «нормальных» людей это нередко раздражало. Тендари же готов был выслушивать ее бесконечно. В ожидании очередной порции данных они часами напролет могли выстраивать все новые и новые гипотезы.

Кэмми многому научилась у своего наставника и преклонялась перед его умом и опытом.

– Нам несказанно повезло с вами, доктор Тендари, ведь вы крупнейший специалист по кротовым норам!

Тот, усмехнувшись, положил руку ей на плечо.

– Ничего, когда-нибудь ты меня догонишь и перегонишь. Настолько способных учеников я еще не встречал. И пожалуйста, зови меня просто Зак.

Кэмми распирало от гордости, однако о том, чтобы обращаться к профессору по имени, она и думать не могла.

Еще через неделю мимо Бездны пролетел второй зонд, прислав несколько более подробные снимки, на которых можно было разглядеть устье самой червоточины и пространство вокруг: скопление астероидов и, предположительно, комету. А месяц спустя своей цели достиг третий зонд – тот, на который возлагались наибольшие надежды. Кэмми заметила, каким сосредоточенным стало при этой новости лицо доктора Тендари.

– Теперь нас ждет самое главное, – прошептал он, словно речь шла о тайне, доступной лишь им двоим.

Сердце Кэмми бешено колотилось от волнения. Последний зонд, подлетев к кротовой норе, отправил на Землю четкий сигнал – все равно как если бы человечество гордо заявило на всю Вселенную: «Мы здесь!» Остальные члены команды, с которыми Кэмми за несколько месяцев работы в МКА так и не удосужилась познакомиться, в напряженном ожидании замерли перед своими компьютерами; операторы зонда начали обратный отсчет. Кэмми ни на секунду не отрывалась от экрана и даже моргнуть боялась, как бы чего не пропустить.

Согласно гипотезе, кротовая нора представляла собой некий коридор – тоннель, соединяющий удаленные друг от друга области пространства-времени. Выход из такого тоннеля вполне мог находиться на другом конце Солнечной системы, если не галактики. Или его могло вовсе не существовать.

Запищали динамики. Повторяющаяся последовательность звуков свидетельствовала о том, что зонд пересек горизонт событий и... исчез. Сигнал резко оборвался, изображение с камер пропало. От зонда больше не поступило никаких данных: ни через день, ни через неделю... И это поставило крест на международном проекте по исследованию Бездны.

Будучи молодой и наивной, Кэмми ожидала, что к кротовой норе запустят новую партию зондов. Пускай они и доберутся до пояса Койпера лишь через несколько лет, главное – собрать больше данных. Ни о чем другом она и думать не могла. В ее представлении кротовые норы являлись ключом к пониманию Вселенной, а единственной обнаруженной норой на тот момент была Бездна. В голове не укладывалось, почему, кроме Кэмми, это никого не волнует!

Общественность же постепенно утрачивала к червоточине всяческий интерес: знаем, видели, ничего нового. Хотя первые снимки и облетели весь мир, размытое пятно где-то в космосе не шло ни в какое сравнение с политическими скандалами, личной жизнью знаменитостей и разгоревшейся на северо-западе Африки войной за месторождения иридия. Подумаешь, аномалия! Слишком уж много усилий и, главное, денег требуется, чтобы взглянуть на нее еще разок. Да и какой вообще прок от кротовой норы?

Когда МКА свернуло проект «Бездна», Кэмми пребывала на грани отчаяния. Она понятия не имела, что делать дальше со своей жизнью, и вообще не представляла, чем еще могла бы заняться. По мнению родителей, она всегда витала в облаках – точнее, в безвоздушном космическом пространстве, – а думать надо о том, как заработать на жизнь, так что Кэмми решила продолжить обучение в магистратуре.

Оставаясь верна своей страсти, она поступила в Массачусетский технологический институт и меньше чем за два года получила магистерский диплом. Это окончательно разрушило ее отношения с родителями, но менять что-либо было уже поздно. Учебу Кэмми оплачивала за счет стипендий, которые руководство вуза выделяло ей, учитывая ее выдающиеся интеллектуальные способности, неустанное покровительство профессора Тендари, а также, не в последнюю очередь, особенности неврологического развития.

После неудачи с зондами Тендари вернулся в Стэнфорд, где занимал какую-то руководящую должность, а Кэмми продолжила работать над диссертацией, посвященной динамике кротовых нор. Впрочем, о преподавании речи быть не могло: Кэмми содрогалась при одной мысли о том, что придется взаимодействовать с большим количеством людей, не говоря уже о студентах. Работу, связанную с космическими исследованиями, найти было можно, однако, как правило, лишь в крупных корпорациях, основная задача которых сводилась к извлечению прибыли. Взять хотя бы компанию Бенедикта Ноора: они открыли сеть отелей на орбите и крупное представительство на Луне, построили несколько собственных баз на Марсе и развернули добычу полезных ископаемых и других ресурсов в поясе астероидов, а вот изучение кротовой норы в чисто научных целях никого не интересовало. Слишком уж далеко находилась Бездна – она попросту не попадала в поле внимания расчетливых дельцов.

В конце концов Кэмми устроилась в компанию, занимавшуюся квантовыми вычислениями, где выполняла нудную, однообразную работу. Платили, впрочем, хорошо, и Кэмми, смирившись с судьбой, блестяще справлялась с задачами, не испытывая при этом к своему занятию ни малейшего интереса.

И вот спустя четыре года зонд вновь подал сигнал.

Кэмми на тот момент жила одна в скромной квартирке (большее ей и не требовалось) и не особенно следила за новостями: лишь раз в неделю просматривала подборку, составленную на основе ее предпочтений ИИ-помощником. Характерный сигнал от отправленного в Бездну зонда явно выделялся на фоне регистрируемых шумов, но услышать его, тем более совсем из другой области Солнечной системы, уже никто не ожидал, так что прошло несколько дней, пока инженеры радиоастрономической обсерватории поняли, с чем имеют дело.

Зонд МКА, пропавший в кротовой норе, теперь обнаружился в системе Альфа Центавра на расстоянии 4,3 световых лет от Земли. Он в целости и сохранности преодолел пространственный тоннель и по-прежнему посылал данные на Землю, просто из-за огромного расстояния сигнал дошел лишь через четыре года и три с половиной месяца – ровно столько занимает путь до Земли от Альфы Центавра... Получалось, кротовая нора работает!

Кэмми, увидев новость, сперва не поверила собственным глазам. Сердце радостно забилось – неужели за столько лет что-то стóящее! Она перерыла все доступные источники и наконец нашла то, чего так долго ждала: Международное Космическое Агентство объявило о намерении собрать экспертный совет, чтобы рассмотреть перспективы запуска новых зондов к поясу Койпера. Кое-кто даже предлагал отправить к кротовой норе целую исследовательскую миссию с учеными и инженерами, однако подготовка, вероятно, отнимет десятки лет, да и на то, чтобы добраться до места, потребуется не один год.

Неповоротливость бюрократической машины повергала Кэмми в бессильное отчаяние, и все-таки она преисполнилась решимости разослать заявки во все экспертные советы и проекты, связанные с кротовой норой. Она должна принять участие – во что бы то ни стало!

Как и всегда, разделить свой восторг Кэмми ни с кем не могла. С коллегами по МКА она связи не поддерживала, да и желания, честно говоря, не возникало: они частенько посмеивались над ней у нее за спиной. Родители с братом погибли во время пожара, однако и при жизни не особо проявляли интерес к ее увлечению. На работе, конечно, были ученые и инженеры-электронщики, но Кэмми ни с кем из них достаточно не сблизилась, к тому же вряд ли их занимали загадки астрофизики.

Единственным человеком, способным ее понять, был доктор Тендари. Они не виделись с тех пор, как Кэмми получила степень магистра. В тот день, неловко помявшись, он пробормотал, что его жена против их общения. Кэмми так и не поняла почему: ведь супругу профессора кротовые норы вовсе не интересовали. Тем не менее Тендари вскоре переехал в Стэнфорд, и больше они не разговаривали. Теперь же ситуация коренным образом изменилась: Кэмми требовалось немедленно поговорить со своим наставником, который, как и она, питал искреннюю страсть к тайнам Вселенной.

Тендари ее опередил. Не успела Кэмми найти его номер на сайте Стэнфордского университета, как раздался звонок. Он словно лишь ждал предлога.

Увидев на экране его лицо, Кэмми отметила про себя, что черты его несколько расплылись: он казался гораздо старше, чем она его помнила, однако в ее глазах это лишь добавляло ему авторитетности. Сама Кэмми за прошедшие годы тоже повзрослела, только она не любила разглядывать себя в зеркале и, в отличие от других людей, мало задумывалась о собственной внешности.

На лице Тендари было такое же радостное оживление, как и в тот раз, когда он, увидев сигнал от зонда, бросился ее обнимать. Впервые за долгое время Кэмми от души улыбнулась: ей было радостно слышать его голос. Возникло ощущение, словно они вовсе не расставались и только вчера разрабатывали вместе очередную гипотезу. Теперь все вновь будет по-настоящему! И правда – почему они так давно не разговаривали? Что ж, надо признать, дружить Кэмми никогда не умела.

Она разглядывала вытянутое загорелое лицо Зака Тендари: морщинки в уголках глаз придавали ему вид человека, умудренного опытом, а коротко стриженные темные кучерявые волосы местами поблескивали пепельной сединой. Профессор выглядел довольно подтянутым, но Кэмми вдруг осознала, что ему уже за шестьдесят – гораздо больше, чем было ее отцу. И все-таки самое главное, что Тендари ее понимал.

Кэмми не стала попусту тратить время на любезности и сразу перешла к делу.

– Я знаю, почему вы звоните! Видела в новостях. Просто невероятно! Получается, мост Эйнштейна – Розена работает, и теперь мы знаем, куда ведет кротовая нора! Четыре года и три месяца – это Альфа Центавра!

– Проксима Центавра, если быть точным, – поправил ее Тендари. Голос у него был густой и спокойный. – Третья звезда системы, красный карлик, находится ближе всего к Земле.

Кэмми чуть не вплотную прильнула к экрану – прямо как в старые добрые времена, когда они, склонившись над картами и расчетами, взахлеб обсуждали не разгаданные еще тайны Вселенной. В глазах Тендари мелькнул задорный огонек.

– И это, Кэмми, только начало. У нас появился шанс исследовать ближайшую звездную систему на десятки лет раньше, чем мы могли рассчитывать.

Кэмми со стоном вспомнила безумно долгие сроки, упоминавшиеся в официальных заявлениях МКА.

– Космические агентства несколько лет только с мыслями будут собираться... Но я в любом случае подам заявку, чтобы меня взяли в проект. – Она подумала о строгих требованиях к кандидатам и куче бумажек, которые предстоит заполнить, и улыбка на лице сразу потухла. – Доктор Тендари, вы ведь можете написать мне рекомендацию? Мне ужасно хочется принять участие!

Профессор испытующе посмотрел на нее и тепло улыбнулся.

– Я, кажется, уже не раз просил называть меня Зак.

– Простите.

Кэмми не всегда понимала, чего ждут от нее собеседники, и какой-то внутренний барьер мешал ей обращаться к профессору по имени. Он тоже наклонился к камере, и теперь его лицо занимало весь экран.

– Не отчаивайся, дружок. Ждать осталось не так уж долго. Я обо всем позаботился.

Он специально замолчал, испытывая ее терпение, – похоже, ему известно гораздо больше, чем казалось на первый взгляд. Кэмми напряженно пыталась определить, разыгрывает он ее или нет.

– Вы о чем?

– МКА, конечно, свернуло проект, но это еще не значит, что про кротовую нору все забыли. Бездной заинтересовался Бенедикт Ноор, а этот человек всегда добивается поставленных целей.

Несколько мгновений Кэмми тупо смотрела на него, переваривая услышанное. Ноор – крайне честолюбивый и необычайно энергичный предприниматель, чья империя разрослась до межпланетного масштаба и уже не подчинялась никаким земным законам и договоренностям. Денег у него хватало, и он, не жалея, готов был вкладывать их в самые фантастические авантюры.

– Он хочет запустить собственные зонды? Вы возьмете меня в команду?

– Бери выше. Мистер Ноор давно занимается этим проектом и теперь собирается отправить к кротовой норе целую экспедицию, – торжественно объявил Тендари. – С тех пор как пропал зонд МКА, он втайне продолжил работу, пускай все остальные и утратили интерес.

– Я не утратила! – обиделась Кэмми.

– Ну конечно, – усмехнулся Тендари. – И я могу тебя обрадовать: за эти годы Ноор запустил еще несколько зондов и успел собрать серьезный массив данных, а также получить качественные изображения кротовой норы. На сегодняшний момент ему известно о Бездне больше всех.

– Но я и не слышала о других зондах! – вскрикнула Кэмми. – Не было ни одной научной статьи – ничего!

Лицо Тендари слегка помрачнело.

– Ноор предпочел это не афишировать. Все делалось на его деньги, и он заявил, что полученная информация представляет собой коммерческую тайну и должна быть использована только во благо компании. Считает, что не обязан ни с кем делиться своими открытиями.

Кэмми вновь охватило отчаяние от осознания собственной беспомощности. Все эти годы, прозябая на скучной работе и не имея возможности заниматься любимым делом, она словно не жила. А теперь оказывается, что у нее все это попросту отняли!

– Но так нельзя!

– Ну, как мы видим, можно. Однако есть и плюс: Ноор давно следит за моими публикациями и предоставил мне доступ ко всем полученным данным.

Тендари замолк, чтобы у Кэмми было время осознать сказанное. Сердце у нее отчаянно билось, и она молчала, пребывая в нерешительности. Тогда он продолжил:

– Теперь, когда мы получили сигнал от зонда МКА, Бенедикт Ноор не видит смысла терять время. Он собирается как можно скорее отправить к Бездне пилотируемую миссию – утереть нос всем скептикам! – Тендари расплылся в довольной улыбке. – Ноор пригласил меня участвовать в экспедиции в качестве ведущего специалиста по кротовым норам.

Кэмми едва не задохнулась от восторга.

– Доктор Тендари, как же я за вас рада! Лучше вас ему никого не найти! Господи! Вы полетите прямо туда!

– Зови меня Зак, – мягко прервал он и, выдержав паузу, добавил: – Я хочу, чтобы ты отправилась со мной.

Глава 1

Звездолет под названием «Лета» приближался к кротовой норе, и Кэмми была одной из семи человек на борту, которым выпало нести «последнюю вахту», пока остальные члены команды пребывали в гибернации. Саму Кэмми вывели из сна полгода назад, и все это время она тщательно готовилась и собирала данные, однако по мере приближения к Бездне стала все чаще испытывать беспокойство и... маяться от скуки.

С тех пор как пять лет назад их миссия стартовала с астероидной базы «НООР», Кэмми с нетерпением ждала встречи с космическим объектом, изучение которого представлялось ей делом всей жизни. Она предвкушала радость от того, сколько научных открытий сулит им загадочная червоточина, а мысли были всецело сосредоточены на одном – на Бездне. Другие члены экипажа астрофизикой не интересовались, и ей оставалось только считать дни до того момента, когда наконец проснется Закари Тендари.

Приступить к настоящему делу предстояло лишь через несколько недель, когда они достигнут кротовой норы, а до тех пор Кэмми оказалась предоставлена самой себе: в задумчивости бродила по длинным коридорам огромного корабля, иногда заглядывая на капитанский мостик. Здесь, конечно, неизбежно приходилось мириться с чьим-то присутствием, однако ей нравилось подолгу всматриваться в усыпанную звездами черноту, открывавшуюся в панорамных иллюминаторах. Если захочется уединения, всегда можно отсидеться у себя в каюте.

В те периоды, когда она не спала в криокамере, Кэмми изо всех сил старалась подружиться с другими членами экипажа «Леты», пускай для этого и приходилось выйти за пределы зоны комфорта. Она понимала, что вскоре из гибернации будет выведена вся команда, состоявшая из семнадцати человек, и лучше бы им поддерживать добрые отношения.

Полет к поясу Койпера занял пять лет, и предполагалось, что следующие полгода они проведут, исследуя параметры и свойства кротовой норы, а затем их ждал такой же пятилетний путь обратно. Кэмми ничуть не жалела потраченного времени: лучшего способа распорядиться своей жизнью она не представляла.

В ходе тренировок и инструктажа на базе «НООР» членов команды предупреждали, что им придется больше чем на десять лет забыть о своих семьях, друзьях, да и вообще о людях. Кэмми это не пугало: она не любила шумные скопления народа, семьи у нее не осталось, и одиночество ей даже нравилось – главное, продолжать заниматься наукой. Она была рождена для этой миссии, и ей хотелось большего, чем бесконечные теоретические выкладки, модели и диаграммы. Ей не терпелось воочию увидеть Бездну.

Секунду поколебавшись, Кэмми собралась с духом и вошла на мостик. Из огромных иллюминаторов открывался вид на черную обволакивающую пустоту – бесконечную и таинственную. Правда, полюбоваться в одиночестве ей было не суждено: в рубке находился сам Бенедикт Ноор и исполняющая обязанности командира Карла Аркуриан.

Ноор развалился в капитанском кресле с таким видом, словно восседал на троне. Он был долговяз и совершенно лыс – свет потолочных ламп отражался от его гладковыбритой головы. Много лет назад Ноор участвовал в экспериментах по продлению жизни и, когда в результате начали выпадать волосы, не задумываясь побрился под ноль.

Лицо его, как это бывает с любым влиятельным человеком, то и дело мелькало в новостях и было легко узнаваемо. Ноор частенько оказывался в центре скандалов, и журналисты неустанно подвергали его уничижающей критике, однако не менее регулярно он с триумфом объявлял об очередном научном или техническом достижении. Ему было безразлично, что о нем говорят. Основав компанию, бизнесмен назвал ее собственным именем – «НООР», и две буквы «о» на логотипе сливались в знак бесконечности. Сперва он произвел на Кэмми впечатление человека крайне заносчивого, но за время полета она поняла, что он гораздо многослойнее.

Кэмми старалась не привлекать внимания, и все-таки при ее появлении Ноор сразу обернулся и одарил ее обезоруживающей, хотя и плутоватой улыбкой.

– А-а-а, доктор Скура! Надеетесь первой увидеть кротовую нору? Или заглянули в картишки перекинуться? Нас как раз трое. – Он повернулся к командиру, которая сосредоточенно следила за показателями приборов на панели управления. – Что скажешь, Карла?

Капитан космических сил Карла Аркуриан, прежде чем перейти на работу в частную компанию, служила летчиком-истребителем. Сейчас ей уже перевалило за шестьдесят, и, по всей видимости, карьера ее подходила к концу. Она была худощавая, едва ли не тощая, с по-военному коротко стриженными седыми волосами. Кэмми она нравилась.

– Не до игр, – отрезала Аркуриан, не отрывая глаз от приборной панели. – Я должна удостовериться, что все системы работают в штатном режиме.

Хотя формально капитаном корабля и значился Бенедикт Ноор – по праву человека, оплатившего экспедицию, – фактически всем руководила именно Карла, и она же принимала все решения. На официальные ранги и титулы ей было наплевать – ведь все прекрасно понимали, кто здесь главный.

Ноор со скучающим видом побарабанил пальцами по подлокотнику.

– Ну ладно тебе, Карла. Мы снижаем скорость в соответствии с графиком. Корабль идет на автопилоте, все датчики в норме, о корректировке курса думать пока рано – нам еще две недели лететь. – Он в удивлении приподнял брови. – Какие задачи могут быть важнее партии в карты?

Аркуриан метнула на него ледяной взгляд.

– Любые.

Кэмми надеялась, что про карты Ноор пошутил. Не сказать, что он намеренно издевался над ней, но особенно приветливым и понимающим его тоже не назовешь. Покраснев от смущения, она пробормотала:

– Не хотела вам мешать. Просто подумать пришла. Когда смотришь на звезды, мысли упорядочиваются. До сих пор иногда кажется, что все это... не по-настоящему.

В процессе перелета только пять членов экипажа единовременно следили за функционированием всех систем на корабле, пока остальные десять оставались в криокамерах. Дежурные команды чередовались каждые шесть месяцев: проспав год, на вахту заступала следующая пятерка. Отдельный график был только у Ноора и Аркуриан. Сейчас, помимо Кэмми, бодрствовали еще четверо членов экипажа: главный инженер Глинда Ройбол – шумная и энергичная девушка, не имеющая ни малейшего понятия о личных границах; помощник инженера Педро Эш; Уоррен Дрейк – пилот и оператор зондов и кораблей-разведчиков; и тихоня Кэм Стелланд – врач, отвечавший за медицинские исследования и работу теплицы.

К сожалению, график был составлен таким образом, что Кэмми практически не пересекалась с Заком Тендари: он погружался в криосон как раз во время ее смен. Ах, как бы ей хотелось сейчас обсудить с ним очередную свою гипотезу! Но ничего, осталось недолго – скоро весь экипаж будет выведен из гибернации и приступит к работе.

Кэмми молча стояла у прозрачного иллюминатора, вглядываясь в пустоту. От осознания, что, куда ни кинь, вокруг простирается бесконечный вакуум, кружилась голова. Пояс Койпера представлял собой облако разрозненных осколков твердой породы и льда, сформировавшихся в ходе образования Солнечной системы. Солнце отсюда казалось лишь далекой яркой звездой. Сейчас они забрались от дома дальше, чем когда-либо осмеливался человек.

– Хоть все глаза просмотри, кротовую нору не увидишь, – бросил Ноор. – Еще рано. Да и какой смысл? У вас в обсерватории есть все необходимые телескопы и квантовые чипы для обработки оптических данных.

При своем богатстве и положении в обществе Бенедикт Ноор мог позволить себе умничать сколько угодно, и Кэмми оставалось лишь вежливо выслушивать его разглагольствования. На раздражающе поучительный тон она старалась внимания не обращать.

– Да, сэр, я ими пользуюсь, только пока ничего зафиксировать не удалось.

– Ничего, совсем скоро мы станем свидетелями величайших открытий в истории человечества, – торжественно объявил Ноор. – Наша «Лета» подобна «Биглю», на котором отправился в свою экспедицию Дарвин. А я прямо как его капитан.

– Бенедикт, никто не помнит имени капитана «Бигля», – осадила его Аркуриан.

– Роберт Фицрой. Он стал вторым генерал-губернатором Новой Зеландии. Я считаю его образцом настоящего первооткрывателя, – парировал Ноор. – Уверен, что Бездна – прямой путь к Альфе Центавра, а значит, мы сможем сначала развернуть одну станцию здесь, на входе, а потом и другую на выходе. Только подумайте, какие перед нами откроются возможности, доктор Скура! Или... Кэмми? Могу я называть вас Кэмми?

Он уже не раз задавал ей этот вопрос, однако до сих пор она так и не дала четкого ответа, что, очевидно, его не устраивало.

– Мне... не принципиально, – выдавила она.

В процессе подготовки к миссии доктор Тендари пытался обучить ее нормам социального взаимодействия, и Кэмми привыкла поддерживать ровные отношения с другими членами экипажа. Тем не менее разбираться в сложных астрофизических моделях было куда проще, чем заводить друзей. На Земле ей с трудом удавалось изображать подобие полноценного члена общества, но постичь, как люди понимают друг друга и знают, что подразумевал собеседник, она так и не смогла. При всей своей гениальности Кэмми не разбирала, когда с ней шутят, а когда говорят серьезно.

Ноор, казалось, и не заметил, что она едва слушала его.

– Лично мне, Кэмми, представляется, что наша кротовая нора ведет далеко не к одной звезде. А вдруг перед нами разветвленная сеть – подобно метро, только в недрах Вселенной? Что, если мы обнаружим тоннели, связывающие между собой все звездные системы? Да что там – целые галактики!

Кэмми обернулась, хотя ничего нового в его словах не было.

– Сэр, теоретические модели такое допускают, однако, чтобы подтвердить или опровергнуть это предположение, необходимо больше данных, а получить их мы можем, только оказавшись в непосредственной близости от Бездны. – Немного поколебавшись, она добавила: – Доктор Тендари смог бы рассказать вам больше. Как только он проснется, мы приступим к проверке наших гипотез.

Ноор кивнул.

– Безусловно. Мы начнем выводить остальных членов экипажа из гибернации через три дня, и я распоряжусь, чтобы доктора Тендари разбудили первым. А пока, раз никто не хочет сыграть со мной в карты, я наведаюсь в ангар к Уоррену. Готов поспорить, он там свои кораблики до блеска начищает.

Аркуриан и виду не подала, что слышала. Ноор ушел, а Кэмми продолжила зачарованно разглядывать звезды в иллюминаторе.

Глава 2

Уоррен Дрейк любовно пробежался пальцами по гладкой анодированной поверхности корпуса корабля-раз-ведчика. Он не мог перестать восхищаться красотой и совершенством этой машины и с нетерпением ждал момента, когда можно будет испытать ее в деле.

На борту «Леты» помещалось два одинаковых летательных аппарата, оснащенных всевозможным оборудованием для сбора и анализа данных, наблюдения, замеров и забора проб – включая даже буровые установки и экскаваторные ковши. Уоррен про себя называл их летающими швейцарскими ножами. Исходно эти аппараты обозначались весьма незатейливо – «Разведчик-1» и «Разведчик-2», – однако мистер Ноор переименовал их в «Льюиса» и «Кларка» в честь первопроходцев, перед которыми преклонялся. Дрейк был доволен его решением. Применить корабли-разведчики случая пока не представилось, но ничего – вот-вот они достигнут цели своего путешествия, и тогда-то он повеселится вволю.

Уоррена взяли в команду в качестве летчика-испытателя, а значит, он должен быть готов к любым неожиданностям. И все же смутное беспокойство по-прежнему одолевало его, хотя все пять лет полета, за исключением времени, проведенного в криокамере, он и отрабатывал различные сценарии в авиасимуляторе. Впрочем, в присутствии мистера Ноора Дрейк всегда напускал на себя железное хладнокровие.

– Ну что, Уоррен, готовишься к своему звездному часу? – весело поинтересовался предприниматель, заходя в ангар.

– О да! Дел предстоит немало: исследовать пространство вокруг Бездны, запустить пробные зонды и, весьма вероятно, пролететь сквозь кротовую нору. Жду не дождусь! Только это все еще не скоро. – Уоррен задумчиво оглядел оба аппарата-разведчика. – Когда соглашался на эту экспедицию, я никак не ожидал, что столько времени просижу без дела. Спасибо, хоть проспал несколько лет, а то бы точно свихнулся.

– Я всецело полагаюсь на твой профессионализм. Если бы не ты, мы бы тогда заживо сгорели в атмосфере. Ты спас мою задницу.

– Всего лишь однажды. – Уоррен скромно потупился, хотя в глубине души ему было приятно. – Шаттлом управлять много ума не надо.

– Пускай и однажды – мне хватило, – усмехнулся Ноор. – С тех пор я никакому другому пилоту свою жизнь не доверю.

Обойдя стороной «Льюиса» и «Кларка», он приблизился к самому большому аппарату, оснащенному по последнему слову техники, – ему в их предприятии отводилась главная роль. Это был экспедиционный корабль, рассчитанный на команду из восьми человек, на борту которого размещалось исследовательское оборудование и запасы, предназначенные для путешествия до Альфы Центавра и обратно.

– «Нил Армстронг» – название подходит как нельзя лучше, – мечтательно улыбнулся Ноор. – Один маленький шаг... и мы в другой звездной системе. Предлагаю для краткости называть его просто «Нил».

– Так-то лучше, – осклабился в ответ Уоррен. – Учитывая, через что нам с ним предстоит пройти, я предпочел бы перейти со своим кораблем на «ты».

– Да, Уоррен, тебе выпала честь быть первым. – Предвкушая триумф экспедиции, Ноор широко развел руки. – И учти, мне ой как нелегко уступать кому-то эту роль! Ты проведешь «Нила» через кротовую нору и станешь первым человеком, увидевшим другую звездную систему.

– Ну, это если червоточина и правда работает и у нас все получится, – с напускным равнодушием отозвался Уоррен. Ему не хотелось выдавать своего волнения. – Сперва придется повозиться со сбором данных и запуском пробных зондов.

Он мельком взглянул на три беспилотных аппарата, закрепленных в специальных рамах и ждущих своего часа. Первому предстояло проверить, возможно ли вообще путешествие сквозь кротовую нору и обратно. Затем наступит очередь второго, на борту которого будут находиться лабораторные крысы: половина из них в полном сознании, а половина – под снотворным. Если и этот этап пройдет успешно, то настанет черед трех макак-резусов, спящих сейчас в гибернационных камерах. А когда приматы живыми и здоровыми преодолеют кротовую нору, тогда-то и придет час человека, и первым подопытным станет Уоррен.

– С кораблем, босс, я справлюсь, можете не переживать. Неизвестно вот только, что выкинет кротовая нора.

– Уверен, у нас все получится, – твердо заявил Ноор. – В противном случае я не стал бы тратить на эту миссию столько времени и денег. Зонд МКА прошел через червоточину и остался невредимым – именно поэтому мы и получили от него сигнал через четыре световых года.

Уоррен облокотился на корпус экспедиционного корабля – настоящего чуда инженерной мысли, о котором мог лишь мечтать любой бесстрашный первооткрыватель.

– Да, но уже через неделю сигнал вновь прервался.

Ноор нетерпеливо прищелкнул языком.

– Мало ли: вышел из строя аккумулятор или зонд получил механические повреждения.

– Или же он пострадал во время межпространственного перехода, – возразил Уоррен, однако сразу попытался прикрыться шуткой: – А может, его инопланетяне уничтожили.

Бизнесмен лишь фыркнул в ответ.

– Я не очень-то верю в подобные теории. Собственно, как и ты.

– Да, вы правы, босс. – Уоррен вернулся к «Кларку», там он чувствовал себя увереннее. – Но для начала мне не терпится исследовать пространство вокруг червоточины. Судя по данным от старых зондов, там ничего аномального, обычные астероиды, однако нам не помешает составить подробную карту.

Ноор заметил у него в глазах задорные искорки.

– Капитан Аркуриан опасается, как бы ты не подлетел слишком близко к горизонту событий.

– «Слишком близко» – это насколько? В любом случае рано или поздно мне придется его пересечь. Буду как тот парень, который первым спрыгнул в бочке с Ниагарского водопада.

– К твоему сведению, первой была женщина – Энни Эдсон Тейлор. В тысяча девятьсот первом году. Да и «Нил Армстронг» будет понадежнее бочки. И все-таки я бы предпочел видеть в тебе настоящего первопроходца, а не безрассудного сорвиголову.

– Ну, боюсь, одно без другого невозможно, – ухмыльнулся Уоррен.

Ноор, по всей видимости, остался доволен его ответом.

– Скоро у тебя будет шанс это доказать. Уже совсем скоро.

Глава 3

Бенедикт Ноор шутливо называл гибернационный отсек «Леты» своей мини-гостиницей, хотя Кэмми не очень-то понимала, в чем юмор. Семнадцать продолговатых герметичных капсул – по одной на каждого члена экипажа – были расставлены в шахматном порядке. В отсеке всегда поддерживалась прохладная температура, и в зловещем полумраке Кэмми с трудом удавалось отогнать навязчивую мысль, что криокамеры с замороженными людьми внутри до ужаса напоминают гробы. А если не считать мерного гула систем жизнеобеспечения и легкого свиста воздуха в вентиляционных каналах, тишина здесь стояла прямо как в морге.

За время полета Кэмми трижды погружалась в гибернацию – три года безмятежного сна в тщательно загерметизированной камере, наполненной хладагентом. Она до сих пор живо помнила последние ощущения, которые испытываешь перед анабиозом: направленная в лицо холодная струя обогащенного кислорода, легкий укол и вслед за ним растекающиеся по венам питательные вещества и снотворное.

В первый раз Кэмми довольно сильно волновалась. Ученые «НООР» разработали собственную технологию гибернации, которая применялась для отправки сотрудников на геологические базы в поясе астероидов. Собственно, это, среди прочих достижений, и позволяло компании оставаться на голову выше своих конкурентов. Кэмми перечитала огромное количество научных трудов, в том числе за авторством Кэма Стелланда, выполнявшего в экспедиции роль судового врача, однако, когда над ней захлопнулась крышка криокамеры, с трудом подавила приступ клаустрофобии и смертельного ужаса. Она почувствовала, как в кожу вонзаются иголки и по венам ползет холодная жидкость. Судорожно вдохнув поступающий через маску кислород и стараясь не подавать виду, что ее обуял иррациональный страх, Кэмми подняла глаза к небольшому смотровому окошку, через которое за ней внимательно наблюдал доктор Тендари. На его губах играла какая-то странная улыбка, а выражение лица было непривычно властным. В тот раз он остался с ней до конца. Снотворное, подобно яду, разливалось по венам, подбираясь к сердцу и мозгу, а затем она провалилась в полнейшее небытие. Ни снов, ни кошмаров – ничего.

Когда Кэмми очнулась, ее тошнило, мучила ломота во всем теле, а сознание путалось – типичные симптомы выхода из гибернации. Однако все довольно скоро прошло благодаря кофе, настоящей еде и нормальному сну. Теперь перспектива погружения в искусственный анабиоз ее больше не пугала. Это лишь средство, притом единственное, побыстрее добраться до далекой кротовой норы, а все остальное не имело для Кэмми ни малейшего значения.

Как-то во время краткого перерыва между пробуждением одной группы и погружением в сон другой Тендари сделал неожиданное признание:

– Мы с женой расстались несколько лет назад. Думаю, ты и сама догадалась, что у нас с Миной договорной брак: никаких чувств друг к другу мы не испытывали, и секса у нас практически не было.

Кэмми в недоумении подумала, зачем ей эта информация, и не нашла ничего лучше, чем сказать в ответ:

– Я оставила для вас кое-какие заметки – мои соображения относительно радиуса Шварцшильда. Совсем скоро нам предстоит вплотную заняться теорией кротовых нор.

– Да, конечно, – нам с тобой.

Впрочем, за все пять лет, что длился полет, они с доктором Тендари практически не пересекались, и теперь Кэмми с нетерпением ждала его пробуждения, чтобы наконец заняться настоящим делом. В назначенный день она не утерпела и первой пришла в гибернационный отсек. Доктор Стелланд как раз проверял показания датчиков на десяти работающих криокамерах. На случай осложнений он захватил с собой раствор электролитов и противорвотное средство. Оставшиеся семь камер пустовали. Ноор вполне мог сэкономить, ведь больше десяти капсул за раз не требовалось, однако он настоял на том, чтобы у каждого члена экипажа была «личная колыбель».

Кэмми шла между рядами криокамер, на которых красовался логотип компании «НООР», мимо светящихся мониторов и гудящих генераторов. На крышках значилось имя каждого астронавта, хотя через смотровое окошко без труда можно было разглядеть лицо.

В качестве упражнения Кэмми самостоятельно пыталась вспомнить, кого как зовут. Последний раз они собирались все вместе на тренировочной базе, но в следующие полгода ей предстоит познакомиться с ними гораздо ближе, ведь они будут работать бок о бок, и Кэмми твердо поставила перед собой цель всех выучить. Вот, например, Питер Хамада – личный помощник Ноора; дальше психолог Элай Хэнкинс; Амиби – еще один врач; инженеры Чао и Уоллер-Онн; механики Крондайк, Энсари и Гомез; второй пилот Интекка; и наконец Ска – специалист по техническому обеспечению и хроникер экспедиции.

Кэмми вглядывалась в застывшие, как у манекенов, лица: глаза закрыты, в чертах читается блаженное умиротворение. Только кожа под воздействием холода и химических препаратов приобрела сероватый оттенок.

Подойдя к капсуле, в которой спал Тендари, Кэмми положила ладонь на смотровое окошко. Осталось совсем немного!

– Еще не все готово, – донесся до нее сухой голос доктора Стелланда. Тот деловито просматривал историю медицинских показателей, регулярно фиксируемых в период гибернации, и даже не повернулся в ее сторону. – И в любом случае я должен дождаться мистера Ноора и капитана Аркуриан.

Кэмми залилась краской.

– Мне не терпится поскорее переговорить с коллегой. Я могу как-то помочь?

– Не думаю.

Стелланд был худым и немного женственным, с мягкими чертами лица, а карие глаза и короткие темные волосы выдавали его азиатское происхождение. На левом веке красовалась татуировка в виде звезды. Доктора нельзя было назвать общительным, но и букой он тоже не был – просто тихонько занимался своими делами, а в чужие не лез. Кэмми он пришелся по душе.

Стелланд переходил от одной криокамеры к другой, делая пометки в блокноте и тихонько бормоча под нос.

– Все показатели в норме. Эти десять уже по несколько раз проходили через гибернацию, оборудование отлажено, так что обойдется без сюрпризов.

Доктор Тендари был среди тех, кого погрузили в анабиоз в самом начале полета, и пропустил этап усиленного ускорения, требовавшегося громоздкой «Лете», чтобы вырваться из пояса астероидов. Он мирно спал в своей колыбели, защищенной от любых внешних воздействий, а вот Кэмми пришлось в полной мере испытать все прелести перегрузки, когда при разгоне ее с неимоверной силой вдавило в кресло. Первые две недели на звездолете дались ей очень тяжело, однако со временем она привыкла. Спустя полгода, когда пришел черед Кэмми отправляться в криокамеру, они с Тендари проговорили несколько часов, но она так и не успела обсудить с ним все, что хотела. На этот раз все по-другому: он проснется и до конца миссии они больше не расстанутся.

Кэмми подошла поближе к Стелланду.

– Вы ведь разбудите первым доктора Тендари?

– Не переживай, до конца дня все они будут на ногах. Порядок неважен.

– Еще как важен! – возразила она и, немного подождав, добавила: – Так вы разбудите его первым?

Стелланд пожал плечами.

– Если мистер Ноор не возражает.

Ровно в этот момент, словно услышав свое имя, из лифта в дальнем конце отсека бодро выскочил Бенедикт Ноор в сопровождении Аркуриан.

– Проснись и пой! Наконец-то все семнадцать членов экипажа соберутся в полном составе! Нашими руками будет твориться история!

С видом именинника он гордо прошествовал к рядам криокамер, не сводя с них горящего возбуждением взгляда.

– Хорошо, что места на корабле достаточно, плюс у нас есть дополнительный жилой модуль. Развернем его, как только доберемся до червоточины, – вставила Аркуриан. – Не стоит подолгу держать не в меру эксцентричных людей в тесном пространстве.

Ноор заговорщически улыбнулся ей.

– Ты, видимо, про Глинду? Она довольно забавная. Временами.

Аркуриан нахмурилась.

– Инженер Ройбол – не единственный в нашей команде человек с причудами.

– Мы все одна семья, – добродушно возразил Ноор, становясь рядом с Кэмми у камеры Тендари. – Вы, наверное, ждете не дождетесь, да, Кэмми? Могу ведь я вас так называть?

– Да.

Она не сводила глаз с умного лица доктора Тендари, его волевого подбородка и тонкого носа. Странно, сейчас он казался гораздо старше, чем в последнюю их встречу.

В стекле виднелось и ее бледное отражение: смуглая кожа, высокие скулы, пухлые губы. Ее зеленые глаза Тендари как-то назвал инопланетными, словно намекая на то, чем были заняты все ее помыслы. Кэмми никогда не считала себя привлекательной, и возможности доказать себе обратное не возникало, так как практически полное отсутствие социальных навыков отпугивало любых потенциальных поклонников. Собственно, ее не сильно волновала собственная внешность – мозги куда важнее.

В последние несколько недель Кэмми как никогда мучилась от одиночества, и сейчас ей не терпелось скорее поговорить с единственным близким человеком – тем, кто разбирался в астрофизике и теории кротовых нор. Как-то раз, словно желая впечатлить ее, профессор рассказал Кэмми о своей встрече с Кипом Торном – физиком, одним из первых выдвинувшим предположение о существовании кротовых нор. С Тендари она могла обсудить теорию космических струн, возможные границы червоточины и мост Эйнштейна – Розена. Вот уже который месяц она разрабатывала различные модификации теории Тендари о проходимых червоточинах и сгорала от нетерпения поделиться с ним результатами, ведь, кроме него, никто на корабле не способен понять, о чем она говорит.

Ноор тем временем расхаживал туда-сюда между криокамерами.

– Сегодня вечером мы устроим торжество в честь того, что вся семья в сборе.

Стелланд сверился с показаниями датчиков на планшете.

– Сэр, мисс Скура просит разбудить первым доктора Тендари. Вы не возражаете?

– Она предпочитает, чтобы ее называли Кэмми, – улыбнулся Ноор, после чего безразлично махнул рукой: – Нисколько не возражаю. Действуйте, как считаете нужным. Главное, чтобы все были на ногах. – Немного подумав, он добавил: – Наконец-то смогу поручить часть задач моему помощнику Хамаде. Я без него совсем как без рук. Знаете – разбудите его вторым, он мне потребуется для подготовки праздничного ужина.

Стелланд приложил палец к сканеру отпечатков на криокамере Тендари и принялся набирать соответствующие команды, чтобы активировать процесс вывода из гибернации.

– Входим в начальную фазу. Температура возвращается к норме.

Подобно древнему шаману, гадающему на внутренностях животных, он склонился над морозными узорами, покрывшими смотровое окошко. Кэмми с бешено бьющимся сердцем следила за каждым его движением; Аркуриан не сводила глаз с настенных часов; Ноор в шутку предложил партию в карты, чтобы скоротать время. Доктор проверил список жизненно важных показателей.

– Повышаю уровень кислорода в камере. Ввожу раствор адреналина.

На мониторе загорелась линия сердечного ритма, а ИИ-сканеры зафиксировали мозговую активность. Хотя Ноор всем своим видом показывал, как ему скучно, Стелланд оставался невозмутим – лишь звезда в уголке глаза легонько подергивалась, выдавая раздражение.

Первой желтую лампочку заметила Кэмми.

– Это еще что?

– Показатели ниже среднего. Попробую перезапустить процедуру.

Доктор ввел очередную серию команд, однако это ничего не дало – только загорелось больше желтых лампочек, а за ними две красные.

– Что происходит?

Кэмми почувствовала, как на лбу выступил холодный пот.

– Он не реагирует, – резко бросил Стелланд, спешно увеличивая дозировку адреналина, электролитов и физраствора.

По мере того, как отогревалось тело Тендари, пульс становился все более прерывистым, а потом и вовсе замедлился.

– Я его теряю, – с каменным лицом выдавил Стелланд.

– Нет! – вскрикнула Кэмми.

Как и всегда в экстренных случаях, инициативу взяла на себя Аркуриан.

– У вас есть какие-то протоколы для чрезвычайных ситуаций? Вы ведь проводили эту процедуру десятки раз.

– Сотни, – поправил ее врач таким тоном, словно объявлял счет в спортивном матче. – Однако подобное в моей практике случалось лишь пару раз. Организм не выдержал – так называемый гибернационный синдром.

В полнейшем отчаянии Кэмми готова была сделать что угодно, и тем не менее происходящее оставалось за пределами ее компетенции. А когда она заметила выступившие у Стелланда на лбу капельки пота, ее охватил настоящий ужас.

На мониторе включился предупреждающий сигнал.

– Может, надо скорее вытащить его оттуда? Провести реанимацию, массаж сердца? – предложил Ноор. – Карла, лом, быстро!

– Вскроем капсулу, и тогда он точно погибнет, – едва слышно выдохнул доктор. – Сейчас к его телу подключены самые совершенные системы жизнеобеспечения. Думаете, вы достанете его, похлопаете по спине, и все пройдет?

– А нельзя остановить процесс пробуждения? – спросила Аркуриан. – Вернуть его в анабиоз, пока мы не разберемся, в чем дело.

– Нет.

Кэмми прижалась к смотровому окошку. По лицу Тендари пробежала судорога, он сморщился, словно от нестерпимой боли. Понимая, что профессор все равно ее не услышит, она выкрикнула:

– Доктор Тендари! – Зови меня Зак. – Зак!

Веки дернулись и поднялись. Он смотрел прямо на нее, но глаза были мутные, ничего не выражающие. Потом веки вновь опустились, а восковое лицо превратилось в жуткую маску.

Пораженная увиденным, Кэмми отпрянула от капсулы.

Пронзительный сигнал тревоги нарастал, и теперь все лампочки на панели управления горели красным. Линии сердечного ритма и мозговой активности превратились в сплошные прямые.

Стелланд дважды перезапускал процедуру выхода из гибернации, но тщетно.

– Все системы отказали. Ему не выкарабкаться.

Глядя на обманчиво спокойное лицо внутри криокамеры, Кэмми застонала, и звук этот постепенно перешел в глухие рыдания.

– Сожалею, сэр. – Стелланд поднял глаза на Ноора. – Он мертв.

Глава 4

Карле Аркуриан не раз приходилось сталкиваться с внезапной смертью, и она прекрасно понимала чувства Кэмми. Девушка беззвучно плакала, уткнувшись лбом в смотровое окошко криокамеры. Когда она поднимала голову, было заметно, как по щекам градом катятся слезы. Аркуриан за свою жизнь повидала всякого: кто-то умирал буквально в одну секунду, а кто-то ждал конца долго и мучительно. Она решила дать Кэмми время свыкнуться с потерей учителя, однако утешать ее было некогда. Ситуация с вышедшей из строя криокамерой наталкивала на мрачные мысли: что, если это не единичный случай и проблема носит куда более масштабный характер?

Доктор Стелланд в недоумении просмотрел показания приборов и повторно запустил диагностическую проверку систем жизнеобеспечения.

– Не понимаю... Такое просто невозможно. – Он явно был потрясен, хотя обычно старался не показывать эмоций. – Ошибок не возникало. Все данные с датчиков камеры и биологические показатели доктора Тендари указывают на то, что условия для пробуждения оптимальны.

Хотя Стелланд был врачом и при необходимости мог оказать медицинскую помощь, Ноор пригласил его присоединиться к команде прежде всего в качестве исследователя и ведущего специалиста по вопросам гибернации. Вот и сейчас доктор рассуждал о произошедшем с видом ученого, выступающего с докладом на конференции.

– Причины могут быть самые различные: например, вышла из строя система управления криокамерой или используемые при пробуждении препараты оказались недостаточно чистыми. Не исключены также ранее не диагностированные патологии у самого пациента.

Ноор через замерзшее окошко взглянул на посеревшее лицо Тендари.

– Патологии у пациента? Да он уже пять раз погружался в анабиоз! Хотите сказать, есть некий предел?

– Такое случается, сэр. Не каждый организм выдержит многократную криогенную заморозку.

– Доктор, сейчас в гибернации пребывают еще девять членов экипажа, – резко прервала их Аркуриан, переключая внимание на более насущную проблему. – Вы считаете произошедшее несчастным случаем или остальные камеры тоже под вопросом? Немедленно проведите подробную диагностику. Мы не можем оживлять людей, пока не будем уверены в успехе на сто процентов.

Ноор потер виски. Карла работала с ним довольно давно и знала, как легко он теряет самообладание, когда что-то идет не по плану.

– Но ведь здесь больше половины экипажа! Мы не сможем завершить миссию, если они все время проваляются в морозилке, как эскимо. Нам необходимо...

– Эскимо?! – прорычала Кэмми, и лицо ее перекосилось от гнева.

– Бенедикт, закройте рот.

Аркуриан не повышала тона, однако ее слова услышали все. Она знала, как обращаться с Ноором в подобных ситуациях. Вот и сейчас от неожиданности он сразу умолк.

Карла сделала блестящую карьеру астронавта, пилота и командира, но по возрасту, а ей стукнул шестьдесят один год, уже мало подходила для захватывающих, авантюрных миссий. Впрочем, Ноора это не остановило: ему нужна была именно она, и Аркуриан согласилась присоединиться к команде. Теперь настало самое время проявить свои лидерские качества.

– Есть вероятность, что возникшая проблема связана с близостью кротовой норы? Какое-нибудь не регистрируемое приборами искажение пространства?

Доктор деловито переходил от одной криокамеры к другой, внимательно просматривая показания датчиков и отмечая все, что вызывало хоть малейшее подозрение.

– До нас здесь еще никто не бывал, так что сложно сказать. Да я и не астрофизик.

Он взглянул в сторону Кэмми. Та до сих пор не отходила от капсулы с телом Тендари, но при этих словах резко вскочила и, пошатываясь, пошла прочь – видимо, к себе в каюту. «Ничего, ей сейчас лучше побыть одной», – подумала Карла.

– Ну, и как мы собираемся возвращать к жизни остатки моей команды? – спросил Ноор. – Без них мы не справимся. Нам предстоит куча работы, и к тому же один из них – мой личный помощник.

Стелланд на мгновение задумался.

– У меня недостаточно данных. Можно попробовать разбудить еще кого-то – не исключено, что возник лишь единичный сбой.

– Мы не позволим вам ставить эксперименты на экипаже, – резко возразила Аркуриан. – Сначала надо выяснить, что произошло.

– Вы не так поняли, – нахмурился доктор. – Не забывайте, у нас есть еще одна криокамера, в которую помещены три макаки. Я могу начать с них – тогда станет понятно, с чем мы имеем дело.

– Прекрасно! – согласился Ноор. – Пошли к обезьянам.

Не обращая ни малейшего внимания на Ноора и Аркуриан, Стелланд осмотрел криокамеру, в которой хранились макаки, проверил показатели датчиков и внес в программу необходимые коррективы. Затем, подключив свой планшет, он с помощью ИИ-помощника произвел подробную диагностику и лишь после этого приступил к процедуре пробуждения.

Карла в напряжении ждала результата. Если сбой коснулся всех капсул, значит ли это, что они потеряли десять из семнадцати членов экипажа? Еще один вопрос: получится ли у них вернуться домой, не прибегая к гибернации? Запасов на «Лете» едва ли хватит еще на пять лет. Весь расчет делался на то, что бóльшая часть команды будет спать. Тем не менее пока Карла загнала свои опасения на задворки сознания – как научилась еще в армии. Сперва надо дождаться, что скажет Стелланд.

Если предназначенных для экспериментов крыс они везли с собой в виде замороженных эмбрионов, из которых легко можно было в короткий срок вырастить нужное количество животных, то с обезьянами подобное не работало, и поэтому три взрослых особи спали сейчас в собственной отдельной криокамере.

– Да уж, такого подвоха эти макаки явно не ожидали, – пробормотал Ноор, когда Стелланд приступил к разморозке.

– Полагаю, у них нет особых предпочтений, – возразила Аркуриан.

– Они послужат на благо нашей миссии, – заметил Стелланд, сосредоточенно следя за результатами диагностики. – Не исключено, что это ложная тревога.

– Будь это ложная тревога, Тендари бы не погиб, – напомнила ему Карла.

Доктор лишь дернул плечом.

– Будем надеяться, он умер из-за гибернационного синдрома. Чтобы узнать точно, мне потребуется провести вскрытие.

– Давайте сперва проверим, проснутся ли обезьянки, – нетерпеливо вставил Ноор. – Может, все само собой и разрешится.

– Здесь ничего не происходит само собой, – возразила Аркуриан.

Стелланд запустил процедуру пробуждения и теперь наблюдал за макаками через смотровое окошко. Зверьки лежали, прижавшись друг к дружке, словно три рыжеватых меховых комочка, – все пять лет они провели в анабиозе. По мере того, как росла температура в камере, иней на шкурках начинал таять и испаряться. Через капельницы в их маленькие тела поступали питательные вещества и стимуляторы. На мониторе загорелись три набора биологических показателей. Аркуриан не разбиралась, что значат все эти цифры, и поэтому сосредоточенно следила за выражением лица доктора Стелланда.

Ноор явно нервничал, а Карла сохраняла внешнее спокойствие. Во время армейской подготовки их научили отключать сознание и терпеливо ждать.

Через некоторое время система подала сигнал о завершении процедуры, и Стелланд приподнял крышку криокамеры. Три зверька по-прежнему лежали, свернувшись в один меховой шар, – вероятно, когда запертый тесный ящик стал наполняться холодным воздухом, они в страхе прижались друг к другу и так и заснули. Затаив дыхание, доктор ждал, что будет дальше.

Одна из макак пошевелилась, издала слабый стон, открыла большие умные глаза и приподняла лапу. Отделившись от сородичей, она потянулась, тряхнула головой, села и, заметив их, начала жалобно поскуливать. Стелланд наклонился проверить пульс, и обезьянка сразу вытянула к нему лапы, словно просясь на руки. Тот неуклюже прижал ее к груди. Вид у животного был слегка потерянный.

– Ты больше не спишь, дружок. Теперь нам надо взять кое-какие анализы.

Оставшиеся две макаки по-прежнему неподвижно лежали на дне камеры. Линии сердечного ритма на мониторе вытянулись в сплошные прямые, и на панели загорелись красные лампочки. Животные были мертвы.

– Две из трех? – пробормотал Ноор. – Получается, разбуди мы остальных, есть вероятность, что из девяти очнутся трое? Думаю, можно рискнуть.

– Вот уж нет, – отрезала Карла. – Мы не станем играть в рулетку на жизни людей.

– Тогда считай, все девять все равно что трупы! – Ноор с досадой махнул рукой в сторону криокамер.

– В анабиозе. Они останутся живы до тех пор, пока мы не попытаемся их разбудить.

Макака прижалась головой к груди Стелланда, и тот недовольно нахмурился.

– У нас припасена для тебя клетка. Теперь ты будешь жить здесь.

С этими словами он запер обезьяну в лабораторной клетке, и та проводила его растерянным взглядом. Сам Стелланд вернулся к двум погибшим животным.

– Могу сделать вскрытие – вдруг получится найти, в чем проблема.

– А как быть с моей командой? – настаивал Ноор.

– Пускай остаются в гибернации. Это хотя бы безопасно. Мы не можем рисковать, пока не поймем, что случилось с криокамерами.

– Проведите тщательную проверку всего оборудования, – распорядилась Карла. – Я отдам приказ о пробуждении, только когда мы будем полностью уверены, что никто больше не погибнет. В худшем случае придется доставить их обратно на астероидную базу.

– Но на это уйдут годы! – взвился Ноор. – А как же наша миссия?

– Да, годы, – согласилась Карла. – Сейчас они все как кот Шредингера: и живы, и мертвы одновременно. Единственный способ сказать наверняка – вскрыть капсулы, однако тогда они могут умереть. Так что проверять мы не будем.

Ноор задохнулся от возмущения.

– Через полторы недели мы достигнем кротовой норы. Хочешь сказать, мои люди просто-напросто проспят величайшее свершение в истории человечества?

Стелланд в ответ лишь пожал плечами.

– Выбор невелик: либо проспят, либо умрут.

Глава 5

К такому Кэмми оказалась совершенно не готова и теперь чувствовала полнейшую беспомощность – она и горевать-то толком не умела. На Земле она вела жизнь затворника, и у нее не было никого – даже домашнего питомца. Что касается родителей и брата, то с ними Кэмми не поддерживала близких отношений, и их гибель во время пожара воспринимала так, словно это произошло не с ней, а с кем-то другим.

С доктором Тендари вышло иначе – она собственными глазами видела, как он умер, и все из-за дурацкого технического сбоя.

Кэмми и в лучшие времена не умела управлять эмоциями, а теперь они захлестнули ее с головой. Она изо всех сил зажмурилась. Нет, невозможно! Гибернация была лишь способом ускорить время и быстрее добраться до кротовой норы. Доктор Тендари лежал в своей криокамере: вот он еще спит, а вот уже умер, хотя визуально ничего не поменялось.

Не понимая, что делать и как реагировать, Кэмми заперлась у себя к каюте и теперь разрывалась между отрицанием и гневом.

– Нет, – шептала она, а потом, уткнувшись лицом в подушку, кричала: – Нет!

Ощущение было такое, словно пространство-время схлопнулось, заключив ее в ловушку, и теперь она отрезана от остальной Вселенной.

Чуть позже Кэмми принялась перечитывать их старую переписку. Казавшиеся раньше чем-то обыденным, письма наставника теперь приобретали особое значение. Пытаясь найти утешение в науке, она вновь и вновь возвращалась к математическим выкладкам и гипотезам, которыми они обменивались, разрабатывая теорию кротовых нор.

Принято считать, что червоточины делятся на три вида: проходимые, непроходимые и односторонние. Сигнал от зонда, запущенного МКА, пришел из Альфы Центавра, и значит, Бездна относилась к типу проходимых. Оставался вопрос: в одном направлении или в обоих? Они с доктором Тендари подолгу увлеченно спорили на эту тему, высказывая все новые догадки и предположения. Теперь Кэмми стало понятно, как велика была роль наставника в ее жизни: он сформировал ее как ученого, направлял ее, всегда подсказывал, что делать.

Еще тогда, в исследовательском центре МКА, они вместе изо дня в день с нетерпением ждали очередной порции данных от самых первых, примитивных зондов. Кэмми сосредоточила все внимание на кротовой норе, однако она помнила насмешливые взгляды и ехидные замечания других сотрудников. Перед глазами всплыло лицо темноволосой женщины по имени Лейла: «А у него к тебе, похоже, не только научный интерес». Остальные захихикали, и Лейла пробормотала себе под нос: «Мерзкий старикан». Кэмми затрясла головой, стараясь выкинуть из памяти их обидные комментарии. Все было совсем не так!

Тем не менее, проглядывая их с Тендари переписку, она, к собственному удивлению, осознала, что все его сообщения пропитаны необычайным теплом – чувствами, которых она раньше не замечала. Профессор явно беспокоился о ней, проявлял сочувствие, а она неизменно отвечала четко по делу, не отвлекаясь на всякую ерунду. Кэмми никогда не вступала в праздные разговоры – она попросту не понимала зачем. Что на самом деле было ему от нее нужно?

Живя с родителями, Кэмми частенько думала, что в роддоме ее подменили. Как еще она могла оказаться в такой семье? У них не было совершенно ничего общего. В детстве у нее обнаружили расстройство аутистического спектра, однако на ситуацию это не повлияло – даже отец злился, что она никак не научится взаимодействовать с другими людьми. Он работал управляющим средней руки на большом предприятии, а мать была риелтором. Старший брат, Джейсон, окончил школу и теперь руководил крупной ресторанной сетью, что вполне соответствовало картине мира родителей.

Кэмми же всегда витала в облаках. Она блестяще училась, но оказалась совершенно не способна завести друзей. Когда одноклассники издевались над ней, отец лишь говорил, что она сама виновата: «Можно хотя бы малейшее усилие приложить? Они тебя не понимают, но ведь и ты сама нисколечко не пытаешься. Попробуй вести себя как обычный ребенок».

Кэмми окончила школу с отличием, получив всевозможные награды и грамоты, и родители гордились ей. Однако точно так же они гордились Джейсоном. Когда Кэмми взяли в Массачусетский технологический институт, мама заявила, что семья не потянет дорогостоящее обучение и дочь должна забрать документы. Кэмми, впрочем, это не остановило – она подала заявку на стипендию, которую сразу одобрили, и могла сама о себе позаботиться.

Ей хорошо запомнился последний вечер в родительском доме – перед отъездом в университет. Мать, как всегда, приготовила курицу в соусе марсала, а отец спросил, что вообще такое кротовая нора. Кэмми, как могла, постаралась объяснить. При этом мама не переставала повторять, что Кэмми не готова к самостоятельной жизни.

После ужина Джейсон объявил, что ему поручили открытие очередного ресторана, и разговор сразу переключился на эту тему. Дежурно обняв всех на прощание, Кэмми ушла пораньше, потому что у мамы рано утром была назначена встреча с клиентами.

Она уехала в новую жизнь, с наслаждением думая о том, что теперь никто не встанет у нее на пути и не помешает с головой погрузиться в тайны Вселенной, а ночью в доме случился пожар, и родители с Джейсоном, который решил остаться переночевать, задохнулись угарным газом.

С тех пор ее жизнь и научная карьера была связана с доктором Тендари. Именно он, не побоявшись рискнуть собственной репутацией, отрекомендовал ее Бенедикту Ноору как незаменимого специалиста. Кэмми последовала за ним на край Солнечной системы, где их ждали величайшие открытия.

И вот она осталась совершенно одна – на краю темной, беспросветной бездны.

Глава 6

Ноор планировал устроить вечеринку, чтобы отпраздновать воссоединение команды, но теперь спешно был вынужден переформатировать ее в экстренное совещание. Как говорится, если жизнь дает тебе лимоны, делай лимонад.

Прокручивая в голове предстоящий разговор и все клише, к которым ему придется прибегнуть, Бенедикт поморщился. По его требованию все собрались в столовой, но довольно быстро стало понятно, что затея им не по душе. Кэмми Скура стояла, прижавшись спиной к стене, с таким видом, словно больше всего на свете хочет сейчас просочиться сквозь нее. В лице ни кровинки, глаза заплаканные. Однако Ноор все равно порадовался, что вытащил ее к людям, – иначе продолжила бы убиваться у себя в каюте.

Аркуриан была, как всегда, собранна и полна решимости. Она временно уступила Ноору роль командира, и тот поручил ей пересмотреть исходный план действий, учитывая, что теперь им придется обходиться гораздо меньшим командным составом, а все цели миссии должны остаться неизменными. Он не сомневался, что это ей по зубам. Сейчас Карла с явной неохотой отвечала на расспросы подошедшего к ней Уоррена.

Глинда Ройбол, главный инженер корабля, подначивала своего напарника Педро Эша, который, впрочем, не особенно обращал на нее внимание. В ушных имплантах у него играла музыка, и ИИ-помощник был настроен таким образом, чтобы останавливать ее, только если вокруг будет происходить нечто важное. Глинда, очевидно, в эту категорию не попадала.

Руки и ноги у Эша были тоненькие, а позвоночник заметно искривлен. На Земле гравитация приковала бы его к инвалидному креслу, однако, работая на лунной базе «НООР», а затем и в поясе астероидов, где его движения ничто не сковывало, он показал себя прекрасным инженером. На «Лете» Эш чувствовал себя как в родной стихии.

Последним в столовую вошел доктор Стелланд. Он принес из теплицы огромную миску с клубникой, помидорами и тонко нарезанными цукини. Фрукты и овощи позволяли хоть как-то разбавить однообразный рацион, состоящий из специально разработанных для космических перелетов пайков – масса питательных веществ, а вкус оставлял желать лучшего. Сегодня, правда, всем было не до угощений.

Ноор решил покончить с неприятным делом как можно быстрее. Он бодро похлопал в ладоши, привлекая внимание.

– Спасибо, что пришли, хотя день сегодня выдался непростой. – Требовалось как-то подбодрить команду, и он перешел к своей любимой теме: – Вам наверняка известно, что я знаю буквально все о величайших первопроходцах нашей планеты. Так вот, могу вас заверить, что на пути к каждому великому достижению необходимо преодолеть целый ряд неудач и провалов. Для нашей миссии я собрал лучших профессионалов своего дела, включая вас. Пускай мы потеряли половину команды, это нас не остановит. Мы своего добьемся!

– Да, черт возьми! – воскликнула Глинда и с ликующим видом оглядела остальных, словно ожидая, что они присоединятся.

Завладев вниманием команды, Ноор принялся расхаживать туда-сюда.

– Вам выпала честь пополнить ряды тех, кто первым отправился навстречу неизведанному и вышел триумфатором. – Бенедикт закрыл глаза и почтительно склонил голову. – Марко Поло, Фернан Магеллан, Джеймс Кук, Чжэн Хэ, Христофор Колумб – о последнем можно говорить что угодно, это не умаляет его достижений. Вспомним великих первопроходцев нового времени: Нил Армстронг, Чарльз Йегер, Юрий Гагарин, Эрнесто Боско на Марсе...

– И конечно, ни одной женщины... – пробормотала Аркуриан.

– Валентина Терешкова, – добавил Ноор.

– А еще именно женщина первой спрыгнула в бочке с Ниагарского водопада, – весело вставил Уоррен.

Бенедикт к тому времени вошел в раж.

– Перечислять можно еще долго. Лично я, например, преклоняюсь перед первыми исследователями Антарктики. Вот где настоящее мужество! Вот где стойкость! Все знают про трагически завершившийся поход Роберта Скотта к Южному полюсу, однако, скажу откровенно, меня куда больше восхищает экспедиция тысяча девятьсот тридцатого года, предпринятая учеными из Мискатоникского университета во главе с Уильямом Дайером. Среди них был человек непревзойденной отваги – Арчибальд Бентон. – Ноор улыбнулся собственным мыслям. – Какие невероятные судьбы!

– Никогда о нем не слышала, – тихонько вставила Кэмми, по-прежнему стоя у стены.

Ноора тем не менее порадовало, что она хоть как-то отреагировала.

– Потому что Бентон так и не вернулся. До нас дошли лишь фрагменты его рукописи...

– Если хотите воодушевить нас рассказами о провальных экспедициях, Бенедикт, боюсь, у вас ничего не выйдет, – сурово оборвала его Аркуриан. – Мы и так уже столкнулись с рядом проблем, еще не долетев до кротовой норы.

Ноор ответил не сразу.

– Да, Карла, ты, безусловно, права. Тогда перейдем к делу. Доктор Стелланд, насколько мне известно, с помощью ИИ-ассистента провел тщательное обследование криокамер. Удалось ли обнаружить поломку и как скоро мы сможем ее устранить?

– Устранить? – удивился Стелланд. – Я внимательно изучил данные со всех криокамер, включая те, в которых помещались Тендари и обезьяны. Комплексный ИИ-анализ выявил небольшие отклонения в работе наших квантовых схем. У девяти включенных сейчас камер наблюдается сбой в подпрограмме, отвечающей за мониторинг мозговой активности и беспрерывную работу систем жизнеобеспечения.

– Нечто вроде вируса? – нахмурилась Глинда. Она смотрела на проблему с инженерной точки зрения. – И как тогда будить остальных?

– Чтобы устранить неполадки, необходимо освободить камеры, обнулить подпрограммы и полностью перезапустить все системы.

Эш, слушавший теперь крайне внимательно, уточнил:

– Разве это не убьет тех, кто находится в гибернации?

Доктор медленно кивнул.

– Да, такое не исключено. У нас нет запасных камер, чтобы временно поместить туда спящих. Пожалуй, более или менее безопасно извлечь их получится только на астероидной базе «НООР» – тогда еще можно рассчитывать на успех.

Глинда в изумлении вытаращила на него глаза.

– Ничего себе! Хотите сказать, они проведут в заморозке еще пять с половиной лет?

Татуировка на веке Стелланда едва заметно дернулась.

– Попытаемся разбудить их здесь – большинство погибнет.

Бенедикт решил перевести разговор в более оптимистичное русло.

– Но можно ведь пока перезапустить остальные семь криокамер? Те, что свободны. Все лучше, чем ничего.

– И как это нам поможет? – поинтересовалась Аркуриан.

Ноор раздраженно поморщился, словно ответ был очевиден.

– Через полгода, когда полетим обратно, они нам понадобятся. Стараюсь все предусмотреть заранее.

Повисло напряженное молчание – остальные с мрачным видом обдумывали его слова. Чтобы как-то разрядить обстановку, Ноор решил довести до конца свою заранее подготовленную речь.

– Нам повезло. График гибернации составлен таким образом, чтобы в бодрствующую команду входило по одному специалисту от каждой области. Мы потеряли доктора Тендари, однако доктор Скура – Кэмми – прекрасно разбирается в теории кротовых нор и вполне в состоянии его заменить. Мои поздравления, Кэмми, вы теперь наш ведущий астрофизик.

Кэмми смотрела на него так, будто он вонзил ей в грудь кинжал и несколько раз провернул. В комнате воцарилось гробовое молчание. Бенедикт с недоумением поймал сердитый взгляд Аркуриан. Что он сказал не так?

– Сделаю все, что в моих силах, – наконец выдавила Кэмми. – Если потребуется помощь, я могу отправить сообщение на Землю. Среди коллег доктора Тендари много заслуженных астрофизиков.

– На это уйдет месяц, – откликнулся Эш. – Две недели сигнал будет идти на Землю и две обратно.

– Жаркая же у вас выйдет дискуссия, – фыркнула Глинда.

– Я буду регулярно отправлять на Землю сообщения, но надо исходить из того, что с настоящего момента мы сами по себе, – подытожил Ноор.

Он надеялся таким образом показать им, что они одна команда и должны сплотиться перед лицом трудностей, однако, по всей видимости, его замечание не произвело на них желаемого впечатления.

Глава 7

Проведя взаперти еще один день, Кэмми все-таки решилась выйти. Видеть по-прежнему никого не хотелось, и все же она протерла лицо влажным полотенцем, переоделась в свежую форму и отправилась в теплицу – это место всегда действовало на нее умиротворяюще.

Кэмми пробралась через шлюз, отделявший оранжерейный отсек от остальных сегментов звездолета, и в нос сразу ударил тяжелый, густой запах влажной земли. От Солнца они находились слишком далеко, но здесь были установлены специальные панели, и теплицу заливал яркий свет – прямо как в погожий летний денек.

В помещении поддерживались идеальные для растений условия, и на грядках красовались аккуратные кусты томатов, перцев, фасоли и картофеля, а если пройти подальше, то в густой листве можно было увидеть тыквы и цукини – их посадили в порядке эксперимента, а они вдруг разрослись и теперь занимали неоправданно много места. Почва удобрялась переработанными отходами и перегноем вперемешку со специальными химикатами. Забавно, но дома Кэмми всегда смотрела только вверх – на звезды, а лежащей под ногами землей вовсе не интересовалась. Да и никто в семье не интересовался – у них даже клумбы с цветами перед домом не было.

Закрыв глаза, Кэмми втянула носом свежий запах зелени.

– Мои соболезнования, – раздался неподалеку ровный, холодный голос. – Его никак нельзя было спасти. – Кэм Стелланд, склонившись над кустом фасоли, собирал в сетчатую полимерную корзину спелые стручки. – Извинениями и оправданиями ситуацию, конечно, не исправишь, но я все равно должен это сказать.

– Вашей вины здесь нет, – сквозь подступивший к горлу комок выдавила Кэмми.

Она прекрасно понимала, что, если бы не ее настойчивая просьба, на месте доктора Тендари легко мог оказаться другой, а сам он до сих пор лежал бы в криокамере – ни живой, ни мертвый, как кот Шредингера. И все-таки лучше уж так, чем знать наверняка, что ее наставника больше нет.

Стелланд, словно в качестве компенсации, протянул ей еще одну корзину.

– Можешь собрать помидоры – подадим их сегодня за ужином. – Тут его, видимо, осенило, и он добавил: – Ой, ты, наверное, хотела побыть одна?

– Да, – призналась Кэмми, принимая у него из рук корзинку. – Но я помогу.

Она пошла между высоких кустов, выискивая среди зреющих плодов те, что уже успели покраснеть под ярким светом солнечных панелей, а Стелланд тем временем собирал перцы. Доктор не проронил больше ни слова, и Кэмми была ему за это признательна. Его присутствие успокаивало ее, а работа отвлекала от навязчивых мыслей и воспоминаний. Они со Стелландом частенько обедали за одним столом в полнейшей тишине: он всецело погружался в собственные мысли и не лез с пустыми разговорами. Вот и сейчас он молча трудился рядом, а Кэмми большего и не требовалось.

Когда они покончили с овощами, Стелланд собрал немного фруктов: часть отложил для обезьянки, а часть отдал Кэмми, чтобы она могла поесть в своей каюте – сидеть в столовой вместе с остальными было пока выше ее сил.

По дороге к себе Кэмми на секунду замешкалась у каюты Педро Эша: дверь осталась приоткрыта, и оттуда доносилось мелодичное мычание, перемежающееся пением. Инженер сидел в гироскопическом кресле, создающем эффект невесомости, а на голове красовались очки виртуальной реальности – он явно был чем-то увлечен.

Из-за болезни позвоночника и атрофии мышц на Земле Эш не имел возможности самостоятельно передвигаться и в результате страстно полюбил симуляции путешествий и пеших походов. Сейчас, раскачиваясь взад-вперед на своем кресле и подпевая льющимся из ушных имплантов песням, он был занят восхождением на крутой горный пик, проекция которого отображалась на стене каюты.

Не желая никому мешать, Кэмми попятилась, однако ИИ-помощник, по всей видимости, успел сообщить о ее присутствии: Эш замолк, постучал по виску, отключая очки, и со смущенным видом повернулся к ней.

– Прости, если помешал. Иногда я забываюсь и начинаю подпевать слишком громко.

– Ничего. Я и внимания не обратила.

– Соболезную насчет твоего приятеля, – после неловкой паузы пробормотал он.

– Спасибо.

Эш был тихим, замкнутым в себе пареньком, хотя Кэмми и сомневалась, что в его случае можно говорить о каких-либо расстройствах развития нервной системы. При этом он оказался прекрасным инженером – Бенедикт Ноор брал на работу только выдающихся специалистов. Эш развернул кресло, и Кэмми увидела на стене проекцию зубчатого горного хребта на фоне голубого неба. Парень проследил за ее взглядом.

– До кротовой норы доберемся только через неделю, а пока дел особых нет, вот я и решил размяться.

Кэмми уже собиралась отправиться к себе – ей хотелось посидеть в тишине и одиночестве, – как инженер неожиданно улыбнулся.

– У меня запасные очки есть. Не хочешь присоединиться? Обычно я никого с собой в походы не беру, но сейчас предстоит подъем на Кэпитол Пик в Колорадо – на высоту четырех тысяч. Я как раз добрался до «лезвия ножа»^[1].

Кэмми от неожиданности растерялась.

– Я... никогда раньше не ходила в горы. Да и, честно говоря, много чего никогда в жизни не делала.

– Ну, я вот много чего попросту не могу делать, однако нашел вполне достойную альтернативу. – Он достал из-под панели управления еще одни очки виртуальной реальности. – Сенсорного костюма нет, но, думаю, ты и без него получишь удовольствие. Давай, тебе не помешает проветриться.

Хотя какая-то часть ее отчаянно хотела бежать отсюда подальше, Кэмми вслед за Эшем нацепила очки и сразу зажмурилась от яркого света, а когда открыла глаза, то чуть не задохнулась от восторга.

Вокруг нее было голубое небо. Невдалеке виднелась величественная горная вершина (так вот он какой – Кэпитол Пик?), а сама она стояла на узкой дорожке, по обеим сторонам которой зияла пустота – скала отвесно уходила в пропасть. Кэмми скосила глаза – туда, где далеко внизу простирались зеленые луга и поблескивала на солнце гладь горных озер, – и у нее закружилась голова.

– До земли метров триста, – бросил Эш. – Но ты не бойся, здесь нельзя упасть.

Его аватар возник рядом – лицо осталось прежним, только, в отличие от самого Эша, он твердо стоял на ногах, и на нем были спортивные шорты, трекинговые ботинки и рубашка с короткими рукавами, а за спиной походный рюкзак. Ее аватар был одет похожим образом: опустив глаза, Кэмми увидела на руках альпинистские перчатки.

– Ты участвуешь в качестве наблюдателя, так что делать ничего не нужно: я пойду вперед, а твой аватар будет следовать за мной. – Эш направился к краю «ножа». – Я здесь в пятый раз.

– Как тебе вообще пришло в голову повторять такое?

Но парень уже вскарабкался на узкий горный хребет и призывно махал ей рукой. Кэмми инстинктивно захотелось усесться верхом на тонкую полоску камня и, удерживая таким образом равновесие, ползти дальше, однако Эш, схватившись за гребень, свесился вниз и стал ногами нащупывать углубления и выступы в каменной породе, на которые можно опереться. Осторожно, но довольно проворно он преодолел пропасть, и аватар Кэмми в точности повторил каждый его шаг.

Поборов охвативший ее страх, Кэмми огляделась вокруг. Все было как настоящее: бескрайнее небо, горные вершины вдали. У нее захватило дух – ничего подобного она раньше не видела. Кэмми знала, что такое место действительно существует – Скалистые горы в Колорадо, – просто на Земле она все свое время проводила либо дома, либо на работе. Выходила, конечно, в магазин за продуктами или к врачу, но этим ее интерес к внешнему миру ограничивался, и теперь ей пришло в голову, как много она упустила.

К тому моменту, когда они добрались до другого конца расщелины, сердце у Кэмми отчаянно билось. Аватар Эша протянул руку, чтобы помочь ей подняться.

– Ну как? Понравилось?

– Если честно, не знаю, что сказать.

– Мне подобное доступно только в виртуальной реальности. – Эш выглядел крайне довольным. – Собрал целую библиотеку симуляций: сплавы на плотах по горным рекам, джунгли Амазонки. Есть еще экспедиция в Антарктику – можно увидеть вековые ледники и совсем не замерзнуть.

Покраснев, Кэмми сорвала с головы очки.

– У меня много работы. Надо подготовиться. Мы приближаемся к кротовой норе, и мне теперь... все предстоит делать одной.

Глава 8

Неделю спустя они достигли кротовой норы, и теперь Бенедикт Ноор не скрывал благоговейного восторга. За свою жизнь ему посчастливилось многого добиться и установить не один рекорд, однако здесь он был первым. Подобное за всю историю человечества не удавалось еще никому. Все существо Ноора ликовало – каждая клеточка его тела. Как знать – быть может, на этот раз ему удастся впечатлить даже сестру Марго, на которую во время своего отсутствия он оставлял руководство компанией.

Установленные в рубке камеры и преобразователи изображений уже зафиксировали нужный момент: пройдет время, и эти снимки будут прочно ассоциироваться с его открытием – с «маленьким шагом», сделанным человеком. Сейчас на капитанском мостике собрались все семь членов экипажа, и Ноор чувствовал, что они тоже пребывают в невероятном возбуждении.

На фоне бесконечной темноты космического пространства зияла черная пустота, пугающая в своей неопределенности, – словно какой-то великан стер пальцем кусочек Вселенной. Свет звезд сливался в водовороте, падая в воронку кротовой норы.

– Похоже на сфинктер, – заметила Глинда.

Ноор раздраженно поморщился. Обычно он терпимо относился к грубым шуткам старшего инженера, которые частенько помогали разрядить обстановку, однако всему есть предел.

– Иногда лучше промолчать, и сейчас как раз тот самый случай. Прояви уважение.

– Ладно, приберегу свою шутку про входное отверстие на потом.

Уоррен Дрейк, уперев руки в бока, внимательно вглядывался в пространство.

– Я могу облететь вокруг, босс. Разведать обстановку.

– Всему свое время. Надо действовать осмотрительно и строго в соответствии с планом. Вот развернем станцию, и тогда сразу запустим первый зонд.

Ноору и самому не терпелось поскорее узнать, какие перспективы открывает перед ним кротовая нора, но команда проделала слишком долгий путь, и нельзя, чтобы все пошло насмарку из-за одного опрометчивого поступка. Они обязаны строго следовать заранее утвержденному протоколу – все должно быть безупречно. В конце концов, он ведь прилетел сюда не для галочки: на ближайшие полгода они развернут здесь полноценную исследовательскую станцию. И это только начало!

Пока Педро Эш и Кэмми Скура наслаждались видом, Аркуриан внимательно изучала результаты сканирования, поступившие с датчиков дальнего действия.

– Бенедикт, можем встать на якорь прямо здесь. Гравитация сюда не добивает, однако мы будем достаточно близко к норе, чтобы проводить все необходимые исследования. В крайнем случае маневровые двигатели удержат станцию на месте, хотя и сомневаюсь, что они здесь понадобятся.

– Если не ошибаюсь, согласно данным от старых зондов, где-то неподалеку обнаружены астероиды. Думаю, можно попросить Кэмми составить подробную карту неба на случай, если нам потребуются дополнительные ресурсы.

Ноор надеялся своим замечанием вовлечь девушку в разговор. На секунду у нее на лице промелькнуло удивленное выражение, но потом она кивнула.

– Сейчас у меня в распоряжении лишь дежурные телескопы, но, как только развернем астрономический модуль, я смогу определить местоположение астероидов на основе отражения электромагнитных волн и затемнения звезд. Тогда мы получим довольно точную карту.

– И надо провести разведку местности, – настаивал Уоррен. – Я готов совершить пробный вылет.

Ноор важно скрестил руки на груди.

– Мы займемся кротовой норой, как только завершим развертывание всех модулей станции.

– Бенедикт Первый, – с ноткой сарказма в голосе бросила Аркуриан.

Он улыбнулся. Вот за этим-то Карла и была нужна ему на протяжении стольких лет!

– Да, именно. Бенедикт Первый.

Ноор позволил себе насладиться моментом. Да, он самый богатый и могущественный человек на планете, однако всего этого он добился очень давно, и со временем неизбежно появится тот, кто превзойдет его. Нет, сейчас его прельщала роль первооткрывателя. Такой рекорд никому не побить! Если уж вошел в историю как первый, то навсегда им останешься.

Впрочем, Ноор был человеком с деловой хваткой и собирался прочно закрепиться здесь. Космические агентства на Земле еще долго будут чесать репу и раскачиваться, а когда все-таки созреют, выяснится, что уже поздно. Он не собирался терять времени. Стоило «Лете» отправиться в путь, как инженеры «НООР» начали строительство дополнительных модулей, которым предстояло по его команде отправиться следом. Риск, конечно, значительный, однако Ноор сделал ставку на то, что кротовая нора оправдает его ожидания. Он всерьез подумывал со временем основать геологические базы на астероидах в поясе Койпера, используя кометный лед, чтобы получать воздух и топливо. Больше того: если Уоррен успешно проведет через нору «Нила Армстронга», можно будет создать собственный плацдарм на другой стороне и основать первую колонию в системе Альфа Центавра.

Первый! О да, он станет первым и никому не позволит себе мешать!

– Какая же это победа, когда у тебя нет соперников, – пробормотал Уоррен.

Ноор лишь ухмыльнулся.

– Политики, конечно, как всегда, ныли, что я переступаю всяческие границы, но помяните мое слово – они с радостью воспользуются плодами нашей работы. Пусть визжат сколько угодно. Здесь мы неподвластны земным законам!

– Требования безопасности не на пустом месте придумали, – возразила Аркуриан, мнившая себя его совестью.

– Что ж, честолюбие неизменно вынуждено бороться с осторожностью. Не держите меня за отчаянного безумца – я доверяю своим инженерам и не отправился бы в эту экспедицию, не будь у меня твердой уверенности в успехе. И свои слова я всегда подкрепляю делами... и деньгами.

– Только вот иногда лучше промолчать, – усмехнулась Глинда.

Кэмми по-прежнему всех сторонилась: очевидно, она еще не пришла в себя после смерти Тендари и не до конца осознавала, что пробил ее звездный час. При этой мысли Ноор вспомнил, что до сих пор не решил, как поступить с телом ученого, хранившимся пока в криокамере. Он не знал протокола на случай, если кто-то из членов команды в ходе миссии погибнет. Мысли сразу переключились на тех девятерых, что все еще пребывали в глубокой гибернации. Как знать, а вдруг они тоже мертвы?

В одной из этих криокамер лежал его верный помощник Питер Хамада, и велика вероятность, что он никогда больше не проснется. Бенедикт знал: попроси он, Хамада не задумываясь дал бы разбудить себя и таким образом проверить, работает ли система. Однако если в процессе Питер погибнет из-за непредвиденного программного сбоя, остальным членам команды это совсем не понравится. Бунт на корабле на краю Солнечной системы? Нет, ему нельзя так рисковать. Слишком многое поставлено на карту.

Ноор перевел взгляд на Кэмми – та завороженно смотрела на непостижимый объект за стеклом иллюминатора, являвший собой тайну, разобраться в которой теперь было под силу только ей одной. Желая как-то выразить свою поддержку, он положил ладонь ей на плечо, но Кэмми вздрогнула, и он поспешно убрал руку. Ему доводилось иметь дело с не в меру чувствительными подчиненными, которые болезненно воспринимали любой намек на вторжение в их личное пространство.

– Прошу прощения. У вас есть все, что нужно? Завтра Глинда и Педро развернут астрономический модуль, и мы сразу приступим к сбору данных.

Кэмми, погруженная в собственные мысли, нахмурилась. Девушка, очевидно, понятия не имела, насколько она привлекательна, и эта полнейшая невинность придавала ей еще большее очарование.

– Я внимательно изучила данные, которые удалось зарегистрировать, пока мы приближались к норе. Некоторые подтверждают наши предположения, хотя кое в чем наблюдаются отклонения. Проведу сопоставительный анализ конкурирующих моделей – посмотрим, получится ли найти пересечения. Но обычно за вторым мнением я обращалась к доктору Тендари.

– Ничего, вы справитесь, – постарался подбодрить ее Ноор. – Ума и опыта в этих вопросах вам не занимать. Уоррен проведет через нору первый пробный зонд, а вы поможете мне разработать прямой маршрут до Альфы Центавра. – Он решил напомнить ей, зачем они здесь, в надежде, что перспектива великих открытий ее приободрит. – И это только начало. Со временем мы свяжем транспортной сетью всю галактику и сможем отправиться куда угодно!

– У нас пока нет уверенности в том, проходима ли эта червоточина, – возразила Кэмми. – А если и проходима, то не исключено, что она односторонняя. Зонд пролетит в одну сторону, но обратно не вернется.

Глинда, наклонившись, подышала на иллюминатор и пальцем нарисовала на запотевшем стекле закорючку.

– Если Бездна – ключевая станция межгалактического метро, почему тогда она находится в жопе мира?

Глава 9

«Лета» наконец остановилась, и пришло время развертывать операционную базу и командный центр. Уже через два дня им предстояло запустить первый управляемый зонд, однако сейчас Карла Аркуриан сосредоточила все внимание на своих непосредственных обязанностях. За долгие годы службы в армии она научилась расставлять приоритеты и неукоснительно выполнять возложенные на нее задачи. В данный момент ее задачей было на ближайшие полгода превратить «Лету» в космическую станцию «Бездна».

Звездолет, построенный на астероидной базе «НООР», был огромен – в сравнении с дешевенькими, примитивными зондами, запущенными десять лет назад Международным Космическим Агентством, он являл собой настоящий круизный лайнер, на борту которого команда не чувствовала себя стесненно. Предполагалось, что станция окажется еще масштабнее. Надо отдать должное Ноору – он никогда не скупился и не экономил на мелочах.

Аркуриан отправилась в инженерный отсек, где Глинда с Эшем облачались в скафандры – им предстояло работать за бортом корабля.

– Ну что, готовы? В экзокостюмы хоть влезете?

– Вообще-то я каждый день со штангой тренируюсь! – Глинда похлопала себя по стальным кубикам пресса. – Мне лишний жир ни к чему.

Эш, постучав по виску, отключил музыку и жестом показал на свое субтильное тело.

– Ни грамма лишнего не набрал. Не терпится поскорее выйти поиграть.

– Выйти поработать, – поправила его Карла. – Нам нужно развернуть и синхронизировать внешние модули, а также астрономический модуль и дополнительный жилой модуль.

– Играть, работать – те же яйца, только в профиль, – отозвалась Глинда, снимая со стены экзокостюм. – Давненько мы не резвились снаружи.

– Я пойду на пост управления в ангарном отсеке – начну раскрывать внешние модули. Сообщите, когда пройдете через атмосферный шлюз. Думаю, за несколько часов справимся.

– Все мы знаем, не переживай, – фыркнула в ответ Глинда. – Так ведь, Хуан?

Эш проигнорировал ее вопрос и демонстративно постучал по виску, включая музыку.

– Его зовут Педро. А ты ведешь себя непрофессионально, – холодно бросила Аркуриан, усилием воли подавив раздражение.

– Думаешь, он не допетрит, что я к нему обращаюсь?

– Повторяю: это непрофессионально.

– Как скажешь, мамочка. Обещаю вести себя хорошо. Из всей команды инженеров остались только мы двое – придется показать, на что мы способны.

На выходе из отсека Аркуриан притормозила у панели интеркома и вызвала Ноора, который остался в рубке: она доверила ему управление только потому, что операция была вполне стандартной.

– Бенедикт, у вас все под контролем? Глинда с Эшем готовы к выходу в атмосферный шлюз.

– Я капитан корабля, Карла, – самодовольно усмехнулся Ноор. – Конечно, у меня все под контролем.

Она представила, как он развалился в своем кресле. Бенедикт прекрасно знал, что инженеры тоже его слышат, и громко добавил:

– Не волнуйтесь, мне есть чем заняться. Обнаружил у мистера Эша прекрасную коллекцию симуляций. Очки здесь есть, так что я, как истинный путешественник, планирую пока отправиться в какой-нибудь пеший поход.

Аркуриан застыла, не зная, как реагировать. Получается, Ноор рылся в личных файлах Эша? Метнув беглый взгляд на инженера, замершего со шлемом под мышкой, она заметила, как сильно тот побледнел.

– Моя коллекция симуляций, сэр?

– Надеюсь, ты не возражаешь? Выглядит потрясающе! Особенно меня привлекает Антарктика.

– Но это ведь моя личная библиотека, – выдавил Эш.

– У меня есть доступ ко всем компьютерам. В конце концов, весь корабль принадлежит мне.

Карлу возмутило столь беспардонное вмешательство в личное пространство, однако Глинда звонко расхохоталась.

– Похоже, Хуан, шеф твою порнушку нашел.

– Я не... – вспыхнул Эш, но сразу осекся. – Все в порядке, мистер Ноор. Надеюсь, вам понравится.

Он нацепил шлем, показывая, что разговор окончен, и двинулся к атмосферному шлюзу.

Оставив их, Аркуриан пошла на пост управления в ангарном отсеке. Она включила мониторы, на которые подавалось изображение с внешних регистраторов, и теперь могла видеть «Лету» целиком. Под днищем был закреплен огромных размеров резервуар, напоминавший металлический воздушный шар. Хранившийся в нем запас воды предназначался не только для повседневных нужд команды, но и для обслуживания самого звездолета: воду можно легко преобразовать в водород, кислород и топливо для разведывательных кораблей. На другом экране она увидела внешние модули, закрепленные на боку «Леты» подобно боеприпасам в патронташе.

Карла поочередно запустила системы развертывания, и гигантские гидравлические поршни, придя в движение, вытолкнули на поверхность первый цилиндр – астрономический модуль. Теперь предстояло состыковать его со станцией и подключить к общей системе электрических и информационных интерфейсов. Как раз в этот момент из атмосферного шлюза показались Глинда с Эшем и сразу направились к первому модулю.

По плавным, легким движениям было заметно, что Эш чувствует себя словно в родной стихии, в то время как более массивная Глинда старалась перемещаться толчками. Хотя инженеры и продолжали обмениваться колкостями, работали они слаженно и в течение часа подсоединили все электрические кабели астрономического модуля, а Карла тем временем развернула дополнительный жилой модуль у противоположного борта «Леты».

– Половина команды так и останется в криокамерах. На кой черт нам тогда дополнительный жилой модуль? – поинтересовалась Глинда по радиосвязи.

– Lebensraum^[2], – ответила Карла.

– Шайзе полнейшее^[3], – немного подумав, отозвалась Глинда.

– Можешь изложить свои соображения мистеру Ноору. У нас в экипаже еще девять человек, и я лично не собираюсь ставить на них крест – не исключено, что нам еще удастся вернуть их к жизни.

Нет смысла оплакивать людей раньше времени. Уж Аркуриан-то это прекрасно знала: сама она не раз оказывалась в смертельной опасности, а в итоге похоронила трех мужей, каждый из которых вел тихую, размеренную жизнь.

В молодости, будучи еще летчиком-истребителем, Карла совершила десятки успешных вылетов. А однажды во время Белорусского вторжения ее самолет разбился, и ей пришлось уходить, а точнее, убегать под градом пуль. Из оружия у нее имелся только пистолет, и, укрывшись в заброшенном амбаре, она ухитрилась уничтожить троих преследователей. Позже за эту операцию ее наградили медалью.

В первый раз Аркуриан вышла замуж совсем молоденькой. Тогда она верила в возвышенные идеалы, была крайне наивна и по уши влюбилась в будущего мужа – Алана. Они познакомились в период ее службы на авиабазе Рамштайн, когда Карла ежедневно рисковала не вернуться из очередного вылета. А через какое-то время Алана сбила машина.

Второго своего мужа, Вэна, Аркуриан встретила уже в более осознанном и степенном возрасте. У них было много общего: оба увлекались спортом и вместе устраивали изнурительные пробежки... пока в один прекрасный день Вэна, пытавшегося угнаться за ней, не хватил удар. Увлекшись, Карла пробежала пару кварталов, прежде чем заметила, что позади никого нет...

Третий муж, Афо, работал в корпорации «НООР». Аркуриан к тому моменту оставила армию и перешла в частный бизнес, а Афо занимал неплохую должность, и у них сложился крепкий союз: Карла, благодаря своим лидерским качествам и военной выучке, стремительно продвигалась вверх по карьерной лестнице, и супруг, пользуясь своим положением, всячески ей содействовал. Однако потом у него нашли рак поджелудочной, и Афо сгорел у нее на глазах. Он до конца не сдавался, хватаясь за любую соломинку, и твердил, что победит болезнь, – до самого последнего вздоха.

Несмотря на пережитые утраты, Карла Аркуриан продолжала ходить в горы, прыгать с парашютом и совершать одиночные полеты на околоземную орбиту. Сколько бы она ни рисковала собой, судьба благоволила ей, и Карла, пережив трех мужей, решилась отныне сделаться фаталистом и поступать как вздумается. Если она погибнет, значит, так суждено и ничего не попишешь.

Со временем Бенедикт Ноор назначил ее управляющей на своих верфях в поясе астероидов. Он уважал ее по многим причинам: она не стремилась прыгнуть выше головы, безукоризненно справлялась со своими задачами и, что самое главное, не заискивала перед ним. Аркуриан всегда говорила, что думает, и в отдельных случаях ей даже удавалось переубедить Ноора и уберечь от принятия опрометчивых решений. Тот восхищался ее твердостью и отвагой, но всегда давал понять, что последнее слово должно оставаться за ним.

На станции «Бездна» Карла отвечала за успех миссии – иначе говоря, за неукоснительное выполнение всех запланированных задач. Сейчас она с удовлетворением наблюдала за развертыванием последнего модуля. Дело сделано.

Глава 10

Ноор развалился в капитанском кресле и крутился из стороны в сторону, оглядывая устройство радиосвязи, иллюминаторы и пост управления, за которым обычно работала Аркуриан. Ему не терпелось поскорее запустить первый беспилотный зонд, чтобы выяснить, насколько удачной окажется его ставка. Однако требовалось предварительно развернуть станцию, а это был невообразимо долгий и нудный процесс.

Он увидел, как из шлюза в инженерном отсеке выплыли Глинда и Эш. Ничего необычного: стандартный выход в открытый космос. Сам Ноор пока решил заняться куда более увлекательным делом и достал очки виртуальной реальности.

Коллекция симуляций, найденная в файлах Педро Эша, стала для Ноора настоящим открытием. Сперва он принял их всего лишь за игры – космические сражения, подобные тем, в которых упражнялся Уоррен Дрейк, – а присмотревшись внимательнее, понял, что перед ним десятки, если не сотни захватывающих экспедиций: одиночное восхождение на горную вершину Эль-Капитан, гонки на багги по Сахаре, погружение к остаткам Большого Барьерного рифа. Юный инженер открывался с неожиданной стороны.

Впрочем, наибольший интерес вызывала у Ноора Антарктика. Его всегда завораживала белая ледяная пустыня, где практически не ступала нога человека. Да, пожалуй, с этого он и начнет. Закрепив на голове очки, Бенедикт пролистал симуляции антарктических походов и остановил свой выбор на экспедиции к вулкану Эребус. Поразительно, насколько звучные названия получали географические объекты в Антарктике: помимо Эребуса, здесь были массив Винсон, вулкан Террор и Хребты Безумия. Бенедикт замер в блаженном предвкушении, ожидая, пока прогрузится симуляция.

Он знал наизусть истории всех первопроходцев, отважившихся преодолеть ледяной рубеж и исследовать территорию, остававшуюся неизведанной вплоть до двадцатого века. Кто быстрее доберется до Южного полюса? В 1910 году Роберт Скотт пробился на своей «Терра Нове» к южному краю Земли, однако обнаружил, что его опередил Амундсен. Потерпевший поражение Скотт с товарищами из-за непогоды так и не смогли выбраться, и все погибли от холода и голода. Собственно, так они и вошли в историю – в качестве проигравших. Ноора подобный вариант не устраивал. Он собирался добиться своего во что бы то ни стало!

Сейчас перед его глазами разворачивалась бескрайняя белая пустыня, на фоне которой выделялись черные горные вершины, навеки покрытые снегом. Впереди, подобно скованному льдом гиганту, высился устрашающий пик Эребуса.

Бенедикт поспешно двинулся вперед. Опустив глаза, он заметил, что его аватар обут в меховые ледоступы, на руках, помимо перчаток, толстые варежки, а теплая парка защищает от пронизывающего ветра. Холода Ноор, конечно, не ощущал, однако у него было богатое воображение, и он легко мог себе представить, через что пришлось пройти героическим путешественникам прошлого.

Второй по значимости после трагического похода Роберта Фолкона Скотта Ноор считал загадочную и давно всеми позабытую экспедицию к Хребтам Безумия, отправленную Мискатоникским университетом. Большинство ее участников тоже погибли, и все же каким-то чудом до нас дошли разрозненные фрагменты дневника главного геолога Уильяма Дайера, где он описывает жуткие и совершенно непостижимые явления. Поведанную Дайером историю тогда сочли за бред сумасшедшего, а сам он провел остаток жизни в клинике для душевнобольных, продолжая рассказывать леденящие кровь истории про древний ужас, неподвластный человеческому пониманию.

Этот случай не давал Ноору покоя: в попытке собрать как можно больше информации он даже отвалил кругленькую сумму за доступ к засекреченным документам. Среди них ему попались письма еще одного и, судя по всему, наиболее отважного члена экспедиции, Арчибальда Бентона, пропавшего без вести в ледяных ущельях Хребтов Безумия.

Хотя он и увлекался исследованиями Южного полюса и вполне мог позволить себе дорогостоящие развлечения, за всю жизнь Ноор так и не побывал там. «Первых» в Антарктике хватало, и для него она утратила свою девственную привлекательность. В качестве альтернативы он подумывал профинансировать экспедицию к полярным шапкам Марса, пополнив таким образом список своих великих достижений.

Вернувшись мыслями к Бентону, чье тело, по всей видимости, навсегда останется во льдах Южного полюса, Ноор проговорил вслух:

– Что скажешь, Арчи? Отправился бы ты исследовать Марс?

Ответом ему была гробовая тишина. Бенедикт улыбнулся собственным мыслям и пошел дальше, с головой погрузившись в искусственно созданную реальность. Через пару минут он оглянулся, и сердце радостно затрепетало: на снегу осталась цепочка следов – только его следов. Повернувшись, Бенедикт направился прямиком к ледяным скалам.

Между тем на нижней палубе «Леты», где находилась временная обсерватория, Кэмми с помощью телескопов и спектрографов высокого разрешения пыталась составить предварительную карту звездного неба. Конечно, совсем скоро в ее распоряжении окажется более точное оборудование, однако она решила приступить к работе немедля.

Так как Солнце осталось очень далеко, космические тела здесь не были подсвечены, и Кэмми приходилось искать их по косвенным признакам: отражавшемуся от поверхности свету звезд или, наоборот, затемнениям, когда тот или иной объект закрывал собой звезду. За несколько дней подобных наблюдений Кэмми пришла к выводу, что нечеткие изображения, отправленные первыми зондами МКА, позволили им составить более или менее верную картину. Сейчас в непосредственной близости от кротовой норы она зафиксировала не меньше двадцати крупных астероидов, но для построения их точных траекторий требовалось больше данных и времени.

Кэмми нравилось работать в обсерватории: здесь она оставалась одна и могла подолгу разглядывать свет звезд, наблюдаемый в различных областях спектра. Ей было комфортно наедине со Вселенной, потому что та неизменно подчинялась законам физики и математики. Готовясь к назначенному на следующий день запуску зонда, Кэмми раз за разом измеряла статические параметры кротовой норы, регистрируя гравитационные искривления света и искажения магнитного поля, и теперь могла сказать, что сама по себе аномалия практически не оказывала воздействия на пространственно-временной континуум.

В какой-то момент Кэмми заметила за бортом корабля две серебристые фигурки – это Глинда и Эш подключали дополнительные модули. С завтрашнего дня у нее будет все необходимое оборудование для напряженной работы в течение следующих шести месяцев. Когда их корабль отправится обратно на Землю, станция «Бездна» останется здесь – ждать следующую, более масштабную экспедицию. Сама Кэмми сомневалась, что когда-либо сюда вернется.

На одном из мониторов внезапно загорелась тревожная лампочка, вслед за чем раздался предупреждающий сигнал, и Кэмми поспешила к экрану. Автоматические датчики зафиксировали новый объект – совсем рядом с кораблем. Синхронизировав данные телескопов и радаров, она получила увеличенное трехмерное изображение.

На экране был метеороид. Небольшой – всего метра три в диаметре, – однако совсем рядом, и летел он прямиком в направлении станции. Кэмми приблизила картинку, чтобы разглядеть получше. Из-за крошечного размера заметить его раньше было невозможно. Он плавно двигался вперед, но, учитывая скорость, вполне мог нанести существенные повреждения. В пределах погрешности траектория метеороида проходила через точку, в которой располагалась сейчас «Лета», а точнее – огромный резервуар с водой.

Сердце у Кэмми упало. Надо срочно всех предупредить! Только вот в обсерватории никого. Вдохнув и собравшись с мыслями, она подбежала к интеркому.

– Вызываю мостик! Капитан Аркуриан, мистер Ноор, вы там? В направлении станции летит метеороид. Если ничего не предпринять, столкновение неизбежно, хотя мы еще можем уклониться. Он небольшой, размером всего лишь с... – Она отчаянно пыталась подобрать адекватное сравнение. – Размером с автомобиль. Но в случае удара звездолет сильно пострадает.

Кэмми подождала, однако ответа не последовало.

– Эй! У нас ЧП!

Она судорожно перебирала в голове все возможные варианты действий. Нужно хоть какое-то решение! И Кэмми нашла его – при определенной доле везения оно должно сработать.

– Вызываю мостик! Задействуйте маневровые двигатели! Нужно лишь немного подвинуть «Лету» вправо – метров на десять, не больше!

Из трубки не раздавалось ни звука.

– Ну же! Будет поздно!

Но ей так никто и не ответил.

Глава 11

Проследив за подключением последнего модуля, Аркуриан по радиосвязи вызвала инженеров:

– Кислорода у вас осталось на один час. Возвращайтесь.

– Мам, ну можно мы еще немного погуляем? – отозвалась Глинда. – Пожа-а-а-луйста.

На пост управления со скучающим видом заглянул Уоррен Дрейк.

– Капитан, я бы тоже не отказался поиграть снаружи. Может, мне взять «Льюис» и прошвырнуться по округе? Так сказать, разведать обстановку перед завтрашним запуском.

– Нет необходимости, – отрезала Карла. За сегодня она уже пять раз слышала от него этот вопрос.

– Но было бы целесообразно, – криво усмехнулся пилот. – Я пять лет жду случая сесть за штурвал.

– Большую часть времени ты провел в гибернации, так что еще один день подождешь. Завтра тебе пилотировать зонд.

– Дистанционное управление... Разве оно сравнится с настоящим полетом!

Не успел он закончить фразу, как из динамиков донеслось тревожное сообщение Кэмми, и Уоррен отрывисто бросил:

– Эти камушки – настоящая заноза в заднице. Насмотрелся на них в поясе астероидов – только успевай уворачиваться.

В рубке никого, кроме Ноора, не было, и тот не отвечал.

– Черт! – выдохнула Карла, бросаясь прочь из ангарного отсека.

Она не сомневалась, что расчеты Кэмми верны. Маневровые двигатели помогли бы избежать столкновения, однако на счету была каждая секунда, и чем дальше, тем меньше оставалось шансов на успех.

Ей повезло: Уоррен только что спустился, и лифт еще не уехал. Запрыгнув в него, Карла крикнула в рацию Глинде и Эшу:

– Внимание! К нам приближается метеороид!

– Потрясающе, – проворчала Глинда.

– Будем соблюдать осторожность, – откликнулся Эш.

Вбежав в рубку, Аркуриан увидела в капитанском кресле Ноора: он настолько погрузился в симуляцию, что совсем не слышал криков Кэмми, вызывающей его по радиосвязи. Не теряя ни секунды, Карла бросилась к приборной панели и, запросив полный доступ, нашла режим управления маневровыми двигателями. Кэмми уже прислала ей проекцию метеороида с указанием времени и точки удара и регулярно обновляла данные с учетом уточненной траектории. «Умница», – мысленно похвалила ее Аркуриан.

Она запустила двигатели, но массивная «Лета» не отличалась высокой маневренностью, и, хотя станция постепенно начала разворачиваться, стало до боли очевидно, что времени не хватит. Метеороид стремительно приближался.

Ноор сорвал с головы очки и вытаращил на нее глаза.

– Что случилось?

Глинда приставила ладонь в огромной перчатке к лицевому щитку шлема и напряженно вглядывалась в звездную даль.

– Черт, как же темно!

Она спустилась вдоль борта «Леты» к огромному резервуару с водой – будет чудом, если метеороид его не разобьет. Эш, ухватившись за поручень на корпусе корабля, продолжал оглядываться по сторонам.

– Ничего не вижу. Насколько он далеко?

Из маневровых двигателей вырвались клубы пара, и Глинда вскрикнула, с трудом удержавшись на месте.

– Еще чуть-чуть, и меня бы поджарило!

Она продолжила толчками подбираться к днищу звездолета.

– Вижу его! – объявил Эш. – Летит прямо на нас. Словно пушечное ядро в замедленной съемке.

Глинда повернулась в ту сторону, куда он показывал, ища глазами темный метеороид на фоне черного неба. Мешали огни станции – она светилась, подобно маяку в мрачной пустоте. Несколько мгновений спустя вдали показался огромный булыжник, который, медленно вращаясь, неотвратимо приближался к ним.

Маневровые двигатели продолжали работать, однако это было все равно что сдвинуть с места огромный топливный танкер. До столкновения оставалось каких-то несколько минут. Метеороид двигался под углом к станции, и на секунду у Глинды проскочила мысль: «А вдруг пронесет?»

Она подобралась к самому резервуару с водой. Двигатели ревели, и неповоротливая «Лета» все же начала постепенно крениться набок. Теперь метеороид должен пройти по касательной к кораблю.

– Эй, Хуан! Будь наготове! – крикнула Глинда по радиосвязи.

Она продолжала спускаться все ниже и ниже, отталкиваясь от корпуса. Метеороид приближался, и вот он уже совсем рядом – казалось, протяни руку и достанешь. Что самое смешное, с инженерной точки зрения затея не выглядела совсем уж безумной. Скорость у булыжника небольшая, а Глинда была ходячей горой мышц. Всего-то и требовался легкий толчок, чтобы метеороид отклонился от своего курса и пролетел мимо. Он так близко...

Глинда с силой оттолкнулась, надеясь попасть точно в цель, но дотянуться не смогла: метеороид пролетел меньше чем в метре от нее. Теперь, чтобы вернуться на «Лету», ей придется использовать маневрирующие модули.

Тем временем метеороид врезался в резервуар и покатился вдоль корпуса, вспарывая обшивку, словно консервный нож. Затем булыжник полетел дальше, а из образовавшейся бреши прямо на Глинду сплошной стеной хлынула вода, затягивая ее еще ниже и мгновенно застывая на скафандре ледяной коркой.

– Твою ж мать! – крикнула в рацию Глинда.

Через лицевой щиток уже ничего нельзя было разглядеть. Она попыталась пошевелиться, но лед буквально сковал ее: левая рука примерзла к туловищу, а правой едва удалось дотянуться до кнопки включения маневрирующих модулей. Однако двигатели не реагировали – они тоже мгновенно замерзли. Подобно огромному снеговику, Глинда падала в пустоту, не в силах ничего предпринять. Внутри у нее все сжалось.

– Я лишилась управления! Маневрирующие модули вышли из строя, да еще и не видно ни черта!

– Мы теряем воду! – раздался в динамиках вопль Эша.

– Извини, Хуан, мне сейчас немного не до того.

Глинда за свою жизнь перевидала немало нештатных ситуаций на орбите. Одни оказывались результатом безграмотности и плохого планирования, другие случались вследствие неудачного стечения обстоятельств. Очевидно, сейчас им чертовски не повезло. Глинда вновь пощелкала переключателями двигателей, но тщетно – на ней буквально была смирительная рубашка изо льда. Индикатор уровня кислорода в костюме приближался к критической отметке.

– Прекрасно! У меня осталось двадцать пять минут.

Теперь ей стало по-настоящему страшно. За такое время в открытом космосе нечего и думать добраться до корабля.

Из динамиков доносились разрозненные команды: Аркуриан пыталась опустить внутренние перегородки в резервуаре, чтобы сохранить воду. Эш отчаянно звал Глинду, выкрикивая глупые обещания, однако проблему это не решало. Она надеялась только, что ее не затянет в кротовую нору – оттуда ей уж точно не выбраться. Впрочем, кислород в любом случае закончится раньше.

– Ну-ка, не дергайся только, – раздался новый голос.

Уоррен Дрейк? Через ледяную корку на шлеме ничего не разглядеть.

– Не дергайся? – тяжело дыша, возмутилась Глинда. – Да я и пальцем пошевелить не могу!

В этот момент она почувствовала легкий толчок, словно кто-то схватил и потащил ее.

– Держу! – Да, точно голос Уоррена. – Глаз да глаз за вами.

– Было бы неплохо понимать, что происходит, – едва не рассмеявшись от облегчения, ответила она.

– Спасибо за возможность опробовать корабль-разведчик. Давно уже не терпелось полетать на «Льюисе».

– Доберемся до звездолета – я тебя расцелую!

– Не надо мне угрожать, а то брошу здесь.

– Давай скорее на станцию, у меня мало воздуха.

– Не волнуйся, отбуксирую тебя прямиком в ангарный отсек – через шлюз такая глыба льда все равно не пролезет. Оглянуться не успеешь, как будешь попивать горячий шоколад.

Глинда бросила взгляд на шкалу кислорода – у нее оставалось одиннадцать минут. Усилием воли она постаралась успокоиться и выровнять дыхание.

– Только, пожалуйста, побыстрее.

Глава 12

Наблюдая из рубки за спасательной операцией, Ноор пытался взглянуть на ситуацию с долей юмора. Облепленная со всех сторон кусками льда Глинда выглядела весьма забавно – словно огромный леденец. Однако таким образом он лишь боролся с чувством стыда за то, что слишком увлекся и не услышал сообщение Кэмми. Из-за него станция получила повреждения, и неизвестно еще, сколько воды они потеряли: Аркуриан только приступила к оценке ущерба. Тем не менее Бенедикт не позволял себе унывать. Ему не раз приходилось оказываться в крайне затруднительных ситуациях, и он понимал, что это своего рода неизбежность. Ничего, они как-нибудь справятся.

Педро Эш вслед за разведывательным кораблем влетел в ангарный отсек и, не дожидаясь, пока выровняется давление, принялся сбивать лед с защелок, которыми крепился шлем Глинды. Уоррен, выпрыгнув из «Льюиса», бросился ему на помощь, а через несколько секунд в ангар вбежала Аркуриан. Теперь они работали втроем. Глинда едва могла пошевелиться.

Ноор не понимал, чем вызвана такая паника, ведь костюм защищал от любых внешних воздействий, но решил отправиться в ангар, чтобы поддержать моральный дух экипажа. Когда он вошел, младший инженер уже сорвал собственный шлем и отбросил в сторону. Глинда билась в конвульсиях, и Эш с Уорреном изо всех сил пытались расстегнуть замки на ее скафандре. Наконец их усилия увенчались успехом.

– Скорее! – крикнула Аркуриан. – Кислород четыре минуты как закончился!

Они стащили шлем, и Глинда судорожно втянула ртом воздух. По-прежнему в костюме, она, задыхаясь, перевернулась на живот, после чего встала на четвереньки, и ее вырвало. В кои-то веки ей было не до ироничных комментариев.

– Похоже, мы подоспели вовремя, – заявил Ноор. – Молодец, Уоррен, прекрасно сработал! Можешь добавить к своему послужному списку еще один подвиг.

– Спасибо, сэр, – пробормотал бледный, едва державшийся на ногах пилот.

Аркуриан обернулась к Ноору, и по лицу было видно, каких усилий ей стоит сдерживать гнев. Только теперь до него стало доходить, насколько серьезную ошибку он допустил.

Карла несколько раз глубоко вдохнула и лишь затем начала говорить:

– По предварительной оценке, мы потеряли две трети запаса воды. Я задействовала перегородки и загерметизировала все блоки, какие смогла, однако пробоина большая и проходит через несколько отсеков.

– Да уж, не повезло...

Аркуриан взглянула на него так, словно собственным ушам не поверила.

– Бенедикт, вы, кажется, не до конца понимаете, что произошло. Без воды у нас не будет ни водорода, ни кислорода, ни топлива. Мы планировали пробыть здесь шесть месяцев, и все это время нам нужно что-то пить и чем-то дышать, а без топлива мы не запустим ни один зонд, не говоря уже обо всем остальном. В текущих условиях наша миссия невыполнима.

Эш неуклюже выбрался из своего костюма, пока Карла с Уорреном помогали Глинде подняться.

– Что ж, придется найти способ пополнить запасы, только и всего, – бодро заявил Ноор, упорно отказываясь признавать поражение. – В поясе астероидов мы обследовали каждый камень, выжали всю воду, какую смогли обнаружить, и в результате легко обошлись без поставок с Земли. Давайте отставим панику и займемся разведкой местности – посмотрим, какие ресурсы удастся найти на ближайших астероидах.

Аркуриан его слова явно не убедили, однако Ноор гордо выпрямился и объявил:

– Нам предстоит еще много работы, и я бы предпочел, чтобы мы не выбивались из графика. Путь великих первооткрывателей полон трудностей и таит в себе немало опасностей, но мы обязаны все преодолеть.

Нет, он не повторит судьбу Роберта Скотта...

– Мы прибыли сюда, чтобы исследовать Бездну. Завтра, строго по графику, мы запустим первый зонд, а тем временем будем думать, как решать возникшие проблемы.

Глава 13

– Зонд стартовал, – довольным голосом сообщил Уоррен.

Долгие годы Бенедикт Ноор жаждал услышать эти слова – и вот сейчас он сидел в своем капитанском кресле, не зная, что сказать. Перед ними открывались головокружительные возможности, можно было найти ответы на столько вопросов, и вместе с тем, оставшись без воды, они рисковали не только провалить миссию, но и вовсе отсюда не вернуться.

Тем не менее в данный момент Ноор сосредоточил внимание на зонде – от него зависела судьба всего их предприятия. Остальные проблемы решаемы.

– Добро пожаловать в Бездну, – рассмеялась Глинда.

Нет, черт возьми! Он должен произнести речь.

– Мы достигли ключевой точки нашего путешествия, после которой уже нельзя предсказать, что будет дальше. Запуск первого зонда – простейший, но наиболее значимый этап, он определит будущее экспедиции. Теперь мы должны быть готовы к любому повороту. Бездна может оказаться как порталом в другую звездную систему, так и тупиком.

– Односторонней кротовой норой, – поправила его Кэмми. – Конечно, если зонд вернется, это радикальнейшим образом изменит ситуацию и даст нам огромное поле для экспериментов.

– Проход только в одну сторону – для меня тупик.

Конечно, со временем Ноор мог бы собрать добровольцев, готовых на что угодно – в том числе на путешествие в один конец. Найдется немало фанатиков, которые с радостью отправятся покорять соседнюю звездную систему, пускай даже способ вернуться и придумают только через десятки, а то и сотни лет. Для Бенедикта же такой результат был далеко не самым желательным.

Уоррен, сидевший за пультом управления, проверил работу виртуальных и аналоговых манипуляторов.

– Мы готовы.

Все затаили дыхание. Глинда, Стелланд и Кэмми, стоя у панорамного иллюминатора, вглядывались в пустоту. Аркуриан и Эш, каждый за своим пультом, мониторили работу систем. Подробный маршрут зонда был выведен на основной экран.

– Старый зонд МКА смог пролететь нору насквозь, – стараясь подавить волнение, начал Ноор. – Правда, в тот раз инженеры допустили ошибку: они не запрограммировали аппарат так, чтобы он развернулся и прилетел обратно.

– Этого нельзя было предусмотреть – тогда ничего подобного никто и предположить не мог! – обиженным тоном возразила Кэмми. – К тому же через несколько дней сигнал вообще пропал.

С чего она так взъелась на него? Ах да! Ведь это они с Закари Тендари работали над проектом МКА.

– Не подумайте, Кэмми, я ценю ваши тогдашние усилия, однако «НООР» производит куда более совершенное оборудование, и сейчас наш зонд продержится дольше.

Первый запускаемый аппарат представлял собой бронированную двухметровую капсулу, утыканную всевозможными датчиками и камерами и снабженную автоматической системой подачи топлива, а также автопилотом на основе искусственного интеллекта, которому предстояло довести задачу до конца. Остальные два зонда были побольше: на их борту располагались системы жизнеобеспечения для крыс и оставшейся в живых обезьяны. Если им повезет, то последним в кротовую нору отправится Уоррен на «Ниле Армстронге». Впрочем, всего этого не случится, если первый зонд не вернется. Глядя, как он, набирая скорость, приближается к устью червоточины, Ноор затаил дыхание.

– Полегче, мистер Дрейк, – предостерегла Аркуриан, опасаясь, что пилот захочет покрасоваться перед остальными.

– Легче некуда. По сравнению с тем, что приходилось делать в симуляторе, здесь детсадовский уровень сложности. Эй, босс, хотите бочку посмотреть?

Ноор нахмурился.

– Действуй строго по плану. Отправляй зонд в червоточину. Будем надеяться, что он вернется.

Уоррен подметил, как изменился тон начальника, и понял, что тот не расположен шутить.

– Слушаюсь, сэр.

Пока зонд приближался к зияющей в пространстве воронке, Ноор размышлял о первом примитивном аппарате, побывавшем внутри, – какая бездарная трата времени и усилий! Подумать только: будь на устройстве необходимые датчики, сколько информации об Альфе Центавра они бы получили еще тогда! Но Международное Космическое Агентство не ставило перед собой великих задач и выделило на проект весьма скромный бюджет.

Они следили по мониторам, как Уоррен подвел зонд вплотную к горизонту событий.

– Готовы, босс?

– Уже много лет как. Вперед!

– Все равно что полет в бочке с Ниагарского водопада, – пробормотал себе под нос Дрейк.

Зонд пересек горизонт событий... и пропал.

Все так и застыли на месте. Уоррен подергал ручки манипуляторов.

– Управление потеряно. Связи с зондом нет.

Первой заговорила Кэмми. Она старалась держаться уверенно.

– Это вполне ожидаемо, ведь мы имеем дело с особой структурой пространства-времени и наши сигналы до зонда просто не доходят. Даже если ему удастся преодолеть кротовую нору, он будет от нас на расстоянии четырех световых лет. Так что мы в любом случае сейчас ничего не услышим.

– Если только зонд не вернется, – уточнила Аркуриан.

– В соответствии с двумя построенными доктором Тендари моделями, кротовая нора является односторонней. Тогда ответного сигнала можно ждать не раньше чем через четыре года.

– Будем надеяться, что ваш наставник ошибался, – мрачно откликнулся Ноор.

– Автоматизированная система возврата не подведет, – уверенно заявила Глинда. – Я лично ее проектировала, а Хуан проводил испытания. Как только зонд окажется на той стороне, активируется бортовой радиомаяк. Сделав пару снимков звездной системы, аппарат развернется на сто восемьдесят градусов и нырнет обратно в кротовую нору.

– Мы зовем этот зонд «Хоббитом», – тихонько вставил Эш.

– А! Туда и обратно, точно! – улыбнулся Ноор, распознав отсылку.

– Не стоит радоваться раньше времени, – возразила Аркуриан. – Мы понятия не имеем, как долго придется ждать возвращения.

– В худшем случае через четыре с половиной года мы получим сигнал из Альфы Центавра, – усмехнулась Глинда. – Жаль, я попкорном не запаслась.

– Динамика кротовых нор крайне сложна, – робко заметила Кэмми. – Это своего рода мост в пространстве-времени, однако наше представление о том, что такое время, может вполне оказаться неверным. Предположим, что червоточина действительно напрямую соединяет две удаленные друг от друга точки Вселенной. Пускай даже она двусторонняя. Не удивлюсь, если к моменту возвращения зонда установленные на нем часы покажут, что прошел миллион лет.

– Спросим у крыс, когда они прилетят обратно, – хохотнул Ноор.

– Сейчас у меня подрастает шестнадцать особей. К моменту запуска второго зонда они будут готовы, – как всегда бесстрастным голосом подтвердил доктор Стелланд.

Первые пять минут ожидания казались невыносимыми. Ноор, вскочив с капитанского кресла, нетерпеливо вышагивал взад-вперед, хотя прекрасно знал, что даже по самым оптимистичным прогнозам было еще рано.

– Никто не хочет в карты пока сыграть? – пробормотал он.

– Хуан вечно мухлюет, – отозвалась Глинда.

Эш проигнорировал ее комментарий – у него в имплантах, как всегда, играла музыка, и Бенедикт его не винил.

– Не ждать же нам четыре года, – произнес Уоррен.

Минуты тянулись безумно медленно, и чем дальше, тем сильнее наваливалось на Ноора чувство ответственности: за миллиарды долларов и долгие годы жизни, потраченные им на эту экспедицию; за все жертвы, на которые пришлось пойти. Если зонд не вернется, если Бездна окажется пустым колодцем, откуда никак не выбраться, все его мечты рассеются, словно дым, – все будет напрасно, а больше всего в жизни Ноор не любил напрасно тратить время.

– Есть по крайней мере примерные представления о том, сколько придется ждать? – обратился он к Кэмми, хотя и сам знал ответ.

Та молча покачала головой.

Стиснув зубы, Бенедикт подумал о том, что, вероятно, придется несколько сместить приоритеты, ведь, в конце концов, понятия победы и поражения относительны и зависят от того, какое значение он сам в них вкладывает. Он организовал экспедицию туда, где еще не доводилось бывать ни одному смертному. Именно его команда первой воочию увидела Бездну и первой наблюдала за тем, как в кротовой норе скрылся исследовательский зонд.

Да, это вполне можно считать удовлетворительным результатом. Даже если зонд не вернется, никто не посмеет назвать их миссию провальной. Нет, он отказывается думать о поражении! Наоборот: за время экспедиции они одержали невероятное количество побед, и все благодаря ему! Так или иначе, он войдет в историю как великий первопроходец.

Мелькнула вспышка света, и зонд вновь дал о себе знать.

Опасаясь, что у передатчика сядет аккумулятор или он сам выйдет из строя, Аркуриан выкрутила звук на полную мощность, и из динамиков донесся оглушительный писк сигнала. Впрочем, он сразу потонул в восторженных криках собравшихся. Висевшее в воздухе напряжение и едва скрываемое разочарование мгновенно улетучились.

Уоррен от облегчения громко рассмеялся.

– У нас получилось, черт возьми! Туда и обратно! – Он вновь взялся за манипуляторы. – Ну, иди к папочке. Дайте мне полчаса, босс, и наш малыш будет в ангаре.

Кэмми казалась одновременно радостной и испуганной. Она дышала так тяжело, что Ноор уже начал за нее волноваться.

– Проходимая кротовая нора! Теперь я могу использовать полученные данные, чтобы проверить наши с доктором Тендари гипотезы! – На последней фразе Кэмми как-то сразу поникла. – Ужасно несправедливо, что он этого не видит.

– Точно так же, как Эйнштейн или Исаак Ньютон, – возразил Ноор. – Сейчас ваше время!

Однако что-то подсказывало ему, что его комментарий не возымел должного эффекта.

Глава 14

После возвращения зонда Кэмми не терпелось запереться в новом астрономическом модуле и погрузиться в изучение полученных данных, ведь теперь гипотеза о том, что тоннель в пространстве-времени можно пересечь в оба конца, нашла свое подтверждение – Бездна действительно оказалась двусторонней кротовой норой. Бенедикт Ноор, однако, настоял, чтобы все члены команды присутствовали на праздничном ужине, пускай всеобщий восторг и омрачался в значительной мере вполне обоснованными опасениями из-за потери огромного количества воды. И хотя Кэмми меньше всего сейчас хотелось находиться в компании людей, пришлось подчиниться – тем более что она уже не раз пропускала подобные мероприятия.

Войдя в столовую, она услышала громкий смех Глинды – пожалуй, слишком громкий после двух бокалов шампанского. У стены, зацепившись за поручень, в одиночестве висел Педро Эш, кивая в такт играющей в ушах мелодии.

Ноор смотрелся настоящим генералом, только что одержавшим блестящую победу. Кэмми пришла последней, и он немедленно бросился наливать ей шампанское. Решив, что спорить бесполезно, она вежливо приняла бокал и сделала крошечный глоток. Весьма вероятно, вино было из самых дорогих на Земле, хотя для Кэмми это не имело значения – она все равно не разбиралась.

Карла Аркуриан раздала всем собравшимся за столом праздничный паек – подогретые спагетти в остром соусе с грибными фрикадельками, а доктор Стелланд принес из теплицы порезанные тонкими ломтиками цукини и огромную миску клубники.

Кэмми удивилась, заметив на поводке рядом с Глиндой макаку – ту самую, что жила теперь в лабораторной клетке. Она вела себя необычайно спокойно, и Глинда кормила ее с рук свежими овощами. Увидев нового человека, обезьянка проворно подбежала и протянула мохнатую лапу. Кэмми невольно отпрянула – она слышала, что, несмотря на милую внешность, дикие животные могут быть опасны, – однако потом все-таки коснулась вытянутой лапы, и довольная обезьяна, вернувшись к Глинде, продолжила поедать кабачки.

– Вообще-то, мисс Ройбол, эти овощи для людей, – нахмурился Стелланд.

– Пушистик тоже заслужил немного свежей еды! – возмутилась Глинда. – Пусть наслаждается жизнью, пока вы не приступили к своим экспериментам.

– Так или иначе, овощей и фруктов у нас растет полно, всемером все равно не съесть, – беспечно бросил Ноор, несколько омрачив своим комментарием приподнятое настроение.

– Нам придется ограничить подачу воды в теплице, – напомнила ему Аркуриан. – По всей видимости, мы вообще будем вынуждены ввести жесткие нормы – по крайней мере, пока не решим проблему с резервуаром.

Ноора ее заявление нисколько не обеспокоило.

– Ничего, с помощью новых телескопов Кэмми найдет нам какой-нибудь ледяной астероид или комету. – Он поднял бокал. – А пока давайте выпьем за превращение Бездны в межзвездную магистраль!

Остальные последовали его примеру.

– И за нашего аса Уоррена Дрейка! Он прекрасно проявил себя на Земле в качестве моего личного пилота, однако теперь у него впереди куда более серьезное испытание. Величайший полет в жизни!

Кэмми эти слова порядком удивили: она-то думала, что Уоррен Дрейк – военный летчик, не раз отличившийся в боях.

– Тебя взяли в команду только потому, что ты... шофер мистера Ноора?

Ее слова были встречены удивленными возгласами и смехом. Уоррен притворно застонал, делая вид, что смертельно оскорблен.

– Да, я всего лишь шофер, не более того.

– Ладно тебе! Расскажи ей, как ты спасал людей с астероида, – вмешалась Глинда. – Поверить не могу, что она не в курсе, – да за той операцией весь мир следил! Ты что, новости не читаешь?

Кэмми вспыхнула.

– Мой фильтр настроен на новости об астрономических открытиях. Политика и прочие сиюминутные события меня не интересуют.

Уоррен с улыбкой пожал плечами.

– Ну а я вот однажды засветился. Стал чуть ли не национальным героем.

– Давай, Уоррен, я разрешаю. – Ноор дружески похлопал пилота по плечу. – Похвастайся перед нашим астрофизиком своим героическим подвигом.

– Только не затягивай, – вставила Глинда, вскрывая контейнер с едой. – А то мы все с голоду помрем.

Пока доктор Стелланд раскладывал салат и раздавал клубнику, Уоррен вальяжно развалился на стуле, вертя в руке бокал с шампанским.

– Я в то время возил небольшие грузы для геологических баз «НООР» в поясе астероидов. По сути, их и полноценными базами-то не назвать – огромные булыжники с кислородным куполом и системами жизнеобеспечения. И находились они на большом удалении друг от друга. Это только говорят о скоплении астероидов, а на деле даже в самом центре расстояние между ними приличное.

– Как оказалось, меньше, чем хотелось бы, – фыркнул Ноор. – Нам буквально выпал один шанс на миллион...

Уоррен, повернувшись к Кэмми, пояснил:

– В одну из этих баз врезался астероид. Просто не повезло: неблагоприятное стечение обстоятельств. Четверо работников погибли сразу, остальные шесть укрылись в запасном жилом модуле, рассчитанном на двух человек. Кислорода им хватило бы только на двое суток, а находились они у черта на рогах.

– У черта на рогах находимся сейчас мы, – возразила Глинда. – А они были в глубокой заднице.

– В общем, ни один спасательный корабль не успел бы вовремя. В модуле имелось две криокамеры, так что те шестеро бросили жребий, и двое счастливчиков отправились в гибернацию. Теперь кислорода должно было хватить на трое суток. Оставшиеся четверо приняли седативные препараты, чтобы замедлить обмен веществ, однако все специалисты в «НООР» сходились во мнении, что у них нет ни единого шанса на спасение.

Уоррен ослепительно улыбнулся. Неужто хотел произвести на нее впечатление?

– Безусловно, именно так бы и получилось, если бы мы следовали всем формальностям. Но не зря меня считали самым быстрым и умелым пилотом. Я предложил мистеру Ноору собственный план: отправиться на легком трехместном катере. Отключить автопилот и лететь на максимальной скорости, полагаясь только на свои инстинкты и мастерство. В таком случае я впритык успевал, чтобы забрать двух человек.

Кэмми стало любопытно, чем кончилась эта история.

– Двоих? А как же остальные?

Улыбка на лице пилота расползлась еще шире.

– Перед вылетом я прихватил с собой кислородные баллоны, потом отключил все датчики и промчался через пояс астероидов на предельной скорости, уворачиваясь от препятствий, – прямо как в тренировочных симуляциях.

Он бросил быстрый взгляд на Аркуриан, и та коротко кивнула.

– Добравшись до шахты, я сгрузил кислородные баллоны, забрал двоих выживших и помчался на ближайшую перевалочную станцию «НООР». Там я дозаправился и полетел обратно. К моему прибытию у тех двоих кислорода оставалось не больше чем на час. – Уоррен развел руки, словно ожидая аплодисментов. – Успел тютелька в тютельку. Ну а дальше мы спокойно забирали криокамеры. В итоге всех удалось спасти. – Он слегка посерьезнел. – После я, конечно, внимательно изучил вероятностную диаграмму своего курса. Шансы на успех были крайне малы. – Тут, однако, на губах у него вновь заиграла довольная улыбка. – Но себе я доверяю больше, чем формулам.

После рассказа пилота все принялись за еду.

– Выходит, ты не просто шофер, – подытожила Кэмми.

– Не исключено, что ему еще каким-то чудом удастся решить нашу проблему с водой, – ответила за него Аркуриан.

– Одно ваше слово, капитан, и я отправлюсь на поиски.

– Я именно сейчас занимаюсь подробным сканированием ближайших космических тел, – вставила Кэмми.

Еще раз взглянув на Уоррена, она подумала, что, пожалуй, не стоит вешать на него ярлыки, исходя только лишь из собственного негативного опыта. Еще в школе она совершила страшную глупость: влюбилась в капитана спортивной команды – своего рода местную знаменитость. Обернулось для нее все печально, и, вспомнив об этом, Кэмми поморщилась.

– Редкостная гадость – ваши грибные фрикадельки, – заявила Глинда.

Сидящий рядом с ней Пушистик многозначительно покосился на ее контейнер с едой, и та забросила ему в рот фрикадельку, а потом позволила вылизать остатки соуса. Дальше внимание Пушистика переключилось на клубнику, и Глинда дала ему одну ягодку.

Ноор, казалось, пребывал в приподнятом настроении.

– Все мы здесь первопроходцы, даже эта обезьяна. Вы знаете, что, прежде чем прыгать в бочке с Ниагарского водопада, Энни Тейлор отправила вперед себя кошку, и та выжила.

– В твоем случае, Уоррен, кошкой будет Пушистик, – усмехнулась Глинда.

Пилот взял с тарелки еще одну ягоду и протянул ее обезьянке.

– Ну, тогда он заслужил угощение.

– Но первыми на очереди у нас лабораторные крысы. Посмотрим, как они перенесут такое путешествие, – закинув в рот фрикадельку, напомнил Ноор.

– Шестнадцать взрослых грызунов будут готовы через пять дней, – отозвался Стелланд. – Плюс у нас в запасе есть замороженные эмбрионы. А вот обезьяна осталась только одна. – Он взял у Глинды из рук поводок и легонько потянул на себя. – Не стоит привязываться к нему, это не домашнее животное. Пора возвращаться в клетку.

Макака спрыгнула со стула и подошла к доктору.

– На его примере мы можем приблизительно увидеть, что произойдет с человеческим организмом в условиях кротовой норы. Ему предстоит принести великую жертву во имя науки и компании «НООР». Вероятно, когда он вернется, мне потребуется его препарировать.

Кэмми почувствовала, как к горлу подступает тошнота.

– Это что, обязательно?

– Ну ты и сволочь, – пробормотала Глинда. – Все мы здесь подопытные.

– Себя я препарировать не дам, так и знайте, – предупредил Уоррен.

Уходя, Пушистик схватил со стола полную пригоршню клубники. Никто не проронил ни слова.

Глава 15

Надо сказать, Кэмми не теряла зря времени и уже произвела кое-какие измерения, пользуясь установленными на «Лете» внешними телескопами и датчиками высокого разрешения, однако считала это лишь своего рода разминкой. Теперь, когда был развернут астрономический модуль и сняты показатели приборов с первого зонда, она могла взяться за дело всерьез.

Подобно шеф-повару, ловко управляющемуся с кухонной утварью, Кэмми переходила от одного инструмента к другому. В ее распоряжении было все, о чем она только смела мечтать: оптические телескопы, преобразователи изображений, инфракрасные и ультрафиолетовые датчики, магнитные ловушки и набор спектрографов, – в общем, все мыслимые приборы, способные зарегистрировать малейшие колебания пространства-времени. При этом, как ни странно, больше всего ее манили огромные иллюминаторы, через которые она могла наблюдать все собственными глазами. По сравнению с этой обсерваторией проектный центр МКА представлялся детской песочницей.

Для одного человека модуль казался огромным: предполагалось, что они будут работать здесь с доктором Тендари и двумя техниками, которые по-прежнему спали в криокамерах. Впрочем, Кэмми всегда считала, что лучше всего ей работается в одиночестве.

Стоя в теплых нескользящих ботинках на металлической палубе, она не могла оторвать взгляд от антрацитовой с опаловыми переливами дыры в пространстве. С научной точки зрения человеческий глаз, безусловно, являлся крайне ненадежным измерительным инструментом, и логичнее было бы вместо панорамного иллюминатора разместить на стене больше датчиков, однако Кэмми, глядя, как пульсирует кротовая нора, не могла отделаться от мысли, что та манит ее, словно тайна, которая хочет быть разгаданной. Любые гипотезы и теории рано или поздно разбиваются о твердые факты. Что, если они заблуждались и все их предположения в корне неверны?

Из открытого шлюза раздался глубокий мужской голос, и Кэмми от неожиданности вздрогнула.

– Если хочешь взглянуть поближе, только попроси. С радостью свожу тебя.

Резко обернувшись, она потеряла равновесие и схватилась за поручень на стене, чтобы не упасть. Интересно, как долго Уоррен наблюдал за ней?

– Я... не слышала, как ты вошел.

– Незаметность – мое второе имя. – Пилот расплылся в ослепительной улыбке, и Кэмми вновь показалось, что он старается произвести на нее впечатление. Даже с по-армейски коротко стриженными волосами Дрейк держался так, словно все считали его неотразимым. – Заглянул вот проверить, не удалось ли тебе обнаружить лед на ближайших астероидах. Кротовая нора, конечно, безумно соблазнительна, но капитана Аркуриан сейчас куда больше заботит нехватка воды.

Кэмми вспомнила, как доктор Тендари убеждал ее в необходимости поддерживать хорошие отношения с другими членами экипажа, но поведение пилота вызывало болезненные ассоциации с самоуверенными малолетними нахалами на дорогих автомобилях, отпускающими скабрезные шуточки. Из-за таких, как Уоррен, в школе ей приходилось стесняться своих успехов – непохожесть на остальных делала ее легкой жертвой для травли.

Спешно отвернувшись к одному из огромных дисплеев, Кэмми вывела на экран диаграммы сканирования. Неловкая пауза затягивалась, и она сочла за лучшее что-нибудь сказать.

– Моя основная задача – рассчитать параметры полета через кротовую нору, но я уже успела нанести на карту координаты ближайших объектов.

Уоррен наклонился к экрану, разглядывая отмеченные на карте точки.

– Это ближайшие к нам астероиды? Не ожидал, что их так много. Все-таки мы в открытом космосе.

– Закон распределения вероятностей. Полагаю, при формировании Солнечной системы в данной области пояса Койпера образовалось плотное скопление остаточных материалов. – Потыкав в экран, Кэмми открыла таблицу с данными о ближайшем небесном теле. – Вот, например. Взгляни на спектр и плотность.

– Я смотрю, только мне эти цифры ни о чем не говорят.

Да уж, не все, что кажется очевидным ей, обязательно должно быть понятно другим.

– Это не камень и не металл. Мы определенно имеем дело с кометой, которая преимущественно состоит изо льда. Видишь темную полосу на спектрограмме? Она соответствует молекулам воды.

Уоррен немедленно воспрянул духом.

– Вот это я понимаю! На кометы, насколько я помню, еще никто не высаживался. Как только Глинда с Эшем залатают резервуар, мы подлетим поближе, откусим кусочек и восполним наши запасы. Отбуксировать глыбу льда – задачка для первоклассника! – Уоррен в восторге хлопнул Кэмми по спине и, заметив, как та вздрогнула, сразу смутился. – Извини, я от радости. Тебе удалось решить основную нашу проблему. Так держать, Кэмми!

Она не знала, что ему ответить.

– Я сделала то, о чем просил мистер Ноор.

– Мне кажется, между нами исходно возникло какое-то недопонимание, – начал Уоррен, и Кэмми удивилась, заметив, что тон у него стал серьезнее. – Я имел в виду...

В следующее мгновение что-то ударилось о стекло иллюминатора прямо на уровне лица Кэмми, и та невольно вскрикнула. Она успела разглядеть нечто темное: фигуру неправильной формы с отчетливо выделяющейся сердцевиной, из которой во все стороны тянулись угловатые отростки. Пятно мгновенно сползло вниз и растворилось во мраке. Кэмми прижалась носом к стеклу, стараясь хоть что-нибудь разглядеть. Что это было? Руки? Ноги? Она не успела понять.

Уоррен схватил ее за плечо, и у Кэмми вновь вырвался испуганный вскрик. Оттеснив ее, пилот бесстрашно подошел вплотную к стеклу и стал вглядываться вниз. Хотя пространство вокруг станции подсвечивалось прожекторами, их света явно не хватало.

– Черт! Это что было вообще? – Он покачал головой. – Больше ничего не видно.

– Какой-нибудь осколок? – выдавила Кэмми, опасливо приближаясь к иллюминатору. – Еще один метеороид?

Лицо Уоррена приобрело скептичное выражение.

– Ты сама прекрасно знаешь – никакой это не метеороид.

Перед глазами вновь всплыли смутные очертания: беспорядочно раскинутые конечности, нечто шарообразное посередине. А вдруг это... голова?

– Нужно сообщить мистеру Ноору, – дрожащим голосом произнесла она.

Однако не успела она повернуться к панели интеркома, как в стекло иллюминатора врезалось еще одно нечто. Только теперь оно не сползло вниз, а так и застыло на месте.

– Вот черт! – завопил Уоррен.

Кэмми не верила собственным глазам. Нет, просто невозможно!

На стекле, словно брошенная кем-то кукла, распласталось существо, которое, даже при большом желании, сложно вообразить. Овальное тело напоминало скорее личинку, а из него во все стороны торчали изогнутые, как у краба, ноги. Спина покрыта жестким панцирем, будто у огромного жука, а на голове виднелись блестящие черные бусины глаз. Внешне существо походило на мутировавшего сверчка или таракана.

Неужели... инопланетянин?

Из-под треснувшего панциря вытекла какая-то жидкость, тут же образовав ледяную корку. Один глаз был исчерчен странными кривыми линиями. Значит ли это, что мозг, не выдержав давления, взорвался? На месте рта блестели жвала – или устройства для захвата пищи?

Несколько секунд Кэмми в ужасе разглядывала существо, пока оно тоже не сползло по стеклу и не исчезло из виду. Уоррен тем временем метался по обсерватории.

– Черт, надо было сделать хоть один снимок! Что это хоть такое? Ты у нас ученый – ты-то должна знать? Инопланетяне? Настоящие, всамделишные инопланетяне?!

– Откуда мне знать, как выглядят инопланетяне? Я ведь никогда... – У нее закружилась голова. Такого просто не могло быть в природе! Им явно повстречалась внеземная форма жизни. – Инопланетян не существует... Но и на Земле ничего подобного не увидишь. – Она растерянно огляделась. – Как оно только сюда попало?

Из динамиков раздался звук аварийной сигнализации, за которым последовал голос Аркуриан:

– Внимание! Всем немедленно явиться на мостик!

– Идем! – Уоррен бросился к шлюзу, и Кэмми поспешила вслед за ним. – Может, нам расскажут, что это за твари.

Когда они вошли, Ноор с Аркуриан стояли у панорамного иллюминатора. Вслед за ними в рубку прибежали Педро Эш и Глинда Ройбол.

– Матерь Божья! – вырвалось у Глинды.

На стекле висели еще две насекомообразных твари. Кэмми бросилась вперед, и в ту же секунду в прозрачный барьер, отделявший их от космического вакуума, врезалось еще одно тело: тонкие суставчатые ноги задергались от удара, словно существо было еще живым.

– Прямо как жуки бьются об лобовое стекло, – пробормотал Уоррен, и Кэмми поняла, что именно такое сравнение вертелось и у нее в голове.

– Инопланетные жуки, – произнес Эш.

– В ходе планирования миссии мы совершенно не рассматривали возможность встречи с пришельцами, – упавшим голосом добавил Ноор, будто это его личное упущение.

Несколько мгновений спустя все три существа бесследно растворились в темноте. Они подождали еще минут десять, но больше ничего не происходило. От ужаса никто не решался проронить ни слова.

– На нас что, рой космической саранчи налетел? – первым нарушил тишину Эш.

– За все время освоения Солнечной системы мы не видели еще ни одного свидетельства существования других форм жизни, – отозвалась Аркуриан. – На Луне, Марсе, в поясе астероидов...

Ноор сощурился.

– Вот уж не думал, что мы столкнемся с чем-то подобным здесь. Еще одна загадка, которую нам предстоит решить.

– Надо сперва убедиться, что они не повредили станцию, – возразила Глинда.

– Да, залатаем резервуар и заодно проверим, – предложил Эш.

У Кэмми произошедшее до сих пор не укладывалось в голове – она даже забыла, что обнаружила источник воды. Зато Ноор, преисполнившись энтузиазма, уже строил новые грандиозные планы.

– Давайте лучше подумаем, как нам заполучить одного из этих жуков для дальнейшего изучения.

Глава 16

Выход в открытый космос не считался для Глинды большим событием – за всю ее карьеру их насчитывалось не меньше сотни, – и все-таки она знала, что это не повод расслабляться. С космосом шутки плохи: потеряешь бдительность хоть на секунду, и тебе конец. Поэтому перед выходом в атмосферный шлюз Глинда тщательно проверила на исправность ключевые элементы скафандра: застежки, системы жизнеобеспечения и терморегуляции, емкости с водой, трубки для подачи воды и питательного геля. Также на ней было специальное белье повышенной впитываемости (по сути, важно звучащее название для памперса): учитывая, сколько времени уходило на то, чтобы облачиться в скафандр, а потом снять его, оно вполне могло пригодиться.

Рядом с ней Эш проворно натягивал собственный экзокостюм. Как ни странно, несмотря на искривленный позвоночник и атрофировавшиеся мышцы, получалось у него быстрее, чем у Глинды. Закрепив на голове шлем, он позвал через интерком:

– Глинда, прием. Проверка связи.

Щелкнув застежками, та включила передатчик.

– Вас понял, Петруччо.

– Неполадок не выявлено, – отозвался Эш.

Как бы сильно она ни старалась, ей еще ни разу не удалось вывести Эша из себя, и это безумно раздражало. Они оба прекрасно разбирались в техническом устройстве «Леты» – начиная с систем жизнеобеспечения, переработки отходов и электроснабжения и заканчивая канализацией – и могли решить любую инженерную проблему, однако Глинда считала, что у нее есть неоспоримое преимущество – едкое чувство юмора. Не зря же, в конце концов, родители назвали ее Глиндой^[4]!

В наушниках раздался резкий голос Карлы Аркуриан:

– Надо оценить ущерб. Вы теперь наши глаза, так что проверьте, не осталось ли новых повреждений после этих жуков.

Глинда с Эшем вошли в атмосферный шлюз и задраили внутренний люк.

– Ясно. Мы осмотрим станцию на предмет царапин и вмятин.

– Главное – оценить, насколько сложно будет починить резервуар для воды. Кэмми обнаружила неподалеку от нас комету, и я хочу как можно быстрее отправить туда разведывательный корабль. Необходимо восстановить нормальную работу станции.

– Да, мамочка, – откликнулась Глинда, открывая внешний люк.

Эш закрепил страховочный трос, оттолкнулся и выпрыгнул наружу, двигаясь проворно и быстро, как паук. В условиях невесомости Глинда, никогда не отличавшаяся особой грациозностью, тоже вполне могла бы сойти за балерину, и все же она предпочитала осторожность: вновь превратиться в сосульку ей никак не улыбалось.

Разделившись, они с Эшем обследовали недавно развернутый жилой модуль.

– Только не говорите мне, что какой-то пучеглазый ползучий марсианский таракан что-нибудь здесь сломал!

– Все тараканы ползучие, – заметил Эш. – И я сомневаюсь, что конкретно эти взялись с Марса.

– Вот же зануда... – пробормотала Глинда.

Еще одной ее гордостью, помимо чувства юмора, были татуировки в виде математических уравнений. Как-то раз в колледже Глинда написала на руке шпаргалку к экзамену. Преподаватель поймал ее, и тогда она назло набила уравнения у себя на запястье. Сперва эта выходка казалась ей необычайно остроумной, однако со временем шутка потеряла актуальность, и, чтобы не выглядеть глупо, Глинда сделала новые татуировки в дополнение к старым. Теперь она не упускала случая выставить их на всеобщее обозрение.

Обследуя жилой модуль, Глинда, к собственному облегчению, не нашла никаких повреждений.

– Видимо, они просто отрикошетили от обшивки. Может, это не инопланетяне, а резиновые игрушки?

Прошла еще минута, и Эш доложил:

– Астрономический модуль цел. Я также проверил иллюминатор – армированный пластик прекрасно выдержал все удары. На стекле ни царапинки.

Далее они вместе отправились проверять панорамный иллюминатор капитанского мостика. Глинда заглянула внутрь и почувствовала себя мойщиком окон на каком-нибудь бизнес-центре. Заметив ее, Бенедикт Ноор насмешливо приподнял бровь, а Аркуриан лишь метнула быстрый взгляд и вновь погрузилась в работу. Глинда неуклюже помахала огромной перчаткой.

Завершив осмотр «Леты» и всех модулей, она довольно объявила:

– Станция «Бездна» надежно защищена от насекомых. – Датчики показывали, что кислорода осталось еще на полтора часа. Больше чем достаточно. – Эй, кабальеро! Самое время заняться резервуаром. Если что, я прихватила скотч.

Инженеры легко спустились вдоль корпуса станции к огромному резервуару, в котором зловеще зияла пробоина. Глинда содрогнулась, вспомнив, как застряла в ледяной ловушке без воздуха и возможности пошевелиться. Эш подобрался поближе, чтобы оглядеть рваные края отверстия.

– Довольно скверно. Осторожнее, не повреди перчатки – металл очень острый.

– Ты меня совсем за тупицу держишь? – пробормотала она, стараясь выровнять дыхание. – Да уж, скотчем здесь не обойдешься.

– У нас есть запас специальных пластырей на такой случай, – ответил Эш, плавно скользя вдоль пробоины. – Думаю, за несколько часов нам удастся поставить заплатку.

Глинда включила передатчик.

– Капитан Аркуриан, резервуар можно восстановить в ближайшее время. Так что там, говорите, с кометой?

– Качественное изображение получить не удается, однако мы знаем, что на ней есть лед. Лично мне большего не требуется. Скоро отправляем геологоразведочную миссию.

Пока Глинда продолжала разглядывать широкую пробоину, мысленно прикидывая, где пойдут швы, Эш решил проверить, не повреждены ли фермы и крепления, на которых держался резервуар. Довольно скоро он пропал из виду, а Глинда уже рассчитывала в уме необходимое количество материала и время, которое уйдет на работу. Было бы, конечно, гораздо проще, если бы им помогала вся команда инженеров.

В наушниках раздался удивленный возглас Эша:

– Глинда! Мне требуется помощь.

Хотя Глинда и подшучивала над напарником, она прекрасно могла оценить серьезность ситуации и сейчас немедленно поспешила на зов. Эш находился под днищем резервуара, где пересекалось несколько опорных балок. Он склонился над чем-то застрявшим в перекрестье.

– Это он.

Тяжело дыша, Глинда подтянулась ближе.

– Кто «он»?

И тут она заметила обледеневшее тело одного из тех самых тараканов.

– И-и-у, вблизи выглядит еще более мерзко, – пробормотала она, а затем уже громче добавила: – Мистер Ноор, кажется, у нас для вас подарок. Вы ведь хотели заполучить одного из этих пучеглазых пришельцев?

С другого конца донесся довольный голос:

– Какое сказочное везение!

– Да уж, попасть в рой космической саранчи – повезло так повезло!

– Капитан Аркуриан, прошу задействовать карантинный протокол, – отрапортовал Эш. – И сообщите доктору Стелланду, что для него есть работенка.

Глава 17

Аркуриан прекрасно знала, где искать Уоррена Дрейка: практически все свободное время он проводил в зале симуляций. Сама комната была небольшой – ровно настолько, чтобы вместить оборудование для создания дополненной реальности и проекционные экраны. На панели возле двери светился сигнал, указывающий на то, что Уоррен отрабатывает крайне сложный полет, однако Аркуриан знала, что ждать перерыва можно часами, и принудительно остановила симуляцию.

Дрейк сидел в гироскопическом кресле, пристегнутый ремнями. На нем были очки виртуальной реальности, сенсорный костюм и совершенно ненужный авиашлем, который тот, видимо, надел для антуража. Изображение космической трассы проецировалось на стены вокруг него, а кресло отзывалось на малейшее движение, создавая эффект полного погружения.

Сейчас картинка застыла. Уоррен мчался на предельной скорости через поле астероидов, уворачиваясь от града летящих в него камней, и теперь по-прежнему сжимал рычаги управления, хотя тело уже заметно расслабилось. Несколько секунд он сидел не двигаясь, а потом, вернувшись к реальности, снял очки с перчатками и посмотрел на Аркуриан.

– Завидуете моим рекордам, капитан?

– Я с легкостью побью любой твой рекорд. – Она махнула рукой в сторону застывших изображений. – Настолько плотных скоплений астероидов не существует.

– Надо мне хоть как-то развлекаться.

– Мы сюда не развлекаться прилетели, а работать, – спокойно заметила Карла. У нее не было стремления осадить Дрейка: в источающем уверенность молодом пилоте она видела что-то от самой себя. – Ничего похожего на свои симуляции ты в реальности не увидишь. Все эти твои битвы с инопланетянами и лавины астероидов – пустая трата времени.

Уоррен запустил другую программу, и изображение на стенах изменилось.

– И все же лишним не будет. – Он хрустнул костяшками пальцев. – Этот ваш зонд просто детская игрушка, а я хочу заняться настоящим делом! Когда вы отправите меня за водой на комету?

Она уклонилась от прямого ответа.

– Ремонт резервуара переносится на завтра. Сегодня Глинда и Педро и так достаточно повозились с трупом инопланетянина.

Дрейк, усмехнувшись, вскочил с кресла.

– А вы еще смеялись над моими симуляциями! Теперь боевые корабли с пришельцами уже не назовешь пустой выдумкой.

– В ближайшее время отправим геологоразведочную миссию. Однако появилось еще одно осложнение: мистер Ноор настоял на своем участии. Хочет быть первым человеком, чья нога ступила на комету. – Аркуриан нисколько не пыталась скрыть своего неодобрения. К тому же она знала, что следующие ее слова Уоррену совсем не понравятся. – Учитывая данное обстоятельство, я приняла решение, что сама буду пилотировать корабль. В целях безопасности.

Лицо Дрейка потемнело.

– Но ведь лучший пилот – я.

– Один из лучших.

– Ладно, тогда самый молодой лучший пилот.

– А я самый старший и опытный. Для нас обоих эта задача не стоит и выеденного яйца. Ты управлял запуском первого зонда, а я полечу на комету. – Пресекая любые дальнейшие возражения, она отрезала: – Это не обсуждается. Даю слово, что после ты проведешь разведку всех близлежащих астероидов. Поверь, у тебя еще будет время полетать, и я ни в коем случае не ставлю под сомнение твое мастерство.

– Еще бы! – Он с лукавой усмешкой увеличил изображение поля астероидов. – Тогда, капитан, докажите мне, что вы свое дело знаете.

– Я в боевых вылетах участвовала, думаешь, меня камнепад испугает?

– Нет, – усмехнулся Уоррен, и астероидов на экране стало в разы больше, а со всех сторон начали сверкать вспышки взрывов, заволакивающих все вокруг клубами каменной пыли. – Есть кое-что поинтереснее.

Словно из ниоткуда перед ними выросли десятки бронированных истребителей, которые голубыми лазерными лучами в щепки разбивали астероиды.

– Не смеши меня.

– Тогда предлагаю просто признать поражение и отправить меня на комету.

Аркуриан забралась в гироскопическое кресло.

– Сражения с космическими пришельцами...

Уоррен из-за ее плеча прошептал:

– Кто знает, с чем придется столкнуться на самом краю Солнечной системы. Инопланетных жуков мы повидали. А вдруг в Альфе Центавра нас поджидает целая армада зеленых человечков, готовых атаковать Землю и похитить всех наших женщин?

– Ага, или всех ослов.

– Или кошек – мало ли что им взбредет. Неважно, насколько эти симуляции соответствуют реальности. Главное – как быстро ты реагируешь, какие решения принимаешь и насколько хорошо чувствуешь свой корабль.

Собравшись с мыслями, Аркуриан надела очки, пристегнулась, взялась за рычаги управления и погрузилась в симуляцию. В памяти сразу всплыли самые ожесточенные воздушные сражения, в которых ей приходилось участвовать. Да, с тех пор прошло много лет, но она не утратила остроты реакции – тело прекрасно помнило, что делать...

Когда симуляция подошла к концу, Аркуриан сорвала с головы очки.

– Надеюсь, ты получил что хотел.

Уоррен тихонько рассмеялся.

– Что ж, капитан, теперь у меня есть новая цель – придется побить ваш рекорд. Неплохо для почтенной дамы.

Она поднялась с кресла.

– Предпочитаю, чтобы меня называли бывалым ветераном.

Глава 18

Кэм Стелланд и представить не мог, что когда-нибудь ему выпадет подобная возможность, а тем более обязанность. Как бы неправдоподобно это ни звучало, сейчас в операционном зале медицинской лаборатории его ждал труп инопланетного существа – пугающее и одновременно интригующее нечто, напоминающее таракана и вместе с тем совершенно непохожее на земные формы жизни. Стелланд даже не знал, как подступиться к делу.

Он настоял, чтобы, прежде чем доставить на борт, пришельца завернули в защитную полимерную пленку. Инженеры герметично упаковали окоченевшее тело, и только после этого находку переместили в лабораторный изолятор, где в течение двенадцати часов она постепенно отогревалась до комнатной температуры.

Тем временем Стелланд, находясь снаружи, проводил первичные измерения: он взвесил тело и с помощью высокочастотных сканеров зафиксировал его основные параметры. Существо было ста двадцати семи сантиметров в длину со сложенными на спине крыльями, прикрытыми щитком, как у жука. Каждая из четырех верхних конечностей заканчивалась четырьмя пальцами и когтем на месте большого пальца. Развитые нижние конечности напоминали скорее лапки сверчка или кузнечика, нежели таракана.

Стелланд тщательно записывал все показатели и собственные наблюдения, морально готовясь к непосредственному осмотру. Бенедикт Ноор настойчиво поторапливал его: сначала требовал отчет каждый час, а потом и вовсе каждые десять минут.

Макака, сидевшая в клетке у дальней стены лаборатории, пребывала в необычайном волнении. Животное металось из стороны в сторону, скалило зубы, хваталось за прутья, но выбраться наружу не могло. Стелланд подошел к клетке. Обезьяна мешала ему сосредоточиться, но он понятия не имел, чем ее успокоить: ухаживать за животными он не умел – равно как и за пациентами.

– Тихо! Вот тебе вкусняшка.

Лично он, конечно, считал преступлением кормить подопытное животное с таким трудом выращиваемой клубникой, однако ничего не поделаешь – Глинда Ройбол его разбаловала, и теперь ягоды служили вознаграждением за хорошее поведение. Стелланд протянул обезьяне клубнику, и та, против обыкновения, выхватив ягоду у него из рук, бросилась вперед, ткнувшись мордой в прутья решетки. Доктор отпрянул.

– Ну все, хватит!

С этого момента он решил добавлять в корм седативные вещества: другой обезьяны у них не было, и она должна остаться живой и невредимой до самого эксперимента.

Жалобно скуля, макака просунула лапы между прутьев и принялась трясти замок, свирепо поглядывая в сторону операционной, где лежало тело пришельца.

В лабораторию энергичным шагом влетел Бенедикт Ноор.

– Не пора ли начинать? Уверен, наш жук давно разморозился.

Стелланд проверил температуру в изоляторе и показания датчиков температуры тела инопланетного существа.

– Да, полагаю, труп достаточно оттаял, сэр, – согласился он и, вздохнув, добавил: – Однако я не готов проводить вскрытие инопланетной особи.

– Да ладно, доктор! Разве это не увлекательно? Вы ведь станете первым! Совершите настоящее научное открытие.

Стелланд немного поколебался.

– Вы, безусловно, правы, сэр: подобного делать еще никому не доводилось. Я приложу максимум усилий и постараюсь зафиксировать общие наблюдения.

Ноор вдруг шумно втянул ноздрями воздух.

– Что за вонь? Похоже на смесь гнилой капусты и тухлых яиц.

Бросив быстрый взгляд на обезьяну, он обвел глазами комнату в поисках источника запаха.

– Не могу сказать... – Стелланд неожиданно для себя осознал, что странный запах присутствовал в лаборатории с того самого момента, как туда доставили тело пришельца. – В изоляторе задействовано дезинфекционное поле, так что никакие испарения просочиться не могли.

– Попрошу Аркуриан принести освежители воздуха. – Ноор подошел к прозрачной стене операционной, откуда собирался наблюдать за вскрытием. – А теперь давайте посмотрим, что это за штука такая.

Доктор натянул перчатки, облачился в защитный костюм и, закрепив на голове кислородную маску с очками, отправился в операционную. Войдя внутрь, он на секунду остановился, разглядывая лежащую на столе фигуру, затем освободил концы пленки и откинул ее, открыв тело. Взглянув на странное, столь не похожее на человеческое, лицо, Стелланд с трудом подавил подступившее отвращение, напомнив себе, что он здесь с профессиональной целью.

Огромные глаза представляли собой две черные выпуклые полусферы, как у саранчи. Жвала, к его удивлению, были прикрыты мясистыми губами – в природе такого не встретишь. Откинув пленку еще сильнее, Стелланд разглядел тонкие членистые передние конечности, похожие на пальцы когти и разделенное на сегменты брюшко.

В изоляторе велась звукозапись, и доктор, подобно патологоанатому в детективном сериале, озвучивал все свои наблюдения. В какой-то момент Ноор прервал его:

– Давайте назовем его Джимини^[5]. Все-таки ему суждено войти в историю.

Стелланда покоробило своеобразное чувство юмора Ноора, однако он промолчал и, собравшись с мыслями, вновь повернулся к телу. Внезапно по спине у него пробежали мурашки.

– Кажется, на нем что-то вроде одежды.

Брюшко покрывала плотно прилегающая пленка, которая крепилась на верхних конечностях манжетами, а грудь опоясывало кольцо с застежками. Неужели у существа был шлем?

Стелланд надолго замолчал, и Ноор, потеряв терпение, стал его дергать. Доктор между тем пребывал в растерянности: он не знал, как описать увиденное. Осторожно дотронувшись пальцем до тела пришельца, он заметил чуть выше нижних конечностей некое подобие пояса, уходившего на спину – под закрывающий крылья щиток. На поясе отчетливо виднелись кармашки и крепления, а также какое-то явно вышедшее из строя устройство. Пояс для инструментов?! Стелланд застыл, размышляя, как быть дальше.

– Интересный поворот, – прокомментировал Ноор. – Космические сверчки в одежде и с поясом для инструментов. Откуда они взялись?

– Может, они попали сюда с противоположной стороны кротовой норы? – предположил Стелланд. – Из Альфы Центавра?

Сказав это, он понял, насколько абсурдна подобная мысль. Сложно было поверить в существование инопланетян вообще, не говоря уже о целом рое инопланетян в открытом космосе. И все-таки один из них прямо сейчас лежал перед ним на столе.

Стелланд тщательно ощупал тело, отстегнул и снял ремень, попробовал согнуть и разогнуть конечности, проверяя на гибкость. Перевернув «Джимини» набок, доктор отметил про себя, насколько он невесомый – можно подумать, под внешней оболочкой ничего нет. Затем Стелланд внимательно осмотрел хитиновые щитки и, осторожно отодвинув их, увидел, что под ними скрываются мягкие зеленоватые ткани. Он поднял глаза на Ноора, который внимательно наблюдал за его действиями, стоя по другую сторону стекла.

– Сэр, мне бы очень не хотелось нарушать целостность экзоскелета. Данный экземпляр представляет необычайную ценность, и я не осмелюсь повредить его.

– Мы должны выяснить как можно больше, доктор. К тому же недавно мимо станции целый рой пролетел. Вполне вероятно, что здесь они не такая уж и редкость.

Но Стелланд не сдавался.

– Окажись в нашем распоряжении несколько экземпляров, я бы ни секунды не сомневался: провел бы вскрытие и взял все необходимые пробы. Однако сейчас я предлагаю не спешить. Достаточно пока и внешнего осмотра.

Понимая, что Ноор так просто не успокоится, Стелланд провел ультразвуковое исследование, и на сонограмме отобразились расплывчатые очертания внутренних органов.

– Могу предположить, что у данного существа имеется система кровообращения, легкие, пищеварительный тракт, сердце... хм... пожалуй, два сердца.

Затем он собрал дополнительные данные с помощью рентгеноскопии и магнитно-резонансной томографии, а также ДНК-зондов.

– Вы полагаете, Джимини был разумным существом? – спросил Ноор.

– На нем фрагменты скафандра и пояс с инструментами, – напомнил Стелланд. – Учитывая размер глаз и развитый зрительный нерв, рискну предположить, что зрение данного существа воспринимает гораздо более широкий спектр, нежели глаз человека. Стоит также отметить внушительный объем черепа. Это само по себе не говорит о наличии разума, хотя и указывает на то, что существо обладало как минимум зачаточным интеллектом.

– Тогда тем более непонятно, что им здесь понадобилось.

– Ну, мы-то с вами, сэр, тоже зачем-то сюда прилетели.

– Справедливо.

Еще какое-то время поколебавшись, Стелланд все же решился и аккуратно разрезал хрящевую ткань лазерным скальпелем, чтобы взять образец биологической жидкости. Однако стоило ему сделать надрез, как из тела вырвался мощный поток испарений, тошнотворный запах которых доктор почувствовал даже сквозь кислородную маску.

– Господи! Скорее включайте рециркуляторы воздуха! – вскричал Ноор по другую сторону стекла.

Стелланд быстрым привычным движением набрал три пробирки жидкости, но происходящее ему совсем не понравилось.

– Не уверен, что наши фильтры справятся. – Он вновь накрыл тело пришельца пленкой и постарался как можно плотнее закрепить края. – На всякий случай помещу его в морозильную камеру.

Доктор прекрасно понимал, что тело насекомоподобного существа сулит серьезные научные открытия, но не был готов полностью препарировать его и провести анализ ДНК.

– Полагаю, стоит сохранить его в замороженном виде до тех пор, пока мы не вернемся на Землю. В лабораториях «НООР» работают куда более сведущие и опытные специалисты, чем я, – заявил Стелланд и, сглотнув, добавил: – Боюсь, моей компетенции здесь недостаточно.

– Долго же нам придется ждать, доктор. Ну да ладно, я согласен подержать тело в морозилке – надеюсь, со временем честолюбие одержит верх и вы решитесь самостоятельно провести вскрытие. А пока что составьте подробный отчет – я отправлю его в нашу лабораторию.

Стелланд с облегчением принялся собирать инструменты, сделав в уме заметку, что надо обязательно простерилизовать их несколько раз.

– Мне пора готовиться к вылазке на комету, – продолжил Ноор. В стерильном медицинском отсеке, где по определению не должно быть никаких запахов, стояла нестерпимая вонь, и он поспешно направился к выходу. – Спрячьте его понадежнее. Не исключено, что по другую сторону кротовой норы нам придется столкнуться с полноценной цивилизацией и эти космические сверчки захотят заполучить своего Джимини обратно.

Глава 19

Карла Аркуриан в ангарном отсеке готовилась к вылету. Они с Уорреном вместе удостоверились в исправности всех систем «Льюиса», провели диагностику двигателя, заполнили топливные и кислородные баки и проверили работу экскаваторного оборудования и лазерных резаков. Дрейк до сих пор немного дулся, что ему не позволили вести корабль, однако, к его чести, он умел достойно проигрывать.

– Добудете воду, и тогда никаких больше отговорок! Топлива у нас будет достаточно, так что я полечу куда вздумается.

– Да, восполнив запасы воды, мы сможем вернуться к изначальному плану, – невозмутимо ответила Аркуриан. – Я в курсе, как много поставлено на карту.

Она также понимала, что наличие больших запасов льда подстегнет ненасытное воображение Ноора и тот начнет всерьез строить планы по созданию здесь крупного транспортного узла, а если точнее, собственной цитадели. Через несколько дней был намечен запуск второго зонда – с лабораторными крысами на борту.

Вскоре в ангаре появились Глинда Ройбол и Бенедикт Ноор. Оба уже облачились в скафандры и держали шлемы под мышкой – судя по всему, им не терпелось приступить к делу. Аркуриан по-прежнему не одобряла решение Ноора и считала, что ему лучше остаться на станции.

– Мы только что завершили проверку, сэр. «Льюис» готов к вылету. Отправляемся через тридцать минут.

Ноор удивленно вскинул брови.

– Если все готово, зачем ждать? Можем отправиться прямо сейчас.

– Сэр, я бы предпочла во всем придерживаться утвержденного плана.

– Ну, раз уж у нас есть время, лучше убедиться, что Бенедикт правильно надел скафандр. – Глинда придала лицу крайне серьезное выражение. – Не можем ведь мы допустить, чтобы такой важный человек оказался в полнейшем вакууме с расстегнутой ширинкой.

– У меня за плечами двадцать семь выходов в открытый космос, – раздраженно бросил Ноор. – Я тебе не какой-нибудь новичок.

– Вот и славненько. – Не обращая внимания на его слова, Глинда тщательно проверила крепления на запястьях, систему жизнеобеспечения и рацию, после чего протянула Ноору шлем. – Тест пройден, поздравляю.

Аркуриан решила предпринять последнюю попытку урезонить его.

– Сэр, учитывая нашу задачу, было бы целесообразнее отправить вместо вас мистера Эша. Два инженера гораздо лучше справятся с добычей льда, чем...

– Хочешь сказать, я бесполезен? – перебил он ее.

– Я этого не говорила, сэр, и вовсе так не думаю. Вся эта экспедиция стала возможна только благодаря вашим деньгам и упорству. Без вас мы бы никогда не оказались настолько близко к Бездне. – Она открыла боковой люк разведывательного корабля. – Однако прямо сейчас, чтобы добыть воду, мне требуется второй инженер.

– Даже не обсуждается, Карла! – Ноор остался непреклонен. – Я капитан, и решение остается за мной. На комету полечу я.

– Кто бы сомневался...

Она представила, как Ноор, стоит им приземлиться на обледенелой поверхности кометы, выскочит из корабля с очередным высокопарным высказыванием из серии «один маленький шаг для мультимиллиардера, но гигантский скачок для моей компании».

Корабль-разведчик был трехместным: одно предназначалось для пилота, другое для второго пилота, а в тесном пространстве позади располагалось запасное откидное кресло. Заняв место пилота, Аркуриан махнула остальным.

– Глинда, ты сзади.

Та скорчила недовольную мину.

– Я что, похожа на Дюймовочку?

– На месте второго пилота полечу я, – само собой разумеющимся тоном заявил Ноор. – Так что методом исключения...

Раздраженно фыркнув, Глинда полезла назад.

– Удачи! – Уоррен на прощанье помахал им рукой. – Если поскользнетесь и упадете, зовите – я всех спасу!

– Учитывая, насколько низкая там гравитация, сомневаюсь, что кого-либо угораздит упасть, – возразила Аркуриан.

– Я способна грохнуться на ровном месте! – отозвалась с заднего сиденья Глинда.

– Тебя Уоррен уже спасал, – заметил Ноор. – Думаю, одного раза достаточно.

Аркуриан задраила люк, запустила маневровые двигатели и, как только поднялась дверь ангара, вывела корабль в открытый космос. Они шли на ровной скорости. Будь пилотом Уоррен, он бы рванул вперед, хотя спешка совсем не требовалась. Карла по собственному опыту знала, что катастрофы чаще всего случаются из-за глупых ошибок, а себя она глупой не считала.

Прямо перед ними, загадочная и манящая, сияла водоворотом звездного света кротовая нора. Аркуриан, однако, взяла курс на крошечную точку неподалеку, которая была темнее большинства звезд, – та самая комета, что обнаружила Кэмми. Полет длился не меньше часа, и на протяжении всего времени Глинда развлекалась, отпуская ироничные замечания. Бенедикт Ноор по большей части молчал, завороженно глядя в смотровое окно и нетерпеливо сжимая кулаки в огромных перчатках.

Вскоре перед ними вынырнули очертания кометы – неровного сферического тела, похожего на обкатанный волнами булыжник. От бледной поверхности отражался свет звезд. Аркуриан подвела корабль ближе и просканировала грубый первозданный лед. На изображении, полученном с оптических телескопов, можно было различить явные углубления, каньоны и скалы. Яркость кометы как в инфракрасном, так и в видимом диапазоне оказалась на удивление гораздо выше ожидаемого.

– Прямо как призрак, – пробормотал Ноор.

– Странно, обычно кометы не выделяют столько энергии... – Карла вновь сверилась с показаниями датчиков. – Возможно, излишки тепловой энергии высвободились в результате недавнего столкновения. Или же причина в распаде радиоактивных изотопов в ядре кометы.

Она зафиксировала источник наиболее интенсивного излучения – глубокий кратер, одна из стен которого скрывалась глубоко в тени.

– Дно здесь ровное, вполне подойдет для приземления. Можно будет вырезать глыбы льда прямо из стен и переправлять на станцию.

– В данном вопросе я полностью полагаюсь на тебя, – откликнулся Ноор.

Впереди лежала покрытая тьмой заледеневшая поверхность.

– Вечная ночь, – прошептала Аркуриан.

– Девственная чистота, – возразил Ноор. – Напоминает Антарктику, прежде чем туда ступила нога человека. Полагаю, у меня есть право дать имена новым географическим объектам. Назову, пожалуй, этот кратер в честь Арчибальда Бентона и экспедиции Мискатоникского университета.

– А кратер имени Глинды я заслужила? – донесся сзади голос инженера.

Гравитация на комете практически отсутствовала, так что приземлиться не составит особенного труда. Аркуриан включила носовые прожекторы, чтобы подсветить пыльную, изрытую вмятинами поверхность. Корабль плавно спускался вниз, и лучи прожекторов, упав на отвесные стены кратера, выхватили из темноты огромных размеров колонны, высеченные изо льда и венчавшиеся широкой нависающей платформой. Карла заметила их лишь мельком, но мысленно отметила, что колонны, вероятно, представляли собой кристаллизовавшиеся в монолит потоки воды.

На панели управления загорелся предупреждающий сигнал, и Карле пришлось сосредоточиться на том, чтобы избежать столкновения с огромным булыжником. Уведя «Льюис» на несколько метров в сторону, она благополучно посадила его на твердую поверхность. Ее спутники, однако, по-прежнему не сводили глаз со стены кратера. Ноор сидел с раскрытым ртом.

– Это еще что такое?

Глинда наклонилась вперед.

– Быть не может...

Аркуриан выровняла корабль, убедилась, что посадочные опоры надежно стоят на земле, и только тогда взглянула на подсвеченную прожекторами бело-голубую стену кратера.

ЧТО ЗА?..

Во рту у нее пересохло от благоговейного ужаса. Нет! Какое-то безумие!

В стене кратера была высечена конструкция поистине исполинских размеров: огромные, точно небоскребы, уходящие в высоту колонны, изъеденные солнечным ветром и радиацией, – одновременно прекрасные и устрашающие. Зачем они здесь? От подножия кратера поднимались вырубленные во льду гигантские ступени, словно предназначавшиеся для великана, а там, наверху, Аркуриан увидела нечто, и вовсе не поддававшееся описанию, – невообразимое, жуткое, отвратительное создание, восседавшее на ледяном троне. Оно, подобно грозному инопланетному божеству, обозревало Солнечную систему.

Величественная и вместе с тем устрашающая десятиметровая статуя представляла собой антропоморфное существо с невероятно широкой грудью, огромными руками и ногами, напоминающими скорее стволы деревьев, и сложенными за спиной перепончатыми крыльями. Голова и лицо выглядели столь безобразно, что Аркуриан от отвращения поморщилась и отвела взгляд: гладкий череп, злобные щелки глаз, а вместо рта – клубок извивающихся щупалец, как у каракатицы или осьминога. От статуи так и веяло чем-то зловещим, словно она стала средоточием ледяной ненависти – еще более холодной, чем ядро самой кометы.

В динамиках послышалось тяжелое дыхание Ноора.

– Мы здесь не первые. – Он повернулся, и Карла увидела его лицо, на котором отразилась смесь ужаса и восхищения. – Кто-то уже пользовался кротовой норой! Представители внеземной расы!

Глава 20

Оставшись наконец одна в астрономическом модуле, Кэмми с головой погрузилась в работу. До этого момента все силы уходили на составление карты и поиск источников воды, однако теперь «Льюис» находился на полпути к комете, и можно было вплотную заняться собранными зондом данными.

Для начала она внимательно изучила изображения, зафиксированные внешними камерами зонда. Сперва шли расплывчатые снимки, сделанные, очевидно, в пространственном тоннеле, – на них ничего нельзя было разобрать, кроме водоворота красок и света. Затем, судя по всему, камеры на какое-то время отключились, а на следующей серии изображений, переданных уже с противоположной стороны, Кэмми увидела совсем другое звездное поле: в отдалении сверкала двойная звезда Альфа Центавра А и В, а вблизи вращался красный карлик Проксима Центавра.

Разрешения камер не хватило, чтобы сделать отчетливые снимки звездной системы, не говоря об отдельных планетах, однако на данном этапе такой задачи и не стояло. Сейчас удалось доказать главное: Бездна является проходимой кротовой норой. Зонд преодолел расстояние более четырех световых лет за считаные секунды и вернулся в целости и сохранности – туда и обратно. Составить подробную карту звездной системы можно и в ходе последующих миссий. Бенедикт Ноор подошел к делу крайне методично, так что на борту второго зонда в кротовую нору должны были отправиться крысы, следом за ними обезьяна, потом Уоррен Дрейк, а затем, вероятно, и они все.

Кэмми по-прежнему не могла отделаться от мысли, что доктор Тендари сейчас должен быть рядом с ней: наблюдать за ее работой, подбадривать, помогать...

Изучая полученные данные, она отметила про себя еще один момент: исходя из расположения красного карлика, можно сделать вывод, что кротовая нора находится гораздо ближе к внутренней части Альфы Центавра, чем к внутренним планетам Солнечной системы. Мистер Ноор, вероятно, будет весьма доволен: ведь у него в планах создание целой транспортной сети, а потенциальных клиентов вряд ли обрадует необходимость лететь до ближайшей планеты по другую сторону кротовой норы еще, скажем, целый год.

Саму же Кэмми интересовали не столько далекие планеты и звезды, сколько физика кротовой норы. Будучи совсем юной, еще до знакомства с доктором Тендари, она прочитала все, что смогла найти, о мосте Эйнштейна – Розена, теориях Стивена Хокинга и Кипа Торна, вероятности существования загадочных коридоров, соединяющих далекие точки пространства-времени. И вот она здесь.

Кэмми вывела на экран полученные от зонда данные и попыталась представить путь, который он проделал. Согласно внутреннему хронометру, полет туда и обратно длился девять минут. Правда, это было лишь время, зафиксированное механизмом. Другой вопрос, какими окажутся эти девять минут в восприятии человека в условиях искаженного пространства. Растянутся ли они до бесконечности или пролетят в мгновение ока?

Установленные на зонде датчики передали также результаты измерений гравитационной энергии и уровня радиации. Полученные показатели Кэмми сочла весьма интересными, однако делать далекоидущие выводы было еще рано – цифры слишком уж разнились. Не исключено, что из-за искажения пространства-времени в работе датчиков произошел сбой.

Кэмми сопоставила полученные показания с прогнозами, составленными на основе математических моделей. Пожалуй, ей первой в мире выпал случай на практике проверить фундаментальные теории величайших физиков от Эйнштейна и Шварцшильда до Уилера и Торна. Она вдруг поняла, что именно этого момента ждала всю свою жизнь. В голове зазвучал голос доктора Тендари: «Ты лучшая моя ученица, Кэмми, блестящий и самый прекрасный астрофизик. Вот увидишь, ты еще превзойдешь меня и найдешь ответы на все загадки Вселенной. Можешь не сомневаться».

Улыбнувшись собственным мыслям, Кэмми с еще большим энтузиазмом принялась разбирать показания датчиков. Она сравнила результаты с гипотезами Тендари, тремя альтернативными моделями и собственными выкладками и пришла к выводу, что последние оказались ближе всего к фактическим данным.

Кэмми твердо решила совершенствовать эмпирическим путем имеющиеся математические модели до тех пор, пока не найдет правильный ответ. Неужели загадка кротовых нор будет решена! Ей не терпелось поскорее получить первые результаты – тогда Ноор включит их в очередной отправляемый на Землю отчет и с ними смогут познакомиться другие астрофизики. При мысли о том, что ее руками творится история науки, у Кэмми захватывало дух.

Боясь допустить хоть какую-то ошибку, она решила отправиться в ангарный отсек и собственными глазами взглянуть на зонд. Обычно ее интересовали только цифры, однако сейчас ей почему-то казалось необходимым посмотреть на само устройство, потрогать его. С научной точки зрения это не имело смысла, ведь она не инженер, и все же Кэмми хотелось оказаться в непосредственной близости от аппарата, проделавшего столь невероятное путешествие.

Войдя в ангар, она увидела склонившегося над зондом Педро Эша – он проводил какие-то собственные замеры, плавно перемещаясь вдоль корпуса и тихонько подпевая играющей в имплантах мелодии.

Когда Кэмми подошла ближе, он резко обернулся, и она сразу подняла руки вверх.

– Прости! Я занималась кое-какими расчетами и... решила вот взглянуть на зонд.

Он приглашающе махнул рукой.

– Прошу!

– Интересно, как прошел полет? На корпусе остались какие-то повреждения?

– Как раз вот сейчас и проверяю. – Эш перешел к следующей части зонда. – Признаков кристаллизации металла или полимеров пока не обнаружено, равно как и царапин, трещин или иных повреждений. Все микросхемы тоже в норме.

Это внушало надежду.

– Иными словами, никаких следов физического воздействия?

Отсоединив диагностические приборы, Эш занес полученные показатели в журнал.

– Зонд как новенький. При желании вполне можем использовать его еще раз.

Кэмми шла за ним вдоль отполированного корпуса.

– Мы ведь доставим зонд обратно на Землю, чтобы ученые смогли его тщательно обследовать?

Инженер непонимающе уставился на нее.

– Ну, до обратного полета еще далеко, и решать в любом случае мистеру Ноору.

– Когда будут готовы финальные результаты проверки, надо обязательно отправить их на Землю – пусть другие астрофизики тоже посмотрят. Наверняка им не терпится приступить к работе.

Впрочем, подумала она, сигнал идет две недели, и на Земле никто еще даже не в курсе, что они добрались до кротовой норы... и что доктор Тендари мертв.

Эша ее предложение явно удивило.

– Думаешь, Ноор станет просто так делиться информацией? Он вложил миллиарды в организацию нашей миссии, и все полученные здесь результаты – коммерческая тайна.

– Но... ведь это наука в чистом виде! Серьезные открытия, которые позволят расширить наши представления о Вселенной, разработать новые теории. На благо всего человечества!

На лице Педро появилось странное выражение, и Кэмми поняла, что упускает какую-то важную деталь, но, как бы сильно ни старалась, так и не могла сообразить, в чем проблема.

– А что тогда выиграет мистер Ноор? – задал прагматичный вопрос Эш. – На Земле его и так терпеть не могут, чуть ли не в сумасшедшие записали. – Он нервно дернул плечами. – Однако пока все остальные медлят, он добивается своего. Именно поэтому я на него и работаю. Ноор собирается сделать из нашей станции крупный транспортный узел. Пока мы здесь, компанией управляет его сестра, а на астероидных базах уже вовсю строятся корабли для последующих миссий. Готов поспорить, ему не терпится скомандовать «старт».

Кэмми не понимала.

– Но ведь мы еще не приступали к работе!

Эш удивленно вскинул брови.

– Ноор всегда думает на несколько шагов вперед. По-твоему, зачем мы с Глиндой развернули дополнительный жилой модуль? Нам всем столько места в жизни не понадобится. А твоя обсерватория? Разве все это похоже на временный лагерь? Нет, когда «Лета» отправится обратно на Землю, станция «Бездна» останется здесь.

– Вот как... А я думала, жилой модуль развернули для остальных членов команды – тех, что в гибернации.

Эш покачал головой.

– Посчитай каюты – их гораздо больше, чем нужно, даже если бы мы не потеряли часть экипажа.

Легко захлопнув панель доступа на корпусе зонда, он направился к выходу из ангара. Кэмми, сбитая с толку и уверенная, что опять не поняла чего-то очевидного, последовала за ним.

– Мистер Ноор всегда все продумывает наперед, – бросил через плечо инженер. Они прошли по коридору и поднялись на уровень выше. – Со временем здесь будет полноценная станция.

Они оказались в гибернационном отсеке, и Кэмми невольно застыла на месте, глядя на ряды криокамер. Семь из них стояли пустыми – системы перезапущены и полностью готовы к работе; еще девять были закрыты и вмещали погруженных в анабиоз членов экипажа, неизвестно, живых или мертвых. Последняя служила морозильной камерой, в которой хранилось тело ее наставника.

Эш, не останавливаясь, прошел мимо.

– Если червоточина действительно окажется коротким путем до Альфы Центавра, мистер Ноор переправит туда запасные модули, и тогда у нас будет своя станция и на противоположном конце. То есть в другой звездной системе. По-моему, план великолепный.

Кэмми с самого начала отдавала себе отчет, что их экспедиция не преследует исключительно научные цели. Как не уставал повторять ей доктор Тендари, иногда приходится мириться с сомнительными попутчиками во имя обретения нового знания.

– Но... мы ведь вернемся домой? – неуверенно спросила она.

– Рано или поздно. За полгода многое может поменяться. – Эш шел вперед, не обращая внимания на криокамеры со спящими товарищами. – В любом случае мы оказались здесь первыми. Наша станция как флаг, поднятый первооткрывателем. Это форпост, крепость, которая положит начало первой межзвездной транспортной сети.

Кэмми почувствовала острое разочарование.

– Другими словами, он поступит точно так же, как делали разбойники-бароны во времена Средневековья: захватит выход к реке и будет требовать с других плату.

И как она сразу не догадалась! Надо было изначально все выяснить! Но, когда доктор Тендари позвал ее с собой, перспектива казалась необычайно заманчивой и затмила все остальные соображения.

Эш лукаво ухмыльнулся.

– Ну да, эта червоточина теперь принадлежит Ноору. – Заметив ее разочарование, он нетерпеливо постучал костяшками пальцев по крышке ближайшей криокамеры и добавил: – А ты разве торопишься обратно? Не терпится провести еще несколько лет в одной из этих штуковин? Нет уж, спасибо. Лично я лучше останусь здесь.

Глава 21

Три человека в скафандрах, высадившиеся на комете, молча смотрели на то, что просто не поддавалось пониманию.

Бенедикт Ноор не мог отвести зачарованного взгляда от высившегося перед ними фантастического сооружения. Выдолбленный во льду комплекс простирался куда хватало глаз, и Ноору пришлось развернуться, чтобы оглядеть все: исполинские ступени, трон, колонны, чудовищную статую. Позади трона в скале виднелись массивные ворота, не менее двадцати метров в высоту, и оставалось только гадать, каких размеров помещение за ними скрывается. Проход, однако, был заблокирован – створки, казалось, намертво вмерзли в тысячелетние льды.

В динамиках стояла зловещая тишина – никто из тройки до сих пор не проронил ни слова, настолько их поразило увиденное. Ноор слышал лишь звон в ушах и собственное тяжелое дыхание.

Они стояли на самом дне кратера, куда от высоких стен падали глубокие тени. Гигантские ледяные колонны, подобно секвойям, уходили ввысь, где упирались в чудовищных размеров террасу. Очевидно, конструкция призвана порождать в зрителях страх и восхищение. Ведущая к трону лестница была покрыта слоем космической пыли, а кое-где виднелись выбоины, оставленные астероидами. Высота каждой ступени составляла метра два – похоже, они предназначались для настоящих гигантов. И над всем этим высилось чудовищное божество на троне. Всякий раз, когда Ноор пытался рассмотреть его, взгляд сам собой скользил мимо, словно скульптуру обработали чудесным составом, защищающим от посторонних глаз. Лицо существа вызывало крайнее отвращение, руки были огромны, а из-за спины торчали заостренные концы крыльев.

Бенедикт отвернулся и сразу почувствовал, как замедляется пульс и выравнивается дыхание.

– Надеюсь, мы все снимаем? – спросил он, и его голос прозвучал неожиданно громко. – Мы обязаны сохранить это для истории. Пусть все знают, что мы видели... и что я был первым.

– А я, кажется, стану первым человеком, наложившим в скафандр, – отозвалась Глинда.

– У нас в шлемах встроенные камеры, они фиксируют все, что видим мы, – заверила его Аркуриан.

Ноор постарался взять себя в руки: подавить животный страх и позволить любопытству одержать верх.

– Раз уж мы здесь, давайте взглянем поближе.

Осторожно ступая по ледяной поверхности, он направился к высившемуся над ними святилищу. Глинда последовала за ним.

– У меня вопрос: зачем им понадобилась лестница, если на комете практически нулевая гравитация?

Ей никто не ответил. Через некоторое время Аркуриан высказала беспокоившую всех мысль:

– Думаете, скульптура выполнена в натуральную величину?

Они приблизились к подножию лестницы. Ступени оказались выше человеческого роста, и Ноор успел пожалеть, что не захватил веревку, но Аркуриан, присев, оттолкнулась от земли, взмыла вверх и легко опустилась на первую ступеньку. Поймав равновесие, она обернулась к остальным.

– Помочь?

Глинда подпрыгнула, и Карла, ухватив за руку, вытянула ее на ровную поверхность. Ноор оттолкнулся посильнее и перелетел сразу несколько ступеней. Остальные последовали за ним, и вскоре они оказались на возвышении, где был установлен трон.

Три крошечные фигурки стояли и смотрели на противоестественно безобразное изваяние. Кто же это? Инопланетный правитель? Древнее божество? Ноора передернуло от отвращения, и он отвернулся, однако, окинув взглядом поверхность кометы, с удивлением понял, что трон установлен прямо напротив кротовой норы и статуя словно следит за вратами в другой мир.

В динамиках раздался голос Глинды, и Ноор от неожиданности вздрогнул:

– Эй, Бенедикт, не хотите запрыгнуть ему на коленки? Он вылитый Санта-Клаус в торговом центре.

– Ты со своими шуточками переходишь всяческие границы, – огрызнулся тот.

– Ничего себе! А мне-то казалось, что сейчас как никогда нужно разрядить обстановку...

Ноор повернулся к огромным воротам позади трона, гадая, что за ними скрывается.

– Сезам, откройся!

Ничего не произошло.

– Попробуйте лучше «скажи “друг” и войди»^[6], – предложила Глинда.

Бенедикт оглянулся на чудовищную скульптуру.

– Друг? Сомневаюсь, что с этим можно подружиться. – Он подошел к заледеневшим створкам. – Двери наверняка толщиной не меньше метра. Без взрывчатки и лазерных резаков нам внутрь не попасть.

– На «Льюисе» установлено экскаваторное оборудование для добычи льда, – заметила Аркуриан. – Если надо, можем пробить себе дорогу.

Глинда обошла вокруг трона и направилась к дальнему концу площадки, где ворота смыкались с ледяной стеной.

– Обойдемся и так. За нас уже метеор постарался.

Ноор с Аркуриан подошли поближе и увидели отверстие шириной в метр в нижней части ворот, пробитое, вероятно, сотни лет назад. Наклонившись, Карла посветила внутрь.

– Думаю, пролезем. Хм, вижу длинный ветвящийся коридор. Судя по всему, это какой-то гигантский храмовый комплекс. – Заметив, что Ноор колеблется, Аркуриан повернулась к нему: – Вы, кажется, везде хотите быть первым?

Он застыл, вглядываясь в черноту отверстия.

– Иногда я делаю исключения.

Карла нырнула в проход, освещая себе дорогу закрепленным на шлеме фонариком. Удостоверившись, что путь свободен и их не поджидают скрытые ловушки, Ноор с Глиндой последовали за ней. Внутри, куда не проникал тусклый свет звезд, было еще темнее. Чернота буквально давила со всех сторон, однако благодаря встроенным в скафандры прожекторам они смогли осмотреть помещение, в котором оказались.

– У кого-нибудь есть хлебные крошки? – спросила Глинда. – Не мешало бы рассыпать, чтобы найти дорогу назад.

– Я оставлю электронные метки, – отозвалась Аркуриан, направляясь вперед.

Уходящие вглубь скалы коридоры были оформлены довольно затейливо: вмерзшие в лед арки и резные колонны, поддерживающие низкие потолки. Кое-где в нишах красовались гирлянды из сталактитов, а чуть дальше они заметили в стенах углубления, в которых покоились тяжелые каменные чаши – возможно, для подношений. Ноору пришло в голову, что они ужасно напоминают поддоны для сбора крови на скотобойне, и его передернуло.

По обеим сторонам центрального коридора под немыслимыми углами шли многочисленные ответвления. Складывалось впечатление, что архитекторам, кем бы они ни являлись, понятие параллельных и перпендикулярных прямых было неведомо. Из-за этого, вдобавок к низкой гравитации, ориентироваться в пространстве оказалось еще сложнее.

Аркуриан свернула в широкий проход и резко остановилась, так что Ноор чуть не налетел на нее.

– Опять эти тараканы. Целая куча.

На полу валялось не меньше двадцати трупов, прикрытых истлевшими кусками материи, напоминающими плащи.

– Кажется, теперь у доктора Стелланда экземпляров для опытов больше чем достаточно.

Карла присела рядом с ближайшим телом, чтобы рассмотреть внимательнее.

– На них нет защитных костюмов.

Глинда присвистнула.

– Получается, этот храм, или как его назвать, был загерметизирован? Тогда не исключено, что они погибли в результате удара метеора и последующей разгерметизации.

– Я бы пока воздержалась от выводов, – ответила Карла. – Глинда, иди сюда, снимем все поближе.

Ноор оставил своих спутниц осматривать тела загадочных существ и пошел дальше, в глубине души надеясь обнаружить тайную сокровищницу или научную лабораторию пришельцев. Страха он не испытывал: в конце концов, здесь не осталось ни одной живой души и все было сковано льдом. Теперь им двигало исключительно любопытство. Хотелось все осмотреть и немедленно получить ответы на мучившие его вопросы. Повезло, что он не поддался на уговоры Аркуриан подождать на станции.

Неподалеку от себя Бенедикт заметил проем, ведущий в небольшую комнатку, – нечто наподобие часовни или молельни. Проем имел прямоугольную форму, однако уходил вглубь комнатки под каким-то неестественным углом. Ноор заглянул внутрь. Вместо чаши – для жертвенной ли крови или святой воды – он увидел там нечто, напоминающее искривленное зеркало: не привычный овал или прямоугольник, а скорее ромбоид. В раме вместо отражающего стекла темнело какое-то странное вещество – черный, как обсидиан, непроницаемый мрак.

Движимый любопытством, Ноор направил прожектор прямо на темную поверхность, но отражения не увидел: чернота играючи поглотила луч света. Он разглядывал причудливое зеркало с разных сторон и под разными углами, а результат все оставался прежним. Тогда он решил какое-то время понаблюдать. По поверхности вдруг прошла легкая рябь, и Ноор заметил слабенький отблеск. Зеркало посылало ему сигнал.

Если на ледяное чудовище с щупальцами вместо рта смотреть было жутко, то загадочная чернота буквально приковывала взгляд. Хотя поверхность оставалась совершенно непроницаемой, Бенедикт испытывал странное ощущение, словно некие образы, минуя зрение, проникали сразу в сознание, захватывая его. Не цветные изображения, нет... скорее какие-то напевы.

Не отдавая себе отчета в том, что делает, Ноор приблизился вплотную к необычному зеркалу. Пение превратилось в отдаленные крики – они неумолимо просачивались в сознание, вытесняя все остальное. Странно... Пусть он и стал первым человеком, заглянувшим в это окно в небытие, никакого восторга, не говоря уже о триумфе, не испытал. Да, ему довелось увидеть то, с чем не сталкивался еще ни один смертный, однако... надо ли вообще людям знать о подобном?

Ноор не сводил взгляда с гладкой поверхности, и в голове копошились тревожные мысли. Зеркало словно высасывало из него все надежды, мечты, его уверенность в себе. Бенедикт перебрал в памяти свои бесчисленные достижения и победы: он основал передовую компанию, одну из ведущих в своей области, и совершил переворот в мире бизнеса. И это еще не все! Он подчинит себе Бездну и навсегда изменит представление человечества о космических путешествиях. Он ворочает миллиардами, росчерком пера создает и ломает карьеры, вершит судьбы людей. Он изменил ход самой истории! И все же...

Ромбовидное, черное как антрацит зеркало было подобно калейдоскопу, заполненному осколками самых страшных кошмаров. Поверхность, поблескивая и закручиваясь в воронку, всасывала его надежды. Мысли Ноора приняли удушающе мрачное направление. В сознании не осталось ничего, кроме отчаяния.

А если он, Бенедикт Ноор, Бенедикт Первый, в конечном итоге являет собой полнейшее ничто? Взять хотя бы строителей этого храма, поклонявшихся невообразимому божеству на ледяном троне: когда-то они были частью великой инопланетной цивилизации, а потом канули в небытие и теперь ровным счетом ничего не значили в масштабах Вселенной. Неужели и его ждет подобное будущее?

Сомнение и страх все глубже запускали свои щупальца в его сознание. Бенедикт слышал зловещее пение, видел ужасающие картины, чувствовал неразрывную связь с незримой сущностью, погребенной в ледяном святилище...

Он вновь подумал о походе Роберта Скотта к Южному полюсу – том самом, что вошел в историю лишь благодаря своему трагическому финалу... Вспомнил экспедицию, снаряженную Мискатоникским университетом, и загадочные записи в дневнике Арчибальда Бентона. Все эти люди, несмотря на их величайшие достижения, тоже были преданы забвению.

Черная бездна зеркала буквально засасывала Ноора, показывая ему будущее – точнее, его отсутствие. Вселенной нет никакого дела до его жалких потуг оставить след в истории. Пройдут годы, столетия, и о нем никто не вспомнит. Все его достижения и заслуги превратятся не больше чем в космическую пыль. Неважно когда – это неизбежно.

Бенедикт с силой рванулся назад, прочь от зеркала.

– Я не пустое место, – пробормотал он, стараясь сохранить достоинство, и только потом понял, что микрофон в шлеме все время оставался включен.

Глинда схватила его за руку, и он едва удержался от того, чтобы вскрикнуть.

– Бенедикт, вы чего? Что случилось?

Ноор покачал головой и нетерпеливо стряхнул ладонь Глинды.

– Ничего. Со мной все в порядке.

Страх постепенно сменялся гневом. Нет уж, его так просто не забудут! Он не допустит! Пусть эти пришельцы тысячу раз вымерли, но он-то ведь здесь. Он, Бенедикт Первый, ЗДЕСЬ!

Аркуриан, подойдя к ним, заметила углубление в стене.

– А там что?

– Вам лучше не знать, – отрезал Ноор, разворачиваясь к выходу. – Слишком опасно.

С решительным видом, чтобы не сложилось впечатления, будто он спасается бегством, Бенедикт вышел из забитой телами инопланетян комнатки – подальше от жуткого зеркала.

– Хватит с нас на сегодня.

Он спешил как можно скорее миновать ледяной коридор и оказаться у сияющего спасительным светом выхода.

– Позже отправим сюда разведывательную команду, а сейчас наша первоочередная задача – добыть лед и восполнить запасы воды.

Он тяжело дышал, и, хотя в скафандре поддерживалась постоянная температура, его пробирал озноб.

– Я только за, – отозвалась Глинда.

Они вышли на освещенную звездами площадку, и Ноор, не оглядываясь, затылком почувствовал, как за ним неотрывно следит ледяное чудовище.

Глава 22

Добыть глыбу льда размером с небольшую гору было задачей непростой, но хотя бы понятной и, важнее всего для Аркуриан, рациональной, поддающейся пониманию. После зловещего, вырубленного в скале храма она испытывала облегчение, что можно вернуться к главной цели их миссии, и взялась за работу с удвоенным рвением. Хотелось как можно скорее убраться подальше от жуткой статуи и оказаться на борту станции. Судя по всему, остальные испытывали схожие чувства, а Ноор и вовсе был сам не свой. Очевидно, в святилище он столкнулся с чем-то неописуемым и теперь пребывал в возбужденном, едва ли не маниакальном состоянии. Аркуриан решила пока не выпытывать у него, что произошло: это вполне может подождать, сейчас есть куда более важные дела.

Они вернулись на борт «Льюиса», Карла запустила маневровые двигатели, и из-под днища корабля вырвался вихрь ледяных осколков вперемешку с клубами пара. В молчании они оторвались от дна кратера и полетели прочь: даже Глинде изменило привычное чувство юмора, и она не проронила ни слова.

Аркуриан направила корабль к противоположной стене кратера. Кругом был сплошной лед – вполне достаточно, чтобы восполнить запасы воды на станции. Карла внимательно оглядела лежащий впереди уступ с уходящими вверх зигзагами трещин. В условиях низкой гравитации огромные бело-голубые глыбы нависали над кратером подобно айсбергам, готовым вот-вот оторваться от ледника. Как раз то, что им нужно!

– На «Льюисе» установлены промышленные лазеры. Они войдут в лед, как нож в масло.

– Да, только успевай подхватывать, – отозвалась Глинда.

– У нас в «НООР» лучшее горное оборудование во всей Солнечной системе. Мы разрабатывали его специально для добычи ресурсов на астероидах, – слегка срывающимся голосом выдавил Ноор сотни раз затверженную фразу. – По сравнению с железной рудой отколоть кусок льда – раз плюнуть.

Удерживая корабль напротив ледяной стены, Аркуриан активировала резонансные сканеры, чтобы найти трещины и наиболее слабые места. Ага, есть! Она увеличила на экране кусок льда размером со средний небоскреб, пространство вокруг которого было испещрено трещинами и пустотами.

– Видите линии разлома? Эта глыба буквально держится на волоске, и воды в ней более чем достаточно.

– Тогда чего ждать? Отколем ее и потащим на станцию, – предложила Глинда. – Что нам для этого понадобится? Лазерные резаки? Взрывчатка?

С помощью ИИ-ассистента Карла сгенерировала несколько возможных сценариев и попросила его выбрать наиболее оптимальный.

– Я лазером разрежу лед на месте стыка, после чего Глинда поднимется наверх и в трех местах установит взрывчатку. – Она показала точки на экране. – Здесь, здесь и вот здесь.

Глинда перегнулась через спинку переднего сиденья, чтобы лучше видеть.

– Без обид, но надо было брать с собой нашего мучачо Эша. Его тощая задница в любую трещину пролезет.

Ноор молча взирал на возвышавшуюся перед ними ледяную стену, и Аркуриан порадовалась, что он не влезает в разговор: толку от него сейчас никакого, так что спасибо, хотя бы хватило ума не мешать.

– Как думаешь, буксировочные тросы выдержат? – спросила она Глинду. – Нам целую гору за собой тащить.

– Да, но гравитация здесь низкая, не говоря уже об открытом космосе. Не переживай, мы, инженеры, знаем свое дело.

Карла запустила лазерную установку и наметила подходящий участок. Теперь ей предстояло сделать огромный надрез, после чего Глинда по образовавшейся трещине поднимется вглубь скалы и установит взрывчатку в трех точках, намеченных с помощью резонансных сканеров.

Глинда изобразила жест, будто разминает пальцы, хотя в массивных перчатках сделать это было крайне затруднительно.

– Ваш подрывник готов к работе! Но, если совсем честно... я бы с гораздо большим удовольствием разнесла к чертям тот жуткий храм в пещере.

– И думать забудь! – опомнился Ноор. – Нам еще предстоит тщательнейшим образом его исследовать.

– Его вообще здесь быть не должно, – возразила Аркуриан. – Если уж на то пошло, у меня до сих пор в голове не укладывается, что здесь, на самом пороге Бездны, возникла древняя инопланетная цивилизация.

– Ага, и что пришельцы в принципе существуют, – согласилась Глинда.

– И все-таки они здесь побывали и, вероятно, сделали за нас часть работы, – пожал плечами Ноор. – Хотя, конечно, для меня загадка, зачем на комете строить святилище. Если мы правильно поняли его назначение.

Подавив в себе безотчетный животный страх, Аркуриан вновь сосредоточилась на текущей задаче.

– Сэр, предлагаю все же заняться льдом. Глинда – повнимательнее со взрывчаткой. Смотри, чтобы глыба раскололась на мелкие кусочки, иначе мы не сможем их транспортировать.

Глинда отстегнула ремни и приготовилась к выходу.

– Не волнуйся, я свою карьеру начинала в киоске с мороженым, так что здесь точно справлюсь.

Когда лазер достиг полной мощности, Аркуриан направила луч на стену льда, и все вокруг утонуло в густых клубах пара. Видимость стала нулевой, и следить за процессом приходилось с помощью резонирующих сканеров: инфракрасное изображение получалось не совсем четким, но для их целей вполне достаточно.

– Отлично, наш кусок цел и невредим, еще немного, и сможем отделить от его основного массива. Приготовься! Взрывчатка в грузовом отсеке.

– В этом тумане, как в молоке, ни черта не видно, а при низкой гравитации оседать он будет еще долго. Предлагаешь мне туда с бомбами лезть?

– У нас на такой случай кое-что припасено.

Лазер все глубже вонзался в ледяную толщу, и Аркуриан вдруг заметила на сканерах область пониженного давления – внутри скалы скрывалась какая-то полость. Приблизив изображение, она поняла, что это газообразное включение, а в следующий момент лазерный луч добрался до запертых во льду пузырьков. Газы вырвались наружу, подобно огромному гейзеру, увлекая за собой вихрь ледяных осколков. Взрывной волной «Льюис» отбросило в сторону, и Аркуриан стоило больших усилий выровнять корабль. Куски льда градом барабанили по обшивке. Последовала еще одна серия взрывов: видимо, запустилась цепная реакция.

Карла не без труда отвела корабль подальше. Все вокруг покрывали облака ледяного пара, однако в ярких лучах прожекторов она увидела, как часть ледника откололась и теперь, будто огромная кувалда, падала прямо на них. Резко забрав вправо, Аркуриан вывела «Льюис» из-под удара, и отколовшийся айсберг продолжил, словно в замедленной съемке, опускаться на дно кратера. Хотя гравитация и была крайне низкой, от удара вверх поднялся целый фонтан ледяных осколков.

– Вот так да-а-а-а! Похоже, взрывчатка не понадобится, – протянула Глинда со смесью ужаса и облегчения в голосе. – Это не может не радовать.

– Отлично сработано, капитан, – пробормотал Ноор.

Аркуриан разбирала досада: надо же допустить такую глупую ошибку!

– Нас чуть не раздавило!

Инженерное дело – наука весьма точная. В нормальных условиях вся команда несколько дней проводила бы исследования, чтобы выбрать наиболее подходящий кусок льда и предусмотреть любые случайности. С другой стороны, в нормальных условиях они не потеряли бы столько воды и не пришлось бы в спешке восполнять запасы. Да еще и пришельцы эти! Из-за них она утратила бдительность – слишком торопилась вернуться на станцию.

Ледяной туман постепенно рассеивался.

– Надеюсь, наш айсберг не разбился от удара – нам нужен довольно большой кусок льда, чтобы не пришлось возвращаться.

Просканировав глыбу, Карла с облегчением выдохнула.

– Целый! Можем забирать!

Медленно, на постоянной тяге, они отбуксировали добытый айсберг на станцию. Аркуриан чувствовала себя совершенно вымотанной – слишком уж много событий и впечатлений выпало на одну миссию.

Впереди, подобно маяку, ярко светились иллюминаторы «Леты» и развернутых дополнительных модулей. Посреди открытого космоса станция смотрелась чужеродно и неестественно – прямо как обнаруженный ими на комете храм. Интересно, если несколько столетий спустя другая раса случайно наткнется на остатки заброшенной станции «Бездна» неподалеку от кротовой норы, что они подумают?

– Принимайте доставку! – объявила в микрофон Глинда.

Эш успел облачиться в скафандр и теперь помогал завести ледяную гору в соответствующий отсек.

– Пока вас не было, я залатал резервуар и запустил полную проверку. Все в порядке, протечек нигде нет.

– А мы вам столько фотографий с экскурсии привезли – глазам не поверите!

Глинда вылезла из корабля и теперь помогала Эшу с айсбергом. Наблюдая за ними, Аркуриан удовлетворенно кивнула.

– Генераторы переработают лед в питьевую воду, кислород и топливо. Нашей миссии больше ничто не угрожает, так что возвращаемся к исходному плану действий.

Стоило им оказаться вдалеке от древних развалин, оставленных инопланетной цивилизацией, как Ноор явно воспрянул духом.

– Миссия выполнена! – торжественно объявил он. – Теперь мы знаем, где брать воду, и сможем развернуть здесь самый настоящий аванпост человечества!

Глава 23

После того как они обнаружили построенный пришельцами ледяной храм с трупами насекомообразных существ, Бенедикт Ноор значительным образом пересмотрел свои представления о Вселенной и преисполнился еще большей решимостью во что бы то ни стало подчинить кротовую нору своей воле.

Снимки зловещей ледяной скульптуры и храмового комплекса, сделанные ими на комете, произвели огромное впечатление на остальных членов команды. Те, конечно, видели изображения с камер корабля-разведчика и были в курсе потрясающей находки, однако теперь Ноор, Аркуриан и Глинда в красках все описали. Возможность существования древней внеземной цивилизации плохо укладывалась в голове.

Ни разу за всю историю своей корпорации Ноору не приходилось видеть и намека на каких-либо пришельцев, а ведь он отправлял миссии не только на Луну и Марс, но и в пояс астероидов. И вот перед ним предстало неоспоримое свидетельство не только существования инопланетян, но и того, что они, очевидно, с успехом пользовались кротовой норой. Что еще оставили они после себя в Солнечной системе? И с какой целью сюда прибыли?

Не давало ему покоя и таинственное обсидиановое зеркало, равно как и мысли о том, что он испытал, заглянув в него. Что, если миссия пришельцев была вовсе не исследовательской? Взять хотя бы то чудовище на ледяном троне и бездонное черное зеркало, способное свести с ума любого, кто посмеет на него взглянуть. Предположения напрашивались весьма пугающие...

Тем не менее Ноор решительно задвинул все сомнения и страхи на задворки сознания. Для этого сейчас не время, ведь его команде предстояло еще много работы, а они и так уже выбились из графика. Пора запускать второй зонд – доктор Стелланд как раз сообщил, что грызуны достаточно подросли и готовы к полету.

В радостном предвкушении Бенедикт, насвистывая, явился в лабораторию, где доктор хлопотал над двумя проволочными клетками, в каждой из которых помещалось восемь белых крыс, выращенных из замороженных эмбрионов. Зверьки бегали туда-сюда по клеткам, нюхали корм в мисках, пили воду из поилки, совершенно не подозревая, какая роль им уготована.

Ноор откашлялся, привлекая внимание Стелланда.

– Ну как, док? Они готовы?

Тот даже не взглянул на него.

– Это взрослые особи. – Он побарабанил по клетке, и крысы бросились нюхать его пальцы, протягивая вперед крошечные лапки. Две подбежали практически вплотную к прутьям и с любопытством изучали доктора. – Я провел тесты с лабиринтом и специально отобрал особей с различными генетическими маркерами, разной степенью восприимчивости и уровнем интеллекта. Так мы сможем получить более репрезентативные данные.

– Плевать на их способности, пусть хоть в хоре поют! Мне от них нужно только одно: чтобы пролетели сквозь кротовую нору и обратно.

– Для этого они вполне годятся, мистер Ноор. К тому же у нас в запасе достаточно эмбрионов и в любой момент можно вырастить новых.

Бенедикт перевел взгляд на макаку в отдельной просторной клетке чуть поодаль. Усевшись на корточки и тихонько ворча, она перекатывала красный резиновый мяч из одной лапы в другую, однако, заметив Ноора, с силой швырнула игрушку в его сторону, так что задрожали прутья решетки. Бенедикт от неожиданности попятился.

– Обезьяна целила прямо в меня!

– Ей скучно, – пожал плечами Стелланд, метнув быстрый взгляд в сторону клетки.

– Не хватало нам еще подопытных животных развлекать! – раздраженно бросил Ноор. – Они здесь для другой, крайне важной цели.

– Соглашусь. Только вот Глинда Ройбол эту макаку совсем избаловала.

Стелланд достал из шкафчика две тряпичные переноски и принялся по одной пересаживать в них пищащих извивающихся крыс. Встав у двери, Ноор в нетерпении следил за его действиями. С тех пор как он заглянул в то зачарованное зеркало, у него не переставало сосать под ложечкой, а в ушах так и стояло эхо множества голосов. Просто немыслимо!

– Надо поскорее собрать все данные, чтобы понимать, к каким неожиданностям готовиться.

Посадив в переноску последнюю крысу, Стелланд обернулся к нему:

– Сэр, по моему мнению, было бы правильно сообщить на Землю о том, что мы обнаружили на комете. Люди должны знать. Не переживайте, пройдут годы, если не десятилетия, прежде чем сюда доберется хоть кто-то из ваших конкурентов. Зато вас будут считать настоящим героем! Подумайте только – вы первый, кому удалось заполучить вещественное доказательство существования внеземной цивилизации!

– Вкладывать деньги в эту экспедицию было огромным риском, так что я и без того уже герой, – фыркнул в ответ Ноор. – Мои люди на астероидной базе регулярно получают отчеты о происходящем.

– Да, но они ни с кем не поделятся этой информацией, – с легким упреком в голосе заметил доктор. – Я прекрасно понимаю серьезность коммерческой тайны, однако уверяю вас, сэр, другие ученые не отнимут у вас пальму первенства. Построив здесь полноценную станцию, вы обеспечите себе право распоряжаться кротовой норой по собственному усмотрению.

– Сомневаюсь, что сейчас хоть кому-то есть до нас дело. Считаю, я обязан воспользоваться этим преимуществом, пока сюда не налетели толпы любителей поживиться за чужой счет.

Ноор прекрасно понимал: если постоянно о себе не напоминать, люди быстро утрачивают к тебе интерес, и за те пять лет, что их корабль летел к Бездне, о них все и думать забыли. Главой и лицом корпорации в его отсутствие оставалась его сестра Марго. Она была властным и жестким, но весьма умелым руководителем, и Бенедикт втайне радовался, что именно сестре, а не ему приходится брать на себя огонь прессы и политического давления, пускай за это он и вынужден уступать ей редкие восторженные отзывы. И все-таки на Земле по большей части никто не ждет, когда Ноор со своей командой доберется до кротовой норы. Как говорится, с глаз долой... О них давно не было ни слуху ни духу, и журналисты наверняка решили, что корабль потерпел крушение или затерялся в глубинах космоса. Учитывая нежелание Ноора делиться информацией с широкой общественностью, ничего другого и ждать нельзя. Но как же ему хотелось, чтобы все на свете узнали, что он здесь – развернул свой флаг в поясе Койпера подобно Амундсену на Южном полюсе! Бенедикт жаждал заслуженной славы, хотел, чтобы о нем писали в учебниках истории, чтобы в его честь устанавливали памятники, которые превзошли бы размерами головоногую статую на ледяном троне...

А где-то в глубинах сознания по-прежнему роились зароненные зеркалом сомнения. Нет, он, Бенедикт Ноор, Бенедикт Первый, не готов кануть в небытие! Он оставит после себя след потомкам! По спине пробежали мурашки. Амундсен, конечно, достиг Южного полюса первым, однако по сей день наиболее известным исследователем Антарктики остается Роберт Фалкон Скотт. И лишь потому, что его экспедиция обернулась страшным, трагическим провалом. Нет, Бенедикт Ноор не повторит его судьбу!

Против обыкновения утратив самообладание, он развернулся к выходу.

– Пора браться за дело! Тащите крыс – пришло время немного полетать.

Стелланд кивнул.

– Сперва мне нужно их подготовить – контрольная группа должна находиться под полным наркозом. Идите, я вас догоню.

Ноор вышел, и макака вновь швырнула об решетку резиновый мяч.

Экипаж собрался в ангаре, с нетерпением ожидая запуска второго зонда. После выпавших на их долю злоключений Ноору особенно мучительно хотелось, чтобы все вновь шло в соответствии с планом.

– Мы знаем, что физические объекты преодолевают кротовую нору невредимыми, – произнесла Аркуриан, глядя на открытый и пока пустой зонд, – и при этом понятия не имеем, как отреагирует живой организм.

– А это, дорогая моя Карла, нам сейчас помогут выяснить наши маленькие путешественники, – горделиво заявил Ноор. – Предстоящим экспериментом мы убьем сразу двух зайцев и тем самым сэкономим уйму времени. – Он со вздохом потянулся и расправил плечи. – Так как они первые живые существа, которым предстоит пролететь сквозь кротовую нору...

– Если не считать полчищ кузнечиков-пришельцев, – вставил Эш.

Бенедикт нахмурился.

– Первые отправленные нами живые существа. Так вот: мы сможем отследить, какое воздействие перелет окажет не только на их физическое состояние, но и на психику. Половина крыс будет спать, а половина останется в сознании, так что у нас появится приблизительное представление о том, как работает мозг во время межпространственного перехода. Жаль только, у грызунов он маленький...

Стелланд внес в ангар две переноски с крысами: первые восемь крепко спали, тесно прижавшись друг к другу, а остальные с любопытством озирались и нюхали воздух.

Ноор мельком взглянул на стоявшую у входного люка Кэмми Скуру.

– Если верить математическим моделям, полет через кротовую нору должен быть вполне безопасен для живых организмов. Правильно я понял, Кэмми?

– Я такого не говорила. Ни одна из существующих теорий относительно устройства кротовых нор не может ответить на этот вопрос. Нам пока не на чем основывать свои выводы.

– Обе группы полетят в одном и том же зонде, в идентичных условиях. – Стелланд постучал по сетке переноски, и крысы бросились обнюхивать его пальцы. – Контрольная группа находится под наркозом.

– Если что, в грызунах у нас недостатка нет, – отметил Ноор.

Взяв у Стелланда переноски, Эш наклонился и аккуратно погрузил их внутрь зонда. В отличие от первого разведывательного аппарата, в этом был специальный герметичный отсек с полноценной системой жизнеобеспечения и медицинскими датчиками, которые должны будут непрерывно отслеживать состояние крыс во время девятиминутного перелета до Альфы Центавра и обратно. Исходя из результатов, полученных в прошлый раз, Ноор не сомневался – крысы выживут. Жаль только, что половина проспит все путешествие.

– Безусловно, на основе мозговых ритмов обезьяны мы сможем лучше понять, как отреагирует на перелет человеческий мозг, – продолжил Стелланд, – однако для начала необходимо получить хоть какие-то данные, поэтому первыми отправятся крысы.

– Ну что, босс, будете речь произносить или сразу к делу приступим? – нетерпеливо вмешался в разговор Дрейк. – А то мы так никогда результатов не дождемся.

– Совершенно с тобой согласен, Уоррен, – ответил Ноор и кивнул Эшу.

Инженер задраил люк и перепроверил исправность всех датчиков внутри и снаружи зонда, после чего все отправились на пост управления. Уоррен, орудуя манипуляторами, вывел аппарат из ангара и направил в сторону зияющей в темноте воронки.

Бенедикт заметил, как Кэмми подошла к смотровому иллюминатору и осторожно выглянула наружу – словно боялась, что в стекло врежется еще один обледеневший пришелец. Интересно, переживает ли она, что ее гипотезы могут оказаться ошибочными?

Доктор Стелланд, наблюдавший за поступающими с датчиков жизненными показателями, объявил, что обе группы в полном порядке.

Ноор не сводил глаз с экрана, на который подавалось изображение с фронтальных камер зонда. Кротовая нора, приближаясь, все росла и росла. Он представлял себе, как закручивается в спираль пространство и время.

– Напоминает скорее паучью нору, – заметил он.

– О нет! – простонала Глинда. – Как теперь это развидеть!

– Ну, поехали, – произнес Уоррен.

Зонд пересек горизонт событий и пропал – так же, как раньше. Дрейк отпустил манипуляторы и откинулся на спинку кресла.

– Если все пойдет как в прошлый раз, он вернется через девять минут.

Аркуриан завела таймер. Все в ожидании не находили себя места.

– Не хотел бы я сейчас оказаться в шкуре одной из этих крыс, – заметил Уоррен. – Интересно, что там происходит?

Аркуриан пребывала в глубокой задумчивости.

– А мне интересно, сколько раз пришельцы летали туда-обратно, пока строили на комете свой храм...

– И что им вообще здесь понадобилось? – добавила Кэмми. – Зачем им чужая звездная система? Полагаю, сооружение, найденное на комете, далеко не единственное.

– А вдруг они устраивают межзвездные экскурсии? – улыбнулся Ноор. – Гадать можно до бесконечности.

Однако в голову ему лезли и куда более мрачные предположения.

Сигнал прозвучал секунда в секунду – зонд вернулся. Схватившись за манипуляторы, Уоррен принял управление и повел аппарат обратно к станции.

– Пока что все идет как по маслу.

Стелланд внимательно изучал показатели датчиков, расположенных внутри зонда.

– Все цифры в пределах нормы, мистер Ноор. Крысы в обеих группах по-прежнему живы, – заметил он, и в его тоне читалось легкое удивление.

– Ну, уже кое-что!

Бенедикт заложил руки за голову и откинулся, ожидая, пока зонд вернется в ангар. Последние минуты тянулись невыносимо долго.

– Посмотрим, как вели себя показатели во время перелета, – продолжил Стелланд, внимательно глядя в монитор. – Сердцебиение, дыхание, кровяное давление... Хм-м-м... Судя по всему, в какой-то момент произошла вспышка внезапной активности. Показатели бодрствовавших особей достигли предельных значений, хотя у тех, что под наркозом, ничего подобного не зарегистрировано.

– Конечно, грызуны были в ужасе, ведь они летели сквозь кротовую нору, – заметил Ноор. – Этим я ничуть не удивлен. Главное, что они выжили.

– Как только достанем их, я проведу дополнительное обследование.

– Почти на месте. Дайте мне минут десять, – отозвался Уоррен и, понизив голос, добавил: – Капитан Аркуриан предпочитает помедленнее.

Наконец зонд завели в ангар, и Эш поспешил открыть люк, чтобы достать грызунов. Не отстававшая от него Глинда вытащила переноски и торжественно протянула Стелланду. Тот поочередно поднял их, заглядывая внутрь. Крысы в контрольной группе по-прежнему спали. Остальные шевелились, однако казались при этом совершенно дезориентированными.

– Странно... Ведут себя неожиданно тихо.

– Думаю, они преисполнены осознанием того, какую великую службу сослужили человечеству, – беспечно рассмеялся Ноор. – Маленький шаг для грызуна, но гигантский скачок...

Он осекся, заглянув в открытый Стелландом контейнер. Всех восьмерых зверьков, сидевших внутри, колотила дрожь. Сбившись в кучку, они смотрели на него остекленевшими от ужаса глазами – словно им пришлось повидать нечто, чего их крошечный крысиный мозг был не в состоянии вместить.

Глава 24

Хотя станция и висела на одном месте, Кэмми не покидало ощущение, что она кувырком летит в бездну: в окружающей их пустоте не было ни одного ориентира, за который можно зацепиться, ни одной путеводной звезды. Лежа без сна в своей каюте, она, как зачарованная, не могла оторвать глаз от червоточины. Кэмми отдала все, чтобы только оказаться здесь и получить возможность совершенствовать представления человека о физике и Вселенной. Тогда, в начале, ее переполнял энтузиазм, и нельзя было даже представить, что они наткнутся на свидетельства существования жизни в другой звездной системе. Более того – целой цивилизации, которая, судя по всему, понимала, как устроена кротовая нора, и умела ей пользоваться. Иначе как еще они могли здесь оказаться?

Рядом с ней сейчас должен стоять доктор Тендари, Зак. На его мнение она могла бы положиться, одно его присутствие придавало ей уверенности. Что бы он сказал об их невероятной находке? Как же ей не хватало его неустанной заботы!

Помнится, однажды, еще в университете, Кэмми решилась предпринять неловкую попытку вести себя как все и приняла приглашение на студенческую вечеринку. Ощущения были ужасные: оглушительно грохочущая музыка, безумное количество алкоголя... Наверное, не обошлось и без стимуляторов, хотя Кэмми подобным не увлекалась и ей никто не предлагал. Хотя оделась и накрасилась она довольно скромно, молодые люди, видимо, считали ее привлекательной: зеленые глаза, миловидные черты лица... Несколько парней пытались завязать разговор, только вот Кэмми понятия не имела, что сказать. Ей было элементарно неинтересно. И зачем только люди устраивают вечеринки? Ведь предполагается, что всем должно быть весело.

Весь вечер ей то и дело подливали, а Кэмми постеснялась отказываться. В итоге она выпила больше, чем следовало, – больше, чем когда-либо за всю жизнь, – и мысли в голове путались, а язык перестал слушаться. Очередной подошедший было парень спросил, чем занимались ее родители, и она выпалила, что они погибли во время пожара в доме. Парень спешно ретировался.

Сама не понимая как, Кэмми оказалась в компании студентов, которые собирались играть в бутылочку. Она не имела ни малейшего представления о том, что это за игра и что нужно делать, и все над ней смеялись. Когда же ей рассказали правила, Кэмми не смогла выдавить ни слова: она бросилась прочь из дома, спряталась в кустах на соседнем участке и долго сидела там, содрогаясь от рыданий. В конце концов она позвонила доктору Тендари – больше ей было не к кому обратиться. Тот, словно супергерой, сразу примчался на помощь. Вытащив из кустов, он обнял ее и сказал, что позаботится о ней. Зови меня Зак. Кэмми оказалась не в состоянии толком объяснить, что случилось. Тендари отвел ее к ней в комнату и, поцеловав в щеку, уложил спать, а сам всю ночь просидел на краешке кровати. Тогда она совершенно не придала этому значения.

Кто теперь позаботится о ней здесь – в дальнем уголке Солнечной системы, на самом краю темной Бездны? Кто поможет разгадать загадку странных инопланетных существ?

Кэмми корила себя за то, что с головой ушла в печальные мысли. Раньше, всякий раз, как она чувствовала себя подавленной, рядом неизменно был Тендари. Он заменял ей отца, в то время как настоящие родители никогда не понимали и не поддерживали ее. Однако сейчас чем больше она о нем думала (и почему только он так настойчиво просил называть его Заком?), тем больше ее грызли сомнения. Не исключено, что за его знаками внимания стояло нечто большее, а Кэмми просто оказалась не в состоянии это распознать. Не зря ведь он периодически шутливо пенял ей за то, что она не улавливает тонкостей. Что он имел в виду? Что она упустила? Вспомнились странные взгляды сотрудников лаборатории МКА и фразы из серии «мерзкий старикан» в адрес Тендари.

Отогнав мрачные мысли, Кэмми вновь выглянула в иллюминатор, но теперь ее взгляд больше не был сосредоточен на кротовой норе – она рассматривала простиравшееся перед ней море звезд. Где-то среди них тускло светилась комета, на которой они недавно обнаружили поражающий воображение храмовый комплекс. Долгие годы, столетия, он стоял там, а теперь вот и им известно об этой крепости, принадлежавшей давно исчезнувшей внеземной расе.

Хотя почему именно исчезнувшей? Тела погибших насекомоподобных существ дрейфовали в открытом космосе, пока не столкнулись с их кораблем. Еще больше трупов было найдено в ледяном святилище. Может, пришельцы только недавно решили покинуть свое убежище? Что, если прямо сейчас через кротовую нору летят полчища их соплеменников? Как они отреагируют, увидев рядом с порталом целую космическую станцию? Как отнесутся к чужакам? Кэмми содрогнулась, стоило ей только вспомнить чудовищную статую на ледяном троне.

Она совершенно не одобряла планов мистера Ноора построить возле кротовой норы транспортный узел. А ведь на астероидной базе готовились к запуску десятки шаттлов, которые должны доставить на станцию дополнительные модули. Не исключено, что они уже на пути сюда.

В отчаянной попытке отделаться от навязчивых мыслей – вопросов, страхов и сомнений – Кэмми приняла снотворное. Так хотя бы она сможет немного отдохнуть.

Кэмми, конечно, предпочла бы поспать без сновидений, однако у подсознания были другие планы. Пусть сама она и не видела воочию колоссальный ледяной храм, снимков оказалось вполне достаточно, и теперь эти образы преследовали ее, будоража воображение и усиливая чувство бесконечной пустоты внутри.

Она стояла у подножия ледяной лестницы, над которой высился чудовищный исполин с щупальцами вместо рта. Статуя была высечена так искусно, что, казалось, вот-вот повернет голову и уставит на Кэмми взгляд своих холодных, полных злобы и ненависти глаз. Нижняя половина лица походила на бьющуюся в агонии каракатицу. Болезненно поморщившись и закрывшись ладонями, Кэмми отвернулась. Она невольно вскрикнула, и изо рта вырвалась струйка пара. Кэмми понимала, что это невозможно, – ведь на поверхности кометы полнейший вакуум, а значит, воздуху взяться неоткуда. Без скафандра она бы здесь не выжила! Правда, в кошмарах разум и логика неизменно уступают место безотчетному страху.

Огромные ворота позади ледяного трона вдруг распахнулись, и оттуда высыпала толпа пришельцев, которые благоговейно, словно в молитве, застыли перед статуей. Отчаянно извиваясь и дергаясь, они что-то выкрикивали на неведомом языке. Кэмми разобрала только одно повторяющееся слово, «агок», и, хотя оно ни о чем ей не говорило, по спине сразу побежали мурашки.

Затем существа выхватили кого-то из толпы и потащили к подножию ледяной статуи. Жертва отчаянно сопротивлялась, из открытых мандибул раздавались пронзительные, нечеловеческие вопли. Несчастное существо расправило крылья, однако в них тут же вцепились десятки клешней и стали тянуть в стороны, пока крылья с тошнотворным хрустом не отделились от туловища, и жертва взметнулась и взвыла от боли. Остальные насекомые торжественно и печально склонили головы. Их черные выпуклые глаза не выражали никаких эмоций. Они равнодушно терзали выбранного для жертвоприношения сородича: сначала вывернули и оторвали передние конечности, потом вспороли брюшко, извлекли внутренние органы, и на постамент, где высилось чудовищное изваяние, брызнула зеленоватая зловонная жижа. Кэмми не могла ни отвернуться, ни закрыть глаза и молилась только, чтобы пришельцы не заметили ее, иначе ей не избежать той же участи.

В самом конце жертве оторвали голову и высоко подняли на обозрение головоногому божеству. С вырванных с корнем нервов и сухожилий на подножие ледяного трона капала кровь. «Агок! Агок!» – неслось со всех сторон.

На небе засияло солнце, и Кэмми заметила, что вокруг не ледяная пустыня, а луг, покрытый черной травой и окруженный чахлыми колючими деревцами. Перед ней высился еще один храм – только теперь вырубленный в скале из песчаника.

На ее глазах десятки тысяч пришельцев схлестнулись в битве. Это была настоящая кровавая бойня, отчасти походившая на обряд жертвоприношения, отчасти на восстание. Кадры мелькали, словно на документальной пленке: целые миры, объятые пламенем; невообразимого вида города; яркие вспышки взрывов. Она стала свидетелем величайшей войны.

Под ногами Кэмми простирались поля, заваленные миллионами тел павших инопланетян. Стены покрытых сажей домов содрогались при приближении чего-то огромного... Усилием воли она заставила себя проснуться как раз в тот момент, когда перед ней предстала исполинская фигура чудовища с налитыми кровью глазами, драконьими крыльями и ядовитыми щупальцами вместо рта.

В каюте было темно: в иллюминатор проникали лишь отблески звезд и свечение, исходящее от кротовой норы. Простыня промокла от пота, пульс зашкаливал. Не исключено, что Кэмми кричала во сне. Действие снотворного еще не выветрилось, и мысли еле ворочались в голове.

Хотя все виденное ею в кошмаре казалось необычайно живым, настоящим, память услужливо смазала впечатления, задвинув их на задний план. Кэмми понимала, что это не больше чем дурной сон, спровоцированный зловещей атмосферой на снимках с кометы и ее собственным нестабильным эмоциональным состоянием. Она закрыла глаза и несколько раз глубоко вдохнула, стараясь прийти в себя и успокоиться.

Станция резко содрогнулась, как от страшного толчка. Палуба накренилась, и Кэмми скатилась с кровати. От пола исходила сильная вибрация, и в следующий момент станция вновь качнулась, словно ее трясла чья-то огромная рука. Над дверью загорелся сигнал тревоги; Кэмми вскочила, готовая к любой неожиданности, гадая, уж не врезался ли в них еще один метеороид. Однако вскоре тряска прекратилась, аварийная сигнализация погасла, а из динамиков раздался голос Педро Эша: «Приношу свои извинения! Мы разворачивали станцию, чтобы погрузить еще одну глыбу льда. Не ожидал, что будет так сильно трясти. Отбой тревоги».

Обрадовавшись такому объяснению, Кэмми повалилась на кровать, но расслабиться еще долго не могла. В глубокой задумчивости она разглядывала видневшуюся в иллюминаторе кротовую нору. Интересно, те пришельцы прибыли из Альфы Центавра или она послужила лишь очередным перевалочным пунктом – колонией огромной цивилизации, подобной тем, что Кэмми видела во сне?

Узнав о существовании межпространственного тоннеля, Бенедикт Ноор пришел в полнейший восторг. Кэмми не была уверена, что разделяет его чувства. Удобно, конечно, в считаные мгновения перенестись на расстояние нескольких световых лет, однако что, если за всем этим стоит нечто большее, чем законы физики и математики? Не зря ведь говорят: все самые долгие злоключения начинаются с фразы «я знаю короткий путь».

Глава 25

За долгое время работы в «НООР» Карла Аркуриан привыкла к напористому нраву своего начальника. Вот и сейчас доктор Стелланд еще не успел закончить обследование лабораторных крыс, а Бенедикт уже рвался запускать третий зонд с макакой на борту.

Аркуриан одной из немногих было под силу выдержать характер, не сломаться под натиском Бенедикта Ноора и заставить его пересмотреть поспешно принятое решение. Стоило ему загореться какой-то идеей, как он, подобно ледоколу, неумолимо шел напролом, и теперь ей вновь пришлось проявить несгибаемую выдержку, чтобы уберечь его от необдуманных действий. Когда они остались наедине на капитанском мостике, Карла, подойдя к вычурному креслу начальника, еще раз озвучила свое мнение:

– Бенедикт, доктору Стелланду нужно время, чтобы закончить исследование. Не надо его торопить. У нас в запасе шесть месяцев – давайте постараемся избежать ошибок.

Ноор скорчил кислую физиономию.

– Но с крысами ведь все в полном порядке! У доктора будет гораздо больше данных, как только мы отправим в кротовую нору шимпанзе. Данных, на основе которых можно делать выводы и о влиянии на человеческий организм.

– Вы прекрасно знаете, что это не шимпанзе, а макака-резус. Доктору нужно время, чтобы провести сопоставительное исследование на крысах. Ему предстоит изучить образцы крови и клеток. Прошел пока лишь один день, и еще рано говорить о долгосрочных эффектах. – Она сосредоточенно прищурилась. – Шаг за шагом, сэр. Мы не можем позволить себе действовать наугад. У нас осталась всего одна обезьяна, так что следующий эксперимент будет иметь решающее значение. Пока у нас нет проверенных данных, нельзя отправлять в нору Уоррена. А ведь мы здесь именно за этим.

Бенедикт понуро повесил голову: он понимал, что Карла права.

– Да, мы здесь именно за этим. Уверен, попроси я его, Уоррен не задумываясь полетел бы прямо сейчас. По мне, так хоть отправляй любого из спящих – вот и проверили бы, как путешествие подействует на организм человека.

Аркуриан, однако, не дала сбить себя с толку.

– Сэр, прошу вас, не давите на доктора. Пускай он сделает все необходимые тесты.

Ноор недовольно крутанулся в кресле и уставился в панорамный иллюминатор.

– И что прикажешь мне делать? Просто сидеть и ждать? И так сколько времени на дорогу ушло! К тому же очевидно, пришельцы попали сюда именно через нору.

Карла подошла ближе.

– Нам есть чем заняться, сэр. Взять хотя бы этот храм на комете. Можем отправить туда еще одну миссию и хорошенько все обследовать.

Бенедикт нерешительно потряс головой.

– Среди нас нет специалистов по инопланетным цивилизациям. – Аркуриан показалось, что при этих словах в его глазах промелькнул страх. – Оставим пока храм в покое. Он стоял там задолго до нашего прибытия и простоит еще столько же. Когда Марго подготовит к запуску следующие корабли, я попрошу ее прислать команду археологов, пускай они этим занимаются. От нас там толку мало.

Некоторое время Карла обдумывала его ответ.

– Хорошо, тогда могу предложить более понятную задачу. Уоррену давно не терпится слетать на разведку, изучить окрестности. – Она открыла звездную карту, составленную Кэмми, и запустила голографическую проекцию. – Поблизости от нас замечено двадцать крупных астероидов.

Станция помещалась в центре карты, а астероиды, отмеченные ярко-зелеными точками, кружились, словно пчелы над ульем, над светящимся отверстием кротовой норы. Аркуриан нажала на кнопку, и на карте загорелась еще одна точка – красная.

– Вот здесь комета. Она, судя по всему, состоит из других материалов.

Ноор вращал головой, изучая развернувшуюся вокруг проекцию.

– Да, с астероидами работать мы умеем. У Уоррена в этом деле большой опыт. Тогда решено – пошлем его на разведку. – Он стремительно включил радиопередатчик. – Уоррен, ждем тебя на мостике. Готов отправиться на небольшую прогулку?

Не полагаясь на рассудительность Дрейка, Аркуриан наметила примерные маршруты, позволявшие за один вылет охватить как можно больше астероидов.

– За день он успеет закончить первичную разведку восьми астероидов. Выясним, какие ресурсы нам доступны.

Ноор улыбнулся.

– Отлично. Получится добывать и обрабатывать металлы – сможем расширить станцию. Куда лучше, чем везти все материалы с нашей астероидной базы.

Аркуриан внутренне порадовалась, что нашла, чем его отвлечь. Теперь она внимательно разглядывала разбросанные по карте зеленые точки.

– Да, думаю, эти астероиды вполне могут стать плацдармом для строительства нашей транспортной системы.

Ноор усмехнулся, мечтательно глядя вдаль на звезды.

– Или... на них можно открыть сеть отелей.

Глава 26

Уоррен в ангарном отсеке нетерпеливо прохаживался вокруг «Кларка», то и дело пробегая пальцами по металлокерамической обшивке. Аппарат ни в чем не уступал «Льюису», на котором он летал спасать Глинду. Перспектива путешествия сквозь кротовую нору, конечно, немного пугала, однако Дрейк уже несколько месяцев изнывал от скуки, и ему не терпелось выйти на разведку. В замкнутом пространстве «Леты» у него начала развиваться клаустрофобия.

Усевшись в кабину пилота, Уоррен еще раз привычно пробежался по всем пунктам техники безопасности: проверил уровень топлива и заряд аккумуляторов, убедился в исправности основных и маневровых двигателей. Все индикаторы светились зеленым. Он включил рацию.

– Пора и мне проветриться, капитан Аркуриан. Не все вам одной веселиться.

Начался процесс разгерметизации ангарного отсека, и из динамиков донесся голос Аркуриан:

– Обнаружить огромный храм, оставленный пришельцами, – как по мне, весельем не назовешь.

Ворота уехали в сторону, и Уоррен легонько похлопал по рычагам управления. Руки так и чесались выкрутить мощность двигателей до предела – чтобы его самого аж в спинку кресла вжало, – и все же он сдержался.

– Следуй намеченному курсу, и тогда тебе хватит топлива, чтобы облететь и заснять в первом приближении восемь астероидов, – инструктировала его Аркуриан.

Уоррен взглянул на карту, где пунктиром был обозначен предполагаемый маршрут.

– Если поднапрячься, можно и девять успеть.

– Никакой самодеятельности. Мы восполнили запасы воды, и теперь у нас достаточно топлива. Спешка ни к чему. Геройствовать будешь, когда это уместно.

– И когда же это уместно, если не секрет?

– Никогда.

– Интересно, что бы сказали те бедолаги, которых я вытащил с астероида. В экстренных случаях полезно отдавать себе отчет, на что способен ты сам и твой корабль.

– Согласна, хотя у нас не экстренный случай, а всего лишь рядовой вылет. Так что без шуток!

– Слушаюсь, капитан.

Аккуратно отведя корабль подальше от станции, Уоррен врубил двигатели на полную мощность и, когда те задорно взревели, издал боевой клич. Рацию он намеренно не выключал – пускай Аркуриан слышит.

Краем глаза он увидел по правому борту светящуюся воронку кротовой норы, однако его маршрут пролегал на безопасном расстоянии. Он направил корабль к ближайшему астероиду, который, очевидно, в скором времени ждала незавидная участь – Бенедикт Ноор выкачает из него все возможные ресурсы для строительства очередной базы. Что ж, невелика потеря. Лет через десять-двадцать здесь будет загруженный под завязку транспортный узел. Уоррен мечтательно представил себе указатель на каком-нибудь из астероидов с надписью «Уолмарт – 4,5 млрд км», направленный в сторону внутренних планет Солнечной системы.

Вскоре впереди показался вращающийся в невесомости валун. Уоррен запустил инфракрасное и лазерное сканирование, произвел замеры габаритов и плотности. По форме астероид напоминал неочищенный арахис, испещренный кратерами, – эдакая парящая какашка.

Следуя проложенному Аркуриан курсу, он должен был облететь вокруг стероида, делая все необходимые снимки и замеры, а затем двигаться дальше. Уоррен чувствовал себя пассажиром туристического автобуса, который останавливается у каждой достопримечательности лишь на несколько минут, чтобы все успели сфотографироваться. Закончив первичный сбор данных, Дрейк отправил их на станцию.

– Не больше чем булыжник. Камень, пыль и немного металлов. В качестве источника ресурсов сгодится.

Астероид был слишком мал, так что прибегнуть к гравитационному маневру Уоррен не смог, и, чтобы вернуться на исходный курс, пришлось задействовать маневровые двигатели. «Кларк» отзывался буквально на малейшее его движение, и Уоррен наслаждался полетом – тренировки в симуляторе и дистанционное управление зондами даже рядом не стояли.

Спустя час показался второй астероид. Здесь тоже обошлось без сюрпризов. Что может быть проще? Войдя во вкус, Уоррен помчался к следующей цели.

Предварительное инфракрасное сканирование показало несколько теплых точек. Странно, на двух других астероидах ничего подобного не наблюдалось... Когда небесное тело появилось в поле зрения, Дрейк заметил на поверхности яркие блики – а ведь им там просто неоткуда взяться!

– Хм, лазерное сканирование выдает какие-то странные результаты. Объект неправильной формы, но... что-то здесь не так.

– В каком смысле не так? – уточнила Аркуриан.

Уоррен подлетел ближе.

– Отправляю снимки – сами смотрите.

Астероид был продолговатой округлой формы и слегка сужался к полюсам, напоминая гигантскую фасолину. На поверхности отчетливо просматривались траншеи, ровной линией тянущиеся от одного полюса к другому. Неужто земляные работы!

– Черт возьми, да это целая стройплощадка! Похоже, кто-то решил основать здесь свою базу.

Из динамиков вдруг донесся голос Бенедикта Ноора:

– Уоррен, сделай побольше снимков и немедленно присылай.

Опустившись ниже, Дрейк пролетел вдоль траншей и увидел углубления прямоугольной и ромбообразной формы. Он обогнул астероид, оказавшись со стороны кротовой норы, и его глазам открылся выстроенный пришельцами комплекс.

– Да здесь целый город!

К стенам кратеров и каменным выступам крепились причудливые сооружения, защищенные металлическими барьерами и покрытые вековой пылью. На крышах виднелись странно выгнутые «тарелки», унизанные шипастыми ответвлениями. Антенны?

Из динамиков долетали возбужденные возгласы, однако Уоррен не знал, что ответить. Он еще раз взглянул на ИК-монитор.

– Здесь теплее, чем должно быть. Похоже, кто-то забыл выключить свет. – Жертвуя топливом, он зашел на следующий круг. – Осмотрюсь-ка получше.

Теперь ему удалось разглядеть наполовину вкопанные в землю матовые сферы и бронированные купола, а также целую цепочку цилиндрических структур, соединенных змеящейся сетью труб. Если храм на комете поражал своей величественностью, то здесь постройки явно имели промышленное назначение. Откровенно говоря, все это ужасно напоминало горнодобывающие базы «НООР» в поясе астероидов.

– Как думаете, босс, мне приземлиться и поглядеть, что здесь происходит?

– Нет, – раздался резкий голос Аркуриан. – Твой корабль сейчас не оборудован посадочными опорами.

– Брехня, – пробормотал Уоррен себе под нос. Уж кому, как не ему, знать, на что способен «Кларк».

– После того, с чем мы столкнулись на комете, я бы соблюдал меры предосторожности, – напряженным тоном добавил Ноор. – Надо все хорошенько продумать. Не стоит забираться на базу пришельцев в одиночку.

– Свалишься куда-нибудь – кто тебя будет вытаскивать? – добавила Аркуриан.

И все-таки Уоррена так и тянуло совершить высадку. А ну как это именно один из тех «экстренных случаев»? Если он здесь застрянет, за ним пришлют спасательный отряд, так почему бы не оглядеться? Как знать – может, потом в какой-нибудь исторической книжке его назовут Уорреном Первым?

Аркуриан словно читала его мысли.

– У тебя сугубо наблюдательная миссия. Твоя задача – быстро собрать первичные данные об астероидах. Делаешь снимки и летишь дальше. Не исключено, что на других тоже найдется нечто подобное.

Глядя на загадочный город, покинутый пришельцами, Уоррен вздохнул.

– Ладно, босс, как скажете. Только, скорее всего, остальные окажутся голыми булыжниками, как и первые два.

Еще раз напоследок облетев инопланетную базу, он направился к следующей цели, где, как и ожидал, не увидел ровным счетом ничего интересного: очередная гора металла. Геологи, пожалуй, обрадуются, однако ему все теперь казалось скучным и обыденным.

Зато на каждом из следующих астероидов Уоррена ждали заброшенные базы – одна больше другой.

Глава 27

После тщательного обследования доктор Стелланд не обнаружил никаких особенных изменений в медицинских показателях подопытных крыс. И это его очень смущало. Он поочередно измерял температуру, давление и сердцебиение грызунов в обеих группах – все показатели оставались в норме. Провел анализ крови каждой особи – никаких существенных отклонений от результатов, полученных перед полетом. Ничего не поменялось.

Стелланд наблюдал за поведением животных. Те восемь, что отправились в кротовую нору под наркозом, вели себя совершенно обычно. Он тщательно записывал все свои наблюдения, однако эта группа не вызывала у него никакого беспокойства – крысы как крысы.

Чего нельзя сказать о других восьми грызунах – тех, что во время полета оставались в сознании. Натянув перчатки, доктор поочередно вынимал из клетки каждую крысу, внимательно разглядывал шкурку, пытался нащупать увеличенные лимфоузлы. Ничего. Все восемь оказались в полном порядке. И все-таки что-то с ними не так...

У всех был странный, отсутствующий взгляд – словно в их глазах отражалась бесконечная черная бездна. Правда, это были лишь субъективные наблюдения, которые никак невозможно подтвердить измерениями. Кроме того, крысы стали вялыми и апатичными. Их будто оглушили. До эксперимента они вели себя, как и положено грызунам, – бегали, обнюхивали все вокруг, реагировали на происходящее, залезали друг на друга, дергали лысыми хвостиками. После кротовой норы животные стали более осторожными и менее активными. Несколько раз Стелланд замечал, как они неотрывно смотрят на него, все вместе, и ему становилось не по себе. Впрочем, все медицинские показатели сохранялись в норме, а Бенедикта Ноора, кроме них, ничего не интересовало.

Что повергло доктора в еще большее недоумение, так это реакция макаки. Раньше она не обращала на грызунов ни малейшего внимания, но теперь, казалось, была смертельно напугана: жалась к задней стене клетки, скулила и безумно оглядывалась в надежде найти выход.

Стелланд из любопытства решил посмотреть, что будет, если поднести ближе к обезьяне крысу из первой, контрольной, группы, и та впала в полнейшее неистовство: с бешеными криками принялась бросаться на решетку, обнажив длинные, острые клыки. Обернувшись на клетки с грызунами, доктор заметил, что все восемь крыс из второй группы стояли на задних лапках, прижавшись к сетке, и не сводили глаз с макаки. Внезапно Стелланда окатило волной необъяснимого, удушающего страха, и он переставил клетку подальше, а сверху набросил покрывало – теперь ни ему, ни перепуганной обезьяне не приходилось смотреть на этих странных крыс. Грызуны в первой группе, ни о чем не подозревая, буднично суетились в своей клетке.

Тем же вечером, когда Стелланд собирался сделать очередной забор крови, крысы напали на него. Как обычно, надев перчатки, он запустил руку в клетку и схватил за холку первую попавшуюся крысу. Та принялась яростно извиваться, изогнув розовый лысый хвост, подобно скорпиону. Царапая воздух крошечными коготками, крыса извернулась и вонзила резцы прямо в указательный палец. Доктор швырнул ее обратно в клетку и растерянно уставился на собственную ладонь. Крови не было – по счастью, перчатка оказалась достаточно прочной и крыса не смогла прокусить кожу, – однако он уже видел, как образуется кровоподтек. Похоже, она вцепилась в него изо всех сил.

Остальные семь грызунов, отчаянно пища, бешено скакали по клетке, словно их било током. В какой-то момент они явно вознамерились броситься прямо на него, но Стелланд успел захлопнуть дверцу. Визг и возня внутри становились все громче. Тяжело дыша, доктор накрыл клетку, чтобы не видеть крыс. Обезьяна жалобно скулила, закрыв голову лапами.

Стелланд понимал, что обязан донести свои опасения до мистера Ноора. Хотя все особи были вполне здоровы, в сознании грызунов из второй группы, очевидно, произошел значительный сдвиг.

Чтобы немного отдохнуть, доктор отправился в оранжерею – там тихо, и никто не помешает ему спокойно все обдумать. Прогуливаясь между грядок, он сорвал два поспевших кабачка, немного фасоли и зеленого лука, а также прихватил пару веточек мяты: чашечка горячего сладкого чая пришлась бы сейчас как никогда кстати. Ему почти удалось убедить себя, что беспокоиться не о чем...

Однако, когда он вернулся в лабораторию, обезьяна вопила так истошно, что до крови надорвала горло. Стелланд безумно озирался, пытаясь понять, что привело животное в такое бешенство. Клетка с крысами по-прежнему была накрыта, и оттуда не доносилось ни звука. Хотелось бы верить, что они заснули, и все же доктор сильно в этом сомневался. Макака отчаянно трясла решетку, стараясь сломать замок.

Стелланд сдернул покрывало и увидел на стенках клетки кровавые подтеки. Кругом остались отпечатки крысиных лапок – похоже, животные в панике пытались выбраться. Приподнявшись на задних лапах, на него уставились семь крыс. Кровь была повсюду: блестела на белоснежных шубках, запеклась на мордочках и крошечных пальчиках.

На дне клетки валялось растерзанное тело восьмой крысы: глаза вылезли из орбит, шерсть разодрана, из вспоротой грудной клетки торчат маленькие ребра, а внутренности разложены вокруг, словно во исполнение некоего ритуала.

К горлу подступила тошнота, но Стелланд сумел подавить ее. Почему-то он ни на секунду не сомневался, что жертвой стала именно та крыса, которая сегодня попыталась его укусить.

Содрогаясь всем телом, доктор попятился от клетки. Обезьяна жалобно скулила, забившись в угол, и Стелланд вдруг осознал, что у него из горла готовы вырваться похожие звуки.

Оставшиеся семь крыс смотрели ему прямо в глаза холодным, пустым взглядом.

Глава 28

Глядя на присланные Уорреном снимки астероидов, Ноор сгорал от нетерпения узнать больше – а он, надо сказать, привык к тому, что его желания исполняются, и довольно быстро. Стоило ему загореться какой-то идеей, и он обязательно добивался своего. Сейчас Бенедикт чувствовал себя мальчишкой, который разглядывает в витрине магазина вожделенные игрушки и считает дни, оставшиеся до дня рождения. Только вместо игрушек была кротовая нора и следы инопланетной цивилизации. Астероидные базы, равно как и обнаруженный на комете храмовый комплекс, являли собой непостижимую загадку и подтверждали, что чутье в очередной раз его не обмануло. Очевидно, они служили в качестве некоей производственной базы, плацдарма, а значит, межзвездные путешествия не были пустой фантазией. Он сможет построить на пороге Бездны собственный комплекс, который станет первым шагом к созданию галактической империи «НООР».

В реализацию своего грандиозного плана он вложил целое состояние, однако, что еще важнее, – потратил на это бесценное время. Марго крайне скептически относилась к его задумкам, и между ними нередко возникали ожесточенные споры, и тем не менее Ноор пребывал в полной уверенности, что все траты окупятся с лихвой. И теперь каждое новое потрясающее открытие служило тому подтверждением.

Когда Уоррен подлетал обратно к станции, Бенедикт от души поздравил его с находкой.

– Я знал, что ты не подведешь!

– Конечно, не подведу, – с удивлением в голосе откликнулся пилот. – Заправим корабль, и я слетаю на разведку к оставшимся астероидам. Как знать, что еще мы там увидим!

Управление миссией лежало на Карле Аркуриан, и Ноор, с облегчением выдохнув, развалился в капитанском кресле. Теперь оно казалось ему настоящим троном – наподобие того, что они нашли на комете.

– Следующий вылет через четыре часа, – объявила Аркуриан. – Успеешь отдохнуть.

Уоррен завел «Кларка» в ангарный отсек.

– Отдохнуть? Да это мой первый настоящий полет за несколько лет!

– Необходимо убедиться в исправности корабля. Ты слишком долго кружил над первой базой пришельцев и превысил расход топлива. Система безопасности подала тревожный сигнал десять минут назад.

– Я хотел все тщательно задокументировать, – смущенно пробормотал Уоррен. – Ни для кого ведь не секрет, что все пороговые значения устанавливаются с большим запасом.

– Ладно, в конце концов, парень собрал крайне полезные данные, – вставил Ноор. – Думаю, оно того стоило.

– Вот! Босс тоже хочет, чтобы я поскорее отправился в следующий рейс.

– Тебе все равно придется ждать, пока мы заправим корабль.

– Так есть ведь еще «Льюис»! Он-то заправлен. Поменяю лошадей и поскачу дальше.

Бенедикт довольно ухмыльнулся.

– А Дрейк дело говорит.

– Все равно нам понадобится как минимум час, – сдалась Аркуриан.

– Даю вам час, капитан, – кивнул Ноор. – Уоррен, объявляется перерыв на кофе. Можешь пока сбегать в туалет.

Пилот издал победный клич.

Когда Ноор с Аркуриан пришли в ангар встретить корабль-разведчик, Глинда Ройбол уже была на месте. Уоррен проворно выпрыгнул из «Кларка» и сразу направился ко второму аппарату.

– Глинда, будь добра, кинь мне ключи.

– Я бы на твоем месте после такого полета озаботилась вопросом гигиены, – фыркнула Глинда и швырнула ему запаянный кулек. – Вот тебе новый памперс. Поди обделался, когда базу пришельцев увидел.

– У меня стальной сфинктер и крайне вместительный мочевой пузырь. И все же ни один уважающий себя пилот не упустит возможность отлить. – Уоррен поймал пакет и лукаво подмигнул Глинде. – Не желаешь помочь мне? Убедиться, что впитывающие прокладки надежно закреплены, чтобы не возникло протечек?

– Ты омерзителен, – сморщилась Глинда.

Пока Уоррен удалился в уборную, Аркуриан загрузила в бортовой компьютер «Льюиса» маршрут следующего полета. Ноор тем временем предавался восторженным мечтаниям.

– Мы и без того нашли достаточно, однако больше, как говорится, не меньше.

Спустя минут двадцать вернулся Дрейк – довольный и готовый к новым свершениям.

– Если зальем немного дополнительного топлива, я смогу приземлиться и прошвырнуться по их базе. Вы ведь и сами этого хотите!

– Нет, – отрезала Аркуриан. – Я этого не хочу. Мы отправим туда полноценную экспедицию.

Уоррен с досадой уступил.

– Ладно, только чур я в первых рядах.

«Льюис» покинул станцию, а Карла, вернувшись на капитанский мостик, вновь запустила голографическую проекцию двадцати астероидов и отметила те пять, на которых располагались базы пришельцев.

Ноор взглянул на карту.

– Наверняка здесь когда-то существовала развитая транспортная система – вероятно, еще задолго до появления человека.

Тем временем Уоррен добрался до очередного астероида и сообщил, что ничего примечательного не обнаружил: кое-какие металлы, не более. Не теряя времени, он полетел дальше, и на этот раз его ждало нечто грандиозное.

– Вот так да! Похоже, остальные астероиды служили только в качестве баз снабжения, а здесь располагался командный центр.

Он отправил несколько размытых изображений.

Широкий кратер посреди астероида напоминал огромный пупок, из которого, подобно надутому волдырю, вздымался темный купол. Вокруг располагались ровные ряды соединенных трубами цилиндров. На дне кратера виднелись устройства, напоминающие параболические рефлекторы или усилители сигнала, а стены были усеяны выступающими ромбовидными конструкциями.

Ноор смотрел и глазам своим не верил – настолько внушительны оказались размеры базы. Да, именно сюда он и отправит первую разведывательную экспедицию. Удивительно!.. Когда-то здесь кипела жизнь, а теперь здесь царит мертвенная пустота.

– Может, все-таки стоит приземлиться? – взмолился Уоррен. – Водрузить флаг, обозначить свое присутствие?

– Нам нужны снимки оставшихся астероидов – для полноты картины, – отчеканила Аркуриан.

– Обещаю, ты будешь во главе первой разведывательной миссии, – успокоил его Ноор.

– Вас понял, босс.

К концу дня Уоррен нашел еще три заброшенных станции. Он позволил себе немного увлечься, и в какой-то момент индикатор уровня топлива в «Льюисе» опустился до красной отметки. Аркуриан приказала ему немедленно возвращаться.

– Не вынуждай меня лететь к тебе на помощь.

– Такого позора я не переживу! Возвращаюсь!

Хотя Бенедикт по-прежнему мысленно содрогался при воспоминании о черном зеркале в ледяном храме, он с восторгом разглядывал снимки астероидов. Нет, надо отринуть любые сомнения! Перед его глазами уже рисовалось будущее – он расширит границы человеческой цивилизации!

Итак, выходит, что девять из двадцати астероидов, окружавших кротовую нору, некогда населяли представители древней внеземной цивилизации. Ноор был уверен, что у него получится приспособить их базы для собственных целей.

На капитанский мостик явились Глинда с Эшем, а за ними и Кэмми, которая до сих пор ходила везде бледной тенью, но в последнее время хотя бы начала худо-бедно проявлять интерес к происходящему. Они огляделись вокруг, изучая голографическое изображение астероидов.

– Карла, покажи те, где расположены базы пришельцев, – попросил Ноор.

Девять произвольно разбросанных точек превратились из зеленых в желтые. Бенедикт мысленно соединил их между собой и представил, где расположатся сотрудники «НООР», где будут исследовательские центры, где склады, а где – о да! – отели.

– Приятно осознавать, что представители внеземной цивилизации думали в том же направлении. Как я и предполагал, Бездна – стратегически важный пункт, в котором сходятся все основные транспортные пути.

– Только что все-таки произошло? – вставил Эш. – Жуки, щупальцеголовая статуя, города-призраки... Неужели все погибли?

Кэмми внимательно вглядывалась в огоньки астероидов у себя над головой, что-то прикидывая в уме.

– Когда я составляла карту, точкой отсчета была наша станция, поэтому сейчас мы находимся в центре, однако я так сделала лишь для удобства. Карла, можете настроить проекцию, чтобы посередине располагалась кротовая нора? Кажется, будет логичнее.

– Что ж, давайте посмотрим, – согласился Ноор.

Аркуриан поменяла настройки, и карта с разбросанными по ней зелеными и желтыми точками совершенно преобразилась. Теперь астероиды, на которых располагались базы пришельцев, выстроились в ровный круг на одинаковом расстоянии от червоточины.

– Каждый астероид – это наблюдательный пункт! – произнесла Кэмми. – Или сторожевая башня.

Ноор пришел в полнейший восторг.

– Эти астероиды появились здесь не случайно! Кто-то специально расположил их именно таким образом! – Хлопнув в ладоши, он вскочил с кресла. – Пришельцы сделали за нас бóльшую часть работы!

Глава 29

Кэмми в одиночестве сидела в гибернационном отсеке, прислонившись спиной к криокамере, в которой хранилось тело доктора Тендари. Их психолог, Элай Хэнкинс, вероятно, выразил бы обеспокоенность тем, что она не находит в себе сил двигаться дальше, но Хэнкинс спал и был не в состоянии дать какой-либо совет, а Кэмми приходилось разбираться со своими чувствами самостоятельно, неся молчаливую вахту у тела наставника.

Она глядела, как рассеивается в холодном воздухе вырывающийся изо рта пар, и вслушивалась в мерное гудение остальных криокамер. Семь стояли пустыми: разверзнув пасти, они ждали, пока появится ничего не подозревающая жертва. Стелланд с Аркуриан переписали ту часть подпрограммы, в которой произошел критический сбой, однако это уже никак не поможет тем, кто сейчас пребывал в гибернации. Равно как и ее учителю.

Закрыв глаза, Кэмми откинулась назад. Камера оставалась неподвижной: ни жужжания, ни вибрации, никаких признаков работы систем жизнеобеспечения. Она превратилась в холодильник для трупов – подобный тому, что стоял в медицинской лаборатории.

Доктор Тендари всегда был рядом, помогал ей, направлял, подсказывал, что делать, когда она пребывала в растерянности. Он восхищался ее умственными способностями и видел в ней огромный потенциал.

Кэмми прекрасно понимала, почему ей сложно общаться с людьми: родители не скрывали поставленный ей диагноз, но и нисколько не пытались облегчить ее положение. Она так толком и не освоила социальные навыки, в школе ее дразнили «зубрилой», а развязные молодые люди с зашкаливающим уровнем тестостерона вызывали у нее скорее недоумение.

Однажды, когда она только начала работать с Тендари, он гневно отчитал двоих неотесанных парней, игравших в университетской футбольной команде, за то, что отпускали в адрес Кэмми грубые шуточки. «Нашли к чему прицепиться! Интеллект – это, между прочим, величайший дар! Вам до нее как до Луны». Обняв за плечи, Тендари увел ее с собой, а вечером пригласил на ужин, во время которого они обсуждали ее диссертацию. С ним Кэмми могла свободно говорить на интересующие ее темы. Профессор благосклонно слушал, тепло улыбаясь и не сводя с нее внимательных глаз. Ресторан был не из дешевых, но Тендари расплатился за них обоих.

Зови меня Зак.

В голову вновь полезли неприятные мысли. Она никогда даже не думала в таком ключе, хотя и слышала, как перешептываются за спиной некоторые коллеги. Только раньше она не понимала, о чем они. Что-то об отношении к ней доктора Тендари – Зака. О том, как он на нее смотрит, как заботится, как защищает... Очевидные вещи всегда доходили до Кэмми очень медленно. Неужели Тендари видел в ней больше, чем коллегу и свою протеже? Он всегда был так нежен, так заботлив. Получается, это форма ухаживания?

Теперь она наконец-то заметила знаки, на которые раньше не обращала внимания, и в голове все перепуталось. Доктор Тендари хотел каких-то иных отношений с ней? Но ведь у них огромная разница в возрасте – лет тридцать пять, не меньше.

Кэмми никогда не рассматривала ситуацию под этим углом. Не потому, что такие мысли ей претили, нет. Они просто не приходили ей в голову. Что она упустила? В ушах вновь раздалось шипение Лейлы из лаборатории МКА: «Мерзкий старикан».

Чувствуя себя последней дурой, Кэмми вспоминала взгляд, которым Тендари на нее смотрел, и то, как поцеловал ее в щеку, когда она напилась на студенческой вечеринке и не знала, к кому обратиться за помощью. Неужели профессор испытывал к ней романтические чувства? Сексуальное влечение? Не просто так ведь, позвав ее с собой в экспедицию Ноора, он упомянул, что развелся с женой, хотя к разговору это не имело никакого отношения. Кэмми залилась краской. Ей никогда...

Она задумчиво коснулась сначала груди, потом подбородка, потерла шею. Затем легонько пробежалась пальцами по щекам, представляя свое отражение в зеркале и пытаясь понять, что нашел в ней Зак Тендари. Каким фантазиям он предавался?

Ее затрясло. Чего еще она не заметила? Что еще в жизни упустила?

Поднявшись с пола, Кэмми бросилась грудью на криокамеру и заглянула в покрытое инеем окошко, откуда на нее смотрело умиротворенное лицо Тендари. Она вспомнила, как волновалась перед первым погружением в гибернацию. Тендари и в тот раз оставался рядом – сам закрыл крышку, пожелав ей хороших снов. Тогда Кэмми думала, что наставник хочет ее подбодрить, – а вдруг он воспринимал ситуацию иначе? Вдруг он пришел пожелать спокойной ночи любимому человеку? Почему-то Кэмми стало не по себе. Ничего подобного сама она к Тендари не испытывала.

Они отправились в экспедицию к кротовой норе, потому что оба всю жизнь об этом мечтали. Только вот ему так и не довелось воочию увидеть Бездну. И все-таки он по-прежнему здесь, рядом с ней.

Через полгода «Лета» отстыкуется от станции и отправится в обратный путь, и тогда тело Тендари доставят на Землю. Однако там у него не осталось ни семьи, ни близких – с бывшей женой они отношений не поддерживали. Какими бы соображениями он ни руководствовался, Тендари отправился в экспедицию, чтобы быть с ней – с Кэмми.

Ей тяжело было осознавать, что его тело постоянно рядом, – его молчаливое присутствие не давало ей покоя, в голове теснились вопросы и сомнения. Кэмми понимала, что пора освободиться от бремени и двигаться дальше. Сейчас она достигла пятой стадии горевания – принятия, – и ей нужно вырваться из состояния небытия. Глядя на безжизненное лицо наставника, Кэмми вспоминала их жаркие дискуссии. Она всегда видела в нем только коллегу и уж точно не любовника. Однако теперь его образ неизменно будет порождать в ее сознании одни и те же вопросы.

Тендари больше не в силах помочь ей с научными изысканиями. Они не смогут обсудить кротовые норы Лоренца или уравнения Эйнштейна. Профессор так и пролежит долгие годы в морозилке, пока они не вернутся домой, где его похоронят, установив на могиле приличествующий статусу надгробный камень. Но нет! Ведь Зак Тендари хотел попасть сюда, и именно здесь было его место. И все-таки жутко от мысли, что его тело следующие пять лет будет постоянно рядом.

Подумав еще какое-то время, Кэмми мрачно улыбнулась: она представила альтернативу, космические похороны, и убедила себя, что именно этого, как настоящий ученый, хотел бы сам Тендари. Можно провести церемонию прощания, и Кэмми написала бы надгробную речь, в которой расскажет о его научных заслугах. Потом тело через люк запустят в открытый космос, и оно будет вечно кружить на орбите кротовой норы, а может, в какой-то момент упадет прямо в нее.

Да, доктор Тендари, Зак, одобрил бы такие похороны.

И тогда Кэмми будет свободна – ее перестанут мучить сомнения и домыслы.

Поднявшись, она стремительно направилась в рубку. Надо срочно поговорить с мистером Ноором!

Бенедикт Ноор, хорошенько выспавшись, крутился в кресле и посасывал кофейный шарик. Увидев Кэмми, он сразу встрепенулся.

– Кэмми! Ну что, какие новости? Ждут ли нас сегодня очередные потрясающие открытия?

Она собралась с духом.

– Мне хочется кое-что сделать для доктора Тендари. Это помогло бы мне двигаться дальше. Своего рода похороны – участвовать могут все.

– Как ирландские поминки? – понимающе улыбнулся Ноор. – Отличная мысль. Соберемся, вспомним забавные истории из жизни усопшего.

– Не совсем так... – Кэмми почувствовала, что краснеет, но продолжила: – Мне кажется, доктор Тендари предпочел бы, чтобы его тело не везли обратно на Землю, а похоронили в космосе, рядом с кротовой норой.

Она подробно описала свой замысел.

Аркуриан подняла голову от панели управления.

– Звучит вполне разумно. Нет особого смысла годами хранить тело в холодильнике и тащить его на Землю.

Ноор казался довольным.

– Космические похороны – как и подобает настоящему первооткрывателю! Прекрасно вас понимаю, юная леди! – Он задумчиво поджал губы. – Кроме того, морг занят пришельцем Джимини, так что лишних мест нет.

– Надо только повесить на тело маячок, чтобы в него никто не врезался, а то получится как с теми жуками, – заметила Аркуриан.

Кэмми содрогнулась при мысли о трупах пришельцев. Как долго дрейфуют они в космическом вакууме? Столетия? Что, если это своего рода массовое захоронение? Пепел, развеянный солнечным ветром?

Ноор метнул взгляд в сторону кротовой норы. Судя по выражению лица, у него появилась новая мысль.

– Доктор Тендари, безусловно, одобрил бы ваше предложение. Все-таки мы с ним успели познакомиться довольно близко, и я знаю, о чем говорю. – Он встал с кресла и нетерпеливо зашагал из стороны в сторону. – Однако мне пришло в голову кое-что еще. Последний шанс внести вклад в развитие науки. Нечто, чего никто раньше еще не делал! Тендари может стать первым человеком, пролетевшим сквозь кротовую нору. Уверен, Уоррен уступит ему свою очередь.

У Кэмми внутри все сжалось.

– Вы о чем?

– Тендари был совершенно здоров и в прекрасной физической форме. Он погиб лишь из-за досадного сбоя в программе. – Ноор поднял указательный палец, требуя внимания. – Его тело послужит прекрасным лабораторным образцом. На завтра у нас запланирован запуск следующего зонда – уже с обезьяной. При этом внутри достаточно места, так почему бы нам вместо того, чтобы просто выбросить тело в открытый космос, не использовать его в нашем эксперименте? Доктор Стелланд непременно обрадуется возможности собрать дополнительные данные, прежде чем отправлять в полет живого человека.

Брови у Аркуриан поползли вверх.

– И какие данные нам поможет получить труп?

– Как знать! Воздействие на клетки? На ткани головного мозга? В конце концов, исследовали ведь ученые замерзшие тела Роберта Скотта и его товарищей. – Он в предвкушении потер руки и взглянул на Кэмми. – Ну как? Одобрил бы, по-вашему, доктор Тендари такой план?

Мысль о том, чтобы использовать тело профессора в качестве материала для эксперимента, претила ей, но, с другой стороны, разве это хуже, чем просто выбросить его в открытый космос? А так Тендари действительно мог послужить науке.

Ноор выжидательно смотрел на нее, и Кэмми поняла, что спорить не осталось сил, – ей все равно его не переубедить. Логических, научных аргументов против она придумать не могла. В целом мистер Ноор прав: они получат либо новые данные, либо подтверждение имеющихся гипотез.

Кэмми до сих пор частенько слышала в голове голос Тендари, представляла, что бы сказал ее наставник, и теперь преисполнилась уверенности: он одобрил бы их план.

Она кивнула.

– Хорошо. Завтра он полетит в кротовую нору.

Глава 30

Доктор Стелланд решил начать день с работы в теплице. Он тщательно отмечал темпы роста и составлял подробные заметки для каждого вида, но на самом деле ему попросту нравилось возиться с растениями – нужна была передышка, прежде чем вновь возвращаться в лабораторию к пугавшим его крысам.

К тому же сегодня он хотел спокойно собраться с мыслями перед завтрашним запуском. Им предстояло дважды отправить обезьяну в кротовую нору: первый раз под наркозом, а затем в сознании, чтобы по отдельности отследить физиологический эффект и реакцию нервной системы. Крысы по-прежнему вели себя странно, однако никаких медицинских отклонений выявить так и не удалось. Даже убийство сородича не выходило за рамки нормы: в тесной клетке перепуганные грызуны вполне на такое способны. В общем, Ноор отказался переносить запуск следующего зонда. Более того, в первый рейс вместе со спящей обезьяной он теперь решил отправить еще и труп человека. Стелланд чувствовал, что ему жизненно необходимо на какое-то время остаться одному.

Каждый день он приходил сюда собирать овощи и ягоды: в рационе экипажа неизменно присутствовала свежая морковь, фасоль, лук, зеленый горошек, петрушка, шпинат, помидоры, картофель и мини-кукуруза, а на десерт всем полагалась клубника. Растения освещались лампами полного спектра и были высажены аккуратными рядами. Правда, последнее время кабачок как-то совсем сильно расшалился: побеги беспорядочно расползлись, грозя захватить все пространство теплицы. Стелланд слышал, как от легкого ветерка, создаваемого приточной вентиляцией, шелестят темные широкие листья.

Прихватив корзинку, он сперва направился к грядке с клубникой. К этим ягодам, не без помощи Глинды Ройбол, уж очень пристрастилась обезьяна, и Стелланд решил напоследок порадовать животное, учитывая, что исход их эксперимента мог оказаться непредсказуемым. Доктор развел руками густую листву и увидел белые цветочки и завязавшиеся плоды; правда, приглядевшись, заметил, к собственному неудовольствию, что лепестки пожухли и покрылись коричневыми пятнами. Он порылся еще и отыскал с десяток крупных красных ягод, которые сразу сорвал и положил в корзину. Клубника ярко блестела в искусственном свете, однако ягоды слегка скользили в руках. Стелланд поднес ладонь к глазам – на пальцах остались бурые липкие подтеки, до жути похожие на кровь. Странно...

Он закинул в рот одну ягодку, но тут же закашлялся и поспешил выплюнуть вязкую красную массу: у клубники оказался едкий, гнилостный привкус. Набрав побольше слюны, Стелланд долго отплевывался, пытаясь избавиться от мерзкого ощущения на языке, которое, казалось, теперь останется с ним навсегда. Надкушенная ягода валялась на полу: красная и мясистая, но с легким коричневатым оттенком, указывающим на начавшийся процесс гниения. Стелланд внимательно осмотрел собранную клубнику – вся она была мягкой и влажной, если не сказать осклизлой.

У него за спиной, словно поддразнивая, вновь зашумели листья. Доктор обернулся и заметил на грядке огромный кабачок – с ним явно не все в порядке. Стелланд отвел ладонью мешавшийся побег, и крошечные волоски на листьях обожгли его, словно крапива. Он отдернул руку и принялся разглядывать цукини. Плод был подозрительно скрюченный, покрытый грубыми наростами. В кустах виднелось еще несколько спелых кабачков – узловатых и бугристых, будто это не овощ, а раковая опухоль.

Стелланд надел плотные садовые перчатки, потянулся сорвать кабачки и заметил под листьями поникшие, уже бурые соцветия. Как такое могло произойти? Ведь в теплице, да и на всем корабле, поддерживаются стерильные условия. Что за болезнь поразила растения? И почему распространилась так быстро? Может, какая-нибудь бактерия или химический загрязнитель попали в систему полива или почву? Только вот откуда им взяться? Надо попросить Глинду и Эша немедленно все проверить.

Двинувшись дальше, между ровными рядами зеленого горошка, Стелланд и здесь заметил аналогичную проблему: все побеги покрылись бурыми бугорками. Он выдернул из земли морковку – та оказалась гнилой и плесневелой, и из трещин сочилась мерзкая коричневая жижа.

Все это было настолько странно и противоестественно, что доктора на секунду охватил панический ужас, сменившийся, впрочем, более прагматическими соображениями. Теплица служила команде дополнительным источником пищи. Хранившихся в грузовом отсеке припасов, конечно, хватит надолго, особенно учитывая, что численность экипажа значительно сократилась, однако свежие овощи и фрукты приятно разнообразили меню из полуфабрикатов.

Доктор нервно расхаживал между ровными рядами растений, которые собственноручно посадил и за которыми столь внимательно ухаживал. За все эти годы он не упустил ни одной мелочи: наблюдал за каждым кустиком и знал, когда и какой ждать урожай. Теперь же его растения оказались отравлены.

Стелланд поморщился: во рту до сих пор держался мерзостный привкус. Даже если плоды и не ядовиты, они все равно останутся несъедобными. Он решил отнести клубнику в лабораторию и провести анализ, хотя и так несложно догадаться, что ягоды кишат бактериями. Доктор сплюнул еще раз, но неприятные ощущения никуда не делись. Похоже, придется с корнем выдернуть все растения, свалить в кучу и сжечь – использовать их в качестве натурального удобрения небезопасно.

Когда он в очередной раз проходил мимо грядки с кабачками, по листве вновь пробежала едва заметная дрожь. Распухший, пупырчатый плод так и остался висеть, своим весом пригибая побеги к самой земле. Стелланд попятился, свернул на грядку с томатами – спелые красные шарики потрескались и сочились слизью, а белые семена внутри походили на личинок.

Стянув перчатки, доктор бросился вон из теплицы.

Глава 31

Кэмми понимала необходимость эксперимента, однако перед запуском следующего зонда все равно испытывала смутную тревогу. Пускай доктор Тендари и погиб, теперь его тело отправится туда, где ни одному человеку побывать еще не доводилось.

Научная значимость предстоящего рейса была очевидна, но Кэмми не хотелось смотреть на то, как ее наставника будут перемещать из гибернационного отсека в ангар. Она не желала видеть холодное, безжизненное тело, размороженное ровно настолько, чтобы гнулись конечности. Не желала смотреть, как доктор Стелланд усадит его, словно манекен, внутрь зонда и примется подключать всевозможные датчики, вонзая в мертвую плоть иголки.

Она осталась в каюте и, чтобы отвлечься, просматривала результаты, полученные в ходе предыдущих экспериментов: параметры кротовой норы, межпространственные физические эффекты, величина перегрузки. Все это было необходимо для подготовки к главному событию – полету Уоррена.

Доктор Стелланд надеялся, что эксперимент с макакой даст более значимые результаты, так как приматы ближе к человеку, чем крысы. Бесценным источником информации послужит и тело Тендари. Кэмми все понимала и тем не менее не могла отделаться от гнетущего чувства, что они поступают неправильно.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем из динамиков донесся голос Стелланда: «Подопытный-человек помещен в герметичный отсек. Все датчики подключены. Сейчас я доставлю в ангар подопытного-обезьяну, и можем приступать».

Постаравшись вспомнить подбадривающий голос доктора Тендари, Кэмми отправилась в ангар.

Остальные члены команды собрались вокруг зонда и наблюдали за последними приготовлениями. Педро Эш проверял исправность внешних датчиков. Люк оставался открытым, и Кэмми невольно застыла на месте, глядя на лежащее словно в гробу тело.

В ангар вошел доктор Стелланд, как ребенка, неся на руках обезьяну. Та, хоть и обнимала его за шею, казалось, пребывала в полузабытьи.

– Пушистик! – радостно позвала Глинда, и макака сонно повернулась на звук ее голоса, однако глаза открыть уже не смогла.

– Я дал ему быстродействующее снотворное, – пояснил Стелланд. – Весь полет он будет крепко спать.

Ноор нетерпеливо вышагивал из стороны в сторону.

– Других обезьян у нас нет, так что придется ему отдуваться за всех.

Исходно предполагалось использовать в эксперименте двух обезьян: одну в сознании, другую под наркозом, – а третья оставалась про запас. Теперь им придется дважды отправить в кротовую нору одно и то же животное, чтобы проверить, как межпространственный перелет влияет на мозговую активность.

Стелланд поднес Пушистика к зонду и, уложив рядом с телом Тендари, подключил к голове и лапам электроды и датчики, соединенные с бортовым компьютером. Эш задраил люк, и у Кэмми мелькнула мысль, что, возможно, она видела своего наставника в последний раз. Смешно: не ожидает ведь она, что межпространственный тоннель поглотит его навсегда. Беспокоиться совершенно не о чем – они дважды успешно запускали зонды в червоточину.

Но тогда хотя бы его больше не будет здесь. Он останется похороненным где-то в глубинах космоса.

При этой мысли Кэмми содрогнулась и затрясла головой.

Уоррен, усевшись в кресло, взялся за манипуляторы и вывел зонд из ангара. Доктор Стелланд внимательно следил за жизненными показателями спящей обезьяны, пока капсула медленно приближалась к горизонту событий.

– Испытуемый готов. Датчики говорят, что он в стадии глубокого сна.

Дрейк поднял глаза на Ноора.

– Ну что, босс, приступаем?

– Вперед! – скрестив руки на груди, кивнул тот.

Кэмми с замиранием сердца следила за изображением на экране, но промолчала.

Зонд нырнул в мерцающую пустоту и исчез из вида.

Когда Педро Эш вновь открыл люк, все столпились вокруг аппарата. С бешено колотящимся сердцем Кэмми протиснулась ближе. Она толком и не могла бы сказать, что ожидала увидеть.

Тело Закари Тендари по-прежнему походило на восковую куклу. Никаких изменений не наблюдалось. Неужто она надеялась на чудо? Думала, что червоточина станет своего рода молодильной камерой? Ждала, что он с улыбкой встанет, потянется и скажет, что ему приснился кошмар? Нет, его лицо оставалось серым и холодным – мертвым.

Рядом с телом столь же неподвижно лежала обезьяна – но она лишь спала. Глинда, растолкав всех, бросилась вперед.

– Пушистик?

– Все показатели в норме, – довольно объявил доктор Стелланд, отсоединяя электроды. – Он скоро проснется.

– Меня усыплять только не вздумайте, док, – пошутил Уоррен. Он явно испытывал облегчение. – Я все должен видеть собственными глазами.

Глинда подняла спящего зверька на руки.

– Молодчина, Пушистик!

– Я немедленно возьму анализы у обоих подопытных и проведу предварительный осмотр трупа, – объявил Стелланд.

Кэмми отвернулась, изо всех сил стараясь взять себя в руки. В голове вновь зазвучал голос Тендари.

– Теперь следующий этап. На этот раз обезьяна полетит уже в сознании, – довольно подытожил Ноор.

Проведенный Стелландом анализ, как и в случае со спящими крысами, не выявил у макаки никаких изменений – даже поведение и аппетит остались прежними. На следующий день обезьяну принесли в ангар в сознании, но обездвиженной, что ей явно не нравилось: она непонимающе озиралась по сторонам и пыталась вырваться, в глазах застыл страх. При взгляде на нее у Кэмми сжалось сердце.

– Черт... – пробормотала себе под нос Глинда и, погладив обезьянку по голове, ласково проговорила: – Не бойся, Пушистик, ты вот-вот станешь великим первооткрывателем. А когда вернешься, я дам тебе сколько захочешь свежей клубники... – Она осеклась, вспомнив, что все растения в теплице поразила неведомая болезнь. – Точнее, найду в наших запасах консервированную.

Обезьянка сжалась, уклоняясь от ее прикосновения.

– Ну, дружище, – серьезно обратился к зверьку Уоррен, – считай, что прокладываешь мне дорогу.

– Долго мы еще будем сопли разводить? – вмешался Ноор, которому не терпелось поскорее получить новые результаты.

Глинда метнула на него свирепый взгляд.

– У вас, Бенедикт, видимо, никогда не было домашних животных.

– Я оставил сие удовольствие для других.

Стелланд деловито усадил обезьяну в герметичный отсек зонда, надежно зафиксировал и принялся прикреплять электроды. Пушистик жалобно скулил и извивался.

Кэмми стало ужасно не по себе. Хотя ни к чему, кроме математики и физики, она особого интереса не испытывала и умом понимала необходимость эксперимента, смотреть на панику животного было невыносимо. Да, они отправили в кротовую нору тело доктора Тендари, но страдать ведь никому не пришлось.

Уоррен тяжело вздохнул.

– Кому понравится, когда на тебе ставят опыты. Но делать нечего – следующим полечу я, и хотелось бы знать, что меня ждет.

– Да, только ты прекрасно понимаешь, во что ввязываешься, – заметила Кэмми.

– Это ненадолго, Пушистик, – успокаивала Глинда. – Туда и обратно.

Она почесала его под подбородком, но он отвернулся.

– Не мешайте, дайте мне закончить, – раздраженно бросил доктор.

Проверив все датчики, он кивнул, и Эш задраил крышку люка.

Когда зонд вернулся, Стелланд внимательно просмотрел показатели датчиков.

– Сердцебиение, давление, мозговая активность – все несколько завышено, как и следует ожидать при сильных перегрузках, – но испытуемый жив.

– Только представьте, что ему довелось увидеть, – мечтательно протянул Ноор.

Все в напряжении ждали, пока Эш откроет люк.

Макака пошевелилась и пугливо огляделась. Стелланд принялся снимать электроды, но Глинда, не дожидаясь, пока тот закончит, бросилась вперед и обняла Пушистика. Кэмми заметила, что его бьет крупная дрожь.

Подхватив обезьяну на руки, Глинда крепко прижала ее к себе.

– Вот и все, ты дома! Ты настоящий герой!

Пушистик жалобно заскулил.

Глава 32

После завершения эксперимента с обезьяной Аркуриан одобрила первую высадку на одной из найденных баз пришельцев, так как понимала, что в противном случае Уоррен может не удержаться – с него станется угнать корабль и самовольно отправиться на разведку. Такой неосмотрительности она себе позволить не могла.

Услышав о задании, Уоррен в мгновение ока облачился в скафандр и приготовился к вылету.

– «Кларк» заправлен, и я уже провел беглый осмотр. За столько лет работы с боссом привык, что надо быть готовым в любую минуту.

– Отправляемся через час. С нами полетит Глинда.

– Чтобы было кому отпускать шуточки? – хмыкнул Уоррен.

– Нам пригодится инженер, особенно если мы хотим попасть внутрь.

Она умолчала, что в таком случае в экспедицию также не напросится Бенедикт Ноор, ведь неизвестно, с чем им придется столкнуться на базе пришельцев, и Карла не могла гарантировать, что ей под силу обеспечить его безопасность.

После разговора с Уорреном Аркуриан отправилась в теплицу за Глиндой. Та вылезла из ревизионного люка, вся в грязи и машинном масле, – инженеры проверяли работу систем полива и подкормки растений, пытаясь разобраться, откуда могли просочиться бактерии или яд. Поднявшись на ноги, Глинда вытерла руки о комбинезон.

– Конечно, я хочу полететь на базу пришельцев. Страшнее того храма точно не будет, а все лучше, чем копаться в канализации.

Через открытые двери теплицы в коридор начал просачиваться прелый запах гниющих растений. Грядки сейчас больше походили на зловонное болото.

– Что-нибудь удалось выяснить? – спросила Карла, кивая внутрь. – Это единственный источник свежих продуктов на станции.

Глинда пожала плечами.

– Думаю, наш мучачо справится лучше: он в любую щелку пролезет. Вероятно, когда мы вернемся, ответ будет готов. К тому же он любит работать один – говорит, я слишком много болтаю. – Бросив взгляд на погибшие растения, она вновь вытерла ладони о штаны. – А пока придется обойтись без салата. Не слишком большая жертва, как по мне.

Когда они подлетели к астероиду, на котором располагалась самая крупная база, Уоррен приблизил изображение на экране.

– Вот он – наш Центральный вокзал.

– Ага, или Пентагон, – возразила Аркуриан. – Мы ведь понятия не имеем, чем они здесь занимались.

– Главное, чудовищ головоногих не встретить, – заметила Глинда. – Мне и ледяной статуи хватило.

Уоррен настроил резкость носовых камер и включил мощные прожекторы, чтобы подсветить изрытую кратерами поверхность, и их взорам предстали древние сооружения, покрытые вековой пылью: внушительных размеров резервуары и хранилища, соединенные трубопроводом; изогнутые антенны; а посреди всего этого – металлический купол, напоминающий гнойный волдырь.

Аркуриан, конечно, уже видела снимки, однако вживую все казалось еще более загадочным. Она не могла отделаться от чувства благоговейного ужаса, хотя со святилищем нечего и сравнивать – если там был космический склеп, то здесь – лишь рабочее поселение.

– Да уж, – хмыкнула Глинда. – Работая в «НООР», я на многих астероидах побывала, но такое вижу впервые.

Пока они кружили над поверхностью, Аркуриан внимательно следила за показателями сканеров.

– Судя по плотности, астероид состоит сплошь из тоннелей и подземных помещений.

Уоррен тем временем высматривал, где приземлиться.

– Нужна плоская твердая поверхность, желательно не слишком каменистая... Смотрите-ка! – Луч света выхватил из темноты ровный участок неподалеку от главного купола. – Похоже на посадочную площадку!

Включив реверс, он опустил корабль. В условиях низкой гравитации сделать это было довольно просто, и все же Уоррен действовал крайне осторожно. Взглянув на панель управления, Аркуриан обратила внимание на то, что лампы, отвечающие за уровень охлаждающей жидкости, горят желтым. Уоррен тоже это заметил. Правда, стоило ему коснуться экрана, как лампочки вновь засветились зеленым.

– Ну, пошли знакомиться с инопланетянами.

– Жаль, цветов не захватили, – съязвила Глинда.

Выбравшись из «Кларка», они опасливо ступили на твердую, покрытую космической пылью поверхность. Других кораблей видно не было, однако они, без сомнения, находились на посадочной полосе. Подняв голову, Аркуриан обвела взглядом темное небо, звезды и едва различимую вдалеке кротовую нору. Интересно, какими летательными аппаратами пользовались эти насекомоподобные существа?

Сбоку от посадочной полосы виднелось несколько цистерн, соединенных трубами и надежно привинченных к поверхности астероида. Что это? Хранилища для воды? Топливные резервуары? Стены кратера, в который они приземлились, были усеяны бронированными дверями и задраенными люками, а дно утыкано параболическими антеннами, под разными углами развернутыми в сторону кротовой норы.

– Не знаю почему, но у меня от этого места мурашки по коже, – пробормотала Глинда.

Какой-либо непосредственной угрозы Аркуриан пока не заметила.

– Надо же, сколько всего... Похоже, Бенедикт прав и пришельцы действительно использовали червоточину, чтобы обеспечить транспортное сообщение между нашей системой и Альфой Центавра. Не исключено, что есть и другие.

– Попрошу только не забывать главного, – вставила Глинда. – Инопланетяне побывали в нашей Солнечной системе! Может, в доисторические времена они и Землю захватили?

– Ага, а потом их уничтожил тот же метеорит, из-за которого вымерли динозавры, – предположил Уоррен, направляясь к скоплению инженерных сооружений, защищенных металлическими щитами, на которых отчетливо виднелись вмятины, оставленные микрометеороидами. – Похоже, никаких работ здесь давным-давно не проводилось.

– Глинда, как думаешь, получится запустить что-то из местного оборудования? – спросила Аркуриан.

– Ну, устройству инопланетной техники нас в колледже не обучали, – отшутилась та и, немного подумав, решительно добавила: – С другой стороны, техника – она и в Африке техника. Полагаю, я смогла бы разобраться, только потребуется какое-то время. Хотя... – Она поколебалась и нехотя продолжила: – Если совсем честно, Эш справится лучше – у него прямо-таки чутье на такие вещи.

– Хорошо, тогда в следующий раз возьмем сюда его. А сейчас просто осмотримся.

Не выпуская друг друга из поля зрения, они рассредоточились и отправились исследовать таинственную инопланетную базу. Встроенные в шлем камеры записывали все, что они видели.

Вне всяких сомнений, главным сооружением был огромный купол, надежно защищенный бронированным железом и теперь покрытый пылью. К нему Аркуриан и направилась. Если жилые модули располагались под куполом, значит, где-то поблизости наверняка найдется и вход.

Интересно, сколько пришельцев могла вместить эта станция? Сотни? Тысячи? Существуют ли еще другие расы инопланетян? И что это за жуткое щупальцеголовое чудовище, чья статуя сидит на ледяном троне? Реальное существо или лишь воплощение некоего сурового божества? От одной мысли, что они могут на самом деле столкнуться с чем-то подобным, бросало в дрожь.

Карла понимала, что внутри огромного купола они наверняка найдут настоящую сокровищницу информации: бортовые журналы и другие записи. Их, правда, еще предстоит каким-то образом расшифровать. Что ж, придется учиться в полевых условиях.

Оставляя в толстом слое пыли глубокие следы, Аркуриан обошла купол по кругу. Она попыталась заглянуть внутрь, но металлические щиты были подогнаны слишком плотно. Ее все время не покидало навязчивое ощущение, что за ней следят. С другой стороны сооружения ей попался эллиптической формы люк, выглядевший точь-в-точь как атмосферный шлюз на «Лете». По всей видимости, это и есть вход!

– Кажется, я знаю, как попасть внутрь! – надтреснутым голосом передала она по рации.

Если они разберутся в устройстве инопланетных механизмов, то смогут спуститься и полноценно обследовать базу пришельцев.

Карла направилась к люку, предварительно проверив уровень кислорода и заряд аккумуляторов, – можно не спешить, у них в запасе оставалось еще несколько часов. Она вдруг резко остановилась, заметив распростертую на земле фигуру – чье-то тело, практически полностью занесенное космической пылью. Оно лежало совсем рядом со спасительным люком.

Наклонившись, Аркуриан смела покрывавшую тело пыль. Так и есть – еще один космический таракан, только без защитного костюма. Черные выпуклые глаза лопнули и вытекли. Нет, не сходится! Как такое могло произойти? Почему он оказался снаружи без скафандра? Просто не повезло? Или все его сородичи внутри тоже погибли в результате какой-то катастрофы? А может, случилось нечто, чего они не в состоянии и представить?

Карла уже собиралась сообщить о находке, как из динамиков раздался встревоженный голос Глинды:

– Эй, Уоррен, поправь меня, если ошибаюсь, но, по-моему, охладитель не должен уходить в воздух.

– Здесь нет воздуха, мы в вакууме, – поправил Уоррен.

– Суть не в этом, придурок!

Аркуриан обернулась к кораблю и сразу заметила поднимавшуюся от него струйку пара. Забыв о трупе пришельца, она бросилась назад. Уоррен тоже бежал к «Кларку», плавно подлетая в воздух при каждом шаге. Оказавшись на месте, он открыл лючок и осмотрел хвостовой двигатель.

– Черт! Я же все проверял!

Из подходящего к двигателю шланга сочился мерцающий пар. Глинда спешно полезла за ремкомплектом.

– У меня есть жгут-герметик, наложу заплатку, до станции продержимся.

Ей не раз приходилось работать в открытом космосе, так что задача не составила большого труда, и они с Уорреном быстро устранили утечку.

– Пронесло, – облегченно выдохнула Глинда.

– Да, потеряли всего пятнадцать процентов, – согласился Уоррен. – Слава богу, все системы делаются с запасом.

Аркуриан остановилась у них за спиной, уперев руки в бока.

– Не нравится мне это. В чем причина утечки?

– Наверное, в прошлый раз, когда я до последнего тянул с возвращением, охлаждающая система не выдержала нагрузки, – сконфуженно пробормотал Уоррен. – Перед вылетом я все проверил, но, видимо, кое-что все-таки упустил. – Даже сквозь лицевой щиток было заметно, что он покраснел до корней волос. – Ладно, на станции ведь есть еще «Льюис». Застрянь мы тут, за нами прислали бы спасательную миссию.

– Мы с тобой единственные пилоты в команде, – напомнила ему Аркуриан.

– Да уж, неудачно вышло, – пробормотал Уоррен, отводя взгляд. – Придется вернуться на станцию.

Выбора у них не оставалось.

– Ладно, для начала хотя бы осмотрелись. Теперь можно снаряжать полноценную миссию.

Стараясь подавить разочарование, Аркуриан бросила последний взгляд на припорошенный пылью купол. Как же ей хотелось попасть внутрь!

Ничего, в следующий раз.

Глава 33

Бенедикт Ноор никогда не позволял сомнениям и суеверным страхам встать у него на пути. С тех пор как они побывали на комете, его не отпускали мысли о головокружительной бездне, в которую его чуть не засосало и которая породила в сердце неведомый ранее ужас. Пережитое потрясло его до основания и поколебало нерушимую самоуверенность.

Впрочем, Ноор быстро взял себя в руки и отогнал иррациональные страхи. Неизвестности надо не бояться – ее надо постигать! Они стоят на пороге величайших открытий. Если уж у космических тараканов получилось справиться с кротовой норой, то он и подавно сможет!

Когда они с Марго были подростками, их отправили в поход в горы, и однажды ночью они тайком выбрались из лагеря, чтобы полюбоваться Персеидами. Бенедикт лежал на одеяле под открытым небом и судорожно водил глазами в надежде увидеть следующий метеор, но они раз за разом возникали в совершенно непредсказуемых точках, и ему удавалось уловить их лишь боковым зрением. Они с Марго устроили соревнование – кто насчитает больше метеоров, – и сестра явно выигрывала. Она то и дело вскрикивала, указывая на небо, однако стоило ему повернуть голову, как яркая вспышка мгновенно гасла.

Вот и сейчас происходило нечто подобное: они добрались до кротовой норы всего две недели назад, и со всех сторон на них сыпались все новые невероятные находки и открытия. Не было даже времени составить подробный отчет. Он, конечно, отправил на астероидную базу «НООР» несколько шифрованных сообщений – правда, первые из них едва ли успели дойти, а еще столько всего предстоит...

Бенедикт крайне ревностно относился к добытой информации и отнюдь не спешил делиться с широкой общественностью, пускай некоторые члены команды почему-то и сохраняли уверенность в обратном. Нет, все, что им удастся здесь выяснить, составляет коммерческую тайну. Лишь Карла Аркуриан, в лояльности которой Ноор не сомневался, знала о том, как жестко он следит за соблюдением секретности и почему. Сама она придерживалась противоположной точки зрения, и, более того, ей хватило духу спорить с ним, однако в конце концов пришлось уступить.

Так или иначе, сигналы отсюда шли долго, на простейший обмен любезностями ушел бы месяц, и о полноценном диалоге с Землей в ближайшие полгода можно забыть. Он дождется, пока его специалисты во всем разберутся, а Марго отправит сюда новые корабли с припасами и оборудованием. Вот тогда-то и можно будет снизойти до того, чтобы поделиться кое-какой информацией с космическими агентствами и исследовательскими центрами. Пускай попробуют потягаться с ним!

Сейчас Ноор вновь изнывал от нетерпения за окном операционной, ожидая, пока Стелланд приступит к вскрытию Тендари. На этот раз защитный костюм доктору не требовался, и он был облачен в обычный халат, перчатки и маску. Перед ним на столе лежал обнаженный труп астрофизика – остекленевшие глаза устремлены прямо вверх, на испускающие нестерпимо яркий свет лампы.

Стелланд через стекло бросил на Ноора слегка недовольный взгляд.

– Сэр, вскрытие – зрелище не из приятных.

– Мое присутствие вас смущает, доктор? Я ведь ваш босс.

– Конечно, и найти другую работу в данный момент было бы крайне затруднительно.

Он медленно обошел стол, осторожно прикоснулся пальцем к ледяной коже, приподнял веки, раздвинул губы.

Ноор, прислонившись к стене, продолжил:

– Мне всегда интересно наблюдать за работой ученых. И сейчас вот не терпится узнать, какое воздействие оказывает полет сквозь кротовую нору на организм человека.

Доктор наклонился над трупом, внимательно осматривая его, и, не обращаясь к Ноору, проговорил:

– Тело не претерпело внешних изменений, целостность кожных покровов не нарушена. Из двух предыдущих экспериментов нам известно, что межпространственный перелет практически не оказывает прямого физического воздействия на живые организмы. – Он слегка нахмурился. – Тем не менее есть основания полагать, что сознание подопытных крыс, в частности тех, которые не были под наркозом, претерпело некоторые изменения. Что касается макаки, то делать выводы еще рано, хотя и здесь наблюдаются явные поведенческие отклонения.

– Обезьяна наверняка до смерти перепугалась, – вставил Ноор. – С Уорреном все будет по-другому – он-то прекрасно понимает, что происходит.

– Вероятно.

Доктор уже сделал анализ крови и спинномозговой жидкости и теперь брал мазки и образцы тканей.

– Предварительное обследование, как я и ожидал, не выявило каких-либо изменений на клеточном уровне. Ткани не пострадали. – Прищелкнув языком, Стелланд поднял глаза на Ноора. – Вы ведь это хотели услышать?

Тот не к месту усмехнулся.

– Моя цель – понять, можно ли отправить человека в Альфу Центавра и вернуть его живым. – Последнюю фразу он добавил, вспомнив знаменитую речь президента Кеннеди, ознаменовавшую запуск программы «Аполлон». Говорить и думать таким образом было правильно, хотя на самом деле его лично интересовало только одно – получится ли попасть туда. – Сейчас я стараюсь максимально обеспечить безопасность Уоррена. Благодаря телу Тендари у нас появилась возможность собрать больше данных, прежде чем отправить в кротовую нору живого человека. Глупо упускать такой шанс.

– Сэр, в моих силах только провести обследование и высказать на основе полученных результатов экспертное мнение.

– И каковы ваши выводы? – настаивал Ноор.

– Я еще не готов озвучить заключение. – Взяв скальпель, он сделал на теле Тендари Y-образный разрез и продолжил: – Пока мы можем только составить представление о том, как воздействует межпространственный перелет на ткани, органы, мышечные волокна и кровеносную систему. Гораздо сложнее обстоит дело с мозговой активностью и мыслительными процессами. – Доктор словно колебался, говорить или нет. – На мой взгляд, с обезьяной и крысами явно что-то не так. Жаль, рассказать о пережитом они, очевидно, не смогут.

Ноор оглянулся на клетку с крысами, по-прежнему накрытую плотной тканью. Контрольная группа вела себя как ни в чем не бывало.

– Вы же сказали, что грызуны нормально перенесли полет и никаких физиологических изменений не выявлено.

– Да, однако они растерзали своего сородича.

– Крысы вполне на такое способны, – легкомысленно отмахнулся Ноор. – Выстраивают иерархию – подобное в природе встречается сплошь и рядом.

– Я в курсе.

Стелланд вскрыл грудную клетку Тендари и принялся извлекать крупные органы, тщательно взвешивая и записывая результаты в бланк отчета. Бенедикт тем временем подошел к клетке с обезьяной. Пушистик забился в дальний угол, словно чего-то ужасно боялся.

– Ну что, переволновался немного?

Стелланд, застыв с окровавленным скальпелем в руках, поднял глаза.

– Переволновался? Я бы сказал, что животное смертельно напугано.

Пушистик сжался в комок, как будто старался сделаться незаметным.

– Полагаю, путешествие по пространственно-временному тоннелю оказывает крайне неприятный психоделический эффект. Обезьяна просто не способна понять, что происходит, вот и боится. Человек – совсем другое дело! Мы в состоянии воспринять необъяснимое. Уоррен опытный летчик-испытатель и не раз сталкивался со смертельной опасностью. Загадки Вселенной ему не страшны.

Ноор искренне верил в сказанное, но перед глазами вновь всплыл преследующий его образ черного зеркала, и он внутренне содрогнулся. Желание наблюдать за вскрытием резко пропало. Хотя он ни за что бы в этом не признался, по крайней мере вслух, ему стало страшно.

Глава 34

Кэмми в одиночестве работала в астрономическом модуле. Разговаривать ни с кем не хотелось – она знала, что прямо сейчас проходит вскрытие.

Она понимала, зачем это нужно. Понимала, как беззаветно доктор Тендари был предан науке – особенно когда дело касалось кротовых нор. Наука составляла его страсть. Или его настоящей страстью все время оставалась она, Кэмми? Нет, хватит выдумывать!

Твердо решив ни на что больше не отвлекаться, Кэмми вернулась к работе. Она прокручивала в уме разработанные вместе с Тендари теоретические модели, пытаясь представить, что чувствует человек, находясь в искривленном пространстве-времени. Однако математика не способна передавать цвета и тактильные ощущения, а изображения, полученные зондами, оказались нечеткими и малосодержательными. Не исключено, что земные измерительные приборы просто не годились для того, чтобы зарегистрировать происходящее с изнанки космоса.

В отсеке было свежо: Кэмми слышала тихое гудение систем рециркуляции воздуха. В панорамном иллюминаторе отчетливо виднелась кротовая нора, окруженная поблескивающими вдалеке астероидами, а чуть ближе светилась еще одна бледная точка – комета, внутри которой таился зловещий храм.

Судя по всему, те насекомоподобные существа выстроили вокруг кротовой норы целую экосистему. Что им здесь понадобилось? Изучив снимки, Кэмми пришла к выводу, что исполинская статуя явно носила некое религиозное значение, а вот на астероидах пришельцы обустроили настоящие промышленные комплексы. Исследовать один из них как раз сейчас отправилась капитан Аркуриан вместе с Уорреном и Глиндой. Интересно, что им удастся найти?

Кэмми и сама подумывала рано или поздно побывать на одной из баз. Хотелось понять, увидеть собственными глазами. Она, конечно, астрофизик, а не инженер, и вряд ли определит, зачем нужны параболические антенны, трубопроводы и цистерны, однако она могла предложить собственный, свежий взгляд. В конце концов, чтобы попасть из Альфы Центавра в Солнечную систему, пришельцы должны были разгадать загадку кротовой норы – понять, как она работает. Наверняка этим занимались ученые – такие же астрофизики, как она сама. Значит, не исключено, что именно она разберется, какую цель преследовали инопланетяне.

Большую часть времени Кэмми чувствовала себя совершенно бесполезной. Так почему бы не попроситься в одну из следующих миссий?

– Да, мы должны во всем разобраться, и неважно, какой ценой, – раздался у нее в голове голос Тендари.

Он звучал так отчетливо, так явственно, что Кэмми от неожиданности вздрогнула и огляделась по сторонам. Нет, это все лишь игра воображения. Тендари неизменно оставался для нее голосом разума, голосом честолюбия – он всегда направлял ее.

– Меня больше нет, так что теперь все зависит от тебя. Ты обязана выполнить возложенную на тебя задачу. Только ты в состоянии разобраться, как устроена кротовая нора. Никто другой не увидит и не поймет причинно-следственных связей. Ты одна обладаешь необходимыми знаниями. Думаешь, инженеры хоть в чем-то разбираются? Или тот летчик-испытатель? А может, недоумок Ноор? Нет! Ты должна указать остальным, что делать.

– Но все решения принимает мистер Ноор, – вслух возразила Кэмми, понимая, как глупо выглядит со стороны. – А руководит их исполнением капитан Аркуриан.

– Прояви настойчивость! Ты должна взять инициативу в свои руки.

Тендари неоднократно укорял ее за чрезмерную скромность и призывал занять более активную позицию. При жизни он всегда покровительствовал ей, защищал, в любой момент готов был прийти на помощь. А вдруг такое положение дел как раз его и устраивало? Ее несамостоятельность, ее зависимость от него.

– Милая моя Кэмми, я всегда о тебе заботился, все время старался спасти. И не только от обидчиков, но и от себя самой. Без меня ты бы не справилась.

– Я старалась, – неуверенно возразила она. – Но все силы уходили на науку, вы сами прекрасно знаете!

– Не надо! – сурово оборвал ее воображаемый голос наставника. – Не пытайся оправдать свою неспособность быть человеком. Неспособность испытывать чувства.

Кэмми вновь взглянула на кротовую нору за стеклом иллюминатора – та буквально манила к себе, притягивала все ее внимание.

– Каково это? – прошептала она.

– Ты не узнаешь, если так и продолжишь плыть по течению. Тебе так или иначе придется начать общаться с людьми. И имей в виду, я больше не смогу оградить тебя от похотливых мужланов, которые только и ждут, как бы залезть к тебе в трусы.

Зашипев сквозь зубы, Кэмми яростно тряхнула головой. Откуда вообще у нее взялись такие мысли?

– Я справлюсь!

– У тебя нет выбора, иначе вас ждет полнейший провал. Ты самый умный человек на станции, разгадка кротовой норы в твоих руках, а ты позволяешь всем помыкать собой. Еще этот пилот, Уоррен Дрейк. Он ведь тебя хочет. Разве ты по глазам не заметила? Тебе никогда и в голову не приходило, насколько ты привлекательна! А ведь из этого можно извлечь выгоду. Я ценил тебя по достоинству, однако ты продолжала отталкивать меня, даже не рассматривая в качестве партнера. – Он задохнулся от возмущения. – После всего, что я для тебя сделал!

– Нет!

Она зажмурилась. Кровь стучала в висках. Нет, это не Закари Тендари, не таким она его знала. Ей вновь вспомнилось, как шептались у нее за спиной коллеги в МКА.

– Ты понятия не имеешь, сколько боли мне причинила, – не унимался голос. – Ты никак меня не отблагодарила, а потом бросила умирать в чертовой криокамере.

– Я здесь ни при чем! – простонала Кэмми. – Зачем вы так?!

Ее крики эхом разносились по лаборатории. Опустив взгляд, она заметила, как дрожат руки.

– А вдобавок еще и позволила им отправить мое тело в кротовую нору! – продолжал обвинять голос. – Ты обязана сама туда полететь! Увидеть все собственными глазами! Иначе тебе никогда не постичь того, что знаю я.

– Но я... еще не готова.

– Признай, Кэмми, тебе просто страшно. Ты боишься всего на свете – боишься быть человеком, боишься открыться чувствам, открыться мне!

– Я не боюсь! – огрызнулась она. – Я еще не во всем разобралась, я не готова. И я никогда не думала о вас в подобном ключе!

– Ты боишься понять, боишься открыться! А теперь уже поздно – меня ты потеряла безвозвратно.

Подойдя к панели управления, Кэмми яростно застучала по кнопкам, вызывая на экран полученные зондами изображения и стараясь сосредоточиться на работе. Нет, настоящий доктор Тендари никогда бы с ней так не поступил!

Наверное, сказывается нервное напряжение. Да еще эти кошмары: вот уже несколько ночей подряд она в ужасе просыпалась, пытаясь понять, не посылает ли подсознание ей какой-то сигнал. Только вот сейчас она не спала. Откуда тогда взялся голос в голове? Он неотвязно преследовал ее, подобно призраку, однако это не мог быть ее наставник, самый важный человек в ее жизни – человек, который любил ее, пускай и не в том смысле, как она привыкла думать.

– Это не вы, – проговорила она вслух. – Доктор Тендари никогда бы ничего подобного не сказал.

– Зови меня Зак.

Его слова прозвучали едва ли не угрожающе.

– Зачем вы меня мучаете?

Она не понимала, почему он, точнее ее подсознание, так себя ведет.

– Кэмми, я хочу, чтобы ты поняла. Иногда это мучительно больно.

В голове вдруг воцарилась полнейшая тишина. Она больше не ощущала незримого присутствия своего наставника. Голос Зака Тендари замолчал.

Глава 35

Случай представился раньше, чем ожидала Кэмми: как только «Кларк» вернулся на станцию, Аркуриан объявила, что сразу отправляется на астероид с новой миссией и ей нужен еще один доброволец. Набравшись смелости, Кэмми решила рискнуть.

Неизвестность страшила ее, но слышать в голове резкий, недовольный голос доктора Тендари было еще хуже. Найдя Аркуриан и Ноора на капитанском мостике, она твердо заявила:

– Как астрофизик я смогу предложить научную точку зрения, хотя и не уверена, что у меня получится во всем разобраться.

Аркуриан, явно не ожидавшая от Кэмми ничего подобного, тем не менее поддержала ее:

– Не волнуйся – никто из нас пока не понимает, с чем мы столкнулись, так что твое суждение будет не менее ценно, чем мнение остальных членов команды. Особенно если пришельцы тоже занимались научными исследованиями. С удовольствием возьму тебя с собой.

– Кэмми к тому же необычайно умна, – хохотнул Ноор. – По-моему, идея прекрасная! Давно пора выйти за рамки одной только теории и погрузиться в практику. Вы станете первыми людьми, побывавшими на базе пришельцев.

После возвращения Уоррен Дрейк несколько часов провел в ангаре, ремонтируя систему охлаждения «Кларка» и проверяя исправность второго корабля-разведчика. Аркуриан решила, что они с Кэмми и Эшем полетят на «Льюисе» обратно на астероид и продолжат осмотр станции. Уоррену в качестве утешительного приза она предложила еще раз облететь все астероидные базы и составить подробную карту.

– Отлично, мне больше по вкусу летать, чем барахтаться в скафандре, – согласился он, до сих пор испытывая неловкость за свою ошибку.

Когда они покончили с приготовлениями, Аркуриан тщательно проверила, правильно ли Кэмми надела защитный костюм. Опыта работы в открытом космосе у той не было, но при подготовке к экспедиции все проходили инструктаж и долго тренировались, так что проблем со скафандром не возникло. Кэмми забралась на заднее сиденье «Льюиса», Эш впрыгнул на место второго пилота, и Карла опустила люк.

По мере того, как они удалялись от станции, Кэмми начала заметно нервничать. Ей было одновременно и жутко, и любопытно. Конечно, куда приятнее работать в одиночестве в астрономическом модуле, однако ее неотвязно преследовал голос Тендари: «Если собираешь все время проторчать в лаборатории, зачем тогда согласилась сюда лететь? Ты и так всю сознательную жизнь просидела за книгами. Сейчас прямо перед тобой кротовая нора! Займись уже настоящим делом!» Возможно, покинув на время станцию, она избавится и от этого голоса.

Когда они достигли астероида и Кэмми увидела врытые в каменную поверхность сооружения, ей сразу вспомнились рудники «НООР». Все выглядело точь-в-точь как там, за одним маленьким исключением – здесь все было построено инопланетянами.

Пока корабль снижался, Кэмми заметила рядом с бронированным куполом углубления в толстом слое пыли – там, где вчера приземлился «Кларк». Аркуриан заглушила двигатели.

– Ну что, готовы? Надеюсь, нам удастся попасть внутрь.

– Я видел снимки, – произнес Эш, выходя из молчаливой задумчивости. – Если там действительно атмосферный шлюз, я разберусь, как его открыть. Устройство у них обычно элементарное.

Аркуриан с Эшем, открыв люк, спрыгнули вниз. Кэмми мешкала. Она с удивлением оглядывала свидетельства существования внеземной цивилизации: толстые трубы, соединяющие цистерны и хранилища; внушительных размеров устройства, напоминающие генераторы электричества; центральный купол. И все это оставили после себя загадочные насекомообразные существа?

Карла повела их прямиком к куполу.

– Зачем закрывать центральный купол металлическими панелями? – спросил Педро Эш, нагоняя ее легкими затяжными прыжками. – Ведь можно оставить его прозрачным и любоваться звездами и кротовой норой.

– Для защиты от микрометеороидов? – предположила Кэмми. – Если у них имелись внешние камеры, то все и так видно на экране.

– Тогда какой вообще смысл строить купол на поверхности? – немного подумав, возразил Эш. – Оставили бы все под землей – куда уж проще.

– Наши сканеры выявили под поверхностью огромное количество пустот, – напомнила Аркуриан. – Вероятно, весь астероид пронизан тоннелями.

Обойдя купол, они наконец увидели люк. Рядом лежало мумифицировавшееся тело пришельца – словно существо пыталось попасть внутрь и не успело. Наверняка все эти жуки являлись либо строителями, либо рабочими станции.

Смотреть на труп было тяжело – Кэмми сразу вспомнились ночные кошмары, где тысячи подобных существ либо уничтожали друг друга, либо преклонялись перед жуткими щупальцеголовыми монстрами.

– Может, стоит его похоронить? Или занести внутрь? – предложила она.

– Ничего, он здесь уже несчетное число лет, полежит еще немного, – ответила Аркуриан, прикладывая к замку дешифратор.

– Капитан, давайте лучше я, – отпихнул ее Эш, доставая карманный сканер, чтобы провести диагностику электроники. – Уровень заряда аккумуляторов в норме, прикуривать не придется. Думаю, с системой управления я справлюсь.

Повозившись какое-то время, он прошептал: «Прекрасно». Раздался легкий гул и треск, и крышка люка начала открываться, поднимая вокруг клубы пыли. Инженер попятился.

– Хороший знак.

Дверь медленно уехала в сторону, и перед ними предстало темное, тесное помещение. Карла посветила внутрь.

– Там еще одна дверь. Похоже на обычный атмосферный шлюз.

– Ну, благодаря проведенному Стелландом вскрытию мы знаем, что организм инопланетян похож на наш и у них тоже есть легкие. Значит, и под окружающие условия они подстраиваются схожим образом.

– И что, мы полезем внутрь? – спросила Кэмми. Атмосферный шлюз своими размерами напоминал скорее склеп.

– Иначе ничего не узнаем, – пожал плечами Эш и, повернувшись к ней, добавил: – Думаю, это не сложнее, чем в моих симуляциях.

– Пока мы в скафандрах, нам ничего не грозит, – заверила Аркуриан.

Пытаясь подавить безотчетный страх, Кэмми напомнила себе, что внутри ее ждут ответы на важнейшие вопросы, – риск однозначно того стоил.

– Да, вы правы, ведь за этим мы сюда и прилетели.

В голове вновь раздался голос Тендари: «Молодец!»

– Не переживай, наружу мы в любом случае выберемся. – Эш кивнул на свой набор инструментов.

Аркуриан спустилась в люк, и Педро последовал за ней.

– Ну, была не была!

Втроем они еле поместились в камере шлюза. Тяжелая дверь за спиной задвинулась, и Кэмми охватил приступ клаустрофобии. Аркуриан включила налобный фонарик, освещая замок внутренней двери, и Эш, успевший уже разобраться в устройстве системы управления, без труда его открыл.

Судя по легкому свисту, камера наполнилась воздухом, после чего внутренняя перегородка со страшным скрипом отъехала в сторону. В открывшемся за ней коридоре, моргнув, автоматически зажегся свет. Кэмми не верила собственным глазам: перед ней предстала древняя космическая станция, построенная инопланетянами.

Никто не решался войти первым. Поколебавшись, Аркуриан ступила в тоннель, конца которого отсюда было не разглядеть: казалось, подземная база занимает все внутреннее пространство астероида. Кэмми и Эш вслед за ней вошли в огромный сводчатый зал, уставленный трансформаторами, панелями управления и давно потухшими мониторами. Подняв глаза к потолку, Кэмми поняла, что они находились прямо под бронированным куполом. Хотя оборудование и создали пришельцы, все выглядело до безумия знакомо, и догадаться о его назначении не составляло труда.

– Это пост управления!

Освещение в зале постепенно становилось ярче, на некоторых устройствах заморгали лампочки.

– Система энергоснабжения в норме, – с облегчением выдохнула Карла. – Надо же, спустя столько лет!

– Думаю, своим появлением мы вывели ее из спящего режима, – предположил Эш.

Обойдя Аркуриан, он направился к ближайшему щитку управления. Каждый из них представлял собой монолитную структуру с отполированной передней поверхностью, судя по всему, служившей экраном. На изогнутой панели располагались необычной формы кнопки и переключатели, явно приспособленные под пальцы насекомообразных пришельцев. Эш вновь вытащил карманный сканер и принялся медленно поворачиваться вокруг своей оси.

– Вот так да! Похоже, на протяжении столетий эта база оставалась герметичной. Датчики показывают нормальное давление. – Он помахал сканером из стороны в сторону. – Воздух здесь пригоден для дыхания.

Кэмми направилась к другому щитку в надежде понять, как устроено оборудование, и чуть не отпрыгнула, заметив на полу скорчившуюся фигуру. Очередной мертвый жук. Был ли он, как и она сама, ученым или рядовым оператором?

– Тут еще один труп.

– Да, их здесь полно. – Аркуриан склонилась над телом, лежавшим возле соседнего пульта управления: плоть давно истлела, остался лишь твердый панцирь. – Пустая скорлупка. В отличие от тех, кого мы видели в открытом космосе, эти не замерзли, так что тело не сохранилось.

– Интересно, как они погибли? Умерли от голода? – вслух предположил Эш. – Их отравили? Убили?

Кэмми вновь подняла глаза к потолку – ее внимание привлекли яркие световые линии, образующие словно некий геометрический узор... или мишень. В центре купола, в самой верхней его части, виднелся огромный черный круг, к которому, подобно стрелам, сходились прерывающиеся лучи.

– То, что в центре, наверняка кротовая нора. А вот это яркое пятно, – Кэмми указала на точку, соответствующую семи часам на циферблате часов, – наш астероид. Да, все сходится – здесь и остальные восемь баз, окружающих Бездну.

Аркуриан, внимательно изучив узор на потолке, опустила глаза на помещавшееся в зале оборудование.

– Это центр управления полетами.

– Ну, если, как считает мистер Ноор, кротовая нора является частью межзвездной транспортной системы, логично, что вокруг нее расположены и диспетчерские центры.

– Вас послушать, мистер Эш, так у инопланетян все в точности как у нас.

– Я просто пытаюсь найти объяснение.

Кэмми пересекла зал и заглянула в уходящий вглубь станции коридор, вдоль которого, вероятно, располагались жилые отсеки, хранилища, столовые, комнаты отдыха...

– У нас несколько дней уйдет на то, чтобы все осмотреть.

– Кислорода осталось на два часа, потом придется вернуться на корабль, – заметила Аркуриан, сверившись с показателями датчиков. – Времени маловато.

Эш поднял сканер, проверяя качество воздуха.

– Здесь довольно прохладно, но терпимо. Вероятно, воздух прогреется, когда системы жизнеобеспечения заработают на полную мощность. – Он пощелкал кнопками. – Сканер показывает, что в атмосфере содержится в основном кислород и водород, немного углекислого газа и незначительное количество других газов. Похоже, мы с жуками дышим одинаковым воздухом.

– Я бы не стала рисковать, – возразила Кэмми. – Могут возникнуть...

Однако инженер уже отстегнул защелки на шлеме.

– Если работать в скафандрах, мы ничего не успеем.

– Не дури... – сурово предостерегла Аркуриан.

– Я верю приборам.

С этими словами Эш одним движением снял с головы шлем и резко втянул ноздрями воздух. Кэмми и Аркуриан напряженно застыли, ожидая, что он вот-вот начнет задыхаться и в конвульсиях рухнет на пол.

– Пованивает, конечно. Видимо, жуки гниют. – Он сделал еще один глубокий вдох. – Но привыкнуть можно. Ну вот, раз ограничений по времени больше нет, займусь-ка я, пожалуй, их системой управления. А вы пока хорошенько осмотритесь.

– Идиот! – прорычала Аркуриан. – Ты нарушил все мыслимые протоколы!

Эш ничуть не смутился.

– Вы же знаете, что мистер Ноор захочет использовать эти базы для собственных целей. По-моему, очень удобно, что мы можем дышать местным воздухом.

Какое-то время Аркуриан молча сверлила его взглядом, но потом согласилась:

– Да, в этом ты прав.

Видя, что инженер в полнейшем порядке, она тоже сняла шлем. Кэмми, собравшись с духом, последовала ее примеру и впервые вдохнула в легкие инопланетный воздух.

Эш не ошибся – без громоздких скафандров дело пошло гораздо быстрее. Оставаясь на связи, они разделились и отправились исследовать заброшенную базу.

Со смесью восторга и недоумения Кэмми продвигалась вглубь по тоннелю, разглядывая уходящие в стороны комнатки. Получается, здесь они спали? Все это сильно напоминало огромный улей. Дальше по коридору ей попались тщательно вычищенные залы с гладкими стенами. Не исключено, что в них располагались исследовательские лаборатории или медицинские пункты. Охватившая ее сначала тревога сменилась любопытством и восхищением. Ее мозг просто не мог вместить всего, что видели глаза. Потрясающе!

Аркуриан, осмотрев соседний отсек, обнаружила в нем нечто наподобие оранжереи с автоматическим освещением и системой полива. Правда, почва давно высохла и превратилась в окаменевшие комья, поверх которых валялись покрытые плесенью остатки каких-то злаков.

Двумя уровнями ниже центра управления Эш нашел электрическую подстанцию с до сих пор работающими генераторами, кабели от которых тянулись по всей подземной базе. Некоторые уходили в стены – не исключено, что от них питались и причудливые рогатые антенны, установленные на дне кратера.

Подробно фиксируя свой маршрут, чтобы не потеряться, Кэмми шла все дальше и дальше по тоннелю. В одной из комнат ее внимание привлекла необычная стена с пятью иллюминаторами, заполненными серебристой жидкостью. Что это? Резервуар со ртутью? Жидкий металл мерцал и переливался едва уловимыми оттенками. Кэмми смотрела как зачарованная: ее так и тянуло подойти ближе; странная жидкость словно завладела ее сознанием.

Теперь, когда все системы вернулись к жизни, жидкость эта пришла в движение. Она закручивалась вертикальными спиралями и воронками, порождая сотни вопросов и суля исчерпывающие ответы. По спине пробежал холодок. Это было самое необычное и загадочное из всего, что Кэмми успела здесь увидеть. Она позвала Аркуриан с Эшем, и те тоже ощутили на себе необъяснимое очарование мерцающей жидкости в иллюминаторах. Она обладала невероятной притягательной силой.

– Очень странно, – подытожил инженер.

– Вопросов становится все больше, а ответов пока нет, – согласилась Аркуриан.

– Да уж, без работы точно не останемся. Будет чем заняться следующие пять с половиной месяцев.

Зачарованно глядя в заполненные ртутью иллюминаторы, Кэмми размышляла о погибших инопланетянах и транспортном узле, в который должна превратиться кротовая нора. Очевидно, когда-то здесь размещался огромный центр управления, однако по какой-то причине пришельцы покинули это место. Что же произошло? Кэмми практически не сомневалась, что случившееся так или иначе связано с изучением кротовой норы. Они что-то выяснили, и она изнывала от желания узнать, что именно. Кэмми даже представила, как разговаривает с пришельцами.

– Кто вы? Что вам здесь нужно? – пробормотала она вслух и, покачав головой, подошла еще ближе к плескавшейся за стеклом жидкости. – Как бы мне хотелось знать.

– Не тебе одной, – отозвалась Аркуриан, наклоняясь к соседнему иллюминатору.

На поверхности стекла вдруг, легонько звякнув, вздулся ртутный пузырь. В мгновение ока он вытянулся подобно огромному склизкому щупальцу, беззубая пасть на конце раскрылась и сомкнулась на голове Кэмми.

Глава 36

После вскрытия Стелланда мучила бессонница, и поспать получилось не больше четырех часов. Он откровенно не понимал, зачем Ноору понадобилось отправлять в кротовую нору человеческий труп. Как и ожидалось, тело не подверглось значительным изменениям: все ткани, клетки, жидкости и органы оставались в полном порядке – межпространственный переход не наносил какого-либо заметного физического вреда. Наскоро зашитый труп по-прежнему лежал на столе в операционной. Холодильная камера была занята телом пришельца, так что Тендари придется вновь поместить в криокамеру. Именно с этого Стелланд и собирался сегодня начать.

Стоило ему, однако, войти в лабораторию, он сразу понял – что-то не так. Макака, забившись в угол клетки, жалобно поскуливала – после запуска второго зонда подобное происходило регулярно. Стелланд настороженно обвел взглядом комнату, чувствуя, как шевелятся волосы на затылке. Нормальные крысы, как обычно, шумно бегали по клетке, зато рядом со второй клеткой валялись изодранные лоскуты закрывавшей ее ткани.

Стелланд в панике подбежал ближе. Клетка была пуста. Во все стороны торчали обломки перегрызенных металлических прутьев, способных выдержать натиск любого животного. Помимо решетки, крысы насквозь процарапали стенки клетки – настолько отчаянно они пытались выбраться. Теперь все семь грызунов пропали.

Застыв на месте, Стелланд медленно оглядел лабораторию: шкафы, операционную, открытый чулан с расходниками и аппаратную стойку у дальней стены. Он запер за собой дверь отсека, когда пришел, а значит, маленьким монстрам деваться некуда – они где-то здесь.

Он вспомнил пугающие пристальные взгляды грызунов; вспомнил, как они разорвали на куски сородича. В голове промелькнула мысль, что в любой момент сбежавшие крысы могут наброситься на него, вонзить острые зубы в его ноги и руки, и по телу побежали мурашки. Осторожно подойдя к шкафчику, доктор схватил скальпель и выставил перед собой, готовый при необходимости отразить любое нападение.

Тут он заметил на полу цепочку крошечных кровавых следов – вероятно, грызуны поранились, пока разносили клетку. Следы вели прямиком к стене: крысы отогнули кусок металлополимерной обшивки и пролезли во внутреннее пространство, где проходили электрические кабели, вентиляционные каналы, трубы отопления – все, что отвечало за поддержание нормальной работы станции и пригодных для жизни условий.

Внутри у Стелланда все похолодело. Крысы пробрались в стены корабля!

Что самое страшное, на станции почти никого не осталось: Карла Аркуриан с Педро Эшем и Кэмми Скурой отправились обследовать заброшенную базу пришельцев, а Уоррен Дрейк улетел на разведку к другим астероидам.

Он нажал кнопку радиопередатчика рядом с дверью лаборатории.

– Глинда, у нас ЧП! Жду тебя в медицинском отсеке.

Глинда, уперев руки в бока, со скептическим выражением слушала рассказ Стелланда. Казалось, ей стоило огромных усилий воздержаться от язвительных комментариев.

– Я правильно понимаю: у нас проблема с грызунами и мне отводится роль службы по борьбе с вредителями?

– После кротовой норы их поведение очень сильно изменилось. Они совсем не похожи на крыс из контрольной группы: крайне агрессивные, буйные. Складывается впечатление, что они сбежали не просто так – у них есть цель!

Глинда так и прыснула. Ей всегда казалось, что доктор немного с приветом.

– Вы, случайно, забродивших фруктов из теплицы не наелись, док?

Она невольно бросила взгляд на клетку с Пушистиком. Тот никого к себе не подпускал, включая ее, и на душе от этого было паршиво.

– Ты разве не видишь, на что они способны? – Стелланд указал сначала на искореженную клетку, а потом на дыру в обшивке стены, проделанную, очевидно, намеренно и со знанием дела. Вытатуированная в уголке глаза звездочка нервно подергивалась. – Они сейчас бегают по стенам станции. Представь только, что они могут натворить!

Подумав о проходящих внутри стен проводах, Глинда нахмурилась.

– Согласна, не самое удачное время для шуток. Между внутренней и внешней обшивкой напихано столько труб и проводов... – Она все-таки не удержалась от каламбура: – Там и мышь не проскочит!

– Как ты собираешься их искать? Можно ли закачать в стены углекислый газ, чтобы они все передохли? – в панике метался доктор.

– Что-нибудь придумаю. – В голове уже крутилось несколько вариантов. – Не волнуйтесь, док, я с ними разберусь.

Выйдя из лаборатории, Глинда поднялась в инженерный отсек, где располагались станции мониторинга, позволяющие отслеживать состояние оборудования и всех коммуникационных и инженерных систем. Попробуй найди целых семь крыс! Оставалось только надеяться, что они не разбежались в разные стороны. В любом случае она не позволит жалким грызунам перехитрить себя.

Инженерный отсек был забит всевозможным оборудованием и инструментами. В специальных нишах висели скафандры, а в дальней стене располагался атмосферный шлюз, через который они с Эшем выходили в открытый космос. Только сейчас ей это не понадобится.

Прихватив датчик движения, анализатор и металлический стержневой зонд, Глинда нацепила пояс с инструментами и вывела на главный экран подробные чертежи «Леты» и дополнительных модулей, составляющих станцию «Бездна». Пространство между внешней и внутренней обшивкой представляло собой многокилометровую сеть тесных ветвящихся каналов.

Стоило ей ввести запрос, как ИИ-ассистент мгновенно проанализировал состояние тысяч проводов, микросхем и труб на наличие разрывов и неполадок. На экране одна за другой загорались точки, указывающие, где возникли проблемы. Большинство из них Глинду сейчас не интересовало – штатные ошибки и поломки, неоднократно дававшие о себе знать за долгие годы, проведенные в открытом космосе. Все это легко решалось заменой проводов и труб на проблемных участках – ничего срочного. Сейчас ее главной задачей было найти крыс: послушать Стелланда, так они одержимы дьяволом, но, даже если доктор преувеличил, они все равно могут доставить немало проблем.

Сосредоточенно вглядываясь в экран, Глинда заметила цепочку светящихся точек, подобно рождественской гирлянде тянущихся от самой медицинской лаборатории. Она представила, с каким удовольствием крысы вонзают свои острые зубки сначала в один кабель, потом в другой. Серьезного вреда они пока нанести не успели, однако складывалось впечатление, что это лишь разминка.

Глинда схватила датчик движения и тепловизор и побежала в гибернационный отсек – туда, где, судя по светящимся точкам, находились сейчас крысы. В отсеке было прохладно; мерно гудели девять криокамер, в которых оставались так и не разбуженные члены экипажа. Подойдя к дальней стене, Глинда приложила датчик движения к обшивке. Так и есть – внутри суетливо бегали маленькие фигурки. Отложив сканер, она достала напоминающий пистолет размагничиватель, чтобы открыть стенную панель, но в этот момент фигурки переместились в соседнюю трубу. На карте загорались все новые и новые предупреждающие сигналы – крысы стремительно удалялись.

Глинда спешно направилась в рубку, где в гордом одиночестве восседал в своем капитанском кресле Бенедикт Ноор – он разглядывал снимки астероидов, которые присылал ему Уоррен Дрейк.

– Ты как будто запыхалась, – рассеянно бросил он, поднимая глаза. – Что там случилось у доктора Стелланда?

– Хочет, чтобы я выступила в роли Гамельнского крысолова, хотя вообще-то в колледже меня на инженера учили.

Брови у Ноора поползли вверх.

– А на человеческом языке?

Она рассказала ему о сбежавших крысах.

– Если они и дальше продолжат грызть провода, у нас могут возникнуть серьезные проблемы. Есть, конечно, вероятность, что в процессе их убьет током, но я бы на это не рассчитывала. Полагаю, на «Лете» нет крысиного яда?

Ноор недовольно поджал губы.

– Нет, боюсь, подобной ситуации мы никак не предвидели, так что ни яда, ни кошек с собой не брали.

Склонившись над пультом управления, за которым обычно сидела Аркуриан, Глинда вывела на экран чертежи станции и попросила ИИ-ассистента определить местонахождение грызунов.

– Ага! – мрачно заметила она. – Вижу множественные разрывы сети в дополнительном бытовом модуле. И когда только они успели туда добраться! Судя по всему, в данный момент они грызут провода и выводят из строя электропитание.

– Хорошо, что сейчас там никто не живет. Надо немедленно поймать их!

Глинда схватила инструменты и бросилась по коридору к дополнительному модулю, предназначенному для команды, которая прибудет на станцию следующей. Пройдя через стыковочный шлюз, она оказалась в длинном коридоре, вдоль которого располагались пустые каюты.

Светящиеся точки на карте, указывающие на местоположение вредителей, привели ее в большую комнату отдыха. Глинда включила свет и на какое-то время застыла, напряженно вслушиваясь. В полнейшей тишине за стеной отчетливо слышалось копошение и приглушенный писк.

– Чтоб вас...

Скрежет коготков эхом отдавался в пустой комнате. Глинда прижала ладони к стенной панели и почувствовала легкую вибрацию: похоже, все семь грызунов здесь.

– Вот и попались!

Она провела размагничивателем по швам, сняла панель и посветила внутрь, выхватив из темноты что-то белое и пушистое.

– А ну, идите сюда!

Яркий луч фонарика отражался в черных глазах-бусинах. В следующую секунду крысы бросились вперед, обнажив острые, как бритва, зубы. Одна прыгнула прямо на Глинду. Та рефлекторно отшвырнула ее, и оглушенная крыса осталась лежать на полу. Остальные дико шипели и визжали. Еще одна попыталась укусить Глинду за палец, но промахнулась и впилась зубами в рукав, оторвав лоскут ткани.

– Черт!

Схватив стенную панель, Глинда изо всех сил прижала ее к отверстию. Она слышала, как по другую сторону в нее бились разъяренные грызуны. Потом все затихло.

Валявшаяся на полу крыса запищала и слегка пошевелилась. Похоже, у нее был перебит позвоночник, однако она все равно ползла в сторону Глинды, свирепо щелкая зубами. Горящие необъяснимой злобой глаза налились кровью. Глинда вновь схватила стенную панель и, замахнувшись, разрубила крысу пополам. На полу образовалась лужа крови.

Было слышно, как оставшиеся шесть крыс убегают вглубь станции. Трясущимися руками Глинда вернула панель на место, надежно заделав отверстие, и тяжело опустилась на пол у стены.

– Зря мы, похоже, кота не взяли.

Глава 37

Кэмми медленно плыла по просторам небытия – вязкого и удушающего. Перед глазами разворачивались бесчисленные космические войны. Она безвольно наблюдала, как погибали беззащитные миры и цивилизации, а смертельный, нечеловеческий ужас захватывал одну звездную систему за другой.

Ее сознание было раздавлено, погребено под лавиной поступавшей информации. То, что она видела и воспринимала, превосходило возможности человеческого понимания – слишком ужасно и совершенно непостижимо. И тем не менее она ни на секунду не усомнилась, что все правда.

Когда склизкое щупальце из ртути сомкнулось на ее голове, Кэмми словно вырвало из реальности, и теперь невероятное инопланетное устройство буквально закачивало в нее знания – тысячи, сотни тысяч фактов. Потому что она сама попросила об этом. Потому что сказала, что хочет знать.

Кэмми пыталась кричать и отчаянно сопротивлялась, но информация продолжала вливаться в нее бесконечным потоком. Казалось, ее тело сейчас разорвется, однако загадочный ртутный отросток, похоже, не собирался ее отпускать.

Теперь она понимала, что представляют собой найденные ими жуки-пришельцы. Она познакомилась с их культурой и историей, познала испытанные ими муки и страдания. Они называли себя ошкнами и являлись расой клонов, во многом идентичных, но обладающих зачатками индивидуальности. Их поработили... поработило... нечто ужасное.

Кэмми извивалась, изо всех сил стараясь вырваться, лишь бы не видеть того, что, она знала, ждало ее дальше, – реального воплощения найденного на комете ледяного изваяния. Это было колоссальных размеров существо с мускулистым телом, источающим чудовищную мощь, и холодным взглядом, внушающим смертельный ужас, – представитель богоподобной расы, обладавшей телепатическими способностями. Огромные драконьи крылья и голова кальмара с мерзкими извивающимися щупальцами – точь-в-точь как у высеченной во льду скульптуры. И все-таки статуя, сколь отвратительной бы ни казалась, не отражала и малой доли того ужаса, что внушал представший перед ней монстр.

Эта враждебная всему живому, могущественная раса носила много имен, всплывавших откуда-то из глубин подсознания: Ктулху, Дагон и другие, которых Кэмми не могла вспомнить. Ошкны дали своим поработителям название, которое она уже слышала в одном из кошмаров, – агок. Пускай и немногочисленны, они казались всесильными. Агоки питались эмоциями и порождали смертельный страх, способный уничтожить целые расы. Они поработили не одну цивилизацию и беспрестанно требовали кровавых жертвоприношений, позволявших пополнять источник жизненных сил и подчинять себе чужую волю.

Видения продолжали мелькать перед внутренним взором Кэмми. Все это время она не чувствовала собственного тела и задыхалась под обрушившимся на нее потоком информации. Создавалось ощущение, словно в голову впихнули за раз целую библиотеку, и теперь каждая клеточка мозга едва балансировала на грани коллапса. В конце концов Кэмми впала в полузабытье.

Спустя какое-то время, показавшееся ей бесконечностью, Кэмми почувствовала, что вновь может шевелить руками и ногами. Она медленно падала назад в низком гравитационном поле астероида – металлическое щупальце больше не удерживало ее. Опустившись на пол, Кэмми открыла глаза и увидела, как ртутный отросток медленно втягивается внутрь иллюминатора. Она вытерла с лица прохладную слизь. В глазах все плыло, и Кэмми, сделав несколько глубоких вдохов, едва подавила подступившую к горлу тошноту.

Когда ей все-таки удалось сфокусировать взгляд, она с ужасом поняла, что Карла Аркуриан и Педро Эш находятся в том же положении: серебристые трубки, отходившие от двух других иллюминаторов, полностью скрывали их головы. Со стороны выглядело так, словно змея заглатывает свою жертву. Тело Аркуриан слегка подергивалось, а Педро безвольно обвис.

Пока Кэмми приходила в себя от увиденного, два других щупальца с чавкающим звуком отпустили своих жертв и втянулись обратно. Аркуриан с Эшем повалились на пол и стали постепенно приходить в сознание. Кэмми подползла ближе.

На лице Аркуриан читались крайняя усталость и отвращение.

– Черт возьми, это что было?!

– Получается, вот они какие, наши пришельцы, – прохрипел Эш.

– Ошкны – рабы, клоны, – пробормотала Кэмми. – Они построили свои города здесь и на тысячах других планет. – Ее вновь передернуло, однако увиденное из головы уже не выкинуть. – Честно говоря, меня куда больше волнуют их повелители – агоки.

Аркуриан вытерла с лица и волос остатки слизи.

– Теперь мы знаем, что случилось на самом деле и почему все базы вокруг кротовой норы заброшены.

– У меня в голове пока все спутано, – призналась Кэмми. – Я не понимаю...

– Все закончилось, – заявил Эш. – Вот почему пришельцы покинули свои базы. В результате страшной войны с участием звездоликих власть агоков удалось свергнуть.

– Звездоликие? – Кэмми силилась вспомнить нечто подобное. – Я до этого пока не добралась. О какой войне речь?

Она с трудом могла представить существ, способных противостоять агокам.

Аркуриан зажмурилась и потерла виски, пытаясь справиться с переполняющей мозг информацией.

– Против агоков выступила другая раса – настолько же могущественная, но, очевидно, менее жестокая.

Кэмми наконец раскопала воспоминания о войне, и в сознании всплыл образ странных существ с округлым телом, по форме напоминающим деревянную бочку, и головой в виде морской звезды. Перед глазами проходили полчища инопланетян – рабов или солдат. Ценой жизни миллиардов ошкнов и представителей других инопланетных рас Вселенная была спасена. Звездоликим каким-то только им ведомым способом удалось ослабить и в итоге одолеть агоков.

– Как теперь объяснить все остальным? – прошептала Кэмми. – Нам никто не поверит.

– Они видели храм на комете и тела ошкнов. Какие еще нужны доказательства?

– Если на то пошло, Бенедикт Ноор в любой момент может лично явиться сюда и засунуть голову в этот ртутный анус, – решительно заявила Аркуриан. – Только сомневаюсь, что он согласится. Он предпочитает действовать чужими руками.

Свет в комнате моргнул и стал ярче. Схватившись за выступ в стене, Эш поднялся на ноги.

– Включились основные генераторы. Станция возвращается в жизни.

– Похоже, теперь кто-то знает о нашем присутствии. Или что-то...

Аркуриан перевела на нее взгляд.

– Ну, ты вроде хотела разобраться, что происходит. Вот мы и разобрались.

– Черта с два! – возразил Эш.

– Еще так много вопросов... – покачала головой Кэмми.

Пытаясь составить общую картину из своих разрозненных воспоминаний, они вернулись в зал, расположенный под центральным куполом. Все системы и панели управления ожили, плоские экраны теперь светились. На потолке одна за другой загорались точки астероидов, выстроившихся вокруг кротовой норы.

Похоже, остальные базы тоже пробуждались после векового сна.

Глава 38

Отказываясь признавать, что ее напугала кучка мы-шей-переростков, Глинда тем не менее поспешила покинуть пустовавший жилой модуль. Это были не просто грызуны, а самые настоящие злонамеренные вредители. Каким-то образом кротовая нора превратила их в крысиную версию мистера Хайда: они стали дьявольски умны и жестоки и, казалось, готовы биться насмерть, как... как загнанная в угол крыса.

Глинда задраила люк дополнительного модуля, хотя и понимала, что крыс это не остановит. Секунду она всерьез рассматривала возможность отстыковать модуль и пустить его в свободное плавание, однако в итоге решила, что жертвовать частью станции из-за шести грызунов – уже перебор. С другой стороны, если крысы доберутся до проводов, отвечающих за электроснабжение, связь и работу систем безопасности и жизнеобеспечения...

Она вспомнила, каким кровожадным блеском горели их глаза, как они бросились на нее, подобно диким хищникам. Животные инстинкты здесь ни при чем – они хотели разорвать ее на куски, точно так же, как поступили с лабораторной клеткой.

Дрожа всем телом, Глинда внимательно осмотрела руки – надо убедиться, что крыса не успела прокусить кожу, вдруг они еще и заразные. Ей повезло – нигде не осталось ни царапинки. Отдышавшись, она подошла к панели интеркома.

– Бенедикт, есть какие-нибудь вести от Аркуриан? Когда они планируют возвращаться? Мне бы не помешала помощь нашего кабальеро.

– Последнее сообщение от них было час назад. Честно говоря, меня это начинает раздражать. Они прислали просто невероятные снимки изнутри станции, а потом перестали выходить на связь и не отвечают на мои вызовы. Видимо, необычайно заняты.

Как же не вовремя! Именно сейчас, когда на корабле ЧП!

– А Уоррен скоро?

На худой конец, они бы и вдвоем с пилотом справились.

– Зная Уоррена, могу сказать, что ни долей секунды раньше, чем будет вынужден, – усмехнулся Ноор.

Глинда со вздохом активировала все имевшиеся перегородки между модулями – это хоть немного задержит грызунов. Сама она отправилась в лабораторию узнать, не получится ли синтезировать отравляющий газ, который можно закачать в пространство между стенами.

Судя по виду, Стелланд до сих пор не мог успокоиться. Он загнул искореженную стенную панель обратно и подпер ее тяжелым аккумулятором, очевидно, опасаясь, как бы крысы не надумали вернуться. В другой ситуации Глинда не упустила бы случая позубоскалить, однако сейчас она прекрасно понимала, что чувствует доктор.

Он поднял на нее глаза.

– Ну что, поймала?

– Одну. Осталось еще шесть. – Она вытерла со лба пот. – Эти маленькие поганцы на меня набросились!

Нормальные крысы тем временем с любопытством оглядывались и нюхали воздух. Пушистик, скорчившись в углу клетки, пристально наблюдал за ней.

Глинда отодвинула аккумулятор и осмотрела поврежденную панель. Увидев отметины от зубов, оставшиеся на металлокерамическом покрытии, она с содроганием подумала о том, что будет, доберись крысы до системы безопасности станции.

– Нам придется их всех убить, док, – выдохнула она.

– Мы имеем дело не с обычными животными. Не знаю уж, что они пережили в кротовой норе, но это явно повлияло на их сознание. – Стелланд оглянулся на клетку с макакой. – То же самое и с приматом.

– Пушистик, что случилось? – ласково позвала Глинда.

Обезьяна ощетинилась и сжалась еще сильнее.

– Жаль, он не может рассказать, что видел, – проговорил доктор. – Изображения, зафиксированные камерами зондов, крайне неинформативны, при этом животное явно в ужасе.

Глинда нахмурилась.

– Попробую его немного успокоить.

Она достала из шкафчика поднос с угощениями, которыми периодически баловала Пушистика. Так как свежих ягод не осталось, пришлось довольствоваться клубничным джемом.

– Тебе просто не хватает любви и ласки, правда? Вот, держи.

Она просунула сквозь прутья пакетик джема, и обезьяна сперва отпрянула, словно почувствовав угрозу. В глазах читалась ярость и невыразимый ужас. Впрочем, подумав, Пушистик выхватил у Глинды пакетик и прижал к груди, будто защищая, а спустя пару секунд принялся вскрывать его когтями.

– Молодец, Пушистик! Хороший мальчик.

Стелланд оглянулся на операционную, где на столе по-прежнему лежал труп.

– Вот и доктор Тендари ничего нам не расскажет. Тебе придется помочь мне перенести его обратно в криокамеру.

– Мне сейчас немного не до того, док. У вас получится намешать крысиный яд или какой-нибудь отравляющий газ? Нужно скорее покончить с этим, пока они не разнесли к чертям всю станцию.

Стелланд задумался.

– А нельзя провести декомпрессию пространства между стенами? Пускай вакуум сделает свое дело.

– Боюсь, что не могу гарантировать полную герметичность. Воздух все равно будет просачиваться через съемные панели.

Повернувшись к клетке с обезьяной, Глинда вскрикнула и попятилась: шею Пушистика пересекала красная полоса из джема, чудовищно похожая на кровь.

– Что за черт!

Лицо Стелланда приобрело землистый оттенок.

– В нем поселилась тьма, такая же, как в крысах. Только учти, что обезьяны в разы умнее. Его надо усыпить.

Глинда возмутилась, однако красная полоса, пересекавшая горло Пушистика, не на шутку напугала ее. В этом чувствовалась нечто угрожающее. Она вспомнила неестественно пустые, отрешенные глаза крыс в тот момент, когда они набросились на нее, и вынуждена была признать, что с Пушистиком что-то не так.

– Я проверю, какие химикаты есть у нас в запасе. Попробуем получить быстродействующий удушающий газ.

Стелланд подошел к компьютеру и принялся изучать базу данных.

Ожидая, пока он закончит, Глинда с помощью тяжелого металлического стержня загнула углы поврежденной стенной панели обратно и закрепила намагничивающим пистолетом. Вышло не слишком аккуратно, но достаточно надежно, чтобы крысы не пролезли внутрь.

Предложение Стелланда усыпить Пушистика не давало ей покоя. Заметив боковым зрением какое-то движение, она подняла глаза на клетку и увидела, как тот проворно просунул лапы между прутьев и потянулся пальцами к замку, а потом, действуя как заправский медвежатник, подцепил задвижку и распахнул дверцу клетки. Можно подумать, он давно знал, как это делается.

– Пушистик!

Обезьяна, повернувшись на крик, оскалила зубы. В ярком свете ламп на шее поблескивала густая красная жижа.

В следующую секунду макака бросилась к Стелланду. Размерами она была не больше ребенка, однако силой не уступала взрослому человеку. Доктор обернулся как раз в тот момент, когда обезьяна, разогнавшись, сбила его с ног. Он попытался отбросить ее, но макака, резко замахнувшись, обрушила тяжелую лапу ему на голову. В следующую секунду Пушистик впился когтями в глаз Стелланда и с корнем вырвал его. Из пустой глазницы фонтаном брызнула кровь. Доктор издал истошный вопль, который сразу потонул в криках обезьяны.

Вскочив с пола, Глинда выставила перед собой металлический прут и бросилась вперед.

– Прекрати!

Обезьяна вонзила клыки в шею Стелланда, резкими движениями разрывая горло, вгрызаясь в трахею, раздирая артерии. Руки доктора беспомощно трепыхались. В следующее мгновение зубы Пушистика впились ему прямо в лицо.

С жутким воплем Глинда обрушила металлический прут на спину обезьяны, но та едва ли почувствовала удар. Спрыгнув со своей жертвы, она на секунду обернулась и бросилась прочь. На покрытой запекшейся кровью морде Глинда успела рассмотреть только глаза – две черные бездны, полные звезд.

– Стой!

Глинда вновь занесла прут, но на этот раз промахнулась. Пушистик рванул в ярко освещенный коридор, оставляя за собой кровавые следы.

– А ну, вернись!

Она задержалась на секунду проверить пульс Стелланда, но и без того было очевидно, что доктор мертв. Она должна во что бы то ни стало поймать обезьяну!

Подбежав к двери, Глинда с размаху хлопнула по кнопке радиосвязи:

– Мистер Ноор, если вы на мостике, немедленно заприте дверь!

– Ну что еще? – раздался в ответ скучающий голос. – Боишься, что крысы проберутся в рубку?

– Обезьяна сбежала!

– У вас весь день какие-то проблемы с животными.

– Эта тварь убила доктора Стелланда и теперь бегает по станции!

– Что ж ты сразу не сказала!

Не дослушав последнюю фразу, Глинда бросилась в погоню за макакой, которая с бешеными воплями, напоминающими демонический смех, удалялась по коридору. Добежав до лестницы, ведущей на другой уровень, она схватилась за перекладину и проворно полезла вверх – туда, где располагалась теплица.

«Отлично! – подумала Глинда. – Там-то я тебя и поймаю».

Добравшись до шлюза, ведущего в оранжерею, обезьяна покрутилась на месте и, выплюнув кусок кровавого месива, вырванного из шеи Стелланда, прыгнула внутрь.

Глинда мгновение поколебалась, стоя перед дверью. А вдруг эта тварь набросится на нее? По-прежнему держа перед собой металлический прут, свободной рукой она ощупала пояс с инструментами, прикидывая, что еще можно использовать в качестве оружия. В конце концов выбор пал на длинную прочную отвертку.

Ей вспомнилось, каким милым был Пушистик раньше, как он сидел у нее на руках, обхватив лапками шею, как она кормила его клубникой... Нельзя было ставить на нем эксперименты! И тем не менее назад уже не отмотаешь – она не могла забыть ни того, как зверь расправился со Стелландом, ни черной пустоты в его глазах. Настоящего Пушистика больше не существовало – он погиб в недрах кротовой норы, а его место заняло немыслимое чудовище.

Глинда осторожно переступила порог теплицы. Обычно здесь было влажно и свежо пахло молодой зеленью, однако сейчас в воздухе стоял тяжелый смрад гниющих растений. Все листья покрылись бурыми пятнами, стручки фасоли напоминали чумные бубоны, а из земли, сочась гноем, торчала набухшая морковка.

Взбесившаяся обезьяна метнулась к грядке с помидорами, схватила переспевший плод и, раздавив пальцами, размазала по морде густую красную мякоть, после чего жадно сожрала еще несколько гнилых томатов, словно стремясь впитать в себя постигшую их болезнь.

Глинда решительно заперла люк и двинулась вперед.

– Резня бензопилой в оранжерее, – пробормотала она.

Обезьяне, в отличие от крыс, так просто от нее не уйти.

Обернувшись, Пушистик издал истошный вопль, и Глинда, закричав в ответ, бросилась на него, выставив вперед зажатое в обеих руках оружие. Обезьяна отпрыгнула и скрылась в кабачковой листве. Стебли растения извивались подобно щупальцам морского чудовища. Схватившись за них, как за веревки, Пушистик принялся обрывать их.

Глинда следовала за ним, прутом разводя огромные листья на своем пути. Макака швырнула ей в лицо несколько веток, но она легко отмахнулась от них. Тогда Пушистик выскочил из кустов, прыгнул ей на грудь и принялся рвать когтями плотную ткань комбинезона, словно хотел добраться до сердца. Глинда в ответ била его по пальцам отверткой.

Обезумевшая макака демонстрировала необычайную силу. Вцепившись железной хваткой, она щелкала клыкастой пастью прямо перед лицом, с треском разрывая когтями одежду. Едва Глинде удалось стряхнуть обезьяну, как та с криками вновь набросилась на нее. В вытаращенных глазах стояла чернота – словно на месте радужки разверзлась бесконечная бездна.

Зарычав, Глинда собрала все силы и отбросила Пушистика. Когда тот развернулся и опять побежал на нее, она сильно ударила его прутом по лбу, оставив кровавую рану. Глинда рассчитывала, что удар его убьет или хотя бы оглушит, однако чудовище лишь злобно оскалилось в ответ. Она еще раз ударила его по голове, и Пушистик, зашатавшись, повалился в кусты. Глинда понимала, что другого шанса у нее не будет. Подобно Ван Хельсингу, она вогнала длинную отвертку в грудь животного, пронзив сердце. От Пушистика осталось лишь кровавое месиво, над которым скорбно повисли кабачковые листья.

Еле передвигая ноги, Глинда доползла до панели интеркома.

– Бенедикт, нам нужно поговорить.

Глава 39

По мере того как инопланетная станция выходила из режима глубокого сна и возвращалась к жизни, зловещий гул все усиливался. Кэмми чувствовала, что воздух буквально пропитан накопившейся энергией, словно статическим электричеством.

Теперь, когда им стало известно об инопланетных расах, кровопролитных космических войнах и безжалостных агоках, Кэмми воспринимала все увиденное в новом ключе. Она рассеянно разглядывала тела ошкнов, так и оставшиеся лежать возле щитков управления, как вдруг под ногами у нее что-то зашевелилось. Отпрыгнув, Кэмми к собственному ужасу увидела, как один из мумифицированных пришельцев поворачивает голову в ее сторону. Членистые конечности медленно развернулись, защелкали клешни. Существо согнуло ноги в попытке подняться.

Кэмми попятилась.

– Карла...

Остальные тела по-прежнему лежали неподвижно, а вот оживший ошкн уже сел и принялся разминать занемевшие конечности и шею.

– Карла, один из них проснулся!

На ее крик прибежал Эш. Челюсть у него отвисла, стоило ему увидеть пришельца.

– Да это зомби! Может, сразу вырубить его?

Впрочем, двигался ошкн крайне медленно и неуклюже, поэтому вряд ли представлял какую-то опасность.

– Подожди, – предложила Аркуриан, подходя ближе.

– После всего, что мы узнали... Кажется, я больше ничему не удивлюсь, – пробормотала Кэмми.

Хотя ей и было немного страшно, она понимала, что прямой угрозы нет.

Ошкн перевел на них взгляд выпуклых черных глаз и со свистом прохрипел:

– Люди... Люди известны нам.

Все трое чуть не вскрикнули от неожиданности. Кэмми сообразила, что ошкн не использует человеческий язык: она понимала его речь лишь потому, что после погружения в ртутную машину памяти в ее голове образовались нужные нейронные связи.

– Благодаря тем серебряным трубкам мы теперь понимаем их язык! Не исключено, что это позволит нам восполнить некоторые пробелы.

– Прямо-таки магистр Йода, только в теле жука, – присвистнул Эш.

Пришелец с хрипом поднялся на ноги и теперь пошатывался, пытаясь сохранить равновесие. Затем его жвала с щелкающим звуком вновь пришли в движение.

– Мы, ошкны, знаем о людях очень давно. Вот только вы про нас не помните, хоть мы и останемся навсегда в вашей генетической памяти. Вы не прислушались к предостережению.

– Какому еще предостережению? – нахмурилась Аркуриан.

Кэмми тоже не терпелось узнать больше.

– Расскажи нам о своей расе и той давней войне. Что произошло на самом деле?

– Я не принадлежу к какой-либо расе. Я лишь посредник, машина, передающая чужие слова. Через меня говорят звездоликие. – После долгой паузы он продолжил: – Когда-то цивилизация ошкнов охватывала бесчисленные миры. Но в то же время мы оставались слабы. Нас поработили агоки и подвергли немыслимым мучениям.

Со смесью страха и отвращения Кэмми невольно представила тех самых чудовищ, наводящих смертельный ужас. Хрупкая фигурка ошкна застыла, словно набираясь сил, чтобы продолжить рассказ.

– Миллиарды ошкнов погибли, а остальные превратились в безвольных рабов. Агоки заставляли нас плодиться, потому что им требовались рабочие, исследователи и солдаты. А еще им нужны были жертвы. Агоки беспрестанно требовали кровавых жертвоприношений – так они пополняли источник своих жизненных сил.

– Откуда вам известно о людях? – настаивала Аркуриан. – Вы посещали Землю?

– Сотни миллионов лет назад... Когда ваша планета была еще совсем юной, агоки оставили на ней свой след. Мы стали свидетелями появления рептилий и мегафауны. Нас заставляли строить колоссальных размеров храмы, которые теперь похоронены в глубинах океана. Все плоды наших трудов исчезли, когда одни материки ушли под воду и на их месте появились новые.

– Маленькие зеленые человечки, – пробормотал Эш.

В голове у Кэмми беспорядочно крутились мысли. Да, она слышала мифы о существовании зловещих древних богов, но всегда считала их вымыслом...

– Агоки подчинили себе бóльшую часть галактики задолго до появления человека, – продолжил пришелец.

Он развел руками, но хрупкое тело не выдержало даже малейшей нагрузки: левая нога подкосилась, и он упал на одно колено. Впрочем, это нисколько его не смутило.

– Ошкны не единственная раса, попавшая в рабство. Все мы жаждали сбросить ненавистное иго и готовы были пойти ради этого на что угодно. Мы сформировали тайный союз, управляемый звездоликими – существами из далеких миров. Тысячи лет мы накапливали силы, прежде чем осмелились бросить вызов своим врагам.

Хрустнула вторая нога, и пришелец повалился на пол. Кэмми дернулась помочь, но несчастное существо уже оперлось на руку и, казалось, собирало последние силы, чтобы завершить рассказ.

– Одну звездную систему за другой захлестывали восстания ошкнов, йигротов и прочих рас. Война раздирала галактику более тысячи лет. И все-таки нам удалось поставить древних богов на колени. Мы разрушили святилища агоков и уничтожили все их механизмы: собиратели душ, аккумуляторы жизненной энергии и уловители страха.

Его слова разблокировали в сознании Кэмми новую серию воспоминаний. Она видела бесконечные поля сражений, усеянные миллиардами трупов. Пришельцы боролись, зная, что им придется отдать жизнь за свободу своих народов.

– Но та война закончилась? – спросила Кэмми. – Вы ведь победили агоков?

– Когда мощь агоков достигла низшей точки, – прохрипел ошкн, – звездоликие использовали против них черные зеркала и обсидиановые линзы. Они поймали темных богов в ловушку.

Он повалился вперед и, повернув голову, устремил на них немигающий взгляд.

– Звездоликие лишили агоков сил и заперли в межпространственном измерении. – Издав угасающий свист, ошкн указал когтистым пальцем в их сторону. – Мы должны следить, чтобы они не сбежали. Наши базы охраняют ворота кротовой норы... многих кротовых нор. Если агоки вырвутся на свободу...

Кэмми вытаращила глаза на своих спутников. На лицах Эша и Аркуриан было написано не меньшее волнение.

– Должны следить...

С этими словами ошкн уронил голову на пол и замолк навсегда: хитиновый панцирь треснул, а конечности отвалились подобно высохшим веткам.

Кэмми обвела взглядом светящиеся аппараты.

– Все эти станции – вовсе не транспортные узлы... Это дозорные башни!

Лицо Аркуриан помрачнело.

– Да, сторожевые посты, задача которых следить за тем, чтобы агоки не вырвались на свободу.

Глава 40

Теперь Кэмми понимала, с чем они имеют дело, и центр управления больше не казался таким зловещим. Наоборот – ей было ужасно любопытно. В то же время ее пугала страшная сила, веками дремавшая в недрах станции. Сила, которую они пробудили своим появлением. Она чувствовала, как под ногами дрожит пол. Древние механизмы один за другим выходили из режима сна, а они понятия не имели, как ими управлять.

Педро Эш подошел к одному из щитков, переступив через лежавший рядом труп ошкна.

– Раз это не центр управления полетами, а сторожевой пост, значит, здесь должно быть оружие.

Подвинув ногой тело пришельца, он принялся изучать причудливые кнопки и рычаги.

– Мы слишком долго не выходим на связь со станцией, – заметила Аркуриан, присаживаясь на корточки рядом со скафандром и активируя встроенный в шлем передатчик. – Я обязана сообщить мистеру Ноору обо всем, что нам удалось выяснить. Честно говоря, совершенно не представляю, с чего лучше начать, но выбора нет – придется импровизировать.

– Со стороны, наверное, покажется полным бредом, но нас трое, так что думаю, наших свидетельств будет достаточно, – предположила Кэмми.

Ее и саму до сих пор не отпускало ощущение, что ей все привиделось. Услышь она подобное от кого-то еще – никогда бы не поверила. Только вот она знала, что это правда.

Взглянув на часы, встроенные в скафандр, Аркуриан нахмурилась.

– Скверно. Последнее сообщение мы отправили два часа назад. На станции все наверняка с ума сходят.

Она включила передатчик и попыталась вызвать «Бездну».

Кэмми, подняв глаза к потолку, усыпанному светящимися точками астероидов, погрузилась в собственные мысли. Чем дальше, тем явственнее она понимала, что кротовая нора таит в себе страшную угрозу. Крысы, обезьяна и тело доктора Тендари побывали в межпространственном тоннеле, куда таинственные существа с далеких планет заточили древних богов. Бенедикт Ноор вот-вот собирается отправить туда Уоррена. Как повлияет такое путешествие на сознание живого человека? Что он там увидит? Кого потревожит?.. Она подумала о странном поведении крыс, вспомнила смертельный ужас в глазах обезьяны...

– Нам необходимо пересмотреть цели миссии, – наконец произнесла она. – Нельзя делать из кротовой норы транспортный узел!

– Ты права, и мистеру Ноору это совсем не понравится. Только сперва надо как-то связаться с ним. Он не отвечает. – Аркуриан вновь включила передатчик: – Повторяю – вызываю станцию «Бездна». Бенедикт, я ведь просила не оставлять капитанский мостик!

В ответ раздался лишь треск и помехи.

Кэмми обвела взглядом комнату, представляя насекомообразных дронов, работавших здесь после того, как закончилась война, унесшая миллиарды их сородичей. Построившие эти базы ошкны были не учеными-астрофизиками, как она исходно предполагала, а тюремщиками, задача которых состояла в том, чтобы надежно охранять агоков.

Эш тем временем плавно перепрыгивал от одной панели управления к другой.

– Я пока не понимаю, как здесь все работает, но подозреваю, что необходимая информация загружена в мое подсознание. – Он еще раз внимательно оглядел мониторы, кнопки и рычаги, явно рассчитанные на пальцы насекомообразных пришельцев. – Жаль, я не умею читать на языке ошкнов. Нам бы не помешал переводчик. Давайте еще одного зомби разбудим?

– Не уверена, что это хорошая идея, мистер Эш, – строго заметила Аркуриан, все еще возившаяся с передатчиком.

Разглядывая панели управления, Кэмми задумчиво сощурилась: где-то на задворках сознания она нащупала ниточку, за которую можно ухватиться.

– Вероятно, тебе известно больше, чем ты думаешь, – сказала она, обращаясь к Эшу. – В нас закачали кучу информации. Надо только разобраться, как все систематизировать, чтобы быстро находить именно то, что требуется. Представь: у тебя в голове огромная библиотека, просто ты еще не все книги успел прочитать.

– Пожалуй, эти значки и буквы действительно кажутся сейчас более знакомыми, чем в первый раз. – Тихонько напевая под нос, Эш склонился над монитором и приложил ладонь к виску. – Посмотрим, получится ли у ИИ-ассистента разобраться.

Аркуриан по-прежнему безуспешно пыталась связаться со станцией.

– Сигнал не проходит!

Кэмми подошла к очередному экрану, на котором ярко горели индикаторы, отображающие работу огромного количества процессов.

– Дозорная башня активирована. Не исключено, что местные системы блокируют любые сигналы.

– Вполне возможно. – Карла поджала губы и тяжело вздохнула. – Видимо, мне придется вернуться на корабль и попробовать выйти на связь уже с него.

Быстро облачившись в скафандр, она направилась к атмосферному шлюзу. Кэмми пошла за ней, чтобы помочь с замком, но стоило им подойти к внутреннему люку, как обе в ужасе замерли на месте. Датчики показывали, что давление в шлюзе выравнивалось. Кто-то активировал систему, чтобы попасть внутрь!

Обе попятились.

– Мне это совсем не нравится, – призналась Аркуриан.

Кэмми нервно сглотнула. Ей вспомнилось лежавшее рядом с люком обледеневшее тело.

– Думаете, кто-то из ошкнов выжил?

На внутреннем люке загорелась зеленая лампочка. Процесс завершен, сейчас откроется дверь. Аркуриан встала на изготовку, загородив собой Кэмми. Можно подумать, скафандр ее защитит!

– Жаль, оружия с собой не взяли. Драться умеешь?

– Драться? Но... с кем?

Кэмми окатило волной страха. Что, если агоки пробудились и решили напасть на них? Перед глазами вновь всплыл образ древних богов, и Кэмми мысленно поклялась, что без боя не сдастся. Она будет сражаться до последнего.

Внутренняя перегородка отъехала в сторону, и из шлюза показалась фигура в скафандре.

– Уоррен Дрейк! – вскрикнула Аркуриан, и установленный в шлеме микрофон многократно усилил ее голос.

– Рад видеть, что вы живы и здоровы, – улыбнулся пилот. – Когда связь пропала, я уж было решил, что вас инопланетяне сожрали. Да и кислород наверняка заканчивается.

– Ты не поверишь, что произошло! – радостно воскликнула Кэмми. – Мы столько всего узнали об этих базах!

До Уоррена только теперь дошло, что на Кэмми нет шлема.

– Почему ты не в скафандре? Здесь разве можно дышать?

– Вполне, – ответила за нее Аркуриан. – Уоррен, мы пытались связаться со станцией, но сигнал не проходит. Нам очень многое нужно сообщить мистеру Ноору.

– С «Кларком» то же самое – я вылетел на разведку, и в какой-то момент связь оборвалась. Сразу после того, как ярко подсветился этот астероид и несколько других. Можно подумать, кто-то рубильник повернул.

– Это мы, – признала Кэмми. – Так получилось.

Аркуриан отстегнула шлем.

– Допустим, но сюда-то ты зачем притащился?

– Думал, вы мне обрадуетесь! – Пилот тоже потянулся к шлему, но явно колебался. – Здесь точно есть чем дышать?

– Да, только воняет сгнившими трупами жуков, а так вполне.

Аркуриан демонстративно сделала глубокий вдох.

– Эш все проверил, – успокоила его Кэмми. – Мы уже несколько часов ходим без скафандров.

– Ну, ты самый умный человек из всех, кого я знаю, так что тебе я верю. – Уоррен снял шлем и, втянув ноздрями воздух, поморщился. – Теперь я понимаю, что значит зловоние.

– По словам Педро, вентиляция и фильтрующие системы теперь включились на полную мощность. Похоже, мы нашли полностью рабочую станцию.

Разинув от удивления рот, Дрейк глазел по сторонам. Аркуриан подошла ближе.

– Уоррен, спрашиваю еще раз: что ты здесь забыл?

– Вы не отвечали. А так как я все равно летал вокруг астероидов, то решил заглянуть – проверить, все ли в порядке. – Он бросил быстрый взгляд на Кэмми. – Я волновался за те... за вас.

Они вернулись в центр управления, и Уоррен пришел в полнейший восторг от увиденного.

– У нас, конечно, и так полно снимков, за которые ученые на Земле наверняка передерутся, но это превосходит всяческие ожидания! Есть предположения, где мы? Что-то типа диспетчерской?

– Все гораздо серьезнее! – затараторила Кэмми. – Ты даже не представляешь! Ошкны уже миллионы лет населяют Солнечную систему. Теперь нам столько всего известно и про кротовую нору, и про заброшенные базы на астероидах, и про то... существо на комете! Все крайне серьезно, только мы никак не можем связаться со станцией, чтобы рассказать.

Лицо Дрейка помрачнело.

– Когда я подлетал сюда, мистер Ноор сообщил, что наши крысы сбежали из лаборатории и перегрызли кое-какие провода. После этого связь со станцией прервалась, на линии только помехи.

– Потрясающе! – фыркнула Аркуриан. – Надо предупредить мистера Ноора, что придется сворачивать миссию. Как оказалось, мы буквально ходим по лезвию ножа. От наших дальнейших действий зависит будущее человечества.

Пилот удивленно вскинул брови.

– Я смотрю, вы даром время не теряли.

Выражение лица Аркуриан осталось смертельно серьезным.

– Надо предупредить его, пока он еще что-нибудь не удумал. Только рассказ должен быть достаточно подробным и убедительным, чтобы Ноор поверил!

Эш оглядел светящиеся разноцветными огоньками панели управления – похоже, станция окончательно проснулась и все системы заработали в полную мощь.

– Хотите сказать, мы все бросим и улетим?

– Я полечу с Уорреном, – предложила Кэмми. – В «Кларке» есть место, и я обо всем расскажу остальным.

– Скорее всего, охранные системы уже активированы и среагируют на любое движение, – задумчиво кивнула Аркуриан. – Хорошо, мы с Эшем останемся. Нам нельзя улетать, пока не разберемся, как здесь все управляется.

– Охранные системы? – Уоррен непонимающе смотрел на них. – Вы о чем?

– Долго объяснять, – ответила Кэмми.

– Ну, у нас впереди довольно продолжительный полет. – Он приглашающим жестом указал ей на скафандр. – Надеюсь, я услышу ответы на свои вопросы.

– Обязательно, – кивнула Аркуриан. – Вы с мистером Ноором должны обо всем знать.

– Другой разговор! Терпеть не могу, когда меня держат в неведении.

Кэмми принялась неуклюже натягивать скафандр.

Эш по-прежнему метался между панелями управления, по очереди щелкая кнопками.

– Кажется, я кое-что начинаю понимать, и это, как ни странно, немного пугает.

Уоррен еще раз огляделся.

– Все страньше и страньше... Но как же, черт возьми, интересно!

Кэмми, облачившись в защитный костюм, подошла к нему, держа под мышкой шлем.

– Ты еще не знаешь, что значит «страньше». Готовься – слушать придется долго.

Пилот проверил все застежки на ее скафандре, за что Кэмми была благодарна, хотя и чувствовала себя немного неловко.

– Мы постараемся восстановить радиопередатчик на станции и связаться с вами, – напоследок сказал Дрейк, обращаясь к Аркуриан. – Главное, чтобы чертовы крысы все провода не сожрали.

Глава 41

Подлетая к станции, Кэмми с Уорреном неоднократно пытались выйти на связь, однако ответа не было, и это несколько пугало: пускай на «Бездне» осталось только три человека, хоть кто-то из них ведь должен услышать позывные «Кларка»!

– Хорошо, что ангар можно открыть снаружи, – заметил Дрейк. – Только у меня все равно закрадывается плохое предчувствие.

– А вдруг глушилки с астероида сюда тоже добивают и сигнал просто не проходит? – предположила Кэмми, стараясь придать голосу уверенность.

Пилот вновь включил передатчик.

– Есть кто дома? Заснули там, что ли? – Он покачал головой. – Пускай канал связи заблокирован, они должны бы уже нас заметить.

Из динамиков донесся треск, а на экране появилась размытая картинка, но, даже несмотря на низкое разрешение, Глинду Ройбол сложно было с кем-то перепутать.

– Давайте быстрее, черт возьми! – Голос едва прорывался свозь помехи. – Нам нужна помощь!

Сигнал прервался.

Пока Уоррен сосредоточенно выравнивал корабль, чтобы точно попасть в ворота ангара, Кэмми безрезультатно пыталась вновь вызвать Глинду.

– Может, пострадала система связи на самой станции? Думаешь, крысам такое под силу?

– Ненавижу крыс, – буркнул Уоррен.

Он завел «Кларка» в ангар и припарковал, оставив место для «Льюиса». Как только давление в отсеке нормализовалось, Кэмми с Уорреном выпрыгнули из корабля и бросились к шлюзу, ведущему к основным модулям станции, где их поджидала Глинда Ройбол. Настроение у нее было не из лучших.

– Наконец-то!

Ее лицо и шею покрывала запекшаяся кровь, а на руках красовались глубокие царапины. Комбинезон на груди висел клочьями, словно кто-то рвал его когтями.

– Что случилось? – в ужасе воскликнула Кэмми.

Глинда запустила пальцы в стоящие торчком волосы.

– Пришлось драться с обезьяной.

– С Пушистиком? – поразилась Кэмми. Макака обычно вела себя дружелюбно и ласково. – Он напал на тебя?

– Не нравятся мне эти царапины, – произнес Уоррен. – Ты бы показала их доктору.

Глинда метнула на него суровый взгляд.

– Стелланд мертв. Обезьяна перегрызла ему горло.

Уоррен опасливо заозирался.

– Она тоже сбежала?

– С этим я разобралась. – Лицо Глинды помрачнело. – Несчастное создание... Только от Пушистика в нем уже ничего не осталось. В любом случае сейчас нам нужно заняться крысами. Одну я убила, но остальные шесть бегают по станции и грызут провода. Из-за них у нас пропала связь. Складывается впечатление, что они действуют целенаправленно.

– Вот ведь хитрые ублюдки!

У Кэмми голова шла кругом.

– Нам столько всего нужно рассказать! Мы выяснили, зачем пришельцам базы на астероидах вокруг кротовой норы. Есть опасность...

– Милая моя, опасность есть всегда, – сердито перебила ее Глинда. – Пошли, нам надо скорее попасть в рубку. Крысы засели как раз там, где находится коммуникационный узел «Леты». Я отрезала им путь к отступлению, но мне потребуется помощь – надо закачать в стены отравляющий газ, а на Бенедикта надежды мало. Давайте быстрее, пока эти сволочи не добрались до систем жизнеобеспечения.

– Отрава и крысы? – Уоррен побежал за ней вслед. – Я в деле.

Когда они, запыхавшись, ввалились на капитанский мостик, Бенедикт Ноор, беспорядочно тыкавший в кнопки панели управления, поднял на них глаза.

– Ничего подобного мы не ожидали.

– Вот это новость, Шерлок! – не сдержалась Глинда и тут же добавила: – То есть сэр.

– Где капитан Аркуриан и мистер Эш? – строго спросил Ноор.

– Они остались на астероиде, – пояснила Кэмми. – Мы не могли связаться с вами, но у нас столько важной информации! Вот Уоррен и привез меня, чтобы вы скорее обо всем узнали.

Ноор недобро зыркнул на нее, и Кэмми показалось, что глаза у него налиты кровью.

– Надеюсь, это действительно нечто стоящее, а не очередная пустая гипотеза, – ядовито прошипел он, так что Кэмми на секунду опешила.

Она попыталась представить, какими словами подбодрил бы ее доктор Тендари – настоящий Тендари, – и, собравшись с мыслями, твердо заявила:

– Сэр, идет война, которая может уничтожить все живое во Вселенной. Нам известны подробности, известно, зачем пришельцы построили вокруг кротовой норы свои базы.

– Эти базы совершенно рабочие, а теперь их защитные системы приведены в полную боеготовность, – добавил Уоррен.

Выражение лица Ноора несколько смягчилось, словно испытываемое им напряжение спало.

– Звучит весьма интригующе... Информация, похоже, действительно полезная, молодцы.

– Но сперва разберемся с крысами!

Глинда потащила Уоррена к съемной стенной панели, возле которой стояли три больших баллона с углекислым газом. Отходящие от них шланги были герметично закреплены в отверстии вентиляции. Глинда открыла на планшете схему станции и указала на подсвеченные точки, обозначавшие ошибки и потенциальные разрывы сети.

– Они подбираются к нашему главному сетевому узлу. Я сначала пробовала закачать в пространство между стенами углекислый газ, но пройдет уйма времени, пока он сработает, а эти твари еще и крайне живучие. Нужно что-то более действенное.

Уоррен изучал схему, пока Глинда возилась с баллонами.

– Стелланд сам собирался приготовить какой-нибудь газ, но не успел, так что мне пришлось импровизировать. Я смешала жидкий хлор и кое-что из чистящих средств. – С этими словами она указала на стоявшие рядом баллоны, вытирая со лба выступивший пот.

– Старый добрый хлор – никогда не подводит, – согласился Уоррен, помогая Глинде подключить шланги к вентиляционному отверстию.

– Нам всем лучше надеть респираторы, пока фильтры не очистят воздух.

– Я принесу, – вызвалась Кэмми, желая быть хоть чем-то полезной.

Она добежала до ближайшего аварийного шкафа и достала маски, предназначенные на случай задымления или внезапной разгерметизации. Когда она вернулась, из панели управления, за которой обычно работала Аркуриан, вырвался сноп искр. Заморгали тревожные лампочки.

– Давайте быстрее, пока они здесь все не разнесли, – поторопил Ноор.

– Начинаем газовую атаку, – объявила Глинда.

Кэмми бросила ей респиратор, и та быстро нацепила его на лицо. Уоррен последовал ее примеру и опустился рядом на колени. Кэмми пришлось помогать Ноору затянуть крепления, и только после этого она и сама надела респиратор: маска надежно закрывала глаза, нос и рот. Внутренний индикатор показал, что фильтры работают, и она подняла большой палец.

Уоррен с Глиндой открутили вентили на баллонах, и хлор с шипением устремился в пространство между внешней и внутренней обшивкой станции.

– Получайте, ублюдки! – воинственно вскрикнула Глинда.

Из щелей смотрового люка и вентиляционных отверстий показался зеленоватый пар, и Кэмми порадовалась, что на ней маска, иначе ей невыносимо бы жгло глаза.

– Как мы узнаем, что газ подействовал?

– Концентрация просто убойная, так что должно сработать.

– Да уж, хватит даже на самых живучих.

Наблюдая, как смертоносный газ расползается по рубке, Кэмми волей-неволей убедилась, что фильтры респиратора исправно работают. Расслабиться у всех получилось, однако, только когда баллоны с хлором оказались пусты.

– Подождем часок, пускай хорошенько промаринуются, – выдохнула Глинда.

Ноор устало рухнул в массивное капитанское кресло и поправил маску.

– Ну, раз мы больше никуда не торопимся, расскажите нам, Кэмми, о своих открытиях. Что представляет собой база пришельцев? Больше похоже на Центральный вокзал в Нью-Йорке или на порт Мак-Мердо в Антарктике? Надеюсь, Карле и Педро ничего не угрожает?

Кэмми постаралась придать своим мыслям хоть какую-то упорядоченность.

– Это древняя космическая станция, и она до сих пор в рабочем состоянии. Просто все системы находились в режиме ожидания, а теперь пробуждаются к жизни. Внутри лежат сотни тел погибших пришельцев – они называют себя ошкнами. И теперь мы знаем, что на астероидах на самом деле расположены дозорные башни, а кротовая нора таит в себе великую опасность!

Ноор скептически сощурился.

– Это вам жуки рассказали?

– Ну, вообще-то, один из них действительно очнулся и кое-что рассказал. – По лицу Ноора Кэмми видела, что он ей не верит. – Но это не все! Мы обнаружили некое... м-м-м... устройство, которое позволяет загрузить в собственную память всю историю ошкнов. Собственно, так мы и сделали – Карла с Педро подтвердят каждое мое слово. Теперь нам известно гораздо больше и о кротовой норе, и о том чудовище, чья статуя установлена на комете.

При упоминании ледяного изваяния Ноора передернуло от отвращения, и все-таки он быстро взял себя в руки.

– И что же они собой представляют?

– Их называют агоками, хотя они известны и под другими именами. Миллионы лет назад агоки поработили ошкнов и захватили в том числе Землю. Они необычайно могущественны и являют собой воплощение абсолютного зла.

– Миллионы лет назад, говоришь? – хмыкнула Глинда.

Кэмми начинала приходить в отчаяние. Она должна им объяснить!

– Дозорные башни на астероидах охраняют кротовую нору, чтобы агоки не могли выбраться наружу. Нам нельзя вмешиваться!

Ноор нахмурился.

– Дозорные башни? Как по мне, так все указывает на то, что мы имеем дело с транспортной сетью.

– Но у нас есть доказательства! Да, кротовая нора позволяет попасть в другие звездные системы, однако она служит еще и межпространственной тюрьмой, в которую заточены агоки!

Глинда не сдержалась и фыркнула.

– Какой неописуемый бред!

– Все, с чем мы здесь сталкиваемся, можно назвать неописуемым бредом, – возразил Уоррен.

Кэмми как могла попыталась в общих чертах рассказать им все, что знала о великой войне, об ошкнах и других расах пришельцев, о звездоликих и о древних сущностях, повергающих в ужас все живое и высасывающих души.

– Надо же, какая потрясающая и совершенно абсурдная история! – заявил Ноор. – Жаль только, она идет вразрез с нашими планами.

– Клянусь, я ничего не выдумываю! Если хотите, можете сами туда отправиться и все выяснить. – Кэмми, впрочем, сомневалась, что Ноор согласится засунуть голову в ртутную трубу. – Вы же видели храм на комете!

Ноор отвел взгляд. Казалось, его раздирают мрачные мысли.

– Не уверен, что мне стоит во всем этом разбираться.

Глава 42

На нижних уровнях станции один за другим включались генераторы, и Аркуриан не покидало тревожное ощущение, что своим появлением они запустили некий обратный отсчет. В голове по-прежнему гудело от переизбытка информации. Надо как можно скорее выяснить, смогут ли они управлять дозорной башней! Любые радиосигналы теперь блокировались, так что ни с «Кларком», ни с «Бездной» связаться было невозможно, и им с Эшем оставалось рассчитывать только на себя.

Инженер тем временем пытался разобраться с панелями управления. Проворно прыгая от одной рабочей станции к другой, он собрал лежавшие на полу трупы и сложил в дальнем углу зала.

– Надоело каждый раз перешагивать, – пояснил он. – Сомневаюсь, что кто-то из них проснется и предложит помощь. – Педро выжидательно уставился на гору из тел ошкнов – никто, очевидно, не проявлял стремления посотрудничать. – Что и требовалось доказать.

Похрустев костяшками пальцев, Эш взялся за один из рычагов.

– Теперь мне кое-что понятно. Вот это, например, наблюдательный модуль, а эти экраны используются для коммуникации. Только связаться с «Бездной» все равно не получится, станция настроена на другие частоты.

Карла вновь вгляделась в карту на потолке.

– А как насчет остальных астероидов? Мы активировали сразу все базы или они пока в режиме ожидания?

Эш неуклюже нажал несколько кнопок, и купол у них над головой подсветился, а на карте ярко загорелись точки, соответствующие кротовой норе и окружавшим ее дозорным башням.

– Судя по всему, остальные тоже в полной готовности.

Висок Аркуриан пронзила острая боль, а гул в голове усилился: ощущение такое, словно из глубин подсознания отчаянно пытались пробиться фрагменты загруженной в ее мозг информации. В положении астероидных баз ей виделось теперь что-то новое – как если бы она смотрела на карту глазами ошкнов. Она вдруг четко осознала, какую функцию выполняли сторожевые посты, и вытекающие из этого выводы не сулили им ничего доброго.

Бенедикт Ноор оказался прав, предполагая существование некоей межзвездной сети, и все же он ошибся насчет главного: хотя кротовая нора и скрывала целый лабиринт запутанных межпространственных коридоров, выходы из которых разбросаны по всей галактике, астероидные базы ошкнов едва ли получится превратить в отели и развлекательные центры. Они представляли собой скорее башни крепостной стены, призванные не допустить возвращения древнего зла. Однако существовала одна загвоздка: в этих башнях не осталось гарнизона. Если изначально и предполагалось, что они должны помешать чудовищам вырваться из-за горизонта событий, сейчас это представлялось невыполнимой задачей. А вдруг те ошкны, что находились по другую сторону межпространственного тоннеля, тоже погибли?

Пол под ногами содрогнулся, и Аркуриан от неожиданности чуть не потеряла равновесие, а Эш повалился на четвереньки. Поднявшись на ноги, он взглянул на экран наблюдательного модуля.

– Судя по количеству задействованных генераторов и систем управления, в недрах астероида проснулось нечто сверхмощное.

Поспешив к соседней панели, Аркуриан увидела, как включаются все новые мониторы, а на них высвечиваются незнакомые символы. На одном из экранов появилось изображение похожих на глубокие тарелки параболических передатчиков, усеивавших дно кратера. Их рогатые излучатели теперь трещали и светились, наполняясь энергией.

Аркуриан сосредоточенно искала в недрах памяти объяснение происходящему. Она не сомневалась: стоит ей найти нужный фрагмент информации, как все встанет на свои места. Пол под ногами продолжал вибрировать, и Карле пришлось схватиться за стену, чтобы не упасть.

Трудно сказать, какое именно событие спровоцировало цепную реакцию. Ноор провел сквозь кротовую нору четыре зонда, однако охранная система никак не отреагировала. Первый зонд МКА запустило вообще с десяток лет назад: он долетел до Альфы Центавра, и сигнал, достигший Земли только через четыре года, мог перехватить кто угодно. Несколько дней спустя этот зонд необъяснимым образом перестал выходить на связь. В то же время запускаемые ими аппараты все четыре раза беспрепятственно возвращались на станцию. Если только... По спине у Карлы пробежал холодок.

– А если наши зонды активировали своего рода сигнализацию? Ведь их нельзя было не заметить! Мы все равно что орали во всю глотку, привлекая внимание.

На лице Эша отразилось беспокойство.

– Да, пожалуй, мы погорячились. Как знать, что там по другую сторону и какие силы мы пробудили?

Отодвинув еще одного мертвого ошкна, Эш уселся в причудливой формы кресло и принялся возиться с кнопками и рычагами. Аркуриан тем временем продолжала рассуждать вслух:

– Первый зонд нес только оборудование. На борту второго находились крысы, а на третьем – спящая макака и труп человека. Четвертым рейсом мы опять отправили обезьяну, но уже в сознании, только она все равно не может нам ничего рассказать. Мы ни разу еще не посылали туда кого-то обладающего достаточным интеллектом и способного заинтересовать агоков.

– Иными словами, кого-то, у кого есть душа.

Аркуриан внутренне удивилась – она и не подозревала, что инженер склонен к философствованию.

Мысли так и крутились в голове. Что произойдет, если в межпространственную темницу, заключающую агоков, попадет разумное существо – вернее, потенциальный почитатель? Удастся ли им тогда сломать оковы и вырваться на свободу? Ведь они могут появиться в любой точке галактики! Очевидно одно – это наихудший из возможных вариантов развития событий.

– Полагаю, Уоррена туда отправлять нельзя, – заметил Эш.

– Уверена, Кэмми под силу их отговорить. Погоди... – Ей пришла в голову новая, еще более пугающая мысль. – А почему мы не рассматриваем вероятность, что обмен информацией идет в обе стороны? Мы узнали о пришельцах, но и они наверняка получили доступ к нашим планам. Теперь стражи в курсе, что Бенедикт собирается использовать кротовую нору для межзвездных путешествий, а «Бездну» – превратить в галактический порт. Им известно, зачем мы здесь!

Охранять агоков – лишь одна из функций дозорных башен! Вторая – никого не подпускать к кротовой норе.

Эш вытаращил глаза, осознав, что она имеет в виду.

– Их задача – не подпускать таких, как мы...

Вся комната завибрировала еще сильнее, и антенны передали сигнал, значения которого Аркуриан не поняла. На мониторах замелькали цепочки цифр и символов, купол над головой несколько раз провернулся и вновь застыл. Внимание Аркуриан привлек один из отмеченных на потолке астероидов: яркая точка пульсировала, разгораясь все сильнее.

Эш резко вскочил с кресла.

– Я понял! Это не просто дозорные башни с жилыми модулями для гарнизона. Астероиды ведь специально полые – внутри скрываются механизмы, способные перемещать их в пространстве!

– Хочешь сказать, двигатели?

– Мы на военном корабле!

В следующий миг горящая на карте точка пришла в движение.

Глава 43

Бенедикт Ноор терпеть не мог импровизировать и во всех своих начинаниях старался придерживаться четкого плана, построенного на основе глубокого анализа и результатов тщательно выверенных симуляций. Однако, как ни старайся, невозможно предусмотреть все, готовясь встретиться с неизвестностью, которую являла собой кротовая нора. И чем дальше, тем очевиднее это становилось.

– Получилось наладить связь с капитаном Аркуриан? – спросил он, стянув с лица респиратор и потирая пальцами щеки. Хотя датчики показывали, что состав воздуха вернулся к норме, глаза все еще пощипывало.

– Оборудование на центральной станции ошкнов глушит любые сигналы, – ответила Кэмми. – У нас не получится связаться с ней.

– Да и наша система радиосвязи повреждена, – добавил Уоррен. – Будем надеяться, что Глинда сможет ее починить.

Та, ворча, вылезла из технического люка под одной из панелей управления.

– Все по порядку. Сначала требовалось вот от них избавиться. – Она подняла обе руки, крепко держа за лысые хвосты дохлых крыс. Их остекленевшие глаза вылезли из орбит, а морды были в крови – можно подумать, за неимением людей они набросились друг на друга. – Эти твари, даже подыхая, успели попортить еще несколько кабелей.

Она размашистым шагом подошла к Ноору и протянула ему трех грызунов.

– И что, по-твоему, мне с ними делать? – раздраженно бросил тот.

– Оставить в качестве сувенира, – предложила Глинда, роняя крыс ему на колени.

– Знаешь, некоторые твои шутки вовсе не смешные.

– Кто сказал, что я шучу? Я всего лишь пытаюсь делать свою работу. Сейчас заменю поврежденные платы и посмотрим, включится ли передатчик.

Бенедикт бросил быстрый взгляд на Кэмми. Та, казалось, была совершенно потрясена происходящим, однако теперь она хотя бы не пряталась от всех в лаборатории и держалась заметно увереннее. Это, пожалуй, к лучшему.

– А что насчет доктора Стелланда? Кто-нибудь заглядывал в медицинский отсек? Он точно мертв?

– Мертвее некуда, – фыркнула Глинда.

– И вы... просто бросили его там? – спросила Кэмми.

– Мы были несколько заняты, – огрызнулся Ноор. Вопрос неприятно задел его, хотя очевидно, что рано или поздно придется что-то делать с телом. – Со всем остальным разберемся, когда ситуация нормализуется.

– Если это вообще произойдет, – мрачно заметил Уоррен.

Ноору его слова совсем не понравились. Он выпрямился в кресле.

– Задумайтесь на секунду, чего нам удалось добиться! Мы забрались в самый дальний уголок Солнечной системы, чтобы постичь нечто, лежащее пока за пределами человеческого понимания. Мы решились на это предприятие, не имея ни малейшего представления о том, что нас ждет! Несколько наших зондов долетели до Альфы Центавра и вернулись обратно. Мы обнаружили построенную пришельцами транспортную сеть. Нам повезло найти древнее святилище на случайно выбранной комете! – Внутри у него все сжалось при мысли о черной призме, порабощающей разум и высасывающей душу. Сделав глубокий вдох, Бенедикт продолжил: – Я бы сказал, неплохой результат для столь малого промежутка времени. Нашу миссию, вне всяких сомнений, уже можно считать успешной!

Ноору хватало упрямства и денег делать все, что заблагорассудится. В отличие от него, правительства и космические агентства на Земле будут еще десятки лет ковырять в носу, отправляя незначительные экспедиции, пробуя почву и черепашьими шагами пытаясь угнаться за величайшим первооткрывателем в истории человечества.

Устав от душеспасительных речей, Глинда нырнула обратно в технический люк.

– Отпраздную, как только разберусь с последствиями крысиной вечеринки.

– Когда починим передатчик, надо обязательно отправить сообщение на Землю! – воскликнула Кэмми. Щеки у нее раскраснелись. – Мы должны рассказать всем о том, что происходит, – о дозорных башнях и о войне, разразившейся миллионы лет назад.

– Не будем слишком торопиться, – нахмурился Ноор. – Мы и сами пока ни в чем не разобрались.

– Босс не хочет, чтобы все решили, будто он свихнулся, – хмыкнул Уоррен.

– Кротовая нора опасна! Ошкны спроектировали свои станции таким образом, чтобы они никого к ней не подпускали! Нам следует свернуть миссию и отправиться домой.

– Похоже, вам просто страшно, – презрительно усмехнулся Ноор. Отныне Кэмми утратила его уважение. С отвращением отбросив дохлых крыс, он поднялся на ноги. – Вспомните, как выглядели древние карты, которыми пользовались мореплаватели. На месте неизведанных территорий были изображения чудовищ, однако это их не останавливало! Наоборот – именно это сделало их великими! Все до единого члены нашего экипажа знали, на какой идут риск.

Глинде тем временем удалось заменить несколько плат и подключить к ним уцелевшие провода.

– Большие экраны должны заработать, – приглушенным голосом объявила она. – Они подключены к оптическим телескопам в астрономическом модуле. Если Кэмми перенаправит их, можно будет разглядеть кое-какие из астероидных баз.

– Хорошо, с телескопами я справлюсь, – поколебавшись, согласилась та.

Ноор мысленно отметил, что она сильно изменилась: от стеснительной и неуверенной в себе девушки не осталось и следа. Кэмми стала тверже, настойчивее.

Нажав несколько кнопок на панели управления, она увеличила изображение на двух центральных экранах.

– Вот главная база. Судя по тепловым характеристикам, остальные тоже постепенно просыпаются. Они к чему-то готовятся.

На экране сверкнула вспышка, и один из астероидов загорелся ярче других.

– Странно... Станция самая маленькая, но тепловой след огромен. – Кэмми поменяла угол обзора и максимально увеличила изображение. – Он... движется!

Уоррен, подойдя ближе, склонился над экраном.

– Я помню его. Небольшой, в общем-то, булыжник, но на нем расположена полноценная база – купола, генераторы, все такое. Смотрите, он ускоряется!

– У него двигатели! – вскрикнула Кэмми.

Ноор круто развернулся к экрану – вот так сюрприз!

– Двигатели, встроенные прямо в астероид? Весьма удобно! Наверное, именно так они и выровняли свои станции вокруг кротовой норы. – Он подумал о том, какие перспективы такой поворот открывает для его компании, особенно если Аркуриан и Эшу удастся разобраться с управлением. – Куда он летит? Получается, эти астероиды что-то вроде космических кораблей?

– Это оборонительные пункты. – Кэмми потерла виски. – Не исключено, что они могут превращаться в огромные боевые корабли.

Астероид набирал скорость – тепловой след стал ярче.

– Не нравится мне это, – пробормотал Уоррен.

Кэмми отследила движение астероида, построила предполагаемую траекторию и вывела ее на основной экран. Глядя на пунктирную линию, она нахмурилась.

– Он движется в нашем направлении.

Во рту у Ноора пересохло.

– Не понимаю зачем...

Сверкнув на него глазами, Кэмми разразилась бурной тирадой. Она тараторила так быстро, что Бенедикт едва успевал разбирать слова.

– Я же говорила! Эти базы охраняют кротовую нору! Думаю, они также запрограммированы остановить любого, кто попытается попасть внутрь и тем самым пробудить агоков.

– Не неси ерунды! Мы здесь вовсе не за этим.

Но Кэмми была настроена решительно.

– Они знают, что мы здесь! Мы собираемся проникнуть, куда нельзя, и они сделают все, чтобы нас остановить!

По экранам пробежала рябь, после чего изображение с телескопов погасло.

– Глинда, можем мы, черт возьми, связаться с капитаном Аркуриан?! – Понимая, что астероид близится к их станции, Ноор и сам занервничал. – Вдруг у нее получится залезть в настройки и изменить траекторию этого булыжника, раз уж они с Эшем остались в центре управления.

– Сигнал все еще не проходит, – напомнил Уоррен.

– Мы в любом случае не понимаем, как работают эти базы, – упавшим голосом добавила Кэмми.

Из технического люка вновь показалась голова Глинды.

– Надеюсь, астероид целит не в нас. Я столько времени на ремонт угрохала!

Кэмми подошла к панорамному иллюминатору в надежде заметить яркую движущуюся точку. Уоррен, последовавший ее примеру, прижал палец к стеклу.

– Вот он! Черт, судя по выпускаемому пламени, там реактивные двигатели! Так запросто астероид с места не сдвинешь – нужна неимоверная мощность.

Ноор тоже подошел к иллюминатору и наблюдал за приближением астероида, который с каждой секундой заметно увеличивался в размерах. Если специалистам его компании удастся освоить подобные технологии, это значительно упростит процесс добычи ресурсов, ведь вместо строительства очередной базы можно будет всего лишь переместить куда требуется подходящий астероид.

– Он летит прямо сюда, – сдавленным голосом произнес Уоррен.

– Нам не увернуться, – заметила Глинда. – Маневровых двигателей хватит, только чтобы слегка подвинуть станцию, но этого недостаточно. Никто не рассчитывал, что нам здесь балетом придется заниматься!

Астероид все приближался, вращаясь вокруг своей оси, подобно летящему в цель снаряду. Ноор уже мог разглядеть кратеры, антенны и бронированный купол. Казалось, на станцию несется огромный таран.

У Кэмми затряслись колени, и в следующее мгновение она изменилась в лице – ее осенила новая мысль.

– Он пролетит мимо, – прошептала она.

Глинда нахмурилась.

– Я, конечно, буду только рада, но, думаешь, пришельцы, способные вмонтировать в астероид реактивные двигатели, не в состоянии попасть в цель?

Следя за приближающимся астероидом, Ноор неожиданно расплылся в улыбке.

– Он целит не в нас.

Извергая пламя, астероид с грохотом пронесся всего в четверти километра от станции. Он направлялся к червоточине. Прямым курсом огромный вращающийся булыжник приблизился к мерцающему отверстию кротовой норы, пересек горизонт событий и исчез, сверкнув напоследок огненной вспышкой.

Ноор покачал головой.

– Зачем бросать камень в колодец?

Он обернулся к Кэмми, словно ожидая, что в ее голове найдется ответ, но она только нахмурилась.

– Понятия не имею.

Опустившись на колени, Глинда вновь нырнула в технический люк.

– Ну, главное, что не в нас. Можно вернуться к работе.

Глава 44

Кэмми пребывала в уверенности, что после инцидента с астероидом у мистера Ноора и остальных не останется больше сомнений в ее словах. Весьма вероятно, что это лишь первый, предупредительный выстрел.

Закончив с ремонтом, Глинда устало плюхнулась в кресло.

– Строго говоря, все работает, но связаться с капитаном Аркуриан и Эшем все равно не получается. Видимо, базы пришельцев напрочь блокируют все сигналы.

Кэмми продолжила рассказывать им о порабощенных ошкнах и ужасных агоках, чувствуя, как загруженная в ее сознание информация постепенно упорядочивается.

– Надо срочно сообщить обо всем на Землю! Человечество должно знать, что на самом деле представляет собой кротовая нора.

– Пройдут недели, прежде чем они получат сигнал, – пожал плечами Уоррен. – Да и доказательств у нас пока никаких. Все решат, что мы свихнулись.

– Не надо спешить, – заметно напрягшись, вставил Ноор. – Мы не можем раскрывать все карты. Не забывайте про коммерческую тайну.

Кэмми его слова совсем не понравились. Как же ей достучаться до него?

– О страшной войне, агоках и ошкнах должен знать каждый человек в Солнечной системе. Они побывали на нашей планете миллионы лет назад! Только вдумайтесь, какими последствиями это может грозить!

Ноор поморщился.

– Я тщательно отбираю информацию, которой считаю возможным поделиться. Сотрудники «НООР» регулярно получают от меня шифрованные сообщения. Что до широкой общественности, у нас есть время подумать, какие именно сведения подлежат обнародованию. – Он упрямо поджал губы и отвел взгляд. – Допустим, все это хоть в какой-то степени правда. Вы ведь сами говорите, что прошли уже миллионы лет. Нет смысла пороть горячку.

Глинда уставилась на него, не веря собственным ушам.

– Мы думали, вы регулярно отправляете пресс-релизы. Получается, на Земле никто не в курсе, что мы нашли тот ледяной храм на комете и астероидные базы пришельцев? Серьезно?!

– Им хотя бы известно, что мы добрались до кротовой норы? – усмехнулся Уоррен.

– Я не посчитал нужным обо всем сообщать, – с каменным лицом отрезал Ноор.

Кэмми была вне себя. Все это время она оставалась в уверенности, что научное сообщество внимательно следит за их необычайными открытиями.

– Но ведь погибли люди!

– Те, кто на Земле, все равно ничем не помогут ни доктору Стелланду, ни вашему обожаемому Тендари. Рассчитывать нам можно только на себя. И уверяю, мы в состоянии о себе позаботиться.

Уоррен вспыхнул и отвернулся.

– Как хотите, босс, но решение не из лучших.

Кэмми отошла в сторону, борясь с гневом и чувством беспомощности. Она сообщила важнейшую информацию, способную изменить ход истории, однако Ноор отказывался воспринимать ее всерьез даже после всего, что сам видел. Ей захотелось уйти – какой смысл оставаться в рубке?

– Я пойду... – Она поколебалась и, сглотнув, выдавила: – Пойду попробую убрать тело доктора Стелланда, раз в медицинский отсек так никто больше и не заглядывал. Он не заслужил подобного отношения.

Глинда взглянула на нее с сожалением.

– Советую морально подготовиться, зрелище не из приятных.

Пробормотав, что после всего увиденного ее ничем не испугаешь, Кэмми вышла в коридор. Ей с трудом удавалось сдерживать эмоции: Бенедикт Ноор, будь он хоть трижды миллиардер, в сложившейся ситуации оказался совершенно бесполезен. Почему он хранит в тайне величайшие открытия? Какая ему от этого выгода? Как же ей сейчас не хватает доктора Тендари!

Приблизившись к медицинскому отсеку, Кэмми почувствовала в воздухе металлический запах крови. Она застыла на месте и едва не передумала, однако в последний момент собралась с духом и решительно двинулась вперед. Ей казалось неправильным, что доктор Стелланд лежит там, всеми брошенный, словно никому нет до него дела. Она всегда испытывала симпатию к этому скромному, тихому чудаку, который, как и она сама, любил уединение. Можно хотя бы для приличия чем-то накрыть его тело, обеспечив напоследок немного личного пространства. Впрочем, стоило ей переступить порог, как к горлу подкатила тошнота. Возникло ощущение, словно она на бойне, а не в медицинской лаборатории.

Худощавое тело доктора лежало на полу в луже крови подобно растерзанной тряпичной кукле. Кровью оказались измазаны и белоснежные стены лаборатории – похоже, в обезьяне вдруг проснулся художник. Лицо доктора, точнее, то, что от него осталось, обвисло, рот застыл в немом крике, а половина щеки отсутствовала. На месте одного глаза зияла окровавленная пустая глазница, а другой, остекленевший, был устремлен прямиком на нестерпимо яркие потолочные лампы. Разодранное горло представляло собой кровавое месиво, а пальцы так и застыли скрюченными в агонии, подобно конечностям умирающего от яда насекомого.

Кэмми заставила себя подойти ближе. Понятно теперь, почему Глинде не пришло в голову оказать доктору первую помощь – не имело смысла впустую тратить время.

Здоровые крысы, сидящие на столе в клетке, суетились, попискивали и нюхали воздух, словно проголодались.

И все-таки Кэмми не могла попросту бросить тело Стелланда. Она вспомнила, как они вместе обедали в столовой, как работали в теплице. Он был для нее, можно сказать, родственной душой. С тяжелым сердцем она присела на корточки, выпрямила руки Стелланда, положила ровно голову и осторожно прикрыла единственный оставшийся глаз. Сколько повсюду крови!

Найдя рядом с мойкой чистое полотенце, Кэмми накрыла им искаженное от боли и ужаса лицо доктора. Она понимала, что ее действия ничего не изменят, и все-таки на душе стало чуть легче от осознания выполненного долга. Вероятно, тело похоронят в космосе, сбросив через атмосферный шлюз, как она предлагала поступить с Заком Тендари.

Или предстоит все делать самой? Под силу ли ей дотащить тело до атмосферного шлюза? Тяжело дыша, Кэмми представила, как будет оттирать со стен и пола запекшуюся кровь. Кому-то ведь придется этим заняться, хотя воспоминания о случившемся стереть не получится уже никогда.

Она обернулась на операционную, где Стелланд еще не так давно проводил вскрытие доктора Тендари, и судорожно вздохнула, увидев на столе труп. Ее наставник по-прежнему лежал здесь. Обнаженное тело лишь ниже пояса прикрывала простыня, а на груди отчетливо проглядывали грубые стежки, второпях наложенные Стелландом. Кэмми удивилась, что его не убрали в холодильник, а потом вспомнила: ячейка занята телом ошкна.

Она подошла к дверям операционной. Сердце разрывалось при виде того, что осталось от Тендари, – лишь пустая оболочка. Он столько для нее значил! Пускай она и не была способна дать ему то, чего он ждал. В голове вновь раздался насмешливый голос коллеги по МКА: «Мерзкий старикан!» У Кэмми ее слова до сих пор не укладывались в голове. После всего, что Тендари для нее сделал, она отказывалась так о нем думать!

– Мне жаль, – прошептала она, стараясь вложить в эти слова все свои противоречивые чувства. – Вам так и не удалось увидеть то, за чем вы сюда летели. – То, что она хотела увидеть вместе с ним. – Одна я не справлюсь.

Глаза на восковом лице оставались закрыты. Пока он лежал в криокамере, Кэмми могла смотреть на него только через окошко. С того момента он не сильно изменился, хотя выражение и казалось несколько иным. Быть может, вследствие вскрытия.

Миг – и глаза Тендари распахнулись.

Кэмми отпрыгнула, успокаивая себя, что это лишь мышечный спазм, однако в глубине подсознания мелькнула тревожная мысль, что у мертвецов таких глаз не бывает: ей открылась бесконечно черная бездна, усеянная звездами. Приподняв голову, он повертел ей из стороны в сторону, словно пытаясь понять, где находится.

Кэмми попятилась. Во рту пересохло, но она смогла прошептать его имя, как если бы надеялась таким образом развеять злые чары. Тендари повернулся на звук, потом сел. Посеревшая кожа обтягивала стройное, поджарое тело – достаточно мускулистое для его возраста. Кэмми заметила многочисленные швы в тех местах, где Стелланд брал пробы. Она отступила еще на шаг.

Тендари выровнялся, уперся ладонями в стол и, оттолкнувшись, неуклюже соскочил на пол. Простыня слетела, и теперь он стоял перед ней совершенно голый. По спине у Кэмми побежали мурашки.

– Не понимаю, – наконец выдавила она. – Вы же умерли.

В горле пересохло. Она молилась, только бы в голове вновь не раздался его зловещий шепот, и пыталась не думать о том, что фактически отшила его, не распознав романтических ухаживаний. Нет, они были друзьями!

– Доктор Тендари, я хочу вам помочь. Давайте я позову остальных членов команды. Нам необходимо понять, что с вами происходит...

Тендари открыл рот и заговорил страшным, загробным голосом:

– Они спят. Они заперты в искривленном пространстве-времени. – Он сделал неуверенный шаг в ее сторону. – Не будите их!

Рот его так и остался открытым – словно портал в ад. В глазах стояла пугающая чернота.

– Я должен вас остановить.

Пошатываясь, он двинулся прямо на Кэмми.

Глава 45

Все внутренние системы станции, казалось, развернулись на полную мощь. Воздух под бронированным куполом прогрелся, и дышать стало труднее – смрад от гниющих трупов отравлял воздух. Не в силах ничего предпринять, Карла Аркуриан наблюдала за тем, как взбесившийся астероид, едва не задев «Бездну», нырнул прямо в кротовую нору. И это было только начало. Теперь охранная система засекла чужаков и готовилась к решительным действиям. В недрах центральной базы вовсю гудели генераторы, и Аркуриан прекрасно отдавала себе отчет, какой мощью обладают технологии пришельцев.

Педро Эш судорожно жал на клавиши панели управления, выуживая из памяти поневоле полученные знания.

– Связи по-прежнему нет, капитан. Глушилки обойти не удается. Мы не сможем предупредить остальных.

Он кинулся к соседней панели, отпихнув по пути очередное высохшее тело.

Аркуриан медленно обвела взглядом огромный зал, пытаясь организовать роящиеся в голове мысли в стройные ряды. От напряжения на лбу выступил пот.

– Уоррен с Кэмми уже должны были добраться до станции, а значит, остальные знают об агоках и в курсе, какую опасность таит в себе кротовая нора. Однако, учитывая ослиное упрямство Бенедикта, не исключено, что рассказ Кэмми, наоборот, только подстегнет его завершить эксперимент и отправить туда «Нила Армстронга». – Она зарычала от бессилия. – Ведь именно за этим он сюда прилетел, и переубедить его вряд ли удастся. Остается только надеяться, что Уоррену хватит ума не идти у него на поводу.

Эш бросил на нее через плечо обеспокоенный взгляд.

– Думаете, мистер Ноор запустит корабль без нас?

– Связи нет. Он вполне может решить, что мы погибли.

– Ну, я вообще-то еще живой. – Повернувшись обратно к экрану, инженер сосредоточился на цепочке незнакомых символов. – Раз мы находимся на центральной базе, вероятно, я смогу отключить автоматические боевые механизмы на других астероидах. Пускай ненадолго, но это даст нам запас времени.

После всего увиденного и услышанного Аркуриан не сомневалась, что своими жалкими экспериментами они поставили под угрозу не только себя, но и всю галактику. Да, планы у них были весьма амбициозные, однако теперь все по-другому. Абсолютно все! Как только системы наведения обнаружат их станцию, дозорные башни постараются во что бы то ни стало устранить угрозу. Единственный шанс на спасение – устранить угрозу самостоятельно.

Аркуриан знала, что делать. Надо не торчать здесь еще полгода, а отстыковывать дополнительные модули, задраивать «Лету» и экстренно возвращаться на Землю. Они не отступают, а эвакуируются из опасной зоны. Она выведет корабль из-под прицела инопланетных пушек и тем самым спасет экипаж. Да, решение принято! Если Ноор станет возражать, она отменит любой его приказ и будет действовать по собственному усмотрению, хотя это и противоречило ее профессиональной этике. Карла знала, на что идет, – только на корпоративном жаргоне такое называлось не мятежом, а рейдерским захватом.

Она хлопнула ладонью по бесполезной в данный момент панели радиосвязи.

– Мне нужно с ними связаться! – Аркуриан решительно направилась к валявшемуся у стены скафандру. – Остается одно: попробую отправить с «Льюиса» оптический сигнал. Никакие глушилки не способны блокировать лазерное излучение. Я обязана предупредить их, чтобы немедленно готовили «Лету» к вылету, иначе нам всем грозит смертельная опасность.

Эш поднял глаза к потолку, изучая расположение сторожевых башен и траекторию нырнувшего в кротовую нору астероида.

– Странно... Астероиду было под силу разнести станцию в щепки, но он пролетел мимо. Может, это предупреждение?

Однако Аркуриан пришла в голову другая догадка, и по спине пробежал неприятный холодок.

– Или гонец с докладом. Если все ошкны по эту сторону кротовой норы погибли, совершенно не обязательно, что аналогичное произошло и в Альфе Центавра...

– Проверять желания нет, – хмыкнул Эш. – Попробую все отключить. Эта сеть дозорных башен запрограммирована уничтожить любой объект, который приблизится к кротовой норе. Терять время они не станут.

– Я тоже. – Аркуриан проворно натянула скафандр. – Будем надеяться, что лазерный излучатель сработает.

Оказавшись в кабине «Льюиса», Аркуриан сперва щелкнула выключателем радиопередатчика. В наушниках послышалось шипение и треск, хотя индикатор показывал, что сигнал есть. Она решила попытаться вызвать станцию.

– Прием, как слышите меня? Бенедикт? Уоррен? Надеюсь, Кэмми успела рассказать вам о назначении астероидных баз и о том, чем на самом деле является кротовая нора. Если продолжим эксперименты, по нашей станции будет открыт огонь. Дозорные башни запрограммированы уничтожить любого, кто приблизится к кротовой норе. Миссию необходимо свернуть – и немедленно! Подготовьте «Лету» к отбытию. Мы с Эшем пытаемся перевести орудия в ждущий режим, чтобы у нас было время убраться отсюда.

Так и не дождавшись ответа, Карла решилась на крайнюю меру: активировала лазерный излучатель и слово в слово повторила сообщение, в конце добавив: «Я приняла решение – наша миссия окончена. Если мы останемся, дозорные башни уничтожат станцию».

Ответа не последовало.

Какое-то время Аркуриан раздумывала, не полететь ли на «Бездну» самой, однако она не могла бросить Эша одного. Сперва нужно деактивировать установленное на астероидах оружие. Оставив «Льюис» в режиме ожидания, Карла вернулась в центр управления.

Инженер работал в поте лица, на тоненьких кривых ногах легко перебегая от одной контрольной панели к другой.

– Капитан, я нашел, откуда управляется автоматическая защитная система. Это недалеко от той комнаты со ртутными сфинктерами. Мне понадобится ваша помощь. Полагаю, мы сможем отдать команду «отбой тревоги».

– Веди!

Высвободившись из скафандра, Аркуриан последовала за ним. Длинным коридором они спускались все дальше вглубь астероида.

– Поначалу мысли в голове путались, но сейчас встали на место. Я понял, как здесь все устроено! – Эш потер лоб. – Кажется, я начинаю мыслить как инопланетянин.

Они прошли мимо напоминающих пчелиные соты жилых отсеков, гротов с пустующими грядками и резервуаров, в которых плескалась ртуть, и наконец добрались до зала, заполненного причудливыми механизмами, по форме напоминающими огромные луковицы с шипастыми отростками. Судя по всему, генераторы имели биологическую природу – словно светящиеся энергией внутренние органы мыслящего существа.

– Охранная система питается от этих устройств. – Эш поспешил внутрь. – При каждом выстреле основного орудия энергия генераторов высвобождается в виде концентрированного луча через параболические излучатели на дне кратера.

– Как суперлазер на «Звезде Смерти»?

Эш вскинул брови.

– Да, именно так.

Он склонился над светящимися экранами, и пальцы забегали по кнопкам на приборной панели. Перед глазами замелькали голографические спирали и воронки.

– Защитная система дозорных башен основана на инстинктах. Они реагируют на любую попытку вторгнуться в кротовую нору.

– Почему тогда они сразу нас не взорвали?

– Ошкны погибли тысячи лет назад, и вся сеть пребывала в состоянии глубокого сна. Ей нужно время, чтобы проснуться. – Он нахмурился. – Или звездоликие решили, что агоки полностью нейтрализованы и беспокоиться не о чем.

– Сомневаюсь.

Аркуриан подошла ко второй контрольной панели, пытаясь, как и Эш, упорядочить доступную информацию. Однако, несмотря на полученное некогда техническое образование, до молодого инженера ей все равно было далеко.

– Если отключить на время все орудия, это даст нам шанс придумать, как безопасно выбраться отсюда и спасти команду.

На панели загорелись новые лампочки, и Эш расплылся в довольной ухмылке. Голографический калейдоскоп, мелькавший у него перед глазами, становился плотнее и ярче.

– Я получил доступ к подпрограмме, отвечающей за защиту! – радостно объявил он, делая шаг назад. – Она связывает все дозорные башни, и теперь лазерные генераторы ждут моих указаний. Они принимают меня за ошкна!

– Сильно не обольщайся.

Эш в восторге провел ладонью по кнопкам и оглянулся на Аркуриан.

– Смотрите – сейчас одним движением я переведу их в режим ожидания. Вот и все! Нам больше не о чем беспокоиться!

Генераторы, наоборот, засветились сильнее прежнего – еще немного, и произойдет перегрузка. Карла буквально почувствовала, как наэлектризовался воздух, и волосы у нее встали дыбом.

– Ты же сказал, что все отключил! – Ей с трудом удалось перекричать нарастающий гул.

Свернутые кольцами кабели, отходящие от генераторов, вибрировали от переизбытка энергии, а свечение стало настолько ярким, что Аркуриан пришлось заслонить глаза ладонью.

Пальцы Эша стремительно бегали по кнопкам.

– Почти готово. – Приборная панель заискрилась. – Никак не получается...

Накопившаяся энергия вырвалась из шипов генератора, образовав извивающийся луч, рикошетом отскакивавший от любой поверхности. Эш поспешил отпрыгнуть подальше, но очередной удар молнии угодил прямо в него. Все его тело забилось, пропуская через себя разряд. Аркуриан едва успела опомниться, как обугленные останки повалились на пол.

– Педро!

Его образ остался выжжен на сетчатке ее глаз.

Второй разряд испепелил панель управления. Система действовала целенаправленно, не подпуская к себе посторонних.

Теперь генераторы вновь накапливали энергию, готовясь к очередному удару.

Глава 46

Кэмми застыла как вкопанная, когда доктор Тендари спрыгнул с операционного стола. Сперва ее охватило скорее смятение, нежели страх. Что произошло в кротовой норе? Смерть наставника стала для нее страшным ударом, а теперь в душе затеплилась надежда, пускай и противоречившая всякой логике.

– Это правда вы?

Тендари неуклюже ковылял в ее сторону.

– Я должен остановить тебя. – Холодный голос, казалось, вырывался прямо из пустой грудной клетки.

Через несколько шагов он поймал равновесие и начал двигаться гораздо увереннее. От прилагаемых усилий грубые черные нитки, которыми было зашито тело, в нескольких местах полопались, и Тендари удивленно приложил ладонь к образовавшейся ране. Впрочем, это его не остановило.

Кэмми попятилась и предприняла последнюю, отчаянную попытку достучаться до него.

– Доктор Тендари, это вы? Я не понимаю...

– Ты не сможешь понять. Не пытайся. – Он смотрел на нее пустыми черными глазами, напоминающими два гравитационных колодца, готовых затащить ее на самое дно. – Попытаешься понять – твое сознание не выдержит, а мозг расплавится.

Кэмми потянулась к кнопке интеркома.

– Я позову остальных!

– Остальных я найду сам. Одного за другим.

– Это не вы! Разве вы меня не помните? Это же я, Кэмми, Кэмми Скура. Мы друзья!

Он пошатнулся и вновь взглянул на нее – высокий, мускулистый и совершенно голый.

– Кэмми... да, прелестная Кэмми.

Теперь в повадках Тендари появилось что-то хищное. Если раньше Кэмми ни за что бы не догадалась о его истинных намерениях, то теперь сомнений не оставалось: перед ним стояла одна цель – убить ее. Вытянув вперед руку, Тендари вновь пошел на нее.

Подавив крик, Кэмми выбежала в коридор, а оживший мертвец на мгновение застыл над телом доктора Стелланда, оценивающе его разглядывая.

Кэмми понимала, что надо позвать на помощь, и, затормозив у радиопередатчика на стене, с размаху хлопнула по кнопке вспотевшей ладонью.

– Эй! Меня слышно? Нужна помощь!

Тендари беспорядочно бродил по лаборатории, словно у него никак не получалось найти выход. Потом он подошел к морозильной ячейке и попытался открыть ее – неужто хочет залезть внутрь? Воспользовавшись тем, что он занят, Кэмми прижалась губами к микрофону и шепотом, чтобы Тендари не услышал, прохрипела:

– Уоррен! Глинда! Мистер Ноор! Пожалуйста, хоть кто-нибудь!

В ответ послышался лишь легкий треск, а потом все стихло – видимо, крысы повредили и внутреннюю связь.

Кэмми преисполнилась решимости – ей придется разбираться самостоятельно. Тендари был ее наставником и другом. Вдруг получится запереть его в лаборатории, пока не подоспеет помощь?

Однако тот уже нашел дверь и вышел в коридор. Его черные, пустые глаза остановились на ней, и он ринулся вперед – гораздо быстрее, чем можно ожидать.

Кэмми побежала тем же путем, что и взбесившаяся обезьяна несколькими часами ранее, забралась на уровень выше и оказалась перед шлюзом, ведущим в теплицу. Прежде чем войти, она оглянулась – Тендари по-прежнему преследовал ее, ритмично размахивая руками и переставляя ноги, подобно настоящему атлету. Все это время он не проронил ни слова. Запрыгнув внутрь, Кэмми нажала кнопку, и перегородка захлопнулась перед самым носом Тендари.

Она огляделась вокруг. Не так давно здесь царила тихая, умиротворяющая атмосфера и доктор Стелланд молчаливо любовался плодами своих трудов, а сейчас влажный воздух пропитался тяжелым смрадом гниющих растений.

Раздался мощный удар в дверь, и Кэмми подпрыгнула: Тендари пытался прорваться внутрь. Не исключено, что у него получится, ведь двери на станции и тем более в теплице не были оснащены сложными замками или другими системами защиты – проектировщикам не пришло в голову, что подобное когда-либо понадобится.

Кэмми бросилась мимо грядок с гниющими кустами к запасному выходу в противоположном конце теплицы. Сбоку от нее в листве вдруг что-то зашевелилось, а затем послышалось недовольное шипение. Приглядевшись, Кэмми увидела среди кабачков обезьяну с воткнутой в грудь отверткой и запекшейся кровью Стелланда по всей морде. Животное, вне всяких сомнений, погибло, однако теперь оно извивалось и скалило зубы, пытаясь выдернуть пригвоздившую его к земле отвертку. Макака оставалась одновременно и мертва, и нет – точно так же, как Тендари.

Громкие удары в дверь какое-то время продолжались, а потом внезапно стихли. Кэмми остановилась, тяжело переводя дух. Неужели ее преследователь сдался? Впрочем, в следующую секунду лампочка над люком загорелась, и перегородка отъехала в сторону. Он помнил, как устроена станция! Видимо, сознание Закари Тендари еще не до конца угасло, но это лишь значило, что Кэмми в еще большей опасности. Упираясь руками в стены, оживший труп на мгновение застыл в дверном проеме и, обведя взглядом теплицу, бросился прямо к Кэмми.

Она выскочила через запасной выход, но станция была спроектирована таким образом, что все модули заканчивались тупиком, а соединяющий их коридор смыкался в кольцо. Бежать некуда. Единственным ее шансом было обогнуть «Лету» по периметру и добраться до капитанского мостика, а там Уоррен, Глинда и мистер Ноор помогли бы ей справиться с этим монстром, поселившимся в теле профессора. Глубоко в душе Кэмми до сих пор казалась невыносимой мысль о том, что придется навредить ему, но выбора не оставалось.

Она подбежала к очередному радиопередатчику и нажала кнопку вызова.

– Тендари жив! Он гонится за мной!

Ответа не последовало – связь по-прежнему не работала.

Тендари стремительно приближался.

С трудом удерживая равновесие, Кэмми бросилась дальше по коридору. Ей так и не удалось до конца привыкнуть к гравитационному полю внутри станции, и она больно ударилась плечом о стену и едва не упала. Тендари не отставал.

– Неужели вы меня не помните? – развернувшись, выкрикнула она. – Мы ведь прилетели сюда вместе ради дела всей нашей жизни – изучения кротовой норы! – Он был уже совсем близко, и Кэмми попятилась. – Мы хотели разобраться в ее устройстве и проверить наши с вами гипотезы!

– Нет, – прохрипел он. – Должен остановить.

Кэмми бросилась дальше по коридору, не оставляя попыток урезонить его.

– Теперь мы знаем, что скрыто внутри кротовой норы! Нам известно об агоках и о той войне. Совсем необязательно...

– Слишком поздно.

Впереди маячил вход в астрономический модуль, где они вместе должны были постигать тайны Вселенной. Однако Кэмми знала, что там ловушка – из отсека только один выход. За поворотом она заметила лестницу, ведущую на уровень ниже. Пожалуй, это лучший вариант. Есть шанс, что ей удастся запутать его и найти какое-нибудь укрытие.

Схватившись за поручни, она спрыгнула вниз – в гибернационный отсек. Пустая криокамера доктора Тендари стояла с откинутой крышкой, остальные мерно гудели, сохраняя жизнь спящим членам экипажа. Задыхаясь, Кэмми бросилась к лифту на противоположном конце, но задержалась у очередной панели интеркома.

– Доктор Тендари жив! Он хочет меня убить! Всех нас!

В царившей в отсеке тишине вдруг отчетливо послышался глухой удар, а за ним еще несколько – они эхом разносились по пустому залу. Кэмми огляделась, пытаясь понять, откуда исходит звук, но ничего подозрительного не заметила. Тендари, похоже, никак не мог справиться с лестницей – значит, она успеет добежать до лифта!

Еще один глухой удар – совсем рядом.

Из люка в потолке появилась голая нога, нащупывая перекладину. Швы окончательно разошлись, и теперь вниз свисали вывалившиеся из живота кишки.

Опять этот стук! Кэмми от неожиданности вздрогнула. Звук был такой, словно в стекло врезалась большая птица. Теперь удары доносились со всех сторон, и Кэмми в ужасе завертела головой.

Донесшийся из динамика голос Глинды заставил ее подпрыгнуть на месте:

– Чего-о-о-о? Тендари жив? Какого черта ты несешь, Кэмми?

Она не знала, как объяснить.

– Он поднялся с операционного стола. Он гонится за мной! Говорит, что не даст нам попасть в кротовую нору!

Тендари с глухим стуком шлепнулся на пол. Сгруппировавшись, словно дикий зверь, он обвел взглядом комнату, и его пустые глаза остановились на Кэмми. Она попятилась между рядами криокамер и внезапно поняла, откуда все это время доносился стук. Опустив глаза, она заметила на внутренней стороне смотрового окошка размазанный багровый след, а через мгновение в стекло ударил покрытый ссадинами и кровоподтеками кулак. Скрюченные пальцы отчаянно царапали крышку. Кэмми перевела взгляд на соседнюю криокамеру – та же картина. Они все проснулись. Они живы! Надо срочно их выпустить!

Тендари медленно надвигался, придерживая руками болтавшиеся кишки, и Кэмми склонилась над контрольной панелью ближайшей камеры, судорожно пытаясь сообразить, как ее открыть. Она больше не одна! Остальные члены экипажа помогут ей!

Однако, в очередной раз бросив взгляд на смотровое окошко, Кэмми увидела мертвенно серое лицо Питера Хамады – личного помощника Бенедикта Ноора. Помутневшие глаза, запекшаяся на губах кровь, зубы сломаны от беспрестанных ударов головой о стекло. Хамада продолжал биться, раскроив себе лоб. На окне оставались алые следы окровавленных пальцев.

Кэмми отшатнулась и врезалась спиной в соседнюю камеру, из которой тоже отчаянно пытался вырваться мертвец. Все девять запертых камер содрогались от страшных ударов. Тендари на секунду остановился и заглянул в окошко. По всей видимости, он ощущал некую связь с теми, кто находился внутри.

Стряхнув охватившее ее оцепенение, Кэмми бросилась к лифту, задвинула решетку и с размаху стукнула по кнопке, указывающей вверх. Она видела, как Тендари последовал за ней, однако затем двери закрылись и лифт унес ее на другой уровень. Кэмми понимала, что его это не остановит, зато теперь у нее в запасе появилось несколько минут.

Она оказалась в инженерном отсеке. Вдоль стен тянулись стойки с оборудованием и шкафы с инструментами, а в нишах висели скафандры. Кэмми без труда поместилась бы в один из шкафов, но понимала, что, как ни прячься, Тендари все равно найдет ее.

В дальней стене отсека она заметила открытый люк атмосферного шлюза, которым пользовались инженеры, когда нужно было провести наружные работы. Можно надеть скафандр, выйти в открытый космос и, обогнув станцию, добраться до ангарного отсека. Только времени мало: она не успеет облачиться в костюм и надежно подсоединить все системы. Тендари не станет ждать.

В последний момент ей пришел в голову новый, отчаянный план, и Кэмми решительно взялась за дело. Она схватила скафандр и бросилась с ним к атмосферному шлюзу. Пустой костюм волочился по полу, как бездыханная кукла. Она затащила его в шлюз, закрепила шлем и, развернув спиной к люку, усадила так, чтобы снаружи выглядело похоже на человека. Потом подняла лицевой щиток. Должно сработать! На большее времени все равно не оставалось.

Схватив со стены второй шлем, Кэмми спряталась в шкаф. Ее трясло, и она несколько раз глубоко вдохнула, чтобы успокоиться. У нее нет права на ошибку! Прикрыв дверцу, она прижала шлем к груди и легонько щелкнула выключателем микрофона. Теперь оставалось только надеяться, что Тендари ее не заметит.

Двери лифта разъехались в стороны, и на пороге показалось подергивающееся, изуродованное тело Тендари. Сквозь небольшую щелку Кэмми видела страшную маску на месте лица с застывшим, нечеловеческим выражением. Она затаила дыхание.

Тендари внимательно оглядел комнату, задержав взгляд на скафандрах и шкафах с инструментами. Казалось, он чувствует, что она здесь. Рано или поздно он ее найдет. Пора действовать!

Наклонившись вплотную к микрофону, Кэмми прошептала:

– Доктор Тендари, пожалуйста, не надо! Мне некуда бежать!

Она выкрутила громкость на полную мощность, и ее тихое бормотание заглушал многократно усиленный собственный голос, доносящийся из шлема в атмосферном шлюзе.

Мертвец резко повернул голову.

– Прошу вас, доктор Тендари! – повторила Кэмми.

Широко расставив руки, он двинулся вперед, не сводя глаз с силуэта в прозрачном стекле люка. Ее уловка сработала! Он решил, что наконец загнал ее в угол. Однако, подойдя вплотную к шлюзу, Тендари вдруг застыл и обернулся, словно почувствовал подвох.

Тогда Кэмми воспользовалась последним козырем.

– Пожалуйста, доктор Тендари... Зак!

Зови меня Зак.

Он вздрогнул, будто вспомнил свое имя – вспомнил ее, – и повернулся обратно к шлюзу, вглядываясь в сидящую на полу фигуру. Как следует оттолкнувшись, Кэмми вылетела из шкафа. Он услышал, как хлопнула дверца, и уже начал разворачиваться, но Кэмми на полной скорости сбила его с ног, и неуклюжее тело тяжело повалилось на пол шлюза. С хриплым криком Кэмми отпрыгнула и поспешила нажать кнопку, запирающую люк, вслед за чем запустила процесс разгерметизации и теперь с ужасом наблюдала, как из камеры выкачивается воздух.

Мертвец поднял пустой скафандр и, заглянув в шлем, понял, что его обманули. Он забарабанил кулаками по двери, прижавшись лицом к стеклу, и Кэмми в последний раз посмотрела на него. Только перед ней был не Закари Тендари. Ее наставника давно поглотила ледяная бездна.

Внешний люк распахнулся, и тело вылетело наружу вместе со скафандром. Еще какое-то время оно дергалось, пока не превратилось в застывший кусок льда, уносящийся все дальше и дальше в бесконечность.

– Космические похороны, – прошептала Кэмми.

К горлу подступили рыдания.

Глава 47

На станции царил полнейший кавардак. Глинда зашивалась. Она бегала по рубке, пытаясь успеть починить одну систему, прежде чем откажет другая. Крысы погрызли множество проводов и кабелей, однако больше всего она переживала за системы жизнеобеспечения, энергоснабжения и, конечно, связи. Она бы многое отдала, лишь бы Эш оказался сейчас здесь и мог помочь ей.

Хотя астероидные базы пришельцев по-прежнему блокировали любые сигналы, Глинде все же удалось кое-как восстановить внутреннюю систему связи, и теперь передатчики по большей части вновь были в строю.

Правда, стоило ей переключиться на следующую проблему, как из динамиков раздался панический вопль Кэмми:

– Доктор Тендари жив! Он хочет меня убить! Всех нас!

Глинда удивленно подняла голову.

– Чего-о-о-о? Тендари жив? Какого черта ты несешь, Кэмми?

Уоррен спешно подошел ближе.

– Она где вообще?

– Пошла в медицинский отсек убрать тело Стелланда. – Глинда пощелкала кнопками, одно за другим выводя на монитор изображения с установленных на станции камер – везде была чернота. – Похоже, ни одна не работает. Мы не можем увидеть, что происходит.

Ноор только прищелкнул языком.

– После смерти учителя девчонка сама не своя. Может, закинулась чем-нибудь, вот ей и мерещится, что он вернулся к жизни?

– Серьезно? – фыркнула Глинда. – На борту есть такие пилюли, и я узнаю об этом только сейчас?

– Кэмми не из тех, кто верит в призраков, – заявил Уоррен, направляясь к лифту. – Я лучше пойду проверю.

Глинда взглянула на центральный экран, куда подавалось изображение с внешних камер – похоже, единственное, что пока работало бесперебойно, – и заметила, как все ярче и ярче разгорается свечение ближайшего к ним астероида. Он явно аккумулировал энергию.

– Эй, смотрите-ка! Еще один проснулся! Если эти пришельцы продолжат швырять в нас астероидами, рано или поздно точно попадут.

На голографической карте загорелись еще две яркие точки, и Ноор с жалким видом скорчился в своем капитанском кресле.

– Нам нужен план Б! Допускаю, что имеет смысл покинуть станцию. У нас ведь есть еще «Нил Армстронг».

– Я готов лететь куда угодно, босс, – ответил Уоррен. – Только вот куда?

У Глинды внутри все похолодело.

– Как по мне, это уже план Я. – Она заметила загоревшийся на экране предупреждающий сигнал. – Какого черта! Кто-то запустил разгерметизацию атмосферного шлюза в инженерном отсеке!

– Пойду поищу Кэмми, – бросил Уоррен.

Увидев краем глаза еще одну яркую вспышку, Глинда увеличила изображение центральной базы пришельцев. Чем там, черт возьми, занимаются Эш с Аркуриан? Она боялась, что теперь и второй астероид разгонится и ринется в их сторону. Но вместо этого он выстрелил.

Сверкнула ослепительная вспышка, и астероид выпустил суперинтенсивный лазерный луч, который попал прямо в дополнительный жилой модуль, где несколькими часами ранее Глинда убила первую крысу.

– Эти ублюдки нас подстрелили! – завопила она.

Станцию качало из стороны в сторону. На панели управления одна за другой загорались красные лампочки, пол накренился под опасным углом. Уоррен, упав, покатился вниз и налетел на кресло Ноора.

– Насколько серьезны повреждения? – взревел Ноор. – Система жизнеобеспечения не задета?

– Погодите, у нас не так много внешних камер.

Глинда щелкала кнопками, переключая изображения, пока не нашла угол, с которого частично было видно поврежденный модуль. В корпусе зияла обугленная дыра, через которую, словно фонтаном брызнувшая из раны кровь, стремительным потоком выходил воздух.

Станцию начало трясти, и Глинда схватилась за привинченное к полу кресло, чтобы не упасть.

– Могло быть и хуже – это всего только дополнительный бытовой модуль. Он-то нас и спас.

Тут, к своему ужасу, она увидела, что два других астероида накапливают энергию для нового удара.

– Черт! Чем только мы им так досадили?

– Кэмми же все объяснила! – возразил Уоррен. – А вы ей не поверили! Пришельцы защищают кротовую нору от вторжения. Они видят в нас угрозу.

– Я не говорил, что не верю ей, – скривился Ноор. – Мы просто не успели хорошенько взвесить ее теорию.

– И чем таким мы были заняты? – скептически хмыкнула Глинда.

В поврежденном модуле раздался новый взрыв – в одном из грузовых отсеков произошла разгерметизация, и воздух вырвался наружу. Капитанский мостик накренился еще больше, и Глинду замутило.

– Из-за потоков газа мы перекатываемся с боку на бок. Ничем хорошим это не закончится.

– То есть все будет становиться только хуже, – кивнул Ноор.

– Попробую что-нибудь сделать. – Глинда изолировала жилой модуль и запустила маневровые двигатели, чтобы смягчить колебания. – Мы целый день провозились, устанавливая чертов цилиндр! Конечно – ломать не строить!

– Берегись! – прокричал Уоррен.

Второй астероид выпустил энергетический луч, который, надувшись в шар, обрушился на поврежденный цилиндр. Теперь взрывная волна докатилась и до астрономического модуля. Станция накренилась, как подпиленное дерево. Из приборной панели сыпались искры. Третий астероид выпустил очередной залп, однако на этот раз удар прошел мимо, потому что предыдущий сбил станцию с орбиты.

– Вряд ли нам еще раз так повезет. – Глинда в спешке пыталась изолировать все поврежденные системы, чтобы они не остались без электричества. – Отстреливаю жилой модуль. Нам лишний балласт ни к чему. Пиротехнические устройства активированы – всем приготовиться.

Она запустила систему экстренной отстыковки, и дополнительный модуль стремительно полетел прочь от станции. По сравнению со взрывами лазеров детонация пиротехнических зарядов прозвучала лишь безобидным хлопком.

Глинда тяжело вздохнула.

– Ну, от жилого модуля мы избавились, так что мотать перестанет.

Уоррен пробрался к запасной панели управления.

– Половина маневровых двигателей выведены из строя. Нам не выровнять корабль.

Палуба продолжала крениться вбок.

– Тут всей изоленты мира не хватит, чтобы залатать это корыто, – простонала Глинда.

Бенедикт Ноор выглядел потрясенным.

– Глинда, я верю, что ты нас вытащишь! Ты способна творить чудеса.

– Ну и почему мне всякий раз приходится это доказывать!

Она совершенно не представляла, за что хвататься. Если им и удастся восстановить сеть электропитания, что к тому моменту останется от «Бездны»? И куда деваться им самим?

На экране засветилась яркая точка – очередной астероид готовился нанести по ним удар.

Глава 48

Пускай все ошкны давно погибли, построенная ими база обладала собственным сознанием и продолжала жить своей жизнью. И сейчас она пребывала в бешенстве.

Увидев, как электрический разряд испепелил Эша, Карла Аркуриан поспешила отойти подальше от пульсирующих генераторов. Страшная смерть напарника повергла ее в шок, и она прекрасно отдавала себе отчет, что может стать следующей. Аркуриан застыла на месте, стараясь не совершать резких движений и ни к чему не прикасаться на случай, если автоматизированная защитная система решит от нее избавиться. Постояв некоторое время, она едва заметными шагами попятилась к выходу – главное, чтобы система не восприняла ее перемещения как угрозу.

Запах сгоревших проводов и плоти преследовал ее даже в коридоре. У Карлы закружилась голова, к горлу подступил приступ тошноты, и одновременно с этим ее захлестнуло волной ярости. Ей не раз доводилось бывать в ситуациях, когда выбраться живой казалось невозможным. И все-таки она здесь – судьба неизменно давала ей новый шанс. Вот и сейчас Аркуриан решила не поддаваться панике. Что-нибудь да придумает.

Ей было известно об установленном на астероидных базах энергетическом оружии, и она понимала, что пытался сделать Эш. Только система отреагировала быстрее и уничтожила его. Она знала, что люди прилетели изучать кротовую нору, и Аркуриан понятия не имела, как убедить ее в том, что они не представляют опасности и не находятся в сговоре с агоками. Будь у нее возможность долететь до станции, Карла не раздумывая свернула бы миссию и поспешила навсегда убраться отсюда. Только вот донести эту мысль до автоматической системы, управляющей астероидными базами и готовой немедленно устранить любую угрозу, ей было не под силу. Оставалось одно – деактивировать саму систему.

Аркуриан вбежала в соседний зал и на секунду застыла перед зловещим резервуаром, заполненным ртутью, – тем самым, из которого они волей-неволей почерпнули столько важнейшей информации. Гул генераторов усилился, пол под ногами дрожал, и Карла поняла, что система готовится нанести очередной удар.

Она должна отключить эту бездушную машину! Хотя бы до тех пор, пока не вернется на станцию и не уведет «Лету» подальше от кротовой норы. У них хватит запасов на несколько лет обратного путешествия, и они доставят домой спящих в криокамерах членов экипажа... Однако пока что станция оставалась совершенно беззащитна. Все целиком и полностью зависело от Карлы.

Педро Эш попытался вмешаться в работу системы и тем самым предопределил свою участь. Он был чересчур самоуверен и думал, что разобрался в технологиях пришельцев, хотя полагаться на неполные данные крайне опасно. Юный инженер торопился сделать сразу все, и это привело его к погибели.

Чтобы решиться на следующий шаг, Аркуриан нужно больше информации. И времени на то, чтобы ее добыть, практически не оставалось: генераторы в недрах астероида вновь накапливали энергию, а внешние камеры и датчики наводили прицел прямиком на станцию «Бездна». Тяжело дыша, Карла уговаривала себя, что у нее все получится. Она вспомнила, как, не задумываясь, совершала дерзкие вылазки на вражескую территорию, потому что этого требовали стоящие перед ней задачи. И каждый раз ей удавалось вернуться целой и невредимой. Любой из ее покойных мужей поддержал бы ее. «Жребий брошен», – подумала Аркуриан. Ей не впервой рисковать жизнью. И, что важнее всего, она знала, как добыть необходимую информацию.

Хотя ее едва не выворачивало наизнанку от отвращения, Карла подошла ближе к самому большому иллюминатору и, горделиво выпрямившись, скомандовала:

– Покажи мне, как работает защитная система дозорных башен!

С прошлого раза в голове беспрестанно крутились слова и фразы на инопланетных языках. Она теперь свободно могла вступить в коммуникацию хоть с ошкнами, хоть со звездоликими, пользовавшимися универсальной телепатической связью, хоть с любой другой внеземной расой.

– Мне нужно больше данных, – настойчиво повторила она.

Жидкий металл внутри резервуара начал закручиваться в воронку, переливаясь разными цветами, и из иллюминатора вновь показался извивающийся серебристый рукав, который немедленно сомкнулся на голове Аркуриан. Она вновь плыла в потоке информации – только теперь перед ней мелькали математические расчеты и неведомые инженерные технологии.

На этот раз погружение в своеобразную инопланетную библиотеку далось Карле гораздо труднее: она оставалась в сознании и, задыхаясь, хваталась руками за металлическое щупальце, сжимавшее ее голову. Пока в нее вливалась все новая информация, она усилием мысли попыталась передать сообщение в обратную сторону: «Мы не враги! Мы не опасны! Мы хотим улететь!» Однако сложно сказать, поймут ли ее бездушные механизмы, а если и поймут – поверят ли ей.

Наконец склизкое щупальце втянулось обратно в иллюминатор, и Аркуриан повалилась на пол, отчаянно хватая ртом воздух. Она с отвращением отерла лицо и волосы от липкой, скользкой массы.

Теперь ей стало понятно, как именно Эш планировал отключить защитную систему. Проблема заключалась в том, что он решил действовать не скальпелем, а бензопилой, и автоматика не могла не среагировать на подобную грубость. Аркуриан видела, что система надежно защищена от ошибок и несанкционированного доступа.

Кроме того, теперь она узнала еще больше и об ужасных агоках. Некогда эта база буквально кишела ошкнами, освободившимися от многовекового ига и бесконечных мучений. Их задача состояла в том, чтобы никого не подпускать к кротовой норе, к агокам, и до людей им не было никакого дела.

Аркуриан понимала, что должна спасти станцию. Она во что бы то ни стало убедит Ноора, и они навсегда покинут это место, оставив позади кротовую нору с ее ужасами.

Вооружившись полученной информацией, Карла вернулась в зал с генераторами. Основная контрольная панель расплавилась от удара током, но Аркуриан знала, как перенастроить остальные, чтобы получить доступ к управлению. Приступив к работе, она буквально физически ощутила, как вокруг нее скапливается энергия, однако она не совершит допущенной Эшем ошибки. Теперь она гораздо лучше разбиралась в технологиях ошкнов.

Дозорные башни располагались в ключевых точках вокруг кротовой норы и несли в себе мощное оружие, способное остановить агоков и их приспешников. По станции уже было выпущено три заряда, что, вне всяких сомнений, повлекло серьезные повреждения. Один энергетический луч каким-то чудом пролетел мимо, зато теперь готовилась к удару четвертая база.

Надеясь, что полученных знаний ей хватит, Аркуриан приблизилась к манипуляторам, управляющим основными орудиями. Нужно действовать деликатно и вместе с тем быстро, прежде чем выстрелит следующая пушка. Ее передернуло от отвращения, но она все равно продела руки в металлические рукава, внутри которых чувствовалось что-то мягкое и склизкое, словно она копалась во внутренностях насекомого. Сжав зубы, Карла нащупала точки, из которых шел поток энергии, и сосредоточилась. Сознание сперва затуманилось, а затем в один момент стало кристально ясным – теперь ее мысли стали частью системы управления, и она кончиками пальцев ощутила, как накапливается энергия в центральном орудии. Четвертый астероид был готов нанести удар.

Аркуриан попыталась установить диалог с центральной системой, вымолить отсрочку и объяснить, кто они такие, но машина не знала жалости. Пошевелив руками, Карла нащупала воображаемую клавиатуру и представила вид станции в перекрестье прицела. Система не возражала. Аркуриан пришла в голову мысль, что отключать систему, провоцируя на ответные действия, вовсе не обязательно. У нее есть идея получше – она перенаправит энергетический луч!

Собрав всю силу воли, Карла сосредоточилась на том, чтобы передвинуть воображаемый рычаг, а затем отпустила накопленную энергию, которая мощным потоком вырвалась из недр астероида. Яркий луч пронзил небо, но вместо станции взорвал соседнюю дозорную башню. Полая скорлупа астероида обрушилась, погребая под собой бесчисленные тоннели и встроенные двигатели. Аркуриан заметила, как где-то на периферии сознания погасла обозначающая базу яркая точка.

Карла в изнеможении повалилась на колени. Она спасла станцию! Дала команде пускай временную, но передышку. Тем не менее расслабляться еще рано – она чувствовала, как мечутся в ярости остатки сознания звездоликих, заключенные в системе управления дозорными башнями. Обмануть их еще раз вряд ли получится.

Глава 49

Кэмми отшатнулась от атмосферного шлюза, испытывая только одно желание – поскорее убраться из инженерного отсека. Она всячески отгоняла иррациональный страх, что Тендари найдет способ вернуться. С ним покончено, теперь она свободна! Профессора не стало ровно в тот момент, когда он, попрощавшись, погрузился в неисправную криокамеру. И все-таки он вернулся из мертвых... Сможет ли вакуум убить его еще раз, только теперь окончательно?

Станция вдруг содрогнулась, пол накренился, и Кэмми, потеряв равновесие, отлетела к стене. Включилась аварийная сигнализация – значит, произошло нечто крайне серьезное. С трудом поднявшись на ноги, Кэмми добралась до панели радиопередатчика на противоположной стене, но ей никто не ответил.

Снова толчок. На этот раз Кэмми услышала грохот взрывов. Свет над головой моргнул. На них что, напали? Но почему?

Раздался страшный металлический скрежет, и Кэмми бросилась к иллюминатору: мимо, удаляясь от станции, пролетел искореженный жилой модуль. В корпусе зияла обугленная дыра. Неужели их атаковала одна из астероидных баз?

Хватаясь за поручни, идущие вдоль стены, Кэмми выбралась из инженерного отсека и, минуя гибернационный блок, вскарабкалась по лестнице на уровень, где располагалась теплица. Она чуть не вскрикнула, когда перед ней внезапно возник Уоррен Дрейк.

– Кэмми! Я как раз спешил к тебе на помощь!

– Она бы мне очень пригодилась несколько минут назад, – задыхаясь, выдавила Кэмми. – Но я сама справилась.

– Отлично! – Станция вновь заходила ходуном, и он схватил ее за руку. – Только теперь у нас проблема посерьезней. Нас обстреливают с астероидов.

– Это система защиты! – Ее внезапно осенило. – Пускай все ошкны давно мертвы, автоматика продолжает охранять кротовую нору! Похоже, наше присутствие расценивается как угроза.

– Станция сильно повреждена, мы потеряли равновесие, и сомневаюсь, что у Глинды получится как-то исправить ситуацию. Уж точно не под огнем лазерных пушек. Пошли, нас ждут в рубке. Босс считает, что пора эвакуироваться.

Уоррен бросился вперед по коридору, и Кэмми поспешила за ним.

– Эвакуироваться? Но куда? И как насчет капитана Аркуриан и Педро?

– С ними нет связи, и мы понятия не имеем, что у них там происходит. – Он на секунду притормозил. – Ясно одно – дозорные башни открыли по нам огонь.

Они решили срезать путь и добраться до капитанского мостика через теплицу. Кэмми поежилась и опустила голову, вспомнив, как за ней гналось посеревшее тело Тендари. Однако Уоррен схватил ее за руку и резко дернул в сторону.

– Берегись!

Кабачковые стебли на грядке извивались, словно клубок колючих змей. Один из них вдруг ринулся вперед и обвился вокруг ее руки, затягиваясь все сильнее. Кэмми с трудом удалось высвободиться, разодрав рукав комбинезона.

В густой листве перекатывались вздувшиеся кабачки, пульсировавшие подобно водянистым раковым опухолям. Их бока вздымались и опускались, как если бы они дышали. Один из плодов громко затрещал, истекая соком, Кэмми инстинктивно пригнулась, и тот взорвался, забрызгав все вокруг сгнившей мякотью и семечками с острыми, как бритва, краями.

– Вот черт! – Уоррен прибавил ходу. – Жуть какая!

Стоило, однако, добежать до другой двери, как дорогу им преградила выскочившая из кустов макака: глаза пустые и черные, окровавленные пальцы судорожно сжимают рукоятку торчащей из груди отвертки.

Раздался еще один взрыв, сопровождавшийся ослепительной вспышкой, сверкнувшей над прозрачным куполом теплицы. От сильного удара потолок и иллюминаторы треснули, и воздух стремительным потоком стал уходить наружу. Обезьяна с криком завалилась на спину. Схватив Кэмми за руку, Уоррен, словно куклу, потащил ее к шлюзу, отделявшему отсек от остального корабля. Совместными усилиями им удалось выбраться в коридор, и Кэмми задраила люк.

– Спасибо!

– Обращайся.

Через пару минут они добежали до капитанского мостика, где Глинда, мрачно нахмурившись, колдовала над панелью управления. Она предпринимала одну тщетную попытку за другой и каждый раз качала головой. Бенедикт Ноор кругами метался по рубке – он чувствовал необходимость раздавать приказы, но понятия не имел какие.

– Что нам теперь делать? – Тут он заметил вошедших Кэмми и Уоррена. – Наконец-то! Нам нужна помощь!

– Времени на разговоры нет, босс, – выдохнул Дрейк. – Мы потеряли отсек с теплицей и прилегающие к нему уровни. Там творится сущий ад.

– Да уж, с этим не поспоришь, – подняла на него глаза Глинда.

– У нас остается только один выход – немедленно эвакуироваться, – заявил Ноор. – Станции нанесены критические повреждения, и нас продолжают обстреливать.

– Не проблема, сейчас такси вызову, – угрюмо хмыкнула Глинда. – Куда нам деваться с этой чертовой станции?

– У нас есть «Нил». Он рассчитан на команду из нескольких человек и полностью готов к вылету. Мы поместимся. – Глаза Ноора засветились мрачной решимостью. – У нас выбор между неминуемой и возможной гибелью. Уоррен, я на тебя рассчитываю – ты знаешь, как управлять этим кораблем.

– Проще некуда.

– Астероидные базы! – вдруг сообразила Кэмми. – Там есть воздух и системы жизнеобеспечения. Хватит, чтобы продержаться какое-то время.

– Да, но из еды только дохлые кузнечики, – заметил Уоррен.

– Эти базы вознамерились нас уничтожить! – напомнила Глинда. – Думаешь, они примут нас с распростертыми объятиями?

– Ну, есть и другие варианты. – На лице Ноора заиграла нездоровая улыбка. – Мы станем пионерами, пилигримами, величайшими первопроходцами в истории человечества... пускай и вынужденно.

Станцию продолжали сотрясать все новые взрывы.

Глинда в отчаянии вскинула руки, показывая, что сдается.

– Ладно, я все равно ничего не могу больше сделать – воздух уходит. А здесь мы легкая мишень.

– Тогда в ангар! – Ноор размашистыми шагами направился к двери. – Уоррен, приготовься. Твоя задача – доставить нас в безопасное место.

– Так точно, босс. – Он повернулся к Кэмми. – Ну, пошли.

Под страшный грохот разваливающейся на куски станции и оглушительный звон сигналов тревоги они по лестнице спустились в ангар, не рискнув воспользоваться лифтом. Кэмми вздохнула с облегчением, увидев, что отсек не поврежден. «Нил Армстронг», удерживаемый идущими к стене фалами, ждал их на месте, лишь слегка съехав в сторону по накренившейся палубе. Ноор взглянул на корабль с нескрываемым восхищением.

– Это наша единственная надежда – наша спасательная шлюпка. Передовая разработка лучших инженеров «НООР». Можете не благодарить.

Инстинктивно пригнувшись на случай, если обвалится одна из потолочных ферм, они бросились к кораблю, и Кэмми неожиданно услышала треск, похожий на цоканье когтей, и ей показалось, что глаза уловили какое-то движение. Уоррен застыл на месте и огляделся.

– Какого черта?!

Из-за борта корабля показался насекомоподобный пришелец с треснувшим глазом и частично вскрытым хитиновым панцирем. Не обращая на них внимания, он поднял руки и впился когтями в кожух, за которым скрывались двигатели. Металлическая панель, закрывающая выхлопной конус, уже была отогнута, и оттуда торчали вырванные провода силового блока.

Заметив их, ошкн издал резкий щелкающий звук.

– Это ведь Джимини! – воскликнул Ноор.

Кэмми узнала того самого пришельца, которого препарировал доктор Стелланд. Она вспомнила, как преследовавший ее Тендари задержался у холодильной камеры для трупов, возясь с замком. Он намеренно выпустил мертвого ошкна!

Раздался очередной взрыв, и станция накренилась еще больше. Уоррен бесстрашно бросился на пришельца, и Глинда последовала за ним.

– Вот уродец! Хочет вывести корабль из строя!

Движения ошкна были неуклюжими, но вполне целенаправленными. Он запустил клешни под капот двигателя и принялся без разбора рвать все попадавшиеся провода. Кэмми видела – его направляет та же сила, что возродила к жизни тело Тендари.

– Они не понимают наших намерений и делают все, чтобы нас остановить.

Уоррен схватил пришельца за крыло, резко дернул и отбросил подальше от корабля. Глинда завершила его работу: когда ошкн, барахтаясь, подлетел к ней, она изо всех сил пнула его ногой, словно футбольный мяч. Давно мертвое и высохшее тело не выдержало удара, и голова отделилась, со стуком укатившись в дальний конец ангара.

– Нам нужен этот корабль! – воинственно крикнула Глинда.

Ноор рассмеялся.

Тем временем Уоррен осмотрел поврежденные двигатели и испустил протяжный стон.

– Вот сукин сын! Как нам теперь все чинить?!

– Вынужден заметить, Уоррен, что нам нужно немедленно убираться отсюда, – бросил Ноор.

– Сейчас все исправим! – Глинда схватила со стены набор инструментов. – Таракан понятия не имел, что делает, а «Нил Армстронг» вам не какое-то дешевенькое корыто – это надежный корабль с серьезной предохранительной системой. Надеюсь, все не так плохо.

– Давайте помогу, – присоединилась к ним Кэмми.

Глинда с Уорреном вместе согнулись над двигателями.

– Можешь подавать нам инструменты – тогда дело пойдет быстрее.

– Чертов таракан выдернул топливный шланг и силовой кабель, но, по счастью, они целы, – с облегчением выдохнула Глинда. – Могло быть куда хуже.

Кэмми едва успевала подавать инструменты – Глинда с Уорреном работали молниеносно, словно команда на «Формуле-1». Ноор тем временем с любопытством разглядывал обезглавленное тело пришельца.

Подсоединив кабели, Уоррен запустил диагностический тест, и на панели загорелись зеленые лампочки.

– Да мы прямо волшебники, – довольно ухмыльнулась Глинда.

Втроем они приварили на место оторванную металлическую панель. На обшивке, конечно, остались следы когтей, но пилот был доволен.

– Прямо как новый! Взлететь, по крайней мере, сможет.

– Тогда давайте убираться отсюда, – бросил Ноор, запрыгивая внутрь.

Глинда вытерла пот со лба.

– Бенедикт, я с удовольствием покину станцию, пока она не развалилась на куски, только вот у нас все равно больши-и-ие проблемы. Запасов, загруженных на «Нил Армстронг», хватит всего на пару недель – до внутренней части Солнечной системы мы никак не дотянем.

На станцию обрушился новый удар, сбив их с ног. Корабль накренился набок, вырвав из стены энергетический кабель.

– В любом случае здесь оставаться точно нельзя.

– Все на борт! – прокричал Уоррен.

Глава 50

Аркуриан понимала, что второй раз обмануть созданную пришельцами систему не получится. Погружение в информационный колодец работало в обе стороны: она выяснила, как устроены инопланетные технологии, но это дало компьютеру, управляющему оружием, доступ к ее собственным мыслям. База знала, что у них разные цели. Система вернула прицел в прежнее место, и Аркуриан ничего не могла с этим поделать. Она видела, что готовится следующий залп.

Станция висела на месте, представляя собой легкую мишень. Ей уже хорошенько досталось – еще один удар она не выдержит. Карла с криками заколотила по кнопкам, но автоматика оставалась глуха к ее мольбам.

– Хватит! Наша станция больше не представляет угрозы! Мы не враги! Мы улетим!

Астероид выпустил энергетический луч. На этот раз ударила самая дальняя база, и к тому моменту, когда луч достиг цели, он слегка рассеялся. Приблизив изображение, Аркуриан увидела, что пострадал отсек с теплицей. Она зажмурилась и сосредоточилась на том, чтобы мысленно сформулировать команду на языке ошкнов, – вдруг тогда система откликнется. Однако та в ответ лишь начала собирать силы для последнего, консолидированного удара.

– А-а-а, чтоб тебя! Говорю же, мы не враги!

Ей необходимо было убедить бездушные механизмы, что древняя война давно закончилась, а сама она не очередная марионетка в руках темных богов.

– Пожалуйста! – в отчаянии прошептала она.

Затем на фоне шумного гудения генераторов послышался новый звук – тихое шуршание и скрежет. Карла тщетно пыталась понять, откуда он исходит, как вдруг краем глаза заметила движение – разбросанные по залу мумифицированные тела ошкнов судорожно дергали лапками. Несколько пришельцев повернули головы и устремили на нее взгляд пустых черных глаз. Они перекатывались по полу и пытались подняться. Что-то подсказывало Аркуриан, что ожившие тела вряд ли призваны исполнять роль переводчиков и не станут делиться историями из прошлого. Один из поднявшихся зомби, пошатываясь и махая клешнями, направился прямо к ней. За ним следовали еще два.

Карла взглянула на панель управления – скопившаяся в генераторах энергия достигла максимума. Остальные астероиды готовились к совместному удару, который уничтожит станцию «Бездна» и всех, кто находится на борту. Аркуриан предприняла последнюю, отчаянную попытку поменять настройки, но система блокировала любые ее команды.

Она почувствовала, как клешня схватила ее за ногу, и резко отбросила ее. Тело пришельца повалилось на пол, конечности, оторвавшись, покатились в стороны. Напоминает высохшие трупы пауков на подоконнике.

– Мне сейчас не до этого, – прошипела она сквозь зубы.

Сзади подбирались еще три оживших ошкна. Карла с силой пнула ногой первого, и он, как кегли, сбил остальных. Она заметила, как у дальней стены копошатся сложенные в кучу пришельцы – словно целая армия воскресших жуков.

Теперь все астероиды приготовились к совместному удару, однако Аркуриан с изумлением поняла, что луч сместился, и судорожно вздохнула, увидев новую цель. Параболические излучатели выпустили концентрированный разряд, объединяя восемь энергетических лучей в мощнейший столб энергии. На этот раз удар пришелся по комете с чудовищной статуей агока. Раздался оглушительный взрыв, ледяная скульптура разлетелась в пыль, а от кометы остались лишь обломки льда и камней да облачко пара.

Карла тяжело оперлась на контрольную панель. Прицел сместился! Неужели получилось? Она подбежала к соседнему щитку и увидела, что «Бездна» все еще на месте – пока.

К Аркуриан со всех сторон продолжали ползти зомби-пришельцы, но она легко уворачивалась.

– Спасибо, что вы медленные.

Она схватила ближайшего ошкна, переломила панцирь о колено и бросила на пол. Потом подняла другого и принялась, как битой, размахивать им, сбивая остальных. Они лишь глухо шипели в ответ, не пытаясь заговорить. По всей видимости, автоматическая система больше не считала нужным с ней общаться. Аркуриан ворвалась в толпу жуков, раскидывая и топча их, а они все прибывали. Она запыхалась, но хотя бы выиграла немного времени, чтобы понять, как ей поступить дальше.

Свет в зале внезапно потускнел. Мониторы один за другим начали гаснуть – система отключалась. Взглянув на экран, отвечающий за генераторы в нижнем зале, Аркуриан увидела, что пульсирующие механизмы израсходовали всю мощность и теперь переключаются в режим сохранения энергии. Она ввела очередную команду, пытаясь понять, что происходит с остальными базами, и результат ее не утешил.

– Черт! Они все выключаются!

На финальный удар ушла вся накопленная энергия, и теперь защитная система переходила в спящий режим, необходимый для перезарядки. В масштабах Вселенной это займет лишь краткое мгновение – год или два, – и система вновь будет готова к бою.

Впрочем, загвоздка состояла в том, что вместе с центральным компьютером в спящий режим уходила и система жизнеобеспечения. Так вот что на самом деле случилось тысячи лет назад? Система ушла в режим перезарядки, а все ошкны, очевидно, не представлявшие ценности для создателей дозорных башен, погибли?

Если на то пошло, лучше бы им и оставаться мертвыми, однако прямо сейчас в ее сторону ползли еще два пришельца. Аркуриан наступила на одного, раздавив хитиновый панцирь. Было понятно, что они не остановятся, пока она не растопчет и не разломает на части каждого, а на это уйдет не один день. Только вот у нее нет в запасе лишнего времени – без воздуха и рабочей системы жизнеобеспечения долго она здесь не продержится.

Но Карла Аркуриан не собиралась так легко сдаваться. Она взглянула на лежащий возле атмосферного шлюза скафандр и приняла решение: ей нужно вернуться на станцию, другого выхода нет. Оставалась пусть малая, но вероятность, что кому-то еще удалось выжить.

Разбросав ползущих со всех сторон зомби, Карла схватила костюм и закрылась в атмосферном шлюзе, надеясь, что жуки не вспомнят, на какие кнопки жать. Она спешно облачилась в скафандр и проверила индикаторы: после нескольких вылазок кислорода осталось не так уж много, однако ей требовалось лишь добраться до «Льюиса», а дальше все будет в порядке. На какое-то время...

Оказавшись на поверхности, она огляделась. Антенны, которыми были утыканы стены кратера, поникли, словно последний мощный залп вывел их из строя. Ей повезло – «Льюис» не пострадал. Длинными прыжками Аркуриан направилась к посадочной площадке, забралась в кабину, задраила люк и сняла шлем.

Теперь она могла спокойно сосредоточиться на задаче. Карла завела двигатель и включила передатчик.

– Станция «Бездна», говорит капитан Аркуриан. Вы меня слышите?

Она надеялась, что теперь глушилки тоже отключились. Только бы на станции остался кто-то живой!

В ответ слышался лишь треск.

– Станция «Бездна»?

Похоже, все, кто оставался на борту, погибли. Станция не рассчитана на участие в боевых действиях.

Потеряв надежду, Аркуриан выключила передатчик и подняла «Льюис» с поверхности астероида. Она единственная, кому удалось выжить, но лететь ей некуда.

Глава 51

Кэмми через иллюминатор провожала взглядом станцию: уже основательно потрепанную «Лету», отстыкованный жилой модуль, поврежденный отсек теплицы, окутанный облаком замерзшего воздуха. Кое-где еще горел свет, но это ненадолго. Скоро все системы одна за другой выйдут из строя.

После впечатляющей кульминации огни всех дозорных башен погасли, и новых выстрелов можно было не опасаться. Правда, ситуация легче не становилась, и Кэмми боялась, что Карла Аркуриан и Педро Эш погибли. Она взглянула на своих спутников – по всей видимости, они четверо были единственными живыми существами в простиравшейся вокруг темной пустоте. Благодаря «Нилу Армстронгу» они смогли спастись, только куда теперь лететь?

Уоррен откинулся на спинку кресла и сделал неуклюжую попытку разрядить обстановку:

– Просим вас оставаться на своих местах и оставлять ремни безопасности пристегнутыми, пока мы не наберем нужную высоту. Время полета составит... – Он оглянулся на угрюмых пассажиров. – Я понятия не имею, куда мы направляемся.

– Как насчет подальше от станции, пока нас всех не разнесло на мелкие кусочки? – предложила Глинда.

– Странно... Базы ошкнов еще совсем недавно ярко светились, а теперь погасли, – пробормотала Кэмми.

Дрейк повернул корабль, и в поле зрения возникло отверстие кротовой норы, мерцавшее на фоне звездного неба, – одновременно и сулящая гибель пропасть, и манящие врата, за которыми, как знать, лежит путь к спасению.

В иллюминатор вдруг плашмя ударилось человеческое тело, и Уоррен в ужасе отпрянул.

– Матерь Божья! – вскрикнула Глинда.

Кэмми смотрела как завороженная – на переднем стекле, раскинув руки, распласталось серое застывшее тело Закари Тендари. Заледеневшие глаза были открыты, лицо вплотную прижималось к стеклу.

– Я выбросила его через атмосферный шлюз. Он хотел меня убить!

Тендари занес кулак и с размаху ударил в стекло. Нет, это невозможно!

Уоррен схватился за рычаги управления и отправил корабль в мертвую петлю. Тело Тендари отчаянно цеплялось за обшивку, но в итоге соскользнуло и улетело в бездну космоса.

Кэмми тяжело дышала, съежившись в кресле.

– Оставь меня в покое, – прошептала она. – Навсегда!

– Теперь с ним точно покончено, – успокоил ее Уоррен. – Мы в безопасности.

– Смелое заявление! – нервно рассмеялась Глинда.

Дрейк нажал кнопку перераспределения нагрузки и прибавил скорость, спеша убраться подальше от станции и замерзшего трупа.

– Корабль первоклассный, босс.

Ноор кивнул.

– Запасы еды и кислорода на «Ниле Армстронге» рассчитаны на длительную экспедицию в Альфу Центавра, если бы все шло по плану.

– Да уж, нестыковочка вышла, – съязвила Глинда.

– По крайней мере, мы живы, – произнесла Кэмми, до сих пор до конца не пришедшая в себя. – Уоррен, спасибо, что вытащил нас.

– Всегда пожалуйста, только боюсь, мы просто оттягиваем неизбежное.

Вдалеке еще слабо светились остатки станции «Бездна» – как символ крушения грандиозных планов Бенедикта Ноора.

– Неизбежное всегда рано или поздно наступает, – тяжело вздохнул Ноор. – Люди смертны. Разница только в том, чего нам удалось достичь и что мы оставим после себя потомкам. Главное... главное, что нас не забудут!

– Никто никогда не узнает о том, чего мы достигли, – возразила Кэмми. – Ведь вы, сэр, не сочли нужным поделиться информацией.

Ноор поморщился – эта мысль неприятно поразила его.

– Я отправлял краткие отчеты в штаб-квартиру «НООР». Первые сообщения уже должны были дойти, так что кое-какие данные у моих сотрудников будут.

– У них – да, а как насчет всего человечества? – поинтересовался Уоррен. – Давайте устроим грандиозный пресс-релиз, босс! Покажем им всем!

Ноор упрямо нахмурился.

– Мы не можем дать доступ к подобного рода информации абсолютно всем. Что за наивность! Люди не готовы к такому – особенно ко всем этим сказкам про древних богов и звездные войны тысячелетней давности.

Последние его слова задели Кэмми до глубины души, и она обратилась теперь напрямую к Уоррену и Глинде:

– Это единственное, что мы еще можем сделать, пока у нас не закончился кислород. Вы не хуже меня понимаете, насколько колоссальное значение имеет то, о чем мы узнали. Мы можем передать на Землю сообщение, в котором расскажем обо всем – об агоках, о дозорных башнях, о храме на комете. – И упавшим голосом добавила: – Пускай это будет наше прощальное сообщение.

– Как записка в бутылке, – кивнула Глинда.

– Думаю, сигнал без проблем дойдет до Земли, – согласился Уоррен, пробежав пальцами по кнопкам на приборной панели. – На этом корабле установлена мощнейшая система связи – лучшая из доступных на сегодняшний день.

– Я всегда выбираю лучшее, – буркнул Ноор.

– Тогда давайте расскажем всем о том, что знаем! Можем записывать по очереди – каждый свою часть истории.

– Полагаю, логично, если говорить будет Кэмми, – заметила Глинда. – В конце концов, у нее в голове целая энциклопедия по истории пришельцев, и она сможет обойтись без лишних преувеличений.

– Как будто и без преувеличений мало! – прорычал Уоррен.

– Только кто нам поверит? – вмешался Ноор. – Даже учитывая все, что мы видели, нет никаких доказательств существования неких темных божественных сил. И вообще, эта информация является интеллектуальной собственностью «НООР». Я не позволю просто так взять и все выложить.

– Извините, босс, но вы в меньшинстве, – каким-то новым тоном произнес Уоррен.

– А мы ни за что и не голосуем. Здесь не демократия.

– Бенедикт, у нас три голоса против одного за то, что здесь демократия, – сурово заметила Глинда. – Мы обязаны это сделать.

Уоррен включил передатчик.

– Репетировать некогда. – Он взглянул на Кэмми. – Просто будь собой. Можешь начинать в любой момент.

Сделав глубокий вдох, Кэмми приступила к рассказу. От навалившейся ответственности у нее кружилась голова – она не привыкла быть в центре внимания, – и все-таки важнее этого на свете сейчас ничего не существовало. Когда она прерывалась, к рассказу подключались Уоррен с Глиндой, и даже Ноор с неохотой вставил пару слов. Сигнал дойдет до Земли не раньше, чем через две недели, и принять ответ будет уже некому. И все же Кэмми испытала невероятное облегчение и удовлетворение, когда они наконец отправили свое послание. Теперь оставалось только лечь в дрейф и ждать конца.

– На всякий случай должен сказать, – серьезно начал Уоррен, – на корабле есть запас медикаментов и фармакологический синтезатор с различными веществами на случай экстренных ситуаций. Так что у нас имеется... кое-какой выбор.

– Ты про стимуляторы? – уточнила Глинда. – Я в деле.

– Когда я спасал тех шахтеров с астероида... Я с ними говорил, видел выражение их лиц. Они не сомневались, что погибнут – что кислород закончится и надежды на спасение нет. Подобное оказывает на людей страшный эффект.

– Но ты их в итоге спас, – возразила Кэмми.

– Только вот нам на выручку никто не успеет, – подчеркнул Ноор. – Мы здесь один на один со Вселенной.

– Я проверил, – упавшим голосом продолжил Уоррен, – у нас в запасе обезболивающие и транквилизаторы. Учитывая, что нам ничего не остается, кроме как ждать, когда закончится кислород, и смотреть, как мы все медленно умираем...

Ноор решительно сложил руки на груди. Он признавал поражение, но еще не был готов окончательно сдаться.

– Есть другой вариант – мы можем погибнуть настоящими путешественниками и первооткрывателями! А если повезет, то и выжить! Мы сделали, как вы хотели, так что теперь остается следующий, весьма очевидный шаг. – В его глазах появился холодный металлический блеск. – Мистер Дрейк, вы в курсе, для чего предназначен «Нил Армстронг», и нам известно, что подобное путешествие возможно. Другого пути у нас нет.

– Черт, так и знала, что кто-нибудь предложит! – простонала Глинда.

У Кэмми внутри все сжалось.

– Нет, мы не можем...

– Нас никто не спасет, – резко возразил Ноор. – Вы все это прекрасно знаете. Так что, если мы не хотим замерзнуть насмерть или задохнуться...

– Или умереть от скуки, – вставила Глинда.

– Нет! – запротестовала Кэмми. – Там агоки!

– Мы обязаны сделать то, зачем сюда прилетели! – воскликнул Ноор. Голос его постепенно набирал силу. – Не мне вам объяснять, Кэмми, вы же ученый!

Однако у нее перед глазами стояли не возможные научные открытия, а все те ужасы, через которые им довелось пройти, и она опасалась, что станет только хуже.

– Зонды показали, что червоточина проходима, – не унимался Ноор. – Крысы выжили. Обезьяна выжила. Значит, и мы выживем!

– Ага, только давайте не забывать, что случилось с крысами и Пушистиком, – проворчала Глинда. – Они были до смерти напуганы. Ах да, чуть не запамятовала – потом они превратились в монстров!

Ноор лишь презрительно отмахнулся.

– Это животные, они понятия не имели, что с ними происходит. В отличие от них, мы разумные существа. Мы видели храмовый комплекс на комете, видели астероидные базы, и мы знаем, что пришельцы пользовались кротовой норой для межзвездных путешествий. Значит, и у нас получится!

Уоррен неуверенно поерзал в кресле.

– В этом что-то есть, босс. Сам я вообще изначально подписался на то, чтобы провести «Нила» через кротовую нору.

Кэмми чувствовала на себе взгляды всех троих, словно они ждали ее решения. В голове крутились обрывки информации, предостережения, образы агоков и их стражей.

– Но это... огромный риск.

– Поверь мне, рисковать нам совершенно нечем, – горько усмехнулась Глинда. – Если выбор между медленной и мучительной смертью за партией в карты с Бенедиктом и шансом увидеть, что находится по другую сторону кротовой норы, то я однозначно за второй вариант. В конце концов, в этом и состояла цель всей нашей миссии.

– Уоррен, мы разворачиваемся, – твердым голосом скомандовал Ноор. – Пора показать, на что способна эта машинка!

Кэмми знала, что не в ее силах их переубедить. Они не видели всего, как она, не понимали. Корабль уже направлялся прямиком к темной расплывчатой бездне.

Глава 52

«Нил Армстронг» неуклонно приближался к кротовой норе, и Бенедикт Ноор не мог оторвать от нее зачарованного взгляда – теперь она казалась еще более манящей и пугающей. Столько лет он ждал этого мгновения! Долгие годы его не отпускали мысли о загадочных космических тайнах и небывалых возможностях. Пускай его станция развалилась на кусочки, а вся их миссия потерпела крах – они и так сделали кучу невероятных открытий.

Никому в истории еще не удавалось найти ответы разом на столько вопросов – даже величайшим путешественникам прошлого, перед которыми он всю жизнь преклонялся. Ноор приоткрыл завесу, скрывающую тайны Вселенной, и столкнулся с опасностями, о которых ни один человек не мог и помыслить. Его команда исследовала астероидные базы пришельцев и вырубленный во льду храм, посвященный древним богам.

Бенедикт Первый!

– До горизонта событий пятнадцать минут, – объявил Уоррен. – Полет идет нормально. – Он повернулся к Ноору и с долей озабоченности в голосе спросил: – Так что, босс, та женщина, которая спрыгнула в бочке с Ниагарского водопада...

– Энни Тейлор.

– Да. Она выжила?

– Если верить историческим документам, на ней не нашли ни царапинки.

– Ого! – Пилот с облегчением выдохнул. – А потом что? Она прославилась и заработала кучу денег?

– К сожалению, нет. Она умерла в нищете.

– Весьма воодушевляюще! – воскликнула Глинда. Она заметно нервничала, на лбу выступил пот. – Мне совсем не хочется видеть, что там внутри.

– Мы разумные люди, – подбодрил ее Бенедикт. – И знаем, на что идем. Надо только как следует сосредоточиться и взять себя в руки.

Кэмми выглядела бледной и измученной. Судя по выражению лица, она искренне верила в те нелепые сказки, что поведала им.

В глазах вдруг промелькнул огонек – ей пришла в голову какая-то мысль.

– Но нам вовсе не обязательно! Будет гораздо лучше, если мы просто...

– Решение принято, – поспешил оборвать ее Ноор. У них нет времени на пустые споры. – Мы пролетим сквозь кротовую нору и станем первыми людьми, побывавшими в Альфе Центавра. Именно в этом изначально и состояла цель всей нашей миссии.

– Раз уж нам все равно умирать, – пробормотала Глинда, – то почему бы и не в другой звездной системе.

– Я не про то, – не унималась Кэмми. – Нам вовсе не обязательно подвергать себя тем же ужасам, из-за которых обезумели крысы и обезьяна. Вспомните – на спавших грызунах перелет никак не сказался. И Пушистик после первого рейса был в полном порядке. А вдруг с ума сходят лишь те, кто находится в сознании? Может, агоков привлекают именно мысли? Точнее... души?

– Агоки... – нетерпеливо буркнул Ноор. Рассказ об этих сущностях, как ему казалось, лежит в плоскости фантастики, однако возразить нечего – он собственными глазами видел ледяного исполина, а потом еще то черное зеркало...

– В аптечке есть быстродействующие седативные препараты, – все более настойчиво продолжала Кэмми. – Их действия хватит, чтобы отключиться на время перелета, и, вероятно, тогда ничего страшного с нами не случится.

– Но, выходит, мы все проспим и ничего не увидим! – возмутился Ноор. Сама мысль о таком казалась ему кощунством.

– И выживем! – возразила Кэмми.

– Я не смогу управлять кораблем, если буду в отключке, – напомнил ей Уоррен.

– Мы достигнем Альфы Центавра меньше чем за пять минут. Для этого достаточно автопилота – ведь все предыдущие разы зонды возвращались самостоятельно, ими никто не управлял.

Глинда ссутулилась, сидя в кресле.

– Обычно я не люблю пропускать веселье, однако ключевое слово здесь именно веселье. Пожалуй, сейчас я не прочь вздремнуть по дороге.

– Думаю, мне еще хватит работенки, когда мы попадем на ту сторону, – неуверенно протянул Уоррен.

Кэмми спешно копалась в аптечке, изучая перечень имевшихся у них химических веществ и доступных для синтеза препаратов. Достав несколько шприц-ручек, она выбрала концентрированное седативное средство.

– Мидазолам-К – быстродействующее, легко усваиваемое успокоительное. Использовать в экстренных случаях. – Она взглянула на Ноора. – Пожалуй, наш случай экстреннее некуда.

Уоррен, решившись, протянул руку.

– Курс задан, корабль на автопилоте. Дай-ка мне эту штуку.

Кэмми набрала препарат в шприц.

– Я вообще-то пока не одобрил этот план, – раздраженно вмешался Ноор, чувствуя, что вновь проиграет.

– План, конечно, не ахти какой, – вздохнула Глинда, принимая у Кэмми шприц, – но меня устраивает. Терять нам нечего.

– Я видела глаза доктора Тендари, когда он ожил, – прошептала Кэмми, наполняя следующий шприц, – и я не хочу, чтобы со мной или с кем-то из нас произошло то же самое.

Она протянула шприц Ноору, и тот неохотно взял его, хотя затея ему по-прежнему не нравилась. Они уже практически вплотную приблизились к отверстию кротовой норы.

– Не так я себе представлял нашу первую экспедицию.

Глинда расхохоталась на весь корабль.

– А хоть что-то за время нашего путешествия пошло так, как вы предполагали? Теперь либо пан, либо пропал.

Бенедикт не сводил глаз с кротовой норы и чувствовал, как растягивается сердце и скручиваются в воронку мысли.

– Если это единственный шанс попасть в Альфу Центавра, что бы ни произошло, мы в любом случае будем первыми.

Он тряхнул головой, но так и не смог отогнать жуткие мысли, которые породило в нем обсидиановое зеркало. Воспоминания и сомнения одолевали его, вызывая мурашки по коже. Нет, он докажет, что опасения напрасны! Он попадет на ту сторону и достигнет своей великой цели!

– Все готово. – Уоррен занес шприц. – Надеюсь, я не просплю весь день? Не исключено, что в Альфе Центавра мне еще придется управлять кораблем вручную.

– Если верить инструкции, то в небольших дозировках Мидазолам-К не оказывает длительного воздействия, – ответила Кэмми. – Думаю, мы проснемся минут через пятнадцать, не позже.

– Ну, с меня хватит, – заявила Глинда, приставив шприц к предплечью и нажимая кнопку. Раздалось легкое шипение, и через несколько секунд она обмякла в кресле. – Как приятно...

Уоррен взглянул на Кэмми, и та кивнула в ответ. Они вот-вот пересекут горизонт событий.

– Ну, вперед! Сладких снов. Увидимся на той стороне.

Ноор молча взял шприц, глядя, как сначала Кэмми, а потом Дрейк вводят инъекцию. Глинда уже тихонько посапывала. Корабль на автопилоте приближался к кротовой норе.

Бенедикт следил за тем, как тяжелеют веки Кэмми, и ему казалось, что он вот-вот свалится в бездонный колодец. Вероятно, так оно и будет. Трое его спутников мгновенно заснули, и Ноор, поразмыслив, отложил шприц.

– Нет, такое я не готов пропустить.

Он станет первым!

Корабль пересек границу, и его поглотил адский вихрь. Хотя они двигались с одной скоростью, не разгоняясь, Ноора с силой вдавило в спинку кресла. Его слепил немыслимо яркий свет и одновременно с этим окружала бесконечная чернота. Какая-то неведомая сила крутила корабль, швыряла его, рвала на части и вновь слепляла в одно целое. Мышцы Ноора растянулись, а внутренности скрутились в узел. Он подался вперед, открыл рот, и его вырвало, однако извергся из него только красочный водоворот искр.

За стеклами иллюминаторов проносились воронки ночных кошмаров, комья сахарной ваты и потоки смертельного яда. Свет обжигал глаза. Вокруг стояла давящая тишина и одновременно оглушительный шум, от которого разрывались барабанные перепонки и трескался череп.

Он тонул в том самом веществе, наполнявшем страшное черное зеркало.

Потом из ниоткуда послышался смех, алчные крики, проклятия и угрозы. Его собственный вопль заполнил космический вакуум и растворился в бездонной пустоте кротовой норы.

– Нет!

Смертельный ужас расползался от мозга к легким, охватывая все его существо. Каждая клеточка тела выла от боли, наносекунды безжалостно оборачивались вечностью – Бенедикт знал, что пропал. Перед ним мелькали глаза и лица, призраки, сотканные из тени и ненависти. Они безуспешно пытались пробиться сквозь бронированную обшивку корабля, но потом внутрь проникли их телепатические щупальца. Проникли прямо в Ноора. Вокруг него вертелся калейдоскоп воображаемых звуков и огней, его душили голоса, несущие непостижимую правду. Все это заняло лишь секунду.

Чудовища, что-то невнятно бормочущие за стеклом иллюминатора, набирали силу. Их становилось все больше – они спешили к кораблю, – и Ноор видел их безжалостные глаза, тонкие перепончатые крылья, омерзительные лица, покрытые извивающимися щупальцами. Они являли собой реальное воплощение божества, чью ледяную статую они видели на комете. В своих нелепых рассказах об агоках Кэмми и на долю не приблизилась к страшной истине. Их изгнали, заточили здесь... и теперь они пробудились, ощутив присутствие мыслящего существа.

Настолько велика и прекрасна была мощь агоков, что, когда они обратили внимание на него, его разум не выдержал и рассыпался на тысячи осколков. Он больше не слышал даже воображаемых звуков. Прежде чем Бенедикт Ноор навсегда утратил разум, в сознании промелькнула последняя мысль: он лишь в начале пути.

Глава 53

Станция «Бездна» оставалась последней надеждой Аркуриан, хотя и являла собой удручающее зрелище – искореженная груда железа, висящая в открытом космосе. Из-за многочисленных взрывов ядро станции утратило равновесие и теперь, беспорядочно вертясь, продолжало падать в холодный черный вакуум.

Купол теплицы был вспорот, как брюхо огромной рыбины, и наружу стремительно выходил воздух. Еще один удар пришелся по резервуару с водой, а больше всего досталось дополнительному жилому модулю, который, оторвавшись от «Леты», дрейфовал в противоположную сторону.

Аркуриан сбросила скорость и с помощью маневровых двигателей выровняла «Льюис» напротив ворот в ангарный отсек. Станция качалась из стороны в сторону, и Карла мысленно отметила, что приземлиться будет весьма непросто. И все-таки она в себе не сомневалась – не зря ведь она обставила Уоррена Дрейка, когда они упражнялись с полетными симуляциями.

Она включила передатчик и вновь вызвала станцию, особо не надеясь на ответ.

– Станция «Бездна», говорит капитан Аркуриан с «Льюиса». Вы меня слышите? Я попробую завести корабль в ангар, но повреждения слишком серьезны...

Тишина. Не последовало даже едкого комментария Глинды Ройбол о том, что все к чертям развалилось, стоило Аркуриан оставить их. И они не подозревают, что Педро Эш погиб. Они много о чем не подозревают.

Осторожно орудуя манипуляторами, Аркуриан синхронизировала движения «Льюиса» с колебаниями станции, так что ворота ангара казались неподвижными. Она направила корабль вперед, одновременно отдав команду открыть ворота, но в ответ посыпались ошибки – повреждения были слишком серьезны. Тогда Карла пошла на крайние меры и запустила принудительную разгерметизацию отсека. Пускай надежды практически не оставалось, все равно надо проверить – вдруг кто-то из команды выжил? Судя по всему, сама станция долго не протянет.

Ворота открылись еще до завершения разгерметизации, и наружу вырвался поток воздуха. Задача оказалась непростой – все равно что сажать корабль на движущуюся вагонетку американских горок, однако Аркуриан уверенно завела «Льюис» в ангар.

Посадочная площадка была усыпана перекатывающимися из стороны в сторону обломками. Повсюду валялись ящики с инструментами и оборудованием, которые, очевидно, сорвало с креплений. Карла выдохнула с облегчением, увидев, что «Кларк» на месте, – значит, Уоррен и Кэмми благополучно добрались до станции и, конечно, рассказали остальным об ужасных агоках и настоящем назначении дозорных башен. Только вот остался ли кто-то из экипажа в живых?

Аркуриан посадила «Льюис» на относительно свободную площадку и отдала команду загерметизировать отсек, но ворота не закрылись до конца. Пристегнув шлем, она вылезла из корабля.

На стене блеснул сначала желтый предупреждающий сигнал, через мгновение превратившийся в алый сигнал тревоги: воздух уходил через щель в воротах, к которой уже слетались валявшиеся по всему ангару обломки. Не теряя времени, Аркуриан бросилась к стыковочному шлюзу – нужно выбираться отсюда, пока не упало давление и не активировалась автоматическая блокировка дверей, иначе ей ни за что не попасть внутрь. Оказавшись в коридоре, она захлопнула люк, а секунду спустя на нем загорелись красные лампочки, указывающие на то, что ангар теперь недоступен.

– Похоже, отсюда мне больше не выбраться.

Аркуриан сверилась с индикатором и поняла, что кислород в скафандре практически на исходе. Тогда она подняла лицевой щиток и вдохнула разреженный холодный воздух. По масштабу повреждений можно было предположить, что утечка кислорода шла по всей станции.

Карла зажала кнопку интеркома на стене.

– Говорит Аркуриан. Меня кто-нибудь слышит?

Треск, помехи. Огонек на передатчике несколько раз моргнул.

– Если на станции есть выжившие, откликнитесь! – Вновь помехи, а затем огонек и вовсе погас. – Хоть что-нибудь здесь еще работает?

По крайней мере, пока ей есть чем дышать, и, если добраться до инженерного отсека, можно пополнить запас кислорода в скафандре. Однако первым делом нужно проверить капитанский мостик. Пока она пробиралась по коридорам, лампы на потолке то и дело моргали, словно в агонии, а пол под ногами кренился то в одну сторону, то в другую в такт колебаниям станции. За спиной раздался взрыв, и Аркуриан повалилась на четвереньки. Поднявшись на ноги, она заметила, как вдоль белых стен ползет красноватый дым, и, содрогнувшись, поспешила подняться на следующий уровень. По дороге она один за другим пробовала попадавшиеся радиопередатчики – в ответ неизменно раздавалась лишь тишина.

На капитанском мостике было пусто. Бенедикт Ноор бросил свое безвкусное кресло; Глинды, Уоррена, Кэмми и доктора Стелланда тоже не видно. Большинство экранов потухли, на остальных моргали аварийные сигналы.

Подойдя к панели управления, Аркуриан открыла бортовой журнал. После работы с техникой ошкнов созданный человеком интерфейс сперва показался непривычным, и все же она тряхнула головой и постаралась сосредоточиться. Журнал пестрел загадочными сообщениями: лабораторные крысы вырвались на свободу и целенаправленно подбираются к системе жизнеобеспечения; макака... зверски убила доктора Стелланда? Карла с трудом верила собственным глазам. В самом конце содержалось краткое видеообращение от Уоррена Дрейка и Глинды Ройбол. Оба казались потрясенными и вымотанными. Четверо оставшихся в живых члена команды приняли решение покинуть станцию. Но ведь «Кларк» на месте... Она включила одну из установленных в ангаре камер и увидела то, чего не заметила раньше, – «Нил Армстронг» исчез.

Сердце у нее упало. Очевидно, экипаж не стал дожидаться, пока все системы окончательно выйдут из строя, и пошел на крайние меры. Хотя их больше и не обстреливали с астероидов, станция была обречена. Они улетели. Но... куда? Им неизвестно, что базы ошкнов ушли в режим перезарядки, которая занимает несколько лет, и на протяжении всего этого времени астероиды останутся непригодными для жизни. Там им не укрыться.

Аркуриан вдруг похолодела. Она слишком хорошо знала Бенедикта Ноора и догадывалась, куда он мог их повести. Она устало опустилась на кресло.

– Надо же, теперь я осталась полноправной хозяйкой, а на вечеринку позвать некого.

Станцию продолжало трясти, и к горлу подкатила тошнота.

Карла запустила диагностику всех систем, и результаты повергли ее в еще большее уныние. Единственное, что ей удалось сделать, – перенастроить потоки электричества так, чтобы запитать систему радиосвязи. Астероидные базы больше не блокировали сигнал, и ее сообщение вполне могло дойти до Земли. Люди должны обо всем узнать.

Собравшись с духом и глубоко втянув ноздрями холодный воздух, Карла включила передатчик. Следовало, конечно, подготовиться, но времени не оставалось. Она расскажет все как было – лишь голая, суровая правда.

– Говорит капитан Аркуриан со станции «Бездна». Передаю отчет о событиях и предупреждение. – Она сделала еще один глубокий вдох, от которого легкие сковало холодом. – Это наше последнее сообщение.

Она рассказала все, что знала о кротовой норе, внеземных расах, дозорных башнях, кровожадных древних божествах и великой войне, разразившейся десятки тысяч лет назад. Со стороны это казалось бредом сумасшедшего, но Карла надеялась, что найдутся те, кто поверит ее словам. Закончив, она откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Вот и все. Больше ничего не сделаешь.

Обшивка корабля была повреждена во многих местах, и воздух постепенно уходил наружу. Электричество скоро отключится. Попытайся Аркуриан что-нибудь экстренно починить, станция все равно долго не протянет. В одиночку ей никак не отцепить дополнительные модули, а значит, развернуть «Лету» и отправиться в обратный путь, как она надеялась, не выйдет.

Карла Аркуриан всегда смеялась судьбе в лицо. Она столько раз рисковала жизнью, а вместо нее умирали любимые и близкие. Но несмотря ни на что, она всегда оставалась уверена в своих силах и с легкостью шла на любой риск. Что ж, похоже, судьба все-таки взяла свое. Карле не оставалось больше ничего, кроме как выйти в открытый космос и поднять лицевой щиток навстречу вакууму. Она исчерпала отведенный ей запас удачливости.

Если только...

Был еще один вариант. Шансы невелики, призрачны, и все-таки она не собиралась легко сдаваться. Если судьбе так сильно надо, пусть постарается убить ее – помогать она не станет. Любой из ее покойных мужей – Алан, Вэн или Афо – поддержал бы ее. Может, ей удастся еще раз перехитрить смерть.

Аркуриан вышла из рубки и спустилась на два уровня ниже. Свет не горел, и пришлось включить налобный фонарик. Она остановилась на пороге гибернационного отсека, и ей стало смешно от собственного упорства. В зале было холодно – изо рта вырывался пар, – но так даже атмосфернее.

Аркуриан пошла вдоль рядов запечатанных криокамер и с ужасом заметила кровавые следы на смотровых окошках. К одному из стекол до сих пор прижималась чья-то скрюченная рука. С отчаянно бьющимся сердцем Карла переходила от одной криокамеры к другой и везде наблюдала ту же картину: запертые в ящиках, подобно коту Шредингера, члены экипажа отчаянно пытались выбраться. Только вот были ли это живые люди?

Такого осложнения Аркуриан не ожидала. Тем не менее она отогнала мрачные мысли и сосредоточилась на своей последней задаче. Будь у нее любой другой вариант, она бы не задумываясь выбрала его.

Карла подошла к дальней стене, где стояли пустые криокамеры – готовые к очередному гибернационному циклу. Предполагалось, что они годами могут поддерживать жизнь человека, однако в прошлый раз что-то пошло не так. После того случая доктор Стелланд перезапустил криокамеры и предположительно исправил программную ошибку, так что теперь все должно быть в полном порядке.

Станция содрогнулась от очередного взрыва. Аркуриан подошла к предназначенной для нее криокамере, сняла шлем и высвободилась из скафандра, оставшись в дежурной форме. Пытаться сохранить тепло смысла не было – ведь она собиралась погрузиться в глубокую гибернацию.

Карла забралась внутрь.

Оставалось надеяться, что, получив ее сообщение, кто-нибудь на Земле отправит сюда очередную экспедицию. Только на этот раз они будут предупреждены об опасности, и, как знать, вдруг они найдут ее. Если к тому моменту криокамера еще продолжит функционировать.

Опустившись на дно капсулы, Аркуриан нажала кнопку активации. В руки вонзились иголки, и она почувствовала, как по венам разливается жидкость – препараты, которые погрузят ее в глубокий сон и позволят сохранить ткани и органы.

Температура становилась все ниже, и Карла поежилась. Крышка камеры задвинулась, с легким щелчком повернулись замки. Ей пришло в голову, что это похоже на то, как могильщик забивает гвозди в крышку гроба, а потом ее поглотила темнота. Теперь главное, чтобы ее целую вечность не мучили кошмары.

Глава 54

Страшным усилием воли Кэмми вынырнула из глубин небытия. Голова кружилась, она не понимала, где находится. Она попыталась стряхнуть остатки сна, однако мысли заполнял какой-то смутный, липкий страх, тянувший обратно в спасительное забытье. По всему телу бегали мурашки.

Наконец Кэмми открыла глаза. Они неслись в вихре ослепительного света и неоновых огней: голубых и желтых, – перемежающихся полосками зияющей черноты. Сообразив, что они по-прежнему в кротовой норе, Кэмми изо всех сил вцепилась в подлокотники кресла. Казалось, «Нил Армстронг» ускорялся, готовясь рвануть вперед, словно пробка из бутылки. Она не смогла бы сказать ни в каком направлении они движутся, ни где находится верх или низ. Ее резко дернуло вперед, а потом откинуло назад. В глазах стояли яркие вспышки звезд; тело содрогалось – казалось, каждая клеточка готова была распасться на части.

А потом все вдруг прекратилось – как будто лопнул мыльный пузырь. Тоннель резко оборвался, и корабль как ни в чем не бывало заскользил дальше в безмятежной черной пустоте, оставив кротовую нору позади.

Уоррен тоже проснулся и со стоном похлопал себя по щекам, а потом, перегнувшись через панель управления, вгляделся в иллюминатор, пытаясь сообразить, где они.

– Так, все под контролем, – пробормотал он, поочередно нажимая кнопки, чтобы проверить исправность систем. – Все под контролем.

Глинда, закашлявшись, перегнулась через подлокотник, и ее вырвало.

– У меня, конечно, всякие приходы бывали, но этот вне конкуренции. – Ее вновь вывернуло наизнанку. – А ведь я еще и спала!

– Кэмми, посмотри, там в аптечке есть кофеин? А лучше что-нибудь посильнее, – прохрипел Уоррен.

– Сейчас.

Она потерла глаза в попытке избавиться от темноты, обволакивавшей разум, и принялась рыться в аптечке, но мысли по-прежнему путались, и ей никак не удавалось совладать со сложными настройками фармасинтезатора. Глинда отстегнула ремень и подобралась ближе.

– В колледже мне частенько доводилось не спать по несколько суток, так что в дизайнерских стимуляторах я разбираюсь. – Она неуклюже пролистала пальцем список на экране. – Вот! Вполне подойдет. – С этими словами Глинда набрала шприц и ввела себе стимулятор. – Так-то лучше! – Она пощелкала пальцами. – Теперь я готова хоть к чему!

Кэмми ввела себе препарат и немедленно почувствовала, как ее переполняет энергия. Она протянула шприц Уоррену.

– Держи, должно помочь.

Пилот вонзил иглу в руку и с облегчением вздохнул.

– Другое дело! Теперь давайте посмотрим, где мы. – Он внимательно обвел взглядом пространство, освещенное янтарными отсветами находящегося неподалеку красного карлика. – Кажется, у нас получилось! Добро пожаловать в Альфу Центавра!

Кэмми наполнила следующий шприц и повернулась назад.

– Мистер Ноор?

Ей с трудом удалось сдержать крик. Бизнесмен сидел, вцепившись скрюченными пальцами в ручки кресла. Плечи поникли, и он, содрогаясь всем телом, безостановочно бился затылком о подголовник. Губы застыли в зловещем оскале, десны кровоточили. От ушей к шее тянулись алые полосы, а в уголках глаз застыли багровые слезы. Сами глаза, однако, ничего не выражали – в них было темно и пусто, как в заброшенной пещере. Изо рта вырвался какой-то гортанный звук – стон отчаяния обреченной души.

– Что с вами?! – воскликнула Кэмми.

Его грудь заходила ходуном, издавая страшный прерывистый звук, словно он задыхался, хотя на самом деле это было жуткое подобие смеха.

Глинда решительно прошла вперед.

– Какого черта, Бенедикт? Что вы натворили? – Она схватила валявшийся рядом с креслом Ноора шприц и увидела, что он по-прежнему полон. – Вот придурок! – Она метнула на него свирепый взгляд. – Он не стал принимать снотворное!

Ноор засмеялся еще громче, содрогаясь всем телом. У Кэмми перехватило дыхание.

– Получается, все время полета он не спал! Он оставался в сознании...

– Эй, помоги-ка мне! – перебила ее Глинда, доставая спасательные ремни. – Затяни потуже. Надо зафиксировать его руки, пока он себя не покалечил.

Из груди Ноора по-прежнему вырывался зловещий хохот, а пустые глаза уставились прямо на Кэмми.

– Да, себя... или нас.

Она вспомнила, как гнался за ней оживший труп Зака Тендари, твердивший, что должен остановить их и уничтожить станцию «Бездна», пока они не пробудили агоков.

Теперь слишком поздно.

– Эй, посмотрите-ка! – неровным голосом позвал Уоррен. – Я не совсем понимаю, где мы.

Оставив связанного Ноора, Кэмми с Глиндой перебрались на нос корабля. Впереди отчетливо виднелись две висящие рядом звезды, Альфа Центавра А и Б, однако ближе всего к ним находился тусклый красный карлик – Проксима Центавра, напоминавший горящий глаз самого дьявола.

Автоматические зонды, которые они отправляли ранее, не были предназначены для полноценного исследования звездной системы. Уоррен включил проекцию с фронтальной камеры, и теперь Кэмми увидела множество подсвеченных компьютером точек – небесных тел, расположенных вокруг выхода из кротовой норы.

Попутно Дрейк разбирался в устройстве исследовательского судна, щелкая переключателями.

– Корабль первоклассный – на нем установлены мощнейшие датчики и оптические телескопы. Ну, посмотрим, на что они способны.

Кэмми увидела вокруг кротовой норы множество астероидов – достаточно крупных, чтобы считаться планетоидами и лунами.

– Похоже, дозорных башен здесь гораздо больше, чем на нашей стороне.

– Да, и расставлены они так специально, – кивнул Уоррен. – Я не раз бывал в поясе астероидов и знаю, о чем говорю: эти планетоиды и спутники не могли оказаться здесь естественным путем. Их сюда притащили.

– Похоже, у кого-то слишком много свободного времени, – присвистнула Глинда. – Кому придет в голову расставлять астероиды, словно фигуры на шахматной доске.

– Пришельцам – звездоликим, ошкнам, йигротам, – пробормотала Кэмми. – Теперь вы сами видите, с какими силами мы имеем дело.

Уоррен увеличил изображение, и они смогли различить на ближайшем небесном объекте явные следы взрывов – удлиненные воронки, зиявшие на безжизненной поверхности. По мере того, как вращались крупные планетоиды, Кэмми заметила металлический блеск – на них располагались огромные базы пришельцев, которые сейчас, однако, пустовали. Видимо, они служили форпостами во время великой войны. Теперь все эти базы были разрушены: астероиды рассекали гигантские трещины, образовавшиеся в результате взрывов, а на одном из планетоидов они увидели воронку таких размеров, что затруднились бы представить орудие, способное нанести подобный удар.

Потом они заметили в тени обломков боевые корабли – колоссальных размеров искореженные и расплавленные конструкции с острыми углами и вытянутыми отсеками.

– Прямо апокалипсис какой-то, – заметила Глинда.

– Надеюсь, эти базы не проснутся и не начнут палить по нам, – кивнул Уоррен. – Мне и одного раза хватило.

Кэмми пыталась разобраться, что перед ними.

– Когда-то давно здесь шли бои.

Она судорожно рылась в памяти, стараясь определить принадлежность погибших кораблей. Это место некогда стало полем одного из величайших сражений. Именно здесь звездоликие и их союзники одержали победу над агоками. Только вот удалось ли им положить конец войне или они лишь получили краткую передышку?

Кэмми наклонилась к Уоррену. Благодаря стимуляторам ее мозг теперь работал на полную.

– Можешь открыть панорамный вид? Хочу оглядеться.

Тот сделал круг, и на экране появились огромные астероидные станции и разбитые планетоиды. Похоже, когда-то все они служили верфями.

За обломками астероидов датчики корабля вдруг засекли еще несколько объектов.

– У нас гости, – нахмурился Дрейк.

В их сторону, подобно глубоководным хищникам, двигались огромные, ярко освещенные боевые корабли. Форма у них была вытянутая и округлая, а корпус покрывали острые, как чешуя дракона, шипы. Овальные иллюминаторы по бокам светились, как огромные глаза, а ионные двигатели оставляли позади голубой огненный след.

– На картинках с зондов мы ничего такого не наблюдали! – пискнула Глинда. – Думаю, армаду инопланетных кораблей я бы заметила.

– Вероятно, в тот момент их здесь и не было, – возразила Кэмми. – Правда, сигналы наших зондов наверняка разлетелись по всей Альфе Центавра. А еще одна из астероидных баз с нашей стороны промчалась прямо сквозь кротовую нору – не исключено, что они таким образом вызвали подкрепление.

– Получается, им известно, что мы задумали, – простонала Глинда.

– Ничего мы не задумали! – возразил Уоррен. – Мы всего лишь пытаемся спасти свои задницы, потому что они разбомбили нашу станцию. Куда еще нам лететь!

– Давайте спрячемся, – прошептала Глинда. – Может, повезет и они нас не заметят?

Уоррен отключил внешние прожекторы и приглушил двигатели. Теперь корабль тихонько висел в темноте, притаившись в древних развалинах.

– Кажется, я догадываюсь, почему так внезапно пропал сигнал с самого первого зонда МКА.

Кэмми наконец смогла отыскать в глубинах памяти нужную информацию и теперь знала, что перед ними наиболее мощные и разрушительные боевые корабли, созданные ошкнами и йигротами и приводимые в движение технологиями звездоликих.

– «Омега»... Это тяжелые крейсеры под названием «Омега».

На панели управления загорелся сигнал тревоги.

– Они нас заметили и теперь пытаются установить связь! – Уоррен взглянул на Кэмми. – Ты ведь знаешь язык пришельцев? – Он включил радиопередатчик и махнул ей, чтобы подошла ближе. – Поговори с ними! Скажи, что мы пришли с миром, пусть доставят нас к их боссу – что угодно!

– Но я сама еще до конца не понимаю, как это работает. – Кэмми покачала головой. – Да и речевой аппарат человека не приспособлен для подобных звуков.

– Ну, попробовать все равно стоит, – подбодрила ее Глинда. – Над акцентом, так уж и быть, можешь сильно не стараться.

Хотя Кэмми и сомневалась в успехе, она поняла, что обязана как минимум попытаться.

– Надеюсь, эти ребята играют за команду хороших, – вздохнула она.

Однако прежде чем она успела хоть что-то произнести, отверстие кротовой норы позади них искривилось, и Кэмми затопила волна отвращения и страха – наружу рвалось нечто огромное и темное, повергающее все вокруг в смертельный ужас.

Глава 55

Отверстие кротовой норы источало пульсирующие вибрации, словно вокруг расползался черный яд, сотканный из ночных кошмаров. «Нил Армстронг» превратился в незначительную щепку на поле древней битвы. В груди у Кэмми все сжалось, и она не могла даже вдохнуть – ее словно накрыло огромной волной, из которой невозможно вынырнуть.

– Вы видите агоков? Чувствуете их?

Она отпрянула от переднего иллюминатора. В ушах нарастал зловещий грохот. Уоррен убрал руки с панели управления.

– Неужели все из-за нас?

Кэмми не знала ответа на этот вопрос. Могли ли их зонды пробудить агоков? Или виной всему был Бенедикт Ноор, не пожелавший проспать важнейшее путешествие в жизни?

– Черт! Проклятье! – зажмурившись, повторяла Глинда.

Двадцать тяжелых кораблей размером с огромный город и с невообразимым оружием на борту, набрав скорость, устремились вперед. Кэмми знала, что ядро каждого такого судна содержало небольшую звезду – мощнейший источник энергии, способный уничтожить целую планету.

Древние темные божества рвались на свободу, и корабли пришельцев бросились к ним, как стая волков, оставляя после себя раскаленный след. Они промчались мимо «Нила», а вокруг них разгоралось нестерпимое свечение – орудия заряжались к бою.

– Им нужны не мы! – ахнула Кэмми. – Мы для них все равно что пылинка.

Мысль эта, однако, мало ее утешила – им в любом случае грозила смертельная опасность. Если агокам удастся сбежать, война грянет с новой силой и охватит всю Вселенную.

Корабли приближались к кротовой норе, и пульсация света вокруг них становилась все сильнее. На горизонте событий уже показались смертоносные щупальца и паучьи лапы размером с космическую туманность. От них концентрическими кругами исходили волны ультрафиолета, и в следующее мгновение ближайший астероид от страшного удара рассыпался в пыль, а разлетевшиеся во все стороны металлические конструкции, в последний раз блеснув, тут же расплавились. Еще один взрыв – и не стало следующей дозорной башни. Агоки все шире раздвигали двери своей темницы.

Когда заряд орудий достиг предельных значений, боевые корабли приблизились вплотную к кротовой норе. Кэмми понимала, что любой из них способен уничтожить целую звездную систему.

Уоррен прикрыл глаза ладонью от яркого свечения.

– Прямо стая сорвавшихся с цепи собак! Ребята явно знают, что делать!

– Они тысячи лет готовились к этому моменту, – пояснила Кэмми, хотя толком и не понимала, в чем заключалась тактика пришельцев и что последует дальше. – Видимо, их сперва насторожили наши зонды, а потом прилетел тот астероид и подал сигнал тревоги.

– А теперь мы и сами сюда явились, – мрачно усмехнулась Глинда.

«Омеги» выстроились в сплошную цепь вокруг кротовой норы. Обшивка на корпусах вздыбилась, и они развернулись, подобно гигантским морским звездам. Свечение стало невыносимым – из недр каждого корабля в направлении отверстия пушечным ядром полетела небольшая звезда, готовая вот-вот коллапсировать.

– Эти корабли спроектировали и построили звездоликие, – благоговейно прошептала Кэмми. – Каждый из них несет на борту оружие Судного дня.

– Часть про Судный день мне совсем не нравится, – заметил Уоррен.

– Да, но ты посмотри, кто их противник!

Кэмми указала на рвущиеся из межпространственной тюрьмы тени.

Острыми когтями и мощными щупальцами агоки разрывали отверстие кротовой норы, стремясь поскорее выбраться наружу. Их переполняла энергия, и они жаждали мщения. Однако «Омеги» продолжали бомбардировать выход, осыпая агоков шквальным огнем из звезд, которые превращались в сверхновые и в потоке пламени и радиации увлекали темных божеств обратно в их темницу. Израсходовав заряд, корабли продолжали теснить раненых врагов к горизонту событий. Кэмми вдруг отчетливо поняла, что произойдет дальше.

– Они заряжены антиматерией! И уже не вернутся.

Корабли пришельцев, не пропуская агоков, нырнули в кротовую нору и аннигилировали, выпустив немыслимое количество энергии. Гравитационный коллапс оказался настолько мощным, что ткань пространства-времени расплавилась и свернулась. Отверстие кротовой норы сперва искривилось, а потом схлопнулось, навсегда закрыв межпространственный тоннель.

Глава 56

Кэмми понимала: долго прятаться не получится – и надеялась только, что им удастся выжить.

– Мне не привиделось? Они уничтожили вход в кротовую нору? – спросил Уоррен. – Надеюсь, эти твари теперь надежно заперты.

– Да уж, и домой мы точно не попадем, – насупилась Глинда. – Не то чтобы я надеялась...

Через иллюминаторы они видели последствия разрушительного удара, нанесенного кораблями пришельцев. Казалось, все пространство вокруг них содрогалось и пульсировало. Повсюду разлетались обломки астероидных станций и волны радиации. Десять омега-крейсеров, пожертвовав собой, смогли одолеть агоков и отправить их обратно в заточение. Однако оставалось еще десять.

Кэмми опасалась, что последствия ее действий, их действий, вполне могут достичь Земли. Их миссия обернулась необычайно амбициозной авантюрой. И проблема не только в Бенедикте Нооре. Да, он проявил ослиное упрямство, но вина не лежала целиком и полностью на нем одном. Кэмми сама всю жизнь мечтала увидеть кротовую нору и разобраться, как она устроена. Она жаждала раскрыть тайны Вселенной и найти ответы, которые можно в качестве сувениров преподнести доктору Тендари.

Три корабля зависли на том месте, где ранее помещалась кротовая нора, словно неся вахту, в то время как остальные рыскали среди обломков дозорных башен и планетоидов. Пришельцы методично прочесывали окрестности, тщательно сканируя пространство. Они охотились.

– Кажется, про нас не забыли, – буркнул Уоррен.

Два крейсера вдруг засветились, словно подавая сигнал тревоги, и в динамиках послышался резкий треск.

– Мда, спрятаться не вышло. – Глинда в отчаянии огляделась. – На этой посудине есть хоть какое-нибудь оружие? Не хотелось бы сдаваться без боя!

– Ага, – горько рассмеялся Уоррен. – Стану я их провоцировать. Сама видела, на что они способны!

Бенедикт Ноор, по-прежнему привязанный к креслу, издал отчаянный клокочущий смешок. Из уголка рта у него текла кровь.

«Омеги» приближались, и треск в динамиках все нарастал, пока не сделался совсем оглушительным. «Нила Армстронга» затопила волна света от сканирующих устройств.

Кэмми решительно приблизилась к панели управления.

– Попробую поговорить с ними! Надеюсь, на этот раз что-нибудь получится.

– Пожалуйста. – Уоррен включил передатчик и выбрал широкополосный диапазон вещания. – По убедительности должно быть что-то на уровне Геттисбергской речи, не меньше. Иначе нам крышка.

– Будем надеяться, что живые ошкны дружелюбнее тех зомби по другую сторону, – добавила Глинда.

Кэмми попыталась мысленно сформулировать фразу на языке пришельцев, но ничего не получалось. Как им объяснить? Отчаявшись, она выпалила на английском:

– Мы прилетели с другого конца кротовой норы. Мы не представляем угрозы. – Сердце билось как сумасшедшее, она начинала задыхаться. – У нас есть для вас крайне важная информация.

Найдя доступ к собственному подсознанию, Кэмми словно впала в транс. Глаза закрылись, и взгляд устремился вовнутрь. Она понятия не имела, что именно говорит, – слова вырывались сами собой, – и все-таки ей удалось озвучить свою отчаянную мольбу. От производимых ею звуков саднило горло и раскалывалась голова.

Один из огромных боевых кораблей приблизился вплотную и завис напротив них подобно небольшой луне. Уоррен схватился было за манипуляторы, пытаясь удержать «Нила» на месте, однако сразу сдался. На «Омеге» появилось темное зияющее отверстие, и их корабль плавно поплыл вперед, словно его тащила невидимая рука.

– Не знаю уж, чего ты им наговорила, но надеюсь, они не обиделись, – пробормотала Глинда.

Перед внутренним взором Кэмми мелькали картины прошлого: порабощенные и страдающие расы пришельцев со всей галактики. Глинда с Уорреном понятия не имели, что им предстоит увидеть.

Дрейк даже не подумал завести двигатели – очевидно, любое сопротивление оказалось бы бесполезным.

– Они могли в два счета расщепить нас на атомы, но мы все еще живы. Считаю это небольшой победой.

Сзади вновь послышался безумный смех Ноора.

Крейсер пришельцев представлял собой бесконечно сложную конструкцию. От вида встающей перед ними громады по всему телу бежали мурашки. Острые шипы смотровых башен; толстые кольца труб, подобно кровеносным сосудам оплетающих корпус корабля; не поддающиеся описанию светящиеся конструкции; овальные купола, торчащие на поверхности словно огромные волдыри, – все в запутанной паутине огней.

– Похоже, скучно не будет, – хмыкнула Глинда.

Они подлетали все ближе и ближе, и вот крейсер уже перестал вмещаться в их поле зрения. Кэмми подумалось, что он напоминает фрактал и теперь им постепенно открывались новые грани и фигуры. Вокруг крейсера сновали бесчисленные корабли-разведчики – как рыбы-прилипалы вокруг акулы. До «Нила Армстронга» дела никому не было.

Перед ними выросли антенны радиопередачи, усеянные колючками, как кусты чертополоха. В корпусе «Омеги» виднелись многочисленные ворота, из которых то и дело вылетали корабли поменьше, а с внешней стороны к обшивке крепились аппараты причудливой угловатой формы, напоминавшие спящих летучих мышей.

Уоррен беспокойно ерзал в кресле, не в силах ни на что повлиять. Их затягивало прямиком в открытые ворота, за которыми скрывался ярко освещенный ангарный отсек.

– Надеюсь, нас не препарируют, как лабораторных крыс.

– Нет, – твердо заявила Кэмми, хотя и не была в этом уверена. – Мы убедим их, что нужны им – что мы обладаем знаниями, которые больше не от кого получить.

«Нил Армстронг» плавно двигался вдоль рядов припаркованных летательных аппаратов и снующих между ними фигур. Наконец он достиг пустовавшей площадки, опустился на палубу, и все системы разом отключились. Уоррен беспомощно откинулся на спинку кресла.

– Ну, вот и все.

Кэмми собрала волю в кулак.

– Надо выйти и поприветствовать их.

– Лучше надеть скафандры, – предложила Глинда. – Откуда нам знать, чем они здесь дышат.

Тяжело сглотнув, Кэмми покачала головой.

– Состав воздуха здесь такой же, как и на стероидной базе, так что можно не переживать. Если бы собирались, они давно бы нас убили.

– Чур я всего лишь шофер, – бросил Уоррен, открывая люк. Он спустил трап, и в лицо им ударил яркий свет. – Кэмми, ты первая. Будешь послом человеческой расы.

– Никогда не любила знакомиться с новыми людьми, – прошептала она в ответ. – Я не готова.

– Добро пожаловать в наш клуб, – усмехнулась Глинда.

На негнущихся ногах Кэмми ступила на трап и заморгала от яркого света. Уоррен и Глинда вышли следом за ней.

Пространство перед кораблем заполонили сотни насекомоподобных пришельцев. Взгляды темных выпуклых глаз устремились на них, однако собравшиеся здесь ошкны совсем не походили на высохшие скорлупки, усеивавшие пол астероидной базы. Эти существа были полны жизни и энергии, а крылья за спиной переливались радужными цветами. Круглые глаза поблескивали в ярком свете ламп. Они спешно перебирали лапками, издавая щелкающие и свистящие звуки, и Кэмми с удивлением осознала, что ей понятен смысл их слов.

За толпой ошкнов рядами стояли округлые, мягкие существа, похожие на гуманоидов. Тела их составляли странные белые бугорки, а из глазниц тянулись волокнистые усики. С влажным причмокиванием они придвигались все ближе. Кэмми узнала в них йигротов. У нее за спиной Уоррен тихонько пробормотал, обращаясь к Глинде:

– А на их фоне ты еще хорошо выглядишь.

Какое-то время Кэмми зачарованно смотрела на пришельцев, не в силах пошевелиться, а потом подняла дрожащую руку и заговорила, тщательно подбирая слова на их языке:

– Мы исследователи. Мы не хотим вам навредить.

Ошкны вновь защелкали и засвистели. Йигроты хлюпали и вздыхали. Не понимая, что происходит, Кэмми старалась сохранить самообладание. Сейчас крайне важно узнать, о чем говорят эти пришельцы и что происходит с их союзом! Она могла извлечь кое-какую информацию из глубин подсознания, но еще не до конца разобралась, как общаться с пришельцами, а объяснить предстояло очень многое.

Пришельцы уставились на нее, не рискуя подойти ближе. Кэмми решила попробовать еще раз. В горле пересохло, глаза жгло от слез.

– Надо как-то убедить их дать нам шанс, – прошептала она своим спутникам.

Ошкны и йигроты вдруг расступились, и послышался новый голос:

– Вот так чудеса! Хорошо, что хоть кто-то здесь понимает английский. Вынужден заявить, юная леди, что на языке ошкнов вы говорите с ужасным акцентом.

От неожиданности Кэмми утратила дар речи. Взглянув поверх голов пришельцев, она увидела высокого, худощавого человека со светло-русыми волосами и пышными усами, проталкивавшегося к ним свозь толпу. Судя по выговору, он был откуда-то из Новой Англии. Бостон? Штат Мэн?

Незнакомец улыбнулся ей.

– Признаюсь, ужасно рад видеть кого-то с родной планеты. Полагаю, на Земле много чего изменилось за то время, что я здесь. – Он слегка нахмурился. – Даже не знаю, сколько прошло лет.

– Кто вы? – с трудом выдавила Кэмми. – Как вы сюда попали?

Он тихонько рассмеялся.

– Когда-то давно я был участником экспедиции в Антарктику, которую снарядил Мискатоникский университет. Слышали про такую? Меня зовут Арчибальд Бентон. В ледяных горах того неизведанного континента мы обнаружили нечто... потрясающее. – Он посмотрел в сторону, и взгляд его на мгновение затуманился. – Экспедиция закончилась плохо. Хребты Безумия не просто так получили свое название, точно вам говорю! Однако мне довелось обнаружить межпространственный портал, и так я попал сюда...

Он на мгновение вслушался в звуки, издаваемые ошкнами и йигротами, а потом улыбнулся и поманил их за собой:

– Идемте! Нам очень многое предстоит друг другу рассказать. – Лицо у него помрачнело, а в глазах мелькнула тревога. – После долгого перерыва великая война начинается вновь.

Кэмми и ее спутники последовали за ним. Ее оглушил водоворот инопланетных звуков и запахов, но ей столько всего еще предстояло понять!

Великая война начинается вновь.

С замиранием сердца Кэмми подумала о том, что, хотя боевым кораблям и удалось заточить древних богов обратно в кротовую нору, проход закрылся только с одной стороны. Она поспешила вслед за Арчибальдом Бентоном, отчаянно надеясь услышать ответ на мучивший ее вопрос: могло ли что-то выбраться на свободу по другую сторону кротовой норы?

Об авторе

Кевин Джей Андерсон опубликовал более ста восьмидесяти книг, пятьдесят восемь из которых стали национальными или международными бестселлерами. Он написал романы по вселенным «Звездных войн», «Секретных материалов» и «Дюны», редактировал многочисленные сборники, писал комиксы и игры, а также тексты для двух рок-альбомов. Андерсон руководит программой магистратуры по направлению издательского дела в Университете Западного Колорадо, а вместе со своей женой Ребеккой Местой они являются издателями WordFire Press. Его книги изданы тиражом в двадцать четыре миллиона экземпляров на тридцати четырех языках. Последние романы Кевина Андерсона: «Летучие мыши на чердаке», «Скелет в шкафу», «Персефона» и «Принцесса Дюны» (в соавторстве с Брайаном Гербертом).