Глава 1

В маленьком поселке

В маленьком поселке один день похож на другой – и так день за днем, год за годом. А хочется чего-то необычного: путешествий или хоть каких-нибудь приключений. Но даже в таких уютных уголках мира возникают свои истории...

Каникулы были безнадежно испорчены. Эта невыносимая жара просто угнетала, а спасаться от нее целыми днями на речке двум друзьям, Сашке и Димке, уже порядком надоело.

Они были друзьями. Не просто друзьями, а такими, которых связывают шесть лет упорной учебы в одном классе! Столь крепкое братство, проверенное годами, сделало их очень похожими друг на друга, несмотря на то что внешне ребята были очень разными.

Димка имел звучную фамилию Родинин. Он был прилежным учеником, любимцем учителей, обладателем небесно-голубых глаз и аккуратно подстриженной русой шевелюры. Его, как и героя сказки Николая Носова, в классе называли Знайкой. Димка даже чем-то был похож на него – такой же серьезный и все всегда знающий, чем разительно отличался от своего друга-весельчака Сашки Егорова, что, в общем-то, не мешало их крепкой привязанности друг к другу.

«Где один, там и другой», – сетовали учителя. «Да их водой не разольешь! – вторили родители. – Всегда вместе, всегда рядом!» И ведь они и впрямь были всегда вместе, расставались довольно редко, прекрасно дополняли друг друга, подтверждая непреложную истину: «Только вместе мы сила!»

Но о том, что эта парочка часто доставляла беспокойство и тем и другим, великодушно умолчим.

А вот что действительно объединяло ребят, так это любопытство, помноженное на жажду приключений. К сожалению, настоящие приключения, такие, о которых пишут в книжках и о которых мечтали два друга, отыскать в их поселке было весьма сложно...

Погода наконец порадовала прохладой. Накануне целый день шел дождь, и дышать стало намного легче. Друзья, засидевшиеся за это время дома, решили прогуляться по родным улицам, но ноги сами привели их в излюбленное место. Впрочем, идти им все равно было больше некуда. Знакомый берег сильно изменился. Дождь размыл русло реки, и теперь кривое дерево, росшее на берегу, свешивало часть своих корней прямо в воду.

– Да, – удрученно вздохнул Димка, разглядывая масштаб бедствия, – купаться мы с тобой, Сашка, сегодня точно не будем.

Солнце, отражаясь в водной глади, снова начинало нещадно палить, но вода реки, берущей начало где-то высоко в горах, оставалась холодной и мутной. Так что ребятам все же пришлось придумывать, чем бы себя занять. Саша, не расположенный и в этот день к унынию, схватил валявшийся на берегу камень и закинул его в реку.

– Любимая забава всех времен и народов – «блинчики», – произнес он, считая: – Раз. Два. Три...

– Внимание, внимание, начинаем соревнование, – подхватил его затею Дима, запустив свой камень.

– Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь...

Соревнование «Кто больше напечет блинов!» началось. Но сколько бы Саша ни старался, ему так и не удалось догнать или перегнать друга в количестве проскоков скользящих по воде камней.

– Димка, как это у тебя получается?

– А я слово волшебное знаю, – загадочно сообщил Димка.

– Слово? – заинтересовался Саша, надеясь, что сейчас услышит что-нибудь грандиозное. – Какое слово?

– «Пожалуйста»! – засмеялся Дима, но Саша, разочарованный тем, что ничего тайного не узнал, выкинул свой камень в траву.

– Ладно, не дуйся, – успокоил друга Димка.

Игра «блинчики» подходила к своему логическому завершению. В конце концов, нельзя же целый день заниматься одним и тем же. Да и пора было уже расходиться по домам.

Как вдруг...

– Кар-кар! – Большой черный ворон, сидя на дереве и внимательно наблюдая за ребятами, от скуки кидавшими камешки в реку, решил сообщить им о своем присутствии.

– Че каркаешь? – возмутился Димка, запуская в воду очередной камень. – И так тошно.

– Кар, – ответила птица, пристально разглядывая ребят.

– Еще и дразнится, а ну... кыш отсюда! – Сашка не вытерпел и запустил в птицу попавшимся под руку камнем, пытаясь прогнать ее.

– Кар! – ответил чернокрылый, явно возмущенный подобным обращением с собственной персоной, но потом расправил крылья, слетел вниз и, нисколько не испугавшись, зашагал вдоль берега. Димка снова кинул ближайший камень в реку.

– Да ну его, этого ворона, – сказал он, изучая появившиеся на водяной глади круги. – Чего мы, в самом деле, на нее взъелись? Пусть каркает себе на здоровье.

Ворон, согласившись с разумными Димкиными доводами, величественно прошагал мимо мальчиков. Он еще раз искоса посмотрел на них и в ту же минуту занялся каким-то блестящим предметом, с завидным усердием пытаясь что-то из него достать.

– Сашка, смотри, что это?

– Где? – спросил Сашка, ничего не заметив.

– Да вон, у нее в лапах, – пояснил Димка.

– Ух ты! – Сашка только сейчас заметил блестящий предмет, занимавший все внимание птицы. – Давай ее поймаем!

Не сговариваясь, с двух сторон, как показывают в американских фильмах, друзья-товарищи стали окружать птицу.

– Хорошая птичка... Хорошая птичка... Сашка, заходи справа, – прошептал Димка.

– Хорошая птичка... Лови! – И мальчишки прыгнули на ворона, намереваясь зачем-то его поймать.

Только и на этот раз птица опять отлетела в сторону: «Не поймаешь, не поймаешь!»

– Ах, ты так! Лови...

Зачем двум друзьям понадобилось ловить пернатого, они, наверное, и сами не знали. Просто от скуки, чтобы хоть чем-то себя занять, кинулись преследовать его по всему берегу реки. Но, увы, поймать ворона так и не смогли. Птица отлетала в сторону и вела себя так, будто все время задирала ребят: «Не поймаешь, не поймаешь!» В конце концов, такое не каждый день увидишь! Оставалось только восторгаться птичьим умом и сообразительностью.

– Вот это да! – в один голос ахнули Сашка и Димка.

Ворон не унимался, «дразнил ребят», но в то же время наблюдал за ними. Наконец, вдоволь наигравшись, произнес свое коронное «Кар», расправил крылья и... улетел, оставив драгоценное сокровище на берегу, чем несколько разочаровал ребят.

– Ну и ну, – прыснул Сашка.

В одно мгновение друзья оказались рядом с оставленным птичьим богатством. И что же? На траве сверкал и переливался перстень с зеленым камнем!

– Это кольцо? – разочарованно спросил Саша.

– Ага, перстень. Как думаешь, откуда? – разглядывая находку, удивился его друг.

Сашка пожал плечами.

– Дорогой, наверное, смотри, как сверкает! Серебро! – предположил Димка, с любопытством разглядывая необычную находку.

Таинственный перстень сверкал, переливался и одновременно притягивал, гипнотизируя взгляд. Четыре маленькие змейки посередине причудливо переплетались хвостами, образуя единое целое в виде оправы. В своих цепких пастях они держали камень, который играл всеми оттенками зеленого, плавно заплетая всю роскошь цветовой палитры в единую гамму. Ребятам даже показалось, что минерал живой и шустрые змейки, крепко вцепившиеся в него, смотрят своими маленькими зелеными глазками, устрашающе шипя.

– Странный он какой-то: внутри как будто огонь горит, только зеленый, а змеи на живых похожи, аж дрожь пробирает.

– Это малахит, – сказал Димка, – я такой уже видел. Говорят, что в старину люди считали его камнем желания.

– Ага, хочу мороженое! – пошутил Сашка. – Что-то не работает твой малахит. Может, его потереть нужно, как лампу Аладдина?

– Хватит дурачиться! Смотри, тут что-то написано, не разберешь, не по-русски вроде.

Мальчики стали внимательно разглядывать загадочную надпись на оправе. Незнакомые иероглифы не были похожи ни на один язык, который изучали в школе.

– Димка, ты у нас все знаешь, как думаешь, что тут написано?

Димка задумался.

– Банальщина какая-нибудь. – предположил он. – Ну вроде такого: «Поздравляю с днем рождения».

– Вот бы точно узнать, – произнес Сашка. – Может, он вообще старинный и какого-нибудь князя или графа.

– Скажешь тоже. Откуда у вороны старинный перстень? – Димка безуспешно вглядывался в надпись.

– Вот говорила тебе мама: «Учись, сынок! Учись, сынок!» – чего не слушал? Маму всегда слушать надо! – пошутил Сашка.

– А сам-то чего?

– А сам?..

Как ни старались ребята, а прочитать надпись не смогли. Загадка, которую они обязательно решили разгадать. Но как? День, который еще с утра не обещал ничего примечательного, подарил тайну, а там, где тайна, там возможны и приключения. Пусть маленькие, но все же приключения! Довольные и счастливые, друзья побежали домой, полные надежды разгадать секрет малахитового перстня.

Глава 2

Ау, ворон, ты где?

Целую неделю Сашка с Димкой пытались разгадать тайну малахитового перстня. И так крутили, и этак, только все зря. Они забивали незнакомые буквы в переводчике компьютера и переводили на разные знакомые Google языки, а получалась все какая-то абракадабра. Ребятам уже начинало казаться, что эти пресловутые змейки смеются, глядя на них: «Никогда не разгадать вам нашей тайны. Никогда...»

Наконец, бросив бесполезную затею, друзья, все-таки решив наслаждаться каникулами, пошли купаться. День выдался теплый, но не жаркий. Лето подходило к концу, и уже оставалось не так много времени до того дня, когда школьный звонок позовет их за парты.

«И ничего интересного, – сокрушался Сашка, разочарованно разглядывая малахитовый перстень. – Перстень как перстень».

Он посмотрел на него сквозь солнечные лучи, и камень-малахит, словно отвечая небесному светилу, вспыхнул своим изумительным зеленым цветом.

«Ш-ш-ш», – угрожающие зашипела змейка, зыркнув маленькими глазками, а Сашка, мотнув головой, подумал: «Показалось, что ли?»

Он снова посмотрел на перстень. Все было на месте: и змейки, и камень, и эта непонятная надпись там же.

– Может, выкинуть его? – решил он. – И дело с концом...

Пока Сашка разглядывал вороний «подарок», Димка был уже у воды. Река, словно обрадовавшись появлению ребят, накатила на песчаный берег тихой волной.

– Сашка, давай быстрее, – позвал Димка своего друга, зайдя в воду. – Сегодня вода очень теплая!

Сашка небрежно запихнул перстень в карман и сразу забыл про него.

– Айда купаться! – закричал он и побежал к берегу.

Река размеренно накатывала волны, приглашая окунуться в свои ласковые воды. Сашка потрогал воду. Она и вправду была теплой. Димка вдохнул свежий воздух полной грудью.

– Сашка, ты посмотри, какая красота кругом! – воскликнул он, выходя на берег.

Рыжее солнце было уже высоко, а проплывающие по небу белые облака казались похожими на легкие перышки. Отражаясь в голубой глади, они лениво уплывали за горизонт, сохраняя сдержанное достоинство.

Длинная река, которая брала свое начало где-то очень далеко, огибала маленький островок на своей середине и, едва коснувшись его берегов, убегала куда-то вдаль. «Ш... Ш... Ш...» – заиграл ветер в ветвях, выросших на нем деревьев.

– Да, – согласился Сашка, – у нас тут очень красиво.

– Эгегей! – закричал Димка, восхищенный масштабом грандиозного замысла Природы-Матушки. – Эгегей...

Испугавшись столь громкого проявления Димкиного восторга, из камышей неподалеку с криком вылетела перепуганная утка: «Кря... Кря... Кря...»

«Эгегей», – передразнило мальчика эхо.

– Ну что? – спросил Сашка. – Кто первый до острова доплывет?

– Давай! – поддержал Димка.

Друзья, приняв решение плыть к острову, уже собирались осуществить свой замысел, как вдруг старый знакомый грубо прервал их планы:

– Кар...

От неожиданности и птичьей наглости мальчишки возмутились.

– Ну нет, что на этот раз? – спросил Саша у птицы, по-видимому ожидая наконец от нее вразумительного ответа.

Ворон беспечно сидел на той же самой ветке дерева, чистил перья и не обращал на них никакого внимания.

– Да ну ее, – махнул рукой Дима, отвернувшись от назойливого ворона. Однако, едва ребята решили не обращать на птицу внимания и попросту забыть о ее существовании, ворон распахнул свои огромные черные крылья, слетел вниз и... поклонился.

– Вот это да! Чего ей опять надо? – заворчал Саша.

– Может, она дрессированная? – выдал Дима.

– Ага, из цирка!

Загадочная птица, услышав о себе лестный отзыв, отлетела в сторону и, глядя мальчишкам прямо в глаза, опять «поклонилась», величественно произнеся свое «Кар».

– Такое чувство, – заметил Димка, – что ворона отлично понимает, что делает.

Птица уставилась на ребят, и в ее умных глазах повис вопрос: «Ну, чего стоим?»

Затем она снова подлетела к ребятам, произнеся «Кар» и не забыв при этом снова поклониться.

– Любая нормальная птица пугается и улетает, если к ней подойти, а эта еще и кланяется, – продолжил свою мысль Димка.

– Димка, кажется, она нас куда-то зовет, – решил Сашка. – Давай за ней.

– Мы же купаться хотели, – возразил его друг, не отрывая глаз от ворона.

Река, призывно накатывающая на берег свои волны, была забыта сразу. Любопытство пересилило. Все-таки когда еще увидишь столь необычную птицу!

Друзья побежали за пернатой, а та все продолжала летать по берегу и все время кланялась. Причем ребят никак не покидало ощущение, что ворона вытворяет все эти штуки намеренно и с какой-то особой, только ей известной целью.

Однако, полетав немного вдоль реки, она вдруг остановилась, повернулась, посмотрела на ребят и влетела в большущее дупло высокого дуба, не забыв напоследок оглянуться и изречь свое «Кар».

– Я бы не удивился, если бы она нам еще и язык напоследок показала! – восхищенно произнес Сашка.

Честно говоря, такой исход событий двух друзей несколько разочаровал. От столь умной и необычной птицы ребята ожидали чего угодно, но никак не банального исчезновения в дупле дерева.

Саша почесал затылок: «Странно, но, гуляя тут, никакого дупла мы с Димкой раньше не видели. Тем более такого огромного, куда можно было бы залезть и спрятаться сразу двоим. А может, попросту не замечали? Ну это вряд ли. Как говорит Тамара Ивановна, мальчишки такой народ, что повсюду суют свой длинный нос. И это есть сущая правда».

Сашка осторожно заглянул внутрь.

– Ау, ворон, ты где? Ничего не понимаю, куда он подевался?

Все Сашины предосторожности оказались напрасными. Ворона в дупле не было.

– Димка, а его тут нет, – сообщил он эту новость другу.

– Как нет? – удивился Дима. – Мы же сами видели, как он туда залетел. Сашка, смотри лучше, может, в углу прячется.

Дима тоже заглянул внутрь, но птицы не увидел.

– Странно. Ау, ворон.

Дупло было большое. Это, в общем-то, и все. Ничего особенного друзья в нем не заметили – обычная дыра в дереве. Даже прятаться в нем как-то сразу расхотелось, настолько оно казалось неприглядным на вид.

Родинин снова заглянул внутрь, но, кажется, слегка переусердствовал, потому как сорвался и полетел вниз.

– Димка! – закричал он.

К Сашиному огромному изумлению, он действительно не то летел, не то куда-то проваливался. А этого, по теории вероятности, просто не могло быть.

– Димка... – снова позвал он откуда-то снизу.

Но друга звать было не нужно: он уже летел следом.

Глава 3

На смену дню всегда приходит ночь

На смену дню всегда приходит ночь. Время для заговоров, тайн и темных дел недобрых людей. Все сгущающаяся темнота широко раскрывает глаза страху, а слух становится таким острым, что способен уловить едва уловимый шорох. Каждый невидимый стук заставляет сильнее биться человеческое сердце, одновременно сжимая его от неосознанного ужаса. Звуки, шорохи, тишина – все это превращается в одну симфонию ночи с великим дирижером – его величеством Страхом.

Каргус пролетал над лесом. Полная загадок луна уже расстелила свою серебряную дорожку, приглашая разгадать непостижимую тайну ночного неба. Ее свет лился, струясь тем колдовским светом, который пронизывает насквозь все, с чем встречается на своем пути. Казалось, ничто не могло укрыться от ее всевидящего ока. От нее не скроешься, не утаишься. Она знает все и обо всем. Яркий свет падающей звезды рассек небо на две части, а затем погас, ослепительно вспыхнув напоследок. Лунная ночь вступила в свою силу и была прекрасна так, как может быть прекрасна только ночь полнолуния. Ворон летел навстречу небесному светилу, а звезды, загораясь одна за другой, прокладывали великий звездный путь. Сколько их, таких далеких и недосягаемых, освещали дорогу одинокому Каргусу? «Как красиво, – подумал он, задыхаясь от восторга. – Там, внизу, люди совсем забыли, что небо и звезды тоже существуют! А ведь это так просто, всего лишь поднять глаза кверху».

Мерцание звезд ночного неба вызывает особые чувства. Здесь, между небом и землей, ощущаешь себя маленькой каплей в огромном океане мироздания и тем отчетливей понимаешь, как прекрасен этот чудесный мир. Каргусу захотелось кричать: «Просто посмотрите вверх и вглядитесь в эту красоту», но из его горла вырвалось лишь хриплое карканье. «Кар! – прокричал он от обуявшего его восхищения и счастья. – Кар!..»

Ворон летел к огромному дубу. Там его давно ждала та, кому он служил верой и правдой. Сколько? Год? Два... а может быть, больше? Каргус уже и сам не помнил.

Едва пробивающийся сквозь деревья лунный свет лишь слегка задевал их верхушки. Темнота ночи скрыла от посторонних глаз таинственную жизнь, наполнив округу загадочными голосами и шорохами. Старый филин, вылетев на охоту, зорко вглядывался с высоты, чем бы поживиться, а в непроглядной мгле слышался волчий вой перекликающейся свободной стаи. Только загадочное эхо, пробегая по лесу и пугая случайно заблудившегося чужака, играет и веселится, ничего не боясь.

Даже в такой непроглядной темноте ворон безошибочно отыскал старый дуб, раскинувший свои ветви посреди леса. Знающие люди говорят, что дерево растет здесь с давних времен. Правда это или нет, Каргус, конечно, не знал, но то, что под его старыми ветками можно было услышать шепот далеких эпох, так это уж точно.

Ворон приземлился и возвестил о своем прибытии:

– Кар!

– Почему так долго, Каргус? Ты заставил себя ждать! – прозвучал такой знакомый бархатистый голос.

– Кар, – прогорланила птица.

– Ты исполнил то, что было велено?

– Кар, – поклонился Каргус. – Кар. – И он снова поклонился.

Она ждала его, пока он вернется и выполнит то, что она велела. Ночь скрывала лицо обладательницы бархатистого голоса, а наброшенный черный плащ делал фигуру бесформенной, но этот голос Каргус не перепутает ни с чьим другим.

Ночная гостья протянула к ворону руку, и пернатый, почувствовав ее тепло, понял, что она улыбается. Он взобрался к ней на плечо, не забыв произнести свое «Кар-р-р».

– Запомни, они должны быть здесь к тому времени, когда луна станет красной, как кровь. Проследи за этим, Каргус.

– Кар, – поклонился пернатый. Он смотрел в ее глаза, пытаясь угадать, о чем думает эта загадочная женщина.

– Мне пора. Проводи меня.

– Кар, – прокаркал ворон.

Лунный свет, падая на лицо, обнажил печаль и грусть зеленых глаз, а давно появившиеся морщинки и седина добавляли то очарование, которое присуще только женщинам ее возраста. Один голос оставался таким же ласковым и бархатистым, как и в тот день, когда он впервые услышал его и повиновался. Неожиданно налетевший ветер зашуршал листвой могучего дерева и пригнал откуда-то тучи, закрывшие на время ночное светило. Сумерки стали еще гуще, а тишину леса нарушали лишь вой голодного волка да насмешливое уханье совы... Таинственная посетительница удалялась. Полная луна, вышедшая из-за закрывших ее туч, освещала дорогу. Каргус, проводив свою хозяйку до опушки, удобно устроился на ветвях, нахохлив черные перья.

– Кар! – засыпая, прогорланил он. – Кар!

Ночь окончательно вступила в свои права...

Глава 4

Странница

За далекими морями, за высокими горами раскинулась удивительная страна Гардария. Была она велика да богата, и молва о ней протянулась далеко за моря-океаны. Только не давала покоя лихим людям эта земля. Все норовили они войной на нее идти да огнем жечь. Лишь прогонит народ Гардарии одних лиходеев, глядь: другие по окраинам рыщут. Стоял в этой стране город Жданов – ни мал, ни велик, ни богат и ни беден. Расположился он возле леса дремучего да недалече от высоких гор. И жила в том городе девочка, сама из себя умница, красавица, а по имени – Ягинда. Вот о ней и сказ. С малых лет Ягинда осталась сиротой и родителей своих не знала. Да и в Жданове мало кто помнил, откуда она взялась. Просто однажды одинокая Марфа привела найденку, а из каких мест? Никто не спрашивал. Мало ли в те лихие времена оставалось детей без отца да без матери.

Накормила Марфа девчушку, обогрела и оставила дочкой – себе на радость, а людям на утешение. Так бы, наверное, и жила девчушка в Марфиной избе, да что-то не заладилось. Уж слишком непохожа была эта милая рыжеволосая девочка на других детей... Еще сызмальства Ягинда поражала окружающих редким сочетанием проникновенного взгляда и детской наивности. Казалось, ее неимоверно зеленые глаза смотрят в самую душу и видят в ней все, что человек хотел утаить от других. И все же не это отличало ее от сверстников, а совсем не по-детски пытливый ум да тайная сила, что была скрыта в ней. За это и невзлюбили Марфину дочку. Проходу не давали да все обидеть норовили. Вот, бывало, идет Ягинда по улице, так соседский мальчишка подбежит, дернет за косу и давай дразниться:

– Найдена идет, найдена идет!

Ему смех, а Ягинда в слезы. Вроде и ничего, мало ли чем дети потешаются. Только стали люди примечать, что ежели в городе захворает кто, а Марфина дочка руку положит на больное место да пошепчет чего-то, то человек тот враз выздоравливает. Кажется, радоваться нужно было бы такому событию, только народ по-другому мыслил. Сначала над ней посмеивались, дразнились, а потом и вовсе бояться стали. Марфину избу стороной обходили, и без особой надобности носу к ним никто не показывал. И стала тогда Ягинда от людей подальше держаться. Все больше во дворе да около дома. Ждановцы вроде поутихли, а только случилось однажды чужестранке тем городом идти. И так сталось, что очутилась она аккурат возле Марфиной избы. Пришла чужачка, видно, что издалека. Потому как лапти на ногах стоптались, а дорожный плащ покрывала дорожная пыль. Марфа поначалу подивилась, что около ее избы гостья остановилась, но была рада поболтать с незнакомкой.

– Издалека путь держишь? – спросила она у путницы.

– Издалека, хозяюшка, издалека, – ответила женщина.

Странница примостилась в тени деревьев, наслаждаясь возможностью немного отдохнуть, а Марфе невтерпеж – все норовит порасспросить ее про житье-бытье. Присела хозяйка на лавку рядом с гостьей, а тут из избы послышался детский смех, и в обнимку с белым котенком выбежала Ягинда:

– Матушка, матушка...

– Дочка твоя? – спросила странница.

Марфа в ответ кивнула:

– Дочка!

– Красавицей вырастет!

Марфе похвала путницы пришлась по сердцу. Все ж Ягинда хоть и не родная, а дочь ей. Она улыбнулась девочке и ласково спросила:

– Чего тебе, Ягинда?

Но Ягинда будто забыла, зачем из избы выбежала. Она подошла к матери, отпустила котенка и, внимательно разглядывая странную гостью, присела рядом. Глаза незнакомки светились мудростью, чем та сразу расположила девочку к себе. Она была не молода, но и не сказать, что старуха. Похоже, что только дорожный посох и пыльный плащ добавляли ей возраста. Ягинда чувствовала в ней что-то родственное и близкое.

– Здравствуйте, тетенька, – поздоровалась она, как и должно воспитанной девочке.

– Здравствуй, девонька, здравствуй, милая, – улыбнулась гостья и попросила Марфу: – Мне бы водицы испить. Окажи милость, хозяюшка, принеси воды.

Пошла Марфа в избу за водой, а чужестранка к Ягинде.

– Как звать-величать тебя, голубушка? – спросила она.

– Ягинда, – ответила девочка.

Странная гостья о чем-то задумалась, затем погладила девочку по голове и сказала, заглянув в ее восхитительные глаза:

– Красивое имя.

Она хотела еще о чем-то спросить Ягинду, но тут послышались Марфины шаги, и гостья заторопилась.

– Послушай, девонька, – произнесла она, доставая что-то из сумы, – возьми эту книгу. Это великая Книга Книг. С ней ты сможешь узнать ответы на все вопросы, которые будут возникать у тебя в голове. А еще запомни, что не должна она попасть в руки чужого человека. Береги ее как зеницу ока.

Сказала – и растворилась в воздухе, как будто и не было никогда, оставив девочку одну. Ягинда стояла, будто завороженная. Она даже не успела осознать, не пригрезилось ли? Но ученая книга лежала рядом на скамье: нет, не пригрезилось! Девочка взяла ее в руки и, полистав страницы, убежала в избу.

– А где ж чужачка? – удивилась Марфа. Она стояла посреди двора с ковшом воды для чужестранки, а той и след простыл. – Видно, не дождалась меня. Ну да ладно...

С тех пор Ягинда не выпускала книгу из рук. Листала страницу за страницей и, несмотря на то что пока плохо умела читать, все понимала. Сколько тайн и невероятных загадок открывалось перед ней!.. Она узнавала о болезнях и травах, которыми можно было их лечить. Узнавала, как устроен белый свет и о чем шепчутся звезды по ночам. Чем старше становилась Ягинда, тем более загадочными были открывающиеся перед ней тайны. Поистине, в руках у нее была великая Книга! Девочка читала, учила, запоминала и ничего не замечала вокруг, но чем больше рыжеволосая красавица хотела знать, тем опасливее становились взгляды окружающих...

Прошли годы. Марфина найдена стала взрослой, и краше ее во всем Жданове трудно было сыскать. Длинная коса из рыжих волос огненной змеей спускалась до самых колен, подчеркивая гибкость и стройность стана. А какими бездонными стали ее зеленые глаза!..

Ягинда училась, росла и хорошела, а вместе с ней росла и ее таинственная сила. Только ждановцы сами не знали, чего больше боятся: то ли ее силы неведомой, то ли красоты ее. Теперь она умела лечить травами и заговорами. К ней шли за помощью, а потом шептались по углам: «ведьма», «колдунья». И чем старше и красивее становилась она, тем громче шептались люди.

А как Ягинда в пору вошла да заневестилась, так тут и вовсе началось: то парни проходу не дают, то их невесты.

Пройдет Марфина дочка по улице, взмахнет пушистыми ресницами, поведет черной бровью – заиграет, застучит сердце молодецкое, станет молодцу свет не мил, никого, кроме Ягинды, в жены брать не захочет.

Ждановки своего не упустят: «Ведьма парней привораживает, зельем опаивает». И давай травить ее да во всех бедах винить. Падет ли корова – Ягинда повинна. Дождь в страду – ведьмачка наворожила, а нет дождя – и того хуже: «Марфина найденка решила нас голодной смертью уморить!»

Совсем девице от них житья не стало. А тут еще кто-то прозвище обидное дал – Яга. С той поры все недобрые люди так и стали звать ее.

Чужие люди чурались да сторонились ее – то беда невеликая, но стала красавица примечать, что и Марфа слезы горькие льет и с опаской озирается. «Видно, пришло мое время», – размышляла Ягинда. И стала она судить-рядить, как дальше быть, куда идти из родного дома? А тут в одночасье старая Марфа померла. Больно уж много годков землю топтала, вот время и вышло. Схоронила ее Ягинда, взяла нехитрый скарб, поклонилась в пояс городу Жданову да пошла куда глаза глядят. Только ее и видели.

Глава 5

Где это мы?

Друзья почувствовали почву под ногами и в ту же секунду осознали, что оказались в незнакомом для них месте. Димка очнулся первый:

– Где это мы?

Сашка покрутил головой:

– Ниче себе! Откуда тут лес? Мы вообще, как сюда попали? Нужно проверить по навигатору, где находимся.

Он достал сотовый телефон и попытался «поймать сеть», но Димка его опередил:

– Я пробовал уже. Здесь связь не берет: сети нет. Сашка, что делать будем? Как домой возвращаться?

– Так, без паники. Давай все по порядку. Сегодня воскресенье. Так? Так. Мы пошли купаться. Так? Так! А потом?

– Сашка, потом опять появилась эта злосчастная ворона, и мы за ней куда-то сиганули. Делать-то чего? Домой как возвращаться будем? – Димка беспомощно разводил руками, а такое с ним случалось редко. – Если я вовремя домой не вернусь, отец ругаться будет, – вздохнув, добавил он.

– Выпорет, что ли? – поинтересовался Сашка.

О том, что Димкины родители могут его как-то наказать, он слышал впервые.

– Нет. У него другие методы воздействия на «несознательного ребенка» – планшет на неделю отберет, а может, и на месяц.

– Мать заступится, – махнул рукой Сашка.

– Нет, – Димка покачал головой, – в этих вопросах у них полная солидарность.

– Да ладно тебе, Димка, не дрейфь. Обойдется как-нибудь. Неделя без гаджета еще никому не принесла вреда, только пользу.

– Это-то да. Просто не хотелось бы их волновать.

Пытаясь за разговорами хоть как-то привести свои мысли в порядок, друзья исследовали все, что было рядом, мучительно изыскивая выход из создавшегося положения, но идеи почему-то никому из них на ум не приходили. Тем не менее за все то время, пока они осматривали местность, им удалось выяснить следующее: вокруг, куда ни кинь взгляд, росли огромные деревья. (Конечно, деревья были самыми обычными, но из-за сцепленных веток, закрывающих солнце, казались великанами.) От такой пугающей красоты природы ребятам стало страшно, тем более что нигде не было видно знакомого дуба, чтобы хотя бы попытаться вернуться назад. Димка задумался:

– Ни дорожки, ни тропинки. Похоже, тут вообще никто не ходит.

Наверное, впервые за годы их знакомства Сашка видел, что у его друга не было никакого плана действий, да и сам он уже начинал проявлять нетерпение. Их изыскания не принесли никакого результата, а поэтому, решив озвучить свою версию произошедшего, Егоров произнес:

– Так, я все понял, у нас солнечный удар. Вон какая жара сегодня была, а мы без головного убора. Бабушка всегда говорила, что в жару нужно голову беречь. Вот нам и напекло. И лежим мы сейчас на берегу реки такие разнесчастные, ждем, когда нас хоть кто-нибудь найдет!.. Какие там меры первой помощи при солнечном ударе? Ага, лечь в тень. Где тут тень? Вот! – И Сашка разлегся под деревом.

– Ау, мы здесь! На помощь! – закричал Димка, размахивая руками.

Но в ответ, передразнивая его, только засмеялось таинственное эхо: «Мы здесь, мы здесь, мы здесь». Становилось жутко... Что делать и как возвращаться домой? На эти вопросы ответа ни у одного из них не было, как, впрочем, и на тот, где они, собственно говоря, находятся. Сашка, примостившийся под деревом, ожидал чуда или собственного пробуждения.

– Нас уже, наверное, ищут МЧС или военные, родители, наконец, – предположил он.

– Ага, жди. Где они будут нас искать, если мы сами не знаем, куда попали? – Димка поднял глаза к небу: от солнечного света в глазах зарябило и закружилась голова. – Эгегей! – закричал он, прислушиваясь к звуку собственного голоса. – Кто-нибудь...

Родинин очень надеялся на то, что его призывы о помощи кто-нибудь услышит и откликнется, но его крики всего лишь согнали с насиженных мест огромную стаю ворон, которая поднялась в небо и улетела, обрушив свое оглушительное карканье на растерявшихся друзей.

– Опять эти вороны, – вздохнул Саша. – Преследуют они нас, что ли?

Однако Димка все же решил не сдаваться и снова позвал на помощь:

– Ау, мы здесь! На помощь!

– «А в ответ – тишина». Прямо как в песне. – Сашка прислушался и с сожалением отметил, что почему-то замолчало даже эхо, бросив их одних. – Димка, ты слышишь, тишина какая? – Он наконец поднялся с земли и решил пошутить: – Сейчас кто-нибудь как вылезет из-за дерева!

Шутка не получилась. В лесу для этого было слишком пугающе тихо. Растревоженные вороны разогнали других птиц и на время установили беззвучную тишину. Вот теперь ребятам по-настоящему стало страшно.

– А делать-то что будем?

Возможно, друзья еще долго бы разводили руками, если бы вдруг неподалеку не послышался голос:

– Ой ты, травушка, трава зеленая,

Сашка снова прислушался:

– Димка... Слышишь, кажется, кто-то поет? Слышишь?

Теперь и Родинин, напрягая слух, смог различить слова:

– Ой ты, травушка, трава зеленая...

– Там! – махнул рукой Дима, и они не сговариваясь помчались через лес.

Это было чудом – а может, провидением, кто знает? – но, как бы там ни было, на помощь ребятам пришла дивная девичья песня. Тоненькой ниточкой протянулась она через лес, связав мальчишек с певуньей и проложив между ними невидимый спасительный мостик. Голос звучал то громче, то тише, и друзья очень опасались, что не успеют и эта спасительная ниточка оборвется. Бежать пришлось недолго, потому как лес быстро закончился и дорогу им преградил обрыв, за которым виднелось потрясающей красоты озеро. Если ребят когда-нибудь спросят: «Какого цвета вода в водоемах?», они не задумываясь ответят: «Голубая!» И даже не потому, что два друга об этом всегда знали, а оттого, что, стоя на краю обрыва, видели эту красоту своими собственными глазами.

Круглый, как тарелка, водоем был полон чистейшей воды цвета голубого неба, которое, к слову, отражалось в нем так, будто было его продолжением. Только зеленая полоска из листвы деревьев разделяла их на две половины, очерчивая непреодолимую границу. И среди этой природной красоты мальчишки разглядели примерно одного с ними возраста юное создание с золотыми волосами, чей обворожительный голос пришел ребятам на помощь, вселив надежду на спасение.

– Стой! Стой! – закричали мальчики и, скатываясь наперегонки с обрыва, понеслись своей спасительнице навстречу. – Стой! Стой!

В лучах полуденного солнца девочка была похожа на лесную царевну, пришедшую из сказки. «Златовласка!» – решил для себя Сашка, разглядывая на бегу золотистые волосы.

Попутно он успел заметить, как странно, а скорее непривычно она была одета. Егоров хоть и не был специалистом в индустрии моды, но даже его скудных знаний хватило на то, чтобы понять, что в длинных льняных рубахах, подвязанных вышитым поясом, уже давно никто не ходит. И, несмотря на то что все это девичье одеяние каким-то удивительным образом сочеталось с замысловатой вышивкой и плетеными лаптями, выглядела Златовласка уж слишком самобытно.

– Стой! Стой! – снова закричали друзья, размахивая руками.

Девочка шла по берегу, собирала какие-то травы и была на полпути от того, чтобы скрыться за деревьями. Причем она так сильно была поглощена своим занятием, что совсем не замечала бегущих к ней мальчишек.

– Может, где-то рядом кино снимают? – крикнул на бегу своему другу Саша и снова закричал: – Да погоди же ты, наконец!

Наверняка юная незнакомка услышала их крики, потому что остановилась, повернула голову и увидела двух чужаков, которые мчались прямо на нее, что-то крича на бегу. От неожиданности девочка вскрикнула, намереваясь убежать, но Сашка, поравнявшись с ней, запротестовал:

– Нет. Нет. Мы свои, мы друзья. Не бойся. – Он изобразил характерный жест рукой, который часто видел в фильмах и который, по его мнению, означал «Стой! Не двигайся!».

– Мы Саш-ка и Дим-ка, – продолжил Родинин.

– Мы заб-лу-ди-лись, – подтвердил его друг.

Он сделал попытку успокоить прекрасное создание, но не смог придумать ничего лучше, как изобразить это жестами. Получилось коряво и даже немного смешно. Впрочем, девочка быстро поняла, что бояться ей нечего, а справившись с испугом, рассмеялась, показав белоснежную улыбку.

– Вы хворые? – улыбнулась девочка. – Я и не думала вас бояться.

– Фу, хоть по-нашему понимает, – обрадовались ребята.

Егоров сразу взял ситуацию под контроль:

– Мы Сашка и Димка. Я Сашка, он Димка, правда, мы это уже говорили.

– А еще мы заблудились, и нам нужна помощь, – добавил Димка.

– Мы даже не знаем, где мы и как сюда попали, – совершенно очарованный новой знакомой, выдохнул Сашка.

Мальчики перебивали друг друга и все время пытались объяснить обворожительной Златовласке, как они здесь оказались, но их рассказ показался ей уж слишком невероятным. Наконец, полностью запутавшись в причудливых речах чужаков, она заключила:

– Ну раз вам помощь нужна, тогда идите за мной. – И она пошла по тропинке в направлении леса.

Так Саша Егоров и Дима Родинин встретились с юной Зорянкой. Бесспорно, мальчики были совершенно счастливы этому событию, тем более если взять во внимание, при каких обстоятельства произошла эта невероятная встреча. Они шли за ней по пятам, старались не отставать и всю дорогу болтали не умолкая. Однако Зорянка ничего не могла понять из того, что сообщили ей эти странные мальчишки. Она просто продолжала идти домой, благоразумно решив, что нужно обо всем рассказать бабушке, а та уж во всем разберется... Так втроем ребята прошагали вдоль берега и попали обратно в лес. Теперь друзья могли уже без страха рассмотреть его.

– А ниче тут у вас, красиво, – произнес Саша, немного освоившись в сложившейся ситуации. Как и полагается в лесу, повсюду росли деревья. Однако на сей раз тропинка, по которой шествовала троица, пролегала между соснами. И, конечно же, высота этих стройных красавиц была довольно-таки приличной.

– Таким соснам не один десяток лет, – заключил Дима и добавил: – А может, и сотня.

А еще Родинин заметил, что в этом лесу все было как-то уж слишком непривычно. Слишком высокие сосны, слишком чистый воздух, птиц и тех было слишком много. И, что удивительно, они совсем не боялись подростков, а поэтому не прятались.

Этот лес вообще казался местом необычайных открытий. Ребят восхищало и удивляло все, что они видели. Это не было привычно глазу, не было обыденно однообразным и казалось загадочным. Возможно, под могучими кронами скрывались тайны, которые не каждому суждено было постигнуть.

К слову, даже папоротники, встречающиеся на их пути, выглядели так, будто скрывали неведомые секреты, а прозрачные солнечные лучи добавляли колдовские краски в общий пейзаж, пробиваясь сквозь листву радужным спектром. Друзья шли по лесу, слушали чарующее пение провожавших их птиц, любовались всем, что видели, и им рядом с прелестной незнакомкой уже было не так страшно. Даже наоборот, бояться при девчонке было как-то не солидно.

Глава 6

А вот тут, гости дорогие, мы с бабушкой и живем

И вдруг троица остановилась.

– Что это? – удивился Сашка, когда увидел прямо посередине леса старую деревянную избушку с покосившимся крыльцом. При этом Сашкино лицо отображало такое искреннее недоумение, что Зорянка, глядя на него, засмеялась и сказала:

– А вот тут, гости дорогие, мы с бабушкой и живем. Ну, если вам не нравится, можете оставаться здесь.

Старенькая избушка, которую Зорянка называла своим домом, стояла среди высоких деревьев, которые были такими большими, что, казалось, доставали до самого неба. С точки зрения Димки и Сашки, чей глаз привык к благам архитектурных стилей в виде каменных или саманных домиков, избушка выглядела нелепо. Вдобавок она была настолько ветхой, что, вероятно, могла развалиться от слабого дуновения ветра. И хотя бревна, из которых когда-то скатали стены, казались еще довольно крепкими, крыша оставляла желать лучшего. Увы, она давно поросла мхом и травой, а кое-где просвечивала дырами.

Если бы не дымящаяся труба, которая немного оживляла эту весьма неприглядную картину, вряд ли можно было бы подумать, что в избушке кто-то живет. Конечно, рассчитывать на квартиру с удобствами в этом незнакомом для ребят месте не приходилось, но дом в деревне с проходящими автобусами, чтобы вернуться домой, увидеть было бы очень кстати. Дима первый пришел в себя и побежал следом за девочкой.

– Нет, нет... Мы в полном восторге. Правда, Сашка? – Егоров кивнул в ответ, а Димка продолжил: – Нам очень нравится. Отличный дом. Такой себе коттедж посреди леса, стилизованный под... – Он не смог подобрать определение архитектурного стиля для старой избушки, а поэтому махнул рукой и продолжил: – Очень даже здорово и вполне современно. Можно сказать, даже в духе времени.

Дима посмотрел на друга и постучал себя по лбу, намекая: думай, что говоришь.

– Да я, собственно, ничего против не имею, – попытался реабилитироваться Егоров. – Классный дом. Мне очень нравится. Правда, правда.

Зорянка снова рассмеялась своей юной очаровательной улыбкой и открыла скрипучую дверь. Друзья последовали за ней, переступив порог «загородного коттеджа». Избушка внутри выглядела не лучше. чем снаружи. Стены из слегка подгнивших бревен, накренились и были кое-где подъедены короедом. Возможно, из-за этого окна избушки казались еще меньше, слабо пропускали свет и создавали сумеречный полумрак.

Но даже при таком слабом освещении невозможно было не заметить огромную печь. По-видимому, не так давно ее побелили, и теперь она, вольготно развалившись на пол-избы и потрескивая горящими поленьями, создавала резкий контраст своей белизной. А в довершение ко всему – пучки развешенной повсюду травы, наполняющие жилище своими ароматами. Все вместе это было похоже на избушку Бабы Яги из детских мультфильмов.

«Интересно, как выглядит ее бабка?» – эта светлая мысль посетила двух друзей одновременно. Они обменялись красноречивыми взглядами, а Зорянка, посмотрев на ребят, снова улыбнулась и позвала:

– Бабушка, у нас гости.

– Иду, иду, – донесся откуда-то приятный голос.

Появившаяся из-за печки хозяйка этого необычного жилья оказалась довольно-таки приятной на вид женщиной неопределенного возраста. Правда, Саша все же заметил, что ее гладко зачесанные и убранные под платок волосы, белая вышитая кофта и длинная юбка необычного кроя добавляли ее облику местного креатива.

– Ну здравствуйте, гости дорогие, – поздоровалась хозяйка.

– Здравствуйте, – произнесли ребята в унисон, немного растерявшись в необычной обстановке.

– День добрый, бабушка, – поцеловала ее в щеку Зорянка и указала на мнущихся у двери ребят. – Вот, в лесу встретила. Чудные они какие-то. Говорят вроде по-нашему. Только что – не понять. А еще мы есть хотим, – почувствовав ароматный запах хлеба, выпалила девочка.

Есть и вправду хотелось. «Целый день бегать по лесу и дышать свежим воздухом для молодого растущего организма...» – Егоров даже не успел додумать свою мысль до конца, когда понял, насколько он проголодался.

– Вы чего в дверях мнетесь? – спросила Зорянка. – Проходите, мы гостям всегда рады. Правда, бабушка? – Она поставила корзинку с травами на широкую лавку и еще раз поцеловала хозяйку избушки.

– Ну хватит, – улыбнулась та и спросила, обращаясь к мальчикам: – Как звать, величать-то вас?

– Ах да, – спохватился Саша, – позвольте представиться: меня зовут Александр. – И он поклонился. – Для друзей просто Сашка. А это мой друг – Дмитрий. – Сашка указал на улыбающегося Димку. – Можно просто Дима.

– Дима, – представился Родинин.

Зорянка протянула Димке руку и произнесла:

– А я Зорянка.

– Очень приятно, – пробубнил Сашка и подумал: «Я тут один распинаюсь, а он...»

– Ну что, Александр и Дмитрий, – молвила бабушка, – гостям мы завсегда рады. Ступайте руки мыть, после будем разговоры разговаривать.

От ласковых, добрых глаз Зорянкиной бабушки исходило такое тепло, что чувство неловкости исчезло напрочь. Ребята ощутили себя почти дома, ну или по крайней мере в гостях у близких друзей, а все, что произошло с ними в это утро, уже не казалось таким безнадежным.

Пока молодежь мыла руки, хозяйка накрыла стол белоснежной скатертью и водрузила в его центре кувшин с полевыми цветами. Откуда-то появились глиняные кружки да миски вместе с деревянными ложками. Но когда хозяйка достала из печи рассыпчатую картошку, порезала свежеиспеченный хлеб и налила в крынку парное молоко – все это проголодавшимся ребятам показалось просто волшебством.

– А ничего тут у вас – креативненько! – заявил Сашка, усаживаясь за стол и потирая руки.

Зорянка налила себе кружку молока и укусила горбушку душистого хлеба.

– Как вкусно! Бабуль, ты прелесть!

– Угу, – помотали головой гости, уплетая душистый хлеб с картошкой.

В этот момент ребята были готовы даже поклясться, что такого вкусного, еще горячего хлеба они точно никогда не ели. Испеченный в старой печи, он казался вкуснее всего, что друзья пробовали ранее. А молоко! Разве может магазинный напиток из пластиковых пакетов сравниться с настоящим парным молоком из простого глиняного кувшина?

– И откуда же это вы, Сашка и Димка, прибыли в наши края? Какими путями-дорогами шагали? – поинтересовалась бабушка после того, как ребята немного утолили голод.

– Да мы и сами не поняли. Мы на речку купаться пошли, а тут какая-то странная ворона, – начал рассказ Дима, – летает и кланяется, как в цирке...

При этих словах Зорянка прыснула:

– Я ж говорю, чудные какие-то.

– И ничего смешного, – обиделся Сашка. – Мы за ней побежали и у вас тут очутились.

– Прям так сразу и очутились? – поддразнила его Зорянка.

– Нет, не сразу, – пришел на помощь другу Димка, – а после того, как запрыгнули за этой птицей в дупло дерева.

– Так чего ж вы прыгали, если ворона странная? – смеялась Зорянка. – Вот умора!

Такое несерьезное отношение к их злоключениям поначалу вызвало у ребят досаду. Они даже хотели обидеться на девочку, но потом и сами начали смеяться: действительно, зачем?

Так за разговорами и обедом не заметили, как прошло время. Глаза понемногу начинали слипаться, и хотелось спать. Только из вежливости друзья старались не показывать виду, что буквально валятся от усталости с ног. Зорянка и сама уже была не прочь забраться на печь, но вдруг насторожилась.

– Слышите? – встревожилась она. – Каргус кричит.

Все прислушались. Во вдруг наступившей тишине ясно слышалось воронье карканье: «Кар... Кар...»

– Каргус, – снова повторила Зорянка.

Хотя во всей округе были сотни других таких же птиц, мальчики сразу узнали карканье ворона, который их заманил в эти края, а то, что этот пернатый был каким-то особенным, ребята уже давно догадались. Зорянка беспокоилась. Они с бабушкой озирались по сторонам, обмениваясь тревожными взглядами: «Что делать?»

– Кар... Кар... Кар... – снова прокричал Каргус, а Зорянка разволновалась еще больше. Она пристально наблюдала за выглянувшей в окошко бабушкой, ожидая указаний.

Волнение двух хозяек передалось и их гостям, спать расхотелось. Не понимая, что происходит, они сидели тихо, стараясь не шуметь.

– А ну, быстро в подпол, прячьтесь! – не давая опомниться, скомандовала бабушка. – И чтобы ни звука!

Мигом сообразив, что происходит что-то необычное, а времени на разговоры нет, все трое спустились в образовавшийся люк.

– И чтоб ни звука! – снова велела бабушка, закрывая крышку.

Как только троица оказалась в надежном месте, посуда удивительным образом исчезла со стола, а бабушка вдруг превратилась в страшную старуху.

«И впрямь Баба Яга, – подумал Саша, – а сразу так и не скажешь».

– Ничего себе, что это с ней? – прошептал Дима, заглядывая в щелку.

– Тихо вы, – цыкнула на них Зорянка.

В наступившей тишине слышался топот копыт и ржание лошадей. К избушке приближались всадники. Судя по тому, что сопровождал их Каргус, ничего хорошего от непрошеных гостей ждать не приходилось.

Глава 7

Все сжечь!

Дверь открылась без стука.

– Здорова ли, старая карга?

– И тебе не хворать, Глад. С чем приехал? – Она выглянула из-за его спины на улицу: по ее поляне туда-сюда сновали незнакомцы на лошадях. – Гляжу, не один, а с целым войском к старой женщине пожаловал.

– Не скули, старая, ты еще всех нас переживешь, – ответил нежданный гость, входя в избу.

Глад был верным воином князя Арона Альмагира, его другом, советником и правой рукой. Ни один год они вместе делили радости и горести, вместе участвовали в походах и битвах, где плечом к плечу стояли против врагов. Альмагир доверял ему, как самому себе, зная, что тот никогда не предаст и всегда скажет правду, какой бы горькой она ни была.

Верный воин был уже не молод, но все так же красив, суров и грозен... С годами лишь появилась седина на висках, и теперь серебристые пряди, оттенявшие черные волосы, придавали особый шарм его воинственному лицу.

Он всю жизнь был воином и добросовестно выполнял приказы, даже если те не всегда нравились ему самому. За это хорошо платили, а это было для него главным. Служба есть служба!

Глад вошел и сразу заполнил своим присутствием все пространство маленькой избушки. Казалось, что от его появления старая хижина как-то сразу сжалась, став еще меньше.

Проходя сквозь узкий дверной проем, ему даже пришлось склонить голову. По всей видимости, нежданному гостю это не очень понравилось, а хозяйке даже показалось, что он разозлился. Когда же безвинный пучок душистой травы, случайно попавшийся ему под руку, полетел вниз, Ягинда притихла в ожидании того, что скажет этот непрошеный визитер.

– Зимава знать желает, – начал Глад, озираясь по сторонам, – не появлялся ли кто чужой в наших краях?

Воин разглядывал скудное убранство старухиного жилища, а затем провел рукой по столу, прикинув: «Небогато живет старуха, чем только кормится?»

– Да откуда? – всплеснула руками хозяйка. – Вот окромя тебя живой души и видом не видела, и слыхом не слыхивала. Совсем про бабушку забыли, никто не навещает. – Она старалась говорить громко, чтобы Зорянка поняла: сидеть тихо.

Но Глад был бывалым воином, его так просто не проведешь. Тем более что за годы службы ему пришлось повидать достаточно, чтобы сразу смекнуть: юлит бабка. Он смерил старуху долгим взглядом, немного помолчал, что-то прикидывая в уме, и прикрикнул:

– Не юли, старая... Зимава просто так спрашивать не будет.

Воин, хоть и не ставил своей целью напугать старуху, но его грозный окрик заставил вздрогнуть и затаивших дыхание ребят и Зорянкину бабушку.

– Да что ты, Глад, разве посмеет лесная старуха обмануть столь славного воина? Не было тут никого. Ни одной живой души... Вот ежели кто пожалует, так я сразу самой Зимаве весточку и отошлю, – произнесла она хрипловатым голосом.

Как ни старалась бабушка отвести беду от своего порога, Глад ей не поверил. В этот день он был, что называется, не в духе, и его уже начинали раздражать препинания со старухой, а спорить с ней он не собирался.

– В общем, так, Яга, поедешь с нами. Зимава тебя в замок требует. У нее перстень пропал. Велела тебя отыскать.

– Да где же я его отыщу? – возразила бабушка, но Глад и слушать не стал:

– Живо собирайся.

Димка, Сашка и примкнувшая к ним Зорянка сидели в подполе. Сидели тихо, затаив дыхание и боясь себя обнаружить. Они вслушивались в каждое слово, ловили тайные знаки и намеки, которыми пыталась изъясняться бабушка. Но пока понимали лишь одно: появление этого воина не сулило ничего хорошего. Его грозный, властный голос и военные доспехи говорили сами за себя – с таким шутки плохи. А если, чего доброго, невзначай выяснится, что в избе кто-то прячется, тогда уж точно пиши пропало. Такой деликатничать не будет, в два счета шкуру спустит.

Как только Глад произнес последние слова, Сашка и Димка напряглись.

– Как твою бабушку зовут? – шепотом поинтересовался Сашка.

– Добрые люди Ягиндой кличут, остальные Ягой дразнят.

– Как? – переспросил Димка, но тут опять послышался бабушкин голос, и Зорянка скомандовала:

– Сказано вам: тихо!

Друзья так и замерли, а Ягинда продолжала:

– И не совестно тебе на старуху так орать? Совсем совесть потерял? Вот как напущу на тебя мор, узнаешь, как бабушку обижать!

– Ты поговори мне еще, старая карга, – угрожающе прикрикнул Глад, но добавил, усмехнувшись: – Под охраной, как княгиня, поедешь.

Он выглянул в окошко и позвал:

– Эй, кто там?

На его окрик прибежали служивые. Их было трое, и они, как и Глад, были одеты в одежды черного цвета, что указывало на принадлежность ко двору князя Альмагира. Забежав в избу, воины вытянулись, ожидая приказания.

– Взять ее! – скомандовал Глад.

Повторять дважды не пришлось. С видом людей, застоявшихся без дела и привыкших беспрекословно подчиняться, троица стала выталкивать старуху из избушки:

– Иди давай, бабка. Поторапливайся.

– Бабушка, – вскрикнула было Зорянка, но Димка, предчувствуя, что в избушке ничего хорошего не произойдет, успел зажать девочке рот.

– Тихо! – прошептал Димка.

– Смотрите! – ужаснулся Саша, заглядывая в щелку.

А в это время служивые с завидным усердием выполняли приказ своего командира, подгоняя бабушку к выходу:

– Шагай, шагай.

– Погоди, Глад, – вырвалась бабушка. – Дозволь свои травки взять.

– Бабушка, – прошептала Зорянка.

Глад задумался: «Стара стала, что сделает?» И, дав добро, вышел во двор.

– Пусть берет все, что ей надобно.

Ягинда, окинув взглядом свою маленькую избушку, вздохнула: «Не думала, не гадала, что вот так покину свою избу». Потом взяла у печки посох и, словно случайно, стукнула им об пол, но сразу услышала голос «храбрецов»:

– Эй, старая, не балуй.

Один из них подошел и выхватил старушечий посох из ее рук.

– Лучше дай это сюда.

Зорянка насторожилась: бабушка что-то хочет сказать. Но Ягинда просто подошла к лавке, взяла корзинку с травами, которые еще недавно девочка принесла из леса, и вышла.

Солнце клонилось к закату. В лесу на удивление стояла тишина, будто лесные звери знали, что пришла беда. Ягинду затолкали в клетку, запряженную четверкой лошадей. Не глядя в глаза старухе, Глад лично повернул ключ в замке.

– Лес все помнит, – прохрипела Ягинда, – он отомстит.

Глад отвернулся. Подобные приказы всегда давались ему с трудом, однако служба есть служба. Он воин, а не палач, но он присягал на верность князю и его семье.

Внезапно его охватила злость. Злость на самого себя, на обстоятельства, даже на эту проклятую старуху. Он резко обернулся и, махнув рукой на избушку, приказал:

– Сжечь! Все сжечь!

– Да вы что ж удумали! У старухи последнее отобрать?! Не дам...

Ягинда ко многому была готова, только не к тому, что Глад способен был лишить ее крыши над головой. Она кинулась к двери своего «тарантаса», но было поздно. Крепкие засовы намертво заточили ее в плену, не давая возможности вырваться. Оставалось только одно – с отчаянием наблюдать, как языки пламени обнимут со всех сторон ее дом. Танцуя в безудержном танце, они быстро превратят в пепел родное жилище.

Избушку быстро обложили сеном – за ним даже не пришлось далеко ходить, оно сушилось здесь же, на поляне. Все те же расторопные служивые аккуратно растрепали его охапки со всех четырех сторон, не пропустив ни единого участка старых накренившихся бревен. Откуда-то, как по волшебству, появился зажженный факел. Остался всего один миг, всего одно мгновение, и от старухиной избушки ничего не останется. Бойкие рубаки поднесли огонь к стенам. Они уже были готовы спалить дотла это убогое жилье, но замерли в нерешительности: поджигать?

Ягинда взвыла, издав вопль раненого зверя.

– Вы что, не слышали? Выполнять! – заорал на них Глад.

Горя желанием показать свое усердие, служивые кинулись исполнять приказ. «Все равно скоро все закончится, и мы уберемся с этого дурного места, – решили они. – Служба есть служба!»

Но Глад не оценил их рвение. «Болваны, – выругался он про себя и отвернулся. – Прости, старая, служба!» Избушка загорелась сразу со всех сторон. Пламя врывалось в окна и уничтожало все на своем пути. Сиротливо затрещали бревна, призывая хозяйку: «Спаси!»

«Только бы не разрыдаться, – думала Ягинда. – Только бы не разрыдаться!» Она пыталась сдержать слезы, а они текли по обветренным щекам. Ее дом, ее избушка... Ягинда плакала.

Языки ненасытного пламени облизывали избу со всех сторон. Они старались поскорее сожрать свою жертву всю и целиком. Яркий огонь уже вздымался под самые верхушки деревьев, возвещая разлетающимися искрами: «Мое! Все мое!» Ягинда вцепилась в прутья своей клетки, до крови раздирая руки. Она сверлила глазами расторопную троицу, но на их лицах было одно сплошное равнодушие.

– Не впервой службу служите? – злобно поинтересовалась она, а в ответ услышала:

– Поговори там еще.

Догорающие бревна трещали. Этот звук Ягинда запомнит надолго. Он вонзался раскаленным кинжалом в ее сердце. «Спаси! – Ей казалось, что она слышала отчаянный крик о помощи. – Спаси!» ...И вдруг грохот! Ее избушка, сказав последнее «Прости!», развалилась.

– Трогай, – приказал Глад, желая, чтобы все поскорее закончилось.

Повозка покатилась по лесной дороге. Резвые кони уносили Зорянкину бабушку в Темный замок к Зимаве, а может, и они тоже просто хотели поскорее убраться отсюда.

Ягинда больше не плакала. Слезы высохли сами собой, да и что в них проку, если ими нельзя помочь горю. Она сползла на старые доски своей «кареты», а эхо уносило последнее «Прости!» все дальше и дальше. И все же одна мысль не давала Ягинде покоя: как там ребята?

Она очень надеялась на то, что они спаслись, но как Димка и Сашка вернутся без нее домой? «Сами-то мы тут как-нибудь разберемся, – думала Зорянкина бабушка, – а они даже не знают, куда попали». Только вот помочь им, сидя под замком, она все равно не могла. «Нужно выбираться при любом удобном случае. Ладно, поглядим еще, кто кого».

Повозку постоянно трясло. Колеса то и дело натыкались на кочки и попадали в какие-то ямы. При этом Ягинда, сидя на деревянном полу своего тарантаса, больно ударялась о прутья. На руке появился синяк. Потирая ушибленное место, она усмехнулась: «Ох уж эти наши дороги».

– Ты гляди, Деян, а старухе весело, – загоготал один из стражников.

– Так ведьма, вот ей и весело.

Они еще обменялись какими-то колкостями на ее счет, но Ягинда их уже не слушала. Глад не обманул: она ехала под надежной охраной, как княгиня. Вооруженные всадники, ни на минуту не теряя бдительности, стерегли ее повозку, словно это она была хозяйкой Темного замка. Ягинда вглядывалась в их беспристрастные лица: «Эти чужака за версту не подпустят. Доставят в целости и сохранности – откуда только таких берут?»

– Что, старая, зыркаешь? – Резкий стук плеткой и противный смех того, кого называли Деяном, нарушили ход ее мыслей и вывели из оцепенения.

Ей вдруг все стало безразличным. Без своего посоха она чувствовала себя беспомощной, и это было впервые за ее долгую жизнь. Ягинда даже не попыталась огрызнуться в ответ обидчику. Да и какой в этом прок? Но, к ее глубочайшему изумлению, Глад, до того молчавший, вступился за нее. Его грозный голос привел в чувство распоясавшегося рубаку:

– Прекратить разговоры!

«Надо же!» – удивилась Ягинда.

«Прости, старая, служба. Будь она неладна». Ее оставили в покое. До самого замка никому больше не приходило в голову задирать старуху, а ее колымага все дальше неслась по дорожным ухабам. Дорога была неблизкой. Ягинда сидела в своей клетке, разглядывая знакомые места, и перед глазами пролетали годы счастливой жизни в стенах родной избушки. Она вспоминала...

Глава 8

Ягинда вспоминала

Ягинда шла наугад. Шла, не разбирая дороги, крепко прижимая к груди ученую Книгу. Слезы горечи и обиды застилали ее колдовские зеленые глаза. Покидая Жданов, она оставляла позади все, что было ей дорого с детства.

Ночь уступила место раннему утру. Едва показавшееся солнце осветило тонкую дымку белого тумана, который тянулся из глубины леса. Поравнявшись с девушкой, это невесомое марево опустилось к ее ногам, будто приглашая идти за собой – в самую чащу леса.

Ягинде некуда было податься. Она не знала, где сможет укрыться следующей ночью, потому-то и решила следовать вслед за этой туманной пеленой. Неведомая сила звала ее, а куда? Там видно будет...

Девушка смахнула слезы и уверенно направилась вперед, под защиту раскидистых ветвей. Она больше не боялась неизвестности, точно зная, что пути назад уже не будет. Между тем лес нельзя было назвать чистым. Не было у него заботливого хозяина, который бы оберегал его и не давал в обиду. Это было видно еще задолго до того, как Ягинда попала в густую чащу. На деревьях поселилась гниль, а мелкие кустарники вместе с поваленными деревьями затрудняли путь. Да и люди постарались: где топорами машут, а где огнем жгут. Но под этими тенистыми кронами девушка чувствовала себя так, словно была дома. Она сразу ощутила теплые объятия родной для себя стихии и решила: «Здесь мой дом!»

Ягинда шла вперед, а туман уводил ее все дальше и дальше, увлекая красавицу за собой. Вернее, он совсем не собирался останавливаться, но она все равно покорно следовала за ним, безоговорочно доверяя и не зная наверняка, что за сила ведет ее. Так она зашла в чащу. Дальше дороги не было. Поваленные деревья преграждали путь, не давая возможности пройти. Остановился и туман. Он плавно перетек через возникшую на пути преграду и терпеливо поджидал за ней свою спутницу.

Только Ягинда собралась обойти завал, как смотрит: откуда-то выскочили зайцы. Заколотили, забарабанили своими лапами по сухим пням – знак подают. Услышали их дятлы. Прилетели на помощь и тоже давай стучать по гнилым стволам, заодно доставая из них жучков. И так у них ладно это получалось, что в лесу будто музыка зазвучала. А тут вдруг откуда ни возьмись сквозь валежник тропинка появилась, и пройти по ней можно, не оцарапав ног. Прямо чудеса какие-то! Подивилась девушка такому чуду, дальше пошла.

Смотрит, а за ней по веткам рыжая белочка скачет: то спрячется, то опять покажется. Улыбнулась ей красавица, а та – прыг девице на плечо, да и устроилась поудобней, размахивая пушистым хвостом. Так и пошли дальше вместе.

Тут-то и стала Ягинда примечать, что деревья перед ней расступались. Поднимали свои ветви, словно сказать хотели: «Проходи, лапушка, не робей». А после и звери лесные показались, подходят ближе да с любопытством ее разглядывают... И вдруг туман рассеялся, исчез, как будто не было его вовсе. Оказалась Ягинда на поляне в самой чаще леса. Вокруг росла зеленая трава и кусты ежевики, а посередине сиротливо притулилась деревянная избушка. Кто-то когда-то поставил ее здесь, но было видно, что давно она не была чьим-либо домом.

Белочка спрыгнула с девичьего плеча и побежала вперед. Затем остановилась, махнула хвостом и заскочила внутрь.

– Ш-ш-ш, – обрадовались деревья новому соседству.

– Кар-кар-кар! – возвестили новость на все лесное царство вороны. Тем временем Ягинда поднялась на крыльцо. Отворила дверь да внутрь вошла. Давно не смазанные петли радостно заскрипели, привечая новую хозяйку. Рядом рыжая подружка скачет, хвостом машет, видимо, приглашает ее: «Заходи, мол, да живи».

Присела девица на лавку, избу разглядывает. Смотрит: печка большая стоит, почти на всю избушку; притвором закопченным прикрыта, словно и свою черноту скрыть хочет. А вот дубовый стол и лавки хоть и были давно не скоблены да не мыты, но наверняка еще долго прослужить смогли бы. Главное, стены крепкие и крыша цела.

Ягинда вздохнула:

– Ну вот я и дома.

Спрыгнула белочка на стол, хвостом машет, радуется. И все ей «пуньк-пуньк» да «пуньк-пуньк». Так и прозвала ее Ягинда – Пунькой... Стала девушка избу обживать, порядок наводить. Отыскала ведра, тряпки, принесла воды – взялась за работу. Так прошел день. И все-то спорилось у нее в руках: вымыто, выскоблено до блеска, уже и печь растоплена. Поглядел бы только кто. К вечеру заприметила Ягинда в дальнем углу посох. Вроде бы самый обычный да невзрачный. Только такой он был для стороннего глаза, а вот для новой хозяюшки очень даже знакомым. Рядом и плащ дорожный лежал.

– Неужто те самые? – подивилась девица.

Вспомнила тогда Ягинда странницу, что много лет назад, опираясь на этот самый посох, проходила городом Ждановым. Вспомнила, как куталась она в дорожный плащ, как подарила ей, тогда еще маленькой девочке, ученую Книгу.

– Теперь мне послужите, сделайте милость, – попросила Ягинда, надевая обнову. Плащ сразу пришелся ей впору, вроде как на нее сшит...

Так поселилась Ягинда в этой избушке. Среди деревьев, птиц и зверей. У нее не было многого из того, что было в родном городе, но девушка была счастлива. Впервые она не чувствовала себя чужой и одинокой.

Время шло. Обжилась красавица чуток и перво-наперво лес обходить стала. Наденет плащ, возьмет посох дорожный да айда в чащу. Пунька уж тут как тут. Запрыгнет на плечо, ушки навострит, задерет хвост пушистый, а после лапкой топнет, будто спросить хочет: «Меня не забыла?» Так и идут они вместе по тропам нехоженым, примечают, кто с добром в их дом приходит, а кто злое да недоброе замыслил. Тут и найденный посох ей в подмогу был. Смекнула девица, что был он не простым, а самым что ни на есть волшебным. Вот если надобно Ягинде, к примеру, очутиться в другом месте, взмахнет, стукнет оземь – и в тот же миг очутится там, где должно ей быть. Так и узнавала новая хозяюшка, что в ее дому делается.

Полюбила красавица лес, не иначе как домом своим называла, берегла его от людей худых да недобрых и никому его в обиду не давала. С той поры прозвали Ягинду хозяйкой леса, его берегиней.

Зажила Ягинда в лесной избушке. Стала учиться понимать язык зверей и птиц, а те в ней души не чаяли. Потому что знали: как Ягинда в лесу появилась, вокруг порядок наступил. Лихих людей в их общий дом не пускает. Кого нужно – накажет, а кто помощи попросит – того непременно и обогреет, и накормит, да еще и одарит на дорожку. А чем? Это уж кто чего сам заслужил: кого советом мудрым, кого вещью нужной, а кого просто уму-разуму научит, да так, что тот всю жизнь помнить будет! В общем, никому от нее отказа никогда не было.

Тут и Книга ученая всегда рядом. Откроет ее Ягинда, полистает пожелтевшие страницы и знает все, что ей надобно. Большими знаниями та Книга наделяла людей. Вот и берегла ее лесная хозяйка как зеницу ока, как странница ей наказывала. Прослышали в народе, что у леса берегиня объявилась. Приглядывает, чтоб никто в ее дому никакого урону не чинил. Теперь в лес без особой надобности носу никто не показывал. Так, если только по грибы да по ягоды, ну или там за хворостом, так это хозяйкой не возбранялось. Лес будто ожил. Потянулся, раздался вширь, поднял ветви свои и вздохнул в полную силу. Не стонет он больше от гнилья да мусора. Зазвенели птичьи голоса на всю округу. Трели такие, что слушать не переслушать! В реках, озерах рыба плещется, хоть руками бери, а зверь без страха ходит. Живи да радуйся!

Только народ все в толк взять не мог, как это Марфина найденка такую силу имеет? Не иначе ворожит. А может, еще что похуже?! Так и шептались по углам да дворам, давая обидные прозвища. Но лесная хозяйка не возражала, не обижалась, не перечила, даже наоборот. Если кто с добром к ней в избу пожалует, хлебом-солью встретит, а если кто со злом, так тут уж как водится – не взыщите.

Наворожит ли Ягинда, мороку ли напустит, то неведомо. Только виделась недругам лесная хозяйка не зеленоглазой красавицей, а косматой старухой с крюкастыми руками. Будто нос у нее крючком, волосы отродясь немытые и нечесаные, а на руках ногти нестриженые. Крадет детей малых и в своей избе на цепи держит. Пуще прежнего стали бояться Ягинду. Сторонились да чурались. Лесную избушку за версту обходили, а детей ее именем пугали: «Вот баловать начнешь, придет Ягинда да в лес и утянет». Поначалу ее еще Ягиндой звали или просто Ягой, а как в годы вошла, так и вовсе Бабой Ягой стала. Ягинда обиду ни на кого не держала. Все говорила-приговаривала: «Неразумные они, будто дети малые, не ведают, что творят!» Но правда и то, что дети бывали в ее избушке.

Глава 9

Будешь за внучку мне

Случилась как-то на самой окраине Гардарии беда. Налетели лютые кипчаки на деревню, всю разграбили да огнем пожгли, а народ, если кто живым остался, в полон увели. Прознала о том Ягинда, осерчала, стукнула посохом оземь и вмиг очутилась в том краю.

Смотрит: пылает все огнем-пламенем, земля до самой черноты выжжена, пепел летит, да гарью пахнет. Дотла та деревня сгорела – ни одной целой избы не осталось. Одни только обугленные головешки повсюду валяются, и в живых никого. Идет Ягинда промеж сгоревших изб: пустынно вокруг, безлюдно, нет ни зверя, ни птицы, ни человека. Одному ветру раздолье, преград на пути нет. От такой опустелости даже жутко сделалось: «Куда все подевались?» И вдруг слышится Ягинде: не иначе плачет кто. Может, почудилось? Стала искать горемыку. Нашла. Подошла поближе, смотрит: девчушка сидит, слезы горькие проливает. Сама кроха еще, но сразу видно, что смышленая. Взяла лесная хозяйка малышку на руки и спрашивает:

– Как звать-то тебя, дитя малое?

Услышала девочка голос человеческий, сразу плакать перестала, схватила ее за шею, не отпускает и прижимается крепко-крепко. Обняла малышку Ягинда, вздохнула, а у самой сердце колотится, словно та девчушка родная ей: «Обе мы с тобой одни, как былинки в чистом полюшке». Окинула лесная хозяйка деревню взглядом: пусто, только зорька ясная на небе занимается. Прижала к себе девчушку, да и говорит ей:

– Буду тебя Зорянкой звать.

Малышке вроде как понравилось новое имя – улыбается, а Ягинда ей и молвит:

– Станешь за внучку мне.

Девчушка улыбнулась, головку свою детскую ей на плечо положила, лопочет чего-то в ответ. Чего – не понять, а Ягинде и не надобно было. Взглянула она последний раз на деревню – горько от такой беды-разрухи стало. Но делать нечего. Взмахнула волшебным посохом, и очутились они с Зорянкой в избушке.

– Ну вот мы и дома.

А Зорянка рада-радешенька, смеется да покрепче к своей спасительнице прижимается. Накормила, обогрела Ягинда девчушку, стали они вместе жить. Хоть и прибавилось у лесной хозяйки забот-хлопот, так они только в радость...

Время шло да летело. Уже и Зорянка подросла. Сама из себя умница-красавица, словно зорька ясная. Ягинду бабушкой зовет и во всем ей помогает. Лесная хозяйка на внучку не наглядится, не нарадуется. Прикипела к ней душой-сердцем. И все чаще ловила себя на мысли, что с появлением девчушки в избе все в ее жизни перевернулось и обрело совсем другой смысл. «Еще неизвестно, кто кого нашел», – подумывала Ягинда, любуясь девочкой.

А как подросла Зорянка чуток, Ягинда ее с собой в лес брать начала, учить уму-разуму да знахарскому делу – всему, что сама знала. Так и поведала лесная хозяйка своей названой внучке про лес, про житье-бытье его да про то, что жить с ним нужно в мире и согласии.

– Если в лес с добром идти, то он и одарит, и накормит, и с собой на дорогу даст, – поучала ее Ягинда. – Но ежели со злом, непременно беда страшная случиться может. Помни, Зорянка, и детям своим передай: лес беречь нужно, потому как он есть дом для всех, кто живет на этой земле.

Маленькая Зорянка кивала головой и, еще не вполне осознавая смысл бабушкиных слов, отвечала:

– Запомню, бабушка. Обязательно запомню.

Как-то поутру шли они вдвоем по тропинке. Птицы поют – заслушаешься. Кругом красота такая, что глаз не нарадуется, а воздух чистый да сладкий, словно мед, хоть ложкой ешь. Словом, ни в сказке сказать, ни пером описать. Вышли к озеру. Открылась перед их глазами такая дивная картина, что дух захватывало. Вокруг деревья стоят, похожие на великанов из сказки, в озере небо отражается, а белые облака, словно пуховые подушки, по воде плывут.

Кругом тишь да гладь.

– Смотри, Зорянка, – говорит Ягинда, присаживаясь передохнуть, – благодать какая. Есть ли что в мире краше? Голубой гладью, от которой отражается солнце, можно любоваться бесконечно. Яркие блики светятся и переливаются, подобно драгоценным камням, а вода чистая-пречистая, даже с берега видно, как плещется в глубине рыба. Век бы глядеть на красоту такую! Смотри да наслаждайся творением рук Природы-Матушки!

Зорянка пришла в полный восторг от красоты этого голубого чуда, но каково же было ее изумление, когда она услышала, как в небе захлопали большие крылья... И на воду опустилась стая белых птиц!

– Бабушка, смотри, – затаив дыхание, прошептала девочка, – лебеди!

– Вижу, внученька, – отвечала ей Ягинда.

Лебеди, будто услышав ее восторженный шепот, величаво проплывали мимо.

– Ах! – невольно воскликнула Зорянка, когда одна из птиц, поравнявшись с ней и бабушкой, распахнула свои красивые крылья и захлопала ими по воде.

Восторгам девочки не было предела. Замирая от восхищения, она смотрела на этих прекрасных белых созданий, величаво демонстрировавших свою красоту. Она так увлеклась, что совсем не заметила, как кто-то легонько толкнул ее в спину. А этот кто-то, обидевшись, что на него не обращают никакого внимания, отошел в сторону и собрался было уходить, но передумал и вернулся.

– Какой красивый, правда, бабушка? – спросила Зорянка, разглядывая птицу.

– Правда, внученька, – отвечала Ягинда. И тут Зорянка ощутила, что кто-то легонько толкнул ее в спину. Да так, будто бодается. Оглянулась девочка, а это олененок, рыженький с белыми пятнышками. Сам несмышленыш еще, рожек и тех нет. Подбежал и мордочкой Зорянке в колени тыкается.

– Ты откуда тут взялся? – засмеялась девочка.

Олененок тычет мордочкой – не то ластится, не то бодается. Зорянка хохочет, а Ягинда и говорит:

– Это он, внученька, с тобой играет. Малой еще, озорничает.

Поднял забияка свою мордочку и смотрит умными глазками, вроде сказать ей что хочет. Обняла его Зорянка, поцеловала во влажный нос и просит Ягинду:

– Бабушка, давай олененка с собой возьмем. Я его Ларсом звать буду.

Олененок от такого счастья завилял коротким хвостом и лизнул Зорянку в щеку.

– А почему Ларсом? – поинтересовалась Ягинда.

– Не знаю, но мне кажется, что это имя ему больше всего подходит.

С той поры Зорянка с Ларсом стали друзьями. Олененок часто прибегал к ним на поляну, и они вместе подолгу играли и резвились. Так и росли вместе. С одной лишь разницей: Ларс вскоре был уже взрослым оленем, а Зорянка лишь немного повзрослевшей девочкой...

Ягинда улыбалась, вспоминая счастливые дни. Все-таки как давно и как недавно это было...

– Гляди ты, улыбается, ведьма старая. Все ей нипочем, – проворчал неугомонный Деян, но сразу отвернулся и забыл про нее.

Повозка катилась дальше. Дорога была все такой же ухабистой, и Ягинда продолжала биться о прутья и получала все новые синяки, но ей было все равно.

Глава 10

Подземный ход

Зорянка ловила каждое слово бабушки. Стук посохом об пол был сигналом: «Действуй!»

– Так, бегом за мной, – скомандовала девочка и направилась в дальний конец подполья, туда, где зияла мрачная «пасть» подземного коридора.

Мальчики замялись: туда? Неизвестность темноты, запах плесени и свисающая с потолка паутина вряд ли могли сделать путешествие радостным, но запоминающимся – так это уж точно. Сашка прошептал:

– Вперед, к приключениям! – но у него получилось как-то не слишком жизнеутверждающе.

Времени на разговоры не было. Зорянка была уже далеко впереди, и друзья, потерявшие ее из виду, поспешили за ней следом...

Темнота узкого подземного хода, так испугавшая ребят в самом начале, оказалась не такой уж и страшной. Сквозь толщину потолка каким-то загадочным образом все же проникал слабый свет, и вскоре они начали различать контуры узких стен. Если бы не свисающая повсюду паутина и омерзительная дрожь перед возможностью появления пауков, их пребывание в подземелье можно было бы даже назвать в какой-то мере сносным. Димка бежал впереди друга.

– Сашка, – прокричал он на бегу, – ты в метро когда-нибудь был?

– Нет, – ответил Егоров.

– Эффект такой же, только с поездами. Не отставай.

Втайне Сашка и Димка все же очень надеялись, что туннель будет не слишком длинный, приведет их прямо к выходу и сворачивать никуда не придется. (А то поди узнай, кто тут у них чего понастроил и куда по их лабиринтам можно попасть?) К счастью, так оно и случилось.

Вскоре друзья догнали Зорянку, с радостью осознавая, что подземный ход не имеет разветвлений. Но девочка слишком уж резко остановилась, и Сашка, не успев сбавить скорость, налетел на друга.

– А вот и выход...

Только неоновой таблички нет. Подземный ход упирался прямо в железную дверь, однако девочка стояла перед ней, почему-то не торопясь открывать. Ребята удивились.

– Зорянка, ты чего? – спросил Димка. – Открывай.

Зорянка лишь махнула рукой, указав на дверь.

Друзья присмотрелись.

– Странная она какая-то: ни ручки, ни замка, – высказал результат своего наблюдения Сашка. Было видно, что дверью давно не пользовались: ее покрыла ржавчина, на ней был слой пыли и паутина, а глубокие щели поросли обильным мхом, который успел перекинуться на стену и поползти вверх. Судя по всему, это и был единственный выход из подземелья. По крайней мере, ничего другого вблизи не наблюдалось. Димка провел собственное исследование и подытожил:

– Нависшая паутина, вросший в щели мох и слой ржавчины, а вот ручки почему-то нет.

– И как мы ее откроем? – поинтересовался Сашка.

Но Зорянка не отчаивалась и что-то искала. Она смахнула пыль и паутину, затем внимательно осмотрела дверь и пояснила:

– Ищите, должна быть подсказка.

Втроем они принялись изучать дверь и стены коридора. И хотя все вместе осматривали, ощупывали каждую маленькую щелочку, ничего определенного найти не смогли.

– Понять бы еще, что мы ищем, – пробурчал Димка.

– Правда, Зорянка, – подхватил Сашка, – ты хоть скажи, что именно нужно найти, – это значительно сократит время на поиски.

Девочка нервничала:

– Должно быть что-то, просто мы не видим. Ищите.

– Ничего нет, вот – только белка! – Сашка отыскал на стене изображение маленькой белочки и резюмировал: – Больше ничего нет.

Зорянка подошла поближе и присмотрелась: зверушка показалась ей на удивление знакомой.

– Пунька! – воскликнула она и скомандовала: – Жми!

Сашка нажал со всей силы... Друзья затаили дыхание и прислушались. Ничего не происходило.

– Сейчас как откроется дырка в полу, – пошутил Егоров, – и мы провалимся еще глубже.

Ребята снова затихли, прислушиваясь, боясь пропустить хоть малейший звук открывающегося механизма.

– Как в фильме про Индиану Джонса, – не унимался Сашка, но тут послышался щелчок, и, тяжело заскрипев, дверь действительно открылась.

Наконец они увидели солнце и, выскочив наружу, наслаждались свежим воздухом.

– Солнце! – воскликнул Сашка, раскрыв руки небесному светилу.

Наверное, в подземельях обычный счет времени теряется. Во всяком случае, ребятам казалось, что они провели там целую вечность.

Солнце ярко слепило глаза, но друзья были несказанно рады его видеть. Наслаждаться дневным светом и свежим воздухом – только выйдя из подземелья, научишься по-настоящему ценить этот дар жизни!

Дверь снова заскрипела, а потом захлопнулась, словно и не открывалась никогда. Димка перевел дух и с восхищением произнес:

– Ну и чудеса тут у вас, прямо как в сказке!

– А у нас в Гардарии всегда так: куда ни шагнешь, везде чудеса.

– У вас – где?! – в один голос воскликнули мальчишки.

– В Гардарии, – изумилась девочка. – Чего удивляетесь?

Димка и Сашка не просто удивлялись, они были в полнейшем недоумении. Ведь, проведя столько времени в этом лесу, до сих пор даже не подумали выяснить, где находятся.

– Я такой страны на карте не видел, – задумался Димка. – А вот в какой-то сказке читал, только вот в какой, сейчас не вспомню.

– Отлично, – прервал их речь Сашка. – Когда меня спросит любимая учительница Тамара Ивановна: «Егоров, ты где был?», я, конечно, ей отвечу: «В сказке», только чувствую, что она мне не только пару влепит, а еще и родителей вызовет за вранье. Иди потом доказывай, что мы с Димкой у вас тут по подземному ходу шастали. Кстати, друг мой, – обратился он к Димке, – а не припомнишь ли ты, не было ли в твоей сказке написано, как нам домой вернуться? Ну чисто гипотетически?..

– А это только бабушка знает, – ответила вместо него Зорянка и почему-то насторожилась. – Тихо!

Она не сразу смогла понять, что так напугало ее. Лес как будто в одно мгновение замер, подождал и обрушился ужасным грохотом. Все вокруг затрещало и затряслось, словно предвещая что-то неотвратимое, а затем между деревьями взметнулся огненный столб, оставив после себя клубы удушающего дыма. Девочка в страхе закричала:

– Бабушка! – и побежала.

– Ну что, – развел руками Сашка, – побежали...

Они опять летели сломя голову вслед за этой, вчера еще незнакомой, девочкой.

– Ну и денек сегодня, – сказал Сашка. – Бег с препятствиями по пересеченной местности! Вот когда пригодились уроки физкультуры. Димка, – обратился он к другу, – мы так с тобой скоро в сборную по легкой атлетике попадем!

– Ага! – кивнул в ответ Димка.

Дым, поднимавшийся над деревьями, начинал понемногу рассеиваться, но запах гари становился все сильнее. Мальчики выбежали на знакомую поляну и ужаснулись тому, как сильно здесь все изменилось.

– Бабушка, – похолодела Зорянка.

«Бабушка...» – подхватило эхо и побежало дальше в лес.

– Ну и дела, – опешили ребята.

На поляне было пусто. Грохот развалившейся избушки, искры догорающих бревен сообщили, что все кончено и они опоздали. Старенькая избенка, покорная чьей-то чужой воле и короткому приказу «Все сжечь», исчезла в одно мгновенье. И ничего не осталось... Совсем ничего – только обуглившиеся головешки, валяющиеся повсюду и источающие удушливый запах.

– Бабушка, – снова выдохнула Зорянка, и было понятно, что она абсолютно не знает, что делать дальше.

– Ну и дела у них в тут творятся, – почти шепотом произнес Сашка. – Димка, что делать будем?

– Я не знаю. Без ее бабушки нам отсюда не выбраться, да и Зорянку жалко: девчонка одна в лесу, мало ли что. Ей помочь нужно.

– Ну это понятно, – прошептал Сашка, но, немного помолчав, добавил: – Влетит же нам, когда вернемся.

– Нам бы только вернуться.

Они разговаривали шепотом, стараясь не тревожить девочку, а Зорянка стояла посреди родного пепелища в полной растерянности. На фоне дотлевающих бревен она казалась маленькой и беспомощной. Золотые волосы растрепались, плечи вжались, а сарафан испачкался копотью, но она все равно казалась мальчишкам самой красивой девчонкой на свете. Головешки еще не успели остыть, от них шел жар, но Зорянка почему-то дрожала, а от путающихся мыслей у нее начинала болеть голова. Она посмотрела вверх, будто ища там помощи и поддержки. В висках больно застучало: «Что делать?»

Догорающая избушка доживала свои последние минуты. Чужие кони уносили куда-то единственного на всем белом свете дорогого ей человека. Как тут не расплакаться? Слезы сами потекли по щекам.

– Бабушка! Бабушка!

«Бабушка... Бабушка...» – подхватило эхо и понесло по лесу.

Сашка и Димка, обескураженные всем, что увидели за день, совсем не знали, чем помочь рыдающей девочке, но они знали наверняка, что девчонки плакать не должны. Так их учили в школе.

– Зорянка, не плачь. – Димка положил руку ей на плечо. – Не плачь, пожалуйста.

Она повернулась и, словно впервые увидев его, заплакала еще сильнее, с радостью осознавая, что не одна:

– Димка!

И тут Сашка ощутил острый укол: ревность ядовитой змеей вползла в его юное сердце, вонзая свои ядовитые зубы. Теперь он точно мог сказать, где находится это вместилище человеческих чувств и как сильно может биться. Новое незнакомое чувство заставило действовать незамедлительно. Заложив руки за спину, словно учительница Тамара Ивановна, и поправив несуществующие очки, назидательным тоном Сашка произнес:

– Итак, что мы имеем? – Он сделал многозначительную паузу и, снова «поправив очки», продолжил: – Два друга – Сашка, – Егоров поклонился, приложив руку к груди, – и Димка – попали неизвестно куда. Причем сначала они встретили на речке какого-то необычного ворона с кольцом. Он, то есть ворон, склонялся в реверансе, как фрейлина английской королевы.

Сашка расхаживал из стороны в сторону, чеканя шаг и надувшись от собственной важности, как индюк. Димка и Зорянка переглянулись: «Что это с ним?» А Егоров продолжал:

– Затем они, то есть мы – я и мой лучший друг, – Сашка многозначительно подчеркнул «лучший друг», – попали в какой-то странный лес, опрометчиво запрыгнув за этой самой птицей в подозрительно огромное дупло. Встретили там очаровательную юную леди и ее бабушку, оказавшуюся не совсем... – Он замялся, растеряв дар красноречия и пытаясь подобрать подходящие слова, чтобы описать все произошедшие с Ягиндой метаморфозы.

– Не маячь, – воспользовался паузой Димка.

Сашка, заметив, что Зорянка перестала рыдать и с интересом прислушивается, продолжил свою речь:

– И все-таки я продолжу свою мысль. – И он поклонился, вызвав улыбку у друзей. – В загородный коттедж, ну или избушку – это уже как вам будет угодно, грубо ворвались какие-то охламоны. Они, как оказалось, совершенно не уважают уголовный кодекс и, я подчеркиваю, бесцеремонно прервали нашу трапезу, хотя мы даже не знакомы. Кстати, тем самым нарушив «Конвенцию о правах человека»! – Сашка вошел в раж.

Его речь и назидательный тон делали сходство с Тамарой Ивановной просто потрясающим, а непонятные слова о «правах человека» заставили Зорянку на время забыть о своей беде. Она не сводила глаз с красноречивого оратора и уже улыбалась своей очаровательно-юной улыбкой. Она больше не плакала. Слезы не текли по ее щекам, а в синих глазах опять отражалось небо. От этой мысли Сашкино сердце забилось еще сильнее. Пытаясь скрыть волнение, он скрестил руки на груди и произнес:

– Итак, юная леди, позвольте полюбопытствовать, куда это эти распоясавшиеся господа увезли нашу, то есть вашу, бабушку, да еще и столь не почтительным для ее преклонного возраста способом? Что вы собираетесь делать? И вообще, что это у вас тут творится? – В какой момент своей замечательной речи Сашка успел запачкать руки копотью, он не заметил, но закончил ее уже с ужасно черным носом. Однако в одном он был действительно прав: нужно было хоть что-то делать.

Глава 11

План боевых действий

Дом, милый дом. Каким бы ты ни был – высокой многоэтажкой или маленьким уютным домиком, каменным дворцом с огромными залами или ветхой избушкой, где как-то умудряются ютиться жильцы, – ты навсегда останешься самым близким и дорогим местом. Притягивая и маня особым теплом родного очага, ты навсегда остаешься любимым домом. Зорянка обходила родное пепелище. Мысли в голове путались, и она никак не могла «прийти в себя» после всего, что случилось. От их с бабушкой старенькой избушки совсем ничего не осталось. Всюду тлен и этот нестерпимый запах гари, который девочка перестала замечать сразу, как только поняла, что осталась одна.

«Бабушка, милая моя бабушка, где ты сейчас? Куда увез тебя этот ненавистный Глад? И что мне теперь без тебя делать? Где искать?» – Зорянка ясно ощутила, как все вокруг стало каким-то пустым и безрадостным. Без милой старушки, ставшей ей самым близким на свете человеком, острее чувствовалось собственное бессилие и одиночество. Девочка остановилась и опять заплакала. Одним своим приказом «Все сжечь!» Глад разделил ее жизнь на две половины. Только на две ли?

Зорянка смотрела на руины их с бабушкой родного дома, и в памяти всплывали те жуткие картины из далекого детства, которые она давно хотела забыть. Если бы Ягинда не нашла ее тогда, маленькую, громко плачущую девочку, то кто знает, что стало бы с ней. Зорянка протянула к лесной хозяйке руки, и с той поры они никогда не расставались. Только в ту пору это были лютые кипчаки, от которых ничего, кроме беды и слез, ждать не приходилось, а Глад – совсем другое дело. Он слыл суровым, тем не менее справедливым... Позже, когда она вместе с Димкой и Сашкой будут добираться до Темного замка Зимавы, Зорянка расскажет обо всем этом своим новым друзьям, а пока... а пока она ощущала, что беззаботное детство заканчивалось и пришло время уже ей, Зорянке, выручать бабушку из беды.

Сашка и Димка сидели неподалеку. Они нашли сломанное дерево и, кое-как умостившись на нем, внимательно наблюдали за тем, что делает Зорянка. Сидели тихо, не решаясь нарушить ее размышления. Шутка ли, лишиться всего и сразу: и бабушки, и крыши над головой. Даже всегда веселому Сашке не очень-то хотелось чудить. Жалость к этой девочке, непонимание всего, что произошло, заставили загрустить и его. У них с Димкой тоже есть родители, бабушки, свой дом, наконец, куда хотелось бы когда-нибудь обязательно вернуться...

– Родители там, наверное, с ума сходят, – прошептал Димка.

– Ну и попадет же мне от отца, – поддержал его мысль друг, но, помолчав, добавил: – Вернуться бы только.

– Сашка, ей помочь нужно, – все так же шепотом произнес Димка.

– А я разве против? Все равно чувствую, что без милой старушки нам не выбраться отсюда.

Друзья знали одно: Зорянке нужна помощь! Да и без бабушки домой вернуться они не смогут. Только как разобраться во всем, что с ними происходит?

– Кому сказать, ведь не поверят, – продолжил Димка.

– Может, все-таки солнечный удар? – усмехнулся Сашка. – Этим хоть как-то можно объяснить...

Но тут их милую беседу прервала Зорянка. Она остановилась, вытерла слезы и, решительно топнув ногой, произнесла:

– Я собираюсь отправиться к Зимаве в Темный замок.

От неожиданности Сашка подскочил:

– Вот это я понимаю, это по-нашему. К Зимаве так к Зимаве, и пусть возвращает нам нашу, то есть вашу, юная леди, бабушку, – и, обращаясь к всегда рассудительному Димке, добавил: – Надеюсь, вы, милорд, с нами.

– Да куда же вы без меня? – засмеялся Димка и развел руками.

Они подошли к Зорянке и пожали друг другу руки. Девочка улыбалась.

– Чудные вы все-таки. Все какие-то слова непонятные говорите, но я рада, что встретила вас.

Сашка, воодушевленный очаровательной девичьей улыбкой, снова обрел свой деятельный дар. «Будь мужиком, – часто говорил ему отец, – слезы лить – это удел девчонок».

– Так, начинаем операцию по спасению бабушки. Тем более что наш отряд все равно что мушкетерский. Даже Миледи есть!

Зорянка хоть и не знала, кто такая Миледи, но улыбнулась и присела в реверансе.

Отряд и правда был замечательный. В глухом лесу подростков навсегда связывала невидимая, но крепкая нить под названием Дружба, а ради нее люди сворачивали горы во все времена. Ребята соорудили из поваленных стволов странную конструкцию и, назвав ее «штабом», уселись обсуждать «план боевых действий». Зорянка так и не поняла, для чего он нужен, но с любопытством присела рядом. Солнце уже садилось за горизонт. На небе появлялись первые звездочки, а «заседание», как заметил вездесущий Сашка, все еще продолжалось. Девочка уже давно свыклась с чудными словами своих друзей и с удовольствием помогала им рисовать на песке мудреные «карты местности», рассказывая все, что сама знала о таинственном замке.

Глава 12

Темный замок

Высоко в горах, там, где слышно дыхание ветра, а до звезд можно дотянуться рукой, возвышался замок княгини Зимавы. В таких местах, наверное, находятся многие замки, от которых люди хотели бы держаться подальше. Правда, попасть в него тоже было не так-то и просто. Упираясь в самое небо своими башнями, он грозно навис над пропастью, дав приют бесчисленному количеству летучих мышей и стаям ворон, поселившимся в этих башнях. Солнце редко согревало каменные стены, а плотные облака, нависающие со всех сторон, добавляли угрюмости и желания поскорее убраться из этого мрачного места. Его так и называли – «Темный замок», произнося название шепотом, оглядываясь по сторонам, нет ли поблизости грозного Глада или шпионов из замка. Но как только налетит ветер и разгонит серые тучи, тогда улыбнется ясное солнышко, пробежится ласковым лучом по холодным камням, и откроется глазу красота такая, что ни в сказке сказать, ни пером описать. На горных вершинах снег лежит, на скалах сосны растут, а воздух такой чистый, прозрачный, что не надышишься. Здесь и жила княгиня Зимава.

Будучи полноправной хозяйкой этих мест, она была столь же сурова и холодна, как и ее замок. Равнодушная и безучастная, Зимава не любила свой народ и наблюдала за подданными с высоты, редко покидая каменные стены. То ли дело лошади, эти величайшие творения Матушки-Природы! Ими она могла любоваться бесконечно. Княгиня обожала их за красоту и выносливость, восхищаясь их преданностью. А кто еще способен так самозабвенно отдавать себя людям, целиком и без остатка? Слава о скакунах Темного замка разлетелась далеко за пределы княжества.

Подобных красавцев во всей округе сложно было найти, разве что, может, где-то за морем. Так это далеко.

«Посмотрите, разве они не чудо?» – восклицали каждый раз, когда видели этих чудных лошадей, летящих, словно на крыльях, по горным дорогам. Выносливые и стремительные, они поражали редкостным сочетанием силы, грации и красоты. Рысаками из замка князя Альмагира любовались издалека, втайне завидуя их хозяйке... Но, несмотря на то что Зимава редко покидала замок, она все же знала обо всем, что происходит в ее владениях. Глад и его воины были ее глазами, ушами и вершителями княжеской воли. Отдаст Зимава приказ – тут же оседлают они лошадей, и в один миг по дорогам пронесутся великолепные создания с гордо поднятыми головами и развевающимися на ветру гривами...

– Интересно, – задумался Димка, рисуя «карту местности». – Допустим, мы туда все же как-нибудь доберемся, а каким образом в замок попадем? Ворота, ну или что там у них, наверняка охраняются?

– А давайте по-джентельменски, в лоб. Придем, скажем: «Отдавайте нам нашу бабулю!» И все, – предложил Сашка.

– А они нам по шапке и взашей вытолкают. И это в лучшем случае! Нет, Сашка, здесь хитрость нужна.

И тут Димка заметил, что уставшую от их рассуждений Зорянку стало клонить ко сну.

– Не отвлекайтесь, сударыня, – попросил он, – еще Суворов говорил: «Тяжело в учении, легко в бою». Только основательно подготовившись, можно отправляться в поход.

– Да откуда они тут про Суворова знают? – заметил Сашка и продолжил: – Слушай, Зорянка, я, конечно, не хочу бередить свежие раны и лезть, так сказать, в душу. Только моего друга, – он показал на Димку, – терзают смутные сомнения (зачем-то вспомнил фразу из любимого фильма): а зачем какой-то там Зимаве бабуля на пенсии?

Ребята шутили, спорили и смеялись, и совсем не подозревали, что все это время за ними наблюдают. Если бы кто-нибудь из них поднял голову вверх, то непременно заметил бы сидящего на дереве черного ворона. Он был здесь все это время, внимательно вслушивался в каждое слово и иногда незаметно перебирался с ветки на ветку, чтобы лучше разобрать, о чем говорят на заседании «штаба». Последние слова Сашки почему-то заставили его обнаружить свое присутствие.

– Кар! Кар! – прокричал он, сидя на дереве.

– Ну вот вам и здрасте, – возмутился Димка, узнав ворона. – Он у нас еще и шпион! А мы уж думаем-гадаем: «Куда это наш знакомый подевался?»

– Кар, кар, – оправдывалась птица.

– Ух, предатель, – погрозил кулаком Сашка, запустив в птицу камнем. Ворон отлетел подальше и недовольно нахохлился.

– Он еще и недоволен, – поразился Сашка птичьей наглости, но все же восхищаясь умом пернатого.

– Оставь его, – произнес Димка, удобно устраиваясь. – Это всего лишь птица, хотя и подозрительная.

Ворон, сообразив, что опасность миновала, вернулся на свою ветку и, прикрыв глаза, притворился спящим. А Зорянка начала свой рассказ.

Глава 1

Нет, я не хочу! Не хочу!

Солнечные лучи, играя на поверхности падающей воды, переливались разноцветными красками появившейся радуги. В это время дня она, как обычно, красовалась над ущельем и была похожа на драгоценный убор Матушки-Природы. Ее цвета плавно сменяли друг друга, переходя от нежно-фиолетового к ярко-красному, а белоснежные облака, медленно проплывающие над ущельем, добавляли этому прекрасному зрелищу непревзойденности.

Зимава вздохнула: «Как красиво!» В этот момент ей захотелось жить. Жить во что бы то ни стало! Удивительно, но именно сейчас, стоя на краю пропасти, она вдруг осознала, что жизнь слишком прекрасна, чтобы расставаться с ней вот так, разбившись о холодные камни.

В последний момент Зимава вырвала свою руку из ладони Белогора, шагнувшего навстречу своей судьбе, и закричала: «Нет, я не хочу! Не хочу!» Она закрыла глаза и застыла ни жива ни мертва: «Не думать... только не думать...» Ужас, страх, а главное, огромное желание жить проснулось в ней на краю пропасти. Девушка оцепенела, испугавшись, и ждала, боясь пошевелиться...

Зимава ждала Глада и его воинов, ждала своих преследователей, посланных отцом, чтобы те навсегда отдали ее этому мерзкому князю... Ждала, что Глад увезет ее навстречу нежеланной, но жизни. Само время остановилось, чтобы затем снова начать свой новый отсчет...

А Глад был уже совсем рядом. Он спешил: «Еще немного... Еще совсем чуть-чуть... Успеть бы». Воин не щадил своего верного Аджая и гнал коня так быстро, как позволяла узкая горная тропа: «Успеем... Успеем... Лишь бы глупостей не натворили».

Аджай бежал вперед. Его копыта бились о камни, а грива развевалась на ветру. «Успеем... Успеем». Но он опоздал. Грохот падающей воды уже заглушал последний крик несчастного юноши, шагнувшего в бездну. Глад замер. Все было зря. Он не смог, не успел спасти несчастного юношу от страшной судьбы. «Мальчишка, – с досадой подумал воин и тут же отбросил мысль о несчастном Белогоре. – А, впрочем, Зимава...»

Он спрыгнул с коня и, не сводя глаз с оцепеневшей девушки, стал приближаться. Глад торопился, но при этом каждый его шаг, каждое движение были вымерены и осторожны. Будучи опытным воином, он прекрасно знал, что в подобной ситуации нужно быть настороже. Ведь одно неловкое движение могло привести к катастрофе. Зимава не просто стояла на краю обрыва, она стояла на краю собственной жизни. И сейчас только осознание этого удерживало ее от трагического шага.

Глад подошел к Зимаве и, накинув на ее дрожащие плечи свой плащ, тихо сказал:

– Пойдем. – Он пытался найти подходящие слова, чтобы сказать что-то успокаивающее, но в это мгновение ничего не пришло на ум. – Зимава, пойдемте со мной.

Услышав его голос, Зимава наконец открыла глаза. В ее глазах блеснул живой огонек, и она робко кивнула:

– Да.

Твердой, уверенной рукой Глад отвел Зимаву от края пропасти. (Впрочем, она и не сопротивлялась: ни сил, ни желания у нее все равно для этого не осталось.) «Пусть Глад увезет меня куда-нибудь, лишь бы подальше отсюда. К отцу? К князю? Ну и пусть. Выйти замуж за Альмагира – не самая плохая участь. Он богат, властен, а я буду жить. Жить!.. – Мысли путались и разрывали голову нестерпимой болью. – А как же Белогор? – застучало в висках. – А что Белогор? Его больше нет! Только это...»

Отойдя от края обрыва, Зимава снова обрела способность мыслить. Она посмотрела на перстень, который Белогор еще совсем недавно надел на ее пальчик. (Теперь воспоминание об этом вызвали только печаль и горечь разочарования. Как недавно и как давно это было!)

«Если сердце...» – Зимава попробовала вспомнить слова, которые были написаны на оправе, и не смогла. Память вычеркивала то, что было ей дорого, но без чего предстояло жить дальше.

Солнечный луч, одиноко пробившийся из-за закрывших небесное светило облаков, упал на перстень. От его прикосновений малахит словно ожил, замерцал и заискрился, излучая потрясающий зеленый оттенок. Однако это продолжалось лишь мгновение. Зеленая красота камня ярко блеснула и тут же погасла.

Зимава последний раз посмотрела на него: змейки все так же причудливо переплетались, держа малахитовый камень в своих пастях, и все же сам перстень сильно изменился! Малахит стал похож на обычное стекло болотного цвета, а оправа – серой и тусклой.

– Нет, не может быть, – пробормотала Зимава, глядя на перстень, который теперь казался таким обыденным.

Ей опять показалось, что одна змейка посмотрела на нее и подмигнула, зашипев: «Давай!»

Зимава вырвалась из крепких рук Глада.

– Подожди.

Она вернулась к краю пропасти, а Глад даже не попытался ее остановить. Он знал, что дочь Зыряна все для себя решила – она будет жить! Остановившееся было время начало свой обычный ход. Жизнь брала свое. Девушка подбежала к обрыву и, сняв перстень с руки, швырнула вниз: ну вот и все.

Перстень блеснул на солнышке, ударился о камень, и, печально зазвенев на прощанье, полетел в пустоту.

Зимава не оглянулась. Она вернулась к Гладу и произнесла:

– Вот теперь – все...

Воин посадил ее впереди на Аджая, и они отправились в обратный путь. «К новой жизни», – подумала Зимава. «Бедный юноша, – подумал Глад. – Прости. Служба».

Глава 2

Зимава – дочь старого Зыряна

Черной лентой растянулись воины Глада по каменистой дороге. Они увозили Зимаву в горный замок князя Альмагира, где ей суждено было стать полноправной хозяйкой. Говорить было не о чем, да и не хотелось, а про участь несчастного юноши просто постарались забыть. Размеренный цокот копыт постепенно успокоил девушку, и она задремала, укутавшись в плащ и прижимаясь к груди сильного воина. Во сне она снова была маленькой беззащитной девочкой – сидела на заднем дворе отцовского дома и горько плакала...

Она была единственной дочерью старого Зыряна. Старик слыл богатым, но скупым, а полные закрома и золото приучили его к тому, что окружающие беспрекословно выполняли его приказы. Ну и, само собой разумеется, к льстивым и заискивающим речам. Все это наполнило его сердце холодностью вкупе с расчетливым равнодушием. Зырян не имел друзей и никого не любил. Возможно, только дочь Зимаву.

Он наряжал ее в дорогие наряды, а нянькам велел выполнять любые желания своей единственной дочери. Правда, сам, подарив очередную дорогую безделицу, надолго забывал, что девочка вообще существует на свете.

Каждое утро Зимаву будили охающие и ахающие тетушки, которые, казалось, не умолкали ни на минуту. Они заплетали маленькой девочке черные волосы в тугие косы и украшали их драгоценным жемчугом, привезенным из заморской страны. И каждый раз одна из нянюшек, любуясь своей «горлинкой», непременно всплескивала руками:

– Ах, какая красавица растет!

– Сведут эти очи не одного молодца с ума, – шептала другая, украшая ее косы, – дайте только срок.

Ей обязательно поддакивали остальные, одобрительно кивая в ответ:

– И не говорите. Красавица, какой свет не видывал...

Правду сказать, девочка все же действительно была очаровательна, обещая с годами стать настоящей красавицей. Об этом говорили и ее черные длинные волосы, и хорошенькое личико, и васильковые глаза, которые светились тем лучезарным светом, который, казалось, исходил из самых потаенных уголков детской души. Зимава интересовалась всем, что есть на белом свете. Ей все хотелось узнать, попробовать, потрогать, а вот дозволялось немногое. Дочь Зыряна баловали и охраняли, как княжну, не давая ступить ни шагу без присмотра вечно охающих нянек. Однако умная девчушка давно смекнула: не о ней пекутся, а всего лишь из боязни рассердить сурового отца, кудахча так, для вида.

Зимава понимала все притворство, царившие в их доме. Люди, презирающие друг друга, трепетали перед звоном золота и властью своего хозяина. Только ее недетский ум смог понять и другое: когда приходят холода, то многим из них нравится быть в теплых горницах отцовского терема, не думая о том, что есть вечером. Играть с соседскими детьми ее не пускали. Отец смотрел на ровесников своей наследницы свысока:

– Нечего водиться со всякой голытьбой... У этих бездельников одно на уме – стащить то, что плохо лежит.

Зимава жила за высоким забором, окружавшим богатый отцовский терем, а ей хотелось сбежать туда, на просторы улиц, где играют ее ровесники, чей звонкий смех она иногда слышала сквозь закрытые окна. Дочь богатого Зыряна сидела взаперти, мечтая оказаться простой девочкой, свободно бегать босиком по лужам и, как все дети, лазить по деревьям. Она редко покидала Жданов, совершенно не имея никакого понятия о том, что там, за высокими городскими стенами.

Но однажды Зырян посадил Зимаву рядом с собой на коня, и они выехали за ворота Жданова. Зимавиному счастью не было предела. Она улыбалась встретившимся на их пути людям и приветливо кивала им.

Для девочки все в этот день было новым, незнакомым, захватывающим и интересным. Наступил настоящий праздник, который не могла испортить даже духота жаркого дня. Они проехали по городским улицам и выехали за ворота. У Зимавы аж дух захватило от восторга, когда она увидела открывшиеся перед ее глазами просторы... Солнце уже стояло в зените, когда они с отцом проезжали мимо реки. В прохладной воде резвились дети, барахтаясь и хохоча на всю округу, не обращая на проезжающих внимания.

– Голытьба, – процедил с презрением Зырян и отвернулся. Они проскакали мимо, но Зимава заметила, как наслаждались, плескаясь в реке, дети, и сердце ее сжалось от жалости к самой себе. Ведь ей иногда даже словом перемолвиться было не с кем. Глазки ее потухли, а улыбка исчезла с лица. Когда наступила ночь, день, так удачно начавшийся, закончился слезами маленькой девочки...

Зыряна часто не было дома. Он уезжал по торговым делам, подолгу оставляя дочь под присмотром нянек. В такие дни надзор за ней немного ослабевал. Про хозяйскую дочь иногда забывали, предоставляя ее самой себе. По-видимому, нянькам порядком надоедало притворяться перед хозяином, так что в его отсутствие они так не усердствовали. Только тогда Зимава могла улучить минутку, чтобы сбегать на задний двор и поиграть с псом Черноухом или погладить на конюшне красавицу Агду. Она приносила им лакомства и радовалась, что ей удалось сбежать от своих надсмотрщиков.

Но стоило Зыряну вернуться, как дворовые сновали туда-сюда, стараясь всячески угодить хозяину. И ничего не менялось. Матери своей Зимава не помнила и не знала. Одни говорили, что она умерла при родах. Другие – что отец сам выгнал ее из дому, отобрав дочь. За что? Зимаве так и не удавалось узнать. Любые ее расспросы натыкались на глухую стену нежелания говорить об этом. Итак, девочка росла среди роскоши и богатства и была одинока. И все же один друг, с которым она могла поделиться своими тайнами, все-таки у нее был – маленькая забавная канарейка. Она прилетала по утрам к окошку девочки, садилась на растущую рядом березу и пела свою красивую песенку. И девочка искренне привязалась к маленькой пташке: приносила ей крошки, садилась у окна и ждала, когда прилетит ее пернатый друг. Однажды канарейка больше не прилетела. Зимава забеспокоилась, а потом увидела, как рыжий кот облизывался, играя с яркими перышками под окнами.

Глава 3

Меня Белогор зовут

Зимава была одна. (В тот день Зырян был в отъезде, а няньки, по-видимому, разомлев на солнышке, уснули, находясь в полной уверенности, что их подопечная в своей горнице.) Она собирала разбросанные по земле перышки и горько плакала, ведь это все, что осталось от ее друга. Слезы застилали глаза, хотелось сбежать и спрятаться подальше от всех...

– Чего ревешь?

Девочка подняла глаза и увидела незнакомого мальчишку. Она никогда его раньше не видела и от неожиданности сначала испугалась, а он улыбнулся и снова спросил:

– Чего ревешь?

«Откуда он взялся?»

– Через дыру в заборе, – ответил тот на ее немой вопрос. Он был одет в простую рубаху и холщовые порты, что выдавало в нем обычного мальчишку, с которыми Зырян не разрешал своей дочери играть, запугивая разными небылицами.

Однако, внимательно посмотрев на непрошеного гостя, Зимава пришла к заключению, что ничего из ряда вон выходящего в мальчике не было. «Человек как человек, – решила она, – только босой почему-то». Девочка смотрела на деревенского мальчишку и не видела ничего ужасного: ни косматых, нечесаных волос, ни крюкастых рук, готовых стащить яблоки из отцовского сада. Отец запрещал ей играть с сельскими детьми, называя их голытьбой, а тут на нее в упор смотрели добрые и ясные глаза.

– Вот, – только и смогла сказать Зимава, снова расплакавшись.

Он посмотрел на перышки несчастной канарейки.

– Ясно... Кот?

Девочка кивнула.

– Она была моим другом, – всхлипнула Зимава, усаживаясь на лавку. Нежданный гость подсел рядом, сочувствуя ее горю, понимающе помолчал, дав возможность выплакаться, а потом заботливо сказал:

– Пойдем.

Он был всего немногим старше ее самой, но в голосе уже чувствовались твердость и сила характера. Зимава пошла бы с ним куда угодно, лишь бы вырваться из душных стен отцовского дома. «Как это меня еще не кинулись искать?» – подумала она, следуя за своим новым другом. Дети вместе выкопали ямку и закопали перышки несчастной птички, а потом мальчик протянул руку и, посмотрев на девочку своими небесно-синими глазами, сказал:

– Меня Белогор зовут.

– А меня Зимава.

Они пожали друг другу руки, как будто были давними друзьями. Белогор улыбался, глядя на свою юную подругу.

– Теперь я буду твоим другом. Ты не против?

– Нет, – улыбнулась девочка, взмахнув пушистыми ресницами.

Конечно, она не была против. «Теперь у меня будет друг!» – обрадовалась Зимава. Ей сразу захотелось рассказать ему про Агду и Черноуха и поделиться другими своими секретами, но где-то совсем рядом послышалось: «Зимава... Зимава...» Няньки все-таки вспомнили о ней и бросились на поиски.

– Это меня ищут, – с грустью сказала девочка, и в глазах опять заблестели слезы. Белогор попытался развеселить ее:

– Не плачь, принесу тебе калач.

«Зимава... Зимава...» – послышалось снова. Он заторопился.

– Мне пора. – Белогор отыскал в заборе лаз и погрозил ей пальцем: – Смотри, не плачь больше.

– Не буду. Ты еще придешь?

– Ага, – пообещал он и исчез, как будто и не было.

Как только Белогор скрылся за высоким забором, из-за угла «выплыли» две няньки. Они были так похожи друг на друга, что казались родными сестрами. Румяные щеки обеих дам обрамляли причудливые кики, а душегрейки, надетые поверх сарафанов, казалось, трещали, с трудом сходясь на животе.

– Ах вот ты где, голубушка! – защебетали няньки. – А мы тебя обыскались.

Они обмахивались беленькими платочками, стараясь отдышаться, а Зимава смотрела на их раскрасневшиеся лица и улыбалась. «Какие же эти няньки все-таки смешные... – подумала она. – Интересно, что бы они сказали, если бы увидели тут Белогора? Вот бы крику было бы!» И Зимава, не обращая на них никакого внимания, пошла в свои покои. У нее появился настоящий друг и тайна, которую девочка скрывала от всех.

– Чего это она? Светится вся, – переглядывались няньки, нагоняя хозяйскую дочь. – Как бы беды не вышло... – И обе поспешили поскорее убраться со двора.

Однако с этого дня видеть рыжего кота дочь Зыряна больше не хотела и приказала нянькам от него избавиться. Куда подевался незадачливый четвероногий пушистик, девочку не интересовало.

Глава 4

Малахитовый перстень

Живет человек на белом свете и не знает, не ведает, что ждет его впереди. А ведь даже одна случайная встреча может навсегда изменить его жизнь. Не заглянул бы Белогор в тот день на зыряновский двор, и, как знать, может, никогда так и не встретились бы сын кузнеца с купеческой дочерью. Но судьба своенравна и непредсказуема, только ей одной решать, кому быть рожденным в деревянной избе, а кому в палатах княжеских. Кого связать крепкой дружбой – да так, что за всю жизнь водой не разольешь, – а кого сделать лютыми ворогами до самой смерти. Годами плетет судьба свою нить, и только ей одной ведомо, что ждет нас там, за поворотом. Пойди поспорь, потом брось ей вызов и скажи: «Я смог». После поклонись в пояс и тихо прошепчи: «Спасибо за судьбу мою!» И шепот этот будет слышен громче крика надрывного, потому как от самого сердца идти будет!

Белогор был сыном кузнеца Одара, и был он единственной надеждой своего отца на то, что род его не прервется, не увянет, как трава в поле, а пустит корни и разрастется ветвями могучего дуба. Не мог потягаться достатком кузнец с купцом, не жил и сын его в роскоши. Потому-то и рано мальцу познать пришлось, каким вкусным может быть заработанный тяжелым трудом хлеб. Можно ль отыскать в огромном клубке времени тот маленький отрезок, когда малое дитя становится взрослым? Вроде бы еще вчера путалась под ногами босоногая ребятня, а назавтра смотришь: стоят перед тобой удальцы плечом к плечу, стройные да крепкие. А ты только диву даешься: когда вырасти успели?

Пролетели годы – не поймаешь, не воротишь. Повзрослел Белогор. Из босоногого мальца превратился в пригожего молодца, удалого да статного.

Да и Матушка-Природа постаралась, не обидела – наделила его силушкой хоть и не богатырской, а все ж не малой. И все-то было парню по плечу, за что ни возьмется – любое дело в умелых руках спорится. Отец с матерью глядят не наглядятся, любуются не налюбуются: «Будет в старости отрада, будет возле кого голову приклонить, а большего и не надобно». Однако и Зимава, оправдав надежды своих нянек, выросла красавицей – залюбуешься. Теперь ее чело украшал расшитый жемчугом венец, а сорочки и сарафаны – искуснейшие вышивки умелых мастериц. Живет она в богатом тереме, на пуховых перинах спит, из серебряной посуды ест, чего ни пожелает – все в тот же миг исполнено будет. Мамки и няньки с нее пылинки сдувают да глаз не спускают.

Вроде бы Зимаве и роптать не на что, а радости нет. По-прежнему душно и одиноко ей за высокими стенами отцовского терема. Хотелось на простор, туда, где гуляет ветер в поле, а поутру солнце с землей встречаются.

Шли годы, а дружба двух повзрослевших детей становилась только крепче. Казалось, даже Зимавины няньки не могли помешать столь сильной привязанности, несмотря на то что с годами девочке становилось все сложнее ускользать от них, но она была умна и изобретательна. А еще Зимава была счастлива. Сын кузнеца стал тем живительно-чистым воздухом, которым можно дышать лишь за пределами душного терема.

Вскорости Белогор не представлял себе жизни без Зимавы. Он утопал в омуте ее красивых девичьих глаз и знал, что это навсегда. Стоило Зимаве лишь взмахнуть густыми ресницами, повести соболиной бровью, как сердце его начинало биться сильнее. Только как просить Зыряна отдать дочь за кузнеца? Жаден да норовист старик, своего не упустит, не отдаст. Во всем пользу-выгоду ищет.

И вот задумал Белогор Зимаве подарок сделать. Только не такой, как раньше, когда они были детьми – не зверушку деревянную, бездушную, не букет цветов полевых, – а такой, который только дорогим людям преподносят.

Чтобы поняла девица, что красота ее в самое сердце молодецкое стрелой острой угодила.

Сказано – сделано. Надел Белогор новую рубаху, подвязался вышитым поясом и отправился прямиком на ждановское торжище. К тому часу торговля шла вовсю. Идет Белогор, по сторонам смотрит да на разные товары любуется. Кругом шум, гвалт – ни единого словечка разобрать нет никакой возможности. Ведь со всей округи народу понаехало видимо-невидимо. Многоликая толпа гудит, словно растревоженный пчелиный улей. И каждый меняет, продает или просто толкается без дела, ради любопытства.

Торг был в самом разгаре. Чего только не навезли: меха и посуду, бочонки с медом и телеги с зерном, льняные ткани и воск – все, что душе угодно. Со всех сторон доносились гам и крики зазывал, призывающих народ, надрывая горло. Одни старались подороже продать, другие – подешевле купить. Белогору страсть как хотелось найти что-то особенное для Зимавы. Он протискивался сквозь торговую братию, разглядывая товары, но, как говорится, сердце его ни к чему не лежало. «Тяжело выбирать, если не знаешь, чего хочешь», – думал он, любуясь на диковинный товар.

От буйства красок и многообразия запахов начинала кружиться голова, и юноша уже отчаялся отыскать что-нибудь необычное. Но вдруг, словно разделяя его замешательство, людская волна всколыхнулась и понесла Белогора за собой. Затем так же внезапно откатилась назад, оставив юношу стоять возле сказочного шатра заморского торговца. Хозяин, прибывший с Востока, не зазывал покупателей, как другие, а терпеливо поджидал того, кто сможет оценить тончайшую работу умелых мастеров. «Подарок ищет», – подумал он, заприметив статного юношу в толпе.

– Заходи, заходи. Расскажи Ахмеду, что ищешь? – Он поклонился юноше, сначала дотронувшись до белого тюрбана, а затем сложив руки на груди, как принято в его стране. – Ахмед тебе поможет.

Торговец откинул полог шатра, и Белогор застыл от изумления: такого количества ярких ковров он еще никогда в жизни не видел.

Хозяин, заметив замешательство юноши, похлопал его по плечу:

– Заходи, заходи, гостем будешь.

Белогор вошел внутрь и сразу «утонул» в длинном ворсе диковинного ковра. В своих плетеных лаптях он казался неуклюжим медведем среди порхающих бабочек. Юноша снова замялся, переступая с ноги на ногу, но быстро оправился и сказал:

– Мне подарок нужен. Для девицы.

– Знаю, знаю, все знаю. Ахмед сказал, поможет, значит, поможет.

Казалось, торговец совсем не замечал неловкости Белогора, он удобно устроился на раскиданных по ковру подушках, поджав под себя ноги, и указал юноше на место рядом.

– Ты лучше расскажи Ахмеду, какие глаза у твоей девицы?

Белогор присел, пытаясь так же, как и хозяин, подогнуть ноги, но те почему-то не хотели слушаться. Уж слишком они были большими и громоздкими для изящного восточного убранства. Наконец, оставив тщетные попытки, он просто вытянул затекшие ноги и, светясь от счастья, начал свой рассказ:

– Глаза у нее бездонные да глубокие...

Юноша рассказывал о красоте девичьих глаз, а торговец, слушая его, вспоминал себя в молодости, украдкой разглядывая своего гостя, дивясь трогательной юношеской наивности. «Молод еще, – размышлял он, – совсем жизни не знает. Не отдаст старик сыну кузнеца свою дочь... Ну да ладно, поглядим, чего только на этом свете не бывает». Заморский гость сразу пришелся по сердцу Белогору. Приплыв на чужом корабле из восточной страны, о которой сын простого кузнеца никогда и не слышал, этот маленький человек в длинном пестром халате с мудростью, присущей восточным людям, слушал рассказ влюбленного юноши. Как только Белогор умолк, хозяин приподнялся с подушек и хлопнул в ладоши. В тот же миг откуда-то появились два темнокожих арапчонка в широких шароварах и с тюрбанами на голове. В руках у обоих красовались чеканные блюда с резными ларцами. Торговец опять хлопнул, и ларцы, словно сами собой, открылись. «Чудеса», – пронеслось у Белогора в голове.

В одном ларце лежали серьги. Витиеватый узор расшитой подушечки выгодно оттенял их красные рубины. Как только крышка открылась, камни засверкали своим восхитительно-кровавым цветом.

В другом ларце красовался перстень. Могло показаться, что его положили сюда просто так – ни тебе расшитой подушечки, ни причудливых узоров, – но Белогор смотрел на него, не отрывая глаз.

– Эти украшения сделаны лучшими мастерами Востока, – улыбался Ахмед в свою бородку, наблюдая за ним, а затем добавил: – Выбирай.

Бесспорно, серьги были великолепны, но перстня такой искусной работы вряд ли где еще можно было сыскать. Белогор лишь мельком взглянул на серьги и взял перстень в руки.

– Такую красоту мог создать только великий мастер, – прошептал он.

– Благодарю, – важно поклонился торговец.

Перстень был великолепен! Тончайший узор оправы превращался в маленьких змеек, которые держали в хватких пастях зеленый камень. Случайно пробившийся сквозь полог шатра солнечный луч осветил его, и Белогору на мгновение почудилось, что перстень ожил, настолько захватывающими были переливы палитры зеленого цвета. При солнечном свете красота камня стала завораживающей. Все цвета зеленого оттенка плавно переходили один в другой, становясь то светлее, то темнее. «Вроде бы камень как камень, ан нет», – любуясь, раздумывал юноша.

– Это малахит, – сказал Ахмед. – Никто не знает, кем и когда был сделан этот перстень, но мне мой дед говорил, а ему его дед говорил, что на давно забытом языке тут написано: «Если бьется сердце рядом». Что хотел сказать этими словами мастер, никто не знает. Одно могу сказать точно: малахит – камень не простой. Добрым людям помогает, в их руках светится и переливается. Говорят, что может даже желания исполнять. Это, конечно, вряд ли, хотя кто знает? На свете много разных чудес бывает.

– Красивый, – выдохнул Белогор. – Дорогой?

– Зачем Ахмеда обижаешь? – притворно вспылил торговец. – Ахмед к тебе со всей душой, а ты: «Дорогой?»

Он быстро вернул перстень в ларец, захлопнув крышку, и надул губы, словно очень сильно обиделся, но потом, смягчившись, произнес:

– Заплатишь, сколько не жалко.

Белогор долго не мог выбрать подарок Зимаве. Юноше хотелось найти для красавицы что-то настоящее, такое, что дарят дорогим сердцу людям, а перстень сразу приглянулся ему своей необычностью. «Этот перстень достоин того, чтобы украсить руку самой царицы», – размышлял он.

– Бери, бери, – сказал торговец, – он как раз для тебя: будет залогом вашей любви.

– Беру, – сказал сын пастуха, и выложил все, что имел.

– Ну, вот и по рукам.

Они скрепили покупку крепким пожатием, как старые друзья. Затем шустрые арапчонки уложили перстень в небольшой ларчик, который и отдали юноше.

– Спасибо тебе, Ахмед. Век помнить буду.

– Будешь, а ежели запамятуешь, так перстень напомнит.

Ахмед и Белогор снова пожали друг другу руки, как полагалось в Жданове, а потом поклонились друг другу, как было принято на родине Ахмеда. Юноша ушел, а восточный гость, глядя ему вслед, вздохнул: «Молод еще, совсем жизни не знает».

Глава 5

Решено – свадьбе быть!

Зырян, поглядывая на свою дочь, все чаще стал покручивать седой ус, подумывая о ее замужестве: «О ком мечтают эти юные дурехи? О красавцах с вьющимися волосами и дырой в кармане? Глупости. Не таков будет муж Зимавы. Золото – вот единственное, чем можно измерить человеческое счастье».

Он приглядывался то к соседям, то к женихам в округе и так рядил, и эдак, но что-то у него не сходилось, не ладилось. Один конопат, другой лопоух, а у третьего «вошь в кармане да блоха на аркане». «Ничего, молода еще, пусть в девках посидит, – размышлял старик, – глядишь, женишок сам и отыщется». И как в воду глядел. В один прекрасный день прискакал от князя Альмагира посланец – его верный Глад. Только спрыгнул воин с коня, так сразу с поклоном к Зыряну.

– Отдай, – говорит, – дочь свою за князя замуж!

Тот от неожиданности даже опешил: «Как? За самого князя? Не шутка ли?» Но Глад был серьезен как никогда. Он смотрел в вопрошающие глаза хитрого старика, твердо уверенный в том, что кому-кому, а Альмагиру уж точно не откажут. Только и Зырян был не промах. Не один год землю топтал. Не был бы он самим собой, если бы дал ответ в ту же минуту, не просчитав пользы и для себя. Все-таки о таинственном замке в горах и его владельце люди разное говорили. Слухам старик не больно-то и доверял, но и от выгод, которые сулило ему замужество Зимавы с князем, отказываться не хотелось. «А ведь мог бы и сам пожаловать, – дулся хитрец, присев на лавку, – али мы для князя рылом не вышли?» Он молчал, хмурил брови, раздумывал и прикидывал что-то в уме: «Как бы так решить, чтоб не прогадать и самому в накладе не остаться?»

Зырян, нарочно затягивая время и собираясь с мыслями, почесал затылок. «Эко разбирает старика», – усмехался Глад, наблюдая за ним.

И тут Зыряна будто озарило. Лицо его прояснилось, и он, улыбаясь, подошел к княжескому посланцу.

– Послушай, Глад, – произнес хитрец, – лукавить не буду, лестно мне предложение Альмагира, но так дела не делаются. Все ж таки не бочонок с дегтем сплавляю с рук. Тут подумать нужно.

– Твоя правда, – ответил Глад, пожимая протянутую руку, – до утра можно и подождать.

На том и порешили. Старик похлопал воина по плечу, как старого друга, затем кликнул людей и велел досыта накормить гостя. Глад ушел, а Зырян давай думать-гадать, судьбу дочери решать. Правду сказать, он и сам частенько подумывал о князе, забегая в своих жадных мыслях так далеко, что самому боязно становилось. Только Альмагир владелец огромного замка, а Зимава, хоть щи лаптем и не хлебает, а все ж не ровня ему. Как бы не прогадать?

Зырян о князе Ароне Альмагире знал немного. Жизнь в замке покрыта завесой тайн и загадок. Слухи, конечно, разные в народе ходят, так то слухи. Поди разбери, что правда, а что так, бабы языками брешут. А бабьим россказням какая вера? Зырян доверял лишь тому, что сам видел и знал.

И все из-за того, что Альмагира редко видели в Жданове. Он появлялся в городе главным образом по каким-то своим нуждам или делам княжеским. Даже в лицо его мало кто помнил, но всегда узнавали по черному цвету в одежде и печальным глазам. Зыряну пришлось поднапрячься, припоминая, когда в последний раз видел он загадочного князя.

«Когда же это было? – задумался старик. – Уже и не припомню. Князь тогда проезжал по улицам в своей одежде неизменно черного цвета с болезненным цветом лица. Я еще тогда подумал, что правду говорят, будто в замок солнце совсем не заглядывает. Сколько ж ему лет-то? Не отрок, поди, уже в летах... Но ведь и породниться с таинственным владельцем замка – честь великая! – решил он погодя. – Как тут быть?»

Зырян раздулся от важности: «Стану родственником князя – никто слова сказать поперек не посмеет. Всех в бараний рог скручу. Вот где вы у меня все окажетесь!» – И все грозил кулаком, обращаясь к кому-то только ему ведомому.

В своих мыслях и мечтах Зырян уходил так далеко, что уже и сам не понимал, чего в действительности хочет. То он видел себя в просторных залах сказочного замка, то купцом, плывущим по морям. То представлял, как прогуливался по таинственным подвалам и ларцы с драгоценными каменьями сами открывались перед ним, но бывало и так, что в мечтах своих ему просто хотелось греться на солнышке в поле, играя с малыми внуками.

«Брошу, наконец, торговое дело и переберусь в замок. Буду нянчить внуков и приглядывать за княжеским золотом. Люди говорят: чего-чего, а этого добра в замке навалом. Уж, поди, найдут место родителю? Одно плохо – Зимава. Характер-то у девки строптив, ежели ей что не по нраву придется, то пиши пропало...» Он долго не мог принять решения, утаивая от самой Зимавы, что решается ее судьба: «Коса-то у девки длинна, да ум короток. Откуда ей, неразумной, знать, что благо для нее, а что нет?» И так этот ловкий старик закрутил, что даже сам поверил в то, что только о счастье дочери и печется. «Станет княгиней, на золоте есть будет, на пуховых перинах спать, еще спасибо родителю скажет да в пояс поклонится!» В полной уверенности, что так оно и есть, старик отыскал на утро Глада и сообщил:

– Решено: передайте князю, что свадьбе быть!

– Я буду рад передать эту радостную весть князю Арону Альмагиру, – сказал Глад, а сам подумал: «По-другому и быть не могло!»

Они пожали друг другу руки, а после Глад запрыгнул на коня и ускакал в замок.

Глава 6

«Если бьется сердце рядом»

Солнце, пройдя свой дневной путь, уходило за горизонт, и теперь лишь тоненькая полоска света освещала небо над Ждановым. Одна за другой в небе зажигались звезды, окутывая землю светящимся покрывалом. Наступала ночь...

Едва солнце стало клониться к закату, Белогор был в знакомом месте возле высокой ограды зыряновского двора. Он с нетерпением ждал той минуты, когда сможет снова увидеть Зимаву, поэтому пришел раньше условленного часа. И хотя знал, что девушке не удастся сбежать от своих нянек раньше, чем она услышит их мерное посапывание, все же дома сидеть не хотелось. В избах зажигали тонкие лучины, однако свет их был так слаб, что Жданов все равно быстро погружался во тьму. Понемногу сгущались краски, и жизнь замирала, а Зимава все не шла. Белогор начинал волноваться: «Зырян не спускает с Зимавы глаз – уж не задумал ли чего?»

Не раз юноша задумывался над тем, чтобы заслать сватов в зыряновский терем, да все не решался. «Старик богат, чванлив и скуп. Захочет ли отдать мне, сыну кузнеца, свою единственную дочь?» Его безрадостные размышления прервал долгожданный голос:

– Белогор, ты здесь?

– Здесь, – ответил он, вмиг оказавшись по другую сторону забора. – Я думал, что сегодня тебя не увижу.

– Ой, у нас такое творится, такое творится! Насилу вырвалась, – начала Зимава. – Отец дома. Ходит такой важный, словно князь, и отдает приказания. Говорят, будто каких-то важных гостей поджидает. У нас такой переполох, жуть. Все с ног сбились.

Она наконец выдохнула, выпалив все новости, а у Белогора почему-то сжалось сердце. Он посмотрел на девушку: от волнения ее щеки зарделись, а непослушный локон выбился из-под девичьего убора. «Как же она хороша! – пронеслось в его голове. – Моя Зимава!»

Он замечтался, а Зимава смутилась, заметив устремленный на нее взгляд.

– Чего уставился?

В этот вечер Белогор был словно во сне. Полная луна, появившаяся на небе, посылала на землю свой загадочный свет. В ее чудном сиянии Зимава казалась еще краше, чем всегда, и была похожа на сказочное видение. Юноша боялся дышать, опасаясь, чтобы эта греза не исчезла. Он достал перстень и протянул его девушке:

– Это тебе.

Зимава ахнула:

– Мне? Какой красивый... Белогор, он очень красивый. Спасибо. – Она надела перстень на пальчик, и камень при лунном свете засветился. – Он... он как живой, – с восхищением выдохнула красавица.

Зимава разглядывала свою руку: как восхитительно смотрелся на ней перстень! Ей даже показалось, что одна змейка, держащая в своей пасти камень-малахит, приподняла голову, сверкнув маленькими глазками. А может, не показалось? Зимава сняла перстень с руки, стараясь получше разглядеть его при свете луны.

– Здесь что-то написано? Не по-нашему вроде. – Она вглядывалась в непонятную надпись в надежде отыскать знакомые буквы.

– «Если бьется сердце рядом», – процитировал Белогор восточного мастера.

– Как красиво: «Если бьется сердце рядом». Что бы это означало? – Она снова надела перстень на руку, любуясь его восхитительной красотой.

– Этот перстень принесет счастье, если двое любят друг друга, – сказал юноша и едва слышно добавил: – Так торговец сказал.

Белогор произносил последние слова, не глядя в глаза красавице, перейдя почти на шепот... Зимава, как и всякая женщина, чувствовала свою власть над юношей. Его слова тронули ее до глубины души: «Белогор любит меня – это бесспорно, а я? Люблю ли его я?»

Красавица задумалась, прислушиваясь к биению своего сердца. Столько лет крепкой дружбы сделали их по-настоящему близкими. Она не мыслила себя без преданного и верного друга, каким стал для нее сын Одара, но любит ли его она?

В воздухе повисла нескончаемая пауза, а в наступившей тишине слышался лишь далекий лай собак да близкое биение сердец двух повзрослевших детей. Осознание того, что детство закончилось, пришло как-то внезапно и вдруг...

– А ты кто таков? – Грозный окрик Зыряна заставил замолчать даже собак.

Зимава не на шутку испугалась: отец!

Зырян был в гневе. Он наконец решился поговорить с дочерью и поднялся в ее покои, но оказалось, что Зимавы там нет. «Где эта несносная девчонка?» – прорычал он, хлопнув дверью. Старик выскочил во двор и, заложив руки за спину, стал обходить свое подворье. «Вечно она болтается без толку!»

Он вглядывался в темноту, стараясь не поднимать шума: «Ничего-ничего, князь Альмагир быстро вразумит ее». Старик завернул на задний двор и увидел Белогора. От такой наглости Зырян взревел:

– Я, кажется, спросил: кто ты таков? – повторил он свой вопрос, не услышав ответа.

– Я Белогор, сын кузнеца Одара, и я прошу отдать мне Зимаву в жены, – ответил юноша, глядя в глаза несносному старикану.

«Ну вот все и открылось, – подумал Белогор. – Так-то оно, может, и лучше».

– Кто? Что? – задыхался от гнева Зырян.

Он кричал. Властный голос разносился так далеко, что в испуге начали сбегаться дворовые: «Что случилось?» Зимава быстро сняла перстень с руки и, спрятав его в складках одежды, кинулась спасать юношу:

– Отец. Он не...

Зырян был страшен и грозен. Его глаза метали молнии, а из сжатых кулаков, казалось, вот-вот посыпятся искры.

– Молчать! Тебя никто не спрашивает, глупая девчонка. – И продолжил, обращаясь к подбежавшим дворовым: – Запереть ее!

Зимаву схватили. Дочь Зыряна отвели в светлицу и заперли. Напрасно красавица колотила в двери и кричала: «Выпустите меня!» Никто ее не слушал и не слышал. Зырян сказал запереть, значит, запереть. «Пущай они там сами разбираются, а наше дело маленькое».

Белогор, наверное, был единственным человеком, который не трепетал перед грозным стариком. «И чего его боятся? – удивлялся он. – Двум смертям не бывать, а одной не миновать». Его сердце разрывалось на части только от страха за Зимаву: «Что теперь будет с ней?»

– Зимава, – прокричал он, кинувшись на помощь. Но двое здоровых детин, пытаясь услужить Зыряну, скрутили ему руки за спиной, чтобы не вырвался:

– Стой, не дергайся. Зырян тебе покажет, как по чужим дворам лазить да девок смущать.

Зимаву увели, а старик, подойдя вплотную к юноше, проорал:

– А тебя чтобы я больше никогда не видел. Увижу – голову сверну! – и, повернувшись к своим людям, приказал: – Гнать его взашей со двора, да так, чтоб неповадно было. – Зырян отдал приказание и зашагал прочь. – Голытьба.

Белогора потащили к воротам. Юноша рвался, кричал, пытаясь докричаться до Зыряна и смягчить его сердце, но лишь больше разозлил.

– Голытьба, – с презрением фыркнул Зырян и ушел в свои покои.

Дворовые, осерчавшие на юношу за ночное беспокойство, с завидным усердием кинулись выполнять приказ хозяина. Каждый старался стукнуть и пнуть «голытьбу» побольнее. Белогора избили и вытолкали со двора. Тесовые ворота прочно закрылись на тяжелые засовы, спрятав за высокими стенами красавицу Зимаву.

– Больше не сунется, – засмеялся кто-то.

– А то ж, – послышалось в ответ...

Белогор потерял сознание и пролежал на земле до глубокой ночи. Когда же, наконец, очнулся и пошевелился, то едва не вскрикнул от внезапной боли. Все тело болело и ныло. Казалось, что на нем не оставалось ни единого живого места.

– Зимава, – прошептал юноша, но в ответ послышался лишь стрекот сверчков.

Сознание начинало медленно проясняться, а вместе с ним и понимание того, что он лежит на земле и каждое движение дается ему с большим трудом. А еще тишина, наступившая вокруг. Такая звенящая и пугающая, как будто ты совсем один в целом мире. Даже зыряновские собаки и те замолчали. Только сверчки, эти маленькие друзья ночи, вселяли уверенность, что он еще жив. Как давно он тут лежит?..

Белогор с трудом поднялся на ноги. Они словно стали чужими, какими-то тяжелыми и совсем не желали слушаться его.

– Зимава, – снова прошептал Белогор, глядя на запертые ворота. Он почувствовал, как быстро заплывают глаза на распухшем от затрещин лице.

Кровавая пелена медленно, но верно застилала мир, угрожая оставить его в полной темноте. Было больно и стыдно, а ощущение собственной беспомощности разъедало изнутри... Яркий месяц, словно сжалившись над одиноким юношей, осветил дорогу, указывая путь, и Белогор, еле переставляя ноги, поплелся домой.

Глава 7

У какого ж это зверя рука поднялась?

Жданов окутала глубокая ночь. В избах догорали зажженные лучины, а темные улицы освещали только яркие звезды да ясный месяц. Одар накануне уехал, и Любава в этот вечер была одна. На сердце было неспокойно: Белогор давно должен был вернуться домой, а его все не было.

В такие минуты время кажется нескончаемым и тянется дольше обычного. Любава прислушивалась к малейшему стуку, к малейшему шороху. Всякий раз, подходя ближе к окну, надеялась разглядеть знакомую фигуру. Она слышала, как где-то вдалеке лаяли две собаки, передразнивая друг друга, как уже через мгновение вся округа залилась злобными собачьими перебранками. Затем кто-то выругался, тщетно пытаясь утихомирить распоясавшуюся свору, и только ворвавшийся в собачью грызню волчий вой установил, наконец, тишину.

– Где ты, сынок? – шептала Любава.

Она снова подошла к окну и осторожно выглянула на улицу.

– Ну где же ты, сынок?

Любава вглядывалась в ночную тьму, надеясь разглядеть силуэт родного сына, но темнота крепко хранила свои тайны, отвечая безмолвием...

Первые лучи солнца уже пробивались сквозь еще ночное небо. Снова залаяли собаки, а соседский петух возвестил о скором утре.

Дверь отворилась неожиданно, напугав ее тяжелым скрипом, и она наконец увидела сына. Израненный, он стоял на пороге и тихо звал ее:

– Матушка... Матушка...

Любава вскрикнула:

– Сынок!..

Она кинулась к нему на помощь, но Белогор лишь посмотрел на мать отрешенным взглядом и упал на лавку. Любава заметалась по избе, хватала рушники, воду, все, чем можно облегчить боль и смазать раны. Почувствовав, как мать протерла его лицо и руки, смыв кровь, и освежила тело прохладной водой, Белогор застонал:

– Матушка...

– Сынок... Да как же так?

Любава заплакала, но, глянув в его полные боли глаза, тихонько осела: «Сынок...»

Она смотрела на израненное тело единственного сына, и ее материнское сердце разрывалось от тревоги и жалости. Весь в кровоподтеках и ссадинах, ее красавец беззащитно лежал, молча уставившись в одну точку.

«У какого ж это зверя рука поднялась на мое любимое чадо? Не иначе Зырян-душегуб приказал... Управы на него нет! Угораздило ж тебя, сынок. Вон сколько девок в округе... Сынок... Сынок...»

Она давно прознала, где пропадает вечерами Белогор. Предупреждала его, что не отдаст Зырян за него свою дочь, но тот и слышать не хотел. «Да разве ж человек в силах приказать своему сердцу?» – ответил он ей однажды, и Любава смирилась... Белогор лежал на лавке, уставившись в потолок, но его мысли были далеко. Он больше ничего не хотел. Не осталось ни чувств, ни желаний. Казалось, что сама жизнь не хочет дольше задерживаться в этом уставшем теле и оставляет его в покое, к которому он так стремится. «Зырян никогда не отдаст мне Зимаву. Никогда». Он смотрел в потолок и видел ясные любимые глаза. Со временем они стали глубокими, как бездонные озера, в которых Белогор уже давно утопал. Зимава тянула к нему руки и звала: «Белогор... Белогор...»

Белогор пришел в себя и застонал: «Где я?» Он смотрел на стены родного дома и, несмотря на то что здесь за последнее время ничего не изменилось, не узнавал его: перед глазами все вокруг было слишком расплывчатым и размытым. Юноша попытался вспомнить, как он здесь оказался, но в памяти была лишь пустота.

Он повернул голову и увидел мать, хлопочущую возле печки.

– Матушка. Пить.

Любава набрала в ковш воды и подбежала к сыну:

– Пей, сынок, пей.

Белогор с жадностью выпил.

– Матушка...

Белогор попытался подняться, но его тело сдавила нестерпимая боль. Он ощущал себя слабым и бессильным, а затем почувствовал, как откуда-то сверху на него спускается темнота.

Началась горячка. Тело кидало то в жар, то в холод. Белогор бредил и все время звал Зимаву. Ему грезилось, что они бегут по весеннему лугу, что он рвет для нее цветы, а солнце играет своими лучами в ее волосах. Зимава звала его по имени и улыбалась: «Белогор... Белогор...» Они были счастливы. Ее смех затмевал все звуки вокруг, даже птиц и тех не было слышно. Только ее голос: «Белогор... Белогор... Белогор... Белогор».

Любава плакала. Она не отходила от сына вот уже вторые сутки. Смазывала раны целебными мазями и все ждала, когда он очнется.

– Мама... Больно. Не нужно. Ничего не нужно, – застонал едва пришедший в себя юноша, разглядев ее сквозь пелену бреда. Ему так не хотелось возвращаться туда, где больше он и Зимава никогда не будут вместе. Он ощущал пустоту и горечь в сердце, понимая, что все, что было когда-то особенным и прекрасным, навсегда останется в прошлом и уже никогда не повторится. Осознание этого было для него невыносимым. Зырян наверняка спрячет ее подальше, а потом выдаст замуж за какого-нибудь денежного сундука вроде него самого. Куда ему, сыну кузнеца, тягаться с богатеями. Эта мысль гнала его прочь. Белогор отвернулся и шагнул в темноту... Он больше ничего не видел. Один мрак, из которого его воспаленный разум пытался найти выход. Темнота окружила со всех сторон. Исчезли и луг, и Зимава, и даже Зырян куда-то пропал...

Но вдруг совсем рядом появился яркий свет. «Мне туда», – решил юноша и пошел по коридору своего сознания туда, где должен быть выход. «Кар. Кар...» – вдруг услышал он вороний крик и почему-то вспомнил: «Если бьется сердце рядом». И все... Свет погас. Темнота поглотила разум... В избе появлялись какие-то люди. Смотрели, вздыхали и качали головой: «Раны тела вылечить можно, сложнее вылечить душу». Приходили и уходили, опустив голову: «Чем тут поможешь, здесь чудо нужно».

Белогор не различал их лиц, не понимал, о чем они говорили. Для него все слилось в единую какофонию звука. Он лишь иногда, придя в себя, звал мать, точно зная, что она рядом, что готова в любую минуту кинуться ему на помощь. А где ж еще ей быть? Только мать, словно горлинка, будет биться за свое родное дитя. Но Любава не знала, чем может помочь любимому сыну, как спасти его. И, как только рассвет следующего дня заалел на горизонте, вышла в поле просить помощи у самой Матери Сырой Земли.

Глава 8

Нужно Ягинду звать

Едва солнце садилось за горизонт, ворота Жданова закрывались на тяжелые засовы. Улицы, до того заполненные шумом и суетой, становились пустыми и спокойными. Наступала ночь, и город укладывался спать, точно зная, что от заката и до восхода служивые люди обходят его дозором, следя за тем, чтобы не нарушались тишина и установленный порядок.

Лишь наступал рассвет, все менялось. Засовы поднимались, и народ беспрепятственно выходил за городские ворота или, наоборот, собирался на улицах, которые заполнялись шумом и толпами людей, спешащих по своим делам. Тогда-то и закипала городская жизнь...

Петухи еще не успели поздравить с наступлением утра, а Любава уже покидала город.

– Хорошего дня вам, люди добрые, – поприветствовала она дозорных.

– И тебе не хворать, Любава.

Она покинула город и пошла, не оглядываясь, вперед...

Будто подчиняясь чьей-то всемогущей воле, одна за другой гасли звезды. Уже последние из них меркли на быстро светлеющем небе, подмигнув друг другу на прощанье: до скорой встречи.

– Куда это она в такую рань? – переглянулись стражники.

– Да кто ж ее знает.

Яркий проблеск утренней зари лишь слегка задевал небосвод, радуя приходом нового дня. Где-то в неведомых далях пробуждалось солнце. С каждой минутой оно поднималось все выше и выше, готовое одаривать своим светом землю. И так будет всегда, покуда существуют небо и солнце и сама земля. Любава шла к ромашковому полю, что за городскими стенами. Она спешила. Слишком уж быстро наступал рассвет, и солнечные лучи могли высушить утреннюю росу – благодатный дар Земли-Матушки, за которым она пришла. Перед ней раскинулся пышный ковер из белых цветов. Ветер играл их лепестками, создавая впечатление живого океана, который тянулся до самого горизонта.

Любава подошла к мокрому от росы ромашковому полю и с поклоном попросила:

Мать Белогора просила Мать Сыру Землю о помощи. А кто еще сможет помочь? Кто еще сможет понять, сколь сильно горюет материнское сердце?

Только она – Мать всего живого. В памяти сами собой всплывали слова, знакомые ей еще с детства: «Ты Земля, всем нам Мать! Дозволь твою росу-слезы собрать: не ради хитрости, не ради мудрости, а на доброе дело...»

Плакала Любава. Текли слезы по ее щекам, а вместе с ней плакала Земля-Матушка. И горькие слезы прародительницы всего сущего превращались в утреннюю росу, которая целебной силой испокон века славится.

Попросив разрешения, Любава принялась за работу. Расстелила домотканые полотна, чтоб впитали они в себя чудодейственную влагу, а сама стала аккуратно, по капелькам, собирать в склянку земные слезы. Эти маленькие капли, что притаились среди цветов, – дар земли людям. Еще от бабки своей Любава знала: «Рожденная под покровом ночи или в первых лучах солнца, роса врачует раны. Сама луна наполнила ее земной силой и добавила своей».

Солнце быстро поднималось над горизонтом. Любаве пора было возвращаться. Она собрала свои полотна, вскоре ставшие мокрыми, выжала их в берестяное ведерко и, поклонившись в пояс Земле-Матушке, пошла домой. К тому времени Жданов уже проснулся. Повсюду сновали люди, торопясь по своим делам и заботам. Город наполнялся звуками, запахами, разговорами и криками – всем, что называется простым словом «жизнь». Она воротилась в избу и перво-наперво кинулась к сыну: «Белогор...» Но ничего в ответ. Ни единого словечка, ни единого знака, что он слышит ее.

– Я сейчас, сейчас. Потерпи немного.

Мать бережно достала склянку, поднесла ко рту сына и, как могла, напоила его. А после стала руки и ноги родного дитятка росой омывать да приговаривать:

Плакала, просила и все ждала, что отступит от ее порога беда и радость воротится в ее дом. Да не тут-то было. Хоть и поила Любава, как ее мать в детстве учила, травяными отварами да росой утренней сына, смазывала снадобьями раны его, да все без толку. Не очнулся Белогор, не услышал молодец стенаний своей матери.

Вернулся Одар, только и он не мог сыну помочь. Не выдержал дюжий кузнец, смахнул слезу с глаз и решил:

– Нужно Ягинду звать. – И вышел из избы вон, хлопнув дверью.

Любава, как только услышала про лесную старуху, испугалась. Про нее люди давно недоброе говорят: «Позвать старуху в дом – значит беду накликать». «Не спятил ли Одар от горя, что решился звать в избу лесную ведьму? – засомневалась она. Да только глянула на метавшегося Белогора, так сразу и смирилась: – Если не Ягинда, то никто. Эх, угораздило же тебя, сынок». Села Любава у окошка поджидать своего Одара, но вскоре от усталости глаза ее сами собой сомкнулись, и она сама не заметила, как задремала.

Глава 9

Чего шепчет карга старая?

Неожиданно скрипнула дверь. Любава тут же проснулась и встретилась глазами со страшной старухой. Та стояла в проходе, держа в руках массивный посох, который, в свою очередь, тоже выглядел весьма угрожающе. «И впрямь карга старая, – подумала Любава. – Не зря ее ведьмой кличут».

– Проходи, – пробормотал возникший следом за Ягиндой Одар, приглашая старуху к сыну.

Лесная гостья не стала ждать повторного приглашения. Она лишь глянула на перепуганную Любаву и сразу направилась прямиком к юноше, который все так же недвижимо лежал на лавке.

Ягинда взяла Белогора за руку и, зачем-то приоткрыв его веки, заглянула юноше в глаза:

– Давно он так лежит?

– Пятый день уж пошел, – вздохнул Одар. – Ты можешь помочь?

Ягинда задумалась. Ей хватило всего одного взгляда, чтобы понять, что хворь не в теле, а в духе. Он не хочет жить, иначе молодость вытащила бы его из недуга. Ягинда достала какие-то склянки и, наклонившись над ними, что-то забормотала. «Чего шепчет карга старая?» – испугалась Любава. Она не отрывала глаз от лесной старухи. Следила за ней с опаской, страшась за своего единственного сына: – Как бы чего худого моему мальчику не наделала ведьма крюкастая.

Ее в Ягинде пугало все: и длинные костлявые пальцы с черными, давно не стриженными ногтями, и спутанные космы, торчащие в разные стороны. «И точно Баба Яга, – не унималась Любава, незаметно сплюнув через левое плечо. – Чур меня».

Поначалу она хотела прогнать лесную старуху из избы, но побоялась ее страшного взгляда да гнева Одара.

– Цыц, старая, сами звали, – цыкнул кузнец, разгадав ее бабий умысел.

Ягинда дала Белогору какое-то питье и, наклонившись к нему, прошептала:

– Нет, молодец, так не пойдет. Жизнь длинная, не тобой дадена, не тебе и решать, когда с ней расставаться. Живи. – Затем она дотронулась своей костлявой рукой до его лба и закатила глаза вверх.

Когда Любава больше всего испугалась за сына: когда он метался в бреду или в ту минуту, когда эта лесная колдунья шептала над ним свои заклинания? Она почувствовала, что дрожит.

А Ягинда, глянув на дрожащую Любаву, усмехнулась и произнесла: «Жить будет, но только если сам захочет». И, стукнув своим страшным посохом, исчезла, растворившись в предрассветном тумане.

– Ведьма, – прошептал Одар.

– Колдунья, – добавила Любава. Вдвоем они стояли посреди избы в полной растерянности, уставившись на двери, и боялись пошевелиться. Такой обычный утренний туман во дворе внушал страх, пугая неизвестностью. Небо, обрушившееся на землю, повергло бы их, наверное, в меньший ужас, чем эта «растворившаяся» в одно мгновение лесная старуха. Любава опомнилась первая. Она быстро подбежала к двери, захлопнула ее, надежно заперев затвором, и облегченно выдохнула, словно избавившись от грозившей домочадцам опасности. Когда, казалось, угроза миновала, Любава, глянув на сына, ахнула: возле ее мальчика осталась склянка с питьем, которое оставила лесная старуха! В одно мгновение она оказалась рядом, схватила «страшный» сосуд и, полная решимости избавиться от колдовского снадобья, направилась обратно к дверям, но Одар остановил ее:

– Погоди. Подождем.

– Да ты чего удумал, ведьму в избу позвал, чтобы она наше дитя своими зельями поила? – Любава не на шутку разозлилась на мужа, но ослушаться не посмела.

Она боялась за жизнь своего сыночка. Боялась, что старуха могла навредить ему и ее Белогор уже никогда не откроет своих небесно-синих глаз. От этой мысли Любава снова заплакала... А Белогору снилась Зимава. Она внимательно смотрела на него своими красивыми бездонными глазами и тихо шептала: «Нет, так не пойдет. Жизнь длинная, не тобой дадена, не тебе и решать, когда с ней расставаться. Живи».

Он будто почувствовал, как ее прохладная ладонь дотронулась до его пылающего лба. И тогда ему привиделось, как спасительный свет вновь показался впереди. Яркий, но не обжигающий, как огонь, он манил и звал: «Живи... Живи...» Белогор шел вперед, навстречу чудесному сиянию, точно зная, что в этот раз обязательно дойдет до него. «Живи... Живи...» – звал кто-то совсем рядом.

И вдруг Зимава куда-то пропала, а вместо нее возникла незнакомая женщина. Ее Белогор не знал и никогда не видел раньше, но чувствовал, что она желает ему добра. Таинственная незнакомка взяла его за руку, и вдвоем они полетели высоко-высоко над облаками. Она показала ему небо и звезды, которые испокон века дарили свой свет людям. Они, казалось, были настолько близко, что Белогор мог протянуть к ним руку, чтобы дотронуться. Его манила и звала их холодная, безразличная ко всему красота, которая очаровывала своей таинственностью и обжигала равнодушием.

«Почему люди так хотят дотянуться до звезд? Они ведь такие холодные», – подумал Белогор и задрожал. И тогда незнакомка показала ему плачущую мать и отца, согнувшегося от горя. «Матушка, не плачь», – прокричал он, но Любава почему-то заплакала еще сильнее, а потом он снова увидел Зимаву. Только не такую Зимаву, которую он знал и любил, а надменную и властную, с отталкивающим холодным взглядом, в котором поселилось ледяное равнодушие. Зимава стояла посреди огромной залы и смотрела на малахитовый перстень: «Если сердце бьется рядом...» «Зимава... Зимава...» – он звал ее...

Белогора кидало то в жар, то в холод. Он терялся в лабиринтах своего сознания, но неизменно следовал к свету: «Живи... Живи...»

А Любава все это время не отходила от своего сыночка ни на минуту. Если бы она могла поменяться с ним местами или чем-то помочь! Но чем? Ее сердце сжималось от горя, когда она глядела на метавшегося в бреду единственного сына. «Они ведь такие холодные», – услышала Любава. Она была уже не в силах больше сдерживать слезы и опять зарыдала. «Матушка, не плачь», – прошептал ее сыночек, и она кинулась к нему, уже вытирая слезы от счастья: «Белогор... Белогор...»

К обеду жар спал, и молодец очнулся. «Неужто колдунья помогла?» – подумал Одар.

– Матушка, где она?

– Кто, сынок? – спросила Любава, а сама подумала, что ее сын все еще бредит.

– Женщина. Я видел женщину. У нее был красивый голос. Она вывела меня из темноты.

Любава потрогала лоб сына: жара вроде нет. Уж не о Яге ли он? Морочит старая ведьма ее сына...

С этого дня Белогор пошел на поправку. Не было больше ни метаний в горячке, ни криков, ни стонов, так пугающих отца с матерью. Его лицо начинало приобретать румянец, а в глазах появился живой огонек. На третий день он захотел есть, и Любава словно ожила. Она возносила руки к небу, не зная, кого благодарить – то ли Мать Сыру Землю, то ли судьбу и звезды. А может, Ягинду?.. Эта мысль не давала покоя, но она гнала ее от себя подальше. Не из-за черной неблагодарности, а из-за страха перед неведомой силой лесной колдуньи.

Глава 10

Под замком

Зимаву заперли. Ключ со скрипом провернулся в замке, и девушка осталась одна. Но как примириться с тем, что родной отец наказал держать ее под замком?

– Выпустите меня, выпустите меня! – закричала Зимава, изо всех сил колотя в двери.

Она не могла поверить, что родной отец приказал запереть ее, словно узницу. Да, он бывал строг, но он любил ее. Пусть по-своему, но любил. Девушка это знала, чувствовала. Как знала и то, что, будучи в гневе, старик мог быть беспощадным. И если уж Зырян решился на такое в отношении единственной дочери, то что прикажет сделать с Белогором? Ее мысли были прерваны звуком открывающейся двери. На пороге стоял Зырян. Он выглядел серьезным и непреклонным, а в глазах светился гнев. Зимава почувствовала укол страха в своем сердце, но предпочла не показывать виду, что боится.

– Отец, – прошептала девушка. – Где Белогор?

– Ты лучше о себе побеспокойся, – наконец произнес он.

Его голос на удивление был спокоен, но именно это испугало девушку еще больше. Лучше бы он кричал и ругался или, как часто бывало, топал ногами.

– Ты будешь сидеть взаперти до тех пор, пока я не позволю тебе выйти, – сказал он. – И смотри, без глупостей.

Зырян ушел, и для Зимавы наступили нескончаемо длинные дни. Утро сменял день, день сменяла ночь, потом опять наступало утро. В родных стенах ее светлицы все слилось в нескончаемую вереницу проходящего времени.

Девушки приносили ей еду, меняли одежду и заплетали в косы ее красивые волосы. Зимава, увидев их впервые вместо своих нянек, сначала удивилась, но потом смекнула, что те попали к отцу в немилость и он не дозволял им приближаться к ней. Девушка даже пожалела о такой перемене. Ведь они, болтая и охая без умолку, могли ей многое порассказать. А ей так было нужно узнать, что случилось с ее другом...

Итак, по утрам ключ поворачивался в замке, и две хорошенькие девицы появлялись перед взором зыряновской дочери. Поклонившись, они принимались за установленный ритуал, помогая Зимаве одеться, а затем исчезали, затворив за собой дверь. Причем все это время девушки двигались почти беззвучно, хранили молчание и были похожи на перепуганных пташек, со страхом озирающихся по сторонам. Впервые глядя на них, прекрасной затворнице даже стало их немного жаль, настолько взволнованными выглядели их лица.

Поначалу Зимава еще предпринимала попытки узнать хоть какие-то подробности об участи Белогора. Ее воображение рисовало ужасные картины, а сердце сжималось от страха за его жизнь. Она заставляла себя не думать о самом худшем, но иногда ее одолевали сомнения. Быть в неведении становилось невыносимым. Впрочем, все расспросы о Белогоре не давали результата. И вскоре красавица поняла, что девицы или ничего не знали, или получили строгий приказ хранить молчание. Оставалось только одно – ждать, когда отец сменит гнев на милость.

Спустя два дня девушка уже и сама старалась не замечать присутствия этих неслышно передвигающихся «теней» и с нетерпением ожидала их ухода. И вот тогда-то она садилась у окошка и, надевая на руку Белогоров подарок, подолгу разглядывала его.

И вот однажды, когда девушки наконец оставили ее одну, Зимава достала припрятанный перстень. Она надела его на пальчик и прошептала: «Белогор...» В такие минуты ей почему-то казалось, что юноша где-то рядом и тоже думает о ней. Она знала, чувствовала, что он жив и они скоро встретятся. Зимава задумалась, замечталась, устремив свой взор куда-то далеко, за проплывающие по небу облака. Ей хотелось свободы, а вместо этого она сидела взаперти.

Зимава окинула взглядом свою светлицу. Разве это светлица? Всего одно маленькое окошко, едва пропускающее свет. Этого света не хватает даже утром, когда солнце второпях забегает, чтобы разбудить ее. Затворница тяжело вздохнула: «Белогор...» И в эту самую минуту, словно отвечая ей, камень малахит на ее пальчике будто ожил. Он засветился ярким светом, обнажив бездонную глубину зеленого омута. Один только миг – и все закончилось. Камень погас.

Зимава ничего этого не видела. Ее внимание привлекли шаги за дверью и причитания одной из ее нянюшек, решившей навестить свою подопечную. Девушка слышала, как та спорила со здоровенным детиной, которому отец приказал сторожить свою дочь. Хоть слов Зимава и не разобрала, но поняла, что няньке уж очень не понравилось, что ей не позволили войти.

Немного погодя снова послышались шаги, а затем все стихло. Только теперь Зимава посмотрела на перстень и насторожилась. Что это? Она видела, что с перстнем явно что-то произошло и он изменился. Но что? Красавица начала изучать его, но чем дольше она всматривалась в малахит-камень, тем явственней становилось ощущение того, что он поменялся. Чистота зеленого цвета, которая так влекла ее, уподобилась грязи мутного болота. А может, это ей почудилось? Но ведь даже змейки, которые раньше казались ей почти живыми, стали простыми безжизненными закорючками, всего лишь придерживающими камень. На месте осталась одна только надпись. Она вспомнила: «Если бьется сердце рядом» – ну хоть это настоящее. А как проверить? Буквы чужие, незнакомые. Не прочтешь...

Глава 11

Гости Зыряна

Зырян ходил по двору чернее тучи: «Да как он посмел? Голытьба!» Все же, немного остыв, приказал всем домашним глаз с дочери не спускать и рта при ней не раскрывать. «Ничего, пущай взаперти посидит, глядишь, одумается». А затем предупредил дворовый люд: «Ежели чего удумает, а вы проглядите, голову оторву, как и не было!»

Никто не хотел попадать под горячую руку разгневанного старика. Знали, что Зырян слов на ветер не бросает. Да и кому хочется без головы ходить? Нет, им без головы ходить никак нельзя. Ежели сказал, что оторвет, значит, точно – оторвет.

В одночасье все, кто жил в богатом зыряновском тереме, притихли, передвигались на цыпочках, разговаривали шепотом. И все для того, чтобы не разгневать старика: «Если дочери своей не пожалел, нас и подавно не будет»...

А Зимава, сидя взаперти, все так же ждала Белогора. Она не знала, когда и как, но чувствовала, что он обязательно придет за ней. И тогда они вместе убегут. Куда? Туда, где не будет отца и где наконец они будут счастливы. А главное – будут вместе. Больше никогда не будет этого одиночества и слов, со страхом брошенных за спиной: «Дочь Зыряна!» Воображение девушки рисовало картины безмерного счастья и свободы, но дни проходили за днями, а для нее ничего не менялось. Белогор не приходил, и ее сердце ныло от страха за него.

Однажды ночью ей приснился странный сон. Они с Белогором бежали босиком по лугу. Он срывал для нее цветы, а потом, упав в душистую траву, они смотрели на проплывающие в небе облака. Зимава звала его: «Белогор... Белогор...» Но вместо ответа она вдруг услышала воронье: «Кар... Кар...» – и большой черный ворон взлетел в небо, оставив ее одну. Она опять была одна. Только серые тучи окружали ее со всех сторон, приближаясь к ней все ближе и ближе. Зимава в ужасе кричала: «Белогор! Белогор!», а в ответ только смех и воронье карканье... Она проснулась.

Солнце уже давно было высоко. На столе ждал принесенный девушками завтрак. «Верно, не решились будить», – подумала красавица. Ей захотелось есть. Несколько дней она ни к чему не притрагивалась, кроме воды и хлеба. Голод давал о себе знать, а молодость и желание жить брали свое. Рядом со своим ложем Зимава нашла девичий сарафан и гребень. Она поднялась и оделась. Обычно в таких случаях ей помогали девушки или няньки, но в это утро видеть никого не хотелось, и прекрасной затворнице с утренним ритуалом пришлось справляться самой.

На удивление, она быстро забыла напугавший ее сон, а завтрак напрочь развеял дурные мысли. (Со временем девушка стала привыкать к своему заточению – вечно продолжаться оно все равно не могло. Как бы там ни было, но она была единственной дочерью своего грозного отца!) Девица поглядела на себя в серебряное зеркальце, зная, что даже заплаканные глаза не смогли испортить ее красу. «Хороша!» – решила она, любуясь своим отражением, но вдруг отбросила серебряную безделушку и прошептала:

– Белогор, почему ты не идешь?

Воспоминание о друге больно закололо в груди. Ей так и не удалось узнать, где он и что с ним. Уже не осталось слез, чтоб плакать, а в голове был полный кавардак.

Чтобы хоть как-то привести свои мысли в порядок, она села поближе к окну и начала вышивать. Ровные стежки понемногу обозначали узор ярких цветов и успокоили ее. И вдруг где-то совсем рядом послышалось лошадиное ржание. Сначала Зимава решила, что это ей почудилось, уж слишком нелепым выглядел бы приезд гостей в столь трагическое для нее время, но лошадиное ржание повторилось. Девушка с интересом выглянула на улицу и увидела необычное зрелище: двор был полон незнакомых людей, а под окнами красовались великолепные кони.

Несмотря на то что к ее отцу частенько наведывался торговый люд, все же красавица была удивлена приездом столь многочисленных гостей. «Они похожи на воинов князя Альмагира, – подумалось ей. – В одежде уж слишком много черного».

Ее мимолетный интерес быстро прошел, и Зимава с неподдельным безразличием отвернулась: «К чему мне это?» Она снова принялась за рукоделие и вскоре перестала думать о всадниках в черном.

Во дворе было шумно, казалось, что вся округа ожила после длительного сна. Кто-то бегал по двору, не боясь громко разговаривать, смеяться и шутить. Девицы заметно похорошели. Откуда-то появились новые наряды, а косы украсили свежие цветы. Прелестницы плавно передвигались по двору, потупя взор и прикрыв горящие глаза пушистыми ресницами, а потом издали любовались статными гостями.

Князь Альмагир не случайно признавал только этот цвет в одежде воина. По его мнению, только черный цвет способен выгодно подчеркнуть мужественность лиц и суровость взгляда. Чтобы еще издалека было заметно: не разбойники скачут, а воины князя Альмагира!

Из всех вновь прибывших цепкий взгляд девушек выделял одного. «Какой красавец! – шептались они по углам, с любопытством и восхищением разглядывая воина. – Сколько девичьих сердец разбил этот мужественный взгляд?»

Этих гостей Зырян ждал уже давно. Ради них приводили в порядок дом и подворье. Ради них вычищали, терли, мыли и натирали мозоли на руках зыряновские дворовые.

– Глядите мне, – грозил старик, – не каждый день к нам посланцы от князя жалуют!

Он обходил свое подворье, заглядывая в самые дальние уголки двора, и постоянно ворчал, подгоняя:

– Обленились, дармоеды. Глядите у меня!

Спуску не знал никто. Обо всем этом Зимава, сидя взаперти, не знала.

Глава 12

С чем пожаловали?

За дверью послышался странный шум. Кто-то поднимался по лестнице, и это не были шаги одного человека. Зимаву охватило любопытство: «Кто бы это мог быть?» С тех пор, как к ним явились гости, все перевернулось вверх дном, нарушив размеренный покой и надоевшую тишину. Ключ поворачивался в замке, а у нее бешено колотилось сердце: «С чем пожаловали?»

Девушка уселась, приняв невозмутимый и безучастный вид, но сгорая от нетерпения поскорее узнать последние новости.

Дверь с шумом отворилась, и перед ней во главе своих воинов возник тот самый загадочный незнакомец, которого она наблюдала из окна. Незваный гость поклонился и произнес:

– Вам велел кланяться князь Арон Альмагир.

Зимава так растерялась от неожиданности, что не знала, что ответить. От отца можно было ожидать чего угодно, но ей даже в голову не приходило, что к ней пожалуют от самого князя.

Все же она присмотрелась к гостю. Он был широк в плечах, статен и красив. Только красота его не согревала тех, кто волею судьбы оказывался рядом. Отстраненный взгляд делал непроницаемыми черты лица и не позволял собеседнику приблизиться. Воин преклонил колено, и в его руках как по волшебству появился резной ларец. В сию же секунду все, кто прибыл вместе с ним, склонились перед красавицей в почтительном поклоне.

В девичьих покоях наступила такая тишина, что, казалось, было слышно взволнованное дыхание и биение сердец всех присутствующих. Ждали, что скажет Зимава, а она недоумевала: «Еще совсем недавно отец гневался на меня и держал взаперти, а теперь принимает людей с подарками от самого князя Альмагира?»

Девушка снова посмотрела на коленопреклоненного княжеского посланца, стараясь скрыть свое замешательство. Теперь он внушал ей страх и казался огромным пауком, ловко плетущим вокруг нее свои сети. Она тут же почувствовала, как прочная паутина оплетает ее по рукам и ногам, и ей стало трудно дышать.

Воин, наблюдавший за красавицей, заметил ее смятение. Он открыл ларец, и Зимава невольно ахнула от восхищения. Она тут же забыла и про паука, и про сети. Девичий взгляд приковал яркий свет диковинных самоцветов, которые очаровали ее своим сиянием.

В девичьих покоях послышался возбужденный шепот нескрываемого восторга. Это зашушукались появившиеся на пороге вездесущие няньки:

– Ах, какая красота... Наша горлинка станет княгиней Альмагир...

– Вот радость-то...

Словно осознавая свое великолепие, изумительной красоты сапфиры и изумруды, непревзойденные кроваво-красные рубины сверкали и переливались, отражаясь в лучах пробивающегося солнечного света. «Говорят, что подвалы князя доверху усыпаны такими каменьями», – подумала девушка.

Она подошла к воину и взяла в руку приглянувшийся рубин. «Царь» среди драгоценных камней подмигнул ей кровавым блеском. «Подарок, достойный самой царицы! – подумала она. – Такому камню и равных-то нет на всем белом свете».

Словно соглашаясь с этой мыслью, рубин разгорелся еще ярче. Перед такой красотой, созданной самой природой, меркло все, что девушка видела до этого.

«Легко делать подобные подарки, когда у тебя ломятся от них сундуки», – пронеслось у нее в голове. И вдруг красавица почувствовала, как что-то больно укололо ее в руку, как раз там, где на перстне, который она забыла снять и спрятать, была голова маленькой змейки. «Почудилось», – решила она, не заметив алой ниточки крови на пальце.

Как раз в эту минуту, словно тоже решив полюбоваться на сокровища князя Альмагира, в светлицу Зимавы проник яркий солнечный луч. Он пробежался по девичьим покоям и, осветив драгоценный камень, окрасил руку красавицы красным цветом. Зимава испугалась: «Кровь». Она быстро вернула камень на место.

– Передайте князю, что Зимава не может принять столь щедрого подарка.

Она захлопнула крышку ларца, изображая равнодушие, но тут же наткнулась на строгий взгляд разгневанного отца.

– А я сказал, что ты выйдешь замуж за князя! – И, обращаясь к красавцу-воину, добавил: – Дорогой Глад, я прошу вас передать князю Арону Альмагиру, что Зимава с радостью принимает его предложение. – И, глядя на дочь, подытожил: – С радостью!

Старик вышел, обуреваемый злостью и гневом: «Мне перечить... Да я...»

Все, кто в это утро почтили Зимаву своим присутствием, были поглощены созерцанием сказочных сокровищ и не заметили приближения Зыряна. Его окрик прозвучал словно гром среди ясного неба, заставив вздрогнуть от неожиданности всех, кроме княжеского посланца. На его мужественном лице не дрогнул ни один мускул. Он поднялся с колен и, поставив ларец на стол, произнес:

– Я буду рад доставить Зимаву в замок Альмагир!

На этом воины, поклонившись, покинули покои будущей княгини. Зимава осталась одна. Мысли путались, и в голове была полная сумятица. В один миг из затворницы она стала невестой могущественного властителя. Не сон ли это? На столе красовался ларец с драгоценными каменьями. Зимава открыла его: самоцветы снова засверкали, а кроваво-красный рубин заставил расплакаться. «Все-таки отец продал меня, – подумала она с горечью и с презрением отвернулась от ларца. – Белогор, ну где же ты?»

Глава 13

Невеста князя Альмагира

Итак, Зимава в одночасье стала невестой князя Арона Альмагира. Конечно, Зырян не собирался испрашивать у дочери согласия, да это было и не принято, но в данном случае речь шла о будущей княгине, а тут топором нечего махать.

Глад вызвался сам решить дело полюбовно, не желая, чтобы Зырян «давил» на будущую хозяйку замка Альмагир. Только Зимава не хотела мириться со своей участью. Белогор не появлялся, а ее затянувшееся заточение становилось невыносимым.

Однако девушка сразу почувствовала, как изменилось ее положение. С ней обращались с подчеркнутым уважением, причем кто-то даже стал ниже кланяться при встрече. Она больше не сидела под замком, а ненавистный надзор за ней заметно ослаб. Куда-то подевались надоедливые тетушки со слащавыми улыбками.

Теперь, куда бы Зимава ни шла, она неизменно натыкалась на красавца Глада или его воинов, возникающих как из-под земли. Однако стоило девушке заметить их присутствие, как служивые тут же «растворялись в воздухе», исчезая так же внезапно и неизвестно куда, боясь досадить ей своим присутствием. И все это благодаря невидимой власти вездесущего Арона Альмагира.

Жадный и скупой Зырян, на удивление, решил проявить щедрость и отдать Зимаву не с пустыми руками, а с богатым скарбом, чтобы князь Арон не мог упрекнуть его в том, что старик просто избавился от дочери.

– Не с пустыми же руками девице замуж идти, – решил Зырян и, не доверяя никому столь ответственного дела, лично присматривал за сборами дочери.

Весь Зырянов двор готовился к скорому свадебному обряду. В сундуки укладывались одежда и домашняя утварь, украшения и деньги – все, что полагалось иметь в таких случаях молодой девушке, вступающей в брак.

Да и самой Зимаве нашлось дело – ей было наказано вышить князю свадебную рубаху.

– Ох, на кого же наша голубушка нас покидает, – запричитали няньки, когда узнали, что Зимава должна уехать. И она первый раз поверила в их искренность: с ее отъездом они лишались «тепленького местечка» в зыряновском тереме.

Девушка окинула взглядом мявшихся у окна четырех женщин, вытирающих слезы. «Они столько лет рядом. Может быть, и правда любят меня?» Ей стало жаль их. Она подошла, обняла и поцеловала каждую.

– Но ведь вы сможете поехать со мной! – предложила она.

В одно мгновение слезы на их щеках высохли, а на лицах отобразился неподдельный ужас.

– Что ты, голубушка, как можно? Мы уже не в тех годах, чтобы покидать родные стены.

– Прости нас, девонька, старыми мы стали.

На этот раз не выдержала уже сама Зимава: ее оставили все, даже они. Поплакали, поохали и разошлись по своим делам, а девушка осталась одна: «Я словно птица в клетке. Отец продал за сапфиры и изумруды, а няньки бросили».

Уже назначили день, когда Зимаве придется навсегда покинуть терем отца и перебраться в замок. Ждать оставалось недолго, хотя своего жениха она так и не видела.

Дни бегут, как вода в реке, а девичье сердце замирает от предчувствия чего-то неизбежного. Зимава все еще ждала Белогора. Надеялась, что случится чудо и он, появившись, все изменит. Как? Ей было все равно, лишь бы не выходить замуж за противного князя. Сколько ему лет? Наверное, все сто. Хотя какая разница?

И все же дни проходили за днями, а чуда не происходило, юноша не появлялся. Мысли о его судьбе не давали покоя. Жив ли? Она знала, чувствовала, что жив. Иначе ее сердце разорвалось бы от отчаянья и горя. Оставаясь одна, она подолгу смотрела на малахитовый перстень и каждый раз задавала один и тот же вопрос: «Белогор, ну где же ты?..»

Зимаве почему-то казалось, что вот-вот одна из маленьких змеек поднимет свою головку и ответит ей, но они молчали. Те самые змейки, которые в тот злополучный вечер поразили ее своей живостью, теперь стали безжизненной закорючкой, а сам перстень скорее пугал своей застывшей окаменелостью, чем восхищал ее. Его серебряная оправа потемнела, а камень малахит за это недолгое время превратился будто в тусклую стекляшку. Лишь где-то внутри теплился маленький огонек, пытающийся пробиться наружу. Только какое все это теперь имело значение?

«Когда меня увезут в замок, – думала она, – мы никогда больше не увидимся. Белогор, ну где же ты?..»

День, когда Зимаве предстояло покинуть Жданов, неумолимо приближался. Сундуки были почти собраны, и, наверное, только приличия заставляли Зыряна не торопиться с отъездом. Времени оставалось совсем мало, и Зимава больше не могла сидеть сложа руки, грустить и плакать по ночам. «Я сама узнаю, что с ним!». Она решила действовать.

Глава 14

А пташка быстро расправила перышки

С появлением Глада в отцовском доме жизнь Зимавы в корне изменилась. Ее больше не запирали на ключ. Вдобавок ей предоставлялись некоторые привилегии, среди которых была возможность разъезжать на Агде по улицам города. Единственное, что ограничивало ее свободу, было постоянное присутствие Глада.

Больше не чувствуя себя заточенной, Зимава могла наслаждаться своим новым положением. И тогда она решила действовать, чтобы хоть что-то разузнать о своем друге.

Однажды утром она заявила:

– Глад, я желаю прогуляться.

«А пташка быстро расправила перышки. Она еще себя покажет», – усмехнулся Глад, а вслух сказал:

– Как пожелаете.

Ей подвели лошадь, и Зимава, легко запрыгнув на свою любимицу, прокричала:

– За мной!

Агда сорвалась с места и понеслась вперед своей удивительно легкой поступью. «А быть княгиней не так уж плохо, – размышляла Зимава, натягивая повод. – Одно скверно: нужно выходить замуж за старого князя...»

Агда по праву считалась настоящей жемчужиной зыряновских конюшен. Издалека казалось, будто эта великолепная белая лошадь с гордо поднятой головой и развевающейся на ветру легкой гривой парит в воздухе, да так, что сам ветер не в силах догнать ее.

Ветер, может, и не смог бы, только не Аджай красавца Глада, а он был особым конем. Сильным, выносливым и быстрым, а главное, он был другом. Да еще каким! Глад всегда знал, что равных его коню нет. Аджай вытащит из любой беды, из любой передряги, и воин платил ему тем же. Он берег своего любимца как зеницу ока и никому постороннему не дозволял даже близко приближаться к нему. Таким конем хотели бы обладать многие. За Аджая предлагали заплатить золотом, но Глад даже слышать не хотел: «Я друзей не продаю. Вот вам и весь сказ!..»

Аджай и Агда красовались на улицах Жданова, привлекая высыпавших отовсюду зевак.

– Ах, какие красавцы! – слышалось отовсюду.

– А какая грива! А стать!

Услышав восторженные возгласы, Агду как будто подменили. Нисколько не смущаясь внимания толпы и решив, что часть людского восхищения относится и к ней, она гордо держала шею и размахивала хвостом. При этом создавалось полное впечатление, что лошадь, признавая свою неповторимость, милостиво позволяла зевакам любоваться собой. Даже аллюр ее стал грациозней!

«Женщина», – усмехался Глад, семеня на Аджае рядом.

Он ласково потрепал своего любимца по холке и тихо произнес только им известные слова. Конь в ответ «засмеялся». (Именно так могло показаться тем, кто услышал его веселое ржание.)

Их конные прогулки продолжались несколько дней. По утрам Зимава запрыгивала на Агду и, скомандовав: «За мной!», мчалась вперед. Глад не перечил ей и не противился ее воле, но всегда был рядом. (Его самого уже начинала тяготить тихая, размеренная жизнь зыряновского дома, и он сам был рад мчаться навстречу ветру рядом с будущей княгиней.)

Вскоре в Жданове прознали, что Зимава просватана за князя, но прознали и о том, что люди Зыряна чуть не отправили Белогора в лучший мир. Хоть старик и запретил своим людям языками трепать, да, как говорится, шила в мешке не утаишь.

Всего через несколько дней конные выезды стали раздражать ждановцев, и уже ни красавцы лошади, ни их наездники не вызывали восхищения. Даже Агда почувствовала, как быстро пропал к ней интерес.

Глава 15

Жив!

В тот день обычно оживленные улицы Жданова были почти пустыми. Казалось, будто городской люд нарочно не выходил из своих домов, дожидаясь, когда Зырянова дочь вернется в отцовский терем. И если редкий прохожий проходил мимо скачущей процессии, то стремился поскорее убраться восвояси, бросив угрюмый взгляд в сторону проезжавших.

– Белогора на тот свет чуть не спровадили, а сами потешаются, – раздавалось почти рядом.

– Куда нам, голоштанным, с ними тягаться! Скорей бы разъехались, чтоб беды какой не случилось.

Зимаву такие разговоры задевали, больно раня ее самолюбие. И все же она старалась не обращать внимания на недовольство горожан и поначалу даже пыталась быть приветливой. Однако благоразумие подсказывало ей, что пора возвращаться. Сославшись на то, что ей нездоровится, Зимава произнесла:

– Глад, давайте возвращаться.

– Как пожелаете, княгиня. – Он все настойчивее обращался к ней именно так, прочерчивая между ней и остальными невидимую, но непреодолимую грань.

Зимава развернула Агду к дому и вдруг почувствовала, как сильно забилось сердце: «Белогор». Нет, она не видела юношу, но знала, что он где-то рядом. Сердце не обманешь, оно зачастую видит и знает больше, чем глаза.

Девушка натянула поводья. И в этот момент ее сердце замерло. Она увидела его.

– Белогор! – прошептала Зимава. Осунувшийся и исхудавший Белогор стоял у ограды дома, не отрывая от нее взгляда: «Зимава!»

Их взгляды встретились. И в этот миг все стало пустым и бессмысленным: исчезли и князь, и отец, и все в округе – только эти синие, как небо, глаза. Она едва сдержалась, чтоб не закричать от радости: «Жив!»

Зимава видела, как сильно изменился ее друг за то время, что они не виделись. Ей казалось, что ему даже было трудно передвигаться и каждый шаг причинял нестерпимую боль. «Люди отца знают свое дело, – ужаснулась девица, – не зря свой хлеб жуют».

Мудрые люди говорят, что после долгой разлуки люди обязательно встретятся, если очень сильно этого хотят. Для этого всего лишь нужно, чтобы так сошлись на небе звезды. С мудрецами спорить глупо, тем более что они не отрицают и волю его величества случая.

Возможно, звезды Белогора и Зимавы действительно сошлись на небе вместе, но вмешался случай, явил свою волю миру, и всегда смирная Агда, встав на дыбы, сорвалась с места и понесла.

Лошадь словно обезумела и неслась по улицам с такой скоростью, что Зимава еле-еле держалась в седле. Она изо всех сил натягивала вожжи, пытаясь удержать Агду, но та не слушалась. Она мчалась так стремительно, что у Зимавы закружилась голова.

– Агда, милая, стой! – звала девушка свою любимицу, но та неслась вперед, не разбирая дороги.

Перед глазами Зимавы мелькали дома, люди, кто-то даже кричал: «Держись!» Только красавица ничего этого не осознавала. Она испугалась, и лишь одна мысль отчетливо стучала в голове: «Где Глад?» Она была уверена, что воин где-то рядом и не позволит ей расшибиться, свалившись с лошади...

Поднимая за собой пыльное облако, Агда вылетела за город, и только тут Зимава заметила, что Аджай ее нагоняет.

– Давай, давай! Не подведи, – просил Глад своего друга, поравнявшегося к тому времени с кобылицей.

Силы оставляли Зимаву. В глазах потемнело, и она почувствовала, что вот-вот свалится прямо Агде под ноги. К счастью, Глад уже был рядом.

– Стой! Стой!

Он ловко схватил Агду под уздцы и потянул ее на себя.

– Стой, Агда, стой.

Почувствовав сильную руку, кобылица замедлила бег и наконец остановилась. Глад спрыгнул с Аджая и погладил ее.

– Вот так, милая, все хорошо, все хорошо, – прошептал он.

Словно понимая каждое его слово, Агда успокоилась.

– Вот так, милая. Молодец.

Успокоив Агду, Глад подбежал к девушке. И как раз вовремя: у Зимавы потемнело в глазах и она потеряла сознание.

– Зимава! – только и успел воскликнуть Глад, когда красавица упала прямо ему в руки.

Воин бережно опустил невесту князя на траву. Проверил дыхание, пульс.

– Зимава, Зимава, очнитесь, – позвал он.

Глад с тревогой вглядывался в ее лицо. Зимава была бледной и едва дышала.

– Зимава, очнитесь.

Он попробовал привести ее в чувство. Растер руки и попытался дать ей воды. Зимава закашлялась и, наконец, открыла глаза.

– Зимава, вы слышите меня? – забеспокоился Глад. – Как вы себя чувствуете?

Ей так хотелось видеть рядом с собой Белогора, заглянуть в его глубокие, любящие глаза и услышать бархатистый голос своего друга, но она встретилась лишь с пытливым взором княжеского посланца.

– Спасибо, – сухо поблагодарила она, поднимаясь на ноги.

Глад услужливо подал ей руку.

– Рад служить вам, княгиня, – подчеркнул он, напомнив о скорой свадьбе с князем Альмагиром.

– Я еще не княгиня, – возразила Зимава, а у самой колотилось сердце: «Белогор жив!»

Она окончательно пришла в себя и огляделась. Кони мирно паслись рядом, будто еще совсем недавно не было этой бешеной скачки по улицам Жданова. Агда как-то сразу присмирела и успокоилась. Она ни на шаг не отходила от Аджая, словно ей самой было стыдно за свою выходку. Конь Глада зорко приглядывал за ней, мол, чего это ты удумала?

На помощь из городских ворот высыпал народ. Одни действительно искренне хотели помочь, другие же торопились ради праздного любопытства, чтобы разузнать новости, о которых потом можно было бы посудачить с соседями. Встречаться не хотелось ни с теми, ни с другими...

Домой добрались без приключений. Зимава сразу побежала к себе и, закрыв за собой двери, выдохнула: жив, а значит, обязательно объявится!

Глава 16

Будь что будет

Если чего-то очень сильно ждать, то время тянется долго-долго. Минуты превращаются в часы и, кажется, намеренно замедляют свой ход. Пока дождешься урочного часа, весь намаешься, изведешься, и лишь одна мысль занимает и сердце, и голову – когда? Зимава с нетерпением ожидала наступления ночи. Она была уверена, что Белогор обязательно придет в урочный час.

Лишь только стемнело, девушка, надев на пальчик малахитовый перстень, украдкой покинула свои покои и поспешила в их тайное место. Ярко светили звезды, и молодой месяц зорко следил за тем, чтобы даже дальний уголок ночного неба освещался их таинственным светом. Юноша уже ждал ее, придя заранее и нисколько не опасаясь Зыряна или его людей. Ему было безразлично, что будет с ним. Без Зимавы ему не жить – это он знал наверняка.

– Белогор! – обрадовалась Зимава. – Ты пришел!

– Я не мог не прийти. Зимава, ты цела?

– Это Агда. Она обычно смирная, а сегодня ... Белогор, ты жив!

– А что со мной сделается? – улыбнулся юноша. – Хотя, по правде сказать, ваши люди свою работу знают.

– Белогор! – тихо повторила Зимава, и впервые в звуках своего имени юноша услышал ответ на мучивший его вопрос: Зимава ждала его!

Все так же светили месяц и звезды, все так же вращалась Земля, но целый мир подождет, когда встречаются двое. Где-то залаяла собака, а затем зыряновские псы, отвечая ей, оглушили всю округу собачьей перебранкой. Черноух, будто вступив с ними в заговор и учуяв чужака, выбежал из-за угла, злобно зарычав.

– Черноух, уходи! – прикрикнула на него Зимава, испугавшись, что на собачий лай кто-нибудь прибежит.

Пес, услышав знакомый голос, подбежал к девушке и лизнул протянутую руку.

– Черноух, это Белогор, мой друг, – погладила пса Зимава.

Хотя Черноух давно знал друга своей хозяйки, все же отнесся к нему с недоверием и зарычал.

Белогор на такой выпад улыбнулся и протянул к нему руку:

– Меня Белогор зовут, будем дружить.

Черноух осторожно обнюхал руку юноши и тут же лизнул ее. Наверное, на собачьем языке это означало «я тоже рад тебя видеть». Остановись, счастливое мгновение, и не кончайся никогда! Зимава и Белогор улыбались. Они снова были вместе, и в эту минуту им не хотелось думать ни о чем, что могло бы нарушить эту идиллию.

– Отец хочет выдать меня замуж, – вдруг сказала Зимава.

Наверное, если бы в это мгновение прогремел гром или на ясном небе засверкала молния, то Белогор этого бы даже не заметил.

– Замуж... – Он произнес это так, будто вся тяжесть земная навалилась на него.

– За князя, – еще тише сказала Зимава, и в уголках ее прекрасных глаз заблестели слезы.

– За князя, – зачем-то повторил Белогор и опустил голову.

Вот оно, свершилось то, что когда-нибудь должно было произойти. То, чего он так боялся, но верил, что сможет помешать, вырвав Зимаву из хищных лап Зыряна. В голове застучало: «За князя... Зырян никогда не отдаст ее мне».

– Белогор, очнись. – Зимава трясла его за руку. – Я не хочу выходить за князя. Отец просто продал меня за его камни.

«Альмагир! Чудак, которого мало кто видел. Говорят, что он настолько старый, что не в силах выехать из своего замка и пропах гнилью. Зырян отдает ему Зимаву... Мою Зимаву – этому трухлявому пню...»

Белогор привык считать Зимаву своей, а тут князь. Как тягаться сыну кузнеца с самим князем Альмагиром? Бежать? Но их разыщут даже на краю земли. И что тогда? Он крепко сжал кулаки и твердо сказал, рассекая ими воздух:

– Я тебя никому не отдам!

– Мы убежим. Куда-нибудь подальше, где нас никто не найдет. Убежим прямо сейчас или завтра, и мне все равно куда, лишь бы вместе.

– Нас везде найдут, – почти шепотом произнес Белогор. Он хотел добавить, что если их найдут, то ему уж точно не жить, но потом подумал: «Какая разница? Без нее мне и так не жить. Эх, пропадай моя головушка... Будь что будет». Белогор обхватил плечи девушки и, заглянув в ее глаза, сказал:

– Зимава, ты должна хорошо подумать. Я не князь и не смогу дать тебе ту жизнь, к которой ты привыкла, но я люблю тебя и сделаю все, чтобы ты была счастлива.

Он говорил твердо и уверенно, чеканя каждое слово, чтобы она могла хорошенько осознать, что решается их судьба. Его глаза блестели, а решительный голос завораживал. «Таким серьезным и таким красивым я его никогда еще не видела», – пронеслось в девичьей голове.

– Я не выйду за князя, – так же твердо сказала она, чтобы и Белогор понял, что пути назад для нее нет, – и я разделю твою судьбу, чтобы ни случилось.

Петух взлетел на забор и прокричал свое приветствие новому дню: «Ку-ка-ре-ку!»

– Пора, – прошептала Зимава.

– Пора, – повторил Белогор. – Я буду ждать тебя. Если ты передумаешь, то просто останься в своих покоях.

– Я буду ждать тебя, – улыбнулась Зимава. – До вечера.

Белогор исчез за высоким забором. «Мы спрячемся в горах, – подумал он. – Только они смогут укрыть нас от гнева Зыряна и ярости князя, а там как судьба решит».

Глава 17

Бежим!

Высокие стены окружали Жданов, крепкие засовы запирали его ворота – и все это ради того, чтобы защитить жителей от недругов, коим вздумается разбой учинить. Темной ночью ни ворогам войти, ни друзьям город покинуть. Таков закон, а перед ним равны все: и князь, и простой смертный.

Только жизнь была бы пустой и однообразной, если б не было в ней пытливых и любознательных мальчишек, снующих туда-сюда под ногами и постоянно вынюхивающих секреты взрослых.

Белогор был одним из немногих, кто знал про подземный ход, что ведет за город. Еще мальчишкой он случайно наткнулся на него, но никому не разболтал, чтобы эта новость не попала в чужие уши. Нет, служивые люди, конечно, знали про него, но только те, кому знать это по службе положено. Как стемнело, Белогор уже ждал Зимаву в тайном месте, а сам все думал: «Отважится ли? Не раздумает ли? Все ж таки бежать из родительского дома смелость нужна...» Ведь они никогда больше не вернутся. Может быть, потом, когда все уляжется и гнев старика пройдет...

Юноша все раздумывал, прикидывая и так, и эдак, и не заметил, как появилась Зимава. Она торопилась. Дорожный плащ укрывал плечи, а в руках белел платочек, завязанный маленькой котомкой.

– Здесь хлеб и картошка, – смутилась девушка, заметив, как улыбается Белогор.

– Бежим? – спросил юноша.

– Бежим! – воскликнула Зимава и подала ему руку.

Они наконец были вместе. Ни о чем другом думать не хотелось: впереди их ждала дорога, ведущая вперед!

Звезды, звезды – вечные свидетели людских тайн и загадок! Ваш свет ярок и желателен темной ночью, но он и предательски опасен, когда спасаешься от своих преследователей.

Зимава сияла от счастья – Белогор, ее Белогор был рядом. И в этот миг для нее не существовало ничего в целом мире: ни отца, ни нянюшек, ни тягостных дум о будущем.

– Скорее, – подгоняла она, боясь, что их обнаружат.

Белогор смотрел на нее с восхищением. Зимава была его солнцем, его луной, его звездами, освещающими путь во тьме. Он любил ее звонкий смех, подобный журчанию весеннего ручья, ее нежную улыбку, способную согреть в самый лютый мороз, ее тонкие пальцы, робко касающиеся его руки. Это чувство проросло в самой его душе, переплелось с каждой клеточкой его существа, стало неотъемлемой частью его самого. В ее глазах он видел целый мир, прекрасный и загадочный, мир, в котором он хотел раствориться навсегда...

Захваченный чувством он не видел и не замечал ничего вокруг, но если бы Белогор посмотрел на девичью руку, то заметил бы, как в глубине малахитового перстня разгорался слабый огонек. Камень оживал, словно кто-то вдохнул в него живительное пламя и пробудил после долгого сна...

Из города выбрались незаметно и задолго до рассвета. А там только две дороги: через луг да к лесу или прямиком да в горы. Пешком далеко. Пока доберешься, ноги в кровь собьешь, но что поделать, когда и жизнь дорога, и дорога длинна?..

Хотя Белогору все еще трудно было передвигаться, они с Зимавой торопились. Устанут, отдохнут немного и опять в путь. Страх быть пойманными гнал их вперед, туда, где можно укрыться под надежной защитой молчаливых скал. А уж те могут хранить свои тайны. Ночь заканчивалась. На смену ей занимался рассвет, скоро Зырян обнаружит, что Зимава пропала. По их следу пустят погоню. Ладно бы людей отца, они, может, и не сразу бы догадались, где искать, но Глад – лучший воин князя. От него попробуй спрятаться, попробуй укрыться.

Зимава представила, как ее девушки, войдя к ней в опочивальню, обнаружат, что постель не смята. Поднимут крик и доложат отцу, а там...

– Скорей, Белогор, скорей! – ускорила шаг Зимава.

За спиной словно выросли крылья, а призрак свободы звал вперед.

Глава 18

Отыщи ее – золотом заплачу

– Куда подевалась эта несносная девчонка? – кричал Зырян.

Он, что называется, метал гром и молнии. Из глаз «сыпались искры», готовые испепелить всех, на кого посмотрит разгневанный старик. Хоть костер разжигай.

– Где моя дочь?! Узнаю, кто помог ей сбежать, – шкуру спущу! – кричал он, но все и так знали: спустит, даже если они тут ни при чем.

Все притихли. Стояли, виновато опустив головы, и молчали, будто проглотили языки. Даже дышать боялись: вдруг Зырян еще больше разгневается. Да и что тут скажешь? Откуда ж они знают, куда подевалась его дочь? Няньки притихли и старались не попадаться старику на глаза, но он все равно заметил их.

– А... и вы тут, дармоедки. Идите сюда, идите... Это так вы за моей дочерью приглядываете? Сами вон какие животы отъели... Чего молчите? Языки проглотили? Всех выпорю.

Он схватил плеть и уже был готов самолично хлестать каждого, но пока не решил, на ком первом выместить свой гнев.

– Кто из вас ей помогал?

– Да разве ж мы б смели? Да не в жизнь, – зароптали дворовые.

– Не лгите мне, паршивцы!

От неминуемой расправы их спас Глад. Он уже прослышал, что Зимава пропала, и с утра успел обойти двор, внимательно разглядывая любые мелочи, отыскивая следы беглянки.

– Зырян, – прервал он гневную, но бессмысленную речь старика. – Пойдем со мной.

С появлением Глада Зырян сразу сник и, вжав голову в плечи, сам стал похожим на своих людей. «Еще князю объяснять придется, – подумал он, – куда подевалась его невеста. Вот дуреха, так отца подвести. И куда негодница только делась. Срам-то какой накануне свадьбы. Отыщем – самолично выпорю!»

Жалкий и раздавленный, он поплелся вслед за Гладом. Шел, опустив голову, чувствуя себя виноватым, словно вор, которого поймали за руку, хотя это у него самого похитили дочь. «Сама она уж точно до такого не додумается. Кто-то помогал. Неужто этот объявился... как его там... Видно, плохо мои люди его уму-разуму учили», – думал Зырян, следуя за воином по пятам.

– Здесь, – перебил его размышления Глад.

Он остановился и снова повторил:

– Здесь...

Зырян недоумевал: «Чего здесь?» Перед глазами был его собственный забор и больше ничего. Никаких изменений. Хотелось даже на всякий случай протереть глаза.

Глад, глянув на ничего не понимающего Зыряна, лишь усмехнулся и, отодвинув доску, показал хозяину лаз в его заборе. Старик развел руками: откуда?

Он действительно не понимал, как такое могло быть в его доме. «Вот как они приглядывают за моим добром, – снова закипел он, – всех выпорю!»

– Их было двое, – продолжил Глад, отряхивая руки, – Зимаве кто-то помогал. Следы ведут за город, я проверял.

– Отыщи ее, – прошипел Зырян, – золотом заплачу!

– Мой долг – вернуть князю его невесту! – Глад с презрением отвернулся от Зыряна.

Воин велел своим людям седлать лошадей, и они выехали за ворота Жданова...

Не укрыться от бывалого воина, не спрятаться. Едва запрыгнув на коня, превращается он в безжалостного охотника, выслеживающего свою добычу. Легко отыщет даже слабый след, оставленный на земле. По дыханию ветра узнает, где искать свою жертву, и настигнет ее даже на краю земли.

Глад быстро отыскал следы беглецов. Он уже знал, что Зимава была не одна и в Жданове нашелся глупец, посмевший похитить невесту князя. «А ведь этот несчастный не мог не знать, чем грозит ему такая дерзость. Не иначе, тут замешаны сердечные дела. И как быть?»

Воин пристально всматривался в следы перед собой: «Они не могли уйти далеко. Интересно, как им удалось ночью выйти из города? Ну и порядки у них тут. Нужно будет князю обо всем доложить».

– Думаю, нам стоит поторопиться, – произнес Глад. – Беглецы не могли уйти далеко. И пусть наказание послужит предупреждением для всех тех, кто смеет бросить вызов князю Альмагиру.

А вскоре Белогор и Зимава услышали за спиной ржанье и топот копыт лошадей...

Ну вот, дорогой читатель, и подошел к концу рассказ юной Зорянки. Два друга, Сашка Егоров и Димка Родинин, узнали историю Зимавы и Белогора, а вместе с ними и мы познакомились с ее героями...

От реки поднимался утренний туман, и его белое марево окутывало лес легким покрывалом. Сквозь густые ветви деревьев уже пробивались первые лучи солнца. Начинался новый день, но сон буквально валил с ног. Друзья улеглись и тут же уснули, тесно прижавшись друг к другу, чтобы не замерзнуть.

Давайте пожелаем им крепких снов. Пусть набираются сил, а они им ох как понадобятся в дальней дороге к Темному замку. Не будем им мешать...

Глава 1

Утро после пожара

Лес, обычно поражавший своим многоголосием, хранил молчание. Звери и птицы приуныли, словно осознавая, что в их дом пришла беда. На всю округу не было слышно ни устрашающего рыка, ни звонкоголосого пения. А если и прорвет тишину одинокая трель, то не звучали в ней ни былой задор, ни витиеватое изящество.

Зорянка, Димка и Сашка крепко спали под ветвями чудом сохранившейся березы. Солнце уже было довольно высоко, но казалось, что оно решило не беспокоить ребят, и оттого солнечный луч не заглядывал под ветки дерева, предоставившего приют друзьям.

Сашке снилась школа. Тамара Ивановна вызвала его к доске и спрашивала:

– Егоров, ты где был?

– Тамара Ивановна, – отвечал Сашка, – мы с Родининым в сказку попали.

Он отвечал честно, ничего не утаивая, но Тамара Ивановна была неумолима:

– Садись, Егоров, два.

– За что? – возмутился Сашка, обуреваемый чувством несправедливости.

– Чтобы больше не врал.

– Я правду говорю, – не унимался Сашка, но двойку Тамара Ивановна уже поставила.

И все же получить двойку за правду – это было несправедливо! Недоверие учительницы к его рассказу больно задело Сашкино самолюбие.

– Я же правду сказал, – еще раз возмутился он, но вдруг, почувствовав на лице чей-то шершавый язык, проснулся. – Эй... Эй... Эй... – отпрянул он, увидев прямо перед глазами удивленную морду. – Эй... Эй... Эй... – повторил Егоров и отполз подальше.

Он ничего не понимал: вместо любимой учительницы на него смотрели два испуганных глаза и маленькие рожки.

– Сашка, не бойся, – услышал он голос Зорянки. – Пока мы спали, к нам гости пожаловали.

– Заглянули, так сказать, на огонек. – Димка подошел к другу и, подавая ему руку, продолжил: – Мы тебя разбудить не могли. Ты все кричал: «Я же правду сказал, я же правду сказал». С кем это ты там разговоры вел?

Сашка, наконец сообразив, что бояться нечего, поднялся на ноги.

– Ничего я не испугался, больно надо.

Он потер глаза, словно торопясь быстрее проснуться, но представшая перед ним картина убедила его в обратном. «Кажется, я все еще сплю», – решил Сашка, снова потирая глаза. (Да и что еще он мог подумать, когда увидел на поляне пасущихся оленей? Проснуться в лесу в окружении мирных, но все же четвероногих – от такого не сразу в себя придешь.)

Красивые, благородные создания пришли из леса, пока друзья спали, и мирно пощипывали уцелевшую после пожара траву. Казалось, что они не обращали никакого внимания на спящих ребят, но Сашка, по-видимому, чем-то очень заинтересовал одного из них. Возможно, поэтому лесной красавец решил познакомиться с мальчиком таким очаровательным способом. Зорянка и Димка, которые к тому времени уже проснулись, пришли в полный восторг, когда увидели отмахивающегося от добродушного животного спящего Егорова.

Оленей было восемь. Как подытожил всезнающий Димка, «небольшое стадо из восьми особей». И, как и полагается в благородном семействе, один из них отличался особой силой и выносливостью. «Вожак!» – заметил все тот же Димка.

Зорянка, искренне обрадовавшись появлению лесных друзей, не замедлила представить их ребятам.

– Познакомьтесь, – сказала она, – это мои лесные друзья, а это, – девочка обняла за шею того самого оленя, которого Димка назвал вожаком, – Ларс.

– Саша, – представился Егоров.

Они подружились сразу. Во всяком случае, так показалось мальчикам, после того как лесной красавец покачал в ответ головой, позволив им себя погладить.

Ларс был молодым, сильным и несказанно грациозным. Само по себе это Сашкино наблюдение не было чем-либо выдающимся, но, в сочетании с умным и почти человеческим взглядом, олень казался особенным.

– Пуньк-пуньк, – послышалось совсем рядом.

Маленький пушистый зверек прыгнул с дерева прямо на спину Ларсу.

– Пунька, – обрадовалась Зорянка, поглаживая белочку, – ты откуда?

– Пуньк-пуньк-пуньк, – проворковала рыжая подружка, взбираясь на плечо девочке.

– Я вижу, вы знакомы? – отметил Димка, ничему уже не удивляясь.

– Это Пунька! – представила Зорянка.

Димка протянул руку, и Пунька перебралась к нему.

– Как трогательно: встреча друзей после долгой разлуки.

Белочка распушила свой красивый хвост и, посмотрев мальчику в глаза, перебралась обратно на спину Ларса.

– Пуньк-пуньк, – издала она, топнув своей маленькой лапкой.

– Она что, сердится? – поинтересовался Димка.

Пунька встала на задние лапки, подбоченилась и снова возмутилась:

– Пуньк-пуньк!

И тут как по команде олени согнули свои стройные ноги и опустились на землю. Затем Ларс взмахнул рогами, приглашая ребят взобраться верхом, а Зорянка, ловко запрыгнув к нему на спину, полюбопытствовала:

– Вы со мной?

– А кто-то сомневался? – откликнулся Димка.

– Миледи, – поклонился Сашка, – вы можете рассчитывать на нашу преданность!

Зорянка засмеялась:

– Все-таки вы уморительные, но я рада, что вы со мной.

Друзья, подобно двум верным рыцарям, еще раз поклонились девочке и подошли к оленям. Димка сразу оседлал одного из длинноногих красавцев, а вот Сашка замешкался. Но пока он раздумывал, на кого бы взобраться, маленькие рожки толкнули его в спину. Егоров повернулся и сразу почувствовал, как шершавый язык лизнул его в щеку.

– Опять ты?

Сашка попробовал отмахнуться от выражения столь дружеской симпатии, но доверчивый взгляд нового друга заставил его быстро сдаться.

– Я буду звать тебя Барбариской. Ну если ты, конечно, не возражаешь.

Барбариска не возражал, даже наоборот, новое имя ему очень понравилось. Он снова лизнул своим шершавым языком Сашкину щеку и опустился на землю, предлагая мальчику взобраться к себе на спину. Егоров не мог противиться столь чистосердечному участию и сдался.

– Ну что, поехали, – произнес Сашка, удобно устраиваясь.

– Будет жалко, если все это лишь солнечный удар, – подхватил Димка.

– Вперед к приключениям! Операция «Спасем бабушку» начинается! – заключил Сашка.

Только вот когда олени поднялись с земли, встав в полный рост, восторг ребят немного поубавился. Оказалось, что мальчишки совсем не знали, как можно удержаться на спинах животных и не упасть. В довершение всего еще и ноги, болтаясь далеко от земли, не хотели слушаться.

– Ух ты, – произнес Сашка, чувствуя, как сильно забилось его сердце.

– Адреналин, – заметил Димка, – великая вещь!..

То ли Сашке показалось, то ли Ларс действительно усмехнулся в ответ, но, как бы там ни было, олени оттолкнулись от земли и полетели вперед. «Вот она какая – скорость света», – решил Сашка, ужасаясь скорости, с которой перед глазами мелькали деревья. Он поначалу даже зажмурил глаза, прислушиваясь к биению своего сердца и стараясь не свалиться прямо под ноги Барбариске. Хотя олень, верно чувствуя состояние своего седока, старался бежать не в полную силу, голова у Сашки все равно кружилась.

– Сашка, ты чего глаза закрыл? – услышал он голос друга.

– Я ничего, – ответил Сашка.

– Боишься? – забеспокоился Димка.

– Чего это вдруг? Концентрируюсь на ощущениях.

– Ну и как?

– Здорово!

– Ну тогда догоняй! – И Димкин олень, помахав коротким хвостом, обогнал Барбариску.

Делать нечего. Перед девчонкой трусить не с руки. Тем более что Зорянка с Ларсом уже давно были далеко впереди, и Димка начал их догонять.

«А девчонка ничего, – взбрело в голову Сашке, – держится так, как будто каждый день на оленях по лесам шастает. Да и Димка тоже... Что это там у них стряслось?..»

Димка и Зорянка остановились, все время куда-то смотрели и переговаривались между собой. По их взволнованным лицам Сашка сразу догадался, что впереди что-то произошло.

– Чего там у вас? – крикнул он.

– Куда-то мост подевался, – удрученно произнесла Зорянка, а Димка, отвечая на немой вопрос друга, пожал плечами: «Я почем знаю, что тут у них происходит?»

Теперь и Сашка, поравнявшись с друзьями, смог самолично оценить масштаб бедствия, которое одновременно и очаровывало, и повергало в панический ужас.

Мост все же был, и стоял он там, где и был еще день назад, но почему-то оказался посередине реки. Вдобавок бурные потоки воды неслись с такой силой, что готовы были в любую минуту унести его прочь.

– Вот тебе и здрасте! – воскликнул Сашка. – А нам точно туда нужно?

– Туда, – ответила Зорянка. – Ничего не понимаю, откуда здесь столько воды?

Перебраться на другой берег, к сожалению, не представлялось никакой возможности. Обычно быстрая, но не широкая река за одну ночь превратилась в настоящую водяную лаву. Она неслась, бурлила и громыхала, таща за собой камни вперемешку с песком и поваленными деревьями. Все это в едином стремительном потоке устремлялось куда-то вперед, захватывая на своем пути все новые участки берега.

Всеобщее возбуждение и жажда деятельности быстро сменились замешательством и растерянностью. Никто не знал, что делать дальше. Один только Барбариска решительно не собирался унывать. Хотя, возможно, он бы тоже поддался всеобщей грусти, если бы его внимание не привлекла вдруг появившаяся бабочка. Вроде бы ничего необычного в ней не было, бабочка как бабочка, но Барбариска пришел в полный восторг, особенно после того, как та уселась ему прямо на нос. От такой красоты олень даже боялся дышать, чтобы ни в коем случае не спугнуть это разноцветное чудо.

– Ну и силища, – заметил вдруг Димка, разглядывая бурную реку.

– Н-да, – подтвердил Сашка.

Вдруг красавица бабочка взмахнула разноцветными крыльями и осторожно опустилась на ветви росшей рядом ежевики, чем очень расстроила Барбариску. Он даже обиделся: ты, мол, куда?

– А другой дороги нет? – снова спросил Димка, взглянув на растерянную Зорянку, но та лишь развела руками: нет...

Ларс, давно ожидая этот резонный вопрос, махнул своей ветвистой головой и издал клич вожака. Несмотря на то что его громкий рык растворился в грохоте бурной реки, казалось, что он сообщил что-то очень важное. По крайней мере, словно соглашаясь с ним, олени склонили головы, а затем удалились обратно в лес. На берегу с ребятами остались только Ларс, Барбариска да длинноногий красавец, с которым подружился Димка.

– Пуньк-пуньк, – скомандовала Пунька и, взмахнув пушистым хвостом, удобно устроилась верхом на Ларсе, шагающем вдоль берега.

– Они что, уходят? – удивился Димка, а затем резюмировал: – Кажется, Ларс единственный, кто знает, что делать дальше!

Димка так был потрясен всем, что с ними произошло за это короткое время, что совсем не обратил внимания на то, что Барбариска, а вместе с ним и Сашка тоже удалялись, но уже вслед за «порхающим чудом». Любопытному оленю так понравилось играть с легкокрылой красавицей, что он совсем забыл про своих собратьев и не слышал, что кричал сидящий на нем Сашка:

– Стой, Барбариска, стой! Нам в другую сторону. Тпру... или как там у вас?

Сашка даже успел подумать, что не может спрыгнуть, не сломав себе шею, а это, по его мнению, было бы величайшей глупостью. Он видел, как удалялись его друзья, и кричал еще громче. Звал Димку, но при таком грохоте воды это было делом бесполезным. Родинин все равно ничего не слышал, а будучи уверенным в том, что Сашка где-то позади, быстро скрылся за деревьями.

Барбариска уходил все дальше. Бабочка уводила его за деревья к поросшей камышом болотистой заводи. Здесь, в отдалении от реки, уже не так был слышен грохот водяного потока. Однако, к Сашкиному ужасу, ему на смену пришли звуки болота и истошное кваканье лягушек. Зеленые, упражняясь в красоте своего пения, устроили настоящий лягушачий концерт, важно раздуваясь от осознания собственной значимости. Вот только порхающей красавице как будто было все равно. Она изящно приземлилась на куст и расправила свои расписные крылья, позволяя Барбариске в полной мере насладиться ее очарованием. Только тут Сашка, улучив момент, смог быстро спрыгнуть на землю. Он потер затекшие ноги и, заложив руки за спину и приняв степенный вид, чем стал похож на учительницу Тамару Ивановну, произнес:

– Барбариска, ты куда нас привел? Нам же совсем в другую сторону нужно. Идем скорей...

Мальчик где-то читал, что олени стадные животные и всегда найдут своих сородичей. Он очень надеялся, что так, в общем-то, и должно случиться. О другом развитии событий ему просто не хотелось думать.

И тут, к Сашкиному счастью, бабочка последний раз покачала своими красивыми крыльями, вспорхнула и улетела неизвестно куда. Барбариска словно очнулся ото сна и затряс мордой, на которой отображалось полнейшее разочарование: одни зеленые лягушки и сухие коряги?

Глава 2

Кикимора

Барбариска стоял, понуро опустив голову, соглашаясь с каждым Сашкиным словом. А чего возражать? Виноват, значит, виноват. Исправлюсь.

Сашка, подытоживая свою речь, уже собирался изречь очевидное: «Пора выбираться», но эту здравую мысль ему так и не удалось озвучить. И все из-за того, что он каким-то особым чутьем заметил, как кто-то или что-то движется на противоположном берегу. «Мы здесь не одни?» – мелькнуло в голове у Сашки.

Он повернулся и, как говорится, глазам своим не поверил. Сухая коряга, торчащая из мутной воды, заскрипела, ожила и почему-то продвигалась в их с Барбариской направлении. Сверх того, эта самая коряга по пути каким-то чудом превращалась в зеленую старуху. (Справедливости ради, Сашка, как воспитанный мальчик, попытался было назвать эту странную особу более подходящим эпитетом – дама все-таки, – но мозг решительно отказывался думать. Хотя как еще можно назвать приближающуюся фигуру с болезненно-зеленым цветом лица и с водорослями в волосах?) Поначалу Сашка решил, что эта странная тетенька – плод его разыгравшегося воображения или действие какого-нибудь газа, выходящего на поверхность из воды. (Егоров знал, что такое иногда случается в болотистых местах.) Потом он припомнил, что видел таких «дам» на картинках в книжках. И звали их... Сашку будто обожгло огнем: Кикимора! А следом в памяти неожиданно всплыло, что считались такие обитательницы болот нечистью и держаться от них нужно было подальше. Ну, раз подальше, значит, пора бежать! Но, как только Сашка решил удалиться из этого негостеприимного места, тут же ужаснулся собственному открытию: он не может шевелиться. Ноги налились тяжестью и словно приросли к земле. «Ну все, Егоров, ты влип. В прямом и переносном смысле», – решил Сашка.

Он поискал глазами оленя: «Барбариска, если что, не поминай лихом». Но теперь Барбариска был полностью поглощен сочной травой и не обращал внимания на то, что происходило вокруг.

«Ну что ж, так даже лучше». – Сашка искренне простил своего четвероногого друга, из-за которого они оба попали в эдакую передрягу.

А тем временем Кикимора приближалась. Она двигалась быстро и почти беззвучно, едва касаясь воды, словно паря в воздухе. Сашке стало страшно: к нему подбиралась болотная нечисть и протягивала свои невероятно жуткие руки. Самое обидное, что он даже убежать не мог (что было бы весьма разумно в данных обстоятельствах). К тому же эти жуткие руки стали расти и удлиняться, превращаясь в сухие ветки.

И тогда Егоров твердо решил достойно выдержать все испытания. «Ну нет, нас так просто не возьмешь», – рассудил он и топнул ногой. Это открытие мальчика поразило: «Я могу шевелиться? Как так? Видно, и правду говорят, что у страха глаза велики». Сашка вдруг почувствовал себя героем из русских сказок, который сражается за правое дело. Ему даже захотелось крикнуть выскочившей из болота Кикиморе что-нибудь грозное, чтобы эта зеленая тетка поняла, что он ее не боится. «Эй ты, нечисть!» – ну или что-то в этом духе – пронеслось у него в голове, но он сразу же отбросил эту мысль, вспомнив о хороших манерах, и произнес:

– Здравствуйте, тетенька.

В тот же миг «оковы» с его ног спали, и Сашка смог сделать несколько шагов. Правда, обретя способность двигаться, бежать ему почему-то уже расхотелось. Скорее ему стало любопытно: что будет дальше? Да и болотная старуха, к удивлению, выглядела уже не так угрожающе. Куда-то подевались безобразные бородавки с ее лица, а руки снова стали обычными, как у всех. Сашке даже показалось, что она улыбалась.

– Здравствуйте, тетенька, – повторил он.

– Здравствуй, добрый молодец... Куда путь держишь и зачем ко мне пожаловал? – поинтересовалась зеленая.

Едва Сашка хотел открыть рот, чтобы ответить, смотрит: а перед ним уже не уродливая старуха, а очень даже симпатичная женщина. Только все такого же отвратительно-зеленого цвета.

– Да я, собственно...– начал объяснять Сашка, но вдруг оказалось, что Кикимора каким-то образом очутилась сзади.–  Да я, собственно... – повторил Сашка, поворачиваясь к ней лицом, но та снова оказалась с другой стороны, противно хихикнув.

«В конце концов, это невежливо, – подумалось Сашке. – Нечисть она и в Африке нечисть». Сашка Егоров не знал, в какой стороне тут у них Африка, но ему очень хотелось, чтобы она была именно там, где и была всегда согласно географической карте. Хотя эта мысль пришла ему на ум просто так, к слову, в связи со сложившимися обстоятельствами. Впрочем, как и полагается воспитанному мальчику, он решил ничего не утаивать от Кикиморы.

– Зорянкину бабушку, – начал он, – бандиты похитили, и мы с другом Димкой вызвались ей помочь, а Барбариска, – кивнул он на оленя, – сюда привел.

Сашка плохо представлял себе, кто именно увез Ягинду, но, по его глубокому разумению это были именно бандиты. Только Кикимору вряд ли интересовали столь существенные подробности. Она мигом оказалась возле Барбариски и произнесла, целуя его в нос:

– Молодец!

Добродушный олень, явно не ожидая такого внимания к своей скромной персоне, захлопал ресницами, а Сашка заподозрил неладное: «Они знакомы? Тогда что все это значит?»

Не успел Егоров обдумать новое открытие, как кикимора, оторвавшись от дружелюбного создания, стала подозрительно разглядывать его самого.

– Так... Так... Так... – произнесла болотная, а у Сашки от ее «Так... Так... Так...» пробежался по спине мороз.

Сашка снова почувствовал, как его ноги приросли к земле. К тому же к нему подбирался вьющийся плющ. Его сердце замерло: «Что бы это все значило?»

Кикимора щелкнула пальцами, и этот самый плющ обвился вокруг Егорова, лишив любой возможности двигаться. Сашке стало трудно дышать, а зеленая старуха между тем продолжала:

– Службу мне сослужишь, – устрашающе изрекла она, вмиг оказавшись на дереве и качаясь на его ветвях, словно на качелях. – Справишься – отпущу, а нет – в моем болоте останешься.

«На веки вечные», – почему-то мысленно добавил Сашка.

Кикимора, раскачиваясь на ветке, все время противно хихикала, исчезала и появлялась, чем очень раздражала Сашку, который совсем не одобрял подобные выкрутасы. В дополнение ко всему еще и облик свой постоянно меняла. Последние слова, например, она произнесла, будучи как две капли воды похожа на Зорянку – как говорится, родная мать не отличит! Только зеленый цвет лица выдавал подвох. Похоже, что она так развлекалась, по-видимому полагая, что мальчику тоже должны нравиться такие игры, но Сашке было не до забав.

– Хватит, – не выдержал Егоров, – говори, что нужно? Некогда мне с тобой тут в игры играть. Мне друзей догонять нужно.

Кикимора спрыгнула на землю и, потирая руки, захихикала:

– Друзей, друзей, друзей.

Неизвестно, чем бы закончилась эта странная встреча, но тут откуда-то сверху послышалось: «Кар-кар, кар», и черный ворон, захлопав крыльями, опустился с высоты. В тот же миг плющ ослабил свои путы и исчез. Получив неожиданную свободу, Сашка едва не свалился с ног.

– И этот здесь, – буркнул он, откашливаясь и не очень понимая, чего ожидать от столь странной компании.

– Кар-кар, кар, – прокаркал ворон, вновь захлопав крыльями.

Кикимору как подменили, она надула губки, словно обиженная девочка, и произнесла:

– Мое болото совсем обмелело...

Она махнула рукой, жалуясь то ли Сашке, то ли ворону на состояние болота, и прослезилась. Правда, у нее это получилось как-то неестественно. Удивительно, но Сашке почему-то стало ее жалко.

– Говори, что делать? – повторил он.

– А не испужаешься? – обрадовалась Кикимора столь твердому решению, запрыгав то ли от радости, то ли еще от чего, и, не давая ему опомниться, продолжила: – Тогда гляди...

Не успел Сашка и глазом моргнуть, как Кикимора оказалась на каком-то валуне и, указав на него руками, произнесла:

– Вот!

– Что вот? – не понимал Сашка.

– Как что? – возмутилась Кикимора Сашкиной недогадливости. – Синь-Камень!

– Ну и что? Камень как камень, только синий.

Сашка безразлично махнул рукой, подозревая, что ни о чем важном с болотной нечистью говорить не придется, но Кикимора продолжила:

– Да ты погоди... – прошептала она таинственно, словно кто-то мог их подслушать. – Камень-то этот не простой.

– Волшебный, что ли?

– Волшебный... – обиделась зеленая. – Много ты понимаешь...

– Ладно, – пожалел ее Сашка, – что не так с этим камнем? Ну кроме того, что он синего цвета.

Настроение у болотной зеленой тетки менялось, как погода осенью: она то хмурилась, то скакала и радостно хихикала. Одно отметил для себя Сашка: он больше ее не боялся. «Нелегко ей тут одной на болоте. Поневоле позеленеешь».

Но, кажется, Кикимора долго грустить и не собиралась. Она уселась сверху на Синь-Камень и опустила ноги в воду. Сашка, примостившись рядом, приготовился слушать, а зеленая голосом резидента иностранной разведки произнесла:

– Там внизу... родник. – И, удостоверившись, что их никто не слышит, добавила: – С живой водой!

Сашка, конечно, читал много сказок про живую и мертвую воду, но совсем не верил в существование ни той ни другой. А что касается Кикиморы, так стоит ли верить болотной нечисти?

И все же из вежливости Сашка переспросил:

– С какой водой?

– С живой водой. Там, внизу, под Синь-Камнем. Сдвинь его и освободи родник.

Сашка поднялся на ноги и окинул взглядом синий камень: «Она что, шутит? Как я его с места сдвину? Он наверняка целую тонну весит или даже две».

Большущий валун, вольготно развалившийся у самого берега, был похож на жирного объевшегося сметаной кота, который расплылся на солнышке, грея свисающие бока.

– Ну как, добрый молодец, – хихикнула кикимора. – Совладаешь с Синь-Камнем? Али как?

– И никакой я не добрый молодец, – вздохнул Сашка.

– Не добрый молодец? – прищурила глаз Кикимора. – А кто ж ты таков есть?

– Я Сашка Егоров, ученик шестого класса.

– Ух ты, – всплеснула руками болотная старуха, не встречавшая доселе учащихся шестых классов. – Ну тогда тебе все нипочем! – заключила почему-то она.

Сашка почесал затылок: «Как там, у богатырей русских? Это службишка не служба... Эх, был бы рядом Димка, с ним вместе мы бы что-нибудь придумали».

– Эта каменюка наверняка целую тонну весит... Как я его с места сдвину? – честно признался Сашка.

– Так ты поднажми, авось и получится. Доброе дело сделаешь и славу себе добудешь большую-пребольшую... а не то навечно у меня останешься.

Она показала, какую, по ее мнению, мог добыть себе славу ученик шестого класса, но мальчик ее восхищение не оценил и лишь пробурчал в ответ: «И зачем она мне?»

Глава 3

Синь-Камень

Задумался Сашка: то с одной стороны зайдет, то с другой. Присматривался да приглядывался, боясь что-нибудь не заметить и пропустить. К счастью, Синь-Камень был большим, но не огромным. И весил он, скорее всего, не тонну, а гораздо меньше. Это наблюдение немного приободрило мальчика, но так и не помогло решить сложную задачу с его перемещением. А кикимора уже проявляла нетерпение:

– Ну ты там это... поторапливайся все же.

«Делать нечего, – вздохнул Егоров, – нужно срочно что-то придумать. Эх, был бы здесь Димка... – Сашка не успел додумать свою мысль, как его внимание привлекло тихое журчание. – Что это?»

Он наклонился и увидел маленькую ямку, полную прозрачной воды. «Кажется, родник сам пытается вырваться на свободу, – подумал Сашка. – Ему только помочь нужно, а дальше дело техники.»

– Значит, так, – обратился Сашка к Кикиморе, – камень с места сдвинуть можно, но для этого понадобится длинное и гладкое бревно, а еще камень поменьше этого.

– Ну, этого добра тут у нас сколь хочешь. – Кикимора мигом очутилась возле стройной березы и, поглаживая ее, изрекла: – Вроде этого?

– Ага, – ответил Сашка, но даже не подозревал, что дерево вмиг окажется на земле. Оставалось только убрать лишние ветки и соорудить из него рычаг, наподобие того, что Сашка видел в книжке «Занимательная физика и механика».

От лишних веток избавились в мгновение ока. Кикимора всего лишь щелкнула пальцами, и все – стройная береза превратилась в обыкновенное бревно. Удивительно, но болотной, кажется, пришлись по нраву все Сашкины манипуляции. Она даже вызвалась ему помочь. Причем зеленая проявляла неподдельный интерес ко всем действиям шестиклассника и всюду совала свой длинный нос, все вынюхивая и расспрашивая обо всем, что видела. Такой тяги к познаниям Сашка от нее совсем не ожидал. Хотя кто ее поймет, нечисть все же.

Вдвоем они просунули березу под основание камня, и Сашка подложил под ее ствол камень поменьше.

– Рычаг готов, – сообщил Егоров.

– Молодец! – воскликнула Кикимора.

Сашка, Кикимора и примкнувший к ним Барбариска подналегли, и Синь-Камень, с неохотой оторвавшись от земли, скатился в болото.

– Ух ты! – всплеснула руками зеленая.

– Физика! – гордо пояснил Сашка, сам несказанно радуясь тому, что любит читать умные книжки. Все-таки признаться какой-то там зеленой тетке, что он с чем-то не в силах справиться, было неловко.

Пока троица восхищалась результатами совместного труда, где-то из-под земли раздался шум, и живительный фонтан прорвался наружу.

– Ура! – закричала Кикимора, захлопав в ладоши от счастья, когда родниковая вода окатила ее с ног до головы.

Она так искренне радовалась, что даже похорошела, а в ее волосах расцвели нежнейшие лилии.

– Ура! – подхватил Сашка в унисон с ней.

Даже Барбариска и тот запрыгал от радости. (Все-таки он тоже принимал участие в столь ответственном деле.)

Родник, обретя свободу, зазвенел, заиграл на солнышке и устремился в то самое болото, где жила зеленая. В мгновение ока вода, доселе заросшая тиной и ряской, стала такой чистой, что было видно дно, по которому плавали маленькие рыбки. Все вокруг преобразилось. Воздух наполнился свежестью и ароматом цветов, а болото превратилось в озеро необыкновенной голубизны.

Кикимора осторожно приблизилась к воде и глянула на свое отражение:

– Это кто? – удивилась она. – Я?

Она не могла поверить своим глазам. Из воды на нее смотрела помолодевшая и сияющая она сама.

– Вот что значит истинная красота! – воскликнула зеленая.

Ей явно нравилось собственное преображение. Глаза сверкали от радости и восхищения, и она ощущала себя красавицей из сказки, над которой больше были не властны злые чары.

– Ну и чудеса тут у вас... – воскликнул Сашка. – Жаль, Димка не видит. Ведь не поверит, когда я ему расскажу.

Пока Сашка любовался окружавшими его чудесами, Барбариска, резонно решивший, что пора уже, как говорится, и честь знать, напомнил своему другу о себе. Он тихонько боднул Сашку рожками.

– Барбариска! – обрадовался мальчик виновнику своих приключений. – Пора наших догонять!

На это справедливое замечание Барбариска лизнул Сашку в щеку. Скорее всего, на оленьем языке это означало «давно пора!».

– Ну мы пойдем, пожалуй, а то Димка с Зорянкой уже, наверное, далеко,– сказал Сашка и, повернувшись к своему четвероногому другу, попрощался: – До свидания, тетенька.

– Погодь, – остановила их Кикимора, сразу принявшая серьезный вид. – Возьмите это с собой.

Она протянула Сашке сосуд с водой, который незнамо как появился у нее в руках, и добавила:

– Пригодится.

– Спасибо, тетенька, – поблагодарил Сашка.

– После благодарить будешь, – смутилась кикимора.

Сашка запрыгнул Барбариске на спину и, помахав болотной кикиморе на прощание рукой, скрылся за деревьями.

– До свидания, тетенька!

– До свидания, Сашка, ученик шестого класса! – крикнула она вслед своим новым друзьям.

Они прощались как старые знакомые, а в глазах похорошевшей Кикиморы даже заблестели зеленые слезинки.

– Ишь ты, тетенька! Красиво!

Она с грустью смотрела им вслед, но едва Сашка и Барбариска скрылись за деревьями, от грустных мыслей зеленую отвлек Каргус.

– Кар-кар, – напомнил он о своем присутствии, приземлившись у воды.

– Ну чево?.. Догоняй... – Кикимора махнула руками: – Приглядывай там за ними. – Она потянулась и сладко зевнула. – Умаялась я тут, – но тут же, глянув на образовавшееся озеро, всплеснула руками: – Батюшки, это что ж с моим болотом стало?

Чистая, прозрачно-голубая вода подмигнула ей в ответ яркими солнечными бликами. Ничего не напоминало о том, что здесь еще совсем недавно было грязное болото: ни ряски, ни камыша. Только одна лупоглазая лягушка сердито квакала, усердно выпячивая глаза: «Квыа... Квыа... Квыа...»

Кикимора почесала затылок.

– Эй, Синь-Камень, чего разлегся тама? А ну ступай на место.

По ровной глади озера пробежала волна, и из воды показался Синь-Камень. Затем он, опровергая все мыслимые законы физики, устремился на свое прежнее место и там, удобно устроившись, закрыл собой родник от сторонних глаз. Тотчас цветы на берегу засохли, озеро помутнело, а из глубины поднялись камыш и ряска. Обрадовавшись, лягушки затянули свою любимую песню: «Квыа! Квыа! Квыа!»

«Ну вот, – потянулась зеленая. – Теперича все как положено. Теперича и поспать можно».

Она сорвала цветок, который все еще цвел у нее в волосах, и бросила под ноги: «Спать». В тот же миг Кикимора оказалась на середине своего болота и, удобно устроившись, застыла, снова превратившись в сухую корягу.

Глава 4

Ну вот куда подевался этот Егоров?

Димка бродил вдоль берега реки, внимательно изучая каждый сантиметр прибрежной полосы, и все же он вынужден был констатировать, что сыщика из него не выйдет. Возможно, когда-нибудь в будущем, но, видимо, не в этот раз. Он так и подытожил:

– Родинин, увы, но Шерлок Холмс из тебя не выйдет!

Он еще раз внимательно оглядел все вокруг и развел руками:

– Ну вот куда подевался этот Егоров?

Димка сердился и беспокоился одновременно. Сердился потому, что злился на Сашку за его самовольную отлучку, а беспокоился оттого, что жутко боялся за своего друга. Места здесь чужие, нехоженые, мало ли что!

– Димка, не волнуйся ты так, – пыталась его успокоить Зорянка, – найдется наш Сашка.

Но никакие уверения Зорянки в том, что, дескать, в их замечательном лесу ничего страшного с его товарищем случиться не может, на Димку не действовали.

На самом деле и Зорянка, которая все то время, пока Димка проводил тщательные поиски друга, стояла в стороне и «не мешала проводить следственный эксперимент», сама начинала тревожиться за Сашку. Прошло слишком много времени с той минуты, как она, оглянувшись, не увидела ни его, ни четвероногого Барбариску.

– А где Сашка? – спросила она тогда у Димки, и Родинин, оглянувшись назад, пришел в ужас: его друг как в воду канул, а ведь они с Зорянкой были уверены, что Егоров с Барбариской где-то позади.

«И куда делся? – размышляла Зорянка. – Ни Сашки, ни его оленя...»

Таинственное исчезновение Сашки внесло свои коррективы в их путешествие. Зорянке и Димке пришлось вернуться к реке, организовать «криминальное расследование» и поиски потеряшек.

– Сашка! – кричал Родинин. – Егоров!

– Сашка! – помогала другу Зорянка.

Ребята кричали, звали, но все тщетно: никто не откликался. Следов пребывания Сашки и Барбариски нигде не было, или они их просто не видели...

Река все так же громыхала и, поражая своей силой и мощью, грозила в любую минуту смыть все, что окажется на ее пути или поблизости. Одно неосторожное движение и... Об этом Димка не хотел даже думать. Не таков был его друг Сашка Егоров, чтоб вот так, за здорово живешь, свалиться в реку!

– Итак, что мы имеем? – Он потер руки, собираясь с мыслями, в очередной раз разглядывая берег реки. – Сашка верхом на Барбариске скрылся в неизвестном направлении...

Димка снова обвел взглядом берег, испещренный отпечатками оленьих копыт: «И ведь никаких следов... Вернее, их здесь слишком много...»

– Сашка, – снова позвал он друга, слабо надеясь на то, что в таком грохоте, который издавала горная река, можно хоть что-то услышать.

– Димка!

Верхом на четвероногом друге из кустов вылетел улыбающийся Сашка.

– Димка!

– Сашка! – воскликнул от радости Димка, как будто не видел друга целую вечность.

Сашка спрыгнул со спины Барбариски на землю и горячо обнял друга.

– Как я рад тебя видеть!

Однако вскоре радость встречи немного иссякла (в конце концов, не могла ж она быть вечной), и Димка вспомнил, что очень зол на друга, а значит, должен соответствовать образу.

– Ты куда пропал? – возмутился он. – Мы с Зорянкой с ног сбились, тебя разыскивая.

Сашку Димкина холодность немного позабавила: уж кто-кто, а он хорошо знал характер своего друга. Знал, что Родинин навсегда останется его лучшим другом, а дуется так, для порядка.

– Да мы тут с Барбариской одной тетеньке помогали, – ответил он, махнув при этом рукой, словно это было заурядное и малозначительное событие.

– Тетеньке? – удивилась Зорянка, зная наверняка, что мало кто захаживает в эти края.

– Ну да, тетеньке. Так сказать, оказали шефскую помощь.

Сашка подмигнул Барбариске, который вопрошающе смотрел на него своими миндалевидными глазами, и олень, словно хранитель большой тайны, кивнул в ответ. «Знай, наших!» – подумал Сашка и заметил:

– Зеленой такой... А у вас что? – поинтересовался он.

Димка рассердился:

– А у нас? Да мы кучу времени потеряли, пока тебя искали. Уже не знали, что думать.

– Простите, пожалуйста, больше не будем. Честно-честно. Правда, Барбариска?

В ответ Барбариска мотнул своими рожками, что, по-видимому, на оленьем языке означало согласие. Правда!

Димка собирался еще привести неоспоримые доводы по поводу благоразумного поведения в незнакомых местах, но Зорянка, прикидывая что-то в уме, пришла Сашке на помощь:

– Нам нужно обратно в лес возвращаться, а это займет много времени.

– В общем, нам в обход нужно, – резюмировал Димка, немного остыв.

– Ну, в обход так в обход! – нисколько не огорчился Сашка, обрадовавшись тому, что ситуация немного прояснилась. – Барбариска, – скомандовал он своему четвероногому другу. – Вперед! В обход!

Сашка обнял Барбариску за шею и, снова запрыгнув ему на спину, направился обратно в лес.

– Во дела! – удивился Димка, отправляясь с Зорянкой следом.

«В обход!» в привязке к местности означало перебраться через лес, а там по горной дороге прямиком к Темному замку княгини Зимавы. Звучит красиво, верхом – быстро, а что на самом деле? И вот тут уже сложнее, ведь в тех краях Зорянка с бабушкой никогда не была, а значит, ни дороги не знает, ни того, что или кого можно встретить на пути. Остается лишь надеяться, что удача не покинула их окончательно.

Родной лес благополучно оставался позади. Поднявшийся вдруг ветер прошуршал на прощанье листвой и так же внезапно куда-то пропал. И, хотя до сей поры с ребятами ничего неприятного не произошло, казалось, что это было предостережение: глядите в оба!

Глава 5

Ребята, мы попали в зачарованный лес!

Каргус летел, стараясь не показываться на глаза тем самым мальчишкам, которых сам же заманил в эти края. Ему приходилось подниматься высоко над деревьями или сидеть тихо, укрывшись в густых ветвях. И все эти ухищрения ворон предпринимал только ради того, чтобы ребята не догадались о его присутствии и о том, что все это время он следует за ними.

Река, которая разлилась не ко времени и тем самым заставила друзей искать другую дорогу к Темному замку, нарушала все самые смелые планы Каргуса. А ведь эта дружная троица должна была оказаться в назначенном месте к полнолунию. Да еще к какому! В ночь, когда на небе появляется красная луна и весь мир задерживает дыхание в мистическом страхе.

Каргус знал, что если суждено исполниться его самому заветному желанию, то именно в такую ночь. Ведь это время колдовства и соприкосновения с неизведанным. Это время, когда границы между реальностью и мифом стираются и ты понимаешь, что в этом мире есть место и для мистических сил. А иначе...

«Успеют, – подумал ворон, – так предсказано. Значит, обязательно сбудется. Нужно только немного подождать...»

Между тем друзья добрались до ручья, разделявшего лес на две половины. Улучив минутку, Каргус незаметно для всех укрылся в ветвях раскидистого дуба и стал наблюдать.

– Привал! – объявил Димка.

Они спешились.

– Земля! – обрадовался Сашка, разминая затекшие от непривычной езды ноги.

К тому времени солнце уже стояло в зените. Его лучи, протискиваясь между листвой деревьев, преломлялись в воде ручья, распадаясь нежным радужным спектром. Вокруг царили удивительное спокойствие и тишина, а листва деревьев приносила прохладу, приглашая усталых путников отдохнуть. Видя, что его невольные попутчики решили устроить себе передышку, Каргус нахохлил свои черные перья и задремал.

Довольно быстро Сашка отыскал кусты сладкой малины, и друзья, с удовольствием угостившись ароматной ягодой и испив хрустально-чистой воды, расположились в тени дуба.

– А хорошо тут у вас, – произнес Сашка, присаживаясь под деревом. – Красиво.

– Что есть, то есть, – подтвердил Димка. – Только знаете, ребята, у меня такое чувство, что за нами все время кто-то наблюдает.

– Кар-р-р, кар-р-р! – вдруг обнаружил свое присутствие Каргус.

Димка поднял глаза кверху и увидел на ветке дерева знакомого ворона.

– Это ты? Ну здравствуй!

– А, ну тогда все понятно, – констатировал Сашка. – Сначала этот ворон заманил нас бог весть куда, а теперь, видимо, решил посмотреть, как мы тут развлекаемся.

В ответ ворон принялся хлопать крыльями, словно приветствуя старых друзей: «А где же мне быть?»

– Ой, что-то не нравится мне это, – произнесла Зорянка.

– Да! – подхватил Егоров. – Как только этого ворона встретим, так обязательно что-то случается.

– Не парься, Сашка, это всего лишь ворон. Может быть, он просто такой любопытный.

Словно в свое оправдание, ворон захлопал крыльями:

– Кар... Кар...

За шутками да за разговорами о Каргусе благополучно забыли. Да и ворон, оставаясь на ветке, никак не пытался напомнить о себе...

Вскоре отдохнувшие путники перебрались через ручей, и вот тут-то Зорянка с тревогой заметила:

– Ребята, кажется, мы попали в зачарованный лес!

– А раньше ты сказать не могла?! – воскликнул Сашка, разглядывая окружающую их местность. – Других, судя по всему, и не бывает. Как только книжку откроешь, так лес или бескрайний, или зачарованный.

– А это, видимо, граница? – поинтересовался Димка, указывая на ручей.

– Похоже, что так, – кивнула Зорянка.

Почему лес прозвали зачарованным, пояснять было не нужно. Это и так было видно, как говорится, невооруженным глазом. Одно только то, что каким-то непостижимым образом стволы деревьев были аккуратно искривлены в одну сторону, уже придавало этой местности таинственной загадочности и заставляло насторожиться. Создавалось впечатление, будто лес, синхронно танцуя под музыку, застыл в ожидании взмаха палочки дирижера, чтобы продолжить свой немыслимый танец. То ли так Матушка-Природа постаралась, то ли это были воля и желание кого-то очень сильного и могущественного (о чьем существовании и Сашка, и Димка могли только догадываться, а выяснять не очень хотелось). В любом случае объяснения столь загадочному явлению не было. Как не было объяснения и тому, почему ребята не видели всех этих странностей раньше, до того, как перебрались через водную преграду.

– Так, на лицо аномальная зона, – вынес свое заключение Димка.

Кого-кого, а Сашку какими-то там аномальными зонами не испугаешь:

– Здорово! Всегда хотел посмотреть, что происходит в подобных местах, да все случая не было.

Но Димка бесшабашность друга не разделял.

– Зорянка, – обратился он к молчавшей доселе девочке, – а чем знаменит этот ваш зачарованный?

– Не знаю, – ответила Зорянка. – Я никогда не была здесь, и бабушка мне про это место мало что рассказывала. Говорят, что здесь водится нечистая сила и если кто попадал сюда, то уже никогда не возвращался.

– Ясно, что ничего не понятно, – развел руками Сашка. – Интересно, почему с той стороны мы ничего необычного не видели?

– Кто знает, – задумался Димка, – может, правда нечистая сила постаралась?

Вокруг было все необычно и не находило логического объяснения. Кривые стволы деревьев, растущие на одинаковом друг от друга расстоянии, и полное отсутствие каких-либо кустарников внушали необъяснимое беспокойство, граничащее со страхом. И еще тишина. К Зорянкиному удивлению, нигде не было слышно пения птиц. Кто-кто, а уж она-то прекрасно знала, какие трели могут раздаваться в ветвистых лесных зарослях... Ребята растерялись: что делать?

– Может, вернемся? – разумно предложил Димка.

В действительности никто не знал, как поступить: то ли вернуться, то ли идти вперед. То ли поддаться голосу разума, то ли надеяться на случай и удачу.

И только Ларс, словно осознавая свое положение и статус вожака, дав незримое указание четвероногим собратьям «глядеть в оба», медленно зашагал вперед. Остальным оставалось только следовать за красавцем оленем...

Передвигались не торопясь, разговаривали полушепотом и постоянно озирались по сторонам. И чем дальше друзья уходили в глубину этого загадочного леса, тем сильнее нарастало чувство необъяснимой тревоги. Внезапно Сашке пришла в голову мысль, что их друзья-олени похожи на охранников важного чиновника, репортаж о котором он смотрел недавно по телевизору. «Глупости какие-то», – справедливо рассудил он, отгоняя от себя эти странные сравнения.

– Вы слышите? – спросил вдруг Димка.

– Что? – Сашка остановился и, напрягая слух, старательно вслушивался. – Ничего не слышу.

– Вот именно. В лесу – и ничего не слышно. Ни одной птички...

– Э-ге-гей! Птицы, вы где? – закричал Сашка.

– А в ответ тишина! – пошутил Димка.

– Даже эхо куда-то подевалось. А это не подлежит никакому научному объяснению!

От этих слов чувство тревоги только усилилось, а вместе с ним и ощущение того, что что-то непременно должно случиться... И неприятности не заставили себя ждать.

Глава 6

«А я еду, а я еду за туманом»

Все изменилось вдруг, причем быстро и одномоментно. Сначала куда-то подевалось солнце, а затем всех окутал серый туман. Он появился неожиданно и был настолько плотным, что всего через несколько секунд в десяти шагах уже ничего не было видно. Странно, но, к всеобщему удивлению, плотная пелена наползала на них спереди, а оглянувшись назад, все еще можно было видеть солнце.

– Ну вот, началось, – вздохнул Сашка, – а я уж было подумал, что мы так и проследуем прямо к вашей княгине в гости.

– Что делать будем? – спросил Димка. – Может, все-таки вернемся назад?

– Эй, – крикнул в туман Сашка, – кто там есть? Выходи.

– Сашка, не надо, – взмолилась Зорянка. – Не буди лихо, пока все тихо.

Но Сашке надоело бояться, а из опыта общения с зеленой кикиморой он хорошо усвоил, что свой страх показывать необязательно. Поэтому он снова закричал:

– Чего надо?

Как только Сашка произнес последние слова, туман рассеялся.

– Ничего себе, – удивился Димка. – Сашка, да ты у нас проявляешь чудеса дипломатии.

Приободренный Сашка залез на выступ изогнутого дерева и, словно эстрадный артист на сцене, громко и с выражением произнес:

– А не будет ли так любезен наш неведомый друг и не подскажет ли заблудившимся путникам дорогу в замок княгини... – Он замялся, вспоминая имя той самой княгини, по чьему приказу похитили Зорянкину бабушку.

– Зимавы, – подсказала Зорянка.

– Вот именно, Зимавы, а то, видите ли, мы опаздываем и боимся не успеть к ужину.

Сашкина выходка несколько разрядила обстановку. Димка и Зорянка рассмеялись.

– Вот артист. Сашка, хватит дурачиться, – заметил Димка, – слазь оттуда.

– Смотрите! – тут же воскликнула Зорянка, указывая куда-то за деревья.

– Сашка, кажется, это к тебе.

Рассеявшийся было туман появился снова. Только теперь он не был повсюду, а превратился в белое марево, стелющееся по земле. Оно тянулось из-за деревьев и, словно хищник, вынюхивающий добычу, с каждой секундой подползало все ближе и ближе. Достигнув Сашки, марево остановилось.

– Ничего себе, – изумился тот.

– На твоем месте я бы поостерегся что-либо говорить, – предупредил своего друга Димка.

– Смотрите, – прошептала Зорянка, – он зовет нас.

Белесый туман и сам был необычным, и вел себя точно так же. Он то продвигался вперед, то откатывался назад, и не было никакого сомнения в том, что такое его поведение не случайно – туман приглашал следовать ребят за ним.

– Интересно, – начал Димка, – как эту загадку природы объяснить с научной точки зрения?

– А я еду, а я еду за туманом, – запел Сашка. – Ничего, Димка, прорвемся как-нибудь. Может, мы вообще спим и скоро проснемся у себя дома.

– Хорошо бы, – вздохнул Димка, но, взглянув на Зорянку, с сожалением добавил: – Жаль, Зорянки с нами не будет.

– Да, тут ты прав. Она классная девчонка! Такие сейчас большая редкость. Они теперь все больше в телефонах зависают...

Несомненно, туман звал их за собой. Вскоре он превратился в одну сплошную белую дорогу и медленно двигался, уводя ребят все дальше и дальше вглубь. Причем если кто-нибудь отставал, то и он останавливался и терпеливо ждал.

Так троица вместе с их четвероногими друзьями преодолела довольно-таки приличное расстояние. По крайней мере, ребятам показалось, что они шли долго. И вот в какой-то момент туман снова исчез, а перед глазами друзей предстала пещера.

Скорее всего, это и была конечная цель их странного похода.

– Кажется, мы пришли, – произнесла Зорянка.

– И это уж точно не замок, – констатировал Сашка.

Пещера, перед входом в которую очутились ребята, располагалась внутри скалы. Эту одиноко стоящую посреди зачарованного леса каменную глыбу снизу доверху покрывали вросший в камни мох и вьющийся плющ, спускающийся длинными лианами откуда-то сверху. Сам вход в пещеру еле просматривался из-за множества стекающих вниз водяных струй. Глядя на все это природное великолепие, казалось, что огромный зеленый великан навеки застыл посреди танцующего леса и горько плакал.

Друзья стояли обескураженные: попасть внутрь было возможно, лишь искупавшись в ледяной воде водопада, но ведь зачем-то туман привел их сюда?

– Что делать будем? – поинтересовался Сашка.

– А у нас есть выбор? – возразил Димка и спросил у Зорянки: – Как думаешь, что там?

Но Зорянка только развела руками: кто знает?

– Пошли посмотрим, – не выдержал Сашка, – чего зря на месте топтаться. Вон, темнеет уже.

Вода, падая вниз, разлеталась ледяными брызгами, от которых вокруг пещеры витало легкое туманное облако.

Сунувшийся было вперед Сашка быстро отскочил в сторону.

– Брр... Брр. Вода холодная...

И все же узкая тропинка, по которой пришли ребята, вела вперед. По всей видимости, сюда иногда кто-то наведывался. А вот кто?

В это самое время, пока друзья решали, что делать дальше, внимание Ларса что-то привлекло и он, принюхиваясь, подсунул морду к воде. И вдруг... водопад исчез, как будто кто-то, закрыв протекающий кран, перекрыл воду.

– Ничего себе, – удивились мальчики.

– Прямо пещера Али-Бабы какая-то, – заметил Сашка.

– Там еще сорок разбойников было, – напомнил Димка. (Все-таки в незнакомом месте нужно не забывать и про осторожность!)

Ларс вошел первым. (Как-никак он был вожаком!) Он снова принюхался, тщательно изучая пространство и готовясь в любой момент подать знак своим друзьям о грозившей опасности.

– Ларсик, миленький, что там? – спросил подошедший к нему Сашка и тут же почувствовал, как Барбариска боднул его сзади: про меня забыл?

В пещере было тепло и сухо и на первый взгляд безопасно.

– Димка, Зорянка, идите сюда, – позвал Сашка.

– Что у вас? – поинтересовался Димка.

Как только все оказались в сборе, незримый хозяин пещеры вновь «открыл кран».

– И снова здрасте, – пошутил Сашка...

Итак, друзья оказались в пещере, куда их привел белесый туман. При других обстоятельствах ни Сашка, ни Димка не последовали бы куда-нибудь за таким странным проводником. Но тут, в зачарованном лесу, все было по-другому. Здесь лес сам решал, через какие испытания должны пройти его гости, чтобы снова оказаться за его пределами.

Глава 7

Пропусти, пропусти, пропусти...

Пещера, куда попали ребята, выглядела впечатляюще. Она представляла собой большую залу, стены и потолок которой украшали вкрапления горного хрусталя, рассыпанные по стенам и потолку. Свет, попадая на них каким-то таинственным способом, освещал притягательную чистоту минерала, создавая ощущение спокойствия, умиротворения и безопасности. По крайней мере, изнутри ничего не указывало на то, что юным путешественникам здесь что-либо угрожало, в отличие от неизвестности, поджидавшей снаружи. (Тем более что никто из них не знал, с чем или с кем им пришлось бы встретиться в надвигающейся темноте ночи, окажись они под открытым небом.) Взвесив все за и против, ребята решили остаться на ночлег под сводами этого удивительного убежища. Конечно, прежде чем принять такое решение, все вместе тщательно исследовали пещеру. Они заглянули даже в самые потаенные ее углы, а то, что в результате не было найдено никаких ответвлений и лабиринтов, только укрепило их в правильности принятого решения.

Давно известно, что такие места с давних пор хранят в себе множество тайн и окутаны загадками. И все же пещера обладала каким-то странным очарованием. Она совсем не пугала ребят. Напротив, находясь, по сути, в незнакомом месте, друзья не испытывали ни страха, ни желания поскорее покинуть его. Они поддались притягательности этого места и постарались более или менее комфортно устроиться на ночлег. Вскоре усталость прошедшего дня дала о себе знать, и приятели крепко уснули...

И вот тогда-то, словно поджидая, когда начинающие искатели приключений попадут в плен сладкой дремы, пещера словно «ожила». Ее стены и свод пришли в движение. (К удивлению, не издавая при этом ни единого звука!) Создавалось впечатление, что они «задышали», то становясь все больше и больше, то снова возвращаясь в первоначальное состояние. Казалось, будто все, что этой ночью окружало ребят, с наслаждением вдыхало воздух всей своей исполинской мощью.

Так продолжалось совсем недолго, и вскоре пещера замерла, застыв, как и полагается, в немом бездвижье.

Едва все стихло, как тишину разрезал странный шелест, и пещера стала наполняться белым туманом, тем самым, который привел ребят сюда. С каждой секундой его становилось все больше и больше, и вскоре туман уже заполнял почти все пространство пещерной залы, а сгущаясь, невесомое марево постепенно принимало очертания седого старца в длинном белом балахоне и посохом в руках. Туман закружился и исчез, оставив вместо себя подлинного хозяина этих мест.

Это был необычный старик, и не только потому, что его появление выглядело весьма оригинальным. Несмотря на годы, которые были у него за плечами, он не производил впечатления немощного старца. (Хотя, глядя на него, все же нельзя было с точностью сказать, сколько лет этому удивительному человеку.) От незнакомца исходили мудрость и какая-то непостижимая сила, скрытая в его взгляде, которому хотелось безоговорочно подчиняться.

Бесшумно, словно он и не шел вовсе, а парил над землей, старик подошел к спящим детям. Сначала внимательно посмотрел на Димку и Зорянку и, не найдя для себя ничего интересного, наклонился к Сашке. И тогда случилось невероятное. Из кармана Сашкиной одежды показались четыре змейки с сияющими глазками, гибкие тела которых извивались так быстро и проворно, как будто они забыли, что слыли ползающими пресмыкающимися.

– Пропусти, пропусти, пропусти, – зашипели змейки, извиваясь у ног старика.

Лунный свет, преломленный сквозь призму горного хрусталя, высвечивал маленькие змеиные тельца с блестящими чешуйками. В таком освещении палитра их окраса постоянно менялась, колеблясь от неприметного серого до ярких цветов всех оттенков радуги. Это и завораживало, и удивляло одновременно. Глядя на таких обворожительных и юрких красавиц, страх перед рептилиями отступал, сменяясь удивлением и восхищением. Однако больше всего изумляли их глазки. Поразительно зеленые и стеклянно-холодные, они светились безнадежной тоской.

– Пропусти, пропусти, пропусти.

Старик стукнул своим посохом, и все исчезло.

Глава 8

Зря ты это, Сашка!

Наступило утро. Прикосновение первых солнечных лучей разбудило этот загадочный уголок природы, в котором отсутствовали обычные звуки жизни. Ничего не изменилось с прошедшего дня: все так же не было слышно ни радостного пения птиц, ни далекого шороха крадущихся зверей. Даже водопад, закрывающий вход в пещеру, и тот бесшумно разбивал свои воды о камни, стремясь скорее убежать отсюда.

Казалось, что время замедлило свой бег, а лес замер в ожидании, словно он был погружен в мрачное молчание ничего не делающей тишины. И все же жизнь продолжала свое течение и здесь. Подвластная собственным звукам и ритмам, она обретала гармонию в этом необычном безмолвии...

Солнце только что поднялось над горизонтом, а его первые лучи уже успели высушить утреннюю росу. Впрочем, это не помешало Ларсу, Барбариске и Апельсинке лакомиться зеленой листвой, до которой им удавалось дотянуться. (Благоразумно решив, что друзьям ну никак нельзя жить без имени, Димка наконец придумал и своему четвероногому другу имя. И раз уж в их дружной компании есть Барбариска, то пусть будет и Апельсинка.) Димка проснулся, когда Сашка еще спал. Несмотря на то что спать пришлось на земле, он чувствовал себя хорошо выспавшимся.

Димке не давало покоя осознание того, что они находились в необычном лесу. Подобным местам он интуитивно не доверял. И, хотя повода убедиться в обратном у него не было и с ними ничего экстраординарного не произошло, Димка решил не терять бдительности. «Итак, мы в аномальной зоне, – подумал он, – ну что ж, пойдем посмотрим».

Родинин поднялся и вышел из пещеры. Перед ним был все тот же зачарованный лес, в котором не было ни зверей, ни птиц (кроме Ларса, Барбариски и Апельсинки, мирно лакомившихся листвой). К тому времени Зорянка, привыкшая просыпаться с первыми лучами солнца, уже плескалась у водопада.

– С новым днем, – улыбнулась Зорянка.

– И тебе доброго утра, – присоединился к ней Димка.

Один Сашка не спешил просыпаться. Ему снился какой-то фантастический сон, который уж очень хотелось досмотреть до конца. Он поежился и попытался снова уснуть, но тут на ум пришла невероятная мысль: «За ночь что-то в пещере изменилось».

Сон как рукой сняло. Сашка подскочил и стал внимательно разглядывать их ночное прибежище, однако ничего необычного не замечал. Все же что-то было не так, как накануне, он только пока не видел что.

Хотя... Вот оно! Свет! Пещера не светилась тем волшебно-чарующим светом, который так умиротворенно подействовал на них ночью. Исчезло таинственное волшебство, как будто кто-то просто пришел и выключил иллюминацию, а без нее все стало обыденным и скучным...

Быстро потеряв интерес к своей исследовательской деятельности, Сашка присоединился к друзьям, веселящимся под струями падающей воды.

– Что дальше делать будем? Нужно как-то выбираться из этого зачарованного.

– Да, пора, – поддержал друга Димка. – Пора, как говорится, и честь знать...

И надо ж было так случиться, что именно в этот момент в светлую Сашкину голову пришла «гениальная» идея.

– Я сейчас, – сообщил он друзьям и, прихватив валявшийся рядом камень, стал что-то царапать на стене.

– Сашка, ты что удумал? – поинтересовался Димка.

– Оставляю след в истории. Смотри, Димка, это мы с тобой, а это – Зорянка.

– А это, наверное, Ларсик, Барбариска и Апельсинка?

Ощутив в себе задатки художника, Сашка набросал последние штрихи к своему наскальному творчеству. Творение бесспорно ему нравилось.

– Ну не писать же, в самом деле: «Тут были Сашка Егоров, Димка Родинин и Зорянка» ... Вроде красиво!

Сашка полюбовался на свои художества и, как все творческие личности, ожидая признания истинных ценителей искусства, полюбопытствовал у Зорянки:

– Зорянка, ну как тебе?

Зорянка такое Сашкино поведение не одобряла. Бабушка с малолетства учила ее бережно относиться ко всему, что дает людям Матушка-Природа, будь то одинокая ветка дерева или пещера, спрятанная в зачарованном лесу. Все едино. Однако с Сашкой ей спорить не хотелось, и она, то ли в знак одобрения, то ли в знак осуждения, только махнула рукой.

Непризнанный художник в последний раз полюбовался на свое творение и сделал заключение, что это лучшая наскальная живопись, которую он когда-либо видел. А раз так, то почему бы ему, Сашке, не взять себе что-нибудь на память из этого замечательного места?

В качестве талисмана Егоров решил прихватить кусочек горного хрусталя, который приглянулся ему еще ночью. Воспользовавшись подходящим камнем и приложив некоторые усилия, он быстро извлек кристалл из стены.

– Есть! – издал он победоносный клич, разглядывая свою добычу.

(Справедливости ради, нужно заметить, что Сашка так старался вовсе не ради себя, а ради желания порадовать любимую учительницу Тамару Ивановну, которая, в свою очередь, сама часто любила путешествовать. После чего рассказывала удивительные истории, которые он, Сашка, всегда слушал с огромным интересом.)

– Зря ты это, Сашка, – предостерег его школьный друг.

– И ничего не зря, – попытался оправдаться Сашка.

Возможно, Сашка произнес бы целую тираду в свое оправдание, но его речь грубо прервал посторонний звук, который с каждой секундой нарастал все больше и больше. Все замерли в ожидании...

То, что произошло дальше, нельзя было представить даже в самых смелых фантазиях. Гул, звон, грохот – вся эта какофония звуков обрушилась на ребят сверху. Громыхание было таким сильным, что буквально «разрывало» голову изнутри. Вдобавок еще и пещера тряслась так, что было сложно устоять на ногах. Единственным желанием было поскорее покинуть это место.

– Скорей! – крикнул Сашка, пробираясь к выходу.

К его глубочайшему разочарованию, сделать это не представлялось никакой возможности. Гул словно сбивал с ног, мешая идти, а затем пол ушел из-под ног, и ребята полетели куда-то вниз вместе с огромным количеством песка, земли и камней.

– Димка! – закричал Сашка.

– Сашка...

– Ребята...

Глава 1

Первое знакомство

Глад натянул поводья, отчего Зимава, поежившись, проснулась. Ей очень не хотелось покидать мир грез и надежное плечо сильного воина, но Глад сказал:

– Прибыли.

Он помог ей спуститься с коня. Сам же, соблюдая почтительное расстояние, пошел с Аджаем поодаль. «Ничего... привыкнет, – размышлял он. – Стать хозяйкой замка Альмагир – не самое плохое, что может статься в жизни».

Зимава сделала несколько шагов в направлении замка и остановилась. Она дрожала не то от страха, не то от холода. И немудрено, ведь ее взгляд неизменно упирался в неприступные скалы, а впереди угрожающе поджидала вымощенная камнем дорога, ведущая прямо к распахнутым воротам.

«Эта дорога... – пронеслось у нее в голове. – Осталось пройти совсем чуть-чуть – и обратного пути уже никогда не будет. Никогда...» Она подняла глаза, словно испрашивая у неба поддержки, но небо молчало, укрывшись за серыми тучами. От неизвестности, поджидающей ее, Зимаве стало не по себе. Замок выглядел темным, холодным и очень угрюмым. Одно только это уже наводило тоску, а тут вдобавок еще и эхо, словно решив окончательно напугать ее, откуда-то принесло грохот падающих камней. Ужасающее громыхание потревожило пернатых, и теперь вороны, с криком покидая свои насиженные места, приветствовали ее оглушительным многоголосьем: «Кар... Кар...»

– Смелее, – прошептала она, – смелее.

Глад, видя ее нерешительность, торопил:

– Зимава, нужно спешить, скоро начнется гроза.

Словно в подтверждение его слов, плотные облака, предупреждая о начале дождя, потемнели еще сильнее, а затем небо осветила яркая вспышка, и следом прогремел гром. Коварное эхо, наверняка поджидавшее за молчаливыми скалами, с радостью подхватило этот грохот и помчалось дальше.

Как длинен, как тяжел путь, когда не знаешь, что ждет тебя впереди! Каждый шаг отдается стуком сердца. Радость ли распахнет перед ней свои объятья? Или судьба сыграет злую шутку, припася лишь горечь разочарования? Неопределенность страшила Зимаву. Судьба привела ее к замку Альмагир, и уже совсем скоро они встретятся с князем, чтобы не расставаться никогда. Девушка не могла сдержать волнения: «Каков ты есть, Арон Альмагир? Каков ты есть?» Ее воображение рисовало князя тощим стариком с длинными пальцами на руках. Он запускал их в свои кованые сундуки, перебирал ими драгоценные камни с довольной улыбкой на злобном лице. От вечно холодных, сырых стен Альмагир, по ее мнению, сам давно должен был стать серым, впитав запах подземелий.

Снова сверкнула молния и послышался раскатистый гром.

– Смелее, – прошептала красавица, – назад дороги нет. Всего несколько шагов... Всего несколько шагов.

Едва Зимава шагнула вперед, как в очередной раз вспыхнула молния. На этот раз, рассекая небо на две половинки, она выхватила из темноты приближающегося всадника, который при столь необычном освещении был похож на бестелесный дух. Наверняка он выехал из замка, но его появление было столь неожиданным, что казалось, будто и конь, и наездник возникли прямо из-под земли. От увиденной картины молодой девице впору было упасть без чувств. Однако, разглядев перед собой странную фигуру, Зимава, на удивление, не растерялась, а быстро смекнула, что напротив нее на вороном коне восседал сам князь Арон Альмагир. Девушка напряглась: перед ней предстал человек, которому было суждено изменить ее жизнь. «Ну вот и встретились», – подумала Зимава.

Хозяин и властелин этих мест князь Арон Альмагир был уже в тех летах, когда на смену молодости и бесшабашности приходит мудрость прожитых лет. Тем не менее до пожухлого, худого старца, похожего на сморщенный гриб, каким рисовало его девичье воображение, ему было еще далеко.

Итак, Зимава впервые увидела своего жениха. Князь Арон сразу показался ей человеком проницательным и загадочным. Высокий рост и прямая осанка делали его фигуру величественной и впечатляющей, а черные глаза, полные решимости и уверенности, подчеркивали его княжескую власть и харизму. Но, несмотря на все это, девушка уловила некую грусть в его глазах, словно он нес на плечах громадный груз.

Князь Арон осадил коня прямо перед вновь прибывшей Зимавой и замер в ожидании.

– Князь, – поклонился Глад.

– Я рад тебя видеть, мой верный друг.

Князь Альмагир встретил их с непоколебимым спокойствием, лишь вскользь бросив взгляд на свою невесту. Зимава даже обиделась: «Хоть бы слово сказал». Она почувствовала разочарование, но не решалась заговорить первой и молчала, украдкой разглядывая лицо своего будущего супруга и пытаясь разгадать его мысли.

К ее удивлению, Альмагир не вызывал у нее ни страха, ни неприязни. Шрам на левой щеке – единственное, что портило его облик. (Много лет назад, будучи еще совсем юным, Альмагир сорвался со скалы и только чудом остался в живых. Лекарям пришлось изрядно потрудиться, выхаживая Арона и борясь за его жизнь. Раны на теле благодаря чудодейственным мазям вскоре зарубцевались и, прячась за складками одежды, стали невидимыми для глаз окружающих. Только лицо навсегда осталось обезображенным.)

Не слишком утруждая себя в выборе оттенков для своей одежды, Альмагир предпочитал кафтаны черного цвета. Его наряды шились из дорогой ткани и украшались россыпью драгоценных камней. Последним штрихом столь строгого облачения обычно служил подбитый мехом плащ неизменно черного цвета. «Интересно, – подумала Зимава, глядя на своего жениха, – в этом замке носят что-нибудь более радостного цвета?»

И все же он был для нее загадкой. Его лицо оставалось непроницаемым и не отражало никаких эмоций. К тому же Зимава не понимала, почему молчит князь, но ей на помощь снова пришел Глад. Он подошел к девушке и, взяв ее руку, представил Альмагиру.

– Князь, – поклонившись, сказал он, – позвольте вам представить Зимаву.

Князь словно ожидал, когда Глад представит ему девушку. Его лицо ожило и стало выражать теплоту и любезность.

– Я рад приветствовать вас в своем замке, Зимава.

– Благодарю вас, князь, – прошептала девушка.

Так состоялось их первое знакомство. Князь Арон предложил своей невесте руку, а затем, усадив Зимаву впереди себя на коня, направился в замок. «Вперед, навстречу новой жизни», – подумал князь. «Что ждет меня в этих стенах?» – пронеслось в голове у Зимавы.

Княжеский конь, словно торопясь быстрей оказаться под крышей теплой конюшни, мигом влетел во двор. Альмагир, легко спрыгнув со спины своего красавца Ястреба, помог Зимаве.

– Добро пожаловать, княгиня.

Он произнес эти слова так, словно нарочно подчеркивал ее изменившееся положение – княгиня!

За этот нескончаемо длинный день пережито так много, что ей уже не были страшны ни громы, ни молнии. «Не буду думать об этом сейчас», – решила девушка. Она оглянулась. Глад держал Аджая и учтиво поклонился ей: «Смелей! Смелей!» Все-таки странная штука жизнь! Глад оказался единственным, кто связывал ее с прошлым и провожал в будущее. «Не буду оглядываться», – подумала Зимава, уверенно шагнув вперед.

Глава 2

Мне нужен наследник

Внутри замок был не так мрачен, как снаружи. Здесь, за высокими каменными стенами и тяжелыми воротами, царил особый мир, пропитанный историей и величием целых поколений князей Альмагиров...

Арон вел свою невесту через внутренний двор замка. Несмотря на то что уже было достаточно темно для того, чтобы увидеть все великолепие этого места, Зимаве при свете горящих факелов, предусмотрительно зажженных по всему периметру, удалось кое-что разглядеть. И то, что она видела, ей нравилось.

Архитектура, размер и дерзость, с которой замок устремлял свои шпили ввысь, впечатляли. В каждой детали чувствовалось мастерство людей, которые смели мечтать и воплощать свои идеи в камне. Зимаве даже удалось разглядеть очертания некоторых башен, чьи зубчатые стены создавали неповторимый образ неприступной крепости.

Арон подвел ее ко входу во дворец – главному зданию замка, где уже выстроились слуги, чтобы приветствовать свою будущую хозяйку:

– Добро пожаловать...

– Добро пожаловать...

В знак уважения они кланялись ей, а в глазах было видно любопытство: кто же она, эта девушка, которой суждено стать женой князя и их хозяйкой?

Зимаве нравилось все, что она видела. В замке каждая деталь была продумана до мелочей, а роскошь и изысканность впечатляли. Арон, исподволь наблюдая за своей невестой, улыбался. Его замок был его гордостью, и он был рад поделиться его великолепием с ней.

– Этот замок и все здесь, – произнес Арон, – к вашим услугам, Зимава. Любое ваше желание будет тотчас же исполнено моими людьми. Завтра при свете дня вы сможете в полной мере насладиться его великолепием, а сегодня отдыхайте.

– Благодарю вас, князь, – ответила девушка, признаваясь самой себе, что никогда не видела ничего более грандиозного.

Князь подвел ее к резной двери и остановился.

– Вот ваши покои, Зимава, – сказал он. – Вы найдете здесь все необходимое, а если что-нибудь понадобится, просто попросите. Надеюсь, что наше совместное проживание в этих стенах принесет нам обоим только счастье.

– Вы очень добры, князь, – поклонилась Зимава.

Когда дверь за его невестой закрылась, Арон удалился. «Она действительно красива, – подумал князь, направляясь к себе. – Глад не подвел».

Словно соглашаясь с ним, пошел дождь. Сначала мелкие капли застучали по каменистому двору, а вскоре с неба полились целые водяные потоки.

«Будто само небо обрушилось на наши головы», – подумал Арон, устраиваясь поближе к огню в камине.

Солнце – редкий гость в его владениях, а осенние дни серые и унылые, угнетающие своим однообразием. «Там, на улице, мерзко и слякотно. Дожди так часто идут в наших краях, что люди иногда по несколько дней не показываются на улице... Но за что же люди так любят наши места, привязываясь к ним всем сердцем?..» Не раз Альмагир, оставаясь один в такие вечера, хотел покинуть замок и уехать отсюда навсегда. Однако каждый раз, когда солнечный свет разгонял тучи, князь Арон понимал, что живет в самом красивом месте на земле...

Его размышления прервал скрип открывающейся двери. Уединение князя нарушил Глад.

– Приветствую вас, князь! – поклонился воин.

Дождевые капли стекали с одежды Глада, и Альмагир, жестом пригласив его погреться у камина, попросил старого друга:

– Давай без церемоний, Глад. Рассказывай.

Альмагир был умен и прекрасно понимал, что по своей воле Зимава не захочет отправляться в его замок, он желал заранее знать все, что могло помешать их счастью. Гладу же, напротив, не очень улыбалось посвящать князя в историю побега Зимавы и Белогора. В конце концов, юноша закончил свои дни на дне глубокого ущелья, и наверняка быстрая река давно унесла его бездыханное тело куда-нибудь подальше. Но как утаить что-либо от князя?..

– Что вы желаете знать, князь? – спросил он.

– Все. Я хочу знать о ней все.

Альмагир посмотрел Гладу в глаза и, подкинув полено в камин, подошел к окну.

– Рассказывай, – приказал он.

Наверное, никто в замке так хорошо не понимал князя, как верный Глад. Альмагир не был ни грозным, ни жестоким, как могло показаться при первой встрече. Все, кто жил в замке и хорошо знал Арона, любили его за мягкость и доброту. Вот и сейчас, вглядываясь в темноту, князь всего лишь пытался скрыть свое волнение. И Глад начал свой рассказ.

Он поведал ему все, что сам знал и чему сам был свидетелем. Он рассказал ему и про Зыряна, жадность которого не знала границ, и про то, как нашел Зимаву запертой в своей светлице, и про несчастного Белогора, который шагнул в неизвестность. Альмагир стоял не шелохнувшись, внимая каждому слову. Лишь только воин умолк, князь отпустил его:

– Ступай.

– Рад служить вам, князь, – поклонился Глад.

Арон остался один. Он смотрел на потрескивающий в камине огонь, погружаясь в мир собственных мыслей и воспоминаний, а в его глазах отражалась тоска. Тоска одинокого человека...

Князь долго не решался связать свою жизнь узами брака. Когда Альмагир видел себя в зеркале, сам ужасался шрамам и своему уродству. «Разве сможет девица полюбить такого, как я? – спрашивал он у своего отражения и сам же отвечал: – Нет, не может».

И тогда его страстью, его жизнью и мечтой стали лошади. «Конь – верный друг, он предать не сможет», – твердил Арон, запрыгивая на спину своего черного, как ночь, Ястреба...

И все же Арон Альмагир, как и любой человек, грезил о счастье, о девушке, которая бы не видела в нем шрамы и уродство, а проникла бы внутрь его сердца и увидела его подлинную душу. В такие же дождливые вечера он часто вглядывался с надеждой вдаль. «Может быть, где-то там, за завесой дождя, – шептал он, – есть та, которую не оттолкнут мои уродливые шрамы?»

Шли годы. Арон Альмагир был уже в том возрасте, когда пришло время задуматься о наследнике. Владельцу несметных сокровищ некому было оставить свой замок и состояние. И вот однажды Глад, искренне желая счастья своему князю, пришел к нему с докладом.

– Есть в Жданове один купец, – начал Глад, – Зыряном зовут. Говорят, скуп очень, и до золота жадный. Так вот, у этого Зыряна есть дочь – красавица. Старик в ней души не чает. Он будет счастлив породниться с самим Ароном Альмагиром.

С того самого утра участь Зимавы была предрешена – ей предстояло стать княгиней Альмагир.

– Глад, скажи мне, она сможет меня полюбить? – спросил он тогда своего верного друга.

– Вы смелый и благородный, князь, а это нравится женщинам, – отвечал уклончиво Глад, а сам подумал: «Кто знает?»

Дождь, казавшийся нескончаемым, закончился внезапно. Словно небо обрушило на людские головы весь свой гнев и, прогремев на прощанье, позволило разогнать темные тучи первым солнечным лучам.

– Мне нужен наследник, – прошептал Арон нарождавшемуся дню. – Мне нужен наследник.

Глава 3

Утро в замке

Солнечный луч, заглянув сквозь витражное стекло, поздравил Зимаву с наступлением нового утра. Она проснулась и, сев на мягком ложе, оглядела свои покои. Они казались уютными и светлыми, по крайней мере в тот день, когда солнце залило всю округу своим ласковым светом. Ночь унесла тревоги прожитого дня, и теперь Зимаве хотелось наслаждаться жизнью.

Здесь было все, о чем можно было мечтать: уютная кровать с белоснежными простынями, изящные гобелены на стенах и красивые ковры на полу. Девушка оглядела комнату и улыбнулась. «Итак, – решила она, начинается новая жизнь!»

Зимава выглянула в окошко. Вокруг росли сосны, а на горных вершинах белел снег. Воздух казался прозрачно-чистым, с запахом хвои и привкусом прошедшего дождя. Неудивительно, что Зимава смотрела на эту первозданную красоту, словно зачарованная, искренне восхищаясь творением матушки Земли.

Внезапно отворилась дверь, и в опочивальню вошли девушки-прислужницы с роскошными нарядами для нее. Они закружились, защебетали вокруг невесты князя, примеряя на Зимаву новую одежду...

В это утро дочь Зыряна нарядили так, как подобает ее новому положению. Впервые девичий сарафан сменил длинный узорчатый кафтан с широкими рукавами и расшитыми зарукавьями из тончайшей ткани, названия которой Зимава даже не знала. «Хороша!» – подумалось ей, когда этот изящный наряд дополнили расшитые жемчугом накладной ворот и очелье. Когда же ее облачили в плащ, подбитый мехом горностая и застегивающийся золотой фибулой, от отражения в зеркале Зимава пришла в полный восторг! (Тем более что это одеяние отлично подчеркивало изящность и девичью красоту будущей княгини Альмагир.)

Воодушевленная предвкушением чего-то нового в своей жизни, она вошла в трапезную, где ее уже поджидал князь.

– Рад видеть вас, Зимава. – Он протянул руку, приглашая ее занять место рядом с собой.

– Благодарю вас, князь, – смутилась девушка.

Любопытный солнечный луч, заглянув через витражное окно и пробежавшись по углам залы, задержался на девичьем уборе. В его лучах Зимава была еще краше и казалась таинственным видением.

Князь, залюбовавшись своей невестой, произнес:

– Даже солнце радо вас видеть! – А сам подумал: «Кто же вы, прелестная Зимава?»

Размах и роскошь, с которыми жил князь, поражали воображение Зимавы. Ее удивляло все: и длинные коридоры, в которых можно было запросто потеряться, и огромные залы с балконами, стоя на которых казалось, что паришь в этом прозрачно-чистом воздухе...

Князь знакомил ее с замком, с гордостью рассказывая о своих предках и важных событиях, которые происходили в этих стенах. Когда Зимава слушала эти рассказы, ее воображение оживало. Она представляла, как несколько поколений князей Альмагиров ходили по этим коридорам, отдавали приказы и, верша судьбы людей, влияли на ход событий в стране.

– Теперь и нам с вами предстоит продолжить историю этого замка.

– Да, князь, – едва слышно отвечала девушка.

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Стала дочь Зыряна княгиней Альмагир. Из серебряной посуды ест, на пуховых перинах спит. Наряды ее из тончайших тканей сшиты и золотыми нитями украшены. Красны девицы во всем прислуживают-угождают, а князь для молодой жены казны не жалеет. Все, что душа ни пожелает, в тот же миг исполнено будет. Живи да радуйся.

А что же Зимава? Нет, она не любила князя, скорее, смирилась со своей участью и постаралась стать для него доброй женой.

Жила княгиня в роскоши, но сердце ее томилось. Время шло, а княжеский род не продолжался. Не слышала Зимава в покоях своих детского смеха, не видела маленьких ножек, бегущих по коврам. Не было у нее дитя малого, к которому бы она всем сердцем привязалась...

Глава 4

Название

И вот однажды, когда последние теплые деньки еще не перестали радовать ясным солнышком, а первые птичьи стаи уже потянулись в теплые края, в воротах замка появился немощный старик.

Скорее всего, ему пришлось проделать очень долгий путь, и за это время солнце и ветер не только изрядно истрепали его стареющее тело и одежду, но и безжалостно расправились с седыми волосами и длинной бородой. Незнакомец был настолько тощ и жалок, что, казалось, жизнь едва теплилась в нем.

– Тебе чего? – поинтересовался стражник.

– Помогите, люди добрые, – прошептал старик.

В это самое время мимо проходил Глад.

– Что там у вас?

– Помогите, люди добрые, – едва слышно прошептал незнакомец и упал прямо воину в руки.

– Эй, старик, ты чего? – испугался Глад. – Ты это, не вздумай помирать. Слышишь?

Глад уложил его на землю.

– Воды! – крикнул Глад. – Принесите воды!

Ему быстро принесли чашу с водой, а чья-то добрая душа – охапку сена.

– Держись, старик, – сказал Глад, укладывая незнакомцу сухую траву под голову.

– Глад, что там? – спросил оказавшийся во дворе замка Арон.

– Да вот, князь, какой-то старик, незнамо откуда взявшийся.

Князь подошел ближе:

– Он жив?

– Жив. Только, видно, недолго таковым будет. Уж очень плох.

Кто-то спросил:

– Как он сюда попал? – хотя на самом деле никто не знал ответа на этот вопрос.

– В рваной одежде, с босыми ногами в такую погоду далеко не уйдешь да по горам не полазишь, – рассудили стражники.

«Он так может и помереть. Не к добру, ежели тут», – подумал князь.

– Глад, позаботьтесь о нем, – велел Арон.

– Не волнуйтесь, князь.

Старика отнесли в замок и уложили на лавку в маленькой каморке, наказав старухе Добряне приглядывать за хворым, и ежели тот к утру помрет, то немедля доложить...

О появлении странного гостя, явившегося невесть откуда, шептались по всем углам замка.

– Кто? Старик?

– Босой... Откуда? Не может быть...

Вскоре о незнакомце прознала и Зимава. Может быть, в другой раз она не придала бы значения подобной новости (мало ли сколько нищих болтается по округе?), но сейчас ей очень захотелось самой посмотреть на человека, наделавшего столько шуму. На следующий день (хотя княгине это совсем не полагалось) она вошла в маленькое жилище Добряны. Старик все так же был недвижим и казался ей очень изможденным, но его лицо выражало странное спокойствие, словно он уже принял все трудности этого мира и готов был принять любой исход судьбы.

– Не стоило вам, княгиня, приходить сюда, – раздался голос Добряны. – Он вот-вот помрет.

– Я не заметила тебя, Добряна, – будто не расслышав старуху, сказала Зимава. Она немного помолчала, окинув взглядом старика, и добавила: – Я хочу, чтоб он жил...

– Что вы, княгиня, в нем жизнь едва теплится. Лекарь и тот рукой махнул. Ему теперь только чудо поможет или... – Добряна замолчала, запнувшись на полуслове, чтобы не сболтнуть лишнего, а сама подумала: «Может, только лесная старуха».

Она очень надеялась, что Зимава не расслышала ее слов, но Добряна ошиблась.

– Или кто? – нахмурила брови Зимава.

Добряна не хотела рассказывать про лесную колдунью, о которой шептались в городе: зачем волновать всякими россказнями княгиню? Но Зимава была настойчива:

– Рассказывай!

И Добряна рассказала все, что знает, о лесной колдунье Ягинде:

– В Жданове сказывают, что в лесу ведьма проживает. Ягой кличут. Вроде б она от старости мухоморами поросла, а сама малых детей по ночам крадет да живьем ест.

– И много съела? – усмехнулась Зимава.

– Кого? – испугалась старуха.

– Ну, детей малых, которых по ночам крадет? – Зимава едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

– Еще говорят, – спохватилась старая женщина, – что ведьма эта лечить может. Самых безнадежных к жизни вертает.

Выслушала Зимава Добряну, призадумалась. Какая-то старуха в лесу живет, малых детей крадет и живьем ест. Это, конечно, бабьи россказни, а вот повидать лесную старуху ей жуть как захотелось.

То ли из жалости к старику, то ли из любопытства, а может, и от скуки, но Зимава решила во что бы то ни стало заполучить к себе в замок Ягинду. Немного поразмыслив, она направилась прямиком к князю.

– Князь, – поклонилась она, – мне стало ведомо, что в нашем замке появился хворый старик. Не ровен час помрет.

Князь кивнул, давая понять, что внемлет ее словам, и Зимава продолжила:

– Мне еще стало ведомо, что в наших лесах ведьма живет. Зовется Ягиндой, но люди ее Бабой-Ягой кличут. Говорят, что сила и умение той старухи так велики, что могут безнадежного к жизни вернуть. Дозволь, князь, разыскать ту старуху, пусть покажет свое умение и хворого старика на ноги подымет.

Зимава умолкла, ожидая решения князя. До сей поры в желаниях своих она отказа никогда не имела, а как на этот раз?

«Мрачен князь, – подумала Зимава, – вот уж какой день дума гложет его и поедом ест. А об чем кручина? Неведомо...»

Арон, выслушав Зимаву, нахмурил брови и задумался: «Что ж это за старуха такая в моих лесах поселилась?» Поразмыслив, произнес:

– Хорошо, Зимава, желание твое я выполню. Сегодня же накажу Гладу разыскать лесную старуху и доставить в замок. Поглядим, что за диво такое в наших краях поселилось.

– Благодарю тебя, князь.

Понеслись, полетели княжеские кони по дорогам в поисках невиданной колдуньи. А где искать-то ее? Знамо дело, в лесу. На то она и зовется лесной старухой.

На удивление, отыскать Ягинду не составило большого труда. И во многом это стало возможным благодаря дурной славе, ходившей по округе.

– Лесная колдунья? Чур меня, – в страхе озирались по сторонам жители Жданова, указывая на лес.

Глад был бывалым воином, а такого бабьими россказнями не испугаешь. Отыскал быстро! И в скором времени доставил Ягинду в замок.

Глава 5

Ягинда в замке

На лесную старуху, кажется, высыпали посмотреть все, кто жил в замке. Шутка ли, Глад привез лесную ведьму! Из окон и дверей показались любопытные лица.

– Глад приехал, – пронеслось по замку. – Ягинду привез... Лесная колдунья в замке...

– Кто? Чур меня...

Ягинду разглядывали словно диковинку. В ее сторону бросали неодобрительные взгляды, перешептываясь и посмеиваясь, но, когда Ягинда повернулась в их сторону, толпа моментально замолчала, испугавшись жгучего взгляда ведьмы.

– А глаза-то, глаза... Ух ты, так и зыркает...

Ягинда медленно прошла через двор, и каждый, кто попадался ей на пути, отступал в страхе.

– Чур меня, – шептали люди, отводя глаза.

Ее сначала провели к князю.

– Это и есть та самая Ягинда? – спросил Арон у Глада.

– Она самая, княже, – ответила за него Ягинда.

Князь пристально посмотрел на Ягинду. Он видел перед собой женщину с растрепанными седыми волосами, бледным лицом и мудрым взглядом. Арон улыбнулся: «Внешность действительно соответствует ее славе. Немудрено, что ее боятся».

– Милости прошу, Ягинда.

– Здравствуй, княже. – Ягинда кивнула и оглянулась. – Это по твоему приказу я здесь?

– Твоя правда, Ягинда. Дело у меня к тебе.

– Ну, говори, коль звал.

– Я слышал, что ты можешь лечить людей, – сказал князь. – Так ли?

– Так, – ответила Ягинда.

Князь нахмурился.

– Ну поглядим. Проводите ее к старику, пусть покажет свое умение.

– Будет сделано, князь, – кивнул Глад...

К этому времени весть о прибытии Глада и Ягинды дошла и до Зимавы, и княгиня не смогла лишить себя удовольствия повидаться с той, о ком так много слышала. Казалось, у нее даже сердце забилось быстрее от радости.

– Зимава? – удивился князь, когда увидел ее на пороге своего кабинета. – Не стоило вам беспокоиться. Мы тут сами...

Князь не договорил. Ягинда вдруг повернулась и направилась прямиком к ней.

– Вон ты какова, княгиня Зимава, – прошептала Ягинда.

– Ты чего удумала? – испугался Глад.

Он хотел было остановить лесную ведьму, но Зимава возразила:

– Пусть говорит.

Ягинда заглянула Зимаве в глаза.

– Красива, нечего сказать, – усмехнулась она. – Будет у тебя все, что пожелаешь, да смотри не растеряй...

Ягинда умолкла и, повернувшись к Гладу, произнесла:

– Где тут у вас хворый? Веди.

Ягинду провели в каморку к Добряне, а княгиня задумалась: «О чем это она?» Зимава вернулась к себе, но слова лесной старухи все не выходили у нее из головы: «Что хотела сказать эта странная женщина?»

Княгиню раздирало любопытство, и ей не терпелось снова поговорить с колдуньей. Наконец, когда вошла прислужница Неждана, Зимава сказала:

– Неждана, потом позови ее ко мне...

– Кого, матушка? – поинтересовалась прислужница.

– Старуху, что Глад из лесу привез.

Неждана едва не упала без чувств:

– Так нет ее, матушка.

– Как нет? – удивилась княгиня. – А куда ж она подевалась?

– Так вот и я о том же.

Неждана была удивлена и напугана тем, что произошло в каморке Добряны. И все же ей не терпелось с кем-нибудь поговорить. Она присела на лавку, что без дозволения княгини строго-настрого возбранялось, и начала рассказывать:

– Привели Ягинду эту к Добряне. Так, мол, и так, лечи старика, как князь с княгиней велели. Ягинда эта, ну или как там ее, посмотрела сперва на нашего старика. Даже чего-то там пощупала, пошептала, да и говорит: «Никому неподвластно вылечить того, кто сам вершит судьбы людей». Подивились мы таким речам. И пока судили-рядили, кто да что, Ягинда эта и пропала.

– Как пропала? – удивилась Зимава.

– А так... Стукнула своим посохом оземь и исчезла. Куда делась? Хто ж ее, ведьму лесную, знает. Мы уж и искали ее, и звали. Нет нигде, словно и не бывши.

Зимава задумалась: «Что за чудеса такие? Надобно завтра самой все разузнать», а вслух сказала:

– Ты ступай, Неждана. Поздно уже.

– Твоя правда, княгинюшка. Вон солнце уже за гору ушло.

Солнце и впрямь уже давно закатилось. На улице стало темно, и стражники во дворе зажигали факелы. Да и, правду сказать, темнеет-то в горах рано. Вон, кажется, только день-деньской был, и нет – уж ночь на дворе.

Глава 6

Теперь она знала, кто этот старик

Ночью Зимава проснулась от звуков незнакомого голоса, похожего на змеиное шипение:

– Зимава, Зимава, – звал ее необычный голос.

Зимава сначала решила, что это ей почудилось. Чего не послышится сквозь сон? Она закрыла глаза в надежде снова уснуть, но снова услышала: «Зимава, Зимава».

Княгиня, хоть ей не очень хотелось покидать теплую постель, вскочила с кровати и направилась к окну, пристально всматриваясь в ночную темноту. По двору, совершая привычный обход, прохаживались служивые с факелами в руках. Зимава видела, как они о чем-то бурно перешептывались, и все же их голоса не были слышны в княжеских покоях. Значит, тишину ночи нарушил кто-то другой.

Зимава приоткрыла окно и высунула голову. За окном кружились первые снежинки, укрывая белым покрывалом землю.

– Зима близится, – вздохнула княгиня.

Она не любила здешние затяжные холодные зимы, когда снег сыплется не переставая. В такие дни она чувствовала себя уставшей и часто предавалась хандре. Ей не хватало солнечного света, а в сердце просыпалась тоска по отцовскому дому и Жданову...

Не обнаружив для себя ничего интересного, княгиня решила вернуться в свою постель, чтобы снова окунуться в волны сладкой неги, но вдруг ее взгляд вырвал из темноты незнакомую фигуру, медленно плывущую по княжескому подворью. Да-да, Зимава решила, что незнакомая фигура именно плыла, едва касаясь ногами земли.

«Кто бы это мог быть? Да еще в такой поздний час?» – с тревогой подумала она.

Незнакомец или незнакомка (издалека Зимаве трудно было определить, кто же это все-таки был) не был похож ни на воинов Глада, ни на кого бы то ни было из замка. Княгиня пригляделась и удивилась собственному открытию: это был тот самый старик, который, как она думала, лежал в забытьи в каморке у Добряны.

Сон окончательно покинул Зимаву. Она не могла поверить своим глазам. По заснеженному подворью шел живой и здоровый старец, который еще совсем недавно едва не отправился в иной мир. «Вот тебе и старик, – подумала она, – знать, не просто так он пришел к нашему замку».

В эту же секунду снег повалил огромными хлопьями. Зимава прильнула к окну, боясь упустить старика из виду. Она видела, как длинная белая одежда незнакомца, которая едва прикрывала босые ноги, нарастала и превращалась в длинный шлейф. Снег словно придавал этому удивительному человеку сил, и с каждым шагом старик шел все увереннее.

– Зимава, – снова послышался шипящий голос, но на этот раз Зимава точно знала, кому он принадлежит.

То, что произошло дальше, заставило Зимаву мигом выбежать во двор за удаляющимся старцем. Старик повернул голову, и, несмотря на то что стояла темная ночь и он был от Зимавы далеко, их глаза встретились.

– Иди за мной...

Окажись на ее месте кто-нибудь другой, наверняка бы закричал от страха или, того хуже, упал бы замертво. Любой, только не Зимава. Благодаря своему сметливому уму она мигом смекнула, что перед ней не простой босоногий бродяга, ищущий человеческого тепла, а сам Великий Змей-повелитель и хозяин подземных сокровищ, с кем люди сами искали встречи годами, а иногда и всю жизнь. Зимава спешила. Она боялась не успеть за тем, кто позвал ее за собой в эту ночь.

– Зимава... Зимава...

Вглядываясь во тьму ночи, Зимава шла по следам, оставленным Великим Змеем. У княгини Альмагир не было сил сопротивляться его зову, она шла вперед, покорная этому змеиному шипению.

«Никому неподвластно вылечить того, кто сам вершит судьбы людей», – пронеслось вдруг у нее в голове. Вот что значили слова лесной колдуньи. Эта ведьма знала, кто этот старик.

Глава 7

В чудо-пещере

Зимава очнулась от морока. «Как это я незамеченной вышла из замка, где полно слуг? – подумала она. – Видно, это чары колдовские укрыли меня от людских глаз...»

Перед ней, словно огромная пасть неведомого чудовища, зияла пещера, светящаяся изнутри ярким светом. Странно, но до сей поры, наведываясь с князем в эти места, Зимава ничего подобного не видела. А в том, что она бывала тут раньше, княгиня даже не сомневалась. Все было знакомо: и придорожный камень, и надломившееся над ним дерево, и водопад, который люди называли серебряным за особый вкус его воды.

Зимава осторожно приблизилась и заглянула внутрь. В пещере было светло, словно днем. «Что за чудеса такие?» – пронеслось у нее в голове.

Сердце княгини бешено колотилось, а разум боролся с искушением войти внутрь.

– Зимава, иди за мной, за мной, – снова прошипел змей.

Княгиня вдохнула поглубже и шагнула внутрь. После темноты ночи свет казался ослепительным. Ей даже пришлось прикрыть глаза рукой, чтобы привыкнуть к столь яркому освещению.

– Иди за мной... За мной...

Змей вел ее подземным туннелем. Он бесшумно скользил по земле, и везде, где проползал его длинный хвост, стены загорались ярким светом. Зимава была ошеломлена. Ей было страшно и любопытно одновременно, и искушение узнать, что же будет дальше, было слишком велико, чтобы повернуть назад.

– Не бойся, иди за мной... Иди...

Змей, казалось, чувствовал ее восторг и вел княгиню еще глубже, в самое сердце своего логова. Его холодные глаза сверкали, а чешуя блестела золотом.

– За мной... за мной...

Вскоре они достигли подземной залы, которая была еще более потрясающей, чем туннель, через который они прошли. Змей остановился и, повернувшись, прошипел:

– Смотри... смотри.

То, что предстало перед глазами княгини, было непередаваемо. Среди сталактитов и сталагмитов она повсюду видела россыпи драгоценных камней. Рубины, сапфиры, изумруды – все это великолепие сияло и переливалось множеством цветов и оттенков. Яркий, пылающий цвет рубинов горел волшебным огнем, словно этот огонь был внутри их. Сапфиры холодили своим глубоким синим оттенком, а изумруды манили взгляд своей свежестью и яркостью зеленого цвета.

В довершение среди всей этой красоты возвышалось огромное изваяние самого змея. Это было нечто потрясающее и в то же время пугающее. Золотая статуя гигантского змея поднималась почти до самого потолка и выглядела удивительно реалистичной. Ведь все – от глаз до малейших изгибов тела – было до такой степени детализировано, что можно было разглядеть малейшие нюансы змеиного тела. Казалось, будто змей вот-вот поднимет свои полуприкрытые веки и оживет.

Княгиня не могла оторвать взгляд от этой бесконечной красоты. Она оказалась в подземном мире, где все было неподвластно ее пониманию и где, казалось, все было возможно.

– Плата... плата...

На нее смотрели глаза огромного змея, сверкающие ярким огнем и полные зловещего обаяния. Его взгляд был пронзительным и коварным, будто он пытался прочитать мысли своей жертвы, чтобы узнать ее самые сокровенные секреты. Зимава почувствовала, как страх охватывает ее тело, но она ничего не могла с этим сделать. Боязнь и ужас смешались с любопытством. Княгиня осознала, что попала в ловушку, из которой нет спасения.

– Плата... плата...

У Зимавы не было больше сил сопротивляться этому взгляду, она закачалась и сделала шаг навстречу. В ту же секунду княгиня почувствовала, как тяжелые золотые кольца сдавили ее тело. «Это конец», – решила она и закрыла глаза.

– Ты спасла меня, – шипел змей. – Теперь я, Великий Змей и хозяин этих гор, хочу одарить тебя. Скажи мне, что ты желаешь, и я исполню это.

– Да, – шептала зачарованная Зимава. – Да.

– Мои камни сияют ярче звезд.

– Да, – шептала Зимава.

– Ты хочешь обладать ими?

– Да, – шептали ее уста. То ли из желания получить дар Великого Змея, то ли из желания, чтобы эта ночь поскорее закончилась.

Змей шептал, извивался и не спускал глаз с оцепеневшей в хватке его колец княгини.

– Чего бы ты ни пожелала, я сделаю это.

«Значит, я буду жить, – подумала Зимава, осознавая, что змей одаривает ее. – Значит, я буду жить». Она задумалась. Чего она действительно хотела? Она была княгиней, имела богатство и власть, но все это бессмысленно без наследника, который продолжил бы их с князем род.

– Дитя... У нас с князем нет детей...

Зимаве вдруг показалось, что змей злобно усмехнулся. Он кивнул и промолвил:

– Так тому и быть. У вас с князем будет дитя, но это желание имеет свою цену. Ты готова?

– Да.

Княгиня почувствовала смешение радости и тревоги. Она понимала, что цена, которую придется заплатить, может быть высокой, но ей так хотелось почувствовать себя матерью.

– Я готова заплатить любую цену, чтобы иметь своего наследника, – решительно ответила она.

– Когда придет время, отдашь взамен то, что я попрошу...

– Да.

– Да будет так. Теперь ты связана со мной, – послышался голос змея.

– Да, – шептали ее уста...

– Возьми с собой, – прошипел он последний раз, и Зимава увидела перед своими глазами книгу в кожаном переплете, украшенном сапфирами. – Поможет тебе... отыскать... Но помни: нельзя брать слишком много...

– Да, – произнесла Зимава.

И внезапно все закончилось. Зимаву окутал плотный туман, и она лишилась чувств...

Когда княгиня открыла глаза, она с удивлением осознала, что лежит на ложе в своих покоях. Солнце уже выглянуло из-за туч и наполняло их светом нарождающегося дня.

«Это всего лишь сон», – успокоилась она. Зимава решила, что все, испытанное ночью, ей приснилось. (Хотя, конечно, жаль, что ее желание стать матерью останется лишь мечтой, а несметные сокровища так и останутся навсегда лежать в чудо-горе.) С этой спасительной мыслью она подбежала к окошку и выглянула на улицу. Пронизывающий холод тут же оповестил ее о надвигающейся зиме. Повсюду лежал белый, чистый снег. Ночью он засыпал весь княжеский двор и округу за пределами каменных стен. Снег искрился на солнышке, и снежинки, отражаясь в солнечных лучах, блестели серебряными нитями. Казалось, будто сама зима решила навести красоту во владениях Альмагира, расстелив вышитое белоснежное покрывало...

Поленья слегка потрескивали в камине, наполняя ее покои сладковатым дымком. Скорее всего, верная Добряна принесла их уже под утро, иначе огонь давно бы погас и стены к этому времени давно бы остыли. Тогда от холода Зимаву не смогли бы спасти ни теплые шкуры на полу, ни вышитые гобелены на стенах.

Княгиня поежилась и поспешила под защиту потрескивающего в камине огня. И тут она увидела ее...

Это была книга. Та самая, которую ей наказал забрать с собой Змей. Она лежала у камина и мирно ждала, когда ее найдут. Зимава испугалась: «Значит, не сон...»

Первым ее желанием было бросить книгу в огонь, но она сразу передумала, справедливо решив, что Змею вряд ли понравится то, что его дар сгорит в камине замка. Пока она решала, как ей поступить, книга сама собой упала на пол и раскрылась.

«Помни, не бери слишком много... Дари мой огонь людям... плата...» – пронеслось у нее в голове.

Страницы перелистывались сами собой, а через всю книгу тянулся хвост Великого Змея.

«Помни, – на Зимаву смотрели два змеиных глаза, – плата...»

И вдруг книга закрылась, и Зимава больше не видела ужасного змея. Однако княгиня Альмагир крепко усвоила, что отныне ее судьба неразрывно связана с великим хозяином гор.

Глава 8

Еще один дар Великого Змея

Про старика в замке старались не говорить, а вскоре и вовсе позабыли, что был таковой. И уже через год никто не вспоминал о босоногом страннике, постучавшем в ворота замка...

С той самой поры княжество Альмагир пошло в гору. Был богат да знатен Альмагир, а теперь пуще прежнего. И злато, и серебро у него сколь душе угодно. Богатеет князь да горя не знает. А отчего ж ему кручиниться, когда работные люди, что в горах трудились, в два счета находили золотоносную жилу или самоцветные камни, приумножая достаток своего князя...

Вскоре у Арона и Зимавы народился долгожданный наследник – княжич Кудеяр. Как глянула княгиня на своего сына, так и поняла: нет в мире большего счастья, чем смотреть в ясные очи своего чада. Наполнилось ее сердце гордостью и любовью. Изменилась Зимава, еще больше похорошела. В глазах появился особый блеск, какой может быть только у тех, кто испытал радость материнства.

Рос княжич умным да пригожим, ликом похожим на свою мать. С такими же ясными бездонными глазами, в которых с малых лет сверкали искры детского восторга и любопытства.

Приставила Зимава к своему сыну мамок да нянек, а после уж и Гладу велела за ним приглядывать да обучать воинскому делу. Растет Кудеяр не по дням, а по часам, князя с княгиней радует. Знамо дело – княжич!

Однако и камни-самоцветы княгиня тоже любила. Подолгу могла рассматривать и любоваться их непревзойденной красотой. Для этого с князем и Гладом в горы уезжала, по рудникам хаживала да места указывала, где копать.

– Ай да княгиня! – восхищался Арон. – Эк у нее ладно выходит, точно знает, где какой камень в горе укрыт.

Вот только невдомек ему было, что богатства эти – змеиного царя дар. Да и где уж ему знать-то? Ревностно оберегала Зимава свою тайну. Ни о книге, ни об уговоре со змеиным царем не рассказывала никому в целом свете. Хотя, право, кто поверит, что хворый и немощный старик оказался не кем иным, как властелином гор?

В те дни, когда князь с княгиней отправлялись на рудники, оставался княжич Кудеяр под надзором верной Нежданы.

– Неждана, пойдем на лужайку, – звал Кудеяр.

– Пойдем, княжич.

Кудеяр любил свою няньку. Любил с ней играть, а потом слушать ее милое ворчание, что он, неслух, бегает слишком быстро для ее уже немолодого возраста.

И вот однажды в один из таких дней отправились Кудеяр и Неждана в свое излюбленное место. День выдался солнечным. Кудеяр бегал по траве и, весело смеясь, ловил бабочек.

– Кудеяр, не так быстро, – причитала Неждана. – Вот расскажу отцу с матерью, так они тебя враз накажут.

– Не нужно, Неждана, не рассказывай, – делал испуганные глаза княжич. – Больше не буду.

– Ну что с тобой будешь делать! – восклицала нянька, и конфликт на этом, как обычно, улаживался.

Нарезвился Кудеяр, набегался, да и присели они с Нежданой отдохнуть. Нежный запах травы и цветов, витающий в воздухе, действовал умиротворяюще, и няньку на солнышке сморило. Ее веки закрылись, и она уснула.

И надо ж было так случиться, что Зимава и Арон вернулись раньше обычного. Пошли сына искать, но то, что увидели отец с матерью, повергло их в неописуемый ужас. Неждана спала, а княжич сидел рядом и с кем-то мирно беседовал. Присмотрелась Зимава, а рядом с ее сыном сидели... четыре змеи. Кудеяр что-то им говорил, а те, словно в знак согласия, качались из стороны в сторону и шипели. Арон выхватил меч и кинулся на защиту сына...

– Кудеяр! – закричала Зимава.

От ее крика Неждана проснулась, а змеи, увидев перепуганную княгиню, уползли в траву.

– Мама, – обрадовался княжич и бросился к ней в объятья, но Зимава была так разгневана, что первым делом поспешила отчитать няньку.

– Как ты посмела?! – кричала она. – Как ты посмела оставить княжича одного?!

У Нежданы из глаз брызнули слезы:

– Княгиня, я... простите...

Ей нечего было сказать в свое оправдание, ведь она не понимала, как уснула и как оставила Кудеяра без присмотра. Зато Зимава хорошо понимала. Она знала, что это снова проделки змеиного царя и ей с этим ничего не сделать. От осознания своего бессилия она еще пуще рассердилась. Ей сначала даже пришла мысль наказать верную Неждану кнутом, но она вовремя спохватилась:

– Ступай и не попадайся мне на глаза, покуда не позову.

Опустила Неждана голову и в слезах побрела к себе.

После того дня стала замечать княгиня, что княжич особый дар имеет. Откуда-то стали ведомы ему тайные знания о зверях и птицах, о змеях и рыбах, да о камнях-самоцветах. «Видно, еще один дар змеиного царя, – подумала Зимава, – к добру ли?»

Глава 9

Пришел час

Зимава помнила, что пещера змеиного царя находилась у водопада. Все эти годы она опасалась тех мест и стороной обходила, а тут ноги сами привели ее к запретному месту. Чуяла княгиня, что неспроста она снова здесь очутилась. Знать, змеиный царь опять крутит. Зимава наказала Гладу подождать ее возле придорожного камня, а сама дальше пошла.

Ничего не изменилось с той поры: бежит с горы водяной поток, гремит, грохочет и несет свои воды река, убегая куда-то вдаль. И так час за часом, день за днем, год за годом. И никто, и ничто в целом свете не сможет помешать этому. Так ли?

– Ну, здравствуй, Зимава.

Этот голос она бы узнала из тысячи. Вкрадчивый, приглушенный, но заставляющий беспрекословно повиноваться ему. Зимава оглянулась. Перед ней, опираясь на посох, стоял тот самый старик, который когда-то пришел к стенам замка князя Альмагира. Удивительно, но за эти годы он совсем не изменился: все та же одежда и босые изможденные ноги, все тот же тяжелый посох в руках и живой взгляд, проникающий в самые глубины человеческой души. Однако княгиня знала, что все это лишь колдовское наваждение. Сердце Зимавы замерло.

– Ты! Зачем?

Старик медленно приближался:

– Зачем звал тебя?

Зимава затрепетала: значит, неспроста и не по своей воле она очутилась здесь. Значит, снова колдовское наваждение взяло верх.

– Говори.

– Ты помнишь про уговор?

– Уговор?

Да, она помнила и про уговор, и про змея, а еще она помнила тот взгляд, который лишил ее воли и вынудил сказать да. Этот взгляд преследовал ее даже во снах, не позволяя забыть, что она навсегда связана с Великим Змеем. Так чего он хочет теперь, спустя пятнадцать лет?

– Пришло время отдать то, что принадлежит мне, – сказал старик.

– Отдать? – недоумевала Зимава. – Что нужно тебе, старик?

– Кудеяр...

Старик подошел ближе, его глаза сверкали тем же огнем, который так пугал Зимаву. Княгиня опешила: «Отдать свое единственное дитя какому-то старику, пусть и царю, на забаву? Не бывать этому!»

– В своем ли ты уме, старик? Кудеяр – мой сын. Он мой сын!

– Зимава, – опустил голову старик, – если ты не выполнишь мое условие, то Кудеяр навсегда покинет этот мир.

– О чем ты?

– Разве ты не видишь, что он особенный? Он не сможет больше жить среди людей. Отдай его мне, и он будет жить. Он станет царем подземного мира. Все сокровища моего царства будут принадлежать ему.

– Кудеяр – мой сын! Мой! – воскликнула она.

Зимава была в ужасе. Она знала, чувствовала, что змей не лжет. Не стал бы он просто так тревожить ее, но ведь она мать. Как можно даже мысль допустить о том, чтобы разлучить их... Да и чем она разгневала его? Чем навлекла такое несчастье на своего ребенка?

– Забери, забери все, что ты дал мне, – взмолилась Зимава, – но не забирай сына. Не нужны мне ни золото, ни серебро, ни камни самоцветные. Не тронь сына. Не губи его. Ты ведь не простой старик, когда-то постучавшийся в ворота нашего замка. Ты все можешь, я знаю. Зачем тебе мое дитя?

Она заглянула в его глаза и поразилась – в них читалась великая скорбь.

– Кудеяр давно не твой сын, Зимава. Это я дал его тебе, а ты оставила его нянькам. Ему нужна была мать, а все это время приглядывал за ним и оберегал его я. Это его ты отдала мне, когда сказала да. Теперь пришел черед...

– Но он всего лишь ребенок!

Старик вздохнул:

– Я обещаю тебе, что буду беречь его.

Зимава ничего не понимала. Как? Кудеяр больше не ее сын, а дитя, отданное Великому Змею задолго до его рождения. Они с князем растили его для этой минуты... Значит, все эти богатства... лишь плата? В памяти всплывали обрывки той злополучной ночи. Змей шептал: «Плата...», и она сказала: «Да». Но ведь тогда она не понимала... Она хотела жить. Жить...

Зимава была в ужасе. Ее ноги подкосились, и княгиня упала на колени.

– Змей, забери меня, не тронь сына! – кричала она, но кричала в пустоту. Старик исчез так же внезапно, как и появился.

– Что с вами, княгиня?

Зимава совсем забыла про Глада, а он ждал ее у придорожного камня и поспешил на помощь, как только услышал крики своей госпожи.

– Глад, ты? – Зимава смотрела на него сквозь слезы. Глад, верный воин, который всегда был рядом. – Глад...

Он помог ей подняться:

– Что случилось, Зимава? Я услышал ваш голос, но даже не думал, что найду вас в таком состоянии. Кто посмел напугать хозяйку замка Альмагир?

– Глад, старик...

– Какой старик, княгиня? Я никого не видел.

Зимава глянула в его глаза и зарыдала – опять чары колдовские.

– Кудеяр... Он хочет отобрать моего мальчика.

– Не волнуйтесь, Зимава, мы не дадим княжича в обиду. Да и князь не позволит.

– Глад, ты не все знаешь. Это не простой старик – это змеиный царь. Это он дал нам все эти богатства, а взамен теперь хочет забрать моего сына в свое подземелье. Но ведь я все выполнила, как он говорил. Я не брала слишком много и хорошо платила работному люду. Я выполнила все, что он просил...

– Успокойтесь, княгиня, слезами горю не поможешь.

Зимава знала, что единственным человеком, который не задумываясь придет ей на помощь, был Глад. Он был тем, кто слышал ее без слов, кто чувствовал ее настроение, даже если бы она молча стояла перед ним. Лишь ему она может довериться и рассказать всю правду о рождении княжича...

– Не время слезы лить, княгиня, – заметил воин, выслушав свою госпожу, – нужно княжича спасать.

Он помог Зимаве сесть на коня, и они поскакали в замок. Нужно было все рассказать князю Арону и придумать, как перехитрить Великого Змея и спасти Кудеяра.

Глава 10

Помоги княжича от змеиного царя уберечь

В тот же день страже был дан строжайший приказ наглухо запереть все ворота замка и никому не покидать каменных стен без ведома князя или Глада. А главное – оберегать княжича Кудеяра, не жалея живота своего. За ослушание грозило строжайшее наказание.

Глад удвоил стражу и лично следил за тем, чтобы все распоряжения выполнялись точно. Однако, как ни старались родители уберечь свое чадо, а с того дня захворал Кудеяр неведомой хворью. Лежит в беспамятстве, едва дышит и глаз не открывает. А что делать? Чем помочь?

Спрашивала Зимава у колдовской книги – та молчит. Может, не знает ответа, а может, Змей запретил. Кто знает?

Мечется княгиня по своим покоям, места не находит. На мамок да нянек кричит, ругается, что не углядели, не уберегли княжича. Только разве криками да слезами горю поможешь? Не иначе Змей над ними потешается. Зовет князь Арон лекарей, а те только руками разводят. Ничем помочь не могут.

Мрачен стал Арон, кроме Глада, никого видеть не желает.

– Что делать, Глад? Помоги, посоветуй.

– Знаешь, князь, как люб мне княжич. Жизни за него не пожалею, если понадобится. Да только тут ворог особый, на него с мечом не кинешься. Здесь особое умение нужно. Колдовское...

– Колдовское, говоришь? – задумался князь. – А помнишь ту ведьму, что когда-то в лесу жила? Как же ее зовут?

– Ягинда, – подсказал Глад.

– Точно, Ягинда. Нужно ее сыскать да совета спросить. Только жива ли?

– Так это мы в два счета узнаем. Дозволь в лес отправиться?

– Вместе поедем.

Князь медлить не стал, велел седлать коней и вместе с Гладом отправился к Ягинде. Снова понеслись, полетели княжеские кони по крутым горным дорогам, да и прямо к лесной избушке.

– Кто там? – послышался голос лесной колдуньи.

– Открывай, старая, – закричал один из воинов Глада, – сам князь Арон Альмагир к тебе пожаловал!

– Сам кто... кто? – улыбнулась Ягинда.

– Сам князь Альмагир! Открывай, говорю! – Служивый хотел пнуть дверь ногой, но в этот момент, словно предвосхищая его выходку, Ягинда сама отворила избушку. Горе-вояка едва не перелетел через порог.

– Ну заходи, мил-человек, рассказывай, каким ветром тебя ко мне занесло, – обратилась она к князю.

Князь вместе с Гладом вошли в старухино жилище. Маленькая избушка в одночасье стала еще меньше и представляла собой грустную картину, но Арон на это не обратил внимания.

– Здравствуй, Ягинда, – произнес князь, проходя внутрь. – Не серчай на моего служивого, перестарался братец, с кем не бывает. А так он вояка бравый!

– Бравый, бравый. Вижу я, какой он бравый, – проворчала Ягинда, но князь заметил, как заискрился лукавый огонек в ее глазах. Старуха просто потешалась над своими гостями. – Чего надобно?

– Я князь Арон. И я прошу у тебя помощи.

– Вон оно как? – удивилась Ягинда.

– Моего сына и наследника, княжича Кудеяра, одолела колдовская сила. Задумал змеиный царь его отца с матерью лишить да в свое подземелье утащить. Все ворота замка закрыты на тяжелые засовы. Никто не может ни пройти, ни выйти, а княжич вот уж который день с постели не встает и глаз не открывает. Мои лекари с ног сбились, а поделать ничего не могут, только руками разводят. Одна надежда – на твое умение. Проси чего хочешь, все ради него для тебя сделаю, но помоги княжича от змеиного царя уберечь.

Глянула Ягинда в очи княжеские, видит: грусть да черная тоска его сердце гложут. Сжалось и сердце лесной колдуньи от жалости к нему да к сыну его Кудеяру. Вынула лесная колдунья из печи котелок с кипящей водой, бросила туда какие-то травки, что сушились возле печки, и прошептала непонятные слова. Изба тут же наполнилась белым дымом и ароматом полевых трав. Тогда подозвала Ягинда князя к себе и строго-настрого наказала в воду глядеть, но ни словом, ни делом не показывать, что увидит он в водной глади.

– Гляди, – поучала Ягинда, – гляди внимательней!

Глянул князь... ничего не видно, только дымок поднимается.

– Ничего не вижу, – прошептал Арон.

– Гляди... гляди...

Вскоре забурлило, закипело в котле, и вода, как будто расступившись, показала князю знакомые места: лес, горы вместе с его замком. Подивился Арон такому диву, а Ягинда знай себе поучает:

– Гляди, гляди, князь!

Смотрит князь, а марево его дальше ведет сквозь каменные стены, прямо в покои княжича Кудеяра.

– Гляди, гляди, князь!

Смотрит дальше князь и видит: лежит в беспамятстве Кудеяр, а рядом не княгиня Зимава, не мамки да няньки, а старец в белом одеянии с золотым посохом в руках. Подошел тот старец к княжичу, на руки взял да унести пытается. Видит князь, а это уже не старец, а змей с золотой чешуей. Обвился тот змей вокруг сына княжьего, в глаза смотрит ему и шипит:

– Ш... ш... ш...

Не вынес Арон видения страшного, забыл наказ лесной колдуньи. Протянул он руки свои и в голос крикнул:

– Кудеяр!

В тот же миг исчезло колдовское видение, исчезли и замок, и княжьи покои, и княжич Кудеяр. Смотрит князь: глядят на него сквозь бурлящую воду змеиные глаза.

– Ш... ш... ш... – зашипел змей и тут же исчез.

Хоть и слыл князь отважным да смелым, а страху такого вовек не испытывал. Не за себя испугался князь, за сына Кудеяра было боязно ему. Разве ж может родительское сердце без опаски глядеть, как змей проклятый сына изводит...

– Что ж ты, княже, не послушал меня, – запричитала Ягинда, – зачем не молчал, как я велела?.. Ищет себе нового ученика среди людей змеиный царь. Выберет кого, заберет от отца с матерью и утащит в свое змеиное царство. Так и будет жить молодец среди змей да ящериц без солнечного света до скончания века. А теперь, княже, и тебе беда грозит.

– Что ж делать-то теперь? Как быть?

Стал князь просить колдунью лесную о помощи:

– Помоги, Ягинда, век помнить буду, до самой смерти не забуду.

Чуя беду, взяла Ягинда свою волшебную книгу, стала пожелтевшие страницы листать да слова непонятные приговаривать, а после и говорит:

– Слушай, князь, о чем мне волшебная книга поведала. Чтобы княжича спасти, нужно тебе самому в змеиное царство отправиться да царю змеиному в пояс поклониться. Царь тот за княжича плату потребует, а тут уж как условитесь.

– За княжича, за сына своего казны не пожалею, – подхватился князь, – все отдам!

– Да что ты, – перебила его Ягинда, – сего добра у змея и так вдоволь. В этом он нужды не имеет. Все богатства подземные ему принадлежат.

Говоря это, Ягинда достала из-за печки дорожный плащ и подала князю.

– Ночью, когда будешь у княжича, надень этот плащ. Да надевай не как всегда, а на оборотную сторону. Так змей тебя не увидит. Две ночи он будет княжича стращать, на третью к себе утащит, если ему не помешать. Одолеть человеку его нельзя, только хитростью победить можно. Так ты смотри, князь, чтобы он не увидел тебя. Сиди тихо. Не то и княжичу не поможешь, и себя погубишь. Вредить он княжичу не будет, так только, постращает немного. А ты как увидишь, что он к себе ползет, ступай за ним по следу в самое его логово. Там увидишь большую чашу с хрустально-чистой водой. Из этой чаши он пьет, когда хочет силы себе вернуть, которые на земле потратил. Вылей это зелье в ту чашу, змей выпьет и уснет крепким сном, время свое и упустит. Коли сделаешь все, как я велю, то проспит он долго и не сможет еще долго на землю выйти. А вот если змей учует тебя, тогда уж не взыщи, всяко может выйти.

Ягинда дала князю склянку с сонным зельем и свой дорожный плащ.

– Торопись, князь, скоро ночь наступит. Помни, плащ нужно надевать оборотной стороной, тогда змей тебя не увидит.

Поблагодарил князь лесную колдунью. В обратную дорогу собрался.

– Прощай, Ягинда. Кто знает, свидимся ли?

– Прощай, княже. Может, и свидимся.

Сели князь со свитой на коней, поскакали к замку. Каждый думал о своем, да и что тут скажешь?

– Не печалься, князь, – сказал Глад, – не отдадим княжича змею поганому.

– Спасибо, друг мой...

Как прибыли в замок, князь надел подаренный Ягиндой плащ и пошел в покои сына.

Глава 11

Первая ночь в логове Змея

Ничего не изменилось за прошедший день. Кудеяр с закрытыми глазами и безжизненным лицом все так же лежал в своих покоях и не шевелился.

Князь прислушался. Вокруг было так тихо, что совсем не хотелось верить во что-то плохое. Что будет с Кудеяром, если он, Арон Альмагир, не сможет перехитрить ползучего? Нет-нет... об этом даже думать не след...

– Кудеяр, – прошептал князь, подходя ближе. – Ты слышишь меня, мальчик мой? Все будет хорошо. Я сделаю все, чтобы ты поправился.

Ничего княжич не ответил отцу, но Арону так хотелось верить, что Кудеяр слышит его. Князь присел рядом с сыном и стал ждать. Тихая, безмятежная ночь привела с собой сон-дрему. Веки Арона отяжелели, и он уснул, погрузившись в мир грез.

Во сне князь видел своего сына. Кудеяр был в том дивном возрасте, когда едва научился ходить. Маленькая ладошка княжича сжимала пальцы отца, и они вместе шли по дороге, ведущей вперед, в неизведанные просторы будущего.

«Кудеяр», – звал его Арон. «Тятя», – улыбался княжич.

Возможно, князь так и проспал бы до утра, пребывая в умиротворяющей неге, если бы сквозь сон не послышался голос Ягинды:

– Проснись, князь, проснись.

Арон открыл глаза и ужаснулся. К ложу княжича подбирался большущий змей с телом, покрытым золотой чешуей. Точь-в-точь как в колдовском мареве Ягинды.

Змей был такой огромный, что, глядя на него, князь сразу понял: перед ним сам змеиный царь, о котором рассказывала княгиня. Правду молвила Ягинда: не под силу человеку одолеть такое чудище. Только хитростью.

Князь нащупал в кармане склянку с сонным зельем и вспомнил наказ лесной колдуньи: во что бы то ни стало отыскать чашу с водой.

Змей подполз к княжичу и зашипел:

– Ш... ш... ш...

«Кудеяр», – забилось сердце князя. Ему так хотелось броситься на змея с мечом и вступить с ним в открытый бой. Хотелось обнять сына, сказать ему, как он сильно его любит, и не отпускать до самого утра, а там, глядишь, выглянет солнце и прогонит прочь все наваждения этой страшной ночи.

– Ш... ш... ш... – снова зашипел змей.

И тут княжич как ни в чем не бывало открыл глаза и поднялся на ноги. В груди у князя больно защемило: «Кудеяр!»

«Жди, – снова услышал князь голос Ягинды. – Жди. Змей вреда княжичу не сделает, да и с собой супротив его на то воли не уведет».

Князь замер, а у самого сердце за сына из груди рвется: что это чудище поганое удумало?

А змей звал княжича с собой. Он опоясал своими кольцами ложе Кудеяра и шипел:

– Идем, княжич, со мной... Идем, княжич, со мной...

И вдруг видит Арон, а змей завертел своим золотым хвостом, и тут же, прямо в княжьей опочивальне, открылся проход в подземное царство.

Змей как будто обрадовался, вьется вокруг княжича да с собой зовет:

– Идем, княжич, со мной.

«Такому стража замка нипочем, – подумал князь, но тут же отбросил эту мысль: – Врешь, змей поганый. Не знаешь ты еще, на что способно родительское сердце».

Смотрит Арон, а Кудеяр сделал шаг, другой – да и пошел вслед за змеем. Сам словно во сне: глаза открыты, а взгляд холодный, невидящий. Вот тут-то князь и поспешил за ними следом. Благо волшебный плащ его невидимым делал.

Идет Арон, по сторонам смотрит, дорогу запоминает да все чашу с водой выглядывает.

– Ш-ш-ш, смотри, княжич, – шипит змей, – сколь добра у меня. Тут и злато, и серебро, и камни-самоцветы. Оставайся в моем подземном царстве.

– Нет, – говорит Кудеяр, – не останусь я в твоем царстве. Не оставлю отца с матушкой.

Ведет змей княжича по подземным залам, богатства свои показывает, а того не знает, что за ними и князь след в след ступает.

– Ш-ш-ш, оставайся, все твое будет.

– Нет, – говорит Кудеяр, – не нужно мне ни злата, ни серебра, ни камней самоцветных. Не останусь я в твоем царстве змеином. Есть у меня отец с матерью да ясно солнышко, что светит почище всякого золота.

– Ш-ш-ш, – зашипел змей, – не сможешь ты, Кудеяр, больше среди людей жить. Другой ты. Одна дорога теперь тебе – в подземный мир. Только в царство мое должен ты по своей воле уйти, иначе не примет тебя народ мой.

– Не бывать этому, – отвечает Кудеяр, – не смогу я по своей воле оставить отца с матерью, чтобы век вековать со змеями да ящерками.

– Ш... ш... ш... – рассердился змей.

Сколько бы еще змеиный царь терзал невинное дитя, то неведомо, да только ночь к концу подошла, и в небе показался первый солнечный луч. Разогнало небесное светило темные тучи. Загудело, задрожало все вокруг. Поднялся ветер сильный и, подхватив княжича, отнес обратно в замок.

Арон едва на ногах удержался и все боялся, что змей его обнаружит. Тогда уж точно пиши пропало. Сколь ни боязно было за сына, а наказ лесной колдуньи решил точь-в-точь выполнить.

Одному змею все нипочем было. Недосягаемый солнечному свету, он как ни в чем не бывало медленно пополз по подземным хоромам в самое свое логово.

Глава 12

Век помнить буду

Князь шел за змеиным царем, шаг за шагом уходя внутрь горы. Куда приведут его подземные туннели? Сможет ли вернуться назад? Кто знает, но он шел вперед, движимый одной целью – спасти сына Кудеяра.

Время будто остановилось в этих темных коридорах. Солнечный свет не проникал в мрачные помещения, а змеиная кожа, светившаяся в темноте, была единственным источником света. Если бы не она, то кто знает, что могло статься с князем во владениях змеиного царя...

Так князь попал в большую, просторную залу. Это и было логово Великого Змея, о котором рассказывала Зимава. Смотрит Арон: по стенам факелы горят, в свете которых отражаются россыпи драгоценных камней.

Вроде и под землей, а светло, как от солнышка, только свет этот не греет ни глаз, ни сердце.

Отыскал князь большую серебряную чашу. Вода из нее через край переливается и дальше быстрой рекой льется. «Видно, это о ней Ягинда речь вела», – подумал князь, прячась за камнем.

Подполз змей к чаше и стал жадно воду лакать. А как напился вволю, тут же и уснул. Да так крепко, что от дыхания его снаружи камнепад начался. «Вот, значит, – заключил Арон, – кто наши горы тревожит».

Он снова прислушался. Слышит: вдалеке грохот стоит, как от звука падающей воды. Князь мигом смекнул, что рядом водопад. «Есть у нас такой, серебряным называется за то, что вода из него особый вкус имеет. Знать, отсюда этот водопад начало свое и берет».

Арон медлить не стал, крадучись, чтобы не потревожить сон змеиного царя, подошел к чаше. Тут бы и выполнить задуманное, да нет, поскользнулся князь на мокрых камнях и кубарем в воду полетел. Благо еще, что змей крепко спал и не проснулся.

Понесла река князя прямо туда, где с высоты падала. «Ну вот и мое время пришло», – решил князь, барахтаясь в холодной воде.

Однако всему в жизни свой черед наступает. И время свое никому торопить не след. Закрыл князь очи. Решил, что пришла и его пора закончить свои дни на земле. Ан нет, вынесла его река из царства подземного...

– Князь, руку давай!

Арон открыл глаза и увидел перед собой Глада. Так своему верному другу он еще никогда не радовался.

– Глад, дружище, ты как здесь? – улыбнулся князь.

– После, после, княже. Поднимайся.

Глад помог Арону подняться на ноги.

– Глад! – Князь обнял своего верного друга.

– Я, князь, за тобой шел, вот только не успел внутрь горы попасть. Закрыл змей проход-то.

– Спасибо тебе, друг мой верный, – поблагодарил Арон, – если б не ты, не видеть бы мне больше ясного солнышка...

И тут князь вспомнил про сонное зелье. Неужто сгинуло колдовское варево в бурных водах? Неужто не спасти отцу свое чадо? Радость спасения быстро сменилась отчаянием: что делать? Лучше б князю и в живых не быть, чем знать, что не сможет он выручить своего сына из беды.

– Глад, зелье... Его нет...

– Как нет, княже?

– Видно, выпало, когда я в воду упал.

Князь с горечью посмотрел на бурные воды реки, словно ожидая от нее ответа.

– О горе мне, что делать-то теперь? – взмолился князь.

Арон был в отчаянии. Как теперь сразиться со змеиным царем? Как вырвать свое дитя из цепкой пасти поганого чудища?

И все же провидение не оставило князя без помощи.

– Не горюй, княже, – послышался голос Ягинды, – гляди.

– Гляди, княже! – воскликнул и Глад.

Князь повернулся в направлении, куда указывал его друг, и увидел плывущую по воде знакомую склянку с зельем. Река мирно несла дар лесной колдуньи. Нахлынула тихая волна, потом другая, и дивное зелье осталось на берегу.

– Торопись, князь, – снова послышался голос Ягинды, – всего две ночи осталось.

– Спасибо тебе, Ягинда, – прокричал князь, – век помнить буду.

Глава 13

Вторая ночь в логове Змея

Следующей ночью все повторилось. Змей снова появился в покоях княжича и увлек его за собой. Арон шел следом, а Глад по уговору караулил снаружи.

– Ш-ш-ш, – шипел змей, обвиваясь вокруг Кудеяра, и все прельщал: – Оставайся в моем подземном царстве, наследником своим сделаю. Будешь владеть всеми богатствами подземными.

Только змей произнес эдакие слова, как из всех щелей полезли змеи. Шипят да извиваются, а затем обернулись девицами-красавицами. Да такими, что глаз не оторвать. Одна другой краше: стройные да прекрасные. Станы их в причудливом танце извиваются, а длинные косы до самой земли вьются.

– Оставайся, княжич, с нами. Оставайся, оставайся...

И так они заморочили княжича, что Арон уже испугался, что Кудеяр согласится. Его отцовскому сердцу сложно было молча наблюдать за всем происходящим, оно рвалось на помощь сыну. «Жди» – услышал он строгий наказ Ягинды.

– Нет, змей, – услышал князь голос сына, – правда красивы твои дочери, одна другой краше. И лицом, и станом они пригожи, да только милее мне солнце ясное да земные девушки.

Только сказал так княжич, рассердился змей, зашипел. Закрутил Кудеяра своими кольцами, держит крепко-крепко и все шипит.

– Ш-ш-ш... Не жить тебе в мире людей, Кудеяр. Не принадлежишь ты более их миру, но без согласия твоего не смогу тебя в свое царство забрать.

– Нет, змей, – отвечал Кудеяр, – не останусь я в твоем царстве...

И вторая ночь к концу подходила. Вышло солнышко и разогнало чары колдовские. Снова поднялся вихрь и отнес княжича в его покои, закрылся выход из горы, оставив Арона внутри. Подкрался Альмагир к чаше, влил сонное зелье, а сам за камнем притаился и дожидаться стал, когда змей почувствует жажду.

Глава 14

Третья ночь в логове Змея

На третью ночь все повторилось. С той лишь разницей, что это была последняя ночь, когда еще можно было оставить Кудеяра на земле.

Глад не находил себе места: князь, вошедший в змеиное логово, до сих пор не возвратился. Сколько воин ни караулил возле змеиной горы, все напрасно. Что теперь делать? Где князя искать?

Зимава ничего не знала о планах Арона и Глада. Ничего не знала она и о том, что князь наведывался в змеиное логово и нынче оттуда не вернулся. Пребывать в неведении она уже не могла и велела позвать воина.

– Глад, – Зимава была рассержена, – куда князь подевался?

– Не гневайся, княгиня, беда не ходит одна.

И рассказал ей Глад о том, что рассказала им Ягинда, что две ночи они караулили змеиного царя в покоях княжича, что князь пропал в змеиной пещере, что наступает последняя ночь, когда можно спасти княжича, что ежели согласится Кудеяр, то утащит поганый змей его к себе в подземелье темное на веки вечные... Зарыдала княгиня слезами горючими, но делать нечего: она сама повинна в своих бедах, ей и исправлять.

Ночью змей, как и прежде, появился в покоях княжича. Он снова подобрался к Кудеяру и стал уговаривать его:

– Пойдем, княжич, со мной. Стар я становлюсь, царем тебя сделаю, будешь со мной на равных царствовать.

Не знал змей, что в эту ночь Зимава с Гладом и его воинами за дверью дожидаются. Как произнес ползучий последние слова, распахнулась настежь дверь и в покои княжича влетела княгиня с мечом в руках.

– Змей, – крикнула она, – не тронь княжича и верни князя Арона!

Зимава стояла перед ним грозная и решительная, готовая биться насмерть с подземным царем за жизнь своего сына.

– Отпусти княжича! – крикнул Глад, прикрывая собой княгиню.

Завязалась схватка. Встал Глад вместе со своими сотоварищами на защиту Кудеяра. Меч к мечу, спина к спине – не дадут в обиду сына князя Арона. Живота своего не пожалеют.

Только неравными оказались силы. Нипочем змею ни мечи булатные, ни стрелы острые. Одолел змей воинов, а затем уставился на Зимаву и зашипел:

– Уговор!

Она хотела замахнуться мечом – не отдаст дитя свое супостату за здорово живешь! – но змей опередил ее. Он обвился вокруг стана княгини тяжелыми кольцами и начал душить ее. У Зимавы потемнело в глазах.

– Плата! – шипел змей.

– Забери меня, забери свои дары, отпусти княжича...

Силы оставляли Зимаву. Она закрыла глаза, готовая принять уготованную ей участь, но тут услышала голос своего сына.

– Змей, – произнес Кудеяр, – отпусти матушку. Отпусти, и я пойду за тобой по доброй воле.

– Нет, Кудеяр, – Зимава собрала последние силы, – нет! Змей, не тронь его, не смей. Он мой сын! Мой!

Змей не обращал на крики Зимавы никакого внимания. Он получил то, чего дожидался три ночи – согласие Кудеяра.

– Пойдешь по доброй воле?

– Да, отпусти матушку.

Змей разжал кольца и выпустил Зимаву из удушающего плена.

– Ш... ш... ш... Ну что ж, идем.

– Кудеяр, – Зимава собрала последние силы и кинулась ему на шею, пытаясь спасти сына от страшной участи. – Не тронь его, не тронь...

– Ш... ш... ш... – отогнал ее змей.

– Нет, матушка, давши слово – держи. Прощайте, люди добрые, и не поминайте лихом.

Кудеяр поклонился в пояс и скрылся вслед за змеем.

– Кудеяр... Она потеряла и князя, и сына. Все, как предсказывала ей Ягинда. Горькие слезы текли по ее щекам, а мысли путались. – Кудеяр, дитя мое...

Она чувствовала себя беспомощной. У нее не было сил бороться с Великим Змеем, но княгине негоже проливать слезы, как прислужей девке. Она сама все разрушила, ей и исправлять.

Княгиня кликнула Глада:

– Вели седлать коней.

– Уже.

Они выбежали во двор, и Зимава, запрыгнув на свою лошадь, скомандовала:

– Вперед...

– Вперед, – крикнул Глад и поскакал вслед за Зимавой к Змей-горе. (Теперь это название намертво прилипло к высокой горе с водопадом.) Несутся ретивые кони по горной дороге, а из-за гор солнце им навстречу поднимается. Пробежало первым лучом по заснеженным вершинам и рассыпало по округе яркое сияние. Только некогда Зимаве красотой любоваться. Торопится княгиня да коня своего понукает:

– Скорей, скорей.

Прибыли к Змей-горе. Словно во сне, Зимава подбежала к скале и стала искать вход в пещеру. Она смотрела, изучала и вглядывалась в каждый клочок горы, как будто это была закрытая дверь, которую, если постараться, легко можно открыть.

– Открой, Змей, открой. Впусти меня, – рыдала Зимава.

Она кричала, плакала, звала и просила, но гора была неумолима. Молчала, не открывала безутешной княгине свой секрет.

– Зимава, – позвал Глад, видя тщетность ее усилий.

Княгиня оглянулась, и воин впервые увидел перед собой не гордую княгиню, а убитую горем женщину, на лице которой отразились огромная печаль и боль. Он подошел ближе и слегка коснулся ее руки.

– Зимава, змей не откроет гору.

– Не откроет... – прошептала Зимава. – А что же теперь делать? Глад, как мне вернуть княжича?

– Мы что-нибудь придумаем, княгиня. Мы обязательно что-нибудь придумаем.

Ему хотелось поддержать Зимаву. Глад любил княжича. Любил нежно и беззаветно, как своего сына, которого у него никогда не было. Он был готов отдать за него жизнь, если потребуется. Вот только жизнь воина змею не требовалась... И впервые Глад действительно не знал, что делать.

И вдруг большой черный ворон уселся на камень рядом:

– Кар, кар...

Зимава посмотрела на него:

– Ворон...

И вдруг ее словно обожгло. Решение пришло само собой – копать. Она посмотрела на Глада, и в ее глазах воин увидел блеск потухшего было огня.

– Глад, нужно копать. Собирай людей из всей округи, если нужно, поезжай дальше, привези всех, кого можно. Работать день и ночь. Казны не жалей, но открой мне эту гору.

– Сделаю, Зимава. Все сделаю, найдем князя и княжича.

Глава 15

Название

Глад, как и было велено, собрал народ со всей округи и велел копать денно и нощно. Работу начинали засветло, когда земля еще дремала под светом зари, и прекращали только тогда, когда уже и при свете факелов ничего не было видно. Долгое время рыли, стучали, копали без сна и отдыха, но продвинулись всего на несколько аршин. Казалось, что гора нарочно не пускает к себе непрошеных гостей.

Пролетали дни, а за ними месяцы. И чем больше проходило времени, тем меньше и меньше оставалось надежды найти Арона и Кудеяра. Горе и тревога воцарились в замке. Великолепные залы и покои княжеского дворца теперь казались опустошенными и мрачными. Печальное эхо шагов звучало по бескрайним залам, напоминая о том, что когда-то здесь звучал радостный смех Кудеяра.

Изменилась и Зимава. Не нужны были ей ни злато, ни серебро. На смену жизнерадостности пришли холодность и жесткость. Она перестала любить людей и редко выезжала за пределы замка. Единственное, что приносило ей хоть малейшую радость, были лошади. Их она все так же любила преданно и беззаветно...

Однажды ночью сквозь сон она услышала, как кто-то ее зовет:

– Матушка, матушка...

Даже во сне Зимава узнала голос сына.

– Кудеяр. – Она открыла глаза и увидела перед собой княжича, но не таким, каким его помнила.

Перед ней было марево, едва видимый дух с ликом ее сына. Княжич приблизился к ней, и она ощутила легкость его прикосновения, похожего на дуновение ветра.

– Матушка, отыщи малахитовый перстень. Принеси к Змеиной горе в ночь красной луны. Поспеши, если не успеешь... Мне пора... перстень...

– Кудеяр, постой! – Зимава протянула руки к мареву.

– Ягинда... – произнес Кудеяр.

Зимава кинулась к сыну, но марево исчезло.

– Кудеяр... – Княгиня обнимала пустоту. – Сынок...

Услышав ее крики, прибежала Неждана:

– Что случилось, княгиня?

– Кудеяр... Неждана, он был здесь.

– Кто, княгинюшка? – испугалась Неждана. – Здесь, окромя вас и меня, нет никого.

– Неждана, Кудеяр, мальчик мой, был здесь. Я видела его, он говорил со мной.

– Что же он говорил?

Зимава была взволнована. Ей никак не удавалось вспомнить, что говорил ей Кудеяр. И вдруг:

– Перстень... он просил отыскать перстень.

Неждана, видя, в каком состоянии княгиня, испугалась: «Уж не умом ли тронулась сердечная? Шутка ли, столь горя пережила?»

– Какой перстень, княгинюшка?

– Малахи...

Зимава запнулась. Внезапная догадка озарила ее. Ягинда, лесная колдунья, как она про нее сразу не вспомнила? Ее нужно отыскать и немедля доставить в замок. Это она предрекла ей беду неминучую, а теперь и Кудеяр велел ее отыскать...

– Неждана, кликни ко мне Глада.

Глад явился незамедлительно. Зимава, глянув на него, даже подумала: «Спит ли когда-нибудь этот воин?»

– Что случилось, Зимава?

– Глад, ты верой и правдой служил князю, теперь мне сослужи службу. Отправляйся за лесной колдуньей... Уговорами али силой вези в замок, но быть ей здесь немедля.

– Сделаю, княгиня.

И полетели, понеслись кони по пыльным дорогам прямо к лесной избушке. Без Ягинды не найти князя Арона и княжича Кудеяра. Малахитовый перстень отыскать... Уж не тот ли...

Глад постучал в двери ветхой избушки.

Глава 1

Я – Драган

Сашка начинал понемногу приходить в себя. Пошевелил рукой, ногой. С трудом, но получилось... Значит, жив.

И все же, что это было? В сознании понемногу всплывали прошедшие события... Он, Сашка, решил взять на память маленький кусочек горного хрусталя. Ему даже удалось извлечь его, как говорится, на свет божий, а в результате он лежит... Где?

Егоров медленно открыл глаза и осмотрелся. По всей видимости, они с друзьями снова были все в той же пещере, только уже в ее нижнем ярусе. Однако здесь их уже не окружали безмятежность и умиротворенность, как наверху. Напротив, отсюда хотелось поскорее убраться подальше. И виной тому в первую очередь были свисающие со стен сталактиты и поднимающиеся стеной сталагмиты. (Ребятам еще повезло, что все это великолепие находилось далеко от того места, где они приземлились. Иначе кто знает, чем бы все закончилось.)

А еще здесь было темно и сыро. И немудрено, ведь единственным источником света служило небольшое отверстие, через которое попадал солнечный свет. (Правда, теперь еще свет проникал оттуда, где был потолок, который чудеснейшим образом исчез после Сашкиной выходки.)

– Сашка, – услышал он голос друга. – Сашка?

– Здесь я. – Сашка поднялся и, отыскав Родинина, помог подняться и ему. – Димка, как думаешь, где мы?

– Не знаю, а где Зорянка?

– Я ее не видел...

– Зорянка...

– Зорянка!

Сашка и Димка принялись осматривать пещеру. Двигались бесшумно и осторожно, стараясь не потерять друг друга из виду.

– Зорянка, Зорянка! – звали, вглядываясь в темноту, ребята.

Однако, сколько бы ребята ни звали свою подругу, девочка не отзывалась. Ситуация осложнялась и тем, что вокруг было мало света, а глаза ребят еще не привыкли к такому освещению.

И вдруг Димка замер. Он увидел ее, лежащую на земле, с растрепанными волосами и раскинутыми руками. Зорянка не шевелилась, но даже сейчас она казалась самой красивой девочкой на свете.

– Сашка, она здесь.

– Зорянка! – обрадовался Сашка и обмер.

То, что (или кого) приятели увидели рядом со своей подругой, привело их в ужас. Непонятное существо, покрытое змеиной кожей, сидело возле девочки и шипело. Димка даже успел рассмотреть его раздвоенный, как у змеи, язык.

– Отойди от нее, – угрожающе произнес Димка.

– Кому сказано! – поддержал друга Сашка.

Однако к угрозам это создание оказалось безучастным. К удивлению мальчиков, оно, кажется, даже обрадовалось тому, что слышало их голоса.

– Вам лучше?

Этот кто-то подбежал к ребятам и принялся то ли обнюхивать, то ли осматривать ребят, а потом констатировал:

– Я рад.

Пытаясь осознать происходящее, Сашка помотал головой.

– Ты кто?

– Я – Драган, – представился тот, направляясь к девочке, которую тщетно пытался привести в чувство Димка.

– Зорянка, Зорянка, ты слышишь меня? – звал Димка.

Он осторожно поднял ее голову и проверил пульс – она была жива, но без сознания.

– Зорянка, очнись...

– С ней все будет хорошо, – поспешил успокоить Родинина Драган, – она скоро придет в себя.

Словно в ответ на его слова, Зорянка медленно открыла глаза.

– Пить, – простонала девочка.

– Я сейчас, – засуетился Драган.

Он подбежал к струящейся с потолка воде и, набрав ее в свои не вполне обычные ладони, поднес девочке:

– Пейте, вода придаст вам силы.

Зорянка, которую внешность Драгана совсем не пугала (мало ли чего не бывает на белом свете!), с жадностью выпила.

– Спасибо.

Сашка не мог поверить своим глазам: рядом с ними было непонятное создание с руками и ногами, как у человека, но при этом покрытое чешуйчатой кожей. Вдобавок ко всему у него был раздвоенный змеиный язык и перепонки между пальцами. Да еще и передвигалось оно, используя для этого сразу четыре конечности. И, что еще более невероятно, разговаривало как человек.

«Да, – подумал Сашка, – если б кто сказал, ведь не поверил бы, что такое бывает на свете».

Вскоре девочке правда стало лучше, и она смогла подняться на ноги. Они снова были вместе. Радости не было предела, но оставались вопросы. И первый из них: как выбраться из подземелья?

Глава 2

Отсюда нет выхода

Пока Димка и Драган хлопотали возле Зорянки, Сашка все внимательно осмотрел. И куда бы он ни кинул взор, везде перед ним были наплывы сталактитов и сталагмитов. Поднимающиеся ли со дна пещеры и возвышающиеся посреди подземной залы, свисающие ли причудливыми образованиями сверху, эти творения матушки Природы, несомненно, служили фантастическим украшением этого необычного места. Вряд ли человек с его неистощимой фантазией смог бы придумать что-нибудь более грандиозное, ведь природа не допускает повторений, и каждый такой шедевр по-своему уникален.

Возможно, окажись Сашка в этом месте в другое время и при других обстоятельствах, он нашел бы это место сказочным, может быть, даже волшебным. В другое время, но не теперь...

Димка и Зорянка, напротив, были в восторге от пещеры Драгана. Они с интересом рассматривали все местные достопримечательности и искренне восхищались фигурками из горного хрусталя, которые строил их новый знакомый. Драган был счастлив. Он улыбался и старался показать своим нечаянным друзьям всю красоту своего дома и даже разрешил Зорянке внести свои коррективы в его фигурки.

Что касается Егорова, то Сашка приготовился к длинному разговору. Он, присев на огромный валун, намеревался получить ответы на свои вопросы.

– Значит, тебя Драган зовут, – начал издалека мальчик.

– Да, – подтвердил Драган.

– Ой, как здорово, – улыбнулась присоединившаяся к ним Зорянка, – а меня Зорянкой зовут.

– Димка, – представился Родинин.

– Ну а я, как ты уже понял, Сашка.

В ответ Драган улыбнулся, показав ряд белоснежных зубов и раздвоенный змеиный язык.

– Я рад приветствовать вас у себя.

– Мы тоже рады, Драган, – улыбнулась Зорянка. – Правда-правда.

Зорянка как-то сразу прониклась к своему новому знакомому и совсем не испытывала страха перед его необычной внешностью. Напротив, она видела в нем что-то особенное и притягательное и в какой-то мере даже считала своим спасителем.

Однако Сашка не унимался:

– Значит, ты тут живешь?

– Да, – кивнул Драган.

– Ты уж прости, что мы свалились к тебе на голову и подпортили твои апартаменты.

– Так даже светлее, – улыбнулся тот.

Сашка окинул взглядом пещеру и продолжил:

– Здесь у тебя красиво. А где твои родители? Ведь должны же быть у тебя папа и мама?

– Мама? – задумался Драган. – Не знаю. Наверное, я не помню. Кажется, у меня была мама...

Последние слова Драгана долетели до Зорянки, и от жалости у нее сжалось сердце.

– Ты живешь здесь совсем один?

– Нет, с отцом.

– У тебя есть отец! Так это же здорово! – воскликнул подошедший Димка и, переглянувшись с другом, добавил: – Драган, ты, конечно, хороший парень, и мы очень рады нашему знакомству. Только, видишь ли, вряд ли твой предок будет рад нас здесь увидеть.

– Как бы тебе не влетело из-за нас, – поддержал друга Сашка, – так что мы, наверное, пойдем. Ты только помоги отсюда нам выбраться.

Драган как-то сразу изменился и стал серьезней.

– Отсюда нет выхода, – сообщил он.

Ребята переглянулись: как нет?

Будто в подтверждение своих слов Драган, словно по лестнице, вбежал по насыпи к пролому в стене, который находился почти под самым потолком и через который, в свою очередь, проникал свет в его непритязательное жилище.

– Мое ок-но... через него нельзя выйти наружу... Отсюда можно только смотреть... Да и то мало что увидишь.

Его сердце вдруг сжалось от ощущения одиночества и понимания того, что мир за пределами этого «окна» остается недоступным для него. Он мечтал о свободе, о широких просторах, о приключениях, но судьба закрыла перед ним эту дверь... Все, что остается, – это наслаждаться видом искривленных деревьев да лучами солнечного света, иногда проникающими внутрь.

Сашка с Димкой переглянулись: может, попробуем?

Они вскарабкались к дыре и ахнули от восторга. Перед ними расстилалась величественная панорама природы. Здесь, с высоты птичьего полета, перед глазами предстало удивительное зрелище, где изогнутые деревья создавали неподражаемый пейзаж. Это было похоже на картину художника, где каждая кривая линия имела свое особое значение.

Однако радость и восторг быстро сменились печальным пониманием – выбраться отсюда было невозможно. Пролом в стене пещеры, к которому они так смело подобрались, оказался высоким и крутым, лишенным возможности спуститься.

– Ну что там? – поинтересовалась Зорянка.

В ответ Сашка только покачал головой: ничего не получится.

– Как же так?

Но тут Сашка спохватился:

– Ну ладно, что-нибудь придумаем. Ты говоришь, отсюда нет выхода, а как же твой отец? Он-то как-то сюда приходит?

– Приходит... – Драган задумался, словно что-то вспоминая. – Оттуда. – Он махнул рукой на все тот же злополучный пролом.

Димка скептически посмотрел на «вход» и прошептал Сашке:

– Что-то мне не очень хочется знакомиться с его папулей.

– Согласен, – кивнул Сашка.

Он посмотрел вверх, где вместо потолка зияла огромная дыра:

– Тогда через верх...

– Высоко, – помотал головой Димка. – Была бы веревка...

Веревки, конечно, не было, но провидение все же не оставило их. И едва Зорянка подняла голову вверх, как радостно воскликнула:

– Ларс!

Это действительно был Ларс – их мудрый и преданный друг, который, заподозрив что-то неладное, вернулся за ними в пещеру. Сразу смекнув, что ребятам нужна помощь, вместе с Барбариской и Апельсинкой они отыскали гибкую и длинную лиану. Затем, проявив чудеса смекалки, притащили ее внутрь и, сбросив конец вниз, одного за другим вытащили друзей на поверхность. Там, внизу, оставался один Драган.

Пока наверх поднимался Сашка, Драган искренне радовался за него. Когда наверх поднялась Зорянка, Драган почувствовал, как к его сердцу подбирается горечь разочарования. Когда же и Димка скрылся из виду, в сердце Драгана вползла тоска и он почувствовал свое одиночество. В одно мгновение ему стало чуждо все, что окружало его долгое время. Всего один миг – и все чудеса, которые дарило и раскрывало перед ним подземелье, стали постылыми и безрадостными. Он с грустью смотрел вверх. Туда, где ему никогда не бывать.

Глава 3

Да на кой мне ваше золото!

А тем временем Ягинду доставили в замок Альмагир. Все тем же кованым ключом Глад открыл замок ее клетки:

– Выходи, Яга.

– Ух ты! Никак сам Глад решил старухе честь оказать, – проворчала Ягинда.

– Зимава ждать не любит, и так в дороге задержались.

Ягинда, растерев затекшие ноги, ступила на землю.

– А ничего тут у вас, креативненько, – усмехнулась она, вспомнив странные словечки Сашки и Димки.

Глад на ее выпады ничего не ответил. Казалось, что, выполнив приказ и доставив Ягинду в замок, он потерял к ней всякий интерес.

– Эй, стража! – кликнул он двоих стражников, тершихся неподалеку. – Сопроводить Ягинду к Зимаве.

Перепоручив лесную колдунью страже, Глад развернулся и ушел восвояси.

– Ну же, двигайся быстрее! – подтолкнул Ягинду стражник.

– Поторапливайся, – подхватил другой.

Они повели Ягинду в замок, где Зорянкину бабушку ждала Зимава. Все те же усердные стражники втолкнули лесную колдунью в просторную приемную залу.

– Давай, давай, поторапливайся.

Кажется, эти двое давно ждали случая показать свою преданность княгине. От излишнего усердия толкнули Ягинду так, что та едва не упала.

– Оставьте ее!

Прозвучавший окрик на этих двоих возымел магическое действие. Они будто мгновенно забыли про существование Ягинды и застыли в ожидании новых приказаний.

Глад – а это его голос отрезвил столь старательную двоицу – вошел в залу, где уже ждала Зимава. Он приблизился к хозяйке замка и, поклонившись, сказал:

– Княгиня, перед вами Ягинда.

– Я знаю, кто это. Спасибо, Глад.

Зимава в своем черном княжеском облачении (с недавних пор она тоже предпочитала одежду этого цвета) восседала на серебряном троне, украшенном драгоценными каменьями. Отсюда, с высоты своей властности, она отдавала приказы и выслушивала доклады, наказывала или одаривала своей милостью.

– Подойди. – Зимава махнула рукой, подзывая лесную старуху. Ягинду подвели ближе, стараясь не особенно близко подпускать ее к княжескому трону. – Я давно жду тебя, – продолжила Зимава.

– И тебе не хворать, – огрызнулась Ягинда. – Зачем я тебе понадобилась на этот раз?

Зимава снова подала знак рукой, повелевая стражникам удалиться. Оставшись наедине с Гладом и Ягиндой, продолжила:

– Ягинда, не буду ходить вокруг да около. Скажу прямо, беда у нас. Вот уж год, как змеиный царь забрал княжича Кудеяра, да и князь Арон сгинул. Не хочет сердце мое мириться с утратой. День и ночь работный люд копает Змеиную гору, а пробиться внутрь так и не вышло. Будто кто их нарочно отваживает и не пускает. Помоги, Ягинда, на тебя одна надежда.

Выслушала Ягинда Зимаву, а чем помочь – не знает.

– Нет у меня, княгиня, силы со змеиным царем тягаться. Во много раз он сильнее меня.

– Ночью, – молвила Зимава, – было мне видение. Видела я княжича. Просил он найти малахитовый перстень и принести его в ночь кровавой луны на Змеиную гору. Помоги тот перстень отыскать. Без тебя не справиться мне.

Задумалась Ягинда, а после сказала:

– Ночь кровавой луны случается раз в сто лет. В эдакую-то пору пробуждается древняя магия, скрытая от нашего взгляда в повседневной суете. И все становится возможным. Может, и перстень для этого надобен. Только ведь не простой безделушкой должен он быть, а особой силой обладать. – Ягинда помолчала, а потом продолжила: – Вели воду греть, а как закипит, то пусть ее сюда принесут.

– Эй, кто там! – крикнула Зимава, что означало: «Исполнять немедля!»

Вскоре принесли воду, и Ягинда принялась колдовать (а чего ж ей еще делать, коль так и прозывается – лесной колдуньей?). Сначала она кинула в котел какие-то травки, а затем стала произносить заклинания. То ли от травок тех, то ли от заговорных слов закипело, забурлило волшебное варево. Потянулся дымок, и тогда Ягинда наказала Зимаве неотрывно смотреть на воду.

– Смотри, Зимава, смотри, княгиня, да повнимательней вглядывайся, укажет тебе заговоренная вода, где тот перстень сыскать...

Зимава вглядывалась в колдовское варево... ничего не видно, только дымок из котелка поднимается.

– Нет здесь ничего.

– Смотри, смотри.

Вскоре забурлило, закипело, и вода, как будто расступившись, показала княгине знакомые места. Увидела она то самое ущелье, в котором когда-то юная Зимава с Белогором хотели укрыться от Глада и его воинов. Белогор спешил и, держа ее за руку, бежал по горной тропе.

– Гляди, гляди, княгиня! – поучала Ягинда.

Но Зимава и так знала, что будет дальше. В памяти сами собой всплывали те страшные события, которые она с годами забыла. Как давно это было? Сколько воды утекло с той поры? Теперь она княгиня и хозяйка замка Альмагир. У нее есть все, что может пожелать душа, но нет рядом близких людей. Она потеряла все, что было ей дорого. Она потеряла сына.

«Если сердце бьется рядом». Кажется, такие слова были написаны на малахитовом перстне, который подарил ей Белогор. Теперь она по-другому воспринимала эти слова. Тогда она хотела жить, а теперь, не задумываясь, отдала бы жизнь, чтобы еще раз взглянуть в глаза своему мальчику.

– Гляди, гляди, княгиня! – повторяла Ягинда.

И Зимава вглядывалась в колдовское варево, которое вело ее все дальше. Она видела и разгоряченные погоней лица своих преследователей, и как камнем полетел вниз Белогор, и как она, испугавшись, осталась стоять наверху. Она видела и Глада, который осторожно подошел к ней и увел от края страшного обрыва. Глад... когда-то она ненавидела его, а теперь он стал ее верным другом.

Зимава вспомнила все, что случилось в тот день, с которого началась ее новая жизнь. Зачем Ягинда показывает ей все это? Зачем бередит воспоминания? Зачем наказывает вглядываться в свое зелье? Ведь не за этим она велела Гладу привезти ее в замок.

И вдруг... что это? Она вырвалась из сильных рук Глада и, подбежав к обрыву, кинула в него малахитовый перстень... Уж не об этом ли перстне говорил ей во сне Кудеяр? Уж не его ли нужно принести к Змеиной горе в ночь кровавой луны?

Показав ей картины прошлого, колдовское варево утихло. Исчезли и ущелье, и Глад, и его воины. Исчезла и сама юная Зимава, и...

– Перстень, – произнесла княгиня. – Был у меня перстень. Сам из серебра, а внутри камень, что малахитом зовется. Да так стало, пропал тот перстень.

– Знать, чтоб княжича сыскать, нужно тот самый перстень найти, – молвила колдунья.

– Отыщи его. – Зимава нарочно умолчала о том, что сама бросила перстень со скалы в ущелье. – Отыщи его, Ягинда.

Княгиня была взволнована, сердце колотилось в груди так, что не унять. Как отыскать перстень, канувший в пучине времени?

– Да как же я найду его? – удивилась Ягинда. – Это невозможно. Тем более что ночь кровавой луны наступит совсем скоро, через три дня.

Зимава и сама понимала, что найти тот самый малахитовый перстень невозможно, но у нее не было другого выхода. Она дала понять, что разговор окончен, и устремилась к выходу. Пройдя всего несколько шагов, княгиня остановилась:

– Ягинда, отыщи перстень. Сроку тебе три дня. Справишься – дам тебе столько золота, сколько сможешь унести. Нет – не взыщи...

– Да на кой мне ваше золото! – буркнула ей вслед колдунья.

Глава 4

Присмотри за ними, друг мой

Едва Зимава удалилась, Глад сказал:

– Ягинда, сыщи перстень. Что хочешь делай, но, чтобы через три дня перстень был.

– Глад, – изумилась Ягинда, – сам посуди, тот перстень сгинул много лет назад. Найти его никак невозможно. Да и устала я с дороги – годы уже не те.

– Ну, это мы быстро поправим.

Глад кликнул стражников, и на зов его мигом явились двое уже знакомых лесной колдунье удальцов:

– Что прикажешь, Глад?

Глад внимательно посмотрел на прибывших и подумал: «Опять эти двое. Других, что ли, во всем замке нет?»

– Увести и запереть. И чтоб ни один волос не упал с ее головы. Все ясно?

– Не волнуйся, Глад. Сделаем.

– Вот то-то и оно. Смотрите мне. Лично проверю.

Стражники поспешили выполнить приказ Глада.

– Давай, пошевеливайся, – буркнул один из них, но, вспомнив приказание Глада, уже не доставлял колдунье особого беспокойства.

Втроем они прошествовали по коридорам замка. Ягинда, глядя на его безрадостные стены, вспоминала те времена, когда была здесь впервые. Тогда в замке царила жизнь. Люди, которых она видела, хоть и боялись ее, но все же улыбались.

Но сейчас, когда она снова вернулась сюда, все изменилось. Не было в этих стенах больше радости и беспечности. Замок казался холодным и бездушным, а гулкое эхо шагов напоминало о том, как легко в этой жизни может все поменяться.

Ее отвели в небольшую каморку.

– На сегодня это твои покои, Яга, – буркнул стражник, поворачивая в замке ключ.

Дверь захлопнулась, и Зорянкина бабушка оказалась взаперти.

– Ну вот, Ягинда, – усмехнулась она, – ты снова под замком. Не много ли для одного дня?

Каморка была небольшой. Из всего убранства – маленькая кровать, лавка и потертый коврик на полу, но Ягинде больше ничего и не требовалось. Главное, что сухо.

Она присела на лавку и посмотрела в открытое окно. Перед ее глазами медленно проплывали облака. Ветер гнал их вперед по бескрайнему небу, унося вместе с ними тревоги и волнения этой удивительной женщины. «Ну что ж, – подумала она, – скоро все разрешится. Главное, чтобы Каргус успел вовремя».

Словно соглашаясь с ней, в окно влетела черная птица.

– Кар.

– Каргус! Наконец! – воскликнула Ягинда.

Ворон грациозно приземлился ей на руку и задумчиво посмотрел в глаза.

– Кар.

Ягинда, погладив его черные перья, усадила птицу к себе на плечо и спросила:

– Значит, они близко?

– Кар, – подтвердил ворон.

– Они должны быть в замке через три дня. Если не успеют – сам знаешь, что это значит.

– Кар, – согласилась умная птица.

Ягинда взяла ворона в руки.

– Скоро все закончится, Каргус. Скоро все закончится.

Ворон снова посмотрел ей в глаза. Казалось, что птица читала мысли лесной колдуньи и знала обо всех тайнах ее сердца.

– Кар.

Ворон стал неотъемлемой частью ее жизни. Они были связаны между собой вот уже много лет. И вот уже много лет как Каргус служил ей верой и правдой. Был свидетелем ее радостей и печалей, верным спутником в жизненных перипетиях и всегда был рядом, когда она нуждалась в нем.

Ягинда задумалась: «Ночь кровавой луны уже близко, значит, скоро все изменится и станет на свои места».

– Нужно торопиться, Каргус. Мы слишком долго этого ждали.

– Кар, – проронил ворон в ответ.

Она посмотрела в небо, где скоро луна должна была окраситься кровавым оттенком.

– Присмотри за ними, друг мой.

– Кар.

Каргус расправил черные крылья и исчез в сумеречной дымке.

Глава 5

Драган, пойдем с нами!

– Ларсик, миленький. – Зорянка поцеловала своего четвероного друга в нос. – Я знала, что ты не оставишь нас.

– Ларс, ты чудо! – в свою очередь, обнял и поцеловал вожака Сашка, но, глянув в сторону и увидев Барбариску, поцеловал и его: – Спасибо, друг!

Барбариска расплылся в улыбке. Все снова были вместе, и он, Барбариска, тоже приложил для этого немалые усилия. Счастливый, в ответ он тоже лизнул Сашку, что на оленьем языке, по-видимому, означало «я тоже рад тебя видеть!»

– Ну все, хватит! – воскликнул Димка. – Нам здесь больше делать нечего. Пора торопиться, пока еще что-нибудь не случилось.

Ребята уже намеревались покинуть это гостеприимное место, но Зорянка воскликнула:

– Стойте! А как же он?

– Кто? – удивились мальчики.

– Драган... Он там один.

– Послушай, Зорянка, ничего он не один, а со своим папулей. Жил же он там как-то без нас. Это мы к нему провалились и даже потолок повредили, но ведь это не повод уводить его из дома.

– Сашка, Димка, вы бы захотели жить в таком доме? Не думаю, что ему там очень уж нравится.

Зорянка глянула вниз. Драган стоял на том же самом месте, понурив голову. Ей даже показалось, что он плакал. Такого она вынести не могла. Девочка вернулась к друзьям и решительно заявила:

– Нам нужно взять его с собой!

– Нет, нет, нет, – запротестовал Сашка. – Ну, возьмем мы его с собой, ну, уведем отсюда, а дальше что? Ему нужно где-то жить, что-то есть, наконец, а с такой внешностью среди людей, сама понимаешь, долго спокойно не проживешь.

– Я все придумала, – заявила Зорянка. – Он будет жить с нами, со мной и бабушкой. И никто его не обидит.

Зорянка была настроена решительно, хотя, кажется, сама забыла, что у них с бабушкой самих уже несколько дней как не было дома. (Иначе сидела бы она сейчас в теплой избушке, а не бегала по лесам.)

– Он пойдет с нами! Никто не должен подолгу оставаться без друзей. Это неправильно!

Девочка чувствовала, что поступает так, как должно. Сашка же, напротив, понимал, что Драгана из его хоть и странного, но дома уводить не стоит.

– Димка, ну скажи ты ей!

Сашка испросил поддержки у друга, но тот почему-то встал на сторону Зорянки:

– По крайней мере он эти места знает лучше нас с тобой, – ответил Родинин.

– Ладно, сдаюсь, – вздохнул Сашка, – но не думаю, что это хорошая идея.

Сашка вернулся к пролому и позвал:

– Эй, Драган, – крикнул он. – Мы выдвигаемся!

– Да, да, – удрученно прошипел Драган.

– Драган, – позвала Зорянка, – пойдем с нами. Мы найдем мою бабушку, а потом вместе вернемся в нашу избушку в лесу. Ты будешь жить с нами. Хочешь?

Он не мог поверить своим ушам. Зорянка предлагала ему идти с ними.

– Я?.. А можно?

– Конечно, можно! Поднимайся!

Драган, проявив чудеса акробатического искусства, выбрался из своего подземелья.

– Ну вот! – обрадовалась Зорянка. – Теперь можно отправляться в дорогу.

Ощущение радости и облегчения, когда все неприятности остались позади, неописуемо. Больше нет тяжелых испытаний, нет препятствий на пути, и можно наконец идти своей дорогой...

Драган радовался как ребенок. Он ощущал на себе тепло солнечных лучей и восхищенно смотрел на небо, словно видел его впервые. Драган смеялся, прыгал (чем привел в неподдельный восторг Зорянку) и чувствовал себя свободным, подобно птице, покинувшей клетку. Наконец-то он сможет увидеть, что там, за стенами его дома...

Когда же ликование по этому поводу немного улеглось, он с улыбкой заявил:

– Я Драган. Я рад, что у меня есть друзья!

– Мы тоже рады, Драган, что встретили тебя, – улыбнулась в ответ Зорянка.

– Ну, что ж, – резюмировал Сашка, – раз все в сборе, то пора выдвигаться. Задержались мы тут у вас.

– Да, да, – согласился их новый друг. – Я понимаю.

Димка обнял его:

– Понимаешь, нам нужно пройти через ваш зачарованный лес. Покажешь дорогу?

На лице Драгана отобразилось сожаление:

– Я не знаю дороги. Я не знаю, как пройти через лес.

– Не знаешь? – зачем-то переспросил Сашка.

– Нет.

Радость быстро сменилась грустью. Драган опустил голову и едва не плакал. Ему так хотелось сделать что-то хорошее для своих друзей, а получается, что он для них мог стать только обузой. «Они наверняка вскоре пожалеют о том, что взяли меня с собой», – подумал он, намереваясь вернуться в свое подземелье. Сердечко Зорянки не могло это выдержать.

– Постой, Драган! – воскликнула она. – Ну не знаешь, так не знаешь. Вместе что-нибудь придумаем. Правда, ребята?

Димка и Сашка кивнули:

– Конечно, делов-то.

– Тем более что я тебя еще не познакомила со своей бабушкой, а она знаешь какая у меня?

– Мировая! – поддержал Димка, протягивая Драгану руку.

– И то правда, – резюмировал Сашка. – Сначала спасем Зорянкину бабушку, а там посмотрим.

На лице Драгана вспыхнула радостная улыбка. Он был счастлив! От волнения сердце забилось сильнее. Ему так хотелось сделать для ребят что-нибудь очень хорошее, что он даже зашипел от удовольствия:

– С... с... с...

Сашка протянул ему руку:

– Добро пожаловать в наш мушкетерский отряд!

За все то время, что ребята провели в обществе этого загадочного создания, они успели привыкнуть к его необычной внешности. И вскоре никого уже не пугала ни чешуя по всему телу, ни его шипящий раздвоенный язык, ни перепонки между пальцами.

– Ну что, – улыбнулась Зорянка, запрыгивая Ларсу на спину. – Вперед, в Темный замок!

Наконец можно было двигаться дальше. За это время вокруг, казалось, ничего не изменилось: все так же двигался в танце зачарованный лес, все так же друзей окружала тишина. Только теперь с ними был Драган...

Глава 6

Минута расставания

Драган сидел на спине Ларса, крепко держась за Зорянку и думая о том, что с такой скоростью ему еще никогда не доводилось передвигаться. Его сердце радостно замирало от восторга. Ни о чем подобном он не мог даже мечтать, а тут целое приключение! Вот он, момент истинного счастья!

Перед ним пролетали деревья, а в ушах свистел ветер. От страха он боялся открыть глаза, но, несмотря на это, чувствовал себя свободным. А еще Драган улыбался. У него были друзья, и впереди ждала дорога! Разве можно желать большего?

Сашка, поравнявшись с Драганом, решил приободрить своего нового друга:

– Не боись, Драган, это скоро пройдет. – (Кто-кто, а Сашка прекрасно понимал, что сейчас испытывает его новый друг. Все-таки сам не так давно ощущал нечто подобное.)

Драган снова улыбнулся:

– Все хорошо, все хорошо...

Так они ехали довольно долго, и вскоре друзья стали замечать, что лес начал понемногу редеть. Исчезали стройные ряды искривленных деревьев, уступая место редким соснам. Зачарованный лес заканчивался, отпуская заезжих гостей за свои пределы, а впереди маячили шпили Темного замка.

– Вот мы и прибыли! – воскликнула Зорянка, указывая в их направлении.

– Ура! – закричал Сашка.

– Ура! – подхватил Димка.

Наконец их затянувшееся путешествие подходило к концу. Оставалось только убедить княгиню Зимаву вернуть им бабушку. Возможно, это будет делом нелегким, но, после того как был пройден такой большой и длинный путь, ребят уже ничего не могло остановить. Еще немного – и стены замка Альмагир можно будет потрогать руками. Еще немного...

– Ура! – снова закричал Сашка.

– Ура! – присоединился Димка.

Разделяя всеобщий восторг, Зорянка повернулась в сторону леса и помахала на прощанье рукой:

– Прощай, зачарованный лес...

– Прощай, – прошептал Драган.

Драгану было немного грустно. Все-таки зачарованный лес был его домом, и там он был по-своему счастлив.

– Прощай, – снова прошептал он, – я еще вернусь.

– Не грусти, Драган, – улыбнулась Зорянка. – Когда мы вернем мою бабушку, я покажу тебе наш лес и свои любимые цветы. А по утрам тебя будут будить птицы! Это будет здорово! Тебе понравится!

– Тогда вперед! – зашипел Драган.

– Вперед! – подхватили Сашка и Димка.

Перед ребятами открывались потрясающие виды на бескрайние горные вершины, утопающие в сиянии летнего солнца. Каждый раз, когда солнечный луч пробегал по их склонам, снег на вершинах сверкал и переливался, словно миллионы крошечных бриллиантов, которые рассыпала сама Матушка-Природа.

Это было поистине захватывающее зрелище! Сашка, покоренный раскинувшимся перед ним великолепием, воскликнул:

– Э-ге-ге!!!

«Э-ге-ге!!!» – ответило эхо, пробегая по округе.

Это было замечательно! Мир вокруг словно ожил, наполнившись самыми невероятными звуками, а после тишины зачарованного леса слышать даже собственный голос, отраженный эхом, казалось чудом! Но вместе с радостью наступила и горькая минута расставания. Пришло время прощаться. В замок оленей вряд ли пустили бы. Куда уж лучше им полакомиться свежей зеленью в окрестностях или вернуться в родные места.

– Ларс! – обняла своего друга Зорянка. – Спасибо!

– Ну что, дружище, – поцеловал Барбариску Сашка, – до скорой встречи.

– До скорой встречи! – попрощался Димка.

Олени скрылись за деревьями. Помахав им вслед, Сашка, Димка, Зорянка и Драган направились в сторону замка княгини Зимавы.

Глава 7

Драган и Пунька

– Пуньк, пуньк! – Пунька сидела на дереве, радостно виляя хвостом.

– Ш... ш... ш... – насторожился Драган.

– Драган! – воскликнула Зорянка. – Это же Пунька! Не бойся!

– Пуньк, пуньк, – согласилась белочка.

При виде нового члена их команды в глазах Пуньки засветился лукавый огонек. Она немного покрутила хвостиком, словно демонстрируя свою заинтересованность, а затем перебралась к Драгану на плечо.

– Пуньк, пуньк.

Белочка с любопытством заглянула новому знакомому в глаза, будто хотела спросить: «Ты кто?»

– Я Драган, – представился тот, поглаживая очаровательное создание.

– Пуньк, пуньк, – пропищала белочка от удовольствия.

– А это Пунька, – засмеялась Зорянка.

Драган был восхищен Пунькой. Он никогда не видел такого очаровательного создания и даже не подозревал, что в мире существует столь обворожительное существо. И немудрено, ведь сверкающая на солнышке шерстка, пушистый хвост и ушки с кисточками делали белочку неподражаемой красавицей. А еще Пунька была такой милой и дружелюбной, что Драган сразу почувствовал, что они станут друзьями.

Солнце осыпало своими лучами округу. Они проникали сквозь густые ветви деревьев и создавали игру теней на дороге. И, наконец, открывали взорам замок, возвышающийся над горной грядой. Здесь дорога отмечала свое завершение долгожданным финалом...

Ребята шли вперед. Любовались открывающимися перед ними видами, шутили, смеялись и играли с Пунькой, а она все прыгала и, виляя пушистым хвостиком, восклицала:

– Пуньк, пуньк!

Однако с приближением к замку Димке все больше не давала покоя мысль: как быть с Драганом? Вряд ли его пустят в замок, и кто знает, как тамошние обитатели отнесутся к необычной внешности их друга. Мало ли какие у них там нравы? Димка беспокоился, опасаясь возможных неприятностей. Не случилось бы чего-нибудь нехорошего!

– Послушай, Драган, – наконец произнес Родинин, замедлив шаг. – Видишь ли, тебе нельзя в таком виде в замок. Понимаешь, твоя...

– Да, да, я понимаю, – согласился Драган.

Он стоял обескураженный, ожидая Димкиного приговора.

– Ты лучше спрячься где-нибудь неподалеку, а мы сбегаем за бабушкой и раздобудем тебе одежду, – поддержал друга Сашка. – Главное, чтобы тебя никто из местных не увидел.

Сашка глянул на возвышающиеся стены замка и добавил:

– Драган, ты пойми, мы же как лучше хотим. Кто знает, что у них там за порядки? Вдруг тебя кто обидит...

– Да, да, – покорно согласился Драган.

Наступил неловкий момент. Нужно было решить, где укрыться Драгану до того времени, когда друзья вернутся за ним. И пока судили-рядили, что делать, на помощь пришла Пунька:

– Пуньк, пуньк.

Она заглянула Драгану в глаза и, махнув хвостом, поскакала за деревья.

– Отлично, – воскликнул Сашка, – спрячьтесь неподалеку. Мы скоро вернемся.

Драган и Пунька скрылись за деревьями, а Димка, Сашка и Зорянка отправились дальше. Впереди их ждал Темный замок княгини Зимавы – замок Альмагир.

Глава 8

Утро, с которого все началось...

Ягинда села на кровать и закрыла глаза. Память уносила ее в то утро, с которого все началось. Тогда она собирала травы в ущелье и увидела ужасающую картину, разыгравшуюся перед ее глазами...

Белогор летел вниз с огромной скоростью. «Ну вот и все! – решил он. – Ну вот и все!» Он никогда не услышит нежный голос своей Зимавы, не ощутит тепло и нежность ее рук. Теперь они навеки разделены двумя мирами...

Глад подошел к Зимаве и увел ее от края пропасти.

– Зимава... Зимава... – прошептал Белогор, но его голос затерялся в шуме ветра и грохоте падающей реки. Тогда ему все стало безразличным.

– Зимава... – снова прошептал он.

Внизу, в мрачной глубине, зияла бездна, готовая поглотить несчастного Белогора. Холодные камни, подобно голодному зверю, поджидали свою жертву, летящую прямо в их разинутую пасть, вопя от ужаса и злорадства. Еще немного... еще немного...

И в этот момент в ущелье вдруг стало тихо. Не было слышно ни грохота реки, ни свиста ветра, ни пения птиц. Все затихло, будто весь мир замер в предвкушении трагического конца. Для Белогора время растянулось до бесконечности. Он закрыл глаза, чтобы больше никогда не открыть, с горечью осознавая, что один.

Тогда-то Ягинда и вышла из своего укрытия. Она видела все, наблюдая за разыгравшейся сценой. Люди-люди... Сколько стоит мир, столько одни будут совершать геройства и глупости, а другие купаться в роскоши и славе. И нет конца ни тому, ни другому. «Эх, учить вас некому», – подумала она и, стукнув своим посохом о землю, произнесла заклинание:

– Стань вороном!

Белогор плавно раскинул руки, но это были уже не руки, а черные, словно сажа, крылья. Он почувствовал, как новая, неведомая сила проникает в каждую клеточку его тела, изменяя его самого. Он взмахнул раз, другой и медленно приземлился на те самые камни, которые еще мгновение назад предвещали ему бесславный конец.

«Я уже умер?» – подумал он.

К своему удивлению, он не ощущал боли. Это было странно и поразительно. Вместо этого какие-то новые чувства охватили его. Чувства, которых он никогда не испытывал раньше, – смесь удивления, изумления и чего-то еще, что было трудно определить словами. Он ощущал легкость и свободу, словно его душа освободилась от телесных оков и взмыла в неведомые просторы.

Вместо того чтобы встретить конец, он обрел новое начало. Мир вокруг казался нереальным и таинственным. Жизнь давала ему второй шанс и возможность начать все заново.

Белогор осмотрелся, пытаясь понять, что же все-таки с ним произошло. Его взгляд скользнул по ущелью. Теперь все здесь для него выглядело по-другому. То, что раньше казалось обыденным и привычным, стало настоящим открытием.

Он глубоко вдохнул. Воздух был пропитан запахами цветов, травы и свежести, идущей от реки. Вроде бы все как и раньше, но нет. Эти запахи стали сильнее и ярче, словно теперь Белогор видел и чувствовал гораздо острее.

Даже камни, которые должны были стать его палачами, теперь лежали у его ног, словно преданные союзники в неведомом приключении. Белогор не испытывал страха или тревоги. Он чувствовал, что стал частью этого нового мира.

К его удивлению, к нему подошла какая-то женщина с посохом в руках. Кажется, раньше он уже видел ее, но где? Все никак не мог вспомнить.

– Пойдем, – сказала она, протягивая к нему руку.

Ее зеленые глаза лучились добротой и жалостью, а от теплого голоса сразу стало легко и свободно. Он перебрался на плечо этой удивительной женщины.

– Как звать-то тебя? – спросила она.

Белогор удивленно посмотрел в зеленые глаза своей спасительницы:

– Кар...

– Я буду звать тебя Каргусом. Это имя тебе сейчас лучше подойдет, а теперь пошли.

С Каргусом на плече Ягинда зашагала прочь, но, пройдя несколько шагов, она остановилась. У ее ног что-то блеснуло. Она наклонилась и увидела перстень.

– Кар, – прогорланил ворон.

– Твой?

– Кар.

Она подняла его:

– Возьмем с собой.

Они пошли своей дорогой. Ни Ягинда, ни Белогор не видели, как Глад увозил Зимаву в замок Альмагир. У них тоже начиналась новая жизнь.

Странная штука – любовь. Соединяя однажды два любящих сердца, она проводит влюбленных по своим, только ей ведомым дорожкам, проверяя и испытывая на прочность. Достойны ли они ее драгоценного дара? А если нет? А если нет, то разойдутся пути-дороги, как расходились сейчас судьбы Зимавы и Белогора.

Невесту князя Альмагира увозил Глад навстречу богатству и власти, а несчастного Белогора уносила лесная колдунья.

И только река с завидным постоянством несла свои воды, все так же грохоча о камни: «Люди. Люди...»

Глава 1

Замок Альмагир

Замок Альмагир одиноко стоял на вершине горы, возвышаясь среди дрейфующих облаков необъятного неба. Порой он казался недосягаемым, будто его создатели сознательно стремились изолировать его от мира, чтобы уберечь это дивное место от посторонних глаз. Но мрачная красота замка манила и влекла, словно загадка, которую непременно хотелось разгадать...

От нежелательных «гостей» массивные каменные стены замка Альмагир надежно защищал глубокий ров. Бурная река не одну сотню лет трудилась над тем, чтобы проложить себе путь в твердой горной породе, создавая тем самым непроходимую преграду для неприятеля. Этот естественный барьер служил дополнительной защитой от дерзких вторжений тех, кто нет-нет, да и грезил поживиться богатствами замка.

Хотя справедливости ради все же нужно заметить, что смельчаков, решившихся перебраться через ров, было не так уж и много. Бурная горная река строго следила за тем, чтобы остудить буйные головы, решившиеся на подобный шаг. Так что к замку можно было подойти только через мост, который в случае опасности легко поднимался особым механизмом. Единственным входом внутрь были ворота. Большие, тесовые, укрепленные коваными решетками, они грозно возвышались перед теми, кто осмеливался приблизиться.

Как и полагалось, вход в замок был под надежной охраной верной стражи, которой командовал сам Глад. Обычно этих блюстителей порядка от остальных обитателей замка можно было отличить по легкой кольчуге, мечам на поясе и строгому выражению лица. Они не позволяли никому пройти без разрешения, проверяя каждого вновь прибывшего и расспрашивая о цели его визита. Когда все необходимые процедуры были пройдены и стража давала добро, посетители попадали в одно из самых впечатляющих мест на земле.

Лишь войдя внутрь, гость ступал по каменной брусчатке огромного двора с красивым фонтаном в центре. Сразу после свадьбы князь Арон, решив порадовать Зимаву, приказал выстроить его прямо здесь, чтобы они с княгиней могли любоваться его красотой из своих окон.

К делу приступили немедля. Славные каменщики и мастера быстро принялись за работу. Трудились, как говорится, не покладая рук, создав в итоге настоящее произведение искусства. Зимава была в полном восторге от результата их труда. Что же до князя, то он, видя, как счастлива его жена, сиял от гордости и счастья. (К слову, фонтан имел и иное значение, ведь от наличия дополнительного источника воды могла зависеть жизнь обитателей замка на случай его осады неприятелем.)

За фонтаном располагалось главное здание замка, служившее не только резиденцией князя и княгини, но и символом их власти и богатства. Здесь были покои Арона и Зимавы, приемная зала, трапезная и другие важные помещения, призванные обеспечивать удобство и комфорт князя и княгини. Великолепная мебель, ковры, произведения искусства и прочие предметы роскоши служили не только для удовлетворения материальных потребностей хозяев замка, но и для демонстрации их статуса и могущества перед посетителями и гостями.

Каждое утро, когда солнце всходило над горизонтом, из окон замка открывался удивительный вид на волшебную природу вокруг. Белоснежные горы и зеленые леса, прозрачные ручьи и бурный водопад создавали картину, достойную кисти самого великого художника. И под этим небом, в этой волшебной глубине продолжала свое течение жизнь замка Альмагир со своими правилами и устоями, с радостями и трудностями, смехом и слезами.

Но так было до тех пор, пока беда не нашла дорогу в это уединенное и прекрасное место. До тех пор, пока бесследно не исчезли князь и княжич Кудеяр, а сердце княгини Зимавы не погрузилось в грусть и отчаяние.

Теперь замок превратился в место печали. В каждом его углу ощущалась гнетущая тишина, словно старые камни несли на себе тяжесть утраченных надежд и разбитых мечтаний. Казалось, что замок тоже скорбел вместе с княгиней, излучая грусть и тоску. Серые облака вытеснили яркое солнце в небе, а горькая печаль – мир и покой вокруг.

Жизнь замка изменилась навсегда... Больше не звучали веселые голоса и детский смех княжича. Не собирались вокруг фонтана обитатели замка, чтобы просто поболтать или обсудить последние новости. Теперь вокруг витала тишина и чувство утраты...

Глава 2

В замке Альмагир

Когда ребята прошли деревянный мост и приблизились к воротам, дорогу им преградил стражник.

– Куда? – прозвучал его грозный окрик.

– Мы пришли к вашей княгине Зимаве, – начал Сашка. – У вас тут Зорянкина бабушка, так мы за ней.

Стражник перевел взгляд с Сашки на Зорянку, и Егоров заметил, как в его глазах промелькнула тень недоверия.

– Ты, что ли, внучка Яги будешь?

– Она самая, – подтвердила Зорянка.

– А вы, часом, не врете? Что-то я раньше не слыхал, чтобы у нее внучка была.

– Вот вы сходите да у нее сами и спросите, – не выдержал Сашка.

Стражник задумался:

– Как же я пойду? Я на страже стою. Гляжу, значит, чтобы такие бездельники, как вы, по замку не шастали да княгиню от дел не отвлекали.

– Будьте любезны, – вмешался Димка, – проводите нас к княгине Зимаве или скажите, где мы сами можем ее найти.

Стражник привел свои мысли в порядок и, решив, что перед ним шпионы врагов княгини или еще кто похуже (не могут же добрые люди в самом деле ходить в столь необычной одежде по дорогам их княжества), во все горло заорал:

– Стража! Ко мне! Схватить!

А после, во-видимому вспомнив, что он сам и есть та самая стража, которая должна охранять покой княгини и порядок в замке, выхватив меч, кинулся на возмутителей спокойствия.

– Стоять! – завопил он.

– Бежим! – закричал, в свою очередь, Сашка и рошмыгнул в приоткрытую створку ворот.

– Бежим! – подхватил Димка.

Димка схватил Зорянку за руку, и они, увернувшись от стражника, пустились наутек следом за Егоровым. А куда бежать? Укрыться за любой попавшейся дверью или юркнуть в сарай? Но стража, прибежавшая на крики и бегущая за ними по пятам, знает этот замок как свои пять пальцев. Вмиг отыщут. И что тогда? Их схватят? Отведут к княгине? Так ребята и сами хотели этой встречи...

– Зачем они нас ловят? – поинтересовался на бегу Сашка. – Мы же сами пришли!

– Да кто ж их знает. Может, остановимся и спросим?

Димка оглянулся. С криками: «Лови!» – стражники следовали по пятам.

– Нет времени для разговоров. Нужно найти безопасное место.

Они пробежали мимо каких-то построек, но все они либо не представляли собой надежного укрытия, либо двери их были заперты.

– Куда дальше?

Они оглядывались по сторонам в поисках безопасного укрытия, но ничего подходящего не видели.

И вдруг этой бешеной гонке пришел конец. Сашка с разбега налетел на вышедшего из-за угла воина. Тот едва устоял на ногах.

– Стоять! – воскликнул он, схватив Сашку за шиворот.

– Дяденька, дяденька, отпустите Сашку, – запричитал Димка, – мы ни в чем не виноваты. Честное слово! Мы пришли за Зорянкиной бабушкой, а эти, – Димка кивнул в сторону подоспевших вояк, – а они закричали: «Лови», вот мы и побежали.

Тем временем во дворе стали собираться зеваки. Крики «лови!», которые прежде громко разносились за спиной ребят, сейчас смолкли, смешавшись с перешептыванием толпы:

– Кто это?

– Говорят, шпионы аль колдуны!

– Кто? Чур меня...

Глад (а это был он) посмотрел на подоспевшую стражу. После бега служивые выглядели не очень респектабельно: лица покрылись потом, а дыхание стало тяжелым. «Да, засиделись мои воины без дела, – подумал он. – Завтра же велю Деяну заняться этими погрузневшими вояками».

– Доложить! – скомандовал Глад.

– Не иначе шпионы, – произнес один из них.

– Или того хуже, – добавил другой, – чародеи. Вон одежа какая у них. У нас в такой отродясь никто не хаживал. Не иначе...

– И никакие мы не шпионы и не чародеи, – возмутился Сашка, которого Глад все еще держал за края футболки, – у нас так каждый школьник ходит.

– Дяденька Глад, мы к вам через сам зачарованный лес пришли, – взмолилась Зорянка. – Вы мою бабушку увезли. Отпустите ее, пожалуйста.

То, что перед ним шпионы или чародеи, Глад, конечно, не верил, но он услышал главное: эти трое прошли через зачарованный лес, о котором он не раз слышал, но где ни разу не бывал. Говорят, что этот лес сам решал, для кого открыть свои объятья, а Глад, по-видимому, его не интересовал.

Зевак становилось больше. Они болтали, шумели и перешептывались, стараясь узнать последние новости, чем привели Глада в негодование.

– Идем за мной, – скомандовал он ребятам, зашагав вперед.

Глава 3

В кабинете Глада

Глад был взволнован. Он шагал впереди по коридорам замка, прикидывая в уме, что да как. Воин знал, чувствовал, что эти ребята появились в замке неспроста, а вот что за этим последует, нужно еще выяснить.

Он остановился у одной из дверей и скомандовал:

– Проходите.

Ребята очутились в просторном зале, похожем на кабинет. Большой резной стол, несколько таких же резных стульев и лавка – вот и все его убранство. Однако при первом же взгляде было понятно, что этот кабинет принадлежал человеку неординарной натуры и служил местом, где принимаются важные решения. Глад устроился на одном из стульев и приготовился слушать.

– А теперь рассказывайте. Только правду и ничего не выдумывайте.

– Так что рассказывать-то? – поинтересовался Сашка.

Глад недоверчиво посмотрел на ребят: «Кто они такие – эти чужаки, появившиеся в наших краях? И одежда какая-то чужая. Немудрено, что стража приняла их за шпионов».

– Хотя бы о том, что вы добрались сюда через зачарованный лес... Как вы туда попали?

– Да мы и сами не поняли, перешагнули через ручей и оказались в самом что ни на есть зачарованном лесу. Деревья там еще такие...

Сашка замялся, но Димка пришел ему на помощь:

– С искривленными стволами, как будто танцуют.

– Допустим, а дальше-то что было?

– Мы попали в пещеру. Наступила ночь, и мы уснули, а утром, – Димка осуждающе посмотрел на Сашку, – утром Сашка умудрился вытащить из стены камень, после этого под нами провалился пол, и мы оказались под землей.

– Я же просил, – вспылил Глад, – только правду.

– Вы нам не верите? – спросил Сашка.

Глад действительно им не верил. Он был скептиком, который полагался только на логику и реальность. Для него вытащить камень из стены и провалиться под землю звучало слишком фантастично и невероятно.

– Видите ли, – начал он, – я тут каждый камень знаю, и ничего от меня утаить нельзя, но никакого зачарованного леса никогда в глаза не видел. Так что не верю я вам, ребятки. Вот и получается, что прав мой воин: вы или шпионы, или чародеи, а с такими у нас разговор сами понимаете какой.

– А как же Драган? – не вытерпел Сашка.

– Драган?

– Да, наш друг. Мы его в пещере нашли и с собой взяли.

– Значит, с вами еще один? И где же он?

– Понимаете, он не совсем обычной внешности, и мы решили, что лучше оставить его снаружи, чтобы не вызывать подозрений, – вмешался Димка.

Глад напрягся:

– Поясни.

– Ну, он такой, необычный.

– Необычный? – переспросил Глад. – Что значит необычный?

– Он немного похож... на... на змею, – уточнил Сашка.

– Ты серьезно? – засмеялся Глад.

– Да, – кивнул Сашка. – Абсолютно.

– Это невозможно, – нахмурился Глад.

Только теперь по вспыхнувшим глазам Глада Сашка понял, что сболтнул лишнего.

– Больше мы вам ничего не скажем. Вы нам все равно не верите.

– Не расскажете? – усмехнулся Глад. – А ежели я велю вас на конюшню спровадить да батогами бить?

– А вы права не имеете, – заявил Сашка.

– Как это? – удивился воин.

– А вот так! Детей бить нельзя, – пришел на помощь другу Димка.

– Ах, нельзя! Эй, стража!

Дверь тотчас открылась, но вместо стражников в кабинет Глада вошла Зимава.

– Княгиня, – поклонился Глад.

– Глад, кто это?

– Чужестранцы, княгиня.

– Чужестранцы? – удивилась Зимава, а сама подумала: «А не те ли это чужестранцы, о которых предупреждала меня великая книга?» – Откуда вы и чего хотите?

Зимава села на предложенный Гладом стул.

– Я слушаю.

– Видите ли, – начал Сашка, – мы из другой страны, а у вас оказались случайно.

– Это как?

– Мы гуляли по берегу нашей реки, а потом оказались у вас тут, но это не главное, – добавил Димка.

– Не главное? – усмехнулся Глад. – А что же тогда главное?

– Я же говорю, мы были у Зорянки в гостях, а потом приехали вы и ваши...

– И ваши воины, – вмешалась Зорянка, видя замешательство друга.

– Да, точно, – согласился Сашка, – и забрали бабушку Зорянки.

– Было дело, – кивнул Глад.

– Вот мы за ней и пришли, – произнесла девочка.

– Точно, – подхватил Сашка, – верните бабушку нашей Зорянке!

– Пожалуйста! – вздохнула внучка Ягинды.

Зимава молчала. Ей импонировала дерзость этих подростков, но она не верила им. Слишком неправдоподобным казался ей рассказ этих ребят. Немного поразмыслив, она подозвала Глада и спросила:

– Как думаешь, Глад, что все это значит?

– Не знаю, Зимава, но я бы не доверял их рассказам. Слишком уж все мудрено у них выходит. Они и про зачарованный лес мне тут сказки рассказывали. Вроде бы с ними еще один был. Драганом кличут. Они его якобы в зачарованном лесу нашли, сюда вместе шли и где-то по пути бросили.

– И ничего не бросили. Он просто спрятался, – возмутился Сашка.

– От недружелюбных выпадов местного населения, – дополнил его друг. – И, кажется, мы были абсолютно правы, что не привели Драгана сюда.

При упоминании о Драгане у Зимавы почему-то сильнее забилось сердце, но она быстро взяла себя в руки.

– Очень хорошо, – произнесла княгиня. – Расскажите мне все, что знаете про вашего друга, а пока, Глад, вели страже привести сюда Ягинду.

Глад открыл двери кабинета и кликнул стражу.

– Привести Ягинду.

– Это мы мигом, – отрапортовали все те же стражники и кинулись выполнять приказание.

Когда двери за стражниками закрылись, Зимава продолжила:

– Я слушаю вас. Продолжайте.

– Мы нашли его в зачарованном лесу, – произнес Сашка.

– Это я уже слышала. Что-нибудь более важное сообщить можете?

– Он был в пещере, а мы к нему сверху свалились, – добавил Димка.

– Он был там один, вот мы его с собой и забрали, – вздохнула Зорянка. – Когда вы вернете нам бабушку, мы будем все вместе жить в нашей избушке в лесу.

Сказав это Зорянка осеклась. В голове всплыла картина пепелища: почерневшие бревна, обугленные ветви деревьев и едкий запах гари. Их с бабушкой избушки больше не было. «Это ничего, – подумала девочка, – Мы построим новую».

– Там хорошо... птицы поют, – снова начала она, – белки скачут... Бабушка пироги печет. Там его никто не обидит.

– А почему его кто-то должен обидеть?

– Ну, видите ли, он не совсем обычный, а люди часто реагируют агрессивно на тех, кто не похож на других, – заключил Димка.

– Ну что ж, – вздохнула Зимава, – их можно понять...

Пока ребята рассказывали о своих приключениях, привели Ягинду.

– Звала, княгиня?

– Бабушка! – воскликнула Зорянка.

– Зорянка!

– Бабушка! – обрадовались мальчики.

– Димка, Сашка, и вы здесь!

– А как же, – улыбнулись друзья.

Ягинда обняла и Зорянку, и ребят, как будто они все были ее родными внуками. Зимаве, глядя на них, даже стало немного грустно, ведь она не могла вот так же запросто обнять своего Кудеяра.

– Значит, – вдруг произнесла Зимава, – эта девочка – твоя внучка?

– Точно так, княгиня, внучка.

– Никогда не слышала, чтобы у тебя были дети.

– Так не родная она мне, я ее нашла и к себе забрала. Теперь вместе живем.

– Похвально, – произнесла княгиня. – Ну да ладно. Ты уже знаешь, где перстень?

– Знаю, княгинюшка.

Во взгляде Зимавы промелькнула тень сомнения:

– Знаешь? И где же он?

Ягинда посмотрела на мальчиков:

– А вот у них. Дима, Саша, перстень при вас?

– Перстень? – переспросил Сашка. – Здесь где-то был.

Егоров поискал в кармане их с Димкой находку и протянул Зорянкиной бабушке.

– Вон он, бабушка Ягинда.

– Перстень! – выдохнула Зимава.

– Точно так, княгиня, – кивнула Ягинда, протягивая ей перстень. – Погляди, тот ли?

Зимава взяла перстень и осторожно повертела его в руках, разглядывая со всех сторон. Возможно ли, чтобы через столько лет она держала в руках тот самый подарок Белогора, который сама же бросила со скалы в пропасть?

Княгиня крепко сжала перстень в руке и закрыла глаза. Она вспомнила тот день, когда несчастный сын кузнеца надел ей этот перстень на палец и как потом... Если бы она тогда могла только себе представить, какую роль сыграет этот перстень в ее жизни...

– Как? – выдохнула Зимава.

– Ну, это долгая история.

Глава 4

Не трогайте его!

Как только Зимава произнесла последние слова, в открытое окно влетел Каргус:

– Кар... Кар...

Ворон приземлился на стол и, заглянув княгине в глаза, захлопал крыльями.

– Кар... Кар...

От неожиданности Зимава вздрогнула. У нее было такое чувство, что птица пытается ей что-то сказать, но она не понимала – что.

– Что тебе нужно, глупая птица? – спросил Глад.

Он подошел к столу и погнал пернатого, так своевольно расположившегося на нем.

– А ну лети отсюда.

Кажется, Каргус не ожидал такого недружелюбного отношения к своей персоне. Он даже обиделся и снова захлопал крыльями, словно выражая недовольство:

– Кар... Кар...

– Каргус, – в свою очередь, удивилась Ягинда, – ты чего здесь?

Она протянула ворону руку, и тот, не раздумывая, перебрался к ней.

– Вы знакомы? – поинтересовалась Зимава.

– Точно так, княгиня, это мой друг.

– Ты дружишь с птицей? – усмехнулся Глад.

– Дружу. Птицы, особенно вороны, преданные и надежные друзья. Многим из людей неплохо бы было поучиться у них мудрости и преданности. Верно, Каргус?

В ответ Каргус захлопал крыльями, а затем, взмыв вверх и бросив на прощанье: «Кар... Кар...», вылетел в окно. Ягинда насторожилась: «Что-то случилось...»

– А мы уж решили, – выдохнул Сашка, – что этот ворон зачем-то нас преследует.

– Не волнуйтесь, ребята, он всего лишь приглядывал за вами. По моей просьбе.

Тем временем с улицы послышались крики:

– Деян, Деян вернулся. А это кто с ним?

– Да кто ж знает, кого изловил наш бравый воин.

– Деян, кого это ты поймал?

– Глад, – произнесла Зимава, – посмотри, что там?

Глад выглянул в окно и увидел Деяна, который, гордо вышагивая по двору, тащил за собой связанного пленника. Несчастный рычал и скалился, пытался освободиться, но крепкая веревка надежно удерживала его.

– Эй, что там у вас? – крикнул Глад.

– Деян оборотня изловил, – ответил кто-то из зевак.

– Кого?

– Оборотня!

Пленник Деяна выглядел напуганным и весьма необычным. Гибкое тело и кожа, покрытая чешуей, сочетались с узкими вертикальными зрачками, напоминающими глаза змеи. Такая внешность точно вызывала смешанные чувства у людей, которые его видели. А посему с каждой минутой крики во дворе становились все громче:

– Кого это Деян привел?

– Да говорят, оборотни возле замка объявились. Так Деян одного из них изловил.

– Кто? Оборотни? Чур меня! Чур меня!

Эта ошеломляющая новость мигом разлетелась по всему замку, переполошив всех, кто в нем жил.

– Кто бы мог подумать, что в наших краях обитают оборотни!

– Надеюсь, что их скоро поймают, и мы навсегда избавимся от этих чудищ...

Право слово, у страха глаза велики. С каждой минутой появление чужака обрастало все более невероятными подробностями:

– Сказывают, их там сотни, а может, даже тысячи.

– Сколько? Тысячи? Ах ты, батюшки, страсти-то какие. Чур меня...

Все эти невероятные речи достигли ушей Димки и Сашки. Они переглянулись:

– Они Драгана поймали!

Не став долго раздумывать, ребята ринулись на помощь:

– Не трогайте его!

– Не трогайте его!

Глава 5

Ты обязательно поправишься, мальчик мой

Кажется, на такое диво вышли посмотреть все, кто узнал о случившемся. Люди были взволнованы, обсуждали между собой слухи и делились страхами. Деян при этом чувствовал себя героем и спасителем. Он окинул взглядом толпу и выкрикнул:

– Это чудище я нашел рядом с замком и привел сюда, чтобы все увидели, какой опасности мы подвергаемся. Говорят, что подобные создания воруют маленьких детей и едят их на завтрак. Там наверняка еще много таких же чудищ. Нужно быть настороже и не отпускать детей одних.

Толпа зашумела. Кто-то даже решил поддержать обвинения против несчастного Драгана:

– Верно говорит Деян. На прошлой неделе в Жданове дите пропало, так только куски одежи нашли. Не иначе это проделки этих созданий.

– Горе-то какое! – запричитала дородная молодица, качающая на руках малого ребенка. – Как отцу с матерью на белом свете-то теперь жить?

– Ах ты, батюшки, – запричитала Неждана, – а княжич-то, княжич-то уже год как сгинул.

– Да и князь.

– Ах он, злодей!

В ту же секунду в Драгана полетели камни и все, что было под рукой у этих испуганных людей. Кто-то даже успел притащить полено, чтобы расправиться с ненавистным оборотнем.

– Вот тебе, вот тебе, будешь знать, как наших детей воровать! – неистово кричал один из местных, угрожая кулаком.

Драган защищался как мог. Он шипел, показывал свой раздвоенный язык, чем пугал жителей замка еще больше.

– Ах ты, чудище поганое, шипеть надумало. Вот я тебе задам!

– Так его, так! – подзадоривал кто-то...

Когда Димка и Сашка прибежали во двор, то замерли от ужаса. Довольный собой, Деян стоял посреди двора и вовсю рассказывал о том, как ему удалось изловить несчастное создание. В его руках дрожала веревка, а перед ним на земле, судорожно дергаясь, лежал еле живой Драган. Счет шел на минуты. Драган был уже в том состоянии, когда любой брошенный камень мог стать роковым. Он тяжело дышал, в глазах застыли ужас и боль, а взгляд помутнел, словно Драган знал, что это конец.

Подоспевшая Зорянка заплакала. Она подбежала к своему необычному другу и, опустившись на колени, заплакала:

– Драган, миленький, очнись, ну очнись, пожалуйста.

– Эй, вы чего? – удивился Деян. – Это же оборотень. Поделом ему!

– Сами вы... оборотень! – воскликнул Димка. – Это Драган – наш друг. Он за всю свою жизнь даже мухи, наверное, не обидел, а вы...

У Деяна округлились глаза:

– Кто? Друг? Да эти чужестранцы заодно с оборотнем!

– Бей их!

Если бы к этому времени не подоспели Зимава и Глад, то, скорее всего, ребят постигла бы участь их необычного друга.

– Что тут происходит? – строго спросила княгиня. – Я спрашиваю, кто позволил учинить расправу над этим существом?

На разбушевавшуюся толпу ее окрики подействовали отрезвляюще. Кто-то даже попытался оправдаться:

– Дак это оборотень. Его Деян изловил. Говорят, что он малых детей высматривал, чтобы потом в своем логове расправиться с несчастными младенцами.

– Кто говорит? – рассердилась княгиня.

– Дак все говорят.

Зимава окинула взглядом собравшихся. Чувствуя себя виноватыми, они опустили глаза и переминались с ноги на ногу. «Что поделать, – подумала княгиня, – люди боятся того, чего не знают или не понимают, а этого изменить не в моих силах».

Тем не менее это были ее люди, с которыми она жила под одной крышей уже не один год. Она доверяла каждому и знала, что если понадобится, то любой из них не задумываясь отдаст свою жизнь за князей и княгиню Альмагиров.

Зимава решительно произнесла:

– Неужели вы доверяете слухам и сплетням? Этот оборотень, как вы его называете, не представляет ни для кого угрозы.

– Как вы могли? – всхлипывала Зорянка, пытаясь помочь Драгану.

– Да, натворили мы делов, матушка. Ты уж прости нас, непутевых. Испугались мы.

– Да и то, право, не каждый день такое чудо-юдо увидишь.

Казалось, что народ немного успокоился.

– Ступайте по своим делам, – приказала Зимава, – нечего тут...

Только теперь княгиня смогла рассмотреть того, кого поймал Деян. Ее сердце сжалось. Зеленое существо, похожее на змею, лежало перед ней и, кажется, доживало последние минуты. Жизнь оставляла его. Существо больше не открывало глаза, и с каждой секундой биение его сердца замирало, но вместе с ним замирало и сердце княгини. «Не может быть! – подумала она. – Что это? Неужели это мой Кудеяр? Вот что сделал с ним змей проклятущий, а обещал беречь. И теперь...» Зимава упала перед ним на колени и заплакала:

– Кудеяр, ты ли это?

В толпе зашептались: «Что это с княгиней? Уж не чары ли колдовские? А может, и того хуже – не выдержал разум несчастной матери?»

И тут, к счастью, Сашка вспомнил про живую воду, которую ему дала кикимора. Он быстро достал из кармана склянку и поднес ее к губам друга.

– Пей, Драган, пей. Это поможет.

Вода была прохладной и исцеляющей. Раны Драгана тут же начали затягиваться, и он, глубоко вздохнув, открыл глаза.

– Мама, – прошептал он, – ты здесь...

– Да, сынок, я здесь, – ответила Зимава, целуя его в лоб. – Прости меня, что не смогла уберечь тебя... Ты поправишься. Ты обязательно поправишься, мальчик мой.

Глава 6

Я знаю, что ты оборотень

А случилось вот что. Драган, скрываясь с Пунькой невдалеке от замка, стал замечать, что многое из того, что он видит вокруг себя, ему уже знакомо. Он не мог вспомнить, когда бывал здесь, но знал, что точно уже видел и водопад, и стены замка, и даже поляну, видневшуюся из-за деревьев.

Драган был взволнован. Его сердце рвалось в замок, словно эти каменные стены были ему родными и давно ждали его возвращения. И тогда ему стало любопытно. Он вышел из своего укрытия и пошел по дороге.

– Пуньк... Пуньк... – сердилась на него Пунька, пытаясь предостеречь от опрометчивого поступка.

– Пунька, – отвечал Драган, – не сердись, я всего лишь одним глазком посмотрю.

– Пуньк... Пуньк, – возражала белочка.

– Да не волнуйся ты так, я буду осторожным, и меня никто не увидит.

– Пуньк... Пуньк...

Сколько бы Пунька ни сердилась, пытаясь его остановить, Драган ее не слушал. Он шел вперед и, разглядывая окрестности, думал: «Странно это. Мне кажется, что я уже бывал здесь. Но когда?»

С каждым шагом Драган ощущал, что его впереди ждет что-то очень важное. Он медленно поднимался по извилистой тропе, с нетерпением ожидая, что откроется перед ним.

Вскоре Драган услышал, как ревет горная река.

– Пунька, ты слышишь это? Пошли посмотрим.

– Пуньк... Пуньк... – ответила белочка.

Драган подошел ближе – перед глазами раскинулся тот самый водопад, который опоясывал замок со всех сторон. Вода шумела, с ревом падая со скалы и образуя мощный водоворот.

– Пуньк... Пуньк, – произнесла Пунька, рассерженная тем, что Драган ее не слушался.

– Пунька, ты лучше посмотри, какая сила!

Драган вглядывался в бездонную пропасть, куда со всей силы обрушивалась стремительная река. Огромные потоки воды низвергались с такой мощью, что он чувствовал, как под ногами дрожит земля.

– Пунька, посмотри, как красиво! – выдохнул Драган. – А силища-то какая!

Драган был в восторге и чувствовал себя несказанно счастливым. Он смотрел на реку и с вожделением слушал, как она шумит. Его сердце наполнялось ликованием и звуками, которых он был лишен в зачарованном лесу.

Драган так увлекся, что не обратил внимания на то, что Пунька сердилась еще сильнее. Она прыгала вокруг своего друга, пытаясь привлечь его внимание, и постоянно восклицала:

– Пуньк! Пуньк! Пуньк... Пуньк!

– Пунька, да что с тобой? – наконец спросил Драган.

К его удивлению, Пунька поджала свой пушистый хвост и скрылась за деревьями.

И тогда рядом с Драганом кто-то воскликнул:

– Вот так находка, ты кто таков есть?

Это был Деян. Он объезжал замок, проверяя служивых, которых сам же утром отправил в дозор. Проезжая вдоль берега, его взгляд зацепился за нечто необычное. Деян присмотрелся: «Это кто такой? Никогда его не видел. Не иначе вынюхивает что-то».

Воин медленно приблизился, пытаясь разглядеть черты лица незнакомца. О том, что этот неизвестный окажется столь необычным, он даже не подозревал: «О боги, что за чудище такое?! – подумал Деян, впервые увидев Драгана. – Не иначе оборотень. Чур меня, чур меня... Не может добрый человек быть похожим на ползучего гада». Деян достал веревку, висевшую у него на поясе, и накинул Драгану на шею.

– Ты кто такой?

Глаза Драгана расширились от ужаса. Он пытался освободиться, но только сильнее затягивал петлю.

– Отвечай, когда тебя добрые люди спрашивают! – пригрозил Деян.

Драгану было трудно дышать. Он схватился за шею, стараясь ослабить тугую веревку.

– Я Драган, – тихо прошипел он. – Отпустите, мне больно.

Взгляд Деяна скользнул по странным узорам на коже незнакомца и его раздвоенному языку.

– Нет, брат, добрый человек в таком виде не будет расхаживать по округе. – Деян пристальнее присмотрелся к своему трофею и добавил: – Погоди-ка, погоди-ка. Да ты, никак, колдун аль оборотень.

Драган замотал головой:

– Вы ошибаетесь. Я Драган...

– Точно – оборотень!

– Вы ошибаетесь, – прошипел Драган.

Отчаянные жесты пленника не возымели на Деяна никакого действия.

– И что ты тут вынюхиваешь?

– Ничего... ничего. Отпустите меня, – шипел пленник.

Незнакомец сделал последнюю попытку освободиться, но Деян быстро перехватил его руку и сильно стиснул ее.

– И знаешь что? Я тебя в замок доставлю. Пусть люди узнают, кто тут по округе шастает.

Деян запрыгнул на коня и, подправив путы, связывающие его пленника, направился в замок.

Глава 7

Ну и денек сегодня! То оборотень, то не пойми кто

Пока выясняли, кто прав, кто виноват, двор замка начал заполняться белесым туманом. Сначала это был легкий, ничем не примечательный дымок, на появление которого никто не обратил внимания. Ну, туман и туман – эка невидаль. В этих местах подобное не редкость.

Однако с каждой минутой он становился гуще и плотнее. Начало казаться, что марево появляется отовсюду, просачиваясь сквозь узкие щели строений и разливаясь по двору. И вскоре клубящееся покрывало окутало все вокруг, скрыв очертания стен, башен и людей.

Толпа в страхе отпрянула.

– Что за колдовство? – испуганно зашептались по рядам.

– Не знаю, но поверьте моему слову, все это не предвещает ничего хорошего.

Страх и растерянность охватили жителей замка. Они шептались о злых духах и древних проклятьях.

– Димка, – позвал друга Сашка, – как думаешь, это тот самый? Из леса?

– Похоже, – вглядываясь в мглистые контуры, ответил Димка. – Интересно, что ему нужно на этот раз?

Где-то в толпе от страха заплакал ребенок, и мать, закрывая ему глаза, горько запричитала:

– Ой, мамочки... Это что ж такое?

К счастью, туман начал рассеиваться, уступая место яркому, пронзительному свету. Свет вспыхнул и погас, оставив вместо себя человека в белом одеянии. В толпе снова зашептались:

– Кто это?

– Никогда не видел ничего подобного.

Таинственный незнакомец стоял неподвижно, его лицо скрывал глубокий капюшон. Никто не знал, кто прячется за этим одеянием – друг или враг, спаситель или злой колдун.

– Ну и денек сегодня, – снова зашептались по рядам. – То оборотень, то не пойми кто.

– Эй, ты кто такой? – выкрикнул Деян, чувствуя, как быстро упал к нему интерес.

Человек повернул голову, и все ахнули:

– Князь?

– Арон!

Прибывший, словно давая понять, что ему не следует мешать, поднял руку. Затем подошел к Драгану, снял с него веревку и, взяв на руки, произнес:

– Все будет хорошо, сынок, все будет хорошо.

Зимава поспешила к незнакомцу:

– Князь, ты ли это? Или мои глаза подводят меня?

– Зимава, – грустно улыбнулся человек в белом, – спаси нашего сына. Принеси перстень к Змеиной горе.

В ту же секунду снова появился туман. Он подхватил этого необычного человека вместе с Драганом на руках и, окутав его невесомым облаком, так же внезапно исчез.

– Во дела, – прошептал кто-то.

– Так это был князь или не князь?

– Но как похож!

– А вы слышали, что сказал этот незнакомец: «Спаси нашего сына»? Это что ж, выходит, этот оборотень – наш княжич?

– Да не может этого быть, – возмутилась Неждана. – Я за княжичем с самого рождения ходила, краше мальца, чем наш Кудеяр, свет белый не видывал, а тут чудище лупоглазое.

– Знать, чары колдовские. Вот вам и весь сказ.

Зимава слышала все эти выкрики за спиной и думала: «Что говорят мои люди? Князь... княжич...» Она была потрясена. Кем был этот человек в белом? Великим Змеем? Князем? Но тогда как такое возможно?

У нее вдруг закружилась голова. Ее ноги подкосились, и она едва не упала. К счастью, рядом стоял Глад, и он успел подхватить свою госпожу.

– Держитесь, Зимава.

– Глад, ты видел?

– Видел, княгиня.

– Значит, наш князь...

– Наш князь – колдун! – раздалось за ее спиной.

– Ой, горе-то какое! – запричитала все та же молодица с сыном на руках.

Зимава взяла себя в руки и, повернувшись, прикрикнула:

– Не говорите ерунды! И вообще, почему вы все здесь? У вас дел, что ли, нет?

– А ну, быстро за работу! – вмешался Глад.

Понемногу толпа начала расходиться:

– Ну и дела на белом свете творятся!

Зимава глубоко вздохнула:

– Что делать?

– Княгиня, – вдруг произнесла молчавшая доселе Ягинда, – князь это был или кто другой, ясно одно – перстень нужно принести к Змей-горе. Именно там спрятаны все ответы на твои вопросы. Сегодня ночь, когда возможно многое, и нужно подготовиться.

– Да... да, – прошептала Зимава. – Ты права, Ягинда.

Глава 8

Время звезд

Когда солнце засыпает за горизонтом и мир окутывает таинственная темнота, наступает время звезд. На небе зажигается огромное количество мерцающих и завораживающих огоньков, которые кажутся нам близкими и одновременно недостижимо далекими, словно застрявшими на границе бесконечности.

Ночной небосвод полон загадок и тайн, разгадать которые люди стремились во все времена. Звезды были и остаются немыми свидетелями зарождения цивилизаций и падения империй, наблюдателями расцвета и заката эпох. Неподвластные времени, они веками несут в себе память о событиях минувших дней и хранят секреты еще не рожденных миров. Звезды завораживают и манят, призывая исследовать неизведанное и мечтать о несбыточном. Возможно, поэтому люди, поднимая глаза к небу, невольно задумываются над тем, что скрывается там, за этим бескрайним великолепием.

Но когда на небо выкатывается кроваво-красная луна, по всей земле проносится волна необъяснимого страха... Словно в ожидании чего-то невиданного, все вокруг окутывается пеленой мистики. И есть отчего... Временные хроники рассказывают о призраках, появлявшихся в ночь кровавой луны, и о странных ритуалах, совершавшихся под ее светом. Сохранились утверждения некоторых очевидцев, которые якобы своими глазами видели, как кровавая луна открывала проходы в другие измерения, откуда в наш мир проникали чудовищные твари. Правда это или лишь плод больного воображения, навеянный страхом и суевериями, – неизвестно, но одно можно сказать наверняка: ночь под кровавой луной во все времена была ночью чудес и ужасов. Временем, когда завеса между мирами становится тонкой, как паутина, а те, кто решался нарушить ее, могли стать свидетелями необъяснимых явлений...

Змей-гора полностью оправдывала свое название. Ее склоны, веками обдуваемые ветрами и омываемые водами тающих снегов, испещряли удивительные узоры, напоминающие сползающих вниз гадов. Создавалось ощущение, что по склонам, петляя среди каменистых обломков, покрытых мелкой порослью и травой, спускаются тысячи ползучих тварей. А если добавить к этому шум ветра, который, вольготно пробираясь через расщелины и узкие проходы, своим завыванием напоминал шипение змеи, готовящейся к нападению, то можете быть уверены: вы на месте.

Глава 9

Арон, я принесла перстень

Едва сумерки окутали землю, все герои этой невероятной истории, вооружившись факелами, поспешили к Змей-горе.

Неприветливо встретила гора своих гостей. Не было ни яркого сияния, ни удивительного свечения, которые много лет назад так восхитили Зимаву. К тому же по дороге путников то и дело подстерегали предательские камни, покрытые влажной травой или мхом. Так и норовишь оступиться или пораниться.

Да и грохот водопада, который обычно завораживал днем, сейчас казался грозным ревом. Будто гора сердилась, так выражая свое недовольство присутствием незваных гостей.

Хотя справедливости ради все же нужно заметить, что с наступлением темноты эта каменистая громада выглядела еще более впечатляюще, чем при свете дня. Ее стремящаяся к небу вершина исчезала во мраке ночи, наполняя воображение пугающими образами, которые, казалось, вот-вот обретут плоть и кровь.

– Ш... ш... ш... – зашипел ветер, пробегая по округе.

Сашка, на дух не переносящий всяких там ползучих тварей, вздрогнул:

– Как-то жутковато тут.

– Это точно, – кивнул его друг, тоже не испытывающий особой симпатии к пресмыкающимся.

– Ребята, под ноги смотрите, – предупредила бабушка.

Внезапно тьму прорезал гулкий треск – где-то в стороне со скалы сорвался огромный валун. Следом раздался оглушительный грохот, и почувствовалось, как задрожала земля. У Сашки холод пробежал по спине. Он не мог отделаться от ощущения, что сама природа была настроена враждебно по отношению к ним.

– Что это было? – вздрогнул он.

– Похоже, камнепад, – ответил Глад, – будьте настороже.

Но Сашка и так пристально всматривался в темноту...

Наконец все затихло, а спустя несколько минут их взору предстало ошеломляющее зрелище. Из щелей Змей-горы, словно вынырнувшие из небытия, засияли тысячи огненных глаз.

– Ш... ш... ш... – пронеслось по округе.

Зимава взяла перстень в руки и, размахивая факелом, закричала:

– Арон, я принесла перстень.

– Князь! – позвал Глад.

– Дра-ган! – в свою очередь, закричали ребята. – Дра-ган!

Словно в ответ на их крики резкий порыв ветра потушил факелы и погрузил всю округу в непроглядную тьму. В ту же минуту небо тоже стало черным. Звезды вместе с кровавой луной скрылись за плотными облаками, налетевшими невесть откуда.

– У... у... у... – нагоняя страх, завыл ветер.

– Как-то неприветливо нас встречают, – выдохнул Сашка.

– Да, – согласился Димка, – Надеюсь, что это всего лишь ветер.

Глава 10

Князь, ты ли это?

Внезапно гора содрогнулась и низвергла из своих глубин сотни, а может, и тысячи ползучих гадов. Змеи, будто пробудившиеся от долгого сна, медленно покидали свои укрытия и двигались вниз по склонам, издавая грозное шипение:

– Ш... ш... ш...

– Не терплю змей, – поежился Димка.

– Может, они мимо проползут, если их не трогать? – с надеждой спросил Сашка.

– Не двигайтесь, – предупредил Глад...

Все замерли, с ужасом ожидая, что будет дальше...

А тем временем змей становилось все больше и больше. Они извивались и шипели. И, кажется, были ужасно рассержены тем, что кто-то посмел потревожить их покой. И вскоре Зимава, Глад, Ягинда и ребята оказались в плотном кольце из горящих злобой ползучих тварей.

– Ш... ш... ш...

С каждой минутой это кольцо сужалось.

– Ну чего? Чего им надо? – волновался Сашка.

– Бабушка! – позвала Зорянка, решив, что эти гады собираются атаковать.

– Стоять, – крикнула им Ягинда, подняв руки, – стоять!

– Бабушка, осторожнее! – воскликнула Зорянка, когда увидела, как близко ее бабушка была от опасных существ.

Однако свою внучку Ягинда, кажется, не слышала. Ее глаза были закрыты, тело изгибалось, покачиваясь из стороны в сторону, а губы шептали слова заклинания.

– Димка, смотри, – прошептал Сашка, – я такое видел в цирке, там заклинатель змей тоже вытворял подобные выкрутасы, но справиться с таким количеством он наверняка бы не смог.

– Впечатляет, – прошептал Димка. – Я никогда не видел ничего подобного.

Вскоре Ягинда произнесла последние слова и опустила руки. В ту же минуту остановились и змеи, шипение прекратилось, и ползучие гады медленно убрались восвояси.

– Вот это да! – охнул Сашка.

– Кажется, ты спасла нам жизнь, – поблагодарила Зимава.

– Действие заклинания скоро пройдет. Нам нужно придумать, как попасть внутрь горы.

И вдруг в темноте ночи послышалось воронье карканье:

– Кар... Кар...

– Каргус? – удивилась Зимава.

Ворон подлетел к княгине и, выхватив у нее из рук перстень, взмыл в ночное небо. Взгляд Зимавы следил за вороном, пока тот не растворился в темноте.

– Кар... Кар... – раздалось в вышине.

В тот же миг луна снова показала свой устрашающий лик. Она залила землю багровым светом, и когда он упал на перстень, то камень-малахит засиял с небывалой яркостью.

Так магия луны встретилась с волшебством малахита, а затем... Словно соглашаясь со всеми чудесами этой ночи, из глубины перстня появился тонкий луч. Он потянулся к горе, указывая на что-то важное и загадочное.

– Смотрите! – вдруг воскликнула Зорянка.

– Молодец, Каргус, – помахал пернатой птице Сашка.

Свет указывал на расщелину в горе, из которой наружу вырывался белесый туман. Он медленно клубился в воздухе, словно пытаясь скрыть Змей-гору от посторонних глаз.

– Опа, наш старый знакомый, – пошутил Сашка.

Аккуратно, чтобы снова не повстречаться с ползучими, Глад подошел ближе и пригляделся.

– Глад, что там? – поинтересовалась Зимава.

– Пока непонятно, – ответил Глад, – но этот туман явно появился здесь неспроста.

Этот туман не был обычным явлением природы. Нет, он был особенным, осязаемым, как легкий струящийся шелк. Глад протянул к нему руку и почувствовал, как тот обволакивает его кожу, оставляя холодное и покалывающее ощущение.

– Странное ощущение, – крикнул он друзьям. – Я никогда раньше такого не чувствовал.

По мере того как туман усиливался, увеличивалась и расщелина. Ее контуры и формы таяли в белой дымке, создавая иллюзию чего-то непостижимого.

И вот, наконец, словно приглашая в свой загадочный мир, Змей-гора с грохотом раскрыла свою огромную пасть. Та самая пещера, в которой Зимава была много лет назад, медленно обретала очертания. И, как и много лет назад, из пещеры исходило сияние, притягивающее взгляд и будоражащее любопытство. Можно было только предполагать, что скрывается там, внутри...

– Кар... Кар...

Каргус подлетел к Зимаве и вернул перстень.

– Кар... Кар...

– Спасибо, Каргус.

И в тот же миг произошло нечто невероятное: из пещеры вышел князь Арон Альмагир. Его появление оказалось столь неожиданным, что никто из присутствующих не мог поверить своим глазам.

– Князь, ты ли это?! – воскликнула Зимава, бросившись к нему навстречу.

– Княже, – поклонился Глад, испытывая смешанные чувства радости и удивления.

– Здравствуй, Зимава. – Арон обнял княгиню. – И вас, друзья, я тоже приветствую...

Это действительно был князь Арон Альмагир. Только тот ли, которого знала Зимава и который, войдя за Великим Змеем в эту пещеру, исчез без следа? Нет. Что-то за это время в нем изменилось. И первое, что бросалось в глаза, были его одежды. Князь был в белом, а это, зная предпочтения Арона, было как минимум странно. И еще глаза. Они больше не были ясными и проницательными, как прежде. Вместо этого они напоминали... «Глаза... змея, – подумала Зимава. – О великие боги!»

У нее на глаза навернулись слезы. Она так ждала этой встречи, ждала, что отыщет князя и сына и все будет как прежде. «Что с вами, князь?» – прошептала Зимава дрожащим голосом. Арон ухмыльнулся, обнажив ослепительно-белые зубы.

– Не плачь, Зимава, негоже княгине слезы лить. Пойдемте со мной.

С этими словами он повернулся и зашагал обратно.

– Ш... ш... ш... – пронеслось по округе.

Глава 11

Снова в чудо-пещере

Едва вошли в пещеру, как мир вокруг изменился. Густой туман сменился мерцающим светом, который превращал пещеру в волшебное царство. Что ждет того, кто попадет в этот загадочный мир? Какие тайны и темные секреты могут храниться там?

Арон вел ночных гостей Змей-горы теми же самыми подземными коридорами, которыми когда-то вел княгиню Великий Змей. Зимаве даже показалось подозрительным, что князь слишком уж хорошо знал дорогу и свободно ориентировался в этой древней сети подземных ходов. И пока она шла за ним, все никак не могла отделаться от ощущения, что такая его уверенность неспроста.

Опасения Зимавы усилились, когда князь привел их в ту самую залу, в которой она когда-то безрассудно произнесла: «Да».

– Ну вот я и снова здесь, – прошептала княгиня, окидывая взглядом знакомое место.

Зимава очень хорошо помнила, как поразила ее тогда эта пещера, как восхитила своими красотами и богатствами. Как с каждым шагом она погружалась в мир нереальной красоты, окруженной таинственным сиянием. Тогда сам факт существования этого места казался чудом. И вот спустя много лет она снова была здесь.

Все так же среди сталактитов и сталагмитов виднелись россыпи драгоценных камней. Все так же рубины, сапфиры и изумруды представляли собой зрелище, достойное самых невероятных фантазий. Да и огромная статуя змея, поразившая ее своей реалистичностью, была на том же самом месте. Изменилось только одно – сама Зимава. Теперь княгиня осознавала зловещий смысл этого места...

Зимава поискала глазами своих спутников. Ягинда и Глад увлеченно разглядывали статую змея, а Димка, Сашка и Зорянка о чем-то весело беседовали.

– Ух ты! – услышала Зимава голос Димки, когда перед его глазами предстали красоты этого места. – Сашка, как думаешь, что бы сказала наша Тамара Ивановна, если бы попала сюда?

Сашка на мгновение задумался, а потом, поправив воображаемые очки, произнес:

– «Друзья мои, – всплеснул руками Сашка, – это было так красиво, что даже невозможно рассказать!» А потом она, наверное, добавила бы что-то вроде: «Друзья мои, путешествия – это лучшее, что может с вами случиться. Они не только дарят нам незабываемые впечатления, но и расширяют наш кругозор».

Димка рассмеялся:

– Нет, ну как же похоже!

– А еще я думаю, что она бы сравнила это место с чем-то удивительным, например, сказала бы: «Это просто сказка! Как будто я попала в другую реальность!» – добавил Сашка.

– А знаешь, – кивнул Димка, – в этом я с ней согласен. Такое не каждый день увидишь.

– Точно! – подтвердил Сашка.

Зимава грустно улыбнулась и посмотрела на князя. Он стоял поодаль, равнодушно взирая на все происходящее.

– Арон, – произнесла Зимава, подойдя ближе, – объясни. Я ничего не понимаю. Почему ты здесь?

– Почему? – усмехнулся Арон, и Зимава заметила странный, пугающий блеск его глаз. – Потому что теперь это мой дом.

– Твой дом? – недоумевала Зимава. – Князь, здоров ли ты? Твой дом не здесь. Твой дом в замке, рядом со мной и нашим сыном, рядом со своим народом, который ты обещал защищать, который верит в тебя и ждет твоего возвращения.

– Замок, народ, – вздохнул князь, – все это кажется мне теперь таким далеким...

– Правда, княже, – вмешался Глад, – уж не знаю, что с тобой тут случилось, но пора возвращаться.

Князь задумчиво посмотрел на Глада:

– Я уже не могу вернуться, друг мой.

Зимава закусила губу:

– О чем ты, княже? Ты нужен своему народу, ты нужен мне.

Арон, положив руки на плечи, заглянул Зимаве в глаза:

– Зимава, я позволил вам прийти сюда только для того, чтобы попрощаться. Ты не представляешь, как тяжело мне это говорить, но вам всем нужно вернуться. С первыми лучами солнца пещера снова закроется, и тогда никому уже не выйти наружу.

Зимава испуганно посмотрела на Арона.

– Князь... – начала Зимава, но тут же запнулась.

Она не могла вымолвить ни слова: «О чем говорит князь? Попрощаться? После того как столько сил было потрачено на то, чтобы его найти?» Княгиня была ошеломлена и запуталась в своих мыслях. Она понимала, что Арон говорил ей что-то важное, что-то, что должно было изменить жизнь их обоих, но она не могла осознать смысл его слов. Взгляд скользил по лицу князя Арона: «Он действительно изменился...»

Зимава чувствовала себя беспомощной. Ее губы задрожали... И вдруг в памяти возник образ Великого Змея: «Плата... плата...»

– Арон, я принесла перстень. – с надеждой произнесла она. – Его нужно отдать змею, и он отпустит тебя, он отпустит Кудеяра.

– Зимава, – злобно произнес князь, – все изменилось. Теперь я... Я и есть Великий Змей, но я не знаю тайну малахитового перстня.

– Не знаешь?

Зимава отшатнулась. Ее разум не мог постичь этой ошеломляющей новости. Арон – князь благородный и храбрый, теперь стал воплощением того самого чудовища, от которого она всеми силами пыталась спасти своего сына. Пораженная словами Арона Зимава покачнулась.

– Князь, зачем ты пугаешь меня? – прошептала она.

– Ты хочешь знать как?

– Да. Я хочу знать правду.

Глава 12

Завеса тайны

Арон решил приоткрыть завесу тайны и рассказать княгине все, что с ним случилось.

– В ту ночь я пошел следом за змеем. Я не отставал от него ни на шаг, боясь потерять из виду и затеряться в подземных лабиринтах. Несколько раз змей останавливался и оглядывался назад. Мне уже казалось, что он вот-вот обнаружит меня, но, к счастью, Ягинда дала мне плащ, который делал меня невидимым. Змей не заметил меня и не догадался, что я проник за ним сюда, в его логово.

Я видел, как он стращал нашего мальчика, как шипел и извивался вокруг него, а потом, разозлившись, вернул его обратно. О, как страдало тогда мое сердце, как жаждало отмщения в тот миг. Боль от бездействия разрывала душу, но я хорошо помнил наказ Ягинды и ждал.– Арон замолчал, словно пытаясь собраться с мыслями. В его глазах промелькнула грусть, которую ему сложно было скрыть.–  Вернув Кудеяра домой, – продолжил князь, – змей уполз, а я, влив сонное зелье в чашу с водой, стал поджидать его возвращения.

Время тянулось медленно. Сквозь щели в горе сюда проникал солнечный свет. Так я узнал, что ночь сменилась утром, а утро – днем. И все это время я был тут один, ходил по этой чудо-пещере, рассматривал каждый закоулок и все пытался понять: зачем ему наш княжич?

Змей вернулся лишь ночью. Вернулся не один, а с нашим Кудеяром. «Спи... Спи... – прошептал он ему. – Теперь это твой дом». Княжич тут же уснул, а змей склонился над чашей с водой и стал жадно пить.

Я не мог больше безучастно наблюдать, как это создание подземного мира измывается над нашим сыном, и, сняв плащ, обнажил свой меч. «Оставь его в покое, мерзкое создание!» – крикнул я, шагнув ему навстречу.

Отблеск стали отразился в глазах изумленного змея.

«Как ты осмелился появиться здесь?» – прошипел он. «Я пришел за своим мальчиком», – отвечал я.

Змей усмехнулся: «Думаешь, подземный мир позволит тебе забрать его? Кудеяр больше не принадлежит миру людей, князь. Лучше уходи отсюда, пока цел».

И тогда в моем сердце вскипел гнев. Я кинулся на змея и попытался его ударить, но он, вильнув хвостом, увернулся: «Уходи...»

«Нет!» – взревел я.

Я снова бросился на него, и между нами завязался бой. Сила змея была поразительна. Он был ловким и быстрым, его тело извивалось и ускользало от моих ударов, но я был полон решимости освободить княжича из-под его власти. Вскоре мне пришлось отступить. Змей прижал меня к стене и, приближаясь, шипел: «Уходи, уходи, князь...»

«Нет!» – выкрикнул я.

Он был так близко, что я ощущал его дыхание на своем лице. «Вот и пришел мой час», – решил я тогда. Я судорожно сжал кулаки и приготовился достойно встретить свою участь. Так, как и полагается потомку древнего рода князей Альмагиров. Смерть не страшила меня. Меня тревожило то, что я не мог помочь своему сыну.

При упоминании о Кудеяре Зимава невольно поджала губу.

– Бедный мой мальчик, – всхлипнула она. – Судьба так несправедлива к нему.

– К тому времени, – продолжал Арон, – начало свое действие зелье. Глаза змея затуманились, тело его стало тяжелым, и он рухнул на пол. Я приблизился к своему поверженному врагу. «Ты не понимаешь», – прошипел он.

Я действительно не понимал и не хотел понимать того, что змей пытался мне сказать. Я вспомнил все страдания, которые он причинил нашему мальчику и нам с тобой, княгиня.

Месть, которую я испытывал, была сильнее любого чувства сожаления. И моя рука не дрогнула, когда я пронзил его сердце. Кровь хлынула из раны, обрызгав и меня. Змей издал пронзительный вопль и тут же обернулся дряхлым стариком. «Арон, князь Арон, наклонись ко мне, – прошептал он, – у меня слишком мало времени».

Его голос звучал едва слышно, а на лице уже лежал отпечаток смерти. Он больше не был опасен для меня.

«Я слушаю тебя, старик», – произнес я, опустившись на колени рядом с умирающим змеем.

«Я, – начал он, – Великий Змей подземного мира, но и я когда-то тоже был человеком. Как и ты, я много лет назад убил хозяина этих мест, но, когда издавал победный крик, не знал, что мне было суждено занять его место. Арон, подземный мир не может существовать без Великого Змея, иначе нарушится равновесие между мирами и наступит беда. Все самые немыслимые подземные твари выйдут наружу, и тогда наступит конец всему, наступит конец миру. Я уже слишком стар и выбрал твоего сына себе на смену. Он молод, умен, к тому же я дал ему знания, которые недоступны смертному. Одного я не учел: Кудеяр еще слишком юн. Он не готов принять свою судьбу, и волшебная сила, что сокрыта в нем, стала превращать его. Я забрал его, чтобы уберечь... Иначе он не смог бы выжить...»

Старик умолк, а я не мог поверить в то, что он говорил. Мой разум лихорадочно искал выход: «Но почему он? Почему не другой?»

«Он избранный. Ему даровано знание, которого нет ни у кого из ныне живущих, но, убив меня, ты изменил и свою судьбу. Арон... подземный мир нуждается в правителе...»

Голос Великого Змея становился все тише. Его мудрые глаза, которые когда-то сияли властью и знанием, теперь тускнели, оставляя за собой пустоту.

Тогда я поискал нашего сына. Он спал там же, куда его уложил Великий Змей, и во сне улыбался. Он был такой красивый, что мне не хотелось его будить, и я невольно улыбался ему в ответ...

Пока Великий Змей медленно умирал, я погрузился в свои мысли, ища ответ на мучивший меня вопрос. Почему он выбрал моего сына? Почему эта судьба должна была лечь именно на его плечи? И ответ пришел неожиданно. Великий Змей выбрал Кудеяра, потому что он был самым достойным.

А наутро я увидел, что Кудеяр начал меняться. Глаза, волосы, кожа – все приобретало зеленоватый оттенок. Вот о чем все время предупреждал змей, когда говорил, что Кудеяр больше не может жить среди людей. Да и в себе я тоже чувствовал изменения. Кровь змея, попав на меня, стала менять и меня. Мои чувства обострились, а тело начало приобретать легкость и гибкость...

Я бесцельно бродил по этим коридорам и думал о том, что делать дальше. Я видел тысячи змеиных глаз, которые проползали мимо, но которые беспрекословно подчинялись моему слову. Я видел глаза таких тварей, о существовании которых даже не подозревал. И я понимал, что подземный мир становится моим новым домом.

Но если я был готов принять свою участь, то совсем не был готов к тому, чтобы Кудеяр навеки лишился радостей земной жизни. Я искал возможность сохранить его для мира людей, а волшебная сила тем временем все сильнее делала его похожим на подземного жителя. Я торопился – у княжича совсем не оставалось времени. Если бы он закончил превращение до ночи красной луны, то его уже ничего не могло бы спасти. Я действовал. Мне удалось отыскать пещеру, в которой превращение Кудеяра замедлилось и где никто и никогда не нашел бы его. (Благо у зачарованного леса такая слава, что туда по своей воле мало кто сунется.)

А потом мне удалось узнать о силе малахитового перстня. Я рассказал об этом Кудеяру, а он нашел способ сообщить Зимаве. Мне удалось выиграть еще немного времени, но я так и не узнал, как вернуть Кудеяра в мир людей... Ну а о том, что было дальше, вы знаете не хуже меня.

– Так, значит, – всхлипнула Зорянка. – Я думала, что он там один, что ему одиноко.

– Ничего уже не изменить, друзья мои. Что сделано, то сделано...

Арон умолк, дав возможность всем присутствующим осознать смысл его слов, но неожиданно послышались звуки приближающихся шагов, и в пещеру вбежал Драган.

– Драган, – обрадовалась Зорянка. – Живой?

– Живой! – довольно зашипел Драган.

– Драган, дружище, – обняли своего друга мальчики.

Драган подбежал к Арону и взял князя за руку:

– Я рад, что мы снова вместе. А это мой отец.

– Мы уже познакомились, – улыбнулась Зорянка.

И тут Драган увидел княгиню.

– Мама! – обрадовался он. Он подбежал к Зимаве и обнял ее. – Мама!

– Значит, ты мой сын, мой Кудеяр? – заплакала Зимава, целуя Драгана в лоб. – О мой бедный мальчик, я так скучала по тебе...

– Мама... – шептал Драган, прижимаясь к княгине.

О, как же долго Зимава ждала этой минуты, когда она снова сможет обнять своего княжича! Сколько раз она взывала к небесам, прося судьбу вернуть его обратно!

– Мама, не плачь... не плачь, не надо...

– Это от радости, сынок. От радости, что я снова вижу тебя...

Зимава была в отчаянье. Она ведь так надеялась, что перстень станет спасением для Арона и Кудеяра. Но теперь она не понимала, что ей делать.

Зимава сняла с пальца перстень и показала князю:

– Арон, вот этот перстень. Ну неужели все зря и ничего нельзя сделать?

У князя навернулись слезы:

– Я не знаю. Я не смог открыть тайны малахитового перстня...

– Ну почему же нельзя, – вдруг вмешалась Ягинда. – Не стоит слезы заранее лить. Попытаться всегда можно. Давай сюда свой перстень.

Ягинда взяла из рук Зимавы малахитовый перстень.

– Мы тут с Гладом кое-что заметили. Авось получится.

Ягинда подошла к статуе змея и положила перстень на камень, стоящий рядом.

– Этот перстень может исполнить самые сокровенные желания, – произнесла она. – А теперь, друзья мои, – добавила Ягинда, – возьмитесь за руки.

Все крепко взялись за руки, образуя замкнутый круг.

– Что теперь? – спросил Глад.

– Пусть все встанет на свои места. Что бы ни происходило вокруг вас – ни звука, и не выходите из круга.

Ягинда закрыла глаза и начала читать заклинание.

Глава 13

Бабушка, мы сделали это!

Вскоре стали происходить невероятные вещи... Из земли начали подниматься огненные столбы. Пламя засияло ярким оранжевым светом, создавая впечатление, что весь мир погружен в огненную пелену.

Затем засиял и перстень. Его мягкий свет озарил пещеру. После чего, словно откликаясь на слова Зорянкиной бабушки, начала медленно оживать золотая статуя змея.

Сначала она просто подняла голову вверх. Ее каменные глаза медленно открылись, и она, будто в поисках чего-то очень важного, обвела глазами тех, кто посмел потревожить ее.

– Ш... ш... ш... – эхом разнеслось по сводам, заставляя кровь стыть в жилах.

В тот же миг задрожала земля, и статуя, сорвавшись со своего места, поднялась в воздух.

– Ш... ш... ш...

Змей поплыл над головами тех, кто стоял в кругу. Его движения были грациозными и плавными, словно статуя была абсолютно живой.

– Ш... ш... ш...

И вдруг пещера наполнилась грохотом. Огненные столбы взметнулись выше, заставляя потолок казаться раскаленным куполом.

– Ш... ш... ш... – шипел змей.

И тогда Ягинда начертила рунический знак, схватила перстень и бросила в раскрытую змеиную пасть.

В тот же миг в воздухе повис густой туман, окутав друзей плотным одеялом.

– Пусть все вернется на свои места! – прокричала Ягинда.

Словно ожидая ее приказания, туман начал рассеиваться, и пещера приобрела свои привычные очертания.

– Ну вот и все, – выдохнула Ягинда. – Все закончилось.

– Бабушка, мы сделали это! – воскликнула Зорянка, сияя от радости.

Ягинда окинула взглядом пещеру. Все вместе они действительно сделали невозможное. Открыли проход между мирами и вернули все на свои места. Даже статуя змея осталась неподвижной, словно никогда не оживала. Лишь малахитовый перстень, лежащий у ее подножия, служил напоминанием о том, что они только что пережили.

Глава 14

Я буду скучать

Чары рассеялись, и Драган снова стал княжичем Кудеяром. Исчезли змеиная шкура и чешуя, а вместо холодных змеиных глаз на Зимаву и Арона смотрели сияющие глаза любимого сына.

– Кудеяр, сынок!

– Мама! Отец! – обрадовался княжич.

Зимава не могла налюбоваться на своего Кудеяра. Слезы радости текли по щекам обоих. Она прижимала его к себе и, ласково гладя Кудеяра по волосам, шептала:

– Сын мой, сын мой.

– Все хорошо, мама, все хорошо. Мы снова вместе.

Один Глад стоял поодаль и с улыбкой наблюдал за всем происходящим. Он так давно не видел столько счастья в глазах своих друзей...

– А где ребята? – вдруг произнесла Зорянка.

После того как все успокоилось, она поискала своих друзей, но тех нигде не было видно.

– Бабушка, а где Димка и Сашка? – снова спросила она.

– Все стало на свои места, и теперь они там, где им и положено быть, – дома.

– И мы больше никогда не увидимся? Жаль, мы даже не успели попрощаться.

– Не переживай, деточка, – ответила бабушка, – все так, как и должно быть... Их жизнь будет долгой и счастливой, но они всегда будут помнить о тебе.

Ночь медленно подходила к концу. Темное небо начинало сереть, а исчезающие звезды уступали место первым проблескам рассвета.

– Друзья мои, – вздохнул Арон, – вам пора. Скоро светает.

– А как же ты, князь? – ужаснулась Зимава.

В глазах Арона застыло горестное выражение.

– Теперь мое место тут. В подземном мире должен быть Великий Змей.

– Отец, – обнял его Кудеяр.

– Будь сильным и отважным, мой мальчик, а когда придет срок, то позаботься о нашем народе, а я буду всегда рядом и буду оберегать вас. А теперь ступайте. С первыми лучами солнца гора снова закроет проход в подземный мир.

Арон проводил их к выходу.

– Вам пора.

Они вышли наружу. Солнце медленно поднималось над горизонтом, и сияние горы с каждой минутой становилось все слабее и слабее.

Зимава оглянулась. Арон стоял на том же месте, с грустью глядя им вслед.

– Глад, – вдруг произнесла Зимава, – ты верой и правдой многие годы служил князьям, сделай милость...

– Слушаю тебя, Зимава.

– Послужи сыну моему Кудеяру. Будь ему верным наставником, будь ему вместо отца и матери.

– Зимава, – удивился Глад, – что вы задумали?

– Глад, это я во всем виновата, и я не могу оставить князя одного. Мое место подле него.

– Зимава! – ужаснулся Глад.

– У меня мало времени, солнце вот-вот взойдет. Пообещай мне, что ты присмотришь за княжичем.

– Я присмотрю, – удрученно произнес Глад.

– Спасибо.

В это время Кудеяр и Зорянка подбежали к водопаду. Брызги воды окатили их с ног до головы, чем вызвали у юного княжича несказанный восторг.

– Мама, – смеялся Кудеяр. – Мама!

– Я люблю тебя, сынок, – прокричала Зимава. – Я люблю тебя!

Синий свет вспыхнул снова, и сверкающее кольцо сомкнулось, закрывая вход в гору. Змей-гора вновь стала неприступной и безмолвной, тая в себе секреты и не давая ответов.

– Мама, – прокричал Кудеяр. – Мама, зачем?

– Идем, княжич, – вздохнул Глад. – Идем...

Вместе они пошли по дороге. Зорянка остановилась и оглянулась назад. Солнце уже вставало, и его лучи золотили горные вершины.

– Я буду скучать, – прошептала Зорянка.