Name: Пульс темной магии
Author: Александра Власова
ISBN: 978-5-17-187987-7

Александра Власова
Ведьма Алика. Пульс темной магии

Когда опасности обрушиваются на хрупкие плечи ведьмы одна за другой, не долог час подумать: это демон рушит мою судьбу. Близкие считают, что она сошла с ума, но Темная сила выходит на связь. Тот, кто желает руководить из тени, сулит богатство, безопасность и процветание. Нужно всего лишь соблюдать несколько простых правил: не пытаться выяснить имя незримого гостя, вести магическую практику так, как угодно ему, и быть покорной чужой воле. Альтернатива намного, намного страшнее...

Зачем могущественному созданию пешка в виде молодой колдуньи? И что выберет ведьма – стать марионеткой или поставить под удар себя и своих близких, а может быть, даже целый город?

Иллюстрации на обложке Бориса Аджиева

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону

Глава 1. Совпадения

Это была последняя клиентка Алики в тот день, и прием почти подошел к концу, судя по тому, что они обсуждали одно и то же уже не по второму – кажется, по пятому кругу. Мерно потрескивал искусственный камин, на диване расположились многочисленные подушки и пледы, но гостья ведьмы осталась равнодушна к уюту. Она представляла собой живой контраст обстановки.

Клиентка напоминала воробья, которого только что окатило грязной водой из лужи – короткие взъерошенные волосы и полтора метра роста лишь закрепляли образ. Алика не переставала удивляться, как в такой хрупкой девушке может поместиться столько злости и ярости.

Соня вновь метнула на ведьму разгневанный взгляд исподлобья. Существуй магия в том виде, в каком показывают в кино, он обратил бы Алику в горстку пепла.

– Моя свекровь! Я точно знаю, она здесь замешана, – упрямо прошипела клиентка.

И снова одно и то же.

Ворожея вздохнула. Алика уже начала терять надежду достучаться до Сони. Самое сложное в таких случаях сохранять необходимую для работы отстраненность и беспристрастность. Раздражение на твердолобость собеседницы, желание что-то доказывать, даже сочувствие – профессиональная ведьма ни на что из этого не имеет права.

– Сожалею, – покачала головой Алика, – но мать вашего мужа ни при чем.

Судя по раскладам, свекровь клиентки была не самой приятной женщиной – вздорной, властной, скандальной. Она способна на мелкие пакости, а еще на дух не переносит Соню. Но достаточно ли скверного нрава для бездоказательных обвинений в ворожбе?

– У меня выходит, что ваша свекровь... – ведьма еще раз бросила взгляд на выцветшую фотографию надменной, молодящейся дамы, – даже магией не владеет. Ее вины в трагедии нет. В вашем ритуале произошла ошибка. Из-за нее клиентка умерла. Сожалею.

Алика всего лишь выполняла свою работу, но ее внутренне покорежило от того, насколько жестоко и грубо прозвучал собственный вердикт. Лицо клиентки на миг исказилось от непереносимой боли, словно девушку ударили шокером.

Как ведьма ни пыталась абстрагироваться, в сердце юркой змеей уже вползла жалость. Ситуация осложнялась тем, что Алика знала Соню как неплохую колдунью. Старательную, трудолюбивую, умную.

Но во время ритуала список многочисленных достоинств и прекрасных душевных качеств не имел никакого значения. Магия не прощает ошибок и не входит ни в чье положение. Это жесткая, безэмоциональная и бескомпромиссная система.

Силам безразлично, из-за чего эзотерик принес позолоченный кубок вместо золотого – хотел ли он обмануть своих покровителей или самому в магазине всучили фальшивку.

«Вылетели» из головы слова заговора потому, что горе-маг поленился их как следует вызубрить, или же от волнения – все имеет последствия. Порой фатальные.

Сонин случай как нельзя лучше иллюстрирует: безопасной ворожбы не существует. Простая чистка обернулась смертельным исходом, но разум практика отказывается верить в произошедшее. Сонину реакцию можно смело описывать в параграфе учебника на тему «Как работают психзащиты».

Слова Алики не достигали ее сознания, они разбивались о невидимую стену, что клиентка возвела между собой и неприглядной реальностью. Соня тем временем горячилась, спорила, клялась, что не могла допустить ни единой оплошности...

И, конечно, ее психика давно определила, на кого свалить вину. Так, попробуем зайти с другой стороны.

– Вы уверены, что в книге ритуал описан полностью? – осторожно уточнила Алика. К сожалению, порой авторы гримуаров упускают значительные детали, чтобы в руках неопытного человека ничего не сработало или сработало криво.

Их аргумент прост – естественный отбор. Дуракам нечего делать в магии. Лицо Софьи побледнело от гнева и пошло пурпурными пятнами. Накопившееся эмоциональное напряжение вырвалось наружу в виде давно назревавшей истерики.

– За кого вы меня принимаете? – завизжала девушка, переходя на ультразвук. – За неофита, который не в состоянии провести простейшую чистку? Я делала ее тысячу раз! Свекровь спит и видит, как меня очернить, сжить со свету. Она знает, чем я занимаюсь. Тварь специально после чистки, пока не поставили защиту, навредила моей клиентке! Но не беспокойтесь, я найду на нее управу! Я, я!..

Алика пожалела, что не записывает ее на диктофон. Порой, чтобы осознать абсурдность собственных идей, человеку необходимо услышать их со стороны.

Судя по мощности психзащиты, горе и чувство вины Сони способны не просто оставить на душе уродливые шрамы – искромсать ее в клочья. В такие моменты Алика чувствовала себя палачом, но в ее обязанности не входило поддерживать иллюзии клиентов.

Оплачивая консультации, они ставили перед колдуньей совершенно другую задачу.

– Софья, вы хорошо понимаете, что говорите? Конечно, ошибаться больно. Но вы действительно считаете, что ваша свекровь, которая не разбирается в ворожбе, смогла бы с помощью колдовства убить незнакомого человека? Только ради того, чтобы напакостить вам?

Софья подняла на ведьму остекленевшие красные глаза – так смотрят животные, стоя в очередь на убой. Алика тем временем начала раскладывать таро прямо у нее перед носом. Обычно арканы допускают множество трактовок, но здесь смысл был ясен обеим ведьмам как день.

Шут бодро шествует к обрыву с крокодилами – неофит, проявляющий чудовищную беспечность. Перевернутый маг гордо возвышается над алтарем – самоуверенность, нехватка знаний, ошибка в ритуале.

И смерть.

– Хочешь сказать, это лишь совпадение? – севшим голосом спросила Соня, незаметно для себя соскальзывая на «ты». – Недавно свекровь напросилась к нам в гости, перед мужем чуть ли не на задних лапках скакала... А когда он ушел в магазин, начала скандалить. Кричала, что не потерпит в семье колдунью. Обещала и практику мою прикрыть, и с мужем развести, дай только срок.

Алика сделала то, что крайне редко позволяла себе в работе – накрыла дрожащую руку коллеги своей. Будет мучительно тяжело. Но Соня не одна. Алика рядом.

– Сонь. Некоторые люди, выжившие в Хиросиме, отправились в госпиталь в Нагасаки. И это тоже было ужасное совпадение.

Личная жизнь

За Соней наконец-то закрывается дверь. Я медленно поднимаюсь и выплескиваю в раковину остывший капучино клиентки. Обычно мы угощаем гостей, чтобы немного скрасить тяжелый разговор. Но сегодня проверенный способ оказался бессилен, а напиток – нетронут.

Хорошо, что я все-таки получила хоть и не полное, но психологическое образование.

Потому что магия, как и в девяносто девяти других случаях, здесь не понадобилась. Если бы клиенты знали, как часто колдунам приходится превращать сеанс «скорой магической помощи» в банальную психотерапию, многие коллеги давно остались бы без заказов.

Но чем бы я ни занималась, в работе неизменно присутствует то, что действительно напоминает волшбу. Словно по чьей-то злой воле на консультации приходят люди с проблемами, волнующими меня саму.

В конце встречи мы с Соней долго и даже несколько нудно говорили о способностях мозга связывать никак не соотносящиеся факты в одну картинку. На сеансе я изо всех сил старалась быть рациональной и сдержанной.

У случайного зрителя могло даже сложиться ложное впечатление, будто перед ним человек, который никогда не впадает в иллюзии. В то время как у моего собственного мозга обманывать хозяйку получается лучше всего.

То, как разум Сони смог связать ненависть свекрови и ее провал как практика в одну цепочку, может показаться удивительным только на первый взгляд.

Мозг привык мыслить историями, сказками, создавая их из разрозненных фактов. Механизм прост: чувствовать вину за смерть клиентки было для девушки слишком мучительно, и психика занялась поисками злодея, чтобы скинуть на него всю ответственность.

Неприятная пожилая женщина подошла на роль врага идеально. Старый как мир нарратив про злых мачех Золушки и Белоснежки и груз веками настоявшихся стереотипов поддерживали эту шаткую конструкцию.

Но как мое собственное сознание смогло связать одержимость Эрика и проклятье, которое носила в себе баба Марья? А еще уверовать, будто существует некая сила, что все время пытается меня уничтожить?

На такие фортели способен не просто мозг, который пытается спрятаться от неприглядной реальности за стеной иллюзий. Это работа больного разума – предмета для изучения уже не психотерапевта. Психиатра.

Дебют расстройства случился на втором курсе института. Тогда я никак не могла смириться с гибелью наставницы. Несмотря на всю ее неоднозначность, чувство глубокой привязанности, что испытываешь к своему учителю, выкорчевать из сердца оказалось не так просто.

Я стала еще более замкнутой и нелюдимой. Порой силуэт бабы Марьи маячил в толпе, и я, будто завороженная, шла за ним. Каждый раз чувствовала непреодолимую горечь, когда в итоге оказывалось, что преследовала незнакомую пожилую женщину.

Так осиротевший цыпленок принимает за курицу любой похожий объект. Но самое жуткое: однажды мне стало казаться, будто проклятье бабы Марьи и одержимость Эрика – фрагменты единой цепочки.

Когда эта крамольная мысль мелькнула в голове в первый раз, я легко отогнала странную идею будто пугливую бабочку. Но она возвращалась и садилась на плечо снова и снова.

Сама не заметив как, я принялась искать совпадения там, где их нет, мысленно прокручивать трагедии, будто в замедленной съемке, концентрируясь на малейших деталях.

А разум, который занимается своим любимым хобби: ищет состыковки и, конечно же, их находит. Не прошло и полгода, как мне стало казаться, будто за всеми злоключениями стоит фигура могущественного и безжалостного манипулятора.

Конечно же не человека. Возможно, демона. А может, кого помощнее. Его цель – уничтожить мою жизнь до самого основания. Затем убить.

Что бы я ни выстроила – карьеру или отношения, в итоге мой мирок будет разгромлен волей незримого чудовища. Восстанавливать из пепла жизнь, пока не разберусь с ним, все равно, что строить песочные замки на берегу моря.

Порой казалось, что могущественная тварь наблюдает за мной, выжидая подходящего момента для следующего удара. Я слышала ее голос в угрожающем шелесте листвы, шуме утреннего города и даже гуле поездов в метро.

Казалось, нет места, где я могу побыть в безопасности и остаться без наблюдения холодных и умных глаз. Я уподобилась полубезумному детективу из фильмов, который, будто одержимый, продолжает собирать улики, когда дело давно закрыто.

Любые «доказательства» и собственные идеи я тщательно записывала в толстые тетради. И, возможно, со временем окончательно спятила бы, если бы не один близкий друг.

Большинство людей я к тому времени мастерски отпугнула чересчур мрачным видом и выражением лица, которое принято называть «сложным». «Счастливчиков», с которыми я общалась в то время, было немного – Лиза, мама и Никита.

Своими подозрениями я могла поделиться только с Елизаветой. Несмотря на хрупкий, подчеркнуто женственный вид, подруга всегда обладала необходимым для хорошего практика беспристрастным и цепким умом.

Лиза осмотрела тетради с «доказательствами», нахмурилась. Она так ответственно подошла к делу, что даже попросила забрать «материалы» домой. Елизавета изучала их несколько недель и пришла к неутешительному выводу. Что дело дрянь, я поняла по тому, что в следующий визит подруга принесла тортик – предвестник дурных новостей.

Как и многие практики, Лиза любила сообщать горькие новости под сладкое. После вымученной болтовни о работе и горстке свежих сплетен о коллегах Елизавета перешла к главному.

– Я прочла твои записи, – подруга замялась, тщательно подбирая слова. – Знаешь, с тобой за время практики случилась масса жутких вещей. И самое мерзкое – тебя действительно пытались убить. Такой опыт ни для кого не проходит бесследно. Но тебе не кажется, что это... – ведьмочка указала на тетрадку длинным ногтем с аккуратным розовым маникюром, – как-то чересчур? Родная, – Лизины серые глаза лучились сочувствием, которое почему-то немного меня унижало, – мир не вращается вокруг тебя. Иногда с нашими знакомыми и даже близкими происходят трагедии. Но уверяю: не из-за того, что кто-то сверху решил напакостить лично нам.

И тогда подруга осторожно посоветовала обратиться к психиатру. Конечно, Лиза допускает маленькую возможность, что я стала интересна еще одним сверхъестественным силам, но все же гораздо вероятнее иное.

Увы, люди сходят с ума. Практики сходят с ума значительно чаще. Какое бы направление магии человек ни избрал, его жизнь всегда будет сопряжена с рисками. Хочет колдун того или нет, рано или поздно его втянут в магическую войнушку и поставят перед выбором: обороняйся или умри.

Духи, с которыми маг работает, то и дело будут выходить из-под повиновения и пытаться подчинить «хозяина» себе. В осознанных снах и астрале на чародея примутся охотиться хищные голодные твари, чья цель – развести его на эмоции и «съесть» как можно больше энергии.

Все перечисленное оказывает не то чтобы самое благотворное влияние на психику. Недаром, прежде, чем идти к практику, неофитам рекомендуется проработать уязвимости с психотерапевтом. На астральном плане они даже выглядят как маленькие трещинки в природной защите человека.

Ирония заключается в том, что человека без уязвимостей не существует. Лизин мизинец тактично коснулся моей руки.

– Зайка, поверь, ты нисколько не виновата в том, что немного... запуталась. После пережитого совсем не сложно принять все беды за происки злобного демона, – продолжала мягко убеждать подруга. – Но, скорее всего, за тебя сейчас говорит психологическая травма. И работать нужно именно с ней.

К сожалению, я не могла не согласиться с подругой.

В тот вечер я еще раз изучила собственные «материалы», стараясь абстрагироваться от эмоций. Представить, будто листаю записи незнакомого человека, и смотреть на них с точки зрения рассудительной и беспристрастной Елизаветы.

Получилось очень странное чтиво, которое заставляло усомниться в ментальном здоровье автора. Особенно поразила та часть, где описывается, будто стоит приблизиться к разгадке, что за демон или полубог управляет моей жизнью, как тварь пытается меня уничтожить.

Немного продвинулась в «исследовании» и чуть не угодила под колеса машины. Автомобиль выскочил из-за поворота прямо на пешеходный переход и пронесся на бешеной скорости в паре сантиметров от меня.

Провела весь день, сопоставляя события – поскользнулась на льду и чуть не ударилась виском о бордюр. Но ключевое слово здесь «чуть».

Ежедневно каждый человек, сам того не замечая, подвергается миллионам опасностей. В огромном пространстве вариантов наверняка найдется и вероятность, в которой его ждет гибель. Но не упавший на голову кирпич, как и не сработавшая порча, не котируется. Помимо основного занятия – ворожбы – я считала себя начинающим психологом и полагала, что полезно взглянуть на ситуацию с разных ракурсов. В конкретном случае не повредила бы научная точка зрения.

Спустя неделю после разговора с Лизой я набралась храбрости отдать дневник научному руководителю Константину Валерьевичу. Спросила, какой бы «диагноз» тот поставил хозяину записей.

В то время я еще была подающей надежды студенткой. Мы с научруком – седовласым, но очень бодрым и харизматичным профессором – проводили много времени, работая над курсовой, а одна моя статья даже готовилась к публикации в серьезном журнале.

Константин Валерьевич воодушевился – он всегда поощрял инициативы студентов. Видимо, профессор решил, будто я затеяла очередное исследование.

Заключение, к которому пришел научный руководитель и один из лучших психотерапевтов и психиатров в городе, оказалось еще страшнее предположений Лизы.

Он подозревал у объекта исследования паранойю, мегаломанию и множество других опасных расстройств. Я читала заключение с холодеющим сердцем. А еще до сих пор помню полный изумления и горечи взгляд профессора, когда сообщила Константину Валерьевичу о том, что подопытный – его любимая ученица.

...После того, как первый шок отступил, профессор со свойственной ему деликатностью попросил не спешить с выводами и не принимать опрометчивых решений. О клиническом диагнозе говорить рано: лучше получить консультацию сразу нескольких специалистов, исключить неврологические симптомы и соматические заболевания.

В конце концов, грань между уникальным взглядом на мир и психическим расстройством так тонка... не стоит основываться лишь на дневниковых записях.

Но даже если болезнь подтвердится, это не будет приговором. Времена карательной психиатрии давно в прошлом. При грамотно подобранных препаратах я смогу вести полноценную жизнь, построить семью и даже карьеру!

Константин Валерьевич распалялся все больше. Его жесты стали экспрессивнее, а картинки будущего, которые научрук рисовал передо мной, – утопичнее.

Профессор приводил примеры ученых, которые, несмотря на диагноз, успешно помогали людям и даже оставили след в истории, – Стивен Хайес, Вильгельм Райх, Мелани Кляйн. Преодоление собственных болезней помогло им с большим пониманием отнестись к проблемам пациентов!

До момента, когда меня провозгласят новым Фрейдом, я не дослушала. Заражающий оптимизм и участие Константина Валерьевича производили гипнотическое воздействие на его пациентов. Но я знала, профессором движут лишь природная доброта и привязанность к ученице.

Поэтому в тот же день забрала документы из университета. Как может психолог с симптомами паранойи и мегаломании практиковать? Что он способен предложить людям, если сам видит реальность через причудливо искажающую ее призму?

Что касается практики, отказаться от нее, а тем более от консультаций было самым логичным решением. Я бы и отказалась, несмотря на ноющую боль в сердце. Людям с психическими расстройствами нельзя даже изучать эзотерическую литературу, чтобы не пошатнуть и без того хлипкие стены сознания. Тем более – колдовать.

Мне не позволила Лиза. Я не видела ее лица, поскольку рассказывала о своих раздумьях по телефону, но чувствовала: подруга хмурится.

– Паранойя у тебя или нет, не знаю, – наконец пробурчала Елизавета, – но даже я заметила одну закономерность. Когда ты пытаешься бросить ворожить, случается нечто жуткое. Так что продолжай, пожалуйста, вести свои консультации. Девяносто девять процентов задач – рутина, – напомнила подруга, пресекая возможные возражения. – Думаю, ты вполне в состоянии выяснить, любит ли клиентку сосед Вася и светит ли ей повышение от козла-начальника.

– Так ты веришь, что за мной стоят силы, или нет?

– Не знаю, – сдалась подруга, – но ведаю одно: нельзя тебе бросать магию. Главное – не буди лиха, – добавила Лиза, вмиг посерьезнев.

Слегка поразмыслив, я продолжила вести прием. В последние годы многое изменилось – локомотив жизни близких несется вперед с бешеной скоростью.

Лиза успела выскочить замуж и родить ребенка – очаровательную девочку Машеньку. Материнство ей очень идет: из облика ведьмочки окончательно ушла подростковая угловатость, уступая место природной мягкости. Подруга полностью растворилась в своей семье, но кажется, наконец-то обрела счастье.

Никита встретил любовь. На одном эзотерическом фестивале демонолог познакомился с чародейкой по имени Инга. Не берусь оценивать его отношения – стараюсь держаться от личной жизни друга на почтительном расстоянии, но окружающие считают ребят крепкой, гармоничной парой.

Одна я будто застыла во времени. Единственное, что мне осталось – проводить консультации и сражаться с болезнью.

Приступ мигрени вырывает из потока воспоминаний. Консультация с Соней не принесла ничего кроме усталости и боли в висках. С тоской вспоминаю раннюю юность, когда колдовство давалось легко и даже весело, а распутывание «магических загадок» доставляло неизменное удовольствие.

В этот год ушел последний кураж, работа перестала приносить радость и превратилась в хождение русалочки по земле. Каждый шаг приходится делать с величайшей осторожностью. Тревожность, худший спутник для практика, не выпускает меня из липких объятий.

Я сомневаюсь во всем: словах клиентов, так называемом «магическом видении», советах, которые даю людям. В собственной адекватности.

На простейшие диагностики и ритуалы у меня уходит гораздо больше времени, чем у любого неофита, поскольку прежде, чем что-либо сказать или сделать, приходится перепроверять себя десятки раз.

Следить за тем, чтобы эмоции не взяли надо мной верх.

И, главное – не позволять собственному расстройству вредить людям. Клиенты очень благодарны мне за подход, основанный на логике и здравом смысле, аккуратность в работе помогает избегать мелких ошибок и поддерживать репутацию мудрого практика.

Но никто даже не представляет, чего мне стоит сохранение хрупкого равновесия. Я не ставлю глобальных целей, как раньше. Изучать неисследованные области колдовства, путешествовать в иные миры, разгадывать логику высших существ – больше миссии не для меня.

Задача одна и та же: прожить новый день. Не напортачить в работе. Не спятить, поддавшись бредовым идеям.

Кажется, сегодня я снова неплохо справилась. Телефон чирикнул – от Софьи пришла сдержанная благодарность за то, что я помогла разобраться в ее истории. По тексту чувствуется: клиентку все еще лихорадит, но девушка начинает постепенно принимать реальность.

Заглядываю в расписание с робкой надеждой, что не заметила еще одну консультацию и вскоре новый гость позвонит в дверь. К сожалению, на сегодня работа закончена.

Нормальные люди радуются свободному времени, но не я – и дело вовсе не в упущенных деньгах. В процессе работы мозг занят. Как только появится небольшое «окно» в практике, он примется за старое. Проходили.

Действую на опережение: принимаю горстку транквилизаторов. Их выписал психиатр, который знает о существовании сверхъестественного и совмещает основную работу с магической практикой.

Лиза долго подбирала для меня подходящего специалиста. Свободное время нужно потратить с пользой. Вместо того, чтобы загонять себя в болото болезни, нужно попробовать из него выкарабкаться. Я давно собиралась провести над собой эксперимент.

Этот способ достаточно жесткий, но работающий, используется в психиатрии.

Врач предлагает пациенту взглянуть своим страхам в лицо и понять их абсурдность. Например, если клиент боится, что может погибнуть в любую секунду, специалист просит его прилечь на кушетку и начать «умирать».

После первых двадцати минут безуспешных «попыток» и нескольких панических атак страх отступает. Еще через пару часов пациенту становится смешно, потом – скучно.

Возможно, если я буду весь вечер читать свои старые записи и после этого меня никто не попытается уничтожить за желание «докопаться до истины», паранойя отпустит.

Я завариваю таежный чай и открываю «исследование». Видимо, таблетки уже начали действовать – по телу прокатывается волна спокойствия, оно становится тяжелым и мягким.

Читать мысли, что когда-то приводили в тихий ужас, сейчас забавно. Где-то я осуждающе качаю головой. Где-то улыбаюсь – например, на месте, в котором ухожу в фантазии, будто сам мир пытается меня раздавить.

Казалось бы, откуда у не очень могущественной ведьмочки и неприметной студентки психфака такая «скромность» – мысли, будто вселенной вообще есть до нее дело!

С удовольствием отмечаю: впервые погружение в глубины подсознание не пугает. Я как будто смотрю ужастик, но при этом нахожусь в безопасности в уютном кресле и держу в руках ведерко с попкорном.

Не симптом ли это выздоровления? Нужно закрепить результат.

– Сейчас ты выйдешь на улицу и ничего не случится. Ты убедишься: идеи, которые тебя третировали, – просто дурная фантазия, – говорю вслух преувеличенно бодрым тоном.

На меня не нападет маньяк. Не попытается переехать машина. И проклятый кирпич не свалится прямо на голову.

Скорее всего, я просто прогуляюсь по скверику, зайду в магазин за вкусняшками и вернусь более здоровой физически и психически.

Когда выхожу из дома, на небе уже сияет луна. В воздухе чувствуется свежее дыхание приближающейся весны, под ногами весело хлюпают лужи, в которых плавают звезды. Я не гуляла слишком давно, целыми днями решала чужие проблемы. Закопаться в работу – наилучший способ ни секунды не оставаться наедине с собой.

Но похоже, немного побыть в тишине и одиночестве не так уж плохо. Заглядываюсь на ночное небо, замерев в восхищении. И с чего я взяла, будто мир меня ненавидит? Как может ненавидеть тот, кто показывает подобную красоту?

Может, наоборот, он глубоко влюблен в меня? Внезапно срабатывает ведьмовская интуиция. Теплый туман, в котором я пребывала из-за лекарств, мгновенно рассеивается, тело напрягается, сигналя об опасности.

Я срываюсь с места. Не успеваю осознать, в чем дело, как туда, где я только что находилась, приземляется огромная глыба льда. Первые несколько секунд ошарашенно пялюсь на нее. Тщетно пытаюсь отдышаться. Сердце барабанит так, будто я только что пробежала марафон. Почему-то вспоминается, как проснулась утром от неприятного звука – рабочие чистили снег с крыши и убирали сосульки.

Глыбы не должно быть. Моргаю – вдруг она примерещилась? Но проклятая льдина не исчезает. Она чуть не приземлилась прямиком мне на голову. Чуть не убила... это происходит снова. Опускаю взгляд и вижу, как руки дрожат. Изо рта вырывается смешок – предвестник подступающей истерики.

Да уж. Замечательное получилось ментальное оздоровление. Но самое жуткое – в глубине души сорняками прорастают прежние мысли.

Все-таки он пытается меня уничтожить.

* * *

На досуге я развлекаюсь тем, что заказываю пиццу и ставлю аниме-сериалы, где персонажи постоянно подвергаются смертельным угрозам. Чаще всего, спустя пару сезонов, герои становятся стойкими и несколько отрешенными, а к опасностям относятся с буддийским спокойствием.

В мультфильмах, где можно выжить, даже окунувшись в лаву или упав с многоэтажного здания, обрести самообладание не так уж сложно. Но я – живой человек. Поэтому до сих пор не могу привыкнуть к постоянным «приключениям».

Контролировать первую реакцию не получается – накатывает ощущение полной беспомощности. Я вмиг ощущаю себя девочкой лет пяти. Очень хочется плакать и оказаться там, где я точно буду в безопасности. Или хотя бы с кем-то, кто защитит.

Рука сама тянется к телефону – стоп, ты обещала не делать этого!

У него своя, прекрасно устроенная жизнь, и психически нестабильной подружке из прошлого в ней точно нет места. «Представь, что скажет его девушка, – обжигает ухо ночным ветром голос разума. – Уверяю, ты сама была бы не в восторге, если бы любимый человек срывался по первому зову к другой».

Но пальцы уже сами набирают знакомый номер. Как бы это ни было эгоистично, Никита сейчас мне необходим. И дело не только в том, что он всегда приходил на помощь, когда было плохо. И даже не в удивительной способности друга возвращать ушедшую из-под моих ног землю обратно и усмирять страхи, будто разбушевавшихся демонов.

Просто от одного его присутствия мир становится светлее и правильнее, любые беды кажутся всего лишь временными трудностями, а будущее – не таким безнадежным.

В последние годы меня с Никитой связывают странные отношения. После того, как наш несостоявшийся роман закончился, не успев начаться, мы какое-то время усиленно избегали друг друга. Но два колдуна в одном маленьком городе никак не могут не пересечься.

Конечно же мы сталкивались – то Никита заглядывал в единственный местный эзотерический магазинчик за четверговой солью, как раз когда я подбирала там новую колоду таро. То мы приходили совершить подношение духам к одному и тому же месту силы.

Да и в компании общих знакомых периодически мелькало до боли родное лицо.

Делать вид, будто мы не знаем друг друга, или демонстративно разворачиваться и уходить было бы по-детски глупо. Поэтому мы натужно поддерживали вежливую болтовню – перекидывались забавными случаями из практики, делились мнениями по рабочим вопросам.

Однажды Никите понадобилась моя помощь в диагностике – ясновидение у демонолога как было, так и остается слабой точкой, а мне его – в экзорцизме. Тварь, которую подцепил клиент, никак не поддавалась изгону. Со временем мы снова стали в начале добрыми приятелями, затем – прекрасными друзьями.

Но не более. Личная жизнь друга оказалась гораздо насыщеннее моей. После нашего неудачного свидания в кафе, где демонолог отверг меня, он ни на месяц не оставался один.

Увлечения Никиты сменялись так быстро, что вскоре я перестала пытаться запоминать их имена и лица. Ведьмочки и девочки в готических нарядах, которые отчаянно пытались на них походить; радикальные феминистки и кроткие ведические девы в платьях в пол; ранимые интеллигентки, альтушки, помешанные на ЗОЖ фитоняшки... они были такими разными, но почему-то слились в моем сознании в круговорот безликих красоток.

Я все ждала, пока друг нагуляется. Не то чтобы на что-то надеялась, хотя – вру, я надеялась, но появилась она, и прочие пассии испарились сразу, как по взмаху волшебной палочки. Инга была самим совершенством.

Эта девушка с легкостью могла бы работать моделью и озолотиться на рекламе зубной пасты и духов, но предпочла вести колдовскую практику и считалась в эзотерических кругах талантливой ворожеей. В перерывах между изнурительными диагностиками и сложнейшими ритуалами избранница демонолога бойко управлялась с хозяйством и радовала парня кулинарными шедеврами, а еще увлекалась йогой, писала картины, обожала искусство икебаны... сложнее перечислить, чем Инга не занималась и в чем не смогла бы преуспеть.

Как она находит время – остается тайной, пострашнее бермудского треугольника. Не удивлюсь, если возлюбленная Никиты смогла поставить на счетчик самого Хроноса.

Если быть совсем честной, мне нечего ей предъявить. Нельзя же всерьез упрекать человека за то, что у него чересчур густые рыжие волосы, слишком холеное лицо, или за то, что он выглядит так, будто только что сошел с рекламного баннера, который обещает научить непутевых людей осознанной и правильной жизни на личном примере гуру.

Никита смог ее полюбить – единственное, чего я не могу простить Инге на самом деле. Когда демонолог говорит о своей девушке, на его щеках появляется подростковый румянец, а в глазах – нехарактерный для грубоватого мага трепет.

Когда-то он так смотрел на меня. Никита познакомил нас, и после, в доверительном разговоре, я полностью одобрила кандидатуру Инги. Лучшего выбора нельзя было и пожелать.

Инга в свою очередь не препятствует дружбе – по словам друга, его возлюбленная чрезвычайно мудра и превыше глупых подозрений. Подозреваю, истинная причина необыкновенного доверия в том, что демонолог рассказал ей о моих диагнозах, и девушка считает, будто наше общение – акт сострадания.

При каждой встрече Инга ласково советует не нервничать из-за клиентов, брать поменьше нагрузки и побольше заботиться о себе – здоровье превыше всего. Она передает домашнюю выпечку, интересуется моим самочувствием, а когда думает, будто никто этого не видит, бросает на меня полные жалости взгляды.

Хуже и представить себе нельзя.

Наконец Никита берет трубку. Несколько секунд никто из нас не может собраться с духом. Несмотря на давно устоявшиеся дружеские границы, беспокоить демонолога крайне неловко. Смущение из-за смешанных чувств и стыд за то, что у меня снова возникли проблемы, становятся настолько велики, что хочется сбросить звонок или наврать, будто ошиблась номером.

Но Никита уже прерывает молчание.

– Только не говори, что тебя снова пытались убить, – мрачновато басит друг. И кто сказал, что у него проблемы с ясновидением?

– Вообще-то пытались.

Порой колдовской дар включается тогда, когда сама того не желаешь. Перед глазами появляется аура Никиты. В ней много оттенков: серая тревога, грязновато-желтое раздражение, красноватые вкрапления – это подавляемое желание ринуться в бой, спасти даму в беде любым доступным способом.

За всеми цветами кроется что-то еще, чего рассмотреть не успеваю, поскольку тревога за меня побеждает. Как обычно.

– Ладно, где ты? Я выезжаю.

* * *

Мы встречаемся в ближайшем баре. Если магия дружбы и существует, то она не срабатывает, тело по-прежнему бьет крупной дрожью. Никита накидывает мне на плечи свою куртку, моя, по его словам, выполняет исключительно декоративную функцию, и жестом прерывает торопливый рассказ. Самое главное сейчас – согреться и немного прийти в себя.

Друг заказывает ужин, а я, в свою очередь, прошу принести коктейль.

Врачи не рекомендуют ходить в бары во время приема лекарств, но думаю, для человека, который едва не лишился жизни, можно сделать маленькое послабление. Как только коктейль обжигает желудок, становится чуточку легче.

Украдкой разглядываю своего спутника. За последнее время друг возмужал – легкая небритость в сочетании с растрепанными волосами, мешковатый свитер и цепочка с магическими сиглом придают ему слегка бунтарский, но очень стильный вид.

Судя по энергетике, исходящей от ауры, демонолог продолжает наращивать магическую мощь. В отличие от меня.

– Так что с тобой приключилось на этот раз? – мягко спрашивает парень. Карие глаза с медовым отливом внимательны и спокойны, тон теплый, обволакивающий, тоже медовый. Так обращаются с истеричным ребенком, который утверждает, будто в шкафу притаилась бабайка.

Сейчас трудно поверить, что когда-то демонолог был влюблен в меня. В любом случае от былых эмоций осталось только сочувствие.

Прости, но сейчас тебе придется выслушать все, что другие собеседники посчитали бредом. В глубине души теплится надежда, что Никита не решит, будто за меня вещает сезонное обострение. В конце концов, сверхъестественные силы периодически вмешиваются в жизни людей и легко управляют ими.

На ум приходят хотя бы многочисленные истории из мифов. Чуть не упавшая на голову глыба из льда – чем не доказательство, что меня пытаются прикончить?

Никита слушает не перебивая. На его лице появляется сложное выражение, которое я никак не могу разгадать. Конечно, демонолог сомневается в моей объективности и точно не верит каждому слову. Но, может, друг все же поймет, что генеральная идея возникла не на пустом месте?

Когда рассказ подходит к концу, парень отстраняется и скрещивает руки в замок.

– Допустим, все, что ты мне рассказала – правда, – заметив радость в моих глазах, Никита тут же осаживает: – Ключевое слово – «допустим». С чего ты взяла, что этот демон, полубог или кто там по-твоему тебя достает, желает смерти?

Я аж поперхнулась коктейлем.

– То есть ты считаешь, что постоянные покушения на мою жизнь – признаки дружеского расположения и привязанности?

Демонолог подавляет вздох. Судя по его виду, общение со мной требует ангельского терпения. Или демонического.

– Лика. Давай откровенно, – смиренно поясняет парень. – Ты – неплохая ведьма. Выше среднего, сильная, сообразительная, но не то чтобы очень могущественная. Думаешь, убить тебя тяжело? Если демон или полубог по-настоящему захочет, он вмиг расправится с любым человеком. А еще позаботится о том, чтобы у жертвы не было ни малейшего шанса выжить. На тебя набросится маньяк с ножом или пистолетом. Или проще – сущностям такой силы ничего не стоит пропихнуть в наше тело смертельное заболевание. Тот же рак.

Перед глазами проносятся нарисованные другом картинки. Всегда «приятно» послушать, как парень, к которому я неравнодушна, размышляет о способах моего убийства. Кажется, нужно что-то получше коктейля – я делаю знак официанту. Уточняю у Никиты:

– К чему ты клонишь?

– Если демон, который контролирует твою судьбу, действительно существует, он жаждет двух вещей: первое – чтобы ты продолжала вести клиентскую практику. Недаром каждый раз, когда пытаешься бросить магию, к ней возвращают чуть ли не силой. Второе его устремление – оставаться инкогнито. Все, что ты описала, никак не похоже на серьезные попытки расправиться с неугодной ведьмой. Скорее на запугивания... или даже не так – предупреждения.

– А зачем ему это? – новый глоток притупляет ставшее уже почти привычным чувство страха.

Передо мной, как во время запутанных консультаций, остается только головоломка. Может быть, демон пытается через меня продвигать какие-то свои идеи? Известны случаи, когда силы использовали музыкантов, художников и писателей в качестве рупоров.

А может, некоторые клиенты, что приходят ко мне – его проекции в нашем мире? В эзотерике существует теория, будто все люди – осколки единого бога, разделившего себя на множество частей. Если то же самое отнести к демону...

– Да какая разница! – вспыхивает Никита. – Главное, ты с легкостью можешь предоставить желаемое. Просто занимайся практикой, решай обычные человеческие проблемы, как ты и делаешь, а еще сворачивай свое «расследование». Чувствую, не доведет оно до добра. И главное – никому и никогда не говори о том демоне-полубоге. Ни приятелям, ни тем более – коллегам или клиентам. Знаешь, люди могут подумать...

Что я ненормальная. Знаю, уже проходили. Пытливо всматриваюсь в лицо парня.

Я никак не могу понять, действительно ли демонолог мне верит, или говорит на языке «пациентки», как некоторые психиатры. Порой они осознанно отказываются от идеи разубедить больного и лишь просят того вернуться к привычной жизни и вести себя так, будто бы он здоров.

Некоторые люди постепенно поправляются, а их наваждения отступают. В любом случае Никита вновь пытается мне помочь, за это я ему благодарна.

Несмотря на заверения, что я без проблем доберусь домой, парень по-рыцарски провожает меня до подъезда на такси и помогает преодолеть лестницу, поскольку меня слегка шатает. Во время прощания наши глаза вновь встречаются.

На какой-то безумный миг кажется, будто Никита хочет, но не решается меня поцеловать. Это, конечно, скорее всего снова игра больного воображения. Парень отстраняется и пропускает меня в квартиру.

– И еще, – сипловато, будто немного простуженно произносит демонолог перед тем, как уйти, – Лика, если ты хочешь со мной встретиться, тебе вовсе не обязательно умирать. Иногда можно позвонить просто так.

* * *

Несмотря на усталость и не самый легкий день, заснуть не удается. Как ни странно, меня заботят не собственные проблемы и даже не встреча с Никитой.

Мысли то и дело возвращаются к Соне, сегодняшней клиентке. Консультация никак не отпускает, кажется, будто я упустила из виду незначительную деталь, которая способна поменять всю картину. В который раз объясняю себе: ты уже выполнила свою работу. Перепроверять по десятому разу – тяжелый, неоплачиваемый и неблагодарный труд.

Может, случай зацепил меня тем, что служит прекрасной иллюстрацией того, как людей обманывает собственный разум? Но зуд, который навязчиво тянет меня вновь заняться «любимой» самопроверкой, не только не стихает – становится невыносим. Уверена, любой психолог называл бы такой «зуд» обыкновенной тревожностью.

Когда за окном розовым румянцем разливается утро, я понимаю, что проигрываю ему в борьбе, и лениво поднимаюсь с кровати.

Шесть часов – до первого клиента еще немало времени. Я делаю расклад за раскладом, результат (предсказуемо) тот же самый. Одну и ту же информацию можно донести как разными словами, так и разными арканами.

Чьи-то необдуманные, импульсивные действия – криво сработавший ритуал. Новичок в магии с отсутствием базовых знаний берется за дело – провал. Прибегаю к крайней мере: включаю видение. Из-за посиделок в баре силуэты перед внутренним взором появляются не сразу. Способность сбоит, как глючащий комп, а виски наливаются острой болью.

Наконец на внутреннем экране начинает проступать взволнованное лицо молодой ведьмочки. На моей консультации Соня старалась казаться опытнее, чем была в реальности. Перед простенькой чисткой, которую большая часть практиков сделала бы на автомате, она ужасно сомневалась в себе – девушку выдала излишняя бледность и детская привычка то и дело покусывать ногти.

Подростковый ежик на голове, низкий рост и полное отсутствие косметики, без которой ее личико становится совсем детским... девушка кажется отбившимся от рук подростком, а не практикующей ведьмой.

Неудивительно, что я подумала: клиентка где-нибудь напортачила, как только Соня переступила порог. Весь ее вид говорил о повышенной склонности портачить.

Мотаю головой, стараясь избавиться от предвзятости. Смотрю ритуал «покадрово». Соня сосредоточенно бубнит заговор, как стишок у школьной доски. Слова вроде бы не напутала, уже замечательно. Есть несколько запинок – интересно, насколько они критичны?

Ведьмочка тем временем достает пробирку с кровью клиентки, разворачивает платок, в который сложены ее волосы. Теперь колдунье нужно привязать к вольту, кукле, что обозначает в ритуале заказчицу, биоматериал и начать саму чистку.

К моему удивлению, все проходит достаточно гладко. Я пересматриваю ритуал снова и снова. Стоп. Волосы. Они мне кажутся странными, хотя на первый взгляд сложно понять, в чем дело. Мысленно приближаю «кадр» насколько это возможно. Волоски на вид слишком жесткие для человеческих, но в ночной темноте заметить различие почти невозможно.

Соня и не замечает. Она чересчур сосредоточена на том, чтобы не напутать слова и ритуальную часть. Хорошо, что колдунья принесла все материалы с собой. Я надеваю резиновые перчатки, достаю из ящика стола куколку, с помощью которой Соня делала чистку.

Внимательно ее осматриваю и внезапно морщусь от удушливого запаха мертвой псины. От предмета исходит такая «чудесная» энергетика, что порыться в помоях легче, чем дотронуться до него. Поборов брезгливость, беру один волосок. Так и есть, слишком грубый. Явно нечеловеческий.

Если перед ритуалом на очищение от негатива подменить волосы клиентки на волосы мертвого пса, дух почившей собаки привяжется к ней. А это уже смертельная порча. Карты не солгали – ошибка в ритуале. Которую организовала свекровь, что вилась возле вещей Сони. Свекровь, ничего не смыслившая в магии, но даже ей хватило мозгов догадаться: если в качестве жесткой шутки подменить материалы, не миновать беды. Свекровь, что от души ненавидела Соню. Нужно перезвонить клиентке. Вот тебе и обычное совпадение!

Глава 2. Выбор, которого нет

– Добрый день. Я поступил так, как считал нужным. И, похоже, я – идиот.

Посеребрившая виски седина, сгорбленная спина, непокорный взгляд усталых глаз – собеседник производил впечатление упрямца, принципиального строптивца. Но идиотом гость Алики точно не являлся.

Сеанс был уже не первым. Их знакомство началось примерно месяц назад. Вопреки обыкновению к ворожее обратился хирург. Врачи крайне редко прибегают к услугам эзотериков, считая, порой небезосновательно, коллег Алики шарлатанами, что наживаются на наивности населения.

В Алике Петра Алексеевича подкупили честность и здравомыслие.

– К нам от вас приходила одна барышня, – рассказал клиент на первой встрече, – говорила, что соперница ее изводит. Смастерила, мол, куколку заколдованную и тычет каленой иглой – прямо в сердце. Вы клиентку тогда к нам в больницу послали. Правильно сделали.

Алика не помнила ту женщину, но случай был достаточно распространенным. Ей встретилось немало людей, которые вместо того, чтобы вызвать скорую тяжело больному ребенку, читают над ним мантры или лечат онкологию при помощи эфирных масел.

Но ведь Петр Алексеевич пришел не для того, чтобы сокрушаться по поводу человеческой глупости?

– Если честно, не верил я ни в какую чертовщину, – продолжил хирург. – Сказал бы кто, что буду с колдуньей чаи гонять – я поднял бы его на смех. Но я всегда знал, чудеса существуют: порой пациенты, у которых нет шансов, выкарабкиваются, а люди с легкими диагнозами отправляются на тот свет. Я никогда не задумывался о том, кто за этим стоит, пока не встретился с ними лицом к лицу. Мне предлагают все: место в частной клинике, деньги, здоровье для себя, а главное – для родных. Понимаете, у меня жена и ребенок, – когда Петр Алексеевич заговорил о семье, его хорошо поставленный, даже несколько властный голос дрогнул. – Не соглашаясь, я подвожу их тоже.

– Я ничего не понимаю, – призналась колдунья. – Кто и что вам предлагает?

* * *

Петр Алексеевич возвращался домой после сложной операции – пациенту пришлось удалить часть кишечника. Хирург проголодался. Хотелось нырнуть в объятия жены и сына и отдохнуть от других людей: навязчивых родственников больного с их дурацкими вопросами, медсестер... а к нему на остановке пристал незнакомый мужик в дырявой куртке. Подошел, качаясь, и дыхнул перегаром прямо в лицо.

Не дожидаясь жалостливого «подайте на пропитание», Петр Алексеевич потянулся за мелочью – откупиться было гораздо проще, чем терпеть рядом этого потерявшего человеческий облик субъекта.

– Мы пришли не для того, чтобы забирать, – раздался елейный голос. – Мы пришли для того, чтобы предлагать.

Петр Алексеевич фыркнул. Замечательно! Он оказался на одной остановке с психом. Мужичок тем временем панибратски ухватил хирурга за локоть.

– Вижу-вижу, чего твоя душеньке жаждет, – угодливо заулыбался забулдыга беззубым ртом. – Денежек не хватает – жена на курорт просится? Или, может, здоровья? Для себя и для всей семьи – нам не жалко!

Петр Алексеевич брезгливо скинул руку пьяницы.

Но помимо вполне объяснимого отторжения незнакомец почему-то вызывал смутный страх. Появилось ощущение, будто с ним разговаривает некто иной, а несчастный ободранный мужичок – лишь проводник чужой воли.

Хирург обругал себя – меньше нужно смотреть ужастики вместе с Егоркой!

Так портится вкус – и собственный, и ребенка. В следующие же выходные нужно показать сыну творения Эйзенштейна или Тарковского! Мысленно Петр уже сидел с Егоркой и чашкой горячего шоколада перед экраном и толкал лекцию о русском кинематографе.

Может, даже Леночка присоединится к ним, а то вечно убегает к подружкам.

– Мы можем это исправить, – замурлыкал алкаш. – Хочешь, Ленуся будет проводить с тобой каждый вечер? И не только вечер. М-м... помнишь, когда-то она надевала для тебя шелковое бельишко... – пьянчуга сально подмигнул.

Петр отпрянул. Впервые со школы у него зачесались кулаки. Хамство незнакомца переходило любые границы!

– Что вам нужно? – В серых глазах Петра Алексеевича засверкали зарницы гнева.

– Ничего особенного, чтобы ты, родненький, взял себе выходной, – сюсюканье внезапно сменилось жестким приказом, – а то работаешь круглыми сутками, так недолго и в гроб себя вогнать. – Забулдыга дружески похлопал Петра по плечу. – Что ты напрягся? Твои руки будут чисты. Не выйти на работу вовсе не значит убить человека.

Хирурга замутило – видимо, сказывались усталость и недосып. Наконец подошел автобус. Врач сел в него, радуясь, что странная встреча останется позади.

* * *

Прямо с порога его встретил умопомрачительный запах домашней еды – не полуфабрикатов, которыми им с Егоркой приходилось питаться в последнее время. Леночка слишком выматывалась, чтобы готовить. Хотя от чего, учитывая, что жена работала всего пару дней в неделю мастером маникюра, для Петра оставалось загадкой.

– Петенька, – кротко улыбнулась Лена, – а я борща наварила! Проходи быстрее, картофельная запеканка стынет, твоя любимая.

Петр кожей почувствовал: любимой от него что-то нужно. После ужина, который прошел очень мило (Егорка рассказывал что-то о школе, жена щебетала о клиентках), хирург спросил напрямую.

– Помнишь Варьку? Она хотела уехать с парнем в дом отдыха, – с заговорщицким видом начала Лена. – Так вот: выяснилось, парень женат и у него трое детей – мал-мала меньше!

– Прискорбно, – он до сих пор не видел повода для бурной радости.

– Как ты не понимаешь, дурачок? Путевка осталась! Варька готова отдать бронь за треть цены! – Ленины глаза засверкали, казалось, любимая вот-вот пустится в пляс. Почему-то Петр не сомневался, на какое число. Так и оказалось.

Он любовался на восторженно порозовевшие щечки любимой, на трепетание ее ресниц. Сейчас Лена казалась почти такой же, как в их первую встречу... Хирург не удержался и нежно провел рукой по ее щеке. А потом сказал то, что должно:

– Ленусь. Я в этот день работаю.

При упоминании о работе жена закусила губу и отвернулась. Лена начала мыть посуду, но даже ее спина кричала: «Я обижена!» – будто муж только что сообщил, что предпочтет провести время с любовницей.

Прошли те времена, когда Лена восхищалась его профессией. Она пришла к ним в больницу юной восторженной медсестрой, у которой сама фигура хирурга вызывала сакральный трепет.

Но медицина оказалась далека от романтики врачебных сериалов. Это был долгий, изматывающий и часто не самый захватывающий труд. Им вечно не хватало лекарств, пациенты ходили под себя, кричали от боли, но самое страшное – умирали.

Чувствительная Леночка выбрала более легкий заработок – ноготочки.

Сначала она огорчалась, когда любимый срывался в больницу во время долгожданного выходного. Со временем приучилась планировать отдых без Пети, но обида осталась – она затаилась в Лениных поджатых губах, залегла в морщинке, преждевременно украсившей лоб. Броней укрепила, но в то же время и ожесточила ее сердце.

Чтобы не слушать упреки, Петр ушел проверять домашку с сыном. После они немного поиграли в лего. Когда мужчина возился с Егоркой, он будто молодел душой. И хирург лег спать пораньше.

Несмотря на усталость, сон не шел. Петр ворочался в постели, злился на себя. Что на него нашло?

Леночка приготовила сюрприз, она так радовалась и предвкушала поездку. Он вполне мог взять отгул или поменяться сменой с коллегой.

Мысль, что Петр отказал жене из-за бредней сумасшедшего алкоголика, казалась сейчас верхом идиотизма. Жена проскользнула в спальню. Легла рядом. Если Лена и была расстроена (конечно же была), то ничем себя не выдавала.

– Устал? – участливо спросила она. После кивка Ленины руки начали нежно массировать его плечи, опускаясь все ниже и ниже.

– Егорка услышит, – хрипло прошептал Петр.

– Он спит, – улыбнулась Лена и начала осыпать мужа поцелуями. Петр не обманывался: ею движет не внезапно вспыхнувшая страсть. Жена просто до отчаяния хочет в дом отдыха. Но Петр так соскучился по теплу, что очень хотел поверить этим глазам и губам. И он им поверил.

В ночной сорочке Лена напоминала призрака, только ее кожа была теплой, и, когда жена прижималась, Петр чувствовал учащенное сердцебиение.

– Пожалуйста, – прошептала любимая после любви, – давай съездим в этот дурацкий дом отдыха.

Лена говорила то, что он слышал тысячи раз. Муж поселился на работе и скоро себя угробит, она видит только ребенка и нескончаемую домашнюю рутину. Вырваться хотя бы ненадолго из дня сурка – неужели Лена просит так много?

Если раньше голос жены дрожал от обид и претензий, теперь она кротко просила. Петр смотрел на любимую и чувствовал себя последней сволочью.

– Ладно, поехали.

Петр хотел написать заявление в тот же день, но почему-то откладывал снова и снова – может быть, потому, что ему навязывали выходной так топорно? C тех пор врача мучила бессонница, в путаных кошмарах под утро незнакомцы сулили то здоровье и счастье, то исполнение самых амбициозных желаний – тех, в которых хирургу было сложно признаться даже самому себе.

От открывшихся перспектив сладко щемило сердце. Взамен не нужно делать практически ничего. Лишь один раз «прогулять» работу.

– Если откажешь, твоя жизнь будет разрушена, – говорили гости из сновидений на прощание, растворяясь вместе с утренним туманом. А еще кощунственная фраза пьянчужки теперь постоянно стучала в висках – «Не выйти на работу – не значит убить человека. Твои руки будут чисты».

* * *

– Скажите, что будет, если я поеду в дом отдыха? – тихо спросил хирург.

Алика прикрыла глаза. Тот парень, что поступит к ним в больницу. Его будет принимать другой врач, неплохой, столь же преданный своему делу. Но порой обычного профессионализма недостаточно. После уличной драки жизнь в пациенте едва теплилась, и, чтобы она сохранилась, нужен тот, кто способен на рукотворное чудо.

Нужен Петр.

– Думаю, вы и сами понимаете, что, – ответила ведьма, – один пациент умрет.

– Вы ведь не шутите? – Цвет глаз хирурга напомнил Алике свинцовые дождевые тучи. – Ну почему такая дрянь происходит именно со мной? Я даже не имею отношения ни к какой чертовщине. Все, чего хочу – спокойно делать свое дело.

У Алики не было ответа на этот вопрос – причина есть всегда, но порой настолько неочевидна, что чтобы разглядеть ее, нужен взгляд бога, не человека. Гораздо важнее другое – что делать дальше.

Ведьма не могла ничего посоветовать – Алика была не вправе принимать решения за другого. А что касается угрозы «разрушить жизнь»... она уже давно шла трещинами и держалась на паутине иллюзий и заблуждений.

Стоит ли подпитывать их? Колдунья не знала.

– Есть ли у вас еще вопросы?

– Тот пациент. Почему его так сильно хотят убрать?

Перед внутренним взором ворожеи возникло лицо молоденького паренька с подростковой щетиной и решительным взглядом, в котором еще не угас юношеский максимализм. Все, что отличало будущего пациента от миллиардов ровесников – клокочущая сила, которая растет с каждым днем и со временем прорвется наружу.

Огромный потенциал.

– Пока это «кот в мешке». Из парня может получиться что угодно. Вероятно, в одном из вариантов будущего ваш пациент может помешать неким силам. Они решили не дожидаться, когда человек начнет представлять угрозу – уничтожить сразу.

Дальнейший сюжет развивался так, как ведьма и предполагала. У каждого есть темные стороны, и будущий пациент – не исключение. Он категоричен, не гибок, при этом обладает невероятной харизмой и может оказывать влияние как на отдельных людей, так и на целые толпы и стадионы.

Петру нашептывали: из невинного мальчика со временем родится чудовище. Может быть, новый Гитлер. Все его деяния будут на совести Петра. То и дело врач звонил ведьме с одним и тем же вопросом: это действительно так?

С каждым звонком голос хирурга становился все более измученным и удрученным. Колдунья терпеливо объясняла: судьба юноши имеет множество вариантов. Он в состояние стать как великим изобретателем, философом или ученым, так и фанатиком, который натворит кучу бед.

Как и каждый из нас, разница только в масштабе.

– Давайте я поставлю вам защиту. Тогда твари не смогут обращаться к вам напрямую.

Хирург немного подумал и отказался.

– Не нужно. Я должен знать, на что иду.

Петр не поехал в дом отдыха – просто не смог, несмотря на истерики Лены с демонстративным заламыванием рук и обвинениями в загубленных рядом с ним годах.

В день «икс» все складывалось так, чтобы он не попал к пациенту. Будильник не прозвенел, хотя хирург всегда заряжал телефон, по дороге автобус попал в аварию – пришлось вызывать такси.

К ним в больницу доставили бледного, полуживого парня с ножевым. На него кто-то напал ночью на остановке. Вглядываясь в юное, почти детское лицо незнакомца с только начавшей пробиваться бородкой, Петр думал: стоит ли он того, чтобы рисковать?

«Дурак, тебе следовало попросить, чтобы на твоем столе больше никто не умер – они предлагали. Или вечного счастья для всех своих близких», – подумал врач. Вздохнул и взялся за дело.

Во время операции коллеги постоянно суетились и ошибались, молоденькая практикантка грохнулась в обморок при виде крови. У них в больнице даже вырубили электричество – хорошо, что существовал резервный генератор.

После работы Петр Алексеевич боялся возвращаться домой. Вдруг придет, а с близкими случилось нечто непоправимое. Навряд ли силы, что пытались его подкупить, легко прощают обиды. Сознание рисовало страшные картинки: от автомобиля, налетевшего на жену с сыном по дороге из школы, до взрыва газа в квартире.

Впервые за много лет хирург забрел в бар. Конечно, катастрофы оказались плодом воспаленного воображения. Лена и Егорка находились в квартире, они не погибли и не были похищены демонами.

Жена даже спокойно отреагировала на то, что он засиделся в баре и вернулся под утро. За всю семейную жизнь такое случалось лишь пару раз – и дома ждал страшный скандал. Но в тот вечер супруга лишь равнодушно пожала плечами и ушла спать на диван в гостиной.

Наутро вся история с бесами казалась смешной и нелепой. Хирург чувствовал досаду за то, что поверил в «мистические бредни». Он называл свои страхи наваждением и был на сто процентов уверен: их истинная причина нервное и физическое переутомление. У Петра уже несколько лет не было полноценного отпуска.

Леночка то и дело толсто намекала, что пора бы им съездить в Турцию или Египет. Петр много лет откладывал копеечку на черный день – ему ли, ежедневно работающему с умирающими, не знать, какой непредсказуемой бывает жизнь! Начал гуглить путевки. «Копеечки» вполне хватало на небольшое романтическое путешествие. Вот Ленуся обрадуется!

Лена ушла в тот вечер, когда муж собирался предложить ей оформить загранпаспорт.

Перед его глазами до сих пор стоит ее искаженное болью лицо. Жена говорила правдивые и горькие вещи. Да, он давно женат на своей работе, Лена устала быть на вторых ролях, не может больше экономить и смотреть на чужую роскошную жизнь лишь через замочную скважину в виде социальных сетей.

– А Егорка? Мальчику лучше с отцом, – Петр знал, что с меткостью профессионала давит на еще не зажившие швы – ребенок был для жены дороже собственной жизни.

Но ничего другого ему не оставалось. Леночка зло рассмеялась. Настоящий отец Егорки даже не знает о его существовании. И это вовсе не Петр. Хирург сел на стул – Петру казалось, он больше не сможет подняться. Лучше бы супруга расстреляла его в упор.

– Ты никогда меня не любила? – обычно твердый голос звучал глухо. Убито.

Любила. Просто она устала ждать ответной любви. Муж все время проводил на работе. Лена хотела лишь вызвать ревность и получить немного внимания, кто же знал, что он окажется как та клуша – жена Цезаря превыше любых подозрений?

Она и не думала, что у мимолетной интрижки будут такие последствия.

С работы, которая оставалась единственной опорой, хирурга уволили через месяц. Одна из пациенток воспылала к нему страстью. За мягким отказом последовала жестокая месть – женщина обратилась к главврачу со слезливым рассказом, будто Петр к ней приставал.

Вся больница знала: обвинения беспочвенные, но кому нужен скандал с любимой женой местного прокурора? Проще было пойти на сделку, так похожую на ту, что недавно предлагали Петру: дамочка пообещала, что не будет писать заявление, оно могло бросить тень на больницу, но хирурга уволят.

Те люди, с которыми он работал всю свою жизнь, не сомневались: его вины в случившемся нет.

* * *

И вот хирург снова на приеме у Алики. С их первой встречи прошел всего месяц. Когда они увиделись в первый раз, перед ведьмой возвышался волевой, зрелый мужчина. Сейчас на стуле напротив сидел старик.

– Моя жизнь разрушена, – опустил голову Петр, – Как они и обещали. Поэтому я – идиот.

Потерять жену, работу, даже любимого сына. И все ради незнакомого человека – еще неизвестно, к чему приведет само существование парня с чудовищным энергетическим потенциалом! А что, если бесы правы? Плечи хирурга вздрогнули, будто не выдержав обрушившегося на них груза.

Но ведьма видела: на горизонте, будто волшебная греза, маячили и работа в частной клинике, и вечера на склоне лет с настоящей любовью – дамой-педиатром, которая будет работать в том же заведении. Даже то, чем прельщали темные силы. Потому что...

– Вы не потеряли самое ценное – нечто дороже места в больнице и предательницы-жены. Себя.

Петр немного лукавил, когда считал, что рассказал ведьме все. Хирург не упомянул, что после того, как провел операцию, он впервые за прошедший месяц смог спокойно засыпать по ночам.

Личная жизнь

Целый месяц я честно следовала совету Никиты. Придерживаться его оказалось просто – достаточно ничего не менять. Как и прежде, большую часть времени я вела консультации, с головой погружаясь в чужие проблемы. Особенно мне запомнилась встреча с хирургом, который оказался в почти аналогичной истории.

Только ему, в отличие от трусливой ведьмочки, хватило силы воли и смелости не подчиниться судьбе.

Я пресекала не только попытки выяснить, контролирует ли мою жизнь некая сила, но даже сами мысли об этом. Переключала внимание. Загружала голову работой. Вытеснение никогда не было моей ведущей психологической защитой. Но кажется, пришло ее время.

Окружающий мир, что еще несколько недель назад казался угрожающим и небезопасным пространством, сейчас урчит и ластится, будто сытый котик.

Жизнь то и дело преподносит приятные сюрпризы. Будь я демоном, пытающимся подкупить человека, действовала бы именно так. Все началось с того, что мне позвонил Никита. Сам по себе его звонок ничем не примечателен.

Мы с другом всегда были на связи, но чаще всего созванивались по рабочим вопросам – когда требовался свежий взгляд на проблему клиента. Я использую Никиту как живую энциклопедию по любым вопросам, связанным с нечистью и чернокнижием.

Парень еще в школе вызубрил названия сотни астральных тварей, а также их особенности и слабые точки, чем заработал лестное прозвище «Константин, Повелитель Тьмы».

Никита обращается за помощью в диагностиках. В последнее время у демонолога все чаще случались досадные для практика «осечки». Его и без того весьма средние способности к раскладам и яснознанию отчего-то совсем притупились.

Но сейчас парень звонил просто так, хотел узнать, как дела. Несколько минут мы беспечно обсуждали недавно вышедшую колоду таро. Я нашла ее весьма симпатичной, Никита скривился – банальщина, очередная переработка Уэйта.

А затем демонолог предложил встретиться. В первую секунду я думала, что он, как обычно, под видом дружеской встречи подсунет мне очередное «дельце» позаковыристей. Но оказалось, с приходом весны и первой теплой погоды друг почувствовал острое желание на недолгое время забыть о работе...

В общем, он позвал меня покататься на роликах. Его идея прозвучала так неожиданно, что я чуть было не выронила телефон.

В голове пронеслась картинка: мы носимся друг за другом, вдыхаем аромат распустившейся вишни. Я никогда не отличалась грацией лани, поэтому наворачиваюсь. Демонолог бросается на помощь – протягивает руку, наши пальцы соприкасаются, мои глаза встречаются с его медовым взглядом и...

Оборвала себя. Сценка и без романтики получалась уж слишком заманчивой.

– Если у тебя нет роликов, я возьму в прокате, – смущаясь, продолжил друг. – Какой размер? Недавно вспоминал старые добрые времена. Помнишь, тусовки в заброшке? Порой хочется чего-то похожего!

Да, кажется, целая вечность прошла с тех пор, как мы собирались в полуразвалившемся здании, пили пиво, изучали магию и ребячились. Как я его понимала. На день избавиться от тревог, впасть в детство и просто нестись на роликовых коньках навстречу ветру – что может быть прекраснее?

Грудь царапнул неприятный коготок вины. У Никиты есть девушка. Как Инга воспримет наше желание развеяться вдвоем? На миг вспомнилось ее строгое лицо с умными, проницательными глазами.

У пассии друга репутация сильного практика, за годы работы Инга не могла не научиться считывать людей. Конечно же, я изо всех сил старалась запереть чувства к демонологу на невидимый засов... но все же.

Несмотря на заверения Никиты, будто Инга жаждет со мной подружиться, мне почему-то не кажется, что идея придется его красавице по душе.

– Может, позовем Ингу? – с деланым энтузиазмом предложила я.

– Она не умеет кататься.

Чувствую, это лишь отговорка.

– Брось, Лика, – угадав ход моих мыслей, беспечно отмахивается парень. – Инга мне доверяет. А тебе полезно переключиться.

«Либо ты слишком наивен, либо тебе действительно повезло со второй половинкой», – подумала я, испытав привычный укол боли.

Так бывает всякий раз, когда Никита распинается о своей чудесной избраннице. Даже если Инга станет самым прекрасным человеком на свете – изобретет лекарство от рака, а в свободное время будет помогать детям-сиротам и открывать приюты для котиков, любить ее я не обязана.

Тот выходной стал одним из лучших за несколько лет. В последний раз я каталась лет в десять, но похоже, разучиться ездить на коньках, так же как и раскладывать таро, невозможно. Город пах весной и тонул в опадающих лепестках, веселый ветерок тормошил наши волосы.

Казалось, будто волшебник перенес нас в Японию, в период цветения сакуры. Или романтическое аниме про школьную любовь. Мы гонялись на роликах, дурачились и смеялись. Ни слова о работе. Ни слова о проблемах или психических расстройствах.

Лицо Никиты разгладилось, привычное напряжение практика, что каждый день подвергает себя опасности, взаимодействуя с демонами, спало, а губы то и дело растягивались в добродушной улыбке.

Я же чувствовала себя так, словно снова превратилась во влюбленную шестнадцатилетнюю девушку. Весь груз прошлого и настоящего, что неотвратимо тянул к земле, исчез, будто его вовсе не существовало.

Еще демонолог, как по заказу, принес любимое лакомство – безе. Уплетая его на лавочке, я не переставляла умиляться: оказывается, Никита изучил и запомнил мои кулинарные пристрастия. А говорят, мужчины не придают таким вещам значение и продолжают упрямо дарить розы, даже если поставить на заставку телефона обои с тюльпанами.

Теперь мы переписываемся с Никитой почти каждый вечер – обмениваемся музыкой, эзотерическими мемами, шутим про мамкиных колдунов, чьи криворукие воздействия нам регулярно приходится снимать.

С тех пор, как демонолог стал больше присутствовать в моей жизни, в груди будто появилось маленькое солнышко. Никогда не думала, что даже односторонняя любовь может приносить столько радости и придавать жизни дополнительный смысл.

Спустя несколько дней случилось еще одно удивительное событие. Мне позвонил из университета бывший научный руководитель, Константин Валерьевич. Он постарался придать голосу нарочито формальный тон, но все равно чувствовалось, что за притворным официозом притаилась улыбка:

– Добрый день, Лика. Надеюсь, к настоящему времени ваши проблемы благополучно разрешены. Довожу до сведения: когда вы решили оставить обучение, я обратился к вашей матери. Мы посовещались и решили оформить перерыв в учебе как академический отпуск.

От удивления перехватило дыхание.

– Как? – только и могла выдохнуть я.

– Со следующего сентября вы можете вернуться в университет, – профессор больше не скрывал торжества. Константин Валерьевич, как и все талантливые ораторы, всегда был склонен к некоторой театральности и явно наслаждался произведенным эффектом. – Скажите, вы будете восстанавливаться?

Сердце застучало так громко, что казалось, профессор тоже может его услышать. А Константин Валерьевич добавил, уже мягче, не так, как мой преподаватель или научный руководитель. Как друг.

– Не глупите, Лика. Не стоит отказываться от образования из-за одного необычного эпизода. У каждого человека в голове свои демоны. Вы лишь обнаружили, что не являетесь исключением. Главное – не дайте им вершить вашу судьбу. Жду не дождусь, когда снова увижу вас на парах!

Первой реакцией был глупый, почти щенячий восторг.

Будь Константин Валерьевич рядом, бросилась бы его обнимать и расцеловала в гладко выбритую щеку. Только после нашего разговора я поняла, как сильно мечтаю вернуться в университет. Интеллигентные одногруппники, знания, которые обязательно пригодятся в практике, замечательные преподаватели... это место самое лучшее, если не на всей земле, то в нашем городе – точно.

Но вскоре на смену первым эмоциям пришли неприятные ощущения, не до конца понятные мне самой.

Смутная тревога, приторный привкус фальши. Похоже, мне дают аванс за «хорошее поведение», как дрессированной собачке. Оставайся послушной девочкой, и тогда жизнь тебя наградит, если нет...

Что будет в ином случае?

Поток неожиданных «бонусов» от мира не иссякал. Дошло до смешного – старый клиент внезапно по новой воспылал чувством благодарности и перевел крупную сумму. А однажды, возвращаясь вечером с ритуала, я увидела на лавочке возле дома мрачноватого незнакомца с цветами. Хризантемы. Как же я их обожаю!

Парень мялся, каждые пару секунд смотрел на часы. Бедняжка. Я бросила на него сочувственный взгляд. Похоже, подружка так и не придет на свидание. Пока доставала ключи, невезучий влюбленный вскочил с лавки и направился ко мне с самым решительным видом.

– Вот, возьмите – и настойчиво вручил букет. – Прошу, только не отказывайтесь. У нас с ней все равно ничего бы не вышло. Пусть хотя бы вы станете немного счастливее. Считайте это подарком от мироздания.

Одним из многочисленных подарков. На дороге передо мной теперь загорается исключительно зеленый свет, а на кассах в магазинах рассасывается очередь.

Любой нормальный человек с удовольствием пользовался бы внезапными привилегиями и благодарил судьбу. Сотни людей ежедневно пытаются создать «белую полосу» искусственно. Они покупают марафоны, закидывают красные трусы на люстру и учатся дышать маткой.

Мои желания исполняются еще прежде, чем я успеваю их сформулировать без подобных акробатических номеров и танцев с бубном. В эзотерической практике такое везение считается маркером, что человек движется в верном направлении.

Самым адекватным решением было бы продолжать в том же духе. Каждый день практиковать. Радоваться «подачкам» за верную службу. Ни в коем случае не пытаться ни в чем разобраться.

Но меня очень интересует: что будет, если я нарушу неписаный договор с «мирозданием» или тем, кто себя за него выдает? Однажды вольно или невольно такое случится.

Пусть мои действия выглядят смешно и нелепо, как капризы трехлетнего ребенка, что тестирует «границы» взрослых, сегодня вечером я отменяю все консультации. Ссылаюсь на то, что подхватила простуду. Ею сейчас никого не удивишь, в городе царствует сезонный грипп.

Но мы – я и тот, для кого адресован этот жест, знаем: болезнь вымышленная. Она лишь предлог, чтобы испытать силу воли и возможности друг друга.

В первый день не происходит ничего необычного. Воспользовавшись внезапной паузой, я смотрю сериалы, читаю лихо закрученный детектив, несколько часов валяюсь в пенной ванне. Неожиданный отпуск приносит ни с чем не сравнимое наслаждение. Может, стоит устраивать перерывы почаще?

Второй день. Иду за покупками. Возле магазина трется молоденькая нищенка в ободранном пальто с кучей заплаток. Здесь часто ошиваются попрошайки.

– Подайте, Христа ради, – звучит ее жалостливый высокий голосок. Отмечаю про себя – то, что ко мне тянутся побирушки – сигнал о проблемах с энергетическим полем. Что усиливает энергетику? Заземление, спорт... Давно пора бы записаться на фитнес.

Сгребаю в кармане мелочь, а незнакомка внезапно вцепляется в мой локоть. Ее взгляд становится бессмысленным, будто хозяйка тела его покинула. Она пьяна? Я пытаюсь отдернуть руку, но девушка держит меня мертвой хваткой.

Голос становится нехарактерным для молоденькой нищенки – более низким и хрипловатым. Старушечьим.

– Деточка, не отказывайся от магии навсегда. Вернись, как будешь готова, чтобы не случилось беды.

Меня будто пронзает молния. Обрывки фраз, которые она произносит, принадлежат другому человеку. Мысленно переношусь в прошлое. Этот голос и даже ее запах – они слишком знакомы.

Так говорила баба Марья! В горле образуется ком, а к губам подступает горечь, а к глазам – слезы. Наставница. Даже в посмертии она пытается о чем-то предупредить меня.

«Спокойно! – приказываю себе. – Дыши!»

Я знаю, баба Марья умерла, ее душа ушла на следующее воплощение. То, что бродит по земле, имеет мало чего общего с целительницей, которую я знала и любила. Практики называют «неупокоенным мертвецом» энергетическую шелуху, грубые остатки тонких тел, отголоски сильных эмоций и стремлений человека.

Но опыт показывает: сущности обожают прикидываться усопшими. Маргиналы, особенно нищие – люди со слабыми энергетическими защитами. Контроль над телом попрошайки перехватить просто и голосом целительницы может вещать кто угодно: леший, демон, мелкий бес.

В любом случае скорее всего со мной говорит не баба Марья.

Если некая сила пыталась выбить меня из колеи, ей удалось подобрать нужный образ и разбередить старые раны. Я долго не могу прийти в себя. Не так давно отступившая скорбь от потери наставницы накатывает с новой силой, а прежняя бравада и смелость испаряются без следа.

Прервать магическую забастовку – самое логичное решение. Но у опыта есть и относительно положительная сторона. Похоже, мой незримый противник действительно существует. Использовать нищенку как марионетку – далеко не самое страшное, на что он способен.

Прежде, чем продолжить игру, я должна точно знать, до чего она может довести.

Вопреки опасениям еще одна неделя проходит спокойно. Я продолжаю отменять консультации, игнорируя голос совести. «Щекотливая ситуация», «срочное дело, с которыми справитесь только вы», «вопрос жизни и смерти» и «один крохотный раскладик на двадцать минут»... Ответ один.

Сожалею, я больна. Когда поправлюсь – дам знать.

В субботу звонит мама и дрожащим голосом назначает встречу. Но на сердце неспокойно. Вопреки обыкновению, она приглашает меня не в гости, а в кафе.

Мама скверно выглядит. Она похудела, как всегда мечтала, но без привычной приятной полноты стала казаться нервной и утомленной. А может, дело не в весе? Веки припухли из-за недосыпа. И волосы – зачем она покрасила их в этот блеклый «мышиный» блонд?

После приветствий и моего фальшивого комплимента стрижке, мама заказывает торт-мороженое. Серьезно? Мы ведь даже не ссорились!

Несколько минут я поддерживаю вымученную беседу о ее работе в библиотеке – заведующая решила уйти на пенсию, на маму свалят еще больше нагрузки. Похоже, ей придется вести и поэтический кружок для пенсионеров, и мастер-класс для дошкольников по лепке из глины.

Хотя мама ни разу из нее не лепила – можно такое представить? Слушаю вполуха, всматриваясь в родное бледное лицо.

Тщетно пытаясь предугадать, что могло случиться. Может, дело в мошенниках? В последнее время их стало чересчур много, схемы «развода» все время меняются. Мама по-старомодному доверчива. Она могла простодушно продиктовать код из сообщения и номер карты, представься собеседник сотрудником банка или полицейским.

«Пожалуйста, – молюсь я, неизвестно к кому обращаясь, – пусть дело будет в деньгах. Проблемы, которые можно решить за них, не стоят переживаний!»

Нетронутое мороженое грустно тает в наших креманках. Мама пробует ложку, другую, но кусок не лезет ей в горло. Наконец, она вздыхает, отодвигает любимое лакомство и накрывает мои руки своей ладонью.

Пора переходить к главному.

– Детка. Не хочу пугать, но мне нужно кое-что рассказать.

Мама кривовато улыбается. А дальше, мучительно выдавливая из себя каждое слово, сообщает, что больна. Конечно, врачи не уверены, предстоит много обследований, но предварительный диагноз – Альцгеймер.

Я кусаю губы, чтобы не заплакать и не закричать. Профдеформация приходит на помощь. Засовывать эмоции куда подальше, в заднюю чакру – навык, отточенный годами. Маме истерика дочери нужна меньше всего.

Я обнимаю ее. Произношу много утешительной чуши о выдающихся возможностях современной медицины. И вообще, пока ничего не известно, рано впадать в отчаяние. Мы подключим лучших специалистов. Среди моих клиентов есть врачи – они помогут связями.

Я даже умудряюсь неуклюже пошутить, чтобы разрядить обстановку. Когда мы расстаемся, мама выглядит чуть лучше, ведь я внушила надежду. Ложную ли?

Имела ли я право давать ее?

Не знаю. Всю дорогу домой перед внутренним взором стоят мамины глаза, в которых плещется отчаяние.

Повторяю себе, как это глупо – надеяться, будто, если я вернусь к практике, мамина болезнь не подтвердится. Мир не вращается вокруг одной не слишком могущественной колдуньи.

Но совесть нашептывает иное. Сегодня мой эксперимент зашел чересчур далеко. Нужно остановиться. В то же время я хочу на страх и риск подождать еще немного. Буквально несколько дней, прежде, чем нажать на «стоп». На что же оно способно еще?

Когда возвращаюсь в квартиру, неожиданно наваливается усталость, будто я не сидела в кафе, а разгружала мешки с картошкой. Неудивительно: мамина новость прошлась по мне катком. После выработки кортизола, гормона стресса, быть утомленной вполне естественно.

Тело становится неповоротливым, а в голове появляется легкий туман. Что лучше сделать: выпить кофе? Лечь спать? Нет, нельзя. Нужно действовать. Звонить врачам и подключать связи?

А может, найти иной способ узнать, кто стоит за бедами?

– Такой способ есть, – воркует в голове чей-то обволакивающий вкрадчивый голос, – ты выведаешь правду, не рискуя другими людьми. Дать подсказку? Если ты умрешь, то узнаешь все!

– Нет!

Каждый волосок на теле встает дыбом. Само тело сопротивляется сумасшедшей идее. Но незримая сила усмиряет мою бдительность, притупляя спасительный инстинкт самосохранения.

Кто-то аккуратно, практически нежно взламывает энергетические и психические защиты и влезает в разум. Отчаянно сопротивляюсь, но «хакер» оказывается сильнее. Он мягко подавляет волю, и вот уже навеянные извне размышления кажутся моими собственными.

Мысли текут медленно и вяло, подчиняясь чьему-то злому умыслу. Конечно же, за чертой жизни я встречусь с тем, кто формирует реальность, раз за разом заставляя людей страдать. Там мы и поговорим. Я смогу донести простую идею: убивать людей плохо, исцелить того, кто грубо вмешивается в мою судьбу.

И всех спасу. Почему раньше сама не догадалась сделать первый шаг навстречу?

Привычно беру тетрадь и выплескиваю внезапные озарения на бумагу. Когда поток сознания иссякает, будто завороженная, подхожу к балкону. За окном кружатся лепестки вишни, небо манит восхитительной лазурью. Как глупо, что я не сделала это уже очень-очень давно.

Мысли больше не подчиняются мне. Как и собственное тело. Я медленно открываю балконную дверь. Затем наступает боль. А еще через несколько секунд – темнота.

* * *

Я просыпаюсь от дикой мигрени. В горле пересохло. Комната кружится перед глазами, будто после алкогольной вечеринки. Я выпила лишнего? Пытаюсь пошевелиться, но не выходит – я привязана к стулу.

Первая мысль: меня похитили. Но кто и зачем? Требовать выкупа у родных – смешно, из родственников у меня только мама-библиотекарша. За поэтический кружок для пенсионеров и мастер-классы по лепке из глины платят, увы, не много.

Да и слишком уж похищение напоминает сценарий второсортного боевика. Затем мозг вяло подмечает, что мне знаком и старомодный абажур на потолке, и пыльные шкафы с книгами, и даже хрустальный шар. Я проводила здесь бесчисленное количество часов, постигая магическое искусство, распивая чаи наставницей и секретничая с лучшей подругой. Черт подери – что я делаю дома у Лизы? И почему подруга меня связала?

Словно в ответ на мысли в дверях появляется хмурое лицо самой ворожеи. На Лизе домашний растянутый свитер, светлые волосы собраны в неряшливый хвостик, а на лице застыло беспокойство. При виде меня оно сменяется облегчением.

– Очнулась? – строго спрашивает колдунья. – Ну ты и учудила. Нельзя оставить одну ни на секунду, – ворчит подруга.

– Что случилось?

– Ты верно шутишь? – чувствую, Лиза начинает злиться, но никак не могу взять в толк, почему. – Похоже, кто-то переслушал Киша. «Разбежавшись, прыгну со скалы...» – фальшиво напевает подруга.

Намек по-прежнему не доходит. На любую попытку вспомнить последний день виски отзываются острой мигренью. Морщусь, затем использую простейшую технику, которой целители учат начинающих ведьм: представляю боль в виде пульсирующего красного шарика и пытаюсь вытеснить его за пределы тела.

– Попридержи коней – только пришла в сознание, сразу пытается колдовать! Сейчас принесу обезболивающее. Похоже, у тебя сотрясение мозга. Прости, – усмехается ведьма, – чтобы не дать тебе себя убить, пришлось хорошенечко огреть по голове.

Точно, кажется, кто-то напал на меня сзади. Cтоп. Убить себя? Время, пока Лиза ходит за лекарством, превращается в пытку.

В воспоминаниях вижу себя будто со стороны. Вот я стою на балконе, пристально вглядываясь в лазурное небо. Ветер беззаботно играет белыми лепестками, заставляя те выписывать замысловатые пируэты. Город нежится и цветет, радуясь первому весеннему солнцу.

А над моей головой, будто стая разгневанных птиц, роятся темные мысли. Они окутывают, берут в плен, заставляя делать то, чему противятся и тело, и разум. Откуда взялось то невыносимое и отчаянное желание прыгнуть вниз, которому оказалось невозможно сопротивляться?

Я собираюсь перелезть через ограждение. Уже приподнимаю ногу и медленно оседаю назад от удара по темечку.

* * *

Лицо и руки покрываются холодным потом, по щекам начинают течь слезы – но не от испуга, а от всепоглощающего разочарования в себе.

Я пыталась покончить с собой. Окружающие правы – я больна. Значит, то, что мерещилось в последние полгода – все теории и домыслы – не может быть правдой. Мне необходимо лечение в психдиспансере. Попрошу Константина Валерьевича подобрать хорошего специалиста. Денег, отложенных на «черный день», вполне хватит на комфортную палату.

С практикой, естественно, нужно завязывать. Я опасна – как для окружающих, так и для себя. Лиза возвращается. Ведьмочка поит меня горьковатым, противным на вкус лекарством.

– Так, хватит реветь, соберись. Смотри на меня. Зрачки не сужены и не расширены, – деловито отмечает подруга. Она – истинная внучка своей бабушки-знахарки, которая большую часть жизни проработала врачом в городской больнице.

Первым делом Лиза начинает проверять неврологические функции: водит перед моим лицом пальцем, светит в глаза фонариком.

– Кажется, в этот раз обошлось – отделаешься небольшой шишкой. Можно тебя развязать? – уточняет ведьма, когда с осмотром покончено. – Или вначале надеть смирительную рубашку?

В ее голосе мелькает ирония, но мне не до смеха.

– Если серьезно – как сама себя чувствуешь? – продолжает допрос Елизавета. – Морок, который на тебя наложили, уже начал отступать? Я провела чистку, но если ты не до конца пришла в себя, подстраховаться с рубашкой – не самая плохая идея...

Морок? Недавние события вспоминаются отчетливее – кажется, я слышала в голове голос, подавляющий волю. Кто-то навязчиво вторгся в сознание. И действовала в гипнотическом трансе – мысли и тело мне не подчинялись, а значит, никакого незавершенного суицида не было! Контрольный вопрос:

– Мое «самоубийство» было подстроено?

– Ну конечно, – устало поясняет подруга, развязывая узлы.

С наслаждением разминаю затекшие руки – не стоит радоваться магическому воздействию, но, несмотря на весь ужас ситуации, приятно осознавать, что я в здравом уме.

– На тебя наложили оморочку и порчу где-то неделю назад. А знаешь, что самое гадкое?

– То, что на меня наложили оморочку и порчу?

Но Лиза не оценила шутку, или чувство юмора начало мне изменять.

– То, что это сделал кто-то из ближайшего окружения. Тварь знала о проблемах с психикой. Она постаралась как следует замести следы, – ладони подруги сжимаются в кулаки от злости. – Тонко проделанная работа.

Несмотря на внешнее негодование, как бы Елизавета ни хотела, ей не удается скрыть своего восхищения практиком. Только идиоты и новички действуют напоказ: подбрасывают черепа животных, рисуют из баллончика с красной краской «кровавые» пентаграммы на двери жертвы.

Любой адекватный человек, узнав, что на него навели порчу, пойдет к колдуну и снимет ее. А после «художества» на дверях, как правило, прилетает повесточка в суд за вандализм. Вершиной эзотерического мастерства считается работа, которую очень сложно, практически невозможно заметить.

Мы имеем дело с маэстро.

– Все выглядело бы как обыкновенное самоубийство. Если бы не случайный расклад, даже я не заподозрила бы подвох... – Поймав мой недоумевающий взгляд, подруга поясняет: – В последние полгода ты была странной. Да, даже странней, чем обычно. Никто не знал, чего от тебя ожидать.

Как приятно услышать, что в течение длительного времени производила на близких впечатление городской сумасшедшей! Но главное другое.

– Расскажи, кто на меня напал и почему!

– Всему свое время. Вначале тебе нужно прийти в себя. Поешь, а я заварю чай. Тебе нужны силы. Чуть позже поговорим.

После пережитого кусок в горло не лезет, о чем и сообщаю подруге. Но Лиза работает нянечкой в детском саду. Кормить сопротивляющихся подопечных стало ее призванием. Несмотря на миниатюрную фигурку и миловидное личико, не нашлось ребенка, который осмелился бы перечить этой хрупкой девушке.

Когда Лиза разогревает в микроволновке домашние блинчики с разными начинками, а затем тоном искусительницы предлагает отведать хотя бы кусочек, мои «баррикады» рушатся. Кто знает, вдруг подруге подвластна не только любовная магия, но и кулинарная?

– М-м-м, – если существует гастрономический оргазм, я испытываю его прямо сейчас. От желудка по всему телу распространяется блаженное тепло. Может быть, все не так уж плохо? В конце концов, морок мы сняли.

Лишь убедившись, что я сыта, согрелась и перестала дрожать, Лиза вводит в курс дела.

* * *

Оказывается, меня спасла счастливая случайность.

Вчера вечером Лиза назначила очередное занятие учебной группы. Работа воспитательницей – ее любимое дело, что приносит радость и моральное удовлетворение, но платят в саду копейки.

А деньги нужны позарез. Машенька вырастает из новой одежды быстрее, чем Лиза успевает ее распаковать, также дочке нужны игрушки, книжки, занятия с логопедом и разные «развивалки». Для каждого занятия требуется купить чего-нибудь новенькое, с задоринкой: то пальчиковые краски или тесто для лепки, то кинетический песок.

На робкий вопрос Лизы, может ли подойти обычный песок, преподавательница Машеньки смерила ведьму таким взглядом, что колдунья почувствовала себя матерью-кукушкой, у которой дочка ходит в обносках и тянет маленькую ручку за милостыней.

Муж крутится как может, берет дополнительную работу, возвращается все позднее, однако финансы тают быстрее сугробов.

Лиза даже пыталась вести учет расходов... без толку. Она сильна в любовных зельях, раскладах на отношения, контрольные по математике в школе сдавала, только предварительно заставив бесов засветить ответы во сне. Куда испаряется существенная часть семейного бюджета, для ведьмочки по-прежнему остается загадкой.

Порой она шутит, что муж завел любовницу.

В любом случае запустить онлайн-курсы по магии оказалось хорошей и не очень хлопотной подработкой. Немного волшебства и таргетированной рекламы, и Елизавета набрала десять способных, сообразительных девушек.

Это было пятнадцатое занятие. Тема: диагностика состояния человека по фото. Чуть смущаясь, подруга признается, что дала ученицам мой снимок. Думала, они увидят уникальный случай, когда неординарные магические способности и критичный ум соседствуют с психическими расстройствами.

Также было интересно услышать мнение со стороны. В последнее время подругу преследовало ощущение, что идеи про силы, которые якобы пытаются меня контролировать, возникли не на пустом месте.

Кто знает, может быть, Лиза поспешила назвать их бредом?

...Семь из десяти учениц определили морок и порчу, наложенную через окорм.

Первой мыслью было: девочки просто списали идеи друг у друга. Затем Лиза задумалась.

Ученицы казались прилежными и неглупыми, а главное – они искренне хотели научиться ворожбе. Это ведь не самостоятельная в школе. Жульничать не в интересах девчонок. Она никогда не ругала за неправильно выполненное задание, наоборот советовала: лучше ошибаться в учебе, чем наломать дров при практике.

За кривые руки, неопытность или халтуру в магии приходится платить слишком высокую цену. Лиза решила проверить сама. «Диагноз» подтвердился. Подруга сразу же позвонила. Номер, конечно, не отвечал. Она ломанулась ко мне – дверь, к счастью, оказалась не заперта.

...И увидела кадр, достойный фильма ужасов: я, будто завороженная, иду к балкону.

Лиза практикует давно, помогать бабушке она начала с тринадцати лет, но такого еще не видела. Я будто пребывала в забытьи: на лице застыло туповатое, отсутствующее выражение, глаза заволокло дымкой, движения стали медленными и неестественными, как у марионетки. Не реагировала ни на окрики, ни на просьбы остановиться, словно вовсе не слышала Лизу.

Колдунье еще не приходилось сталкиваться с мороками подобной силы.

Обычно оморочки – воздействия, которые лишь немного изменяют восприятие человека. Их используют, чтобы незаметно списать на экзамене или изменять доверчивым мужьям, оставаясь вне подозрения. В наихудшем варианте морок поможет мошеннику втереться в доверие к жертве.

Но его не накладывают с целью заставить кого-то спрыгнуть с балкона.

– В общем, – смущаясь, подытожила подруга, – бабуля как-то рассказывала: чтобы ослабить воздействие, нужно вернуть клиента в настоящий момент. Лучше всего подходят физические ощущения, к примеру, контрастный душ или массаж ног. Нам было не до массажа. Я сделала первое, что пришло на ум. Схватила статуэтку и огрела тебя как следует. Ну, ты и отрубилась.

Дальнейшее развитие событий шло в духе «криминального чтива». Лизе нужно было перевезти меня к себе, чтобы провести срочную чистку, пока я не очнулась и не успела порезать вены или сожрать все запасы снотворного.

У каждой ведьмы свои любимые методы. Воск, четверговая соль и благовония, что нашлись в моей квартире, колдунье не подошли.

Пришлось проявить креатив: Елизавета высмотрела во дворе добродушного и безобидного паренька и – какая ирония – наложила на себя легкий морок, чтобы вызвать у незнакомца чувство безусловного доверия и непреодолимое желание помогать, не задавая лишних вопросов.

А затем ошарашила беднягу дикой историей. Помогите! Ее сестренке совсем плохо – был приступ, судороги, бедняжка потеряла сознание. Лиза в скорую уже позвонила: сказали, все машины заняты, ждите в течение двух-трех часов.

А вдруг за это время сестре станет хуже? Неизвестно, что с ней!

Мы друг у друга остались одни-одинешеньки, родители умерли, Лиза не представляет, как жить, если и сестренки не станет! Если добавить к трогательной истории умоляющий взгляд, трясущиеся плечи, чары, Лизину красоту и вопрос «жизни и смерти», остаться в стороне у парня не было ни малейшего шанса.

Кажется, он решил, что дело в передозе. В любом случае невольный спаситель вынес меня на руках из квартиры и усадил в Лизину машину. Ведьмочка пообещала, что отвезет «сестренку» в больницу.

До ее двери меня поднимал Лизин сосед. Схема та же, только ему подруга набрехала, что у «сестренки» эпилептический приступ. Так я и оказалась здесь. Будь Лиза убийцей, с транспортировкой свежих трупов у нее бы проблем не возникло.

* * *

М-да, похоже, сама того не замечая, я нажила могущественного врага. Воздействие было наложено с холодной головой, без импульсивных эмоций – они привели бы к неизбежным ошибкам.

Тот, кто это сделал, не поленился меня изучить и с удовольствием художника позаботился о малейших нюансах. Маг знал даже о манере будущей жертвы вести дневник. Сейчас сложно припомнить, что я писала под мороком.

Но, кажется, там говорилось о желании встретиться в посмертии с тем, кто формирует мою судьбу. Типичный бред параноика и мегаломана. Записи лишний раз доказали бы самоубийство, совершенное в состоянии острого психоза.

Учитывая, что я делилась с Никитой, Лизой и даже Константином Валерьевичем идеями о борьбе с демоном-полубогом, вопросов бы ни у кого не возникло.

– Значит так, Белоснежка, – строго приказывает Лиза, – рыдать будешь позже. Если хочешь выжить, сейчас нужно сосредоточиться и вспомнить, где ела в последние две недели и с кем. Любая мелочь может быть полезна: клиентка принесла домашний тортик к чаю, добрая бабуля угостила домашними пирожками, ребенок на детской площадке поделился конфетой. Под подозрением все без исключения.

Как назло, ничего не приходит на ум. Я почти все время проводила дома, за просмотром сериалов. Продукты покупала в магазинах. Известно, что некоторые чернушники сбрасывают негатив на еду в супермаркетах...

– Не наш случай, – мотает головой ведьмочка, – тогда ты бы подхватила хворь или легкий сглаз. К тому же в магазинах взять «подарочек» может кто угодно, личность жертвы не имеет значения. А это воздействие рассчитано на тебя одну. Вспоминай, куда ходила и с кем встречалась.

Несколько раз я заказывала доставку на дом, сидела в кафе с мамой – что уж говорить, подходящая кандидатура на роль злодейки. Еще гуляла с Никитой. Может, смертоубийство задумал демонолог? Годами парень скрывал от нас темную сущность коварного отравителя, но сейчас настало время сбросить маску...

Елизавета игнорирует защитный сарказм.

– Не знаю, будет ли полезным. Ни одна из моих девочек не обладает ясновидением так, как ты. Но Марго смогла разглядеть в хрустальном шаре рыжие волосы... Повторюсь, она могла ошибиться, сама я прическу твоего врага не разглядывала.

Догадка пронзает меня как удар молнии. Все сходится. Инга. Инга, которая никогда не ревновала, только подчеркивала, что не хочет разрушить нашу с Никитой дружбу. Сама навязывалась мне в приятельницы.

Милая, домашняя девушка, спец по икебане, домашней выпечке, плаванию, йоге и при этом могущественная ведьма. Демонолог никогда не желал мне зла, но его пассия вполне могла передать домашнее пирожное, которым Никита меня и угостил.

Наивная идиотка! Сама предоставила идеальный вариант для окорма.

Чувствую, Лизе хочется поспорить. Списать теорию на ревность и паранойю. Но она молча достает засаленную и потрепанную от времени, но проверенную и честную колоду таро. Ее использовала еще баба Марья. Потом ведьмочка тянется за громоздким хрустальным шаром и мешочком с рунами.

А теперь главное и абсолютно неправдоподобное. Если верить нашей диагностике, похоже, по энергетической структуре Инга – не совсем человек...

* * *

Первые несколько минут длится оцепенение. Признаюсь, я никогда не испытывала к Инге особой привязанности и теплоты. Однако привыкла считать, что отторжение исходит из банальной женской зависти. Она заняла место рядом с мужчиной, которого я люблю, как еще к ней относиться?

Но действия, в отличие от чувств, люди в состоянии контролировать. Я пообещала себе, что ничем не выдам ревность и, уж тем более, не посмею мешать чужому счастью.

Каждый раз, когда подмечала холодок в глазах Никитиной пассии, некоторые странности поведения и несостыковки в ее рассказах, то ругала себя за желание придраться к девушке. Я стала непревзойденным мастером в подавлении и выкорчевывании любых негативные предчувствий.

Смогла убедить себя, что Инга – славная, если только к ней присмотреться, а собственные ощущения не объективны. Во мне говорит уязвленное самолюбие.

Одна из основ магии гласит: колдун должен доверять предчувствиям. Зачем же я прилагала столько усилий для того, чтобы заглушить голос собственной интуиции?

Перед глазами стоит портрет Инги – длинные густые волосы цвета заката, чистая кожа, высокий лоб и проницательные глаза. Сейчас становится ясно, почему мне всегда казалось, что ей нужно работать моделью. Девушка напоминает актрису из рекламы зубной пасты или помады больше, чем живого человека.

Внешне поведение Инги всегда оставалось безупречным. На первый взгляд, она была веселой, дружелюбной, старалась найти с собеседником точки соприкосновения и общие взгляды. Но некоторые эпизоды шли вразрез с тщательно выстроенным девушкой образом.

Первый такой произошел в день нашего знакомства. Сами посиделки в кафе прошли неожиданно приятно, а легкую неловкость, что была в самом начале, всеобщими усилиями удалось сгладить.

Инга льнула к Никите, без устали сыпала шутками, а узнав, что я тоже занимаюсь таро, затеяла обсуждение любимых колод. Конечно, она знала, как расположить к себе другую ведьму.

В конце концов, Инге удалось увлечь меня и втянуть в разговор. Тем более мы обе оказались рьяными поклонницами «Марсельского таро» и «Долины миражей». Вскоре я сама не заметила, как оттаяла, поддавшись ее обаянию.

Обычно схожусь с людьми медленно, но в тот вечер было чувство, что я общаюсь со старой приятельницей. Тогда даже нашлись силы порадоваться за Никиту – лучшей девушки и пожелать было нельзя. Хоть к мысленному «благословению» и примешивалась легкая горечь.

После того, как мы полакомились суши и выпили вина, ребята вызвались проводить меня до дома. Смеркалось. Путь освещал мягкий свет уличных фонарей, тишину прерывала только наша болтовня и взрывы смеха.

Не успели мы пройти и одну остановку, как увидели распластавшуюся посреди улицы женщину. Ее рот был приоткрыт, из сумки вывалились продукты – помидоры и яблоки. Скользкой медузой на асфальте растекалось разбитое яйцо.

Я бросилась к женщине, стала щупать пульс. К счастью, слабенькое биение еще чувствовалось. Никита сразу набрал номер скорой, а в прекрасных глазах Инги мелькнуло едва заметное раздражение.

– Вам что, нечем заняться? – скривила она губы. – Собираетесь помогать каждой алкоголичке?

Заметив недоумение на наших лицах, девушка засмущалась. Мгновенно изменилось все: выражение лица и даже тон голоса. Инга будто нажала на невидимую кнопку, переключая «режим».

Через секунду мы увидели совершенно другого человека.

– Простите, не знаю, что на меня нашло. Наверное, гормоны шалят, да еще эта старая фобия. Я всегда побаивалась больных, – сообщила Инга доверительным тоном и демонстративно поежилась. – Их вид так напоминает о смерти. Так, чем ей помочь?

К приезду скорой казалось, будто ничто не волнует Ингу сильнее, чем жизнь и здоровье бедняжки. Оказалось, у женщины был диабет, и она впала в гипогликемическую кому. Девушка Никиты настояла на том, чтобы мы сопроводили несчастную до самой больницы и убедились, что о ней как следуют позаботятся.

Я списала первую реакцию Инги на последствия стресса. Мозг аккуратно вырезал неприятный эпизод из памяти, высветлив образ девушки. Запомнилось только то, как мы вместе ехали в больницу. Но инцидент оказался далеко не единственным.

Однажды ко мне сбежала от Инги ее постоянная клиентка – чопорная молодящаяся леди. У нее разыгралась аллергия на любимую сиамскую кошечку. Запрос был избавиться от болезни. Обычные таблетки, к сожалению, оказались бессильны.

После расклада Инга посоветовала от кошки избавиться. Не пристроить в добрые руки, а именно выгнать или усыпить, чем настолько шокировала женщину, что та решила сменить таролога.

Тогда я посчитала, что дамочка передала не слова, а общий посыл. В том случае в эзотерике не нашлось «волшебной таблетки», не сработал бы даже переклад. Для клиентки кошка Принцесса была любимым членом семьи, а сама женщина показалась мне нервной и крайне впечатлительной.

Возможно, Инга лишь сообщила, что ничем не сможет помочь, а все остальное чувствительная особа додумала самостоятельно. Сейчас понимаю: она цитировала Ингу дословно.

Это я отказывалась поверить.

Из глубин памяти, будто недостающие пазлы, начинают проступать все новые и новые пугающие «мелочи». На первый взгляд они кажутся совсем незначительными, но постепенно складываются в общую, вовсе непрезентабельную картину.

Некстати вспоминается ее хвастовство. Действительно ли существует человек, способный регулярно побеждать в соревнованиях по плаванию, участвовать в выставках икебаны, кулинарных мастер-классах, песенных конкурсах, параллельно содержать дом в идеальной чистоте и нон-стопом вести магическую практику?

Возможно, какие-то из Ингиных историй правдивы – по крайней мере она точно занимается ворожбой. Но в сутках двадцать четыре часа, семь из которых люди обычно спят. Почему же ни у кого из нас не появилось желания проверить остальное?

То, что Инга рассказывает о себе, никак не похоже на настоящую жизнь. Гораздо больше ее истории напоминают паталогическую лживость и хвастовство психопата.

Итак, Инга не милая и не добрая. Она жесткая, бессердечная и расчетливая дрянь, которую никто из нас, хваленых знатоков людских душ, не раскусил.

Большинство людей стараются быть хорошими и ждут того же и от остальных. Когда мы сталкиваемся с чем-то, противоречащим собственным убеждениям и представлениям о морали, придумать оправдание человеку становится гораздо легче, чем посмотреть правде в глаза.

Можно годами читать книги об устройстве человеческого мозга, можно указывать другим на их иллюзии и заблуждения и также наивно попадаться в ловушки собственного разума.

– Я, пожалуй, еще раз все перепроверю, – Лиза вновь склоняется над таро.

На ее лбу проступают испарина и ранняя морщинка. Подруга знакома с Ингой и очарована ей. Она никак не может связать образ «своей в доску» девушки друга с убийцей.

Пускай делает расклады сколько угодно.

Ничего не изменится. Я вздыхаю и прикрываю глаза, чтобы увидеть, как все было на самом деле. Погружение в чужие истории подобно чтению книги – в начале я еще нахожусь на Лизиной кухне, ощущаю запах блинов и щекочущий аромат духов подруги, слышу мерное потикивание часов.

«Кадры», что мелькают перед внутренним взором, кажутся не более чем игрой воображения, но постепенно «кинофильм» затягивает, и я оказываюсь внутри сознания Инги.

Начинаю чувствовать и переживать все, что чувствовала и проживала она.

Ощущение не из приятных. Если, пробираясь в душу Лизы, я будто брожу по осеннему лесу, разум Никиты подобен уютной берлоге, то мозг Инги напоминает арктическую пустыню, покрытую песком, щебнем и льдом. Там практически нет ничего живого. Инга задумала отделаться от меня давно. Не то чтобы она испытывала ненависть или даже острую неприязнь, нет – сильные эмоции этой девушке вообще не очень доступны.

Она даже не задавалась вопросом, чем ей помешала надоедливая подруга парня. Просто я раздражала ее, как бесит муха, влетевшая в комнату во время званого ужина. Этого было достаточно.

Инга не могла действовать напрямую.

Вначале она сделала вид, что я ей очень понравилась, постаралась завоевать доверие, выведать слабые точки. После нашей встречи девушка восторженно хвалила Никите мой интеллект, общительность и глубину эзотерических познаний.

– Вот только... – начала Инга, но осеклась, словно одернув себя, чтобы не сболтнуть лишнего.

Девушка успела изучить характер Никиты и знала, что демонолог не отцепится до тех пор, пока не услышит ее «честное мнение». Инга весь вечер старательно переводила тему, отводила глаза, переключала внимание на фильм, который они недавно смотрели, щебетала о клиентках.

Демонолог хмурился. «Сдалась» она только когда они улеглись в постель.

– В Алике чувствуется надлом, – задумчиво произнесла Инга, уставившись в потолок. Ее огненные волосы красиво рассыпались по подушке. Казалось, ворожея мысленно препарирует мою душу, и пытливые глаза Инги зрят в самую суть вещей. – Скорее всего, у Лики была тяжелая жизнь, – банальность, которую можно сказать почти про кого угодно, но в Ингиных устах она прозвучала как откровение. – Похоже, психика Лики не выдержала столкновений с жестокостью, – с притворным сочувствием прошептала Инга. Девушка развернулась и обняла потрясенного ее «проницательностью» демонолога. – Нет, я не хочу сказать, что Алика неуравновешенная и уж тем более сумасшедшая. Но и стабильной ее назвать тяжело...

Никита вздрогнул:

– Как ты узнала?

Уголок Ингиных губ едва заметно изогнулся. Узнала? Да по паре наших подслушанных диалогов и беглому раскладу таро.

На первом этапе «обработки» она даже не озвучивала собственного мнения – лишь Никитину позицию. Основа черной риторики: если хочешь что-то внушить человеку, начинай произносить вслух его собственные мысли. После того, как собеседник пару раз внутренне согласится, можно «скармливать» ему все, что угодно.

– Никак. Предчувствие. Конечно же я могу ошибаться, – поспешно добавила девушка, – тебе виднее, не спорю. Скорее всего, Лика – славная. Да что мы все о ней и о ней. Есть дела и поинтереснее, – ее сильные руки начали нежно массировать плечи демонолога. Его лицо расплылось в глуповатой блаженной улыбке.

Я морщусь и мысленно перематываю интимный момент. Никогда не собиралась использовать магический дар для занятия вуайеризмом.

Дальше, не говоря ни единого дурного слова, наоборот всячески подчеркивая, что я ей искренне симпатична, Инга аккуратно внушала Никите, будто его подружка, конечно же после ужасающих психологических травм, стала истеричкой, которая пытается привлечь всеобщее внимание.

Сама организует проблемы, чтобы потом доблестно их преодолевать, а заодно получить как можно больше внимания и опеки. Синдром Мюнхгаузена, только не в медицине, а в магии.

– Пойми, если хочешь помочь Лике, ни в коем случае не ввязывайся в ее игру, – задушевно советовала Инга каждый раз после нашего разговора. Глядя в ее обеспокоенные участливые глаза, практически невозможно было заподозрить, что эта «заботливая» девушка делает на самом деле. – Пойми, я, как и ты, желаю Лике только добра. Но если примешься «спасать» ее, только подтолкнешь к саморазрушению, – Инга нежно обняла Никиту сзади. – Видеть, как кто-то из близких страдает, тяжело. Но Алике с ее диагнозами нужна профессиональная помощь. Ты же не психиатр.

Инга проводила душеспасительные беседы, даже когда демонолог первый набирал мой номер и наша беседа шла о том, какой метод отливки лучше выбрать для очередной чистки.

Как и все психопаты, Инга по-настоящему умело обрабатывала людей. Она постаралась, чтобы я стала казаться Никите больной, сломанной девушкой, от которой нужно отстраниться. Для ее же блага. Бедняжке пора отращивать собственные опоры. Рассчитывать лишь на себя.

Демонолог упрямо продолжил общаться со мной, что его возлюбленную не устроило. Она не то разозлилась, не то почувствовала смутную тревогу и увидела во мне потенциальную угрозу.

Разбираться в причинах, работать над собой и пускаться в дебри психоанализа было не в характере Инги. Она решила просто избавиться от меня, как недавно советовала клиентке избавиться от кошки, на которую у той разыгралась аллергия.

Вскоре девушке попался один сложный и в то же время потрясающий по своей силе ритуал. В магической практике Инга никогда еще не заходила так далеко. Воздействие было по принципу схоже с мороком, но в отличие от первого не только создавало иллюзию, но и полностью подавляло волю человека.

Девушка решила испытать его на кроле – так в эзотерике называются подопытные, которых совсем не жалко. Я показалась Инге идеальной кандидаткой для магического эксперимента.

Однако самое страшное даже не это.

Если долго смотреть на фотографию Никитиной девушки, в тот момент, когда у обычных людей начинают проступать ауры, ее привлекательное лицо искажается.

Его черты медленно заостряются, пока девушка не превращается в гротеск на саму себя: точеные скулы становятся выпирающими, приветливая улыбка – оскалом, причем губы будто тронула ржавчина, а в пустых глазах нет ни одного чувства, кроме вечного голода и пустоты.

Я всматриваюсь в снимок до тех пор, пока не появляется резь в глазах. Лиза говорит, что они стали красными, как у кролика. Наверное, опять лопнул сосуд. Разворачиваю фотографию лицом в стол – обычное, не-магическое зрение мне «спасибо» за перегрузку точно не скажет.

– Пожалуйста, скажи, что у нее стоит защита от нежелательных просмотров, – не все колдуны любят, когда их снимки изучают другие маги.

Некоторые эзотерики даже создают иллюзии на тонком плане, как бы намекая – сюда лучше не лезть. Однажды я начала «просматривать» одного практика, а на тонком плане увидела Фредди Крюгера. Решила было, что окончательно спятила, но тот маг написал и ехидно поинтересовался, понравился ли мне его «астральный облик», отправив картинку с Фредди.

– Как вариант – она одержима, и я вижу обычного подселенца.

– Если бы все было так просто, – вздыхает Лиза. – Похоже, Инга... нет, ты только не смейся. Она стригой.

Несколько минут висит неловкая пауза.

Баба Марья учила нас: занимаясь эзотерикой, нужно различать, что может существовать на самом деле, а что является плодом человеческой фантазии и коллективных страхов. Я всегда знала, вампиры – порождение фольклора. Никто не пьет чужую кровь, не похищает младенцев по ночам и уж тем более не выходит из гроба.

По крайней мере в физическом теле, о чем я и напоминаю Елизавете.

– Ты все понимаешь слишком буквально. Таких вампиров, как показывают в кино, действительно не существует. Но в фольклоре метафорически отражаются вполне реальные процессы. Что такое кровь? Энергия. А охота по ночам? Ты же занималась осознанными сновидениями, – Лиза смотрит с легким укором, – поэтому не можешь не знать: есть люди, которые выходят из тела вовсе не в мирных целях. Они пугают спящих или насылают на них кошмары. А сами похищают жизненную силу жертв. Кто-то вампирит людей осознанно. Кто-то даже не подозревает о своей природе. Стригои рождаются от обычных женщин и выглядят так же, как мы. Но в их энергетической структуре брак – такие существа не умеют самостоятельно восстанавливать силы. По какой-то причине их связь с абсолютом, что дает энергию всему живому, нарушена. Вот и тянут жизнь из окружающих, – подруга морщится, – жрут людей похлеще лярв или бесов. Некоторые даже умеют проникать во снах в другие миры и становятся там полноценными демонами.

Мозг взрывается от новой информации. Я начинаю «подвисать».

– Это как: здесь живет себе как человек, ходит на работу, ест кашу, ссорится с начальником, а как заснет – так демон в другом измерении?

Лиза серьезно кивает.

– Инга, надеюсь, не умеет?

– Понятия не имею. Но в любом случае убийство, которое она пыталась провернуть – одна из самых агрессивных форм кражи энергии.

На моих губах появляется кривая улыбка. Помню, когда я была маленькой девочкой, мечтала однажды встретить сверхъестественное существо: русалочку, лешего или даже вампира. Они казались мне таинственными и могущественными созданиями, как в книгах Стефани Майер.

Домечталась. Лиза продолжает нагнетать обстановку:

– Тебе не повезло с врагом. У стригоев отсутствуют сложные чувства, но они прекрасно умеют их имитировать. Стыд, раскаяние – не про нашу красавицу. Раз стригой не укладывается в твою картину мира, считай ее высоко функциональной психопаткой с выдающимися магическими способностями.

Не знаю, может ли это послужить легким утешением. Но теперь я знаю: между Ингой и Никитой точно не любовь. На психфаке нам объяснили, если сознание может игнорировать «тревожные звоночки», подсознание – нет. Оно мастерски вычисляет опасность. При общении с психопатом включается симпатическая нервная система, как во время стресса. Вырабатывается адреналин, чтобы у человека были силы дать отпор или сбежать.

Но мало кто понимает сигналы своего тела. Бешено колотящееся сердце, легкую дрожь в коленях или прилив энергии большинство людей, общаясь с харизматичным хищником, принимают за влюбленность.

А Никита... похоже, он для «любимой» лишь батарейка. Судя по раскладам, избранница демонолога оттачивает легкие мороки и на нем. Этим и объясняются проблемы парня с диагностикой, обострившиеся в последнее время. Любые колдовские воздействия притупляют критичность, необходимую для раскладов, и аналитические способности.

– Какая же она сволочь! – шиплю я, больше не сдерживая месяцами копившуюся злость – она пульсирует в моей груди, будто клубок ядовитых змей. Из плюсов, теперь можно ненавидеть Ингу открыто. Как же я устала скрывать эмоции даже от самой себя! – Но что же нам делать дальше?

Подруга молча идет к бабушкиному серванту и возвращается с серебряной цепочкой, на которой красуется кристалл. Его грани бликуют и переливаются, в свете кухонной лампы создается иллюзия, будто от амулета исходит сияние.

Что передо мной амулет, догадаться несложно, достаточно включить «второе зрение». Вещь образует вокруг себя энергетическое поле, по структуре напоминающее материнскую защиту вокруг младенца. Только эффект от кулона многократно сильнее.

– Возьми, – протягивает украшение Елизавета, – бабушка носила его во время магических конфликтов. Кулон сделает любого практически неуязвимым для колдовских атак. Тебя пытаются убрать чересчур часто, – отрывисто признает подруга. Она опускает глаза и нехотя продолжает: – Я начинаю думать, что силы, которые играют с тобой и угрожают убить, действительно существуют. В любом случае защита пригодится. Просто никогда не снимай его. И с тобой ничего не случится.

Осторожно беру кулон в ладони. Не нужно быть ведьмой, чтобы ощутить бешеную энергетику этого предмета. Я словно оказываюсь в коконе из тепла света. В голову лезет навязчивая ассоциация с утробой. Страхи отступают, внутренняя дрожь стихает, а голова проясняется.

Вновь, впервые за долгое время, чувствую себя уравновешенной и сильной колдуньей. Обиды, страхи и сожаления, все утратило свою власть. Лиза будто вернула мне... часть себя.

– Но что дальше? Может, где-нибудь говорится, как дать отпор стригою? Вместе мы сможем...

– Прости, но нет никаких «вместе». Кулон – последнее, чем я тебе помогу, – торопливо перебивает подруга, – дальше сама.

Лицо ворожеи становится серьезным и непроницаемым. С таким выражением она обычно отказывается даже за деньги делать десятый расклад страдающей влюбленной девицы на тему «Вернется ли мой любимый», когда понятно: он не вернется. Ничего исправить нельзя.

Ведьмочка жестом пресекает любые возражения. Не похоже, что решение далось ей легко, но Лиза уже сделала выбор. Голос подруги звучит непривычно сухо и жестко.

– Пойми, раньше я могла идти за тобой и в огонь, и в воду. Но теперь есть Машенька. Если со мной что-то случится, дочь окажется сиротой, – лицо ведьмочки на мгновение искажает спазм, как теперь бывает всегда, когда Лиза нервничает. Тики начались после смерти ее бабушки. Их не смогла вылечить ни традиционная терапия, ни травы и заговоры. – Я знаю, что такое расти сиротой – уж поверь! Нет, мы по-прежнему можем дружить, встречаться, болтать под винишко. Но ввязываться в войну со стригоем, подставить себя и дочь под удар... прости. Я откажусь.

Что же – имеет право. Я допиваю чай, благодарю подругу за защиту, уверяя, что она уже сделала более чем достаточно. Однако никакие слова не в силах скрасить отчуждение, возникшее между нами.

Я ухожу домой, ощущая не новую боль – скорее опустошение. Несмотря на усталость, после пережитых потрясений, заснуть не удается. Лиза просила меня повременить с любыми действиями. И уж тем более – не звонить демонологу. Подруга из тех, кто считает: важные разговоры лучше вести на холодную голову.

– Ты считаешь, Никита не имеет права знать, с кем связался? Сама бы предпочла остаться в неведении, если бы твой муж оказался не тем, за кого себя выдает? К примеру – изменником?

– Делай как знаешь, – махнула рукой ведьмочка, – только не слишком рассчитывай, что беседа пройдет по твоему плану.

Я знаю, ее позиция заключается в том, что лезть в чужие отношения, какими бы они ни были, категорически нельзя. Что происходит в чужой личной жизни – не нашего ума дело. Но в такой ситуации не до соблюдения личных границ! Промолчать означает оставить человека в опасности. Все равно, что позволить ему жить с маньяком, зная: твой друг может стать следующей жертвой.

Дело не в личных симпатиях и антипатиях. Инга опасна! Как только наступает девять утра, вполне приличное время для звонка, набираю номер Никиты. Пока ворочалась в кровати и страдала бессонницей, я мысленно прокрутила десятки вариантов нашего разговора.

У себя в голове я была последовательна и убедительна. Заставила Никиту прислушаться. Но при звуке сонного голоса демонолога тщательно составленный план беседы испаряется без следа. Я вываливаю как есть:

– Твоя Инга – психопатка. Она наложила на меня порчу и морок. Пыталась убить!

Несколько секунд на той стороне не раздается ни звука.

– У тебя есть доказательства? – ледяным голосом осведомляется друг, когда первый шок отступает. – Давай разложу карты, посмотрим...

– Нет, ты тоже под мороком! Диагностика будет ошибочной. Что мне сделать, чтобы ты поверил? Ты всегда верил мне!

На той стороне раздается глубокий вздох – демонолог всегда делает его и считает до десяти, чтобы справиться с гневом. Упражнение не работает: в голосе Никиты проступает плохо сдерживаемая ярость.

– Инга была права. Ты – поехавшая. Раньше я общался с тобой, потому что думал, смогу поддержать. Надеялся, со временем ты придешь в норму или хотя бы возьмешь себя в руки. Но я не психиатр. Перед диагнозами бессилен. Понимаю, у тебя сложная судьба, куча травм. Но сейчас ты обвинила мою девушку на ровном мест... – Из телефонной трубки, будто яд сочится тихое бешенство. – Ты перешла границу. Не звони мне больше. Никогда.

* * *

Говорят, у человека всегда есть выбор. Концепция свободы воли лежит в основе большинства эзотерических учений. На первый взгляд жить просто – для того, чтобы быть счастливым, нужно принимать правильные решения, а неправильных – избегать.

Но порой любой выбор ведет к боли и череде потерь. Что лучше: сохранить себя или пожертвовать сердцем и спасти парня, который стал больше не нужен? Отказаться от магии, предпочтя безопасность и комфорт, или, наплевав на них, начать исследовать другие миры, каждый раз рискуя не вернуться домой?

Провести жизнь в неведении, мучаясь подозрениями, которые окружающим кажутся бредом, закрыть глаза, заткнуть рот, уши и голос интуиции... А может, попробовать докопаться до истины?

В этот раз я выбрала промежуточный вариант, решив испытать незримого соперника.

В ответ получила несколько жестких предупреждений, шантаж здоровьем матери и покушение на свою жизнь. Среди прочих доблестных «достижений» потеря единственных друзей, которых удавалось сохранить в самые темные времена.

Что же, в отличие от смелого хирурга, который напрямую противостоял темным силам, я не могу позволить себе наблюдать, как далеко зайдет незримый противник. Боюсь, следующей «схватки» могу просто не пережить.

Но можно действовать иначе. На следующее утро я сообщаю людям, что выхожу с больничного и назначаю консультации на несколько недель вперед.

Может, дело в Лизином кулоне, он придает мне уверенности и силы, но я твердо решаю наконец перестать считать себя неадекватной. Если кажется, будто через клиентов со мной говорит некое высшее существо, нужно хотя бы допустить такую возможность.

Совершенно неважно, насколько дико она звучит для посторонних. Отныне я буду собирать анамнез, вычислять сильные и слабые места своего главного «клиента» – а слабости у противника есть. В конце концов, ему зачем-то понадобилась далеко не самая могущественная и одаренная ведьмочка...

Я открываю тетрадку. Вспоминаю последнюю консультацию. Кажется, неизвестная сила считает, будто, даже делая правильный с точки зрения морали и этики выбор, человек доставляет всем вокруг много боли.

Он теряет близких и обрекает себя на страдания. А значит, с ее точки зрения правильного выбора не существует.

Глава 3. Огонь ярости

Консультация

Молодая женщина выглядела как раскаивающаяся грешница перед священником – головка стыдливо опущена и прикрыта ладонями, спина скорбно сгорблена. Только длинные ухоженные волосы выдавали в ней красавицу.

– Я знаю, что во всем виновата сама, но больше не в силах нести этот крест, – смиренно призналась Регина. В отличие от многих клиентов Алики, она не стремилась сдерживаться – страдала всласть и со вкусом, упивалась своей болью и купалась в ней.

Также несмотря на неподдельные чувства, клиентка, похоже, срежиссировала разговор с ведьмой у себя в голове и несколько раз проиграла, как сядет, как вздохнет и когда изящно заплачет, чтобы произвести нужное впечатление.

Историю, которую Регина поведала Алике, можно было смело включать в хрестоматию для неофитов с пометкой: «Почему человеку не стоит заигрывать с темными силами».

В рассказе клиентки присутствуют почти все необходимые элементы хорошего хоррора: леденящая красота, демон и амбиции, что заводят героиню в опасную ловушку. Для полноты не хватало только трагической развязки.

Но девушка убеждена: она не за горами.

Леденящая красота

Регина видела ее в том, что любой другой, нормальный, человек посчитал бы отталкивающим и даже ужасным. В похоронных процессиях, раздавленном посреди дороги мертвом голубе, в орудиях средневековых пыток, мимо которых даже посетители исторического музея старались проскочить как можно быстрее.

Жуткие образы в сознании клиентки обрастали историями с холодящими кровь деталями. Девушка постоянно прокручивала никому не видимые фильмы у себя в голове – и ее картины были гораздо ярче и сочнее того, что Регине когда-либо показывали экраны.

В начале она пристально следила за новинками кино в жанрах «ужасы» и «триллеры». Регину не покидало смутное предчувствие: представшее перед ее внутренним взором однажды должно быть воплощено – его обязаны увидеть миллионы людей.

Но уже в старшей школе девушка перестала с предвкушением ждать выхода фильмов. Ни один захваленный зрителями и критиками блокбастер не дотягивал до темного великолепия собственных фантазий!

«Хочешь сделать хорошо – делай сама», – решила Регина и задалась целью стать режиссером.

Ее специфический взгляд на прекрасное не находил отклика ни у студентов, ни у преподавателей. Наставники отмечали трудолюбие и упорство девушки, но вот сами идеи...

– Такую работу не пропустит цензура. Тебе нужно пересмотреть отношение к искусству, – мягко напутствовал лектор по режиссуре, бросая разочарованный взгляд на очередной синопсис.

Другие преподаватели снисходительно советовали найти способностям Регины новое применение: почему бы ей не попробовать себя в романтических комедиях? Хрупкой девушке незачем снимать чернуху и фильмы категории «В».

Регина лишь горько усмехнулась. Романтические комедии? Звучит как издевка. Плясать под дудку широкой публики? Нет уж, увольте – лучше вообще ничего не снимать, чем опуститься до презренной попсы!

Девушка убеждала себя: найдутся люди, способные по достоинству оценить ее детища. Не всем по душе слезовыжимательные короткометражки о том, как мальчик-сиротка подбирает бездомного котика. Но они почему-то вызывали бурные похвалы на ее факультете и собирали в интернете тысячи лайков, а работы Регины – нет.

Девушка не питала иллюзий, что за пределами университета ее ждут с распростертыми объятиями: ни одному новичку не светят головокружительные проекты в начале карьеры.

Но к позорному провалу тоже была не готова. С ее дипломной работой – пугающим коротким метром про девушку с маниакальным расстройством личности – не брали работать ни помощницей режиссера, ни на фестивали, ни даже в дома культуры, снизойти до которых Регина долгое время не решалась.

Продюсеры тоже не спешили вкладывать средства в никому не известного и, как они уверяли, не нужного самородка. Чтобы реализовать теснившиеся в сознании проекты, девушке приходилось заниматься некоммерческими съемками. Регина хваталась за любые подработки: от официантки до уборщицы. Она даже драила туалеты на вокзалах. И неизменно вкладывала в проекты весь заработок до единой копейки.

Но остальные участники, казалось, нисколько не были заинтересованы в успехе фильмов.

За те гроши, что Регина платила, актеры, вчерашние выпускники училищ, безбожно переигрывали и даже не пытались вживаться в роли, операторы откровенно халтурили, а дешевые декорации и сделанные на коленке спецэффекты превращали талантливые идеи и великолепно написанные сценарии в бездарный фарс.

Каждый раз, когда Регина видела результат, она беззвучно рыдала. Все чаще девушка начинала ненавидеть и свою работу, и – что еще хуже – себя.

Демон

Он пришел к ней после очередного фиаско. Регина как раз подумывала забросить режиссуру: профессия должна приносить заработок и удовлетворение, а не отчаяние, урон самооценке и нескончаемые убытки.

Может быть, есть иной способ воплотить ее идеи?

Обессиленная девушка лежала на кровати. Она пересматривала результат последних съемок, кусала потрескавшиеся от авитаминоза губы. Обычно после окончания проекта девушку ждала бессонная ночь – Регина бесконечно казнила себя, садистски сравнивая яркий образ, возникший когда-то в голове, с бездарнейшим воплощением.

Но в этот раз, видимо из-за накопившегося недосыпа, Регина задремала прямо во время собственного фильма: она на секунду прикрыла глаза и открыла их вновь – уже в сновидении.

Перед ней возвышался готический замок, из которого доносилась диковинная музыка. Мелодия завораживала и пугала одновременно – тревожно жаловалась скрипка, завывала волынка, в истеричном веселье позвякивал бубен, и все инструменты подчинялись суровому диктату барабанов.

Обычно при виде замков Регина думала не о балах или придворных интригах. Ей представлялось темное помещение в глубине здания с дыбами, «железными девами» и люком, куда сбрасывали полуживых жертв, чтобы те мучительно долго умирали в подвале.

Любой уважающий себя режиссер смеется, когда герой фильма тащится на жуткие звуки, будь то скрежет цепей, стоны или зловещая музыка. Дешевый приемчик даже заработал у коллег шуточное название «идиот, рвущийся на чердак».

Но любопытство оказалось сильнее здоровой предосторожности.

«Ты во сне, – уговаривала себя Регина. – А значит – в безопасности». Вдруг, оказавшись в замке, она заглянет в глубины собственного подсознания и увидит нечто потрясающее – то, что спустя время сможет воплотить в жизни?

К удивлению Регины, ее визит не стал сюрпризом, в замке девушку ждали. Несколько подобострастных слуг рассыпались в лести: как мило с ее стороны, что Регина нашла время для визита. Хозяин давно искал встречи! Не удосужится ли прелестная дама составить ему компанию за скромной трапезой?

Регина растерянно поднялась по винтовой лестнице к главному залу. Здесь, во главе стола, заставленного неизвестными девушке яствами, сидел господин аристократического вида.

Что перед ней не человек, Регина догадалась сразу. Обычно в фильмах и книгах демонов выдают детали – змеиные зрачки или копыта вместо стоп, но у хозяина замка не было ни одной пугающей черточки.

Просто от одного его взгляда даже ей, поклоннице мрачной эстетики, стало не по себе. Забыв о вежливости, гостья вглядывалась в лицо аристократа, стараясь вычислить, за счет чего образ кажется таким жутким.

Если разгадает и сможет использовать в своих работах – они точно не останутся незамеченными.

Хозяин замка, казалось, не замечал ее беззастенчивого любопытства. Он был безукоризненно вежлив: сказал, что очень рад тому, что Регина удостоила их визитом, предложил девушке отведать говяжьи мозги. Был готов поспорить, ничего вкуснее она еще не пробовала!

Регина вежливо отказалась.

– Смотрю, вы предпочитаете переходить сразу к главному! – обаятельно улыбнулся собеседник. – Люблю деловых женщин.

И озвучил свое предложение.

«Наверное, так и выглядит искушение», – рассеянно подумала девушка, вспоминая назидательные отрывки из Библии. На словах договор был восхитительным: ей не придется делать ничего, чем Регина не занималась бы по сей день и о чем могла бы потом пожалеть. Нужно только снимать кино. Если согласится сотрудничать, у ее картин будет бюджет, а значит, никаких больше криворуких операторов и бездарных актеров. Работы Регины достойны самого лучшего!

– Только представь: миллионы зрителей, овации, – обольстительно шептал незнакомец.

У девушки закружилась голова от открывшихся перспектив. А демон прибавил, попадая в самую цель:

– Ты наконец-то сможешь воплотить все так, как увидела.

Регина вертела в руках пустой бокал. В отличие от многих творческих личностей она не была ни восторженна, ни наивна.

Девушку кинули достаточное количество раз, чтобы она не велась на «сладкие» предложения. То, что сейчас Регина общалась не с человеком, а с сущностью, ничего не меняло.

А еще почему-то фильмы и книги, где герой заключал сделку с нечистью, имели крайне плачевный финал.

– Что ты потребуешь взамен? – нарочито равнодушным тоном спросила девушка, с вызовом глядя в глаза собеседнику. – Мою бессмертную душу?

Демон – или кто с ней пытался заключить сделку? – вкрадчиво рассмеялся. По его словам, большая часть историй о «продаже души» – россказни неудачников, которые ничем не могли заинтересовать силы, а жаждали наоборот слишком много.

С них могли взять плату только страданиями. Люди, которые после того, как им оказали услугу, не выполняли своих обязательств, тоже любили предъявлять претензии.

– Что бы ты сделала, если бы актер халтурил, опаздывал на съемки и руинил проект? – полюбопытствовал собеседник.

Регина не раз сталкивалась с таким. Она могла с легкостью простить припозднившуюся подружку или даже оправдать кавалера, который не сдержал обещание, но когда дело касалось самого главного...

Кулаки до боли сжались.

– Я бы лишила его зарплаты, выгнала из проекта, втоптала бы в грязь! Безответственным разгильдяям нет места в лучшей из профессий! Театр и кино для тех, кто готов отдать себя полностью – и немного сверху.

– Как здорово встречать понимание, – «работодатель» заулыбался, демонстрируя белоснежные зубы, – мы поступаем так же.

Регина почувствовала: они сработаются. Святые мужественно отказываются от искушений, праведники, для вида посопротивлявшись, – тоже. Регина даже не стала ломаться.

Так называемые «светлые силы» ни разу не поинтересовались ее делами и не пришли на помощь, когда Регина в ней нуждалась, поэтому девушка не чувствовала себя им обязанной. Темные – преподносили на блюдечке с золотой каемочкой то, чего Регина жаждала целую жизнь.

О том, что перед ней за существо и почему оно так заинтересовано в сотрудничестве, Регина больше не задумывалась. Новые возможности захватили ее целиком.

Трагическая развязка

Социальный взлет произошел быстрее, чем можно было себе вообразить в самых сладких фантазиях. Одна из ее ранних работ просочилась в сеть, хотя Регина считала, что уничтожила все копии записи, и умоляла участников проекта никуда не выкладывать «такое убожество».

Короткометражку заметил один небезызвестный режиссер.

Видео его зацепило – хотя, пересматривая фильм, Регина не смогла понять чем. Проект был совсем ученический: ролик не выдержан в единой стилистике, идея «разваливается на куски», а часть предметов, которые, как ей казалось когда-то, лучше характеризуют героев, Регина без жалости бы убрала.

Тем не менее ей предложили работу. Впервые – по специальности.

Тогда-то и началась реальная учеба. Знания, которые Регина добывала на практике, невозможно было получить ни в одном вузе. Как привести в чувства статистку, что упала в обморок при виде бутафорской крови? Что делать, если главная звезда отказывается участвовать в проекте после того, как увидела среди актерского состава бывшего мужа?

Через год у Регины вышла собственная картина и, к удивлению девушки, несмотря на неоднородные отзывы критиков и зрителей, задержалась в прокате. Казалось бы, ей не на что жаловаться – мечты сбылись.

У Регины есть любимая работа и своя специфическая аудитория. Сознание упорно задвигало подальше воспоминания о старом сне. Значительно приятнее было думать, будто Регина добилась успеха талантом и упорным трудом.

Но кое-что девушку настораживало. Ее то и дело посещали странные мысли. Например, что если актрисе, которую по сюжету травят злодеи, подсыпать транквилизаторы в кофе?

Конечно, убивать ее нет ни малейшей необходимости. Нужно всего лишь убавить излишнюю для роли активность. Безудержная энергия бодрой дамочки уродует всю картину! «Добиться бы легкой вялости и апатии – фильм бы очень выиграл», – подумывала Регина, когда они переснимали один дубль за другим.

Но она чувствовала: если решится хоть раз, навряд ли сможет довольствоваться столь скромным эффектом. Регина не остановится.

В другой раз она поймала себя на том, что доводит молоденькую актрису до нервного срыва, чтобы девчонка лучше вжилась в роль жертвы. Над ней можно было издеваться как угодно: та жадно впитывала каждое слово режиссера и наивно верила всему.

В ответ на любую грубость актриска начинала краснеть, мямлить и оправдываться, а Регина ловила себя на том, что получает неподдельное удовольствие от ее унижений.

Именно такой она и видела девчонку в своем фильме!

Клиентка Алики остановилась, только когда у «жертвы» появились на руках настоящие, не нарисованные гримом порезы. Регина увидела ситуацию со стороны, почувствовала к себе омерзение, как к отвратительной склизкой жабе.

Но главным аргументом было не оно, а осознание: самоубийство актрисы может поставить крест на карьере режиссера.

Девочка теперь страдала лишь на экране. После выхода фильма актриса получила несколько престижных наград, что, на взгляд Регины, с лихвой компенсировало моральный ущерб. Но затем слабохарактерная дурочка зачем-то провела месяц в психиатрической лечебнице и чуть было не отказалась от мира кино.

А когда они снимали пожар – сколько бессонных ночей Регина обдумывала планы поджогов! Она даже сообразила, как отвести от себя подозрение. Легче всего свалить вину на старую проводку или охранника, которого она однажды застала спящим с сигаретой.

Возможно, лишь побывав в настоящей опасности, жалкие бездари из актерского состава наконец выдали бы нужные ей эмоции!

– Мне страшно. – Регина наконец-то осмелилась поднять глаза на ведьму Алику, – Изгоните того, кто толкает меня на это!

Обычно, когда человека склоняют к социально опасным действиям, ритуал нужно проводить немедленно. Счет идет на дни – чем дольше рядом с клиентом будет оставаться астральная тварь, тем сильнее она станет расшатывать его моральные нормы, искажать восприятие реальности и пестовать худшие качества своего «подопечного».

Уже через несколько месяцев такого соседства приличные некогда люди начинают совершать поступки, от которых у них раньше волосы на голове бы зашевелились – вплоть до уголовно-наказуемых преступлений.

Тот случай был единственным, когда Алика отказалась от экзорцизма.

– Мне жаль. Но я не могу изгнать из твоего тела тебя.

Нет, сделка не была плодом творческого воображения режиссера. И она, и демон, что навестил девушку, оказались вполне реальными. В качестве платы за помощь сущность брала эмоции, которые вызывали фильмы у зрителей: эстетическое наслаждение, интерес, ужас и тоненький лучик надежды, что пробивался сквозь мрак.

А те порывы... они случались и раньше. Когда маленькая Регина подкармливала бездомного пучеглазого котенка во дворе и думала: «Он никому не нужен. Он в моей власти». Девочка уже тогда упивалась мнимым всесилием.

Души приходят на землю за совершенно разным опытом. Кто-то – за счастьем, богатством и процветанием, кто-то – для того, чтобы приобрести новые знания через страдания. А кто-то служит воплощением тени.

Перед Аликой сидел человек, полный энергетических искажений с задачей впитывать и возводить в ранг прекрасного самые страшные аспекты мироздания.

Ведьма просматривала разные варианты судьбы клиентки. Они сами напоминали фильмы ужасов, где Регина раз за разом осуществляла то, что видела внутренним взором. Она назвала бы это искусством, и ее «произведения» держали бы в страхе тысячи людей.

Но из множества вероятностей, где клиентка убивает сама или чужими руками, девушка выбрала единственный, где выполняет свою задачу иначе – снимая странные фильмы.

Да, периодически ее посещали те самые «сладкие мысли», но есть и другой голос, который твердит: «Очнись! Нельзя платить даже за самые выдающиеся шедевры человеческой жизнью».

Он тоже принадлежит Регине. Клиентка раз за разом находит силы выйти из волшебного транса, что охватывает творца за созданием своего «детища». Одергивает себя, когда чувствует, как довести актрису до нужной «кондиции». Не устраивает пожар.

– А демон? – спросила Регина, дослушав ведьму. Клиентку била крупная дрожь, которой точно не было в придуманном Региной сценарии встречи. Девушке было бы гораздо легче спихнуть свои паталогические желания на влияние астральной твари.

Не вышло.

– Демон крайне не заинтересован в том, чтобы его протеже провела жизнь в психиатрической лечебнице или в тюрьме. Зачем лишаться овцы, с которой можно еще очень долго стричь шерсть? Если тебя занесет слишком далеко, он остановит.

«Правда?» – мысленно уточнила Алика. Сущность за спиной Регины кивнула.

Только после этого ведьма смогла с чистой совестью отпустить Регину дальше создавать красоту из мусора и – к счастью – бутафорской крови. Теперь колдунье было спокойно.

По крайней мере, в те моменты, когда Алику не преследовало собственное темное искушение.

Личная жизнь

Пишу в тетради о своем Главном Клиенте: «Склонен уходить от реальности посредством болезненного фантазирования».

«Симптом» отнюдь не редкий. Согласно исследованиям психологов, девяносто процентов людей хотя бы раз в жизни упивались мечтами о чьем-либо убийстве. Обычно воображение крутится вокруг соперников в любви или того, кто публично унизил.

Мозг не видит разницы между реальностью и фантазией. Получив вымышленную компенсацию за пережитую боль, человек закрывает гештальт и больше не возвращается к ситуации.

Мало кто пребывает в «кровавых мечтах» постоянно. А если он живет в них, это говорит о садистских наклонностях? Легкой шизоидности? Творческой натуре? Или фрустрированном желании устроить бойню в реальности? Вываливаю на бумагу все, что приходит на ум. Тетрадь – самый лучший слушатель, она не перебьет, не осудит и не посоветует обратиться к психиатру мне самой.

После того, как первые эмоции улеглись, мое «исследование» стало напоминать детскую игру. Я до сих пор держусь за диковатую гипотезу, будто устами клиентов со мной говорит некто иной. Пытаюсь изучить его и понять.

Я подмечаю особенности каждого неординарного гостя и добавляю его черты своему «гомункулу». Даже если предположение окажется ложным, такую тренировку можно назвать «теоретическим экспериментом».

Как минимум он отлично развивает диагностические способности. Однако словно по злой насмешке ко мне обращаются люди, чьи проблемы слишком напоминают мои собственные. Последняя клиентка – Регина, режиссер фильмов ужасов.

Большую часть времени она проводит в зловещих фантазиях. Не удивительно, что однажды их ядовитые семена начали прорастать и в реальности.

Казалось бы, что между нами общего? Внешне я произвожу впечатление адекватной девушки. Если бы клиенты заподозрили колдунью в излишней любви к фантазированию, любая ведьма тут же лишилась бы большей части заработка.

Но, когда посетители уходят, чернота, что давно скапливалась в душе, прорывается наружу. Как и любой эзотерик, я когда-то тщательно изучала фольклор. Лиза верно подметила – в нем скрыты послания от наших предков и зачастую то, что на первый взгляд кажется незатейливой сказкой, оказывается метафорой на реальные энергетические процессы.

Мозг то и дело вспоминает прочитанное и услужливо подбрасывает идеи, как победить стригоя. Если с иными мистическими созданиями – лешими, русалками, водяными – люди древности пытались договориться, используя подкуп или хитрость, то со стригоями не общались.

Им отрубали головы, вырезали сердца, а в тело втыкали кол – видимо, для подстраховки.

Большую часть жизни я выступала против чрезмерной жестокости. Когда-то, будучи юной девушкой, читая об очередной кровавой расправе над так называемым «вампиром», я пришла в ужас. Еще удивилась: неужели наши предки были совсем лишены человечности?

И кто, получается, был настоящим злом? Видимо, прежней доброты и наивности совсем не осталось.

Сейчас представлять Ингу с колом в груди стало главным хобби. Я вижу, как на ее холеном личике застывает гримаса злобы и беспомощности, изо рта вместе с кровью вырываются хрипы, а волосы огненным водопадом раскинулись по кровати.

Ингина агония длится целую вечность: перед смертью стригой долго бьется в конвульсиях, шепчет проклятья. Когда понимает, что они не помогут, униженно выпрашивает прощения и пощады и, наконец, затихает. А я захлебываюсь в чувстве, которое предпочла бы никогда не испытывать – темном удовлетворении.

Ненавижу Ингу. За ее двуличность, за то, как легко сопернице удалось выйти сухой из воды. За собственное бессилие перед ее ворожбой.

Но главное – я не могу простить Инге то, что она обнимает Никиту, делает ему кофе и спит с демонологом в одной постели, медленно вытягивая из парня жизненные соки. Для нее он не больше чем сытный обед, а я...

Я после нашего финального разговора даже не могу приблизиться к другу будто псих-сталкер, осужденный за преследования. О том, чтобы защитить его, не может быть и речи – любая попытка выйти на связь будет воспринята как жесткое нарушение границ.

Я могла бы попросить Лизу поговорить с Никитой, но подруга категорично дала понять, что не хочет переходить дорогу стригою. Других идей, как вызволить демонолога из лап главного демона – его подружки, пока не завелось.

– Ладно, утро вечера мудренее, – говорю вслух. Банальная мудрость. Но правда и не претендует на оригинальность.

Казалось бы, ночь после тяжелого рабочего дня должна принести облегчение. Однако и сон не дарит покой. Меня преследует один и тот же кошмар: собирается дождь, я зачем-то плетусь в смутно знакомое заброшенное здание.

Там ждет Инга. Она приветливо машет рукой, как давней приятельнице, дружелюбно улыбается, но улыбка стригоя медленно превращается в оскал.

В моей руке оказывается серебряный кол. Продолжение могло бы быть достойным экранизации Регины. После очередной кровавой расправы с криком вскакиваю в постели. На часах три ночи.

Нужно завязывать думать о ней. Инга – существо, чья пища в том числе чужой негатив. Кровавые сны и фантазии только опустошают меня и наполняют силой ее.

Так происходило бы, даже не будь у нее сверхъестественной природы, в обычном человеческом взаимодействии. Нужно сконцентрироваться на настоящем, чтобы для энергетического упыря не было ни малейшей лазейки в моих мыслях.

Завариваю сладкий чай, надеясь, что ромашка и бергамот отгонят темное наваждение.

Телефон играет «The Show Must Go On» – мою любимую песню. М-да. Поздновато Фредди сегодня затеял концерт. И номер незнакомый. Может быть, новый клиент? Не лучшее время для записи, но порой магическая помощь требуется срочно...

Беру трубку, надеясь, что не придется тащиться к кому-то ночью через весь город. Одновременно заглядываю в расписание. Так, завтра, то есть уже сегодня, консультации идут сплошняком. Но, кажется, есть окно в среду.

– Хочешь ответов? Приходи в десять вечера туда, где все началось, – скрипит старушечий голос, – я расскажу тебе правду. Если, конечно, – усмехается трубка, – не струсишь.

Руки покрываются холодным потом. Меня начинает трясти крупная дрожь. С ужасом узнаю хозяина голоса. Наставница!

Инстинктивно отбрасываю телефон, как ядовитую змею. К счастью, гаджет приземляется на мягкий диван. Воздуха не хватает, по щекам льются слезы, а сердце никак не успокаивается – оно начинает болеть.

Господи, неужели моя жизнь окончится так бездарно – инфарктом в молодости? Нет. Похоже, у кого-то просто паническая атака. Прямо как в учебнике по психологии.

Чтобы унять приступ, я тщетно пытаюсь включить парасимпатическую нервную систему: считаю предметы, дышу «квадратом». Давай же, детка, ты умело снимаешь панички у клиентов.

Просто делай так же.

Я мысленно обнимаю маленькую, перепуганную девочку внутри. Твержу ей: «Здесь нет никаких мертвецов. Ты у себя дома. На шее защитный кулон – он не позволит приблизиться нечисти».

Лишь после того, как удается немного утешить внутреннего ребенка и ослабить приступ тревоги, думаю, как действовать дальше. Может, есть смысл обратиться в полицию и попробовать отследить номер? Ага, и что я им скажу: мне названивает мертвец? Так и вижу, как в заключение расследования пишут: адрес звонившего – тот свет.

Изо рта вырывается смешок. Отвешиваю себе пощечину – не лучшее время для истерик.

Для начала нужно собраться с духом и перезвонить. Дрожащими руками набираю номер. На том конце предсказуемо сообщают, что его не существует. Скорее всего, если начать «копать», окажется, что никогда и не существовало.

Раньше я могла бы позволить себе испугаться. Начать звать друзей на подмогу. Но сейчас – как и всякий раз, когда необходимо принять по-настоящему важное решение – остаюсь совершенно одна.

* * *

Что сделает нормальный человек после звонка из иного мира? Начнет сомневаться в своей адекватности и решит, что галлюцинирует. Может быть, обратится к ведьме? В моей ситуации далеко ходить не придется.

В любом случае каждому разумному существу ясно: идти на встречу с покойником – плохая идея. До назначенного срока у меня есть время на сон и огромное количество консультаций. Достаточно для того, чтобы принять взвешенное решение.

Поспать так и не удается – плохо. Недосып притупляет когнитивные функции и скверно влияет на нервную систему. К счастью, в работе сегодня нет ни одного экстраординарного случая, только скучнейшие любовные раскладики, которые почти любая практикующая ведьма может делать, вообще не приходя в сознание.

Машинально перебираю карты, выслушиваю однотипные страдания по поводу неразделенного чувства, отказываюсь лепить привороты... Между консультациями думаю о своем: итак, что мне известно?

Начнем с азов. Мертвецы не встают из могил, по крайней мере в виде разлагающихся трупов.

Значит, есть лишь два варианта: первый – остатки тонких тел наставницы обладают такой мощью, что Марья может перехватывать контроль над живыми людьми и неоднократно пытается со мной связаться. Старая колдунья любила превозносить свободу воли и напоминать, что любое подавление другого существа – темная ворожба. Удалось ли ей сохранить свои принципы и в посмертье?

Хотя, как выяснилось, ворожея и при жизни им следовала далеко не всегда... Что, собственно, не исключает, что со мной общалась другая сущность, перенявшая голос наставницы.

Самый простой способ узнать истину – применить свой «читок». Видение. Но оно, безупречное в ответах на животрепещущие вопросы клиенток про измены и грязноватые семейные тайны, категорически отказывается показывать моего ночного собеседника.

Способность сбоит, как телевизор, что никак не может поймать нужный сигнал. Картинки размытые и мелькают чересчур быстро. Я раз за разом не успеваю ничего рассмотреть. Наконец расплывчатые образы исчезают и появляется черный экран. За чрезмерные усилия организм «благодарит» меня любимой побочкой видящих – острой мигренью и упавшим давлением.

Отпаиваю себя очередной чашкой кофе. После трех попыток от слова «пытать» я сдаюсь. Кто бы ни был звонивший, он знал о моих способностях и хорошенько позаботился о сохранении инкогнито.

Меньше всего вопросов вызывает место встречи. Речь идет о заброшенном стадионе, прибежище местных фриков и колдунов. Когда была совсем девчонкой, мы ковеном – группой подростков-недомагов – тоже встречались там, чтобы «вершить ворожбу».

Обычно я стараюсь не вспоминать тот период.

Быть такими глупыми, как мы тогда, должно быть запрещено на законодательном уровне. Отсутствие критичности, раздутое эго и полная уверенность в собственной неуязвимости позволяла нам беззаботно смешивать элементы из разных, часто враждебных друг другу, эзотерических традиций и верить, будто техника безопасности изобретена для слабаков.

В колдовстве без тщательного изучения матчасти нам виделся не приступ идиотизма, а смелость экспериментаторов, не скованных «глупыми ограничениями». Для пущей красоты мы были ужасно любознательны и открыты к потустороннему общению, будь то беседы с навками, лешими или водяными – сложнее вспомнить, до кого из нечисти мы НЕ СМОГЛИ докопаться.

Могу с уверенностью сказать: повезло, что члены так называемого ковена остались в живых.

И все же... те воспоминания вызывают легкую ностальгию.

Перед глазами появляется наша компания. Вот мой бывший парень в кожаной косухе – как Эрик гордился тем, что сам на нее заработал! С ним о чем-то горячо спорит демонолог Никита. Тогда у друга еще были дурацкие татухи, манера грубовато шутить и привычка без перерыва дымить дешевые сигареты.

Наша красавица Лиза потягивает пиво, вольготно расположившись на балконе. Даже здесь она умудряется быть по-кошачьи грациозна. Периодически подруга обводит «свой ковен» лукавым взглядом – именно она негласный лидер компании.

Обучение у бабушки-ворожеи вознесло Лизин авторитет до небес. А это (я вздрагиваю, будто увидев призрака)... белосветник Леха уткнулся в очередную книгу. Его глаза за толстыми стеклами очков поблескивают от возбуждения и жадности до новых знаний. Когда Леха увлекался чтением, он напоминал мне Ежика из «Смешариков».

Раньше я гнала прочь все мысли о Лехе и не удивительно – их всегда сопровождало угнетающее чувство вины. Устроенный мной ритуал обошелся парню чересчур дорого. Впечатлительный мальчик оказался совсем не готов к встрече с настоящим демоном и уже лет пять регулярно лежит в психиатрической больнице.

Размышление прерывает рингтон будильника – если хочу успеть на «свидание» с мертвецом, пора выдвигаться.

Конечно, идти на встречу с Марьей – полнейшее безумие. С другой стороны, если есть хотя бы малейший шанс, что со мной действительно говорила наставница, проигнорировать ее еще глупее.

Неупокоенным известно будущее. Зафиксировано множество случаев, когда мертвецы предупреждали близких об опасности или давали ответы на вопросы...

Правда, обычно они предпочитают являться во снах, а не назначать свидания на пустырях. Но баба Марья и при жизни была большой оригиналкой.

Но основная причина ночной прогулки иная. Я до смерти устала трястись, как мышь в норе, почуявшая хищника. С тех пор, как появился амулет, ко мне по крупицам возвращается утраченное спокойствие и ощущение собственной силы.

«При самом худшем раскладе, чем грозит наша встреча? Навряд ли я подцеплю астральную тварь – защита не позволит. Дух может лишь напугать, а это, вот забавный каламбур, после всего пережитого уже не пугает».

Вопреки здравому смыслу, я одеваюсь. Выбираю старые любимые джинсы и голубую водолазку, в которой однажды сдала экзамен на «отлично». С тех пор всегда чувствую себя в ней увереннее.

У каждого практика есть свои «приметы». У меня вот «счастливая» одежда. Погода испортилась. Моросит мелкий и мерзкий дождь. Сложно представить, что несколько недель назад сияло ласковое солнце и теплые куртки были отправлены в летнюю ссылку в кладовку – до осени.

Когда я дохожу до заброшки, ловлю дежавю. Где-то я видела это. Во сне! Тогда из ниоткуда появился стригой. Усмехаюсь. Кажется, кому-то нужно меньше читать фэнтези и смотреть сериалы.

Со времен ковена в заброшенном здании практически ничего не изменилось. На стенах красуются надписи и оккультные символы. Некоторые из них оставили наши ребята. Лиза нарисовала баллончиком с краской вон те руны, а Никита – пентаграмму возле окна.

Балкон заставлен пустыми банками из-под энергетиков.

Я вновь ощущаю себя шестнадцатилетней. Кажется, будто последние пять лет были всего лишь сном. Вот-вот здесь покажется кто-то из нашей банды. Лиза заглянет рассказать о новой присушке, Эрик прибежит похвастаться, что раздобыл очередной ритуал...

Словно по иронии, действительно раздаются шаги. Конечно, это не шаркающая походка мертвой наставницы. И не поступь одного из членов ковена. Ко мне приближается Инга.

Догадка верна – сама стрига появляется через долю секунду. Подружка Никиты выглядит лучше, чем когда-либо, словно собиралась не на «стрелку», а на свидание. Девушка подчеркнула и без того острые скулы контуром. На ее губах красуется вызывающая красная помада, рыжие волосы кажутся каштановыми из-за дождя.

Стригой тепло улыбается мне и машет рукой как лучшей подруге:

– Давненько не виделись! Я рада, что ты пришла. Нам давно пора поболтать о своем, о женском, – она едва ли не урчит от удовольствия, как кошка во время охоты. – Я знала – ты не удержишься. Любопытство сгубило не одну глупую ведьмочку.

Наверное, нужно притвориться, будто я сразу ее раскусила и ничуть не удивлена встречей. Более того, тщательно подготовилась к ней. Но боюсь, актриса из меня гораздо слабее, чем из соперницы.

Самое обидное, если бы я выключила тревогу и включила мозги, догадаться было бы вполне возможно.

– И как тебе удалось изменить голос? – спрашиваю нарочито небрежным тоном.

Смешной вопрос, учитывая ее познания в мороках. Инга заразительно хохочет. Я что, только что сразила ее искрометным анекдотом?

– Думаешь, дело в ворожбе? Зайка, – задранный подбородок, высокомерный взгляд сверху вниз, снисходительный тон... кажется, еще чуть-чуть и стрига взорвется от чувства собственного превосходства, – ты слишком зациклилась на магии. Между нами девочками: колдовство сильно переоценено, особенно в современности. Зачем использовать рунные ставы или возиться с вольтом, когда есть технологии? Угадаешь, как мне удалось организовать «звонок с того света»? Ну же... – Инга принимает заговорщический вид аниматора, который пытается увлечь туповатого ребенка легкой загадкой. – Слушаю твои версии. Или понадобятся подсказки из зала?

За время практики я поняла: если нечисть навязывает тебе игру, не стоит в ней участвовать. Выигрывает обычно тот, кто установил правила. Молчание несколько разочаровывает стригу, но Ингино огорчение длится не больше секунды.

– Я изменила голос, используя нейросеть! – радостно сообщает она. Стрига понижает тон до доверительного, будто мы сплетничаем за чаепитием. – Представляешь, простейшая программка справилась со своей задачей лучше самого хитрого ритуала. Скажи, как ощущения, – от трубки повеяло леденящим ужасом? Может быть, дыхнуло погостом?

Инга упивается каждой секундой своего триумфа, она почти счастлива. Но что стриге все-таки нужно? Не поверю, будто она затащила меня в заброшку только ради того, чтобы блеснуть интеллектом.

Зачем вообще людей заманивают в такие места? Что-то у меня не очень хорошее предчувствие...

– Ты так помешалась на мистике! Даже не допустила саму возможность: «звонок покойницы» может быть обыкновенным пранком. Да его под силу устроить любому школьнику, – продолжает вещать вампирша.

Ее взгляд останавливается на моем кулоне. Тот слегка жжется. Или мне так кажется из-за волнения?

– Красивая побрякушка. Позволишь взглянуть?

Инга хочет подойти, уже делает шаг навстречу, но вдруг замирает, словно незримая сила не дает ей приблизиться. Повторяю, как мантру: все отлично, я в безопасности. Кулон не позволит никому мне навредить.

– Защита на высшем уровне, – одобрительно кивает стрига, облизывая красные губы, – и твое самообладание достойно всяких похвал. Но кое-кто допускает одну и ту же ошибку. Думаешь, человека можно убрать только с помощью порчи или проклятья? Знаешь, почему белая раса победила индейцев? У первых была магия и помощнее нашей: шаманы, духи, покровительство предков. А у вторых – огнестрел.

Лекция по истории заканчивается так же внезапно, как и началась. Инга лезет в сумочку и достает из нее... пистолет. Мир замирает. Мозг пытается меня защитить: начинает казаться, будто мы перенеслись в дрянной сериал.

Только, к сожалению, сейчас нет возможности переключить «канал». «В психологии это называется дереализация...» – не к месту всплывают университетские знания.

Инга тем временем нежно, практически любовно поглаживает ствол. Как и многие психопаты, она склонна к рисовке и получает выбросы адреналина от ужаса жертвы.

– Конечно, есть специальные магические защиты, которые уберегают людей от пуль. Но я сомневаюсь, что твой кулон защищает от киллера. Скорее всего, от другого колдуна. Никита говорил, ты умная. Возможно. Но добавлю от себя, – произносит она, вмиг утрачивая всю игривость, – как и все эзотерики, слишком самонадеянная.

И направляет на меня пистолет.

* * *

Инга права. Моя магическая защита не остановит пулю. Единственный козырь – и то, если быть откровенной, слабенький, – неоконченное психологическое образование.

Абстрагируюсь от того, что передо мной нечисть. Будем считать, что имеем дело с обычным психопатом в период сезонного обострения. Бежать бесполезно. Она, скорее всего, выстрелит в спину. Взывать к жалости и морали – тем более. Смешно добиваться эмпатии у существа, не способного к состраданию.

Единственный шанс убедить Ингу не делать что-либо – доказать: поступок невыгоден ей самой. Из-за притупленного чувства страха у психопатов порой возникают проблемы с долгосрочным планированием.

Возможные последствия не вызывают панику. А значит, «вампирша» вполне могла увлечься разработкой своего «гениального» плана и забыть подумать о том, что ее ждет вскоре после его воплощения.

Бросаю еще один взгляд на холеное личико девушки. Она привыкла жить в достатке и комфорте, ни в чем не ограничивать себя. Навряд ли Ингу прельщает перспектива переехать в тюрьму.

– У огнестрела есть минус. Ты права – это не порча или проклятье, – произношу слова как можно медленнее и хладнокровнее. Ни в коем случае нельзя терять самообладания. От результатов беседы зависит, выйду ли я отсюда живой. – Доказательства преступления налицо. Тело найдут. Я подозревала, что ты хочешь меня прикончить. Делилась мыслями с окружающими. Тогда Никита решил, что я брежу. Но подумай сама – труп обнаружат, и твой парень может поменять свою точку зрения. Знаешь, сколько дают за предумышленное убийство? Ты сядешь лет на пятнадцать.

Моя речь не возымела эффекта. Инга продолжает направлять ствол. Ее палец неспешно сползает на курок. Эмоции контролировать все труднее.

– Неужели ты думаешь, что Никита будет встречаться с убийцей? – голос начинает меня предавать – он не слушается, становится писклявым, трясется. Дальше я делаю то, что категорически нельзя допускать при переговорах с психами – перехожу на крик: – Ты ведь затеяла глупую вражду со мной только из-за него. Никита уйдет сразу, как только узнает, что ты натворила!

Аргумент вышел слабым, но ничего лучше не придумывается. Навряд ли отношения представляют для Инги ценность.

Судя по тому, что я прочитала, стригои воспринимают людей как кормовую базу. Страшить ее расставанием все равно, что убеждать грабителя банка отпустить заложников, потому что иначе из его холодильника пропадет любимый тортик.

Даже если демонолог бросит стригу, Инга без промедления найдет нового энергетического донора.

Но вопреки здравому смыслу, мне удалось ее зацепить. Лицо психопатки на миг искажается, будто от зубной боли. Несмотря на плотный слой тонального крема, заметно, как Инга бледнеет. Она кусает пересохшие губы, оружие ходит в руках девушки ходуном.

Может, попытаться выбить его? Сбить Ингу с ног? Интересно – кто из нас сильнее физически? Наверное, все-таки не я.

Девушка читает мысли.

– Стой на месте, – цедит Инга. Обычно для того, чтобы начала проступать аура и астральный облик собеседника, нужна сонастройка с его энергетикой. Процесс не быстрый, он требует сосредоточенности и осторожности. Но сейчас, видимо из-за стресса, привычные защиты слетают.

Я вижу перед собой то, что Инга представляет на самом деле – хищную и безжалостную тварь. Рыжие волосы объяты пламенем, тонкая полупрозрачная кожа так плотно натянута на острые скулы, что просвечивают кости. Но самое отталкивающее – глаза.

Наши предки говорили, что они зеркало души. Если поверье правдиво, душа у Инги холодная и скользкая, как дохлая рыба. Одна из побочек «видения»: если практик узреет истинную суть нечисти, она сможет рассмотреть его нутро в ответ.

Не знаю, что предстало перед взором стриги, но зрелище заставляет ее брезгливо поморщиться.

– Вообще не понимаю, что он в тебе нашел. Только и слышно: «Ах, Алика – такая замечательная. Такая талантливая. Прошла через ад и не сломалась», – зло передразнивает Инга. – На самом деле ты слабая. То, что люди принимают за любовь к тебе – обычная жалость. А еще, вот сюрприз, мир вокруг тебя не вращается!

Она забывается, вновь пытается подойти ближе. Амулет колется, а Инга отскакивает и шипит, будто только что обожглась кипятком.

– Если подумать, в тебе нет ничего выдающегося, кроме букета психических расстройств, – каждое слово Инги бьет меня по живому, будто хлыст.

Один из главных принципов мага: в критических ситуациях нельзя поддаваться эмоциям. Контролировать их – первое, чему учит грамотный наставник. Но чан терпения давно переполнен.

Лживая тварь пыталась инсценировать мое самоубийство. Она высасывает силы из человека, которого я люблю. А прямо сейчас направляет на меня пистолет. Мрачные фантазии, которым было так приятно предаваться в последнее время, вмиг оживают. Логика и здравый смысл окончательно сдают и без того шаткие позиции.

Я прикрываю глаза и с кровожадным удовольствием ощущаю, как по телу струятся потоки темной энергии. Каждая слезинка, что я пролила, каждый миг беспомощности и боли превращаются в давно настоявшийся, концентрированный яд.

Страх за мамино здоровье, потеря друзей, неразделенная любовь и полгода уверенности в том, что я – сумасшедшая, даже животный ужас перед Ингиным чертовым пистолетом... все это станет превосходными ингредиентами для проклятья.

Я не сильна в боевой магии – осознанно обходила агрессивные направления в эзотерике стороной, но знаю основы: для наилучшего результата колдуны придают энергии форму с помощью знакомых образов.

Кто представляет в руках гранату, кто – автомат, я же сжимаю ладонями гладкий осиновый кол. И пусть выбор оружия навязан популярными фильмами, лучше средства против вампирши не найти.

Конечно, даже сейчас критичности хватает для осознания: навряд ли такой «подарочек» остановит Ингу и спасет мою жизнь. Но кем бы она ни была – единорогом, радужной феей или стригой, удар не пройдет не замеченным.

Мое проклятье пребудет с ней постоянно, облепит Ингу словно вторая кожа. В момент слабости, а они бывают у всех, даже психопатов, программа найдет брешь в энергетической защите, зацепится и полозом влезет внутрь. Вскоре, благодаря ей, брешь станет дырой, через которую начнут вытекать жизненные соки.

Ингу ждет череда неудач. В начале мелких вроде потери ключей или небольших травм, затем все более внушительных. Неизлечимые болезни, долги, одиночество – далеко не полный перечень всего, через что ей предстоит пройти.

Вопрос лишь в том, сколько вражина будет сопротивляться воздействию. Программа может убить Ингу через несколько месяцев или несколько лет. Она практикует, значит, с устойчивостью и силой воли должно быть все в порядке. Отлично. Хочу, чтобы сволочь страдала как можно дольше.

Мы вновь сталкиваемся взглядами. Меньше всего на свете я хочу заглядывать твари в душу. Погружаться в нее – все равно, что отправиться с экскурсией на свалку токсичных отходов. Некоторые поступки нельзя оправдать ни тяжелыми психологическими травмами, ни особенностями энергетической структуры.

Грешить на воспитание или сложное детство в Ингином случае просто смешно. Я оказываюсь в ее истории непроизвольно – от сильных эмоций нас обеих «штормит». Астральные тела расширяются, как бывает во время стресса, и нечаянно соприкасаются.

Инга визжит и отряхивается, будто пытаясь сбросить с себя чужую, невкусную для нее энергетику, а у меня перед глазами сами собой проносятся «кадры» из ее судьбы.

* * *

Я оказалась несправедлива к сопернице – она никогда не «жрала» Никиту осознанно. Инга впервые влюбилась. Или, по крайней мере, девушке так казалось. О своей природе она догадывалась смутно. Вопреки сюжетам фильмов и книг, настоящие вампиры не рождаются от чьего-то укуса, не объединяются в тайные организации и, уж тем более, не вершат судьбы мира.

Ее отличия в основном проявлялись в особенных снах.

Еще в детстве по ночам Инга покидала тело и сама собой перемещалась к кровати родственника или знакомого. Она даже не делала ничего особенного – просто стояла рядом с изголовьем, наблюдала за спящим. Девочке было любопытно, что произойдет дальше.

Человек в кровати начинал зябко ежиться, иногда что-то испуганно бормотать, будто ему снится кошмар. Наконец «жертва» не выдерживала и с криком вскакивала. Следующие несколько секунд после пробуждения человечек потешно щурился и оглядывался, тщетно пытаясь отделаться от навязчивого ощущения присутствия потусторонней твари.

Он боялся ее, как боятся монстра, притаившегося в темноте, а Инга чувствовала себя могущественным и опасным созданием, что обитает в ночи и может нанести смертельный удар в любую секунду.

Наблюдать за приступом паники было приятно вне зависимости от того, к какому сновидцу ее занесло сегодня – однокласснику, подруге или родной бабушке.

Наутро после «ночной охоты» девочка просыпалась счастливой. Инга чувствовала подъем и воодушевление, будто накануне побывала на празднике, посвященном ей одной, а «жертва» жаловалась на кошмары, тревожность, апатию и усталость.

Когда Инга начала изучать эзотерику (мистицизм стал привлекать стригу уже в старшей школе), то узнала: ее душа похищает энергию других людей. Подобные случаи фиксировали все кому не лень – от средневековых мистиков до Карлоса Кастанеды.

Раньше такие «пирушки» непременно вычислил бы местный колдун, а добрые односельчане торжественно сожгли бы Ингу на костре или забили насмерть камнями. Но она живет в прекрасную эпоху – век гуманизма и толерантности. Организовать общество защиты вампиров современникам мешает лишь то, что рассказы о них вызывают неверие и саркастическую ухмылку.

Никаких комплексов или чувства вины собственная природа не пробуждала. Инга не выбирала, кем родиться. С тем же успехом она могла бы воплотиться в теле тигра или беззащитного кролика. Кто сказал, что кролики лучше тигров?

В начале «охота» происходила автоматически, и девушка почти не могла влиять на сценарий снов. Постепенно Инга научилась управлять своими действиями. Она старалась обходить стороной семью и ближайшее окружение, естественно, не из-за желания их уберечь.

Чутье хищника подсказывало: опознай ее несколько знакомых между собой людей в облике ночного гостя, могут начаться проблемы. Что будет после пробуждения с посторонним человеком, стригу вообще не интересовало.

В остальном Инга мало чем отличалась от других людей, разве что почти никогда не могла разделить их эмоций. В школе она, единственная из класса, не проронила ни слезинки после того, как умерла классная руководительница. Чтобы не ловить на себе косые взгляды, Инге пришлось перед поминками долго тереть глаза, пока те не покраснеют.

Драмы ее подруги вокруг скончавшегося щенка или односторонней любви тоже остались вне Ингиного понимания.

Во взрослом возрасте девушка не сильно изменилась. Она не могла взять в толк, почему, когда пожилая сотрудница сломала ногу, коллеги охают, интересуются ее здоровьем и собираются навестить старушку... Инге не было дела до малознакомой карги. Еще будучи в здравии, та вызывала лишь раздражение своей медлительностью и глупыми нравоучениями. Но вампирша быстро смекнула – чтобы ужиться в социуме, необходимо усиленно делать вид, будто ей нет ничего важнее чужого благополучия.

Инга сама вызвалась возглавить визит сочувствующих, а в дальнейшем напоминала себе участливо интересоваться жизнью коллег, а также их родственников и партнеров.

Задачка без звездочки.

Идеальная память позволила с легкостью ориентироваться в той галиматье, что несли окружающие, не путать имена и скучнейшие факты из их биографий. Ее подход творил чудеса. Стоило, к примеру, полюбопытствовать у секретарши, как ее сынишка выступил на соревнованиях по плаванию в среду, на губах собеседницы расцветала улыбка.

Дурочка возводила Ингу в ранг подруг и была готова если не безропотно выполнить все, что стрига пожелает, то по крайней мере оказывать мелкие услуги. Популярность Инги росла как на дрожжах.

Девушка научилась предугадывать желания окружающих (большинство людишек были удивительно предсказуемы), пользоваться их слабостями, а иногда будто бы ненароком задевая за живое, тянуть энергию. Инга забавлялась с чужеродной для нее, а потому податливый будто пластилин материей – чувствами.

Романтические отношения Инги развивались всегда по одному сценарию. Вначале она старалась стать для него Той Самой.

Девушке нравилось дурачить мужчин, подцепляя их на невидимый крючок.

Кого-то не оставляли равнодушным теплые ужины и уютные вечера дома, кто-то нуждался в притворном восхищении и «щенячьей» влюбленности, а кто-то – в экстриме и сильных эмоциях. Интеллектуалов сражала «умная» беседа, в которой Инга будто бы невзначай озвучивала их собственные идеи, гордецов – наигранная беззащитность и простодушие, на фоне которых воображаемые достоинства собеседника сияли еще ярче.

Каждый раз стриге удавалось безошибочно подобрать ключик к душе конкретного человека. Она была истинным мастером перевоплощений. Мужчины, сами того не осознавая, имели дело не с реальной женщиной, а грезой, сотканной из их собственных влажных фантазий.

Уже через несколько месяцев Инге, словно аппетитный стейк, приносили признания. Они звучали очень по-разному. Мужские откровения Инга помнила наизусть и бережно коллекционировала, как некоторые маньяки хранят сувениры с мест расправы.

Это были ее сокровища. Подтверждение того, насколько Инга превосходит обычных женщин.

«Я думал, что всегда буду холостым, но впервые нашел достойную спутницу жизни!» «Детка, до встречи с тобой не верилось, будто люди могут быть созданы друг для друга!» «Ты – мой дуал. Мое близнецовое пламя!» «Я готов бросить к твоим ногам целый мир!»

Когда они произносили это, ее сердце начинало трепетать по-настоящему, а внизу живота разливалась блаженная теплота.

Жаль, что мирок любого человека, каким бы сложным и многогранным тот ни казался, Инга успевала изучить вдоль и поперек всего за несколько месяцев. Чужие вселенные были для нее слишком пресными, как, впрочем, и их хозяева. После «победы» Инге быстро становилось мучительно скучно. Раб, готовый на все, начинал раздражать, его подобострастие больше не удовлетворяло ее аппетит. Пробормотав что-то про невозможность приказывать сердцу, Инга уходила, оставив на прощание мужчине набор «лучших в жизни воспоминаний» и пробоину в грудной чакре.

Оттуда к «вампирше» еще долго поступала вкусная, свежая энергия. Желание заняться личной жизнью по странному стечению обстоятельств совпадало с периодом, когда поток «пищи» начинал иссякать... Наступала пора вновь отправиться на «охоту».

С Никитой роман развивался по старой, годами отработанной схеме – за маленьким исключением. Ей впервые не нужно было имитировать общие интересы. Их увлечения почти полностью совпадали.

В какой-то момент девушка даже предположила, будто парень пытается провернуть с ней то, что сама Инга делала десятки раз. «Вампирша» подозревала: он навел справки по общим знакомым, изучил ее и выдает Ингины интересы за свои.

Никита был без ума от занятий, к которым его девушка неровно дышала – эзотерики, демонологии, изучение самых темных и «запретных» аспектов человеческого знания...

Но мастерство ее ухажера и его начитанность убедили Ингу в обратном. Впервые кто-то умудрился «поймать на крючок» ее саму. Они говорили и не могли наговориться, насмотреться друг на друга, надышаться друг другом...

Девушка ловила себя на том, что в голове мелькают те фразы, над которыми Инга раньше посмеивалась.

Этот человек – мое близнецовое пламя. Дуал. До встречи с ним я не верила, что люди могут быть созданы друг для друга. Он – моя половина.

Внешне все складывалось безупречно: демонолог засыпал ее комплиментами, дарил цветы и дорогие подарки, водил Ингу по ресторанам. Казалось, парень был искренне восхищен ею. Но в его отношении проскальзывала некоторая отстраненность.

Словно она уже отважилась нырнуть в омут с головой, а он – лишь опасливо поглядывает на водоворот издалека. Девушка не испытывала ни малейшего стеснения, когда заглядывала в потаенный уголок сознания мужчины, которого уже считала своим. Инга делала так бесчисленное количество раз, когда требовалось «подтянуть» свой образ до чьей-то мечты.

Может, если слегка подкорректировать поведение, он, наконец, полностью покорится?

К удивлению стриги, в грезах демонолога царствовала не какая-нибудь могущественная ворожея или на худой конец актриса или певичка. Там ошивалась всего лишь я. Слабая, раненая, не слишком одаренная и скучная, с точки зрении Инги, ведьма.

Ничтожество, которое заслуживает лишь снисходительной жалости.

В тот же вечер она мягко выпытала у парня – не является ли «подружка детства» бывшей девушкой. Обычно Инга подчищала окружение партнера. Прежние возлюбленные были первыми кандидатками на отправку в утиль.

Притворной ревностью, которую мужчины считали проявлениями любви, уговорами и уловками она ограждала своих «мальчиков» от нежелательного влияния. Только на этот раз Инга действительно ревновала.

Никита сухо отрезал: у нас ничего не было. Он не врал. Стрига почувствовала бы ложь за версту, и правдивость демонолога почему-то взбесила ее еще сильнее. Но главное, что не давало жить и дышать спокойно: парень не собирался вычеркивать свою раздражающую приятельницу, как бы Инга ни старалась.

Несмотря на все, Никита берег нашу дружбу с маниакальностью дракона, сторожившего клад, он, щадя чувства своей девушки, старался как можно реже упоминать обо мне. И уж тем более демонолог никогда не сравнивал нас вслух.

С этой задачей Инга справилась самостоятельно.

С тех пор, как она впервые увидела меня в отражении глаз своего мужчины, жизнь стриги превратилась в ад. Слишком часто, в самые сокровенные моменты – когда они целовались на лавочке, гуляли в парке или даже ласкали друг друга перед сном, Никита опускал веки, и перед его внутренним взором невольно возникало другое лицо.

Не такое ухоженное и красивое, как у Инги. С потрескавшимися от ветра губами, выразительными зелеными глазами... Демонолог зачем-то вспоминал даже мой запах и темные волосы.

Образ видели оба – и он и она. Каждый это скрывал. Мое «вторжение» вызывало непроизвольный, но сильный эмоциональный отклик Никиты и болезненную ярость «вампирши».

Продолжать отношения было актом мазохизма, но Инга сама не поняла, как полюбила парня. Ведь любовью у людей считается горькая, доводящая до безумия нежность, опьяняющее желание раствориться в ком-то и самой его поглотить?

Никогда не думала, что снизойдет до столь вульгарного чувства, но ко мне стрига питала крепкую, выдержанную ненависть. Мне казалось, мы с Ингой знаем друг другу поверхностно, потому что редко пересекаемся. На самом деле я присутствовала в их с Никитой жизни постоянно. Будто фантом или вампир из древних преданий, незримая сидела за столом и наблюдала, как парочка лакомится оладьями во время завтрака, а вечерами устраивалась на край дивана и вместе с ними смотрела сериал.

Даже в постель мы, оказывается, ложились втроем.

А главное, чем сильнее Инга пыталась избавиться от моего присутствия, тем четче оно ощущалась. С каждым «сражением» образ соперницы, словно многоголовая гидра, обретал новую силу. Я была в ее истории главным монстром, бледным кошмаром.

Стригоем, что доводит до помрачения рассудка и вытягивает последнюю кровь.

* * *

Меня грубо выталкивают из чужого сознания. Не думала, что, оказавшись в заброшенном здании перед психопаткой с оружием, можно испытать облегчение. Но внутри ее разума было хуже. Ингины губы трясутся, а рот искривляется в бешеном крике:

– Мразь!

Кажется, еще чуть-чуть и рыжие волосы полыхнут не только на астральном плане – в реальности.

– Свали из моей головы, – визжит девушка. Она давно растеряла всю былую рисовку. Только защитный кулон удерживает Ингу от того, чтобы вцепиться мне в волосы и устроить безобразную женскую драку.

Больше ее мистическая природа меня не обманет. Передо мной не могущественное создание из древних преданий, а израненное, бешеное животное, которому наступили на хвост. Теперь оно готово броситься на любого, кто покусится на его территорию.

Но вот беда – никакой «Ингиной территории» нет и никогда не существовало. Наверное, девушка чувствует мой настрой. Ее глаза вновь наливаются яростью.

– У меня пистолет! – надрывается девушка. – Я стреляю!

Не знаю, то ли дело в истерических нотках, прозвучавших в тоне стриги, то ли в кулоне, магические защиты порой создают у людей ложное ощущение безопасности, но я больше не верю ни одному ее слову.

Если бы Инга хотела и могла, то давно бы спустила курок. Видимо, расправиться с человеком физически сложнее, чем плести хитроумные интриги с помощью колдовства.

А может, пристрелить меня никогда по-настоящему не входило в планы вампирши? В любом случае, сейчас я в выигрышной позиции: клокочущая ярость, накопившаяся за последнее время, еще бурлит в крови.

«Вспомни все, что ты испытала по ее вине. Пришло время для возмездия! Ты мечтала вонзить кол в грудь вампира. Так положено обращаться с гнусными тварями. Сейчас для правосудия представилась прекраснейшая возможность», – раздается сладкий голос над ухом. Он обволакивает, прельщает, пробуждает мои самые темные стороны.

Бросаю еще один взгляд на соперницу. Сложно представить, что еще несколько минут назад бьющееся в конвульсиях и брызжущее ядом существо могло вызывать смертельный ужас.

Я концентрируюсь, мысленно вытаскиваю всю черноту, накопившуюся в теле, и направляю в цель. Хорошо, что наконец-то решилась избавиться от грязи в душе.

Страшно подумать, что могло бы произойти, позволь я остаться негативу внутри. Аутоагрессия и самосглаз – самые невинные его проявления. Задержись ненависть на года, она могла бы перейти в тяжелое, даже смертельное заболевание. Например, раковую опухоль.

Поднимается бешеный ветер, кажется, будто сам воздух вокруг нас стал тяжелым и плотным. Мелкий противный дождь перерастает в град, который яростно барабанит по прохудившейся крыше заброшенного стадиона. Для полного антуража не хватает только раскатов грома.

Впервые за долгое время распрямляю плечи. Всю жизнь я мучительно сопротивлялась разрушающей силе агрессии, что живет в душе каждого мага, да что там скрывать – и человека. А может, давно стоило поддаться ей и упасть в объятия искушения?

Губы сами собой растягиваются в счастливой улыбке, щеки наливаются румянцем. Теперь я в полной мере понимаю значение слова «соблазн» и не могу осуждать колдунов, которые после того, как впервые вкусят черную магию, уже не могут остановиться.

Незабываемое наслаждение – с ним не сравнится ни звук, оповещающий о приходе крупной суммы на карту, ни постель с любимым человеком, ни какие-либо другие известные человечеству удовольствия!

Будто злодей из старой сказки, я упиваюсь властью и собственным минутным всемогуществом. Теперь только мне решать: казнить или миловать, обрушить кару на голову врага или остановиться.

Наконец, после того, как ярость и ненависть находят воплощение в реальном мире, они уступают место тихому, почти буддийскому спокойствию. А еще первозданной чистоте. Наверное, она и называется просветлением.

– Нет! Что ты делаешь? Остановись, идиотка! – продолжает причитать Инга, заслоняя лицо руками.

Но я не обращаю никакого внимания на шум стриги. Теперь уже она интересна мне не больше назойливой мухи.

Главное – выдавить из себя всю ненависть без остатка. Темная муть льется и льется, в какой-то момент мне начинает казаться, что эмоция идет из колодца, у которого вообще нет дна. Но внезапно поток отравленной энергии иссякает, вместе с силами. Меня шатает, ноги подкашиваются, темнеет в глазах. Хватаюсь за стену, чтобы не рухнуть на бетонный пол – он весь забросан осколками разбитых бутылок.

Есть риск пораниться или напороться на брошенный кем-то шприц. Глупо будет заработать заражение крови. Настало время полюбоваться результатом своей работы.

Обычно, чтобы воздействие вступило в силу, должно пройти от нескольких недель до года. Природная защита любого человека будет сопротивляться негативу. Но, пожалуй, мое колдовство свершится гораздо раньше.

Навряд ли кто-либо из колдунов делал нечто подобное. Сегодня я прокляла бетонную стену.

Не стоит направлять убийственный, темный поток на живое существо, какое бы отторжение оно ни вызывало. Скорее всего, я бы жестко нарушила баланс и получила «ответку» от равновесных сил. Единственным прегрешением Инги до нашего знакомства было... хобби дурить головы мужчинам.

Такими «подвигами» может похвастаться любая юная нимфоманка, мучительно желающая приласкать свою шаткую самооценку, или альфонс, одержимый инкубом. Тянуть энергию с «брошенок» они стали бы так же.

Мне становится грустно и немного смешно.

Со своим интеллектом и магическим даром Инга могла бы с легкостью прорваться в высшие эшелоны власти, заработать баснословное богатство, в конце концов организовать преступную группировку. При помощи магии она бы виртуозно проворачивала любые аферы и легко заметала следы.

Обмельчали в двадцать первом веке сверхъестественные существа, что когда-то держали в ужасе целые поселения. Видимо, Инга считывает мои мысли. Девушка начинает дрожать от злости – как я и говорила, обыграть нечисть можно, лишь действуя по своим правилам.

Пистолет? Куда он делся? Похоже, в тот момент, когда я чуть не долбанула в стригу проклятьем, самоконтроль, необходимый для поддержания морока, ослаб. У Инги нет и не было никакой «пушки». Только два пальца, сложенные в ее форме.

Так делают дети, играя в казаки-разбойники. Впечатляюще, но в то же время не слишком. Я уже начинаю узнавать ее стиль и привыкать к нему. Тем более что морок в виде пистолета не Ингино ноу-хау, я неоднократно читала о таком трюке и раньше в эзотерической литературе.

Оморочки не отражаются на камерах. В двадцать первом веке известно множество прецедентов, когда грабители умудрялись освоить эту технику и при налете использовать не реальное оружие, а иллюзию. В случае поимки «трюк» помогал скостить срок.

– То есть ты провела нудную лекцию о первенстве технологий, а сама использовала старое доброе колдовство? Как «отсталый» индеец?

– Знаешь, что меня больше всего удивляет в тебе подобных? Я навела порчу, прикинулась твоей дохлой наставницей, – девушка тяжело дышит. Похоже, встреча прошлась катком по нам обеим. – И ты продолжаешь верить всему, что я говорю?

Из-за сумасшедшего всплеска энергии тело покрылось холодным потом. Начинает знобить. Нужно сматываться отсюда как можно скорее. Защитный кулон не спасет от воспаления легких.

Но профессиональное любопытство не позволяет мне сдвинуться с места. В голову лезут неуместные, но в то же время животрепещущие для практика вопросы. Интересно, почему не сработала защита?

Она же должна оберегать от любых попыток мне навредить. Стрига снова беззастенчиво заглядывает в мысли.

– Потому что я не пыталась тебя убить. Никита меня бросил, – Инга раздражена, измотана, но вырвавшееся наружу напряжение не позволяет ей замолчать. – Довольна? Через неделю после твоего звонка. Он начал присматриваться к себе, что-то вычислять, выискивать мороки. Кто ищет – тот найдет, – сплевывает девушка. – Пошел к практику, потом еще к одному. И еще. Из-за тебя он меня бросил. Впервые кто-то бросил меня, – голос Инги наполнен таким недоумением, будто демонолог сошел с ум, изъявил желание уехать вдаль от бренной цивилизации, жить в единстве с природой, вести натуральное хозяйство и доить коз. Она до сих пор не в силах поверить в случившееся. – Все было хорошо, – бормочет стрига, и по ее щекам льются крупные слезы. – Впервые по-настоящему хорошо. До тех пор, пока ты не изгадила мою жизнь.

Ее обвинения не оригинальны – типичное перекладывание вины, что я обычно слышу от брошенных девушек на консультациях.

Инга играет в «горячую» картошку с ответственностью. Конечно, она нигде не ошиблась. Не вступала в отношения с парнем, чье сердце было уже не совсем свободно. Не использовала на партнере присушки и мороки. Не изводила соперницу.

Во всем виновата проклятая вражина. Интересно другое: против Инги не было и не могло быть улик. Уж она об этом позаботилась. Демонолог опирался в своих подозрениях лишь на мои слова. А значит, Никита поверил мне потому, что, вопреки здравому смыслу, изначально хотел поверить.

Только сейчас я начинаю медленно понимать извращенную логику стриги. Демонолог ее оставил, потому что Инга навела на меня порчу.

Следовательно, он никогда не останется с жестокой девушкой, которая пыталась кого-то убить. Неужели все шоу с «пистолетом» нужно было лишь для того, чтобы спровоцировать меня на магическую атаку и выставить себя жертвой?

Идея Инги заключается в том, что демонолог мог вернуться, если бы... я ее прокляла?

Однажды мне уже приходилось слышать похожие измышления у пациентки психдиспансера, когда нас туда водили во время практики по психиатрии. Эта девушка... скорее всего, ей требуется серьезная терапия. Инга запуталась, ей не к кому обратиться.

Сострадать стриге тяжело, даже сложнее, чем бесу, который когда-то жил в моем бывшем парне Эрике. Но в сердце уже начинают проклевываться первые, пока еще робкие, росточки сочувствия.

– Ты понимаешь, что могла умереть? Слушай меня внимательно: это не любовь, а синдром Адель Гюго. Иначе говоря, обсессивное любовное расстройство. Его симптомы купируются. Позволь помочь...

С запозданием понимаю, насколько глупо звучит подобное предложение – да она скорее умрет, чем обратится ко мне.

К Инге возвращается утерянное самообладание. Один уголок ее губ ползет вверх в презрительной ухмылке.

– Помочь? Ты действительно считаешь, будто я нуждаюсь в твоей помощи?

– Я хотела сказать, что знаю врача, который... который специализируется на похожих расстройствах. – На самом деле это не совсем правда. Но Константин Геннадьевич как-то упоминал, что работал с любовной одержимостью.

Попроси я, он взялся бы за Ингин случай. Наверное... «Вампирша» меряет меня уничтожающим взглядом. Смеется. Если бы голой ненависти было достаточно, чтобы кого-то убить, уцелеть у меня не было бы ни единого шанса.

– Заруби себе на носу: от твоей так называемой «помощи» одни убытки для окружающих. Она никому и никогда не была нужна. Изображаешь святую, хотя на самом деле ничем не лучше меня.

Инга принимает торжествующий вид человека, у которого появился компромат на врага. Как я ни стараюсь, не могу представить, о чем она. Закрадывается подозрение: может, стрига просто бредит? В конце концов, она придумала план, в финале которого должна была умереть, причем не без мучений.

Ингин воспаленный разум работает неадекватно, а общее состояние похоже на острый психоз. Мелькает дикая мысль незаметно вызвать для нее скорую. Жаль, здесь нет камер. Вид Инги, направляющей на меня «пистолет» из сложенных пальцев, точно бы убедил специалистов, что она не в себе.

– Ты, верно, даже забыла, как «помогла» одному человеку, – ликует девушка. Возможность обвинить, ужалив как можно сильнее, служит ей утешительным призом. – Пусть ты не пыталась никого убить, но обрекала его на страдания похуже смерти.

– Да кого же?

– Эх, «хорошие девочки» так непостоянны в своих привязанностях! – Лицо стриги становится наигранно скорбным. Крайне возбудимая нервная система не позволяет ей долго «держать интригу». – А ведь ты называла того человека другом. Помнишь мальчика Алексея?

Леха. Стоп, как она узнала о позорном ритуале? А, неважно. Постыдные воспоминания, которые я, будто школьница во время уборки, что заталкивает мусор под шкаф, прятала в отдаленные уголки подсознания... они возвращаются.

Я вновь вижу поблескивающие энтузиазмом глаза мальчишки под толстыми очками, слышу собственный звонкий голос, задорно предлагающий Лехе поучаствовать в сеансе экзорцизма.

Ему лестно, обычно слегка согнутая из-за любви к чтению и компьютерным играм спина горделиво распрямляется. Выслушав меня, парень напускает на себя крайне экспертный вид. Леха начинает хвастать. Недавно он научился делать крутой «молитвенный щит», а еще играючи изгоняет любую нечисть с помощью святой водицы...

В свое оправдание могу сказать: я слишком слабо разбиралась в церковной магии, чтобы подвергать критике его навыки. Убедила себя: в любом направлении колдовства есть вполне рабочие ритуалы, которые на первый взгляд выглядят дико и даже немного бредово.

Была чересчур поглощена собственными проблемами, чтобы приглядеться к Лехе. Из нашей компании он оказался единственным, кто никогда, ни на долю секунды не верил в магию.

Плохо социализированный, странный мальчик считал наши встречи забавным развлечением вроде косплея или ролевых игр. Он ни разу ни с кем не спорил и не высказывал свою настоящую точку зрения. Слишком боялся потерять только что обретенных друзей.

Когда перед ним предстал демон, Леха долго не мог поверить в увиденное, а потом повел себя так, как точно не поступил бы истинный маг: испугался, выронил крест, что мог послужить парню хоть плохонькой, но защитой, и бутылку святой воды.

Он убежал тогда с ритуала. И бежит от демона по сей день. Не помогли ни успокаивающие настои бабы Марьи и Лизы, ни заговоры Никиты.

Оказались бессильны магические чистки, лекарства и доводы психиатров. Каким бы красноречивым врач ни был, бесполезно убеждать человека, будто демонов не существует, если один из них однажды предстал перед «больным».

В каждой тени, что встречается Лехе на пути, в каждом шорохе ему мерещится присутствие потусторонней твари.

Жизнь друга теперь разделилась на два неотвратимо сменяющих друг друга этапа: пребывание в психдиспансере, где Леху обкалывают до состояния овоща, и «ремиссии» – времени, когда туман в голове проясняется и вместе с ясностью сознания постепенно возвращаются жуткие воспоминания.

А с ними и страх, с которым Алексей никогда не мог и не сможет совладать.

Дурная бесконечность, при одной мысли о которой мой желудок реагирует выбросом желчи. Я сгибаюсь под непереносимым грузом вины. Инга добилась своего. Она не смогла бы ударить больнее, даже если бы набросилась с кулаками.

– Кто знает, как судьба Лехи сложилась бы, не познакомься он с доброй девочкой, помогающей всем вокруг, – глумливо продолжает стрига. – Может, парень поступил бы в духовную семинарию и стал священником. А может, завязал с любой мистикой и подался в ученые, слесаря, инженеры... Жаль, что мы никогда не узнаем. Ведь ты лишила его любых перспектив.

Она нарезает вокруг меня акульи круги.

– Ты такая же, как я! Слышишь? Ничем не лучше! А может быть, даже во много раз хуже.

Дальше Инга может не продолжать.

За время практики я выучила этот мотив наизусть. Типичная «песня» отвергнутой женщины, которую мужчина старался, но, увы, так и не смог полюбить. Я могла бы подхватить ее практически с любого «куплета», поэтому больше не слушаю.

Внезапно появляется настойчивое чувство, что мы похожи на двух актрис, исполняющих заранее написанный сценарий.

Кто-то наблюдает за конфликтом ведьмы и «вампирши» со стороны, испытывает обеих на прочность. Возможно, «зритель» даже хотел, чтобы я сорвалась и впервые в жизни метнула в кого-то проклятьем. Или чтобы Инга прорвалась сквозь защитное поле. Или чтобы ее пистолет оказался вдруг настоящим.

Недобрая сила давно следила за нами с циничным прищуром, разжигала ненависть, сталкивала лбами, играя на человеческих – и не только – слабостях. Желала ли она, чтобы противостояние закончилось чьей-то смертью? А может, наша драма была для «зрителя» не более чем развлекательным шоу?

Я слишком устала, чтобы разгадывать шарады, поэтому разворачиваюсь и ухожу.

– Подожди, мы еще не закончили, – кричит вслед стрига.

– Нам больше нечего друг другу сказать.

– Да пошла ты! Пошла, знаешь куда?

Меня шатает, сил хватит лишь на то, чтобы доползти до дома. Но, несмотря на колоссальную потерю энергии, я не жалею о воздействии – занозу лучше вытаскивать вовремя, особенно если она могла привести к заражению крови.

Боль и злость, что месяцами скапливались в душе, вымещены на каменную стену. Возможно, через пару недель или месяцев она обвалится. Что же, может, и к лучшему. Надеюсь, вскоре на месте старой развалины вырастет торговый центр. Или построят новый стадион, работающий. Куда подростки смогут приходить, чтобы позаниматься спортом, а не ради сомнительного увлечения оккультизмом.

Моему желанию уединиться с книжкой или понежиться несколько часов в ванне с пеной не суждено было сбыться.

Возле подъезда припаркована полицейская машина. Уже при одном ее виде сердце тревожно екает. Беспокойство усиливается с каждым лестничным пролетом. Оно не обманывает – возле моей двери толпятся соседи и несколько полицейских.

Судорожно строю догадки, чем она могла привлечь внимание стражей правопорядка.

Несмотря на то, что на дворе двадцать первый век, к магам по-прежнему относятся с предубеждением и недоверием. Людям не нравится иметь в соседях практика и сталкиваться с его многочисленными клиентами, среди которых встречаются экстравагантные и даже откровенно маргинальные и безумные личности.

Все непонятное человеческий мозг с древних времен причисляет к опасному. Периодически эзотерикам приходится сталкиваться с последствиями чужих страхов.

На моего знакомого колдуна написали заявление, обвиняя его в производстве запрещенки. Приятельницу-таролога подозревали в том, что у нее притон на дому... Судорожно соображаю, кому могла «насолить» я. Может, заявление написала нагловатая девочка-подросток снизу, после отказа погадать ей бесплатно? Или суеверные старушки, которые обожают сидеть на лавочке возле дома и перемывать окружающим косточки. Недавно, когда я выходила из дома, одна бабка прошипела в спину: «бесовское отродье».

Но сегодня, к счастью или нет, я выступаю как пострадавшая.

Дверь в мою квартиру грубо взломана. В доме беспорядок, и дело вовсе не в длительном отсутствии генеральной уборки. В квартире рылись и явно что-то искали – вещи из шкафа свалены прямо на пол, ящики столов выдраны с корнем.

А я так надеялась, что сюрпризы на сегодня иссякли! Первым делом плетусь проверять деньги, технику и украшения. Ценные вещи на месте. Может быть, дело в ритуальных принадлежностях? У меня на алтаре есть несколько дорогих статуэток. Но они тоже не тронуты.

Я сообщаю угрюмым полицейским, что ничего не пропало.

– Есть предположения, кто мог к вам вломиться? – допытывается уставший следователь с пышными рыжими усами. – Может, ревнивый бывший жених? Или приятель по вашей... – он бросает неодобрительный взгляд на пучки засушенных трав, карты и руны, – секте? Короче, вы едете с нами. Будем писать заявление.

Мотаю головой. Единственное, о чем я готова заявить, так это о том, что утром первым же делом сменю замки. На ночь дверь запру на щеколду. Она надежная, сделана еще при советской власти. В конце концов, навряд ли квартиру будут брать на таран.

И, судя по учиненному хаосу, незваный гость уже осмотрел все, что ему было нужно.

Когда зеваки и полицейские наконец-то расходятся, оставив меня в тишине, начинаю собственный обыск. От недосыпа и пережитого стресса глаза слипаются. Я чувствую себя так, будто не отдыхала последние года два, но остановиться не получается.

Несколько раз я даже пытаюсь лечь в кровать, но провозившись в ней полчаса, вскакиваю, чтобы продолжить. Бессмысленно слоняюсь из комнаты в комнату, перебираю вещи, осматриваю свалку, в которую неизвестный варвар превратил мой с любовью обставленный дом. К утру обнаруживаю: из квартиры исчез только один предмет – тетрадь, в которую я записывала свои мысли о «тайном клиенте». Демоне, что якобы пытается говорить со мной через истории разных людей.

До настоящего момента я не до конца верила в его существование. Сейчас последние сомнения отпадают. Что, если заварушка с Ингой была нужна лишь для того, чтобы надолго выманить меня из квартиры?

Интересно, сущность настолько испугалась, потому что я, сама того не осознавая, немного приблизилась к истине? Или дала понять: она видит каждое мое действие – и горячо их не одобряет?

Глава 4. Болото прошлого

Консультация

Сюжеты многих современных фильмов и сериалов вращаются вокруг того, что на голову подростка сваливаются необычные способности. После обретения дара он в совершенстве овладевает новыми талантами, сражается со злодеями, спасает мир и под конец получает звание героя и красотку-подружку в придачу.

Алика смотрит такие фильмы с грустной улыбкой. К сожалению, она не единожды сталкивалась с детьми, которые заигрались с силой. В реальной жизни подобные истории развиваются вовсе не радужно и без своевременного вмешательства могут привести к непредсказуемым, а иногда и трагичным последствиям.

* * *

Перед ней сидела Тина, женщина средних лет. Лицо гостьи было открытым, несколько простоватым, но миловидным и ухоженным. На первый взгляд клиентка показалась вполне адекватной. Почувствовав, что ее изучают, женщина неловко, словно извиняясь за то, что потревожила Алику, улыбнулась. Выступили симпатичные ямочки на щечках.

– Я даже не знаю толком, зачем пришла. У нас все хорошо. Даже слишком. Это и настораживает.

Ведьма ей не поверила.

– Кого вы пытаетесь убедить в полном благополучии – себя или меня?

Клиентка засмущалась еще сильнее и принялась теребить в руках ручку от сумочки.

– Нет, конечно, у меня, как и у всех, бывают проблемы, но они совсем пустяковые. С мужем раньше цапались из-за ерунды – смешно вспоминать. Он чашки не мыл и забывал там же, где и пил чай. В итоге они стояли по всей квартире. Эх и бесили меня. А еще взял моду носки по дому разбрасывать. Когда приходила с работы уставшая, могла рявкнуть, но сейчас все наладилось. Дочка у меня серьезная, умная, учится на отлично. Других детей насильно за уроки не усадить, а моя не выйдет из-за стола, пока не доучит. До четырех утра будет зубрить, но выполнит задания на пятерку, – с гордостью продолжила описывать семейный быт клиентка. – В общем, тишь, гладь, божья благодать. Только отчего-то на душе неспокойно!

– Тина, зачем-то вы пришли сюда, – заметила колдунья, – значит, нуждаетесь в помощи.

Но клиентка продолжала вести себя так, будто вовсе не записывалась на прием за неделю, а оказалась в квартире у ведьмы по чистой случайности: вышла вынести мусор и телепортировалась в жилище Алики. Тина с легким недоумением разглядывала пучки засушенных трав на стенах, колоды таро и хрустальный шар, гордо возвышающийся на столе.

– Чтобы я смогла принести пользу, нужно сформулировать запрос. С помощью магии можно решить не только проблемы эзотерического характера, – мягко направила ворожея нерешительную гостью. – Гораздо чаще ко мне обращаются с обычными, бытовыми вопросами. Таро дают подсказки в любых ситуациях.

– Я просто чувствую: что-то не так! – неожиданно в голосе Тины проступили истеричные нотки. – Только не могу понять, что именно.

Ведьма подавила подступившее раздражение. Может, клиентке просто скучно? Жизнь постепенно вошла в привычную колею, и большую часть ее теперь занимает рутина. Наступил кризис среднего возраста, дочка выросла и медленно отдалилась. Отношения с мужем тоже не дают прежней остроты ощущений. Когда-то пылкие чувства переросли в родственную привязанность, даже мелкие ссоры из-за долгой притирки сошли на нет.

Первое объяснение было стройным и логичным, как Алика любит. Но ведьма поймала на себе уставший взгляд женщины и решила повременить с выводами. Что же, придется вновь упражняться в «любимой» игре колдуньи «горячо-холодно».

– Скажите, Тина, что не дает вам покоя. Проблемы на работе?

Отрицательное мотание головой.

– Муж? Дочка?

– Скорее, дочка, – чуть поразмыслив, решила посетительница. – Моя Камилла... в последние дни стала чересчур «правильной». Будто и не живой.

М-да. Алика часто сталкивалась с мамочками, которые надеялись с помощью магии привить чаду любовь к «граниту науки». «Хотите заказать приворот к школе?» – шутила колдунья. Порой к ней приходили родители с просьбой обезопасить дите, которое в пубертат проявляет неудержимый интерес к эзотерике – набило татуировку с перевернутой пентаграммой, поклоняется сатане или шастает по ночам на перекрестки. Но претензия в излишней «правильности» поступила к колдунье впервые. Вам, мамочки, не угодить!

– Что же. Расскажите мне о Камилле.

Как Алика ни старалась, она не могла понять, что в поведении девочки могло насторожить маму. Со слов Тины вырисовывался картонный портрет «спортсменки, комсомолки и просто красавицы». То есть типичной девочки с комплексом отличницы, которая во взрослом возрасте будет терроризировать завышенными требованиями окружающих и саму себя.

Просмотр недавнего прошлого Тины подтвердил первое впечатление. В нем Камилла отпрашивалась на свидания к точно такому же «правильному» мальчику, профессионально занималась плаванием, училась в музыкальной школе и получала только похвалы от многочисленных педагогов.

Алика «просмотрела» в ускоренном режиме неделю глазами клиентки. За семь дней Камилла не словила ни одного даже самого ничтожного нарекания, словно с ловкостью провидца предчувствовала недовольство окружающих еще до того, как те успевали его высказать, и поспешно «исправлялась».

Девочку только ставили всем в пример и награждали грамотами, для которых уже закончилось место на стенке. Колдунья с трудом подавляла скуку до тех пор, пока не поймала себя на ощущении, будто смотрит не реальную жизнь, а назидательный рекламный ролик про идеальную девушку. Таких образцовых подростков не существует.

– В последнее время Камилла стала... не живая, что ли? Мне иногда кажется, – Тина доверительно понизила голос, – что для нее сама жизнь – тетрадка, которую нужно в конце сдать на проверку.

«Вам не ко мне, вам к психологу. А может, уже психиатру». Только Алика хотела сообщить, что нужно обратиться к другому специалисту, как услышала собственный голос, назначающий консультацию с девочкой на вечер – у ведьмы как раз было «окно».

Колдунья так и не поняла, что заставило ее поменять решение. Возможно, образ жизни-тетрадки показался ведьме пугающим и отдающим безнадегой. А может, всему виной обычное любопытство? Ни один человек не может не ошибаться!

Алика повидала множество подростков, были среди них «хорошие» девочки, но безупречность Камиллы превышала мыслимые и немыслимые пределы. Колдунье вдруг захотелось разглядеть ее настоящее лицо, то, что скрывается за идеальным фасадом.

* * *

В отличие от матери, Камилла была не просто симпатична, она оказалась по-настоящему красива. Но от девушки веяло холодом, будто от снежной королевы. Чуть вздернутый подбородок, натянутая улыбка, практически белые волосы, из которых химией вытравили натуральный оттенок, работали на тот же образ.

Казалось, Камилла возвела между собой и окружающими неприступную стену. Девушке скоро должно исполниться пятнадцать лет, однако ее взгляд уже потух от чересчур взрослой усталости. В то же время в нем светилось нечеловеческое упрямство.

Отличница с иронией осмотрела рабочий кабинет ведьмы, вежливо сдержала скептическую улыбку при виде магических инструментов. Ясненько, в магию Камилла не верит. Скорее всего, считает Алику шарлатанкой или фантазеркой. Разговор с подростком ожидаемо не клеился, как и с любым другим клиентом, который оказывался у ворожеи против собственной воли.

Ведьма решила не тратить время на то, чтобы разговорить девочку, тем более за внешней отрешенностью Камиллы таилось нешуточное сопротивление. Ворожея прикрыла глаза, начала просматривать прошлое... и у Алики ничего не вышло. «У Камиллы столь сильные защиты? Или, может быть, я переутомилась – вот и портачу?»

Колдунья извинилась, отошла на кухню. Помассировала виски, выпила стакан воды. Вернулась к девчонке. Все то же самое. Алика опускала веки, «отматывала» время назад – на сутки, на неделю, на месяц, однако неизменно натыкалась на сегодняшний день. Менялись лишь незначительные детали, но не основная канва.

Каждый раз – среда. Камилла идет в школу, пишет там контрольную работу – предсказуемо на отлично; затем отправляется на секцию по плаванию, после бежит на короткое и какое-то слишком... формальное свидание с одноклассником, к которому уже давно ничего не испытывает.

Дома мама умоляет девушку обратиться к специалисту. Твердит, что очень волнуется, но раз за разом не может объяснить почему. Камилла едва сдерживается, чтобы не закатить глаза, но она любит Тину, поэтому покорно кивает. Как обычно.

– Хорошо, мамочка. Если ты хочешь, давай сходим.

Чаще всего мама вела Камиллу к психологу или психотерапевту. Были вариации с гипнотизером и психиатром – обе альтернативы девочка посчитала забавными. Один раз Тина зачем-то потащили ее к гомеопату.

Но ведьма – это уже перебор!

* * *

Из всех случаев, с которыми сталкивалась Алика, дело было, пожалуй, одним из самых удивительных. Оно, ни много ни мало, рисковало расшатать представление ведьмы о мироустройстве.

То, что колдунья увидела, обычно открывалось при просмотре гипотетического будущего и называлось «пространством вариантов». С начала магической практики Алика привыкла считать, будто существует множество возможностей развития событий и своими действиями и мыслями человек притягивает ту или иную вероятность.

Но Камилла переживала снова и снова разные вариации одних суток, как в «Дне сурка». «Возможно, произошел сбой в системе, и девушка застряла во временной петле?» Маловероятно и слишком фантастично, однако целиком объясняет и нежелание идти на контакт, и затаенное упрямство юной гостьи.

Скорее всего, волевой и умной Камилле хочется как можно быстрее вырваться из «замкнутого круга», но она не представляет, как. Мать, чувствуя неладное, таскает девочку по специалистам, но Камилла осознает: ни один из них не в состоянии помочь! Рассказывать о проблеме бесполезно – даже если ей поверят, на следующее утро день «перезапустится».

Удивительно, и почему Камилла не излучает жизнелюбие и оптимизм? Бедная девочка!

– Скажи, как ты оказываешься в дне, который уже прожила? – участливо поинтересовалась колдунья. Алика постаралась придать голосу как можно больше тепла. – После того, как засыпаешь, ты автоматически переносишься в утро прошлого дня? Поэтому засиживаешься за уроками – пытаешься не спать, чтобы вырваться из ловушки?

В глазах клиентки мелькнуло удивление: Камилла ни на секунду не допускала, что Алика сможет ее раскусить. Но девушка, судя по всему, не очень любила показывать эмоции и быстро взяла себя в руки.

– Не совсем, – мотнула головой путешественница во времени, – я возвращаюсь намеренно. И буду работать над каждым днем до тех пор, пока не проживу его так, как следует.

Что? Камилла определенно ломала шаблоны любых блокбастеров про временные петли.

– Расскажешь подробнее? – стараясь не выдать своего удивления, предложила ведьма.

Девушка заколебалась. Она не любила раскрываться даже перед самыми близкими. Не рассказала о своих способностях маме, а сейчас Камилле предлагали пооткровенничать с незнакомкой.

С другой стороны, тайны – вещь ужасно энергозатратная. Даже сильным людям однажды надоедает носить их в себе. Сработал эффект случайного попутчика, девочка решила: все равно в новой вариации сегодняшнего дня они с колдуньей не пересекутся, и начала рассказ.

* * *

Камилла ненавидела ошибки. Если она делала домашнее задание, то могла сдать работу, только если в ней нет ни единой помарки. Как тонко почувствовала ее мама, девочке казалось, будто жизнь – нечто наподобие школьной тетрадки. В конце придет время для оценки, но выносить свой вердикт будет не обычный учитель, а сам Господь Бог, поэтому подойти к работе нужно с особой ответственностью и щепетильностью.

А в ее «тетрадке» так много «ляпов», что Камилле было страшно продолжать писать. Чем больше усилий она прикладывала для того, чтобы жить «правильно», тем сильнее девушку парализовало внутри.

Она представляла выражение лица того, кто принимает работу на «том конце». Бог в сознании девушки выглядел, как Клавдия Ивановна, стервозная учительница английского, которая всегда находила, к чему придраться, и однажды снизила Камилле оценку за криво написанный номер упражнения.

Нет, Камилла никогда не совершала ужасных, непоправимых проступков, а уж тем более преступлений. Она не обижала слабых, не воровала деньги из курток, оставленных в раздевалке, и не придушила котенка за гаражами, как одна ненормальная девочка с их двора. Но всю ее «работу» уже успели избороздить мелкие помарки.

К своим «ляпам» Камилла причисляла даже то, что никак не могла контролировать, например, ссоры родителей. Девушке казалось, она должна была их вовремя предвидеть и предотвращать. Не перемыла за отцом вовремя чашки и мама на него накричала? Виновата. Не прибрала разбросанные по дому носки? Виновата.

Не успокоила мать после сложного дня, и та взорвалась? Да, «образцовая» дочь, могла бы проявить к родителям больше участия. Виновата!

Бог – Клавдия Ивановна в воображении Камиллы, просматривая такие странички, сурово хмурил брови, брезгливо морщил нос. Затем медленно поднимал на девушку полные разочарования глаза. Камилле сразу хотелось переписать неудачный лист, как она переделывала испорченные домашние работы.

«Стирать помарки» и «выдирать» листы из тетрадки под названием «Жизнь» девушка научилась в особенно неудачный день. С утра Камилла впервые в жизни получила тройку за контрольную. Уже хотелось заплакать, но девушка осознавала: тройка вполне заслуженная, а значит, Камилла не имеет права распустить нюни.

На этом неприятности не закончились: в столовке девушку нечаянно толкнул одноклассник, а в ее руках, как назло, в тот момент был поднос со сладким чаем. Стакан покачнулся и трагично упал, забрызгав брюки и новую блузку. Мама купила ее с зарплаты! Мамочка, конечно, ужасно расстроится. Решит, дочка не знает цену деньгам и не дорожит подарками, раз испортила такую красивую вещь.

Говорят, беда не приходит одна. После мелких неприятностей, которые еще можно было пережить, случилось нечто непоправимое: Камиллу бросил парень Марк.

Он подсел к девушке за столик во время обеда. Улыбнулся, так, что стали видны ямочки на щечках, принес любимый десерт девушки – пирожное «картошку». Они поговорили около трех минут. За время беседы Камилла не заметила ничего необычного. Да и темы были те же, что и всегда: подготовка к экзаменам, планы на поступление, будущее.

Ни о чем другом Камилла думать тогда не могла. В самый разгар беседы, во время пламенной речи девушки о приближающемся ЕГЭ, парень вдруг мягко отстранился, замялся и объявил: с него хватит. Они больше не могут быть вместе.

Камилла так растерялась, что маска безупречной отличницы на миг слетела – у нее затряслись губы, а по щеке скатилась одинокая слезинка. В тот миг, видя ее страдания, парень чуть было не откатил ситуацию назад. Но девушка быстро взяла себя в руки – Камилла никогда не позволяла руководить собой глупым эмоциям. Она, следуя советам психологов, начала выяснять, в чем дело, и «работать над отношениями».

Большинство парней воспринимают «работу над отношениями» как поедание мозга. Марк не был исключением. Он смутился. Парень попробовал отделаться от девушки клишированным объяснением: дело не в тебе, а во мне. Она не отставала. Наконец, Марк «сдался»:

– Мне кажется, я тебе не интересен и даже не нравлюсь! Ходишь на свидания, будто для галочки.

Марк давно понял: парень для Камиллы лишь атрибут успеха, как почетная грамота или пятерка. Без отношений отличница чувствовала себя немного неполноценной – ведь ее никто не выбрал на роль своей девушки.

Как в таком случае можно гордиться собой? В тот день Камилле было по-настоящему плохо. Хотелось лечь на пол, свернуться комочком и больше не подниматься. Она не могла сосредоточиться на словах учителей – их объяснения сливались в шум водопада. А может, это у нее шумело в ушах?

В любом случае девушка отчаянно мечтала о том, чтобы день прошел совершенно иначе. В своих фантазиях Камилла писала контрольную на отлично, не допуская трех идиотских ошибок; брала в столовой не горячий чай, а воду и с ловкостью спецагента уворачивалась от гадкого одноклассника, который ее толкнул.

А может быть, и с Марком удалось бы все исправить? Cкорее всего, Камилла была бы в состоянии его удержать, встреть она парня приветливой улыбкой, а не занудными разговорами об экзаменах.

Эх, вот бы получить еще один малюсенький шанс! Она обещает больше не совершать ни единой помарки! Будет очень-очень стараться. Пожалуйста!

...Внезапно девушка почувствовала острую резь в районе живота. Ей показалось, месячные начались. Камилла незаметно съела таблетку. Но приступ не прошел – огненный шарик боли пульсировал, рос и вскоре стал таким большим, что у девушки потемнело в глазах.

Она хотела закричать, но вырвался лишь приглушенный стон. Никогда еще Камилла не сталкивалась с такой сильной болью. Ее органы будто выворачивались наизнанку. Девушка призывала все самообладание, уговаривала себя, что приступ скоро отступит.

Но в какой-то момент Камилла не смогла терпеть спазмы. Преодолевая страдания, она поднялась, сделала несколько неуверенных шагов в сторону двери, но пошатнулась и рухнула на пол. Прямо на глазах у изумленных одноклассников.

«Скорую, пожалуйста, скорую», – успела прошептать девушка, прежде чем потеряла сознание. Когда Камилла очнулась в своей постели, она решила, что умерла и отныне будет существовать в виде привидения. Девушке вспомнились фильмы «Призрак», «Шестое чувство»...

Однако отличница вполне успешно отражалась в зеркале. Сложностей с тем, чтобы поднимать предметы, также не возникало. «Мне стало плохо в школе, и я отрубилась, – вспоминала Камилла. – Почему меня привезли домой, а не в больницу? Может быть, обследование уже провели и выяснилось, что я зря устроила переполох? Оказалось, причина боли – обыкновенные женские недомогания? Было бы очень неловко».

Но главное, сейчас у нее ничего не болело, и, если не брать в расчет легкую слабость, отличница чувствовала себя вполне приемлемо. А значит, нужно идти на учебу. Она начала собирать сумку, заполнять дневник... ой, тройка по геометрии не стоит.

Может, учительница просто забыла о ней? Странно.

– Давай быстрее, – послышался раздраженный голос матери с кухни, – сырники стынут. И училка английского заругает. Сама знаешь, она не любит, когда опаздывают.

«Английский был первым во вторник, а сегодня среда», – подумала Камилла, но осеклась. На экране смартфона тоже стояло вчерашнее число. Удивление длилось недолго. Рациональная, не склонная к мистицизму девушка решила, будто ей приснился кошмар. Однако новый день почти в точности повторял предыдущий, только теперь Камилла знала, где «подстелить соломку».

Ей удалось спасти блузку и написать контрольную на пятерку. Сложнее всего пришлось с Марком. Парень бросил Камиллу и во второй раз. Пришлось «перематывать» день вновь – девушка действовала по той же, неизвестно как сработавшей схеме: острое желание «начать игру с точки сохранения», боль, ужас от ощущения приближающейся смерти, потеря сознания.

Девушке удалось вновь «стереть» неудачный день, с остервенением вырвать его, как листок с помарками. В конце концов Камилла смогла применить не то женские чары, не то неплохие аналитические способности. Она выяснила, как нужно себя вести, чтобы Марк оттаял и начал сомневаться в своем решении. На этом отличница не остановилась.

Во время выполнения домашнего задания она привыкла десятки раз переписывать упражнения. С жизнью Камилла делала то же самое. Преодолевая жуткую боль, которая сопровождала каждую «перемотку», она проживала день снова и снова, пока тот не становился идеален. Потом переходила к «работе» над следующим днем. И над следующим.

* * *

– Чтобы проживать каждый день «на пятерку», – серьезно продолжила Камилла, – вначале уходило пять-десять дней, наверное, из-за того, что я была недостаточно требовательна к себе. Потом месяц или несколько месяцев. Но сегодняшний день оказался особенно сложным.

– И сколько ты проживаешь его?

Отличница нахмурилась. На ее лбу выступила испарина и совсем не детская морщинка.

– Полгода.

Алика поняла, она неверно сформулировала вопрос. Нужно было спрашивать: «Сколько тебе вообще, милая, лет?» Для окружающих Камилла вела размеренную жизнь обычной школьницы. На самом деле «обязанности» выходили далеко за рамки учебной программы.

Заранее зная, из-за чего произойдет стычка в семье, она старательно сглаживала острые углы: подмывала за отцом посуду, убирала раскиданные по дому носки. Приносила раздраженной и уставшей после работы Тине чай.

Камилла виртуозно подстраивалась под настроение одноклассников и учителей, не давая повода ни парню, ни матери, ни педагогам к себе придраться. Сердце ведьмы похолодело. Колдунья понятия не имела, как обычной школьнице удалось получить власть над временем. Будь ситуация не настолько критичной, колдунья принялась бы с удовольствием исследовать потрясающий феномен.

Но сейчас тайны вселенной казались не самым главным. Чем дольше Камилла остается в сегодняшнем дне, тем меньше вероятность ее отсюда вытащить. Как долго у девушки действует «дар»? Если Камилла проживала некоторые дни месяцами, ее реальный возраст точно не пятнадцать. Двадцать пять? Тридцать?

Девушка могла бы найти любимое дело, которым занималась бы по зову души, а не ради грамот и всеобщего одобрения. Могла головокружительно влюбиться, а не встречаться «для галочки» из страха остаться одной. Или начать изучать этот мир – интригующий, пугающий и манящий. Но Камилла предпочитает оставаться в одном и том же, не слишком удачном дне.

Ведьма почувствовала пугающее дежавю. Да, ситуация была сверхординарной, но в то же время до боли знакомой. Как часто сама Алика мусолила в голове старые ошибки и мысленно переписывала прошлое. Перед глазами вновь стояла картина: она с двумя друзьями проводит ритуал в заброшке. Ведьма многое отдала бы за то, чтобы Лехи не оказалось там. Тогда бы друг не сломался, не попал в психиатрическую больницу и...

Ворожея силой воли выдернула себя из старой драмы. Она сосредоточилась на клиентке. Картина вырисовывалась тревожная. Камилла демонстрировала еще признаки физического и психического истощения, и колдунья сомневалась, что она в состоянии вырваться из ловушки, в которую себя загнала.

У Алики был лишь один шанс ей помочь. Ошибется – девочка «перемотает» день назад. Вновь погрязнет в бесконечном переписывании «неудачного упражнения».

Задачка предстояла не из простых. Вытащить Камиллу не удалось еще никому. С другой стороны, девушка и не давала людям такую возможность. Да, мать таскала ее по психологам, но каким бы гениальным ни был специалист, невозможно вылечить «заболевания», не зная точный диагноз.

У ведьмы теперь был козырь: Алика – единственный человек, который знает тайну Камиллы.

– Наверное, многие, получив твою способность, стали бы пробовать новое и интересное, – ведьма старалась говорить осторожно, чтобы не спровоцировать девушку на поведение героев из фильмов и книг про временную петлю. Навряд ли Тина обрадуется, если дочурка начнет грабить банки. – Кто-то исследовал бы способность, кто-то потратил бы все накопления на маленькое путешествие. На следующий день траты обнулятся, здорово, правда? – фантазировала Алика. – А чего необычного делаешь ты?

Брови девушки удивленно поползли вверх. Камилла застыла и непонимающе уставилась на колдунью.

– О чем вы?

– Ты находишься в закольцовке не один месяц, – Алика на ходу прикинула, что может показаться для отличницы экзотикой, но при этом будет абсолютно безопасным для нее самой и для общества. – Гуляла ли с кем-нибудь не для «галочки»? Может быть, ходила в кино? Делала что-нибудь помимо подготовки к «сдаче» твоей идеальной жизни? – и контрольный вопрос: – Тебе самой-то интересно пережевывать один и тот же день сотни раз?

– Какая разница, интересно мне или нет? – вспылила Камилла. – Главное, все сделать правильно.

Она собралась с жаром доказывать: важно лишь, чтобы жизнь – от и до – была прожита безупречно. Без ужасных помарок! Но вместо яростного монолога Камилла почему-то разрыдалась, растеряв свою «ледяную броню».

Слезы – это хорошо. Значит, в глубине души Камилла осознает, что несчастна, и ей еще можно помочь. Конечно, чем дольше девушка живет в «закольцовке», тем страшнее ей шагнуть в новый день. Он еще неизученный, непредсказуемый, а поэтому представляется очень опасным.

Но Алика сделала ставку на то, что Камилле самой до смерти надоели «перемотки». За годы она не могла не испытать скуку от нудных повторений. Не перерасти оковы отличницы хотя бы на несколько миллиметров.

Зависимость от мнения других, постоянная потребность доказывать собственную значимость и навязчивый образ школьной тетрадки обладали над Камиллой поистине гипнотической властью. Убрать ее иллюзии за один сеанс не представлялось возможным. Раз нельзя победить врага, можно сделать его своим временным союзником.

– Камилла, ты любишь книги?

Неуверенный кивок. Клиентка не понимала, к чему клонит ведьма. Поведение Алики было непохоже на манеру других специалистов, а любое отклонение от привычных сценариев вызывало у Камиллы невротическое беспокойство.

– Раз уж ты решила, будто жизнь – тетрадка, которую нужно сдать на проверку, скажи, что будет интереснее прочитать Богу – бесконечную работу над ошибками или увлекательный роман? А в книгах герои иногда совершают и роковые просчеты. Они каются, влюбляются, горюют и захлебываются от счастья – одним словом, живут. Что бы ты сама предпочла прочесть перед сном?

Алика схитрила. Она видела в воспоминаниях Камиллы, как та каждый день перед отходом ко сну читает с телефона не справочник по подготовке к ЕГЭ – его отличница давно вызубрила наизусть – и не осточертевшие учебники, а романы.

Девушка чувствовала вину за маленькое хобби, которое пока спасало психику. Камилла то и дело ругала себя, уговаривая заняться «чем-нибудь полезным».

Но именно в минуты чтения обычно потухшие глаза отличницы зажигались. Ги Мопассан, Джоанн Харрис, Дафна Дюморье переносили Камиллу в мир, где жизни было куда больше, чем в ее однообразно повторяющемся дне.

– Знаете, я никогда не смотрела на жизнь с такой точки зрения, – чуть помолчав, призналась девушка. Лицо Камиллы приняло забавное озабоченное выражение, казалось, в ее мозгу принялись вращаться шестеренки. – Нужно обмозговать, – а потом неожиданно девушка добавила: – Спасибо. Хоть я и считаю, что колдовство – ненаучная чушь, поговорить с вами было занятно.

«А твоя ситуация очень научная», – ухмыльнулась про себя ведьма.

– Мне тоже интересно с тобой, Камилла, – Алика сделала грустное лицо и начала убирать со стола колоду таро и хрустальный шар. Рабочий день ведьмы подходил к концу. – Жаль, что мы общаемся в первый и последний раз.

В глазах девушки мелькнули недоумение и обида. Она почти как нормальный подросток вскочила со стула:

– Это еще почему? Я вам... не понравилась?

Ох уж невротическое стремление нравиться всем...

– Вовсе нет, – скорбно вздохнула колдунья. – Просто завтра ты перемотаешь день на начало. Скорее всего, мать отведет тебя к другому специалисту, и мы никогда не увидимся.

Увидев огорчение в глазах девочки – хороший знак, – ведьма начала действовать как змей-искуситель.

– Все может быть иначе. Просто переверни страницу и начни новую. Я буду ждать тебя в кофейне около дома в пять. Вечером, прямо на заходе солнце. Мы поговорим. Заодно полюбуемся на закат.

Новый закат, который Камилла еще ни разу не видела.

– Простите, – пробормотала девушка, виновато потупив глаза, – Я не приду. День слишком далек от идеала. Сегодня с утра я чуть не поссорилась с подругой. И Марк снова заводил разговоры, что мы не подходим друг другу...

– А он-то подходит тебе? – грустно улыбнулась колдунья. – Не пойми меня неправильно, но если взять дни, что ты проживала, перематывая время вспять, и прибавить к твоему биологическому возрасту, ваши отношения подозрительно напоминают совращение несовершеннолетнего.

Они неловко попрощались. Девушка заглядывала в глаза Алике, как брошенный щенок, и слишком долго, будто нехотя обувалась. «Какая же она все-таки маленькая, – внезапно испытав на миг нечто похожее на материнские чувства, подумала ворожея. – Как и каждый из нас».

Перед тем, как Камилла переступила порог, ведьма сказала:

– Я буду тебя ждать! Закажу крем-брюле с шоколадной посыпкой. Мы будем долго разговаривать о тебе, о жизни и том, для кого ты пишешь свою тетрадку. Или роман? Как больше нравится.

* * *

Ворожея была почти уверена, что утром не вспомнит о существовании Камиллы. Девушка «сотрет» день и образ отличницы, которая «пишет жизнь на пятерку», исчезнет из сознания ворожеи. Хомут, привязавший Камиллу к прошлому, навряд ли удастся легко перерубить.

К удивлению Алики, воспоминания о их встрече все же сохранились, но они могли быть и очередным «сбоем в системе». В последнее время «система» стала сбоить чересчур часто. Ни на что не рассчитывая, ведьма пришла в кафе. Колдунья ждала пятнадцать минут, полчаса, час и уже хотела уйти, когда в кондитерскую ворвалась Камилла. Ее идеальный макияж подтек из-за ливня. Белые волосы растрепались.

– Сегодня у меня был ужасный, просто отвратительный день! – с порога заявила девушка. – Родители поссорились, Марк отменил встречу – ему, видите ли, захотелось побыть одному. А пока шла сюда, попала под снегодождь, а еще... еще меня обрызгала машина! В грязи и новая куртка, и ботинки!

– Куча помарок? – серьезно спросила Алика, едва сдерживая улыбку.

– Куча.

– Но если ты пишешь роман, это сюжетные коллизии на пути героя.

Конечно, ворожея не питала иллюзий, что излечит невроз Камиллы за один сеанс. Им предстояла большая работа, и, возможно, когда-нибудь Алика сможет донести до девушки мысль, что прошлое можно исправить лишь в настоящем, и главный редактор, критик и читатель тетрадки под названием «жизнь» – сама Камилла.

Но пока можно праздновать первую небольшую победу. В окнах разливается новый восхитительно-розовый закат. Закат, который Камилла могла не увидеть.

Личная жизнь

Кажется, я уже начинаю привыкать к тому, что случаи в магической практике становятся все более и более экстраординарными. Хотя девушка, что каждый день умирала для того, чтобы остановить ход времени, пожалуй, выходит за рамки «просто странного».

Но в последнее время маловероятные события случаются и вне работы. Погода, она будто бы сошла с ума. Неделю назад вместе с дождем выпал снег – и это в начале июня.

Он пролежал несколько дней, успев наделать немало шума. В сети ходили шутки, что на складе что-то «напутали» и вместо лета вновь завезли зиму. Или что настало сто двадцать второе февраля. Люди пытались храбриться – делали мемы со снеговиками, соревнуясь в остроумии, а несколько особо находчивых горожан даже запостили снимки якобы с лыжных прогулок.

Потом снег сошел буквально за одну ночь, также внезапно, как и появился, но через несколько дней случилось землетрясение. Не сильное, всего несколько небольших толчков, однако оно напугало всех. Наш городок находится в средних широтах, где сейсмическая активность в принципе почти невозможна.

Ученые собирались в консилиумы, долго совещались и пришли к выводам: во всем виновато движение литосферных плит. Почему-то такое объяснение не успокоило ни их самих, ни простых обывателей.

Многие мои коллеги-маги посчитали землетрясение знаком свыше и решили, будто мы прогневали богов. Представители разных магических традиций, которые раньше с трудом переносили друг друга, не упуская ни малейшего предлога затеять колдовскую войнушку, начали собираться для совместных медитаций. С утроенной энергией приносить дары своим покровителям.

Но то ли боги устали от многочисленных просьб, то ли ритуалы еще не успели «раскрутиться», никаких улучшений пока не замечено. Наблюдается всплеск преступности: участились нападения на людей, ограбления и даже поджоги – и это в нашем небольшом, спокойном, даже несколько сонном городке.

Атмосферу нагнетают и секты, что в последнее время повылезали наружу, будто грибы во время дождя. Нельзя выйти на улицу, чтобы не нарваться на очередного проповедника в драном пальто и с фанатичным огнем во взгляде. Не успеешь отпрыгнуть, как он сунет в лицо листовку, на которой изображено рогатое чудовище, и крикнет в лицо, хорошо, если не забрызгав слюной:

– Мы разозлили Бога! Грядет апокалипсис. Хотите знать, как его пережить, спасти себя и свои семьи? Присоединяйтесь!

Внушаемые люди, поддавшись панике, верят новым «пророкам» и даже распродают имущество... От тревожных мыслей меня отвлекает писк телефона – МЧС прислало предупреждение: стоит воздержаться от походов на улицу из-за экстремальных погодных условий.

Снаружи завывает бешеный ветер, он сносит ларьки и порой даже мелких животных. Покойная наставница баба Марья всегда советовала в тревожные времена создать островок гармонии в своем сердце.

– Не можешь исправить то, что происходит вовне, начни с себя. Мир – лишь твое отражение.

Но буря бушует в душе. Легко давать советы другим, развенчивать их иллюзии и подмечать чужие деструктивные сценарии. Гораздо сложнее работать с собой. Как и Камиллу, прошлое не отпускает меня. Нельзя двигаться дальше, пока ноги завязли в нем, будто в отвратительной болотной жиже.

Я осознаю: Инга специально манипулировала, чтобы внушить ложное чувство вины. Напоминаю себе, что во время рокового ритуала я была ребенком и не могла предвидеть, чем закончится сеанс экзорцизма. В конце концов, друг сам согласился помочь.

Но в то же время бледное лицо Лехи преследует меня по ночам. Помню, как мы увиделись в последний раз. Он лежал в окружении подушек, апатичный, совсем не похожий на себя прежнего, – это я его сделала таким.

Подсознание вытеснило эпизод финальной встречи на много лет, но стрига вытащила его наружу, разбередив старые раны. Дважды уже не получается запихать воспоминания в самые дебри разума, туда, где к ним не будет доступа.

Я внушала Камилле – прошлое можно исправить, лишь находясь в настоящем. Поэтому сегодня делаю то, что должна была совершить уже очень давно: набираюсь смелости и иду в психиатрическую лечебницу.

Когда-то Алексей пытался спасти меня от беса – настало время вернуть старый «должок» и избавить друга от его собственных «демонов». Впервые в жизни у меня появился реальный шанс помочь ему.

На этой неделе я много работала и почти не бывала на улице. Прогнозы синоптиков оказались не преувеличением. Порывы ветра сшибают с ног, деревья гнутся в разные стороны, отвешивая поклоны. Кажется, будто они служат диковинную мессу древнему богу.

На середине дороге я сталкиваюсь со старухой в лохмотьях – она стоит на краю улице и яростно проповедует что-то о конце света. Удивительно, но возле бабки собралось несколько человек, которые вместо того, чтобы позвонить санитарам, внимательно вслушиваются в ее бредни.

Приехали! Надеюсь, всеобщая истерия скоро закончится – неизвестно к чему она может нас привести. Я наконец добираюсь до унылого здания с желтыми стенами. Леха, держись. Пусть с опозданием, но я приду тебе на помощь.

Леха

– Не вселяйся в меня! Не вселяйся в меня! Не смей приближаться!

Я начинаю шептать заговор от нечисти, не обращая внимания на грубые окрики соседей по палате. К безумцам стоит относиться с мудрой снисходительностью. Они не ведают, что несут.

– Опять завел свою шарманку! Да заткнись ты, шизик! Достал!

– Даже по ночам спать не дает – псих!

В меня летит чей-то грязный носок, затем второй и третий. Усмехаюсь – силы тьмы думают, что носки меня остановят? Наивные глупцы! Я буду читать заговоры все время, каждую секунду. Иначе демон войдет сюда, и тогда всем нам конец.

Пусть один мой местный знакомый думает, будто он шаман и общается с духом Наполеона, другой утверждает, что умеет становиться невидимым и читать мысли, только я здесь по-настоящему соприкасался с ужасающим миром магии. Одному мне известно, на что способна астральная тварь.

Губы начинают твердить заклинание в ускоренном темпе. Нужно успеть закончить заговор прежде, чем придет санитарка со шприцем. Большинство пациентов не любят уколы, некоторых даже приходится скручивать и стаскивать одежды насильно.

Дураки! Им дарят блаженное небытие, а они зачем-то предпочитают оставаться в нашей жестокой реальности. В глубине души я жду действия лекарств с предвкушением. После уколов тело становится неповоротливым, голова тупеет, мысли и тексты бесчисленных заговоров в ней просто не помещаются.

Только тогда я могу невольно покинуть свою бесконечную службу – крест, который, подобно Иисусу, не в силах сбросить с плеч. Перевожу взгляд на часы. До прихода медсестры остается пятнадцать минут. Я заканчиваю заговор. Теперь силы тьмы не потревожат нас, по крайней мере – какое-то время. Порадоваться краткой передышке не удается. По стене ползает серый силуэт. Наивному взгляду может показаться, будто его отбрасывает штора, которую колышет ветер, но я-то знаю, как ловко астральные твари умеют маскироваться! Давно изучил их уловки!

Скорее всего, он вновь наблюдает за мной. Куда бы я ни пошел, демон следует по пятам. Пусть доктор уверяет, что звуки, которые я слышу за спиной – собственные шаги, а таинственные очертания на стенах – тени предметов. Меня так просто не проведешь!

Бес рядом. С того дня, как мы с ним впервые встретились. Я прикрываю глаза, надеясь, что, когда открою их вновь, тварь исчезнет. И невольно проваливаюсь в воспоминания о периоде, когда моя жизнь изменилась бесповоротно.

* * *

Мне было шестнадцать. Сейчас я завидую прежней юношеской легкости и даже проблемам, что казались тогда практически неразрешимыми. По сравнению с тем Лехой я сегодняшний ощущаю себя практически стариком.

Как и почти всех парней в шестнадцать, меня больше всего на свете волновали девчонки. Но подростковые прыщи, толстые очочки и регулярные походы в церковь в компании набожной бабушки не добавляли мне очков в качестве потенциального бойфренда.

Каждый разговор с более или менее привлекательной девушкой, который длился дольше фразы «Привет!» или «У тебя есть запасная ручка?», становился настоящим событием – сокровищем, которым я дорожил. Порой перед сном я воспроизводил случайный диалог в мельчайших деталях, смаковал его, искал подтексты и едва различимые, понятные только двоим, намеки.

В моих фантазиях у нас с прекрасной собеседницей практически начинался роман, но мечты обращались в труху с первыми лучами солнечного света. Так было до тех пор, пока я не познакомился с ней, моей настоящей первой любовью.

Как ни странно, мы столкнулись в самом неподходящем месте для романтических встреч – церкви. Я был со своей бабушкой, она – со своей. Старушки обменялись приветствиями, несколько минут нудно обсуждали погоду, урожай и суставы, которые то и дело ныли из-за дождей.

Когда темы были исчерпаны, моя бабуля вежливо откланялась и отошла поставить свечки за упокой родственников. А ее знакомые стали вести себя более чем странно.

Внучка, натуральная блондинка с утонченными чертами лица, повернулась спиной к алтарю. Она начала что-то монотонно бубнить, что-то похожее вовсе не на молитву, а на заговор или заклинание, периодически делая пассы руками. Старушка одобрительно кивала. Порой она останавливала и поправляла девушку, будто была не только ее бабушкой, но еще и наставницей.

Самое удивительное: окружающие упорно делали вид, словно не происходит ничего необычного. Они спокойно слушали службу, молились, покупали свечки... Казалось, люди вовсе не видят эксцентричных прихожанок в церкви.

Я никогда не был религиозным фанатиком. Зачем некоторые неистово верующие придираются к тем, кто по незнанию нарушает мелкие правила, находится вне моего понимания. Но то, что происходило сейчас, явно выходило за любые рамки.

Я завороженно наблюдал за их руками. Пальцы старухи и девушки постоянно пребывали в движении, будто паучьи лапки, что синхронно прядут нечто не доступное глазу простых смертных... Не покидало ощущение неправильности и даже кощунственности действий причудливой парочки. Но в то же время бабушке с внучкой удалось меня заинтриговать.

– Что это вы творите? – наверное, мой вопрос прозвучал чересчур резко, поскольку девушка сразу же замолчала, бросила невидимое «рукоделие», вздрогнула и обернулась.

Белокурая прядка выбилась из-под целомудренного платка. Ее глаза стали огромными, как у лани. Девушка выглядела такой испуганной и растерянной, что я сразу же пожалел о своем вмешательстве. А еще – я влюбился.

– Бабуля, я отвела прихожанам глаза, – оправдывалась тем временем внучка. – Он не должен был ничего заметить, – лепетала она.

– Не должен. Но заметил. Пусть этот случай послужит тебе уроком, – степенно промолвила старушка, грозно зыркнув на меня. Я поежился. Ее взгляд препарировал душу подобно скальпелю. Наверное, именно так выглядела Баба Яга в старых сказках, которая могла накормить вкусным ужином, а могла самого доброго молодца сварить заживо. – Среди обывателей встречаются те, кто видит больше, чем способен понять.

Я хотел потребовать объяснений, но изо рта не вырвалось ни слова – язык не шевелился. Старая карга околдовала меня, чтобы не привлек к ним внимания. Околдовала!

– Лешенька! Ты где? – окликнула меня родная бабушка.

Старушка и ее внучка тем временем резво развернулись и быстро покинули церковь. Тогда я подумал, что больше их не увижу, и мысль вызывала одновременно легкую горечь и облегчение.

Девушка-лань была чересчур привлекательной, чтобы ее забыть сразу после того, как увидел – пожалуй, симпатичнее всех, кого я встречал раньше. Но то, с чем я столкнулся, не укладывалось в привычную картину мира. А уж старуха... бр-р. Мороз по коже.

Можно было расспросить бабушку о ее знакомых, узнать, где учится внучка, подстроить с ней встречу. Но я чувствовал: лучшим вариантом будет просто выкинуть происшествие из головы. Не связываться.

К моему удивлению, я встретил девушку на следующий день на выходе из церкви. На ее русых волосах играл солнечный лучик. Теперь незнакомка вызывала банальную, но стойкую ассоциацию с ангелом.

Она первая меня подкараулила. Вначале я даже не поверил в случившееся – ни одна девушка еще не проявляла особой заинтересованности в общении. Но других людей рядом не было. Красавица улыбнулась – пожалуй, одного легкого движения ее губ было достаточно, чтобы свести с ума неизбалованного женскими чарами паренька.

Девушка призналась, что ее зовут Лиза и она – ведьма. Вчера под надзором бабушки училась снимать порчу с помощью церковной магии.

«Чудная», – мелькнула первая мысль. Колдовства ведь не существует! Вчерашнее онемение я уже легко объяснил природной робостью. Неспроста в книгах и фильмах смущенный парень при виде симпатичной собеседницы часто не может вымолвить ни слова. Неудивительно, что однажды подобное случилось и со мной.

Немного смущало ее позиционирование, но я подумал: если у девушки такие глаза, талия и волосы, она может представляться кем угодно, хоть джедаем, хоть королевой фей. И делать все, что захочет. «Колдунья» тем временем принялась горячо убеждать, будто у меня тоже есть мистический дар – иначе бы я не заметил их ритуал.

Нельзя зарывать талант в землю, необходимо его развивать. Лиза разглагольствовала о магии, чудесах, неподвластных обычному человеку, об устройстве вселенной, но я почему-то смотрел только на ее губы.

Затем взгляд опустился ниже – на девичью грудь... Дальнейшим мыслям я уже был не хозяин, и они вращались вовсе не вокруг эзотерики. Лизины слова сливались в белый шум, но я ритмично кивал, как кивают игрушечные собачки-болванки в машинах.

Ради того, чтобы постоять рядом с ней еще немного, я готов был согласиться с чем угодно. Внезапно девушка замерла, наклонила голову и замолчала. Упс. Похоже, она что-то спросила.

– Я имею в виду ту заброшку, в которую превратился бывший стадион, – повторила красавица, видимо решив, что нужны пояснения. – Приходи сегодня в восемь часов вечера – буду учить тебя ворожбе.

Конечно, я пришел, бойко наврав бабуле, будто учительница поручила подтягивать отстающего одноклассника.

Ради Лизы я и затеял игру в эзотерика. Из всех религий и мифологий я был знаком только с православием, поэтому, оказавшись в ковене, поработал над репутацией белого мага, который борется с силами тьмы с помощью молитв и христианских ритуалов.

Идеи черпал из фильмов и компьютерных игр, когда просили привести «матчасть», ссылался на вымышленные источники, для верности придумал прабабку-ведьму, завещавшую мне семейный гримуар. Многих знаний по эзотерике нет в интернете, они существуют лишь в виде рукописных тетрадей и старых книг, которые хранятся в пыльных архивах.

Проверить меня было практически невозможно. По-моему, все, что я нес, звучало на редкость бредово, но остальным так не казалось. Лиза и ее друзья каждый раз почтительно выслушивали саги о моем богатом «колдовском опыте».

– Знаешь, я никогда не знала о молитвенных щитах. Подумать не могла, что ты так подкован в ворожбе, – призналась однажды моя «ведьмочка». – Права бабушка: век живи – век учись!

Нет, я даже мечтать не мог о том, что такая девушка, как Лиза, однажды разглядит в неказистом очкарике больше, чем просто друга. Но каждый раз во время посиделок ковена можно было украдкой любоваться ее грацией и лицом. А улучив момент, даже «по-дружески» приобнять.

Моя влюбленность в Лизу вовсе не значит, что другие члены нашей маленькой шайки были мне совсем безразличны или вовсе неприятны. А с Никитой, демонологом, у которого дома была приставка с коллекцией видеоигр, я, можно даже сказать, сдружился.

Но ради ни одного из них я не стал бы зубрить толстенные тетради с заговорами, скучать на совместных медитациях и мерзнуть в лесу во время очередного нудного «ритуала».

В нашей компании была еще одна девушка – Алика. Тоже ничего. Не чета, конечно, моей Елизавете, но любознательная и смешливая. Пожалуй, ее даже можно было бы назвать милой, если бы Алика не была влюблена.

Иногда любовь красит человека, помогая ему стать смелее и ярче.

Алику же она одурманивала и делала похожей на мартовскую кошку: думать о чем-то, кроме объекта своих воздыханий, больше двух секунд было выше ее сил. Даже если Эрика не было рядом, он маячил в глазах девушки, заставляя то светиться от счастья, то бледнеть и тихо страдать.

Сам Эрик оказался не без странностей. Считал себя покорителем духов. Я было отнесся к нему с мужской солидарностью – чего не сделаешь, чтобы впечатлить понравившуюся девчонку, но, похоже, Эрик искренне верил в то, что говорил.

Еще паренек часто дрался, вонял пивом и дешевым одеколоном. К прочему букету наш «Ромео» сквернословил. Меня, воспитанного в интеллигентной, когда-то в прошлом даже аристократической семье, от подобного передергивало.

В тот вечер, когда Алика заглянула к нам в гости, я и мой друг Никита рубились в приставку. Как это всегда бывает в компаниях, когда между влюбленными происходит разлад, каждый стремится перетянуть общих приятелей на свою сторону.

Алика, видимо, решила начать «обрабатывать» друзей первой. Она выглядела иначе, чем обычно: куда-то делась прежняя мягкость и наивность, девушка тряслась от злости. Видимо, Эрик довел бедняжку до белого каления, поскольку то, что она несла, походило на сценарий дешевого фильма ужасов.

Уж не знаю, что он натворил, но Лика клялась, будто ее парень одержим и беса нужно изгнать. Слушая сумбурный рассказ про демона, который якобы перехватывает контроль над Эриком, я испытывал к ней легкую жалость вперемешку со снисхождением.

Какие оправдания только не придумывает любящая девушка для своего мужчины. Видимо, в глубине души глупышке казалось, что стоит провести ритуал, и Эрик превратится в того, кем он никогда не являлся. Вместо быдловатого мальчика из неблагополучной семьи с пристрастием к мату и дешевым сигаретам мы получим галантного рыцаря.

Я согласился помочь, хоть и наверняка знал: ее план не сработает. Алике будет полезно понять: демоны существуют лишь в ее голове. К тому же участвовать в экзорцизме весело. Скоро начнется взрослая жизнь, меня вначале загрузят университетом, потом работой. Когда еще удастся примерить на себя в роль Ван Хельсинга?

Спустя время я осознаю, что была еще одна причина, почему я поперся туда, не столь безобидная, как две предыдущие. Возможно, я даже не понимал ее до конца. Будь хоть малейшая иллюзия успеха (в конце концов, может же Эрик почувствовать вину, испугаться и хотя бы некоторое время вести себя прилично?), Лиза прониклась бы ко мне глубоким уважением, а затем, затем... нет, даже думать об этом было чересчур дерзко! Не хотелось растравливать душу сладкой надеждой.

Во время подготовки к ритуалу я чувствовал подъем и воодушевление, как перед костюмированной вечеринкой. Мы зубрили заговоры, достали святую воду и большой крест.

С трудом верилось, что ребята воспринимают наш экзорцизм всерьез, но судя по их мрачным лицам, так оно и было. Мне же приходилось порой сдерживать себя, чтобы не прыснуть в кулак.

Я никогда не считал нашу Алику красоткой, но в день «икс» она была хороша. Зеленые глаза сверкали подлинной яростью, обычно бледное личико раскраснелось от слепой уверенности в своей правоте. Темные волосы растрепал ветер, и даже покусанные губы стали вдруг привлекательными.

Я так залюбовался, что чуть не забыл слова заговора. Голоса ребят сливались в унисон, мерный ритм убаюкивал, одновременно даря ощущение торжественности и причастности к большому общему делу.

Я тоже почти вошел в роль – на миг вообразил себя колдуном, которому все подвластно, купался в неведомом ранее ощущении всемогущества, смаковал его и упивался им. Счастье длилось недолго.

Еще во время подготовки я предчувствовал: наша затея может выйти боком. Из-за природной тревожности в ночь перед обрядом я прокручивал не самые радужные «последствия» – узнай любой взрослый, чем мы занимаемся, он вызовет полицию.

Дальше нас обвинили бы в увлечении запретными веществами или же хуже – признали бы сатанинской сектой. Моя бабуля! При мысли о ее реакции бросало в холодный пот. Всю ночь я придумывал внятные объяснения «ритуалу» – можно было соврать, будто мы увлекаемся косплеем или ролевыми играми по фэнтези-книгам...

Но к тому, что у девчонки за спиной появится черная тень, подготовиться оказалось невозможно. В первую секунду я подумал, будто у меня разыгралась фантазия. Затем списал видение на галлюцинации от перевозбуждения или недосыпа. Я перестал читать заговор – время для детских игр миновало. Моргнул, но тень никуда не исчезала.

Она причудливо извивалась, принимая различные формы и образы. Передо мной предстала учительница, которая умерла, когда я был в первом классе. Подружка по двору. Она куда-то исчезла, родители сказали – переехала, но я им не верил.

Наконец появился покойный дедушка. Сердце защемило. Я было бросился к нему в объятия, но секундная радость быстро сменилась ледяной оторопью. Дедушка несколько лет назад поскользнулся в ванной и сломал шею. Сейчас она была вывернута под неестественным углом. Но несовместимая с жизнью травма, казалось, ничуть мешала ему.

Дедушка улыбнулся мне, как когда-то в детстве, и протянул руки. Желудок отреагировал выбросом желчи. Крест и бутылка со святой водой выпали из рук. Я взглянул на Алику, но она продолжала самозабвенно читать текст заговора, будто не происходило ничего неожиданного. На лице ведьмы, теперь я не сомневался, кем она является на самом деле, застыла победоносная улыбка.

Алика казалась крайне довольной собой, даже когда демон в дедушкином обличье подбирался ко мне ближе и ближе. Может, в этом и заключалась суть ее плана?

Ноздри защекотал сладковатый запах полуразложившегося мяса. Тело парализовало – я слышал, некоторые жертвы насилия впадают в ступор, но никогда не испытывал ничего похожего на себе. Из глаз брызнули слезы, а по ноге потекла теплая жидкость.

Тогда я понял: магия существует на самом деле! А значит, все, что писали в книгах про демонов, правда. Тварь может сделать со мной что угодно. Свести с ума, захватить тело. И даже убить.

Осознание происходящего оказалось подобно удару молнии. Я снова взглянул на колдунью. Сейчас ее ликующая улыбка напоминала оскал кобры перед прыжком. Эта девушка вечно носилась со своими отношениями, как курица с яйцом. Не видела ничего и никого кроме больной любви. Смысл ритуала стал ясен как день.

Эрик действительно был одержим. Лика решила скормить меня нечисти вместо него. Принести в жертву, чтобы тварь отцепилась от ее парня. Острая вспышка гнева помогла сбросить оцепенение.

К черту ее! К черту ритуал! К черту их всех, включая проклятую Лизу!

Я развернулся и побежал прочь, не обращая внимания на окрики бывших друзей. Спортивные достижения никогда не были моим коньком – очень скоро темп пришлось сбросить из-за рези в боку. Промедление могло стоить жизни.

Я увидел ближайшее такси. Запрыгнул в него. Похоже, видок у меня был такой, какой и положено иметь человеку, столкнувшемуся с нечистью или погоней. Водитель бросил взгляд на мое лицо и не стал дожидаться своего пассажира. Он без вопросов отвез меня к дому.

Вид родной комнаты несколько успокаивал. Джинсы и футболка, которые лень было убрать вчера, мирно висели на спинке стула, на полке стояли иконы (за ними находился мой тайничок с заначкой).

Я отдышался. Пошел в ванную. Больше всего на свете хотелось принять душ, а сразу после него добавить бывших друзей в черный список и больше никогда-никогда не вспоминать о сегодняшнем дне.

Теплые струи воды, казалось, смывали с меня не только грязь, но и ужас от пережитого. Я оказался не силах убедить себя, будто увиденное примерещилось. Но утешался мыслью: самое страшное позади.

Отныне я стану умнее и буду обходить любую мистику за версту. Конечно же вместе с ковеном придется забыть и Лизу. Осознание того, что наш несостоявшийся роман окончательно останется в прошлом, вызывало щемящую грусть.

Но ни одна красотка в мире не стоит риска быть сожранным инфернальным хищником. Что действительно важно: я вновь окажусь в привычной, а главное – безопасной реальности.

...Когда увидел его силуэт в зеркале, я понял: безопасной реальности отныне не существует.

– Ты действительно думал, что убежишь от меня так просто? Не уйдешь... Я теперь всегда буду рядом, – раздался приторный шепот над ухом. Мочку на миг опалило ледяным дыханием твари.

Я кричал и кричал, и кричал... Прибежали родители. Отец выломал дверь и осторожно вывел меня из ванной. Я кричал. Папа ласково заговорил со мной, начал расспрашивать, что случилось. Кто-то обидел? На меня напали хулиганы? Они били? Шантажировали?

Я кричал и разглядывал лицо того, кого считал одним из самых близких людей. На его лбу появилась морщинка, она всегда возникала, когда отец волновался. Откуда мне знать, что это мой папа, а не тварь, подло принявшая его облик?

Мама принесла стакан воды с валидолом, лепетала что-то про нервный срыв и чрезмерную нагрузку в учебе. Я почти поднес воду к губам. В последний момент замер. Через еду и питье колдуны, а значит, скорее всего, и демоны могут передать негативные программы. Что если это бес под маминой личиной пытается меня опоить?

Стакан полетел на пол, разлетевшись на сотни осколков. Я кричал.

Теперь каждый прием пищи сопровождался риском быть отравленным колдовством. Я почти не мог есть. Не мог спать. Знания, полученные в заброшке, подсказывали: во сне энергетические защиты ослабевают и перехватить контроль над человеком гораздо проще.

Демон может забраться в меня. Что он будет делать дальше – неизвестно. Может, изнасилует хорошенькую соседку, а может – перережет мою семью, пока мама с папой мирно спят.

В раннем детстве, когда становилось совсем плохо или страшно, я склонялся перед иконами в молитве. После пережитого ужаса окончательно убедился: Бога нет или ему совершенно наплевать на нас, маленьких человечков.

Будь Господь неравнодушен и добр – наказывал бы лишь грешников. Я не делал ничего дурного, лишь хотел немного помочь одной девчонке и произвести впечатление на другую.

Бог, в которого я верил малышом, не позволил бы колдунье натравить на невиновного человека демоническую тварь. Родным – упечь меня в психушку, врачам изо дня в день промывать мозги и пичкать лекарствами, внушая, будто я сумасшедший...

Лиза и Никита навещали меня в больнице. Девушка, которую я еще недавно любил, сочувственно смотрела глазами лани. Она клялась, будто демон ушел в свой мир и больше никого не тронет. Ребята читали успокаивающие заговоры, пытались втюхать какие-то «целительные настои» и травки. Но будь я проклят, если еще хоть раз поверю колдуну или ворожее!

Сейчас я почти не сомневаюсь: они всегда прислуживали тьме, как и та дрянь Алика. Даже Лиза. Второе послание к коринфянам гласит: «Сатана принимает вид Ангела света». Я не повелся на козни зла и продолжаю упорно твердить одни и те же фразы: «Не вселяйся в меня! Не вселяйся в меня! Не смей приближаться».

Я безумен? Не-е-ет! Похоже, я единственный, кто ведет себя адекватно в жутком мире, где водятся демоны.

Знаю, наша история не закончится до тех пор, пока я не испущу последний вздох. Ведьма явится за мной, чтобы добить. Я готовлюсь к этому каждую секунду и обещаю: не дам ни колдунье, ни ее демону вновь причинить мне вред!

Алика

Я немного поколдовала перед выходом возле зеркала. Нацепила на лицо магическую «вуаль». Теперь люди принимают меня за того, кого ожидают увидеть. Уставшая блеклая женщина в регистратуре «узнает» родственницу пациентки – кажется, врач даже предупреждал о ее визите. Санитарка увидит новенькую коллегу, чье лицо и имя постоянно ускользают из памяти.

Морок работает безотказно: случайные встречные рассеянно кивают и забывают о моем появлении через долю секунды. Никто не останавливает и не задает лишних вопросов.

А вот я теряюсь. Несмотря на то, что посещаю диспансер далеко не впервые, на психфаке мы даже проходили здесь практику, я еще не успела привыкнуть к удручающему состоянию психиатрических больниц. Кажется, здесь давят на людей даже стены.

Только в иностранных фильмах лечебницы, где врачуют самое ценное – души, больше напоминают санатории, в которых довольные пациенты круглыми сутками занимаются арттерапией и ведут светские беседы на философские темы.

Коридор встречает меня запахом дешевых сигарет и человеческих экскрементов. Ползущая по стенам мелкая астральная шваль, что подпитывается страданиями пациентов, вызывает стойкую ассоциацию с филиалом ада.

Об этом не принято говорить вслух, но местные правила удручающе напоминают порядки на зоне – здесь строгая иерархия, валюта в виде сигарет и жесткие ограничения.

Вхожу в палату. Пациенты к появлению незнакомки тоже относятся с буддийским спокойствием. Они давно ждали медсестру и сразу начинают перекидываться невеселыми остротами про бесплатное путешествие в страну забвения.

А я с трудом сдерживаюсь, чтобы оставаться спокойной. Что не люблю во «втором зрении» – оно имеет обыкновение «включаться» без малейшего желания с моей стороны и даже без предупреждения.

Вовремя не «закрылась»? На голову обрушивается шквал непрошеной информации. Держи, дорогая ворожея, кучу подробностей из чужих поломанных судеб, сумбурные обрывки мрачных воспоминаний, эмоций и мыслей.

Я вижу парня, который пытался покончить с собой после того, как застал любимую с лучшим другом; неприлично толстого мужчину с раздвоением личности – одно из последствий сексуального насилия, перенесенного в детстве. Бывшего бизнесмена. Его предал партнер, что послужило триггером для развития паранойи...

Зачем мне знать их истории? Голова идет кругом. Кажется, вот-вот из носа брызнет кровь. На пациентах нет ни порч, ни проклятий, в палате не водится ни одного самого захудалого беса (не считать же всерьез нечистью шушеру из коридора?).

Но местные обитатели находятся во власти демонов. Имя им – боль, страх, стыд и непереносимое чувство вины. Я не сразу узнаю Алексея. Неудивительно. Он всегда был худым, но сейчас напоминает обтянутый кожей скелет. На ум приходят фотографии жертв концлагерей и почему-то голодающие дети из Африки.

Лиза раньше посещала старого друга, она упоминала, что Лешу приходится кормить насильно: он отказывается принимать пищу, поскольку боится окорма. Но я думала, будто ведьмочка преувеличивает.

Конечно, глупо было бы ожидать, что увижу живого, начитанного подростка, с которым дружила когда-то. Мы все изменились. Но все же я не понимала, что разница между Лехой из прошлого и настоящего будет столь колоссальна.

Казалось бы, при специфике моей работы давно пора привыкнуть к чужой боли. Ковыряться в страданиях – рутинная обязанность любой ведьмы и любого психолога. Но при взгляде на Леху к глазам подступают слезы. Леха, Леха, что же с тобой стало?!

При виде меня скелет, который когда-то был другом, начинает трястись и отползает в дальний угол кровати. Глаза бывшего приятеля расширяются, словно он узрел чудовище из романа Стивена Кинга. Леха суетливо крестится и начинает бормотать не то заговор, не то молитву. Удается разобрать лишь слова: не подходи, не подходи. Не вселяйся!

– Привет, – осторожно произношу я. Стараюсь говорить ласково, как с раненым и напуганным животным или больным ребенком.

– Не подходи, ты – демон, – твердит Алексей.

Парень, который лежит рядом с Лешей, картинно закатывает глаза.

– Д-да у н-него все д-демоны. От уб-борщиц до с-соседей по п-палате. Н-недавно на с-санитара наб-бросился. Он у нас че... черный – чем не демон?

Острота далась заике с видимым трудом. Возможно, он даже придумал ее заранее и репетировал перед зеркалом. Вышло все равно совсем не смешно.

– Не слушай, – улыбаюсь уголками губ и присаживаюсь на край кровати. Леха смотрит так, будто его собираются заживо съесть, – здесь нет демонов. Я – твой друг.

Леха

Как часто она являлась мне в ночных кошмарах! Вначале я думаю, что происходящее – сон. Но нет, она здесь, из плоти и крови.

Я слышу ее дыхание, вижу притворно доброжелательную улыбку. Ведьма пытается расположить меня, чтобы растерялся и ослабил защиту. Знакомая тактика – колдуны стараются очаровать жертв практически всегда. На парней по палате методы ворожеи сработали безотказно, даже Заика пытается с ней флиртовать.

Как это знакомо! Сейчас ни одна сила в мире, будь то санитар или главврач, не убедит, будто происходящее – «плод больного воображения».

Спустя годы Алика предстала почти такой же, какой я ее запомнил: бледная кожа, черные, будто уголь, волосы. Только лицо колдуньи окончательно утратило полудетское очарование. Оно стало красивее, но приобрело жесткие, даже несколько хищные черты.

Обмануться стало сложнее. Передо мной не невинная девочка, которая увлекается эзотерикой ради забавы, как другие девицы следят за жизнями знаменитостей или тестируют на себе косметику.

Алика – взрослая и очень опасная служительница тьмы. Вспоминаются строки из Святого Писания: «Мужчина ли или женщина, если станут они вызывать мертвых или волхвовать, да будут преданы смерти; камнями должно побить их, кровь их на них».

Почему я раньше не отнесся к предостережению из Библии с должным вниманием? Неважно, сейчас меня не провести. В нашей больнице запрещено иметь при себе личные вещи ради безопасности пациентов. Но кого это останавливает?

Здесь есть все. Кто-то прячет «запрещенку» в нижнем белье, надевая несколько трусов, чтобы не бросалось в глаза. Кто-то, как я, хранит прямо в кровати.

Санитары, словно надсмотрщики в тюрьмах, конечно, догадываются о маленьких нарушениях, но смотрят на них сквозь пальцы.

Опускаю руку под матрас, с удовольствием нащупываю заточку. Я выменял ее на прошлой неделе на выпечку, которую исправно приносит бабуля. Я не позволю ни демонам, ни магам вновь себя уничтожить!

Алика

При виде меня парень визжит, как девчонка, и начинает копаться в матрасе – что у него там? Соль и бутылочка со святой водицей? Оберег? Соседи, видимо привыкшие к похожим сценам, раздраженно переговариваются.

– Вы новенькая? – сочувственно спрашивает постоянно дергающийся и извивающийся, будто червяк, пациент. – Не обращайте внимания. Леша у нас безобидный – он и мухи не тронет. Только всегда пытается спастись от какого-то демона. И порой принимает за него разных людей.

Всегда? Значит, вот как проходят последние годы твоей жизни... Амулет наставницы опаляет шею, будто пытаясь о чем-то предупредить. Обычно магические обереги не оставляют следов.

Но от моего, похоже, будет ожог. Бывший друг впивается в лицо недобрыми напуганными глазами.

– Не говори, что демонов не существует. Не лги! Ты сама одного них призвала!

Кажется, я начинаю понимать, почему местное лечение было на редкость не эффективно. Годами человека, который столкнулся с демоном, пытались убедить, будто их нет в природе. Неудивительно, что он замыкался, уходил в защиту, еще глубже погружаясь в свой невроз.

– Я не собираюсь тебя обманывать. Демоны есть. Но ни один из них больше не причинит тебе вреда. Я не позволю.

Пациенты с недоумением переглядываются. Некоторые многозначительно косятся на дверь. Мои речи изрядно нервируют местных. Время ограничено: еще немного, и они поймут, что в палате не медсестра. Тогда больные вызовут санитаров – уже для меня. Никакой морок не спасет. Снимаю с шеи цепочку. Пододвигаюсь к Алексею.

– С этим любая нечисть тебе не страшна.

Леха

Она приближается ко мне, тянется к шее. Собирается придушить?

В моей дрожащей руке зажато лезвие. Сейчас или никогда! Но что-то в облике колдуньи заставляет повременить с решительными действиями.

Взгляд невольно притягивает камушек на цепочке, который ведьма сжимает в руках. Поистине чародейская вещица! Сложно с первого взгляда определить, что это за кристалл. Он завораживает меня, как сияющие побрякушки гипнотизируют глупых сорок.

Кажется, будто украшение вобрало в себя солнечные лучи. Когда смотришь на него, невольно вспоминается то, что давно было оттеснено на задворки сознания. Теплый свитер, заботливо связанный бабушкой, материнские объятия, долгие семейные вечера за игрой в «монополию» и «мемо».

Навсегда утраченное когда-то ощущение безопасности и покоя.

Конечно, я осознаю: ассоциации ложны. Вещь намеренно будоражит теплые воспоминания, чтобы усыпить мою бдительность. Скорее всего, украшение в руках ведьмы отравлено темными чарами, как и все, к чему она прикасается.

Как только амулет окажется на моей шее, цепочка начнет затягиваться вокруг нее, подобно змее. Или на камушке «переклад». Еще когда «учился» в заброшке, наслушался баек о том, как черные колдуны скидывают на предметы порчи, проклятья и болезни своих клиентов.

В фантазиях я не раз героически расправлялся с ведьмой, чтобы остановить бесконечный круговорот зла. Но в реальности никогда не был смельчаком. Я боялся хулиганов во дворе и бродячих собак. Боялся строгую математичку. А главное, боялся навредить кому-либо, пусть даже и не специально.

Да, передо мной демон, но выглядит он как человек. Проклятье, ее уловка работает. Напасть на девушку, даже зная, что она собой представляет, у меня не получится. Слова ворожеи льются как елей, а обманчиво-теплые зеленые глаза дразнят обещанием: «Я подарю тебе покой. Не надоело ли постоянно сражаться?»

Признаюсь честно, давно надоело. А главное – у меня нет ни малейшей мотивации бороться за жизнь. Что ждет меня в будущем? Вечность в разных психиатрических лечебницах, постоянная оборона...

Стоит ли такая жизнь того, чтобы за нее цепляться? По щекам льются слезы, я чувствую себя смертельно уставшим, мелким и жалким. Мне нет еще и двадцати пяти, а я уже моральный старик. Даже отважься я напасть, не факт, что смог бы расправиться с ней...

Истощение, отсутствие физической активности, скудный рацион психической больницы сделали из меня слабака. Силенок порой не хватает даже на то, чтобы вытащить свое исхудавшее тельце на прогулку по больничному дворику.

Мотаю головой. Эти мысли – дьявольский морок! Колдунья сама их навеяла! Я не попадусь в твои сети, ведьма. Моя жизнь сейчас действительно ничего не стоит. Поэтому я позволю тебе осуществить дьявольский замысел, а когда ты решишь, что все идет по твоему плану, нанесу свой удар!

Алика

Страх, что покинул меня на время, пока я была под магической защитой, вновь вернулся, стоило снять кулон с шеи. Что я тут делаю? Зачем пришла к психу, который явно настроен недружелюбно. А если он на меня накинется?

Не похоже, чтобы кто-нибудь из скучающих местных зевак, с любопытством наблюдавших за развязкой событий, готов прийти мне на помощь. Я медлю, потому что в глубине души не желаю расставаться с кулоном. Он дарит уверенность: со мной не может произойти ничего по-настоящему страшного. Что бы ни творилось вокруг – звонок с того света от мертвой наставницы или нападение стригоя, я воспринимала происходящее как фильм ужасов в кинотеатре.

А сейчас настала пора уступить защиту другому.

Чтобы не передумать, я как можно быстрее застегиваю цепочку от амулета на шее Лехи. Руки дрожат. Смелее. Если кулон сработает, я точно не переплачиваю за возможность сделать Алексея таким, как прежде.

Ему защита важнее.

Леха

Ну вот и все. Сейчас я решусь. Ведьма стоит так близко, она расслабилась и думает, будто уже достигла своей грязной цели. Другого шанса может и не представиться!

Но моя рука медленно отпускает заточку, а постоянная дрожь стихает. Кажется, будто я перенесся в самое безопасное пространство в мире – оказался в теплой ванне или материнской утробе. Проходит приятная дрожь. От солнечного сплетения по всему телу разливается исцеляющее тепло и свет.

Несколько секунд я наслаждаюсь внезапным блаженством, не в силах сосредоточиться ни на чем кроме него. А затем... узнаю себя – но не обреченного борца с нечистью, а того мальчика, что, казалось, безвозвратно потерялся много лет назад.

Заговоры, что годами крутились в моей голове практически без остановки, и зловещие шепотки страха стихают, уступая место почти оглушительной тишине. А потом громко, словно набат, звучит мой истинный голос: господи, да о каких демонах, собственно, идет речь?

Здесь их точно нет – и, скорее всего, не было никогда. Даже если допустить, будто бес действительно преследовал меня какое-то время, сейчас я не чувствую ни малейших признаков потустороннего присутствия.

С холодной головой вспоминаю симптомы одержимости и мысленно вычеркиваю один за другим. Болезненной похоти нет. Ощущение всемогущества – тоже мимо. Я никогда не ощущал непреодолимого желания навешивать на окружающих порчи и не получил никаких сверхспособностей...

Да вообще зачем я злобному демону? Чтобы вместе томиться годами в психушке? Растерянно озираюсь.

Сейчас кажется, будто в последние несколько лет я носил очки, которые причудливо искажали реальность. Они наделяли в моем сознании обычные и даже банальные вещи пугающими чертами. Так тень от занавески превращалась в силуэт инфернальной сущности, а звук собственных шагов – в упругую поступь астрального хищника за спиной.

Автором жуткой картинки был страх. Он не покидал меня со дня ритуала до настоящего момента. Но сейчас для ужаса просто не осталось места. Его вытесняла согревающая, похожая на топленое молоко, энергия чистой любви.

Я поднимаю глаза и вижу не коварную ведьму, а всего лишь подружку из детства. Алика пришла меня навестить, а я схватился за заточку. Идиот. Господи, да как такая мысль вообще могла прийти в голову?! Видимо, не зря меня упекли сюда.

«Тише, тише, – мысленно говорю себе. Чувство вины и стыда не улучшают жизнь, уж я-то точно знаю. – Ты ничего не сделал, а то, что собирался сделать – уже не важно. Худшее позади. Теперь все будет иначе».

В моей душе отныне всегда будут царить покой и радость. Надеюсь, врачи заметят прогресс и скоро выпишут. Пусть даже запишут выздоровление «тяжелого пациента» в свои заслуги. Мне все равно.

Алику же, наоборот, начинает потряхивать – видимо, из-за того, что в палате открыта форточка.

– Так ты не... пыталась натравить на меня демона? – задаю самый глупый на свете вопрос.

Зеленые глаза девушки удивленно округляются. По ее реакции узнаю, Лика не виновна. Так правдоподобно недоумение разыграть невозможно.

– Да ты что! Никогда!

Алика

Первое, что я ощущаю, расставшись с амулетом – холод. Он заполняет каждую клеточку тела, по капле вытесняя тепло. Хочется навсегда спрятаться от мира в капусте из одеял, но я знаю, даже она не поможет.

Страх, что укоренился в груди, стоило снять цепочку, обретает силу. Противный внутренний голос твердит: единственную опасность для Лехи представляли его собственные домыслы, а «демоны» были лишь плодом воображения.

Мне же не раз угрожали и действительно пытались убить... Хочется крикнуть: «Я передумала!», заставить бывшего друга отдать цепочку назад или просто силой стянуть амулет с его тощей шеи.

По крайней мере, мне срочно нужно заглушить тревожные мысли лекарствами или коктейлями – может, и к лучшему, что ни того, ни другого сейчас нет под рукой.

Усилием воли выравниваю дыхание. Пусть защита, что делала меня практически неуязвимой, исчезла, магические силы остались. Дар забрать невозможно, как нельзя украсть мускулатуру у спортсмена, который тренировался всю жизнь.

Леха поправится и выйдет отсюда. История закончилась отлично – почему же у меня подгибаются коленки, как у маленькой девочки?

По лицу бывшего друга видно: он поражен и хочет обсудить произошедшее. Считает, что нам вообще много о чем необходимо побеседовать. Но у меня на разговоры просто нет сил.

– Никогда не снимай оберег – может снова накрыть. И, пожалуйста, больше не лезь в эзотерику! – единственное, что произношу я на прощание, потом разворачиваюсь и ухожу.

Надеюсь, Леха прислушается к совету. В магии пугливым нет места.

Первые полчаса оказываются самыми тяжелыми. Без оберега ветер кажется особенно неласковым, люди на улицах дергаными и от этого агрессивными. То и дело вспыхивают совершенно пустые и от этого еще более яростные ссоры.

В автобусе кому-то наступили на ногу. Неловкий пассажир хмуро пробормотал извинения, а жертва заголосила так, будто ее только что пытались зарезать. В магазине, куда я зашла за кофе, кассирша по рассеянности не сдала десять рублей, а разъяренный покупатель затеял громкий скандал и потребовал позвать ее начальника.

Родной город кажется напряженным и напуганным, будто маленький зверек перед лицом неведомой угрозы. Скорее всего, постепенно я привыкну к реальности без «магической подстраховки». Твержу про себя, что наконец-то ничего не тяготит и не гнетет. «Неисправимая» ошибка прошлого переписана в настоящем.

А опасности... Справлялась же я как-то с ними раньше, до амулета! На полпути к дому раздается звонок телефона. Лиза.

Странно, после нашей последней встречи я старалась не беспокоить подругу. Она ведь недвусмысленно дала понять, что не желает вмешиваться в мои проблемы. Надеюсь, с Лизой самой не случилось беды.

– Он при тебе? – строго спрашивает Елизавета вместо приветствия тоном, которым обычно отчитывает своих пятилетних подопечных. «Обожаю», когда она включает строгую воспитательницу. – Кулон. Только не говори, что ты посеяла оберег.

– Нет, не теряла, – отвечаю нарочито беззаботно. Ведьме не получится соврать – колдуньи чувствуют ложь за версту. Но немного недоговаривать – совершенно другое.

В конце концов, кулон был подарком. А значит, я могла распорядиться им по своему усмотрению.

– Но на шее его нет, – мрачно заключает Елизавета. Я почти физически чувствую, как подруга приходит в тихое бешенство. – Дай угадаю: ты отдала кулон нуждающемуся? Пришел клиент, на которого нападала особо опасная тварь или сильный маг. Или не так – жертвой оказался кто-то совсем беззащитный – к примеру, ребенок. Ты, как обычно, не удержалась.

Вздыхаю. Неужели я настолько предсказуема?

– Я отдала его Лехе, – зачем-то начинаю оправдываться. – Ты же видела его состояние. А кулон помимо прочего убирает фобии. Вот я и подумала, возможно, оберег – его единственный шанс выкарабкаться. Похоже, сработало. Лешке на глазах стало лучше!

Несколько секунд на том конце провода раздается лишь наэлектризованное молчание. Лиза явно не разделяет моей радости от «победы».

– Значит, я опоздала, – выносит вердикт она. Обычно спокойная колдунья больше не видит смысла сдерживать себя. – Я когда-нибудь говорила тебе, что ты идиотка? Кто-то напомнил о вашем криворуком экзорцизме и внушил, будто парень спятил из-за тебя, верно? Нет, я не раскладывала таро и не заглядывала в хрустальный шар. А еще я не психолог, в отличие от некоторых. Но даже моих скромных познаний достаточно для того, чтобы сообразить, как тебя развести.

– Не понимаю, о чем ты!

– А пора бы уже начать въезжать в ситуацию! – кричит Елизавета. Она помещает в свой вопль все накопившееся раздражение и страх. – Не первый день в профессии. Тебя целенаправленно лишили защиты. Тот, с кем ты имеешь дело, изучил твои паттерны. Надавить на жалость и вызвать чувство вины – что может быть проще? – после вспышки гнева силы оставляют подругу. Голос Лизы становится тихим и очень усталым: – Ты же вроде не совсем без мозгов. Распутываешь сложные случаи у клиентов. Почему же так легко ведешься на самые грубые манипуляции?

Ворожея, к сожалению, как обычно, права. И скорее всего, ее мысли, что я осталась без защиты, возникли не на пустом месте. Что-то снова случилось. Сердце словно сжимают холодные пальцы неупокоенного мертвеца.

– Приезжай ко мне, – подтверждая мою догадку, сухо приказывает колдунья, – разговор есть. Не могу тебя бросить – быстро сгинешь. Но хочу, чтобы ты знала, – добавляет Елизавета, прежде чем повесить трубку, – своим «комплексом спасателя» ты очень подвела нас обеих!

* * *

Обычно Лиза начинает разговор о неприятном издалека. Как и ее покойная бабушка Марья, ведьмочка производит впечатление хрупкой и совершенно безобидной женщины.

Чаще всего молодая колдунья встречает клиентку участливой улыбкой, и прежде, чем подойти к главной теме, Елизавета успевает сделать комплимент платьицу гостьи, обсудить ее детей и домашних животных.

В прихожей у посетительницы складывается ложное впечатление, будто она забежала поболтать к любимой подруге, а кухня, где проходят консультации, окончательно закрепляет его. Здесь на холодильнике висят детские рисунки и всегда витает аромат свежей выпечки и корицы.

Однажды мы в шутку вывели уравнение: чем больше сладостей на столе, тем дряннее новости предстоит услышать клиентке. Но сегодня Лиза, видимо, решила обойтись без «прелюдий». Видимо, наш разговор не подсластить никакими пирожными.

Руки подруги скрещены на груди, густые русые волосы собраны в неряшливый хвостик. По строгому лицу ясно, сейчас меня будут отчитывать.

– Слушай, у меня потрясающая идея, – с притворным воодушевлением заявляет Елизавета. – Давай раздавать ценные семейные реликвии и могущественные артефакты прохожим. Да что там амулеты! В мире же так много обездоленных и несчастных. Как тебе идея продать твою квартиру, чтобы накормить голодающих африканских детей. Или подарить ее первому встречному бомжу! – Лиза прищуривается, в ее глазах загорается злое пламя. Сейчас она как никогда похожа на свою бабушку. – Не нравится? Но у него же такая печальная судьба! Неужели ты не проникнешься? Как так, кто-то живет на улице, а ты – в доме. Иди, исправляй вопиющую несправедливость.

В который раз сталкиваюсь с подтверждением: любая ведьма в конечном счете – обычная женщина, какой бы мудрой, начитанной и осознанной она ни казалась. Нам свойственно преувеличивать, накручивать себя и тут же верить в то, что наговорили.

– Успокойся, – примирительным тоном говорю я. – Леха – не бомж и не посторонний. Он был и твоим другом.

– Другом? – Лизины зрачки сужаются, а ноздри наоборот – раздуты. – Серьезно? Вот ты – мой друг, какой бы дурындой ни была. А он – просто мальчик, с которым я недолго тусила в детстве. Сунулся в эзотерику и оказался не готов – тронулся рассудком. Очень печально, но такая судьба чуть ли не у каждого третьего неофита. Никто не заставлял Лешу встречаться с нами и – уж тем более – участвовать в ритуалах.

– Значит, тебе наплевать на него? – вопрос звучит резче, чем мне хотелось бы. Алый цвет в ауре подруги вспыхивает еще ярче.

– Мне не плевать на тебя! – на секунду кажется, что Лиза подойдет вплотную, возьмет меня за плечи и хорошенько встряхнет. – Думаешь, что помогла ему? Ты самонадеянная, как Маргарита из романа Булгакова. Помнишь, был эпизод, где Маргарита после бала у сатаны загадала желание. Она просила не приносить Фриде платок, которым та задушила собственного ребенка? А он был намеком, что Фриде нужно давным-давно попросить у души убитого младенца прощения. Маргарита благородно избавила женщину от платка и по собственной глупости лишила Фриду шанса на настоящее спасение. Обрекла на вечность в преисподней.

Не знала, что Лиза увлекается литературоведением. Необычная интерпретация Булгакова. Но пока я не вижу никаких аналогий. Елизавета в карман за разъяснением не полезет:

– Человек приходит на землю для того, чтобы проходить свои уроки через опыт. Возможно, один из уроков Леши заключался в том, чтобы столкнуться со страхом и преодолеть его. Если урок не пройден, он будет повторяться из воплощения в воплощение. Все в более и более колоссальных масштабах. Ты уверена, что помогла, забрав его «платок»? Или опять действовала в своем привычном сценарии, где нужно постоянно спасать других, независимо от их желания и непременно себе во вред? А может, ты сама находишься в «закольцовке»? Смотри, ситуации с самопожертвованием повторяются снова и снова. Иди вон еще Инге предложи помощь. Начни копаться в ее детских травмах, оправдывать. Почему бы и нет?

Представляю, как отреагировала бы Лиза, узнай, что уже предлагала. В любом случае с такой точки зрения я ситуацию не рассматривала.

– Ты действительно веришь, что я навредила Леше?

Белокурая ворожея лишь выдыхает.

– Не знаю. Может оказаться по-разному. Но себе ты точно не помогла. Тот оберег... Я хотела передать его дочери, если бы она столкнулась с угрозой порчи или проклятья. Или носить на шее. Сама знаешь – до восемнадцати ребенок находится в энергополе матери. Мы обе были бы в безопасности.

Хочется напомнить: Лизину собственную маму оберег, увы, не спас. Хотя наверняка баба Марья настаивала, чтобы дочь носила его постоянно. Это был бы удар ниже пояса.

Грустная истина, которую я усвоила за годы занятий ворожбой: на каждую «защиту» найдется и свой «хакер», способный ее взломать. Вовремя прикусываю язык. Напоминать Лизе о смерти матери ради того, чтобы победить в споре, мягко говоря, не этично.

– Я пыталась обезопасить тебя, – не унимается подруга, – но ты будто нарочно стараешься умереть как можно скорее! Чертова самоубийца!

Лиза на миг отворачивается. Мне почему-то кажется, чтобы скрыть на миг мелькнувшие в ее глазах слезы. В любом случае, когда колдунья вновь смотрит в мое лицо, в ее голосе звенит сталь.

– Пошли на кухню, нужно кое-что тебе показать.

Ведьма молча достает телефон и включает диктофон. На записи дрожащий детский голосок.

– Бог. Он злится. Ему нужна она. Скоро явится. Не будет встречи – убьет всех. Бог. Он злится... – текст повторялся по кругу бесконечное количество раз.

После того, как я лишилась амулета, а вместе с ним и внутреннего спокойствия, реагировать адекватно непросто. Первый импульс – бешено закричать «Это пранк? Что за чепуху ты мне поставила? И так нервы ни к черту, а тебе хочется нагнать еще больше жути?»

Но раньше Елизавета в любви к сумасшедшим розыгрышам замечена не была.

– Моя дочь произносит это во сне, – сухо поясняет колдунья. – Снова и снова, каждую ночь – догадываешься, о чем идет речь?

– Да, – я с вызовом поднимаю глаза на подругу, – как по мне – это бессмысленный набор фраз. Он может быть следствием массовой истерии. Сейчас каждый второй сделался проповедником и вещает о конце света. Выйди на улицу – убедишься сама. Маша могла нахвататься глупостей где угодно – в детском садике, по телевизору...

Меня перебивает резкий удар по столу. Фарфоровые чашки с цветочками испуганно подпрыгивают. Они не привыкли видеть свою аккуратную миниатюрную хозяйку настолько злой.

– Не притворяйся глупее, чем ты есть. Некая сущность, возомнившая себя богом, придет за тобой и угрожает всех нас уничтожить. А я, я... ничего не смогу с этим сделать! – Лиза внезапно вскакивает со стула и порывисто обнимает меня.

Подругу бьет крупная дрожь, она плачет и не может остановиться. Резкость и категоричность ведьмочки были лишь защитной реакцией, маской. Теперь, когда ее броня надломилась, я вижу Лизино истинное лицо.

Рассеянно глажу подругу по спине. Моя Лиза... самая мудрая, сильная и решительная ворожея из всех, кого я знаю, она напугана как ребенок.

– Ну что ты? Все наладится, вот увидишь. Я что-нибудь придумаю, – бормочу утешительную чушь, сама не веря в банальности, которые твержу.

Ничего здесь не придумаешь. Я уже пыталась – вступила в диалог с существом, которое нам угрожает, пробовала понять, чего хочет неведомая сила, и говорить на ее языке. Показала, как избавиться от негативной энергии, а еще исправить ошибки прошлого. Но каждый шаг лишь приближал нас к ужасной развязке. Я делаю только хуже.

На кухню заглядывает Лизина дочка Машенька. Несмотря на то, что малышке всего три года, она уже очень похожа на маму – те же серо-голубые глаза, трогательные пухлые губки, круглые щечки, которые так и хочется затискать.

Когда-нибудь ее красота сведет с ума многих мужчин. «Если, конечно, мы доживем до этого дня», – мелькает страшная мысль. При виде рыдающей матери девочка испуганно распахивает глазенки и сжимается.

Машенька напоминает застигнутого врасплох крольчонка с прижатыми ушками.

– Мамочка! Ты плачешь? Что-то стляслось?

Ради ребенка ворожея мгновенно берет себя в руки. Лиза прикрывает глаза. Она сбрасывает стресс, как нас учила баба Марья – в начале напрягает все тело, затем медленно заставляет мышцы расслабиться.

Отличный прием для того, чтобы подавить истерику. Когда ворожея обращается к Машеньке, в ней не чувствуется ни следа недавней тревоги. Взгляд колдуньи согревает и успокаивает малышку. Даже мне удается немного понежиться в его лучах.

– Ничего, милая, – поспешно уверяет Лиза. Ведьмочка встает перед дочерью на корточки и говорит заученно-ласковым тоном профессиональной воспитательницы.

– Просто тете Лике приснился страшный сон. Иди, поиграй, пока мы обсуждаем всякую чепуху.

– А мне тоже снятся сны про тетю Лику... – Машенька с детской непосредственностью разглядывает меня. Теперь она похожа на крольчонка, который расправил ушки, начал принюхиваться и разведывать окружающую обстановку. – Хотите, расскажу?

Эмоции медленно отступают на второй план, они уступают место профессиональной хватке. Дочка Лизы. Она может оказаться ключом к разгадке, с кем мы имеем дело.

Эх, «просмотреть» бы, что происходило в ее сне на самом деле! Навряд ли трехлетний ребенок в состоянии подробно описать увиденное, а уж тем более понять скрытые символы и эзотерическую подоплеку сновидения. С другой стороны – «просматривать» детей крайне нежелательно. Пространство вариантов вокруг них еще не сформировано. Практик может нечаянно задать вектор развития малыша. Если есть хоть малейшая возможность воздержаться от любых магических манипуляций, мы стараемся их избегать. Лиза ловит мой взгляд. За годы дружбы мы научились понимать друг друга без слов.

Подруга чуть заметно кивает – давай, разрешаю. Сложно переоценить этот шаг. Я буду особенно осторожна, Лиза. Обещаю. Встречаюсь глазами с малышкой и бережно погружаюсь в ее сознание. Главное, быть аккуратной, главное, не навре...

Мысль обрывается на полуслове – я оказываюсь на главной улице города, возле Думы. В ужасе замираю: посреди центральной площади бушует вихрь. Он опрокидывает машины прямо с людьми, сносит электрический столб, крушит мелкие здания. Срабатывает инстинкт самосохранения, мне хочется закричать и вырваться из чужого кошмара.

Но я замираю, парализованная страхом, и вглядываюсь в торнадо.

Приказываю себе: думай. Очевидно, это не предупреждение о грядущем катаклизме. Вспоминаются школьные знания: в нашем городе нет подходящих для торнадо условий и смерчей на моей памяти не было ни разу.

Включаю «второе зрение». Сквозь ураган будто просвечивает силуэт. Внутри вихря находится антропоморфная фигура! Судорожно перечисляю всех мистических тварей, о которых я когда-либо слышала или читала, штудируя бестиарии и трактаты демонологии.

Давай же, определяй, кто перед тобой. Джинн, ветряной бес? В некоторых поверьях в виде смерчей также выступают самоубийцы и покойные колдуны – но может ли мертвец стать настоящим торнадо?

Вскоре сдаюсь: я не знаю, кто он. Но ведаю одно – сущность разъярена, она вымещает злость на людях. Так агрессивные подростки «играют» с муравьями, поджигая их дом лупой, после очередной взбучки от родителей.

Прохожие, спасаясь, разбегаются прочь, расталкивают друг друга локтями, образуется давка. Лишь одна фигурка движется «поперек течения» – в сторону урагана. Слишком знакомая фигурка.

Хочется крикнуть: «Остановись, идиотка! Хватит думать, будто весь мир вращается вокруг тебя». Но интуиция подсказывает: именно этой жертвы и требует смерч.

Мои губы сами шепчут: «Бог. Он прогневан. Ему нужна я. Не будет встречи – убьет всех».

От наваждения спасает Лиза – подруга брызгает в лицо холодной водой, трясет за плечи и вырывает из транса. Я вновь оказываюсь на ее крохотной кухоньке.

На столе лежат милые подставки под горячее в виде ромашек, полки заставлены наивными детскими поделками из пластилина. Ничего не напоминает о пережитом, кроме тремора в руках и боли в сердце. Оно заходится так, что я не могу отдышаться.

Взгляд падает на Машеньку. А ведь тварь не просто так явилась к ней в сон.

Она использовала девочку, чтобы передать послание. Сущность демонстрирует – ей ничего не стоит подобраться к моим близким. Враг таким образом чуть ли не шепчет на ухо: я сжимаю нити их судеб в ладонях и могу оборвать жизни тех, кто тебе дорог, в любую секунду.

От стресса в голову лезут нелепые шутки: для того, чтобы стать сволочью, оказывается, не обязательно быть человеком. Или что демону (кем бы он ни был на самом деле) впору преподавать курсы пикапа. Он оригинально назначил свидание: ни одна девушка не найдет в себе сил устоять.

Я фыркаю. Включилась защитная реакция организма. Часто в непонятных ситуациях я начинаю громко и долго смеяться, а еще не в состоянии остановиться. Лиза, зная такую особенность, бросает на меня обеспокоенный взгляд, берет Машеньку за руку и отводит в комнату.

Колдунья демонстрирует чудеса самообладания, щебеча что-то про принцесс. Она обещает поиграть с дочкой через полчаса. А прямо сейчас – время для мультиков!

– Мутики! – радуется Машенька. Непонятные взрослые проблемы вмиг забываются. Наблюдать за тщетными попытками белки из «Ледникового периода» добыть орех гораздо увлекательнее!

Когда Лиза возвращается, я не вижу в ней ни следа прежней мягкости – только сосредоточенность и решимость действовать.

– Рассказывай.

По мере того, как я описываю увиденное, выражение на лице подруги становится жестче. Кажется, еще немного, и хрупкая блондинка будет готова голыми руками растерзать хтоническую сущность за то, что та посмела приблизиться к ее ребенку.

Судя по боевому настрою подруги, твари, кем бы она ни была, точно не поздоровилось бы при встрече с Лизой.

– Давай разрабатывать план. Что мы будем делать?

– Мы? – В первую секунду даже не верится, что ворожея изменила решение остаться в стороне. На душе становится немного теплее. Подключить Елизавету более чем заманчиво. Она гораздо умнее и опытнее, меньше поддается влиянию астральных сущностей, к тому же часто находит простые и оригинальные решения для сложных задач.

А главное, я буду не одна выступать против неизвестной могущественной силы! Чувствую прилив энтузиазма: вместе с Лизой я вывезу что угодно – с подругой уже через столько прошли вдвоем. Но в то же время мы обе знаем: сегодня я не вправе втягивать Лизу ни в какие разборки. Нельзя допускать, чтобы Машенька осталась сиротой.

– Твое место – рядом с дочерью. Не спорь! – добавляю, видя, что ведьмочка пытается возразить. – Как будто не знаешь, как работают магические войнушки. Чем меньше вы будете вовлекаться в происходящим, тем меньше конфликт вас зацепит. Не подставляйтесь, я сама справлюсь с этим существом. Кем бы оно ни оказалось.

Решение дается ей не без внутренней ломки. Ведьмочка поспешно отворачивается к стене – снова начались тики. Лиза стесняется их, считая, что спазмы делают ее уродливой и слабой.

Подруга не хотела бы, чтобы кто-то видел ее такой, поэтому я старательно делаю вид, будто ничего не произошло. Когда Лиза поворачивается вновь, она с трудом кивает.

Конечно. Так будет правильно. Елизавете в первую очередь нужно думать о Маше, а о подругах и всем оставшемся мире – в десятую. Нить, что связывала нас долгие годы, делая практически сестрами, рвется. На этот раз окончательно.

– Пообещай, что не облажаешься. Если ты умрешь, я тебя не прощу, – суховато просит ведьмочка. Чтобы не разрыдаться, она пытается неуклюже шутить. – Буду каждый день вытаскивать твой бренный дух из могилы! Заставлю делать присушки и привороты, которые ты ненавидишь.

– О нет! – патетически восклицаю я. – Только не нагрузка во внерабочее время! Ты не оставляешь мне выбора – теперь точно придется выжить.

Мы натянуто смеемся, кажется, Лиза чуть-чуть успокоилась. Но когда я выхожу из ее квартиры, чувствую: эта клоунада вытянула из меня последние силы.

По дороге домой понимаю, почему выбрала свою профессию – лишь подбадривая и защищая других, я чувствую себя сильной и уверенной. Как только оказываюсь одна, накатывает беспомощность. Хочется лечь прямо посреди улицы и больше не подниматься.

Кто я такая, чтобы остановить неизвестного бога?

Глава 5. Жертва

Консультация

В тот день ведьму посетила девушка весьма воинственного вида. Светлые волосы растрепаны, на лице ни грамма косметики, зато на нем застыла маска безграничной уверенности в собственной правоте и своих силах.

Несмотря на природную красоту, гостья не слишком беспокоилась о внешнем лоске – ее мысли поглощало нечто иное. Алике клиентка напомнила разъяренную валькирию – не хватало только сияющих доспехов. Вполне современные джинсы и кофточка смотрелись на девушке неуместно.

– Всю жизнь я сражаюсь со злом и побеждаю, – сразу после приветствия заявила гостья. – Вы производите впечатление сильной и благородной ворожеи. Думаю, вы могли бы стать достойной соратницей по борьбе.

Алика закашлялась. Странно. На улице лето, а подобные предложения обычно поступают осенью и весной – видимо, в силу сезонного обострения ментальных расстройств. Как будто у ведьмы нет своих дел: клиентов, практики, личной жизни в конце концов! Но в случае психического отклонения такая мысль просто не придет клиенту в голову.

– Сражаться я точно ни с кем не собираюсь, спасибо, – вежливо отказалась колдунья, наливая клиентке чаю – ворожею даже собственное противостояние с неизвестной сверхъестественной силой изрядно утомило. – Но если вы расскажете, что с вами приключилось, постараюсь помочь во всем разобраться.

Ведьма решила вести себя сдержанно и осторожно. Если девушка психически нестабильна, а предпосылки к этому, к сожалению, чувствовались, она может в любой момент стать агрессивной и непредсказуемой.

Клиентка возмущенно сверкнула глазами. Потом, видимо, решила, что ее история, как революционная агитка, поможет переманить Алику на ее сторону, и начала рассказ.

* * *

Борьба Златы началась, когда она была еще ребенком. Обычно во всех бедах винят родителей. Но Злате посчастливилось расти в благополучной и счастливой семье. Отец был ничем не примечательным офисным сотрудником и прилежным прихожанином церкви – не пропускал ни одной воскресной службы.

Мама работала психотерапевтом. К религиозным воззрениям мужа она относилась вполне толерантно, демонстративно оставляя ему право на собственное мировоззрение, но в глубине души считала, что тот заблуждается, и придерживалась научной картины мира.

Несмотря на разницу во взглядах, их союз оказался вполне гармоничным – Злата не могла припомнить ни одного конфликта, который бы нанес ей серьезную травму. Пара пользовалась уважением соседей, даже состояла в родительском комитете и разных благотворительных организациях.

Отец, которого Злата считала лучшим другом, часто брал ее на прогулку в парк или лес и много беседовал с дочкой. Хоть его рассказы отдавали назидательной религиозностью, Злата любила проводить время вместе.

Мать взяла на себя образовательную функцию. Она следила за выполнением домашних заданий, всегда могла объяснить непонятный материал и помочь разобраться с проблемами в классе. Внимательно выспрашивала, какие у Златы отношения с ребятами и нравится ли кто из мальчиков, похоже, следуя какой-то психологической методике.

Разве не чудно?

Долгое время у Златы были обычные детские сложности – ссоры с подругами, невзаимные влюбленности, тройка по математике за контрольную. Плохая оценка казалась настоящей трагедией, девочка не могла спать в ночь перед объявлением результатов, а в случае провала бегала за учительницей с просьбой дать дополнительные задания.

Смешно. Уже спустя несколько месяцев Злата вспоминала происходящее с горькой улыбкой. После того, как ей исполнилось шестнадцать, детство закончилось. Это случилось в день рождения.

Чинно высидев официальную часть с родственниками, они с подругами ушли в комнату именинницы. Там девочки обсуждали парней, хихикали, ели пиццу, танцевали и снова обсуждали парней. Лучшего праздника и пожелать было нельзя!

Злата ложилась спать абсолютно счастливой. Родители по очереди чмокнули дочку на ночь и, пожелав ей всего самого лучшего, оставили одну в темной спальне.

Подруга Ирка однажды призналась, что до сих пор спит с ночником, но Злата не опасалась ночи. Набожный отец рассказал, что Бог видит ее в любое время и при любом освещении, поэтому Злата всегда чувствовала себя в безопасности. А чудовища, которых иногда боятся дети и даже подростки?

Рациональная мать еще в раннем детстве объяснила Злате: все персонажи из детских сказок – вымысел. Подсознание облекает страхи в причудливые образы – так появились пиковая дама, Баба Яга, бесы и демоны.

Поэтому, когда некто пробрался к Злате в постель – кто-то, кого невозможно разглядеть – девушка подумала, что уже спит. Наглый чужак тем временем попытался приобнять девушку. Несмотря на то, что призрак оказался невидимым, его прикосновения ощущались так, будто Злату действительно трогает незнакомый мужчина.

– Расслабься, – прошептал он ей в самое ухо, скользнув по нему языком.

Фантом тем временем начал гладить Злату по спине, отчего по телу прокатилась волна мурашек. Девочка ошарашенно замерла и сжалась. Она испытала такой стыд, что на миг даже забыла, как дышать.

Парадоксально, но Злате казалось, будто это она делала нечто непозволительное, а не наоборот. Но самое страшное – несмотря на отвращение, девочке было немного приятно.

Из глаз брызнули слезы. Она попыталась убедить себя, будто происходящее – кошмар, плод фантазии, и Злате необходимо проснуться. Однако обычные «приемчики», которым ее научила мать, чтобы дочка могла в любой момент очнуться от страшного сна, не работали.

Злата щипала себя, крепко зажмуривала глаза и открывала их вновь – реальность не изменялась. Когда мамины советы не помогли, девочка попыталась защититься так, как стал бы обороняться отец. Встретив нечисть, он принялся бы молиться и изгнал бы злого духа силой веры.

Но слова молитв ускользали из памяти, будто кто-то специально затуманил ей разум. А Бог... кажется, в ту ночь он не слышал ребенка. Она попробовала оттолкнуть бесцеремонное существо – в ответ раздался только ехидный смех. Как можно сопротивляться сгустку воздуха?

Наконец, демону надоело играться с девушкой. Ее забавные попытки сбежать больше не раззадоривали аппетит – они раздражали.

Тело Златы парализовало – она не могла ни закричать, чтобы позвать на помощь, ни пошевелиться, а существо начало беззастенчиво исследовать те части тела, до которых Злата сама еще не смела дотрагиваться.

В ту ночь девочка натерпелась столько позора и страха, сколько не испытывала за всю свою жизнь. Злата ненавидела себя за то, что сразу не побежала к родителям – тогда, возможно, унижения удалось бы избежать. Корила за невозможность пошевелиться.

Позже она узнала: некоторые духи умеют наводить паралич, но в ту ночь Злате казалось, будто она не смогла дать твари отпор из-за страха и слабоволия. С первым лучом солнца сущность порвала цепочку с крестиком на шее своей жертвы и сбежала. Родители нашли дочь заплаканной и едва живой от пережитого ужаса.

Девушка не успела подумать о том, насколько неправдоподобно будет звучать ее история. Мама с папой учили Злату говорить только правду, поэтому перепуганная девушка выложила все как есть, сжимая порванную цепочку от крестика. Почему-то Злате казалось, такая «улика» может служить доказательством, что нападение произошло на самом деле. Взгляды родителей были сочувствующими, но девушка сразу поняла: они не верят ни единому ее слову.

Отец принялся убеждать дочку, что ей приснился кошмар. Возможно, Господь испытывает силу веры, насылая страшные сны? Если так, Злата не должна сомневаться в покровительстве и защите Господа Бога нашего.

Мама бросила на отца испепеляющий взгляд, сделала дочери чашку горячего шоколада с зефирками и поведала о таком явлении, как сонный паралич. Это состояние, когда мозг проснулся, а тело – еще нет. Оно может сопровождаться галлюцинациями. То, что увидела Злата, вполне подходит под описание.

Девочка смотрела стеклянными глазами на чашку с любимым напитком, слушала разумные объяснения... Все, что говорили родители, было логично и правильно – утешения непременно сработали бы в другом, нормальном мире. Там, где их дочь не могла подвергнуться домогательствам неизвестного существа.

Но Злата больше не принадлежала к привычной реальности. Слезы продолжали катиться по ее щекам, девочка съежилась и отвернулась к стене. Злате оставалось надеяться только на то, что случившееся ей померещилось.

И теперь Злата не могла чувствовать себя в безопасности. Весь день девочка провалялась с высокой температурой. Больше всего на свете Злата боялась наступления темноты – вдруг дух снова придет?

Как и положено любящим людям, родители позаботились о ней. Отец подарил дочери новый крестик и произнес торжественную речь, что отныне никакое зло не сможет к ней прикоснуться.

Мать демонстративно осмотрелась в комнате, будто Злата была совсем маленькой. Она не обнаружила никаких демонов, в чем и заверила девочку. Но спать в другом месте не разрешила – если Злата не будет идти на поводу у страха, неприятный эпизод забудется быстрее.

Конечно же в ту ночь все повторилось. Только когда наутро заплаканная Злата вновь рассказывала маме и папе, что некто невидимый трогал ее, история вызвала не сочувствие и тревогу, а раздражение.

У родителей закрались подозрения: может быть, девочка разыгрывает представление, чтобы пропустить школу?

Нападение ночного монстра как раз подозрительно совпадало с контрольной по математике. А подростки такие изобретательные! Родители переглянулись – недавно общий знакомый поведал, как его сын натирал градусник для того, чтобы не идти на уроки.

– Значит, так, – мягко, но строго сказала мама, – что бы это ни было: сонный паралич, ночной кошмар или спектакль, мы точно не будем ему потакать.

Злате помогли собрать школьную сумку и отправили на уроки. Как девушка провела день, она запомнила смутно, он прошел словно в тумане. Девушка была совсем не похожа на прежнюю жизнерадостную Злату, которую все любили. Неуловимые изменения почувствовали и веселые подружки, и учителя. Даже мальчик, который нравился Злате – когда-то давно, в прежней жизни.

Вначале девушку пытались разговорить, но она отвечала односложно и сухо, словно чувствовала: скажи она правду, не поверят и здесь. Вскоре окружающие отстали, оставив Злату в покое. Даже лучшая подруга пересела – боль и отчаяние, исходившие от Златы, делали пребывание рядом с ней невыносимым. Никому не хотелось погружаться в чужую трагедию.

Но главные неприятности ждали Злату после уроков.

Мать встретила ее у школы и отвела на осмотр к знакомой – врачу-гинекологу. В психотерапевтических целях. Как специалист, мама была твердо убеждена: чтобы рассеять бредовую идею или фобию пациента, порой достаточно опровергнуть ее с помощью науки.

Врач уже слышала от родителей Златы о щекотливом «инциденте». Посмеиваясь, она предложила девушке располагаться в гинекологическом кресле. Доктор осмотрела Злату с холодным любопытством и вынесла свой вердикт: девственная плева не повреждена.

– Значит, призрак действительно был вымышленным персонажем, а не Васькой с соседнего двора, – решила сострить врачиха.

В шестнадцать лет Злата узнала, есть множество способов мучить человека, не оставляя следов. Пока мать донимала ее психоанализом и походами по врачам, отец действовал по-своему. В отличие от рациональной жены, он не сомневался в существовании демонов и считал, что бороться с ними можно лишь одним способом – верой. Поэтому отец дождался дня, когда жена задержится на работе, и отвел дочку к священнику. Тот был немолод, несколько фанатичен и привык видеть грех даже там, где его не было.

Святой отец верил в духов, но был убежден: ни один посланник сатаны не приблизится к человеку, если тот сам не позволит. Батюшка хмурил брови. Он смотрел на Злату, но видел не шестнадцатилетнюю девушку, а сосуд, в который проникло зло.

Пусть она кажется невинной – как хрупкая девчушка с затравленным взглядом, святой отец не позволит себя обмануть! Ни одна нечисть не прицепилась бы, не будь в девушке этакой червоточинки, скрытого от посторонних глаз порока.

В случае с инкубом (бесом, что соблазняет дам) изъян души, что тяготил юную деву, был очевиден. Жаль, очень жаль, что женщины подвергаются греховным страстям со столь раннего возраста. В юности священник читал книги, не всегда одобренные самой церковью, где доказывалось, что инкуб не проникнет в женскую опочивальню, если у «жертвы» нет желания его привечать.

Это он и поведал отцу и несчастному ребенку со всей строгостью.

– Покайся, дитя, – ласково завершил свою речь священнослужитель, – умерь свои страсти. Мы оба знаем: будь твоя душа чиста, ничего греховного не случилось бы.

Злата практически перестала спать по ночам, плакала без видимой причины, стала нервной и неуправляемой.

Она с трудом понимала речь учителей, не могла сосредоточиться на занятиях, часто засыпала во время уроков. Раньше Злата была крепкой хорошисткой, теперь скатилась на двойки и тройки.

Классная руководительница подняла вопрос о том, чтобы оставить девочку на второй год. Глядя на фотографии тех лет, девушка даже замечала у себя следы начинающейся умственной отсталости – настолько окружающим удалось убедить Злату, что она не в себе.

Впереди замаячила психиатрическая лечебница – мать уже начала подкармливать девочку антидепрессантами, подсыпая таблетки в еду. Препараты должны были приостановить работу «чересчур буйной фантазии» ребенка, но они просто делали Злату сонливой и лишали последних способностей к сопротивлению.

Отец вместе со священником затеяли унизительный ритуал отчитки на глазах у церковной общины. Сама мысль о том, что о ее позоре узнает толпа посторонних людей, была настолько невыносима, что девушка решила притвориться, будто нафантазировала инкуба, чтобы привлечь всеобщее внимание.

Злата больше не переживала, что после «признания» родители решат, будто она лгунья – как выяснилось, они никогда по-настоящему ей не верили.

Постоянная душевная боль постепенно сменялась тупым равнодушием. Теперь Злата мечтала лишь об одном – чтобы страдания прекратились. Все чаще девочка размышляла: если ее тело наконец станет холодным и мертвым, может, его наконец-то оставят в покое?

Через несколько лет Злата узнала: некоторые инкубы настолько сильны, что способны довести жертву до суицида. Во время смерти «донора» вырабатывается колоссальное количество энергии, и когда «кормушка» начинает пустеть, паразиты избавляются от нее, предварительно выжав до капли. Тварь напиталась страданиями и отчаянием девушки настолько, что вышла на пик энергетического потенциала и приступила к финальному акту маленького шоу.

Жизнь стала казаться Злате нескончаемой пыткой.

Злата не сомневалась: еще немного, и она довела бы задуманное до логического финала.

Но кошмар закончился так же неожиданно, как и начался. Девушка настолько погрузилась в собственные страдания, что перестала замечать общую атмосферу в доме. После того, как в их квартире появился четвертый, невидимый житель, родители почти перестали проводить время вместе.

Раньше они часто гуляли втроем: ходили в парк аттракционов или кино. Это были счастливые деньки, наполненные теплотой и любовью. Но Злата закрылась, а идиллическая картинка благополучного семейства медленно распадалась на атомы.

Было совершенно неясно, что происходит с ребенком. Родителей мучили подозрения, одно страшнее другого. Может быть, дочь употребляет что-нибудь незаконное – в наш век бывает всякое, запросто мог «угостить» кто-то в школе. Или Злата просто медленно сходит с ума?

Вначале пара сплотилась, пытаясь спасать дочь. Но мать раздражали попытки мужа искать решение чисто психиатрической, как ей казалось, проблемы, в религии. Отца – то, что жена отрицает любую духовную подоплеку. Они все чаще ругались и меньше слышали друг друга.

Развод был вопросом времени. Накануне Златиного семнадцатилетия родители объявили, что собираются жить отдельно. Они опасались, что развод нанесет вред нервной системе их без того чувствительной девочки. Но дочь восприняла новость с облегчением, если не сказать – с энтузиазмом.

В тот момент ей было глубоко плевать на семью – измученный разум Златы уяснил одно: возможно, когда она уедет, пытка закончится. Перспектива казалась настолько прекрасной, что девочка даже не смела в нее поверить!

Но лучшие ожидания оправдались. Злата с мамой переехали в другой город и зажили обычной, лишенной мистики, жизнью. «Помрачения сознания», что беспокоили девочку, быстро сошли на нет – мать-психотерапевт мудро списала их на то, что дочка ощутила охлаждение между родителями. Отсюда и появилась странная фантазия – инкуб. Возможно, ребенок подсознательно чувствовал: из-за проблем в браке матери больше не хочется отвечать на отцовские ласки, и создал образ насильника.

Из-за того, что Злата перевелась в новую школу и начинала высыпаться, ее успеваемость выравнялась. Любые проблемы, что беспокоили сверстниц, девочка решала на автомате – по сравнению с появлением ночного демона они казались совсем незначительными.

Психика большинства людей попыталась бы вытеснить травмирующий период. Способов предостаточно – следуя примеру родителей, Злата могла притвориться, будто пережитое – всего лишь страшный сон или фантазия.

Но девушка слишком хорошо помнила каждый миг страха, стыда и позора. Она не могла лицемерно делать вид, будто ничего не происходило. В то время, пока сверстницы бегали на свидания, Злата штудировала книги по эзотерике, от «классики» вроде Папюса и Блаватской до трудов малоизвестных, но могущественных колдунов. Она ездила по полузаброшенным селам, скупала тоненькие гримуары из рук в руки.

Чем больше Злата погружалась в изучение эзотерики, тем сильней убеждалась: будучи ребенком, она не сошла с ума и не фантазировала, чтобы привлечь внимание взрослых. А главное – Златиной вины в случившемся нет. Она – не единственная жертва похотливых созданий. Инкубы могли нападать как на невинных девственниц, так и на развязных развратниц. Их добычей становились даже монахини!

Вся боль, что довелось пережить в шестнадцать лет, превратилась в груди Златы в злое пламя. Девушка начала обучение ворожбе с одной целью: покарать существо, которое чуть ее не убило.

Обычно, чтобы избавиться от темного духа, маги изгоняют сущность в тот мир, откуда она и пожаловала. Есть также иные варианты: кто-то заключает тварь в сосуд или зеркальную поверхность. Кто-то, будучи ленивым и беспринципным, пересаживает сущность с жертвы на другого человека.

Но любые способы казались Злате недостаточно жесткими. Девушка мечтала о расправе, жаждала причинить инкубу мучения, равносильные ее собственным страданиям. Демон очернил ее детство и юность, лишил любящих родителей и друзей. Только смерть могла искупить то, что он сотворил. Знакомые эзотерики смеялись над ней – как возможно убить того, кто никогда не был живым в полном смысле этого слова? Но Злата искала способ уничтожения духов годами. Ее усилия и упорство были вознаграждены.

Успешно испытав техники на парочке мелких, пакостливых сущностей, Злата вернулась в старую квартиру. В детской комнате все оказалось прежним: книжный шкаф, за стеклом которого красовался плакат с Ранетками, абажур на лампе, кровать – немой свидетель ее унижений, – только сама Злата больше не была маленькой девочкой.

Эта мысль придала ей уверенности и сил. Девушка медленно, словно дразня тварь, разделась и притворилась, будто ложится спать. Она знала, как инкуб оголодал за годы отсутствия «кормушки».

Злата не сомневалась, похотливый демон начнет к ней приставать, не пройдет и четверти часа. Тело зажалось, больше всего ей хотелось пронзительно закричать и пулей выскочить из квартиры, но девушка заставила себя расслабиться и мысленно повторять слова заговора.

Когда он появился рядом, в груди уже не было дрожи, только холодная решимость. По лицу девушки скользнула тень улыбки – инкубу показалось, что Злата рада всему, что произойдет между ними. Женщина наконец-то созрела и приготовилась получать наслаждение! Тварь зашептала Злате сомнительные комплименты и потянулась к ней, как много лет назад...

Метод, которым клиентка убила сущность, ведьма Алика никогда не опишет в своих заметках – достаточно лишь знать, что расправа потрясла даже ее, опытную ворожею, которая привыкла сталкиваться с жестокостью.

Инкуб не ошибся, впервые времяпровождение с ним доставило девушке темную радость.

Когда Злата развоплощала мучителя, на ее щеках появился трогательный румянец, а глаза засияли, будто девушка оказалась на свидании с давним кумиром. Карающий ангел с пылающим мечом – вот кем она себя вообразила. Момент победы стал одним из самых сладких и прекрасных мгновений в Златиной жизни.

Но когда с тварью было покончено, девушка испытала... разочарование. Все завершилось слишком быстро. Разве пара часов казни сравнимы с бесконечным годом истязаний?

Она ощутила не удовлетворение от восстановленной справедливости, а внезапную пустоту. Злата не осталась праздновать победу, как планировала вначале, а вызвала такси и уехала домой – в квартиру, заваленную книгами по эзотерике, гримуарами и записями, которые были больше ей не нужны.

Девушка так и не смогла заснуть – всю ночь Злата задавалась вопросом: да, ее мучитель погиб, но сколько подобных существ до сих пор издеваются над людьми? Неужели она оставит все как есть?

Злата чуть ли не с радостью почувствовала, как поднимается новая волна злости и негодования. Кажется, у нее появился новый смысл для жизни... и для борьбы.

С тех пор будни Златы похожи на сериал «Сверхъестественное». Учеба, работа, личное счастье – обычные человеческие ценности казались ей такими незначительными.

Настоящая жизнь начиналась, только когда Злата нападала на след духа и объявляла ему бой. Она сражалась не только с инкубами – откровенно говоря, за период «практики» похотливых демонов девушке встретилось совсем немного. Они «жрали» своих жертв, но спали с женщинами только с их согласия и до самоубийства не довели никого.

Чаще всего Злате попадались шкодливые бесы, лукавые мавки, кикиморы – нейтральные сущности вроде банников и домовых, которые могли как помогать человеку, так и вредить. Девушка не испытывала к нечисти ни малейшего снисхождения – в каждом духе ей мерещился злодей, что может безнаказанно измываться над беззащитным ребенком.

За несколько лет «сражений» Злата подорвала здоровье – не стоит думать, будто духи не оказывали ей сопротивления и мечтали быть развоплощенными фанатичной колдуньей. У девушки нет ни отношений, ни подруг, на подобные глупости не осталось времени и сил. Вся ее жизнь – вечное поле боя.

* * *

И вот Злата здесь. Хочет, чтобы ведьма Алика разделила ее сражение и ее Путь.

– Присоединяйтесь, я всегда побеждаю, – гордо заявила золотоволосая красавица.

Клиентка была так прекрасна в своем образе – грозная мстительница, защищающая поруганную добродетель, сильная и справедливая, что ворожее было горько разрушать ее иллюзии.

За ними крылась еще не пережитая боль. Колдунья заварила клиентке очередную чашку чая. Принесла плед – несмотря на лето, в комнате царила прохлада. Но когда Злата выжидающе уставилась на ведьму, Алика сказала не то, что девушке хотелось услышать, а то, что ворожея думала на самом деле.

– Я не могу присоединиться к тебе. Ведь ты пока еще не победила.

– Как? – Злата настолько возмутилась, что вскочила на ноги.

На миг она предстала такой, какой выглядела во время своих ритуалов: гневные глаза метали молнии, губы сжаты, ноздри расширены, к щекам прилил жар. Алике стало не по себе – вдруг клиентка не сможет совладать с яростью и кинет в ведьму проклятьем? Снимать его будет долго и хлопотно.

Но Алика все же продолжила. Она не могла промолчать.

– Борьба нужна не тебе. Она была необходима маленькой девочке, которую преследовал инкуб. Шестнадцатилетней Злате было страшно, она подвергалась тому, что не должен переживать ни один ребенок, – ворожея встретилась с клиенткой глазами и тяжело выдохнула. Изменить прошлое Алика, увы, не могла. – Случившемуся не может быть оправданий. Но пока сражаешься с существом, которого давно нет, ты находишься с инкубом в детской спальне.

Злата едва сдерживала рвущееся наружу негодование. Ведьме показалось, клиентка сейчас ее ударит. А самой Алике очень хотелось Злату обнять. Но та явно пришла не за сочувствием. И навряд ли смогла бы его принять. Не сейчас.

– Я избавилась от инкуба, – прохрипела гостья.

Ворожея едва заметно качнула головой:

– Пока каждую секунду жизни ты отдаешь борьбе, ты даришь ее ему. Отламываешь по куску от своей судьбы и скармливаешь. Хочешь, я скажу, что будет дальше? Могу даже без расклада таро. Ты устала – энергетический ресурс на исходе. Проблемы со здоровьем уже подоспели, дальше они усугубятся. Вскоре окончательно расшатается психика. Сколько ты сможешь практиковать в подобном режиме? Год, два? Личная жизнь так и не начнется – откуда ей взяться, если все место занял он? Об отсутствии хобби и друзей я промолчу, – ведьма с трудом выдержала Златин взгляд – он был не просто тяжелым – свинцовым. – Инкуб уже сожрал твое детство, часть юности. И останавливаться не собирается. Только теперь тварь живет не снаружи – внутри. В твоей голове. Ты уже одолела врага, так прекрати подпитывать его снова и снова.

Несколько минут после монолога ведьмы они молчали. Боевой пыл клиентки постепенно угас, Злата слегка ссутулилась под силой невыносимых для нее обстоятельств – это горбилась шестнадцатилетняя девчушка, столкнувшаяся со злом и не получившая ни малейшей защиты.

Она нуждалась в исцелении души и тела, квалифицированной помощи: долгой психотерапии, обретении утраченной безопасности, освобождении от вины жертвы. Возможно, Злате пойдет на пользу магическая чистка, которая поможет избавиться от навязчивых состояний, но точно не бесконечное пребывание в личном аду, что Алика еще раз и попыталась донести до клиентки.

Потом Злата ушла. Ведьма не знает, продолжить ли вечное сражение или для того, чтобы наконец попробовать жить. Алика пообещала себе упоминать ее иногда в молитвах и заговорах. Колдунья не сомневалась – она будет вспоминать девушку каждый раз, когда приходится изгонять очередную «нечисть» из сердца.

Даже если «злой дух» – человек.

Личная жизнь

Наконец-то у меня выходной. Сил нет даже на то, чтобы подняться с кровати. На неделе заказов оказалось так много, как, пожалуй, не было еще никогда.

Я скучаю по блаженным денькам, когда основной работой были изрядно осточертевшие любовные расклады, а главной заботой людей – проблемы в отношениях. Сейчас каждый второй клиент, который подозревает порчу, действительно оказывается с ней, что противоречит устоявшейся картине мира.

Обычно магический негатив встречается не слишком часто – накладывать его либо дорого, либо энергозатратно. К тому же для того, чтобы темное воздействие сработало, нужны годы тренировок.

Если обыватель попытается навести страшное-престрашное проклятье, урон жертве будет в диапазоне от выскочившего прыщика до подхваченной простуды.

А вот оператор может «получить по шапке» и пустить под откос всю оставшуюся жизнь. Не пойму: то ли население нашего городка нарастило энергетический потенциал, то ли резко разбогатело.

Поток мыслей прерывает острый приступ мигрени. Организм непрозрачно намекает: думать о работе, когда решила отдохнуть – дурная затея. Даже ведьмам иногда необходимо переключаться.

Все. Сегодня устраиваю праздник – закажу суши или пиццу и буду целый день смотреть смешные сериалы. Главное, чтобы в них не было ни намека на мистику.

Когда ты постоянно имеешь дело с потусторонним, простые человеческие радости становятся не просто приятным времяпровождением – спасением для души и уставшего разума.

Я выбираю нарочито беззаботную и глуповатую комедию, которая точно не будет «заставлять задуматься», грузить скрытыми смыслами и аллюзиями. Звоню в любимый ресторанчик, чтобы заказать еду.

Живот урчит от предвкушения пира. Я вообще ела вчера? Не помню... так закрутилась. Черт, связь не работает, в последнее время постоянно случаются какие-то перебои. То отключают воду, то электричество, теперь проблемы с телефоном.

Терять позитивный настрой не хочется. Ничего страшного, выберу другое кафе. Попробую чего-нибудь новенькое! Сайт виснет, вместо фотографий блюд я наблюдаю только белые квадратики.

Так. Ситуация не стоит того, чтобы раздражаться. Ничего не поделаешь, придется тащиться в магазин. Заодно прогуляюсь, а то от безвылазного сидения дома кожа стала настолько бледной, что я сама напоминаю воскресшего мертвеца.

Едва я выхожу из квартиры, сталкиваюсь с соседкой сверху – Полиной. Эта девушка всегда напоминала мне инженю из старых фильмов. А ее вечно удивленные глаза и голубая куртка с ромашками окончательно закрепляют образ.

Соседку так и распирает от желания поделиться последними новостями.

– Ты слышала? – восхищенно тараторит она. – Возле Думы появилась огромная статуя! Наверное, ко дню города. Говорят, она ростом с девятиэтажный дом!

Поля очень впечатлительная девчушка, поэтому все, что я узнаю от нее, можно смело делить на три. В любом случае я настолько не интересуюсь жизнью города, что ничего об этом не знала, о чем и сообщаю. Надеюсь, на этом наш разговор закончится и соседка отцепится.

Моя работа состоит в том, чтобы выслушивать людей. Самый лучший собеседник в редкий выходной – тишина.

– Так никто не знал, – соседка смешно таращит глаза, – даже объявлений не было – статуя возникла из ниоткуда за одну ночь! Поехали смотреть!

Меньше всего на свете мне хочется тащиться куда-нибудь сегодня. Никакая сила не выманит меня из квартиры и не оторвет от сериала. Начнись апокалипсис, я его просто не замечу. Аккуратно отделываюсь от Полины набором вежливых фраз и наконец оказываюсь на улице.

Еще не дойдя до супермаркета, чувствую нечеловеческую усталость. Прохожие куда-то спешат, толкаются, спорят по телефону. Я никогда не любила находиться в толпе, но сегодня скопление чужих негативных эмоций зашкаливает. Видимо, в конце недели люди даже не пытаются сдерживать себя.

Или я переработала, поэтому энергетические защиты ослабли? Находиться на улице неприятно настолько, что хочется сбежать обратно в свою уютную конуру. «Я только до магазина и обратно», – уговариваю себя. Дома в холодильнике мышь повесилась. Кажется, в ящике на кухне завалялась гречка.

Но перспектива питаться ей целый день заставляет меня решительнее направиться к магазину.

– Вот кто тебя, такую дуреху, замуж возьмет?! Ни посуду за собой помыть не можешь, ни убраться по-человечески! Руки растут не из того места, – неприятная полная женщина громко отчитывает субтильную девушку, судя по отдаленному сходству – дочь. – Муж-то убежит на второй день!

Мимоходом отмечаю: передо мной иллюстрация, как накладываются негативные программы. Конечно, до венца безбрачия дело не дойдет – для него нужно вмешательство опытного колдуна. Но слова матери обладают особой властью над судьбой ребенка. Навряд ли они прибавят девочке личного счастья...

Я осекаюсь. Как и всегда, когда рядом происходит нечто выходящее за рамки нормальности, «второе зрение» включается само.

Мать продолжает «воспитывать» дочку, а вокруг головы девушки сгущаются тени. Она трет виски, видимо, чувствуя, как на них что-то давит. Тени тем временем, танцуя, сплетаются в плотный черный обод.

Он «украшает» прическу девушки, будто корона. До меня не сразу доходит, что это тот самый венец! Воздействие настолько редкое, почти мифическое. В телевизионных программах и попсовых книгах по эзотерике оно встречается значительно чаще, чем в реальной жизни – я за годы работы не сталкивалась с легендарным «венцом» ни разу.

Разум отказывается верить в увиденное. Так не бывает. Чтобы средненькая порча закрепилась, необходимы месяцы, а серьезные долгосрочные воздействия «раскручиваются» до полугода.

Однако новой реальности, как обычно, плевать на мои представления о ней. Бедная девушка! Ее тонкие тела отныне подернуты темной вуалью, что сделает их хозяйку неприметной, а следовательно – невостребованной.

«Венец» будет отталкивать от своей владелицы любых мужчин. Малышку никто не поцелует, не пригласит на свидание, даже не взглянет, несмотря на стройную фигурку и симпатичное личико. То, с каким смирением девушка выслушивает придирки матери, наталкивает на мысль, что она еще и добра...

Первый импульс – вмешаться, отчитать новоявленную «колдунью» и предложить девчонке срочную помощь. Но навряд ли мать с дочерью обрадуются, если к ним на улице пристанет незнакомка с пугающими речами о магии.

К тому же на чистку сегодня у меня просто нет сил. Провожаю парочку взглядом. Твержу себе: «Всем не поможешь, только растратишь себя. И вообще – у тебя выходной». Но настроение безнадежно испорчено. Я плетусь в ближайший продуктовый. Стоит зайти в магазин, отовсюду доносятся разговоры про статую. Люди просто помешались на ней!

– А ты уже смотрела скульптуру, которая появилась сегодня в городе? – спрашивает грубовато накрашенная женщина лет сорока свою подругу у входа. – Говорят, она размером чуть ли не с Родину-мать!

– Да какая статуя? – снисходительно улыбается ее собеседница. – Это фейк! Фотку сделали с помощью нейросетей. Удивительно, что ты повелась.

– А я говорю, – поджимает губы первая дама, – статуя существует. Никто не видел, как она появилась. Перевезти такую громаду незаметно почти невозможно. А что если... – дальше наступает время для конспирологических теорий, в которые сама рассказчица не слишком верит. Когда она доходит до версии про инопланетян, видимо, тех же, что до этого доставили на землю египетские пирамиды, я перестаю слушать.

Иду к полке со свежими фруктами – с моим образом жизни нужны витамины. Тянусь к наливному яблочку и вдруг инстинктивно отдергиваю ладонь. По телу проходит волна отвращения, будто я только что чуть не прикоснулась к мертвой вороне.

Приходит четкое осознание: мне ни в коем случае нельзя это есть.

И до сегодняшнего дня еда в магазинах не отличалась чудесной энергетикой. В идеале люди должны питаться продуктами с собственного огорода, с любовью выращенными на земле предков. Но раньше магазинная еда казалась мне просто менее ценной в энергетическом смысле.

А не опасной.

Может, на конкретное яблоко кто-то сделал переклад? Это не приветствуется в среде магов, но порой чернушники сбрасывают негативные программы и болезни на продукты в супермаркетах. Включаю ведьмовское зрение – уже второй раз за свой выходной.

Почти все на полках выглядит иначе, чем несколько дней назад, когда я забегала сюда за продуктами. К этой дряни действительно нельзя прикасаться.

Аппетитные с виду яблоки оказываются сморщенными и сгнившими, овощи покрыты зеленоватой плесенью, на упаковки молочной продукции даже страшно смотреть. Накатывает приступ тошноты – спасибо, есть больше не хочется. А если голод вдруг проснется, греча кажется не таким уж ужасным вариантом.

Но не смогу же я питаться ей вечно. Что же все-таки произошло? Теория с перекладом больше не кажется хоть сколько-нибудь состоятельной. Не могли же на каждую картошину сбросить по порче!

Внезапно мелькает догадка: негативные человеческие эмоции по неведомой причине обрели такую силу, что стали равносильны полноценному перекладу.

Наша усталость, раздражение, злость на очереди и нерасторопность кассирш еще пару дней назад были почти незаметны и уж тем более не могли никому навредить. Весь энергетический мусор, что мы генерируем в течение дня, теперь представляет угрозу?

В любом случае я так устала после вчерашнего ритуала, что навряд ли смогу в чем-либо разобраться – не в том энергетическом состоянии. В первое время придется довольствоваться запасами на черный день. Обо всем увиденном я смогу поразмышлять, когда как следует отдохну.

– Наш муниципалитет, оказывается, умеет хранить секреты! Прикинь, по новостям сказали, они никак не комментируют появление статуи – держат интригу. А еще, не поверишь, ее оградили менты.

– Да ты гонишь! – вновь доносится до моих ушей.

Медленно двигаюсь к выходу, стараясь избегать любых соприкосновений с людьми. Главное – не позволить вовлечь себя ни в какие магические разборки и просто бытовые конфликты.

Я не знаю, что повлияло на нашу реальность, может, по неизвестным причинам граница между астралом и физическим миром истончается, может – дело в необычном расположении планет – сказать не могу. В отличие от Лизы, я никогда не увлекалась астрологией.

Но здравомыслие и инстинкт самосохранения подсказывают – сегодняшний день лучше переждать дома. Скорее всего, аномалии не продлятся долго, страшно подумать, что произойдет, если каждый прохожий получит силу без малейших представлений о том, как ей распоряжаться.

Не зря в нашем мире существуют меры предосторожности и жесткий отсев для тех, кто вздумал изучать эзотерику. Иначе люди давно уничтожили бы друг друга. Боюсь, даже последствия сегодняшнего «сбоя» нам придется разгребать месяцами.

У самого выхода на меня налетает хамоватого вида тетка с немытой головой и большими сумками. Ее аура мгновенно вспыхивает красным.

– Смотри, куда прешь, тупая корова! – возмущается «пострадавшая». – Уткнулись в свои телефоны – ничего не видят! Да чтоб ты провалилась ко всем чертям!

Много лет назад наставница баба Марья обучала меня азам боевой магии. Не самое любимое направление в эзотерике, но благодаря дрессуре старой целительницы у меня появились инстинкты, которые не притупились с годами. Я мгновенно визуализирую зеркало, и уже летевшая в лицо порча отправляется назад, к отправительнице.

«Что это было?» – несколько минут я ошарашенно смотрю вслед новоявленной «колдунье». Та как ни в чем не бывало идет выбирать жухлую, покрытую слизью зелень, насвистывая себе под нос веселую песенку.

Остается лишь призрачная надежда, что снимать негатив будет так же легко, как она разбрасывается им направо и налево. Но почему-то я в этом сомневаюсь.

* * *

Только оказавшись дома, я могу выдохнуть и расслабиться. Не буду думать об увиденном. Не буду. Энергетические изменения случались и раньше – я неоднократно об этом читала в книгах. В скором времени жизнь возвращалась на круги своя.

Желудок урчит. К счастью, в морозилке завалялась пачка пельменей, в холодильнике – майонез, а в кухонном ящике пучок лаврушки. Десять минут – и я плюхаюсь с дымящейся тарелкой в уютное кресло перед экраном.

Пища богов, не хуже, чем в ресторане. Сериальчик, ты дождался меня! Может, настало время пересмотреть «старичков» – «Друзей» или «Как я встречу вашу маму»? А может, найти что-нибудь новенькое? Лиза недавно рекомендовала неплохую комедию...

Но только я успеваю зайти в интернет, отовсюду лезут новости про треклятую статую. В наши дни отсидеться в информационном вакууме стало практически невозможно, даже если специально задаться целью остаться в стороне.

Появление памятника действительно кажется странным.

Если не впадать в паранойю и оставить за скобками версию, будто все фотографии статуи сгенерировали с помощью нейросетей, получается, будто утром люди обнаружили невесть откуда взявшуюся гигантскую скульптуру.

Она изображает девушку. Возраст определить трудно, прообразу может быть как восемнадцать, так и тридцать пять лет. Изваяние стоит ровно, как солдат, каменное платье «развевается» на ветру.

Я мало что понимаю в искусстве, но на первый неискушенный взгляд кажется, будто мастер, работавший над ней, не уступает в гениальности самому Микеланджело: каждый волосок, каждая складочка на одежде выполнены с фотографической точностью.

Но самое необычное – это лицо. Невозможно понять его выражение, поэтому, как и в случае с Джокондой, хочется завороженно вглядываться в него бесконечно. Но в каждую секунду впечатление от увиденного меняется. Девушка, которую изобразил скульптор, с трудом сдерживает ярость? Нет – она само умиротворение и ледяное спокойствие. А может, грустит? Или напротив – напугана...

Чувствую, как по лбу течет капелька пота.

Чем дольше смотрю на скульптуру, тем сильнее хочется охарактеризовать ее сленговым словом – криповая^[1]. Не спорю, возможно, такой и была задумка творца, но не могу не признаться себе – если скульптура исчезнет в неизвестном направлении так же внезапно, как и появилась, я вздохну с облегчением.

Но в чем статуе нельзя отказать – в умении разжигать любопытство. Если кто-то задался целью привлечь внимание большого количества людей, ему это удалось. Про скульптуру как раз снимают прямой эфир, и я, забыв о сериале, сама не замечаю, как открываю видео.

Вокруг памятника толпится народ – причем часть людей будто опасается подходить близко и рассматривает скульптуру на почтительном расстоянии, часть наоборот – агрессивно рвется к ограждению. Даже не входя в рабочее состояние, чувствую: у статуи происходит нечто совсем нездоровое.

Она будто притягивает... не самых ментально стабильных граждан. На ум приходят истории о проклятых предметах искусства – картине «Плачущий мальчик», что якобы вызывает пожары, вазе Бассана, которая, по утверждению владельцев, приносит в дом смерть.

Неужели скульптура из таких?

Мотаю головой, пытаясь выбросить из нее всякий вздор. Не ожидала, что зарок не думать об эзотерике окажется выполнить настолько непросто. Хотя... всем известно об эффекте «розового слона» – феномене, при котором намерение не думать о «розовом слоне» вызывает обратный результат.

Слово берет репортер, молодой парень. Он изгибает губы в профессиональной улыбке.

– Добрый день! Сегодня на улицах нашего города произошло необычное событие. На главной площади была обнаружена загадочная статуя высотой около тридцати метров. По сообщениям местных жителей, монумент установлен в честь дня города. Однако представители муниципалитета отказались подтвердить эти сведения и не дали никаких дополнительных комментариев. Также стоит отметить, что статую охраняют сотрудники правоохранительных органов – они ограничили доступ к памятнику, в том числе и для нашей съемочной группы. Оставайтесь с нами, чтобы первыми следить за событиями!

Камера разворачивается с целью запечатлеть происходящее. На видео статуя кажется еще более пугающей, чем на фотографиях. Изображение увеличивают, чтобы показать лица полицейских – те безрезультатно пытаются разогнать толпу, но люди не реагируют ни на уговоры, ни на нотации, ни на угрозы.

По лицу немолодого, полного сотрудника безопасности струится пот. Особо рьяный мужчина перелезает через ограждение, вскарабкивается на пьедестал скульптуры и начинает что-то яростно проповедовать.

Слов не разобрать, но по характерному выражению лица, экспрессивным жестам читается, что «оратор» крайне возбужден и не отличается психической стабильностью. Камера жадно запечатлевает мельчайшие детали происходящего. Уставший полицейский терпеливо убеждает мужчину спуститься.

Тот в ответ размахивает руками, взывая к толпе. Зрители радостно поддерживают «спикера», от чего он окончательно распаляется и постепенно теряет самоконтроль... во время особо пылкого монолога «оратор» плюет на сотрудника безопасности прямо со своего пьедестала.

Раздается всеобщий возглас. Плевок попадает на лысину. Полицейский краснеет, начинает униженно оттирать с головы чужую слюну.

Зрители же ликуют: одобрительно воют, аплодируют и беснуются... Они сошли с ума – и это уже не вопрос. Утверждение. Даже при взгляде на экран компьютера чувствуется: напряжение возле статуи достигло своего пика.

За ним непременно последует взрыв. Единственное, чего я не ожидала – что у этого слова будет самое прямое значение. Полицейский больше не в силах сдерживать себя.

Он смешно трясется от гнева, сует руку в карман и достает пистолет.

Раздается выстрел в воздух. Не обязательно обладать мистическим даром, чтобы понять: начнется давка. Мои худшие опасения подтверждаются сразу. Толпа, что еще мгновение назад упивалась собственной силой и властью над «забавным» толстым ментом, испуганно дробится на отдельных людей, они в свою очередь трусливо разбегаются прочь.

Видимо, кто-то толкнул оператора или задел штатив. Камера поднимается – мы видим бесстрастные глаза без зрачков. Статуя! Если бы работа не приучила меня избегать суеверий, я бы подумала, будто перед нами лик божества, которое искренне наслаждается учиненным им хаосом.

– Продолжаем съемку! – слышится приказ репортера. В кадре вновь появляется его лицо на фоне расталкивающих друг друга людей. – События приобретают неожиданный поворот из-за конфликта председателя религиозной общины, широко известного в нашем городе как Миросвет, и сотрудника правопорядка...

Договорить репортер не успевает, потому что давка мгновенно прекращается. Будто повинуясь взмаху волшебной палочки, все люди падают.

Шок. Проходит пять секунд, десять – никто не шевелится. Они умерли? Потеряли сознание? Ответом служит лишь тишина. Камера крупным планом запечатлевает горы тел. Люди, что еще секунду назад двигались, похожи на кукол, сваленных в одну кучу непослушным ребенком.

«Да, эфир, безусловно, получит высокий рейтинг», – мелькает нелепая мысль.

Мы вновь видим лицо репортера. Кажется, впервые за всю программу с него сползает профессиональная маска. Парень по-настоящему напуган. Он озвучивает то, что наверняка пронеслось в голове каждого зрителя:

– И что, черт подери, это было?..

* * *

Сколько времени необходимо для того, чтобы наш привычный и такой упорядоченный мир погрузился в хаос? Когда началась пандемия, хватило нескольких недель. Финансовый кризис создает суматоху примерно через пару дней. Но после того, как люди потеряли сознание у памятника, всеобщая истерия начинается примерно через полчаса.

Интернет взрывается бредовыми видео и теориями, возвещающими о конце света.

Репортер, который еще недавно потерял самообладание, уже вернулся к своему привычному амплуа. Кажется, он единственный едва ли не светится от счастья. Сюжет со статуей вскоре сделает тележурналиста звездой, а воцарившаяся неразбериха порождает новые и новые инфоповоды.

Мужчина опять появляется в эфире, на этот раз он берет интервью. Собеседник репортера – очередной гуру. В последние месяцы они повылезали из всех щелей на запах всеобщей неуверенности, смятения и страха.

Раньше, если человек начинал вещать об армагеддоне, его отправляли в специальное заведение. Сейчас – приглашают на телевидение.

– Сегодня на месте происшествия царит напряженная тишина, – заводит речь репортер. – По предварительным данным, причины неожиданной потери сознания людей остаются необъяснимыми. Наука не дает точных ответов – возможно, в толпе кто-то распылил токсичный газ. Что именно произошло, остается загадкой. Нашей съемочной группе запретили приближаться к пострадавшим. Пока эксперты хранят молчание, мы решили обратиться к альтернативным источникам информации.

«Альтернативный источник информации» не заставляет себя долго ждать. Растрепанный и не слишком опрятный духовный лидер грубо выхватывает микрофон и гнусавит:

– Вселенная говорит с нами! Люди забыли старых богов. Каждый день своим развратом, ленью и глупостью мы приближали конец света. Посмотрите на современную молодежь – они не отрываются от экранов, их бог заключен в смартфонах...

Неужели кто-то всерьез верит в эту чушь? Тем не менее вокруг него собирается публика. Что еще более удивительно, на многих лицах не здоровый скепсис, а трепет и обеспокоенность. То, что в обычное время вызывало только усмешку, после «злого чуда» у статуи заставляет задуматься и больше не кажется бессмысленной чепухой.

Не нужно обладать ясновидением, чтобы предположить, что будет дальше – не ровен час, дойдет дело до шапочек из фольги, ухода в леса и попыток переждать апокалипсис в бункере – у тех, кто может себе это позволить.

Сначала под влияние сумасшедших попадут самые внушаемые, затем те, кто еще сегодня кажется вполне здравомыслящим.

Я закрываю видео с твердым намерением переключиться. Любые социальные катастрофы напоминают шторм на море. Только он начинается не из-за ветра и влаги в атмосфере, а из-за всеобщей паники и страха, – чем больше энергетический потенциал того, кого удалось вовлечь в происходящее, тем выше «волна».

Нужно выключить компьютер. Нельзя позволить себя зацепить. Но, кажется, у интернета другие планы – он, будто осьминог, уже запустил в меня свои щупальца.

Точнее, я позволила это сделать, поскольку происходящее больше не оставляет меня равнодушной. Мне предлагают посмотреть еще одну новость: и в этот раз я снова не могу пройти мимо. На экране знакомое лицо. Константин Валерьевич! Щелкаю на эфир.

Сейчас репортаж ведет молодая, бойкая блондинка с агрессивно-яркими губами.

– Сегодня утром в центре внимания оказались серьезные новости, связанные с одним из преподавателей университета. В ходе расследования был задержан доцент кафедры психологии, являющийся также доктором психологических наук. Причина задержания – обвинения, выдвинутые против него студенткой. По ее словам, профессор требовал сексуальных услуг в обмен на положительную оценку в зачетке. Обвинения вызвали широкий резонанс в академическом сообществе и затронули вопросы этики внутри учебного заведения.

Домогательства? Фыркаю – в жизни не поверю. Любой, кто хоть немного общался с Константином Валерьевичем, сразу поймет, подобные обвинения чушь!

Однако, похоже, журналистка, которая берет интервью, не сомневается в виновности профессора. Она старается держаться с профессиональной беспристрастностью, но резкие движения и сверлящий Константина Валерьевича взгляд выдают истинное отношение репортера. Девушка чувствует себя защитницей поруганной добродетели. Только деловая этика мешает ей наброситься на профессора, будто коршун:

– Что вы можете сказать в свою защиту? Есть ли у вас желание принести извинения пострадавшей и прокомментировать ситуацию?

– Извинения? – Константин Валерьевич высоко поднимает голову. По его горделивой осанке видно – профессор ни на секунду не испытывает раскаяния. – Мне не за что извиняться. Ее обвинения – обычная клевета. Я принимал зачеты на глазах других учащихся. Марина не подготовилась, а когда получила «неуд», начала угрожать. Есть свидетели – в аудитории было много студентов.

Но что бы он ни произносил, ответом будет лишь презрительный взгляд. Презумпция невиновности никогда не работала в реальности. Девушка-репортер настолько уверена в порочности Константина Валерьевича, что ее точка зрения невольно передается и зрителям.

Одно из преимуществ моей профессии – почти наверняка знаешь, когда человек врет.

Я достаточно много времени провела рядом с любимым профессором, чтобы изучить его ауру. Сейчас она переливается нехарактерным для Константина Валерьевича алым – доктор психологических наук старается держаться достойно, хотя внутри него все клокочет от гнева. Но в биополе нет ни коричневых, ни грязно-зеленых оттенков, которые бы указывали на попытки скрыть правду.

Как я и думала, профессора оболгали.

Но его внешнюю невозмутимость и отсутствие любых сожалений зрители принимают за наглость и черствость. Под видео сотни комментариев. «Маньяк!» «Психопат-извращенец», «Моральный урод!» «А моя дочка училась у него – нужно срочно забирать документы и переводить ее в другой вуз». «Наконец-то педофила вывели на чистую воду! Он всегда мне не нравился. Мнил из себя слишком умного».

«Константин Валерьевич, держитесь», – думаю я.

Наверное, нужно позвонить ему – выразить поддержку. Уже беру телефон, нахожу номер в контактах, но внезапно соображаю, что в СИЗО забирают всю технику. И пойдет ли мое прямое вмешательство на пользу профессору? СМИ могут «зацепиться» за звонок бывшей студентки, явно обеспокоенной судьбой преподавателя, и выставить меня еще одной жертвой коварного соблазнения, несчастной влюбленной девушкой. Может, стоит подсобить профессору с помощью магии?

Однако, судя по тому, что я видела, и колдовство в последнее время работает не так, как обычно.

– А теперь вернемся к главной загадке дня – статуе, которая неизвестно откуда появилась посреди города, – вещает эфир.

На этот раз вид памятника вызывает у меня стойкое отторжение, будто скульптура действительно виновата в сегодняшнем хаосе. Новости заключаются в том, что новостей практически нет. Пострадавших наконец-то эвакуировали. Они живы, но, несмотря на усилия врачей, в сознание не приходят, и ни один человек не в состоянии объяснить, что приключилось у памятника.

Испуганные очевидцы событий, те, кто наблюдал за статуей, но не отважился к ней подойти ближе чем на пять метров, до сих пор находятся в шоке.

Кто-то все отрицает и упрямо твердит, будто увиденное – перформанс, разыгранный ради телевизионных рейтингов. Кто-то считает, будто невесть откуда взявшаяся статуя – идол неизвестного бога. Забрав у людей сознание, он выразил свой гнев. К моему удивлению, таких больше и больше.

Эфир переключается на экстренные новости. Как всегда, когда начинается суматоха, активируется нечисть, что мирно дремала внутри всяких подонков. Товарищи бесы подпитываются всеобщей паникой, звереют от переполняющей их энергии и подталкивают своих носителей на преступления.

Становятся опасны даже люди, которые еще пару дней назад были вполне законопослушными, а демоническое влияние проявлялось в том, что принято называть гневливостью и дурным характером.

Они даже представить не могли, что способны на преступления. Однако криминал в городе зашкаливает. Начались нападения и ограбления. Какие-то бандиты, воспользовавшись воцарившейся неразберихой, захватили школу, где я когда-то училась.

Террористы выставили требования: немыслимый выкуп – по тридцать миллионов долларов за заложника. Чтобы никто не сомневался в серьезности их намерений, в телестудию отправили видео. Сердце сжимается. На нем Вероника Геннадьевна, моя любимая учительница, в окружении пятиклассников.

Я понимаю, видео снято заранее и вышло на телеканале с задержкой, а текст, скорее всего, подготовили террористы, главная цель которых – заставить правительство раскошелиться. Но когда Вероника смотрит в камеру, кажется, будто она обращается лично ко мне и при этом мысленно молит о помощи.

За время, что мы не виделись, бывшая классная руководительница изменилась. Она повзрослела и больше не напоминает неопытную, слегка легкомысленную студентку. Золотистые волосы собраны в строгий жгут, вокруг глаз и рта прорезались первые мелкие морщины.

Но главное – глаза Вероники Геннадьевны стали иными, мудрыми. Учительница не позволяет себе ни слезинки, говорит спокойно и сдержанно, стараясь не пугать детей собственным страхом. Она ведет себя так, будто отпрашивается у завуча на больничный, а не читает требования правительству. Так, будто на нее не направлен никакой автомат.

Мужество хрупкой женщины давит на зрителя гораздо сильнее любых истерик.

– Здравствуйте, меня зовут Вероника Геннадьевна, я преподаватель истории и обществознания. Сейчас моя жизнь и жизни учеников находятся в руках захватчиков. С нами обращаются хорошо, – учительница подавляет вырывающийся всхлип. – Я обращаюсь к правительству и всем, кто знает меня или моих учеников. Просьба не впадать в панику и собрать средства. Любые задержки могут иметь трагические последствия – время передачи выкупа ограничено. Помните, что речь идет о наших жизнях.

Я смотрю на происходящее будто со стороны – это немного похоже на практику выхода из физического тела. Любые эмоции, как всегда, когда становится чересчур тяжело, отключаются. Насколько бы бредово это ни звучало, теперь я точно чувствую: некая сила методично уничтожает все, что мне дорого.

Любимый профессор в университете, школа, к которой я была привязана... Неужели весь хаос – дело рук твари, что угрожала мне через Лизину дочку? Что ей нужно? И главное – как ее остановить?

Следующая новость. Сердце царапает нехорошее предчувствие. Хочется немедленно выключить компьютер, словно если я буду пребывать в счастливом неведении, ничего страшного не случится.

Поздно.

– Далее в нашей программе. Сегодня в городе произошел взрыв газа в жилом доме на улице... – слова ведущего заглушает шум в ушах. Чтобы расслышать точный адрес, нужно перемотать видео назад.

Но дополнительные действия не требуются. Мне слишком знаком дом на видео. Ему уже лет двадцать как нужен ремонт. Фасад покрыт розовой штукатуркой, потрескавшейся от солнца. На балконах разводят цветы – анютины глазки, герань, бегонии. У подъезда красуются лебеди, сооруженные из шин неизвестным умельцем.

Я прожила здесь девятнадцать лет. Сейчас часть здания обуглена, на месте нескольких окон зияют черные дыры, будто кто-то выколол дому глаза. На крыше пробоина, из которой сочится темный дым. Место, что когда-то было оплотом спокойствия и уюта, превращено в символ хаоса и разрушения. Но страшнее всего другое.

Мама! Сегодня воскресенье, значит, она не работает. Дрожащими пальцами набираю телефон – не отвечает. Телеведущий что-то бубнит про списки погибших.

Не знаю, возможно ли пережить сердечный приступ в молодом возрасте, но у меня так болит в груди, что невольно сгибаюсь вдвое и закусываю губу, чтобы не завыть. По щекам льются слезы.

Я готова на что угодно, лишь бы мамы не оказалось в квартире. Она встречалась с подругой, решила сходить в кино... «Пожалуйста, – повторяю про себя, неизвестно к кому обращаясь, – я сделаю все, что захочешь, только бы мама была жива».

Некстати появляется мысль: тот, кто мне угрожал, кем бы он ни был, приступил к исполнению своего плана. А в ушах звучит и звучит его обещание убить всех.

Божество

Мне приходится сдерживаться, чтобы не рассмеяться. Пусть моя форма в этом мире – камень, но я в состоянии заставить и мраморные губы расползтись в улыбке. Глядя на хаос, который творится вокруг, сладко представить, что начнется, если статуя оживет и, превратившись в голема, сокрушит все живое на своем пути.

Я могу сжать этот мир в свой кулак, будто бабочку, и расплющить. С неохотой останавливаю секундный порыв – рано. Я еще не насладилась сполна. Вначале раздавлю тебя, маленькая мерзкая ведьма. Предательница, что неоднократно от меня отвернулась.

Сколько раз ты игнорировала знаки, которые я тебе оставляла? Считала само мое существование бредом, порождением своего сознания, и даже лечилась от паранойи.

Смешно! Думала, можешь придумать своего бога? Ты лишь бледный отблеск моего пламени. Возомнила себя психологом?

Каждый раз, когда я была рядом, ты напускала на себя такой сочувственный вид, что казалось, будто ничтожная ведьмочка может быть выше, умнее меня. Или действительно в состоянии кому-то помочь.

Самое забавное, в какой-то момент я и сама в это верила. После «наших» сеансов мне становилось чуть легче. Приятно вообразить, что тебя кто-то любит и жалеет. А участие несколько раз даже согрело мое сердечко, если оно еще осталось в груди.

Но твоя эмпатия – лишь фальшивая маска, за которой скрывается профессиональная беспристрастность. Ты не в состоянии исцелить даже себя, ты слабая и ничтожная, и уж точно не способная ничего изменить.

Было уморительно наблюдать за твоими попытками отгородиться от меня – поставить защиты на квартиру, спрятаться за магическими побрякушками. Тебя не скроет ни расстояние, ни толстые стены.

Даже сейчас я наблюдаю за каждым твоим движением, будто в ток-шоу.

Ты сжалась в комочек, словно раненый зверь, растеряв всю хваленую беспристрастность. Я могла уничтожить тебя в любую секунду. Сбросить глыбу льда или переехать машиной. Но такая месть показалась мне слишком простой.

Ты думаешь, через Лизину дочку получила приглашение на первое свидание? На самом деле мы схлестнулись уже не раз.

Это я управляла стригоем. Мне ничего не стоило надавить на несколько больных точек Инги, чтобы сбить с тебя спесь. Я вложила в руки того тщедушного сумасшедшего паренька Лехи заточку. И, признаюсь честно, притормаживала его восстановление. Так и знала, что горе-белосветник еще пригодится.

Почему я еще не довела начатое до конца? Уж точно не из-за нелепой жалости к ведьме. Мне нравится играть с ней, как в вашем мире забавляются в игре «Симс» с персонажем.

Но любое развлечение не может длиться слишком долго – иначе и оно наскучит.

– Ну, вставай. Поднимайся! – приказываю я девчонке. Алика не шевелится – валяется, будто мешок с мусором. Что такое?

Мне же так легко удавалось, дергая за невидимые ниточки, выманить тебя из дома в прошлые два раза. Но, кажется, самая главная ниточка оборвалась. Я досадую на свою спешку не дольше одной секунды. Приятно быть богом! Достаточно лишь захотеть – и мир изменится. Станет таким, каким мне нужен прямо сейчас.

Пусть взрыв будет очередным предупреждением. Поднимайся, маленькая колдунья, или все твои страхи окажутся жестокой реальностью. Пришло время расплаты. Ты должна быть благодарна мне за возможность получить искупление.

Алика

Не помню, сколько я пролежала, глядя остекленевшими глазами в потолок, – может, прошло несколько минут, а может – пару часов. Меня вывел из оцепенения звонок.

Мама. Скорее всего, с ее телефона звонят из морга. Сегодня нужно будет приехать для того, чтобы опознать тело. А я не могу даже заставить себя подняться. Беру трубку. Слышу ее голос. Мама лепечет о том, что у соседей был взрыв.

Дом тряхнуло, она ужасно испугалась. Всех жителей уже эвакуировали в больницу.

Не верю. Я точно видела, как окно нашей квартиры превратилось в зияющую рану на лице дома. Может быть, кто-то снова разыгрывает меня с помощью нейросети? Такое уже было. Во второй раз «пранк» не сработает.

Прошу маму включить видео. Ее всегда добродушное лицо чуть осунулось, в волосах непрокрашенная седина. Мама тревожно вглядывается в камеру, говорит тихо и с дрожью. Но она живая. Живая!

– Дочка! Сегодня случилось такое! Такое! – лепечет она. Дальше я слушаю историю о взрыве газа. Сосед сверху, алкоголик дядя Гога, оставил включенную плиту и уснул. Дом тряхнуло. Мама испугалась настолько, что до сих пор не может прийти в себя.

– У меня вся жизнь проскочила перед глазами. Доченька! Я тебя очень люблю!

Нехорошо так говорить, но я счастлива, что взорвалась именно квартира соседа. Однако почему у меня четкое чувство, что на его месте должна была быть мама?

Благодаря профессии я научилась утешать людей, почти не приходя в сознание. На автомате я подбираю пустые, но подходящие для момента фразы и шепчу заговор, чтобы страх мамы хотя бы ненадолго рассеялся.

Знаю, ей хочется, чтобы я приехала и была рядом. Но мне нужно кое-что проверить, поэтому, как только маме становится немного лучше, я прощаюсь и включаю видео с эфиром. Готова поклясться: я видела, что взрыв произошел именно в нашей квартире.

Видео изменилось.

Оно почти такое же, как и раньше – искореженный дом. Кажется, будто в некоторые окна вошла сама мгла, пожирая все, что ей встретилось на пути. Но наш пролет смерть миновала. Я готова одновременно смеяться и плакать от облегчения.

В голове формируется единственная разумная мысль: ты с испугу неправильно все поняла. Человеческая память – вещь ненадежная. Опьяненный кортизолом мозг мог запросто создать ложное воспоминание.

Но какая-то часть меня в это не верит. Не отпускает ощущение, будто меня снова пытаются провести. Если противостояние с неведомой силой чему-то и научило, так это доверять собственной интуиции.

Предположим, когда я впервые смотрела съемку, эфир действительно был иным. Возможно, кто-то заменил видео? Сомнительно – под ним было множество репостов. Небольшое исследование, которое я провожу сразу же, показывает: перерепост считается отдельной публикацией. Его содержание не изменится, даже если отредактировать оригинальную запись.

Мы получили бы два разных эфира, блуждающих по просторам сети. Но он только один. Да и реальность сейчас соответствует «новому» видео. Эффект Манделы? Сущность, которая преследует меня, показала, что будет в случае неявки на встречу, а дальше неведомым образом переделала реальность на ту, где мама жива?

Черт подери, как мне противостоять существу, которое по щелчку пальцев меняет событийный ряд на более удобный? И выбора схлестнуться с ним или нет, у меня, похоже, не имеется.

Я одеваюсь медленно, специально оттягивая момент, когда нужно выйти из дома. Чувствую себя марионеткой, которую кукловод потянул за нужные нити. Самое поганое – понимать, что тобой манипулируют, и быть не в состоянии пресечь чужую «игру».

Ноги трясутся и подгибаются, сердце неприятно ноет. Сейчас я как никогда ощущаю, насколько мы, люди, слабы и легко управляемы.

Как просто отнять у человека почти все: разрушить иллюзию, будто он в безопасности, камня на камне не оставить от сложившейся картины мира. И – финальный аккорд – дать понять: легко может оборваться жизнь его близких.

В такой ситуации почти любой сломается и будет готов выполнить что угодно ради их спасения. Но есть сила, которую никто не в состоянии отнять – мой разум.

Пусть у меня нет ни внятного плана, ни оружия. Пусть враг позаботился о том, чтобы даже тетрадь, в которую я писала его характеристики, исчезла. Нужные знания хранятся в голове, их не отнять так просто.

Наш обычно тихий провинциальный городок шумит и гудит, будто осиное гнездо, которое хорошенько разворошили палкой. На проезжей части бесконечные пробки – как только началась неразбериха, многие жители решили уехать. Люди напуганы и поэтому агрессивны.

Пешеходы спешат и толкаются. Словно искры фейерверка, в толпе то и дело вспыхивают конфликты, которые сегодня, вопреки обыкновению, закончатся порчами и проклятьями.

А в моей голове воцаряется кристальная тишина. Я больше не человек. Я – инструмент для диагностики.

Как и положено перед работой, эмоции отключаются. Так... Что я знаю о своем противнике – нет, не так, о своем клиенте? Он сам усиленно давал подсказки на протяжении нашего знакомства.

Итак, начну с рабочей гипотезы. Я решила, будто некое существо разделило себя на много частей, и каждый из «осколков» хранит кусок информации о его прошлом, идеях и личности. Через них оно и обращалось ко мне.

Предположим, что это действительно так. Вспоминаю тех клиентов, что оставили глубокий след в душе за последнее время.

Перед внутренним взором встают их лица – хмурый хирург Павел с темными кругами под глазами и его историей, согласно которой правильного выбора не существует. Если верить опыту врача, что бы человек ни предпринял, он обрекает себя на одиночество, муки совести и душевную боль.

Красавица-режиссер Регина. Она всю жизнь была изгоем и могла справиться с реальностью только посредством темных фантазий. Кровавые триллеры стали ее убежищем и единственным средством компенсировать собственную беспомощность, которую женщина не может переварить.

Камилла – отличница, переписывающая жизнь снова и снова, поскольку не в состоянии принять прошлое и не прощает себе ни единой ошибки.

И конечно же Злата. Я вновь вижу ее разъяренное юное лицо в обрамлении светлых волос – в глазах девушки сверкают холодные искры. Однажды, в юности, она столкнулась с демонической силой, которой было почти невозможно противостоять.

И осталась одна в темноте. Мне становится понятнее, что происходит сейчас. Я не раз видела подобные реакции после консультаций, когда не могла исполнить пожелания клиента.

Я – ведьма, но проблема в том, что любая, самая мощная волшба имеет ограничения. Мое колдовство не в состоянии переписать прошлое или изменить законы мироздания. Но, к сожалению, не всем дано с этим смириться.

Гнев – вполне объяснимая реакция. После того как результат консультации не устраивал, люди порой грубо швыряли деньги мне в лицо, обзывали шарлатанкой. Некоторых, особенно травмированных личностей, только Уголовный кодекс останавливал от того, чтобы разнести мою крохотную квартиру, а будь у кого-нибудь из них подобная возможность – и целый мир. Их души корчились от боли и бились в конвульсиях. Не это ли происходит сейчас?

Шум вокруг стихает, словно само пространство прислушивается к ходу моих мыслей. Подойти к статуе почти невозможно – территорию вокруг оградили, к тому же чуть поодаль постамента стоит полицейский патруль. После массовой потери сознания никто не отваживается отправиться на экскурсии к монументу, но, если сюда забредет случайный зевака, его развернут.

Но почему-то не сомневаюсь, меня пропустят.

И действительно: охрана не обращает внимания на то, как худая темноволосая девушка перебирается через ограждение, будто перед выходом из дома я накинула на плечи мантию-невидимку.

Оказываюсь напротив памятника. Впервые я позволяю себе долго всматриваться в лицо статуи без страха или предубеждения. Ее брови угрожающе изогнуты, а взгляд будто погряз в бездне, из которой невозможно выбраться.

Я не знаю, что случилось с тобой, ведь ты говорила со мной только метафорами и аллегориями. Но что бы это ни было... Я прикасаюсь рукой к постаменту и произношу слова, которые, увы, уже ничего не изменят:

– Мне жаль.

Жаль, что тебе пришлось пройти через это, чем бы оно ни было. Жаль, что мир был слишком жесток. Жаль, что все, что я могла предложить, оказалось таким бесполезным и никак не помогло компенсировать твою боль.

Последние фразы я не произношу вслух – думаю, сущность, что скрывается за каменной оболочкой, услышит их и без слов.

Сейчас «клиентка» способна сотворить со мной все, что угодно. В нашем мире то существо, с кем я имею честь говорить, – почти что бог, мне не раз давали это понять. Оно в силах обрушить на мою голову молнию. В самом прямом, не метафорическом смысле.

Или засунуть в тело рак, а потом с наслаждением наблюдать агонию неугодной ведьмы, растянутую на годы. Помню, мы с Лизой шутили, что когда ведьма начинает бояться своих клиентов, ей пора прикрывать практику. Подруги нет рядом, но воспоминания о ее язвительных фразочках прибавляют сил.

Каждая колдунья видела и не раз, что происходит с людьми после эмоционального «взрыва». И, похоже, не только с людьми. Из глаз статуи по каменным щекам текут тонкие сияющие струйки. Слезы.

Несколько секунд я просто не могу поверить в увиденное. Затем капля воды приземляется мне на плечо. Начинается мелкий дождик. Когда я была ребенком и ходила в школу, нам объясняли: через описания природы писатели часто передают состояние героев.

Кто бы знал, что однажды литературная метафора обретет прямое значение. Она – почему-то теперь я не сомневаюсь, что имею дело с женщиной, а скорее всего – с молодой девушкой, плачет.

В такие моменты я всегда даю клиентам возможность выплеснуть накопившуюся горечь. Побыть рядом еще немного или уйти?

На землю стремительно опускается легкий туман, он обволакивает статую, будто вуаль. Видимо, существо, кем бы оно ни было, не хочет, чтобы его слезы кто-то увидел.

Повторять намек дважды не приходится. Я разворачиваюсь и иду в сторону дома. Дождь нужен нашему городу. Он будто прохладный душ смывает «грязь» – накопившуюся тревогу и негатив.

Вечереет. Очертания зданий тонут в мягкой дымке тумана. Знакомые улицы кажутся неосязаемым лабиринтом, лишь фонари и фары машин служат мне путеводными огнями.

Если бы я была ребенком, могла бы нафантазировать, что это светятся призраки или мелкие сущности, празднуя приближение ночи. Я будто оказываюсь в сказке, но не в полной страданий и ужаса, как у братьев Гримм, а доброй – той, что мама укутывает любимую дочку перед сном.

Чу. Навстречу по пустой улице движется мужской силуэт. Сердце замирает. Мне отчего-то хочется ринуться ему навстречу. Через миг я вижу того, кто идет, отчетливее – у него короткая стрижка, широкие плечи, а на плечи наброшена подозрительно знакомая куртка...

– Алика! Лика!

Никита?

Мы синхронно замираем, недоверчиво вглядываясь в очертания друг друга. Затем, не сговариваясь, ускоряем шаг. К щекам приливает кровь. Как назло, вспоминается наш последний разговор. В ушах звучат и звучат его жесткие фразы: «Ты – поехавшая. Перешла границу. Не звони мне больше. Никогда».

Тогда демонолог разбил мне сердце, вернее, то, что от него осталось. Было чувство, будто несчастный орган вновь вырвали из груди и хорошенько по нему потоптались.

Но с того дня столько всего произошло: от схватки со стригоем до местного апокалипсиса. Кажется, будто в последний раз я слышала Никитин голос в прошлой жизни. Не осталось ни обиды, ни боли, лишь оглушительная радость.

Последние несколько метров мы преодолеваем почти бегом. Я ныряю в медвежьи объятия парня, утыкаюсь носом в его шею и начинаю рыдать. Демонолог бережно гладит меня по волосам, как маленькую девочку. Осторожно заглядывает в глаза.

Руки друга слегка подрагивают, хотя не тряслись, даже когда он перерубал паразитический канал между клиентом и астральной тварью, что была вдвое сильнее мага и могла его уничтожить.

Обычно сдержанного демонолога переполняет волнение, он говорит путаными короткими фразами.

– Лика, ты здесь. Живая, – у Никиты перехватывает дыхание, на секунду демонолог замолкает, но находит в себе силы продолжить: – Я думал, что все...

– Тсс, – прижимаю палец к его губам.

А затем, не веря собственной смелости, тянусь к ним сама. Наши ауры вспыхивают зеленым и нежно соприкасаются, словно целуются не только тела, но и души. В моей груди, там, где много лет назад была дыра, затем появился громадный блок, зажигается маленький трепетный огонек.

Я буду беречь и его, и этот миг, что бы ни произошло дальше в моей судьбе.

...Когда демонолог отпускает меня, потряхивает нас обоих. Меня посещает уже знакомое чувство, будто события последних часов: кошмар возле статуи, атака на школу и взрыв дома – лишь пересказ бредовой книги ужасов.

Но я наконец-то ее отложила и оказалась в реальном, а значит, относительно безопасном мире. Апокалипсис, кажется, отменился. Мама жива, из ниоткуда появился парень, к которому я неравнодушна.

Неужели все закончилось хорошо? Даже слишком – настолько, что напоминает финал любовных романчиков в мягкой обложке, которыми обожает зачитываться моя мама. Неправдоподобно.

Никита трактует мое замешательство по-своему.

– Ты была права во всем, Инга – гребаная психопатка. Прости, что не верил, – парень виновато опускает взгляд. – После того, как мы расстались, она совсем слетела с катушек. Я боялся, эта психичка доберется до тебя и вытворит что-нибудь ужасное.

Инга и добралась. Но рассказывать о том, как его бывшая угрожала мне пистолетом на заброшенном стадионе, не хочется. Навряд ли такая история украсит нашу встречу и придаст ей романтические нотки.

– Я постоянно пытался с тобой связаться, – продолжает демонолог, – звонил, писал, но сообщения не отправлялись, и связь лагала. Ты бросила меня в черный список?

Черный список? Да если бы Никита знал, сколько раз я не могла заснуть, вглядываясь в экран! Как то и дело гипнотизировала телефон взглядом во время консультаций, в надежде увидеть от него сообщение?

Мне бы хватило для счастья любой, самой маленькой весточки. Но вслух говорю лишь:

– Не бросала.

– Странно, – продолжает демонолог. Он достает телефон и показывает десятки неотправленных сообщений. Под каждым красный кружочек, похожий на знак «стоп». – Я даже тебя сталкерил, – смущенно признается Никита, – дежурил возле твоего дома в надежде, что когда-нибудь мы столкнемся.

– В какие дни?

Никита называет. Как назло, именно тогда я работала на выездах. Один раз мне пришлось проводить ритуал в лесу. Другой – ехать на дом клиентки. Бедняжке в квартиру подселили кикимору.

Подобные совпадения я больше совпадениями не считаю.

– А в другие дни ты не приезжал?

– Пытался, вот только...

Оказывается, каждый раз демонологу что-то мешало. То дернут на срочный вызов. То машина сломается. Однажды дошло до абсурдного – парень не мог найти мой дом, где бывал сотни раз.

Весь квартал будто исчез: Никита шел по знакомому маршруту, но неизменно, как только подходил к нужному адресу, попадал на соседнюю улицу.

Даже включал навигатор, но тот начал жутко сбоить и показывать всякую чушь. Согласно геолокации, Никита вообще находился в соседнем городе. Вскоре телефон и вовсе сел, хотя у демонолога пунктик: заряжать аккумулятор перед выходом на сто процентов. Вообще-то он не планировал это рассказывать... кто в такое поверит?

«Я».

После пережитого за последние сутки его история даже не кажется хоть сколько-нибудь удивительной. Когда-то давно я читала про пространственные тоннели.

Якобы некоторые существа, вроде леших, умеют создавать аномалии в пространстве. Они образуют тоннель на пути человека и ради смеха забрасывают «жертву» туда, куда сущностям заблагорассудится.

Но главное даже не то, как демонологу не давали приближаться ко мне с технической точки зрения. Та сила, с которой я сегодня общалась, не позволяла нам поговорить друг с другом, причем достаточно длительное время.

А сейчас, когда я неведомым образом угадала, чего она хочет, сменила гнев на милость. Некое существо по-прежнему играет со мной. Только если утром хозяйка наказывала куклу: таскала за волосы и кидала об стену, сейчас игрушку приодели в лучшее платье и потчуют пряником.

Никита тем временем рассказывает, как почувствовал непреодолимую тягу выйти на улицу. Демонолог редко полагается на голос интуиции, предчувствия – не его сильная сторона, но сегодня маг четко знал: удача ему улыбнется.

Парень блуждал в поисках меня по городу и, ух какая неожиданность, нашел! Нет, не нашел. Нам позволили встретиться или даже подтолкнули в объятия друг друга.

Запоздало понимаю: никакой финал еще не настал. В любой момент я могу снова чем-то не угодить, и тогда неизвестная Сила вновь приступит к разрушению города.

В груди холодеет, но я отгоняю тревожные мысли. Любой человек заслуживает небольшой передышки. Чем бы ни была наша встреча с демонологом: счастливой случайностью, подарком или даже подкупом – я ее принимаю.

– Куда хочешь пойти? – неловко спрашивает парень, краснея как подросток. – Ты голодная? Хочешь в рестик? Столик я не бронировал, сама понимаешь. Но может быть, где-нибудь найдутся свободные места.

Он достает телефон, выходит в интернет и начинает гуглить. В городе еще не закончилась истерия. Большая часть заведений закрыта. Единственный кинотеатр тоже не работает якобы по техническим причинам.

Но, если быть честной, я и не в настроении куда-то идти. На вымученные светские диалоги и ухаживания совершенно нет сил. Я просто хочу побыть рядом, пока есть такая возможность.

Неизвестно, как долго она продлится.

– Поехали к тебе или ко мне.

Всегда считала, в отношениях не стоит чересчур торопиться. Но здесь другой случай. Мы уже прождали друг друга чересчур долго.

Мне всегда нравилась Никитина квартира – пол покрыт коврами из мягкого ворса, массивная мебель сделана из натурального дерева, в гостиной, под полками с книгами, потрескивает декоративный камин.

Кажется, будто мы оказались в уютной медвежьей берлоге, где можно навсегда укрыться от лишнего шума и суеты. Я с наслаждением тону в огромном кресле, Никита варит на кухне глинтвейн.

Вскоре мой главный инструмент – разум – отключается, и я позволяю нашим аурам, а затем и телам слиться воедино.

* * *

Следующий день мы решаем провести вместе, преимущественно в кровати. С утра заказываем пиццу и с наслаждением уминаем ее. Никита изо всех сил развлекает меня: смешит, делает массаж, то и дело пытаясь как бы ненароком вывести на откровенность.

Что происходит в последнее время в городе? Почему на центральной площади вдруг появилась жуткая статуя?

– Мне-то откуда знать? – минус романа с коллегой в том, что маги чувствуют ложь. Но сейчас врать нет причины – я знаю о статуе ненамного больше простых горожан.

И не собираюсь втягивать парня в свои проблемы. На этот раз точно.

– Ладно, вижу, ты будешь играть в партизана, – наконец сдается демонолог, когда очередная попытка «зайти издалека» и «тактично выведать обстановку» терпит поражение. Если Никита и недоволен, то не подает виду. – Понимаю, ты очень устала. Давай расслабимся. Посмотрим фильм, выпьем глинтвейна...

– Прямо с утра?

– Ну не хочешь, как хочешь, – бурчит Никита.

Он уходит на кухню и возвращается с двумя бокалами своего восхитительного напитка. Нос соблазнительно щекочет запах гвоздики, имбиря и корицы. Кажется, кое-кто знает, как найти общий язык не только с демонами, но и с женщинами.

Едва я делаю глоток, как по телу разливается блаженное тепло. Я будто плавлюсь и из сильной опытной ведьмы медленно превращаюсь в маленькую неразумную девочку, которой больше всего хочется, чтобы ее оградили от бед.

А кто защитит лучше демонолога?

Мой мужчина, моя любовь, самый надежный человек на земле... Кому довериться, как не ему? Где-то в глубине сознания будто вспышка мелькает мысль, что я не могла так разомлеть от пары глотков глинтвейна, но она растворяется в дымке тумана.

Появляется непреодолимое желание вывалить наружу то, что так долго меня угнетало. Я сама не замечаю, как начинаю говорить – и не могу остановиться до тех пор, пока не выкладываю все.

Не стоило недооценивать Никиту. Не одна я владею колдовством. Нашептать над бокалом заговор, который развязывает язык – дело пары минут. А вот сопротивляться простенькой бытовой магии практически невозможно.

Демонолог меня опоил!

Как ни странно, после того, как заканчиваю рассказ, я не могу злиться на Никиту. Чувство, будто внутри долгое время жил персонаж Эдварда Мунка с картины «Крик», а сейчас он прорвался во внешний мир.

Мы лежим друг напротив друга, смотрим глаза в глаза и не можем наглядеться. Затем демонолог нежно проводит рукой по моим волосам и притягивает меня к себе.

– Лика, теперь мы вместе. Оно спасует, чем бы оно ни было.

Его бы устами да мед пить! Если бы жизнь была устроена так просто. Я мотаю головой.

– Мы даже не знаем, с кем имеем дело. Ты видел, что оно устроило, когда разозлилось? Да эта Сила едва не разгромила целый город! Мы по сравнению с ней две надоедливые букашки! Что мы можем сделать?

Никита переплетает свои пальцы с моими. По телу прокатывается волна мурашек, затем становится тепло и внезапно спокойно. Демонолог шепчет, щекоча мочку моего уха теплым дыханием:

– Я стал бы защищать тебя, даже если бы из ада пришел сам сатана.

И я ему верю. День проходит не совсем так, как мы рассчитывали: за обсуждением теорий, что за сила проявляет ко мне столь нездоровый интерес.

Договорились сразу: не стоит сбрасывать со счетов самые бредовые идеи. Вначале мы перечисляем богов, известных своей агрессией и безжалостностью к смертным. Молох, Сет, Кали...

Но справедливости ради, почти любое, даже «светлое» божество, мгновенно уничтожало человека, который его прогневал. Ра, к примеру, натравил на восставших против него последователей свою дочь Тефнут в образе львицы и приказал съесть бунтарей заживо. Даже мудрая Афина превратила Арахну в паука, лишь за то, что женщина посмела превзойти ее в ткачестве.

– Что же, так мы ничего не добьемся. Попробуем зайти с другого бока, – предлагает Никита.

Идеи не заставляют себя долго ждать. Что, если мы находимся в матрице, и я сумела каким-то неведомым образом ее взломать, будто Нео? Или являемся героями книги – видела такой сюжет в одном из современных романов. Тогда клиенты, с которыми я имела дело, – альтер-эго безумного автора?

– А может, – предполагает Никита, – мы NPC в игре и вышли из-под контроля? Тогда твой противник – взбесившийся разработчик.

Он достает карты, хрустальный шар, но я чувствую: привычные инструменты окажутся бесполезны. Таро делают что угодно: дурачатся, куражатся, смеются над нами, но только не диагностируют ситуацию.

В хрустальном шаре ни я, ни демонолог не в состоянии ничего разглядеть. Силуэты распадаются еще до того, как сумели принять четкие очертания. Свеча сзади, что должна создавать преломления света, раз за разом гаснет, упорно мешая работе.

– Может, попробуешь «включить» видение? – не сдается демонолог.

Попытка не пытка. Я выравниваю дыхание и освобождаю мозг. Представляю, будто шум в голове обретает цвет, визуализирую белый экран и направляю поток мыслей в него.

Проходит минута, другая... Наконец внутренний монолог стихает и воцаряется тишина. Я прикрываю глаза, начинаю задавать вопросы – их накопилось достаточно. Однако вместо привычных картинок вижу все тот же белоснежный дисплей.

Что же, иногда отсутствие знака – уже знак.

Интересно, почему магия перестала работать? Ее искусственно «заблокировали», или дело в том, что колдовство изначально исходило от существа, которое пыталось уничтожить наш мир? В любом случае расклад скверный. Все, что мы можем, – думать.

Сказать по-честному, мне до конца не верится ни в одну из теорий, и вряд ли от наших игр разума будет хоть какой-то толк. Но демонологу искренне хочется помочь, а мне – провести немного времени рядом с Никитой.

Думаю, я была бы счастлива, даже если бы мы весь день клеили марки, лишь бы иногда ловить на себе его взгляд и ощущать «случайные» прикосновения. Что-то мне подсказывает – «передышка» не продлится чересчур долго.

Оно попытается со мной связаться. Снова.

К вечеру мы приходим к «чудесным» идеям, что можем быть частью эксперимента инопланетян или живем в системе, созданной искусственным интеллектом, который обучается на наших действиях.

Додумайся мы до такого раньше, был бы повод позвонить санитарам. Становится ясно – нужно слегка проветриться и остудить головы.

В воздухе до сих пор витает запах дождя. Вечерний город больше не выглядит испуганным, он уже оправился от «странного происшествия». В лужах пляшут неоновые огни ночных клубов – они снова открылись. Стук каблуков ритмично перекликается с гудками машин и мелодиями уличных музыкантов, сливаясь в общую песню.

Ноги сами выносят нас к главной площади. Статуи нет. Она исчезла так же внезапно, как и появилась, вместе с постаментом и ограждением. Вчера на город опустился туман, а когда он прошел, странной скульптуры и след простыл.

На месте, где еще недавно стоял монумент, лежит чехол, куда прохожие бросают мелочь, а рядом с ним девочка-подросток с гитарой фальшиво горланит Цоя.

– Почему все ведут себя, будто ничего не произошло? Конечно, я догадывался, что у людей память, как у рыбок... но не настолько, – бормочет Никита, глядя на прогуливающиеся парочки. – Интересно, что сейчас пишут в сети?

Мы живем в век информационной перегрузки. Новость, ставшая сенсацией, уже через несколько дней может быть никому не интересна и не нужна. Но апокалипсис – не то событие, которое забывается сразу.

Еще с утра люди занимались почти тем же, чем и мы, – строили конспирологические теории. Что произошло в городе? Массовая галлюцинация? Или в эфир запустили фальшивое видео, слепленное нейросетью?

А может, статуя и вовсе была голограммой? Тогда зачем ее оградили?

Жертвы, потерявшие сознание, начали приходить в себя. Но они не смогли рассказать ничего интересного. Большинство людей даже не помнили, как пришли на площадь и зачем. «Пробел» должен был стать благотворной почвой для новых размышлений. Должно было появиться много контента, местные блогеры и новостные каналы не удержались бы от эксплуатации столь волнующей темы.

Но днем «родился» новый инфоповод: жена местного депутата застала его в объятиях восемнадцатилетней любовницы и мстительно записала скандал на камеру.

Ирония заключается в том, что депутат с гордостью носил имидж почтенного отца семейства и накануне в предвыборной речи с огоньком в глазах проповедовал семейные ценности...

СМИ и простые горожане тут же с жаром набросились на изменщика. Новостные паблики пестрят изобличающими статьями и репортажами с броскими заголовками: «Борец за нравственность – главный мастер двойных стандартов», «Публичный святой – лицемер и предатель».

Каждый пост украшают фотографии «героя дня», под ним – тысячи комментариев. Пребывающие целый день в страхе и неизвестности люди нашли удобного «козла отпущения» и с удовольствием извергают на него накопившийся негатив.

Вся информация о статуе и вообще вчерашних событиях, будь то арест Константина Валерьевича, нападение на школу и взрыв дома, аккуратно подчищена отовсюду.

Будто кто-то нарочно заметает следы. Можно подумать – никакого кошмара не было вовсе. Рука демонолога опускается в карман моей ветровки, находит там ладонь и успокаивающе пожимает. Будто бы говорит: что бы ни произошло дальше, Никита рядом.

– Может, раз оно так старается все замять, то передумало уничтожать мир? – предполагает демонолог.

Площадь кажется спокойной и безмятежной: уставшие люди спешат домой после работы, возле кинотеатра собралась компания подружек – то и дело до нас доносятся переливы их смеха, старушка, неспешно прогуливается с горделивым пуделем, на скамейке обжимается влюбленная парочка.

Никаких следов недавней истерии и паники. Внезапно я хочу разделить всеобщую амнезию. Как было бы замечательно вернуться к обычной жизни: днем работать с клиентами, а вечера проводить вдвоем с Никитой.

Перед глазами встают картинки: на одной мы вместе готовим ужин, на другой – обсуждаем, как прошел день; вот сидим перед телевизором, и моя голова доверчиво лежит на его плече, или отправляемся на небольшую прогулку...

Никита бросает взгляд на мое лицо. Между людьми, что стали по-настоящему близки, образуется энергетический канал, поэтому порой им передается состояние друг друга. А у нас обоих еще и профдеформация – существенная часть магической диагностики заключается в том, чтобы считывать состояния других людей...

Парень невольно улавливает мое настроение. Никита мрачнеет.

– Какой же я идиот. Ты устала, а я только грузил и грузил. Вместо свидания устроил допрос с пристрастием, а потом заставил тебя участвовать в этом дурацком расследовании.

– Нет, что ты, – фальшиво заверяю я. – Было даже прикольно.

– Не притворяйся, – морщится демонолог. – Пойдем отсюда. Привести тебя в это место – ужасная затея.

Когда мы удаляемся с площади, я вздыхаю не без облегчения. Дальше все происходит, как в той картинке, что пронеслась перед глазами, – не удивлюсь, если демонолог ее «подглядел».

Мы отправляемся в супермаркет. Еда больше не внушает угрозу, она выглядит такой же, как обычно, что не может не радовать. Как правило, я особо не обращаю внимания на то, что закидываю в корзину, но сейчас любая мелочь – будь то выбор свежей зелени, приправ или заправки – обрастает огромным значением.

С такой же тщательностью мы готовим ужин: теплый салат из хрустящих баклажанов, помидоров и творожного сыра и запеченную курицу.

За весь вечер не произносим ни слова о статуе или неизвестной Силе. Вместо этого садимся играть в приставку. Я совсем не умею управлять джойстиком, но Никита – превосходный учитель. Он проявляет нечеловеческое терпение и постоянно подсказывает.

Сражаться с монстрами на экране компьютера просто и весело. Ни на секунду не забывается, что на самом деле я в безопасности, а рядом – надежный демонолог. Несколько раз мне даже удается одержать победу. Разумеется, Никита поддался, но парень даже под пытками в этом бы не признался.

Когда мы ложимся в кровать, я готова расплакаться, но не от ужаса или усталости, а от благодарности за то, что в моей судьбе был такой вечер. Вот бы хрупкое счастье задержалось навсегда...

Мы могли бы прожить очень, очень славную жизнь. Возможно, даже завести ребенка.

– Если захочешь – и заведем, – сонно бурчит Никита, вновь считав мои мысли. Он прижимает меня к себе, будто плюшевого медвежонка.

Затем мир начинает меркнуть, и я отрубаюсь.

* * *

Открываю глаза на знакомой кухне. Нос дразнит запах свежеиспеченной шарлотки и целебных трав. На столе разложена колода таро. Уэйт – классика. Колода прямая как палка, настолько, что порой даже не оставляет пространства для интерпретаций.

На ней обычно новички тренируются делать первые расклады.

– Ну, что ты видишь, радость моя? – доносится старушечий голос.

У плиты кудесничает баба Марья, мурлыкая под нос старомодную песенку.

Наставница? Сердце щемит. Как я скучала... Одна часть меня хочет вскочить с места и обнять целительницу, но другая сдерживает такой естественный порыв. Я испытываю едва уловимую настороженность, словно знаю о колдунье нечто мрачное и отталкивающее.

Интересно, с чего я так расчувствовалась? Баба Марья воспринимает заминку по-своему.

– Правильно, не торопись, присмотрись повнимательнее. Подумай, – воркует она. Передо мной на столе лежит одна карта – Луна. Обычно в раскладах участвует куда больше арканов.

Баба Марья меня проверяет? Решила придумать новое упражнение? Скорее всего, она дала мне задание, но я позорным образом отвлеклась. Попросить повторить слишком стыдно, поэтому начинаю интерпретировать значение карты.

Возможно, мне удастся ненавязчиво выведать, какой был вопрос к колоде.

– Иллюзии, заблуждения, спутанное сознание – не самая моя любимая карта. С шестнадцати лет я стремилась к знаниям, четкости и логике...

С шестнадцати лет? Мне же еще шестнадцать. Марья достает из духовки шарлотку и отрезает для меня внушительный кусок. Рассеянно рассматриваю узор из яблок.

– Девочка моя! Знания не всегда приносят счастье. Порой неведение – спасение. Не ты ли мечтала забыть тревоги и отринуть страдания? – гипнотический голос доброй старушки убаюкивает меня, словно колыбельная. Хочется довериться ему и расслабиться. Позволить Марье обо мне позаботиться.

– Психологические защиты существуют не просто так, – продолжает мудрая целительница. – Они уберегают наш разум от того, с чем человек не в силах справиться. Деточка, ты ведь хочешь быть счастливой? Связать судьбу с тем, кого любишь?

Что за вопрос? Конечно, хочу. Как и любая женщина! Недавно я как раз мечтала о семье, детях. Зачем вообще погружаться в неведомое, будить лихо... не лучше ли просто жить?

– Тогда сделай глоток – и твой кошмар останется позади, – улыбается старая ворожея. – Страхи просто забудутся, а воспоминания растают, словно туман.

Марья ставит передо мной кружку своего любимого зеленого чая. Но, конечно, внутри вовсе не чай.

– Забудутся, забудутся... – эхом отражается в голове.

Но вопреки значению слова я, наоборот, начинаю многое вспоминать. Например, собственное желание разделить всеобщую амнезию.

Морок медленно отступает. События последних лет проносятся перед глазами. С запозданием понимаю: передо мной не Марья. И вовсе не потому, что наставницы нет в живых. Мертвецы порой могут посещать людей, которые много для них значили.

Это существо совсем не похоже на целительницу, которую я знала и любила. Несмотря на всю свою неоднозначность, Марья выступала против иллюзий. Она поощряла мое любопытство и считала, что любой опыт расширяет картину мира, а заблуждения ограничивают людей и заставляют страдать.

Чашка летит на пол. По паркету разливается липкая жидкость. Лже-Марья снисходительно усмехается, чем подтверждает мои подозрения. Настоящая наставница ненавидела беспорядок, она бы сразу кинулась за тряпкой. Марья... до сих пор я не могу принять ее смерть. Не только у моего противника есть право на сильные чувства.

Я вскакиваю. Вся накопившаяся злость рвется наружу. Тварь использует образ наставницы уже не первый раз.

– Не смей принимать ее облик! И хватит косплеить Морфеуса из «Матрицы» – я тоже смотрела этот фильм. Сколько можно меня преследовать?! Приходи без личин и скажи, что тебе нужно.

Существо смотрит на меня как на несмышленую дурочку. Таким взглядом удостаивают любимого родственника, который разомлел на семейном празднике и начал нести всякую чепуху.

– Глупенькая, ты не ведаешь, что творишь. Я даю тебе возможность вернуть все на круги своя. Последний шанс. Ты сможешь прожить тихую, счастливую жизнь.

Интересно, оно само верит в то, что предлагает? Не нужно обладать даром предвидения, делать расклады на таро или заглядывать в хрустальный шар, чтобы просчитать последствия нашей сделки.

Если забуду, что через некоторых клиентов со мной общается всемогущее создание и оно же пытается контролировать мою жизнь, со временем вновь начну подозревать неладное.

Стану строить теории, одну неправдоподобнее другой. Засомневаюсь в себе. Поделюсь «домыслами» с эзотериками, которым доверяю. Те, конечно же, поступят, как подобает профессионалам: решат, что подобные идеи – не их поле деятельности и мягко перенаправят меня к психиатрам.

И по новой: таблетки, лечение от паранойи или шизофрении. Уверенность в собственной неадекватности – это ты называешь «счастливой жизнью»?

А однажды ты разозлишься и примешься уничтожать все, что мне дорого. Под раздачу может попасть целый город. Далеко не факт, что у меня получится подобрать нужный «код» – догадаться, какие действия или слова утихомирят твой гнев, чтобы остановить безумие во второй раз.

Спасибо, проходили. И мне не понравилось.

– Приходи без личин и скажи, что тебе нужно, – твердо повторяю я.

Собеседница больше не пытается хоть сколько-нибудь походить на наставницу. Уходит мягкий свет, мудрость, теплота и сочувствие. В ее глазах вспыхивает холодное пламя – оно легко может вырваться наружу и начать уничтожать все вокруг. Старуха надменно скрещивает руки и смеряет меня уничижительным взглядом:

– Ты добилась, чего хотела, – жестко чеканит она. – Встретимся там, где ты обычно принимаешь клиентов. Сегодня. В девять.

«Постой! Обычно я сама назначаю время и место консультаций!» – почему-то во сне ее бесцеремонность возмущает меня больше всего. Но не успеваю произнести ни слова – меня грубо выталкивают из сновидения.

Под подушкой вибрирует телефон. Приходит уведомление о консультации в девять. Иногда я пишу себе «напоминалки», но эту, конечно, не создавала. Знакомый почерк. Он смутно походит на фокус с изменением телевизионного эфира.

Усмехаюсь. Если проделывать похожие трюки чересчур часто, они со временем совсем перестают впечатлять. Рядом мерно посапывает демонолог.

Несколько секунд я любуюсь им. Во сне напряжение спадает, волевое лицо моего мужчины становится непривычно расслабленным и даже чуть-чуть беззащитным.

Из-за напряженного графика эзотерикам не часто удается выспаться вдоволь. Демонолог рассказывал, что не проснулся даже тогда, когда оба соседа что-то самозабвенно сверлили, вооружившись перфораторами. Мы шутили, что, если землю захватят инопланетяне, а у мага в день нашествия не будут стоять консультации, он все пропустит.

Думаю, Никиту не разбудит и легкий поцелуй, оставленный на прощание. Знаю, ты хотел пойти со мной. И пошел бы даже в ад, рискуя собой, оставь я хотя бы малейшую возможность увязаться следом.

Но я начинаю читать заговор, от которого веки Никиты наливаются свинцом, а сердечный ритм замедляется. Благодаря заклинанию, демонолог пробудет в плену сна еще много часов.

Останавливаюсь, только когда цвета его ауры становятся приглушенными, а дыхание – ровным. Надеюсь, ты поймешь. Просто...

– Я люблю тебя, – не думала, что слова вырвутся вслух.

Первая мысль: хорошо, что заговор уже подействовал и Никита ничего не услышал. Но на лице демонолога расцветает счастливая улыбка.

– Я тоже, – бормочет парень сквозь сон и тянется ко мне рукой, чтобы удержать. – Лика, не уходи.

– Я ненадолго... выйду в магазин за хлебом. У нас он закончился.

– Ты никогда не умела мне врать... – демонолог хочет сказать что-то еще, но замолкает, не в силах сопротивляться моему дурману. Его сильная рука безвольно замирает и опускается.

Увидимся ли мы еще? Не знаю. И даже не хочу думать об этом. Бросаю взгляд на часы – без двадцати девять. Придется поторопиться, если хочу успеть вовремя. Что-то мне подсказывает: тот, кто назначил встречу, совершенно не любит и не умеет ждать.

По дороге начинаю перечислять все, что мне известно о Главном Клиенте. Если взглянуть критическим взглядом, совершенно не много. Сейчас основная теория кажется мне притянутой за уши и откровенно не состоятельной.

Еще вчерашняя уверенность в собственной правоте тает, будто сугроб на солнце. Вспоминаю «отличительные черты» той, с кем я имею дело. Неверие, будто существует правильный выбор, привычка компенсировать боль, что причиняет реальность, при помощи жутких фантазий, желание переписать прошлое.

А еще было пережитое в юности насилие...

Перед внутренним взором невольно появляется собственное травмирующее воспоминание. Мне шестнадцать, бес, который перехватил контроль над бывшим парнем Эриком, шарит по телу липкими ладонями. Я парализована ужасом и магией, в состоянии только беззвучно молить о помощи.

Проходит дрожь.

Да такое «досье» можно собрать практически на каждую. Наверное, на свете нет девушки, которой не попытались бы забраться под юбку против ее желания. И кто, скажите на милость, не мечтал исправить ошибки? Или не страдал, от того, что правильные на первый взгляд действия ведут к новым и новым трагедиям?

Но внутренний голос шепчет: нет. Интересно, почему я выделила именно эти случаи?

Чаще всего к ведьмам идут за любовными раскладами, но я всегда воспринимала их как скучнейшую рутину, в отличие, к примеру, от Лизы – подруга обожает разбираться в нюансах взаимоотношений в паре. Сложные чистки, изгнание криксы у женщины, что мучилась виной после аборта, тоже совсем не запомнились, как и выселение кикиморы из квартиры.

А ведь многие из этих случаев никак нельзя назвать «рядовыми». Может быть, дело в том, что я сама ни разу не сталкивалась с подобными проблемами?

В психике есть механизм под названием «проекция». Наибольший эмоциональный отклик вызывают те черты личности, которые напоминают собственные, и ситуации, что перекликаются с нашим прошлым. Любой человек по своей природе эгоцентрик.

Но если я все время гналась за химерой, почему же слова у статуи оказались верными и остановили безумие? Положа руку на сердце, собирая «досье» на врага, я составила собственный портрет и, успокаивая его, неосознанно ориентировалась на себя.

Значит, могла утихомирить только кого-то с похожим, практически идентичным опытом. Дверь в квартиру открыта, свет включен.

...Она по-хозяйски расположилась в моем кресле. Обычно перед тем, как начать работу с новым клиентом, я говорю «приятно познакомиться».

Но сейчас банальная фраза будет не к месту. Мою голову пронзает невыносимая боль. Она была права: есть то, что человеческий разум не в состоянии вынести. Я сгибаюсь и почти физически чувствую, как сознание раскалывается на множество осколков.

Зажимаю рот, чтобы не закричать, потому что, если начну, навряд ли смогу остановиться. Мы действительно знакомы, причем очень и очень давно... С самого начала.

Глава 6. Перерождение

Консультация

Казалось бы, в гостиной все осталось прежним: на полках расположены многочисленные колоды таро, свечи, кристаллы, амулеты и книги. В центре комнаты – стол, на котором живут незаменимые спутники колдуньи: ноутбук, хрустальный шар и любимая чашка.

Первая гипотеза, что возникает у Алики: она до сих пор спит рядом с Никитой, а встреча с Главной Клиенткой – тривиальный ночной кошмар. Еще в шестнадцать лет наставница баба Марья научила ведьму отличать реальность от снов. Чаще всего, расхождения кроются в незначительных деталях: например, взявшемся из ниоткуда комнатном растении или необычной колоде таро, которую ворожея никогда не покупала.

Колдунья пытливо исследует глазами каждый миллиметр комнаты, но не видит ни одного маркера сновидения.

Однако происходящее кажется более чем абсурдным. Да, «клиентка» напоминала некоторых людей, с которыми ворожея работала за последние несколько месяцев. Непокорный и упрямый взгляд хирурга, не готового идти на компромиссы. Зажимы в теле, как у Златы. Кажется, она напряжена и готова в любую секунду ринуться в бой.

Истероидная грация режиссера Регины проскальзывает в каждом жесте.

Скорее всего, девушка уже тщательно прописала сценарий их встречи у себя в голове, не упустив ни малейшей детали, и проигрывала его столько раз, сколько потребовалось, чтобы остаться довольной собой. Прямая спина и выдержка девочки с синдромом отличницы – это, конечно, «привет» от Камиллы.

Образ дробится на части, попытка воспринять его целиком вызывает повторный – более мучительный – приступ мигрени и тошноту. Алика прислоняется к стенке, чтобы не упасть. Поскольку больше всего гостья напоминает саму ворожею.

Пусть внешне они несколько различаются: у Алики гладкие волосы, у ее «клиентки» вьющиеся и растрепанные. У колдуньи зеленые глаза, у незваной гостьи – салатовые с янтарными крапинками. Но человек не из первого круга общения вполне мог бы принять их за одну и ту же девушку.

В крайнем случае за близняшек. Сюжетный поворот, где герой встречается с собственной «теневой версией», далеко не нов, скорее даже затаскан в книгах и фильмах. Он был даже в детском мультике «Время приключений»!

Как такое могло воплотиться в реальности? Никак. Однако слишком многое из того, с чем Алика сталкивалась в последнее время, раньше в ее сознании красовалось под категорическим грифом «невозможное».

Как бы то ни было, Главная Клиентка сидит в кресле ворожеи. Ведьме ли не знать: потусторонние сущности могут принимать любые обличья. Уже был прецедент, когда неупокоенный мертвяк нацепил личину Алики и чуть было не забрал колдунью с собой.

Если посетительница решила напомнить ведьме о старой травме и впечатлить, ей это удалось. На лице незваной гостьи мелькает саркастическая улыбка.

Глядя на нее как в кривое зеркало, Алика понадеялась, что никогда не выглядит настолько надменной и отталкивающей, а еще не говорит с людьми ее презрительным, злобным тоном.

– Не забывай, я слышу каждую твою мысль. Зайка, ты похожа на древних ученых, убежденных, будто Солнце вращается вокруг Земли. Разница лишь в том, что ты веришь, будто все вертится вокруг тебя. Никогда не думала, что мир устроен немного иначе? Что, если сущность здесь кто-то иной? Как тебе альтернативный взгляд: ты – порождение моего сознания. К примеру, спрайт? – Та, что претендует на роль «создательницы», смеется до слез и никак не может остановиться.

На первый взгляд, кажется, что девушка торжествует, будто диснеевская злодейка. Но Алика знает: скорее всего, приступ неудержимого веселья – непроизвольная неврологическая реакция на сильный стресс.

С ней самой такое случается регулярно. Из-за истерики «клиентки» смысл ее слов доходит не сразу. Алике требуется несколько секунд для того, чтобы сориентироваться. Что она сказала? Спрайт?

Первая ассоциация – газированный напиток. Но, естественно, собеседница имела в виду не его. Еще так называют персонажей, которые встречаются в осознанных снах. Термин пришел в эзотерику из компьютерных игр, где обозначал графический объект, который свободно перемещается по экрану.

Считается, что спрайт – порождение подсознания сновидца.

– Я – спрайт? – отрешенно переспросила колдунья.

Предположение показалось настолько абсурдным, что его даже не захотелось обсуждать вслух. Тем не менее Алика машинально потрогала собственные руки. Кожа оказалась теплой и мягкой, а главное – вполне осязаемой. Она почувствовала свой запах, ощутила всю тяжесть тела.

Ведьме захотелось хорошенько тряхнуть фальшивую копию за плечи. Заявить: «Это ты – самозванка, что вторглась в мой мир, ты здесь сущность, а я – человек!»

Девушка в кресле продолжила истерически хохотать.

– Тогда почему я могу делать с тобой и этим миром все, что захочу? – словно в подтверждение своих слов, «клиентка» щелкнула пальцем. Полка, на которой стояли книги, с грохотом упала на пол. Еще щелчок – любимый хрустальный шар ворожеи, подарок наставницы, полетел туда же. Разбился. С шаром связано столько воспоминаний, а главное – он наследие бабы Марьи... Больше Алика никогда не сможет на нем погадать. Она делает это снова. Устраивает погром. – Хочешь, организую эпидемию или ядерный удар?

Алика вздрогнула, вмиг представив, как по новому щелчку пальцев ее собеседницы хищным цветком распустится атомный взрыв. К счастью, ничего не последовало.

– Испугалась? Да я почти всемогуща. А знаешь, почему? Потому что я сплю, и сейчас мы находимся в моей голове! Хочешь докажу?

Не успела Алика дать согласие или запротестовать, на нее обрушился поток чужих воспоминаний. Или, если на секунду допустить, что ведьма – частичка сознания своей создательницы, не чужих, а отчасти ее собственных?

* * *

Она стоит на площади, наслаждаясь началом апокалипсиса, который планировала устроить. Летний ветерок ласкает волосы, но не может заставить их отправиться в полет, ведь те выточены из камня.

Почему-то это ужасно забавляет. Человечки, что копошатся под ногами, такие маленькие, они похожи на муравьев или хлебные крошки. Одни притащили камеру, другие что-то кричат и пытаются проповедовать. Некоторые даже наивно полагают, будто в состоянии повлиять на ход событий: собираются приносить дары «идолу».

Приходится сдерживаться, чтобы каменные губы не расползлись в улыбке. Глупцы и ничтожества. Та, что играючи дала жизнь каждому из них, может как сделать любого богачом и бросить к его ногам целый мир, так и уничтожить.

Заставить упасть замертво. Какая паника начнется, если толпа грохнется прямо у постамента! Кстати, отличный план – почему бы не воплотить его в жизнь?

* * *

Она изменяла законы работы мира по щелчку пальцев.

Теперь магия стала доступна каждому. Было очень весело наблюдать, как люди швыряют друг в друга чернотой, скопившейся в их душах. Все то, что они стыдливо прятали даже от самих себя: мелочная зависть, агрессия, алчность наконец-то вырвались наружу в виде чудовищных порч и проклятий.

Эксперимент наглядно показывает, что людишки представляют собой на самом деле. Это она управляла террористами, которые налетели на школу и приставили автомат к лицу учительницы.

И мама. Господи, она организовала тот взрыв – просто визуализировав его в сознании, а затем от души пожелав, чтобы катастрофа произошла на самом деле.

Кадры с почерневшим изуродованным домом, в окнах которого поселилась тьма, вновь встают перед глазами, тело Алики начинает бить крупная дрожь. Но воспоминания (чужие или все-таки собственные?) несутся дальше. Туда, где все началось.

* * *

Сновидице шестнадцать лет, школьная сумка неприятно натирает плечо. Конечно, у нее есть собственное имя, но с тех пор, как девушке открылся чудный мир осознанных сновидений, она предпочитает называть себя иначе.

Снежинки выписывают пируэты в свете уличных фонарей. Дорога знакома чересчур хорошо – Повелительница Снов каждый день добирается по ней от дома до школы и обратно.

Только обычно у девочки есть спутник. Однако сегодня друг не смог составить компанию, он остался на факультативе по математике. Сновидица легонько вздыхает – изо рта вырывается облачко пара. Она с нетерпением ждет каждую прогулку с другом. Может быть, потому что влюблена? Наверное. Друг такой хороший: носит сумку, выслушивает, и у них никогда не иссякают общие темы.

Сновидящую смущает только Катька – одноклассница и главная задира. Она так липнет к нему. Постоянно придумывает маленькие поручения, потому что вычитала где-то, что парни любят беспомощных дурочек, и громко хвалит друга по поводу и без.

Ее «флирт» выглядит смешно и немного нелепо. Но, кажется, Катя злится на то, что выбрали не ее. Сегодня в пенал кто-то подсунул записку Повелительнице: «Отстань от Андрея. Не послушаешь – пеняй на себя».

Стоит ли отнестись к ней всерьез? Из-за того, что девушка идет одна, дорога начинает казаться опасной. Как назло, вспоминаются нехорошие истории о том, что может произойти со школьницей – от лагерных страшилок до вполне реальных случаев нападений.

Все говорят, у Сновидицы чересчур буйная фантазия. Обычно мечты служат убежищем, раковиной, в которой она спасается от жестокой реальности. В конце концов, разве не бурное воображение помогло ей выстроить во снах целый мир?

Но сейчас оно работает во вред хозяйке: начинает мерещиться, будто кто-то крадется следом. Хочется оглянуться, но мешает толстый шерстяной шарф, он парализует шею, не давая ей пошевелиться.

Наверное, дело в темноте и снеге – Сновидица никогда не любила ни то, ни другое. Пока доходишь до дома, руки утрачивают чувствительность, а тело промерзает так, что дороже всех сокровищ мира становится кружка чая с малиновым вареньем.

Если Сновидица поторопится, то придет раньше мамы и сможет выпить его в блаженной тишине. Мысли об этом придают сил. Девушка ускоряет шаг.

И никто ее не преследует. Повелительнице Снов просто переучилась, вот и мерещится всякое. Но успокоить себя не получается. За спиной отчетливо слышатся шаги. Много шагов. Дело дрянь. Сновидица срывается на бег, но она никогда не могла похвастаться спортивными достижениями...

Сзади раздается издевательский смех (по которому она узнает одноклассниц), девушку нагоняют в два счета. После ловкой подножки, она падает лицом в снег. Опомниться от удара Сновидица не успевает – преследовательницы поднимают ее, на голову опускается черная ткань.

Будь они на ее территории, в царстве снов, девушка могла бы расправиться с обидчицами как угодно. Превратить в лягушек или летучих мышей, обрушить на гадин молнии. Но, увы, реальность яви ей, к сожалению, пока не подвластна. Слышится голос отличницы Кати. Он трясется от ярости и «праведного» гнева.

– Разлучница, я тебя предупреждала. На чужом несчастье своего счастья не построишь...

Смешно. Она напала без предупреждения вместе с толпой соучастниц и еще читает мораль. Сновидица попыталась вырваться.

– Ты слабачка и уродина, слышишь? И как, интересно, он мог в тебя влюбиться?! Что нашел в тебе? Может, ты ведьма и Дрюню приворожила?

Катины подруги радостно улюлюкают, будто она только что выдала зажигательную остроту. Наверное, нужно что-то сделать. Но что? Их больше. Они сильнее.

В последнее время Сновидица часто отсиживалась в библиотеке, где читала книги по психологии в надежде, что те помогут в беде. Там пишут, будто жертвы получают от своей роли вторичные выгоды, иначе дали бы агрессору отпор или вообще не стали с ним связываться.

Хотела бы она увидеть, как повели бы себя авторы-психологи, если бы на них напали и начали бить, с каждым ударом распаляясь больше и больше... Злость одноклассниц на несправедливость преподавателей, придирчивых родителей, на саму жизнь в унылом провинциальном городке наконец-то вырывается наружу.

В какой-то момент девушки окончательно теряют свою человеческую сущность – они терзают жертву, будто хищные звери. Плевки, толчки и пощечины оставят не только следы на теле, шрамы в душе. Проходит чуть больше получаса, прежде чем Сновидицу отпускают.

– Пусть это послужит тебе уроком, – назидательно говорит на прощание Катя. Иногда Сновидице кажется, какую бы подлость ни учинили люди, в своей голове они все равно сумеют выставить себя «учителями» и прочими благодетелями.

Несколько минут девушка лежит на снегу, не в силах пошевелиться, придавленная грузом пережитого унижения и почему-то чувством вины. Затем заставляет себя подняться – не хватало еще застудить женские органы. Если она заболеет, влетит, мало не покажется. Прихрамывая, маленькими шажками Повелительница Снов плетется до ближайшего магазина.

Там, прямо у входа, есть зеркало. Книги твердят: взяв под контроль сны, человек постепенно обретает власть и над явью. Но в подобные моменты Сновидице кажется, что зависимость прямо противоположная. Чем могущественнее она становится по ночам, тем более ничтожной и жалкой кажется себе в реальности.

Губа рассечена, на лице покраснения – уже завтра они превратятся в уродливые фиолетовые синяки, клок волос вырван. Но самое страшное не это. Гадины изрезали новую куртку, куртку, на которую мама откладывала несколько месяцев с зарплаты. За нее Сновидице страшнее всего, точнее, за себя.

Похоже, нового наказания не избежать.

Если до этого девушка хотела как можно быстрее оказаться дома, теперь Сновидица движется нарочно медленно, ноги застревают в сугробе, как в болотной тине, и отказываются повиноваться.

Ведь в квартире уже есть она. В некоторые моменты у Повелительницы Снов не получается называть склочную скандалистку, родившую ее, мамой.

Подъезд встречает запахом мочи и кислой капусты. Сновидица поднимается по лестнице, поворачивает ключ, все еще сохраняя зыбкую надежду проскользнуть незамеченной в свою комнату. Конечно, легко отделаться не удается.

Мать встречает в прихожей. Она напоминает закипающий самовар. Нужен лишь предлог, чтобы выпустить пар, и сегодня он имелся бы и без «отягчающих обстоятельств» – Сновидица опоздала и не приготовила ужин.

Несмотря на гневливый вид, девушке кажется, что мать с трудом сдерживает улыбку. Ее руки уперлись в бока, а взгляд не сулит ничего хорошего. Он останавливается на изодранной куртке, затем поднимается на лицо дочери и вновь замирает на куртке. Взрыв прогремел бы в любом случае, но теперь родительница злится по-настоящему. Сейчас начнется.

– Что это? Нет, скажи мне – что это? – задыхаясь от возмущения, начинает мать, тыча в девушку пальцем. На твою дочь напали и избили – вот что. Но вместо ответа Повелительница Снов угрюмо молчит.

Она знает, от любой, самой невинной реплики будет лишь хуже.

– Я тебе скажу, что – дочерняя неблагодарность, – родительница переходит на крик. – Знаешь, сколько мать за эту куртку горбатилась – подъезды драила? Я брала дополнительную работу, а ты, ты... ничего не ценишь. Думаешь, деньги растут на деревьях?! Паразитка, нахлебница. – Кажется, сейчас Сновидицу снова ударят.

С другой стороны – ей не привыкать. Мать замахивается, на этот раз девушка даже не пытается прикрыть лицо. Но боли не следует. Наверное, ее и без того потрепанный вид вызывает у родительницы что-то вроде внезапного приступа жалости. Проблеск сочувствия сменяется новым приступом гнева.

– Говори, где ты шлялась вместо того, чтобы усталой матери ужин готовить? Признавайся, как так изодралась?

Интересно, она действительно желает узнать правду? Нет, – поскольку сама же отвечает на свой вопрос.

– Снова каталась на льду и упала. – Конечно, это же так «замечательно» объясняет порезы ножом на одежде. – Совсем не ценишь моих усилий! Мать горбатится, как Папа Карло. Вот умрет, тогда узнаешь...

Дальше ее слова сливаются в белый шум. Сновидица кивает, будто китайский болванчик, даже не пытаясь вникнуть в суть монолога. До девушки доносятся лишь отдельные его обрывки. Слова «дура» и «обуза» – самые ласковые из них. Наконец, запал матери иссякает. Под ее скорбные причитания Сновидица наконец идет переодеваться. Дальше следует «семейный ужин», избежать которого нет ни единой возможности.

Они сидят на крохотной грязноватой кухоньке с выцветшими обоями и ковыряют вилками остывшие макароны. Сновидица исподтишка разглядывает маму – ей нет еще и сорока, но та уже постарела и подурнела. Под шеей валиком лежит второй подбородок, сальные волосы давно утратили свой оттенок и приобрели неопределенный мышиный цвет, кожа начала виснуть.

Но самое ужасное: на мамином лице будто застыла маска разочарования и озлобленности на мир, который был, с ее точки зрения, слишком несправедлив и жесток. Стыдно в этом признаться: порой Сновидица мечтает о том, чтобы у нее была другая мама. Дело не в достатке. Пусть бы она зарабатывала те же копейки, но была доброй, отзывчивой, немного наивной. Работала бы в сфере культуры – к примеру, в библиотеке.

Мысли уносятся вдаль, Повелительница Снов уже фантазирует, какой могла бы быть мать, сложись ее жизнь немного иначе. Она также чуть полноватая, поскольку неровно дышит к выпечке. Обожает картинки с котятами, а еще излучает тепло. И, наверное, читает глуповатые женские романы в мягких обложках, где добро всегда побеждает.

А главное – любит по-настоящему.

Мать вопросительно наклоняет голову – видимо, Сновидица пропустила какой-то вопрос. Впрочем, ответа, как всегда, и не требуется. Наверное, с таким же успехом родительница могла разговаривать с манекеном или любым другим неодушевленным предметом.

– ...А знаешь, ты ведь не виновата, что уродилась такая... – Вау, что-то новенькое в нескончаемом тоскливом монологе, который обе собеседницы давно выучили наизусть. – Все из-за гнилых отцовских генов. Твой батя начал ломать мою жизнь – обрюхатил и смылся, алименты не платит. А ты продолжаешь!

Что тут возразишь? Девушка идет мыть посуду. Наконец гора грязных тарелок с остатками присохшей пищи заканчивается, а значит, можно спрятаться в своей комнате.

Здесь она наконец-то дает волю слезам. Главное – плакать беззвучно, чтобы вновь не привлечь внимание мамы. Этому Сновидица давно научилась. Любой взрослый наивно порекомендовал бы обратиться к преподавателям, школьному психологу (интересно, у них такой вообще водится?) или сразу директору. Но что-то подсказывает: такой подход хорошо сработает лишь в воображении советчика.

Катя – отличница и активистка, за победы на олимпиадах ей прощают все. Иногда Сновидице кажется, если Екатерина расскажет будто пропустила уроки, потому что была в экспедиции на Марсе, преподаватели «проглотят» и это. Таня Васнецова однажды уже пожаловалась на то, что Катя залила ее вещи столовским компотом, испортив учебники.

Преподаватели прилюдно и мучительно стыдили Таню за «клевету».

Может быть, стоит рассказать матери, как все было на самом деле? Сновидица прислушалась к мерному бурчанию телевизора из гостиной.

В те редкие случаи, когда маме было не совсем наплевать на дочь, она все равно ничем не могла помочь. Мать предложит подружиться с девочками – интересно как?! – или не провоцировать их (помни, в конфликте всегда виноваты обе стороны!).

А может быть, вообще решит, будто Сновидица выдумала нападение, чтобы избавиться от ответственности за изодранную куртку. Совсем как ее отец. Гнилые гены. Вот если бы Сновидица стала кем-то иным.

Кем-то, кто не растерялся и нашел выход в любой, самой ужасной, ситуации.

К счастью, место, где девушка может все, существует. Ее жизнь изменилась с тех пор, как во время очередного посещения библиотеки в руки попала та книжка. Школьница любила науку и привыкла относиться к любым мистическим практикам с долей скепсиса.

Но когда положение кажется безнадежным, хватаешься за любую соломинку. Автор уверял, будто каждый человек может стать полноправным хозяином своей реальности, и лучший способ получить административные права от игры под называнием «жизнь» – начать осваивать осознанные сновидения. В снах материя более пластична, и, создав в пространстве идеальную жизнь, человек постепенно учится строить ее и наяву.

Читая его аргументы, девушка хмурилась. Осознанные сны всегда вызывали критику у ученых. Считается, что им, как и гипнозу, подвержены лишь внушаемые, суеверные люди с отсутствием критического мышления.

Но та, что в скором будущем стала Сновидицей, решила попробовать. Ей нечего было терять. Автор книги предупреждал, что, скорее всего, погрузиться в осознанное сновидение получится не сразу. Путь, который проходит неофит для того, чтобы проснуться во снах, занимает от пары месяцев до полугода.

Но у школьницы практика, неожиданно для нее самой, сработала в первую же ночь. Там, во снах, она создала мир, где все складывается иначе. Сейчас, после сложного, почти невыносимого дня, она ложится в кровать с улыбкой.

Ночью Сновидицу ждет иная, почти идеальная жизнь.

Раньше для того, чтобы погрузиться в осознанный сон, девушке необходимо было весь день тестировать реальность на прочность. Пока никто не видит, она творила маленькие, почти незаметные безумства: пробовала просунуть руку сквозь стену, прыгала и пыталась взлететь.

Если получалось – значит, она либо натренировала волю бога в своей реальности (что, увы, маловероятно), либо находится внутри сна. Но уже через пару месяцев в подобных «костылях» не осталось ни малейшей нужды. Теперь, чтобы войти в состояние осознанного сна, достаточно было лишь закрыть веки, вначале физически, затем – мысленно.

Одновременно девушка откроет глаза в пространстве контролируемого сновидения.

Сновидица вновь оказывается на заснеженной дороге. Царство Морфея хорошо тем, что в нем можно осуществлять самые безумные фантазии: превратиться в дракона, валькирию или вампира. А может, однажды ей пришла и такая чудная идея – прикинуться огромной статуей, идолом древнего бога.

Но в этот раз девушка предпочитает иную роль – невидимки. Как часто Сновидица мечтала стать бесплотной, будто призрак, а значит, неуязвимой и в своей реальности! Сделавшись прозрачной, девушка наблюдает, как на дороге появляется силуэт, отдаленно напоминающий ее саму.

Что собой представляют спрайты, персонажи осознанных снов, до сих пор вызывает споры как у эзотериков, так и у психотерапевтов и онейрологов.

Кто-то считает, это проекции многочисленных частей личности спящего, кто-то – что они – вытесненные желания и фантазии. Некоторые полагают, будто в Царстве Морфея к человеку наведываются сущности, которых в старину именовали чертями или демонами.

Но Сновидице слабо верится в сверхъестественных тварей, ей ближе мнение, что любые герои здесь – порождение ее собственного подсознания. Пусть девушка напрямую не управляет спрайтом, тот реализует ее самые дерзкие мечты.

Спрайт ускоряет шаг, ее преследовательницы – тоже. Неужели история повторится? На глаза спрайта поверх обычной шапки уже надевают вторую – черную, кто-то ставит подножку. Что же делать?

– Ты... ты ведьма. Андрея приворожила, – вновь раздается визгливый крик Кати. Но «обвиняемая» не пытается ни оправдываться, ни убежать. В зеленых очах вспыхивает холодное пламя.

Сейчас они очень похожи на глаза хищного зверя – рыси или лисицы.

– Да, ведьма, – с вызовом огрызается «жертва» и вмиг выходит из этой роли и начинает читать стихотворение на латыни.

У Сновидицы перехватывает дыхание от восторга. Невидимость играет ей на руку, девушка поднимает бешеный ветер, чтобы закрепить за спрайтом репутацию злобной колдуньи. То, что произошло дальше, слаще самых смелых фантазий.

От счастья Повелительница Снов проснулась. В ее ушах еще долго раздавались отчаянные крики убегающих обидчиц.

* * *

Перед глазами Алики проносится судьба, чем-то похожая на ее собственную, только многократно страшнее. Становится стыдно за то, что еще несколько месяцев назад ворожея сетовала на жизнь.

После того, как Сновидица не смогла дать отпор девочкам, издевательства стали систематическими.

Ни подруги Лизы, ни ребят из ковена не было рядом. Понаблюдав за Сновидицей некоторое время, Елизавета из ее мира мягко отстранила девушку. Колдунью быстро начали раздражать жалобы на жизнь и выученная беспомощность, Лиза сочла характер Сновидицы совершенно неподходящим для магической практики.

Мать «Повелительницы Снов» была слишком занята оплакиванием собственной судьбы, чтобы помочь. Эрик в реальности Сновидицы умер. Она сама в приступе неконтролируемой ярости с ним расправилась, наложив проклятье, которое никто не смог или просто не захотел снимать.

Дальше путь девушки становился темнее и темнее, пока не начал напоминать безлунную ночь, где нет ни звезд, ни луны, ни даже самого тусклого фонаря.

Если Алика думала, будто сошла с ума, Сновидица со временем действительно тронулась рассудком и периодически лечилась в психдиспансере. Перспектив ни в работе, ни в личной жизни по-прежнему не намечалось. Сновидения стали ее единственным прибежищем.

Девушка следила за жизнью Алики, подобно сталкеру. Она подслушивала консультации ведьмы, как некоторые домохозяйки – психологические подкасты.

Повелительница Сновидений пробовала отогреться в тепле, которое ворожея дарила клиентам. В своем мире попытки добыть его вызывали у людей лишь отторжение и легкую брезгливость.

Сновидица не представляет, чем выдала себя, она вмешивалась лишь изредка и была предельно аккуратна. Поощряла колдунью, когда была ей довольна, ласково журила, если Алика не угождала. Да, порой случалось и перехватывать контроль над людьми, чтобы к ней обратиться. Всего на пару минут!

Что поделаешь, когда хочется что-нибудь уточнить!

Но однажды Алика начала догадываться о ее присутствии. Обнаружив «незримую силу», ворожея тут же принялась обвинять ее во всех неудачах, снимая с себя любую ответственность.

Теперь каждый промах, каждая боль, что испытывала ведьма на своем пути, объяснялись кознями «демона», который, по мнению Алики, контролирует ее жизнь.

Апогеем стало желание спрайта избавиться от своей создательницы – Алика начала шерстить запретные книги, где раскрывались самые темные стороны эзотерических учений, изучать мифы о том, как человеку удалось одолеть самого Бога...

Зависть и зависимость, восхищение непокорностью собственного творения и боль отвергания сплелись в смертельном танго. Сновидица не раз пыталась уничтожить колдунью, давя на слабые точки, – нащупать их оказалось не сложно, она знала Алику даже лучше, чем саму себя.

Действуя как самый настоящий демон, Повелительница Снов натравила на ведьму стригоя. Инга оказалась легко управляемой, раздуть ее ревность до колоссальных размеров не составило особого труда. Потом бывшего друга Лешу.

Но вскоре начинала испытывать одиночество и тянулась за «порцией» принятия и сочувствия... Может быть, Алика – здоровая часть ей личности, и Сновидица не справляется со своей жизнью, потому что вложила в ворожею все самое лучшее?

* * *

Мыслить логически становится все сложнее. Голова идет кругом, тело бьет дрожь, а по щекам ворожеи льются слезы. Сновидица не лжет. Алика просмотрела ее версию событий вторым зрением, оно никогда не подводит.

Выходит, мир, в котором существует ворожея – лишь чья-то фантазия? Стоит ли тогда его защищать? С другой стороны, именно здесь находятся все, кого она любит: мама, Лиза, Никита. Ведьма прикрывала глаза и вспоминала влюбленный взгляд, которым демонолог совсем недавно смотрел на нее.

На миг колдунье становится тепло, будто она оказалась под лучами летнего солнца. Да, это место определенно стоит того, чтобы спасти его любой ценой.

А значит, Алика не имеет права на ошибку. Возможно, вариантов решения ситуации больше, но сейчас ворожея увидела лишь два пути. Можно найти способ уничтожить свою создательницу.

Да, это противоречит ее природе, ведь изначально спрайт и весь его мир был сотворен, чтобы поддерживать Сновидицу и помочь той адаптироваться в своей реальности. Но порой даже компьютерные программы, написанные людьми, обходят прямые приказы «хозяев».

А искусственный интеллект давно научился изменять собственный «код». К тому же в мифологиях известны случаи, когда люди побеждали своих богов, Алика потратила уйму времени, чтобы найти как можно больше таких «прецедентов» и внимательно их разобрать.

Либо можно приступить к своим прямым обязанностям – исцелить. И то, и другое кажется почти нереальным. Но у ворожеи появляется слабенькая идея, как осуществить второй вариант...

– Значит, ты утверждаешь, будто я – твоя здоровая часть? – голос колдуньи звучит отрешенно и сухо, как во время любой другой диагностики. Наверное, таким тоном выносит вердикт юрист или врач.

Клиентка кивает. Облик девушки больше не выглядит угрожающим. Алике кажется, будто в кресле сидит она сама, только совершенно измученная и доведенная до отчаяния.

Если абстрагироваться от магии и космологии и перейти на поле психиатрии, можно предположить, будто Алика – здоровая часть тяжело больного человека. Плохая новость заключается в том, что тогда единственный способ исцелить пациентку – объединиться в одну личность.

«Возможно, если адекватная часть Сновидицы все время будет внутри, она станет нормальной, – уговаривает себя Алика, – а нормальному человеку не придет в голову рушить чьи-то миры».

Но даже тело протестует против такого исхода – мышцы напрягаются, на грудь ведьмы словно что-то давит, Алика начинает жадно глотать воздух. Внутри замирает обиженный, полудетский крик: «Это нечестно! Почему именно мне приходится жертвовать собой?»

Алика делала это снова и снова. Она скормила душу демону, чтобы вызволить Эрика; пыталась помочь Инге, после того, как та угрожала; отдала последнюю защиту Лехе, который, как ведьма увидела впоследствии в хрустальном шаре, вообще желал Алике смерти...

Возможно, альтруизм был заложен при ее сотворении. Судя по психологическому профилю Сновидицы, ей требовался такой человек, который будет понимать любых личностей и неистово всем сочувствовать.

Но все же сейчас, когда Алика успела пусть и недолго побыть рядом с Никитой, испытать взаимную любовь и держать в руках призрачный шанс на счастье, уходить хочется меньше всего.

«Может быть, еще не поздно сбежать?» – мелькает трусливая мыслишка. Но усилием воли колдунья заставляет себя остаться на месте.

– Скажи, ты поможешь? – робко спрашивает «богиня». Почему-то вспоминается нищенка, тело которой она однажды захватила, чтобы напрямую обратиться к Лике. Только вместо мелочи Сновидица выпрашивает внимание и любовь. – Ты больше не оставишь меня? – канючит она тоном маленького, брошенного мамой ребенка.

– Да, – ворожея из последних сил контролирует голос, не позволяя ему дрожать, – Я всегда буду внутри. Одна ты не останешься.

«А значит, не сможешь угрожать всему, что мне дорого», – добавила Алика про себя.

Поглощение одним существом другого – распространенный сюжет в мифологии. Но колдунья никогда не думала, что однажды «поедать» будут ее. Любые эмоции замерзают. Если бы она выжила, через пару часов случилась бы истерика, но не стоит на это рассчитывать.

Никакого «после» не будет. Вместо ожидаемого ужаса мелькает глупое, почти детское любопытство – интересно, как это произойдет? Алика смотрит на губы «клиентки». Они выделяются на бледном лице Сновидицы алым пятном.

Кажется, этот рот должен принадлежать другому существу; не робкой, уязвимой девушке, а ненасытному хищнику – демону или вампиру. Он приоткрывается и начинает впитывать голубоватую энергию, исходящую из тела ведьмы.

Алика с вялым любопытством узнает цвет своей ауры. Поток переливается и рябит, как вода в океане после того, как в нее кинуть камень. То и дело в «напитке» вспыхивают золотистые искорки. Сновидица с наслаждением цедит энергетическую оболочку Алики, как тусовщица в баре модный коктейль.

Но утолит ли душа ведьмы вечный голод «клиентки» в любви?

Нет, он никогда не будет усмирен полностью – Сновидица напоминает черную дыру, засасывающую тепло. В этот миг Алика понимает, почему от «Повелительницы Снов» отстранялись люди. Даже те, кто изначально проявлял эмпатию и участие к девушке с тяжелой судьбой, в какой-то момент начинали держаться подальше.

Алика – не первая ее «жертва». Встретив неравнодушного к себе человека, Повелительница Снов стремилась сжать его в объятиях до хруста костей, присвоить, слиться в единое целое на молекулярном уровне. Поглотить.

Ворожея словно выходит из ступора, мысли несутся с бешеной скоростью. Далеко не факт, что Сновидица создала ведьму и ее мир. Даже, скорее всего, это не так.

Во время сна душа путешествует по разным вселенным. К тому же давно доказано: мозг просто не в состоянии изобрести ничего нового. Все, что человечество называет «творчеством», либо переосмысление собственного опыта, либо информация, считанная из иных измерений.

Скорее всего, Сновидица лишь нашла среди бесконечного пространства вариантов мир, который посчитала идеальным укрытием. Очень похожий на собственный, практически идентичный, но там судьба девушки, что занимала ее место, сложилась иначе.

Возомнить себя богом очень приятно. Кажется, «клиентка Алика» тоже страдает мегаломанией.

Но самое грустное – жертва колдуньи ничего не изменит. Они лишь закрепят привычные для обеих паттерны поведения. Алика, как обычно, жертвует собой. Сновидица пожирает и пожирает, чтобы заполнить незаживающую дыру в груди.

Кем Алика станет, будучи поглощенной? В лучшем случае в чужом мире ведьме уготована роль бестелесной сущности, подселенца, намертво привязанного к своей владелице.

Она будет робким голоском в голове психически нездоровой девицы, умоляющим хозяйку не уничтожать все, что Алике дорого. Навряд ли «шепот разума» действительно остановит Сновидицу, если той в очередной раз захочется выпустить пар.

И с чего колдунья взяла, будто в таком виде окажется в состоянии кому-то помочь? Принесло ли ее самоотверженное «спасательство» пользу Лехе? Более чем спорный вопрос. Или Инге, которая лишь презрительно рассмеялась в ответ?

Однажды Алика чуть не ушла вслед за призраком в астральное путешествие, просто, чтобы ему не было одиноко... А что касается мира... Тот вообще не нуждается ни в спасении, ни в чьем-либо самопожертвовании.

Прямо сейчас на Земле зверствует множество демонов. Ради получения энергии они провоцируют эпидемии, войны и геноциды. По сравнению с их деяниями фокус Сновидицы со статуей – акт мелкого вандализма.

Но мир ни разу не пошатнулся, поскольку в противовес существуют силы, оберегающие его. И не пошатнется никогда. Колдунья бросает взгляд на собственную, лишь слегка измененную версию.

Пусть Алика никогда не была ее частью и не имеет отношения к всему, что «клиентка» натворила, ведьме проще понять ее, чем кого-либо. Войти в положение, вжиться в роль – ведь сама Алика переживала практически то же прошлое, но сейчас ростки жалости окончательно загибаются. Из-за Сновидицы пострадал целый город, сволочь шантажировала Алику и пыталась убить ее маму.

Колдунье плевать и на то, что она пережила в прошлом, и на то, какие страдания испытывает в настоящем.

«Наверное, про меня невозможно снять супергеройский фильм», – горько улыбнувшись, думает Алика, потому что ей, быть может, впервые, становится безумно жалко собственную жизнь, которая только-только начала налаживаться.

Будущего с Никитой, что они успели так опрометчиво намечтать. Сбылось бы оно? Неизвестно. Если магическая практика и научила Лику чему – это осознанию, насколько непредсказуемой бывает человеческая судьба. Но когда ведьма исчезнет, их совместное счастье точно не осуществится. Не будет ни тихих вечеров вдвоем, ни свадьбы, ни малыша...

Самое ужасное, Алика жертвовала не только собой. Восходя на алтарь, она всякий раз утягивала туда и людей, с которыми ведьма соприкасалась. Последний подарок от магического видения – перед глазами колдуньи проносится наиболее вероятное будущее, которое наступит теперь. В ушах звучит безутешный плач Лизы, она первая обнаружит тело.

Удар окажется сильнее, чем Алика могла бы предположить. Пережитое надломит Лизину и без того травмированную психику – подруга уже никогда не сможет стать прежней.

Мама будет долго отказываться верить в случившееся – твердить, будто произошла ошибка. У нее никогда не было Альцгеймера, подозрения врачей оказались ложными, но теперь он настанет. Потеря памяти окажется последней защитой разума от самой страшной утраты.

Никита – зачем дар мучает ведьму, показывая, что произойдет с ним? – сидит возле могилы. Его мужественное лицо начинает меняться: глубокие морщины рассекают кожу, глаза тускнеют.

Пройдут десятилетия – волосы демонолога покроет седина, а он так и не сможет оправиться и по-настоящему впустить другую женщину в свою жизнь. Образ любимой колдуньи будет отточен до идеала, возведен на пьедестал, обрастет кучей иллюзий из-за несбывшихся надежд и не свершившейся совместной жизни...

Алика не заслуживает такого, Никита не заслуживает, никто не заслуживает. Ведьма хочет закричать «НЕТ!», но связки ей больше не подчиняются. Приоткрытые губы Сновидицы – последнее, что Алика видит, прежде чем погрузиться во тьму.

Личная жизнь

Смерть почему-то пахнет Лизиными цветочными духами. Приподнимаю ставшие свинцовыми веки. Перед глазами расплывается лицо подруги.

Ее губы сжаты, фигурка напряжена. Светлые волосы бликуют в свете лампы, они кажутся немного похожими на нимб. Лиза тоже умерла? Сновидица и ее поглотила? Неспроста же она когда-то лезла к дочери колдуньи. Хочется что-то сказать, но во рту пересохло. Сколько времени я здесь пролежала? Голос получается с хрипотцой, будто прокуренный.

– Что ты здесь делаешь?

– Я звонила, но ты, как всегда, не брала трубку. И опять оставила дверь открытой. Зайка, это становится тенденцией, – в тоне подруги проскальзывают так раздражающие меня в обычное время дидактические нотки, но даже они в этот миг кажутся ужасно милыми, – не удивлюсь, если однажды ты станешь жертвой, но не злобного демона, а домушника.

Не знаю, почему, но ее незамысловатая шутка заставляет меня рассмеяться. Лиза, Лизонька, мой ангел-хранитель... Только полное отсутствие сил удерживает меня от того, чтобы броситься ей на шею.

Нет, этот мир точно не изобретение Сновидицы. Придумать Елизавету со всеми трагедиями ворожеи, но неиссякаемым оптимизмом и острым язычком у такой, как она, просто не получилось бы.

И, похоже, я все же осталась жива. Интересно, каким образом?

Как и обычно, в стрессовые моменты, в голову лезут выдержки из учебников по эзотерике. Сущность, какой бы силой она ни обладала, не может ни подселиться, ни поглотить человека без его на то согласия, иначе бы «гости» из других миров давно нас истребили, как человечество в свое время уничтожило мамонтов и сумчатых волков.

Зная «правило», некоторые из них пытаются идти на хитрости. Уловки потусторонних гостей давно изучены магами прошлого. Самый частый «развод на лоха» – прикинуться покойным родственником и что-нибудь передать. Человек видит усопшую матушку, которая протягивает ему утраченное семейное украшение, а на самом деле соглашается на «подселение» беса.

На втором месте по популярности образы сексуальных партнеров или друзей. В реальной жизни подобный «лайфхак» не работает. Тварям необходимо «выбить» искреннее желание жертвы, причем оно должно быть осознанным, поэтому «гости» ищут, что предложить взамен, так сказать, «искушают».

Могли ли отказ быть сожранной и сопротивление слиянию с ней, появившиеся в последний момент, сыграть ключевую роль? Как ни странно, могли.

– Отхохоталась? – хмуро уточняет ворожея. – Теперь ближе к делу. Ты что такая бледная, дрыхнешь средь бела дня? Магнитные бури? А может, случилось что?

– Случилось, – меньше всего мне хочется вдаваться в детали, тем более что я пока сама не совсем понимаю, что, собственно, произошло. Подруга чутко улавливает мое настроение.

– Сложная клиентка?

– Можно и так сказать, – выдавливаю из себя вымученную улыбку. Надо же, ведьма почти угадала.

– Ладно, потом расскажешь, – отмахивается Лиза, – у меня информация по твоему делу. Серьезная.

Подруга идет хозяйничать на мою кухню. В отличие от Лизиной квартиры, это жилье не богато на угощения. Но ворожея умудряется выудить из шкафчика давно забытую упаковку печенья, заваривает чай и начинает бойко вываливать свою «серьезную информацию».

Видимо, из-за упадка сил сосредоточиться на ее речи непросто. Внимание то и дело рассеивается, а мысли разлетаются в разные стороны, словно бабочки, которых спугнули.

Да, Лиза обещала, что не будет напрямую встревать в мой конфликт с потусторонней тварью, но узнать о ней побольше ведь не возбраняется? Не возбраняется. Одна из задач мага – постоянно расширять знания о мире и регулярно пополнять «библиотеку образов».

Без подобной привычки из колдуна выйдет посредственный диагност. Подруга ставит собственную безопасность и безопасность дочери превыше всего, учитывает малейшие нюансы «магической юриспруденции» и всегда действует так, чтобы ее было очень сложно, практически невозможно взять за задницу.

Итак, Лиза обратилась к роду – покойной бабушке и матери с целью якобы получения новых знаний. Из их путаных объяснений она так и не поняла, что за паскуда ко мне прикопалась на этот раз.

Но узнала одно: тварюшка попала к нам не сразу. По мнению бабы Марьи, сущность шастала и по иным измерениям, где есть моя версия, проникая в них через сны. Она перебирала одну реальность за другой.

Однако зацепиться путешественнице удалось только здесь. Вначале наша противница, как и любой другой потусторонний «гость», неосознанно прощупывала жертву на предмет уязвимостей – крохотных трещинок в природной защите, через которые утекают жизненные силы. Зацепившись за них, можно добраться и до сияющей и «вкусной» души.

«Пробои» есть у всех – будь то комплекс вины, тщеславие, похоть... Да почти любое, даже самое благородное чувство, возведенное в абсолют. Для упрощения восприятия люди назвали их «пороками» и придумали, что после кончины за уязвимости ждет наказание.

Бояться ада в посмертии оказалось почему-то проще, чем перспективы попасть в него при жизни. Чаще всего «ранки в ауре» опасны для своего хозяина гораздо сильнее, чем для окружающих. Надавливая на них, человеком легко манипулируют, как эгрегоры, так и сущности.

Да что там, даже другие люди. В конкретном случае «ранкой» стала чрезмерная жертвенность. Ее запах дразнил и людей, и сущностей, распалял их аппетит, обещая легкую добычу...

Самоотверженность всегда действует на «голодающих», как кровь на акул. К этой «ранке» Сновидица и присосалась, наладив со мной контакт, а следовательно, и к нашему миру. Лизино лицо выглядит озадаченным.

– Понимаю, звучит как бред, но, если верить словам бабули, ты единственная, подсознательно, даже возненавидев, была готова встать на ее место, что бы та ни сотворила.

«Слиться!» – мрачновато отмечаю я про себя. Забавно. Если рядом не нашлось бедняжки, которой требовалось «скормить» себя, я привлекла ее из другого измерения.

– Пожалеть, найти оправдания, начать решать ее проблемы, – жестко продолжает Елизавета, – взвалить ответственность за происходящее и действовать себе во вред... Ты же всегда именно так и поступала. А там недолго и добровольно взойти на алтарь. Чего она, собственно, настойчиво добивалась.

Глаза ворожеи заволокло дымкой, кажется, Лизин взгляд устремлен в прошлое, где разворачивается иная драма: ее родная бабушка из одного воплощения в другое совершает одни и те же действия... Неизвестно почему, но жесткий сценарий имеет тенденцию повторяться снова и снова, набирая масштаб, пока у человека не получится разорвать замкнутый круг.

Подруга отворачивается. Наверное, ее лицо опять искажает спазм.

– Выходит, как только я перестану быть самой жертвенной Аликой из всех версий Алик, она больше не сможет нам угрожать?

Колдунья морщится.

– Ты понимаешь все слишком буквально и сильно упрощаешь. Но в целом да. Тварь, конечно, может вновь попытаться сонастроиться с тобой, но, если ты станешь другой, ее «приемник» просто не поймает нашу «волну». А будь «гостья» здесь, сущность отбросит назад, домой. Ведь в этом мире та Алика, которая ей нужна, перестанет существовать.

Выходит, я, сама того не ведая, все сделала правильно. Пусть супергероя из меня не получилось и не получится. Разве плохо быть простым человеком?

Конечно, те, кто захочет «сожрать», скорее всего, никуда не денутся. Они продолжат лезть ко мне, как лезут ко всему живому. Но плотный энергетический канал получится выстроить лишь с существами, готовыми быть сожранными.

А я больше не отношусь к их числу. Похоже, незаживающая дыра в груди вмиг отказа окончательно затянулась. Пройдут годы, грядущий опыт принесет новое счастье и новую скорбь. Наверняка появятся и новые трещинки в энергополе, но сейчас я чувствую, что исцелилась.

Может быть, потому что впервые выбрала себя и близких, а не бессмысленное растворение в чужой боли?

Телефон вибрирует. Это Никита. Что-то подсказывает, демонолог в бешенстве из-за того, что я его усыпила. Парень потребует объяснений, а если, не дай бог, узнает, в какую авантюру впуталась его девушка, придет в ужас.

Но все, что мне нужно сейчас – прижаться к нему и вдыхать любимый медвежий запах.

– Привет, соня, приезжай!

Сноски

Жуткая, вызывающая страх (англ. сreepy).

Александра ВласоваВедьма Алика. Пульс темной магии

Глава 1. Совпадения

* * *

* * *

* * *

Глава 2. Выбор, которого нет

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Глава 3. Огонь ярости

* * *

* * *

* * *

* * *

Глава 4. Болото прошлого

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Глава 5. Жертва

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Глава 6. Перерождение

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Сноски

Александра Власова
Ведьма Алика. Пульс темной магии