23 апреля 2015 года, четверг, Санкт-Петербург

У пешеходного перехода Дашу нагнала группа туристов, во главе которой шествовала дама с закрытым зонтом в высоко поднятой руке.

– ...колонны-маяки довершают ансамбль Стрелки Васильевского острова.

Туристы защёлкали фотоаппаратами.

– Своим названием Ростральные колонны обязаны украшающим их рострам – носам кораблей.

– Я туда не полезу! – громко возмутилась пышная девушка позади экскурсовода.

– Простите, не поняла вас.

– Чтобы выйти замуж, нужно поцеловать нос на Стрелке, вы только что в автобусе сказали. Примета такая.

Экскурсовод невозмутимо кивнула.

– Вы совершенно правы, для скорого замужества нужно поцеловать нос, но не корабля, а льва. Львов мы увидим, когда спустимся к воде: туда, где при императоре Александре Первом находился петербургский порт.

– Тогда ладно, – согласилась девушка и бросила быстрый взгляд на молодого человека, делающего селфи на фоне колонн.

Пропуская туристов, Даша задержалась на переходе.

Тот человек снова стоял посередине проезжей части на Стрелке Васильевского острова. Мимо с бешеной скоростью проносились машины, спешащие к Биржевому мосту и набережной Макарова, и встречные, едущие в сторону Невского через Дворцовый мост или сворачивающие на Университетскую набережную.

Первый раз Даша увидела человека в телогрейке и широких брюках ещё на прошлой неделе, когда возвращалась из клиники Отто, где навещала лежащую на сохранении беременную Ленку.

Человек стоял посреди дороги и смотрел на Дашу. По его неотрывному взгляду она сперва решила, что это кто-то из знакомых. Сейчас подойдёт ближе и узнает его. Человек забыл об осторожности, а водитель троллейбуса не притормаживал. Даша бросилась спасать безумца.

Дальше был визг тормозов, гудки машин, бешеные глаза водителя, успевшего остановить троллейбус в сантиметре от её носа, и крики повыскакивавших на дорогу автомобилистов. Никто не видел человека в телогрейке, и весь гнев обрушился на Дашу, её обозвали идиоткой и приписали весеннее обострение. Тот человек как сквозь землю провалился.

Через день он появился на том же месте; не обращая внимания на летящие мимо машины и проливной дождь, он стоял на проезжей части и смотрел на Дашу. Машины неслись не притормаживая. Человек будто играл со смертью, то исчезал в свете фар, то появлялся на том же месте снова.

И только сегодня, столкнувшись с человеком в телогрейке в третий раз, Даша поняла, что, кроме неё, его больше никто не замечает. Машины, пешеходы – все ведут себя так, будто стоящего посреди проезжей части человека нет. А он есть.

Даша упрямо не стала смотреть в его сторону. Вот истукан! Зачем он здесь стоит? Неужели ему нравится вот так стоять и пугать людей?

Она села в маршрутку и отвернулась. Если хочет там стоять, пусть стоит. Какое ей дело? Как назло, прежде чем перебраться через Биржевой мост, маршрутка долго ждала перед светофором.

Даша обернулась, человек исчез.

Её мысли переключились сначала на работу, потом на свадьбу Лены и Гены, состоявшуюся несколько недель назад. Как раз после свадьбы Ленка загремела на сохранение в институт Отто на Менделеевской линии. Потом Даша подумала о вчерашнем телефонном разговоре с мамой, они обсуждали её подруг Людмилу Ивановну и Галочку, у которых уже внуки, а маме и понянчиться не с кем, потому что её дочь живёт с котом.

– Мам, но не со скотом же, а с котом. Кот ничего плохого не сделает.

– Хорошего тоже мало. В твоём возрасте у меня уже была ты. Тебе через неделю двадцать восемь! Ах, какой приличный мальчик был Филипп!

– Мам, Филипп в прошлом. Сама не знаю, что тогда на меня нашло! Помрачение рассудка. Кармический морок какой-то.

Даша даже вспоминать не хотела о той привязанности. Влюбилась, как дурочка, в голубоглазого ловеласа вопреки здравому смыслу.

– А Гена? Что-то я давно его не видела? Пригласи его к нам. Пора уже подумать о семье и детях. Конечно, я не настаиваю...

– Мама! Может, я пока не думаю о семье!

– Что ты? О чём ты не думаешь? Даша, я не расслышала!

– Ерунда, забудь!

– Всё, мамочка, я побежала, созвонимся!

Даша не стала расстраивать маму и рассказывать, что Гена, начиная с новогоднего корпоратива, не расстаётся с Леной, а Лене осенью рожать.

Уже месяц Даша жила в собственной квартире, недалеко от Василеостровской. Прежде она её снимала, а когда арендодатель и по совместительству шеф Анатолий Маркович решил квартиру продать, то Даша не задумываясь её купила. Почти не задумываясь. Пришлось прибегнуть к помощи родителей и ипотечного брокера. Даже переезжать не потребовалось.

Уютная квартира в мансардном этаже на 14-й линии Васильевского острова была чудно́й, с затейливыми окнами, которым позавидовал бы сам Хундертвассер. Спальня со скошенным потолком глядела в небо, а оконный проём крохотной кухни устроился в скате крыши. Внушительных размеров ванная изумляла неподготовленных гостей внезапно огромным окном на Большой проспект.

На работу на Петроградскую сторону Даша добиралась пешком или, когда не везло с погодой, как сегодня, садилась в маршрутку.

Раздался хлопок: на Нарышкином бастионе Петропавловской крепости выстрелила сигнальная полуденная пушка, а Даша отпрашивалась до половины двенадцатого, значит, опаздывает.

В сумке зазвонил телефон. Если разыскивает шеф, не избежать выговора.

Мама.

Если сразу не ответить, мама начинает придумывать совершенно невероятные версии, почему дочь не взяла трубку. Отвечать маме нужно, даже когда... Короче говоря, отвечать маме нужно всегда.

– Даша, я поняла, ты сказала, что не хочешь выходить замуж! Ты мне это брось!

– Мам, я пошутила!

– Это не тема для шуток! В общем, я не поэтому звоню. У нас катастрофа.

– Что случилось?

Даша резко остановилась перед входом в бизнес-центр, и в её спину тут же влетел спешащий следом человек. Она отошла на пару шагов от двери.

– Какая катастрофа?

– Завтра приезжает Маргарита! А мы с папой улетаем. Оказывается, она мне писала, но я совершенно забыла. Я не могу её оставить в нашей квартире, ты же понимаешь! Так что, доченька, выручай! Пусть поживёт у тебя.

В самом деле катастрофа. Старшая сестра мамы приезжала в гости редко, но каждый её приезд запоминался надолго.

Тётушка Маргарита обладала необыкновенной способностью переворачивать всё с ног на голову и устраивать катастрофы на ровном месте.

Мужчины на Маргариту залипали мгновенно и бесповоротно. Взять хотя бы её четырёх мужей. Все до единого теряли голову, несмотря на то, что при знакомстве с каждым новым мужем Маргарита пыталась его прикончить. Не нарочно, конечно. Среди родственников ходила шутка, что если тётушка чуть не убила ухажёра при встрече, значит, рано или поздно выскочит за него замуж.

Первого мужа она встретила в студенческом походе, при спуске с горы случайно попав ему ледорубом в лоб. Они расстались через год, когда побледнел шрам. Были ли эти факты как-то связаны – неясно, но тётушка рассказывала о первом браке именно так.

Следующий жених был нокаутирован чемоданом первого мужа, вышвырнутым тётушкой с восьмого этажа. Второй муж ушёл, спустя пять лет брака, приревновав её к соседу, с которым тётушка имела обыкновение беседовать о поэзии, переговариваясь через балкон.

На третьего Маргарита спрыгнула с парашютом. Есть основание полагать, что до этого случая он не заикался. В третьем браке тётушка прожила совсем недолго, чуть больше полугода. Муж был нервический тип, который вздрагивал от разговоров на повышенных тонах, к тому же страдал энурезом. По слухам, обострению последнего послужила привычка тётушки громко разговаривать во сне. В общем, брак был обречён.

Четвёртого она припечатала к стенке, когда парковала машину. Брак продлился десять лет и закончился вполне мирно. Он ушёл к другой, а она не возражала.

При этом тётушка счастливым образом избегала неприятностей, выходя сухой из воды. Общительная и лёгкая на подъём, она везде находила друзей, у неё повсюду были приятели и приятельницы, умопомрачительные связи и знакомства, и при желании она могла бы жить каждый день на новом месте в комфорте и роскоши, если бы все без исключения знакомые не знали о катастрофических последствиях пребывания тётушки Маргариты в гостях.

Даша посмотрела на отключившийся телефон, пытаясь осознать масштабы свалившейся на неё проблемы. Потом вспомнила про совещание и поспешила в офис.

* * *

Последнее время дела журнала «333 кв. м», где работала Даша, шли не очень хорошо. Всё больше людей предпочитали искать информацию о продаже недвижимости и строительных материалов в интернете, а не тратить деньги на покупку дорогих журналов.

Шеф Анатолий Маркович нервничал, искал новые подходы, придумывал свежие рубрики и заискивал перед компаниями-застройщиками, покупающими рекламу сразу на несколько разворотов.

Совещание всё не заканчивалось, и Даша на секунду закрыла глаза, ей показалось, что она вернулась в школу, идёт урок, а учитель истории что-то рассказывает, рассказывает...

– Оленева, к доске!

Даша открыла глаза и уставилась на начальника.

– Оленева, говорю, опять в тоске! Что спим? Работать нужно! Работать! Взяли моду спать на совещаниях! Я для кого тут распыляюсь? А? Поедешь на пару дней к нашим спонсорам в коттеджный посёлок. Разведаешь ситуацию. Что там у них происходит, откуда взялись вредители. Нужно их нейтрализовать. В хорошем смысле, конечно. Понять, чем люди недовольны. Будем создавать положительный образ «Чудо-деревни»! Если и эти рекламодатели уйдут, то наш журнал накроется. Все и так торчат в интернете. Продажи падают. Есть вопросы?

– Ко мне завтра тётушка приезжает, ей семьдесят пять...

– Тётушку можно взять с собой. Все тётушки любят свежий воздух.

– А кота куда деть?

– Кота, тётушку, мужа, любовника – пожалуйста. Только разберись с этим коттеджным посёлком!

– У меня только кот и тётушка.

– Тем более. Совещание окончено. Вопросов больше нет, потому что у меня обед. Все вопросы к секретарю.

Шеф скрылся в кабинете.

– Оленева, только ты можешь тащить тётушку и кота туда, куда сам шеф тебе разрешил отправиться с любовником! – шепнула секретарь шефа Аллочка.

Даша без малого год работала в журнале «333 кв. м» и ещё больше под руководством Анатолия Марковича. К его сверхважным заданиям она давно привыкла. На выходные у неё были другие планы, но теперь из-за срочной работы и приезда тётушки придётся их перекроить.

* * *

– Что купила?

Даша вздрогнула.

Чёрный кот Василий сидел в тёмной прихожей на тумбочке и рассматривал себя в зеркало.

– Ты меня напугал.

– Прости-извини. Я тут не для удовольствия торчу. Посмотри: у меня слева усы длиннее, чем справа!

Даша поставила пакет с продуктами на пол, включила свет и посмотрела на кота.

– Нет, всё в порядке.

Кот спрыгнул на пол и заглянул в пакет.

– Креветки, апельсины, пророщенные бобы, кукуруза, зелень, батон и твердокопчёная колбаса. Однако! Ты решила кого-то отравить?

– Вася, у меня две новости. Даже не знаю, плохие или хорошие.

– Выкладывай.

– Во-первых, мне нужно на пару дней съездить в коттеджный посёлок.

– А я? Ты хочешь меня бросить?

– Ты поедешь со мной. Будем жить в шоуруме.

– Шауруме? Так себе новость.

– Во-вторых, к нам приезжает та самая тётушка Маргарита, я тебе о ней рассказывала.

– Думаешь, она подпалит мне хвост?

– Всё может быть. Мне помнится, она не очень любит котов.

Кажется, Вася тихо выругался.

– У меня тоже есть новости. Целых три. Во-первых, ты оставила окно на кухне открытым. Во-вторых, я познакомился с чайкой: занятная птичка, давно я не слышал такого количества сплетен. Болтала и болтала – не заткнуть. Еле избавился.

– Надеюсь, ты не сделал ей ничего плохого?

– Как ты могла подумать? Просто сказал, что скоро ты вернёшься с работы голодная.

Даша закрыла окно на кухне, вытащила из пакета продукты и убрала в холодильник.

– А третья новость?

– С третьей я опоздал, ну ладно. Просто, пока мы беседовали с чайкой, она несколько раз испачкала подоконник. Хотел предупредить.

Даша посмотрела на рукав платья. Вроде чистый.

– Какие сплетни рассказывают чайки?

– В следующий раз сама у неё спросишь, я не запоминал. Просто пообщался с миром ради разнообразия, не всё же телевизор смотреть.

– Ради разнообразия поедем завтра в «Чудо-деревню», только тётушку утром встретим. А с чайками я не умею разговаривать, тебе ли не знать? Я думала у меня особый дар, со временем буду понимать лошадей, собак, но я их по-прежнему не слышу и разговариваю только с тобой.

– Я сейчас не понял, ты жалуешься?

– Нет, пожалуй, мне тебя хватает за глаза и за уши.

– Вот-вот, а то завела: лошадки, собачки. Будешь разговаривать с животными, тебя люди перестанут понимать.

Даша насупилась, свет на кухне сразу отреагировал на настроение – замигал и погас.

– Часы у меня не ходят, телефон с компьютером то и дело отключаются, а стоит чуть понервничать, то лампочки гаснут. Не дай бог, рассержусь на кого-то, руками взмахну, предметы падают.

– Даша-разрушительница моя, дай поцелую. Ты просто не умеешь управлять энергией. Научишься, и всё наладится.

– А ещё я опять видела этого человека на Стрелке Васильевского. Мне кажется, его вижу только я. Не знаю, что ему от меня нужно.

– Так спроси.

– Я?

– Ну не я же.

– Ладно, если увижу.

– Увидишь, можешь не сомневаться. Если уж он проявился, то не отстанет, где хочешь достанет.

– Тогда ему придётся подождать, у меня куча дел.

– Подождёт или не подождёт. Впрочем, там времени нет. Нам ещё учиться и учиться терпению у бесконечности.

24 апреля 2015 года, пятница, Санкт-Петербург – Новолисино

Утром Даша встречала поезд на Витебском вокзале.

Тётушка Маргарита жила недалеко от Минска в собственном доме, который, как ни странно, стойко выдерживал все неприятности, сопровождающие его владелицу по жизни.

Поезд запаздывал. Даша надеялась, что задержка никак не связана с её тётушкой. Через сорок пять минут показался состав, и встречающие начали стягиваться на перрон. Тётушка известила, что купила билет в десятый вагон, но ни тётушки в поезде, ни десятого вагона в составе не было.

Даша подошла к проводнику девятого вагона, и тот объяснил, что десятый был отцеплен ещё в Минске, а пассажиры размещены на свободных местах в других вагонах.

– Какая-то сумасшедшая сказала, что не выносит сигаретного дыма, и устроила скандал. Один пассажир до отправления закурил в тамбуре электронную сигарету.

– Из-за этого отцепили вагон? – удивилась Даша.

– Нет же. Дама полезла в драку, выхватила сигарету и закинула её в печь титана. Произошёл взрыв и возгорание. Вагон пришлось отцепить, а сумасбродку забрали в милицию.

Даша не стала расспрашивать, как выглядела дама, устроившая пожар. Она набрала номер тётушки.

– Дашенька, хорошо, что ты позвонила! Я уже у вокзала и как раз собиралась тебя набрать!

– У какого вокзала?

– У Витебского, конечно!

– Я пришла тебя встречать к десятому вагону, но его тут нет, когда ты успела проскочить мимо меня?

Может быть, она ошиблась, и на сей раз чужая тётушка-катастрофа устроила апокалипсис в десятом вагоне?

– Долго рассказывать, но я не смогла приехать на поезде и решила лететь на самолёте. Так быстрее.

Нет, такая тётушка всего одна.

– Можешь не беспокоиться, я уже позавтракала в аэропорту со своим старым приятелем, он как раз улетал и одолжил мне машину, так что я тут рядом жду тебя! Погоди, сейчас скажу, где я. Молодой человек, это какая улица? Дашенька, я в Подъездном переулке!

Даша вышла на Загородный проспект и, свернув в ближайший переулок, повертела головой.

– Я здесь! – Тётушка в шикарной красной шляпе махала ей рукой, сидя в синей «шестёрке», водворённой на эвакуатор.

– Что ты там делаешь?

Суровый мужчина в рабочем комбинезоне вышел из кабины эвакуатора навстречу Даше.

– Девушка, это вас встречает эта, ядрёна вошь, красная шапочка? Скажите, чтобы она вышла из машины! Не положено!

– Да? – Тётушка колыхнула могучим бюстом. – Я выйду, а вы машину заберёте! Лучше останусь здесь!

Внезапно раздался хлопок, и у эвакуатора лопнуло переднее колесо.

– Ах, чтоб вас! – крякнул мужик и в бессильной злобе принялся отсоединять крепление, удерживающее автомобиль на эвакуаторе. Тётушка вцепилась в руль.

Даша не знала, на чью суперспособность списать неприятность с колесом: её или тётушкину.

Отстояв машину, тётушка бросилась обнимать племянницу.

– Какая ты красотка, Дашка! Длинноногая, зеленоглазая, никак не налюбуюсь! Вся в мать! От Андрея ничего! – Обнимая, она задела серьгой Дашин шарф и, выпутываясь, врезала племяннице по подбородку. – А я, видишь, выскочила на секунду, а тут этот чёрт из люка, охотник за чужими машинами, будто ждал! Раз, и грузит на эвакуатор! Что ему дома не сидится?

– Это его работа. – Даша потрогала подбородок: будет синяк.

– Ладно, садись в машину, поехали. – Тётушка бросила шляпу на заднее сиденье.

Когда Даша видела тётушку в последний раз, у той были ярко-рыжие волосы и химическая завивка. Сейчас же короткая стрижка и ни грамма краски – благородная седина.

– Тебе идёт!

– А, это, спасибо! – Тётушка почесала макушку. – Сожгла немного. Уже отросли. А так ходила с десятикопеечной стрижкой.

– Это как?

– Налысо, моя дорогая, налысо! Ты где сейчас живёшь? Куда едем?

– На Васильевский.

– «Ни страны, ни погоста не хочу выбирать». Ты любишь Бродского? «На Васильевский остров я приду умирать». Нет, не так! На Васильевский остров еду я отдыхать! Так-то лучше! – Тётушка кивнула и нажала педаль газа, распугав лужу с голубями.

Пока они стояли в пробке на Гороховой, потом толкались у Исаакиевского, а затем переползали Благовещенский мост, Даша рассказала тётушке о задании редакции и о том, что отдыхать придётся вовсе не на Васильевском.

– Ты знаешь, отличная идея. Где, говоришь, находится это «Чудо»?

– За Павловском, рядом с деревней Новолисино, там бывшее совхозное поле.

– Совхозное поле? Что же там настолько красиво?

– По правде говоря, не знаю.

– А интернет на что? Знаешь, Даша, это волшебство какое-то. Мне тут понадобилось почитать про бычью сперму...

– Зачем?

– Как зачем, Дашенька? Всё хорошо и гладенько, пока ты молодая да шатенистая, а как настанет пора красить волосы – узнаешь!

– Я никогда не буду красить волосы, – пообещала Даша.

– Ладно, про струю бобра тогда не буду тебе рассказывать, красота не для слабонервных. Так что там с участком?

– Застройщик, скорее всего, просто уцепился за дешевизну участка, купил землю и выстроил коттеджный посёлок. Первая очередь – двенадцать коттеджей – там люди уже живут. Во второй очереди тоже двенадцать, почти готовы, но кто-то повадился мешать застройке, наверное, местные: недовольны разбитыми дорогами и перекрытым входом в лес.

– И ты поедешь разбираться?

– Вместе поедем, нужно понять, кто занимается вредительством. Потихоньку, без лишнего внимания и полиции. Дурная слава не нужна, иначе никто не купит коттеджи. Разберусь, в чём дело, напишу пару статей, сформируем положительный образ «Чудо-деревни», и ключик у нас в кармане. Дело пары дней.

– Интересно! Настоящий детектив! Всегда мечтала поучаствовать в расследовании.

* * *

У Даши совсем вылетело из головы, что нужно предупредить тётушку о Василии. Конечно, она не собиралась ей сообщать, что ведёт с котом диалоги.

Тётушка недолюбливала котов. По её мнению, все без исключения представители кошачьих прудят в ботинки, оставляют кучи на одеяле, дерут обои, лохматят диваны, дурно пахнут и призваны портить жизнь своим хозяевам.

Даша зажгла свет. Кот выйти не соизволил.

«И к лучшему, – подумала Даша. – Сначала расскажу, потом пусть объявляется».

Тётушка, проинспектировав холодильник, осталась не слишком довольна содержимым. Креветки не те, бобы не так и не там проросли. Но, придерживаясь правила избегать негатива, она восхитилась приунывшим пучком петрушки и извлекла из сумки дорожный термос с травяным чаем. Тётушка была адептом здорового образа жизни, но понимала это по-своему и питалась довольно странными на первый и второй взгляд продуктами. До пожелтения сидела на одной морковке, ела пророщенные под Моцарта бобы, отваривала японских ос, пила молоко с муравьями и выпаривала в кастрюле мочу. Какие вкусовые пристрастия были у тётушки на данный период, Даша ещё не успела узнать, но травяной чай обнадёживал.

При всём при этом тётушка обладала пышными формами, грудью, на которой можно было разместить свадебный сервиз на двенадцать персон и ростом чуть ниже Дашиных ста семидесяти четырёх сантиметров.

Чтобы не смущать тётушку, Даша залезла по пояс в холодильник и, пока та не видит, запихнула в рот кусок твердокопчёной колбасы.

Напившись чаю, тётушка направилась в ванную. Как говорится, ничто не предвещало...

– Твоя мать говорила, что ты живёшь с котом, но я как-то запамятовала.

Василий своим поведением сильно усложнил дальнейшее сосуществование с тётушкой. Пока та пила травяной чай и рассказывала о своих приключениях в дороге, кот свил гнездо в небрежно брошенной у зеркала красной шляпе.

– Теперь шляпу придётся выбросить. Но есть и хорошая новость!

Тётушка наставила наманикюренный палец на кота.

– Ты хочешь выбросить кота? – испугалась Даша. – Я не могу, я его люблю.

Вася хмыкнул.

– Нет, зачем? Пусть живёт! Хорошая новость – у меня будет новая шляпа, пока же обойдусь кепкой.

Вася потянулся.

– Это я удачно прилёг.

* * *

В «Чудо-деревню» поехали ближе к вечеру и собрали все пятничные пробки. На Московском проспекте было ещё живенько, зато, попав на Пулковское шоссе, машины тащились со скоростью сантиметр в час. Дело пошло на лад, когда миновали Павловск. Ближе к десяти вечера они наконец свернули на просёлочную дорогу.

С обеих сторон чернел непролазный лес: того и гляди, выскочит какая-нибудь нечисть. Глядя на лес, Даша испытала неясное, глухое чувство тревоги. Но как ни вглядывалась в темноту, не смогла бы заметить небольшую избушку, притаившуюся в глубине леса, и два окна, словно два глаза, следящие за дорогой. В одном из них колыхнулась занавеска вслед удаляющимся огонькам фар. Дорога свернула направо, лес отступил, и тут же показалась вывеска «Чудо-деревни».

«Чудо-деревня» состояла из четырёх параллельных улиц, идущих от Центральной, по шесть домов на каждой. Три справа, три слева. Лесная – самая первая – ближе к лесу, затем Сосновая улица, Беличья и Заречная – ближе к реке. Новенькие, стоящие в ряд коттеджи, похожие друг на друга как братья-близнецы.

Тётушка притормозила у домика охраны.

Охранник жил в коттеджном посёлке круглогодично. Роман Иванович – владелец посёлка – по телефону сказал Даше, что тот живёт где-то поблизости, но уходить домой не любит и практически двадцать четыре на семь сторожит вверенную ему территорию.

Охрана размещалась в маленьком симпатичном домике с клумбой у крыльца и собачьей конурой чуть поодаль. Собаки на цепи не было. Охранник – лет шестидесяти с хвостиком, с жёлтыми от табачного дыма усами – вышел и, проследив за взглядом Даши, сказал:

– Так убежала, зараза. Я её на цепь, а она с цепи. Нагуляется – прибежит. Здравствуйте!

– Я Даша из журнала «333 кв. м», а там в машине моя тётя и кот.

Тётушка из окошка приветственно махнула рукой.

– Насчёт кота не беспокойтесь, собака его не тронет. Она добрая. Меня зовут Сергей.

– А по отчеству?

Нагрудный карман охранника украшал бейдж. «Малышев С. В.».

– Не надо отчеств.

Охранник протянул Даше связку ключей от коттеджа.

– Тут всё: от входной двери вот эти два, эти мелкие – выход на террасу и окна, а этот побольше – гараж. Разберётесь. Ваш коттедж крайний к лесу и первый от дороги, напротив котельной. Мимо не проедете. Роман Иваныч обещал завтра подъехать. Он в будни всё больше в городе: дела.

Сергей открыл шлагбаум, и тётушка торжественно въехала на территорию.

– Что-то я проголодалась, – объявила она, припарковав машину у коттеджа и кряхтя выползая из-за руля.

– Ой, кажется, я взяла только корм для кота.

– В кой-то веки, – подала голос переноска.

Тётушка посмотрела на Дашу нехорошим взглядом.

– Ладно, посмотрим, чем кормят современных котов.

– Надеюсь, она шутит? – забеспокоилась переноска.

Они вошли в небольшую прихожую со шкафом под потолок для верхней одежды, следующая дверь вела в жилую часть дома.

Оказавшись в гостиной, тётушка потребовала дать ей пакет с кошачьим кормом, высыпала подушечки на ладонь и опрокинула в рот.

Даша выпустила кота из переноски. Тот уставился на поедающую корм тётушку, его полный негодования хвост мёл и без того чистый пол.

– Неплохо, неплохо, – прожевав, заключила тётушка. – Но чего-то всё-таки не хватает. Может, карри?

– Какая наглость, – прошипел Вася и выпустил когти.

– Успокойся, я ещё куплю, – пообещала Даша.

– Что, собственно, происходит? – спросила тётушка, снова насыпая полную горсть корма.

– Ничего особенного, просто ты ешь Васин корм, а он злится.

– Обойдётся. Я тебя не о корме спрашиваю, что происходит в этом посёлке?

– Скорее всего, кто-то из местных недоволен коттеджной застройкой. Устраивают диверсии. Поджигают коврики у дверей, стекло разбили, недавно несколько дохлых голубей под дверь подкинули.

– Будет что чайке рассказать, – буркнул Вася. Он немного успокоился, но по блеску в глазах было ясно, что будет мстить и, возможно, уже знает как.

– Ерунда какая! – отмахнулась тётушка. – Нужно поймать диверсанта, и дело с концом!

– Не мне же его ловить! Моё дело переубедить негативно настроенного человека с помощью статьи в нашем журнале «333 кв. м», создать положительный образ посёлка.

– Что-то мне подсказывает, этот диверсант не прочитает твою статью, пока ты не пристегнёшь его к батарее.

Кот, наконец получивший в своё распоряжение корм, на последней фразе поперхнулся и немного скорректировал план мести тётушке.

* * *

Двухэтажный коттедж состоял из четырёх спален, гостиной и кухни.

Тётушка сразу решила, что будет жить на первом этаже, потому как подниматься по лестнице – та ещё забава. Даша выбрала первую попавшуюся спальню на втором этаже. Всего на пару ночей. Да и отдыхать будет некогда. Приехала работать.

– Дашка, – крикнула тётушка, – пойду подышу на крыльце, что-то я объелась этим кормом. Проветрюсь перед сном.

* * *

Даша разобрала сумку. Кот куда-то усвистал. По всей видимости, тоже решил проветриться. Решив поискать кота, она спустилась на первый этаж. В холле, гостиной и кухне никого не было. За кухонным окном неприятно чернел лес. Даша посмотрела в темноту и ощутила тяжесть, будто с той стороны окна кто-то смотрел на неё из леса.

В ногу ткнулся мокрый нос кота.

– Ты был на улице? Видел тётушку?

– Тётушку? – Кот брякнулся на хвост, вытянул заднюю лапу и лениво лизнул её. – Она кого-то душит в предбаннике.

Даша бросилась в прихожую.

Тётушка сидела верхом на седовласом мужичке и усиленно вдавливала его в коврик с надписью «велкам». Мужичок приглушённо повизгивал, должно быть, сил на слова у него не осталось. Его лицо приобрело свекольный оттенок, глаза вылезли из орбит. Дело было плохо.

– Дашка, помогай, я поймала диверсанта!

– Отпусти, ты его задушишь!

Тётушка послушно разжала руки. Мужик схватился за горло и начал отчаянно кашлять, левой рукой делая знаки.

– Мне кажется, ты его придавила, – догадалась Даша.

– Подумаешь, какой неженка! Всего-то сто четыре килограмма.

Тётушка не без труда перелезла через придушенного и, кряхтя, поднялась на ноги.

– Жить будешь, диверсант?

Мужичок поднялся, одной рукой держась за горло, другой за стенку. Его лицо немного порозовело, перестав быть лилово-красным, но глаза так и остались навыкате.

– Почтеннейшая пани, по что вы всё время меня обвиняете? – В речи мужичка улавливался иностранный акцент.

– Почтеннейшая? На себя посмотрите! Старик, а всё туда же! Вредитель! Шпион! – Кажется, тётушка разозлилась. – Так ещё и иностранец! Дашка, звони в милицию!

– У нас теперь полиция!

Мужичок разволновался.

– Какая полиция? Вы меня не так зразумели!

– Всё правильно мы зразумели!

Тётушка загородила спиной дверь на случай, если диверсант соберётся дать дёру. Но тот не то что убегать, он даже идти не мог без посторонней помощи, не держась за стену. Даша заподозрила, что тётушка отдавила ему ноги.

– Нам не потребна полиция! Мы можем разобраться сами. Я всё выя́сню сейчас.

– Ишь какой! – возмутилась тётушка. – Вторгается на частную территорию и хочет остаться чистеньким.

Однако, по тому, как тётушка незаметно проверила, не перевернулись ли в ушах серёжки, Даша поняла, что мужичок ей всё же приглянулся.

Иностранец в самом деле оказался вполне симпатичным. Лет на пять младше тётушки Маргариты, с густой седой с перцем шевелюрой, в зелёной куртке, джинсах и белоснежных кроссовках – он мало походил на человека, который бродит по ночам вокруг коттеджей и поджигает коврики. На конопатом запястье блестел широкий золотой браслет.

– Я не знал, что така пани меня повалять на полу. Только хотел запытать.

– Кого ещё вы хотели пытать?

– Нет, запытать, спросить то есть!

Иностранец волновался.

– О чём вы?

– Понимаете, мне было любопытно. Чи можно попросить стакан воды?

– Вам было любопытно узнать, дадим ли мы вам стакан воды?

– Нет, я объясню.

– Тогда заходите в дом. Всё лучше, чем стоять в прихожей, – пригласила Даша и сердито посмотрела на тётушку.

Та развела руками.

– Я думала, вы иностранный шпион, последние силы потратила. Ну и денёк.

Даша открыла дверь, пропуская старших вперёд. Всё-таки хорошо, что тётушка вовремя ослабила хватку, всё могло закончиться печально: мужичок был на голову ниже и в три раза тоньше тётушки Маргариты.

– Языка взяли? – приветствовал Вася. – Я уж подумал, вы его закапывать в огород понесли. Всё нет и нет.

Даша налила воды и протянула мужичку. Тётушка плюхнулась в кресло. Мужичок с жадностью выпил воду и вернул стакан Даше.

– Спасибо. Можно мне сесть на тым стуле? Ноги ослабьоны.

– Конечно.

– Вы думали, что я естем шпионом. Маш рация, то есть вы правы.

Тётушка вцепилась в подлокотники кресла, готовая снова ринуться в атаку.

– Ещё и рация есть, – прошипела она.

Из-под стола послышался смешок. Мужичок покосился на тётушку и продолжил:

– Во-первых, я не хотел заходить без запрошения, поэтому запукал до двери, но вы, наверное, немного глухая, поэтому не слышали.

Тётушка пошла пятнами. До мужичка, видимо, дошло, что он сказал что-то не то.

– У вас очень красивые уши, то правда. Нет значения, что не слышат. Не расстраивайтесь.

Кот под столом закудахтал.

– Любезный, вы мне не вешайте лапшу на мои красивые уши. Я собственными красивыми глазами видела, как вы крались вдоль дома и заглядывали к нам в окна. Как только вы приблизились к крыльцу, я спряталась в прихожей и не закрыла дверь лишь для того, чтобы она не щёлкнула и не привлекла ваше внимание. Вы вломились без спроса, да ещё имеете наглость сообщать, что испортили воздух у нас под дверью.

– Не было такого. Что за конфуз!

– Вы шпионили за нами?

– Нет, то есть да. Я хотел посмотреть, кто здесь живёт. Пан Роман не дал мне можливости жить в этом доме, сказал, будет делать ремонт для продажи. А мне нужно тут на немного остаться. Я вынужден снимать дом в Новолисино, где нема никакой души.

– Какой души?

– Душ, в котором моются люди. Там лажня, то значит баня. Но это дикость! Я естем русский, но мне потребен душ.

– Русский?

– Наполовину. Мой отец утёк от нового режима, перебрался в Польску, там женился, потом в Аустралию. По пару десятков лет там уродился я. Теперь живу в Польсце, моя мать вернулась в Польску в лятах семидесятых.

– Зачем же вы приехали в Россию?

– Ищу корни.

– У нас в доме?

– Нет, здесь из любопытства. Иду по тропинке и вижу, кто-то поселился в доме. Не представился вам, меня зовут Пьётр.

– Пётр? Я Маргарита Павловна, а это моя племянница Дарья.

– Очень мило познакомиться, я тогда Пьётр Пьетрович. – Пётр поцеловал протянутую тётушкой руку.

Тётушка, кажется, слегка подобрела.

– Значит, вы не диверсант?

– Очевидно, нет.

– Хорошо. Тогда можете идти. Но если я вас встречу у дома повторно, за себя не ручаюсь.

– Вы так милы.

– Что есть, то есть, – с готовностью согласилась тётушка.

Пётр ретировался. Тётушка посмотрела в окно, как тот покачиваясь идёт по освещённой фонарём дорожке, а затем ныряет в темноту.

– Всё это очень странно. Что можно делать одному поздно вечером рядом с чужими домами?

Даша выключила свет и вгляделась в черноту. Ель напротив окна едва двигала тяжёлыми лапами, а где-то высоко над елью виднелись слабые огоньки звёзд.

– Да, я собираюсь узнать об этом Петре завтра у Романа.

Тётушка включила свет.

– Ты как хочешь, а я иду спать.

– Я тоже устала.

Тётушка остановилась на пороге спальни.

– Утром нужно добыть еды.

– Здесь есть магазин неподалёку, можем съездить на твоей машине.

Вася лёг спать на кухне недалеко от коробки с кормом. Но, услышав храп и громкие разговоры тётушки во сне, поднялся к Даше.

25 апреля 2015 года, суббота, Ленинградская область, Новолисино

Утром они съездили в ближайший магазин и накупили еды.

Открыв холодильник, чтобы убрать продукты, Даша обнаружила, что Роман позаботился о гостях и полки до отказа забиты провизией.

Тётушка, вполне отошедшая от вчерашних приключений, снова излучала позитив.

– Зато я теперь знаю, чем кормят котов.

* * *

Роман постучал в дверь, когда Даша мыла посуду, а тётушка Маргарита заваривала в банке какую-то траву вместе с корешками, надёрганными рядом с коттеджем.

Она объявила начало овсяной диеты и утром настойчиво предлагала Даше съесть зашпаренные кипятком хлопья с ложкой льняного масла. Даша согласилась, но скользкая овсянка влезла в неё только с куском твердокопчёной колбасы.

Кот дремал на полу, постепенно перемещаясь за полоской солнца.

Даша мельком видела владельца «Чудо-деревни» в кабинете шефа, Анатолия Марковича. Но тогда они не познакомились. Внешне Роман напоминал Даше какого-то советского актёра. Хрупкий, с прозрачными глазами, жидкими волосами и непропорционально большими красными руками-лопатами.

Накануне они разговаривали по телефону, и Даша была рада, что Роман Чудов оказался довольно милым интеллигентным человеком, располагающим к себе.

Пока Роман изучал икебану в банке тётушки, а та, в свою очередь, втолковывала ему про пользу апрельской крапивы, Даша сварила кофе и пыталась найти подходящие интеллигентному виду гостя напёрстки. Но попадались лишь большие кружки.

– Кофейные на верхней полке, если вы их ищете, – верно истолковал хаотичное хлопанье дверцами буфета Роман. – Я иногда ночую здесь, когда хочется побыть одному, – зачем-то добавил он.

Они сели за стол, и Даша взяла блокнот, чтобы записать возможные пожелания самого главного спонсора их не самого успешного журнала.

– Вам Анатолий Маркович должен был рассказать, что тут у нас происходит.

Даша кивнула.

– Я понимаю, что ваша статья мало чем может помочь.

– Зачем же тогда вы меня пригласили? И всё это зачем?

Даша хотела показать ладонью на пространство вокруг, но получилось, что показала на тётушку, шедшую мимо с банкой крапивы.

– Это для твоего же блага, – откликнулась тётушка.

Роман одним глотком выпил кофе и подлил себе из турки новую порцию.

– Я согласился с Анатолием Марковичем только потому, что вижу и ценю его старания. Подумал: не будет вреда, если вы напишете о нашем коттеджном посёлке хорошую статью. Вы же напишете?

– Конечно, напишу.

– Мой вам совет. Отдохните, погуляйте по лесу. Лес тут, правда, не очень. Но если пойдёте прямо по Центральной улице, мимо дубовой аллеи, перейдёте в двух местах речку, то дальше будет старая барская дорога. Она вполне подходит для прогулок. Погуляете по деревне, познакомитесь с местными жителями и напишете хорошую статью.

– А как же мне узнать, кто из местных жителей занимается вредительством?

Роман помрачнел.

– Я уверен, что новолисинские ни при чём. Это кто-то из Форносово.

– Из тюрьмы? – блеснула неожиданным знанием географии тётушка.

– Здесь есть тюрьма?

– Да, но я не об этом. Оттуда периодически кто-нибудь сбегает, но, уверен, к вредительству это не имеет никакого отношения. Как раз на днях опять кто-то сбежал, но его уже поймали.

– Да, да, я прочитала вчера в интернете, – вмешалась тётушка.

– Мне кажется, вредит тот, кто знает нашу четвёрку. Это могут быть только форносовские. Свои.

Роман посмотрел в окно и вздохнул.

– Можно вас попросить сварить ещё кофе?

Даша кивнула.

– Нас было четверо друзей. Все из Форносово. Шпана восьмидесятых. Самым лучшим другом детства был Голубь, Колька Голубков. Что мы с ним только не творили! Однажды, это было ещё в первом классе, ушли вдвоём в экспедицию в лес прямо из школы с портфелями, не заходя домой. Батон, который купили в магазине, быстро закончился. В лесу было сыро. Я промочил ноги и первым захотел вернуться. Мы поссорились, и я пошёл назад один. Но через некоторое время понял, что потерялся. Если бы не Голубь, то я бы пропал тогда. Он вернулся домой и, несмотря на нашу ссору, зашёл к моей маме. Она и не заметила моего отсутствия, спала пьяная. Когда выяснилось, что я не возвращался, Голубь поднял на уши весь посёлок и меня пошли искать, и нашли. Нам тогда сильно попало от взрослых, а меня чуть не забрали в детский дом, но помогла Колькина мать, тётя Валя, она работала учительницей и отстояла меня, поручившись за мою маму. Действительно, после того происшествия всё в моей жизни наладилось, мама на некоторое время перестала пить, а я чаще стал проводить время у Голубковых. Можно сказать, благодаря матери Голубя я стал человеком. А вот Колька, увы, не стал.

– Почему?

– Он умер, когда ему было девятнадцать.

Тётушка, заваривавшая какие-то иголки в чайнике, охнула.

– Вы считаете, что вам может вредить мать вашего друга детства?

– Что вы? Нет! Конечно, нет! Зачем ей? Она сама живёт здесь.

– В «Чудо-деревне»?

– Да. Когда заканчивал школу, то поклялся сделать свою жизнь и жизнь близких мне людей лучше, чем она была до этого. Ведь все мы жили в бараках и не видели ничего, кроме нищеты. В отличие от своих одноклассников, я преуспел и вот купил землю неподалёку от Форносово. Эту землю. Три коттеджа подарил моим друзьям. Имею право.

– Почему здесь, а не где-нибудь у Финского залива? – поинтересовалась тётушка, процеживая своё зелье.

– Потому что здесь малая родина. Ну и земля не такая дорогая.

Вася приподнял голову, посмотрел на гостя и передвинулся за солнечным лучом ближе к столу.

– На Лесной улице шесть коттеджей. Один пустует: он уже продан, но хозяева собираются приехать только летом. В бывшем рекламном доме, в шоуруме поселились вы. Последний, ближе к лесу, – мой. Рядом коттеджи Колькиной мамы, Лёхи Кирпичёва и Пашки Песковского. Я с радостью подарил эти дома своим друзьям. Они мой фундамент.

– И вы думаете, что кто-то из Форносово хочет вам навредить. Тот, кому вы не подарили коттедж?

– Хм... Ваш вопрос навёл меня на интересную мысль: а что, если сделать рекламу или лотерею...

Роман замолчал.

Тётушка налила две кружки отвара и одну поставила перед гостем.

– Попробуйте! Будете бодрым и энергичным целый день!

– Спасибо! – Роман отхлебнул отвар. – Вкусно! Кисловато немного, но мне нравится.

Даша с ужасом посмотрела, как он допивает отвар и ставит пустую кружку на стол.

– На вашем месте я бы не стала отметать версию о недовольных жителях деревни.

– Даша, расскажи про нашего вчерашнего гостя, – попросила тётушка. – Без подробностей, – добавила она одними губами.

– Вчера вечером, когда мы только приехали, пришёл некий Пётр. Сказал, вы ему не дали пожить в шоуруме, сославшись на предстоящий ремонт, а сами пустили нас.

– Ну у меня же не постоялый двор. Он откуда-то из Польши или Чехии, приехал искать клад, который его батюшка зарыл, когда бежал от советской власти. Уже вся округа знает о кладе, вот только никто не знает место, где его искать.

Вася пошевелил усами и зевнул.

– О, поиск клада! Что-то из прошлой жизни, – мурлыкнул он.

Роман протянул руку под стол и погладил кота.

– Якобы ещё до революции его отец работал у помещика или купца – где-то недалеко отсюда. Во время войны здешним местам досталось. Ни одно здание не уцелело. Не знаю, где он собирается что искать. Кладов на огородах никто не находил, разве стреляные гильзы, оставшиеся со времён Великой Отечественной, да парочку старых фундаментов.

Роман потёр подбородок рукой, и Даша вспомнила про вчерашний хук в исполнении любимой тётушки. Виден синяк или нет?

– Конечно, могут и новолисинские вредить, – продолжил Роман, – но есть тут одна закавыка: всё вредительство касается только коттеджей на нашей улице. В коттедже, кроме Колькиной мамы, живёт его младшая сестра, она инвалид, с трудом передвигается, в основном на коляске. Я оборудовал всё, чтобы им было удобно – в доме и на территории. Во вторник кто-то положил на пандус двух мёртвых голубей.

– Может быть, голуби сами умерли от холода?

– Вряд ли. Им кто-то предварительно оторвал головы.

– А видеокамеры?

– Только собираюсь повесить, но многие предпочитают ходить в трусах за глухим забором, а не устанавливать видеокамеры и растить живые изгороди. – Роман задумался. – Знаете, у нас Лёха всегда был со странностями, приступы жестокости. Он отрывал птицам головы, котятам прокалывал глаза. Колька, наоборот, всегда всех спасал. Эти голуби будто привет из детства. Хотя что я говорю. Бред какой-то. Лёха в Финляндии, да и не промышляет он этим давно. Вырос.

Роман достал из кармана сложенный вчетверо лист бумаги.

– Это схема посёлка, – он развернул бумагу, – вот здесь мой коттедж, он самый дальний по Лесной улице. Там живёт моя семья – жена и дочка. Большую часть времени мы проводим в городе. Дочка учится в гимназии, она у меня отличница, девятый класс заканчивает. – Говоря об этом, Роман засветился от гордости. – Напротив коттедж Голубковых. Рядом с ними – Кирпичёв, а напротив Кирпичёва – Песковские. В коттедже Кирпичёва никого не бывает. Сам Кирпич, то есть Лёха Кирпичёв, обитает в Финляндии. Но обещал приехать на днях. В коттедже Песковского живёт сам Паша и вся его семья. Паша единственный здесь постоянно. В Павловске работает.

– А если вам вредит кто-то из новых соседей по посёлку?

– Не думаю. Люди в основном новые, пару месяцев как заселились. Кто-то до сих пор не переехал. Наверное, ждут, когда вторая очередь будет сдана, чтобы не жить на стройке. Но стройки как таковой уже нет. Идёт чистовая отделка.

– Я всё-таки не согласна просто гулять по лесу. Хочу пообщаться с местными жителями. Вы знаете кого-нибудь в деревне?

– У бабы Дуси можете спросить, она хоть и глухая, но все местные сплетни знает. Да, в принципе, с любым жителем можете пообщаться. В деревне – не в городе: все здороваются и на разговор идут охотно. Я мало кого теперь знаю. – Роман задумался. – Разве ещё Кирилл, сразу за дубовой аллеей живёт. Он здешний дачник со стажем, с деревенскими знаком лучше меня. Правда, он не любит лишних разговоров, может и не пожелать с вами разговаривать.

Из прихожей послышался истошный крик тётушки Маргариты. Роман молниеносно отреагировал: подлетел к двери и, распахнув её, попал в буран из белого порошка. Тётушка засыпала дверь и пол в прихожей, потом переключилась на хозяина «Чудо-деревни», пока тот пытался вырвать у неё из рук огнетушитель.

– Я просто хотела переставить его подальше, а потом заинтересовалась колечком, но оно отвалилось, – объясняла тётушка, пока Даша бумажными полотенцами пыталась оттереть порошок с жидкой шевелюры Романа.

– Мне, наверное, нужно в душ. Глаза щиплет. Я воспользуюсь вашим? Так быстрее.

– Конечно, конечно, – весело ответила тётушка. – Иначе вас жена не узнает.

Даша с укором посмотрела на тётушку, у которой раскаяния не было ни в одном глазу.

– А что? Я не нарочно! Надо убрать этот огнетушитель куда-нибудь подальше!

– Тогда его никто не найдёт.

Минут пятнадцать ушло на уборку прихожей. Даша бегала с ведром и тряпками. Проклятый порошок был повсюду. Оттирался не сразу, но благодаря дверцам шкафа одежду и обувь не задело – и то хорошо.

– Что там произошло? – поинтересовался кот, лениво потягиваясь. – Марго взорвала пакет с мукой?

– Нет, тётушка проверяла работу огнетушителя.

– Работает?

– Как видишь.

– Я вижу, что работаешь ты.

Когда с уборкой было покончено, тётушка, принимавшая в ней живейшее участие, в основном раздавая дельные советы, в изнеможении опустилась на стул, где только что сидел Роман, и вытаращила глаза на Васю.

– Даша, что я вижу? Ты до сих пор не дефабержировала кота? Скоро эта скотина начнёт метить углы! Ты не думала его отнести к ветеринару?

– Куда меня? – зевнул Вася.

– Я не собираюсь его кастрировать, если ты об этом.

– Зря! Он будет метить территорию, и ты задохнёшься от запаха кошачьей мочи!

Из ванной комнаты послышался голос Романа:

– Вы не могли бы дать мне полотенце? Стопка чистых в шкафчике рядом с ванной.

Тётушка засуетилась. Достала из низкой тумбы полотенце и постучала в дверь.

– Ваше полотенце.

Дверь из прихожей чуть приоткрылась, и в проём просунулась голова вчерашнего гостя Петра Петровича.

– День добрый, пани. Вчера у нас произошло непоразумение. Меня тешит, что вы живёте в этом доме. А я, так и быть, могу мыться в бане! Нема проблемы.

Пётр был настроен крайне миролюбиво. Тётушка благосклонно улыбнулась. Пётр осмелел и, решив, что ему здесь больше ничто не угрожает, вышел из-за двери. В руке он сжимал букетик мать-и-мачехи.

Из ванной появился Роман – с красным лицом, мокрыми волосами и полотенцем в руках. Тётушка сцапала букет из рук онемевшего Петра и вытолкала его обратно за дверь.

– Очень приятно, дорогой пан. У нас сейчас важное совещание.

– Яке совещание? Пан Роман моется у вас в душе? Для че́го? А я?

– А вы идите в баню.

Тётушка решительно захлопнула дверь и повернула ключ.

– Лихо вы его, Маргарита Павловна.

Тётушка пожала плечами. Роман накинул куртку, снова поворачивая ключ в двери.

– Я пойду. Полотенце возьму с собой, кину в прачечной.

Тётушка закрыла за Романом дверь, посмотрелась в зеркало и, оставшись довольна результатом, кивнула.

– Проходной двор! Там, где я, всегда море мужчин! Как мёдом намазано.

– Хочешь пойти со мной в деревню? – спросила Даша.

– Нет, спасибо. Я, пожалуй, немного побуду дома. Что-то я устала от этой беготни.

* * *

Даша надела ярко-красную куртку с капюшоном. Апрельская погода «радовала», того и гляди, пойдёт снег. Резиновые сапоги на меху не помешали бы, но таких у неё отродясь не было, пришлось довольствоваться кроссовками.

Кот идти на разведку отказался, заявив, что у него нет причин морозить хвост и пачкать лапы. Он предпочёл ловить солнце на полу в гостиной.

– Кто-то вменяемый должен остаться на хозяйстве. Вдруг этот полупридушенный опять заявится?

– И что ты сделаешь?

– Посмотрю, как тётушка его додушит, а потом расскажу тебе.

– Прекрасный план. Ладно, пройдусь по деревне.

Даша завязала шнурок и выпрямилась перед зеркалом в прихожей. Кот подошёл, сел у её ноги.

– Как я выгляжу?

– Судя по золотистому цвету ауры, настрой у тебя хороший, – заключил кот.

Даша уставилась на своё отражение. Но никакого золотистого цвета не увидела.

– Что ты зеркало гипнотизируешь, так только прыщики разглядывают или синяк на подбородке. Кстати, откуда он у тебя?

– Тётя Маргарита вчера случайно локтем попала.

– Мог и не спрашивать. Ну и родственнички: не отваром, так локтями.

Вася потёрся о Дашину ногу.

– Если хочешь увидеть ауру, то нужно не сосредотачивать взгляд, а наоборот, расфокусировать. Расслабиться, в общем.

Даша погладила кота по голове.

– Умный ты у меня какой.

– Спасибо, ты тоже ничего.

* * *

Четыре улицы нового коттеджного посёлка веером расходились от дороги, ведущей в Новолисино. Самая последняя, Заречная, граничила с деревней.

Разглядывая дома, Даша шла по Центральной улице. Деревня как деревня: облезлые заборы; выстоявшие за зиму парники; греющиеся на солнце коты, лениво лающие на них собаки; покосившиеся дома с тремя-четырьмя окнами, выходящими на улицу; вдоль канавы стелется прошлогодняя нескошенная трава и пробиваются первые жёлтые цветы мать-и-мачехи. На сосне у самой дороги висит колесо. Кто его туда повесил? Раз в пять минут мимо проезжала машина то в одну, то в другую сторону. Гуляли мамаши с детьми и дети сами по себе.

Даша поймала себя на мысли, что тревога немного отступила и здесь ей определённо нравилось. Нравились и дома, и какая-то неспешная размеренная жизнь.

На участках сжигали прошлогоднюю листву, курился дымок из банных труб. «Наверное, в какой-то из бань сегодня мыться нашему Петру», – подумала она, и ей стало весело.

В первую очередь Даша решила навестить бабу Дусю, для этого ей нужно было пройти почти всю деревню к самому дальнему участку, расположенному у железнодорожного полотна. Потом, если будет нужно, можно сходить к Кириллу. Идти к нему после объяснений Романа Даше совсем не хотелось. Уж если и создавать положительный образ «Чудо-деревни», то с помощью доброжелательно настроенных жителей. Тем более что недавно она пострадала от другого Кирилла, бывшего одноклассника, который чуть не убил её. Прошлым летом ей «посчастливилось» попасть в детективную историю, в которой этот Кирилл сыграл не последнюю роль^[1].

Несмотря на кажущееся тёплым весеннее солнце, холодный воздух щипал уши и лез за воротник. Она свернула к дубовой аллее, возвышающейся словно подиум над заливным лугом. Речка только недавно вернулась в своё русло, и на прошлогодней пожухлой траве лежали комья земли.

Подобная аллея из крепких дубов с седыми стволами лет сто или двести назад неизбежно привела бы к дворянской усадьбе. Даше даже почудилось, что она видит дом в конце аллеи. Жёлтый, с белыми колоннами, плетёными стульями на террасе и самоваром на покрытом белокипенной скатертью столе.

Даша остановилась на мосту. Отсюда через луг хорошо просматривалась «Чудо-деревня», а справа от неё темнел фиолетово-синий лес. Сразу за дубовой аллеей снова потянулись дома и участки. Но у самой железной дороги стоял один-единственный дом. Тот самый, о котором говорил Роман. Даша сразу его узнала.

Калитка была приоткрыта. Даша вошла во двор. Мощённая плиткой дорожка вела мимо дома вглубь участка. С правой стороны в низеньком сером дощатом сарае, стоящем напротив лимонно-жёлтого дома, происходило что-то непонятное. Блеяли овцы, кудахтали куры, мычала корова.

Даша замерла возле калитки, не решаясь пройти по дорожке дальше. Хозяйка, по-видимому, была не в доме, а в сарае, откуда доносились голоса, но туда Даше заходить не хотелось. Тем более что голоса приближались и из двери сарая вышла бабулька – баба Дуся – в распахнутой стёганке, из-под которой торчал передник, в белом платке, завязанном под подбородком, который чуть сбился на ухо, с алюминиевой миской в руке. За ней следом вышел мужчина, ростом с сарай. По крайней мере, Даше так показалось. Как он там умещался, было непонятно. В его тёмных взлохмаченных волосах запуталось сено, на щеках и подбородке с ямочкой проглядывала иссиня-чёрная щетина. В левой руке он сжимал огромную палку, а подмышкой держал петуха с окровавленным гребнем.

– Сюда его, сюда неси. Вот спасибо, вот спасибо, внучок!

«Сколько же ей лет, если её внуку на вид за тридцать пять, а то и больше?»

Баба Дуся вытащила из-под веранды дома клетку. Мужчина, приставив палку к стене сарая, открыл клетку и посадил туда петуха.

Баба Дуся всплеснула руками.

– Вот, миленький, посиди тут, а то девки эти бешеные заклевали парня. Я слышу, утром только один петух поёт, а второй не откликается. Ну, думаю, проспал, что ли? Захожу, а они меня не пускают, взбесились.

– Баб Дусь, в следующий раз сразу зовите меня.

От его бархатного голоса у Даши побежали мурашки по коже. Обладателю такого бархатного тембра нужно работать на радио или в кино.

– Внучок, ещё бочку дождевую сюда переставь, а то вода мимо льёт.

Мужчина обнял бочку и лёгким движением переставил её, куда показывала бабулька. Случайно тронув жёлоб, прикреплённый к крыше, он попал под струю воды. Баба Дуся рассмеялась.

– Эгей, милок, ты давай не поливайся сам, тебе больше расти нельзя, и так вон косая сажень в плечах, насест снёс и не заметил.

Мужчина бархатно рассмеялся, в его глазах заплясали весёлые искорки.

– Пойду, баб Дусь, скоро вернусь, всё починим.

Тут они оба увидели Дашу и замолчали. Даша испугалась, будто её застукали на месте преступления.

– Здравствуйте, вы Евдокия Антоновна? – Она старалась говорить громко, чтобы бабулька услышала.

Только что улыбавшийся обладатель бархатного голоса окинул Дашу равнодушным взглядом.

– Я вернусь. – Он кивнул бабе Дусе и вышел за калитку.

Баба Дуся приложила руку козырьком ко лбу, разглядывая Дашу.

– Вы дачу на лето ищете?

– Меня зовут Даша. Я от Романа из «Чудо-деревни». Хотела кое о чём вас расспросить.

– От Ромки? Что он сам не пришёл? Пойдёмте в дом.

Хозяйка, держась за перила, поднялась на крыльцо и вошла в дом, приглашая Дашу идти следом.

На веранде холод чувствовался сильнее, чем на улице. На низкой скамейке вдоль окна выстроились разномастные банки, наполненные молоком. У каждой на горловине, словно шарф, была повязана цветная нитка. В буфете, вероятно, изгнанном на веранду в связи с выходом на пенсию, красовались жестяные банки из-под печенья и чая: выкинуть жалко, а хранить негде. Стена напротив окна была увешана садовыми инструментами.

Перед пухлой, обитой дерматином дверью Даша повесила куртку на крючок, баба Дуся скинула галоши, оставшись в вязаных носках, однако Даше снимать кроссовки запретила.

Тёплая часть дома начиналась сразу с кухни. Даша посмотрела на сияющий чистотой пол, расстеленные цветные ковровые дорожки и, игнорируя протесты гостеприимной хозяйки, всё-таки стянула кроссовки.

От белёной печи шёл жар, на железном листе в широком цинковом тазу лежали приготовленные для подкидывания в печь берёзовые дрова, в нише почти под потолком на сложенных одеялах спала серая кошка.

Дверь из кухни вела в столовую.

– Сейчас чайник поставлю, а вы посидите пока здесь.

Из окна столовой просматривалась железная дорога. Мимо как раз шёл товарный поезд, пол и стены дома подрагивали в такт тяжёлой поступи колёс. За лёгкими кружевными занавесками прятались горшки с геранью. На овальном столе, покрытом клетчатой скатертью, стояла ваза с фонариками прошлогоднего физалиса. Над диваном висели старые фотографии в тёмных от времени деревянных рамках. На одном из снимков Даша узнала юную бабу Дусю.

Громко тикающие часы на противоположной стене захрипели, пробили полдень и внезапно остановились под взглядом Даши. С часами у неё были сложные отношения: многие не переносили её присутствия, не выдержали и эти.

Баба Дуся вернулась с чайником и деревянной подставкой под него.

– Сейчас попьём чаю и поговорим. Люблю, чтобы красиво!

Она ловкими, надёжными движениями переставила вазу с физалисом, сняла клетчатую скатерть и постелила белую. Из буфета достала чашки с блюдцами в красный горох и две вазочки с вареньем.

– Чай заварила по особому рецепту с мелиссой. Вам понравится. Вы какое варенье больше любите: из малины или из чёрной смородины?

– Малиновое.

– Вот и хорошо. Я тоже. А мужики всё больше чёрную смородину едят. Кто ни придёт, так полбанки съедает, но мне не жалко, люблю кормить хороших людей.

– Как же вы определяете, кто плохой, а кто хороший?

– Плохие люди варенья не любят, – усмехнулась баба Дуся. – Вкусный чай?

– Очень!

– Теперь можно и побеседовать. Зачем вас ко мне Роман прислал? Почему сам не пришёл?

Даша рассказала о странных происшествиях в только что отстроенном коттеджном посёлке, и баба Дуся призадумалась.

– Значит, говорите, вредители объявились? Если бы меня спросили лет тридцать назад, то долго бы гадать не пришлось. Я бы сказала, что это Ромка Чудов и его гоп-компания. Теперь я всех сорванцов не знаю, но это, как пить дать, мальчишки. Кому ещё? Вред какой-то потешный: коврики да окошки.

– То есть вы думаете, хулиганят мальчишки и это не диверсия местных жителей против строительства коттеджного посёлка?

Баба Дуся отмахнулась.

– Скажете тоже, кому из взрослых людей это нужно? Даже если кто и был против стройки, то нас с самого начала не спрашивали. Строили да строили. Никто на митинги не выходил. Сейчас какой толк протестовать? Наоборот, может, к лучшему строительство это. Дорогу хоть сделают, а то сейчас она как стиральная доска. А уж если автобус до деревни пустят, то местные на руках Ромку носить будут, не то что вредительством заниматься. Что́ нас тут жителей осталось, в основном старики, а молодёжь вся в городе живёт, сюда на машинах вон на выходные приезжают, тогда и деревня оживает, а так всё боле доживает.

– Евдокия Антоновна...

– Зовите меня бабой Дусей, так привычней.

– Баба Дуся, вы сказали, что Роман Чудов раньше был хулиганом.

– Вся округа страдала из-за Ромкиной компании. Они хором на учёте состояли. Чего только не творили. Потом случился этот кошмар у Голубковых. На Валю было страшно смотреть. Ну и они как-то все враз перестали хулиганить. Уж не знаю, совпало так или поняли что-то. В общем, затихли с тех пор. Ромка вон в люди выбился, да и остальные вроде людьми стали, не зверями.

– Что тогда случилось?

– Да точно всю историю никто не знает. Люди разное говорили. Трагедия, конечно, страшная. Бедная Валентина: сын погиб, а дочь сделалась инвалидом.

– Инвалидом?

– Еле ходит и умом немного тронулась. Жаль, красивая девчонка. Такая трагедия, такая трагедия. Тёмное дело. Так и не дознались, что произошло, да и года были такие, что происшествия случались на каждом шагу и никто ничего не расследовал толком. Валентина, конечно, может больше рассказать, но только никому не рассказывает. С тех пор много воды утекло, никому ни до кого нет дела, да и порядку больше стало. Так что пусть Ромка не думает и спокойно живёт в своих хоромах. Скажите ему, чтобы к бабе Дусе на чай заходил, а то совсем дорогу забыл.

– Скажу.

– Я почему форносовских так хорошо раньше знала, потому что в магазине работала. Ребята, родители – вся жизнь на виду. Теперь уж двадцать лет, как на пенсии. Лишний раз и не навестит никто.

– А как же ваш внук?

– Какой внук? У меня и детей-то нет.

Даша смутилась.

– Я думала, тот мужчина, что помогал сегодня бочку переставлять, – ваш внук.

– Нет, что ты, это Кирилл, Алексея Михайловича сын. Хороший был человек и сына хорошего воспитал. Я иногда зову его помочь. Рукастый парень. Новый дом построил сам. А какую баньку мне в прошлом году поставил вместо старой! За два месяца. Загляденье! Ни копейки не взял. Я, говорит, баб Дусь, для удовольствия. Хобби у него такое, с деревом любит возиться.

– Кирилл, который живёт в доме у дубовой аллеи?

– Он самый.

– К нему мне Роман тоже посоветовал зайти. Только мне показалось, что он не захочет со мной разговаривать.

– Да, он не очень любит разговаривать с красивыми девчонками. Они к нему так и липнут. Иной раз из города специально приезжают, его дом спрашивают.

Баба Дуся усмехнулась.

– Вы шутите? Я поначалу подумала, вы серьёзно.

Баба Дуся хотела что-то ответить, но тут её взгляд упал на стену.

– Часы остановились. Не к добру это. Не люблю, когда останавливаются часы.

Даша виновато покосилась на часы и засобиралась домой.

– Спасибо большое за чай, баба Дуся, и за рассказ.

Она уже натягивала куртку, когда вернулся Кирилл.

– Кирилл, вот тут у девушки Даши есть вопросы по поводу Ромкиных коттеджей. Хулиганит кто-то, они выясняют.

Кирилл посмотрел на Дашу. Спину будто пронзило током, ей захотелось спрятаться. Секунд десять он молча её разглядывал.

– Здравствуйте, – выдавила она, не придумав ничего другого, желая только поскорее прервать немую сцену.

– Здравствуйте, – вкрадчиво ответил он. – Мне нечего вам сказать.

– Говорю же, мальчишки хулиганят, – встряла баба Дуся, – если батьки такие были, так и они недалеко ушли.

– «Не надобно иного образца, когда в глазах пример отца», – одновременно процитировали Даша с Кириллом и удивлённо посмотрели друг на друга.

Даша отчего-то смутилась.

– Спасибо, Кирилл, и вам большое спасибо, баба Дуся.

– Заходите, заходите, буду рада.

Даша кивнула и поспешила за калитку.

На обратной дороге к коттеджу она прокручивала в голове сказанное бабой Дусей. Получается, что Роман Чудов непрост. Что за история, после которой хулиганы со стажем резко решили исправиться? Баба Дуся сказала, прошло много лет. Вряд ли это имеет отношение к сегодняшнему вредительству. Но почему на душе так неспокойно?

Она чувствовала нарастающую тревогу с того момента, как они вчера с тётушкой свернули в лес к коттеджному посёлку. Даша не придала значения беспокойству, его так легко перепутать с волнением перед знакомством с неизведанным, но теперь тревога звучала всё ясней, и меньше всего Даше хотелось, чтобы она предвещала что-то дурное.

Издали заметив стоящую возле коттеджей скорую, она прибавила шаг. Сотни мыслей пронеслись в голове. Что-то случилось с тётушкой. Либо вляпалась в новую историю, либо придушила очередного незваного гостя. Подойдя ближе, Даша увидела, что скорая стоит на дорожке возле коттеджа Романа. Распылённый порошок из огнетушителя спровоцировал аллергию? Отёк Квинке? Нет, наверняка дурацкий тётушкин отвар в банке – Роман его выпил, не задумываясь!

Пока Даша решала, что ей делать: идти к Роману или подождать известий у себя в коттедже, в «Чудо-деревню» подъехала полиция. Шлагбаум тут же поднялся. Из машины вышел молодой человек в форме, он поздоровался за руку с охранником, обменявшись с ним парой фраз, сел обратно в машину, проехал ещё полторы сотни метров и притормозил у скорой.

Откуда-то из-за коттеджа выскочила тётушка Маргарита.

– Кого убили?

– Скажешь тоже, почему сразу убили?

– Ой, Дашенька, я сейчас такое в лесу видела! Такое!

– Что ты видела?

– Там прячется кто-то очень неприятный. Я ходила искала свои травы, но там ещё снег лежит. Ничего путного не растёт. Чаща непролазная. Сорвала несколько травинок. Хотела обратно идти, обернулась, а там из-за ели на меня какой-то ужас смотрит.

– Какой ужас?

– Ужасный ужас, Дашенька! Мне восьмой десяток, всякое повидала, но такого кошмара ещё не видела. Весь заросший, изо рта какая-то гниль торчит. Я в него топором метнула!

– Топором? Откуда у тебя топор?

– Так у нас в прихожей в шкафу лежал, а я с собой в лес взяла. Ты разве не видела?

– Может быть.

– Какая ты невнимательная.

– И что же дальше? Ты метнула, и?

– Ну и попала, конечно, ему по башке.

– Господи...

– А этот ужас как начал ржать. Кровь по роже течёт, а он хохочет. Ну, я бросилась бежать, еле ноги унесла.

– Он за тобой гнался?

– Не знаю, может, гнался, а может, и нет. Больше я в этот лес ни ногой. Только если ты согласишься пойти со мной вместе.

– Зачем?

– Как зачем? Топор забрать. Вот никогда ты не была хозяйственной, Дашенька, и в деревне не жила.

Даша не знала, что и сказать. Как обычно, тётушка перевела всё с больной головы на здоровую.

– А если ты его убила топором?

– Тогда бы он не смеялся, – отрезала тётушка. – И всё, хватит об этом, дай мне успокоиться. Давай лучше узнаем, кого здесь прикончили.

– Да почему именно прикончили?

– Скорая стоит с выключенными огнями – раз, полиция приехала – два.

Тётушка гордо выпятила подбородок, довольная своими дедуктивными способностями.

– Это всё беглый каторжник. Говорила я, что, когда рядом тюрьма, ничего хорошего ждать от этих мест не приходится!

– Ни о чём таком ты не говорила, – возразила Даша.

– Значит, подумала. Тебе бы только поспорить со старой больной тётушкой.

– Ты не старая и не больная, а самая молодая и красивая.

– Ох, Дашка, Дашка. Я вот сейчас подумала: вдруг в лесу убийца был? Он из тюрьмы сбежал и тут теперь околачивается. А я его бац – и нейтрализовала!

– Ты же говоришь, что он смеялся после того, как ты его топором стукнула.

– Смеялся. В следующий раз подумает, как сбегать из тюрьмы и пугать в лесу порядочных дам с топором.

– Роман сказал, что беглеца поймали.

– Да? Я и запамятовала. Кто же это тогда был?

* * *

Полицейский зашёл в коттедж Голубковых. Значит, дело не в Романе: отёка Квинке и отравления у хозяина «Чудо-деревни» не случилось. Уже хорошо.

Даша сто раз пожалела, что потащила с собой тётушку. Правда, если бы тётушка осталась одна в квартире, не было уверенности, что обратно Даша вернулась бы не в руины. Всецело оценить масштабы и глубину тётушкиных талантов не представлялось возможным даже знающим её не первый десяток лет людям.

Из коттеджа Голубковых вышел Роман. Даша едва его узнала. Из него словно разом выкачали все силы.

– Что там такое?

– Говорю же, убили кого-то. Пошли пообедаем. Всё равно сейчас туда соваться нельзя, а потом мы и так всё узнаем, – отмахнулась тётушка.

– Я только что чай пила у бабы Дуси.

– Что ещё за баба Дуся? Чай – это не еда.

«Кто бы говорил», – подумала Даша. Но вслух, конечно, не сказала. Тётушка очень рьяно и вместе с тем трепетно относилась к своим пищевым привычкам, не позволяя никому над ними подшучивать.

Только Дашин папа рисковал спорить с сестрой жены. Находила коса на камень. Взаимными остротами они доводили друг друга до белого каления. Папа считал, что тётушка ест по ночам для поддержания фигуры.

* * *

Вася встречал у порога.

– Какие у нас новости? Что с лицами?

– Пока я в деревне была, тётя траву в лесу искала и на какое-то чудовище наткнулась.

Тётушка потрясла жидким пучком из нескольких стеблей.

– У этой травы, между прочим, много полезных свойств. И бодрит, и даёт хороший слабительный эффект.

Вася хрюкнул.

– Ага, особенно, когда в траве сидит чудовище.

Тётушка уставилась на кота.

– Мне временами кажется, что твой кот будто разговаривает. Что-то с ним не так. Я бы его всё-таки показала ветеринару. Смотри на его морду, небось нагадил где-нибудь.

– Ну знаете ли! – напыжился Вася. – Какая муха укусила твою тётушку?

Даша рассердилась.

– Да, мы с котом разговариваем, что тут такого? Тебе не понять.

– Куда уж мне!

Даша решила не продолжать спор, тётушке лучше не знать правду. Сегодня ей и так досталось. Ну или кому-то от неё.

Под шумок кот подобрался к банке с корешками и подтолкнул её к краю стола.

– Вася! Нет!

– Поздно! Объявляются бои без правил! Кот против тётушки-тирана!

Банка глухо стукнула, но не разбилась, зато её содержимое вылилось на пол.

– Даша, ты посмотри, что творит эта морда! Негодяй!

Кот проскользнул под ногами тётушки и скрылся на втором этаже.

– Ты это видела?

Даша пожала плечами.

– Ничего удивительного, он просто тебе отомстил!

– Ах, так это заговор!

Даша взяла тряпку (та была ещё мокрой) и убрала лужу на полу. Тётушка, поджав губы, вытаскивала из холодильника еду. Молча выложив кочан капусты, какие-то семена в банке и бутылку масла неизвестного происхождения, которые они в магазине точно не покупали, она с независимым видом уселась за стол. Оторвав от кочана лист, она сбрызнула его маслом, присыпала семечками и принялась энергично хрустеть.

Никто из них двоих и не думал готовить настоящий обед. Ну что же? Даша достала из морозилки кусок сала, положила несколько прозрачных ломтиков на хлеб, заварила пакетик чёрного чая, размешала в нём ложку сахара, иначе бутерброд с салом будет не таким вкусным, и села напротив тётушки.

В тишине они жевали свой странный обед, словно участники кулинарной дуэли, где каждый не сомневался, что его оппонент ест гадость.

Ровно посередине трапезы в дверь прихожей постучали и просунулась голова Петра.

– У вас открыто, запукалем, але никто не ответил!

– Вот опять!

Даша с тётушкой переглянулись.

– Можно?

Пётр, не дождавшись ответа, подошёл ближе.

– У вас обед? – Он посмотрел на половину кочана и кусок сала. – Или что вы тут робице?

– Здравствуйте, – внезапно очнулась Даша и вспомнила правила гостеприимства. – Хотите капусты с салом?

– Нет, нет, – энергично запротестовал гость. – Лучше я в дому сам поем. Слышали новости? Сегодня по соседству с вами згинели две женщины.

– Умерли? Две женщины?

– Я же говорила, – наконец прервала молчание тётушка.

– Так, две. Нашли одну в ванной, выпадек, несчастный случай. И ещё одна самобуйца.

– Кошмар какой!

– Пан Роман нашёл их. Обе были мертвы. Лекаж не был потребен.

– Но как же так?

– Несчастны случай. Полиция так говорит.

Тётушка сдвинула брови.

– Вы пришли, чтобы испортить нам обед этими новостями? – строго спросила она.

– Конечно же не! – спохватился гость и вынул из внутреннего кармана куртки мятый букет первоцветов. – То для тебе, королева Марго!

Тётушка зарделась от удовольствия.

– Дзенькуе бардзо.

– О, королева муви по польску!

– Нет, я в интернете вчера посмотрела на всякий случай.

– Бардзо ми мило!

Даша решила не мешать разговору и поднялась наверх, её мысли были сосредоточены на двух смертях в коттедже. Кто умер, гость не сказал, но, по всей вероятности, это мать и дочь Голубковы – семья погибшего Кольки.

Надо бы узнать, что произошло. Только вот будет ли Роман готов говорить об этом?

Судя по доносившимся снизу фразам, речь шла о пользе овсянки в апреле. Васи в комнате не было. Окно, которое Даша утром оставила чуть приоткрытым, было распахнуто настежь. Видимо, кот отправился на прогулку, спустившись по водостоку. Даша захлопнула окно.

Рядом с соседним коттеджем – на схеме он был обозначен как коттедж Песковских – играл мальчик. Он таскал откуда-то из-за дома кирпичи и возводил из них нечто похожее на крепостную стену.

В окне второго этажа не было занавесок, и Даша увидела танцующую в наушниках девочку лет пятнадцати, в красной майке, облегающей довольно упитанную фигурку. В комнату кто-то зашёл. Девочка сняла наушники, подержала их в руках, потом метнула об стену и закрыла лицо ладонями. Заплакала? Наверное, ей сообщили о смерти соседей – решила Даша.

Ей был виден угол коттеджа Голубковых. Возле дома ещё стояла полицейская машина. Из дома Песковских вышел мужчина, Даша узнала своего сегодняшнего знакомого Кирилла, следом за ним появился рябой толстяк, должно быть, Павел Песковский, единственный из друзей Романа, живущий в коттеджном посёлке постоянно. К ним подбежал мальчишка. Павел взъерошил мальчику волосы и что-то сказал. Мальчишка скрылся в доме. Мужчины пожали друг другу руки, и Кирилл пошёл к шлагбауму. Проходя мимо тётушкиной «шестёрки», он посмотрел на окна коттеджа и встретился с Дашей взглядом. Даша отпрыгнула от окна. Теперь этот бука подумает, что она за ним следит. Этого только не хватало.

В кустах мелькнул и исчез никем не замеченный чёрный кот.

* * *

Даша решила больше никуда не ходить и, сев писать статью, провозилась с нею до вечера.

Тётушка ушла с Петром, ничего не сообщив племяннице. По всей видимости, она до сих пор на неё дулась. Потом вернулась, снова не сказав ни слова. Василий так и не объявлялся.

Даша редактировала почти готовую статью. В комнате пришлось зажечь свет, буквы на клавиатуре различались с трудом, а слепой печати она так и не научилась, хотя строчила предложения достаточно бойко.

Входная дверь хлопнула. Тётушка разговаривала с кем-то внизу, а потом позвала Дашу.

Роман выглядел ненамного лучше, чем днём.

– Вы, наверное, уже слышали, что произошло, видели скорую и полицию. Голубковых больше нет. – Голос Романа дрогнул. – Они были моей семьёй, и их больше нет. В один миг. Почему я не приехал вчера пораньше? Почему жизнь так несправедлива?

– Что случилось?

– Сегодня днём, после того как мы с вами поговорили, я сначала зашёл домой переодеться. Обычно, когда мы приезжаем, тётя Валя Голубкова всегда приходит к нам. Её нет и нет. Я подумал, что она плохо себя чувствует и пошёл к Голубковым сам. Дверь была открыта, да тут и непринято запираться. Чужие не ходят.

– Разумеется! – вырвалось у тётушки.

Роман не обратил на её реплику внимания.

– Я постучал, потом зашёл. Позвал тётю Валю, Катю, но в доме стояла тишина. Знаете, такая липкая, неприятная тишина.

Даша сочувственно кивнула.

– На кухне никого не было, а в спальне на первом этаже лежала Катя. Я сразу понял, что она мертва, у неё было другое лицо. Безжизненное. Катя и не Катя одновременно. Знаете, Катя при жизни была очень красивой, даже после случившегося с ней несчастья и инвалидности она оставалась привлекательной. Когда я увидел её там в спальне... – Роман закрыл глаза и покачал головой, словно пытаясь выкинуть из воспоминаний ужасную картину. – Она лежала, как кукла с жёлтым лицом, открытым синим ртом, а на тумбочке валялись пустые ампулы и шприц. Насколько я знаю, ей кололи какие-то сильнодействующие препараты. Должно быть, она вколола себе всё сразу и свела счёты с жизнью. Но зачем? Зачем? Кресло стояло рядом, там, где она обычно его ставит, когда перебирается на кровать. Я бросился искать тётю Валю, обежал все комнаты и нашёл её лежащей в ванной на первом этаже, в полной темноте. Выяснилось, что после того, как тётя Валя уронила фен в наполненную ванну, в доме вырубилось электричество.

Роман замолчал, заново переживая увиденное. Потом, словно очнувшись, заговорил снова.

– Я тут же вызвал скорую. Но врач только констатировал смерть. По предварительным данным, всё произошло ещё вчера вечером. Только я не понимаю, – Роман перешёл на крик, – я не понимаю! Почему?

– Что сказала полиция?

– Самоубийство и несчастный случай.

– Сразу за один вечер?

– Совпадение.

– Мне так не кажется.

– Почему? – Роман посмотрел на Дашу в упор.

– Я точно не могу сказать, но история мне кажется странной. Начиная с того, что смерти произошли практически одновременно.

– Я думаю, когда тётя Валя погибла, Катя не смогла представить свою жизнь без матери и вколола смертельную дозу своего лекарства.

– Катя до этого уже пыталась свести счёты с жизнью?

– Нет, кажется, нет.

Они помолчали. Даша никак не могла отделаться от мысли, что случившееся, при всей логике, выглядит неправдоподобно. Фен, смертельный укол – так могло быть, но... В чём заключалось «но» – она объяснить пока не могла.

– Скажите, я правильно понимаю, что все коттеджи в «Чудо-деревне» имеют сходную планировку?

– Да, все строились по одному проекту.

– Значит, внизу в коттедже Голубковых только одна спальня, так?

– Да.

– Мать жила в одной комнате с дочерью?

– Нет, комната тёти Вали наверху. Я не понимаю, к чему вы клоните?

– Не кажется ли вам странным, что тётя Валя, живя в комнате наверху, где есть своя ванная комната, принимала ванну внизу, рядом с комнатой дочери?

– Честно говоря, я не знаю, как у них было заведено.

– А мне это показалось странным. Если вспомнить причину моего приезда и тех двух обезглавленных голубей, которых несколько дней назад нашли на пороге дома Голубковых. Мне кажется, что тут дело нечисто.

– Нет! – Роман вскочил, опрокинув стул. – Глупости! Тётя Валя и Катя были прекрасными людьми! Никто не желал им зла! Будет лучше, если вы завтра же уедете обратно в город. Не хватает нам только журналистских расследований!

Роман с грохотом поставил стул на место и, не попрощавшись, выскочил за дверь.

Тётушка поджала губы.

– Я же говорила.

На Дашу навалилась смертельная усталость.

– Что? Что ты говорила?

– Говорила, что добром это не кончится! Уверена, сегодня я видела в лесу убийцу и ранила его топором. Завтра же утром пойдём его искать.

– Убийцу?

– Топор.

– Я думаю, мы должны всё рассказать полиции.

– Тогда тем более нужно найти топор, там мои отпечатки.

* * *

Тётушка отправилась спать.

Даша чуть приоткрыла окно кухни на случай, если кот решит ночью вернуться, и поднялась наверх. Приняв душ, она забралась под тёплое одеяло. Сразу заснуть не получилось. В голове вертелись события минувшего дня. Тревожные мысли не отпускали. Она легла на спину и, закрыв глаза, начала считать воображаемые звёзды. Спустя половину галактики Даша крепко спала и не слышала, как на кухне тихо отворилось окно и что-то шмякнулось на пол.

Её разбудил тётушкин вопль. Даша подскочила на кровати, не сразу сообразив, где она находится и что происходит.

Вопли перешли в причитания и плач. Даша босиком сбежала по лестнице. В спальне тётушки горел свет. Тётушка с бледно-зелёным лицом сидела в углу комнаты на полу и выкрикивала проклятья. Даша подумала, что тётушке приснился плохой сон, но, посмотрев на кровать, сразу всё поняла. На тётушкиной подушке лежала мёртвая крыса.

– Кот!

Даша взяла салфеткой крысу за хвост, вынесла её на улицу и выбросила в ближайшую канаву. Вымыв руки, она вернулась в комнату. Тётушка рыдала, сморкаясь в ночную сорочку.

– Даша, ты не понимаешь! Это предупреждение мне!

– Какое предупреждение?

– Как Голубковым. Всё! Мои дни сочтены! Я перешла дорогу местной мафии.

– Думаю, ты зря так расстраиваешься. Ты всего-навсего перешла дорогу чёрному коту.

– Да? – Тётушка перестала реветь и посмотрела на подушку, где только что лежала крыса, но уже заметно потеплевшим взглядом. – Возможно, ты права. Я только на минуту отлучилась попить воды. Ложусь в постель, а на подушке эта мерзость.

Тётушка икнула.

– Вот зараза этот твой кот! Ну я ему покажу, когда увижу! – радостно добавила она.

Подушку, на которой лежала крыса, выставили в прихожую. Початый пакет пряников, лежащих под подушкой, Даша предпочла не заметить, чтобы не огорчать тётушку.

Новую подушку отыскали в шкафу. Кот не показывался. Сбежал на улицу или где-то прятался, чтобы не попасть под горячую руку. Даша закрыла окно – на сегодня происшествий достаточно. Где-то вдалеке, в деревне, прокукарекал петух.

26 апреля 2015 года, воскресенье, Ленинградская область, Новолисино

После ночного происшествия Даша уже не смогла заснуть.

Было около семи утра, когда она подошла к окну и увидела разговаривающих возле коттеджа соседа Павла и Кирилла. Песковский взял у Кирилла какие-то бумаги, они пожали друг другу руки и разошлись.

Даша спряталась за занавеску, чтобы Кирилл на этот раз её не заметил. Какие бумажные дела могут быть ранним утром в воскресенье? Но теперь это не её проблема, раз Роман решил, что она должна уехать. Разумеется, шеф будет недоволен, ведь на неё ополчился главный спонсор журнала.

Тётушка храпела на весь дом, изредка были слышны неразборчивые фразы, которые она произносила во сне.

Даша спустилась вниз и обнаружила кота спящим возле пустой миски. Услышав шаги, Василий сладко зевнул и потянулся.

– Крепкая старушка попалась!

– Ты собрался её уморить? Не забывай, что эта старушка всё-таки моя тётушка.

– А я всё-таки твой лучший кот и друг. Тоже лучший. Не забывай.

– Забудешь, пожалуй.

– Я эту крысу стерёг полночи. Проголодался, как зверь.

Даша положила в миску корм, которым Василий с удовольствием захрустел.

Затем она сварила себе кофе, сделала бутерброд и позавтракала, радуясь, что избежала утренней порции овсянки. На улице светило яркое солнце. Даша растворила окно, впустив холодный воздух, села в кресло и закрыла глаза. Лес шуршал ветвями и переливался птичьими голосами. Идиллии мешал тётушкин храп и хлюпанье вылизывающего пузо кота.

Даша накинула куртку и вышла на крыльцо. Несмотря на яркое солнце, на улице было свежо. Она поёжилась, хотела зайти в дом, но увидела топор, прислонённый к дверному косяку. Рядом с топором лежал букет высушенных цветов.

Даше стало нехорошо. Она юркнула в дом и закрылась на замок. Зайдя на кухню, она захлопнула окно и лишь тогда почувствовала себя в безопасности.

– Что здесь происходит? – Кажется, Даша сказала это вслух.

– Ты меня спрашиваешь? – зевнул кот.

– Такое красивое место, и столько необъяснимых кошмарных вещей.

– Эгей! Что за пессимизм? Крыса была вполне симпатичной.

– Я не о крысе.

– Если бы в жизни были одни приятности, то мы разучились бы им радоваться. Для наслаждения жизнью просто необходимы крысы на подушках, несчастья и прочие несовершенства. Гармония и баланс? Слышала?

– Я бы предпочла поменьше крыс и неприятностей.

– Как будто тебя кто-то спрашивает.

– В любом случае сегодня мы уезжаем отсюда. Роман нас выставляет, и разбираться во всём этом ужасе, к счастью, придётся не нам.

– Не спеши. Ещё не вечер.

– Ты хочешь сказать, мне нужно ждать чего-то ещё?

– А что подсказывает тебе интуиция? Ты же сама всё чувствуешь.

Даша задумалась. Тревожное чувство не оставляло её, даже когда она решила, что дела «Чудо-деревни» больше её не касаются.

Кот потёрся о ножку стола.

– Не отказывайся от себя из-за страха, тебе всё равно нужно это пройти. Дорога складывается сама по себе. Не сопротивляйся. Иди, не боясь, и выйдешь победителем. Никто не требует от тебя безумств, но всегда прятаться не получится.

– А если я не хочу идти туда, где страшно?

– Ты можешь не идти, но тогда будешь кружить на одном месте, пока не столкнёшься с чем-то ещё более страшным, но туда уже тебя пнут не спрашивая. Оттягивая встречу, ты лишь усложняешь испытания.

– Вася, хватит философствовать. Если нас попросили уехать, не вижу смысла оставаться.

Кот хмыкнул.

– Я спать.

* * *

В одиннадцатом часу, когда храп тётушки и кота слились в унисон, в дверь постучался Роман с топором в руках.

– Тётя проснётся, и мы уедем, – встретила его Даша.

– Я не за этим. Мне нужно извиниться за вчерашнее. Простите меня, я погорячился. Очень хотелось, чтобы весь этот ужас побыстрее закончился. Я всю ночь думал и понял, что я неправ, а вы правы. Вернее, я понял это сразу, но не мог сам себе в этом признаться.

– Спасибо.

– Зайду?

Роман оставил топор в прихожей и прошёл в кухню-столовую.

– Знаете, я думал над вашими словами, пытался доказать самому себе, что произошедшее с Голубковыми, – трагическое стечение обстоятельств, но ваши вопросы не выходили у меня из головы. Сегодня утром я пошёл в коттедж Кирпичёва, чтобы положить в холодильник продукты, он должен приехать днём. Вчера я тоже там был, смотрел, всё ли в порядке. А сегодня обнаружил вот это.

Роман достал смартфон и показал Даше фотографию. Рядом с дверью у коттеджа лежал разбитый на несколько частей кирпич.

– Не знаю, кто и зачем его туда положил, но вчера его точно там не было.

– Может быть, это сделал мальчик из коттеджа Песковских? Я видела вчера, как он строил из кирпичей крепость.

– Никита? Может, и он. Хорошо, если это детские игры. Но думаю, что мальчик ни при чём, и эти дурацкие игры мне категорически не нравятся.

– Но я вряд ли смогу чем-нибудь помочь. Статья написана ещё вчера, я отправила её Анатолию Марковичу. Моя работа выполнена.

– Конечно, я просто хотел извиниться и рассказать о кирпиче. Если вы хотите остаться ещё на пару дней, буду только рад. Или приезжайте на майские.

– Спасибо. Скажите, а полиция знает о голубях и других странностях?

– Они считают это проделками мальчишек. У нас хороший отдел полиции. Участковый Алексеев никому в округе спуску не даёт. Нет причин ему не доверять. Если бы были какие-то несостыковки, нам следователи не разрешили бы хоронить Голубковых.

– Уже похороны?

– Завтра.

– Я бы всё же поинтересовалась причиной смерти обеих. Непонятно всё как-то. Вас ознакомят с результатами экспертизы?

– Надеюсь. Я же не родственник Голубковых. Заключение могут не показать. Но Алексеев наверняка сообщит, если что-то не так.

– Возможно, ему не до того.

– Что верно, то верно. В ночь на пятницу кто-то магазин обнёс. Вроде нашли. У нас всё время что-нибудь. Окрестности Форносово не самые благополучные. В «Чудо-деревне», конечно, потише.

Кот фыркнул.

* * *

Тётушка проснулась ближе к полудню, бодрая и весёлая. Кот тут же куда-то испарился.

Съев на завтрак зашпаренную кипятком овсянку с ложкой льняного масла, она радостно сообщила, что готова идти в лес за топором.

– Топор сам вернулся. Кто-то принёс его рано утром и оставил возле двери вместе с букетом сухих цветов.

– Он знает, где я живу?

– Топор?

– Даша, мне сейчас не до шуток. Убийца знает, где я живу.

– Насколько я помню, он на тебя не покушался, скорее наоборот.

– Если бы я тогда зазевалась, он бы меня уволок в лес!

– Зачем?

– Даша, ты как маленькая. Зачем? Затем! Изнасиловал бы! – Тётушка посмотрела в зеркальце и обвела губы красной помадой. – У него явно давно не было красивых женщин!

– Из чего ты сделала такой вывод?

– Опыт, сын ошибок трудных.

Даша не сдержала улыбки.

– Напрасно ты ухмыляешься, помяни моё слово, он кого-нибудь поймает и изнасилует.

– Тьфу-тьфу.

– Вот именно! Ну раз топор нашёлся, тогда я пойду пройдусь. Я обещала зайти к Петру в гости. Нас же ещё не выгоняют?

– Нет, Роман заходил, пока ты спала, извинился и сказал, что мы можем оставаться сколько пожелаем. Но мне завтра на работу.

– Тогда до вечера!

Только за тётушкой захлопнулась дверь, из-под лестницы вышел кот.

– Вот это поворот! – хохотнул он. – Тётушка не промах! Быстрее тебя жениха нашла.

– Я и не искала, – обиделась Даша.

– Ладно, не дуйся. Смотри, какая погода, пойдём я тебе одну занятную дорогу в лесу покажу. Не трусь, это в другом конце деревни. Не там, где тётушкин маньяк с топором.

– Уже без топора.

* * *

У въезда в «Чудо-деревню» стояла полицейская машина. Вчерашний полицейский, Даша сразу его узнала, хотя на нём была обычная куртка и джинсы, курил вместе с охранником, сидя на жерди забора возле шлагбаума.

Охранник в знак приветствия чуть приподнялся и сел обратно.

– Добрый день, Дарья! Как вам наша деревня? Чудо?

– Чудо! Добрый день. Только вот несчастные случаи тут совсем не чудесные.

– Да, жалко Голубковых, земля пухом. Что поделать, так бывает: живёт человек, живёт, раз – и нет его.

Полицейский скучающим взглядом разглядывал свои кроссовки.

– Вы ведь приезжали вчера, вы тот самый полицейский, Алексеев, кажется? А зовут вас?

Охранник хмыкнул и притушил сигарету, выкинув окурок в банку.

– Игорь. Да, тот самый. У вас есть ко мне вопросы?

Когда Даша рассказала о несостыковках, Игорь нахмурился.

– А вы кто?

– Она журналистка из Питера! – ответил за Дашу охранник.

– Ах, журналистка! Так вот, уважаемая Дарья, в этих смертях никакого криминала нет, следователи подтвердили. Нечего выдумывать. Вы бы лучше гуляли и дышали свежим воздухом, небось в Питере одни выхлопные газы.

Мимо проехала громадная фура, и стоящие возле шлагбаума утонули в пыли.

– Так вот, гуляйте, пока погода позволяет, а эти ваши журналистские глупости выбросьте из головы.

– Сегодня Роман нашёл разломанный кирпич возле дома Кирпичёва. Он вам, наверное, ещё не успел сказать. Это нехороший знак!

Игорь с охранником дружно загоготали.

– Кирпич – это просто кирпич и ничего более. Их тут море, у каждого дома! Стройка! Вы лучше за котиком своим смотрите, тут собак тьма-тьмущая. В основном умные, но вдруг какая заинтересуется.

– Я вас предупредила!

– Я вас тоже, – хохотнул полицейский.

Разозлившись, Даша бросила на обидчиков быстрый взгляд, жердь на ограждении треснула, и оба мужчины повалились спиной в канаву. Послышалась матерная ругань. Даша не стала оборачиваться. Она быстро пошла по дороге к деревне Новолисино.

Василий едва за ней поспевал.

– Ты куда так разогналась? Вроде я собирался показывать тебе дорогу, а не ты мне.

– Извини. Они просто меня разозлили.

– Я заметил.

– Надо же быть таким напыщенным болваном!

– Полностью с тобой согласен. Теперь давай чуть помедленнее. Нам нужно вон на ту дорогу, но мы пойдём в обход. Если по прямой, искупаемся в грязи.

– Откуда ты всё это знаешь?

– Во-первых, я тут уже был. Не сейчас, в одной из прошлых жизней. Не самых интересных, но сытных. Лет триста назад. Какая сметана тогда была! Чистые сливки! Во-вторых, вчера я нагулялся так, что чуть не стёрся к чертям собачьим.

– Вася, что за выражение?

– Пардон. Чуть не исчез бесследно к чертям собачьим.

Они прошли мимо дома Кирилла, но за хитрым забором, выстроенным в виде деревянной лесенки, с дороги нельзя было разглядеть ни дома, ни участка, сколько Даша ни старалась.

Около пруда они свернули налево и пошли вниз по дороге, окаймлённой заборами, за которыми тянулись бесконечные огороды. Затем, снова свернув налево и пройдя ещё добрых пять сотен метров вдоль участков с дачными домами разной степени ухоженности, они наконец дошли до поворота в лес, до той самой дороги, которую кот назвал занятной.

Такой лес не очень нравился Даше: переплетённые ветви густо растущих елей не пропускали солнечный свет, в глубине виднелся снег, в канавах по обеим сторонам дороги чернела вода. Да и погода испортилась, начал накрапывать дождь.

– Ты куда меня ведёшь? Кажется, дальше болото.

– Не бойся, в болото не полезем, главное, не сворачивать с дороги.

– Не дорога, а ужас. В моих кроссовках тут делать нечего.

– Не ворчи, мы почти пришли. Вот здесь. Садись на это бревно и жди.

– Кого? Медведя?

– Стрелу Иванушкину. Сама поймёшь, сиди и не кукарекай.

– Тогда уж не квакай.

Вася возвёл глаза к хмурому небу.

– Зануда. Скоро вернусь, не скучай.

Кот скрылся в лесу. Даша огляделась. Сидеть одной на лесной дороге, пусть даже с гуляющим поблизости котом, страшновато. И самое главное, она не поняла, зачем Василий её сюда привёл и усадил на бревно, довольно сырое для долгих посиделок.

Она попыталась сосредоточиться на ощущениях, закрыла глаза и прислушалась к звукам. Где-то рядом прошумела электричка. В перестуке колёс, далёких звуках, доносящихся из деревни, в шуме весеннего леса Даша наконец поймала умиротворяющую волну.

Неожиданно лес будто расступился, дорога стала шире. Послышался нарастающий гул голосов, кто-то толкнул Дашу под локоть.

– Посторонись! Что рот раззявила!

Бревно исчезло, будто его и не было. Даша сделала шаг назад и оказалась на базарной площади. Словно откуда-то сверху она услышала приятный бархатный голос, который показался ей знакомым, но она никак не могла определить, чей он и почему она его слышит:

«Слушай. У любого рода есть история. Она не может прерваться на полпути. Ты должна спасти наш род».

Даша медленно, словно во сне, посмотрела наверх, пытаясь увидеть говорящего.

«Раньше в городке каждую среду и пятницу были базарные дни. На базарной площади и прилегающих к ней улицах стояли крестьянские подводы. Торговали льном, съестными припасами, сеном, скотом, ремесленными изделиями, живностью – многим. В лавках и магазинах мужики и бабы покупали товары заводского и фабричного производства.

На большом лугу ставили палатки, где торговали всякой всячиной. Самыми интересными для нас, ребят, были палатки, где на глазах у публики пеклись вафли и оладьи. Горячая вафля свёртывалась в трубку и с двух концов набивалась кремом. Вкусное, хрустящее лакомство таяло во рту».

Даша почувствовала аромат выпечки.

Голос продолжал:

«Были палатки с развлечениями: цирк, Петрушка, а также карусели с раскрашенными конями и львами, украшенные материей всех цветов радуги, золотыми кистями и бахромой, орнаментами из цветного стекляруса. При вращении всё сверкало и искрилось. Громко играла шарманка».

Внезапно Даша оказалась на карусели. Словно стёклышки в калейдоскопе перед глазами замелькали разноцветные лоскутки ярмарки. Почувствовав головокружение, она ухватилась за гриву коня, чтобы не упасть. Сидящий впереди верхом на льве мальчик обернулся и помахал ей рукой.

Звуки ярмарки стали громче, перекрывая бархатный голос. Карусели закрутились с бешеной скоростью, ярмарка исчезла.

Даша оказалась перед невысоким особняком. Голова ещё кружилась. Она медленно приподнялась на цыпочки и заглянула в окно. В просторной гостиной на диване за шитьём сидела женщина. Возле окна за столом на большом листе бумаги рисовал цветными карандашами мальчик.

«Воспитывались мы в религиозном духе. Кроме отца, он к религии относился довольно равнодушно, все же остальные были сильно и искренне верующие, соблюдающие все обряды. Поэтому и мы, дети, верили в Боженьку, знали, что он может и наказать, и помочь».

Неожиданно Даша очутилась внутри особняка. Словно в тягучем сне, она брела через анфиладу пустых комнат. В доме было очень тихо и спокойно. В каждой комнате мерно тикали часы. Она обратила внимание, что её присутствие никак не влияет на их ход.

«Среда и пятница в семье были постными днями. Только нам, детям, разрешалось в эти дни пить молоко.

Из праздников особенно пышно отмечалась Пасха, которую праздновали целую неделю. Общность веры создавала самое главное условие праздника. Кроме того, этот праздник – радость. Праздник в честь светлого события – воскресения».

За окном послышался звон церковного колокола, однообразный и тяжёлый, призывающий на службу.

«В один из дней недели исповедовались в грехах. После исповеди чувствовал себя совсем новеньким, безгрешным, на душе было радостно и светло. Наступала Страстная неделя, последняя неделя Великого поста. Особенно торжественная служба в Чистый четверг. В этот день из церкви возвращаются с зажжёнными свечами, большинство старается донести святой огонь домой и зажечь у иконы лампадку. Огоньки прикрывают ладонями, бумажными фунтиками, чтобы ветер не задул огонёк. Путь от церкви по большой дороге усыпан мерцающими огоньками. Один или два раза и мне удавалось донести горящую свечку до дома».

В комнатах тихо горели лампады, отбрасывая тени на лики старинных икон.

«В Страстную неделю дома начиналась стряпня: пеклись куличи, бабы, делалась творожная пасха, варились и красились яйца – непременные атрибуты пасхи: еда, не употреблявшаяся в другие дни года. От горки уложенных на блюдо раскрашенных яиц глаз было не оторвать, так казалось в детстве.

Обычными для праздника Пасхи были свиной и телячий окорока. Свиной окорок предварительно на стороне коптился, затем обмазывался толстым слоем хлебного теста и на большом противне запекался в русской печке. Телячий окорок делался таким же образом, но не коптился. Я особенно любил нежный телячий окорок.

Прости, я слишком давно нахожусь между мирами и, только рассказывая, могу почувствовать вкус.

В субботу к вечеру выносили на середину комнаты большой овальный стол. На нём расставлялись все приготовленные яства, дополнительно украшенные бумажными цветами, разнообразные закуски, вино и водка, тарелки с приборами для визитёров.

После этого дом засыпал, хотя большинству спать вовсе не хотелось. Но в двенадцать часов ночи начиналась пасхальная заутреня, к началу которой надо было поспеть вовремя».

Даша не увидела, а скорее услышала просыпающийся дом, как заскрипели половицы, захлопали двери, послышались детские голоса, а затем женский голос кого-то позвал.

«В двенадцатом часу меня будили. По телу пробегала нервная дрожь: ясно помню, как мне хотелось спать, но и хотелось пойти в церковь. По тёмной улице к сияющей огнями церкви тянулась вереница людей, шёл и я сонный с мамой и няней. Внутри было тепло и даже немного душно, церковь полна народа. Зажжены огромные люстры, горят свечи у икон. Неправдоподобно светло. Сразу же по окончании заутрени начиналась обедня. На обедню мы не оставались, шли домой, я был ещё маленьким.

С обедни возвращались взрослые и начинались разговины. Можно было есть вволю всякой вкусноты. Мои разговины длились недолго: слипались глаза, хотелось спать».

Даше в глаза ударил яркий солнечный свет, она снова была на улице. Звук глухо и монотонно гудящего колокола сменился радостным трезвоном праздничных колоколов.

«Солнечное утро. На улице много празднично одетых людей. Нас с сестрой тоже одевали во всё нарядное. Почему-то казалось, что в Пасху всегда была прекрасная солнечная погода. Та единственная неделя в году, когда каждый желающий может забраться на колокольню и трезвонить сколько ему захочется.

Как-то перед Пасхой утром обнаружилось, что мы с сестрой оба заболели корью. Погода стояла великолепная. Наша спальня была полутёмной, два окна её выходили на парадную. Окна дополнительно зашторили: считалось, что больным корью свет вредит. Пасха тогда для нас пропала».

– Сочувствую, – куда-то в пустоту непослушными губами произнесла Даша. – Но я не понимаю, зачем вы мне рассказываете об этом?

«Благодарю, но выслушай, прошу, это важно для меня. Для вас на земле время бежит. За порогом смерти оно останавливается. Всё, что кажется неважным тебе, здесь бесценно. Но ты там, и у тебя осталось мало времени, чтобы выслушать меня. Мне не стоило тратить его впустую, – в голосе говорившего звучало сожаление. – Если описать историю моей жизни кратко, то в голову приходит лишь одно слово – мимолётность. Смешно говорить о голове, когда оной давно нет на плечах, да и всего тела тоже. Я дух. И с каждым днём мне тяжелее оставаться между мирами. Пока жил среди вас, я не сумел понять и принять главного. Но, оставив этот мир и не уйдя в свет, я ещё могу помочь и отвести беду. История рода не должна закончиться сейчас. Ещё не время. Время... С каждым земным годом свет слабеет, и есть вероятность, что скоро дорога для возвращения будет закрыта».

– Кто ты? – Даше очень хотелось узнать, с кем она разговаривает и почему голос кажется ей знакомым.

«Моё имя в миру было Михаил. Ты слушаешь?»

– Да, – едва слышно выдохнула Даша.

«Самое раннее воспоминание – смерть моего деда, отца матери. Он умер от брюшного тифа летом 1914 года. Перед самой войной. Мне исполнилось восемь. Помню, как приходила в детскую мать, одетая во всё тёмное, и много плакала. Помнится, или, может быть, только кажется, что я с нянькой был на выносе тела из дома. Прощание происходило на середине улицы. Гроб был установлен на носилках с высокими ножками. Конечно, до конца смысл смерти я тогда не понимал, и жизнь казалась бесконечной.

Второе воспоминание – это крещение моей сестры в октябре 1914 года. Крестили дома, в гостиной. Была блестящая серебряная купель. Нас с троюродным братом поставили, взявшимися за руки, у рояля... Я опять сбился. Заговорился и забыл сказать о самом важном. Для тебя ненужные подробности, но ты передай, всё передай. Ему это необходимо. Любовь в каждой мелочи. Память рода. Сейчас, сейчас».

Даша почувствовала, как её окутывает облако фимиама. Где-то на уровне солнечного сплетения ухнуло, на мгновение стало трудно дышать, горло обожгли острые иглы, они расцарапывали её изнутри, через сильную боль она сделала глубокий вдох, потом ещё один, и ещё, и задышала ровно, чувствуя каждый новый вдох всё ярче. Голос, который вёл её, – исчез. Она осознала, что лежит на земле в лесу, а какой-то человек склонился над ней и водит по её лицу шёлковой лентой. Но она никак не могла разглядеть, кто же это, и будто снова проваливалась куда-то далеко.

Мягкий, тёплый свет обнял Дашу за плечи. В голову пришла мысль: вот бы всегда себя чувствовать как теперь. Не расставаться с этим теплом и светом, не тревожиться ни о чём.

«Теперь жаль, что ко многому не проявлял интереса. Особенно это касается лет юношества, когда собственные сиюминутные дела, собственное особое мнение и пренебрежение к рассказам старших не позволяли узнать больше о минувших временах. Незначащие вещи и забавные мелочи – составляют историю семьи, а бережное отношение к памяти предков позволяет нам почувствовать их любовь. Будучи воплощёнными, мы не способны ощущать ту великую поддержку стоящего за плечами рода, которая через века, столетия, тысячелетия не даёт нам упасть. Ныне бесплотным духом мне суждено стучаться в закрытое сердце, чтобы поведать о своей безусловной любви и предостеречь от грозящей опасности.

Мне дали шанс на встречу. Это ты, дитя моё. Ты должна ему передать всё. О праздниках, о доме, о той любви. Любовь спасёт. Она не даст прерваться роду. Не сейчас. Ещё не время. Время... Спаси их».

– Кого?

У Даши путались мысли.

«Моего внука. Моего правнука».

– Где же мне их искать?

«Тсс. Слушай.

Писанный маслом погрудный портрет прадеда Михаила Даниловича висел на стене в гостиной. На портрете был изображён добротно одетый, пожилой мужчина с длинными волосами, пролысинами, бородой и крупным мясистым носом».

Даша увидела перед собой купца, словно сошедшего с картины Федотова «Сватовство майора».

– Ваш внук похож на прадеда? Как я его узнаю?

«Нет. Он другой. Но вещи – они живут дольше своих владельцев. Прадед открыл торговлю, стал купцом. Приобрёл лавки в центре городка. Дела шли удачно, и был куплен двухэтажный каменный дом. По фасаду, выходившему на юг, смотрели восемь больших окон и балкон. Под балконом арка для въезда во двор с деревянными воротами».

Даша снова очутилась перед особняком, но уже с другой его стороны. Заглянув в окно, словно сквозь туман, она увидела тяжёлые тёмные шкафы с плотными рядами книг.

«Внизу была большая библиотека. Дед, судя по оставшимся от него книгам с экслибрисом, был человеком грамотным, сам занимался своим образованием. Я помню книги, часть из которых была потеряна при переезде: „История государства Российского“, собрание сочинений Гоголя 1852 года (изданное в год его смерти); одно из первых изданий „Горя от ума“; три тома поэм и стихотворений Некрасова, изданных при жизни поэта; первое издание „Петербургских трущоб“ Всеволода Крестовского; серия исторических романов немецкого писателя Грегора Самарова о превращении Пруссии в империю „Европейские мины и контрмины“ и порядочное количество других книг, изданных в девятнадцатом веке».

Предметы в библиотеке начинали принимать свои очертания, словно выхваченные из темноты пламенем свечи, стало видно тяжёлое вольтеровское кресло, затем массивный письменный стол и пейзаж, висящий над ним на стене. Дверь из библиотеки распахнулась, и внутрь брызнул солнечный свет.

В солнечном свете летали мелкие пылинки, которые Даша, если захотела, могла бы сосчитать.

«Расскажу забавный случай. Дело было летом, вероятно, до революции. У нас гостила приехавшая из столицы троюродная сестра отца с сыном Анатолием. Толя был старше меня на год. За обедом мы что-то расшалились, и дед выставил нас из-за стола и приказал встать в угол на парадную. На окнах парадной стоял клюквенный кисель, разлитый в глубокие тарелки. Кисель стыл к обеду. Стоять в углу нам было скучно, конечно, и Толя придумал умываться киселём. Мы киселём здорово измазали и лицо, и голову, и костюмы тоже. Нас долго отмывали, особенно Тольку. Если меня всегда дома коротко стригли машинкой, то у Тольки были длинные волосы. Нам, конечно, попало. Но взрослые после со смехом рассказывали эту историю. История... Время. Ты меня не прерываешь».

Даша почувствовала прикосновение шёлковой ленты на щеке и вздрогнула, но голос вернул её в свет, мягким облаком обнял за плечи. Она не прерывала говорящего, не могла.

«Из служащих помню старшего приказчика Петра Кузнецова. Небольшого роста, с густой шевелюрой и чрезвычайно пышными усами. Всегда очень серьёзного и на вид сурового, что при его небольшом росте и усах, наверно, было несколько комично. Ты с ним знакома».

– Я?

«Нет, не с ним. Путаю. С другим. Конечно! Ты знаешь другого!»

– Кого?

«Другого. Там в торце двора стояла кирпичная баня и деревянный сруб помойной ямы. Был во дворе колодец, но на моей памяти он стоял сухой и неглубокий, дно было забито, но нам, детям, не разрешали в него залезать. Помню, как незадолго до своего исчезновения, оттуда, как из преисподней, выскочил старший приказчик Пётр, распугав нас, детей, играющих во дворе в казаки-разбойники. У тебя хорошая память?»

– Хорошая. Но я не знакома с приказчиком.

«Ты любишь баню?»

– Нет, но почему вы спрашиваете? – Даше всё труднее было говорить.

«Баню топили каждую субботу. Но мы не очень любили туда ходить, потому что после бани нас укутывали, одевали чепчики и не позволяли выходить не только на улицу и во двор, но даже ходить по коридорам. Боялись почему-то, что после бани мы обязательно простудимся. Вспоминаю занятный случай. Уже ослепшая, моя бабушка сидела днём в большом кресле, у которого были полочки, уставленные разными лекарствами. Она знала, где и что стоит, и пользовалась сама. Однажды каким-то образом на полочку попал пузырёк с чернилами, и она употребила их как притирание. Увидели её, намазанную чернилами, но сказать об этом побоялись. Срочно истопили баню. Она допытывалась, почему баня не в субботу. Что-то придумали и бабушку отмыли.

У нас в альбоме до войны была фотография, снятая на какой-то тёмной металлической пластинке. На ней бабушка и я. Мы снимались на ярмарке».

Даша увидела перед собой альбом в тёмно-синей бархатной обложке. Альбом раскрылся, и оттуда выпала фотография женщины с высокой причёской в белом платье и маленького мальчика в матросском костюме с тросточкой в руках. Даша хотела поднять фотографию, но она растворилась в воздухе.

«Когда родилась сестра, то моя нянюшка Авдотья Ивановна стала нянчить уже её. После революции вся прислуга постепенно, для нас, детей, даже как-то незаметно, исчезла из дома. Осталась одна нянюшка. Осталась она не за деньги, а в качестве члена семьи. Любили мы её больше обеих бабушек и, наверное, наравне с матерью. У нас никогда не возникало даже мысли, что она нам не родная, что можно её не послушаться или относиться к ней плохо. И она нас любила, хотя и бывала иногда строга.

В долгие зимние вечера, когда лампа уже давно была погашена, а мы лежали в своих кроватях, уютно было забираться под одеяло к нянюшке и слушать сказки. Становилось страшно, когда медведь толстым голосом говорил:

И одновременно не страшно, потому что рядом нянюшка. Она была неграмотная и сказок знала не так уж много. Но её „репертуар“ нас вполне устраивал.

В 1925 году в декабре месяце мы с мамой и сестрой переехали в Ленинград, чудом избежав расправы. Друг отца предупредил о готовящемся раскулачивании и настоял, чтобы отец добровольно отписал всё имущество колхозу. Отец перед этим уже больше года работал в Ленинграде. События в стране поначалу никак не отражались на отношениях внутри семьи. Нам так казалось. Но внезапно всё рухнуло. Нянюшка умерла через неделю после нашего переезда. Отец всё чаще не ночевал дома. Мать накрывалась одеялом с головой и плакала, думая, что мы с сестрой уже спим и не слышим. Через месяц отец бросил мать и ушёл к другой женщине. Мать не смогла вынести предательства. К сожалению, пока мы находимся на земле, то в суете не видим обычных вещей, наполняющих нас счастьем. Прожигаем драгоценные дни. И печалимся, когда остаёмся в одиночестве, не чувствуя поддержку стоящего за спиной рода».

Даша тяжело вздохнула, её словно придавило облаком, которое только недавно укачивало и обнимало.

«Мать повесилась на ремне в прихожей. Её нашла сестра и сидела у её ног, пока я не вернулся домой. Я ненавидел отца за то, что он сделал с матерью. Я ненавидел мать за то, что она оставила нас с сестрой одних. За то, что сделалось с сестрой. Сестра повредилась рассудком. Больше не осталось ничего: ни любви, ни жизни. Я желал смерти отцу и винил во всём его. Это желание прожигало моё сердце. И когда отец погиб в случайной уличной драке спустя две недели после смерти матери, я почувствовал, что причастен к его смерти. Словно это я убил его. Потеря родителей тяжким грузом легла на мои плечи. Сестру вскоре определили в лечебницу для умалишённых. Невозможно было даже дышать, а нужно было учиться и работать. И я работал и учился. Скоропостижная смерть сестры окончательно ожесточила моё сердце».

Даше было всё труднее дышать.

«Лишаясь любви, мы лишаемся защиты. Но что делать, если сердце ожесточается и не верит в уместность существования любви, и ты вынужден жить по инерции? Жить по правилам жизни, не соблюдая главного правила – любить. Жить, не подпуская себя к боли, потому что любовь – это всегда боль, какой бы сладкой она ни казалась. Там, где любовь, там страх потери. И я жил, без эмоций, не подпуская никого к своему сердцу, потому что боялся боли. Жил, как нужно, как принято. Без любви, будто без души. Ещё до войны я женился на прекрасной женщине, которая родила мне сына Алексея. Я боялся прикипеть к ним душой, слишком больно было бы снова терять, словно окоченел, не хотел вскрывать панцирь, чтобы не чувствовать боли. Я не чувствовал боли, а близкие не чувствовали моей любви».

Даша чувствовала смертельную усталость. Ей хотелось скорее прекратить этот непонятный разговор. Она попыталась шевелить рукой, но не могла.

«По выходным я часто уходил из дому, засиживался у приятелей. Не желая проводить время с семьёй, отстраняясь от них. 22 июня 1941 года я вернулся домой под утро. Жена и сын спали. Я лёг, но постучал дворник и сказал закрыть окна, будет учебная тревога. Такое случалось часто, и в этом не было ничего особенного. Никто и предположить не мог, что это начало беды. Утром жена задумала ехать с сыном на Карельский перешеек, а я собрался и ушёл в театр на дневное представление. Там, в полдень, рядом с театром, я и услышал звучащие из громкоговорителя слова Молотова.

Часть людей в военной форме сразу стали уходить. Во время действия в зрительный зал вбегали вестовые из воинских частей и вызывали командиров в часть. Бесконечные крики вестовых мешали слушать. Артисты на сцене вели себя так, как будто в зале ничего не происходит. Играли пьесу, и всё. К концу постановки пьесы в зале практически никого не было.

Поздно вечером возвратилась с дачи жена. Не успела открыть дверь, как с порога сказала: „Война, поезда не ходят, мы долго шли пешком“. Села за стол и расплакалась.

На работе меня зачислили в команду местной противовоздушной обороны, выдали противогаз и назначили пост на углу Биржевой линии и Биржевого переулка. Домой не отпускали. По ночам я дежурил на каком-нибудь посту, а днём копал траншеи. Нами руководил военный. Мы вскопали Биржевую линию, площадь перед институтом, линию Менделеева, Таможенный переулок. Грунт в этих местах насыпной, в основном состоит из битых черепков, битого кирпича и прочего. Копать очень трудно, но, несмотря на это, мы накопали много траншей. За нами шли плотники, они заделывали стенки досками и строили перекрытие от осколков – бомбоубежище.

В тот день мне разрешили сходить домой, это был последний раз, когда я видел жену и сына. Моя жизнь оборвалась, я попал под артобстрел на Стрелке Васильевского острова. Я не сразу понял, что умер. Потому что не видел своего мёртвого тела. От него ничего не осталось. Я никогда не верил в жизнь после смерти. Я всё так же копал траншеи и дежурил ночами. Каждый блокадный день. Каждую блокадную ночь. Я прогонял манящий свет. Время остановилось. Когда не можешь перешагнуть и застреваешь во времени – спасает только чудо. Однажды я увидел родные души. Видимо, настал час. Сына Алексея я сразу узнал, хоть он по земным меркам был давно старше меня. Он шёл от Университетской набережной. Тогда же я в первый раз увидел своего взрослого внука. Вероятно, появление сразу их двоих и дало возможность перешагнуть порог. Я понял, что война давно позади и снова на мгновение ощутил реку времени. Щемящее чувство любви и жалости к родным детям вспыхнуло во мне с величайшей силой. Я понял, что не могу их обнять, я ощутил, что бесплотен. Именно в этот момент я умер. Именно в этот момент я воскрес к жизни и любви».

– Вы хотите, чтобы я нашла их?

Даша почувствовала, что может двигаться и пошевелила рукой.

«Девочка, подожди, ещё немного. Я слишком долго молчал. Ещё немного. Немного... Я увидел сына и внука, спешащих по своим делам. Теперь я мог быть рядом с ними. Они не слышали меня, но с тех пор я всегда был рядом. Я наблюдал за ними, чувствовал жизнь, одновременно не чувствуя времени, потому что его нет, и ощущая его быстротечность, потому что призывающий свет появился вновь и уже не исчезал, но стал истончаться. Сын умер. Остался внук. Я не могу остановить предначертанное, но могу исправить исход. Без тебя всё закончится. Ты должна быть рядом, ты должна спасти их. Внука и правнука. Я ждал тебя. Ты слышишь?»

– Да. Но почему я?

– Она очнулась! Даша, Даша, что с тобой? Ты слышишь меня? Почему ты лежишь на земле? Что случилось? Ты плачешь? Даша! Ты слышишь меня?

Даша открыла глаза и увидела прямо перед собой болтающиеся красные бусы и склонённое к ней лицо тётушки с нахмуренными ниточками бровей.

– Жива!

– Бардзо добже! Бардзо добже! – послышалось из-за спины тётушки.

– Ты зачем на тропинке разлеглась? Уже вечер!

– По вечерам нельзя?

– Тьфу ты, спорщица какая! Земля же холодная!

Даша приподнялась на локтях. Голова слегка кружилась, но в целом она чувствовала себя хорошо, не замёрзла, нигде ничего не болело. Получается, она просидела, то есть пролежала, на этом бревне до вечера, а потом каким-то образом очутилась на земле. Даша нащупала под собой щепки – всё, что осталось от бревна, – и зачем-то сунула их в карман куртки. Дорога, по которой они с котом пришли, тоже куда-то исчезла.

– Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо.

– Хорошо! – передразнила тётушка. – Мы с Петром тебя спасли! Если бы пошли другой дорогой, ты бы так и лежала без чувств посреди леса в ожидании диких зверей.

– Спасибо!

Даша поднялась на ноги и отряхнула джинсы.

Надо сказать, команда спасателей выглядела эффектно. Тётушка, в незнакомом полосатом пуховике нараспашку, красной кепке, в длинных красных бусах, натянутых на левую грудь, держала в правой руке метлу. Позади неё на дорожке стоял Пётр с заклеенной крест-накрест переносицей, загипсованной левой рукой, металлоискателем в правой и глупо улыбался.

– Как ты оказалась на земле?

– Голова закружилась, и я упала, – соврала Даша.

– Потому что ты неправильно питаешься.

Пётр согласно кивнул, с его лица не сходила блаженная улыбка. Тётушка переложила метлу в другую руку и отцентровала бусы.

– Пойдём домой! Ты сможешь идти?

– Конечно! В какую нам сторону?

– Не нравится мне всё это, Дашенька! Не знать, где находишься! Подумать только!

Даша обнаружила, что они находятся в паре десятков метров от коттеджного посёлка. Как так вышло? Неприятный холод пробежал по телу. Она засунула руки в карманы. В одном лежали щепки, она их сразу выкинула, а в другом... Что это? Даша вытащила из кармана шёлковую белую резинку для волос. Пока она бродила где-то между мирами, кто-то положил это в её карман.

– Если бы не мы! – продолжала причитать тётушка, но, увидев в руках Даши резинку, остановилась. – Зачем тебе подвязка невесты? Замуж собралась?

– Это подвязка?

– Не притворяйся, будто бы не знаешь, что держишь в руке.

– Я вообще не знаю, как это оказалось в моём кармане.

Тётушка покачала головой.

– Ох, не нравится мне всё это, ох не нравится.

– Кстати, а с вами что приключилось? Почему пан Пётр в гипсе?

– Ай, – отмахнулась тётушка. – Мы собрались на поиски клада, Пётр проходил мимо, и я ему наступила на руку.

– Пётр проходил мимо на руках?

– Нет, но я же не могу искать клад в кашемировом пальто? – с вызовом ответила тётушка. – Пётр нашёл мне этот пуховик, а когда искал под лавкой галоши, я на него случайно наступила.

– Сочувствую. А с носом что?

– Сам виноват. Сунулся, когда я багажник открывала.

Пётр мечтательно вздохнул.

– В травму съездили, пообедали, а тебя всё нет и нет. Подумала, ты в гостях в деревне. Мы решили ещё с металлоискателем вокруг дома походить и на тебя наткнулись. Как я испугалась!

Они вышли из леса на дорогу. Даша ушла вперёд. Тётушка с Петром чуть отстали. Смеркалось.

Забор на въезде в «Чудо-деревню» был залатан новой некрашеной жердью. В трёх коттеджах горел свет. Возле коттеджа Кирпичёва появился зелёный потрёпанный жизнью «форд» с финскими номерами. Значит, приехал друг Лёха из Финляндии.

На капоте тётушкиной «шестёрки» сидел Василий.

– Наше вам с кисточкой!

Даша молча прошла мимо. Кот спрыгнул на землю и засеменил следом.

– Ты куда на бревне дёрнула? Выхожу, ни тебя, ни бревна. Значит, сеанс связи состоялся.

– Вася, ты хоть понимаешь, куда меня отправил?

– Как куда? В специальное место. Там портал. Ты получила сообщение?

– Получила, получила. Только не поняла, кому оно предназначено.

Даша остановилась. Её внезапно осенила догадка. Голос. Она вспомнила, где слышала похожий голос.

– То есть, наверное, поняла.

– Прекрасно!

– Если не считать того, что меня тётушка в лесу на другой стороне деревни нашла.

– Смотри, твоя тётушка кого-то ещё из лесу тащит. По виду пленного.

– Это Пётр, ты что, не узнал? Тётушка ему палец на руке сломала и нос багажником.

– А теперь в заложники взяла?

– Честно? Не знаю. Но Петру как будто всё нравится.

* * *

Даша думала, что тётушка попрощается с Петром, и они поедут в город, но не тут-то было. Тётушка заявила, что перебирается жить к Петру и ближайшую неделю проведёт у него в гостях. У них большие планы на поиск клада!

– Вельке планы! – подтвердил Пётр, не переставая улыбаться.

Тётушка обещала подвезти Дашу до станции.

Кот затих в переноске, пока они закрывали коттедж.

Роман, увидев Дашу, помахал рукой. Он стоял возле зелёного «форда» с двумя мужчинами. Одного Даша узнала – Павел Песковский, её сосед, второй, должно быть, финский друг Кирпичёв.

– Здравствуйте.

Песковский кивнул, а Кирпичёв расплылся в улыбке, стянул с себя полосатую шапочку и отвесил поклон.

– Рома, ты и не говорил, что у вас тут по вечерам симпатичные барышни фланируют.

Финский друг был явно подшофе. Да и остальные трезвостью не отличались.

– Это Дарья, она журналист. Не приставай. Извините, Даша.

– Ничего страшного.

– Нет, нет, постойте! Ты познакомь нас как следует, вдруг дама останется? Откуда Дарья приехала, есть ли у Дарьи муж?

Даша отдала ключи Роману, ей не хотелось задерживаться возле пьяной компании.

– Даша, я позвоню вам, если что.

Она кивнула.

– О, ты ей позвонишь, а что на это скажет Юля? Юля у тебя мировая баба. Ты знаешь? А как целуется! Ах!

– Что ты сказал?

– Я пошутил, пошутил. Шуток не понимаешь, что ли?

Даша села в машину на заднее сиденье, впереди сидел Пётр и не сводил глаз с тётушки Маргариты. Ох, быть тётушке замужем в пятый раз. Как она это делает?

Тётушка подвезла Дашу до станции.

Спустя час они с Васей оказались на Витебском вокзале. Кот в переноске поставил ультиматум: сегодня больше никакого общественного транспорта. Даше пришлось отказаться от идеи ехать на метро и вызвать такси. Полчаса до дома Василий брюзжал о сумасшедших, едущих вечером в воскресной электричке, о расплавленных бутербродах соседки, которыми она пыталась накормить бедного котика, о мужике в прокопчённой куртке, который норовил его погладить, о девочке, которая настойчиво знакомила его с куклой. У Даши мелькнула мысль, а не получить ли ей водительские права.

– И вообще, ты не думала, что для независимых котов перемещение в переноске оскорбительно и противоестественно?

– Ты хочешь ходить пешком? Сейчас весна, ладно за городом, а в Питере грязь, пыль, реагенты.

– Тогда купи мне сапоги.

27 апреля 2015 года, понедельник, Санкт-Петербург

Утром Даша купила в магазине для животных коту кроссовки и красные резиновые сапоги.

Потом зашла к Ленке, всё ещё лежащей в клинике Отто. Подруга всё больше походила на настоящую беременную. Ходила уточкой, переваливаясь с ноги на ногу, и гладила небольшой живот. Ленка жаловалась на скуку, погоду, ужасные книги, которые ей принёс Гена.

– Просила по-человечески: принеси мне детектив, он приволок дамские романы, чтобы я не расстраивалась из-за убийств, а я расстроилась, потому что не хочу читать про любовь. Настроение такое, что убить кого-то хочется. Никогда я столько не ревела по пустякам, сколько сейчас.

От Ленки Даша пошла обычным путём мимо Биржи на Стрелку Васильевского острова и, не доходя до поворота, уже знала, что тот человек там. Ещё вчера, находясь где-то между мирами и временами, она поняла, кому принадлежит голос. Она не видела лица говорящего, но ясно чувствовала: это голос призрачного незнакомца. Теперь же стоило ей лишь увидеть его, как он заговорил.

Время остановилось. Не было летящих машин, подъезжающего к остановке троллейбуса, спешащих людей. На миг всё застыло. И только голос, снова Даша услышала бархатный голос:

– Дитя моё. Ты должна рассказать ему. Ты должна спасти внука. Ты должна спасти правнука.

– Я расскажу, обязательно расскажу. Только кому?

– Ты знаешь. Ты сама знаешь.

На Дашу внезапно обрушился шум улицы. Она сидела на ступеньках перед Биржей. Голова слегка кружилась. Слова незнакомца крутились в голове. Да, она уже точно знала, кому относилось послание. Но как его передать? Станет ли он слушать?

* * *

Секретарь шефа Аллочка заряжала кофемашину – чудо техники, недавно установленное для общего пользования. Увидев Дашу, она улыбнулась.

– Привет! Как отдохнула?

– Привет! Я бы не сказала, что это был отдых. В «Чудо-деревне» всё не так гладко.

– Кто-то опять разбил окно? – спросил Гена, не вынимая изо рта карандаш и не отрывая глаз от монитора.

– Нет, всё гораздо хуже. В одном из коттеджей одновременно скончались мать и дочь. Полиция говорит: несчастный случай, но мы с Романом сомневаемся.

Гена наконец оторвал взгляд от монитора.

– Тебе бы, Дашка, детективы сочинять. Вместе с Романом. Зачем искать то, чего нет?

– Откуда тебе знать, есть или нет? Ты же там не был. Кстати, насчёт детективов. Лена просила передать, что не хочет читать дамские романы, которые ты ей принёс. Она расстроилась. Неси жене детективы.

– Расстроилась? – испугался Гена.

– Спокойно! Без паники. Зайди в книжный и принеси жене детектив. Только не нужно самодеятельности. Не детский детектив. Хорошо?

– Да, да, хорошо!

* * *

Роман обещал позвонить, если в заключении медицинской экспертизы обнаружится что-то подозрительное. Но так и не позвонил. Похороны сегодня. Наверняка ему не до того.

Даша решила больше не думать о «Чудо-деревне». Если объяснение причин смертей Голубковых устраивает их близких и самого Романа, то Даша точно не будет лезть и искать подвох.

Шеф с утра был на взводе. Носился по офису, раздавая противоречивые указания. В конце концов, хлопнув дверью, заперся в кабинете, но и оттуда всё время слышался его голос. То он отчитывал кого-то по телефону, то громко возмущался, разговаривая с самим собой и ноутбуком.

Даша пыталась сосредоточиться на статье, но всё время отвлекалась на крики шефа, разговоры коллег и гудки машин за окном. Сказать по правде, она не могла перестать думать о произошедшем в деревне и о послании, которое пообещала передать.

Телефон, поставленный на беззвучный режим, засветился.

У Романа был очень странный, будто простуженный голос.

– Даша, не могли бы вы сейчас приехать в «Чудо-деревню» и поговорить с полицейским?

– Что-то случилось?

– Несчастный случай. Лёха Кирпичёв. Его больше нет. Умер. Лёха Кирпичёв мёртв! Вы понимаете?

– Как это произошло?

– Утром были похороны Голубковых. Его с утра не было. Он не пришёл. Но нам некогда было его искать. Чтобы проводить тётю Валю, пришло много людей, бывшие ученики. Не до этого было. Час назад мы нашли его в гараже. Он уснул в машине с включённым двигателем. Задохнулся.

У Даши перехватило дыхание.

– Это ужасно.

– Даша, приезжайте и поговорите с полицейским. Он снова считает, что это самоубийство. Помните, я вам говорил про кирпич?

– Вы думаете, что ваш друг не случайно задохнулся? Ему кто-то помог? – Она почти кричала.

Офис затих, все уставились на Дашу.

– Я хочу так думать, но у меня из головы не выходят чьи-то дурацкие шутки. Я установлю видеокамеры, но одному мне не разобраться, получается, вы мой союзник. Прошу вас, давайте вместе поговорим с полицией.

– С Алексеевым?

– Да, с ним. Я что-то плохо соображаю. События последних дней выбили меня из колеи. Я отправил Юлю с Алёной, жену и дочь, в город. Вы могли бы, то есть, пожалуйста, приезжайте сюда. Мой шофёр может подъехать, куда вы скажете, и забрать вас. Поговорим с Игорем, он упорно не видит криминала в произошедшем, нас двоих он послушает.

– Я приеду, только скажу шефу.

– Куда прислать машину?

– В редакцию, на Петроградскую. Только мне сегодня же нужно вернуться домой. У меня кот.

– Конечно, водитель отвезёт вас обратно.

Даша закончила разговор в полной тишине. Коллеги смотрели на неё, ожидая объяснений. Даже шеф высунулся из кабинета.

– В «Чудо-деревне» снова несчастный случай. Но Роман думает, тут что-то не так. Я, пожалуй, с ним соглашусь.

– Провались оно, Новолисино, – проворчал шеф и почему-то посмотрел на Аллочку. – Оленева, тебе нужно ехать? Езжай. Если этот спонсор отвалится, то работать будет негде.

– Господи! – Секретарь шефа Аллочка схватилась за сердце и отхлебнула кофе. – Это какие-то девяностые.

* * *

Через полчаса за Дашей заехал водитель на «мерседесе». Он оказался ужасно болтливым. Пока петляли по городу и выезжали на Московское шоссе, Даша прослушала лекцию о международной обстановке, узнала, как зовут его детей и внуков, где дача у его сестры, как нужно вести спортивные передачи, сколько платят за выступление популярному комику и где продаётся лучшая неснашиваемая обувь. Благодаря его болтовне, Даша ненадолго забыла, куда и зачем едет.

Зато хорошо помнила историю своей знакомой, которая, взяв больничный, слетала в Эмираты по секрету от начальства. По дороге в аэропорт рассказала об этой своей авантюре водителю такси. Что с того? Водитель такси как попутчик в купе. Видишься с ним в первый и последний раз. Она так считала. А где-то месяца через два, когда были забыты и авантюрный отпуск, и тем более водитель, вёзший её в аэропорт, они с начальником спешили на деловую встречу, сели в такси. Водитель почему-то сильно обрадовался, увидев её, и спросил, удачно ли она тогда слетала в Эмираты вместо больничного, не узнал ли об этом начальник. В общем, с водителями, как и с попутчиками, лучше держать ухо востро.

– Роман сказал, вы в журнале работаете. Вы жёлтая пресса или что-то серьёзное? Про политику?

– Недвижимость.

– Конечно, как я сразу не подумал! У Романа недвижимости много. Посёлок вон целый отгрохал. Квартира у них большая, и у тёщи с тестем тоже, и дочке уже хоромы купил.

– Вы давно у него работаете?

– В сентябре пять лет будет. Дочку в школу вожу. Юлию Владимировну по делам всяким. Хорошая работа, мне нравится, знай рули. Девочка у них хорошая, вежливая. Юлия Владимировна, правда, с характером. Конечно, я понимаю, семья. Споры, ссоры – дело житейское. Роман мной доволен. Не то что предыдущим водилой. Я не такой.

– Что не так было с водителем до вас?

– Ой, да тут такое дело. Да что уж говорить, давнее.

Водитель замялся, не решаясь продолжить, но информация распирала изнутри. Даша ждала. Водитель вздохнул, ему очень хотелось рассказать. Поэтому он заговорил шёпотом, хотя в салоне автомобиля, кроме них, больше никого не было.

– Понимаете, у Юлии Владимировны и того водилы. В общем, у них там шуры-муры случились. Ясное дело, Роман постоянно на работе. Но он всё равно узнал и выгнал его, а потом нанял меня. Но я вам ничего не говорил. Я-то уж на чужих жён зариться не буду, можете мне поверить.

Даша, глядя на него, охотно верила. Должно быть, в этот раз Роман подошёл к выбору водителя с особой тщательностью.

– Вы что-то слышали о сегодняшнем происшествии?

– Страшная трагедия, и надо же, как не повезло мужику. Сколько таких случаев! Задыхаются в гараже. Что ему взбрело в голову ставить машину в гараж? Наверное, у них так принято?

– Где?

– Так в Финляндии. Он же там жил, не знали?

– Вы об этом.

– Я с ним не был знаком. Видел только год назад, когда он коттедж принимать приезжал. Они тогда с Романом повздорили, мне их разнимать пришлось.

– Повздорили?

– Так опять из-за Юлии Владимировны, но я вам ничего не говорил. Роман шибко ревнивый. Но он её ревнует неспроста. Вы не подумайте, семья у них крепкая, хорошая, – сделал вывод водитель, сворачивая на просёлочную дорогу, ведущую к коттеджному посёлку.

Навстречу им из леса вывернули две машины, одна из которых полицейская.

– Мне кажется, это Игорь Алексеев. Мы же должны с ним поговорить, а он уезжает.

– Вот сейчас вас доставлю к Роману, а дальше будете вместе ловить полицейского.

Шлагбаум на въезд в посёлок был открыт. Охранника нигде не было, но в будке лежала шерстяная собака алабай. Она скучающим взглядом проводила машину и закрыла глаза.

В коттедже Кирпичёва всё было нараспашку: и двери, и окна, и гараж, в котором стоял зелёный «форд» с финскими номерами.

Даша почувствовала тяжесть, горло словно кто-то схватил железной рукой. Она начала задыхаться. Водитель остановился, Даша выскочила из машины, хватая воздух ртом. В голове зашумели голоса, будто несколько человек заговорили разом. Где-то вдали загудел поезд. Голоса исчезли, будто их и не было. Постепенно она выровняла дыхание. Водитель коснулся её локтя.

– Что с вами? Укачало?

– Наверное, – хрипло, будто не своим голосом, ответила Даша.

– Бывает, подышите ещё или прямо идите к Роману, он вас чаем напоит. Он у себя, в доме.

Водитель сел в машину, брошенную им посреди дороги, и припарковался на свободном месте у коттеджа Голубковых.

* * *

Роман сидел на диване в гостиной. Даша сразу определила, что тот пьян. Когда он успел? Они разговаривали по телефону чуть больше часа назад. Собирались вместе идти в полицию.

– А, это вы... Садитесь, Дарья. Как вас по батюшке?

– Андреевна.

– Андреевна, Андреевна. Значит, ваш батюшка был Андрей и назвал вас Дашей.

Даша поняла, что к полицейскому они вряд ли сегодня попадут.

– Садитесь, Дарья Андреевна, хотите чаю, кофе или чего покрепче? Я вот Лёху его же виски поминаю. – Роман показал на стоящую на столе бутылку. – А может, вы голодны? Сейчас Юлька что-то сообразит. Юлька!

– Ваша жена уехала в город вместе с дочкой. А ваш водитель привёз меня сюда. Мы договорились поговорить с Алексеевым. Помните?

– Точно! Я не могу идти. Вот так. Ноги что-то ослабли.

Роман замолчал, глядя в одну точку, потом громко всхлипнул и уронил голову на руки.

– Может быть, я лучше пойду? – спросила Даша.

Роман поднял голову и с удивлением уставился на Дашу, будто только что заметил её присутствие. Потом икнул и махнул рукой.

* * *

Даша вышла на улицу.

Ну и ситуация. Понятное дело, за несколько дней потерять сразу троих близких. Но зачем тогда было вызывать её с работы? Видимо, стресс – штука непредсказуемая.

Водителя в машине не было. Даша решила поискать тётушку, а потом, если не получится уехать домой на машине Романа, то пойти на станцию и возвратиться на электричке. Тащиться по просёлочной дороге ей не очень хотелось. Она не думала, что придётся сегодня ехать в деревню и надела лёгкое весеннее пальто и туфли.

У коттеджа Песковских играл мальчик.

– Никита? – вспомнила Даша имя.

– Здравствуйте.

– Меня зовут Даша, твой папа дома? Или мама?

– Дома. Папа сегодня не на работе. Мы ездили на кладбище, а потом ещё дядя Лёша умер. Как вы думаете, мы тоже скоро умрём?

– Нет, конечно. Вы будете жить долго-долго.

Мальчик удовлетворённо кивнул.

– Я зайду к твоим родителям?

– Заходите.

Никита побежал впереди.

– Папа, мама, к вам Даша какая-то пришла!

Из столовой вышел Песковский.

– Павел, здравствуйте.

– Здравствуйте. Мне кажется, мы знакомы.

– Дарья, Даша. Я из журнала «333 кв. м», Роман наш спонсор.

– Что-то такое я слышал, да-да. Вы ко мне? Хотите взять у меня интервью? Только я в недвижимости ничего не понимаю. Это у нас Роман дома продаёт.

– Нет. Мы должны были с ним идти в полицию. Но сейчас, мне кажется, ему нужна ваша помощь.

– Что случилось? – Песковский стал натягивать кроссовки, и по излишне размашистым движениям Даша поняла, что её собеседник тоже нетрезв. Конечно, сегодня были похороны.

– Роман пьян. Мне кажется, ему не очень хорошо.

Песковский замер и снова стянул кроссовку.

– Нам сейчас всем не очень хорошо. Ерунда, оклемается.

Из столовой наверх прошмыгнула та самая конопатая плотненькая девушка, которую Даша видела из окна танцующей в наушниках.

В холл вышла жена Песковского – в милых веснушках на лице и руках. Она легонько подтолкнула мужа к столовой.

– Паша, иди, всё остынет. Здравствуйте, я Вера. Извините его, у нас тут сумасшедший дом. Я только и делаю, что бегаю и всех успокаиваю. Сначала этот кошмар с Голубковыми. Тётю Валю жалко, Катеньку. Катя моя ровесница, но они с Полинкой дружили. По уму-то Катя была ребёнок ребёнком. Полинка моя, как узнала о Кате, из комнаты только поесть выходит, а на похороны сама напросилась, я брать не хотела, такой стресс для подростка. И Никитку пришлось с собой тащить. А тут ещё Кирпичёв, будь он неладен! Да что я такое говорю?! Земля пухом. Нехороший был мужик, но тут уж что говорить, теперь вроде как не положено о плохом.

– Смерть Голубковых очень странная. Может быть, вы что-то знаете об этом?

– Даша, что мы стоим на пороге? Проходите в столовую, – спохватилась Вера. – Блины будете? На поминки пекла. У нас так в семье принято – блинами поминать.

Сидящий за столом Песковский что-то булькнул невразумительное.

– Да, так принято, – твёрже повторила она. – Закусывай давай, горе луковое.

Столовая Песковских хоть и была той же формы и расположения, что и в остальных коттеджах, но разительно от них отличалась обилием кружевных салфеток, цветов в горшках, фигурок, картинок, тарелок, забавных статуэток и прочей красоты, которую шеф ёмко называл «бабский ампир».

Даша села за стол и тут же перед ней возникла тарелка с блинами.

– Паша сегодня дома, а так на работе с утра до вечера. И не видимся. По поводу Голубковых ничего не скажу. Тётя Валя всегда больше Ромку жаловала. Паша мой в параллельном классе учился, а её сын вместе с Ромкой. В параллельном же ты был, а?

– В «Б».

– Вот он в «Б». Вроде как не такой родной, как Ромка. Тётя Валя всё с Катей возилась. Ученики к ней приходили, репетиторствовала. Талантов воспитывала. Её ученики всегда в олимпиадах первые места занимали.

– Какой предмет преподавала тётя Валя? – обернулась Даша к Песковскому.

– Физику, но у нас она не вела.

– Получается, что учитель физики взялась сушить волосы феном, лёжа в ванной?

– Нет, всё не так! Роман разве не сказал? Тётя Валя не лежала в ванной. Она была в халате, когда её нашли. Наверное, оступилась, всякое бывает.

– Может, мой вопрос покажется вам странным. Почему она принимала ванну внизу, а не наверху, где её спальня?

Вера озадаченно посмотрела на Дашу, потом её лицо прояснилось.

– Так тут всё просто. Она Кате, наверное, ванну наполнила.

– Как я сама не догадалась? Наверное, вы правы. Тогда это объясняет, почему несчастный случай произошёл на первом этаже.

Даша поднялась из-за стола.

– Извините. Мне нужно найти свою тётю и водителя.

– Не за что. А к Ромке мы зайдём, не беспокойтесь, одного не оставим.

Проходя через холл, Даша заметила дочку Песковских, сидящую на верхней ступеньке лестницы. Она, очевидно, слушала разговор Даши и родителей. Увидев, что её заметили, она шмыгнула наверх.

* * *

Водитель спал в машине. Даша не захотела его будить и отправилась искать тётушку и Петра, не имея ни малейшего понятия, где те остановились. Она шла по главной деревенской улице, разглядывая автомобили, спрятанные за заборами. «Шестёрки» встречались, но другого цвета. По большей части деревенские жители ездили на иномарках, а возле белого кирпичного дома за зелёным забором и вовсе была припаркована громадная фура.

Она прошла дубовую аллею и, не сворачивая, дошла до железной дороги. Увидев бабу Дусю, кого-то высматривающую возле своей калитки, Даша поздоровалась. Баба Дуся обрадовалась собеседнице.

– Соседку караулю, сейчас должна с электрички идти. Обещала мне программку купить. А то я прозевала на эту неделю.

– Вы случайно не знаете, в каком доме поселился Пётр? Он иностранец.

– Чумной этот?

– Почему чумной?

– Так он у меня в огороде искал какие-то сокровища шваброй. Нашёл ржавую лопату без черенка. Говорит, у меня дом на старом фундаменте. Собрался в подпол со своей шваброй сунуться. Ну я его и турнула. Мне только его в подполе не хватало, чтобы он все мои компоты перебил.

– Какие же сокровища он ищет?

– Наследство, говорит, его зарыто, клад. Ненормальный! Он сам уже как клад, а всё туда же.

– А где он остановился?

– Ваш иностранец у Нюськи поселился – зелёный дом вниз по дороге, аккурат за речкой. У пруда нужно свернуть налево. Сразу увидите, там брёвна свалены у забора и брезентом накрыты. Малахольного этого со шваброй она в летнем доме поселила в конце участка почти у леса рядом с банькой. Он у неё вроде как до лета снимает. Надеется, видимо, до лета клад найдётся. А вчера, – баба Дуся перешла на шёпот, – он с какой-то кралей на машине приехал. Пальто в клетку, красная кепка с блёстками, пахнет как иностранка. Нюська постеснялась спросить, вроде как жена не жена. Малахольный-то этот вчера вечером поломанный был, рука в гипсе, на носу пластырь, неудобно у инвалида такой информацией интересоваться.

Даша решила, что благоразумней будет промолчать и не признаваться, что знает о крале в кепке всё и даже больше.

– Вот и соседушка моя! Несёшь программку?

– А как же!

– И «Ведомости»?

– Ой, «Ведомости» забыла.

– Вот молодёжь пошла, головы дырявые.

«Молодёжь» была ненамного младше самой бабы Дуси.

Даша попрощалась и отправилась искать тётушку.

Сосед бабы Дуси вывесил на забор половики и старательно выколачивал пыль.

Пройдя пыльное облако, Даша свернула около пруда и спустилась по дороге к мосту через реку.

Ещё вчера они шли здесь с Васей. Вот и зелёный дом с геранью на подоконниках и брёвнами у забора. Безусловно, самой главной приметой была стоявшая чуть поодаль на обочине у самого забора тётушкина «шестёрка».

Даша зашла во двор. Из зелёного дома вышла женщина в накинутом на плечи тёплом платке.

– Девушка, вы к кому? Мы дом уже застраховали.

– Добрый день, нет, я не из страховой компании. Вы, э-э, Нюся? – Даша пожалела, что не спросила имени и отчества хозяйки у бабы Дуси.

– Вы от Дуси, как я погляжу, только она меня Нюсей по старой памяти называет.

– Я ищу Петра и Маргариту, они у вас в летнем доме живут.

– Вы племянница? Маргарита Павловна про вас говорила. Только я их сегодня не видела пока. Машина вон стоит, а они, наверное, дома сидят. Вчера до полуночи где-то ходили. Что им ещё тут делать? Не на огороде же работать? Дом летний, но тёплый, я туда обогреватель поставила. С ним живо тепло становится. Идите вон по тропинке мимо парника. Погодите, я с вами пойду. Спрошу, может, на лето останутся, а то другие приходят, съёмом дачи интересуются.

Летний дом стоял на сваях. Чтобы попасть внутрь, нужно было подняться по высоким ступеням. Не очень удобно, если учесть, как тётушка «любит» лестницы. В стёклах отражалось солнце. Даша, подойдя к крыльцу, заглянула в окно и увидела пламя. Внутри дома полыхал огонь.

– Пожар! – ахнула она.

Шедшая за ней следом хозяйка тоже увидела огонь. К тому же из щелей повалил дым. Должно быть, пожар начался совсем недавно.

– Господи! Да что же это? Пожар! Пожар! Там люди!

– Тётя! Тётя! – Даша бросилась к двери, пытаясь её открыть, но та не поддавалась, металлическая ручка сильно нагрелась.

Даша без остановки стучала в дверь. Какой-то мужичок прибежал с огнетушителем и лопатой. Черенком он высадил стекло. Подзадоренный кислородом огонь полыхнул ещё ярче и дом за пару секунд превратился в пылающий факел.

– Баню! Поливайте баню! Займётся!

– Тётя! Там тётя! Там Пётр! Спасите их! – кричала Даша, пытаясь перекричать гудящее пламя и крики людей, собирающихся возле дома. Толпа росла. Хозяйке стало плохо, и её увели в дом, но Даша ничего этого не видела. Она стояла так близко к дому, что у неё от жара горело лицо и волосы, казалось, вот-вот вспыхнут.

– Девушка говорит, что там люди в доме были.

– Так постояльцы, конечно, я их видел с час назад. Они там. Иностранец в гипсе и его жена в кепке. Вон и машина их стоит. Дома они, сгорели уже, видать.

– Такая судьба!

– Ужас какой! Может, просто задохнулись и не почувствовали?

– Цыц, может, она их дочь! Думай, когда говоришь.

– Так это не родственница, это Ромки Чудова очередная полюбовница.

– Да ты что? Так это Ромкины родственники? У него же только мать была, умерла, уж не помню когда.

Даша сквозь слёзы не видела говорящих, она вообще не видела лиц, был лишь огонь и накативший на неё ужас. Едкий дым разъедал глаза, от огня горели лицо и руки. От искр на капроновых колготках расползались дыры. Даша ощутила, что ей снова нечем дышать.

– Отойдите, все отойдите. Там баллоны, они могут взорваться.

– Пожарные едут?

– Едут уже. Несколько раз звонили.

– Долго едут! На бане крыша дымится.

Какой-то мужичок дёрнул Дашу за рукав, обругав её за то, что она не отходит на безопасное расстояние.

– Жить надоело! Дура!

Даша почувствовала, что теряет сознание, чьи-то руки подхватили её. Мгновение – и жар ослаб, стало просто тепло и уютно. На секунду ей показалось, что она летит на мягком облаке, которое почему-то пахнет бархатистой дымной горечью древесного одеколона. Руки бережно усадили её на куртку, расстеленную на сложенных возле забора брёвнах.

– Побудь с нею, – приказал знакомый бархатный голос, и Даша словно в полусне увидела приближающиеся пожарные машины, которые проехали мимо и остановились в паре десятков метров от неё.

Резко запахло гарью, и на неё заново накатил ужас происходящего. Это правда! Тётушка и этот смешной человек Пётр погибли в огне, а она ничего не смогла сделать, была рядом, но не спасла!

– Зачем я с ней ссорилась? А теперь её нет! Понимаете? – накинулась она на какого-то мужичка, стоявшего к ней спиной и смотрящего на работу пожарных.

– Понимаю. Проводка, наверное, там же печки нет, – невпопад ответил он.

Даша всхлипнула.

– Там моя тётя и Пётр, – севшим голосом сказала она.

Сил совсем не осталось. Даша сидела на брёвнах в каком-то оцепенении, не в состоянии двигаться. У неё замёрзли ноги, она обнаружила, что куда-то подевала свои туфли. Даша не могла понять, как так получилось. Но это казалось совсем неважным. Всё равно. Зачем нужны какие-то туфли, если она больше никогда не сможет посмеяться над тётушкиными выходками или поспорить с ней из-за ерунды. Она вспомнила, как ещё утром всё было в порядке, она собиралась на работу, и Вася повалялся на наглаженной юбке. Блузку она отстояла. А вот теперь куда-то потеряла туфли.

Скорая, подъехавшая чуть раньше пожарных, уже увезла хозяйку.

– Переволновалась, – сказал кто-то.

– Подержат в больнице в Тосно до завтра и отпустят.

– Даша, вы в порядке? – спросил бархатный голос совсем рядом.

Даша подняла глаза и увидела Кирилла.

– Не в порядке, только что на моих глазах погибли тётя и Пётр.

– Вы о тех двоих, которые ссорятся возле синего жигулёнка?

– Тётя! – крикнула Даша, она вскочила на ноги, очутившись босыми ногами на мокрой земле, и замахала рукой.

Тётушка, увидев племянницу, махнула в ответ.

– Я думала, ты умерла! – снова закричала Даша.

Тётушка, отмахнувшись от Петра, зашагала к племяннице.

– Что ты разоралась? Что у тебя за вид?

– Я думала, ты умерла, – повторила Даша чуть тише.

– Что за чушь? Ты когда-нибудь видела, чтобы я умирала? Зачем так шуметь?

– Как? Ну ведь пожар, дом сгорел.

– Вижу, что сгорел. Я не слепая. Но не вижу повода для паники. Сумочка с документами всегда при мне, а чемодан в багажнике.

– А Пётр? Он не пострадал?

– Пётр – балбес, но это не лечится. У него остался только металлоискатель и паспорт где-то в заложниках в доме у хозяйки. А где твоя обувь? Ты откуда тут появилась, я думала, ты на работе?

– Роман попросил приехать.

– Если хочешь знать, загонял тебя Роман! Посмотри, на кого ты похожа!

– Он же не виноват!

– Виноват, не виноват – откуда нам знать? Пётр, Пётр, что ты делаешь? Зачем ты достаёшь чемодан? – Тётушка поспешила к Петру, который достал чемодан из багажника, а на освободившееся место запихивал металлоискатель, но ему плохо удавалось действовать одной рукой.

Даша наконец осознала, что тётушка жива и с ней можно спорить, сердиться на неё. Но, главное, она тут! Целая и невредимая, как всегда! Она обернулась к Кириллу. Несмотря на довольно холодный ветер, он был в одной рубашке, без куртки. Значит, заботливо расстеленная куртка, на которой она сидит, – Кирилла.

Какое счастье, что всё плохое позади; Даша испытала невыразимое облегчение, и на глаза снова навернулись слёзы.

– Спасибо вам, я только туфли и сумку где-то потеряла, а там кроссовки с сапогами для кота, – пожаловалась она, глотая слёзы, получалось, будто она оплакивает вещи.

Его лицо, до этого казавшееся ей строгим, в мгновение преобразила улыбка.

– Сумка и туфли стоят у вас за спиной. Ваш кот носит кроссовки и сапоги?

– Он их ещё не примерял. Они новые.

Кирилл сел рядом, достал из кармана упаковку бумажных салфеток и протянул Даше. Но Даша из-за слёз ничего не видела и никак не отреагировала. Тогда он достал платок из пачки и сам вытер её мокрые щёки и каплю на носу. Она почувствовала себя маленькой девочкой. Все её невыплаканные обиды как по заказу подкатили комом к горлу, слёзы полились сильнее. Он погладил её по голове и обнял за плечи. Она уткнулась носом в тёплую фланелевую рубашку и всхлипнула.

– Об Анне Петровне можешь не беспокоиться, мы ей новый летний дом отстроим, – бархатно обещал он, внезапно перейдя на «ты».

Ещё никогда Даша не испытывала чувство такой защищённости, надёжности, будто человек, гладящий её по волосам, мог всё-всё.

– Кто этот молодой человек? Твой жених? – врезался в идиллию голос тётушки. – Боже мой, видели бы тебя твои родители!

Почему рядом с тётушкой она чувствовала себя маленьким нашкодившим ребёнком? Даша отстранилась от слегка промокшей рубашки, вспомнив про наверняка размазавшуюся тушь, рваные колготки и о том, как она, должно быть, глупо выглядит, и поймала его смеющийся взгляд.

– Тётушка, это Кирилл. Кирилл, это моя тётя Маргарита Павловна.

Тётушка протянула сложенную пирожком руку, и её ладонь утонула в руке Кирилла.

Большая белоснежная машина медленно прокатилась по мосту и остановилась возле сложенных брёвен, водительское стекло опустилось. За рулём сидела холёная блондинка в белоснежном пальто и белоснежном же свитере. Ни дать, ни взять реклама автомобильного салона и салона красоты в одном флаконе.

– Кир, что ты здесь делаешь? Я приехала, тебя нет, – осведомилась «леди Совершенство» и брезгливо посмотрела на Дашу.

Даша вспомнила про дырявые колготки и покраснела. Тут же ей стало стыдно, что она краснеет, и она ещё больше залилась краской. Даша прижала ладони к щекам, авось никто не заметит, что они горят. Ей снова захотелось плакать, но уже по другой причине.

– Извините меня, – попросил Кирилл и сел к блондинке в машину.

Даша с тётушкой молча наблюдали, как блондинка ловко разворачивается на довольно узкой просёлочной дороге.

– Он с ней из-за денег, – изрекла тётушка, когда белоснежный автомобиль скрылся за поворотом.

Даша тяжело вздохнула.

– Ой, куртку забыл.

– Поехали домой, по дороге отдашь. В твоей квартире найдётся раскладушка для иностранца с металлоискателем?

– Боюсь, что нет, – отозвалась Даша, надевая туфли, – но я что-нибудь придумаю. Главное, что вы живы!

– Я чуть жива от усталости. Мы сегодня целый день шатаемся по каким-то участкам, ищем клад. Где только не были! И там, и сям. Потом расскажу. Этот пожар был последней каплей. Думала, дойду до дома и рухну. А теперь ещё в город тащиться.

Они подошли к машине. Пётр сидел на пассажирском сиденье в обнимку с металлоискателем, собрав сердитые губы в куриную попку, и старательно не встречался глазами с тётушкой.

Милые бранятся – только тешатся.

Толпа, собравшаяся за время пожара, заметно поредела после того, как уехали пожарные.

Даша села на заднее сиденье.

– Ты не знаешь, из-за чего случился пожар?

Тётушка завела двигатель.

– Понятия не имею.

Пётр нарочито громко хмыкнул. Тётушка не обратила на него внимания.

– Это уже четвёртый пожар!

– В жизни?

– В этом месяце!

– Ещё не вечур! – буркнул Пётр.

Тётушка резко нажала педаль газа. «Шестёрка» дёрнулась и резво поскакала по неровной просёлочной дороге.

У дома Кирилла стояло несколько шикарных машин, среди них знакомая белоснежная.

– Подожди, останови! Мне нужно отдать куртку!

– Ему не до куртки! Завтра отдашь.

– Но я не собиралась сюда завтра.

– Тогда я отдам! Какие проблемы?

* * *

Вася встречал на коврике за дверью.

– Это что за делегация? Ты на работе их нашла?

Даша развела руками, мол, ничего не поделаешь, придётся смириться. Тётушка вкатила чемодан. Пётр пристроил металлоискатель к стенке, и в квартире не осталось места.

– Мала квартира. Трудно тут разместиться, – сказал он.

– Раскладушки нет, – заметила тётушка.

– А лаженка, то есть ванная?

– Ванная есть.

– Моге я спать в ванном?

– Конечно, но это не очень удобно.

– Оч-чень удобне.

– Тогда пожалуйста. Проблема со спальным местом решена.

– Дорвался! – прокомментировал кот.

После дурацкой неуправляемой толкотни на кухне, когда Пётр разбил чашку, а тётушка наступила в кошачий корм, наконец всем удалось поужинать.

Особенно был счастлив Пётр, которому достался блинчик с мясом из морозилки. Видать, тётушка последние двое суток пыталась обратить его в свою веру и приобщить к странной системе питания, когда весь день питаешься абстрактной едой, а ночью, пока никто не видит, ешь пряники с бутербродами. Правда, во вторую часть диеты его могли не посвятить. Теперь адепт дулся и получил полное право вырваться из секты здорового образа жизни на свободу. Блинчик пошёл на пользу, и Пётр перед сном помягчел, попытался поцеловать тётушкин локоток, но был выпровожен в ванную, правда, с милостивой улыбкой.

Вася по очереди примерил обновки и остался доволен. Кроссовки даже отказался снимать, сообщил, что будет разнашивать.

28 апреля 2015 года, вторник, Санкт-Петербург, Васильевский остров

Сна не было ни в одном глазу. Богатырскому храпу тётушки вторил храп из ванной, больше похожий на жалобное скуление.

Даша никак не могла примоститься на диване, рядом с тётушкой оставалось совсем мало места.

Василий спал в кроссовках, свернувшись калачиком на компьютерном кресле, подсвечиваемый луной из окна в скошенном потолке.

Даша спустила ноги с дивана и, не нащупав тапки, прошлёпала босиком на кухню. Включив светильник над столом, она взяла блокнот.

Ей не давали покоя события трёх последних дней. Она решила записать всё, что знает о смерти матери и дочери Голубковых, об отравлении угарным газом в гараже Кирпичёва. Потом, разделив лист чертой пополам, она написала сверху «подозреваемые» и в левой колонке перечислила имена людей, возможно причастных к странным смертям, а в правой то, что в их поведении казалось подозрительным. На всё про всё у неё ушло два часа, до звонка будильника оставалось чуть больше часа.

Даша на цыпочках зашла в ванную, закинула в стиральную машину пропахшие дымом вещи и поставила таймер. Ровно в семь машинка включится, а перед уходом на работу можно развесить белье.

Даша выскользнула из ванной и аккуратно прикрыла за собой дверь. На крючке у входа висела красная куртка, она запустила руку в карман и нащупала шёлковую подвязку. Нужно переложить её в сумку. Она сама не знала зачем. Рядом висела куртка Кирилла, Даше показалось, что она чувствует едва уловимый мягкий древесный аромат.

– Нет, нет, нет, – прошептала она, – больше никаких ясноглазых сердцеедов. Буду думать о нём только как о подозреваемом, и точка.

Тётушка повернулась на правый бок и перестала храпеть. Даша лежала и смотрела на бледное небо с догоравшей звездой в потолочном окне. Как всё-таки здорово придуман мир и это окно! Она закрыла глаза и незаметно уснула.

* * *

Одновременно с сигналом будильника раздался звонок в дверь. За дверью стояла супружеская пара из квартиры этажом ниже, оба в тельняшках.

– Вы нас заливаете! Покажите, что у вас в ванной.

Даша от испуга забыла, что в ванной у них спит Пётр – не проснувшийся от шума и не прекративший храпеть, – и пропустила вперёд соседей.

– Да у вас здесь потоп! – воскликнул муж в тельняшке, переступив высокий порог и моментально промочив тапки.

– И мужик в ванне! – взвизгнула его супруга.

От этого Пётр мгновенно проснулся и молча уставился на соседей. По его глазам было ясно, что он мучительно вспоминает, где находится и кто эти люди в тельняшках.

– Тут есть праздник? – наконец выдал он.

– У нас праздник? – машинально перевела Даша.

– День Нептуна! – мяукнул Вася. – Можешь не переводить.

Он наблюдал за потопом из прихожей, чтобы не замочить новые кроссовки.

Стиральная машина вместо того, чтобы стирать, решила устроить наводнение. Сосед закрутил вентиль, перекрыв подачу холодной воды, и удалился, оставляя за собой мокрые следы и взяв под руку онемевшую от удивления жену, которая, хлопая глазами, переводила взгляд от странного человека в ванне на кота в кроссовках.

Битый час с тряпкой и ведром Даша устраняла последствия утреннего потопа. Затем они вместе с тётушкой вынимали Петра из ванны, поскольку покинуть ванну самостоятельно у него не получилось.

* * *

Сантехники явились вдвоём как раз во время завтрака, когда Пётр с постным видом ковырял зашпаренную овсянку.

Даша часто встречала эту парочку во дворе. Приземистый усатый Самвел и на подхвате с саквояжем в руках его племянник Ашот. Месяц назад они меняли ей смеситель на кухне.

– Что у вас случилось? Авария? – грозно спросил Самвел, пошевелив усами и переступая порог квартиры. – Ашотик! Посвети!

Племянник включил фонарик, и дядя, рыбкой нырнув за машинку, сразу вынырнул обратно, сжимая в руке шланг.

– Оторвалась! Сейчас починю.

Минут пять он прикручивал шланг обратно. Ашотик всё это время со скучающим видом рассматривал узор на кафеле.

Прикрутив шланг, Самвел заодно проверил работу раковины, и ему не понравилось, как уходит вода.

– Ашотик, ты видишь?

Племянник кивнул.

Самвел пообещал сестре сделать из племянника профессора в области сантехники, и по утрам, пока нервы ещё помнили завтрак, он давал ему короткие уроки.

– Что ты видишь?

Ашотик задумался.

– Вода?

– Конечно, вода! Уходит не-удовлет-воритель-но! Видишь?

Ашотик кивнул.

Урок был окончен. Самвел открутил колено. Засунув руку в сток, он вытащил оттуда комок грязи, но на этом не остановился, посчитав, что там ещё что-то застряло.

Снова потребовался фонарик. Ашотик не расслышал, о чём его просят, и открыл воду. Самвел, попав под внезапный душ, выскочил из-под раковины, повернул кран и напустился на племянника. Воспитание не позволяло ему перейти на родной язык.

– Послушай! Ты сейчас что сделал? Ты подумал, Ашотик?

– Ты сказал: «Включи»! Что я сделал не так?

– Я тебе русским по белому сказал: «Включи фонарик»! Что за фи-ло-логи-ческие оттенки, Ашотик?

Спустя ещё полминуты ковыряния мокрый Самвел радостно извлёк из трубы зубочистку.

После ухода сантехников Даше снова пришлось убирать в ванной. Кто был виной поломки техники – тётушка-катастрофа или Дашино влияние на механизмы, – снова было непонятно.

* * *

Из дома вышли вместе: Даша, тётушка, Пётр и металлоискатель. Перед завтраком Пётр поведал печальную историю поиска клада. Он ищет его вторую неделю, но пока не понял, там ли он это делает.

Отец Петра был приказчиком. Бежал после революции за границу. Собирался вернуться вскорости на родину, но у него ничего не получилось. Никто не думал, что власть поменяется надолго и на территорию нового государства попасть снова будет непросто.

Незадолго до своей смерти он написал сыну письмо, в котором рассказал о ценных вещах, припрятанных в России. Там указывалась местность и даже была приложена нарисованная от руки схема, по которой сын мог узнать место, если бы приехал на родину отца. И он приехал.

Пётр не знал, что там лежит, но считал своим долгом найти клад. Он показал Даше сложенный листок, на котором был выведен план местности, но на этой нехитрой схеме не за что было зацепиться, неоткуда было плясать. Стало понятно, почему Пётр столько времени потратил впустую. Каждый раз ему казалось, что он находил верную зацепку, и тогда карта обретала новый смысл, а потом его прогоняли из очередного огорода, и приходилось искать заново, и наделять новыми значениями отправную точку на карте.

При упоминании приказчика у Даши промелькнуло воспоминание, но она не могла вспомнить подробностей. Посочувствовав кладоискателям, она ничего им не сказала, решив прежде разобраться с собственной памятью.

* * *

В офисе стояла тишина. Оказалось, шеф распорядился до следующей недели всем работать из дома. С целью экономии электричества и кофе.

Работающие «в полях» – не в счёт, работающие у компьютеров – сидят дома у своих компьютеров.

Видимо, дела в конторе шли из рук вон плохо. Ближайший июньский выпуск журнала намечался на конец мая, а майский вышел в понедельник.

Поговаривали, что скоро бумажный журнал прикроют и будет выходить только электронная версия. Тогда многим придётся искать работу, а как всё хорошо начиналось!

Даша о распоряжении шефа ничего не знала, никто не предупредил. В офисе обреталась одна Аллочка и то только потому, что кому-то нужно было отвечать на звонки по городскому телефону.

Аллочка листала фотографии в социальной сети. Она обрадовалась появлению Даши, потому что терпеть не могла сидеть молча. Аллочка была из тех людей, которым достаточно, что их просто слушают, отвечать вовсе было необязательно. На правах секретаря, Аллочка была в курсе всех новостей, знала все сплетни, кто с кем, когда и куда. Единственная персона, которую она никогда не обсуждала и не осуждала был шеф Анатолий Маркович, в которого, по мнению всего офиса, она была безответно влюблена.

– Ты что здесь делаешь? – поинтересовалась Аллочка.

– Работаю.

– А... так тебя не предупредили! Шеф всех отправил по домам до пятого мая.

– До вторника?

– Так ведь майские.

– Тогда зря приехала. Вернусь домой.

– Погоди, давай кофе попьём. Мне одной тут тошно. Вот на одноклассников смотрю. Зовут на встречу выпускников. Не знаю, идти, не идти. Все будут своими достижениями хвастаться, а мне и сказать нечего.

– Не ходи.

Даша кинула сумку на свой стол и достала из ящика кружку с надписью «Даша всегда права», которую ей на Новый год подарила Ленка. У Аллы была кружка «Алла всегда права».

– Чин-чин.

Они чокнулись кружками.

– Ты знаешь, кто у Ленки с Геной будет? Девочка!

– Я у неё вчера была, она ничего не сказала!

– Гена сказал, что он вчера после обеда к ней бегал с детективами, а Лене как раз УЗИ сделали. Надо же, совсем крохотный живот, а там помещается целый человек. Удивительно. Представляешь?

Даша кивнула. Она не очень представляла, но радовалась за Лену и Гену всей душой. Алла сделала глоток кофе и посмотрела на Дашу.

– Я была уверена, что Генка ухаживает за тобой.

Даша помотала головой, сделав вид, что она не отвечает, потому что рот занят печеньем. На самом деле она не хотела обсуждать эту тему. Гена ей нравился, но как друг, ни о какой любви не могло быть и речи. Ленке он всегда нравился больше.

Зазвонил мобильный. Даша думала, что он разрядился, вчера и сегодня – со всеми приключениями – она забыла его подзарядить. Нет, ожил. Звонил Роман.

– Даша, здравствуйте. Я звоню, чтобы извиниться. Мы вчера с вами не съездили к Алексееву. Я плохо себя чувствовал. Взял Лёхин виски, хотел помянуть, и что-то меня с трети стакана развело.

– Как вы себя чувствуете?

– Сейчас получше, спасибо. Знаю о пожаре. Хорошо, что Маргарита Павловна и Пётр не пострадали. Мне всё-таки кажется, нам нужно пообщаться с полицией. Необязательно на этой неделе. Честно говоря, мне и самому не очень комфортно сейчас здесь находиться. У меня ощущение, что я как на пороховой бочке: в ожидании катастрофы. Сплошные похороны. Я в эти дни буду в городе. Лёху кремируют, хоронить будем позже. В Новолисино нечего делать. Может быть, у вас найдётся время на следующей неделе?

– Хорошо, Роман, только я не уверена, есть ли в разговоре с полицией какой-то смысл.

– Сам не знаю. Значит, договорились?

– Да.

Они попрощались. Даша нажала кнопку отбоя.

– Что-то мне подсказывает, что Чудов к тебе неровно дышит. Зачем он тебя всё время дёргает?

– Аллочка, тебе повсюду видятся романы. Во-первых, у него есть жена и дочь. Во-вторых, он не в моём вкусе.

– Насколько мне известно, для Чудова жена и дочь никогда не были препятствием. Ему даже Лёха кличку придумал: Роман на стороне.

– Откуда ты знаешь?

– Так я ж его с детства знаю, он мой одноклассник. Я всё знаю, и про ту жуткую историю в курсе. Все их жалели, всё-таки дружили с детства. Это я его к Анатолию Марковичу и привела. Я раньше в Форносово жила, а потом замуж вышла за городского и теперь на Гражданке живу.

– Я не знала, что ты замужем.

– Так я и не замужем, в разводе. Двадцать лет прожили и разбежались. Он помоложе нашёл, она ему сына родила. Вот так бывает.

– Жаль, что у вас не сложилось. А что же Роман? – Дашу сильнее интересовал Чудов, чем личная жизнь Аллочки.

– Ромка ревнивый жутко, но и за юбками не упускает случая побегать. Так всегда бывает, если сам грешен, то и для других иных вариантов не допускает. Что-то в нём есть такое... – Аллочка уставилась в одну точку. – Что-то притягательное.

Даша приподняла брови.

– Да, да. Можешь мне поверить, он очень нравится девчонкам. Ещё в школе нравился. Помню, у него первого появился такой свитер с полосками. Это уже после восьмого класса. Он в кооперативном ларьке работал. Модно было – жуть! А Катьке Голубковой он «видал сассун вош энд гоу» подарил. Как все ей завидовали! У них небольшой роман был.

– Что подарил? – не поняла Даша.

– «Видал сассун», шампунь такой. И ещё дезодорант «Импульс». В общем, умел он ухаживать. Я забыла, что ты уже из другого поколения, не помнишь. Тебе сколько лет?

– Двадцать восемь будет в пятницу, первого мая.

– Ах, так ты у нас именинница! Мир, труд, май! Угораздило тебя. Хотя о чём я? Сама седьмого ноября родилась. Полжизни промучилась. А про Ромку вот что тебе скажу. Такие, как он, не меняются.

Даша задумалась: а что, если случившиеся в «Чудо-деревне» как-то связано с обманутыми любовницами или женой Чудова? Учитывая, что он всегда был ловеласом, то парочка недовольных женщин точно найдётся. Только вот всё это как-то не очень похоже на женскую месть.

– Аллочка, скажи: если бы ты была любовницей Романа, брось он тебя, ты бы ему отомстила?

– А я и была! – гордо произнесла Аллочка. – Но зачем мстить? Он красиво ухаживает, красиво занимается сексом и красиво расстаётся. Мне, например, вот этот цветочек подарил. Правда, мило?

Она продемонстрировала брошь в виде ромашки, прикреплённую к воротнику блузки, но, поймав Дашин удивлённый взгляд, добавила:

– Нет, я не ношу её каждый день, как ты подумала, я не сумасшедшая, просто сегодня блузка подходящая.

* * *

Даша решила прогуляться пешком до дома, благо дождь только закончился и новых туч на горизонте не просматривалось. Она дворами вышла к Каменноостровскому проспекту, перебежала дорогу перед трамваем на Кронверкском и пошла по Александровскому парку мимо Балтийского дома к Биржевому мосту.

В любое время дня здесь всегда можно было встретить мам, гуляющих с колясками, кормящих голубей бабушек, сидящих на скамейках на предварительно подстеленных газетках – чтобы пальто не запачкалось.

Даша шла медленно, прислушиваясь к звукам такой долгожданной любимой питерской весны. Деревья только-только принюхивались к свежему ветру и стояли в радостном оцепенении, в ожидании завтрашнего тепла, чтобы в одно мгновение, как по мановению волшебной палочки невидимого дирижёра, распуститься хором, всем весенним оркестром жахнуть тутти. И тогда тепло, ничем не останавливаемое, понесётся, разогревая землю, поливая холодными дождями и снова согревая, притормаживая лишь на время ароматных черёмуховых холодов.

Возле планетария Дашу обогнал белобрысый мальчишка лет шести на велосипеде. Распугав голубей, он с разгона въехал в глубокую лужу и остановился, с удовольствием поглядывая по сторонам.

– Дима!

– Мама, я в луже! – радостно крикнул он.

Мимо Даши пронеслась девушка в длинном белоснежном пальто.

– Дима! Ты меня слышишь? Сейчас же выезжай из лужи!

Она попыталась вытащить мальчика и потянула за руль. Но тот соскочил с велосипеда и захохотал.

– Дима, выходи сейчас же!

Мальчик дождался, когда мать попытается его схватить за капюшон, и прыгнул, обдав грязными брызгами её белоснежное пальто.

– Ах ты, змеёныш! – закричала белоснежная мать. – Ты испортил пальто! Выходи, кому я сказала?!

Даша узнала её. Это была та самая девушка, с которой вчера уехал Кирилл.

Мальчишка принялся отчаянно прыгать, будто хотел напрыгаться вдоволь, пока мать не вынула его из лужи.

– Отвезу тебя в Новолисино, будешь там в грязи купаться!

Это жена Кирилла и его ребёнок. Даша не знала, радоваться или огорчаться. Она не могла разобраться в своих чувствах. Что произошло вчера, когда она на недолгое время ощутила себя в полной безопасности рядом с обнимающим её мужчиной?

Значит, Кирилл и Дима – внук и правнук призрачного Михаила, которым она должна передать послание от их беспокойного деда, находящегося между мирами и бродящего как привидение где-то на Стрелке Васильевского острова.

Мальчишка наконец дал себя выловить из лужи и теперь, глотая слёзы, слушал нотации матери.

Даша попыталась уловить его сходство с отцом. Но светловолосый мальчишка скорее был больше похож на мать.

Даша расхотела гулять и села в шестой трамвай, идущий на Васильевский.

* * *

В сквере возле дома Даша увидела знакомую парочку. Тётушка сидела на скамейке, а Пётр что-то втолковывал подростку, интересующемуся металлоискателем.

– Почему вы здесь?

– Даша, слава богу, что ты пришла. Не понимаю, зачем тебе телефон! Ты опять вне зоны. Я же не знаю, где ты работаешь, а у нас машину угнали.

– Как угнали?

– Ну не угнали, а этот чёрт на эвакуаторе сел и поехал. Мы только билеты хотели на Витебском вокзале купить, а он тут как тут. Я его узнала! Тот самый, ну ты помнишь. Мстительный такой! Сказали, машину в область на штрафстоянку увезли. Но мне не отдадут, машина-то не моя. Главное, я ему кричу: «Стой!» А он дёру!

– Так ты кричала: «Стой, стрелять буду!» – внёс ясность подошедший Пётр.

– Да, кричала, – подбоченилась тётушка, – потому что мне тогда в голову больше ничего не пришло, у меня стресс.

– Значит, вы теперь без машины.

Тётушка кивнула.

– Хорошо, мой чемодан у тебя остался, как чувствовала.

* * *

Вася дрых, подложив под голову лапы в кроссовках, в пристроенной на кухонную батарею шляпе. В комнате орал телевизор.

– Что за дискотека? – поинтересовалась тётушка. – Что-то я не припомню, чтобы мы оставляли телевизор работать. Даша, нельзя оставлять включёнными электроприборы, когда уходишь из дома.

– Кто бы говорил! – встрял Пётр.

Тётушка фыркнула.

– Этот человек намекает, что я виновата во вчерашнем пожаре. Оставила на включённом обогревателе книжку.

– Зачем?

– Потому что книжка упала в кастрюлю с супом здоровья. Я не думала, что она так быстро просохнет. Книжка-то Анны Петровны, нехорошо было возвращать сырой. А потом забыла её. Но она, действительно, слишком быстро высохла.

– Да, теперь книжку не вернуть, и дом тоже. Зачем же ты книжку над супом держала?

– Марго Бродского читала! Супу!

Даша вопросительно посмотрела на тётушку.

– Талантливо рифмованные строки гармонизируют пространство и очень полезны при приготовлении пищи, – объяснила та и раздражённо добавила: – Я тебя уверяю: что́ должно сгореть – сгорит и так. У меня так всегда было. Просто мы случайно оказались там в это время. А ты, – напустилась тётушка на Петра, – не успел сделать предложение, а уже критиковать!

– Вот это новость! Вас можно поздравить?

Тётушка кивнула.

– Можно. Взяли билеты, поедем ко мне, потом к нему. Если до четверга сокровища не найдём, значит, не судьба!

– Как? – удивился Пётр.

– Но мы найдём, – с нажимом сказала тётушка.

– А спать где вы будете? – задала неудобный, но мучивший её вопрос Даша.

– Как где? Пётр в ванной, мы в комнате. Я приличная девушка. До свадьбы ни-ни.

– Приличные девушки не храпят, как запорожец Самвела ранним утром в нашем дворе-колодце, – подал голос с батареи Василий.

– Точно! Колодец! – воскликнула Даша.

– Ты в своём уме? – поинтересовалась тётушка.

– Мне нужно отлучиться ненадолго на Стрелку.

– Правильно говорить – на встречу.

Даша не стала возражать, погружённая в свои мысли, она рассеянно кивнула. Вася потянулся, кроссовка слетела с лапы и упала на пол:

– На всякий случай переставь корм, а то отсвечивает на видном месте.

* * *

Даша нашла того человека на том же месте, правда, разглядеть его сразу не удалось. Раньше его можно было принять за обычного прохожего, теперь же он выглядел, как на старой выцветшей от времени фотографии. Только она подошла ближе, как услышала бархатный голос:

– Свет всё тоньше.

– Я не говорила с вашим внуком, честно, я не знаю, что ему сказать и как начать разговор.

– Те слова, что ты должна передать, прозвучат обязательно, верь себе и своим чувствам. Тебя будут сбивать с пути, смотри прямо, не оглядывайся на других, ты пройдёшь все преграды, я знаю это.

– Я буду стараться.

– Я знаю это.

– Один человек по имени Пётр ищет вещи, которые спрятал его отец, когда служил приказчиком. Мне хотелось бы ему помочь, но я не уверена, что приказчик, о котором упомянули вы, и отец Петра – один и тот же человек. Единственное совпадение – ваш внук Кирилл, живущий в Новолисино, там же, где Пётр ищет свой клад.

Даше никогда прежде не приходилось слышать, как хохочут призраки. Бархатный смех долгим эхом запутался в колоннах Биржи, потом взвился ввысь и растворился в сером петербургском небе. Она не выдержала и тоже рассмеялась. Проходящий мимо молодой человек пожелал ей хорошего дня.

– Я знаю человека, о котором идёт речь. Покажу тебе. Закрой глаза.

Даша закрыла глаза, и перед ней, словно на невидимом экране, поплыли картины едва узнаваемых, но при этом знакомых мест. Река, дубовая аллея, дома и сады, пруд.

– Ты видишь наш дом, он тебе знаком, я показывал его раньше. В торце двора стояла кирпичная баня и был вырыт колодец. Копали его аккурат на Фёдора Стратилата, да, видать, плохо молились, вода в него не приходила, он стоял сухой. Дно забили. Одно время там хранили продукты, но повадились собаки, и колодец для хранения продуктов больше не использовали. Так он и стоял никому не нужный. Детям не разрешали там играть. Боялись, что мы провалимся, хотя нам было очень интересно. Для хранения продуктов там были вырыты неглубокие боковые выемки. Поэтому я и запомнил выходку приказчика. Взрослые тоже туда никогда не спускались. Не знаю, что от двора и колодца осталось, но раз он ищет...

Призрак снова захохотал.

– Береги себя, – услышала Даша вслед.

* * *

Недалеко от дома она неожиданно снова услышала бархатный голос:

– Здравствуйте, Даша! Как вы себя чувствуете?

Меньше всего она ожидала увидеть здесь этого человека. Сердце бешено заколотилось, щёки вспыхнули. Да что с ней такое происходит?! «Нет, нет и ещё раз нет», – одёрнула она саму себя.

– Спасибо, всё хорошо, а что вы здесь делаете, то есть, что я говорю...

– У меня неподалёку офис.

– А я думала, что вы в Новолисино живёте и работаете.

Второй раз за полчаса она слышала бархатный смех, но на этот раз это был смех живого человека, стоящего рядом и с улыбкой смотрящего на неё.

– У меня осталась ваша куртка, – вспомнила Даша. – Я живу совсем рядом, – может быть, зайдёте и заберёте её? Мы с тётушкой теперь без машины – я не знаю, когда мы сможем привезти куртку в Новолисино; а вдруг она у вас одна, сейчас холодно.

Она посмотрела на Кирилла и увидела, что он снова над ней смеётся, только одними глазами. Странно, она никогда раньше не встречала мужчин с такими изумрудно-зелёными глазами.

– Вы позволите зайти к вам чуть позже, ближе к вечеру? Мне нужно спешить, – он посмотрел на часы, – у меня через семь минут начнутся переговоры.

– Да, конечно. – Даша продиктовала адрес.

Стоя у лифта, она всё ещё мысленно прокручивала слова, которые сказала Кириллу.

Когда я перестану говорить глупости? Вечно от волнения несу какую-то чушь. Куртка у вас одна. А то я не вижу, что он в шикарном пальто и дорогом костюме и вообще одет с иголочки. Последняя куртка... Последняя дура!

* * *

Тётушка с женихом пытались приготовить обед. Видимо, в споре, что готовить, победу одержал Пётр, придерживая гипсом дверцу холодильника; здоровой рукой он шуровал в поисках ингредиентов для польского супа.

– Нет, ты только послушай, что кладут в этот его суп!

Даша заглянула в стоящую на плите кастрюлю – там уже варились картошка с морковью.

– Ничего такого. Овощи!

Тётушкины пищевые правила были бесцеремонно отвергнуты, но она не собиралась уступать.

– Туда кладут квашеную капусту и сосиски!

– Можно также и келбасу, если есть! – доложил Пётр, закрывая дверь холодильника.

– Будешь есть это сам! – парировала тётушка.

– О, моя королева! Польские супы наисмачнейше!

– Ага, я как-то имела удовольствие попробовать польский суп в Варшаве! Сладкий, тёплый компот с макаронами!

Пётр почему-то обрадовался. Он был в полном восторге от своей королевы и смотрел на неё с обожанием, что бы та ни говорила.

– Сосисок у меня нет, – сообщила Даша, – но если вы оба согласитесь на быстрый финский суп, то я могу его изобразить за пятнадцать минут, тем более что картошка и морковка уже сварились, как я погляжу.

– Что ещё за финский суп? – насторожилась тётушка.

– Какий рецепт? – поинтересовался Пётр.

– Уха. Рецепт очень простой. Все уходят из кухни, я быстро готовлю суп, а потом расскажу вам новости про клад! Годится?

Ради новостей о кладе парочка была готова на всё, даже на суп под другим флагом.

Даша открыла банку с консервированной горбушей. У неё была прикуплена та, что закатывается в банки на Дальнем Востоке, то есть самая правильная и вкусная.

Толкушкой, прямо в кастрюле, размяла в пюре картофель и морковь. Из рыбы вынула хребет и отдала его Васе, сидевшему под столом в ожидании в единственной кроссовке, надетой на заднюю левую лапу, остальные снял: не помыться, не почесаться.

Кусочки горбуши Даша отправила в кастрюлю, туда же отправилось полкоробки плавленого сыра.

Как-то она купила специальный плавленый сырок для супа: завёрнутый в фольгу плотный кирпичик. Потом бегала за ним по всей кастрюле, тот ни за что не желал растворяться.

Спустя десять минут, когда ингредиенты познакомились и пообщались друг с другом, – финский суп был готов.

Обед удался на славу. Никто не возражал против добавки. Даша праздновала кулинарный успех. До этого только и разговоров было, что она не умеет готовить и не может вести хозяйство.

Когда тарелки были помыты и убраны, приступили к обсуждению плана. Пётр достал свою схему. Даша, благодаря новым знаниям, сразу отыскала расположение колодца, куда приказчик спрятал вещи. Как могла, она объяснила месторасположение кладоискателям. Пётр готов был тотчас броситься в путь, но Даша с тётушкой его отговорили: ехать на вокзал, потом час тащиться на электричке – в Новолисино будут к вечеру. Лучше встать завтра пораньше.

– Никто твой клад без тебя не заберёт, если до сих пор его никто не нашёл.

Пётр успокоился, и остаток дня согласился посвятить прогулке по городу, чему тётушка и Даша были несказанно рады. Тётушка потому, что ей страсть как надоели огороды, не для этого она ехала в Петербург, чтобы в кашемировом пальто с металлоискателем шокировать кур. А Даша потому, что планировала немного поработать в тишине.

В дверях парочка столкнулась с Кириллом, заскочившим за курткой. Даша не собиралась его приглашать зайти, но тётушка обрадованно сообщила, что он вовремя, потому что Даша приготовила такой суп, какой даже она, тётушка, ела.

– Точно не отравитесь!

После такой рекомендации Кирилл не мог устоять; по правде сказать, он сам искал и не мог придумать повода, чтобы поговорить с Дашей.

Спустя пару минут уже усаживался за стол, что с его ростом было не так просто, поэтому он примостился к столу боком и наблюдал, как Даша ставит тарелку и наливает в неё суп.

Она избегала его взгляда. Казалось, если он посмотрит ей в глаза, то всё сразу поймёт. Что он может понять, она и сама не знала, но твёрдо решила не поддаваться на его чары.

Между тем гость смотрел на неё не отрывая взгляда. Ему нравилось её смущение, немного неловкое и поэтому такое трогательное. Ему нравилось, как она разговаривала с тётушкой, как говорила что-то коту, будто понимала, что тот ей отвечает. Как она двигалась: эти суетливые, но вместе с тем такие женственные и мягкие движения. Как она поправляет волосы, смущённо улыбается или, наоборот, хмурится. Когда она плакала там, сидя на брёвнах, уткнувшись в его плечо, у него чуть не разорвалось сердце. Он не мог понять, что с ним происходит. Он ловил каждое движение, поворот головы, он готов был слушать её голос. Ему хотелось говорить с ней. Откуда взялось это горячее, распирающее изнутри чувство, когда хочется защитить, оберегать, быть рядом?

Кот запрыгнул к нему на колени и потёрся щекой о руку.

– Вася, куда ты?

– Ничего, пусть сидит. – Кирилл почесал кота за ухом.

– Ваш костюм будет в шерсти.

– Не завидуй! – бросил Вася и потянулся, подставляя другое ухо. Последняя кроссовка упала на пол.

Даша продолжала суетиться. Налила в чайник воду, вспомнила про хлеб, поставила на стол корзинку с нарезанным ржаным, потом подумала, хорошо бы покрошить в суп зелень, вынула из холодильника жёлтый пучок петрушки и выкинула его в помойное ведро.

Пока гость с удовольствием ел суп, она принялась искать приличные чашки, но приличные почему-то не находились, и она, кажется, произнесла это вслух, а гость, смеясь, сказал, что готов выпить чаю из неприличной чашки. Тогда она извлекла из буфета кружку с красным кроликом – её знаком по восточному календарю и вторую, любимую, с лисой на боку. Она заварила чай с чабрецом и снова засуетилась в поисках чего-нибудь к чаю, хотя точно знала, что ничего к чаю у неё нет, но она никак не могла себя заставить сесть с ним рядом за стол.

А он смотрел и смотрел, чем приводил её в ещё большее смущение, она не могла придумать тему для разговора.

– Чай, наверное, уже заварился? – бархатным голосом спросил он и приподнял крышку на заварочном чайнике.

– Да, – то ли кивнула, то ли ответила Даша.

«Господи, почему я так странно себя веду? Он просто зашёл за курткой и совсем не собирается за мной ухаживать». Она села за стол и постаралась успокоиться, всё ещё избегая его взгляда.

Кирилл налил ей и себе чай и придвинул к себе неприличную кружку с зайцем.

– У вас рядом офис? – наконец нашлась Даша, тут же мысленно отругав себя за дурацкий вопрос в стиле «мисс очевидность».

– Да, один из офисов фирмы.

– Чем занимается ваша фирма?

– Производство мебели и декораций для кино.

– Кино! Декорации! Мебель! Как здорово! Вам, наверное, очень нравится там работать?

– Да, я всегда любил возиться с деревом.

– Вы умеете делать мебель?

– Умею. – Он широко улыбнулся.

– Ой, – спохватилась Даша, – хотите лимон к чаю?

Он положил свою ладонь на её руку и тут же отнял, словно обжёгшись.

– Даша, не беспокойтесь, я без лимона.

В его изумрудно-зелёных глазах под густыми чёрными ресницами прятался огонь.

Даша отвела взгляд и спрятала руку, ей казалось, что она до сих пор чувствует его прикосновение.

Нет, нет, нет. Он женат.

Если он сам об этом забыл, то мне не стоит об этом забывать ни на секунду.

Кот нахально разлёгся у Кирилла на коленях и, казалось, вяло прислушивался к разговору.

– Спасибо большое, у вас очень вкусно и уютно, но мне нужно идти, ещё добираться по пробкам.

Кирилл поднялся. Кот нехотя спрыгнул на пол и лёг под стол.

– Я провожу. Вот ваша куртка.

«Говорить, не говорить?»

– Я сегодня шла по Александровскому парку и видела вашего сына.

Он как-то удивлённо посмотрел на неё.

– Да, он был там с мамой сегодня. Вы знаете о моём сыне?

– Просто я видела сегодня ту женщину, которая приехала за вами, когда был пожар, она гуляла с сыном. Решила, что это ваша жена.

– У вас прекрасные аналитические способности. – В бархатном голосе звучал сарказм и горечь одновременно.

Даша закрыла за гостем дверь и опустилась на тумбочку в прихожей. Неизвестно откуда взявшийся Василий потёрся о её ногу.

– Я смотрю, ты опять надумала влюбиться?

– Нет, не надумала. Во-первых, он женат и у него есть сын, во-вторых, если он при этом собирается крутить роман на стороне, то это никуда не годится, а в-третьих, он сам не собирается в меня влюбляться.

– Посмотрим, посмотрим, – промурлыкал кот.

29 апреля 2015 года, среда, Санкт-Петербург, Васильевский остров

Когда парочка кладоискателей собралась и уехала на Витебский вокзал, дабы успеть на самую раннюю электричку до Новолисино, Даша, прежде чем садиться за компьютер и редактировать рекламные объявления, решила сходить за чем-нибудь к чаю в ближайшую кондитерскую. Не то чтобы хотелось сладкого, просто она никак не могла отделаться от мыслей о вчерашнем чаепитии.

«Кирилл, кажется, был недоволен и даже расстроен моим вопросом о сыне. У него ямочка на подбородке – точно бабник! Интересно, если дотронуться до ямочки, какая она на ощупь? Всё, хватит, стоп! – Она как раз вошла в кондитерскую и остановилась перед выставленными за стеклом тарелками с пирожками, булочками и пирожными. – Я о нём не собираюсь думать, ямочки – это уже слишком!»

Даша взяла кофе и села за столик у окна. Убирая кошелёк, она наткнулась на блокнот, в котором были записаны сведения о происшествиях в Новолисино.

«Если бы я решила навредить Роману и его „Чудо-деревне“, то первым делом пустила бы слух о плохой экологии, о недостатках в строительстве коттеджей. Устраивать мелкие безобразия – значит, совершать поступки, которые вряд ли помогут достичь цели. Если голуби и поломанные кирпичи могут выглядеть, как предупреждение: „жди, скоро я совершу преступление, и ты будешь сожалеть, а пока можешь бояться и ждать неминуемого“, то разбитые стёкла и подожжённые коврики выбиваются из общей картины.

Полиция думает, что три смерти подряд – не убийства, а самоубийство и несчастные случаи. А если всё-таки убийства, последовавшие за предупреждениями?

Но они случились без лишнего шума, будто эта тихая история не предназначена для широкой публики. Вот если бы кого-то застрелили или закололи, тогда без огласки не обошлось бы.

Получается, цель не остановить продажи или навредить имиджу „Чудо-деревни“, чтобы все обходили посёлок за три километра. Цель иная. Отомстить? Напугать? Если так, то больше всех напуган и страдает Роман Чудов. Кому-то не понравилось, что он разбогател? Или он кому-то сильно насолил? Близкий круг? Друзья? Жена? Кто-то из многочисленных, по словам Аллочки, любовниц? Тогда и вовсе непонятно, зачем убивать посторонних людей.

А вдруг дело не в нём, а в Песковском? Что-то я упускаю.

Ну конечно! Я совсем не знаю той старой кошмарной истории, о которой упоминала и баба Дуся, и сам Роман. Нужно обязательно расспросить их».

Даша вынула из сумки ручку и записала в блокноте, с кем нужно поговорить в ближайшее время, потом написала новый заголовок «странности» и подчеркнула его двумя чертами.

1) Три смерти подряд – связь?

2) Фен, ванная на первом этаже – для Кати?

3) Любовницы Романа? Катя, Аллочка, кто ещё? Имеет ли значение?

4) Песковский и Кирилл – какие-то бумаги ранним утром в воскресенье и накануне?

5) Что за странный тип, которого видела тётушка и, возможно, я (топор, шёлковая подвязка), живёт в лесу?

Шёлковая подвязка до сих пор лежала в Дашиной сумке. Она достала её, повертела в руках и убрала обратно.

В сумке всегда лежала масса вещей, которые могут понадобиться, а могут и не понадобиться. Если же она выкладывала что-то из сумки, то оно могло пригодиться буквально тут же, поэтому Даша таскала с собой всё.

Томик «Мёртвых душ» – с января, когда решила перечитать Гоголя, а «Гордость и предубеждение» – с тех пор как Ленка отказалась читать романы и потребовала от Гены детективов, роман же сплавила Даше. Также в сумке лежала рулетка и крестовидная отвёртка.

Зато, если пристанет кто-то в тёмном переулке, никаких газовых баллончиков не нужно, достаточно замахнуться сумкой, и преследователь уже сидит читает Гоголя, подсвечивая себе фонарём под глазом.

* * *

Она глотнула остывший кофе и набрала Романа. Тот обрадовался её звонку, сказал, что сам собирался позвонить, у него есть новости, которые он должен рассказать.

– Даша, вы только не удивляйтесь, но я нанял частного детектива. Я больше не надеюсь на полицию и нашего участкового, они не проявляют ни малейшей заинтересованности в этом деле, считают, что я зря превращаю некриминальные смерти в криминальные и играю в Шерлока. Мне кажется, что всё, что произошло, касается меня напрямую, а спасение утопающих, как известно, дело рук самих утопающих.

– Думаю, частный детектив – отличная идея.

– Спасибо, я и сам так считаю. Но у меня есть к вам просьба, правда, не знаю, как вы к этому отнесётесь. Хотел просить вас поучаствовать в частном расследовании. Ваши суждения кажутся мне обоснованными, и они могут помочь следствию.

– Да, я готова помочь, как раз только что размышляла о смертях в «Чудо-деревне» и пришла к выводу, что все они, как ни крути, связаны с вами.

– Я думал об этом.

– Возможно, есть человек, который хочет отомстить вам. Вы упоминали о какой-то давней истории, которая случилась с вами, когда погиб ваш друг, а Катя, его сестра, стала инвалидом. Вы можете рассказать, что тогда произошло? Эта история может быть связана с недавними трагедиями?

– Исключено. Прошло уже больше двадцати лет. Как это может быть связано?

– Мне кажется, частному сыщику тоже стоит знать об этой истории.

– Хорошо, если вы настаиваете. Но я не могу рассказать без согласия Павла. Он был её участником, если он не захочет, то ничего не получится. – Роман помолчал. – Хорошо, я с ним поговорю. Вы сможете приехать завтра к вечеру в Новолисино?

Условившись увидеться с Чудовым следующим вечером и приняв приглашение провести в коттедже майские праздники, Даша вышла из кондитерской, прикупив напоследок упаковку печенья.

Свернув с 16-й линии на Большой проспект, она увидела Кирилла. Даша не успела испугаться возможной встречи, как он вошёл в здание. Не заметил. У Даши запоздало ёкнуло сердце. Она прошла мимо двери, в которой он только что скрылся. На латунной табличке значилось, что здесь находится центральный офис компании «Киноантураж».

«Странно, почему я никогда не замечала этой таблички?»

Вернувшись домой, она первым делом включила компьютер.

– Вася, ты что-нибудь слышал про фирму «Киноантураж»?

– Нет, но звучит как название фирмы, на которой делают начинку для кино.

Даша набрала в поисковой строке «Киноантураж», и на неё тут же высыпалась гора предложений по покупке мебели для съёмок фильмов о различных эпохах, ссылки на каталоги, картинки. Также предлагались варианты для вполне обыкновенных некиношных интерьеров. Наконец нашлась ссылка на официальный сайт компании.

«Киноантураж» неплохо поработал над своим имиджем в сети.

Сайт оказался очень толковым и продуманным до мелочей. Даша нажала строку «Вакансии». «Выберите город проживания». Даша выбрала Санкт-Петербург.

Зачем ей это?

«В настоящий момент свободных вакансий нет, но вы можете отправить нам резюме – мы с вами свяжемся».

У компании оказались филиалы по всей России и за рубежом. Надо же!

Даша открыла страницу Петербургского отделения. Главный офис в Санкт-Петербурге. Правильно, не всё же в Москве.

«Может быть, владельцы фабрики захотят стать спонсорами нашим „333 кв. м“? Надо подсказать шефу. Тема вполне для журнала подходящая, мы же пишем об интерьере».

Ага, вот: по вопросам рекламы, руководитель отдела. Она открыла контакт. Павел Песковский! Фотография Павла в голубой рубашке и в галстуке под самые щёки. Теперь ясно, Павел работает вместе с Кириллом, поэтому она видела их вместе в субботу и воскресенье. Вот в чём дело, как же она сразу не догадалась. Кто-то говорил, что Павел работает недалеко от дома. Да, в контакте написан адрес офиса в Павловске, в киногородке – действительно близко к Новолисино.

Кем работает Кирилл? В отделе Павла? Даша пробежала глазами список сотрудников отдела. Кирилл Безруков. Нет, на фотографии не он. Некоторые сотрудники были без фотографии, но больше в отделе не было ни одного Кирилла. Даша не могла признаться себе самой, что ей ужасно хотелось взглянуть на его фотографию. Знай она фамилию, смогла бы найти его в социальной сети. Даша принялась кликать по отделам, ей попалась парочка Кириллов без фотографий и один с фотографией, но снова не тот. Отчаявшись что-либо найти, она открыла страницу «История компании» и встретилась глазами с Кириллом. Президент компании? Кирилл Алексеевич Громов. Компания создана им в 2001 году, расширение, призы, международные выставки, мировые звёзды покупают, фильмография. Ничего себе!

– Вася, ты знаешь, Кирилл, тот, который был вчера у нас в гостях, президент компании.

– О, мне он сразу понравился. Ты не в курсе, у него есть кошка?

– Хочешь уйти?

– Нет, предлагаю дружить семьями.

«Кирилл Громов» – не успела Даша набрать имя, как услужливая поисковая строка подсказала часто запрашиваемые варианты. «Кирилл Громов жена», «Кирилл Громов где живёт», «Кирилл Громов фотографии с женой», «Кирилл Громов телешоу», «Кирилл Громов мебель».

На одном снимке Даша узнала блондинку, стоящую с Кириллом под руку на каком-то светском мероприятии. Фотография сделана в 2007-м, восемь лет назад. На других снимках Кирилл был сфотографирован с разных ракурсов в киногородке, на деловых встречах и конференциях.

Даша полистала информацию о нём. Хорошее образование, взлёт карьеры, бизнес, личная жизнь, участие в каком-то популярном интеллектуальном телешоу, после которого он стал объектом охоты молодых барышень.

Выползли бульварные статьи, где говорилось о его разрыве с Альбиной, об их совместном сыне, о том, что Кирилл теперь является завидным женихом, а также в нескольких заметках описывался случай в деревне Н-но, где, по сведениям журналистов, у Кирилла особняк.

Группа девушек, охотниц за богатым женихом, вычислила, где находится его дом, и устроила ему на день рождения «голую засаду». Каким-то образом миновав охрану и попав на участок, они разделись и приготовились встречать кумира в чём мать родила.

Своеобразный подарок.

Именинник вернулся в компании коллег и китайских партнёров фирмы, с которыми собирался пообщаться в неформальной обстановке, заодно отпраздновав день рождения. Каково же было удивление всех, когда они увидели целую толпу голых девиц с шариками и поздравлениями.

Фотографии «мероприятия» были выложены в сеть самими участницами. Девицы, лезущие на шею Кириллу, его удивлённое лицо. Смеющийся китаец, потирающий ладони. Попа с ногами, перемахивающая забор. По всей видимости, недолго, но было весело.

Теперь ясно, о каких красотках упоминала баба Дуся. Значит, она не шутила.

Получается, Кирилл с Альбиной сейчас в разводе. Но это совершенно не значит, что у него нет кого-то ещё. Это вообще ничего не значит. Не Дашино это дело. Она закрыла страницу с ворохом статей про Кирилла.

– Всё, больше не хочу тратить на него время!

– Полдня просидела, я думал, корни пустишь, – хмыкнул Вася.

– По-моему, он не женат или пока не женат.

– Это важная для нас информация?

– Не знаю. Наверное, нет. Почему все хорошие мужчины всегда женаты?

– Кто тебе сказал, что они хорошие?

Даша пожала плечами.

– Эх, дурочка моя. – Кот потёрся усами о край монитора. – Мужчины и женщины – история стара как мир. Женщины только на первый взгляд мягкие и покладистые, а станешь с ней жить...

– Да ты-то откуда знаешь?

– Я не всегда был котом, если ты ещё не поняла. Но были некоторые проделки, за которые мне ещё долго ходить с хвостом. Страшно признаться, но было время, когда я ненавидел котов. Так вот, о чём я говорил? А! Женщины только на первый взгляд мягкие и покладистые, а станешь с ней жить, съешь мякоть и дальше вместо манго наткнёшься на твёрдую косточку, а с мужчинами ровно наоборот – пробьёшь скорлупу и что хочешь с кокосом делай.

– Это ты мне сейчас для чего говоришь?

– Так, размышления вслух. Но ты мотай на ус. Да, усы бы тебе пошли.

– Впервые слышу, что ты когда-то не был котом.

– С тех пор прошло немало лет, но мне приходится нести это в душе каждую кошачью жизнь, до тех пор, пока не разрешат пойти на повышение.

– Тогда снова станешь человеком?

– Куда отправят... Что всё время обо мне? Вот ты, например, одну кармическую задачу решила, рассталась с Филиппом^[2], – молодец, получай награду! Идёшь по жизни правильно – вся полка в призах.

– Вася, в каких призах? Я ни разу ничего не выигрывала.

– Лиха беда начало. Понимаешь, – кот уселся перед ней на клавиатуру, – в жизни всегда так: есть задача – решай. Решай до тех пор, пока не придёшь к верному решению. Здесь никто не поможет. Так и будешь ездить по спирали, пока не разберёшься, в чём дело. Тебе, конечно, будут давать советы. Захочешь – нужный услышишь. Как говорил товарищ Гёте: «Каждый слышит только то, что он понимает». Хороший совет заслужить нужно. Кстати, хочешь совет?

– Я заслужила совет?

– Язва. Совет на все времена. Если сильно на что-то злишься, если кажется, что не везёт так, будто вся жизнь под откос, – не вопрошай небеса: за что мне это свалилось на голову?

– Что же делать? Молчать и мучиться?

– Попытайся сама понять, но не за что, а для чего оно свалилось.

– Для чего?

– Тут уж каждый раз ответ разный, но обычно самый простой. Имеющий ухи да услышит.

– Уши.

– Мне «ухи» больше нравится. Рыбой отдаёт. Относись ко всем бедам с благодарностью.

– Великая вселенная, благодарю тебя за мудрого кота! – Даша картинно сложила ладони вместе, а потом поцеловала Васю в нос.

– Схватываешь на лету! – ухмыльнулся кот.

Проснулся телефон. Звонила тётушка. Даша слышала, о чём она говорит через слово. Связь в Новолисино была отвратительной, да и тётушка забралась куда-то, откуда слышно было ещё хуже.

– Даша, мы почти нашли, что искали. Ты задала нам верное направление! Пётр тебе очень благодарен. Правда, он тут упал и весь в грязи, но настрой боевой.

– Дзеньки-дзеньки, Даша! – выкрикнул Пётр радостным голосом.

– До связи! Если что, мы нашли такое место, здесь всё как на карте, даже...

Начались помехи. Даша не расслышала тётушкиных слов, и у неё самой, как всегда совсем некстати, вырубился телефон.

Даша взглянула на Васю.

– Они снова зашли на чужую территорию, похоже, без спроса. Могут быть неприятности.

– Этих малахольных уже полдеревни знает. Обойдётся.

* * *

Садиться за работу не хотелось. Даша решила примерить недавно купленное летнее платье. Бирюзовый ей всегда очень шёл. Она повертелась перед зеркалом. Очень удачный цвет, глаза, кажется, стали ещё зеленее. Даша поискала ножницы, чтобы отрезать ценник.

В дверь позвонили. На всякий случай заглянув в ванную и убедившись, что потопа нет, она подошла к двери и прислушалась.

– Кто там?

– Даша, здравствуйте!

Услышав знакомый бархатный голос, она открыла дверь.

– Хорошо, что я застал вас дома, если бы у меня был ваш номер телефона, было бы проще. Случилась какая-то нелепость. Вы знаете, где находится ваша тётушка?

Даша отступила в прихожую и пригласила Кирилла войти.

– Мне позвонили из службы охраны. Участок находится под наблюдением, и если кто-то посторонний проникает на территорию, охрана сразу вызывает полицию. Сегодня я даже рад, что они нарушили инструкцию и позвонили сначала мне. Всё-таки пожилые люди и полиция.

– Там тётушка?

Кирилл кивнул.

– Пожалуйста, проходите в комнату. Что мы в дверях...

Даша быстрым движением убрала с дивана вещи, которые сняла перед примеркой платья, и предложила Кириллу сесть. Но Вася опередил его и развалился на диване. Кирилл погладил кота.

– Я тоже могу просматривать происходящее на участке в режиме реального времени со смартфона, – продолжил он, почёсывая Василия за ушами. – Сейчас вам покажу. Двое на видео похожи на Маргариту Павловну и Петра. Я сказал охране ничего не предпринимать до моего приезда и надеялся, что они сами покинут территорию. Но они отправились в дальнюю часть участка. Я недавно приобрёл её и закрыл, чтобы дети во время игры туда не забежали. После того, как мы разобрали несколько домов советской постройки, обнаружили дореволюционный фундамент и работы приостановили. Люди на видео пробрались туда и пока оттуда не выходили. Я поеду в Новолисино к вечеру, но до этих пор вы сможете связаться с вашей тётей и передать ей, чтобы они самостоятельно не ходили по этой территории. Там опасно. Или пусть дождутся меня, и я проведу для них экскурсию по участку максимально безопасным способом. Они не знают всех нюансов рельефа.

Василий милостиво спрыгнул на пол. Кирилл сел на диван рядом с Дашей и протянул ей смартфон.

– Я думаю, это они. Посмотрите.

Две крохотные фигуры лезли через кусты на гладкий газон.

– Да, кажется, они.

– Мы можем посмотреть эту запись на экране компьютера?

Даша кивнула и включила компьютер.

– Позволите? – Кирилл кликнул на значок браузера и увидел результаты последнего поиска – сведения о нём.

– Я решила узнать про вашу фирму, потом нашла информацию о вас.

Даша готова была провалиться от стыда. Уши и щёки пылали.

– И что интересного узнали? – В его голосе слышался смех.

– Что куртка у вас не последняя, как я думала.

Кирилл, всё ещё улыбаясь, кивнул, открыл нужную страницу и набрал код доступа. Щёлкнул одну из ссылок, и на экране появилась та же видеозапись, которую они только что видели на смартфоне. Изображение было довольно размытым, но люди узнаваемы: было видно, как тётушка помогает Петру пролезть, буквально выдёргивая его из кустов за металлоискатель.

Даша с трудом включила не хотевший подчиняться телефон и набрала тётушку.

– Вне зоны.

– Да, в Новолисино не всегда идеальная связь. Перезвоним через десять минут?

– Хотите чаю? Или вы ещё не обедали? Может, вас покормить? – спросила Даша и тут же смутилась, он, наверное, привык обедать в ресторане, а у неё в меню только рабоче-крестьянский суп на скорую руку.

– Спасибо, выпью чаю. А может быть, у вас остался тот прекрасный суп? Финский?

– Остался. Хотите?

– Спасибо, с удовольствием.

Они прошли на кухню. Кирилл сел на то же место, что и вчера, и кот тут же запрыгнул к нему на руки.

Даша засуетилась. Она никак не могла скрыть своё смущение, которое то и дело захлёстывало её. То, что Кирилл посмеивался над ней, приводило Дашу в замешательство: отталкивало и притягивало одновременно.

Он наблюдал за её движениями, за трогательным смущением. В его душе поднималась буря чувств, которую он отчего-то не мог контролировать. Обычно Кирилл всегда знал, чего хотел, знал, как добиться желаемого, но теперь он был растерян не меньше Даши. Никогда до сих пор он не ведал такой тяги к кому-либо. Для него это было необъяснимо и пугающе.

Женщины его любили, а он позволял любить, не впуская никого из них в своё сердце. Как это было с Альбиной: он проявлял заботу, но только из вежливости или долга, потому что так нужно, так принято, так его воспитали. Поэтому и её измену он воспринял только как факт, заключавшийся в том, что они разъедутся. Ничего не дрогнуло в душе.

Сейчас он смотрел на эту хрупкую и немного смешную девушку, которая, кажется, вовсе не собиралась его заарканивать, как это почти всегда случалось с женщинами в его окружении, положившими на него глаз. Даша была такой простой, немного неуклюжей и оттого такой беззащитной, что ему хотелось прижать её к себе и не отпускать. Но вот какая штука. Он вдруг оробел. Его пугали собственные чувства, доселе никогда им не испытываемые.

Даша, кажется, даже не догадывалась о буре эмоций, которая царила в душе гостя, сидевшего на её кухне в ожидании финского супа.

Она нарезала хлеб. Забыла достать ложку! Достала. Поставила чайник.

Он заметил висящий у неё на спине ярлык. И непонятно откуда взявшийся острый приступ нежности и какого-то грядущего безудержного счастья опустился на него. Он и сам не понял, как это произошло, но представить, что сейчас он должен будет вернуться в офис и вообще как-то жить без неё, было невозможно.

Даша поставила перед ним тарелку и пододвинула нарезанный хлеб. Потом взяла телефон и набрала тётушкин номер.

– Опять вне зоны, – растерянно сказала она. – Надеюсь, с ними ничего не случилось.

Он посмотрел на неё как-то задумчиво.

– Давайте сделаем так: через пятнадцать минут я должен быть в офисе, мне нужно минут двадцать, чтобы уладить кое-какие дела. Потом, если у вас нет возражений, мы можем вместе поехать в Новолисино.

* * *

Он ушёл. Даша сняла платье.

«Ценник забыла отрезать. Надеюсь, он не заметил».

Она переоделась в джинсы и свитер, чуть подкрасила глаза и собрала волосы в хвост.

Минут через пятьдесят, когда Даша пыталась сделать вид, что редактирует рекламные объявления, а на самом деле в сотый раз перечитывала одну и ту же строчку, Кирилл заехал за ней. Она села к нему в машину, в салоне витал слабый и такой приятный аромат с древесными нотами.

Дашу беспокоило данное тому человеку обещание поговорить с его внуком. Вероятно, говорить о таких вещах, пока Кирилл ведёт машину, – не самая лучшая идея, но она опасалась, что ей больше не представится такой возможности. И Даша решилась.

– Кирилл, мои слова могут показаться вам странными, но мне нужно, чтобы вы выслушали меня, не прерывая.

Он посмотрел на неё и кивнул.

– Иногда я вижу то, что не могут видеть другие. Пару недель назад на Стрелке Васильевского острова я увидела мужчину. Сначала я подумала, что это живой человек, и даже пыталась его спасти от наезда троллейбуса, но потом оказалось, что я вижу его одна, я вижу призрака. Не подумайте, я не сумасшедшая.

– Я так не думаю.

– Этот человек попросил меня рассказать вам семейную историю. Он назвался Михаилом. Это ваш дедушка.

Кирилл бросил недоверчивый взгляд, но промолчал.

Даша решила больше не смотреть на реакцию Кирилла, а сконцентрироваться на истории, которую хотела передать. Она закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться и вспомнить всё, что услышала от того человека.

Кирилл внимательно слушал и не понимал, как ему относиться к этой информации. Даша рассказывала о таких вещах, о которых невозможно было прочитать где-нибудь в интернете. Они касались его деда, о котором он много слышал от отца. Но не всё. Ворох недомолвок не давал заглянуть в прошлое. Есть то, о чём в семьях не принято говорить. Что-то постыдное. Кирилл не знал о семье деда, о его боли, предательстве отца, о том, как умерла его мать и что случилось с его сестрой. Умерли. Все умерли. Некого спросить. Лучше не знать? Но от незнания в душе лишь пустота. Знать нужно. Теперь словно часть его самого наконец прирастала на место.

– Ваш дедушка хотел, чтобы я передала вам слова любви, которые он не смог сказать жене и сыну, когда был жив, а ещё... – Даша замялась, – он просил спасти вас. Попросил быть с вами рядом. Возможно, он думает, что вам и вашему сыну угрожает опасность? Он просил спасти его внука и правнука.

Кирилл молча смотрел на дорогу. Ему было трудно говорить. Он верил и не верил, хотя в глубине души чувствовал, что это правда. Было только одно «но», и сейчас ему не хотелось об этом думать.

Они проехали дубовую аллею и свернули на подъездную дорожку. Ворота плавно открылись, машина въехала на участок и остановилась на специальной площадке недалеко от дома.

Кирилл посмотрел на Дашу. За какие-то несколько дней эта девушка принесла в его жизнь целую гамму разнообразных чувств и эмоций.

– Спасибо, Дарья, я даже не знаю, как мне вас благодарить за рассказ. – Он дотронулся до её руки.

– Я не знала, как вы к этому отнесётесь, но не могла не рассказать, потому что обещала вашему деду.

– Спасибо.

Они вышли из машины и пошли по гравийной дорожке к крепкому деревянному одноэтажному дому в скандинавском стиле.

Кирилл попросил его подождать в гостиной и через пару минут вышел переодетый в джинсы и куртку. Даша оставила свою сумку в кресле, взяв с собой только телефон. Она уже в который раз безрезультатно набрала тётушкин номер.

Они направились в дальний угол огромного участка, куда ушли кладоискатели.

Участок был очень ухоженным, и, несмотря на только начинающееся весеннее тепло, по обеим сторонам дорожки распустились первые цветы. Кусты, деревья, камни, фонари – всё находилось в каком-то очаровательном оцепенении в ожидании тепла и солнца. Без ландшафтного дизайнера точно не обошлось.

Дальний угол участка, отгороженный забором, был расположен на невысоком холме. Они прошли через калитку и оказались на изборождённой тяжёлой техникой почве. Взрытая колёсами земля после недавнего дождя превратилась в грязь. Вот где Пётр умудрился упасть.

Этот участок был куплен Кириллом недавно, там велись работы и были обнаружены остатки дореволюционного фундамента.

Даша узнала расположение домов, точно так же они были обозначены на карте Петра.

Участок поднимался вверх, туда, где на самой его высокой точке росли сосны, потом круто скатывался к узкой и неглубокой речке, бежавшей у подножья холма.

– Живописное место.

– Мне здесь всегда очень нравилось. Когда этот участок на холме выставили на продажу, я сразу его купил. Здесь несколько домов.

– Тётушка, наверное, там. – Даша показала в сторону полуразобранных строений.

– Согласен, там есть где затеряться.

Однако тётушки и Петра нигде не было видно. Они обошли все дома несколько раз, и тут Даша заметила металлоискатель, прислонённый к довольно странного вида двери, ведущей непонятно куда, потому что она была будто впаяна в небольшой холм. Ей стало не по себе. До этого момента, как бы она сильно ни беспокоилась за тётушку, та всегда выходила сухой из воды. Ещё несколько минут назад Даша была уверена, что тётушка просто ходит вместе с Петром где-то по участку, исследуя землю метр за метром, как они проделывали это уже не первый день.

– Куда ведёт эта дверь? – спросила она Кирилла.

– Старый погреб.

– Кажется, они там.

Даша подёргала ручку. Кирилл мягко отстранил девушку и распахнул дверь рывком, не прикладывая особых усилий, затем включил фонарь и зашёл первым.

Тётушка и Пётр сидели на низкой скамье среди банок, обмотанных паутиной, и храпели. Ну конечно, они уехали в Новолисино на самой ранней электричке и, наверное, намаялись с поисками клада. Только почему они решили прикорнуть именно здесь? От света фонарика оба проснулись.

– Дашка, хорошо, что ты нас нашла! – обрадовалась тётушка. – Зачем делают такие двери: ни войти, ни выйти?

– Дзеньки богу, – радовался Пётр, – думал, же мы похованы тут без еды и воды!

Кирилл помог кладоискателям выбраться из погреба.

– Брр, как я замёрзла, не дай бог, заболею, а завтра поезд.

– Як поезд? Мы не нашли мой клад!

– И не найдём, пора признать!

– Предлагаю всем пойти в дом и согреться. – Кирилл посмотрел на тётушку. – Маргарита Павловна?

– Я согласна. Очень хочется горячего чая!

– И еды, – пробурчал расстроенный Пётр.

* * *

Сытые и согревшиеся чаем с коньяком, кладоискатели расположились на креслах рядом с камином. Кирилл отдал Петру свой свитер, взамен испачканного в грязи. Его свитер на Петре выглядел словно вязаное пальто.

Даше не сиделось в кресле рядом с тётушкой. Она ходила по гостиной и рассматривала пейзажи на стенах.

Отсутствие второго этажа в доме вознаграждалось высокими потолками и окнами со вторым естественным светом. Дом приятно пах деревом.

Кирилл наблюдал за расхаживающей по гостиной Дашей, а потом спохватился, что слишком пристально её разглядывает, и повернулся к Петру:

– Может быть, вы покажете план? Почему поиски привели именно на мою территорию?

Тётушка и Пётр, мирно отдыхающие у огня и чувствующие себя гостями Кирилла, вдруг вспомнили, что пробрались на участок без ведома хозяина. Видимо, от усталости и переживаний им сразу не пришло это в голову. Даше, глядя на удивлённые и растерянные лица парочки, стало их жаль.

Кирилл покрутил в руках схему и согласился, что часть участка, доставшаяся ему недавно, действительно очень похожа на изображённую на схеме. И тогда очевидно, что крестиком отмечено место, где находится погреб.

– Мы только собираемся разбирать погреб и укреплять холм. Если там обнаружится ваш колодец, то я попрошу его аккуратно расчистить и дам знать, если мы что-то обнаружим.

Пётр засветился от счастья. Кирилл тоже был счастлив помочь, к тому же это делало его ближе к Даше.

– Хотите, я покажу вам дом? – спросил он.

Даша с радостью согласилась. Тётушка и Пётр остались сидеть у камина. Обоих разморило от сытной еды и тепла.

Кирилл открывал перед Дашей двери одной комнаты за другой. Казалось бы, две несовместимые вещи отлично сочетались в доме: простор и уют. Везде чувствовалась рука хозяина, его любовь и забота. В каждой детали интерьера, в расставленных с большим вкусом и пониманием предметах мебели. Дом был удивительно похож на своего хозяина. Ладный и основательный.

– Вам нравится?

– Очень!

Кирилл улыбнулся. За следующей дверью оказалась библиотека. Да какая! У Даши перехватило дыхание. С книжками под потолок и передвижной лестницей.

– Это рай для книгочеев!

– Мне тоже так кажется!

Даша зачарованно смотрела на полки с тысячами книг. А он не сводил глаз с неё. На нижней полке она увидела старые издания. Корешки книг отличались. Она словно услышала слова того человека и мысленно перебирала названия: «История государства Российского», рядом собрание сочинений Гоголя, Грибоедов «Горе от ума», стихотворения Некрасова, «Петербургские трущобы» Всеволода Крестовского, исторические романы Грегора Самарова, переплетённые тома «Нивы» и «Живого обозрения».

– Вы, наверное, очень счастливый человек! – сделала она неожиданный вывод.

– Счастливый? Пожалуй, да. Занимаюсь делом, которое люблю, построил дом, в котором чувствую себя по-настоящему дома. Люблю проводить здесь время. Здесь и ещё в мастерской: вожусь с деревом. В этом смысле я счастлив.

Даша смутилась и побоялась задавать вопрос, чего ему не хватает для счастья во всех смыслах.

Они прошли в бильярдную, расположенную сразу за библиотекой, затем в комнату, где стояли тренажёры, потом заглянули в сауну, в которой вкусно пахло деревом.

– Сауной почти не пользуюсь. Баня мне нравится больше.

– Я видела баню у вас на участке.

– Вы любите париться в бане?

– Не очень. Там жарко.

– Жарко! Ещё бы, – рассмеялся Кирилл. – Конечно!

– Только если сильно замёрзну, тогда можно.

– Я бы сказал, тогда нужно! Ну вот, мы дошли до конца избушки, если идти в другую сторону от гостиной, там кабинет и спальни, моя и гостевые.

– У вас прекрасный дом!

– Спасибо, я рад, что он вам нравится.

Они вернулись в гостиную и обнаружили Маргариту Павловну и Петра мирно спящими в своих креслах.

– Нам, наверное, нужно вызвать такси и ехать домой. Завтра тётушка с Петром уезжают в Минск.

– Побудьте ещё, я вас потом сам отвезу. Они так мирно спят, не хочется их будить.

– Вы отвезёте? Спасибо. Но мне неловко. Мы и так причинили вам массу неудобств.

– Нет, нет. Всё в порядке. Мне не хочется, – Кирилл посмотрел на Дашу, – мне не хочется с вами расставаться. Вы мне нравитесь, Даша.

Она вспыхнула.

Неожиданно тётушка громко всхрапнула и проснулась.

– Пётр, ты что спишь? Пора ехать! – сказала она обвиняющим тоном, будто сама только что не храпела в кресле с ним по соседству.

* * *

Тётушка и Пётр снова захрапели, как только оказались в машине. Под их мирный храп Даша и Кирилл говорили обо всём и не могли наговориться. Кирилл рассказывал Даше про запах разогретой на солнце сосновой смолы, про песчаный берег. И тогда выяснилось, что они оба обожают репинские «Пенаты», залив и сосны.

Кирилл отвёз их на Васильевский, но подниматься отказался. Они с Дашей условились встретиться на майских праздниках и поехать гулять к заливу.

30 апреля 2015 года, четверг, Санкт-Петербург – Новолисино

Даша была в приподнятом настроении весь вечер и всё следующее утро, не спорила с тётушкой, даже когда та сожгла на плите кастрюлю и её любимым полотенцем протёрла на чемодане пыль.

Вася бухтел на излишнюю суету и сборы и не был расположен к сантиментам: когда Маргарита Павловна прошлась по его хвосту как по Невскому, он оцарапал обидчице ногу. За что получил пыльным полотенцем, тут же дал сдачи подвернувшемуся Петру и, во избежание международного конфликта, обиженно залез под ванну.

Тётушка призналась, что волнуется, потому что чувствует ответственность перед юбилейным замужеством. К тому же она впервые выходила замуж за иностранца.

* * *

Днём Даша посадила парочку на поезд в Минск, а сама с того же Витебского вокзала вместе с Василием отправилась на электричке в Новолисино, на встречу с Романом, Павлом и частным сыщиком.

В вагоне шумели. Казалось, все разговаривают со всеми одновременно, пытаясь перекричать гудящую и гремящую электричку.

Кот милостиво разрешил запереть себя в переноске, потому что его сапоги или он сам привлекали ненужное внимание пассажиров. Даша в который раз отметила, что пора пойти учиться в автошколу, получать права и возить ворчуна-кота с комфортом.

Она думала о предстоящей встрече с Романом, но мысли её то и дело сворачивали на вчерашний день и Кирилла. Даша чувствовала, что её потихоньку обволакивает радостное предвкушение любви. Неведомая сила тянула к нему.

Даша сопротивлялась. С трудом избавившись от сумасшедшей зависимости предыдущих отношений, она так боялась сделать шаг в новые.

Отказавшись от вредящих ей чувств и осознав, что прежде всего нужно выбирать себя, она развязала кармический узел, что не поддавался ей которое столетие подряд^[3]. Конечно, если ты на протяжении нескольких жизней отдаёшь предпочтение одним и тем же отношениям, ведущим к гибели, сложно сделать шаг в сторону. Она чуть было снова не сделала выбор, заставлявший терять уважение к себе, – этот выбор привёл бы к погибели, и тогда последующих уроков было бы не избежать. Теперь Филипп в прошлом. Но что в будущем?

Вася хитро посматривал на неё из переноски, будто умел читать мысли.

* * *

У платформы Дашу ждал водитель Романа. Как нельзя кстати. Вася в сапогах ходил медленно, будто пересчитывал лапы, и дебет с кредитом каждый раз не сходился, а перемещаться в переноске он наотрез отказывался.

– Вы с котиком? Это хорошо! – Водитель галантно открыл перед Дашей дверцу автомобиля. – Чудовы сегодня тоже всем составом, с Жаконей.

– Жаконя – попугай?

– Нет, пёс! Махонький такой, но мордастый! Они ему тоже наряды покупают. Балуют. Кормят из руки. Тьфу! – Водитель покосился на Дашу, сболтнув лишнее. – Тьфу, какой красивый. Чтобы не сглазить.

Кот хмыкнул.

* * *

Роман ждал в своём коттедже. Он приехал с семьёй, и Даша впервые увидела его жену и дочку.

Юлия – выше мужа ростом, черноглазая, с маленьким вздёрнутым носом, короткой стрижкой и быстрыми, какими-то почти беличьими движениями: складывалось ощущение, что Роману досталась роль сдерживателя и замедлителя её бешеной энергии. За такой глаз да глаз. Их дочка Алёна, однако, пошла в отца: хрупкая и вместе с тем нескладная девочка-подросток, с прозрачными глазами, жиденьким хвостиком русых волос.

Маленький мопс в спортивном костюме методично обгавкивал вошедших. Вася его проигнорировал и, важно цокая новыми сапогами, отправился исследовать первый этаж. Пёс оторопел от такой наглости, на миг застыл, затем принялся лаять с новой силой, преследуя кота, но держась от него на расстоянии полуметра. Кот довольно быстро вернулся с экскурсии и попросил выключить собаку.

Из-за лая невозможно было разговаривать.

– Жаконя, уймись ты! – увещевала Юлия пса. – Он не очень любит котов, а так Жаконя у нас мальчик ласковый. Правда?

– Алёна, пойди погуляй с собакой! – попросил Роман. – Даша, Егор Андреевич, наш сыщик, уже здесь, но сейчас поехал в Форносово, хочет пообщаться с местными органами. Как вернётся, мы поговорим. Ваш коттедж готов, можете пока пойти отдохнуть и перекусить.

Даше отдали ключи от коттеджа, где она собиралась провести майские праздники, чтобы принять участие в расследовании.

* * *

Даша бросила вещи в спальне на первом этаже. Ей было не по себе из-за чувства нарастающей тревоги, которое снова появилось ещё на подъезде к «Чудо-деревне». Теперь же тревога стала настолько сильной, что она не могла ничего с собой поделать. Чтобы немного успокоиться, она решила заварить себе чая и поставила чайник.

Вася цокал сапогами где-то на втором этаже. Не мог угомониться, пока не обойдёт дозором все углы: тоже чувствовал тревогу, но Даше предпочитал не говорить.

– Я понял, – изрёк он, спускаясь по лестнице.

– Что ты понял?

– Что в сапогах нельзя ходить по кафелю.

Он снял сапоги у двери и потянулся.

– А женщины, между прочим, ещё и каблуки носят.

– Не только, ты телевизор давно смотрела?

Чайник закипел. Даша заварила чай и насыпала коту в миску корм.

В леске рядом с коттеджем промелькнули две фигуры. Даша выглянула в окно и узнала дочек Павла и Романа, Полину и Алёну. Девочки подошли ближе и жестами попросили открыть окно. У Полины и Алёны был заговорщицкий вид. Примерно одного возраста, возможно даже ровесницы, девочки были очень похожи на своих отцов.

– Нам нужно с вами поговорить, – сказала Алёна.

– Тогда, может быть, вы зайдёте?

Алёна посмотрела на подругу.

– Мы не хотим, чтобы нас кто-нибудь видел. Можно мы залезем в окно?

– Если у вас получится, то пожалуйста.

Перелезть сразу не получилось. Даше пришлось передавать в окно стул, на который нужно было встать, прежде чем перекинуть ногу через подоконник.

Стул остался стоять под окном.

Даша не понимала к чему такие сложности, но сопротивляться не стала.

Девочки кинули куртки на подоконник и уселись в одно кресло, одинаково сложив руки на коленях и уставившись на неё, будто не они сами хотели с ней поговорить, а Даша вызвала их для разговора.

– Может, чаю?

Девочки замотали головами.

Дочка Романа, Алёна, решилась:

– Полинка кое-что хочет рассказать, но это большой секрет. Я слышала, что вы сыщица, вас папа нанял.

– Нет, я не сыщик, я журналист.

Полина толкнула подругу в бок.

– Я же тебе говорила, – прошипела она.

– Ну и что? Подожди. Вы же будете вести расследование?

– Вести расследование Роман нанял сыщика. Кажется, его зовут Егор Андреевич. Вы можете с ним поговорить. Но ты верно поняла, возможно, я буду помогать, но пока сама не знаю как.

– Значит, вы всё-таки сыщица!

– В каком-то роде.

– Это хорошо. Говори, Полинка! – Алёна призывно посмотрела на подругу, потом повернулась к Даше. – Такое дело, она не хочет разговаривать с мужчиной. Ну же, говори!

Полина посмотрела на Дашу исподлобья. Уголки её губ поползли вниз, рот скривился, и из глаз покатились крупные, как горошины, слёзы.

– Эй, ты чего? Господи, да что же у вас такое случилось? – испугалась Даша. Она налила стакан воды и протянула девочке. Та сделала пару глотков и вытерла рукавом мокрые щёки.

Алёна достала из кармана бумажный платок и отдала подруге.

– Скоро из Форносово вернётся частный сыщик, и я должна буду уйти. Если вы хотите мне о чём-то рассказать, то лучше поторопиться. Либо можем встретиться позже.

– Она дружила с Катей, которая умерла! – выпалила Алёна.

Полина кивнула.

– И она кое-что знает про Катю. Но она боится, что за ней придёт тот человек.

– Какой человек?

– Ой, у вас есть кот! У меня на котов аллергия, а на собак нет, – внезапно сказала Алёна.

Вася потёрся о край кресла. Полина протянула руку и погладила кота по голове. Появление кота разрядило обстановку, и Полина наконец решилась заговорить:

– Я дружила с Катей, и я всё знаю про тот день, когда Катя умерла. Она долго к нему готовилась и говорила, что этот день будет самым счастливым днём.

– Почему? Она хотела умереть?

– Нет же! Она собиралась выйти замуж.

– Катя?

Даше, которая до сих пор стояла, поняла, что разговор не будет коротким. Она взяла стул и села.

– Да!

– За кого?

– Я его никогда не видела. Катя говорила, что он как принц из сказки.

– А кто-нибудь ещё знал, что она собралась замуж?

– Нет. Он приходил к ней, когда тётя Валя спала. Влезал через окно.

– Ого! И тётя Валя не догадывалась?

– Нет. Она с этими своими талантливыми учениками на Катьку внимания не обращала. Она считала, что Катька недоразвитая, не может иметь семью и тем более детей, а Катька была нормальной, ну придурковатой чуть-чуть и только ходить нормально не могла, а так она была классной, очень красивой.

– Что же произошло в тот день?

Полина судорожно вдохнула и выдохнула.

– Они должны были бежать! Принц и Катя. У них был план. Катя сказала, что её жених всё придумал. Он подарил ей фату и подвязки невесты, а про платье сказал, что оно ждёт её в их новом доме. Катька говорила, что у него целый замок.

– Подвязки? Замок?

У Даши в душе всё перевернулось. Она вспомнила о доме Кирилла.

– Ну да. Шёлковые такие. Красивые! Он попросил Катю наполнить ванну и под любым предлогом попросить зайти туда тётю Валю. Сказал, что дальше сам разберётся.

– Откуда ты всё это знаешь?

– Когда он пошёл в ванную, Катька позвонила мне. Она сказала, что всё в порядке, её счастливый день настал. Она звонила попрощаться. Сказала, что выключился свет и тётя Валя умерла, она уже всё равно была старая, ругалась много. Но её жених быстро вернулся, и она не успела отключить связь, – Полина замялась, – а я из любопытства не стала отсоединяться. А потом... Я только потом поняла, что слышала, как он убил Катю. Они стали целоваться, потом доносилась какая-то возня, – Полина густо покраснела, – потом он сказал, что сделает ей укольчик, чтобы не прерываться. Катьке всё время кололи какие-то лекарства. Катя дала себя уколоть или сама укололась – я не поняла. Только ей очень быстро стало плохо, я не слышала больше её голоса. Наверное, она потеряла сознание или сразу умерла. Я позже поняла, что значила эта тишина. Тогда я думала, что она просто молчит. Я слышала, как он ходил по комнате. Думала, он собирает Катькины вещи в дорогу.

Полина тяжело выдохнула. Даша погладила её по плечу.

– Что ты ещё слышала?

– Ничего. Я отключила телефон, испугалась, что Катька обнаружит, что я подслушиваю. Я подошла к окну, из которого виден Катькин дом. Думала, посмотрю, как они уезжают, но ничего не увидела, потом устала ждать, ушла к себе в комнату и легла спать. На следующий день я узнала, что тётя Валя и Катя – обе умерли. Теперь я думаю, что тот человек меня ищет.

– Успокойся. Скорее всего, он ничего о тебе не знает. Может быть, ты запомнила что-то ещё?

Полина пожала плечами.

– Голос? Какие-то слова? – подсказала Даша.

– Нет, голос как голос. Он говорил тихо, почти шёпотом, словно боялся кого-то разбудить. Он всё время называл Катьку «моя принцесса».

Даша прижала ладонь ко лбу – у неё от услышанного кипела голова.

– Тебе нужно рассказать обо всём родителям, а они пусть обратятся в полицию.

Полина всхлипнула.

– Нет, я боюсь. Они не поймут. Они мне этого не простят. Я же знала про Катю и ничего не сказала.

– Здесь нет твоей вины. Возможно, ты могла предотвратить преступление, если бы рассказала об этом родителям, но ты узнала правду слишком поздно. То, что ты слышала, является прямым доказательством, что в доме Голубковых произошло убийство, а не самоубийство и несчастный случай, как решила местная полиция. Теперь ты знаешь точно, что произошло, и не должна это скрывать. Мне кажется, Катя хотела бы, чтобы убийца был наказан.

– Хорошо, я расскажу родителям.

– Обязательно! И чем быстрее, тем лучше.

Даша поднялась со стула.

– Обратно тем же путём?

Девочки кивнули. Сначала Алёна, за ней Полина спрыгнули на землю. Алёна вернула Даше стул, послуживший им лестницей. Даша закрыла окно и посмотрела, как девочки идут по направлению к лесу, обходя коттедж. Вдруг Полина что-то вспомнила и махнула Даше, чтобы та открыла окно. Возвратившись, она выпалила:

– Только вы обещайте, что ничего никому не скажете, пока я не расскажу.

– Ты же расскажешь сегодня?

– Расскажу. В крайнем случае завтра. И ещё, я забыла, но вдруг это важно, у Катьки был дневник, я сама видела, как она в нём пишет. Там наверняка есть что-то о женихе.

– А где искать дневник?

– В её комнате. Она его хранила на полке с книгами у кровати. Розовый такой, с тремя тюльпанами на обложке.

– Спасибо, Полина, беги. Я жду от тебя сигнала, что ты всё рассказала родителям, тогда я смогу поговорить с частным сыщиком, – пообещала Даша, но ввиду серьёзности ситуации ждать вовсе не собиралась, наоборот, была намерена как можно быстрее рассказать всё детективу.

Девочка кивнула и побежала догонять подругу.

Даша закрыла окно и посмотрела на Василия.

– Ты представляешь?

– О времена, о нравы! – изрёк кот и широко зевнул.

Даша достала блокнот и записала, что услышала от Полины. Получалось, что девочка знала об убийстве матери Кати, и ничего у неё не ёкнуло, она даже не попыталась рассказать родителям, воспринимая устранение тёти Вали как необходимое условие счастья Кати. Можно всё списать на взбалмошный подростковый возраст, цинизм или просто равнодушие. Она, конечно, не виновата, но всё же...

* * *

Егор Андреевич – частный сыщик, которого пригласил Роман, отнёсся к помощи Дарьи скептически. Что какая-то девчонка может понимать в серьёзном расследовании? Но против причуд клиента идти не стал, решив держать новоиспечённую помощницу на расстоянии от себя и от той информации, которую он уже раскопал и ещё только собирался получить в ближайшее время.

Дашу пригласили в коттедж, когда все были в сборе. Чудов, Песковский и Егор Андреевич ждали её в столовой.

Сыщик – седовласый коренастый человек с литым гладким лицом, на котором не было мимических морщин. Даша заподозрила, что мимика у Егора Андреевича в принципе отсутствует. Эмоции под контролем.

Он сидел во главе стола, как хозяин положения. Перед ним лежал диктофон.

Роман выстукивал пальцами по столу дробь, Павел без конца вынимал и убирал телефон. Участники собрания явно нервничали.

Даша поздоровалась и села на предложенный стул, который отодвинул для неё Роман. Он же единственный поднялся, когда она вошла.

Павел, скорее всего, пока ещё не знал, что на самом деле произошло в коттедже Голубковых. Вряд ли Полина успела так быстро рассказать обо всём отцу.

Егор Андреевич включил диктофон:

– Тридцатое апреля две тысячи пятнадцатого года, 19 часов 57 минут. На встрече присутствуют граждане Чудов Роман, Песковский Павел, Дарья э-э-э...

– Оленева, – подсказала Даша.

– Оленева Дарья. Ведёт запись Егор Андреевич Клещ.

Даша хихикнула.

Егор Андреевич нехорошо посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на Романа, по всей видимости означавший «и эту дурочку вы прочите мне в помощницы?».

– Прошу вас, Роман. Расскажите, пожалуйста, о происшествии, которое, по вашим словам, может быть связано с нынешним делом.

Роман прочистил неожиданно пересохшее горло и глотнул воды из пластиковой бутылки, стоявшей перед ним.

– Я не знаю, насколько информация важна для расследования, меня попросила рассказать об этом Дарья.

Егор Андреевич не удостоил Дашу взглядом, лишь кивнул:

– Рассказывайте, Роман, решим по ходу дела.

– Вы сказали, что нам с Павлом ничего не грозит из-за срока давности.

Сыщик снова кивнул.

Роман посмотрел на Песковского. Тот с пустым взглядом что-то листал в телефоне.

– Паша, убери телефон, в самом деле. Лучше выключи.

Песковский подчинился. Выключив телефон, он кинул его на стоящий позади диван.

– Нас было четверо друзей. Паша, Коля, Лёха и я. Мы дружили со школы. А когда окончили восьмилетку, то все вместе пошли учиться в путягу в Павловске. Ездить недалеко и вместе веселее. Но очень скоро мне это надоело, после второго курса я ушёл работать в кооперативный ларёк у станции Купчино. Работал с утра до ночи и стал неплохо зарабатывать. Мы торговали всяким барахлом, которое привозили челночники и хозяин ларька из Турции и Польши. Всё шло прекрасно. Настолько, что хозяин открыл ещё пару точек в других местах. Взял Лёху Кирпичёва на работу. Пашка с Колькой поначалу держались за учёбу, но и они переметнулись к нам. Под Новый год ожидалась бешеная прибыль. Какая там путяга и стипендия, на которую коробок спичек не купить. Торговля шла как нельзя лучше.

Роман бросил взгляд на Павла.

– Была Пашкина смена, он тогда не проработал и полутора дней самостоятельно.

Даша посмотрела на Павла, который с такой силой сжимал и разжимал кулаки, что у него побелели костяшки пальцев.

– Рэкет в те времена был обычным делом. У нашего хозяина была крыша, и нас не трогали. В тот день в ларьке была огромная выручка из трёх точек и солидная сумма в валюте, её нужно было передать специальному человеку. В общем, Пашка отдал всё, как договаривались, но оказалось, что не тому. Когда это поняли, того товарища и след простыл. Пашку братки избили до полусмерти. На всех нас, как на его друзей, повесили долг с процентами. Сумма была неподъёмной. Хоть мы и зарабатывали, но деньги, которые нам требовалось отдать, были колоссальные. Собрать необходимую сумму и отдать нужно было в течение трёх дней.

– Что случилось бы, если вы не нашли таких денег?

– Нас пообещали закопать живьём, а долг повесить на ближайших родственников.

Егор Андреевич кивнул.

– Пашка лежал в больнице, а мы метались в поисках денег, которых ни у кого не было. Почти все деньги, что мы зарабатывали, тратились мгновенно, а того, что оставалось, не хватило бы на покрытие и сотой части долга.

Роман потёр большим пальцем переносицу. Воспоминания давались ему с трудом.

– Тогда Лёха придумал схему, которая нас в итоге спасла. Сложнее всего было уговорить Кольку, потому что в этой схеме одна из главных ролей отводилась его младшей сестре Кате и её подруге Оле, в которую Колька был влюблён.

– У вас тоже был роман, но с Катей? – вспомнила Даша.

– Да, но тогда уже нет, – ответил Роман, вопрос Даши его взбесил. – Это не имеет отношения к делу!

Но Егору Андреевичу замечание Даши понравилось, и он кивнул.

– Продолжайте, Роман.

– Обе девушки были очень красивые и рослые, с выдающимися не по годам формами. Обе оканчивали восьмой класс. План Лёхи был такой. Мы грабим богатого чувака, который владел целой сетью ларьков с красной икрой. Один из его ларьков стоял недалеко от нашего в Купчино. Накануне Нового года прибыль зашкаливала, хотя и в другие месяцы торговля у него шла очень бойко. Лёха как-то был у него дома по поручению нашего хозяина и видел, что деньги у того лежали повсюду: под вазами, в вазах, на книжных полках, он только что не солил их в банках. А может, и солил. Мы знали, что этот товарищ сильно интересовался малолетними девчонками. Лёха придумал такую схему: Катя и Оля знакомятся с ним, он отводит их в свою квартиру. «Жука», который был у него охранником отпускает, потому что девочки начинают стесняться и бояться такого ужасного мужлана, то ли дело красивый мужчина, который пригласил их к себе. Девочки подсыпают ему в выпивку клофелин. Он засыпает, а мы чистим квартиру. И, как ни странно, у нас всё получилось. Мы отдали долг и сами несколько месяцев жили припеваючи. Пашка, у него единственного тогда были водительские права, купил фиолетовую «восьмёрку». Родители считали, что мы так удачно работаем в кооперативе, и не грузились, что мы бросили путягу. А мы гуляли, просаживали награбленное. Девчонки в школу, конечно, ходили. Колька все деньги тратил на красотку Олю и сестру. Того дядьку, которого мы ограбили, убили через день после ограбления. Он наехал на кого-то вместе со своим «жуком», и их обоих положили. В общем, концы в воду, а мы и счастливы. Ну как счастливы? Совесть, конечно, мучила, но не долго. Через некоторое время деньги закончились, и Лёха стал подбивать на новое дело. Теперь Колька оказался сговорчивей. Он вроде бы даже собрался жениться на Оле, хотя ей было только шестнадцать.

– Она была беременна, когда её убили, – хрипло произнёс Павел.

– Да? Я и забыл. Или не знал? В общем, деньги были нужны всем. И мы нашли ещё одного богатого чувака и провернули с ним проверенную схему. Правда, денег выручили совсем немного, поэтому вскоре снова обворовали одного ларёчного нувориша. Не буду рассказывать всех подробностей, мы зарабатывали так несколько месяцев и чувствовали себя безнаказанными. Милиция ничего не делала, а мы поднаторели. У каждого появилась своя роль. Лёха находил и выслеживал жертву, я являлся к жертве под видом человека из жилищной конторы, проверял жалобы на протечки или нёс ещё какую-то правдоподобную чушь. Пашка был водилой на стрёме, а Колька руководил девчонками. И вот в один прекрасный день всё пошло не так. Мы сами попались на удочку. Оказалось, хозяин ларьков, у которого мы прежде работали, каким-то образом вычислил, что это мы тогда обворовали его дружбана-соседа. Он решил нас потрясти, чтобы мы часть награбленных денег отдавали ему, и подсунул нам своего кореша. Мы думали, что идём грабить очередного толстосума, а в итоге наших девчонок взяли в заложники и, пока мы искали деньги, Катю и Олю пустили по кругу.

Роман открыл бутылку и одним глотком допил воду, затем смял пластик.

– Кольку застрелили, когда он ворвался в квартиру, чтобы вызволить девчонок, визжащую Олю задушили подушкой. Гоп-компания, которая пользовала девушек, и не собиралась отвечать, сбежала. Бывший хозяин и его подельник, протрезвев, тоже смылись. Катьку нашли на следующий день в полуобморочном состоянии, напичканную наркотиками, и увезли в больницу. Она повредилась умом, перестала ходить. По её поведению ей нельзя было дать больше десяти лет. Олю и Колю похоронили рядом. Не знаю, как тётя Валя пережила всё это.

– И вы считаете, эта история может иметь отношение к нынешнему делу? – тихо спросил Егор Андреевич Дашу.

– Да.

Ей показалось, что голова у неё стала невыносимо тяжёлой.

– Ясно. Мы с вами это обсудим.

– Павел, вам есть что добавить?

Песковский помотал головой.

– А родители Оли? Вы с ними знакомы?

– Олина мама повесилась в день похорон, а отец вроде спился, – ответил Павел.

– Что стало с теми, кто убил Колю и Олю?

– Нашли только одного, но его привлекли как свидетеля. Поэтому мы узнали подробности произошедшего в квартире.

– 21 час 37 минут, запись завершена.

Егор Андреевич отключил диктофон и, повертев его в руках, снова положил на стол.

– Что же? Я думаю, нам не следует отметать версию о связи времён и дел, но всё же мне это кажется маловероятным.

* * *

Даша вышла из коттеджа и с удовольствием поймала свежий, холодный ветер. Ей показалось, что время, проведённое в этом коттедже, тянулось вечность.

У дома Песковских стояла полицейская машина. Опять что-то случилось? Даша вернулась в коттедж Чудова, те трое ещё не встали из-за стола.

– Павел, у вашего дома полиция.

Павел и Роман бросились туда. Даша пошла следом.

Выяснилось, что, пока они слушали историю Чудова, Полина рассказала матери и Юлии, которая вместе с дочкой сидела у Песковских в гостях, о том, что на самом деле случилось в доме Голубковых.

Вера и Юлия, зная, что мужья заняты важным разговором, решили сами вызвать полицию. К моменту, когда Даша сообщила о стоящей машине возле коттеджа Песковских, девочки уже повторили историю полицейскому.

Частный сыщик предпочёл не заходить к Песковским, поскольку сегодня уже имел неприятный разговор с местными следователями, но, вопреки ожиданиям, участковый сам попросил его зайти. Потом они вместе прошли в опечатанный коттедж Голубковых. Даша поняла, что они ищут дневник Кати, но, судя по фразам, которыми они обменялись, прежде чем попрощаться, дневника в коттедже не нашли. Алексеев уехал. Полину с родителями пригласили назавтра приехать в отделение и дать официальные показания.

Смерти Голубковых и Кирпичёва перестали быть обычным самоубийством и несчастными случаями.

* * *

Не успела Даша вернуться в свой коттедж, как к ней прибежала Юлия.

– Вы не видели Жаконю? Пропал!

– Нет, мы обсуждали расследование у вас в коттедже. Пса с нами не было.

– В том-то и дело, мы думали, Жаконя с вами, а Рома решил, что пёс у нас.

Даша посмотрела на Васю, который умывался так рьяно, будто гостей не избежать.

– Водитель сглазил! – хмыкнул кот.

– Скоро вернусь! – бросила она.

На всякий случай оставила приоткрытым окно, чтобы кот мог свободно перемещаться, если пожелает, и присоединилась к поискам Жакони, которого на самом деле звали Джек, это сообщила Алёна, но все называли его Жаконей.

– Куда он мог убежать? Бедный ребёнок! – причитала Юлия.

– Следить за собакой нужно, я же сказал, что занят! – огрызался Роман.

Девочек и Никиту оставили в доме Песковских, а все остальные занялись поисками пса, кроме Егора Андреевича, пожелавшего поработать в спокойной обстановке и отправленного ночевать в один из коттеджей на соседней улице.

Жаконя наверняка бегал где-то поблизости. Вера утверждала, что слышала лай где-то в леске неподалёку.

Спустя некоторое время сыщик позвонил Роману и попросил его зайти, чтобы подробнее записать эпизоды всех ограблений. Дашу не пригласили, но она и не рвалась. Сегодняшняя информация и так с трудом умещалась в её голове.

Они разделились. Вера и Юлия отправились искать Жаконю по ближайшим улицам и участкам. Павел и Даша исследовали лесок за коттеджами.

Было ещё достаточно светло, но в лесу светлые сумерки превращались в мрачный туман, особенно там, где ели росли так густо, что переплетались ветвями друг с другом.

В совсем тёмных зарослях леса Даша подсвечивала себе путь фонариком в телефоне. По сторонам она не оглядывалась, так как всё время нужно было смотреть под ноги, поэтому она потеряла напарника из виду. Но Даша слышала его голос, когда он выкрикивал имя пса и свистел. Она тоже звала Жаконю.

Лес заволокло молочной дымкой. Звуки деревни стали глуше. Совсем близко она услышала лай собаки.

– Жаконя, Жаконя! Павел, вы слышали лай?

Павел не отозвался. Даша остановилась и прислушалась. Совсем рядом треснула ветка.

– Павел?

Кто-то резко потянул Дашу назад, обхватив рукой за горло. Она попыталась освободиться. Рука держала мёртвой хваткой. Ей пришлось пятиться, чтобы не оказаться задушенной.

Первая пришедшая в голову мысль была о том, что это был Павел. Она попыталась кричать, но голос от волнения и сжатого горла почти пропал. Человек с силой тряхнул её. Даша почувствовала смрадное дыхание. Нет, это был не Павел.

В панике она вцепилась ногтями в тащившую её руку, пытаясь оторвать её от своего горла или ослабить хватку. Но сделала только хуже. Хватка стала сильнее, и она потеряла сознание.

30 апреля – 1 мая 2015 года, ночь с четверга на пятницу, Новолисино

Даша очнулась от дикого холода. В каком-то тягучем забытье она почувствовала, как до её щеки дотронулся хвост кота. Она хотела прогнать его от лица, но руки оказались привязанными к спинке деревянной кровати.

Кровать почему-то была без матраца. Одеяло куда-то делось. Подушки тоже не было.

Она открыла глаза. Она лежала совершенно голая в помещении с потолком, сколоченным из седых досок. Руки за головой держала крепкая верёвка, которая впивалась в кожу при малейшем движении. Она попыталась пошевелить пальцами рук, но те закоченели и не слушались.

Одна нога привязана не была, и Даша попыталась подняться, но поняла, что это невозможно: она не доставала ногой до пола, а повернуться посмотреть вниз не получалось. Холодно было так, будто она лежала на улице. Где-то рядом горел свет, но она не могла разглядеть, где именно. По дрожащим на дощатых стенах теням она догадалась, что свет идёт от свечи.

От ужаса и нестерпимого холода её начала бить дрожь. Она подумала о человеке, который притащил её сюда, раздел и привязал. Что он задумал? У неё путались мысли.

Пахло прелой листвой и плесенью.

Открылась дверь, пламя дрогнуло от ветра, Даша приподняла голову и увидела похитителя. Верзила был непонятного возраста, со спутанными длинными космами, нависавшими на лицо. Из полуоткрытого рта торчали то ли клыки, то ли кривые жёлто-коричневые зубы.

Увидев, что пленница очнулась, он оскалился, задвинул засов и подошёл к ней. Она вся сжалась. Он коснулся её головы и издал звук, похожий на рык.

– Отпустите меня, пожалуйста! – пискнула Даша.

Верзила занёс лапищу над её головой. Даша зажмурилась, ожидая удара. Но он опустил шершавую пахнущую гнилым болотом ладонь ей на лоб. У Даши резко заболела голова. Она открыла глаза и столкнулась с неприятным, колючим взглядом из-под косматых бровей. Верзила отвёл взгляд и убрал ладонь. Боль исчезла.

Даша почувствовала, что одержала маленькую победу.

Верзила долго возился у двери. Запахло жжёной травой. Он снова подошёл к Даше и помахал пучком дымящейся травы. Потом сунул ей в лицо странно застывшего Жаконю и одним рывком оторвал ему голову.

Даша закричала, а верзила издал прерывистый рык, в котором с трудом, но можно было распознать смех.

Пёс оказался игрушкой, из оторванной головы торчал синтепон.

– Предупредил!

Даша, посчитавшая верзилу немым, с удивлением услышала неприятный, скрипучий голос.

– Кто вы? Что вам от меня нужно?

– Жертва!

– Какая жертва?

– Ты жертва. Ночь! Сегодня! За ведьму все грехи деревенских простят.

Верзила сорвал с потолка пучок высушенных трав и, стараясь не встречаться с Дашей взглядом, положил его ей на живот.

– Что вы делаете?

– Ритуал!

– Вы считаете меня ведьмой?

– Предупреждал! Будет беда! Сожгу ведьму! Лес простит.

Даша попыталась лягнуть его свободной ногой, трава упала на пол. Верзила схватил Дашу за ногу и привязал, затянув намертво, она почувствовала, как верёвка впивается в ногу и прижимает крепко к ледяным доскам.

Верзила снова положил пучок травы ей на живот, потом ещё один и ещё. Затем начал одну за другой зажигать вокруг свечи.

– Я не ведьма!

Рык.

– Какое предупреждение?

– Убийца! Я дал шанс! Ты пришла слишком поздно! Деву убили.

– Но я же не могла ничего сделать.

– Я предупреждал! Ты разве не видела голубей?! Я предупреждал! Ты пришла слишком поздно! Я сам убью его! Но сначала тебя! Все грехи простятся этой ночью.

– Вы предупреждали, что он убьёт Катю и поэтому подложили голубей?

Рык.

– Я предупреждал!

– А мужчину? Лёшу Кирпичёва? Тоже предупреждали?

– Я предупреждал! Сожгу ведьму, простят грехи.

– Кто их убил? Кто вы?

– Ты ведьма. Убью. Простят грехи.

Верзила взял палку и стал обтёсывать её ножом.

Даша закрыла глаза и попыталась привести мысли в порядок. Сделать это было непросто, потому что её то и дело охватывала паника. Этот человек решил её убить. Он считает её ведьмой. Не без основания считает. Но откуда ему известно то, о чём она сама только догадывается? Даша чувствовала, что верзила её боится, поэтому постаралась унять свой собственный страх.

Сосредоточившись на ощущениях, она вспомнила о силе, которая появлялась каждый раз в её взгляде вместе со злостью. Она будто услышала слова Василия. «Расслабься». Она отпустила страх, а вместе с ним ушла дрожь и холод. Она почувствовала прилив сил. Верёвки по-прежнему крепко держали руки и ноги, но жар гнева уже прилил к голове. Когда верзила снова навис над ней, сжимая в лапище вытесанный кол, она метнула взгляд такой силы, что тот не устоял на ногах и рухнул, издав страшный звериный рык.

Дашу снова затрясло от холода. Вдруг совсем рядом у лица проскользнул знакомый чёрный хвост.

– Круто ты его!

– Вася?

Показалось?

Верзила куда-то исчез.

Запертая на железный засов дверь пошатнулась и вылетела от удара, Даша увидела в пролёте двери Кирилла.

– Даша!

Кирилл быстрыми движениями размотал верёвки. Даша села на скамейке, голова кружилась, она обхватила себя руками, пытаясь согреться.

– Верзила хотел меня убить, он здесь, он лежит на полу.

– Даша, тут никого нет. Держись, милая, сейчас, сейчас.

Кирилл стащил с себя куртку и закутал в неё Дашу, поднял на руки, вынес наружу.

– У тебя что-то болит?

– Нет, я просто очень замёрзла.

– Подожди, ещё немного – и согреешься.

Потом Кирилл позвонил кому-то по телефону, быстро подъехала машина. Даша чувствовала, что у неё совсем нет сил, она больше не могла произносить слова и шевелиться, обволакиваемая древесным ароматом. Она обмякла в руках Кирилла. Кажется, она теряла сознание или засыпала. Когда пришла в себя, было уже тепло.

1 мая 2015 года, пятница, Новолисино

Кирилл растопил баню и положил Дашу под самый потолок, чтобы она согрелась. Туда, где жар был особенно густой и тягучий.

Он долго массировал её тело, тёр руки и ноги.

Даша не чувствовала стеснения.

Горячей пеной Кирилл стирал с неё кошмар этой ночи.

Даша молчала, не в силах заговорить.

Прошло пять минут, а может быть, час, она согрелась. Холод, который сидел где-то внутри, ушёл, взамен принося жар прикосновений горячих рук.

Даша приподнялась на локтях. Кирилл убрал руку и посмотрел ей в глаза.

– Хочешь чаю?

Даша кивнула, отчего-то чувствуя разочарование.

Они вышли в тёплый предбанник. Кирилл включил чайник и достал две кружки. На деревянных полках лежала стопка махровых полотенец, он взял одно и накинул на Дашу. Его руки задержались на её плечах.

Она чувствовала охватывающее её возбуждение. Ей захотелось самой прикоснуться к Кириллу. Она дотронулась до его ладони и поднесла её к своей щеке. Он замер и посмотрел в её глаза, будто спрашивая.

Даша поняла, что он с трудом сдерживается. Она провела пальцем по ямочке на подбородке. Кирилл склонился к ней и поцеловал долгим горячим поцелуем, потом приподнял её и подтянул к себе. Даша чувствовала грохот его сердца.

Он сначала осторожно, как бы не веря, начал ласкать её, прикасаться, целовать, чувствуя горячий отклик её тела. Было невыносимо жарко, он прижимал её к себе сильнее, дыхание сбивалось, они куда-то спешили и не спешили одновременно. Если на нём и была одежда, то она куда-то делась.

Даша ощущала спиной шершавую ткань махрового полотенца, брошенного на скамью. Ей казалось, что она где-то между небом и землёй. Кирилл был настойчив и бережен. Она упиралась в него руками, потом крепко обнимала, прижимаясь, потом ласкала его, трогала, чувствуя, что не может от него оторваться. Руки и губы Кирилла исследовали её тело. Она дрожала и выгибалась, принимая его. Она гладила его напрягшийся живот, чувствуя немыслимое желание освобождения. Их дыхание слилось. Они казались единым целым. Они были единым целым. По-другому просто не могло быть.

Нарастающее напряжение жгло их тела изнутри, заставляя двигаться в унисон к наивысшей точке наслаждения.

Сначала растущая, затем неумолимая, сокрушительная волна накрыла их с головой. Сплетённое дыхание превратилось в стон блаженства, растекающегося по каждой клеточке.

Кирилл сильнее обнимал Дашу, прижимая к себе. Он не мог представить, как жил без неё раньше.

Даша провела пальцем по его переносице, задержалась на губах, обведя их контур, а потом поцеловала ямочку на подбородке. Он тут же подхватил губами её губы. Теперь поцелуй был долгим и нежным. Ласки от порхающих прикосновений и лёгких поцелуев потихоньку снова разожгли огонь.

Кирилл держал её крепко, притягивая к себе с нежной силой. Даша таяла от его прикосновений. Он пробовал её на вкус, целовал, она перебивала, торопясь дотронуться до него. Он стонал, откликаясь на ласки. Невозможно было дышать. Кирилл чувствовал, что не сможет её отпустить, и держал, прижимая к себе, доводя движениями их обоих до безумного отчаянья и потом до жгучей, бескрайней радости наслаждения.

* * *

Он провёл ладонью по её волосам, другой рукой обнимая за плечи.

– Где же ты была всё это время? – хрипло-бархатистым голосом спросил он.

Даша улыбнулась, ничего не ответив.

Затем, внезапно вспомнив минувший вечер, она нахмурилась.

– Как ты меня нашёл?

– Я так долго тебя искал...

– Нет же, как ты меня нашёл там, в лесу?

– Ко мне пришёл твой кот, мяукал и не успокаивался, пока я не пошёл за ним. Думал, ты в доме, но тебя там не было, да и кот вёл к Павлу. Я за ним. Павел видел тебя где-то в лесу за коттеджами около одиннадцати вечера, когда вы вместе искали собаку. Но собаку нашли. Ты куда-то делась. Там небольшой перелесок, сто метров до дороги, он не стал беспокоиться, посчитал, что ты сама скоро выйдешь.

– Я очень испугалась того человека, он хотел меня убить.

– Я никого не видел, он, наверное, сбежал.

– Что за дом там в лесу, где ты меня нашёл?

– Какая-то старая развалина. Я позвонил в полицию, чтобы они нашли, кто тебя привязал. Они обещали приехать, но никто не звонил. Точно! Мой телефон остался в предбаннике.

Даша рассказала ему, что произошло. Кирилл слушал очень внимательно и серьёзно. Потом разговор зашёл о следствии и о Голубковых. О давнем деле Романа Даша решила не упоминать, поскольку участники тех событий хотели сохранить случившееся в тайне.

Деревяшки впивались в бок. Баня остывала. Кирилл встал и, взяв Дашу на руки, осторожно опустил на пол. Из-за его высокого роста она сама себе казалась маленькой.

– Я не знаю, где моя одежда, – вспомнила Даша.

Он принёс ей чистую фланелевую рубашку, которая доходила почти до колен.

– А вот со штанами проблема.

– У меня в сумке, в коттедже есть ещё одни джинсы и свитер, обуви только нет.

Кирилл нашёл телефон, обнаружил на нём десяток пропущенных звонков от Павла. Перезвонив ему, он узнал, что после его ночного звонка, приезжала полиция, но в доме, в котором Кирилл нашёл Дашу, никого не было. Он давно стоит полуразрушенный, покосившийся, и заходить в него опасно. Туда никто и не ходил, потому что на двери висел затянутый пылью ржавый амбарный замок. Они его сбили, но внутри, конечно же, никого не нашли. Пол прогнил, они не стали заходить внутрь, чтобы не поломать ноги. Кирилл нажал отбой.

– Ерунда какая-то. Я точно помню, что дверь была крепкая, её пришлось выбивать. Нужно самому туда сходить.

* * *

Солнце пригревало по-весеннему. Кирилл укутал Дашу в куртку и на руках отнёс в дом. Он хотел сходить за её одеждой сам, но она боялась оставаться одна, и он снова звонил Павлу, чтобы тот принёс Дашину одежду, взяв запасной ключ от коттеджа у Романа.

Кирилл сварил кофе и сделал бутерброды. Даша никогда прежде не чувствовала себя в такой безопасности, как рядом с этим человеком, в то время как вокруг деревни всё, казалось, звенело от ужаса и тревоги.

– Можно, я всегда буду рядом с тобой? – спросил Кирилл, садясь рядом с ней на диван и обнимая её за плечи.

– Я хотела тебя просить о том же.

Он прижал её к себе и уткнулся в нежную макушку.

В домофон у ворот позвонили. Кирилл нехотя оторвался от Даши и пошёл открывать. Даша прикрыла голые ноги пледом.

Павел быстрым взглядом оценил интимную обстановку завтрака и, казалось, смутился. Он принёс два пакета, отдав их Кириллу и стараясь не смотреть на Дашу. В пакете лежали вещи, которые были на ней этим вечером. Кроссовки, куртка, джинсы, футболка и свитер и даже нижнее бельё – всё было на месте и даже телефон. Всё аккуратно сложено.

Павел повернулся к Даше.

– Извините, что я оставил вас там в лесу, я не думал, что с вами что-то случится.

– Ничего, всё уже хорошо. Спасибо, что принесли вещи. Только я не понимаю... Где вы их взяли?

– В коттедже. Я зашёл, смотрю, у входа стоят два пакета. В одном из них красная куртка. Вы же в ней были вчера? Взял пакеты и принёс. Разве не ваши?

– Мои, спасибо.

Даша не знала, что и подумать. Павел замялся.

– Вот ещё что... Сегодня на пороге нашего коттеджа я нашёл игрушку Алёны – мопса – копию Жакони, но без головы.

Даша ахнула.

– Егору Андреевичу я уже сообщил. Рома тоже знает. Юля и Алёнка ещё спят. Расстроятся. Им нравился этот игрушечный мопс. Они вроде его на заказ делали. Всё восхищались, как похож. Ну, пусть спят. Сегодня выходной, праздник, первое мая!

– Первое мая! – Даша совсем забыла, какое сегодня число.

Павел нахмурился, что-то вспомнив:

– Правда, у нас ещё тот праздник. Нам с Полинкой скоро ехать в участок, давать показания.

Павел ушёл.

– Кажется, у меня сегодня день рождения, – призналась Даша Кириллу.

– Второй?

– И второй, и первый. Самый настоящий.

– С днём рождения, Даша! Видишь, как бывает, целых два дня рождения у тебя, а подарок получил я.

Кирилл обнял её и посадил к себе на колени. Горячей ладонью он забрался к ней под рубашку, трогая, узнавая её снова и снова, словно проверяя и не веря, что она здесь, она рядом.

* * *

Днём, с трудом оторвавшись друг от друга, они направились в «Чудо-деревню».

Даша первым делом бросилась к Василию, а Кирилл пошёл узнать, как дела у Павла, так как возле дома Песковских снова стояла полицейская машина.

Вася ждал у входа. Даша сжала кота в объятьях.

– Тише ты, тише! Раздавишь! – проворчал Василий. – Вспомнила, наконец. А я всё из коробки доел. Время к обеду. Тебя нет. Я уже подумывал о мышах. Ты купила корм?

– Ой!

– Понятно. Не до этого было.

– Хочешь, я открою французский гусиный паштет? Видела на полке в холодильнике.

– О! Шерше ля фам, которая на всё готова, лишь бы не ходить в магазин. Так и быть. Не помирать же с голоду, пока ты личную жизнь устраиваешь.

– Васенька, он такой! Такой!

– Влюбилась-таки! Я же говорил!

– Да, я влюбилась! – Даша закружилась по кухне.

– Не опрокинь паштет, с пола есть не буду.

* * *

В дверь постучали.

Даша вернулась на кухню в сопровождении Егора Андреевича.

– Кофе? Чай?

– Спасибо, выпью кофе. У вас есть молоко?

Даша занялась чашками и кофе. Егор Андреевич сел за стол, положив перед собой блокнот и ручку.

– Ночью пропали девочки. Полина и Алёна, – сообщил он, сохраняя каменное выражение лица.

– Как?

– Родители считали, что они спят, а они сбежали.

– И никто не слышал?

– Нет. На записи с камеры, которую Роман повесил у себя, видно, что Алёна ушла в сторону коттеджа Песковских где-то в половине первого.

– Может, они отправились на поиски Жакони?

– В полпервого Жаконю уже нашли и девочки об этом знали, значит, не могли отправиться на его поиски.

– Заявили в полицию? Ах да. Я же сама видела машину.

– Девочек ищут, привлекли полицию, но поиски пока не дали результата. Прочесали окрестности – нигде нет.

– Куда они могли уйти?

– Одно то, что они исчезли вдвоём, – обнадёживает, поскольку есть вероятность, что они просто сбежали в поисках подростковой романтики.

– А если их поймал тот человек?

– Какой человек?

Даша рассказала о ночном происшествии. Егор Андреевич смотрел на неё с подозрением.

– Подобного человека раньше встречали в этих местах. Но это всё не более чем легенда почти двухсотлетней давности. Вам, должно быть, привиделось. Или, наверное, кто-то знал, что вас пригласят сюда, и подстроил похищение, так сказать, на основе местных баек. Вот результат. Как вы вообще себя чувствуете? Вас вчера искали. Павел сказал, что уже всё в порядке, вы были в деревне в гостях.

Даша поняла, что спорить не имеет смысла.

Постучали. Она пошла открывать дверь. В прихожую шагнул Кирилл.

– Я на секунду. Пропали девчонки. Мы с деревенскими снаряжаем команду на поиски.

– Я с вами.

– Тебе, наверное, не стоит идти. Да и идут в основном мужики. Кругом болота, а ты не знаешь местности.

Они посмотрели друг другу в глаза. Даша обняла Кирилла за талию и прижалась щекой к его груди, где громко ухало сердце. Он взял её подбородок, наклонился и поцеловал долгим нежным поцелуем.

Потом он ушёл.

Егор Андреевич ждал в столовой. Вася на всякий случай караулил полбанки паштета, стоящей на самом виду. Мало ли.

– Ещё Павел сегодня утром нашёл у своих дверей игрушечного пса с оторванной головой.

– Я слышала от Павла. Вы думаете, это знак? Но что он означает?

– У Песковского раньше была кличка Пёс.

– Вы мне можете не верить, но я видела человека, оторвавшего голову у игрушки. Видела, как вас сейчас. В лесу ходит кто-то странный и опасный.

У сыщика были ещё кое-какие соображения относительно этого дела, но он не стал делиться с Дашей. Эти подозрительные видения, в которых она попыталась уверить всех: у девочки, возможно, проблемы с головой. Не было никаких подтверждений ночному происшествию.

Егор Андреевич что-то отметил у себя в блокноте, допил кофе и тоже ушёл.

* * *

Даша не могла усидеть на месте. Она решила узнать у сторожа Сергея что-нибудь о верзиле, живущем в лесу.

Дойдя до домика сторожа, Даша поднялась на крыльцо. Собака-алабай для приличия два раза буркнула в будке. Дверь была открыта, в проёме летала занавеска. Даша постучала. В доме слышался разговор. Она постучала громче. Никто не откликнулся, и Даша решила войти.

Звуки, которые она приняла за разговор, оказались работающим на кухне радио.

– Сергей? Это Даша из гостевого коттеджа.

По радио передавали новости. На кухонном столе лежала пачка крупной соли, у мойки стояла перевёрнутая кверху дном чашка.

Даша заглянула в комнату. Никого. На кровати с железной спинкой, по-армейски ровно заправленной выцветшим одеялом, наполеоновской треуголкой позировала подушка.

На прикроватной тумбочке, опираясь на стопку книг, стояла фотография.

Даша взяла снимок в руки, чтобы получше рассмотреть. Надпись на оборотной стороне сообщала: «Малышевы, 1980».

Даша легко узнала главу семейства. Сергей с младенцем в одеяле на руках, а рядом женщина держит на коленях маленькую девочку с огромным бантом на голове, прижимающую к себе игрушечного медвежонка. Фото цветное. Фотографировались, видимо, в студии.

– Что вы здесь делаете?

Даша не услышала шагов. Она обернулась и испугалась. Лицо Сергея было напряжено, будто она держала в руках опасное оружие, а не фотографию.

– Я хотела узнать у вас об одном человеке. Стучала, подумала, вы не слышите, и зашла.

– Я был недалеко. – Лицо охранника расслабилось.

– Это ваша семья?

Сергей кивнул.

– Красивая.

– Была.

Он забрал у Даши из рук фотографию и поставил на место.

– Почему была? Что случилось?

– Что случилось, то случилось. Я не собираюсь с вами это обсуждать. Мне нужно уходить, пойдёмте. Я закрою дом.

Он выставил Дашу на крыльцо. Дальнейшие попытки расспросить ни к чему не привели. Даша в задумчивости вернулась в коттедж и набрала номер Романа.

– Не могу говорить.

– Это важно. Скажите, какая фамилия была у Ольги? Ну той, которая дружила с Катей и погибла?

– Не помню, надо у Пашки спросить. Извините, я не могу говорить, если что-то узнаю, позвоню.

Даша посмотрела на экран телефона. Куча пропущенных. Конечно, у неё день рождения. С другой стороны, пусть все думают, что она на отдыхе и ей не до разговоров.

* * *

На поиски девочек ушли почти все мужчины. В «Чудо-деревне» практически никого не осталось. В Новолисино тоже собирались люди и прочёсывали лес в разных направлениях.

Девочек не видели на станции, но они могли уехать на автобусе, а всех водителей автобусов пока не удалось опросить.

Юлия уехала в город на случай, если девочки появятся там. Вера поджидала Полину и Алёну в коттедже.

Сын Песковских, Никита, играл во дворе. Он кидал камни в жестянку из-под кофе. Иногда попадал. Вскоре ему надоела эта игра. Он поджёг бумажку и начал сбивать пламя камнями. Бумажка долго не хотела гореть, а когда загорелась, то быстро погасла. Тогда он запихнул бумажку в банку, сунул туда же пучок сухой травы и поджёг. Потом кинул в банку камнем и попал. Огонь взметнулся вместе с пеплом, и банка упала вниз. Мальчишка издалека посмотрел на банку, затем подошёл и с опаской поднял её, тщательно осмотрев. Постучал камнем по жестяному боку, проверяя крепость банки, и принялся строить новую конструкцию.

Даша подошла к мальчику.

– Привет, чем занимаешься?

– Тренирую меткость! Разведчики должны метко стрелять.

– Ты знаешь, куда ушли девочки?

– Меня уже спрашивали!

– И что ты ответил?

– Не знаю.

– То есть будущий разведчик не слышал, как Полина ушла среди ночи?

– У нас разные комнаты! Я не сторож.

– Понятно. Значит, ты ничего не видел и не слышал?

– Да, я же сказал.

Даша собралась уходить, но тут её осенила догадка.

– Скажи-ка, а коврики у коттеджей ты зачем поджигал? Какой навык тренировал?

– Откуда вы узнали?

– Значит, я права?

– Да, я проверял, хорошо ли они горят.

– И как? Какой лучше горит?

– Все плохо. Они одинаковые.

– Хорошо, то есть не очень хорошо. А стекло зачем разбил? Меткости не хватило?

– Понимаете, я катапульту смастерил. В общем, так получилось. Никто не видел. Откуда вы знаете? Родителям расскажете?

– Не скажу. Но ты будь аккуратнее со своими экспериментами. Главная черта хорошего разведчика – уметь думать головой и просчитывать свои действия.

Даша уже почти дошла до своего коттеджа, когда её догнал Никита.

– Полинка чего-то испугалась. К нам вчера приходила полиция. Она потом плакала у себя в комнате. Я слышал.

– У Полины есть мобильный телефон?

– Да, только она его не взяла. Он в комнате остался. Полицейский уже спрашивал, я слышал. Она только Соню взяла.

– Соню?

– Совёнок такой, маленький. – Никита разжал ладошку и показал лежащий в ней камень. – Вот такой. Она как-то сказала, что никогда с ним не расстанется. Когда я узнал, что Полинка с Алёной сбежали, я посмотрел на её столе. Сони нет. Значит, взяла с собой.

– Никита, спасибо тебе! Удачной тренировки!

– Спасибо!

Мальчишка убежал, а Даша задумалась. Что же это получается? Вредительством занимался будущий разведчик Никита. Голуби, кирпичи, собака – дело рук странного и неприятного человека из леса. И человека ли? Был он на самом деле или привиделся: Даша уже начала сомневаться в собственном рассудке.

И охранник. Как-то странно он отреагировал, когда увидел Дашу с фотографией в руке. Конечно, ему могло просто не понравиться, что она вошла в дом и без спросу трогает вещи. Чем не аргумент в пользу такой реакции? Нет, тут что-то ещё. Даша чувствовала, что с этой фотографией всё не так просто.

Можно было спросить напрямую или попросить это сделать Егора Андреевича. Только, кажется, сейчас охранник не расположен отвечать на вопросы. Как будто он собирался куда-то уходить. Она вспомнила, что так и не узнала о странном человеке в лесу.

1 мая 2015 года, пятница, Ленинградская область

Кто может знать фамилию Ольги? Даша набрала номер Аллочки.

– Даша! А я тебе звоню, ты не подходишь! С днём рождения, дорогая! Любви, всего-всего, и хватит возиться с котами и тётушками. Каждая уважающая себя женщина должна хотя бы один раз побывать замужем.

– Спасибо, Аллочка! Тётушка уехала, так что мы с котом одни на хозяйстве. Когда мы виделись, ты упоминала о жуткой истории с Романом и его компанией. Помнишь?

– Конечно, почему ты спрашиваешь?

– Я тебе потом обязательно объясню. Но мне срочно нужно знать фамилию той девушки, которая погибла. Её звали Ольга. Ты её знала?

– Нет, я с ней не была знакома, но видела, конечно. У меня и знакомых-то таких нет, чтобы подсказали. Она же не форносовская, а из какой-то деревни неподалёку. Почему ты не спросишь Романа? Он-то наверняка помнит.

– Нет, он не вспомнил. Спасибо, Аллочка, попробую узнать.

– Стой, Дашка, как я сразу не сообразила. Она же похоронена где-то недалеко от Форносово. Наверное, на Фёдоровском кладбище. Я точно знаю, что их похоронили рядом с Колей Голубковым. Узнай у Ромки, где Коля, и отыщешь Олю. Съезди на кладбище!

Даша нажала отбой и оглянулась на дом охранника. Дверь по-прежнему была закрыта, а шлагбаум открыт.

Чтобы не дёргать Романа, разыскивающего дочку, она решила дойти до бабы Дуси и узнать у неё об Ольге. Веру и Кирилла Даша спрашивать не хотела, поскольку Павлу и Роману это могло не понравиться.

Баба Дуся сидела перед домом на высокой завалинке, опираясь обеими руками на палку.

– Садись, садись, внучка. – Баба Дуся перешла на «ты», и такое обращение Даше нравилось намного больше. – Что расскажешь? Говорят, ты к нам надолго.

– Надолго? – удивилась Даша и присела рядом с бабой Дусей.

– А как же, Кирилл надёжный парень, так что ты уж не думай.

– О чём же мне думать, если он и не предлагал ничего?

– Ну, предложит. Вон сколько девок за ним голышом скачут. Срам! Альбина эта.

– Так Альбина вроде жена.

– Бывшая, насколько мне известно. Сразу было ясно, они из разного теста.

– У них ребёнок есть.

– Димка? Есть! Только там всё не так просто. Ты Кирилла-то спроси.

– О чём?

– Обо всём. Что меня спрашивать, я уже старая, напутать что-то могу.

Даше пришла мысль о лесном человеке, и она спросила о нём бабу Дусю.

– А где ты его видела?

– Вчера все искали собаку Чудовых, она сбежала. Мы с Павлом были в лесу за коттеджами. Этот человек появился внезапно, он схватил меня за горло и утащил в какой-то странный дом. После там была полиция, но они ничего подозрительного не нашли. Даже дом стоит совсем не тот, что видела я.

Баба Дуся молча пошевелила губами, будто примеряясь к ответу.

– Я его тоже видела. Один раз. Ещё маленькой девочкой. В лесу потерялась, до ночи к дому не вышла, а он меня спас, земляникой накормил и к деревне вывел. Я почему запомнила, мне же никто не поверил тогда, что я его встретила. Дело было к концу октября. Какая там земляника? Думали, бабушкиных сказок наслушалась. Легенда ходила о хранителе леса, который не дух и не человек. Его видели только те, кому он показывался. Он мог спасти, а мог послать на погибель. Только вот почему он тебе именно злодеем выказался – ума не приложу. Может, ты на него другими глазами смотрела?

– Какими другими?

– Недобрыми.

– Как же на него смотреть, если он меня сразу душить стал, а потом привязал верёвками?

– Может, он тебя ещё больше боялся?

– То есть он меня привязывает, а я на него добрыми глазами должна смотреть?

– Конечно, так сразу не получится. Но я могу тебя научить. Хочешь?

– Хочу.

– Ну, вот представь перед собой человека, который тебе страсть как не нравится. Можешь?

– Мне так сразу и не вспомнить такого.

– Каждый человек когда-то был маленьким. Представь его таким: маленьким, беззащитным. Это сделать легко, потому что человек, он такой и есть. Растёт, вырастает, а в душе остаётся беззащитным, ждущим любви маленьким и прекрасным. И всё, что он делает, это поиск любви. Пойми его маленького. Пожалей его. Любить – значит жалеть. Жалеть – значит любить.

Даша ничего не ответила. Она обняла бабу Дусю, а та рассмеялась:

– Вот так, вот так, внучка, всё начинается с любви. Без неё пропадёшь.

Даше было так тепло и хорошо рядом с ней, что она даже забыла, о чём сначала хотела узнать.

– Баба Дуся, вы же знаете, когда погиб Коля Голубков, его похоронили рядом с невестой. Вы помните, где их похоронили? В Фёдоровском?

– Помню. Не в Фёдоровском, нет. В Мызе. Невеста где-то там жила, вот их вместе и похоронили. Мыза в другую сторону от Фёдоровского.

– А как найти могилу?

– Зачем тебе его могила?

– Хочу посмотреть фамилию его невесты.

– Следствие? Понимаю. Не знаю её фамилии, она не из посёлка, только в школу в Форносово ходила. Можно, конечно, одноклассников спросить, но быстрее ты до Мызы съездишь. Я в той стороне кладбища давно не была, лет десять назад мимо проходила. Кладбище-то растёт. Так сразу не найти, но есть одна примета. Объясню.

Баба Дуся объяснила, как доехать до кладбища на автобусе, как идти от остановки.

– Входи не где центральный вход, а чуть правее, там дорога и канава по ободку. Перейдёшь по доскам канаву, и там буквально метров пятьдесят по прямой. Две могилки рядом. Только ограды разные, не захотели оградками родниться. Рядом, да не вместе.

– А где её родители? Вы о них что-то знаете?

– Мать, ходили слухи, повесилась. Про отца не знаю. Может, и не было его. Будь отец, может, и не произошло бы такого.

У завалинки нарисовалась кошка. Она потопталась по ногам и запрыгнула Даше на колени. Баба Дуся похлопала Дашу по руке.

– Мурка с тобой дружбу заводит. Хороший знак. Она у меня не всех признаёт. Ты с лесным дядькой-то подружись, если встретиться придётся. Что-то он хотел от тебя, а ты, видать, надежд не оправдала.

* * *

– Ты собралась одна по кладбищу гулять?

Вася доел паштет и принялся умывать задние лапы.

– Одна. Ты хочешь составить компанию?

– Не хочу! Но бросить тебя не могу.

– Ты в этих сапогах еле ходишь. Мы так к ночи туда не доберёмся.

– С сапогами я завязал.

– Вот это новость! Неужели? А что так?

– Каждая собака такие же носит. Пойду пешком. Но если ты выбросишь книжки, я вполне могу поместиться в сумку.

Даша подняла бровь.

– Только если устану. А так сам. Сам! Всё сам, – проворчал кот.

Даша открыла холодильник и достала пакет кефира.

– Сейчас быстро перекушу – и пойдём.

Она налила кефир в кружку и отломила кусок рогалика.

– А котику?

– Ты будешь кефир?

– Капни чуток.

* * *

До кладбища они доехали довольно быстро. Сойдя на автобусной остановке, они направились по грунтовой дороге, ведущей к погосту. Дорога сворачивала налево к центральному входу, но они повернули направо, как объяснила баба Дуся, и пошли вдоль леска и опоясывающей его неглубокой канавы.

Вечером на кладбище было совсем мало машин, зато после того, как они свернули направо к леску, им повстречались сразу две женщины, идущие под ручку. Они так пристально смотрели на Дашу, что она решила поздороваться. Женщины будто ждали этого, обрадовались и закивали в ответ.

Кот прыгал по тропинке чуть впереди. Они свернули в лесок, чтобы через канаву перебраться на территорию кладбища по сколоченному из ненадёжных досок мостику.

У канавы на земле сидел старик.

– Здравствуйте, – снова сказала Даша. – Вам помочь?

Старик обрадовался.

– Помочь, девушка, помочь! Съехал в канаву, понимаешь.

Даша протянула ему руку, но старик исчез, будто не было.

– Вася, ты это видел?

– Видел.

– Куда он исчез?

– Никуда, вон он, у тебя за спиной. Помогай, раз обещала. Видишь, табличка с его могилы в канаву съехала, надо поднять и поставить на место.

Даша дрожащими руками вернула табличку на место.

– Спасибо, девушка, вот теперь порядок.

Даша шла между могил. У некоторых видела людей. Она не была уверена, живые они или мёртвые, поэтому старательно делала вид, что никого не замечает. Многие были одеты не по погоде, в том числе те две женщины, которых они встретили на тропинке у леса.

Могила Николая Голубкова нашлась быстро. Тут же на холмике стояли два креста с табличками Екатерина и Валентина Голубковы. Но могилы Ольги рядом не было. Могилы её мамы тоже. Даша посмотрела надписи на всех соседних памятниках. Даже никого по имени Ольга.

Даша огляделась. Возле могил Голубковых никаких призраков не сидело. Что может быть проще, чем спросить самих свидетелей. Зато слева метрах в десяти она увидела бабульку в очках и белом платке. Она сидела на скамье возле могилы.

– Здравствуйте.

Бабулька кивнула.

Даша застыла в нерешительности. Вроде бабулька выглядела живой, а вдруг...

– Я ищу одну могилу, но не могу найти. Может быть, вы видели?

– Могилы нужно навещать, доченька, иначе исчезнут.

– Я как раз собиралась навестить. Здесь должна быть похоронена девушка, её звали Ольгой.

– Была тут такая девушка. Переехала она вместе с матерью. Их родственник на другое кладбище перевёз. Уже год, как её здесь нет.

– Спасибо! Может быть, вам помочь? – Даша посмотрела, как бабулька тяжело поднимается со скамьи.

– Вот этот куст очень мешает. Задушил могилу. Выдернешь? Силы хватит?

– Попробую, – ответила Даша.

Дикий куст впивался в ограду и перегораживал проход. Даша отставила сумку на скамью, рядом тут же прыгнул Вася. Она натянула рукава свитера на ладони и ухватилась за самую толстую ветку. Куст чуть посопротивлялся, но потом поддался, мелкие корешки полопались один за другим, и растение наконец дало себя вытащить.

С фотографии на памятнике на Дашу смотрела бабулька в очках и платочке и, кажется, улыбалась. Кукушкина Пелагея Матвеевна.

Даша молча донесла вырванный куст до помойки. Кот семенил следом, за ремень таща по земле сумку.

На обратной дороге они снова повстречали двух женщин, гуляющих под ручку.

– Эти тоже умерли? – тихо спросила Даша кота.

– Да! Их прах над полем развеяли, вот и гуляют.

Автобус подошёл довольно быстро. Даша села у окна. Вася запрыгнул на соседнее сиденье и тут же принялся мыть лапы.

– Что же я теперь всегда покойников видеть буду?

– Нет, только в особом состоянии.

– В каком особом?

– Когда не выспалась.

От автобусной остановки кот ехал в сумке, мотивируя это тем, что уже помыл лапы.

– Так ничего и не выяснила, – сокрушалась Даша.

– Ничего, всему своё время.

– Ох, Васенька, какое время? Его совсем нет. Людей убивают. Девчонки пропали.

* * *

Они вышли из автобуса.

Даша прибавила шаг. Кроме неё и кота, на автобусной остановке у поворота на Новолисино больше никто не вышел. С двух сторон от грунтовой дороги тянулся лес. Слева он уходил далеко на восток, поделённый на части высоковольтной линией, а справа небольшим перелеском отгораживал коттеджный посёлок «Чудо-деревня» от дороги. Где-то здесь прятался лесной человек. Даше не хотелось смотреть по сторонам. Она шла так быстро, что кот, сидевший в сумке, пожаловался, что его сейчас стошнит.

– Тогда иди своим ходом, – рассердилась Даша.

– Долго ещё? – жалобно мяукнул Василий.

– Метров сто, и мы на месте.

– Так и быть, потерплю. Но ты не тряси, а то тебе придётся менять паспорт, правда, это даже к лучшему, фотография у тебя тут так себе.

Дома Вася радостно вылез из сумки и покачиваясь пошёл пить воду.

В кармане куртки зажужжал мобильный, и Даша решила ответить. Звонили родители. Она сегодня только и делала, что забывала о своём дне рождения. Выслушав пожелания от папы и напутствия от мамы, вскользь упомянувшей о четвёртом десятке, который не за горами и о внуках её подруг, разговор зашёл о тётушке. По словам мамы, тётушка до Даши не дозвонилась и просила передать, что они с Петром уже в Минске и доехали почти без приключений.

– Что за Пётр, Даша? Марго говорит, что собирается за него замуж! Пятый муж! Она с ума сошла.

– Он тебе понравится, мам. Он хороший и тётушку, кажется, любит.

– Не понимаю, зачем ей выходить замуж?! Одной спокойнее.

– Мам, ты только что говорила, что замужество – это прекрасно, а теперь, оказывается, одной спокойнее.

– Спокойнее, но не так весело, – вздохнула мама.

– Дашка, замужество бодрит, но ты всё равно не торопись! – крикнул папа в трубку.

Поговорив с родителями, Даша устало опустилась на стул и невидящим взглядом уставилась в одну точку.

Вася не мешал, засунув голову в кружку с остатками кефира, он громко чавкал.

– Вася, что это?

– Где? – прогудел кот в кружку.

– Что ты пьёшь?

– Кефир.

– Где ты взял кефир?

– В кружке.

– Мне кажется, я не оставляла немытую посуду.

– Да? – Вася с белым кефирным кружком на морде уставился на Дашу.

– Я точно помню.

Наверху что-то стукнуло. Прислушались. Тихо.

Стараясь не шуметь, Даша с Васей осторожно поднялись по лестнице. На первый взгляд наверху никого не было, но чьё-то присутствие явно ощущалось. Даша стала прислушиваться. Она заглянула в одну из комнат. Постель чуть примята, и на покрывале лежит маленькая игрушка – сова.

– Кто здесь? – срывающимся голосом спросила она.

– Это Полина, – буднично сообщил Вася, запрыгнул на кровать и начал точить когти о покрывало. – Они с Алёной сюда ещё ночью пробрались.

– И ты только сейчас мне об этом говоришь?

– Это было тайной, пока ты не узнала.

Девочка закрылась в ванной. Даша подёргала дверь.

– Полина, открой! Я знаю, что это ты. Что ты там делаешь?

– Одно из двух, – встрял Вася.

Даша бросила на кота строгий взгляд.

– Полина, открой! Вас с Алёной все ищут. Родители места не находят. В поисках вас полдеревни прочёсывает лес.

– Правда? – подала голос Полина.

– Зачем мне придумывать? Выходи. Что случилось? Почему ты решила спрятаться здесь?

Щёлкнул замок, и девочка открыла дверь. В ванной было темно, и она, выйдя на свет, слеповато щурилась. Её лицо было опухшим от слёз.

– А где Алёна?

– Я не знаю. Она ушла за планшетом и наушниками. Нам стало скучно сидеть просто так, мы же не взяли телефоны.

– Когда это было?

– Утром. Вы ещё не пришли тогда.

– Понятно. А зачем вы вообще спрятались здесь? Вы же сегодня должны были идти в полицию?

– Поэтому и спрятались. Алёнка считает, что ничего не будет, а я уверена, что если полиция начнёт расследование, то меня убьют. Я попросила Алёнку, чтобы она убежала со мной. Я одна боюсь. Мы хотели бежать ночью, но потом нам стало страшно, и мы решили спрятаться у вас. Вы бы разрешили? Но вас не было дома. Дверь не заперта. Мы решили вас дождаться и легли спать, ну а потом нас начали искать. Я видела, как бегает папа, потом дядя Рома. Алёнка сказала, что лучше нам пока не высовываться, а то попадёт, пусть поищут. Если будут долго искать, то меньше станут ругать, от радости, что мы живы.

Даша в который раз поразилась тому, что девочка может рассуждать так цинично. Они спустились в столовую.

– Значит, где Алёна, ты не знаешь?

– Нет, не знаю.

– Ладно. Надо сообщить твоим родителям, что с тобой всё в порядке. Ты, наверное, голодная? Давай я тебя накормлю, и мы решим, что делать дальше.

– Я не очень хочу есть, я поела.

– Кефир – не еда, – тоном тётушки Маргариты произнесла Даша и удивилась сама себе.

– Я не только кефир, я ещё бутерброды с сыром и паштетом, у вас был в холодильнике.

– Небось больше нет, – возмутился кот.

Даша набрала номер Егора Андреевича.

– Полина нашлась. Она у меня. Где Алёна, не знает.

– Хорошо, я сообщу родителям. Вы у себя в коттедже?

– Да.

– Никуда не уходите, и Полина пусть будет с вами. Я скоро зайду.

Егор Андреевич пришёл через пятнадцать минут вместе с Верой Песковской. Вера бросилась к Полине, и они заревели на два голоса: мать басом, а дочь тоскливо-тонким голоском. Расчёт оказался верным, никто и не думал ругать потеряшку.

Пока мать и дочь занимались друг другом, сидя на диване в углу столовой, Даша рассказывала Егору Андреевичу о том, что она была в доме у охранника и что искала могилу Ольги на кладбище в Мызе. Она показала свои записи в блокноте, и сыщик с большим интересом прочитал её заметки.

– Зачем вы ищете могилу Ольги? – спросила Полина, с некоторых пор прислушивавшаяся к разговору.

– А ты знаешь, о ком идёт речь? – спросил Егор Андреевич.

– Конечно, Ольга – лучшая подруга Кати. Я знаю о ней всё. Она собиралась замуж за Колю, Катиного брата, но потом её убили. И его тоже.

– Может быть, ты тогда знаешь фамилию Ольги?

– Да, Малышева.

Даша кивнула. Её догадка была верна! Значит, Сергей Малышев, которого на первый взгляд никак нельзя было назвать заинтересованным лицом в этой истории, оказался отцом погибшей девочки. Даша почти не сомневалась.

Потом Полина, плача и запинаясь, повторила историю исчезновения Алёны для матери и Егора Андреевича.

Поиск девочек в лесу был отменён, и Роман с Павлом уже мчались домой.

Егор Андреевич развил кипучую деятельность, он звонил в полицию, каким-то знакомым, пытаясь выяснить, куда мог уехать охранник. Дело осложнялось тем, что Сергеев Малышевых в Тосненском районе Ленинградской области было довольно много.

Вскоре прилетел Роман. Он набросился на Полину. Кричал на неё и чуть не подрался с Павлом. Он пришёл в себя только после того, как получил отпор. Полина снова удивила всех, объявив, что за Алёну можно не беспокоиться, потому что она, скорее всего, поехала в город к своему парню, в которого безумно влюблена.

Роман, узнав об этом, вскипел и принялся названивать жене, обвиняя её в побеге дочери.

Егор Андреевич впервые поблагодарил Дашу. Потом все ушли, оставив её одну.

Даша была уверена, что дело идёт к завершению, оставалось поймать Сергея Малышева и добиться от него признания, почему тот решил отомстить за гибель дочери спустя двадцать лет. Но на душе у неё по-прежнему было неспокойно. Она сидела за столом и посматривала на темнеющий за окном лес. Вася намывал гостей, сокрушаясь, что предыдущие бессовестным образом доели его паштет.

* * *

За окном совсем стемнело. Все ушли больше часа назад. Даша ждала. Может быть, зря? Или предыдущая ночь была настолько странной и нереальной, что продолжение невозможно? Она не услышала, а скорее почувствовала, что он рядом. Она распахнула дверь, Кирилл с охапкой цветов ступил в прихожую.

– Я не знал, какие ты любишь, поэтому купил все!

Пришлось срочно наполнять ванну, потому что в доме не было ни одной вазы. Лишь небольшой букет роз Даша поставила на стол в литровой банке.

Кот, намыв гостей, развалился в кресле.

Кирилл взял Дашу за руку и привлёк к себе.

– С днём рождения, моя любимая!

Казалось, что прошла вечность с момента их расставания, на самом деле они не виделись всего полдня. Они стояли обнявшись, не в силах оторваться друг от друга.

Кот дипломатично отвернулся к стенке и закрыл глаза.

– Я принёс торт, – прошептал Кирилл.

– Торт? Будем праздновать! Ты, наверное, голодный, я не подумала!

– Я очень, очень голодный, это правда, – сказал Кирилл и поднял Дашу на руки, – торт подождёт.

* * *

Даша поставила чайник и, поискав блюдца, так и не стала их доставать. Она исподтишка смотрела на Кирилла, который нарезал торт и раздобыл в выдвижном ящике две столовые ложки.

– Что, если у тебя будет неинтеллигентный день рождения?

– Предлагаешь, есть торт столовыми ложками? Я – за!

– К таким ложкам очень подойдут те неприличные кружки.

– К сожалению, те остались на Васильевском. Но я постараюсь что-нибудь найти.

– Отвратительный торт, – буркнул Вася, потягиваясь на кресле. – Слишком сладкий.

И, увидев Дашин вопросительный взгляд, добавил:

– Было семь розочек. Теперь пять с половиной.

– Ты слизал розочки с моего торта?

– Почему сразу слизал? Продегустировал.

Кирилл смотрел на Дашу и улыбался. Ему нравились её диалоги с мяукающим в ответ котом.

– Знаешь, мы как-то строили декорации средневекового французского городка для сериала, и у нас случилось настоящее нашествие зверей и птиц. Началось всё с двух дворняг, потом прибилась стая котов, потом ворона повадилась таскать у нашего плотника конфеты и повсюду разбрасывать фантики, ласточки свили гнездо под одной из крыш, а когда в искусственном гнезде обосновался аист, уже никто не удивился. Зато режиссёр был вне себя. Ему нужно снимать, а у него в кадре посторонние. Мало того что они мешают, так ещё и отвлекают артистов. Во время очередной разборки и криков приезжает помощница продюсера, по фамилии Лисица, режиссёр орёт: «Кто здесь? Что такое?» Ему отвечают, что приехала Лисица. Он как закричит: «Мне только лисиц на площадке не хватало, развели зверинец, цирк дедушки Дурова!» Такой скандал был потом.

Они ели торт, чокались чашками с чаем, и им было невероятно хорошо вместе. Кирилл вспоминал забавные истории, потом Даша припоминала что-то смешное из жизни, они болтали о детстве, об увлечениях и музыкальных пристрастиях, фильмах и путешествиях. Потом Кирилл рассказал о смерти мамы и как тогда поссорился с отцом, потому что ему хотелось обвинить его в этой смерти, хотя, конечно, отец не был виноват и сам переживал не меньше. А потом он жил с отцом, и они вместе планировали построить дом на месте старого, но отец умер, и Кирилл строил дом один.

Даше было любопытно узнать о его женитьбе на Альбине и сыне, но она не решалась спросить.

Ей было так хорошо с ним, как не было ни с кем и никогда, казалось, они могут говорить, грустить, молчать и потом снова смеяться вечно.

Даша рассказывала о своей семье, о проделках тётушки, о прошлом лете, когда произошло столько невероятных событий, о коте^[4].

Он расспрашивал её о способностях, благодаря которым она могла видеть и разговаривать с тонким миром. Она рассказывала и о себе, и о том, что видит или не видит, как порой боится самой себя и как ей помогает Вася, которого она отлично понимает.

– Мне кажется, я тоже уже начинаю понимать кота, – рассмеялся Кирилл.

– Наше вам с кисточкой! – Кот махнул хвостом, не отвлекаясь от второй половины невкусной сладкой розочки, лежащей перед ним на блюдце.

2 мая 2015 года, суббота, Новолисино

Даша проснулась и посмотрела на спящего рядом Кирилла. На его длинные и по-девичьи трогательные густые ресницы. Он открыл глаза и, увидев, что Даша на него смотрит, улыбнулся.

Распахнув дверь, в комнату вошёл кот.

– Утро всем.

– Вася, ты теперь вместо будильника?

– Вставать придётся. Не с петухами, так с котами.

Даша приподнялась на подушке.

– Обещаю, что сегодня куплю тебе корм, постараюсь не забыть. Сейчас поищу в холодильнике что-нибудь съедобное.

– Не спеши. Я до сих пор розочками икаю.

– Кто тебя просил есть торт?

– Сейчас не об этом. Там какой-то дятел с утра в нашу дверь долбит. Только глаза закрываю, снова стучит. Слышишь? Опять. Короче, иди открывай.

– Кирилл, стучат, пойду открою.

Даша натянула футболку с джинсами и босиком пошла открывать.

За дверью стоял Егор Андреевич.

– Даша, нужна ваша помощь. Я сейчас уезжаю. Мне удалось найти несколько адресов охранника. Он до сих пор не возвращался. В доме охранника ничего обнаружить не удалось. Собаки тоже нет. Она сбежала или он забрал её с собой.

– Алёна нашлась?

– Роман вытряс у одной из её одноклассниц фамилию парня Алёны. Оказалось, что он ещё в конце апреля уехал с родителями в другой город. Так что Алёна не с ним. Мы не можем тратить время на её поиски, тем более что Роман привлёк полицейских.

– Что нужно делать мне?

– Хочу попросить вас съездить в Мызу. Проверить старый адрес. Там Малышев числится владельцем части дома. Скорее всего, он там и не появляется. У него есть ещё два адреса в Тосненском районе, которые я сейчас собираюсь навестить. Где-то он должен появиться. У вас есть на чём добраться?

– Думаю, да.

– Скину вам адрес. Кстати, у вас работает телефон? Я не смог дозвониться.

– Работает, но он, наверное, сел.

– Нужно подзарядить. Нам с вами лучше быть на связи.

Закрыв за сыщиком дверь, Даша включила телефон. Море пропущенных вызовов.

Кирилл орудовал на кухне, готовя завтрак. Он ловкими отточенными движениями что-то резал, тёр. На плите что-то шкворчало и безумно вкусно пахло.

– Я всё слышал. Сейчас поедем, только поедим.

Накормленный кот обвился вокруг Дашиной ноги, перечисляя достоинства шпрот, если их есть не из блюдечка, а прямо из банки. Даша едва устояла на ногах.

– Вася! Ты меня чуть не опрокинул!

– Чуть не считается!

Кот облизнулся, намывая лоснящуюся от масла морду.

– Это всё было в моём холодильнике? – удивлённо спросила Даша, когда Кирилл поставил перед ней тарелку с золотистым беконом и яичницей, плошку салата из авокадо и помидоров черри, заправленного каким-то сложным соусом.

– Почти всё! Приятного аппетита! – Кирилл поставил на стол две дымящиеся кружки кофе и разлил по стаканам апельсиновый сок. – Сколько у нас есть времени?

– Если Малышев стал основным подозреваемым, то дело, конечно, становится очень срочным, и, думаю, тянуть не стоит.

* * *

Кирилл сходил за своей машиной и подъехал к коттеджу, когда Даша с Васей закрывали дверь на ключ. Даша подёргала ручку.

– Точно закрыла. Будем надеяться, что теперь никто не войдёт.

Даше пришлось подпрыгнуть, чтобы забраться в машину, так как Кирилл решил, что в Мызу лучше ехать на чём-то более подходящем для вылазок в лес и приехал на огромном внедорожнике. Кот разлёгся на заднем сиденье.

Кирилл знал место, о котором говорил Егор Андреевич. Недалеко оттуда была одна из площадок компании – кинодеревня. Совсем недавно они обновляли там декорации, но дату начала съёмок очередного сериала уже не раз переносили.

До Мызы добрались довольно быстро. Они оставили машину на территории кинодеревни. Кот выпрыгнул из машины и исчез в лесу.

Даша впервые была в таком месте. Дома кинодеревни, похожие на настоящие, при ближайшем рассмотрении оказывались бутафорскими и словно игрушечными. Некоторые имели только фасад. Над входами в стилизованные под начало прошлого века лавки и магазины висели вывески с ятями, в окнах магазинов были выставлены забавные рекламные плакаты, должно быть, срисованные с существовавших когда-то на самом деле.

У Даши вдруг закружилась голова. Она почувствовала, как ветер словно подталкивает её в спину.

Кирилл разговаривал с человеком, охранявшим кинодеревню, а она внезапно услышала голос, тот самый, который находился между мирами, глухой, словно бархатное эхо:

– Даша, Даша, Даша, спаси их, сбереги их. Обещай мне.

– Обещаю, – прошептала Даша.

– Обещаешь? – переспросил голос.

– Обещаю! – крикнула Даша куда-то вверх.

Кирилл обернулся и пошёл к ней, улыбаясь.

– Что ты обещаешь? Любить меня вечно, пока смерть не разлучит нас?

– Обещаю, – прошептала Даша, у неё защемило в груди от какого-то отчаянного предчувствия.

– И я обещаю, любимая.

Кирилл поцеловал Дашу в макушку и притянул к себе.

– Идём выполнять задание сердитого Егора Андреевича?

Она кивнула.

– Здесь недалеко. Я даже знаю это место. Узнал о нём по чистой случайности. У нас есть паренёк, который разыскивает старые деревянные дома, некоторые мы выкупаем, разбираем и собираем уже в киногородках. Есть те, где много интересных элементов. Ставни, наличники, полотенца, причелины, подзоры – то, чем славятся русские избы. Творческая работа. Так вот, этот паренёк обнаружил неподалёку деревню, в которой всего два дома, это даже не деревня, а скорее хутор. Но там его ничего не заинтересовало, кроме самого места. Туда нет дороги. Дальше только лес и Мявринское болото. Жителям не добраться до деревни на машине. Наверное, поэтому дома заброшены.

– Как же мы туда попадём?

– Есть узкая дорога, даже скорее тропа.

– Пешком?

Кирилл кивнул.

– Кстати, где кот?

– Не знаю, но надеюсь, не потеряется, он очень самостоятельный.

– Это заметно. Боевой.

Дорога, ведущая к заброшенной деревне, была настолько узкой, что Кириллу с Дашей пришлось идти друг за другом. Ветви лезли в глаза. Тяжёлые и седые еловые лапы, преграждающие дорогу, Кирилл отводил их рукой и придерживал, чтобы прошла Даша.

У Даши ныло в груди от тяжёлого предчувствия.

Лес неожиданно расступился, и они оказались у заброшенного дома с заколоченными крест-накрест ставнями. Вдоль дома густо росли кусты сирени, ещё голые из-за поздней весны. Упавшая изгородь отделяла дом от соседнего участка с точно таким же заброшенным строением и заколоченными окнами.

– Здесь никого нет.

Кирилл нахмурился и посмотрел на Дашу.

– Меня удивляет Егор Андреевич. Он что, не знал, куда отправляет тебя одну?

– Если бы тебя со мной не было, я бы сошла с ума от страха. Но, мне кажется, Егор Андреевич догадался, что я поеду сюда не одна.

– Будем надеяться, что это так.

Они обошли дом, на двери висел замок. Даша наступила на скользкий кусок глины и с трудом удержала равновесие.

– Смотри, тут кто-то недавно был.

За покосившейся времянкой была вырыта глубокая яма. Рядом с ней высилась груда жёлто-серых комьев глины.

– Что это за яма?

– Сдаётся мне, что это не яма, а могила.

Кирилл показал на три холмика с деревянными крестами вблизи ямы.

Даша схватила Кирилла за руку.

– Давай уйдём отсюда. Мне страшно.

– Подожди. Ты не хочешь посмотреть, чьи это могилы?

Но над холмиками, один из которых был совсем свежий, стояли лишь пустые деревянные кресты. Ни имён, ни фотографий.

– Я думаю, если это дом охранника, то он сюда перенёс могилы дочери и жены. Возможно, третья могила – другой его ребёнок. На фотографии – у него было двое детей.

– А четвёртую могилу он приготовил для себя?

Даша пожала плечами.

– Звоню Егору Андреевичу.

Сеть едва ловила.

Сыщик быстро поднял трубку. Он выслушал сбивчивый рассказ Даши.

– Ваше предположение верно. У Малышева были дочь и сын. Скорее всего, это их могилы.

– Но почему о нём никто не знал? Тайная месть? Через двадцать лет?

– Допускаю, что с сыном что-то случилось, и Малышеву теперь нечего терять, он решил мстить. Только, боюсь, у нас не получится узнать, чьи там могилы. Они находятся на частной территории, и для того, чтобы понять, кто там похоронен, легче расспросить самого Малышева, чем получить разрешение властей на эксгумацию. Для неё нужны веские основания.

– Мне кажется, Малышев сюда вернётся.

– Даша, я думаю, вам не стоит там оставаться. Поезжайте в Новолисино, поговорим чуть позже.

Даша нажала отбой.

– Егор Андреевич сказал возвращаться.

– Да, я слышал. Мне тоже не хочется здесь оставаться. Неприятное место.

Они прошли вдоль дома, чтобы вернуться на тропинку, ведущую из леса к кинодеревне. Даше послышался стук. Она замерла.

– Кирилл, остановись. Слышишь? Что это?

Он остановился и прислушался.

– Кажется, это из дома. Снизу. Кто-то зовёт.

Кирилл сбил замок, болтающийся на двери, и кинулся в дом. Внутри дома стук слышался яснее.

– Это под полом.

– Где вход в подвал?

Кирилл поискал глазами вход и откинул грязный брезент, лежащий посередине кухни, под ним обнаружился квадратный люк с металлическим засовом. Он отодвинул засов и поднял тяжёлую крышку люка. В нос ударил сырой запах плесени.

Высота подпола была не больше полуметра. Как здесь мог поместиться человек? Кирилл лёг на живот и свесил голову вниз.

– Кто здесь? – спросил он.

Но тот, кто до этого стучал и звал, по всей видимости, был настолько напуган, что не издал и звука. Даша протянула Кириллу телефон с включённым фонариком. Луч света выхватил съёжившуюся в углу девочку.

Даша тоже легла на живот и заглянула вниз.

– Это Алёна! Алёна, это Даша! Кто тебя здесь запер?

Алёна, услышав знакомый голос, на четвереньках выползла из своего угла, Кирилл помог ей подняться наверх.

Выбравшись из подвала, Алёна с опаской озиралась по сторонам. Потом схватила Дашу за руку и потянула за рукав куртки.

– Даша, умоляю, скорее, нужно бежать, он сейчас вернётся!

Она потащила Дашу из избы, они вышли на улицу.

– Пожалуйста, нужно бежать, скорее! Он сейчас вернётся!

Она с отчаяньем посмотрела на не собиравшихся убегать Дашу с Кириллом и бросилась через огород в сторону леса.

– Алёна, кто вернётся? Охранник? – крикнул Кирилл.

– Нет, Игорь!

– Игорь?

Они бросились за Алёной в лес. Раздался выстрел, Кирилл остановился и обернулся к Даше, пытаясь её закрыть. Второй выстрел, и Кирилл осел на землю. Внезапно Даше на спину запрыгнул неизвестно откуда взявшийся Вася.

– Дура! Ложись! – мявкнул он. Снова выстрел. Вместо Даши пуля попала в Васю, и он скатился вниз. Ещё один выстрел совсем рядом, чуть не задел Дашу.

Кот, ковыляя, скрылся в кустах.

Кирилл лежал на земле без сознания.

Даше казалось, что она видит себя со стороны.

Она набрала номер Егора Андреевича, затем зажала телефон между плечом и щекой и стала стягивать с Кирилла куртку, отстегнула от сумки ремень и перетянула ему руку выше раны, из которой толчками выходила кровь. Потом нащупала ещё одну рану ниже левого плеча и изо всех сил прижала её рукой. Егор Андреевич сказал, что вызовет помощь и скоро подъедет сам. Связь была настолько плохая, оставалось только ждать и надеяться, что они верно поняли и расслышали друг друга.

Кирилл лежал очень бледный. Но вот он пришёл в себя и облизал сухие губы.

– Дашка, – прошептал он. – Кажется, я ненадолго отключился. Ты не ранена?

– Нет, всё хорошо, лежи, сейчас приедет помощь.

– Кто в нас стрелял?

– Алёна сказала, что какой-то Игорь.

– Игорь? И больше ничего не сказала? Прямо как в сериале. Продолжение в следующей серии. – Он слабо улыбнулся.

Даша не могла улыбнуться в ответ; ей казалось: если она сейчас в эту минуту улыбнётся, то Кирилл умрёт. Она изо всех сил прижимала кровоточащую рану.

– Надо вернуть Алёну, – прошептал Кирилл. – Этот Игорь где-то недалеко. Я знаю здесь только одного Игоря.

За спиной зашуршали листья, Даша обернулась. Она не увидела, а почувствовала присутствие кого-то третьего рядом, но мысленно приказала себе не бояться, ей нужно было спасти Кирилла.

Когда она вновь взглянула на него, он лежал с закрытыми глазами, длинные ресницы отбрасывали чернильные тени на мертвенно-бледное лицо. Он снова был без сознания.

Казалось, прошло очень много времени, пока она услышала шум на лесной тропинке и увидела спасателей. Сразу много людей, Даша не могла сосчитать сколько, действовали чётко и слажено, четверо переложили Кирилла на носилки и понесли. По обрывкам фраз она поняла, что дело очень плохо и его могут не довезти до больницы.

Откуда-то появился Егор Андреевич, он взял Дашу под локоть и повёл к машине. Еловые лапы хлестали по щекам, в глаза лезла паутина.

– Алёна в безопасности, – говорил в это время Егор Андреевич, – её отвезёт к отцу Алексеев, он как раз первый на неё наткнулся в лесу. Она в порядке. Мы сейчас вернёмся в «Чудо-деревню», сложим всю информацию воедино, наша работа теперь невозможна без участия полиции. Даша, вы меня слышите? Вы очень плохо выглядите. Вам нужно переодеться и отдохнуть. Вы вся в крови.

Его могут не спасти.

Его могут не спасти.

Его могут не спасти.

Даша шла на ватных ногах, с трудом осознавая ужас происходящего. Когда они вышли из леса, скорая уже уехала. Даша увидела джип Кирилла и полицейские машины. Она оглянулась на тропинку, по которой пришла, и побежала обратно, но, так как ноги её не слушались, она упала, вытянув руки вперёд, рассадив подбородок.

– Даша, вы куда побежали? Что с вами? – Егор Андреевич наклонился к ней и протянул руку. – Я помогу вам встать.

Даша поднялась, она посмотрела на руки, которые были все в крови Кирилла, на ободранный рукав.

– У вас на лице кровь.

Она кивнула. Подбородок саднил, рана пульсировала и горела огнём.

– Мне кажется, вам тоже нужна медицинская помощь. Куда вы побежали?

– Там Вася. Там мой кот. Я иду обратно.

– Не выдумывайте, вам нужно ехать в больницу.

Даша покачала головой.

– Сначала Вася.

– Ну хорошо, я пойду с вами. Обождите, я принесу из машины перекись. Видели бы вы свою рану.

Они вернулись к тому месту, где только что лежал Кирилл и Даша в последний раз видела Васю. Они обшарили кусты, но кота нигде не было.

Полицейские пробирались вдоль двух заброшенных участков. Они попросили уйти. Даше и Егору Андреевичу пришлось подчиниться.

Когда они сели в машину, Даша расплакалась. Она не сдержала обещание, данное беспокойной душе деда Кирилла, в одночасье потеряв всё.

* * *

В больнице, куда Егор Андреевич привёз Дашу, ей обработали рану, зашили подбородок, наложив пару швов, и сделали прививку от столбняка.

– Можете идти. Воздержитесь от приёма пищи, пока не восстановится чувствительность.

Даша поблагодарила доктора и поднялась с кушетки. Перед глазами поплыли круги, она начала оседать на пол. Медсестра заметила, поймала её и уложила обратно на кушетку.

– Вы слишком резко встали, – покачала она головой.

Она обернулась посмотреть, не слышит ли доктор, и добавила доверительным шёпотом:

– Слышали, в Кирилла Громова сегодня стреляли? Того самого, из телевизора. Его у нас сейчас оперируют.

Даша кивнула.

– Да, я была там. Где можно узнать о его состоянии?

Медсестра недоверчиво посмотрела на Дашу.

– Его оперируют, пока ничего узнать нельзя, только после окончания операции у доктора или через справочное. Можете подождать в коридоре, у медицинского поста.

Даша осторожно поднялась с кушетки и вышла в коридор. Операционная была в конце коридора, вдоль стены стояли скреплённые между собой металлические белые стулья. Она села и уставилась на светящееся красным табло, на котором было написано: «Идёт операция». Напротив железного ряда стульев стоял маленький столик, а на нём икона.

Даша вспомнила слова бабы Дуси и деда Кирилла, что всё начинается с любви. И слёзы сами собой потекли по лицу. Она не знала никаких молитв, но в этот миг слова словно выстроились в нужном порядке, собираясь сами собой в горячую молитву. Она чувствовала, что её переполняет любовь. Она направляла свет и любовь туда, где он сейчас был, и верила, что всё с ним будет хорошо. Она настолько верила, что уже знала об этом.

Из противоположного конца коридора мимо сестринского поста белой птицей пролетела блондинка в молочном брючном костюме и остановилась напротив двери в операционную. Развернувшись на каблуках, обтянутых розовыми бахилами, она увидела Дашу и брезгливо поморщилась, сев на другой край металлической скамьи.

Альбина.

Даша посмотрела на свои не до конца отмытые руки с разводами от светло-жёлтого до красно-коричневого. Под ногтями почерневшая кровь. Разорванные в двух местах джинсы, запачканный свитер. Куртка осталась в машине у Егора Андреевича.

Из операционной вышел доктор.

– Вы ждёте сведений о Громове?

– Да! – Даша вскочила на ноги и подалась вперёд.

– Я жду! – гаркнула Альбина и, подлетев к доктору, оттеснила Дашу. – Я его жена.

– А вы кто? – Доктор посмотрел на Дашу.

– Я? Жена... тоже. – Даша почувствовала себя очень глупо.

Альбина извлекла из сумки паспорт и показала штамп о браке.

– Жена я. А эта девушка вообще непонятно откуда взялась. Как её пропустили сюда в таком виде? Идите, милая, подобру-поздорову. Слышите?

Даша с мольбой посмотрела на доктора. Тот пожал плечами.

– Пошла вон! – взвизгнула Альбина.

Даша отвернулась и поплелась мимо сестринского поста.

Когда она обернулась, доктор что-то говорил Альбине, та обрадованно кивала. Даша поняла, что с Кириллом всё в порядке, и ещё она поняла, что не может злиться ни на Альбину, которая только что орала на неё, ни на Кирилла, сказавшего, что он не был больше женат. В ней жила любовь, которая не оставила места для злости. Любовь наполняла светом, дарящим жизнь и возможность любить несмотря ни на что.

Рядом с гардеробом на скамейке сидел Егор Андреевич и разговаривал по телефону.

Даша взглянула на себя в зеркало. Нижняя губа распухла, ссадина на лбу раскрашена зелёнкой, на подбородке прилеплена ватно-марлевая повязка, похожая на бородку доктора Айболита.

Егор Андреевич закончил разговор и посмотрел на Дашу.

– Впечатляет! Выглядите как настоящий боец! Я сейчас говорил со знакомым врачом из этой больницы. Он сказал, что операция Кирилла прошла успешно. Кирилл в какой-то мере обязан вам жизнью, вы уберегли его от большой потери крови. Я думаю, что мы сможем его навестить. Если всё будет хорошо, то уже завтра его переведут из отделения интенсивной терапии в палату.

Даша кивнула, но про себя решила, что не пойдёт к Кириллу. Достаточно знать, что с ним всё хорошо. Там Альбина, он её законный муж, по какой-то причине он с ней не развёлся. Она не могла себе представить, что будет делить его с кем-то ещё. Если он выбрал Альбину, значит, так тому и быть.

– Куда вас подвезти?

– Мы можем вернуться на то место? Я хочу найти кота.

– Даша, на улице уже темнеет, сейчас не подходящее время для поисков. К тому же там работают криминалисты.

– Тогда я поеду туда завтра.

– Как знаете, но, боюсь, завтра вы тоже туда не попадёте, вас могут просто не пропустить.

– Вы можете отвезти меня в коттедж?

* * *

Когда они подъехали к коттеджному посёлку, совсем стемнело. В мае темнело как-то по-особенному, словно разом опускался серый туман, оставалось немного времени до начала белых ночей, когда этот туман сменится молочно-белой дымкой.

У коттеджа дежурил Роман. Он выбежал навстречу машине.

– Где Алёна?

– Как где? Алексеев должен был привезти её сюда ещё днём, я же сообщил вам.

– Что вы мне голову морочите? Он сказал, что она с вами.

– Нет же, я был всё время с Дашей, отвозил в больницу, ждал.

– Тогда где же она?

Дрожащими руками Роман набрал номер Алексеева. Послушал и нажал отбой.

– Вне зоны. Я ничего не понимаю! Что происходит? Где Алёна? Вы должны были её привезти!

Даша в ужасе посмотрела на домик охранника, и её осенила страшная догадка. Почему это до сих пор не приходило ей в голову? Она тронула Романа за плечо.

– Вспомните, это очень важно, как звали младшего брата Ольги? Девушки, которая погибла.

– Откуда мне его знать? Надо у Пашки спросить. Он всё помнит.

Павел имени не знал, но помнил, что брат у Ольги был.

– Она его называла мелкий. Он всегда крутился рядом с ней, ревновал к Кольке. Он тогда жаловался и говорил, что мелкий гарик проходу не даёт.

– Гарик! – выкрикнула Даша. – Это же имя!

– Точно, я как-то не подумал.

– Гарик – может быть Гарри или Игорь. Тогда Игорь Алексеев теоретически может быть братом Ольги.

– У них разные фамилии Ольга Малышева, а он Алексеев.

– Сейчас этим никого не удивишь.

Роман схватился за голову.

– Значит, это месть? Этот придурок украл мою дочь, чтобы отомстить мне за свою проститутку-сестру?!

– Рома, тише, ты, тише!

– Твоя дочь дома! Это моя дочь где-то с маньяком!

Егор Андреевич принялся звонить по телефону в полицию, потом ещё кому-то. Он что-то объяснял, размахивал руками.

Роман метался по улице, добегал до дома охранника, бежал обратно и снова мчался к шлагбауму.

– Ничего не понимаю! А где тогда Малышев?

– Наверное, с сыном.

– Что они делают с моей дочерью? Я убью их!

Егор Андреевич взял Романа за плечо и повёл к дому.

– Вам лучше успокоиться. Полиция уже в курсе. Их ищут.

– Я должен ехать!

– Вам лучше оставаться дома, когда Алёну найдут, вы будете её ждать.

– Нужно позвонить Юле.

– Хорошо, хорошо.

Егор Андреевич махнул Даше, чтобы та не ждала и шла к себе в коттедж. Она и правда замёрзла и едва держалась на ногах от усталости.

Открыв дверь, она почувствовала едва уловимый древесный аромат. В коттедже было тепло и тихо. Она закрыла дверь, сняла кроссовки, повесила куртку и села в кресло в столовой, не в силах пошевелиться.

На столе стоял забытый стакан с остатками апельсинового сока. Даша опустила голову на колени и заплакала.

3 мая 2015 года, Ленинградская область

Её разбудил яркий солнечный свет. Тело ныло оттого, что она заснула в неудобном положении на кресле. Даша потянулась, поискала глазами Васю и внезапно всё вспомнила.

– Не раскисать! – приказала она сама себе. – Я его найду. Всё будет хорошо.

Первым делом она решила принять душ. В ванной пахло сгнившими цветами. Она совсем про них забыла. Вода ушла, многие уже завяли. Даша выбрала крепкие цветы, отнесла на кухню и поставила в банку с водой. Остальные вынесла на улицу и опустила в мусорный контейнер. Тяжёлый запах из ванны почти исчез.

Она приняла душ, стараясь не замочить повязку на подбородке. Даша высушила феном волосы и натянула чистые джинсы. Надевая футболку, она случайно задела подбородок: не болезненное, но неприятное ощущение стянутой кожи, да ещё эта нелепая повязка.

Порванные джинсы, свитер в крови и куртку она сложила в мешок, чтобы по дороге выбросить в мусорный контейнер. Она не могла смотреть на эти вещи, не испытывая душевных мук.

Затем она позвонила Вере Песковской и попросила одолжить ей резиновые сапоги и старую куртку. Через полчаса она закрыла коттедж и, не заходя к Егору Андреевичу, который мог её остановить, отправилась на поиски Васи.

Она довольно быстро добралась на автобусе до Мызы и пошла пешком к кинодеревне, чтобы оттуда выйти к месту, где она последний раз видела Васю. Ей казалось, что она идёт правильно, и кинодеревня вот-вот покажется из-за деревьев. Но та не появлялась, а грунтовая дорога сменилась непролазным бездорожьем, по которому могла проехать только спецтехника. В глубоких колеях стояла чёрная вода и плавали прошлогодние листья.

Даша поняла, что свернула раньше или, наоборот, пропустила поворот и сейчас нужно идти вправо, чтобы выйти к злосчастной деревне. Она пошла через лес. Покрытая мхом земля хрустела, потом мох стал сырым, а земля начала проседать под ногами. Кочки, на которые старалась наступать Даша, шевелились, будто живые. Она перешагнула на изумрудно-зелёный холмик, и нога провалилась, зачерпнув в сапог воды. Даша схватилась за трухлявый берёзовый ствол и аккуратно подтянула к себе ногу без сапога. Сапог остался в мутной жиже. Даша закусила губу, чтобы не расплакаться. Потянувшись к сапогу, она схватила его рукой и выудила из болотного плена. Вылив воду, она натянула сапог. Холодно и неприятно.

Не увидев, а скорее почувствовав чей-то взгляд, Даша обернулась. Совсем рядом с ней стоял лесной человек. К горлу подкатило удушье. Всё внутри сжалось. Мысленно приказав себе успокоиться, Даша глубоко вдохнула. Ей вспомнились слова бабы Дуси. Этот человек, возможно, и сам боится не меньше. Баба Дуся советовала его пожалеть, но как? Даша закрыла глаза и стала придумывать что-то жалобное про лесного человека. Который стоял вот тут рядом, не шелохнувшись, смотрел на неё и ждал. «Бедный, прячется на болотах, каково тут быть в непогоду?» – подумала она и посмотрела ему прямо в лицо. По её затылку побежали мурашки. Голова закружилась, она закрыла глаза; и когда снова открыла, то обнаружила висящие над головой букетики высушенных трав. Она лежала в светлой комнате на высокой тёплой печке. Пахло воском и можжевельником.

Внизу на лавке была устроена постель из подушек, на ней, как принц, на возвышении спал Вася.

– Вася!

– Он спит! – ответил лесной человек, сидящий за столом и что-то толкущий в небольшой ступе.

– Что с ним?

– Его ранил тот человек. Его нельзя трогать. Он между мирами.

– Кот поправится?

– Если захочет.

– Его ранил Игорь? У него сейчас Алёна.

– Этот человек избрал неверный путь. Он не жилец.

Даше казалось, что она говорит, но на самом деле она не произносила ни слова, они общались как-то странно. Стоило ей подумать, как тут же прилетал ответ.

– Ты сможешь идти?

Даша подумала «да» и на всякий случай кивнула.

– Идём.

Он отдал ей совершенно сухие сапоги и носки. От лесного человека, который теперь вовсе не казался чудищем, а скорее напоминал богатыря на пенсии – эдакого Деда Мороза, – пахло можжевельником и сосновой смолой.

– Будешь ступать след в след.

Даша кивнула.

Они вышли из избушки. Даша оглянулась. Избушка куда-то исчезла. Вокруг был лес.

Странно, она только что шла по этому лесу, но за какой-то час тот волшебным образом преобразился. Даша погрузилась в мир таинственных звуков и шорохов. Лесной воздух благоухал. Мягкий ковёр из мха расстилался под ногами. Где-то здесь затевалась весна, она нетерпеливыми пальцами распутывала солнце, застрявшее в высоких лесных кронах, и звенящими голосами птиц поднималась в бесконечное бирюзовое небо.

Идти в след. След в след. След в след.

Лесной человек шёл не оглядываясь. Даша старалась не отставать, ступая точно за ним.

– Пришли.

Лесной человек остановился и обернулся к Даше. Он приложил указательный палец к губам, призывая к тишине и осторожности.

Буквально в десятке метров пряталась лачуга. Наверное, её использовали в лесном хозяйстве, вряд ли такая была пригодна для жилья.

Дверь распахнулась. Даша не увидела, кто вышел, но почувствовала сигаретный дым, такой чужеродный в свежем, колком лесном весеннем воздухе.

Кто там? Сергей или Игорь?

Вдруг в руку Даши ткнулось что-то мокрое и непонятное, она вскрикнула. Собака-алабай, она была здесь вместе с хозяином.

Тот, что курил возле лачуги, услышал. Мгновение – и прозвучал выстрел. Где-то над Дашиной головой треснула ветка.

Лесной человек зарычал и пошёл на обидчика. Ещё выстрел. Даша в этот миг не видела выражение лица лесного человека, но по тому, как стрелявший бросился бежать, поняла, что не много потеряла.

Собака громко залаяла. Снова раздался выстрел, потом ещё один, потом истошный крик, от которого похолодело внутри. Потом разом всё стихло. Собака заскулила.

Из лачуги осторожно выглянула Алёна. Собака побежала к ней. Алёна увидела Дашу и остановилась на пороге.

– Ты там одна? – спросила Даша.

– Да. Что с Игорем? Это он кричал?

– Не знаю, Игорь убежал.

Алёна кивнула и погладила собаку.

– Я была с Игорем и Альмой.

– Ты в порядке? У тебя ничего не болит? Игорь тебя не обидел?

– Нет. – Алёна помотала головой и улыбнулась какой-то странной загадочной улыбкой. – Он неплохой. Он не причинил бы мне зла.

Даша не знала, как реагировать. Решила, что расспросит девочку по дороге.

– А что у вас с подбородком?

– Ерунда, неудачно упала. Нужно выбираться отсюда. Но я не знаю, куда идти.

Она достала из кармана телефон. Сети не было. Тишина, повисшая в лесу после выстрелов, снова заросла птичьими голосами.

– Альма, ты знаешь дорогу? – спросила Алёна.

Собака отбежала на пару метров, потом вернулась и снова отпрыгнула, словно приглашая идти за собой.

Даша взяла Алёну за руку, и они пошли за собакой. Алёна всё время молчала и постоянно оглядывалась. Альма, бежавшая впереди, часто возвращалась, словно была недовольна темпом людской ходьбы. Минут через двадцать они вышли на широкую лесную дорогу.

– Как вы думаете, с ним ничего не случилось?

– С кем? С Алексеевым?

– Да.

– Я не знаю. Думаю, нам лучше вернуться домой, с остальным пусть разбирается полиция. Он что-то тебе говорил, почему ты оказалась здесь?

– Сначала мы спрятались с Полей у вас на втором этаже. Потом я пошла за планшетом, но охранник сказал, что со мной хочет поговорить полицейский. Я согласилась. Он отвёз меня в тот дом и запер в подвале. Затем пришёл Игорь, и они поссорились. Охранник ужасный человек. Я боялась, что он меня убьёт. Хорошо, что Игорь убил его.

Даша была ошарашена.

– Алексеев убил охранника?

– Да, своего отца. Игорь сказал, что отец был очень плохим человеком. Но он похоронил его, как полагается. Вы не думайте.

– Я уже не знаю, что и думать, – отозвалась Даша.

– Я очень испугалась. Когда вы меня нашли, я уже и не думала, что спасусь. Потом стали стрелять. Я убежала и наткнулась на Игоря. Он сначала зажал мне рот рукой, но потом отпустил и сказал, чтобы я не боялась, он всё объяснит. Он объяснил, почему так поступил со всеми. Он думал, я не пойму, но я поняла, не маленькая. Мне стало не так страшно.

Собака притащила громадную палку и положила под ноги Алёны.

– Нет, Альма, я не буду сейчас играть.

Они перешагнули палку. Альма взяла палку и потащилась за ними.

– Но откуда ты взяла, что Игорь хороший?

– Он мне всё рассказал. Он сказал, что мой папа, – Алёна замялась, – мой отец виновен в смерти сестры Игоря. Это было давно, Игорь был младше, чем я, он тогда учился в пятом классе. Мама Игоря повесилась после похорон дочери. Игоря воспитывала бабушка, мамина мама, потому что отец начал пить. Игорь, когда вырос, даже взял фамилию матери. Но потом он помирился с отцом.

– Помирился?

– Это было до того, как его отец устроился к нам в посёлок охранником. Игорь считает, что это унижение: устроиться работать к человеку, который виновен в смерти родной дочери.

– Поэтому он убил своего отца?

Алёна помотала головой и обернулась на собаку, которая всё ещё волочила тяжёлую палку.

– Альма, брось. Пошли. Другую палку найдём.

Собака послушалась, осторожно опустила палку на землю и подбежала к девочке.

– Мой папа решил собрать всех друзей вместе. Они все виноваты в смерти сестры Игоря. И тётя Валя, и Катька, и дядя Лёша, и папа, и дядя Паша.

– Игорь позвал тебя, чтобы всё это рассказать?

– Нет, он хотел помучить папу. Чтобы тот искал меня. Он сказал, что мой отец – преступник и должен мучиться! Игорь хочет, чтобы мой отец испытал те же страдания, какие испытывал Игорь, когда убили его сестру, когда умерла его мама и он остался один. Он считает, что мой отец не заслуживает счастья.

– Ты ему поверила?

– Не знаю. Я испугалась. Я не понимаю, как такое могло произойти? Если мой отец и правда виновен в смерти сестры Игоря? Игорь слышал, как мой отец и дядя Лёша уговаривали Олю идти в ту квартиру. Говорили, что это в последний раз. Оля ждала ребёнка, она собиралась замуж за папиного друга, она не хотела туда идти. Игорю было одиннадцать лет, но он прекрасно помнит, что его сестра оказалась там из-за моего отца.

– То есть он решил отомстить и убить всех, чтобы твой отец помучился?

– Да!

– Думаю, тебе нужно поговорить с отцом. У него может быть совершенно иная версия событий.

– Я не знаю, смогу ли.

– Но почему Игорь решился мстить сейчас? Почему не десять лет назад?

– Потому что теперь все собрались в одном месте. Игорь считает, что все силы на его стороне. Но ему пришлось действовать быстрее, потому что Катька забеременела и вздумала выйти за него замуж. Она могла его выдать. А он не хотел на ней жениться, ему нужна была другая жена, молодая и здоровая.

– Поэтому он убил Катю и её маму?

– Да. И дядю Лёшу. Он приехал из Финляндии. Он всегда, когда приезжает, напивается как свинья. Игорь его ненавидел. Он подсыпал ему что-то в бутылку, так что дядя Лёша не смог двигаться, и оставил его в гараже, чтобы тот надышался выхлопными газами.

Даша оглянулась на девочку. Та говорила об Игоре, как о несчастной жертве обстоятельств. Они почти вышли из леса, стволы деревьев будто расступались, впереди показался просвет.

– Никто не должен был знать о дневнике и о том, что Катя собиралась бежать. Игорь хотел, чтобы всё выглядело как несчастный случай. Он хотел, чтобы один за другим исчезли все близкие отца, хотел свести моего отца с ума.

– Ты не думаешь, что в число этих близких входите вы с мамой?

Алёна на секунду замешкалась.

– Нет, он нас бы не тронул.

– То есть, ты считаешь, что Игорь бы тебя не тронул, убив столько человек ради мести твоему отцу?

Алёна замолчала. Они вышли к автобусной остановке, Даша вытащила телефон и, увидев, что находится в сети, набрала номер Егора Андреевича.

* * *

После того как Алёну доставили к родителям, а Альму согласились взять под опеку Песковские, Егор Андреевич отвёз Дашу в больницу на перевязку.

Марлевую «бороду» ей заменили на небольшой пластырь и пообещали через несколько дней снять швы.

В справочном окне дама в очках шелестела шоколадкой. Услышав фамилию Громов, она поджала губы:

– Данные об этом пациенте передаются исключительно родственникам, то есть жене, – она заглянула в бумажку, – вы Альбина Михайловна Громова?

– Нет.

– У меня распоряжение посторонним информации не давать.

Егор Андреевич, ожидавший Дашу в машине, пообещал узнавать через свои источники о самочувствии Кирилла и сразу рассказывать Даше. Они некоторое время ехали молча. Она думала о Кирилле, и о Васе, и о том, что ей теперь делать без этих двоих, как жить? Сыщик напряжённо смотрел на дорогу.

Когда машина притормозила у очередного светофора, он повернулся к Даше:

– Должен признаться, что я недооценил вас как помощницу. Вы сделали так много для раскрытия этого дела, сколько мне одному не удалось бы. Я сожалею, что скрыл от вас информацию о непрофессиональном поведении Алексеева. Он забирал данные медэкспертизы и не сообщил следователям о беременности младшей Голубковой. Я решил, что это простая халатность. Это моя большая ошибка. В итоге я получил по носу.

Загорелся зелёный.

– Игоря нашли?

– Алексеева нашли недалеко от того места, где вы указали. Да и один из жителей соседней деревни слышал выстрелы, тоже указал место и помог его найти. Алексеев застрелился. В этом нет почти никаких сомнений. У него нет половины головы, выстрелил себе в рот. Сергея Малышева нашли в одной из могил. Он был застрелен в затылок. Оружие всё то же. В Кирилла стреляли из него.

Они ехали мимо Павловска, Даша смотрела в окно, ловя взглядом изгибы знакомых аллей.

– Вы хотите навестить Кирилла?

Даша покачала головой.

– Нет, я хочу его забыть.

– Ну как знаете. Не осведомлён, какие у вас отношения, настаивать не буду. Но о его здоровье сообщать?

– Буду вам благодарна.

Долго тянущаяся ограда Павловского парка закончилась. Они пересекли границу города и области. Дорожное покрытие сразу изменило свой характер, машина начала подпрыгивать.

– Возвращаясь к делу, Даша. Как, по-вашему, для кого Алексеев приготовил четвёртую могилу?

– Для себя? После того как он разобрался со всеми, ему было уже нечего терять.

– Алексеев решил мстить и мстил. Похоже, что ему было наплевать на себя. Предполагаю, что он хотел, чтобы Роман узнал, кто за всем этим стоит. Возможно, Алексеев планировал своё убийство. Хотел заставить сделать это Романа. Сделал бы его своим убийцей и таким образом отомстил бы и после своей смерти, засадив Чудова в тюрьму. Но, боюсь, настоящую причину мы уже не узнаем.

– Вы не пробовали писать детективы? – улыбнулась Даша.

– Вся моя жизнь – сплошной детектив.

– Моя в последнее время тоже.

Они свернули на грунтовую дорогу, ведущую в Новолисино.

– Не знаю, как вы на это посмотрите, но, возможно, вы захотите поработать в детективном агентстве? По-моему, у вас неплохо получается делать выводы и находить решения.

– Я? Даже не знаю...

– Обещайте мне, что подумаете.

– Обещаю, – откликнулась Даша, вспомнив момент, когда говорила те же слова совсем недавно. Сердце сжалось, на глаза навернулись слёзы.

– Егор Андреевич, не могли бы вы подбросить меня до станции, я только соберу вещи. Не могу здесь оставаться.

6 мая 2015 года, среда, Санкт-Петербург

– Отлично! От нас отказался наш главный спонсор! – орал шеф, бегая между столами и пиная попадающиеся под ноги мусорные корзины и рюкзаки.

Аллочка сморкалась рядом с гудящей кофемашиной.

В офисе пахло кофе и увольнением.

– Скажите спасибо Дарье-устроительнице! Всё устроила! Всех преступников нашла. В новостях с утра до вечера гудят. Телевизор не включить!

Шеф подлетел к Даше.

– Скажи мне, Оленева, что у тебя за особенность такая повсюду находить приключения? Зачем тебе понадобилось туда ехать?

– Вы же сами её туда отправили, – напомнил Гена.

Даша сидела с отсутствующим видом, вцепившись руками в кружку с надписью: «Даша всегда права».

– Да, отправил! – согласился шеф. – Провались оно, это Новолисино!

Он пробежал до Аллочки, попросил сделать кофе и снова оказался у Дашиного стола.

– Поднимаю трубку и что я слышу? Оставшиеся коттеджи купили за полтора дня! Рекламировать нечего! Будь они неладны, эти скандалы! Почему люди клюют на это? Их даже убийства не остановили! А всё потому, что в Новолисино живёт этот миллионер из телевизора, любимец женщин!

– Громов, – всхлипнула Аллочка.

– Вот, Аллочка в курсе! В него стреляли. Теперь всем просто необходимо жить в гуще событий. Никто не хочет наблюдать за жизнью миллионеров по телевизору. Все хотят быть соседями!

Шеф посмотрел на Дашу и покачал головой.

– В общем, ты, Оленева, конечно, не виновата, сама вон пострадала. Что у тебя на подбородке?

– Споткнулась.

– На ровном месте? В общем, дорогие мои, – шеф обвёл взглядом прячущийся за компьютерами коллектив, – выход июльского номера под большим вопросом. Рекламировать нечего – выпускать журнал не на что. Сдаём июнь, а дальше посмотрим. Штаны бы на заднице остались.

Анатолий Маркович вошёл в кабинет, тихо закрыв за собой дверь, и это впечатлило коллектив гораздо больше, чем его обычные выкрики.

На экране телефона высветился звонок Кирилла. Даша смотрела на беззвучно вибрирующий телефон, и у неё щемило сердце, но она решила не отвечать. Она не знала, что сказать. Подождав, пока телефон перестанет жужжать, Даша выключила его совсем.

Шеф сидел в кабинете, и оставшуюся часть дня в офисе стояла непривычная тишина. Вечером Даша с Геной отправились навестить Ленку, которую уже со дня на день должны были выписать, потому как угроза для ребёнка миновала.

Ленка чувствовала себя прекрасно. Она сыпала подробностями из жизни беременных, находящихся в вынужденной ссылке в дородовом отделении больницы Отто, про осмотры, докторов, питание, воспитание и уколы магнезии, после которых все без исключения уходят, держась за стенку.

Гена попросил Дашу, чтобы та не упоминала о случившемся в Новолисино, и ей пришлось соврать, что она ударилась подбородком, когда делала уборку. Сама же Даша была уверена, что Ленке с её любовью к детективам было бы интересно узнать о приключениях в Новолисино.

Гена остался с Леной, а Даша вышла за ограду клиники. У входа в здание Двенадцати коллегий толпились студенты. Последние дни перед зачётами и экзаменами.

Дашу потянуло на Стрелку Васильевского. Она свернула в переулок и вышла к Бирже.

Того человека нигде не было. Она немного посидела на ледяной ступеньке перед Биржей, но человек не появлялся. Может быть, он не хочет? Знает, что Кирилл в больнице, а значит, Даша не выполнила данного ему обещания. Она вздохнула и пошла к Университетской набережной.

– Береги их! – поймала она бархатное дыхание ветра.

Солнце, которое всё время пряталось за тучи, внезапно вырвалось и заскользило по чёрной воде Невы, заливая город радостным светом. Даша смотрела на небо, и ей казалось, что она видит ясный луч, который уносит человека, так долго находившегося между миров.

* * *

Каждый день Даша включала телефон и видела пропущенные вызовы от Кирилла. Она понимала, что нужно объясниться, но боялась этого объяснения, поскольку именно оно означало бы окончательный разрыв.

* * *

Швы сняли, подбородок понемногу заживал, крохотные синие полоски напоминали о ране. Глядя на себя в зеркало, Даша вспоминала синяк, который ей поставила тётушка в день своего приезда, и это воспоминание почему-то грело душу. Это было до того, как...

* * *

Даша съездила в Мызу, но не нашла там дом лесного человека, Васю тоже не нашла и снова чуть не заблудилась. В «Чудо-деревню» заезжать не стала и уехала в город.

26 мая 2015 года, вторник, Санкт-Петербург

Ближе к концу мая звонки прекратились. От Егора Андреевича Даша знала, что Кирилла выписали.

В воздухе густо пахло сиренью.

Даша бродила по городу.

Она исходила пешком весь Васильевский и всю Петроградскую сторону. Она ходила и старалась не думать. Это было её своеобразной медитацией, которая помогала выжить. Она выходила из дома и шла пешком куда глаза глядят, и ходила до дрожи в коленях, до дурноты, наматывая километры по городу.

Июньский номер был сдан. Анатолий Маркович распустил команду. Надежд, что журнал продолжит выходить летом, не было. Июньский номер обещал быть последним.

Даша после целого дня хождений по городу сидела на своей крохотной кухне и пыталась понять, как она жила раньше. До появления ворчливого кота Васи. До Кирилла. Она никак не могла вспомнить, будто до них с ней не происходило ничего значимого.

– Кажется, я где-то потеряла себя, – прошептала она.

Ей ужасно захотелось с кем-то об этом поговорить, и тут же откуда-то по воздуху прилетело знакомое ворчание:

– Уважай себя, остальное приложится.

– Вася! Где ты?

Даша была уверена, что это слуховая галлюцинация.

– В пути, – ответила галлюцинация.

В дверь позвонили. Сердце подпрыгнуло. Даша подбежала к двери.

На пороге стоял Роман Чудов с огромным плюшевым сердцем, букетом ромашек и бутылкой шампанского.

– Дарья, я пришёл к вам в гости. Пустите? Ваш адрес мне дала наша общая знакомая.

– Аллочка?

– Как вы догадались? У вас определённо есть дедуктивные способности!

Роман уселся за стол на кухне и огляделся. Даша поставила ромашки в вазу.

– У вас тут миленько. Нужно было вам коттедж подарить. Вы столько для меня сделали. А я вам так и не оплатил ваши услуги.

Даша брякнула чайником.

– Может быть, вы хотите кофе, а я чайник ставлю.

– Нет, чай подойдёт. Спасибо.

Роман побарабанил пальцами по столу.

– Да, тесноватая кухня. А где ваш кот?

– В пути.

Роман непонимающе посмотрел на Дашу, но уточнять не стал.

– Как вам живётся, Даша?

– Спасибо, неплохо.

– Вы живёте одна?

– Одна.

– Вы же такая красивая! Почему одна?

– Так получилось. Мне одной хорошо.

– Разве может такая красивая женщина быть одна? Это неправильно.

– Возможно, вы правы, но я не жалуюсь.

Они помолчали. Даша испытывала неловкость рядом с незваным гостем, а тот не спешил уходить.

– Даша, будете шампанское? Я открою! Мы должны отпраздновать окончание этого кошмара.

Даша открыла буфет и достала бокалы. Роман откупорил и налил шампанское. Пена поползла по стенке бокала.

– С горкой! – обрадовался Роман. – За нашу победу! Чин-чин!

Даша чуть пригубила шампанское и поставила бокал на стол.

– Теперь давайте на брудершафт! – не отставал Роман.

Даша замялась. Меньше всего ей хотелось пить с ним на брудершафт. Роман воспользовался смятением Даши и придавил её к стене с такой силой, какой она от него не ожидала. Он торопливо сжал в своих руках её груди. Даша попыталась отпихнуть его, но он впился губами в рот, пытаясь языком раздвинуть её губы. Даша вывернулась.

– Что вы делаете? Уходите сейчас же!

Ей с большим трудом удалось избавиться от его рук. Оттолкнув Романа, она выбежала в прихожую.

– Уходите немедленно!

Роман вышел за ней следом и стал зашнуровывать ботинки.

– Даша, прошу прощения, я не собирался вас обидеть. Просто подумал, что вы этого хотите. Я пришёл к вам сказать спасибо. Сам не знаю, что на меня нашло. Извините.

Даша молча открыла дверь. Роман ушёл. Она набрала номер Аллочки.

– Дашка, как дела? Не угадаешь, кто сегодня просил у меня твой адрес.

– Аллочка, будь добра, не давай больше мой адрес никому и никогда. Хорошо?

– Хорошо. А что произошло?

– Я даже говорить об этом не хочу. Больше никому не давай.

– Ладно.

Даша нажала отбой.

В дверь снова позвонили. Даша машинально открыла. Кирилл.

– Привет.

– Привет.

Даша не двигалась с места. Ноги перестали слушаться.

– Можно мне войти?

Даша отступила. Он вошёл и сразу заполнил собой всё пространство.

– Дашка, что случилось? Почему ты не отвечаешь на мои звонки?

Он дотронулся до её руки, и Даша готова была забыть про всё, что их разделяло. Она прижалась к нему щекой и утонула в его объятиях.

– Я знаю, что ты справлялась обо мне у Егора Андреевича, но он не знает, почему ты не хочешь поговорить со мной сама.

– Понимаешь, я... мы...

Даша столько раз представляла этот разговор, что сейчас не могла сказать ни слова. Всё было не то и не так. Кирилл гладил её по голове.

– Дашка, я люблю тебя, ты так нужна мне. Почему ты исчезла?

– Есть одно обстоятельство...

– Какое обстоятельство? Ты о чём? Ты не одна?

Кирилл сделал шаг на кухню и остановился. На столе стоял букет ромашек, рядом лежало плюшевое сердце, в бокалах с шампанским ещё остались пузырьки.

– Это заходил Роман. Он...

– Теперь я понял, почему ты не отвечала. Что ж, Чудова можно поздравить, ему очень везёт с женщинами.

– Кирилл, ты всё неправильно понял. – Дурацкие слова, которые всегда так раздражают, вылетели сами, Даша по-прежнему не знала, что сказать. По её мнению, любые оправдания сейчас звучали бы глупо.

Но Кирилл не захотел слушать, он бросил на Дашу сочувствующий взгляд и ушёл. По лестнице загудели шаги.

Даша вытащила ромашки из вазы и выкинула в мусорное ведро вместе с плюшевым сердцем.

5 июня 2015 года, пятница, Санкт-Петербург

– Ты знаешь, Дашенька, какой завтра праздник?

Мама подвинула салат поближе к Даше.

– Не помню, какой?

– День рождения великого человека! Александра Сергеевича Пушкина! Ешь салатик.

– Спасибо, я больше не хочу.

– Помнишь, как ты в детстве любила сказки Пушкина? «Сказку о мёртвой царевне».

Папа придвинул к себе салатницу.

– Вот-вот, и сидит теперь, как мёртвая царевна, ничего не ест. Дочка, что с тобой?

– Да так, всего понемногу. Всё хорошо, правда.

– Ну, правда – не правда. Ладно, захочешь – сама расскажешь.

Папа ткнул вилкой половину крохотной картошины.

– Завтра будет воистину великий праздник. Приезжает Маргарита со своим новым мужем и свекровью.

– С кем? – удивилась Даша.

– Со свекровью, представь себе. Похоже, наша Маргарита наконец попала в надёжные руки свекрови и теперь не будет тайком есть по ночам колбасу.

– Она и не ела! – возмутилась мама.

– Конечно, конечно, твоя сестра питается одними корешками и стебельками.

– Кто поедет встречать?

– Мы хотели тебя попросить. Они едут в Новолисино – забирать наследство, которое оставил отец Маргаритиного мужа.

У Даши зашумело в висках. Она обхватила голову руками.

– Дочка! С тобой всё в порядке?

– Да, просто голова немного закружилась.

– Ты у нас теперь, как Маргарита, будешь есть по ночам, а за столом ни-ни? Давай я тебе положу картошечки. Вот так.

– Я сейчас вернусь.

Даша выскочила из-за стола и закрылась в ванной. Умыв лицо, она посмотрела на своё отражение. Щёки пылали, глаза блестели надеждой.

Поехать с тётушкой туда? К нему? Это шанс ещё раз его увидеть. Но потом. Что потом? Снова боль от того, что невозможно быть вместе?

6 июня 2015 года, суббота, Пулково – Новолисино

Сначала появился Пётр. Уже без гипса и с зажившей переносицей. Он катил перед собой коляску, в которой сидела пожилая дама неизвестного возраста в ярко-розовом костюме и зелёной панаме в белый горошек.

Пётр увидел Дашу и радостно замахал тростью. Дама в панаме обернулась в своём кресле и выдернула из руки Петра трость.

Позади них с мрачным лицом вышагивала тётушка. Похоже, даже новая красная шляпа с пером – Вася бы оценил – её не вдохновляла.

– Если поедешь с нами, очень меня обяжешь. Меня бесит, просто бесит эта мадам! Никогда не думала, что на старости лет вляпаюсь в замужество со свекровью. Она натуральная ведьма! – прошипела тётушка на ухо Даше, как только прошла церемония официального знакомства и всех представили пани Касе.

Пани Кася говорила по-русски гораздо лучше своего сына и за наследством мужа решила приехать собственной персоной, дабы её новоиспечённая невестка не облапошила сыночка.

Пани Касе было сто два года, но, по её мнению, выглядела она лет на пять моложе, что никак не бросалось в глаза, разве что натасканным таможенникам.

– Что за имя такое Кася? – спросила Даша у тётушки, когда они отлучились купить в киоске воду.

– И не говори, сама не сразу поняла. Кася – это Катажина, Катерина по-нашему. Мы приехали. Только тогда меня Пётр и огорошил, сказав, что нас ждёт знакомство с мамой. Я и не подозревала. Если бы знала, смоталась. Приехали знакомиться. Нас усадили в гостиной. Дом хороший, старый. Деревня какая-то под Ченстоховой. Сидим, значит, ждём. А их домработница всё бегает и пани кашу предлагает. Я понять ничего не могу. Оказалось всё просто, никаких каш. Имя такое. А полное ей не нравится.

– Пани Кася не может ходить?

– Ходит! Ещё как! С палочкой, но довольно прытко.

Не успели они купить воды, как примчался Пётр.

– Что вы тут закопались совсем? Мама уже хочет ехать! Надо поспешать!

Тётушка выразительно посмотрела на Дашу.

Прямо из аэропорта они направились на заказанном специально для них микроавтобусе в Новолисино. Благо от Пулково до места назначения рукой подать.

– Деточка, – обратилась пани Кася к Даше. – Ты бледная, как моль.

Даша не знала, что ответить.

– Надеюсь, тётя не вбила тебе в голову, что зашпаренная овсянка хорошо влияет на цвет лица.

На лице тётушки Маргариты пронеслась гамма чувств, но она промолчала.

– Для долголетия нужно иметь вкус к жизни, а не есть всякую чепуху на постном масле. Уж поверь мне.

Даша улыбнулась. Тётушка невидящим взглядом сверлила проплывавший за окном пейзаж. Пани Кася посмотрела на невестку и ухмыльнулась.

– Мой муж, его тоже звали Пётр, как и сына, он был странным человеком. Он всегда сожалел, что оставил ценные вещи на родине, но каждый раз добавлял, что потерял бы их раньше, если бы не оставил там, где оставил. Мне кажется, что этот секрет всегда грел его душу. Он думал о том, как вернётся и найдёт свои сокровища, и это делало его счастливым. Это было его ожидание праздника. Деточка, ты знаешь, что большую радость приносит ожидание? Нет, ты всё-таки очень бледная.

Пани Кася всю дорогу рассказывала о своём покойном муже, который, по её словам, был чуть ли не святым, и уснула на полуслове, едва они свернули к Новолисино.

Кирилл подготовился основательно. Микроавтобус встречала целая делегация помощников. Кто-то вынимал пани Касю, кто-то подавал руку тётушке, выносил сумки, открыли сразу четыре зонта, потому что начал накрапывать дождь.

Даша озиралась в поисках Кирилла, но его нигде не было видно.

По предварительной договорённости, наследники согласились на присутствие телевидения. Сюжет о столетнем кладе должен был выйти в вечерних новостях. Щёлкали фотоаппараты, несколько операторов снимали происходящее на камеры.

Наследников проводили в гостиную, где на почётном месте стояла находка, недавно выуженная из раскопанного в погребе колодца. Это был небольшой деревянный сундучок, окованный по периметру металлом. Дерево сохранилось не очень хорошо, зато скобы и чеканка на металле смотрелись вполне серьёзно. Сбоку сундучка был прилеплен замок, который предполагал наличие у владельцев ключа. Замок не трогали, дабы владельцы не тревожились о сохранности содержимого. Открыть замок собирались только сейчас в присутствии наследников.

Гостям сперва предложили пообедать, прежде чем участвовать в историческом событии, и, получив согласие пани Каси, явно чувствовавшей себя королевой вечера, усадили за стол.

– Нужно основательно подкрепиться, прежде чем упасть в обморок от восторга! – сообщила пани Кася Даше. Она вообще предпочитала чаще обращаться к Даше и помощникам, чем к сыну с невесткой.

Пётр, предвкушая несметные богатства, ел очень много, тётушка, к удивлению Даши, от него не отставала. Ей же кусок не лез в горло. Пани Кася дремала. Кирилл так и не появился.

Даша решилась спросить о нём у одного из помощников.

– Кирилл Алексеевич работает над новым проектом. Его нет в стране. Но он сказал сделать для вас всё, что вы попросите.

Даша не могла не думать о нём, мысленно проклиная себя за слабость, что не смогла устоять и приехала сюда. Надеялась на что? Даже если она объяснит ему нелепость случая, когда Роман пришёл к ней с ромашками и шампанским, это не изменит того, что Кирилл женат на другой. Стоит ли объясняться?

Пани Кася вздрогнула во сне и открыла глаза.

– Ещё не приступали? – удивилась она. – Я думала, мы уже богаты!

– Нет, мама, ещё нет.

Тётушка ехидно улыбнулась.

– Пани Кася, вы сильно не надейтесь, там может быть всё что угодно. Например, лягушки.

– Какие лягушки, Марго, ты в своём уме, они бы за сто лет безнадёжно испортились, посмотри на меня. Мой Пётр не мог с нами так поступить, я уверена, что там что-то стоящее. Иначе зачем мы проделали такой путь?

– Ну-ну. – Тётушка колыхнула грудью и сделала вид, что её мало интересует содержимое сундука.

Пани Кася переложила трость из одной руки в другую.

– Человек умирает, когда перестаёт удивляться. Надеюсь, Пётр меня сегодня удивит.

– Мама, я?

– Я о твоём покойном отце, ты меня уже удивил на пару лет вперёд. – Пани Кася полоснула взглядом невестку.

Тётушка повела плечом и фыркнула.

Пётр переводил взгляд с матери на жену и счастливо улыбался. Он уже нашёл свой клад.

Пани Кася оглядела стол:

– Кормят, как перед казнью. Мне кажется, хватит есть, пора вскрывать сундук.

Вошли журналисты и принялись настраивать аппаратуру.

– У вас есть ключ? – обратился к наследникам один из помощников.

– Какой ключ, молодой человек? Скажите спасибо, что мы ещё живы.

– Они его потеряли при переезде, – пояснила тётушка.

Помощник кивнул. Замок сбили легко, и право открыть крышку сундука предоставили пани Касе.

Она, опираясь на трость, прошествовала к сундуку и дрожащими от волнения или от старости пальцами осторожно под щелчки камер откинула крышку, которая не захотела держаться и брякнулась на пол. Внутри сундука лежала груда непонятных вещей, а на самом дне жестяная коробка.

Вещи вынули, разложили на специально принесённом для этого столике. На лицах всех присутствующих было написано недоумение, любопытство и разочарование. Многие ожидали увидеть сокровища Агры.

На жестяном боку коробки были нарисованы девушки, парусники и листья. На крышке значилось, что в коробке находятся изделия товарищества А. И. Абрикосова. Внутри лежали полусгнившие бумаги. Сверху свёрнутый вчетверо листок. Помощник в белых матерчатых перчатках развернул листок и прочитал:

– Опись: № 1 – майоликовая подставка для кофейника в никелированной оправе 1 штука, № 2 – щипцы для гофрирования волос 1 штука...

В этот момент другой помощник находил оглашаемый предмет на столе и предъявлял публике.

– ...№ 3 – часы песочные для варки яиц 1 штука, № 4 – серебряные подставки для яиц 2 штуки, № 5 – серебряные ножницы для срезания верхушки варёных яиц 1 штука...

В зале прошёл шепоток и смешки.

– Пётр очень любил варёные яйца, – вздохнула пани Кася. – Словно привет с того света.

– ...№ 6 – серебряная лампадка 1 штука, № 7 – серебряные зажимы для салфеток 4 штуки, № 8 – пепельница «Атрибут» с фарфоровым резервуаром для пепла 1 штука.

– А меня уверял, что никогда не курил, – поделилась пани Кася. – А что за бумаги лежат в коробке из-под печенья?

Помощник развернул перевязанную верёвкой тонкую пачку из двадцати листов и прочитал:

– Государственный внутренний выигрышный заем 1917 года, выпущенный на основании постановления Временного правительства от 11 августа 1917 года. Билет в двести рублей нарицательных на предъявителя. Тут все бумаги одинаковые, – сообщил он, подняв и показав присутствующим пачку.

– О чём речь?

– Владелец настоящего билета участвует в займе суммою в двести рублей, приносящей четыре с половиной процента в год до погашения билета павшим на нём выигрышем.

– Ну и когда мы можем получить проценты или выигрыш?

– Течение процентов по настоящим билетам начинается 16 февраля 1918 года.

– О, уже началось, – встряла тётушка.

– Тиражи выигрышей, происходящих публично в местах назначенных министром финансов, производятся для настоящего разряда 16 августа и 16 февраля каждого года. Оплата выигрышей производится в течение тридцати лет со дня, назначенного для начала таковой уплаты, а купонов в течение десяти лет с наступления по ним сроков. Управляющий государственной комиссией погашения долгов. Подпись неразборчивая.

– Боюсь, никто ничего не получил.

– Всё ясно, – сказала пани Кася, – Пётр, ты можешь всё забрать в новую семью, я возьму только яичный набор.

Она расплакалась.

– Ну что вы, пани Кася.

– Вы думаете, мне нужны были эти сокровища? Нет! Я просто хотела получить привет от своего Петра с того света! И я его получила. Муж всегда меня ласково называл яйцерезкой. За мой непростой характер.

* * *

Обратно ехали в полном молчании. Каждый думал о своём. Пани Кася и Пётр отказались дать интервью областному телевидению. Зато тётушка выступила с заявлением, будто она всегда говорила, что хранить деньги нужно не в бумагах, а в слитках.

У водителя играло радио. Даша не прислушивалась к болтовне радиоведущих, когда начали передавать новости, водитель сделал погромче.

– ...как стало известно, сегодня утром известный предприниматель погиб в аварии. Его машина на полном ходу врезалась в столб. Как рассказала близкая знакомая семьи, в последнее время он очень изменился, его преследовали несчастья и разочарования в семейной жизни. Вполне возможно, эта авария стала следствием плохого самочувствия предпринимателя. Рассматривается также версия о намеренном сведении счётов с жизнью.

– Вы слышали? Он покончил с собой? – подхватил последнюю версию Пётр.

– Кто? – Даша почувствовала, что земля уходит из-под ног, в голове разом пронеслась сотня мыслей.

– Роман Чудов!

– Господи! – Тётушка схватилась за сердце. – И этот туда же. Хоть не приезжай.

17 июня 2015 года, среда, Санкт-Петербург

Даша подняла трубку, звонила мама.

– Даша, ты смотришь телевизор? Нет? Включи, там про Романа Чудова, о котором ты рассказывала.

По телевизору шло шоу, в котором подробно разбирали, кому оставил наследство Роман Чудов. Даша ненавидела подобные шоу, но сейчас замерла у экрана. На низком диванчике сидели Юля и Алёна Чудовы. Даша во все глаза смотрела на Юлю. Без конца поправляя складки платья, усыпанного ромашками, она рассказывала, что все деньги принадлежат ей, что Роман вовсе не сам заработал капитал, а только благодаря её отцу.

– Я его любила без памяти, – делилась Юлия, прикладывая к глазам платок. – А меня любил отец. Он дал Роману средства, которыми муж распоряжался по своему усмотрению. Где-то получалась прибыль, но в основном Роман проматывал деньги моего отца.

– То есть вы считаете, что Роман разбогател благодаря вашему отцу?

– Да, именно так. Не было бы никаких коттеджных посёлков и дорогих подарков друзьям.

Камера показала крупно лицо ведущего.

– Известный факт, что деньги, заработанные без приложения усилий, тратятся легче, чем заработанные своим трудом. Но сейчас нашу героиню ждёт сюрприз. В этой студии появится ещё один претендент на наследство. Не переключайтесь.

Даша с нетерпением ждала окончания рекламы.

После перерыва и кадров с повторением того, что уже произошло, в студию влетела Альбина в развевающемся белом балахоне, за руку она вела Диму.

– Рома любил только меня, но боялся, что вы лишите его денег! – с порога заявила она и плюхнулась на противоположный диванчик.

– Ах ты мразь! – подскочила Юля.

Алёна закрыла лицо руками.

– Дима – сын Ромы!

– Чушь!

– Твоя дочь об этом знает! Он знакомил детей!

– Как? – Юля уставилась на Алёну.

Алёна, не отнимая ладоней от лица, закивала.

– У меня есть свидетельство о рождении Димы, в котором ясно записано, что у нас с Ромой общий сын! Дмитрий Романович Чудов! Он признал сына!

– Ты же замужем за Громовым!

– Нет! Мы в разводе. Кирилл святой человек. Он просто поддержал меня в трудный период жизни. Он знал, что я люблю только Рому.

– Это враньё! Я не верю, что этот мальчик – сын Ромы! Да, он мечтал о сыне. Но он бы мне сказал!

– Он бы тебе никогда не сказал, потому что ты его не простила бы и отсудила все деньги! Ты держала его деньгами!

Ведущий, видя, что назревает драка, поспешил вставить слово:

– Нам известно, что вашим мужем является известный предприниматель Кирилл Громов.

– Да, он был моим мужем. Мы поженились, потому что я забеременела, но потом развелись.

– Когда?

Даша заметила у Альбины на воротнике брошь-ромашку.

– Через месяц после рождения Димы. Понимаете... (кажется, Альбина испытывала неловкость), я сама точно не знала, от кого у меня будет ребёнок, и решила прикрыть тыл. Выйти замуж за Громова. Но потом я сделала тест ДНК, Рома настоял, и оказалось, что Дима сын Ромы. В этом нет никаких сомнений. С каждым днём он всё больше на него похож... Дима тоже наследник Ромы!

Альбина зарыдала, камера показала её крупным планом и переключилась на побледневшее лицо Юли.

Даша не могла больше на это смотреть и выключила телевизор. С минуту она посидела молча, уставившись на погасший экран телевизора, потом взяла мобильный и набрала номер Егора Андреевича.

– Егор Андреевич, скажите, а может стоять штамп о браке в паспорте, а человек на самом деле быть разведённым?

– Может. К чему такие вопросы?

– Мне Альбина показала свой паспорт, в котором был штамп о браке с Кириллом. Но теперь в телевизионном шоу она сказала, что давно с ним разведена.

– Даша, вы смотрите телевизионные шоу? Не ожидал. Ну хорошо, раз у вас такие страсти, отвечу подробнее. Если человек не получил в отделении ЗАГС своё свидетельство о разводе, то штамп о браке может остаться в паспорте, а штампа о разводе не будет. Она, по всей видимости, не спешила получать своё свидетельство.

– Спасибо! Я поняла.

– Я вас жду, моё предложение о работе в силе. По крайней мере лет на десять вперёд я могу стать вашим шефом и работодателем. А работы сейчас очень много.

– Хорошо, Егор Андреевич, я ещё подумаю. Можно?

– Думайте, думайте.

Даша налила в чашку чая и подошла к окну. Чайка взгромоздилась на подоконник и посмотрела на печенье в руке.

– Хочешь печенья?

Чайка схватила кусок и вспорхнула с подоконника.

Даша смотрела на июньские облака и думала о свалившейся на неё информации. Дима не сын Кирилла. Он не правнук Михаила.

Солнце выглянуло из-за облаков, и Даше показалось, что она видит где-то в вышине того человека.

– Неужели вы думали, что я как-то могу навредить вашему правнуку? – спросила она, глядя на вновь прячущееся за облако солнце. – Я буду беречь его и любить больше жизни! Обещаю!

Она погладила живот, который, как говорил врач, ещё всё лето может оставаться незаметным.

На светлое облако наползло другое, темнее. Где-то загремело, и с неба обрушился водопад. Даша закрыла окно и услышала звонок в дверь.

За дверью стоял сантехник Самвел. В руках он держал кота, завёрнутого в пальто.

– Это ваш котик? На улице дождь, а он сидит грустный такой, на облака в лужах смотрит. С чайками пе-ре-мя-укивается.

– Мой!

– Ну вот и хорошо.

Самвел вручил Даше мокрого кота в мокром пальто и попрощался.

– Стойте, а пальто?

– Это ничьё пальто, с помойки, возьмите себе.

– Спасибо!

Вася спрыгнул на пол и по-хозяйски огляделся.

– Ты что перестановку сделала?

– Нет, только шляпу с батареи убрала. Где ты был так долго?

– Где-где? На трамвае катался.

– А зачем под дождём во дворе сидел?

– Номер квартиры забыл.

Кот, прихрамывая, пошёл на кухню.

– Корм ты, конечно же, не купила...

– Куплю.

– Я тебе всё ещё верю. Почему – не знаю.

– Хотя бы ты, котик.

Даша посмотрела на телефон.

«Не буду ему звонить, подожду, когда вернётся».