Леви Тидхар

Задача трех гробов. Расследования Ди, судьи-вампира

Lavie Tidhar

THE THREE COFFIN PROBLEM

Copyright © 2026 by Lavie Tidhar

Published by permission of the author and his literary agents, Zeno Agency Limited (Great Britain) via Igor Korzhenevskiy of Alexander Korzhenevski Agency (Russia)

© Н. Рокачевская, перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

«Вонзите в этот роман клыки! Эта книга – очаровательное и игривое удовольствие о любимом всеми вампире-детективе». – Сильвия Морено-Гарсия

«Роман делает с жанром средневекового детектива свежие, смешные, загадочные, умные и даже подсознательно пугающие вещи, просто добавляя в него вампиров. Настоятельно рекомендую». – Ким Ньюман

«Судья Ди – мой любимый вампир, и наблюдать за его работой – настоящее удовольствие: он напоминает, что даже у монстра должны быть принципы, иначе его ждут последствия. Вместе со своим неохотным, но верным человеческим слугой Джонатаном он распутывает уникальные преступления нежити и вершит правосудие – или хотя бы его ближайший эквивалент. Вампиры редко бывают такими умными и никогда еще не были такими смешными. Автор вдохнул новую жизнь в жанр, и я ему за это благодарен». – Кристофер Фарнсуорт

«Если описывать ощущения от этой книги, то я бы сравнил ее с Артуром Конан Дойлом, который напился абсента и начал танцевать с Эдвардом Гори. И при этом она по-прежнему демонстрирует стиль автора, самый смешной и остроумный. Книга набита вампирами всех видов – предателями, «пронзателями», шокированными жертвами, которые всегда готовы перекусить, а количество трупов просто абсурдно велико». – Дэрил Грегори

История первая. Пределы закона

Солнце давно скрылось за дальними горами, и ночной мир замер в безмолвии, не считая двух фигурок, бредущих в лунном свете. Одна, высокая и худая, двигалась четко и энергично. Другая, поменьше, то и дело прибавляла шагу, чтобы поспеть. Они пробирались по петлявшей меж полей проселочной дороге, утоптанной крестьянскими ногами.

– Впереди деревня, господин, – сказал тот, что пониже. – Если вы пожелаете подкрепиться.

– Питаться следует по необходимости, а не из жадности, Джонатан, – отозвался высокий.

– Разумеется, господин.

Джонатан вгляделся в темноту. Он был благодарен луне – без ее света ему пришлось бы туго, в отличие от господина. Слишком уж часто в безлунные ночи во время пути Джонатан спотыкался и плелся сзади, а однажды так вообще чуть не свалился в овраг, не подоспей хозяин на помощь.

– Урок, недоступный многим юнцам. – Господин остановился, вслушиваясь в ночь. – Послушник кормится от страха и голода; новичок – от жадности; мирянин-вампир, если дожил до этой стадии, кормится, ибо смирился со своей природой. Не слишком мало, чтобы не изголодаться. Не слишком много, чтобы не навлечь на себя погибель. Понимаешь?

– Я... да.

Господин улыбнулся. Улыбка буквально разорвала его лицо надвое, обнажив острые белые зубы и почти дотянувшись до ясных и древних глаз, что познали жестокость мира задолго до рождения его спутника. Сколько ему веков? Юный помощник никогда не спрашивал. Джонатан был человеком, теплокровным и юным. А его господина звали судья Ди.

Хозяин нашел его при обстоятельствах, о которых Джонатан не любил вспоминать. Случилось убийство, были и пожар, и мелькание клинков, и запах крови. Джонатан лежал под грудой тел. И должен был умереть.

И тут из ночи появился господин. Он вытащил Джонатана почти без усилий. Отнес в пещеру высоко в горах и вернул к жизни. Кормил собственноручно приготовленным куриным бульоном. За все последующее время, проведенное с господином, Джонатан ни разу не видел, чтобы вампир готовил.

Его природа была очевидна. Джонатан знал, что вампиры существуют на свете, он их видел. Он не знал, какие планы строит на его счет судья Ди, но догадывался.

Однако судья доказал, что он ошибается.

Вот что судья Ди сказал ему тогда:

– Я не убью тебя, ибо ты не моя добыча. И обращать тебя не стану. Я не творю вампиров, ты будешь жить и умрешь смертным. И возможно, поблагодаришь меня за это.

Его тон дал понять, что судья не привык к благодарностям.

– Тогда зачем я вам? – спросил юноша.

– Ты нужен мне для одного дела. И только. Укажи мне дорогу к замку того лорда, что разорил твою деревню.

Джонатану стало страшно. Его разум отгораживался от кошмаров, свидетелем которых он стал.

– Нет, – сказал он, – не просите меня об этом.

– Я и не прошу, – мягко произнес судья.

«Адское происшествие у Черной скалы», как назвал их приключение Джонатан в своих позднейших дневниках, часто преследовало его во снах. По ночам он, конечно, больше не спал. Но кошмары все равно навещали его, едва он закрывал глаза.

Судья, как всегда, выполнил свою задачу. Он вынес приговор. И, завершив дело, отправился дальше.

Юноша, не зная, куда еще податься, последовал за ним.

А судья, не выказав ни одобрения, ни порицания, позволил ему это.

Так их и стало двое, и путешествовали они долгой ночью, что есть все ночи мира, слитые в одну, и были попутчиками. И вот Джонатан услышал вдали смех и учуял запах жарящегося на углях мяса. В животе у него заурчало.

– Ну, если вы уверены, господин... – сказал он.

Судья Ди вздохнул.

– Полагаю, мы можем сделать короткую остановку, – отозвался он.

* * *

В трактире было тепло. Горел огонь в очаге. Джонатан вонзил зубы в жареную свинину. По подбородку у него струился сок. Он запихнул в рот ломоть хлеба. Глотнул красного вина, капли которого пролились на грязную рубаху.

Судья Ди, закутавшись в плащ и переплетя пальцы на груди, снова вздохнул.

– Ты ешь как вампир, – сказал он.

И это не было комплиментом.

– Я проголодался, господин, – сказал Джонатан.

Он попытался прикинуть, сколько дней прошло с их последней остановки. Два дня он перебивался засохшим сыром и еще более сухими яблоками. Под настроение господин мог быть добр. Но, как последователь древнегреческой философии аскетизма, он часто забывал, что другие слабее.

– Так-так, следи за манерами, Джонатан. И вытри лицо. Ешь не торопясь. Радуйся каждому куску. Никогда не знаешь, не окажется ли он последним.

– Да, господин, – ответил Джонатан.

Он старался, правда старался. Просто ужасно оголодал.

Деревня выглядела зажиточной. Придорожная таверна ярко освещена, конюшни полны. Дома чистые и ухоженные. За одним столом сидели кармелиты, за другим – кучка торговцев из Венеции и Генуи. Джонатан уставился на двух служанок, вероятно дочерей хозяина. Судья Ди уставился на торговцев. Было нечто похожее в том, как пристально они смотрели.

– Вы точно не хотите подкрепиться, господин? Вам нужно есть, как и всякому живому существу.

Господин улыбнулся. Улыбался он редко, но юный спутник вызывал улыбку на его лице чаще чего бы то ни было.

– Я вижу, ты алчешь не только пищи, – сказал он.

Джонатан покраснел.

– Привлекательные создания, – снизошел господин. – Но вряд ли твои застольные манеры произведут на них впечатление.

– Да, господин.

– Ешь, – отрезал судья Ди. – Нам пора в путь. Дорога долгая, а предстоящее дело несколько... щекотливое.

– В чем же его особенность, господин?

Судья Ди нахмурился.

– Эй вы, – обратился он к торговцам.

– Мы, синьор?

– Вам ведома деревня Валле-ди-Сан-Филиппо? – спросил судья Ди.

Торговцы переглянулись.

– Местечко приятное, синьор, – признал один из них.

– Неплохие артишоки, – добавил другой.

– Артишоки? – переспросил судья Ди.

– И клубника в начале лета.

– Понимаю, – сказал судья Ди. – А Кастелло-д’оро?

– О нет, синьор. Вам не стоит туда идти, синьор. Очень дурной...

Торговец запнулся, подбирая слова.

– Климат?

– Да, – с некоторым облегчением сказал торговец. – Очень мрачный климат, синьор. Крайне неприятный.

– Кастелло-дель-орроре^[1], синьор! – выпалил другой торговец.

Судья Ди вежливо улыбнулся каламбуру.

– Замок ужасов, господин? – переспросил Джонатан.

Звучало не слишком привлекательно. Впрочем, путешествие с судьей Ди подразумевало регулярные встречи со всякого рода ужасами, а вот со свежей клубникой – почти никогда.

– Замок золота, Джонатан, – поправил его господин. – И он...

– Цель нашего маршрута? – Джонатан вздохнул и допил вино.

Одна служанка обернулась и сверкнула в его сторону улыбкой, но он уже не обратил на нее внимания.

– Разумеется, как же иначе, – сказал он.

* * *

Возведенный в новой готической манере замок Кастеллод’оро высился на склоне крутого холма. Крестовые своды и многочисленные колонны – излюбленный стиль бенедиктинцев, – и стены из добротного камня. Когда судья Ди и его спутник взбирались по крутому подъему, над замком взошла луна.

Долина внизу утопала во тьме. А над головой Джонатана безмолвно кружили в лунном свете летучие мыши. С голых ветвей корявого дерева на путников уставился черный ворон. Стояла тревожная тишина, и в ночи слышались только дыхание Джонатана да его шаги по камням.

Господин, разумеется, не издавал ни звука.

Они подошли к воротам замка. Джонатан пыхтел, ибо подъем был тяжел, а господин не жаловал привалов. Господин поднял руку и трижды постучал в ворота. Звук разорвал ночь и прокатился эхом над долиной, и где-то вдали залаяла собака.

Ворота со скрипом отворились.

Было в этом, разумеется, нечто театральное. Но и нечто вполне практичное. Вампиры жаловали замки на холмах по той же самой причине, по которой римляне в свое время строили укрепления, а европейцы – крепости после распада империи Каролингов. Для обороны.

Так что вампиры любили замки, любили, когда ворота жутко скрипят, как и половицы под ногами, – короче, они желали заранее получить предупреждение, если кто-то приближается, особенно люди с острыми кольями.

Так что ворота со скрипом отворились. На посту стояли четверо стражников в черном и с горящими факелами в руках. Их лица не были закрыты. Джонатан разглядел неестественно бледную кожу. Они оскалили острые клыки в улыбке, служащей предупреждением.

– Кто смеет нарушать покой этого замка? – произнесли они в унисон.

Судья Ди бесстрастно смотрел на них, и один за другим юные вампиры закрыли рты и отвели взгляды.

– Я судья Ди, – произнес он тихо и холодно, и все четверо отшатнулись, словно от удара. В вышине прокричала птица. С неба упала летучая мышь и, ударившись о каменную мостовую, обернулась человеком. На нем было темное одеяние, а на пухлых пальцах поблескивали золотые кольца. Волосы его были гладко зачесаны и умащены маслом. От него веяло горькой жестокостью, как от кофе.

– Судья Ди, – произнес вампир. – Добро пожаловать! Заходите же! Вы, должно быть, изнемогаете от жажды. Я барон Гвидо.

– В самом деле? – пробормотал судья Ди.

– Вы прибыли даже раньше, чем мы надеялись.

– Я путешествую налегке, – сказал судья Ди.

С неба посыпались новые летучие мыши. Они тоже превратились в вампиров. Барон, как выяснилось, окружил себя целой свитой юных, недавно обращенных вампиров.

– Все они ваши отпрыски? – спросил судья Ди.

По его голосу было ясно, какого он мнения об этом, и барон побледнел еще сильнее, если такое возможно.

– Мои и моего брата, – объяснил он. – Но могу заверить, они чтут Неотъемлемые заповеди и не преступают Установленных пределов...

– Им наверняка требуется прорва пищи.

Барон Гвидо не ответил. Судья тоже ничего более не сказал. Наконец барон развернулся и повел их дальше. Судья Ди последовал за хозяином замка, а Джонатан – за судьей Ди.

Они вошли в замок. Там было сумрачно, ибо вампирам требуется мало света, и Джонатан с трудом различал многочисленные картины на стенах.

– Я вижу, у вас есть Каваллини, – заметил судья Ди.

Джонатан знал о пристрастии господина к новым живописцам.

– Разве? – Барон пожал плечами. – Они все на одно лицо.

– И Гаддо Гадди.

– Кто-кто?

– Вы не цените искусство?

– Это просто вещи, – сказал барон, – существуют для того, чтобы владеть ими.

– Понимаю.

Судья снова замолчал. Они прибыли в большой зал. Там собралось еще больше вампиров, а также несколько слуг-людей, но тех было мало. Зато многочисленны были жертвы вампиров. Джонатан почувствовал, как подкатывает тошнота. Вампиры пировали без всякой меры. Кровь забрызгала ковры и пол. В углу зала разлагался человеческий труп. Его даже не удосужились убрать.

Судья окинул все это взглядом. Он был аскетом и пуристом и смотрел на подобные зрелища как на вульгарность.

Но они не нарушали свода законов.

Судья Ди вершил правосудие. У вампиров не так уж много законов, но имеющиеся записали в Кодекс тысячелетия назад. И иногда возникали споры. В таких случаях призывали судью. Этот случай был как раз тем самым.

Барон Гвидо сел на безвкусный золотой трон с изображениями летучих мышей. Таким уж вампиром он был. Он отхлебнул крови из золотого кубка. И широким жестом указал судье на прикованных к полу людей.

– Прошу, освежитесь, – предложил он.

– Скажите, зачем я здесь, – сказал судья Ди.

Лицо барона исказила гримаса ненависти. Его красные глаза сверкнули.

– Это все мерзкая дьяволица! – выкрикнул он.

– Прошу прощения?

– Синьора Изабелла Савана, – прошипел барон. Он вытянул длинный тонкий палец с похожим на лезвие ногтем. – Она убила моего брата.

– Понимаю.

– Три столетия мы правили Кастелло-д’оро вдвоем. Ну, нынешнее строение, разумеется, новое, надо же идти в ногу со временем. Но мы с братом веками правили в этих краях. Я – Гвидо, а его звали Энцо, и в нас течет кровь Арпада^[2].

– Завоеватель Карпат... – пробормотал судья Ди. – Его не видели уже более века. Его место в Совете пустует.

Барон махнул рукой:

– Он удалился в высокие горы, в уединение. Почти как мы с братом. Мы жили в этом чудесном месте, и никто нас не тревожил. Ближайшим соседом по крови был синьор Маттиа из Валле-ди-Сан-Филиппо. Грубый мужлан, но достаточно миролюбивый до своей кончины.

– Вот как?

Забавно, уже не в первый раз подумал Джонатан, как часто вампиры величают себя баронами, герцогами и графами, хотя титулы эти были сплошь фальшивыми. Но он знал, что это исключения. Гораздо больше вампиров влачат жалкое существование в городских трущобах, почти как крысы, или прячутся в сельской глуши, как нищие отшельники.

– Лет двадцать назад синьор Маттиа воспылал страстью к смертной женщине по имени Изабелла. По правде говоря, такое случается с ним раз в несколько десятилетий. По какой-то причине он предпочитает теплых и живых.

– Понимаю.

– Но на сей раз болван обратил даму. Сделал ее своей королевой! А полгода спустя его не стало.

– Вот как? Вы подозреваете, здесь что-то нечисто?

– Мы с братом сразу так и подумали. А как же иначе? Что еще могло случиться? Но доказательств мы не нашли. И это была не наша вотчина.

– Понимаю.

Джонатан и раньше подмечал технику допроса, которую применяет судья. Он говорил мало, ограничиваясь ничего не значащими репликами. Позволял говорящему самому изобличать себя. Он прислушивался к паузам между словами и к тому, что оставалось невысказанным.

– Она величает себя Изабеллой Савана, – сказал барон. – Месяц назад мой брат нанес соседский визит в ее замок. И не вернулся.

Барон Гвидо скорбно уставился в пространство.

– Она его убила, – сказал он.

* * *

Еще в начале знакомства, после одного особенно жуткого происшествия, Джонатан наконец осмелился спросить судью Ди о законе.

Судья только что поднялся ото сна. На этот раз, что было необычно, он покормился. Его бледная кожа теперь отливала багровым свечением.

– Закон? – переспросил он. – Закон прост.

– В чем же его простота, господин?

– У вампиров нет настоящего закона, – сказал судья. – Мы не следуем человеческим кодексам. Мы просто убиваем, подобно льву или орлу. Так что мы не считаем убийство людей преступлением. Конечно, нам не обязательно убивать, чтобы жить. Но каждый следует своей природе, и зачастую истинная радость – в охоте и свершении, а не в самой трапезе. Понимаешь?

– Полагаю, да, – сказал Джонатан. – Так как же вы судите, господин?

– Первый закон, – объяснил судья, – гласит, что не все вампиры равны. Каждого прародитель наделил определенными неотъемлемыми качествами. Главное среди них – состояние вечной жизни. Второе – постоянный страх разоблачения. И третье – необходимость вечно преследовать добычу.

– Понимаю, – сказал Джонатан, хотя ничего не понял.

– Чтобы получить право вечно блуждать по земле, нужно повиноваться закону. Совет, которому я служу, установлен вампирским родом и черпает полномочия из оправданного страха тех, кто ему подчиняется.

Джонатан смотрел на него с ожиданием, и судья вздохнул.

– Говоря проще, – сказал он, – любой из нашего племени, кто представляет угрозу существованию остальных, должен быть сурово наказан. Законы таковы: вампир не должен раскрывать существование других вампиров. Вампир не должен создавать чрезмерное количество отпрысков. Вампир не может убить другого вампира без оправдания или уважительной причины. И четвертый закон – вампир должен подчиняться решениям Совета.

– Это правила выживания?

– Именно так, Джонатан. Если кто-то привлечет внимание к нашему существованию, наказание – смерть. Если кто-то породит отпрысков, которые начнут бесчинствовать и привлекать внимание к нашему племени, наказание – смерть. Убийство другого вампира без достаточных оснований...

– Карается смертью?

Судья улыбнулся:

– Необязательно. Убийство вампира – дело нередкое, и Совет обычно этим не озабочен. В конце концов, хищник может убить другого хищника. Но при определенных обстоятельствах...

* * *

Разумеется, существовали подглавы и подпункты. Людям, к примеру, можно сообщать о существовании вампиров. Но лишь фамильярам или слугам. И целые разделы Pax Lamia оставались Джонатану неведомы. Но в тот раз судья открыл ему основные.

Теперь они шли от Кастелло-д’оро вниз, в соседнюю долину. При свете луны судья двигался в облике волка. Поля благоухали, земля была темной и влажной, настоящая благодать. Джонатан сорвал яблоко, и оно оказалось сладким.

– Что ты думаешь о бароне? – спросил судья.

– Он сказал, что подозревает, будто синьора Маттиа убила его же королева.

– И?..

– И они с братом не позвали тогда судью.

– Да, – подтвердил судья Ди. – Не позвали.

– Полагаю, их вполне устраивала смерть старого вампира. Юная невеста, да к тому же недавно обращенная... Не составило бы труда устроить так, чтобы она последовала за мужем во тьму.

– И?..

– И забрать долину себе?

– Именно так, Джонатан, – пробормотал судья.

– Барон и его брат создали множество отпрысков. И наверняка это выходит за пределы того, что может выдержать местное население, то есть люди.

– Так...

– Завладев Валле-ди-Сан-Филиппо, они удвоили бы свою территорию.

– Верно, – сказал судья. – И что еще ты можешь предположить?

– Мне показалась подозрительной сама идея нанести соседке визит, – сказал Джонатан.

На этот раз судья чуть не рассмеялся. Очевидно, он находил эту идею нелепой.

– Что ж, – сказал он. – Мы пришли.

Джонатан посмотрел вперед. Твердыня синьоры Савана возвышалась прямо перед ними – высокое и очаровательное здание в романском стиле, ярко освещенное в ночи.

Ничего общего с обиталищем барона.

Они приблизились. Ворота были закрыты, и снова судья постучал. На этот раз, однако, открылась лишь боковая калитка, служанка из плоти и крови высунула голову, тараща глаза.

– Здравствуйте, – сказала она.

– Дома ли твоя госпожа? – осведомился судья.

– Это смотря кто спрашивает, – ответила служанка. – Без обид, синьор. Но час поздний, а вы...

– Я судья Ди.

Изнутри донесся грохот упавшего предмета, служанка вздрогнула и скрылась. Мгновение спустя ворота распахнулись. В лунном свете путников ожидала одинокая фигура, закутанная в одеяние традиционно черного цвета.

Джонатан смотрел во все глаза. Она была прекрасна. Как роза, сорванная на пике цветения и навеки застывшая во льду. Лицо ее было бледным, глаза алыми, а когда она улыбнулась, стали видны острые и длинные клыки.

– Приветствую вас, судья Ди! – сказала она. – Вести о вашей мудрости достигли даже этих удаленных и пустынных долин. Прошу, входите. Чему обязана этой честью?

Что, мысленно перевел Джонатан, на самом деле означало: какого дьявола вы делаете в моем доме и насколько я влипла?

Судья слегка наклонил голову.

– Благодарю за приглашение, – сказал он, переступил порог, и Джонатан последовал за ним.

Королева вампиров взяла руки судьи Ди в свои. Она заглянула ему в глаза, но ненадолго. Взгляд судьи мог смутить даже другого вампира.

Точнее, в особенности другого вампира.

Затем дама удивила Джонатана, поприветствовав и его. Она взяла его руки в свои ладони, настолько ледяные, словно она только что восстала из могилы.

– Добро пожаловать, – сказала она. – Как тебя зовут?

– Меня... Меня... – запнулся он. – Джонатан, синьора.

– Джонатан, – произнесла дама. – Необычное имя. Откуда ты?

– Из Англии, синьора.

– Ты оказался очень далеко от дома! – с удивлением воскликнула она.

– Юноша со мной, – коротко сказал судья, прежде чем Джонатан успел побороть заикание. – А теперь можем мы...

– Разумеется. Простите за невежливость. – Дама выпустила руки Джонатана и улыбнулась. – Последний... визит несколько выбил меня из колеи. – Ее проницательные глаза изучали судью Ди. – Это и есть причина вашего появления?

Но, конечно, она все понимала. Она провела их внутрь. В приятный дом, пахнущий розмарином и шалфеем. Здесь было тепло и светло. Слуги из числа людей бесшумно сновали туда-сюда. На стенах было мало картин, но даже неискушенный в искусстве Джонатан мог оценить их изысканность. Дама привела их в главный зал, где стояла ледяная скульптура большого лебедя. Джонатан изумился. Лед был дорог и труднодоступен.

Он также заметил отсутствие других вампиров.

– Не желаете ли подкрепиться? – спросила хозяйка. – Я могу привести подходящего кандидата...

Судья отмахнулся от предложения.

– Может быть, позже, – сказал он, к отчаянию Джонатана.

Судья сел, и хозяйка последовала его примеру. Джонатан устроился в углу. Он привык быть невидимкой и не слышать собственного голоса.

– Вы здесь из-за барона Энцо? – спросила синьора Изабелла. – Он был свиньей, и брат его ничуть не лучше.

Судья кивнул.

– Я встречался с бароном Гвидо, – сказал он.

– Тогда вы знаете, что я говорю правду.

Судья склонил голову.

– Расскажите мне, что случилось, – попросил он почти мягко.

* * *

Время шло, и снова наступила ночь. И это означало, что замок не спал, факелы горели, залы наполняла приятная музыка, а в воздухе на этот раз витали чудесные ароматы свежих роз и готовящейся для людей-слуг еды.

К счастью, как раз в этот момент появилась служанка и вручила Джонатану роскошное блюдо с жареной свининой, хлебом и сыром. Джонатан набросился на еду, словно умирал от голода. Путешествие с вампиром, обладающим нечеловеческими пристрастиями в пище, часто было тяжким испытанием для Джонатана, и многие ночи он ел мало или вообще ничего. Так что он перекусывал, когда мог, и теперь, как всегда, судья наблюдал за ним со своего рода зачарованностью.

– Скажи, – попросил он, – что ты думаешь о рассказе дамы?

Джонатан вытер с губ жир и помахал обглоданной костью в направлении судьи. При виде этого на лице судьи Ди отразилось почти страдание.

– Она милая, – признал Джонатан.

– Милая? – переспросил судья.

– Конечно. Даже королеве вампиров тяжело противостоять самцам своего вида. Тем более столь недавно обращенной. Братья планировали воспользоваться ее кажущейся слабостью и в ответ получили неприятный сюрприз.

Он обглодал кость и небрежно швырнул ее на тарелку, а потом оторвал кусок хлеба, чтобы собрать им жир.

– Мой вердикт, – провозгласил он, – невиновна.

– Она вампир, – возразил судья. – Вампиры всегда виновны.

– Вы не верите ей? – спросил Джонатан.

Судья сплел пальцы.

– Подводя итоги, – сказал он, – добродетельная синьора Изабелла утверждает, что синьор Энцо напал на нее в ее же замке и умер скорее по воле случая, чем из-за ее ловкости.

– Наткнулся на кол, покрытый серебром, – сказал Джонатан.

– Именно.

– Странный предмет для хранения в вампирском замке.

– Не такой уж странный, если ты намерен отбить у других вампиров желание вторгнуться в твои владения... – сказал судья. – Пойдем. Взглянем своими глазами. Ты закончил ужинать?

Не успев донести до рта ребрышко, Джонатан скорбно уставился на судью.

– Если вам угодно, господин, – жалобно произнес он.

* * *

Склеп хозяйки был освещен традиционным способом. Мерцающие над толстыми свечами огоньки отбрасывали обманчивые тени на безобидные с виду, но смертоносные приспособления.

– Осторожнее с потайной дверью, – беспечно бросила синьора Изабелла, когда они входили. – Она ведет в каменный мешок.

Уже подняв ногу над местом, которое казалось просто еще одним участком пола, Джонатан замер. Судья плавно переступил через ловушку и зашипел, когда со стены соскользнул черный кусок ткани, обнажив острый кол.

– Кьяра, Алиса! – крикнула синьора Изабелла.

Почти мгновенно появились две служанки и снова прикрыли оружие.

– Еще одна из ваших... защитных мер? – поинтересовался судья. В его голосе звучало почти раздражение.

Синьора Изабелла пожала плечами.

– В основном меры моего мужа, – отозвалась она. – Я привыкла. По правде говоря, каменный мешок не использовался много десятилетий, и я всегда жила здесь мирно. По крайней мере, до того несчастного случая с бароном.

– Он пришел сюда? – спросил судья. – В ваш склеп?

Хозяйка кивнула:

– Где удобнее всего напасть? Это случилось незадолго до рассвета, и я была слаба. Он был старым вампиром, а я лишь недавно обращенной, как вы, без сомнения, заметили. Во мне больше от человека, чем от вампира. Но мне повезло – место было предназначено как раз для такого случая. Боюсь, барон Энцо сам привел в действие механизм, который вогнал серебряный кол ему в сердце.

– Опасные штуки вы держите вокруг, – заметил судья.

– Быть вампиром – значит жить в вечной опасности, – сказала дама.

Судья склонил голову.

– Что со мной будет? – спросила она. – Меня осудят? Я невиновна в его смерти, судья Ди. Невиновна.

– Вампир не бывает невинным, – сказал судья, и дама побледнела еще сильнее, если такое возможно.

– Значит, вы уже вынесли приговор? И я признана виновной?

Она опустилась на колени. Подставила судье свою белую шею.

Джонатан нервно сглотнул.

– Тогда покончите со мной, – прошептала она.

Мучительно долго тянулось мгновение. Внезапно судья развернулся и вышел из склепа.

– Решение отложено, – объявил он, переступая порог.

В стремлении покинуть это место смерти Джонатан рванул за ним следом.

* * *

«И на этом, по идее, все и должно закончиться», – подумал Джонатан. Он стоял со своим господином на крыше замка, глядя на луну в небе. На фоне белого лунного диска кружили темные птицы.

– Где тело? – спросил судья.

– Тело, господин?

– Этого барона Энцо, – уточнил судья.

– Разве оно не должно было обратиться в прах? – сказал Джонатан.

– Возможно, – допустил судья. – Но он не был настолько древним. Должно было остаться тело.

– Даже несмотря на острый кол и серебро? – спросил Джонатан.

Он следил за темными птицами, летавшими на фоне луны. Казалось, они увеличивались в размерах.

– Возможно.

– Вы спросили синьору Изабеллу?

– Спросил.

– И что она ответила?

– Что оно обратилось в прах.

Джонатан обдумал его слова.

– Значит... – начал он.

– Значит?

– Вы думаете, она лжет?

– Она производит впечатление либо исключительно невинного существа, либо весьма искусной лгуньи.

– ...И ни один вампир не бывает невинен?

Судья почти улыбнулся.

Джонатан следил за птицами. Хотя теперь они уже не просто летали на фоне луны. Целая туча стремительно опускалась на замок...

Он вскрикнул – и тут же смутился, но небо уже кишело летучими мышами.

* * *

Джонатан сделал то, что умел лучше всего.

Спрятался.

Разумеется, спрятаться от вампира – задача не из легких. А летучие мыши, опускаясь черной тучей на замок, без усилий снова превращались в вампиров. Джонатан увидел барона Гвидо и его подручных.

И будь их целью убить именно Джонатана – они его нашли бы.

Но они пришли не за Джонатаном.

Без всяких сомнений, они явились за синьорой Изабеллой.

А вместо этого, разумеется, наткнулись на судью Ди.

Джонатан наблюдал за битвой из укрытия. Он мало что понимал. Все двигались слишком быстро. Очертания расплывались, волки становились летучими мышами, мыши – людьми, а люди – вернее, вампиры – умирали в муках от руки судьи Ди. Вспыхивали пламенем. Вампиры истекали кровью и высыхали и, без сомнения, умирали.

Судья Ди был стар. Эти молокососы не могли сравниться с ним. Он двигался с такой скоростью, что Джонатан не видел его самого, лишь кровавые последствия.

Наконец на крыше замка остались лишь двое.

Неподвижный судья.

И барон Гвидо с уродливым круглым предметом в руке.

– Это не ваше дело, судья! – крикнул он. – Это касается нас с ней!

– Вы неотесанны и бесцеремонны, – сказал судья.

– Она должна заплатить!

Барон поднял уродливый предмет. На него упал лунный свет. Джонатан затаил дыхание.

В пальцах барона болталась голова его брата. Гадкая и сморщенная.

– Это прислала она, – прошипел барон. – Это объявление войны. Так что посторонитесь. Вас это не касается.

Судья стоял недвижно. Он смотрел то на барона, то на голову его брата.

– ...Любопытно, – произнес он.

– Посторонитесь!

Судья бесстрастно посмотрел на него. Затем отступил, пропуская барона.

– Несомненно, – сказал судья.

* * *

Они слышали, как барон перемещается по замку. Доносились ругань, глухие удары, звук взламываемой двери.

Затем раздался крик.

И снова стало тихо, лишь светила луна. Джонатан задрожал – в ночи внезапно похолодало.

Повсюду лежали тела подручных барона.

Судья же просто ждал.

Вскоре послышались легкие шаги.

Джонатан обернулся.

В лунном свете она была очень бледна, а глаза алели, как и клыки. Она скромно склонила голову перед судьей Ди:

– Вы вынесли приговор?

– Где барон? – спросил судья Ди.

– К несчастью, он разбился насмерть, – ответила Изабелла Савана.

– Разбился?

– В каменном мешке. Я недавно его... обновила. Добавила шипы.

– Покрытые серебром?

– Полагаю, да, – сказала она.

Джонатан снова содрогнулся. Дама подошла к нему. Она взяла его за руки, и ладони ее были теплыми, словно она только что кормилась.

Она заглянула Джонатану в глаза.

– Вы желаете забрать его замок? – спросил судья.

– Полагаю, пора вернуть Кастелло-дель-орроре истинное название – теперь, когда по крайней мере часть ужасов... – она пнула ногой одного из валявшихся вокруг мертвых вампиров, – упразднена.

– Мои полномочия не простираются так далеко, – заявил судья. – Не может быть суда, когда судить уже некого. – Он поклонился. – Синьора.

– Судья.

Судья Ди развернулся:

– Пойдем, Джонатан. Нам пора.

– Вы можете остаться на но... – начала хозяйка.

– Благодарю, но нет. Джонатан?

– Господин, но... я не понимаю...

– Что ж, – сказал судья, и, хотя он обращался к Джонатану, взгляд его, как заметил Джонатан, был прикован к даме, – ты ведь всего лишь человек.

* * *

Солнце давно скрылось за дальними горами, и ночной мир замер в безмолвии, не считая двух фигурок, бредущих в лунном свете. Одна, высокая и худая, двигалась четко и энергично. Другая, поменьше, то и дело прибавляла шагу, чтобы поспеть.

Замок Валле-ди-Сан-Филиппо остался далеко позади.

– У нее будет в лучшем случае тридцать-сорок лет покоя, – проговорил судья. До сих пор он молчал. Джонатан был просто благодарен за корзинку с едой, которую вручила ему у ворот при выходе служанка. – Интересно, стоит ли оно того?

– Господин?

– Руки у нее были холодными. Но поблизости лежал лед. Губы – алыми, лицо – бледным, но существуют кремы и пудры, способные на такое. Протезы для зубов. И так далее. И все же. Опасную игру она затеяла.

– Господин, она... человек?

– Она сохранила голову Энцо и отослала ее Гвидо, когда пришло время. Она пошла на отчаянный риск, понимаешь? Она знала, что явится судья, и, вместо того чтобы трепетать, обратила это в свою пользу. Ну что за женщина!

Судья остановился и повернулся к Джонатану.

– Она не могла и надеяться победить барона и его свиту. Только не в одиночку. Ты ведь заметил отсутствие других вампиров? Нельзя подарить то, чего у тебя нет. У нее не было ни армии, ни оружия, кроме собственного ума. Ей требовалась помощь. Она разглядела во мне глупца, каковым я и являюсь.

Судья Ди рассмеялся. Звук был ужасающий. Джонатан впервые видел, чтобы судья смеялся.

– Она заманила барона напасть, пока там был я. Она использовала меня как свой клинок. – Он положил руку Джонатану на плечо. – Люди никогда не перестают меня удивлять.

В этот момент с неба упала маленькая черная птица. Она уселась судье на руку.

Судья Ди отцепил с лапки птицы маленький металлический контейнер. Птица каркнула и взмыла в воздух.

Джонатан вздохнул. Он с тоской подумал о горячей ванне, теплом очаге и шкворчащих на сковородке сосисках. Он подумал о девушке, оставшейся в своем замке. Он желал ей добра. Желал ей покоя.

Судья развернул крошечный кусочек пергамента и молча изучил его, а затем убрал.

– Пойдем, Джонатан, – сказал он. – Кажется, мы снова нужны.

История вторая. Загадка исчезнувшего манускрипта

На колокольчиках и фиалках, в изобилии растущих на пологих склонах Альп, лежал тонкий слой инея, а где-то вдали грохотал гром. Гроза все еще скрывалась за горами, но уже давала о себе знать. Луна пряталась за туманом, и пробивавшийся сквозь пелену свет отбрасывал на землю дрожащие тени двух путников, будто жившие собственной жизнью. Тень судьи Ди то и дело превращалась в летучую мышь или волка. Тень Джонатана то и дело шарила в карманах в поисках сыра.

Джонатан любил сыр. Он вонзил зубы в твердый пекорино. Даже сквозь плотную одежду пробивался холодный пронизывающий ветер, словно один из тех смертоносных на вид ножей для вскрытия писем, и Джонатан попытался закутаться еще сильнее.

– Мне не нравится разреженный воздух, – жалобно произнес он, ибо жаловался он часто. Быть человеком и помощником судьи-вампира – не самая веселая доля. – Он не способствует пищеварению.

Судья Ди шагал впереди. В лунном свете его суровое и точеное лицо с резко очерченными скулами напоминало о смертном приговоре. Он выглядел точь-в-точь как окружающие горы – таким же твердым и древним, как скала.

– А я нахожу разреженный воздух бодрящим, – сказал судья.

– Ну разумеется.

Джонатан старался не злиться. Вместо этого он откусил еще кусок пекорино.

«На свете еще осталось кое-что хорошее, – размышлял он. – Красота. Любовь. Сыр. Наверное, если обладаешь хотя бы чем-то одним из трех – это уже не так плохо».

– Куда мы идем? – спросил он.

– Туда, наверх, – сказал судья и указал вперед.

Снова прогрохотал гром. Венок облаков над вершиной на мгновение разорвался. Где-то высоко сверкнула молния, и Джонатан подпрыгнул. В свете луны и ослепительной вспышки он увидел монастырь на высоком утесе. Над ним в воздухе кружились летучие мыши. Снова грянул гром.

– Выглядит не слишком приветливо, – заметил Джонатан.

– Да, – согласился судья Ди. Он резко остановился, и Джонатан едва не налетел на него сзади. – Должен признать, я немного встревожен, отправляясь туда.

– Вы? – удивился Джонатан.

Он никогда прежде не слышал от судьи подобных слов.

Судья Ди выглядел смущенным.

– Уверен, это сущий пустяк, – сказал он. – Но все же... Боюсь, нас там не слишком ждут. – Он развернулся к Джонатану. – Ты сопровождал меня во многих трудных ситуациях. И никогда не жаловался. Ну, то есть бесконечно жаловался, но все равно следовал за мной.

Джонатан припомнил некоторые предыдущие дела. «Ужас на перевале Вредителей», «Кошмар на холме Адской пасти», «Дело о жутких вурдалаках Генуи» и так далее.

– И что же? – сказал он.

– На этот раз ты можешь не ходить, – сказал судья.

– Не ходить? – переспросил Джонатан.

– Да, если захочешь, – подтвердил судья.

Он указал на монастырь высоко в горах. Снова блеснула молния. Кружились летучие мыши.

И тут гром обрушился на них, и хлынул холодный дождь. Джонатан натянул капюшон и, моргая, стряхнул воду с ресниц.

– Но господин! – воскликнул он. Он не желал оставаться здесь, где наверняка сгинет в одиночестве. По крайней мере, если они пойдут вместе, размышлял он, он умрет под крышей, а не под дождем, что явно предпочтительнее. – Что это за ужасное место такое?

Судья Ди вздохнул как человек, потерявший всякую надежду.

– Это библиотека, – ответил он.

* * *

Ворота были очень высокими, из цельного железа, с барельефом в виде летучих мышей и прочими обычными атрибутами. Они выглядели древними. На этой высоте в горах шел снег. Джонатан замерз. Судья Ди ухватился за молоток (который держала в зубах оскаленная пасть волка) и постучал. Звук гулко и четко разнесся вокруг, и воцарилась тишина, а Джонатан почувствовал на себе взгляды невидимых глаз и испугался. Он подумал, не лучше ли было все-таки остаться внизу.

– Кто идет?! – раздался голос.

Ворота распахнулись внутрь, словно сами собой. На обширном пустом дворе стояла небольшая сгорбленная фигура в капюшоне и черном монашеском одеянии.

– Это я, – сказал судья. – Судья Ди.

Снова настала тишина. Пожилой монах зашаркал в их сторону. На него упал лунный свет, и Джонатан прикусил губу, чтобы не вскрикнуть: перед ним предстало лицо сморщенного, древнего вампира, больше похожего на вурдалака, чем на человека. Лицо прямиком из нередких кошмаров Джонатана.

– Ди! – воскликнул монах.

– Да, – тихо сказал судья и опустил голову.

– У тебя хватило наглости снова явиться сюда! – сказал монах.

Джонатан уставился на него в ужасе и изумлении. Он никогда прежде не слышал, чтобы кто-то разговаривал с судьей Ди в таком тоне. По крайней мере, те, кто хотел жить дальше.

– Простите, мастер Умберто, – сказал судья Ди.

Джонатана это потрясло еще больше. Он никогда не слышал, чтобы судья приносил извинения.

– Ты знаешь положенное тебе наказание! – сказал монах. – Ты оспариваешь его?

– Нет, мастер Умберто.

– Ты готов заплатить за свое прегрешение? – властно спросил монах.

Голос у него был высокий, почти детский.

– Готов, – сказал судья Ди.

Мастер Умберто смягчился.

– Тогда входи, входи же! – сказал он и помахал рукой. – А это кто? Твой слуга?

– Мой помощник.

– Человек? Как современно! Он, наверное, голоден. Ты голоден? У нас хорошие кладовые, в ледниковой камере еда почти не портится. Входите же! А еще у нас чудесный камин. Так приятно видеть гостей в это время года! У нас, как ни странно, довольно оживленно, да, очень оживленно, сами понимаете, вечно приезжают ученые, и надо переписывать, и делать иллюстрации, и тиснение, и смешивать краски, а вы знаете, как трудно доставить сюда краски? Но я слишком разболтался, входите же!

Джонатан в некотором смятении пересек стылый двор. Вытесанный в скале монастырь возвышался над ними – серый, покрытый пятнами и грозный. В камне были высечены жуткие горгульи, и они взирали на Джонатана, отвратительно скалясь, с ужасными высунутыми языками, так что он отвел взгляд.

По двору пронеслось маленькое бледное существо с ярко-красными глазами. Джонатан вздрогнул.

Он услышал писк.

– Всего лишь мышь, – сказал аббат. – У нас с ними постоянная проблема.

По двору пронеслось более крупное бледное существо с ярко-красными глазами. Джонатан снова вздрогнул.

Оно набросилось на мышь, и Джонатан услышал: «Пи-пи...»

Крупное существо подняло голову и улыбнулось. Это был невысокий вампир с веселой ухмылкой и мертвой мышью в зубах. На его губах и рясе были брызги крови.

– Это просто Чарли, – сказал аббат. – Он наш мышелов.

– Привет, – сказал Чарли. И умчался прочь.

Падал снег. Они подошли к дверям, и те распахнулись.

– Добро пожаловать в Архивум ноктис!^[3] – провозгласил брат Умберто. И театрально воздел руки. Большинство вампиров, по опыту Джонатана, имели прискорбную слабость к театральности. – Войди же по собственной воле! И все в таком духе!

Судья Ди переступил порог, и Джонатан последовал за ним.

Высокий потолок взмывал вверх. Двери бесшумно закрылись. В большом очаге пылал огонь, и по всему залу сидели монахи. Занятые беседой вампиры в черных одеяниях сновали туда-сюда. Винтовая лестница вела наверх. Где-то высоко над головой колокол начал отбивать полночь.

– Судья Ди!

Джонатан услышал голоса и почувствовал, как внимание монахов обратилось к ним. Очень крупный вампир с тонзурой поспешно приблизился.

– Он у вас? – спросил он. – У вас?

Судья Ди кивнул. Монах выдохнул.

– Не сейчас, Монтелуза! – резко сказал мастер Умберто, и крупный монах поник под его взглядом.

– Брат Монтелуза – наш мастер по клею, – пояснил мастер Умберто. – И он прекрасно справляется. Он истинно любит архивы и нашу работу. Крови?

– Прошу прощения?

– Не желаете ли крови? Она свежая, – сказал мастер Умберто.

– Очень любезно с вашей стороны, – отозвался судья Ди.

– А тебе, юноша? – обратился мастер Умберто, по-доброму обращая чудовищное древнее лицо к Джонатану. – Может быть, ветчины? И хлеба? Жареной курочки?

– Да, – ответил Джонатан, энергично кивая.

Мастер Умберто хлопнул в ладоши. Мгновенно у огня был накрыт маленький столик. Монахи принесли тарелки с едой, и в руке судьи как по волшебству материализовалась рюмка крови. Очевидно, здесь серьезно относились к гостеприимству.

Что Джонатан всецело одобрял.

Он уселся у огня и набросился на еду, на какое-то время забыв обо всем на свете. Он разрывал пальцами куски ветчины и отправлял их в рот. Он разделывал курицу. Он макал хлеб в сок и ел, а между делом прихлебывал вино из бокала, который хозяева поставили перед ним, даже не спрашивая.

– Великолепно, – сказал Джонатан. – Какого года вино?

– Кто его разберет? – сказал брат Монтелуза. Он сидел рядом и зачарованно наблюдал, как ест Джонатан. – Это из византийской партии. Несколько веков назад мы съели солдат, которые его везли, а вино оставили в погребе. Так мы все обычно добываем. Все, что перемещается по горе, принадлежит Архиву. Кстати, твои застольные манеры ужасны.

– Благодарю, – сказал Джонатан.

Он не особо слушал. Судья Ди тихо беседовал с мастером Умберто. Тарелка Джонатана наконец опустела. Он вытер дно последним куском хлеба и с довольным видом прожевал его.

«Библиотека оказалась не такой уж и кошмарной», – подумал он.

* * *

– Собственно библиотека, разумеется, наверху, – сказал маленький вампир, выглядящий весьма напряженным. Он каким-то образом подсел к столу у огня и с явным любопытством разглядывал Джонатана. – Вы еще не видели ее? Это замечательнейшее учреждение. Можно сказать, уникальное. Приветствую, я Драго из Карпат. Имею честь познакомиться. Скажите, вы англичанин?

Он сиял, глядя на Джонатана.

– А что? – отозвался Джонатан.

– Я жажду пройтись по многолюдным улицам могущественного Лондона! – воскликнул Драго. – Окунуться в водоворот и суету человечества, разделить жизнь города, его перемены, его смерть и все то, что делает его таким, какой он есть!

– Ну, город как город, – ответил Джонатан. – Не знаю, стоит ли специально туда ехать.

Драго с серьезным видом кивнул.

– Да-да, – сказал он. – Я все решил и однажды туда отправлюсь. Возможно, приобрету недвижимость. Не сразу, конечно. Где-нибудь через пару столетий. Карпаты – мой дом, но в поисках знаний мне пришлось удалиться сюда, в этот одинокий аванпост. Вы слышали о механических передвижениях?

– Нет, а что?

– Да-да, – энергично кивая, сказал Драго. – Видите ли, можно создать машину, механическое устройство, которое передвигалось бы каким-то неизвестным способом на большие расстояния, ну разве не чудо было бы увидеть такое? Можно было бы проложить маршруты, установить время отправления и прибытия и тогда все дни напролет наблюдать за этими движителями и записывать их перемещения. Возможно, в виде какого-нибудь кодекса. Разве не было бы это полезно?

– А вы могли бы такую создать? – восторженно спросил Джонатан.

– Нет, – признался Драго. – Но я уверен, что в этой библиотеке редких и исчезнувших трудов со всего света такие знания можно отыскать. Например, Герон Александрийский...

– Герон Александрийский! – раздался презрительный голос, и Джонатан увидел приближающуюся к ним весьма эффектную женщину в багровом платье и с острыми зубами, поблескивавшими в голодной ухмылке. – Он вечно болтает о... Кто он там был? Какой-то древнегреческий изобретатель?

– Древний инженер и мудрец, создавший устройство, работающее на пару! – с негодованием воскликнул Драго.

– Человек! – фыркнула женщина. Она сверкнула глазами на Джонатана. – Ничтожные, жалкие людишки! А я Бафомет, верховная жрица Ордена чистой крови! Имеет значение лишь кровная линия вампира, а я веду свой род от первых и древнейших старейшин нашего племени! Я же здесь лишь для того, чтобы найти, хм, письменное доказательство, ибо точные знания о моих кровных предках утрачены.

– Ты безумна, – с презрением сказал Драго. – Кто-то тебя укусил, вот и все! Так же как кто-то укусил его. Ты с тем же успехом можешь быть бешеной собакой, претендующей на звание первой бешеной собаки!

– Да как ты смеешь! – воскликнула Бафомет.

С убийственным взглядом она шагнула к Драго, и маленький вампир съежился от страха.

– У меня дома три жены! – запищал он. – Они будут ужасно скучать по мне!

– Скучать?! – прошипела Бафомет. – Они будут благодарны за избавление! – И она бросилась на Драго с оскаленными зубами и выпущенными когтями.

Джонатан поспешно схватил последний кусок хлеба и нырнул под стол, как вдруг между двумя вампирами словно из воздуха материализовалась третья фигура. Появившийся мужчина был невысокого роста, но плотный, с коротко стриженными волосами, холодными глазами и длинными клыками. Одной рукой он схватил за горло Драго, а другой – Бафомет.

– Довольно, – сказал он.

Голос его был ледяным, как ветер снаружи. Джонатан содрогнулся. Он чувствовал силу – древнюю, опасную силу. Он знал лишь одного вампира с таким же мощным внутренним духом, и этим вампиром был его господин, судья Ди.

Вампир-старейшина держал этих двоих как тряпичных кукол.

– Скажите, почему мне не следует убить вас сейчас и покончить с этим? – произнес он низким, хриплым и раскатистым голосом.

И вдруг рядом оказался судья Ди, все еще с бокалом крови в руке, лицом к лицу с другим вампиром.

– Они сказали бы, – тихо произнес он, – если бы ты не держал обоих за глотки. Привет, Каттер.

– Судья Каттер, – поправил другой вампир. – Привет, Ди.

– Я и не думал, что ты еще жив, – сказал судья Ди.

– Я и не жив, – тем же волчьим рыком ответил другой судья. – Я ведь нежить.

– Ты понимаешь, о чем я, Каттер. Ты их отпустишь? Они не нарушили закон.

– Закон? – сказал Каттер. – Я... и есть закон!

– Как и я, – напомнил судья Ди. – Опусти их!

Каттер с глубоким отвращением швырнул обоих вампиров. Они пролетели через зал в противоположные стороны и стукнулись о стены.

– Что привело тебя сюда, Ди? – спросил судья Каттер. – Не отданная в срок книга?

В зале внезапно воцарилась тишина. И Джонатан понял, что все монахи и послушники, до сих пор тихо беседовавшие, разом онемели.

Судья Ди переступил с ноги на ногу.

– Вообще-то... – начал он.

Подошел мастер Умберто и похлопал его по плечу.

– Пожалуй, нам стоит начать суд над тобой, – сказал он, хотя и вполне по-доброму.

* * *

Мастер Умберто хлопнул в ладоши. Все монахи подошли и выстроились полукругом за старым аббатом. Из-под капюшонов на судью Ди смотрели красные глаза. Джонатан еще глубже забился под стол. Уж в этом он был мастером.

– Судья Ди! – провозгласил мастер Умберто.

– Я здесь, – тихо отозвался судья.

– Ты вошел сюда по своей воле! – торжественно произнес мастер Умберто. – Теперь ты должен ответить за свое прегрешение! Принимаешь ли ты наш суд?

– Принимаю.

– Ты взял манускрипт из этой библиотеки, – сказал мастер Умберто. – И не вернул его. Каков закон библиотеки?

Все монахи позади него хором произнесли нараспев: «Все взятые книги следует возвратить в срок! Никаких исключений! За любую просроченную книгу должна быть уплачена пошлина или понесено подобающее наказание!» В огромном зале их голоса звучали зловеще.

– Таково слово закона, – сказал мастер Умберто. – Брат Шаллум, у вас есть запись?

Маленький вампир выскочил вперед с большим переплетенным кодексом в руках.

– Это было в первый день весны, – сказал он, – в год падения Западной Римской империи. Вы явились в архив в поисках Кодекса Хаммурапи! Тот манускрипт вам выдали! Вы умоляли одолжить его вам на короткий срок! На это было дано согласие и внесено в книгу записей! Это ваша подпись?

Судья Ди взглянул на книгу.

– Моя, – мрачно подтвердил он.

– Ваша задолженность составляет семьсот лет, судья Ди!

– Время утекло сквозь пальцы, – признал судья.

Монахи неодобрительно зашикали.

– Судья Ди, – сказал маленький вампир, – я, брат Шаллум, сын Иавеса, сим объявляю, что вы предстаете сегодня перед судом по обвинению в грубой небрежности! В нарушении протокола! При вас ли книга?

– При мне. – Судья Ди полез под плащ и достал небольшой свернутый пергамент. Он поднял его обеими руками.

Монахи ахнули:

– То, что было утрачено, сегодня возвращается к нам!

– Я лишь брал его на время, – сказал судья Ди.

Мастер Умберто благоговейно принял свиток:

– Отнеси его на положенное место в архив, Шаллум, будь добр.

– Это для меня величайшее удовольствие, – сказал брат Шаллум, не выказывая никакого видимого желания удалиться.

Ясное дело, он хотел остаться, чтобы сначала узнать исход судебного заседания.

– Каково будет мое наказание? – спросил судья Ди.

– Что говорит Хаммурапи? – сказал мастер Умберто.

– Око за око, полагаю, – ответил судья Ди. – Это первый закон и, возможно, все еще самый справедливый. – Он вздохнул. – Приношу всем свои извинения. Я виновен. Я взял манускрипт с намерением вернуть в срок, но долгое время путь мой лежал в иных местах, и Совет все время давал мне поручения. Но, братья, скажу вам: семьсот лет – лишь мгновение ока, когда изучаешь закон. Ибо закон столь же стар, как и сама письменная история, закон – это то, что создает общество. И чтобы следовать закону, я должен изучать его.

Монахи перешептывались, в чем-то соглашаясь с судьей Ди.

«Возможно, монахи не привыкли, что кто-то приезжает к ним, проявляет интерес к их работе или ценит книги, которые они так ревностно охраняют», – подумал Джонатан.

И довод судьи Ди возымел действие.

– Тем не менее! – воскликнул брат Монтелуза. – Закон есть закон, и возврат книги просрочен на семь веков! Преступник должен быть наказан!

Судья Ди склонил голову.

– Я приму решение суда, – сказал он.

– Как и подобает, – сказал мастер Умберто.

– Смерть! – заголосили монахи. – Смерть тому, кто не возвращает книги вовремя!

– Наказание выглядит чересчур суровым, – вмешался Драго из Карпат. – Он же вернул ее!

Монахи зашикали на него, он съежился и замолчал.

– Я приму вердикт суда, – сказал судья Ди.

Судья Каттер рассмеялся. Жестокий смех прорезал воздух зала.

– Как ты жалок! – произнес он. – Я отправляюсь в гроб, ибо приближается заря.

– Я тоже, – зевнула Бафомет. – Убейте его и покончим с этим.

– Я также удаляюсь, – сказал Драго. – Желаю вам удачи, судья Ди.

– Удача не играет никакой роли в законе, – возразил тот.

Драго вежливо кивнул. Затем все трое вампиров-гостей удалились.

Теперь остались лишь монахи и судья Ди. И Джонатан – под столом. Джонатан потянулся за сыром. Все эти юридические препирательства снова распалили в нем голод. И он хотел узнать, что задумал судья Ди. У его господина наверняка был какой-то план, если он вернулся на верную погибель спустя семьсот лет.

А если нет... тогда Джонатану вскоре предстояло стать пищей для вампиров, так что лучше уж сначала съесть сыр.

* * *

– «Око за око», так изрек Хаммурапи, – сказал судья Ди. – Но что есть око в данном случае? Равна ли чья-то смерть одному просроченному манускрипту?

Вампиры зароптали.

– Тогда семьсот лет пыток! – предложил брат Шаллум.

Судья Ди кивнул.

– Разумеется, разумеется, – сказал он. – Но примите во внимание. Я извлек великую пользу из изучения манускрипта Хаммурапи. Рукопись подарила мне долгие часы, дни, годы – не удовольствия, ибо я не одобряю удовольствий...

– Совершенно верно, совершенно верно, – залепетал брат Шаллум.

Он явно тоже не одобрял удовольствий.

– ...а пользы, – продолжил судья Ди.

Джонатан знал своего господина. Судья был аскетом. Он презирал излишества.

Вампиры забормотали, улавливая его мысль.

– Так как же можно пытать меня, если я не страдал? – сказал судья. – Семь веков я находил утешение в великом труде о древнейшем законе человечества. Закон есть закон, всегда и навеки. Каким же тогда должно быть мое наказание?

Брат Шаллум вдруг заколебался. Вампиры в целом были не слишком сообразительны – по крайней мере, насколько знал Джонатан по опыту.

– Ну, – произнес он. – Я хочу сказать... Вы могли бы заплатить штраф, полагаю.

Братья одобрительно загудели.

– Штраф, да! – сказал брат Монтелуза. – Прекрасная идея!

Судья Ди склонил голову, соглашаясь.

– Но какой штраф? – сказал он. – Что могло бы компенсировать вам семьсот лет? Золото? Рубины? Жемчуга затонувших сокровищ?

– Все это звучит весьма неплохо... – пробормотал брат Шаллум, явно обрадовавшись.

– Вздор! – сказал судья Ди.

Брат Шаллум так вздрогнул, что даже подпрыгнул на месте.

– Золото? Рубины? Что они для вас, для такого места, как это? Всего лишь сверкающий никчемный хлам. Здесь властвуют книги, а не драгоценности! Мягкая и податливая фактура выделанной кожи, запах чернил, шелестящие страницы! И вы хотите, чтобы я заплатил свой долг золотом?

– Нет-нет, конечно нет! – поспешно вставил брат Шаллум. – Я хочу сказать... золото? Ха-ха. Оно никчемно, как вы говорите. Да, кому нужно золото?

– Блестящее золото... – сказал брат Монтелуза. – И рубины...

– Да, но они нам не нужны, верно? – отрезал брат Шаллум.

Брат Монтелуза тоже очнулся от грез.

– Штраф! – сердито сказал он. – Так какой же? Я устал от этих пререканий. Давайте закопаем его в скорпионах и покончим с этим.

– У нас нет скорпионов, – возразил брат Шаллум.

– Тогда я уже и не знаю, – сказал брат Монтелуза. – Как вы собираетесь возместить нам семь веков отсутствия манускрипта?

Судья Ди в этот момент дернул губами, что почти походило на улыбку.

– У меня, кажется, есть идея, – сказал он.

– Я так и думал, – сказал мастер Умберто.

– Джонатан? – позвал судья Ди.

– Да, господин?

– Дорожная сумка, она у тебя?

– Да, господин.

– Будь добр, выползи из-под стола.

– Да, господин... – сказал Джонатан.

Он нехотя выполз.

– В сумке есть маленький сверток.

Джонатан порылся внутри, пока не нашел его. Он не помнил, чтобы сверток был там раньше – судья, видимо, сунул его в дорожную сумку перед тем, как они вошли в монастырь.

– Вот, – сказал Джонатан.

– Передай мастеру Умберто.

Джонатан пожал плечами и протянул сверток аббату, а тот осторожно развернул его.

Джонатан уставился на аббата. В руках у него оказалась вовсе не книга, а небольшая статуэтка, смутно напоминающая человеческую фигуру и явно древняя. Джонатан никогда не видел ничего подобного. Всю поверхность скульптуры покрывали мелкие письмена, вырезанные в камне, таких странных знаков Джонатан никогда не видел.

У мастера Умберто аж перехватило дух.

– Не может быть! – вырвалось у него.

– Может.

– Но как?!

– Я выкопал его собственными руками в том месте, что некогда называлось Лагаш, – сказал судья Ди. – Три из последних семи столетий я потратил на поиски.

– Кодекс Урукагины! – воскликнул аббат. Он поднял статуэтку, чтобы братья могли ее разглядеть. – Кодекс Урукагины! – провозгласил он.

Монахи подались вперед, вытягивая шеи, чтобы лучше видеть.

– Что это, господин? – спросил Джонатан.

– Древнейший из известных сводов законов, – объяснил мастер Умберто. – Ему более тридцати веков, и написан он в земле, что уже не существует, на языке, на котором не говорит ни один живой человек. Я полагал его утраченным, не осталось ни единого экземпляра!

– Долгое время я думал так же, – сказал судья Ди. – Примите его в качестве дара и извинений, мастер. Хотя мне хотелось бы изучить его подольше... – И он с легкой грустью взглянул на статуэтку.

Мастер Умберто кивнул. Он с благоговением передал ее брату Шаллуму.

– Немедленно помести это в святилище, – велел он. – Вместе с тем не возвращенным вовремя манускриптом.

– Будет сделано, наставник!

Брат Шаллум скрылся на винтовой лестнице.

– Я вынес приговор, – сказал мастер Умберто. – Око за око, да будет так. У вас всегда был изощренный юридический ум, судья Ди. Я приму ваш дар в качестве уплаты. Да будет записано, что судья Ди вернул просроченную книгу, а штраф его полностью погашен! Все ли присутствующие с этим согласны?

– Все согласны.

– Тогда слушания объявляются закрытыми. Судья Ди, вы вновь вольны брать книги! – Настоятель улыбнулся и похлопал судью по руке – фамильярность, которую любому другому, как хорошо знал Джонатан, судья Ди не спустил бы. – Постарайтесь в следующий раз вернуть манускрипт вовремя.

– Постараюсь, – сказал судья Ди.

Мастер Умберто вздохнул.

– Что ж, давайте пойдем отдыха... – начал он, но не успел договорить.

Ночь пронзил донесшийся сверху вопль.

* * *

– Я нашел его таким, – сказал Драго из Карпат. Он жалко дрожал. – Это было ужасно. На меня попала кровь! А рубашки у меня очень дорогие, их шьют по заказу в Париже. Вы представляете, как сложно выводить пятна крови с шелка?

Джонатан уставился на тело. Брат Шаллум – вернее, то, что от него осталось, – сидел, прислонившись к стене, а прямо из сердца у него торчал длинный нож для вскрытия писем. Тело было иссохшим и бескровным – должно быть, брат Шаллум был очень стар.

Монахи угрожающе сомкнулись вокруг Драго из Карпат, их длинные острые клыки поблескивали в сиянии свечей. Драго с ужасом смотрел на них.

– Стойте! – крикнул он. – Что это значит?!

И тут до него дошло.

– Вы же не думаете, что это я его убил? Я не имею к этому никакого отношения! Это я поднял тревогу!

– Что вы делали в библиотеке? – потребовал ответа брат Монтелуза. – В этот час она закрыта!

– Я... я... Мне было скучно, а ваш нелепый суд внизу, казалось, тянулся целую вечность, вот я и подумал, что поищу книгу, чтобы скоротать время. Надеялся найти что-нибудь о механических экипажах. Я слышал, у вас есть записи Герона Александрийского, ради которых я и приехал в это глухое уединенное место! Пожалуйста, остановитесь! У меня три жены!

– Убийца!

Драго взвизгнул. Он обернулся летучей мышью и попытался улететь, но из тени возникла рука, без труда поймала его когтями и швырнула об стену. Драго снова принял человеческий облик и сполз на пол, усевшись рядом с телом брата Шаллума.

– Снова ты, – жалобно пробормотал он.

– Что здесь происходит? – произнес судья Каттер. Он вытер руку о рясу, словно от одного прикосновения к Драго его тошнило. – Убийство? Вам следует навести порядок в своем ордене, аббат. Что ж. Как старший по званию судья, присутствующий здесь, я займусь расследованием.

– Старший судья? – тихо произнес судья Ди. Он вышел в круг света под свечой. Свечи, заметил Джонатан, были хитроумно помещены в стеклянные фонари, стоявшие в чашах с водой. Монахи опасались пожара. – Где ты провел последний час, Каттер?

– Ты смеешь обвинять меня? – Каттер рассмеялся. – Я был в своей комнате, размышлял о юриспруденции. В которой ты, судя по всему, плохо разбираешься, Ди.

Судья Ди слегка склонил голову.

– Я всего лишь учусь, – тихо сказал он. – Прошу тебя в таком случае, поделись своими догадками.

– Догадками! – фыркнул судья Каттер и с презрением посмотрел на Ди. – Здесь нечего разгадывать. Это жалкое подобие вампира явно пробрался в библиотеку в поисках чего-то. Он ожидал, что комната будет пуста, но ошибся. Бедный брат Шаллум, должно быть, застал его врасплох. Драго из Карпат схватил первое, что попалось под руку, – нож для писем. Вонзил его Шаллуму прямо в сердце, и вот результат. Ты вечно все усложняешь, Ди. Но убийство – дело простое. Ты никогда этого не понимал. Ты ищешь заговоры под кроватью. Для того ли приносится свеча, чтобы поставить ее под сосуд или под кровать?!^[4]

Он выглядел довольным собой.

– Вы цитируете Писание? – сказал судья Ди. – Нет ничего тайного, что не стало бы явным.

– Что за шум? – раздался новый голос, и появилась Бафомет. – Я отдыхала. Эй, а кто тут окочурился?

– Брат Шаллум.

– Это был брат Шаллум! – Бафомет рассмеялась над собственной шуткой. – Я говорила с ним прошлой ночью, и он был невыносим. Полагаю, с его линией крови что-то нечисто. А моя кровная линия чиста, как вы знаете.

– Где вы провели последний час?

– Не здесь! – отрезала Бафомет.

Судья Ди кивнул. Он бесшумно прошелся по библиотеке. Кодекс Урукагины, как заметил Джонатан, остался нетронутым. Он лежал в целости и сохранности на столе брата Шаллума. Судья Ди двигался между стеллажами, а Джонатан следовал за ним по пятам.

Это была просторная галерея на третьем этаже монастыря. На полках стояли древние кодексы и переплетенные манускрипты, а между стеллажами находились столы для монахов: на одних лежали краски и кисти, на других – бумага, горшки с клеем и тонкие ножи, на третьих – золото и кожа для тиснения и переплетов.

– Кто-то потревожил полки, – заметил судья Ди. – Словно искал что-то. И делал это впопыхах. У вас много ценных книг, мастер Умберто?

– Бесценных! У нас даже есть «Комедия» Аристотеля, хотя, должен признать, она не слишком смешная. Но зачем воровать то, что можно взять для чтения?

Судья Ди нахмурился, и Джонатан заметил, что вампиры-гости вдруг стали внимательно слушать.

– Что насчет Librorum Prohibitorum? – спросил судья Ди.

– Ч... что это? – дрогнувшим голосом произнес Драго из Карпат.

– Запрещенных книг? – переспросил мастер Умберто. – Да-да, конечно. «Книга Байцзэ», «Апокалипсис Моисея», «История Атлантиды» Зотика, «Книга Тота», «Книга мертвых» и так далее... Вы их имеете в виду? Но они надежно заперты в... В общем, они в безопасности.

– Какую книгу вы назвали последней? – спросила Бафомет – слишком уж поспешно, как показалось Джонатану.

– «Книгу мертвых»? – сказал мастер Умберто. – Это, предположительно, список первых вампиров и их деяний на протяжении веков. Если честно, я ее не изучал.

– Но!.. – захлебнулась Бафомет. – Я должна ее увидеть! Как вы не понимаете? Такая книга стала бы доказательством чистоты моей крови и происхождения от древнейших из нашего рода!

– Вы уверены, что никогда о ней не слышали? – пробормотал Джонатан.

Бафомет развернулась к нему.

– На что вы намекаете? – прошипела она.

– Всего лишь на то, что вы могли как раз и прийти сюда за этой книгой, – сказал Джонатан. – Вас застал врасплох бедный брат Шаллум, вы закололи его, а затем поспешили скрыться. Драго явился сюда по какой-то своей причине и наткнулся на тело.

– Это возмутительно! – выкрикнула Бафомет. – К тому же я ведь не знала, что книга надежно спрятана в другом месте, верно?

Она явно была довольна собственной логикой, хотя, по мнению Джонатана, этими словами она почти призналась, что искала книгу.

– Сожалею, – сказал мастер Умберто. – Эти книги запрещены. Ох! – Он повернулся к судье Ди. – Вы же не думаете, что кто-то рыскал по моей библиотеке, пытаясь добраться до этих томов? Вы ведь понимаете, какую опасность они в себе таят.

– Вы... Покажите мне, – сказал судья Каттер. – Я... я судья. И потому буду вершить суд.

– Сожалею, – сказал мастер Умберто. – Никто не может попасть в святилище без санкции Совета.

– Возмутительно! – проревел судья Каттер.

– Боже мой, какой кошмар, – сказал аббат. – Ничего не понимаю. Убийство! Мне дурно. Не мог бы кто-нибудь привести мне ученого? Я совсем изнемог.

– Ученого? – переспросил Джонатан.

Аббат рассеянно кивнул.

– Ах да, – сказал он. – Люди-ученые составляют основу нашего рациона. В обмен они получают доступ к знаниям, на накопление которых ушли бы века, так что небольшая кровопотеря для них сущая безделица. А, достопочтенный Бэда, вот и вы.

В комнату нервно вошел тщедушный человечек. Мастер Умберто набросился на него и впился клыками в шею. Он жадно лакал кровь. А когда оттолкнул Бэду, тот был бледен и дезориентирован. Мастер Умберто вытер губы рукавом.

– Теперь намного лучше, – сказал он. – Как продвигаются ваши изыскания, Бэда? Все еще изучаете природу вещей?

– Д-да, – произнес Бэда.

– Именно, – сказал аббат. – Какое обширное поле для изучения! Я часто задумываюсь, в чем вообще смысл. Но неважно. – Он повернулся к собравшимся вампирам. – Близится рассвет. Заприте Драго на ночь в камеру. Несомненно, он под подозрением. Брат Монтелуза, вы будете охранять библиотеку. Я не потерплю больше вакханалии в моих архивах! Мы докопаемся до сути.

– Это я докопаюсь до... сути, – сказал судья Каттер.

– Прошу всех разойтись. И уберите, пожалуйста, останки брата Шаллума. Нам следует предать их земле надлежащим образом.

– Я мог бы сварить из его костей клей, – предложил брат Монтелуза. – Ему бы это понравилось.

– Превосходное предложение, – согласился аббат.

И с этими словами все покинули комнату. Бедного Драго увели, Каттер исчез, а Бафомет вела себя необычно смиренно. Поворачиваясь, чтобы последовать за своим господином, Джонатан в последний раз бросил взгляд на темную, теперь уже тихую библиотеку.

Всего на мгновение ему показалось, что он увидел красные глаза на бледном лице, уставившиеся на него из-под стеллажа с литерой М, где стояли тома от «Мужчин» до «Мышей».

* * *

– Я в самом деле не понимаю, почему мне нельзя прочесть «Книгу мертвых», – сказала Бафомет. Она с уничтожающим презрением смотрела на аббата.

Наступила следующая ночь, и никто не умер, что Джонатан счел благословением. Он сидел в общем зале и пил теплое молоко вместе с Бэдой.

– Я чистейшей крови. Несомненно, это единственное, что имеет значение в данном вопросе, – заявила Бафомет.

– Природа вещей! – произнес Бэда и сонно моргнул. – Я часто размышляю об этом, – доверительно сообщил он Джонатану, и тот ободряюще кивнул.

– Как устроено внутреннее святилище? – спросил Драго из Карпат. Его выпустили из камеры, и теперь он сидел с остальными, хотя за ним приглядывали монахи. – Должно быть, у вас там хранятся удивительные тома. Полагаю, книги о древней инженерии и изобретениях. Возможно, даже о механических экипажах!

Мастер Умберто добродушно пожал плечами.

– По правде говоря, – признался он, – кто точно скажет, почему книга попадает под запрет? Все они, вероятно, когда-либо оскорбили кого-то важного. Полагаю, «Книга Тота» полна неприличных шуток, а «Евангелие от Евы» чересчур откровенно для некоторых. Вот и все. Тем не менее мы храним их в безопасном месте.

– Насколько безопасном? – спросил Драго, широко раскрыв глаза.

Аббат улыбнулся ему.

– Мы принимаем обычные меры предосторожности, – доверительно сказал он. – Там, естественно, есть лабиринт...

– Естественно! – воскликнул Драго.

– С обычными ловушками – каменными мешками, серебряными шипами, валунами, которые могут прикатиться и раздавить, и все в таком духе. Нужно точно знать путь, и, разумеется, его знают только хранители святилища. Книги, как видите, в полнейшей безопасности.

– Но мне нужна «Книга мертвых»! – напирала Бафомет.

– Вам? – с презрением произнес судья Каттер. Он вошел и уставился на них, словно желая прикончить всех на месте. – Что вы вообще смыслите в крови? Вы как несмышленый щенок, не ведающий, кто такие старейшины. Я могу размозжить вам череп одной ладонью. Однако, мастер Умберто, книга требуется мне для исследования, так что будьте так любезны предоставить ее.

– Исследования? – переспросил мастер Умберто. – Вы не упоминали об исследовании.

Судья Каттер махнул рукой:

– Пустяковый исторический труд, хотя, полагаю, по завершении он будет иметь некоторую ценность.

– И что же это будет? – спросил судья Ди, материализовавшийся в комнате.

Судья Каттер нахмурился.

– Не твоего ума дело, – отрезал он.

Судья Ди кивнул. Он повернулся к мастеру Умберто.

– Я осмотрел библиотеку, – сказал он.

– И?

– Могу лишь предположить, что кто-то желал проникнуть во внутреннее святилище.

– Я требую допустить меня туда! – заявила Бафомет.

– Вы должны предоставить доступ мне, – сказал судья Каттер.

– Я был бы не прочь отыскать записи Герона Александрийского о паровых двигателях, – вставил Драго.

– Хватит уже вашего Герона Александрийского! – рявкнула Бафомет. – Убийца!

– Я не убивал брата Шаллума! – взмолился Драго. – Я все вам рассказал!

– Вы шныряли по библиотеке! – сказала Бафомет. – Это очевидно. Искали святилище.

– Я невиновен! – Драго уставился на судью Ди умоляющими глазами. – Вы должны мне верить!

Судья Ди кивнул.

– Джонатан, – позвал он.

– Да, господин?

– Давай пройдемся, подышим свежим воздухом.

– Конечно, господин... – отозвался Джонатан.

Он нехотя встал – у камина было так тепло, и молоко не успело остыть, – а когда они с судьей вышли во внутренний двор монастыря, задрожал.

Заледенелый двор освещала бледная луна. Горгульи с насмешливыми гримасами смотрели на Джонатана сверху вниз. Ворота на ночь были закрыты. Это место дышало древностью, и Джонатан задумался, кто же его построил.

– Господин, вы же на самом деле не думаете, что кто-то может убить ради книги? – спросил он.

По мнению Джонатана, книги были переоценены. В конце концов, их почти никто не читал. Только ученые да монахи. Да и картинок в большинстве из них не было.

– История означает исследование, Джонатан. Знания, обретенные через изыскания. Без письменности нет истории, ибо история творится актом письма. Книги – краеугольные камни цивилизации, плотины, что мы возводим против тьмы...

Он задумался. Джонатану не нравилось, когда судья вот так задумывался.

– Боюсь, здесь кроется нечто более глубокое, – сказал судья.

– Что же? – спросил Джонатан.

– «Книга мертвых» – не то, что тебе кажется... – начал судья.

Возможно, это вышло случайно, но в этот момент Джонатан поднял взгляд. Что-то мелькнуло на краю поля зрения. Он увидел тень, двигавшуюся по крыше монастыря. Один миг – и она исчезла. Но там, на коньке крыши, что-то было не так. Джонатан увидел, как осыпался кусок кладки.

Каменная горгулья, падающая с небес.

На мгновение Джонатан застыл в ужасе. А затем закричал:

– Судья Ди!

Судья среагировал мгновенно. Горгулья была уже над ними, ее насмешливый лик застыл в смертоносном камне. Судья Ди оттолкнул Джонатана в сторону. А сам переместился, словно танцор, – крохотное движение, требующее минимальной силы и скорости.

Горгулья пролетела в дюйме от лица судьи.

И разбилась о твердую землю.

Джонатан лежал на спине, пытаясь отдышаться.

Судья не пострадал.

Луна смотрела вниз со странным выражением на старом, покрытом кратерами лике: словно, будь у нее возможность, она заговорила бы с ними и поведала все свои секреты.

А судья Ди, что совершенно невероятно, улыбнулся.

– Что ж, – произнес он, – это и впрямь озадачивает.

* * *

Когда они вернулись в здание, общий зал оказался почти пуст. Только судья Каттер сидел у камина, закинув ногу на ногу, и с ненавистью смотрел на судью Ди.

– А где все? – спросил Джонатан.

– Еще одно... убийство, – сказал судья Каттер.

– О нет!

Судья Каттер уставился на Джонатана.

– А тебе-то... какое дело? – процедил он. – Мне вот... все равно.

– Что случилось?

Каттер махнул рукой.

– Увидишь сам, – безразлично бросил он.

– Вы не намерены расследовать? – удивился Джонатан.

– Я более... не заинтересован в этом деле.

– Что ж, – сказал судья Ди и кивнул. – Каттер.

– Ди.

– Пойдем, Джонатан.

Они поднялись по лестнице. Снова в библиотеку, где столы были опрокинуты, книги разбросаны, а потайная книжная полка отъехала от стены, открывая узкий проход.

Брат Монтелуза сидел, сгорбившись, за своим столом, а остатки его головы покоились на столешнице. Джонатана затошнило, когда он увидел на полу у своих ног залитый кровью большой гримуар^[5] в шипастом металлическом переплете.

– Я нашел его в таком виде, – сказал мастер Умберто. – Кто-то проломил ему голову. С помощью «Об искусстве спора» Протагора.

– Какой ужас! – воскликнул судья Ди.

Аббат кивнул.

– В самом деле, – сказал он. – Бесценная книга безвозвратно испорчена. Осмелюсь предположить, что нападавший пытал бедного Монтелузу перед смертью. Как видите...

Он молча указал на потайной проход.

– Полагаю, он ведет к Librorum Prohibitorum? – сказал судья Ди.

– Именно так. Теперь можете войти. Боюсь, внутри вас ждут новые дурные вести.

– Когда и как это произошло? – осведомился судья Ди. – Я ненадолго отлучался, и, когда уходил, все было спокойно.

Мастер Умберто смущенно потупился.

– Огонь в камине в общем зале вдруг неистово запылал, – сказал он. – Честное слово, это было жутко, пламя вырвалось наружу, все присутствующие подняли тревогу, монахи бросились вниз, чтобы потушить его, – словом, началась страшная неразбериха. А когда мы справились с огнем и поднялись сюда, я нашел брата Монтелузу в таком виде. Что до запрещенных книг – пройдите, посмотрите сами.

Судья Ди протиснулся в узкий проход, и Джонатан с некоторой тревогой последовал за ним.

– Осторожно... Осторожно! – крикнул судья Ди, отдергивая Джонатана в тот миг, когда из стены выдвинулись лезвия с серебряными наконечниками, едва не разрезав его пополам.

Они на цыпочках прошли по коридору, минуя различные смертоносные приспособления, которые, похоже, были обезврежены, и вышли в небольшую, но уютную комнату с книгами, где горела единственная свеча.

– О, здравствуйте, – удивился Драго из Карпат. В руке он держал большой зловещего вида том. – Это невероятно интересно! – сказал он. – Ясно, что лабиринт и его механизмы построил последователь Герона Александрийского. Взгляните сюда! Он предлагает использовать пар для двигателей, которые могли бы тянуть за собой повозки. Ох, увидеть бы такое чудо!

– Что вы здесь делаете? – воскликнул мастер Умберто.

– Я просто подумал, что загляну, раз уж никто не возражает, – оскорбился Драго. – Ловушки просто восхитительны. Я чуть не свалился в каменный мешок! – Он просиял, оскалив клыки. – Гениальная работа. И взгляните-ка! Тут есть схема прокладки отопительных труб по высокому зданию. Очень похожему на этот монастырь. Что объясняет тот внезапный выброс пламени, который был весьма некстати, должен сказать, мне чуть брови не опалило. Кто-то мог подбросить нечто горючее в шахту, чтобы запустить процесс. Более того, используя идею Герона о счете времени, можно легко соорудить механизм с задержкой срабатывания и оказаться в комнате, когда пламя уже полыхает. А я был в комнате.

– Да вы же сами себя обличаете! – взорвался аббат.

– Но я ни при чем! – возмутился Драго. – Я же вам твержу! Не я виноват, что брат Шаллум лежал там мертвый, я об него споткнулся, чуть не испортил очень дорогую рубашку! И потом, пропала только дурацкая «Книга мертвых», а она мне не интересна!

Судья Ди и мастер Умберто обменялись взглядами, смысла которых Джонатан не понял.

– Пропала «Книга мертвых»? – переспросил Ди.

– Боюсь, что так, – сказал аббат. – Но право, какой урон она может нанести?

– Не знаю.

– Что ж, значит, она как «Комедия» Аристотеля, – сказал аббат. – Не оправдывает ожиданий.

– Я изучу место преступления, – сказал судья. – Слишком многое не сходится, и мне уже надоела эта загадка. Оставьте нас.

– Как пожелаете, – сказал аббат.

– А можно мне позаимствовать эту книгу? – спросил Драго, и аббат вздохнул.

– Хорошо, – безрадостно согласился он. – Если это вы убили и Шаллума, и Монтелузу, вам все равно скоро конец, так какая разница, прочтете вы ее или нет?

– Превосходно, – сказал Драго и бодро последовал за мастером Умберто.

* * *

– Я ничего не понимаю, – признался Джонатан. – Что за «Книга мертвых»? Почему кто-то пытается убить вас? Кто убил двух монахов? И что за паровой экипаж?

– Все это неправильные вопросы, – сказал судья Ди. Он тщательно осматривал маленькую комнату. – Вопрос, который мы должны задать: где книга сейчас? Очевидно, что кто-то хотел заполучить ее и был готов пойти на все. Мы знаем, что и Бафомет, и Каттер выражали свою заинтересованность. И все же именно Драго из Карпат обладает неиссякаемыми (и весьма утомительными) познаниями в лабиринтах и механизмах и появляется каждый раз, когда кто-то умирает. Любой из них мог это сделать. И тем не менее где книга?

– По вашей же логике, – сказал Джонатан, – она должна быть у одного из них.

– Если книга у них, подозреваю, они уже сбежали бы, выполнив свою миссию, – сказал судья Ди.

Джонатан нахмурился.

– Я не видел Бафомет, – припомнил он.

– Тогда поищем ее, – сказал судья Ди. – А заодно и книгу. Эй, что это?

Он молниеносно выбросил руку и подхватил с пола маленькое белое существо. Оно запищало от испуга.

– Это же просто мышь, – сказал Джонатан.

– И откуда она взялась? И куда бежит?

– Не знаю, господин.

Судья осторожно вернул мышь на пол. Та сердито посмотрела на него, юркнула в дыру в стене и исчезла. Судья опустился на колени, чтобы заглянуть внутрь.

– Драго не ошибся, – пробормотал он. – Это место испещрено ходами.

Джонатан вспомнил, что видел прошлой ночью. Бледное лицо и красные глаза под стеллажом. Он рассказал судье.

– Мышелов? – сказал судья. – Да. Я тоже его видел. Он везде успевает, этот Чарли. Пойдем, Джонатан. Займемся поисками. Но вряд ли мы что-нибудь найдем.

* * *

Осмотр пожитков Драго и его комнаты ничего не дал. Его снова заперли в камеру, но он весело читал своего Герона и, казалось, не возражал.

– По правде говоря, – сказал он, – когда дома три жены, начинаешь тосковать по тишине. А отдых – все равно что лечение, не находите? – И он вернулся к книге.

Они застали судью Каттера все еще сидящим у камина. Когда они попросили разрешения его обыскать, он мрачно рассмеялся. Конечно, они ничего не нашли, кроме коллекции ножей, колов и прочих разнообразных и малоприятных орудий смерти, но он же был судьей, и «Книги мертвых» среди его вещей не оказалось.

Бафомет нигде не могли найти. Мастер Умберто организовал поисковый отряд. Монахи обернулись волками и летучими мышами и понеслись прочь от монастыря.

– Они найдут ее, – сказал аббат. – На этой горе никто не может передвигаться без моего ведома.

И они стали ждать.

Судья Ди расхаживал по общему залу. Судья Каттер сидел с угрюмым видом в кресле у камина. Мастер Умберто покусывал достопочтенного Бэду. Драго из Карпат довольно вздыхал в камере, перелистывая страницу за страницей и наслаждаясь тишиной.

А Джонатан ел сыр.

Никого не убили, и это было благословением. Глубоко под полом бегали и пищали мыши, занимаясь своими мышиными делами. То есть ели и испражнялись. А высоко над монастырем висела в небе луна и смотрела вниз. Она видела усмехающиеся горгульи на крышах, и падающий на гору снег, и как крошечная фигурка в красном плаще бежит по снегу, а ее преследуют волки.

Двери монастыря распахнулись.

Вошли монахи и приволокли взбешенную Бафомет. Они швырнули ее на пол. Она поднялась на четвереньки и зарычала, оскалив клыки.

– Я этого не делала! – сказала она.

– Чего? – тихо спросил судья Ди.

Бафомет с недоумением посмотрела на него.

– В чем бы меня ни обвиняли! – заявила она с неопровержимой, по мнению Джонатана, логикой.

Ясно, что у нее острый юридический ум.

– Вас пока ни в чем не обвиняют, – сказал судья Ди. – Пока что.

– Тогда зачем меня притащили обратно? – спросила Бафомет.

«Опять же, – подумал Джонатан, – совершенно разумный вопрос».

Бафомет встала и уставилась на монахов, а те попятились при виде ее ярости.

– Линия моей крови чиста!

– Никакой «линии крови» не существует, – сказал судья Ди. Он вдруг остановился, и теперь его взгляд оживился. Джонатан почувствовал, что судья наконец-то готов вынести приговор. – Приведите Драго из Карпат! – приказал он.

Монахи ввели Драго. Он озадаченно огляделся.

– Мы что-то празднуем? – спросил он.

– Ничего мы не празднуем! – прорычал судья Каттер. Он встал и с укором ткнул пальцем в судью Ди. – Что ты вытворяешь, Ди? У тебя нет полномочий! Это дело... раскрою я!

Судья Ди замер.

– Что ж, судья Каттер, – сказал он. – Изложи свои доводы.

– Благодарю. – Судья Каттер с презрением окинул взглядом комнату. – Это сделал Драго из Карпат, – заявил он. И снова сел, всем видом показывая, что обсуждать тут нечего.

– Я ничего такого не делал! – возразил Драго. – Как вы можете... А в чем меня обвиняют?

Он растерянно моргнул.

– Успокойтесь, Драго. И благодарю тебя, Каттер. Кратко и убедительно, как всегда. – Судья Ди снова дернул губами в подобии улыбки. – Вы тоже присядьте, госпожа Бафомет.

Судья зашагал по комнате.

Каттер смотрел на него со злобной усмешкой. Бафомет уселась в кресло и уставилась на судью Ди со смесью трепета и ненависти.

Судья Ди сложил пальцы домиком.

– Кое-что очевидно, – начал он, – и все же ничего не ясно. Два убийства, пропавшая рукопись. Это мы знаем. Монахов, полагаю, можно исключить из числа подозреваемых. Они хранители этих книг, и им не нужны уловки, чтобы их забрать. Значит, остаются гости. Вы, Бафомет. Верховная жрица Ордена чистой крови, как вы себя именуете. Я нахожу ваш интерес к крови... нездоровым. Нельзя быть одержимым собственной пищей или путать ее с благородным происхождением. Нет, не спорьте. Вы во всеуслышание говорили о желании заполучить «Книгу мертвых», ибо надеялись обрести в ней мистическую связь со старейшинами нашего рода. Но вы ошибаетесь, потому как книга – не то, что вы думаете, а старейшины прикончили бы вас и глазом не моргнув.

– Совершенно верно, я тоже так поступил бы, – сказал судья Каттер.

Бафомет посмотрела на него и отвела взгляд.

– Я их не убивала! – заявила она.

– Есть еще Драго, – продолжил судья Ди. – Полагаю, под шутовской личиной скрывается довольно холодный и изощренный ум.

– Кто, я? – сказал Драго.

– Этот интерес к движущимся экипажем неприятен. Полагаю, рано или поздно вас ждет печальный конец, – сказал судья Ди.

– Надеюсь, не раньше, чем я увижу чудеса Лондона! – воскликнул Драго, а Джонатан пробормотал: «Я же говорил, Лондон переоценен».

– Вас поймали в библиотеке с поличным, – сказал судья Ди. – Тревогу по поводу бедного брата Шаллума вы могли поднять уже после того, как убили его. И вы уже находились в комнате запрещенных книг, когда я прибыл туда после смерти брата Монтелузы.

– Я не убивал брата Монтелузу!

– А еще есть Каттер, – продолжил судья Ди.

Другой судья с ненавистью уставился на него.

– Я судья! – прошипел он. – Берегись, Ди!

– Ты тоже выражал желание заполучить манускрипт. Может, это ты его украл? Но я скорее склонен думать, что нет. Ты знаешь, что он собой представляет на самом деле, не так ли?

– Разумеется, знаю.

– И что же? – встряла Бафомет.

Судья Ди вздохнул.

– Как судьи, – сказал он, – мы обязаны перед лицом Совета соблюдать Неотъемлемые заповеди. Созданные для обеспечения непрерывности нашего рода, они требуют, чтобы ни один вампир не привлекал к себе ненужного внимания. Проблема старейшин в том, что они порой... забывают об этом. Короче говоря, они могут быть чересчур пугающими.

– Чудовищными! – с удовлетворением заявил судья Каттер.

– И поэтому «Книга мертвых» существует как своего рода... мера предосторожности, – сказал судья Ди. – Это не прославление некоего благородного и воображаемого генеалогического древа. Это скорее то, что мы называем альбомом преступников. Книга лиц. Художники изо всех сил старались запечатлеть облик старейшин, и книга содержит сведения об их последнем известном месте пребывания, возрасте и силе. На всякий случай, понимаете ли.

– На случай если кто-то выйдет из-под контроля, – уточнил судья Каттер. – И тогда мы получаем право убить их!

– Что порождает два вопроса, Каттер, – сказал судья Ди. – Зачем тебе понадобился доступ к «Книге мертвых» и почему у тебя нет санкции от Совета?

Каттер прошипел:

– Я же говорил! Для моего небольшого проекта. И я не крал книгу!

Судья Ди кивнул.

– Да, – сказал он. – И я, пожалуй, верю и тебе. Видишь ли, меня озадачило еще кое-что. Кто пытался убить меня и зачем?

– Ну, это был не я! – выпалил Драго. – Я убил только первого монаха! – Он с ужасом уставился на них, осознав, что именно сказал. – Это был несчастный случай! Я искал путь к хранилищу запрещенных манускриптов, а идиот Шаллум мне помешал. Пришлось прикончить его, чтобы не сдал меня! А потом я поднял тревогу, чтобы отвести от себя подозрения.

Судья Ди с удовлетворением кивнул.

– Вы один не жаждали заполучить «Книгу мертвых», – сказал он, – но у вас было собственное жгучее желание проникнуть в святилище. Более того, я не думаю, что той ночью вы были в библиотеке в одиночестве. Кто-то еще вас видел. Тот, кто решил использовать ваш... интерес к механизмам. Чтобы подложить устройство, которое в нужный момент сбросит в огонь горючее, устроив переполох. Так ведь?

– Как вы догадались... Да, – признал Драго.

– Все трое хотели получить доступ к Librorum Prohibitorum, – сказал судья Ди. – В первую ночь вам не удалось. Во вторую ночь один из троих попытался убить меня, сбросив горгулью мне на голову. Ничего не вышло, но к тому времени, как я вернулся, уже случился пожар, брата Монтелузу убили, а «Книга мертвых» исчезла. Это была хитроумная и опасная уловка. И все получилось бы, если бы не один промах. Тебе так и не удалось заполучить книгу, верно, Каттер? Когда ты наконец ворвался в комнату, книги там уже не было.

Судья Каттер вскочил на ноги.

– Ты обвиняешь меня? – взревел он. – Я такой же, как ты, Ди!

– Вовсе нет, – холодно произнес судья Ди. – И это ты все подстроил. Ты видел, как Драго убивает Шаллума, и почуял в этом возможность. Ты шантажировал его, чтобы он тебе помог. Со своими познаниями в механике Драго устроил взрыв и помог тебе пройти по лабиринту в святилище. Ты пытался убить меня. Ты проломил голову бедному брату Монтелузе гримуаром, и это ты попытался украсть книгу! Но не нашел ее.

– Это он! – закричала Бафомет. – Я видела его! Вот почему я убежала, понимаете? Я все видела и не хотела, чтобы обвинили меня.

– Я знаю, – сказал судья Ди.

Каттер замер и прищурил холодные глаза.

– Где книга, Ди? – сказал он. И вдруг в обеих его руках оказались ножи. – Ты, конечно, прав. Ты всегда прав. Я действительно пытался тебя убить и сделаю это снова, как уничтожу и всех старейшин! Чудовищ! Они именно такие, как ты описал, – продажные, развращенные, безумные, действуют без всяких ограничений, совершенно вне рамок какого бы то ни было приемлемого поведения нежити! Я убью каждого из них, и мир воспоет мне хвалу! А теперь отдай мне книгу!

Монахи в страхе зароптали, а Бафомет притихла. Джонатан увидел, как в возникшей неразберихе Драго крадется к выходу. Добравшись до дверей, он рванул наружу. Крошечная летучая мышь выпорхнула под лунный свет, и никто, кроме Джонатана, ее не видел.

Никто, кроме Джонатана, и маленького бледнолицего вампира с красными глазами, который вошел в комнату со двора – крадучись, словно кот. Судья Ди обернулся, увидел его и улыбнулся.

– А, – сказал он. – Чарли.

– Судья Ди, – откликнулся маленький вампир.

– Кто впустил мышелова? – с отвращением произнес судья Каттер.

– Она у тебя? – мягко спросил судья Ди. – Не бойся. Тебе не сделают ничего плохого.

– Она у него? Ты о чем? – сказал Каттер. – Что ценного может быть у этого существа?

Судья Ди улыбнулся. Чарли кивнул. Он полез в мешок и достал маленький кодекс в кожаном переплете.

– Вот она, господин судья, – застенчиво произнес он. – Я просто унес ее, чтобы сохранить в целости и сохранности.

– Книга! – воскликнул судья Каттер. – «Книга мертвых»! Отдай ее мне!

Прежде чем кто-либо успел вмешаться, он выхватил книгу из рук Чарли.

– Наконец-то моя! – выкрикнул Каттер. – Теперь я узнаю их лица и убежища, теперь я уничтожу их всех!

– Где ты ее прятал? – спросил судья Ди. – Чтобы сохранить?

– В единственном месте, которое мог найти, – ответил Чарли. – С мышами.

– С мышами? С мышами!

Каттер засмеялся. Он раскрыл книгу. Судья Ди наблюдал за ним и ничего не предпринимал, и Джонатан увидел, как веселье стекает с лица Каттера.

– Что... ты сделал? – прошептал судья Каттер.

– Я сохранил ее в безопасном месте, – сказал Чарли. – Я сделал что-то не так?

– В безопасном месте? В безопасном?!

Каттер потряс книгу. Из переплета посыпались на пол мышиный помет и клочки пергамента. Джонатан уставился на них.

Мыши, должно быть, устроили гнездо в страницах.

От драгоценной рукописи не осталось ничего, кроме переплета.

– Она уничтожена! – сказал судья Каттер. – Все было напрасно!

– Наверное, это и к лучшему, – сказал судья Ди. – Что с тобой случилось, Каттер?

– Я устал от закона, Ди. Закон! – Каттер горько рассмеялся. – Это не более чем притворство, тонкая оболочка, которую мы натягиваем на бессмысленную бойню. Я больше не мог выносить лжи, интриг, убийств! Я покончу со всем этим и создам мир заново – чище, лучше!

– Да! Да! – воскликнула Бафомет. Она смотрела на Каттера совсем другими, преданными глазами. – Чистота крови! Я наверняка из вашего рода!

Каттер зашипел. Он повернулся к Ди, игнорируя Бафомет.

– Если я не могу добраться до них, то начну с тебя, – сказал он.

Каттер занес ножи. Судья Ди стоял спокойно и неподвижно.

Двое судей смотрели друг другу в глаза. Никто вокруг не шелохнулся. Мгновение тянулось бесконечно долго. Казалось, весь мир затаил дыхание.

И тут наступила развязка. Не сказав ни слова, Каттер вышел за дверь и скрылся.

– Что случилось, господин? – спросил Джонатан.

– Он просчитал, чем закончится битва, – объяснил судья Ди. – И понял, что проиграл.

– Вы не остановите его?

– Он остановит себя сам. На свете есть монстры и ужаснее Каттера, и, боюсь, они уже ждут его. – Он повернулся к Бафомет. – Вы объявляетесь невиновной. Вы свободны.

– Во мне течет кровь Каттера! – заявила Бафомет.

Она взвизгнула: «Подождите!» – и бросилась бежать за удаляющимся судьей.

Судья Ди пожал плечами.

– Прошу прощения, мастер Умберто, – сказал он. – За то, что не остановил это раньше.

Аббат махнул рукой:

– Мы потеряли лишь книгу и двух монахов, а их легко заменить. Но что делать с Драго? Он убегает. Прикажете вернуть его?

– Я вижу в его будущем огонь и кол в сердце, – сказал судья Ди. – Оставьте его.

Мастер Умберто слегка склонил голову:

– Что ж, ладно. Вы пробудете здесь еще какое-то время?

Судья Ди выглянул наружу, где бледная луна ярко светила на замерзшую землю. Он с сожалением покачал головой:

– Я уеду с наступлением ночи. Закон, как и прилив, никого не ждет.

История третья. Три смерти графа Верденфельса

Холодное солнце садилось все за теми же Альпами, и Джонатан с криком проснулся. В последнее время он всегда просыпался с криком. В лагере высоко в горах было очень холодно. Они далеко удалились от потаенной вампирской библиотеки, но все еще брели по ледяным вершинам.

Джонатан поежился и принялся разводить костер. Его господину, разумеется, было плевать на обогрев. Джонатан потер озябшие руки. Он кутался в шубу, на нем были варежки и стеганые сапоги, но все равно казалось, будто он уже никогда не согреется.

Он поднял взгляд на последние лучи заходящего солнца. Высоко в небо вздымались пики Альп. Вид вроде бы захватывающий, но, как говаривал Джонатан, одним видом сыт не будешь. С тоской подумал он о свином сале и хлебе.

«Все бы сейчас отдал за хрустящую шкварку», – мелькнуло у него в голове.

В горах ночь наступала стремительно. Вершины над ними светились собственным призрачным светом. Хозяин говорил, что в тех пиках таятся силы, которых не смеют тревожить даже его сородичи. Джонатан взирал на вершины с подобающим благоговейным ужасом. Но ему также приходило в голову, что вампиры, возможно, не любят тревожить пики по куда более прозаической причине – а именно из-за врожденной лени. Сей мыслью он с хозяином, конечно, не поделился, но от этого она не перестала быть верной. Вампиры любят уютные жилища ничуть не меньше обычных людей, пусть их уютные жилища и пропитаны кровью. А на вершинах-то еды нет. Джонатан был практичен. Что сближало его с вампирами.

В этот миг из-за скалы появился его господин, и Джонатан подавил новый крик.

– Хорошо выспался? – спросил хозяин.

В свете костра он посмотрел на Джонатана безразличным взглядом.

– Да, господин, – жалко ответил Джонатан.

– Ну ладно, ладно, – сказал хозяин.

Джонатан взглянул на судью Ди.

Он был благодарен судье за спасение – давно, еще в Англии, – но порой мечтал, чтобы на службе было поменьше морозов и побольше жареных поросят. Или хотя бы добрых жирных кур.

– Господин, – сказал он, – зачем мы бродим здесь в разгар зимы? То есть тут, конечно, красиво, великолепные закаты, сами знаете, но чертовски холодно и, как мне кажется, водятся волки.

– Волки водятся, – подтвердил хозяин. Он уселся у костра и протянул руки к пламени. – Ты уже поел, Джонатан?

Джонатан порылся в сумке. У него осталось две сосиски и полбуханки хлеба. Он нанизал сосиски на прут и принялся жарить их над огнем.

– Куда мы направляемся, господин? – спросил он.

– На ту сторону гор, – ответил судья Ди.

– А что на той стороне гор, господин? – спросил Джонатан.

Судья нахмурился:

– Примерно то же, что и на стороне, которую мы покинули.

Джонатан вздохнул.

– Да, господин, – сказал он и перевернул сосиски.

Судья наблюдал за ним.

– Ты несчастлив, Джонатан? – спросил он.

– Нет, господин. То есть да... господин? Здесь очень холодно.

– Ах вот оно что.

Судья Ди задумался. Джонатан откусил горячую сосиску. Жир потек у него по подбородку.

– Я и забыл, что бывает холодно, – признался судья.

– Господин?

– Я нахожу суровость гор целительной. Но вижу, ты считаешь по-другому, Джонатан.

– Простите, господин.

– Никогда не извиняйся за то, кто ты есть, Джонатан. Хотя я, признаться, предпочел бы, чтобы твои манеры за столом были получше.

– Да, господин.

Джонатан вытер жир с подбородка тыльной стороной ладони, и судья вздохнул.

– Наше дело в горах скоро будет завершено, – сказал он, сжалившись над ним. – Ну, давай заканчивай трапезу, и в путь. Безымянные ужасы, что ждут нас в Приорате древних, не станут ждать никого, даже нас.

– Разумеется, не станут, господин, – уныло пробормотал Джонатан.

Он проглотил последний кусок сосиски и запихал в рот остатки черствого хлеба.

И с содроганием уставился на крутой подъем впереди.

* * *

Джонатан попытался отстирать кровь с рубахи, но вода в ручье была полна крошечных ледышек, руки коченели, да и кровь все равно не сходила.

Крови было много.

Он старался не думать о Приорате древних и об ужасах, которые, в общем... больше там не обитали. Дело было запутанным и завершилось неизбежным кровавым побоищем. Джонатан сдался, бросил стирку, откинулся назад и позволил умирающему солнцу согревать лицо.

По крайней мере, они наконец покинули горы.

По крайней мере, скоро весна.

По крайней мере, он снова чувствовал запах роз и маргариток.

Потому что эдельвейсы ему уже осточертели.

На закате появился судья Ди. Они разбили лагерь в уединенной долине, у журчащего ручья. Джонатан развел небольшой костер. Судья замер и прислушался к тишине.

– Здесь так спокойно, – сказал он.

Джонатан, который уже давно не мог спать спокойно, промолчал. Хотя он не мог не признать, что здесь довольно приятно. Воздух был свежим и чистым, костер весело потрескивал, ручей весело журчал, а перед тем, как покинуть ныне разрушенный приорат, Джонатан прихватил из погреба бесценную бутылку ромервайна^[6]. Теперь он беззаботно откупорил вино и сделал большой глоток.

Хозяин смотрел на него с изумлением.

– Это вино приготовили еще римляне, – сказал он. – Много веков назад.

– Бывает, – сказал Джонатан и отпил еще.

На удивление мягкое, учитывая возраст. Он как-то раз спросил хозяина, что происходит с вампирами, когда они умирают. Очень старые, оказывается, обращаются в прах. Те, что помоложе, – в мумии. А недавно обращенные так и остаются трупами. Хорошо, что вампиры не пьют... вино.

Он сделал еще один глоток, чувствуя, как тепло разливается по телу.

– И ты просто будешь его вот так хлебать? – спросил судья.

– Ага, – сказал Джонатан и снова отпил.

Вино и правда пилось легко. Он хихикнул.

– Можно и мне? – спросил судья. Он извлек изящную чашу из чистого стекла и налил в нее мизерное количество вина. Потом вернул бутылку Джонатану, поднял чашу длинными изящными пальцами и с явным наслаждением вдохнул аромат.

– Оно не имеет цены, – произнес он.

– Что есть синоним слова «бесплатно», – заметил Джонатан и снова приложился к бутылке.

– Ничто не дается даром, но смерть освобождает, – изрек судья.

– Геродот? – рискнул предположить Джонатан.

Судья посмотрел на него пустым взглядом, словно на идиота. Если честно, он всегда так смотрел на Джонатана.

Зачем судья держал его при себе? Почему Джонатан следовал за судьей Ди от одного кошмара к другому? Он до сих пор не понимал. Джонатан состарится и умрет смертным – это он знал точно. Судья не создавал вампиров. Он придерживался строгих правил.

– Давно я не пробовал вина, – сказал судья почти с сожалением.

Он снова понюхал жидкость в бокале, покрутил его.

– Держи, – сказал он, протягивая чашу Джонатану.

Тот взял ее и уже собрался опрокинуть в горло, как вдруг с неба на них спикировала большая черная птица. Вздрогнув, Джонатан уронил драгоценный сосуд. Тот разбился вдребезги.

– Знаешь ли ты, сколько веков этот предмет был со мной? – спросил судья.

– Два? – предположил Джонатан.

– Куда больше. Его выдул великий матер-стеклодув в давние времена, в месте под названием Фивы. Печально, когда разбивается красота.

– Это был всего лишь кубок, – возразил Джонатан. – Созданный, чтобы наливать в него вино.

– Стеклодув, полагаю, придерживался схожих с тобой взглядов, Джонатан, – сказал судья Ди.

Он почти улыбнулся, и не в первый раз Джонатан подумал, какое же странное создание этот судья.

Птица громко каркнула. Она вспорхнула на камень у костра и уставилась на Джонатана злыми глазами-бусинками. Судья протянул руку, и птица перелетела к нему. И тихо каркнула в ухо.

– Понимаю, – сказал судья Ди.

Птица каркнула еще несколько раз.

– Конечно, – кивнул судья. – Хорошо.

Он взмахнул рукой, и темная птица взмыла в воздух и скрылась из виду.

– Меня вызвали, – объяснил судья Джонатану. – Появилось новое дело.

Джонатан уставился в пустую бутылку.

– Да, господин, – печально произнес он.

– Это недалеко отсюда, – сказал судья.

– Да, господин.

– Замок Верденфельс в близлежащем герцогстве Бавария. Идем. Пора в путь.

– Да, господин, – отозвался Джонатан.

Его минутная радость испарилась. Он неуверенно поднялся на ноги. Холодные, нечеловеческие глаза судьи напомнили ему, где он находится и кому служит.

Судья вершил правосудие. И его приговор был окончательным.

– Замок Верденфельс? – повторил Джонатан, когда они тронулись в путь в ночи. Где-то вдалеке завыл волк, и Джонатан подпрыгнул. – Звучит мрачно и холодно, и, несомненно, он набит вампирами со смертоносными намерениями.

При этих словах судья действительно улыбнулся, обнажив острые клыки на суровом аристократичном лице.

– Ты, как всегда, прав, Джонатан, – сказал он. – Только на сей раз один из этих вампиров мертв – похоже, графа Верденфельса убили!

– Разумеется, господин... – пробормотал Джонатан.

Он взвалил суму на плечо и поплелся за судьей в ночь.

Всего лишь мгновение назад, подумалось ему, он был почти счастлив.

* * *

Они неспешно двигались у подножия Альп, углубляясь в герцогство Бавария. Местность была болотистой, а горы отбрасывали длинные тени на равнины, так что смеркалось рано. Вдали Джонатан порой видел симпатичные деревушки, возделанные поля и тучные стада. Однажды они наткнулись на ночную ярмарку, освещенную факелами, где все были одеты в причудливые костюмы. Дети резво бегали между прилавками, а на вертеле над огнем жарился целый кабан.

Судья Ди прошел сквозь гуляющую публику незамеченным, а Джонатан наелся до отвала, да еще и набрал яблок в карамели. В центре ярмарочной площади стоял большой шатер, где продавали вино и пиво из бочек. Джонатан с радостью взял знаменитого темного баварского пива, в то время как судья лишь держал в руке кружку, не притрагиваясь к содержимому. Все вокруг были слишком пьяны и веселы, чтобы обращать на них внимание.

– Замок Верденфельс? – переспросил один из местных, когда Джонатан завел разговор. – Жуткое место. Там много десятилетий судят ведьм. Судят, приговаривают и казнят.

– Кошмарное место, – подхватил второй.

– В лесах вокруг бродят волки, – с удовольствием добавил третий.

– Точно.

– И вампиры, – произнес кто-то еще, понизив голос.

– Ага.

Джонатан вздрогнул, и собравшиеся, поняв его страх превратно, от души рассмеялись.

– Не бойся, – сказал первый. – Не так давно здесь проходил отряд охотников на вампиров. Их предводитель заявил, что намерен очистить замок от древнего зла. Вот так напыщенно и говорил. Но клинки его были остры, а шрамы подлинные.

При этих словах судья Ди впервые проявил интерес.

– Он назвался? – спросил он. – Этот... охотник на вампиров?

Мужчина пожал плечами:

– Он вроде был из Труа.

– Француз? Два шрама, вот такие?

Судья провел двумя пальцами по воздуху.

– Именно так, это он. Вы его знаете?

Судья, к удивлению, пожал плечами. Джонатан поморщился от этого человеческого жеста: он лишь подчеркивал, кем был судья на самом деле – чудовищным, нечеловеческим существом.

– Слышал о нем, – сказал судья.

– А вы-то сами откуда будете? – спросил первый мужчина. Он находился в той стадии опьянения, когда веселость готова в мгновение ока обернуться злобой. – Я вас тут раньше не видел.

– Мы просто проезжие, друг мой, – сказал судья Ди.

– Я тебе не друг.

Только что между ним и судьей Ди было расстояние, и вмиг его не стало. Лицо судьи оказалось вплотную к лицу мужчины.

– Это куда как вернее, чем тебе когда-либо доведется узнать, друг мой, – тихо произнес судья. – Но моим врагом тебе быть не захочется.

Он говорил очень мягко.

Мужчина побелел. Судья легонько похлопал его по плечу.

– Идем, Джонатан, – сказал он. – Надеюсь, ты сыт?

Джонатан очень аккуратно поставил кружку. Он припрятал в котомку достаточно свежего хлеба и жареного мяса.

– Да, господин, – отозвался он.

Он пошел за судьей Ди прочь из питейного шатра, и никто за ними не последовал. Вскоре огни ярмарки остались позади, и они снова окунулись в привычную тьму.

– Что скажешь, Джонатан? – спросил судья.

– Господин? – Джонатан сглотнул и вытер жирную руку о плащ. Пожал плечами. – Полагаю, убийство совершил охотник на вампиров.

– Многих охотников на вампиров ты знал? – поинтересовался судья.

– Знавал одного старого голландца в Карпатах, – сказал Джонатан. Тот научил его паре трюков, прежде чем какой-то гигантский волк не унес голландца в пасти в ночную тьму. – А, – сказал Джонатан, когда до него дошло.

На губах судьи дрогнуло подобие улыбки.

– Именно, – сказал он.

Джонатан снова лишь пожал плечами. Загадки были не его стихией.

Он ухмыльнулся, сунул руку в котомку и отщипнул большой кусок мяса, чтобы отправить его в рот.

Свинина его интересовала куда больше.

* * *

Замок Верденфельс метров на восемьдесят возвышался над долиной Лойзах, недалеко от милого городка под названием Гармиш, который Джонатану так и не довелось увидеть. В очередную ночь они почти достигли замка, но тут судья остановился и принюхался. Его клыки удлинились, и он едва слышно зашипел, отчего у Джонатана волосы встали дыбом. Мелькнул язык судьи, пробуя воздух на вкус.

– Что такое, господин? – спросил Джонатан.

Судья не ответил, но зашагал в другом направлении. Они пробирались через болотистую местность, мимо заросших полей, в самую глушь, и наконец вышли к маленькой хижине, притулившейся на скальном выступе, вокруг которой были выкопаны могилы.

– Что это за место, господин? – спросил Джонатан.

Хозяин не ответил ему, а снова издал странное, жутковатое шипение. Зов вампира.

Из хижины вышла сгорбленная, закутанная в плащ фигура. Она купалась в лунном свете. Незнакомец издал ответный крик, и темная птица высоко в небе с тревожным карканьем взмыла в воздух.

Судья кивнул. Закутанный человек медленно откинул капюшон.

При свете луны Джонатан увидел другого вампира. Разумеется, это не стало для него неожиданностью. Вампир выглядел старым, кожа его была покрыта красноватыми пятнами, глаза запали. Он посмотрел по очереди на судью и на Джонатана и раскинул руки.

– Добро пожаловать, – хрипло проскрипел он. – Придите с миром и войдите по своей воле. Я отшельник Клаус.

– Здравствуйте, – вежливо сказал Джонатан.

Вампир зашипел. Джонатан стиснул зубы, чтобы не закричать.

– Благодарим вас, – сказал судья.

Он сделал шаг вперед, и Джонатан последовал за ним. Они подошли к хижине и остановились перед странным отшельником.

– Я судья Ди, – представился тот.

Отшельник удивился.

– Ваше имя хорошо известно, – сказал он. – Что привело вас в наши края?

– Мы направляемся в замок Верденфельс, – объяснил судья. Он пристально разглядывал отшельника. – Вы знаете его?

– Он неподалеку отсюда. Им правит неотесанный барон со своей женой. Но я с ними не знаюсь. Многие из нашего рода величают себя графами или князьями. Но я следую Неотъемлемым заповедям, скрываю свое существование, не творю себе подобных и питаюсь скудно. Так и выживаю.

Судья наклонил голову и остался доволен, ибо отшельник прочел правила выживания, коими обязан руководствоваться вампирский род. Слишком уж многие из вампирского племени были жадными глупцами, как судья часто говорил Джонатану: кто объедался, кто привлекал к себе внимание, кто плодил слишком много отпрысков. Такие существа умирали молодыми.

– Не предложить ли вам крови? – спросил отшельник Клаус. – Для меня будет честью разделить со знаменитым судьей Ди то немногое, что у меня есть.

Джонатан огляделся. Вокруг хижины отшельника располагалось маленькое кладбище. В земле были выкопаны могилы, и на всех, кроме одной, стояли надгробия. Последняя могила была совсем мала: детская, подумал он, а потому и безымянная. Он содрогнулся. Воздух здесь пах сыростью, а на земле валялись кости.

– Как вы кормитесь? – спросил судья.

– Я приношу пользу, – сказал Клаус. – Местные селяне почитают меня как святого старца. Иногда они приводят ко мне страждущих. Умирающих, для кого смерть лишь избавление. Я им помогаю... – Он обнажил клыки. – А затем предаю земле по всем правилам и чту их память. Здесь меня ценят. Да. Ценят.

Джонатан знал, что большинство вампиров живут не как лорды и дамы в величественных замках. Большинство прозябают, словно крысы, прячась в городских трущобах или в сельской глуши, как отшельники, выдавая себя за святых или колдунов. Ему почти стало жаль этого Клауса, живущего вот так, питающегося умирающими.

Это место ему совсем не понравилось. Он решил, что, пожалуй, даже в замке будет лучше.

– Вы можете найти здесь кров, – сказал отшельник. – Ночь коротка, а по слухам, в этих краях орудует шайка охотников на вампиров. У меня самого мало что есть, но здесь вы будете в безопасности. Придите с миром и войдите по своей воле.

Судья кивнул с одобрением, ибо отшельник уже во второй раз произнес традиционное приглашение, а один вампир предлагает его другому не иначе как по великой милости.

– Скажите, – промолвил судья, – что вам известно о происходящем в Верденфельсе?

Отшельник покачал головой:

– Меня они мало интересуют. Граф любит охотиться и казнить ведьм. По большей части бедных женщин из здешних мест, кои чаще всего лишь знахарки или повитухи. Граф охотится каждую ночь. Его жена, синьора Мария, итальянка и при жизни была дальней родственницей герцога Саксонского. Так что хоть какое-то благородство у графа – целиком с ее стороны. Не так давно я слышал, что к ним приезжал гость, старейшина нашего рода. Но, как я и сказал, я не вожусь с теми, кто живет в замках.

– Мы продолжим путь, – объявил судья. – Но я благодарен за гостеприимство. Будьте здоровы, отшельник.

– Будьте здоровы, судья Ди, – ответил отшельник. Он уставился на Джонатана голодными глазами. – Это ваша еда на ночь? – спросил он.

– Идем, Джонатан, – сказал судья.

Джонатану не потребовалось повторять дважды. Он не мог дождаться, когда уберется подальше от кладбища отшельника.

– Его кровь, должно быть, свежая и сладкая, – с тоской произнес отшельник.

– Будьте здоровы, – повторил судья.

– У меня на задворках осталась половинка старухи, но кровь у нее приторная и жидкая, – сказал отшельник. Он не отрывал взгляда от Джонатана. Джонатан последовал за судьей Ди. – Возвращайтесь когда захотите! – крикнул отшельник Клаус. – Если от мальчика что-то останется, я с радостью приберу объедки.

Джонатан вздрогнул. Судья улыбнулся, обнажив острые зубы. Они отошли от хижины отшельника, и вскоре это унылое место растворилось в ночи, словно его никогда и не было.

* * *

На день они укрылись в густом лесу, и следующей ночью, вскоре после заката, вышли к замку. Он зловеще возвышался над долиной, стоя на крутом холме, с обрывистыми склонами и сухим рвом с одной стороны. Над головой кружились летучие мыши, но обычные, фрутоядные, а не кровососы. По крайней мере, так сказал судья.

Джонатан молчал. Они подошли к воротам замка, и судья постучал. Они стояли и ждали. Вскоре боковая калитка отворилась, и в щель высунул голову старик.

– Кто смеет нарушать уединение Верденфельса... – начал он голосом скорее дрожащим, чем величавым. И тут разглядел их и побелел. – Г-господин! – вырвалось у него.

– Я судья Ди.

– Да-да! – засуетился старик. – Входите, добро пожаловать в... то есть по своей воле и...

– Мне не требуется приглашение. – Голос судьи стал ледяным. – Я судья. Меня призвали. И я буду судить и вершить приговор. Моя власть в этом непререкаема.

– Да-да, разумеется! Пожалуйста! Сам судья Ди! И... – старик с сомнением уставился на Джонатана, – человек! Пожалуйста, входите! О, это так ужасно! Видите ли, мой господин, граф Верденфельс, он был убит!

Джонатан уставился на старика.

– Да, – сказал он. – Мы в курсе. А колбаса у вас есть?

– Я... Что-что?

– Колбаса. И яйца, и хлеб? Не могли бы вы наскрести чего-нибудь...

– Тихо, Джонатан, – велел судья.

Он пересек порог замка, и Джонатан последовал за ним.

– Кто вы? – спросил судья.

– Я Гельмут, сударь. Фамильяр покойного графа.

– Ваша госпожа дома?

– Вдова моего господина внутри. Она... веселится.

– Вампиры так редко бывают веселыми, – заметил судья. – Скажите, вы были близки, вы и ваш господин?

– Фамильярны? – ввернул Джонатан.

Гельмут покосился на него:

– Он был моим господином. Я служил ему верой и правдой. Теперь, когда хозяина не стало, моя жизнь потеряла смысл. Возьмите мою кровь! – Он жалко подставил шею судье. – Неправильно это, что господин мертв, а я все еще жив.

Бледная рука судьи метнулась вперед, и пальцы сомкнулись на шее старого слуги. Он приподнял его над землей. Джонатан, которому фамильяр покойного графа с первого взгляда пришелся не по нраву, усмехнулся. Гельмут беззвучно захрипел.

– Обвиняете ли вы кого-либо в смерти своего хозяина? – поинтересовался судья.

Он опустил Гельмута на землю. Тот с хрипом вдохнул воздух.

– Не мне... обвинять... – просипел он, указывая в сторону огней в замке. – Вам следует спросить... ее!

– Что ж, тогда ладно, – изрек судья. И с этими словами он направился в замок, а Джонатан нехотя поплелся следом.

* * *

– Кто убил графа? – Госпожа Мария удивленно посмотрела на судью Ди. – Я, конечно же.

– Прошу прощения? – сказал судья.

Хозяйка замка сверкнула глазами.

– Ой, не просите! – сказала она. – И прощать тут нечего! Я годами пыталась прикончить старого мерзавца. И наконец-то добилась своего, скатертью дорога. Теперь замок будет принадлежать только мне. Ну, кроме гостя, который не желает уходить, и тех охотников на вампиров в лесу. Но с ними я разберусь сама.

Они застали хозяйку замка в бальном зале. Небольшой оркестр играл танцевальную музыку, и несколько красивых юношей из окрестных городков, с обнаженными и блестящими от пота торсами, танцевали с госпожой Марией. Она была из тех вампирш, что выглядят юными, пока слишком долго не всматриваешься и не заглянешь в глаза, – и тогда поймешь, насколько они на самом деле стары и смертельно опасны. В камине пылал огонь, и у всех юношей на шеях и торсах виднелись следы от зубов – дама покусывала их как бы между прочим.

– Не желаете ли угоститься? – предложила она.

Судья едва заметно покачал головой. Внешне он не выражал никаких эмоций, но Джонатан прекрасно представлял ледяной гнев, скрывающийся за спокойствием судьи.

Правда заключалась в том, что все эти загадки – чепуха: убийство – дело простое, и все им промышляют, от императора и ниже. Мужья убивают жен, а иногда жены убивают мужей. Люди грабят и убивают каждый день на каждой улице каждого города Священной Римской империи. Рыцари режут сарацинов в Святой земле, а сарацины режут крестоносцев. Бедняки убивают, богачи убивают, преступников казнят, и не имеет значения, используют ли для убийства меч, кухонный нож или яд. Конечный результат всегда один.

– Зачем же меня вызвали? – спросил судья.

Дама пожала плечами:

– Вас вызвали? Меня об этом не поставили в известность. Но, как видите, я не нарушаю Неотъемлемые заповеди, и в вашем присутствии нет нужды. Сожалею, что вы зря проделали этот путь. Можете заночевать, если желаете. А, опять ты. – Она повернулась и уставилась на Гельмута, который вбежал в зал следом за судьей и теперь трясся от праведного гнева и укоризненно тыкал пальцем в хозяйку замка.

– Не вы его убили! – взвизгнул он. – Вы не имеете права претендовать!

– Погодите, – не удержался Джонатан. – Вы обвиняете свою госпожу в том, что она не убивала графа?

Дама расхохоталась.

– Это ты вызвал судью Ди? – спросила она фамильяра. – Я велела бы четвертовать тебя и сварить в уксусе, Гельмут, если бы ты так меня не забавлял. – Она небрежно махнула рукой. – Но не сомневаюсь, судья сам о тебе позаботится. Нельзя понапрасну тратить время Совета.

Гельмут побледнел, но не отступил.

– Это не вы его убили, – повторил он. – Вы не можете вступить в права! – Он обратился к судье, и лицо его исказилось от муки. – Скажите, господин, ведь по закону наследует тот, кто одолел графа, верно?

Судья Ди с любопытством уставился на фамильяра покойного графа.

– Вы спорите о праве наследования? – уточнил он.

– Именно так.

– Так кто же убил графа? – спросил судья.

– Не мне обвинять.

– Это абсурд! – воскликнула графиня. Она зашипела, и во рту блеснули клыки. – С меня хватит, Гельмут. Ты должен исчезнуть из моего дома, и проклятый гость моего мужа пусть следует за тобой!

– Что за гость? – осведомился судья.

Дама пожала плечами:

– Какой-то старейшина-паразит. Римлянин. Он появился три месяца назад и не желает уходить. Он все еще здесь. Муж обращался с ним уважительно, как со старейшиной, и разместил в верхних покоях, рядом с нашими. Пока что я держу его там взаперти. Он паразит, едок за чужим столом. Муж его терпел, но я не собираюсь.

– А эти охотники на вампиров, о которых вы упомянули? – спросил судья.

– Ах, эти. Безвредные дурачки. Прячутся в лесу и устраивают пакости. В конце концов я на них поохочусь.

– Любопытно, – тихо произнес судья. Но его голос прозвучал отчетливо.

Гельмут самодовольно усмехнулся.

– Что это значит? – сказала графиня. – Я же сказала вам, что убила своего мужа! Неужели вы смеете сомневаться в моих словах?

Судья холодно посмотрел на нее:

– Я судья Ди. Неужели вы смеете сомневаться во мне?

У дамы хватило благоразумия побелеть.

– Разумеется, разумеется, – заговорила она. – Вы сами все увидите. Пожалуйста, будьте гостем в моем замке. Я распоряжусь подготовить для вас лучшие покои. Гельмут, не мог бы ты заняться размещением? Судья...

– Конечно, госпожа, – сказал старый фамильяр.

Он поклонился и бесшумно исчез, и Джонатан задумался о странных отношениях, связывавших этого человека с хозяйкой: при всей взаимной ненависти они, казалось, в равной степени зависели друг от друга.

– Я выпью небольшую порцию, – неожиданно объявил судья, что удивило Джонатана, ибо судья почти никогда не кормился на публике. – И сам установлю, как и каким образом погиб граф. Где тело?

– Он прожил слишком долго, – с заметной досадой сказала дама. – Должно быть, он обратился в прах, когда испустил дух.

– Вы не присутствовали при этом лично? – спросил судья.

Дама снова оскалила клыки:

– Охотник расставляет капкан. И ждет. Завтра ночью я вам все покажу.

Джонатан потер переносицу. Никто так не любит запутанные интриги, как вампиры. Он протянул руку, останавливая одного из щеголеватых юношей, окружавших даму.

– А человеческая еда здесь есть? – спросил он.

Пойманный в ловушку молодой человек испуганно взглянул на свою госпожу. Она махнула рукой.

– Отведи мальчика судьи на кухню, – велела она.

– Там много оленины, – тихо сообщил юноша Джонатану. – И хорошего сыра, и солений.

– Так веди же меня, – сказал Джонатан и последовал за нарядным юнцом в единственное место замка, где чувствовал себя комфортно.

В конце концов, вампиры редко заглядывают на кухню.

* * *

– Любопытное дело, – сказал судья.

Они находились в своих роскошных покоях. Почти настало утро. В камине горел теплый огонь, и у обоих в руках были напитки. Джонатан пил красное вино и потому делал вид, что красная жидкость, которую судья цедит маленькими глотками, тоже... вино.

– Что ты обо всем этом думаешь, Джонатан? – спросил судья.

– Господин?

Не раз во время странствий, когда судья задавал ему этот вопрос, Джонатану хотелось спросить, почему, во имя всего святого (вернее, несвятого), так уж важно, что думает он, Джонатан. Судья Ди спас его тогда в Англии не по доброте душевной, а из-за простой потребности в... ну, в том, чтобы ему указали дорогу. Однако после событий у «Адской черной скалы» Джонатан и судья так и странствовали вместе.

– Полагаю, это сделала графиня, – сказал Джонатан. – Она, кажется, этим даже гордится, господин.

– Если будешь верить всему, что говорят вампиры, то проживешь недолго, Джонатан.

– Тогда те охотники на вампиров, – не сдавался Джонатан. – Этим ведь охотники на вампиров и занимаются, верно? Убивают вампиров?

– По крайней мере, пытаются, – сказал судья.

– Ну, тогда вот вам и ответ.

– А как же таинственный гость покойного графа? Нам следует с ним побеседовать. Старейшина-римлянин, он должен быть весьма могущественным. Более того, я сомневаюсь, что госпожа Мария и вправду держит его взаперти, если только он сам не позволил ей это сделать – по каким-то своим соображениям.

– Да, я тоже счел это странным, – согласился Джонатан. – Дамочка ведет себя как хозяйка замка, но, судя по всему, имеет мало реальной власти. Гость, от которого она не может избавиться, и охотники в лесу – это признаки слабости, а слабые вампиры, как говорится, долго не живут.

– Это что, поговорка? – поинтересовался судья.

– Ну, не то чтобы поговорка, – признал Джонатан. – Но, господин, все эти предположения сугубо – как там вы любите говорить? – умозрительны. Мы не раскроем дело, просто его обсуждая.

– Верно, Джонатан, не раскроем. Хотя, полагаю, факты по данному делу просты. Но неважно. Завтра мы начнем наше расследование... – Он с легкой иронией выделил слово «наше», и Джонатан это отметил. – И увидим все своими глазами. Я уверен, что как бы дама ни убила своего супруга, она сделала это с изяществом.

– Да, господин, – пробормотал Джонатан.

Солнце должно было скоро взойти. Судья Ди допил свою чашу, бесшумно обратился в туман и исчез. Как и где судья спал каждую ночь, не знал даже Джонатан. Судья прожил долгие века не в последнюю очередь потому, что его было не так-то просто отыскать.

* * *

– Мой муж был страстным охотником, – сказала графиня Мария. Ночь была непроглядной, звезд на небе – несметно, а глаза дамы алели в темноте. – И пунктуальным. Нашим сородичам опасно иметь рутинные привычки, но у него они были. Моего мужа обратили примерно три века назад, во времена правления одного из Оттонов. Полагаю, он и при жизни любил поохотиться. Думаю, став вампиром, он находил в этом утешение. Каждый вечер после заката он просыпался, перекусывал чем-нибудь теплым и вылезал из окна. Он спускался по стене замка, а затем исчезал в лесу, чтобы поохотиться в облике волка. Ему нравилось метить свою территорию, так что каждый вечер он оставлял запах на одних и тех же углах. Он был глупцом! Я вам покажу. Идемте.

Джонатан поднял взгляд на верхнюю комнату в башне. В маленьком окошке в форме перевернутого креста горел свет. Джонатан представил себе графа, ползущего по стене замка, будто паук, и подавил дрожь отвращения.

Они двинулись дальше в ночь. Судья перемещался бесшумно и уверенно, его алые глаза ничего не упускали. Джонатан спотыкался о корни и слышал в основном лишь стук собственной крови в ушах. Время от времени дама показывала на что-то невидимое во тьме и говорила: «Видите, вот здесь?» или «Это его метка», и судья кивал, так что Джонатан решил, что она говорит правду.

– Как только он начал придерживаться схемы, – сказала графиня, – мне оставалось лишь установить ловушку и ждать. Даже если он не следовал одним маршрутом каждый раз, рано или поздно он возвращался на то же самое место. И вот я... Так, мы пришли.

Джонатан споткнулся, потому что земля внезапно ушла у него из-под ног. Рука судьи метнулась вперед и больно сдавила его запястье. Судья дернул. Джонатан взлетел в воздух, а затем очутился на твердой земле. Красные глаза дамы сияли от возбуждения.

– Видите?

Джонатан заглянул в яму. Глубиной более чем в два человеческих роста, она была хитро замаскирована и прикрыта тонкой сеткой, сплетенной из веревок, а сверху присыпана землей и листьями, так что выглядела как твердая почва. Однако покрытие осыпалось. А из ямы торчали длинные и острые деревянные колья.

– Наконечники сделаны из фрагментов Истинного креста, – не без гордости сообщила графиня. – Было крайне сложно раздобыть их потихоньку, но у меня еще остались родственные связи на родине, а торговцев реликвиями там предостаточно. А вот тот кол посередине, видите? Его наконечник – осколок кости из черепа Иоанна Крестителя. Продавец заверил меня, что он подлинный.

– Понимаю, – сказал судья, хотя не похоже, что это произвело на него впечатление.

Джонатан знал, что, если собрать воедино все фрагменты Истинного креста, распроданные по христианскому миру, из них можно было бы построить Ноев ковчег, и еще осталось бы с избытком. Тем не менее колья выглядели смертоносно.

– Я установила ловушку и стала ждать, – продолжала графиня. – В ту ночь мой дорогой муж покинул свое обиталище как обычно. Он побежал в лес в облике волка. Я в ту ночь легла спать пораньше. На следующий вечер, когда я проснулась, он так и не вернулся. Я пришла сюда проверить и увидела, что покрытие и впрямь провалилось. Он не мог выжить на этих кольях. Жаль, что я не могу показать вам тело, но полагаю, вы изучите прах. Это было совсем не сложно, судья Ди. Жаль только, что я не сделала этого много лет назад.

– Вы весьма тщательно все продумали, – заметил судья.

– Вы так любезны, – ответила дама.

Судья методично осматривал западню. Время от времени он указывал на невидимые отметины, бормоча что-то себе или Джонатану – трудно было понять. «Обрати внимание на эту небольшую осыпь земли вон там» или «Древесина не проявляет очевидных святых свойств» и так далее. Наконец он закончил.

– Ну и? – спросила графиня.

Судья Ди ничего не ответил. Казалось, его зоркие глаза заметили что-то в темноте. Безмолвным жестом он велел следовать за ним.

Джонатан снова побрел через темный лес.

Вот его удел, с покорностью подумал он. С тех пор как он встретил судью Ди, его жизнь была посвящена служению темным силам. И все же глубоко внутри Джонатан еще, пусть и глупо, верил, что не все в работе судьи было злом: ведь он представлял порядок, некий моральный компас даже для аморальных и бессмертных существ вампирского рода.

И потому Джонатан охотно следовал за ним, хотя в темном лесу было жутковато, что-то ухало в темноте, где-то посвистывала веревка, потом кто-то кашлянул, и...

Джонатана схватили за лодыжку и дернули. Он потерял равновесие и оказался подвешенным в воздухе вниз головой.

Он закричал.

– Вампиры! – донесся крик из ночи.

Джонатан увидел мелькающие между деревьями огни факелов. Стрелы со свистом пронеслись по воздуху. Джонатан вздрогнул, почувствовав, как одна пролетела в опасной близости.

Графиня превратилась в размытое пятно в ночи, ревущее от ярости, ее клыки удлинились, а ногти превратились в когти. Она бросилась вперед – и человек с криком упал у ее ног.

Судью Ди Джонатан не видел.

Свистнула еще одна стрела. Графиня выдернула окровавленную стрелу из груди. Потом засипела, резко и нечеловечески, словно провела гвоздем по стеклу. От этого звука у Джонатана навернулись слезы на глаза. В ночи копошились тени. Они подбирались к графине. Бросили сеть. Та мягко упала, и дама вскрикнула от боли. В сети болталось серебро.

– Довольно! – прозвучал громовой крик.

Вися вниз головой, Джонатан с трудом различал детали происходящего. Он увидел крупного, коренастого мужчину с глубокими шрамами на лице.

За ним стоял судья Ди.

Судья приставил острые ногти к шее мужчины. И обнажил клыки для укуса. Мужчина замер.

Окруженная охотниками на вампиров, графиня тоже застыла. Люди нацелили на нее оружие – колья, стрелы и мечи.

– Кажется, мы в тупике, – произнес судья.

– Вы! – проскрипел мужчина со шрамом.

– Я, – подтвердил судья Ди. – Здравствуй, Кретьен. Я все думал, когда мы снова встретимся.

– Убьете меня – и она умрет, – сказал мужчина.

– А мне-то что до того? – ответил судья.

Графиня взревела от ярости. Она попыталась нанести удар, но сеть удерживала ее, а угроза со стороны людей была реальной. Она утихла.

– Постойте, – сказал охотник Кретьен. – Судья Ди! По праву убийцы я требую замок Верденфельс. Существуют прецеденты...

– Что это такое! – завопила леди Мария. – Ты не вампир! Ты не имеешь права! Ты... ты... скот!

– А ты – пиявка, недоразумение, порождение зла, мерзость перед лицом Господа нашего Иисуса Христа! – парировал француз.

– Я вырву тебе сердце! – пронзительно закричала графиня.

– А я отрублю тебе голову! – крикнул в ответ француз.

– А меня кто-нибудь спустит? – встрял Джонатан.

– Джонатан, что ты там делаешь? – отозвался судья. – Кретьен, ты заявляешь о праве наследования? Но это означает...

– Да, – сказал охотник на вампиров, и в свете факелов его глаза просияли от гордости. – Это я убил графа Верденфельса!

* * *

Прошло некоторое время. Графиню освободили. Она отступила обратно в замок, пообещав наслать на охотников тысячу смертей. И Джонатана наконец опустили на землю. У него немного кружилась голова, но в остальном он не пострадал.

Судья Ди и охотник на вампиров Кретьен сидели у костра. Дюжий нормандец по имени Вейс вручил Джонатану чарку вина. Джонатан с благодарностью ее принял.

– Все было достаточно просто, – сказал Кретьен. – У графа были рутинные привычки. Он любил охотиться...

– Мы это уже знаем, – буркнул Джонатан.

– Тихо, – одернул его судья.

Кретьен пожал плечами:

– Нам оставалось лишь поджидать его в лесу. Он пришел в облике волка. Тогда мы и напали на него из засады. И прикончили. Наше оружие выковано из стали, благословленной папой в Риме. У графа не было ни малейшего шанса. Замок по праву должен стать моим. И если мне придется убить вампиршу-жену, чтобы получить его, что ж, так тому и быть. Она может остаться и умереть, или пусть сбежит и проживет еще одно столетие нежитью – мне безразлично.

– Ты знаешь наши законы, Кретьен, – сказал судья Ди. – Ты знаешь, что они не применяются к людям.

– Я не ищу ссоры с вами, господин Ди, – ответил охотник на вампиров. – Но я устал от долгих холодных ночей и жутких чудовищ, что их населяют. Теперь я хочу тепла и уюта, а, как я слышал, в замке Верденфельс чудесный винный погреб. Я верю, что вы рассудите по справедливости. Это все, о чем я прошу.

– Ты покажешь мне место, где устроил засаду? – спросил судья.

– Покажу.

Так что Джонатану пришлось покинуть теплое местечко у костра и вино и побрести за судьей и французом, которого хозяин явно встречал раньше при каких-то загадочных обстоятельствах и, ясное дело, до того, как на сцене появился Джонатан. И вот они снова оказались в чаще темного леса, и француз показывал следы на земле, и признаки борьбы, и уродливые рубцы от стали на коре деревьев, и кровь на земле, много крови.

– Троих мы потеряли в той схватке, – сказал Кретьен, – трех хороших людей, ради одного паршивого вампира. Без обид, судья Ди.

Судья говорил мало. Он изучал местность.

– И где тело? – спросил он.

– Увы, – ответил Кретьен. – Граф был стар, и, когда мы наконец его убили, он, должно быть, обратился в прах.

– Ясно.

– Это мое право, – настаивал Кретьен. – По справедливости.

– Графине это не понравится... – пробормотал Джонатан.

Но ни вампир, ни человек не обратили на него внимания.

Когда они вернулись в замок, близился рассвет. Их встретил только старый фамильяр Гельмут.

– Хозяйка в своих покоях, – сообщил он, – и в самом скверном расположении духа.

Он предоставил им пропитание – ассорти из холодных закусок и вина для Джонатана, небольшую чашу свежей крови для судьи – и оставил их в просторных покоях. Судья цедил из чаши, а Джонатан уплетал свинину, сыр и соленья.

– Тебе следовало бы стать вампиром, – заметил судья.

Это не прозвучало как комплимент.

– Господин, – сказал Джонатан с набитым ртом, так что судья поморщился, – как вы думаете, кто достал его первым?

– Дама или охотники? – Судья чуть не улыбнулся. – А ты как думаешь?

– Не знаю, господин.

Судья сплел пальцы.

– Завтра я закончу расследование, – сказал он. – Но день уже почти настал. Спокойного утра, Джонатан. Желаю тебе хорошо выспаться.

С этими словами он допил кровь из чаши и пропал – вот так просто.

* * *

Когда Джонатан проснулся, на землю уже опустилась ночь, и судья был на ногах. Он расхаживал по комнате.

– Поспеши, – велел он.

Джонатан со стоном встал, умылся как мог и последовал за судьей. Кое-где в стенах были прорезаны бойницы, и сквозь них Джонатан видел пляшущие снаружи огни и слышал голоса; он понял, что у стен собрались охотники на вампиров. Судья привел его в покои покойного графа. За дверью их ждал Гельмут.

– Сюда, – сказал он.

Он распахнул дверь в аскетичную, строгую комнату. На стенах висели охотничьи трофеи: головы оленя, медведя, кабана и серны.

– Смотрите, – сказал Джонатан. Он указал на темные пятна на полу. – Кровь.

– Возможно, он был неряхой за едой, – сказал судья, многозначительно глянув на Джонатана.

– Выходи, встретимся лицом к лицу! – донесся крик снаружи. – Я требую этот замок по закону Неотъемлемых заповедей и праву наследования через убийство!

Где-то в дальнем конце коридора взревела от негодования графиня Мария:

– Я выпью тебя досуха и оставлю твое пустое, сморщенное тело на вершине Цугшпитце! Это я его убила!

– Это я его убил!

Судья Ди вылез в окно. Он пополз по стене, словно ящерица, разглядывая то, чего Джонатан видеть не мог. Джонатан подавил дрожь. Он иногда забывал, на что способен судья.

Внезапно он ощутил в комнате еще чье-то присутствие. Он обернулся:

– Господин? – Голос Джонатана прозвучал слабо и дрожал. – Господин?

– Да, Джонатан? – Хозяин снова появился в окне. – А, – сказал он.

Джонатан замер. Над ним возвышался и скалил удлинившиеся клыки огромный вампир в старинных доспехах и тунике, каких уже много веков не видели в западном мире.

– Я Магнус Максимус, – провозгласил он. – И требую этот замок. Видите ли... Это я убил графа Верденфельса!

Джонатан простонал. Просто не смог сдержаться.

– Ну конечно, как же иначе, – сказал он.

* * *

– Максимус, – тихо произнес судья.

– Пятый легион! – отозвался старый вампир. – Я был императором Британии... Недолго. Подлец Феодосий бросил меня на растерзание львам, в метафорическом и... ну, в общем, и в буквальном смысле. Один старый кровосос обратил меня еще в Аквилее. С тех пор я обречен скитаться.

В этот момент в комнату ворвалась графиня. Она остановилась и уставилась на них.

– Что это значит?! – крикнула она. – Ты! Паразит! Убирайся из моего дома! – Она повернулась к судье Ди. – Это отвратительное существо веками паразитировало на знатных семьях христианского мира! – заявила она. – Однажды войдя в дом в качестве гостя, он не желает уходить! Мой муж впустил его по доброте душевной или скорее чтобы досадить мне. Как ты выбрался из заточения?

Римлянин усмехнулся:

– Ты думаешь, что можешь удержать меня в плену? Я как-никак был императором.

– Императором мусорной кучи! – фыркнула графиня. – Ну и?

За стенами замка раздался оглушительный взрыв, и Джонатан снова услышал голос охотника Кретьена:

– Выходи и сразимся! Замок мой!

– Ох, чтоб тебя... – выругалась графиня. Она бросила свирепый взгляд на римлянина. – С тобой я разберусь позже.

Затем она выпорхнула в окно, превратилась в огромную летучую мышь и устремилась прямо на собравшихся снаружи охотников на вампиров.

Джонатан услышал крики. Он потер переносицу. Явно приближалась головная боль.

– Так кто же убил графа? – спросил он.

– Я, – снова повторил римлянин. – Но это неважно. Сначала я разберусь с остальными. Я хочу, чтобы к утру вы покинули мой замок. Спокойной ночи. – С этими словами он тоже выпрыгнул в окно, чтобы присоединиться к битве внизу.

На этот раз судья улыбнулся по-настоящему.

– Ну, Джонатан? – сказал он. – Что ты обо всем этом думаешь?

– Уверен, что понятия не имею, – с несчастным видом ответил Джонатан. – Хотя это все равно не имеет значения. Вампиры никогда не играют по правилам.

– А вот что думаю я, – сказал судья Ди.

Его единственной аудиторией теперь был Джонатан. Даже старый фамильяр Гельмут исчез.

«Наверное, спрятался в винном погребе», – с некоторой неприязнью подумал Джонатан.

– Да, господин... – сказал Джонатан.

– Я думаю, нас вызвали сюда не просто так. И причина находится сейчас снаружи.

– Господин?

Судья потер руки.

– Граф Верденфельс был рабом привычки, – сказал он. – Опасная штука для вампира. У него также имелись враги, как внутри, так и снаружи. Каждую ночь граф приходил сюда, в эту комнату. Затем вылезал в окно и отправлялся на охоту в волчьем облике.

– Да, господин, – сказал Джонатан. – Я все это знаю.

– Я просто подвожу итоги, – раздраженно буркнул судья.

– Да, господин.

– В ту ночь граф вышел как обычно, – продолжил судья. – Сперва он попал в западню графини. Я тщательно изучил это место, Джонатан. Это была хитрая ловушка, но купленные графиней бесполезные реликвии не более чем суеверия. Я полагаю, граф действительно угодил в ловушку. Некоторые колья пронзили его плоть, однако не задели сердце. Граф был ранен, но жив. Он выбрался из западни и, несомненно, в ярости отправился назад, чтобы отомстить.

– Да, господин.

– Именно тогда он наткнулся на Кретьена и его шайку охотников.

– Да, господин.

– Они поджидали графа. И граф был ранен, но все еще крайне опасен. Он убил трех охотников. И снова не осталось тела. Я предполагаю, что в суматохе граф обратился в туман или летучую мышь и исчез. Он был тяжело ранен, но еще не смертельно.

Судья улыбнулся без тени юмора. Его острые зубы блеснули в свете свечей.

– И он вернулся сюда, – сказал он.

* * *

Снаружи ночь оглашалась криками. Джонатан уставился на засохшую кровь на полу.

– Граф пришел сюда, – неумолимо и тихо продолжал судья, выстраивая единственную логичную версию в деле, которое, казалось, уже потеряло всякий смысл. – Он вернулся в свое убежище. Он был ранен, тяжело ранен. Но жив. Он вполз в окно, и затем...

– Римлянин, – догадался Джонатан.

– Да. Паразит ждал. Граф был слаб. Гость набросился на него. Такова природа вампиров, Джонатан, нападать на слабых. Они сражались. Сам посмотри – вот здесь и здесь, – судья указал на следы на стенах. Джонатан изо всех сил старался разглядеть. – Римлянин был силен. Но граф еще мог постоять за себя.

– И что, это все? – сказал Джонатан. – Римлянин убил его здесь? Значит, право наследования за ним?

Судья Ди вздохнул:

– Судье-вампиру редко приходится разрешать споры. Вампиры в конечном счете решают все разногласия клыками и когтями. И подумай, Джонатан, если римлянин убил графа, то где тело?

– Господин?

– Именно это и беспокоило меня с самого начала, – сказал судья. – Если граф Верденфельс мертв, то где его тело, Джонатан?

– Но граф был стар, – возразил Джонатан. – Наверное, он обратился в прах.

– Чушь, Джонатан. Этот римлянин-паразит – возможно. Но граф? Ему было всего-то три века. Какой из него старейшина? Должно было остаться тело.

– Тогда что же случилось, господин?

Судья зашагал по комнате.

– Граф добрался до комнаты. Они с римлянином сразились. Старейшина был силен, но граф хитер. Я полагаю, он снова обратился в туман, обманув более старого вампира. Он выплыл из комнаты и замка и опустился на землю. Он был тяжело ранен, а день быстро приближался. Ему нужно было укрыться. Ему требовалось убежище.

Звуки битвы снаружи стихали. Джонатан услышал всхлипы, оборвавшийся крик. Он гадал, кто остался в живых.

– Вы хотите сказать... никто из них не убивал графа Верденфельса? – предположил Джонатан.

– Да. Идем, Джонатан! – Судья Ди вскочил на подоконник. – Пошли!

– Господин?

– Да, Джонатан?

– Если вы не против, я спущусь по лестнице.

* * *

Судья Ди ждал его внизу. Джонатан последовал за хозяином. Они прошли мимо того, что осталось после битвы. Графиню Марию пригвоздили к дереву колом, пронзившим сердце, а ее рот все еще был открыт в беззвучном крике. Судья нашел Кретьена из Труа, погребенного под грудой тел. Его глаза смотрели в пустоту. В кулаке все еще был зажат короткий меч: он был воткнут в римские доспехи паразита, теперь пустые, если не считать кучки праха.

Судья не остановился. Он ускорил шаг, и Джонатан последовал за ним, спотыкаясь в темноте, в то время как судья указывал на невидимые Джонатану следы.

– Граф пошел этой дорогой. Смотри. Вот волчьи следы. Здесь он полетел летучей мышью. Видишь кровь, которую он оставил на коре этого дерева? Здесь он парил туманом. Здесь полз. Здесь... Так-так. Вот куда он пришел.

Джонатан поднял взгляд. При лунном свете он увидел маленькую унылую хижину.

Она стояла одиноко.

Ее окружали могилы.

– Ох... – произнес он.

– Судья Ди. – Отшельник Клаус вышел из хижины. Он улыбнулся, обнажив острые длинные зубы. – Вы пришли.

– Мастер Клаус. Уже собираете вещи?

– Вещей у меня мало, – с легкостью ответил отшельник.

Затем из хижины вышел еще один человек, и Джонатан узнал Гельмута, старого фамильяра графа. Увидев их, Гельмут замер.

Джонатан смотрел на эту сцену новыми глазами. Он видел маленькую, одинокую хижину, выкопанные вокруг нее могилы. Его взгляд снова привлекла одна крохотная свежая могила. Он видел ее раньше. Могила была безымянной.

«Детская могила», – подумал он тогда.

Но что, если это не так?

– Вы? – сказал Джонатан. – Все это время... это были вы?

– Граф пришел сюда, – сказал судья Ди. – Он был слаб и испытывал боль. В каком финальном облике он пришел, мастер Клаус? Летучая мышь? Что-то маленькое.

– Их иногда приводят ко мне, – печально произнес отшельник. – Тех, кто страдает, для кого смерть станет избавлением. Таким я помогаю.

Джонатан уставился на маленькую безымянную могилу.

– Господин? – позвал фамильяр Гельмут. – Нам пора в путь.

– Да-да, – отозвался отшельник и снова повернулся к судье. – Прошу прощения, но скоро взойдет солнце, и мне следует отправиться в новое обиталище. Вы, конечно, можете переночевать здесь, судья Ди. Надеюсь, вы не видите нарушений закона?

Судья Ди посмотрел на отшельника. Посмотрел на могилу.

И коротко кивнул.

– Никаких, – сказал он.

История четвертая. Палач из Эпиналя

Джонатан считал, что дела определенно идут не самым лучшим образом.

Судья Ди точно что-то затевал. Но Джонатан просто не мог понять, что именно. Или почему. Или даже кто, в смысле – кто в результате умрет.

Они путешествовали по Германии, у подножия Альп, недавно завершив дело Верденфельса – удовлетворительным образом, как выразился судья Ди. Стояли холода, но земля была щедрой, а еда – сытной и обильной, чем Джонатан весьма дорожил, и всегда находилась колбаса. Какое-то время все было хорошо, но пошло не так, когда они прибыли в город Базель.

– Римляне, – сказал судья Ди, понюхав воздух.

– Господин?

– Это старое место, – сказал судья. – Прежде здесь жили римляне.

Джонатан чувствовал лишь запах колбасы. У него потекли слюнки. Стояла ночь – ведь когда путешествуешь в компании вампира, всегда ночь. Джонатану редко доводилось видеть дневной свет. Но Базель не спал, и в узких переулках города теснились торговцы и гуляки. Джонатан услышал, как бьют полночь колокола собора, услышал крики чаек над Рейном. На миг его охватило некое подобие покоя. Базель показался ему милым местом.

И несколько мгновений так оно и было. Он следовал за судьей, радостно уплетая колбасу, пока они бродили по улицам, казалось бы, без цели, останавливаясь то у шляпника, то у цирюльника-хирурга, то у аптекаря, то у крысолова. Постепенно огни тускнели, горящие камины отливали зловещим мерцанием, улицы становились уже и мрачнее, и Джонатан понял, что судья все это время что-то искал.

Они вошли в мастерскую резчика по камню, судя по незаконченным надгробиям. За прилавком стоял человек с белыми от мраморной пыли руками.

Нет, не от пыли, понял Джонатан, когда мужчина зажег вонючую, плюющуюся свечу. Тогда его красные глаза вспыхнули, а клыки обнажились в подобии улыбки. Призрачно-белая кожа мужчины была не следствием его ремесла, просто он был вампиром.

– Судья Ди, – сказал он.

Его руки, отметил Джонатан, скрылись из виду под прилавком.

– Иоганнес, – мягко произнес судья.

– Давно не виделись, – сказал мужчина, то есть Иоганнес.

– Последний раз в Трансильвании, кажется, лет двести назад. Нет, на твоем месте я не тянулся бы за тем ножом с серебряным наконечником. Руки на прилавок, Иоганнес. И медленно.

Мужчина повиновался. Он уставился на судью Ди.

– Как ты меня нашел? – спросил он.

– Это было нетрудно.

– Ну, так что? – сказал Иоганнес. – Ты пришел закончить начатое? Тогда давай!

Судья оскалил зубы. Джонатан проглотил последний кусок колбасы. Он не совсем понимал, что происходит. Впрочем, он никогда особо не понимал, что происходит.

– Ты мне не интересен, Иоганнес, – сказал судья. – Будь иначе, я и правда завершил бы наши дела в лесу у Брашова. Нет. Одних людей найти легко. С другими оказывается сложнее.

Иоганнес стал еще бледнее, если это было возможно.

– Нет, – сказал он. – Нет, не проси меня об этом.

– Это не просьба, – сказал судья.

– Он убьет меня.

– Или я.

– Да, – сказал Иоганнес. – Но ты сделаешь это чисто.

Два вампира уставились друг на друга. Джонатан уставился на незаконченные надгробия. Они теснились в маленьком сыром пространстве. Трещало пламя одинокой свечи.

Где-то за стенами соборный колокол пробил час.

Два вампира метнулись как вспышка. Мелькнули – и все было кончено. Джонатан даже не успел спрятаться под стол.

– Назови мне имя, – сказал судья.

Он склонился над поверженным Иоганнесом. Пыль стояла столбом, и надгробия свалились в кучу.

– У него... нет имени, – сказал Иоганнес и рассмеялся, точнее попытался.

А затем он разлетелся облаком пыли, добавившейся к общему смраду.

Джонатан кашлянул. Судья Ди выпрямился и на мгновение, понял Джонатан с некоторым удивлением, показался... потерянным.

– Господин? – с тревогой сказал он.

– Джонатан.

В глазах судьи вновь появился огонек. Он окинул взглядом мастерскую.

– Что вы ищете, господин?

– Я ищу человека, – сказал судья.

– Человека, господин?

– Вампира, Джонатан.

– А... – Джонатан потрогал незаконченное надгробие. – Что ж, господин. Есть одно очевидное место, где можно поискать.

Судья кивнул. Джонатан обошел прилавок. Порылся в ящиках. Нашел свернутый пергамент.

Имена и места. Список кладбищ и участков.

– Большинство надгробий отправляют в одно место, – сказал он. Он ткнул пальцем в список. – Мы могли бы поискать там, господин.

– Так и поступим, Джонатан, – согласился судья Ди. – Прости. Я сам не свой.

– Тогда чей же, господин? – сказал Джонатан, понимающий подобные выражения буквально.

Судья почти улыбнулся.

– Поверишь ли, что когда-то я был молод? – спросил он. И на этой загадочной ноте он покинул мастерскую каменотеса; а Джонатан, как всегда, последовал за ним.

* * *

Кладбище лежало далеко за городом, и лишь молодая луна освещала путь через темный лес. Джонатан дрожал от холода. Впереди возвышался холм Скорби, и Джонатан осознал тщетность их миссии. В лунном свете мерцали тысячи белых надгробий.

Все равно что спрятать иголку в галантерейной лавке. В том месте, которое, надо признать, Джонатан посещал нечасто. На кладбищах он проводил куда больше времени.

Надгробия окутывал туман. Джонатан не слышал ни звука. Никто здесь не жил и не шевелился. Он представил себе восстающих из могил мертвецов, что однажды и случится, по мнению Церкви. Он представил, как они бродят вокруг, возжелав плоти. Или мозгов. Будут ли мертвые жаждать мозгов? Он невольно потянулся в карман за сыром, но сыра там не было.

– Сосредоточься, Джонатан, – сказал судья.

Джонатан подпрыгнул, вздрогнув от голоса судьи. На кладбище было слишком тихо. Он жалел, что вообще предложил прийти сюда. Но выбора у него не было. Он следовал за судьей. Джонатан начал вглядываться в имена на надгробиях.

Штенцль. Легран. Амербах. Вильдхабер. Финкель и Фригг.

Он не знал, что ищет. Кладбище было огромным. А мертвые лежали мертвыми.

Ну, кроме того, кто мертвым не был.

– Мы ищем человека без имени, – сказал он с досадой.

– У каждого есть имя, – возразил судья Ди.

– Это последняя поставка, – сказал Джонатан.

Он обвел пальцем последнее имя в списке.

– Заметил кое-что странное? – сказал судья.

– Да, – сказал Джонатан. – Оно английское.

– Именно.

– А что, если здесь есть грабители могил, господин? Они могут быть опасны.

– Наша цель, вероятно, ими и питается. – Судья поразмыслил. – Или же похоронными процессиями.

– Это едва ли успокаивает, – сказал Джонатан.

Но чувствовал он себя от этого чуть получше.

Они медленно двигались среди могил, разыскивая имя.

Стэнтон.

Глупое имя. Такое и впрямь мог бы выбрать прячущийся на немецком кладбище вампир, полагая, что это умно. Вампиры всегда считают себя умными.

Сверху светила луна. Поиски заняли у них много часов. У Джонатана болели ноги, а желудок уныло урчал.

Затем он остановился.

– Господин! – позвал он.

Судья внезапно оказался рядом.

Он уставился на могилу.

– Выходи, – сказал судья. – Ты знаешь, кто я.

Никто не ответил. Не раздалось ни звука. Судья вздохнул. Он указал на могилу. И произнес одно слово – то самое, которое Джонатан не хотел слышать.

– Копай.

Джонатан достал лопату, которую таскал с собой. Он уныло смотрел на участок земли. Копай или не копай – ничего хорошего не выйдет.

Но что-то его смутило. Он уставился на пустой участок рядом с могилой Стэнтона. Там был кто-то похоронен, но не поставлено надгробие.

– А вам не кажется?.. – сказал он.

Судья кивнул, на его строгом лице мелькнула тень улыбки.

– Человек без имени, помнишь? – сказал он.

Джонатан мысленно вздохнул.

Ох уж эти вампиры.

Всегда считают себя чертовски умными.

* * *

Он копал. Земля была твердой. В ночи слышалось только тяжелое дыхание Джонатана и стук лопаты о почву. Спина болела. Ныли мышцы. И он проголодался.

Некоторое время назад Джонатану пришла в голову интересная мысль. Что, если взять ломоть хлеба, положить на него что-нибудь – например, щедрую порцию ветчины и сыра, в идеале с соленым огурцом, – а затем накрыть все вторым ломтем хлеба? Получится пиршество, которое можно носить с собой. Он размышлял, как назвать свое изобретение. «Джонатан» казалось не совсем подходящим.

Лопата издала какой-то влажный, хлюпающий звук, ударившись обо что-то твердое. Джонатан замер, сердце его забилось чаще. Он вытер пот со лба.

– И? – прошептал он.

– Отойди, Джонатан, – велел судья, и что-то в его глазах напугало Джонатана.

Кого угодно напугало бы.

Джонатан начинал подозревать, что это дело, каким бы оно ни было, не санкционировано Советом. Члены Совета были верховными арбитрами вампирского закона и так далее и тому подобное.

Нет. Это было почти... личным.

«Что явно невозможно», – подумал Джонатан.

Судья Ди не сводит личные счеты.

Джонатан отошел, и вовремя, потому что как раз в этот миг с небес упали две тени и обернулись женщинами. Джонатан старался не пялиться, но женщины явились не поболтать. В полной тишине они атаковали судью Ди, оскалив клыки и выпустив когти. Когда одна пролетела слишком близко, Джонатан взвизгнул, споткнулся о могилу и упал, и когти атакующей вампирши просвистели мимо его горла, не причинив вреда. Джонатан не видел, что случилось дальше, потому что свернулся калачиком и обхватил колени, стараясь стать как можно меньше.

– Можешь уже подняться, Джонатан.

Он открыл глаза. То же кладбище, та же раскопанная могила – все то же самое, за исключением двух новых трупов.

Они лежали у ног судьи, безмолвные, как и когда появились. Не слишком старые, иначе превратились бы в скелеты или в прах. Джонатан не мог понять, откуда они взялись.

Или почему.

– Мне не придется рыть для них новые могилы, да? – сказал он. – Просто мои колени...

Судья слегка наклонил голову. Джонатан умолк.

– Открой гроб, – приказал судья.

Джонатан уставился на разверстую могилу:

– Я предпочел бы этого не делать, честное слово.

– Открой гроб, Джонатан.

– Да, господин...

Несчастный Джонатан поднял лопату и ударил ею по гробу.

Древесина раскололась и сломалась. Ничто внутри не двигалось. Джонатан снова ударил по гробу.

Ночь пронзил визг.

Джонатан в ужасе отпрянул, а из гроба поднялась маленькая, нескладная фигура со всклокоченными волосами и безумными глазами. Она снова взвизгнула и превратилась в летучую мышь, отчаянно пытаясь сбежать. Но рука судьи молниеносно метнулась вперед, с безжалостной точностью схватила ее за крыло и швырнула существо на землю с достаточной силой, чтобы оглушить.

Летучая мышь задрожала, и на ее месте вновь появился человек. Он лежал на земле, выглядя совершенно жалко.

– Здравствуй, Петрос, – холодно сказал судья Ди.

* * *

Они доставили пленника обратно в город и держали его в комнате без окон, на постоялом дворе, где не задавали вопросов, пока хозяин получал плату. Узник молчал, и Джонатан все еще не имел понятия, что тот совершил и почему судья за ним охотился, причем самым нетрадиционным образом.

Однако он был вампиром, а значит, логично предположить, что он в чем-то, а то и во многом виновен, и поэтому Джонатан не особо терзался.

Он спустился в общий зал. Это была ужасная харчевня в самой сомнительной части города, и Джонатан жаждал чего-нибудь прекрасного без всяких сомнений. Вроде мясного пирога. Он сидел у огня и радостно его уплетал. К нему подсела девушка.

– Ты здесь с кем? – спросила она.

Он с удивлением понял, что она англичанка.

– С судьей Ди, – ответил Джонатан. – А ты?

– Я служу леди Саманте, – сказала девушка. Она указала на другой конец зала, где высокая, властная фигура потягивала что-то красное и вязкое из бокала. Харчевня неизменно привлекала вампиров: в комнатах не было окон, и никто не жаловался на запах и не ворчал по поводу неизбежного присутствия трупов.

– Какая она? – поинтересовался Джонатан.

Девушка пожала плечами:

– Бездушная нежить, чудовище, естественно. Но по сравнению с остальными не такая уж плохая. Можно мне немного твоего пирога?

– А ты не можешь взять другой пирог?

– Могла бы, но...

Она уставилась на него, пока он не сдался.

Девушка какое-то время довольно жевала пирог.

– Судья Ди? – сказала она. – А какой он?

– Он существо чистого интеллекта, блестящий ум, не имеющий равных.

Девушка стерла крошки с губ.

– Да брось, – сказала она.

– В смысле?

– «Существо чистого интеллекта», – передразнила его девушка. – Таких не бывает. Особенно среди вампиров. А кого он любит, твой судья? Кто ему нравится?

– Ты очень... приземленная, – сказал Джонатан. Немного осуждающе, это правда, но он все еще переживал за отданную половину пирога.

– А ты болван, – милым голоском отозвалась девушка и встала. – Я должна идти к госпоже.

– А я к своему господину, – сказал Джонатан, пытаясь не отставать.

– Ладно. Надеюсь, он не заставляет тебя слишком много думать. – Но сказала она это с улыбкой. – Я Фиона, кстати.

– А я Джонатан.

– Еще увидимся, – сказала Фиона и удалилась.

Джонатан с легкой тоской смотрел ей вслед.

«Вот девушка, которая любит пироги», – подумал он.

Затем поднялся и пошел искать судью.

* * *

Он нашел его у конюшни, тихо беседующим с человеком в темной одежде, стоящим рядом с темным экипажем. Кучер был в низко надвинутой на глаза черной шляпе и сапогах для верховой езды, а в одной руке держал кнут. Он уставился на приближающегося Джонатана, но промолчал.

– Мы немедленно едем в Эпиналь, – сказал судья, словно только что все устроил.

– В Эпиналь, господин?

– Это городок чуть подальше, – сказал судья. – Во Франции.

– А что там, господин? – спросил Джонатан.

Кучер вздрогнул. Когда он заговорил, голос его был хриплым и низким.

– Палач, – сказал он. – Палач из Эпиналя.

Он уставился на Джонатана, словно не одобряя его крайнего невежества, не говоря уже о самом его существовании. Кучер явно был французом, ибо в его тоне сквозило то превосходство, смешанное с раздраженной неприязнью, с которым французы всегда встречали вопросы англичан на континенте. Он оскалил клыки в сторону Джонатана, но тот лишь вежливо кивнул.

«Франция», – с тоской подумал он. Зачем им ехать во Францию?

Но он сопроводил судью в запертую комнату. Они отвели пленника к экипажу, уселись сами, кучер хлестнул лошадей, и карета вместе с грузом выкатила со двора в ночь.

Несколько мгновений спустя они покинули Базель, темнота поглотила тепло и огни города, а с ними исчезла и девушка, которая любила пироги. Джонатан загрустил. Снаружи сгущалась ночь, и лес теснился к дороге, словно желая поглотить ее. Луна злобно светила сверху на негостеприимные Альпы, вздымавшиеся так, будто хотели раздавить карету, как назойливую муху.

Джонатан, должно быть, вздремнул, потому что, когда он проснулся, на них снова напали.

В очередной раз.

* * *

Кто-то очень не хотел, чтобы они удерживали этого Петроса. Судья испарился, а Джонатан съежился под сиденьем. Он слышал ругань кучера и свист выпущенных стрел. Раздался глухой удар, кто-то вскрикнул, и что-то с грохотом рухнуло. Все это время Петрос не говорил ни слова и просто сидел, уставившись вдаль, словно все это его не касалось.

– Что ты натворил, черт тебя дери? – сказал Джонатан из-под сиденья.

Петрос пошевелился и удивленно моргнул:

– Я? Я был библиотекарем.

Джонатан поразмыслил о последнем своем столкновении с библиотекарями (которое он с тех пор называл «Делом о пропавшем манускрипте»). Тогда быстро возникла гора трупов. Как англичанин, он испытывал врожденное недоверие к библиотекам и еще большее – к вампирам, и путешествия с судьей Ди ничуть не излечили его от этого.

Поэтому он жался под сиденьем, пока шум снаружи не стих.

Кто-то открыл дверцу кареты.

Джонатан взвизгнул.

– Как же это утомительно, – сказал судья Ди.

Он вернулся в карету и дважды стукнул по крыше. Кучер щелкнул кнутом, лошади заржали и понеслись галопом. Пленник не проронил больше ни слова. Казалось, он смирился с судьбой.

Но Джонатан начал задаваться вопросом, довезут ли они пленника до Эпиналя к палачу.

Пока что произошло два нападения, но не таких уж... серьезных.

Судья Ди был древним вампиром, и покончить с ним мог только кто-то могущественный.

Две атаки были больше похожи на... предупреждения, решил Джонатан.

Предупреждения, которым он и рад внять, будь это в его власти. Но карета все еще катила в Эпиналь.

Загадка.

Он не особо жаловал загадки.

– Так что же ты сделал? – снова спросил он. – Вырезал целую деревню? Обратил слишком много людей в вампиров, чтобы служили тебе? Убил королеву вампиров?

Пленник впервые поморщился.

– Нет никакой королевы вампиров, – тихо сказал он.

Теперь Джонатан изучил его внимательнее.

– Но ты кого-то убил, – решил он.

– Я никого не убивал! – воскликнул Петрос.

– Но ты был там, – сказал судья; и от этих слов, произнесенных как смертный приговор, по спине Джонатана пробежали мурашки страха.

Петрос повесил голову и промолчал.

* * *

Пока они ехали, повалил снег. Они укрылись на день в деревянной хижине в предместьях Мюлуза. Хижина была темной и убогой. Когда они подошли к ней, почти рассвело, и дверь была заперта. Кучер громко постучал.

– Чего надо?! – последовал раздраженный ответ изнутри.

– Открывайте!

– Проваливайте! – донесся ответ.

– Открывайте, именем Совета! – потребовал судья Ди.

Внутри воцарилась тишина. Затем кто-то подошел к двери и открыл ее. Человек высунул голову и с подозрением уставился на них. На нем был длинный черный плащ и любопытное устройство на глазах – два стеклянных круга в оправах, скрепленных вместе.

– Вы слуги ночи? – сказал он. – Тогда входите, но поторопитесь. Скоро взойдет солнце, а я не жалую солнце.

– Никто из нас не жалует, – буркнул кучер.

Он протиснулся мимо мужчины и вошел в хижину, где горел небольшой очаг.

– Я доктор Ривера, – представился мужчина. – Довольно известный доктор, если мне позволительно так утверждать. Вы слышали обо мне?

Джонатан покачал головой и пробормотал:

– Нет, простите.

– Любопытно, – сказал доктор Ривера. – Видите мои очки для глаз? Я сделал их сам.

Он сиял от гордости.

– Итальянское изобретение? – заметил Джонатан.

– Чушь! Все это есть у Птолемея, если поискать. Читали вы «Книгу оптики» аль-Хайсама?

– Нет, – ответил Джонатан.

– Жаль, – сказал доктор Ривера, а потом отмахнулся от него. – А вы? – спросил он, поворачиваясь к судье.

Судья захлопнул дверь и запер ее на засов.

– Я судья Ди.

– Ди, говорите? – Доктор Ривера пристально разглядывал его через очки. – Я слышал истории о ваших деяниях.

Судья не ответил. Пленник подошел к огню и встал рядом с кучером, потирая руки.

Доктор Ривера обратился к нему:

– А кто вы?

– Он никто, – сказал судья.

– Я Петрос, – буркнул пленник.

– Странная вы компания, – сказал доктор Ривера. – Но раз уж мы заперты здесь на какое-то время, я рад, что вы хотя бы привезли с собой перекусить. – И он уставился увеличенными красными глазами на Джонатана и оскалился на него полным ртом острых зубов.

– Я не закуска! – возмутился Джонатан. Он отошел как можно дальше от доктора и полез в котомку за хлебом. И принялся сердито жевать. – Я помощник судьи.

– Зачем судье Ди помощник-человек? – удивился доктор Ривера. – Он существо чистого интеллекта, блестящий ум, не имеющий равных. По крайней мере, так говорят.

– Никто не бывает существом чистого интеллекта, – пробормотал Джонатан, внезапно и с некоторой болью вспомнив девушку Фиону, которая это сказала. – Особенно вампир...

– Ты что-то сказал, мальчик? – спросил Ривера.

Джонатан зевнул. Он чувствовал себя очень уставшим, а огонь выглядел теплым и манящим. Доктор Ривера посмотрел на него, затем на его молчаливых спутников и пожал плечами:

– И впрямь странная компания.

* * *

Вампиры спали. Судья Ди пропал. Он обладал невероятной способностью исчезать. Каждый вампир устроился в отдельном углу хижины, все не доверяли друг другу, как заведено у вампиров. Пленник не был закован в цепи, но, должно быть, понимал тщетность попыток сбежать от судьи.

Джонатан нашел уголок как можно дальше от вампиров – он не доверял им не меньше, чем они друг другу, – и постарался заснуть. Он продрог, плотно закутался в одеяло и слушал, как завывает ветер снаружи, а о стены хижины бьются снег и ледяная крупа. Снаружи был день, хотя с таким же успехом могла быть и ночь.

Джонатан уснул. Ему снились пирожные.

Его разбудил стук в дверь.

Стук был громким, а неясные голоса снаружи звучали отчаянно:

– Откройте дверь! Впустите нас!

Судья внезапно оказался рядом. Он посмотрел на Джонатана и кивнул.

– Почему я? – сказал Джонатан.

Пленник Петрос тихо сидел у огня. Доктор Ривера кормился живым кроликом. Он поднял голову с окровавленными губами.

– В чем дело?

Кучер все еще спал в импровизированном гробу.

– Откройте дверь!

– Пожалуйста, Джонатан, – сказал судья.

Джонатан неохотно поднялся. Ему действительно не хотелось открывать дверь.

Он открыл ее.

Теплое, мягкое и лишь слегка пахнущее тело упало ему в объятия, и он оказался лицом к лицу с живыми глазами Фионы – девушки, которую встретил в Базеле.

– Мой герой, – сказала она.

– Я, э-э-э...

Она рассмеялась, оттолкнула его и направилась прямо к огню.

За ней вошла ее госпожа.

Джонатан отступил на шаг, затем еще на один.

Леди Саманта, статная и суровая, стояла в снегу и с презрением смотрела на Джонатана сверху вниз.

– Ну? – потребовала она. – Разве ты не собираешься пригласить меня войти?

– Я, э-э... – снова сказал Джонатан.

– Ты что, дурак?

– То есть добро пожаловать в эту, э-э-э, хижину! Войдите по своей воле! И так далее и тому подобное! – в отчаянии выпалил Джонатан.

– И закройте, черт побери, дверь! – закричал Ривера. – Холод собачий!

Леди Саманта фыркнула.

– Ну ладно, – сказала она.

Она переступила порог, и Джонатан поспешил закрыть и запереть дверь. Внутрь намело снега, и у Джонатана замерзли руки. Он подошел к огню, чтобы встать рядом с Фионой.

– Ты ей нравишься, – сказала Фиона, потирая ладони, чтобы согреться.

– Серьезно? – отозвался Джонатан.

– Нет.

Джонатан повернулся спиной к огню. Он окинул взглядом сцену: темная хижина, застывшие, словно тени, вампиры. Судья Ди, доктор Ривера, пленник, кучер и леди Саманта.

У него возникло очень плохое предчувствие.

Заприте кучу вампиров вместе – и лишь вопрос времени, когда кто-нибудь превратится в труп.

Судья Ди встал рядом с ним. Они отошли в уголок и заговорили вполголоса.

– Ты им доверяешь? – спросил судья Ди.

Джонатан яростно затряс головой.

– Возможно, они охотятся за Петросом, – сказал судья. – Нельзя доверять никому. Даже кучеру.

– Но почему? – сказал Джонатан. – Кто этот Петрос и почему он такая важная шишка?

– Он кое-что значит для меня, Джонатан. И я хочу, чтобы он остался жив. По крайней мере, пока не доберемся до палача в Эпинале.

Он повернулся к собравшимся вампирам.

– Выслушайте меня! – сказал он.

Остальные обернулись, нахмурившись.

– Снегопад усилился, и мы пока что заперты здесь и отрезаны от мира. Когда снег утихнет, мы разойдемся каждый своей дорогой. А до тех пор я не потерплю никаких стычек. Этот пленник – мой, и только мой.

– А кто пленник? – растерянно поинтересовалась леди Саманта.

– Я, – откликнулся Петрос, робко поднимая руку.

– Почему? – спросила леди Саманта. – Что вы натворили?

– Ничего.

– Тогда это нечестно. Вы должны отпустить этого человека, Ди!

– Не вмешивайтесь. – Голос судьи прозвучал угрожающе. – Это касается и вас, доктор Ривера.

– Я занимаюсь своими делами! – буркнул Ривера. – Кто-нибудь из вас играет в шахматы? Ну, чтобы скоротать время. Не желает ли кто-нибудь свежего кролика?

– Да, пожалуй, – ответила леди Саманта. – Умираю с голода.

Ривера бросил ей кролика, она вонзила зубы в его шею и жадно принялась сосать.

– Восхитительно, – сказала она.

– Никаких убийств! – предупредил судья Ди.

– Мы вас услышали, – сказала леди Саманта.

– Никаких ядов, никаких ножей в спину ночью, никаких осиновых кольев...

– Мы вас услышали! – сказал доктор Ривера.

– ...или вы познаете истинную мощь моей силы, – заявил судья Ди.

– Но вы здесь в одиночестве, – заметила леди Саманта, плотоядно улыбнувшись.

Ее губы были залиты кровью.

– Прошу прощения? – сказал судья Ди.

Джонатан отступил на шаг в тень.

– Я сказала, что вы здесь один, судья!

Леди Саманта бросила кролика. Тот шлепнулся на пол. Дама обнажила клыки. Она подняла руки, и ее пальцы превратились в длинные острые когти.

– А нас больше...

Джонатан с ужасом увидел, как доктор Ривера сбросил вежливую личину и присоединился к даме. Он зашипел, его лицо вытянулось в длинную и уродливую волчью морду.

– Никаких игр, – сказал доктор Ривера. – Никаких учтивых загадочек, чтобы пощекотать ваши... извилины, судья Ди. Убийство должно совершаться по какой-то причине, а не просто для того, чтобы получить труп.

Кучер с бесстрастным лицом тоже двинулся к этим двоим. Трое вампиров с очевидными намерениями подкрадывались к Петросу.

– Хватай его! – сказал судья Ди.

– Что?

– Хватай его! Немедленно!

Судья перемещался словно молния. Каким-то образом дверь оказалась выбита, в хижину ворвался снег, и огонь погас. Все произошло разом. Джонатан схватил Петроса. В темноте раздались вопли. Джонатан и Петрос вывалились из хижины в снег. Ветер рвал одежду Джонатана ледяными пальцами.

– Фиона! – крикнул он.

– В карету! – велел судья Ди. – Быстрее!

Джонатан и Петрос вскарабкались в карету. И тут Джонатан подумал: «Лошади! Где же лошади?»

Судья исчез из поля зрения. Джонатан услышал щелчок кнута и вопль, возможно принадлежащий доктору Ривере. Затем волчий вой, от которого у него по спине побежали мурашки. Он высунул голову в оконце. Лошадей он не увидел, но в экипаж был каким-то образом запряжен огромный волк, он повернул голову и уставился на Джонатана мудрыми красными глазами.

Это был судья.

Волк безмолвно взвыл в ночь, карета рванула с места и умчалась в темный лес.

Джонатан спрятал голову обратно в карету.

– Мы были на грани! – сказал он.

– Слишком близко, – сказал кто-то.

Джонатан вскрикнул, а улыбающаяся леди Саманта сверкнула в темноте кареты серебряным ножом.

Затем Петрос сказал: «Нет» – и протянул руку. Лицо вампирши застыло в удивлении. Нож со звоном упал на пол, а дверь сама собой распахнулась, леди Саманту отбросило назад, и она с воплем ярости исчезла в снегу.

– Они правы, знаешь ли, – сказал Петрос.

Карета неслась дальше. Ночь была темной и снежной. Джонатан не видел ни звезд, ни луны.

– Правы? – сказал Джонатан. – Насчет... насчет чего?

Он почувствовал головокружение. Он отшвырнул ногой нож и захлопнул дверь. Еще мгновение назад он был сыт, согрет и находился в компании девушки, которая, как он с удивлением осознал, ему нравилась.

Теперь же он продрог, напуган до смерти и мчится сквозь темноту, да и поесть нечего. Он с тоской понял, что это лишь означало возвращение к обычному положению вещей.

– Убийство – дело нехитрое, – сказал Петрос. – В нем нет никакой загадки. Ди всегда любил театральность, но убийство – простое искусство...

Он умолк.

– Вы знали его? – удивился Джонатан.

– Давным-давно. По правде говоря, я надеялся никогда больше его не увидеть. Но старые счеты имеют свойство настигать.

– Кто вы? – спросил Джонатан.

Ему снова пришло в голову, что единственное объяснение событий последних дней кроется в этом ничем не примечательном вампире; и, возможно, Петрос был прав. Настоящая загадка не в том, кто кого пытается убить, а в том почему. И снова у него возникло ощущение, что судья ведет себя несвойственным образом, а значит, тут что-то... личное.

Но это не имело никакого смысла; по крайней мере, тогда Джонатану так казалось.

* * *

– Я родился в том месте, которое греки называли Индией, то есть за великой рекой Инд, что лежит далеко отсюда...

– Я о таком не слышал, – сказал Джонатан, и Петрос кивнул.

– Могу поспорить, ты о многом не слышал...

Эти слова не особенно расположили к нему Джонатана.

Огромный волк все тащил карету сквозь снег. Он никогда не уставал. Они катились все дальше и дальше, везя пленника к палачу.

– Ты будешь слушать или перебивать? – сказал Петрос.

– Я слушаю.

– Ну хорошо. На чем я остановился?

– На Индии, – подсказал Джонатан.

– Верно. Итак. В то время один греческий полководец захватил большую часть известного мира и даже достиг Индии. Которая, по правде говоря, нанесла ему поражение. Его люди устали, а за рекой стояла армия, готовая сражаться... В общем, он повернул обратно, а затем умер в Вавилоне. Однако среди его солдат были...

– Вампиры? – предположил Джонатан.

– Ну да. И вот я...

– Стали одним из них? Против своей воли? И так далее и тому подобное?

– Ну да. – Петрос сердито посмотрел на Джонатана. – Ты хочешь дослушать рассказ или нет?

– Я не понимаю, как все это связано с судьей и почему за нами гонятся убийцы, – сказал Джонатан.

«Это так типично для вампира, – подумал он. – Начать историю слишком рано и рассказывать только о себе».

– До сих пор я не так уж много рассказал, – заметил Петрос.

– Верно. Ну, тогда продолжайте, пожалуйста, – нехотя сказал Джонатан.

– Так вот, я стал вампиром, да. Верная догадка.

– Еще бы.

Петрос демонстративно проигнорировал колкость.

– После я проделал путь через всю империю Александра, – продолжил он. – Хотя тогда она уже снова разваливалась. В то время произошел обмен людьми и идеями между Азией и Европой. На Инде до сих пор рождаются голубоглазые дети, а другие буддисты, помимо меня, оказались в новом египетском городе, Александрии, основанном греческим царем.

– Кто такой буддист? – сказал Джонатан.

– Мы следуем учению Будды, который проповедовал путь прекращения бесконечного круга жизни и смерти через поиск просветления. Конечно, я застрял в этом цикле, став нежитью. Я не мог ни умереть и снова переродиться, ни сбросить земные оковы, чтобы достичь нирваны. Воистину головоломка. К тому же, если честно, я никогда не был хорошим буддистом. Но долгое время я был счастлив в Александрии. Это был центр наук с замечательными учеными со всего мира, там была библиотека, большая-пребольшая, и в конце концов я устроился туда работать. Именно там я впервые встретил Ди.

– Вы уже в то время знали судью Ди? – удивился Джонатан.

Петрос улыбнулся.

– Он тогда еще не был судьей. Просто... Ди. Он пришел из земли далеко за Индом, гораздо дальше моей. Путешественник, которого к этим краям привлекло любопытство, почти как меня. Он был тогда моложе, с неугомонным и блестящим умом, увлекался греческим театром. Он изучал труды Сократа, Аристотеля и Платона, ну и кучу тому подобного. А я был просто хранителем записей. Клерком.

– Вы сказали, что были библиотекарем, – напомнил Джонатан.

– Я им и был! Я работал в библиотеке!

– Клерком.

– Это все равно считается! Ты хочешь услышать остальное или нет?

– Продолжайте...

– Итак, – сказал Петрос. – Я работал в библиотеке. Это было волшебное место, заполненное всеми знаниями старого мира. Я работал под началом главного библиотекаря, его звали Аменхотеп. Он был египтянином. И вампиром. Специально для тебя рассказываю такие подробности. Вампиры приносили пользу. Мы жили долго и помнили, какой манускрипт не вернули вовремя и что где лежит. И никто не обращал внимания, если иногда пропадали ученые-чужеземцы. Мы старались кормиться не слишком много и не слишком часто. Ты знаешь, как это бывает.

– Неотъемлемые заповеди, – сказал Джонатан. – Я все еще не понимаю, когда мы доберемся до убийства.

– Кто сказал, что будет убийство?

– А как же иначе?

Карета неслась дальше.

– Что ж... – вздохнул Петрос. – В нашем маленьком уголке все шло своим чередом, пока однажды не прибыл новый молодой ученый. – Его глаза затуманились. – Понимаешь, она была прекрасна, – сказал он так тихо, что Джонатану пришлось напрячь слух. – В Елене было нечто особенное – острый, проницательный ум, равный, а может, и превосходящий ум самого Ди. И в те дни ее интересовало все на свете – ботаника, алхимия, театр, медицина... Я думаю, она хотела исцелиться от своего состояния. Она была...

– Вампиршей? – догадался Джонатан.

– Ну да. Но не особо счастливой. Она считала нас паразитами – не мерзостью, но, возможно, отклонением от естественной природы вещей. Тем, что она могла исправить, если бы нашла подходящее средство.

– Она похожа на судью Ди, – сказал Джонатан, и Петрос коротко рассмеялся от удивления.

– Да, – сказал он. – Они нашли друг в друге родственные души...

Тут у Джонатана возникло ужасное подозрение.

– Не хотите ли вы сказать... – начал он.

– Именно так.

– Не может быть!

Джонатан в ужасе уставился на Петроса.

– Судья Ди... влюбился, – сказал тот.

* * *

Снегопад начал стихать.

«Солнце так и не вышло, а может, никогда и не выйдет», – мрачно подумал Джонатан; но ветер все еще выл как обезумевший. Карета, которую тянул гигантский волк – судья Ди, мчалась у подножия Альп.

Джонатан пока так и не получил ясного представления, зачем они везут Петроса к палачу Эпиналя или почему другие вампиры пытаются их остановить. Он привык к загадкам, которые, в сущности, просты. Кто кому подсунул смертельный яд, как именно был убит человек в запертой комнате замка или кто привел в действие ловушку, работающую на часовом механизме, как раз в нужный момент, чтобы убить герцога. В любом случае обычно это был дворецкий.

Те загадки Джонатан понимал. Он щелкал их дважды в день на завтрак – ох, как ему тут же захотелось тоста с мармеладом! Может, еще яичницы-болтуньи, и бекона, и стакан молока...

А вместо этого он мчался сквозь снег, разгадывая загадку о... – как бы ни было трудно это сказать – о любви. Он не мог представить себе строгого судью Ди, опускающегося так низко, чтобы испытывать настоящие чувства, но...

«Но, с другой стороны, – подумал он, – все когда-то были молоды».

Даже судья Ди.

– И что же случилось потом? – спросил Джонатан.

– Они полюбили друг друга, поженились и жили долго и счастливо, – ответил Петрос. – Что, по-твоему, случилось, дурачина?

– Она умерла?

Петрос неловко почесал шею.

– Вроде того, – сказал он.

– Насильственной смертью, я полагаю? Убита и так далее?

– Тогда были трудные времена, – сказал Петрос. – Ты должен понимать, обычно все идет хорошо, пока вдруг что-то не случается. Я не оправдываюсь, но... Вини во всем Птолемея VIII, если хочешь кого-то обвинить. Как только он пришел к власти, библиотека начала приходить в упадок. Он не одобрял... интеллектуалов. Не одобрял с летальным исходом, если ты улавливаешь мысль. И вампиров тоже не особо жаловал. Аристарх Самофракийский, который был главным библиотекарем до Аменхотепа, в общем, ушел в знак протеста и добровольно удалился на Кипр. На Кипр! Богом забытое место. Так что дела шли неважно, а потом, лет сто спустя, появился мерзавец Юлий Цезарь и случайно поджег библиотеку. Случайно! Все бесценные манускрипты утеряны навсегда.

От нахлынувших чувств он замолчал, но затем взял себя в руки.

– Именно тогда это и случилось, – тихо сказал он.

– Это сделали вы? Вы убили Елену?

– Кто может сказать, что произошло? – продолжил Петрос. – Начался пожар, неразбериха, могло случиться что угодно. Но Ди... Ди это не понравилось.

– Еще бы! – возмутился Джонатан.

– Ну, в общем, он бросался всякими дикими обвинениями. В мою сторону, в сторону Аменхотепа. Я сбежал и с тех пор скрываюсь. Он безумен, твой господин! Не в своем уме.

– Судья Ди? Да он самый рассудительный человек, которого я когда-либо знал! Этот человек – воплощение холодного рассудка!

Петрос усмехнулся:

– Да, он любит создавать такое впечатление. О боже. Кажется, мы прибыли.

Джонатан выглянул в окно. На высоком холме стоял замок, уставившись на город внизу, словно злобная летучая мышь со сложенными крыльями. Сам город, приютившийся у излучины реки, выглядел столь же неприветливо – его грубые улицы были вымощены неровным камнем, а дома косились, будто пьяницы, пытающиеся избежать ночной стражи. У Джонатана создалось отчетливое впечатление, что в каменных стенах вырезаны лица и они с явным неодобрением наблюдают за приближением кареты.

Они почти подъехали к городу. И тут он услышал крик:

– Джонатан! Джонатан, спаси меня!

Он взвизгнул от неожиданности. Всмотревшись в снег, он увидел висящую на дереве Фиону со связанными за спиной руками и петлей на шее. Она была еще жива, с трудом балансируя на спине осла, явно недовольного своим положением.

Без сомнения, осел скоро рванет к свободе.

Без сомнения, Фиона умрет.

Без сомнения, это...

– Ловушка, конечно же, – сказал Петрос. Он помрачнел. – Человек с таким холодным рассудком, как твой господин, никогда не остановится, чтобы спасти человека...

Но Джонатан его не слушал.

Он распахнул дверь. Выпрыгнул наружу и кувыркнулся в снегу.

– Я иду, Фиона! – закричал он. – Я и...

Но леденящий ветер лишил его голоса. Стояла тишина и полная тьма. В окнах домов не светились огни. Джонатан бежал, падал, поднимался. Но не оглядывался. Фиона покачивалась на спине осла. Джонатан был уже так близко, так близко...

Осел заревел и рванул с места. Крик Фионы оборвался – она сорвалась вниз...

Огромная темная тень взмыла в воздух. Она пролетела над Джонатаном, перерезала веревку вытянутым когтем, словно простую нитку, и схватила падающую Фиону зубами. Джонатан проскользил последние метры и опустился на колени рядом с Фионой, лежавшей в снегу у шкуры гигантского волка – судьи Ди.

– Попались!

В снегу материализовались две фигуры с длинными когтями и ликующим оскалом. Доктор Ривера и леди Саманта. Они прыгнули на волка в готовности наконец с ним покончить.

– Зачем, Фиона? – с болью произнес Джонатан.

Он прижимал ее к себе. Девушка посмотрела на него и улыбнулась.

– Мой герой... – сказала она.

Джонатан старался не смотреть. Треск раздираемой плоти и рычание, звуки ярости и страха. Из кучи-малы вырвалась летучая мышь, словно с силой отброшенная, и с визгом врезалась в дерево. Она превратилась в доктора Риверу и медленно сползла на землю.

– Они остались вдвоем, – сказал Джонатан.

– Втроем, – сказала Фиона, показывая пальцем.

Из тумана возник кучер, одетый в черное. Он шагнул, чтобы присоединиться к битве. Судья Ди был в образе полуволка-получеловека. Он сражался безмолвно, и его соперники, должно быть, были очень стары и очень сильны, подумал Джонатан, раз вообще осмелились напасть.

– Я должен ему помочь, – отчаянно сказал он.

– Ты только себя погубишь, – возразила Фиона. Она села и потерла шею. – Я была на грани, – сказала она.

– В первый раз? – сказал Джонатан.

– О нет, – удивилась Фиона. – Мы проделываем этот трюк с повешением каждый месяц. Видишь ли, за мою голову назначена награда, и леди Саманта любит ее получать, когда у нее кончаются деньги. И каждый раз, когда я избегаю виселицы, цена за мою голову растет.

– В чем тебя обвиняют? – поинтересовался Джонатан.

– В том да сем. Несколько нападений, ограбления, поджоги, кража святых реликвий, подделка денег, скупка и продажа краденого, лжесвидетельство, похищение людей, немного шантажа. Ну, сам знаешь. В основном аморальное поведение.

– Я думал, ты...

– Добропорядочная? – Она снова улыбнулась. – Ты такой милый. Я ведь служу вампирше.

– Но не все они...

– Плохие? – Она рассмеялась с искренней теплотой, и Джонатан покраснел. – Они вампиры, Джонатан.

С этим он не мог поспорить. И кроме того, она запомнила его имя! По телу разлился странный жар, и Джонатан почти не обращал внимания на битву между...

– Господин! – вскрикнул Джонатан.

Судья был погребен под нападавшими. Слышалось рычание. И шипение. Кучер следующим взлетел в воздух и приземлился на снег, но перекувырнулся, поднялся и ринулся обратно в гущу схватки...

– Довольно!

Голос был ледяным и острым, как нож для потрошения рыбы.

Сражающиеся вампиры замерли. Даже Ди.

Из тумана вышла маленькая фигура, облаченная в черное, и скользнула по булыжникам мостовой, пока не застыла на снегу. Вновь прибывший хладнокровно оглядел вампиров. Один за другим леди Саманта, доктор Ривера и кучер отступили, а затем склонили головы.

Мужчина и судья Ди остались одни, молча глядя друг на друга.

– Кто это? – прошептал Джонатан.

Он с удивлением обнаружил, что держит Фиону за руку.

– Это? – сказала Фиона. – Большой человек. Самый главный. Корень всего.

– Ты сказала «корень»? Я бы и корешков сейчас погрыз, ужасно есть хочется.

Фиона проигнорировала его слова.

– Он палач из Эпиналя, – сказала она.

– Серьезно?

Фиона пожала плечами:

– Говорят, он раньше был библиотекарем или что-то вроде того. Вот, держи. – Она полезла в сумку, которую прятала под одеждой. Порылась в ней и достала большой кусок твердого сыра.

– Поделим?

И в тот же миг Джонатан влюбился.

* * *

– Ди, – сказал палач Эпиналя.

– Аменхотеп, – отозвался судья Ди. – Столько времени прошло.

– Недостаточно, – сказал палач. – Но раз уж ты здесь... Не пойти ли нам куда-нибудь, где поуютнее?

– Мне не нужен уют, – сказал судья Ди.

– Ты никогда в нем не нуждался, – вздохнул палач. – Полагаю, Петрос с тобой?

– Да. И он – доказательство. Наконец-то доказательство, Аменхотеп. Того, что это ты убил Елену!

– Вечно ты слишком эмоционален, Ди, – сказал Аменхотеп. – И у тебя буйное воображение. Я надеялся, что мои... коллеги отговорят тебя от этой дурацкой затеи, но вижу, у них ничего не вышло.

Он бросил сердитый взгляд на леди Саманту и доктора Риверу.

– Предполагалось, что вы – лучшие, – сказал он.

– Почти... – пробормотал Ривера.

– Что-что?

– Он сказал, мы почти лучшие! – прогремела леди Саманта.

– Этого мало! – рявкнул Аменхотеп. – Совершенно ясно. Что ж. Что сделано, то сделано. Кучер, подавай мою карету.

– Вашу карету? – удивился Джонатан.

Аменхотеп раздраженно посмотрел на него.

– А ты думал, кому она принадлежит? Так почему бы нам не уладить дело, как цивилизованным существам, под крышей? Добро пожаловать в мой замок, войдите по своей воле и так далее. Закон все еще существует, верно, судья Ди? Или ты хочешь решить все прямо здесь и сейчас? Если так, просто скажи. – И он зашипел, обнажив клыки.

Джонатану пришлось напомнить себе, что они старые вампиры. Пусть Аменхотеп и не выглядел внушительно, но, если судье придется сражаться с ним... Джонатан не знал наверняка, кто победит.

Он надеялся, что судья согласится, и тогда они войдут в славный теплый замок или, может, в какое-нибудь поместье с толстыми коврами и теплым огнем, и там будет вино...

Он с тоской подумал о вине.

– Закон здесь я! – объявил судья Ди. Он стоял темным и одиноким силуэтом на снегу, и вокруг него сгущались тени. Его красные глаза пылали. – Объявляю тебя виновным в убийстве, Аменхотеп. И приговариваю к смерти!

Аменхотеп снова зашипел, его когти удлинились, а глаза вспыхнули.

– Какой же ты грубиян, Ди! И я ждал этой встречи тысячу лет! – И он прыгнул сквозь снег одновременно с судьей Ди.

– Стойте! – крикнул Джонатан, но без толку.

Два древних вампира двигались слишком быстро, чтобы уследить за ними. Кровь забрызгала снег. Остальные наблюдали. Фиона встала рядом с Джонатаном, и он был благодарен и удивлен, когда она снова взяла его руку в свою.

– Стой! Стой, Ди! – закричала одинокая фигура, появившаяся из кареты.

Петрос, свидетель. Доказательство убийства, которое судья даже не предъявил.

Возбужденный Петрос медленно, слишком медленно бежал к месту смертельной схватки.

– Ди, она не у...

– Нет, Петрос!

Битва замедлилась, и в лунном свете стал виден покачивающийся Аменхотеп.

– Петрос, ты не должен! – сказал он. – Мы поклялись!

Судья Ди тоже стал видимым. И он тоже пошатывался.

– Что?! – рявкнул он.

– Елена не умерла! – крикнул Петрос.

На лице судьи была кровь, похожая на слезы.

– Что-что?

Аменхотеп вздохнул:

– Для умного человека ты порой бываешь на удивление тупым. – Он протянул судье руку, и тот не оттолкнул ее. – Пойдем, старина, – сказал Аменхотеп. – Выберемся из снегопада.

* * *

Они побрели по мощеным улицам до рыночной площади, а потом оказались в жилище, которое, как и предполагал Джонатан, было скорее не замком, а поместьем главы города, но там и впрямь имелись толстые ковры и теплый очаг, тут и там сновали призрачные бледные слуги. Вампиры потягивали кровь. Леди Саманта деликатно покусывала слугу. Джонатан принял бокал вина. Он сделал глоток. Вино было хорошим. Он сделал еще один глоток.

Совершенно подавленный судья Ди сидел в удобном кресле. Аменхотеп неловко перетаптывался, стоя рядом с Петросом. За ними горел огонь, отбрасывая их тени на стену.

– Что значит «она не умерла»? – спросил судья Ди.

– Ты должен понять, мы не виноваты, – сказал Аменхотеп.

– Мы просто пытались помочь, – добавил Петрос.

– Именно.

– Это было к лучшему.

– Точно.

Два вампира обменялись смущенными взглядами.

– Дело в том, что ваша любовь друг к другу была поистине восхитительна, – изрек Петрос.

– Истинно так, – кивнул Аменхотеп.

– Но по прошествии веков ваши интересы... разошлись, – сказал Петрос.

– Елена хотела излечить недуг вампиризма, – продолжил Аменхотеп. – Ее привлекали греко-буддистские учения того времени, и она хотела найти способ вернуться на колесо жизни и смерти, чтобы обрести истинное просветление и... Ну, это не совсем моя область, но что-то вроде того. Лично меня всегда устраивало быть вампиром. Когда живешь вечно, успеваешь прочесть много книг, а выцеживание крови из какого-нибудь некомпетентного ученого – не такая уж высокая цена.

– Согласен, – кивнул Петрос. – Но тут дело в другом. Пока Елена занималась этим, ты все больше посвящал себя закону, становясь все более суровым и... осмелюсь сказать, бесчувственным.

– Раньше ты рассказывал такие восхитительно непристойные шутки... – сказал Аменхотеп.

Джонатан чуть не поперхнулся вином. Даже предположить такое было нелепо.

Но вампиры не обратили на него внимания.

– Ты стал аскетом, – подхватил Петрос. – В то время как она искала истинную жизнь, ты посвятил себя нежити. Ты был...

Он запнулся.

– Вы отдалялись друг от друга, – подвел итог Аменхотеп.

Судья Ди сидел в каменном молчании.

– О нет, – сказала Фиона. Она встала рядом с Джонатаном. – Я сделала вот это для тебя.

Он повернул голову и увидел в ее руке два ломтика хлеба с мясом и сыром между ними.

– Ты сделала мне «Джонатана»? – удивился он.

– Я называю это «Фиона».

Она улыбнулась и взяла его за руку, и тогда их лица оказались совсем близко, и сердце Джонатана забилось так, как бывало, только когда за ним гнались чудовища, желающие убить.

Фиона была такой теплой, такой настоящей и...

Их губы встретились.

Они поцеловались.

Говорят, с момента изобретения поцелуя всего пять из них признали самыми страстными, самыми чистыми.

Этот поцелуй не был одним из пяти. Даже рядом не стоял.

Но для Джонатана ощущался именно таким.

– Дело в том, – говорил Петрос, – что Елена была очень к тебе привязана, Ди. И она не хотела, чтобы ты страдал от э-э-э... – Он задумался. – Стрел яростной судьбы? – сказал он неуверенно. – Разбитого сердца?

Судья Ди по-прежнему молчал. Джонатан не понимал, какое отношение к делу имеют стрелы.

– Библиотека приходила в упадок, и Елене нужно было продолжить свои исследования в другом месте. Она не хотела причинять тебе боль, поэтому сделала самое разумное, что могла придумать. Пожар, учиненный Цезарем, показался ей самой подходящей возможностью. Она инсценировала свою смерть и исчезла.

– Она проявляла сострадание, – сказал Аменхотеп. – Мы полагали, что ты воспримешь новость стоически и со временем двинешься дальше.

– Мы просто не рассчитывали, что ты возложишь вину за ее смерть на нас, – добавил Петрос.

– Мы лишь пытались сделать как лучше для вас обоих, – признался Аменхотеп. – По-дружески.

– И поклялись хранить ее тайну, – сказал Петрос. – Так что...

Он пожал плечами.

– Мы оказались в затруднительном положении, – сказал Аменхотеп.

– Именно.

– Еще бы.

Судья Ди молчал.

– Но тысяча лет! – воскликнул Аменхотеп. – И ты все равно не унимался! Бедный Петрос прятался на кладбище, а я стал палачом, что довольно умно, если вдуматься, ибо грешников вечно в избытке и у меня всегда есть свежая кровь. Однако ты доставил нам массу неудобств.

Он посмотрел на Ди с упреком.

– Я... понимаю, – сказал судья Ди.

Он выглядел немного потерянным. Джонатан почти жалел его. Судья Ди всегда раскрывал дела.

Ну... почти всегда.

– Вы знаете, где она сейчас? – наконец спросил судья Ди надломленным голосом.

– Понятия не имею, – ответил Аменхотеп.

– Мы не поддерживали связь, – сказал Петрос.

Остальные вампиры – доктор Ривера, леди Саманта и даже кучер – казались очарованными рассказом.

– Так, выходит, она... она вас бросила? – спросила леди Саманта.

– Но по-хорошему, – отозвался доктор Ривера.

– Со мной тоже такое случалось, – призналась леди Саманта. Она доброжелательно коснулась плеча судьи Ди. – Когда кто-то инсценирует свою смерть, никогда не бывает легко, и... – Она попыталась подобрать подходящие слова. – Они становятся призраками? – неуверенно произнесла она. – Ну, знаете, как будто кто-то умер и превратился, ну...

– В призрака, – энергично кивнул доктор Ривера. – Да, со мной тоже такое случалось. Я, естественно, с этим справился. Ты просто двигаешься дальше, верно? Конечно, иногда они и вправду становятся призраками, и...

– Вампиры не становятся призраками, – сказала леди Саманта.

– Вы не можете этого знать, – возразил доктор Ривера.

– Вы когда-нибудь видели хоть одного? – спросила леди Саманта.

– Нет, но...

– Хватит! – рявкнул судья Ди.

Он встал и церемонно поклонился Аменхотепу и Петросу.

– Я не буду больше отнимать у вас время.

– Что за чушь, Ди! – буркнул Аменхотеп. – Останьтесь хотя бы на ночь. Пусть метель утихнет. Добро пожаловать и все такое...

– Благодарю, – сказал судья Ди. – Но мне надо двигаться дальше. Джонатан, собирай вещи.

– Но господин! – Джонатан не мог сдержаться. Слова вырвались сами. – Господин, метель...

Он с тоской подумал о холоде снаружи и об огне внутри, и о вине, и о Фионе...

Он был почти уверен, что судья ждать не будет. Но тут что-то изменилось в глазах судьи Ди. Возникло понимание и какая-то внезапная, неожиданная мягкость.

– Ты совершенно прав, Джонатан. – Судья повернулся к Аменхотепу. – Конечно, мы останемся. Спасибо... старый друг.

Аменхотеп кивнул.

– Вот и хорошо, – сказал он.

– И я сожалею, что похитил тебя и все такое, – сказал судья Петросу.

– Бывает, – отозвался тот.

– Да, – сказал судья Ди, но с сомнением.

* * *

На следующую ночь метель утихла и ярко светила луна. Воздух был свежим и чистым. Фиона прижалась к Джонатану.

– Мы еще увидимся? – спросил он.

– Может быть. Навести меня, если окажешься в Лондоне. Моя госпожа любит там зимовать.

Он поцеловал ее на прощание, а затем присоединился к судье Ди. Тот уже попрощался. Теперь они брели прочь из города, и только каменные лица в стенах провожали их взглядами.

– Нет дурака глупее, чем старый дурак, – с сожалением сказал судья Ди. – Но они правы. Молодость бывает только раз.

Он зашагал вперед, и Джонатан последовал за ним. Он задавался вопросом, какой была эта Елена и отыщет ли ее судья. И думал о Фионе, увидится ли он с ней когда-нибудь.

– Да, господин, – сказал он.

История пятая. Отравление на Монмартре

В отличие от Эпиналя, который Джонатану не понравился, Париж сразу пришелся ему по душе. Воздух становился холоднее, и осенние листья красиво устилали мостовую на пути с рынка. Под мышкой Джонатан держал круглую булку, связку сосисок, две бутылки добротного красного вина, три сорта сыра и несколько яблок. Джонатан считал, что раз его господин пьет кровь, это еще не повод отказывать себе в хорошей еде.

А Париж мог предложить ее в избытке.

По левую руку у него текла Сена. Садилось солнце, и скоро должен был проснуться хозяин. Джонатан весело насвистывал, наслаждаясь закатом, бликами света на воде и видом большого собора, вздымавшегося на острове посреди реки. На Джонатана поглядывала пара девиц у лотка цветочницы, и он улыбнулся им, приподняв шляпу. Они рассмеялись.

В приключениях с судьей Ди Джонатан пережил и «Ад черной скалы», а затем «Дело о замке ужасов», и «Кошмар в Альпах», и «Резню в Верденфельсе», и многое другое, всего и не перечислишь. Он плохо спал. Он редко бывал в тепле, редко бывал сыт и никогда, ну, в общем...

Счастлив. Он с некоторым удивлением осознал, что настолько доволен судьбой, насколько это вообще возможно, когда ты спутник судьи-вампира.

Он направился к их жилищу. Они сняли меблированные комнаты неподалеку от университета, на левом берегу реки. Место было оживленное, что и говорить, – сновали по своим делам студенты, монахи из различных монастырей, сановники из дворца. Джонатан ловко обошел кучку конского навоза, благополучно увернулся от выброшенного с верхнего этажа гниющего мусора, бросил монетку малолетнему попрошайке и добрался до ворот. Он проскользнул в тихий внутренний двор и поднялся по лестнице, а по прибытии обнаружил, что хозяин уже проснулся – и у него гости.

– А, Джонатан, – сказал судья Ди. – У тебя на рубашке жирное пятно.

– Господин?

Джонатан посмотрел на себя. Сосиски, к его огорчению, размотались и испачкали новую модную рубашку.

– Это мадам Аврора, – сказал судья.

Гостья перевела внимание на Джонатана и осклабилась, сверкнув длинными клыками, – вампирский способ приветствия. Джонатан изо всех сил старался не вздрогнуть, и дама рассмеялась.

– Он выглядит таким аппетитным, – сказала она, – прямо как толстенькая кровяная колбаска.

Позади мадам Авроры стояла служанка-человек. Она окинула Джонатана критическим взглядом и явно нашла его недостойным интереса. Таким высокомерным взглядом смотрели на Джонатана большинство парижан, словно приберегали специально для него.

– Колбаска, – сказала она.

– А что? – отозвался Джонатан. – Я люблю колбасу.

– Еще бы.

– Моя служанка Ноэми, – представила ее мадам Аврора. Она небрежно махнула рукой. – Может, покажешь ей квартиру? Или предложишь вина? У меня дела к судье.

– Конечно, мадам.

Джонатан оставил их, и Ноэми неохотно последовала за ним. Джонатан сложил покупки на кухне (которой пользовался, разумеется, только он), открыл бутылку вина и налил по бокалу. Ноэми понюхала вино и, видимо, сочла его приемлемым, потому что сделала большой глоток, и на ее щеках проступил румянец.

– С балкона открывается чудесный вид на город, – сказал Джонатан.

– Как скажешь.

Но она все же последовала за ним через гостиную на балкон. Вид и в самом деле был прекрасным. Над Сеной всходила луна, а на острове Сите мерцал Нотр-Дам. Лодки скользили по реке. Неподалеку кто-то играл на флейте, у булочной ссорилась парочка, вдалеке звонили колокола к молитве, а группа проходящих мимо студентов пылко спорила о том, действительно ли философия, как сказал Фома Аквинский, является служанкой богословия. Джонатан хотел сменить рубашку, но вместо этого отхлебнул вина.

«Французы и вправду делают хорошее вино», – подумал он.

– По какому делу твоя госпожа пришла к моему хозяину? – спросил он.

– А тебя разве это касается?

– Касается. Я помощник судьи Ди, – сказал Джонатан.

Что, надо признать, не было в полном смысле слова правдой. Он так и не понял, зачем судья держит его при себе.

Ноэми с насмешкой посмотрела на него.

– Неужели? – сказала она. – Ты собираешь улики? Раскрываешь дела? Вершишь высший суд над вампирами?

– Ну, не совсем так, но...

– Так я и думала.

Она замолчала и отвела взгляд от города к открытой двери комнаты, где все еще разговаривали судья и мадам Аврора. Когда Ноэми посмотрела на свою госпожу, на ее лице мелькнуло какое-то глубокое, сильное и настоящее чувство. Джонатан попытался подслушать разговор, но голоса звучали приглушенно. Ему показалось, что он пару раз услышал слова Sangnoir^[7], а затем нечто похожее на имя – «Сарагоса».

Но вскоре судья и его гостья закончили беседу. Ноэми сардонически улыбнулась Джонатану и ушла со своей госпожой. У двери мадам Аврора обернулась к судье Ди и легонько коснулась его руки.

– Надеюсь, мы скоро увидимся, – сказала она.

– Непременно.

На этом они удалились.

– О чем вы говорили, господин? – спросил Джонатан.

– Она передала мне кое-какую информацию, – ответил судья. – Возможно, представляющую интерес. А ты еще не переоделся? Мы выходим. Нельзя опаздывать на представление!

У Джонатана упало сердце. Судья обычно был аскетом. Он отрекся от большинства мирских удовольствий. В отличие от большинства вампиров питался он только по необходимости. Но с тех пор как они прибыли в город, судья пристрастился к новой форме развлечений, захлестнувшей город.

Спектакли.

Непристойные и похабные уличные постановки с многочисленными э-э-э... актерами. Они скакали и кривлялись, превращая все в посмешище. Они были даже хуже писателей, а это о многом говорит, по мнению Джонатана.

Джонатан быстро понял, что театр ему решительно не по душе.

– Снова? – жалобно сказал он. – Это ведь уже третий раз на этой неделе, и...

– Культурный досуг пойдет тебе на пользу, Джонатан, – сказал судья и накинул плащ.

– Да, господин... – И он сменил рубашку и последовал за судьей в ночь.

* * *

Париж никогда не затихал. Он был громким, грязным и кишел людьми со всего христианского мира. Тут были даже другие англичане, а англичане обычно ненавидят континент.

Судья Ди спас Джонатану жизнь. С тех пор Джонатан сопровождал судью в странствиях, и, в общем, это лучше, чем лежать под грудой трупов.

По крайней мере, большую часть времени.

Они пробирались по левому берегу. По пути их толкали студенты, священники и монахи из ближайших монастырей, придворные дамы и торговки цветами, и нищие, и карманники, и головорезы, жонглеры и певцы и ночные бабочки. Париж был на удивление эгалитарен. Неважно, кто ты, главное – держаться с известной долей шика.

Купцы с Рейна и из Венеции, тамплиеры из Святой земли, рыцари из Нормандии и андалузские евреи – все здесь смешалось. Корабли приходили по реке и швартовались на правом берегу. Постоянный поток торговли, а также университет, королевский двор и соборы сделали Париж величайшим городом Европы. Неудивительно, что он привлекал вампиров.

Джонатан следовал за судьей Ди сквозь толпу к Нотр-Даму. Деревянный мост соединял левый берег с островом. Джонатан как-то раз спросил судью, правда ли, что вампиры не могут пересекать текущую воду, и судья Ди странно на него посмотрел.

– Какие удивительные у тебя представления, Джонатан, – сказал он.

Они перешли через мост. На острове всегда что-то происходило. Судья двигался плавно, словно оторванный от ночи кусок тьмы. Джонатан изо всех сил старался поспеть. Перед собором толпились паломники, в тенистых уголках предлагали свои услуги шлюхи, торговец фруктами бойко сбывал товар. И достаточно далеко от церкви, чтобы не оскорблять ее, и не слишком далеко, чтобы не упустить денежных прохожих, работали жонглеры.

– Собирайтесь, собирайтесь, дамы и господа! Ибо вы станете свидетелями великого фарша, – тут говорящий сделал непристойный жест рукой, и публика рассмеялась, – под названием «Гости на званом ужине», для вашего увеселения и ради ваших монет!

– Фарша? – переспросил Джонатан.

– Фарса, – пояснил судья Ди. – Что на латыни означает «начинка», Джонатан.

– Почему его так называют?

– Тсс. Сходи, дай девушке со шляпой денег.

Джонатан положил пригоршню монет в шляпу девушки. Та ходила по кругу, собирая деньги со зрителей. Лицо ее было покрыто белилами, а на губы и щеки густо наложен румянец. Она подмигнула Джонатану, и он покраснел.

Спектакль начался. Джонатану он показался обычным для такого рода представлений, но судья Ди был очарован. Влюбленные были разлучены обстоятельствами, любовный треугольник вызывал всяческие осложнения, и на середине пьесы один из гостей просто свалился замертво. Все оказались под подозрением. Естественно. Но все закончилось хорошо, и прозвучали шутки про испускание ветров. В таких пьесах всегда шутили ветры.

Публика аплодировала, актеры кланялись. Затем девушка снова пошла со шляпой. Джонатан вновь неохотно расстался с деньгами. Судья не испытывал особой нужды в деньгах и вовсе никакой – в колбасе, которая стоила денег. Но почему-то очень ценил уличный театр.

– Момент, где Таинственный гость шлепается лицом вниз и обделывается, напомнил мне Аристофана и его «Вавилонян», – сказал судья.

– Кого-кого? – спросил Джонатан.

– Чудесная постановка, хотя я слышал, что пьеса впоследствии была утрачена... Неважно, Джонатан. Кто этот тип в черном пальто и шляпе, что крадется перед собором?

– Господин?

Джонатан обернулся посмотреть. Высокий, внушительного вида человек в черном пальто и шляпе и впрямь шел мимо странной походкой, прикрыв лицо. Он оглянулся, почувствовав на себе внимание, и на очень, очень бледном лице внезапно сверкнули красные глаза.

Вовсе он не человек, понял Джонатан.

Вампир.

– Вы его знаете? – спросил Джонатан.

Таинственный незнакомец прошипел, обнажив острые зубы, окрашенные в красный. Он недавно кормился.

– Мне сообщили, что вы в Париже, инквизитор Сарагоса, – сказал судья Ди.

Незнакомец выпрямился во весь рост и уставился на судью.

– Произносится «Зарагосса», – сказал он. У него был тихий, угрожающий голос.

– Не думаю.

– Какое тебе дело, Ди? Это вольный город!

– Именно. Если ты соблюдаешь Неотъемлемые заповеди.

– А когда я их не соблюдал? – Вампир усмехнулся. – Я не привлекаю к себе внимания и создал мало потомства. Я питаюсь лишь по необходимости. Это тебя удовлетворяет, судья? Тебя не вызывали, так зачем ты вмешиваешься в мои дела?

Судья Ди ничего не сказал, и незнакомец снова усмехнулся, а затем умчался в ночь через мост – со скоростью ветра.

– Вы знали, что он будет здесь, господин?

– У меня было предчувствие.

– Мадам Аврора, – догадался Джонатан. – Она вам сообщила?

– Она знает о парижском обществе почти все, – сказал судья. – Вампирском обществе или любом другом.

– Кто этот... человек? Вампир то есть?

– При жизни он был инквизитором. Он сделал себе имя в городе Сарагоса, что в Арагоне. Он был настолько кровожаден, что мог посрамить даже вампиров. Каждый мужчина в его глазах был еретиком, каждая женщина – ведьмой. Он пытал и убивал их сотнями.

Джонатан содрогнулся.

– Церковь бывает жестокой, – пробормотал он.

– Этот человек был жесток. К сожалению, его обратили в вампира и он до сих пор терзает мир. Он, однако, дотошен в соблюдении правил, так что с юридической точки зрения я мало что могу с ним поделать. Не то чтобы у нас, вампиров, была настоящая правовая система, Джонатан. Это скорее видимость, для приличия. Я мог бы, конечно, просто убить его. Но тогда стал бы не лучше него.

– То есть вы его знаете?

– Я столкнулся с ним по прежнему делу, давным-давно.

– Но ведь все вампиры – убийцы, господин.

– Он находил в этом радость, Джонатан.

Радость была для судьи камнем преткновения. Джонатан был почти уверен, что судья не одобряет радость.

– И что вы будете делать, господин?

– Делать? Ничего. Сарагоса прав. Меня не вызывали. У меня здесь нет полномочий.

Джонатан пропустил его слова мимо ушей. Ему было интересно, что это за прежнее дело. Должно быть, оно сильно подействовало на судью.

* * *

Большинство ночей судья предпочитал гулять. Вампиры расплодились по всему Парижу. Вампиры-дети, бледные и тщедушные, прятались в переулках и прикидывались нищими. У вампиров-актеров якобы был свой театр где-то на окраине города, но Джонатан сомневался, что они хорошо играют. Еще был обычный набор фальшивых дворян или тех, кто имел реальное, хоть и отдаленное, кровное родство с одним из знатных семейств Европы. Короче говоря, не самый безопасный город, если у тебя теплая кровь и ты вышел из дома поздно ночью. Но, с другой стороны, если тебя не заполучили вампиры, ты точно попадешь в лапы грабителей, головорезов, случайных убийц, королевских слуг или болезни.

Так что, пока по утрам не находили слишком много обескровленных трупов и вампиры старались прибирать за собой, в целом все шло своим чередом.

– Но так не должно быть! – воскликнул Фурье.

Он играл в шахматы с судьей Ди в баре «Борго» в Маре. Фурье был вампиром, но странным. Он говорил странные вещи. Ему уже исполнилось триста лет, и когда-то он был крестьянином.

– Народ должен восстать против ярма угнетения! – говорил Фурье. – Что есть наш род, как не продолжение класса паразитов? Король и его дворяне кормятся крестьянами! Простые люди должны объединиться и подняться как один, чтобы потребовать править как равные! Демократия, судья Ди, как когда-то в Греции!

– Конь на E4, – сказал судья Ди. – Шах.

– К черту короля! – буркнул Фурье.

Он смел все фигуры с доски, и судья вздрогнул. Уже второй раз на неделе Фурье проделывал это, когда судья был близок к победе.

– Вы сдаетесь? – ледяным тоном осведомился судья.

Фурье махнул рукой:

– Конечно, конечно. Простите, судья Ди. Я немного проголодался. Давно не ел. Я наверняка рассказывал вам, что не питаюсь простолюдинами. Только знатью. Но этих поймать труднее, если не подловить герцога или не закрутить роман с баронессой. Скажите, я очень бледен? Это сейчас верх моды при дворе. Я буду пожирать дворян, пока ни одного не останется, и тогда Жаки одолеют их в народном восстании! – Он ухватился за край стола. – Все хорошо. Просто я немного голоден...

«Странный тип, но не сказать чтобы он был не прав», – подумал Джонатан. И он не единственный в христианском мире проповедовал революцию. Среди вилланов и крестьян, чьи жизни проходили в вечном служении хозяевам, случались спорадические восстания. Их безжалостно подавляли, но они все равно случались. Может, Фурье прав. Может, в конце концов, Жаки поднимутся, чтобы свергнуть короля. Но Джонатан сомневался. Люди были бедны, а у рыцарей имелись мечи, и таков заведенный порядок.

– Крестьянин вроде тебя, питающийся знатью? Отвратительно, – раздался голос.

Джонатан увидел входящего. Он был красив, бледен, с густыми черными волосами и орлиным носом. На его левом мизинце красовался тяжелый перстень с печаткой в форме куницы.

– При жизни я был троюродным братом короля Англии, знаете ли!

– Ты нам постоянно это твердишь, Джеймс, – устало сказал Фурье.

– Для тебя – лорд Джеймс! Моя кровь восходит к норманнам! Английская до мозга костей!

– А вы из каких мест в Англии? – с интересом спросил Джонатан.

Он давно не встречал соотечественника, пусть даже этот, в сущности, был мертв. И обладал странным акцентом, который Джонатан не мог точно определить.

– Из Лондона, – коротко сказал лорд Джеймс.

Он посмотрел на Джонатана, как на грязь, прилипшую к сапогу.

– Из какой части Лондона?

Лорд Джеймс замешкался.

– Вестминстер, – сказал он.

– Дворец?

– Рядом! Совсем рядом! И обращайся ко мне «лорд Джеймс», ты... кто ты там есть!

– Ты потерял титул, когда умер, идиот, – сказал Фурье.

– Я не умирал! Меня обратили.

– Это одно и то же. К тому же титул у тебя был только потому, что какой-то твой предок помог Вильгельму Завоевателю. Сам ты – пустое место!

– Нет-нет, – серьезно сказал лорд Джеймс. – Ты не понимаешь. Это в крови, друг мой! Дворянская кровь иная, богаче, возвышеннее, чем у простого люда! Сама моя сущность благородна. Ничто не может этого изменить. Даже смерть.

– Ты смешон.

– Мужлан!

– Паразит!

– Судья Ди, – любезно сказал лорд Джеймс, кивнул и прошел мимо.

– Лорд Джеймс.

– Он в близких отношениях с мадам Авророй, знаете ли, – сказал Фурье. Как все парижане, он не мог устоять перед сплетнями. – Говорят, она без ума от этого болвана. А это что такое?

Увидев входящую темную фигуру, Джонатан, который с удовольствием уплетал булочку с сыром, перестал жевать. Снова тот инквизитор, и на этот раз его сопровождали трое молодых вампиров, все в черном, под стать ему.

– Ты! – выпалил Фурье.

Инквизитор Сарагоса с ненавистью уставился на него.

– Мы знакомы? – сказал он.

– Не притворяйся, что нет, мерзкое исчадие, – сказал Фурье. – Каталония, пятьдесят лет назад. То дело с sangnoir!

– Ну, как скажете, – безразлично произнес Сарагоса. – Прощайте. Судья.

Он кивнул и пошел дальше, его адепты последовали за ним. Джонатан смотрел, как он направляется в ту же самую маленькую комнату, куда только что вошел лорд Джеймс, но не придал этому значения.

– Что за sangnoir? – спросил он.

Но оба вампира покачали головами. Ясно, что они не станут обсуждать эту тему.

– Пошли, Джонатан, – сказал судья, поднимаясь. – Я и забыл, как утомительна компания вампиров. Пойдем лучше посмотрим пьесу.

– Снова, господин? Разве мы только что не смотрели спектакль? То есть да, господин...

Он с несчастным видом поплелся за судьей из теплого бара в ночь, где даже моросящий дождь не мешал труппе моравских менестрелей разыгрывать клоунаду.

Джонатан натянул на голову капюшон и скорчил гримасу, надежно скрывшись из виду.

* * *

– Мы идем на званый ужин, – объявил судья через несколько дней. Они расположились в своих меблированных комнатах, весело пылал огонь в камине. Джонатан с довольным видом жевал арахис в карамели.

– Господин? – сказал он.

Судья передал ему приглашение. Оно было написано от руки на изящном куске пергамента. У Джонатана упало сердце.

Вампиры обожали устраивать вечеринки – еще один способ скоротать время. Почему-то они особенно любили маскарады. А на ужин, разумеется, подавали людей вроде Джонатана. Не самого Джонатана, поскольку он служил судье. Но других людей.

– А можно мне остаться дома? – спросил он.

– Это не обсуждается.

– Я не знал, что вы любите вечеринки, господин.

«Судья Ди ведет себя странно», – подумал Джонатан. Они приехали в Париж по вызову, как обычно, но после того как было завершено первое дело – проблема с подземным обитателем под собором, который очень досаждал остальным, – судья решил остаться. Обычно судья Ди ехал туда, куда его вызвали. Как судья, действующий от имени Совета, он был высшей властью в вампирской юриспруденции, как они это называли, например, когда вампиры начинали убивать друг друга или привлекать к себе слишком много внимания. В таких случаях появлялся судья – и его власть была непререкаема.

И все же вот они уже два месяца живут в Париже, под настоящей крышей, с настоящей едой, и вокруг почти никаких неописуемых ужасов. Дело дошло до того, что Джонатан почти перестал просыпаться каждую ночь с криком из-за кошмарного сна.

Почти.

– Прием устраивает мадам Аврора.

– Понимаю, – сказал Джонатан.

Он с любопытством посмотрел на хозяина. Неужели судья... испытывает романтический интерес к даме? Эта мысль не приходила Джонатану в голову, пока он не услышал историю о Елене. Ясно, что судья когда-то был молод, но очень давно. Казалось, он всецело посвящал свой острый и безжалостный ум только разгадыванию запутанных заговоров смертоносных вампиров, пока те строили козни и интриговали друг против друга.

«По правде говоря, вампиры не особо умны», – размышлял Джонатан. Для большинства вампиров нет необходимости в уме. Они сильны, молниеносны и охотятся на людей. Пока они придерживаются Неотъемлемых заповедей, у них больше шансов выжить, чем погибнуть.

– Что ж, – сказал Джонатан. – Полагаю, мы могли бы пойти.

Судья почти улыбнулся.

– Как любезно с твоей стороны дать согласие, – сказал он.

* * *

В ночь приема к дому подъехала карета. Кучер в маске не произнес ни слова и был с ног до головы одет в кожу.

– Откуда он?.. – начал Джонатан.

– Его предоставила любезная хозяйка.

– Ну разумеется, – сказал Джонатан.

Судья оделся консервативно. Джонатан выглядел ярче – в красной шляпе и пурпурной бархатной накидке. Он даже воткнул в шляпу перо.

– Кажется, ты проникся идеей? – заметил судья.

– Пытаюсь извлечь из этого максимум. А кроме того, та служанка мадам Авроры не лишена очарования и, возможно, не устоит перед моим.

Он все еще с немалой долей сожаления вспоминал прелестную Фиону.

Судья поджал губы.

– Это маловероятно, – сказал он.

Джонатан уставился в окно. Мимо проплывал город. Они пересекли мост с левого берега на правый. В обе стороны тянулись причалы, корабли стояли на своих местах, работали постоялые дворы, таверны и бордели. Воздух полнился песнями, музыкой и пьяным смехом. Карета катила дальше, и вскоре они оставили Париж позади.

– Куда мы едем? – поинтересовался Джонатан.

– На Монмартр, – ответил судья.

– Что, на тот большой холм? Но там же одни бенедиктинцы!

– Да, там есть большое аббатство, – сказал судья. – Но это уединенное место, богатое садами и фруктовыми деревьями, и у мадам Авроры там большое поместье на склоне. Кроме того, это древнее место, Джонатан, а древние места обладают силой. Когда-то давно там был храм Марса, а раньше – еще более древних богов, задолго до того, как сюда ступили римляне. В любом случае деревенский воздух пойдет тебе на пользу, Джонатан! Пожалуй, мы слишком задержались в городе. Уверен, во время недавних путешествий ты был стройнее.

Джонатан полез в карман и достал маленький треугольник грюйера. И вызывающе откусил кусок.

Судья вздохнул.

– Зачем мы едем на самом деле, господин? – спросил Джонатан.

Он не был глуп. А судья не из тех, кто ходит на вечеринки. Если только...

– Прислали вызов? – предположил он.

Судья снова вздохнул.

– Это все тот инквизитор Сарагоса, – признался он. – Мне сообщили о его присутствии в Париже. Поэтому мы и приехали. Я охочусь за ним пятьдесят лет. Одно из моих... нераскрытых дел, Джонатан. Не все дела, которые мне поручают судить, можно решить сразу. Я знаю, что он виновен, но к тому времени как я добрался до Каталонии, свидетели либо умерли, либо исчезли. Закон для вампиров – не более чем тонкая оболочка притворства. Но будь я проклят на вечную жизнь, если не последую надлежащим процедурам.

– Что случилось в Каталонии, господин?

– Sangnoir. – Затем, не дав Джонатану задать другие вопросы, судья сказал: – Приехали.

– Господин?

– Монмартр, Джонатан. Теперь смотри под ноги и следи за манерами. Мы в логове гадюк.

– Господин? – встревожился Джонатан.

– Сарагоса здесь. Как и его приспешники.

– Но господин!

– О, не беспокойся, Джонатан! Это всего лишь званый ужин.

– Да, господин...

Он с несчастным видом вылез за судьей из кареты. Кучер хлестнул лошадей и уехал. Ночь была темной, безлунной. Джонатан спотыкался, следуя за судьей. Они поднимались по многочисленным лестницам, пока не достигли темной двери. Джонатан запыхался.

Судья постучал.

Дверь открылась.

– Добро пожаловать в мой дом! – просияла мадам Аврора. – Войдите по своей воле! И так далее, и тому подобное! Судья Ди! Проходите! Позвольте представить вас обществу! И вы привели своего... человека! Ноэми, займешься человеком? Мы же не хотим допустить, чтобы кто-нибудь принял его за еду.

– Да, госпожа... – сказала служанка, возникшая рядом с мадам Авророй.

Похоже, задача ее не слишком вдохновила.

– Ну, пошли же, – сказала она Джонатану. – Это у тебя сыр в кармане? Нет, лучше молчи. Пошли. Кухня здесь. – И она поплыла вперед.

Джонатан неохотно последовал за ней.

* * *

Кухня была отделена от основных комнат служебной дверью. Здесь не было недостатка в настоящей еде. На сверкающих подносах красовались блюда с жареной птицей, холодными закусками, хлебом и фруктами. Предназначались они, конечно, не для гостей. Просто ужин для ужина.

На кухне собрались здоровенные молодые батраки и девушки. Их кожа лоснилась здоровьем. Их хорошо кормили. Джонатан смотрел, как они набивают брюхо мясом под сладким соусом, которое улучшит вкус их крови. На них была свободная одежда. Вампиры любили кормиться так, чтобы ткань не мешала зубам. Ноэми отдавала приказы. Джонатан угостился куриной ножкой. Он потянулся к тарелке с шампиньонами в масле, но Ноэми шлепнула его по руке.

– Это для ужина, – сказала она.

Время от времени на кухню заходил какой-нибудь вампир, оценивал молодых людей – кого бы хотел позже заполучить. Джонатан увидел революционера Фурье и лорда Джеймса. Лорд Джеймс ущипнул за бок здоровенного батрака, и Джонатан снова отметил тот странный перстень с куницей. Лорд Джеймс кивнул, словно оценивая особенно впечатляющий кусок бифштекса. Он презрительно посмотрел на Ноэми.

– Твоя госпожа велела передать, чтобы ты прислала закуски, – сказал он.

Ноэми кивнула, но не заговорила с лордом Джеймсом. Она опять стала отдавать приказы еде. Несколько юношей и девушек выстроились в ряд и покинули кухню.

– Правда, что у лорда Джеймса и твоей госпожи роман? – спросил Джонатан.

– Не твое дело, – буркнула Ноэми.

Джонатан выбросил куриную косточку и вытер подбородок. Он последовал за Ноэми на вечеринку. Вампиры стояли, вежливо беседуя. Юноши и девушки перемещались по залу, и время от времени какой-нибудь из вампиров нежно покусывал вену или артерию. Все были очень вежливы, но Джонатан знал, каким бывает безумие кормежки. Он поискал своего хозяина.

Лорд Джеймс и мадам Аврора стояли в стороне и доверительно беседовали. Время от времени лорд Джеймс касался ее плеча и один раз даже прикусил шею.

Судья Ди разговаривал с Фурье. Они говорили тихо, время от времени поглядывая в сторону зала. Джонатан последовал за их взглядом.

Инквизитор Сарагоса стоял отдельно от других, с тремя своими адептами. Голодным взглядом он смотрел на проходящую мимо еду.

Из кухни вышли другие молодые люди. Они явно должны были стать основным блюдом. Дюжий юнец, которого Джонатан видел ранее, явно был гвоздем программы. Вампиры с одобрением смотрели на него. Лорд Джеймс облизнулся.

Молодой человек выглядел нервным. Он двигался немного вяло. Сначала он направился к хозяйке дома и ее кавалеру, но затем споткнулся и повернул. Он сделал несколько осторожных шагов.

Но совершил ошибку, пройдя слишком близко к Сарагосе и его людям.

Этого было достаточно.

Сарагоса молниеносно набросился на молодого человека и вонзил зубы ему в шею. Фонтаном брызнула кровь. Адепты последовали примеру своего наставника. Они впились в мускулистые руки молодого человека, в его обнаженный живот, в бедра. Джонатан отвел взгляд. Он и прежде видел, как вампиры кормятся подобным образом, но это зрелище никогда не было приятным. Как часто говорил ему судья, их манеры за столом были еще хуже, чем у Джонатана.

Джонатан не мог на это смотреть. Но когда он обернулся, все четверо еще кормились, а глаза молодого человека были открыты и смотрели в пустоту, его кожа была белой, как пемза.

Затем жизнь покинула его. Сердце остановилось, кровь перестала бить фонтаном, и инквизитор Сарагоса со своими адептами оторвались от ран и стояли оглушенные и пьяные, с красными глазами и обнаженными клыками.

– Я... есть... инквизиция! – проревел Сарагоса. Он покачнулся и ткнул длинным указующим перстом на собравшихся гостей. Его ноготь был длинным, черным и острым. – Мерзость! – сказал он. – Твари тьмы! Вы должны... принять... Господа или... умереть!

– Помедленнее, старина, – сказал лорд Джеймс.

– Отбросы! Вы все должны были... умереть... с...

На лице инквизитора отразилось удивление. Он дважды моргнул и беззвучно открыл и закрыл рот.

А затем его вырвало бурным потоком чернильно-черной крови.

* * *

– Тьфу!

Джонатан отпрыгнул, но брызги гнилостной желчи все же попали ему на ногу. Инквизитор пошатнулся. Его взгляд был безумен.

– Что... – сказал он. – Что?..

Его бледную кожу крест-накрест покрыли черные полосы. Глаза Сарагосы вылезли из орбит, из красных превратившись в черные. Троих его адептов синхронно вырвало. Их рвотные массы превратились в озеро, грозившее затопить лежавшую на полу пустую оболочку, оставшуюся от трапезы.

Запах был тошнотворным.

Инквизитор схватился за горло. Из него хлестала черная желчь. Кошмарное зрелище. Джонатан совсем потерял аппетит и пожалел о съеденной куриной ножке и грюйере.

Курица и грюйер.

Его ужин тоже чуть не отправился наружу.

– Ты! – закричал инквизитор. Он указал ужасным пальцем прямо на судью Ди. Сделал один шаг, затем другой. – Ты уби...

А потом рухнул. Тело ударилось об пол с влажным хлюпаньем. Кожа зашипела, и черные линии на ней расползлись, пока из Сарагосы не хлынула отравленная кровь, разрывая кожу.

Несколько мгновений спустя на полу осталась лишь лужица черной жижи и пустой комок кожи.

Джонатана тут же стошнило на пол.

А затем, без лишнего шума, трое адептов инквизитора взорвались.

* * *

– Sangnoir!

Первым заговорил Фурье. Он указал на кошмар, растекшийся на полу.

– Инквизитор Сарагоса отравлен! – сказал он, пожалуй, излишне театрально.

– Вообще-то, правильно произносить «Зарагосса», – вставил лорд Джеймс. Он страстно прижимал к себе мадам Аврору. – Мне ужасно жаль, что тебе пришлось на это смотреть, дорогая!

Мадам Аврора оттолкнула его:

– В моем доме? На моей вечеринке? Кто посмел так со мной поступить! – Она посмотрела холодными красными глазами на собравшихся гостей. – Я требую крови!

– Думаю, крови здесь и так достаточно, дорогая... – сказал лорд Джеймс.

Служанка Ноэми подбежала к своей госпоже. Она бросила обвиняющий взгляд на лорда Джеймса.

– Госпожа, вы хорошо себя чувствуете?

Мадам Аврора рассеянно погладила Ноэми по волосам.

– Я требую крови, – решительно повторила она.

Воцарилась неловкая тишина.

Та самая неловкая тишина, которая всегда возникает на званом ужине, когда один из гостей лопается и превращается в лужу вонючей слизи.

Трупы пахли хуже грюйера.

Судья Ди пересек зал, стараясь избегать черной крови. Он остановился над телами.

– Я не огорчен его смертью, – сказал он. – Пять десятилетий назад он организовал в Каталонии операцию по продаже зараженной крови всем местным вампирам. Sangnoir. Черная кровь. К тому времени как я добрался туда, все свидетели были мертвы. Я не сомневался, что он сделал это намеренно. При жизни он ненавидел живых. После смерти ненавидел нежить.

Он обернулся и обвел холодным взглядом гостей.

– Кто-то из присутствующих в этой комнате убил его. Наверняка у многих были мотивы это сделать. Лично я доволен – но я судья. Я выясню, кто это сделал. И буду судить его, и вынесу приговор.

Воцарилась еще одна короткая тишина.

А затем...

– Абсурдо! – сказал лорд Джеймс. – То есть нелепость! Я не имею к этому никакого отношения! Я едва его знал. Откуда нам знать, что это не вы убили его, судья Ди? Вы только что признались, что злы на него! Еду наверняка отравили вы!

Джонатан поморщился при слове «еда». И от тона лорда Джеймса. Так нельзя разговаривать с судьей Ди. Если еще дорога жизнь.

Но судья спокойно кивнул.

– Вы правы, – сказал он. – Я подозреваемый. Мы все подозреваемые. Прошу не расходиться, пока дело не будет раскрыто.

– Но я должен вернуться в Париж! – возмутился Фурье. Он выглядел нервным. – Я не имею к этому никакого отношения, судья Ди, и отказываюсь быть узником!

– Едва ли этот дом похож на тюрьму! – вспылила мадам Аврора. – Это мое поместье и моя вечеринка!

– Вот уж вечеринка так вечеринка! – прорычал Фурье. Он указал на трупы. – Я, например, не планирую больше есть! Возможно, ты отравила всю еду, Аврора!

– Ты обвиняешь меня? – Она с ненавистью уставилась на Фурье. – Да как ты смеешь!

– Джонатан, – тихо воззвал судья. – На пару слов.

– Да, господин?

– Вытри рвоту с подбородка.

– Да, господин.

– Нужно выяснить, вся ли еда заражена. Не осмотришь их? Собери всех на кухне, например.

– Да, господин.

Джонатан хлопнул в ладоши. Он видел, что все люди съежились от ужаса и потрясения. Джонатан знал, как это обычно бывает. Люди на таких сборищах не ожидают смерти. Большинство предлагают свою кровь добровольно, в надежде, что вампир заинтересуется ими и в конце вечера обратит. Другие видели в возможности быть покусанными даже способ повысить собственный статус. Какое-то время они будут бледными, зато им будет что рассказать.

Большинство, конечно, делали это за деньги или потому, что им больше некуда было идти. Жизнь нелегка; рано или поздно каждый становился чьим-то ужином.

– Пожалуйста, встаньте! – сказал Джонатан. – Ты, ты и ты! И ты тоже, идите на кухню. Надо вас осмотреть.

Никто из них, как он с облегчением увидел, не выказывал явных признаков отравления. Поразмыслив, Джонатан понял, что дюжий молодой человек, на котором кормились инквизитор и его адепты, действительно казался одурманенным. Он двигался вяло и выглядел потерянным.

Джонатан выстроил прислугу на кухне:

– Выпрямитесь.

Они попытались, но все еще были слишком потрясены. Он проверил их глаза, рефлексы.

– Ну? – сказал судья, бесшумно материализовавшись рядом.

Джонатан пожал плечами.

– Я не врач, – сказал он, – но они, похоже, живы.

– Очень проницательное наблюдение, – сказал судья.

– Господин?

Судья окинул взглядом собравшуюся прислугу, но, как и сказал Джонатан, все они, похоже, были живыми существами.

– Это был быстродействующий яд, – сказал судья. – Подозреваю, белладонна. На вампиров она действует особенно сильно.

– Да? – сказал Джонатан.

Он слышал это впервые и отложил в памяти.

– Такие маленькие черные ягоды, – пояснил судья. – Ты проверил еду?

– Господин, – встревоженно сказал Джонатан. – Вы не думаете, что я тоже мог проглотить яд?

– Полагаю, это мы скоро узнаем, если ты рухнешь замертво.

Джонатан побледнел. Его сердце бьется слишком часто? Он чувствовал, как кровь приливает к голове. Руки онемели. Он определенно что-то чувствовал!

– Успокойся, Джонатан, – сказал судья. – Ты не умираешь. Теперь проверь еду, пожалуйста.

– Да, господин...

Джонатан и судья прошлись по кухне, осматривая тарелки с человеческой едой. Разделанная курица, несколько бокалов вина, сырная тарелка, хлеб и фрукты... Приличный ассортимент, но совсем не выглядел опасным.

– Шампиньоны в масле! – сказал Джонатан. Он указал на поднос. – Я сейчас вспомнил, тот молодой человек ел с этого подноса. Кажется.

Он пытался припомнить. Однако наверняка помнил только одно – он сам пытался съесть грибы, но ему помешали.

– Грибы ведь смертельны, разве нет? – сказал он.

– Не эти. Это обычные шампиньоны.

– Я и не догадывался, что вы так много знаете о грибах, – сказал Джонатан.

Судья покосился на него:

– Возможно, яд был концентрированный. В таком случае его можно было легко подмешать в... Ага!

Судья прыгнул к столу. Там стояло несколько стаканов и кубков. Вампиры любили кровь, приправленную вином. Судья понюхал кубок.

– Вот. – Он поднял кубок. – Смертельная белладонна. Сонная одурь, как некоторые ее называют. Убивает тихо.

Он передал кубок Джонатану. Джонатан понюхал, но ничего не уловил. Судья начал расхаживать взад-вперед.

– Вино было отравлено кем-то с вечеринки. У кого был доступ на кухню во время вечеринки, Джонатан?

– Ну, у всех, господин. – Джонатан пытался вспомнить: – Мадам Аврора, конечно же, заходила и выходила. Фурье тоже зашел. И лорд Джеймс. Знаете, я думаю, никакой он не англичанин. У него очень странный акцент. В любом случае все они осматривали... э-э-э, еду. Но я не видел, чтобы кто-то отравил вино.

– На это потребовалась бы всего секунда, Джонатан. Обыщи кухню! Посмотрим, не найдем ли мы... Ага!

Судья достал из-за шкафа крошечную склянку:

– Как я и думал. Тот, кто отравил парня, сразу выбросил флакон, зная, что я могу всех обыскать. Ну, что мы узнали, Джонатан?

– Господин? – Джонатан попытался сосредоточиться. У него болел живот, да и голова тоже. Он машинально потянулся за бокалом вина, чтобы подкрепиться, но тут же отдернул руку. – Мы знаем, что инквизитор был убит? – сказал он.

– Продолжай.

– Его отравили, ну, его еду отравили. Кто-то заходивший на кухню. Что означает – кто-то присутствующий на вечеринке. Исключая вас, господин, подозреваемые – мадам Аврора, Фурье или лорд Джеймс. Но зачем кому-то из них убивать Сарагосу?

– Именно это, Джонатан, мы и должны выяснить. Надо опросить каждого подозреваемого по очереди. Пошли.

Джонатан последовал за судьей из кухни. Вампиры стояли в главном зале, уставившись на них. Судья без слов показал склянку с ядом.

– Кто-нибудь узнает это? – спросил он.

Фурье побледнел. Мадам Аврора пошатнулась, и Ноэми тут же оказалась рядом, чтобы поддержать ее. Лорд Джеймс выглядел лишь раздраженным.

– Я же говорил, что не имею к этому никакого отношения! – сказал он.

– И продолжаете говорить, да, – сказал судья. Он пристально уставился на лорда Джеймса. – И все же, когда я сидел в баре «Борго» не далее как две недели назад, отчетливо помню, что вы там присутствовали, когда вошел инквизитор Сарагоса.

– Вздор! – сказал лорд Джеймс.

– Это правда, – сказал Джонатан, вспоминая. – Вы играли в шахматы с Фурье, господин. Вошел лорд Джеймс, а затем удалился в отдельную комнату. Вскоре после этого появился инквизитор, поговорил с вами и прошел в ту же комнату, что и лорд Джеймс.

– Ну и что? – буркнул лорд Джеймс.

– Значит, вы его знали. И вели с ним дела!

– Ничего подобного! Дела? Я лорд! Я не опускаюсь до... до... торговли!

– Я тоже это помню, – укорил его Фурье. – Помню, я еще подумал, что это подозрительно. Признавайся, Джеймс! Какова была природа твоих отношений с Сарагосой?

– Это ridículo! То есть нелепо!

Лорд Джеймс умоляюще посмотрел на Джонатана:

– Ну же, человек! Ты ведь англичанин! Ты позволишь им так со мной разговаривать?

Джонатан был ошеломлен. До этого момента лорд Джеймс, казалось, почти не замечал его присутствия.

– Напомните, из каких вы мест в Англии? – сказал он.

– Из Лондона, парень.

– Из какой части Лондона? Я уверен, вы говорили, только я совершенно забыл.

– Что за... – Лорд Джеймс замешкался. – Из Вестминстера, – сказал он.

– Вестминстерский дворец? – уточнил Джонатан.

– Ну нет, не дворец, – сказал лорд Джеймс. – Тот... э-э-э... район у реки, где... Послушайте, да что это такое? Как смеет это существо меня допрашивать?

– Мне кажется, никакой вы не англичанин, – заявил Джонатан. – У вас странный акцент, и вы говорите неуверенно, словно путаетесь в топографии. И постоянно используете слова вроде absurdo, когда имеете в виду «абсурд». Вас правда зовут Джеймс?

– Ах ты гад! – яростно взревел лорд Джеймс.

Он разинул рот, и его клыки блеснули на свету. Он поднял тяжелый кулак, и Джонатан снова заметил тот перстень с печаткой в виде куницы. Кулак опустился, чтобы наказать Джонатана за дерзость.

Ладонь судьи Ди метнулась вперед и схватила руку Джеймса, причем без видимых усилий. Прежде чем ошеломленный лорд успел отреагировать, судья Ди выкрутил руку, и лорд Джеймс взревел от возмущения и боли. Судья бросил его на пол и прижал коленом спину.

Джонатан увидел, как Ноэми усмехнулась. Очевидно, она не питала нежных чувств к фавориту своей госпожи.

– Я хотел бы взглянуть на ваш перстень, – сказал судья Ди.

Он наклонился и хладнокровно сломал вампиру палец. Лорд Джеймс закричал. Судья Ди снял перстень и осмотрел его.

– Разумеется, ты совершенно прав, Джонатан. Я тоже заметил странное поведение лорда Джеймса. Испанский, например, проскальзывающий в его речи время от времени, – это явная улика. И этот перстень весьма необычен, не так ли? Куница, ночной хищник.

– Символизирует... вампира! – простонал лорд Джеймс и охнул от боли.

– Да-да, это одна из интерпретаций, – сказал судья Ди. – Но почему не летучая мышь?

– Летучие мыши не... хищники, – ответил лорд Джеймс. – Ради всего святого, каждый знает, что они едят фрукты!

– Но это более традиционный образ, как вы, несомненно, согласитесь? – сказал судья Ди.

– Отпусти меня!

– La Garduña, – произнес судья. – Куница – символ печально известного испанского тайного общества преступников, носящего это имя. Они тайная ветвь инквизиции, чей девиз: «Мученики прежде исповедников». Вы были членом этого общества, Джеймс?

– Отпустите меня!

Судья резко отпустил его. Лорд Джеймс поднялся, тяжело дыша. Он вправил сломанный палец и оскалился.

– Да-да, ладно! – сказал он. – Меня звали Иаго. Я входил в «Ла Гардунью». И что? В смерти я возродился! А «Джеймс» – это просто «Иаго» по-английски.

– Так ты испанец? – в ужасе произнесла мадам Аврора.

Ноэми усмехнулась.

– Дорогая, это же пустяки! – сказал лорд Джеймс.

– Это самое важное! – возразила мадам Аврора.

– Это имеет значение, – сказал судья Ди, – потому что «Гардунья» работала с инквизицией. А Сарагоса при жизни был инквизитором. Расскажите, откуда вы его знали, Джеймс.

– Я же говорил, что не убивал его! – Лорд Джеймс вздохнул. – Ох, ладно. Вы считаете себя таким умным, да? Да, я был там, в Каталонии! Я связывал «Гардунью» с Сарагосой. Помогал добывать... зараженную кровь. – Он выглядел слегка пристыженным. – Я был всего лишь смертным и делал, что мне велели. Вы не можете возлагать вину на меня! Сарагоса проникся ко мне симпатией, и, перед тем как бежать, он... обратил меня. – Он вызывающе уставился на них. – Да, я его отпрыск, черт побери! Но я не имел с ним ничего общего, даже не встречался с ним, пока он не зашел однажды ночью в бар «Борго» и не увидел меня!

От его признания гости на мгновение притихли. Даже усмешка Ноэми исчезла.

– Мы видели, как он вошел, – сказал судья Ди. – И о чем вы говорили?

– А вы как думаете? – с горечью произнес лорд Джеймс. – Он знал, что я не тот, за кого себя выдаю. И шантажировал меня! Я должен был платить ему, чтобы он не раскрыл мою тайну. Он знал, как моя возлюбленная Аврора относится к гордым испанцам.

Мадам Аврора с ненавистью уставилась на него и притянула к себе Ноэми.

– Мерзавец!

Лорд Джеймс вздохнул.

– И тогда я поклялся, что убью его, – сказал он. – Я надеялся, что сегодня вечером представится возможность. Именно поэтому я настаивал, чтобы Сарагосу пригласили. Я прикончил бы этого бастардо! Но кто-то опередил меня. Я использовал бы кол, вогнал бы его прямо в сердце. Гордый испанец никогда не применит яд.

– Испанец! – бросила мадам Аврора.

Лорд Джеймс – Иаго – обратил взгляд на нее:

– Дорогая!

– Прочь! – Мадам Аврора разгневанно выпрямилась. – Ясно, что он и есть убийца, судья Ди! Вы должны вынести приговор.

Но судья Ди лишь смерил ее взглядом, теми холодными, глубокими глазами, которые видели все виды зла, какие только может показать мир.

– Я буду судить, – сказал он, – когда найду виновного.

– Но он стоит прямо перед вами! – вырвалось у прежде молчаливой Ноэми.

– Возможно. И если так, он будет осужден. И все же единственный ли он из присутствующих, у кого был зуб на инквизитора? Сомневаюсь. Как насчет вас, Фурье?

Судья повернулся к революционеру, который стал даже белее своего обычного оттенка.

– Вы тоже его знали, Фурье. Мы оба обсуждали это. Вы были там во время происшествия с sangnoir.

– Конечно был! – сказал Фурье. – Я был там, как вам хорошо известно! – Его взгляд стал задумчивым. – Я работал с местными крестьянами. Как всегда, пытался поднять восстание. До меня дошли слухи об этом монстре, Сарагосе. Я тоже рад, что он мертв! Мой близкий друг погиб от рук этого человека. Я тоже отомстил бы, если б смог! Именно поэтому я с радостью принял приглашение нашей любезной хозяйки. Я надеялся прикончить это исчадие ада во время вечеринки, вот только обезглавил бы его мечом! Я не стал бы использовать яд. Иначе был бы не лучше инквизитора.

Судья Ди довольно кивнул. Он окинул взглядом собравшихся, пока его глаза не остановились на мадам Авроре.

– Значит, остаетесь вы, – задумчиво протянул он.

– Я? Вы не можете всерьез думать, что это я его убила!

– Почему же? Это вполне логично. Вы устроили вечеринку. Вы позаботились, чтобы всех нас пригласили. Мы все ненавидели Сарагосу. У вас были средства и возможность, и, что важнее, именно ваши действия заложили предпосылку для его смерти. Это ваш дом, дорогая мадам.

– Несусветная чушь! Это я сообщила вам о его местонахождении, судья Ди! Я следовала букве закона! Это я послала вызов, который привел вас сюда! И все потому, что...

Она замолчала.

– Скажите им, – попросил судья.

– Моя сестра Солей... – Голос мадам Авроры превратился в шепот. Стоящая рядом Ноэми крепко держала ее. – Ее обратили одновременно со мной. Мы были сестрами и в жизни, и в смерти. Но Солей всегда была независимой. Она жаждала путешествовать, хотела посмотреть мир. Она отправилась в Испанию, где влюбилась в смертного испанца. Тот человек оказался проходимцем. Он добывал для нее кровь, но был продажен и ленив. Он принес ей sangnoir. Сестра умерла в муках. Я почувствовала ее смерть на расстоянии. Ощутила, как ее разум коснулся моего. Я знала, кто это сделал. Представьте мою радость, когда я увидела его той ночью, беззаботно прогуливающимся мимо Нотр-Дама! Я понимала, что он должен быть наказан. Должен заплатить за содеянное. Я прикончила бы его прямо там, но с ним всегда были приспешники, и я не справилась бы со всеми.

– Значит, вы такая же подозреваемая, как и любой из нас! – сказал Фурье, обвиняюще указывая на нее. – Это она, наверняка она, судья Ди!

– Это Джеймс!

– Это вы, Фурье!

– Довольно! – сказал судья и повернулся к Джонатану. – Дело весьма запутанное, – тихо признался он. – Есть ли у тебя какие-нибудь мысли по этому поводу?

Джонатан почесал затылок. Он снова почувствовал голод, несмотря на взорвавшиеся трупы и черную кровь на полу.

«Может, немного хлеба», – подумал он.

Кусочек ветчины и соленый огурчик.

– Джонатан?

– Простите, господин... – Джонатан попытался сосредоточиться. Это было непросто. – Возможно, мы смотрим на произошедшее совершенно неправильно.

– Вот как? – развеселился судья. – Продолжай.

– Вы позволяете своему ручному человеку говорить за вас? – усмехнулся лорд Джеймс. – Это же...

– Абсурдо? – вставил Фурье.

Ноэми усмехнулась. Даже мадам Аврора подавила улыбку. Лорд Джеймс покраснел.

– Пять незнакомцев случайно встречаются, – сказал Джонатан. – Один из них умирает. Каждый из оставшихся четверых сначала кажется невиновным, но у всех был мотив. Незнакомцы не были незнакомцами. Их связывала жертва и его преступления. Фурье потерял друга. Мадам Аврора – сестру. Джеймса шантажировали. А вам, судья Ди, отказали в единственном, чего вы жаждете, – в справедливости.

– И? – сказал судья.

– Как я предполагаю, – нервно продолжил Джонатан, – то, что кажется случайностью, было лишь видимостью случайности! Все было рассчитано заранее! Вы совершили это вместе! Вы были в сговоре!

У Джонатана перехватило дыхание. Судья Ди внимательно смотрел на него. Как и остальные.

Затем Фурье засмеялся.

Джеймс последовал его примеру. Мадам Аврора захихикала. Даже судья Ди улыбнулся, что делал нечасто.

– Вместе! – проревел лорд Джеймс, согнувшись пополам.

Фурье так хохотал, что из его глаз брызнули кровавые слезы.

– Вместе! – сказал он.

– Вместе! – хмыкнула мадам Аврора.

От смеха у нее началась икота, и Ноэми пришлось похлопать хозяйку по спине.

– Мы вампиры! – сказал лорд Джеймс. – Мы никогда не действуем сообща!

– Хотя, несомненно, необходимо создать союз для действий в интересах группы, а не индивида, чтобы человеческое общество могло... – начал Фурье, но, к счастью, не закончил фразу из-за нового приступа хохота.

Судья Ди положил руку на плечо окаменевшего Джонатана.

– Это блестящее умозаключение, – сказал он. – Истинно так. Подобное преступление раскрыть чрезвычайно интересно, Джонатан. Но вампиры, увы, не настолько хитроумны. И тут Иаго прав. Вампиры не... сотрудничают. Нет. – Он с сожалением покачал головой. – Прости. Это было бы интересное решение. Но оно неверное.

Джонатан надулся:

– Тогда я не знаю, хозяин. Любой из вас мог это сделать. У всех были средства, мотив и возможность. С тем же успехом можно подбросить монетку, чтобы решить, кто виноват. Я ставлю на Иаго.

– Да как ты смеешь!

– Согласен, – сказал Фурье. – Этот человек – болван. Наверняка это он.

– Дорогая! – взмолился лорд Джеймс, глядя на мадам Аврору. – Ты же понимаешь...

Мадам Аврора оскалилась на него, обнажив клыки.

– Ты! – с ненавистью выкрикнула она. – Это все время был ты!

Вампиры зашипели на лорда Джеймса. Их ногти отросли, превратившись в когти. Джонатан попытался удалиться. Он знал: когда вампиры собираются убивать друг друга, всегда лучше держаться подальше, в идеале – спрятавшись за чем-нибудь тяжелым.

Лицо лорда Джеймса вытянулось от страха и ярости, превратившись в волчью морду.

– Я убью вас всех! – завыл он.

– Довольно! – сказал судья Ди. – Возьмите себя в руки. Лорд Джеймс, приведите себя в приличный вид! Волчий облик – негодный облик для светского раута!

– Они хотят убить меня, судья Ди! Спасите меня! – сказал лорд Джеймс.

– Остановитесь, все вы, – сказал судья Ди.

Сила его приказа была такова, что вампиры подчинились. Джонатан осторожно выбрался из-за дивана. Вампиры замерли в ожидании.

– Кто-нибудь, уберите беспорядок на полу, – велел судья Ди. – Остальные, присядьте. Я решу, кто убийца. И вынесу приговор. Джонатан?

– Да, господин.

– Внимательно следи за ними. Я буду на кухне. Мне нужно подумать.

– Да, господин.

Судья исчез. Остальные сели. Ноэми прижалась к своей госпоже. Никто, конечно, не стал прибирать беспорядок. Если ты вампир, уборка трупов – не твоя проблема.

Вздохнув, Джонатан пошел за шваброй.

* * *

Судья расхаживал по кухне. И все еще держал в руке пустую склянку от яда. Его аскетичное лицо сосредоточенно застыло.

– Что я упускаю? – пробормотал судья.

– Господин, возможно...

– Да, Джонатан?

– Это правда имеет значение? – сказал Джонатан. – Он мертв. Все этого желали. Разве этого не достаточно?

– Кто-то убил его, – сказал судья. – Я хочу установить, кто именно!

Джонатан пожал плечами:

– А если никто его не убивал? Вдруг тот человек, на котором кормился Сарагоса, принял яд сам? Почему бы нет. Возможно, он не хотел быть едой. Лично мне это точно не понравилось бы.

– Да! – сказал судья. – То есть нет! Ты совершенно прав, Джонатан. – Его красные глаза засветились. – Я все это время шел неправильным путем. С вампирами никогда не возникает сложностей. Мы не строим козни и заговоры и не придумываем хитроумные уловки. Мы просто... убиваем. Такова наша природа. Пошли!

Он вернулся в гостиную, и Джонатан последовал за ним. Все подозреваемые сидели на диванах и выглядели уже не такими сердитыми. Лорд Джеймс вежливо беседовал с Фурье о природе эгалитаризма, а мадам Аврора что-то шептала на ухо Ноэми.

– Вот что произошло, – сказал судья Ди.

Все замерли и посмотрели на него.

– И? – сказал лорд Джеймс.

– Кто это сделал? – потребовал ответа Фурье.

– Кто бы это ни был, он заслуживает награды, – заявила мадам Аврора.

– Может, и заслуживает, – согласился судья Ди. – Хотя не за хитроумие. Видите ли, кое-какие слова Джонатана наконец навели меня на мысль. Никто не убивал Сарагосу...

– О чем это вы? – возмутился лорд Джеймс. – Эта гниль взорвалась, забрызгав всю мебель!

– ...намеренно, – закончил судья. – Видите ли, у всех был мотив убить его. Мы все пришли сюда с намерением его прикончить. Но мы сделали бы это так, как принято у вампиров! А его убили слишком сложным способом, слишком хитроумным. И также, должен заметить, слишком чреватым ошибкой.

– И на что вы намекаете?

– Я предполагаю, что никто не убивал Сарагосу, потому что Сарагоса, по сути, вообще не был целью.

– Это смехотворно!

– Вовсе нет. Скажи, Джонатан, ты был на кухне. Для кого был предназначен тот парень, на котором кормился инквизитор? Для кого-то конкретного?

Джонатан попытался вспомнить:

– Я помню, что заходил лорд Джеймс и с жадностью поглядывал на него. Но не только он. Не знаю.

– А я знаю, – сказал судья. – Я наблюдал, как вышел тот юноша. Он был одурманен наркотиком – тогда я решил, конечно же, что это просто вино. Он направился к кому-то – к кому-то другому. А затем споткнулся. И развернулся, что привело к фатальным последствиям для инквизитора Сарагосы. Юноша совершил ошибку, пройдя слишком близко к инквизитору и его приспешникам. Они набросились на него – и заплатили самую высокую цену за свою жадность.

– К кому же он шел? – спросил Джонатан. Он пытался вспомнить. Все произошло так быстро... – К мадам Авроре, – сказал он. – И лорду Джеймсу.

– Что?! – Мадам Аврора встала. – Это возмутительно! Вы предполагаете, что отравить хотели меня?

Ноэми тоже поднялась, прижала ее к себе, мягко успокаивая.

Судья Ди покачал головой:

– Не вас. Его.

Лорд Джеймс побледнел:

– Меня? Кому понадобилось меня убивать?

– У меня не было мотива, – заявил Фурье.

– И у меня тоже! – сказала мадам Аврора. – И судье, конечно, он также безразличен. Мне жаль, но это бессмыслица. Объяснитесь!

– Вы правы, – сказал судья Ди. – Ни у кого из нас не было мотива. Но кто-то в этой комнате затаил обиду на лорда Джеймса. Не за то, что случилось в Каталонии задолго до ее рождения! Никакой связи с sangnoir, или шантажом, или потерей любимого человека... Хотя, вернее, связь была. Она боялась. Она боялась потерять того, кого любит. Разве не так? – И он беззлобно перевел взгляд на Ноэми.

– О чем он говорит? – с ужасом произнесла мадам Аврора. Она взяла Ноэми за плечи. – Ты? Но зачем?

– Да, это была я! – объявила Ноэми. Ее глаза гневно сверкнули. – К тому же это было легко! Я находилась на кухне, напичкала парня ядом и сказала ему, кто должен на нем кормиться! Но наркотик подействовал слишком быстро. Парень ослаб рассудком и свернул, и теперь все потеряно! – И она разрыдалась.

Вампиры неловко переглянулись.

– Но почему, дорогая? – спросила мадам Аврора и погладила Ноэми по щеке.

– Разве вы не видите? – сказала Ноэми. – Из-за него! Мне нужно было избавиться от лорда Джеймса! Он ухаживал за вами, соблазнял своими чарами!

Джонатан стоял с разинутым ртом. Это объясняло, почему Ноэми была невосприимчива к его собственным чарам, подумал он. Хотя, если быть честным с самим собой, большинство женщин оказывались невосприимчивы к чарам Джонатана.

– Эта девушка убила Сарагосу? По ошибке? – сказал Фурье. И начал смеяться. А за ним и Джеймс.

– Так ему и надо, старому нетопырю! – сказал Джеймс.

– Молодец, Ноэми! – сказал Фурье. – Восстань, восстань против тирании церкви и государства! Разорви оковы угнетения...

Но мадам Аврора и Ноэми их не слышали. Мадам Аврора заглянула Ноэми в глаза.

– Но дорогая, – сказала она. – Я в жизни не слышала ничего более смехотворного!

– Аврора? Но почему...

– О, дорогая Ноэми, он ведь всего лишь мужчина! – засмеялась мадам Аврора.

– Ну что, судья? – сказал Фурье, вставая. – Каков ваш приговор? Вы раскрыли загадку и нашли виновного, как и обещали. Каким будет приговор? Смерть за убийство одного из нашего рода? Это вполне уместно. И я проголодался...

– К тому же она пыталась убить меня, – вставил лорд Джеймс. Он тоже встал и заулыбался. – Я еще одна жертва!

Судья холодно уставился на них. Мадам Аврора и Ноэми позабыли обо всех, глядя друг на друга. Судья улыбнулся.

– Смерть, и в самом деле, – сказал он.

Мадам Аврора подняла голову и бросила на них мимолетный взгляд. Ее глаза сияли, она широко улыбалась.

Судья вежливо кивнул.

– Желаю вам доброй ночи, – сказал он.

– Всегда приятно вас видеть, судья Ди, – сказала мадам Аврора.

Затем она наклонилась над Ноэми и впилась ей в шею, пока не брызнула кровь, на этот раз красная, здоровая.

* * *

Через две недели мадам Аврора нанесла визит судье Ди. Была полночь, час колдовства, который парижские вампиры попросту называют завтраком. Судья находился в своих покоях, изучая трактат Фомы Аквинского. Джонатан перекусывал на кухне нежным бри. Он вздохнул. Вроде бы все кончилось хорошо. Но все же...

«Было бы неплохо, – подумал он, – найти какую-нибудь компанейскую девушку, чтобы остепениться». «Кого-нибудь вроде Фионы», – с тоской подумал он.

Теперь, когда дело было закрыто, он полагал, что они с судьей скоро покинут Париж, но ему успела полюбиться жизнь в городе. Джонатан надеялся, что они задержатся еще ненадолго. А потом их снова ждет жизнь в дороге: две крошечные тени, движущиеся на фоне безмерной тьмы под бледной луной.

Он опять вздохнул и пошел открывать дверь.

На пороге стояла мадам Аврора. Рядом с ней – Ноэми. Девушка одарила Джонатана улыбкой. Ее красные глаза сияли, а новые клыки странно смотрелись на лице. Она и не думала двигаться с места.

– Что еще? – раздраженно буркнул Джонатан. – А, ну да. Приветствую, входите по своей воле и так далее. Так вы войдете или как?

– Как грубо, – сказала мадам Аврора. – Не понимаю, что судья в тебе находит, человек.

– Может, приберегает его для особого ужина, – усмехнулась Ноэми.

– Обречена на вечную жизнь, – сказал Джонатан. – Подходящее наказание, Ноэми.

– Для тебя – мадам Ноэми, – поправила его она. – Человек. – Но с этими словами она легонько коснулась его плеча и улыбнулась.

Затем она взяла подругу-вампиршу за руку, и они вместе вошли в квартиру, чтобы навестить судью Ди.

История шестая. Дети ночи

На улицах Парижа снова стоял прекрасный день, если забыть о вампирах. Солнце давно зашло. Крысолов уже сделал свое дело и ушел, а его улов болтался на веревочках с длинного шеста, перекинутого через плечо, словно крошечные охотничьи трофеи. Теперь эти маленькие кусочки жарились на гриле уличного торговца прямо под окном. Бедняки Парижа ели крыс с таким же аппетитом, как богачи фаршированных павлинов, но и те и другие сходились во мнении, что клубок хрустящих крысиных хвостов – настоящий деликатес.

Будучи англичанином и довольно разборчивым в еде человеком, Джонатан мог бы с этим поспорить, но его мнения пока никто не спрашивал.

«Вот бы, – размышлял он, – существовал какой-нибудь путеводитель по местной кухне. Например, кто-то посетил бы здешние трактиры, а потом написал отчет или даже оценил их по какой-нибудь, возможно, небесной системе. Затем собрать бы группу переписчиков, чтобы те размножили манускрипт, и продавать в тавернах на всех главных дорогах...»

Приятная мысль.

Во время странствий с судьей Ди Джонатан отведал много странных блюд. Незабываемое рагу из ягненка в Калабрии – правда, обед прервали наемные убийцы. Дивное баварское заливное, увы, испорченное появлением воющего банши. Как же Джонатану не хватало простой тарелки старой доброй английской похлебки! Он припомнил, как часто его трапезы прерывались какими-нибудь неописуемыми ужасами. У судьи Ди было много врагов. В сущности, вампир по определению имеет кучу врагов, на взгляд Джонатана. А уж если ты вампир-судья, то друзей у тебя и вовсе нет. Особенно среди сородичей.

Они были там, снаружи. Он чувствовал их. Весь город кишел кровососущими тварями. Не то чтобы кто-то это замечал. Богачи пили кровь бедных, бедные питались крысами, а крысы ели все подряд. Он...

– Джонатан?

Он вздрогнул и обернулся.

– Господин, – сказал он.

Судья Ди стоял рядом, в великолепном новом плаще из черного бархата с красной оторочкой. Это было так на него не похоже, что Джонатан вытаращил глаза. Судья не особо следил за модой. Но Париж странно подействовал на него. Как и новообретенная страсть к уличному театру.

– Что такое? – спросил судья.

– Ваш плащ, – сказал Джонатан. – Он из бархата.

– Материал мне доставили из Венеции. А изготовлен он в Багдаде искусными мастерами. Я нахожу его очень практичным.

– Практичным? – переспросил Джонатан. Он с сомнением разглядывал дорогую ткань. – Нас ограбят, как только мы выйдем на улицу, господин.

Судья улыбался редко. Но он оскалил зубы, и Джонатан содрогнулся, в очередной раз напомнив себе, что его господин – не человек, как он сам, а древнее и чудовищное создание.

– Пойдем, Джонатан, – сказал судья, запахивая плащ. – Нельзя всю ночь глазеть на тени из окна, когда можно шагнуть к ним в объятия.

Джонатан был категорически не согласен с этим утверждением. Благоразумный человек вообще не пойдет гулять в сумерках. Но благоразумный человек и не служит вампиру.

– У нас есть дело, господин? – уныло спросил он. – Просто я подумал, огонь в камине такой теплый, и как раз доставили иллюстрированную рукопись Галена «О кровопускании», которую вы просили. Может, тихий вечер дома, а?..

Он оставил фразу висеть в воздухе, почти не надеясь на благополучный исход.

– Вздор, Джонатан! Хор Сен-Северена дает полуночный концерт на кладбище Невинных. Нельзя такое пропустить.

– Но это же музыка, господин, – сказал Джонатан.

Для него это было все равно что смотреть на гогочущую стаю гусей. Однако судья придерживался иного мнения.

– Вот именно, Джонатан, – сказал судья Ди и взметнул плащ почти в театральном жесте.

Это определенно поставило точку в дискуссии.

Вслед за судьей Джонатан вышел из их просторных меблированных комнат.

Снаружи манила ночь.

* * *

Вампиры – создания ночи. Это очевидно. Джонатану же, с другой стороны, пришлось приспосабливаться к жизни в вечном мраке. Он семенил за судьей, и их поглотили оживленные городские улицы. Джонатан любил Париж, где вина было вдоволь, сыра – в избытке, а хлеб можно достать в любое время суток. Жизнь в городе ему подходила куда больше, чем скитания по сельской местности, неизбежно усеянной жуткими монастырями, зловещими замками и кишащими нежитью кладбищами. К несчастью, этим вечером их целью оказалось как раз одно из последних.

Он стащил с лотка сосиски – чтобы хоть как-то заглушить беспокойство.

Кладбище Невинных представляло собой большое открытое поле, предназначенное в основном для братских могил. Это было излюбленное место сборищ парижских вампиров, а некоторые из самых древних, традиционно мыслящих, еще вспоминающих дни славы при Нероне и Траяне, любили почивать там в затейливо украшенных мавзолеях. Некоторые даже хранили землю со своей родины, где бы та ни находилась, хотя за века странствий земля превратилась не более чем в крошащуюся пыль. По пути на кладбище Джонатана весело окликали шлюхи; карманники и головорезы вдумчиво осматривали их с судьей, но потом передумывали и шли прочь; священники собирали милостыню на священные войны в далеких землях; а нищие, некоторые с ужасными увечьями, умоляли подать монетку на похлебку или снадобье.

Среди последних Джонатан стал замечать попрошаек-детей. От этого зрелища его сердце всегда сжималось, ибо он знал, что его собственная судьба могла бы запросто привести к такой же жизни и лишениям. По мере приближения к воротам кладбища толпа не редела, а густела, торговцев становилось больше, а в землю были воткнуты горящие факелы. Джонатан жался к судье, который рассекал толпу, как горячий нож масло (желудок Джонатана заурчал при мысли о масле на толстом ломтике подрумяненного хлеба). Здесь тоже в толпе были дети-попрошайки, и он с беспокойством отметил их красные глаза, бледные лица и острые клыки.

«Разумеется, – подумал он. – Снова вампиры».

У открытого огня стоял мужчина, жидковатая бородка не скрывала его изуродованного оспой лица.

– Подайте, о добрые души! – взывал он. – Пустите детей и не препятствуйте им! – перевирал он слова Христа, сказанные ученикам.

Джонатан точно не знал, как с теологической точки зрения смотрели в древности на природу вампиров. Бледно-голубые глаза мужчины вгляделись в Джонатана. Казалось, они пронзали самую душу.

– Вы! – закричал тот, тыча в него пальцем. – Вы, добрый сударь! Откройте свое сердце и кошелек, ибо я вижу, что у вас доброе лицо! Помогите бедным детям!

– Эти «дети» старше любого живого человека, – пробормотал Джонатан.

Дети вышли из тени и уставились на него. Их исхудалые лица были бледны. Он содрогнулся. Вампиры – это ужасно, но дети-вампиры – хуже некуда.

– Судья Ди! – выкрикнул один из детей.

Судья остановился.

– Бенуа, – тихо сказал он.

– Вы помните! – обрадовался мальчик, Бенуа.

Крикун (он определенно был человеком, с удивлением осознал Джонатан) умолк и обмяк, словно животворящая сила вдруг его покинула.

– Разумеется, – сказал судья Ди. – И остальных – Колетт, Сесиль и Ива, Мелюзину и Чарли-любителя-рыбы. Как ваша охота?

– Мы терпим нужду, судья Ди, – сказал Бенуа. – Наша жизнь – это тяготы и лишения, как вам хорошо известно. Нас вынудили уйти из Вены, и мы лишь недавно прибыли в Париж, где люди жестоки и к тому же невкусные.

– Тот, кто обратил вас всех, должен быть наказан, – строго объявил судья Ди; потому что самым большим грехом в глазах судьи было обращение детей в вампиров.

Джонатан был с ним согласен. Дети, по его опыту, и так были маленькими монстрами. Превращать их в еще более кошмарных, по его мнению, было непростительно.

– Его наказали, – проговорила маленькая девочка («Мелюзина?» – предположил Джонатан) и хихикнула. – Однажды ночью, лет сто назад, мы вогнали ему кол в сердце...

На нее тут же нервным шепотом зашикали другие дети.

– Что такое? – насупилась Мелюзина.

– Неотъемлемые заповеди запрещают убивать собственных создателей, – строго объяснил судья. – Ну, если только у вас не было уважительной причины, разумеется.

– Вы же не... Вы же не накажете нас, судья Ди? – сказал другой мальчик (Джонатан был почти уверен, что это Чарли-любитель-рыбы). – Мы не хотели сделать ничего плохого, мы просто желали его убить.

– Не накажу.

Судья чуть не потрепал мальчика по голове, с ужасом увидел Джонатан. Дети-вампиры облегченно улыбнулись. Их зубы голодно блеснули в свете факелов.

– Но что до этого человека, который использует вас столь подлым образом, – сказал судья, обращаясь к зазывале, привлекшему их внимание, – то я не потерплю, чтобы столь низкое создание продолжало жить!

Крикун очнулся от ступора и в страхе отпрянул от судьи.

– Не дайте ему меня забрать, не дайте! – завопил он.

– Нет, судья Ди! – в ужасе вскричал Бенуа.

– Оставьте его! – закричала Мелюзина.

Она вскочила на спину судье Ди и принялась колотить его маленькими кулачками по голове. Судья стряхнул ее.

– Что это значит? – потребовал объяснений он.

– Это Клаус! – сказал Бенуа. – Наш Клаус!

Мужчина – этот самый Клаус – отполз от судьи так далеко, как только смог. Ив и Сесиль подошли его утешить. И оттуда уставились на судью.

– Что еще за Клаус? – спросил Джонатан.

– Он наш человек, – сказал Бенуа. – Наш!

– Клаус – это наше человеческое лицо, – объяснила Сесиль. – Он с нами с младенчества!

– Правда, он уже староват, – вставил Ив. – Прошлый Клаус утонул в Дунае.

– Человек? – переспросил судья Ди.

– Да, понимаете, люди рано или поздно начали бы нас бояться, – объяснил Бенуа. – Но не боятся, когда видят, что нами руководит взрослый мужчина. Они думают, что мы работаем на него, собираем для него деньги, и жалеют нас.

– Клаус должен быть у всех, – застенчиво произнес Чарли-любитель-рыбы.

Джонатану это показалось разумным. Почувствовав, что опасность миновала, Клаус поднялся и отряхнулся.

– Что ж, дети! – сказал он. – Ночь еще молода, и у нас есть работа! Все по местам, попрошайничать!

Он дважды хлопнул в ладоши. Дети с улыбками собрались вокруг него.

– Видите? – сказал Бенуа. – Он ведет себя так естественно.

Судья кивнул.

– Ступайте с миром, – сказал он. – Пойдем, Джонатан. Кажется, я слышу музыку.

Джонатан проглотил последнюю сосиску, осторожно кивнул детям и их человеку и поспешил за судьей.

* * *

На кладбище Невинных их встретило жуткое зрелище. Огромное поле граничило с городом. Там находились могилы, слишком многочисленные, чтобы сосчитать, часто без опознавательных знаков или надгробий – просто ямы, засыпанные землей. В дождь это место превращалось в болото, и Джонатан был рад ясной погоде.

Здесь же парижские торговцы предлагали цветы, свечи, камешки, четки, кресты и листы дешевого пергамента с молитвами, начертанными чернилами сомнительного качества. Для подкрепления сил (кладбища всегда вызывали у Джонатана голод) другие торговцы продавали пиво, вяленое мясо, хлеб, соленья и сыр, вино бочками и засахаренные орехи на вес. Бродившие повсюду священники и монахи предлагали духовные наставления страждущим, тогда как накрашенные иезавели и несколько адонисов предлагали услуги более приземленного свойства, ибо всем известно, что размышления о собственной бренности – это лучший афродизиак.

Среди всей этой какофонии жизни посреди смерти показалось любопытное шествие.

Миряне из хора Сен-Северена не были благословлены ни гармонией, ни мелодичностью, но что они теряли в умении, то с лихвой восполняли в громкости. Поток небесного пения взмывал в небеса над кладбищем и простирал крылья над всем городом, так что люди даже за милю застывали как вкопанные, когда на них обрушивался этот шум.

– Ночной хор! – с восхищением произнес судья. – Какую сладостную музыку они творят!

Джонатан прикупил пакетик засахаренных орехов. Он швырнул один орешек в рот и смирился с блажью своего господина.

– Композиция Хильдегарды фон Бинген, если я не ошибаюсь, – сказал судья таким тоном, что было ясно: он точно знает, что не ошибается.

Джонатан лишь пожал плечами. Ночь была теплой, желудок полон, под рукой имелся перекус, и пока никто не пытался его убить. Большего он и вправду не мог желать.

Ночь пронзили возмущенные крики.

Ну конечно, без этого не обойтись. Джонатан предпочел бы пойти в противоположную сторону, дабы избежать источника звуков. Но естественно, судья направился прямиком к месту переполоха.

Судье Ди не нравилось, когда прерывают концерт.

Он считал это невежливым.

На месте братской могилы возились в грязи два человека – Клаус и похожий на него оборванец. Дрались они некрасиво: царапали лица, таскали за бороды и щедро отвешивали друг другу тычки локтями и коленями в уязвимые части тела. Это напомнило Джонатану петушиные бои – зрелище, к которому парижане питали нездоровую страсть.

Зрители вокруг двух бойцов были по большей части вампирами. С одной стороны стояли дети Клауса, визжа и подбадривая его. Сверкали клыки, глаза горели красным. И так далее. С другой стороны была еще одна группа беспризорников, тоже (отметил Джонатан без особого удивления) вампиров-детей, и они подбадривали своего Клауса, который прямо сейчас впивался в глотку Клауса-соперника, словно подражая одному из детей-родителей.

В этот момент в самую гущу событий вплыла дородная дама в черном бархатном платье, безвкусно оттененном крупными золотыми пуговицами. Она с легкостью схватила обоих Клаусов и разняла их, держа за шкирку.

– Что это значит?! – прогремела она. – Это безобразно, неприлично, недопустимо!

Она собралась учинить над мужчинами расправу.

– Оставьте его!

– Отпустите нашего Клауса!

– Он наш!

– Отпустите нашего Жака!

– Это они начали!

– Нет, они!

– Тихо! – взревела дама.

Она бросила людей, и те в страхе отползли подальше.

– Грязные, мелкие беспризорники, – с отвращением сказала она, но тут же спохватилась. – Бедные, беспомощные ягнятки! Вам нужны кров и приют, теплый гроб и стаканчик крови перед сном! – Она окинула собравшихся детей взглядом и улыбнулась как можно слаще, улыбку лишь отчасти портили клыки. – Неужели вы этого не хотите, мои ягнятки? Неужели вы не хотите иметь место, которое можно назвать домом? Я сейчас же высосала бы из этих двоих грязную кровь и предложила вам приют в моем воспитательном доме!

Обе группы детей хором протестующе взвыли, хотя еще мгновение назад были лютыми врагами.

Именно в этот момент судья Ди решил заявить о своем присутствии. Он вплыл на арену, словно оторвавшийся от полотна клочок тени. Увидев его, дама ахнула от удивления.

– Мой дорогой судья Ди! – сказала она. – Что вы здесь делаете?

– Здравствуй, Агнес, – холодно ответил судья. – Напомню, на мне лежит обязанность поддерживать порядок.

Дама выпрямилась во весь рост.

– Дорогой судья, – слащаво пролепетала она. – Как видите, я прекрасно справляюсь с этим и сама.

– Несомненно... – пробормотал судья.

– А для остальных я матушка Агнес, сволочи! – крикнула она детям.

Те съежились от страха и зашипели.

Джонатан с интересом разглядывал матушку Агнес. Он никогда не слышал, чтобы кто-то называл судью Ди «дорогим», и был весьма заинтригован. Он закинул в рот еще один засахаренный орех.

– Как вы восхитительны, милый судья... – прошептала Агнес.

Лицо судьи оставалось каменным. Джонатан не смог сдержаться, и у него вырвался смешок. Матушка Агнес так резко обернулась к нему, что он чуть не подавился.

– Ну и ну, что это у нас тут! – затараторила она. – Еда, которая ест!

Она угрожающе двинулась к Джонатану.

Обычно Джонатан первым прятался под стол при малейшей опасности. Первым убегал от безымянных ужасов, когда те неизбежно появлялись. Но сейчас почему-то отказался это делать.

Он совершил нечто невиданное для Джонатана.

Остался на месте.

– Прочь, исчадие ада! – сказал он. – Во имя... In nomine Patris et Filii et Spiritus Sancti!

Старый голландский охотник на вампиров, с которым Джонатан однажды встретился в Карпатах, научил его этой формуле Троицы. Как говорили, она творит чудеса с вампирами, хотя Джонатан не был уверен в ее эффективности – того охотника вампир утащил сразу после их краткой встречи в горах, и его больше не видели.

Дети разом ахнули.

Матушка Агнес сначала выглядела озадаченной, а затем разъярилась.

– Как ты посмел? – сказала она, надвигаясь на него. – Как ты посмел говорить со мной на латыни?

– Я не хотел! – запищал Джонатан.

Агнес бросилась на него с выдвинутыми клыками, в ее глазах пылала ярость.

– Он мой, Агнес, – сказал судья Ди.

Мгновение назад его не было, и вдруг он беззвучно появился между Агнес и ее жертвой. Это случилось так внезапно, что Агнес просто врезалась в него. Она закатила глаза, и судье пришлось подхватить ее на руки. Агнес открыла глаза и мечтательно улыбнулась судье.

– О, Ди! – сказала она.

Судья казался почти смущенным и быстро отпустил ее.

– Я не знала, что он ваш питомец, – сказала Агнес.

– Джонатан – мой помощник.

– А Клаус – наш! – выкрикнули дети.

– И наш Жак тоже! – вторила другая группировка.

– И нам не нужен воспитательный дом! – закричал Чарли-любитель-рыбы.

Агнес повернулась к нему и зашипела, и он отпрянул. Но остальные, почувствовав превосходство в численности, набросились на нее.

– Мы знаем, чем вы там занимаетесь, Агнес!

– Да!

– Мы не станем вашими рабами!

– Да!

– Вздор, дети! – сказала Агнес. – О вас будут заботиться!

– Вы просто хотите отобрать у нас Клауса, чтобы все заграбастать!

Матушка Агнес попыталась притвориться, будто в ужасе от этого предположения, но не вышло. Когда она улыбнулась, улыбка получилась слишком голодной.

– Разве это так уж плохо, милые дети? – сказала она. – Позвольте матушке о вас позаботиться. Вам нужно будет отдавать всего лишь восемьдесят процентов заработка!

Дети взревели от возмущения. Клаус удивился.

– А я могу идти? – спросил он.

– Ты! – сказала Агнес, тыча в несчастного острым длинным ногтем. – Позор, вот ты кто. – Она обратилась к детям: – Не удивляйтесь, если однажды найдете его вот таким. – И провела ребром ладони по горлу.

– Вы не посмеете!

– Сами увидите, летучие мышата! – сказала Агнес и махнула рукой. – Ох, да какой в этом толк. Грязные беспризорники. Мы еще встретимся, дорогой судья.

Она послала ему воздушный поцелуй и скрылась в ночи.

– Видите, судья Ди? – сказал Бенуа. – Она хочет нас эксплуатировать, но мы ей не позволим! – Он повернулся ко второй группе детей. – И то же самое касается тебя, Иван, и тебя, Иоана! Больше не трогайте нашего Клауса, или...

– Или что, Бенуа? Заплачешь?

Другие беспризорники засмеялись. Иван и Иоана явно были лидерами другой группировки, понял Джонатан. Их одежда была еще более поношенной, а лица – еще более жалкими. Но этот вид контрастировал с упитанностью (у Иоаны еще остались подтеки крови в уголках рта) и звоном монет в кармане Ивана.

– Подойди к нам снова, Бенуа, и твой Клаус окажется там, где ему и место, – в земле, вместе со всеми остальными! – заявила Иоана.

Она указала на братскую могилу, на которой они стояли. Бенуа зашипел, но остальные засмеялись и стали расходиться, уводя Жака. Бенуа и его банда сначала разозлились, но потом смирились. К удивлению Джонатана, после этого дети-вампиры подошли к нему.

Бенуа хлопнул его по спине, Сесиль застенчиво улыбнулась, а Чарли-любитель-рыбы протянул ему камешек.

– Ты был так храбр, когда противостоял ей! – сказала Сесиль.

– Надеюсь, тебе понравится этот камешек, – сказал Чарли-любитель-рыбы.

– Молодец, – сказал Бенуа.

Не зная, радоваться ему или смущаться или и то и другое вместе, Джонатан выпрямился во весь свой невысокий рост и скромно произнес:

– Ох, да полно вам.

К тому времени пение хора вдали затихло, выступление закончилось. Судья Ди стоически перенес утрату музыки. Он бросил на детей грозный взгляд, и те рассеялись, отойдя на почтительное расстояние.

– Нам пора домой, Джонатан, – сказал судья Ди.

– Да, господин.

* * *

Жизнь в Париже текла в собственном ритме. После нескольких месяцев, проведенных в скитаниях по самым гиблым местам Европы – вечно темным, по большей части холодным и, как правило, голодным, – долгое пребывание в одном городе само по себе было желанной передышкой. На следующий день они отправились в кафе «Борго», где судья играл в шахматы с Фурье. За игрой Фурье разглагольствовал о детском труде. Джонатан не мог понять, за он или против. Но он очень красноречиво говорил о детях.

– Во-первых, скажу я вам, – произнес Фурье, качая пальцем, – любой вампир, обративший ребенка, – это чудовище, достойное смерти.

Судья кивнул. Джонатан знал, что он придерживается схожих взглядов.

– Во-вторых! – сказал Фурье. – Дети-вампиры – худший тип вампиров! Они жестокие выродки, им нельзя доверять!

Джонатан сомневался, что хороший тип вампиров в принципе существует, но промолчал.

– А вы заметили, как в последнее время в нашем прекрасном городе расплодились детские банды? – продолжил Фурье. – Попрошайничают, когда их видят, воруют, когда не видят, и питаются за счет общества, не заботясь о приличиях! Да, это бич, против которого, предупреждаю вас, парижане в конце концов восстанут. Возможно, матушка Агнес права, предлагая им свою защиту. Она творит добрые дела.

– Она мошенница! – возмутился Джонатан. – И хочет лишь поместить детей в работный дом.

– Труд – суть жизни, мой юный друг, – возразил Фурье. – В тяжелой работе нет ничего постыдного. К тому же они не дети. Этот маленький прощелыга Бенуа на два века старше меня. Да... – сказал он, глядя вдаль. – Лучше бы они убрались отсюда! – И он с пафосом смел все фигуры с шахматной доски.

– Я как раз собирался объявить мат, – сказал судья Ди. Он все еще держал в руке белого коня, аккуратно поставил его на стол и вздохнул. – Возможно, вы правы. Неотъемлемые заповеди требуют, чтобы ни один вампир не привлекал к себе внимания, тем самым раскрыв наше существование. Детские банды и их разборки могут считаться нарушением параграфа семь Первого правила Pax Lamia, как доказал судья Симеон в Год пяти императоров, если память мне не изменяет. Я побеседую с ними. Возможно, уговорю их поискать для своей деятельности новый город. Вампиру не следует подолгу оставаться в одном месте. Вам тоже стоит подумать о переезде, Фурье.

Того эти слова явно потрясли.

– Но мне здесь нравится!

– Пойдем, Джонатан, – сказал судья, не обращая на Фурье внимания. – Я хочу посетить передвижную ярмарку. Говорят, там будут жонглеры.

Джонатан последовал за судьей Ди в ночь. Они снова зашагали к кладбищу Невинных за городом. Столько жизни было прямо здесь, посреди смерти, и это неизменно смущало Джонатана. У лотков с едой горели факелы. Ночь наполняли пьяный смех, редкие аплодисменты и периодически звуки поножовщины, а парижане – как живые, так и нежить – стекались на полуночное развлечение.

«Жизнь, – размышлял Джонатан, – часто бывает мерзкой, жестокой и короткой». Чтобы оградить себя от ее губительного воздействия, существовали несчастные из бродячих трупп. Хуже нищих, не лучше воров, но зато умелые в каком-нибудь особом занятии, не имеющем практической пользы. Одни жонглировали, другие пели, третьи показывали силовые трюки. Некоторые были забавно уродливы, что вызывало у толпы сострадание или смех – достаточные, чтобы расстаться с парой монет.

Судья остановился и уставился на двух бродячих шутов, разыгрывающих сценку про Андрокла и льва. Джонатан толком не понимал, кто из них кто, но судья обожал подобные зрелища. Джонатан осторожно бродил вокруг. Он увидел, что дети ночи уже здесь, попрошайничают, и Клаус руководит их действиями. Вторая банда тоже была здесь, Иван и Иоана со своим Жаком, и две группировки, опасаясь друг друга, поделили территорию кладбища на более или менее равные половины. Он увидел матушку Агнес и, к своему удивлению, заметил, что она тихо беседует с Фурье, который, должно быть, последовал сюда за ним и судьей.

Джонатан купил колбасу и смотрел, как фокусник заставляет монеты исчезать, но у него возникло дурное предчувствие. Ночь была напряжена от ожидания, хрупкий мир казался таким же иллюзорным, как лицедейство. Он огляделся, но теперь не видел ни одного вампира, словно они растаяли в ночи и исчезли.

Кормятся, наверное. Джонатан содрогнулся.

«Быть вампиром – ужасная участь», – размышлял он; быть навеки неразрывно связанным со своим голодом, потребностью питаться. Он доел колбасу. Вытер руки о рубаху.

Ночь пронзил вой смятения и ярости. Он вспугнул стаю ночных летучих мышей, слетевших с верхушек надгробий, жонглеры уронили мячи, а актеры прервали представление. Пьяные гуляки чуть не выронили кружки.

– Убили! – раздался полный отчаяния чистый детский голосок. – Его убили!

* * *

Джонатану это показалось излишне театральным. Но таковы уж вампиры. Вечно все драматизируют. Он бросился к месту переполоха, но резко остановился, увидев всю картину.

В грязи на краю кладбища, вдали от толпы, лежало тело Клауса. Зрелище было жутким. Он был зверски изуродован, весь в крови. Левая рука яростно сжималась в кулак. Вокруг стояли его дети: Ив, Бенуа, Чарли-любитель-рыбы, Мелюзина, Колетт и Сесиль. Некоторые плакали. Другие клялись отомстить. Никто не осмеливался к ним приблизиться.

Неподалеку стояли Иван, Иоана и остальная их банда. Джонатан задался вопросом: они прибежали на шум или уже находились там? Как будто вторя его мыслям, Мелюзина подняла дрожащий палец и обвиняюще указала на них.

– Убийцы! – закричала она.

– Мы не имеем к этому никакого отношения! – гневно сказал Иван.

– Лжешь!

Поблизости перетаптывались также матушка Агнес и Фурье. Тот выглядел встревоженным. Агнес ухмылялась.

– Я предупреждала вас, дети! – говорила она, чуть ли не мурлыча. – Теперь вам нужна матушка, чтобы о вас позаботилась!

Чарли-любитель-рыбы с укором поднял руку.

– Убийца! – закричал он в сторону Агнес.

– Ну-ну, милый мальчик, – сказала она. – Не глупи.

– Я требую правосудия! – дрожащим голосом заявил Бенуа.

Мелюзина оскалила клыки.

– Мы требуем возмездия! – сказала она. – Помогите нам, судья Ди!

Откуда ни возьмись материализовался судья. Он встал рядом с Джонатаном и окинул взглядом сцену.

– Понимаю, – сказал он.

– Что вы понимаете, господин? – спросил Джонатан.

– Я вижу то, что есть, – загадочно ответил судья. Он повернулся к Мелюзине: – Сожалею, но я не могу вам помочь.

Дети в ужасе уставились на него.

– Что?! – сказала Сесиль. – Почему? Мы взываем к вам во имя Совета!

Остальные зашипели. Даже матушка Агнес выглядела ошеломленной.

– Соболезную вам, – сказал судья. – Но я не властен вмешиваться. Жертва – человек, а не вампир. Законы нашего рода неприменимы.

– Возмутительно! – буркнул Бенуа.

– Сожалею. Но я связан клятвой служить закону. Если вы просите моего вердикта, то я дам его. Эта смерть законна и вне моих полномочий.

– Так что, убийца волен просто уйти безнаказанно? – спросила Иоана скорее с облегчением, чем со злостью.

– Это от меня не зависит, – сказал судья. – Данное дело вне моей юрисдикции. – И с этими словами он собрался уходить.

– Стойте! – крикнул Джонатан.

Во внезапно наступившей тишине его голос прозвучал странно. Судья и впрямь остановился. И очень медленно обернулся.

– Джонатан?

– Г... господин, я хотел сказать...

Судья Ди улыбнулся. Улыбка была не самой приятной, но сам факт ее появления вызывал оторопь.

– Мне кажется, раз жертва – человек, то человек и должен заняться расследованием.

– Г... господин? – сказал Джонатан.

– Да! – воскликнул Ив. – Чудесно!

– Что чудесно? – сказал Джонатан.

У него начало зарождаться ужасное подозрение.

– Вы! Как вас зовут?

– Джонатан. Меня зовут Джонатан.

– Джонатон! Вы помощник судьи Ди! Он сам так сказал!

– Ну, то есть... Джонатан, а не Джонатон. И я всего лишь, э-э-э, то есть я не...

– Все присутствующие примут вердикт этого человека, Джона... как-его-там? – сказал Бенуа. – Найди убийцу, и мы разберемся с ним, как принято у вампиров!

– Э-э, я не собирался... то есть у меня встреча, я правда должен...

Почему судья Ди все еще улыбался? Он выглядел почти так, словно вот-вот... вот-вот... засмеется.

– Я полностью доверяю своему помощнику, – торжественно заявил судья.

Он положил руку Джонатану на плечо. Этого, похоже, для вампиров было достаточно. Даже матушка Агнес кивала, к ужасу Джонатана. Он подозревал, что она просто считает его идиотом. Ну конечно, пусть человек судьи выставит себя дураком!

Что ж, думал Джонатан, тогда он им покажет! Джонатан выпрямился во весь свой невысокий рост. Окинул взглядом окружающие лица с бледной кожей, красными глазами и острыми зубами и постарался не содрогнуться.

– Сначала я изучу место преступления, – сообщил он.

Никто не мешал ему, когда он присел на корточки рядом с жертвой. Клаус выглядел в смерти еще хуже, чем при жизни. И это о многом говорило. Должно быть, все дело было в крови. Атака выглядела яростной, неистовой. Джонатан проверил пульс и не нашел. Но заметил следы укусов на шее. Их было несколько, словно нападавший кусал снова и снова.

– Это определенно был вампир, – заявил Джонатан. Однако констатация буквально очевидного факта не была встречена тем восторгом, которого он ожидал.

Потом он нахмурился, потому что следы от укусов выглядели бессмысленными. Он измерил пальцами расстояние между каждой парой проколов. И снова отметил, что левая рука жертвы плотно сжата. Джонатан попытался разжать ее, но не смог. Он опять нахмурился. Он точно что-то упустил.

– Нужно установить последние передвижения жертвы, – сказал он, все еще пытаясь справиться с одеревеневшими пальцами Клауса. – А также где каждый из вас находился в то время.

– В какое время? – спросил Иван.

– Пока точно не знаю, – сказал Джонатан.

– Тогда я не могу ответить, где мы были, верно? – сказал Иван.

Джонатан старался не обращать на него внимания. Фурье ободряюще кивал. Фурье был большим сторонником человеческой расы, когда не пил из людей кровь. Джонатан полагал, что Фурье не виноват, что кто-то обратил его в вампира, но все же. И что там говорил Фурье? Он хочет, чтобы дети убрались? А потом он довольно быстро последовал за судьей и Джонатаном на кладбище.

«Он мог убить Клауса», – подумал Джонатан.

И добавил Фурье в список подозреваемых.

А что насчет Агнес? Если бы он любил заключать пари, то поставил бы на нее с равными шансами. Она не скрывала своего желания убить бедного Клауса. Для нее этот человек был мерзостью. Но она странно притихла, возможно опасаясь, пусть и запоздало, реакции детей. В конце концов, они были не совсем детьми. А старыми и свирепыми вампирами.

Он добавил Агнес в список. Затем были Иван, Иоана и их банда. Любой из них мог и хотел это сделать. У него голова пошла кругом. Как же вычислить убийцу?

– Я знаю, кто это, – сказала Сесиль. Она зашипела, обвиняюще тыча пальцем. Похоже, вампиры питали особую слабость к подобным жестам. – Это сделал Жак!

– Что?! – вздрогнул пожилой мужчина. – Я не имею к этому никакого отношения! – неубедительно сказал он. – Мы со стариной Клаусом были друзьями!

– Друзья! – Сесиль сплюнула. Что, надо признать, было для нее непросто. – В нашем деле не бывает друзей! Взять его!

– Стойте! – закричал Джонатан.

Две банды детей были готовы перейти к тотальной войне. Джонатан бросил заниматься сжатым кулаком и встал между ними, пытаясь не съежиться при виде ярости кучки маленьких, но омерзительных детей-вампиров.

– Это мне решать. – От такой наглости все ахнули, и Джонатан почувствовал, как его решимость тает. – Я не это имел в виду... То есть я не судья как таковой...

Его прервали крики в ночи. Джонатана вечно прерывали крики в ночи. Они никогда не предвещали ничего хорошего. Он обернулся. В темноте скакали огни факелов, двигаясь в их сторону. Сценка привлекла нежелательное внимание. Или возможно, какой-то вампир, использовавший полуночную ярмарку как излюбленное место для перекуса, был слишком небрежен, оставив после себя остатки трапезы.

Что бы это ни было, в холодном воздухе взметнулся крик, отвратительный и угрожающий: «Вампиры! Вампиры! Кровососы!»

– Взять их! – крикнул кто-то.

Вампиры вокруг Клауса на мгновение застыли. Затем, со скоростью, рожденной долгим опытом, несколько маленьких темных силуэтов, летучих мышей и волков, рванули прочь. Дети разбежались, растворившись в толпе. Остался лишь Клаус, его старое человеческое лицо одиноко уставилось в ночное небо.

Джонатану стало его жаль. Кто-то убил его. Джонатан решил узнать, кто и почему.

Но судья Ди мягко схватил его за локоть:

– Позже, Джонатан. Нам пора домой.

Толпа с пылающими факелами приближалась.

Судья растаял во тьме.

Джонатан уныло поплелся следом.

* * *

– У него было что-то в руке, – сказал Джонатан на следующую ночь. – Возможно, улика.

– Улики имеют свойство вводить в заблуждение, – указал судья Ди. – Убийство обычно представляет собой акт простой жестокости, в нем редко есть какая-то загадка. Но его последствия могут быть тревожными.

– Последствия, господин?

– В этом городе слишком много вампиров, – сказал судья. – Неотъемлемые заповеди повелевают нам не привлекать к себе внимания и не становиться слишком многочисленными. Слишком много вампиров в одном месте – это проблема. Мы, как правило, не социальные создания. Слишком близкое соседство с другими вампирами, и...

– Смерть следует по пятам, – сказал Джонатан. Он задрожал, хотя у камина было тепло. – Мне нужно еще раз взглянуть на тело. Я наверняка что-то упустил.

– Думаю, его забрала ночная стража. Тело, вероятно, уже на том же кладбище, его похоронят в братской могиле.

– Я все узнаю, – заверил Джонатан.

Он расправил плечи. Мысль о том, чтобы выйти ночью в одиночку, его ужасала. Судья опять скрывал нечто почти похожее на улыбку.

– Ты уверен, Джонатан? Ты можешь оставить все как есть, и мое мнение о тебе не станет хуже.

– Он был просто человеком, затянутым в ваш мир, – сказал Джонатан. – Некому его оплакивать. Всем на него плевать. Прямо как...

– Ты? – сказал судья. – Таким ты себя видишь? Ты волен уйти, и ты это знаешь, Джонатан. Найди себе дом, познакомься с девушкой, устрой свою жизнь. Я не стану принуждать тебя следовать за мной. На моем пути одна лишь смерть.

Джонатан уставился на дверь. Он мог выйти и никогда не возвращаться. Но мир людей был столь же ужасен и столь же полон насилия.

Он подумал о Клаусе, лежащем там. Тот не заслужил такой смерти.

– Я вернусь, – сказал он. И вышел в ночь.

* * *

– Нищий старик? – сказал ночной стражник. – У нас их каждый зимний вечер набирается с полдюжины. Холод убивает их быстрее чумы. Это вино?

– Да, – ответил Джонатан. В руках у него были наполовину пустая бутылка бордо, буханка хлеба и головка сыра, которые он прихватил по пути. – Если б ты просто показал мне тело...

– Гийом только что уехал с телегой, – сказал стражник. – Если поспешишь, может, еще догонишь его по дороге к Восточным воротам... Эй! А вино-то!

– Держи! – крикнул Джонатан, бросив ему бутылку.

Он помчался по дороге. Монахи, разукрашенные шлюхи, студенты и купцы шарахались в стороны. Одетые в лохмотья дети с кроваво-красными глазами наблюдали за ним из тени. Вскоре он запыхался и откусил хлеба, а затем, поразмыслив, откусил и сыра. Увидев вдали телегу, откусил еще раз.

– Эй! – крикнул он, торопливо проглатывая. – Вы, там! Гийом!

– Кто там? – донесся ответ. – Друг или враг? А, это сыр?

– Да, – отозвался Джонатан. – Хочешь?

– И чем мне за это отплатить, приятель? Так у тебя и хлеб есть?

– Я просто хочу взглянуть на трупы, – сказал Джонатан.

Старый стражник мудро кивнул.

– Кто ж не хочет, – сказал он. – Ну, давай сюда сыр. У тебя пять минут.

Он взял еду и отошел на почтительное расстояние.

– Так, – сказал Джонатан.

Прежде чем подойти к телеге, он сделал глубокий вдох. Над ней уже кружились мухи, и ужасно воняло. Он попытался дышать ртом, но помогало не особо.

Друг на друге лежало с полдюжины тел. У них не было достоинства при жизни и не оказалось, как выяснилось, даже после смерти. Джонатан откатил первых двух, прежде чем нашел Клауса, зажатого в середине груды, как кусок ветчины между двумя ломтями хлеба. Поднатужившись, Джонатан вытащил тело.

Такая работа не была Джонатану по душе, хотя, находясь рядом с судьей Ди, он часто с ней сталкивался. Теперь он разглядывал Клауса с долей тревоги. Тот выглядел совсем старым. Дело было не столько в том, почему он умер, сколько в том, как вообще дожил до таких лет. Джонатан задался вопросом, когда дети приняли в банду Клауса и каково это – растить человека до самой старости. Он увидел, что кулак Клауса все еще сжат, и налег на окоченевшие пальцы, полный решимости разжать их, потому что...

– Ой!

Раздался тошнотворный хруст. Джонатан аккуратно извлек маленький предмет из теперь уже разжатой руки Клауса.

– Там все в порядке, приятель? – крикнул стражник.

– Все хорошо! – отозвался Джонатан. – Как сыр?

– Сытный и пахучий!

– Отлично!

Джонатан вгляделся в лежащий на ладони предмет. Это была пуговица – большая и блестящая золотая пуговица, какую могла носить на платье модница. Он попытался вспомнить, где видел такую же...

– Ты почти закончил, приятель? – крикнул стражник. – Мне ведь их еще в землю закапывать!

– Я... Да, – сказал Джонатан.

Он быстро обыскал карманы Клауса. Его сердце еще сильнее сжалось – он обнаружил листок пергамента с короткой проповедью под названием «Об эксплуатации бедных». Она была без подписи, но могла исходить только от одного известного ему смутьяна.

Джонатан с тоской разглядывал обе находки. Что говорил судья об уликах? Они существуют, чтобы запутывать и сбивать с толку. Он снова проверил шею Клауса, все еще озадаченный теми следами от клыков.

Определенно вампир.

– Все! – крикнул он.

– Самое время, – сказал стражник, возвращаясь. – Ну, мне пора. Сыра больше не осталось?

– Закончился, прости.

– Другого я и не ожидал, – философски сказал стражник.

Он забрался в телегу и хлестнул вялую ослицу. Телега, груженная безымянными мертвецами, со скрипом тронулась в путь.

Озадаченный Джонатан побрел обратно в город.

* * *

– Ну разумеется, я дал бедняге свой памфлет! – сказал Фурье. Джонатан нашел его, как обычно, в кафе «Борго», за игрой в шахматы с судьей Ди. – Чтобы он перестал быть рабом этих чудовищных маленьких тварей!

– А он умел читать? – спросил Джонатан.

– Увы, нет, – признал Фурье. – Но я потратил столько сил, переписывая воззвание, что было бы жаль его выбросить. Хотя я прочитал ему вслух. Но я не убивал беднягу! С какой стати? Я желал ему лишь свободы. А презираю я детей ночи.

– А если убийце был не особенно важен сам Клаус? – предположил Джонатан. Он все еще обдумывал те слова судьи. – А важен был эффект от его смерти. Если обвинить кого-то, могло случиться...

– Убийство! – проговорила вбежавшая с улицы девочка.

– Ну да, именно это я и хотел сказать, – обиженно произнес Джонатан.

Девочка проигнорировала его слова.

– Убийство! – повторила она. – Ивана убили!

Судья встал и сжал запястье ребенка-вампира, как тисками.

– Кто его убил, Агата? – спросил он.

– Банда Ива, – ответила девочка. Она плюнула кровью на пол. – «Возмездие», – сказали они. – Она осклабилась, сверкнув длинными смертоносными клыками. – Мы их накажем...

– Вы ничего такого не сделаете, – сказал судья.

– Уже делаем, – сказала маленькая Агата. – По старым правилам, один клан может бросить вызов другому. Они за это заплатят.

Она радостно засмеялась, превратилась в летучую мышь и вылетела в открытое окно. Судья Ди проводил ее взглядом. Он схватил со стола памфлет Фурье и потряс им перед его лицом.

– Это правда было необходимо? – спросил он.

– Я просто пытался помочь! Я не имею к этому никакого отношения!

– Придется разобраться с их стычкой, – сказал судья. – Джонатан, ты со мной?

– Да, господин.

* * *

И снова они вернулись на кладбище Невинных. Джонатан был по горло сыт этим местом. В темноте слышались визг и проклятия, леденящий душу вопль и нечеловеческое рычание. Сегодня люди мудро обходили это место стороной. Он побрел по грязи вслед за судьей.

– Прекратить! – властным тоном приказал судья Ди.

В ночи материализовались силуэты, и Джонатан насчитал три тела на земле, которые больше не поднимутся.

– Они первые начали... – тоскливо заявил один ребенок.

Было неясно, к какой группе он принадлежал.

– Кто мертв? – спросил судья Ди.

– Мелюзина, Чарли-любитель-рыбы, Агата и Иван, – ответил тот же ребенок. – Пока что ничья.

– Ты из банды Ивана? – спросил судья Ди.

– Ага.

– Никаких драк, – велел судья. – Хватит привлекать внимание.

– Они убили Клауса! – возмутился появившийся мальчик, Ив. – А теперь двоих наших. Это еще не конец.

– Постойте! – сказал Джонатан. – Я все еще... я все еще пытаюсь выяснить, кто убил вашего человека.

– Разве теперь это имеет значение? – сказал Ив. – Они убили двоих наших.

– А вы убили Ивана и Агату! Мы квиты! – отозвался другой ребенок.

– Но вы убили нашего человека, – возразил Ив. – Так что нет.

– Мы его не убивали!

– Тогда кто?

И в этот неподходящий момент Джонатан залез в карман и рассеянно достал большую золотую пуговицу.

– Что это? – спросил Ив.

– Ах, это, – сказал Джонатан. – Я нашел ее в руке Клауса. Но это не значит, что она...

– Должно быть, она принадлежит убийце! – сказал Ив.

– Эй, а я знаю эту пуговицу, – сказал ребенок из банды Ивана. – Она принадлежит...

– Матушке Агнес! – воскликнул Джонатан, вдруг вспомнив, где видел пуговицу.

В ночь убийства на Агнес было черное бархатное платье с броскими золотыми пуговицами.

Воцарилась тишина. И почему-то это было хуже прежнего грохота битвы.

– Так вот как? – наконец произнес ребенок из банды Ивана.

– Похоже на то, – согласился Ив.

– Это не значит, что убийца она! – сказал Джонатан, пришедший в ужас от возможных последствий. – Это просто ули...

Но дети его уже не слушали. Повисла тяжелая и угрожающая тишина. Затем дети растворились в ночи, оставив лишь трупы павших товарищей.

– Что ж, вот во что мы вляпались по моей вине, – мрачно произнес Джонатан.

* * *

Холодным ясным вечером Джонатан уже был на ногах и щегольски наряжен. А также недавно помылся. И до отвала наелся сыра. Воплощение хорошо одетого и добросовестного следователя. Ведь он по-прежнему пытался разобраться в этой истории с Клаусом.

Солнце едва скрылось позади затейливых крыш Парижа, как дверь их квартиры с грохотом распахнулась и ворвалась матушка Агнес в облаке негодования и клыков, вопя:

– Меня пытаются подставить!

– Кто? – спросил Джонатан.

Она остановилась и уставилась на него яростными красными глазами.

– Все! Эти маленькие исчадия ада меня погубят! Это они все устроили, точно говорю. Убили своего же Клауса, чтобы свалить на меня! А я всего лишь хочу помочь бедняжкам, позволив им работать! Такая несправедливость!

Она эффектно поникла.

– Что случилось? – с дурным предчувствием спросил Джонатан.

– Они шныряют вокруг, – сказала матушка Агнес. – Перед воспитательным домом. Торчат на улице. Наблюдают. Ведут себя откровенно угрожающе. – И она посмотрела на Джонатана откровенно угрожающе.

Он устоял, хотя страшно хотел спрятаться под ближайшим диваном.

– Они хотят меня уничтожить, – сказала Агнес. – Их нужно остановить.

– Я поговорю с ними, – пообещал Джонатан.

Агнес разразилась смехом от удивления.

– Ты?! Ну конечно. Почему бы и нет. Может, ты станешь их новым Клаусом.

– В этом нет необходимости, – сухо сказал Джонатан.

Из тени появился судья Ди. Матушка Агнес вздрогнула.

– Мы пойдем вместе, – сказал судья Ди. – Ситуация выходит из-под контроля.

– Как ваша золотая пуговица оказалась в руке у Клауса? – спросил Джонатан. – Признайте, это веское доказательство того, что именно вы его прикончили.

– Я ничего такого не делала! – возмутилась матушка Агнес. – Должно быть, я просто потеряла пуговицу, вот и все. Грязный старик, наверное, нашел ее и припрятал. Она же золотая, знаете ли. Верни ее мне!

Джонатан нехотя протянул ей пуговицу. Глаза Агнес жадно загорелись.

– Она такая красивая, – сказала она. – Ну, пойдемте же.

Джонатан расправил плечи. И в глубокой тоске последовал за матушкой Агнес к двери.

* * *

Воспитательный дом представлял собой внушительное здание из дерева и гонтовой черепицы, вросшее в илистый берег Сены. Он кренился в сторону реки самым ненадежным образом, словно угрожая в любой момент сползти в грязь. Здесь мало кто ходил, и здание стояло в одиночестве. Холодный ветер дул в сторону города, и Джонатан кутался как мог, но это мало помогало. Он ощущал присутствие теней в ночи, видел внезапные вспышки красных глаз в темноте и понимал, что Агнес права: дети тут, снаружи, и наблюдают.

Ночь полнилась скрытыми напастями. Агнес яростно двигалась впереди. Она остановилась и воздела руки, которые удлинились, закончившись острыми когтями.

– Выходите и сразитесь со мной, чудовищные мелкие твари! – завопила она.

Никто не шелохнулся. Тьма насмехалась над ней.

– Послушайте! – крикнул Джонатан. – Еще не поздно уладить дело полюбовно!

– Она убила Клауса! – донесся ответ. – Ты сам это доказал!

– Я ничего не доказывал! – сказал Джонатан.

Возражение прозвучало неуверенно. Он поразмыслил. Его все это время беспокоили следы укусов на шее. Состояние тела, когда он осматривал его в телеге. Золотая пуговица... Памфлет Фурье...

В голове начало складываться решение.

– Я знаю... – начал он.

В ночи вспыхнул огонь факела. Он описал дугу в воздухе и упал на крышу воспитательного дома.

– Кто это сделал? – крикнул Джонатан.

Но его никто не слушал. В воздух взметнулось еще одно пламя. Здание быстро загорелось. Матушка Агнес с воплем ярости превратилась в огромного волка и бросилась на детей, которые с хохотом разбежались во все стороны. Это напоминало веселую игру на детской площадке.

– Я всех вас перебью! – проревела Агнес.

И тогда дети набросились на нее, раздирая и кусая, и Джонатан с ужасом увидел, как рядом с ним упало тело маленькой девочки, Колетт. Он опустился на колени рядом с ней.

– Ведь это сделали вы, верно? – сказал он. – Ты и тот мальчик, Бенуа.

Она посмотрела на него и улыбнулась окровавленными клыками. Из ее глаз текли кровавые слезы. Она была близка к смерти и явно понимала это.

– Как ты догадался? – спросила она.

– Я не догадывался, – сказал Джонатан. – До этого момента. Это мог сделать любой из вас, но убийц было двое, ведь так? Следы укусов были разными.

– Колетт? – раздался крик в ночи. – Колетт, где ты?

Затем Агнес, хоть и ослабевшая, снова взревела, и к ним подполз израненный мальчик-полуволк. Бенуа.

– Отстань от Колетт! – крикнул он.

– Я ничего плохого ей не делаю, – сказал Джонатан.

– Ну и не делай.

– Это совершили вы вдвоем, – сказал Джонатан. – Вы нашли его. Он был уже мертв, не так ли? Или почти мертв, разницы нет.

– Мы любили его, – призналась Колетт. – Мы вырастили его с младенчества. Я не могла... мы не могли видеть его таким. Мы сделали единственное, что пришло нам в голову.

– Попытались обратить в вампира, – сказал Джонатан. – Вы не пили из него кровь – вы пытались его спасти.

– Да, – сказал Бенуа. Он лег рядом с сестрой. Обоим оставалось недолго. – Но это оказалось бесполезно. И мы запаниковали...

– Мы не хотели, чтобы вину свалили на нас, – сказала Колетт.

– Но были не против, чтобы ее возложили на кого-то другого, – предположил Джонатан.

Девочка болезненно улыбнулась.

– Он так и вцепился в эту дурацкую пуговицу мертвой хваткой, – сказала она. И умерла, обратившись в облако пыли. Должно быть, она была очень стара.

– Нет! – закричал Бенуа.

Он поднялся, непонимающе огляделся и ринулся обратно в битву.

Джонатан тоже встал. Позади него тихо горело здание; и холодный ветер, хотя теперь уже довольно теплый, мягко уносил тлеющие угольки через реку, где они падали, как капли дождя, на поджидавшие их соломенные крыши.

– Я был не просто бесполезен, – сказал Джонатан. – Я не мог разглядеть то, что находилось прямо перед глазами.

– Что сделано, то сделано, – откликнулся судья Ди. – Возможно, это к лучшему. Париж кишит вампирами.

– Вы знали? И все же позволили мне болтаться тут и путаться под ногами?

– Ты восхитительно сыграл свою роль. Как и я. Возможно, и мне следует стать одним из тех бродячих актеров. – Судья едва заметно улыбнулся. – Да, Джонатан, это было необходимо. Город загорится, и вампирам придется бежать или погибнуть. Если я не желаю разделить участь последних, нам тоже следует убраться отсюда. Я уже позаботился о средстве передвижения.

Джонатан с ужасом уставился на него.

– Вы чудовище, – сказал он.

– Да, Джонатан. Но не по своей воле. – Стоя на берегу Сены, он заколебался. – Ты идешь? – спросил он.

Позади них полыхало воспитательное заведение. А дальше в городе начинали взвиваться первые языки пламени. Звуки битвы стихли. Земля была усеяна трупами.

– «Пустите детей и не препятствуйте им...»^[8] – прошептал Джонатан.

– Джонатан?

– Да, господин. – И он пошлепал за судьей Ди по грязи, прочь из горящего города.

История седьмая. Семеро вампиров

Джонатан и судья Ди бежали из Парижа, и за их спинами полыхало пламя.

Город горел. Тяжело дыша, Джонатан жалел, что не прихватил свои лучшие штаны. Жалел, что у него не было времени забрать у мясника сочные свиные отбивные, заказанные накануне вечером. Как же он был наивен!

Долгая жизнь в городе сделала его беспечным. Он забыл.

Забыл, что его господин – вампир-судья, а отдых и покой – удел других людей.

А теперь он бежал и сожалел, что по дороге не стащил вторую связку сосисок и, пожалуй, еще одну головку сыра. Позади пылал город.

Судья Ди двигался на длинных ногах легко и без усилий. Он кутался в темный дорожный плащ. Для любого наблюдателя они были похожи на бегущих из города монаха и послушника.

И они были далеко не единственными.

Оба хорошо знали, где начался пожар. Но когда вампиры покидали город, он восстал в ярости. Церковники, вооруженные крестами и арбалетами, обрели прежде несвойственную им храбрость и перешли в наступление.

Вампиров в Париже было слишком много. Город кишел ими.

Церковники принялись истреблять ночных тварей. Вспыхнул пожар. Город был построен из дерева. Даже мосты через Сену горели. В этой неразберихе ясно было лишь одно – пора уничтожить чудовищ, которые слишком долго пили кровь Парижа.

Вампиры умирали. Те, кто мог, сбежали.

Судья Ди все предусмотрел заранее. Им предстояло встретиться со своими спутниками на перекрестке далеко за городом. Джонатан возмутился. Мол, гораздо лучше путешествовать в одиночку. Истинную причину своего беспокойства он вслух не высказал, хотя судья знал ее прекрасно: одна мысль о том, чтобы проводить ночи в компании целой группы кровожадных вампиров, могла лишить Джонатана аппетита.

– Господин, – сказал он, запыхавшись, – можно притормозить? Кажется, у меня сердечный приступ.

Судья не сбавил шаг.

– Скорее несварение, – предположил он.

– Но я ничего не ел! – воскликнул Джонатан, и от несправедливости мира ему захотелось плакать.

– Ты несколько округлился с тех пор, как мы сюда прибыли, – заметил судья. – Округлился еще больше, я хочу сказать. Физическая нагрузка пойдет тебе на пользу, Джонатан.

– Да, господин, – уныло пробормотал Джонатан.

Судья бывал порой весьма бестактен.

А Джонатану так нравился Париж! Какое-то время он был почти счастлив. Для Джонатана это было редкое и незнакомое чувство. Жаль, что оно длилось недолго.

Пламя на горизонте уменьшалось. Ночь была темной и холодной, но Джонатан вспотел. Он из последних сил пытался не отставать от широкого шага судьи. Теперь вокруг них были и другие люди – парижане, бегущие из горящего города, кто пешком, а кто и на лошадях, если побогаче. Где-то справа текла река.

– Почему бы нам не взять лодку, господин? – спросил Джонатан.

– Река небезопасна, – ответил судья.

– Но почему? Из-за того, что там течет вода?

Он смутно полагал, что это как-то связано с вампирской сущностью.

– Нет, Джонатан, – сказал судья. – Потому что реку будут патрулировать, лодки – останавливать и обыскивать, а у солдат есть мечи.

– Мечи – это плохо, – пробормотал Джонатан.

– Именно так, Джонатан. Мы будем держаться суши и проселочных дорог, пока не доберемся до английского порта Кале. А там сядем на корабль в Англию.

– В Англию, господин? – удивился Джонатан. Он не был дома с тех пор... Сколько лет прошло? Он с ужасом понял, что не знает. Слишком много плохих воспоминаний с тех пор скопилось. – Но там же холодно.

– Завидую тебе, ты можешь чувствовать холод. Это признак жизни, а жизнь драгоценна... А, вот и пришли.

Джонатан щурился в темноте. В отличие от судьи он не обладал ночным зрением. Но вскоре разглядел, что они и впрямь приближаются к перекрестку, где полукругом выстроились шесть темных фигур в капюшонах, наблюдая за ними.

Сердце Джонатана сжалось от дурного предчувствия.

А может, это и впрямь несварение.

Шестеро вампиров молча ждали на перекрестке.

* * *

– Судья Ди. Я Грегор.

Крупный бородатый мужчина в плаще с меховой оторочкой уставился на Джонатана.

– Это еще что такое? – проворчал он. – Нам не нужны люди! Они только и мечтают нас прикончить!

Джонатан рассмеялся бы, но у Грегора были мышцы боксера и зубы-лезвия. Джонатан задрожал бы, но слишком уж вспотел от ходьбы.

– Да, – сказала высокая стройная женщина, выступив вперед. На ней был дорогой бархатный плащ (точно такой же, какой судья оставил в Париже) и тонкий изысканный золотой обруч на голове. – Я мадам Аиша, мой дорогой судья. Возможно, вы слышали обо мне? Я более двухсот лет была принцессой Агадира, пока меня не низложили неверные. Должна сказать, Грегор прав. Мне пришлось оставить в Париже всю прислугу и своего фамильяра, а горничную я убила. Горничную, судья Ди! Она набросилась на меня с кухонным ножом. Вы знаете, как трудно найти хорошую горничную? Они стареют и умирают, как только успеешь к ним привыкнуть. Да, Грегор прав. Мы не должны брать с собой человека. – Она улыбнулась, обнажив острые зубы. – Пожалуй, я могла бы помочь вам от него избавиться. Он же как жирный ягненочек.

Джонатан попятился от мадам Аиши, и та в восторге рассмеялась. Но судья Ди выставил вперед руку:

– Он со мной.

Его голос не допускал возражений. Остальные отступили. Грегор уставился на Джонатана, а потом сплюнул.

– И? – сказал судья.

Грегор поник под его взглядом.

– Просто держите его при себе, – пробормотал он.

– Пора трогаться, – сказал коренастый, но дружелюбного вида мужчина. Как и Грегор, он носил густую бороду. – Я Бертолли, художник. Для меня честь встретиться с вами, судья Ди. Возможно, по пути я смогу написать ваш портрет?

– Художник? Вы учились у Гаддо Гадди! – удивился судья Ди.

Судья питал странную слабость к современному искусству.

Бертолли раздулся от гордости, когда его признали.

– Учился у него? Да я научил этого щенка всему, что он знает!

– Мы еще поговорим, – пообещал судья.

– Полагаю, одного из нашей компании не хватает, – произнес худой, моложавый мужчина с жидкими усиками. – Я Жак. Но можете звать меня Джек, раз уж наш путь лежит к варварским берегам Англии. Нас должно быть семеро, не считая вас, судья Ди. Но один так и не пришел.

– Ну и что? Может, сгинул в Париже, – пренебрежительно сказал еще один вампир – пожилая женщина в простой, сильно поношенной дорожной одежде. – Я Мелиссандра, – представилась она судье. – Мы уже встречались.

– В Иерусалиме, – сказал судья. – Пару веков назад. Я помню.

– И я не забуду, – отозвалась Мелиссандра.

Слова эти можно было понять двояко. И Джонатан вновь вспомнил о долголетии и коварстве вампиров.

Мелиссандра повернулась к Джеку:

– Мне нет дела до этого пропавшего. Нам пора идти, и как можно скорее. Солнце не станет ждать, а из-за пожара на дорогах полно народа. Надо поторопиться и уйти подальше от города.

– Я был здесь первым, – сказал Грегор. Он нахмурился, вспоминая. – По крайней мере, мне так показалось. Когда я подходил, мне на мгновение померещилось, будто у того большого камня, что отмечает границу города, стоят двое. Но когда я подошел ближе, там никого не было.

Компания обернулась и с беспокойством уставилась на указанный камень. Первым подошел судья, остальные поспешили за ним.

Судья остановился.

– Увы, – тихо произнес он.

На земле безвольно лежало иссохшее, состарившееся тело. Голова, как увидел Джонатан, была оторвана начисто и валялась в нескольких шагах. Труп был облачен в серый плащ. На руке красовался золотой перстень.

– Нильс! – с явным удивлением воскликнула Мелиссандра.

Судья Ди разглядывал тело.

– Вы его знали? – спросил он.

– Его можно опознать по кольцу, – пояснила Мелиссандра с полным безразличием. – Он был старым норманном. Я встречалась с ним пару раз в Париже. Один из тех пиратов с севера, вы знаете таких. Бездельник.

– Его убили? – спросила мадам Аиша и театрально содрогнулась. – Как ужасно. Столько смертей за одну ночь. Ну что, пойдем?

– Его убили! – воскликнул Джек.

– Надо обыскать его на предмет ценностей, – предложил Грегор.

Судья, как ни удивительно, согласился. Он обшарил одежду жертвы и покачал головой:

– Ничего.

– Ну, тогда все решено, – сказала мадам Аиша. – И раз нас, скорее всего, тоже прикончат, если не поторопимся, предлагаю трогаться.

Остальные вампиры с беспокойством переглянулись. Похоже, все сошлись на том, что мадам Аиша права.

– Минуту, – сказал судья Ди.

Он продолжил осмотр тела, а потом кивнул.

– Ну? – спросил Грегор. – Он мертв?

Мелиссандра рассмеялась, но тут же умолкла.

– Мертвее не бывает, – сказала мадам Аиша. Она протянула руку к Джонатану. – Пройдемся со мной, ягненочек. Похоже, ты любишь вкусную еду почти так же сильно, как и я.

Она сверкнула улыбкой, обнажив острые белые зубы.

Джонатан отпрянул. Судья Ди поднялся.

– Здесь я больше ничего не узнаю, – сказал он. – И Аиша права. Надо поторопиться, пока не взошло солнце. Идем, Джонатан.

Никто не предложил похоронить тело. Вампиры не были сентиментальны. Они ведь всегда умирали насильственной смертью. Если они были очень стары, то обращались в прах. Тело Нильса было иссохшим и сморщенным, значит, он прожил несколько столетий.

Не то чтобы Джонатана это волновало. Но он видел, что судью происшествие беспокоило. Судья Ди любил истину, а истину трудно раздобыть, когда речь идет о вампирах.

– Да, господин... – сказал он.

Путники кутались в плащи. Светила луна. Они брели через поля, держа путь на север по звездам.

* * *

В их компании был еще один вампир. Джонатан встретил его у костра на вторую ночь.

Остальные ушли на охоту. Джонатан не хотел об этом думать. Мадам Аиша принесла Джонатану окровавленного зайца. Она очаровательно улыбнулась.

– Мне нравятся мужчины, которые любят поесть, – призналась она.

Джонатан поджарил зайца на костре. Было что-то неприятное в том, как смотрела на него мадам Аиша. Словно он и есть тот заяц.

Но он привык.

– Среди нас убийца, – сказал мужчина.

Он подошел и сел у огня, угрюмо уставившись на Джонатана. На нем была черная сутана бенедиктинца.

– Вы монах? – удивился Джонатан.

– Был им при жизни, – ответил тот. – Меня зовут Борха Моура. Можешь звать меня брат Борха. Я следовал за Христом при жизни и, когда ее жестоко прервало одно исчадие ада, не увидел причин, почему бы не следовать за Господом и после смерти. Я благочестивый человек, – набожно добавил он.

– Вы подозреваете кого-то? – спросил Джонатан.

Борха вызывал в нем беспокойство. Джонатан перевернул зайца на углях. У него урчало в животе.

– В смерти Нильса? Разумеется. А ты разве нет? Убийство, юный Джонатан! – с немалым удовольствием произнес брат Борха. – Убийство самого гнусного толка. Попомни мои слова... – Он снова нахмурился, а потом поднялся на ноги. – И оно будет не последним. Прощай, мне пора поужинать.

Он обернулся летучей мышью и улетел.

– Что за отвратительный тип, – сказала Мелиссандра. Она возникла из тени так бесшумно, что Джонатан подпрыгнул. Как долго она там пряталась? Ночь внезапно показалась ему полной теней, и он мог поклясться, что слышал вдали волчий вой. – Я была королевой Иерусалима, ты знал?

– Нет.

– Я знаю много секретов, – сказала она, проигнорировав ответ. – К примеру, что Аиша вовсе не благородная дама. Она была куртизанкой! Куртизанкой из Агадира. Ха! А этот Бертолли... у него нет таланта художника. Как нелепо! Можешь представить вампира-художника? Мы созданы, чтобы править. Я знаю всякое. Я могла бы оставить тебя, мой цыпленочек, когда всех их не станет. Мне не хватает фамильяра, и, хотя ты немыт и от тебя пахнет сыром, ты умеешь готовить.

Она не стала ждать ответа и скрылась в ночи. Джонатан остался один. Он вытащил зайца из огня и обжег пальцы, обдирая мясо с костей.

Жир стекал по его подбородку.

«Где же судья?» – гадал Джонатан. Без господина рядом он не чувствовал себя в безопасности. Хотя, по правде говоря, даже с господином он никогда не чувствовал себя в безопасности. Он вспомнил их прежние приключения – или кошмары, как мысленно называл их Джонатан. «Ужас Хогсмида». «Резня в Пайн-Нидел-Блафф». «Кошмар в Турине».

Он подумывал о том, чтобы все записать, но почерк у него был ужасный, и, кроме того, никто не захотел бы читать истории о вампирах.

Он оторвал от кости еще один кусок мяса.

Ночь прорезал пронзительный крик.

Джонатан продолжал жевать. Он привык к ночным крикам. Судья Ди материализовался у костра из воздуха.

– Идем, Джонатан, – сказал он. – Боюсь, случилось что-то ужасное.

Джонатан всегда боялся, что случится нечто ужасное. Оно неизбежно случается, когда находишься в компании вампиров.

– Да, господин.

Он прихватил с собой заячью лапу. Не то чтобы на зайце было много мяса. Джонатан последовал за судьей Ди в ночь, держа перед собой тонкую кость наподобие смешного и бесполезного оружия.

– Он мертв! – донесся крик.

– Кто?

Судья шел быстро. Через мгновение Джонатан увидел тело. У мужчины была густая борода, и в смерти он выглядел почти так же, как и при... ну, при жизни после смерти.

– Бертолли, – прошептал Джонатан.

– Я наткнулась на него по возвращении в лагерь, – сказала мадам Аиша. В ее голосе слышалось раздражение. – Повсюду трупы! – воскликнула она.

– Как он умер? – спросил Джонатан.

Судья кивнул. Он присел рядом с телом и показал:

– Его закололи серебряным клинком, очень маленьким и острым, – сказал он. – Держу пари, это орудие цирюльника и хирурга.

– Какой цирюльник станет пользоваться такими изящными ножами? – сказал Джонатан. Он гадал, когда судья в последний раз посещал цирюльника для стрижки или ампутации. – Мне это больше напоминает дамское оружие, прошу прощения, мадам.

– Ну, я определенно не цирюльник-хирург, – возразила госпожа Аиша. – Хотя и дама.

Она с подозрением посмотрела на остальных. Все вампиры один за другим материализовались на месте происшествия. Последним появился Грегор. Он тоже с подозрением оглядывал остальных.

– Где Борха? – поинтересовался он.

– Я здесь, – отозвался Борха Моура. – Я молился. Что это? А-а-а... Возмездие Господне вновь свершилось.

От этой мысли он, казалось, испытал удовольствие.

– Это сделал не твой бог! – огрызнулась Мелиссандра.

Мадам Аиша кивнула.

– Тот, кто это сделал, даже не покормился с Бертолли, – заметила она. – Какая расточительность. Готова поспорить, он был восхитителен.

– Какая же ты свинья, – буркнула Мелиссандра.

– Свиньи – прекрасные животные, – заявила мадам Аиша. – Из твоей кожи получился бы отличный коврик, Мелиссандра.

– Довольно, – сказал судья, прежде чем разъяренная Мелиссандра успела наброситься на Аишу. – Где его вещи?

Не дожидаясь ответа, он развернулся и оставил тело. Когда они добрались до лагеря, Джонатан увидел, что единственная дорожная сумка Бертолли открыта, а содержимое разбросано.

Судья промолчал и лишь нахмурился. Он осмотрел сумку и то, что осталось от вещей Бертолли. Джонатан увидел банки с краской, кисти, которые судья брал с осторожностью, тщательно свернутый пергамент, ножи и ножницы, золотой медальон и различные предметы для личного ухода. Был там даже кусок кастильского мыла.

– Что-нибудь пропало? – спросил Джонатан.

– Вору нечем было поживиться, – пренебрежительно сказала мадам Аиша. – Этот человек был бедняком и простаком.

– Вот золотой медальон, – возразил Грегор. Джонатан редко видел Грегора с тех пор, как они тронулись в путь. Тот был угрюмым типом и топал впереди всех. – Почему бы не взять золото? Грегор возьмет. Отдайте его мне.

Он потянулся к медальону. Рука судьи молниеносно взметнулась и схватила его за запястье. Лицо Грегора побагровело. На лбу вздулись вены, но судья держал его железной хваткой.

– Довольно! – прохрипел Грегор. Он вырвал руку. – Оставьте дурацкую безделушку себе.

Он повернулся к ним спиной и зашагал прочь к импровизированной могиле, которую выкопал себе для дневного сна. Все вампиры выкопали себе могилы – все, кроме судьи. Где судья проводит светлое время суток, не знал даже Джонатан.

«Что же такого ценного было у Бертолли, за что можно убить?» – размышлял Джонатан. У него было мало времени, чтобы составить представление об этом человеке. И если убийца охотился за ценностями, почему он не взял медальон, единственную ценную вещь? Если только...

– А его картины имеют ценность? – спросил он.

– Его картины? – фыркнула Мелиссандра, и даже мадам Аиша рассмеялась. – Никому не нравится современная живопись, – сказала Мелиссандра. – Ну, может, через пару столетий эти картины будут считать работами старых мастеров.

– Вампир мог бы счесть это разумным вложением, – предположил Джонатан.

На это Аиша и Мелиссандра откровенно рассмеялись.

– Вампира заботит только завтрашний ужин, – заявила Аиша.

Ее голодный взгляд задержался на Джонатане.

– Убедись сам, – сказала Мелиссандра. – Я встречалась с Бертолли в Париже. Скажем так, его художественные склонности были несколько... однобокими.

Судья уже развернул свитки пергамента. При тусклом свете костра Джонатан увидел изображения и покраснел.

– Только не говори, что никогда не видел, как совокупляются! – воскликнула Мелиссандра. – Боже, Аиша, я понимаю, о чем ты. Он и впрямь восхитителен.

Джонатан съежился от их совместного внимания.

Но он вынужден был признать, что женщины правы. Даже своим на редкость невежественным взглядом он мог оценить, что работа не слишком хороша. Пропорции нарушены, цвета слишком темные, фигуры изображены странно.

– Он писал кровью, – пояснила Мелиссандра. – Помню, он почему-то очень этим гордился. Ну, кровью и другими телесными жидкостями. Вряд ли подобное может стать популярным.

Джонатан уставился на картины. Полотно за полотном изображения занимающихся любовью, в основном в одной и той же обстановке – в комнате постоялого двора, с одним и тем же умывальником и одной и той же кроватью под балдахином, хотя, судя по изображению, простыни никогда не стирали. Пары менялись от картины к картине.

– Что это? – спросил Джонатан.

Судья держал в руках одну из последних картин. Фигура на ней показалась Джонатану знакомой.

– Да это же Нильс! – воскликнула мадам Аиша. – Он не так уж сильно отличается от трупа.

С картины на них смотрел древний норманн.

– Он был натурщиком? – удивилась Мелиссандра.

Джонатан заметил, что остальные отвернулись. Джек и Грегор разговаривали друг с другом. Брат Борха сидел скрестив ноги и явно молился. Джонатан гадал, было ли отсутствие интереса признаком вины или просто отсутствием интереса. С вампирами никогда не поймешь.

С вампирами это вполне могло быть и тем, и другим.

– Любопытно, – сказал судья.

Он аккуратно свернул пергамент и убрал его.

– Любопытно? – повторила мадам Аиша.

– Он был неважным художником, – произнес судья с некоторым сожалением, как показалось Джонатану. – Интересно, знал ли он вообще Гаддо Гадди? Что скажешь, Джонатан?

– Насчет Гаддо Гадди?

– Насчет произошедшего. Какие выводы можно сделать? Примени то, что греки называли логосом, то есть разум.

Говоря это, судья возвращал остальные вещи Бертолли в дорожную сумку; все, кроме картин, которые Мелиссандра и Аиша тут же прикарманили. Больше не интересуясь разговором, женщины принялись завороженно разглядывать картины Бертолли, с хохотом обсуждая достоинства и недостатки каждого обнаженного мужчины.

Джонатан попытался сосредоточиться.

– Не знаю, господин, – сказал он. – Бертолли и Нильс были знакомы. Нильс умер, и Бертолли вскоре последовал за ним. – Он нервно огляделся. – Кто-то из нашей компании убил обоих по неизвестной причине?

– Думай, Джонатан. Как погиб Нильс?

– Его удавили, – сказал Джонатан. – То есть оторвали голову.

– Именно. А Бертолли?

– Серебряный нож, как вы сказали.

– Гнусное оружие.

– Надо всех обыскать! – воскликнул Джонатан. – У кого найдут нож, тот и убийца.

Судья улыбался редко, но сейчас улыбнулся.

– И ты думаешь, мы его найдем? Или кто-то из них согласится на обыск?

– Вряд ли...

– Два разных метода наводят на мысль о двух разных убийцах, не так ли? – сказал судья Ди. – Один убил Нильса. Другой – Бертолли.

– Но у них ведь была какая-то причина! – воскликнул Джонатан.

– Я не могу пока говорить об этом со всей определенностью. Но могу ли я выдвинуть предположение?

– Господин?

– Бертолли знал Нильса. Они были близки, это видно по картине.

– И?

– А значит, Бертолли легко мог подобраться к норманну. Достаточно близко, чтобы свернуть ему голову.

– Хотите сказать, Бертолли убил Нильса? – Джонатан с недоумением уставился на судью. – Тогда кто убил Бертолли?

– Этого я пока сказать не могу.

– И зачем убивать кого-либо из них? – сказал Джонатан. – Что они такого сделали, кроме, ну...

– Кроме того, что были кровожадными исчадиями ада и нечестивыми тварями ночи? Ты это хотел сказать?

– Я не собирался этого говорить... – пробормотал Джонатан.

– Должно быть, у них было что-то ценное. Или скорее у Нильса было что-то ценное. Что затем перешло к Бертолли. Настолько ценное, что Бертолли убил за этот предмет Нильса. Настолько ценное, что кто-то другой убил Бертолли.

– Тот, кто уже знал, что этот предмет был у Нильса? – сказал Джонатан.

– Именно так.

Джонатан оглядел лагерь. Мадам Аиша и Мелиссандра разглядывали картины. Брат Борха все еще безмолвно молился. Джек лежал на спине, неподвижно, как труп. Возможно, ему нравилось смотреть на звезды. Грегор сидел один, обтесывая ножиком палку. Джонатан попытался разглядеть, что это за нож, надеясь увидеть хоть проблеск серебра. Но это был самый обычный нож.

Каждый из них мог быть убийцей.

Каждый из них и был убийцей.

И судья раскрыл одну загадку, только чтобы столкнуться с другой.

Джонатан потянулся к остаткам завтрака. Мясо все еще было теплым, а Джонатана вечно преследовал голод.

Он вздохнул.

Джонатан терпеть не мог, когда все усложнялось.

* * *

Две ночи изнурительного пути под холодными равнодушными звездами. Вампиры двигались на север, где-то справа извивалась Сена. Они шли и шли по направлению к побережью.

Они держались подальше от дорог. По пути им почти никто не встречался.

На третью ночь после заката они нашли Грегора мертвым в его могиле.

Джонатан вытаращил глаза. Крупный вампир лежал на спине в разверстой могиле, из сердца торчал заостренный деревянный кол. Джонатан вспомнил, как Грегор затачивал похожую палку.

Рот Грегора был открыт.

– Это же абсурд! – воскликнула мадам Аиша. – Мы путешествуем вместе для взаимозащиты! Что означает этот кошмар?

Вампиры принялись горячо спорить. Даже брат Борха, обычно отстраненный, не удержался и присоединился к ним.

– Это наказание Господне за нашу противоестественную природу! – заявил он.

– Ты просто шут, – сказал Джек. – А я буду копать себе могилу подальше от вас, иначе я точно буду следующим!

– С чего бы тебе быть следующим? – возмутилась Мелиссандра. – Вы знали, что я была королевой Иерусалима? Ты же никчемный крестьянин, Жак.

– А ты – свинья, – холодно отозвался Джек.

– Свинья?! Возьми свои слова обратно!

– Очевидно, следующей буду я, – заявила мадам Аиша. Казалось, эта мысль пришлась ей по душе. – По правде говоря, я не понимаю, кому вообще понадобилось убивать Грегора. Он был таким простаком, хотя и неплох в постели.

– Со мной-то уж точно ничего не случится, – сказал брат Борха. – Ибо я следую за Господом.

Они продолжили препираться. Судья Ди отвел Джонатана в сторону.

– Что думаешь? – тихо спросил он.

– Еще один убийца? Но кол в сердце...

– Полагаю, на этот раз способ был выбран из соображений удобства, – сказал судья Ди. – Грегор ведь зачем-то воткнул этот самый кол, словно метку, прямо у своей могилы. Боюсь, он был не самым сообразительным и душевным на свете. Если, конечно, у него была душа, что в случае с вампирами вопрос спорный.

– Может быть, это Грегор убил Бертолли? – предположил Джонатан. – То есть он украл ценный предмет у Бертолли, а затем кто-то другой убил его, чтобы забрать?

Судья нахмурился.

– Это логично, – признал он. – И все же у меня есть сомнения. Грегор произвел на меня впечатление человека, который убивает кулаками, жестоко. Убийца Бертолли действовал методично, и новое убийство соответствует тому же стилю. Быстрое и четкое. Совершено не под влиянием эмоций, а с определенной целью.

– Но если убийца Бертолли уже получил нужный предмет, зачем убивать Грегора? – спросил Джонатан.

От всей этой истории у него разболелась голова. Он жаждал поскорее добраться до Кале. Там будут постоялые дворы, а в них вино, жареная птица и хлеб, который можно макать в жир. Джонатан очень скучал по хлебу. И по жиру.

– Не знаю. Возможно, Грегор подозревал кого-то в нашей компании. Или хотел заполучить этот предмет, что бы это ни было. Мы не знаем, сколько он стоит, если вообще имеет цену.

– Этот предмет, – сказал Джонатан. – Его принес норманн Нильс, верно?

– Верно.

– Что же могло быть у старого норманна такого ценного? – воскликнул Джонатан.

– Хороший вопрос, – признал судья. – Я не знаю.

– И как Грегор, по вашим же словам, не самый сообразительный на свете, узнал, кто убил Бертолли?

– Ты слишком все усложняешь, – сказал судья – несправедливо, как полагал Джонатан. – Возможно, Грегор просто был свидетелем убийства. Возможно, он тоже увидел, что это за предмет. В этом случае даже у простака вроде него мог возникнуть мотив.

– Жаль, что мы не в Париже, – уныло сказал Джонатан.

Брат Борха настоял на том, чтобы произнести краткую речь над могилой Грегора. Краткая речь затянулась. Мелиссандра и мадам Аиша вскоре принялись обмениваться оскорблениями, быстро переросшими в угрозы. Джек заявил, что с радостью прикончит обеих. Атмосфера накалилась.

– Посреди жизни мы находимся в смерти, – вещал брат Борха.

– Да заткнись ты, – рявкнул Джек.

С этим, как выяснилось, все были согласны.

Они вновь пустились в бесконечную ночь. Не считая Джонатана и судьи Ди, из первоначальной компании осталось лишь четверо: Джек, Мелиссандра, Борха и Аиша. Каждый из них, казалось, был готов прикончить остальных при первом же удобном случае.

Они подходили к узкой лощине. Джонатан щурился, пытаясь разглядеть что-то впереди.

– Я голоден, – объявил Джек.

Его острые зубы удлинились.

Аиша зашипела.

– Я чую кровь, холодный металл и пот мужской похоти, – сказала Мелиссандра.

– В той долине нас ждет засада, – объявил судья Ди, как обычно хладнокровно.

– Хорошо, – улыбнулась Аиша.

– Я голоден, – повторил Джек.

Они вошли в долину, и горы стенами сомкнулись вокруг с обеих сторон.

* * *

Джонатан спрятался.

Джонатан хорошо умел прятаться.

Разбойники набросились на путников из укрытий.

Они держали в руках стальные мечи и жаждали крови.

У вампиров были острые зубы и столь же сильная жажда крови. Мелиссандра обернулась волчицей. Она разорвала глотку одному из нападавших и зарычала.

Джонатан еще сильнее затаился.

В схватку вступил даже брат Борха.

– Прости их, Отче, ибо не ведают, что творят! – возопил он.

Потом он набросился на одного из нападавших, вонзил зубы ему в шею и принялся пить, стоя, будто голодный пес, над горячим ужином. Кровь брызнула Борхе на лицо и руки. Джонатан и раньше не сбрасывал Борху со счетов как возможного убийцу, а теперь его подозрения усилились. Бывший бенедиктинец, несомненно, был так же опасен, как и остальные.

Двое мужчин с мечами набросились на Джека. Тот взревел и закружился, словно танцор. Он был быстр, как молния. Джонатан не особо разобрал, что произошло дальше, только вдруг оба противника оказались на земле и не шевелились. Джек радостно завыл на луну. Джонатан уполз за камень, стараясь стать как можно меньше.

Он не видел ни судью Ди, ни Аишу.

– А вот еще один! – услышал он чей-то крик.

Джонатан поднял голову.

Над ним возвышался исполинского роста мужчина со шрамами на лице. В его руке блеснул меч, опускаясь на Джонатана.

Джонатан закричал.

Из тени выпрыгнул волк и откусил нападавшему руку. Меч с грохотом упал на землю. Волк снова превратился в Мелиссандру.

– Привет, утенок, – сказала она. – Ах, хватит орать.

Она повернулась к нападавшему. Тот с ужасом смотрел на нее, из кошмарной раны хлестала кровь. Мелиссандра улыбнулась.

– Ням-ням, – сказала она. И прыгнула на мужчину.

Тот закричал.

Джонатан тоже закричал.

Мелиссандра пировала.

Битва была жестокой и короткой. Только звезды освещали ее последствия. Джонатан осторожно выбрался из-за камня. Земля была усеяна трупами.

Вампиры вели себя как пьяные. Они шатались, а животы их так раздулись, что выпирали наружу. Джек рыгнул. Мелиссандра испустила газы. Борха смотрел вдаль пустым взглядом и облизывался.

Джонатан попытался отползти обратно к камню, но это лишь привлекло внимание трех вампиров.

Их взоры упали на него.

– Постойте, постойте, – отчаянно залепетал Джонатан.

– Ням-ням, – сказала Мелиссандра.

Трое вампиров, пьяно пошатываясь, двинулись к нему.

Его спас судья Ди. Он материализовался из ночи и встал между Джонатаном и тремя вампирами. И холодно посмотрел на них.

– Аиша мертва, – сообщил он.

Вампиры моргнули. Разум медленно возвращался к ним.

– Мертва? – удивился Джек. – С какой стати?

– Вот и славно, – сказала Мелиссандра. – Она мне никогда не нравилась.

– Да помилует Господь ее душу, – произнес брат Борха. Его губы были запачканы кровью.

– Идем, Джонатан, – сказал судья.

Джонатан последовал за господином. Они подошли к углублению в земле, в стороне от места битвы. Там лежала Аиша – вернее, ее останки. Она и впрямь была стара, понял Джонатан. От прекрасной дамы, которую он помнил, почти ничего не осталось. Иссохшее тело напоминало крошечную мумию. Джонатан уже видел такие мумии. Он вспомнил Долину отчаяния, которую ему довелось посетить в начале странствий с судьей.

Он повидал немало ужасов.

– Серебряный клинок? – тихо спросил он.

Судья покачал головой.

– Ее убил один из нападавших?

– Не думаю.

– Ясно.

К ним присоединились остальные вампиры. Они смотрели на тело.

Один из них – убийца, отчетливо понимал Джонатан. И вполне возможно, что этот же человек убил и Грегора, и Бертолли. А Бертолли, возможно, убил Нильса. Попробуй разберись.

– Зачем убивать мадам Аишу? – спросил он судью.

– Возможно, она что-то знала. Или...

– Она мертва, – безразлично сказал Джек. – А я сыт, и Кале уже близко. Пошли, пока ночь еще молода. У вас, судья Ди, какой-то неприличный интерес к трупам.

Судья обратил холодный взор на трех вампиров.

– Я судья, – сказал он, – и убийца этих вампиров ответит передо мной.

– С какой стати? – сказала Мелиссандра, и даже Борха кивнул. – Что сделано, то сделано, да и кому они вообще нужны? Пошли уже.

Судья кивнул. Маленький отряд продолжил путь. Джонатан отметил, что на этот раз брат Борха не предложил произнести речь над телом. Возможно, ему надоели погребальные речи. Или он был просто слишком сыт, чтобы беспокоиться об этом.

Они пошли дальше по лощине к полям, и вдалеке Джонатану послышались крики чаек. Ему почудился запах моря.

Перед самым рассветом они достигли Кале.

* * *

По сравнению с Парижем Кале выглядел дырой. Однако после долгого и утомительного пути показался Джонатану раем. Он даже помылся, хотя вода была чуть теплой. Он сидел у камина в таверне и пировал, уплетая фазана, подливку и хлеб. И выпил немало вина. Впервые со времен Парижа он был сыт, согрет и чист. Он желал, чтобы этот момент длился вечно. Вино придавало всему приятный розовый оттенок.

– Что ты думаешь об этих событиях? – спросил судья.

– Думаю, они все в сговоре. Или... не знаю. Этот Борха Моура – подозрительная личность. Все они подозрительные личности, если уж на то пошло. – Он проглотил кусок хлеба. – А Мелиссандра и впрямь была королевой? – спросил он.

– В некотором роде, – сказал судья. – Она несколько десятилетий правила группой вампиров в склепах под Иерусалимом. Они нарушили Неотъемлемые заповеди, став слишком многочисленными и обжираясь местным населением. Меня призвали. Я разобрался с ситуацией.

– И вы сохранили ей жизнь?

Судья не ответил. Джонатан с подозрением посмотрел на него. Судья был не из тех, кто оставляет кого-то в живых. Вероятно, Мелиссандра умеет убеждать.

– Может ли она быть убийцей? – спросил он.

– Безусловно.

– А еще есть Джек, – сказал Джонатан.

– Именно. Любой из троих мог прикончить Аишу во время битвы.

– Значит, Грегор убил Нильса, – подвел итог Джонатан, – потом кто-то другой убил Бертолли, Грегора и мадам Аишу?

– Кто-то один или не один, – сказал судья. – Возможно, это Аиша убила Грегора и Бертолли.

– А затем кто-то другой убил ее?

У Джонатана голова шла кругом.

– Я сказал, что это возможно. Это не значит, что это именно так все и было.

– Как же вы узнаете истину?

– Ну... – сказал судья, и у Джонатана сжалось сердце. – Вот тут-то и понадобишься ты.

Он объяснил. Джонатан уныло кивнул.

– Да, господин, – сказал он.

Вино потеряло свою привлекательность. Остатки фазана лежали на тарелке, торчали покрытые жиром кости. Хлеба больше не осталось.

– Я нанял корабль, – сообщил судья Ди. – Завтра ночью он доставит нас через море в Англию. Прошло много лет с моего последнего визита в Лондон. Полагаю, римлян там уже нет.

В его голосе слышались сожаления.

– Римлян, господин? В Лондоне? Какая любопытная мысль.

– Они его построили, Джонатан. Как будто это было только вчера...

Остальные из их компании разбрелись по ночным улицам Кале, без сомнения, в жажде отведать свежей английской крови. Кто знает, вернутся ли они.

«Вероятно, – подумал Джонатан, – случится еще одно убийство». Возможно, в конечном счете из первоначальной семерки останется лишь один вампир, и тогда они узнают, кто виноват.

Но его ждало разочарование. Остальные один за другим вернулись в таверну. Сначала Джек, затем Мелиссандра и, наконец, Борха. Они ввалились внутрь и без приглашения уселись в общем зале.

– Кале – помойка! – объявила Мелиссандра. – Надеюсь, это не предвестник того, что ждет нас в Лондоне, а не то я, пожалуй, передумаю и отправлюсь в другое место.

– Мужчины вонючие, а женщины уродливые, – вторил ей Джек.

– И церквей почти не видно, – сказал Борха. – Что такое? – спросил он в ответ на их угрюмые взгляды. – Я люблю слушать молитвы, стоя снаружи.

– Странный ты какой-то, – сказал Джек. – Не удивлюсь, если окажется, что это ты всех убил.

– Не я. – Устроившись поудобнее, Борха сложил руки на коленях. – Но я не пророню и слезы по поводу их кончины. Они были чудовищами.

– Говори за себя, – буркнула Мелиссандра. – Ах, что толку? Я отправляюсь в свой гроб. Солнце почти взошло.

– Встретимся завтра в порту, – сказал судья. – Нас будет ждать славный корабль «Церера».

– Я не люблю море, – признался Джек.

Он тоже встал, и Джонатан не мог не заметить, что Джек пошел следом за Мелиссандрой по лестнице. Джек пробормотал что-то неразборчивое, и Мелиссандра рассмеялась.

– Идем, Джонатан, – велел судья. – Тебе надо отдохнуть.

В его словах звучало невысказанное поручение, которое он дал Джонатану.

– Идите же, – сказал брат Борха. – Я останусь здесь ненадолго, буду созерцать пламя. Оно лишь тень истинного пламени ада, но, вглядываясь в него, я, кажется, чувствую родство с...

– Спокойной ночи, – твердо сказал судья, и Джонатан едва сдержал усмешку.

Он быстро ретировался. Джонатан лежал на соломенном тюфяке, но не спал.

Он ждал рассвета.

* * *

– Вы, возможно, задаетесь вопросом, – сказал судья Ди, – зачем я собрал вас здесь.

Он выжидающе посмотрел на остальных. Они были на борту корабля. «Церера» несла английский флаг, но командовали ею пираты с Нормандских островов, и матросы держались от пассажиров на почтительном расстоянии, насколько это было возможно на небольшом паруснике посреди моря.

Было очень холодно. Луна светила на бурные черные волны.

– Не особо, – призналась Мелиссандра. – На корабле всего одна комната. Где ж еще нам быть? Кстати, как вообще называются комнаты на корабле?

– Каюты, – подсказал Джек.

– Да, – с сомнением протянула Мелиссандра. – Именно.

Брат Борха молчал.

Сразу после заката они встретились в порту. Там их уже ждал корабль до Лондона. Матросы ворчали, но от платы не отказались.

Если судья и был разочарован пренебрежительным отношением попутчиков, то не подал виду.

– У меня нет официальных полномочий в этом деле, – сказал он. – Меня не вызывали. Здесь нет никого, кто взывал бы от имени мертвых.

– Тогда к чему вся эта возня? – сказал Джек, а Мелиссандра прикрыла зевок.

– Потому что меня заинтересовало это дело. – Судья обратил холодный взгляд на других вампиров, и те отпрянули. – Вампир не может убить другого вампира без уважительной причины. Такова третья Неотъемлемая заповедь.

– Но у всех были причины! – выпалила Мелиссандра. – То есть, во всяком случае, я так думаю. Я же всех их не убивала!

– Да, – сказал судья. – Согласен. Начнем с убийства Нильса.

– Ах, он. Конечно, – сказала Мелиссандра.

– Позвольте начать с самого начала, – сказал судья. – Времени у нас в избытке. Ветер попутный, но до берегов Англии еще далеко. Так что позвольте рассказать вам историю, чтобы скоротать время.

– Что ж, извольте, – согласилась Мелиссандра. – Я люблю истории.

– Мне нужны лишь истории из Святого Писания, – заявил брат Борха, и Джек фыркнул.

Потом он пожал плечами и сел.

– Продолжайте, судья Ди, – сказал Джек без особого интереса.

– Так и сделаю. Итак. Семерым путникам было суждено отправиться вместе из Парижа.

– Восьмерым, считая вас. И девятерым, если считать вашего человека, – возразила Мелиссандра.

– Он не в счет, – отозвался судья.

– Прекрасно. Просто уточняю.

– Итак, семеро путников, – повторил судья Ди. – И все же, когда я прибыл, то застал лишь шестерых. Седьмой, как мы обнаружили, был мертв. Ему оторвали голову.

– Просто кошмар, – сказал Джек.

– Именно так. Его звали Нильс, как я выяснил, и он был норманном. К тому же бедным норманном, если верить Мелиссандре.

– Я не стала бы лгать о бедняках! – возмутилась Мелиссандра. – Хуже них не найти. Я же говорила, что была немного знакома с ним в Париже. И что с того?

– Подозреваю, что его убили ради чего-то ценного, что было при нем.

– Что ценного могло быть у старого норманна? – рассмеялась Мелиссандра.

– И правда, что?.. – пробормотал судья.

Он посмотрел на каждого из них по очереди. Они взглянули на него в ответ – Мелиссандра с усмешкой, Джек с безразличием, Борха приветливо.

– Грегор утверждал, что прибыл на место первым, – сказал судья Ди. – Он видел двоих. Это наводит на мысль, что убийца был из нашей компании. Он или она могли прибыть рано, поджидая Нильса в засаде, убить его и, предположительно, обокрасть.

– Логично, – кивнул Джек. – Именно так поступил бы я.

– Но это были не вы, – сказал судья. – На вторую ночь убили Бертолли, художника сомнительных достоинств. Его убийство вызвало у меня подозрения...

– Это же убийство, черт возьми! – воскликнул Джек. – Конечно, оно вызывает подозрения!

– И я обыскал его вещи. Я не нашел ничего ценного, но это неудивительно – кто-то опередил меня и уже покопался в его сумке. Мои подозрения подтвердились, когда я нашел написанную Бертолли картину, на которой был изображен Нильс, первая жертва. Очевидно, эти двое знали друг друга – не составило труда сделать вывод, что именно Бертолли убил Нильса. Но зачем?

– Он хотел забрать у Нильса некий ценный предмет? – предположила Мелиссандра.

– Именно.

– Но вы не нашли ничего ценного?

– Не нашел.

– Значит, тот, кто убил Бертолли, знал, что этот предмет был у Нильса. И что Бертолли его украл.

– Так я и думаю, – сказал судья. – И убийца знал это, поскольку ждал, когда Нильс передаст ценный предмет ему.

– В таком случае, – сказала Мелиссандра, – у убийцы была уважительная причина убить Бертолли, ибо он – или она, если вы настаиваете на том, чтобы включать меня в число подозреваемых, – просто возвращали свою собственность.

Судья слегка кивнул, признавая ее логику.

Джонатан схватился за голову. Дело становилось все более запутанным с каждой минутой!

– Но затем кто-то убил Грегора, – вставил брат Борха.

– Да, – сказал судья Ди.

– Если убийца уже получил свою собственность, зачем убивать еще одного члена группы? Это не имеет смысла.

– Если только, – сказала Мелиссандра, казалось, получая удовольствие от следования за нитью рассуждений, – Грегор что-то не увидел.

– Да, – сказал судья. – Я подозреваю, что Грегор был свидетелем убийства Бертолли и, скорее всего, попытался воспользоваться этим, шантажируя убийцу, возможно тоже заинтересовавшись ценным предметом. И тогда Грегора убили.

– И поделом! – сказал Джек. – Вымогательство – самое отвратительное нарушение прав личности. Джентльмены не занимаются шантажом. Я рад, что он мертв.

Судья кивнул и продолжил:

– Логика подсказывает, что после устранения Грегора убийце (Бертолли и Грегора, но не Нильса) не было нужды снова убивать. Он получил ценность, и после уничтожения Грегора тайна была в безопасности. И все же той же ночью произошло еще одно убийство. Под прикрытием нападения бандитов на нашу группу была убита мадам Аиша.

– И каковы ваши выводы? – с внезапным интересом спросил брат Борха.

– Я предполагаю, учитывая, что убийце не было нужды убивать Аишу, что это сделал кто-то из нашей компании.

– Значит, среди нас не один, а двое убийц? – Брат Борха с укором повернулся к остальным. – Очевидно, это они!

– Это вы двое! – сказала Мелиссандра.

– Конечно же, это вы вдвоем! – сказал Джек.

Вампиры зашипели друг на друга. Атмосфера накалилась. Джонатан заполз под стол. На всякий случай. К тому же эта беседа вызывала у него головную боль.

– Но давайте на время оставим вопрос о бедной покойной Аише, – сказал судья Ди. – Чтобы вернуться к вопросу о том, что же именно взял с собой Нильс. Нечто маленькое. Нечто легкое. И все же огромной, как мы полагаем, ценности.

– Золото? – предположил брат Борха.

– Золото тяжелое, если его так много, чтобы ради него убивать, – возразил судья.

– Тогда не знаю.

Судья прошелся взад-вперед. Корабль качался на волнах. Джонатану стало дурно. Он не знал, что действовало на него сильнее – море или общество вампиров.

– Золото... – сказал судья. – Мы так любим золото, не правда ли?

– Оно блестит, – заметила Мелиссандра.

– Да. Но само по себе золото... Сколько мог унести старый норманн? Нет, думаю, Нильс нес не сам металл, а скорее обещание. Обещание куда более заманчиво, верно? Нильс взял с собой мечту. А мечта даже для вампиров иногда стоит того, чтобы убивать.

– Я ни о чем не мечтал с тех пор, как умер, – сказал Джек.

– Вот как?

Судья безжалостно набросился на него, одним легким движением схватив за горло, и оторвал от палубы. Джек забился в судорогах. Он сунул руку в карман, и оттуда появился маленький серебряный нож, но судья отшвырнул его. Нож с грохотом упал на палубу. Мелиссандра дернулась, чтобы поднять его.

– Нет, – отрезал судья. – Не смей.

Мелиссандра замерла. Джек болтался в хватке судьи, утратив всю напускную личину. Со страхом глядя из-под стола, Джонатан увидел жестокого убийцу, скрывавшегося за холодным безразличием.

– Возьми нож, Борха. Если Мелиссандра пошевелится, перережь ей глотку.

Брат Борха тут же повиновался, хотя поначалу взял нож с опаской. Но рукоять была деревянной, а не серебряной, и держать ее было безопасно.

– С удовольствием.

– Сядь, Мелиссандра, – велел судья.

Мелиссандра плюхнулась обратно.

– Был один простой способ установить и виновного, и мотив, – продолжил судья. – Я знал, что вы никогда не согласитесь на обыск, но вампиры днем спят, а люди нет. К счастью, у меня есть помощник-человек. Пока вся нежить спала, Джонатан навестил каждого из вас. Я сказал ему, что искать, и он принес это мне.

Рука Джека дернулась. Он попытался сунуть руку под плащ. Судья улыбнулся.

– Ее там нет, Джек.

– Вор! – прохрипел Джек. – Она моя. Моя!

– Что это? – с жадностью спросил Борха.

– Джонатан, будь добр, – попросил судья.

Джонатан выполз из-под стола, и Мелиссандра зашипела:

– Я сделала бы из тебя коврик!

– Не двигайся, исчадие ада! – сказал брат Борха. Его глаза блестели от возбуждения. – Что это? Что это? – повторял он.

Джонатан пожал плечами. Он достал кусок старого пергамента, который нашел, как и предсказывал судья, в потайном кармане, вшитом под плащом Джека. И развернул его.

– Какая-то карта. Кажется. – Джонатан с сомнением уставился на рисунок. – Для меня в ней мало смысла.

– Карта сокровищ? – спросил Борха.

Судья Ди отпустил Джека, и вампир рухнул на пол. Он остался сидеть, потирая горло.

– В некотором роде. Да, можно сказать и так, – прохрипел Джек.

– Вы были сообщником Нильса, – сказал судья Джеку. – Вы ждали его на перекрестке, нетерпеливо, встревоженно – но он так и не пришел. Это вы сказали нам, что одного не хватает. Наверное, вы пришли в отчаяние, когда мы нашли его мертвым. Вы хотели обыскать его, но я опередил вас, однако карта, конечно же, пропала. Тогда вы поняли, что кто-то ее украл. Как вы узнали, что это Бертолли?

Джек с ненавистью посмотрел на судью.

– Нильс говорил, что какое-то время жил с одним художником. Довольно легко было сделать вывод, а когда я обыскал его вещи, то нашел ту ужасную картину, что видели и вы. Я выследил Бертолли и припер его к стенке. Он рассмеялся мне в лицо, и я убил его. Я люблю убивать. Я убивал еще до того, как стал вампиром. Я забрал карту и счел бы дело закрытым, а честь отомщенной, если бы меня не заметил этот болван. Тупице захотелось стать моим партнером. Мне не нужен партнер, и поэтому я убил его. Винить меня не в чем, судья Ди! Я действовал в рамках нашего закона.

– Тебе не нужен партнер? – с угрозой произнесла Мелиссандра. – А прошлой ночью ты говорил совсем другое, лживая свинья!

– Старая карга! – огрызнулся Джек. – А что мне еще оставалось? – Он с мольбой повернулся к судье: – Это она убила Аишу, разве не очевидно? А в Кале она догадалась, что я убил Бертолли, и пришла ко мне с тем же предложением о партнерстве, что и Грегор. Я не мог убить ее, пока вы постоянно находились рядом, поэтому решил потянуть время до прибытия в Лондон. Там я перерезал бы ей глотку своим миленьким ножичком и наконец-то освободился бы от всех вас!

– Лживый подлец! Я убью тебя! – взревела Мелиссандра. Она тоже повернулась к судье: – Конечно, это я убила Аишу. Она была просто мерзкой и ужасно меня раздражала. Неужели это не очевидно? Я не терплю оскорблений! – И, сказав это, она бросилась на Джека, явно намереваясь убить и его.

Джек прыгнул навстречу. Блеснули когти и клыки, и два вампира зашипели, словно чудовищные коты.

Руки судьи вновь метнулись вперед. Он схватил обоих на лету за горло и развел в стороны.

– С меня хватит, – сказал он. – Но, учитывая, что я действую неофициально, я не убью вас, как имею право по должности. Пошли.

Он выволок их из каюты. Джонатан и брат Борха осторожно шагнули следом.

Они вышли на палубу. Завывал ветер, вздымались волны, и светила белая луна. Джонатан щурился от ветра. Он не видел берег ни позади, ни впереди.

– Плывите, – без лишних церемоний сказал судья Ди.

– Плывите? – повторил Джек.

Мелиссандра открыла рот, чтобы добавить и свое веское слово, но не успела. Судья приподнял обоих вампиров и швырнул их в море, как швыряют обглоданные куриные тушки.

Вампиры начали барахтаться в воде.

– Я не умею плавать! – закричал Джек.

– Ничего, научитесь! – крикнул ему в ответ брат Борха и расхохотался.

Две фигуры быстро уменьшались. Сильный ветер наполнял паруса. Напоследок Джонатан услышал крик Мелиссандры:

– Я до тебя еще доберусь, судья Ди!

Но ветер вскоре унес ее голос, и они скрылись из виду.

* * *

– Не понимаю, – сказал брат Борха. – Что это такое? Можно взглянуть?

– Для монаха вы проявляете слишком большой интерес к сокровищам.

– Я нахожу ваше изложение весьма поучительным, – обратился брат Борха к судье Ди, игнорируя реплику Джонатана. – «Вы, возможно, задаетесь вопросом, зачем я собрал вас здесь!» Блестящая фраза. Я был в полном восторге на протяжении всей речи!

Джонатан слушал бесстыдную лесть в адрес судьи.

«И не сказать чтобы речь была такой уж блестящей», – подумал он. Но судье редко представлялась возможность попрактиковаться перед аудиторией.

– Джонатан? – окликнул его судья.

– Да? – Джонатан нахмурился. – На карте изображено... Не знаю даже, как объяснить... Она показывает знакомое побережье Европы и широкое море за ним...

– И? И? – поторопил его брат Борха.

– За морем, – продолжил Джонатан, – картограф нарисовал новый, неведомый континент.

– Континент?

– Да. Картограф назвал его Винландией и указал... – Джонатан помедлил. – Указал, что он богат золотом. Дескать, люди там живут в городах из золота.

Борха затаил дыхание.

– Говорят, норманны были опытными путешественниками, – сказал он. – Но пересечь океан и найти новые земли? Несомненно, это невозможно.

– На карте указаны течения и попутные ветры, – уныло сказал Джонатан.

По правде говоря, он считал, что умирать из-за карты – глупее не придумаешь. Особенно такой фантастической.

Неизвестный континент, полный золота?

«Судья прав, – подумал он. – Все эти смерти были чисто ради мечты».

– И Джек думал, что сможет отправиться туда? – удивился брат Борха. – В эту Винландию?

– Полагаю, да, – сказал Джонатан.

– Ну и ну!

– Безрассудство, – сказал судья; но больше не стал развивать тему.

* * *

Остальная часть путешествия прошла без происшествий. Судья стоял на палубе, а брат Борха глядел в окно, казалось, погрузившись в молитву. Джонатан дремал. Он размышлял, каково это – вернуться домой, услышать родную речь, снова поесть похлебки. Он очень любил похлебку.

Он уснул и увидел во сне города, полные золота. Проснувшись, он услышал крики чаек, а когда поднялся на палубу, луна в небе висела низко, впереди он различил белые скалы, и вскоре корабль пришвартовался в унылом маленьком порту, и они сошли на берег. Брат Борха пожелал им всего наилучшего. Он отправится в Кентербери, сказал он, где есть монастырь.

– Немногие кровососы обитают в тени церкви, – объяснил он. – А другие вампиры мне уже стоят поперек горла.

Джонатан не мог его винить.

Они с судьей пошли по дороге. Скоро настанет день, и им потребуется укрытие. Джонатан устал. Он поспешил за судьей.

– Неприятная история, – заметил судья.

– Как вы думаете, они доберутся до берега? Джек и Мелиссандра?

– Не удивлюсь, если да.

– Они не особо милы, – сказал Джонатан.

– Вампиры редко бывают милыми, Джонатан.

– Неведомая земля за океаном, с диковинными людьми и городами из золота. Какая-то небывальщина.

Судья ничего не ответил.

Сон все еще не отпускал Джонатана.

«Как приятно было бы отправиться туда», – думал он. Ему захотелось взглянуть. Просто взглянуть.

Он потянулся за картой.

Карты на месте не оказалось.

– Господин? – запаниковал он. – Господин!

– Что такое, Джонатан?

– Карта пропала! – сказал Джонатан. Он поразмыслил. – Это все лживый бенедиктинец! – воскликнул он. – Брат Борха, должно быть, стащил ее, пока я спал!

Джонатан никогда не слышал, чтобы господин смеялся. Не засмеялся он и на этот раз. Но звук, который мог бы оказаться безрадостным коротким смешком, все же сорвался с губ судьи и так ошеломил Джонатана, что он уронил бы карту сокровищ, если бы она все еще была у него.

– Господин? Он взял ее, взял карту Винландии! А вдруг он попытается туда добраться?

Судья Ди положил руку Джонатану на плечо.

– Пусть попробует, – сказал он.

Судья смотрел вдаль.

«Что он там видит?» – гадал Джонатан. – Что знает?» Горящие костры, и копья, и кровь, пропитавшую добрую темную землю...

– Пусть обязательно попробует, – сказал судья Ди, – и он узнает на собственной шкуре, как там поступают с вампирами.

И с этими словами они вновь пустились в путь.

История восьмая. Запертый гроб

Замок Мэйдстоун, то есть Девичий Камень, в одиночестве возвышался на холме над лесом, невдалеке от городка с тем же названием. Несомненно, легенда гласила, что там забили до смерти камнями какую-то девицу или свершилось еще что-нибудь столь же ужасное; по опыту Джонатана, так оно обычно и бывало. И вдобавок замок кишел вампирами.

Джонатан брел за господином по снегу. В ветвях деревьев мелькали темные силуэты. Где-то вдали выл на луну волк. Джонатану было холодно, голодно и тоскливо. Впрочем, как обычно.

По пути из Дувра в далекий Лондон они встречали мало путников. С какой целью судья Ди направлялся туда, Джонатан не знал. Господин шел, а Джонатан следовал за ним.

Из темноты выскочило какое-то существо и пискнуло. Джонатан подскочил. Судья Ди повернул к нему суровое лицо, но не сказал ни слова.

– И что?! – выпалил Джонатан.

«Испугаться в темноте – не так уж неразумно», – подумал он.

– Это была всего лишь белка, – с легким укором произнес судья Ди.

Джонатан поежился, но промолчал.

«Белки, – подумал он, – это те же крысы, только с красивыми хвостами». Но судье он этого не сказал.

Они пробирались при лунном свете сквозь снег, пока вдруг не вышли к маленькой деревушке. Она располагалась на опушке леса. Дома стояли темные, над ними висела ледяная луна, и лишь на дальнем конце деревни горел одинокий огонек. Туда-то и направились судья с Джонатаном.

Они находились где-то между Уормшиллом и Неттлстедом. К востоку от Луза и к югу от Барминга. Между Хакингом и Ялдингом. Такое вот место.

Пока они шли к огню, Джонатан услышал стук молотка. Они приблизились и увидели человека, вбивающего гвозди в гроб. Тот обернулся, увидел их, но не выказал ни малейшего удивления. Кивнул им, и они подошли к пламени. Джонатан с благодарностью погрел руки над огнем. Мужчина продолжил работу.

Спустя некоторое время высокий, сутулый мужчина с длинной седой бородой и темными глазами прекратил стучать и подошел к ним. Его кожа была изборождена морщинами, следами прожитых лет.

– Добро пожаловать, незнакомцы, – сказал он голосом низким и хриплым, будто скрип старого дерева. – Далеко ли путь держите?

– Вон в тот замок, – ответил судья Ди.

– В Мэйдстоун? – произнес гробовщик. – Я как раз заканчиваю заказ для замка.

Он указал на гроб.

– Кто-то умер? – спросил Джонатан.

И гробовщик, и судья разом обернулись и посмотрели на него с удивлением.

– Нет, – сказал гробовщик.

– А, – понял Джонатан.

– Для тамошнего хозяина, полагаю? – сказал судья Ди.

– Именно так. Индивидуальный заказ. Очень тонкая работа. Грецкий орех и вишня, подбито лучшим бархатом из Аравии. Очень удобно. Очень элегантно.

– А тамошний хозяин богат? – поинтересовался Джонатан.

– Он нормандец, – ответил гробовщик, словно это все объясняло.

– Можно? – спросил судья.

– Пожалуйста.

Пока судья проводил длинными пальцами по внутренней стороне гроба, плотник сиял от гордости.

– А тут замок и ключ? – спросил судья.

– Именно так, сэр. Вижу, вы человек со вкусом и образованием. Это новшество, вот уж точно, сэр! Чтобы гроб можно было запереть изнутри, так сказать.

– Новаторство, – согласился судья и пощупал стенки. – Дерево крепкое.

– Только самое лучшее, сэр.

– Вы превосходный мастер, – сказал судья Ди.

– Премного благодарен.

– Далеко ли до замка? – спросил судья.

– Вон там, сэр. Недалеко – «летучая мышь долетит», как у нас говорят, да и волку рукой подать. Но я всего лишь человек и предпочитаю путешествовать при свете дня.

– Тогда мы двинемся дальше, – решил судья.

– Но господин! – воскликнул Джонатан.

– Да, Джонатан?

– Я-то ни летучая мышь, ни волк.

Гробовщик окинул его критическим взглядом.

– Это точно, – сказал он. – Позвольте-ка я вас измерю. На всякий случай. Вы человек дородный, на вас уйдет много дерева. Я предложил бы что-нибудь дешевое и прочное, под стать вашему скромному положению. Вот, если вы позволите...

– Отстаньте! – буркнул Джонатан. Он в тревоге отпрянул. – Может, вы и правы, господин, – поспешно сказал он, – да-да, пойдемте. Нельзя придумать подарка лучше, чем приятный променад, верно?

– Чего-чего? – сказал гробовщик.

– Я сказал, нельзя... Пошли! Я еще жив!

Судья Ди повернулся, и лунный свет упал на его точеные скулы. Кажется, он улыбнулся.

– Каждого из нас однажды измерят для гроба, почтенный сэр, – с укором сказал гробовщик. – Ибо рано или поздно каждый в нем окажется. Если позволите, скажу, что в этой мысли я всегда находил великое утешение. Ее высказал еще мой отец, а до него – его отец, а еще раньше – моя прабабка. Она была прекрасным плотником. Она оценила бы это новшество. Уверен, скоро оно войдет в моду по всей Европе.

Джонатан рассеянно кивнул. Он уставился на гроб.

«Какая-то нелепица, – подумал он. – Бархат и вишневое дерево, подумаешь! Да еще и замок изнутри. Такую глупость мог придумать только вампир. И, скорее всего, горько пожалеет об этом, потеряв ключ».

– Желаю вам доброй ночи, – сказал он.

– Ступайте с миром, – отозвался гробовщик. И он вернулся к работе, насвистывая под стук молотка.

Джонатан последовал за судьей Ди, и снова они углубились в лес, и их поглотила тьма.

– Странный тип, – сказал Джонатан.

– Зато какое замечательное творение. Почти что механическое устройство. А ты видел, как искусно он сделал потайное отделение внутри, могу предположить, чтобы прятать там стаканчик с освежающим напитком перед сном или что-то в этом роде.

Джонатан покосился на судью, ибо его господин был аскетом, презирающим демонстрацию материальных благ и собственности, а от этого ужасного гроба у Джонатана начиналось несварение.

– Это вульгарно, – сказал Джонатан.

Он был весьма доволен, что наконец-то нашел случай ввернуть это словцо, которое слышал только от судьи.

– Но новаторски, – сказал судья, не обращая на него внимания, что, надо признать, задело Джонатана за живое.

– Плохая затея этот гроб, – заявил он. – Попомните мои слова.

Судья лишь кивнул. Вскоре они вышли из леса и увидели замок – крепкое каменное строение в нормандском стиле. Несколько сторожевых башен. Ров. На этом, в общем-то, познания Джонатана в архитектуре исчерпывались.

И еще там были лошади. Джонатан выяснил это, наступив в большую кучу того, что они после себя оставили.

Она была еще свежая.

Он уныло вытер ногу о каменную плиту.

– Кто идет? – раздался оклик. – Добыча или хищник?

Джонатан содрогнулся. Голос был холодный, злобный и надменный. Другими словами, вампирский.

– Я судья Ди, – тихо произнес судья.

По ту сторону рва на мгновение воцарилось испуганное молчание. Затем подъемный мост опустился.

Судья Ди вошел в замок, а Джонатан последовал за ним. Появилась невысокая женщина в костюме для верховой езды. Она посмотрела на судью с непринужденной фамильярностью.

– Много о вас слышала, – сказала она. – Я леди Кармен. Боюсь, вы застали нас как раз перед охотой. Мы здесь очень серьезно относимся к охоте. Не хотите присоединиться? Как вы держитесь в седле? Это кто с вами, человек? Ну, здравствуй. – Она улыбнулась Джонатану. – Не бойся. Я не кусаюсь.

Ее длинные острые зубы говорили совсем об ином.

К ней присоединился маленький и тощий мужчина, больше похожий на скелет. На нем тоже была охотничья одежда.

– Судья Ди, – сказал он. – Я Одо, граф Мэйдстоун и владелец прилегающих земель. Я живу здесь с тех пор, как старый Вильгельм пожаловал мне поместье за помощь в завоевании Англии. Кажется, это было давно. Я мало интересуюсь миром за пределами этих стен. Добро пожаловать в мой замок. Вы охотитесь? Умеете обращаться с лошадьми? Мы будем рады вашей компании. Я изголодался по крови!

Джонатан заметил, что ни граф, ни леди не спросили, зачем судья здесь оказался.

– Я охочусь только за истиной, – сказал судья – немного напыщенно, как показалось Джонатану.

Но Одо, граф Мэйдстоун и владелец прилегающих земель, задумчиво кивнул, а леди Кармен захлопала в ладоши от восторга, словно судья сказал нечто глубокомысленное и остроумное.

– Иногда падение убивает. А иногда, падая, ты взлетаешь! – сказала она.

– Что-что? – переспросил судья.

– Это... как его там, афоризм, – пояснила леди Кармен. – Ну, знаете, меткое наблюдение, содержащее вселенскую истину.

– Но это же нелепо, – сказал Джонатан. – Если ты падаешь, то не взлетаешь. Ты не птица. Разве что это совет для птиц. Но для людей это ужасный совет. Он категорически неверен.

– Если только ты не вампир, – небезосновательно заметил Одо. – Вампиры умеют летать.

– Чего бы ты ни боялся – сделай это! – сказала леди Кармен.

Похоже, она полна решимости, не мог не признать Джонатан.

– А если ты боишься змей, потому что они могут убить? – возразил Джонатан. – А если боишься пить молоко, потому что плохо его переносишь и оно...

– Убьет тебя, точно, – сказал Одо и задумчиво кивнул. – Молодой человек прав. Я, к примеру, весьма опасаюсь заостренных кольев или деревенских жителей, и было бы крайне глупо забавляться с ними.

– Но звучит так мудро, – возразила леди Кармен.

Судья Ди промолчал. Похоже, он вообще сожалел, что произнес эту фразу об истине.

– А, Стефан, – буркнула леди Кармен.

Приблизилась третья фигура, ведя в поводу двух лошадей. Высокий мужчина, тоже вампир, явно занимал более низкое положение. Его одежда предназначалась для работы и выглядела потертой и выцветшей.

– Я привел лошадей, – сказал он.

– Мы поскачем! Повеселимся! – захлопала в ладоши леди Кармен.

– На кого вы охотитесь? – спросил судья. Он говорил тихо, но властно.

– Только на слуг, – беззаботно ответил Одо.

– Выводите слуг! – проревела леди Кармен.

Несколько слуг нехотя вышли во внутренний двор. Они выглядели скорее покорными, чем напуганными. Две горничные, горбатый повар, батрак и камердинер. По крайней мере, так решил Джонатан. Никто из них не выглядел здоровым. Их кожа была бледной, а глаза тусклыми.

– Мы здесь, – угрюмо сказал камердинер – самый молодой из них.

– Он мой! – с восторгом воскликнула леди Кармен. Она взглянула на Одо. – А ты можешь взять горбуна.

– Вечно мне достается горбун! – буркнул Одо, но спорить не стал.

Джонатану пришло в голову, что с леди Кармен обычно не спорят.

– Выпускайте слуг! – проревела леди Кармен.

Стефан, высокий вампир, погнал слуг к открытым воротам. Те вяло перешли по мосту через ров и скрылись в лесу.

– За ними! – проревела леди Кармен.

Одо улыбнулся, обнажив длинные, похожие на иглы зубы, при взгляде на которые Джонатану стало не по себе.

– Да начнется Дикая охота! – выкрикнул он.

Затем он превратился в летучую мышь и неуклюже полетел вслед за слугами. Леди Кармен и Стефан вскочили на лошадей. Перебравшись через ров, леди Кармен оглянулась.

– Вы с нами? – спросила она.

Судья покачал головой. Леди Кармен пожала плечами и растаяла в темном лесу.

– Какие странные люди, – сказал судья.

– Господин?

– Да, Джонатан?

– Зачем мы сюда пришли? В смысле... – Джонатан глубоко вздохнул. Из леса донесся крик, но приглушенный, словно издавший его человек не очень-то и переживал из-за происходящего. – Здесь было совершено преступление? Они, похоже, вас не ждали. Или им вообще все равно, что вы здесь.

– Именно, Джонатан... – пробормотал судья. – Они не проявили любопытства. Не правда ли, это само по себе любопытно?

– Не понимаю.

– Это же вполне очевидно. Пойдем. Найдем укрытие на ночь.

– Да, господин. – И Джонатан поплелся за судьей в замок.

* * *

В замке Мэйдстоун, то есть Девичий Камень, сквозило, каменные стены были холодны на ощупь и покрыты склизким мхом. Крысы шныряли в дырах каменных стен. Под ногами у Джонатана хрустели мелкие кости.

«Типичная вампирская помойка», – недобро подумал он.

В конце коридора материализовались две маленькие тени.

– Бу! – сказали они в унисон.

Джонатан подпрыгнул. И громко выругался. Две маленькие фигурки захихикали.

Судья Ди нахмурился.

– Это неподобающе, – сказал он.

– Простите, господин Ди, – хором сказали они.

Джонатан уставился на них. Они были почти идентичны, с детскими личиками, хотя глаза выдавали древний возраст, и когда они улыбнулись – снова в унисон, – обнажились острые белые зубы, скрывавшиеся за окровавленными губами. Джонатан содрогнулся. Он ненавидел детей-вампиров, а когда столкнулся с такими в прошлый раз, сгорел Париж.

– Кто обратил вас в вампиров? – строго спросил судья Ди.

Он тоже не одобрял детей-вампиров.

– Мы не знали нашу мать-во-тьме, – сказали оба вампира. – Но она была очень красивой.

Джонатан вдобавок ненавидел глупые выражения вроде «мать-во-тьме».

– Как вас зовут? – спросил судья.

– Я Эржбета, – сказала девочка слева. – А она Маргарита.

– Нет, это я Эржбета, – сказала девочка справа. – А ты Маргарита.

Обе снова захихикали.

– Пожалуйста, следуйте за нами, – предложила та, что слева. – Не желаете ли освежиться? У нас есть кровь акушерки или настойка на крови крестьянина, она довольно крепкая, с нотками бузины.

– Джонатан, ты хочешь поесть? – спросил судья.

Две девочки-вампирши с презрением посмотрели на Джонатана.

– На кухне есть какая-то еда для слуг, – сказали они.

– Так принесите, – велел судья.

Они оказались в общем зале замка. Джонатан с радостью увидел горящий очаг и плюхнулся рядом с ним.

– И зачем мы здесь, господин? – спросил он.

Кошмарные дети исчезли. Судья сел. Появился робкий слуга с тарелкой, поставил ее рядом с Джонатаном и удалился. Джонатан с восхищением уставился на куриную тушку. Он вежливо откусил кусочек сыра.

В руке судьи Ди материализовался стакан с чем-то красным. Судья Ди отхлебнул и кивнул.

– И правда нотки бузины, – сказал он.

* * *

Когда Джонатан отправился на покой, уже близился рассвет. Джонатан всегда ложился спать ближе к рассвету. В замке постепенно стихали звуки.

Охотники вернулись поздно, у леди Кармен пылали щеки, а молчаливый Стефан стал более разговорчивым. Похоже, он увидел в лесу огромного дикого кабана, тщетно преследовал его и решил, что это знак, – бог Моккус отправился в дальний путь. Джонатан знал, что некоторые старые вампиры до сих пор поклоняются богам, давно забытым в мире людей. Джонатан не особенно верил в богов-кабанов. Он лишь грустил, что кабан остался на свободе, ибо Джонатан чрезвычайно любил отбивные и ребрышки.

Лишь Одо, хозяин замка, вернулся с печальным видом, хотя и облизывал кровь с губ. Девочек-близняшек нигде не было видно, и вампиры не могли предложить интересной темы для беседы. Джонатану стало ясно: как это часто бывает с вампирами, запертыми на долгое время в одном месте, все они друг друга ненавидят.

Кельт Стефан явно затаил обиду на хозяев замка из-за своего низкого положения. Леди Кармен, похоже, питала отвращение к обоим спутникам мужского пола и правила замком, хотя и не обладала титулом. Что касается ее номинального повелителя Одо, то он напоминал ходячий труп, с соответствующим характером. Джонатан уже встречал таких вампиров. Они были веселы, как чума.

Он плотнее закутался в толстое одеяло. Джонатану выделили подходящую комнату в помещении для слуг, и в камине еще тлели угли. Он был в тепле, в безопасности и с полным желудком. Он вытянул ноги и с облегчением вздохнул.

Перед ним возникли две чудовищные фигуры с красными глазами и обнаженными клыками.

– Бу! – сказали они.

Джонатан вскрикнул.

Близнецы захихикали и исчезли.

Где-то снаружи взошло солнце, и мир живых пробудился. Хотя бы на эти дневные часы вампиров не стало. Джонатан повернулся на бок. Угли в камине догорали, но медленно, и тепло сохранялось, пока он не заснул.

* * *

– Видите ли, – искренне сказал Одо, – кто-то пытается меня убить.

Это по крайней мере объясняет, зачем они здесь, подумал Джонатан с долей облегчения.

Они сидели в личном кабинете графа, где находились семь иллюстрированных книг – целое состояние, и Джонатан видел, как судья Ди безмолвно ими восхищается.

– Должно быть, вы большой любитель чтения, – заметил судья.

– Вы про это? – удивился Одо. – Нет, я грамоте не обучен. Просто держу, чтобы со временем продать. – Он раздул тощую грудь. – У меня есть два Гербария, Псалтырь, Евангелие, Библия, Гомер и Словарь.

– Впечатляюще, – признал судья Ди.

Но все равно с неодобрением поджал губы. Судья ценил ученость и не любил людей, невежественных по собственному желанию.

– Кто пытается вас убить? – спросил Джонатан.

– Все! – Граф сплел костлявые пальцы на коленях. – Честно говоря, не знаю. Но попытки продолжаются. Это становится опасно по-настоящему! Только на прошлой неделе во время охоты в меня выпустили из леса стрелу, и лишь по чистой случайности она не попала мне в сердце! А неделей раньше случился обвал, камни покатились с холма и чуть не похоронили меня в ручье. Я опасаюсь худшего, судья Ди! Я благодарен, что вы пришли. Вы должны остановить убийцу, пока не поздно! Я так извелся, что в последнее время почти не чувствую вкуса еды. Даже в собственном замке я не в безопасности!

Джонатан с подозрением покосился на графа Мэйдстоуна. Эти самозваные графы и князья вечно либо сами оказываются трупами, либо замышляют убийство, либо режут местное крестьянское население (которое не в счет). Но граф и вправду выглядел до смерти напуганным.

Судья вежливо отхлебнул крови. Он размышлял.

– А что насчет двух девочек? – выпалил Джонатан.

Граф вздрогнул. Он посмотрел туда-сюда, словно проверяя, нет ли кого поблизости.

– Эржбета и Маргарита, – сказал Одо. – Ужасные маленькие монстры. Им сотни лет. Совершенно безжалостны. Они ненавидят меня чуть ли не сильнее, чем жена!

– Разве вы не можете их изгнать? – спросил Джонатан.

Одо содрогнулся:

– Вы же с ними встречались? Я не посмел бы. К тому же они фаворитки Кармен.

Он выглядел очень жалко.

– А что насчет вашей жены? – осведомился Джонатан.

Вопросы приходилось задавать ему. Судья увлекся Гербарием.

– Она ненавидит меня сильнее всех, – поведал Одо, но на сей раз более философским тоном.

«Возможно, все жены ненавидят своих мужей», – подумал Джонатан. Он, надо признать, не имел опыта в этой области.

– А что насчет остальных? Конюх Стефан?

Одо пренебрежительно отмахнулся:

– Мужлан и простак. Если я когда-нибудь встречу вампира, который его укусил, то вгоню кол ему в сердце за одну только дерзость. В жилах Стефана течет простонародная кровь. И... ну, не то чтобы мы здесь хорошо питаемся. Английская кровь жидкая, как суп, ничто по сравнению с крепким настоем из хорошего нормандского фермера или породистой нормандской девки.

Он облизал губы, чуть ли не пуская слюни. Джонатан с трудом подавил дрожь. Он понимал, почему кому-то хотелось убить графа.

– А что насчет слуг? – спросил Джонатан.

– Как будто они посмеют! – Одо сердито посмотрел на Джонатана и повернулся к судье. – А вы что думаете, судья Ди?

Судья нехотя отложил Гербарий.

– Вы приняли меры безопасности? – спросил он.

– Насколько это возможно. Пойдемте, я вам покажу.

Джонатан поплелся за ними. Одо целый час демонстрировал свои приготовления. Комната из голого камня на вершине башни, куда имел доступ только он. Скрытые ловушки, которые должны сработать, если убийца попытается проникнуть внутрь. И конечно, никаких окон. Комната была закупорена, как гробница. Но снаружи на стены все равно приделали шипы, чтобы никто не мог взобраться. И сети, чтобы поймать неосторожную летучую мышь, и хитроумные мехи, чтобы захватить любого, кто обратится в туман. А крепкие двери имели двойной замок, ключ к которому был только у графа Мэйдстоуна.

Джонатан вынужден был признать: Одо тщательно подготовился.

Вампир не прожил бы столько веков, не научившись избегать смерти.

Как раз в этот момент снаружи прозвучал чистый и пронзительный звук рога.

– Охота! – Одо хлопнул в ладоши от возбуждения. – Вы присоединитесь к нам сегодня, судья Ди? Ох, до чего ж весело охотиться на добычу!

– Я предпочел бы изучить вашего Гомера. Но...

Он взглянул на Джонатана.

– Господин?

Судья молча покачал головой. Они последовали за Одо обратно во внутренний двор. Там они застали почти такую же сцену, как и накануне вечером. Леди Кармен с горящими глазами и острыми зубами ждала, пока Стефан выведет лошадей и тех же вялых слуг – двух горничных, горбатого повара, батрака и камердинера.

Когда леди Кармен снова протрубила в рог, слуги побрели в ночь. Вскоре за ними последовали охотники. На этот раз к ним присоединились Эржбета и Маргарита. Девочки превратились в волчат с поблескивающими острыми зубами и скрылись в ночи. Джонатан слышал их вой в лесу, и его била дрожь.

– Это наверняка они, – сказал он. – Те, кто хочет убить Одо.

– А что насчет слуг? – спросил судья Ди.

– Судя по виду, у них едва ли хватит сил поднять вилы, господин. Не то что арбалет.

Судья кивнул:

– Разочаровывающее дело. Мне ясно...

Но он не закончил мысль, поскольку как раз в этот момент они услышали стук копыт и звон колокольчика. Из леса выехала повозка, которую тянул маленький, но решительный осел, а управлял ею гробовщик. Вдали прозвучал волчий вой, затем захлопали кожистые крылья, и с неба упали три темные фигуры, превратившись в Одо, леди Кармен и конюха Стефана.

– Мой гроб! – сказал Одо.

Его губы были запачканы кровью и ярко выделялись на бледном лице.

Гробовщик въехал во внутренний двор и остановился, его осел нагадил на каменные плиты. Джонатан украдкой усмехнулся. Слуги вернулись в замок. Они выглядели еще хуже, чем прежде, и только вшестером сумели снять гроб с повозки.

Одо был в восторге. Он любовался гладким деревом, хитроумным замком, бархатной подкладкой. Обнаружив потайное отделение для напитков, он взвизгнул от восторга. И заплатил гробовщику золотом.

Джонатан заметил, как леди Кармен и Стефан с едва скрываемой ненавистью смотрят на графа. Эржбета и Маргарита стояли недвижимо, с холодной яростью в глазах, словно уже прикидывая, как лучше добраться до графа Мэйдстоуна, пока тот спит.

Но Одо не обращал на них никакого внимания. Он велел слугам отнести гроб наверх и установить в своей комнате. Пригласил наблюдать за этим только судью и Джонатана. Единственный ключ, конечно, был у Одо.

– Теперь я наконец-то могу спать спокойно, – заявил он.

Он распрощался с ними и запер дверь на двойной замок изнутри. Ловушки были взведены и ждали жертву.

Джонатан представил, как граф Мэйдстоун наконец-то укладывается в гроб и закрывает его изнутри. Запирает дверцу гроба, тоже изнутри, и, возможно, наливает себе из потайного отделения маленькую рюмку на ночь, прежде чем погрузиться в долгий и спокойный сон.

Сам Джонатан устроился под одеялом. Снаружи пели птицы. Он терпеть не мог засыпать под птичьи трели.

Мир живых пробуждался.

А мир нежити отходил ко сну.

* * *

Он проснулся в сумерках, и какое-то время все было хорошо. Вампиры еще спали. Джонатан пробрался на кухню, где с балок свисали бурдюки, без сомнения наполненные кровью. На некоторых виднелись следы укусов, и Джонатан с отвращением отвернулся. У огня он нашел вялых слуг и присоединился к ним. С жадностью набросился на хлеб, сыр и половину подстреленной на охоте птицы. Ему пришло в голову, что раз кто-то охотится, у него есть арбалет.

Одного за другим он изучил слуг. Две горничные были белее простыней, которые они стелили. Батрак был костляв, камердинер выглядел столетним стариком. Более печального сборища и представить нельзя. Лишь у горбатого повара еще оставалось немного жирка. Его лицо лоснилось, пока он уплетал еду (соперничая с Джонатаном за остатки фазана), и в свете заходящего в окне солнца его горб казался меньше. Джонатан потянулся за последней ножкой, промахнулся и удовольствовался тем, что вытер жир куском хлеба.

Он предпочел бы отправиться с судьей обратно в Лондон. С него хватило замков, пустошей, болот, топей, трясин и фазанов на обед. Он устал от сельской местности.

Ему нужны улицы! Нужны крики разносчиков в порту, хохот разукрашенных шлюх, завывания пьяниц и песнопения священников – ему нужен город!

– Бу! – раздалось у него прямо над ухом.

– Ах, отстаньте, – отмахнулся Джонатан.

Две девочки-вампирши надулись.

– Где твой господин? – спросили они в унисон.

Джонатан пожал плечами.

– Не знаю, – сказал он, отщипывая последний кусочек мяса с фазаньей тушки.

Джонатан запихнул его в рот и облизал губы. Девочки смотрели на него с гримасой отвращения.

– Что такое? – сказал Джонатан. Он пригляделся к ним. – Что с вами случилось?

Девочки выглядели какими-то... побитыми.

– Ничего!

– А где ваш господин? – сказал Джонатан.

– Мы никому не служим!

– Вы живете под его крышей, – возразил Джонатан.

Девочки зашипели на него. А потом просто исчезли.

Как они это делают? Обращаются в туман, или как там принято у вампиров? Он неохотно поднялся, ибо еда закончилась, а слуги напоминали ожидающие погребения трупы. В замке Мэйдстоун царила тишина.

* * *

Когда вампиры собрались на ночную охоту, граф Мэйдстоун так и не появился.

Леди Кармен сначала прошлась взад-вперед, а затем разъярилась.

– Где мой ленивый, никчемный муж? – взревела она наконец.

Выглядела она немного растрепанной, заметил Джонатан. Как и конюх Стефан, который сегодня прихрамывал. Словно все вампиры провели долгую и тяжелую ночь.

– Наверное, еще спит, – сказал Стефан. – В последнее время он какой-то вялый. Может, пойдем без него?

Повар с внезапно вспыхнувшей надеждой на лице потрогал свой горб. Очевидно, служить каждую ночь пищей для Одо не входило в его представления о счастье. Вряд ли можно осуждать его за это.

– А тебе не кажется?.. – начала леди Кармен.

– Что, миледи? – отозвался Стефан.

– Тебе не кажется, что с Одо случилось нечто ужасное?

Стефан пожал плечами. Глаза леди Кармен заблестели, а близнецы подавили смешок.

Все они выглядели весьма довольными этой мыслью. Даже слуги воспрянули духом.

Джонатан точно не знал, почему все так ненавидели Одо. Вероятно, Стефан ненавидит его за роль, которую старый нормандец сыграл в завоевании Англии; жена ненавидит за то, что он ее муж; а близнецы ненавидят за то, что он выше их по положению. Но по правде говоря, вампиры с таким же успехом могли убивать друг друга просто от скуки. Для этого многого не требовалось.

«Не то чтобы люди сильно отличаются от них», – размышлял Джонатан. Люди убивают друг друга из-за сущих пустяков. Мелочной жадности, зависти и гнева. Многого и не требуется.

Что касается слуг, они, вероятно, просто до смерти устали от ежевечерней охоты на них. Они выглядели изрядно обескровленными.

– Господин? – позвал Джонатан.

Судья Ди бесшумно появился.

– Его дверь заперта, – сообщил он. – Изнутри не отвечают.

Все поднялись наверх. Дверь была крепко заперта.

– Я не смею туда входить, – сказала леди Кармен. – Мой муж расставил там... ловушки и тому подобное. Вот ведь хитрое, злобное создание, – с гордостью добавила она.

– Можно мне? – спросил судья Ди.

Леди кивнула. Судья Ди положил руку на двойной замок, сосредоточился, и замок со щелчком открылся. Остальные вампиры удивились – на них это явно произвело впечатление. Ди был старейшиной и обладал силой иного калибра.

– Оставайтесь здесь, – велел судья и толкнул дверь. – Джонатан, а ты иди за мной.

– Да, господин...

Он осторожно последовал за судьей.

Тот остановился.

– Ты заметил царапины на замках? – спросил он.

– Господин?

– Прошлой ночью кто-то пытался их открыть. И одна ловушка сработала, – указал он на торчащий из стены шип, на острие которого висел клочок ткани.

Джонатан нервно сглотнул и шагнул за судьей дальше в комнату.

– Здесь случилось что-то ужасное, – прошептал Джонатан.

– В этой комнате каждую ночь случалось что-то ужасное, – парировал судья.

Они двинулись дальше в полумрак.

Посреди комнаты стоял гроб.

– Одо? – дрожащим голосом позвал Джонатан. – Одо, вы там?

– Он заперт, – сказал судья Ди, проведя пальцами по боковине гроба.

– Изнутри? – сказал Джонатан. – Вы можете его открыть, господин?

Судья Ди надавил на тонкую щель между двумя половинками гроба. Он сосредоточенно нахмурился, а затем подналег.

Гроб распахнулся.

Джонатан отступил на шаг.

И уставился внутрь гроба.

– О боже, – сказал он. – Боже мой.

* * *

Одо, граф Мэйдстоун, определенно был мертв. Выглядел он достаточно мирно – то, что от него осталось. В основном скелет.

– Как? – сказал Джонатан. – Как до него добрались внутри гроба?

Граф запер гроб изнутри. Он лежал в запертой комнате. Так как же он умер?

– И кто его убил? – добавил Джонатан.

Судья Ди пожал плечами. И тут в комнату ввалились все. Жена, то есть вдова, вскрикнула: «Мой Одо! Мой Одо!» – и бросилась на гроб. Эта демонстрация горя длилась ровно столько, сколько ей потребовалось, чтобы обыскать скелет на предмет ключа.

Леди Кармен торжествующе подняла его:

– Теперь сокровищница моя!

– А что в сокровищнице? – спросил Джонатан.

– Золото, – ответила леди Кармен. – Что ж еще? Теперь это мое золото! – Она повернулась к остальным. – И чтоб никто из вас не думал иначе!

Стефан наклонил голову в ответ. Эржбета и Маргарита сделали реверанс.

– Что ж, – обратилась к судье Ди леди Кармен, – спасибо за помощь, но, как видите, у нас здесь все под контролем. И мой муж в конце концов умер естественной смертью.

Джонатан закашлялся.

– Ваша еда, кажется, нездорова, – сказала леди Кармен судье.

– Я не еда! – рявкнул Джонатан.

Леди Кармен оскалилась в улыбке:

– Но мог бы стать.

Атмосфера в комнате накалилась. Джонатан остро осознавал присутствие скелета в гробу, четверых враждебных вампиров, перепуганных слуг. Судья Ди был здесь нежеланным гостем. Всех остальных исход устраивал. Граф Одо мертв. Все этого жаждали.

Но ведь судья Ди никогда не был желанным гостем – только не там, где виновные ожидают суда.

Судья будет судить. Судья вынесет приговор.

Невинные будут отомщены. Виновные наказаны. И так далее.

Хотя, когда дело касается вампиров, невинных нет и все виновны.

– Тихо! – рявкнул судья Ди.

Все замолчали. Судья неподвижно стоял посреди запертой усыпальницы. Он размышлял. Его взгляд скользил по замкам и ловушкам, скелету, подозреваемым. Джонатан с тоской вспомнил о вечернем фазане. Он пропустил ночной перекус.

– Очевидно, что вы все желали ему смерти, – сказал судья Ди. Он поднял палец. – Нет, не спорьте. Более того, вы все очень деятельно пытались лишить его жизни.

– Он был моим господином! – в ужасе воскликнул Стефан.

– Моим любящим мужем! – сказала леди Кармен.

– Конечно, мы старались изо всех сил, – хором произнесли Эржбета и Маргарита. – Но старого нетопыря было трудно убить.

– Возможно, я и стрельнул в него пару раз из лука во время охоты... – признался Стефан, быстро передумав. – Но просто ради забавы! А... это! Комната была заперта изнутри!

– Ах да, – сказал судья Ди. – Старая добрая загадка запертого гроба. Знаете, на самом деле существует не так уж много разгадок убийства в запертой комнате. На протяжении веков я изучал различные методы. Для нашего рода характерно прибегать к театральным убийствам. Которые производят...

– Фурор, – сказала Маргарита, и Эржбета захихикала.

– Именно. Нечто чрезмерно сложное, в то время как прекрасно подошел бы обычный кол в сердце. Ты согласен, Джонатан?

Джонатан кивнул. Он долго путешествовал с судьей и был свидетелем многих его дел, поэтому хорошо знал: чем более нелеп и замысловат заговор, тем больше он понравится вампиру.

Люди убивают друг друга легко, иногда кухонными ножами, а иногда острыми мечами. Или используют кулаки или камень. Все, что под рукой. Но люди живут недолго и действуют быстро.

Вампиры могут столетиями строить козни и планировать.

– Вы ведь уже знаете, да? – откликнулся Джонатан. – Вы уже знаете.

– Я лишь строю догадки, – сказал судья. Но почти улыбнулся.

Судья ведь тоже был вампиром. Он любил замысловатые шарады не меньше, чем любой из его сородичей.

– Но давайте рассмотрим обычные методы так называемого невозможного убийства, – сказал судья Ди. – Жертва найдена в одиночестве, в запертой изнутри комнате. Как такое возможно? К примеру, обратите внимание, что в этой комнате нет окон. Одо знал, что окно – это риск. В конце концов, можно обучить обезьяну вскарабкаться по стене, неподвластной человеку, и убить того, кто находится внутри, а потом исчезнуть, словно никого и не было.

– Что еще за обезьяна? – спросила Маргарита.

Судья проигнорировал вопрос.

– Вампир, конечно, мог бы легко взлететь в виде летучей мыши. Но, опять же, окон нет. Так что этот метод не использовался.

– Занимательно, – сказала леди Кармен, даже не пытаясь скрыть зевок.

– Еще есть газ. Некий ядовитый дым, который можно запустить в комнату через замочную скважину или под дверью. Я полагаю, это пытались сделать – в некотором роде. Не правда ли, Эржбета?

– Эржбета – это я, – сказала другая девочка.

– Я Маргарита, – сказала та, к которой обратился судья Ди.

Обе ухмыльнулись, обнажив острые, как ножи, зубы.

– У вас есть неприятная привычка терроризировать слуг, как я заметил, – продолжил судья Ди. Он неодобрительно нахмурился, ибо не был склонен к легкомыслию, как хорошо знал Джонатан. – Вы подкрадываетесь к ним и пугаете, а затем исчезаете. Таете как дым, так сказать. Или туман, если быть точным.

– Ну и что? – сказала Эржбета.

– Ну и что? – повторила Маргарита.

– Прошлой ночью вы пытались проникнуть в святилище Одо, верно? – сказал судья Ди. – Вы обратились в туман, как обычно, и попытались проникнуть внутрь через замочную скважину. Вы могли бы убить Одо внутри его гроба, а затем исчезнуть, словно вас и не было.

– Маленькие монстры! – сказала леди Кармен.

Хотя и не было ясно, пришла ли она в ярость или гордилась девочками.

– Я, кажется, припоминаю древние трансильванские сказания о паре безмолвных убийц, – сказал судья. – Ужасные Близнецы, которых Совет приговорил к смерти за многочисленные преступления...

Эржбета и Маргарита в ужасе отпрянули:

– Это были не мы!

– Мы его не убивали! Мы пытались, да, пытались, но у него было какое-то ужасное приспособление – мехи, которые сдули нас из комнаты! Ох, как бы я хотела, чтобы это мы его...

– Заткнись, Маргарита!

– Маргарита – это я!

Девочки с ненавистью уставились друг на друга. И зашипели от ярости.

– Ладно, – сказал судья. – Пока оставим это. Есть еще другой вариант, конечно же. Яд.

– Яд! – воскликнула леди Кармен.

– Например, тот, который вы, без сомнения, подлили в его питье, – сказал судья Ди. Он потянулся к внутренней части гроба и открыл потайное отделение, где стояли хрустальный графин и рюмка. Судья Ди открыл бутылку и понюхал.

– Белладонна? – спросил он.

– Это возмутительно! – фыркнула леди Кармен.

– Это даже не кровь, – сказал судья Ди. – Просто вода, подкрашенная сиропом из бузины.

– Одо слишком растолстел, – сказала леди Кармен. – Ему нужно было похудеть.

– А яд?

Она пожала плечами:

– Стоило попробовать. Он это выпил?

– Нет. Даже не прикасался.

Она снова пожала плечами:

– Так чего вы от меня хотите?

– На данный момент ничего. Хотя я, кажется, припоминаю известную отравительницу, жившую лет двести назад, Испанскую вдову, как ее называли, приговоренную Советом к смерти, но так и не пойманную. Возможно, с тех пор она пряталась в этом мрачном замке...

– Какая нелепость! – взвизгнула леди Кармен. – И мой замок не... мрачный! Это просто невежливо.

– Пока оставим и это, – сказал судья. Он с сухим треском потер руки. – Некоторые варианты мы могли бы отбросить. Например, самоубийство, обставленное как убийство. Вообще-то, трудно даже определить, как он умер.

– По той причине, что он скелет, – вставил Джонатан.

– Именно. Ни яда, ни видимого оружия... Конечно, оружием могла послужить сосулька из крови или даже воды. Видите ли, это еще один популярный метод.

– Где ж тут найдешь лед? – возмутился Стефан. – Лед очень дорог, судья Ди.

– Ах да, Стефан, – сказал судья Ди. – Вы уже признались, что стреляли в своего господина из лука. В этих краях ходят рассказы о лесных жителях, носящих зеленое платье разбойников и стреляющих из луков. Правильно?

– Ну и что?

– Вампир-лучник был...

– Приговорен Советом несколько веков назад? – не удержался Джонатан. – Его звали Ужасный лучник? Кровожадный арбалетчик? Грешный стре...

– Вообще-то, тот, что у тебя идет вторым, – слегка смущенно произнес судья Ди.

– Конечно, господин.

– Это не я! – выкрикнул Стефан. – Я веду законопослушную жизнь! Я следую Неотъемлемым заповедям!

– На замке были царапины, – сказал судья Ди. – Прошлой ночью вы пытались проникнуть внутрь, не так ли? Пытались, но потерпели неудачу. Все вы пытались.

Судья Ди не был высокого роста, но в тот момент он возвышался над ними, и тени сгустились вокруг, превращая его в великого ангела тьмы. Остальные вампиры в страхе отпрянули.

– Но удалось это лишь одному из вас, – тихо произнес судья Ди.

* * *

Джонатан обхватил себя руками. У него урчало в животе. Он был голоден и напуган: естественное состояние смертного, путешествующего с вампиром-судьей.

Он боялся не других вампиров. Он боялся лишь того, что судья Ди с ними сделает.

– Господин, – робко сказал он.

– Да, Джонатан?

– Вы пропустили один способ.

В своих путешествиях с судьей Джонатан сталкивался с некоторыми из так называемых невозможных преступлений.

– Продолжай, – нахмурился судья.

– Тот, при котором жертва была еще жива, когда мы вошли в комнату, – сказал Джонатан, нервно сглотнув, поскольку он внезапно оказался в центре нежеланного внимания всех присутствующих вампиров. – И погибла уже после того, как была открыта запертая комната, то есть в данном случае запертый гроб.

– Я не упоминал об этом, потому что именно я открыл гроб, – сказал судья. – И в этот момент Одо был уже явно мертв.

– Именно так, господин. Я просто подумал, что стоит об этом упомянуть.

Судья кивнул.

– Так к чему же это нас приводит, Джонатан? – Он снова почти улыбнулся. – Какой хитрый метод использовал убийца? Ледяную стрелу? Яд? Газ? Дрессированное животное? Было ли это инсценировкой самоубийства? Или граф получил смертельное ранение вне комнаты, с трудом вошел внутрь, запер дверь, забрался в гроб, запер его и лишь затем умер?

– В «Роковом пражском деле» так и вышло, – напомнил Джонатан. – Да и вообще, это довольно распространенный способ.

– Довольно! – взревела леди Кармен.

Потрясенные слуги, казалось, впервые оживились. Они бросились прочь от гнева хозяйки, но дверь была закрыта. Судья Ди выпустил их и запер вампиров внутри.

– Говорите же! – сказал Стефан. Древние девочки в унисон кивнули. – Скажите нам и покончите с этим!

Судья со слегка скучающим видом прошелся взад-вперед.

– Одо, – размышлял он. – Граф Мэйдстоун. Но прежде чем появился граф Мэйдстоун, существовал нормандец, известный своей кровожадностью. Он уже тогда был голоден. Думаю, он и умер голодным. Того человека называли Одо Мясник. Он нарушил Неотъемлемые заповеди и, как говорят, отплыл с Вильгельмом Бастардом в Англию, чтобы избежать гнева судей Совета... Интересно, он ли это...

– Да кому какое дело! – буркнул Стефан. Высокий вампир выглядел отчаявшимся и злым. – Выносите приговор, и покончим с этим!

Но судья Ди лишь пожал плечами:

– Приговор для каждого из вас давно вынесен, как и для Одо. Меня никто сюда не вызывал. Есть только одно старое, незаконченное дело. Пойдем, Джонатан.

Судья повернулся и с легкостью открыл тяжелую дверь. Джонатан выскользнул вслед за ним, а судья захлопнул дверь, запер ее на оба замка, на этот раз снаружи, и положил ключ в карман.

– А теперь в путь, – сказал он.

* * *

Снаружи стояла глубокая ночь, и мгновение все было тихим и неподвижным, даже мирным. Затем Джонатан увидел вдали огоньки, пока еще тусклые, но скоро они станут ярче. Это слуги, понял он. После долгих лет издевательств они освободились, добежали до ближайшей деревни и подняли на ноги армию своих родичей.

Деревенские жители с горящими факелами шли к замку.

Джонатан чуть не рассмеялся.

Он последовал за своим господином в темноту леса. Они пошли другой дорогой, прочь от огня и толпы.

Но что-то беспокоило Джонатана. Деталь, свербящая в глубине сознания.

Какие-то слова судьи.

Джонатан попытался собрать факты по делу воедино. Невозможное убийство, ночная охота. Скелет в гробу. Он попытался представить Одо. Каким было первое впечатление о нем?

Костлявый.

Изголодавшийся.

– Мне вечно достается горбун, – сказал Джонатан.

– Прошу прощения? – откликнулся судья Ди.

– Так сказал Одо, когда мы впервые его встретили, – объяснил Джонатан.

– Понимаю.

И Джонатан внезапно вспомнил о бурдюках, висящих на кухне.

– На некоторых были следы укусов, – сказал он.

– На бурдюках? Да, я тоже это заметил.

Джонатан подумал об отравленной крови в гробу Одо, оставшейся нетронутой.

«Это было не вино, – сказал судья. – А вода, подкрашенная бузиной».

– Она его не травила, – прошептал он. – Она морила его голодом.

– Да, – согласился судья. – Именно так.

– Не было никакого горба, – продолжил Джонатан. – Я удивлялся, почему только повар казался бодрым, даже толстым. Его горб...

– Был бурдюком с жидкостью, спрятанным под одежду, – сказал судья.

– Одо охотился каждую ночь, но вообще не пил кровь, верно?

Джонатан вспомнил запачканные красным губы графа Мэйдстоуна, когда тот возвращался с охоты.

– Бузина, – сказал судья.

– И он медленно умирал с голода...

– И умер, – сказал судья.

За их спинами в небо взметнулось пламя, и замок загорелся. Осужденные вампиры, запертые внутри, не имели ни шанса. Но ведь все они были убийцами.

«Никто не будет по ним скучать», – подумал Джонатан. И он не потеряет сон из-за потери замка Мэйдстоун, то есть Девичьего Камня.

На редкость глупое название для замка.

История девятая. Задача трех гробов

Над Темзой с карканьем носилась воронья стая – одинокий, скорбный звук, казалось, возвещал сумерки, полные разбитых сердец и отчаяния. По крайней мере, так казалось Джонатану, который пребывал в мрачном расположении духа с тех пор, как они с судьей Ди наконец добрались до Лондона.

Лондон разочаровал его. Во-первых, здесь было ужасно холодно. Если идти вдоль реки – чего Джонатан всячески старался избегать, – по грязной воде плыли огромные глыбы льда. Берег был глинистым, скользким, часто покрыт инеем, а люди, встречавшиеся по пути, выглядели такими же нездоровыми, как протухший пирог со свининой. По реке сновали лодки, курсирующие между Лондоном и южным берегом, где царило беззаконие, – туда-сюда, туда-сюда, – а единственный шаткий мост через реку был переполнен.

Местные верили, что проточные воды Темзы служат естественной преградой для вампиров, что было не совсем правдой. Как не защищала река от римлян, норманнов или любых других армий завоевателей, которые решили попытать счастья именно здесь. И междоусобица тут тоже была, но уже закончилась. Король восседал на троне, как и подобает королям. Вторгались в город лишь торговые корабли, швартующиеся где придется, и, разумеется, вампиры.

Впрочем, это был не Париж. Вампиры знали, как себя вести. Пить кровь умеренно, убивать лишь по необходимости. Хотя вряд ли кто-нибудь заметил бы. Безмятежно плывущий по Темзе труп никого здесь не удивлял. Это был суровый город.

Тут проводили собачьи бои, рыцарские турниры и разыгрывали импровизированные мистерии; между медвежьими ямами, пивными, борделями, церквями сновали торговцы, рыцари, монахи, крестоносцы, куртизанки, крестьяне, нищие, карманники и головорезы, мошенники и булочники, мастера по починке кастрюль и сковородок, портные, стражники и время от времени какой-нибудь подручный вампира.

– А мне тут, пожалуй, нравится, – сказал судья Ди.

Они прогуливались по Стрэнду. У реки здесь выросли внушительные новые дворцы, а движение людей по улице не прекращалось ни на миг. Эта артерия связывала Вестминстер и Сити, королевский двор и торговые гильдии.

Джонатан остановился, чтобы купить сладкую булочку, потом задумался и купил две. Он облизал мед с пальцев.

– Помойка, – заявил он.

– Я думал, ты будешь счастливее, вернувшись домой, – сказал судья Ди.

– Я привык к континенту. К тому же сейчас зима. Может, весной город выглядит лучше.

«И в светлое время суток», – подумал он, но не сказал вслух.

Солнца в последнее время он видел мало. Поскольку жил в основном по вампирскому графику.

Не то чтобы в лондонскую зиму было много солнца. Оно с трудом вставало и, едва успев появиться, погружалось обратно в дремоту. Неудивительно, что вампирам здесь нравилось. Им едва ли грозила опасность оказаться на свету и умереть в муках.

Джонатан угрюмо откусил булку. Нет, он прекрасно обошелся бы без Лондона и всех его прелестей...

– Джонатан? – раздался радостный женский голос. – Джонатан, это ты?

Он обернулся и увидел весело улыбающуюся ему миловидную девушку. В руках она держала яблоко, которое только что небрежно стащила с ближайшего лотка.

– Фиона? – сказал Джонатан.

– А ты меня не забыл.

Она тихонько рассмеялась и подошла ближе. Выглядела она почти так же, как в последний раз, когда навсегда уходила из его жизни в Эпинале. В груди Джонатана шевельнулось незнакомое чувство.

Она ему нравилась.

– Судья Ди, – сказала Фиона.

– Да, – с легким сомнением отозвался судья. – Я помню твою госпожу.

– Леди Саманта устраивает сегодня небольшой прием, – сказала Фиона. – Она поручила мне со всем уважением пригласить вас.

– Она знает, что я в Лондоне?

Фиона пожала плечами:

– Молва летит быстро, словно летучая мышь, как говорится.

– Я никогда не слышал, чтобы кто-то так говорил, – заметил судья.

Фиона протянула судье продолговатую черную карточку. Он молча взял.

– Она будет рада вас видеть, – сказала Фиона. И, повернувшись обратно к Джонатану, добавила: – А мы с тобой могли бы возобновить знакомство, да.

Прозвучало не как вопрос.

Джонатан хмыкнул.

– Именно, – сказала Фиона. – Что ж, до вечера! – И со скоростью тени она скрылась в направлении доходных домов вверх по течению.

– Она стащила мою булку, – посетовал Джонатан.

– У этой девицы аппетит вампира. Будь осторожен, Джонатан.

– Да, господин.

Но Джонатан не особо прислушивался. Он смотрел в ту сторону, куда скрылась Фиона.

– Мы пойдем сегодня на эту вечеринку? – с надеждой спросил он.

– Вечеринку? – сказал судья Ди.

Джонатан почувствовал его неодобрение.

– Я имел в виду собрание, – поспешно сказал Джонатан. – Светское мероприятие. И так далее.

– Полагаю, мы могли бы заглянуть ненадолго, – согласился судья Ди. – Лишь для соблюдения приличий.

Джонатан старался сохранять бесстрастное выражение лица. Но внутри он ощущал головокружительное предвкушение.

* * *

Вход в городской особняк леди Саманты, находящийся неподалеку от Ковент-Гардена, охраняли два дюжих бывших крестоносца. Легко было догадаться, что они крестоносцы. У одного не хватало уха, у другого – руки по локоть, и в глазах читалось, что они видели ужасы пострашнее вампиров, но выжили, дабы рассказать о них.

– Ваше приглашение? – спросил тот, что слева.

Судья безмолвно протянул черную карточку. Стражник посмотрел на нее и кивнул. Крестоносцы расступились. Конечно, они были не ровней судье. Однако стояли здесь для виду.

Судья и Джонатан пришли пешком. Но Джонатан увидел несколько дорогих черных карет, уже стоящих снаружи, у садовой ограды. Он также заметил сморщенную старуху, одетую во все черное, которая смотрела на него из-под яблони. Старуха, словно зловещая черная птица, наблюдала за ним, как за червяком, своей следующей трапезой. Джонатан содрогнулся.

– Кто это? – спросил он.

– Ты о ком? – отозвался судья, оборачиваясь.

Джонатан показал – но под яблоней не было никакой старухи, только птица, глядящая с ветки.

– Та ворона? – уточнил судья.

– Я... Там только что была старуха. Вроде бы.

Птица наблюдала за ними с ветки. Судья положил руку Джонатану на плечо. Жест не был ободряющим, даже если таковым задумывался.

– Пойдем, – сказал он. – Покончим со светскими обязательствами. Дома меня ждет восхитительный иллюстрированный манускрипт «Нравственных писем к Луцилию» Сенеки, и я жажду к нему вернуться.

– Сенека, господин?

– Младший, – уточнил судья Ди.

Если в этом дополнении и был смысл, то Джонатан его не уловил – он не отличал Сенеку от Эпиктета и мог лишь тупо пялиться на изречения какого-нибудь Зенона.

– Да, господин... – пробормотал Джонатан.

Он украдкой взглянул на ворону. Та насмешливо посмотрела на него и улетела. Джонатан последовал за судьей в дом.

Внутри стало несколько лучше. В камине весело пылал огонь, сразу наполняя большую комнату теплом. В нишах горели свечи, создавая уютную атмосферу, и Джонатан тут же с радостью заметил, что подают сыр. А также блюда с вяленым мясом и свежий хлеб. На столе даже красовалось несколько бутылок французского вина – без сомнения, благодаря Фионе. Джонатан поискал ее взглядом, но прежде чем он рванул к еде, возникла знакомая фигура.

Высокая, надменная и весьма внушительная, она улыбалась окровавленными губами.

– Судья Ди, – прошептала она. – Я так рада снова вас видеть. Мы слишком давно не виделись.

– Леди Саманта, – холодно кивнул судья.

Когда они встречались в прошлый раз, леди попыталась положить конец долгой жизни судьи.

– Приветствую вас в моем доме, – сказала леди. – Могу я предложить вам что-нибудь выпить? У меня есть весьма приятный нормандец или более крепкий валлиец, с нотками ежевики, если предпочитаете. Пьер! Оуэн!

Появились двое мужчин, смотревшие на леди Саманту с благоговением. Их зрачки выглядели просто черными точками.

– Пожалуй, позже, – вежливо ответил судья.

– Как пожелаете. – Она отпустила обоих мужчин и пристально посмотрела на судью. – Скажите, какова цель вашего пребывания в Лондоне?

– Вы спрашиваете о моей цели?

Простые смертные поникли бы перед судьей. Но не леди Саманта.

– Да, – холодно сказала она.

– Я иду туда, куда меня посылают, – ответил судья.

– Совет? – уточнила леди Саманта. – Так вы здесь по долгу службы? Из-за... – Она понизила голос. – Исчезновений?

Джонатан уже собирался брякнуть какую-нибудь глупость, вроде: «Каких исчезновений?» – но тут увидел Фиону у стола с едой. Она сверкнула улыбкой, полной сыра.

– Вы говорите, кто-то пропал? – сказал судья Ди таким ровным тоном, что невозможно было понять, знал ли он об этом ранее или нет.

– Ну да, – раздраженно буркнула леди Саманта. – Разве не поэтому вы здесь? Я думала...

– Приветствую! – раздался новый голос.

Появился бодрый маленький вампир, держащий в руке поднятый бокал с чем-то красным. На нем была странная жесткая черная шляпа, а на шее висели на веревочке несколько круглых стеклянных предметов разной толщины.

– Ба, судья Ди! – удивился коротышка. Он взял одну стекляшку и уставился сквозь нее на судью. Его глаз, значительно увеличенный и довольно тревожащий, смотрел сквозь стекло. – В прошлый раз мы...

Тут он побледнел, вспомнив, и попытался сбежать. Судья Ди молниеносно выбросил вперед руку и схватил маленького вампира за шею.

– Драго из Карпат, если не ошибаюсь, – сказал судья. – Убийца и вор-неудачник.

Драго задергался в его хватке.

– Ну, – проговорил он, – кто из нас не может сказать о себе того же, а? – Он попытался рассмеяться. – Я не ищу неприятностей, судья Ди, поверьте! Я желаю только продолжить свои исследования в области механических перемещений – уверен, лишь дело времени, когда появится это изобретение! Подумать только! Повозки без ослов или лошадей, передвигающиеся по миру на... ну, возможно, на каких-нибудь стальных прутьях, хотя для этого потребуются колоссальные производственные мощности, но при бездонном кошельке, позвольте подсчитать... м-м-м!

– Довольно, – сказала леди Саманта. – Он, как и вы, гость в моем доме.

– Хорошо, – согласился судья.

Он отпустил Драго, тот шлепнулся на пол и жалко потер шею.

– И как же, собственно, они работали бы? – спросил Джонатан. – Эти ваши адские устройства?

Драго уставился на него через стекляшки.

– А, это ты, – сказал он. – Помощник. Ну, я думал о паре, как ты знаешь. Но пожалуй, лучше подойдут огромные паруса, чтобы ловить ветер? Да, надо это записать. Возможно, в библиотеке лорда Рэтбона есть книга на эту тему. Гениальная идея! – Похоже, он был очень доволен собой. – В любом случае я должен откланяться. Ха-ха! Ну, будьте здоровы! – И с этими словами он сбежал в соседнюю комнату.

– Странное создание, – сказал судья Ди. – Удивлен, что он еще жив. Но это не имеет большого значения. На этом человеке печать гибели видна так же ясно, как лунный свет. Придет она сейчас или позже, но неизбежно придет, и не от моей руки. Я вижу... – Он нахмурился. – Это совершит какой-то чужестранец, пасущий коров. Как странно.

– Насчет исчезновений... – начала леди Саманта.

– Я возьму лишь самый маленький бокал свежей крови, – прервал ее судья. – Из-за холода.

– Конечно.

– И мне следует, пожалуй, как это говорят... поциркулировать?

– Поциркулировать? – повторила леди Саманта.

– Смешаться с гостями, вести светские беседы. И так далее.

– Конечно.

Леди Саманта щелкнула пальцами. Быстро подошла Фиона с маленьким, но изысканным бокалом.

– Надеюсь, другие гости придутся вам по вкусу, – сказала леди Саманта.

Она с открытой насмешкой улыбнулась судье, но ответной улыбки не последовало.

– Сомневаюсь, – вежливо сказал судья. Он сделал крохотный глоток крови. – Очень хорошо. – И с этими словами он их оставил.

Фиона взяла Джонатана за руку.

– Пойдем! – сказала она. – Там жареный цыпленок.

Она подвела его к столу с едой, быстро наполнила две тарелки, схватила бутылку вина и приподняла тяжелую скатерть, покрывавшую стол. Ошеломленный Джонатан встал на четвереньки, чтобы залезть под него. К своему удивлению, он обнаружил там удобные подушки. С этой позиции он мог раздвинуть скатерть и наблюдать за собравшимися вампирами, оставаясь невидимым. Фиона прижалась к нему. Провела пальцами по его щеке, и Джонатан покраснел. Фиона наклонилась ближе, ее губы сомкнулись с губами Джонатана. Поцелуй был долгим, страстным и со вкусом жареного цыпленка. Когда они оторвались друг от друга, чтобы перевести дух, Фиона улыбалась, а Джонатан ощущал незнакомое томление.

– Я скучала по тебе, забавный ты мой человечек, – сказала Фиона.

– Я тоже... то есть... я... да... – выдавил Джонатан.

– Лучше и не скажешь.

Фиона надкусила сыр и отодвинула скатерть как раз настолько, чтобы они могли наблюдать за вечеринкой. Джонатан выглянул в щель и побледнел.

– О нет.

Он начал понимать, что это вовсе не вечеринка.

Это ловушка.

Ибо навстречу судье Ди двигалась фигура из кошмара, существо настолько ужасающее, что Джонатан предпочел бы больше никогда в жизни его не видеть.

– Ты его знаешь? – спросила Фиона, заметив его реакцию.

Джонатан нервно сглотнул.

– Это судья Каттер, – несчастным голосом произнес он.

* * *

– Ди.

Голос Каттера буквально прорезал воздух переполненного зала. Судья Ди обернулся. Его губы искривились.

– Каттер, – сказал он. – Для меня загадка, почему ты до сих пор существуешь.

– Ты здесь из-за исчезновений, Ди? Потому что я советовал бы тебе не совать свой нос в это дело.

– Что еще за исчезновения?

– Не играй со мной, Ди! – огрызнулся Каттер. – Или ты вдруг окажешься следующим пропавшим.

– Я приму это к сведению. Мне следовало знать, что ты окажешься в Лондоне, Каттер. Как сказал Тацит, этот город – поистине сточная канава, в которую стекаются все отбросы империи. Конечно, он говорил о давным-давно павшей империи, но такова уж природа подобных воинственных государств. В любом случае я рад тебя видеть, ибо наши дела еще не завершены. Когда настанет твоя последняя ночь, а это вполне может быть делом моих рук, ты еще меня поблагодаришь.

Судья Ди выглядел на удивление задумчивым.

Джонатан иногда задавался вопросом, обладает ли судья даром пророчества, но знал, что тот отверг бы такие представления о себе как суеверия. Правда была гораздо проще. Судья просеивал информацию, складывал факты, вычислял вероятности. Он разгадал судьбу Каттера давным-давно, в том укромном монастыре в горах, и, вероятно, не видел причин пересматривать свой прогноз ожидаемого исхода.

– Гнусное исчадие ада, – сказал Каттер. – Ты пожалеешь, что вообще пересек Пролив и явился сюда.

– Жизнь состоит из сожалений.

Судья Ди выглядел немного подавленным, и Джонатана кольнуло беспокойство за своего господина. Он выпрыгнул из-под стола, как шпагой размахивая перед собой куриной ножкой.

– Послушайте! – сказал он и запнулся.

На него обрушился яростный взгляд Каттера, сменившийся холодной насмешкой.

– Вижу, ты прихватил свой винный бурдюк, – сказал он судье. – Что ж, до новой встречи, Ди.

Он развернулся и бесшумно скользнул прочь. Джонатан посмотрел ему вслед, а потом откусил кусочек ножки.

«Хорошая курочка», – подумал он.

– Джонатан? – раздался удивленный знакомый голос. – Судья Ди!

Джонатан обернулся и увидел, как приближается невысокий мужчина довольно щегольского вида.

– Фурье? – с таким же удивлением отозвался Джонатан. – Я думал, вы не пережили пожар в Париже!

Фурье улыбнулся. Похоже, только он из всех гостей был искренне рад видеть и Джонатана, и судью.

– Старые друзья! – воскликнул он. – Как горька разлука и как сладка встреча! Полагаю, вы здесь из-за исчезновений.

Джонатан больше не мог этого выносить.

– Каких исчезновений? – спросил он.

Фурье пожал плечами:

– Вампиры продолжают пропадать. Вы же знаете, как это бывает.

– Охотник на вампиров? – предположил Джонатан.

Он сталкивался с такими. Обычно все заканчивалось их смертью.

– Может быть, может быть, – поджал губы Фурье. – Или задействованы куда более зловещие силы. Скажите, вы, случайно, не видели тут одну старую черную ворону?

– Ворону? – встревожился Джонатан. – Я и впрямь видел одну старуху в черном, если вы об этом. Но я не...

– Вороны, – сказал Фурье и содрогнулся. – Лондонские вороны. Говорят, это последнее, что видишь, прежде чем тебя... похитят.

– И давно это продолжается? – спросил Джонатан.

– О да. Лондон – очень опасный город. Лично я, конечно, ничего не боюсь. Глупые истории. Обычные суеверия! Или этим занимается тот тип, Каттер. Мерзкая личность. Я всего разок попробовал сыграть с ним в шахматы, когда мы были у Рэтбона, у него чудесная библиотека, и Каттер пригрозил проткнуть мне глаз конем, проиграв партию. Говорят, у него слабость к старой крови.

– К старой крови?

– Говорят, в городе до сих пор живут очень древние вампиры, – сказал Фурье. – Пришли сюда за несколько веков до римлян. Видите ли, в смутные времена город служил убежищем для нашего брата. Унылый маленький остров, окутанный облаками, похожий на скорбную точку в конце предложения-континента. Поистине безопасное место в трудные времена. По слухам, один из них спит под собором Святого Павла, а другой погребен глубоко под Белой башней Тауэра. Не будите спящих чудовищ, всегда говорю я. В любом случае рад тебя видеть, Джонатан. Нам стоит еще раз сыграть партию в шахматы. Ты восхитительно разрешил то парижское дело – ну, не считая того, что устроил пожар, конечно же.

– Я не устраивал пожар! – возмутился Джонатан.

– Ну-ну, старина. Мы все совершаем ошибки. В любом случае мне надо поискать лорда Рэтбона. Он должен был быть здесь с книгой, которую я у него просил. Восхитительный малый, очень богатый. И при этом большой сторонник простого народа. Как и я, разумеется. Ты ведь в курсе?

– Кажется, вы упоминали это пару раз, – сказал Джонатан.

– Ну ладно, ладно. Ну что ж... Эй, а это кто?

Джонатан обернулся. Собравшиеся вампиры вдруг умолкли. Свет, казалось, померк, а потом засиял ярче, словно подпитываемый появлением новой гостьи.

Она скромно ступила в комнату.

У нее были длинные черные волосы и тонкие черты лица, дополненные горделивым носом. Она носила простое белое платье, вышедшее из моды много веков назад и все же остающееся вне времени. Казалось, она принадлежала совершенно другой эпохе, но ее большие глаза сохраняли поразительную живость, и, когда она улыбалась, лишь намек на клыки выдавал в ней вампира.

– Кто это? – зачарованно спросил Джонатан.

Дама проплыла мимо, но затем остановилась и нежно положила руку ему на щеку. Она была теплой – живой! Она не была похожа ни на одного вампира, которого он когда-либо видел.

– Ты, должно быть, Джонатан, – прошептала она.

– Миледи, я... я...

Стоящая рядом Фиона резко ткнула его локтем в ребра.

– Ты заботишься о нем, верно? – сказала дама.

Она взяла Джонатана за подбородок, и ее взгляд проник Джонатану в самую душу.

– Забочусь... о ком? – не понял он.

Затем дама отпустила его, отвернулась и просто сказала:

– О Ди.

Судья стоял один в центре комнаты. Его лицо стало твердым, как камень, и древним, как утес.

– Елена?! – выпалил он.

* * *

Джонатан и Фиона стояли на балконе и смотрели на темный город. В небе плыла луна. Они стояли плечом к плечу, соприкасаясь ладонями.

– Так это и есть знаменитая Елена, – изумленно произнес Джонатан.

Женщина, которая инсценировала собственную смерть в Александрии более тысячи лет назад, задолго до рождения Джонатана.

Женщина, разбившая судье Ди сердце.

– Она красивая, – сказала Фиона.

Они смотрели на луну.

– Тебе никогда не казалось, что мы не созданы для такой жизни? – спросил Джонатан. – Мы стареем, а они нет. Иногда мне кажется, что жизнь проходит мимо и мне следует...

– Что?

Фиона повернулась к нему с вопросительным выражением лица. Джонатан нервно сглотнул.

– Осесть, – тихо сказал он. – Завести семью, нормальную жизнь.

– Но ты всегда будешь знать правду. О том, кто на самом деле прячется там, в темноте. Чудовища.

– Они не так уж кошмарны, – возразил Джонатан. – Когда узнаешь их получше. Кроме того, они не будут по нам скучать. Они никогда не скучают, сама знаешь.

– По нам? – сказала Фиона.

Ее лицо было совсем близко. Джонатан чувствовал ее тепло.

– Просто мысли вслух.

Интимный момент прервали крики. Джонатан с ужасом обернулся на источник звуков.

Посреди комнаты, которую они только что покинули, стоял новый вампир в насквозь мокрой черной одежде.

– Лорд Рэтбон! – с пафосом произнес он. – Лорд Рэтбон мертв!

* * *

В безрадостном небе над Темзой висела похожая на кусок сыра луна. Тело на берегу затянуло в грязь. Останки лорда Рэтбона представляли собой не самое приятное зрелище. Вампира искромсали, изрезали и искололи. Он напоминал винный бурдюк, откопанный из-под развалин дома. И от него странно и сильно пахло сиренью.

– Отвратительно, – сказал судья Каттер, принюхиваясь. – Этот человек обожал душиться. – Он осмотрел тело. – Кошмар.

Он настоял на том, чтобы прийти вместе с судьей Ди. А теперь стоял на коленях у тела и изучал раны.

– Только безумец способен на такое, – изрек он. – И посмотрите, как свежо он выглядит. Был совсем молод. Почти нет следов разложения.

Старые вампиры разлагаются быстро. Древние обращаются в прах. Судя по виду Рэтбона, он прожил меньше, чем естественный для человека срок. Джонатан почувствовал прилив симпатии.

– Его убили в расцвете сил... – сказал судья Каттер.

– А кто он вообще такой? – поинтересовался Джонатан.

– Обычный вампир, – ответил Каттер. – Не могу сказать, что хорошо его знал.

– Кто-то, видимо, его очень сильно ненавидел, – заметил Джонатан. – Раз совершил такое.

– Готов поспорить, это люди, – сказал Каттер. – Мерзкие, злобные твари. Вампир сделал бы это чисто.

Джонатан не стал высказывать свое мнение. Как и судья Ди, который молча стоял под лунным светом, и лишь его зрачки двигались, осматривая место происшествия.

– Кто его нашел? – осведомился он.

– Я, – сказал промокший вампир, который ранее ворвался на вечеринку и принес печальное известие. – Я был камердинером его милости. – Он поколебался. – Он исчез неделю назад или около того. Но в этом не было ничего необычного. Я знал, что он вернется к сегодняшнему вечеру, и приготовил новый вечерний наряд из Парижа к его возвращению. Когда он не вернулся, я забеспокоился. Я... прочесал несколько таверн, которые он любил посещать. В третьей я услышал рассказ о трупе в воде. Это обычное дело, но у меня появилось дурное предчувствие. Я пошел посмотреть и, ну... – Он жестом выразил отчаяние и зарыдал. – Мой господин!

– Это тебя не касается, Ди, – заявил Каттер. – Я по-прежнему судья и пробыл здесь дольше. Я сам проведу расследование.

– Как пожелаешь, – сказал судья Ди, и Джонатан с удивлением посмотрел на него.

Было ясно, что у судьи имелись не только основания, но и полномочия расследовать убийство. Его отступление было... немыслимо.

– Вот как? – тоже удивился Каттер. – Ну, тогда я этим займусь. То есть я и так собирался.

– Прекрасно, – сказал судья Ди и собрался уходить.

Джонатан поспешил за ним:

– Господин? Господин!

– Да?

– Господин, я хочу сказать... – Джонатан запнулся. – Вы хорошо себя чувствуете?

Судья остановился так резко, что Джонатан чуть не налетел на него.

– Чувствую? – сказал судья. – У меня нет никаких чувств по этому поводу, никаких, Джонатан. Приближается рассвет, и мне нужно отдохнуть. Сам выбирай – идти со мной или остаться.

– Та женщина, Елена, – не унимался Джонатан. – Это же та самая, которая...

Он замолчал, поникнув под взглядом судьи.

– Это было давно, – сказал судья. – И для меня не имеет значения.

– Вы уверены, господин?

Судья молча посмотрел на него. Затем подобрал мантию и просто растворился в ночи.

Джонатан печально уставился вслед. Он сочувствовал судье. Но ничего не мог поделать.

Он в одиночестве побрел домой.

* * *

Они сняли жилье в скромном доме неподалеку от мясного рынка в Смитфилде. В воздухе постоянно висел запах крови, а ночь была наполнена криками животных и болтовней мясников. Джонатан проснулся рано. Прибрался в доме. Разжег огонь в камине. Взбил подушки. Вытер пыль со стола, на котором лежало последнее чтиво судьи – манускрипт Сенеки. Джонатан знал, что монахи кропотливо переписывали его вручную. Они тратили всю жизнь на переписывание слов давно умерших авторов. Должен же быть более эффективный способ, думал он. Но, как Джонатан ни бился, он ничего не мог придумать. Возможно, Драго сумел бы изобрести какую-нибудь машину для штамповки копий, работающую, без сомнения, на пару или энергии ветра.

Джонатан угрюмо смотрел в окно. Он думал о Фионе и о том, как она была мила с ним. Люди обычно не были милы с Джонатаном. В основном они просто хотели его убить, пока он работал вместе с судьей.

И чаще всего даже не могли запомнить его имя.

– Ты какой-то хмурый, Джонатан, – сказал судья Ди, бесшумно материализовавшись у камина.

Джонатан подпрыгнул.

– Просто задумался. И я мог бы сказать то же самое о вас.

Судья почти улыбнулся.

– Ты беспокоишься обо мне?

– Иногда, – признался Джонатан.

– Я не расстроился, увидев Елену, Джонатан. Мы расстались много веков назад. Тогда мы были совсем другими. Но так... странно видеть ее снова. Это правда. Она прекрасно выглядит. Мы поговорили.

– О чем?

– О нашем прошлом. О нашем настоящем. Ее исследования по излечению от вампиризма, увы, особо не продвинулись. Она приехала в Лондон несколько веков назад, чтобы разыскать древнюю библиотеку тайных знаний, о которой слышала.

– И нашла ее? – спросил Джонатан.

– Я не знаю. Она теперь похожа на монахиню. – В голосе судьи прозвучали отголоски тоски. – И все же такая теплая. Она сохранила многое от своей человечности, тогда как мы свою потеряли.

– Господин...

– Да?

– Зачем мы здесь? В смысле в Лондоне, на самом деле? Мы приехали сюда из-за исчезновений, о которых все говорили?

Судья Ди отмахнулся.

– Нет тела – нет дела, – сказал он.

– Господин?

– Этому меня научил один старый магистрат в Карфагене, – пояснил судья Ди. – Вампиры исчезают, Джонатан. Даже если в этом и есть нечто зловещее, то это еще не заговор. А вот вчерашнее убийство совсем другое дело. Сделано напоказ. Тот, кто это совершил, хотел привлечь внимание.

– С какой целью, господин?

– Возможно, убийцу встревожило мое прибытие. Если в историях о пропадающих вампирах есть доля истины, то публичное убийство отвлекло бы мое внимание от расследования. – Судья пожал плечами. – Или это может быть совершенно не связано, и кто-то просто хотел смерти того лорда по причинам, не имеющим к нам никакого отношения. Ревность, карточные долги или простая ненависть. Мне, по правде говоря, все равно. Пусть разбирается Каттер, если хочет.

– Господин, гораздо вероятнее, что сам Каттер убил лорда Рэтбона и взялся за расследование, чтобы скрыть это! – сказал Джонатан.

– Ты начинаешь думать как вампир, – пожурил его судья Ди. – Я иногда беспокоюсь о тебе.

– Тогда зачем мы здесь? – сказал Джонатан. – Почему приехали в Лондон?

– Из-за порта, – признался судья Ди.

* * *

Они стояли у причала. Джонатан смотрел на корабли, покачивающиеся на воде. Торговые суда, раздувшиеся от груза. Повсюду кишели галеры, драккары и балинджеры, как и множество кораблей поменьше и речных суденышек.

– Лондон – город торговли, – сказал судья. – Управляется не королем, а торговыми гильдиями. Эта река – артерия, связывающая сердце города с более широким телом известного мира. Отсюда можно отплыть куда угодно.

– Куда например? – встревожился Джонатан.

– В другие места.

– Господин, я думаю, нам следует расследовать странные события в этом городе. Вы должны олицетворять закон! В этом ваше предназначение!

– Что есть закон, как не ложь, которую мы сами себе рассказываем? – сказал судья Ди. – Мы беззаконные создания, Джонатан. Мы убиваем ради самого убийства. Наш закон – не что иное, как насмешка над справедливостью.

Джонатан никогда раньше не слышал от судьи подобных слов. Судья любил закон. Он судил без страсти, без милосердия. Не было сомнений, что встреча с Еленой выбила его из колеи. Заставила вспомнить о ранних днях и теплых краях, пробудила... Джонатан сглотнул. Пробудила эмоции, шевелящиеся в груди.

Это было немыслимо.

– Разве нам не следует хотя бы попытаться? – в отчаянии взмолился Джонатан. – Кто знает, вдруг убийца нацелился на вас, господин? Мы знаем, что Каттер ненавидит вас, и он опасен. Драго, при всей своей дурашливости, тоже убийца, и у него нет причин вас любить. Как и у леди Саманты, которая в прошлом уже пыталась расправиться с вами...

– Недоразумение, – отмахнулся судья. – Тебе нравится ее служанка, верно?

Джонатан покраснел.

– Кто, Фиона? – небрежно сказал он. – Почему у вас создалось такое впечатление?

– Ну брось, Джонатан. Вы оба подходящего возраста. Я не слеп. Вероятно, ты хочешь... совокупиться. Свить гнездо. Вырастить потомство. И так далее.

– Мы не мыши какие-нибудь, – буркнул Джонатан.

– Мыши и люди очень похожи, – сказал судья Ди. – И ты знаешь, что я не стану тебя удерживать, если ты решишь остаться. Мой путь лежит в другое место.

Джонатан промолчал, лишь с тоской посмотрел на корабли. Морские путешествия были опасны, суда ненадежны. Моря кишели пиратами. Шторма уничтожали корабли. И все знали, что в море водятся чудовища. Стоило провести пять минут в любой таверне с моряками, чтобы услышать о них. Мысль о путешествии по воде ужасала Джонатана.

Но мысль о том, чтобы покинуть судью Ди, ужасала его не меньше.

– Пойдем, – сказал судья.

– Куда?

– К одному человеку по поводу гроба.

Они пробирались по лабиринту узких, извилистых улиц старого города, время от времени натыкаясь на древние стены, оставленные римлянами. Джонатан мало что знал о римлянах. Для него они были древней историей. А для судьи, полагал он, недавним прошлым. Джонатан купил колбасу с лотка, отмахнулся от пары ночных бабочек, искавших его расположения, отшвырнул маленького, покрытого сажей карманника и поспешно прошел мимо переулка, откуда на него голодными глазами смотрели мужчины с ножами. Они миновали Треднидл-стрит и Еврейский квартал и нашли столярную мастерскую рядом со старой кирпично-саманной церковью. Джонатан остановился и вытаращил глаза, потому что через дорогу, пристально наблюдая за ними, стояла еще одна старуха в черном.

– Господин! – прошипел он.

– Да, Джонатан?..

– Смотрите! Опять та старуха-ворона!

Судья обернулся. Женщина все еще была там. Она равнодушно смотрела на них.

– Это просто старая вдова, Джонатан, – сказал судья. – Боже, ты и впрямь иногда поднимаешь шум на пустом месте. Пошли.

Судья скрылся в мастерской столяра. Джонатан уставился на старуху. Та мерзко ухмыльнулась, а когда он моргнул, она исчезла, и с крыши постоялого двора на него уставилась маленькая черная птица.

– Вот видите! – воскликнул Джонатан. Но его уже никто не слушал.

Он вздохнул и последовал за своим господином в мастерскую.

Внутри было темно и сумрачно. На прилавке горела пара сальных свечей, и Джонатану потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть и понять, куда они пришли. Комната была заполнена тяжелыми продолговатыми ящиками на разных стадиях готовности.

Это была мастерская гробовщика.

– Да, добрый господин, – сказал жилистый, подвижный мужчина, появившийся за прилавком с мерной линейкой в руке. – Чем могу быть полезен?

– Я по поводу гроба, – сказал судья Ди.

– Что ж, тогда, добрый сударь, вы пришли по адресу! Все зовут меня Старик, но, будьте уверены, у меня еще много лет впереди, смею сказать! Вольный гражданин в добром здравии из Гильдии плотников. Гробовщик для знати, купите два гроба – третий получите бесплатно! Ха-ха, мало кто пользуется этим предложением. Позвольте просто измерить вас, добрый сударь... – С этими словами он быстро и легко обошел с мерной линейкой в руке вокруг судьи и удовлетворенно кивнул сам себе. – Отлично. Чем могу помочь?

– У меня есть определенные требования, – сказал судья.

– Конечно, конечно, – откликнулся Старик, и его тон явно намекал, что все клиенты предъявляют множество разнообразных требований к ящику, в котором будут покоиться их бренные останки. Три гроба были почти готовы и в ожидании доставки лежали рядом, словно на общем кладбищенском участке.

– Мне нужен гроб, который выдержит долгое морское путешествие, – сказал судья. – Хорошо проконопаченный, из легкого дерева, с полостью под дном и по бокам, заполненной воздухом и полностью герметичной, чтобы он лучше держался на плаву в случае необходимости.

– Гениально. – Глаза Старика загорелись энтузиазмом. – В конструкции гробов появилось столько современных усовершенствований! Кстати, я слышал об одном плотнике с юга, который совсем недавно даже сделал гроб, запирающийся изнутри. Изнутри! Можете себе представить?

Джонатан содрогнулся. Он едва пережил «Дело о запертом гробу» (как он мысленно называл тот эпизод). Джонатану уж точно не хотелось, чтобы ему об этом сейчас напоминали.

– А что насчет внутренней отделки? – поинтересовался Старик. – Бархат? Лисий мех? Шелк?

– Все должно быть просто, – сказал судья. – Изнутри и снаружи.

– Ясно, – с явным разочарованием сказал гробовщик. – Но я мог бы сделать прекрасную замысловатую форму, иначе же это будет просто...

– Ящик, – подхватил судья. – Да. Меня не заботят изыски.

– Гроб предназначен для вас, добрый сударь? – спросил Старик. – Вы кажетесь мне бодрым и здоровым! Но, с другой стороны, кто из нас знает час своей кончины? Мой собственный зять выглядел сильным как бык, но на прошлой неделе внезапно погиб.

– Чума? – смущенно спросил Джонатан.

– О нет, поножовщина, – объяснил Старик. – Ну, у меня есть ваши мерки, сударь, хотя на изготовление может уйти пара недель. На какое имя записать ваш заказ? Как раз неделю назад мне поступил срочный заказ на три гроба – и кстати, тут вступило в силу наше прекрасное предложение со скидкой! Но один уже понадобился, а еще два...

Бесцельно бродя по мастерской, Джонатан подошел к первому из упомянутых гробов.

– Лорд Рэтбон? – прочитал он слова, выведенные угловатыми буквами на крышке.

– Именно! – сказал гробовщик.

– Вы получили тот заказ после его смерти? – уточнил Джонатан, в его и без того наполненном подозрениями разуме зародилось еще одно ужасное подозрение. – Или до?

Старик нахмурился:

– Скорее до. Заказ поступил неделю назад. Я не придал этому значения. А в чем дело, что-то не так?

Джонатан уставился на второй гроб:

– Господин? Господин, вы должны это видеть.

– Какое имя написано на втором гробу, Джонатан?

Голос судьи внезапно стал холодным.

Джонатан сглотнул.

– Фурье, – ответил он. – «М. Фурье». Но когда мы видели Фурье в последний раз, он был еще жив... О нет!

– Надо поторопиться, – сказал судья. – Пошли!

Но Джонатан не двигался с места. С нарастающим ужасом он смотрел на третий гроб.

На дереве было вырезано одно короткое имя:

Ди.

* * *

Они искали Фурье в клубе «Дионис», но его там не оказалось. Не было его и в древнем подземном храме Митры, куда ходили только вампиры. Его не было ни в пабе «Полумесяц», ни в «Утонувшем моряке», ни в «Голове сарацина», ни на мясном рынке. В Смитфилде они столкнулись с леди Самантой и Фионой, которые ответили, что чуть раньше встречали Фурье на Стрэнде.

– Забавный коротышка, – сказала леди Саманта. – Спросил меня, не играю ли я в шахматы. В шахматы! Представьте себе!

Похоже, она пришла в ужас от этой мысли.

– Он выглядел сильно расстроенным, – сказала Фиона с гораздо бо́льшим сочувствием, чем ее госпожа. – И спрашивал о вас.

– Он все твердил, что за ним повсюду следуют старухи в черном, – сказала леди Саманта. – Говорил, что его жизни угрожает опасность. От старух! – Она фыркнула. – В любом случае он сказал, что будет искать вас. – Она повела плечами. – Ну, нам пора.

– Увидимся позже? – с тоской шепнул Джонатан Фионе.

Она ненадолго коснулась его руки, а затем поспешила за своей госпожой.

Поскольку их жилище находилось у самого рынка, судья и Джонатан направились домой в надежде, что Фурье добрался туда раньше них.

Когда они прибыли, Джонатан увидел, что дверь слегка приоткрыта.

– Господин...

– Да, – тихо произнес судья. – Открывай дверь. А я... – И он исчез, превратившись в туман.

Ветерок наверху приоткрыл окно и мягко подул внутрь. Джонатан глубоко вздохнул, толкнул дверь, шагнул в темноту и вскрикнул, когда перед ним снова появился судья.

– Пошли, – мрачно сказал тот.

Джонатан последовал за ним. Огонь в камине прогорел, осталось только несколько тлеющих угольков. В темноте Джонатан разглядел силуэт человека, сидящего в кресле у камина, словно пытался согреться в холодной ночи. Джонатан дрожащими пальцами зажег свечу и поднес ее ближе.

Лицо мертвого Фурье выглядело безмятежным. Тело было старым и сморщенным, как и подобает вампиру трехсот лет от роду. Фурье напоминал мумию, но Джонатан увидел повреждения, нанесенные ему перед смертью. Он боролся, но тщетно. Убийца в бешенстве искромсал его, почти так же, как и Рэтбона.

А убив, усадил Фурье сюда, чтобы его обнаружили.

– Убийца играет с нами, – сказал Джонатан. И добавил: – Бедный Фурье. Для ночного монстра он был доброй душой.

Ему показалось печальным, что он больше никогда не сыграет с этим человеком в шахматы.

– Играет? – повторил судья Ди. – Нет, я так не думаю, Джонатан. Кажется, ты совершенно неправильно интерпретировал события. Здесь едва ли есть какая-либо загадка, но некто пытается сфабриковать ее для нас, чтобы мы пошли по следу. Убийца знал: одного Рэтбона недостаточно, чтобы втянуть меня, поэтому нанес удар ближе, в надежде, что смерть Фурье заставит меня действовать.

– А заказ трех гробов?

– Это было запланировано заранее, – сказал судья. – Гробы предназначены для того, чтобы я нашел их, как записку от друга. – Он задумался. – Чья-то шутка.

– Вы знаете чья?

– Подозреваю.

– Зачем мы на самом деле в Лондоне, господин?

Судья вздохнул:

– Здесь тоже нет никакой загадки, как ты, должно быть, догадался. Меня послал Совет, чтобы разобраться с исчезновениями, о которых ты постоянно слышал. В общем, они продолжаются уже давно. Достаточно давно, чтобы вызвать беспокойство. Достаточно давно, чтобы призвать судью. Подошел бы любой поблизости – Мурнау из Вестфалии, госпожа Питт из Мазовии или даже судья Ли, но Совет попросил именно меня.

– Понимаю, – сказал Джонатан. – Однако факт остается фактом: Фурье убили. И он был нашим другом.

– Скорее приятелем.

– И вы отказываетесь расследовать его убийство? – потрясенно спросил Джонатан.

– Я подумаю об этом. Не всякое событие требует немедленной реакции, Джонатан. Нужно знать, когда действовать, а когда просто ждать.

Джонатан смотрел на изуродованное тело Фурье.

– Я этого не понимаю, господин, – сказал он.

– Давай подождем и посмотрим, каким будет следующий ход убийцы. На этот раз ждать придется недолго. – И с этими словами он взметнулся наверх, предоставив Джонатану разбираться с последствиями убийства Фурье.

* * *

Ответ на бездействие судьи Ди действительно пришел быстро. На следующий вечер Джонатан нашел просунутую под дверь записку. И с недоумением уставился на нее.

Я знаю, кто это сделал.

Вам грозит серьезная опасность.

Встретимся в полночь на кладбище Кросс-Боунс (на южном берегу).

И никакого чеснока!

Друг

* * *

– Друг, говоришь? – сказал судья Ди, прочитав записку. Он вздохнул. – Еще одна попытка направить нас по ложному следу. Сильно попахивает неумело расставленной ловушкой.

– Но мы ведь пойдем? – сказал Джонатан. – Хотя бы чтобы исключить этот вариант?

Судья задумался.

– Мы пойдем, – ответил он наконец. – Хотя бы посмотрим, как поступит убийца, пока мы так удобно уберемся с его пути.

– Вы подозреваете, что будет еще одно исчезновение? – спросил Джонатан.

– Я многое подозреваю, – сказал судья. – Но пока не имею доказательств какого-либо преступления.

Джонатан был озадачен. Исчезновения, убийства, три гроба, ужасная кончина Фурье, теперь еще загадочная записка – факты никак не складывались в полную картину. И вдобавок как нельзя более странное поведение судьи. Обычно такой решительный, он совершенно не хотел что-либо предпринимать.

– Прогулка на свежем воздухе может пойти нам обоим на пользу, – сказал Джонатан.

– Ты беспокоишься о своем господине? – спросил судья Ди и положил холодную, костлявую руку Джонатану на плечо. – Не стоит, Джонатан. Я еще не впал в маразм. Но иногда просто нужно позволить событиям идти своим чередом. Пойдем. Давай отправимся на это кладбище проклятых душ.

Джонатан, как всегда, последовал за судьей. Они спустились к реке и там наняли лодочника, чтобы перевез на другой берег. На Лондонском мосту толпился народ, горели факелы и раздавались крики. На реке тоже кипела жизнь, лодки без остановки курсировали по темной воде. На Темзе покачивались огни, издалека доносились крики и смех, и вскоре Джонатан с судьей проплыли мимо баржи, где горел открытый угольный очаг и мужчина продавал жареных крыс на палочке, от которых вежливо отказался даже Джонатан.

Южный берег был глинистым и зарос тростником. Ноги Джонатана вязли в земле, а судья бесшумно скользил наверх. Кое-где стояли группы домов под соломенными крышами, и ведущая от моста дорога прорезала их, исчезая в направлении далекого Дувра. Горели костры, и местные головорезы оглядывались, чтобы посмотреть на судью и Джонатана, но тут же отворачивались, почуяв угрозу. Вдалеке возвышался одинокий собор. Над головой кричали чайки. Джонатан грыз соленую рыбу.

Кладбище почти не отличалось от окружающей местности. На нем не было надгробий, лишь общее место захоронения, отведенное для одиноких женщин, погибших от тяжелой жизни. Размышляя об их судьбе, Джонатан снова подумал о Фионе: будет ли она счастлива, проведя жизнь с ним. Он не спрашивал ее. Они не разговаривали на эту тему, но сама возможность одновременно и манила, и пугала. Джонатану не раз довелось столкнуться с кровожадными вампирами, и все же почему-то мысль о семейном счастье с любимой женщиной пугала его гораздо сильнее.

Судья Ди стал ждать безымянного информатора. Джонатан последовал его примеру, погрузившись в приятные, хотя и маловероятные грезы, в которых он был блаженно счастлив, готовя сосиски перед домиком под соломенной крышей, в то время как их с Фионой дети весело бегали меж аккуратными рядками капусты, а сама Фиона пекла хлеб в глиняной печи, и запах шкворчащего жира и хлеба щекотал ноздри, и Джонатан вздыхал от незнакомого блаженства...

– Джонатан! Просыпайся.

Это был судья Ди. Джонатан вздрогнул, дрожа от холода. Маленькие яркие звезды равнодушно смотрели с небес на то, как грубо его разбудили.

– Что случилось? – сказал Джонатан.

– Ничего.

– Никто не пришел?

– Даже чтобы напасть на нас, – сказал судья.

– И что это значит? – спросил Джонатан.

Судья поднялся.

– Это значит, что нас, без сомнения, ждут мрачные вести в городе. – Судья как будто даже взбодрился при этой мысли. – Игра началась, Джонатан, дело сдвинулось с мертвой точки!

– Какая игра? – растерянно спросил Джонатан. – И где мертвец?

Судья внезапно стал совсем другим. Более собранным, более энергичным. Ожидание на холодном кладбище для падших женщин произвело противоположный эффект на Джонатана, но ведь судья Ди был вампиром, и Джонатан никогда по-настоящему не понимал своего господина. Он просто следовал за ним и пытался не отставать.

Так он поступил и сейчас, когда они направились обратно к реке, и по пути с беспокойством размышлял, какое новое испытание ждет их на другом берегу.

* * *

Чтобы узнать это, Джонатану не пришлось долго ждать. Пока их лодка направлялась обратно на другой берег, он разглядел надменную фигуру леди Саманты и силуэт поменьше – Фиону. Судья Ди стоял на носу лодки, глядя на приближающийся город.

– Что случилось? – спросил он, как только они пересекли реку.

Обе женщины заговорили одновременно:

– Елена!

– Каттер!

– Он сошел с ума!

– Она исчезла!

– Что произошло? – спросил судья Ди.

– Безумный старый судья пришел ко мне, – объяснила леди Саманта. – Практически ворвался, когда я принимала гостей. Этот человек сошел с ума от страха. Он умолял об убежище, о защите. Как будто я пошевелю хоть пальцем, чтобы помочь этому жалкому созданию! Но он не желал уходить, все твердил о древнем зле, идущем за ним, о том, что это не входило в планы, что все зашло слишком далеко. Потом что-то влетело в комнату и унесло его. – Она содрогнулась. – Все произошло так быстро. Он только что был там, и вдруг его не стало.

– А Елена? – сказал судья Ди.

– Мы заходили к ней, – ответила Фиона. – Она живет здесь давно и в курсе всех событий. Мы подумали, может, она что-то поняла, но ее дом заброшен, и когда мы вошли, оказалось, что там никто не живет уже несколько недель. Боюсь, она могла пасть жертвой той же силы, что забрала Каттера.

– Каттер отправился искать чудовищ, – загадочно произнес судья. Джонатан вспомнил, что он говорил нечто подобное, когда позволил Каттеру уйти в том итальянском монастыре. – Рано или поздно он обязательно должен был найти хоть одно, но, вероятно, слишком поздно, чтобы осознать значение. Пойдем, Джонатан! С приливом ночь кончается. Время на исходе.

– Куда теперь, господин? – поинтересовался Джонатан, бросив полный тоски взгляд на Фиону.

Она протянула к нему руку, и он взял, а леди Саманта неодобрительно зашипела.

– Ловить крысу, – ответил судья Ди. – Итак, куда бы вы пошли в этом городе, если бы жаждали знаний и были книжным червем?

Леди Саманта нахмурилась.

– Я не одобряю книги, – сказала она. – Как правило.

– И все же ответьте, – попросил судья.

– Говорят, у короля есть пара книг, – сказала Фиона. – И в Белой башне есть что-то вроде библиотеки. Но я не знаю, кто туда ходит. А, кстати! – Ее лицо прояснилось. – Лорд Рэтбон держал обширную коллекцию книг у себя в особняке. Не думаю, что он умел читать, но ему нравилось их показывать.

Джонатан смутно вспомнил, что кто-то на вечеринке леди Саманты упоминал библиотеку Рэтбона. Судья энергично кивнул.

– К Рэтбону! – сказал он.

– Это на Стрэнде, – пояснила Фиона. – Мы можем вам показать.

Она взяла Джонатана за руку и потащила за собой. Леди Саманта зашипела, но тоже пошла. Вскоре они достигли поместья покойного лорда Рэтбона – солидного кирпичного особняка с видом на Темзу. Ворота были закрыты, а окна темны, за исключением одного огонька наверху.

Судья Ди сломал замок на воротах, и они вошли. Судья шагнул в дом первым. Следуя за ним, Джонатан услышал визг, затем настала тишина.

Он зажег огарок свечи, который носил с собой, и осторожно поднялся по лестнице. Открытая дверь вела в большую, роскошную библиотеку. Полка за полкой были уставлены древними свитками и иллюстрированными манускриптами всех видов. На низком столе горела единственная свеча, а на вытянутой руке судьи Ди вверх ногами болтался Драго из Карпат.

– Какая неожиданная встреча, – сказал Джонатан.

– Отпустите меня! – выкрикнул Драго, яростно извиваясь. – Я не сделал ничего плохого! Рэтбон дал мне полную свободу пользоваться его библиотекой – болван даже читать не умел! И когда он так кстати умер, я решил, что могу просто ее присвоить. Это отличное место и приятная перемена от моего продуваемого всеми ветрами замка, где меня постоянно пилят жены. Я желаю лишь учиться! И может быть, найти английскую невесту.

– У тебя ведь уже три жены? – сказал Джонатан. – Ладно, неважно. Говори правду, Драго.

– Какую правду? – сказал Драго. – Поставьте меня!

Судья отпустил его. Драго упал, перекатился на ноги и отступил в угол. Он посмотрел по сторонам, но, поняв, что выхода нет, сник.

– Это ты послал нам записку? – спросил Джонатан.

Он догадался об этом по дороге.

– Какую записку?

– Не играй с нами! – сказал Джонатан.

– Ладно, – раздраженно буркнул Драго. – Да, я. И что? Нет никакого преступления в том, чтобы послать записку.

– Кто велел тебе это сделать? – спросил судья Ди. – Каттер?

Драго содрогнулся:

– Этот человек – просто животное! У меня не было другого выхода, поверьте.

– Но он исчез, – сказал судья.

– Правда? – отозвался Драго. – Что ж, это, наверное, к лучшему. Мерзкий старикашка. Она сказала, что он... – И тут он захлопнул рот.

– Елена? – тихо спросил судья.

– Ангел! Она предложила мне знания за пределами моих мечтаний, за пределами всего, что есть в этом месте! Схемы древнегреческих механизмов и устройств из далекой империи Цинь! Огненные стрелы и летающие змеи, паровые двигатели и счетные машины! О, прекрасная леди, женщина в белом! Это правда, что вы двое были любовниками? – с интересом спросил он.

– А те три гроба тоже она попросила заказать? – сказал Джонатан.

– Ах, эти... – Драго довольно улыбнулся. – Да, это сделал я. Безобидная шутка. Мы все очень смеялись.

– Где она? – спросил судья. – Скажи, и я оставлю тебе жизнь.

– Я не знаю! Я ничего не знаю о действиях или намерениях Елены, поверьте...

Он замахал руками в страхе, потому что судья Ди двинулся на него.

– Хорошо, хорошо! Сам я там не был, терпеть не могу церкви, но слышал, что она обитает в склепе на кладбище приората Святого Варфоломея.

– Где это? – поинтересовался Джонатан.

– В Смитфилде, – вставила Фиона. – Недалеко от вашего жилища. – Она нахмурилась. – Говорят, там случается много чудес и посещающие это место больные получают божественное исцеление.

– Чушь собачья, – буркнула леди Саманта. – Вампирам не следует приближаться к церквям. Или к книгам. – Она с отвращением посмотрела на древние тома. – Это неправильно. И опасно.

– Чудеса? – резко бросил судья Ди.

– Так говорят, – кивнула Фиона. – Наверное, это просто россказни.

– Возможно, я ждал слишком долго. Вряд ли она будет там, но стоит проверить. Возвращайся в Карпаты, Драго, – сказал он, поворачиваясь к маленькому вампиру. – Это твое наказание. Не появляйся в Лондоне до тех пор, пока... – Он поразмыслил и почти улыбнулся. – Пока не изобретут те адские самодвижущиеся машины.

– Но в Карпатах так скучно! – заныл Драго. – Нет ничего, кроме крестьян и волков. Да и жены предпочитают жить без меня... – Он взвизгнул от страха, потому что судья протянул к нему руку. – Ладно, ладно! Я уеду! Но я еще вернусь сюда, вот увидите! – сказал он, превратился в летучую мышь и вылетел в окно.

– Странный коротышка, – сказала леди Саманта. – Что ж, продолжим! К церкви! – И она ухмыльнулась, ее глаза сверкнули красным, показались клыки. Похоже, ей нравилось все происходящее.

* * *

На кладбище Святого Варфоломея мерцали таинственные огни. В кронах деревьев носились летучие мыши, и Джонатан с содроганием увидел у ворот беззубо ухмыляющуюся старуху в черном. Стоило приблизиться, и она растворилась в тумане.

– Как мелодраматично, – произнесла леди Саманта с явным одобрением. – Жаль только, что Елена не посвятила меня в свои планы. Я бы с радостью служила такой женщине! – Ее клыки сверкнули. – Охотилась бы по ночам, не оставляя никого в живых!

– Она казалась такой милой, – сказала Фиона. – Вы уверены, что она именно та, кого вы ищете? Зачем ей понадобилось похищать стольких старых вампиров?

Судья Ди не ответил. Джонатан, крепко держась за руку Фионы, тоже молчал. Он-то очень хорошо понимал, что к чему.

– Может, нам с Фионой подождать снаружи? – начал он с надеждой, но никто не обратил на него внимания.

Они вошли на кладбище.

Джонатан услышал странные, нечеловеческие стоны, раздававшиеся из чего-то вроде сторожки в конце кладбища. От этого звука он содрогнулся. В стоне смешались боль, страдания и ненависть, и Джонатан предпочел бы оказаться где угодно, лишь бы подальше отсюда.

– Думаю, это доносится оттуда, – указала леди Саманта.

Не обращая на нее внимания, судья направился к сторожке, остальные последовали за ним. Джонатан прижался к Фионе.

– Когда все это закончится, – прошептал он, – может, ты решишь бросить эту жизнь и быть со мной? Только пока смерть не разлучит нас, – поспешно добавил он.

– Надо подумать, – прошептала в ответ Фиона. – Может, я и сама стану вампиром.

Что-то внутри Джонатана надломилось, но он промолчал. Неестественные стоны стали громче. Судья подошел к сторожке. И толкнул дверь.

Очевидно, никаких ловушек там не было. И засада их там не поджидала. Ничего, кроме кошмарного звука, который был хуже любого врага. На пороге Джонатан замешкался, но последовал за господином внутрь.

На каменной плите лежал судья Каттер. Когда-то белый камень потемнел от крови. Каттера надежно привязали кожаными ремнями. Его здесь... оперировали. Церковь и законы людей запрещают изучение анатомии. Но хирургу, который вскрыл судью Каттера, это явно не помешало.

– Святый бо... – охнула Фиона.

Леди Саманта принюхалась.

– Пахнет восхитительно, – сказала она. – А что такое? Я проголодалась!

Джонатана вырвало.

Каттер был еще жив – во всяком случае, оставался нежитью. Когда они вошли, его глаза открылись. Он увидел их.

– Ди... – просипел он.

Судья вежливо кивнул:

– Каттер.

– Вы... опоздали.

Каттер попытался улыбнуться. Джонатан с ужасом заметил, что ему удалили клыки. Внутри Каттера что-то шевелилось. Недоставало части внутренних органов, он выглядел сломанной куклой. Ему недолго еще оставалось в этом мире.

– Где Елена? – спросил судья Ди.

– Ушла...

– У нее получилось? – Судья опустился на колени рядом с Каттером и тряхнул его. – У нее получилось?

Каттер закашлялся. Изо рта у него хлынула кровь. Джонатан задавался вопросом, его ли это кровь или принадлежит другим людям, которыми питался Каттер. Джонатана снова вырвало.

– Да перестань ты уже! – раздраженно буркнула леди Саманта.

Она отошла от Джонатана подальше, насколько это было возможно в маленькой сторожке.

– Убирайся к... дьяволу... – прошептал Каттер.

Он кашлянул кровью прямо в лицо судье Ди. Тот не пошевелился. Затем, с выражением, почти похожим на сострадание, резко стукнул рукой по шее Каттера. Голова вампира безжизненно запрокинулась.

Смерть пришла быстро. Джонатан не смотрел на Каттера. Когда он снова открыл глаза, на месте судьи не было почти ничего, кроме запекшейся крови на камне. Каттер был стар. От него осталось лишь пятно.

– Не завидую тому, кому придется это отмывать, – сказала Фиона.

* * *

Когда они добрались до порта, уже близился рассвет. У Джонатана возникло чувство, что они с самого начала должны были оказаться здесь, а судья Ди всегда знал, чем это закончится.

Несколько больших кораблей покачивались на волнах прилива, на борту одного было крупными черными буквами написано «Персефона». На веслах сидели женщины в черном, а команда готовилась поднять парус.

Маленькие лодки перевозили к ожидающему кораблю тяжелый багаж. Гребли тоже старухи в черном. На одной лодке везли гроб. Не было необходимости пристально его рассматривать – Джонатан и так понял, что гроб соответствует требованиям судьи.

Под светом тусклой луны на причале стояла маленькая фигурка с прямой спиной, ее длинные черные волосы резко контрастировали с белым платьем, явно из более теплых краев. При их приближении женщина обернулась и с искренним теплом улыбнулась.

– Ты пришел вершить надо мной суд? – спросила она. – Если так, то лучше поторопись, вода быстро поднимается.

– Было жестоко с твоей стороны убить Фурье, – сказал судья почти с укором.

Улыбка Елены исчезла.

– Я сочла это необходимостью. Надеялась отвлечь тебя. Но ты никогда не заблуждался, верно? – Судья склонил голову в знак согласия, и Елена рассмеялась. – Всегда такой умный, но никогда не понимал, что у тебя самого на сердце. Как жаль. Жаль больше, чем я могу выразить. Если б только ты... – Но тут она замолчала.

– Чего же вы ждете? – сказала леди Саманта. – Разве вы не собираетесь, ну... – Она неопределенно махнула рукой. – Судить ее? Я просто хочу увидеть, как прольется кровь, все равно чья.

– Больше никакой крови, – устало произнес судья. – Я тянул время. Сколько мог.

– Тебя послал Совет? – спросила Елена.

– Да. Слишком много исчезновений за долгие века. Совет заподозрил неладное.

Елена вздохнула:

– Приезд сюда казался такой удачной мыслью, и долгое время все шло прекрасно! Просто захолустье, брошенное римлянами, холодное и сумрачное. Многие вампиры бежали сюда ради безопасности. И я решила, что смогу без помех проводить исследования. Долгое время так и было. Кто знал, что нормандцы решат наладить тут жизнь?

– Империи приходят и уходят, – произнес судья.

– Я не хотела убивать всех этих старых вампиров. Ну конечно, я не испытывала угрызений совести по этому поводу. Мне просто нужно было знать! Вскрыть их и изучить, почему они такие. Что делает нас такими, какие мы есть. Каттер был просто последним в длинной череде. Мне кажется, он сам желал смерти. Он пришел ко мне, отравленный ненавистью, поэтому я дала ему задание. Твой приезд нарушил мои планы. Я надеялась отвлечь тебя, чтобы закончить работу.

Судья почти с нежностью наклонился к ней.

– И у тебя получилось? – спросил он. – Получилось?

– Остановить действие нашего проклятия? – Ее плечи поникли. Она внезапно стала выглядеть старой, как будто и впрямь ей на плечи давили долгие века. – Я думала, что уже близка, но... Мне нужно больше времени! Возможно, в будущем появятся новые лекарства, изобретут новые технологии для исследований. Я должна продолжить свое дело. И не могу позволить тебе встать у меня на пути, Ди. Мне жаль. – Она обнажила клыки, ее когти удлинились. – Я не хочу сражаться с тобой, – сказала она. – Но буду, если придется.

Судья долгое мгновение смотрел на нее. В его взгляде было что-то мягкое, какая-то потерянность. Наконец он опустил голову.

– Прилив уже высок, – сказал он.

И больше ничего.

«Персефона» покачивалась на реке. Луна опустилась низко над горизонтом. Скоро взойдет солнце, и мир живых пробудится. Елена подошла к судье Ди. Джонатан не слышал, что она ему сказала. Они стояли под лунным светом совсем близко друг к другу, их головы почти соприкасались.

Затем она исчезла, и туман поплыл по воде к кораблю. «Персефона» отошла от причала, а над парусом с карканьем взлетела воронья стая.

* * *

Если бы Джонатан когда-нибудь написал мемуары, он мог бы озаглавить этот эпизод «Задача трех гробов». Не то чтобы эти гробы сыграли значительную роль в деле, просто ему нравилось название.

Минуло две недели. Джонатан снова находился в порту. Специально изготовленный плавучий гроб судьи Ди ждал погрузки на ожидающий корабль. Джонатан с тоской смотрел на реку. Было холодно и темно. Стояла безлунная ночь. И у него совсем не осталось сыра.

Лодка скользила к берегу, чтобы забрать судью на борт. Над головой с карканьем носилась воронья стая. Но на то они и вороны.

Судья обернулся. Его строгое и благородное лицо не выдавало, о чем он думает, но глаза были добрыми.

– Ну, Джонатан? – сказал он. – Ты идешь?