Холли Блэк

Похитительница Ночи

Серия «Freedom. Мировой бестселлер Холли Блэк»

Holly Black

THIEF OF NIGHT

Copyright © 2025 by Holly Black

Печатается с разрешения автора и литературных агентств Baror International, Inc. и Nova Littera SIA.

Перевод с английского Т. Димчевой

© Димчева Т., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Пролог

После определенного часа в доме стало тихо. Никто не курил сигары в библиотеке. Никто не кричал в подвале.

Ночь за ночью сквозь стены особняка Солта проникала тень. Она появлялась оттуда, где, скрежеща зубами, точно мельничными жерновами, спал Реми. Тень проскользнула мимо комнаты Аделины, в которой та привычно лежала в темноте, вжимаясь лицом в подушки в попытке заснуть.

Тень села на каменные плиты патио, надеясь почувствовать холод, и мысленно повторяла случайные известные ей сведения. Самая длинная река в мире – Нил, а самая полноводная – Амазонка. Дважды два – четыре. Бесконечность минус один – по-прежнему бесконечность. Потом тень пробиралась в гостиную, чтобы полистать комиксы Реми. Выдуманные истории хороши, чтобы в них затеряться, но тень не переставала искать среди персонажей себя. Она была Бэтменом? Или Джокером? Как же ее звали?

Не Реми. Реми по-прежнему спал.

Ред. Что означает красный – красный, как кровь.

Это же строка из «Белоснежки». Какая-то женщина раньше читала ему сказки. В памяти почти всплыли черты ее лица – седые волосы, черно-белая шахматная оправа очков, но подробности ускользали.

Нет, он был не самим Реми, а его тенью. Чудовищем. Существом, состоящим, подобно лоскутному одеялу, из слюны, сухожилий и злобы.

Он проводил так ночь за ночью, пока однажды, придя в библиотеку, не обнаружил там девочку, лежащую в луже собственной рвоты. Было еще не очень поздно, и доносящиеся из подвала крики не затихли, а в воздухе витал запах сигар.

«Не оглядывайся», – велел он ей, хотя частичка его хотела, чтобы она это сделала.

Глава 1

Иерофант

Застройщики медленно, но верно возрождали к жизни давно заброшенные заводские здания Истгемптона, и на месте иссохших останков вырастали и множились квартиры и офисы, помещения для цирковых школ, гидропонные пивные сады, склады товаров для веб-комиксов, кладовые для дури и ремесленные мастерские с цементными столешницами. Однако некоторые строения по-прежнему оставались нетронутыми – возвышающиеся над деревьями и рекой темные кирпичные скелеты, заваленные ржавыми гвоздями и прочим мусором.

Будь у Чарли Холл выбор, она ни за что не сунулась бы сюда в поисках опасного Мрака, вооруженная только ножом, фонариком и всепоглощающим негодованием. По натуре она была лгуньей и мошенницей, но никак не бойцом.

Однако теперь, в одночасье сделавшись Иерофантом, Чарли должна находить и уничтожать Мраков – неприкаянные тени, не имеющие хозяина. Поступила наводка, что один из них был замечен около корпусов заброшенной мельницы. Тени обретали сознание только с позволения сумеречника, с которым они связаны. И только обладающие независимым сознанием тени были в состоянии выжить после смерти своего хозяина. Однако они превращались в Мраков, исполненных смертоносной энергией, злостью и яростью, и в основном занимались тем, что убивали людей, пили их кровь и выставляли теневую магию в плохом свете.

Охота на них считалась паршивым занятием. Насколько Чарли могла судить, на руку ей сейчас играл лишь висящий высоко в небе месяц, ярко освещающий вонючие страшные помещения, по которым она проходила. С другой стороны, из-за этого повсюду колыхались тени. По крайней мере одна из них была живой и весьма голодной.

Дыхание Чарли клубилось в воздухе. Единственными звуками были ее собственные шаги да равномерный стук капель по окнам.

Вдруг что-то на полу привлекло ее внимание; направив туда луч фонарика, она высветила маленькие хрупкие косточки и быстро отступила. Судя по форме челюсти и сохранившимся клочкам серой шерсти, это была дохлая крыса.

Точнее, дохлые крысы. Пнув мусор мыском ботинка, Чарли обнаружила еще кости. Горы костей.

Она инстинктивно шарахнулась к оконному проему, через который внутрь лился лунный свет. На рукав ее куртки упала сорвавшаяся с потолка капля. Другая, темная и маслянистая, попала на кожу. На мгновение Чарли замерла в недоумении, хотя не раз видела такое раньше. Это вовсе не протекающее масло и не конденсат из древней трубы, а кровь.

Скользя по стенам лучом фонарика, Чарли ударилась спиной о кирпичный край разверстой пасти окна и, поддавшись панике, замерла, напрягшись всем телом.

Нужно убираться отсюда к чертовой матери. Уйти и сказать членам Теневой ложи, что она обыскала все здание, но ничего не обнаружила. Ее подлинным талантом было умение лгать, что сейчас и требовалось сделать.

«Кто остановит Мраков, если не ты, Чарли Холл?»

Глубоко вздохнув, она заставила себя пойти к лестнице, мыском проверяя целостность каждой доски, прежде чем поставить на нее ногу. Поднявшись, она взглянула на свою тень, тонкую нить тьмы, связывающую ее с еще более ужасающим Мраком, чем тот, на которого она в данный момент охотилась. Его имя Ред.

«Не Ред, – мысленно поправила она саму себя, – а Винс».

Винс, который любил ее и лгал ей. Винс, обычный с виду парень, с секретами, конечно, но нормальными секретами, вроде дурной привычки или отвратительного фетиша. Реальность оказалась куда хуже – на самом деле он был тенью мертвеца, существующей исключительно благодаря магии крови.

С тех пор как их связали воедино, Винс ее больше не помнит. Возможно, у Чарли получилось бы призвать его через их связь, но сомневалась, что сумеет контролировать его, вздумай он оказать сопротивление. Не то чтобы она планировала подчинять Винса своей воле.

Она пообещала, что не сделает его орудием в своих руках, как прежде поступил Солт. Однако Винс ей не поверил и, чтобы окончательно прояснить ситуацию, недвусмысленно заявил, что помогать ей не намерен – если только она его не вынудит.

Это, в свою очередь, означало, что в нынешней передряге она совсем одна. Снова. Типичная Чарли Холл, готовая перерезать собственное горло, просто чтобы позлить нож.

«Доверие нужно заслужить», – напомнила она себя. Так же, как и богатство, любовь, доброту и дружбу. И если в подавляющем большинстве случаев оно завоевывается нечестным путем, что ж, тем лучше. Чарли – обманщица по натуре. Всего-то и нужно найти правильный подход и заставить Реда доверять ей, прежде чем он сообразит, как обратить свою огромную силу против нее.

С этой неприятной мыслью Чарли крепче сжала рукоятку ониксового ножа и заставила себя подняться по лестнице, вместо того чтобы выбежать прочь из здания.

Третий этаж был завален мусором не меньше второго. Чарли прошла мимо шкафов, покрытых настолько толстым слоем пыли и копоти, что невозможно понять, какого они изначально были цвета. Половицы впереди прогнулись, в одной из стен зияла дыра. С опаской подойдя к отверстию, Чарли заглянула внутрь, ожидая увидеть провал вплоть до самого подвала, но была встречена непроницаемой темнотой.

Войдя в следующее помещение, Чарли заметила человека в замызганной верхней одежде, лежащего на видавшем виды спальном мешке. Приблизившись, она поняла, что мешок залит темной кровью. Она наклонилась, но яркий свет фонарика не потревожил незнакомца. Его грудь не поднималась и не опускалась, в воздухе не было пара от дыхания.

На покойнике были камуфляжная куртка и стоптанные рабочие ботинки. У его ног валялся продуктовый пакет, в котором обнаружилась непочатая упаковка из шести жестянок пива «Шлиц» и недоеденный сэндвич. Должно быть, он пробрался в здание в надежде устроиться на ночлег и обнаружил, что там находится что-то еще.

Характерный неприятный запах пролитого спиртного смешивался с тошнотворным зловонием мясницкой лавки. При этом на теле ни следа разложения. Кровь даже не успела свернуться. Смерть настигла бедолагу совсем недавно. Скорее всего, Чарли спугнула Мрака, не дав ему как следует насытиться.

Он должен быть где-то рядом. Возможно, в одной с ней комнате.

– Винс? – едва слышно позвала она.

Ответа не последовало. Она чувствовала связывающую их тонкую нить, но ничего больше.

Заслышав шарканье по половицам у себя за спиной, Чарли резко обернулась, выставив перед собой обсидиановый нож, и стала испуганно водить фонариком из стороны в сторону. Луч высветил крысу, зрачки которой блестели отраженным светом. Грызун выглядел таким же изумленным, как и Чарли.

– Убирайся отсюда, пока цела, – обратилась она к крысе, думая об увиденных внизу косточках.

Не сводя с нее глаз, грызун понюхал воздух и передернул усами.

– Знаю. Мне тоже не мешало бы свалить подальше отсюда, – как ни в чем не бывало продолжила Чарли. – Но так уж повелось, что я всегда принимаю исключительно плохие решения.

Крыса удивленно пискнула и, бросившись бежать, скрылась в лабиринте обломков. Чарли едва успела обернуться, как на нее напрыгнул Мрак, окутав чернильной тьмой.

Все ее тело похолодело, когда существо попыталось просочиться ей в горло. Проникнуть в грудь. Чарли натужно закашлялась. Лишь маленькие диски из оникса, которые она носила в ожерелье вокруг шеи и в браслетах на запястьях, удерживали тень от того, чтобы не задушить ее здесь и сейчас.

Она яростно взмахнула ножом – тут уж не до техничности! – и на свое счастье, вонзила лезвие во что-то твердое. Не зная, удалось ли ей причинить противнику сколь-нибудь ощутимый ущерб, она снова нанесла удар, как поступает загнанный в угол зверь, сражающийся исключительно потому, что бегство невозможно.

Мрак отлетел на некоторое расстояние, сгущаясь у нее на глазах, но даже в этом случае он воспринимался как еще более глубокая тьма, прореха в ткани мироздания. Мрак широко распахнул похожую на зазубренный разрез пасть, которая с каждой секундой становилась все больше.

Чарли следовало взять с собой гораздо больше оникса. И прислушаться ко всем тем, кто твердил ей, что она дура и что ее неминуемо убьют.

Также не стоило давать обещаний Реду.

Развернувшись, Чарли бросилась наутек. Ей приходилось сталкиваться с мелкими Мраками, но они казались смехотворными по сравнению с этим, насосавшимся свежей крови и обретшим необузданную силу. Она понятия не имела, как сражаться с порожденным тьмой монстром – да еще в потемках.

Не успела Чарли сделать и пару шагов, как Мрак запрыгнул ей на спину и вонзил когти в плечо. Она пошатнулась под немыслимой тяжестью и, накренившись, попыталась впечатать его в стену и сбросить с себя, но тень рассеялась так быстро, что Чарли сама стукнулась о кирпич.

Мрак опять обрел форму – на этот раз невероятно высокого тощего мужчины, преграждающего ей путь и протягивающего к ней свои кошмарные пальцы. Чарли отскочила в сторону, чудом уклонившись от его хватки. Ее дыхание стало прерывистым, в горле пересохло, будто туда затолкали наждачную бумагу.

Тень бросилась на нее снова, и Чарли поднырнула ей под руку, чтобы вонзить ониксовый нож в живот, и, извернувшись, отскочила прочь. Мрак дернулся, намереваясь изменить форму, но засевший в его животе клинок не позволял ему этого сделать.

Чарли, задыхаясь, отступала. В голове не было ни одной идеи, что делать дальше.

«Ред, – мысленно позвала она, не уверенная, слышит ли он ее. – Помоги мне! Я не принуждаю тебя, но прошу. Пожалуйста!»

Невзирая на торчащий из него нож, Мрак пошел в наступление.

Другого ониксового оружия у Чарли при себе не было, поэтому, бросив фонарь на пол, так что его луч бешено закрутился волчком, она схватила шероховатую деревянную доску. Длинновязая тень почти настигла ее, когда Чарли чиркнула колесиком зажигалки, и старое, полусгнившее, пропитанное чем-то маслянистым дерево мгновенно загорелось.

При виде огня Мрак притормозил.

Пламя жадно лизало доску, неотвратимо подбираясь к руке Чарли. Что бы ни заставило дерево так легко загореться, оно так же слишком быстро его сжигало. Стоило жару лизнуть пальцы, опалив кожу, как Чарли с отчаянным криком швырнула доску в своего противника.

Теневой монстр вспыхнул, точно огромный факел в ночи, и издал нечеловеческий вой, нечто среднее между уханьем совы и плачем младенца. Чарли отшатнулась. Взвившись до потолка, пламя резко погасло. Секунду назад оно слепило глаза – и вот исчезло, будто его и не было.

Сунув обожженные пальцы в рот, Чарли принялась затаптывать угли и обнаружила на полу маслянистую субстанцию, по цвету темнее обугленных участков. Остатки Мрака.

Вдруг с подоконника спрыгнула еще одна тень и мягко, по-кошачьи приземлилась. Чарли закричала. Присмотревшись, она поняла, что вновь прибывший – это Ред. Высокий и широкоплечий, с бронзовыми волосами и глазами, похожими на дымящиеся кратеры.

Ред.

Она хотела бы назвать его Винсом, но не могла.

«Отлично сработано», – прозвучала эхом его похвала у нее в голове.

– Отнюдь не благодаря тебе, – сказала она вслух, не желая показывать, как сильно потрясена.

Упершись руками в бедра и наклонившись вперед, она сделала несколько успокаивающих вдохов, а затем еще несколько.

– Я пришел, как только ты произнесла мое имя. Если я был тебе нужен, то следовало позвать меня раньше.

Она чувствовала шепот его эмоций, колючих настолько, что они проступали сквозь их связь.

– Ты можешь заставить меня сделать все, что захочешь, Чарли.

Пепел тлел у ее ног, обожженные пальцы горели. Нагнувшись, Чарли подобрала свой нож и лезвием наскребла немного темной субстанции – останков Мрака, которые надлежало предъявить Теневой ложе для получения награды.

– Ты действовала слишком медленно.

Ред смотрел на нее своими ужасающими глазами.

Сунув руки в карманы, Чарли стала пробираться к выходу из здания. Ей хотелось одного – как можно скорее забраться в свой белый фургон и укатить прочь. Она пыталась игнорировать саднящее плечо, обожженные пальцы и пульсирующую боль в голове. Как и тот факт, что Ред за ней не последовал.

Чарли убеждала себя в том, что в качестве Иерофанта справилась вполне успешно: избавилась от опасного Мрака и на шаг приблизилась к тому, чтобы отработать долг Теневой ложе.

Она успела отойти на целых три погруженных во тьму квартала, прежде чем ее догнал Ред. Теперь его глаза выглядели более человеческими – без впадин и дыма. Чарли подумала о теле мужчины на третьем этаже, чья кровь еще не высохла, а кожа, возможно, не успела остыть, и задалась вопросом, осталась ли в его жилах хоть капля крови.

Глава 2

Стиснув зубы

Откинувшись на спинку водительского сиденья, Чарли ощутила липкую влагу на рубашке под курткой. Разодранная когтями тени рана по-прежнему кровоточила. Боль, прежде сдерживаемая адреналином, хлынула наружу, сменив испытываемую мгновением ранее холодную отстраненность.

Стиснув зубы, Чарли вцепилась в руль, жалея, что не одна. Что рядом с ней Ред, который видит каждый миг ее слабости. Что ей не дано остаться наедине со своими мыслями, не беспокоясь, что он почувствует остроту ее чувств, если не больше.

Всю жизнь Чарли отлично пряталась. Гораздо легче казаться крутой, когда никто не видит, как ты весь день валяешься в постели, слишком подавленная, чтобы, наконец, встать и принять душ. Позволить людям считать, что раз ты не появляешься на работе, значит, ушла в запой, когда в действительности не в состоянии заставить себя оторвать задницу от дивана.

Гораздо легче позволить себе разразиться истерическими рыданиями, когда рядом нет ни одного свидетеля, и ужасающего бывшего Мрака в особенности. Только тень Чарли всегда была рядом, хотя она не придавала ей особого значения. Теперь ее тень перешла к Поузи, а сама она не могла думать ни о ком и ни о чем, кроме Реда.

– Дай мне взглянуть на твое плечо, – произнес он едва слышно – не голос, а дым!

Ради Винса Чарли изо всех сил старалась притворяться нормальной и даже милой. Она утаивала от него худшую часть себя, и в подавляющем большинстве случаев это срабатывало. Но от Реда ничего не скроешь.

Осторожно сбросив куртку с плеч, Чарли наклонилась вперед, положив руки на руль и упершись в них лбом. После ударов о кирпичную стену мышцы нещадно ныли.

Ред приподнял на ней рубашку на удивление нежными пальцами.

– Рана большая, – сказал он, ощупывая кожу теплыми руками. – Возможно, понадобится наложить швы.

Она ни за что не поедет в больницу, ведь там станут допытываться, откуда на ее теле взялся подобный укус.

– Никаких швов. – Чарли решила, что по дороге домой заскочит в аптеку, чтобы купить антибактериальную мазь и стерильные пластыри или что-нибудь в этом роде. И все будет хорошо. – Думаю, сейчас самое подходящее время, для того чтобы ты... ну, сам знаешь.

– Напитался твоей кровью? – подсказал Ред мягким проникновенным голосом. Чарли обрадовалась, что сидит к нему спиной, избавляя себя от необходимости смотреть ему в лицо, пока они обсуждают подобное. – Я могу подождать.

Процедура кормления не казалась такой странной, когда речь шла о собственной тени Чарли, хотя и в этом случае она испытывала дискомфорт. Она чувствовала себя одновременно и матерью, прикладывающей к груди ребенка, и ведьмой, прижимающей сатанинского фамильяра к мифическому третьему соску.

С Редом все было похоже на то, как если дать тигру полизать порез от бумаги и надеяться, что вкус ему не понравится. Чарли знала, что кормление тени важно для общности с хозяином, и дело не столько в крови, сколько в установлении более прочного единения, более тесной связи. Самое ироничное, что чем крепче они будут связаны, тем длиннее окажется поводок Реда.

– Просто сделай это, – хрипло велела Чарли, поворачиваясь на сиденье. – Или ты сыт?

Он бросил на нее непроницаемый взгляд, а в следующее мгновение она почувствовала, как его язык скользит по краю раны на ее спине. Сначала было больно – совсем немного, – отчего волоски на теле встали дыбом, потом захлестнула волна желания, подобная статическому разряду. От прикосновения его рта все ее ощущения сосредоточились в этой точке. Мир сузился до его трепещущих и легких, как дым, губ на ее коже. Вздрогнув, она стиснула зубы.

К тому времени, как Ред отстранился, у Чарли закружилась голова. Надолго смежив веки, она попыталась собраться с мыслями. Раньше она надеялась, что он отвлечет ее от боли, но теперь обнаружила, что нарочно сосредотачивается на стуке в черепной коробке, чтобы не чувствовать разлитого между ног томления.

«Поезжай, – велела она себе. – Сначала в аптеку, потом домой.

Черт!»

– Если ты закончил... – сказала Чарли, прочищая горло. Она дрожала и надеялась, что это от холода.

– Я могу взять только то, что ты мне позволишь, – сдавленно напомнил Ред.

Он ненавидел факт связи с ней. Возможно, и ее саму тоже на дух не переносил. В отличие от нее он не давал согласия работать на Теневую ложу и не верил, что Чарли соединила себя с ним исключительно для того, чтобы уберечь от худшей опасности. Все, что он помнил, – это Солт, Реми и кровь, а потом – ничего.

Для него Чарли Холл являлась незнакомкой, от которой он зависит. Незнакомкой, способной заставить его делать немыслимые вещи. Конечно, он ее терпеть не может. И она пока не знает, что с этим делать.

Чарли повернула ключ в замке зажигания, и фургон отозвался урчанием. Фургон Винса, тот самый, набитый распылителями и пластиковыми пакетами для подпольной работы по уборке мест преступлений. Она вспомнила, как он прижимал ее к водительской двери, сунув руки ей под юбку, и как она сама утыкалась носом во впадинку у него на горле.

Держа путь в ближайшую аптеку сети «Уолгринс», Чарли пыталась сосредоточиться на чем-нибудь другом. Войдя, она проигнорировала встревоженный взгляд стоящего за кассой подростка с взъерошенными волосами и начала заполнять корзину, методично закидывая в нее медицинский пластырь, марлю, антисептические салфетки, перекись водорода, суперклей и черные лакричные жевательные конфеты «Твиззлерс».

До Рождества оставалось всего несколько недель, поэтому полки ломились от маленьких мишурных елочек, мягких игрушечных оленей, подарочных коробок с мятной солью для ванны и дешевыми духами – все это в расчете на отчаявшихся покупателей, спохватившихся в последнюю минуту. Выстроившиеся на полке в ряд телевизоры хором вещали о «Хэтфилдской резне», являющейся главной темой новостей последние двадцать четыре часа.

Чарли не нравилось об этом слушать, потому что ее мать выходила замуж за своего второго мужа в той самой церкви, где были найдены тела. Во время церемонии Чарли с сестрой в нарядных платьях стояли у скамьи, держа в потных руках быстро увядающие букеты из похожих на тонкое белое кружево цветков дикой моркови. Хотя никто из них не спускался в подвал, где, собственно, и произошло массовое убийство, осознание этой близости все равно подавляло.

Из-за жуткого репортажа расставленные по полу странные, похожие на гномов фигурки уличных Санта-Клаусов выглядели еще более пугающими. Пробираясь между стеллажами, Чарли как наяву слышала злобное хихиканье сидящих на полках эльфов. Внезапно путь ей преградил снеговик со светящимся туловищем.

Чарли не была готова к еще одному семейному торжеству. С нее достаточно катастрофичного Дня благодарения. Мать, конечно, спрашивала о Винсе и обо всем, что писали в газетах. О Реми. О Солте.

– Раз он был таким богатым, тебе следовало брать с него арендную плату, – сказал ее отчим Боб.

Они ужинали разогретой в духовке индейкой, купленной в «Стоп-энд-Шоп», сидя в гостиничном номере отеля длительного проживания.

Чтобы выиграть время, Чарли сделала большой глоток вина из коробки (не такое уж оно и дрянное!). Ей не хотелось говорить о Винсе, учитывая, что Ред тенью сидел у ее ног, прислушиваясь к каждому слову.

– Мы так и делали, – вмешалась Поузи, за что Чарли была ей очень благодарна.

– Ну в таком случае стоило брать больше.

Боб подмигнул Чарли. Она понимала, что он просто пытается поддерживать разговор, как и все они со своими расспросами. Ходят вокруг да около того, что на самом деле хотят узнать.

– Значит, он отмечает с семьей?

Мать разлила шампанское марки «Корбель» в четыре бокала. Она верила в астрологию и медиумов, но при этом и мысли не допускала, что Винс откажется от празднования Дня благодарения за столом, сервированным настоящим хрусталем и тарелками с золотой окантовкой. И чтобы ужин приготовил известный шеф-повар. Ни один парень не полюбит Чарли настолько, чтобы предпочесть ее подобной роскоши.

Богатые мальчики – они другие. Вся ее семья знала это, даже Боб. Проводя время с парнем не своего круга, нужно помнить о том, чтобы урвать, что можно и пока можно, потому что обещания испарятся, подобно утреннему туману, как только отношения им наскучат.

В действительности Ред не был одним из богатых парней. И все же принадлежал к их числу.

– Да, с семьей, – солгала Чарли. – Может, в следующем году присоединится к нам.

Ей стало больно от того, как мать посмотрела на нее после этих слов. С жалостью. Будто Чарли вдруг перестала понимать, как устроен мир. И это родная мать, которую мужчины всю жизнь обводили вокруг пальца, а она, тем не менее, продолжала верить в любую сказанную ими чушь.

М-да, Рождество обещает быть отстойным.

Обсыпанные блестками ангелочки оставили Чарли равнодушной. Бросив в корзинку помаду и бутылку спортивного напитка «Гейторейд», она направилась к кассе.

– У вас тут... – обеспокоенно протянул продавец, указывая на ее лицо.

Подняв взгляд на висящее на стене зеркало, Чарли увидела свое искаженное отражение. Лоб пересекала красная полоска, спускаясь по щеке. Подняв руку, она провела пальцами по волосам. Они стали липкими, как кристаллизующийся в банке мед, а место чуть повыше уха ожгло болью. Еще одна нанесенная тенью царапина. Не такая глубокая, как след от когтей на спине, но раны на голове всегда кровоточат сильнее.

– Спасибо, – поблагодарила она продавца и вздохнула. – Дайте мне лотерейный билет, пока пробиваете остальные покупки. Не век же продлится мое невезение.

Женщины семейства Холл рождались для тяжелых испытаний и неудачных решений. Из-за того, что они постоянно влюблялись в самых неподходящих мужчин, казалось, будто над ними довлеет родовое проклятие, обрекающее их на разбитые сердца: начиная с бабушки, вышедшей замуж за парня настолько ужасного, что ей пришлось его убить, и заканчивая самой Чарли, которую подстрелил ее бывший. Поузи любила повторять, что у мужчины должна быть дыра в голове, сердце или кармане, чтобы одна из женщин рода Холл влюбилась в него по уши, – а Поузи зарабатывала на жизнь предсказаниями будущего.

С лотерейным билетом в одной руке и сумкой в другой Чарли вышла из аптеки, притворяясь, что не замечает необычную форму собственной тени – та должна выглядеть совсем по-другому.

Из чего следовало, что Чарли серьезно влипла – даже по стандартам женщин семейства Холл.

Глава 3

Приручение

Приняв тот факт, что Чарли станет следующим Иерофантом, Беллами объяснил, что будет дальше.

Собрание проходило в заброшенной сторожевой башне в Холиоке, которую облюбовала в качестве своего оплота фракция Теневой ложи, называющая себя масками и занимающаяся малоизвестными теориями теней. От кукловодов, другой категории сумеречников, которые использовали тени для управления людьми, на встрече присутствовал Малик. От альтерационистов, способных изменять тени вместе с природой тех, кто с ними связан, была Наместница. И Беллами, конечно, лидер масок. Три фракции, воплощающие три из четырех аспектов теневой магии. Без представителей остались только панцири, мастера физической теневой магии.

Чарли объявили, что Иерофантом она прослужит пять лет. За особо выдающиеся заслуги срок может быть сокращен до трех лет – или до тех пор, пока не появится новый кандидат на эту должность: бедолага, сильно разозливший Теневую ложу.

– Вы будете только рады побыстрее от меня избавиться, – фыркнула Чарли, решившая, что немного хвастовства не помешает.

– Не испытывай судьбу, – сказал Малик.

Было оговорено, что ей предоставят необходимые материалы для работы, также она будет получать вознаграждение за каждого уничтоженного Мрака: поменьше за создание размером с кошку и побольше за тех, кто ростом не уступает людям. В любом случае, деньги неплохие. Чарли подсчитала, что, выходя на дело раз в полтора месяца, она, вероятно, смогла бы бросить работу в «Экстазе». Конечно, при условии, что каждые полтора месяца будет появляться человекоподобный Мрак, терроризирующий местных жителей. Хотя в таком случае у нее возникнет проблема поважнее.

– Поклянись, – велел Малик, – и мы отдадим тебе Мрака.

Вот так, глядя сумеречникам в глаза, Чарли пообещала отбыть наказание за прошлые прегрешения, выслеживая бродячие тени.

Через несколько мгновений вывели закованного в ониксовые цепи Винса. Его глаза горели, как раскаленные угли. Прежде она его не боялась. Думала, он злится только из-за нежелания, чтобы она связывала себя с ним, с Теневой ложей и со всей этой неразберихой в целом.

Тогда она думала, что победила. Что всех перехитрила и увела своего возлюбленного у них из-под носа. Не сомневалась, что и дальше продолжит побеждать. Что любая сделка, которую заключит с ней Теневая ложа, будет похожа на одну из баллад о сговоре с дьяволом, где скрипач в конце концов выходит триумфатором благодаря таланту и умению.

Чарли Холл, опьяненная любовью.

Наместница отделила частичку собственной тени и создала из нее иглу, после чего протянула руку к Винсу и отщипнула от него кусочек. Когда она коснулась его, он зашипел, словно от боли. Должно быть, ему и правда причинили сильную боль, поскольку обычно он скрывал любые проявления дискомфорта.

– Что вы делаете? – всполошилась Чарли. – Немедленно прекратите.

– Готовлюсь привязать его к тебе, – невозмутимо ответила Наместница, перекатывая между пальцами добытую субстанцию и формируя из нее нить. Остальное она передала Беллами. – Разве не этого ты хотела?

– Все должно быть совсем не так, – протестовала Чарли.

– О, нет, именно так, – возразил Беллами, скручивая кусочек тени в похожий на свиток флакончик. – По взятой у твоего Мрака частичке мы сумеем выследить его, если он вздумает сбежать. Или используем этот образец против него другими способами при необходимости.

– Так будет безопаснее для тебя, – сказал Малик. – Не забывай, что прежде этот Мрак был связан только со своим создателем. Став твоей тенью, он способен взбрыкнуть. И даже пожелать причинить тебе зло.

– Не судите других по себе, – огрызнулась Чарли. – Не все же такие, как вы.

– Это верно, – с самодовольной улыбкой подтвердил Малик. – Что ж, запомни: он будет слышать, что ты говоришь, даже не присутствуя в видимой форме. Как тень он всегда будет рядом. Не забывай об этом ни на минуту.

– Хорошо, – с тревогой в голосе отозвалась Чарли.

– Особо сильные эмоции также могут просочиться, но он не прочтет твои мысли, если ты сама их ему не адресуешь.

Что ж, хоть какое-то облегчение. Возможно, все будет не так плохо, как она воображала.

– А что насчет воспоминаний? – вдруг спохватилась она.

– Он не твоя тень, поэтому у вашей с ним связи есть предел. Он не изменится, чтобы походить на тебя. Если ты передашь ему воспоминания, он впитает их энергию и испытает их однократно, и все на этом.

Это тоже было облегчением.

Все же Чарли не могла не задаться вопросом, под силу ли Винсу посещать ее сновидения по ночам.

«Ну, ты и параноик, – мысленно отругала она себя. – Винс никогда бы так не поступил».

Конечно, даже если бы он это сделал, если бы смог, она вряд ли бы узнала.

Заложив руки за спину и расхаживая взад-вперед, Малик продолжил:

– Самое главное – то, что ты должна неукоснительно соблюдать, – нужно регулярно давать ему свою кровь. Лучше всего каждый день, но не реже раза в несколько дней. Только так ваша связь будет достаточно сильной, чтобы ты могла им управлять.

Он остановился и посмотрел ей прямо в глаза.

– Помни, что это не человек, а Мрак. Ты должна контролировать его, Чарли Холл. Если ты этого не сделаешь, если мы когда-либо обнаружим, что связь разорвана или он действует независимо от тебя, вы оба потеряете щедро дарованный вам шанс. И ты навсегда лишишься этого Мрака.

– Что вы под этим подразумеваете? – спросила Чарли. – Поясните, пожалуйста.

– Я сказал достаточно.

Посмотрев на Малика горящими глазами, Винс улыбнулся.

– Ради Чарли я буду ручным, – сказал он.

А вот Ред аналогичного обещания не дал. Как только их с Винсом связали, он погрузился в молчание. На улице, идя к машине под падающим снегом, она пыталась уговорить его, думая, что он злится на нее за то, что она принесла себя в жертву. Пыталась соблазнить его свежей кровью, выжатой из пальца.

Вскоре в ее голове раздались первые сказанные им слова: «Ты не Реми». Произнесены они были мягким, исполненным угрозы голосом. Следом из тени сформировалась фигура, в горящих глазах которой она не видела, что ее узнали. При виде этой фигуры испытываемый Чарли триумф вдруг приобрел кислый привкус на языке.

Чарли часто мысленно возвращалась к той ночи, размышляя о частичке Винса, которую у него отобрали. Насколько она могла судить, он потерял больше года воспоминаний. Может быть, если удастся вернуть этот кусочек, то и самого Винса тоже.

Глава 4

РедРедРед

Чарли Холл была загадкой из тех, что Реду совсем не нравились.

В детстве Реми часто спрашивал его, куда он девается, будучи тенью. Ред пытался объяснить, что находится в месте, которое можно назвать «не-здесь и не-там». Оттуда реальный мир видится размытым, искаженным и серебристым. Время там тоже течет по-другому, словно смотришь фильм, который несколько минут идет как обычно, затем включается перемотка, снова пара сцен с нормальной скоростью, и так далее, и тому подобное.

На сей раз, наблюдая из своего безвременья, как Чарли обрабатывает рану, Ред с удивлением отметил, что время для него замедляется, а не ускоряется.

Припарковавшись перед своим домом, Чарли не спешила выходить из фургона. Она села на переднее сиденье, отвернувшись от Реда, и, оголив плечо, с помощью зеркала заднего вида проделывала нужные манипуляции.

Короткие черные волосы обрамляли волевые черты ее лица, но также подчеркивали впалые от усталости глаза, от которых не отвлекал даже яркий узор из скарабеев, вытатуированных вдоль ключицы. Стоило раз увидеть эти глаза, и позабыть их невозможно.

Ред обнаружил, что подмечает все.

Он неотрывно смотрел на Чарли, когда та задрала рубашку и, прикусив губу, принялась поливать кожу перекисью водорода. Большая часть жидкости в рану не попала, но впиталась в сиденье фургона, а то немногое, что достигло цели, зашипело, как газировка, заставив Чарли поморщиться.

Ред решительно ее не понимал.

Почему бы не велеть ему помочь? Он действовал бы предельно аккуратно и бережно. Да, в здании мельницы он не спешил явиться на ее зов, но лишь из-за незнания, что тварь только что насосалась крови. Он-то думал, что противник будет слабым, а задача легкой. Он не подозревал, что Чарли в опасности, пока она не позвала, и даже тогда не осознавал, насколько эта опасность велика.

Ред снова и снова мысленно проигрывал момент, когда материализовался и увидел Чарли в синяках и крови и нависшего над ней Мрака. Ему отчаянно хотелось, чтобы время пошло быстрее, как раньше, унося с собой это воспоминание. Вместо этого пришлось смотреть, как она небрежно заклеивает рану. Вынужденно подмечать блеск ее глаз и то, как влажные ресницы скользят по щекам, когда она моргает в попытке сдержать рыдания. Движение ее горла, когда она медленно пьет «Гейторейд», похоже, надеясь восполнить потерю крови электролитами.

Зачем Чарли вообще поставила себя в такое положение еще на мельнице? Зачем уговорила Теневую ложу привязать его к себе, согласившись стать Иерофантом? Что она от этого выиграла? Для Солта он был ценен как убийца, но едва ли Чарли хотела заполучить его по той же причине. Будучи самопровозглашенной мошенницей и воровкой, лишать других жизни она не стремилась. Возможно, именно поэтому ей и нужен он, Ред? Или она думала, что он окажется полезен в других отношениях? Пожалуй, он тоже мог бы воровать, ведь ему известно расположение комнат в принадлежавших сумеречникам поместьях с огромными библиотеками, полными редкостей.

Чарли объяснила, что обманом пробралась в Иерофанты из любви к нему. Потому что хотела его спасти.

Смешно. Люди боятся Реда, а не проявляют о нем беспокойство. Он вызывает у них дискомфорт. Даже Реми, который заботился о нем больше, чем кто-либо другой, опасался и чувствовал себя неловко рядом с ним. Пока они состояли в отношениях, Чарли почти до самого конца не знала, кто он на самом деле. Но на привязку с ним пошла с полным пониманием происходящего.

«Я не собираюсь заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь».

Все так говорили. Солт, конечно же, твердил это Реми в самом начале, когда тот только поселился в поместье. А сам Реми повторял то же самое Реду, хотя к тому времени уже много раз принуждал его следовать его воле. Сама эта фраза означает, что тебя не заставят сразу же сотворить что-то ужасное.

Поэтому не имело значения, что Чарли смотрела на него с убедительной теплотой в больших карих глазах и обращалась с ним так, словно действительно считала его человеком. Ред не верил, что ради его спасения она готова пожертвовать собственной жизнью. С какой стати? Она же мошенница и на сей раз наверняка затеяла очередную аферу.

Глава 5

Проклятие семьи Холл

Услышав, как хлопнула сетчатая дверь, Поузи, младшая сестра Чарли, оторвалась от пакования вещей. Кухонные шкафы были открыты, большая часть их содержимого беспорядочно свалена в картонные коробки, помеченные случайными с виду и весьма специфичными наклейками: тут были крошечные зонтики, кружки, лопаточки, щипцы и сита для пасты, соковыжималка, ножи, тиара и кофемолка. Их кошка, Люсимурр, забралась в коробку с надписью «Ведро для червей» и почти полностью в ней скрылась – ее присутствие внутри выдавал только едва заметный блеск зеленых глаз.

– Наконец-то ты вернулась, – сказала Поузи сестре, поднимая взгляд. – Закажем пиццу?

Чарли улыбнулась, словно ей не было больно.

– Конечно.

– Я нашла нам новое жилье, – продолжила Поузи. – Перезвонили люди с Стейт-стрит. Нам осталось съездить и подписать договор аренды. Сможем переехать на следующей неделе.

– В Нортгемптон? – спросила Чарли, всегда с подозрением относившаяся к хорошим новостям. – Уверена, что мы в состоянии себе это позволить?

– Ты удивишься – это довольно дешево, – сообщила Поузи. – Почему – не знаю. Может быть, там тоже произошло убийство.

В доме, арендованном сестрами Холл, предыдущий Иерофант убил человека по имени Адам. Его тень перепачкала стены гостиной кровью жертвы и до самого потолка исписала их одним-единственным словом, выведенным пугающими буквами: «РедРедРед», потому что он искал именно Реда.

Чарли и Поузи вернулись, как только сняли ограждающую место преступления ленту и убрали кровь. Но их безжалостная практичность никак не повлияла на решение перепуганного домовладельца, который поспешно продал дом ничего не подозревающим бруклинцам, переехавшим в Долину после рождения второго ребенка. Они собирались закрыть сделку аккурат в канун Рождества, так что следующая неделя была крайним сроком, когда нынешним обитателям дома – сестрам Холл, их кошке и Мраку – надлежало выехать.

– Сколько нужно для внесения депозита?

Больших денег у Чарли не водилось, но ей полагалась награда за уничтожение Мрака. Кроме того, чуть раньше она поймала двух других – пусть небольших и не таких впечатляющих и прибыльных. К тому же при необходимости можно заложить парочку вещиц, украденных из особняка Солта.

– Пока нисколько, – отмахнулась Поузи.

Это могло означать, что ей нужна вся сумма, но она не хочет сообщать Чарли плохие новости. Уже больше года Поузи зарабатывала на жизнь гаданием на картах Таро по «зуму», что отнюдь не являлось прибыльным занятием. А с тех пор как стала сумеречницей, начала посещать различные мероприятия, хотя раньше могла месяцами не выходить из дома. Социально-эмоциональное здоровье Поузи улучшалось, и это приносило немало облегчения для Чарли, но ее кошелек от этого страдал. В последнее время Поузи, судя по всему, вообще почти не работала.

Даже если новое жилье и правда такое дешевое, как уверяет сестра, Чарли сомневалась, что сможет заработать в «Экстазе» достаточно, чтобы в одиночку стабильно оплачивать аренду. Придется изловить или убить еще очень много Мраков!

– Что с твоим лицом? – спросила Поузи и, принюхавшись, с подозрением протянула: – И почему от тебя пахнет костром?

Чарли перевела взгляд на оживленную тень Поузи, которая, хоть и являлась волшебной, не обладала сознанием. По крайней мере, признаков тому не было. Когда Чарли на нее смотрела, у нее возникало странное чувство, не связанное с тем, что когда-то эта тень была частью ее самой. Иногда ей казалось, что нужно что-то сделать – поговорить со своей бывшей тенью, убедиться, что с той все в порядке, – но не знала, как.

Поузи регулярно кормила свою тень. Чарли видела неглубокие порезы на икрах сестры и пачку лезвий из нержавеющей стали на краю ванны, причем бритвы поблизости не было. Чарли не раз замечала, как глубокой ночью сестра изучает старинные книги и снова и снова практикуется в манипуляциях с тенями.

Конечно, Чарли беспокоилась, чем еще Поузи может заниматься, когда рядом никого нет. Переживала, что та излишне увлечется и, позабыв о собственной безопасности, истечет кровью. Если словам Солта можно доверять, то верный способ быстро усилить тень – напитать ее большим количеством чужой крови.

– Ну серьезно, – не отставала Поузи. – Что с тобой случилось?

– Работа, – отмахнулась Чарли, подходя к стоящему на кухонном столе ноутбуку Поузи. – Оливки, перец и грибы? – спросила она, открыв меню расположенной по соседству пиццерии.

На экране был открыт чат, участники которого жаловались на какой-то ретрит для богатых, желающих оживить свои тени.

– Будь прокляты эти заговорщики из Теневой ложи, – воскликнула Поузи. – Они пытаются тебя убить.

Чарли не думала, что они всерьез пытаются это сделать, но это не значит, что у них ничего не выйдет.

– Я в порядке, – вымученно объявила она. – Мое нынешнее положение не навсегда.

Поузи преувеличенно вздохнула.

– Оно продлится несколько лет. А ты не воспринимаешь это всерьез. Ты же Иерофант, а у тебя даже язык не расщеплен.

– Вовсе не обязательно маскировать свои нотации под сочувствие, – парировала Чарли. – Это как троллинг в реальных событиях.

Расщепление языка необходимо для того, чтобы пробудить определенную группу мышц, считающуюся спящей. Если научиться синхронно орудовать мышцами обеих половинок языка, это приучит мозг к так называемому раздвоенному сознанию – способности управлять своим телом и тенью одновременно. Двигать тенью, как собственной конечностью, считалось этичной стороной существования сумеречников.

Более простой и менее этичный способ заключался в помещении части себя в свою тень. Особенно хорошо для этой цели годились воспоминания. Чем больше таких частичек содержится в тени, тем она мощнее и способна действовать самостоятельно, почти не нуждаясь в инструкциях от владельца. Если в итоге получится Мрак, что ж... как там говорится? Не разбив яиц, омлета не приготовить.

– Быть сумеречником – это большое дело. Я просто хочу, чтобы ты реализовала свой потенциал, – сказала ей Поузи, что заставило Чарли вспомнить об их матери, которая, поверив в ложь дочери, что та медиум, не хотела, чтобы Чарли бросала это занятие. И причину приводила ту же – попусту растраченный потенциал.

– Я не такая, как ты, – твердо заявила Чарли сестре. – Я шарлатанка. Я была лжефокусницей, лжемедиумом, лжепризраком – лгуньей во всех случаях. Как только все это закончится, я вернусь к привычному делу, потому что у меня всегда хорошо получалось обманывать.

– А если они тебе не позволят? – спросила Поузи.

– Тогда я пошлю Теневую ложу к дьяволу, – пожала плечами Чарли.

В чате, до сих пор открытом на экране стоящего на столе компьютера, тем временем перешли к обсуждению убийств в подвале церкви в Хэтфилде.

– Пойду-ка я вздремну, – сказала Чарли, вставая из-за стола.

– Подожди! Мы не договорили, – запротестовала Поузи. – Тебе нужно что-то сделать.

– Я и делаю, – резонно возразила Чарли.

– Касательно него, – пояснила Поузи, понизив голос, словно надеялась, что в таком случае Ред ее не услышит. – Что, если воспоминания никогда к нему не вернутся?

– Малхар считает, что, возможно, он вспомнит.

Хоть Чарли и говорила ровным голосом, боялась, как бы ее истинные эмоции не передались Реду по их связи. Мадурай Малхар Айер был аспирантом, работающим над диссертацией по Мракам. Он верил, что возможно многое.

– Что бы он там ни болтал, – сказала Поузи, – он по-прежнему называет твои действия «равносильными риску собственной жизнью» – так он вроде выразился.

– В последнее время ты проводишь с Малхаром много времени, – заметила Чарли. – Не желаешь ли что-нибудь мне рассказать?

Поузи уперла руку в бедро.

– Да. Тебе нужно узнать больше о том, как быть сумеречником, потому что однажды тебе, возможно, придется... остановить его. Реда, я имею в виду.

Не дать ему высосать свою кровь до последней капли. Вот что беспокоит сестру.

– Поузи...

Чарли вскинула ладонь, пытаясь предугадать, что будет дальше.

– Вы с ним связаны, – напомнила Поузи. – Буквально приклеены друг к другу. Как супруги в браке, только ваши, скажем так, отношения прочнее. Кроме того, Ред настоящий убийца! Опять же, я не утверждаю, что он плохой, ведь у него не было выбора, но...

– Не говори так... – огрызнулась Чарли, чувствуя в воздухе колебания, подобные электрическому разряду.

– Как так? – нахмурилась Поузи.

В дверях появился Ред, словно вышел из другой комнаты, а не из тени.

Поузи испуганно втянула носом воздух.

– ...как будто его здесь нет, – завершила свою мысль Чарли.

Глава 6

Праздничная вечеринка

Будильник на телефоне Чарли зазвонил ближе к вечеру. Часы на прикроватной тумбочке бесполезно мигали, так как она не переустановила их после отключения электричества. Пошарив рукой, Чарли нащупала в кармане куртки вибрирующий мобильник, экран которого после вчерашней схватки с Мраком был в трещинах. Два пропущенных звонка от Аделины и куча сообщений, которые никак не удавалось прочитать, сколько бы она ни нажимала на соответствующий значок на экране.

Как минимум одно из них было от менеджера лаунж-бара «Экстаз» с напоминанием о сегодняшней смене.

Чарли неуклюже прошлепала в ванную, чувствуя, как от малейшего движения грозят разойтись края заклеенной раны. Ей ужасно хотелось сказаться больной, но ведь сегодня вечер четверга, и посетителей, вероятно, будет немного. Кто знает, может, завтра ей станет еще хуже. Боль, она такая. Имеет обыкновение изматывать постепенно.

Встав под душ и пустив горячую воду, Чарли начала смывать со спины остатки крови вместе с тем, что засохло в волосах. Раздеваться, зная о постоянном присутствии Реда, было неловко, но остальные случаи, в которых она ощущала себя куда более обнаженной, удручали еще сильнее. Боже, как унизительно находиться под присмотром, просто живя свою жизнь! «Не смотри на меня, когда я писаю!» кричала Чарли всю первую неделю после того, как их с Редом связали. Также это означало: закрой глаза, когда я плачу. Отвернись, если увидишь, что я пускаю слюни во сне. Не смей замечать, насколько отвратительны люди. Не заостряй внимание на физиологических аспектах моей человечности.

Чарли надела самый мягкий из имеющихся у нее спортивных бюстгальтеров, надеясь, что он не будет сильно давить на рану, и выбрала одну из новых форменных футболок «Экстаза» с изображением двух перекрещивающихся хлыстов на груди. Затем, натянув эластичные джинсы, теплые носки и сапоги на каблуках, подошла к зеркалу, чтобы нанести консилер и подводку для глаз.

Она растушевала по щекам вишнево-красную помаду, призванную имитировать естественный румянец, как последний штрих нехитрого макияжа. Теперь Чарли не выглядела уставшей и изможденной, хоть продолжала ощущать себя таковой.

Поузи, похоже, прикончила остатки пиццы, поэтому на завтрак Чарли пожевала черные «Твиззлерс», запивая огромной чашкой безвкусного растворимого эспрессо. Начав день таким образом, она направилась в лаунж-бар «Экстаз».

Новая личная помощница Одетты, Рейчел, стоя на стремянке у входа, развешивала белую мишуру на вбитые в черную стену гвозди, перемежая ее со стеклянными украшениями в виде бутылок из-под спиртного, маленьких Крампусов и полосатых леденцов в форме трости.

Во время зимних торжеств Одетта не скупилась на кричащий декор. Своей очереди дожидалась стопка красных венков, украшенных фетиш-версиями Санты и его эльфов в сетчатых колготках и туфлях на высоких каблуках.

– Сегодня вечером первая праздничная вечеринка, – окликнула Чарли Рейчел, как бы объясняя, что происходит.

Она была фигуристой девушкой лет двадцати с небольшим, в очках с толстыми стеклами и в неизменных платьях в стиле пин-ап пятидесятых. Даже красавцу Дону она нравилась, хотя он и недоумевал, как мог запасть на ту, которая по всем законам жанра должна была влюбиться в него без памяти, а в действительности едва помнила его имя. Если Рейчел и проявляла чрезмерный интерес к расположенному в подвале здания теневому салону Бальтазара, ей хватало ума не соваться в то место. Пока, во всяком случае.

– Сезон начался, – ответила Чарли, понимая, что ее мечты о спокойной ночи развеялись как дым.

Праздничные вечеринки полезны для бизнеса, но не для персонала. Поскольку необходимости платить за напитки не было, люди никогда не давали щедрых чаевых, особенно сейчас, когда у большинства нет при себе наличных. К тому же на подобного рода мероприятиях все отрывались по полной: много пили в надежде избавиться от накопленных офисных обид и вымещали подавляемые до поры до времени чувства на всех, кому не посчастливилось оказаться у них на пути. Потому-то Чарли люто ненавидела сезон вечеринок.

Когда Чарли вошла в зал, Одетта, бывшая доминатрикс, а ныне владелица «Экстаза», сидевшая за столиком с двумя подругами, подняла взгляд. Ее серебристые волосы были забраны в строгий пучок на затылке, а одета она была в кафтан, напоминавший жидкое серебро. На шее – ожерелье из тяжелых ониксовых бусин, весьма практичное украшение. С тех пор как сумеречник с помощью своей тени разгромил ее бар, Одетта стала гораздо внимательнее относиться к защите.

– Дорогуша, – обратилась она к Чарли. – Как только устроишься, сделай нам по порции «Розовых бе2лок», пока не стало слишком шумно.

– Без проблем, – кивнула Чарли.

Дон уже стоял за барной стойкой, протирая стаканы. Они с Чарли были знакомы по местным ресторанам, но никогда раньше не работали вместе. Дон несколько лет был барменом в «Цилиндре», более крупном и популярном месте, и потому пока не проникся духом «Экстаза». Он считал нечестным по отношению к клиентам использовать сухой лед в напитках и терпеть не мог поджигать сахар, когда кто-то заказывал абсент. Он искренне полагал, что скоро ему поручат принимать все важные решения, – это лишь вопрос времени. Вот тогда-то он сможет изменить все то, что ему так не нравится.

Вероятно, поэтому он и скорчил кислую мину, когда Чарли поставила сумку в шкафчик за барной стойкой, запихав следом куртку, из прорех на спине которой торчала набивка. Она сделала вид, что так и должно быть.

– Одетта могла бы попросить меня приготовить напитки, – заметил Дон, как будто принятый Чарли заказ каким-то образом ущемлял его права.

Чарли Холл, которую уволили из всех приличных баров города и большинства неприличных, вряд ли производила впечатление человека, которому надлежало быть старшей в «Экстазе» или пользоваться уважением начальницы.

– Не знаешь, кто устраивает эту вечеринку? – спросила она, пытаясь сменить тему.

– Автосалон «Форд» с Мейн-стрит. – Он бросил на нее нетерпеливый взгляд, словно ей следовало самой догадаться. Ну возможно.

Парень из расположенного неподалеку рамен-бара «Дайкайдзю» начал вносить алюминиевые подносы с курицей карааге и расставлять их вместе с горелками «Стерно» на раскладном столе у стены. От запахов сои, чеснока и мирина у Чарли заурчало в животе.

Пытаясь отвлечься, она начала смешивать крем-де-какао и крем-де-нуайо для напитков Одетты. Пока она разливала розовую жидкость по бокалам-купе, в бар вошел парень в серебристом стеганом жилете с торчащими во все стороны волосами. Он принес диджейское оборудование.

– Хочешь что-нибудь приготовить? – спросила она Дона, но он пожал плечами и начал резать лаймы.

В «Цилиндре» коктейли заказывали не так, как в «Экстазе», поскольку это заведение славилось обширным пивным меню с двумя десятками сортов индийского светлого эля на разлив, с банановым вкусом или выдержанного в бочках из-под виски под полной луной. Дон не подозревал, во что ввязался.

Чарли бережно отнесла «Розовых белок» Одетте и ее подругам и, поставив бокалы на столик, положила рядом стопку коктейльных салфеток. Исполнительница в розовом, как у Барби, комбинезоне, с гигантскими розовыми серьгами-пауками и в парике в тон взяла свой напиток цвета пепто-бисмола ^[1] и отсалютовала Чарли бокалом.

Внезапно ожила принесенная диджеем установка, так громко заиграв Fairytale of New York группы Pogues, что все подпрыгнули.

– Имеется ли на сегодня особое меню? – спросила Чарли Одетту.

– Полностью открытый бар ^[2], – ответила та, явно довольная бюджетом автосалона и размахом празднования. – Но, если хочешь приготовить что-нибудь особенное, дерзай. Я, кажется, заказала слишком много имбирного ликера «Кантон».

– Есть у меня несколько соображений. – Чарли подошла к доске, висящей на стене у коридора, который вел в подсобку за кулисами, а также в кабинет Одетты и подземелье, и начала набрасывать идеи коктейлей. Она была почти уверена, что у них большие запасы клюквенного сока и драма из душистого перца ^[3], к которым никто даже не притрагивался.

Подняв глаза, она увидела Дона, пристально смотревшего на нее из-за барной стойки.

– Ты этого не сделаешь, – прошипел он.

– Чего не сделаю? – Чарли взглянула на доску, на которой теперь красовались три специальных предложения, основанных на популярных заказах: сезонная клюквенная «Маргарита», коктейль с имбирным ликером – такой и мертвого из могилы поднимет – и пряный «Негрони», который она собиралась готовить с драмом из душистого перца.

– Ты не станешь предлагать людям состряпанные на коленке напитки, ни с кем не посоветовавшись.

Чарли взглянула на Одетту. Та оживленно обсуждала что-то со своими подругами, не замечая ничего и никого вокруг. Дон понятия не имел, что Чарли успела переговорить с начальницей и получить от нее добро на свое «фирменное» меню. Ему обидно, что она не посоветовалась с ним.

– Хочешь добавить что-нибудь от себя?

– Я просто говорю, – пробормотал он и вернулся к работе.

Возможно, он ожидал, что Чарли выйдет из себя, но она для подобного слишком устала и была расстроена.

Вскоре начали прибывать автодилеры и их офисные сотрудники, и диджей настроил громкость так, чтобы компенсировать нарастающий уровень разговоров. Люди были одеты кто во что, начиная от коктейльных платьев и костюмов и заканчивая футболками и джинсами. За праздничное настроение отвечали серьги-снежинки или булавки в виде рождественской елки. Тени у большинства были неизмененными и, насколько Чарли могла судить, неоживленными. Только у одного молодого продавца тень казалась больше и шире в плечах, чем ее щуплый владелец, но вела она себя так неприметно, что Чарли далеко не сразу обратила на нее внимание.

Тут за барную стойку села невысокая, коренастая, неулыбчивая пожилая женщина в красном свитере с мигающими лампочками и заказала двойной ржаной виски со льдом. Она припечатала двадцатку о деревянную столешницу со словами:

– Это тебе. Продолжай в том же духе.

Чарли восхитилась ее стилем.

Мужчина с большими, ослепительно-белыми зубами громко постучал по барной стойке.

– Немедленно сделайте мне полдюжины клюквенных «Маргарит», – нетерпеливо произнес он. – Осчастливьте меня, это моя вечеринка.

– Конечно, – поддакнула Чарли, украдкой взглянув на Дона, чтобы выяснить, готов ли он помочь. Но тот был слишком занят чтением лекции о местных пивоварнях пожилой блондинке в зеленом платье с пайетками.

Поскольку Чарли работала на опережение, приготовление «Маргарит» не заняло много времени. Всего-то и нужно, что как следует потрясти шейкер и украсить ободок бокала солью. После того как парень ушел (выглядел он при этом на удивление довольным), клиенты повалили. Чарли с головой ушла в смешивание бесконечных коктейлей. Время от времени ей перепадали кое-какие чаевые, которые она поспешно прятала в карман фартука.

Из-за скопления большого количества людей в слишком тесном пространстве стало жарковато, и Чарли почувствовала, как под мышками и на ключицах скапливается пот. Заказы сыпались как из рога изобилия: водка-сельтер, экстрагрязный мартини, «Корона с лаймом».

Ее рабочую рутину нарушил усевшийся в конце барной стойки Бальтазар Блейдс, как обычно, улыбчивый и обаятельный до неприличия.

– Сделай мне амаретто сауэр и запиши на их счет.

Его кудри были собраны в хвост на затылке и, судя по зевоте, проснулся он не позднее часа назад. Может быть, так и было. Его расположенный под «Экстазом» подпольный теневой салон был преимущественно ночным заведением.

Чарли закатила глаза.

– Вот еще.

– Да ладно, – подмигнул Бальтазар. – Вряд ли кто заметит.

Глава автосалона зажигал на танцполе с клюквенной «Маргаритой» в одной руке, а второй, сжатой в кулак, отбивал ритм под песню Oi to the World группы Vandals. Глядя на него, Чарли решила уважить просьбу Бальтазара.

– Кстати, – сказал он, сделав глоток, – Наместница хочет встретиться с тобой как можно скорее. Что у тебя с телефоном?

Неужели одно из сообщений, которые Чарли не смогла прочитать, было от Наместницы? Проблемы с Теневой ложей нужны ей сейчас меньше всего.

– Экран разбила. – Вдаваться в подробности она не стала. – В любом случае ей незачем меня проверять. Порученную работу я выполнила.

Бальтазар взболтал остатки жидкости в стакане.

– Вот сама ей об этом и скажи. Я тебе не посыльный.

– Эй, куколка, – обратился к Чарли один из продавцов, лысеющий мужчина с раскрасневшимся от выпивки лицом, он к тому же и пиджак не снял.

Какая еще куколка?

– Да, путешественник во времени? – парировала Чарли.

Перебравший продавец растерялся.

– Твой приятель вон там не наливает мне выпить.

Чарли подняла глаза на Дона, который и правда упорно игнорировал клиента. Допив свой амаретто сауэр, Бальтазар встал, намереваясь уйти, и бросил на нее сочувственный взгляд.

– Поэтому ты решил разжалобить меня? – спросила она мужчину.

– Разжалобить? Не знаю... но хотел бы узнать.

Подавшись вперед, он схватил ее за запястье своими липкими от пота пальцами. Чарли дернулась, жалея о неудачном выборе слов, но дядька руку не убрал, а его улыбка стала куда менее дружелюбной.

– Отпусти, – велела она ему.

Он сжал ее сильнее.

– Ты же нальешь мне выпить, правда?

– ОТПУСТИ! – заорала Чарли. К черту Рождество, Санту и всех его эльфов. К черту общественный договор. И к черту этого парня.

Внезапно хватка на ее запястье ослабла, а дядька оказался на полу. Над ним навис Ред, возникший словно из ниоткуда. Строго говоря, так и было.

Наклонившись, он вцепился мужчине в глотку.

– Не трогай ее, – прорычал он. – Никогда больше.

Изумленная Чарли молчала.

Мгновение спустя двое парней схватили Реда под мышки и попытались оторвать его от коллеги. Чарли почувствовала по их связи горячую волну гнева Мрака. Он мог бы убить этого человека. Убить и тут же забыть о случившемся.

Подпрыгнув, Чарли перелезла через барную стойку и бросила на пол несколько салфеток. Посетители уже достали свои мобильные телефоны и начали снимать.

– Прекрати, – сказала Чарли Реду, прижимая руку к его крепкой спине.

– Как он сюда попал? – требовательно спросила женщина в зеленом платье с пайетками и ободке с оленьими рожками на голове. Та самая, которую Дон просвещал касательно пива. – Я финансовый директор «Гемпшир Форд». Предполагалось, что нынешнее мероприятие организуется исключительно для сотрудников нашей компании.

Ред резко отпустил горло противника и, сосредоточив внимание на женщине, произнес на удивление властным голосом:

– Выходит, если бы меня здесь не было, вы бы позволили ему делать все, что заблагорассудится? Понимаю, почему вы хотите, чтобы я ушел.

В выражении лица женщины что-то изменилось, словно она больше не была уверена, что хочет продолжать этот разговор.

– Уберите телефоны! – рявкнула она в собравшуюся толпу.

Лысоватый дядька кое-как поднялся на ноги, держась за горло.

– Фред, – обратилась к нему финдиректор. – Ты в порядке? Пойдем присядем.

– Я хочу выдвинуть обвинения, – яростно выплюнул он и повернулся к Чарли. – Это дело нужно предать огласке. Где управляющая? Элейн, свяжись с нашим юридическим отделом.

К ним уже спешила Одетта. Струящийся серебристый кафтан создавал впечатление, что она не идет, а плывет. Произошедшее точно не приведет ее в восторг.

Выражение лица Реда помрачнело, а его недавний противник словно сдулся, когда посмотрел в лицо тени, чьи глаза горели во тьме, искрясь угольками.

– Его глаза, – прошептал мужчина.

– Винс, – прошипела Чарли и тут же с ужасом осознала, что он может не отреагировать на это имя. – Ред.

Тень повернулась к ней и на долгое мгновение смежила веки, возможно, пытаясь восстановить самообладание. Почему он защищает ее сейчас, хотя прежде, в здании мельницы, не пошевелил и пальцем? Этот дядька даже угрозы не представлял.

– Тебе нужно убираться отсюда, – сказала она ему.

Стоящий в другом конце барной стойки Дон ухмылялся, явно предвкушая нотации, которые Одетта непременно прочтет Чарли.

По крайней мере, финдиректор увела незадачливого коллегу Фреда прочь. Они направлялись к столику, за которым сидели обеспокоенные автодилеры. Ред открыл глаза, которые теперь перестали казаться черными дырами и вернули себе привычный для людей вид: они снова стали бледно-серыми, сияющими отраженным светом.

Затем Фред обернулся. Возможно, ему не давала покоя мысль о том, что сослуживцы посчитают его проигравшим слабаком. Или он настолько набрался, что напрочь лишился чувства самосохранения. Какова бы ни была причина, он глубоко вдохнул и бросился на Реда, размахивая кулаком.

Выпад прошил Мрака насквозь. По инерции Фред подался вперед... к Чарли и ударил ее в лицо.

Глава 7

Журналист

Уйдя в подсобку, Чарли приложила к ушибленной щеке лед, завернутый в барную салфетку. Какая ошеломительная боль!

Диджей поставил Merry Christmas (I Don't Want to Fight Tonight) группы Ramones. Возможно, фразой из песни «Не хочу сегодня драться» он намеревался сделать определенное заявление. Энергичный ритм пробивался даже сквозь стены. Не будь Чарли так паршиво, она бы рассмеялась.

Одетта протянула ей стакан виски без льда. Возможно, решила, что раз она прижимает лед к лицу, в напитке можно обойтись и без него.

– Ненавижу эти вечеринки. Хочешь, позову кого-нибудь? Полицейского, например?

Чарли с улыбкой взяла стакан и залпом осушила его.

– Нет-нет, они захотят узнать, куда делся Винс.

Ей очень нравилась ее начальница, и особенно она ценила в ней то, как мало Одетту волновали клиенты, которые плохо обращались с персоналом.

– Твой парень не задержался? Почему? – удивилась одна из подруг Одетты, которую, как выяснилось, звали Хонтресс Истерия Глиттерати.

Чарли посмотрела на ее тень.

– Его присутствие здесь ничем не поможет.

Хонтресс вскинула брови, показывая тем самым, что дело не в этом.

– Что ж, отдохни немного, – продолжила Одетта. – Полежи тут на кушетке, а я через часок тебя проведаю. Дон справится.

Узнав о подобной перспективе, Дон, вероятно, будет на седьмом небе от счастья – в переносном смысле, разумеется.

Хонтресс встала.

– Если тебя вдруг затошнит, будет двоиться в глазах или что-то в этом роде, нужно срочно обратиться в больницу. Черепно-мозговые травмы та еще пакость. Я знала девушку, которая ударилась головой на сцене и умерла.

– Может, не стоит ей этого говорить, дорогуша, – сказала Одетта.

– Я в порядке, – пробормотала Чарли, откидываясь назад и закрывая глаза.

Тело до сих пор болело после вчерашней битвы с Мраком. Вероятно, ей следует поблагодарить Фреда за то, что он ее ударил. По крайней мере, появился законный повод прилечь.

Чарли не знала, сколько времени прошло. Ее разбудил входящий вызов. Нащупав телефон, она ответила, не проверив, кто звонит. Да еще и порезала указательный палец, проведя им по разбитому экрану.

– Это Шарлотта Холл? – спросил незнакомый голос.

– Чарли, – невнятно поправила она, засовывая кровоточащий палец в рот. – И я не намерена ничего покупать.

– Звоню из «Стервятника» – знаете такой развлекательный новостной сайт журнала «Нью-Йорк»? Хочу поговорить с вами об Эдмунде Карвере. Насколько я понимаю, вы с ним друзья?

– Нет, – отрезала Чарли, окончательно проснувшись. – Подождите. Что вы сказали?

– Вы, разумеется, не захотите раскрывать ничего из того, что ваш приятель предпочел бы сохранить в тайне, и я отдаю себе отчет в том, что он, должно быть, многое пережил, но могу обещать, что этот разговор будет полностью конфиденциальным, если только вы сами не сочтете нужным обнародовать свое имя.

– Ничего не понимаю, – пробормотала Чарли, принимая сидячее положение. Как только она это сделала, комната опасно накренилась, что не могло не вызвать беспокойства. На мгновение даже пришлось прикрыть глаза. Что там Хонтресс говорила о травмах головы? – Откуда у вас этот номер?

– Кто-то должен поведать миру его историю, – продолжал ее невидимый собеседник. – В «Стервятнике» мы заботимся о том, чтобы доносить до читателей правильную информацию.

«Хочу поговорить с вами об Эдмунде Карвере. Насколько я понимаю, вы с ним друзья?»

Не «были друзьями», а просто друзья. В настоящем времени.

Аделина сказала Чарли, что ее адвокат работает над тем, чтобы воскресить Эдмунда «Реми» Винсента Карвера из мертвых. Она уже опубликовала историю о том, что Реми томился взаперти в подвале особняка Солта. По словам Аделины, процитированным в «Гемпшир-газетт», «спустившиеся в недра дома после смерти Солта обнаружили там не только темницы, но и собственного внука Солта, просящего помощи».

То была довольно интересная история. В лучшем мире, возможно, она даже сошла бы за правду.

«Ред станет очень богат, – объявила Аделина, думая, что его привяжут к ней. – Он продолжит свое существование в роли почившего Эдмунда».

Внезапно Чарли осенило, откуда у репортера из «Стервятника» ее номер.

– Скажите, – спросила она, – насколько хорошо вы знаете Аделину?

Повисла долгая пауза.

– Да, вы меня подловили, – наконец признался мужчина. – Я учился в школе с подругой Адди. Поэтому она не сомневается, что я отнесусь к истории ее кузена со всем уважением. Она решила, что вы могли бы дать Реми понять: разговаривать со мной безопасно. С тех пор как появились новости о нем, он предпочитает хранить молчание. Никаких заявлений или интервью. Но так не может продолжаться вечно.

– Технически Аделина его тетя, а он ее племянник. – Чарли очень надеялась, что этот факт попадет в финальную версию статьи.

Повисла долгая пауза: репортер, похоже, решил сменить тактику.

– Вам будут звонить другие новостные агентства. История Реми не останется просто абзацем в длиннющем перечне преступлений Лайонела Солта. Это общенациональные новости. Послушайте, я не пытаюсь вас предостеречь, но на свете много беспринципных людей.

– Беспринципных людей, говорите? – повторила Чарли, чьи мысли лихорадочно метались в голове.

Репортер одобрительно рассмеялся, намеренно не обратив внимания на намек.

– Эта история слишком хороша, – сказал он. – Мерзкий богач больше года держит взаперти своего симпатичного внука – светского льва, одновременно выставляя его виновным в убийстве. Насколько я понимаю, в деле замешаны наркотики. Это станет сенсацией в вечерних новостях. И в утренних шоу тоже, особенно если Реми готов поплакаться. Черт, он мог бы написать обо всем этом книгу.

В одном репортер прав – публика всегда проявляет к богачам повышенный интерес, и домыслы о том, что один из них замешан в чем-то столь грязном, казались привлекательными сверх всякой меры. Страдания молодого красавца Реми Карвера непременно взволновали бы общественность.

Жаль, что молодого красавца Реми Карвера больше нет в живых.

При мысли о том, какое пристальное внимание будет приковано к Реду, голос Чарли дрогнул.

– Я передам ему, что вы звонили.

– Мы могли бы поговорить... Мы с вами, – заторопился репортер. – Ничего личного. Не для протокола. Просто несколько деталей из прошлого. Его мать умерла от передозировки наркотиков, не так ли? Должно быть, для него это стало страшным ударом. Будучи его девушкой, вы...

– Если Реми захочет дать интервью, то сообщит вам, – перебила Чарли.

Репортер забубнил что-то еще, но она повесила трубку и позвонила Аделине.

– Чарли Холл, – сказала Аделина своим мягким, интеллигентным голосом, с легким придыханием, как у маленькой девочки. – Наконец-то. Мне нужно тебя увидеть. И Реда тоже.

– Ну, не знаю, – протянула Чарли. – Вдруг он будет слишком занят пресс-конференцией? Со сколькими репортерами вы связались?

– Мне требовалось дать тебе стимул перезвонить мне, – парировала Аделина, как будто такой ответ был совершенно логичен. – Готова заплатить тебе за потраченное время, ты же понимаешь.

Аделина унаследовала значительную часть состояния Солта. Опубликованная в газете цифра была ошеломляющей – около 400 миллионов долларов. Она, конечно, могла позволить себе подкупить Чарли, у которой сейчас даже не было официально зарегистрированного автомобиля на ходу.

– Не нужны мне ваши деньги, – отрезала Чарли.

Аделина тихо усмехнулась, почуяв очевидную ложь.

– Реду пора спланировать свое возвращение в свет, и Тревор мог бы сделать отличное первое интервью. Он друг и потому будет терпелив с Редом. Конечно, сначала мы порепетируем. Вернемся к этому разговору, когда ты приведешь его в субботу.

– Если хотите его увидеть, вы знаете, где меня найти.

Через несколько недель после смерти Солта Аделина прислала одежду Реми – в таком количестве, что ею можно было бы заполнить два просторных шкафа, и вся она из невероятно дорогих тканей.

– Но как я узнаю, когда Ред дома? – спросила Аделина – сама невинность. – Вы с членами Теневой ложи чересчур его загрузили. Люди беспокоятся о нем. Со мной связывались несколько его школьных друзей. Все хотят его навестить. Нам придется составить расписание встреч.

– С его друзьями? – переспросила Чарли, не зная, что с этим делать.

– Выходные вполне подходят, не так ли? Если только у тебя нет других дел.

Чарли вспомнила виденные ею в интернете фотографии Реми Карвера той поры, когда он вращался в светском обществе Нью-Йорка. Реми на благотворительных балах в смокинге и с бокалом шампанского в руке. Аделина всегда рядом. В окружении богатых девушек с мелированными волосами, выщипанными бровями, в атласных коктейльных платьях. Молодые люди в накрахмаленных рубашках с расстегнутым воротником, с блестящими золотыми ремешками часов и щетиной, как у кинозвезд.

Сможет ли Ред ему подражать? Сможет ли стать Реми? В конце концов, они созданы из одних и тех же воспоминаний, одной крови и травм.

Ну, почти из одной крови.

– У меня работа, – возразила Чарли. – Выберите другие выходные.

Аделина снова звонко рассмеялась.

– О, мы наверняка что-нибудь придумаем.

– Посмотрим. – Голова Чарли запульсировала. Ей не следовало отвечать на первый звонок и определенно не стоило потом звонить Аделине. Не в том она сейчас состоянии, чтобы соревноваться в остроумии.

Чувствуя, что почти добилась своего, Аделина сделалась чуть поприветливее.

– Скину тебе сообщением точное время встречи в субботу.

– У меня телефон сломался, – сказала Чарли. – Поэтому не могу принимать сообщения.

– Ох, сколько же в твоей жизни неудобств, – небрежно посетовала Аделина. – Тогда приходи в одиннадцать на бранч.

– В особняк? – на всякий случай уточнила Чарли. Мысль о возвращении в это место бесконечно ее пугала.

– Разумеется. – Голос Аделины сделался нетерпеливым. – Куда же еще?

Чарли испытала горячее желание повесить трубку и еще ненадолго прилечь. Или отказаться от встречи. Но, похоже, Ред вот-вот станет Реми Карвером, официально живым и баснословно богатым, и она не будет чинить ему в этом препятствий.

– Никому не давайте мой номер, – объявила Чарли твердым голосом. – А если уже это сделали, велите им его забыть.

– Ну не будь такой...

– И если хотите видеть меня в качестве шофера Винса, больше никаких угроз, вымогательств или подкупов. Это понятно?

– Угрозу представляешь ты сама, Чарли Холл. Реми был мне как брат, а Ред – часть его. Несправедливо с твоей стороны держать нас вдали друг от друга.

Чарли вспомнила, что видела в интернете другую сделанную папарацци фотографию – ту, на которой Аделина с Реми вроде как занимались любовью на яхте. Это наводило на мысль, что они не считали себя братом и сестрой, несмотря на то что выросли вместе в доме Солта.

– Ничего подобного я не делаю. Обсудите с ним свои планы.

На другом конце провода повисло долгое молчание. Как, должно быть, раздражает Аделину, что даже при ее деньгах некоторые вещи ей не подчиняются!

– Хорошо, – наконец объявила она. – Дай ему трубку.

– Сожалею, – сладким голоском пропела Чарли, понимая, что поступает неразумно, но все равно продолжая это делать. – Его сейчас нет. – С этими словами она дала отбой.

Руки у нее тряслись, голова болела. Она была почти уверена, что не справилась как следует ни с одним из звонков. И окончательно утвердилась в этой мысли, когда обернулась и увидела Реда, сидящего на стуле рядом с кофеваркой. Его руки казались полупрозрачными, и тень стекала с него подобно низко стелющемуся туману. Злится ли он? Трудно сказать наверняка.

Чарли втянула носом воздух, прежде чем заставить себя заговорить.

– Аделина хочет, чтобы мы пришли в субботу, но, кажется, ты и сам слышал.

– Да, – подтвердил он.

– Похоже, ты официально жив. Так что, э-э, прими поздравления!

Он перевел на нее взгляд, горящий точно угли.

Чарли рассмеялась так натянуто, что самой стало неловко. Она ненавидела моменты, когда он пугал ее – вот как сейчас, например.

– Я не Реми Карвер, – объявил Ред безжизненным, как гулкий туннель, голосом. – Не следовало ей воскрешать его из мертвых.

Глава 8

Тру^́сы

Ктому времени, как Чарли, пошатываясь, вышла из подсобки, праздничная вечеринка автодилеров подошла к концу. Большая часть заготовленных напитков была выпита, а стоящий за стойкой Дон выглядел лишь слегка измученным.

– Иди домой, дорогуша. – Одетта переместилась в конец бара, к молчаливой женщине, пьющей ржаной виски. Перед ней стояла еще одна «Розовая белка» цвета пепто-бисмола.

– Да, у меня все под контролем, – заверил Дон.

Это заявление почти заставило Чарли остаться, просто из духа противоречия, но тем самым она сделала бы хуже самой себе. А у нее и без того все тело болит.

– Тогда до завтра.

– Приложи к глазу замороженный стейк, – крикнула ей вслед Одетта.

Пробираясь сквозь толпу и сердито зыркая на всех, кто смотрел в ее сторону, Чарли заметила, как быстро люди отворачиваются. В фургоне, поглядев на себя в зеркало заднего вида, она обнаружила, что кожа вокруг левого глаза опухла и стала багрово-красной.

– Позволь мне сесть за руль, – раздался голос Реда.

Чарли вздрогнула от неожиданности. Она не заметила, как он материализовался из тени на пассажирском сиденье.

– Черт! – Она уперлась затылком в подголовник на спинке. – Ты меня напугал.

Он бросил на нее пустой взгляд.

– Я в порядке, – мгновение спустя заверила она.

– Ты лгунья.

Несколько прядей золотистых волос упали ему на глаза. Трудно поверить, что раньше она могла бы убрать их, не задумываясь.

Несмотря на владеющую ею тревожность и боль в щеке, Чарли заставила себя усмехнуться.

– Ну, разумеется, но это не значит, что я не в порядке.

– Чарли. – В устах Реда ее имя прозвучало как вздох, который можно было ошибочно принять за нежность.

– Ладно, – сдалась она, выходя из машины, чтобы поменяться местами. Не трудясь притворяться человеком, Ред перелетел на водительское сиденье. Вернувшись в машину, она нахмурилась. – Так ты мне расскажешь, зачем напал на того парня-автодилера?

Ред выехал со стоянки и направился на Коттедж-стрит, а затем мимо пруда Нашаваннак. Долгое время он молчал.

– Сам не знаю, зачем это сделал, – наконец молвил он.

Чарли не знала, как реагировать на подобное признание.

– Что ж, спасибо, что защитил меня, – выдавила она. – Но больше так не делай.

Нахмурившись, Ред кивнул.

– Уж не пытался ли ты намеренно подставить меня под удар, а?

Она понимала, что в данной ситуации благоразумнее заткнуться. После разговора с Аделиной эмоции и так на пределе. Ред странно на нее посмотрел, приподняв бровь.

– И в таком случае?

Чарли улыбнулась, не в силах сдержаться.

– В таком случае в следующий раз нападай напрямую, трус ты эдакий.

Он расхохотался и сам удивился собственной реакции. Чарли поняла, что во время воспитания в доме Солт у него было мало поводов для радости.

Приготовив лапшу, Чарли повторно приняла душ и, завернувшись в потрепанное синее полотенце, отправилась спать. Ее комната пребывала в полнейшем беспорядке. Почти вся чистая одежда уже была упакована в стоящие на комоде коробки, а большая часть белья разбросана по полу, напоминая, сколько вещей еще предстоит собрать. Она надеялась, что все это барахло поместится в их новой квартире на Стейт-стрит.

Пошевелившись, она заметила на полотенце капли крови. Судя по всему, соединенные клеем края раны разошлись, не продержавшись до конца смены. Возможно, Ред прав, и ей следовало наложить швы. Возможно, так и надлежало поступить, но уже поздно, и ей не хотелось провести несколько часов в отделении неотложной помощи и еще сильнее залезть в долги. У ее страховки был жесткий непокрываемый минимум, а за то короткое время, что она была Иерофантом, не успела изловить достаточно Мраков, чтобы получить за это существенную награду.

Чарли планировала принять пару таблеток аспирина, взять мазь и посмотреть, насколько сильно будет болеть утром и продолжит ли опухать глаз. Из-за сильнейшей скованности ей пришлось уговаривать себя надеть нижнее белье и свежую футболку, а это определенно было плохим знаком.

На мгновение воздух как будто замер. Ощущение было настолько знакомым, что Чарли тут же смекнула, что это значит. Обернувшись, она увидела Реда, глядящего на нее горящими глазами.

Она откинула мокрые волосы с лица, стараясь не показывать, как сильно он ее пугает.

– Подай мне ночную рубашку.

Чарли напомнила себе, что Ред не может причинить ей вреда. Она все контролирует. Разве не это он всегда ей твердил – что она имеет над ним власть? Поэтому причин бояться нет.

Ред подошел к комоду, выдвинул ящик и, достав футболку с логотипом клуба из вампирского сериала, протянул ей так осторожно, словно опасаясь быть укушенным. На миг его взгляд задержался на ее ключице. В следующую секунду Ред отвернулся, но за это короткое время страх Чарли успел мутировать, превратившись в нечто иное. То было желание, острое, как зубная боль.

Большую часть времени Ред, казалось, презирал ее, но не всегда. Сегодня вечером она заставила его смеяться. А теперь он смотрит на нее.

Чарли глубоко вздохнула.

– Хочешь лечь со мной в постель? – прошептала она, роняя полотенце на пол. По крайней мере, никто не обвинит ее в малодушии.

Сначала Ред не произносил ни слова. Затем на его челюсти дрогнул мускул. Чарли видела, как его тело реагирует на нее. Похоже, для этого он достаточно человечен, как любой полнокровный мужчина.

– Реми никогда не полюбил бы кого-то вроде тебя, – объявил он хриплым голосом.

Его слова были подобны пощечине. Чарли пришлось ненадолго замереть, чтобы оправиться от шока – как от физической боли. Взяв себя в руки, она улыбнулась самой злобной из своих улыбок.

– Возможно, ты тоже меня не любишь. Но хочешь и всегда хотел.

Ред отступил на шаг, и она расценила это как свою победу. «Вот так-то, ужасающий Мрак. Я орудие непредсказуемое. Могу ранить словами».

– Увы, ты меня сегодня не получишь, – продолжила она, ударяясь в мелочность. Схватив футболку, которую он ей передал, она натянула ее через голову. – Предложение секса отменяется.

Тут Чарли пришлось пережить унизительную ситуацию: отыскать трусики. Надев их, она плюхнулась на матрас и повернулась к нему спиной.

– В твоей власти меня заставить, – сказал Ред, по-прежнему стоя у двери. – Просить не обязательно.

Удивленная его заявлением, Чарли поспешно развернулась и, почувствовав боль в плече, тут же пожалела о подобной прыти.

– Правда?

Ред не стал повторять дважды, но, если он хочет драки, она готова. Превратив стыд и замешательство в гнев, она испытала бы облегчение.

– Ты хочешь, чтобы я тобой командовала, верно? Тебе нравится, когда указывают, что делать?

– Перестань притворяться, – резко бросил Ред, буквально выплевывая слова. – В конце концов, ты все же отправишь меня творить грязные делишки. Зачем делать вид, что этого не случится? Зачем играть в кошки-мышки?

– Если тебе так ненавистно быть привязанным ко мне, достань из тумбочки ониксовый нож, и я освобожу тебя сию секунду. Пусть Теневая ложа откроет на тебя охоту, это будет не моя проблема.

Ред скривил губы.

– Ты этого не сделаешь.

– Дай мне нож и узнаешь, – сказала Чарли. – Если только не боишься, что, когда приблизишься, я проткну тебе сердце.

– Может, сыграем в эту игру в другой вечер, – сказал он и исчез, растворившись во тьме.

– Только трус заканчивает драку подобным образом, – крикнула Чарли, бросая подушку в то место, где он только что стоял.

Он не вернулся.

Глава 9

[ЧЕРНОВИК] Выполненная искусственным интеллектом расшифровка записи беседы Мадурая Малхара Айера с Редом

Контекст: Меня попросили сделать запись беседы с тенью, которая называет себя Редом, в надежде, что я смогу компенсировать потерю памяти, вызванную превращением Реда из самоподдерживающейся тени (иногда также называемой дикой тенью или Мраком, хотя негативные последствия последнего обозначения очевидны) в паразитическую связанную тень.

Личная предвзятость: Я дружу с Шарлоттой Холл, с которой связан Ред, и состою в более тесных отношениях [заметка для себя: ситуативные отношения? или другое, более научное определение?] с ее сестрой, Поузи Холл. Я не знал Реда до того, как он потерял память, хотя в курсе, что он жил под личиной Винсента и выдавал себя за человека.

Еще одна личная предвзятость [удалить?]: Я давно хотел поговорить с Мраком.

Также обратить внимание: он ужасен.

Малхар: Ты можешь в любой момент велеть мне прекратить задавать вопросы, и интервью тут же закончится.

Ред: Хорошо. Перестань задавать мне вопросы.

Малхар: Разве ты не хочешь вспомнить?

Ред: Что именно мне вспоминать? Как я называл себя Винсентом? Притворялся человеком и жил среди людей? Не уверен, что мне нужны такие воспоминания.

Малхар: Чего ты хочешь на самом деле?

Ред: Быть...

Малхар: Человеком?

Ред: Быть или не быть. Вот в чем вопрос. Или как там еще? Я мыслю, следовательно, я существую? И я тоже существую. Или, по крайней мере, думаю, что существую... вую... вафлю жую.

Малхар: Что означает подобная манера изъясняться?

Ред: Возможно, я просто не знаю, что уместно произносить вслух. Некоторые мои мысли следовало бы сковать цепями.

Малхар: Ну, это чересчур драматично.

Ред: Ты ведь именно так и думаешь, правда? Что было бы легче, если бы я оказался в цепях.

Малхар: Почему ты так говоришь?

Ред: Я вижу, что ты боишься.

Малхар: Конечно, боюсь. Я отдаю себе отчет в том, что не очень хорошо тебя знаю и что ты способен причинить мне боль, как прежде причинял ее другим людям. Ты сам признался. Но я решил доверять тебе.

Ред: По-твоему, это умно?

Малхар: Вот ты мне и скажи.

Ред: Я хотел быть человеком.

Малхар: Я удивлен. Минуту назад я думал, что ты считаешь иначе. На самом деле я подозревал, что ты издеваешься надо мной из-за подобного предположения.

Ред: Разве кто-то хочет быть дырявым? Полусотканным гобеленом? За нитку потяни и распустится? Чем-то, что, возможно, вообще не должно существовать. Я создан из кусков, которые оказались не нужны кому-то другому. Зачем мне хотеть быть таким, какой я есть?

Малхар: Ты в это веришь? Это все, что есть тень?

Ред: Тебе судить. Из нас двоих ты ученый.

Малхар: Вообще-то я этнограф.

Ред: А я существо, состоящее из дыр, и не знаю, кто такой этнограф.

Малхар: Предполагается, что мы будем говорить о тебе. О том, каким ты видишь мир. Не переживай, что не знаешь, кто такой этнограф – мои двоюродные братья и сестры вечно твердят мне, что это не настоящая работа. Даже моя родная мать постоянно забывает значение этого слова.

Ред: Я не представляю, как описать собственное видение мира. Мне не с чем сравнивать. Я мог бы сказать, что вижу его таким, какой он есть, но для этого я слишком много знаю. Например, кто говорил о тенях на стенах пещеры? Платон?

Малхар: Ты тревожное сочетание эрудиции и неуравновешенности.

Ред: О да. Я даже самого себя тревожу.

Глава 10

Плохой совет

Чарли проснулась в темноте, вырванная из снов о Мраках, праздничных тортах и толпах детей, которые держались за руки с тенями, кружились и напевали:

Она приняла сидячее положение и насторожилась, хотя и не понимала почему, пока не услышала тяжелые шаги. Такие, что заставляли скрипеть половицы. Перекатившись на бок, Чарли нащупала железный прут, который после событий прошлой осени всегда держала под матрасом.

– Кто здесь? – услышала она сонный голос Поузи.

Сестра, похоже, нисколько не боится, и это обстоятельство чертовски беспокоило Чарли. Высоко подняв железный прут, она толчком распахнула дверь своей спальни.

В коридор вошли двое мужчин с нависающими над ними тенями. У одного в руке был пистолет, у другого – сеть, усыпанная ониксовыми бусинами. Оба в темной одежде, ботинках и пальто. Какое-то время они молча стояли и смотрели.

Не на Чарли или Поузи, а на возникшего перед ними Реда.

– Что вам надо? – спросила Поузи дрогнувшим голосом.

Вид высокого Мрака, Чарли в трусах и футболке, с ломом наперевес и подбитым глазом и Поузи в пижаме Истребителя Демонов с небрежно зажатым под мышкой ноутбуком должен был сбить с толку любых незваных гостей. Как ни странно, эти двое выглядели так, будто ожидали чего-то гораздо худшего.

– Эй, ты, – обратился к Чарли мужчина с тонкой козлиной бородкой. – Один из лидеров Теневой ложи хочет тебя видеть.

– Посреди ночи?

Когда Бальтазар передал ей сообщение от Наместницы, Чарли не показалось, что нужно все бросить и немедленно бежать к ней.

– Если кто-то из них дернет тебя за поводок, твоя задача – немедленно откликнуться на зов, – сказал другой парень, рыжеволосый. Он был гораздо моложе первого.

Чарли потерла лицо тыльной стороной свободной руки.

– Нелепость какая. Не следовало бы вам всего этого делать.

– Раз тебе требуется более веское напоминание о том, что Иерофант находится в услужении у Теневой ложи, мы можем его предоставить, – процедил козлобородый головорез.

– Неужели? – мягко и угрожающе протянул Ред.

Чарли вдруг осенило: поскольку она не отвечала на сообщения, Наместница могла решить, что что-то случилось. Возможно, даже с Редом. Пожалуй, эти парни заявились к ней домой, чтобы проверить, не разгуливает ли на свободе опасный Мрак.

– Вы серьезно хотите, чтобы я прямо сейчас отправилась к Наместнице? Я выполнила ее чертов заказ и осталась жива. Возвращайтесь к ней и передайте мои слова.

– Одевайся, – велел парень с козлиной бородкой. – Мы торопимся.

Ред немного померк, чтобы дать понять, что он не человек. Выглядело это пугающе. От его тела струились похожие на дым тени.

– Приблизишься еще на шаг, и я отправлю тебя к праотцам. Раз уж ты так спешишь с ними встретиться.

Мужчины переглянулись, и рыжий чуть попятился.

– Вам лучше уйти подобру-поздорову, – подала голос Поузи. Похоже, она впервые была довольна Редом.

Чарли доводилось быть свидетельницей совершаемых Редом убийств. Хотя ее тошнило при мысли, с какой легкостью эти парни ворвалась в ее дом, она не хотела присутствовать при их смерти.

– Так и быть, пойду с вами, – объявила она, наигранно закатывая глаза и стараясь вести себя небрежно, хотя сердце гулко колотилось в груди. – Все равно не сплю.

– Чарли... – предупреждающе протянула Поузи.

– Все в порядке, – заверила та.

Ред сделал еще один шаг к головорезам, и на мгновение Чарли показалось, что он не остановится. Но он замер на месте, взглядом бросая им вызов, чтобы они сами скомпрометировали себя и заставили его передумать.

Надеясь, что Ред не станет совершать необдуманных действий, Чарли направилась в свою комнату. Ее сердце бешено колотилось в груди. За последние двадцать четыре часа она участвовала в слишком многих драках, поэтому уровень кортизола в ее крови зашкаливал.

Она заставила себя надеть джинсы и толстовку. Когда потянулась за курткой, заметила, что спина разодрана в клочья, а поролоновая подкладка полностью вывалилась. Отбросив ставшую бесполезной вещь, Чарли схватила косуху и шарф и, повернувшись к двери, вздрогнула от неожиданности. Там стоял Ред. Она не слышала, как он вошел.

– Ты можешь отдать это мне, – обратился он к ней.

Она нахмурилась в недоумении. Не куртку же он, в конце концов, имеет в виду?

– Что отдать? Я думала, тебе ничего от меня не надо. По-моему, вчера ночью ты предельно ясно выразился на этот счет.

– Я имею в виду твои чувства. Все плохое. Можешь поделиться со мной.

– Разве тебе самому в таком случае не будет плохо? – Чарли бросила на него испепеляющий взгляд.

Ред лишь плечами пожал.

– Ты и правда хочешь чувствовать то же, что и я? – Ее голос дрогнул, и она внезапно испугалась, что вот-вот расплачется. – Что ж, слушай! Меня так и подмывает выпрыгнуть из собственной кожи, или блевать, или начать швыряться вещами. Я с ума схожу от беспокойства, что не в состоянии уберечь свою сестру. Все вокруг считают, что ты жаждешь моей смерти, а я, дура набитая, этого не замечаю.

– Вовсе я не жажду твоей смерти, – возразил он.

– Приятно слышать, – сказала Чарли. – К твоему сведению, стремишься ты или нет приобщиться ко всему тому дерьму, что сейчас раздирает меня на части, я не дам тебе такой возможности, потому что это мое дерьмо, и ты его не получишь.

Ред фыркнул. Возможно, так он смеется.

– Ты очень странный человек, Чарли Холл.

– Да ну? Ты и сам, знаешь ли, с чудинкой, – парировала она и поспешила прочь из комнаты в ванную, расположенную дальше по коридору. Там она воспользовалась дезодорантом, почистила зубы и немного поплакала, сама не понимая, почему.

Поузи вошла, когда Чарли рассматривала себя в зеркало. Вокруг ее сильно опухшего левого глаза набух фиолетово-черный синяк.

– Он тебя ударил? – спросила Поузи.

– Нет. – Чарли схватила консилер и попыталась с его помощью придать себе более приличный вид, но тщетно.

– Члены Теневой ложи опасны, – напомнила Поузи. – Тебе следует взять меня с собой.

– Я же буду не одна, – возразила Чарли.

Сестра наградила ее скептическим взглядом.

– Я слышала, как вы спорили... то есть слов я, конечно, не разобрала, но повышенные тона ни с чем не спутаешь. Винс раньше был добрым... может быть, немного слабохарактерным, но добрым. Сейчас он не такой.

– Тогда он тебе не нравился.

– Ну, а теперь я по нему скучаю, – призналась Поузи. – И не доверяю Реду.

Винс лгал, но Чарли не возражала. Благодаря лжи можно создать лучшую версию развития событий. Невероятные истории очень часто оказывались правдивыми, но ложь – ложь творила мир, каким мы хотели его видеть и в который искренне верили. Ложь – это искусство, представление желаемого за действительное, но также и глубочайший страх. Чарли чувствовала себя ближе к людям, когда врала им, но эта близость обычно являлась односторонней.

– Я тоже по нему скучаю.

– Так можно мне пойти с тобой? – спросила Поузи.

– Ни в коем случае, – отрезала Чарли. —Если я не вернусь к полудню, позвони Рэйвен. Я дам тебе ее номер.

Поузи безрадостно рассмеялась.

– А она что сделает?

– Не представляю, – вздохнула Чарли. – Но она знает членов Теневой ложи. Пообещай ей, что я окажу ей любую услугу, какую только потребует, и она задействует свои связи, чтобы выяснить, что случилось. Если я попаду в беду, ты однозначно понадобишься мне на свободе.

– Ладно.

Смерив сестру гневным взглядом, Поузи выскочила из ванной. Как бы она ни была зла, это все равно лучше, чем подвергать ее опасности. В нынешнем ужасном положении Чарли меньше всего хотелось утянуть кого-то следом.

Выйдя из ванной, она увидела поджидающих ее головорезов из Теневой ложи.

– Идем. – Парень с козлиной бородкой схватил ее за руку и потянул за собой.

На улице стало еще холоднее, и дыхание Чарли клубилось облачком перед лицом. До рассвета оставался еще как минимум час. Головорезы из Теневой ложи подвели ее к черному джипу и затолкали на пассажирское сиденье. В зеркале заднего вида, с которого свисала пара мягких белых игральных костей, Чарли поймала ухмылку рыжего.

Когда они выезжали с подъездной дорожки, парень с козлиной бородкой повозился в телефоне и включил подкаст. В динамиках машины зазвучал голос какого-то чувака, читающего мотивационную лекцию:

«Женщин привлекает успех, что верно, то верно, но присмотрись, успех привлекает всех. Если бы это было не так, ты бы меня сейчас не слушал. Тебе было бы все равно, что я говорю, если бы ты не хотел того, что есть у меня: денег, уважения и, конечно, женщин. Но давай начистоту: если ты обзаведешься деньгами и добьешься уважения, сучки сами сбегутся. А чтобы все это получить, придется стать дисциплинированным, много и усердно работать. Нужно представлять себя тем мужчиной, которому везде рады».

– На фига тебе сдалась эта чушь? – спросил рыжий.

– Заткнись и слушай, – рявкнул парень с козлиной бородкой. – Может, и ты чему-нибудь научишься.

Чарли старалась не обращать внимания на голос из подкаста, но «тот мужчина, которому везде рады» напомнил ей Рэнда, говорившего что-то похожее о мошенниках: «Нужно уметь вписаться в любое окружение, Чарли. В кабаки и рестораны со звездой Мишлен. Аферист должен быть хамелеоном. Добьешься успеха, и для тебя не будет закрытых дверей» ^[4].

Он пытался научить ее быть такой же: проникать куда угодно и выбираться из любой передряги. Всюду казаться своей, даже среди сильных мира сего.

И посмотрите на Чарли Холл теперь!

Глава 11

Мистер Панч

Двадцать пять минут спустя они въехали на подъездную дорожку дома в лесу Леверетт. Льющийся из стеклянной стены свет освещал покатый двор, с одной стороны которого виднелся край обрыва, а внизу – сплошной ковер из деревьев. На лужайке красовалась табличка «Продается».

– Это место принадлежит члену Теневой ложи? – спросила Чарли.

Она сама не знала, чего ожидала. Маски Беллами, например, заседали в разрисованной аэрозольными красками заброшенной башне в лесу, со стен которой осыпался цемент. Здесь же имелся гараж на две машины.

– Нет, – ответил рыжий. – Мистер Панч его позаимствовал.

– Мистер Панч? – переспросила Чарли.

– Новый глава кукловодов, – пояснил парень с козлиной бородкой.

– А что случилось с Маликом?

Чарли он не особенно нравился: способность управлять телами других была ужасающим применением теневой магии, и она с большим подозрением относилась к любому, кто специализировался на подобном, не говоря уже о том, чтобы возглавить Теневую ложу. Но он никогда не делал ничего, чтобы дать ей повод затаить на себя злобу.

– Солт выставил Малика слабаком. Кто-то внутри организации в конце концов все равно сделал бы такой ход.

Значит, случился переворот, причем недавно. Чарли стало интересно, поддержали ли нового кукловода Беллами и Наместница или их застали врасплох.

Рыжий подвел ее ко входу и, толчком распахнув дверь, вошел. Чарли следовала за ним. В гостиной с высоким, как в кафедральном соборе, потолком и огромными окнами в одиночестве сидел на зеленом бархатном диване пожилой мужчина в халате и пижаме. Его глаза были закрыты.

– Чарли Холл, – сказал он, не поднимая век. – Наконец-то мы встретились.

Ее пробрала сильнейшая дрожь – так полощется на ветру висящее на веревке белье. Должно быть, это и есть новый предводитель кукловодов... а, может, и нет. Или перед ней сам хозяин дома? Чарли попыталась подавить ужас и мыслить рационально. Мистер Панч способен скрывать свою личность и одновременно выпендриваться. Специально, чтобы ее напугать.

И сработало, черт его дери.

– Где Наместница? – спросила Чарли, чувствуя, как сердце сжимает страх.

– Разве это имеет значение? – парировал мистер Панч не своим голосом.

Изначально Чарли предполагала, что за ее похищением стоит Наместница. Что по ее приказу Чарли притащили сюда, чтобы дать знатный нагоняй, независимо от того, кто еще присутствовал. Теперь она не была в этом уверена.

– Не понимаю, зачем я здесь.

– Потому что ты служишь Теневой ложе, а я ее лидер. Можешь называть меня мистер Панч, хотя отныне это имя принадлежит мне не больше, чем лицо. – Мужчина скривился в жуткой улыбке, словно его мышцы боролись друг с другом. – Попробуй догадаться, с какой целью я тебя сюда привел?

– Я выполнила последнее задание. – Чарли указала на синяк, поставленный ей автодилером в баре. Это не вполне соответствовало действительности, но было проще, чем демонстрировать заклеенную рану на спине. – Если вас это интересует.

– Ишь, прыткая какая, – фыркнул мистер Панч. – И, возможно, глупая.

– Я амбициозная, – пояснила Чарли. – Хочу, чтобы мы с Винсом как можно скорее покончили с этим делом.

– Эй, тень, а ты как оцениваешь ее работу? – спросил мистер Панч.

Чарли обернулась и увидела позади себя Реда во плоти. В такой ипостаси он ничем не отличался от других людей. Она не заметила его появления и гадала, зачем он это сделал.

– Ониксовый пол, – беззвучно прошептал он ей.

Черт, она совсем потеряла хватку. Прошла по нему и даже не заметила.

– Тень? – с нажимом повторил мужчина.

Повисла пауза, заставив Чарли забеспокоиться, что Ред откажется отвечать новому главе кукловодов, если она не прикажет.

– Убивать собратьев-Мраков? – наконец ответил Ред елейным голосом, исполненным угрозы. – Что мне в этом может не понравиться?

Чарли заметила удивление на лицах привезших ее сюда головорезов. Им, конечно, известно, что Ред наделен даром речи, но все равно они крайне изумились, когда он заговорил. Возможно, не ожидали сарказма.

Винс, которого она знала, горбился, чтобы казаться ниже ростом, и, где бы ни оказывался, старался занимать меньше места. Ред, напротив, излучал угрозу. Он не притворялся послушным, но дергался на поводке, и ему было все равно, кто об этом узнает. Встретившись взглядом с Чарли, он улыбнулся, однако в его улыбке не было ни капли нежности.

– Перейдем к делу, – сказал мистер Панч. – Присаживайся, Чарли Холл.

В следующий миг мужчина в халате словно сдулся, и от него по полу к лестничной площадке скользнула тень.

– Да, присаживайся, – раздался второй голос с лестницы. Он принадлежал женщине лет пятидесяти пяти с седыми волосами, одетой в одну ночную рубашку. Глаза ее были закрыты, и она слегка покачивалась, точно крепко спала. Возможно, это другой домовладелец?

– Драматично, – прокомментировал Ред.

– Жутковато, – добавила Чарли, обводя взглядом комнату. Если бы она заметила ниточку, соединяющую тень с тем местом, где прятался мистер Панч, то попыталась бы выяснить, кто он. Но в комнате присутствовало слишком много других теней. – Может, хватит уже играть в куклы?

– Не груби, – рявкнул рыжий и поспешно зажал рот руками, будто не веря, что и правда это произнес.

Снова проделки мистера Панча!

– Сядь, – приказал мужчина в пижаме, поерзав на диване, когда тень кукловода вернулась к нему. – Пока я не потерял терпение.

Не желая, чтобы следующая команда, которую он ей отдаст, вырвалась из ее собственных уст, Чарли плюхнулась на бархатное сиденье. Ред встал за ее спиной, достаточно близко, чтобы, если она откинется назад, коснуться его, чего ей делать совершенно не хотелось.

– Ну а теперь проявим гостеприимство, – велел мистер Панч рыжему, которого только что контролировал. – Принеси чаю.

Мужчина нахмурился, но направился на кухню.

– Мне кофе, если есть, – крикнула ему вслед Чарли, стараясь делать вид, что все нормально и ничего необычного не происходит.

Женщина по-прежнему стояла на лестнице с закрытыми глазами и все так же покачивалась. Удивительно, что она до сих пор не упала.

– У меня есть для тебя задание, Иерофант, – объявила она с интонацией мистера Панча.

Прошла всего неделя с тех пор, как какие-то мальчишки-темноделы увидели в подземном переходе у реки Мрака, и Наместница велела Чарли его выследить. Чарли еще не оправилась после стычки на складе, и меньше всего на свете ей сейчас хотелось нового поручения. Но, похоже, она вот-вот его получит.

По крайней мере, в таком случае можно будет рассчитывать на вознаграждение.

– В церкви Завета благодати произошла резня, – сказал мистер Панч.

– Той, что в Хэтфилде, – подхватила Чарли, вспомнив репортаж, увиденный по телевизору в аптеке «Уолгринс», и репортера, рассказывающего о погибших в подвале. Также в ее памяти всплыли молочно-липкие стебли, которые она держала в руках, когда ее мать выходила замуж за Трэвиса. Их только что сорвали с обочины дороги. Мама хотела создать семью и с надеждой смотрела в будущее. – Что-то, связанное с культом.

– Жертвы регулярно встречались в подвале церкви для обсуждения теневой магии, – продолжил мистер Панч, говоря через сидящего на диване мужчину в пижаме. – Они надеялись оживить свои тени. Ты, должно быть, знакома с такими людьми. Они называют себя искателями.

Чарли не была уверена, намекает ли он на то, что она сама была одной из таких питающих надежды – неправда... ну, не совсем правда – или что он знал о Поузи.

– Верно, – только и сказала она.

– Они не были членами какого-либо культа, – добавил мистер Панч. – В тот вечер один из наших читал им лекцию. С тех пор его никто не видел. Я хочу, чтобы ты разобралась, что произошло.

– Я? – Чарли подняла руки в защитном жесте. Это не входило в обязанности Иерофанта, и ей вряд ли за это заплатят. – Я не гожусь на роль сыщика, расследующего исчезновения или занимающегося поимкой убийц. Я выслеживаю диких Мраков и время от времени приворовываю по мелочи.

– А я думал, что ты амбициозна, – вздохнул мистер Панч.

Она замялась.

– О чем речь?

– Убей виновного в случившемся Мрака. Найди Рустера Арджента и скрой его причастность. Я не хочу, чтобы это всплыло в Теневой ложе, ясно тебе?

– Значит, в случившемся повинен Мрак? – уточнила Чарли.

Рыжий вернулся с одной чашкой кофе, судя по запаху, растворимого, и Чарли с благодарностью приняла ее из его рук. Отпив немного, она почувствовала, как в голове начинает проясняться. Сделав еще глоток, она поняла, что парень ничего не принес для Реда. Вероятно, никто не ожидал, что он будет есть или пить? Насколько необычно, что он способен это делать?

Она взглянула на Реда, но не смогла прочесть на его лице ничего из того, что он чувствовал.

«Будешь?» передала она по их связи, поднимая чашку. Она все еще злилась на него из-за случившейся в ее спальне размолвки, но обращаться с ним не как с человеком – такая себе месть.

Ред отрицательно покачал головой.

– Вы хотите, чтобы я убила Мрака и нашла парня по имени Рустер? – переспросила Чарли, повернувшись к марионетке мистера Панча в попытке нащупать нить разговора. – Рустер-Люстер. Важное он, должно быть, светило.

Поскольку этот парень, вероятнее всего, мертв, Чарли казалось несправедливым отпускать шпильки касательно его имени. Что ж, поздно.

– Да, – продолжил мистер Панч. – Уничтожь всех ответственных за эти смерти. Дело нужно замять. Найди Рустера или то, что от него осталось. Верни ему его доброе имя. Меньше всего Теневой ложе сейчас нужно еще больше негативных отзывов в прессе, еще больше угроз о введении государственного надзора. Устрани последствия и держи все, что обнаружишь, в тайне. Тогда я уговорю остальных освободить вас обоих от роли Иерофанта. Тебе ли не знать, что без моего ходатайства они никогда не отпустят твою тень.

Такая награда гораздо лучше денег.

– Вы полагаете, что сумеете убедить членов Теневой ложи?

Предложение Чарли понравилось, особенно потому, что тут было чем поживиться. Ей бы очень пригодились материалы для шантажа лидера Теневой ложи. Конечно, если ему требуется скрыть что-то важное, он предпочел бы, чтобы она забрала эти знания с собой в могилу – свежевырытую могилу. Обещания – всего лишь слова. Вздумай мистер Панч ее убить, мог посулить хоть луну со звездами.

– Мне по силам организовать для вас обоих пропуск на свободу. – Слова вновь исходили из чужого рта.

Чарли не знала, как выпутаться из сложившейся ситуации, поэтому предпочла надеяться, что мистер Панч говорит правду.

– Можете ли вы что-нибудь рассказать о той резне? У вас есть основания полагать, что в деле замешан Мрак? – спросила она.

– Тела были обескровлены. – Реплика принадлежала женщине на лестнице.

Что ж, причина весомая. И весьма неприятная.

– Никакому Мраку не нужно столько крови, – нахмурившись, подал голос Ред. – Они могут ее хотеть, но не нуждаться.

Два головореза обменялись неловкими взглядами.

– Стоит ли нам беспокоиться о твоей преданности, Винсент Карвер? – спросил мистер Панч.

Повисло долгое молчание, и Чарли снова подумала о принесенной рыжим чашке кофе. О какой преданности речь, если ему даже не предложили чего-нибудь выпить?

– Нет, – наконец сказал Ред.

– Беллами хотел бы тебя изучить, – сказала марионетка мистера Панча. – Он полагает, что, потыкав и пощупав тебя, сможет многое узнать о Мраках. Ну и проведя ряд экспериментов, конечно.

– Ред не лабораторная крыса, – рявкнула Чарли.

– Нет. Он монстр, – сказал мистер Панч, хотя в его голосе слышалось благоговение. – Подведешь меня, и я отдам эту тень маскам для опытов. А тебя, Чарли Холл, превращу в настоящую марионетку.

– И что это означает? – спросила Чарли и пожалела о своем вопросе, едва он слетел с ее губ.

– Я заставлю тебя предать тех, кто тебе дороже всего, причинить им боль. Ты будешь все помнить, но не сможешь себя остановить, – ухмыльнулся мистер Панч. – Поэтому делай, как я говорю. Я новичок во власти среди местных лидеров Теневой ложи. Мне нужны союзники. Будь со мной, или станешь моим врагом.

Большое обещание, и еще большая угроза, но ничто не связывает этого парня с его частью сделки. Более того, он, по-видимому, приравнивал «провалить трудное задание» к «стать его врагом». Совсем невесело. Чарли едва одолела последнего Мрака, с которым столкнулась, а тот, что уничтожил так много людей, будет гораздо хуже.

И все же она у мистера Панча на крючке. Его угрозы слишком пугающие, а предложение слишком заманчивое.

– Я выполню ваше задание, – решилась Чарли. – Как мне с вами связаться, если понадобится задать дополнительные вопросы? Или рассказать о том, что узнаю?

– Я сам тебя найду, – точно сомнамбула, сказала женщина на лестнице.

– Я сам тебя найду, – повторил с дивана мужчина в халате и пижаме, чьи босые ноги тонули в ворсе ковра.

– Я сам тебя найду, – эхом подхватил козлобородый и с отвращением на лице вытер рот тыльной стороной рукава.

Поставив кружку на журнальный столик, Чарли встала с дивана.

– Тогда мне лучше приступить немедленно.

Мужчина в халате промолчал и как-то сразу обмяк. Теперь он выглядел как человек, проверяющий в супермаркете, нет ли трещин на яичной скорлупе. Мимо такого проходишь и не замечаешь. Или как престарелый папаша, с кряхтением выносящий лестницу, чтобы повесить на фасаде дома праздничную гирлянду в ожидании возвращения детей домой на Рождество. Проснется ли он на диване, не помня, как туда попал, и увидит стоящую перед собой немытую кофейную чашку? Очнется ли его жена утром на лестнице и будет переживать из-за собственного слабоумия? Ни он, ни она не узнают, как мистер Панч их использовал, что лишь усугубляло ситуацию.

Никто не должен прикрывать лидера кукловодов. Никто не должен замалчивать обстоятельства. Увы, даже будучи в курсе происходящего, Чарли собиралась сделать именно то, что он хотел.

Глава 12

Притворство

Когда за деревьями показались первые рассветные лучи, похожие на зарево далекого пожара, Чарли села на обочине дороги и вызвала «Космическое такси» – одну из самых причудливых альтернатив «Юбер» или «Лифт» в Долине. Называя свой домашний адрес, она краем глаза наблюдала за Редом, и у нее возникло неприятное чувство, что стоит ей отвернуться, как он снова скроется в тени.

– Не уходи, – попросила она, убирая телефон.

Ред нахмурился, словно не понимая, что она имеет в виду.

– Тебе же не обязательно все время исчезать, – продолжила она. – Хотя я понимаю это твое стремление. Я бы тоже хотела время от времени становиться невидимой.

Он сел рядом с ней на заиндевевшую траву.

Возможно, у них не может быть ничего, кроме дружбы, но и дружба сгодится, чтобы начать строить хоть какие-то отношения.

– Ты мог бы побольше со мной разговаривать, – сказала она, зевая. – Я имею в виду, буквально. Извини, я очень устала.

– Раньше я никогда не спал, – признался Ред, внимательно наблюдая за Чарли, – а теперь сплю. По несколько часов каждую ночь. Разве это не странно?

– Тебе снятся сны? – спросила она, хотя и без того знала ответ. Однажды он говорил во сне, звал Аделину по имени.

– Кажется, я всегда видел сны, – сказал он. Похоже, собственное признание его удивило.

Чарли улыбнулась.

– Можно опереться на твое плечо?

– Да, – ответил Ред, будто ожидая, что она передумает. Но в тот момент она была готова принять любое доступное ей утешение. Так легко представить, что она утыкается в Винса – Винса, который регулярно прочищал водосточные желоба и ходил за продуктами, даже когда была не его очередь, пунктуально и безропотно платил свою часть арендной платы. Винса, чья уравновешенность казалась ей загадкой.

Шерстяное пальто Реда было мягким и пахло дорогим одеколоном с нотками гвоздики и дыма, а от Винса несло отбеливателем и дешевым мылом, которое Чарли покупала для душа. Он пытался убедить ее, что не представляет собой ничего особенного. Но даже тогда какая-то часть ее знала: хоть сейчас он с ней, не получится удержать его рядом надолго.

Как оказалось, он не настоящий.

Ред был тайным обличьем любимого мужчины Чарли, и время от времени она провоцировала его показать себя настоящего. Эти проблески создавали у нее ощущение, будто у них есть общий секрет. Теперь, когда он демонстрировал это лицо всем и каждому и, возможно, даже не любил ее, чувства Чарли переплавились в мучительную смесь желания и стыда.

Винс был тем человеком, с которым комфортно, и в перспективе можно вместе состариться. А Ред – чудовище. Ни о каком совместном будущем с ним и мечтать не стоит. Он хорош только для того, чтобы сообща запалить большой пожар и сгореть вместе в его пламени.

Тем не менее Чарли прижалась щекой к плечу Реда и закрыла глаза. Типичная Чарли Холл, игнорирующая все предупреждения.

– Разбуди меня, когда приедет такси.

Она не спала. Просто вслушивалась в утренние крики птиц и чувствовала, как в холодном ночном воздухе разливается солнечное тепло. Позволила себе утешиться тем, что Ред приобнял ее за плечо рукой, такой же твердой, как если бы она была из плоти и крови.

Мистер Панч подарил ей возможность, которую нельзя упустить. Ей нужно выяснить, что он пытается скрыть от двух других лидеров Теневой ложи. Также нужно найти убийцу, хотя она не знала, как это сделать, особенно учитывая, что Мрак способен скрыться в тенях и остаться там же.

Услышав хруст шин по гравию, Чарли открыла глаза. Верный космическому названию своей фирмы, «Митсубиши мираж» был причудливо, но бюджетно украшен: кузов покрыт аэрозольной краской, розовые и темно-синие завитки кое-как маскируют несколько вмятин и царапин, создавая нечто смутно галактическое. Из динамиков звучит ритмичный евродэнс.

Открыв дверь, Чарли обнаружила на заднем сиденье розовую меховую накидку. Потолок обклеен серебристой тканью и усеян светодиодными лампами, мигающими всеми цветами радуги. Если пассажир обкурен, сесть в такую машину ему будет непросто.

Скользнув внутрь, Чарли подвинулась, освобождая место Винсу, и назвала адрес водителю, которым оказался молодой парнишка – скорее всего, студент колледжа. Он прилежно ввел координаты в приложение карты на своем телефоне.

– Можете по пути заехать в «Данкин Драйв»? – спросила она.

– Конечно! – тут же оживился водитель.

Чарли снова положила голову на плечо Реда. На этот раз рокот двигателя и идущее от обогревателя тепло убаюкали ее, не дав предаться размышлениям. Спустя несколько мгновений, несмотря на музыку, она уснула.

Во сне Чарли обнаружила себя лежащей на ковре в библиотеке дома Солта. Но она не была, как тогда, ребенком, проснувшимся в липкой каше из рвоты, яда и поддельной крови. На сей раз она предстала взрослой версией себя, одетой в красный костюм, как при последнем посещении этого места. В кожаном кресле сидел Рэнд, глядя на нее сверху вниз и пыхтя сигарой.

Рэнд, ее наставник в искусстве мошенничества, когда она была слишком юной, чтобы выбрать иную дорогу, а он – изрядно пожившим и не поддающимся улучшениям. Рэнд, которого она ненавидела почти так же сильно, как любила, и ужасно скучала по нему с тех пор, как Солт его убил.

– Кубинская, – пояснил Рэнд, глубоко затянувшись и сложив губы трубочкой, чтобы пустить колечки дыма. – Для Лайонела Солта только самое лучшее.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Чарли, вставая. – Разве ты не умер?

Рэнд весело ухмыльнулся.

– Ты же меня знаешь. Я вечно пробираюсь туда, куда мне путь заказан. Но ближе к делу: я пришел предупредить тебя.

Чарли огляделась по сторонам.

– Думаю, слишком поздно. Солт мертв.

– Нельзя доверять обитателям замка, – сказал он, качая головой. – Никому из них. Даже узникам в темнице.

Он Реда имеет в виду?

– Они как вампиры, – продолжил Рэнд, переворачивая сигару и прижимая горящий кончик к центру своей ладони. В воздухе разлился едкий запах паленой плоти. Его такая знакомая улыбка стала странной, угрожающей. – Они выпьют твою кровь.

Тут Чарли вскрикнула и резко проснулась. Она по-прежнему сидела на заднем сиденье «Космического такси», в салоне грохотала музыка. Возможно, ее разбудил холодный воздух из открытого окна – водитель принимал поднос с напитками.

– Я заказал тебе большой кофе со сливками, – пояснил Ред.

На мгновение Чарли растерялась, не понимая, что он говорит. Откуда ему знать, какой кофе она любит? Она провела рукой по лицу, мысленно убеждая себя: заказ нужного напитка не означает, что к нему вернулись воспоминания. Просто последние несколько недель он внимательно наблюдал за ней.

– Хорошо. Спасибо.

Водитель вручил ей огромный стакан кофе, передал Реду второй поменьше с похожим молочным содержимым и сдачу. Себе он оставил чудовищную конструкцию из взбитых сливок.

Ред заказал себе кофе! Как интересно. Выходит, ему действительно нужно есть и пить, как человеку.

– На что ты уставилась? – спросил он.

– Раньше ты предпочитал черный кофе, – сообщила она, кивком указывая на его стаканчик.

Он моргнул.

– Правда?

– Может, просто хотел казаться плохим парнем, – пожала плечами Чарли.

Ред сделал неуверенный глоток, но по выражению его лица она не могла понять, нравится ли ему. Ей пришло в голову, что он, возможно, сам не в курсе, какой кофе ему по вкусу. Она предположила, что в прошлом он выбирал черный, потому что заказал его однажды наугад, повторив за кем-то, и решил на этом остановиться. А вдруг многое из того, что она якобы знает о Винсе, в действительности всего лишь маскировка?

Это навело ее на мысль.

Вернувшись домой, Чарли обнаружила, что Поузи ушла, оставив в раковине грязную тарелку и лежащую на столе лицом вверх карту Таро. Иерофант. Чарли знала значение этой карты, потому что она годами слушала, как сестра гадает людям по «зуму». Иерофант – это одобрение условностей, строгостей и правил. Представитель организации. Но поскольку это также ее должность в Теневой ложе, Чарли решила, что сестра оставила эту карту, чтобы, вероятно, вызвать у нее раздражение. И Поузи отлично справилась с этой задачей.

Чарли хотела написать сестре, что добралась домой без проблем, но как только достала телефон, вспомнила, что функция отправки сообщений не работает. Тогда она позвонила, но попала на голосовую почту.

Еще несколько месяцев назад Чарли всегда знала, где находится ее сестра. Она привыкла к Поузи, которая сиднем сидела дома, не представляла опасности сама и вряд ли могла нарваться на неприятности извне. Однако теперь, когда она заполучила оживленную тень, все изменилось. И Чарли пока не привыкла к новой версии сестры.

– Хочу приготовить рамен на завтрак, или как бы этот прием пищи ни назывался, – пояснила Чарли, потянувшись за кастрюлей. – Будешь?

– Я? – удивился Ред.

– Ну ты же пил кофе в такси, – напомнила она ему.

Когда Реми умер, он вложил всего себя в Реда, что вкупе с мощью, которой Ред уже обладал, позволило ему выдавать себя за человека. Никакой другой Мрак на подобное не способен.

Забившись в угол, он наблюдал, как Чарли варит лапшу и два яйца. Как добавляет соевый соус и кунжутное масло, нарезает замороженный шпинат.

– Попробуй, – предложила она, ставя перед ним миску.

Немного поколебавшись, Ред поднес ложку ко рту. Ел он с явным недоверием, словно выполнял некое запретное действие. Однако проглотил лапшу, как прежде кофе. Мгновение спустя он взглянул на Чарли.

– Раньше я не мог этого делать.

– Как тебе еда на вкус? – спросила Чарли.

– Соленая, – ответил он. – Как пот.

Странное и, пожалуй, отталкивающее сравнение, но Ред прав: пот и правда соленый. Он, наверное, почувствовал вкус кожи, когда слизывал с нее кровь.

– Что еще ты ел?

Выражение его лица изменилось, словно он перебирал воспоминания.

– Именинный торт.

Чарли посмотрела на него с любопытством.

– Однажды Реми объявил, что сегодня наш день рождения, а не только его. – В этот момент в Реде чувствовалась некая застенчивость. – Он хотел, чтобы я ел, вот я и научился. Его дед считал меня паразитом. Подражателем. Ему не нравилось, когда Реми позволял мне делать что-то приятное.

Чарли задумалась, не потому ли это, что Солт много сил вложил в то, чтобы Ред делал неприятные дела.

– Ты ощущал вкус того торта?

– Он был слишком сладким. Особенно глазурь.

Отвечая на ее вопросы, Ред понемногу глотал жижу, всякий раз зачерпывая ложкой что-то еще: лапшу, кусочек шпината, яйцо. Хоть он и сравнил вкус с потом, похоже, суп ему все же понравился.

– Я не должен был никому рассказывать про торт.

Паразит. Подражатель. Вот, значит, как он себя воспринимал? Он произнес эти слова так, будто они не причиняли ему боли, но разве это правда? Насколько Чарли помнила, выражение лица Реда не изменилось и когда мистер Панч назвал его монстром.

– Зато теперь ты можешь есть что хочешь, – сказала она, склоняясь над миской рамена.

Ред криво усмехнулся.

– Это не сделает меня человеком, – возразил он. – Только создаст иллюзию.

Чарли встретила его взгляд и не отвела глаз.

– Я никогда не притворялась, что воспринимаю тебя человеком.

* * *

В тот день, одолжив ноутбук сестры, Чарли нашла статьи о том, что пресса именовала «Хэтфилдской резней». Несмотря на сенсационное название, в большинстве серьезных репортажей признавалось, что группа была неформальной и встречалась раз в две недели в церкви Завета благодати. Никакой это был не культ.

Чарли наткнулась на передовицу с описанием жертв и их фотографиями. Двенадцать погибших. В основном пожилые люди, но есть и подростки. Полиция отыскала нескольких здравствующих членов группы, однако не было оснований полагать, что они присутствовали на собрании в ту ночь. У одной из жертв в организме были обнаружены наркотики, но это, похоже, ничего не значило. Оставалось надеяться, что, будучи под кайфом, она умерла, не мучаясь от боли.

Ни о Рустере, ни о Теневой ложе упоминаний не было.

Отсутствие зацепок привело к появлению ряда смелых домыслов из обычных источников. Некоторые комментаторы на «Экс» и «Реддит» уверяли, что группа пала жертвой кого-то, кто считал, что все сумеречники одержимы демонами. Несколько консервативных экспертов утверждали, что смерти стали результатом попыток оживить свои тени, что требовало кровопускания, которое вышло из-под контроля.

Чарли надеялась, что мистер Панч не посчитает подобные домыслы неудачей с ее стороны замять дело. Людям интересно. Если он хочет, чтобы все было шито-крыто, вероятно, действительно следовало найти убийцу. И поскольку общественность не приняла бы того факта, что виновником случившегося является Мрак (это, в свою очередь, потребовало бы прилюдного признания, что Мраки существуют), значит, кому-то придется взять на себя ответственность.

Интерес к резне был настолько велик, что Чарли удалось найти ссылку на слитые кем-то фотографии места преступления на форуме «Реддит». Если снимки настоящие, а они выглядели таковыми, то убийство совершили с ужасной жестокостью.

Порезы на телах были широкими и глубокими, словно от когтей дикого зверя. Судя по всему, некоторые жертвы умерли, сбившись в кучу. Одна из женщин закрывала собой студентов, и ее спина была настолько изранена, что позвонки выпирали наружу. Брызги крови остались на стенах много выше человеческого роста, количество крови на полу казалось несоизмеримым с количеством тел.

«Что ты об этом думаешь?» – мысленно обратилась Чарли к Реду.

«Ты спрашиваешь, потому что я тоже убивал?»

«Не поэтому, а потому что ты занимался зачисткой мест преступлений...»

Чарли тут же отмахнулась от этой мысли. То был Винс. Ред не помнил его подпольной работы. Не помнил коллег, которые души в нем не чаяли, и начальника, травившего байки о том, как бесплатно водил жену в недавно продезинфицированные номера в отелях, потому что не спешил возвращать ключи.

«Неважно».

«Кажется, мистер Панч выразился не вполне корректно, говоря, что тела были обескровлены, – эхом зазвучал в ее мыслях голос Реда. – Точнее было бы сказать – умерли от кровопотери».

«А в чем разница?» – спросила Чарли.

«Потеря крови может быть незначительной, но все равно стать причиной смерти, – пояснил Ред. – А обескровливание – это, ну, нечто более серьезное».

Она вспомнила друга Реми, доктора, которого шантажом заставила помогать себе. Потом ее мысли переметнулись на подвал Солта. Она не хотела знать, от кого из них Ред почерпнул этот факт.

«Ладно, но не заметил ли ты что-нибудь еще? Что-нибудь полезное?»

«Посчитай тени», – подсказал он.

Прищурившись, Чарли всмотрелась в фотографию, но не увидела, что он... О! Девушка слева не отбрасывала тени, что можно было списать на игру света. Конечно, имелось множество возможных причин, по которым девушка без тени могла бы посещать дискуссионную группу для ищущих.

Чарли вспомнила увиденный на компьютере у Поузи чат, когда решила заказать пиццу, – тот, в котором упоминался оратор от Теневой ложи. И что один из участников был сумеречником. Могла ли это быть та девушка – до того, как потеряла свою тень?

Голос Реда звучал так, словно он тихо нашептывал ей на ухо: «Странно, что они все не бросились к дверям».

Это и правда странно. Чарли переслала себе фотографии, чтобы позже изучить подробнее. Затем, немного помедлив, закрыла ноутбук. Ей не нравилась мысль о том, что Поузи может иметь к этому какое-либо отношение – пусть даже и весьма отдаленное. Она не хотела без разрешения просматривать личные сообщения сестры.

Чарли вернулась к снимкам, теперь на своем телефоне, где было проще увеличивать изображения. Та девушка без тени по-прежнему занимала мысли Чарли. Присмотревшись, Чарли заметила, что на одном теле имеется что-то похожее на неглубокий укус на голени. Чем внимательнее она изучала фотографию, тем больше ей казалось, что рана нанесена человеческими зубами.

* * *

На ночную смену в «Экстаз» Чарли пришла в более растрепанных чувствах, чем когда-либо. Тот же диджей, который играл праздничную музыку для автодилеров, вернулся, чтобы установить у сцены караоке-систему. Проектор был включен и направлен на стену. На нем беззвучно воспроизводился клип FKA Twigs. Казалось, у всех танцоров вместо теней змеи.

Дон расписывал на доске меню со множеством напитков, в названиях которых присутствовали слова «волосы» и «ножницы», что навело Чарли на мысль об еще одной вечеринке, на этот раз для сотрудников салона красоты. И что до прихода Чарли Дон вознамерился протолкнуть свое меню.

– А ты, как я погляжу, человек с большими амбициями, – сказала она ему, заталкивая куртку и сумочку в нишу за барной стойкой и хватая фартук.

– И что это означает? – удивился Дон.

– Ничего, – ответила она, взглянув на предложенное им меню. В нем имелось множество напитков на основе водки и лимона – что ж, неплохо. – Выглядит достойно.

Похоже, Чарли удалось смягчить Дона похвалой. Или он вспомнил, как некто чуть не удушил парня, который к ней приставал.

– Как поживает твой глаз?

Чарли осторожно потрогала веко. Отек почти спал, но синяк был настолько темным, что консилер почти его не скрывал. Она с нетерпением ждала своего завтрашнего выходного.

– Вроде неплохо. Надеюсь, эта вечеринка пройдет поспокойнее. Одетта здесь?

– Она в подсобке с каким-то бедным старым джентльменом, который пытался пробраться пораньше, – сообщил Дон, вскинув брови.

– Надеюсь, этот «бедный старый джентльмен» щедро заплатит за предоставленную привилегию, – сказала Чарли и отправилась проверять гарниры.

Нарезая лайм, она думала о телах в подвале церкви Хэтфилда. Вспомнила и увиденный на одном из тел укус, чрезвычайно похожий на царапины на ее собственной спине. Едва ли их оставил один и тот же Мрак – вряд ли бы ей так повезло, но очень хотелось в это верить.

В таком случае ей пришлось бы так и так взяться за эту работу, даже если бы мистер Панч ее об этом не попросил.

Дойдя до коктейльных вишен, она бросила две в низкий стакан и, смешав «Крестную мать» из водки и амаретто, понесла за бархатный занавес, к лестнице в теневой салон Бальтазара.

Верхняя ступенька была сделана из оникса, поэтому, когда она на нее наступила, Ред был вынужден проявить себя. Спускаясь, она слышала позади себя его тяжелые шаги.

Достигнув самого низа, Чарли обернулась и никого не обнаружила. Затаив дыхание, огляделась по сторонам. Потолок в теневом салоне был низким, а стены такими же черными, как в «Экстазе». Здесь располагалось множество коктейльных столиков, за которыми сумеречники и их клиенты обсуждали детали сделок.

Чернокожий парень в парке касался рукой запястья белого мужчины средних лет. Последний закатил глаза и, скорее всего, находился под кайфом, хотя альтерационисты могли отрезать у человека части, которые ему не нравились: зависимости, неконтролируемую ярость или ревность. Но подобное почти не практиковалось, поскольку все, от чего человек отказывался, терялось навсегда. Если переборщить, можно фактически оказаться лоботомированным. Примерно то же, что мистер Панч угрожал сделать с Чарли.

Девушка с крашеными черными волосами тихо плакалась двум друзьям:

– Он ее украл, – услышала Чарли ее сетования, проходя мимо. – Сказал, что любит меня, а потом украл мою тень.

У второго занавеса, за которым находился кабинет Бальтазара, стоял Джоуи Аспиринс. На предплечье у него красовалась свежая татуировка омара, обильно смазанная кремом. Щеки его, как и всегда, были впалыми, а вид довольно болезненным.

– У себя? – спросила Чарли.

Аспиринс кивнул, скрестив руки на груди.

– Для тебя да.

Чарли восприняла это как комплимент и отодвинула занавес. Бальтазар Блейдс сидел в кожаном клубном кресле. Высокий и худой, с темными глазами и взъерошенными черными волосами, одетый в мятый бордовый бархатный костюм. Три верхние пуговицы белой неопрятной рубашки были расстегнуты.

– О, бедовая пришла, – объявил он. – И принесла мне выпить! С какой целью ты пытаешься подкупить меня на этот раз?

– Мне нужна твоя помощь, – ответила Чарли.

Бальтазар выглядел довольным, как акула, почуявшая разлитую в воде кровь.

– Валяй, – практически промурлыкал он.

Чарли глубоко вздохнула. Хотя Поузи не было рядом, наверное, у нее сейчас зазвенело в ушах, где бы она ни находилась.

– Мне нужно узнать кое-что о том, как быть темноделом.

– И лучшего учителя, чем Бальтазар, тебе не найти.

– Несмотря на то, что он говорит о себе в третьем лице.

Он усмехнулся, ничуть не смутившись.

– Конечно, за определенную цену.

– Выкладывай, – подхватила Чарли.

– Достань мне одного из Мраков, которого должна убить. Только хорошего, а не какую-нибудь маленькую штуковину, которую Рэйвен использовала бы для шитья.

– За такими заморышами Иерофанта не посылают, – напомнила она.

– Мне снова требуется настоящая тень, – сказал Бальтазар, указывая на пол. – А не это спящее недоразумение.

Ну-ну, как раз то, что ей нужно. Еще один человек, приказывающий ей поймать Мрака.

– Договорились, – кивнула Чарли, едва сдерживая раздражение. – Но я хочу аванс за свои услуги. Ты начнешь учить, а я выйду на охоту от твоего имени.

– После стольких лет знакомства, думаю, мы можем доверять друг другу и выполнять условия сделки, – ухмыльнулся Бальтазар.

Чарли уперла руку в бок.

– Ты же понимаешь, что подобные заявления всегда несут прямо противоположный контекст, верно?

– Не волнуйся, – объявил Бальтазар, доставая из ящика стола конверт. – У меня есть еще кое-что для торговли. Я нашел то, что ты искала.

Чарли с таким энтузиазмом схватилась за уголок конверта, что бумага порвалась. Лежащие внутри рукописное описание и карта были выполнены небрежно, но вполне читабельно, с изображением подземного хранилища под полной сокровищ цитаделью масок.

– Как ты... – Она встретилась взглядом с Бальтазаром.

– Я же говорил, что добуду, – самодовольно объявил он. – Кому-то всегда что-то нужно. Судя по слухам, кое-кто нанял компанию для раскопок нового помещения, а затем стер воспоминания рабочих.

– Ты спрашивал... – начала она.

– Да, недостающая часть Реда тоже там, хранится в ониксовом флаконе, помеченном цифрами «335».

Сложив листки, Чарли сунула их в карман фартука.

– Я добуду тебе эту тень, – поклялась она.

– Посмотрим. – Бальтазар улыбнулся и пригубил коктейль. – Думаю, я смогу немного тебя потренировать. Научу нескольким трюкам. Приходи ко мне в гости. Лучше всего после обеда. Или поздно ночью, после закрытия «Экстаза». Хотя тогда я, возможно, буду не совсем трезв.

* * *

К тому времени, как Чарли поднялась наверх, уже прибыли парикмахеры. Салон был, очевидно, небольшой, поэтому зал пустовал, несмотря даже на то, что все пришли со вторыми половинками. Дон, уткнувшись в телефон, не замечал никого и ничего вокруг – похоже, с кем-то переписывался.

На сцене началось караоке, и стилист с блестящей бородой и кошачьими ушками выбрал для исполнения песню Animal In Me.

Чарли плеснула шардоне мужчине с бокалом. Потом налила шоты текилы трем молодым женщинам с волчьими стрижками и кольцами в носу. Тут за барную стойку уселась пожилая дама с огромной бело-желтой змеей на плечах и рогатой тенью.

– Можно мне эспрессо мартини? – спросила она. – Черный.

– Учитывая размер вашей змеи, вы можете пить все, что заблагорассудится, – отозвалась Чарли.

– Вы мне льстите, – зарделась женщина.

Продолжая разливать напитки, Чарли время от времени засовывала пальцы в фартук, чтобы проверить, на месте ли страницы. Ее рассеянность была единственной возможной причиной, по которой она не заметила мужчину в низко натянутой на лоб шапке-бини, пока он не встал прямо у барной стойки. Он сбросил вес, и щеки запали, однако был по-прежнему красив своеобразной мальчишеской красотой – худой, темноволосый, печальный, – которой отличались все ее парни до Винса. Марк Лорд, чуть не отправивший ее на тот свет. Как предполагалось, в настоящее время он отбывает тюремное заключение.

Какое-то время Чарли смотрела на него. Ее мысли путались. Ей казалось, что, стоит моргнуть, как он исчезнет, оказавшись игрой света. Конечно, если он вышел на свободу, кто-то должен был ей сообщить.

– Ты, – выдохнула она и, неловко сдвинувшись, стукнулась поясницей о стойку. – Тебе нельзя здесь находиться.

Она отметила, что под ногтями у Марка грязь и что он выглядит голодным.

– Я пришел извиниться.

«Кто это?» – услышала она в голове голос Реда.

С тех пор как сняли повязки с пулевых ранений, Чарли выбросила Марка из головы и вообще о нем не вспоминала. Принимая душ, она не позволяла себе тереть пальцами шрамы и не пялилась на них, когда смотрелась в зеркало.

Потом она встретила Винса, хорошего парня, который должен был стать доказательством того, что Чарли Холл умеет принимать правильные решения. Ему надлежало стереть ее прошлое своим нежеланием говорить о собственном. Не сработало.

«Мой бывший», – сказала она Реду.

«Я убью его! – Тут же вспылил Ред и, замявшись на мгновение, добавил: – Если хочешь».

Чарли попыталась проигнорировать невероятно заманчивое предложение.

– Неужели кто-то испек тебе торт с напильником внутри? – спросила она Марка. – Как тебе удалось сбежать из тюрьмы?

– Я этого не делал, – ответил он.

Он действительно выглядел жалко. И все же Чарли не могла не думать о дырочке в стекле и об охватившем ее замешательстве, прежде чем она осознала, что произошло. Кровь.

«Я с ним раньше пересекался», – сказал Ред.

Только с этим ей еще не хватало сейчас разбираться!

«Он был вором, как и я. Возможно, Солт прибегал к его услугам», – мысленно пояснила она.

– Как ты здесь оказался? – требовательно воскликнула Чарли, уперев руку в бок. Несколько стилистов оглянулись на нее, и она поняла, что повысила голос.

– Приговор отменили, – пояснил Марк, и по его лицу медленно расползлась улыбка. – Мой брат дал показания под присягой, что я не знал о его намерении в тебя выстрелить. Он даже прошел тест на детекторе лжи, подтвердившем правдивость его слов. Я тебя ненавидел, но не хотел, чтобы ты пострадала.

В действительности все было совсем не так.

– Как насчет парня, которого он отправил на тот свет? – спросила Чарли.

Марк моргнул, словно забыл, что его брат застрелил человека, сидевшего с ней в машине на пассажирском сиденье. Случайная связь, Чарли знать не знала того чувака. Он рассмешил ее в баре и в конечном счете из-за этого погиб.

– Я думал, что в пистолете холостые патроны.

– Чушь собачья. – Чарли встретилась с ним взглядом, решив показать, что ей нет до всего этого дела. – Убирайся отсюда. Это частная вечеринка.

– Значит, выпивка бесплатная? – уточнил Марк и улыбнулся заискивающей улыбкой, которая часто помогала ему убеждать людей совершать ошибочные действия.

– Проваливай, – с нажимом повторила Чарли. – Пока я не позвонила в полицию с заявлением, что ты меня преследуешь.

– Ты этого не сделаешь, – ухмыльнулся он. – Я же знаю, что ты, как всегда, затеяла какую-то игру.

– Я завязала, – сообщила она ему.

– Ну, конечно. – Марк улыбнулся, с каждой минутой становясь все увереннее. – Послушай, еще увидимся, хорошо? Тогда и поговорим.

Упершись руками в барную стойку, Чарли прошипела, понизив голос:

– Если я тебя снова увижу, урою.

Улыбка Марка угасла. В отличие от брата он никогда не был крутым парнем, но был заурядным мошенником. Чарли надеялась, что ему достанет ума исчезнуть, подобно растворившейся в океане капле воды. Наливая шоты, она заметила, что у нее дрожат руки.

Из кабинета Одетты вышел пожилой седовласый мужчина в сером костюме в тонкую полоску. Выглядел он крайне смущенным. Почти наверняка это был тот самый джентльмен, о котором рассказывал Дон. Тот, которого начальница развлекала в подсобке. Оставалось надеяться, что стилисты не будут возражать против еще одного незнакомца, затесавшегося на их вечеринку.

Радуясь поводу отвлечься, Чарли взглянула на Дона. Он смешивал мартини, а на полке рядом с ним не переставая вибрировал телефон. Проходя мимо, Чарли увидела высветившееся на экране имя «Эрин». Так зовут девушку Дона. В последний раз Чарли видела их вместе в гостях у Барб и Эйми. Она пришла потусоваться на ночь глядя и стала свидетельницей того, как Дон с Эрин ожесточенно спорили на кухне о том, кто из них первым обошелся с другим несправедливо. А еще Дон тогда плакал, хоть и пытался это скрыть. Чарли ему посочувствовала. Она и сама много раз плакала на вечеринках.

Она все еще не оправилась от визита Марка, и надрывающийся телефон вызывал у нее тревогу.

Пожилой господин в костюме в тонкую полоску в ожидании стоял у барной стойки. Тут Чарли сообразила, что он ей знаком. Не лицом, а часами «Вашерон Константин», которые Винс заметил на его запястье, когда мужчина проскользнул в бар месяц назад, пытаясь не быть замеченным и потому припарковавшись на задворках.

Он был одним из давних клиентов Одетты и причиной, по которой она являлась полуотставной доминатрикс.

– Что у вас есть из разряда подороже? – спросил он.

Чарли подняла брови. У них имелся хороший алкоголь, но, учитывая стоимость его часов (сопоставимо с новой машиной), она не была уверена, что сумеет его впечатлить.

– «Макаллан» двадцатипятилетней выдержки по двести долларов за рюмку, – ответила она, справедливо рассудив, что скотчи и бурбоны по пятьдесят-шестьдесят долларов и предлагать не стоит.

– Мне двойной, – сказал мужчина, доставая четыре стодолларовые купюры и две двадцатки. – Она велела передать вам, что налить нужно прямо в миску.

У Чарли давно не было такого запроса. Сунув руку под шкаф, она вынула собачью миску из нержавеющей стали, которая весьма заинтересовала женщину со змеей. Плеснув две щедрые порции скотча, Чарли взболтала и поставила миску на пол у барной стойки.

Почуяв, что намечается нечто интересное, стилисты подошли ближе и столпились вокруг. Мужчина медленно опустился на четвереньки и начал лакать скотч. Чарли видела, как на его щеках появился румянец. Должно быть, к первоначальной неловкости добавилось знатное унижение. Одетта поистине злодейка!

Большинство наблюдавших выглядели удивленными, нескольких происходящее ужаснуло, и по крайней мере одного заинтриговало. Поймав на себе вопросительные взгляды, Чарли пожала плечами и продолжила принимать заказы.

– Можно мне так же выпить пива? – спросила женщина с волчьей стрижкой.

– За дополнительную плату, – сообщила ей Чарли.

– Он что, будет лаять, как собака? – допытывался парень с обесцвеченными волосами, подталкивая приятеля.

– Если она ему велит, – ответила Чарли, кивая в сторону Одетты, которая как раз появилась из подсобки и направилась к бару. На ней было черное неопреновое платье и высокие красные сапоги со шнуровкой до колен.

– Черт, – ахнул парень.

– Черт, – подхватила женщина со змеей.

Чарли вернулась к смешиванию коктейлей. Допив, парень с обесцвеченными волосами и его друг оставили щедрые чаевые, словно надеясь таким образом отвести сглаз.

– Ну, как дела, Марни? – спросила Одетта женщину со змеей, которая, должно быть, являлась владелицей салона.

– Хорошая вечеринка, – одобрила та, указывая на мужчину на полу. – Но не сравнится с той, что была у тебя.

Долакав скотч, пожилой господин в костюме медленно поднялся, с достоинством отряхнул пиджак и, кивнув Одетте, направился к двери.

– Хорошая собачка, – крикнула она ему вслед.

– Хотите, приготовлю вам «Авиацию»? – спросила Чарли у начальницы и, не дожидаясь ответа, потянулась за джином.

Одетта улыбнулась.

– Идеально, дорогуша.

На сцене стилист с накрашенными черной помадой губами крайне фальшиво исполнял песню Anti-Hero. Чарли поставила перед Одеттой бледно-фиолетовый напиток в бокале-купе с ледяным ободком.

– У тебя тут все хорошо обучены, – одобрительно молвила Марни. – Ну, кроме него.

Чарли и Одетта проследили за ее взглядом, обращенным к Дону, который перестал писать сообщения и, забившись в угол бара, что-то нашептывал в телефон.

– О? – Одетта взболтала свой напиток пальцем.

– Он говорит со своей девушкой, – пояснила Чарли. – Кажется, они ругаются.

Одетта вздохнула.

– Главное, чтобы они сами получали от этого удовольствие.

– А кажется, что он иного склада человек, правда? – Чарли ожидала, что при возникновении малейших трудностей Дон завершит отношения, учитывая, насколько мало терпения у него в целом.

– Ну, не знаю. Он и с тобой то и дело спорит. Может, ему нравится ссориться, – протянула Одетта. – Надеюсь, ей это тоже нравится. Настоящая любовь бывает уродливой.

– А ты циник, – сказала Марни, указывая на дверь, через которую недавно ушел пожилой мужчина. – Может быть, это ты привыкла видеть во всем только уродливую сторону.

– Нет, – возразила Одетта. – Любовь должна быть уродливой.

Чарли нахмурилась в замешательстве и снова подумала о Марке и о безобразном шраме на коже, оставшемся после пулевого ранения.

Допив коктейль, Одетта оставила пустой бокал на Чарли.

– Ты молода и, наверное, считаешь, что в отношениях нужно проявлять осторожность, чтобы не ранить друг друга. – Тут она повернулась к Марни. – А у тебя нет таких оправданий.

– Неужели? – спросила Чарли. Деликатная тема! Возможно, для доминатрикс метафоры о ранах имеют особое значение. – Или, по крайней мере, отношения не должны быть такими?

Одетта резко рассмеялась.

– Что произойдет, когда ты больше не сможешь соответствовать идеалу?

Мысли Чарли переключились на Винса и на то, как бережно она к нему относилась, как старалась не высовываться. Как тщательно он скрывал от нее свою истинную суть. Как они, возможно, любили, но никогда по-настоящему не знали друг друга. Затем она подумала о Реде и почувствовала себя не в своей тарелке.

– Честно говоря, я не знаю.

Одетта вздохнула.

– Вы воображаете себя актерами, скрывающими недостатки с помощью грима. А на самом деле нужно, чтобы кто-то целовал твои шрамы. И подставлял руки, когда ты блюешь. Чья любовь к тебе не ослабеет, даже если ты напьешься до чертиков и обмочишься в постели, или если тебе понадобится гребаный катетер с мешком для сбора мочи. Настоящая любовь должна сочетать вонь со сладостью.

Сердце Чарли исполнилось безымянной паники.

– Люди не такие.

Одетта озадаченно посмотрела на нее. Марни наблюдала, не вмешиваясь.

– За все приходится платить, – уточнила Чарли, пытаясь нащупать твердую почву под ногами.

Слова начальницы ее беспричинно напугали.

Одетта пожала плечами, словно это было настолько очевидно, что не стоило придавать этому значения.

– Ты отдаешь и получаешь.

«Нет, – хотелось Чарли настоять на своем. – Люди любят тебя только тогда, когда ты делаешь что-то, стоящее их времени. Никто не полюбит тебя за слабости. Никто не полюбит твои недостатки. Никто не полюбит твои уродливые изломанные части. Никто не полюбит тебя, не ожидая ничего, кроме ответной любви».

– И что идет сначала – отдача или получение? – выпалила она вместо этого.

Как только слова слетели с ее губ, она задумалась, имеют ли они смысл. Особенно учитывая, что разговор начался с Дона и Эрин.

Одетта, однако, не растерялась.

– А, – сказала она. – Вот это и есть самая сложная часть.

Глава 13

Роза

После окончания смены Чарли шагала по парковке «Экстаза», не вынимая одной руки из кармана и постоянно нащупывая переданную ей Бальтазаром карту, ведущую к пропавшей частичке Реда, способной восстановить его воспоминания и вернуть его ей.

Винсента. Вернуть ей Винса. Вот что она имела в виду.

Поняв, что Ред идет рядом с ней, подстраиваясь под ее поступь, Чарли ахнула от удивления и схватилась за грудь. В последнее время на ее долю выпало слишком много сюрпризов, так что нервы на пределе.

– Ты же говорила, что мне не нужно все время исчезать, – произнес он, и в его голосе прозвучали обвинительные нотки. Он напряженно сгорбился.

– Верно, – сказала она. – Все хорошо.

Он кивнул и немного расслабился.

Двигатель фургона захрипел, когда Чарли его завела. Ее собственная машина окончательно заглохла несколько месяцев назад, но объявленная стоимость ремонта превышала стоимость самой машины, поэтому Чарли решила пользоваться транспортным средством Винса – фургоном, которым он владел, но никогда не регистрировал и не страховал, ведь у него даже водительских прав не было, не говоря уж о номере социального страхования. Чарли не представляла, что будет делать, если и эта колымага сломается.

– Расскажи мне о Марке, – попросил Ред.

Не будучи готовой к подобному разговору, она покачала головой.

– Давай лучше поговорим о парне, который лакал из собачьей миски.

Он слегка пожал плечами.

– Его зовут Куинси Крауниншилд.

– Подожди. Ты его знаешь?

Чарли не на шутку разозлилась. Помимо упоминания о часах Винс ничего ей больше не говорил.

– Крауниншилд Констракшн владеет половиной Западного Массачусетса, – продолжил Ред, не подозревая, что его прежнее «я» скрывало информацию. – Куинси был одним из приятелей Солта – не из тех, кто хорошо его знал, а, скорее, с кем он проводил время в местных загородных клубах.

– Ужасно, – ахнула Чарли.

Он встретился с ней взглядом.

– Тебе полегчало от осознания, что ты подавала ему скотч в собачьей миске?

– Да, пожалуй, – с улыбкой призналась она.

– А ты знала, что Дон иногда дерется со своей девушкой на парковке?

Чарли удивленно моргнула.

– Чтооооооооо?

Ред одарил ее знакомой полуулыбкой, напомнившей, как сильно он всегда любил посплетничать.

– А Бальтазар иногда встречается с Беллами вне стен «Экстаза», что выглядит не совсем профессионально.

Выезжая на шоссе, Чарли рассмеялась и тут сообразила, как хорошо Реду удалось отвлечь ее от мыслей о Марке. Как это мило с его стороны.

– Хочу проехать мимо церкви, – сказала она.

– По-твоему, там есть что посмотреть? – спросил он.

– Не знаю. Может, и нет.

Чарли действовала инстинктивно. Она бы проверила это место, если бы собиралась его ограбить, поэтому и выбрала привычный для себя способ начать расследование.

Церковь Завета благодати располагалась в сонном ответвлении от главной дороги в Хэтфилде, штат Массачусетс, городе, словно сошедшем с картины Нормана Роквелла. Под кронами деревьев таились изящные старые дома с входными дверьми, украшенными красными бантами и изысканными венками.

Чарли припарковалась на противоположной от церкви стороне. В это время ночи на шоссе не было ни одной машины, и свет в большинстве домов уже погас, лишь в нескольких окнах мерцали фальшивые свечи и переливались огнями праздничные гирлянды на кустах.

Расположенное за церковью старое кладбище тянулось до самого леса. Именно по этой тропе сама Чарли выбралась бы оттуда, если бы была убийцей, пусть и Мраком.

Проехавшая по улице полицейская машина замедлила ход у ее фургона, но не остановилась. Не успела Чарли облегченно выдохнуть, как через два квартала копы начали разворачиваться.

– Надо убираться отсюда, – объявила Чарли, надеясь, что полиция не занимается сейчас проверкой номера ее транспортного средства.

Выехав на дорогу, она направилась к выезду из города. Полицейская машина за ней не погналась.

Звонок телефона заставил Чарли вздрогнуть и резко вывернуть руль, отчего фургон занесло. Не стало легче, и когда она поняла, кто звонит. Наместница. А, точно! Глава альтерационистов хотела поговорить с Чарли. Поскольку выяснилось, что не она вытащила Чарли из дома в неурочный час, встречи с ней так и не случилось.

Чарли продолжала рулить, зажав телефон между ухом и плечом.

– Извините, мой телефон сломался, и...

– Со мной связался адвокат, – раздался в трубке голос Наместницы. – Он хотел предупредить, что Реми Карвер скоро станет очень богатым и что я поступлю разумно, если уйду с его дороги. Я сообщила ему, что он, должно быть, ошибается, поскольку Винсент не более Реми Карвер, чем Аделина Солт не свое отражение в зеркале.

Ред замер на пассажирском сиденье. Его глаза потемнели, готовые вот-вот вспыхнуть. Протянув руку, он взял у Чарли телефон и, нажав кнопку громкой связи, спросил:

– Что еще сказал адвокат?

– Он хотел узнать, собираюсь ли я обнародовать то, что только что рассказала ему. – Наместница, похоже, удивилась, услышав голос Реда.

– А вы собираетесь? – встряла Чарли, вспомнив о звонившем ей журналисте.

– Нет, если на то не будет причины, – отозвалась Наместница с раздражением в голосе. – Но если меня спросят, не стоит ожидать, что я солгу.

Это было предупреждением, но и поводом для благодарности тоже, а Чарли ненавидела быть благодарной.

– Неужели вы не рады тому, что не сделали Иерофантом Аделину? – спросила она. – Только представьте, сколько раз в таком случае вам бы звонил ее адвокат.

– Если она думает, что может купить Теневую ложу, – холодно отозвалась Наместница, – то глубоко заблуждается. Мы ее уничтожим. Дай ей об этом знать и напомни, кому ты служишь.

– Она хочет Винса, а не меня, – поправила Чарли.

Наместница фыркнула.

– Она считает, что уже им владеет.

– А вы так не считаете? – уточнила Чарли.

Наместница нетерпеливо хмыкнула.

– Если ты не хотела подобного развития событий, не следовало надевать на собственную шею ошейник и отдавать нам поводок, Чарли Холл.

С этими словами она повесила трубку.

– Могло быть и хуже, – подытожила Чарли.

Ред смотрел в окно, погруженный в мысли. Когда они вернулись в дом, Чарли снова заговорила.

– Можешь спать со мной в кровати, если хочешь, – сказала она, навлекая на себя унижение, но решив довести дело до конца. – Обещаю, что не буду к тебе приставать или что-то в этом роде.

Ред смотрел на нее с непроницаемым выражением.

– Ты очень красивая.

Чарли старательно сохраняла бесстрастное лицо.

– Может, тебе не нравятся красивые. У каждого есть свой типаж.

Плюхнувшись на кровать, она попыталась стянуть с себя обувь. Шнуровка была не слишком тугой, поэтому могло получиться.

Ред схватил ее за икру и, опустившись на одно колено, развязал шнурки, словно ребенку, затем по одному снял с нее ботинки. Когда он закончил, она спрятала ноги под одеяло, притворяясь, что не чувствует тепла его рук на своей коже. Притворяясь, что ее это никак не трогает.

Ред примостился на самом краю матраса.

Еще почти полностью одетая, Чарли закрыла глаза, пытаясь не обращать внимания на близость его тела, мягкость губ и твердость подбородка. На его золотящиеся в лунном свете ресницы.

Бюстгальтер все еще был на ней, и ожерелье из оникса врезалось в грудь. Так ей никогда не заснуть!

В мыслях кружился водоворот воспоминаний. Стоящий в «Экстазе» Марк со знакомой фальшивой улыбкой на губах. Пуля, пробившая лобовое стекло. Голос Реда у нее в голове: «Я убью его. Если хочешь». Снова и снова. Вдруг краем глаза Чарли заметила, как возле окна зашевелилась тень и скользнула по полу так, как не должна была двигаться никакая тень.

Чарли машинально закрыла глаза, притворяясь спящей. Глупо, конечно, но раз уж она это сделала, можно воспользоваться минутной передышкой, чтобы все как следует обдумать. Самым верным оружием против Мрака был огонь, а ее зажигалка осталась в сумочке. Если действовать достаточно быстро, то, быть может, она сумеет до нее добраться, но даже в таком случае получит очень маленькое пламя.

– Ред! – заговорила тень странным, скребущим женским голосом, как если бы металл терся о металл.

У Чарли перехватило дыхание. Мрак, способный рассуждать и говорить, всегда очень, очень опасен. Возможно, столь же опасен, что и сам Ред.

«Ты», – отозвался Ред тихим голосом. Чарли почувствовала, как зашевелился матрас, когда он встал.

Так они знакомы? Черт! Черт-черт-черт!

– Пойдем со мной, – прохрипела тень.

Надолго стало тихо. Чарли открыла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как обе тени исчезают в окне. Мгновение спустя она села на постели, прижав руку к колотящемуся в груди сердцу в попытке его утишить. Хорошо, хоть Поузи нет дома. Сестра все чаще проводила ночи где-то еще, возвращаясь только на рассвете. Хотя Чарли беспокоило, что между ними появились секреты, отсутствие сестры ее обрадовало.

Выскользнув из кровати, она сунула ноги в ботинки с упрямым намерением разузнать, что происходит. Накинув изорванную куртку, она бесшумно вышла через парадную дверь и растворилась в ночи. Если сосредоточится, сможет проследить за тянущим ощущением из центра своего тела, влекущим ее к Реду. Она чувствовала разделяющее их расстояние, а если бы посмотрела вниз, то смогла бы различить в лунном свете очертание связывающей их тени, тонкой, как паутина.

Холодный воздух обжигал щеки, ветер развевал волосы. Чарли слышала голоса, доносившиеся неподалеку от того места, где она стояла. Подобравшись поближе, она присела под низким кустом, стараясь не высовываться. Ноги тут же начали неметь от холода.

– Думал, я умерла? – спросила женщина-тень. – Или вообще обо мне не вспоминал? Пытался стереть из памяти былые времена?

– Чего ты хочешь? – Тон Реда был таким же резким, как и его слова.

– У меня мало времени, – проскрипела она странным голосом. – Просто послушай.

– Полагаю, я должен уважить хотя бы эту твою просьбу, – ответил Ред.

– Ты должен мне гораздо больше, – убежденно молвила женщина-тень. – Гораздо больше.

– Тратишь время впустую, – напомнил он ей.

– Мне нужно, чтобы ты убил одного человека. – Ее голос почти слился с завыванием ветра.

– У меня есть хозяин, – сообщил Ред.

– Они отдали тебя ей так же, как меня – ему? – спросил голос. – Неужели ты думал, что если будешь их преданным чудовищем, то они тебя пощадят?

– Будь осторожна, – предупредил Ред. – Не забывай, что это ты пришла ко мне, Роза.

– Ты не спас меня раньше, так сделай это сейчас. Как ты верно заметил, ты у меня в долгу.

Роза. Чарли слышала только об одном человеке с таким именем – Роза Аллабанд. Девушка, в убийстве которой обвинили Реми. Та, чье тело было найдено в сгоревшем автомобиле в Спрингфилде.

Никто никогда не интересовался, что стало с ее тенью.

– Я тоже могла бы тебе помочь, – продолжила женщина-тень.

Ред невесело фыркнул.

– Мне уже ничем не поможешь.

– Я убью ее за тебя, если хочешь, – предложила тень, указывая на дом.

Чарли поняла, что речь идет о ней.

– Сейчас? – уточнил он, будто обдумывая предложение.

– В качестве платы за помощь, – пояснила она.

– Что заставило тебя прийти сюда? – спросил он.

– О, все вокруг только и говорят, что о новом Иерофанте и ее тени. Услышав, что тебя назвали Редом, я все поняла. – Она заторопилась: – Единственная причина, по которой я смогла навестить тебя сегодня вечером, в том, что он пошел в бар неподалеку – на встречу с мистером Панчем, – но мы, возможно, не задержимся здесь надолго. Мы часто переезжаем с места на место.

Опять мистер Панч! Похоже, все самое жуткое происходит в непосредственной близости от него. Чарли задумалась, как долго он планировал занимать место Малика в качестве главы кукловодов.

– Если вы продолжите переезжать, как я найду этого парня? Или хочешь, чтобы я прямо сейчас пошел с тобой в бар? Убьем его вместе.

– Нет, это слишком опасно. С ним другие темноделы, – сказала Роза с легкой паникой в голосе. – Я пришлю весточку. На окраине города есть магазин, куда часто захаживает мой хозяин. Там продают сигареты его любимой марки. Загляни в туалет, я оставлю тебе послание на стене, где и когда атаковать. Дай мне два дня.

– Хорошо, – сказал Ред.

– И ее приведи. – Роза указала на дом. – Чарли. Так ее зовут, верно? Можем убить их вместе и обретем свободу.

Не выпуская руки Реда из своей, она посмотрела на него с тоской. Полупрозрачная в лунном свете, она казалась влюбленным призраком, планирующим провести вечность со своим суженым. Или призраком, планирующим уничтожить врага.

Внезапно Чарли поняла, что ей нужно вернуться в дом раньше, чем это сделает Ред. Не дожидаясь его ответа, она стала пробираться к двери. Ее руки дрожали, бедра онемели и горели от холода.

Тут она увидела свою растерзанную подушку: наволочка разодрана в клочья, повсюду валяется набивка. Если бы она не последовала за Редом на лужайку, а в самом деле спала бы, вместо подушки могли бы разорвать ее горло. Поскольку Роза все еще находилась снаружи, она понятия не имела, кто искал ее здесь.

Чарли плюхнулась на кровать. Ее сильно трясло, и она не знала, как с этим справиться. До возвращения Реда ей удалось взять себя в руки, но когда матрас прогнулся под его тяжестью, ей пришлось прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы удержаться от рвущегося наружу крика.

Глава 14

Прошлое

Марк был худшим парнем из всех, с кем когда-либо встречалась Чарли. Возможно, потому, что ее отношения с ним – единственным из всех – начались с честности. Он точно знал, что она мошенница, как и он сам, и заверил, будто именно такой она ему и нравится. Он восхищался ее аферами, ласкал ее ловкие, приспособленные для карманных краж пальцы, и в поцелуях сплетал свой лживый язык с ее.

Взявший Чарли под свое крыло Рэнд описывал жизнь проходимцев в ярких красках. «Как смеющиеся гиены, с улыбками на лицах мы рыщем по краю общества, высматривая слабых и медлительных» ^[5], – любил повторять он. С Марком все было именно так.

Они познакомились, когда боролись за один и тот же заказ. Сумеречница по имени Эдит жаждала заполучить книгу, которую антиквар отказался продавать по разумной, как ей представлялось, цене. Сама Чарли считала, что, торгуясь, Эдит сделала себя главной подозреваемой, но это была не ее проблема. Ее задача заключалась в том, чтобы достать книгу.

Она договорилась о встрече с продавцом антиквариата, замаскировала свои татуировки, надела очки и черное винтажное платье, чтобы сойти за сексуальную библиотекаршу. Расчет был, что если продавец книг вообще ее запомнит, то пусть это будет ее наряд, а не лицо.

Добравшись до книжного магазина, Чарли заметила торопливо удаляющегося худого мужчину в плохо сидящем костюме. Листая иллюстрированный сборник японских народных сказок, которым она якобы заинтересовалась (на самом деле ей требовалось проверить работу системы безопасности магазина), она уговорила торговца рассказать ей, что смотрел тот парень. Как оказалось, книгу, которую она пришла украсть.

Внутри у Чарли все сжалось от ужаса.

Час спустя она нашла парня в баре через дорогу, где он потягивал пиво. Он успел сменить блейзер, в котором был прежде, на кожаную куртку.

– Ты в этом не силен, – объявила она, садясь рядом с ним.

Он растянул губы в озорной мальчишеской улыбке. Не красавец, но и не урод. С его неприметным лицом легко затеряться в толпе – если не считать поразительной небесной голубизны глаз.

– Кто ты такая?

Она устроилась поудобнее.

– Тебе не захочется узнать.

Он повернулся и долго внимательно разглядывал Чарли с ног до головы. Несмотря на его бледный вид и наметившиеся синяки под глазами, она нашла его притягательным, словно он хранил тайную боль.

– Могу я угостить тебя выпивкой?

«Почему бы и нет?» – подумала Чарли. Она знала других воров, но большинство из них принадлежали к другому поколению.

– Виски, пожалуйста.

– Со льдом? – уточнил он, вставая.

– С одним большим куском, если у них такой найдется.

Не нашелся, но ничего страшного. Пригубив, Чарли предположила, что это «Дикая индейка». Ей стало интересно, почему парень сделал именно такой выбор.

– Итак, – сказала она. – Хочешь, заключим пари?

– Что ты меня обойдешь? – уточнил он.

Кивнув, она покрутила коричневый напиток в стакане, чтобы заставить льдинки таять быстрее.

Он усмехнулся. Идея соревнования пришлась ему по душе.

– Что я получу, когда выиграю?

– А чего ты хочешь? – Чарли откинулась на спинку стула. Флиртовать, когда она при исполнении, было волнующе – вероятно, потому что это ужасная идея. Все ее любимые идеи относились к категории плохих.

– Тебя, – ухмыльнулся парень.

Чарли вскинула бровь. Он захмелел, что придало ему смелости, но все равно его слова ей польстили.

– А если выиграю я?

– У тебя не выйдет, – наклонившись к самому ее уху, прошептал он, словно раскрывая большой секрет.

Она пожала плечами, не переставая едва заметно улыбаться, и прошептала в ответ:

– Какой мошенник станет предупреждать свою жертву?

– Все всегда мне говорили, что я наглый ублюдок, но, похоже, в этом и заключается прелесть игры. – Он отхлебнул еще пива. – А чего ты хочешь?

– Узнать, кто тебя нанял, – ответила она, хотя у нее имелись на этот счет определенные подозрения. – И сколько пообещали заплатить.

– Договорились, – сказал он, протягивая руку.

– И вот еще что, – продолжила Чарли, не спеша скреплять сделку. – Мы могли бы выполнить работу вместе и поделить деньги.

– С чего бы мне соглашаться, когда... – начал было он.

– Когда ты успел украсть книгу? – закончила за него Чарли.

Ей было приятно увидеть отразившееся на его лице замешательство. Сменившееся ужасом, когда он потянулся за своей сумкой и обнаружил, что она пуста.

– Ты... – не договорив, он бросил на нее взгляд, полный неприкрытой злобы. – Ты пожалеешь об этом.

То был красный флаг, сигнализирующий об опасности, но Чарли к подобному не привыкать.

– Ох, ну перестань, – сказала она. – Предлагаю стать партнерами. Держу пари, тебе она заплатит больше, чем мне.

– Ты работала на Эдит? – требовательно воскликнул парень, находя тем самым новый выход своему гневу.

– Похоже, мы уже заодно, – подытожила Чарли. – Просто не знали об этом.

– Я Марк, – со вздохом представился он. – Давай договоримся. Я умею вести себя как джентльмен, когда нужно.

Чарли не услышала в его голосе предупреждения. Ей и самой самоуверенности было не занимать – как и убежденности в том, что она не проиграет. Она усердно трудилась последние пару лет, копя деньги. И у нее был план. Как только соберет достаточно для первоначального взноса, купит собственный дом. Потом устроит сестру в колледж. А разобравшись с этим, вложится в сейф с дверью военного образца и подлинное удостоверение личности, которое позволит выезжать на самые сложные работы за границей. В конце концов, она ведь шарлатанка, способная украсть звезды с чертова неба и оставить вместо них такую качественную подделку, что никто не заметит пропажи.

Договорившись о деталях сделки, Чарли и Марк отправились к Эдит. Смущенная, что ее поймали на найме двух воров и ожидании от них конкуренции, она заплатила обоим. Часть денег они потратили на гостиничный номер с обслуживанием, картошку фри и шампанское, которое пили в постели.

Когда Чарли спросила о планах на будущее, Марк рассмеялся. Он считал, что работать нужно, только когда нет денег, а потом тратить, пока не промотаешь все подчистую. После чего браться за следующий заказ. Марк не был заинтересован в создании репутации. Его не интересовала рутинная работа для обеспечения прикрытия. Он был хорошим мошенником, но не амбициозным. И упорно не верил в долгосрочные перспективы.

К тому же он играл в группе.

– Тот парень, Рэнд, – любил повторять Марк, когда Чарли заговаривала о каком-нибудь аспекте бизнеса. – Ему было неловко в шкуре вора, вот он и старался приукрасить свои действия, как-то их разукрасить. И ты такая же. Какой смысл быть преступником, если жить по-лоховски?

Некоторое время, несмотря на различия, дела у них шли отлично. Чарли устроилась на подработку в «Цилиндр», получала множество подпольных заказов через Бальтазара и нескольких других знакомых. Хотя Марк иногда доставлял ей неприятности, он ценил, что она не гнушается трудом, и, конечно, радовался заработанным деньгам.

Выходные Марк отводил для музыки. Его группа претерпевала постоянные преобразования, принимая новых участников и меняя название. Чарли время от времени тусовалась с коллегами-барменами и рабочими с кухни. Ходила на выступления Марка и, глядя на него на сцене, на его сияющее от радости лицо, чувствовала, как сердце переполняется любовью – так сильно, что ей становилось больно.

Однако Марк периодически исчезал и отказывался говорить, куда. На кутеж? Или на заработок на стороне, к которому не хотел привлекать Чарли? А, может, и вовсе к другой женщине? Он злился, когда она давила, обвинял ее в недоверии.

Вспоминая, как собственная мать рылась в оставленном ее парнями мусоре, как проезжала мимо мест, где они обещали быть, чтобы проверить, там ли машина, Чарли замолкала и прекращала расспросы. Бывали и хорошие моменты, когда они с Марком лежали в постели, и он шептал ей на ухо: «Я люблю тебя до луны и обратно». Она пыталась сосредоточиться на положительном.

В конце концов все это стало неважным.

Однажды днем они гостили у брата Марка, Брайана. Будучи отставным военным, он поговаривал о том, чтобы стать полицейским. Марк считал, что это отличная идея, а Чарли не была так уверена.

– Эй, иди сюда, – позвал ее Марк.

Войдя в комнату, она обнаружила, что они смотрят видео, в котором сумеречник с теневыми крыльями объяснял, как сумел оживить свою тень после драки в баре.

– Что думаешь? – спросил Марк.

– Мне нравятся его крылья, – отозвалась она, до сих пор не веря в реальность магии.

– Будь мы темноделами, могли бы воровать книги для себя. – Марк объявил это так, словно Чарли подобная мысль никогда не приходила в голову.

Она вспомнила свои детские игры в притворство и то, к чему это привело. Подумала об одержимости Поузи разными способами становления сумеречниками: удушьем, гипотермией, сильной болью. Ничто из вышеперечисленного не гарантировало стопроцентного благоприятного исхода и являлось невероятно опасным. Поэтому Чарли вечно переживала, как бы сестра не натворила глупостей.

– Но мы не темноделы, – возразила она. – Такие, как мы, не обладают магией.

Вскоре после этого Творцы – банда альтерационистов под управлением Наместницы (до того, как она приобрела всеобщее уважение) – захотели найти мемуары, которые украл у парня из Атланты кукловод, предположительно живущий в Олбани, штат Нью-Йорк. Чарли и Марку поручили украсть их у другого вора.

– Без проблем, – заверила Чарли Наместницу и отправилась домой строить планы.

Пока Марк все это время не переставал бубнить о том, как несправедливо устроен мир, во главе которого всегда стоят сумеречники. Он не хотел идти на дело, а мечтал оживить свою тень.

– Все в порядке, – сказала тогда Чарли. – Я и сама справлюсь.

Марк лежал на кровати в их квартире, увлеченно играя в видеоигру.

– Они тебя не уважают, ты же знаешь.

Она положила голову ему на плечо.

– Я думала, что, пока у нас есть деньги, мы плюем на чье-либо мнение.

Он недовольно хмыкнул.

– Я внесла залог за дом, – сообщила Чарли.

Будь она человеком иного склада, попыталась бы избежать надвигающейся ссоры. Но, оставаясь самой собой, хотела ее ускорить.

– Это глупо, – отозвался Марк, отрываясь от игры, чтобы посмотреть на нее. – Ты воровка. Налоговики тебя сцапают, если прежде это не сделают те, кого ты обманула.

– Никто меня не поймает.

Они оба могли быть одинаково неразумными.

Марк рассмеялся.

– Ты хочешь стать роскооошной дамой. Жить в доме, обнесенном аккуратным заборчиком. И чтобы твоя сестра поступила в колледж.

– А ты хочешь целыми днями валяться в постели и ныть, что твоя тень такая же ленивая, как и ты сам.

Любое упоминание о Поузи действовало Чарли на нервы. Пока она собиралась, Марк топтался рядом, явно злясь. Однако перед тем, как она ушла, он решил извиниться.

– Слушай, прости. Сам не знаю, что со мной в последнее время творится, – сказал он, обнимая ее и чмокая в макушку. – Я буду скучать по тебе.

Обремененная семейным проклятием и падкая на любовь, Чарли поверила каждому его слову.

Как только она вернулась, Марк умыкнул книгу прямо у нее из-под носа, поскольку вбил себе в голову, что сможет обменять ее на оживленную тень. Чарли не была в курсе его плана, но не собиралась позволить ему сыграть ту же шутку, которую сыграла с ним в день их знакомства. Она подменила книгу, подложив вместо нее другую, и сделала вид, что ни о чем не подозревает.

Марк имел глупость потребовать плату, которая была у сумеречников под строжайшим запретом. Оживленная тень могла быть отсечена только от другого темнодела, и просить ее означало просить членов Ложи предать одного из своих.

Возможно, поэтому, когда Наместница обнаружила, что принесенная Марком книга подложная, она отрубила ему все пальцы на правой руке. И сказала, что ему еще повезло, ведь она могла бы отхватить руку до самого запястья. В конце концов, таким было традиционное наказание для воров.

Отныне с музыкой для Марка было покончено. Вот так он и лишился возможности заниматься единственным делом, которое действительно любил.

Чарли не могла предугадать, как поступит Наместница. Она совершенно не желала Марку подобной участи, но теперь это не имело значения. Ему было все равно. Он возненавидел ее. Так сильно, что они с Брайаном расстреляли ее машину, всадив в нее две пули и убив парня на пассажирском сиденье, Джоша Форда, чью фамилию Чарли в то время даже не знала.

Марк был худшим парнем. Худшим из худших.

Но, насколько ей было известно, единственный человек, которого Марк когда-либо убил, погиб случайно. А второй единственный человек, которого он когда-либо пытался убить, до сих пор оставался в живых.

И не был монстром.

Если прежде Чарли игнорировала связанные с Марком тревожные сигналы, то теперь сама бежала на них, как бык на красную тряпку.

Глава 15

Кнут и пряник

Наливая воду в кофеварку, Чарли ждала, что Ред расскажет ей о визите Розы. И потом, пока готовила яичницу, одевалась и представляла, как Аделина оценивает ее одежду. Передумав, она переоделась в рваные джинсы и футболку с надписью «Дайте мне кофе или убейте», чтобы наверняка уверить Аделину в своем плохом вкусе.

Все было бы хорошо, если бы Ред поведал ей свою версию произошедшего прошлой ночью. Если бы признал, что его нашла тень и предложила убить Чарли. Если бы сообщил ей хоть что-то о Розе.

Но он хранил молчание, глядя в окно на замерзший газон. Струящийся сквозь тюль солнечный свет золотил его волосы и обрисовывал профиль, слегка проникая сквозь кожу.

Возможно, из-за их связи он не мог не испытывать к ней ненависти и, учитывая его прошлый опыт, вынужденно желал ей смерти.

«Расскажи мне, – подумала она, – прежде чем мы поедем к Аделине».

Действуя в унисон с ее чувствами, кофеварка издала дребезжащий звук и перестала работать.

– О нет, – воскликнула Поузи, в отчаянии глядя на вышедший из строя прибор. Одета она была в плюшевую пижаму на молнии. – Мне необходим кофе.

Чарли достала из-под стойки кастрюлю.

– Думаю, я сумею сварить его, как ковбой.

Сестра посмотрела на нее с нескрываемым скептицизмом.

– Я бы предпочла, чтобы ты сделала это, как бариста.

– Что ж, приступим. – Чарли засыпала молотые зерна в кастрюлю, залила водой и размешала. – Хочу тебя кое о чем спросить. Ты же знаешь людей из местного сообщества ищущих. Слышала что-нибудь об убийствах в церкви Завета благодати?

– Сектантство? – Сев на кухонный стул, Поузи огляделась по сторонам. – Ты готова переехать на следующей неделе? Все собрано.

Чарли настолько не привыкла к тому, что все получается само собой, особенно когда не она за этим стоит, что в первое мгновение даже не поняла, о чем сестра толкует.

– Мы окажемся в новом доме до Рождества? И нам не обязательно проводить праздники в мамином гостиничном номере, заваленном стопками магических карточек Боба?

– А я о чем говорю? – усмехнулась Поузи. – Итак, кто твоя любимая сестра?

– Ты! Ты! – Чарли подошла и крепко обняла ее. – Просто фантастика!

Ред отвернулся от окна, вероятно, потому, что они очень громко разговаривали. Через мгновение он криво улыбнулся сестрам.

– Могу помочь, – предложил он тихим голосом, словно не был уверен, что его вмешательство будет воспринято благосклонно. – Таскать коробки.

Иногда с легкостью верилось, что он и Винс – один и тот же человек.

– И тяжелую мебель, – подхватила Поузи. – Ее в особенности. Хорошо, что у нас есть фургон.

– Извини, что настаиваю, – вмешалась Чарли, отвлекая внимание сестры на себя. – Смена темы означает, что ты ничего не слышала об убийствах сектантов?

– Вообще-то до меня долетали обрывки сведений, – сказала Поузи. – Ожидалось выступление Рустера Арджента.

– Ты об этом знала? – встревоженно спросила Чарли. Чем больше людей в курсе, тем быстрее слух дойдет до властей.

– Он большая шишка! – Поузи закатила глаза. – Снимает ролики для ТикТока, в которых рассказывает, что он альтерационист. И дает людям советы по оживлению теней.

– Выходит, он аферист?

Утверждение, что можно быстро оживить свою тень, было в настоящее время известной мошеннической схемой: дурить голову отчаявшимся людям, хватающимся за призрачную надежду. Схожим образом поступал и Рэнд, предлагавший помочь выйти на связь с дорогими сердцу усопшими.

– Перестань быть такой циничной, – воскликнула Поузи, показывая Чарли язык. – Я тебя знаю! На самом деле ты пытаешься скрыть свою сентиментальную натуру.

– Ладно, в таком случае меня удивляет, что Теневая ложа позволила этому типу запросто выложить все секреты в соцсети.

Кофе на плите закипел, и Чарли сняла его, чтобы не убежал.

– Он представляет собой отличный инструмент для вербовки, – сказала Поузи.

– И кто теперь циник? – вздернула бровь Чарли.

– Главное, что я нашла нам квартиру, – рисуясь, объявила Поузи.

– Да, ты нашла нам квартиру! – ликующе подхватила Чарли, заканчивая варить ковбойский кофе и процеживая его через бумажное полотенце. Он получился темным, как ее волосы, с незначительными вкраплениями гущи.

Она разлила его по трем чашкам и сделала глоток. Вкус оказался мерзостный. Ред тоже отпил немного, не замечая, насколько все ужасно. Однако он добавил щедрую порцию сливок.

– Фуу, какой крепкий! – скривилась Поузи. – И горький.

– Совсем как Чарли, – объявил Ред, криво усмехнувшись.

– Ты правда сейчас пошутил? – спросила Поузи, притворяясь удивленной.

«Ха-ха, парень-весельчак, задумавший меня укокошить», – подумала Чарли, и правда чувствуя себя очень горько. Он уверял, что не хочет ее смерти, и смеялся над ее шутками, создавая впечатление, будто она ему нравится. Но чем дольше он не отводил ее в сторону, чтобы объяснить случившееся прошлой ночью, тем прочнее Чарли утверждалась в мысли, что он желает ей зла.

Улыбнувшись Поузи, Ред поставил пустую чашку в раковину и направился к двери. Чарли схватила куртку, потом вернулась за сумкой. Она была рассеяна из-за одолевавшего ее страха и терзавшей бессонницы.

К тому времени, как она вышла на улицу, Ред уже поднял капот фургона и копался в его внутренностях. Что ж, одной проблемой меньше.

– Аккумулятор сел, – констатировал он, вытирая руки полотенцем. – И та штука сзади с пусковыми проводами тоже.

Точно, та штука сзади. Которую обычно подключал Винс и о которой напрочь забыла Чарли. Ох, и мастерица же она все портить! Единственное, что у нее получалось еще лучше, – сожалеть о содеянном.

– Позвони Аделине, пусть пришлет за нами кого-нибудь. Или можем вообще ее бортануть.

– Вот сам ей и звони, – огрызнулась Чарли, сунув ему в руку телефон.

Ред прижал палец к экрану, но тот не отреагировал на его прикосновение, поскольку он не был человеком. Тогда Ред изменился, сосредоточившись на своей руке, и трюк сработал.

В холодном воздухе громкость звуков многократно усиливалась. Ред включил динамик. Аделина ответила на втором гудке.

– Чарли Холл, – объявила она. – Никаких оправданий. Жду тебя в течение часа.

– Это не Чарли, – сказал Ред.

На мгновение повисла тишина.

– Я не ожидала, что ты позвонишь, – гораздо более мягким тоном произнесла Аделина.

– Полагаю, нет, – согласился он и, помолчав немного, продолжил: – Пришли за нами машину, хорошо, Адди?

– Д-да, конечно. – Его голос явно выбил ее из колеи. Сделал уязвимой.

Ред отключился, не потрудившись объяснить, почему ему нужна машина и по какому адресу. Тем не менее двадцать минут спустя у входа затормозил элегантный черный лимузин. Пока они ждали, Ред ни словом не обмолвился о Розе.

Чарли неохотно призналась себе, что надеется добиться от него некой реакции. Ее плохое настроение, по крайней мере подсознательно, было вызвано надеждой, что он предоставит ей хоть какое-то утешение. Ну и сглупила же она. На самом деле Ред не собирался рассказывать ей ни о девушке-тени и сделанном ею предложении, ни о том, что согласился убить сумеречника.

«Твой бывший парень с сообщницей планирует твое убийство, – призналась она себе. – На самом деле ты единственная, с кем это могло случиться дважды».

Нужно держать чувства при себе. Ее гнев не напоказ, он предназначен, чтобы проглотить и смаковать. Если распалить его в достаточной степени, то впоследствии можно будет использовать как топливо по мере необходимости.

Чарли вышла из дома и села в машину. Ред устроился рядом с ней на заднем сиденье. Вид у него был задумчивый, словно он мысленно разбирался с какой-то проблемой. Она улыбнулась, решив ему подыграть. Что ж, будет строить из себя ничего не подозревающую дуру и позволит Реду направлять себя вплоть до самого убийства. Марк в свое время застал ее врасплох, но у Реда этот номер не пройдет.

Поэтому, вместо того, чтобы сидеть в обиженном молчании или впиваться ногтями в кожу ладоней всю дорогу до поместья Солта, как ей хотелось, Чарли открыла на телефоне ТикТок и нашла профиль Рустера Арджента.

Его ранние видео были короткими, в них он разыгрывал людей, заставляя свою тень хулиганить на публике или пугать прохожих. Излюбленным местом для подобных шуточек были продуктовые магазины. С ним часто был друг по имени Арчи, который, судя по всему, в основном снимал, но иногда и сам принимал участие в проделках. Позднее Арчи сменила девушка, называющая себя Бритвой, а розыгрыши стали злее. Затем и Бритва куда-то пропала, а Рустер начал снимать больше видео, объясняющих, что значит быть темноделом, включая инструкции вроде «как покормить свою тень, не подцепив инфекцию» или «весело ли иметь тень, с которой можно поговорить, или это жутко – никогда не оставаться в одиночестве в собственной голове». Сейчас Чарли знала ответ на этот вопрос.

Как только машина въехала в открытые железные ворота поместья Солта, Чарли невольно подняла голову, ища глазами проглядывающую сквозь деревья крышу особняка. Ее сердце бешено заколотилось. Пока лимузин петлял по подъездной дорожке, от страха ей стало дурно. Вновь нахлынули воспоминания о детском визите сюда, перемежаемые смертями и ужасами. К тому моменту, как показался особняк, Чарли стало казаться, что ее кожа слишком тугая, и ей, возможно, придется из нее как-то выбираться.

Перед ней возник тот самый сказочный замок, который преследовал ее в юном возрасте. Серые каменные стены увиты увядшими лозами бостонского плюща, с крыши злобно зыркают бронзовые горгульи с позеленевшими от яри-медянки телами. Все вокруг ощущается каким-то неправильным.

Они с Рэндом приехали сюда той ужасной ночью с намерением убедить Солта, что они оккультисты. Думали, что смогут заставить хозяина и его друзей заплатить за доступ в «потусторонний мир». Рэнд с его дурацкими навощенными усами, твидовыми пиджаками и самоуверенностью мошенника. Чарли вспомнила, каким он недавно явился ей во сне и как обжег себе руку тлеющей сигарой.

Машина остановилась, и водитель обернулся.

– Вас ожидают внутри, мистер Карвер, – объявил он и окинул Чарли взглядом, красноречивее слов говорящим, что, по его мнению, взять ее с собой было ошибкой.

Люди вроде Чарли – потрепанные, от которых слегка попахивает спиртным, с синяками и в ботинках, – являлись в роскошные особняки исключительно для того, чтобы грабить, но обычно не делали это средь бела дня. Хотя, справедливости ради стоило заметить, что Чарли знала парочку домушников, которые клялись и божились, что день – лучшее время для краж.

– Спасибо, что подвезли, – сказала она, выходя из машины.

Ред быстро поднялся по ступенькам, как поступил бы любой, оказавшийся в знакомом ему месте. Чарли, разумеется, собиралась постучаться, подойдя к массивным двойным дверям, но Ред этого делать не стал. Он просто вошел.

Потому что это его дом.

Чарли пробрала дрожь, когда она последовала за Редом... и обнаружила его, неподвижно стоящего в холле в объятиях Аделины. Она отстранилась, только чтобы приподняться на цыпочки и поцеловать его в обе щеки – похоже, на европейский манер.

В Аделине что-то неуловимо изменилось. Ее волосы сделались более блестящими, пряди стали сочно-карамельного цвета. Одета она была в темно-бежевые шерстяные брюки и кремовый кашемировый свитер. На столике неподалеку стояла кроваво-красная сумка «Биркин». Чарли никогда раньше не видела их в реальной жизни.

Она поняла, что быть миллиардером, а не дочерью миллиардера – это совсем другое дело.

Взяв Реда под руку, Аделина сжала его запястье.

– Как же я рада тебя видеть, – проворковала она, глядя на него снизу вверх. – Дорогой, тебе придется научиться принимать более расслабленный вид. Мы потренируемся, ведь теперь ты будешь Реми. Как думаешь, сможешь ты откликаться на его имя?

– Нет, – процедил Ред сквозь стиснутые зубы. – Я не Реми.

Аделина глубоко вздохнула.

– Знаю. Это ужасно. Но мы всегда обходились неидеальными обстоятельствами. Придумай себе какое-нибудь другое имя, не Ред, поскольку оно известно слишком многим нашим знакомым. И не Винсент, конечно. Оно тебе совсем не подходит – безусловно, поэтому ты его и выбрал.

Ред в ответ не сказал ни слова.

– Карвер, – наконец изрекла Аделина. – Может сработать. Твои друзья так называли тебя в школе.

– Это, несомненно, уместнее, – признал он.

Прикусив внутреннюю сторону щеки, Чарли попыталась убедить себя в том, что будет рада, если Ред получит деньги Солта. Аделина явно была уверена в обратном, поэтому Чарли решила не доставлять ей удовольствия ощутить собственную правоту.

– Что теперь? Он должен подписать какие-то бумаги, а затем ты отдашь ему половину семейного состояния? – уточнила она.

Аделина звонко рассмеялась.

– Разве не это я обещала тогда в башне Теневой ложи? Я воскресила Реми из мертвых, чтобы Ред мог жить его жизнью и получить наследство.

Потянувшись к кроваво-красной «Биркин» и порывшись в ней, Аделина достала конверт из манильской бумаги и с легкой таинственной улыбкой протянула его Реду. Он разорвал его нетерпеливым жестом, отчего содержимое вывалилось на пол. Чарли инстинктивно опустилась на колени, чтобы помочь все собрать. Тут были две кредитные карты – серебристая металлическая American Express и черная Mastercard, а еще документы, скрепленные тяжелой латунной застежкой.

– Это не Palladium, – сказала Аделина, указывая на карты. – Но пусть пока побудут у тебя, пока все не уладится. Попользуешься ими, а потом мы вместе сходим в юридическую контору «Грассль», где ты подпишешь документы в присутствии юристов и заверишь их у нотариуса. Судья по наследственным делам согласился принять нас конфиденциально. Он будет придерживаться первоначального завещания Солта, согласно которому тебе причиталась доля, равная той, что досталась мне.

– Полагаю, ты ему заплатила, – произнес Ред лишенным эмоций голосом.

Аделина рассмеялась.

– Я заплатила им всем.

Чарли пролистала документы. Банковские бланки с головокружительно большими цифрами. И кое-что еще. Она помахала бумагой в воздухе.

– Финансовая и медицинская доверенность? Он должен переписать ее на тебя? – Отбросив условности, Чарли перешла на «ты».

Аделина лукаво улыбнулась.

– Чтобы защитить его. От людей, которые могут попытаться им манипулировать. Или сочтут себя вправе претендовать на его деньги.

– По-твоему, Ред должен прыгнуть из огня да в полымя? – возмутилась Чарли.

Было приятно найти кого-то, на кого можно направить свой гнев, и кто этого действительно заслуживал.

– Ничего этого не потребуется, – отрезал Ред. – Я подпишу только то, что даст мне водительские права, и все на этом.

– Дорогой, не говори глупостей... – нахмурилась Аделина.

– Это твои деньги, – перебил он.

– Мы должны разделить их на двоих, – возразила она. – Ты...

– Я не Реми. Я его эхо.

Аделина погрустнела.

– Ты – это все, что от него осталось.

– Ничего подобного, – выплюнула Чарли, вспомнив, как Солт называл Реда паразитом, а его это, казалось, нисколько не обижало. – Ты личность. Полноценная личность, а не эхо. Не то, что осталось.

Полноценная личность, желающая ей смерти. Чарли понятия не имела, почему так взбесилась сейчас.

– Конечно, – подавив мгновенное удивление, сказала Аделина.

– Если так уж хочешь, чтобы я получил часть твоего наследства, Адди, – заговорил Ред, переводя взгляд с Чарли на нее, – то можешь просто отдать его мне. Но мне оно не нужно.

– Я озвучила Питеру свое желание, чтобы эти деньги считались подарком. – Она помахала рукой в воздухе. – Но в таком случае возникнет проблема с налогами. Он говорит, что тебе лучше получить свою долю имущества Солта через суд. Я сейчас продаю несколько компаний, которые унаследовала, и потратила средства на... ну, это не имеет значения. У нас будет столько, что мы станем жить, как захотим. Когда ты станешь Реми, то сможешь избавиться от всего, что тебя сдерживает.

– Только не от Теневой ложи, – встряла Чарли.

Аделина перевела на нее взгляд.

– Поговори с ними. Узнай, как убедить их отпустить Реда. Сколько это может стоить?

Чарли вспомнила разговор с Наместницей.

– Ты же знаешь, что это не сработает, поскольку сама с ними общалась. И твой адвокат тоже. Если продолжишь давить, они разозлятся и дадут отпор.

Аделина скривилась.

– Они только делают вид, будто ими нельзя помыкать. Но это не значит, что нет чего-то такого...

Как гласит известная пословица, не все можно купить за деньги, но Чарли бы поспорила. Конечно, любовь не купишь, но куда легче любить того, кто не переживает из-за финансов, способен оплатить счет в ресторане, кому не приходится впахивать на двух работах, чтобы свести концы с концами. Здоровье не купишь, но, если ты богат, есть множество способов привести себя в норму в случае болезни. И еще больше вариантов профилактики, чтобы вовсе не подпустить к себе никакие хвори. Возможно, члены Теневой ложи не стали бы обменивать свободу Реда на деньги напрямую, но в чем-то Аделина права. Деньги могли бы стать пряником, а если не сработает, то и кнутом. Но у Теневой ложи и своих средств воздействия предостаточно.

– Они просили предупредить тебя, – объявила Чарли, жалея, что они с Редом вообще приехали в особняк. Нервы у нее и так на пределе после слежки за Редом прошлой ночью. Она измотана, печальна, ее раны все еще болят. Более того, ей ненавистна резиденция Солта. Каждый раз, входя сюда, она чувствовала беспомощность и ужас своего прежнего, юного «я». Ей хотелось только одного – поскорее убраться восвояси.

Ред взял бумаги.

– Спасибо, Адди. А теперь нам пора.

– Ну и? – протянула Аделаида. – Как поступим дальше? Отправимся в кабинет Питера, чтобы со всем разобраться?

Он покачал головой.

– Дальше я сам.

Глаза Аделины расширились от удивления, словно она не привыкла к его сопротивлению, даже такому незначительному.

– Нам надлежит пойти вместе. Я должна подписать доверенность и банковский...

– Мне это не нужно, – перебил Ред.

Чарли предвидела, что сейчас произойдет, даже если сам Ред нет. Аделина не собиралась ничего ему отдавать, пока он не вручит ей взамен свою жизнь. Но если деньги – недостаточная для него мотивация, в ее распоряжении имеются и другие средства. Кнут и пряник, совсем как у ее отца.

– Я не могу позволить тебе подобной самостоятельности, – проворковала Аделина, накрывая его ладонь своей. – Ред, ты пока не знаешь, как устроен мир. И поэтому должен позволить мне помочь тебе.

Аделина знала его секрет. Одно ее слово, и он ничего не получит, но, что гораздо хуже, он сам и есть ничто. Какие бы красивые слова она ни подбирала, как бы ни плясала вокруг да около, тучи над его головой сгущались: ты не человек, а всего лишь Мрак.

Тут раздались шаги.

Вскинув голову, Ред увидел спускающуюся по лестнице женщину и замер, отстранившись от Аделины. Она довольно улыбнулась, словно дремлющая на солнце кошка.

– Тебе пока нельзя уйти, дорогой Реми. Кое-кто жаждет тебя увидеть. Я пообещала, что мы вместе позавтракаем.

У женщины на лестнице были седые волосы и аристократичный вид. Несмотря на почтенный возраст, она была заметно моложе Солта. Ред смотрел на нее, словно громом пораженный. Она продолжала спускаться, и ее глаза блестели от слез.

Одетта, которая некогда знала и Солта, и его первую жену, как-то назвала Реми «милым пареньком Фионы». Должно быть, это она и есть – первая миссис Солт, Фиона.

– Реми, – позвала Аделина. – Это твоя бабушка.

– Да знаю я, кто она такая, – резко рявкнул Ред. В его голосе слышался ужас.

Пожилая дама пересекла комнату и обняла его. Он не оттолкнул ее, но и не расслабился в кольце ее рук, а застыл, как статуя. Его рост и ширина плеч подчеркивали ее миниатюрность.

– Мне так жаль, – сказала она, отстраняясь. – Я думала, ты винишь меня в случившемся с твоей матерью. Ох, неважно, что я думала. Мне не следовало отпускать тебя к нему. Просто пойми: если бы я знала, если бы появился хоть малейший намек, я бы сделала все возможное, чтобы увезти тебя.

– Я помню, как жил с тобой, – медленно, словно во сне, проговорил он. – Это было давно. Ты читала мне сказки.

Фиона кивнула.

– Твоя мать настояла, чтобы ты уехал с ней, и когда Лайонел получил над тобой опеку, я решила, что с ним ты будешь в большей безопасности. Ах, как же я, глупая, заблуждалась!

– Ты писала Рем... мне письма, – продолжил Ред. – На каждый мой день рождения.

Ред заставил себя сказать «писала мне письма» и «на мой день рождения» ради Фионы, но на его лице отражалась такая боль, что Чарли задалась вопросом, уж не хотел ли он, чтобы эти письма и правда предназначались ему, или иногда притворялся, что так и есть.

Бабушка Реми улыбнулась.

– Я рада, что ты их получил. Хотела бы я сделать гораздо больше.

Долгое время Ред стоял молча.

– Нам с Чарли пора идти, – наконец выпалил он.

На мгновение в комнате повисла неловкая тишина.

– Мы же собирались позавтракать, – напомнила ему Аделина.

– Не могу, – сдавленно произнес Ред, как запертый в замкнутом пространстве узник, у которого кислород на исходе.

Фиона отступила на шаг, глядя на свои руки с идеально ухоженными ногтями. На среднем пальце красовалось кольцо, настолько большое, что бриллианты и изумруды казались ненастоящими. Она нервно повертела его.

– Милый, прости. Не следовало мне устраивать подобных сюрпризов.

Несколько мгновений назад Чарли так же отчаянно хотела уйти, как и Ред, однако теперь чувствовала себя ужасно. Она задавалась вопросом, дурной ли человек Фиона? Пожилая дама не производила впечатления таковой. Ее спонтанные извинения казались душераздирающими. И Одетта ей симпатизировала.

– Р-Реми, ты уверен? – заикаясь, выдавила из себя Чарли.

– Все в порядке. Я пробуду в городе несколько недель, – сказала Фиона Реду, касаясь его руки. – Мне бы хотелось спокойно поговорить с тобой о том, что на самом деле тогда произошло. И узнать о твоей нынешней жизни. – Она перевела взгляд на Чарли. – Ты, должно быть, Шарлотта.

– Чарли Холл, – представилась она, в неловком приветствии вскинув руку в воздух.

Женщина пристально посмотрела на нее, словно по внешности Чарли можно было понять что-то о ее внуке.

– Вы встречаетесь?

Чарли понимала, что макияж, который она использовала, чтобы замаскировать синяк под глазом, плохо справлялся со своей задачей. Что у нее дешевая одежда, а вместо парфюма запах утреннего кофе. Самое дорогое, что у нее есть, это ее татуировки.

– Да, – солгала она, потому что это объясняло их связь лучше, чем правда. – Простите, что наша встреча вышла такой короткой. Просто вчера мы вернулись домой очень поздно и почти не спали.

Подобное объяснение создавало впечатление, что они заядлые тусовщики и, возможно, наркоманы. Но хоть какое-то оправдание!

– Что ж, в таком случае не смею вас задерживать, – сказала Фиона. – Чарли, не хочешь ли пообедать со мной как-нибудь?

– Я? – опешила Чарли, не ожидавшая ничего подобного. В голове промелькнула мысль, что она только что познакомилась с кем-то, кто гораздо лучше Солта умеет манипулировать людьми.

– Приглашены вы оба, если согласитесь, – поправилась Фиона. – Скажем, завтра?

– Звучит неплохо, – поддакнула Чарли, потому что иной ответ просто отсрочил бы их отбытие. Если Ред захочет увильнуть, то сможет сделать это позже, отправив СМС, как обычно поступают нормальные люди.

Ред направился к двери, наплевав на ритуалы прощания. Виновато улыбнувшись Фионе, Чарли последовала за ним. Подойдя к трехсекционному гаражу, Ред нажал несколько кнопок на панели.

– Я могу вызвать такси... – начала было Чарли, ища телефон. – Что ты делаешь?

Тут самая дальняя слева дверь гаража начала подниматься.

Каждый отсек был достаточно большим, чтобы вместить две машины, плюс газонокосилки и триммеры, а также тянущиеся вдоль одной стены многочисленные стеллажи с контейнерами, заполненными, судя по ярлычкам, праздничным декором. Матово-черный «Роллс-Ройс Фантом Мэнсори Конкистадор», предмет зависти всех автолюбителей в Долине, стоял неподалеку, всем своим видом излучая угрозу. Ред прошел мимо него к серебристому Porsche 911, распахнул дверцу и схватил лежащий на приборной панели брелок.

Чарли открыла было рот, чтобы возразить.

– Садись, – ровным, не терпящим возражений голосом велел Ред.

– Что ты делаешь? – выдохнула она, несмотря на очевидность происходящего.

– Пожалуйста, – добавил он, встретившись с ней взглядом, – садись в машину.

Она вздохнула и плюхнулась на пассажирское сиденье, которое оказалось мягче, чем ее кровать дома.

Ред коснулся кнопок бесключевого доступа, и двигатель заурчал, пробуждаясь к жизни. Чарли оглянулась на дом, ожидая, что кто-то что-то предпримет. Отъезд на «Порше» был настолько дерзким, что походил скорее на открытый вызов, нежели на кражу, хоть Ред и присвоил чужое имущество.

Никто не погнался за ними по подъездной дорожке. Ред нажал на прикрепленную к козырьку кнопку, и гаражные ворота медленно поползли вверх. Он переключил передачу, с силой вдавливая педаль газа в пол. Через несколько минут они уже мчались домой по 91-й автостраде. Чарли убедилась, что этот автомобиль способен развивать головокружительную скорость.

Ред не сводил сердитого взгляда с дороги.

– Прежде чем начнешь возражать, пойми: Аделина хочет, чтобы я украл его жизнь, а я этого не сделаю.

Чарли посмотрела на его напряженные мышцы и горящие, как угли, глаза.

– Я понимаю, что ты пытаешься сказать, – продолжил он. – Что я уже это сделал.

Чарли покачала головой.

– Я бы никогда и словом об этом не обмолвилась.

– Фиона мне не бабушка, – продолжил Ред, – а Аделина не в состоянии мыслить здраво. Она просто хочет вернуть Реми, которого все очень любили.

«Нужно представлять себя тем мужчиной, которому везде рады», – сказал тот придурок по радио, но даже остановившиеся часы дважды в сутки показывают правильное время. Ред совсем не считал себя тем, кому везде рады. «Тебе не обязательно все время исчезать», – недавно заверила его Чарли, но он был готов к тому, что она заберет свои слова обратно.

Что значит существовать на обочине жизни? Быть непривычным к тому, чтобы занимать свое место в мире? Быть связанным с тем, кто может контролировать тебя, заставить делать все, что вздумается, и игнорировать твои потребности, если они доставляют неудобства.

«Реми никогда не полюбил бы кого-то вроде тебя».

– Только не меня, – вслух объявила Чарли.

Ред непонимающе взглянул на нее, и она зевнула.

– Я не была знакома с Реми Карвером, и мне на него плевать. А если бы мы и повстречались, сомневаюсь, что он понравился бы мне больше, чем, по твоему мнению, я ему.

Ред так резко повернул голову в ее сторону, что она испугалась, как бы они не съехали с дороги. Когда он снова сосредоточился на потоке машин, выражение его лица было скептическим, как будто он хотел возразить ей, но не знал, как.

Раз уж он все равно планировал в скором времени ее убить, не было совершенно никаких причин сдерживаться.

– Да, я понимаю, что ты его любил, был с ним связан и все такое, но я не уверена, что он тебе тоже нравился.

Ред вздрогнул, словно кто-то прошел по его могиле.

Глава 16

«Лузитания» и «Титаник»

В ту ночь Чарли решила принять предложение Бальтазара и велела Реду ехать к нему домой в Холиоку. Она не упомянула о бумагах, которые Бальтазар передал ей при последней встрече, и надеялась, что речь о них не зайдет. Найти недостающий кусочек тени Реда было важно как никогда. Если бы к нему вернулись воспоминания, они снова оказались бы на одной стороне.

Но сейчас Чарли поставила перед собой задачу научиться быть лучшей сумеречницей.

Бальтазар Блейдс жил в Холиоке в переоборудованной кирпичной пожарной части с видом на канал. У здания имелась парковка, но совершенно никакой лужайки, поэтому, если не знать, можно было подумать, что оно заброшено.

Бальтазару, судя по всему, это нравилось. Он даже начертил на своей двери недвусмысленное «ПРОЧЬ ОТСЮДА!» с помощью трафарета. Не обращая внимания на предостережение, Чарли несколько раз постучала. Не получив ответа, она повернулась к Реду.

– Ты не мог бы?.. – спросила она.

Протянув руку к замку, он обратил пальцы в дым. На дерево упала тень. Через мгновение он отшатнулся.

– Оникс, – пояснил он. – И в плинтусе полоска.

– В таком случае попробую я, – подхватила Чарли, вытаскивая из сумки отмычки.

Она уже вставила одну в замок, и тут Бальтазар распахнул дверь.

– Ты, – обвиняющим тоном выдохнул он.

– Ты сам меня пригласил, – парировала Чарли, протискиваясь мимо него внутрь.

Судя по всему, Бальтазар слушал музыку, сидя на диване. На журнальном столике рядом стояла чашка крепкого кубинского кофе.

– Ну, в общем-то да. Что тебе предложить? – спросил он.

– Я буду то же, что и ты, – сказала она, кивком указав на его чашку.

– Неплохой выбор, – одобрительно хмыкнул он и отправился на кухню.

Оглядев комнату, Чарли зацепилась взглядом за свою тень, которая нисколько не соответствовала по форме очертаниям ее тела. Она даже не заметила, как Ред проделал этот трюк: в мгновение ока растворился в воздухе. Чарли тут же почувствовала себя одинокой. Пришлось напомнить себе, что на самом деле это не так.

Вздохнув, она направилась на кухню, где застала Бальтазара добавляющим в ее кофе сгущенное молоко. Много лет назад она выполняла его поручения, воруя книги с подробным описанием древних сумеречных техник, чтобы он продавал их тому, кто больше заплатит. Теперь она не находила слов для описания их отношений. Не совсем друзья, но и знакомыми их назвать сложно, учитывая, сколь многое они друг о друге знали.

– Итак, – начал Бальтазар, пододвигая к ней чашку. – Ты хочешь стать настоящим темноделом?

Чарли замялась, пытаясь подобрать слова, чтобы выразить то, что одновременно было бы правдой и не выдало худшие из ее страхов.

– Я хочу знать, что значит быть сумеречником для человека с тенью, которая никогда не являлась частью его самого. Слышала, что есть трудный, но правильный путь, который заключается в том, чтобы использовать свою тень как продолжение самого себя, и легкий, но неправильный: дать ей возможность стать независимой. Если это так, то я с самого начала в невыгодном положении. Строго говоря, я не верю, что это правда, потому что... потому что едва ли Ре... – Она вовремя спохватилась. – Я не думаю, что Реми был плохим, поскольку помог Винсу существовать.

Бальтазар смерил ее долгим взглядом.

– Хм.

Сделав всего один глоток кофе, Чарли почувствовала себя способной голыми руками пробить дыру в стене.

– Пойдем-ка присядем и потолкуем о том, что ты знаешь, а чего не знаешь. – Он повел ее обратно в гостиную. – Ну, вроде как поступают все цивилизованные люди.

Чарли устроилась на диване.

– Ты и понятия не имеешь, на что он способен, не так ли? – спросил Бальтазар.

Тот факт, что она не вполне понимала, о чем он спрашивает, красноречиво свидетельствовал о его правоте. Она снова взглянула на свою тень.

– Полагаю, нет.

– Он может вселяться в людей.

– Как мистер Панч, – подхватила Чарли, стараясь не выдавать сильнейшей нервозности. Едва ли Реду по силам вселиться в нее.

Не выпуская из рук кофе, Бальтазар откинулся на спинку дивана, прельстившись перспективой поболтать.

– Вижу, ты успела познакомиться с новым главой кукловодов.

– Ну, не совсем, – протянула она. – Я видела несколько человек, говорящих его голосом. Это было жутко.

– Неудивительно. По заверению Беллами, однажды он встретил мистера Панча, но это было много лет назад, и у него тогда было другое имя.

Чарли вспомнила упоминание Реда о том, что видел Беллами и Бальтазара вместе за пределами «Экстаза».

– Выходит, Малик мертв?

Чарли не была уверена, какие шаги требуется предпринять, чтобы заполучить правление Теневой ложей. Предполагала, что при трех лидерах сделать это проще, чем при всех четырех. Наместнице и Беллами следовало гораздо раньше поставить кого-то во главе панцирей.

Бальтазар безучастно покачал головой.

– Не думаю. Ходили слухи, что он уехал из города. Другой вопрос – как далеко ему удалось добраться?

– Рустер Арджент как-то в этом замешан? – уточнила Чарли, отклоняясь назад. Она надеялась, что Бальтазар расскажет что-нибудь интересное об этом парне.

Бальтазар заговорщически улыбнулся.

– Рустер – лицо сумеречников. Он был хорошим другом Малика и полной противоположностью мистера Панча, с которым они, вероятно, друг друга ненавидят. Я слышал, что на следующей неделе Арджент должен просвещать жителей Силиконовой долины в каком-то оздоровительном центре на севере штата.

«Ледорубы для богатых», – вспомнила Чарли увиденную в чате реплику.

Бальтазар щелкнул пальцами.

– У меня появилась идея. Давай попросим Винса устроить для тебя демонстрацию.

Чарли это предложение не особо понравилось.

– Винс, – произнес Бальтазар громче, чем нужно, словно звал кого-то, находящегося в другой комнате. – Выходи! Выходи, где бы ты ни был.

Ред внезапно материализовался рядом с Чарли.

– О, черт, это поразительно, – объявил Бальтазар. – Ладно, Чарли, давай начнем с азов. Поднимайся.

Она повиновалась, хоть и чувствовала себя при этом немного глупо.

– Первое и самое важное – научиться блокировать существующий между тобой и Редом энергетический поток. Если ты этого не сделаешь, он при желании сможет высосать тебя досуха, буквально как молочный коктейль через соломинку.

– Что мешает ему сделать это сейчас? – удрученно поинтересовалась Чарли. Именно об этом ее предупреждала Поузи.

Бальтазар пожал плечами.

– Если ты совсем не знаешь, как выставлять заслон, то, пожалуй, исключительно благие намерения.

Ред ухмыльнулся.

– И, возможно, нежелание попасть на первое место в списке разыскиваемых Теневой ложей, – добавил Бальтазар. – Но, как тебе отлично известно, некоторые живут исключительно ради опасности.

Чарли это совсем не понравилось.

– Хорошо, и что мне делать?

– Чувствуешь ли ты связь между собой и своей тенью? – спросил он.

– Скорее привязь, – сказала она, кивая.

– Если бы тебе нужно было указать физическое место, откуда она тянется, что бы это было?

Чарли коснулась живота и ощутила натяжение в центре тела, прямо под легкими.

– Отлично! – Судя по голосу, Бальтазар испытал облегчение. – Есть люди, которые вообще не представляют, где они связаны, или имеют несколько точек соприкосновения, что сильно осложняет дело.

Ред глядел на Чарли горящими, как угли, глазами. Считал ли он ее дурой из-за того, что она ничего не знает? Или забеспокоился, что из-за этих вновь обретенных знаний ему будет труднее ее убить?

– Некоторые считают эту нить поводком, но я предпочитаю думать о ней как о пуповине.

– Фу, как противно, – скривилась Чарли.

– Не будь такой неженкой. Моя метафора превосходна. Пуповина передает питательные вещества, точно так же как ваша связь позволяет делиться силой и энергией. Пережав пуповину, можно остановить поток.

– Реально пережать?

– Она не твердая, так что придется делать это силой мысли, – напутствовал Бальтазар. – Представь, что действительно стискиваешь ее пальцами. Или скручиваешь. Главное, что не перерезаешь.

Чарли чувствовала себя очень глупо, пытаясь сосредоточиться на едва заметной ниточке-тени. Почти ощущая ее кожей, тонкую, как паутину, и легкую, как облако, она представила, как сжимает ее.

– Ну? – спросила она. – Что-нибудь произошло?

Бальтазар вздохнул.

– Полагаю, нет, раз твоя тень не занимается активным высасыванием из тебя жизненных сил, хотя ты могла бы задуматься, чего ему стоит так долго присутствовать в физическом воплощении.

– Точно-точно, – угрожающе улыбнувшись, согласился Ред.

Бальтазар сделал вид, будто не заметил ничего необычного.

– Ладно, давай попробуем что-нибудь более впечатляющее. Чарли, я хочу, чтобы ты вошла в Винса.

– Что ты имеешь в виду?

– Надень его, как пальто. Давай. Попробуй.

Чувствуя себя очень глупо, она подошла к Реду.

– Ты не против?

Она почти ожидала, что он будет оскорблен таким упражнением, но он послушно протянул к ней ладонь. Она подалась вперед, но вместо того, чтобы коснуться кожи и мышц, ее рука скользнула внутрь его руки. И когда Чарли двинулась к нему, то оказалась в том же пространстве, которое занимал он. Там, где он стоял, воздух был более плотным. Она запаниковала, опасаясь задохнуться, ужаснувшись воспоминанию об удушье.

«Все в порядке, – передал Ред по их связи. – Я не причиню тебе вреда».

– Хорошо, – объявила Чарли вслух. – Хорошо.

– Прекрасно! – подхватил Бальтазар. – Это магия панцирей. В таком положении Винс может стать для тебя чем-то вроде брони. Или...

Что-то сжалось вокруг талии Чарли, словно чьи-то руки обняли ее, и в следующее мгновение за спиной развернулись теневые крылья. Она почувствовала движение воздуха и внезапно обнаружила себя парящей над полом. Высоко-высоко.

– Вот! – объявил Бальтазар. – Вот на что он способен.

Из горла Чарли вырвался звук, средний между выражением благоговения и ужаса. Посмотрев вниз на комнату с такой высоты, она почувствовала притяжение магии. Настоящей магии. «О, – подумала она. – Ого!»

Чарли так долго притворялась, что магия реальна, обманывая людей, заставляя их верить в нее, что само желание чего-то необычного казалось ей опасным. Но оградить сердце от чистой радости и трепета полета оказалось невозможно.

– Эй, вы, двое, спускайтесь, – скомандовал Бальтазар. – Довольно. Вниз, я сказал. Нам еще нужно практиковаться.

Поставив Чарли на пол, Ред отступил на несколько шагов с нерешительной, кривоватой улыбкой на лице. Он явно надеялся, что ей понравилось, и столь же явно переживал, что нет. Возможно, тревожился, что напугал ее.

Глупая ухмылка на ее лице служила красноречивым ответом на все его вопросы.

– Далее я хочу, чтобы ты научилась смотреть на мир его глазами, – велел Бальтазар. – Винс, возьми любую книгу с полки и отнеси ее в тот угол. Не вздумай жульничать. Не говори ей, какое предложение ты сейчас читаешь. Чарли, иди туда. – Он указал в противоположную часть комнаты.

– Я не знаю, как это сделать, – запротестовала она.

– Ты не залезаешь ему в голову, – сказал Бальтазар, точно оценив ее страхи. – Ты просто смотришь его глазами.

Стоя напротив Реда, Чарли сосредоточенно представляла, что вместо того, чтобы послать ему сообщение, она тянется к нему сквозь связующую их нить. Зажмурившись, попыталась «увидеть» страницу, но, как бы ни старалась, у нее ничего не получалось.

В конце концов она сдалась и со стоном плюхнулась на диван.

– Поупражняйся дома! – Бальтазар махнул рукой, словно речь шла о чем-то незначительном. – Твое присутствие изрядно меня утомило, тем более что ты еще не заплатила за мои услуги. Что касается твоего предыдущего вопроса, давай обратимся к Винсу. Мне и самому интересен ответ. Видишь ли, Чарли должна достать для меня тень.

– Наслышан.

Подойдя к дивану и сев рядом с Чарли, Ред выглядел полностью осязаемым. Несколько прядей темно-русых волос упали ему на глаза.

– Ко мне никогда не прикреплялась тень, которая не была бы моей собственной или дремлющей. – Бальтазар испытующе посмотрел на Реда. – Чарли может тобой управлять, верно?

– Верно, – подтвердил он.

– Могу, но не буду, – заупрямилась она.

Бальтазар раздраженно фыркнул.

– Нужно ли ей отдавать тебе приказы?

– Если она велит мне что-то сделать напрямую, я, конечно, подчинюсь, – мгновение спустя пояснил Ред. – Например, мне придется выполнить ее мысленную команду. Увильнуть никак не получится, я же не заколдованное существо из сказки. Я захочу выполнить то, что она скажет. Иногда все заканчивается прежде, чем я успеваю что-то обдумать.

– Как долго? – спросил Бальтазар. – В смысле, сколько времени действуют приказы?

– Не знаю, я никогда не пытался им сопротивляться, – озадаченно ответил Ред. – С Реми я себя не разделял и не считал нас двумя отдельными сущностями, поэтому не воспринимал его желания как приказы. Они были продолжением наших устремлений.

– Превосходно. – Бальтазар сделал большой глоток кофе. – А что, если моя новая тень захочет мне навредить?

– Не сможет, – заверил Ред. – И не станет этого делать.

Чарли призадумалась над его словами. Если Ред говорит, что тень не может причинить боль человеку, с которым связана, это одно. Но он имел в виду, что тень не может этого хотеть, что не соответствовало действительности. Роза, например, попросила его убить своего хозяина-сумеречника. Выходит, Ред лжет.

– Как насчет последнего Иерофанта? – поинтересовалась она, поскольку не могла напрямую спросить о Розе, не признавшись, что ей известно. – Как тени удалось его высосать?

– Препараты, – изрек Ред.

– Что? – ахнул Бальтазар, наклоняясь вперед.

Ред нахмурился.

– Это...

– Я знаю, что это такое, – перебил Бальтазар, торопясь получить более подробное объяснение.

– Солт использовал большую дозу снотворного, чтобы усыпить Реми. Когда он это делал, я говорил устами Реми и управлял его телом. Я властвовал в его разуме. Солт давал препарат еще и Клеофесу Йоркскому, чтобы договориться с ним. Это позволило Клеофесу использовать тело своего хозяина. Но даже в этом случае, не думаю, что он хотел причинить вред тому человеку; он был слишком поглощен своими целями, чтобы заметить, насколько далеко зашел.

Мысли Чарли перекинулись к ее отношениям с Редом. Он не появился, когда она боролась с Мраком, и сговорился об убийстве с тенью Розы, что представляло для нее непосредственную угрозу. Раз ему не по силам самому причинить ей вред, он решил устроить так, чтобы это сделал кто-то другой. Это важное отличие, хотя, возможно, Ред не хотел этим делиться.

– Солт подсыпал наркотики собственному внуку? – удивился Бальтазар.

– Не ему одному, но и много кому еще, – подтвердил Ред. – Чарли, например, он дал один из своих любимых препаратов.

Бальтазар посмотрел на Чарли.

– Не помню, чтобы ты упоминала об этом.

– Может, тебе стоит приглашать меня почаще, – парировала она. – У меня много увлекательных историй в запасе.

– Ну, тебе придется заглянуть еще хотя бы раз, – напомнил он ей. – С моим Мраком.

Когда они шагали через парковку к Porsche, Чарли остановила Реда, взяв его за руку.

– А как насчет нас? – спросила она. – Ты хочешь того же, что и я, потому что мы связаны?

– В том-то и дело. – Он раздраженно скривил губы. – Откуда мне знать?

* * *

Позже, лежа в постели, Чарли изо всех сил гнала от себя сон, краем глаза поглядывая в окно в ожидании, когда в комнату проскользнет ищущая Реда тень. В ожидании, что он улизнет, растворившись в ночи, до предела натянув связующую их нить.

Чарли прислушивалась, не вернулась ли домой сестра, и думала, вдруг та оказалась в опасности.

Но никто не входил и не выходил. Ред оставался рядом с ней всю ночь, с закрытыми глазами, погруженный в нечто, похожее на сон.

* * *

Будильник на телефоне Чарли зазвонил в десять утра следующего дня, что считалось бы разумным временем, если бы не то обстоятельство, что она уснула после восхода солнца, возможно, часа два назад. У нее болела голова, поэтому мысль перевернуться на другой бок и подремать еще немного представлялась крайне соблазнительной. Реда рядом с ней не было.

Ругаясь себе под нос, она с трудом выбралась из кровати и пошла в ванную, чтобы почистить зубы.

Ред сидел в гостиной. Он развалился на диване, с комфортом вытянув длинные ноги, и, закинув руки за голову, демонстрировал ей свой неприлично привлекательный профиль. На нем были джинсы и черный лонгслив «Хенли», достаточно обтягивающие, чтобы привлечь ее взгляд, хотя ей этого и не хотелось. По телевизору кто-то с сильным акцентом нырял в поисках останков подводных лодок, а рядом с Редом на подушке лежала открытая книга, но он не обращал внимания ни на то, ни на другое.

Стоящая на журнальном столике чашка кофе наполняла воздух упоительным ароматом.

– Ты починил кофеварку?

Он одарил ее знакомой кривоватой улыбкой.

– В трубках скопилось слишком много гущи. Я их промыл.

– Когда ты начал учиться чему-то, чего не знал Реми? – поинтересовалась Чарли.

В ретроспективе она всегда предполагала, что привычка Винса чистить водостоки и менять масло в ее машине была частью его образа заботливого парня. Но Ред не притворялся кем-то другим. Наоборот, при каждом удобном случае напоминал ей, что он не человек. Большую часть времени он вроде как даже симпатии к ней не испытывал. Каким бы странно удручающим это ни было, означало, что его доброта, когда он сегодня утром промыл кофеварку, вероятно, была искренней, как и другие аналогичные поступки, забытые в прошлом.

Ее вопрос заставил его нахмуриться.

– Не уверен.

Он не любил говорить о Реми. Ему определенно не нравилось признаваться в чем-либо, что выставляло Реми в дурном свете. Ее вопрос, вероятно, задел его, что было плохой платой за проявление заботы.

Чарли напомнила себе, что сделалась вспыльчивой от недосыпа, виноват в котором не кто иной, как Ред. А сама она ни при чем.

Однако ее по-прежнему интересовал вопрос, расстраивал ли Реми тот факт, что Ред очень умен? Или он принимал это как должное и находил для своей тени полезные задания: не спать на уроках, изучать геометрию, писать за него эссе? Ей хотелось бы знать, не чувствовал ли он когда-нибудь себя тенью Реда?

– Что это за историческая передача? – спросила она, указывая на экран телевизора.

Когда Ред посмотрел на нее, несколько прядей светлых волос упали ему на глаза.

– «Королевский почтовый корабль “Лузитания”, – прозвучал голос ведущего, – тонул слишком быстро, набирая воду в корпус по мере погружения на дно, поэтому никто не сумел эвакуироваться. Если бы не это обстоятельство, торпедная атака подводной лодки не имела бы столь критических последствий».

– Это был близнец «Титаника», верно? – спросила она.

Ред странно улыбнулся ей.

– Вообще-то нет, но люди так думают, потому что оба лайнера приобрели известность благодаря катастрофам. Один другого стоит.

На мгновение Чарли показалось, что это замечание относится к ним двоим, но это не могло быть правдой.

Оставив Реда за просмотром телепередачи о море, Чарли пошла на кухню и налила себе чашку раздражающе приличного кофе. Потом достала старый телефон и купленное в аптеке новое защитное стекло. Протерев треснувший экран, она накрыла его стеклом, стараясь не порезать пальцы. Несмотря на скептицизм, ее затея, похоже, сработала, и она наконец смогла добраться до сообщений.

Одно сообщение от Наместницы с просьбой позвонить. Несколько от матери, еще несколько от Аделины, одно от Фионы с вопросом о времени встречи за обедом. Парочка от друзей, которых она попросила помочь с переездом в квартиру в Нортгемптоне в конце нынешней недели, – они интересовались, полагается ли им в награду бесплатная пицца.

И, конечно же, напоминание, что у нее сегодня смена.

Зевая, Чарли удалила сообщения. Нужно сосредоточиться на работе, которая действительно важна. Получить ответы для мистера Панча. А это означало, что нужно заглянуть в ту церковь. Хэтфилд был маленьким городком, и хотя местные жители могли позволить себе некоторые вольности, например, посплетничать с кем-то из приезжих, резню точно никто не стал бы обсуждать.

Следовательно, придется Чарли притвориться той, с кем людям захочется поговорить. Зайдя в «Фэйсбук», она загрузила страницу церкви Завета благодати и стала листать посты, пока не наткнулась на контактную информацию преподобного Кевина Пауэрса и работающую неполный день помощницу Мелиссу Свободу. Чарли скопировала нужные сведения себе на телефон, отыскала еще несколько полезных фактов и позвонила.

– Я Карли Брэдвелл из «ЦСК», занимаюсь страховым случаем, – быстро выпалила Чарли. – Это офис церкви Завета благодати?

– Слушаю вас, – отозвался слегка смущенный женский голос, который, как надеялась Чарли, принадлежит Мелиссе. – Повторите, пожалуйста, откуда вы?

– Из «ЦСК», – повторила Чарли, – «Церковной страховой компании», вашего страхового агента. – По крайней мере, Чарли так решила, поскольку это была крупнейшая компания, страхующая церкви на Восточном побережье.

– О! Я не знала, – воскликнула Мелисса. – Конечно.

– Мы изучили ваш случай. С вашим заявлением возникла проблема. Ваша страховка не покрывает расходы на уборку после биологической опасности. Кровь, к сожалению, считаться таковой. К тому же трудность в том, что никто из застрахованных лиц не присутствовал в то время, когда эти люди делали... чем бы они там ни занимались.

– Они не были сектой. Они были дискуссионной группой, – рявкнула Мелисса. – Случилась трагедия, а вы на полном серьезе заявляете, что не можете нам помочь, хотя мы всегда своевременно делали взносы? Ваша компания страхует церкви, так где же сострадание?

Чарли догадалась, что помощник администратора церкви – должность неблагодарная. Все хотели быть героями, и Чарли собиралась дать Мелиссе такой шанс.

– Ваш полис включает такие пункты, как вандализм и преступные действия, – осторожно продолжила Чарли и, выдержав паузу, добавила: – Но мне все равно нужно приехать и сделать фотографии, чтобы оценить истинный объем ущерба и предоставить информацию руководителю.

– И тогда нам заплатят? – спросила Мелисса.

– Я искренне хочу помочь в этом вопросе, клянусь. Давайте я навещу вас завтра? Это не займет много времени.

– Боюсь, завтра не получится, – с легкой паникой в голосе ответила Мелисса. – Никого не будет. К сожалению, мы вынуждены закрыть церковь на несколько недель, начиная с нынешнего вечера. Преподобный со своей семьей уже уехал.

У Чарли упало сердце.

– Но я могла бы встретиться с вами сегодня, – предложила женщина. – Ради такого дела я готова задержаться подольше. Так будет удобно?

Чарли откинулась на спинку стула и закрыла глаза. Ура!

– Полагаю, да, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. – Однако в таком случае мне придется перенести некоторые встречи.

Мелисса рассыпалась в горячих благодарностях.

Повесив трубку, Чарли исполнила победный танец на кухне и замерла, заметив, что Ред наблюдает за ней из дверного проема.

– Тебе по силам даже голодного волка отговорить поужинать стейком, – сказал он.

– Ну, еще бы, – согласилась она, наливая себе вторую чашку кофе, чтобы отпраздновать успех.

Глава 17

И умереть в твоих объятиях

Ред вел машину, небрежно положив одну руку на руль, а другую – на рычаг переключения передач.

Устроившись на пассажирском сиденье, Чарли настрочила Фионе сообщение с извинениями, сославшись на боль в горле. Она была только рада уклониться от встречи с этой устрашающей пожилой дамой.

Облачившись в черные брюки, белую рубашку на пуговицах и зеленый свитер, Чарли надеялась, что в таком виде будет похожа на эксперта из страховой компании. Она замазала синяк консилером, накрасила ресницы и чуть-чуть нарумянила щеки. Найдя маленькие золотые серьги-кольца, хотела было надеть их вместо привычных ониксовых, но в конце концов передумала и не стала ничего менять, рассудив, что ониксовые выглядят достаточно нейтрально.

Занятая набором сообщения Фионе, а потом прикреплением к планшету распечатанных в «Стейплз» бланков (купленных, к слову, в том же «Стейплз»), Чарли не заметила, что они заехали на заправку, до тех пор, пока машина не остановилась. Осознание происходящего обрушилось на нее, словно удар под дых. Именно здесь Роза обещала оставить свое послание!

Ред выбрался наружу, но, подойдя к колонке, вдруг замер в нерешительности. В одной руке у него был бумажник, в другой – полученная от Аделины черная банковская карта. Жилка на его челюсти дрогнула, а пальцы так крепко сжали карту, что Чарли испугалась, как бы пластик не пропорол кожу.

Перегнувшись через водительское сиденье, она нажала кнопку, чтобы опустить стекло, и спросила:

– Все в порядке?

– Я заплачу внутри. Тебе что-нибудь нужно?

Внутри, где Реду будет проще простого проскользнуть в санузел и узнать адрес. Однако он вел себя не как злодей, задумавший привести ее к гибели. Разве убийца, прежде чем прикончить жертву, станет чинить ей кофеварку? Вероятно, он поступил так из чувства вины.

Как только дверь за ним закрылась, Чарли попробовала упражнение, которому учил ее Бальтазар. Попыталась смотреть глазами Реда, сосредоточиться на том, чтобы быть с ним, на линии тени между ними.

Но и сейчас у нее получилось не лучше, чем в прошлый раз.

Ред вернулся подозрительно быстро. Должно быть, без труда нашел оставленное для него послание. Несколько человек покосились на него, пока он пересекал парковку, засунув руки в карманы пальто. Высокий широкоплечий красавец за рулем Porsche – что может быть круче?

Чрезвычайно раздраженная, Чарли вышла из машины и направилась в магазин.

– Мне нужно пописать, – бросила она в качестве объяснения.

Что он ей сделает – задержит?

Оказалось, что внутри два туалета – мужской и женский. Чарли без зазрения совести ворвалась в мужской, переполошив парня в бейсболке у писсуара.

– Эй! – возмутился он, обмочившись на собственные ботинки.

– Извините! – весело сказала она, направляясь к единственной имеющейся кабинке.

Роза и не думала скрываться. Над унитазом красным маркером было выведено: «Хочешь хорошо провести время – убей!», а ниже – адрес в Гринфилде. Чарли сделала фото на телефон.

– Тебе нельзя здесь находиться, – сказал ей парень, застегивая брюки.

– Упс! Перепутала, с кем не бывает, – ответила Чарли, выходя.

Она быстро шагала к машине, опасаясь, как бы парню не вздумалось последовать за ней, чтобы продолжить читать нотации. Если Ред услышит, что она сделала, то точно догадается о причине. Но он, очевидно, уже заправился, потому что Porsche работал на холостом ходу, ожидая ее, и как только она села, они уехали.

* * *

– Вы сказали, вас зовут Карли? – спросила церковная помощница.

На ней был сливового цвета свитер поверх темно-синей юбки. У корней окрашенных в рыжий волос пробивалась седина. Чарли не помнила, чтобы видела ее в церкви, когда мама выходила замуж, но возможно, она там была.

– Вы Мелисса, верно? – уточнила Чарли, держа в руке планшет. От недосыпа у нее болела голова, а из-за упорного нежелания Реда все ей рассказать – еще и сердце кололо. Хорошо, хоть вовремя добрались до церкви Завета благодати. – Мы с вами разговаривали по телефону. Документация причиненного крипте... эээ... ущерба не займет много времени.

Мелисса сморщила нос.

– Мы это помещение так не называем. У нас обычный церковный подвал, ничего особенного. Там, ради всего святого, ковровое покрытие по всему полу и навесной потолок! Это же не какая-то средневековая усыпальница.

– Ковровое покрытие по всему полу? – скривившись, эхом повторила Чарли.

– Да, его придется заменить, – резко сказала Мелисса. – Но это еще полбеды. Бетонный пол под ним тоже испорчен. Он, знаете ли, не был заделан, а цемент – материал пористый. Замазать сверху слоем шпаклевки будет недостаточно, и одним новым ковром точно не обойтись. Даже не думайте скупиться. Наша церковь – историческое здание.

– Я просто делаю свою работу, – сказала Чарли, подняв руку и надеясь, что играет правильно. – Иногда люди думают, что смогут благодаря страховке получить бесплатный ремонт, выполнением которого пренебрегали годами.

– Так и знала, что этим все закончится, – вздохнула Мелисса. – По телефону вы все сладкоречивы, как сирены, и обещаете золотые горы, но стоит переступить через порог, как тут же превращаетесь в пираний.

– Нет-нет, – примирительно произнесла Чарли, не желая ни показаться подозрительно щедрой, ни добиться того, чтобы ее вышвырнули вон. – Я лишь считаю неправильным, что иногда люди злоупотребляют страховкой, тем самым бросая тень на таких хороших и честных страхователей, как вы, что затрудняет получение причитающихся денег. Я понимаю, вам действительно нужно все, о чем вы просите, и моя задача заключается в том, чтобы помочь вам.

– Чем раньше, тем лучше. Вы не поверите, сколько людей хотят попасть внутрь, чтобы посмотреть, что там и как. – Сняв очки, Мелисса протерла их о рубашку. – Нам не нужна кучка зевак, выдумывающих чушь о случившейся здесь трагедии. Ужас, что они передают в новостях и особенно что пишут в интернете.

Чарли кивнула.

– Отлично вас понимаю. После ваших слов мне вдвойне неловко, но все же мне тоже придется осмотреть место происшествия.

– Да, разумеется. – Женщина достала ключ с брелоком в виде большого пластикового динозавра и улыбнулась, увидев, что Чарли обратила на него внимание. – Пришлось прикрепить эту зверюгу, чтобы было заметнее, поскольку преподобный имеет обыкновение постоянно терять ключи. Он славный человек, но, к сожалению, из тех, кто пять раз подряд заходит через выход, прежде чем догадается поискать вход.

Это означало, что один из ключей мог быть украден, и никто бы об этом не узнал. Чарли решила, что пришла пора проявить обаяние.

– На ваших плечах, должно быть, лежит много забот.

– Ох, вы даже не представляете, – подхватила Мелисса. – Не хотите ли чашечку кофе?

– Я бы с удовольствием.

Как любил повторять Рэнд, люди чувствуют себя расслабленнее, когда принимаешь их щедрость. К тому же Чарли никогда не отказывалась от кофе.

– Молоко или сахар?

– И то, и другое, пожалуйста.

Надежные люди любят все сладкое. Обычно у Чарли иные предпочтения, ведь большим количеством кофеина легко прикрыть свои прегрешения.

Женщина налила ей чашку кофе и щедро добавила сухих сливок. От долгого нахождения в кофейнике жидкость немного горчила, но Чарли выпила ее с улыбкой.

– Знали бы вы, как мне это было нужно, – сказала она. – Спасибо.

К тому времени, как они зашагали вниз, настроение Мелиссы, судя по ее виду, значительно улучшилось.

– Должна признаться, я никогда не любила сюда спускаться, а теперь стало еще хуже. Нашла-то их именно я, представляете?

– Вот как! – Этого не было ни в одном отчете. – Если хотите, чтобы я пошла одна, я не против.

Мелисса нервно улыбнулась.

– Нет-нет, я пойду с вами.

В подвале было сыро, пахло хлоркой. Чарли тут же вспомнила, что схожий запах пропитывал одежду Винса, когда он подпольно работал в бригаде по очистке и уборке мест преступлений.

У стены рядом с длинным пластиковым столом стояло несколько сложенных металлических стульев. Оглядевшись по сторонам, Чарли поняла, насколько маловероятно, что тут остались хоть какие-то зацепки. Она даже не знала, что именно ей следует искать. Нынешняя задача не похожа ни на места, где люди обычно прячут ценности, ни на ситуации, когда взломали дверные замки или коды сейфа.

«Видишь что-нибудь?» – мысленно обратилась Чарли к Реду.

«Пройдись», – отозвался он.

– Значит, встречи проходили здесь? – громко произнесла Чарли, расхаживая по подвалу, чтобы обеспечить Реду лучший обзор.

Мелисса содрогнулась.

– Многие организации так делают или, по крайней мере, делали. Таким образом подзарабатывает большинство церквей – правда, совсем немного. В нашем подвале проходили занятия йогой, собрания общества анонимных наркоманов и даже школьного досугового клуба под названием «Подземелья и Драконы». Сейчас, разумеется, никто не хочет пользоваться этим помещением, все идут в мэрию, хотя цены там безбожно завышены.

Чарли сделала еще глоток кофе.

– Как долго к вам приходили люди, которые были здесь убиты?

– Три года. Они называли себя «Дискуссионной группой искателей» и ничем не выделялись. Профессор колледжа на пенсии, домохозяйка с тремя детьми младше десяти лет, пара девушек-студенток, продавец из супермаркета «Биг Уай». Обычные люди.

Чарли вспомнила ужасающие фотографии.

– Тени жертв остались при них? – спросила она, надеясь, что женщина упомянет ту девушку, чья тень исчезла.

Мелисса явно удивилась.

– Не знаю. Об этом я как-то не задумывалась.

Страховые эксперты обычно подобных вопросов не задают.

– Извините, – спохватилась Чарли. – Наверное, трудно не проявить любопытство.

Мелисса поджала губы.

– Тот вечер начался совершенно заурядно. Марв пришел пораньше и принес печенье. Пожалуй, выпечка – это единственное, что показалось мне странным. Обычно я позволяла ему закрывать – у него была связка ключей. Городок-то у нас маленький, все всех знают. Марджи не было. И Нейта тоже. Они нашли Марджи дома целой и невредимой, а Нейта – нет, поэтому полиция им заинтересовалась, но оказалось, что он уехал в отпуск. Списков никто не вел, в группу постоянно добавлялись новые члены, а кто-то, наоборот, уходил.

Чарли стало интересно, не было ли угощение связано с прибытием оратора?

– Задам вам еще один вопрос. Если не хотите, можете не отвечать. Что, по-вашему, произошло той ночью?

– Строго между нами? – уточнила Мелисса.

– Разумеется, – солгала Чарли.

– Те люди не были членами какой-либо секты. Просто интересовались теневой магией, хотя ни один из них ею не обладал. Я сказала полиции, что у них иногда бывали спикеры или приглашенные гости – возможно, кто-то из них всех и убил.

Находясь в подвале, Чарли мысленно пыталась совместить увиденное с фотографиями из интернета. Но картина смертей все еще оставалась для нее бессмысленной. Почему люди забивались по углам, вместо того чтобы бежать к двери? Разве одному человеку по силам убить три разные группы, так чтобы никто из жертв не успел добраться до лестницы? Ни один Мрак на подобное не способен. И действующие заодно сумеречник и его тень тоже. Понадобились бы как минимум три исполнителя.

– Мне нужно сделать несколько снимков, – сказала она. Обходя комнату, она заметила на одной стене глубокие выбоины, похожие на следы от когтей, и направила на них камеру телефона. – Это нужно исправить.

– Честно говоря, я сказала полиции не то, что на самом деле думаю, – призналась Мелисса.

Искоса взглянув на нее, Чарли вернулась к съемке. Она не сомневалась, что женщина многим может поделиться. Возможно, она из тех людей, которым требуется для этого тишина.

По этой причине или потому, что незнакомому человеку всегда проще излить душу, через несколько минут Мелисса вздохнула и заговорила.

– Я считаю, это дело рук не человека. По мнению полиции, возможно, орудием убийства стал какой-то садовый инвентарь. Трехзубчатые грабли, например. Но, как по мне, это были когти. – Содрогнувшись, Мелисса повернулась к лестнице.

Чарли последовала за ней обратно в церковь. Когда они проходили мимо нефа с рядами пустых скамей, ее шаги замедлились. Она помнила и этот красный ковер, и молитвенники в кармашках на спинках сидений. На нее нахлынули воспоминания: запах свежего лака для ногтей и духов матери, липкость сорных цветов в руке, звуки пианино и клятва, которую Трэвис прочитал со сложенного пополам листка бумаги: «Я обещаю любить тебя до самой смерти и умереть в твоих объятиях».

– Не следовало мне этого говорить.

Слова женщины отвлекли Чарли от ее мыслей.

«Заверь, что не расскажешь ничего из того, о чем она тебе поведала», – подсказал Ред.

– Со мной ваш секрет в безопасности, – послушно повторила Чарли и преувеличенно содрогнулась. – Надеюсь, мне не будут сниться кошмары.

Мелисса проводила ее до ближайшей к парковке двери.

– Преподобный и местные жители хотят верить, что это не было чем-то сверхъестественным.

– Вы имеете в виду Мрака? – нахмурилась Чарли.

– Я имею в виду демона, – пояснила Мелисса. – Каждый день молюсь, чтобы он не вернулся, а потом чувствую себя ужасно, потому что это сродни пожеланию, чтобы он напал на кого-то другого.

– Вы что-то видели? – голос Чарли прозвучал слишком резко.

Мелисса отрицательно качнула головой.

– Нет, но в глубине души я знаю.

Не представляя, что еще сделать, Чарли заставила женщину поставить свои инициалы на поддельной форме в планшете, а затем побрела прочь, чувствуя себя неудачницей. Она не узнала ничего, что привело бы ее к подозреваемому, не говоря уж о том, какую роль во всем этом играл Рустер Арджент. Также она понятия не имела, как ей уберечь Теневую ложу от новых негативных слов в их сторону.

Выйдя на улицу, Чарли в надежде на вдохновение прогулялась по территории и по прилегающему к церкви кладбищу. Холодный воздух приятно остужал лицо.

«Ты когда-нибудь видел, чтобы Мраки работали вместе?» – мысленно обратилась она к Реду. Раз уж они с Розой сговорились, представлялось вполне естественным, что и другие тоже на это способны.

«Нет, – тут же ответил Ред. – Подобная идея представляется мне весьма тревожной».

Поскольку она знала, что он лжет, его слова ничем ей не помогли. Если в округе орудовала группа Мраков – стая Мраков, услужливо подсказал ей собственный разум, – они могли бы разделить искателей и загнать их по разным углам.

Вдруг на кладбище появился мальчик на велосипеде. На вид ему было лет девять, и он с подозрением косился на Чарли. Она порадовалась, что не высказала своих мыслей вслух, иначе могло бы показаться, будто она разговаривает сама с собой.

– С вашей тенью что-то не так, – крикнул ей мальчик, проносясь мимо.

Он и понятия не имеет, насколько близок к истине!

– Ты живешь где-то рядом? – крикнула она в ответ.

– Не скажу, – заупрямился ребенок, объезжая ее по кругу.

Что ж, справедливо.

– Вы здесь из-за убийств? – поинтересовался он.

– Не слишком ли ты юн, чтобы интересоваться подобным? – Развернувшись, она зашагала назад к Porsche.

– Это сделал Человек с девятью тенями, – заявил ребенок.

– Из сказки? – уточнила Чарли.

«Человек с девятью тенями» – история вроде «Ведьмы и невезучего братца», только куда более жуткая. Изначально у главного героя была всего одна тень, но, обуреваемый жадностью, он возжелал заполучить тени своих соседей и убивал их одного за другим. С каждой новой присвоенной тенью он слышал голос усопшего, шепчущий ему на ухо и требующий крови. Поэтому он продолжал лишать людей жизни, чтобы накормить их, но из-за алчности не мог не забрать еще больше теней. По мере того как теней за его спиной становилось все больше, они становились прожорливее. А заканчивалась сказка следующими словами: «Так вот, если услышите, что в вашу дверь стучит Человек с девятью тенями, знайте: он явился в поисках своей десятой тени».

– Я видел его, – стоял на своем мальчик, сверкая глазами, словно бросая Чарли вызов.

Перестав крутить педали, он уперся одной ногой в надгробие с таким видом, словно ждал, что она обвинит его в чрезмерно богатой фантазии. Всего десять лет назад никто не верил в магию, а сказки были не более чем фольклором. Но этот ребенок появился на свет в другом мире. Чарли не знала, чему он стал свидетелем, но сам он определенно в свой рассказ верил.

– Что именно ты видел? – спросила она.

– По дороге шел дяденька, со всех сторон окруженный тенями, – сообщил мальчик. – Он разговаривал сам с собой, поэтому я испугался и быстро укатил прочь. Об убийствах я узнал потом.

– Я рада, что ты уехал оттуда, – сказала ему Чарли.

Ребенок посмотрел на нее, словно решая, стоит ли ей доверять, после чего кивнул на прощание и оттолкнулся от надгробия. Его тень последовала за ним, скользя плавно – совсем не так, как должна двигаться тень.

– Дитя-сумеречник, – объявил Ред, выходя на яркий солнечный свет. Его светлые волосы были золотистыми, а глаза – бледно-серыми.

Глядя, как мальчик уезжает прочь, Чарли размышляла над его словами. Видел ли он одного человека с несколькими тенями или несколько теней, собравшихся вокруг одного человека?

Ред, похоже, задавался тем же вопросом.

– Если бы Мраки работали вместе, я бы предположил, что они решат атаковать одну жертву, а не целую группу и не в помещении.

О пропавшем человеке обязательно сообщили бы в новостях, если только Мраки не оказались очень умными или удачливыми.

– Могло выглядеть, как нападение животного, – предположила Чарли, думая, что, вернувшись домой, обязательно займется поисками сведений о том, не зарегистрированы ли в Западном Массачусетсе случаи смертей по вине агрессивных медведей. С другой стороны, будь это так, она наверняка услышала бы о подобном в новостях.

Ничто из вышесказанного не объясняло, что случилось с Рустером Арджентом. Почему его тела не было среди остальных жертв?

На краю кладбища Чарли заметила что-то, отражающее свет. То была наполовину заполненная окурками стеклянная бутылка, стоящая у корней дерева. Чарли просмотрела ее содержимое. Фильтры были белыми с изогнутыми золотыми линиями и логотипом «Мальборо». Оставить их мог один из любителей этой марки: скорбящий родственник, преподобный Кевин или даже подростки, которым вздумалось потусоваться у могил. Однако изрядное количество бычков свидетельствовало, что курильщик, кем бы он ни был, провел поблизости продолжительное время. Взгляд Чарли выхватил в зарослях сорняков пустой спичечный коробок – бледно-розовый, с золотыми буквами. Изящный какой! Она подошла ближе, чтобы получше рассмотреть. «Солалуна», значилось на этикетке. Слово знакомое, хотя она не могла вспомнить, где слышала его раньше.

– Не понимаю, – вздохнула Чарли, засовывая коробок в карман. – Если Мраки работали вместе, зачем убивать этих людей? Зачем приходить в эту церковь?

– Может быть, это действительно был Человек с девятью тенями, – предположил Ред.

– Или Рустер Арджент, – подхватила она. – Если он не мертв, то, возможно, и есть убийца.

Глава 18

Рэйвен

Чарли была на полпути в «Экстаз» на свою смену, когда поступил звонок от Рэйвен. Она провела пальцем по экрану, радуясь, что за рулем Ред.

– Привет.

– Мне нужна твоя помощь как Иерофанта, – шепотом, будто не желая быть подслушанной, сообщила Рэйвен.

Волоски на руках Чарли встали дыбом.

– Хорошо.

– Можешь заехать ко мне в студию? – спросила Рэйвен. – Прямо сейчас.

– Вообще-то, мне скоро на работу. Насколько все серьезно? – Чарли указала на обочину шоссе, и Ред, вопросительно вскинув брови, съехал с дороги. Двигатель он глушить не стал и включил аварийку.

– Не знаю, – ответила Рэйвен. – Он поглощает... поглощает все маленькие тени. Хм, а теперь лакает кровь из миски.

Да, похоже, случай серьезный.

– Скоро буду.

– Кажется, он смотрит на меня, – прошептала Рэйвен.

Выйдя из Porsche, Чарли обошла его кругом, к водительскому месту, и Ред без колебаний с ней поменялся. Через несколько мгновений, небрежно удерживая руль одной рукой, Чарли вернулась на шоссе и, совершив запрещенный разворот, влилась в поток машин под гневные сигналы водителя внедорожника, раздраженного тем, что его подрезали.

– У тебя есть оникс? – спросила она.

– Только немного пыли, – сказала Рэйвен. – Прямо сейчас достаю.

– Возможно, тебе лучше уйти.

Чарли принялась яростно переключать передачи, отчего колеса Porsche заскрежетали. Ред поморщился.

– Я не хочу убегать, – возразила Рэйвен. – Уже темнеет. Если не останусь на свету, то не пойму, где он.

Ужасно быть преследуемой невидимым Мраком, но и ждать, пока он тебя найдет, тоже малоприятно.

– А ты можешь... – начала было Чарли.

– Все, пока, – прошептала Рэйвен, перебивая ее. – Приезжай скорее.

До Питтсфилда путь неблизкий. Обычно требовалось около сорока минут, чтобы туда добраться. На автостраде Чарли разогналась далеко за семьдесят, понимая, что даже этого будет недостаточно. Правой рукой она стала нащупывать телефон, но Ред добрался до него первым.

– Кому ты хочешь позвонить?

– На работу, – сказала она, нажимая клавишу набора номера.

Ред подключил телефон к разъему на центральной консоли Porsche и нажал несколько кнопок. Усиленный динамиками звонок эхом разнесся по салону.

– Громкая связь, свободные руки, – пояснил он. – Роскошь, которую можно купить за чертовы деньги.

Если бы Чарли не нужно было следить за дорогой, она с удовольствием посмотрела бы ему в глаза, когда он это говорил.

Трубку взял Дон.

– Лаунж-бар «Экстаз».

Она стиснула зубы.

– Это Чарли. Можешь меня подменить? Я немного опоздаю.

– Минут на десять? – Голос Дона прозвучал еще более самодовольно, чем обычно.

– Примерно на час, – призналась она, сочтя такой прогноз оптимистичным.

– Я серьезно отношусь к делу, – изрек Дон. – Наслышан о тебе и о том, как трудно с тобой работать. Своим поведением ты подтверждаешь, что это правда.

– Если не можешь подменить, так и скажи и позови к телефону Бальтазара. – Чарли ненавидела просить Бальтазара о помощи, но он, по крайней мере, поймет. И, возможно, даст дельный совет.

– Секундочку, – сказал Дон.

Мгновение спустя она услышала голос Одетты.

– Чарли? Все в порядке?

У нее внутри все оборвалось. Именно такого развития событий она хотела избежать. Одетта не раз становилась свидетельницей теневой магии – возможно, чаще, чем другие, – но знала о ней примерно столько же, сколько и большинство людей. Она не понимала ни значения Теневой ложи, ни роли Иерофанта. Насколько бы просвещенной она ни была, вполне могла счесть Мраков выдумками, городскими легендами вроде белых крокодилов, обитающих в канализациях Нью-Йорка.

– Я опоздаю, – сообщала Чарли. – Мне очень жаль. Как раз спрашивала Дона, не сможет ли он подменить меня на часть смены.

– О, ничего страшного. Наш дорогой мальчик отработает за тебя и всю смену, если понадобится. – Одетта говорила невозмутимо, но, если бы Дон хотел сказать Чарли только это, он не стал бы впутывать начальницу.

Что ж, Чарли полагала, что он все-таки нашел способ втереться в доверие к Одетте – скорее всего, выставив саму Чарли в плохом свете.

– Этого Дону точно делать не понадобится.

– О, пусть. А ты закончи то, что тебя задерживает.

Как это великодушно. Слишком великодушно. Такая щедрость заставляет человека ходить по тонкому льду и волноваться, что где-то уже образовалась трещина.

– На следующей смене буду вовремя. Обещаю.

– Увидимся, дорогуша, – пропела Одетта и отключилась.

Чарли смотрела на дорогу. Нельзя сейчас отвлекаться на мысли о работе. Нужно сосредоточиться на том, как добраться до Рэйвен и что сделать по прибытии.

В задней части фургона у Чарли имелось много полезных вещиц для поимки и уничтожения Мраков. Набор из трех ониксовых ножей, один из которых был при ней в здании мельницы. Инкрустированная ониксом шкатулка в форме свитка, потому что, как она полагала, тени могут сжиматься. Все это она стащила из особняка Солта. Не говоря об отмычках, случайном парике и прочих криминальных штуковинах.

В Porsche у Чарли было только то, что лежало в рабочей сумке – один нож и кусок сетки с ониксовыми бусинами, который ей посчастливилось вытащить из тайника последнего Иерофанта, потому что сама она никогда бы не смогла себе позволить подобного. Предмет, который, стоит отметить, она ни разу даже не пыталась использовать.

– Жаль, что у меня нет ониксовых доспехов, – вздохнула она, хотя и не была уверена, что такие существуют в природе. Они, вероятно, были бы слишком хрупкими, чтобы приносить пользу, и настолько дорогими, что для их приобретения ей понадобилась бы изрядная часть наследства Реми.

– В них ты была бы похожа на шахматную фигуру, – парировал Ред, но улыбнулся, говоря это. – К тому же у тебя есть я.

Чарли вспомнила уроки Бальтазара и объятие теневых крыльев.

– Нам следует больше практиковаться.

Для защиты она носила ониксовые серьги и плоский ониксовый диск, висевший над сердцем на серебряной цепочке. Знай она, куда судьба заведет ее этой ночью, экипировалась бы посолиднее.

Чувствуя, как напряжение сковывает плечи, Чарли лавировала между машинами, гадая, не опоздает ли и не перезвонит ли ей Рэйвен. Сожалея, что не может позвонить сама, поскольку прячущейся от голодного Мрака Рэйвен меньше всего нужен звонок телефона, который мог бы ее выдать.

Некоторое время они молчали, и Чарли не сводила взгляда с дороги. В конце концов она посмотрела на Реда.

– Почему они такие?

– Кто? – нахмурился он.

– Мраки. Они же не безмозглые, но, похоже, зациклены исключительно на убийствах.

– Большинство из нас созданы из ужаса и ярости, – пояснил Ред, причисляя к ним и себя. – Именно эти эмоции поддерживают в нас жизнь.

Чарли фыркнула. Такое объяснение показалось ей бессмысленным, но она не знала, как сформулировать мысль по-другому.

– Могут ли они... перерасти эту фазу?

– Разумеется, – подтвердил Ред. – Но им все равно нужно питаться. – На сей раз себя он не включил.

Спустя несколько мгновений Porsche въехал на парковку торгового центра, где находилась студия Рэйвен «Полуночный пирсинг и изменения теней». Она располагалась между корейской закусочной и закрытой прачечной, а прямо от задней двери начинался лес. Как раз туда Чарли и подъехала, ежась от зловещей тишины – даже гул машин с дороги сюда не долетал. Со всех сторон подступала тьма.

Выйдя, Чарли потянулась к заднему сиденью, чтобы достать из сумки свое немудреное снаряжение.

На бетонных ступенях у двери она заметила начисто вылизанную собачью миску из нержавеющей стали и вспомнила, как впервые увидела эту картину: Рэйвен ставит емкость, полную разогретой в микроволновке крови, для маленьких теней. Чарли не верила, что в округе их может быть так много. Мраки всегда голодны, но ни один не силен настолько, чтобы напасть, если они вообще хотели это сделать. Рэйвен взяла одну такую тень, чтобы использовать в качестве нити для своих альтерационистских практик.

Проходя мимо пустой миски, Чарли задумалась, возможно ли создать более мощного Мрака из чего-то столь незначительного. Кровавое лакомство привлекло к двери Рэйвен маленьких Мраков, но, возможно, оно также стало приманкой и для чего-то покрупнее. Чего-то, заинтересованного не в крови, а в питании мелкими тенями.

Тень Чарли отползла вбок под невозможным углом к заходящему солнцу.

– Ред, – укоризненно выдохнула она.

– Не хотел тебя напугать, – сказал он ей. На его лице застыла маска темного голодного предвкушения. – Подожди здесь.

С этими словами он проскользнул под дверь.

Она посмотрела на соединяющую их нить. Повисла тишина, затем раздался громкий вопль. Очевидно, кричала Рэйвен. Что-то упало на землю.

Чарли рывком распахнула дверь.

Рэйвен стояла в круге, образованном истолченным в пыль ониксом, и выглядела в точности как ведьма, запертая в собственном магическом круге призыва. В руке она держала ониксовый молот, вероятно, единственное оружие, которое удалось найти впопыхах. Она тяжело дышала, по щекам текли слезы.

Рэйвен не сводила глаз с Реда, который был почти полностью осязаемым, за исключением теневых рук, удерживающих Мрака размером с пса. Тот и рычал по-собачьи, попеременно принимая форму разных свирепых животных.

Рэйвен обернулась. При виде Чарли и теневой нити, соединяющей ее с Редом, она рухнула на пол и сделала несколько похожих на всхлипывания вдохов.

Чарли подняла ониксовую сетку.

– Пора? – спросила она Реда.

«Да, – мысленно подтвердил он. – Бросай».

Она накинула ее на Мрака, бьющегося в его руках, и они тут же стали твердыми, как и существо. Чарли плотнее обмотала его сеткой.

– Поймала, – сообщила она. – Правда, не знаю, смогу ли удержать.

– Он?.. – прищурившись, Рэйвен посмотрела на Реда.

Чарли понятия не имела, что сказать. Если Реду суждено стать Реми Винсентом Карвером с безлимитной банковской картой и частным самолетом, то его истинная суть должна оставаться в секрете. Вот только Рэйвен его уже раскусила и сможет шантажировать.

– Что – я?.. – повторил Ред, привлекая ее внимание.

Рэйвен потерла глаза. Ее коричневую кожу покрывали татуировки: изображения роз, черепов, нескольких богинь, а на внутренней стороне левой руки красовалась фраза «El arte es largo y la vida breve» ^[6]. Заколка не справлялась с тем, чтобы удерживать ее огненно-рыжие волосы, которые изрядно растрепались. Тем не менее по пути к кладовке, где хранилась метла, выглядела она на удивление спокойно.

– Ты это он, тот самый Мрак, о котором все говорят.

– Я на привязи, – заметил Ред, указывая на пол. – Значит, никакой я не Мрак. – Опутанная сеткой тень в его руках продолжала извиваться.

Рэйвен рассмеялась.

– И педант к тому же. Понятия не имею, кем это тебя делает.

Чарли нашла в шкафу стяжки и с их помощью закрепила тень в сетке. Она каким-то образом стала плотнее и меньше – размером примерно с разъяренную рысь.

– Откуда эта штука взялась?

– Не знаю. Я и не подозревала о ее присутствии, пока она не оказалась внутри. Я нарисовала круг с помощью ониксовой пыли и насыпала еще немного рядом с собой, чтобы, если она попытается перепрыгнуть через барьер, бросить в нее горсть и ударить молотком.

– И как, пыталась?

Сметая оникс в совок, Рэйвен сделала жест, который Чарли не смогла интерпретировать.

– Иногда мне начинало казаться, что он собирается это сделать. Он странно извивался, как кошки перед прыжком. Но нет.

– Допускаем ли мы, что это существо – тень животного? – спросила Чарли, взглянув на Реда.

Он отрицательно покачал головой.

– Оно не помнит, что когда-то принадлежало человеку.

– Темноделы иногда придают своим теням форму животных, – подсказала Рэйвен. – Тигров, волков или кого-то еще. Может, это как раз такой случай.

Как бы Чарли ни пыталась, не разглядела в извивающемся существе ничего человеческого. Оно зашипело на нее.

– Что еще оно делало? Просто бродило вокруг?

Рэйвен кивнула.

– Передвигалось по комнатам, крадучись, словно кровь сделала его более сознательным, или что-то в этом роде. Может быть, оно ощущало себя бодрее, не знаю. – Она взглянула на Реда, сомневаясь, не оскорбляет ли его своими словами, ведь, по всей вероятности, он знает это чувство.

Он не поправил ее и не вмешался.

– Тень точно любопытствовала, – продолжила Рэйвен. – Я не могла понять, хочет ли она меня съесть или нет, но она снова и снова возвращалась ко мне, иногда обнюхивая края круга, иногда наступая на него. Всякий раз, когда я замахивалась молотком или издавала громкий звук, тень отступала, но ненадолго.

Чарли представила, как Рэйвен сидит на полу в ожидании, пока тварь соберется с духом. Надеясь, что кто-нибудь вовремя подоспеет на помощь.

– Извини, мы не смогли приехать раньше.

Рэйвен покачала головой.

– По крайней мере, у меня было представление, как себя защитить. Возможно, я сумела бы одержать верх в драке. Я же альтерационист, в конце концов, то есть не совсем беззащитна. Но эта сущность способна проникнуть в любой дом. Может быть, она так и делала.

Чарли подумала о церковном подвале, который они только что покинули.

– Их количество возрастет, – зловеще изрекла Рэйвен. – Теперь больше людей знают о теневой магии и замечают, когда их тень оживает. Больше людей знают, как кормить свои тени и усиливать их. И многие слишком ленивы, чтобы творить собственную магию. Им нравится мысль о том, что тень может действовать сама по себе.

В ее голосе отчетливо звучало неодобрение.

– А твоя тень? – спросил Ред.

– Она продолжение меня. Как еще одна рука. Ничего больше, – с вызовом в голосе пояснила та, встретив его взгляд.

Чарли не считала, что Рэйвен на самом деле на него злится. Просто после пережитого испуга у нее в организме избыток адреналина, вот и все.

– По-твоему, создавать Мрака безответственно, – подытожил Ред.

Рэйвен несколько раз моргнула и, казалось, поняла, с кем говорит.

– Извини, – вздохнула она. – Я не имела в виду тебя. Или что-то связанное с тобой.

– Я положу это существо в багажник машины, – обратился он к Чарли и снова повернулся к Рэйвен. – Если тебя это как-то утешит, замечу: я согласен, что безответственно оставлять после себя то, что не может выжить самостоятельно: полусуществ или жалких созданий, сотканных из насилия и ненависти.

Пока Ред спускался по лестнице к машине – вскоре они услышали, как хлопнула дверца багажника, – Рэйвен подошла к дивану и, сев, со стоном откинула голову назад. Чарли устроилась рядом.

– Не думала, что он будет таким... человечным. – Она потянулась к собственной тени, позволяя ей игриво обвиться вокруг руки, словно змея или низко стелющийся туман. – Он внук Солта?

– Имеешь в виду по характеру? – уточнила Чарли.

Рэйвен кивнула.

– Энергия смерти того парня поддерживает в нем жизнь, верно?

Чарли вспомнила свой первый визит к Рэйвен в поисках ответов. Именно Рэйвен тогда сказала ей, что большинство Мраков появляются, когда сумеречники на смертном одре вселяют в собственную тень остатки своей сущности вместе с болью и страхами. «Чтобы создать Мрака иным способом, – объяснила Рэйвен, – вероятно, потребуется украсть энергию, возможно, через чье-то смертное ложе и чью-то кровь».

Ред стал Мраком задолго до кончины Реми Карвера, вероятно, питаясь именно так, как описала Рэйвен.

– Не только энергия Реми, – наконец ответила Чарли.

Рэйвен задумчиво устремила взгляд на лестницу и снова повернулась к Чарли.

– Я очень ценю, что ты откликнулась на мой призыв, особенно после того, что я тебе когда-то наговорила. Какое-то время я надеялась, что ты забудешь, но, как бы то ни было, клянусь, что не имею никакого отношения к тому, что они с тобой сотворили.

Чарли не забыла, в основном из-за иронии, которая звучала в словах Рэйвен: «Если вздумаешь меня обмануть, – пригрозила тогда Рэйвен, – я позабочусь о том, чтобы ты стала следующим Иерофантом, которому некая древняя сущность будет шептать на ухо. В погоне за Мраками ты добьешься лишь того, что один из них поймает тебя и сожрет с потрохами» ^[7].

Чарли хихикнула.

– Да ладно, даже забавно, как все обернулось.

– Забавно, – согласилась Рэйвен. – Главное, чтобы тебе самой было смешно.

Глава 19

Ночная тусовка

На шестичасовую смену в «Экстаз» Чарли приехала с опозданием в два с половиной часа. Она вошла с рюкзаком на плечах, в котором извивалась опутанная ониксовой сеткой тень. Бальтазар потребовал Мрака в качестве оплаты за уделенное ей время. Что ж, она принесла ему Мрака, причем свежеотловленного.

– Дорогуша, – воскликнула Одетта, стоило Чарли переступить через порог. – Я же говорила, что ты можешь взять выходной.

– Ага, – промычала она, надеясь, что рюкзак не зашевелится в самый неподходящий момент и не даст начальнице повода задавать вопросы. – Очень это ценю. Но мне нужно увидеть Бальтазара, плюс я подумала, что стоит спросить, не хочет ли Дон уйти.

– Бальтазара сегодня нет, – извиняющимся тоном сказала Одетта.

– Кажется, полоса моего везения продолжается, – с сожалением отозвалась Чарли.

Одетта тихо рассмеялась.

– Ну, раз уж ты здесь, клади вещи и приступай, а Дона мы отправим домой.

Дон презрительно посмотрел на Чарли, когда та вернулась из подсобки, засунув рюкзак достаточно глубоко под диван в надежде, что движение внутри не привлечет внимания. Последнее, что ей сейчас нужно, – чтобы кто-то решил, будто спасает несчастную плененную кошку, а на него бы набросился дикий Мрак.

– Явилась не запылилась, – протянул Дон.

Чарли его поведения не понимала. Он сам вызвался отработать всю ее смену, но вел себя весьма самодовольно. Должно быть, вовсе ее не ждал.

– Почему я тебе не нравлюсь? – спросила Чарли. – Только честно.

Подобный вопрос его, судя по всему, удивил, словно для того, чтобы разобраться в своих к ней чувствах, ему требовалась помощь волшебницы.

– Дело не в том, что ты лично мне не нравишься, – протянул он. – Просто я отношусь к работе серьезно, а ты – нет.

– Поняв, что опоздаю, я позвонила, – возразила Чарли.

– А на днях...

– Меня ударили. Едва ли это можно назвать нарушением служебных обязанностей.

– Если бы ты не говорила с тем парнем в таком тоне, возможно, ничего бы не случилось. Знаю я, как ты обращаешься с людьми.

Чарли почувствовала, как ее кожа вспыхнула от негодования.

– Он разозлился после того, как ты сказал ему, что слишком занят. Поняв, что не сможет тебя запугать, он докопался до меня.

– Это не моя вина.

Чарли указала на него пальцем, чтобы подчеркнуть значимость своих слов.

– Может быть, но и не моя тоже.

Дон схватил пальто.

– Ну, раз уж ты решила, наконец, заняться своими прямыми обязанностями, я, пожалуй, пойду домой.

– Ох, как же тебя здесь будет не хватать, – бросила Чарли ему вдогонку. – Это место развалится без твоих мужественных плеч. Ты Атлас готических баров.

Должно быть, она задела за живое, или неприязнь к ней Дона была куда сильнее, чем она думала; но взгляд, который он бросил на нее, был леденящим.

Сидящий в конце барной стойки парень с сальными волосами и в длинном кожаном пальто усмехнулся. Она обернулась, и он помахал в воздухе пустым стаканом.

– Раз уж Атлас изволил удалиться, налей-ка ты мне еще немного бурбона.

* * *

Остаток ночи, занимаясь приготовлением напитков, Чарли думала о сидящем у нее в рюкзаке Мраке, а еще о Реде, вынужденном смотреть на мир через ее плечо, будучи пришитым к ее ногам и связанным с ее судьбой.

В середине смены она отправила Малхару сообщение: «Ты когда-нибудь слышал о Мраках, которые ведут себя, как животные, и охотятся стаями?»

Он отреагировал мгновенно, словно держал телефон под рукой: «Нет. Они больше похожи на призраков».

«???» – написала она, но Малхар не добавил никаких пояснений.

Чарли взболтала экстрагрязный мартини для женщины со сколотым зубом и лукавой улыбкой, сделала коктейли «Манхэттен» для двух татуированных дам и мужчины с кудрявыми седыми волосами, которые были поглощены напряженным разговором о сплетнях из индустрии комиксов, и налила абсент для пожилого господина, который, ни слова не говоря, отнес его вниз, в теневой салон Бальтазара.

– Истории учат нас надеяться на то, чего еще не было, но может быть, – сказала одна из татуированных дам другой.

Хотелось бы и Чарли на это надеяться.

– Истории – это вздор, – возразил седовласый мужчина. – Но кто не любит вздора?

– Кто вообще нынче употребляет это слово? – вступила в разговор третья собеседница.

Рейчел, помощница Одетты, одетая в милое синее ретроплатье с узором из дрейдлов ^[8] по подолу, убирала со столов и иногда останавливалась, чтобы поболтать с посетителями.

Снова взглянув на экран телефона, Чарли увидела целый абзац от Малхара: «Не помню, упоминал ли я об этом во время первого интервью (вероятно, запись тогда была выключена), но призраков обычно, хотя и не всегда, представляют как существ, зацикленных на травмирующем воспоминании. Например, если они умерли на обочине дороги, их описывают снова и снова бродящими по этому участку. Или тонущими раз за разом. Есть и другой вариант: они погибли в автокатастрофе, но очень любили свою коллекцию монет, поэтому вернулись к тому месту, где она хранится, и парят поблизости. Так делает большинство Мраков. Застряли в замкнутом круге. Часто отягчены болью и страхом, которые проецировал на них умирающий сумеречник, поэтому могут проявлять агрессию. Большинство слоняются по знакомой им территории, подпитываясь любой кровью, какая подвернется. Некоторые расширяют ареал своего обитания. Но Мраки вроде НАШЕГО ДРУГА – большая редкость».

Поскольку это пространное объяснение нисколько не приблизило Чарли к разгадке того, что случилось в церкви, она сочла его раздражающим и быстро напечатала: «Так тени – это призраки?»

Малхар ответил незамедлительно: «Нет, но они подпитываются одной энергией».

Смешав следующий напиток, Чарли приняла решение, о котором тут же сообщила Малхару: «Заеду к тебе после работы. Поздно. Мне нужно тебе кое-что показать».

«Сейчас не самое подходящее время», – гласило его следующее сообщение.

Она нахмурилась, глядя на телефон, и ее пальцы вновь запорхали по клавишам. «То, что мне нужно тебе показать, – это Мрак».

«О, – тут же отреагировал он. – Вот черт. Приезжай, когда сможешь».

Подняв глаза, Чарли увидела стоящую у барной стойки Рейчел и мысленно приготовилась к выговору за то, что сидит в телефоне, вместо того чтобы принимать заказы. В следующее мгновение помощница Одетты зажмурилась и прохрипела не своим голосом:

– Нашла нашего злодея, Чарли Холл?

На долю секунды Чарли перестала понимать, что происходит, но потом ее осенило. Устами Рейчел вещает мистер Панч! Было жутко видеть, как в марионеток превращаются чужие ей люди, но когда втянутыми оказывались ее знакомые, то становилось во сто крат ужаснее.

– Прекратите, – прорычала она. – Оставьте ее в покое.

В тот же миг тень мистера Панча хлынула в Чарли, заставив ее открыть рот, невзирая на сомкнутые челюсти и стиснутые зубы.

– Я буду хорошей девочкой и стану делать то, что мне говорят, – услышала она свой голос, прежде чем Ред вытолкнул из нее тень с такой силой, что Чарли едва устояла на ногах.

Она почувствовала, что он окутал ее со всех сторон, словно броня. Тень снова скользнула к ней, но, похоже, передумала. Мгновение спустя она по-змеиному уползла прочь.

«Похоже, я более страшное чудовище, которое совсем ему не нравится», – эхом прозвучали у Чарли в голове слова Реда.

Не оправившись от шока, она огляделась по сторонам в поисках мистера Панча и заметила направляющегося к выходу мужчину. Мелькнула вспышка ярких волос, медных или золотистых – в праздничной иллюминации их блеск отливал красным. Должно быть, это и был новый лидер кукловодов.

«Видишь того парня?» – начала было она, но тут опять заговорила Рейчел – на этот раз нормальным голосом:

– Я о чем-то тебя спрашивала? – Она поднесла руку к губам, но вроде как передумала. – Ладно, неважно.

Чарли пожала плечами, передавая инициативу Рейчел. Не было никакого подходящего способа объяснить ей произошедшее, по крайней мере так, чтобы не привести к ненужному признанию.

Рейчел покачала головой.

– Уверена, я еще вспомню, – подытожила она и зашагала прочь.

Сердце Чарли колотилось, когда она смотрела в ее удаляющуюся спину.

К тому времени заказы стали реже, но Чарли все же умудрилась случайно уронить бокал вина и вылить половину клубничного дайкири себе на рубашку. У нее дрожали руки. Эту смену ей точно не суждено закончить в лучах славы.

Как бы плохо ни шли дела в тот вечер, она совершенно не была готова к появлению Аделины в сопровождении трех очаровательных двадцатилеток. Они направились к бару с таким же весельем на лицах, какое можно ожидать от посетителей зоопарка, впервые в жизни увидевших редкое животное.

– Чарли! Это Мэдисон, Тофер и Брукс, – объявила Аделина.

Она казалась весьма довольной собой. На ней был черный свитер поверх черной клетчатой юбки с ярко-красным ремнем, подходящим к ее ботинкам и до смешного крошечной сумочке «Шанель». Светлые волосы выпрямлены.

– Ты действительно здесь работаешь, – выдал Тофер. Каштановые волосы упали ему на глаза, и он откинул их назад, словно ему нравилось, как он выглядит, когда так делает. На нем были коричневые вельветовые брюки, свитер с воротником, надетый поверх накрахмаленной голубой рубашки, и темно-синее пальто-пиджак. Шею он дважды обмотал клетчатым шарфом. – Мы думали, Аделина шутит.

– Не обращай внимания на Тофера, – с жестокой улыбкой сказала Мэдисон. На ней было черное платье, стеганое пальто молочного цвета и ярко-белые сапоги на платформе. – Он под кайфом. Если дать ему воздушный шарик, он и его попытается сосать.

Наряды всей троицы предполагали, что собирались они в какое-то другое место, далекое от Истгемптона.

– Отвали, дорогуша, – окрысился Тофер.

– А где Карвер? – впервые подал голос Брукс, обладатель тугих кудрей, одетый в полосатый свитер, из которого торчали только кончики воротника рубашки.

Карвер. Чарли моргнула. Аделина хотела, чтобы Ред откликался на это имя. Похоже, имелась особая причина, заставляющая богатых людей называть друг друга по фамилиям – например, Солт вместо Лайонела. Но фамилия Карвер и правда отлично подходила Реду, даже слишком.

– Он заедет за мной в конце смены, – пояснила Чарли, не сводя с них пристального взгляда и запрещая себе смотреть на свою тень.

– Мы тоже его дождемся, – объявила Аделина. – А потом пойдем тусоваться, как я и обещала.

Чарли вспомнила, что Аделина упоминала о желании друзей Реми увидеться с ним, но у нее и в мыслях не было, что они вот так запросто заявятся в «Экстаз».

– Что ж, хорошо вам повеселиться.

– Ты тоже пойдешь, глупышка, – сказала Мэдисон.

Два часа ночи – официальное время закрытия практически всех баров в Массачусетсе.

– В такой поздний час мало что открыто.

Все четверо уселись на высокие стулья. Аделина посмотрела на свои наручные часы.

– О, не беспокойся об этом. Раз уж мы здесь, что у вас есть выпить?

– Самое простое, – обескураживающе сказала Чарли. – Джин. Водка. Виски.

– Тогда нам эспрессо мартини, – определилась Аделина. – Черный. Без сливок.

– У вас же есть эспрессо-машина? – уточнил Брукс, обеспокоенно оглядывая «Экстаз».

– Мы используем холодное заваривание кофе, – ответила Чарли.

Выражение лица Брукса оставалось скептическим.

– Ну ладно. Наверное.

По крайней мере, у Чарли появилась причина убраться подальше от их прищуренных оценивающих взглядов. Заложив в шейкер нужные ингредиенты и принявшись энергично его встряхивать, она мысленно обратилась к своей тени: «Ред, сейчас самое время появиться».

«Заставь меня», – прозвучали слова в глубине сознания, так интимно, словно были произнесены ей на ушко дразнящим голосом.

– Ты и вправду настоящее чудовище, – прошептала Чарли, качая головой и разливая мартини.

Попивая напитки, элегантная четверка смеялась над чем-то своим, не обращая внимания на Чарли, которая переключилась на других посетителей, следя, чтобы все ушли перед закрытием.

– Похоже, к тебе заглянули друзья, – сказала Рейчел. – Иди с ними. Я тебя подстрахую.

– Нет, я... – начала было Чарли и замолчала, поскольку понятия не имела, какое придумать оправдание – было бы странно заявить, что эти люди ей даже не нравятся. – Спасибо.

– Извини, что прежде я повела себя странно. – Между бровями Рейчел пролегла морщинка беспокойства, как будто это она сделала что-то не так.

– Все в порядке, – заверила Чарли.

Тут подошла Аделина и обняла Чарли за плечи.

– Слышала, что тебя отпустили пораньше. Замечательно.

Чарли одарила ее крайне фальшивой улыбкой.

– Похоже, Ре... Реми не сможет. Ну а я просто вернусь домой и...

Дверь распахнулась, и на пороге возник Ред – в черной рубашке и черных джинсах, откидывая назад слишком длинные светлые волосы.

– Карвер! – воскликнул Тофер, вставая.

Губы Реда искривила далеко не приятная улыбка. Его взгляд устремился к Чарли. Что-то в выражении его лица заставило Тофера замешкаться в середине приветствия.

Аделина взяла Чарли за руку.

– Мне бы не хотелось, чтобы ты сидела дома. Если нырнешь в свою комфортную обстановку, потом будет вдвойне сложнее тебя куда-то вытащить.

Чарли подумала о Мраке у себя в рюкзаке. Она пообещала отнести его Малхару в надежде, что он сможет разобраться в ее наполовину оформившихся теориях, но теперь все больше сомневалась, что удастся избежать общения с Аделиной и ее компашкой.

– Мне нужно переодеться... – объявила Чарли, указав на свою заляпанную дайкири рубашку.

– Я знала, что ты это скажешь! – пропела Аделина. – На такой случай я захватила для тебя платье. Оно в машине. Будь добр, Тофер, принеси мою сумку.

– Умница Адди, – сказал Ред, подходя к ним. – Но, может быть, Чарли говорит так из вежливости. Ты не думала, что она и правда устала?

– Тогда пусть едет домой, – пожал плечами Брукс, сбитый с толку всей этой суетой.

– О нет, – огрызнулась Аделина. – Мы все вместе отправляемся на тусовку.

Никому, кроме нее, было невдомек, что если Чарли откажется сопровождать их, то и Ред не сможет пойти. Но если она согласится, ей придется взять с собой Мрака в рюкзаке, что казалось весьма плохой затеей. Все в этой ситуации казалось плохой затеей.

Чарли вздохнула, смирившись с неизбежным.

– Давай платье. Если оно подойдет, я пойду.

Платье было блестящим и украшенным серебряной мишурой, к нему прилагались туфли-лодочки. Чарли переоделась в подсобке в глубине зала, кое-как натянув предложенный наряд. Кусочком туалетной бумаги стерла остатки потекшей подводки и туши под глазами, после чего смочила руки водой и пригладила волосы.

Посмотрев в зеркало, Чарли не поняла, кого увидела. Платье оказалось очень коротким и визуально удлиняло ноги. Это обстоятельство нисколько ее не огорчило, скорее, наоборот.

Когда Чарли вновь появилась в зале, Рейчел одобрительно вскинула большой палец, и этот жест тоже пришелся ей по душе. Ред, напротив, выглядел так, будто чем-то подавился и вот-вот выблюет все обратно, что было совсем неприлично.

– Мило, – протянула Мэдисон, адресовав комментарий Аделине.

Судя по всему, никто не заметил ни рюкзака на плече Чарли, ни его легкого подергивания.

– Похоже, мы все-таки идем веселиться, – сказал Ред, протягивая Чарли руку. Прикосновение его теплой ладони в очередной раз поразило ее. – Если только ты не предпочтешь вернуться домой.

– Я поеду с тобой, Карвер, – сказал Брукс, игнорируя их разговор.

– Все нормально, – ответила Чарли. – Я ведь уже переоделась.

Она засунула рюкзак с Мраком в багажник, а когда обернулась, увидела, что Брукс успел забраться на пассажирское сиденье Porsche. Заметив ее стоящей рядом с машиной, он вышел и откинул сиденье, давая ей возможность втиснуться назад. Всю поездку он без умолку трещал о людях, которых они с Реми знали в Нью-Йорке. Чарли пыталась вслушиваться, но разрозненные истории в конце концов слились в единое воспоминание о неком благотворительном мероприятии, организованном совместными усилиями семейств Уилберфорс-Баттон-Бэнкс и Хастингс-Эбботс, где все играли в крикет, будучи под кайфом.

Оставив попытки что-либо понять в этой болтовне, она написала Малхару с извинениями и обещанием встретиться завтра.

Оказалось, что в нескольких городах к западу, на окраине Беркшира, имеется закрытый спикизи-бар «Львиная доля», открытый до четырех утра. Как и «Синяя руина» в Нортгемптоне, бар, работающий в три смены, из которого Чарли выгнали и больше не пустили бы на порог, «Львиная доля» обходила законное время закрытия, притворяясь частным клубом. Их группа заявилась чуть позже двух, и Аделина заказала на всех очередную порцию эспрессо мартини, а Чарли попросила двойной шот бурбона с водой.

У седовласого бармена были навощенные усы, популярные среди хипстеров пятнадцать лет назад, но он выглядел достаточно взрослым, чтобы его растительность оказалась подлинной, а не имитацией.

В блестящем платье, с зачесанными назад волосами и голыми ногами, едва согреваемыми чулками, Чарли чувствовала себя зябко и неловко, сидя за высоким коктейльным столиком, зацепившись каблуком за металлическую перекладину табурета.

Обычно она не была ведомой слабачкой, тем не менее, каким-то образом Аделине удалось убедить ее присоединиться к их тусовке. Неужели испугалась их денег? Или дело в том, что они были лучшими друзьями Реми, и у нее возникло мазохистское желание узнать о нем, человеке, которого Ред любил больше всего на свете?

А может, она считала, что Ред хочет пойти, и боялась его разочаровать?

Тофер не отрывал взгляда от ее груди с тех пор, как они сели. Она надеялась, что он смотрит на ее татуировки – возможно, так и было. Он не походил на человека, который много и часто общается с людьми с наколками.

Брукс, что еще хуже, вообще ее не замечал.

– Реми, – позвала Мэдисон, глядя через стол на Реда. – Если все собираются и дальше молчать, то скажу я. Не могу поверить, через что тебе довелось пройти. Я знаю, что обычно мы ведем себя несерьезно, но ты все равно мог бы нам рассказал, и мы бы что-нибудь сделали.

– Не хотел вас впутывать, – бросил Ред после паузы, достаточно долгой, чтобы считаться неловкой. Он откинулся на спинку стула, расстегнув две верхние пуговицы рубашки и явив взору присутствующих скрытую под ней майку. На его пальцах не было колец и грязи под ногтями тоже.

– Солт отрезал твою тень? – спросил Брукс, понизив голос. – Каково это лишиться ее?

– Пожалуй, я потерял часть себя, – протянул Ред. – Просто не уверен, какую именно.

Чарли пожалела, что не нашла видеозапись Реми с одной из подобных вечеринок. Наверняка кто-то из его друзей что-то снимал, а потом выложил пост. Что-нибудь, что подсказало бы ей: Ред ведет себя в точности, как Реми.

Как Карвер.

Если он их не обманывает, она и представить не могла, что он пытается сделать.

– Я помню, как несколько раз встречался с Солтом, – сказал Брукс. – По виду он вылитый чей-то дедушка. Не могу поверить, что он был таким опасным. Как вам двоим удалось остаться нормальными, живя с ним, я ума не приложу.

Ред перевел взгляд на Аделину.

– Иногда сам не осознаешь, насколько что-то плохо, пока оно не закончится.

Аделина натянуто улыбнулась.

– Семья... ну, близким всегда стараешься прощать их причуды.

– Прощать? – эхом повторил Брукс. – Я знаю, что он умер и он твой отец, но я бы подобного с рук не спустил.

– Произошедшее не укладывается у меня в голове, – подхватила Мэдисон, накрывая ладонь Брукса своей.

– Я понимаю, что это случилось с Карвером, – продолжил Брукс. – Не с тобой, Адди. Тебя не запирали в подвале и не пытали.

– Предлагаю тост, – откашлявшись, перебил Тофер. Он намеренно говорил быстро, чтобы прервать назревающий спор. – За друзей, которых никогда не придется прощать, потому что они не дают повода усомниться в них.

Чарли подняла бокал, чокнувшись с остальными. Ни для кого не секрет, что Тофер питал чувства к Аделине. Но совсем не очевидно, знала ли она о его симпатии и отвечала ли взаимностью.

Если бы Чарли надлежало биться об заклад, она бы поставила деньги на то, что Аделина в курсе. Тофер особо не скрывал своих чувств. А это значит, что она старается отсрочить момент, когда придется его отвергнуть.

Заговорили о светских львах и львицах Нью-Йорка и о ком-то, кто проводил выставку в галерее. Потом перекинулись на кого-то, кому они полностью доверяют, упомянули человека, намеренного купить дом в Италии – практически заброшенный и с плохой сантехникой, – чтобы восстановить.

– Можете представить, как Зои в глухомани выращивает розмарин и капусту? – Фраза была встречена дружным смехом.

– О, кажется, тут замешана травка. Все вечно хватаются за идею, как только рынок перенасыщается. – И снова все рассмеялись.

Не имея возможности поддерживать разговор, Чарли продолжала пить бурбон, а когда он закончился, взяла еще один. И еще. Через некоторое время ее язык начал неметь, и все вокруг показалось гораздо забавнее.

– Так, Реми, официально ты еще мертв, верно? – уточнил Тофер.

– Нет, юристы уже позаботились об этом, – встряла Аделина.

– Вернулся с того света, значит.

Ред отсалютовал бокалом, и Мэдисон с Бруксом подняли свои в ответ.

– Все это время ты жил с ней?

Тофер взглядом указал на Чарли. Снисходительность в его голосе была настолько малозаметной, что Чарли могла бы притвориться, будто ей показалось. Но она, судя по ощущениям, выпила тридцать семь бурбонов, поэтому, одарив Тофера широкой улыбкой, объявила:

– Он до сих пор со мной.

– Ты хорошая девочка, раз приняла его в таком виде, – сказал Брукс. – Должно быть, он был не в лучшей форме.

Чарли похлопала Реда по руке и почувствовала напрягшиеся под кожей мышцы.

– Он хранил много секретов, – выдала она, гордясь тем, что ее язык не заплетается, хоть и едва ворочается. – От всех, наверное. Хорошо, что не от меня одной.

Аделина нахмурилась.

– Я стараюсь меньше лгать, – весело ответил Ред. – В своей новой не-жизни.

Все рассмеялись подобному заявлению.

Тофер продолжал пожирать Чарли глазами.

– Как только Реми получит причитающиеся ему от Солта денежки, то отплатит тебе за все, что ты для него сделала.

Чарли почувствовала, как ее щеки вспыхнули от оскорбления – не только из-за намека, что она хотела бы взять плату за свои услуги, но и потому, что ее выставили проблемой, от которой Реду придется откупиться.

– Он лучшее вложение, которое ты когда-либо делала, – заявила Мэдисон и захихикала, сочтя свою шутку удачной.

– Он ничего мне не должен.

Вместо того чтобы вызвать злость, алкоголь, судя по всему, сделал Чарли пугающе искренней. Это нужно срочно исправлять. Подняв палец в воздух, она жестом попросила очередной двойной бурбон.

Аделина посмотрела на нее с жалостью.

– Наоборот, – возразил Ред. – Я многим тебе обязан. Возможно, даже жизнью. – В его голосе не слышалось радости.

– Что ж, – сказал Брукс, – я был бы не против, если бы ты оказался у меня в долгу, Карвер, так и знай. Как только получишь деньги, тебе придется приехать в город. Купишь себе маленькую квартирку, чтобы было где перекантоваться. Ну а мы быстро заставим тебя забыть последние несколько лет. Вообще-то, я через неделю отправляюсь в Аспен. Тебе стоит присоединиться к нам. Адди наверняка ссудит тебя деньгами.

– Пока я без документов, – пояснил Ред. – Служба безопасности аэропорта не пропускает мертвецов.

Мэдисон рассмеялась.

– Ты же знаешь, что, когда летишь на частном самолете, на подобное смотрят сквозь пальцы. Я своими глазами видела, как ходячие трупы успешно проходили таможню.

Все снова расхохотались.

У Солта имелся частный самолет. Ред, должно быть, летал на нем много раз. Чарли не знала, почему ее это волнует, но ее в самом деле беспокоило, что она никогда об этом раньше не задумывалась. Даже не предполагала подобного. И Ред ни разу об этом не упоминал.

– Поговорю с адвокатами, – кивнул Ред. – Постараюсь уладить дело.

Мэдисон прищурилась.

– Не знаю, чего я ожидала, но ты говоришь по-другому.

Чарли прикусила внутреннюю сторону щеки. Если он даже собственных приятелей не сможет убедить в том, что он Реми, то окажется в очень щекотливом положении.

– Я и есть другой, – подтвердил Ред. – В каком-то смысле Реми действительно умер.

Аделина вздрогнула, а Тофер положил руку поверх ее ладони. Она отстранилась, но недостаточно, чтобы прервать контакт.

Брукс глубоко вздохнул и снова поднял бокал.

– Реми Карвер мертв. Да здравствует Реми Карвер!

Все достаточно набрались, чтобы поддержать этот странный тост.

– Реми Карвер мертв, – дружно скандировали они. – Да здравствует Реми Карвер!

– Скоро все вернется на круги своя, – вставила Аделина, сверкая глазами. – И мы снова будем вместе.

– Мы снова будем вместе, – подхватил Тофер, не сводя глаз с Аделины.

– И я к вам затесалась, – объявила Чарли и выпила.

– За тебя, Чарли Холл, – повысил голос Ред, поднимая бокал. – За то, что терпишь меня и мой багаж.

– Сомневаюсь, что ей долго осталось терпеть, – возразил Тофер, гогоча над собственной шуткой.

– Что ты сказал? – мягко спросил Ред.

– О, она все равно слишком пьяна, чтобы запомнить, – успокоил его Тофер.

– Тебя и правда легко забыть, – огрызнулась Чарли, улыбаясь и радуясь подвернувшейся возможности показать зубы. Ее терпение наконец иссякло. Ей надоело, что ее игнорируют. Что над ней насмехаются. И больше всего терзало ощущение, что Ред может посмотреть на нее их глазами и разочароваться. – Должно быть, поэтому Аделина тебя не любит.

Мэдисон ахнула. Брукс фыркнул.

– Люди вроде тебя, – высокомерно изрек Тофер, – всегда рано или поздно показывают свое дурное воспитание.

Может быть, она зашла слишком далеко, разрушив иллюзию, что у него есть шанс с Аделиной, но пусть он воспринимает бестактность Чарли как подтверждение того, что она не одна из них. Конечно, не существовало способа доказать, что она достаточно хороша для кого бы то ни было, но лишь многочисленные признаки, указывающие на обратное.

– А люди вроде тебя, – Чарли улыбнулась шире, – настолько привыкли ко вкусу плевка в еде, что принимают его за особую приправу. Люди вроде тебя настолько привыкли получать желаемое, что, оказавшись на обочине, откажутся от предложения подвезти их, если в машине не будет подогрева сидений.

– Иди к черту, – рявкнул он.

Раскрасневшись от испытываемого чувства триумфа, Чарли начала подниматься и зацепилась каблуком за перекладину барного стула. Пьяные рефлексы подвели! Она завалилась набок, с такой силой пнув стол, что напиток Брукса упал на пол, и стакан разбился.

Лежа на полу, она на миг представила себя за барной стойкой «Экстаза» в окружении осколков бутылок, когда ее накрыла тень сумеречника.

Тут Мэдисон рассмеялась, и через мгновение загоготали все, глядя на нее сверху вниз. Итак, Чарли в очередной раз выставила себя полной дурой. Каблук отломился, так что она даже не смогла бы с достоинством встать. К горлу подступили слезы.

– Вот что тебе нравится, Карвер? – усмехнулся Тофер.

Чарли наконец соскребла себя с пола и сбросила туфли. Затем ударила обидчика по лицу.

Чарли Холл – ходячий магнит для всяческих катастроф. Подойди слишком близко, и тебя тоже притянет.

Отшатнувшийся Тофер ударился о барную стойку и, поднеся руку к лицу, обнаружил, что у него из носа течет кровь.

– Ты долбанутая сука.

– Рада, что ты наконец-то это понял, – парировала Чарли.

Тут от стены оттолкнулся бородатый здоровяк и направился к ним. Охрана. Ну и ладно, она все равно собиралась уходить. Ничего этого ей не нужно. Как была босиком, Чарли вышла из бара на ледяную парковку.

Ключей от Porsche у нее не было, к тому же, изрядно набравшись, она все равно не смогла бы сесть за руль. Да и Реда видеть совершенно не хотелось. Поэтому, сгорая от стыда, она побрела куда глаза глядят.

Пройдя около квартала, она почувствовала, что холод остудил ее пыл. И что если будет продолжать в том же духе, то скоро достигнет предела связующей ее с Редом нити.

Когда она повернулась, ее осветил яркий свет, и рядом с ней остановился Porsche с Аделиной на пассажирском сиденье.

– Залезай, – велел Ред.

– Оставь меня в покое, – рявкнула Чарли, понимая, что в их случае подобное требование невыполнимо.

Он вздохнул.

– Ты же знаешь, что я не могу этого сделать.

В самом деле, им двоим не по силам сбежать друг от друга. У Чарли болела голова, и чувствовала она себя глупо. А утром станет намного, намного хуже.

– Мне жаль, что все так скверно обернулось, – сказала Аделина, которая на самом деле нисколько не сожалела. В нынешнем состоянии Чарли не была склонна к снисхождению по отношению к кому бы то ни было.

– Холодно, Шар, – чуть мягче заметил Ред. – Пожалуйста, забирайся.

Так ее называл Винс.

– Я могла бы заставить тебя кое-что почувствовать, – упрямо пробурчала Чарли, открывая дверь. – Я могла бы, черт подери, это сделать.

– Ты и так заставляешь меня испытывать бесконечный спектр чувств, – возразил он.

Она втиснулась на крошечное заднее сиденье. Озябшие ноги закололо от струи горячего воздуха из обогревателя. Она прислонилась головой к окну, не глядя ни на Реда, ни на Аделину, и всю дорогу не сводила глаз с размытых движущихся огней за стеклом.

Глава 20

[ЧЕРНОВИК] Выполненная искусственным интеллектом расшифровка записи беседы Мадурая Малхара Айера с Редом

Малхар: Расскажи об Аделине.

Ред: Не хочу о ней говорить.

Малхар: Почему?

Ред: Мои мысли путаются. Воспоминания о ней – словно кусочки пазла, которые не складываются в единое целое.

Малхар: Это воспоминания Реми?

Ред: Его и мои. Она кое-что мне сделала – со мной, – а Реми не... ну, может быть, он... я не знаю.

Малхар: [Молчит.]

Ред: Я же сказал – не хочу о ней говорить!

Малхар: А как насчет бабушки Реми?

Ред: И о Фионе я тоже говорить не хочу.

Малхар: Можешь объяснить, почему?

Ред: Когда Реми не желал что-то чувствовать, он отдавал это мне. Некоторые – многие – из его эмоций были болезненными. Особенно он не любил грустить. Когда мы уехали от бабушки, он скучал по ее дому и по ней, а еще по ощущению безопасности, когда нечего бояться. Потом он вручил все это мне и больше не испытывал страха.

Малхар: Зато ты испытывал.

Ред: Эти ощущения ненастоящие. Они не мои. Или, по крайней мере, не полностью мои. Этого достаточно?

Малхар: Тогда расскажи о Чарли.

Ред: Она меня злит.

Малхар: Вот как?

Ред: Мне не нравится, что она что-то обо мне знает.

Малхар: Возможно, ты и забыл ее, но она была частью твоей жизни. Ты сам сделал ее частью своей жизни.

Ред: Жизни Винса.

Малхар: Но это же ты. Ты называл себя Винсом.

Ред: Знаешь, почему? Шутки ради.

Малхар: Шутки ради? Неужели?

Ред: Есть мотоцикл под названием «Винсент Блэк Шэдоу», то есть буквально «Черная тень». А второе имя Реми было Винсент. Ха-ха.

Малхар: На самом деле ты не считаешь это смешным?

Ред: Конечно, считаю. Это же моя шутка.

Малхар: Не понимаю, какое это имеет отношение к Чарли.

Ред: Никакого. Она безрассудная.

Малхар: И это тебя злит?

Ред: Должно быть, с ней что-то не так, раз полюбила кого-то вроде меня. Теперь она знает и все еще хочет...

Малхар: [Молчит.]

Ред: Мне это не нравится. Она мне не нравится.

Малхар: Понятно.

Глава 21

Ничего хорошего

Когда Чарли проснулась, голова у нее раскалывалась, язык превратился в наждачную бумагу, а сменяющие друг друга воспоминания были разрозненными и причудливыми, как узоры в калейдоскопе. Рот обжигал кислый привкус рвоты. Она лежала на темной деревянной кровати с балдахином в комнате с оштукатуренными стенами. Судя по проникающему сквозь плотные шелковые занавески солнечному свету, было позднее утро. За окном виднелась лужайка, по которой она когда-то бегала.

Выходит, она в особняке Солта! Сердце отчаянно заколотилось. На протяжении многих лет худшим ночным кошмаром Чарли оставалось видение, в котором она просыпается здесь, с рвотой на языке, полностью во власти этого злодея. От чувства паники у нее закружилась голова. Вскочив с кровати, она обнаружила, что на ней мужская атласная пижама.

«Солт мертв», – напомнила себе Чарли, но эта мысль не замедлила ее сердцебиения.

Рывком распахнув дверь, она обнаружила шкаф с пустыми вешалками и сильным запахом нафталина. В глубине одного ящика обнаружилась заткнутая пробкой белая бутылочка с таблетками. Изрядно запылившаяся склянка заполнена наполовину, и Чарли задумалась, уж не этим ли препаратом Солт ее тогда накачал. Она сунула таблетки в карман пижамы.

Вторая дверь, которую она толкнула, вела в ванную комнату. Склонившись над раковиной, она плеснула себе в лицо холодной водой. Ее волосы уже были влажными, а кожа пахла дорогим мылом с фиалкой и розмарином. Кто-то тщательно вымыл ее всю, уделив особое внимание волосам.

Взглянув на душ, Чарли вспомнила, как Ред стоял за ее спиной, одной рукой обнимая ее за талию, а другой – за плечо, прижимая к своей груди. Она была полностью раздета, и тугие струи воды обжигали кожу. Ред, напротив, был в мокрой прилипшей к телу одежде. Снаружи доносился женский голос: «Ей нужно согреться. Она могла получить обморожение».

Чарли прополоскала рот водой и потерла зубы пальцем. Затем огляделась в поисках дурацкого серебристого платья, но его нигде не было.

Произошедшее ночью постепенно возвращалось к ней, причем каждая новая деталь оказывалась постыднее предыдущей. Все это сопровождалось клаустрофобной паникой от пребывания в особняке Солта. Барабанная дробь в голове призывала бежать-бежать-бежать прочь. Она не могла ни минуты дольше оставаться в этом доме. Выглянув наружу, увидела, что снег местами растаял. Инстинкты кричали, велели выбираться отсюда, но чтобы пересечь грязный газон, понадобятся как минимум ботинки и куртка.

Прокравшись в коридор, Чарли услышала доносящиеся снизу невнятные голоса. Один из них принадлежал Реду. Как ему только в голову пришло привезти ее сюда?

На мгновение она позволила себе вспомнить полученную от Бальтазара карту, на которой было отмечено, где лидер масок из Теневой ложи хранит частичку тени Реда с недостающими воспоминаниями. Частичку, способную починить его и превратить в человека, который не будет плести против нее заговор на пару с тенью Розы, не подвергнет унижениям со стороны придурковатых приятелей Реми и Аделины и не принесет ее бесчувственную в дом злейшего врага.

Подпитываемая собственным гневом, Чарли, как была босиком, зашагала навстречу голосам.

– Я могу сделать так, чтобы ты почувствовал себя лучше, – проворковала Аделина.

Чарли остановилась как вкопанная. В голове мгновенно зазвонили тревожные колокольчики. Голос Аделины походил на мурлыканье кошки, да и само предложение было недвусмысленным. Чарли полагала, что Реми с Аделиной состояли в запутанных отношениях, а Ред – нет. Но, возможно, Аделина считала Реда продолжением Реми. Или заменой.

– Не нужно... – произнес Ред напряженным голосом.

– Да ладно тебе! – Послышался шорох ткани, словно она придвинулась ближе к нему.

– Аделина! – Он повысил голос. – Прекрати.

Ткань зашуршала вновь, и она издала тихий, похожий на стон, звук.

– О да! Вот так.

Лицо Чарли вспыхнуло от стыда. Ей однозначно нужно уйти, убраться из этого дома прямо сейчас, не привлекая Реда.

– Не надо, – воскликнул он. В его голосе звучала паника, заслышав которую, Чарли застыла на месте.

«Аделина! Аделина, не надо». Слова, произнесенные им во сне, еще когда он был Винсом.

Ред ведь намного сильнее Аделины и мог бы оттолкнуть ее, правда же?

Чарли рывком распахнула дверь. Раз уж собиралась выставить себя дурой, смущение точно сумеет пережить – после прошлой ночи это капля в море.

Аделина сидела у Реда на коленях, подол ее юбки был задран. Вцепившись руками ей в плечи, Ред пытался оттолкнуть ее от себя. Когда он повернулся к Чарли, вид у него был потерянный.

– Ты мешаешь, – резко бросила Аделина, не предпринимая попытки встать.

– Нам нужно идти, – объявила Чарли, хотя сама мысль о том, чтобы приказать Реду что-либо сделать, в тот момент казалась ей отвратительной.

Аделина возмущенно посмотрела на нее. Чарли ответила тем же.

– У меня встреча с Малхаром, – продолжила она, словно от увиденного ее не пробирал холод.

– Ты не сможешь заставить его остаться с тобой навсегда, – сказала Аделина, отталкиваясь от колен Реда. – Ты никто, Чарли Холл.

С отсутствующим выражением Ред машинально поднялся вслед за ней. Он не взглянул на Чарли, проходя мимо нее в коридор. Она же не сводила взгляда с его лица, поскольку не желала знать, как на произошедшее отреагировала определенная часть его тела.

В дверях Чарли обернулась.

– Он твой чертов кузен... или кто там еще. Он твой родственник, – укоризненно обронила она.

– Кто, Ред? – рассмеялась Аделина.

– Разве не ты уверяла, что он – все, что осталось от Реми?

– Наверное, это и есть лучшая часть. – Радость Аделины сменилась легкой самодовольной улыбкой. – И вообще, мы не планируем производить на свет двухголовых детей или что-то в этом роде. Он тень.

Пошатываясь, Чарли направилась в коридор (Реда там не было) и спустилась по лестнице. Она нашла его в вестибюле. Он ждал ее, стиснув зубы. Она не могла не отметить его высокий рост и мускулистые руки. Он довольно крупный мужчина и при желании мог бы швырнуть Аделину через всю комнату, если по-другому она не понимала.

Как была, босая и в пижаме, Чарли поспешила к двери.

– Я больше ни секунды не хочу оставаться в этом доме.

Достав из шкафа свое пальто, Ред протянул его ей.

– Незачем тебе снова бегать по холоду.

Вздохнув, она надела его и заметила пару ботинок, которые показались ей большими по размеру, но вполне пригодными. Она сунула в них ноги, не беспокоясь, что выглядит как ребенок, играющий в переодевание.

Вниз по лестнице загрохотали шаги.

– Оставь его в покое! – рявкнула Чарли и, резко обернувшись, обнаружила, что смотрит на Фиону, брови которой удивленно взметнулись вверх.

– Тяжелая ночка выдалась? – спросила она.

Чарли почувствовала, как по шее разливается жар. Вспомнила, что выглядит, как ходячая катастрофа.

– Я приняла вас за... неважно. Аделина любезно позволила нам переночевать, но...

Фиона нахмурилась.

– Это его дом.

Чарли замерла как вкопанная.

– Что?

– Таково завещание Солта. Реми наследует особняк. Вряд ли можно назвать любезностью позволять кому-то спать в собственном доме.

Чарли взглянула на Реда, но не смогла понять, знал ли он об этом. Его лицо было напрочь лишено эмоций, что выглядело весьма пугающе.

– Думаю, мы подберем тебе что-нибудь получше из одежды, чем то, что на тебе сейчас. – Фиона окинула взглядом пижаму Чарли, длинное пальто с волочащимися по земле полами и комично огромные ботинки. – А потом все вместе позавтракаем.

– Мне... нам пора идти. – Чарли ужасно хотелось убраться подальше от особняка и поговорить с Редом. Ей и правда нужно уйти.

Полуулыбка Фионы не дрогнула.

– Только не в таком виде. Давай-ка раздобудем тебе кофе и какую-нибудь еду, а потом ты сразу отправишься по своим делам. – Она повернулась к Реду. – Тебе тоже стоит переодеться. Рубашка помялась.

Чарли открыла было рот, собираясь настоять на уходе, но тут же закрыла. Она оборонялась с тех пор, как стала Иерофантом. Защищалась от мистера Панча и Теневой ложи, от Аделины. Пыталась задержать их или умилостивить на то время, которого будет достаточно, чтобы найти выход.

Ничто из этого не играло ей на руку. Все, что она умела делать, – лгать, хитрить и воровать, дабы получить желаемое. Возможно, она не могла применить свои навыки здесь и сейчас, но Фиона Карвер, в отличие от них, была богата, обладала информацией и отчаянно чего-то хотела. Все это превращало ее в отличную мишень.

Уголки губ Чарли тронула медленная улыбка.

– Какое щедрое предложение. Я бы с удовольствием переоделась и поела с вами.

Ред повернулся к ней с неприкрытой яростью во взоре.

– Мне нужно поговорить с Чарли.

Фиона подтолкнула ее к лестнице.

– Обсудите все по дороге на бранч. Полагаю, ты поедешь на своей машине.

– Сейчас, – рыкнул он. – Мне нужно поговорить с ней сию минуту.

Фиона отступила на шаг, испугавшись прозвучавшей в его голосе враждебности.

– Тогда я поднимусь наверх и выберу кое-что из одежды. Не задерживайтесь.

Они оба прислушались к ее удаляющимся шагам. Ред перевел взгляд на стену за спиной Чарли, словно подумывая, не ударить ли по ней.

– Я понимаю, почему ты злишься на меня. Прошлая ночь – целиком моя вина, но, пожалуйста, не вымещай свои чувства на Фионе. Прошу тебя.

– Твоя вина? – Чарли недоверчиво нахмурилась. – Не понимаю, как это возможно. Не ты же вылакал два галлона бурбона, свалился с барного стула и съездил по физиономии богатенькому парню. Хотя, возможно, и испытывал искушение. Рожа у него явно просила кулака.

Едва заметно приподнявшийся уголок губ был практически признанием правоты ее слов, но в следующий же миг Ред покачал головой, и все исчезло.

– Я привык к послушанию и потому не отдавал себе отчета в том, что именно мне надлежало вытащить нас из той передряги, пока ты только что не выпроводила меня из комнаты. Но это нисколько не приуменьшает мою вину.

Согласиться Чарли не могла, однако испытала огромное облегчение от осознания, что не она служит причиной его гнева. Правда, она переживала, что Ред занимается самобичеванием.

– И как мне с тобой бороться, если ты просто ложишься на спину, выставив напоказ мягкое брюшко?

Ред едва заметно расслабил плечи.

– Если кому-то по силам найти выход, так это только тебе.

– Ой ли, – подыграла ему Чарли и взглянула на лестницу. – Я по-прежнему считаю, что нам стоит пойти на бранч.

– Что? Зачем? – Его лицо исказилось отчаянием. – Я не тот, кем она хочет меня видеть.

«Ты достаточно близок к оригиналу», – хотелось сказать Чарли, но она понимала, что далеко не все должно быть аферой. Любовь, например, точно нет.

– Почему Аделина позволяет Фионе здесь оставаться?

– Не зна... – начал было Ред и оборвал себя на полуслове. – Ах, да. Потому что это мой дом.

– Ты понятия не имел, верно? Интересно, что еще Фионе известно такого, о чем мы не подозреваем? – протянула Чарли. – Слушай, у меня голова раскалывается. Мне нужны кофе, аспирин и сочащийся жиром бекон, иначе не дотяну до конца дня. Так что давай убьем двух зайцев одним выстрелом.

– Что ты задумала? – спросил он.

– Избавиться от этой пижамы и накачаться кофеином. – Чарли пожала плечами. – Но если не хочешь проводить время с Фионой...

Ред со вздохом поглядел на лестницу.

– Конечно, я хочу пойти. Но не стоит. Она не моя семья. Ничего хорошего из этого не выйдет.

– Ничего хорошего? – улыбнувшись, эхом повторила Чарли. – Это мне по душе.

* * *

Когда Чарли поднялась наверх, Фиона открыла дверь и жестом пригласила ее в спальню. На покрывале были разложены свитер цвета свежих сливок и пара черных джинсов с бахромой. Одежда, судя по виду, большего размера, чем носит Чарли, что заставило задуматься, не позаимствовала ли ее Фиона у персонала – или ей просто нравится оверсайз.

– Спасибо, что подобрали для меня вещи. Это очень любезно.

– О, это не проблема, – отмахнулась Фиона. – Я рада, что благодаря тебе у меня появилась возможность провести немного времени с внуком.

– Вы и правда находились здесь в ожидании, когда он придет в себя и увидит вас? – уточнила Чарли.

Подобная формулировка заставила Фиону нахмуриться.

– Я приехала, как только узнала, что на самом деле случилось с Реми. Ты не представляешь, какая тяжесть была у меня на душе в позапрошлом году. Сначала умерла моя дочь, через неделю не стало и Реми тоже, а я даже не смогла должным образом его оплакать. Все вокруг твердили, что он чудовище.

Верно. Потому что его нашли в сгоревшей машине у казино, вместе со сгоревшими останками женщины.

– Бедная девочка, – вздохнула Фиона.

Роза Аллабанд. Мысли Чарли тут же переметнулись к тени, проникшей к ней в дом через окно.

– Да, бедная девочка, – эхом повторила она.

– Какой у тебя размер обуви? – деловито поинтересовалась Фиона, возвращая Чарли в настоящее.

– Девятый, – ответила она.

– У меня семь с половиной, – сказала Фиона и помахала в воздухе парой ботинок «Прада» на шнуровке. – Эти я взяла из шкафа Аделины. У нее девять с половиной, так что с носками должно подойти.

Будь на месте Чарли кто-то другой, наверняка отказался бы от вещей Аделины, но Чарли без возражений отнесла их в ванную и надела.

Выйдя из особняка, Чарли села на пассажирское сиденье Porsche, а Фиона направилась к яркому белому BMW.

– Следуй за мной, – крикнула она Реду.

Сжав губы в тонкую линию, он выехал с подъездной дорожки. Чарли позволила себе полюбоваться его широкими плечами, отражающими золотистый свет полуденного солнца волосами и напоминающими горящие угольки глазами. Теперь, проведя больше времени с Фионой, она стала улавливать семейное сходство в изгибе бровей и форме губ.

– Я не буду расспрашивать, если не хочешь отвечать, – сказала Чарли.

– Что я рассказывал тебе об Аделине... раньше? – задал встречный вопрос Ред.

– Подобного точно нет, – выпалила Чарли.

– Она думает, что я игрушечная версия Реми, с которой можно забавляться и которой можно манипулировать благодаря состоянию Солта.

– Она всегда представляла тебя таким? – уточнила Чарли.

– Игрушкой? Да, всегда, – прорычал он в ответ.

Чарли вспомнила найденную в интернете фотографию Реми Карвера, где было видно, как он трахает Аделину на палубе яхты. Чарли тогда не знала, что и думать. Фотографии можно подделать, людей принять за кого-то другого, а отпрыски богачей все как один извращенцы. Она решила, что между ними, возможно, что-то есть, но точно не это.

Теперь она сообразила, что на том снимке запечатлен не Реми, а Ред. У которого не было выбора. По ее телу пробежала дрожь, но она продолжила смотреть в окно.

«Не вздумай соглашаться на подобное! В противном случае очень скоро начнешь ненавидеть не только то, что с тобой случилось, но и человека, к которому привязан», – предостерегла Чарли, когда узнала, что он будет связан с Аделиной.

«Я уже ее ненавижу», – ответил он ^[9].

Чарли тогда не поняла и половины того, что он имел в виду. Хотя, возможно, следовало бы. Вероятно, правда всегда лежала на поверхности, просто она отказывалась ее видеть.

– А Реми? – спросила Чарли.

Ред пожал плечами.

– Он не любил заморачиваться по этому поводу.

– С самого начала? – недоверчиво протянула Чарли, задаваясь вопросом, как такое вообще возможно? Даже если он по какой-то причине не понимал, что Аделина творит нечто ужасное, наверняка счел бы ситуацию странной.

– Я был убийцей. Монстром. До меня никому не было дела.

– Однажды, засидевшись допоздна, мы с Винсом сравнивали свои первые разы, – сказала Чарли, решив не спорить, можно ли принуждать убийцу поневоле к вопиющим вещам. – Ты сказал мне, что у тебя все случилось в четырнадцать лет, с девушкой, которую ты знал какое-то время. Что вы оба экспериментировали. Соответствует ли это действительности?

– Мои слова определенно не были ложью, – ответил он. – То, что произошло, в самом деле было экспериментом, вот только не я выступал его инициатором. Было много крови.

На этой ужасающей ноте он заехал на парковку ресторана «Федерал».

– Благодаря крови ты полнее присутствовал физически, – подхватила Чарли, ломая голову над механизмом того, что, вероятно, произошло. Ред всегда упоминал о своей чудовищной сущности, когда страшился осуждения. Знакомый импульс – усугубить ситуацию из боязни, что не сумеешь ее исправить. – Им вообще не следовало делать ничего подобного. Ни с кем, включая тебя.

Он вздрогнул.

– Я не хотел, чтобы ты об этом знала.

– Это ей должно быть стыдно, – с жаром воскликнула Чарли, – а вовсе не тебе.

Он пожал плечами, явно не веря ей. Фиона тем временем вышла из своей машины. Оглянувшись, она приглашающе махнула рукой и направилась в ресторан.

Когда Ред начал открывать дверцу Porsche, Чарли сжала его плечо, останавливая.

– Подожди! Расскажи о своей бабушке.

– Она хороший человек, – сказал он, забыв поправить ее. – Как я уже просил, не делай ей больно.

– В этом можешь на меня положиться, – с ухмылкой заверила Чарли.

Он посмотрел на нее так, как и заслуживала эта фраза.

– Фиона Карвер. Совсем недавно ей исполнилось семьдесят. Она входит в совет директоров нескольких фондов в Нью-Йорке – именно так она тратила деньги Солта после развода. Спонсировала фонд Робина Гуда, который занимается ликвидацией бедности, Альянс по борьбе с наркополитикой, Детский центр помощи – и это малая часть списка. Она берет под свое крыло всех, начиная от исследований по борьбе с лейкемией до находящихся под угрозой исчезновения тигров. У нее был только один ребенок, Киара, и внук Реми. Сама Фиона родом из небогатой семьи, но ее дочь, пока была жива, любила повторять, что чувствует себя в мире денег как рыба в воде.

Лайонел тоже много жертвовал на благотворительность. Одно это обстоятельство не делало Фиону хорошим человеком. Хоть Ред и готов за нее поручиться, его стандарты невысоки.

Они миновали вход с белыми колоннами. Внутри «Федерал» оказался тем самым местом, где скатерти всегда безупречно накрахмалены, а голоса посетителей еле слышны. Прошли мимо небольшой барной зоны, ставшей центром притяжения нескольких пар, которых Чарли могла бы принять за свежеиспеченных пенсионеров, отдыхающих после игры в гольф. На запястье одной из женщин сверкал бриллиантовый теннисный браслет, который так и просился, чтобы Чарли его прикарманила.

Фиона успела сесть за столик: перед ней стоял грязный мартини, в котором плавали три оливки с сыром, два корнишона и маринованная луковица. В накрахмаленной белой рубашке и черных брюках, дополненных удобными на вид мюлями на подкладке из искусственного меха, она выглядела элегантно, но не слишком нарядно. Волосы она собрала на затылке и скрепила черепаховой заколкой, открывая взору пару толстых и явно тяжелых золотых серег-колец. Чарли не смогла угадать ни одного бренда, кроме сдержанной серой сумки «Полин», которую хозяйка поставила на соседний стул. Свое богатство Фиона демонстрировала на удивление естественным образом.

– В вашем напитке целый салат, – заметила Чарли, садясь.

Фиона рассмеялась.

– Ох уж это место! Не могу решить, восхитительно оно или безумно. – Она пододвинула Реду меню. – Предлагают добавить хвост лобстера к чему угодно. Абсолютно ко всему.

Ред, устроившийся по другую сторону стола, оглядывал зал с таким видом, словно подсчитывал выходы.

– Вы же знакомы с Одеттой, да? – спросила Чарли. – Она моя начальница и иногда упоминает ваше имя.

Брови Фионы поползли вверх.

– Она могла бы порассказать обо мне таких историй, что у тебя волосы дыбом встанут. Ты одна из ее подопечных?

– Я... О! Нет. – Чарли почувствовала, как запылало лицо. – Я всего лишь бармен.

– Ааа. – Фиона пригубила мартини и жестом подозвала официанта. – Вот почему тебя оскорбил мой напиток.

– Ничего подобного, – запротестовала Чарли, когда к ним подошел официант. – Просто подумала, что если добавить помидор, то ваш коктейль вполне может сойти за «Кровавую Мэри».

Фиона повернулась к Реду.

– А что ты закажешь, дорогой?

Он хмуро пробежал глазами меню.

– Стейк?

– Филе, – постановила Фиона. – Я буду луковый суп и дюжину устриц из Коффин-Бэй.

Чарли сочла за лучшее остановиться на каком-нибудь безопасном варианте.

– Бургер с индейкой.

– Не желаете ли добавить к заказу хвост лобстера? – спросил официант.

Чарли прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не рассмеяться.

– Итак, – сказала Фиона, когда он ушел, – расскажи мне о своих родных, Чарли Холл.

– Моя бабушка отбывает срок за убийство, – начала она, решив быть предельно откровенной, если хочет завоевать доверие Фионы. Рискованно, конечно, но она надеялась, что сработает.

Судя по ее виду, подобная откровенность пожилую даму не шокировала.

– Мой бывший муж был чудовищем, так что если я плохо подумаю о тебе, то буду обязана думать еще хуже о себе самой. А у твоих родителей тоже криминальные наклонности?

– Папа живет на ферме со своей новой женой, мама зарабатывает на жизнь гаданием на картах, очень редких волшебных картах. – О собственной связи с преступным миром Чарли благоразумно умолчала. – А моя сестра может предсказывать будущее.

– Понятно, – сказала Фиона.

– Но если вы думаете, что я из тех людей, кого можно отвести в сторонку и предложить денег, чтобы держалась подальше от вашего внука, не трудитесь, поскольку у вас ничего не выйдет.

Это заявление рассмешило Фиону.

– Уж не намекаешь ли ты на то, что это ты развращаешь Реми Винсента Карвера? Приучаешь его есть сырный соус или подталкиваешь рисовать граффити на стенах зданий? Порочишь его доброе имя?

– Вы двое не забыли о моем присутствии за столом, верно? – спросил Ред, которого этот разговор несколько смутил.

Чарли закатила глаза.

– Ладно, ладно. Вчера вечером друзья Аделины говорили то же самое.

– Она очень ревностно к нему относится, – дипломатично сказала Фиона, бросив на Реда быстрый взгляд. – Так было всегда. Полагаю, до приезда Реми она была совершенно одна в том большом доме. Я привыкла считать, что она боится снова остаться в одиночестве. И боится того, что мой бывший муж сделает с ней, если Реми перестанет служить мишенью для его гнева. Это единственное оправдание, которое я могу придумать для ее выбора.

Говорила ли Фиона об адвокатах и о том, какие условия Аделина навязывала Реду для получения им наследства? Знала ли об оборотной стороне медали?

Чарли поняла, что нет. Фиона злилась совсем по другой причине. Она поверила в историю, что ее внук целый год томился взаперти в подвале особняка, пока все считали его мертвым, и что Аделина не обратилась в полицию, не связалась с Фионой, ничего не сделала, чтобы помочь ему.

– К тому же вы двое всегда прекрасно ладили, – продолжила она.

– Именно так, – согласился Ред, тоном голоса придав своим словам другой смысл.

– Я что хочу сказать. – Пожилая дама посмотрела на свой напиток. – Тебе не нужно щадить мои чувства. Пойми, что я не слаба, даже если и стара. Я похоронила дочь. Ты все, что у меня осталось в этом мире.

– Нет, – возразил Ред. – Это не так.

Официант принес еду и принялся расставлять перед ними тарелки. Не обращая на него внимания, Фиона схватила Реда за руку и сжала.

– Именно так, – настаивала она.

– Что тебе известно о теневой магии? – спросил он, высвобождаясь из ее хватки.

Сердце Чарли отчаянно заколотилось. Конечно, он ей не расскажет. Будет хранить молчание.

Лицо Фионы заострилось.

– Не очень много, но кое-что. Мой бывший муж питал нездоровый интерес к оккультизму, и мне было любопытно, что такого он в этом находит. В моих кругах есть связанные с Теневой ложей люди, которые покупали тени на устраиваемых для подобных целей мероприятиях.

– Теневая ложа карает своих членов, замешанных в продаже теней, – сказала Чарли.

Фиона сделала еще глоток.

– Ну, это ужасно дорого, так что, полагаю, с их стороны есть определенный риск. – Затем она повернулась к Реду. – Мне не следовало разрешать тебе переселяться к Солту. Этого он от тебя и хотел, да? Заполучить твоего приятеля, того, с которым ты все время разговаривал? И которого сама я считала ненастоящим?

Чарли обмакнула ломтик картошки фри в трюфельный соус и отправила в рот. Вкус был не совсем приятным, но почему-то захотелось еще.

Воцарившееся молчание снова нарушила Фиона.

– Только спустя много лет после того, как ты вышел из-под моей опеки, я наконец поняла, что ты владеешь теневой магией. Не знаю, хотел ты этого или нет и что мог с ее помощью сделать, но очень сожалею, что поставила тебя в такое положение. – Она нахмурилась. – Ты все еще часть того мира?

– Мне никогда из него не вырваться, – сказал Ред.

– Что бы Солт ни просил тебя сделать, – подхватила Фиона, – и что бы ты ни сделал, я хочу, чтобы ты знал: я всегда на твоей стороне.

– Прекрати, – отрезал Ред.

– Даже если бы ты был виновен в смерти той девчонки, Розы Аллабанд, я все равно осталась бы на твоей стороне. Мне бы это не понравилось, но я бы помогла тебе.

– Прекрати, – повторил Ред тверже, в его голосе слышалась паника.

Пожилая дама потянулась через стол, словно опять собиралась взять его за руку.

– Я понимаю, что у тебя есть все основания злиться на меня...

Он поднялся на ноги, перебивая ее.

– Я не злюсь. Я люблю тебя. Однако я не Реми.

Фиона беззвучно открывала и закрывала рот. Чарли почувствовала, что не может дышать, когда Ред вдруг превратился в тень, которая расползлась от того места, где он стоял, и погрузила комнату в жуткую тьму. Со всех сторон зазвучали вздохи.

– Объясни мне, что только что произошло, – потребовала Фиона дрожащим голосом, обращаясь к Чарли.

– Он ваш внук, – ответила та, вставая. – Точно так же, как когда-то был Реми.

Фиона в ужасе покачала головой. А Чарли, как истинная трусиха, поспешила к дверям.

Глава 22

Не домашний питомец

Пошатываясь, Чарли подошла к Porsche и увидела лежащие на переднем сиденье ключи. Резко сев на место водителя, она увидела свое отражающееся в лобовом стекле лицо. Никакого макияжа, как у актрисы вне сцены. И синяк вокруг глаза не совсем поблек.

«Что ты натворил?» – мысленно обратилась она к Реду.

Он находился рядом, в виде тени, которую она должна была отбрасывать, однако ничего ей не ответил. Скорее всего, не хочет говорить о том, как облажался и оттолкнул единственного человека, который мог бы помочь ему избежать юридических ловушек Аделины. Чарли положила руки на руль, но не могла заставить себя завести двигатель. Эмоции бушевали, мысли никак не желали успокаиваться. После происшествия с Марком она бросила мошенничество, поскольку терзалась угрызениями совести и чувствовала вину перед парнем, погибшим от предназначенной ей пули. Но спустя некоторое время все-таки вернулась к аферам, потому что отлично преуспела в этом ремесле.

Кем бы она стала, если бы Рэнд не взял ее под свое крыло? Была бы она менее травмированной? Более скучной? У Рэнда был дар заставлять людей чувствовать себя особенными, включая ее. Благодаря ему она поверила в высшее предназначение их профессии.

Но сейчас, сидя в Porsche в состоянии похмелья, с молчаливым, таящимся в тени Редом, Чарли всецело пребывала во власти отчаяния. Она не знала, как что-то исправить, как стать лучше. Не представляла, как дать мистеру Панчу то, что он хотел, или, несмотря на свое хвастовство, стать более или менее приличным Иерофантом.

Что ж, она обещала показать Малхару пойманного Мрака, который до сих пор заперт в багажнике. Потом тень надлежало отдать Бальтазару в качестве платы за оказанные им услуги. По крайней мере, эти два действия ей вполне по силам.

* * *

Малхар встретил Чарли у двери дома с запущенным двором, диваном на крыльце и множеством машин на подъездной дорожке. Типичный вариант для студентов из Амхерста, которые выросли из общежития, но пока не могли позволить себе отдельного жилья.

Худой, в джинсах с рваными коленками и бордовом свитере, с взъерошенными темными волосами, которые даже не удосужился расчесать, Малхар заморгал при виде Чарли, как человек, не осознающий, сколь поздний уже час. Похоже, его удивляло то обстоятельство, что зимой рано темнеет.

– Сколько у тебя соседей? – поинтересовалась она, входя внутрь с дергающимся рюкзаком в руках.

Малхар пожал плечами, неопределенно махнув ладонью в сторону кухни.

– Обычно полдюжины, но некоторые начинают встречаться или к ним кто-то приезжает, и тогда нас становится на одного-двух больше. Бывает и наоборот – люди вступают в отношения и съезжают – в общем, по-разному.

Чарли заподозрила, что он сам не знает точного количества проживающих в доме людей.

В гостиной стояли два дивана, один из которых придвинут почти вплотную к телевизору. Когда Чарли с Малхаром проходили мимо, им улыбнулся чернокожий парень, играющий в видеоигру, в которой, судя по всему, герой в доспехах сражался с чем-то с кальмаром вместо головы.

– Деон получает степень магистра изящных искусств по писательскому мастерству, – тихо пояснил Малхар. – Два последних семестра он занят чем угодно, но никак не завершением своего нетленного творения.

– Концовки неуловимы, – как бы защищаясь, крикнул им вслед Деон.

На кухне обнаружились еще двое жильцов: один наполнял пластиковую миску нутом и заатаром ^[10], другой пил кофе из огромной кружки. На плите в большой кастрюле варилась чечевица. Над раковиной кто-то развесил праздничную мишуру и гирлянду из разноцветных огней.

Малхар указал на ребят.

– Ибрагим – химия, Арон – кино.

– Все верно. Я и есть кино. Я гигант. Я неизбежен, – тут же подхватил один из парней – Арон, как предположила Чарли. – Твоя гостья хочет кофе? Я только что сварил свежий.

– Хочу, – быстро выпалила та, опередив готового отказаться Малхара.

– Мы вернемся за ним чуть позже, – сказал он и провел ее в свою комнату.

К одной стене был придвинут стол, над которым возвышались два монитора, оба с заставками, изображающими далекие края. У противоположной стены стояла аккуратно заправленная кровать, на которой лежала груда свежевыстиранного, но не сложенного белья. На полу ничего не было, за исключением бутылки с водой у кровати и стопки папок под столом. Дверь в чулан приоткрыта. Судя по всему, там царил сущий беспорядок, грозящий вот-вот хлынуть в комнату. Чарли показалось, что среди всего этого бардака она заметила костюм-тройку. По студенческим меркам, такую спальню можно счесть безупречной.

– Он у тебя? – с придыханием спросил Малхар.

Кивнув, она указала на свой рюкзак.

– А где Ред? – поинтересовался Малхар.

Заслышав этот вопрос, тень Чарли удлинилась и сгустилась, и на другом конце привязи возник Ред.

– Черт, – выдохнул Малхар и повторил: – Черт!

– Странно наблюдать, как он это делает, правда? – подхватила Чарли.

– Всякий раз поражаюсь, – подтвердил Малхар.

Одарив их смущенной полуулыбкой, Ред подошел к стулу и сел. Чарли расстегнула рюкзак и вытащила ониксовую сетку, надеясь, что опутанная ею тварь не тяпнет ее за руку.

– Это Мрак? – уточнил Малхар, опускаясь на корточки у кровати, чтобы получше рассмотреть пленника в сетке. Его физическая форма не была настолько выраженной, как у Реда, но оникс придавал достаточную твердость, чтобы он походил на тень. Мрак по-прежнему был размером с рысь и время от времени разевал пасть, показывая теневые зубы. – Он может говорить?

Ред отрицательно покачал головой.

– Я обещала Бальтазару тень, – сказала Чарли. – Но прежде решила проверить, не сможешь ли ты... ну, узнать у него что-то полезное для себя?

Малхар посмотрел на существо и для начала засунул пальцы в рюкзак, но тут же отдернул обратно.

– Мрак попытался тебя укусить? – спросила Чарли.

Он покачал головой.

– Нет, просто пошевелился, и я запаниковал – не уверен, что он может сделать. Ты действительно собираешься отдать его Бальтазару?

– Это лучше, чем если оно причинит кому-то вред или если мне, как Иерофанту, прикажут его убить. А что бы ты с ним сделал, оставил как питомца? Как рептилию в ониксовом аквариуме, в который время от времени бросают сверчков?

– Нет, – неохотно протянул Малхар. – Но, признаюсь, после твоих слов подобная перспектива кажется мне весьма заманчивой.

Ред снова едва заметно улыбнулся.

– Думаю, эта штука пожирала маленькие тени, – пояснила Чарли. – Поглощала их силы.

– Интересно. – Малхар всмотрелся в Мрака.

Чарли тоже сосредоточилась на существе. Она вспомнила царапины на стене подвала церкви Завета благодати. – Я вот что хотела спросить. Можно ли контролировать более одной тени одновременно?

Малхар удивленно приподнял бровь.

– Как тебе известно, это не моя область исследований, но, полагаю, да, если у тебя найдется, что предложить каждой из них.

– Разве Мрак вроде этого способен меня понять? – Чарли указала на пойманное ею существо.

– Мы могли бы провести эксперимент на скорую руку. Если только... – Малхар посмотрел на Реда.

Тот закатил глаза.

– Никакого тайного языка у теней нет.

– Хорошо, извини, – ссутулившись, вздохнул Малхар.

Чарли достала из рюкзака ониксовый нож и, поморщившись, прижала острие к пальцу.

– Ты собираешься его покормить? – спросил Ред.

Ей стало интересно, беспокоит ли его эта мысль; учитывая, что его самого она не кормила уже несколько дней. Было опасно позволять ему есть, хотя лидеры Теневой ложи и предупреждали, что настоящая опасность заключается как раз в обратном.

– Надеюсь, тот парень, которому этот Мрак предназначен – Бальтазар, – не будет против поделиться, – сказал Малхар.

Чарли поняла, что он имеет в виду.

– Это же не привяжет меня к нему, верно?

Ред усмехнулся.

– Я выпил много крови у бесчисленного множества людей, живых и мертвых, и мне не было дела до большинства из них.

Возможно, Малхар привык, что Ред в его присутствии ведет себя устрашающе, поэтому комментарий ничуть его не смутил.

– Ну что ж, маленький Мрак, – объявила Чарли. – Прости, что мы засунули тебя в рюкзак на целый день. Как насчет этого? Я дам тебе немного крови, если ты, э-э-э, зашипишь три раза подряд.

Тень не издала ни звука, но с готовностью прижалась к сетке, пытаясь лизнуть протянутый палец.

– Давай попробуем еще раз, – сказала она. – Я дам тебе крови, если ты ляжешь.

Тень сильнее натянула сетку.

Вздохнув, Малхар выудил из валяющегося на столе мусора фантик и протянул его Чарли. Размазав по нему кровь, она засунула фантик под сетку. Тень тут же накрыла его собой и зачмокала.

– Кажется, мы только что опровергли теорию, что тень способна тебя понимать, – подытожил Малхар. – Но быть может, она слишком рассеянна из-за голода или не полностью проявилась.

Ред с любопытством посмотрел на Мрака.

– Я могла бы контролировать его, если бы он был со мной связан, – возразила Чарли. – Вопрос в другом: возможно ли привязать к себе больше одной тени? Один мальчик сказал, что видел Человека с девятью тенями, как в сказке. Существует ли вероятность, что он существует?

Малхар вздохнул.

– Это был бы невероятно неэтичный эксперимент, но если учесть, что энергию, потребляемую тенями, можно измерить, я в толк не возьму, как одному сумеречнику по силам поддерживать существование двух, не говоря уже о большем количестве, теней, не истощаясь.

– Даже если это и неэтичный эксперимент, маски уже его провели, – сказал Ред.

Обратившись к Беллами с расспросами, Чарли получила бы предлог посетить его крепость, расположенную недалеко от того места, где, согласно карте, хранится недостающий кусочек Реда. Но было бы сложно объяснить, зачем ей это нужно, поскольку поручение мистера Панча – неофициальное.

Что заставило в очередной раз задуматься о причине, по которой тот не хотел, чтобы другие лидеры Теневой ложи узнали о связанном с резней расследовании. Технически эта задача вообще не для Чарли, если только в деле не замешаны Мраки, но вряд ли Теневая ложа была бы против того, чтобы нагрузить ее дополнительной работой.

«В моих кругах есть связанные с Теневой ложей люди, которые покупали тени на устраиваемых для подобных целей мероприятиях», – сказала Фиона.

После показного разоблачения Реда ее слова забылись, но что-то в них цепляло. Быть может, мистер Панч поручил Чарли расследовать дело другого члена Теневой ложи, который тайно продавал тени? Планировал ли он шантажировать его?

Мысли Чарли вернулись к Беллами, недостающей частичке Реда и неэтичным экспериментам, а Малхар тем временем продолжал изучать Мрака.

– Маленький паразит, – сказал Ред, опустив взгляд на кровоточащий палец Чарли.

– Все мы паразиты, пока не полностью сформировались, – возразил Малхар.

– Он древний, – сообщил Ред. – В том нет сомнений.

– Как ты это определил? – поинтересовалась Чарли.

Он моргнул.

– Не... не знаю.

– Ты абсолютно уверен, что тайного языка теней не существует? – гнул свое Малхар.

Бросив на него раздраженный взгляд, Ред повернулся к тени.

– Зашипи, или я разорву тебя на куски и сожру их один за другим, – обратился он к ней таким сладким голосом, что от контраста между его словами и тоном волоски на руках у Чарли встали дыбом.

Мрак распластался по низу сетки и тихо зашипел. Малхар удивленно поднял брови.

– Что это было? – потребовала Чарли, сильно нервничая.

– Тайный язык теней, – с легкой насмешливой улыбкой отозвался Ред.

Вздохнув, Чарли указала на компьютер Малхара.

– Могу я на секундочку воспользоваться? Пока вы двое развлекаетесь с этой штукой, которая, очевидно, все-таки нас понимает.

– Конечно. – Перегнувшись через нее, Малхар ввел пароль.

Хотя все свои аферы Чарли претворяла в жизнь лично, подготовка к каждой требовала множества предварительных исследований, которыми она обычно занималась в библиотеках, когда была уверена, что останется вне зоны видимости камер. Иногда, если сильно опасалась, что ее раскроют, проникала в офисные здания и добывала нужные сведения.

Но на этот раз ей не о чем беспокоиться. Она выступала в роли исследователя, а не заметающего следы преступника. Так что компьютер Малхара вполне сгодится.

Чарли вырезала кадр из видео Рустера Арджента и выполнила обратный поиск по его лицу. Затем пролистала множество фотографий людей, которые могли бы быть им, если смотреть, прищурившись. Разочарованная, она зашла на сайт, за пятнадцать долларов предлагающий точный поиск по изображениям. На сей раз результаты получились более достоверными. Рустер на конференции Ютьюб-блогеров. Множество снимков из соцсетей. И еще один – на заброшенной странице в «Майспейс» какого-то пятнадцатилетнего Дэйва Пульеза.

Бинго!

Дэйв Пульез окончил среднюю школу Холиоки в 2013 году – в выпускном альбоме имелась его фотография. В 2015 году его арестовали за незаконное проникновение на чужую территорию, а затем он вроде как исчез. Шесть лет спустя его место занял сумеречник Рустер Арджент.

Однако именно Дэйв Пульез приобрел пентхаус в старом здании недалеко от центра Нортгемптона.

Чарли встала.

– Нам пора.

Малхар вздохнул. Он пытался создать лабиринт, ведущий к пропитанной кровью салфетке.

– Можешь оставить Мрака здесь на ночь? Я бы за ним еще понаблюдал. Вдруг он охотнее пойдет на контакт, если его меньше отвлекать?

Ред покачал головой.

– Полагаешь, это небезопасно? – спросил Малхар.

Ред странно на него посмотрел.

– Разумеется, нет.

Чарли слушала вполуха. «Я выпил много крови у бесчисленного множества людей, живых и мертвых, и мне не было дела до большинства из них», – признался Ред. Плененный Мрак сосредоточился на ее пальце.

– Может быть, мотив прост. Вдруг убийца – Рустер, предположим, он жаждал заполучить гораздо более могущественную тень. Жаждал крови. Разве Бальтазар не намекал, что у них с мистером Панчем случился какой-то конфликт?

– Он сказал, что они полные противоположности, – напомнил Ред, предоставив ей самой решать, соглашается он с ней или нет.

Выйдя на крыльцо, Чарли увидела сидящего на диване Арона, сражающегося со спичечным коробком. На полу у его ног стоял огромный бонг.

– Хочешь затянуться? – предложил он и моргнул при виде Реда. Должно быть, удивился, как пропустил приход такого здоровяка.

– Спасибо, мне и так хорошо, – отказалась она, спускаясь по ступеням крыльца. На полпути к машине ей повстречалась ее собственная сестра, шагающая по дорожке к дому.

Поузи резко остановилась.

– Что ты здесь делаешь?

Чарли окинула ее внимательным взглядом, не упустив ни единой детали: тяжелую спортивную сумку через плечо, время появления и то, сколько раз в последнее время она не спала в собственной постели.

– Ты ночуешь у Малхара? Вот, значит, где ты пропадаешь?

– Я... – начала Поузи.

Сидящий на крыльце Арон помахал ей рукой, и мгновение спустя она нехотя повторила его жест. Выглядела она очень расстроенной.

– Малхар – твой парень?

Поузи покачала головой, но, похоже, передумала отрицать очевидное.

– Ну, что-то между нами точно есть. Названия у этого пока нет, и вообще, не твое дело.

Женщины семейства Холл, как известно, в делах сердечных всегда делают неудачный выбор. Однако в Малхаре, по мнению Чарли, не было ничего плохого, кроме, конечно, того, что он нравился Поузи.

– Отлично, – решительно объявила Чарли. – У него много соседей по дому, а мы завтра переезжаем. Как насчет того, чтобы попросить твоего не-совсем-парня прийти вместе с друзьями и помочь нам?

– Хорошо, – вздохнула Поузи. Вид у нее по-прежнему был несчастный. – А теперь объясни, почему ты не обратилась ко мне?

– По какому вопросу? – Заявление сестры Чарли явно озадачило.

– По тому самому, с которым заявилась к Малхару. Я, если помнишь, сумеречница, – сказала она. – Спрашивай меня. Мне много чего известно.

– Ладно, – сказала Чарли. – Ответь-ка мне, кто устроил резню в подвале церкви Завета благодати?

Поузи вздрогнула. Ей стало не по себе.

– Ты спросила Малхара об этом?

– Я пришла в поисках зацепок, – пояснила Чарли. – Одна из моих теорий заключается в том, что в убийствах могли быть замешаны Мраки, возможно, контролируемые темноделом. Я решила, что Малхару что-то известно об их привычках, поскольку это его область исследований.

Поузи, судя по всему, это заявление расстроило еще сильнее.

– Тебе стоит оставить все как есть, – сказала она.

– Оставить что?

– В той церкви случилось нечто ужасное, что бы это ни было. Пусть Теневая ложа сама разбирается.

Поузи говорила правильные вещи, но в выражении ее лица было что-то странное, что нисколько Чарли не понравилось.

– Похоже, конкретных теорий у тебя нет? – уточнила она.

– Знаю только, что это дело рук какого-то психа, – подытожила Поузи. – Ладно, до скорого.

С этими словами она направилась к дому Малхара с таким видом, словно не сама вынуждала Чарли просить ее о помощи. Пока Поузи шла по тропинке, Чарли заметила темное пятно на ее джинсах.

Она вновь подумала о резне в церкви, о голодном Мраке у себя в рюкзаке, о «ТикТоках» Рустера. Он не похож на человека, способного убить кучу народа ради крови, но, с другой стороны, она предполагала, что в мире вообще немного найдется подобных людей.

* * *

Затем поехали в Нортгемптон. Чарли велела Реду сначала отвезти ее в продуктовый магазин, а потом припарковать машину напротив дома Рустера. Зная его настоящее имя, ей не составило труда отыскать, где он живет.

– Позволь поинтересоваться, что ты задумала?

Голос Реда звучал весело, как будто его владелец был готов впечатлиться. Казалось, он и мысли не допускал, что она не знает, что делает, что весьма ей льстило и даже вызвало румянец на щеках, но она притворилась, что это только от холода.

– Жди и смотри в оба, – сказала Чарли, наслаждаясь моментом.

Они сидели в удивительно дружелюбной тишине, пока события дня не настигли Чарли, заставив зевнуть.

– Поговори со мной. Не хочу заснуть не ко времени.

Ред откинулся на спинку сиденья.

– Ты училась в колледже?

– Тебе в самом деле нужно это знать?

Он пожал плечами.

– Просто спросил.

– Удивительно, что чудовищный Мрак, обреченный на жалкое рабство, решил интересоваться моими академическими достижениями.

Он улыбнулся.

– Я ходила в муниципальный колледж, – призналась она, – но потом бросила учебу, чтобы полностью сосредоточиться на преступной жизни.

– У многих преступников есть высшее образование, – заметил Ред.

Чарли застонала.

– Да уж. Существует целая сеть злодеев, состоящая исключительно из бывших однокашников.

– Хорошее слово. – Он смотрел на нее с теплотой в глазах. – Злодей.

Вскинув голову, Чарли увидела, что кто-то направляется к зданию.

– Не высовывайся, – велела она, вылезая из Porsche и хватая пакеты с продуктами.

Поспешно перейдя улицу, она проскочила в ворота вперед жильца. Пробежав глазами надписи у кнопок домофонов в поисках квартиры Рустера, она увидела, что каждый этаж разделен на три блока – 1A, 1B, 1C, и то же самое для 2-х и 3-х, – за исключением верхнего, где стояла одинокая цифра 4.

Мужчина тем временем подошел к зданию. Он открыл ключом вторую внутреннюю дверь и без лишних вопросов придержал ее для Чарли – как она и надеялась. Жилец поехал на лифте, а Чарли направилась к лестнице и пешком поднялась на четвертый этаж, где была встречена металлической противопожарной дверью. Опустив на пол сумки с продуктами, она подергала ручку. Закрыто. Поскольку на четвертом этаже только одно жилое помещение, возможно, дверь вела прямо в квартиру.

Взломать замок непросто, но, по крайней мере, с ней Ред.

– Там есть оникс? – спросила она.

Ред материализовался из тени, но его ноги, когда он шел к квартире, оставались размытыми. Затем он поднырнул под дверь.

Мгновение спустя замок повернулся, и в проеме появился Ред, силуэт которого все еще не был четким.

– Едва ли Рустер ожидал, что кто-то подошлет к нему тень.

Оглядевшись, Чарли подумала, что хозяин отказался от оникса из опасения, как бы черный пол не испортил эстетику. В гостиной стоял громадный диван-облако, повернутый к огромному телевизору во всю стену, к которому были подключены три разные игровые системы с контроллерами на гладкой черной консоли. Вдоль другой стены тянулись стеллажи с коллекцией фигурок Кос ^[11], каждая из которых была аккуратно подсвечена. На полу лежал икеевский ковер с надписью «Держитесь подальше». В общем, полный набор хайпбиста ^[12].

Чарли прошла в следующую комнату, которая оказалась съемочной студией Рустера – тут было выставлено освещение, имелись штативы и куча дорогого оборудования, зеленый экран и пара табуреток и стульев. Пройдя по коридору, она обнаружила спальню, в которой помещалась только огромная кровать – по виду больше королевского размера, – словно хозяин всегда был готов к импровизированной оргии. Стену над изголовьем занимала выставка дорогих кроссовок, а тумбочку заменял мини-холодильник.

– Чарли, – позвал Ред.

Его голос доносился из кухни, куда она и последовала. Там обнаружилась большая эспрессо-машина, стоящая на мраморном столе рядом с кучей камуфляжных кружек «Бэйп». Чарли перевела взгляд на Реда, сидящего за ноутбуком, обклеенным стикерами со скейтбордистами.

Она подняла брови. Казалось невозможным, чтобы мистер Панч не посетил этого места и не проверил вещи Рустера, прежде чем направить ее по следу. И первым делом он открыл бы компьютер, если бы его нашел.

– Был спрятан под половицами. Пароль: «ПАРОЛЬ». – Ред развернул к ней экран. – Смотри.

Он указал на рабочем столе на папку под названием «МАТЕРИАЛЫ ДЛЯ ШАНТАЖА».

– Серьезно, что ли? Он просто хранил это тут?

С другой стороны, что в этой квартире заставило бы Чарли подумать, что Рустер не стал бы этого делать? Он выбрал слово «ПАРОЛЬ» в качестве пароля. Тем не менее ему удалось скрыть ноутбук от всех, кроме живой тени.

– Это иронично и неиронично одновременно, – сказал Ред. – Но записи настоящие. Причем свежие.

– Вот черт, – ахнула Чарли, указывая на предпоследний ролик с заголовком «ПАНЧ».

Запись начиналась с середины разговора, и звучащий голос был Чарли незнаком.

«Наш жнец пропал. Мне нужно, чтобы эту работу сделал ты».

«Я на такое не подписывался», – услышала она нервное дыхание Рустера.

«Ты архитектор этой проблемы, тебе ее и решать».

Голос, должно быть, принадлежал мистеру Панчу. Настоящему мистеру Панчу. Чарли обратила внимание на интонацию, поскольку она показалась ей знакомой.

«Это не так работает. Я пас».

Если Рустер был из кукловодов, то до недавнего времени работал на Малика. Может, у них имеется определенная система.

«Перестань ныть и забери чертовы тени», – велел ему мистер Панч.

«Что, если он пойдет к Наместнице?» – спросил Рустер.

«Он? – рассмеялся мистер Панч. – Он не может. И ты тоже».

Затем наступила тишина.

Чарли посмотрела на временную метку. Разговор состоялся за три дня до резни в церкви Завета благодати.

В папке «ШАНТАЖ» имелся еще один более поздний файл. Она нажала кнопку воспроизведения.

«Где ты? – раздался голос Рустера. – Ты ублюдок. Они убьют тебя за это».

Следом раздался странный глухой смех, от которого по спине Чарли пробежали мурашки. На этом запись обрывалась. Оставалось только гадать, какая между этими фрагментами связь.

В попытке понять, когда Рустер в последний раз появлялся дома, Чарли подошла к холодильнику. Внутри почти ничего не было: пакет молока, понюхав который, она поняла, что содержимое давно прокисло; пучок увядшего салата, кусок сыра «Грюйер» и упаковка ветчины, тоже с душком. И нераспечатанная бутылка «Моёт», которая, вероятно, была в полном порядке.

– Похоже, он мертв, – сказала Чарли, поворачиваясь к Реду.

Тот развалился на кухонном стуле, слишком маленьком для его внушительных габаритов, и скрестил ноги в лодыжках.

– Где, в таком случае, тело?

Она снова включила последнюю запись. Пугающий смех напомнил ей хохот Марка во время их финального разговора, незадолго до того, как он сговорился с братом убить ее.

Чарли встретилась взглядом с Редом.

– Похоже, этот парень знает.

Резко распахнув дверь, Бальтазар глянул на Чарли сверху вниз, затем обратил взор на Реда.

Она протолкнулась мимо хозяина в квартиру. Он был без рубашки и с растрепанными волосами, будто только что встал с постели.

– Я не помешала? – уточнила она.

Бальтазар скрестил руки на голом торсе.

– По какой причине ты вламываешься в мой дом, Чарли Холл? И как я к ней отнесусь – она мне просто не понравится или я ее возненавижу?

Она плюхнула рюкзак на стол.

– Вот Мрак, которого ты хотел. – Услышав ее голос, сидящее внутри существо вновь начало дергаться.

Бальтазар моргнул.

– Но я... тот разговор состоялся всего несколько дней назад.

– Я работаю быстро, ты же знаешь. – Она постаралась не выглядеть слишком самодовольной.

– Хорошо, – сказал он, приглаживая волосы. Ему явно было не по себе. – Хорошо. Можно взглянуть?

Второй раз за ночь Чарли открыла рюкзак, чтобы показать перевязанного ониксовой сеткой Мрака, после чего бросила его на диван. Некоторое время Бальтазар молча наблюдал за пытающейся вырваться на свободу тенью.

– Бодренький какой, чертяка, – заметил он.

– Учитывая обстоятельства, он ведет себя довольно дружелюбно, – пояснила Чарли. – Скорее с любопытством, чем с желанием убивать.

– По крайней мере, в равных долях, – встрял Ред.

– Точно, – поддакнула Чарли. – Хочешь, я пришью его тебе?

Тут из коридора донесся мужской голос:

– Бальтазар, я думал, ты...

Знакомый голос.

– Это Беллами? – шепотом уточнила Чарли, вспомнив слова Реда о том, что Бальтазар с Беллами встречались вне стен «Экстаза».

– Тебе лучше уйти, – велел Бальтазар, тоже понизив голос. – Дальше я сам справлюсь.

– Что, если он узнает? – требовательно спросила Чарли, отчасти потому, что это важный вопрос, а отчасти потому, что ей хотелось узнать, продавал ли Беллами Мраков и было ли об этом известно Бальтазару.

– Тогда я солгу, откуда это взялось, – пообещал Бальтазар, тесня ее и Реда к двери.

– И еще кое-что, – спохватилась Чарли. – Помнишь, ты говорил, что Рустер Арджент должен был выступать в каком-то оздоровительном центре на севере штата? В каком именно, не в курсе?

– В «Солалуне». А теперь до свидания. – Он захлопнул дверь перед ее носом.

Чарли повернулась к Реду.

Слово «Солалуна» было написано на спичечном коробке, который они нашли рядом с сигаретными окурками в Хэтфилде. В «Солалуне» Рустер должен был оживить тени богатых и влиятельных мира сего. В «Солалуне» может содержаться разгадка всего и вся.

Глава 23

День переезда

Всю ночь Чарли провела, лихорадочно собирая вещи и готовясь к запланированному на следующий день переезду из арендованного дома. Она побросала одежду в мусорные пакеты и сверху навалила туалетные принадлежности. К тому времени, как поздно ночью к ней в комнату зашел Ред, вдоль стены рядком выстроились несколько таких пакетов, будто Чарли собиралась выбросить всю свою жизнь на свалку.

Она посмотрела на него. В его глазах пылал голод, но он не предпринял попытки подойти к ней, только смотрел.

– Тебе стоит, э-э... – протянула Чарли и замялась. – Мне следует дать тебе немного крови.

– Следует ли? – спросил он низким голосом, подходя к ней.

Она отвернулась от него и плюхнулась на матрас.

– Подкинь мне что-нибудь острое, – велела она. – Или укуси меня. Как удобнее.

– Ты почти все упаковала, – заметил Ред, один за другим выдвигая ящики.

Она усмехнулась.

– В таком случае, полагаю, остается только один вариант. Тебе придется сыграть в вампира.

Ред присел на краешек матраса, в его глазах загорелся странный блеск. Он выглядел голодным.

– Дай мне руку.

Вспомнив укусы на телах из церкви, Чарли содрогнулась и засомневалась, правильно ли поступает. Тем не менее она потянулась к нему и почувствовала, как он сдавил ей ладонь.

Ред поднес ее указательный палец ко рту и, зажав между губ, коснулся его языком. Чарли почувствовала укол, словно к кончику его языка крепился шип, как на хвосте скорпиона. Он глубже втянул ее палец в рот.

Чарли снова вздрогнула, на этот раз по совершенно другой причине. Внезапно ощутив жар между ног, она густо покраснела и прикусила щеку изнутри, чтобы не издать ни звука.

Наконец, Ред отпустил ее руку, предварительно запечатлев на коже легкий поцелуй.

– Ты была права, – объявил он.

– Неужели? – От разочарования и стыда ее мысли смешались.

– Я хочу тебя. И всегда хотел. – Он встал. – Но не могу быть с тобой.

С этими словами он исчез, оставив Чарли лежать в темноте и гадать о причинах, побудивших его сделать подобное признание.

* * *

Переезд – особое время, когда люди узнают, кто их настоящие друзья. Попросив о помощи Барб, Чарли узнала, что они с Эйми якобы проводят праздники у родителей Эйми на севере штата и потому не смогут приехать. Зато Хосе появился вместе с Кейтлин и своим новым парнем, Полом. Пол и Кейтлин были настолько похожи, что Чарли решила, это и есть тот двоюродный брат, с которым Кейтлин предлагала познакомить Хосе.

«Тот парень с синими волосами, возможно, слопал в детстве моль», – мысленно сообщила она Реду, справедливо рассудив, что его нужно поставить в известность, поскольку Винс был знаком с этими людьми, а данный факт служил бесконечным поводом для сплетен.

«Всего одну моль?» – уточнил он.

«Разве это важно?» – Чарли скривилась, представив, как пыльца с крылышек сыплется ей на язык.

Ред улыбнулся.

«Если бы он раз за разом ел моль, значит, они ему по вкусу».

Чарли едва сдержала смех. Верная своему слову, Поузи завербовала Малхара и троих его соседей, которые не уехали домой на зимние каникулы – Ибрагима, Деона и Арона.

– Нам обещали амброзию и нектар в виде пиццы и пива, – объявил Деон, переступая через порог.

– Все будет, – ответила Чарли. – Но не раньше, чем мы переедем на новое место.

Большую часть утра Ред провел, ремонтируя фургон: установил новый аккумулятор, заменил еще какие-то детали. Таким образом их транспортное средство снова было на ходу и готово вместить гораздо больше коробок, чем Porsche. Они загрузили столько добра, сколько сумели впихнуть в кузов, и отправились в Нортгемптон, чтобы получить ключи и оставить первую партию вещей.

Покидая арендованный дом в Истгемптоне, Чарли испытала странное ностальгическое чувство, но уверила себя, что, возможно, новое начало пойдет им с сестрой на пользу. Оставалось надеяться, что найденная Поузи квартира не окажется слишком маленькой, хотя по какой бы другой причине им досталось жилье в центре города?

По дороге у Поузи зазвонил телефон. Она сидела на переднем сиденье фургона, втиснувшись между Чарли и водителем-Редом. Porsche доверили вести Ибрагиму, который торжественно поклялся, что умеет обращаться с механической коробкой передач.

– Привет, мам, – сказала Поузи и, взглянув на Чарли, прижала телефон к шее. – Она спрашивает, приедешь ли ты в гости на Рождество?

Каникулы приближались с космической скоростью.

– Конечно, – заверила Чарли. Куда еще ей деваться?

– А Винс с тобой будет? – уточнила Поузи, подмигивая с притворной невинностью.

– Наверное, об этом лучше спросить его самого, – парировала Чарли, искоса взглянув на Реда за рулем.

– Если ты едешь, то и я тоже, – объявил он. В его ответе было куда больше смысла, чем могло показаться.

– Уверен? – уточнила Чарли. – А не будет...

– Скажи маме, что я приеду, – обратился он к Поузи. – И поблагодари за приглашение.

После того как все было улажено, Поузи рассказала матери о значении расклада Таро, который она для нее сделала. Дружно посмеявшись, они принялись обсуждать подарки, которые намерены купить, и Чарли в очередной раз остро осознала, насколько непринужденные отношения у ее сестры с матерью.

Возможно, и у самой Чарли все было бы так же, не возражай она против того, чтобы строить отношения на зыбучих песках. Но мать никогда не простила бы ей лжи, поэтому она продолжала врать.

Многоквартирный дом оказался красивым старым каменным зданием в конце оживленной улицы Нортгемптона. Он располагался всего через два здания от того, где жил Рустер. В шаговой доступности находились рестораны, галереи и магазины. Едва увидев это место, Чарли уверилась, что произошла ошибка. Они с сестрой никак не могут позволить себе здесь обосноваться.

Это квартира для человека, который, вероятно, каждую среду ходит в город с корзинкой за джемом с фермерского рынка и ужинает с друзьями не реже двух раз в неделю. Для человека, который носит массивное ожерелье и имеет интересную работу.

Не то чтобы у Чарли не было интересной работы, но в другом смысле.

– Давай заберем ключи, – сказала Поузи. – Нам нужно в офис.

– А я начну разгружаться, – подхватил Ред.

Следуя за сестрой, Чарли ощутила натяжение связующей их с Редом нити. Хотя идти было недалеко, она все еще чувствовала легкое разматывание энергии.

Поузи постучала в дверь на первом этаже, на которой висела слегка потускневшая латунная табличка с выгравированным на ней словом «ОФИС». Мгновение спустя им открыла женщина с густыми седыми локонами. На ней были темные джинсы и темно-синий блейзер с яркими золотыми пуговицами.

– Я Поузи Холл, – бойко объявила Поузи. – Пришла за ключами от квартиры 9А.

– Добро пожаловать, добро пожаловать, – запричитала женщина, вынимая из ящика стола конверт из плотной манильской бумаги с названным номером. – По средам у нас в саду винные вечеринки. Надеюсь, вы сможете присоединиться, с соседями познакомитесь. Мы получили ваш договор на содержание питомца?

– Кажется, да, – неуверенно промямлила Поузи.

– И у вас нет собак, верно?

– Только демоническая кошка, – ответила Чарли.

Улыбка женщины была невеселой, движение губ – вежливым рефлексом. Она протянула Чарли конверт, тяжелый из-за лежащих внутри ключей.

Подойдя к лифту, Чарли с замиранием сердца нажала латунную кнопку второго этажа. С улицы вошла пара с коляской, оба в шарфах.

– Старые здания, – извиняющимся тоном сказал мужчина Чарли и Поузи, увидев, что они ждут. – Все занимает немного больше времени.

Они поехали вверх вместе, но семья направлялась на третий этаж. Младенец жевал ожерелье из мягких бежевых бусин. Женщина склонилась над коляской, чтобы поплотнее укутать ребенка одеяльцем.

Наконец сестры добрались до квартиры 9А. Ключ плавно повернулся в смазанном замке. Сквозь большие окна в квартире щедро лился солнечный свет на настоящие деревянные полы. Высокие потолки придавали помещению еще больше великолепия. При виде замысловатой лепнины Чарли ощутила тоску. Недостаточно жить в таком месте, ему нужно соответствовать. Необходимо быть человеком, в обыкновении которого неспешно потягивать кофе из френч-пресса на залитой солнцем кухне с каменной столешницей. Который имеет многоступенчатую программу ухода за кожей и слыхом не слыхивал о многоступенчатой процедуре сокрытия синяка под глазом. В общем, нужно быть как та красивая пара с коляской, жалующаяся на медлительность лифта.

– Откуда у нас деньги на оплату такой квартиры? – спросила она Поузи.

– Тебе не нравится? – всполошилась сестра.

– Ты же знаешь, дело не в этом, – парировала Чарли. – Что-то тут не то. Арендная плата должна быть как минимум вдвое больше.

– Нам повезло, – пожала плечами Поузи. – Неужели ты не можешь принять это как данность?

Чарли определенно не могла, но то была не проблема ее сестры. Кряхтя, она направилась обратно к лифту. Пора перетаскивать коробки в это невероятно прекрасное пространство.

Из квартиры напротив вышла женщина.

– Чарли? – Ее голос показался очень знакомым. Так и есть, это же Сьюзи Лэмбтон!

«Вот черт. Я вломилась в твою квартиру. Спала в твоей кровати, как треклятая Златовласка. И стибрила часть твоей одежды. Я полная стерва. Пожалуйста, только не заподозри меня», – подумала Чарли, а вслух сказала:

– Привет!

– Тот парень, которого ты приводила на вечеринку к Барб и Эйми – я сначала его не узнала, но ведь это был Реми, верно? Реми Карвер?

– Ага, – настороженно согласилась Чарли.

– Только ты его как-то по-другому называла, – напирала Сьюзи.

– Он предпочитает свое второе имя, – пояснила Чарли. – Винс. – Это объяснение, по крайней мере, более или менее правдиво. Чарли обрадовалась бы любой теме, не связанной с проникновением в чужое жилище.

– Я... мы даже разговаривали тем вечером. Не понимаю, как я этого не заметила. – Сьюзи нахмурилась, глядя в пол.

– Ты его знала? – поинтересовалась Чарли.

Сьюзи неопределенно взмахнула рукой.

– Он встречался с девушкой, с которой я училась в одном классе в старшей школе. Он учился в Дирфилде, а я в Уиллистоне, так что у нас имелось много общих знакомых. Пару раз вместе тусовались. Не могу поверить, что я не... о, мы же только что говорили о тебе!

В поле зрения показался поднимающийся по лестнице Ред с коробкой в руках. На ней было написано «Книги, которые ненавистно читать». От оклика Сьюзи он вздрогнул.

Разумеется, Солт отправил Реми в Дирфилд. Это место достаточно элитное для мультимиллионера, стремящегося стать миллиардером, и расположено достаточно близко, чтобы можно было свозить Реда в однодневную поездку и без лишних вопросов кого-то убить. Чарли действительно искала в интернете информацию об учебном заведении, которое посещал Реми, но подобный вариант не приходил ей в голову.

Многие люди в городе знали Реми. Не из тех, с кем Чарли регулярно общалась, но ведь Долина невелика.

«Ее зовут Сьюзи Лэмбтон, – передала она Реду по их связи. – Ты флиртовал с ней у меня под носом на вечеринке и, возможно, был с ней немного знаком в подростковом возрасте».

– Сьюзи, верно? – мягко спросил он, быстро придя в себя. – Ты живешь в этом здании?

Ее ответная улыбка была подчеркнуто дружелюбной, и Чарли не в чем было ее обвинить. Она улыбалась подобным образом еще до того, как узнала, что Реми должен унаследовать сотни миллионов.

– Просто зашла в гости. А ты знал, что встречался с моей подругой, когда учился в Дирфилде?

Он ощутимо напрягся, выражение лица сделалось сосредоточенным.

– Вроде ее звали Сона, – наконец сказал он.

Сьюзи уперла руки в бока и посмотрела на него с притворной ворчливостью.

– Не очень-то хорошо ты с ней обошелся, – обвиняющим тоном воскликнула она.

– Я тогда в принципе не очень хорошо себя вел, – ответил Ред, но двойственный смысл этой фразы был очевиден только для Чарли.

К счастью, наконец прибыл лифт. Ред просунул ногу между створками, не давая дверям закрыться.

– Пусть Чарли даст тебе мой номер, – сказала Сьюзи на прощание. – Я бы с удовольствием возобновила наше общение.

* * *

Переезд занял остаток дня. Наконец, вспотевшие и покрытые пылью, все рухнули куда попало. Развалившись в кресле-мешке, которое Поузи держала в своей комнате, Арон затеял спор с Кейтлин о том, в каком стиле выполнена лепнина: Второй империи, неоклассицизма или каком-то другом.

Сидя на диване, Хосе рассказывал Малхару историю их с Полом знакомства, в то время как сам Пол прикорнул рядом, прикрыв глаза.

Пиццу заказали, пиво купили, водку с лимонадом за неимением кувшина налили в вазу. Из коробки с надписью «Посууууууда» извлекли тарелки, а из переноски – кошку Люсимурр. Она тут же принялась бродить по новому жилищу, задрав хвост, точно знамя.

«Ума не приложу, что мы делаем в таком здании», – мысленно обратилась Чарли к Реду. Возникшие у нее идеи нисколько ей не понравились. Может быть, это уловка кого-то из его семьи – предложить место Поузи и использовать ситуацию, чтобы шантажировать Чарли и через нее контролировать Реда? Не окажутся ли они на улице вследствие искусной махинации, заставившей бы ее ползти за помощью к Фионе или Аделине?

На подобное Чарли точно не согласится. Она бы предпочла спать на полу в материнском номере отеля длительного проживания, чем принять подачку от Аделины. Черт возьми, она бы предпочла проникнуть в заброшенное здание мельницы и ночевать там рядом с мертвым бродягой.

«Возможно, тебе стоит спросить об этом свою сестру». – Тон Реда был мягким, как будто он сообщал плохие новости.

«Что ты имеешь в виду?»

Ред не ответил, позволив ей заполнять молчание своими страхами. Тогда Чарли подошла к стулу, на котором сидела сестра.

Сколько раз сама Чарли скрытничала, уверяя Поузи, что абсолютно неважно, откуда взялись деньги? Отмахивалась от вопросов? Если Поузи и заключила какую-то сомнительную сделку, то лишь из любви к старшей сестре – как научила ее сама Чарли. От осознания этого Чарли отнюдь не почувствовала себя лучше; скорее, наоборот: ей стало еще хуже.

– Это место прекрасно, – кое-как выдавила Чарли. – Мне оно очень нравится.

Поузи просияла.

– Правда?

– И сама ты замечательная, – добавила Чарли.

Между бровями Поузи наметилась легкая морщинка.

– Что случилось?

– Ничего. Просто я счастлива. – Чарли не очень-то доверяла людям, но Поузи в любом случае заслуживала ее доверия.

Чарли заставила себя отойти, не задавая лишних вопросов.

Когда она стояла у окна, глядя на сверкающие огни Нортгемптона, кто-то тронул ее за локоть, и она обернулась. Ред держал два пластиковых стаканчика с пряным лимонадом. Он предложил один ей. Чарли с благодарностью приняла подношение и сделала глоток. Напиток был одновременно горьким и сладким.

– Хотел узнать, не найдется ли у тебя минутка поговорить? – спросил он. – Наедине.

– Конечно, – ответила она. – Что-то не так?

Ред покачал головой. В квартире было полно народу. Деон привлек Хосе помочь повесить телевизор на стену, и они увлеченно что-то измеряли, бормоча себе под нос. Малхар возился с портативной блютус-колонкой, пытаясь договориться о песне с Поузи. Никто не заметил, как Чарли и Ред выскользнули из квартиры, спустились по лестнице и вышли в холодную ночь. Нортгемптон ярко сиял огнями, но людской гул остался вдалеке от засыпанной листьями парковки.

– Итак, что происходит? – спросила она.

– Однажды ты сказала, что отпустишь меня, если я захочу, – тихо проговорил Ред. – Ты и сейчас готова это сделать?

Последние несколько дней она чувствовала близость с Редом. Он не стал распекать ее за то, что она напилась и изрядно облажалась. И поведал ей свои секреты. Его пригласили на Рождество, и она предвкушала, как он появится на пороге маминого номера в отеле с бутылкой вина в руке. Дорогого вина в дешевом номере отеля.

Чарли покачал головой.

– Почему ты об этом спрашиваешь? – Она поняла, как только задала вопрос. Достаточно посчитать дни. Ему нужно к Розе.

– Потому что мне это необходимо. – Он пристально смотрел на нее. – Пожалуйста, Чарли.

Пора перестать представлять Рождество и подумать о будущем.

– И я должна поверить тебе?

– В отношении чего? – спросил он, словно слова Чарли сбивали его с толку. Как будто она была дурой. Как будто он не подозревал, что, освободившись, будет волен причинить ей зло.

– Нет, – воскликнула она с такой яростью, что закружилась голова. – Я тебя не отпущу.

Нисколько не удивленный, Ред скривил губы.

– Вот чего стоит твое обещание.

– Я видела, как ты выбрался через окно вслед за девушкой-тенью, – произнесла Чарли чуть слышно – и так мягко, словно говорила с возлюбленным. – Я следила за тобой и слышала, как она обещала тебе мою смерть в обмен на убийство сумеречника, с которым связана сама.

Ред моргнул, словно пытаясь разрушить чары ее голоса.

– Ты в самом деле последовала за мной?

– Ну да, – подтвердила Чарли.

Он покачал головой.

– Я бы заметил.

Ее улыбка стала зловещей.

– Но ты не заметил, потому что я лучшая в своем деле.

– Ты веришь, что я хочу твоей смерти? – Его глаза горели как угли, горячие и блестящие, а мягкие губы изогнулись. – Ты действительно боишься меня, Чарли Холл?

– Несколько дней я провела в ожидании, что ты расскажешь мне о той встрече. Слушала, как ты снова и снова лжешь мне. – Чарли указала на него пальцем. – Так что нет, никуда я тебя не отпущу. Пока не расскажешь правду.

– Она бы тебе не понравилась. – Глаза Реда пылали в темноте.

У Чарли снова закружилась голова, и она пошатнулась, ощущая на языке неприятный вкус лимонада.

– Ах ты, ублюдок, – сонно пробормотала она. – Ты чем-то меня накачал? Чем?

– Лоразепамом, который ты принесла из дома Солта, – сообщил он ей. – Раз не хочешь меня освобождать, я заставлю тебя взять в руку нож.

– Я убью тебя, – невнятно пробубнила Чарли. Язык казался слишком большим для ее рта.

– Возможно, когда-нибудь ты меня и погубишь, – объявил Ред, открывая заднюю дверь фургона, – но не сегодня.

Глава 24

[ЧЕРНОВИК] Выполненная искусственным интеллектом расшифровка записи беседы Мадурая Малхара Айера с Редом

Малхар: Что ты думаешь о необходимости пить кровь?

Ред: Что ты имеешь в виду?

Малхар: Помимо Реми, ты в основном пил кровь жертв Солта, верно?

Ред: Можешь называть их моими жертвами.

Малхар: Сколько всего их было?

Ред: Смотря что ты под этим подразумеваешь. Были люди, которых Солт заставлял меня убивать по профессиональным причинам. Были люди с оживленными тенями или люди с тенями, которые, по его мнению, он мог оживить. Те, на ком он ставил эксперименты. Те, по кому никто не стал бы скучать.

Малхар: Узнал ли он что-нибудь полезное?

Ред: Не терпится провести собственные эксперименты?

Малхар: Нет, конечно же, нет!

Ред: Иногда пытки становятся самоцелью.

Малхар: Понимаю, почему ты скептически относишься к исследователям.

Ред: Потому что я сам и есть эксперимент.

Малхар: Расскажи мне свою историю, Ред. Помоги увидеть твою жизнь так, как видишь ее ты.

Ред: Что ты хочешь узнать?

Малхар: О тех временах. Помоги мне понять, каково было быть там.

Ред: Ближе к концу появилась женщина. Ее звали Роза. Они с Реми встречались. Думаю, она была слишком хороша для него. Иногда мне казалось, что каждый раз, когда он делал меня лучше, это не шло ему на пользу, а наоборот. Она заставляла его сдерживать эмоции. Но у нее была сильная тень, а Реми мечтал сбежать, поэтому, когда Солт нацелился на Розу, он ее получил.

Малхар: Мог ли Реми защитить ее?

Ред: Не знаю. Он не пытался. А мне было плевать. Я хотел, чтобы на этот раз Реми в самом деле не стало.

Малхар: Почему в этот раз должно было быть по-другому?

Ред: Его мать умерла. И Реми думал, что Солт приложил к этому руку.

Малхар: Это правда?

Ред: Возможно, но еще возможно, что все гораздо проще: у наркоманов иногда случается передозировка. Или несчастный случай, например, падение с лестницы, которое заканчивается переломом шеи. В любом случае, Реми чувствовал вину за то, что не был с ней рядом – за то, что не старался активнее уйти от Солта. После ее смерти он решил, что Солт больше не имеет над ним власти.

Малхар: Ты этому обрадовался?

Ред: Обычно, когда Реми чувствовал грусть или вину, он отдавал эти эмоции мне. Но в тот раз все было иначе. Он хранил их в тайне и планировал. И продолжал быть обаятельным с Розой, хотя догадывался, что это ее погубит.

Малхар: Он ее похитил?

Ред: К тому времени она так привыкла ездить с ним в безликой черной машине с водителем и лгать окружающим о том, куда направляется, что практически похитила себя сама. Не пойми меня превратно. Я вовсе не считаю, будто она несет какую-либо ответственность. Никто не ожидает, что ему причинят зло. Даже люди, познавшие жестокость, не привыкли к подобной разнузданности: когда кто-то не просто готов, но жаждет сделать что-то отвратительное. Солт всегда был хуже, чем кто-либо мог себе представить.

Малхар: Даже ты?

Ред: Я больше прочих. Реми пытался заплатить за свой побег жизнью Розы. Но я и помыслить не мог, что он заплатит собственной кровью.

Глава 25

Недостающие детали

Чарли Холл очнулась на полу фургона со знакомой диванной подушкой под головой, закутанная в два спальных мешка. Приняв сидячее положение, она ощутила пульсирующий в теле адреналин. Дыхание в холодном воздухе тут же превращалось в пар. Где она находится? Головокружение мешало сориентироваться.

Ах, точно. Это же фургон Винса.

Тут она все вспомнила. Переезд в слишком роскошную квартиру. Лимонад в руке Реда и его просьба перерезать связующую их нить. Она поморгала, глядя на стены машины. Все казалось одновременно слишком острым и размытым по краям. Ее язык онемел.

Ред накачал ее наркотиками.

Черт. Черт. Он отправился освобождать тень Розы. Убивать во имя нее.

«Я хочу тебя, – признался он прошлой ночью. – И всегда хотел. Но не могу быть с тобой».

Он уже тогда спланировал то, что сделает с ней сегодня? Не потому ли сдерживался?

Что ж, Ред жестоко просчитался с дозировкой, необходимой, чтобы одурманить Чарли Холл, которая годами пила и обладала поистине слоновьей выносливостью. Кроме того, Ред недооценил, какой мелочной она может быть, когда ее разозлят. Он очень пожалеет, что связался с ней.

За неимением верхней одежды накинув на плечи один из спальных мешков, Чарли открыла заднюю дверь фургона и выбралась наружу, но улицу не узнала.

Стоило ей пошевелиться, как что-то металлическое соскользнуло с ее тела и со звоном ударилось о заледеневший асфальт. Наклонившись, она подняла знакомую связку. Ред оставил ей ключи от фургона?

Растущий страх пробил дыру в ее ярости. Он, очевидно, поступил так на случай, если сам не вернется. Значит, допускал такую возможность. Чарли по-прежнему хотелось накричать на него, зарычать ему в лицо, заставить заплатить. Но прежде, чем сможет претворить что-либо из этого в жизнь, нужно найти Реда и удостовериться, что с ним все в порядке.

Наконец она распознала свивающуюся внутри нее головокружительную пустоту и отсутствие тепла, которых не было прежде. Их связь исчезла.

Без привязки к Реду не было и тонкой теневой линии, за которой можно последовать. Он, должно быть, ушел пешком и, как она подозревала, находится где-то поблизости, но это нисколько не помогало узнать направление. Хотя Чарли последовала за Редом в туалет на заправке и видела оставленный для него на стене адрес, она лишь сделала фото, предполагая, что у нее будет доступ к телефону. Название улицы она помнила весьма смутно: вроде начиналось оно на букву «М»? Малберри-стрит или Мэйпл-стрит?

Пошарив по карманам, Чарли с облегчением обнаружила, что телефон на месте. Еще одно подтверждение желания Реда, чтобы она легко выбралась отсюда, когда придет в себя. Найдя фотографию с адресом, она загрузила ее в приложение с картой, которое сообщило, что данная улица находится меньше чем в десяти минутах ходьбы от ее нынешнего местонахождения.

Отбросив спальный мешок, который был плохой альтернативой куртке, Чарли достала три ониксовых ножа из своего аварийного набора для борьбы с Мраками.

Совершив три поворота на три улицы, она оказалась у неприметного маленького дома с запущенным газоном и без света за закрытыми жалюзи. Более того, у всех входных дверей, кроме этой, стояли мусорные баки.

Обойдя здание, Чарли зашла сзади, внимательно прислушиваясь. У кого-то из соседей играла музыка, но с такого расстояния различить что-либо, помимо гулких басов, не получалось. С дороги, где Чарли оставила фургон, время от времени долетал скрип шин по слякоти.

Из дома же не доносилось ни звука.

Задняя дверь была распахнута настежь, а сетчатая, наоборот, заперта, словно кто-то покинул жилище в спешке. Внутри было темно.

Стоило Чарли распахнуть сетчатую дверь, вздрогнув от скрипа ржавых петель, как в нос ей ударил зловонный запах испорченного мяса, гниющего никак не менее нескольких дней. Без света идти дальше не представлялось возможным, поэтому, поколебавшись мгновение, она включила фонарик на телефоне. И резко втянула носом спертый воздух.

Пол на кухне был вымазан еще не засохшей кровью, кто-то пытался вытереть ее, орудуя шваброй, но вскоре бросил это бесполезное занятие. Отступив в сторону, Чарли оперлась ладонями о грязную, заваленную остатками еды столешницу, натянув рукава на пальцы, чтобы не оставлять отпечатков. Собравшись с духом, она крадучись вошла в гостиную.

На диване было два тела. Мертвая пара средних лет, чья лиловая плоть начала разлагаться. Их руки и грудь покрывали неглубокие порезы. Подушки под ними почернели от крови и были сплошь облеплены мухами.

Чарли затошнило.

Она заставила себя оглядеться по сторонам. Забрызганные темными кляксами стены вернули ее в тот день несколько месяцев назад, когда она вошла к себе домой и обнаружила там труп мужчины и залитые кровью стены. Снова закружилась голова, воспоминание о прошлом ужасе наложилось на нынешние чувства. Все же она заставила себя приблизиться к телам. По предплечьям женщины тянулась цепочка следов, похожих на человеческие укусы. На запястьях обеих жертв имелись вмятины, как от наручников.

Чарли перешла в соседнюю комнату, пол в которой был усеян щепками от расколотого обеденного стола. Разлетаясь, они ударялись о стены с такой силой, что оставляли глубокие борозды. Повсюду был рассыпан мелкий черный порошок, следовательно, здесь погибло несколько Мраков.

Водя перед собой импровизированным фонариком, Чарли заметила на полу тень под странным углом. Держа ониксовый нож наготове, она присела на корточки и отодвинула обломки, чтобы лучше разглядеть находку.

Тенью оказался Ред, почти нематериальный, больше похожий на дым.

– Шар, – прошептал он едва слышно. – Они ищут тебя. Уходи, ты должна уйти.

Ее взгляд метнулся к лестнице, к коридору, но она ничего и никого не увидела.

– Я тебя не брошу, чудовищный ты идиот, – ответила она.

– Он... – прошелестел Ред. – Они... – Казалось, больше ему не по силам ничего вымолвить.

Наклонившись, Чарли прижала к руке лезвие ониксового ножа. Сделать им надрез оказалось больнее, чем бритвой, поскольку кожу пришлось протыкать. Она стиснула зубы. Выступила кровь. Однако можно было не беспокоиться, что ее ДНК обнаружат на месте преступления. На пол не упало ни единой капли – струясь по ее запястью к локтю, ручеек всасывала тень.

Напитываясь, Ред с каждой секундой становился все более осязаемым. Чарли придвинулась ближе.

– Не надо, – прохрипел он. – Я же высосу тебя досуха.

Не обращая внимания на его слова, она нанесла себе еще одну рану. Хоть что-то ей по силам для него сделать. Тьма поднялась и сомкнулась вокруг ее руки. Чарли ощущала давление открытого рта Реда и то, как его язык омывает место пореза. Она почувствовала, что вместе с кровью теряет кое-что еще: частички самой себя, которые, возможно, не сможет вернуть.

Тонущие часто топили спасателей, в панике увлекая их под воду и пытаясь выбраться по их телам на поверхность, чтобы глотнуть воздуха. Даже будучи отвязанной от Реда, Чарли прогибалась под силой его голода.

«Нынче вечером ты слишком долго позволял своей тени питаться, — вспомнились ей слова Винса, которые он прошептал сумеречнику, заявившемуся в поисках нее в «Экстаз», за мгновение до того, как свернул ему шею. – От тебя самого мало что осталось. Чувствуешь напряжение? Как будто из тебя что-то вытекает?» ^[13]

– Достаточно, – рявкнула Чарли, пытаясь высвободить руку.

– Ты мне нужна, – запротестовал Ред, усиливая хватку. – Пожалуйста. Я хочу...

Она вырвалась и, спотыкаясь, встала на ноги и отступила от него на три шага.

– Скажи спасибо, что я вообще тебе помогаю.

Хотя Ред оставался тревожно полупрозрачным, она различала его черты. Никогда прежде он настолько сильно не походил на призрака.

– Встать можешь?

– От меня почти ничего не осталось, – вздохнул он.

На мгновение Чарли охватило отчаяние.

– С тобой все будет в порядке. – Было бы обидно потерять его прежде, чем успеет накричать на него и заставит пресмыкаться.

Он не может умереть! Повинуясь своей давней мошеннической привычке искать выход, опираясь на шарлатанскую веру в то, что все, даже саму смерть, можно обмануть, Чарли придумала некую рабочую схему. Глядя на мелкий черный порошок на полу, она сгребла горсть в карман.

– Мало что от тебя осталось? – переспросила она. – Ладно. Тогда я украду еще.

– Шар, – предостерегающе произнес он.

Она наклонилась с намерением помочь Реду подняться, хотя очень боялась, что ее пальцы пройдут насквозь, но он оказался твердым настолько, чтобы ей удалось поставить его на ноги. Он привалился к ней, и ее успокоило ощущение его веса, хотя от истощения энергии закружилась голова.

– Тебе нужно больше крови, – объявила она, когда они направились к двери. – Только не моей.

Чарли старалась не смотреть в гостиную, где на диване по-прежнему сидели жуткие трупы, похожие на брошенные игрушки. Они напоминали ей о мистере Панче и стоящих на лестнице домовладельцах с закрытыми глазами, которых он превратил в свои марионетки. Чарли вдруг отметила, насколько опрятна эта комната, если не обращать внимания на забрызгавшие все вокруг кровавые ошметки, по сравнению с кухней, где в раковине высились горы грязной посуды, плита была заставлена кастрюлями, мусор вываливался через края ведра, а в чашках и тарелках плавали окурки.

Выходит, тот, кто убил этих людей, некоторое время провел здесь с их трупами и даже готовил себе еду. И поглощал блюда из доставки. А еще он курил. Значит, в случившемся повинны не только Мраки.

Чарли повела Реда через дом.

– Помнишь, я обещала, что никогда не стану тебе приказывать? Так вот, когда мы выкарабкаемся, я заставлю тебя делать все на свете. Ты у меня будешь подбирать мусор с обочины дороги.

Ред спотыкался, как пьяный.

– Все, что пожелаешь.

– Ловлю тебя на слове, – подхватила она, отодвигая плечом сетку. – Но все равно ты придурок.

Ее взгляд упал на плавающие в раковине окурки с золотыми линиями на фильтре.

– Я их не убивал, – сообщил он ей.

– Да что ты говоришь?

Когда они вышли на улицу, потерявшая много крови Чарли содрогнулась от холодного воздуха. Кое-как они проковыляли три квартала до фургона. Она открыла заднюю дверь и помогла Реду забраться внутрь, где усадила его на спальные мешки.

– Я не хотел, чтобы тебе причинили боль, – сказал он. Его голос звучал так, словно доносился издалека.

Чарли знала, что тени могут сгореть, если темнодел заставит использовать больше энергии, чем имеется в их распоряжении, но никогда не видела этого. Она не представляла, сколько энергии осталось у Реда, и отчаянно надеялась, что хватит времени добраться туда, куда они ехали, чтобы спасти его.

– Никто, кроме тебя самого, верно?

Он не ответил.

– Не могу дождаться твоих оправданий по поводу произошедшего.

Он по-прежнему хранил молчание.

– Если все сводится к твоей ненависти к самому себе, пожалуйста, возненавидь себя еще сильнее – за меня. – С этими словами она захлопнула двери. Ее руки дрожали.

Сидя за рулем и гадая, сколько препарата осталось в ее организме, Чарли обдумывала этапы своего плана.

– Я отвезу тебя к маскам, – крикнула она ему.

– Ты и правда меня ненавидишь, – простонал Ред, тем самым уверив ее в том, что пока жив.

Поворачивая ключ в замке зажигания, Чарли улыбнулась и увидела отражение своих зубов в тускло освещенном зеркале.

* * *

Первый звонок Чарли был Бальтазару с просьбой выманить Беллами из его башни.

– У тебя крепкие нервы, скажу я тебе. – На заднем плане привычно шумел теневой салон под «Экстазом», а в голосе Бальтазара слышалось раздражение. – Ты только что со мной расплатилась и снова хочешь влезть в долги?

Паника почти истощила ее терпение.

– Пожалуйста, – процедила она. – Сделай это, и можешь просить об ответной услуге. Я выполню любую работу, какую пожелаешь. Я обменяю Мрака, которого принесла тебе, на другого, получше, как только он попадется мне на пути.

– Она тебя слышит, знаешь ли, и ей это не очень приятно. Мы с ней отлично ладим.

– А как насчет тебя и Беллами? – спросила Чарли.

– Я бы никогда не променял свою новую подружку на мужчину, Чарли Холл. Но это не значит, что я готов променять своего мужчину на человека, который, возможно, совсем мне не друг.

Чарли знала Бальтазара много лет, но их отношения всегда были сугубо деловыми. Ей и в голову не приходило, что он захочет каких-либо изменений в этом плане.

– Сделай это, и станешь моим лучшим другом, – уговаривала она. – Серьезно. Я бы к тебе не обратилась, если бы речь не шла о жизни и смерти.

– А вдруг это мне аукнется? – спросил он.

– Нет, – запротестовала она. – У Беллами никогда не будет оснований заподозрить, что ты замешан.

– Лучше бы все так и не было, – протянул Бальтазар и повесил трубку.

Второй звонок Чарли адресовала той, кого поклялась никогда не просить о помощи. И он оказался еще хуже.

* * *

После смерти Солта маски держали Винса в старой сторожевой башне в Холиоке. Там он был закован в ониксовые цепи, там Чарли выторговала ему жизнь, и там же он лишился воспоминаний о ней. Она ненавидела себя за то, что опять везет его сюда в надежде спасти.

Всю дорогу Ред издавал тихие, мучительные стоны боли и не переставал ворочаться, словно никак не мог устроиться поудобнее. Она задавалась вопросом, почему он не возвращается в теневую форму, и боялась, что у него не хватит энергии даже на это. Как бы ей ни было ненавистно слышать издаваемые им болезненные звуки, пока они не затихли, оставалась надежда.

Изначально Чарли планировала вернуться в сторожевую башню в одиночестве и, пробравшись внутрь, нагородить столько лжи, чтобы хватило добраться до хранилища в подвале и украсть удерживаемую там в заложниках часть Реда – ту самую, которая, как она надеялась, хранит его воспоминания о ней и о том, что прежде он был Винсом. В нынешних обстоятельствах ей просто необходимо выкрасть ее, если она хочет, чтобы Ред выжил.

Она мысленно вернулась к тому моменту, когда Ред открыл ей всю правду, сидя рядом с ней в Porsche и держа руку на руле. Когда он объявил, что не может быть с ней, в его голосе звучала боль, выражение лица сделалось уязвимым. Ред и был Винсом, но также и величайшим секретом Винса. Расколи Винса – и обнаружишь Реда, который всегда сидел внутри. В ретроспективе Чарли припоминала случаи, когда мельком видела Реда. Просто тогда она не осознавала, на кого смотрит.

Если воспоминания Винса вернутся, потеряет ли она Реда? Спрячет ли он себя – свою истинную сущность – снова? От этой мысли у нее засосало под ложечкой. Она задумалась о том, нет ли и у нее тайного «я», только и ждущего, чтобы его выпустили наружу.

* * *

Едва припарковав фургон, Чарли выскочила наружу и распахнула задние двери. Ред оставался без сознания и не чувствовал боли, но не прекратил своего существования. Она сунула руку под него, в свою сумку с набором для поимки Моров, и, вытащив шкатулку из оникса, которой никогда не пользовалась, засыпала туда черный порошок из карманов.

Сделав это, она попыталась разбудить Реда, но как минимум дважды ее рука прошла сквозь его кожу. Только обмотав вокруг ладони ониксовое ожерелье, ей удалось сомкнуть пальцы на его локте и с силой встряхнуть. Кое-как придя в себя, Ред помог Чарли перекинуть одну его руку ей через плечо. Все же он налегал на нее не всем своим весом, пока они хромали к двери.

Бритоголовая девушка с тяжелым макияжем, которая открывала дверь в прошлый раз, когда Чарли приходила в сторожевую башню, и теперь посмотрела на них со скептическим выражением. Пирсинг на ее щеке зажил, и так ей было лучше.

– Салли, – поприветствовала ее Чарли. Запоминание имен – важный для мошенника навык. – Впусти нас.

Салли прищурилась и не впечатлилась.

– Ты не из масок, поэтому здесь тебе не место.

Чарли разочарованно вздохнула.

– Передай Беллами, что к нему Иерофант. Ситуация чрезвычайная.

Глядя на Чарли, Салли нахмурилась и сделалась еще мрачнее, когда перевела взгляд на тяжело опиравшегося на ее плечо мужчину, сквозь которого струился свет. Наконец, она отошла с дороги.

– Его здесь нет, но, думаю, вы можете войти и подождать в гостиной. Майло! – крикнула Салли, когда Чарли почти волоком втащила Реда внутрь. – Позвони Беллами. Сейчас же!

Похоже, таймер запустился. В распоряжении Чарли не больше пятнадцати минут, чтобы исполнить задуманное. Возможно, даже десять.

Как минимум пять мучительных минут ушло на то, чтобы доставить Реда в гостиную на втором этаже, ту, что с алыми шторами. Она усадила его на бархатные подушки.

– Держись, – твердо сказала она, жалея об отсутствии возможности общаться с ним мысленно. – С тобой все будет хорошо.

– Выглядит он неважно, – сказал вошедший в комнату Майло. – Мне доводилось видеть такую тень раньше, и...

– Отведи меня в хранилище, – перебила его Чарли, чтобы не нагнетал остановку. Она подняла ониксовую шкатулку и произнесла дрожащим голосом: – Я поймала ужасного Мрака. Очень сильного. Мне нужно запереть его.

Тот вид афер, которым Чарли научилась у Рэнда и на которых специализировалась сама, требовал для претворения в жизнь значительного времени. В частности, чтобы завоевать доверие жертвы, сбить ее с толку, заставить пойти на поводу. Но была и другая разновидность – уличная махинация. Эта разгоралась быстро и жарко, приводя жертв в крайне уязвимое состояние, требующее незамедлительных действий, даже если они казались ошибочными.

– Мне страшно, – сказала она, повернувшись к Майло с широко раскрытыми глазами, в которых плескалась наигранная паника. – Всего их было трое, и я никогда не встречала настолько сильных теней. Ред уничтожил одну и сам чуть не погиб. Вторая заперта здесь. А третья... третья где-то бродит.

– Ты в безопасности, – заверила Салли, бросив взгляд на дверь.

Чарли нужно было, чтобы эти двое расстроились так же сильно, как она сама.

– Я знаю, что у вас есть хранилище. – Она подняла повыше взятую в фургоне ониксовую шкатулку. – Мне нужно поместить это внутрь, чтобы Мрак не вырвался на свободу. Он убил множество людей.

– Каких людей? – нервно уточнил Майло. Возможно, сейчас в башне нет никого, кроме него самого и Салли.

– Их зарезали, как животных! – выкрикнула Чарли достаточно громко, чтобы заставить своих слушателей вздрогнуть. Когда кто-то начинал истерить, естественным побуждением было попытаться сделать все возможное, чтобы исправить ситуацию, или позволить поддаться панике.

– Попридержи коней, – рассудительным тоном сказала Салли. – О чем ты толкуешь?

Чарли вложила в свой голос весь гнев, который испытывала к Теневой ложе.

– Я говорю, что хочу держать эту штуку взаперти в вашем хранилище, – захлебываясь словами, втолковывала она. – Для чего оно нужно, если не для того, чтобы запирать в нем опасных Мраков? Какой тогда во всех вас смысл?

– Я могу... – начал было Майло.

– Веди меня сейчас же!

Чарли прижала шкатулку к груди, надеясь показать маскам, что забрать ее у нее из рук по-хорошему, даже для доставки в место назначения, не получится.

– Дай ее мне, – все равно попыталась Салли, хотя и не надеялась, что Чарли послушает ее.

– Ах, так ты не хочешь, чтобы я узнала, где находится ваше хранилище? – рявкнула Чарли. – Да я первоклассная воровка! Думаешь, я не в курсе? – Благодаря переданной Бальтазаром карте она смогла точно и детально описать путь, что и сделала, к растущему изумлению своих слушателей. – А хотите, расскажу вам, как я туда проникну?

– Хорошо, – наконец, сдалась Салли, которая теперь выглядела смущенной. – Но как только Мрак будет заперт, он перейдет в собственность Беллами и масок.

Чарли нарочито помедлила, словно столкнулась с суровой правдой. Им должно быть приятно думать, что они отнимают у нее что-то важное по приказу своего босса.

– Хочешь сказать, что я не получу награду?

– Никто, кроме нас, не будет иметь доступа к этому Мраку. Таково предложение, – отчеканила Салли. – Либо соглашайся, либо уходи.

Чарли посмотрела в сторону двери, позволяя отразиться на лице подлинной панике, которую она испытывала. Прошло, должно быть, почти девять минут с тех пор, как Беллами получил сообщение о необходимости вернуться.

– Ладно, ок. Договорились. Идем быстрее!

– Я останусь с ним, – сказал Майло, указывая на Реда. – Беллами скоро будет здесь.

Именно это Чарли и беспокоило.

Она последовала за Салли вниз по двум винтовым лестницам в недавно построенный подвал, проложенный под оригинальной сторожевой башней, как в чикагском «Замке ужаса» известного серийного убийцы Генри Говарда Холмса ^[14]. Он был вымощен черным камнем и имел высокие потолки.

Они подошли к двери, инкрустированной мозаикой из тысяч кусочков оникса, образующих уробороса – дракона, пожирающего собственный хвост. Он располагался между луной и солнцем. В двери имелись три отверстия. Салли просунула туда пальцы и что-то повертела внутри в определенной последовательности. Сначала во втором, затем в первом. Наконец, потянулась к третьему. Дверь распахнулась.

– Удачи со взломом этой двери, – ехидно сказала она.

Чарли прикусила язык. Ей не было нужды ничего взламывать, поскольку Салли сопроводила ее прямиком внутрь. Позволять людям думать, что они умнее тебя, одновременно убеждая их играть себе на руку, считалось одним из самых важных навыков мошенника, который было на удивление трудно развивать. Нелегко есть дерьмо и притворяться, что оно тебе нравится.

Оставаясь в образе, Чарли сосредоточилась на следующем шаге. И на утекающих минутах.

Внутри хранилища пахло пылью и мешаниной старых шкафов и книжных полок, забитых фолиантами, томами, рукописями и даже чем-то похожим на инкунабулу. Ту же лежали какие-то странные предметы – серебряные футляры для свитков, стеклянные флаконы и ряд ониксовых урн. Чарли стало интересно, в скольких из них запечатаны тени.

Вернувшись к насущному вопросу, она стала интенсивно тереть глаза, чтобы вызвать раздражение и заплакать. Вроде все шло как надо, и представлялось заманчивым сбавить обороты, но Чарли требовалось сохранять видимость того, что она расстроена, пока ее сопровождающая не выйдет из комнаты.

– Куда это положить? – Когда Чарли медленно повернулась, ее взгляд упал на то, что ей было нужно – именно там, где, по словам информатора Бальтазара, он и должен быть. Обрамленный ониксом маленький черный стеклянный флакон, в котором хранилась частичка Реда, отнятая у него членами Теневой ложи.

Если для исцеления ему требовался кусочек себя самого, то вот он, шанс. С другой стороны, это могло вернуть его воспоминания. Планируя аферу, Чарли на это и рассчитывала, но, балансируя на краю пропасти, почувствовала грусть при мысли о том, насколько другим может стать Ред. Ред, травмированный и злой, но ничего не скрывающий. Ред, которого она видела лишь мельком, когда он был Винсом.

– Сюда, – сказала Салли, указывая на полку с другой стороны от того места, к которому требовалось подойти Чарли.

Она поставила шкатулку туда, куда указала Салли, после чего направилась к книге у дальней стены, рядом со стеклянным флаконом.

– Что ты... – взвизгнула Салли.

Чарли схватила лежащий рядом с флаконом том.

– Кажется, это я украла.

Салли вырвала его у нее из рук.

– Ничего подобного. Беллами сам его приобрел.

Пока она возвращала его на полку, Чарли незаметно присвоила себе флакон.

– Пошли, – рявкнула Салли.

Спрятав флакон в рукав, Чарли подняла руки вверх, демонстрируя, что не замышляет ничего дурного. Когда она поднималась по лестнице, ее сердце бешено колотилось. Вся операция заняла больше пятнадцати минут. Кусочек тени Реда будет бесполезен, если она не сумеет воссоединить его с владельцем. Она решила, если Беллами уже ждет в комнате с алыми шторами, она найдет способ избавиться от него, чего бы ей это ни стоило.

Но когда Салли привела ее обратно, она с облегчением обнаружила Реда наедине с Майло. Более того, Салли жестом пригласила Майло выйти в коридор, вероятно, чтобы пожаловаться на Чарли.

– Держись, – прошептала она Реду, наклоняясь над ним. – Тебе станет лучше.

Вытащив флакон из рукава, она вынула пробку, и хлынувшее наружу теневое облако устремилось к Реду, притягиваемое к нему, как подобное к подобному. Ахнув, Ред распахнул глаза.

– Что это тут у нас? – спросил вошедший в комнату Беллами, глава масок.

– Он ранен, – ответила Чарли, стараясь говорить ровным тоном. Держа в руке флакон и пробку, она не обернулась, загораживая собой тело Реда, пока тень сливалась с ним. – Я не знала, куда еще его отвести.

Беллами обошел вокруг Реда, словно тот был особо примечательным образчиком. Чарли сомневалась, что он стал бы смотреть так на умирающего человека, но только потому, что не нашел бы его достойным своего интереса.

Ей оставалось надеяться, что Ред больше не умирает.

– Вы можете ему помочь?

– Феликс умеет накладывать теням красивые, аккуратные швы, – пояснил Беллами. – Он может соединить клочья.

– Так позовите его! – говоря это, Чарли сунула флакон в карман.

Беллами задумчиво приложил палец к губам.

– Мраку все равно нужно больше крови – больше энергии.

Чарли пониже натянула манжету рукава. Беллами покачал головой.

– Он немало у тебя отнял. Не уверен, что ты лучшая кандидатура, чтобы его напитать. Особенно после того, как ваша связь была перерезана.

– В том нет его вины, – солгала Чарли. – Это случилось во время боя.

Беллами пожал плечами.

– Ты можешь оставить его здесь. Мы о нем позаботимся.

– Ни в коем случае, – рявкнула Чарли.

– Ты ведь даже не сумеречница, – напомнил он ей. – Теперь у тебя никакой магии. Мы найдем нового Иерофанта.

– Я не оставлю Винса, – твердо заявила Чарли. – Назначьте другую цену.

Беллами поднял брови.

– У тебя не так много вариантов. Ты пришла сюда в надежде на мою помощь.

Тут в дверь сторожевой башни постучали. Черт возьми, наконец-то! Это запустилась последняя часть плана Чарли – выбраться отсюда.

– Просто помогите Винсу, – промямлила она, ссутулив плечи.

– То есть ты оставишь его со мной? – Беллами благосклонно улыбнулся, считая себя хозяином положения. – Ты должна отдавать себе отчет в том, что сейчас настал тот самый момент, когда переговоры, скорее всего, пройдут в мою пользу, так что не пытайся меня разжалобить, Чарли Холл. Для этого я слишком тебя уважаю.

Она сложила руки на груди.

– Если он умрет, вам будет нечего предъявить.

– И тебе меньше достанется. – Беллами пристально посмотрел на нее.

– Мой друг пытался восстановить память Реда, беседуя с ним. Я предоставлю вам доступ к записям.

Малхар вряд ли обрадуется подобному предложению, но в конце концов было бы неплохо оставить Беллами хоть с чем-нибудь.

– Ты в моей цитадели, – напомнил он. – Что мешает мне просто разлучить его с тобой?

На лестнице раздались шаги.

– Она. – Чарли будет выглядеть либо крутой, либо тупой в зависимости от того, верны ли ее расчеты о том, кто постучал в дверь. – Она и ее коллекция редких книг, конечно.

Взгляд Беллами заострился.

– Мне казалось, вы двое не очень-то друг друга жалуете.

Чарли с улыбкой повернулась к Аделине Солт, которой она позвонила из фургона и которая бросилась на колени рядом с Редом, едва войдя в комнату.

– У нас общее желание, – пояснила Чарли. – Чтобы Винс выжил.

– Я принесла три тома «Анатомии теней» Брехта, – сказала Аделина. – И передам вам оставшиеся тома, когда он выберется отсюда.

Во всем мире осталось всего три экземпляра «Анатомии теней» Брехта. Прежде их было четыре, но один темнодел из Лос-Анджелеса сжег полный комплект на костре, увековечив это событие в своем «ТикТоке» и вызвав шквал негодования.

– Хорошо, – после долгой паузы согласился Беллами и повернулся от Аделины к Чарли. – Раз он ей так нравится, пусть пожертвует свою кровь.

Он вышел из комнаты, а Аделина села и, положив ладонь на лоб Реда, откинула волосы с его лица.

– Странно, – сказала она, глядя на Чарли. – Он кажется таким живым.

Чарли плюхнулась на один из диванов. Она была в панике, ее обуревала ненависть, хотелось крикнуть «Руки прочь от него!», но ей требовалось, чтобы Аделина осталась. Чарли заключила поистине чудовищную сделку, приведя ее сюда.

– Он и есть живой.

Аделина встала, когда в комнате появился молодой человек с синими волосами и грустными глазами.

– Это Феликс, – пояснил Беллами. – До того, как примкнул к нам, он был с альтерационистами, поэтому хорошо умеет исцелять тени.

Феликс подошел к Реду, оттеснив Аделину.

– Ты думаешь, что знаешь его истинную природу, – обратилась она к Чарли тихим голосом, чтобы Беллами не услышал, – но это не так.

– Мне кажется, он до сих пор познает себя.

Когда Реда только привязали к Чарли, она подумала, что он пугающе не похож на Винса и представляет собой двойника с тем же лицом. Но Ред только что освободился от Реми и был таким же, каким, должно быть, был Винс до того, как научился выдавать себя за человека. Как бы Чарли ни злилась на Реда за то, что тот накачал ее наркотиками, она знала, что, разорвав их связь, он укутал ее и оставил телефон и ключи, чтобы защитить. Ред и был тем, кого Чарли знала как Винса, просто она познакомилась с ними двоими в обратном порядке. Изнутри наружу, а не снаружи внутрь.

Аделина рассмеялась.

– Он говорит тебе то, что хочет, чтобы ты знала.

– Разве не так же поступаем все мы? – возразила Чарли.

Их разговор казался нарочитым. Аделина не пыталась задеть ее за живое, а скорее играла с ней.

– Хочешь узнать что-то, чего он тебе никогда не расскажет?

– Нет, – машинально ответила Чарли.

Аделина снова расхохоталась.

– Разумеется, хочешь.

Чарли не отрывала глаз от Феликса, от тонких стежков, которые он делал в тех частях Реда, где тот был наиболее прозрачен.

– Судя по всему, ты сама мне все сейчас расскажешь.

Улыбка Аделины сделалась самодовольной.

– Ему требуется кровь, чтобы оставаться таким, какой он есть. Он был силен и до смерти Реми, возможно, не таким... цельным, но все же могущественным, как некоторые древние Мраки. Никогда не задумывалась, как он таким стал?

– Солт убил множество людей, – сказала Чарли, вспоминая его слова. «Было много крови».

– Включая твоего друга... как там его звали? – Аделина с явным удовольствием вонзила ей нож в рану.

– Рэнд, – хрипло отозвалась Чарли.

Аделина одарила ее искренней улыбкой.

– А ты не задумывалась, что в ту ночь делал Ред?

Нет, не задумывалась. Он спас ее. Но также ему было известно, что Рэнду уже не помочь – он сам так сказал.

При воспоминании о голосе мальчика у Чарли скрутило живот. «Если обещаешь не смотреть на меня, я выведу тебя из дома», – сказал он тогда. Он что, явился к ней сразу после того, как насосался крови Рэнда? И помог сбежать из чувства вины? А Роуз – он и ее кровь тоже пил? Не потому ли тень Роуз считала, что ей что-то должны?

Сейчас Чарли не могла перестать думать о Рэнде и о том, что Ред был последним, кого тот видел. Должно быть, он испытал настоящий ужас. Она почувствовала привкус желчи в горле и влагу в уголках глаз. Аделина была там. И Реми тоже. Вот ведь семейка упырей!

Сунув руку в карман, Чарли нащупала флакон, а затем и телефон, и опустила голову, чтобы скрыть слезы.

– Ты так говоришь, просто чтобы меня расстроить. А на самом деле понятия не имеешь, что случилось той ночью.

– Я знаю, что твой друг умер, – ответила Аделина. – И что Солт пустил ему кровь, как свинье, для Реда.

Чарли вздрогнула. Одна слезинка упала ей на джинсы.

– Ужасно говорить такие вещи, когда понятия не имеешь. Разве ты при этом присутствовала?

– Солт отчаянно хотел найти еще одну оживленную тень или создать ее. Я знаю, как все случилось.

В голове Чарли как наяву зазвучал смех стариков – гостей Солта. Казалось, она даже унюхала запах их сигар.

– Ты знала, что он убивал людей?

– Я знала, что в конце концов они обычно умирают, – пожала плечами Аделина.

– Но тебя там не было, – не отставала Чарли.

Она вспомнила, как очнулась на ковре в библиотеке. Вызванная свекольным соком рвота стала единственной причиной, по которой она не приняла достаточно яда, чтобы умереть. Вспомнила звучащий у себя над ухом голос Реда, когда на цыпочках пробиралась мимо комнаты, где хихикали Реми с Аделиной.

– Ничего-то ты не знаешь. Я помню, что ты тогда была наверху, а не в подвале.

– У всех у нас руки не чисты, – резко бросила Аделина.

– Ты просто пытаешься меня расстроить. – Чарли покачала головой, словно пытаясь отбросить услышанное. – Не можешь ты знать, что Ред присутствовал при смерти Рэнда.

– Еще как могу! – взвизгнула Аделина. – Я видела своими глазами. Я стала свидетелем кончин множества людей, инициированных ради питания теней. Возможно, даже сама перерезала несколько глоток. Мы купали Реда в их крови. А ты готова ради него поступить так же?

– За то, что ты поила его кровью и страданиями Рэнда, я ненавижу тебя еще сильнее, чем прежде, – дрожащим голосом сказала Чарли. При мысли о склонившемся над телом Рэнда Реде – мальчике, лижущем сделанный Солтом свежий порез, – ее передернуло от отвращения. – Вы все чудовища.

Аделина улыбнулась.

– Наконец-то ты это поняла.

Глава 26

«Солалуна»

Вернувшись в их новое шикарное жилище, Чарли повела едва живого Реда в лифт, а затем в квартиру. Поузи дома не было, а на большом мраморном кухонном острове до сих пор валялись коробки из-под пиццы и бутылки с вчерашней вечеринки по случаю переезда.

Уложив Реда в постель, Чарли умяла целую буханку хлеба и все оставшиеся ломтики сыра чеддер, а также банку арахисового масла и шесть яблок. Отдав Реду большое количество своей энергии, она испытывала зверский голод. Насытившись, она наполнила кувшин водой из-под крана, выпила все до капли и, долив еще, повторила.

Наконец, Чарли почувствовала себя достаточно удовлетворенной, чтобы сесть и собрать воедино известные ей кусочки головоломки.

Тот, кто чуть не убил Реда, должно быть, вырезал и людей в подвале церкви Завета благодати, поскольку она обнаружила бычки той же марки сигарет, что нашла на краю церковного кладбища. Да и жертвы были покусаны и обескровлены схожим образом. Выходит, убийца бродит вокруг в поисках крови, чтобы накормить Розу? Или других зачарованных им Мраков или похищенные тени?

По крайней мере, это объясняло, почему Роза отчаянно пыталась сбежать от своего хозяина.

Интересно, где Рустер? Чарли предположила, что он мертв, но куда в таком случае делся труп? Она решила рассмотреть этот вопрос с другой точки зрения. Если бы она убила множество людей, включая Рустера, и хотела спрятать только его тело – не принимая во внимание вопрос о том, зачем скрывать смерть одного Рустера, – как бы она это сделала? Убийца не казался очень организованным, и она сомневалась в его способности разрабатывать сложные планы.

Значит, поблизости.

Чарли вспоминала, как проводила время в «Лосином домике» в Чикопи с группкой отставных рэкетиров и мошенников. Вспоминала, как пила подгоревший кофе и обучалась краплению карт у Вилли Лида, чья покойная жена, по его словам, была величайшей налетчицей, когда-либо совершавшей набеги на винные магазины. Слушала, как Бенни хвастался соблазнением богатых вдов и давал инструкции по приготовлению идеального коктейля «Олд-фешен».

Также в памяти всплыла рассказанная парнем по имени Джон Рыбий хвост история о трех грабителях банков в 1960-х. По словам Джона, они были братьями, скрывавшимися от полиции. Одного подстрелили, он находился без сознания, и жить ему оставалось недолго. Двое других понимали, что если тело одного брата найдут, то станет очевидна и причастность двух других. Но где им спрятать труп, чтобы его никогда не отыскали?

Когда Чарли сказала, что не знает, Джон ответил ей так, словно это была шутка: они похоронили брата на кладбище, потому что никто не станет там копать.

Чарли взяла телефон, кликнула на приложение сокрытия номера и позвонила на анонимную линию полиции. С помощью другого приложения она до неузнаваемости изменила свой голос.

– Есть еще одна жертва Хэтфилдской резни, – сообщила Чарли. – На кладбище. В могиле.

Ред еще не проснулся, и она решила, что пришла пора наведаться к мистеру Панчу.

* * *

Утопающий в зелени массивный кирпичный викторианский особняк на главной улице Нортгемптона, недалеко от Смитсовского колледжа, был, пожалуй, самым красивым домом, в который Чарли когда-либо вламывалась. Она перелезла через кованую ограду и зашагала по ровной каменной дорожке, но не стала стучать в массивную деревянную дверь, хотя ее искушал молоток в форме медной руки, держащей яблоко.

Вместо этого она обогнула дом сзади, по пути проверяя окна. На третьем была неплотно закрытая сетка, а шестое и вовсе оказалось не заперто. Она подняла раму вверх, не беспокоясь о том, что оставит отпечатки пальцев. В полицию точно никто обращаться не станет.

Подтянувшись, Чарли перелезла через подоконник и попала внутрь.

Она оказалась в гостиной с темными стенами, оклеенными обоями с ежевичным принтом Уильяма Морриса. Друг напротив друга стояли два дивана в викторианском стиле с деревянной отделкой, обитые бордовым бархатом. Чарли села и, прислушавшись, стала ждать.

Примерно через час на подъездной дорожке раздался гул автомобильного двигателя. В замке задней двери загремели ключи, и вошел мужчина. Она услышала, как что-то с грохотом поставили на стойку и открыли холодильник. Когда включили микроволновку, Чарли встала и, используя звук как прикрытие, проскользнула в дверной проем.

Мужчина так и подскочил.

– Что за херня?

Она улыбнулась.

– Мистер Панч, полагаю.

Он открыл было рот, чтобы сказать, что не знает, кто она и что здесь делает, но было слишком поздно. На его лице промелькнуло узнавание, и тогда она окончательно уверилась в своей догадке.

– Вас не было ни на одной семейной фотографии, – сказала Чарли мужчине, который сидел тогда на диване в доме в лесу Леверетт. Тому, которого она приняла за мужа, по крайней мере, сначала. – Их следовало снять до начала вашего маленького представления, но этот момент упустили из вида.

Мужчина хмуро на нее поглядел. В твидовом пиджаке и брюках чинос он выглядел как профессор Смитсовского колледжа, и, что не удивительно, на самом деле им являлся.

– Итак, ты узнала, как я выгляжу, но как нашла это место, не имея других источников информации?

– Долина невелика, – пожала плечами Чарли. – Сумеречники друг друга знают, даже если не осведомлены о специальности или положении в Теневой ложе. Я порасспрашивала о людях, похожих на вас, профессор Фрэнк. После этого мне оставалось лишь просмотреть ваши публичные записи. Похоже, вы недавно купили дом.

– Где твоя тень, Чарли Холл? – спросил он исполненным угрозы голосом.

Сама Чарли краешком сознания чувствовала его тень поблизости.

– Так уж совпало, что она не привязана. Именно в таком виде мне комфортнее всего общаться с кукловодом.

Не имеющие тени не подвержены одержимости, возможно потому, что у них нет души.

– Я мог бы просто убить тебя, – произнес он.

Фыркнув, Чарли прошла мимо него, чтобы взять яблоко из миски.

– Этот дом до смешного хорош. – Она откусила большой кусок и стала с наслаждением жевать, ощущая на языке сладость.

Профессор вскинул брови.

– Неужели ты нисколько не волнуешься?

– С чего бы? Я пришла, чтобы дать вам ответы. Вы хотели знать, что случилось с Рустером Арджентом. Так вот: он мертв. – Она прислонилась к стойке.

Пискнула микроволновка. Они уставились друг на друга.

– Где же в таком случае тело? – спросил он.

Чарли повертела надкушенное яблоко в руке.

– Это главное? Не то, кто его убил и кто ответственен за резню в церковном подвале?

– Ну? – поторопил мистер Панч. – Выкладывай.

– Имени я не знаю, но, держу пари, вам оно отлично известно. Это тот самый жнец, который собирал для вас тени, чтобы в эти выходные продать их богатым и отчаявшимся в «Солалуне».

Мистер Панч покачал головой, ухмыльнувшись.

– Невозможно. Он никто. Он и темноделом-то стал всего год назад, может, чуть больше. – Взглянув на нее, он продолжил: – Трус, который, по сути, отдал свою жизнь Солту в обмен на договорное рабство.

Чарли попыталась не реагировать на упоминание имени Солта.

Мистер Панч не отрицал ни существования жнеца, ни своего намерения продавать тени в «Солалуне». Чарли старалась придать лицу нейтральное выражение, чтобы не выдать истинных чувств. Неужели жнец заключил союз с тенями, которых собирал? Или с сумеречниками, которых намеревался обокрасть? Она вновь подумала о том доме и о мертвой паре на диване.

– Вот зачем ему нужно большое количество крови.

На этот раз мистер Панч не рассмеялся.

– Где его найти? – спросил он.

– Я знаю, где он был вчера. – Чарли назвала адрес.

Он кивнул без удивления.

– Ты молодец. Обычно я скуп на похвалы, но тебя готов вознаградить. Деньгами, конечно, и большими возможностями.

– Все, что мне нужно, – это исполнение того, что вы мне пообещали, – сказала она. – Поддержка в Теневой ложе.

– Ну разумеется, – отмахнулся он, как будто не ожидал, что она вообще вспомнит о такой мелочи. – Едва ли ты захочешь собирать тени? Думаю, у тебя бы это хорошо получилось. Лучше, чем охотиться на Мраков. Но и они, конечно, полезны.

У Чарли и правда бы это хорошо получилось. Она могла бы воровать тени и купаться в богатстве. Но кража части человека – совсем не то же самое, что кража книг у богатых коллекционеров или из элитных институциональных коллекций. Неужели мистер Панч действительно думал, что он первый, кто предложил ей подобное?

– Это не для меня.

– Разве воровка вроде тебя может позволить себе придерживаться моральных норм? – удивился мистер Панч. – Тени – товар не совсем этичный.

Стоя на своей кухне со столешницами из местного известняка и плиткой ручной работы на фартуке, мистер Панч выглядел вполне заурядно. Он нисколько не походил на человека, который может заставить ваших друзей броситься под машину.

– Рустер был жнецом до вашего появления на сцене, еще когда во главе стоял Малик. Но тот не знал, не так ли?

Долгое мгновение мистер Панч хранил молчание.

– Ты хороша, но даже в нашем деле есть такое понятие, как «чрезмерно».

– Я не стану красть тени, – отрезала Чарли. – Ни для кого.

– В таком случае не путайся у меня под ногами, – сказал он ей, открывая дверцу под раковиной и засовывая руку внутрь. Он вытащил что-то похожее на кирпич, обмотанный скотчем и пакетами из «Таргета». – Возьми это и забудь, что мы когда-либо встречались. Если узнаю, что ты хоть полусловом кому-то обмолвилась о моей личности, ты проживешь ровно до тех пор, пока не потеряешь все, что тебе когда-либо было дорого. А теперь убирайся.

Шагая к калитке, Чарли швырнула надкусанное яблоко прямо на ухоженный газон. Добравшись до фургона, она разорвала обертку на свертке.

Внутри оказались купюры разных номиналов, все грязные.

* * *

Согласно представленной на сайте информации, «Солалуна» специализировалась на здоровье и благополучии. В этом заведении проводились разнообразные высококачественные йога-ретриты, эксклюзивные семинары и изысканные свадьбы с множеством воздушных белых украшений. В спа-салоне предлагались краниосакральный массаж, ароматерапия и кристальная гармонизация чакр. Если бы мама Чарли выиграла в лотерею, она сняла бы здесь комнату и никогда не уехала бы.

Вот что Чарли успела выудить из своего телефона, прежде чем уснула на диване, позабыв о разогревающемся в микроволновке веганском буррито.

Проснулась она с затуманенной головой, но не испытывая голода, и первым делом проверила Реда, однако тот до сих пор спал. Затем она почистила зубы и пошла посмотреть, можно ли одолжить ноутбук Поузи. Он лежал на кровати рядом со старой книгой в потертой кожаной обложке. На корешке было написано: «Опасности одержимости: руководство для джентльменов по духам, влиянию и командованию». Выглядел этот томик как некий артефакт из тех, которые Чарли послали украсть.

Решив обязательно расспросить сестру о его происхождении, Чарли схватила ноутбук и вынесла в гостиную. Поиск по словам «Солалуна» и «сумеречник» привел на глянцевый сайт с расписанными датами мероприятий на последние выходные перед Рождеством – начиная с четверга. Все желающие приглашались на ретрит под названием «Теневой подъем»: «длинные, меняющие жизнь выходные, которые научат тех, кто добился финансового успеха и обеспечен на всю оставшуюся жизнь, наконец-то открыть невероятную силу своей тени – со специальным гостем звездой «ТикТока» Рустером Арджентом, а также лидером Теневой ложи, который пожелал остаться анонимным, но подробно расскажет о «тайнах темноделов». Чтобы узнать больше, предлагалось заполнить форму. Перейдя по ссылке, Чарли узнала, что для отправки формы необходимо внести невозвратный депозит в размере ста долларов.

Просмотр суперсекретного самоудаляющегося чата Поузи казался нарушением конфиденциальности, но Чарли не разделяла популярного мнения об использовании чужой учетной записи на «Реддит» для доступа к закрытым форумам и давным-давно разгадала пароль: «Люсимуррлюбитмышек91».

Аватарка сестры представляла собой милую аниме-версию Поузи с угрожающе нависшей над ней гигантской тенью. Едва сдерживая смех, Чарли открыла сабреддит «темноделы» – один из самых крупных закрытых форумов по теневой магии. Она поискала слово «подъем», потому что оно, похоже, употреблялось не часто, и нашла обсуждение интересующей ее конференции. В основном люди высказывали домыслы. Неужели кучка однопроцентников будет обманута или они собираются утаить секрет оживления теней? Ходили слухи, что стоимость составляет 55 000 долларов с человека, не считая проживания и питания. Все были в ярости.

Это, безусловно, можно назвать ужасной дороговизной.

Чарли вернулась на сайт «Теневого подъема», чтобы подать запрос на информацию о Винсенте Карвере. Положенные сто долларов она оплатила кредитной картой, которую стащила из бумажника Тофера.

Полученный ею ответ был мгновенным и, очевидно, автоматическим. Все места на этот ретрит заняты, но волноваться не о чем: ее деньги будут засчитаны в качестве предоплаты на следующий ретрит, и она станет одной из первых в списке приглашенных. Ну что ж, хотя бы попыталась.

Зачем она вообще это делает? У нее куча денег и обещание поддержки от лидера Теневой ложи – более того, имеются средства воздействия на него, поскольку она знает его личность и адрес. Как только Беллами выяснит, что флакон с останками тени Реда пропал из хранилища, Чарли понадобится заступничество мистера Панча.

Продавец краденых теней богачам не выходил у нее из головы. Оживленные тени, оторванные от людей, таких, как та девушка, которую она видела плачущей в теневом салоне. Новоиспеченные сумеречники, взбудораженные своей магией, лишатся теней до конца дней своих. Их раздавят. Появится новый жнец – не Чарли, – который будет воровать еще больше теней, чтобы богачи сжигали их столь же быстро, как и купили.

Если только кто-то не разрушит эту отлаженную схему и украдет тени до того, как богачи получат желаемое, – тогда они перестанут считать Теневую ложу надежным поставщиком.

Чтобы сотворить подобное без какой-либо личной выгоды, нужно быть полным идиотом.

Вздохнув, Чарли зашла на страницу бронирования «Солалуны». На выходные, когда был запланирован ретрит «Теневой подъем», свободных номеров не было. В ресторане на территории отеля также отсутствовали свободные столики на все четыре дня, несмотря на то что теоретически он открыт для публики.

Может быть, вселенная посылала Чарли знак, веля оставить все как есть.

Она набрала указанный на сайте номер.

– Мне очень нужна ваша помощь, – взволнованно произнесла она, услышав тихий голос ответившей женщины. – Я пытаюсь забронировать номер. Подождите, позвольте мне начать сначала... я только начала работать личным помощником, и у меня будут большие проблемы, если провалю задание. Мой начальник – мистер Карвер. Его бабушка сказала ему, что «Солалуна» – идеальное место для восстановления, поэтому теперь он одержим этой идеей и другие варианты даже рассматривать не хочет. Однако он желает посетить вас в эти выходные, а все места заняты.

Женщина на другом конце провода на мгновение замолчала.

– Какие даты его интересуют?

Чарли уточнила, стараясь, чтобы голос звучал чуть выше и с нотками паники. Это было несложно.

– Понятно, – вздохнула женщина. – Как вы сказали, зовут вашего босса?

– Карвер, – повторила Чарли. – Реми Карвер.

Снова последовала долгая пауза.

– Позвольте мне поговорить с управляющей.

– Спасибо.

Либо женщина, бронировавшая номера в «Солалуну», по натуре была очень обходительной, либо Карвер – крайне удачное имя для прикрытия.

Через несколько минут она заговорила снова:

– На территории есть частный коттедж. Тот, кто оставлял его за собой, отменил бронь, и управляющая заверила, что будет рада предложить его мистеру Карверу.

Чарли даже думать не хотела о цене за ночь, но спрашивать не стала.

– Благодаря вам я сохраню свое место!

– Есть только одно условие. В эти выходные мы принимаем частную группу и хотим удостовериться, что мистер Карвер не будет делить помещения с гостями. Спа будет работать в обычном режиме, но некоторые части территории будут закрыты.

– Без проблем, – тут же заверила Чарли.

– Также нам нужен номер кредитной карты, – добавила женщина. – Как будете оплачивать?

Не давая себе времени передумать, Чарли озвучила цифры кредитной карты Тофера.

– Просто для подтверждения, – пояснила женщина. – Мы возьмем депозит в одиннадцать тысяч долларов за бронирование коттеджа, а остаток взыщем, когда мистер Карвер заселится. Пожалуйста, сообщите ему, что у него будет дворецкий, который сможет помочь в организации всего необходимого в любое время дня и ночи.

У Чарли вспотели ладони. Одиннадцать тысяч долларов за три ночи? При мысли о такой сумме у нее закружилась голова. И это только депозит.

– Мисс? – позвала женщина, прерывая ее молчание.

– Все в порядке, – процедила Чарли, убеждая себя, что Тофер вряд ли заметит. Он, вероятно, проводил выходные, как обычно: летая туда-сюда на самолетах, заказывая напитки в клубах и покупая нелепые наряды.

Одно из главных правил аферистов, настолько понятное, что его незачем повторять дважды, и настолько очевидное, что большинство людей догадывались сами, заключалось в том, что никакое мошенничество не должно пересекаться с реальной жизнью мошенника. Нужно незаметно проскользнуть в жизнь богачей, а затем столь же тайно исчезнуть, не оставив после себя ни следа.

Чарли этом правилом пренебрегла. Если Тофер осознает, что у него украли карту, то по этому платежу сможет с легкостью ее отследить. А рано или поздно пропажи он хватится.

Чарли уверила себя, что как только доберется до «Солалуны», найдет способ отменить платеж или стибрит какую-нибудь другую карту из другого кошелька и использует ее.

– Что это ты делаешь с моим компьютером? – прямо с порога спросила Поузи.

– О, ты дома. – Не успела Чарли выйти из «Реддит», как сестра выхватила ноутбук у нее из рук. Времени удалить историю не осталось. – Остынь! Мне просто нужно было кое-что проверить.

– Что именно? – Поузи выжидающе посмотрела на нее.

– Один ретрит на севере штата, – сказала Чарли, не видя смысла врать.

– Интересные дела. – Поузи села на диван рядом с ней. – Я не буду спрашивать, где ты была прошлой ночью и почему слопала все наше арахисовое масло, но тебе стоит посмотреть свежие новости.

– Что ты имеешь в виду?

– Касательно резни в Хэтфилде, – пояснила Поузи. – Нашли еще одно тело.

Глава 27

Неудачные решения

Поузи передала Чарли телефон, на экране которого на «Ютьюб» шел новостной ролик. Ведущая в красном свитере замерла с открытым ртом: «...коронер определил, что время смерти практически совпадает с Хэтфилдской резней, поэтому эти два события не могут не быть связаны. Последней жертвой кошмарного происшествия, навсегда изменившего этот сонный городок, стал звезда «ТикТока» Дэйв Пульез, известный в соцсетях под именем Рустера Арджента. Его тело было найдено погребенным на расположенном за церковью Завета благодати кладбище. Если вы располагаете какой-либо информацией, просим сообщить на открытую шерифом Хэтфилда горячую линию.

Квадратик над плечом женщины с изображением темной церкви теперь показывал лысеющего мужчину.

– К другим новостям: были выдвинуты новые обвинения по делу губернатора штата Мэн о мошенничестве на выборах...».

Чарли поставила видео на паузу, надеясь, что мистер Панч тоже его видел и был впечатлен. Рустер Арджент мертв, как она и предсказывала.

– Видишь? – сказала Поузи. – Я знала, что он этого не делал.

Чарли успела позабыть о том, что считала Рустера убийцей.

– Ты права. Я ошибалась.

– Означает ли это, что ты не поедешь на «Теневой подъем», поскольку уверилась, что его там не будет? – спросила Поузи.

Чарли слегка пожала плечами – этот уклончивый жест можно было истолковать как угодно в надежде, что тем дело и ограничится. Конечно, Поузи сразу догадалась, какой ретрит на севере штата так заинтересовал ее старшую сестру.

– Я никогда не говорила, что собираюсь туда.

– Проникать туда, где не положено находиться, – твое излюбленное занятие, – объявила Поузи.

Отрицать не было смысла, поэтому Чарли не стала этого делать.

Сестра уперла руку в бедро.

– Я отправляюсь с тобой.

Чарли так удивило это заявление, что, не дав себе времени на раздумья, она выпалила:

– Нельзя.

– Чушь собачья, – возразила Поузи. – Мне очень хочется узнать, что происходит среди богатеньких будущих темноделов. Это одна из самых эксклюзивных конференций, и если ты намерена ее посетить, то и я тоже хочу. Уверена, ты сможешь меня протащить.

– Это плохая идея, – отрезала Чарли.

– Ты обращаешься со мной как с ребенком, – надулась Поузи. – Все скрываешь и ведешь себя так, будто защищать меня – твоя прямая обязанность. Ты решаешь мое будущее без меня. Помнишь те месяцы, когда ты почти не вставала с постели? У меня есть свои проблемы, но и у тебя тоже.

Подойдя к кухонному острову, Чарли начала наводить там порядок, ссыпая бутылки и банки в контейнер для переработки. Это привычное занятие позволяло ей не выдавать волнения.

– Я никогда и не утверждала, что у меня все в норме. Однако я не единственная, кто что-то скрывает.

– Что ты хочешь этим сказать? – окрысилась Поузи.

Разозленная, Чарли повернулась к сестре.

– Как насчет того, чтобы рассказать, чем ты зарабатываешь на жизнь?

Лицо Поузи сделалось совершенно бесстрастным.

– Ну? – Широким жестом Чарли указала на квартиру. – Откуда берутся деньги на оплату этого жилья? И зачем ты прикидываешься, будто оно нам по средствам, когда на деле аренда в этом доме намного превосходит сумму, которую мы можем себе позволить?

Растерянная Поузи встретила ее взгляд. Она по-прежнему не произносила ни слова.

– Вот именно. – Чарли направилась обратно в свою комнату. – Послушай, я сама попала в эту передрягу, мне ее и решать.

– Если бы я делала то, что ты делаешь ради мужчины, ты бы мне до конца жизни проходу не давала, – крикнула ей вслед Поузи. Эти слова ранили сильнее, чем она могла себе представить.

– Это что, очередная жалоба на Реда? – уточнила Чарли.

Похоже, благодаря сестринской интуиции Поузи попала в точку.

– Ты годами так делала, бросаясь на одного никчемного парня за другим. Думаешь, что сможешь заставить их полюбить тебя, делая для них то, чего никто другой бы не стал.

– Прекрати, – предостерегающе сказала Чарли.

– Кроме того, ты твердишь о проклятии семьи Холл так, будто это правда. – Поузи повысила голос. – Хотя на самом деле я просто ляпнула глупость.

– Ну, ты же у нас гадалка. Кому, как не тебе, изрекать пророчества? – Чарли скрестила руки на груди.

– Ты закончишь так же, как мама, – резко бросила Поузи.

– Как долго ты ждала, чтобы мне это сказать? – спросила Чарли, гнев которой разворачивался, словно змея с ядовитыми клыками. – Оскорбиться ли мне, учитывая, что вы с мамой неразлейвода? Сколько раз в день ты ей звонишь и пишешь, видимо, все время думая, что сравнение кого-либо с ней – это оскорбление?

– Она извинилась за прошлое, – ответила Поузи.

– Но не за то, что на самом деле сделала, – возразила Чарли.

– Как бы ей это удалось, раз ты не желаешь рассказать ей правду о произошедшем? – Глаза Поузи вспыхнули. – Конечно, я сама могу ее просветить.

– Ты этого не сделаешь.

Поузи улыбнулась, довольная тем, что нашла способ преломить ситуацию в свою пользу.

– Тогда возьми меня с собой на ретрит «Теневой подъем».

Итак, собственная сестра считает Чарли настолько неразумной, что подобное давление, по ее мнению, вполне оправданно. Возможно, изначально она ничего подобного и не планировала. Тем не менее Чарли почувствовала гул в ушах от знакомой угрозы шантажа, которой много лет старалась избегать. Поэтому сама взяла телефон и позвонила матери. Как будто ей и без того мало ужасных решений!

– Чарли? – спросила мама, сняв трубку после третьего гудка.

– Что ты делаешь? – ахнула Поузи, хотя ужас в ее голосе ясно давал понять, что она обо всем догадалась.

– Я не медиум и никогда им не была, – быстро, чтобы не перебили, затараторила Чарли. – Я притворилась, что колдун Алонсо Ньето вещает моими устами, чтобы обмануть тебя и заставить бросить мужа-тирана. Все было постановкой, включая дым и зеркала. Ложью. Что касается Рэнда, то он обучал меня вовсе не совершенствованию экстрасенсорных способностей, а искусству обманывать людей. Он был вором, и я ему помогала.

На этом Чарли повесила трубку, дрожа от ярости.

Поузи уставилась на нее.

– Да что с тобой такое?

Типичная Чарли Холл. Если вы думаете, что можете сделать так, чтобы она облажалась, то глубоко заблуждаетесь: она и сама прекрасно справится с этой задачей.

Зазвонил телефон. Она нажала кнопку, чтобы перенаправить звонок матери на голосовую почту.

– Не собираюсь позволять никому меня шантажировать, и уж точно не тебе. Знаешь, зачем мне понадобился весь тот бред про медиума? Я сделала это ради тебя, потому что Трэвис ударил тебя. А ты годами меня ненавидела, завидуя вниманию, которое мне оказывала мама. Держу пари, ты и теперь не можешь вынести, что единственная причина, по которой сбылась твоя мечта – единственная причина, по которой ты стала сумеречницей, – потому что я тебя ею сделала.

Верхняя губа Поузи изогнулась, словно у рычащей собаки.

– Твоя тень была лучшей частью тебя, и ты отдала ее мне. Отныне у тебя не осталось ничего стоящего, что могло бы мне понадобиться.

Чарли стойко встретила этот удар ниже пояса.

– Вот и хорошо. Потому что ради тебя я отдала больше себя, чем когда-либо отдала ради любого мужчины. Какое облегчение – знать, что отныне мне не придется тащить на себе мертвый груз.

– Отлично, – крикнула в ответ Поузи и, схватив пальто, направилась к двери.

А Чарли осела на пол и расплакалась, как ребенок, которого обидели. В таком состоянии ее и обнаружил Ред, когда появился. Его глаза горели как угли, и он все еще был полутенью, но возвышался перед ней как удобная мишень для выхода боли и ярости.

– Лжец, – резко бросила она.

Он долго молчал. Затем опустился на колени на пол рядом с ее кроватью. Сквозь него струился свет, глаза напоминали дыры.

– Чарли.

Она вытерла щеки тыльной стороной ладони. Когда-то она возлагала надежды на то, что он вернет свои воспоминания благодаря флакону, украденному ею из хранилища в сторожевой башне, но теперь совсем не была уверена, что хочет этого.

– Ты...

– Если бы я мог снова стать им для тебя, я бы это сделал.

Нахлынуло облегчение, за которым неотступно следовало чувство вины.

– Прости, – сказал Ред. – За все это.

– Лжец, – повторила она, но в ее словах не было ни капли гнева.

– Ну, хотя бы за часть, – с улыбкой поправился он.

Успев поссориться с сестрой и матерью – даже если последней не дала возможности и слова сказать в ответ, – Чарли не была уверена, что у нее остались душевные силы сражаться еще и с Редом.

– Объясни, что случилось. Почему бы тебе просто не рассказать мне?

Ред отвел взгляд, словно ему было непросто подобрать слова.

– Приглашение в тот дом было ловушкой.

– Очевидно, – поддакнула Чарли. – Как оказалось.

– Это была ловушка, предназначенная для тебя, – пояснил он.

Чарли почувствовала себя так, будто он резко пнул ее по лодыжке.

– Роза была одной из тех, кто жаждет нести в мир добро, – сказал он. – Она была в восторге от своего будущего и полна безграничного энтузиазма. А ее тень... Роза разговаривала со своей тенью и не боялась ее.

Как бы Чарли ни хотелось засыпать его вопросами, прикусила язык и стала терпеливо ждать.

– Если бы тень Розы была рядом, когда Реми убили, я бы никогда ее не простил, – продолжил Ред. – Поэтому, когда она явилась ко мне просить о помощи, то была права, говоря, что я ей обязан. И если бы она действительно хотела, чтобы я освободил ее от человека, с которым она связана, я бы это сделал. Но что-то было не так. Я видел тени, подкрадывающиеся к нашему дому. Да и сама Роза уклонялась от очевидных вещей, например, не называла имени человека, которого я должен убить.

– Почему ты не рассказал всего этого мне?

– Я думал, что по понятным причинам она хотела моей смерти. – Раздвинув пальцы, Ред уперся ими в деревянные половицы. – Однако наверняка не знал и чувствовал себя обязанным попытаться ей помочь. Потом я смекнул, что на самом деле Роза охотилась не на меня, а на тебя.

– Зачем бы ей это понадобилось? – удивилась Чарли. – Я никто и звать меня никак.

– Поначалу я боялся, что это месть за Розу Аллабанд, – пояснил Ред. – Не стоило забывать и о том, что ты Иерофант, расследующий убийства в церкви Завета благодати.

– И, похоже, тень Розы связана с тем, кто их совершил, – подхватила Чарли. – Та же марка сигарет. Те же следы укусов на жертвах. Ты его видел?

– Нет, я не видел никого человеческой природы, – сказал Ред. – Я подошел к дому через задний двор, думая, что смогу подобраться достаточно близко, чтобы понять, не затеяла ли тень Розы какую-то игру. Я не заметил ничего необычного. Затем из темноты на меня накинулись две тени. Одну я убил, а за другой погнался в дом. Мы сражались там, когда напала третья тень. К тому времени я уже был сильно ранен. Тень Розы набросилась на меня, готовая прикончить. У нее были все шансы это сделать, особенно учитывая, что я так и не решился причинить ей вред.

Чарли вздрогнула.

– И что ты сделал?

– Сказал ей, что ты раскрыла наш план и что члены Теневой ложи на подходе. А я якобы пришел предупредить ее и велел бежать.

– Умно, – фыркнула Чарли. – Ты действительно не увидел сумеречника?

– Следующим, кого я увидел, была ты.

– Повезло еще, что так. – Чарли встретила его пылающий взгляд.

– Я ошибался на твой счет. Я должен был понять это раньше, но теперь вижу тебя совершенно отчетливо. Мне нужно за многое извиниться. – Он глубоко вздохнул, хотя она не была уверена, что ему это нужно. – Я не всегда рассуждаю как человек.

У Реда было мышление того, кто вырос рядом с богатым социопатом, который имел все, что угодно, и творил, что заблагорассудится, однако Чарли не собиралась искать ему оправданий.

Он посмотрел ей в глаза.

– Мне очень жаль. Я больше не буду ничего от тебя скрывать и не стану выбирать за тебя. И ни от чего не стану тебя ограждать, даже от опасности.

Чарли почувствовала, как к щекам прилило тепло. Никто прежде не говорил ей подобного, и она не хотела, чтобы он понял, насколько она прониклась.

– Очень милое извинение, – сказала она, притворяясь равнодушной. – Я подумаю о том, чтобы принять его.

Ред закрыл глаза.

– Это куда более щедро, чем я того заслуживаю.

Что ж, пока он раскаивается, нужно кое в чем ему признаться.

– Видишь ли, я, э-э, затеяла очередную глупость и, возможно, воспользовалась именем Реми Карвера. Я намерена отправиться в «Солалуну» и украсть у мистера Панча тени, прежде чем он успеет продать их кучке богатых ублюдков.

Удивленно вздернув брови, Ред поднял голову.

– И чтобы туда попасть, тебе понадобился другой богатый ублюдок?

Чарли пожала плечами, поскольку все еще была зла на него и не желала признавать свою вину.

– Если не хочешь помогать, я придумаю другой способ.

– И не увидеть тебя в действии? – хмыкнул он.

В его глазах загорелся огонек, словно ничуть он и не сожалел, что она шарлатанка. Словно ему это нравилось.

– Мистер Панч обещал тебе свободу, – добавила Чарли. – Если мы провернем это, и он узнает, то не станет поддерживать тебя перед другими лидерами Теневой ложи.

– Они и так никогда меня не отпустят, – возразил Ред. – Даже при заступничестве мистера Панча – кстати, сильно сомневаюсь, что он сдержит данное тебе слово.

Чарли верила, что способ все же есть.

– Тем не менее.

– Если хочешь спасти тени, – мягко, но серьезно произнес он, – я в деле.

Чарли усмехнулась.

– Это хорошо, поскольку бронь на твое имя. Но не волнуйся, оплату я провела с кредитки Тофера.

Ред громко рассмеялся.

– С какого возраста ты начала обманывать людей? – В его голосе не было ни капли осуждения.

– С тринадцати лет, – сказала она. – Может, с четырнадцати. Рэнду для его афер нужен был ребенок, насколько мне известно.

– Мне было примерно столько же, когда мы переехали жить к Солту.

Чарли понизила голос до шепота, словно если задать вопрос тихо, он не покажется таким уж ужасным.

– И стал его личным убийцей?

Ред неопределенно пожал широкими плечами. Этот жест можно было расценить как выражение согласия.

– Солт объяснил Реми, что его матери нужна помощь. Он предложил устроить ее в лучший реабилитационный центр на Восточном побережье, если Реми поможет ему разобраться с несколькими небольшими проблемами.

– Полная лажа, – отозвалась Чарли. – Ведь речь шла о его дочери и внуке.

Судя по виду, Ред пытался угадать, что она о нем думает.

– Начали с мелочей: шпионажа, воровства.

– Да, так обычно и бывает, – со вздохом согласилась Чарли. – А за мелочами тянутся более серьезные вещи. К тому времени, как ты это осознаешь, уже так глубоко увязнешь, что остается только идти ко дну.

– Рэнд? – уточнил он.

Чарли отвела взгляд.

– Не таким он был плохим парнем.

– Что он имел против тебя?

Чарли открыла было рот, не уверенная, солгать или нет, и тут у нее перехватило горло. Она поняла, что было бы куда легче рассказать о случившемся, если бы Ред ей так не нравился. Стыд за то, что она сделала – неуклюже по-детски обманула мать и преуспела в своем вранье, – был еще свеж в памяти.

И все же Ред, возможно, единственный, кто не станет ее осуждать.

Глубоко вздохнув, Чарли уставилась в пол, намеренно избегая его взгляда, и поведала историю о том, как к ним переехал Трэвис. О том, как он ударил Поузи, и мать не поверила родным дочерям. А потом Чарли, как обычно о чем-то замышляющая, притворилась медиумом, чьими устами вещает колдун Алонсо Ньето. И успешно убедила мать в истинности происходящего. С Алонсо она стала для матери более интересной и любимой, чем когда-либо была сама по себе. Рэнд раскрыл ее тайну и пригрозил разоблачением.

– Тогда она бы меня возненавидела, – вздохнула Чарли. – И обвинила бы в распаде своего брака с Трэвисом.

– А теперь ей все известно, – подхватил Ред.

Чарли уставилась в пол.

– Возможно, она не будет сильно злиться. Думаю, она счастлива с Бобом...

– С тем парнем с волшебными картами? – уточнил Ред.

Чарли всегда поражало умение Винса обращать внимание на мелочи вроде ее мимолетных замечаний о людях, о прошлом или сплетен из «Экстаза». У нее никогда раньше не было столь внимательного парня, что в равной степени тревожило и радовало. Ред видел ее, но иногда она чувствовала себя в большей безопасности, оставаясь невидимкой. Ред тоже так делал, что изрядно ее нервировало.

– Да, парень с волшебными картами – который, кстати, хочет, чтобы ты пришел к ним на рождественский ужин, – но даже если мама не злится из-за Трэвиса, она все равно будет в ярости, ведь я выставила ее дурой. И еще я кое-что у нее отняла. Она действительно верила, что разговаривала с потусторонней сущностью, которая выбрала ее из-за ее духовной значимости.

Ред надолго задумался над этим.

– Что, по ее мнению, Рэнд с тобой делал?

Тревожило не только внимание, которое Ред уделял ее словам. Он умел поразительно хорошо подмечать несоответствия в истории, диссонансы. Поэтому его непросто обмануть.

– Он был членом ее духовной группы, поэтому она думала, что он совершенствует мои способности – ну, знаешь, как медиума.

Ред бросил на нее недоверчивый взгляд.

Чарли пожала плечами. Это лишь часть из множества недосказанностей между ней и ее матерью – того, что лучше оставить как есть, но что всегда беспокоило. Даже тогда казалось неправильным позволять Рэнду проводить так много времени наедине с Чарли, юной девушкой, ведь он был много старше нее и, хотя наставлял ее в азах мошенничества, карманных краж и афер, мать этого не знала. Каким бы несовершенным Рэнд ни был, он мог оказаться чем-то гораздо худшим. Чарли не питала иллюзий, что ее мать не видит ничего плохого во взрослом мужчине, который проводит время с одной из ее дочерей, а потом отправляет домой с деньгами или подарками. Поскольку Чарли не хотела развивать эту тему, она заговорила о другом.

– Почему ты помог мне тогда в особняке Солта?

– Я ... – замялся Ред.

Она снова подумала о нем, мальчике, которым он, должно быть, был в то время, склонившимся над телом Рэнда с окровавленным ртом.

– Реми так никогда и не узнал, да?

Ред отрицательно покачал головой.

– Тяжело было что-то от него скрывать? – спросила Чарли, обхватив руками колени.

– Нет, – ответил Ред. – Он сам не хотел знать. Для этого и нужен я. Как хранилище, полное того, что хочется убрать с глаз долой.

Чарли не понравилось, в какой манере он говорил о себе.

– Так почему ты тайком вывел меня из особняка той ночью?

– Потому что думал, что у тебя есть шанс, – пояснил он. – Кроме того, ты мне понравилась – затея со свекольным соком была забавной и остроумной. Она могла бы сработать, если бы Солт не открыл для себя теневую магию. Я не хотел, чтобы ты закончила, как остальные.

Чарли подумала о том, свидетелем скольких смертей был Ред – людей, убитых Солтом и его друзьями. Вспомнила сказанное Аделиной о ее участии, и о том, что был вынужден делать Ред.

– Реми когда-нибудь причинял боль... – начала было Чарли.

Он отвел взгляд.

– Реми никогда ничего не делал собственными руками.

Ред, возможно, и умел подмечать диссонансы в чужих историях, но это не означало, что он видел их в своей. Она верила, что он скучает по Реми. Что любит Реми и сделал бы все, чтобы вернуть его. Но за этим скрывалась ярость от того, что он так долго в одиночку нес в себе всю тяжесть их боли. Ярость от того, что его любили недостаточно сильно, чтобы удержать дорогого ему человека от жестокого обращения с ним. И вина за смерть Реми, которая мешала разобраться в эмоциях, заставляя их гноиться внутри него.

Чарли было знакомо это чувство.

– Он хотел бы, чтобы ты был счастлив.

– Тебе-то откуда знать? – Ред не огрызнулся на нее, но она уловила напряжение в его голосе.

– Он хотел, чтобы у тебя был праздничный торт на день рождения, – пояснила Чарли. – А когда умирал, то отдал тебе все, что от него осталось. Он знал, что ты не сможешь спасти его, зато сможешь спасти самого себя.

Глава 28

Необычные ипостаси

На входе в «Солалуну» были ворота, а слева от них стояла телефонная будка. В обе стороны от ворот тянулся низкий забор, и, если охрана была настолько слаба, как представлялось на первый взгляд, Чарли смогла бы перепрыгнуть через ограду, и никто бы не заметил. За забором виднелись только деревья и никаких построек.

– Добро пожаловать в «Солалуну», – раздался голос из будки.

Чарли посмотрела на Реда и кивнула в сторону динамика.

– Это Реми Карвер, – объявил он резким голосом. – Регистрация.

Когда ворота открылись, он опустил стекло автомобиля.

– Притворяться им – все равно что плевать на его могилу.

Такова типичная Чарли Холл – использует всех вокруг. Она могла обвинять свое воспитание или Рэнда, но какая бы ни была причина, стремление извлекать пользу для себя стало ее второй натурой. А Ред был ходячей выгодой.

– Но ты права. Он хотел для меня именно этого, – продолжил Ред, удивив ее. – Чтобы я жил дальше, имея все, что смогу взять. Потратить даром этот дар было бы равнозначно неуважению его памяти.

Чарли ошарашенно смотрела на Реда.

– Значит, ты возьмешь деньги?

– Когда все закончится, – ответил он, – я заберу все.

Дорога вела вверх по склону холма к большому белому зданию с окнами. Подъезжая, Чарли заметила мужчину в темно-синей куртке и розовой бейсболке с надписью «Солалуна», машущего рукой.

Сидевший рядом Ред надел солнцезащитные очки, создавая подходящий образ похмельного богача и одновременно скрывая глаза на случай, если вдруг начнется их странное сияние.

– Мы можем припарковать вашу машину, – предложил мужчина, когда Чарли опустила окно.

Она вышла из машины, радуясь, что они приехали на «Порше», иначе пришлось бы попросить парковщика убрать старый побитый фургон.

Чарли постаралась выглядеть достойно для предстоящего мероприятия за тот короткий срок, которым располагала: аккуратно убрала волосы назад, наложила легкий макияж, надела маленькое черное платье, колготки и ботинки Prada, принадлежавшие Аделине. Верхней одежды подходящего фасона у нее не нашлось, поэтому она осталась без пальто.

Вырез платья обнажил ее татуировки. «Это плохо для дела, – говорил ей Рэнд, увидев однажды другого преступника с такими же отметинами. – Чересчур заметно».

Именно поэтому Чарли их и сделала. Она столько раз менялась внешне, что потеряла ощущение собственной индивидуальности. Требовалось что-то, что выделяло бы ее среди остальных. Достаточно одного взгляда на ее звездчатую ногу, чтобы сразу стало ясно: эта нога принадлежит Чарли Холл, и никому другому. Скарабеи служили особенным знаком на шее.

Служащий достал из багажника Porsche небольшой чемодан и провел их внутрь здания.

Ред был в темных брюках, черных туфлях и тонком кашемировом свитере, сверху набросив шерстяной бушлат. Здесь он смотрелся естественно, и не только благодаря одежде.

Вестибюль пах розмарином и эвкалиптом, будто находишься в элитном спа-салоне. Маленькая зона отдыха с мягкими креслами кремового оттенка озарялась светом огромной лампы из розового кварца.

За стойкой светлого дерева их встречала широкая улыбка женщины.

– Реми Карвер? – кто бы не улыбнулся при виде такого привлекательного молодого человека с деньгами? – Могу я видеть ваше удостоверение личности и... предпочитаете ли платить той кредитной картой, которой обычно пользуетесь?

Чарли раскрыла рот, чтобы что-то сказать, но Ред ее опередил:

– Покажите мне ваш телефон.

– Мистер Карвер? – недоумевающая администратор явно смутилась неожиданностью его просьбы.

– Прошу вас, – повторил он, протягивая руку.

Женщина достала телефон из кармана, сняла блокировку и вложила аппарат ему в ладони. Ред мгновенно нашел нужную статью о своем чудесном спасении из погребенного заживо состояния и вернул телефон владелице.

– Теперь мои документы здесь, – заключил он, указывая на экран телефона.

Администратор растерянно пробормотала:

– Думаю, этого достаточно.

Затем Ред достал кредитную карточку, выданную ему Аделиной, и подтолкнул ее по поверхности стойки навстречу женщине. Чарли еле удержалась, чтобы не воскликнуть вслух: вот так он избавил ее от неудобства объяснять происхождение карты Тофера.

– Получите ключ, мистер Карвер, – сообщила сотрудница. – В вашем коттедже вам предоставят личного дворецкого. Надеюсь, у вас найдется все нужное, но если понадобится помощь, звоните.

– Запишите мой номер, – снова вступил Ред игривым тоном, предназначенным исключительно для избранных. Такое поведение оставалось мечтой Чарли.

Как ловко он импровизирует! Держится уверенно и свободно, будто действительно прибыл в «Солалуну» на тихие, расслабляющие выходные, а вовсе не намеревается похитить драгоценности у представителей теневого ордена.

Посмотрев на администратора, Чарли уловила чувство вины в ее глазах и задумалась, что бы это могло означать. Может, дамочка испытывает искушение? Ведь Реми Карвер – партнер ненадежный, разве что для быстрого романа на одну ночь.

Вероятно, Ред чувствует себя уютно в роли респектабельного аристократа, поскольку именно такую жизнь вел долгое время. Принятие всего, что ему предложат, станет естественным актом, конечно, если он сначала избежит сетей теневых братьев.

– Ваши вещи мы отправим в коттедж, – продолжила сотрудница, – а пока осмотрите основное здание и окрестности. Хотите кого-нибудь...

– Мы сами обследуем местность, – твердо заявил Ред. Мягкость появилась в его словах, когда он обнял Чарли за плечи и повел ее к библиотеке. – Пойдем, любимая. Давай потеряемся здесь.

Шея Чарли ощутимо покраснела от необычных эмоций. Подобным образом она еще ни разу не работала, да и вообще никогда. Рэнд относился к ней как к подчиненной, лишая права голоса. Марк соревновался с ней чрезмерно активно, поэтому доверия к нему не возникало. Даже с Винсом они играли в игры взаимного маскарада, и фактически оставались чужими людьми.

Чарли с Редом миновали дверной проем обеденного зала. Внутри было практически пустынно, за исключением пожилой пары, тихо поглощающей еду возле большого чайника и трехуровневой этажерки с бутербродами. Их одежда казалась простой и скромной, без броских этикеток, но все равно ощущалась роскошь.

Она осознавала, насколько сильно отошла от своего обычного имиджа, и понимала, что прическа явно нуждается в улучшении. Тем не менее ей не требовалось имитировать облик богатой девушки, достаточно соответствовать образу спутницы обеспеченного мужчины.

– Необходимо выяснить, где они прячут тени. Если бы я смогла просмотреть список бронирований на ресепшен, возможно, нашла бы подходящее имя, – рассуждала Чарли по пути в «Солалуну». – В противном случае придется проверять номера гостиниц.

– Вероятно, разумнее достать полный список гостей конференции, – предположил Ред.

Чарли полагала, что участники теневого братства вряд ли окажутся в обычных регистрациях, но проверить стоит.

– Давай попробуем познакомиться с кем-нибудь полезным.

Ред одарил ее широкой улыбкой, отражавшей единство мыслей двух волков.

Облицованная деревом библиотека поражала длинным баром с блестящим металлическим покрытием, протянувшимся вдоль дальней стены. Рядом с низкими кофейными столиками из розового кварца, украшенными свечами в прозрачных розовых сосудах, размещались удобные кожаные кресла кремового цвета.

Чарли слышала неподалеку слово «полутень», произносимое группой мужчин среднего возраста. Обнадеживающий знак!

Следуя своей интуиции, она старалась прислушиваться внимательнее, рассчитывая выявить большее количество участников конференции. Важно определить, носят ли они особые знаки отличия или что-либо, легко воспроизводимое.

Женщина в строгой белой рубашке с завязанным галстуком, приближающаяся к их столу, держала карту вин в позолоченной обложке. Чарли попросила бокал розового вина, хотя пить его не собиралась. Ред заказал мартини. Женщина удалилась, оставив Чарли с любопытствующим выражением лица.

– Предположу, что ты обычно выбираешь иной напиток, – начал он разговор.

– Мне нравятся любые твои проявления, – успокоила его Чарли.

Ред усмехнулся.

– Одни из них приятнее прочих.

– Просто люблю тебя, – искренне призналась она.

Ред отвернулся, будто сомневаясь в искренности ее слов либо желая избежать признания.

Решив сменить тему, Чарли заговорила непринужденно:

– Не оглядывайся. Кажется, эти господа прибыли на ретрит.

Но Ред пристально смотрел на нее.

Чарли открыла рот, чтобы продолжить речь, но тут рядом появился мужчина в белоснежной рубашке-поло и характерной кепке с логотипом «Солалуна».

– Приветствую, мистер Карвер и мисс...?

– Лена Холл, – уточнил Ред, указывая на Чарли.

Она изобразила улыбку женщины, планирующей провести шикарный уик-энд с возлюбленным.

Мужчина добродушно откликнулся:

– Меня зовут Майкл, я ваш дворецкий. Готов сопровождать вас в коттедж, если завершили знакомство здесь. Багаж уже доставлен.

– Возьмем напитки с собой, – небрежно бросил Ред.

– Разумеется, – согласился Майкл, бросив взгляд на бармена, занятого приготовлением мартини. – Предлагаю выйти отсюда.

– Должны оплатить счет... – неуверенно начала Чарли, потянувшись к сумочке.

– Оплачивать ничего не надо, – сообщил Майкл. – Все организовано максимально удобно.

Чарли раздраженно прикусила губу, досадуя на собственное замешательство. Не пристало девушке вроде Лены волноваться по поводу оплаты счетов!

Они взяли напитки и направились к гольф-электрокару. Чарли отпила половину вина, на которое первоначально даже не хотела смотреть, опасаясь пролить содержимое на дорогу. Гольф-кар плавно катился по ухабистой тропинке, устремляясь к живописному коттеджу с декоративными элементами в старинном стиле и нежно-голубыми ставнями французского типа.

Припарковавшись, Майкл вручил Реду ключи.

– Если не хотите самостоятельно управлять автомобилем, позвоните на ресепшен, и вас подберут.

Ред молча принял ключи.

Открыв двери, Майкл ввел их в просторную гостиную с двумя стильными кремовыми диванами и искусственным камином с деревянной полкой, украшенной народным орнаментом. Над барной стойкой красовалась современная кофемашина, а рядом разместилась большая корзинка с фруктами, сладостями и напитками.

Тем временем Майкл распространялся о достоинствах интерьера, но Ред незаметно проник в спальню, а вскоре вернулся обратно, устроившись на диване так, будто чувствовал себя настоящим хозяином дома.

Когда Ред организовывал встречу с массажистом на субботу, а Майкл настойчиво уговаривал их посетить салон красоты прямо в коттедже, явно стремясь удержать их вдали от места собрания «теневых братьев», Чарли вошла в спальню.

Огромная кровать с балдахином доминировала в пространстве. На покрывале были разложены небольшие плитки шоколада и ароматные лавандовые мешочки. Особенность помещения состояла в окнах, украшенных вставками из оникса. Она размышляла, не скрыться ли в ванной комнате до ухода дворецкого.

Возле Реда находиться становилось сложно, особенно если пытаться притворяться девушкой высшего класса. То же самое, что попытаться выдать синтетический камень за настоящий алмаз.

Держась у входа в ванную комнату, Чарли разглядела встроенную ванну и устройство, подозрительно напоминающее душевую кабинку с паром. Ванна оказалась настолько глубокая, что в ней можно было запросто утонуть.

Ее слуха достигли отголоски речи Реда, сообщавшего о желании заказать ужин ровно в восемь часов вечера. Вернувшись в спальню, Чарли прошла мимо очаровательной картины маслом с изображением лесных грибов. Решив, что это грибы вида «сморчок», провела пальцем по идеально-белоснежным простыням, глубоко вздохнув.

Мысль мелькнула в голове: даже если миссия сорвется, она проведет прекрасные, романтичные выходные с Редом. Кредитная карточка останется у него, и не потребуется ломать голову, как оплачивать весь комфорт. Какой соблазн – наконец расслабиться, почувствовать себя настоящей гостьей и забыть о тревогах! Им двоим хватит времени разобраться в чувствах друг к другу.

Чарли успела собрать волю в кулак и вернуться в гостиную аккурат к моменту, когда Майкл попрощался с ней и удалился за дверь.

Ред повернулся к ней лицом.

– Признаться, не желал бы обременять тебя подобным поручением, но мне необходима твоя кровь.

Чарли удивленно подняла брови, отчасти от содержания просьбы, отчасти от внезапного возвращения к истинному облику Реда.

– Ладно, – согласилась она, присаживаясь на диван и вытянув вперед руку. Откусив зубами кусочек кожи около ногтя большого пальца, она увидела выступившие капли крови, содержащие нужную ему жизненную силу.

Давно следовало подумать о потребности Реда, ведь, когда они остались вдвоем, он начал буквально растворяться, превращаясь в полуночную тень. Последствия недавних ран также нельзя сбрасывать со счета.

Наклонившись к руке Чарли, Ред осторожно слизывал кровь языком, который походил на легкое облачко дыма. Ее тело покрылось мурашками, дыхание участилось, жар охватил живот. Взгляд невольно задержался на ярких губах Реда, очертаниях его тела и мускулистой спине.

Вскоре он выпрямился, сняв солнечные очки, и Чарли отметила вспышку пламени в его глазах, заставляющую сердце сжаться. Видимо, от боли. Она подумала, испытывали ли подобные ощущения перед смертью его жертвы.

– Ты прекрасно справляешься с ролью господина толстосума, – заметила она, тщетно борясь с желанием высказать нелепое или совершить ошибку.

Ред задумчиво уставился в окно.

– Эта сторона моей личности сильнее, чем мне представляется, несмотря на всю мою ненависть к ней. Длительный контакт неизбежно влияет на характер.

– Ты говоришь о Реми? – осторожно поинтересовалась она, чувствуя облегчение в груди.

Ред качнул головой.

– Нет. Речь идет о Солте.

Лучше бы Чарли свернулась клубочком на диване, прихватив бутылку минеральной воды «Пеллегрино», горсть винограда и печенье из корзинки гостеприимства, но дисциплина победила желание расслабиться. Девушку ждало непростое мероприятие: вечерняя трапеза в официальной обстановке. Из гардероба удалось выбрать единственное формальное платье-комбинацию черного цвета на тонких лямочках, слегка стесняющее грудь. Минимальное количество макияжа дополнено: жидкая подводка поверх легких перламутровых теней и плотный слой консилера под глазами, тщательно замаскированный пудрой. Завершающим штрихом стала ярко-красная помада, маслянистое парфюмированное средство и маленькие золотые кольца-сережки.

Неважно, что обувь не брендовая, как и винтажный серебряный клатч, приобретенный на блошиных рынках и ранее не использованный. Золотые украшения тоже оказались поддельными, но, вероятно, на это никто не обратил бы внимания.

Подобные мысли утешали ее, пока она не столкнулась взглядом с Редом, одетым в безупречный серый костюм, подчеркивающий мощные плечи и рельеф мышц. Манжеты белой рубашки выглядывали из рукавов, лакированные туфли сияли подобно крылышкам жука-оленя.

Его веки дрогнули, и Чарли поспешила оправдаться:

– Знаю, мой внешний вид оставляет желать лучшего.

– Уже успел ознакомиться с местностью, – объяснил он спокойно. – Недалеко расположены еще два домика. Пока непонятно, сдаются ли они туристам или предназначены для сотрудников или владельцев недвижимости. Позже можем пройти туда вместе и изучить ситуацию.

– После ужина, – одобрила предложение Чарли.

Он протянул руку, и она ощутила себя героиней фильма, взяв его под локоть. Ред довел ее до сиденья гольф-кара.

– Давно научился водить? – полюбопытствовала Чарли.

Ред скользнул взглядом по ее лицу.

– Почему бы и нет, если Реми отказывался садиться за руль? – предположила она.

Он широко развел руками, закрывая обсуждение темы. Очевидная позиция – не критиковать Реми, значит, есть что рассказать.

Поездка завершилась прибытием в главное здание «Солалуны». Миловидный метрдотель препроводил их к столу у панорамного окна, откуда открывался вид на покрытую снегом природу.

Устроившись удобнее, Чарли мысленно перенеслась к последнему своему опыту пребывания за столом напротив Солта. Тогда она испытывала страх и тяжелое похмелье, а он предупреждал ее о существовании Реда. Загадочного Мрака, способного мимикрировать под человека и постоянно испытывать голод.

– Холодно? – заботливо спросил Ред.

– Было бы неплохо захватить теплый свитер, – посетовала она.

Он демонстративно снял пиджак и протянул ей, сохраняя невозмутимый вид.

– Не стремился вызвать у тебя дискомфорт...

– Нет нужды, – договорила Чарли, приняв подарок.

Он бережно укрыл ее плечи тканью, сохраняющей приятное тепло, источаемое, возможно, ее собственной кровью. Свет свечей сделал глаза Реда багрово-красными, напоминающими дорогие рубины.

Метрдотель принес каждому маленькую фарфоровую тарелочку с миниатюрным изделием, содержащим деликатесный гриб, обернутый хрустящим тестом и дополненный каплей зеленого соуса.

– Комплимент от шефа.

Чарли подцепила пирожное вилкой, пока официант наполнял ее бокал зеленым вином сорта «Вельтлинер». Пирожное оказалось нежным, с ароматом сыра и шалфея. Она запила его крупным глотком терпкого вина, ощутив вязкость напитка на языке.

– Восхищаюсь тем, как ты играешь свою роль, – вновь призналась она. – Наблюдая за тобой здесь, я словно открываю новую грань твоего существа, о которой прежде не подозревала.

Ред улыбнулся уголком рта.

– Тебя это беспокоит?

Щеки Чарли моментально вспыхнули: он поймал ее на скрытом чувстве.

– Между нами словно лежит бездна гораздо глубже, чем простая разница между человеком и тенью, – призналась она.

– Ты сама говорила, что я отлично разбираюсь в дорогих аксессуарах, – напомнил он.

– Мне следовало задуматься об этом раньше, но вместо этого я предполагала, что ты просто грабителем заделался.

Ред издал негромкий, горький смешок.

– В каком-то смысле так и было. Я похищал чужие жизни по приказу Солта. И какими бы желаниями ни руководствовался Реми, во мне все равно остаются частицы его души.

Чарли внимательно изучала его лицо.

– Знаешь, говорят, если разделить червя пополам, каждая половинка продолжает существовать отдельно. Разве вы с Реми не могли бы вести раздельные жизни?

– Это заблуждение, – возразил Ред. – Обыкновенные земляные черви погибают, будучи разделенными.

– Что конкретно ты имеешь в виду? – уточнила Чарли.

– Именно то, что назвал, – суховато ответил он. – Червяки.

Чарли внутренне напряглась: ей не хотелось разрушать иллюзию магии, да и воспоминания детства, когда она экспериментировала с дождевыми червями, были неприятны.

– Пусть это утверждение верно хотя бы гипотетически, – настаивала она. – Ради наглядности аналогии.

– Но разве твоя собственная тень – это половина твоей сущности? – мягко спросил он.

– Скорее я воспринимаю ее как сестру, – пожала плечами Чарли. – Особенно теперь, когда она перешла к Поузи.

Ред медленно оглядел помещение, словно ища повод сменить тему.

– Среди присутствующих есть кто-нибудь достойный нашего внимания?

– Легче наладить контакт с большой компанией, нежели с отдельными парами, – оценивающе прошептала Чарли. – Или с теми, кто сидит в одиночестве.

Всего в зале находилось семь занятых столиков. Один захватила шумная компания шести нарядных женщин, пьющих яркие коктейли вместо традиционного вина. Другой столик заняли двое мужчин, сосредоточенно потягивающих крепкий эспрессо из маленьких чашечек и обменивающихся приглушенными репликами. Третий столик – пара пожилых людей, которые молчали и не улыбались, механически поедая принесенную пищу. Еще один мужчина сидел в одиночестве, погруженный в записи в блокноте, игнорируя блюда, успевшие остыть.

Чарли перевела взгляд на камин и внезапно замерла, заметив фигуру, сидящую у огня спиной к ней, и она различала лишь контуры плеч и нечесаную шевелюру, но мгновенно узнала его.

– Марк Лорд, – выдохнула она. – Мой бывший парень, которого я видела в последний раз в клубе «Экстаз». Тот, кто выстрелил в меня и потом оправдывался. Никогда не думала встретить его снова. Единственная причина, почему он здесь, – участие в мошенничестве. Если он увидит меня, наверняка сделает вывод, аналогичный моему, и окажется абсолютно прав.

Официант вернулся, поставив перед ними салаты из морских гребешков и грейпфрута в технике севиче. Вместе с блюдами принесли новое вино – свежий рислинг.

Перехватив внимательный взгляд Реда, Чарли нервно сглотнула.

– Видишь того парня у камина?

Ред чуть наклонил голову, рассматривая незнакомца.

– Это и есть Марк, – пояснила она. – Интересно, какого дьявола он здесь делает?

Ред приподнял бровь.

– Мое предложение в отношении него остается в силе.

– Очень заманчиво, – вздохнула Чарли, сделав крупный глоток вина.

Поскольку Марк находится здесь, логично предположить связь его визита с самим ретритом. Быть может, мистер Панч нашел его и поручил ему задание, аналогичное тому, что предложили Чарли? Возможно, Марк – новый жнец, охотящийся за тенями для Теневой ложи. Следя за ним, Чарли могла бы обнаружить тайник с тенями.

Третье блюдо состояло из аппетитных свиных медальонов с нотками можжевельника. Медленно пережевывая мясо, Чарли размышляла, удастся ли случайно «уронить» блокнот Марку на колени и завязать знакомство. Стараясь избегать прямого контакта с бывшим, она периодически бросала на него осторожные взгляды.

Допив полбокала апельсинового вина, сопровождающего мясное блюдо, Чарли услышала голос Реда:

– Признаюсь, я не был откровенен с тобой до конца.

– Ты посылаешь противоречивые сигналы, – согласилась Чарли. – Сначала заявляешь, что ненавидишь меня, а затем называешь привлекательной.

Ред откинулся на спинку стула, слегка прикрыв глаза и легко улыбаясь.

– Ненависти я к тебе никогда не испытывал.

– Правда? – недоверчиво уточнила Чарли.

Ред сделал глоток вина, и его глаза заметно потемнели.

– Ты заставила меня испытать то, чего я не должен был чувствовать. Чувства, которых раньше никогда не знал. Эгоистичные, некрасивые эмоции. Безысходные эмоции.

– Даже не знаю, что с этим делать, – вздохнула она. – Звучит не очень приятно.

– Это меня испугало, – признался он. – Знаешь сказку о мальчике, который не ведал страха? Довольно странная история. Парень, никогда ничего не боявшийся, покидает дом, отправляется искать судьбу и соглашается провести ночь в доме с привидениями. Полчища обезглавленных духов и иных чудовищ пытались довести его до смерти, как и всех предыдущих, но ему не страшно – просто потому, что не страшно. В конце концов, он получает вознаграждение и женится на принцессе. Но в первую брачную ночь молодая супруга узнает о его бесстрашии и решает преподать урок: ночью она выливает на их брачное ложе целое ведро живых угрей. Эти извивающиеся твари приводят его в такой шок, что он дрожит, трясется и впервые в жизни познает страх. Эту сказку Фиона рассказывала Реми, когда мы были маленькими, и я всегда считал ее самой странной историей из всех, что слышал. Долго думал, что угри каким-то образом связаны с брачными обязательствами.

Чарли удивленно вскинула бровь:

– И что это должно значить?

– Ну это все еще звучит довольно странно. Но, пожалуй, сказка рассказывает о том, как опасно желание. И любовь. – Он отрицательно покачал головой. – Человек, годами подавлявший чувства, воспринимает их как угрозу. Будто нападение.

– Получается, ты хочешь сказать, что я тебе нравлюсь, – подытожила Чарли, пытаясь понять суть его слов. – Но тебе бы хотелось, чтоб это было не так?

Ред схватился руками за голову:

– Я отвратительно справляюсь с этим.

Он попытался объяснить ей сложное, но важное.

– Совсем наоборот, – возразила Чарли. – Продолжай.

– Когда мы жили в доме Солта, каждый раз, когда он видел, что кто-то привязывался сердцем к другому, немедленно использовал это против них обоих. Заставлял людей предавать друг друга. – Голос Реда прозвучал глухо. – Я думал, ты не сможешь продолжать заниматься тем, чем занималась, узнав правду обо мне. Думал, ты недостаточно храбрая и отчаянная, как казалась поначалу. Но к тому моменту, когда я понял, что ошибался, уже все испортил. Ты мне очень нравишься, Чарли.

Не привыкшая получать такие признания, Чарли едва смогла выдавить:

– Похоже, мое отчаяние превышает норму.

– А что, если мои настоящие воспоминания никогда не вернутся? – продолжил Ред, словно начав, уже не мог остановиться. – Знаю, ты надеялась, что, восстановив утраченное, я снова стану Винсом. Иногда, глядя на меня, ты видишь именно его. Но я не он. И не желаю им становиться. Я боюсь потерять то малое, что имею от себя настоящего. Боюсь, что все, что тебе во мне нравится, принадлежит другому человеку.

Человек, которому насильственно внедрили чужие воспоминания, редко желает вернуть прошлое. Мысль о потере воспоминаний пугает так же сильно, как и необходимость хранить чужие. В сознании Реда образы Винса и Реми переплетались настолько тесно, что Чарли не могла его осуждать. Страх Реда, что человек, которому он нравится, любит на самом деле другого, выглядел вполне обоснованным.

– Я рада, что ты здесь, со мной, – Чарли наклонилась вперед и осторожно взяла его за руку. – Ты и никто другой.

Он улыбнулся ей через стол. Кривая линия его губ и мягкий блеск глаз обещали многое, и Чарли задумалась, что произойдет, когда они вернутся в коттедж. Но, поднимая глаза, она заметила, что Марка за столом уже нет.

– Он ушел, – выпалила она. – Я должна была следить за ним.

Стряхнув с плеч пиджак Реда, Чарли стремительно выскочила из столовой в гостиную с баром, но Марка нигде не было. Быстро оглядев помещение, она не обнаружила следов бывшего партнера.

Разочарованно комкая ткань платья, Чарли почувствовала, как горло сжимает спазм. Она настолько погрузилась в разговоры с Редом, что даже не заметила, как Марк покинул ресторан. Не зная, как объяснить свое появление здесь, Чарли решила действовать так, будто ищет уборную и случайно заблудилась.

Проходя мимо бара, она услышала шепот двух официанток:

– Ты знаешь, кто такой парень, сидящий в одиночестве? Его собственный дед пытал! История просто кошмарная.

Чарли замерла на месте.

– Наверняка поэтому он держит ее при себе, – тихо добавила вторая. – Девушку без тени. Было бы жутко, если бы она находилась рядом.

Бросив на сплетников холодный взгляд, Чарли решительно направилась в дамскую комнату. Там она подкрасила губы и критически осмотрелась в зеркале: черное платье-комбинация подчеркивало формы и открывало татуировки.

По общепринятому мнению, если у человека нет тени, значит, нет и души. Хотя Чарли никогда не придавала этому особого значения – чужие суеверия легче игнорировать, когда они не касаются лично тебя, – теперь она невольно задумывалась: может, с ней действительно что-то не так, не хватает какой-то важной части?

«С тобой что-то не так гораздо дольше. Проблемы начались задолго до потери тени», – мысленно констатировала Чарли.

Когда она вышла из туалета, ее окликнул проходивший мимо официант:

– Мисс? Вас ждет десерт за столиком.

Напряженная, она расправила плечи и направилась обратно, но на входе в столовую налетела на проходившего мимо лысого мужчину.

– Простите! – коротко бросил он.

– Извините, – автоматически ответила Чарли и торопливо села напротив Реда.

Увидев обеспокоенное лицо Чарли, Ред насторожился.

– Давай выйдем отсюда. Мы сможем его отыскать.

– Новое решение, – шепотом сказала Чарли, разжав кулак и продемонстрировав ключ от номера, подобранный при столкновении с мужчиной. – Найдем пакет участника ретрита, посмотрим, что там, и решим, как двигаться дальше. Времени мало.

– Не обманывают ли меня глаза? – донесся громкий голос с противоположного края зала. – Реми Винсент Карвер! Живой, как воскресший Лазарь!

В зал вошел рослый мужчина с густой рыжей бородой и широким дружелюбным жестом широко раскинул руки, обращаясь к Реду.

Ред поднялся и, изобразив радость встречи, крепко обнял вошедшего, легко хлопнув по спине.

Лицо мужчины казалось знакомым, но вспомнить, где именно она его видела, Чарли не удавалось.

– Арчи, – напряженно произнес Ред, впервые с момента приезда в «Солалуну» позволив себе показать настоящее отношение.

Арчи этого не заметил.

– Поверить не могу, что это ты! – воскликнул он. – Спустя столько времени. И после всего, через что тебе довелось пройти. Я читал то, что писали в газетах.

Лишь теперь Чарли вспомнила, что видела его в совместных роликах с Рустером на TikTok, и инстинктивно приблизилась к Реду.

Арчи, одетый в темные джинсы, кашемировый свитер песочного оттенка и кроссовки Allbirds, выглядел неряшливо и помято, хотя многие гости носили примерно такую же одежду.

– Сколько лет, сколько зим? Почти десять – не совсем, но около того, – басил мужчина.

Шум и реакция окружающих его совершенно не беспокоили.

– Вы собираетесь ужинать? – спросил Арчи, указывая на их тарелки с панна-коттой и бокалы с десертным вином. – А-а, почти закончили. Вот черт. – Он громко рассмеялся. – Понимаю, вам вовсе не хочется, чтобы я испортил свидание. Но вы же приехали на ретрит, верно? По крайней мере, разрешите познакомить вас с главным гостем.

Главный гость? Разве им не должен быть Рустер? Чарли на секунду задумалась о ключе в кармане, но быстро отбросила идею: информация, которую мог дать Арчи, ценнее любых предметов, найденных в номере случайного гостя. Главное – грамотно воспользоваться ситуацией.

– Я думала, Рустер... – начала было Чарли.

– Да, то, что с ним случилось, – ужасная трагедия, – подхватил Арчи. – Но нам повезло, что вместо него согласился приехать глава кукловодов. Заполучить его – настоящая удача, ведь он крайне скрытный, просто до паранойи.

– Глава кукловодов, – повторила Чарли, пытаясь осмыслить услышанное.

* * *

– А вот и мистер Панч, – оживился Арчи, указывая на входящего в столовую молодого человека. – Надеюсь, он готов раскрыть тайны Теневой ложи.

Державший под руку Поузи Холл, Мадурай Малхар Айер застыл на месте. Он был одет в тот же костюм, который Чарли видела в его гардеробе, а Поузи щеголяла новым воздушным платьем чистого белого цвета.

Осознавая, что Поузи все-таки нашла способ попасть в «Солалуну», причем сделала это способом, увеличивающим общую опасность, Чарли почувствовала звон в ушах.

После секундной паузы они двинулись к их столу.

Малхар произнес слегка дрожащим голосом:

– Приятно познакомиться.

Поузи улыбалась довольной улыбкой кошки, готовой лакомиться сливками.

– Действительно приятно завести новых знакомых, – поддержала она.

Глава 29

Холодный ночной воздух

Оказалось, что Арчи выступал главной фигурой «Теневого подъема». Являясь организатором и координатором мероприятий, объединяющих членов Теневой ложи и богатых клиентов, жаждущих приобрести тени, он уверенно шел к цели – заработку состояния на подобных мероприятиях. Болтая без остановки, он охотно делился своими успехами со старым другом Реми Карвером.

Передвигая стулья, Арчи настоял, чтобы Чарли с Редом присоединились к послеобеденному чаепитию, пока он, Малхар и Поузи заканчивали ужин.

– Мы непременно поможем тебе подобрать подходящую тень, – заверил он Реда, широко улыбаясь и поворачиваясь к Малхару. – Ведь у вас, уважаемые члены Теневой ложи, ресурсов хоть отбавляй, не так ли?

Замечание Арчи прозвучало беспечно, но тревожно: он намекал, что способен обеспечить Чарли получение чужой тени. Одновременно он косвенно подтвердил, что основная цель мероприятия заключается в распределении теней среди богатых клиентов. Арчи явно ждал, что Малхар, якобы представитель Теневой ложи, обеспечит поставку товара.

Малхар неопределенно улыбнулся, очевидно, не поняв намека. Чарли, прищурившись, посмотрела через стол на собственную сестру, размышляя, что пора прекратить этот фарс. Расправиться с самозванцами, разоблачить Поузи и Малхара и добиться их немедленного изгнания отсюда, пусть даже ценой собственного исключения. Конечно, если она это сделает, многократно возрастает шанс, что настоящий мистер Панч узнает о случившейся подмене. Если допустить, что он действительно здесь, новость дойдет до него незамедлительно.

– У меня к вам вопрос, мистер Панч, – откашлялся Арчи. – Верно ли, что Теневая ложа начинала с малого, сохраняя строжайшую секретность и атмосферу загадочности? Организация расширялась, ее участникам понадобилась дополнительная защита. Все мы понимаем, что страной реально управляют не избиратели и не политики. Настоящая власть принадлежит богатым людям, влияющим на выборы и оплачивающим политические кампании.

Арчи был прирожденным болтуном, и алкоголь лишь усиливал его словесный поток и громкость голоса. Несколько присутствующих в ресторане с интересом поглядывали на их столик, явно хотели присоединиться, но чувствовали, что без официального приглашения им здесь не рады. Чарли с удовольствием отметила это обстоятельство.

– Они нуждаются в нашей поддержке куда больше, чем мы в них, – язвительно прокомментировала Поузи. Обычно она пренебрежительно относилась к членам Теневой ложи, поэтому ее защитительная реакция выглядела забавной.

Все ждали, что скажет Малхар. Ему следовало выглядеть внушительно и уверенно, а не робко и потерянно. Его долгая пауза окончательно выявила фальшивость его роли.

– Для нас огромная честь принять вас здесь, – обратился к нему Арчи, расслабленно и радостно наслаждаясь беседой на любимую тему. Он дружески поднял бокал в адрес Малхара. – Поверьте, в стенах наших судов регулярно принимаются важнейшие решения.

– Если правительство решит преследовать Теневую ложу, – вмешался Ред, – она не ослабеет, а, напротив, обретет еще большую мощь.

Арчи скептически скривил губы:

– Пока организацией управляет выдающийся специалист вроде мистера Панча, я рад, что вся сила сосредоточена именно в его руках, – сказав это, он тяжеловато положил руку на плечо Малхара.

– Рад это слышать, – отозвался тот с вымученной улыбкой.

– Завтра с нетерпением ожидаю услышать вашу речь, – обратилась к нему Чарли. – Насколько помню, Рустер собирался рассказывать о восстановлении теней.

Поузи гневно взглянула на нее, и Чарли ответила ей аналогичным взглядом. Если Малхар даже во время ужина не смог нормально исполнить свою роль, то шансы пережить выходные у него стремительно сокращаются.

– Это сложнее, чем простое нажатие кнопки, – спустя некоторое время ответил Малхар. – Люди хотят простых решений, эффектных и быстрых процедур, но на практике все значительно сложнее. Впрочем, я убежден, что восстановить собственную тень способен любой желающий.

Арчи искренне удивился. Судя по всему, он не особо задумывался о каких-либо альтернативных методах восстановления теней, помимо простого пришивания готовых экземпляров, несмотря на анонсированные в программе конференции мастер-классы.

– Можете объяснить этот процесс подробнее? – обратилась Чарли к Малхару.

Когда он повернулся к ней, на лице появилось умоляюще-напряженное выражение.

– Не хотелось бы утомлять вас разговорами о двупалатном разуме во время ужина.

– Дайте человеку спокойно поесть, – вмешался Арчи, видимо считая, что мистер Панч уклоняется от важных обсуждений в присутствии Реда и Чарли.

– Мы уверены, ваша лекция завтра нас восхитит, – дипломатично поддержал Ред. – Будет замечательно услышать ее в ближайшее время. Просто мы чрезвычайно благодарны за такую уникальную возможность.

– Безусловно, – энергично подтвердил Арчи с искренним восторгом. – Кстати, мы существенно усилили меры безопасности. Ответственными назначены трое опытных сумеречных стражей, вооруженных ониксом и обычным огнестрельным оружием, хотя руководство «Солалуны» об этом не осведомлено.

– Ваши, полагаю? – уточнила Чарли, обращаясь к Малхару.

Судя по всему, именно эти охранники привезли тени и без труда распознали бы в Малхаре самозванца, незаконно присвоившего личность профессора Панча. Даже если профессор Франк скрывал свою настоящую личность от посторонних, он никак не мог утаить ее от подчиненных-кукловодов.

– Сколько присутствующих, по вашему мнению, сами являются теневодами? – поинтересовалась Поузи.

Видимо, она не понимала реального положения дел между мистером Панчем и Арчи. Чарли следовало срочно разъяснить сестре ситуацию, пока та не совершила роковой ошибки и не раскрыла себя.

– Немногим удается стать теневодами, – равнодушно пожал плечами Арчи. – Хотя администрация «Солалуны» утверждает, что в штате числится хотя бы один.

Пока он говорил, Чарли незаметно написала сообщение, держа телефон под столом: «Когда я зайду в дамскую комнату, следуйте за мной, иначе я разоблачу ваше прикрытие. Понятно?»

Сообщение успешно дошло. Чарли заметила, как Поузи опустила взгляд, затем появились три пульсирующие точки, свидетельствующие, что сестра набирает ответ, но так и не отправляет его. Видимо, колебалась, не зная, что написать. Наконец, пришло короткое подтверждение:

«Хорошо».

– Суть в том, – продолжил Малхар, отставляя бокал вина и обращаясь к Арчи, – что превращение в сумеречника не должно быть опасным процессом, доступным лишь немногим счастливчикам. Магия должна быть открыта для каждого.

Чарли почувствовала искренность его слов. Это явно не входило в сценарий аферы Поузи.

– Для всех, кто может себе это позволить, – подхватила она.

Арчи коротко усмехнулся и, обратившись к Реду, спросил:

– Скажи, где ты нашел эту очаровательную даму?

– Она прекрасна, – утвердительно отметил Ред. – За исключением постоянной попытки перераспределить мое имущество.

Арчи бросил на Чарли оценивающий взгляд.

– Интересная особа, – прокомментировал он.

Чарли решила, что сейчас удобный момент покинуть компанию.

– Прошу меня извинить, мне нужно ненадолго отлучиться.

К этому моменту она уже знала путь. Позади раздались аналогичные извинения сестры.

В туалете было три кабины с замками. Чарли втолкнула Поузи в ближайшую свободную.

– Ты что, с ума сошла? – возмущенно воскликнула она, едва дверь закрылась.

Поузи самоуверенно взглянула на нее.

– Удивлена моим поступком?

– Тому, что ты подставляешь под удар Малхара, себя, Реда и меня? – уточнила Чарли. – Конечно, удивлена, потому что это бессмысленно. Обычно такое поведение характерно скорее для меня, а не для тебя.

Поузи криво усмехнулась.

– Прости за грубость, но ты продолжаешь относиться ко мне так, будто обязана меня защищать, потому что защищала, когда мы были детьми. Я давно выросла и знаю, что значит быть сумеречной. Я сама могу позаботиться о тебе.

Чарли терпеть не могла ссориться с сестрой, но не собиралась оставлять ее безответственной.

– Ты месяцами пряталась дома, отказываясь даже купить продукты. Боялась всего, вплоть до коротких прогулок по газону перед домом. Большая часть домашних расходов падала на меня. А теперь ты не боишься, хотя должна бы, и действуешь за моей спиной. Может, я и вправду слишком тебя опекаю, но именно ты сделала меня такой.

Поузи отступила на шаг назад. Ее глаза увлажнились.

– Ты хотела бы, чтобы я поделилась с тобой правдой, доверяла тебе, – продолжила Чарли. – Возможно, теперь ты понимаешь, почему большинство предпочитает лгать.

– Это несправедливо, – возмутилась Поузи.

– Ты подставила Малхара под смертельный риск, а теперь жалуешься на справедливость? – проворчала Чарли. – Одно дело, когда рискуешь собой – это твой выбор. Но приводить его сюда было жестокостью.

Поузи небрежно махнула рукой, словно считала опасения сестры преувеличением.

– У него масса идей о теневой магии. Он знает столько, что легко убедит всех, будто он настоящий лидер Теневой ложи.

– Если только настоящий глава кукловодов не появится здесь, – возразила Чарли.

– Но его здесь нет, – заявила Поузи, хотя уверенность в ее голосе заметно снизилась.

– Откуда ты знаешь? – спросила Чарли. – Ты понятия не имеешь, как он выглядит. Вполне возможно, он и есть Арчи, а ты об этом даже не догадываешься.

На мгновение Поузи растерялась, затем рассердилась.

– Зачем ты пытаешься меня запугать?

Чарли внезапно остро захотела подсыпать сестре снотворное. Если бы получилось усыпить Поузи и разбудить ее через неделю, она бы не отказалась.

– Потому что ты не понимаешь, что здесь на самом деле происходит. Богачи платят Арчи большие суммы вовсе не за изысканную кухню, спа-процедуры и выступления неизвестных теневодов. Они приобретают ожившие тени, поставляемые Рустером Арджентом. А поскольку Рустер умер, Арчи надеется получить остальные тени от мистера Панча. Именно эти тени я и разыскиваю.

– Что? – Поузи испуганно округлила глаза и беспокойно взглянула на дверь. – Почему ты мне не сказала?

– Ты обиделась, что я не прошу твоей помощи. А в такой ситуации лучше действовать одному.

– Ну, я уже здесь и могу помочь, верно?

Чарли прижалась затылком к стене.

– Думаю, да. Но будь предельно осторожна. В ближайшие часы здесь может объявиться настоящий мистер Панч. Даже если этого не случится, трое его телохранителей сразу поймут, что Малхар – не он.

– У меня есть доступ к информации. И я знаю о Теневой ложе больше, чем ты думаешь, – подчеркнула Поузи, повышая голос в конце, словно специально дожидаясь уточняющего вопроса.

Это предвещало неприятности.

– Что ты имеешь в виду?

– Я присоединилась к альтерационистам, – объявила Поузи, дерзко вздернув подбородок, словно заранее предвкушая очередную критику сестры. – Сотрудничаю с ними. Отсюда частые отсутствия и источник финансирования нынешней квартиры.

– Сообщив мне, что аренда дешевая? – мысли Чарли путались.

Поузи виновато усмехнулась.

– Разве квартира тебе не нравится?

– Ты серьезно хочешь сотрудничать с ними? – спросила Чарли. – Я думала, ты ненавидишь Теневую ложу.

Поузи задумчиво пожевала губу.

– Да, сейчас я этого хочу.

Даже если она передумает, выбраться из организации будет нелегко. Но поскольку Чарли сама подписалась на сомнительную сделку, указывать на это не имело смысла. Она лишь отметила, что сестра, похоже, всерьез намерена защитить ее, и надеялась, что причиной вступления в альтерационисты послужило именно это.

– Тогда хорошо. Рада за тебя, – примирительно сказала Чарли.

Поузи, казалось, была озадачена такой реакцией.

– Я могу помочь.

Чарли приняла неизбежное развитие событий.

– Если кто-то и сможет узнать, где хранятся тени, так это Малхар. Я ухожу с дороги. Сообщи мне, что выяснишь, – сказала она Поузи.

– Обязательно, – подтвердила сестра.

Вернувшись к столу, Чарли не стала садиться, а встала рядом со стулом Реда, положив руку ему на плечо. Он улыбнулся ей так, что у нее внутри все перевернулось.

– Нам пора идти, – обратился Ред к Арчи, словно не мог больше выдержать ни минуты вдали от Чарли.

– Завтра у нас будет достаточно времени, чтобы поговорить, – сказал Арчи, переведя взгляд на Чарли. – И чтобы я мог поближе познакомиться с девушкой, покорившей сердце Реми.

– Надеюсь, – вежливо ответила Чарли, взглянув на Малхара. – Было приятно пообщаться.

Малхар встретился с ней глазами, в которых читались сожаление и молчаливый призыв о помощи. Арчи хлопнул Реда по спине, а Поузи едва заметно кивнула Чарли.

Вечер заметно похолодал, поверхность земли покрылась тонкой ледяной корочкой. Под ногами Чарли поскрипывала посыпанная солью дорожка, предотвращавшая скольжение гостей.

– Здесь так спокойно, – сказала она, дрожа даже в пальто Реда, и подумала, что сонная церковь Хэтфилда до трагедии, вероятно, выглядела точно так же. Словно здесь никогда не могло произойти ничего дурного.

– Если хочешь, забудем о поисках теней и выведем отсюда твою сестру и Малхара, – предложил Ред.

Чарли внимательно посмотрела на него, вспомнив кое-что из сказанного им за последние недели.

– Ты догадался, что Поузи вступила в Теневую ложу?

Он взглянул на промерзлую землю.

– Я предположил, что она работает на кого-то, используя собственную тень.

– Ты имеешь в виду, что она кормит ее чужой кровью? – недоверчиво уточнила Чарли, хотя ответ был очевиден.

– Не думаю, что она причиняет реальный вред, – после короткого колебания добавил он. – По крайней мере, серьезного вреда.

– Поузи утверждает, что сможет выяснить, где на территории держат тени, – сообщила Чарли. – Слушай, я понимаю, что мистер Панч будет в бешенстве, когда тени исчезнут. Но он все равно разозлится, узнав, что кто-то занял его место. В «Солалуне» есть три темнодела, которые наверняка узнают самозванца.

– Мы обязаны постараться, чтобы они этого не сделали, – предупредил Ред угрожающим тоном.

– Марк, безусловно, причастен к этому делу, – продолжила Чарли. – Я рассказывала тебе, как мистер Панч пытался завлечь меня красть тени. Похоже, он нашел замену быстрее, чем я успела отказаться.

– Ему пришлось бы завербовать нового исполнителя совсем недавно, – напомнил ей Ред. – Сразу после твоего отказа.

– Чем еще Марку здесь заниматься? – возмутилась она.

Ред нахмурился.

– Он сумеречный маг?

Она отрицательно покачала головой.

– Насколько мне известно, нет. И уж точно у него недостаточно средств, чтобы являться официальным гостем.

– Если мы его разыщем, я смогу убедить его поделиться информацией, – мрачно пообещал Ред.

Чарли ни на минуту не усомнилась в его способностях.

– А пока следует проверить, где разместили так называемого мистера Панча. Должно быть, недалеко от охраны Теневой ложи.

Достав телефон из кармана, Чарли отправила сестре сообщение: «Какой номер твоей комнаты?»

Поузи оперативно ответила: «Вудгроув 3».

Это был один из коттеджей на территории. Чарли показала сообщение Риду. Он кивнул и направился к гольф-кару. Проехав по грунтовке, он остановился у кромки замерзшего озера.

– Думаю, нужный домик вон там, – тихо произнес он.

Покинув транспортное средство, Ред осторожно прокрался к коттеджу. Чарли бесшумно последовала за ним. На входе висела табличка с номером: «Вудгроув 3». Через дорогу находился коттедж № 1, в окнах которого горел свет.

– Подожди здесь, – шепнул Ред. Благодаря своей природе тени он легко прошел сквозь древесные стволы.

Чарли вздрогнула от холода и плотнее запахнулась в пальто Реда, сунув руки в рукава.

Спустя несколько мгновений Ред вернулся, сохранив форму тени. Ярко освещенный снежный покров под лунным светом подчеркнул его неясные очертания. Он жестом подозвал Чарли следовать за собой.

«В первом коттедже мужчины играют в карты. Если мы не дадим им повода переходить дорогу, они останутся там», – его голос прозвучал тихим, едва уловимым шепотом, словно ветер доносил его слова.

Чарли пересекла дорогу и направилась к коттеджу № 3. Дом оказался крупнее того, где жили они сами, и оборудован тиковой гидромассажной ванной. Ред проник через заднюю дверь и открыл ее изнутри для Чарли. В гостиной и спальне пылали камины, кровати были заправлены, на прикроватных тумбочках стояли букеты свежих цветов.

Открытый чемодан Поузи лежал на кровати, одежда аккуратно развешана в шкафу, в ванной находились банные принадлежности и косметичка.

Ред спустился сверху и тихо доложил:

– Наверху еще две спальни, обе пусты.

Значит, тени здесь не хранили. И вообще в коттедже не было ничего интересного. Чарли уже собралась уходить, когда заметила мигающий индикатор на телефоне, стоявшем на длинном столе рядом с вазой мятных леденцов. Следуя инструкции на приклеенной записке, она включила пропущенные сообщения.

Первым было сообщение от дворецкого отеля, объяснявшего способы связи и перечень предоставляемых услуг: доставка еды в любое время суток, услуги спа-центра, организация занятий стрельбой из лука и занятия воздушной йогой.

Во втором сообщении женский голос четко произнес:

«Пожалуйста, принесите оставшиеся запасы в номер 210».

Запасы? Неужели речь шла о тенях? Чарли быстро набрала сообщение сестре: «Коттедж чистый. Никакой угрозы. Узнай, пожалуйста, кто живет в номере 210».

Если Поузи не справится, придется обращаться на ресепшен.

Выходя через заднюю дверь коттеджа, Чарли заметила, что Ред перестал быть тенью и снова приобрел человеческий облик. Он наступил на что-то и пинком отправил предмет на дорожку – два окурка.

– Курение в оздоровительном комплексе? – удивленно подняла бровь Чарли.

– У каждого бывают вредные привычки, которым он тайно потакает, – ответил Ред, хотя оба знали, что курение здесь вряд ли безобидная слабость.

Наклонившись, Чарли подняла окурки. На фильтрах отчетливо видны золотистые полоски.

– У этого парня определенно есть неприятные привычки.

Если бывший жнец здесь, что именно он ищет? Чарли задумалась, связано ли его присутствие с ней или с Редом, но поскольку окурки найдены возле коттеджа мистера Панча, логично предположить, что он выслеживает главу сумеречников. Вспомнив, что сделал Марк с Рустером, Чарли не хотела представлять, что грозит ее сестре.

– Если он увидит Малхара, – сказал Ред, направляясь обратно к гольф-кару, – то решит, что мистер Панч остановился в другом месте.

Чарли надеялась, что так и произойдет.

– Если, конечно, он знает истинную внешность мистера Панча.

Она подумала, что жнецу, вероятно, известна настоящая личность мистера Панча. Если учесть, что тот пытался завербовать ее, значит, он стремится сохранить анонимность для большинства членов организации.

– Отгони гольф-кар на стоянку, – попросил Ред. – Мне холод не страшен. Оставайся здесь, и я понаблюдаю, не появится ли он снова. По крайней мере, удостоверюсь, что Поузи и Малхар благополучно доберутся до своих комнат.

– Я останусь с тобой еще немного, – возразила Чарли.

Ред сердито взглянул на нее:

– Ты же замерзнешь.

– А ты замерз? – передразнила она, прижимаясь ближе к нему в машине. – Расскажи мне об Арчи. Похоже, он видит в Теневой ложе культ, но при этом мечтает возглавить его.

– Думаю, он предпочел бы занять лидирующее положение.

Чарли фыркнула:

– Мы с тобой могли бы организовать собственный культ. Заставим всех носить белое и приносить тебе кровь.

Ред слабо улыбнулся:

– И танцевать обнаженными под полной луной?

– Только летом, – ответила она, незаметно плотнее кутаясь в его пальто. Ее дыхание клубилось в морозном воздухе.

– Ты замерзла, – заметил Ред.

– Нам следует... – передразнила Чарли.

Ред покачал головой и рассмеялся – то ли над ней, то ли над собой.

– Ты всегда была такой?

– Даже хуже, – призналась она.

– И мне это нравилось? – Сарказм в его голосе звучал мягко, приглашая ее подыграть.

– Да, тебе это очень нравилось, – подтвердила она.

Заметив ее взгляд, Ред придвинулся ближе и обнял ее. Чарли замерла от удивления, когда он поцеловал ее. Нежность его губ контрастировала с ощущением пробегающего по коже электрического разряда, словно от подключенной к сети розетки.

Чарли не ожидала, что он прикоснется к ней. Она даже не была уверена, хочет ли он этого.

Крепкие пальцы Реда запутались в ее волосах на затылке и крепко сжали. Он переместился, чтобы поцеловать ее в щеку, затем в бровь, затем в линию роста волос. Чарли вздрогнула от переполняющих ее эмоций. Ее кожа жаждала продолжения прикосновений, словно его руки были везде одновременно.

– Тебе следует вернуться, – голос Реда звучал хрипло, словно после долгого крика.

– Сейчас я точно никуда не пойду, – возразила она.

На этот раз он страстно и больно поцеловал ее, и она ответила с таким же пылом, издав тихий рык. Поднявшись на колени на сиденье, чтобы оказаться ближе к нему, она запустила пальцы за пояс его брюк. Его руки скользнули под ее пальто, задрали шелковое платье-комбинацию и коснулись горячими пальцами ее бедра.

Прикоснувшись к нему, Чарли содрогнулась.

Вдруг из-за поворота показался автомобиль с яркими фарами, и Ред резко отстранился, глядя на нее так, словно только что освободился от чар. Словно она была ведьмой, наложившей на него заклинание.

Проехавший мимо «Мерседес» двигался быстрее, чем допускали ограничения на территории. Очередной сумеречник спешил зарегистрировать свое пребывание. Вскоре здесь будет полно народу.

– Нам следует остановиться, – выдохнул Ред, прикрывая глаза при виде Чарли с растрепанными волосами и припухшими от поцелуев губами.

Она глубоко вдохнула, содрогаясь.

– Определенно, – согласилась она.

Его глаза напоминали горящие в темноте угли. Склонившись ближе, он снова коснулся ее губ и, проникая языком, нежно лизнул их.

Чарли перебросила ногу через его бедро, оседлав его. Она почувствовала твердость его члена, упершегося в ее живот, и прижалась к нему, беззвучно демонстрируя глубину своих желаний. Прикосновения зубов Реда к ее шее и едва заметные царапины вызвали тихий стон. Его взгляд стал горячим и требовательным, руки приподняли ее платье.

Чарли ахнула, когда прохладный ночной воздух коснулся обнаженной кожи. Желание было острым, почти болезненным.

– Ничто тебя не пугает, – прошептал он ей в шею. – Даже монстры. Но что, если я тебя ужасну?

Рассматривая жесткие черты его лица в серебристом свете луны, Чарли ощутила волну тревоги. Она почувствовала крепкую хватку его пальцев. Сердце замерло, хотя пульсирующая волна желания оставалась неизменной.

– Ты этого не сделаешь, – уверенно ответила она.

– Есть вещи, которые я мог бы тебе показать, – его фигура слегка размазалась по краям. Глаза продолжали оставаться пылающими угольками, тело превратилось в полупрозрачную тень.

Теплый туманный воздух окружил Чарли. Ее глаза расширились от удивления, и она судорожно вдохнула, когда туман мягко коснулся ее живота, старого шрама от пули, изгиба груди. Ощущение было горячее, странное и одновременно пугающее. Как будто древний ночной дух спустился с неба, чтобы коснуться ее.

«Вели мне остановиться, и я послушаюсь», – голос Реда витал в воздухе, заставляя ее трепетать, но совсем не от холода.

– Я... – пробормотала Чарли. – Ты можешь испытывать удовольствие?

«Я питаю себя твоим желанием ко мне, – пояснил он. Впервые его природа проявлялась настолько откровенно. – Такой, какой я есть».

– Мне тоже важно твое желание, – призналась Чарли и закрыла глаза, потому что, несмотря на ее репутацию бесстрашной особы, часть ее все же была охвачена страхом.

Она вздрогнула, когда тень коснулась ее сосков, призрачные щупальца скользнули вверх по бедрам, касаясь множества точек одновременно. Чарли была потрясена и одновременно восхищена, словно само ночное небо спустилось, чтобы соединиться с ней всеми своими звездами.

Она должна была открыть глаза, должна была увидеть его. Открыв их, она встретила его пылающий взгляд.

«Никогда прежде я не желал никого так сильно, как тебя», – прошептал Ред и снова поцеловал ее.

Чарли попыталась сосредоточиться на его губах, зацепиться за что-то стабильное в вихре ощущений.

Глава 30

Фальшивое золото – и подлинное

Вкоттедж Чарли вернулась в одиночестве на трясущихся ногах, раскрасневшаяся, несмотря на холод.

Повернув ключ в замке, она вошла и обнаружила, что горничная застелила простыни, разожгла камин и поставила на стол бутылку красного вина с визиткой от администрации, а также два бокала. Будучи не в силах унять дрожь, Чарли села у огня, открутила крышку и сделала глоток прямо из горлышка. Чувствовала она себя прекрасно, но в то же время пребывала на грани паники пополам с уязвимостью.

Схватив одеяло с дивана, она накинула его себе на плечи и достала телефон. На экране высветились четыре пропущенных сообщения от сестры.

Вздохнув, Чарли начала печатать ответ.

Сестра ответила немедленно.

Чарли надеялась, что Малхар не представился мистером Панчем, но предположила, что это будет всего лишь отсрочкой неизбежного, поскольку его выступление назначено на следующий день.

На этот раз ответ пришлось ждать долго. Чарли наблюдала за тремя точками, пока сестра что-то печатала и явно перепечатывала.

Вздохнув, Чарли отхлебнула вина из бутылки. Она не могла принимать решения за сестру.

Поузи считала, что Чарли не сможет ее защитить, не будучи сумеречницей, поэтому позвонит, только если дела пойдут совсем плохо.

Чарли открыла электронное послание от Малхара, к которому были прикреплены три скриншота гугл-документа. Говорилось в нем следующее:

«Арчи сделал несколько намеков о тенях. Я не совсем понял, о чем он говорит, но он явно ожидает от меня чего-то большего.

У него есть помощница по имени Вера, которая остановилась в более дешевом отеле поближе к городу, так что сейчас ее здесь нет. Она приедет утром и привезет подарочные наборы, шнурки и бейджи.

У них будут дополнительные зеленые шнурки, которые легко достать, но пользы от них почти никакой. По словам Арчи, “те люди” возят с собой целый штат слуг, поскольку не в состоянии даже подтереть собственную задницу – его собственные слова, – но зарегистрировать их не приходит им в голову. Персоналу не разрешается находиться в залах для выступлений, поэтому им выдают зеленые шнурки, а тем, кто платит, – фиолетовые. У Арчи, меня и других докладчиков шнурки красные».

напечатала в ответ Чарли.

Через несколько минут пришло еще одно письмо, сообщающее, что у Веры шнурок желтый. По мнению Малхара, она единственная со шнурками такого цвета. Арчи не хотел, чтобы его помощница чувствовала себя ущемленной, поэтому отказался от зеленого для нее, но при этом решил не давать красные никому, кроме нас. Охрана тоже с зелеными шнурками.

Открылась дверь, и в коттедж вошел Ред, размытый по краям. Из его глаз струился дым. При виде него Чарли почувствовала, как тело обжигает смесью желания и стыда.

Показав экран телефона Реду, она заговорила слегка дрожащим голосом:

– Почему Арчи так отзывается о богачах? Я думала, он и сам один из них?

Ред подошел ближе и сел рядом с Чарли.

– Недостаточно богат, – фыркнул он, закончив чтение. – Родители у него состоятельные, но не настолько, чтобы позволить себе частный самолет, второй дом в Хэмптоне и третий – на Ривьере. А у самого него только предприимчивость и оживленная тень.

Интересно. Когда Арчи говорил о сумеречниках, он не упомянул, что сам является одним из них. Это означает, что при желании он может лично пришивать украденные тени новым владельцам.

– Где ты с ним познакомился? – спросила она, решив сосредоточиться на составлении профиля Арчи как потенциальной жертвы. Если это позволит ей хоть на время позабыть о произошедшем между ней и Редом, тем лучше.

Не то чтобы все сложно. Они хотели друг друга и занялись сексом. Все у них в порядке.

– Мы случайно встретили его на Миконосе во время летних каникул на третьем курсе, – пояснил Ред. – Он заметил, что Реми тоже сумеречник, и впоследствии поддерживал с ним связь. Арчи умеет заводить знакомства, этого у него не отнять. Он считал Реми замкнутым и снобом. Арчи не понимал, что если бы Реми ввел его в свой круг, его бы заметил Солт, и это обернулось бы катастрофой.

Должно быть, ужасно одиноко, когда приходится держаться подальше от людей, которые тебе нравятся, ради их защиты. Как бы, по ее мнению, ни был Реми несправедлив к Реду, ему больше не на кого было опереться.

– Кажется, к тебе он сегодня отнесся благосклонно, – заметила Чарли.

– Да, это так, – согласился Ред, позволяя ей сделать из этого любой вывод, какой сочтет нужным.

Чарли открыла присланные Малхаром скриншоты и стала изучать расписание:

7:30 – открытие регистрации

9:00 – завтрак и приветствие

10:30 – утренняя медитация под руководством Паулы Эссекс

11:00 – лекция видного лидера Теневой ложи и ответы на вопросы

13:00 – обед

14:00 – Мрак и тень: городские легенды и верования

15:30 – практическая демонстрация работы с тенями

17:00 – магия как бизнес

21:00 – коктейльная вечеринка

Чарли неоткуда было узнать, на какое время Арчи назначил встречи для распределения теней, но подозревала, что на первый день конференции, поскольку за ужином он выглядел расслабленным, совсем не как человек, которому предстояло напряженно работать ночь напролет.

Голосовое сообщение мистеру Панчу, вероятнее всего, оставила Вера, однако она могла быть не в курсе того, о чем спрашивает. В любом случае это наводило на мысль, что тени хранятся в комнате Арчи. Следовательно, Чарли нужно попасть в номер 210 после того, как Арчи уйдет на конференцию, забрать тени и вернуться как ни в чем не бывало. Казалось заманчивым уехать пораньше, но делать этого было нельзя, если не хотят недвусмысленно указать на себя как на воров.

Кроме того, было бы полезно свалить вину на кого-то еще. Чарли испытала бы огромное удовлетворение, если бы получилось подставить Марка. Но он был непредсказуемым, поэтому куда разумнее сделать виноватым одного из кукловодов-сумеречников – придумать что угодно, чтобы дискредитировать их и дать возможность Малхару убраться. А если не получится, то, возможно, удастся заставить их поверить, что Малхаром управлял мистер Панч, чтобы еще надежнее скрыть свою личность. Это не сработало бы в долгосрочной перспективе, но помогло бы выиграть время. К тому же в таком случае ей придется оболгать Арчи перед мистером Панчем.

Но даже при таком раскладе Чарли не была уверена, что все пойдет как надо и мистер Панч не узнает, что другой человек выдавал себя за него. Она понятия не имела, что с этим делать.

Прежде всего нужно забрать бейджи у Веры. «Я приду к тебе в коттедж в 6:30, – написала она сестре. – Закажи кофе». Услышав звук входящего ответного сообщения, она прочитала его и отложила телефон. Напомнила себе о необходимости быть храброй, сделала последний глоток вина и повернулась к Реду.

Он встретил ее взгляд своими запавшими, дымящимися глазами, и она вдруг ощутила, как сердце замирает от звериного страха. В следующую секунду она наклонилась, чтобы поцеловать его. Он ответил ей с таким энтузиазмом, что хотя бы отчасти Чарли испытала облегчение. Возможно, он тоже нервничает. Эта мысль придала ей смелости. Запустив пальцы ему в волосы, она потянула. Ред застонал, не отрываясь от ее губ.

– Тебе нравится? – Целый год она жила с ним и ничего не знала о его предпочтениях.

Он отстранился, глядя на нее сверху вниз с дикой страстью.

– Мне... да. – И больше ничего не добавил.

– Остаток ночи я намерена провести, выясняя, что именно тебе нравится, – сообщила она, проводя руками по его коже и слегка царапая ее ногтями.

Конференция должна была начаться в девять, но, согласно расписанию, регистрация открывалась с половины восьмого утра. Именно в это время появились Чарли, Малхар и Поузи. Ред показываться не спешил, ожидая условного сигнала.

– Веди себя так, будто ты главный, – напомнила она Малхару перед тем, как он открыл дверь. На нем был тот же пиджак, что и накануне, надетый поверх футболки и джинсов, как обычно носят парни из Силиконовой долины.

В джинсах и черном свитере, вооруженная ониксовым ножом, спрятанным в одолженных у Аделины ботинках «Прада», Чарли беспокоилась, что оделась слишком нарядно. Ей нужно выглядеть так, будто она сотрудница мистера Панча.

В комнате женщина с короткими седыми волосами в темно-синем брючном костюме раскладывала дополнительные подарочные пакеты на изрядно заваленном столе. Вот она, Вера, перегруженная работой помощница. Маленький принтер то и дело выплевывал бейджи, которые предстояло продеть в шнурки. Именно то, что нужно.

План был предельно прост. Чарли надлежало заставить Веру отойти от компьютера на достаточно долгий срок, чтобы успеть официально внести ее саму и Реда в список участников. Прост, но не легок в исполнении. Однако у Чарли имелось преимущество – никто бы не заподозрил таинственного почетного гостя в столь мелком низменном вмешательстве.

– Доброе утро, – поздоровался Малхар.

– Мистер Панч! – При виде него у Веры сделался озадаченный вид. – Что-то случилось? Вы не получили свои материалы? Их отправили вам в номер сегодня утром, и вам должно было прийти электронное письмо...

– Дело не в этом, – сказал Малхар. – У одного из сотрудников отеля возникли вопросы по поводу меню завтрака, но я не смог найти Арчи.

– О. – Она оглядела свои стопки. – Ну, вы можете передать ему, что Арчи скоро будет.

– Боюсь, я успел пообещать, что с ним поговорите вы, потому что слышал, что вы отвечаете за логистику. Приношу свои извинения. – Они отрепетировали эту часть, и Малхар держался уверенно.

– Нет-нет, все в порядке. – Она глубоко вздохнула. – Я разберусь. Просто прежде мне потребуется запереть эту комнату и... и найти способ повесить на дверь объявление на случай, если в мое отсутствие кто-то придет за своим бейджем.

– Мы можем помочь, – предложила Чарли. – Задача в том, чтобы переместить пакеты на тот стол и продеть эти шнурки? Никаких проблем.

– Я не могу позволить вам это сделать, – с натянутой улыбкой отозвалась Вера.

– Нас это нисколько не затруднит. – Чарли подошла к пакетам. – А если кто-нибудь придет, мы скажем, что вы скоро вернетесь.

– Вас беспокоит наше здесь нахождение? – произнес Малхар. Арчи наверняка предупредил помощницу, чтобы ненароком не обидела лидера Теневой ложи.

– Просто у меня своя система, вот и все, – возразила Вера.

Чарли одарила ее невинной и слегка глуповатой улыбкой.

– Как насчет того, чтобы мы посторожили комнату до вашего возвращения? Обещаем ничего не трогать! Если кто-нибудь придет, мы попросим подождать.

Чарли видела, что Вера мучительно раздумывает над ее предложением. Ей очень хотелось запереть помещение на ключ, но это означало бы, что придется выставить их вон, а если оскорбить мистера Панча, у нее точно будут крупные неприятности.

– Замечательно, – наконец сдалась она.

– Тот сотрудник сказал, что будет в главном офисе, – добавил Малхар, как будто только что вспомнил.

– Вы спросили, как его зовут? – уточнила Вера.

– Боюсь, что нет.

Малхар изобразил на лице раскаяние пополам с сожалением. Они отправили Веру по мнимому поручению, которое, тем не менее, задержит ее на некоторое время. Это не то же самое, что сходить на ресепшен и сразу вернуться. Путь до главного офиса, разочарование от того, что он закрыт, и последующее возвращение дадут Чарли фору – небольшую, но такую, которой можно воспользоваться.

– Обещаете ничего не трогать? – переспросила Вера. Вид у нее был такой, будто она опасалась, как бы один из них не нажал на большую красную кнопку, обрушив тем самым весь ретрит им на головы.

– Обещаем, – впервые подала голос Поузи.

– Определенно, – подхватил Малхар, подняв руки вверх в знак капитуляции.

Должно быть, Вера почувствовала себя виноватой, потому что перестала хмуриться.

– Я знаю, что вы пытаетесь помочь. И очень это ценю.

– Мы не создадим вам никаких проблем, – заверила Чарли.

Все еще терзаемая сомнениями, Вера отправилась на поиски несуществующего сотрудника отеля в офис, который открывается только через сорок пять минут.

Чарли тут же подошла к ноутбуку на столе. Файл, с которого Вера печатала, был открыт, поэтому ей не составило труда добавить в таблицу участников «Лену Холл» и намеренно написанного с ошибкой «Р. В. Кавера». Возможно, неожиданно столкнувшись с Реми прошлой ночью, Арчи решил проверить, есть ли тот в списке. Оставалось надеяться, что орфографическая ошибка объяснит отсутствие в результатах поиска.

Сделав это, Чарли проверила календарь Веры в «Гугл». На экране высветилась серия встреч. Первая была назначена на 8 утра, следовательно, они не успеют вмешаться и упустят одну оживленную тень. Вторая состоится в 11:30. Вот и окошко для кражи. Чарли работала и при меньшем количестве времени.

Когда Вера вернулась, еще более взволнованная, чем прежде, она поблагодарила их за ожидание и распечатала их бейджи.

Через несколько минут появился Ред, предусмотрительно материализовавшись из тени прямо перед дверью. Получение его бейджа заняло чуть больше времени, так как сначала Вера искала его в системе, затем ему пришлось объяснять про удостоверение личности. В конце концов Вера позвонила Арчи. К тому времени, как Ред с Чарли ушли, появилось еще больше людей, заходивших по дороге на завтрак.

– Доброе утро, – пробормотал Ред себе под нос.

От этих простых слов по коже Чарли прокатилась волна жара. Нелепица какая! Ей нужно сосредоточиться.

В коридоре она увидела того рыжего кукловода, который выволок ее из собственного дома, чтобы доставить к мистеру Панчу. Сейчас он разговаривал с незнакомым ей человеком. Она отвернула голову, надеясь, что он ее не заметит.

– Мы уезжаем сегодня, – объявила Чарли. – Сразу после коктейльной вечеринки.

Поузи заупрямилась.

– Вчера вечером ничего не произошло.

– Человек, убивший Рустера, где-то здесь, – напомнила Чарли. – И мы не знаем, кого он ищет.

Ред положил руку на плечо Малхара.

– Вполне возможно, мистера Панча.

– Полагаешь, что психопат, убивший всех этих людей в Хэтфилде, теперь нацелился на меня? – ахнул Малхар.

– Отнюдь не на тебя, – неуместно напомнил ему Ред.

– Мне нужно подготовиться к своей речи, – сказал Малхар. – И, по-видимому, к гибели.

Должно быть, ему очень нравилась Поузи, раз он позволил ей втянуть себя во все это.

– Если почувствуешь неладное, немедленно зови, – напутствовала Чарли. – А ты, Поузи, следи за тенями.

Кивнув, сестра ушла с Малхаром.

Завтрак был организован по типу шведского стола. Чарли и Ред шли вдоль линии раздачи. Она наполнила свою тарелку фруктами и добавила нечто под названием «французские тосты с черникой и маскарпоне». Ред взял тарелку рисовой каши, бекон и три яйца всмятку. Затем они сели за стол с двумя незнакомцами, которые сразу же представились и обменялись с ними крепкими рукопожатиями.

– Я Ларс, – сообщил первый, откидывая назад светлые – светлее, чем у Реда – волосы. На нем были клетчатые брюки, темно-синяя рубашка-поло и неоново-синие носки. – Прилетел из Швеции. Здесь масса ретритов, которые обещают много всего. Надеюсь, этот обещания сдержит.

– Лена, – сказала Чарли. – А это...

– Привет, – быстро произнес Ред по-шведски. – Зови меня Карвер.

Ларс рассмеялся.

– Привет! Очень хорошо.

– А я Шоун, – перебил другой парень, чьи темные с легкой проседью волосы были частично скрыты бейсболкой. В джинсах и кроссовках он выглядел непринужденно, но ярлычки ясно давали понять, что наряд дорогой. – Из Лос-Анджелеса. Хочу узнать несколько откровений. Например, вы знали, что Теневая ложа была основана после того, как один чувак стырил стопку книг из библиотеки? Он и его друзья прочитали их, а потом сожгли. Так все и началось. Но об этом никто не говорит.

Чарли понятия не имела, правдива ли рассказанная Шоуном история или нет, но склонялась ко второму варианту.

– Вместо того чтобы сделать знания доступными для всех, они своей маленькой антиэлитной кликой решили их присвоить. Так и возникла идея Теневой ложи.

Это безусловно не соответствовало истине. Никто не стал бы так себя называть – уж очень избитое определение. Наверняка их называли так другие – причем достаточно долго, чтобы имя закрепилось.

– Теневые ложи распространились по всему миру, – продолжал разглагольствовать явно довольный вниманием публики Шоун. – Им удалось сосредоточить в своих руках все ресурсы, просто потому что они были первыми. Но у них нет деловой хватки. Я встречался с некоторыми их членами и, поверьте, они такие же, как любая структура в сетевом маркетинге, вовлечены настолько, что приходится эксплуатировать других, чтобы оправдать то, что уже сделали.

Чарли удивленно фыркнула. Не так уж этот парень и неправ!

Однако Ларс был иного мнения.

– Возникновение Теневой ложи объясняется тем, что это традиционный способ ведения дел – некая высшая власть с системой ученичества для новоиспеченных сумеречников. Но я признаю, что они могут оказаться слишком старомодными. Они цепляются за идею о том, что решение проблем сокрыто в пыльных старых томах, и бывают до смешного иерархичными. Загадочность доставляет им неизъяснимое удовольствие. Тем не менее это то, что у нас есть, и я с нетерпением жду, чему нас сегодня научат.

– А еще они устраивают дедовщину, как какое-то чертово университетское братство, – добавил Шоун.

Чарли хотела бы, чтобы при этом разговоре присутствовала Поузи. И еще сильнее ей хотелось мысленно поговорить с Редом и услышать его мнение по поводу происходящего.

Сделав глоток кофе, Чарли потыкала вилкой в свой завтрак. Она не была уверена, что эти парни не согласны друг с другом, но они определенно не собирались уступать.

Шоун снова начал жаловаться.

– Они заставляют тебя делать кучу вещей, а взамен дают крошечную частичку знаний. Хотят контролировать теневую магию. Помните ту книгу, много лет назад, которая привела к стольким смертям? Думаю, это был заговор Теневой ложи, чтобы дать понять прочим людям: им лучше присоединиться.

– Так почему ты хочешь послушать одного из их лидеров? – поинтересовалась Чарли.

– Если у него есть секреты, которыми он готов поделиться, я жажду их узнать, и... – Тут Ларс резко замолчал, заметив стоящего в передней части комнаты Арчи, который громко откашливался, и Малхара рядом с ним.

– Добро пожаловать. Надеюсь, все хорошо позавтракали и выпили достаточно кофе, чтобы справиться с тем, что ждет впереди, – громогласным голосом объявил Арчи. – Прежде всего благодарю за то, что вы такие, какие есть – успешные каждый в своей сфере, но проявляющие любопытство.

Чарли невольно вспомнился девиз магазина «Антикварные книги»: «Вселенная принадлежит любопытным», следуя которому его владелец отправился на тот свет.

– Мы здесь, чтобы посвятить свое время, энергию и деньги созданию лучшего мира. Мира, в котором раскрываются глубины человеческого сознания и человеческая сила. Я знаю, что среди вас есть сомневающиеся, которые считают, что не узнают ничего нового. Я тоже сомневался. Скептицизм говорит о вас многое. Никто не достигнет того, чего достигли вы, не умея отличать фальшивое золото от настоящего. Чтобы настроиться на нужный лад, мы начнем день с контролируемой медитации, которая поможет расслабиться. Поэтому, когда закончите есть, пожалуйста, пройдите в конференц-зал.

Встав, Чарли зашагала в нужном направлении, как вдруг в задней части комнаты заметила Марка. Он был одет в кожаное пальто, черные джинсы и белую рубашку с мокрым от пота воротником.

Она по-прежнему не могла смотреть на него, не вспоминая при этом один из самых ужасных моментов в своей жизни. Пуля. Звук разбитого лобового стекла. Парень на пассажирском сиденье, отброшенный силой удара. Чарли кричала, не переставая, когда ее машина врезалась в припаркованный на обочине джип. И вместе с этим – флешбэк о том, что было раньше. Как они с Марком нежились в постели, и он шептал ей на ухо: «Я люблю тебя до Луны и обратно».

Придав лицу жесткое выражение, Чарли направилась к Марку, но он нырнул в сторону конференц-зала. Она поспешила за ним, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, но он успел заскочить внутрь, прежде чем она его догнала.

Переступив через порог, она поняла, что на нее смотрит достаточно много людей, которые непременно захотят воспрепятствовать, вздумай она у них на глазах вытащить Марка из зала, или, по крайней мере, завалят вопросами. Однако она могла сесть рядом с ним.

– Я знаю, что ты здесь делаешь, – тихо сказала Чарли и с удовлетворением увидела, как расширились его глаза. – Тебе следует уйти.

– Чарли Холл, – прошипел он мгновение спустя. – Вечно-то ты думаешь, что все знаешь, и всегда ошибаешься.

Тюремное заключение оставило на нем свой след. Ногти у него пожелтели, он выглядел изможденным и истощенным и кутался в пальто, словно его постоянно знобило. Если ей требовались дополнительные доказательства его причастности к нынешней схеме, то вот они, прямо перед глазами: никто настолько неряшливый не попал бы в «Солалуну» без приличного наряда или больших денег. Единственное, что Марк, казалось, сделал, это обильно опрыскал себя одеколоном.

– Так поведай мне, в чем я, по-твоему, ошибаюсь, – подхватила она.

– Позже, – фыркнул он.

В комнату вошла молодая женщина в струящемся фиолетовом платье с множеством вплетенных в косы золотых прядей. Вот-вот должна была начаться программа.

– Доверься мне хоть раз, – раздраженно воскликнула она. – Или не доверься – и узнаешь, какие будут последствия.

– Тебя последствия никогда не заботили, – возразил Марк.

Женщина начала проводить ритуальную медитацию, и Чарли встала. Вот и все извинения Марка. Неудивительно, что он снова обвинил ее в ситуации, в которой оказался по собственной вине. Что ж, если повезет, позже у нее будет время, чтобы попытаться выудить у него информацию. Сейчас нужно добраться до комнаты Арчи.

В коридоре Чарли взяла Реда за руку и потянула к лестнице.

– Не обращай внимания на Марка. Не стоило заморачиваться. Давай лучше дело делать. – Она одарила его очаровательной улыбкой, надеясь, что если кто-нибудь их увидит, то решит, что они убегают тайком по вполне конкретной причине.

– Мне нравится наблюдать за тобой в действии, – сказал он, когда они оказались на втором этаже.

Номер 210 находился в самом конце коридора, в стороне от остальных. Вероятно, это люкс. Роскошно, конечно, но с коттеджем не сравнить. Даже продавая тени, Арчи, похоже, не сильно обогатился.

Чарли следила за коридором, а Ред исчез во тьме. Однако он не проскользнул под дверью, но появился рядом с ней мгновение спустя.

– Оникс, – пояснил он. – Не могу войти.

– Надеюсь, мои навыки не совсем заржавели, – ответила Чарли.

Каким бы дорогим ни было это место, дверные замки номеров старые и, на ее счастье, не очень надежные. Чарли предположила, что людям, готовым платить баснословные деньги, незачем воровать друг у друга безделушки. Достав кредитную карту Тофера, она сунула ее в щель между дверью и рамой.

– Следи за коридором, но так, чтобы было незаметно, – велела она Реду, надавливая сильнее. Затем опустилась на одно колено.

– Я не знаю, как это делается, – признался Ред.

Что ж, в таком случае ей лучше поторопиться. Она сместила карту чуть ниже и почувствовала момент, когда она коснулась защелки. Тогда Чарли резко потянула вниз, двигая картой взад и вперед в попытке зацепить край защелки.

Со щелчком карточка встала на место. Чарли повернул ручку, и дверь открылась.

– Быстро ты, – одобрительно сказал Ред, проскользнув мимо нее в комнату Арчи.

– Все так говорят, – согласилась Чарли, следуя за ним.

Как она и предполагала, Арчи занимал люкс, причем гостиная перетекала в спальню, создавая большое пространство, в котором было практически негде уединиться.

На полу стояли открытые чемоданы, повсюду разбросана одежда. На кровати валялась дорожная косметичка, из которой высыпались бутылочки с таблетками. Гладильная доска оставалась разложенной. Заглянув в ванную, Чарли увидела, что раковина покрыта пятнами пены для бритья и усыпана волосами.

Такой беспорядок им на руку: их вмешательство останется незамеченным. Но найти что-либо, тем более тени, будет сложно.

– Он ведь не собирается приводить сюда людей, правда? – спросила Чарли. – У него тут такой бардак.

Занятый открыванием и закрыванием ящиков, Ред ничего не ответил.

Зайдя в ванную, Чарли заглянула под раковину, но помимо дополнительного рулона туалетной бумаги ничего там не обнаружила. На бортике большой ванны на ножках лежало влажное полотенце. В душевой кабинке валялась опрокинутая бутылка шампуня, из которой натекла радужная лужица.

Судя по всему, Арчи изрядно торопился. И стрессовал. Но собирался ли он вернуться сюда, вот в чем вопрос? Неужели именно здесь он держит кучу невероятно ценных теней?

– А, знаю! – воскликнула Чарли, выходя из ванной и резко открывая верхний шкафчик над буфетом с мини-холодильником и кофемашиной «Неспрессо».

Ред поднял глаза.

– Что именно?

– Надо проверить сейф. – Встроенный в стену, он представлял собой простую, но элегантную модель со светящейся клавиатурой. Чарли повернула лимбовый замок. Заперто. Следовательно, внутри что-то есть. Если бы Арчи его не запрограммировал, дверца осталась бы приоткрытой. – Ну, точно, он что-то туда положил.

– Ты можешь его открыть? – спросил Ред.

– Сейчас узнаем.

С такими сейфами – и особенно в таком месте, где не ожидалось никаких реальных краж, – Чарли первым делом решила проверить, не сбросила ли «Солалуна» пароль от производителя. Она дважды нажала кнопку блокировки, и на цифровом экране появилось слово «ОТЛИЧНО». Затем она набрала заданный по умолчанию код – 99999 – и затаила дыхание.

Внутри раздался характерный скрежет шестеренок. Чарли с ухмылкой повернулась к Реду, который удивленно вскинул брови.

Тут в коридоре зазвучали шаги и прогремел голос Арчи:

– Ты что, издеваешься?

– Только попробуй, ублюдок, – зазвучал другой голос, который Чарли сразу узнала, потому что именно он разбудил ее посреди ночи. Он принадлежал рыжему кукловоду, который приволок ее к мистеру Панчу.

Чарли нажала кнопку сброса и закрыла сейф. После этого ей оставалось только кинуться на пол и, заползя под кровать, пытаться успокоить дыхание. Ред споро последовал за ней. Мгновение спустя открылась дверь, и в номер вошли двое мужчин.

Когда Арчи заговорил снова, его голос звучал тише и спокойнее.

– Прости, Шон, но что мне делать? Ты привез еще три тени, и теперь у меня их тринадцать, а твой босс знает, что заявок двадцать пять. Я не могу вернуть этим людям деньги, поскольку они их нисколько не интересуют – им важно получить обещанное. Если я не снабжу их тенями, в следующем году конференция не состоится.

– Это твоя проблема, – сказал рыжий – Шон. – Не моя и не мистера Панча. Вот сам и разбирайся.

– Я лично с ним поговорю, – предупредил Арчи.

Чарли услышала, как он набирает код сейфа, и взглянула на Реда в тусклом свете, пытаясь понять, думает ли он то же самое, что и она. Арчи планировал поговорить с Малхаром.

– Ну-ну, давай, – самодовольно произнес Шон.

Раздался звон стекла о стекло – что-то положили в сейф.

– Давай поговорим с ним вместе, – предложил Арчи. – Он же, в конце концов, поблизости.

Чарли услышала, как сработал замок сейфа, и воцарилась тишина.

– О чем ты толкуешь? Мистера Панча здесь нет. – Вот и ответ на вопрос о том, присутствует ли на конференции настоящий лидер кукловодов.

– Не болтай ерунды. Я общался с ним сегодня утром, – фыркнул Арчи, что было свидетельством либо его наивности, либо умения Малхара и Поузи убеждать.

– В самом деле? – с подозрением протянул Шон. – Тогда и я хочу с ним поговорить.

Из-за паники Чарли едва могла усидеть на месте. Ей не терпелось выбраться и предупредить сестру. Она уверяла себя, что Арчи с Шоном скоро уйдут, и тогда у нее будут развязаны руки, и она сможет действовать.

Ред вопросительно поднял брови. Она не была до конца уверена, но боялась, что он интересуется, не следует ли ему проследить, чтобы Арчи с Шоном никогда не покинули номера. Она слегка покачала головой. Шансы на неудачу слишком высоки, а успех... ей не нравилось, как выглядит успех.

Мгновение спустя открылась и закрылась дверь. Сосчитав до десяти, Чарли выбралась из-под кровати и, тут же подойдя к сейфу, ввела код.

Ред нахмурился.

– Разве тебе не нужно взламывать замок?

– Я услышала цифры, – пояснила Чарли. – У каждой свой звук.

Своими словами она явно его впечатлила и очень этому порадовалась.

Дверь сейфа открылась. Внутри обнаружились длинные стеклянные флаконы, похожие на свитки, запечатанные с обоих концов ониксом. Когда она взяла один из них в руки, он показался одновременно тяжелым и хрупким. Наклонив флакон, она заметила, как внутри зашевелилась темная фигура.

Встав на колени, Чарли достала из открытого чемодана Арчи рубашку и завернула в нее флаконы, чтобы, соприкасаясь, они не звенели друг о друга. Одному флакону места не хватило, поэтому она спрятала его на себе, засунув под бюстгальтер. Затем запихнула сверток в подарочный пакет с логотипом конференции и, передав Реду, закрыла сейф и тщательно стерла отпечатки пальцев.

– Пора выбираться отсюда, – скомандовала она.

Ред перекинул пакет через плечо, и они ушли. По пути Чарли тщательно ликвидировала оставшиеся отпечатки пальцев.

– Выступление Малхара должно начаться с минуты на минуту, – напомнил Ред.

Они спускались по лестнице слишком быстро, чтобы это выглядело естественно. Однако Чарли не хотела замедляться. Особенно с учетом того, что где-то впереди маячат Арчи с Шоном.

Ведущий в конференц-зал коридор был пуст. Спокойную атмосферу не нарушали ни крики, ни звуки потасовки. Чарли бросилась к двери и, открыв ее, вошла, но не обнаружила ни Арчи, ни Шона.

Малхар находился в передней части зала. Заметив Чарли и Реда, он одарил их улыбкой. Прежде чем она успела подать знак о том, что им нужно срочно убираться, Малхар шагнул вперед и откашлялся.

– Здравствуйте, – сказал он, помахав зрителям. У него на лбу блестели капельки пота, и он слишком много улыбался. – Итак, пришла пора раскрыть все мои секреты.

Зрители засмеялись. Что ж, неплохое начало. Однако некоторые из присутствующих стали оглядываться по сторонам, словно удивляясь, где Арчи и почему он лично не представляет самого важного гостя. Приоткрыв дверь, Чарли выглянула в коридор, но там по-прежнему было пусто.

Она предположила, что Арчи, обеспокоенный ситуацией и возможными разборками с участниками конференции, решил дождаться окончания выступления Малхара, чтобы потом с ним поговорить. Если это так, то Шон, вероятно, отправился в коттедж за двумя другими кукловодами. Стеклянный флакон, засунутый под косточку бюстгальтера, больно давил на грудную клетку Чарли.

Достав телефон, она написала Поузи сообщение: «Арчи знает».

Малхар тем временем продолжал свою речь:

– Я спросил нескольких человек, о чем вам лучше всего рассказать, и получил единодушный ответ: об оживленных тенях. – После этого заявления слушатели насторожились. Малхар продолжал расхаживать взад-вперед. – В этой связи существует множество расхожих представлений, я же собираюсь посвятить вас в одну из основополагающих теорий. Прежде всего позвольте поведать вам историю. Во время учебы в аспирантуре я делил жилье с парой ребят. У одного из них была девушка на кафедре психологии. Однажды ночью мы все допоздна болтали – ну и, что уж греха таить, баловались галлюциногенными грибами, – и я начал рассказывать ей о двухкамерном разуме и раздвоенном сознании.

Присутствующие начали хмуриться. О втором понятии большинство искателей знаний слышали, но не о первом.

Поузи даже не взглянула на свой телефон.

– Хорошо, ладно, кто-нибудь знает, что такое двухкамерный разум?

В конференц-зале воцарилась тишина. После долгой неловкой паузы Ред откашлялся, и Малхар с благодарностью устремил на него взгляд.

– Древние греки – и, я думаю, другие люди – верили, что боги говорят с ними в их сознании посредством мыслей, – сказал Ред. Мгновение спустя до него, похоже, дошло, что Чарли и Малхар уставились на него. – Я услышал об этом на чтениях о происхождении театра, когда Ре... когда я учился в Нью-Йоркском университете.

Малхар с энтузиазмом закивал.

– Да, именно так! Считается, что двухкамерный разум предшествует нашему современному представлению о сознании. В некотором смысле тени в самом деле находятся в таком состоянии, верно? – Он перевел взгляд на Реда и поспешно потупился. – Они действуют по приказу того, кто ими управляет. Голос, который они слышат, им не принадлежит.

Малхар поднял руку.

– Вижу, вы хотите со мной поспорить. Я отнюдь не утверждаю, что у теней не может быть индивидуального сознания, но пытаюсь проследить путь, который они проходят, чтобы прийти к этому сознанию.

– Я мыслю, следовательно, я существую, – процитировал Ред.

Малхар улыбнулся, как будто эти слова означали для него что-то другое.

– Мой разум – твердыня, которую не сокрушу.

Это перестало быть представлением и стало чем-то другим, чем-то более опасным. Настоящей теорией.

– К чему вы клоните? – раздался голос из зрительного зала. – Ну, принимали вы грибы и болтали о всякой ерунде, как и все остальные, кто когда-либо так делал. И что?

Чарли попыталась перехватить взгляд Поузи, чтобы показать, что ей нужно посмотреть в свой телефон. Не получилось.

Малхар, который, в отличие от прошлого вечера, казалось, нисколько не нервничал, ответил мужчине:

– После того, как я объяснил про раздвоенное сознание, которое культивируют темноделы, та девушка заявила, что это звучит так, будто то, что они делают, вызывает психическое расстройство. Это меня разозлило.

– Вы оба просто изрядно обкурились, – объявил один из присутствующих, и еще несколько человек засмеялись.

Малхар засмеялся вместе с ними, ничуть не смутившись.

– Та девушка сказала, что двухкамерный разум созвучен с шизофренией, а раздвоенное сознание – и просто диссоциация. Спор продолжался. Ночь выдалась весьма бурной, но именно эта часть засела у меня в голове. Диссоциация.

Затаив дыхание, все замолчали.

Чарли снова выглянула в коридор, который был по-прежнему пуст. Если бы им удалось удержать рядом с собой достаточное количество толстосумов, когда будут выходить, Арчи, возможно, не решится их остановить. Поскольку он не отменил лекцию, было логично предположить, что он не захочет прилюдно обличать своего «почетного гостя».

Малхар продолжал расхаживать взад и вперед.

– Расскажите, как именно, по слухам, люди пытались оживить свои тени.

– Плавали с акулами, – отозвался Ларс.

– Умно, – кивнул Малхар. – В клетке это страшно, но не особо опасно. С большей вероятностью такой способ сработает на человеке с фобией. Но что это значит? Почему он иногда срабатывает на некоторых людях?

Заговорил другой человек.

– Я попробовал оживить свою тень за счет удушения ремнем во время секса. Способ очень рекомендую, но он не сработал.

Его заявление вызвало ропот и смешки в зале.

– Это как смотреть смерти в лицо, – продолжил тот парень.

– А я поджег себе руку спиртом, а потом быстро потушил, – добавил сидящий рядом с ним человек. – Ах да, и получил по морде.

Ред фыркнул, и Чарли толкнула его в плечо.

– Как насчет демонстрации? – крикнул кто-то с другой стороны.

Несколько человек рассмеялись. Малхар, должно быть, очень хороший учитель. Он вел себя оживленно перед своим «классом» и даже Чарли заставил поверить, что раскрывает некий страшный секрет.

– А еще можно применить... наркоту!

В ответ раздался дружный хохот.

– Ну да, чувак, – крикнул кто-то.

Тут в конференц-зал вошел Шон. Он был один.

Как при автомобильной аварии в замедленной съемке, Чарли увидела, что Малхар поднял голову. Его взгляд скользнул по Шону и обратно к толпе, без малейшего признака узнавания. Слабая надежда убедить его, что Малхаром управляет настоящий мистер Панч, развеялась дымом.

– В этом вопросе людям помогали грибы. Кислота. Бенадрил. Огромное количество гашиша, – продолжал он. – Но процент успеха невелик. Вспомните мой собственный опыт с грибами, который привел к возникновению теории, но не к оживлению тени.

Все смутно понимают, что травма оживляет тени, однако и это срабатывает далеко не в каждом случае – а мы помним о раздвоенном сознании, – но это считается чем-то, что нужно культивировать после оживления тени, а не чем-то, необходимым для этого процесса, поэтому поначалу связь между двумя понятиями не очевидна. Честно говоря, я считаю, что мне просто повезло. Травма заставляет некоторых людей диссоциировать. А диссоциация – это и есть то, что оживляет тень.

Чарли моргнула. В зале повисла настолько глубокая тишина, что она одновременно осознавала ее и была ее частью. В глазах одних искателей сияла надежда, в глазах других – замешательство. Даже Шон выглядел немного ошеломленным.

Происходящее не было ни рекламной презентацией, ни обманом. Казалось невероятным, что парень ее сестры разгадал ключ к тому, чтобы привнести в мир чуть больше магии. Но Чарли никогда раньше не слышала, чтобы оживление объяснялось таким образом.

– Итак, вы это усвоили, – объявил Малхар. – Следующий шаг – а по выражениям ваших лиц я вижу, что некоторые уже вплотную подобрались к этому вопросу, – заключается в том, как выбрать диссоциацию?

Вокруг Чарли послышался ропот, и она почувствовала себя такой же вовлеченной, как и все остальные.

– Хорошие новости. Мы все диссоциируем. Например, иногда едешь по знакомому маршруту и оказываешься дома, но не помнишь, как там оказался. Это и есть диссоциация! К сожалению, она недостаточно глубока, чтобы вызвать оживление тени, но начало хорошее. Ваша цель – достичь ощущения, будто находитесь вне своего тела. Поэтому, независимо от того, создаете ли вы стресс искусственно или испытываете его органически, ваша задача – заставить себя почувствовать, будто это происходит с кем-то другим. С другими вами.

Чарли вспомнила ночь оживления ее собственной тени, вспомнила чувство, когда видела себя со стороны.

– Теперь я перейду к сравнительно безобидным стрессорам и...

Из-за двери раздался женский крик, и Чарли, не раздумывая, выскочила в коридор и увидела лежащую на полу Веру. Ее живот был разорван, и над ней склонилась неясная женская фигура, облизывающая ее внутренности; ее теневые пальцы заострились и были измазаны красным месивом.

Вера была еще жива, но, к счастью, свет в ее глазах быстро угасал.

Затем из-за угла показался Марк в заляпанной кровью рубашке. Он волок безжизненное тело Арчи. Увидев Чарли, он рассмеялся и, отпустив Арчи, широко раскинул руки.

По обе стороны от него развернулись тени, словно листы бумаги, которые вырезаешь в форме одного ангела, а затем тянешь, и получается целая гирлянда.

Человек с девятью тенями из сказки!

На мгновение Чарли, потеряв ориентацию в пространстве, могла лишь смотреть в пустоту, а ее сердце гулко колотилось прямо в горле. Вокруг раздавались крики. Люди проталкивались мимо. Один врезался в нее так сильно, что она потеряла равновесие.

«Вечно-то ты думаешь, что все знаешь, и всегда ошибаешься».

Мгновение спустя две тени поплыли к Шону, и три – к Реду.

– Я убью каждого, кто меня обидел, – объявил Марк, направляясь прямиком к Чарли. – А тебя я убью дважды.

Дрожащими руками Чарли вытащила из ботинка ониксовый нож и выставила его перед собой, сожалея, что не умеет сражаться по-настоящему, и все, на что она способна, это попытаться вонзить острие в своего обидчика. Марк остановился, сверля ее взглядом.

В одном она была уверена. Если он подойдет достаточно близко, она без колебаний ударит его ножом.

Ред боролся с тенью, судя по форме, женской. Она обхватила его горло руками. Другая напала на него со спины, кусая и царапая. Глаза Реда горели яростью, словно тлеющие угли.

– Убирайся отсюда! – процедил он сквозь зубы, встретившись с ней взглядом.

Чарли машинально отступила на шаг.

Шон лежал на полу, крича, по его руке текла кровь. Его тень была разорвана в клочья. Кукловоды обычно уклонялись от открытых конфронтаций, поэтому написанный на его лице ужас говорил о многом.

Позади него тень Поузи, ставшая больше и длиннее и отрастившая острые когти, боролась с третьей тенью. Сама она походила на искаженную, более свирепую версию Чарли.

Засмотревшись на нее, Чарли ненадолго отвлеклась и не заметила приближения еще одной тени. Она не поняла, что та находится позади нее, пока не почувствовала, как рука схватила ее ониксовое ожерелье и дернула так сильно, что оно разорвалось. Она резко обернулась и, замахнувшись ножом, вонзила его в окутавший ее густой серый туман, проникающий в горло. Она ощущала его вкус на языке и давилась им.

Ее легкие горели. Она не могла дышать. Темнота сгущалась по краям зрения и вскоре затмила весь свет.

Глава 31

Курятник, полный лис

Очнулась Чарли лежащей на ковре, который вонял сигаретами и тухлым мясом. Подняв глаза, она увидела потолок в водяных разводах и осторожно попыталась пошевелить сначала запястьями, затем лодыжками. Оказалось, что и те, и другие связаны чем-то, похожим на пластиковые стяжки.

Голова пульсировала, легкие саднили, с каждым вдохом отзываясь тупой болью. Давление на грудь усугубляло ситуацию.

Перевернувшись на бок, Чарли обнаружила сидящую рядом с собой женщину, тело которой было прозрачным, как у призрака.

– Он искал тебя, – сообщила она.

Чарли с трудом подавила крик.

Темноволосая и черноглазая Роза Аллабанд была настоящей красавицей, и ее тень оказалась не менее прекрасной. Когда она наклоняла голову, ее волосы струились, словно развеваемые невидимым ветром.

Чарли перевела взгляд на захламленную комнату, заваленную газетами и коробками из-под еды навынос, половина из которых превратилась в пепельницы.

– Почему я еще жива?

Тень Розы пожала плечами.

– Он пока не решил, каким способом тебя убить.

– Ты единственная, кто... разговаривает?

Девушка покачала головой.

– Не совсем.

Она сделала приглашающий жест рукой, и ее тут же окружили призрачные фигуры. Чарли охватил ужас, лишив возможности делать что-либо, кроме как дрожать. Что-то в этих тенях казалось до жути неправильным, да и двигались они неестественно.

Девушка положила руку на спину тени, которая была наполовину волком, наполовину человеком.

– Это Арчер. – Следом она представила остальных – ДжонДжона, Мо и Невермена.

Похоже, их осталось всего пятеро. В коридоре «Солалуны» Чарли некогда было их пересчитывать, поэтому она не была уверена, какое количество имелось изначально. С тех пор как очнулась, старалась не думать о Реде, Поузи и Малхаре. Пострадали ли они? Живы ли вообще? Едва представив, как оплакивает их, Чарли тут же погрузилась в отчаяние, достаточно глубокое, чтобы усмирить страх.

– Где я? – с трудом ворочая языком, спросила она.

– В нашем новом доме, – пояснил Невермен. В его голосе слышалась гнетущая монотонность. – А домов у нас было много.

– Он тоже разговаривает, – сказала Роза. – Арчер воет, а Мо иногда что-то шепчет, но эти звуки я за речь не считаю.

– Мне называть тебя Розой? – спросила Чарли.

– Розальвой, – поправила она. – Я из Города роз ^[15], но саму меня зовут не так.

– Розовый рассвет, – подхватил Невермен.

Слова «наш новый дом» ни о чем Чарли не говорили. Марк с равным успехом мог разбить лагерь недалеко от «Солалуны», или же они находились в нескольких милях от ретрита, в каком-то другом месте. Она бы узнала больше, если бы удалось выяснить, сколько оставалась без сознания. Но подозревала, что тени не обращают внимания ни на время, ни на местонахождение.

Тогда она решила попробовать другой подход.

– Не могли бы вы снять путы с моих запястий?

Тени с шипением отступили от нее. Ее сердце забилось быстрее.

– Нельзя, – прорычала тень Розы. – Он запретил нам это делать.

Несмотря на страх, Чарли не оставила попыток.

– Он также запретил вам принести мне ножницы?

– Никаких кровопусканий. Только вода. И еда, – отчеканил Невермен.

– Ножницы – не для кровопускания, – стояла на своем Чарли.

– Никаких кровопусканий! – взвыл Невермен, и ей показалось, что порыв воздуха отбросил ее назад. – Нам нельзя пробовать твою сладкую кровь. Пока нет. Пока нет. Но это не значит «никогда». Про «никогда» он ничего не говорил.

– Хорошо, – прошептала Чарли дрожащим голосом. – Хорошо.

В коридоре послышался скрип половиц, и тени рассеялись, словно мыши от подкрадывающегося кота. В комнату вошел Марк. Со впалыми глазами и свисающими на лицо сальными волосами выглядел он неважно, но при виде Чарли улыбнулся.

– Хорошо, что ты связана и лежишь на полу, – сказал он.

Она вспомнила, как он смотрел на нее с трибуны во время суда и как у нее тогда пересохло в горле. Однако те ощущения не шли ни в какое сравнение с тем, что она чувствовала сейчас. Однако, как бы сильно Марк ее ни пугал, он также приводил ее в ярость. Даже опутанная пластиковыми стяжками и валяющаяся на полу, Чарли не переставая строила планы мести.

– Я все испортила, – объявила она дрожащим голосом.

Его улыбка стала шире.

– Это точно.

– Я считала себя самой умной, – продолжала Чарли, пытаясь симулировать искренность, отчего становилось горько во рту. – Ты меня подставил, вот я и решила отплатить тебе тем же. Я никогда всерьез не задумывалась о том, что они могут с тобой сделать.

– Опоздала ты с извинениями, – фыркнул Марк.

Самым важным было не подавать виду. Сделайся Чарли излишне покладистой, он не поверил бы ни единому ее слову.

– После того как меня подстрелили, с извинениями было покончено раз и навсегда.

Марк сел на стул, предварительно смахнув с него газеты.

– Подожди, пока не увидишь, что я собираюсь с тобой сделать на этот раз. Ты и есть причина того, что я такой, понимаешь? Мне ужасно хочется разорвать тебя на части.

– Что тебя останавливает? – рявкнула Чарли. Она была очень зла, но при этом чувствовала себя чрезвычайно беспомощной. Потому что сделала неправильный выбор перед лицом опасности.

Улыбка Марка сочилась чистой злобой.

– То обстоятельство, что прикончить тебя получится лишь единожды.

Итак, у Чарли большие проблемы. Если она намерена обмануть его – хотя в этот момент не была до конца уверена, как это сделать, – придется подавить свою ярость. Марк хочет, чтобы Чарли отдала должное его хитрости и превосходству.

В отличие от себя самого ее он никогда не считал настоящей мошенницей. Она ведь женщина, и если заставляет жертву желать ее или даже влюбляет в себя, так это то, чего добиваются все представительницы слабого пола, правда? Это не добавляло ей ловкости и не шло ни в какое сравнение с ситуацией, когда покорителем сердец выступал беспутный красавец-мужчина.

От женщин ожидается, что они будут хамелеонами, бесхребетными и бесформенными, пока мир не укажет, какой облик им надлежит принять, поэтому Марка не впечатляло, когда Чарли вживалась в роль. Может, он думал, что все женщины в некотором роде аферистки.

– Как ты... стал тем, кто ты есть сейчас? – спросила она, стараясь выглядеть заинтересованной.

– Наместница не единственная, кто мог дать мне оживленную тень, – отозвался он. – Я обратился кое к кому другому.

– К Солту. – Ее голос дрогнул от удивления. Именно это мистер Панч сказал о жнеце: что тот был в своего рода кабальном рабстве у Лайонела Солта.

Марк, казалось, был рад ее шокировать.

– Не думала, что я на такое способен, правда?

– Ну, тени ты точно не купил, поскольку Солт не нуждался в твоих деньгах.

– У него была для меня работенка. Ему требовалось, чтобы я тайком отвез в центр города парочку тел и поджег. Выставил все, как убийство и самоубийство.

Чувствуя, как ее пробирает холод, Чарли вытаращилась на Марка.

– Это был его внук. Ты поджег тело его внука.

Он пожал плечами, раздраженный нотками осуждения в ее голосе.

– Ничто из того, что я сделал в ту ночь, не сравнится с тем, что приходилось творить впоследствии.

Ей хотелось ударить его.

– На самом деле ты и в тюрьме не сидел, так ведь?

– Сидел, но через несколько дней меня вытащили парни из Теневой ложи. А вместо меня отбывать срок оставили какого-то придурка. – Он ухмыльнулся, довольный возможностью похвастаться. – Думаю, Солт сказал своим людям, что я кое на что способен. А Рустер заверил, что, если буду работать на него, он вытащит меня из неволи.

– Повезло тебе, – подытожила Чарли.

Веселость Марка мгновенно пропала.

– Работать на Рустера и Арчи было хуже, чем сидеть в камере. Они сделали меня своим жнецом. Знаешь, что это такое?

– Ты крал тени, – сказала Чарли.

Теперь настал черед Марка удивляться.

– Ну да. Они хотели, чтобы я делал это вечно. Каждый раз, когда я взбрыкивал, мне напоминали, что могут отправить обратно в тюрьму. И что в таком случае сокамерники позаботятся о том, чтобы я никогда не вышел.

Чарли легко могла представить, что чувствовал Марк. Должно быть, изначально он считал, что заключает выгодную сделку, пока не оказался втянут по самые уши. А потом – разочарование, безысходность, растущая ненависть. Отчаянное желание выбраться из всего этого.

– Сначала я просто хотел новую тень. Нелегко, когда твоя выглядит как девчоночья – без обид. Но я боялся, что новая тень окажется не очень сильной, поэтому подумал, что, возможно, какое-то время смогу поносить их обе. – Когда Марк посмотрел на Чарли, она увидела расцветающее в его глазах безумие. – Потом я понял, сколь многое смогу сделать с двумя тенями. И возжелал большего.

– Ты должен был их кормить, – подхватила Чарли. – Убийство Рустера Арджента – это одно. Но все те люди в церкви...

– Есть причины для сохранения секретности. Для таинств вроде благовещения. – Марк облизнул пересохшие губы. – У магии имеется цена, которую нужно заплатить кровью. У меня так много силы, Чарли. Теперь я уподобился богу.

Он всегда любил драматизировать. Это было одним из качеств, которые ее привлекали наряду с его скулами. Он был поджарым парнем в кожаной куртке, с длинными волосами, закрывающими лицо, и печалью, которую, по ее мнению, она могла исправить.

Чарли вспомнила сказку о Человеке с девятью тенями, которого постепенно поглощали жадность и зависть, пока в конце концов не осталось ничего, кроме сизифовой задачи – добывать достаточно крови для теней, в действительности совсем ему не нужных. Сколько бы Марк ни уверял, что благодаря теням уподобляется богам, на самом деле очевидно, что они убивают его. Он сделался чересчур худым и измученным, под глазами залегли синяки. Чарли не могла не думать о последнем Иерофанте и о том, как тот выглядел в конце.

– Может, все же развяжешь мне руки? – наудачу спросила она. – У меня болят запястья.

– Очень смешно, Чарли, – фыркнул он.

Она испытала сильнейшее искушение начать его умолять. «Пожалуйста, не делай этого».

– Твое присутствие здесь доставляет мне еще больше удовольствия, чем я ожидал, – с энтузиазмом сообщил он ей. – О, что я придумал! Давай-ка покормим мои тени.

Чарли встретила его взгляд.

– Если я умру, это испортит тебе все веселье.

– Не волнуйся. Я умею наносить много неглубоких порезов.

Чарли отдавала себе отчет в том, что Марк ее невредимой не оставит. Он предпочтет видеть ее израненной и униженной, но живой. Во всяком случае, сразу убивать не станет, ведь до тех пор, пока она способна исцеляться, он сможет продлить ее страдания.

«Тебя я убью дважды».

– Мне страшно, – призналась она.

Марк улыбнулся, словно ему это очень понравилось.

– Тебе и следует бояться.

Чарли вздохнула.

– Можешь посадить меня на диван?

Наклонившись, он рывком поднял ее с пола и вместе они, спотыкаясь, доковыляли до дивана. Он убрал несколько заполненных окурками чашек, прежде чем позволить ей упасть на подушки. Затем покопался в мусоре на журнальном столике и достал бритвенные лезвия, пачку сигарет и зажигалку. Сложив ладони домиком, он закурил.

– Новая привычка? – поинтересовалась Чарли, вспоминая фильтры, усеивающие тарелки в доме, где чуть не прекратил свое существование Ред. Те же самые, что она обнаружила на краю кладбища в Хэтфилде. В «Солалуне» Марку приходилось щедро поливать себя одеколоном, дабы перебить застоявшийся запах никотина.

– Помогает справиться с нервозностью, – ответил он. – И забивает голод. Я всегда жутко голодный, Чарли. Даже пытался есть то же, что они, но не помогло.

Вспомнив следы укусов на трупах в форме человеческого рта, Чарли ощутила подступающую к горлу тошноту.

Марк протянул ей пачку.

– Закуришь?

– Единственный порок, который я еще не освоила, – сказала она ему. – К тому же в таком случае тебе пришлось бы развязать мне руки.

– Могу поднести сигарету к твоим губам, – возразил Марк.

Чарли отрицательно покачала головой. Запах сигаретного дыма возвращал ее в детство, когда родители еще не развелись, а сама она ездила к тете по отцовской линии. Чарли много лет не вспоминала о том времени, а теперь как будто вернулась в прошлое: вот она стоит у одного из многочисленных ресторанов, где работала тетя, с посудомойками и поварами, перекуривающими между сменами. Запах был неприятный, зато навеваемые им образы согревали душу.

Чарли попыталась удержать эти воспоминания, наблюдая за тем, как Марк нагревает в пламени лезвие бритвы. Она закрыла глаза.

– Знаешь, что мне всегда в тебе нравилось? – спросил он и тут же продолжил, не нуждаясь в поощрении: – Ты никогда не устраивала скандалов. Я так устал от бабских криков. Наверное, я к ним привык, но они ужасно драматичные.

Чарли почувствовала прикосновение его руки к своей, а затем жжение от пореза. Лезвие было острым, стоит отдать Марку должное, поэтому и боль оказалась не такой сильной, как могла бы. Она постаралась сосредоточиться на чем угодно, только не на выступившей на коже влаге.

«Заставляй его болтать дальше», – мысленно велела себе Чарли, а вслух сказала:

– Я и подумать не могла, что у людей может быть больше одной тени. Как тебе удается разделять свое сознание более чем на две части?

Когда Марк опять схватил ее за лодыжку, она пыталась не напрягаться, но, почувствовав скольжение бритвы, не сумела побороть инстинкты.

– Наверняка немногие могут этом похвастаться, – согласился Марк. – Возможно, никто, кроме меня. После того, как заполучил третью и четвертую тени, я тренировался до тех пор, пока не придумал способ. Нужно перемещаться, как можно быстрее скользя между разными сознаниями. Но иногда я теряюсь.

Она вздрогнула, уловив в его голосе нотки безумия.

– Не двигайся, – велел он. – Я хочу причинить тебе боль, а не убить. Пока, во всяком случае.

В углах комнаты, словно в ожидании сигнала, сгустились тени. Чем больше крови пускал Марк, тем более нетерпеливыми становились их движения.

– Как насчет сделки? – спросила Чарли. Скрежет бритвы ужасно отвлекал, и у нее почти не было исходного материала для работы. Но если необходимость – мать изобретения, то ей пора действовать. – Я могу добыть тебе мистера Панча.

Почувствовав, как Марк на мгновение замер, Чарли открыла глаза. Он настороженно глядел на нее, а вокруг него собрались алчные тени, слетевшиеся на ее кровь. В тот момент, когда его взгляд встретился с ее взглядом, она почувствовала, что выбрала правильные слова.

– Каким образом? – требовательно спросил он.

– Ты, наверное, слышал о его присутствии на конференции. Он будет тебя искать. А я – Иерофант, мне он доверяет.

Марк рассмеялся.

– Ну-ну, назначь лису главой курятника.

– Вот именно. Я могу это сделать, – настаивала Чарли, в голове которой почти формировался план.

Марк прищурился, глядя на нее.

– Почему я должен тебе доверять?

– Потому что я в ужасе! – призналась она. – И хочу спастись. Я знаю, ты считаешь, что у всего есть цена – так сколько я должна заплатить за то, чтобы ты оставил меня в живых?

Они оба верили в то, что у всего есть цена. И что ничто не дается бесплатно. Конечно, не верность. Определенно не любовь. В этом мире каждый сам по себе.

И все же, если Чарли собиралась выбраться из этой передряги, она не видела способа, который не предполагал бы ставки на любовь и верность.

– Не боишься, что я все равно тебя убью, что бы ни пообещал? – спросил Марк. Для придания своему вопросу особой значимости он провел еще одну огненную линию бритвой по ее руке. – Возможно, тебе не стоит мне доверять.

Значит, Марк стопроцентно собирается ее убить.

– Разве у меня есть выбор?

Он усмехнулся, как будто такой ответ пришелся ему по душе.

– Хорошо, – протянул он, доставая одноразовый телефон. – Позвони ему.

Чарли отрицательно покачала головой.

– Если я сделаю так, как хочешь ты, он догадается, что ты меня заставил. Мне следует использовать собственный номер.

Марк призадумался над ее словами.

– Что ты ему скажешь?

– Что сбежала от тебя и прошу меня забрать. А взамен пообещаю привести его к тебе.

– Как ты заставишь его прийти одного? – Марк сделал еще один надрез на ее ноге, причинивший куда больше боли, поскольку надавил сильнее.

– Я думаю! – взвыла Чарли. – Ладно-ладно. Скажу, что если он не появится в течение ближайших пятнадцати минут, то следующей я позвоню Наместнице и выложу ей все о его тайной операции.

– Мистер Панч не пойдет у тебя на поводу, – фыркнул Марк. – Он трус.

– Ты же знаешь, какой убедительной я могу быть. – Чарли оставалось надеяться, что в данный момент сам Марк сочтет ее убедительной.

Он кивнул в знак согласия, скривив губы от воспоминаний.

– Хорошо, – сказал он. – Я развяжу тебе руки, и ты позвонишь. Не вздумай делать глупости.

Чарли вздохнула.

– Ты закончил пускать мне кровь для своих теней? Думаю, я подожду, пока они наедятся.

– Ты мне все-таки не доверяешь? – спросил он, но в его голосе не звучало недовольства.

– Доверяю, – заверила она.

Все аферы основаны на желании. Деньги, конечно, в приоритете, но и кое-что другое тоже – секс, власть, статус, одобрение. Из-за своей ненависти к Чарли Марк верил, что не попадется на ее уловки.

Сделав последний надрез бритвой, он подал условный сигнал, и к Чарли хлынули тени и принялись лизать ее кожу своими сотканными из тумана языками, сухими и едва ощутимыми. Они намекали на твердость, но твердыми не были. Чарли знала, что они высасывают из нее не только кровь, но нечто большее. Ее внимание расплывалось, что-то как будто тянуло за руки и ноги.

– Вот почему я хотел, чтобы ты сначала позвонила, – пробормотал Марк, пиная ногой одну из теней. Арчер. Это был Арчер. – Теперь ты бесполезна.

Чарли смежила веки. Ничто из того, что он говорил, не казалось достаточно важным, чтобы заставить ее снова открыть глаза. Ничто не казалось достаточно важным, чтобы спорить.

– Прочь от нее! – крикнул Марк. – Убирайтесь!

Чарли слышала печальные стоны и шипящие жалобы теней. Несмотря на испытываемый ею ужас от этих звуков, ее усталость была слишком велика, поэтому она балансировала на грани потери сознания.

Когда Чарли очнулась, ее руки были развязаны, и она лежала на боку на диване, причем с подушкой под головой. Сознание до сих пор было затуманено. В воздухе витал запах сигарет и вареной лапши. Сверху вниз на нее смотрела тень Розы, а рядом с ней сидела тень волка, Арчер.

– Он иногда отпускает нас, если ему попадется кто-нибудь получше, – сообщила Розальва. – Он бы и меня отпустил, если бы я привела к нему Реда.

– Ты же так и сделала, – невнятно напомнила ей Чарли.

– Если бы Ред его убил, я бы нисколько не расстроилась. Так что и тебе не стоит расстраиваться из-за того, что обменяла чью-то жизнь на свою.

Чарли кивнула, хотя не была уверена, что поняла смысла сказанного.

– Постараюсь.

– Он говорит, что теперь, раз ты очнулась, должна позвонить. И что мне придется причинить тебе много боли, если предупредишь мистера Панча. – Розальва протянула Чарли телефон.

– Принято к сведению.

Стоило ей включить телефон, как на экране одно за другим замелькали сообщения. Часть от сестры, часть от Малхара. Также от них имелось несколько пропущенных звонков.

Чарли никак не удавалось собраться с мыслями, а требовалось быть предельно сосредоточенной, чтобы справиться с предстоящим разговором.

Розальва пожала плечами.

– Марк часто меняет свое мнение.

Ну еще бы ему этого не делать, с учетом того, что приходится переключаться между управлением столькими тенями. Чарли вспомнила сказку о настоящем Человеке с девятью тенями, который кричал на свои тени за то, что все они одновременно шептали ему, и в его сознании не оставалось места для его собственных мыслей.

– Насчет чего он передумал относительно тебя? – поинтересовалась Чарли.

Было трудно прочитать выражение теневого лица Розальвы.

– Он передумал освобождать меня, – сказала она после паузы. – А теперь звони мистеру Панчу.

– Мне нужно сказать ему, где именно меня забирать, – напомнила Чарли. – Место, подходящее для засады. Я сейчас открою карту на телефоне, хорошо?

Розальва кивнула. Чарли привела свое намерение в исполнение и успела вспотеть, пока карта грузилась – слишком долго! Как оказалось, они недалеко от «Солалуны» – примерно в десяти милях, в жилом комплексе.

Зайдя в контакты, Чарли несколько раз повторила номер про себя, пока не убедилась, что запомнила его, после чего удалила.

– Что ты сделала? – с подозрением спросила Розальва.

– Я ищу номер мистера Панча, – пояснила Чарли и покачала головой. – Но прежде чем позвонить, мне нужно в туалет.

– Зачем? – спросил появившийся рядом с Розальвой Арчер. Походив взад-вперед, он снова улегся.

Чарли нахмурилась.

– А сам как думаешь?

– Хорошо, – сказала тень. – Оставь телефон здесь.

Досадно, но разумно.

– Ты перережешь путы на моих ногах?

Розальва превратила кончик пальца в нож и быстро справилась с поставленной задачей, правда, поцарапав кожу Чарли. При виде выступивших капель крови ее теневое лицо исказилось от голода.

Поскольку Чарли несколько часов провела связанной, освободившись, она почувствовала покалывание в икрах. Едва встав, чуть не упала, застигнутая врасплох скованностью во всем теле. Держась за стену, она попыталась пройтись, чтобы избавиться от неприятных ощущений.

Рядом с той комнатой, где держали ее, других было немного, и любая намеренная ошибка могла бы намекнуть на ее нынешнее местонахождение, поэтому Чарли не стала просить сопроводить ее в туалет. Первая открытая ею дверь вела в спальню, причем одеяло на кровати было пропитано кровью. Вероятно, где-то в этой квартире находится окровавленный труп бывшего жильца, начавший гнить.

Притворив эту дверь, Чарли перешла к следующей. Ею оказалась ванная комната, в которой на зарядной станции обнаружилась электробритва, а рядом флакончик одеколона с распылителем. В раковине – засохший плевок зубной пасты. Над ванной висела занавеска для душа с изображением Бобы Фетта из «Звездных войн».

На Чарли нахлынуло отчаяние. Человек, который жил здесь и умер, не сделал ничего, чтобы привлечь к своему порогу Человека с девятью тенями. Парнем Марк был ужасным – да и в целом с гнильцой, – но он не убивал людей каждый день недели и дважды по воскресеньям. Однако теперь он стал таким. Если никто его не остановит, в подвале еще какой-нибудь церкви произойдет очередная резня, появится новая партия обескровленных трупов и случайных невинных жертв, проживавших в удобных квартирах. Еще больше теней падут жертвой его безумия.

Но как ей его остановить? Она же не сумеречница.

Чарли выглянула в маленькое окошко. Возможно, она смогла бы протиснуться сквозь него, но, похоже, квартира расположена на третьем этаже здания, перед которым имеется крутой обрыв.

– Если ты сейчас же не выйдешь, я пошлю за тобой Арчера, – сказала Розальва.

– Я писаю! – крикнула в ответ Чарли.

Она в самом деле воспользовалась туалетом по прямому назначению. Закончив, вымыла руки и выпила пять горстей воды прямо из-под крана. Затем присела на край ванны и задрала край рубашки.

Стеклянный флакон в форме свитка с единственной тенью внутри все так же покоился между ее грудями, прижатый к косточке бюстгальтера. Чарли понятия не имела, достаточно ли эта тень сильна, чтобы стать Мраком, но если ее обнаружит Марк, то непременно привяжет к себе, поэтому рисковать нельзя. Флакон был запечатан с обоих концов воском, герметично его закрывавшим. Достав из аптечки зубочистку, она воткнула ее с одного краю и соскребла достаточно воска, чтобы выбить пробку.

Возможно, руки Чарли сделались влажными от пота или дрожали. Может быть, она не проявила достаточной осторожности. Так или иначе, но склянка выскользнула из ее пальцев и, ударившись об пол, разлетелась на осколки.

– Что это было? – требовательно спросила Розальва из-за двери.

– Извини, – ответила Чарли. – Я уронила стакан.

Тут в ванной возникла новая тень, темнота на фоне плитки, которой раньше не было.

– Привет, – шепотом обратилась к ней Чарли.

– Надеюсь, ты наконец закончила, – отчеканила Розальва.

Подняв с пола осколок стекла, Чарли порезала себе ладонь. Боль была гораздо сильнее, чем от бритвы. Затем она вытянула сложенные ладони.

– Неподалеку от горы есть место под названием «Солалуна». Добравшись туда, ты встретишь тень по имени Ред. Разыщи его, и он поможет тебе вернуться к хозяину, если хочешь. А если нет, научит выживать самостоятельно.

Тень плавно заскользила прочь, и Чарли понятия не имела, поняла ли та ее.

– Соблюдай осторожность, – прошептала она ей вслед.

– Чарррли, – раздался под окном певучий голос Невермена, чья тень выглянула из-за рамы.

Вздрогнув от неожиданности, Чарли порадовалась тому, что не стала пытаться выбраться этим путем. Глубоко вздохнув, она открыла дверь ванной и увидела Арчера и Розальву. Пройдя сквозь Розальву, она вернулась к дивану и снова взялась за телефон.

– Невежливо так поступать, – укорила та.

– О, теперь мы о вежливости вспомнили, да? – не сдержавшись, сказала Чарли. Ей ведь нужно заручиться поддержкой Розальвы, если это возможно. – Прости. Я открыла дверь в спальню, думая, что это ванная. Там все в крови, и это очень меня расстроило. А потом я разбила стакан и порезалась.

– Нас много, – сказала Розальва, как бы защищаясь. – И мы всегда голодны.

Чарли отрицательно покачала головой.

– Я вас и не виню.

Это было не совсем правдой, но все связанные с Марком тени были крадеными. Кем бы они ни были раньше, не заслуживали того, чтобы их держали в постоянном ужасе. Чарли не могла не думать о Реде, которого насильно кормили жизнями других. Он стал не тем, для чего был создан. Возможно, и они тоже.

Надеясь, что с ним и Поузи все в порядке, Чарли взяла телефон.

– Похоже, через пару улиц есть переулок. Я предложу мистеру Панчу встретиться со мной там.

Розальва вгляделась в карту, но прежде чем успела ответить, в комнату вошел Марк. У него был пакет с едой навынос, уголок которого насквозь пропитался жиром.

– Ты еще не позвонила? – спросил он.

Чарли покачала головой, набирая номер.

– Включи громкую связь, – велел он.

Глубоко вдохнув, она сделала, как было сказано. Теперь, когда она удалила контакт, имя собеседника не отобразилось.

– Чарли? – ответил Малхар с явным облегчением в голосе. – Что случилось? Ты в порядке?

На заднем плане послышался гул перебивающих друг друга голосов.

– Я в порядке, Фред. Пожалуйста, соедините с мистером Панчем, – отчеканила она, стараясь звучать естественно.

После этого наступила тишина. «Прошу тебя, – мысленно заклинала она. – Умоляю, пойми то, что я пытаюсь сказать».

– Минутку, – сказал Малхар.

Через несколько мгновений раздался голос Реда.

– Слушаю.

Чарли прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не разрыдаться от облегчения. Он жив!

Взглянув на Марка, она увидела, что он напряжен, но пока ничего не заподозрил. Мистер Панч был человеком крайне скрытным, и Рустер выступал у него в качестве посредника. Вероятность того, что Марк не вспомнит точный тембр его голоса, была высока, но не равна нулю.

– Вы должны мне помочь, – сказала Чарли. – У меня мало времени. Я выбралась из дома, но не вижу его теней, движущихся в темноте.

– Все очень волновались, – ответил Ред. – Все, кроме меня. Я зол, Чарли. Мне не нужен Иерофант, который не в состоянии о себе позаботиться. – Холод в его голосе был сродни пощечине.

– Помогите мне выбраться отсюда. Пожалуйста. – Чарли было нетрудно изобразить панику. – Он причинил мне боль.

– Скажи, где ты. – В его голосе не было ни намека на теплоту.

Чарли и раньше признавала, что Ред хорошо играет роль Реми. Теперь он продемонстрировал способность примерять на себя самые разные личины.

– Возле меня табличка с надписью Мейпл-лейн. Пообещайте, что приедете прямо сейчас, – взмолилась Чарли. – Или я позвоню Наместнице и все ей расскажу. Пойдя ко дну, я и вас за собой утяну.

– Не смей мне угрожать. Я сажусь в машину, – сказал Ред. – Оставайся на связи.

– Из-за телефона меня могут заметить, а я не хочу рисковать. Дважды помигайте фарами, когда будете на месте, и я пойму, что это вы, – сказала она.

В трубке повисла долгая тишина.

– Будь осторожна, Чарли, – наконец сказал Ред.

– Здесь так много теней. Пожалуйста, поторопитесь. – Она нажала кнопку отбоя.

Всмотревшись ей в лицо, Марк протянул руку за ее телефоном, и Чарли покорно вложила трубку ему в ладонь.

– Я же говорила, что cмогу заставить его приехать сюда, – сказала она дрожащим голосом. Теперь ей нужно убедить его оставить ее в живых. – И мне по силам заставить его выйти из машины. Так что ты по-прежнему нуждаешься во мне.

– В таком случае тебе лучше поесть, – предложил Марк, ставя пакет с едой между ними на стол. – В нашем распоряжении пятнадцать минут.

Он купил рыбу с картошкой фри. Чарли обмакнула несколько картофелин в соус тартар и с трудом заставила себя проглотить.

«Ты влипла, Чарли Холл. Да еще и Реда втянула в передрягу».

Она пыталась убедить себя, что это всего лишь очередная афера. Что ей нужно обмануть Марка. Вывести его из равновесия. А потом, когда приедет Ред, убраться подальше. Ей не раз доводилось обманывать маньяков-убийц, например, Солта, который отлично подходит под это описание.

Но тогда у нее было время на планирование и подготовку. Возможно, Чарли Холл наконец-то получит по заслугам, и пуля в голову, не доставшаяся ей год назад, вот-вот ее настигнет.

– Съешь что-нибудь, – сказал Марк.

Она взяла еще один ломтик картошки фри, но не откусила ни кусочка.

– Что ты планируешь делать после того, как убьешь мистера Панча?

Марк задумчиво посмотрел на нее.

– Следующей будет Наместница. За то, что отрезала мне пальцы.

– А потом тебе придется бежать из города. – Чарли скрестила руки на груди, чтобы держать их на виду. – Если ты меня простишь, я бы охотно к тебе присоединилась.

Марк опустил взгляд, как Чарли и надеялась. Ее сердце бешено заколотилось. Если он решит, что она пытается его обмануть, то убьет ее – а она и правда пытается его обмануть. Если хочет улизнуть, нужно, чтобы ее на какое-то время оставили без внимания.

– Ты же это несерьезно, – фыркнул он.

– Всегда преклонялась перед амбициозными людьми, – сказала Чарли, надеясь, что он ей поверит. – И одержимостью.

– Тебя мало что может впечатлить, – парировал он. – Вообще было бы неплохо путешествовать на пару с кем-то вроде тебя. Мои тени могли бы тобой питаться. Ну а убить тебя я всегда успею.

– Куда ты намерен отправиться? – Она не отрывала от него глаз, пытаясь придать взгляду мягкость пополам с восхищением.

Марк усмехнулся.

– Возможно, уеду из США. Пусть богатые и влиятельные сами приходят ко мне за тенями. Мы могли бы осесть в Дубае. Или на Мальдивах. В Египте, на худой конец.

– Хорошее место для бога, – подхватила Чарли, чье сердце бешено колотилось.

При этих словах Марк заулыбался еще шире. Должно быть, он слишком долго пробыл в одиночестве, исполняя обязанности жнеца для Рустера. Чем больше теней у него появлялось, тем труднее, вероятно, становилось оставаться в здравом уме. Он вывел бы из равновесия всех, кого бы ни встретил. Марк до сих пор не убил ее, потому что ему нравилось с ней разговаривать.

– У тебя есть паспорт?

Когда Марк закурил очередную сигарету и рукавом вытер лоснящиеся от жареной рыбы губы, Чарли пришла в голову удручающая мысль, что у нее, вероятно, больше общего с ним, чем с Реми Винсентом Карвером.

– Нет, но я знаю парня, который достает паспорта с Соломоновых островов.

– Может сработать, – согласился Марк.

Наклонившись вперед, Чарли взяла одну из его сигарет и зажгла дрожащими пальцами. Она ненавидела вкус, но выкурила достаточно травы, чтобы не кашлять.

Не выпуская из руки сигарету, она схватила его зажигалку и пошла в ванную, где вымыла руки, а на обратном пути взяла дезодорант-спрей и засунула его под рубашку, спрятав между грудей, почти в том же самом месте, где прежде был флакон с тенью.

– Когда подъедет мистер Панч, я позвоню из переулка. Ты же сможешь с ним справиться, когда он выйдет из машины, верно?

Марк прищурился, и Чарли поняла, что выбрала неправильные слова, совершив ошибку, которая могла бы ее погубить.

– Не выносишь вида крови? – уточнил он.

– Я не темнодел, – пояснила Чарли. – Вот и все.

Он сердито посмотрел на нее.

– Мне ведь не нужно снова тебя связывать, правда?

Чарли покачала головой, и Марк кивнул. Его гнев улетучился так же быстро, как и вспыхнул. Однако Чарли знала, что он скоро вернется. Любой его попутчик – тем более тот, кого он ненавидит, – рано или поздно скажет или сделает то, что всколыхнет его паранойю и ярость. Он убьет ее, даже если потом пожалеет о содеянном. Если и продержится какое-то время, она все равно умрет, просто как-нибудь иначе. Его тени проголодаются, или он нанесет слишком глубокий порез.

– Ну что ж, идем.

Марк проводил ее вниз по двум лестничным пролетам к машине, белому «Додж дарт». Многочисленные тени колыхались вокруг него, словно развевающиеся на ветру воздушные шары.

Заляпанная дорожной солью и покрытая грязью машина внутри оказалась еще более запущенной. Заднее сиденье было завалено контейнерами из-под еды навынос, большими бутылками из-под газировки и обертками от шоколадных батончиков.

Марк упоминал о своем голоде, доказательства которого предстали теперь глазам Чарли. Вероятно, ему почти постоянно требовалось что-то жевать, чтобы не дойти до критического состояния. Как исследователю в Арктике, поедающему масло пачками.

Она села на пассажирское сиденье.

– Ты его предупредила, не так ли? – прорычал Марк, поворачиваясь к ней.

– Что? – испуганно пролепетала Чарли.

– Когда разговаривала по телефону. Ты каким-то образом предупредила мистера Панча. Мои тени знают, что ты это сделала, и не перестают шептаться об этом.

Пальцы Чарли похолодели, поскольку вся кровь, судя по ощущениям, прилила к сердцу.

– Я бы так не поступила. Я не хочу умирать.

– Заигралась ты в свои игры, – обвинил Марк резким голосом.

– Зачем мне его предупреждать? Ведь в таком случае он не приедет, – напомнила Чарли. – И ты меня убьешь. Я никогда не была героем, ты же знаешь.

Эти доводы, судя по всему, несколько успокоили Марка, и он нажал кнопку, чтобы завести машину. Однако двигатель не подавал признаков жизни. Даже индикатор на приборной панели не загорелся.

Марк резко ударил руками по рулю.

– Твои проделки?

Типичная для Чарли Холл ситуация – облажаться, потому что у ее бывшего парня дерьмовая машина.

– Думаю, дело в аккумуляторе, – тихо сказала она, вспоминая фургон Винса.

Тени Марка медленно двигались вокруг нее, как в стробоскопе. Паника заставила ее сердце замереть. Если она не доберется до места встречи, то даже сбежав от Марка, ей некуда будет деваться.

Она потянулась к дверной ручке, но прежде чем успела выскочить, Марк нажал кнопку блокировки дверей.

– Подожди здесь, – велел он ей.

Выходя из машины, он бросил на нее суровый взгляд. Тени тянулись за ним, словно шлейф свадебного платья. Подойдя к капоту, он нажал на кнопку блокировки дверей и снова их запер.

Оглядевшись, Чарли поискала что-нибудь, что сгодилось бы в качестве оружия. У ее ног лежала стеклянная бутылка – при необходимости ее можно разбить, – а в бардачке обнаружилась отвертка, которую она спрятала в карман, и регистрационные документы. Владелицу машины звали Мари.

Время, казалось, двигалось одновременно быстро и медленно. Чарли стало плохо. Если не получится убежать, придется ехать с Марком, пока не появится возможность улизнуть, или прикончить его во сне, но в таком случае ей пришлось бы преодолеть свою брезгливость. Она представила, каково это – путешествовать с Марком, страдающим от паранойи и неконтролируемых приступов насилия. Вламываться в чужие дома и наблюдать, как его тени высасывают кровь у ни в чем не повинных людей. Делать вид, что не презирает его. Улыбаться в ответ на его прикосновения.

Чарли сумела увести Реда прямо из-под носа членов Теневой ложи. Может быть, она даже смогла бы украсть звезды с неба. Но ей было не по силам притворяться, чтобы оставаться рядом с Марком, даже ради себя самой. Никто не придет ее спасать. Возможно, на этот раз ей и самой не удастся себя спасти.

Марк ругался, яростно пиная переднее колесо машины, его тени всполошились. Материализовался Арчер, скрежеща зубами. Невермен поплыл к освещенным окнам соседней квартиры.

Сделав глубокий вдох, Чарли пересела на водительское место, отперла дверцу и вышла. Опустившись на корточки, она осторожно закрыла дверь, вытащила дезодорант из-под бюстгальтера и сняла крышку.

Явно расстроенный, Марк резко захлопнул капот и тут заметил пустое пассажирское сиденье. Его губы растянулись в ужасающей улыбке.

– Чаааарли, – позвал он. – Вздумала поиграть в прятки?

Она прикусила внутреннюю сторону щеки, запоздало сообразив, что проведет последние мгновения жизни, стоя на коленях на замерзшем асфальте парковки.

Тени Марка медленно колыхались вокруг него. Скоро они ее найдут.

– Игра будет веселой. В качестве приза я изрежу тебя в клочья.

Чарли бросилась вперед. Щелкнув зажигалкой, она направила огненную струю из баллончика вниз, к тонкой нити, связывающей Марка с Розальвой.

Марк бросился к Чарли, его лицо превратилось в застывшую маску голода и ярости.

– Так и знал, что ты меня предашь.

– А чего ты ожидал? – парировала Чарли.

Розальва отплыла от своего бывшего хозяина, зато остальные сгрудились вокруг. Невермен схватил Чарли за горло, но она снова чиркнула зажигалкой, заставив его отдернуть руку – наполовину твердую, наполовину окутанную густым черным туманом.

– Все назад, – скомандовала она, медленно поворачиваясь с пламенем наготове. Стоящие плечом к плечу Арчер и ДжонДжон заколебались. Они были готовы броситься на нее, но нервничали из-за огня.

– Какая ты жалкая, – сказал Марк, схватив ее за руку с зажигалкой и с силой отбросив подальше.

Ударившись головой об асфальт, Чарли почувствовала, как ускользает реальность. В следующее мгновение Марк навис над ней и, сжав горло пальцами, стал душить. Перед глазами Чарли заплясали черные пятна, растекаясь, как в засвеченной старой кинопленке.

– Когда тебя не станет, никто не спохватится. Ты родилась мусором, Чарли, и умрешь как мусор.

Она попыталась плюнуть ему в лицо, но не смогла набрать достаточно воздуха.

Тут из темноты за спиной Марка выступил Ред. В первый миг Чарли решила, что потеряла сознание и у нее галлюцинации. Затем она увидела, как пальцы Реда схватили Марка за волосы и откинули его голову назад, прежде чем ударить кулаком в бок. Марк издал высокий крик боли, услышать который Чарли было очень приятно.

Тяжело дыша, она приняла сидячее положение.

Предплечьем Ред прижимал шею Марка. За ним стояла ставшая свободной Розальва. Она держала Арчера и говорила с ним тихим голосом.

Невермен и ДжонДжон парили в отдалении. Чарли перевернулась на бок и схватила зажигалку, но тут увидела, почему никто из них не подошел ближе.

Воздух сгустился от теней. Двигаясь, они рассеивали свет, обступая Реда широким полукругом. Все как один Мраки. Ред собрал целую стаю, как они однажды обсуждали, и привел их сюда, чтобы спасти ее.

Марк попытался заговорить, но Ред сильнее вдавил предплечье ему в глотку.

– Тени, – молвила Чарли странным после удушения голосом. – Из стеклянных флаконов.

– Да, – подтвердил Ред. – Спасенная тобой тень, которую ты ко мне отправила, нашла меня, и я подумал, что они могут помочь. Мы с Поузи и Малхаром были на полпути к тебе, когда ты позвонила. Ты сердечный приступ во плоти, Чарли Холл.

– Это ты вытащил аккумулятор из машины Марка, – догадалась она и, пошатываясь, поднялась на ноги.

– Тень не смогла вспомнить, в какой именно квартире тебя держат, а я хотел убедиться, что ты никуда не денешься, пока буду искать. – Ред пристально посмотрел на нее. – Я так зол, Чарли. До тошноты. То, что он сделал с тобой... если хочешь сохранить ему жизнь, лучше скажи мне сейчас.

Чарли посмотрела на нити, привязывающие к Марку оставшиеся тени: ДжонДжона, Невермена, Арчера. Руки Невермена были длинными, похожими на заостренные когти, а голова – на лезвие косы. ДжонДжон, судя по всему, сжимал теневой топор. Если бы не сдерживающая их привязь, они были бы вольны творить все чудовищные вещи, какие только захотят.

Арчер перестал вырываться из хватки Розальвы. Она отпустила его, и он плюхнулся на землю.

– Готова ли ты взять на себя ответственность за них? Уберечь их от неприятностей? – спросила Чарли слегка дрожащим голосом.

– Да, – подтвердила тень Розы.

Чарли повернулась к Реду.

– Думаю, нам следует отпустить его. И их всех тоже.

Ред удивленно вскинул брови. Он ни на секунду не поверил, что подобное предложение Чарли сделала по доброте душевной.

– Ты уверена?

Она вспомнила о представшей глазам ужасающей сцене в квартире тремя этажами выше. О Хэтфилдской резне и о доме, где чуть не погиб Ред. Вспомнила о тенях, которые забирают из подобных мест, отрывают от прежних владельцев и, возможно, заставляют пить их кровь.

– Уверена.

Марк, все еще прижимаемый рукой Реда, самодовольно ухмыльнулся.

Чарли вытащила из кармана Марка свой телефон, морщась от вынужденного прикосновения к его засаленным джинсам, прикрывающим кожу. Затем она наклонилась и одну за другой сожгла привязи, превратив все его тени в Мраки.

– Если останешься Иерофантом, – напомнил ей Ред, – то именно тебе придется на них охотиться.

– Возможно, – согласилась Чарли. – Но не сегодня.

– Как пожелаешь. – Ред отпустил Марка, и тот плюхнулся на землю.

Поднимаясь, Марк отряхнулся. На его изможденном лице играла ухмылка.

– Кишка тонка, да, Чарли? А ты, Мрак? Роза рассказывала о тебе. О том, какой силой ты обладаешь. Зачем связывать себя с ней? Она ничто.

Ред накинул пальто на плечи Чарли.

– И все же каким-то образом она тебя обманула.

– Думаешь, это конец? – усмехнулся Марк.

Мгновение спустя он заметил множество трепещущих вокруг него теней. Теней, которые он украл и привязал к себе. Они все прибывали, похожие на воронью стаю.

Он отступил на шаг.

– Разумеется, конец, – прошептала Чарли, идя вместе с Редом к фургону с работающим двигателем. За рулем сидела ее сестра.

Марк позади них начал кричать.

Какие бы звуки Чарли ни услышала, она не оглянулась.

Глава 32

Бродяга

– Чарли Холл, потрудись объяснить, зачем ты, будучи Иерофантом, выпустила в мир целых семь Мраков?

Наместница стояла посреди большой комнаты в оплоте альтерационистов, представляющем собой роскошно переоборудованную церковь неподалеку от того места, где Эмили Дикинсон когда-то отреклась от мира и писала стихи. Размеры помещения, обстановка и большие железные ворота красноречиво свидетельствовали о том, что альтерационисты забирали себе больше денег, чем три остальные фракции Теневой ложи, вместе взятые.

Сквозь окна лился свет. Низкие диваны с темно-зеленой бархатной обивкой так и манили присесть. Три лидера Теневой ложи рассредоточились по комнате. Наместница стояла, облокотившись о каминную полку, выложенную плиткой в стиле «искусство и ремесла»; над топкой камина была вырезана фраза: «Искусство – не вещь, это путь».

Наместница представляла альтерационистов, Беллами – маски. Вместо мистера Панча был некий лысеющий мужчина в твидовом пиджаке, стройный и похожий на профессора.

Никто не предложил Чарли сесть.

– Не семь, – глубоко вздохнула она. – Возможно, их было четыре.

Бросив Марка на произвол судьбы, Чарли, Поузи, Малхар и Ред вернулись в «Солалуну». Принимая душ, Чарли воспользовалась всеми имеющимися в ванной дорогущими средствами для тела в крошечных флакончиках. Ред взял бинты и антибиотическую мазь у своего личного дворецкого, который не задал абсолютно никаких вопросов. Вернулись несколько теней, некоторые в надежде на помощь в поисках новых людей, другие не могли функционировать без крови.

Чарли удалось немного поспать, прежде чем Наместница прислала ей сообщение о необходимости встретиться с лидерами Теневой ложи.

«Выезжай немедленно, – говорилось в послании. – И Винса с собой возьми, если не хочешь окончательно испортить ситуацию».

Чарли почти никогда не знала, что лучше для нее самой, и уж точно редко поступала с учетом собственных интересов, поэтому пришла одна.

– Где тот крайне опасный Мрак, которого мы отдали под твою опеку? – спросила Наместница.

Малхар и Поузи занимались воссоединением теней с сумеречниками и не подозревали о плане Чарли противостоять Теневой ложе в одиночку.

– Где-то поблизости.

– Тебе известно местонахождение тени Реми Карвера? – спросил Беллами.

– В данный момент – нет, – призналась Чарли.

Наместница покачала головой.

– Ты должна была...

– Мы разделились, чтобы выполнить задание, – сказала Чарли.

– Твое назначение Иерофантом – это наказание, – напомнила Наместница, явно недовольная тем, что ее прервали. – Наказание, к которому ты никогда не относилась серьезно. Если хочешь быть наказана другим способом, мы это устроим. Возможно, будет лучше, если Реда привяжут к другому темноделу.

– Думаю, лучше всего Реду будет самому по себе, – возразила Чарли, скрестив руки на груди. – Иерофант – чушь собачья, выдуманная должность, названная в честь карты Таро. Она считается наказанием, потому что предполагается, что члены магического сообщества будут тратить время, совершенствуя собственные силы и пренебрегая всем остальным. Но в этом мало кто хорош, правда? И еще меньше тех, кто по-настоящему предан делу.

Наместница задержалась с ответом ровно настолько, чтобы Чарли поняла, что права.

– Я выследила убийцу Рустера Арджента, – продолжила Чарли. – Человека, ответственного за резню в Хэтфилде.

– В этот раз, – подхватила Наместница, – это был не Мрак.

– Он также виновен в краже теней у сумеречников, – добавила Чарли.

Бросив взгляд на марионетку мистера Панча, она убедилась, что его глаза закрыты, а лицо лишено всякого выражения. Должно быть, когда не нужно беспокоиться об эмоциях, лгать гораздо проще.

– Марк Лорд, – изрек Беллами. – Твой бывший соратник.

– Ой, бросьте! – фыркнула Чарли. – Это же Долина. Все здесь – бывшие соратники.

– Может, отложим это обсуждение и поговорим о том, как ты нас обокрала? – спросил он. – Конкретно меня.

– Как пожелаете. – Чарли резко повернулась к нему лицом. – Вы оторвали кусок Винса, чтобы притупить его силу. Он нуждался в нем для выживания. Эта частичка никогда вам не принадлежала, поэтому я забрала ее и ни капельки не сожалею.

– Никто не хотел его смерти, – раздраженно воскликнул Беллами.

«Нет, ты просто стремился поэкспериментировать над ним», подумала Чарли, но промолчала, поскольку подобное заявление не принесло бы пользы.

– В этом наши желания совпадают.

– Кто ты такая, чтобы так с нами разговаривать? – рявкнул мистер Панч, произнося слова губами находящегося в бессознательном состоянии профессора. – Ты не темнодел и даже не человек с оживленной тенью. У тебя вообще нет тени.

– Неужели вы из тех суеверных людей, которые считают, что в таком случае у меня нет души?

– Как по мне, так у тебя всегда чего-то не хватало, – объявил он невыразительным голосом. – Просто теперь это видят другие.

Чарли почувствовала вспышку ярости. Такую, которая способна заставить сделать или сказать глупость. Она подавила ее. У мистера Панча были веские причины вести себя так, будто она ему не нравится. У него были веские причины не любить ее, и точка. Ей не следовало беспокоиться из-за этого обстоятельства до тех пор, пока он выполняет свои обещания и поддерживает ее перед остальными лидерами Теневой ложи.

– Послушайте, – сказала Чарли. – Я готова понести любое наказание, которое вы для меня назначите, но Винс больше не хочет быть связанным.

– Это произойдет, только когда мы так решим, – отрезала Наместница.

Чарли вспомнила, как Солт назвал ее досадным недоразумением, вроде попавшего в ботинок камешка. Что ж, с этим можно поработать.

– Пусть Винс узнает, что значит быть Мраком, живущим среди людей. Беллами наверняка любопытно. Позвольте Винсу работать на Теневую ложу добровольно, а не по принуждению.

Наместница и Беллами обменялись взглядами.

– Мы должны обсудить твое будущее, – объявил мистер Панч. – В твое отсутствие, разумеется, чтобы ты перестала выдвигать нелепые требования.

Наместница махнула рукой стоявшей в углу комнаты девушке-альтерационистке. Одета та была в клетчатую юбку и белую рубашку на пуговицах с мужским галстуком. На мгновение Чарли представила на ее месте Поузи. Возможно, некоторое время спустя так и будет.

– Я провожу тебя на кухню, – сказала девушка.

Глядя на ее скользящую по полу тень, Чарли позволила отвести себя вглубь дома. Кухня оказалась просторным помещением с промышленной техникой, словно здесь часто выполняли заказы по обслуживанию мероприятий. Чарли налила себе стакан воды из крана и посмотрела в окно. Вот пара выгуливает собаку. Во дворе соседнего дома мужчина убирает мусор. Женщина ждет автобус.

Девушка вышла из комнаты, оставив Чарли одну, но через несколько минут по плиточному полу зазвучали шаги.

– Чарли, – раздался позади нее голос, принадлежащий настоящему мистеру Панчу. Он явно пребывал в ярости. – Что ты наделала?

Взвесив правду и более убедительную ложь, Чарли выбрала ложь.

– Спасла вам жизнь. Он охотился за вами в «Солалуне». За вами и Арчи.

– И за тобой тоже, Чарли.

– Этого я не знала, – настаивала она. – Если бы вы сообщили мне, кто он – если бы назвали мне имя, – все было бы намного проще.

– Ты ни словом не обмолвилась о том, что собираешься в «Солалуну», иначе я бы, возможно, сказал, – напомнил он ей.

Естественно, она этого не сделала, поскольку поставила себе задачу помешать ему продавать тени богачам. Но теперь, когда Арчи мертв, мистеру Панчу неоткуда узнать подробности.

– Мы неправильно поняли друг друга. Прошу прощения.

– Ты помогла кому-то выдать себя за меня, – напомнил мистер Панч.

– Мы выманили Марка, не так ли? – Чарли выпила воду. – И подпустили еще больше туману в разгадку вашей истинной личности.

– Ты гордишься тем, что являешься аферисткой, но такие никогда не выходят победителями, – сказал мистер Панч. – Они, конечно, хитры. В многочисленных сказках они ловко воруют мясо со стола, и мы смеемся вместе с ними, потому что нам нравится видеть, как дурачат сильных мира сего. Но в конце концов именно обманщики становятся объектом насмешек. Их ловят, и порядок восстанавливается. Потешаться над их выходками гораздо легче, когда самих их уже нет на свете.

– Хорошо, профессор, – поддакнула Чарли.

Он нахмурил брови.

– Я помогу тебе сегодня, Чарли Холл. Но после этого ты должна будешь служить мне, понимаешь?

Чарли кивнула.

– Это означает в том числе и сбор для меня теней.

Она облизнула губы.

– Мраков?

Мистер Панч печально покачал головой, словно разочарованный отсутствием у нее воображения.

– Не только Мраков. Я установлю квоту на оживленные тени, которые нам нужны, и ты станешь их поставлять.

Целью Чарли было вызволить Реда, и как только это случится, ничто больше не будет связывать ее с мистером Панчем. Это казалось большей ставкой на верность и любовь, чем просьба спасти ее.

– Позаботьтесь о том, чтобы Реда освободили, и я это сделаю.

– Меня лучше не иметь в числе врагов, – предостерег мистер Панч.

Это правда, но он по-прежнему был отличным рычагом воздействия. Настолько отличным, что было легко отложить беспокойство о будущем на потом. Если она не выполнит то, что обещала, он откроет на нее охоту. Ему придется так поступить. Он не мог позволить ей узнать его секреты, если она и сама не будет скомпрометирована. Пока они не окажутся виновными вместе.

– Теперь я должен сосредоточиться, – объявил он, направляясь к задней двери. Шагая по лужайке, он пинал ногами листья.

Прошло еще двадцать минут, прежде чем Чарли позвали обратно на собрание. Когда это произошло, она не знала, что и думать, потому что никто не выглядел счастливым.

– Мы пришли к соглашению, – сказала Наместница. – Ред может остаться Мраком, но ты продолжишь работать в роли Иерофанта. Если не будешь стараться изо всех сил, я сделаю из тебя прецедент. Чтобы другим неповадно было. Ты знаешь, что альтерационисты могут лишать желаний или боли? Что ж, Чарли Холл, если ты нас подведешь, я заберу все, опустошу тебя.

Чарли кивнула. Итак, ей дают то, что она хочет. Конечно, щедро сдобренное угрозами.

– Некоторые из нас не верят, что тебе по силам быть Иерофантом, не будучи сумеречницей, – продолжила Наместница. – В прошлом эту работу выполняли только темноделы.

– Еще как по силам, – заверила Чарли.

– Твоя самая раздражающая черта в том, что ты добиваешься успеха в невозможном, – добавил Беллами.

Предчувствуя скорую победу, Чарли захотелось улыбнуться, но она этого не сделала. Пока рано.

– Кстати, об этом, – подхватила она. – Мне нужно кое-что вам сообщить. Это касается одного из ваших соратников. Он вас предал. – С этими словами она повернулась к мистеру Панчу.

Профессор-марионетка с такой прытью вскочил на ноги, что внезапно очнулся и заморгал, но в следующее мгновение его глаза снова потускнели.

– Ты забываешься.

– Отнюдь нет, – возразила Чарли и раскрыла всю схему. – Все началось с Рустера и Арчи, но каким-то образом мистер Панч узнал об этом и тоже оказался втянут. Я не в курсе, стало ли ему известно об их делишках после того, как он перенял бразды правления Теневой ложей у Малика, или он знал об этом раньше, и это помогло ему продвинуться на вершину, но...

– И вы позволите какой-то выскочке нагло лгать об одном из нас? – Марионетка мистера Панча подбежал к Наместнице, указывая на Чарли рукой.

Беллами встал между ними и, глядя на Чарли, отрывисто бросил:

– Продолжай.

– Мне известно, что он работал с Марком, которого Рустер вытащил из тюрьмы в обмен на согласие стать жнецом и собирать тени. Тени, отнятые у новоиспеченных сумеречников, которые, вероятно, стали бы членами Теневой ложи. И, безусловно, были бы живы.

– Как известная лгунья, ты поведала нам убедительную историю, – устами профессора сказал мистер Панч. – Есть ли у тебя доказательства?

– Конечно, – подтвердила Чарли. – Я шантажировала вас, заставив принять участие в моей борьбе против Наместницы и Беллами. Иначе зачем бы вы это сделали? Я пообещала, что в таком случае буду держать рот на замке, но, как вы сами верно заметили, я известная лгунья.

Беллами весело рассмеялся.

– Ты сумасшедшая, – выплюнула марионетка мистера Панча. – Безумная стерва.

– Вы бы сами подставили меня при первой возможности, – возразила Чарли, позволяя себе слегка улыбнуться. – И злитесь, что я вас опередила.

– Только у тебя, – сказал Беллами, – хватило наглости использовать подобную ситуацию в качестве доказательства.

– Но вы мне верите, – парировала Чарли.

– Мы тебе верим, – подтвердила Наместница. – А теперь убирайся.

На дрожащих ногах Чарли покинула оплот альтерационистов, направляясь к Porsche. В ее жилах бурлил адреналин. Она жадно вдыхала свежий морозный воздух, глядя в холодное небо и сияющие над головой звезды. Она улыбалась и никак не могла перестать.

Однако стоило Чарли свернуть на трассу № 9, как за ней увязалась полицейская машина. Прямо перед мостом включились мигалки. Проклиная свою удачу, Чарли остановилась. Выходит, ей недоступен даже час триумфа над миром, прежде чем мир снова уложит ее на обе лопатки. Конечно, Аделина не собиралась позволять Реду просто так разъезжать на роскошной тачке, если он отказывается делать то, чего она хочет.

Глубоко вздохнув, Чарли приготовилась выкручиваться из сложившейся ситуации. «Краденая, офицер? Я понятия не имела. Мой парень сказал, что Porsche принадлежит ему. Реми Карвер? Да, верно. А что, есть проблемы?»

Еще две полицейские машины с включенными сиренами остановились перед Porsche на обочине дороги, заблокировав Чарли. Она решила, что это ценное транспортное средство и, кроме того, в округе не случилось никаких серьезных происшествий. В этом городке полиции приходилось регулярно выводить пьяных студентов из незапертых гостиных, куда они забредали по ошибке и засыпали на полу.

– Выходите из машины и держите руки так, чтобы их было видно, – раздался из громкоговорителя голос служителя закона. – Немедленно выходите!

Чарли повиновалась.

– Руки за голову.

Она так и сделала. Зарывшись пальцами в свои короткие волосы, судорожно пыталась сообразить, нет ли в салоне чего-нибудь компрометирующего. Или на ней самой.

В основном кровь.

Офицеры выбирались из машин, выкрикивая инструкции. Они завели Чарли руки за спину и защелкнули наручники. Сталь неприятно холодила запястья.

– Вы Шарлотта Холл? – рявкнул один из стражей закона.

– Я не угоняла машину! – настаивала она.

Полицейский недоуменно нахмурился.

– Какую машину?

– Да вот эту же, – смутившись, пояснила Чарли и на всякий случай повторила еще раз: – Я ее не угоняла.

– Леди, – сказал полицейский. – У вас проблемы посерьезнее. Вы подозреваетесь в совершении убийства.

Детективы почти час продержали Чарли в комнате ожидания. Чтобы чем-то себя занять, сначала она рассматривала щербатую столешницу из ДСП, потом наблюдала, как паук плетет в углу паутину.

Наконец, дверь открылась, и вошла женщина средних лет с двумя папками из плотной бумаги под мышкой. За ней следовал молодой коллега с короткими кудрявыми волосами.

– Шарлотта Холл? – спросила женщина, хотя ответ на этот вопрос и без того был ей известен.

Чарли кивнула.

– Я предпочитаю, когда меня называют Чарли.

– Я детектив Витоло, а это детектив Радден. У нас есть к вам несколько вопросов, – объявила женщина.

Как любой профессиональный преступник, Чарли знала, что не стоит сразу же соглашаться на разговор.

– Разрешите мне уйти?

– Нет. Технически мы можем задержать вас на двадцать четыре часа, прежде чем предъявить обвинение, – объявила детектив Витоло.

– Обвинение в чем?

Детектив Витоло открыла первую папку и разложила на столе три фотографии. На первой Чарли была запечатлена входящей в заброшенное здание мельницы. На второй она была в аптеке «Уолгринс» с кровью в волосах. На третьей – тело бродяги.

– Не хотите рассказать, что произошло? – спросил детектив Радден.

Чарли шумно выдохнула. Она не представляла, как отпереться от рассказанной этим триптихом истории.

– Я видела тело, – неохотно призналась она. – Но тот человек уже был мертв.

– Почему вы не позвонили в полицию? – задал новый вопрос детектив Радден.

Теперь Чарли почувствовала себя увереннее.

– Потому что не хотела оказаться здесь.

– Расскажите о «Солалуне», – сказала детектив Витоло.

– Там недавно проходила конференция богатеньких искателей, – ответила Чарли.

– Четверо гостей погибли, – сообщила детектив Витоло.

Чарли покачала головой.

– Вы же знаете, что я в этом не виновата. У вас должны быть показания очевидцев, к которым полиция обязана прислушаться.

Детектив Витоло нахмурилась.

– Некоторые из этих показаний связывают вас с убийцей. – Детектив Радден пролистал бумаги, словно пытаясь найти соответствующие свидетельства.

Чарли откинулась на спинку стула.

– Чушь.

Детектив Витоло задумчиво подняла брови.

– На бар, где вы работаете, несколько месяцев назад было совершено нападение. В арендованном вами доме произошло убийство. Кажется, вы чертовски везучая, раз вышли из стольких передряг невредимой.

– Напротив, мне ужасно не везет, – возразила Чарли. – В противном случае меня бы вовсе там не было.

– У нас достаточно оснований, чтобы предъявить вам обвинение в убийстве бродяги, – сказал детектив Радден.

Чарли была уверена, что эта фраза – приглашение, но не к тому, к чему ей бы хотелось.

– Вы же знаете, что я этого не делала.

– Правда? – мужчина наклонился вперед. – Тогда скажите мне, кто это сделал.

– Там был какой-то Мрак, – начала она.

Брови детектива Витоло снова поднялись, а детектив Радден усмехнулся. Многие не-сумеречники не воспринимали существование Мраков всерьез и считали их сказками вроде истории о девочке с шишкой на щеке, из которой вылуплялись пауки.

– Хорошо, допустим, я вам верю, – протянула детектив Витоло. – Но что случилось с этим Мраком?

«Я его уничтожила», вертелось у Чарли на языке. Однако эти слова было легко превратить в признание в убийстве.

– Не знаю, – пожала она плечами. – Он на меня напал. Поэтому я и пришла в аптеку «Уолгринс» вся в крови.

– А кто виновен в убийствах в «Солалуне»? – спросил детектив Радден.

– Марк Лорд, – тут же ответила Чарли. – Вы должны это знать. Кто-то наверняка на него указал.

Детектив зашуршала бумагами.

– Согласно нашим сведениям, он в тюрьме.

– Он должен там находиться, – с нажимом произнесла Чарли. – Это ваша вина, а не моя.

– В отчетах говорится, что вы покинули «Солалуну» вместе с ним.

– Этого я не помню, потому что была без сознания.

Детектив Витоло покачала головой.

– Вы сбежали. Точно так же, как сбежали от Мрака?

Чарли почувствовала давящую на нее тяжесть отчаяния. Возможно, полицейские не в курсе того, что именно она сделала, но не сомневаются, что в чем-то она точно замешана.

– Не совсем так же. Но да, в обоих случаях мне удалось ускользнуть.

Детектив Радден подвинул стул.

– А если я скажу, что ваша ДНК была обнаружена на другом месте убийства?

В доме недалеко от «Солалуны», куда ее привез Марк. Конечно, там повсюду ДНК Чарли: на картошке фри, которую она макала в соус тартар, в ванной, где она коснулась столешницы, глядя в зеркало, на пластиковых стяжках, которыми были связаны ее ноги и запястья.

– Откуда, по-вашему, я сбежала? – спросила Чарли.

– И, опять же, не связались с полицией, – подхватила Витоло.

– Нет, – подтвердила Чарли. – Я обратилась к членам Теневой ложи, ведь в полиции не верят в Мраков.

Детектив Радден фыркнул.

– Вы их считаете своими друзьями?

– О чем это вы? – с вызовом спросила Чарли.

– Кто, по-вашему, сообщил нам о вашем местонахождении? Один из них.

Этот ублюдок. Мистер Панч все же отомстил.

– Пожалуй, мне следовало бы обратиться к вам, – призналась Чарли. – И вот я здесь.

Они с детективами долго ходили вокруг да около. С нее не сняли отпечатки пальцев. Не предъявили обвинений. В конце концов, ее засунули в камеру предварительного заключения с полудюжиной усталых женщин, скамейкой и стальным туалетом, забитым бумагой.

Сидя на холодном полу, Чарли размышляла о том, как символично, что после всех злоключений ее арестовали за преступление, которого она не совершала. Она вспомнила снимки, запечатлевшие, как она заходит в аптеку «Уолгринс» и по ее лбу течет кровь, а она выбирает стерильные полоски и конфеты «Твиззлерз».

Если ее обвинят, никто не поверит, что она этого не делала.

Примостившаяся в другом конце камеры рядом с открытым металлическим унитазом женщина в тяжелом пальто что-то шептала себе под нос, а на койке сидела молодая девушка с блестящим хвостиком и толстовкой с символикой «УМасс». Она плакала.

Другая женщина средних лет, с опухшим глазом и в короткой пижаме, прошептала Чарли:

– Здесь всегда чертовски холодно.

Сняв свитер через голову, Чарли протянула его женщине.

– Возьмите.

Сама она осталась в одной футболке, рассудив, что теперь это не имеет значения. Там, куда ее скоро отправят, ей выдадут целый комплект новых оранжевых вещей.

Женщина с благодарностью надела ее свитер.

– Я Молли, – представилась она. – Это очень мило с вашей стороны. Вы впервые здесь?

– Да.

Каких бы огромных успехов в криминальных кругах Чарли ни добилась, все равно оказалась за решеткой.

– Не занимайтесь самоедством, – сказала женщина. – Лучше подумайте, кому позвонить. Пусть это будет кто-то, кто вас действительно любит. Кто-то с деньгами.

Чарли продержали в заключении всю ночь, в то время как ее сокамерницы уходили и на их месте появлялись новые. Некоторых женщин отпускали под залог, но тут же приводили других. Она слышала, что большинство задержаны по обвинению в хранении наркотиков, проституции или нахождении в состоянии алкогольного опьянения в общественных местах. Одна женщина истекала кровью после драки.

Через некоторое время Чарли заснула, но ненадолго. Она не могла спокойно лежать на холодных скамьях, и круговорот мыслей в голове никак не утихал. Есть ли из этой ситуации выход? Какая-нибудь сделка? Или причина, заставившая бы детективов утратить интерес к тому, чтобы усадить ее на скамью подсудимых?

В конце концов один из офицеров вернулся и позвал ее по имени:

– Шарлотта Холл, на выход.

Она поднялась на ноги, измученная и испытывающая скованность во всем теле, надеясь, что система забросит ее назад, как слишком маленькую незначительную рыбку, какой она и была. Система, не сомневающаяся в своей способности поймать ее в следующий раз. Снова нацепив наручники, ее отвели обратно в комнату для допросов, где поджидала детектив Витоло. Полицейский, сопровождающий Чарли, прикрепил ее наручники к столу.

– Вы же знаете, что я никого не убивала, – сказала она.

– Я этого не знаю, – возразила детектив Витоло. – Как мы говорили, у меня есть достаточно доказательств, чтобы предъявить вам обвинение. Было бы проще, если бы вы признались в убийстве бродяги. Прокуратура предложит вам сделку. Но если станете настаивать на своей невиновности, для вас будут добиваться максимального наказания.

– Я этого не делала.

Детектив Витоло пожала плечами.

– Можете продолжать в том же духе, если хотите. Из ваших слов следует, что вы не только не несете ответственности, но и не имеете представления, кто виновен? Даже несмотря на то, что вы были единственным человеком в здании в момент смерти? Насколько это правдоподобно? И не рассказывайте снова сказку про Мрака. Это все равно что объявить убийцей призрака.

Чарли нечего было на это ответить, поэтому она промолчала.

– Вы также не знаете местонахождение Марка Лорда? – спросила Витоло.

Чарли стиснула зубы.

– Я же говорила, что сбежала от него. Разумеется, я не знаю, где он. Да и откуда? Я же спасала свою жизнь.

– Какие вас с ним связывали отношения? – задала следующий вопрос детектив Витоло.

Ох, этой темы лучше вообще не касаться, да и колебания Чарли могли быть восприняты не в ее пользу.

– Это должно быть в вашем компьютере. Его осудили за попытку убить меня.

– Тем не менее вы до сих пор живы, – сказала Витоло.

– Вы не единственный человек на свете, кого это обстоятельство сильно расстраивает, – устало парировала Чарли.

Она задумалась, не сообщить ли детективу, что у нее есть информация о Марке и резне в церкви. Конечно, в некоторой степени это бы ей помогло, но, судя по их нынешнему разговору, Витоло все равно найдет способ ее скомпрометировать.

– А что, если я скажу вам, что Марк Лорд мертв? – спросила Витоло.

«Они нашли его тело», подумала Чарли.

– А я вам отвечу, что нахождение в полицейском участке – хорошее алиби.

– В настоящее время мы ждем уточнения времени и причины смерти, – сообщила детектив. – Думаю, пора снять с вас отпечатки пальцев.

Они так и поступили, а затем сделали ей гламурные фотографии и предъявили обвинение в незаконном проникновении на чужую территорию. Этого было бы достаточно, чтобы держать ее под стражей до тех пор, пока прокурор не решит, как поступить с остальными обвинениями.

В конце концов Чарли перевели в другую камеру. Здесь работал телевизор и находились две женщины – одна сидела на койке, а вторая положила голову ей на колени. Чарли растянулась на свободной койке и закрыла глаза, позволяя звуку телешоу окутать ее.

Разбудил ее голос Реда. Все еще полусонная, она решила было, что находится в их прежнем съемном жилище, но тут ощутила жесткость своего ложа и кислую вонь в воздухе. Когда все вернулось на круги своя, она вскочила, полагая, что он пришел за ней.

Но нет, в камере она была одна, а голос Реда доносился из висящего на стене телевизора. Ред стоял на ступенях здания суда в сером костюме с серым галстуком и наброшенном на плечи кашемировым пальто. Его бледные глаза были прикованы к объективу камеры.

– Я благодарен городу Спрингфилду, – сказал он, – за возвращение мне свободы и репутации. На унаследованные деньги я планирую учредить фонд, чтобы люди, которые помогли мне в самый трудный период жизни, тоже получили помощь, если будут в ней нуждаться.

Под ним на экране появилась надпись: «Реми Карвер, считавшийся мертвым, унаследует половину состояния Солта».

Рядом с ним красовалась Аделина, вся в белом зимнем наряде и с кремовой сумкой через плечо. Она одаривала всех улыбкой, которую репетировала перед зеркалом, чтобы та идеально смотрелась на камеру. По бокам от них стояли адвокаты, а также Фиона в пальто с меховой отделкой.

Ред сказал Чарли, что примет все, что ему дал Реми, но происходящее здесь и сейчас больше походило на капитуляцию. В противном случае Аделина не была бы так рада, ее пальцы не разглаживали бы его лацкан с таким собственническим видом. Да и сам он не замер бы так неподвижно и скованно, с подрагивающей на щеке мышцей, словно пытаясь сдержать вздох.

– Холл? – перед ее камерой появился офицер. – Время для телефонного звонка.

Чарли встала, и спина тут же отозвалась болью от долгого лежания на жесткой койке. Она последовала за офицером в коридор, а затем в комнату с единственным телефоном.

– У вас пятнадцать минут, – предупредил он. – И помните, что разговор прослушивается.

Сев на холодный металлический стул, Чарли уставилась на аппарат. Изначально она подумывала позвонить кому-то из родственников, но все же решила этого не делать. Нет смысла им чувствовать себя обязанными платить залог, который составит астрономическую сумму. Как нет смысла пытаться связаться с Редом, ведь он так занят. Одетта, вероятно, знает хорошего адвоката, а именно это Чарли и нужно. И не придется никого другого беспокоить просьбами о помощи.

Приняв решение, она подняла трубку.

– Чарли Холл, – услышала она голос Бальтазара. – Ты звонишь мне из исправительного учреждения?

– Именно, – подтвердила Чарли. – Можешь быстренько узнать кое-что у Одетты?

Он вздохнул, но согласился, как согласился и связаться с адвокатом от ее имени.

После звонка офицер отвел ее обратно в камеру. Плюхнувшись на койку, Чарли стала смотреть дневной сериал о ребенке, родившемся без тени.

Так прошло несколько часов.

Наконец, дверь камеры открылась. Чарли ожидала увидеть полицейского-сопровождающего, но на пороге появился пожилой мужчина в штатской одежде, с проседью в волосах. Вид у него был такой, словно он попробовал что-то горькое и теперь хотел избавиться от привкуса.

– Нам позвонил начальник, но я подумал, что произошла какая-то ошибка, мистер Карвер.

За ним в камеру вошел Ред. Мистер Карвер.

– Вот именно, произошла ошибка, – с нажимом повторил он. – Это я и пытался вам втолковать.

На мгновение Чарли показалось, что она смотрит вовсе не на Реда, а на настоящего Реми Карвера, восставшего из могилы. Она достаточно часто видела его на фотографиях, чтобы узнать характерное насмешливое выражение лица и то, как он укладывал свои непослушные волосы. На запястье блестели золотые часы, ворот белоснежной рубашки был расстегнут. Даже брюки выглядели дорогими. Он походил на большого дружелюбного золотистого лабрадора.

Но Реми Карвер мертв, а его тело сгорело.

Чарли почувствовала головокружение, которое усилилось, когда офицер снял с нее наручники.

– Да, я абсолютно уверен, – говорил Ред стоявшему рядом с ним полицейскому. – Разве мои адвокаты не объяснили?

– Шарлотта Холл, вы свободны, – объявил офицер. – Пока что. Не покидайте город. У нас могут возникнуть дополнительные вопросы.

– Поняла, – промямлила Чарли.

Ощущение нереальности происходящего усилилось, когда она вышла в коридор. Она почти ожидала, что Ред посмотрит на нее так, будто не знает.

«Реми никогда не полюбил бы кого-то вроде тебя».

Она смущенно откинула волосы с лица.

– Как ты здесь оказался? – задала она самый насущный вопрос. Бальтазар ему позвонить не мог, поскольку у Реда даже телефона не было.

– Я сказал ей, что хочу своими глазами увидеть тебя на свободе. – Однако он избегал смотреть ей в лицо.

– Увидеть в последний раз? – уточнила Чарли, представляя реакцию Аделины на эту просьбу.

Ред взглянул на нее, уголок его рта приподнялся.

– Что-то вроде того.

– Скажи мне, что ты не принял ее условия из-за меня, – воскликнула она, поворачиваясь к нему. – Потому что меня арестовали.

– Позже поговорим, – уклонился от ответа Ред, подталкивая ее вперед.

В главном помещении Чарли вернули сумку, пальто и телефон. Ей разрешили зайти в общественный туалет, которым она с благодарностью воспользовалась и трижды вымыла руки антибактериальным мылом, пока, наконец, не почувствовала себя чистой.

Ее отражение в зеркале выглядело зловещим. То обстоятельство, что она не отбрасывает тени, беспокоило ее куда больше, чем следовало бы.

Ред ждал снаружи. Прислонившись к стене и сунув руки в карманы, он разговаривал с двумя людьми в костюмах и одним офицером. Женщина с дизайнерским портфелем была одета в серую рубашку в тонкую полоску и туфли на удобных каблуках; мужчина был в черном и держал под мышкой кипу папок; а офицер выглядел так, будто пришел их сопровождать. Никто не обернулся при ее приближении, пока этого не сделал Ред.

– Готова? – спросил он.

Даже в «Солалуне» он не казался таким незнакомцем. Здесь же он играл роль до последнего, отчего происходящее представлялось пугающе реальным.

– Конечно, – подтвердила Чарли, хотя понятия не имела, куда они идут.

На улице выпал снег, укутав землю белым покрывалом. На месте, зарезервированном для начальника полиции, был припаркован серебристый Porsche. Трудно представить, какими привилегиями вкупе с высокомерием обычно сопровождается ошеломляющее богатство.

– Реми Карвер, полагаю? – спросила она.

Он поморщился, что было облегчением.

– Это был единственный выход, – сказал он.

– Они просто передали заключенного по настоянию двадцатилетнего богатого парня?

– Для таких, как я, правил немного, но нет, все было не так просто, – покачал он головой. – Штат опасался, что я подам в суд за то, что меня несправедливо объявили мертвым, да еще и убийцей в придачу, поэтому я написал бумагу с заверениями, что никого ни в чем не виню. Взамен мне отдали тебя.

Ред заслужил свое состояние ничуть не меньше, чем Реми и Аделина. Но он никогда бы не выбрал такой способ его получения. Он никогда бы не променял свободу на деньги. Зато охотно отдал свою жизнь за жизнь Чарли.

– Ты не можешь так поступить ради меня, – предостерегла его Чарли.

Отвернувшись от нее, он направился к водительскому месту.

– Все решено.

Сев в машину, Чарли почувствовала, что на нее нахлынула волна усталости. На пассажирском сиденье стоял стаканчик кофе из «Данкин», аромат которого распространился по салону, вытесняя запах дорогой кожи.

– Ты купил мне кофе, – сказала Чарли.

– Да, – ответил Ред. – Возможно, я никогда не верну свои воспоминания, но я знаю, какой напиток ты обычно заказываешь.

Обхватив стаканчик ладонями, чтобы согреть их, она сделала глоток.

– Что будет дальше?

– Я отвезу тебя домой, – пояснил он. – В новую квартиру.

– А ты? – спросила Чарли, хотя ответ был ей уже известен.

– Я тоже отправлюсь домой. В особняк.

Чарли кивнула. Жизнь Реда в руках Аделины. Она не только знала его секрет, но и получила над ним юридический контроль. Его адвокаты на самом деле были ее адвокатами.

Ред вернул свою прежнюю жизнь. Свою чудовищную жизнь, где с ним обращались как с чудовищем.

Чарли думала о том, как он явился ей, словно небесный бог в лесную чащу, в тихой, покрытой льдом ночи. Думала о том, как он смотрел на нее с замешательством и болью, говоря, что его чувства к ней не похожи ни на что, что он когда-либо испытывал раньше.

– Я могу вытащить тебя из этой передряги, – предложила Чарли. Ей дважды удавалось умыкнуть его из-под носа членов Теневой ложи. И сейчас что-нибудь придумает.

– Оставь попытки меня спасти, – сказал он ей. – Теперь моя очередь спасать тебя.

Чарли больше ничего не могла ему дать, поэтому не находила способа удержать его. Ред высадил ее у шикарного дома, в котором она теперь жила. Когда она наклонилась, чтобы поцеловать его мягкие губы, это было похоже на прощание.

Наступило Рождество, и Чарли поехала к матери. Причину отсутствия Винса она объяснять не стала, и о нем не упоминали. Мать всеми силами пыталась остаться с Чарли наедине, чтобы выманить у нее признание, но Чарли точно приклеилась к дивану и подносу с закусками. Ей даже удалось уговорить Боба научить ее играть в «Магию: Собрание», чтобы избежать нежелательного разговора.

– Дорогая, – обратилась к ней мать, когда Чарли собиралась уйти. – Нам нужно поговорить.

– Это ни к чему, – ответила Чарли. Стоя в дверном проеме, она поняла, что больше не хочет материнского прощения. Что под маской страха скрывалось пылающее пламя ярости. Возможно, она боялась не того, что скажет ее мать, а того, что может сказать она сама.

Лучшее в том, что ты больше не ребенок, – никто не заставит делать то, чего ты не хочешь.

* * *

Чарли отрабатывала свои смены в «Экстазе» механически и методично, чему Дон не мог нарадоваться. Но, будучи придирчивым по натуре, он все равно припоминал ей пропуски и донимал разными мелочами: вопросами о гарнирах, о том, какие напитки нужно взбалтывать и хорош ли вообще амаро. Во время перерывов Дон по-прежнему спорил с Эрин, шепотом крича в телефон.

Однажды вечером Одетта сидела за барной стойкой, пока Чарли смешивала апельсиновый биттер с простым сиропом для коктейля «олд-фэшн». С другой стороны расположился Бальтазар – он пил амаретто сауэр.

Дон нахмурился.

– Ты должна использовать кубик сахара.

Чарли закатила глаза.

– Я не пурист, да и осадок в бокале никому не нравится.

– Осадка не будет, если правильно размять, – возразил он.

– Я не только не стану использовать кубик сахара, – сказала она ему, – но и вишенкой украшу. А если будешь меня доставать, добавлю еще и дольку апельсина.

– Если ты намерена испортить...

– Я больше не могу на это смотреть, – раздраженно вздохнула Одетта. – Кто-то должен дать этому парню то, чего он хочет.

– Пощечину? – предположила Чарли, подняв брови.

Одетта скопировала ее жест.

– Очень смешно, – сказал Дон.

Чарли поставила готовый напиток – с вишней, но без дольки апельсина – перед Одеттой. Сделав большой глоток, та соскользнула со стула. Сегодня вечером на ней было платье-пальто с леопардовым принтом и широким поясом. Пройдя за барную стойку к Дону, она уперла руки в бока и посмотрела на него.

– Ну? Ты готов нам все рассказать?

Дон явно нервничал.

Одетта тяжело вздохнула от досады.

– Благотворительная работа – это не совсем мое, дорогуша, но приходится. Теперь слушай внимательно. Если хочешь, чтобы я прекратила, все, что тебе нужно сделать, это сказать мне об этом. Никакого риска ни для твоей работы, ни для твоих чувств.

С этими словами она протянула руку и сжала пальцами его шею.

Дон замер, что было вполне объяснимо, ведь его начальница, полуотставная доминатрикс, держала его за горло. Однако на его лице отразилось странное томление.

– Я... не...

– Правда, дорогуша? – Одетта улыбнулась ему. – Тогда вели мне остановиться.

Дон ничего не сказал.

– Хорошо, – продолжила она. – Ты хочешь, чтобы Чарли тебя шлепнула?

Дон по-прежнему молчал.

– О боже. – Как завороженный, Бальтазар наклонился вперед на своем барном стуле. – Тебе следовало показать это на главной сцене.

Одетта покачала головой, словно разочарованная и Бальтазаром, и Доном.

– Если не можешь высказать своих желаний вслух, ничего не получишь.

– Хорошо, ладно, – выплюнул Дон.

Чарли недоверчиво ахнула. Неужели Одетта права? Дон провоцировал окружающих, надеясь на какой-то специфический вид негативного внимания?

– Да, что? – голос Одетты был строгим.

– Я бы хотел, чтобы она меня ударила. – Дон потупился.

– Ты хочешь, чтобы она тебя ударила... – Одетта усилила хватку, хотя было ясно, что Дон может вырваться в любой момент: она была невысокой, с тонкими пальцами.

– Пожалуйста, – сказал он.

– Е-мое, – фыркнул Бальтазар.

Одетта повернулась к Чарли.

– Не окажешь ли честь? Это, конечно, не обязательно. Добровольное согласие – мой девиз для всех.

О, Чарли определенно хотела бы ударить Дона после всего, что он ей наговорил, хотя и была уверена, что это не вполне в духе игры. Подойдя к нему, она улыбнулась и провела открытой ладонью по его щеке, получая от этого необычайное удовольствие – хотя и не то, на которое рассчитывал он.

Щека Дона покраснела, шея вспыхнула от смущения.

– Тебе лучше отправиться домой, дорогуша, – обратилась Одетта к Чарли. – Бальтазар, а ты ступай к себе. Нам с Доном нужно кое-что обсудить.

Позже на той неделе в «Экстазе» состоялась собственная новогодняя вечеринка, и Одетта вручила персоналу подарки. Чарли достался медный френч-пресс, Рейчел – растение каламанси. Два бармена стали обладателями бутылок импортного шампанского «с большой буквы», а Дон получил кожаную портупею и стальной кляп.

Тут появился Бальтазар и потребовал свой подарок. Одетта объявила, что прощает ему все напитки на его счету.

На следующее утро Чарли сидела в залитой ярким светом кухне в своей шикарной квартире и пила кофе из нового френч-пресса. На ее губах играла легкая улыбка, которую она не совсем осознавала.

Тут появилась Поузи с почтой и вручила Чарли черный, запечатанный воском конверт. Плотная кремовая льняная внутренность конверта была достаточно плохим знаком, а содержащееся в нем приглашение сияло золотой гравировкой:

Реми Винсент Карвер сердечно приглашает вас на торжественный гала-вечер в честь Нового года.

Внизу почерком Реда были приписаны два слова:

«Пожалуйста, приходи».

Глава 33

Никогда не будет забыт

Через два дня после получения приглашения Чарли отправилась в винтажный секонд-хэнд в центре Нортгемптона, где нашла кремовое атласное платье, довольно открытое, но в старомодном элегантном стиле.

Глядя на свое отражение в зеркале, она почувствовала себя глупо. Кого она надеется обмануть? Ред точно знает, кто она такая и кем не является. И все же в душе теплилась надежда, что, едва увидев ее, он тут же воспылает страстью.

В ночь вечеринки Малхар заехал за Чарли и Поузи на своем помятом «Субару Форестер». Одетый в тот же костюм, что и в «Солалуне», выглядел он весьма элегантно. Поузи казалась самим воплощением гламура в зеленом платье с пайетками и волосами, собранными в высокую прическу, несколько локонов из которой ниспадали на плечи.

У Чарли в голове не укладывалось, что особняк Солта отныне принадлежит Реду, но бессмысленно притворяться, что это не так, особенно когда Малхар свернул на длинную подъездную дорожку. Новогодняя вечеринка была организована в стиле наследника, стремящегося утвердиться в кругу элиты и в кратчайшие сроки привлечь сверхбогатых гостей из Манхэттена, Коннектикута и Беркширов. Ветви росших вдоль подъездной дорожки деревьев были украшены серебряными звездами и длинными гирляндами белых огней, что создавало красивый навес над головой. Эффект получился причудливым, как предвестник еще больших радостей в будущем. Перед домом красовались огромные золотые и серебряные сферы размером больше человеческого роста.

– Все доставки через заднюю дверь, – высокомерно объявил служитель в черном костюме, вышедший навстречу потрепанному «Субару», вид которого его явно оскорбил.

– Будем знать, – парировала Чарли с заднего сиденья и выскочила наружу, стараясь не касаться земли подолом атласного платья.

Извиняться служитель не стал и даже соизволил взять у Малхара ключи, сохраняя при этом скептическое выражение лица.

– Эта машина – классика, – пояснил тот. – Винтаж.

– Наконец-то я увижу особняк изнутри, – выдохнула Поузи, окидывая здание восхищенным взглядом. – И книги.

При воспоминании о встрече с сестрой на лужайке другой вечеринки у Чарли сжалось сердце. На нее нахлынуло так много чувств, что было не понять их все.

– Ред рассказывал мне об этом месте, – сказал Малхар, перекидывая через плечо потертую кожаную сумку. – О том, как проходил сквозь стены. О своей семье. О подвале для пыток.

– Ох, точно, – подхватила Поузи, быстро взглянув на Чарли. – Странно, что теперь он здесь живет, правда?

– Это дом его детства, – уклончиво ответила та.

Поузи и Малхар переглянулись.

Когда они подошли к парадному входу, камердинер в смокинге распахнул перед ними створки, прежде чем Чарли успела постучать. В вестибюле под высоким потолком парили воздушные шары разных оттенков золота, от жемчужных до зеркальных, как полированная монета, каждый с ниточкой из золотой ленты. Возникший будто из ниоткуда официант с подносом предложил шампанское, разлитое в бокалы-купе.

Повсюду звучал смех. На стенах больше не экспонировалась жутковатая коллекция произведений искусства Солта. Чарли взглянула туда, где, как она помнила, раньше висела картина с изображением разлагающегося олененка. Теперь ее сменила гравюра с искусно позирующим обнаженным мужчиной, похожим на танцора, чья тень имела звериную форму.

Ну, по крайней мере, это изображение менее жуткое.

– Как тут многолюдно, – заметила Поузи, возвращая внимание Чарли к настоящему моменту.

– Попробуем найти библиотеку, о которой ты говорила, – сказал Малхар. – Посмотрим, открывает ли до сих пор та книга секретную комнату.

Поузи кивнула, воодушевленная идеей выбраться из толпы.

– Мне нравится думать, что Ред одолжил бы мне парочку хранящихся там фолиантов. Может быть, даже подарил бы один на Рождество.

– Несомненно. – Пожалуй, иронично, что именно эти двое вознамерились воровать артефакты сумеречников, в то время как сама Чарли присутствовала на вечеринке в качестве заурядной гостьи. – Только имейте в виду: если окажетесь запертыми в подвале, мне потребуется некоторое время, чтобы вас вызволить.

Скривившись, Поузи удалилась вместе с Малхаром, а Чарли затерялась в толпе.

В бальном зале свет люстр был приглушен. Вместо коктейльных столиков вокруг танцпола установили десятки кожаных диванов. Множество незнакомых Чарли людей щеголяли в блестящих платьях, нарядных костюмах и смокингах. Музыкальный коллектив с лицами, скрытыми серебряными масками, исполнял мелодию, в такт которой покачивались танцоры.

Ред стоял у одного из диванов. На свету его волосы приобрели ярко-золотистый оттенок, контрастирующий с блеском украшений. На его лице играла легкая полуулыбка. Фиона указывала в толпу – похоже, рассказывала историю о ком-то из присутствующих. Аделина тоже находилась неподалеку. Облаченная в коктейльное платье без бретелей глубокого синего цвета, она, запрокинув голову, смеялась над чем-то, сказанным Тофером. Ее длинные волосы рассыпались по плечам.

Меньше всего Чарли хотелось снова встречаться с друзьями Аделины, хотя следовало бы догадаться, что они будут поблизости. Присутствие Фионы Чарли по-настоящему удивило. Для ее участия в судебном заседании по делу Реми Карвера могло быть много причин. А вот то, что она смеялась вместе с ним сейчас, – совсем другое дело.

Чарли знала, что ей следует подойти к Реду и сообщить о своем прибытии, но она колебалась и не спешила отрываться от стены. Оказавшись в роскошной обстановке, она особенно остро осознала, как помялось по дороге ее платье и что ее серьги – дешевая бижутерия. Даже духи были всего лишь полупустым флаконом-пробником, который она стащила со стойки в универмаге «Мэйсис».

В попытке оттянуть неизбежное Чарли бродила из комнаты в комнату в своем кремовом атласном платье. Люди смотрели на нее, с ходу отмечая, что она не одна из них. Может быть, певица, участница развлекательной программы? Когда она увидела свое отражение в бликах окна – волосы зачесаны назад, челка убрана со лба заколкой со стразами, помада красная, как кнопка, которую нажимают исключительно в экстренных случаях, – то подумала, что выглядит хорошо. Просто не так, будто ей здесь место.

Бармены в аккуратной униформе, состоящей из черных брюк и белых рубашек на пуговицах, смешивали напитки, большинство на основе золотистого шампанского «Крюг», разливаемого из огромных магнумов. Она не узнала ни одного человека из персонала. Среди ее знакомых таких изысканных людей не водилось.

Чтобы чем-то себя занять, Чарли пила бокал за бокалом, выбирая разные ингредиенты: кубик сахара и биттер для классического шампанского коктейля; «шамбор» для «Кир рояль»; джин и лимон для «Французского 75»; персиковое пюре для «Беллини»; а также обычную водку, просто чтобы оживить пузырьки.

Заказав очередной напиток, Чарли почувствовала, что опасно балансирует на грани опьянения.

– Твоя тень! – воскликнула девушка, выразительно уставившись под ноги Чарли, и поспешно прикрыла рот рукой. – Извини! Мне постоянно напоминают, чтобы не болтала всего, что думаю, потому что это очень грубо.

Она была моложе Чарли, вероятно, лет двадцати с небольшим, и обладала той безупречной внешностью, которая представлялась чем-то бо2льшим, чем просто набор прекрасных черт лица. Девушка говорила на чересчур правильном английском с легким акцентом.

– Ничего, все нормально, – заверила Чарли. – Ты подруга Аделины?

– Кузина, – ответила та. – По материнской линии.

Мать Аделины была моделью, которая после развода с Солтом сбежала обратно в Европу. Она порицала плохие манеры у детей, но при этом бросила собственную дочь, оставив ее один на один со зловещим отцом. Чарли показалось странным, что мать Аделины не появилась даже после смерти Солта. Но, возможно, Аделина сама не обрадовалась бы такому запоздалому проявлению родительских чувств.

– Весь следующий год я буду ее помощницей, – пояснила девушка. – Через неделю мы отправляемся в Амстердам. А до отъезда она хочет купить квартиру в Нью-Йорке, поэтому мне нужно посмотреть недвижимость. Все происходит так быстро. Сегодня вечером, сразу после полуночи, мы втроем летим в город на частном вертолете.

– Втроем? – эхом повторила Чарли.

– Хорошо, что Реми составит нам компанию, потому что кузина становится добрее, когда он рядом. – Девушка вздохнула. – Видишь, о чем я? Я не должна говорить подобных вещей.

Значит, подумала Чарли, Ред пригласил ее сегодня вечером для последнего прощания? Ее вежливая улыбка стала ядовитой.

– Это шампанское для Аделины?

Бармен всучил девушке второй бокал.

– Да? – переспросила та, поскольку что-то в тоне Чарли заставило ее засомневаться.

– Наслаждайся вечеринкой, – сказала Чарли. – Я сама ей его отнесу.

Теперь, когда у нее появилась цель, она с легкостью прошла через бальный зал. Разговора не избежать, но Чарли решила не привлекать внимания. Как глупо. В реальной жизни она осторожностью не отличалась.

– Твой напиток, – объявила она, протягивая бокал Аделине.

Тут ее заметил Ред.

– Шар, – сказал он, прерывая начатый разговор.

Фиона толкнула его локтем в бок.

– Какое красивое платье. Скажи ей.

– Где... – начала было Аделина.

Ядовитая улыбка Чарли не дрогнула, точно приклеенная к губам.

– Твоя кузина? Где-то рядом. Я заверила ее, что сама передам тебе бокал, раз уж нам все равно нужно поговорить.

– Неужели?

– Давай отойдем в сторонку, – предложила Чарли.

– Как пожелаешь, – пожала плечами Аделина, и ее улыбка померкла. – Однако, как по мне, тебе следует сначала поговорить с Редом. Ему нужно кое-что тебе сказать.

– Неа, – возразила Чарли, одарив его мимолетной улыбкой. – Поставим дело превыше удовольствия.

– Хорошо, – согласилась Аделина, делая глоток.

Они вышли в коридор, а из него – в одну из гостиных, где было меньше народу. Проходя мимо хрустальной вазы, наполненной шляпками из мишуры и свернутыми свистками для вечеринок, Чарли взяла один и покрутила в пальцах.

Аделина остановилась у черно-белой фотографии себя в юности, с заплетенными в косички волосами, сидящей в саду, полном цветов.

– Повсюду новые арт-объекты, – заметила Чарли.

– Мы достали их из хранилища, – пояснила та. – Кое-что я возьму с собой в Нью-Йорк.

– Отлично, – сказала Чарли. – Все, что угодно, только не Реда.

Брови Аделины взлетели вверх, губы изогнулись в улыбке, словно она с нетерпением ждала какого-то особого угощения.

– Потрудись пояснить!

– Ты думаешь, что имеешь над ним преимущество, потому что можешь... что? Рассказать всем, кто он такой? Или выставить его виновным в чем-то плохом? И конечно же, в твоем распоряжении документы, которые он, должно быть, подписал.

Аделина чуть заметно пожала плечами. Она не хотела, чтобы ее выставили манипуляторшей, и, вероятно, считала, что детали не важны. Чарли открыла сумочку и, положив внутрь свисток, достала телефон. Кликнув по приложению для записи, нажала кнопку воспроизведения.

«Я видела своими глазами. Я стала свидетелем кончин множества людей, инициированных ради питания теней. Возможно, даже сама перерезала несколько глоток».

– Записывать человека без его разрешения незаконно, – сказала Аделина. – Это уголовное преступление.

Чарли улыбнулась.

– Ну я же преступница.

Лицо Аделины вновь сделалось самодовольным. Она скрестила руки на груди.

– Ты не сможешь этим воспользоваться.

– Конечно, смогу, – возразила Чарли. – Например, выложу в интернет или размещу на сайтах, где никому нет дела до нарушения авторских прав. Возможно, я тем самым рискую быть арестованной, но одно ты должна обо мне знать – у меня напрочь отсутствует чувство самосохранения.

– Чего ты хочешь? – улыбнулась Аделина. – Не денег, полагаю. Или, может быть, не небольшой суммы денег.

– Оставь Реда в покое, – припечатала Чарли. – Он никуда не поедет, если сам не захочет, и не будет делать ничего против своей воли. Ты позволишь ему жить жизнью Реми Винсента Карвера, не указывая, как себя вести.

– Тебе-то от этого какая выгода? – язвительным тоном поинтересовалась Аделина. – Думаешь, он полюбит тебя теперь, когда ты ему больше не нужна? Или за то, что спасла его от меня?

– Ему не нужно знать о нашем разговоре, – возразила Чарли. – А лишь о том, что он свободен. Если хочешь, можешь притвориться хорошим человеком.

Губы Аделины изогнулись в злобной усмешке, почти похожей на улыбку.

– На тебя мне наплевать, – продолжила Чарли, подходя ближе к ней. – Но не на Реда. Он не твоя игрушка. Прежде чем скажешь что-нибудь отвратительное обо мне и о нем, знай, что он вообще не игрушка. Какое-то время я думала, что ты так с ним обращалась, потому что не считала его человеком, но позже я поняла, что дело в другом. В этом доме у тебя в подчинении куча народа, и со всеми ты ведешь себя точно так же. Ты в принципе никого за людей не считаешь, не так ли? Мы все для тебя игрушки.

Аделина покачала головой.

– Ты ошибаешься и ничего не понимаешь в моих отношениях с Реми или с Редом. Долгое время у нас не было никого, кроме друг друга. Мы заботились друг о друге. Любили друг друга.

– Если ты действительно в это веришь, – сказала Чарли, – есть только один способ узнать, чувствует ли Ред то же самое. Пусть он сам сделает выбор.

– Он никогда не будет твоим, – прошипела Аделина.

– О, я знаю, – согласилась Чарли.

Ред вытащил ее из тюрьмы. И привел целую армию теней, чтобы спасти ее от Марка. Она доставила ему слишком много хлопот.

– Это был интересный разговор, – подытожила Аделина. – А теперь, полагаю, мне следует пообщаться с другими гостями, которым тоже может вздуматься меня шантажировать.

– Первой, кому я отдам эту запись, будет Фиона, – предупредила Чарли с натянутой улыбкой. – Так что скажи Реду сегодня же.

Аделина пригубила содержимое своего бокала.

– Нет, – отрезала она после долгой паузы. – Я этого не сделаю.

Когда она ушла, Чарли рухнула на стул и надолго закрыла глаза. А когда снова разлепила веки, над ней стоял Ред.

– Я рад, что ты смогла прийти, – произнес он.

– Малхар и Поузи, возможно, сейчас тебя грабят.

Хотя его улыбка вышла кривоватой, голос оставался мягким.

– Сожалею, что не получилось отпраздновать Рождество с твоей семьей. Мне нужно было кое-что уладить.

Чарли кивнула.

– Понимаю.

– Я пообщался с Беллами, – продолжил Ред. – Он рассказал о вашей договоренности.

– Есть преимущества в том, чтобы не быть темноделом, – сказала Чарли, не желая, чтобы Ред волновался за нее. – Поскольку у меня нет тени, я не могу быть одержимой.

– Но зачем тебе такая неблагодарная работа? – спросил он. – Да еще и выполнять ее придется в одиночку.

– Кто-то же должен, – пожала плечами Чарли. – Возможно, я сумею сделать эту должность более престижной, чем она была, когда ее навязали нам. А если некоторых Мраков так никогда и не удастся изловить, то на этот случай у меня есть простое оправдание – собственная некомпетентность.

Он не выглядел убежденным.

– Ты останешься после полуночи, когда все остальные уйдут? Не обязательно надолго.

Чарли подумала о запланированном перелете Аделины на вертолете. Знает ли об этом Ред? А о том, что Аделина ожидает, что он станет ее сопровождать? Планировал ли произнести прощальную речь для Чарли перед отъездом?

– Если хочешь.

Он одарил ее многообещающей улыбкой.

– Теперь этот дом мой. Аделина предпочла получить немного дополнительных денег. Оказывается, это я не лишен сентиментальности.

Чарли не позволила этому обстоятельству встревожить ее. Ред вырос здесь, несмотря на все ужасы, которые видел в этих стенах.

– Ты должен был завладеть особняком, если таково твое желание. Ты вообще должен получать все, что хочешь.

– Осознание того, что ты будешь здесь, когда вечеринка закончится, – это единственное, что меня волнует.

Переплетя свои пальцы с ее, он на миг сжал их и отпустил.

Чарли решила, что ей срочно нужно еще выпить. Она обнаружила Поузи и Малхара, сидящих вместе на лестнице и смотрящих в его телефон. Лежащая рядом с ними сумка, пустая по прибытии, теперь была забита до отказа.

– Что происходит? – спросила Чарли.

Малхар повернул к ней экран, на котором была открыта статья в «Стервятнике»: «Аспирант озвучивает спорный способ оживления теней». Там же имелась фотография, на которой он был запечатлен на ретрите «Теневой подъем», пристально смотрящим в объектив камеры. Одна рука призывно вытянута. На заднем плане маячит Поузи.

Пока Чарли читала, на экране одно за другим появлялись сообщения.

– Это опубликовали час назад, – печально сказал он. – Ну почему репортеры не заняты новогодними вечеринками?

– Новость может затеряться, – предположила Поузи. – Если случится что-то, э-э, действительно значительное.

Малхар тяжко вздохнул, и Чарли засомневалась, хочет он этого или нет.

– Обратный отсчет начался, – крикнул кто-то из соседней комнаты.

Появились официанты с подносами и принялись раздавать всем желающим напитки.

Чарли, Поузи и Малхар переместились в бальный зал, где сбившиеся в группы люди скандировали: «Тринадцать, двенадцать, одиннадцать, десять, девять...» Поузи схватила три бокала шампанского с подноса, который нес проходящий мимо официант, и вместе со всеми принялась выкрикивать: «Три, два, один...»

У половины гостей, похоже, имелись хлопушки с конфетти. Со всех сторон послышался характерный треск, посыпался блестящий бумажный дождь. Все разом закричали, кинулась обниматься.

Музыканты заиграли «Старые добрые времена», Фиона чмокнула Чарли в щеку, а Поузи кинулась ей на шею. Затем перед ними возник Ред. Наклонившись, он приобнял Поузи, после чего обхватил Чарли руками за талию и поцеловал в губы.

– С Новым годом, – прошептал он ей на ухо и тут же исчез, не дав возможности ответить.

Вскоре вечеринка сошла на нет. Подъезжали машины, люди постепенно расходились. К часу ночи почти никого не осталось.

– Хочешь, мы подождем тебя в машине? – спросил Малхар у Чарли.

Она покачала головой.

– Вызову такси.

– Ну, если ты в этом уверена, – протянула Поузи и снова обняла ее, ударив сумкой по ноге. Судя по весу, внутри находилось как минимум несколько книг.

После того как они ушли, Чарли заметила спускающуюся по лестнице Аделину в дорожной одежде. Она успела смыть макияж и собрала волосы в тугой конский хвост. Несколько сотрудников сносили вниз багаж, один снимал со стены картину.

– Пора идти, – обратилась Аделина к Реду. – Ты со всеми попрощался?

– Я остаюсь, – небрежно, как будто речь шла о пустяке, ответил он.

Это заставило ее замереть. Она дважды моргнула.

– Мы не будем долго отсутствовать, и ты мне нужен.

– Тем не менее, – возразил он, разводя руками.

Чарли была почти так же поражена, как и Аделина. Ей вспомнились его слова, сказанные у тюрьмы: «Оставь попытки меня спасти».

– Ред! – Аделина в нетерпении сжала его ладонь. Ее голос сделался резким. – Незачем говорить об этом прямо сейчас. Давай все обсудим в Нью-Йорке.

– Ты привыкла отдавать мне приказы, – сказал Ред. – Поэтому я тебя прощаю. Только убери от меня руки.

Аделина явно не знала, как реагировать на эти слова.

– Самое забавное в наследстве то, – продолжил Ред, – что если оно предназначено тебе, ты его и получишь.

– Но адвокаты... – Аделина не любила подробно распространяться о своем плане по установлению контроля над Редом, поэтому тут же осеклась.

– Ах, да, – подхватил он. – Даже будучи Мраком, при наличии достаточно богатой бабушки или перспективы вот-вот унаследовать огромное состояние, можно убедить адвоката не делать ничего противозаконного, что ему самому может быть не выгодно. Но ты права: давай не будем говорить о деньгах или бумажной волоките.

Солт однажды подарил Чарли книгу сказок, чтобы предостеречь о Реде. Загнутым уголком от отметил историю, в которой тень ученого убегает, становится богатой и в итоге заставляет ученого выдавать себя за тень своей тени. Тем самым Солт надеялся убедить ее помочь ему остановить Реда, заставить увидеть опасность, которую он собой представляет, притворяясь человеком. Но в этой сказке содержалась еще одна жизненная истина, которую, похоже, даже сам Солт упустил из виду: если у кого-то куча денег, окружающим нет дела до того, человек ли этот богач или тень человека.

Аделина открыла было рот.

– Нам обоим известно...

– Не надо, – перебил ее Ред. – Не угрожай мне тем, что знаешь. Потому что тогда мне придется угрожать тебе тем, кто я есть.

Долгое время они молча смотрели друг на друга. Затем, словно взвешивая обе угрозы, Аделина скользнула взглядом к Чарли.

– Я буду скучать по тебе, – наконец сказала Аделина Реду. – Но у нас всегда будет Монако. Tu seras toujours le premier que j'ai aimé ^[16].

– IIl est temps que tu me laisses partir ^[17], – ответил он.

Не удостоив Чарли прощальным взглядом, Аделина удалилась.

Затем вниз спустилась Фиона, одетая в мягкие штаны и с повязанным на голове шарфом.

– Адди любезно согласилась подбросить меня обратно в Нью-Йорк. Надеюсь, ты приедешь ко мне в гости, милый мальчик.

– Приеду, – пообещал он ей. – Правда, приеду.

– До свидания. – Она погладила его по щеке и, повернувшись к Чарли, добавила: – Жду и тебя тоже.

– Значит, вы не возражаете, что мы... – выпалила она. – Вы же не против?

Фиона улыбнулась.

– Мне ли не понимать, насколько сложными могут быть семейные отношения. – С этими словами она их покинула.

После отбытия последних припозднившихся гостей работники кейтеринга закончили уборку и также удалились. Прокручивая ключ от дома вокруг пальца, Ред одарил Чарли поистине зловещей ухмылкой.

– Каково это быть неприлично богатым? – спросила она, подходя к нему.

– Отвратительно, – ответил он.

Она закатила глаза.

– Чтобы не чувствовать себя отвратительно, перестань купаться в икре.

– Пойдем со мной на улицу, – сказал Ред. – Можешь одолжить пальто.

Шкаф был забит шубами из искусственного и натурального меха, включая палантин, края которого венчали головы норок с глазками-бусинками. Имелись тут и комбинезоны для катания на лыжах, и дождевики. Вытащив мужское шерстяное пальто, Ред накинул его Чарли на плечи.

Они вместе вышли на лужайку.

– Я хотел подарить тебе подарок на праздник. Что-то, что тебе бы очень понравилось. Что-то, что показало бы, как я к тебе отношусь. Знаешь, нелегко выбирать для тебя подарки, Шар, ведь ты можешь украсть свои собственные бриллианты. И свои собственные оккультные книги. Но я кое-что придумал.

Ред достал из кармана серебряную зажигалку, судя по виду, очень тяжелую. Она была украшена гравировкой, возможно, фамильным гербом. Он ударил большим пальцем по кремневому колесику, поджигая фитиль. Для Мрака это представляло немалую опасность, но он держался стойко.

– Давай сожжем это место дотла?

Чарли посмотрела на него с изумлением, которое постепенно сменилось улыбкой.

– Никто никогда не говорил мне ничего романтичнее.

Огонь занимался медленно, но распространился быстро. К тому времени, как пламя полностью охватило особняк Солта, оно стало таким высоким, что казалось, вот-вот обожжет звезды. Ред взял Чарли на руки. Ее глаза, в которых плясали отблески пожара, были такими же яркими и пылающими, как у любого Мрака.

Чарли Холл, ходячий магнит для неприятностей, испорченная с самого рождения, способная любое плохое решение сделать в два раза хуже, наконец-то обрела пару себе под стать.

Благодарности

Прежде всего хочу поблагодарить моих читателей. Тех, кто был со мной с самого начала, и тех, кто открыл мое творчество позже. Спасибо вам за то, что помогаете мне почувствовать себя менее одинокой и стать смелее в своих историях.

Писать «Похитительницу Ночи» было приятнее, чем любую другу книгу на моей памяти, и этим я обязана методу Келли Линк. Он заключается в том, чтобы начинать с последних строк романа. Несмотря на то что я не была уверена в своих силах, этот метод снабдил меня якорем, за который я держалась на протяжении многочисленных правок. И, в конце концов, хитрость действительно сработала!

Выражаю огромную благодарность моим друзьям-писателям: Кассандре Клэр, Келли Линк, Джошуа Льюису, Стиву Берману, Джедедии Берри, Эмили Хоук, Робину Вассерману, Саре Рис Бреннан и Ли Бардуго. Спасибо за вдумчивые и проницательные отзывы. Не представляю, как бы я писала книги без вас, ребята, и не хочу даже пытаться.

Низкий поклон моим редакторам Мириам Вайнберг и Сэму Брэдбери. Сэм, спасибо, что пили со мной виски в Шотландии, терпели сумбурные черновики и щедро делились советами. Мириам, спасибо, что поверили в то, что я смогу написать эту книгу, – и меня саму в этом убедили.

Благодарю за энтузиазм и профессионализм всех сотрудников издательства Tor Books, особенно Деви Пиллаи, Люсиль Реттино, Эйлин Лоуренс, Сару Рейди, Эмили Хонер, Эмили Млинек, Харпер Буллард и Уильяма Хинтона.

Спасибо Мхари Ниммо, Рейчел Кеннеди и всем замечательным сотрудникам Del Rey UK.

Спасибо Кэсси Мальмо за помощь в распространении информации, Хизер Барор-Шапиро за сопровождение моих книг по всему миру, а Дане Спектор и Мине Росс – за выполнение той же задачи в Голливуде.

Спасибо моему агенту, Джоанне Вольпе, и всем в New Leaf, особенно Линдси Ховард и Тринике Сэмпсон-Вера. С вами легче строить планы и воплощать их в жизнь.

Спасибо моему мужу Тео и Кайле с Себастьяном. Без вас я бы давно расцарапала себе лицо.

Наконец, спасибо «Долине» Западного Массачусетса, где я прожила почти два десятилетия и до сих пор продолжаю открывать для себя что-то новое. Приношу извинения за выдуманные места и за то, что немного схалтурила с географией. Прошу считать это альтернативным Западным Массачусетсом, в котором молниевые фермы, бары с абсентом на разлив и теневая магия – вполне обыденные явления.

Об авторе

Холли Блэк – автор бестселлеров № 1 по версии New York Times в жанре фэнтези, включая серию «Воздушный народ», книги «Холодный город», «Хроники Спайдервика» и дебютный роман для взрослых «Книга Ночи»; а также иллюстрированное издание об Артуре под названием «Сэр Мориен». Она является финалистом премии Эйснера и премии Лодестар, лауреатом Мифопоэтической премии, премии Небьюла и премии Ньюбери. Книги Холли Блэк переведены на тридцать два языка по всему миру и экранизированы.

В настоящее время она живет в Новой Англии со своей семьей в доме с секретной библиотекой. Приглашает вас посетить ее сайт blackholly.com.

Персонажи и места

Чарли Холл – мошенница и аферистка, добровольно ставшая Иерофантом, чтобы спасти своего парня-тень Винса.

Ред – автономно существующая тень Эдмунда Реми Винсента Карвера, парня Чарли.

Мрак – не имеющая хозяина и живущая автономно тень, как правило, агрессивная и опасная для окружающих и потому подлежащая уничтожению. Питается кровью, может существовать в форме дыма или принимать облик человека.

Сумеречники (также именуемые темноделами) – люди с оживленными тенями, обладающие сверхъестественными способностями.

Теневая ложа – сверхсекретная могущественная организация сумеречников, состоящая из четырех фракций: альтерационистов, панцирей, масок и кукловодов.

Альтерационисты – сумеречники, способные изменять тени вместе с природой тех, кто с ними связан.

Кукловоды – сумеречники, использующие свои тени для управления людьми.

Панцири – сумеречники, чьи тени способны окутать своего владельца, как будто щитом, и уберечь от опасностей или поднять в воздух на теневых крыльях.

Маски – сумеречники, занимающиеся тайными техниками и стремящиеся разгадать загадки Вселенной.

Наместница – глава альтерационистов.

Беллами – глава масок.

Салли, Майло, Феликс – сумеречники-маски, подручные Беллами.

Малик – бывший глава кукловодов, ныне смещенный.

Мистер Панч – новый глава кукловодов, занявший место Малика. Окружает себя аурой таинственности и действует через подставных людей, чтобы никто не узнал его истинного облика.

Рыжий (Шон) и козлобородый – два головореза-сумеречника в подчинении у мистера Панча.

Иерофант – должность у сумеречников, как правило, назначаемая в наказание. Его задача – уничтожать Мраков.

Оникс – камень, не позволяющий Мракам изменять форму. С помощью ониксовой защиты их можно держать на расстоянии, а ониксовым оружием убить.

Лайонел Солт – ныне покойный жестокий миллионер, умертвивший своего внука Реми Винсента Карвера.

Аделина Солт – избалованная дочь Лайонела Солта, всегда привыкшая получать желаемое.

Роза Аллабанд – девушка, в убийстве которой обвиняли Реми. Их обугленные тела были найдены в сгоревшем автомобиле в Спрингфилде.

Поузи – младшая сестра Чарли, которая, получив ее тень, исполнила свою заветную мечту стать сумеречницей.

Мадурай Малхар Айер – аспирант, работающий над диссертацией по Мракам. Встречается с Поузи.

Хэтфилдская резня – вопиющее по размаху и жестокости массовое убийство в подвале церкви в Хэтфилде, совершенное неизвестным злоумышленником и являющееся новостью номер один на всех телевизионных каналах.

Церковь Завета благодати – церковь в Хэтфилде, где произошла Хэтфилдская резня.

Кевин Пауэрс – священник церкви Завета благодати.

Мелисса Свобода – работающая неполный день помощница Кевина Пауэрса.

Рустер Арджент – сумеречник, читавший лекцию для собравшихся в церкви Завета благодати в тот вечер, когда случилась резня. Исчез при загадочных обстоятельствах.

«Экстаз» – лаунж-бар, в котором Чарли работает бариста.

Одетта – полуотставная доминатрикс, владелица «Экстаза».

Рейчел – новая личная помощница Одетты.

Дон – бармен в «Экстазе».

Теневой салон – находящееся в подвале «Экстаза» и действующее по принципу подпольного питейного заведения времен сухого закона, специализируется на магических услугах.

Бальтазар Блейдс – владелец теневого салона.

Джоуи Аспиринс – вышибала в теневом салоне Бальтазара.

Марк Лорд – бывший парень Чарли, стрелявший в нее и едва не убивший.

Человек с девятью тенями – сказочный персонаж, убивавший людей, чтобы завладеть их тенями и привязать к себе. Вечно голоден и часто безумен.

Рэйвен – подруга Чарли, сумеречница, владелица салона «Полуночный пирсинг и изменения теней».

Мэдисон, Тофер и Брукс – приятели Реми.

Барб, Эйми, Хосе, Кейтлин, Сьюзи Лэмбтон – знакомые Чарли.

Люсимурр – кошка Чарли и Поузи.

Арчи – сумеречник, друг Рустера Арджента, организатор ретрита «Теневой подъем».

Ларс – сумеречник из Швеции, один из гостей ретрита «Теневой подъем».

Шоун – сумеречник из Лос-Анджелеса, один из гостей ретрита «Теневой подъем».