Глава 31. Этот заклинатель выходит на охоту

– Вот же ж... А-а-а!!!

Выбежав из густого леса на дорогу, змеёй спускающуюся по горе, Вэй Лу в испуге воскликнул и непроизвольно припал к земле. Вспышка тёмной ци пронеслась в цунях^[1] над его головой, с грохотом разлетевшись снопом фиолетовых искр среди деревьев.

Раздражённо оскалившись, Вэй Лу выставил перед собой руки, решая атаковать в ответ, но, едва заметив несущуюся в его направлении лошадь, остолбенел. Страх пробил тело с ног до головы при виде крупного скакуна, грозящего налететь на него и переломать все кости. Только всполох пурпурной дымки, блеснувший на пальцах наездника, заставил Вэй Лу очнуться и броситься прочь с дороги, едва не скатываясь по отвесному склону.

«Да будь проклята эта лошадь!» В раздражении ударив кулаком по земле, Вэй Лу проигнорировал боль и мелкие ссадины. Пыль, взлетевшая облаками из-под копыт животного, постепенно оседала в наступающих сумерках. Небо полыхало огнём закатного солнца. А один из нелегальных заклинателей, чью банду адепты духовной школы Тайян накрыли шичэнь^[2] назад, убегал прочь.

Работая в подполье, Вэй Лу вместе с Вэй Учэнь не раз сталкивались с тёмными заклинателями, объединяющимися в группы. Зачастую таким людям удавалось легче найти клиентов, да и за счёт отработанных методик они зарабатывали куда больше, чем одиночки. Будучи подростками, Вэй Лу и Вэй Учэнь по дурости и из нужды согласились работать на одну из таких банд. А через пару месяцев вынужденно бежали, и не столько из-за вопроса оплаты труда, а банально затем, чтобы выбраться из рабских условий.

Лишь по слухам и от долгой жизни бродяг они знали, как примерно работали банды, как действовали в случае угрозы и предпочитали строить лагеря в горах, чей рельеф затруднял передвижение ищеек и заклинателей светлого пути. Даже летая на мечах, за широкими густыми кронами мало что удавалось рассмотреть. Приходилось ориентироваться на колебания чужеродной ци, которые не все ищейки чувствовали хорошо. В отличие от тёмных заклинателей у них на поводке.

Для Вэй Лу эта вылазка стала первым настоящим боевым испытанием и экзаменом. С момента возвращения старейшины Шуан Тяня в духовную школу миновал примерно месяц, и, как обещал Асура, атмосфера в стенах заведения изменилась. Все ходили так, словно готовились вот-вот обнажить мечи и натянуть тетиву^[3], тёмные заклинатели и вовсе шарахались от Шуан Тяня, стараясь лишний раз не попадаться ему на глаза. За минувшие недели духовная школа Тайян организовала столько вылазок по отлову нелегальных тёмных заклинателей, что адепты порой не спали по несколько дней.

В итоге удалось собрать слухи о группировке, засевшей в горах к югу от столицы. Сначала пустили разведку, а через день собрали людей, в число которых затащили Вэй Лу, и отправили в бой.

Всё произошло слишком быстро и сумбурно. Вэй Лу привык к небольшим заданиям да обычной непыльной работёнке, а здесь его поставили в первых рядах, словно гончую.

Горный массив оказался невысоким, скорее уж обычной холмистой местностью. И тем не менее эхо здесь разлеталось так, что становилось непонятно, откуда доносился грохот. Стычки происходили то здесь, то там. По предварительным сведениям, в горах скрывалось от пятнадцати до двадцати тёмных заклинателей. Цифра немалая. Вэй Лу вместе с отрядом, ведомым Асурой, столкнулся примерно с двадцатью людьми, отчего трудно было определить, кто из противников являлся заклинателем, а кто обычным человеком. Вэй Лу лишь понял, что решивший удирать бегством на лошади мужчина точно последователь тёмного пути, поэтому бросился ему наперерез вниз по склону.

И упустил. Упав под ноги лошади и испугавшись.

«Ну нет, гуй я вам его отпущу!» – раздражённо подумал Вэй Лу и вновь побежал вниз по склону, перепрыгивая корни и камни.

Изучив карту местности, адепты Тайян почти с первыми лучами солнца зашли на территорию, надеясь за шичэнь разобраться с проблемой. Но день постепенно клонился к концу, а звуки сражения всё не утихали. Никак не способствовало решению проблемы и приближение ночи, во время которой возрастали силы тёмных заклинателей.

Припоминая карту местности, Вэй Лу нёсся вниз, рискуя споткнуться о малейший выступ и, полетев кубарем, свернуть себе шею. Тем не менее это не столь сильно пугало, как неудовлетворённость Шуан Тяня его способностями.

Несмотря на то что Асура покровительствовал молодому тёмному заклинателю, происшествие, случившееся с Вэй Учэнь во время турнира, поставило обоих «братьев Вэй» в крайне шаткое положение. Вэй Лу лишь знал, что Вэй Учэнь пребывала в полном здравии где-то на территории духовной школы. Видеться им разрешали теперь только под надзором адептов. Вэй Учэнь вела себя как обычно, но невооружённым взглядом было видно, что в ней кипели злость и разочарование. Разочарование во всём: в духовной школе, в дураке-племяннике, в ней самой, в жизни. Вэй Лу переживал за неё, пытался вытянуть хотя бы слово, но она только сильнее уходила в себя и в лучшем случае одёргивала его, а в основном лишь отмалчивалась.

Асура узнал, что последний месяц её таланты оценивал лично Шуан Тянь. В чём заключалась оценка – даже сам Асура не брался судить. Однако Вэй Учэнь, похоже, удовлетворила ожидания старейшины, что не могло не радовать. Теперь печалило другое: пришёл его черёд показать себя во всей красе.

Среди деревьев внизу промелькнуло движение. Чёрное пятно стремительно неслось по дороге, и при всей своей прыти Вэй Лу понимал, что вряд ли успеет нагнать удирающего наездника.

– Бай Шоу, явись!

Прикосновение к костяной маске, висящей на груди, спровоцировало вспышку тёмной ци, вырвавшейся вперёд формой белого оленя. Зверь резко спрыгнул и едва ли не в полёте выскочил на дорогу. Испугавшись появления духа, лошадь громко заржала и выпрямила ноги. Резкое торможение вынудило нелегального заклинателя удивлённо охнуть и вылететь из седла, не выпуская вожжи. Морду животного потянуло вниз. Клубок из пыли, перепуганного зверя и человеческих конечностей пронесло по дороге на целый чжан^[4].

Подскочив к беглецу, Бай Шоу ударил его копытом в спину, придавливая к земле.

Вспоминая технику, выученную в стенах духовной школы Тайян, Вэй Лу перенаправил потоки ци и высвободил их через Бай Шоу. Тёмные всполохи искр окружили корчащегося от боли беглеца, а затем опутали обрётшими форму лозами. Крепкое удерживающее заклинание исполнено успешно.

Выбравшись на дорогу и прикинув, что проблема решена, Вэй Лу облегчённо выдохнул. Но стоило об этом подумать, как от пойманного заклинателя отделилась тень. Минуя Бай Шоу, к нему потянулось существо с острыми клыками. Вэй Лу с перепуга отскочил обратно в лес. И хотя он связал мужчину, это совсем не означало, что тот не мог в любой момент призвать духа-хранителя. Видимо, ему подвернулся талантливый заклинатель.

Сконцентрировав духовную энергию в левой руке, Вэй Лу приготовился отбить атаку демонического пса. Однако он успел только обернуться, так как мгновением позже светлая вспышка призванного меча прибила тварь к дереву, пронзив насквозь. Ещё одно лезвие выступало из шеи человека, лишив подвижности. И что-то подсказывало: жизни тоже.

Оружие разбилось в голубой дымке, потянувшейся вверх, подобно вихрям облаков. Подняв взгляд, Вэй Лу обнаружил застывшего на мече светлого заклинателя в белоснежных одеждах, развевающихся на ветру. Вуаль на доули^[5] подхватывал ветер, позволяя рассмотреть хмурое выражение лица мужчины. В его ладонях пульсировала светлая ци, мелькающая очертаниями клинка.

– Ты мог остановить этого человека выше по тропе. Промедление играет против нас. В следующий раз, случись такая оплошность, атакуй в спину. Лучше убить, чем дать уйти.

Вэй Лу не знал, что и сказать. Он с напряжённой зачарованностью смотрел на старейшину Шуан Тяня, будто на злобную мачеху, пришедшую лупить его за украденный лунный пряник.

Шуан Тянь указал направление.

– Там сражаются наши адепты. На стороне противника три тёмных заклинателя. Поймай. Обезоружь. Уничтожь, на крайний случай. Исполняй.

Как пришёл, так и ушёл. Замешкавшись на мгновение, Вэй Лу молча проследил, как Шуан Тянь, подобно призраку, улетает прочь. И не поймёшь, насколько старейшина оказался недоволен или удовлетворён его работой. Последние недели любое внимание с его стороны расценивалось Вэй Лу как атака невидимыми иглами. Присутствие Шуан Тяня угнетало куда сильнее, чем наплыв агрессивной нечисти.

Опомнившись и мысленно подозвав Бай Шоу, Вэй Лу помчался в указанном направлении. Стараясь держать дыхание, он отгонял дурное предчувствие. С начала облавы Вэй Лу едва не упустил уже четвёртого тёмного заклинателя, и если поначалу ошибки ему помогал предотвращать Асура, то сейчас он остался один. Получить неудовлетворительную оценку его работы от Шуан Тяня означало приход беды. Убивать его вряд ли станут, но понизить до уборщика выгребных ям вполне могли.

Звуки боя послышались не сразу, отчего Вэй Лу забеспокоился. Солнце стремительно клонилось к горизонту, света становилось всё меньше. Когда он выбежал к просторной береговой линии горной речки, точащей белоснежные известняковые булыжники, он чётко различил дух волка-хранителя. Трое нелегальных заклинателей выделялись благодаря пульсирующей подле них тёмной ци, разбивающейся о брызги светло-голубых вспышек. Адепты в одеждах песка и серебра, вероятно, принадлежали к молодняку, иначе бы уже давно пробили защиту противника.

Действовать пришлось быстро.

Отдав мысленный приказ, Вэй Лу направил Бай Шоу на дух волка, который старательно оттеснял адептов от тёмных заклинателей и их соратников. Среди противников оказались и простые наёмники. Любопытно.

Для Бай Шоу не составило труда проскакать по булыжникам: он тёмным вихрем пронёсся к духу волка-хранителя. Вэй Лу оставался в тени. Лишь надеялся, что от испуга молодые адепты не станут атаковать Бай Шоу. Волк не сразу обратил внимание на духа – быть может, нелегальные заклинатели приняли его за подмогу, что помогло нанести первый удар. Отбросив с разбега скалящегося волчару рогами, Бай Шоу помчался к группе неприятелей и, как только те признали угрозу, резко перепрыгнул через них.

«Отлично!» – порадовался Вэй Лу, сложив ладони вместе, и, быстро прошептав заклинание, ударил руками о землю, в то время как Бай Шоу стукнул копытом о камни.

Две точки сопряжения образовали линию поражения, и всё, что находилось на расстоянии пары бу^[6], попало под атаку тёмной ци. Всплески энергии ударили по врагам, отбрасывая их прочь. Союзников зацепило лишь слабыми всполохами, слегка припугнув. От ощутимого упадка сил голова пошла кругом, но Вэй Лу проигнорировал порыв слабости, выпрыгнув из засады.

– Хватайте того, что справа! Я возьму двух остальных! – прикрикнул Вэй Лу адептам школы Тайян.

Те, застыв не то в шоке, не то в негодовании, уставились на Вэй Лу глазами, полными недоумения и, возможно, раздражения. Времени считывать их реакцию у Вэй Лу не было, он мысленно приказал Бай Шоу прижать одного из тёмных заклинателей, в то время как на другого направил путы удерживающей формации.

Незнакомец смог блокировать атаку встречной волной тёмной энергии. Фиолетовые искры брызнули фонтаном, но сдаваться Вэй Лу не собирался. Вспомнив одно из боевых заклинаний, которому его снизошёл обучить Хао – точнее, Асура заставил Хао обучить его, – Вэй Лу сформировал контур энергии и ударил им по противнику.

Кто бы мог подумать, что обычный выброс энергии возымеет такой успех? Ирония заключалась в том, что затрата духовных сил для атак была практически одинаковой. До вступления в ряды духовной школы Тайян Вэй Лу пусть и имел при себе пару-тройку выученных заклинаний, однако в бою в основном пользовался простым высвобождением тёмной ци. Ему некогда было обучаться. Не у кого. А в духовной школе его учил – скорее, отчитывал – Хао, а также один из онейромантов. И то, судя по их кислым выражениям лиц, делали они это с неохотой. Правильная постановка рук при формировании заклинания, концентрация энергии в потоках, верные слова – без предварительной практики в реальном бою таким никто не будет заниматься.

Атакующая формация моментально оглушила противника. Убедившись, что он потерял сознание, Вэй Лу поспешил к тому, кого удерживал Бай Шоу. В этот раз обошлось без призыва волка-хранителя, и как бы лежащий тёмный заклинатель ни бил всполохами тёмной ци, олень едва ли замечал его попытки.

«Видимо, не очень сильный», – подумал Вэй Лу, накладывая на незнакомца сдерживающие путы.

Адепты уже разобрались с оставшимся заклинателем, как и его духом-хранителем. Зарубили мечами, превзойдя количеством, а затем трое из пятерых набросились на наёмников, вздумавших сбежать. Ребятам оказалось на вид не больше двадцати, и, несмотря на то что убийство незнакомца отозвалось неприязнью в душе, Вэй Лу постарался этого не показывать. Как только адепты обернулись к нему, он кивнул и только собирался открыть рот, чтобы сказать, что у него всё под контролем...

Но так и застыл, напоровшись на полные презрения взгляды.

– Мы тебя не звали! Чего ты притащился?!

– Мы бы и сами с ними справились! Хочешь выслужиться – крути хвостом перед другими достопочтенными!

Вэй Лу только растерянно захлопал ресницами. Он смотрел на перекошенные от разочарования и презрения лица адептов, которые не стали задерживать на нём внимание. Он опустил взгляд к связанному путами тёмной ци заклинателю.

Вэй Лу надеялся... Но нет. Значит, ему не показалось.

– У вас всё в порядке? Я видел мощные вспышки тёмной энергии.

От раздавшегося сверху голоса вздрогнули не только адепты, завершившие расправу над неприятелями. Вэй Лу тоже подскочил, но, скорее, из-за неожиданного осознания о необходимости сковать оглушённого противника.

– Достопочтенному Асуре не стоит беспокоиться, эти недостойные справились. Это... этот постарался.

До Вэй Лу следом донёсся опасливый шепоток: «Тс-с, ты чего?», но для парня, который ответил Асуре, напускная вежливость выглядела чуждой. Многие опасались Асуру, старались натягивать улыбки и игнорировать раздражающие их аспекты. Например, доброе отношение Асуры к Вэй Лу. Но находились уникумы, у которых презрение к последователям тёмного пути перевешивало здравомыслие.

Молодые адепты, расправившись с врагами, отправились на поиски новых жертв. Со всех сторон продолжали доноситься приглушённые звуки боёв.

– Всё в порядке?

– Да, поймал их, – кивнул Вэй Лу, собравшись с духом и оглянувшись на Асуру, сошедшего с меча. Тот провожал адептов задумчивым пристальным взглядом.

– Возникли какие-то проблемы?

– Ничего особенного. Просто им не нравится, что ты ко мне благосклонен.

– В этом же нет ничего странного. Некоторые старейшины благосклонны ко многим нашим тёмным заклинателям, как и глава Шо.

– Да-а, – иронично протянул Вэй Лу, нервно улыбнувшись, – только они не тренируют их, не выказывают прямого покровительства, а... секут плетьми за малейшие проступки... А Вэй Учэнь так вообще устроила огненное представление.

– Но ты здесь ни при чём.

– Но они знают, что мы родственники. И что за нас вступились вы с Хао, а ещё я хожу в любимчиках у главы Шо.

– Не спеши с выводами. Возможно, он тебя ненавидит. По его поведению никогда не поймёшь, о чём он думает.

– Успокоил.

– Не обращай внимания на молодых учеников, это вчерашние дети, – уверенно сообщил Асура, вернув взгляд Вэй Лу. – Но я не только об этом. Пересёкся с учителем Шуаном, он выказал недовольство тобой. Что случилось?

Нахмурившись, Вэй Лу обиженно пробормотал:

– Лошадь случилась, я чуть не упустил заклинателя.

– А при чём тут лошадь?

– Ну... – смутился Вэй Лу, осознавая, насколько глупо прозвучит оправдание. – Я их немного опасаюсь, а на склоне едва ей под копыта не попал.

Помолчав мгновение и посмотрев на него нечитаемым взглядом, Асура с отчётливой долей озадаченности уточнил:

– Но когда мы впервые встретились, ты не боялся запрыгнуть на лошадь.

– Да. Я тебя боялся сильнее. Смерть от копыта в лицо или адские пытки у Заклинателя змей – выбор казался очевиден.

– Но я не Заклинатель змей.

– А, да?

Напряженно поразмыслив, Асура чуть нахмурился и покачал головой.

– Неважно, забудь. А насчёт учителя Шуана и поведения адептов – выкинь из головы, сейчас нужно сосредоточиться на задании. Возьми этих двоих и сопроводи к месту сбора. Думаю, мы закончим зачистку через час.

– Уже?

– Опускается ночь. Даже несмотря на то, что силы наших тёмных заклинателей возрастут, мощь противника также увеличится. На этой миссии много молодых адептов. Пара-тройка сбежавших нелегальных заклинателей не стоит жизни наших людей.

Вэй Лу послушно кивнул и, заверив Асуру, что поддержка ему не требуется, проследил за тем, как тот улетел прочь. Лишь после того, как его фигура удалилась на достаточное расстояние, Вэй Лу стёр улыбку с лица.

Не обращать внимания. Легко говорить тому, кто не является объектом насмешек.

С возвращением старейшины Шуан Тяня духовная школа Тайян напомнила своим отношением к тёмным заклинателям сливу, сменившую отошедший персик^[7]. Адепты, с которыми Вэй Лу раньше спокойно перебрасывался приветствиями, вдруг стали его игнорировать. Лишь потому, что охрана в крыле тёмных заклинателей не сильно изменила к нему отношение, он списал поведение людей на дурное настроение.

Иронично, что дело действительно оказалось в их отношениях с Асурой. Поговаривали, что тот никогда не проявлял терпимости и лояльности в адрес последователей тёмного пути. Несмотря на то что Хао лупил всех направо и налево, не поднимая руку разве что на женщин и детей, Асура не делал исключений.

Холодный, безразличный, он мог пожертвовать тёмным заклинателем ради общего дела. Притащил щенка с улицы, вымыл, причесал, нацепил лично купленный ошейник и лишь надеялся, что глава семьи позволит оставить послушную псину. Удивительно, что Асура проявил доброе расположение к какому-то оборванцу, основное достоинство которого заключалось лишь в природном очаровании. По крайней мере, так думал Вэй Лу.

Асура действительно не видел проблемы и причин для беспокойства в презрительном отношении адептов и в завистливых взглядах тёмных заклинателей, которые делили общие комнаты и пренебрежительное отношение окружающих. Но никто бы не посмел причинить вред любимой собачке Асуры. Все разве что тайно молились, чтобы Шуан Тянь лишил Вэй Лу особых привилегий. А привилегии у него действительно появились: свободный доступ к библиотеке, к тренировочному полю, к некоторым территориям, даже во внутренний город можно было выходить без предварительного разрешения. Шо Фэн нередко прибегал к его помощи в бумажной работе, что со стороны выглядело как дополнительное покровительство главы школы.

Тот, кто выделяется, всегда вызывает недовольство у основной группы. Никто не рисковал напрямую ввязываться в конфликт с Вэй Лу – хотя бы потому, что он был неслабого десятка. Возвращение Шуан Тяня заставило всех вернуться к дисциплине и отбросить попустительство. Даже Шо Фэну досталось, хотя он глава школы! А Вэй Лу продолжал пользоваться некой долей свободы.

Раздражённые шепотки, насмешки и игнорирование. В принципе, могло быть и хуже.

Потому что куда более обидные речи и презрительные слова адепты метали в сторону Вэй Учэнь. Ну, или лучше сказать, Шэнь Цзи. Впервые Вэй Лу порадовался, что она жила не на общей территории тёмных заклинателей... Потому что из-за её поступка они подверглись ещё большему контролю и ограничениям.

И вот в таких условиях приходилось думать о том, как выслужиться и найти одобрение у Шуан Тяня. Если Вэй Учэнь удовлетворила его запросы как боевая единица, то Вэй Лу придётся сильно потрудиться, чтобы оставить за собой как минимум имеющиеся привилегии.

Убить-то его не убьют, да и изгнать не изгонят... но убирать чужое дерьмо остаток своей жизни он тоже не намерен.

Глава 32. У этих заклинателей появились проблемы

Проблем в последнее время становилось всё больше и больше. Выводя аккуратные иероглифы на документе, Шо Фэн хмурил прямые брови и постоянно задерживал кисть над бумагой, погружаясь в невесёлые мысли. Визит к императору с аудиенцией закончился хорошо: он получил разрешение действовать по ситуации, на него и духовную школу Тайян официально возложили все полномочия по устранению нависшей угрозы. Только что делать дальше – непонятно. Точнее, понятно, однако он всё ещё сомневался и отчаянно отгонял дурные мысли. Шо Фэн искренне верил, что его усилия станут тучей, принёсшей радугу во время засухи^[8].

Предстояло принять тяжёлое решение.

В дверь ударили, открывая чуть ли не с ноги. Шо Фэн вздрогнул, с кисти сорвалась чёрная капля, некрасивой кляксой упав на бумагу. Уронив взгляд, он расстроенно опустил уголки губ и ещё сильнее нахмурился.

Никто в здравом уме не посмел бы врываться к нему с такой дерзостью, кроме одного человека.

Отложив кисть и тяжко вздохнув, Шо Фэн взял со стола веер и поднял недовольный взгляд на вошедшего в кабинет Шуан Тяня.

– Тянь-эр, когда ты научишься нормально открывать дверь?

– Когда достопочтенный глава прекратит столь фамильярно обращаться к старейшине, – недовольно отозвался Шуан Тянь. Настроение у него оказалось скверным. Впрочем, как и обычно.

Медленно раскрыв свой любимый светлый веер, на тонкой бумаге которого была изображена ветвь цветущего персика, Шо Фэн угнетающе пробормотал:

– Ох... значит, бюджет на починку и ремонт стоит... – Но, заметив, как старейшина предупреждающе прищурил глаза, он поспешил прочистить горло, прикрывшись веером, чья розовая кисточка, контрастно выделяющаяся на светлых одеждах, игриво качнулась. – Как прошла облава? Задание успешно выполнено?

Шуан Тянь шумно выдохнул, словно недовольный кот, которого раздразнили пёрышком. Его внешний вид и так говорил о том, что первым делом он поспешил отчитаться перед главой духовной школы. Несмотря на то что они с Шо Фэном считались друзьями и последний мог позволить ему передохнуть с дороги, Шуан Тянь ставил дело превыше всего. Единственная передышка, которую он себе разрешил, – это долгое молчание, помогающее ему собраться с мыслями.

– Мы поймали семерых тёмных заклинателей и доставили их в государственную тюрьму, но только двоих можно рассматривать в качестве рабочей силы. От остальных толку не будет: слишком слабы. С ними также работали наёмники, от которых мы избавились. К сожалению, есть подозрения, что примерно пяти тёмным заклинателям удалось уйти.

– Потери?

– С нашей стороны убитых нет, только раненые. Группа этого достопочтенного избавилась от двенадцати тёмных заклинателей и семнадцати пособников. Остался лишь небольшой отряд для проведения зачистки местности. Вернутся через две недели с учётом дороги.

– Хм-м, – призадумался Шо Фэн, оценивая успех выполненного задания. – В целом неплохо, но я ожидал от тебя куда лучших результатов.

– Всё потому, что в моё отсутствие один достопочтенный глава избаловал вольностью своих подопечных.

– Не понимаю, о чём говорит достопочтенный старейшина, – прикрывшись веером, словно хитрый лис-оборотень, отвёл взгляд Шо Фэн. Разговаривать с другом с глазу на глаз, когда суровое выражение его лица не прятала вуаль на доули, оказалось тем ещё испытанием. – И, кстати, как себя проявил наш новый заклинатель? – Он поспешил сменить тему.

Шуан Тянь промолчал. Придирчиво смотря на собеседника, сухо констатировал:

– Сносно.

– О-о, какая похвала! – восторженно улыбнулся Шо Фэн. – Но Лу-эр действительно хороший мальчик. Усердный, смышлёный, перспективный.

– И от этого ещё сложнее.

Что ни фраза, то скала, о которую разбивался энтузиазм Шо Фэна.

Улыбка на лице дрогнула, однако Шо Фэн удержал её, заметно погрустнев. Горечь от осознания действительности, которая с каждым днём охватывала их всё сильнее, тяготила. Аудиенция у императора – тому подтверждение. В какой-то тщетной надежде, даже не доверяя самому себе, Шо Фэн тихо пробормотал:

– Может, всё обойдётся?

– Не обойдётся, – голосом здравомыслия отозвался Шуан Тянь: его также не радовало направление, в котором развивались события. Отведя задумчивый мрачный взгляд, он медленно подошёл к окну. – Я был там, Шо Фэн. И видел, на что это стало похоже.

– И на что?

– На то, что у нас осталось немного времени. Неизвестно, сколько ещё продержится печать. Год? Полгода? А может, день? Однако духовная школа Юньцен^[9] уже начала предпринимать меры. Их территории находятся ближе всего к Разлому.

– Значит, отлов тёмных заклинателей и латание дыр в пространстве, появляющихся то здесь, то там, уже не работают.

Сложив веер и угрюмо постучав им по столу, Шо Фэн тяжко и болезненно выдохнул. Даже солнечная погода, дарующая яркие лучи, пробивающиеся сквозь открытые ставни, не разбавляла тяжёлую атмосферу их разговора. Как ни крути, но всё действительно складывалось не самым лучшим образом.

– Ты ходил к его величеству?

– Да, пару дней назад был на аудиенции, чтобы доложить о проблеме. Нам дали добро.

Тягостное молчание со стороны Шуан Тяня как нельзя лучше доказывало неизбежность радикальных действий. Шо Фэн задумчиво посмотрел на товарища, чей напряжённый профиль лишь усилил его переживания. Уверенность в том, что малой кровью не обойтись, крепла с каждым фэнем^[10].

– А что другие школы? – спросил Шуан Тянь.

– Уже начали готовиться. Помимо Юньцен... угадай, кто уже дал ответ?

– Полагаю, в их числе Бянь Сэ Лун?

– Да.

Они вновь помолчали. Из открытого окна доносились приглушённые голоса людей.

– Кто бы мог подумать, что слова Хао окажутся правдой, – задумчиво пробормотал Шо Фэн. – Всё пока идёт так, как он и говорил... Только тогда, похоже, мы не знали о фениксе Фэнхуане.

– Видишь ветер – меняй направление^[11], – отвернувшись от окна и посмотрев на собеседника, подметил Шуан Тянь. – В наших руках находится барышня Шэнь, а не дух феникса. А Шэнь Цзи – дикая волчица, в отличие от её покладистого щенка-племянника. Приручить её и использовать на благо Тайян... после того, что она устроила, будет очень сложно. Я вообще удивлён, как она продержалась здесь и не убила Хао. Или наоборот. В первую очередь он слепо видит в ней женщину, а не опасную тёмную заклинательницу. Слишком самоуверен, и вот к чему всё привело.

– Зная тебя, план действий всё же имеется, так?

– Да. Крайняя мера. Но других способов обуздать эту барышню я не вижу. Угрожать убийством её племянника можно, но из-за Асуры это всё равно что шевелить траву в поисках змея^[12]. Он слишком привязался к этому мальчишке.

– Ну что ты так придирчиво к ним относишься? – снисходительно улыбнулся Шо Фэн, махнув веером. – Лу-эр хорошо с ним ладит. Я рад, что Асура нашёл себе приятную компанию.

От услышанных слов Шуан Тянь аж скривился.

– Ну что ты так реагируешь? Асура ведь ни с кем не общается, всегда один. Грустно на это смотреть.

– Не делай вид, будто не знаешь о его наклонностях. Вспомни, сколько проблем с ним было.

– Ключевое слово «было». Он уже не ребёнок и не юноша, а взрослый мужчина, научившийся нести ответственность за свои поступки. К своим годам он наконец-то обуздал свою дикую натуру кровожадного волчонка из степей, и этот глава уже давно ничего плохого о нём не слышал.

– Словно от этого легче.

– Ты сам понимаешь, откуда всё началось. Ха-х... когда ты притащил этих близнецов, вспомни, что сказал тебе предыдущий глава Фу.

– Он не видел того, что видел я, когда встретил Хао и Асуру. Эти близнецы... В том, что на юго-востоке живут кочевые племена варваров, этот старейшина убедился на собственном опыте.

– Не называй их так.

– То, что мы в угоду заключённому перемирию называем народ ху^[13] общиной, ничего не меняет.

– Это было давно, Тянь-эр. Не забывай, как тебя отпустили в долгое путешествие шестнадцатилетним юношей, а вернулся ты через пару лет с двумя близнецами и конфликтом с этими самыми варварами. Ты буквально украл детей у их главы.

– Этот старейшина был импульсивным глупцом, хотя и не скажу, что племя Ланбэй^[14] огорчилось из-за этой потери. – Шуан Тянь прикрыл глаза и, не горя желанием ворошить воспоминания минувших лет, недовольно пробормотал: – Сейчас бы этот старейшина так не поступил.

– Но?

– Но я не жалею о том, что в итоге привёл их в Тайян и обучил лучших из имеющихся бойцов. Никто из старейшин не сравнится со мной в бою, а из адептов – с моими учениками, и это притом что Хао шёл тёмным путём совершенствования.

Шо Фэн не знал, как правильно реагировать на заносчивые слова Шуан Тяня, полные гордости и лёгкого презрения к окружающим. Плотно сжав губы, он так и не смог подавить улыбку.

– М-да, скромности с годами у тебя тоже не прибавилось.

– А у тебя – здравомыслия, – сверкнул колючим взглядом Шуан Тянь.

– Ну, я-то ещё молод.

– Ты старше меня.

– На пару лет и всего лишь душой! Этому достопочтенному ведь и тридцати зим не дашь, разве нет?

– ...

Любой упрёк в свой адрес Шо Фэн старался отразить в шуточной манере. Ему импонировал тот факт, что Шуан Тянь позволял фамильярное отношение в свой адрес только с его стороны. Вся школа боялась грозного старейшины Шуан Тяня, его придирчивости и желания держать всех заклинателей в строгости и дисциплине. Даже другие старейшины зачастую слёзно жаловались Шо Фэну о чрезмерно заносчивом характере Шуан Тяня.

Многие из мужчин обучались вместе с Шуан Тянем, но считали его выскочкой. Шо Фэн разделял их точку зрения в молодые годы – да и сейчас тоже, – однако ему доставляло удовольствие бросать вызов вспыльчивому нелюдимому таланту. Он осыпал его провокационными вопросами и колкостями. Дошло до того, что Шо Фэн стал первым человеком, которого будущий старейшина избегал и в панике обходил за пару ли^[15].

Спустя столько лет у Шуан Тяня выработался иммунитет к словесным выпадам Шо Фэна. Они стали товарищами. Союзниками. Содержали и оберегали духовную школу Тайян. Но настали времена, когда организаторских способностей и красноречия стало недостаточно для обеспечения безопасности и дальнейшего спокойствия. Здесь требовалась жёсткая рука.

В дверь постучали.

– Достопочтенный глава Шо, учитель, этот заклинатель прибыл по вашему распоряжению, – донёсся сквозь дверь приглушённый голос Хао.

– Подробный отчёт о задании этот старейшина предоставит вечером, – оглянувшись на главу школы, сообщил Шуан Тянь. – Сейчас нужно решить одну проблему, иначе...

– Иначе?

– Иначе считай, что одного кандидата мы уже подыскали.

* * *

Какая же неловкая ситуация.

Или он думал, что неловкая? Обычно тишина в павильоне, служащем для нужд целителей, медитаций и ритуалов, никогда не напрягала Синь Юя. А теперь, когда они с Вэй Учэнь сидели здесь уже несколько долгих фэней в ожидании Шуан Тяня, становилось как-то не по себе.

Вэй Учэнь прибыла в павильон раньше, а вместо приветствия обратила на него лишь ничего не выражающий взгляд, чтобы потом снова вернуться к своим мыслям. Отчего-то её холодное поведение задело Синь Юя. После того как он в течение двух дней восстанавливал её духовные потоки, она и слова благодарности не вымолвила. Вообще ни с кем не разговаривала. Он мог её понять, неспроста же она устроила сражение во время открытия турнира. Только Вэй Учэнь игнорировала его по малейшему поводу, даже на врачебные рекомендации только кивала, оставаясь безмолвной.

Сколько уже прошло времени с того момента? Месяц? Полтора? Чем больше молчала Вэй Учэнь, тем сильнее злился Синь Юй. Он понимал, почему она изменила отношение к окружающим, но почему к нему? Что он такого сделал? Или не сделал?

Ей стоило бы радоваться, что старейшина Шуан Тянь оказался к ней столь благосклонен и великодушен. Любого другого тёмного заклинателя на её месте уже давно бы вздёрнули.

На улице царила благоприятная погода, тёплый ветер проникал в павильон, принося аромат свежей травы и сладость раскрывающихся бутонов. Рассекая небо, пели ласточки.

Молчание продолжалось, оно угнетающе действовало на Синь Юя, который с трудом удерживался от того, чтобы не вскочить с лавки и начать нарезать круги по павильону. Он глянул на Вэй Учэнь, которая продолжала смотреть перед собой с ледяным спокойствием. С тех пор как Шо Фэн раскрыл её личность, её внешний вид тоже претерпел изменения. Ранее ей позволяли носить мужские одежды и выдавать себя за никому не известного заклинателя, но теперь звание «единственной выжившей из секты рода Шэнь» обязывало соответствовать статусу.

Непривычно видеть женский покрой ханьфу светлых оттенков на той, кого он считал мужчиной. Но Вэй Учэнь продолжала убирать волосы в мужскую причёску, отчего над ней посмеивались за глаза другие тёмные заклинательницы и ученицы-адепты. Их поведение раздражало Синь Юя, как и тот факт, что самодовольные ухмылки моментально исчезали с их лиц в присутствии Вэй Учэнь. Они не только подшучивали над ней, но и боялись её. И второе ощущалось куда сильнее.

– Как себя чувствуешь?

Глупый вопрос. Вэй Учэнь лишь адресовала Синь Юю снисходительный мрачный взгляд, однако не сказала ни слова. Своим безразличием она выжгла последнюю каплю его терпения. Подскочив с места, Синь Юй возмущённо и с каким-то детским отчаянием бросил:

– Да в конце концов! Что с тобой не так, я же переживаю за тебя.

– С чего бы?

– Ну хотя бы потому, что ты моя пациентка.

– Я здорова, ты меня вылечил.

– Но тебе плохо.

А то она и сама не знала. И к чему тогда задавать вопрос о самочувствии? Синь Юй почувствовал себя глупо, однако ему хватило самообладания оставить всё своё негодование при себе.

– Я пыталась решить проблему своего «плохо», – без энтузиазма отозвалась Вэй Учэнь. – В итоге стало ещё хуже. Я не могу ничего поделать, кроме как ходить с недовольным лицом. Поэтому не отнимай у меня ещё и это.

В словах звучало едва удерживаемое раздражение. Синь Юй и не знал, как правильно отреагировать на поведение Вэй Учэнь, чтобы не ухудшить ситуацию. Она права, её поступок усугубил положение, но с чего вдруг ей пришло в голову проявить неповиновение? К ним с Вэй Лу относились благосклонно, в стенах духовной школы Тайян им ничего не угрожало.

Пока.

Подумав об этом, Синь Юй присел обратно на скамейку и напрягся, почувствовав болезненный укол в сердце. В отличие от него и его матери, у Вэй Учэнь оказались все козыри на руках, чтобы стать ценным нефритом для своей духовной школы. Феникс Фэнхуан – невероятно редкий дух-хранитель. Таким сокровищем не станут жертвовать: слишком уж ценное приобретение.

«Но почему в тот раз всё пошло не так? Они не знали о фениксе?» – с опаской подумал Синь Юй.

– Пока Вэй Лу здесь нравится, не всё напрасно, – вдруг обмолвилась Вэй Учэнь. – Главное, что он счастлив, хоть и... Хм.

– А ты, – украдкой глянув на собеседницу, пробормотал Синь Юй, – тебе не нравится... то есть вообще ничего и никто не нравится тут?

– А тебе? – риторически полюбопытствовала она. – Не поэтому ли ты сбежал?

– Я сбежал, чтобы спасти мать.

– Что ей вообще угрожало? – нахмурилась Вэй Учэнь, в голосе которой прозвучала нотка подозрительности. – Она ведь жена Юэ Гуана, что ей могло угрожать?

– Да откуда я знал?! – При упоминании о новом браке матери Синь Юй вспыхнул, подобно факелу. Ему на физическом уровне стало тошно, настолько же отвратительно, как и после похмелья, с которым ему пришлось бороться, исцеляя раны Хао и Вэй Учэнь той ночью. – Тем более... как он мог так поступить с ней, если она его жена?

– Ты вообще о чём? – насторожилась Вэй Учэнь.

– Тебе же нет дела до этого, так какая разница?

Его трясло от злости и отчаяния. Сжав кулаки, Синь Юй закрыл глаза и постарался успокоиться. В последнее время он стал ещё более эмоциональным из-за событий, заставших его врасплох. Только он успевал подняться на ноги и взять себя в руки, как на него будто налетало невидимое стадо лошадей, втаптывая в землю и переламывая конечности.

– Мне теперь вообще ни до чего нет дела, – отозвалась Вэй Учэнь. – Если боишься, что раскрою какой-то твой секрет... Задайся вопросом: кому и зачем? Перед кем мне тут выслуживаться? Подачек от Шо Фэна и его школы мне не надо. А Вэй Лу бегает счастливый со своим новым другом, так что у меня даже времени нет о чём-то с ним поговорить.

– Ты ревнуешь, что ли?

Мрачный взгляд, преисполненный обиды и раздражения, обжёг Синь Юя. Но он не отвернулся и не напрягся, с неожиданным спокойствием приняв её боль. Что-то похожее испытывал и он, вспоминая, как избегал родную мать после неожиданной новости о её браке. Неожиданной только для него.

– Ну, – неловко замявшись, вздохнул Синь Юй, – я не имел в виду ничего такого. Просто вы всегда были вместе, а теперь... он чаще проводит время с другим человеком.

– Угу. Как и я. Если б знала, что от компании Хао можно избавиться на пару недель без особых последствий, подожгла бы его зад намного раньше.

Вульгарный тон Вэй Учэнь позабавил Синь Юя, но, кроме вымученной улыбки, ответить ему было нечем. С Хао довольно сложно иметь дело: он не в меру агрессивен и жесток. Напоминал собаку, которую в щенячьем возрасте лупили, и теперь она не подпускала к себе никого, вспоминая только обиды. Хотя забавно, что в детстве близнецы кардинально отличались от своих нынешних версий. Синь Юй слышал, что первые пару лет жизни в духовной школе Тайян Хао показывал себя послушным и слегка затравленным ребёнком, а вот от Асуры все шарахались, как от злого гуя^[16]. Он действительно оправдывал своё демоническое имя^[17].

– Хао – живучий гад, – отозвался Синь Юй, – к нему невозможно привыкнуть.

– Как и к тебе, – вдруг отметила Вэй Учэнь, заставив собеседника поднять растерянный взгляд. – Тоже пиявка. Или клещ. Пристал ко мне, не отдерёшь. Скоро истратишь всё моё терпение.

– Я ведь твой целитель.

– Только поэтому?

– А-а... – Так и застыв в растерянности, Синь Юй ощутил себя ребёнком, которого подтолкнули к краю обрыва. Но Вэй Учэнь оставалась поразительно спокойной, не восприняв всерьёз его реакцию и уточнив:

– Или потому, что у тебя тут нет друзей, а поговорить с кем-то хочется?

– Ну и поэтому. Поговорить по душам тут особо не с кем.

– И поэтому в собеседники ты выбрал самого молчаливого человека?

В груди сдавило от напряжения, стало трудно дышать. Синь Юй понимал нелогичность своего поведения, и это осознание только сильнее угнетало и раздражало. Вэй Учэнь казалась самой живой и естественной, безопасной для того, чтобы обмолвиться парой сокровенных фраз. Он не мог позволить себе много болтать с последователями духовной школы Тайян, так как понимал: все носят маски и обо всём докладывают старшим. С возвращением Шуан Тяня ситуация ухудшилась. Не поймёшь, какую из твоих фраз в следующий миг воспримут как намёк на предательство.

А Вэй Учэнь... Она стала для него глотком свежего воздуха. Характером отвратительна, ни намёка на манеры и утончённую женственность, но ему и не требовался воспитанный собеседник, окутанный весенним ветром, что рождает дождь^[18]. Он желал простого, свободного общения, не обременённого этикетом, и даже раздражённые придирки воспринимались куда приятнее лживых улыбок.

– А с кем мне ещё общаться?

– С другими целителями.

– И о чём с ними говорить? – ещё более понуро пробормотал он.

– Синь Юй, – на выдохе произнесла его имя Вэй Учэнь, одарив взглядом, от которого у него сердце в пятки ушло. Он почувствовал тревогу, затаил дыхание. Потому как услышал вопрос, преисполненный лёгкой нервозности: – Помнишь, что ты сказал мне в духовной школе Бянь Сэ Лун? Практически перед самым нападением Хао.

Руки непроизвольно сжались в кулаки, мышцы на шее стянуло.

– Я много что говорил...

– А я много что могла выдумать из-за твоего поведения, но всё же напомню. Ты сказал, что не будешь сближаться с девушкой, пока не сможешь обеспечить ей безопасность. Тогда это прозвучало высокомерно, а сейчас твоё поведение выглядит как глупость. Разве мы в безопасности?

Его словно пощёчиной наградили. Мол, очнись, парень, хватит путаться в сумбурных мыслях.

И действительно, слова Вэй Учэнь вдруг заставили Синь Юя открыть глаза на окружающую реальность. Они – тёмные заклинатели, посаженные на цепь духовной школы, и даже если дружить и общаться не запрещалось, эту связь могли использовать им во вред. Она говорила верные вещи, но почему от её слов стало так больно на сердце?

Синь Юй понимал, почему бродил в своих мыслях, словно по тонкому лезвию, почему чувствовал себя слепцом, сидящим на слепом коне^[19]. Он взглянул на Вэй Учэнь, чтобы понять, о чём она думала, к чему были произнесены эти слова – возможно, он ошибся в их трактовании. Однако она смотрела на него с лёгкой жалостью и сочувствием, которые тонули в бесконечной грусти и усталости. Синь Юй и не знал, стоило ему радоваться или же преисполниться ещё большей печали.

Отвергали не его.

Отвергали его наивные мечты и пустые надежды.

Вопрос заключался даже не в симпатии друг к другу как к мужчине и женщине. Речь шла о банальной дружбе и возможности поговорить по душам. Сделают шаг навстречу, рискнут подумать, что в этом нет ничего страшного, и тут же запутаются в привязанности как в паутине и попадут в ловушку. Один оступится – и другие воспользуются этим в собственных целях.

– Выглядите как две побитые собаки.

Знакомый голос разнёсся эхом под крышей павильона, заставив Вэй Учэнь и Синь Юя синхронно поднять недовольные взгляды. Только раздражение пришлось моментально проглотить, потому как помимо Хао к ним подоспел и Шуан Тянь.

Поднявшись со скамьи и поклонившись старейшине, Синь Юй с облегчением обнаружил, что Вэй Учэнь последовала его примеру, хотя и с меньшим радушием.

К счастью, Шуан Тянь мало интересовался их настроением. Сняв соломенную шляпу и убрав вуаль от лица, в холоде и суровости он имел все шансы переиграть саму Вэй Учэнь. Шуан Тянь обвёл медленным взглядом трёх тёмных заклинателей.

– Перейду сразу к делу. Я дал вам время на восстановление после происшествия, случившегося на турнире, и, отвечая на вопрос, почему ни один из вас не подвергся наказанию, скажу, что вижу в вас огромный потенциал. И это ви́дение является жестом доброй воли этого старейшины.

Из уст Шуан Тяня такие слова звучали высшей мерой похвалы и одобрения, однако Синь Юй не понял, почему его приписали к виновникам торжества. Он ведь ничего не натворил, разве что совсем сник в ту ночь и не смог оказать должную медицинскую помощь заклинателям. И теперь у Хао остались шрамы от ожогов на теле.

– Благодарю, учитель.

– Не торопись, – одёрнул ученика Шуан Тянь. – У вас огромный потенциал, но вы применяете его только для того, чтобы создавать проблемы. Тайян приютила феникса, а он чуть не спалил крышу над головой. Змей поручился удержать буйство птицы, но в итоге пострадал. А нежная бабочка лишь подчеркнула свою скромную пользу, в критический момент оказавшись бесполезной.

«И чего бабочка-то сразу?» – едва сдержавшись, чтобы не скривить лицо, недовольно подумал Синь Юй.

– Я хочу, чтобы вы научились работать вместе. А точнее, вы оба – в паре.

Вэй Учэнь и Хао переглянулись.

– Так... мы уже, – в негодовании отозвался Хао, добавив: – Пытаемся, по крайней мере.

– Речь не о выполнении миссий. Ты обещал держать феникса под контролем, но не сумел исполнить обещание. Если не можешь влезть в голову человека, то должен уметь чувствовать его. Оценивать намерения по малейшему колебанию духовной энергии.

– Хотите усилить надо мной контроль? – не сильно удивившись, Вэй Учэнь скорее констатировала факт, чем задавала вопрос.

– Хочу, чтобы вы научились работать вместе. Чувствовать друг друга, понимать намерения за счёт ци. В таком ключе вы станете самым смертоносным и грозным дуэтом.

Неожиданный настрой Шуан Тяня удивил не только Синь Юя – Хао также выглядел слегка растерянным, отчего уточнил:

– Вы имеете в виду более частые тренировки? Вы будете тренировать нас совместно?

То, сколь устало и холодно посмотрел на ученика Шуан Тянь, заставило Синь Юя занервничать. Хао всё ещё не понимал, о чём шла речь, а вот на него снизошло внезапное озарение, после которого кровь застыла в жилах.

– Тренировки не принесут такого эффекта. С завтрашнего дня вы с девой Шэнь будете практиковать парное совершенствование. Поскольку тёмная ци менее стабильная, нежели светлая, ты, Синь Юань, будешь наблюдать за их здоровьем и отслеживать малейшие искажения.

В павильоне опустилась столь звенящая тишина, что от неё начала раскалываться голова. Трое заклинателей в негодовании уставились на старейшину. Синь Юй не брался гадать, похож он со стороны на глупого петуха или попугая, распахнувшего глаза от удивления. Но вот смятение на лице Хао и мрачный холод, исходящий от Вэй Учэнь, от него не укрылись.

– Это рекомендация? – осторожно уточнил Хао.

– Это приказ. Энергию феникса необходимо контролировать, ведь добровольно укротить свой характер грозная птица не пожелала. – Переведя уверенный взгляд со строптивой заклинательницы на своего воспитанника, Шуан Тянь продолжил: – Парное совершенствование поможет тебе стать более устойчивым к пламени феникса. И если произойдёт ещё одна непредвиденная ситуация, ты не сляжешь со слабостью и ранами на несколько недель.

Удивительно, что во взгляде Хао промелькнул огонёк бунтарства. Открыв рот, он по привычке хотел проявить свою ядовитую натуру, но вовремя понял, что спорить с Шуан Тянем себе дороже. Всё равно что волнам пытаться сдвинуть высокие скалы.

Проглотив все возмущения, он опустил взгляд.

– Этот заклинатель понял приказ.

– А вот я не поняла, – отозвалась Вэй Учэнь. – И отказываюсь...

– Эта барышня дала понять своё отношение к духовной школе Тайян. Если она не хочет, чтобы от клана Шэнь остались только воспоминания, то подчинится приказу.

– Вы...

Синь Юй сообразил, что дело обрело неприятный поворот. Хао не пошёл бы против воли своего учителя, но взор Вэй Учэнь лишь вспыхнул жарким пламенем протеста. И это могло обернуться трагедией.

Выйдя вперёд, Синь Юй рискнул выступить посредником между двумя сторонами, почтительно поклонившись Шуан Тяню и постаравшись объяснить злость Вэй Учэнь:

– Достопочтенный старейшина желает лишь добра, но, возможно, не догадывается, насколько жестоки его слова могут быть для Вэй Учэнь. Парное совершенствование без добровольного согласия – это унизительное, болезненное и порой опасное и бессмысленное действие.

– Значит, придётся возыметь из этого смысл. – От жестоких слов Шуан Тяня дёрнулись не только Синь Юй с Вэй Учэнь – что-то дрогнуло даже во взгляде Хао. – Я отдал этим заклинателям приказ. Воплощать его через бессмысленное насилие или нет – решать вам. Но если я не обнаружу никаких улучшений в совместимости ваших духовных потоков, хуже будет всем. Скажу вам одну простую истину. Духовная школа Тайян предоставила шанс для девы Шэнь, но она решила не только отказаться от него, но и навредить нам всем. Бестолковых собак на псарне не держат и, сколь бы редкой и ценной породой они ни отличались, от таких животных сразу же избавляются.

Глава 33. Шаг доверия этого заклинателя

Возвращение в духовную школу помогло Вэй Лу выдохнуть с облегчением. Его вымотала не столько миссия, сколько обратная дорога. К своему удивлению, он всё чаще начинал думать о Тайян как о своём доме, хотя порой и боялся этого слова. После турнира адептов атмосфера здесь поменялась, но это мало его волновало. Он не обращал внимания на косые взгляды учеников, старался игнорировать их грубость, и, к собственному удивлению, всё получалось довольно неплохо. Потому что голова оказалась забита совершенно другими мыслями. Мыслями, крутящимися вокруг одного человека.

– О, это же Яшмовое лаоцзю^[20], верно? – с улыбкой предположил Вэй Лу, стоило ему поднести пиалу к губам и уловить лёгкий сладковатый запах.

– Оно ведь тебе нравится.

– И не жалко денег? – с ухмылкой уточнил Вэй Лу, наблюдая за тем, как Асура принимал свою порцию напитка.

– К счастью, тебе нельзя много пить, иначе начнёшь буянить.

– Да разве я могу?

– Напомнить, как две недели назад тебя пришлось лишить сознания, чтобы ты не натворил бед? Вэй Лу, так нельзя.

Насупившись, Вэй Лу пригубил пиалу и, скосив взгляд, пробормотал:

– Не помню такого.

– Вот именно, поэтому верь своему покровителю, который запомнил всё до мельчайших деталей. Особенно то, как ты пытался призвать Бай Шоу и спрыгнуть на нём с балкона.

Не удержав снисходительный вздох, Вэй Лу уже в который раз убеждался, что Асура не улавливал подтексты шуток, воспринимая всё всерьёз. Отчего-то это не надоедало, а даже наоборот: каждый раз Вэй Лу глупо улыбался, когда ему удавалось подтрунивать над Асурой. Особенно ему льстила реакция окружающих – люди никак не понимали, почему их прославленный суровый заклинатель-воин позволяет так с собой обращаться.

На языке распустился сладкий привкус забродившей сливы, лаоцзю обожгло желудок, разливаясь теплом по телу. В покои Асуры через открытый балкон задувал прохладный ветерок, принося не только облегчение, но и ароматы наступившей осени. Сидя за низким столиком, Вэй Лу невольно засмотрелся на Асуру, на лицо которого падали лучи закатного солнца, – будто высечен из самого нефрита.

Заметив его взгляд, Асура вопросительно поднял брови.

– Что?

– Да так, ничего, задумался, – отвернувшись, пробормотал Вэй Лу. От волнения – или же одного глотка лаоцзю – сердце забилось быстрее. – Просто подумал, что только мы с тобой смогли найти общий язык и подружиться. О Вэй Учэнь и Хао такого не скажешь.

В последнее время Вэй Лу редко виделся с Вэй Учэнь, на которую теперь все смотрели как на опасного зверя. Отчасти он радовался, что её действительно не заперли в клетке, а лишь ограничили возможность передвижения по усадьбе. Хао следил за ней, подобно сторожевому псу, а старейшина Шуан Тянь напоминал охотника, готового в любой момент выпустить стрелу, чтобы избавиться от угрозы.

Вэй Лу тяжко вздохнул. Задумчиво перекатывал остаток лаоцзю на дне пиалы, и его не отпускала мысль, что он делал что-то неправильное. Перемену его настроения сразу же подметил Асура:

– Почему ты грустишь?

Сухо хмыкнув, Вэй Лу позавидовал этой особенности собеседника зачастую не понимать человеческих переживаний.

– Чувствую себя виноватым перед Вэй Учэнь. С тех пор как мы попали в духовную школу Тайян, я пожинал сладкое, а она вкушала лишь горькое^[21]. Не припомню ни одного момента, чтобы, находясь здесь, она искренне улыбалась или радовалась.

– Но в этом нет твоей вины.

– Думаешь?

– Если она не желает принять условия, с которыми согласился ты, то продолжит мучиться. Разве так плохо жить по правилам школы? Нет. У неё также есть сильный покровитель, Хао, но барышня Вэй предпочла сопротивляться своей судьбе. Она остаётся жива лишь потому, что ей служит феникс Фэнхуан.

Услышанные слова болезненно ранили Вэй Лу, хотя он прекрасно понимал, что, не будь Вэй Учэнь хозяйкой короля ста птиц, от неё бы избавились. Потянувшись к кувшину, он заметил, как Асура уже хотел остановить его, но в последний миг замер. Видимо, сообразил, что сболтнул лишнего, а глоток Яшмового лаоцзю мог успокоить беспокойное сердце Вэй Лу.

– Но с тобой всё будет хорошо, – поспешил он заверить его. – Глава Шо доволен тобой: ты послушный, и от тебя нет проблем. Я никому не позволю тебе навредить.

Сделав пару глотков и почувствовав, как жар растекается по горлу, Вэй Лу безрадостно произнёс:

– Она моя семья. Последнее, что осталось от неё. Разве ты не понимаешь? Это всё равно как если бы Хао находился в смертельной опасности. Ты, наверное, и так тоскуешь по родителям, ведь прибыл из далёких земель. Без Хао ты останешься один. И я тоже... останусь один, если с Вэй Учэнь что-то случится.

– Ты не останешься один. С тобой буду я.

Вэй Лу с недоверием глянул на Асуру, однако, увидев по-детски растерянное выражение лица, лишь вздохнул. Да уж, порой неспособность Асуры понимать чужие переживания вызывала немалые проблемы в их общении.

– К тому же я не особо любил свою семью, – отвернувшись, неоднозначно подметил Асура. – Для нас с Хао побег из племени стал спасением.

С любопытством навострив уши, Вэй Лу неожиданно для себя отметил, что Асура впервые заговорил о своём прошлом. Он старался не лезть в его тайны, чтобы не спровоцировать неприятную реакцию: Асура всё же довольно опасный и непредсказуемый человек. Поэтому, нервно сглотнув, Вэй Лу попытался как можно беззаботнее уточнить:

– Неужели там были такие плохие люди?

– Хм... У нас в народе говорят: «Плохой человек опозорит доблесть^[22]», – неоднозначно протянул Асура, пытаясь понять, подходили ли его слова для точного описания. – Мы с Хао были младшими в нашей семье. Рождение близнецов всегда считалось дурной приметой, ведь, по преданию, один из них – это демон, решивший замаскироваться под второго ребёнка.

– А потенциал к силе обычно проявляется в детском возрасте, – припомнил Вэй Лу. – Хао уже с детских лет научился использовать тёмную энергию?

– В нашем роду у всех была предрасположенность к формированию духовного ядра, чего не скажешь о людях с потенциалом к развитию меридианов, способных выдержать тёмную природную ци. А если рождались... от таких избавлялись.

– Жестоко.

– Действенно. Народ ху или общины юго-востока, как их называют здесь, презирают тёмных заклинателей, презирают эту страну за то, что когда-то секты жили наравне с духовными школами. Сейчас отношения не настолько напряжённые, пограничные духовные школы даже порой сотрудничают с племенами и общинами, но...

– Но?

– Если кто-то узнает, что мы с Хао – это Заклинатель змей, боюсь, всё может измениться. Община – точнее, племя, из которого нас забрал учитель, – имеет огромное влияние в юго-восточном регионе.

– Но ты здесь, – подметил Вэй Лу, одарив Асуру тёплой улыбкой. – Прошло так много лет с тех пор, как вы покинули те земли. Вы уже не дети, никто вас и не узнает.

– Может, и так, – неуверенно кивнул тот, погружаясь в молчание.

Вэй Лу стало больно за Асуру, ведь, в отличие от него, он жил в кругу любящей семьи, которая баловала и лелеяла его. Оказалось очень непривычно наблюдать за тем, сколь грустным выглядел Асура, как залегла морщинка между его бровей, а в глазах сверкнула тревога. То ли лаоцзю, ударившее в голову, тому виной, то ли чрезмерная эмпатия, однако Вэй Лу захотелось потянуться к Асуре, приобнять его и сказать, что нет причин для переживаний. Сердце с предательской болью заколотилось быстрее, а по телу пробежали мурашки, из-за которых он сжал руки в кулаки.

Неужели ему настолько стал небезразличен этот человек? Вэй Лу поднял на него неуверенный взгляд, рассматривая тонкие черты лица: как падали тени от закатных лучей, окрашивая кожу Асуры в нежно-персиковый цвет. Просто не верилось, что этот человек, которого все боялись и обходили стороной, мог быть настолько уязвимым и потерянным.

Ползком обогнув столик, что со стороны выглядело весьма забавно, Вэй Лу подсел ближе к Асуре, вынудив того в недоумении нахмуриться. Отогнав сомнения, Вэй Лу накрыл его плечо рукой и растянул губы в довольной улыбке.

– Ты ведь грозный Асура, не падай духом. Это мне тут нужно бояться, как бы меня в жертву не принесли из-за...

– Тебя не принесут в жертву.

Внезапно брошенная фраза, да с такой уверенностью и ноткой звенящего страха, заставила Вэй Лу озадаченно умолкнуть. Он ведь хотел пошутить, однако реакция Асуры побудила его напрячься, словно его действительно собирались положить на жертвенный алтарь и вонзить нож в сердце.

От возникшей ассоциации лёгкий настрой будто смело прохладой осеннего ветра, залетевшей в комнату. По телу пробежали мурашки, но от сквозняка или жуткого предчувствия – Вэй Лу затруднялся сказать.

– Вэй Лу?

Перед глазами невольно пронеслись картины из сновидения, которое раз за разом настигало его во время контакта с подавляющим количеством тёмной энергии. Почувствовав прикосновение к пальцам, Вэй Лу вздрогнул и непроизвольно отдёрнул руку, словно от паука, который тронул его своими тонкими лапками. Асура неловко сжал кулак. Выглядел он в тот момент обеспокоенным, но только на краткий миг, – как только он посмотрел на Вэй Лу, его лицо стало прежним: невозмутимым и спокойным.

– Извини, если испугал. Подумал, ты всерьёз опасаешься, что тебя могут наказать и за провинность барышни Вэй. Ты под моей защитой, поэтому не бойся. Ты мне веришь?

Сглотнув, Вэй Лу медленно кивнул, с огромным трудом удерживая желание подскочить на ноги и выйти на балкон, чтобы отдышаться. Его волновала неожиданная перемена в настроении Асуры, сколь быстро он взял над собой контроль, напоминая статую божества для поклонения.

– Верю, – выдохнув, невинно улыбнулся Вэй Лу. – Прости, слишком переживаю за Вэй Учэнь.

– Не стоит, – ласково обратился к нему Асура, наполняя их пиалы напитком. – Барышня Вэй уже взрослая женщина, к тому же сильная тёмная заклинательница, не обделённая умом. Она должна понимать, что лучше начать сотрудничать с нами. Ей никто не причинит вреда, не терзай свою душу.

Подвинув наполненную пиалу к Вэй Лу, Асура взял свою и испил из неё, побудив собеседника последовать его примеру. У Вэй Лу сложилось стойкое ощущение, словно его желали напоить и отвлечь от серьёзных проблем, но отчего-то он даже сам предпочёл утопить дурные мысли в сладком напитке.

Асуре незачем ему врать, а Вэй Учэнь достаточно умна, чтобы начать подчиняться духовной школе Тайян. Вэй Лу не покидала тревога, а также чувство стыда, но раз ему не позволяли чаще видеться с Вэй Учэнь и она постоянно повторяла, что с ней всё хорошо, и не изъявляла желания часто видеться, то... всё в порядке?

Вэй Лу выпил ещё лаоцзю. У него приятно закружилась голова, избавляя от тяжёлых мыслей. Солнце скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь слабые жёлтые отсветы на небе, поэтому Асура поспешил закрыть балкон и зажечь бронзовые лампы, грани которых были затянуты бумагой.

Атмосфера уюта граничила с неправильно уединённой обстановкой. Несмотря на то что Вэй Лу зачастую гостил у Асуры, он только сейчас осознал, что находился у него в покоях. Не многое ли он себе позволял для какого-то отщепенца? Неуверенно глянув на кувшин, он озадаченно задумался над тем, сколько пиал уже успел выпить.

Облизнув пересохшие губы, Вэй Лу с трудом отделался от мысли смочить их напитком. Почему он чувствовал себя словно кролик, спутавший свою нору с логовом опасного змея?

– С тобой всё хорошо?

– А? – Немного дёргано отреагировав, Вэй Лу попытался оправдаться: – Да... да, всё хорошо, прости. Жарко как-то стало, вот и всё.

– Жарко? – озадаченно переспросил Асура. – Я закрыл балкон, потому что начал задувать холодный ветер. Пусть мы и заклинатели, но всё же неприятно мёрзнуть.

– Да, ты прав, точно.

Ему следовало меньше пить. Обычно Вэй Лу обходился парой пиал, а сегодня отчего-то пил лаоцзю, словно чистую воду. Обычно Асура его останавливал, но из-за того, что их недавний разговор утёк в неприятное русло, сам перестал контролировать ситуацию. Закрыв глаза, не то стараясь перетерпеть головокружение, не то желая не видеть собственную глупость, Вэй Лу надеялся избежать неловкой ситуации. Но как только прохладная ладонь коснулась его лба, он тут же распахнул глаза и в напряжении замер.

– Похоже, ты выпил больше, чем следовало, – обыденно подметил Асура, измеряя температуру его тела через прикосновение. – Прости, не уследил. А ты, конечно же, не посчитал нужным остановиться.

Вэй Лу будто зашили рот и завязали язык^[23]. Казалось, ещё немного, и он потеряет возможность дышать. От прикосновения Асуры по спине пробежали мурашки. Обычно Вэй Лу вполне спокойно реагировал на касания людей, в том числе Асуры, но именно сейчас он почувствовал, словно чужие пальцы затронули саму душу. Он будто только сейчас понял, что играл с бездной, которая в любой миг могла проглотить его. Опасно заводить дружбу с человеком, с которым их разделяла огромная пропасть статуса.

Поднявшись и устало вздохнув, Асура подметил:

– Видимо, ты не дойдёшь до своих покоев. Можешь переночевать здесь, а...

– Здесь?! Ты что, совсем ума лишился, что люди подумают?!

Вэй Лу и сам не ожидал, что с языка сорвутся столь громкие слова. Смотря едва ли не испуганным взглядом на Асуру, который взирал на него с крайней озадаченностью, он почувствовал, как на лбу проступил пот. Из-за своего постыдного поведения ему нестерпимо захотелось куда-нибудь спрятаться.

– А что они подумают? – всё так же негодовал Асура. – Этот заклинатель твой покровитель, разве странно позволять его подчинённому быть рядом?

«Ты вообще не упрощаешь положение», – внутренне сокрушался Вэй Лу, попытавшись взять себя в руки. Шумно выдохнув и поднявшись с пола, он взмолился о помощи всем существующим богам, чтобы выглядеть уверенно и непоколебимо. Но, похоже, они не слишком благоволили тёмным заклинателям, поэтому стоило Вэй Лу резко подняться, как перед глазами всё поплыло.

Он успел только пошатнуться, почувствовав, как чужие руки крепко ухватили его за плечи, останавливая от падения.

– Ты безнадёжный большой ребёнок, – с тяжким вздохом пожурил его Асура и повёл по направлению к спальне.

– Не-не-не, не надо туда, я могу и сам дойти или на полу поспать...

Игнорируя его лепет, Асура без особых усилий уложил Вэй Лу на свою кровать, точнее, ему стоило просто чуть толкнуть его, чтобы тот рухнул на подушки. Вэй Лу с ужасом понял, что от такого позора будет очень проблематично очистить свою репутацию. Ну, или репутацию Асуры.

О них и так много шептались, адепты выказывали недовольство из-за того, что столь благородный воин так рьяно опекал подобранного с улицы тёмного заклинателя. Кто-то даже осмеливался распускать неблагопристойные слухи, приравнивая их к Ай-ди и Дун Сиеню^[24]. Вэй Лу жутко злили эти сравнения, но куда больше он страшился гнева Асуры. Ведь тот, бедолага, лишённый навыков общения, вёл себя, вообще не заботясь о чужом мнении.

Вэй Лу уже с трудом отрицал действительность. Он настолько проникся доверием и симпатией к Асуре, что не мог не смотреть на него со слепым обожанием, как на благочестивого спасителя. Его забота стала для него и проклятьем, и благословением.

В горле пересохло от волнения. Вэй Лу боялся показать свои переживания, так как не знал, как мог отреагировать на это Асура. Ведь если того оскорбят его чувства, не сносить ему головы. А станет ещё хуже, если Асура безразлично воспользуется ими, чтобы манипулировать и окончательно привязать к себе Вэй Лу, как покорного преданного пса.

Вот это удручало сильнее. Асура ведь искал человека, которому мог бы доверять, и предать его своими эгоистичными желаниями Вэй Лу посчитал кощунством.

Нет. Нет... всё это бред. Он просто боялся, что его отвергнут, высмеют его слепую преданность и обожание, упрекнут за желание стать друзьями и называться родными душами. А затем прикажут убираться, вышвырнут, как ошмёток грязи, приставший к сапогу.

– У тебя что-то болит?

– Что? – оторвавшись от сумбурных мыслей, переспросил Вэй Лу, подняв растерянный взгляд.

Асура, как и всегда, оставался невозмутим. Присев на край кровати и заставив Вэй Лу только сильнее напрячься, он уточнил:

– Выглядишь обеспокоенным. Может, позвать лекаря?

От такой заботы стало даже слегка тошно, и Вэй Лу невольно ухмыльнулся. Покачав головой, он ободряюще улыбнулся.

– Прости, что этот никчёмный заклинатель занял твою кровать.

– Не вини себя.

– Я могу подвинуться, ляжешь с другого края.

– Не стоит. Этой ночью я буду медитировать. А ты спи и набирайся сил, только не забудь снять сапоги. С этим, надеюсь, ты сам справишься.

Вэй Лу хохотнул. Что ж, порадовавшись, что Асура не стал кружить над ним заботливой матушкой, иначе бы его гордость не выдержала, он разулся. Из соседней комнаты лился тусклый, слабо рассеивающий свет фонарей. Вэй Лу решил отпустить тревожные мысли и, растянувшись на кровати, воспользовался чужим гостеприимством.

Асура уже направился в помещение, где они недавно трапезничали, но стоило ему остановиться, как звенящую тишину разбил его ровный низкий голос:

– Не заботься о том, что подумают люди. Пока их уста запечатаны, это не имеет никакого значения. Но если кто-то посмеет расстроить тебя или навредить, он сурово поплатится за это. Отдыхай, Вэй Лу. И ни о чём не беспокойся.

После таких слов Вэй Лу ещё долго не мог сомкнуть глаз и успокоить быстро колотящееся сердце.

Глава 34. Заклинатель, который пытался приручить феникса

Почему это вызывало столь отвратительные противоречивые чувства? Тошные до омерзения. И речь шла далеко не о принуждении к совместному совершенствованию. Вэй Учэнь куда сильнее травмировали и раздражали люди, косвенно или напрямую причастные ко всему процессу.

Разделить с Хао интимную близость – ладно, допустим, она не настолько нежный цветок, у которого лепестки опадут при одном виде мужских гениталий. А вот выкинуть из головы понимание, что через столь унизительный способ собрались контролировать её силы, оказалось проблематично.

Контролировать. Её. Были вообще на этом свете мужчины, которые не хотели её подчинить? Вэй Лу, наверное... да и покойный брат. Но первый в последнее время вообще забыл о её существовании, второй же в лучшем случаем с небес наблюдает да за сердце хватается.

Она, как всегда, осталась одна. Никто не поможет ей выпутаться из сложившейся ситуации. Несмотря на то что все выходы теперь перекрыты, одно окошко всегда оставалось распахнутым, но мысли о добровольном уходе к предкам на небеса были ниже её достоинства. Да и Синь Юй не позволит ей сбежать.

Синь Юй... Приставучий, словно пиявка, и громкий, как летняя цикада. Как же он раздражал её. А ещё сильнее раздражало то, что его сочувствие отзывалось чем-то болезненным в груди. О ней никто не заботился, а этот дурень предпринимал хотя бы какие-то попытки. Совсем слепой и глупый, раз увидел в ней что-то привлекательное и рискнул проникнуться симпатией.

Поначалу Вэй Учэнь полагала, что Синь Юй испытывает к ней обычную привязанность, привыкнув к её обществу, ведь вместе они провели немало времени в Бянь Сэ Лун. Его отношение немного забавляло, внося какое-то разнообразие в монотонные безрадостные дни. Но как только раскрылась её личность и тот факт, что она девушка, он моментально изменился. Стал осторожничать, нервничать. Видать, распереживался до такой степени, что из-за спутанных чувств заинтересовался ею как женщиной, то и дело заикаясь да нервничая.

Незавидная у них сложилась ситуация, а ведь всё так хорошо начиналось.

Хотя что именно «хорошо» – тоже спорное утверждение. «Хорошо» никогда не было. Они просто несколько месяцев сидели в золотой клетке, и, пока Вэй Лу наслаждался тёплым кровом и компанией своего покровителя, Вэй Учэнь не видела для себя перспектив, не переставая оглядываться на прошлое.

Всё казалось странным с первого дня встречи с Синь Юем. Он бежал из духовной школы Тайян, чтобы спасти свою мать. Но Синь Лин, являясь второй женой Юэ Гуана и имея от него ребёнка, не нуждалась в спасении, к тому же Синь Юй даже не догадывался, что она была замужем. То есть он не стремился уберечь её от брака, а просто желал увести Синь Лин из духовной школы Бянь Сэ Лун.

Ещё одна деталь: Синь Юй поместил духовного паразита, частицу души Хао, в Вэй Лу. Идея о том, чтобы отделаться от Заклинателя змей, вполне вписывалась в общую картину, однако впоследствии Синь Юй пристал к их компании, словно репейник, и всё сложилось так, что они отправились в Чандэ. Ни разу за дорогу он не выглядел обеспокоенным. Нельзя исключать и того, что Синь Юй просто хороший притворщик.

Допустим, он просчитался и не вышло переключить внимание Хао на Вэй Лу и Вэй Учэнь, поэтому ему пришлось увязаться за ними. И потом он придумал предоставить их в качестве разменной монеты для Бянь Сэ Лун.

Вэй Учэнь не столько смущало и злило, что Синь Юй мог намеренно привести их в Бянь Сэ Лун и приложить руку к нападению в местном храме, сколько всё сильнее напрягал момент с передачей духовного паразита. Как простой целитель способен провести столь сложный ритуал? Этим навыком владели экзорцисты, не говоря уже о присутствии осознанного духа в сновидениях.

Вэй Лу встретил Синь Юя во сне с перебинтованными глазами, значит, у того имелись и задатки онейроманта. Помнится, Вэй Лу рассказывал и о том, как «их крикливый друг» использовал талисманы и светлую ци. Добавим к этому отличные способности целителя. Да и за побег Синь Юю влетело только двадцать ударов розгой, что продемонстрировало явное намерение Тайян сохранить ему жизнь.

«А ещё во время порки они наложили на него заклинание безмолвия», – размышляла Вэй Учэнь.

С такой точки зрения Синь Юй выглядел достаточно сильным тёмным заклинателем, который старался изо всех сил скрыть свои таланты.

«И он больше ни разу не обмолвился о спасении матери, ничего не предпринимал, даже не упрашивал главу Шо. Словно... смирился? Но он так боялся за неё. Не верится, что он просто смог отпустить ситуацию».

– Уже пришла?

– А ты, смотрю, не спешил.

– Был занят.

– Мне-то что?

Прекрасное начало. Располагающее. Столь же приторное и тошнотворное, как и закрытый небольшой зал, который обставили так, словно в любой миг из-за ширмы покажется парочка проституток. Свечи, благовония, свежие простыни – если так в понимании Шуан Тяня выглядела расслабляющая атмосфера... Хотя что ещё могли сделать заклинатели-прислужники, чтобы настроить феникса и змею на спаривание?

Отвратительно.

Но из любой ситуации стоит извлекать выгоду. Пока что Вэй Учэнь смутно представляла, чем ей поможет ударившая в голову рискованная идея. Раз парного совершенствования теперь не избежать, она вытянет из него максимум пользы. Они пожалеют, что заставили её переступить через себя.

Подойдя к столу и бросив на него парчовый мешочек, Вэй Учэнь достала маленький флакон с прозрачным раствором. Целый день принимала чёртовы пилюли и надеялась на великую медицину с щепоткой магии.

– Что это? – нахмурился Хао, заметив, как она выливает в рот жидкость и кривится от её вкуса. – Я понимаю, что это неприятно, но ты должна быть в здравом уме, чтобы контролировать поток энергии.

– Захотела бы забыться – выпила бы что покрепче, – зарычала Вэй Учэнь, отставив флакон. – Как сказал Синь Юй, эта микстура ослабит глубокую инь и работу почек, что отразится на детородной функции^[25]. Или отцом хочешь стать?

При упоминании отцовства Хао аж передёрнуло, он вдруг умолк и застыл посреди помещения, словно наивный подросток, впервые услышавший о тайнах взрослого мира. Вэй Учэнь мало интересовало, что творилось в его голове. Она вытащила содержимое мешочка и напряжённым взглядом прошлась по ещё одному флакону с жидкостью, которую нужно выпить в течение часа после полового акта. Также там находилась бутылочка с желтоватой микстурой и маленькая баночка с масляной субстанцией.

Вэй Учэнь вдруг стало неловко. Слишком неловко. Но не из-за Хао, а из-за Синь Юя, который передал ей этот набор «экстренной помощи». Утром в ней всё ещё горело возмущение, и такой «дар» она восприняла как ещё большее унижение и оскорбление, отчего молча вырвала его из рук Синь Юя и едва сдержалась, чтобы не одарить грубым словом. А сейчас вспомнила, что он выглядел как побитый щенок, выброшенный под холодный дождь.

В общем-то, а что он мог сделать? Здесь все тёмные заклинатели ходили на коротком поводке. Даже если бы Синь Юй попытался защитить честь Вэй Учэнь – хотя тоже вопрос, о какой чести могла идти речь? – его бы побили и велели убираться. Похоже, ему действительно было больно от мысли, что её принуждали к парному совершенствованию. Однако, несмотря на жгучий стыд, Вэй Учэнь всё же испытывала благодарность: во-первых, он не стал орать и бегать с протестами, а во-вторых и самых главных, ничего не рассказал Вэй Лу. Этот бы точно создал им проблемы.

– Чего стоишь? Подойди, – обратилась к Хао Вэй Учэнь.

– Зачем?

Взяв флакон с желтоватой жидкостью, она обернулась и протянула его тёмному заклинателю, который преисполнился подозрений.

– Что это?

– Понятия не имею, но нужно выпить сейчас.

– Что это? – ещё сильнее омрачился Хао.

– Микстура, которая также... – С неловкостью скосив взгляд, она добавила тише: – Просто выпей, это снизит шанс, что ты станешь отцом.

– И как ты представляешь парное совершенствование, если у меня не встанет?

– А как это связано?.. – Но, глядя на Хао, Вэй Учэнь даже не хотела вдаваться в подробности этого разговора. – Боже, просто выпей.

– Ага, сейчас. Подмешала туда яд, да?

В первый миг Вэй Учэнь посмотрела на него как на глупого индюка. А затем взгляд озарило прозрение: она в задумчивости и с лёгким разочарованием глянула на флакон. Отравить... точно. Почему она до этого не додумалась?

– Это что ещё за взгляд?

– Просто пей.

– Точно отраву туда подмешала.

– Тогда сделай одолжение и сдохни.

При столь раздражённых словах, брошенных ему в лицо, Хао едва удержался, чтобы не выплюнуть порцию ругательств. Он выхватил флакон и, к счастью, не разбил его о стену, а с показательным недовольством опустошил. Доля благоразумия в нём всё же имелась, но уж точно не сдержанности и осторожности, как у брата.

Внешне Хао и Асура выглядели одинаково, как две росинки на листьях ранним утром, но, прожив рядом с ними несколько месяцев, Вэй Учэнь безошибочно научилась отличать их при любых обстоятельствах. Не только потому, что Хао носил тёмные одежды, убирал волосы в низкий хвост и от него за пару ли веяло удушающей демонической энергией. Его лицо выглядело раздражённым целые сутки, а взгляд ни на мгновение не покидало презрение.

Показательная грубость в его исполнении не так сильно пугала Вэй Учэнь, хотя пару раз ей всё же прилетало. За что она в ответ била этого напыщенного индюка по коленке, и только удачные появления Шуан Тяня предостерегали их от превращения в клубок орущих кошек. При всём несносном характере Хао не напрягал её так сильно, как Асура со своим спокойствием и таинственностью. Вэй Лу бегал за ним ослеплённым птенцом, что жутко нервировало и беспокоило её. Но последняя попытка вразумить Вэй Лу обернулась тактичным напоминанием, что он уже не маленький мальчик и знает, что делает.

Забавно такое слышать от человека, благодаря которому они и оказались в этой ситуации.

– Ты что делаешь?

– Раздеваюсь, – отчуждённо отозвалась Вэй Учэнь, развязывая пояс и распахивая внешний халат. Она глянула на широкую кровать, застеленную лишь плотным покрывалом, а затем обратилась к Хао: – Я не невинный лотос, у меня уже были партнёры. Относись к этому проще. Или ты до этого никогда не занимался любовью?

– Занимался. – На удивление, он ответил спокойно, а не разорался, что лишь подтверждало действительность. Хмурое выражение не сходило с его лица, как и тяготящее чувство на душе. – Слушай. Я... Мне действительно жаль, что приходится это делать. Если был бы выбор...

– Выбора нет, так что хватит пускать слова по ветру, – бесчувственно перебила его Вэй Учэнь, вновь повернувшись спиной и продолжив неторопливо раздеваться. – Сделаем дело с холодной головой. Возможно, даже к лучшему, что мы не хотим...

Сквозь свои слова она услышала тяжёлые шаги, внутренне вздрогнув, но оставшись собранной и спокойной, когда Хао схватил её за плечо и грубо развернул к себе. Его пальцы болезненно впились в руку, словно стальные прутья.

– Хочешь, чтобы я перестал пускать слова по ветру?! Я пытаюсь быть вежливым! А ты хочешь, чтобы я взял тебя силой?! Я могу взять тебя силой! Этого?..

– Отпусти меня.

– Ха-х, да, конечно! Так и отпустил!

– Отпусти. Сейчас же.

Сердце стучало, словно перепуганная птица, готовая свернуть шею, но вырваться из клетки. Вэй Учэнь не показывала, как ей страшно, снаружи оставаясь холодной. Хао был чересчур импульсивен. Он нависал над ней вулканом, готовым извергнуться и уничтожить всё на своём пути. В глазах блестела злость, тяжёлое дыхание вырывалось из груди.

– Отпустил. Мою. Руку.

Вэй Учэнь смотрела ему в глаза с вызовом и уверенностью. Она боялась, но не позволяла страху выбраться наружу. В этом её главное преимущество – умение держать контроль над эмоциями, в то время как Хао едва ли мог обуздать свой пылкий темперамент.

Он хохотнул. Натужно, с оскалом. Как бы говоря, что ей всё равно некуда деваться. Руку он отпустил, однако свободной после этого Вэй Учэнь не стала, в ней проснулись злость и раздражение. Хотелось придушить этого ублюдка.

Стало тошно.

Отвернувшись, она ощутила, как всё больше растёт отвращение, которое удавалось подавлять на протяжении целого дня. А сейчас оно вспыхнуло обжигающим пламенем, и, невольно глянув на окно, закрытое ставнями, Вэй Учэнь всерьёз задумалась о том, чтобы позаимствовать лучшую тактику Вэй Лу и выброситься наружу.

Воздух в помещении был достаточно тёплый, но, как только Вэй Учэнь скинула с плеч нижнее платье, ей захотелось провалиться под землю. Обнажённое тело делало её крайне беспомощной, сам факт наготы морально угнетал. То, что пару фэней назад не казалось страшным, теперь ввергало её...

«Нет, идите к предкам на небеса, я не буду бояться. Я всё оберну в свою пользу», – попыталась успокоить себя Вэй Учэнь, а затем почувствовала прикосновение подушечек пальцев к спине. Благо, что Хао не видел её лица. Да и самой ей не хотелось обнаружить ужас и трусость, промелькнувшие в собственном взгляде.

– Значит, тебе наносили это тату, когда ты была ещё ребёнком? Жестоко.

«Ещё прошлое вспоминать не хватало», – с раздражением подумала Вэй Учэнь, и эта мысль помогла немного прийти в себя и расслабить плечи. Она полностью избавилась от одежды, куда уж больше стесняться? Но оказалось, что есть ещё куда, когда Хао приблизился к ней вплотную, прижавшись обнажённым телом к её спине. Лопатки и плечи соприкоснулись с тёплой грудью.

Вэй Учэнь даже не знала, чего желала сильнее: закатить глаза, закричать или скривиться. Наверное, всё сразу.

Горячее дыхание обжигало ухо, Хао уронил лоб на её макушку и обхватил за плечи, тяжело вздыхая и не совершая лишних телодвижений. Вэй Учэнь почувствовала, как её обдало жаром, но речь шла не о вожделении, а лёгкой пульсации энергии. Тело человека насквозь пронизывали духовные потоки, стекаясь к даньтяням внизу живота, а также под сердцем у духовного ядра. Наиболее близкий контакт духовных потоков двух людей был возможен, очевидно, через соитие... либо через пробитие груди, но об этом варианте никто всерьёз не думал.

Вэй Учэнь лишь в теории знала о парном совершенствовании, поэтому ощущать на практике, как человек тянулся к её энергии, оказалось очень странно. Она потянулась в ответ. А что оставалось? Опасность, конечно, состояла в том, что сосредоточение и устремление тока ци книзу живота усиливало и приток крови. Из-за этого появлялось возбуждение. Многие люди, поддавшись нахлынувшим страстям, забывали о контроле потоков, которые успевали переплетаться во время соития. Как результат – искажение ци и жуткие боли.

Такого себе Вэй Учэнь позволить не могла. Но Шуан Тянь, похоже, забыл, что совместное совершенствование – это обоюдоострый клинок. И когда он вручал его Хао, то словно закрыл глаза и не заметил, что тот может и не удержать оружие.

Всё происходило не так плохо, как она ожидала. Хао не был грубым, вёл себя аккуратно, а она только и делала, что пристально наблюдала за ним, словно охотящаяся кошка. Даже когда он прижимал её к кровати, Вэй Учэнь думала только о том, чтобы самой украсть как можно больше энергии.

– Не смотри на меня так.

Тело покалывало от разогнавшейся ци, Вэй Учэнь ощущала давление духовной энергии внизу живота как лёгкий дискомфорт, принимая в себя Хао. Лёжа на кровати под грозным заклинателем, она смотрела на него испытующим взглядом, чувствовала запах кожи, жар его тела и недовольство, сквозящее в глазах.

Она промолчала. Держалась за его предплечья, пока он нависал над ней и медленными движениями бёдер входил глубже. От усилившегося давления Вэй Учэнь на мгновение прикрыла веки и выдохнула, издав тихий стон, а затем вновь подняла взгляд, посмотрев с вызовом.

– Прекрати.

– Так не смотри мне в глаза, – ровным голосом произнесла Вэй Учэнь, кончиком языка облизнув нижнюю губу. – Закрой их и сосредоточься, будь послушным мальчиком, исполняющим приказ своего учителя.

– Не надо... так говорить.

Дыхание Хао становилось тяжелее, настроение – паршивее. Вэй Учэнь могла бы сказать, что он испытывал отвращение к ситуации, однако буйный характер и раздутое эго не позволяли ему проигнорировать брошенный вызов.

Издевательская презрительная усмешка – всё равно что пощёчина по гордости, в этом Вэй Учэнь не сомневалась. Поэтому не удивилась, увидев, как глаза Хао вспыхнули раздражением. Поддавшись импульсу, он резко толкнулся вперёд, навалившись на Вэй Учэнь, из горла которой вырвался высокий нежный вздох. Она издала его, скорее, от удивления и жаркого импульса энергии, и тем не менее не сказать, что сожалела об этом. Потому что растерянность, охватившая Хао, стала вполне неплохим результатом.

Несмотря на то, что терпкое возбуждение щекотало низ живота, Вэй Учэнь не теряла голову. Она контролировала свою ци и чувствовала, сколь беспокойным становился поток Хао, заставляя её постепенно замедлять течение духовной энергии, уходя в «оборону». Сразу так делать нельзя, иначе Хао догадается о её злом умысле. Следовало переключить его внимание на более кричащую и очевидную вещь.

– Что такое? – намеренно томным голосом полюбопытствовала Вэй Учэнь, коварно ухмыльнувшись. Обхватив своего партнёра по совершенствованию бёдрами, она отпустила его предплечья и потянулась к лицу. – Неожиданно понял, что под тобой не деревянная кукла, а живой человек?

Скривившись от отвращения, он перехватил её запястье и прижал к кровати. Злоба так и блестела в его взгляде.

– Ты можешь заткнуться?.. Я не хочу делать тебе больно.

– Ты уже во мне. Да, ты можешь сделать мне больно. Но я не буду молчать. Раз ты взял меня силой, думаешь, я стану соблюдать правила?

– Я не брал тебя...

– Своего согласия на парное совершенствование я не давала, – перебила Вэй Учэнь, издевательски ласково и заботливо убрав свободной рукой прядь его волос за ухо. Хао аж вздрогнул. – Но кто сказал, что я не буду получать от этого удовольствие?

– Ты должна... Что за чушь ты несёшь? Ты должна сохранять разум спокойным и...

– О, я сохраняю. Это ты маленький бедный мальчик, который весь пылает от эмоций. Только не пойму, тебя завожу я, мои вздохи? Нет, вряд ли: моё тело угловатое и не мягкое, как у нежной девы. А что же тогда?

– Заткнись! – взревел от нахлынувшего гнева Хао, до боли сжав запястья Вэй Учэнь. Тяжело и озлобленно дыша, он прожигал её разъярённым взглядом, позабыв о контроле над током ци. – Хоть попробуй назвать меня мальчиком ещё раз! Я тебя!..

– Что? – с откровенной насмешкой посмотрела на него Вэй Учэнь, прогнувшись в спине и крепче сведя бёдра, заставив собеседника задрожать. – Только и умеешь, что орать, но твои слова ни разу не совпадают с действиями. Ха-х, хотя забавно, что ты даже не споришь со мной. Видимо, тебя действительно возбуждаю не я. Или я? Потому что только я смею говорить тебе такое. Ах да, ещё твой учитель. Он тоже зачастую обливает собачьей кровью твою дурную голову^[26]. Неужели тебе втайне нравится, когда тебя унижают?

Последняя капля терпения себя исчерпала. Отметая здравомыслие и сдержанность, Хао нырнул в омут своих желаний. Заткнув рот Вэй Учэнь, из которого лился ядовитый поток слов, грубым злым поцелуем, он навалился на неё всем телом. Отпустив её запястья и подхватив одной рукой под бёдра, он начал вбиваться в неё нетерпеливыми резкими толчками. Мешая рычание с тяжёлым дыханием, Хао не контролировал уже ни свою духовную энергию, ни эмоции. И несмотря на то что он овладел телом Вэй Учэнь, сама ситуация находилась далеко не в его руках.

Вывести из себя Хао оказалось чуточку проще, чем она ожидала. Однако его животная страсть, обрушившаяся на неё необузданным потоком, стала проверкой на прочность. Полностью уйдя в духовную оборону, не позволяя бешеной обжигающей ци причинить себе вред, Вэй Учэнь с трудом удерживалась от того, чтобы не начать сопротивляться.

Прижимаясь ближе к Хао, обнимая его, царапая спину и надавливая на поясницу, она обжигала его ухо горячими томными стонами. К счастью, он не видел её брезгливое выражение лица. Пусть уж лучше поскорее насытится и успокоится, чем эта пытка продлится ещё дольше. Но Хао сумел её удивить.

Замедлив темп и тяжело переведя дыхание, он отстранился и вдруг, обхватывая её лицо, накрыл губы в страстном требовательном поцелуе, пробиваясь в рот языком. Взять её со злости – это одно. Но терзать губы, осыпать пылкими жадными поцелуями лицо и шею, дразняще прикусывая кожу, словно опьянённый влюблённостью романтик, – уже другое.

Гуй его знает, что творилось в голове у Хао. Возможно, он действительно испытывал неосознанное влечение к Вэй Учэнь. Учитывая, сколько раз они постоянно огрызались и скалились друг на друга, ненависть вспыхнула в столь неподходящий момент искрой страсти.

И это хорошо. Это ей на руку.

Не на руку, правда, оказались ощущения, как на последнем толчке Хао задрожал и застонал от удовольствия. Вот же животное, в самом деле. Это даже не злило, а... разочаровывало и утомляло.

– Дерьмо какое-то...

Лучше и не скажешь.

Стараясь отдышаться и придавливая своим разгорячённым, липким от пота телом Вэй Учэнь, Хао как-то не торопился подниматься. Вэй Учэнь просто смотрела в потолок и отслеживала успокаивающийся ток тёмной ци. К счастью – или сожалению? – она лишь немного возбудилась, но особого удовольствия прелюбодеяние ей не принесло. Слишком долго она не помнила чужих прикосновений. Так что это оказалось... так, обыденностью.

– Ты... – Успокоив дыхание и аккуратно отстранившись, Хао приподнялся на руках и одарил её столь обиженным и раздражённым взглядом, что Вэй Учэнь едва подавила застрявший в горле смешок. – Дрянь ты такая, ты что наделала?

– Я? Я лежала. Это ты всё делал. – С этими словами она оттолкнула от себя Хао и поспешила слезть с кровати. Но грубая требовательная хватка, сковавшая запястье, остановила её.

– Ты!..

– Расскажешь своему учителю, как потерял голову и любовно осыпал меня поцелуями? – Обернувшись и безжалостно осадив его, Вэй Учэнь заставила Хао аж позеленеть от злости. – Или мне это сделать? Сказать образцу порядочности и дисциплины, как хорошо мы провели время? И что ты занимался не парным совершенствованием, а решил просто удовлетворить своё желание плоти?

От грубости слов, сорвавшихся с её языка, Хао вновь скривился. Но промолчал. Пользуясь моментом, Вэй Учэнь вырвалась из цепких пальцев и направилась к столу, чтобы выпить последнюю из необходимых микстур. Откупорив пробку и вылив в рот горькую жидкость, она как ни в чём не бывало добавила:

– Не хочешь, чтобы Шуан Тянь узнал, насколько его ученик никчёмный и бездарный, будешь делать всё, как я скажу.

– Думаешь, такое ещё раз повторится? – озлобленно зарычал Хао, метнув в неё колючий взгляд. – Нам всё равно придётся этим заниматься, наше состояние будут отслеживать. Отсиживаться не удастся.

– Ты переоцениваешь возможность «отслеживания нашего состояния», – криво усмехнулась Вэй Учэнь, но поспешно добавила, подбирая с пола своё нательное платье: – Но да, нам придётся этим заниматься. Только чем «этим»? Соитием или совершенствованием?

– Тебе язык стоит вырвать за такие слова, женщина. Твою фамильярность терпят только из-за...

– О-о, нет, не терпят. Ты терпишь. И будешь терпеть. Иначе, повторюсь, твой учитель узнает, насколько ты никчёмный. Не смог справиться с простым заданием. А вот предпочтёт старейшина Шуан Тянь никчёмность змеи или фамильярность феникса... Ну, по-моему, выбор очевиден.

Глава 35. Эти заклинатели всё ближе к истине

Синь Юй ничего не понимал. Точнее, понимал, а ещё лучше понимал, какими последствиями грозила обернуться его ложь. Он не хотел врать, однако истина, так и рвущаяся слететь с языка, постоянно застревала в горле, подобно куриной косточке. И всё потому, что об этом попросила она.

– Ну? Скажешь уже что-нибудь?

Убрав подушечки пальцев с тыльной стороны запястья Хао, Синь Юй сдержанно выдохнул. Тот даже не повысил на него голоса, как это обычно бывало, а сидел, облокотившись о стол и подперев голову свободной рукой.

– Твоя ци неспокойна. Поэтому головные боли...

– Это я понял, умник. Есть что-то, что может это вылечить?

Синь Юй ответил не сразу, бросив беглый взгляд на Вэй Учэнь, стоящую в дальнем конце комнаты и наблюдающую за ними словно за двумя беспомощными зайчиками. Нет, не было волшебной пилюли, способной излечить организм от искажения тёмной ци, если не прекратить негативное воздействие. Имелась возможность лишь притупить симптомы.

Помедлив, Синь Юй поднялся со стула и направился к стеллажу с лекарствами, выискивая подходящее средство.

– Я могу дать тебе только обезболивающее. Если не будешь аккуратен, у тебя начнётся ранняя стадия искажения ци, и ты...

– Заткнись, просто дай мне чёртовы пилюли. Я справлюсь с этим.

– Я должен сообщить об этом Шуан...

– Дай пилюли и заткнись, – нетерпеливо рявкнул Хао, подрываясь с места. Вырвав из руки Синь Юя стеклянную баночку, он угрожающе подступил ближе и зарычал: – Ни слова учителю. Всё под контролем.

Ни черта не под контролем, но спорить с Хао – всё равно что орать на горного козла, рассчитывая получить в ответ внятную речь. Синь Юй сдержал при себе профессиональное мнение и молча проводил взглядом пациента, которого отпускал словно мотылька на огонь^[27]. Хао промчался так стремительно, что из-за поднятой волны воздуха затрепетало пламя в светильниках.

Лишь когда тяжёлые шаги стихли в отдалении коридора, погружённого в тишину поздних сумерек, Синь Юй сбросил напускную сдержанность и с вызовом посмотрел на Вэй Учэнь. Она выглядела мрачнее ночного леса.

– Я же просила тебя сказать, что всё в порядке.

– В порядке? В порядке?! – не удержался от повышенных тонов Синь Юй, проглатывая желание раскричаться. – Это не в порядке. Думаешь, Шуан Тянь совсем глупец и ничего не заподозрит? Какое «будь аккуратен»? У него уже началось искажение ци, ты... Что ты?..

«Что ты с ним сделала?» – вопрос, который Синь Юй при всей своей взвинченности не решался бросить в лицо Вэй Учэнь, застрял поперёк горла. Хотя и так понятно что. Вопрос лишь как.

Заклинатели практиковали парное совершенствование два-три раза в неделю на протяжении последнего месяца, и в каждый из этих дней у Синь Юя тянуло кишки и вешался желудок^[28]. Его выворачивало наизнанку, он ненавидел себя за то, что ничем не мог помочь Вэй Учэнь, кроме как поделиться пилюлями и лекарствами.

В его понимании, сколь бы боевой и сильной ни была женщина, она оставалась человеком, которого необходимо защищать, с кем стоило заботливо и бережно обходиться. Может, он и глупец-романтик, но речь шла и про очевидную истину: женщины слабее мужчин, только ублюдок стал бы издеваться над немощными, причиняя им вред.

Принудительное парное совершенствование – кощунственная и отвратительная вещь. Синь Юй извёл себя от беспомощности и ненависти к Хао, и даже тот факт, что последний тоже стал жертвой обстоятельств, не делал ситуацию проще. Единственное, что он мог, – это жалеть Вэй Учэнь.

Но, как оказалось, жалели сейчас только его. Вэй Учэнь ни разу не продемонстрировала открытого протеста или ярости, пребывая в пугающем спокойствии. Её словно совсем не волновал шторм, в который её забросили старейшины школы Тайян. Не волновали синяки на теле, царапины и засосы, которые оставлял Хао. Ведь это не являлось нормой в целях культивации, для которой требовалось полное спокойствие разума и духа! Вэй Учэнь будто жила в отрыве от своего тела, не обращая внимания на животное, обратившее совместное совершенствование в возможность удовлетворить свои плотские желания.

Во всяком случае, так Синь Юй думал первое время. А затем начал замечать странности, которые не рисковал озвучивать, желая убедиться в верности своих догадок. А когда к нему пришла Вэй Учэнь с просьбой убедить Хао, что с ним всё в порядке, он с холодеющей кровью в жилах заключил:

– Ты намеренно искажаешь его ци.

– Думала, догадаешься раньше.

– Разумеется, я догадался уже давно, – зарычал Синь Юй, понизив голос до шёпота. – Но зачем?

– А почему нет?

– Поч... почему нет? – опешил он. – Да... тебя... тебя могут убить.

– С чего бы? – не меняясь в лице, равнодушно отмахнулась Вэй Учэнь. – Мои потоки ци спокойны, как реки на равнинах, и я могу лучше подстраиваться под духовную энергию Хао. Я прилежная ученица. В отличие от него.

Беззаботность, с которой она рассуждала, потрясла Синь Юя до глубины души. Умолкнув на долгие мгновения, чтобы переварить услышанную информацию, он пытался понять, чего желал сильнее: закричать или же проглотить язык. Пальцы то сжимались в кулаки, то нервно разгибались.

– Ты... ты хоть понимаешь, что делаешь?

– Понимаю. Иначе бы не добилась такого хорошего результата.

А вот он, как бы ни силился понять её, постоянно разбивался о невидимую стену недоумения. Вэй Учэнь напоминала коршуна, готовящегося расправить крылья и вцепиться в тушку беспомощного кролика, которым чувствовал себя Синь Юй. В кабинете, тьму которого с трудом разгонял скудный свет одинокой лампы, опустилась звенящая тишина. И в этом вязком угнетающем безмолвии Синь Юю казалось, что даже воздух стал тяжелее.

В его вопросе прозвучал едва уловимый отголосок страха:

– Зачем?

Вэй Учэнь ответила не сразу, в задумчивости наблюдая за тем, как трепетало пламя фонаря на столе.

– Выживает сильнейший. Как там сказал Шуан Тянь? Непослушную бесполезную псину на псарне не держат, да? Но если у него на псарне останутся лишь две собаки, одна непослушная, а другая бешеная, то кого он оставит? Избавится от двух? Но кто тогда будет ловить добычу?

Синь Юй невольно затаил дыхание, наблюдая за тем, как в потемневших глазах Вэй Учэнь играли блики приглушённого света.

Воздух вдруг стал не только тяжёлым, но и холодным.

Синь Юй отчётливо ощутил страх. Слова Вэй Учэнь не на шутку его напугали. Если она всё это провернула ради того, чтобы остаться единственным козырем в рукаве духовной школы Тайян, рискуя пойти на дно вместе с Хао, насколько же нужно быть отчаянной? Отчаянной до того, чтобы ловить тигра голыми руками^[29] и не бояться наступить ему на хвост.

«А может, ей это нравится?» – вспыхнул огонёк неприятной мысли, от которой Синь Юя пробрала мелкая дрожь. С чего он вообще решил, что Хао противен Вэй Учэнь? Она же мастерски притворялась мужчиной долгое время, значит, сымитировать пренебрежение и брезгливость ей ничего не стоило. Даже в угоду реализации своего плана почему она не могла получать удовольствие от интимной близости? Она ведь далеко не домашняя ласковая кошечка, а дикая опасная пума.

От этих мыслей стало до того тошно и обидно, что Синь Юй невольно отвернулся. На него нахлынула тревога, от которой он с раздражением пытался отмахнуться, как от надоедливой мухи.

– Всё равно не понимаю. Даже если Хао потерял пару раз контроль, он не настолько глупый, чтобы делать это постоянно и доводить себя до подобного состояния. Даже если он... – Мысли, крутящиеся в голове, с трудом обрели форму слов. – Даже если его тянуло к тебе... Он не мог просто терять голову каждый раз, когда вы... Ну...

– Каждый раз я и не позволяла, – безразлично пожала плечами Вэй Учэнь, – иначе было бы подозрительно.

– Позволяла?

– Нужно сказать и тебе спасибо. Без твоей помощи этого бы не удалось.

– Мне? – аж побледнел Синь Юй, подняв до боли растерянный и испуганный взгляд.

– Ты же мне передавал всё необходимое, а он, думаешь, разбирался в настойках? Один раз даёшь, а про другой он уже и не спрашивает.

Хорошо, что он сидел, иначе бы точно упал на подкосившихся ногах.

– Что ты ему давала?

– Очевидно же. Афродизиак. С примесью перетёртых жемчужин из Белого озера. Дорогая вещь, конечно, но теперь понятно почему.

У Синь Юя просто слов не нашлось, чтобы выразить нахлынувший на него ужас. Запустив пятерню в волосы, он в крайней степени шока уставился на Вэй Учэнь. Она давала Хао афродизиак вместо второго компонента противозачаточного, а этот идиот ничего и не заподозрил? Синь Юй чуть не взревел от абсурдности происходящего, он рассеянно уставился на Вэй Учэнь, молящим взглядом наблюдая за её равнодушием.

– Зачем?.. Ну зачем?

– Затем, что себя могу защитить только я, никто другой этого делать не будет, – жёстко отрезала его бормотание Вэй Учэнь.

– Да ты сама говорила, что желаешь всеми способами уменьшить риск возыметь дитя от этого ублюдка! Я делал всё что мог, а ты!..

– Всё что мог, серьёзно? – сложив руки на груди, в раздражении скривилась Вэй Учэнь. – Кроме побега и самоубийства у меня имелась только одна возможность избежать этого унижения. Правда, чего тебя винить, я сама об этом только пару недель назад додумалась, но как-то было уже поздно. И сделать это мог лишь ты.

– Я?! Да что я мог?! Я такой же пленник, как и ты, думаешь, меня тут вообще слушают?!

– Ты молодой господин Синь, твой клан, пусть и как нарицательный показатель статуса Тайян, всё ещё остаётся благородным. Ты мог бы предложить мне выйти за тебя замуж, и это помогло бы избежать необходимости лечь под Хао. Мы могли бы пройти священный ритуал бракосочетания в ближайшем храме за шичэнь. Все бы бесились, но поделать бы уже ничего не смогли.

– ...

– Я понимаю, что ты, наверное, живя в таких условиях, предпочёл бы жениться по любви, обретя хоть какую-то радость... Брак – это не всегда любовь, да и жена из меня ужасная. Глупо было просить тебя о таком, хотя я вроде бы тебе симпатична. Но озвучить эту мысль я решила по другому поводу. Ты ведь говорил, что предложишь брак своей избраннице, лишь когда сможешь защитить её. А в момент, когда предложение о супружестве действительно могло спасти симпатичную тебе девушку, ты даже вообще об этом не подумал.

С каждым словом Вэй Учэнь злилась всё сильнее, но здравомыслие не позволяло зайти слишком далеко в безосновательных обвинениях. Грусть и обида промелькнули в её взгляде, а затем исчезли, оставляя лишь уныние и сухость:

– Я это к тому, что не надо говорить, будто ты сделал всё что мог. Это твоё лицемерие... гордость и приличие... Кому они вообще сдались? Просто... просто, когда действительно встретишь девушку, которую полюбишь, не мешкай. А в моём случае прошу только молчать о том, что происходит с Хао. На худой конец, оправдаешься перед Шуан Тянем, что это из-за меня у тебя душа так перепугалась.

Она через напряжение выдавливала из себя каждое слово, смотря куда-то в сторону и из последних сил удерживая подступающие к глазам слёзы. Синь Юй чувствовал себя полнейшим идиотом, которого разгромили как последнее ничтожество. В чём-то обвинения Вэй Учэнь были неуместны, но общий смысл долетел до него тонкой иглой, разрывающей сознание на осколки.

Почему она подумала об этом, а он – нет? Почему она, хмурая одинокая волчица, позволила себе надежду, что он предложит ей использовать брак в качестве защиты? А он, как глупая рыбка в озере, лишь беспомощно пускал круги по воде да открывал рот? Может, потому, что Вэй Учэнь умела думать, а Синь Юй только и знал, что смотреть на всё сквозь спектр своих эмоций?

Он почувствовал себя полнейшим ничтожеством. Влюбиться, в будущем найти достойную спутницу. Да в кого он мог влюбиться и о каком будущем шла речь? Синь Юй в принципе не думал о браке, потому что, как правильно заметила Вэй Учэнь, при нынешних условиях это всё равно что ступать по весеннему льду^[30]. А здесь он действительно имел шанс помочь ей. Избавить от унижения и боли. Почему он об этом не подумал? Даже не задумался?

Сначала Синь Юя бросило в холодный пот, а затем нахлынул жар, от которого покраснели кончики ушей. То есть она думала о нём как о... муже? Быть может, просто ради выживания, но для Синь Юя понятие брака и семьи всегда относилось к чему-то сакральному и священному. А наблюдая в прошлом за тем, как дядя предал его отца, как клан Синь разрывали на части, подобно телу дохлого тушканчика, а родная мать и словом не обмолвилась, что вышла замуж во второй раз, Синь Юй приходил в уныние.

Он посмотрел на Вэй Учэнь. Сколь грозной и пугающей она выглядела пару фэней назад и какой беспомощной и подавленной теперь казалась в мягком сиянии светильника. Он всё ещё с трудом понимал свои чувства по отношению к ней. Как долго он видел в ней парня? И вдруг – бац! – девушка. Наверное, поэтому всё так спутанно. И пока он варился в переживаниях, Вэй Учэнь боролась с реальными проблемами.

Предлагать ей брак сейчас, наверное, станет кощунственной насмешкой. Эта девушка – и вдруг его жена? Подобная мысль, на удивление, не вызывала трепет, скорее, желание тяжело вздохнуть. Они могли бы стать партнёрами и друзьями, но никак не супругами в общепринятом понимании. В голове Синь Юя из-за навязанных норм воспитания зудела мысль, что аристократу позорно брать в жёны девушку, которой касался другой мужчина. Но имело ли это смысл?

Он вновь посмотрел на Вэй Учэнь.

Нет, не имело. Да и вряд ли Вэй Учэнь захочет строить с ним романтические отношения, да хотя бы какие-то отношения. Но какая уже разница? В дела жены и мужа никто не посмел бы совать нос. И пусть Вэй Учэнь обзовёт его последним ублюдком и высмеет, стоило попытаться. Видя, что она тонула, он вовремя не протянул ей руку помощи, потому что думал: не дотянется. А сейчас? Сейчас-то...

Только сказать куда проще, чем сделать. Слова «знаю, уже поздно, но, может, объединим кланы Синь и Шэнь?» застряли поперёк горла. От волнения сердце затрепетало ещё сильнее. И чего он волновался, если отринул надежду о полноценном браке и предпринял всё ради взаимовыгодной поддержки?

Сделав глубокий вдох, Синь Юй так и застыл, вдруг ощутив колебания тёмной ци. Вэй Учэнь тоже почувствовала неладное и моментально переменилась в лице, отпрянув от стены. Разговоры и обиды отошли на второй план, заставив пару заклинателей настороженно прислушаться к пульсации энергии. Поначалу Синь Юй подумал, что это Хао, где-то упав с головной болью, решил выместить злость на статуе льва или другом предмете архитектуры. Но ци принадлежала не ему, к тому же имела совершенно другую природу, и Вэй Учэнь безошибочно поняла, кто стал объектом беспокойства в столь поздний час. Взгляд её налился тревогой, а с губ сорвалось родное имя:

– Вэй Лу...

* * *

Вэй Лу никогда не увлекался медитациями, у него не хватало банальной усидчивости, поэтому он решил поступить так, как делают все нормальные люди: не идти к целителю за советом, а заняться самолечением. В книгах по заклинательству говорилось, что сочетание определённых трав помогало быстрее погрузиться в транс. В свободном доступе некоторые ингредиенты не продавались, но, припомнив, каким рассеянным в последнее время был Синь Юй, Вэй Лу недолго размышлял над решением проблемы.

Воровать он привык с детских лет, а оправданием для текущего случая стали его... сны. Или, вернее сказать, видения? Вэй Лу до последнего сомневался в их природе, пока не вспомнил, что его бабушка по материнской линии была сильной гадательницей. Он никогда не замечал за собой способностей к предсказаниям, однако последние несколько месяцев с его сознанием творилось что-то ненормальное.

И всё после столкновения с Синь Юем и Хао в мире снов.

Место Разлома, обратившееся выжженной пустыней, пугающие образы смерти Вэй Учэнь, кинжал в собственном сердце. Но снизойти до ошеломительного откровения Вэй Лу заставило совершенно иное. Мучаясь догадками, он воспользовался преимуществом перед другими тёмными заклинателями и дни напролёт тратил свободное время в библиотеке, пытаясь отыскать хотя бы что-то о ритуале, способствующем сращиванию Разлома. В свободном доступе подобных сведений не оказалось, но по тому, что удалось отыскать, Вэй Лу пришёл к неутешительному выводу: для проведения ритуала необходима была жертва. Добровольная или принудительная – неважно, ведь для закрытия столь огромных Разломов требовалось колоссальное количество энергии.

«Тебя не принесут в жертву», – слова Асуры раз за разом отдавались в его памяти эхом болезненных воспоминаний.

Значит... тёмных заклинателей могли принести в жертву?

И так он собирал крупицу за крупицей, воспоминание за воспоминанием. И за ними его настигал страх, проскальзывающий в душу холодными липкими щупальцами. Неужели ему действительно досталась от бабушки способность к ясновидению? Вэй Лу мог придумать что угодно, но не предугадать столь точные события и факты. Тогда получалось, что и другие видения... сбудутся?

После того как Вэй Лу изучил информацию о Разломах, он преисполнился такой тревоги, что, выхватив поверхностные сведения, принялся действовать. Если в нём в самом деле пробуждался дар ясновидения, стоило убедиться в этом наверняка.

Лучше всего у него получалось проникать в сновидения. Через них он надеялся пробудить те пугающие образы за счёт трав из запасов Синь Юя. Погружаться в транс у себя в комнате Вэй Лу счёл гиблым делом, поэтому отправился в павильон на территорию медицинского блока, где находилась хотя бы какая-то защита, подавляющая колебания ци.

В полной темноте, тишине и одиночестве он разместился в павильоне. Каждый звук отражался гулким эхом под высоким потолком.

Отвар из трав возымел практически моментальный эффект. Вэй Лу не сразу сообразил, что погрузился в сон: он увидел знакомую картину спокойствия и праздной будничности. Понимание, где он находится, пришло не сразу. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь сетчатую штору, приглушая свет, в котором Вэй Лу обнаружил себя лежащим на широкой кровати с двумя дремлющими любовницами.

Хуан и Хуа.

У Вэй Лу невольно дрогнуло сердце. Он в смятении уставился на милое личико Хуа, столь безмятежным оно выглядело во время сна. Однако Вэй Лу не контролировал своё тело; едва его взгляд зацепился за миловидную любовницу, как он устремился к вещам, лежащим на стуле. К парному кулону, который в тусклых предрассветных лучах пульсировал тёмной ци.

Девушки знали, что он тёмный заклинатель, но, пока им платили, их рты оставались закрыты. Как оказалось, ненадолго.

Беспокойство обожгло Вэй Лу, заставило подняться с кровати и взять парный талисман, который в тот же миг обратился обычным украшением: ни следа колдовской энергии, только беспокойная мысль о Вэй Учэне... Вэй Учэнь.

Одевшись, Вэй Лу открыл дверь, и сознание перенесло его к храму, окружённому высокими деревьями. Дорога размыта от дождя, в воздухе стоял аромат влаги и свежести – ещё никогда во снах запах не передавался столь чётко. Всё происходило сумбурно, но, отыскав Тай У, он получил ответ, что Вэй Учэнь не вернулся с задания.

«Но ведь Вэй Учэнь вернулся с задания, пусть и запоздало, он... спас меня», – пронеслось в голове Вэй Лу.

А затем он сообразил, что всё складывалось совершенно не так, как он помнил. Вместо того чтобы прийти в храм посреди ночи и заглянуть в сон беглого аристократа, он провалялся до утра в обнимку с любовницами. Объятый нарастающей паникой, Вэй Лу попытался достучаться до Вэй Учэня через парный талисман, однако в ответ последовало лишь молчание. Он всё ещё думал о тёте как о брате, что казалось совершенно привычным и нормальным.

Вэй Учэнь уходил на задание... но куда? Что он ему говорил? Двигался на север в небольшую деревеньку, чтобы решить проблему с мелким гадливым демоном, охотящимся на скот, а дорога лежала через Холодный перевал.

Холодный перевал. Тропа, ведущая напрямую к столице. Название так чётко всплыло в памяти, что Вэй Лу не раздумывая бросился на поиски Вэй Учэня. Пробежал в зарослях несколько чжанов, но тут же вынырнул перед пейзажами поселения, в котором ни разу не бывал. Или бывал? Парный талисман не отвечал, однако чем меньше оставалось расстояния между половинками, тем теплее он становился. Скудная зацепка, но Вэй Лу не думал останавливаться, и, как только сделал шаг, земля под ногами осыпалась пылью.

Всё закрутилось, завертелось, и мигом позже сознание выплюнуло его на порог хижины. Лёжа на лопатках, Вэй Лу чётко запомнил несколько вещей: беспокойное кудахтанье бегающих поблизости кур, ослепительный блеск солнца... и остриё меча в цунях от своего лица, как и парный талисман Вэй Учэня, покачивающийся на цепочке в кулаке светлого заклинателя... в одеждах цвета песка и серебра.

– Без резких движений. Этот достопочтенный не намерен причинять заклинателю вред.

Вэй Лу и не знал, что сказать, его тело не реагировало, двигалось по закону сновидений, но сердце взволнованно затрепетало при виде Асуры. Невозмутимость и холод во взгляде, сравнимый лишь со снежной вьюгой. Это точно он. Асура. Его Асура. Но что же тут происходило?

Только Вэй Лу открыл рот, собираясь выдавить из себя слово, как его моментом унесло в череду картин, сменяющих друг друга: пёстрые, яркие, вызывающие жгучую боль и головокружение. Попытка побега по пути в духовную школу Тайян, будничная жизнь в её стенах, улыбки и разочарования, ссоры и примирения, Вэй Учэнь, носящий мужское одеяние на протяжении долгих месяцев. Но уже не было той теплоты между ним и Асурой: тот смотрел на него словно на пса, которого следовало выдрессировать и приучить к охоте.

Череда событий ослепила Вэй Лу финальной вспышкой молнии, за которой на него обрушились гром и буря. Сухой воздух с тысячью мелких песчинок ударил в лицо. Не в состоянии пошевелиться, Вэй Лу едва ли мог что-то рассмотреть. От стоящего грохота раскалывалась голова, тёмная энергия буйствовала под стать разрушительному тайфуну. Кто-то кричал, десятки голосов слились в звучании заклинания.

– Вэй Лу!.. Вэй Лу, очнись!

Голос доносился сквозь какофонию звуков. Вэй Лу вновь услышал своё имя практически над самым ухом, а затем его дёрнули в сторону, что вернуло ему возможность видеть, освободило от невидимых пут. Упав на колени, Вэй Лу в ужасе и растерянности обернулся, обнаружив над собой Вэй Учэнь, чьё лицо скрывала знакомая маска, напоминающая птичий череп. Ветер беспощадно трепал её волосы и одежды.

Вэй Лу оглянулся и в негодовании обнаружил себя... тоже стоящим на коленях, а позади находился незнакомец в чёрном плаще. А ещё он видел Вэй Учэнь, Синь Юя... и госпожу Синь Лин. Никто из них не мог пошевелиться, лишь в глазах наблюдались паника, ужас и отчаяние.

– Что это такое? – пробормотала Вэй Учэнь, стоящая подле него.

Вэй Лу не понимал. Люди, промелькивающие силуэтами, кричали, среди них он узнал Шуан Тяня и Шо Фэна. Тёмная энергия лилась из молний, рассекающих небо во вспыхнувшей буре. Приглядевшись, Вэй Лу понял, что это не буйство стихии, а само пространство исходило трещинами.

– Это что... Разлом? – побледнев от ужаса, уточнил он.

Вэй Учэнь не ответила, она в схожем негодовании наблюдала за происходящим. А затем их двоих вдруг резко толкнуло прочь, через бесконечную тьму возвращая в реальный мир.

Глава 36. Страхи этого заклинателя

Распахнув глаза, Вэй Лу сделал глубокий вздох. Под стать бешено стучащему в груди сердцу вокруг него пульсировала тёмная ци. В голове звенело, он ещё не пришёл в себя, как почти над самым ухом раздался возмущённый оклик:

– Я ведь сказал тебе вытаскивать его, почему ты тоже погрузилась в сон?!

Вэй Лу проигнорировал раздражённые крики Синь Юя, от которых веяло испугом. Но переживания целителя его ни разу не интересовали, он с трудом успокаивал отчаянно колотящееся сердце, уставившись в тёмный потолок павильона. Что за чертовщину он только что видел? Это ведь сон? Просто сон? Игра его воображения, ничего больше, верно? Ведь часть того, что показало ему сознание, никак не вязалось с минувшими событиями.

Вэй Учэнь и Синь Юй перекидывались словами, из которых Вэй Лу ничего не понимал и не хотел понимать. У него голова шла кругом, он с трудом, но принял сидячее положение.

– Вэй Лу? С тобой всё в порядке?

От прикосновения Вэй Учэнь его передёрнуло, он отпрянул и испуганно посмотрел на заклинателей. В тусклом свете лампы их силуэты расплывались, он даже не понимал наверняка, какие эмоции застыли в их взглядах. Но Синь Юй явно преисполнился пылающим недовольством; он вдруг обхватил его лицо руками и притянул поближе, присматриваясь с видом порицающего старика.

– Ты какой дряни нажрался?

– Чего? – не поняла Вэй Учэнь.

– Чего-чего, у него зрачки расширены, он какой-то дряни наглотался, – пробормотал Синь Юй.

– Значит... это были галлюцинации? Игра воображения?

– То есть? – напрягся Синь Юй, настороженно обернувшись к Вэй Учэнь.

– Там... в его сне была буря, вспышки, я видела себя, его и тебя тоже... и ещё твою мать, – озадаченно пробормотала она, продолжая обеспокоенно смотреть на племянника. – Вэй Лу, что ты выпил? И зачем?

Хотел бы он сказать, но мало того что язык напоминал разваренного угря, так ещё сильнее его обеспокоила реакция Синь Юя. Несмотря на дымку дурмана, застилающую взор, Вэй Лу мог с уверенностью сказать, что глаза Синь Юя испуганно расширились.

В его груди вспыхнуло странное чувство.

Они замерли, уставились друг на друга, словно воры, влезшие в один и тот же дом, – испуг и неловкость опутали их невидимыми нитями. Тягостное молчание угнетало, давило морально. Вэй Лу что-то начинал понимать, однако панически избегал развивать эту мысль. Его пробрало холодящим душу ужасом от одного только взгляда Синь Юя, в котором вспыхнул проблеск понимания.

«Я знаю, что ты знаешь», – кричал этот взгляд.

– Какого демона у вас тут происходит?!

Трое тёмных заклинателей дёрнулись, словно испуганные мыши, синхронно обернувшись на требовательный оклик. Сбитый с толку и не успевший прийти в себя, Вэй Лу почувствовал, как от одного только вида Хао у него застыла кровь в жилах.

– Что ты тут делаешь? – спросил Синь Юй.

– Это мне хотелось бы узнать, что вы тут делаете. Едва успел уйти, а вы тут уже очередные неприятности создаёте. Что за всплеск тёмной энергии?

Хао выглядел взвинченным и обозлённым, и тем не менее страх перед ним отступил. В сравнении с тем, что видел Вэй Лу в своём сне, беспокоило его совсем другое.

– Вэй Лу стало плохо, мы находились поблизости. – Неторопливо выйдя вперёд и заградив собой остальных, Вэй Учэнь предостерегающе понизила голос: – Не вмешивайся. По-хорошему прошу.

– Ты мне угрожать смеешь? – шикнул Хао. – Спрячь зубы, пока не обломала их. Может, мне доложить учителю или главе Шо, чем вы тут занимаетесь?

– Вперёд. Тогда я с удовольствием доложу старейшине Шуан, каковы твои успехи в совместной культивации. Голова, кстати, всё ещё болит? – приторно улыбнулась Вэй Учэнь, едва скрывая брезгливый оскал.

– Ты...

Зарычав от злости, Хао всё же поостерёгся бросаться громкими заявлениями. Отмахнувшись, он обвёл присутствующих колючим взглядом и поспешил скрыться. И хотя им удалось избежать угрозы со стороны Хао, Вэй Лу почувствовал нахлынувшую тревогу из-за слов Вэй Учэнь. Потрясённо посмотрев на неё, он тихо пробормотал:

– Что это значит?

Вэй Учэнь только тяжко вздохнула, но не ответила, продолжая стоять к нему спиной. Ощущая, как вновь ускорилось сердцебиение, Вэй Лу дрожащим от беспокойства голосом повторил, и уже намного требовательнее:

– Что это значит?!

– То, что, пока ты там беззаботно бегаешь, у остальных дела обстоят не так уж и хорошо.

– Синь Юй! – одёрнула его Вэй Учэнь. Тот не выглядел виноватым, однако упрёк не пришёлся ему по душе.

Вэй Лу поднялся с пола и в отчаянной растерянности переводил взгляд от Вэй Учэнь к Синь Юю, понимая, что они знали намного больше, чем спешили делиться. Тревога от неведения смешалась с ужасом от недавних видений. Приложив ладонь к пульсирующему виску, Вэй Лу попятился.

– Эй, никуда не уходи, – попытался остановить его Синь Юй, – мне нужно осмотреть тебя, чтобы... Эй!

Вэй Лу бросился прочь, игнорируя полетевшие ему в спину оклики. Он не хотел никого слушать, ничего слышать. Ему хватало и собственных мыслей, с которыми он заперся наедине в своей комнате. Чувствуя себя маленьким перепуганным ребёнком, он забился в угол, не реагируя на стук в дверь с настоятельными просьбами войти.

Запустив пальцы в волосы, Вэй Лу молился, чтобы Вэй Учэнь не выбила дверь. Борясь со спазмом, охватившим горло, он натужно выкрикнул:

– Дайте побыть одному! Со мной всё в порядке!

Но интонация голоса явно говорила об обратном. Он пребывал в ужасе, который вырвался из тех кошмарных видений, явив ему иную реальность. Вэй Лу полагал, что грёзы показали ему отголоски будущего, однако то, что он увидел, скорее, напоминало искажённое прошлое.

Потребовалось не меньше шичэня, чтобы успокоиться. Вэй Лу впадал в сон урывками, просыпаясь от страха вновь запечатлеть пугающие картины. Он не понимал природу увиденного. Хотя нет, не так. Он отказывался понимать, постепенно осознавая то, с чем мог столкнуться.

Видения из будущего. Но видения ли? Почему тогда он видел прошлое, которое не случилось? Как это понимать?

Вэй Лу никогда не увлекался подробным изучением заклинательского мастерства, он действовал по наитию, пользовался тем, что находилось под рукой. Да и зачем ему нужны сведения о способностях гадателей? Ведь он к ним не относится.

Не относился... до сей поры.

Сложно заставить себя поверить в реальность столь жутких картин. Вэй Лу до последнего хватался за надежду, что погружение в сон онейроманта и употребление смеси трав вызвали у него чересчур реалистичные видения. С сожалением он поймал себя на мысли, что не удосужился узнать у бабушки побольше о её способности гадательницы. Но в ту пору его, как мальчишку, интересовали разве что игры да возможность метать из рук красивые фиолетовые искры.

Отправляться к Синь Юю за поиском ответов Вэй Лу... побоялся. Помня его растерянный взгляд, он предпочёл для начала разобраться в природе произошедшего. Разговоры напугают его ещё сильнее. Поэтому, едва рассвело, он снова отправился за поиском ответов в библиотеку. Теперь он знал, что искать.

Даже с его поблажками вход в закрытую секцию и изучение книг с заклинаниями были запрещены. Однако проскользнув в пустующее помещение, забитое сшитыми документами и фолиантами, тишиной и запахом бумаги, Вэй Лу нашёл в свободном доступе обычные трактаты о тёмных заклинателях.

Голова раскалывалась от бессонной ночи и побочных симптомов выпитого отвара. Тем не менее, сев за широкий стол и разложив перед собой книги, он потерянным взглядом пробежался по старым, затёсанным обложкам. С тяжким вздохом выбрал одну из них и принялся листать, наблюдая иероглифы, выведенные аккуратным подчерком.

Гадатели. Что Вэй Лу сам знал о гадателях? Немногие заклинатели могли заглянуть в будущее: для этого требовалось довольно чуткое восприятие духовных связей окружающего мира. Вэй Лу припоминал, что странные образы пробивали его сознание по большей части при столкновении с тёмной силой.

Особенность гадателей заключалась в том, что они могли увидеть будущее лишь тех людей, с которыми находились в близком окружении. Либо собственное. Об этом также упоминалось в книге, которую Вэй Лу пролистывал, подчёркивая важные сведения. Так, ранее императоры и главы духовных школ старались держать гадателей как можно ближе к себе.

Предвидеть будущее. Ограждать от бед. Давать советы.

В одной из книг писатель высказал мнение, что гадатели не могли заглянуть в будущее дальше своей смерти. Предположение возникло из-за истории правителя давних лет, которому на службу пожаловал выдающийся гадатель. Однако последний, как ни старался, не мог увидеть судьбоносные моменты в жизни господина. Император оказался столь рассержен, что велел казнить шарлатана и того, кто порекомендовал тёмного заклинателя. Ему на службу приходили всё новые мастера, но ни один не пророчил ему никаких свершений. Головы летели с плеч, а нетерпеливый правитель за минувшие годы пришёл в неистовство, пока один из советников не порекомендовал ему подержать у себя нового гадателя подольше и ни в коем случае не помышлять о расправе над ним.

И – о чудо – через несколько недель гадатель стал видеть сны о жизни императора до его глубокой старости.

Писатель предположил, что это были вовсе не видения о господине. Гадатель узрел свою жизнь при нём, урывками наблюдал годы правления Сына Неба, его взлёты и падения.

Всё это, конечно, потрясающе и интересно. Но когда солнце поднялось достаточно высоко, а все книги оказались просмотрены, Вэй Лу не отыскал ответа, почему он видел события... прошлого? Вероятные события?

Поставив локти на стол и уронив голову на руки, Вэй Лу уставился перед собой потерянным взглядом. Что он тогда видел? Может, это не видения, а его разыгравшееся воображение?

– Ты не найдёшь ответов в книгах. – От раздавшегося в тишине библиотеки голоса Вэй Лу испуганно вздрогнул и обратил всё своё внимание на того, кто незаметно приблизился к его столу. – Во всяком случае, я ничего не нашёл.

Вэй Лу не знал, что сказать, как правильно отреагировать. Стоило ли ему вздохнуть с облегчением или лучше прекратить дышать вовсе? Внезапное появление Синь Юя повергло его в шок. Он почувствовал себя настолько раздавленным и потерянным, что не мог вымолвить ни слова. В звенящей тишине утра, в лучах солнца, пробивающихся сквозь матовую бумагу окон, крикливый несносный аристократ вдруг обратился образцом сдержанности и серьёзности с пугающим холодным взглядом. Нет, не так, не холодным. Безжизненным. Вэй Лу смотрел на Синь Юя, но видел совершенно другого человека.

Синь Юй безразлично, почти брезгливо оглядел разбросанные книги, после чего отодвинул стул и сел напротив Вэй Лу. Но больше ничего не сказал. Только смотрел на него, изучал растерянность и негодование на его лице.

– Сколько ты видел? – спросил Синь Юй.

Вэй Лу сжал кулаки. Казалось, что при любом неосторожном слове он будет нести бремя ответственности до конца своих дней. Поэтому, опасливо наблюдая за Синь Юем, он предпочёл проявить осторожность.

– А что я видел? – выдавил из себя Вэй Лу дрожащим от натуги голосом. – Что я видел?

– Свою жизнь.

– Что?

– Свою жизнь, – сдержанно повторил Синь Юй, продолжая буравить его немигающим взглядом. – Жизнь, которую ты однажды прожил. Или, правильнее сказать, вариацию жизни, вариации событий, которые могли случиться.

Вэй Лу ничего не понимал. Он глупо хлопал ресницами, пытаясь сообразить, кто из них двоих тронулся умом. Он хотел сказать, какие видения посетили его, однако из горла вырвался лишь сдавленный выдох. Потрясение захлестнуло его столь мощной волной, что он оказался не в состоянии контролировать ситуацию.

– В этой вариации ты, как идиот, попал в ловушку Асуры, который нашёл у Вэй Учэнь парный талисман. Он предположил, что с Вэй Учэнь работает второй тёмный заклинатель, и ты прибежал прямо к нему. Верно?

– ... – Вэй Лу удивлённо заморгал, припоминая события из видения. – Откуда?..

– Да оттуда, что в первый раз, сбегая из столицы и переходя Холодный перевал, я встретил Вэй Учэнь и просил её – тогда его – помочь мне. Но она отказалась, почувствовала недоброе, однако у меня не оставалось выбора, я попытался подкупить её деньгами, убедить... ну, силой. Пересадить ей духовного паразита наяву, обездвижив, а в итоге мы оба пострадали и на шум прибежала чуть ли не вся деревня. Очнулись связанными. Не все местные жители любили тёмных заклинателей. А там уже через шичэнь подоспел Асура. Ему даже делать ничего не пришлось, чтобы схватить нас.

Забавно, что первой эмоцией у Вэй Лу проскочило возмущение и желание накричать на Синь Юя за то, что он посмел подсадить духовного паразита Вэй Учэнь. Петух в павлиньих перьях, что нарвался на пса с волчьими клыками. Но он ведь и не знал. Вэй Учэнь не Вэй Лу. Мягкости и понимания к чужакам от неё не дождёшься.

Но тут до Вэй Лу добралась довольно пугающая мысль озарения.

– Подожди, а духовный паразит... Как он вообще изначально оказался в тебе?

– Да как-как. С самого начала был. Опыт и способности позволяют Хао использовать подобную технику, чтобы отслеживать нужных ему людей.

– То есть...

– То есть я, как и Вэй Учэнь, наверняка заражён вновь. Но пока паразит не проявит себя во снах или же колебанием духовной энергии, его не обнаружить. Если не знать, что он уже внутри тебя.

«Вэй Учэнь... заражена этой дрянью? Теперь и она?» – в смятении подумал Вэй Лу.

– Помню, как ты, словно глупый петух, пытался сбежать на перевале, – продолжил Синь Юй. – Просто взял и выпрыгнул из повозки, а Вэй Учэнь погналась за тобой... скорее, от страха, что ты себе шею свернёшь. И это несмотря на то, что вас связали путами, блокирующими силу.

– А потом?

– Потом ничего необычного. Всё, в принципе, как и в этот раз, только Асура с тобой не возился, а личность Вэй Учэнь раскрылась поздно... слишком поздно, для того чтобы они что-то изменили.

Удар кулака о стол заставил Синь Юя вздрогнуть от неожиданности, а Вэй Лу едва сдержался, чтобы не обрушить этот кулак ему на голову.

– Говори уже прямо, что я видел?! Что это за вспышки молний?! Почему мы там стояли на коленях? Что происходило?!

– Не ори.

– Да как я могу не орать?!

– Не ори! – прикрикнул на него Синь Юй, блеснув озлобленным взглядом, что заставило Вэй Лу упрямо прикусить язык и скривиться. – То, что ты видел, не что иное, как Разлом пространства. А мы с десятком других тёмных заклинателей оказались там в качестве источников энергии для его запечатывания.

– ...

– Поэтому я и бежал из Тайян. Не только чтобы спасти свою жизнь, но и чтобы вызволить матушку и избавить её от схожей участи.

У Вэй Лу не нашлось слов, чтобы достойно отреагировать на услышанное. Он воспринимал рассказ Синь Юя как пугающую сказку или историю из бредового сна, отказываясь накладывать её на реальность. Но события неумолимо вели их по одной тропе, возвращая и не позволяя свернуть.

В груди всё сдавило от напряжения. Губы пересохли.

– Бред... Это бред. – Упрямо покачав головой, Вэй Лу отказывался верить в нелепость услышанного. С вызовом подняв взгляд, он произнёс: – С чего бы им жертвовать тобой и твоей матушкой? Вы же из аристократов этих. Вы... ты целитель, Шо Фэн сам признал тебя самым талантливым среди своих медиков.

– Сильный целитель – неопасная фигура. Ты можешь взрастить нового, и он не будет представлять опасности. Хао ведь тоже сильный, но его в расход не пустили, потому что он предан.

– Не понимаю...

– Это здесь, в столице, на севере, всё солнечно и спокойно. А Разлом находится на юге, и с течением времени брешь всё равно расширяется. Ты был в Бянь Сэ Лун, видел, сколь неспокойно там стало в лесах. Ведь открываются новые дыры в пространстве. Разлом теряет устойчивость. Если он всё же откроется и его не запечатать вовремя, наружу хлынут не только демоны. Это пошатнёт всё пространство, тут и там начнут появляться новые Разломы. Погибнут люди и заклинатели. А так... пока ситуация подконтрольна, лучше пожертвовать несколькими тёмными заклинателями, но добиться спокойствия на ближайшие десятилетия или столетия. Вот что ты видел, Вэй Лу. Нас принесут в жертву ради сохранения мира.

Пугали не слова о пророчестве, а то, сколь беззаботным и унылым голосом произнёс их Синь Юй, будто в этом не было ничего особенного. Лучи солнца мягко ложились на его лицо, отыгрывая блеском в глазах.

– Так почему ты не бежал? Опять не бежал?

– Опять? – В голосе Синь Юя послышалась презрительная насмешка, и адресовалась она, как ни странно, Вэй Лу. – Ты что, глупый? Нам уже не сбежать. В нас вцепились мёртвой хваткой и каждого будут удерживать любыми доступными способами. Кого-то угрозами, кого-то силой... – В его глазах блеснул недобрый огонёк. – А кого-то и удерживать не придётся. В этот раз ты сам бежишь в объятия смерти.

У Вэй Лу всё ещё имелись вопросы. Например, почему в этот раз так вышло, что Синь Юй, избежав встречи с Вэй Учэнь, столкнулся с ним в горном городке? Из-за чего он стал видеть видения? Как всё произошло на самом деле? Хотелось расспросить подробнее, но Вэй Лу так и замер под пристальным холодным взглядом, словно ягнёнок, загнанный в лес большим серым волком.

«Тебя не принесут в жертву».

По коже пробежали колючие мурашки.

– Ты врёшь...

Пальцы столь крепко сжались в кулаки, что костяшки побелели, а суставы заболели. Дыхание застряло где-то в груди. А Синь Юй даже не изменился в лице, напротив, смотрел на Вэй Лу с презрением и лёгкой злостью. Взвинченный, эмоциональный, нежный лотос вдруг обратился воплощением циничности.

Вэй Лу стало тошно от собственной глупости, ведь он так отчаянно хватался за Асуру, за его клятвы, что до сих пор отказывался верить в плохой исход. Ведь тот обещал защищать его! Дурак... вот же дурак, ослеплённый эмоциями, ни на что не способный глупец, наивно доверяющий всем вокруг.

Нет, нет. Асура не мог врать ему, только не после того, сколь доверительными стали их отношения. Он ведь сам пообещал Вэй Лу, что никто не посмеет причинить ему вреда.

– Ты врёшь, – уже более твёрдо прошептал Вэй Лу, дрожа от накатывающих переживаний. Спокойный вид Синь Юя разбил его самообладание вдребезги. – Ты врёшь! Не может быть!..

– Только не говори, что ты вообще ни разу не замечал странности в поведении Асуры. Он обратил на тебя внимание только потому, что ты его не боялся, вот и всё. Полагаешь, Асура умеет привязываться и сочувствовать? Оглянись вокруг и убедись, что у него нет друзей. Он использует тебя, как собаку во время охоты, а ты...

Договорить Синь Юй не успел: в порыве злости Вэй Лу толкнул к нему стол. Под жалобный скрип ножек, опьянённый ударившей в голову обидой, он вскочил с места, опрокидывая стул. Добравшись до Синь Юя в два шага, Вэй Лу схватил его за горло и, подняв с места, рывком прижал к стене.

– Не смей его оскорблять! Ты, сволочь, всё знал с самого начала и ничего не сказал нам с Вэй Учэнь! Думаешь, я тебе поверю?! Тебе, твари такой, которая всегда врала, ты!..

Резкий удар в грудь, усиленный светлой ци, выбил из лёгких воздух, оглушив Вэй Лу. Рука Синь Юя атаковала вновь, но уже не по акупунктурным точкам, а в солнечное сплетение. Потеряв равновесие, Вэй Лу завалился на пол. Хватаясь за грудь, он судорожно пытался сделать вдох, в удивлении и злости смотря на Синь Юя, потирающего шею. Тот выглядел недовольным, но никак не испуганным.

– Ты всё равно что ребёнок, ожидающий, когда Хуанхэ станет светлой^[31]. Ты знаешь Асуру меньше полугода, а я знаком с ним более десяти лет. Думаешь, я не видел, как он оказывал кому-то покровительство, а потом избавлялся от них, как от надоевших игрушек, если находил кого-то нового или просто терял интерес? Для него тёмные заклинатели не больше чем гончие собаки. Хотя кого я пытаюсь удивить? Ты даже не видишь, как страдает близкий тебе человек.

Теряет интерес, если находит кого-то нового? В Вэй Лу всё кричало от возмущения, отрицания, но перед глазами так и проносились события, как Асура избавлялся от людей, словно от мусора. От людей, которые в какой-то степени не были безразличны Вэй Лу: Хуан, Хуа... А ещё в воспоминаниях то и дело всплывали его попытки разделить их с Вэй Учэнь.

Нет. Невозможно. Синь Юй ошибался. Они все ошибались. Вэй Учэнь ошибалась! Асура просто никому не хотел открываться, он сложный человек. Что с того, что он не умел выражать эмоции? Это не означало его бессердечности, он ведь заботился о Вэй Лу: как во время миссий, так и в спокойные дни. Они не видели, как тот смотрел на него с интересом и живой искрой во взгляде, как учился у Вэй Лу карточным играм, как беспокоился за него. Как аккуратно прикасался ко лбу, проверяя его самочувствие... Как пообещал защитить.

Никто не знал Асуру, а он... знал ли?

На плечи навалилась невидимая тяжесть, глаза защипало от подступающих слёз, которые Вэй Лу упрямо смаргивал, не позволяя осесть на ресницах.

– У нас есть ещё месяц или что-то вроде того. Так что начинай уже думать головой.

Вэй Лу сидел на полу в замешательстве, и, когда Синь Юй направился к выходу, его прострелило ещё одно осознание.

– Стой! – Окликнув Синь Юя, он в негодовании и ещё большей растерянности спросил: – Что значит – страдает дорогой мне человек? Ты про Вэй Учэнь? О чём ты?!

– А о ком ещё? Вэй Учэнь уже как месяц принуждают к совместной культивации с Хао, а ты даже об этом не удосужился узнать. Думал только о себе, паршивец. Вэй Учэнь видеть тебя не желает.

– Ты лжёшь... Я бы знал! Я бы...

– Ты бы что? – нетерпеливо вздохнул Синь Юй. – Ты вообще за минувший месяц сколько раз её навещал? Обращал ли внимание на то, как ей плохо? Нет, конечно нет. Бегал за Асурой, как слепой щенок.

– Асура бы сказал, если...

– Он бы? И сказал? – насмешливо поинтересовался Синь Юй, не выдержав и направившись к выходу, чтобы не разбиться искрами раздражения. – Он грязный манипулятор и ублюдок, а ты стал его жертвой.

– Он не такой! Не смей так говорить!

Задержавшись, Синь Юй помедлил. Кажется, он хотел как-то отреагировать на вопросы Вэй Лу, но покинул библиотеку, наградив его сухой, бесчувственной усмешкой.

Звенящая тишина заложила уши. От переизбытка эмоций Вэй Лу казалось, что его сердце вот-вот остановится, но оно продолжало отмерять мгновения продолжающейся жизни, пока душа медленно умирала. Он чувствовал, как тепло, которое возникало при одной только мысли об Асуре, теперь обращалось ядовитым огнём.

Вэй Лу попытался прийти в себя, но тело отказывалось реагировать на жалкие попытки собраться с силами. Бессонная ночь и страх от обрушившихся на голову видений спутали все мысли, а жестокие слова Синь Юя раздирали душу безнадёжного романтика в клочья. Возможно, в его словах не было и доли правды, возможно, Синь Юй ошибался. А возможно, ошибался и он.

В глазах Вэй Лу стояли слёзы, а в горле застрял немой крик.

Ведь в своей жизни наследник семьи Шэнь только и делал, что... ошибался. И на этот раз он допустил величайшую глупость из всех возможных: доверился своему покровителю и впустил его в своё сердце.

Глава 37. Переживания этого заклинателя

В последний раз Вэй Лу переживал чувство горестной утраты двенадцать лет назад, когда осознал, что почти всю его семью истребили, словно злосчастных вредителей.

И вновь на него нахлынули схожие ощущения, тело дрожало и болело точно так же. В груди всё сдавливало невидимыми силками, силы куда-то испарились, а в голове стоял звон от одной только мысли: такого не могло произойти, только не с ним.

Вспоминая моменты, которые он разделил с Асурой за минувшие месяцы, Вэй Лу разрывался от желания забыть то, что ему наговорил Синь Юй. Ему казалось, что весь мир ополчился против него. Каждый человек хотел забрать то счастье, которое ему удалось отыскать.

Все в духовной школе Тайян видели Асуру холодным, отчуждённым воином; тёмные заклинатели, да и многие адепты, отводили от него взгляды и старались обходить стороной. Никто не желал сближаться с ним, хотя, как заметил Вэй Лу, Асура никого не отгонял, пусть и вёл себя слегка отчуждённо. Даже если у него было тяжёлое прошлое, сейчас-то!..

«Да и плевать на других! Зачем мне слушать кого-то, если Асура хорошо обращается со мной?! Он единственный, кто...» Кто не осуждал его, кто принял с изъянами и пытался поддерживать, и это...

...это повергло Вэй Лу в ещё больший ужас.

Смеркалось.

Вэй Лу брёл от библиотеки без какой-либо цели и в итоге оказался на территории сада, разделяющего зону тёмных заклинателей и адептов. До покоев Асуры можно было добраться за время, которого хватило бы на распитие чашки чая, но он с трудом донёс себя до небольшой беседки, не обращая внимания на охранников неподалёку.

Вряд ли Вэй Лу хотя бы на что-то сможет обратить внимание, кроме своих переживаний. Он мог бы не поверить Синь Юю, но что делать с настигшими его видениями? Такое не проигнорировать, не списать на дурной сон: Вэй Лу слишком часто видел пугающие картины во снах, а учитывая, что его бабушка обладала даром гадательницы, вывод напрашивался неутешительный.

Неужели их с Вэй Учэнь привели в духовную школу Тайян лишь для того, чтобы принести в жертву? А если не их, то кого-то менее выдающегося, не оправдавшего надежды? Или же для закрытия Разлома требовались сильные тёмные заклинатели?

И получается, Асура знал всё с самого начала, ещё с момента, когда решил поймать их вместе с Синь Юем. Вэй Лу поначалу казалось очень странным, что Асура не убил их, нелегальных заклинателей, отпустил, проверяя... Хотя зачем проверять тех, кто мог убежать, зачем так рисковать?

«Для того чтобы понять, действительно ли мы прыткие перспективные мыши или же нас можно убить при следующей встрече», – рассудил Вэй Лу.

Он хотел верить, что даже если Асура и выполнял приказ Шо Фэна, то потом они с Вэй Учэнь стали ценными заклинателями для духовной школы. Ведь Асура раз за разом повторял, что не даст его в обиду, хотя бы его, что он никому не позволит причинить ему вред. Вэй Лу отказывался принимать, что всё это ложь и отменная манипуляция. Он ведь доверился... впервые рискнул поступиться напутствием Вэй Учэнь и всерьёз довериться, а не глупо привязаться к незнакомому человеку. Неужели ему было суждено так сильно ошибиться с самого начала?

Хотя отчего «с самого начала»? Разве он уже не обжёгся с Хуан и Хуа?

Лёгким обещаниям мало меры^[32], но вот что говорить о тех, кто клялся защищать тебя от опасностей окружающего мира?

Сколько Вэй Лу сидел в беседке? Трудно сказать. Он потерял счёт времени, когда небо затянула тьма, а наглые комары начали лезть в лицо и кусать открытые участки кожи. Требовалось отдохнуть, но вряд ли сон предвидится хотя бы в одном глазу. К тому же Вэй Лу боялся смежить веки, до боли в сердце опасаясь увидеть тот сон... то видение.

– Вэй Лу?

От знакомого голоса по телу пробежала дрожь. Не сумев совладать с эмоциями, Вэй Лу резко поднял голову, продемонстрировав паническую растерянность, которую цепкий взгляд Асуры не смог проигнорировать.

– Всё в порядке?

В горле застрял ком воздуха: как бы Вэй Лу ни пытался заставить себя вымолвить слово, ничего не получалось. Асура направился к беседке, и от вида того, что он так уверенно приближался, у Вэй Лу перехватило дыхание. Взгляд невольно упал на меч, который висел на поясе.

– Что с тобой?..

– Что ты тут делаешь? – перебил его Вэй Лу, ощутив неладное. Он избегал смотреть на Асуру, глядел в пол, чтобы окончательно не посыпаться от ужаса.

– Охранник доложил, что ты вёл себя подозрительно. Они ведь знают тебя. Многие беспокоятся.

Да как же. Теперь Вэй Лу сильно сомневался, что хотя бы один человек проявлял к нему искреннее дружелюбие. Каждый из тёмных заклинателей в духовной школе являлся потенциальной жертвой, расходным материалом.

Вэй Лу молчал. Он впервые за долгое время почувствовал себя не в безопасности рядом с Асурой, который выглядел всерьёз озадаченным. Он присел рядом с Вэй Лу, заставив того напрячься. У каменной арки, разделяющей территорию, всё ещё находились охранники, поэтому Асура не рискнул проявлять чрезмерные знаки внимания. Он и так выглядел в глазах других людей засохшим деревом^[33], поэтому и стараться особо не стоило, чтобы задобрить Вэй Лу.

– Хочешь прогуляться?

– Что? – нахмурился Вэй Лу.

Обернувшись, он отметил, что Асура смотрел на него с искренней озадаченностью, что невольно тронуло сердце. Такой знакомый взгляд, спокойный, с тенью растерянности. Асура зачастую не понимал чужих переживаний, особенно грусти и печали, и это застало Вэй Лу врасплох.

На душе стало немного легче.

– Прости... Да, я... я бы хотел прогуляться.

Асура не стал приставать к нему с вопросами, ободряюще накрыл плечо рукой и поманил за собой. Вэй Лу покорно последовал за ним, ощущая себя безвольной старой лошадью, которой ничего не оставалось, как идти за пастухом. Они в молчании миновали пункты дозора и охрану: никто не запрещал тёмному заклинателю побродить по окрестностям района духовной школы, пока рядом с ним находился адепт.

В то время как за стенами Тайян царили спокойствие и тишина, маленький городок подле духовной школы засыпать не собирался. Вэй Лу лениво оглядывался по сторонам, однако ничто не вызывало интереса, и он вновь уронил взгляд под ноги. Все мысли возвращались к разговору с Синь Юем, а находя в себе смелость посмотреть на Асуру, он тут же тушевался.

Вэй Лу настолько погрузился в себя, что в какой-то момент шум района остался позади, и он с недоумением отметил, что их окружили высокие клёны и вишни. Редкие фонари у основной тропы едва ли проливали свет на полумрак рощи, только яркая луна освещала им дорогу.

Застыв на месте и в растерянности осмотревшись, Вэй Лу спросил:

– А мы где вообще?

– За пределами района, буквально через ров слева будет стена.

Оглянувшись, Вэй Лу не столько увидел, сколько услышал тихий плеск воды.

– Я заметил, что, когда ты грустишь, прогулки и свобода помогают тебе развеяться.

– А-а... это нормально? Что ты вывел меня за пределы района духовной школы?

– Ты ведь со мной, – как ни в чём не бывало отозвался Асура, – прогуляемся по роще, а затем вернёмся. Мы ведь уже не раз так делали.

Да, делали, только днём, а ночью роща выглядела несколько мрачнее и вызывала тревогу своим угрюмым пейзажем. Но голова оказалась занята куда более серьёзными думами, поэтому игра теней и шорохи совсем не волновали Вэй Лу. Они шли по вытоптанной тропе, пока Асура не свернул левее, уходя с дороги. Как он ориентировался в полумраке, Вэй Лу не знал. То и дело спотыкаясь чуть ли не на каждом шагу, он в итоге пару раз врезался в дерево. К тому моменту как Асура привёл их к небольшой полянке рядом с узкой речкой, к которой спускались крутые берега, Вэй Лу уже подумывал утопить своего проводника.

– Присядь, – опускаясь на траву, попросил Асура.

Отмахиваясь от комаров, Вэй Лу нашёл прогулку не такой уж и ободряющей, но просьбе последовал. К счастью, насекомые не сильно беспокоили его. Он присел рядом с Асурой и поднял взгляд на полную луну.

– Расскажешь, что тебя беспокоит? Здесь нас точно никто не услышит.

«Здесь меня услышишь ты», – невольно подумал Вэй Лу.

Ему с трудом верилось, что Асура не знал, что с ним происходило. Хао ведь засвидетельствовал последствия погружения в транс, точно догадался, что к чему. Да и наверняка с самого начала их с Вэй Учэнь притащили в духовную школу Тайян как расходный материал. Обучали только потому, что для ритуала закрытия Разлома требовались сильные тёмные заклинатели. Да и чтобы притупить бдительность.

– Мне тревожно, – отозвался Вэй Лу. – Мне тревожно за Вэй Учэнь, что я не могу защитить её, и страшно, что твой учитель так наседает на неё. Да и твой брат, и... меня преследует дурное предчувствие.

– Тебе нечего опасаться. Я не дам тебя в обиду.

– Меня – да. Но что будет с Вэй Учэнь?

– Она находится под ответственностью Хао и учителя. Вэй Учэнь должна понимать, чем обернутся её действия. Знаешь, как говорят? Весной цветы – осенью плоды^[34]. Ты в этом не виноват. Это её поступок, она за него и будет расплачиваться.

– Но ведь она это сделала из-за меня. Она просто хотела защитить меня, а я... я даже не замечал, как ей плохо, что с ней происходило всё это время.

– И что?

Опешив, Вэй Лу обернулся и в негодовании уставился на Асуру. Несмотря на окружающий их мрак, ему удалось разглядеть абсолютную безмятежность в его взгляде.

– Вэй Лу, я понимаю, что ты привязан к Вэй Учэнь, только...

– Да ничего ты не понимаешь, – зарычал Вэй Лу, оскалившись. Порой безразличие, с которым Асура озвучивал свои мысли, казалось верхом абсурда. – Она страдала всё это время, а узнал я об этом вообще от Синь Юя, потому что был ослеплён собственным счастьем! Да и то!.. Пф. Счастье... Обычный сон о просеянном просе^[35]. Скажи уже правду, зачем вы притащили нас в духовную школу? Почему не убил? Почему ты столько возился с нами, выслеживая и проверяя?

Вэй Лу испугался собственных слов, столь бездумно слетевших с языка. При Асуре находился меч, которым он мог убить болтливого заклинателя и списать всё на попытку пресечения побега. От тревожных мыслей У Вэй Лу начинала болеть голова, а сердце разрывало от налившейся тяжести. В какой-то степени он не желал слышать истину, хотел оставаться глухим слепцом, видя лишь цветы в зеркале да луну в воде^[36]. Ведь если завеса спадёт, если Асура действительно только играл с ним, как он сможет в дальнейшем доверять людям?

– Я уже отвечал на этот вопрос. Не верю, что ты забыл ответ. Тебя не это тревожит, только не пойму, почему ты боишься спросить напрямую? Ведь я думал, ты доверяешь мне.

Во мраке глаза Асуры сверкнули холодом, отражённым лунным блеском, от вида которого у Вэй Лу пробежали мурашки по спине. У него возникло ощущение, словно на него смотрел голодный волк. Он почувствовал себя беспомощным зайцем, которому вот-вот готовились оторвать голову. Почему он воспринимал себя столь беззащитным созданием, когда физически был сильнее Асуры?

Но глупость то или нет, Вэй Лу требовалось срочно что-то ответить. Ему стало страшно. Пусть Асура и его покровитель, но в первую очередь он адепт духовной школы Тайян, и его преданность закону всегда стояла на первом месте.

Лихорадочно соображая, Вэй Лу понимал одно: он не мог проболтаться про видения и раскрыть свой страх оказаться жертвой ритуала.

– Ты... ты хоть что-то чувствуешь? – ляпнул первое, что пришло в голову, Вэй Лу, отметив проблеск лёгкого удивления в чужом взгляде. – Как ты относишься ко мне? Я для тебя только оружие или ты видишь во мне человека? Я имею в виду... мы друзья, напарники или... просто слуга и господин?

Вэй Лу хотелось сгореть от стыда, он разговаривал как кисейная капризная барышня или ребёнок, требующий подтверждения любви. Ему оставалось гадать, как видел его Асура, в то время как для самого Вэй Лу он стал кем-то особенным. Вэй Лу любил Асуру как человека и близкого друга, потому что впервые за долгие годы встретил кого-то, кто, казалось, искренне хотел понять его.

«И зачем я спрашиваю такие глупости? Ведь достаточно и того, что он защищает меня и хорошо относится. А я тут начал о предназначении судьбы говорить, – сокрушённо покачав головой, подумал Вэй Лу. – Верно Вэй Учэнь говорила: стоит мне получить немного доброты от человека, как становлюсь слепым глупцом».

В текущей ситуации стать сердобольным идиотом вполне уместно. Уж лучше пусть Асура думает, что сердце Вэй Лу металось из-за недостатка эмоционального отклика, а не от страха перед смертью в жертвенном кругу.

– Что заставило тебя об этом задуматься?

Асура отвернулся. И это удивило Вэй Лу, так как тот всегда смотрел прямо в глаза. Однако на этот раз он постарался скрыть нервозность во взгляде. Нечасто видишь его в таком смятении.

– Страх быть отвергнутым, – окончательно сдался Вэй Лу. – Я это спрашиваю не потому, что испугался тебя. Мне не хочется навязываться. Или перегибать палку. Признаюсь, я к тебе привязался, и, несмотря на то, как жестоко ты порой поступал, я продолжаю тянуться к тебе. Но потом я вспоминаю, что ты искал для себя только хорошего тёмного заклинателя. Знаешь, к послушным собакам хозяева тоже благосклонны. Но собака всегда остаётся для человека собакой.

Вэй Лу не хотел давить на жалость, но по факту не врал: он действительно сильно привязался к Асуре. Если дела обстояли скверно, то подобным образом он мог побудить его засомневаться перед принятием жестокого решения. Но сейчас Асура выглядел куда сильнее озадаченным и ощетинившимся, нежели пойманным врасплох.

– Полагаешь, я не способен чувствовать?

Вопрос прозвучал с ощутимой обидой и недовольством. Вэй Лу впервые услышал подобный тон, что отозвалось колючей болью в сердце. Во мраке оказалось трудно проследить за всеми изменениями в выражении лица Асуры, но он точно отметил, как тот нахмурил брови.

Сдержанно выдохнув и взяв над собой контроль, Асура произнёс:

– Я чувствую, Вэй Лу. Я многое чувствую, многое переживаю и многого... боюсь. Эмоции и чувства – самая главная слабость человека. Если их показывать, люди воспользуются ими. Только потому, что в детстве я сумел их спрятать, мне и брату удалось выжить. Я догадывался, что рано или поздно ты услышишь нелестные слухи обо мне, и это не слухи. Наверное. Не могу сказать, ведь я не знаю, что ты слышал. Но если тебе говорили, что я будто бы игрался с другими людьми и подстраивал разные события, это правда.

Что ж... Не к такому разговору надеялся прийти Вэй Лу. Тем не менее его заинтриговала прямолинейность Асуры. По рассказам, которые довелось услышать Вэй Лу, Асура представал крайне жестокой личностью. Но, видя, как тот кривился от обиды, признавая правдивость тех событий, всё начинало казаться не столь очевидным.

– Тогда зачем ты это делал? Чтобы защититься?

– Отчасти. Новое место не вызывало во мне доверия, даже несмотря на то, что учитель спас меня и Хао, вырвал из... далеко не лучших мест. Я проверял свою теорию касательно манипулирования эмоциями людей, мне хотелось создать определённую среду, в которой ни мне, ни Хао ничего не будет угрожать. У нас с братом разное понимание защиты друг друга, он чересчур прямолинеен, и эта прямолинейность подставляет его под удар. Куда разумнее сделать так, чтобы у людей не имелось доказательств твоей непосредственной вины.

– Но... зачем так было поступать? – в недоумении уточнил Вэй Лу. – Если вас привёл Шуан Тянь, взял за вас ответственность и предоставил покровительство... К тому же в ту пору ведь на тёмных заклинателей ещё не была объявлена облава.

Асура устало вздохнул.

– Ты слишком наивен. Раньше в духовных школах не держали тёмных заклинателей, те состояли в сектах. Здесь же учитель нарушил все писаные правила, заставив предыдущего главу принять Хао в качестве адепта духовной школы Тайян. Мало того что у одного из нас имелась крепкая связь с тёмной ци, так ещё мы плохо разговаривали на местном диалекте, не знали, как правильно писать и читать. Мы стали посмешищем, молодые адепты видели в нас объект для издевательств. Только они для нас были изнеженными щенками, а мы... напоминали диких злобных волчат.

С такой точки зрения поведение Асуры казалось вполне объяснимым. Он жил по другим законам, а его детство нельзя было назвать счастливым. Несмотря на любопытство, Вэй Лу посчитал нетактичным расспрашивать о подобном. Ведь он тоже знал, каково это – терпеть лишения и переживать трудный период в детстве, бороться за жизнь.

– Я не могу рассказать тебе всего, Вэй Лу, и не хочу. Что-то лучше... не раскрывать, – мрачно подметил Асура. – Я стараюсь держать переживания и эмоции под замком, но это не значит, что я ничего не чувствую. Я знаю, каково это, когда над тобой издеваются, потому что ты родился не таким. Именно поэтому я взял за тебя ответственность. Так моё покровительство избавило тебя от ненужной травли. Даже если кто-то косо посмотрит на тебя, ничего большего он не осмелится сделать. Иначе придётся иметь дело со мной.

Что ж, не такого Вэй Лу, конечно, ожидал от этого разговора. Совсем не такого. И уж тем более не усилившейся боли в груди от понимания, что Асура заботился о нём. Даже если это являлось очередным шагом на пути к достижению великой цели, Вэй Лу не знал лишений под крышей духовной школы. К тому же Асура не обязан защищать и Вэй Учэнь. Ну а у Вэй Лу просто не имелось возможности обезопасить родную тётю... Он ничего не мог. В лучшем случае не создавать проблем.

– Пойми одну вещь, – добавил Асура после затянувшегося молчания, – если Вэй Учэнь не примет духовную школу как свой дом, духовная школа также не примет её. Пусть решает сама, как поступить. И ты тоже всё решишь для себя сам. Я замолвлю за тебя слово. И защищу. Не отдам тебя. Если согласен с такими условиями, я никому не позволю навредить тебе.

Вот на такие признания Вэй Лу точно не рассчитывал. Звучало грубовато и властно, однако речь Асуры смутила его, заставив отвести взгляд. В горле запершило, а от волнения сердце забилось быстрее. Вэй Лу никогда не позволял себе мысль, что однажды променяет себя и свою свободу на безопасность, но уверенные слова Асуры так и подкупали клюнуть на эту аппетитную наживку.

За него постоянно кто-то нёс ответственность: дед, отец, Вэй Учэнь и вот теперь Асура. Вэй Лу не припоминал времени, когда ему доводилось принимать самостоятельные решения. А самое забавное, что такой расклад его не смущал. Конечно, выглядел он далеко не как беспомощный человек, нуждающийся в защите, но в душе Вэй Лу действительно боялся ответственности. Привыкший постоянно полагаться на других, он вообще не знал, как выживать в одиночку.

– Ну... так-то я уже твой тёмный заклинатель, да? – смущённо пробормотал Вэй Лу, в нервозности поддевая ногтем заусенцы. – Трудно было не стать твоим, учитывая, как ты подталкивал меня к тем или иным действиям. У тебя действительно талант копаться в чужих мыслях и манипулировать людьми.

– Я не знал, как иначе завоевать твоё доверие. Удивлён, что ты всё понял.

– Да что там понимать-то? – вздохнул Вэй Лу. – Ты ж ходячее отсутствие эмоций, куда сильнее пугаешь, чем очаровываешь.

– Ты боишься меня?

– Не знаю, – признался Вэй Лу, продолжая смотреть куда-то перед собой. – Возможно. Но это, знаешь, вызывает приятный трепет. Мне нравятся опасности, они помогают чувствовать себя живым. И... ну... ты вроде кажешься сложным, но на самом деле очень прост. Или я ошибаюсь и уже несу всякую чушь из-за нервозности...

– Почему ты нервничаешь? – не понял Асура.

Сдержанно выдохнув и обернувшись к Асуре, Вэй Лу одарил его снисходительным взглядом. Он искренне надеялся, что света луны хватало, чтобы передать его настроение.

– Ты буквально признал, что манипулировал мной, чтобы добиться расположения. Как думаешь?

– М-м, – прищурившись, напрягся Асура и осторожно предположил: – Ты расстроен, что добровольно повёлся на мои действия, и признаёшь свою глупость?

– ...

– Я могу предсказать поведение и эмоции людей, но не то, как они будут их оправдывать. Я лишь констатировал то, что с тобой происходит, а не что ты себе воображаешь.

– Поражаюсь твоему бесстыдству.

– Стыд испытывают лишь те, кто не уверен в своих действиях.

– Обидно...

– Правдиво.

– Хочешь сказать, что я не уверен в себе?

– Не уверен. А самоуверен.

– Это что? Я слышу отголосок философии учёных мужей?

– Сарказм не делает тебя умнее.

– О-о, великий Асура научился распознавать сарказм, я восхищён.

– Опять язвишь?

– О мой бог, даже два раза определил. Этот заклинатель поражён вашим мастерством.

– Дурак ты, – пробормотал Асура.

Вэй Лу тихо усмехнулся.

Они с Асурой были настоящими противоположностями. Одним руководил холодный расчёт, а другой слушал своё сердце. Один предпочитал планировать и не спешить с выводами, а другой жил здесь и сейчас.

Это нравилось Вэй Лу, во всяком случае, ему было чему поучиться. Асура принимал его, и более ничего не требовалось.

– Ты не такой, как Хао или учитель, – вдруг обмолвился Асура. Подняв взгляд к полной луне, он с отпечатком боли во взгляде продолжил: – Но они самые близкие для меня люди. Я люблю их, насколько могу любить. А ты... другой. Но почему-то я готов поставить тебя наравне с ними.

Сердце забилось в тревожном предвкушении. Вэй Лу даже не понимал, что именно он слышал: трель ночных насекомых или же пульсацию крови в висках.

– Ты первый человек, который искренне захотел узнать меня. Это подкупает.

Испугавшись того, что не уследил за языком, Вэй Лу стушевался и нервно хохотнул. Только подумать: немногословный Асура – и выдаёт такие красивые речи; казалось, легче найти перо феникса или рог единорога^[37]. На душе стало приятно, и невольно короткий разговор разогнал тучи на сердце. Может, Вэй Лу и не до конца понимал Асуру, но ему искренне импонировали его попытки проявить свою лояльность и открытость.

К счастью, от неловкого молчания их отвлекло сияние, приближающееся со стороны района духовной школы. С любопытством наблюдая, как к ним подлетела стрекоза, сформированная из духовной энергии, Вэй Лу нашёл картину необычайно живописной.

Насекомое приблизилось к Асуре, и в свете бирюзового свечения Вэй Лу заметил беспокойство, промелькнувшее на его лице.

– Что-то случилось? – уточнил он.

– Это стрекозы главы Шо. – Протягивая руку и позволяя насекомому опуститься на пальцы, Асура пояснил: – Простая формация, действует схожим принципом с передачей информации через духов-хранителей, только это не души, а просто энергия. Мысленное послание.

Вэй Лу улыбнулся. Он находил Асуру ещё более загадочным в сиянии, исходящем от стрекозы. Свет красиво ложился на его лицо, подчёркивая изящные черты. Вэй Лу искренне поразился, что ему хватило провести не больше часа рядом с Асурой, чтобы успокоить свои переживания. Только...

Чем дольше тянулись мгновения, тем более странным выглядел Асура. Насекомое рассыпалось на мелкие частицы, а он продолжал сидеть с вытянутой рукой. Тьма поглотила их обоих, и Вэй Лу потребовалось привыкнуть к лунному освещению, чтобы заметить отрешённый взгляд Асуры, которым тот провожал распадающуюся в пыль стрекозу.

– Асура?

Тот промолчал, лишь плотно сжал губы и опустил руку, погрузившись в тяготящее молчание. Вэй Лу хорошо знал это выражение, потому что с ним люди встречали вести, не сулящие ничего хорошего.

Глава 38. Что уготовано этим заклинателям?

Вэй Учэнь понимала, что рано или поздно ей придётся столкнуться с трудностями из-за Вэй Лу, но она ожидала преодолеть все испытания вместе, а не порознь. Когда Синь Юй рассказал ей о причине его побега и зачем духовная школа Тайян заманила их на свою территорию, она едва удержалась, чтобы не придушить его на месте. Он с самого начала знал о грядущем ненастье и отправил их на верную смерть.

Только у Вэй Учэнь уже не оставалось сил на злость. Она хотела всё рассказать Вэй Лу, разбить его ложные представления об Асуре и духовной школе Тайян, чтобы он наконец перестал вести себя словно неразумный ребёнок. Но её вовремя удержал Синь Юй, вызвавшись добровольцем в этом нелёгком деле. В первый миг Вэй Учэнь чуть не озверела от такой наглости, но его слова побудили её не спешить с выводами.

– Из нас двоих пусть он лучше возненавидит меня.

Вэй Учэнь не стремилась к тому, чтобы избегать неприятных разговоров, однако позволила Синь Юю эту вольность, предупредив, что будет находиться поблизости. Вэй Лу очень вспыльчивый парень, и что-то подсказывало, разговор мог дойти и до рукоприкладства. И оно дошло, вот только, выжидая в коридоре библиотеки, Вэй Учэнь с ужасом поняла, как сильно запустила ситуацию. Вэй Лу с такой яростью и отчаянием защищал Асуру, что если бы к Синь Юю присоединилась ещё и она, то он бы не простил её.

Неужели она окончательно потеряла Вэй Лу? Он вёл себя как человек с мягкими ушами^[38], тянулся ко всем, кто к нему хорошо относился, даже если за улыбкой человек прятал острый нож. Неужели он не замечал, как Асура им манипулировал, стараясь отгородить от остальных людей, включая Вэй Учэнь?

С другой стороны, немалая часть вины лежала и на ней. Ей следовало умереть в тот день либо сбежать, забрав с собой Вэй Лу, а она поддалась злости и сцепилась в схватке с Хао. Теперь тот преследовал её не только наяву, но и во снах, не давая покоя. Как и подметил Синь Юй, наверняка дело в духовном паразите, благодаря которому Хао имел возможность залезать к ним в головы.

– Ты не вмешалась. Я удивлён.

Сидя на скамейке под сенью изогнутой сливы, распушившей свои ветви, Вэй Учэнь наблюдала, как стража зажигала фонари в надвигающихся сумерках. Она не столько увидела, сколько услышала приближение Синь Юя.

– Он тебя не покалечил. Удивлена не меньше, – сухо отозвалась она.

Продолжая смотреть куда-то перед собой, Вэй Учэнь никак не отреагировала на то, что Синь Юй присел рядом, хотя расположился он гораздо ближе, чем следовало. Не так положено себя вести с незамужними девушками. Однако, учитывая то, что даже собственное тело ей уже не принадлежало, промелькнувшая мысль о неприличии отчего-то рассмешила её.

– Я не знаю, как спасти его, – тихо прошептала Вэй Учэнь, – я даже себя не могу спасти.

– Может, это и хорошо, что Вэй Лу крутится подле Асуры, – с долей безразличия подметил Синь Юй, вызвав у собеседницы насторожённость. – Обычно Асура теряет ко всем интерес через пару недель, а с Вэй Лу уже несколько месяцев возится. Так что если твой глупый племянник будет держаться от нас подальше, его шансы на спасение только возрастут.

– Возрастут, но не гарантируют полное выживание.

– Ты-то уж точно не сумеешь его уберечь.

Что ж, с этим, конечно, трудно поспорить, и всё же замечание Синь Юя болезненно зацепило Вэй Учэнь за живое.

– Прости, – шепнул Синь Юй. – Я просто и сам уже не знаю, что делать. Возможно, сейчас действительно что-то изменится.

Задумавшись над услышанным, Вэй Учэнь с подозрением посмотрела на Синь Юя, но не стремилась в чём-то его обвинить. Напротив, только сейчас она начала понимать, что на его месте поступила бы схожим образом. Будь он менее эмоциональным и капризным, возможно, ему бы удалось спасти Синь Лин и самому избежать проблем. Однако он встретил на своём пути двух «братьев Вэй» и после этого вряд ли бы сумел избежать дурного знамения.

– У тебя тоже есть дар гадателя? – уточнила Вэй Учэнь.

– Сам не ожидал. Вообще, я бы так не сказал. Впервые он проявился после видения... или пережитой смерти. Знаешь, если бы меня сейчас убили, я бы просто проснулся несколько месяцев назад – вот как это ощущается. Вероятно, энергия Разлома пробудила во мне эту способность... и у Хао тоже.

Только Вэй Учэнь хотела уточнить, как возможно пробуждение способности, если по факту Синь Юй ни разу не сталкивался с Разломом наяву, как вторая часть предложения побудила её напрячься.

– То есть? Хао тоже видел будущее?

– Не так ясно, как мы с Вэй Лу. Он ведь в первую очередь некромант и более грубо обходится с потоками ци. Но после того ритуала мы все стали связаны, хотя он просто помогал духовной школе, а не состоял в числе жертв.

– Даже если он что-то видел, значит, рассказал об этом Шуан Тяню и Шо Фэну, – омрачилась Вэй Учэнь, прикусив ноготь большого пальца.

– Именно поэтому, когда я сбежал, Шуан Тянь и направился в путешествие к Разлому – чтобы наверняка убедиться в происходящем. Другой причины я не вижу.

– И сколько у нас осталось времени?

– Ещё где-то месяц.

– Не так уж и много, – цыкнув, недобро покачала головой Вэй Учэнь. Помолчав немного в тишине наступивших сумерек, она удручённо спросила: – Думаешь, у Вэй Лу действительно есть шанс выжить?

– Если он не надоест Асуре за этот месяц.

– А если надоест? Он хоть доживёт до конца месяца?

Собственные рассуждения показались Вэй Учэнь до ужаса кощунственными и бессердечными, словно смерть являлась их единственным исходом. По сути, вся её жизнь состояла в том, что она отчаянно бежала от погибели, сражаясь за возможность подольше задержаться в этом мире. Вэй Учэнь не страшилась того, что рано или поздно ей придётся уйти, но как же тогда о себе позаботится Вэй Лу? Она взрастила в нём крепкую привязанность к себе, о чём уже горько жалела. Вэй Учэнь учила Вэй Лу не заводить связи с другими и всегда показывала себя как исключение: только ей он мог доверять... только ей.

– У Асуры и Хао довольно сложная история, – прервал затянувшуюся тишину Синь Юй. – Со стороны может показаться, что куда бо́льшую опасность представляет Хао, но это не так.

– Неутешительная новость.

– Старейшина Шуан Тянь привёл этих детей из далёкой общины, живущей на юго-востоке. Когда меня привезли в Тайян, они уже здесь жили. Но не сказать, что я не застал самые тяжёлые времена. Я стал первым серьёзным заданием для Хао: ему поручили следить за мной. Мы в ту пору... ну... подростки есть подростки, им только дай повод кричать громче петухов да кичиться мелочными заслугами. В первое время я думал, что многие боялись Хао из-за взрывного характера, ведь он тогда не гнушался бить всех, кто ему не нравился.

– По нему заметно.

– Но потом, разговорившись с тёмными заклинателями, разузнав о жизни в духовной школе, я узнал о его брате-близнеце Асуре, которого... которого под предлогом суровых тренировок Шуан Тянь отправил на пару лет обучаться в горы. Но причина крылась не в том, чтобы натренировать юношу, а чтобы оградить его от других людей.

– Чтобы они не навредили ему?

– Чтобы он никому не навредил, – поправил её Синь Юй. – Поговаривали, близнецов сразу невзлюбили, над ними часто издевались и высмеивали. Даже когда я стал пленником Тайян и впервые столкнулся с Хао, он говорил с сильным акцентом. Оно и понятно: уважаемый, тогда ещё молодой мастер Шуан, к кому в ученики выстраивалась целая очередь, вдруг вернулся из путешествия с двумя странными детьми, да ещё один из них имел зачатки тёмного заклинателя. Только вот молодые адепты не сразу поняли, что имели дело далеко не с простыми детьми.

Вэй Учэнь даже не пришлось долго думать, в чём именно заключалась та особенная «непростота» близнецов.

– Малыши Хао и Асура прикинулись глухими и слепыми, не замечая писаные правила? – с небрежной ухмылкой полюбопытствовала Вэй Учэнь.

– Не совсем малыши, – со схожей усмешкой подметил Синь Юй, – им тогда было лет двенадцать, наверное. Но да, ты права. Хао сразу бросался с кулаками на выскочек, защищая себя и брата, однако сам нередко получал в драках. Несмотря на порицания учителей и старейшин, эти стычки не прекращались... до одного лишь момента.

Выдержав нагнетающую паузу, Синь Юй продолжил:

– Однажды в банях произошёл несчастный случай. Адепты пошли умываться, но кто-то подмешал в воду порошковую кислоту, которую обычно используют заклинатели для быстрого разложения трупов убитой нечисти. Она тяжёлая, нерастворимая, поэтому осела на дне купели.

– Полагаю, после купания адепты обзавелись ожогами?

– В лучшем случае. Учитывая, что дети ещё не до конца сформировали духовное ядро, для многих такие раны стали смертельны. Случай расследовали, но виновных не нашли. Затем через какое-то время произошло другое событие: в еду трёх подростков были подмешаны сломанные иглы для вышивания.

Представив, с каким аппетитом обычно люди набрасывались на еду после тяжёлых тренировок, Вэй Учэнь непроизвольно поморщилась от понимания, как иглы раздирали рты бедолаг.

– После этого уже стало понятно, что страдают в основном те, кто задирал Асуру и Хао. Пусть доказательств и не было, однако все понимали, что это они. Хао возмущался подобным обвинениям, а вот Асура вёл себя пугающе спокойно. Всем сразу стало понятно, что это он... Тихий, незаметный, но очень умный и коварный ребёнок.

От таких слов Вэй Учэнь стало лишь тревожнее за Вэй Лу. Может, с годами Асура и научился контролировать свою жестокость, однако это ничуть не успокаивало. Вэй Лу слепо защищал монстра, который держал у его шеи острые когти, грозясь в любой момент распороть нежное горло.

Куда ни посмотри, их везде подстерегала опасность стать жертвой. Как бы Вэй Учэнь ни переживала за Вэй Лу, теперь тот находился в такой ситуации, что ему следовало во что бы то ни стало держаться за лояльность Асуры и не злить его. Зная Вэй Лу, трудно сказать, удастся ли ему это.

Нервно выдохнув и сжав кулаки, Вэй Учэнь заметила, как у неё трясутся руки. Может, если прямо сейчас призвать феникса и похитить Вэй Лу, им удастся скрыться от угрозы? Но здесь находилось так много сильных заклинателей, что их, скорее всего, убьют. И что же теперь делать? Куда идти, если повсюду их ожидала только смерть?

Тёплая ладонь накрыла её руки. Синь Юй сделал это так осторожно и робко, словно боялся, что от него тут же отмахнутся. В былое время Вэй Учэнь так бы и поступила, а сейчас с глупой потерянностью наблюдала за тем, как Синь Юй, подсев поближе, взял её руки в свои и бережно погладил.

– Любить нефрит и беречь аромат^[39], – невольно пробормотала Вэй Учэнь, ощутив, как от этих слов чужие пальцы аж вздрогнули. Не без лукавства глянув на Синь Юя, она уже с каким-то смирением подметила: – Эта достопочтенная никогда не была прекрасной скромной барышней и явно не станет кроткой благочестивой женой. Хоть я и сказала тебе тогда о замужестве, но... это было сгоряча. Мне не следовало этого говорить. Отчаяние и злость уже стали моими верными спутниками.

Синь Юй не торопился реагировать на её замечание, продолжая задумчиво держать её за руки. Такой нежный, невинный жест внимания отчего-то пробудил в Вэй Учэнь ранее неизвестное чувство тоски и печали. У Синь Юя оказались удивительно мягкие ладони, которые приятно согревали её вечно мёрзнущие пальцы.

– Если эта достопочтенная никогда не станет идеальной женой, то что уж говорить об этом достопочтенном?

Понимая, что он имел в виду свою несостоятельность как защитника семьи, Вэй Учэнь всё же не упустила возможности подшутить над ним:

– Думаю, из тебя получилась бы куда более хорошая жёнушка, чем из меня.

Плотно сжав губы и стрельнув в Вэй Учэнь упрекающим взглядом, Синь Юй заставил её улыбнуться, что бывало лишь в редкие моменты. Вэй Учэнь уже и забыла, когда в последний раз кому-то удавалось её рассмешить.

Но её подтрунивание не раззадорило Синь Юя, наоборот, побудило нахмуриться и сникнуть, виновато потупив взгляд. Почувствовав, как нервно дрогнули чужие руки, Вэй Учэнь сообразила, что Синь Юй всё же всерьёз воспринял её недавний упрёк о спасении посредством трёх поклонов^[40].

– Хоть и поздно предлагать такое, но, если пожелаешь, этот достопочтенный готов стать твоим мужем.

Несмотря на то что Синь Юй произнёс это с предельной серьёзностью, Вэй Учэнь не испытала волнительного трепета или смущения, скорее, грустное смирение.

– Ты предлагаешь это из жалости?

На удивление, Синь Юй ответил не сразу, и тяжкий вздох подчёркивал, что ему не хотелось врать: жалость всё же являлась одной из причин столь щедрого предложения.

– Совру, если скажу, что нет, но... так ты хотя бы сможешь избежать того, к чему тебя принуждают. Тем более у меня есть одна мысль...

Вэй Учэнь отвлеклась на мелькнувший свет, заметив, как по тёмному полотну неба разлетелись мелкие огоньки, напоминающие светлячков. Явление походило на призыв духов-хранителей, но, учитывая стойкую энергию ян, кто-то из светлых заклинателей создал формацию, распространяющую сообщения. Выглядело невероятно красиво и завораживающе, но стоило Вэй Учэнь оглянуться на Синь Юя, как от тревоги, которая сменялась немым ужасом в его взгляде, ей стало не по себе.

– Нет... – побледнев от страха, пробормотал Синь Юй, – ещё ведь слишком рано.

– Рано? Ты о чём?..

Не успела Вэй Учэнь договорить, как Синь Юй подскочил с места, схватил её за руку и утянул прочь. Всё произошло так быстро, что, успевая лишь передвигать ногами, Вэй Учэнь не сразу опомнилась. Резко остановившись, она чуть не полетела вперёд лицом, потому как Синь Юй явно не желал задерживаться.

– Ты куда несёшься?!

– Нет времени! Нужно уходить!

– Куда? Ты о чём?

– Стрекозы! Это стрекозы Шо Фэна, как и в тот раз... – сбивчиво ответил Синь Юй, с нескрываемой паникой посмотрев на Вэй Учэнь. – В тот раз он разослал стрекоз с сообщением каждому адепту о необходимости задержать всех тёмных заклинателей и среди них поймать и заточить избранных для подготовки к ритуалу запечатывания Разлома!

Опешив от такой новости, Вэй Учэнь в недоумении пробормотала:

– Но ты ведь сказал, что месяц...

– Видимо, что-то изменилось! В тот раз ещё оставался месяц! – Крепче обхватив запястье, Синь Юй потянул её за собой.

От столь резкого поворота событий у Вэй Учэнь всё смешалось в голове, она даже не успела испугаться, так как всё произошло очень быстро. Единственное, что побудило её задуматься о серьёзности ситуации, – это привычный страх за Вэй Лу, ведь он мог находиться где угодно. Весь тот самообман, которым она пыталась успокоить свою совесть, разрушился подобно хлипкой плотине во время весеннего наводнения. Похоже, Шо Фэн всегда видел в них расходный материал.

Синь Юй резко остановился, отчего Вэй Учэнь врезалась в его спину, придя в себя. О самобичевании можно было подумать позже, потому как группа вооружённых адептов, показавшаяся на выходе из крытого арочного перехода, лишь подтвердила слова Синь Юя. В тусклом свете уличных фонарей Вэй Учэнь видела, как светлые заклинатели нахмурились и ощетинились, готовясь вступить в бой.

Сердце заколотилось с новой силой. Чувствуя, как крепла хватка Синь Юя на её запястье, Вэй Учэнь оглянулась на донёсшиеся позади крики – путь к отступлению также оказался отрезан.

Бежать некуда. Судьба буквально подкралась к ним, словно тигр, готовый наброситься в мощном рывке на свою добычу. Вэй Учэнь смотрела на светлых заклинателей, не испытывая жгучего страха, напротив, в ней вновь запульсировала холодная ярость. Это место никогда не стало бы их домом и даже временной обителью. Поэтому, аккуратно освободившись от цепких пальцев Синь Юя, Вэй Учэнь вышла вперёд, загородив его.

Он промолчал, так как говорить здесь было не о чем. Либо они, либо адепты духовной школы. Огонь, который вспыхнул в глазах Вэй Учэнь, не предоставлял иного выбора: раз уж их загнали в угол, они не станут покоряться чужим желаниям, а будут бороться за свои жизни до последнего.

Глава 39. Эти заклинатели должны бежать

Асура резко поднялся на ноги, оправляя меч на поясе.

Вэй Лу насторожился от его поспешности. Даже получая плохие новости, Асура не демонстрировал разочарование и суетливость, оставаясь до абсурдности сдержанным. Но не сейчас.

– Что-то случилось? – Вэй Лу также поторопился подняться с земли.

– Да, – сухо отозвался Асура, напряжённо и медленно выдохнув. Казалось, он хотел сказать что-то ещё, но вдруг двинулся в сторону тропы. – Да... Идём.

Всё произошло слишком быстро. Растерянно потоптавшись, Вэй Лу всё же пошёл следом. Обеспокоенно оглянувшись, он отметил всё тот же блеск одинокой луны. Что-то случилось, и, раз Шо Фэн направил Асуре послание в столь поздний час, дело явно важное.

Переживания начали копошиться в нём, словно рой мелких жуков, вынуждая вернуться к неутешительным мыслям. Даже несмотря на то, что Асура обещал о нём позаботиться, угроза, нависшая над другими тёмными заклинателями, никуда не исчезла.

– Случилось что-то серьёзное? – упавшим голосом поинтересовался Вэй Лу.

В роще стало пугающе тихо, даже ветер не играл с кронами деревьев, и только со стороны духовной школы доносился шум вечерней жизни. Но он казался таким далёким, что почти моментально растворялся в звоне мыслей, охвативших Вэй Лу.

Когда Асура остановился, он застыл следом. Они стояли в паре чжанов друг от друга, но густая темнота создавала ощущение, словно с каждым мигом расстояние между ними увеличивалось, перерастая в пропасть.

– Асура... – тихо окликнул Вэй Лу, – что случилось?

Шумный медленный вздох послужил красноречивым ответом. Вэй Лу не понял, чего именно следовало бояться, однако он стойко ощутил близость надвигающейся опасности. Невольно отступив, он продолжал смотреть в спину Асуры, с трудом удерживаясь от набегающих панических мыслей. Он слишком много раз думал о том страшном событии, постоянно обманываясь надеждой, что под покровительством Асуры ему ничего не угрожает. Но именно сейчас, когда сама судьба посылала Вэй Лу страшные знамения, он чувствовал себя смертником, которого грозились вот-вот толкнуть в бездну.

– Пока ничего не случилось, – с отягощающей будничностью произнёс Асура. – Я... я не знаю, что сейчас сказать.

Перед глазами пронеслась встреча с Синь Юем, а следом за ней яркие образы из сна. Из... другой жизни, других событий, которые он когда-то пережил. От понимания, из-за чего могла опуститься столь тяготящая атмосфера, у Вэй Лу схлынули краски с лица и закружилась голова.

– Неважно. Просто верь мне. Я сдержу своё слово. Но нам нужно вернуться.

Асура двинулся вперёд, а Вэй Лу застыл, так и не найдя смелости вырваться из оков оцепенения. В полумраке теней он смотрел в спину Асуры, который, пройдя пару шагов, остановился. Выждав мучительную паузу, он обернулся, и Вэй Лу едва не поддался слабости в коленях, встретив спокойный взгляд Асуры. Спокойный и в то же время терзающийся сомнением.

Они наблюдали друг за другом в полумраке, без лишних слов осознав всю глубину проблемы. Словно за краткий миг они сбросили милые образы двух близких людей, вернувшись в суровую реальность, где их разделяла невидимая пропасть. Они снова стали адептом духовной школы и тёмным заклинателем, которому дали крышу над головой и пропитание только для одной цели: чтобы взрастить, словно скот на убой.

Вэй Лу лишь по обрывкам воспоминаний и разговору с Синь Юем догадывался, с чем ему предстояло столкнуться. Он хотел, чтобы всё это оказалось лишь ошибкой, недоразумением, однако поведение Асуры не оставляло шансов на отступление.

– Не веришь мне, да?

Произнесённые с грустью слова глубоко ранили сердце Вэй Лу. Он почувствовал себя предателем, отвергающим дорогого человека. И в то же время страх неизвестности, страх за свою жизнь обездвижил его, не позволяя двинуться с места. Где-то в уголке сознания шептала мысль: угроза нависла не только над ним, но и над Вэй Учэнь. И в то же время он с пугающей ясностью осознавал, что находился за пределами не только духовной школы, но и принадлежащего ей района.

Не на территории Тайян. Вне стен. На свободе.

Единственная преграда – это Асура.

«Скажи, что это неправда... скажи, что я ошибаюсь», – мысленно взмолился Вэй Лу.

Время, по ощущениям, остановило свой ход, дышать стало трудно. Вэй Лу смотрел на Асуру, но не видел его. Он никак не мог понять, куда делся тот светлый образ, почему он вдруг обернулся тьмой. Он хотел думать, что произошло недопонимание, что дело не в нём, что из-за переживаний ему везде мерещился обман. Однако Асура выглядел так, словно разделял страх Вэй Лу.

Обернувшись, он выждал пугающе долгое мгновение. Вэй Лу смотрел на него так, словно голыми руками пытался удержать трескающееся драгоценное стекло. С леденящим душу скрежетом трещина за трещиной что-то звонко хрустело в груди, царапая плоть невидимыми осколками.

– Вэй Лу, – протянув руку, Асура обратился к нему непривычно мягким и успокаивающим тоном. Каким он обычно разговаривал с ним, находясь наедине, проявляя заботу. – Я смогу тебя защитить. Но тебе нужно пойти со мной.

Вэй Лу уронил взгляд к протянутой руке, но будто видел перед собой ядовитую змею. Сердце начинало стучать ещё быстрее.

– Что тебе приказали сделать? – упавшим голосом спросил Вэй Лу.

Асура не изменился в лице, продолжая смотреть на Вэй Лу с внимательностью охотника, встретившего опасного хищника, – глаза в глаза. Вэй Лу потряхивало от волнения, однако он не переставал с вызовом и нарастающей угрозой ожидать ответа: загнанная птица перевернёт и колесницу^[41].

Только вот спокойствие Асуры тоже не заставило себя долго ждать, он прищурился и в смятении принялся буравить Вэй Лу долгим взглядом. Не мог понять, как тот догадался о содержании приказа, почему тот реагировал столь бурно, хотя ничего не должен был знать.

– Вэй...

– Что? – перебил его Вэй Лу. – Что за приказ?

Собравшись ответить, Асура успел лишь открыть рот, как со стороны духовной школы донёсся грохот. Небо оставалось всё таким же тёмным, значит, это точно был не взрыв в привычном его понимании. Но стоило Вэй Лу подумать об этом, как парный талисман обжёг его грудь пульсацией тёмной энергии.

По телу пробежали колючие мурашки, а кровь схлынула с лица.

Вэй Учэнь...

Отринув раздумья, Вэй Лу бросился к тропе, но не успел сделать и пары шагов, как Асура преградил ему дорогу. Меч выскользнул из ножен и угрожающе упёрся в его грудь блестящим остриём.

– Стой, – велел Асура. – Стой... не иди.

В голове металась паника, Вэй Лу в откровенном негодовании уставился на лезвие, сверкающее в лучах лунного света. Тишину позднего вечера заполнили встревоженные голоса, послышался звук колокола, оповещающий о беде. Вэй Лу не понимал и в то же время понимал, что происходит.

– Асура... – Ему казалось, что минувшие месяцы обернулись сладким сном и теперь он проснулся посреди кошмара. От переизбытка эмоций Вэй Лу не удалось прочувствовать злость в полной красе. Всё, что он ощущал, – это отчаянное желание отрицать действительность. – Значит... с самого начала? Вы видели в нас расходный материал с самого начала?

Нахмурившись, Асура потупил взгляд, но, несмотря на тень грусти, его рука не дрогнула, твёрдо держа оружие.

– С самого начала – да. Но потом я... Ты...

Вэй Лу застыл, словно на него обрушилась небесная кара, испепеляющая душу сотней молнией. С самого начала?.. Значит, их с Вэй Учэнь действительно привели в духовную школу Тайян как расходный материал для сращивания Разлома? И ладно если бы Асура получил приказ только сейчас или недавно, но он с самого начала руководствовался пониманием, что Вэй Лу всего лишь жертва. Вспоминая все их совместные моменты, когда Асура умело сближался с ним, давил морально, подкупал – таинственностью, деньгами, заботой, – а также умело манипулировал и заставлял хвататься за него как за единственное спасение, Вэй Лу почувствовал себя опозорившимся наивным глупцом.

«Никому не доверяй», – говорила Вэй Учэнь.

«Асура только на людях прилежен», – не раз упоминал Синь Юй.

И что делал Вэй Лу? Привязывался, позволял оплетать себя путами доверия и покорности, он игнорировал страдания Вэй Учэнь, о которых Асура целенаправленно не упоминал ни слова. Братья-близнецы отделили их друг от друга, чтобы притупить бдительность и ослабить.

Но как?.. Разве... разве это правда? Неужели всё, что было между ними, ложь? Асура всё время притворялся? Он позволил Вэй Лу сблизиться с ним, чтобы поймать в ловушку? И то, о чём они говорили несколько мгновений назад, открыв друг другу сердце и душу, тоже было неправдой?

Зачем Асура сдружился с ним, раз знал, что разрушит его доверие, отбросив мораль^[42]? Только чтобы поиграть, а затем с садистским наслаждением наблюдать, как Вэй Лу мучится от разорванного на куски сердца, которое он бережно пытался залечить все эти долгие месяцы?

– Вэй Лу. Пожалуйста. С тобой всё будет в порядке, если ты доверишься мне. Я не позволю причинить тебе вред.

С трудом переборов нахлынувшее оцепенение, Вэй Лу тяжко выдохнул и поднял насторожённый взгляд на Асуру. Ему стало больно и до омерзения неприятно смотреть на того, кто продолжал притворяться благочестивым и праведным. Мыслить здраво не получалось, Вэй Лу не желал слушать оправдания, отчего упрямо закачал головой.

– Неужели ты мне врал всё это время? И то, о чём мы говорили сейчас, – это тоже наглое враньё? Очередная твоя манипуляция?

– Нет, это правда, – с горестью во взгляде отметил Асура. – Я действительно хотел найти для себя напарника. И ты стал мне близок.

– Если я стал тебе близок, то...

– У тебя нет выбора, – напомнил Асура. – Но я защищу тебя. Тебя не тронут, я не позволю...

– Не позволишь? – раздражённо рыкнул Вэй Лу, прищурившись. – Как? Пойдёшь в бой против главы и своего учителя? Ради кого? Ради меня? Какого-то паршивого тёмного заклинателя? Не смеши!

– Я смогу договориться. У меня получится... Я смогу их убедить.

От спокойного, бесцветного голоса Асуры в Вэй Лу начала закипать злость, пытающаяся пересилить боль разбитого сердца. Как бы он ни пытался настроить себя на разговор, чтобы выслушать чужие оправдания, ему хотелось закричать и что-то сломать. Если бы Асура был уверен в своих словах, Вэй Лу бы ещё подумал, прежде чем делать поспешные выводы. Но, видя, как его взгляд блестел искрой сомнения, как голос подрагивал от неуверенности, всё стало понятно: Асура никогда не затрагивал с Шо Фэном и Шуан Тянем тему сохранения его жизни.

– Серьёзно?! Договориться?! Они уже всё решили! Это происходило и произойдёт вновь! Вы притащили нас сюда, потому что вам нужны тёмные заклинатели для закрытия Разлома! По этой же причине бежал и Синь Юй, ведь Бянь Сэ Лун выбрали его мать, чтобы принести её в жертву!

– Откуда?..

– А что тебя удивляет?! – поддавшись гневу, продолжил разрываться криками Вэй Лу. – Разве ты не знал всё с самого начала? Если ты не договорился с Шо Фэном, то зачем было со мной сближаться?! Чтобы вот так потом разбить мне сердце и вытереть о меня ноги?! Я верил тебе! Зачем просил довериться, если с самого начала планировал предать?!

Меч в руке дрогнул, во взгляде Асуры промелькнула болезненная потерянность. Но Вэй Лу едва ли мог заметить что-то в опустившейся тьме, которая также захватывала и его душу. Он просто не мог поверить... в свои глупость и наивность! Вэй Учэнь в очередной раз оказалась права. Тот, кто предлагает что-то хорошее, всегда потребует огромную цену взамен.

– Но откуда ты узнал?

От потерянного бормотания Асуры искра злости ещё сильнее разгорелась в душе Вэй Лу. Сжав кулаки и сморгнув подступившие слёзы, он озлобленно уставился на человека, которому открыл свои чувства за несколько мгновений до того, как получить предательский удар в спину. Правильно говорят, что из собачьей пасти не жди слоновой кости^[43].

Из горла вырвался истеричный тихий смех.

– Этот тёмный заклинатель оказался не таким уж бесполезным, как вы полагали, – с режущей щёки улыбкой зарычал Вэй Лу, а затем выплюнул: – Оттуда, откуда и твой брат, полагаю. Дар гадателя. И как вовремя.

– Хао?

Озадаченность Асуры заставила Вэй Лу насторожиться, и тем не менее сейчас явно был не тот момент, когда стоило колебаться. Тёмная ци вырвалась наружу, окутывая его слабым коконом. Уверенно зашагав вперёд, Вэй Лу заставил Асуру попятиться, но тот быстро смекнул, что уговорами проблему не решить.

Направив в меч духовную энергию и прыгнув вперёд, Асура прорвал завесу тёмной силы, остановив остриё в опасной близости от горла Вэй Лу. Тот даже не дрогнул, смотря мрачным взглядом сверху вниз, словно медведь, готовящийся напасть на тигра.

– Я спасу её.

– Ты ничего не сможешь сделать. Только сам...

– Окажусь в ловушке, да? – с раздражением уточнил он. – Ты обещал заботиться обо мне. А по итогу? Заботился как о свинье, откармливая на убой. Сволочь.

Они смотрели друг другу в глаза и видели то, что не хотели наблюдать. Вэй Лу горел злостью и отвращением, а Асура умело сохранял спокойствие и невозмутимость. Возможно, если бы вместо луны их освещало солнце, им бы удалось заметить чуть побольше: как ещё не успел угаснуть огонёк искренней симпатии, которую они боялись и в то же время лелеяли.

В сумраке рощи тусклым мерцанием переливались потоки светлой и тёмной энергии.

– Я не желаю тебе зла, Вэй Лу. Если не доверяешь мне и хочешь выживать по-своему – уходи.

Сердце укололо невидимой иглой, но Вэй Лу приказал себе заглушить секундную жалость. Нахмурившись, он прорычал:

– Я не уйду без Вэй Учэнь.

– Ты не хочешь дать мне шанс защитить тебя, не хочешь довериться мне. – Медленно опустив меч, Асура одарил собеседника нечитаемым взглядом, в котором растворялись разочарование и холод. – Сунешься в Тайян без меня... Твоя участь будет предрешена, ты едва ли сможешь помочь хотя бы себе. Когда ты уже научишься думать своей головой, Вэй Лу?

От услышанного комментария в Вэй Лу вспыхнуло возмущение. Это что, получается, теперь он виноват, так?! Посмел усомниться в великом Асуре и теперь должен пожалеть о том, как раскидывался громкими заявлениями?

К сожалению, что-то мешало ударить Асуру, пройти мимо или сделать хотя бы малость для спасения Вэй Учэнь. Вэй Лу продолжал стоять посреди рощи, слушая гам, доносящийся из района духовной школы, и захлёбываясь от раздражения и гнева. Наблюдая за Асурой и не понимая, говорил тот начистоту или же опять лгал, он упрямо молчал и кривил губы.

– Помимо брата и учителя, никто не видел во мне человека, никогда не пытался увидеть, считая чуть ли не монстром. Я правда не умею демонстрировать привязанность и чувства. Меня отчасти это раздражает и пугает. Ты не поверишь моим словам, но я действительно... не хочу терять тебя, – пробормотал он с озадаченным видом. – Наивным, похоже, оказался только я. Видимо, мне в любом случае придётся потерять тебя. И раз не хочешь по-хорошему, то будет по-моему.

Клинок рассёк воздух так быстро, что Вэй Лу в последний миг, наполнившись ужасом, успел отскочить назад. Только Асура не собирался его атаковать. Меч, охваченный сиянием, лёг обратным хватом в ладонь, после чего острое лезвие вспороло плоть над ключицей.

Уставившись на Асуру, выронившего меч и схватившегося за раненое плечо, Вэй Лу потрясённо захлопал ресницами. Обомлев, он в ужасе позабыл о гневе и обиде.

– Какого гуя ты творишь?!

Подскочив к Асуре, он в растерянности замешкался и придавил рану поверх его ладони. Горячая кровь липла к пальцам, наполняя воздух кислым запахом. В полумраке трудно было оценить серьёзность увечья, что только сильнее усугубило положение.

– Ты... ты...

– Вэй Лу, уходи.

– Ч-что?

– Ты ранил меня и сбежал, – жёстко констатировал Асура, не желая слушать препирательства. – Теперь, если вернёшься в Тайян, будешь наказан за нападение на адепта, и тебя ничто не спасёт.

Вэй Лу в ужасе округлил глаза. Схватив Асуру за плечи и проигнорировав, как тот скривился от боли, он потрясённо затараторил:

– Ты... ты... Зачем ты так поступил?! Зачем ты решил всё за меня?!

– Потому что теперь у тебя не осталось шанса жить спокойной жизнью. Вернёшься в Тайян – умрёшь, – прошептал упавшим голосом Асура.

Опустив голову, он тяжко перевёл дыхание. Свободная рука потянулась к Вэй Лу, но не дотянулась до плеча, а вот толчок в грудь оказался хорошо ощутим: из-за столь грубого жеста Вэй Лу отпрянул. В его глазах смешались тревога, отчаяние и отрицание, смоченные подступающими слезами.

Нет, нет, нет, нет, нет. Он же сгоряча всё это бросил, был слишком уязвлён и огорошен признанием Асуры. Вэй Лу вовсе не хотел покидать его, может, тот действительно сумеет уговорить Шо Фэна...

– Нет, подожди, нужно подумать...

– Убирайся, – выпрямившись, жёстко прервал его Асура. Взгляд обжигал холодом. – В отличие от тебя, никчёмного бездарного мальчишки, хранитель феникса Фэнхуана – ценный и уникальный заклинатель. Даже если ты наследник клана Шэнь, ты ничего не стоишь, кроме как быть заложником для подчинения барышни Шэнь.

– ...

– Убирайся прочь, пока этот достопочтенный не передумал оказывать тебе милосердие.

Вэй Лу не верил ни единому слову, и, как бы болезненно они ни били по сердцу, он понимал, что всё это ложь. Ведь ложь же? Асура просто пытался заставить его уйти, так как пустыми уговорами...

– Проваливай! – повысил голос Асура и в этот раз взмахнул мечом, атакуя Вэй Лу волной духовной энергии.

Уклонившись от атаки в последний миг, Вэй Лу прокатился по земле. Голубая вспышка ударила в дерево, разбивая его в щепки. Не успел Вэй Лу осознать, что от подобной техники ему могло запросто переломать все кости, как в него полетела новая волна.

Охваченный ужасом и смятением, Вэй Лу подскочил с места и бросился во тьму, сбегая от заклинаний, мчащихся ему в спину. Треск и грохот разожгли страх, испепеляя все мысли, кроме одной: бежать, спасаться, уходить как можно дальше.

Вэй Лу лавировал между деревьями, понятия не имея, куда несётся. От отчаяния и горя, перевернувших и разодравших душу в клочья, он отдался инстинкту самосохранения. И старался не думать о том, что этой ночью он лишился места, которое только-только научился называть домом.

* * *

Оказаться под завалом Вэй Учэнь желала в последнюю очередь, и тем не менее ей хотелось верить, что высвобождение пламени феникса уничтожило адептов, пришедших по их души.

Вэй Учэнь не знала, где искать Вэй Лу, она впервые за долгие месяцы перепугалась настолько сильно, что не смогла думать ни о чём и ни о ком, кроме него. Говорили, что женщины особым образом относятся к детям, чего Вэй Учэнь никогда не понимала. Но сейчас она почувствовала себя львицей, обратившейся в свирепую ярость и готовящуюся защитить своего львёнка от любой угрозы. Она воспринимала Вэй Лу куда ближе, чем названого брата или племянника. Порой ей казалось, что она присматривала за большим ребёнком, своим ребёнком...

Она проигнорировала уговоры Синь Юя покинуть крыло лекарей. Кажется, в порыве накативших эмоций она отмахнулась и даже ударила его кулаком по лицу. Синь Юй отстал... на время. А затем начался ужас, напомнивший Вэй Учэнь события двенадцатилетней давности, когда на секту Шэнь напали светлые заклинатели. Этой ночью духовная школа Тайян превратилась в лабиринт для крыс, за которыми носились кошки.

Паника, схлестнувшаяся со страхом за Вэй Лу, вкупе с набежавшей злостью ударила по Вэй Учэнь и спровоцировала позабыть обо всех правилах. Зачерпнув тёмной ци, она высвободила пламя феникса, и последнее, что ей запомнилось, – оглушительный взрыв с яркой вспышкой, поглотивший крики людей и треск дерева. А ещё болезненный удар по спине.

– Вэй Учэнь! Эй, очнись! Поднимайся!

От похлопывания по спине и попыток Синь Юя привести её в чувства у Вэй Учэнь ещё сильнее разболелась голова. Она вяло отмахнулась, но Синь Юй расценил этот жест как просьбу о помощи и, подхватив её под руку, помог вылезти из-под обломков.

Вокруг царила разруха, демонический огонь феникса пожирал разрушенные стены и обвалившуюся крышу. К счастью, пламя не разрослось до пожара, иначе бы Синь Юй точно не подоспел бы на помощь. Хотя он и без этого выглядел паршиво: похоже, его зацепило взрывной волной.

– Вэй Лу... – Переводя тяжёлое дыхание и бессвязно бормоча, Вэй Учэнь думала только о своём племяннике. – Где?.. Где...

– Да нет его здесь! – упрямо бросил Синь Юй, уводя её прочь из разрушенной постройки. – Думаешь, он бы не прибежал в первых рядах на шум? Нам самим надо выбираться!

– Нет... Вэй Лу, он...

Резкое смещение в сторону окончательно пробудило Вэй Учэнь. Синь Юй увёл её за стену, прячась в тени здания и зажимая рот ладонью, чтобы она прекратила бормотать. Во двор, в котором некогда цвели благоухающие канны^[44], а теперь сияло фиолетовое пламя, набежали адепты. Они искали тёмных заклинателей и, судя по крикам, доносящимся с разных сторон, находили их даже в самых потайных уголках. Наблюдая эту картину, Вэй Учэнь ощутила себя крабом, упавшим в кипяток^[45]. Она ведь знала, что рано или поздно всё закончится чем-то подобным. Но ради Вэй Лу, ради его счастливой улыбки она закрывала глаза на опасность.

Глупая. Лучше бы Вэй Лу её возненавидел, и тогда бы ему ничего не угрожало.

– Без шума. Следуй за мной, я выведу нас.

Она кивнула, хотя и не верила, что им удастся выбраться без сопротивления. Синь Юй убрал ладонь с её рта и отпрянул. Только тогда Вэй Учэнь почувствовала холодный вечерний воздух, от которого по всему телу пробежали мурашки. Пламя феникса превратило её одежды в лохмотья.

Вэй Учэнь позволила Синь Юю вести себя в неизвестном ей направлении. Она испытывала жуткие ощущения, словно перенеслась в прошлое, когда её родной дом подвергся осаде. Постройки были преданы огню, проливалась кровь, под ночным небом разносились крики. В тот раз её, как и Вэй Лу, уводила прочь его мать... держала за руку так же, как сейчас держал Синь Юй, до боли вцепившись тонкими пальцами.

Слишком болезненное воспоминание. Оно делало Вэй Учэнь беспомощной, охватывало холодными липкими щупальцами страха, обращало маленькой девочкой, напрочь стирая образ уверенной женщины.

Но вместо матушки Вэй Лу рядом с ней находился Синь Юй. Что он мог сделать? Да и что могла сделать жена её брата, как не пожертвовать собой ради выживания двух детей?

– Куда мы бежим?

Синь Юй вёл её по узким тропам, прячущимся между домами, в которые практически никто не заглядывал. Крики доносились редко, однако от их звуков кровь стыла в жилах. Ноги налились тяжестью, отказываясь двигаться; Вэй Учэнь затормозила, вынуждая Синь Юя последовать её примеру.

– Что? – несколько требовательно и нетерпеливо бросил он.

Но она проигнорировала вопрос, остановилась под тенью высокой стены и обернулась, в панике наблюдая мельтешащие вдалеке фигуры людей. Сердце билось всё сильнее и сильнее, что-то прожигало грудь подобно угольку, и только сейчас Вэй Учэнь сообразила: это пульсировал парный талисман.

– Я не могу... не могу его бросить, не могу, наши кровь и плоть взаимно едины^[46], – покачала головой Вэй Учэнь, бормоча срывающимся от страха голосом. – Я чувствую, что он испуган, он в ужасе, он...

– Нам нельзя возвращаться, – одёрнул её Синь Юй, крепко сжав тонкое запястье.

– Тогда уходи! Я не брошу его!..

Душа пребывала в смятении, а мысли в беспорядке. Вэй Учэнь растеряла всё хладнокровие и поддалась панике, напоминая перепуганную овечку. Она собиралась броситься обратно, но Синь Юй рывком дёрнул её назад. В его жесте ощущалась неприкрытая злость, он толкнул Вэй Учэнь к стене и, ухватив за плечи, хорошенько встряхнул.

– Чем ты ему поможешь?! Убьёшь тут всех, чтобы в итоге убили и тебя? Как ты собралась помогать, если окажешься в темнице или отправишься к предкам? Я ему помогать не буду! У него есть только ты. И ты должна выбраться, ясно?! Я сделаю всё, что смогу. Сделаю!

Как бы трудно ни было это признать, но из темницы или с того света она действительно ничем не сможет помочь Вэй Лу. Громкие слова Синь Юя заставили Вэй Учэнь устыдиться собственной неосмотрительности. Эмоции полностью захватили её, лишили здравомыслия. Она ненавидела подобные моменты слабости. И уж явно не пришла в восторг, что Синь Юю, далеко не самому сдержанному человеку, пришлось приводить её в чувства.

Вэй Учэнь стыдливо уронила взгляд, ощущая, как ресницы намокли от слёз. Ей стало горько, однако она проглотила все возражения и кивнула. Истерики в столь критичный момент неуместны. Нервно закивав и собравшись с духом, Вэй Учэнь приказала себе быть сильной и игнорировать эмоции.

Ей удалось прийти в себя, однако со стороны о таком вряд ли можно было сказать. Видимо, Синь Юй нашёл её чересчур жалкой и запуганной, раз дерзнул обхватить её лицо ладонями и заставить посмотреть на себя.

– В этот раз я сделаю что смогу, – повторил он с большей уверенностью и сосредоточенностью. – Ты надежда не только для Вэй Лу, но и для всех тёмных заклинателей. Хранитель феникса должен жить. Вэй Учэнь должна жить... Хорошо?

Она смотрела на него с откровенным непониманием и растерянностью, словно Синь Юй видел в ней запуганного ребёнка... или не ребёнка? Его взгляд метался между раздражением и жалостью. Никто, кроме матери, не смел к ней прикасаться с подобной заботой и чувственностью. Даже Вэй Лу вёл себя иначе, он никогда не видел в ней хрупкую барышню, хотя сам возвышался над ней почти на две головы.

Ладони Синь Юя оказались тёплыми и непривычно мягкими для мужчины. Да и вообще он был чересчур красив и ухожен, но только сейчас Вэй Учэнь подумала, что это ей даже нравилось.

– Ладно... – опомнившись и отстранившись, Синь Юй возобновил путь, – пойдём.

Недолго думая, Вэй Учэнь направилась следом.

– Куда мы вообще идём?

– В духовной школе есть множество потайных и обходных ходов, ведущих в город. Я обнаружил один из них, ещё будучи ребёнком, и в прошлый раз сбежал через него.

– А его не закрыли после твоего побега?

– Никто не знал, как я сбежал. Да и другого выбора у нас нет.

Выглянув из проулка и убедившись, что путь свободен, он указал на небольшой сад и пояснил:

– За камнями есть настил из искусственной травы, там и находится потайной ход. Доберёмся до него – и, считай, уже на свободе.

Вэй Учэнь кивнула, но с подозрением осмотрела двор, в котором царила пугающая тишина. Напряжение усиливалось, но куда отчётливее Вэй Учэнь чувствовала парный талисман, пульсирующий тёмной ци. Вэй Лу по-прежнему переживал страх, но был в порядке. Не пострадал.

Сжимая талисман через порванную одежду, Вэй Учэнь тем не менее ощущала беспокойство о неправильности происходящего. Она чувствовала что-то ещё, и когда сосредоточилась, то с леденящим душу страхом поняла, что причиной тому оказалось покалывание тёмной ци... исходящее от запястья, а точнее от браслета. Парного браслета.

Длинный рукав скатился по предплечью, когда она приподняла руку и уронила взгляд на тонкое украшение с вкраплением небольшого камня, охваченного лёгкой пульсацией. Синь Юй также обратил на него внимание и понял всё без слов.

Обменявшись напряжёнными, отчасти испуганными взглядами, они обернулись в направлении, откуда пришли, и обнаружили в паре чжанах высокий силуэт, скрывающийся в тени.

– Ну и далеко собрались? – с претензией поинтересовался Хао.

Вэй Учэнь ощутила себя лисицей, зашедшей на территорию волка. В голове пронеслось несколько вариантов того, как разрешить возникшую проблему, но в итоге, чтобы спастись, ей придётся сражаться. На крайний случай, призвав феникса, она могла бы улететь на нём, и вряд ли хотя бы один светлый заклинатель успеет нагнать её на мече.

Но только Вэй Учэнь успела подумать об этом, как уловила колебание тёмной энергии. Испуганный оклик Синь Юя заставил её обернуться и обнаружить, как из тени выпрыгнуло несколько змей. Опутав его кольцами и повалив на землю, твари не оставили ему шанса на сопротивление, сдержав подобно вервиям бессмертных.

Оскалившись, Вэй Учэнь подняла руку, собираясь атаковать, однако Хао предупредил:

– Дёрнешься, и я ему хребет сломаю. Вы нужны нам живые, а не здоровые.

В подтверждение своей целеустремлённости Хао дёрнул пальцами, и духи-хранители сильнее сдавили Синь Юя, вынуждая застонать от боли. Вэй Учэнь нервно скосила взгляд, но боялась отворачиваться. Ситуация выводила её из себя. В былые времена она бы наплевала на Синь Юя, но сейчас мысль о том, что он пострадает, отзывалась в сердце тупой болью.

Сколько раз она велела Вэй Лу не привязываться к людям, чтобы не угодить в капкан эмоций? А по итогу сама попала в ту же ловушку. От мысли, что Синь Юй пострадает, в ней закипала злость, ей хотелось расцарапать Хао лицо, а лучше бить его до тех пор, пока оно не обратится кровавой кашей.

– Не слушай его! – воскликнул Синь Юй дрожащим от натуги голосом. – Убей!.. Уничтожь! Не дай им захватить себя!.. А-а-а!..

– Ещё чуть-чуть, и змеи сломают ему рёбра, – холодно констатировал Хао. Скользнув рукой во внутренний карман накидки, он кое-что достал и небрежно кинул собеседнице, которая инстинктивно подхватила вещь на лету. – Можешь сделать, как он говорит, но я покалечу его. Или... будешь хорошей девочкой, и никто не пострадает.

Рискнув опустить взгляд, Вэй Учэнь уже на ощупь определила, что передал ей Хао. Она надеялась никогда впредь не увидеть эту дрянь, однако глупо было полагать, что на крайний случай в Тайян не держали ошейники для тёмных заклинателей.

Скривив лицо, Вэй Учэнь с трудом поборола желание бросить ошейник обратно. В голове промелькнула идея нацепить его на Хао, но к тому моменту, как ей удастся до него добраться, Синь Юй превратится в сломанную куклу. Высвободить пламя феникса она тоже не могла: тогда не только от Хао, но и от Синь Юя ничего не останется. Всё-таки не замечать Синь Юя больше не получалось. Поэтому, проглатывая ругательства и гордость, Вэй Учэнь надела на себя ошейник. Связь с тёмной энергией с пугающей скоростью начала ослабевать, как и надежда выбраться из этой проклятой школы.

– Мудрое решение, – заключил Хао.

Вэй Учэнь поспорила бы с ним. Она лишь надеялась, что адепты, устроившие на них облаву, не сильно поколотили Вэй Лу. Что с ним происходило сейчас? Она не знала, потому как потеряла власть над парным талисманом. И теперь всё, что ей оставалось, – это действовать исходя из текущей ситуации и надеяться, что у неё появится шанс хотя бы как-то исправить положение.

Глава 40. Эти заклинатели разочаровали главу

Утро в духовной школе Тайян выдалось тяжёлым. Наблюдая из окна своего кабинета отсутствие крыш у ряда нескольких сыхэюань^[47], Шо Фэн испытывал смешанные чувства. Он и не рассчитывал, что тёмных заклинателей, выбранных для проведения ритуала закрытия великого Разлома, удастся захватить без шума. Напротив, Шо Фэн планировал поднять тревогу, чтобы за всеобщим сумбуром никто не понял, что произошло. Благодаря неразберихе он без труда распространит слух о поднятом бунте, что позволит «избавиться» от ранее отобранных тёмных заклинателей.

Единственное, что действительно удивило Шо Фэна, – это взрыв пламени феникса и активное сопротивление со стороны Вэй Учэнь, точнее Шэнь Цзи. Он полагал, что демоница сдастся моментально, но её, похоже, куда раньше нашли простые адепты, а не Хао. Но и его кое-кто успел опередить.

Синь Юй.

Шо Фэн подозревал, что тот знал куда больше, чем показывал, и его побег был связан не только с желанием освободить себя и госпожу Синь Лин от оков духовной школы. Шо Фэн рассматривал его кандидатуру в качестве жертвы как крайнюю меру, и склониться к столь нелёгкому выбору побудил его нелёгкий характер. Синь Юй слишком много говорил, устраивал сражение на рожке улитки^[48] по малейшему поводу. А с прибытием девы Шэнь Цзи он стал чересчур дерзким.

Шуан Тянь обещал обуздать волчий нрав Шэнь Цзи, старался оправдать её ценность для духовной школы и искал способы усмирить это непокорное создание. Шо Фэну также не хотелось использовать столь перспективного тёмного заклинателя как расходный материал. Только поэтому он удержался от мысли добавить Шэнь Лу, её племянника, в список приговорённых, чтобы не спровоцировать Шэнь Цзи. Добрый юноша, но бесполезный как тёмный заклинатель, хотя и имел потенциал к развитию. Однако он принёс бы миру куда больше пользы, пожертвовав собой.

Утро подарило ясную безветренную погоду, а вот на душе у Шо Фэна набежали тучи. Из-за переживаний и накатывающей злости он не переставал крутить веер в пальцах и теребить розовую кисточку.

Он не понимал, как Синь Юй разгадал его замысел, что спровоцировало Шэнь Цзи выпустить пламя феникса. Только стрекозы. Но с чего вдруг? Они перехватили одну из них? Подслушали что-то заранее?

К счастью, Хао удалось поймать эту парочку лебедей, и теперь они пребывали в заточении. Шо Фэн не знал, удастся ли Хао получить от Синь Юя информацию, так как в последнее время его охватывали сомнения относительно всех приближённых.

– Глава Шо, эти заклинатели прибыли с докладом.

Имелся только один человек, который дерзил игнорировать стук в дверь, поэтому, обернувшись, Шо Фэн даже обрадовался, обнаружив перед собой Шуан Тяня. А подле него – близнецов. Несмотря на бессонную ночь, Хао выглядел вполне бодро, в отличие от Асуры, только-только покинувшего целителей.

Шо Фэн едва сдержал нервную улыбку, пальцы крепко стиснули сложенный веер. Шумно выдохнув, он приказал себе не суетиться, напоминая, что капля воды и камень пробьёт^[49]. До него доходили разные слухи, а за эту ночь и вовсе довелось услышать не одну ветреную весть, и теперь хотелось наконец добраться до правды.

– Что ж, этот глава внимательно вас слушает. – Голос, как обычно, звучал ровно и спокойно.

– По финальным подсчётам у нас восемь погибших и двенадцать пострадавших, – сообщил Шуан Тянь. – Тёмные заклинатели, которых мы планировали передать для ритуала, сейчас находятся в заключении и под стражей. Причина, по которой мы решили так поступить, оправдана внезапно вспыхнувшим бунтом.

– Всё как и планировали, – перебил его Шо Фэн, недовольно прищурившись, – да только за тем исключением, что взбунтовался сам феникс. Этот глава уже давно предлагал посадить эту птицу на цепь.

– И как это объяснить людям?

– А ничего не требуется объяснять. Ты – авторитет, Тянь-эр, твоё слово не подлежит сомнению. Что сказал, то и будет.

– Уж прости, но я категорически с этим не согласен. Дева Вэ... дева Шэнь не инструмент, а человек, или ты предлагаешь?..

– Я не предлагаю. Я приказываю, – жёстко констатировал Шо Фэн, от нахлынувшего раздражения крепко сжав веер. Он едва удержался, чтобы не перейти на повышенные тона. Нервная улыбка окрасила его лицо иронией. – В последнее время ты всё чаще разочаровываешь этого главу, старейшина Шуан. Ты взял под ответственность деву Шэнь, обещая обломать зубы этой волчице. Как же так вышло, что тебе, грозе всех заклинателей, не удалось подчинить и запугать какую-то девчонку?

– Мы и так поступили с ней жестоко.

– Значит, требовалось поступить ещё жёстче. Что-то я не заметил, чтобы твой подход принёс хотя бы какие-то результаты. Да, Хао? Раз вы с барышней Шэнь практикуете парное совершенствование, то почему ты не почувствовал колебания тёмной ци? К тому же она носит браслет, контролирующий её духовную энергию. Что помешало прославленному Заклинателю змей ощутить неладное?

Застигнутый врасплох, Хао несколько растерялся, однако с сомнением подметил:

– Прошу простить этого заклинателя, глава Шо. Я находился на полпути к деве Шэнь, когда произошла потасовка. Этот заклинатель готов принять своё наказание.

– Наказание ожидало бы тебя, если бы ты упустил феникса и целителя. Но ты сумел привести их невредимыми, что удивительно. Хорошая работа.

– Благодарю, глава Шо, – поклонился Хао.

Шо Фэна немного успокоило, что благодаря Хао им удалось предотвратить побег Синь Юя и Шэнь Цзи. Невероятно, что он сумел обойтись без насилия и членовредительства, но, бросив беглый взгляд на его сбитые костяшки, Шо Фэн поспешил отмести эту мысль. Он приказал Хао любыми средствами выбить из Синь Юя ответ, как тот узнал о готовящейся облаве на тёмных заклинателей для закрытия великого Разлома. И, похоже, все последние часы Хао занимался именно этим.

Преданный тёмный заклинатель. Несмотря на импульсивность, он оправдывал ожидания Шо Фэна, никогда не вызывая сомнений. Чего нельзя сказать о его брате.

– Ну а ты? – спросил Шо Фэн. – Как ты, один из лучших адептов Тайян, позволил сбежать никчёмному тёмному заклинателю?

Не выразив и тени смятения, Асура сложил перед собой руки, почтительно поклонившись. Он даже не дрогнул из-за боли, возникшей в раненом плече.

– Этот адепт искренне сожалеет о своей неудаче. Вэй Лу застал меня врасплох, ударив ножом. Он почувствовал колебания тёмной ци в своём парном талисмане, Вэй Учэнь предупредила его об опасности.

Шо Фэн покрутил веер и, переложив его в левую руку, тихо выдохнул. Сочувственно улыбнувшись, он подошёл к Асуре и, дождавшись, когда тот выпрямится, присмотрелся к нему. Перехватив его спокойный взгляд, в котором не промелькнуло ни единой эмоции, он вдруг ощутил прилив жгучего бешенства. Замахнувшись, Шо Фэн с такой силой ударил Асуру по лицу, что тот отшатнулся.

– Глава?.. – только собирался заступиться за брата Хао, как на его плечо тяжело легла чужая ладонь. Шуан Тянь нахмурился и покачал головой, останавливая того от вмешательства.

Стерев кровь с треснувшей губы, Асура на мгновение растерялся, а затем поднял голову, собираясь что-то сказать в своё оправдание. Однако Шо Фэн вновь ударил его, и в этот раз с такой силой, что заставил Асуру припасть на колено и болезненно замычать, хватаясь за свежую рану на плече. Не будь в кабинете свидетелей, Шо Фэн рискнул бы и пнуть этого гадёныша. В нём кипела столь лютая ненависть, что пришлось раскрыть веер и спрятать искажённое злобой лицо.

– Ты всерьёз ожидаешь, что глава поверит в подобные небылицы? Как ты, прославленный воин, позволил ранить себя? И не кому-то, а слабому тёмному заклинателю?

– ...

– Вот именно. Ты с самого начала знал, для чего эти тёмные заклинатели были приведены в духовную школу Тайян. Для этой школы представляла ценность лишь дева Шэнь, но, коли она чрезмерно строптива, единственный способ её контроля – это племянник. Этот глава передал вам чёткий приказ: если не удастся усмирить одного, второму здесь будет не место. Но ты, похоже, принял мои слова слишком буквально.

– Глава Шо, Вэй Лу не стал бы...

– Какая разница, что он стал бы делать, а что нет? У тебя имелся чёткий приказ: привести заклинателя в оговорённое место, его дальнейшая судьба тебя не касалась.

– Шо Фэн...

– Что? – нетерпеливо глянув на Шуан Тяня, огрызнулся он. – Обвиняете меня в чёрствости и жестокости? На моих плечах лежит ответственность за всю школу, за всех людей. За тех погибших адептов от пламени феникса. Конечно, вы о них не думаете, вы даже не знаете, кто они такие. А этот глава знает. Один из них приходился сыном заведующего крылом целителей, другой – отец подающего надежды молодого воина... моего младшего ученика. Как думаешь, Шуан Тянь, мне похвалить тебя и твоих учеников за то, что они хотя бы не упустили Шэнь Цзи и Синь Юя?

Видя, что Шуан Тянь явно не испытывал добрых чувств из-за столь резких слов, Шо Фэн, к его сожалению, не собирался отступать. Резким движением захлопнув веер о ладонь, он бросил нетерпеливый взгляд на Асуру. Тот не рисковал даже смотреть на него.

– Поднимайся.

Послушно встав с пола, Асура выглядел всё таким же сдержанным и бесстрастным. Кровь на ранке, скопившись в каплю, скатилась по подбородку.

– А теперь уходи. Этот глава поговорит с тобой отдельно о допущенной оплошности. Ты сильно разочаровал этого главу, Асура, пошатнул его доверие к себе.

Покорно поклонившись, Асура без единого возражения и намёка на недовольство удалился. Его уходу куда сильнее возмутился Хао, но взгляд полнился не только злостью, но и негодованием. Он явно не мог поверить в то, что Асура сымитировал нападение на себя, чтобы дать Вэй Лу сбежать. Однако хватило нескольких мгновений, чтобы сопоставить все факты и прийти к неутешительному выводу.

Наблюдая за Хао, Шо Фэн чуточку успокоился. Ему стало его жаль. Близнецы кардинально отличались друг от друга даже в вопросе преданности. Шо Фэн старался держать Асуру ближе к себе и Шуан Тяню, так как тот зачастую вытворял какие-то странности. Повезло, что именно Хао стал тёмным заклинателем, иначе от столь непредсказуемого человека с тёмной ци...

Шо Фэн предпочитал об этом не думать.

– Ладно, – сдержанно вздохнул он, заталкивая агрессию глубоко в сердце. Сейчас не время злиться. – Вернёмся к делу. Хао, будь добр, расскажи, что удалось выведать у Синь Юя.

Хао отреагировал не сразу, Шуан Тяню пришлось похлопать его по плечу, чтобы отвлечь от гнетущих мыслей об Асуре.

– Да... Прошу прощения. Он видел во снах картины грядущего будущего о том, что будет принесён в жертву для закрытия Разлома. Он видел на месте ритуала свою мать, из-за этого и сбежал. А отреагировал на стрекоз потому, что видел этот эпизод в видениях. Только удивился, что всё произошло значительно раньше.

Шо Фэн нахмурился, уронив задумчивый взгляд. Похлопав сложенным веером по ладони, он с горечью признал, что его опасения в итоге стали реальностью. Синь Юй производил неоднозначное первое впечатление, и только по прошествии лет Шо Фэн начал подозревать, что он куда умнее и талантливее, чем пытался казаться. Многие тёмные заклинатели имели шанс пробудить в себе дар гадателя, но единицы раскрывали его в полной мере.

Ранее велись споры о том, что именно из себя представляли способности гадателя. Возможность заглядывать в будущее? Или же проживать целую жизнь, но в момент смерти переносить сознание обратно в прошлое? Если место имел второй вариант, то почему большинство гадателей видело грядущее урывками? Быть может, не хватало сил запомнить всё? Словно пробуждение после сна, который растворялся в момент открытия глаз?

Другая немаловажная деталь также заставила Шо Фэна насторожиться. Хао вёл себя растерянно, нервничал. Не исключено, что его удивила сцена с Асурой, и тем не менее Шо Фэн не спешил отметать тот факт, что Хао что-то утаивал. Ведь он также видел предстоящие события, но его «прозрение» оказалось невелико.

– Всё больше тёмных заклинателей открывают в себе неожиданные таланты, – произнёс Шо Фэн, в задумчивости разглядывая сложенный веер. – Это означает лишь то, что Разлом становится всё больше, наполняя мир тёмной ци и расшатывая баланс. Для тёмных заклинателей это может иметь положительный эффект, однако на остальной мир оказывает губительное влияние.

– Понимаю... – виновато потупив взгляд, пробормотал Хао.

Шо Фэн только кивнул, а затем посмотрел на Шуан Тяня.

– Удалось поймать беглеца?

– Нет. Столица большая, но вряд ли он стал бы прятаться в городе. Парень неплохо ориентируется на дикой местности, поэтому я послал отряды ищеек. Но... есть и хорошая новость. Поднятый хаос помог нам застать врасплох других скрывающихся тёмных заклинателей, отчего мы поймали нескольких из них и получили наводку. Знаешь, кого нам сдали?

Шо Фэн, уставший за ночь, только вопросительно изогнул брови.

– Девятихвостую лису.

Удивление тут же отразилось на лице: Шо Фэн не ожидал услышать подобную новость. Хао также не остался безучастным, насторожённо уточнив у Шуан Тяня:

– Тёмный заклинатель, из-за которого мы в последнее время участили облавы? Как и ту недавнюю, когда вы с Асурой устроили охоту в горах?

– Да. Мы не распространялись о том, что отправились ловить девятихвостую лису.

– А что в этот раз помешало бы пойманным заклинателям дать ложную наводку? – спросил Шо Фэн.

– Ничего. Тем не менее, с твоего позволения, этот старейшина намеревается пуститься по горячему следу. Если мы поймаем девятихвостую лису, то компенсируем нехватку заклинателей для ритуала.

– Даже без лисы у нас будет достаточно ресурсов.

– То есть?

– Феникс Фэнхуан.

– Шо Фэн...

– Хватит, – спокойно, но не терпя возражений, отрезал Шо Фэн, предупредительно глянув на старейшину и его ученика. – Этот глава отдал приказ, а вам остаётся лишь подчиниться. Дева Шэнь красноречиво дала понять, что не собирается сотрудничать, из-за неё погибли наши люди. Этот глава понимает твоё разочарование, Тянь-эр, ты привык бороться за таланты до последнего. Но эти люди – опасные заклинатели, а не собачки. Щенка ты можешь воспитать, однако дрессировать волчицу – бессмысленное занятие.

– Этот мастер услышал тебя, – разочарованно подметил Шуан Тянь, вынужденный проглотить возражения. – И принял приказ.

– Хорошо. Тогда отправляйся на поимку девятихвостой лисы. Мы выдвигаемся сегодня ночью, поэтому, как только поймаешь её, направляйся к Бянь Сэ Лун. Там мы сделаем остановку для объединения сил.

– Мы действительно устроим там перевалочный пункт? – с трудом удержавшись от кислого выражения лица, уточнил Хао.

– Этот глава договорился с Юэ Гуаном. У школы Бянь Сэ Лун есть все ресурсы как для удержания определённого количества тёмных заклинателей, так и для принятия гостей. Никто не собирается огибать горы с востока, чтобы добираться до Разлома. Кто-то, наверное, пойдёт через хребты, кто-то уже прибыл на место назначения и удерживает Разлом от расширения. Самая короткая и надёжная дорога лежит через духовную школу Бянь Сэ Лун. Вас примут как гостей, поэтому ни о чём не беспокойтесь.

– Этот заклинатель извиняется, но... нас?

– Да. Ты будешь сопровождать тёмных заклинателей на протяжении всего пути. Как только Тянь-эр поймает девятихвостую лисицу, он присоединится к тебе. Насчёт контракта на работу не переживай, я договорился с чиновниками.

– Договорились? С ними-то? – усомнился Хао.

– Ну-у, – протянул Шо Фэн, похлопав веером по подбородку, – поставил перед фактом, что трудные времена требуют трудных решений. Но смею отметить, что миссия секретная, на бумаге вы перевозите тёмных заклинателей как рабочую силу в Бянь Сэ Лун. Далее уже всё будет происходить без... регламента. Этот глава присоединится к вам в Бянь Сэ Лун, когда завершит здесь все дела. Если вопросов нет, то Тянь-эр может отправляться на задание, а тебя, Хао, попрошу задержаться. Обсудим детали.

Шуан Тянь не спешил покидать их компанию, с подозрением присмотревшись к Шо Фэну, который провожал его тёплой улыбкой. Шо Фэн понимал его беспокойство, однако поднимать руку на Хао не стояло у него в приоритете. Наоборот, из многих людей, служащих у него под началом, Хао оказался одним из немногих, кто до последнего выказывал преданность духовной школе Тайян.

Глава и заклинатель остались наедине. Последний не решался прерывать тишину, чтобы не выглядеть непочтительным. Шо Фэн внимательно наблюдал за ним, испытывая пристальным взглядом. Распахнув веер и обмахнувшись, он сказал:

– Говори.

– Прошу простить этого заклинателя, но... что будет с Асурой?

– Асура... – выдохнул Шо Фэн, задумавшись над озвученным вопросом, – разочаровал этого главу, а также добровольно позволил сбежать тёмному заклинателю. Это преступление. Сейчас у этого главы есть дела, и нести репутационные издержки для нас непозволительная роскошь. В такой ситуации наказанием должна быть публичная порка. Асура талант, и на него многие равняются. Но закон равен для всех. Единственное, что может сделать этот глава, – это учесть его заслуги. Сегодня вечером его подвергнут двадцати пяти ударам плетью за закрытыми дверями. Ты к этому времени должен уже уйти, забрав заклинателей.

– Глава...

Нечасто можно было заметить на лице Хао выражение растерянности и страха. Связь между близнецами очень крепка, они всегда стояли друг за друга. Поэтому наблюдать разочарование и проблеск стыда во взгляде Хао оказалось нестерпимо грустно. Ведь Асура преступил закон из-за тёмного заклинателя, которого знал от силы несколько месяцев.

Шо Фэн, как ни странно, мог понять и Асуру. Как глава, он оставался строг и следовал лишь интересам духовной школы. Однако Вэй Лу – Шэнь Лу – оказался достаточно приятным и трудолюбивым юношей, он вызывал симпатию у Шо Фэна. От этого жертвовать им во имя сохранения мира было жестоко и больно. Шо Фэн не хотел прибегать к тому, чтобы пускать в расход выходцев из клана Шэнь. Однако Шэнь Цзи ясно дала понять, что духовная школа Тайян для неё враг, и вести диалог она не хотела. Жертвовать ею и оставлять в живых Шэнь Лу означало растить под крылом будущего мстителя.

Шо Фэн искренне радовался тому, что Тайян обрели столь сильного тёмного заклинателя, как хранитель феникса. Но погибли люди. А феникс желал спалить всё дотла. Асура и вовсе предал доверие Шо Фэна. Имелась вероятность, что в ходе закрытия Разлома погибнет ещё больше людей. Возможно, даже он отдаст свою жизнь.

У школы Тайян должно остаться будущее. Крепкая опора.

Обойдя стол и достав из верхнего ящика сшитую рукопись, выглядящую довольно старой, Шо Фэн с сомнением окинул её задумчивым взглядом. Что-то решив для себя, он подошёл к Хао и протянул ему книгу. Тот принял её, но с откровенным замешательством.

– Что это?

– Одно из главных сокровищ мира заклинателей... или же проклятий, как посмотреть. До духовной школы Бянь Сэ Лун примерно две недели пути, плюс ещё придётся подождать некоторое время, пока этот глава также присоединится к вам. Изучи эту рукопись и храни как самое дорогое сокровище в своей жизни. Никому не показывай её, оберни в неприметную бумагу или ткань. А потом... мы обсудим то, что ты прочтёшь. Точнее, этот глава спросит у тебя, готов ли ты.

– Готов? – насторожился Хао. – К чему?

– К чему именно... ты узнаешь в этой книге.

Глава 41. Путь этой заклинательницы

Вэй Учэнь проснулась от тряски, как ей показалось, где-то час назад, хотя на деле могло пройти и несколько фэней. Дискомфорт оплетал её с ног до головы: в основном верёвками, однако сдавленное ощущение ошейника затмевало все остальные чувства.

На глазах повязка.

Через какое-то время, подавая редкие признаки бодрствования, Вэй Учэнь поняла, что никто за ней не следит. Приняв сидячее положение и стянув на лоб повязку, она отметила, что находилась в крытой повозке совершенно одна. И оказалась прикована цепью к деревянному каркасу. Видимо, чтобы далеко не сбежала.

Из груди вырвался тяжкий вздох. На удивление, она не испытывала тревоги или страха: после сна эмоции притупились. Пришлось с мрачными мыслями сидеть и не дёргаться бог знает сколько времени, потраченном на изучение обстановки – ориентироваться приходилось на слух. Цокот лошадей, разговоры людей. Сформировалось немалое шествие. И, судя по тому, что сквозь щели в телеге проникал свет, на улице стоял день. Запах свежей травы и листьев подсказывал, что они ехали по лесу.

Как только телега остановилась, Вэй Учэнь стала ждать, когда кто-то из людей откроет дверцы. Мужчина, которому выпала такая честь, тут же шарахнулся назад, испугавшись неожиданной близости тёмной заклинательницы и её мрачного взгляда.

– Ха-ха-ха! Что, уже бабы испугался?

– Ставлю один золотой, что он и от своей жены так же шарахается по ночам!

– Ради такой, как она, будут покорять города и разрушать государства^[50], точно! – с нескрываемой насмешкой подметил один из светлых заклинателей.

Мужчина не обрадовался недобрым подтруниваниям, но выразить недовольство не успел, когда со стороны донёсся раздражённый оклик:

– Вас сюда призвали шутки шутить или работу выполнять?! Серьёзнее относитесь к делу!

Даже сквозь тканевую маску Хао умудрялся голосить так громко, что его, наверное, и на небесах бы услышали. Мужчины стушевались, пробормотав скудные извинения, однако в них куда сильнее горел страх, нежели уважение. Хао сопровождал шествие в обычной походной одежде, не относящейся к униформе тёмных заклинателей. И тем не менее адептам явно не приходилось по душе, что ими командовал человек, практикующий тёмный путь заклинательства.

Они молчаливо сцепились взглядами: Вэй Учэнь прищурилась, а Хао нахмурился. Подойдя ближе и встав подле открытых дверей телеги, он придирчиво осмотрел её с ног до головы.

– Могу я отойти? – спросила Вэй Учэнь.

– Задумала что-то?

– Да. Хочется справить нужду.

– Сбежать думаешь ведь.

– А ты постой рядом, нам уже нечего прятать друг от друга. Или я в телеге схожу.

– Твои проблемы, тебе в ней ехать.

– О-о, а тебе потом отмывать её.

Даже несмотря на то, что маска скрывала лицо Хао, спрятать пренебрежительный взгляд ему не удалось.

– Отвратительно. Ты позоришь всех женщин-аристократок. Никакого приличия.

– Что-то моё приличие тебя не беспокоило, когда я выбивала из тебя сладкие стоны, – с глумливой ухмылкой отметила Вэй Учэнь и порадовалась ошарашенному взгляду собеседника. – Может, Заклинатель змей просто злится, что его теперь никто так не порадует? Если не хочешь дать отойти мне по нужде, можем отойти по другому делу. Напоследок, так сказать, для прекрасного времяпрепровождения.

Вэй Учэнь забавляло, как Хао чересчур быстро выходил из себя, когда разговор становился откровенным и немного похабным. Не исключено, что тема дождя и облаков^[51] не приносила ему удовольствия из-за того, что ни одна тёмная заклинательница, не говоря уже о последовательницах светлого пути, не разделила бы с ним постель. Титул Заклинателя змей отпугивал от него всех, и разве что проститутки могли побаловать его любовными утехами.

«То есть он либо мне соврал, либо имел опыт с проститутками... Надеюсь, он меня ничем не заразил», – с пугающей флегматичностью подумала Вэй Учэнь, находя свои опасения весьма забавными для той, кого через пару-тройку недель собирались принести в жертву.

Сопровождающие их адепты не остались глухи к разговору, любопытство тянуло их погреть уши, но злобный взгляд Хао моментально заставил их разбежаться, словно трусливых голубей.

Сбегать Вэй Учэнь не собиралась: всё равно далеко бы не ушла, да и пока ей неизвестна судьба Вэй Лу, она вряд ли куда-то уйдёт. Остановка послужила привалом, и стража снизошла до того, чтобы кинуть ей пресную булочку с парой сушёных слив. Выйти из повозки Вэй Учэнь более не позволили, она неспешно пережёвывала еду, отметив ещё несколько повозок, запряжённых лошадьми. Всего их оказалось пять.

Вэй Учэнь начали терзать смутные сомнения. Пусть Хао и игнорировал её вопросы касательно Вэй Лу, она отметила, что охрана передала еду в телегу тому, кто ехал позади неё. Значит, другие пленники тоже бодрствовали. Вэй Лу наверняка бы начал орать как невменяемый, из-за чего напрашивался вывод: либо он спал, либо его здесь нет.

Он остался в школе. Или?.. Нет. Вряд ли ему удалось сбежать. Да и как? В меру своей глупости и сердобольности Вэй Лу ни за что бы не бросил её. Тем не менее она не столкнулась с ним ни в момент происшествия, ни здесь, хотя это ещё требовалось подтвердить.

И чем больше проходило времени, тем быстрее успокаивалась Вэй Учэнь. К вечеру первого дня пути – первого на момент её пробуждения – никто из тёмных заклинателей так и не заголосил, выкрикивая её имя. И даже не пытался пробить собой стены телеги.

Когда небо уже затянуло тьмой, пленникам, словно собакам на поводке, позволили размять ноги. Хотя, как поняла Вэй Учэнь, двух буйных ребят предпочли усыпить заклинанием. Однако смиренное поведение остальных не избавило их от кандалов, пристёгнутых к телегам. Вэй Учэнь и не знала, что думать по этому поводу. Ошейник глушил тёмную энергию, что пресекало возможность призыва как феникса Фэнхуана, так и обычных духов-хранителей. Онейромантией также не воспользоваться, не говоря уже о некромантии.

Вэй Учэнь лениво оглядывалась по сторонам, пока не сосредоточила всё своё внимание на Хао. Оккупировав место под высоким клёном, он с мрачным видом читал небольшую книгу, обложка которой пряталась под куском пергамента. Он чем-то напоминал студента, пытающегося постичь непостижимое. Вэй Учэнь никогда не видела его за чтением, отчего ей невольно стало любопытно: что же так внимательно изучал Хао?

Но от этих мыслей её отвлекла возня – кто-то свалился с телеги, и, разумеется, этим «кем-то» оказался Синь Юй. Вэй Учэнь уже собиралась постыдиться за него, однако отметила, что причиной падения оказалась далеко не неуклюжесть. Хватило одного лишь взгляда, чтобы обнаружить покрытое синяками лицо. То, сколь натужно кривился Синь Юй при попытке подняться, подсказывало о пережитых побоях и плачевном состоянии его тела.

Никто ему не помог. Адепты даже посмеялись над ним, а тот гордо проглотил обиду.

Зато Вэй Учэнь ощутила её в полной мере, чувствуя, как злость закипала и обращалась гневом, из-за которого хотелось что-то сломать. Будь у неё силы, она бы наслала на задир стаю птиц, чтобы те заклевали их до смерти. Вэй Учэнь открыла рот, собираясь упрекнуть их, однако вовремя одёрнула себя.

Что это изменит? И не сделает ли она только хуже? Для адептов Вэй Учэнь просто кусок мяса, к тому же многие уже знали, кто она на самом деле. Значит, вполне могли забраться в телегу ночью и надругаться, чтобы «преподать урок». А Синь Юя – побить. Ощущать себя беспомощным тёмным заклинателем – отвратительно, а беспомощной женщиной – так и подавно. Будь она мужчиной, заступившимся за близкого человека, над ней бы лишь посмеялись или, возможно, поколотили бы. Но она женщина... в глазах этих свиней ещё более низкое существо, которое не имеет права даже высказывать своё мнение.

Как же это раздражало. Жить в таком несправедливом мире.

Вэй Учэнь с трудом удалось погасить гнев.

Стало гадко и грустно. Она подняла взгляд, наблюдая, как адепты отошли подальше, а затем перехватила взгляд Синь Юя.

Жалости не было, только грусть. Синь Юй выглядел невероятно уставшим и измотанным, однако ироничная улыбка, которой он одарил Вэй Учэнь, застала её врасплох. Вэй Учэнь удивлённо захлопала ресницами, испугавшись, что Синь Юй повредился умом.

«Чего он улыбается?» – в недоумении подумала она.

Но затем отметила не только улыбку, но и взгляд, сверкающий восторгом. В отдельности это выражало воодушевление, но, сложив картину воедино, Вэй Учэнь с горечью поняла, что радости здесь не место, в отличие от вины и сожаления. Синь Юй напоминал человека, потерпевшего поражение и принявшего свою судьбу. Ему ничего не оставалось, кроме как просить прощения.

Вэй Учэнь не удержалась от сочувствия, хотя ей меньше всего хотелось добивать Синь Юя ещё и этим. Глупо отрицать привязанность к этому дураку. Кто бы мог подумать... И зачем ей это? Но, может, не всё так плохо. Умрут хотя бы одновременно, и страдать не придётся.

Собственные мысли повеселили Вэй Учэнь, она усмехнулась и постаралась с наибольшей оптимистичностью посмотреть на Синь Юя. Что им, в самом деле, терять? Раз их вели, как свиней на убой, то они... похрюкают, что ли, вдоволь?

Рассуждения заставили Вэй Учэнь ещё раз улыбнуться, покачав головой. На нервной почве всякое лезло в голову.

Дорога заняла много времени, и, когда наступила одиннадцатая ночь пути и конвой встретили люди духовной школы Бянь Сэ Лун, Вэй Учэнь ощутила его нехватку. С ней, конечно, никто сведениями не делился, она только наблюдала со стороны и выхватывала отрывки фраз. Сообразила, что они ждут Шуан Тяня, отправившегося на поимку некоего тёмного заклинателя.

Странностей становилось всё больше. И речь не только о Шуан Тяне. Куда сильнее Вэй Учэнь беспокоил Хао, с каждым днём становившийся мрачнее тучи. В меру привычки ему следовало бы срываться по любой мелочи, однако он, наоборот, стал чересчур тихим. Это также заметил и Синь Юй, с подозрением наблюдавший за Хао, когда тот читал рукопись.

«Что это за книга такая?» – терзалась размышлениями Вэй Учэнь.

Посреди ночи, когда дежурные несли вахту рядом с костром, Вэй Учэнь разбудил топот копыт и раздавшийся шум голосов. Лениво поднявшись с жёстких досок телеги, будучи запертой, она прильнула к щели в стене, пытаясь увидеть происходящее.

В скудном свете костра показалось пятеро всадников, в одном из которых Вэй Учэнь безошибочно узнала Шуан Тяня. Адепты духовной школы Тайян заспешили ему навстречу, помогая удержать коня и спешиться; другие заклинатели тоже торопились почувствовать землю под ногами. Хао пришёл встретить своего наставника, но все они мало интересовали Вэй Учэнь, поскольку она отметила одного человека, подозрительно выбивающегося из общей картины.

На лошади, на которой прибыл Шуан Тянь, сидел некто с накинутым на голову капюшоном. Его руки были связаны, вервия бессмертных, блокирующие энергию, опутывали тело. Вдобавок этот человек выглядел хрупким и миниатюрным. Даже несмотря на мужской покрой одежды, у Вэй Учэнь не оставалось сомнений в том, что это была девушка.

– Есть свободная телега? – спросил Шуан Тянь.

Он говорил достаточно громко, поэтому Вэй Учэнь расслышала его строгий уставший голос. Остальные что-то бормотали в ответ, качая головами. Обсуждение заняло не больше минуты, и вскоре Хао одним ловким движением снял с седла пойманную девушку и повёл к Вэй Учэнь. Незнакомка ради приличия попыталась сопротивляться, однако её брыкания оказались незамеченными.

Отпрянув от щели и разместившись у задней стены телеги, Вэй Учэнь принялась ждать. Когда дверцы отворились и она сцепилась взглядом с Хао, тот отчего-то вздрогнул. Неужели ожидал, что во время такого шума она сладко спала?

– Подселение, – только и сказал он, рывком стянув мешок с головы незнакомки.

Пока Хао развязывал узлы на верёвках, опутывающих тело девушки, та заглянула в телегу. С тревогой и злостью посмотрев на свою соседку, в которой, возможно, ошибочно признала парня – за столько дней без водных процедур Вэй Учэнь боялась даже представить, как она выглядела, – незнакомка подобралась и оскалилась. Вышло забавно, учитывая кляп в её рту. Даже растрёпанный свирепый вид не умалил дерзкой красоты: в глубоко посаженных глазах горел огонь, круглое личико пылало от румянца – лоб цикады и брови ночной бабочки^[52].

Дёрнув головой, она продемонстрировала небольшое родимое пятнышко на виске.

Моментально вспыхнуло воспоминание, осознание накинулось на Вэй Учэнь столь неожиданно, что она порадовалась царящему полумраку. В отличие от Хао и стражи, незнакомка вновь посмотрела на Вэй Учэнь, отметив её изумлённый, ошарашенный взгляд. Казалось, она тоже её узнала. Но Вэй Учэнь поспешно замотала головой.

– Я достану кляп. Вздумаешь кричать – надену обратно, – предупредил Хао.

Изо рта барышни вырвалось раздражённое пыхтение, однако она терпеливо позволила затолкать себя в телегу и надеть цепь на ногу. Когда дверцы захлопнулись, оставив заложниц наедине, прошло не меньше минуты, прежде чем Вэй Учэнь зашептала:

– Вы ведь... госпожа Яо из клана Яо? Яо... Цзин?

Девушка шумно выдохнула, прежде чем ответить на осторожный вопрос. Её голос звучал необычайно мягко и звонко:

– Яо Мэнцзин^[53].

– Значит, сестра господина Яо... главы секты Яо.

– А вы, судя по всему, Шэнь Цзи, принцесса-феникс, – сдержанно отметила Яо Мэнцзин, позволив недовольству зазвенеть в голосе: – Интересно принцесса-феникс использует своего духа-хранителя, продавшись Тайян.

Вэй Учэнь с иронией хохотнула:

– Ну, если рассматривать мою попытку спалить всех на турнире заклинателей, полученное не восполняет утрат Тайян.

– Трудно не согласиться. Обладателю белого оленя госпожи-матушки Шэнь явно требуется больше сноровки и тренировок как некроманту. Полагаю, это наследник Шэнь Лу?

– Госпожа Яо весьма проницательна... но для девятихвостой лисицы оказалась недостаточно находчива и хитра, раз позволила себя поймать, – в той же колкой манере отозвалась Вэй Учэнь, лукаво улыбнувшись.

Сдержанно выдохнув, принимая поражение, Яо Мэнцзин отодвинулась к стенке и оперлась о неё затылком.

– Рада видеть, что вы живы, маленькая госпожа Шэнь. Стали ещё более вредной, чем в детстве.

– Всё никак не простите этой достопочтенной безобидную шутку с мышью?

– Госпожа Шэнь пустила мышь этой Яо прямо под ноги. Хотели выставить меня глупой и крикливой неженкой перед своим племянником, да?

– Вам тогда было пятнадцать, а Шэнь Лу девять. Как эта достопочтенная могла позволить такой старушке свататься с её юным племянником?

– Вы всерьёз думаете, что эта Яо добровольно желала видеть в будущих супругах такого мелкого кузнечика? – страдальчески вздохнула Яо Мэнцзин, переглянувшись с собеседницей и разделив с ней пару смешков. – Кто бы подумал, что встретимся при таких обстоятельствах?

– У судьбы свои пути и пересечения.

– Вам передали феникса незадолго до зачистки?

– Как и вам – девятихвостую лису?

– Брат посчитал, что так будет лучше. Все знали, что он хранитель лисы. Так что мне удалось сбежать незамеченной.

Вэй Учэнь кивнула, однако не спешила верить на слово. Она помнила, сколь суров в своих убеждениях был глава секты Яо: он предпочёл бы умереть в бою, а не передать дух девятихвостой лисы своей сестре, чтобы сохранить наследие. Секта Шэнь возлагала надежды на Вэй Лу – Шэнь Лу, – и отец Вэй Учэнь, как и её старший брат, стремились уберечь хотя бы малую частицу клана Шэнь.

Значит, Шуан Тяню удалось поймать молодую госпожу секты Яо, девятихвостую лисицу. И она до последнего сопротивлялась ищейкам, наталкивая Вэй Учэнь на мысль о том, что совсем недавно Вэй Лу вместе с Асурой могли выслеживать знакомую ей группу заклинателей. Но подчиняющуюся ли ей?

Вэй Учэнь не хотела делать поспешных выводов. Но по первому впечатлению, которое произвела Яо Мэнцзин, как и по воспоминаниям из детства, она не выглядела сильным лидером, способным повести за собой тёмных заклинателей. Может, она кому-то подчинялась? Другому заклинателю? Тому, кто помог ей выживать?

«Или тому, кто пленил её гораздо раньше Тайян. Двенадцать лет назад она была избалованной кисейной барышней. Слуги могли её сдать, опасаясь расправы за помощь тёмной заклинательнице. Ей помог выжить другой родственник? Или?..»

Размышлять над догадками – дело довольно бесполезное, но весьма увлекательное. Яо Мэнцзин не тянулась поддержать беседу, поэтому Вэй Учэнь решила не настаивать. Разлёгшись на жёстких досках, она прикрыла глаза и услышала тихое:

– Как тут грязно...

«Нет, – всё же решила Вэй Учэнь, – эта барышня точно не могла спастись в одиночку. А если всё-таки выжила и объединила тех тёмных заклинателей... Возможно, стоит начинать верить в чудеса».

Глава 42. Решение этих заклинателей

Бянь Сэ Лун.

Опять.

Словно и не было тех месяцев.

Даже любопытно, если бы Вэй Учэнь оставили здесь с таким же ошейником и в тёмно-синих одеждах, изменилась бы её судьба? Скорее всего, нет. Или... да? Юэ Ин, супруга Юэ Гуана, чья изменённая фамилия до сих пор выбивала Вэй Учэнь из колеи, почти сразу определила в ней девушку, а учитывая, что здесь за каждым шагом тёмных заклинателей наблюдали, словно за муравьями под лупой, они должны были узнать и о её татуировках на спине, которые наносили лишь для того, чтобы удержать мощного духа-хранителя.

К счастью, после утомительной дороги их не стали заталкивать в камеры, словно бездушный скот. В Бянь Сэ Лун заранее подготовились к их приезду и выделили небольшое охраняемое крыло, служащее местом для сна, досуга и трапезы, – просторный зал на третьем этаже, где из окон открывался вид на горы, скрытые туманом. Вэй Учэнь уже прикинула, что попытка побега вряд ли обернётся успехом. Если она не сломает ноги при падении, то её тут же скрутят караульные.

Вэй Учэнь сидела на подоконнике и время от времени поглядывала на тёмных заклинателей в зале. Бо́льшая часть сбилась в группы, тихо вела беседу, кто-то читал предоставленные для развлечения книги. На удивление, к будущим жертвам отнеслись более чем хорошо. Но Вэй Учэнь отметила странность, которую не могла заметить ранее: половина людей не выглядела запуганной или расстроенной.

– Похоже, они здесь добровольно, – заключила Яо Мэнцзин, сидящая на подушках за чайным столиком в шаге от Вэй Учэнь. После того как им дали привести себя в порядок, проявились и аристократические повадки Яо Мэнцзин: прямая осанка, изящность в обращении с чайным фарфором, манерность и плавность движений. – Что за глупые люди? Зачем?

– Угрозы. Обещания. Банальное самопожертвование. Причин может быть много.

– Грустно.

И не поспоришь. Лишь от крайней нужды человек способен добровольно положить свою жизнь в качестве оплаты.

У входа показалось движение, стража расступилась, и в зал вошла Синь Лин, сопровождая Синь Юя. Последний даже не удостоил её вниманием, поспешив уйти куда угодно, но не продолжать с ней разговор. Синь Лин выглядела подавленной и печальной. С искренним переживанием она проследила за ним, а затем обернулась к Вэй Учэнь. Тёплая улыбка окрасила её губы, Вэй Учэнь кивнула в знак приветствия.

– Это ведь... госпожа Синь, верно? – уточнила Яо Мэнцзин, переключив внимание на Синь Юя, который нашёл уединённый угол и погрузился в тяжёлые думы. – А это... молодой господин Синь, похоже. Его тоже решили пустить в расход? Разве он не считается хорошим целителем?

– Целителем – да. Источником проблем – тоже да.

– Как видит эта Яо, госпожа Шэнь многое знает о господине Синь.

– Вэй Учэнь, называйте меня Вэй Учэнь. Я привыкла к этому имени.

– Великое отрицание мирской суеты? – с долей недопонимания уточнила Яо Мэнцзин, покачав головой. – Странное имя выбрала себе дева Шэнь.

– Я притворялась мужчиной последние двенадцать лет. Шэнь Цзи – «скрытое счастье» – явно звучит как имя благородной барышни.

– Заметно.

– Что притворялась мужчиной или речь о звучании имени? – лукаво уточнила Вэй Учэнь.

– Кто знает...

Спрятав лицо за чашкой чая и в задумчивости уйдя от прямого ответа, Яо Мэнцзин позабавила Вэй Учэнь. Несмотря на острый язык, она не вызывала у Вэй Учэнь раздражения. Оказалось приятно увидеть кого-то из прошлой жизни.

Однако не прошлое беспокоило Вэй Учэнь, а настоящее. В последнее время, смотря на Синь Юя, она ловила себя на мысли, будто наблюдала за брошенным потрёпанным котёнком. Видимо, Синь Лин оказала ему медицинскую помощь, излечив следы от побоев. Так он вызывал меньше жалости, однако мать, пусть и находилась в кругу других заклинателей, всё равно кидала в сторону сына беспокойные взгляды.

Спустившись с подоконника и оставив Яо Мэнцзин, Вэй Учэнь услышала, как в спину полетел подтрунивающий смешок. Со стороны действительно могло выглядеть так, словно они с Синь Юем очень близки. Вэй Учэнь и не знала, правда это или нет. Тем не менее никто, кроме неё, не жаловал Синь Юя. Для подавляющего большинства тёмных заклинателей, прибывших из Тайян, он считался изгоем.

– Выглядишь ужасно, – констатировала Вэй Учэнь, – могу присесть?

Синь Юй только пожал плечами. Он расположился прямо на полу, оперевшись спиной о стену, но Вэй Учэнь не смущали неудобства. Она разместилась рядом, возможно, даже ближе, чем стоило, – поняла это лишь по тому, как напрягся Синь Юй. Но отодвинуться посчитала глупым решением. Они сидели в отдалении от других тёмных заклинателей, никто не услышал бы их разговор... если, конечно, здесь не находились шпионы, имеющие возможность использовать свои силы.

– Она тоже пойдёт с нами.

– Что? – не поняла Вэй Учэнь.

– Моя мать. Она тоже будет принимать участие в ритуале. Добровольно.

Не сдержав удивления, Вэй Учэнь обернулась к Синь Юю и отметила глубокую подавленность в его взгляде. Голос звучал тихо, выражая сильную усталость от творящегося ужаса реальности.

– Сказала, что лучше она одна, чем десять невинных жизней. Её талант станет хорошей заменой... Глупая женщина.

В словах Синь Юя не было ни намёка на попытку задеть или оскорбить Синь Лин. Он выражал огорчение. Столько сделал, и всё ради того, чтобы жертва добровольно подставила голову палачу. Немыслимо.

– Но... Подожди. Она ведь вторая жена Юэ Гуана, разве он может?..

– Ему-то что? – с долей раздражения перебил её Синь Юй, нахмурившись. – Матушка уже родила ему ребёнка, так какая разница? Зачем она ему нужна? Будущий заклинатель с врождённым талантом целителя есть, ещё с десяток преуспевающих адептов останутся живы. Подумаешь, женой больше, женой меньше. У этого ублюдка, оказывается, ещё пять наложниц, так что недостатка в отпрысках у него не будет.

Подогнув колени и положив на них руки, Синь Юй сжал кулаки и уронил голову. Он с трудом пытался справиться с накатывающим гневом, болезненно застонав от осаждающего воздействия ошейника.

Вэй Учэнь и не знала, чем его утешить. В подобные моменты она чувствовала себя неловко. Об искреннем сочувствии не могло быть и речи. Однако горе Синь Юя не оставило её равнодушной. Сдержанно вздохнув, она накрыла его кулак тёплой сухой ладонью. Предпочла сохранить тишину, не зная, что в такой ситуации вообще можно сказать.

Безвыходное положение. Они словно птицы, которым общипали крылья. Им позволяли набивать животы, отдыхать, набираться сил. А тяготящее душу отчаяние постепенно становилось всё больше и больше, распухало и вытесняло тлеющую надежду. Глядя на заклинателей, о чём-то беззаботно переговаривающихся, а также тех, кто забился по углам и сдерживал эмоции, Вэй Учэнь понимала: они все старались не думать о том, что грядёт.

Почему-то сейчас, в этой расслабляющей обстановке, ей действительно стало страшно. Но от пульсирующего ужаса ей помог отвлечься Синь Юй.

Почувствовав, что кулак под её ладонью раскрылся, Вэй Учэнь замешкалась и не успела убрать руку. Перехватив её, Синь Юй столь непринуждённым жестом сплёл их пальцы, отчего на мгновение Вэй Учэнь потеряла связь с реальностью. Внешне она оставалась невозмутима, однако все мысли разбежались по углам, оставляя её наедине с недоумением.

– У тебя такая маленькая ладонь, – отметил в задумчивости Синь Юй, поглаживая большим пальцем тыльную сторону её руки. – Как я сразу не понял, что ты женщина?

– Потому что этот достопочтенный слишком много о себе думает, – озадаченно пробормотала Вэй Учэнь, смотря на чужие пальцы так, словно её ладонь охватывали лапки паука.

– Тоже верно, – кивнул Синь Юй, а затем перескочил на другую тему: – Матушка сказала, что Хао остался в Чандэ дожидаться Шо Фэна.

– Ну... после того, что он тут натворил в прошлый раз, я не удивлена.

– Не он один, смею напомнить. Тебя здесь также не жалуют, поэтому будь осторожна, не ходи никуда одна.

– В уборную тоже?

– Ты вроде неплохо поладила с госпожой Яо, поэтому держитесь друг друга.

«Я пошутила про уборную», – подумала Вэй Учэнь и несколько расстроилась, что забаву не оценили. Но Синь Юй явно не был настроен на шутки, он крепче сжал её ладонь и нахмурился.

– Мы начали обсуждать вероятности ещё в Тайян. Нельзя так просто опускать руки, нужно сделать всё, что в наших силах. Кое-что изменилось. Значит, не всё потеряно.

Вэй Учэнь опасалась, что их могли подслушивать с помощью заклинаний, поэтому старалась говорить без конкретики. Если шпионы решат, что они планировали побег, пусть и дальше так думают. Ведь их единственный шанс на спасение крылся далеко не в попытке как можно дальше унести ноги.

Встретив предложение тяжким вздохом, Синь Юй пробормотал:

– А смысл? В тот раз ничего не получилось. Всё равно всё ведёт к тем же событиям.

– Вэй Лу удалось сбежать.

– И что? По факту он всё равно оказался в числе жертв. Вэй Лу слишком глупый, чтобы просто убежать и не высовываться. Он попытается тебя спасти, сама понимаешь.

К сожалению, Вэй Учэнь не бралась спорить с этим заявлением. И не знала, стыдиться недальновидности Вэй Лу или же умиляться от того, что он готов был спасти её, рискуя своей жизнью.

«Отец и брат, наверное, проклинают меня за это на небесах...» – мысленно вздохнула Вэй Учэнь.

– Кстати, ты заметил, что Хао всю дорогу читал какую-то рукопись?

– Трудно не заметить. Он нечасто берёт в руки книги.

– Что думаешь?

– Думаю... Честно говоря, не знаю, что и думать. Я отметил, что Хао постоянно прятал эту книгу, когда поблизости находился Шуан Тянь. И если это то, о чём я думаю, то эту рукопись ему мог передать только Шо Фэн. Учитывая, что тебя, феникса Фэнхуан, списывают со счетов, школа Тайян лишается сильного оружия. – За рассуждениями Синь Юй заметно оживился. – Заклинатель змей, конечно, силён. Я бы назвал его сильнейшим некромантом и инквизитором на севере. Но что насчёт юга?

– Ироничное замечание, учитывая, что он родом из южных земель.

– Видимо, Шо Фэн готов пойти на риск: потерять Хао или сделать его ещё сильнее.

– Только вряд ли это оценит Шуан Тянь и особенно другие духовные школы, – подметила Вэй Учэнь. Она задумалась: не рассказать ли о странной книжке Шуан Тяню, чтобы внести смуту? – Ты примерно представляешь, что он может сделать?

– Представляю.

– А помнишь, что сам делал? Ну... тогда.

– Помню.

Выждав пару томительных мгновений, Вэй Учэнь осторожно глянула на Синь Юя и уточнила:

– Тогда попробуем ещё раз? Ты мне объяснил принцип действия. Я запомнила.

– А смысл? – устало вздохнул Синь Юй. – Ты это будешь делать впервые и с огромной вероятностью потерпишь провал, как и Хао, скорее всего. А я сильнее не стал.

– Но... ты знаешь принцип.

– Будь у меня та же сила, что у тебя, возможно, у нас был бы шанс.

Вэй Учэнь погрузилась в размышления. Затейливая мысль коснулась разума и начала крутиться, словно снежный ком, обрастая планом действий. Отрешённо посмотрев на переплетённые пальцы, Вэй Учэнь хмыкнула.

– У тебя есть знания и чутьё того, как справиться с... этим. А у меня – сила, – произнесла Вэй Учэнь. – Нам надо это объединить.

– Как? Из-за ошейников любой магический ритуал связи у нас под запретом, к тому же для этого потребуется определённая подготовка.

– Ну... вообще, есть одна идея, как мы можем связать души друг друга.

Синь Юй насупился, с негодованием уставившись на Вэй Учэнь. Она не знала, какую реакцию ожидать, поэтому предпочла плавно подвести к мысли, а не кидать её в лицо. И учитывая, что осознание во взгляде Синь Юя сопровождалось ступором и нарастающей растерянностью, Вэй Учэнь мысленно закатила глаза. Уж не думала она, что Синь Юй настолько застесняется.

– Речь про выживание, старайся не накручивать себя, – отведя взгляд, подметила Вэй Учэнь.

– Ну, знаешь... Даже если так... вряд ли это удастся сделать. Нас же не выпускают отсюда.

– Если захотеть, это не будет такой уж большой проблемой.

– П-проблемой? – опешил Синь Юй.

Вэй Учэнь в недоумении посмотрела на него и нахмурилась. Синь Юй смотрел на неё словно на умалишённую; причина столь острой реакции, преисполненной смущения, побудила её тихо вздохнуть. Почесав макушку и почувствовав себя глупо, Вэй Учэнь всерьёз задумалась о том, что для человека высокой морали и приверженца традиций её слова могли прозвучать дико.

– Ну, в общем-то, да, в отдельном помещении было бы проще. Или храме... Но нас никуда не выпустят. Можно попросить помощь у твоей матери с организацией, думаю, она... удивится.

– Вот уж точно. О таком просить матушку... я не могу, – натужно пробормотал Синь Юй, не выдержав внутреннего давления и отвернувшись.

– Так ты против? – насторожилась Вэй Учэнь, подозревая, что мысли собеседника могли крутиться в другом ключе. – Настаивать я не буду... К тому же, несмотря на помощь госпожи Синь, нам могут просто отказать. Я понятия не имею, как проводить церемонию, а чтобы всё получилось и мы связали друг друга клятвой, понадобится помощь монаха или настоятеля. Так что... что?

Выражение на лице Синь Юя едва уловимо, но изменилось, и вместо смущения оно обратилось поспешно возрастающим стыдом. Медленно отвернувшись и спрятавшись в ладонях, он натужно выдохнул, с тщетностью стараясь успокоить мысли.

Вэй Учэнь нахмурилась.

– Ты вообще о чём сейчас думаешь?

Помедлив, он тихо пробормотал:

– Подумал, что ты говоришь про совместную культивацию...

– М-м.

Прищурившись ещё сильнее, Вэй Учэнь с трудом удержалась от желания поколотить Синь Юя. Хотя бы ради собственного успокоения. Ей и так хватило приключений с одним «другом на тропе совершенствования». Хотя предложение имело смысл, вот только в текущих условиях оно едва ли реализуемо.

Шикнув и отвесив Синь Юю щелбан, Вэй Учэнь вновь облокотилась о стену, игнорируя недовольное бормотание.

– Чтобы заниматься совместной культивацией, нужно чувствовать энергию друг друга. А как ты это собрался делать с ошейником, блокирующим духовную энергию? А?

Похоже, стыд так крепко вцепился в него мёртвой хваткой, что выдавить из себя хотя бы слово оправдания Синь Юй оказался не в состоянии. Он не отреагировал ни на щелбан, ни на язвительное уточнение Вэй Учэнь. Длинные волосы ниспадали, пряча его покрасневшее лицо.

– Я говорила про церемонию бракосочетания.

– Угу.

– Так ты поддерживаешь этот вариант или продолжишь пребывать в своих влажных мечтах?

Ответом послужил осуждающий упрямый взгляд, довольно злобный и оттого весьма умилительный, отчего Вэй Учэнь не удержалась от ухмылки. Синь Юй с трудом сдерживался от желания закричать, ему явно не хотелось привлекать внимание, чем бессовестно воспользовалась Вэй Учэнь. Подтрунивать над ним стало приятным увлечением.

– Дикарка, – только и выдавил из себя Синь Юй, разминая переносицу и стараясь отпустить неприятные переживания. – Кто же так делает?

– Если ты не заметил, то просить благословения этой достопочтенной не у кого. Если переживаешь за себя, то не думаю, что госпожа Синь будет против. В конце концов, эта достопочтенная из клана Шэнь и является хранителем феникса Фэнхуана. Неплохая пассия для благородного господина Синь, не считаешь?

– Если мы поженимся, то и после смерти наши души будут связаны.

– Если эту связь не перебьёт что-то посильнее.

– То есть... ты готова целую вечность терпеть меня?

– Если помрём, то так и быть, первым делом побегу после смерти к великим судьям диюя^[54], чтобы расторгнуть наш брак.

– Обнадёживает, – чуть успокоившись, отозвался Синь Юй. – Но мы говорим про эту жизнь. Это большая ответственность.

– Ответственность. Хм. Знаешь, если после смерти я встречу на небесах отца и брата, будучи незамужней, они меня обратно пинком на землю спровадят.

Синь Юй усмехнулся:

– Так, может, твоё затянувшееся девичество станет оберегом от смерти?

– Моим – да. А твоим?

– Ну... – неопределённо пожал плечами Синь Юй. – Странно думать о таком. В подобной ситуации.

– А что мы теряем? Если помрём, то, может, встретимся на небесах или в следующей жизни, и я буду страдать от твоей компании. Но это даст нам шанс.

– А после?

– Не романтизируй брак. В конце концов, я не сохранила целомудрие. Мы оба из влиятельных кланов, это равный союз для увеличения наших сил. Мы можем воспользоваться нашим объединением в дальнейшем. На худой конец, разрешу тебе завести наложницу, а себе создам гарем из любовников.

– Да с таким подходом нас на костре сожгут, – недовольно пробормотал Синь Юй. – Не такой я себе представлял свою достопочтенную супругу...

– Чего?

– Говорю, пойду матушке сообщу новость, – закряхтел он, словно вечно недовольный дед, поднимаясь с места. Но прежде чем отойти, Синь Юй замешкался и обернулся. – Ты... точно уверена?

– Это наш шанс на выживание, – вздохнула Вэй Учэнь, поднимаясь следом. – Так что иди, порадуй госпожу Синь.

Похлопав Синь Юя по плечу, Вэй Учэнь заметила проблеск грусти в его глазах, проблеск некоего разочарования, которое она предпочла проигнорировать. Эмоции лишь помешают им добиться желаемого. Вэй Учэнь, конечно, плохо понимала чувства других людей, ей казались бессмысленными любого рода привязанности и переживания, даже в себе она их старалась по возможности глушить. Синь Юй, похоже, имел другую точку зрения и позволял эмоциям зачастую брать над собой верх. Из-за этого он с трудом справлялся с растущей симпатией по отношению к Вэй Учэнь. Если он действительно в неё влюбится... что ей делать-то?

Вэй Учэнь вернулась к Яо Мэнцзин, продолжавшей скучать за чайным столиком. Постукивая ногтем по фарфоровой чашке, Яо Мэнцзин со взглядом хитрой лисы наблюдала за приближающейся Вэй Учэнь. Позади раздался шум, обеспокоенный вздох явно принадлежал Синь Лин, однако Вэй Учэнь предпочла не оборачиваться, чтобы не поддаться желанию натянуть на голову первую попавшуюся штору, притворившись невидимкой.

– Обычно матери так радуются, когда им приносят новость о внуках.

– Сбавь обороты, лисица, – попросила Вэй Учэнь, присаживаясь напротив. Чтобы занять руки, она потянулась к чистой чашке и вылила в неё остатки чая.

– Сбавить обороты? Значит... пожениться перед смертью решили?

– Ага.

– Достопочтенная Шэнь не похожа на деву, тонущую в любви.

– А достопочтенная Яо не похожа на внимательного человека, ведь я просила называть меня Вэй Учэнь.

– Как тонко мы подметили положительные стороны друг друга, – снисходительно улыбнулась Яо Мэнцзин, выражая скорее солидарность, нежели колкость. – И всё же... жалко молодого господина.

– Жалко?

– Такой щенячий влюблённый взгляд. Достопочтенная Шэнь ни разу не отвечает этой взаимности?

– Любовь нам не поможет выжить.

– Но брак поможет? – прищурившись, хитро улыбнулась Яо Мэнцзин, однако за лукавством ей не удалось скрыть печаль. – Порой брак – действительно единственный способ выжить.

Умозаключение, произнесённое с долей риторичности, не ускользнуло от Вэй Учэнь, однако она предпочла промолчать. Яо Мэнцзин говорила так, словно они затронули личную для неё тему, и это наталкивало на определённые мысли.

Похоже, у каждого здесь имелись свои секреты.

Глава 43. То, что свяжет этих заклинателей

Главным поводом для беспокойства Вэй Учэнь стала Синь Лин. Кто бы мог подумать, что с виду мягкая и скромная женщина воспылает требовательностью и непреклонностью по отношению к власть имущим.

Она встретила новость о желании Синь Юя связать себя узами брака с Вэй Учэнь с таким пылом и радостью, что парочка поймала себя на мысли отказаться от этой идеи. Синь Лин ещё с прошлого визита в Бянь Сэ Лун узнала, что Вэй Учэнь притворялась мужчиной. А после истории о фениксе она поняла, кто именно скрывался под выдуманным именем.

Даже несмотря на вероятность, что через пару недель они все погибнут, Синь Лин преисполнилась решимости организовать для них церемонию бракосочетания. Вэй Учэнь стало даже немного стыдно, а что чувствовал Юэ Мэй, на голову которого вывалили все требования, и представить было страшно.

Из подслушанного разговора Вэй Учэнь узнала, что Юэ Гуан пребывал в городе, оставив контроль над делами школы за своей первой супругой и сыном, Юэ Ин и Юэ Мэем. Последний отвечал за охрану тёмных заклинателей, а госпожа Юэ координировала работу духовной школы и присматривала за гостями.

Понятное дело, что выйти за пределы отведённого под содержание заклинателей крыла никто из заложников не мог ни под каким предлогом. Но Синь Лин подчеркнула свой статус второй супруги, а также указала на высокое происхождение молодых господ, желающих заключить брак.

Отнимать у них последнюю радость! Как так можно?!

Вэй Учэнь полагала, вопрос разрешится не раньше завтрашнего дня, но, когда под вечер к ним пришла Синь Лин, выманивая из общего зала, они с Синь Юем оказались застигнуты врасплох.

– Всё готово, через шичэнь прибудет служитель из храма, чтобы провести церемонию. Простите эту госпожу, что не сумела так быстро найти подобающие одежды, отыскались только красные накидки. Вино и чаши уже готовят, проведём церемонию в нашем маленьком храме... хотя трудно назвать эту комнату храмом, скорее, место для подношений... К сожалению, церемонию разрешили провести лишь под надзором охраны в присутствии Юэ Мэя и... А-Ин... От неё новость не укрылась, и она пожелала присутствовать.

Вэй Учэнь и Синь Юй даже не знали, что сказать, нервно переглянувшись. События развивались чересчур быстро, отчего Вэй Учэнь ощутила нахлынувшую нервозность. Рассуждая о браке, она не придавала этому действу сакральный смысл. Обряд требовался только для того, чтобы скрепить их души и повысить шанс на выживание.

Но вот, держа в руках красную накидку, Вэй Учэнь чувствовала дискомфорт от необходимости покрыть ею свои плечи. Так странно и неуместно. Стыдно. Брак с Синь Юем – как она вообще могла додуматься до подобного абсурда?

«А если выживем... то я ведь и останусь его женой, – с сомнением подумала Вэй Учэнь, но довольно быстро отмахнулась от переживаний. – Хотя чего мне бояться? Двенадцать лет за одним ребёнком присматривала и с этим справлюсь».

Некоторое время им пришлось ждать служителя храма. Опустились сумерки, многие тёмные заклинатели улеглись спать, и только тогда Синь Лин пришла за ними, поманив за собой. Вэй Учэнь посчитала нужным не упускать шанс, чтобы осмотреться. Вдруг предвидится возможность сбежать. Смешно, конечно.

Пока фонари под мелким дождём освещали им дорогу, Вэй Учэнь поглядывала по сторонам. Им повезло иметь в Бянь Сэ Лун своего человека, иначе пришлось бы потратить куда больше времени и актёрского мастерства, чтобы убедить того же Юэ Мэя исполнить «последнюю просьбу влюблённых». В общем-то, Вэй Учэнь надеялась, что желание скрепить их союз на официальном уровне сочтут за жест сентиментальности. Однако, поглядывая на Юэ Мэя, который выражал искреннее недоверие, она приходила к выводу, что провести удалось не всех.

Юный господин Юэ, на взгляд Вэй Учэнь, вызывал большие подозрения, пробуждая беспокойство. Он помог им бежать в прошлый раз, но вряд ли окажет подобную любезность вновь. Как сказал Вэй Лу, Юэ Мэй обратится к ним за помощью, когда настанет время, только он рисковал никогда не дождаться этого момента.

Но Вэй Учэнь почти сразу позабыла о Юэ Мэе, да и Синь Юй наверняка выкинул из головы все мысли, когда они зашли в небольшую храмовую пристройку. Внутри горели свечи и благовония, на столике у алтаря подготовлены вино и чаши. В целом атмосфера стояла довольно приятная, лёгкая прохлада и запах дождя в поздний вечерний час делали момент более сакральным.

За исключением одного но в лице давнего знакомого, уставившегося на Вэй Учэнь и Синь Юя словно на пару цирковых мартышек.

– Да как так можно, госпожа?! – внезапно воскликнул Тай У, обращаясь не то к Синь Лин, не то к Юэ Ин, которая предпочла отсиживаться в стороне с претенциозным гордым видом. – Вы... Это же... это же вопиющая дерзость! Да где же это слыхано?! Не поймите слова этого служителя неправильно, но... но... но это же само оскорбление моей благородной профессии! Как может этот служитель дать благословение на брак двум мужчинам?!

После возмущённых окликов повисла столь звенящая тишина, что даже сопровождающая стража переглянулась в откровенном негодовании. Пока незнакомые с ситуацией люди полагали, что у настоятеля храма имелись проблемы с головой, первым отреагировал Синь Юй, с тяжким вздохом спрятав лицо за рукой.

– Что вздыхаешь, бесстыдник? Перед матерью родной! И не стыдно просить?!

– Слушай ты, – отставив приличия, шикнула Вэй Учэнь, – делай работу, за которую заплатили, иначе я заставлю тебя это сделать.

– Ещё и угрозами смеет сыпать! Ты мне никогда не нравился, гадёныш! Брата твоего нет – и всё, уверенным стал?

– Господин У, прошу, успокойтесь, – поспешила вмешаться в разговор Синь Лин, подойдя к Вэй Учэнь и нежно прихватив её за плечи. – Позвольте вас заново представить друг другу. Это молодая госпожа Шэнь Цзи из секты Шэнь, младшая сестра последнего главы клана Шэнь. Чтобы выжить и защитить своего племянника, ей приходилось долгие годы притворяться мужчиной. Прошу, не сердитесь на неё и простите грубые слова, молодая госпожа не желала вас оскорбить.

Правда, по тому, как продолжала нервно скалиться Вэй Учэнь, Тай У явно не разделял слова Синь Лин. Ему словно пытались вручить злобную собаку, заверяя, что она окажется самым ласковым питомцем на свете. В глазах Тай У блеснуло сомнение, вряд ли Синь Лин стала бы врать, однако он продолжил прожигать Вэй Учэнь взглядом.

Подобравшись и прочистив горло, Тай У неодобрительно покачал головой.

– Даже притворяясь мужчиной, вы могли бы вести себя не как дикарка, а проявлять манеры, присущие благородной...

– Да я сейчас тебе язык вырву, ты, манерный настоятель, обворовавший нас до последнего медяка.

– Ситуация не позволяла этому настоятелю поступить иначе!

– Долго ещё будет продолжаться этот театр?! – в нетерпении повысила голос Юэ Ин. – Эта госпожа позволила вам собраться здесь не для того, чтобы завязывать споры. Проявите почтение к её щедрости, а не испытывайте терпение.

– Просим простить, сестра...

– Хватит. Делайте уже что хотели, цените отведённое вам время.

Слова звучали не очень-то дружелюбно, и тем не менее Вэй Учэнь отметила, что Юэ Ин проявила раздражение не от нетерпения. Она не смотрела на родственников, хмурила брови и старалась выглядеть безучастной. Но что-то в ней неуловимо говорило о сочувствии.

Вэй Учэнь урывками помнила свадьбу своего старшего брата. Наверное, для трёхлетнего ребёнка запомнить красный наряд, ясное небо и – почему-то – мягкий ворот ханьфу своей кормилицы, которая следила за ней почти весь день, – это уже большое достижение.

Шикарный праздник... Гости, украшения, пиршество. Если бы для тёмных заклинателей продолжалось мирное время, для Вэй Учэнь организовали бы прекрасную свадьбу. Только вряд ли она бы обрадовалась этому дню: отец наверняка выдал бы её замуж, не спрашивая мнения о будущей семье и муже. Сейчас у Вэй Учэнь хотя бы имелся выбор... без такового выбора.

Обычная алая накидка заменила дорогой свадебный наряд, который бы струился шёлковыми волнами. Чаши для недорогого вина из обожжённой глины пришли на смену благородному белому фарфору. Вместо огромного количества гостей – охрана и трое родственников из клана Синь.

Обмениваясь клятвами, кланяясь Небу, предкам и друг другу, отпивая из чаш вино, они с Синь Юем напоминали далеко не выходцев из богатых уважаемых семей, а двух оборванцев, которым едва хватило денег пригласить настоятеля для проведения церемонии. Но в этой простоте чувствовалось отсутствие притворства. Несмотря на то что шею удерживал ошейник, Вэй Учэнь ощущала себя свободной. Она видела в Синь Юе хорошего партнёра и союзника, друга, но большего она себе позволить не могла, боялась. Если привяжется и полюбит, то обзаведётся ещё одной слабостью, и не дай воле небес наступить тому дню, когда придётся выбирать между двумя дорогими ей людьми.

Уж лучше вовсе не любить, чем любить и потерять. Наверное, хорошо, что Вэй Лу не присутствовал на скромной свадебной церемонии: его сентиментальная натура не выдержала бы наблюдать союз «двух любящих душ», которым суждено вскоре погибнуть. К тому же его сердце наверняка растоптал Асура, предавший его слепое чистое доверие.

По завершении Вэй Учэнь не ощутила никакого волшебства. Отец и брат рассказывали, что брачный союз между совершенствующимися людьми, будь то тёмный заклинатель или адепт светлого пути, укреплял их связь. Быть может, это происходило по прошествии месяцев либо для этого требовалась практика в совместной культивации. Увы, но ни для одного ни для другого у Вэй Учэнь и Синь Юя не было времени.

«Остаётся надеяться только на то, что есть, – в задумчивости отметила Вэй Учэнь, разглядывая красную тонкую ленточку, которую Тай У повязал ей на руку во время церемонии. Символично. – И никаких особых украшений... Ну, если нет свиньи, то сгодится и собака»^[55].

– Берегите себя, вы двое, – прошептал Тай У, когда охрана и присутствующие оживились, готовясь уходить. Без былого бахвальства и циничности он одарил новобрачных сочувствующим взглядом. – Этот старик был бы рад увидеть вас вновь.

Переглянувшись с Синь Юем и не сговариваясь, они почти одновременно поклонились Тай У. Тот кивнул им в знак прощания и сложил руки в молитвенном жесте.

Следовало порадоваться успешно проведённой церемонии, однако на душе стало тоскливо. Грусть навалилась невидимым покрывалом, как и сильный дождь сразу после того, как они ушли из храмовой пристройки.

С наступлением позднего вечера на горы нахлынул холод, ощущающийся чересчур агрессивным из-за влажности. Вэй Учэнь полагала, они, как обычно, завалятся спать на свои циновки в общем зале, однако дела обстояли куда интереснее. Ей пришлось потратить несколько мгновений в гробовом молчании, чтобы сообразить, почему охрана привела их – и заперла – в отдельной комнате.

– Прости, – с неловкостью обмолвился Синь Юй, – моя матушка восприняла произошедшее чересчур близко к сердцу. Я не просил её...

– Я попросила. Хотя подразумевала немного не это.

– То есть?

– Разыграла смущённую невестку, которой хотелось побыть с тобой несколько мгновений наедине, а она, видимо, подумала, что мы жаждем с тобой отдаться страсти и...

– Не надо продолжать, – поспешно перебил её Синь Юй, одарив недовольным взглядом. – Зачем?

– Затем, что в общем зале нас действительно подслушивают, а Синь Лин пообещала обеспечить нас звукоизоляцией на час. А потом можем просто поспать.

Не теряя времени зря, Вэй Учэнь подошла к небольшой, но чистой и уютной кровати. Скинув на пол накидку и развязав пояс на ханьфу для удобства, она упала на перину и испытала настоящее блаженство – после нескольких недель сна на досках тело возликовало от мягкости матраса.

На прикроватном столике уже горела лампа, отбрасывая мягкий желтоватый свет на стены. За окном шумел дождь. В помещении оказалось довольно прохладно, однако это мало волновало Вэй Учэнь. Вытянувшись на кровати, она обернулась к продолжающему стоять у дверей Синь Юю. Он напоминал провинившегося подмастерье, пришедшего отчитываться мастеру о сломанных по глупости инструментах.

– Ты чего застыл? Ложись рядом.

– Ты не против?

– Я твоя жена. Хватит смущаться, словно кисейная барышня, ложись.

Сравнение с кисейной барышней не понравилось Синь Юю, но недовольство он предпочёл проглотить. Скинув с плеч алую накидку и ослабив пояс на внешнем халате, он неспешно опустился на кровать и прилёг рядом. Несмотря на плавность движений, в них читалась неуверенность.

– Как-то всё неправильно, – спустя фэнь молчания обмолвился Синь Юй. – В брак вступают, если хотят создать семью, либо по любви.

– Чушь. Браки заключаются исключительно ради выживания. Выживания рода или двух людей – неважно.

– Значит... только поэтому?

– Слышу разочарование в твоём голосе.

– Достопочтенной супруге показалось.

Вэй Учэнь усмехнулась. Обернувшись и отметив, что Синь Юй упрямо смотрел в потолок – хотя наверняка заметил прикованное к нему внимание, – она позволила себе понаблюдать за ним, присмотреться к мягким чертам лица, слегка растрёпанной чёлке, длинным ресницам и выразительным ровным бровям. Красив. Чересчур красив. Даже красивее неё, если подумать.

На ум пришла шальная мысль предложить Синь Юю исполнить их супружеский долг. Однако для него подобная идея окажется равносильна оскорблению. Даже несмотря на то, что они обменялись клятвами и стали полноценными супругами, для Синь Юя чувства играли огромное значение. Обычный поцелуй, который для Вэй Учэнь являлся простым развлечением или прихотью, для него мог иметь совершенно иной смысл.

– Ты бы хотел жениться на девушке, которая бы тебя любила? Или которую ты бы любил?

– Разве это играет теперь хоть какое-то значение?

– Тогда спрошу иначе. Ты бы хотел, чтобы эта достопочтенная полюбила тебя?

Болезненно выдохнув и прикрыв глаза, Синь Юй с трудом, но всё же сохранил самообладание. Он старался не дать эмоциям отразиться на лице и как можно сдержаннее ответил:

– Как достопочтенная супруга и сказала, мы обменялись клятвами ради выживания. Этот достопочтенный не так хорош в том, чтобы игнорировать своё сердце и глупые мысли, однако досаждать он не будет.

Синь Юй нервничал, это прекрасно видно по изменившейся, более официальной манере речи.

– Я не... Не заставляй себя. И не жалей меня. Этот достопочтенный не уберёг тебя тогда... тогда. Так что я молча постараюсь сделать всё, что от меня зависит. Умирать страшно, Вэй Учэнь. И я не хочу, чтобы ты... с тобой что-то произошло. Этот достопочтенный большой глупец, упрямый и, ну, очень... назойливый, вероятно.

– Удивлена, что ты так легко это признаёшь.

– Это... – Плотно сжав губы в тонкую линию и зажмурившись, удерживая злость, Синь Юй выждал пару мгновений, прежде чем сообщить: – Не то чтобы я прямо признавал столь сомнительные истины, просто предположил, что могу выглядеть... производить ложное впечатление.

– Какой ты у нас загадочный мужчина, – с ухмылкой подметила Вэй Учэнь, переворачиваясь на бок.

В этот раз Синь Юю пришлось отреагировать на Вэй Учэнь, которая смотрела прямо на него. Он сдержанно выдохнул, так и не сумев сосредоточить на ней внимание дольше чем на пару мгновений. Вэй Учэнь слабо улыбнулась, наблюдая, как он заламывал пальцы, держа их на животе.

– Ты нервничаешь.

– Да неужели? – съязвил Синь Юй.

– Никогда не был так близок с девушкой?

Провокационные вопросы определённо не радовали Синь Юя, и тем не менее, наскребя остатки решимости, он сдержанно произнёс:

– В последние годы у этого целителя имелись дела поважнее, например, как не помереть.

– Благородная цель.

– Хватит насмехаться над своим мужем.

– Разве достопочтенная супруга смеет? – не без иронии уточнила Вэй Учэнь, хмыкнув. – Наверняка щёки этого достопочтенного покраснели из-за света свечи.

– Да ты!..

Аж приподнявшись на плече и наградив Вэй Учэнь оскорблённым злым взглядом, Синь Юй едва удержался, чтобы не разразиться криками. Любое подтрунивание моментально выводило его из себя. Вэй Учэнь, посмеиваясь, продолжала снисходительно смотреть на него. Он действительно веселил её.

– Что, смешно тебе, дикарка?

– Дикарка и нежный лотос. Вот так пара получилась.

– Я тебя... Я не... Да как ты...

– Смотри, от натуги лепестки все не растеряй.

– А ну, прекрати! – не сдержался от повышенных тонов Синь Юй, взмахнув рукой. – Даже если мы заключили брак по необходимости, прояви ко мне уважение: я теперь твой муж!

– Не кричи, – перестав улыбаться, нахмурилась Вэй Учэнь. – О таких вещах тем более.

– И не указывай мне, что делать. Я...

– О, да что ты? – нетерпеливо перебила его Вэй Учэнь.

Резко поднявшись и дёрнувшись вперёд, она застала Синь Юя врасплох, толкнув на подушку и забравшись сверху. Придавив предплечьем его грудь, она накрыла ладонью его мягкие тёплые губы. Жест вышел грубым, но Вэй Учэнь и не пыталась быть нежной. Грозно прищурившись, она склонилась над Синь Юем, в опасной близости наблюдая в его глазах растерянность полевой мыши.

– Я же сказала не кричать, – прошептала она упавшим от недовольства голосом. – Не факт, что нас не подслушивают. Если уберу руку, обещаешь не повышать голос?

Сморгнув смятение, Синь Юй заторможенно кивнул, не переставая смотреть в глаза Вэй Учэнь. Она медленно отняла руку от его лица, не разрывая зрительный контакт, и оперлась о кровать.

– Я не знаю, был ли действительно толк от того, что мы поженились, но, если это укрепило нашу связь, мы должны сделать всё возможное в самый ответственный момент. Хотя бы один из нас должен остаться в живых. Если это будешь ты...

– Нет. Мы должны оба выжить, оба попытаться...

Недовольно поморщившись, Вэй Учэнь накрыла губы Синь Юя подушечками пальцев, вынудив умолкнуть.

– Если это будешь ты, – продолжила мысль Вэй Учэнь, – прошу тебя присмотреть за Вэй Лу. Если же выживу я... обещаю, я сделаю всё, чтобы спасти твою мать, если... она переживёт это.

Несмотря на то что Вэй Учэнь сохраняла серьёзный вид, она заметила в глазах Синь Юя отражение страха, который терзал её сердце. По факту шанс реализовать задуманное крайне мал, а узы брака могли оказаться бесполезными, чтобы почувствовать друг друга во время ритуала. В конце концов, церемония связывала души невидимой алой нитью, а не энергии двух людей. Куда больше смысла имела бы совместная культивация.

«Да какая там культивация, если он смущается одной лишь близости? – с горечью подумала Вэй Учэнь. Конечно, ей становилось тоже неловко от мысли заняться парным совершенствованием ради крохотного шанса на успех. Для такого дела важна практика, один раз вряд ли бы им помог. – А нам выделили покои только на одну ночь... Потом всё равно будем с другими заклинателями торчать».

Вэй Учэнь стало грустно. И за Синь Юя – что пал жертвой своих эмоций, и за себя – что не позволяла себе поддаться соблазну побыть хотя бы немного счастливой. Ведь если расслабиться на миг, то чувства унесут её с головой, а она не могла позволить себе подобного.

Синь Юй неплохой парень. Да, крикливый выскочка, однако с добрым сердцем и определёнными моральными принципами. Ради близких, ради матери он дерзнул рискнуть жизнью и подвергся суровому наказанию, это вызывало уважение.

Честно говоря, Вэй Учэнь и не знала, как правильно поступить. Она устала одёргивать себя и раз за разом повторять, что привязанности – это изъян. Ей следовало тихо сидеть и не высовываться, проглотить свою гордость, а не сопротивляться до последнего. Ими решили пожертвовать, ведь феникс стал неуправляем.

Из-за неё. Всё из-за неё. Это она виновата...

От мрачных размышлений Вэй Учэнь отвлекли прикосновения. Почувствовав сквозь слои одежды тепло чужих ладоней на бёдрах, она опомнилась и вернула взгляд к Синь Юю. Увы, в меру привычки она не переставала хмуриться, отчего грозно посмотрела на него.

Из всех возможных оправданий Синь Юй перепуганно произнёс:

– Только не бей. Я не... я... – Зажмурившись, словно пытаясь спрятаться от накатившего стыда, он сдавленно произнёс: – Оно само. Оправдание неубедительное. Понимаю.

Помедлив, Вэй Учэнь тихо хмыкнула.

– И тем не менее руки достопочтенного мужа никуда не делись.

– Ты так близко, что им везде будет опасно.

– Может, хотя бы глаза откроешь в разговоре со своей женой?

– Хватит называть нас так.

– Но ведь мы муж и жена, – почувствовав озорство, сдержанно ухмыльнулась Вэй Учэнь. Всё-таки дразнить и издеваться над Синь Юем стало её маленьким спасением от тяжких дум. – Или же для господина Синь существует только название уз брака и вежливого обращения, а содержание уже давно исчезло^[56]?

– Вежливости в твоих обращениях – как у бедняка золотых монет. И с каких пор ты стала такой говорливой?

– Издержки общения с Хао. Не научишься пресекать и дерзить в ответ, так эта собака не прекратит лаять.

Синь Юй не торопился реагировать на замечание, он перестал жмуриться и в этот раз одарил Вэй Учэнь недовольным, обиженным взглядом. В какой-то степени предостерегающим. Его губы дрогнули, но ни одного слова так и не слетело с языка. И это лишь сильнее омрачило его.

Подобное выражение Вэй Учэнь встречала довольно часто, но только у Вэй Лу, когда тот в подростковом возрасте сердито поглядывал на любого, кто посмел дружелюбно с ней заговорить.

Решив бросить последнюю искру в разгорающийся огонь на душе Синь Юя, Вэй Учэнь с напускной серьёзностью подметила:

– Ты такой забавный, когда ревнуешь.

– Что за вздор? – нахмурился Синь Юй, выглядя искренне негодующим. – Мне нет дела до этого выскочки.

Вэй Учэнь снисходительно улыбнулась.

– Ты даже ругаться грязно не умеешь.

– Некрасиво ругаться при барышне.

– Барышне? – Переместив вес тела на правую руку и приподнявшись, Вэй Учэнь накрыла левой ладонью щёку Синь Юя. Заметив проблеск растерянности и удивления, она склонилась над его лицом и прошептала: – А я думала, ты женился на дикарке.

Синь Юй успел лишь издать короткий звук, выражающий протест и желание убежать подальше, прежде чем уста оказались запечатаны поцелуем. Она чувствовала, как его мягкие губы сжались в линию. Синь Юй напрягся и перестал дышать, отчего Вэй Учэнь отстранилась и дождалась, когда он вновь посмотрит на неё.

Похоже, он просто не верил в происходящее, глядел на Вэй Учэнь в растерянности и недоверии, словно перед ним предстала картина из туманного миража. Вэй Учэнь дала ему ещё пару мгновений, чтобы показать открытость своих намерений: она вовсе не издевалась над ним. И от понимания этого Синь Юю стало ещё труднее принять ситуацию, он едва ли не с горечью вернул взгляд, потянувшись к её лицу.

Вэй Учэнь проследила за аккуратными движениями пальцев, как они прикоснулись к её щеке, обжигая мягкой щекоткой. Она нашла это очень приятным и прикрыла глаза, наслаждаясь моментом.

Подобную заботу, выраженную в нежности, к ней проявляли только мать и старший брат. Только от них она получала заботливые прикосновения. Вэй Лу тоже любил её обнимать: в детстве он искал защиты и заботы, а в подростковом возрасте и старше – товарищеской поддержки. Но в основном они использовали объятия, чтобы согреться холодными ночами, особенно будучи детьми.

Вэй Учэнь более не позволяла никому прикасаться к себе. За всю свою жизнь у неё была пара любовников, но все они вызывали желание поскорее отстраниться и не досаждать наигранными нежностями.

Пустые люди с пустыми привязанностями.

Зачем они ей нужны?

Но это прикосновение почему-то не вызывало отвращения, наоборот, манило теплом и уютом, заставляло сердце сжиматься от печали.

Почему ей так грустно? Почему так больно? Почему именно... сейчас?

Отстранившись и шумно набрав воздух в лёгкие, Вэй Учэнь слезла с Синь Юя и упала рядом на подушку. Оставив его в растерянности, она произнесла упавшим от напряжения голосом:

– Отвернись. Ляг ко мне спиной.

Молча ожидая, Вэй Учэнь не дала Синь Юю никаких объяснений, ощущая, что тишина упала между ними чуть ли не могильным камнем. Она не видела ни растерянности, ни смирения, ни обиды во взгляде Синь Юя. Ничего не говоря, он неловко отвернулся и лёг на бок.

Долгие мгновения молчания, перебиваемые шумом дождя, угнетали Синь Юя всё сильнее. Однако погрузиться в грузные раздумья он не успел, почувствовав, как рядом прогнулся матрас, а спину накрыло приятное тепло.

Обхватив Синь Юя под рукой за грудь, Вэй Учэнь прижалась к нему со спины. Уткнувшись лбом в его шею, она не могла себе позволить чего-то большего, потому как впервые за долгое время её предательски обожгли слёзы. Глупо, конечно. Ведь рваные вздохи, вырывающиеся из горла, отчётливо говорили о её состоянии. Она искренне желала, чтобы её обняли, но боялась, что в таком случае разрыдается, как маленькая девочка, позволит слабостям вырваться наружу и тогда уже не сможет успокоиться.

Накрыв её руку своей, Синь Юй молчаливо прижал её ближе к себе. От того, как бережно он сжимал её тонкие пальцы, Вэй Учэнь пришлось закусить губу, чтобы сдержать неуместные звуки. Стараясь дышать ровно, успокаивая нахлынувшую истерику, она сумела просушить глаза и избавиться от сдавленного чувства в груди. Но вся подушка и лицо оказались мокрыми от слёз.

И почему именно сейчас? Почему именно сейчас она почувствовала это тепло на сердце? Поняла, что не хотела умирать, что гордость принесла ей одни лишь беды, как и когда-то её отцу.

«Хотя брат пытался пойти мирным путём. И тоже как-то не помогло».

Шмыгнув носом, Вэй Учэнь аккуратно высвободила руку из цепких пальцев Синь Юя и перебралась на другой край кровати. Отвернувшись к стене, она тяжко выдохнула и, поманив его, на всякий случай произнесла:

– Перебирайся сюда. Там с крыши накапало на подушку, да и мне холодно.

В ответ послышался сдержанный вздох. Вэй Учэнь даже не знала, пыталась она отшутиться или же сохранить свою гордость. Но стоило Синь Юю прилечь позади неё, обнимая за плечи, как тёплая нега накрыла Вэй Учэнь, подобно пуховому одеялу. Словно продрогший котёнок, она свернулась калачиком, прижимаясь к груди Синь Юя и позволяя обнять себя ещё крепче.

«С Вэй Лу, который словно печка греет, не сравнить, конечно...» – подумала Вэй Учэнь. И тем не менее этой ночью ей удалось насладиться не только спокойным сном, но и почувствовать себя хотя бы немножко защищённой.

Глава 44. Мрачные знамения для этого заклинателя

По мере приближения к Мёртвым землям картина становилась всё более плачевной. Небо наполняли тёмные тяжёлые тучи, за которыми следовал сухой холодный ветер, пробирающий до костей, будто выдувавший всю жизнь из окружающих земель. Если города держали оборону благодаря высоким стенам, то деревни стремительно пустели, и не каждый крупный населённый пункт принимал к себе обездоленных. Люди неспроста покидали свои дома. Причиной тому становились демоны, наводняющие округу.

– Да когда же ты, тварь, сдохнешь?! – в раздражении выкрикнул Хао.

Вопрос, конечно, риторический, учитывая, что сражаться приходилось с порождением тьмы. Среди высохшего пролеска на скалистых склонах Хао выслеживал мелких демонов, которые по итогу привели его к массивному быку со змеиным хвостом, на чьём лбу сиял третий глаз. Существо, называемое Фэй, оказалось далеко не тем противником, с кем хотелось бы иметь дело.

Призывая духов-змей, Хао не мог не отметить невероятную скорость быка. Трава, где ступало его копыто, жухла в течение пары цзи^[57], а растения поблизости иссыхали. Одно прикосновение к этому существу означало верную смерть для простого человека, и даже для тёмного заклинателя такая встреча могла нести серьёзные последствия.

Отпрыгивая и насылая атакующие заклятия, Хао раздражался ещё сильнее, потому что никак не мог сфокусироваться. Бык не лавировал между тонкими деревьями, а сносил их мощной тушей. Поблизости крутились мелкие духи, которые не позволяли сосредоточиться на противнике.

Близость Разлома обратила пограничные территории в заповедник демонов и злых духов. Последние несколько недель, двигаясь на опережение основной группы, Хао помнил лишь бесконечные сражения с нечистью. Неочевидным плюсом являлось то, что тёмная энергия, насыщающая местность, помогала ему быстрее восстанавливаться, в отличие от остальных членов команды.

И тем не менее...

– Да будь ты проклят, сволочь! Ди Ар Я^[58], явись на зов!

Закричав скорее от злости, чем от желания напугать быка, Хао зачерпнул как можно больше духовной энергии, которая пробежала через него мощным потоком. Руку обожгло, словно огнём. Призванный дух-хранитель образовался в сгустке энергии, взорвавшемся фиолетовым вихрем и разнёсшим близстоящие деревья в щепки. Всполохи затмили не только редкий лес со скалами, но и низкую гряду облаков.

Змей появился, окружив Хао плотными кольцами, после чего, учуяв добычу, стрелой устремился ей навстречу. Ди Ар Я, обладая немалыми размерами, даже не обращал внимания на деревья, снося их словно хрупкие стебли. Горная порода крошилась под его мощным телом, провоцируя камнепад.

В броске схватив быка пастью и подняв над собой, словно ничего не весившую игрушку, змей отшвырнул его прочь. Протяжное мычание резко оборвалось при падении. На месте, куда упал бык, поднялось облако пыли, сопровождаемое хрустом ломающихся клёнов.

Хао раздражённо шикнул.

Змей унёс быка примерно на одну ли, а учитывая, что вниз по склону теперь просто так не спуститься, контролировать бой оказалось проблематично. Хао не сомневался в духе-хранителе, но как бы тот не набросился на ошивающихся неподалёку светлых заклинателей.

Позади возникло колебание тёмной энергии. Обернувшись и выбросив руку вперёд, Хао остановил мелкую тварь, управляя потоками ци. Озлобленный призрак, напоминающий не то изувеченного ребёнка, не то карлика, скалился и обливался слюной. Сосредоточившись, Хао сложил пальцами печать изгнания из практик экзорцизма, и мелкое чудище разорвало в фиолетовых всполохах.

Тяжко выдохнув и обернувшись на грохот – Ди Ар Я продолжал истязать быка, как заигравшаяся собака терзала тушку животного, – Хао собрался приказать ему заканчивать. Но треск камня заставил его обернуться и заметить, как три мелких призрака с громким визгом кинулись на него из расщелин в скале.

В момент когда он собирался отбить бесполезную атаку волной тёмной ци, их сбило несколько ярких вспышек. Изгоняющие нечисть талисманы, охваченные чистой духовной энергией, подействовали на тварей смертельным ядом. Запищав от истошной боли, они сгорели ещё до того, как успели упасть на землю, – только пепел осыпался серой пылью.

Мысленно выругавшись и нахмурившись, Хао сжал вытянутую руку в кулак и скосил взгляд в сторону.

– Заняться, что ли, нечем? – с недовольством уточнил он.

Появившись словно из ниоткуда, Юэ Мэй подобно тени спрыгнул с возвышения. Проигнорировав горечь слов, он не постеснялся блеснуть слегка пренебрежительным взглядом. Однако голос оставался ровным:

– Прошу простить этого Юэ, однако он здесь для того, чтобы попросить Заклинателя змей усмирить своего духа-хранителя. В лесу находятся наши люди. Не хотелось бы, чтобы они пострадали.

Хао не удержался и закатил глаза. Вот уже несколько недель он путешествовал с Юэ Мэем, который порой выводил его из себя ещё сильнее, чем Асура. Тот просто летал у себя в облаках, а этот, будто заноза в заднице, не переставал колоть своим мнением и комментариями. Они уже давно покинули земли Бянь Сэ Лун, а пацан так и продолжал строить из себя командира их отряда.

Тем не менее у Юэ Мэя хотя бы имелись мозги, что порой помогало Хао унять собственное недовольство. Признав, что за убийство заклинателей Бянь Сэ Лун по голове его не погладят, он сосредоточился на Ди Ар Я, отзывая обратно. Змей зашипел и через мгновение обратился фиолетовым туманом.

По мере приближения к Разлому силы Хао восстанавливались ещё быстрее. За минувшие недели ему всё лучше давался призыв крупных духов-хранителей. На протяжении последних восьми дней он четыре раза взывал к помощи змей из пятёрки сильнейших, что в обычном состоянии... наверняка спровоцировало бы искажение ци.

Хао опасался подобных изменений. Из-за Вэй Учэнь он схлопотал лёгкое искажение ци, однако духовная энергия пришла в норму, хотя и не без помощи некоторых рекомендаций, которые Хао почерпнул из книги, переданной ему Шо Фэном.

Он поднял взгляд на горизонт, где небо затянули тяжёлые тёмные тучи, среди которых мелькали молнии. Буря доносила мелкие песчинки с Мёртвых земель, оборачивающихся пустыней с лабиринтами каньонов. Уже здесь, где ещё имелась скудная растительность, землю покрывали островки песка.

Хао не торопился уходить, но и Юэ Мэй тоже никуда не спешил. Обернувшись к нему, он отметил, что тот с пристальным любопытством разглядывал его лицо.

– Вы ведь не Асура, верно?

Хао и Асура старались не появляться вместе в одном и том же месте, чтобы сохранить тайну Заклинателя змей. Тем не менее в последнее время Хао не помогала даже маска, за которой он прятал лицо. Они с братом кардинально отличались характерами, а потасовка недавних месяцев, произошедшая в Бянь Сэ Лун, заставила отойти воду, из-под которой выступили камни^[59].

Проигнорировав вопрос Юэ Мэя, Хао предпочёл спуститься, чтобы расставить ловушки.

Они вышли за десять дней до основной группы, чтобы расчистить дорогу и в конечном итоге подготовить базовый лагерь. Хао так и не удалось побывать в духовной школе Бянь Сэ Лун, он дожидался Шо Фэна в городе Чандэ, после чего вместе с отрядом Юэ Мэя отправился в путь. Так далеко на юг по западную сторону от горного массива Хао ещё никогда не забирался. В общей сложности путешествие от столицы заняло чуть больше двух месяцев.

Столь огромный срок невольно пугал, а ещё сильнее напрягали мысли о брате, которого ему пришлось оставить.

«Дурак, каких ещё нужно поискать», – хмуро размышлял Хао, старательно игнорируя тот факт, что и себя проявил не с самой лучшей стороны.

В своей жизни Хао старался действовать решительно, идти до конца и стоять на своём, но в разговоре с Шо Фэном ему пришлось чуть ли не на колени падать, чтобы добиться позволения присутствовать рядом с Асурой во время его наказания. Со стороны Асура выглядел бесчувственным человеком, и отчасти это правда. Ему пришлось настолько глубоко запрятать свои чувства и способность испытывать эмпатию, что в конечном итоге он навредил сам себе.

Если Асуру охватывали сильные эмоции, зачастую он терялся и понятия не имел, как на них реагировать. Его способность здраво размышлять отключалась, словно у перепуганного ребёнка. И всё потому, что, будучи неопытным юношей, он по дурости благородного порыва принял на себя удар, который предназначался Хао.

Проявление сердобольности для него стало главной ошибкой.

Поэтому Хао боялся, что Асура мог сломаться вновь. Привязанность к Вэй Лу ничего хорошего не сулила, Хао денно и нощно повторял, что от парочки заклинателей могли избавиться в любую минуту. Но это не помогло. Возможно, Асура нашёл бы в себе силы использовать Вэй Лу в качестве оружия, если бы тот не крутился рядом с ним, как глупый радостный щенок.

Хао всё мог понять, однако оказался в шаге от того, чтобы не вразумить Асуру из-за повторяющихся событий: в желании защитить близкого человека Асура постоянно лезет под удар.

Присутствуя на наказании, Хао с трудом держал лицо невозмутимым, наблюдая, как плеть раз за разом опускалась на спину Асуры. Тот не проронил ни слова, комнату наполнял лишь хлёсткий звук ударов, рассекающих кожу. Об Асуре обещали позаботиться, оказать ему должную помощь, и Хао перед уходом грозился главе медицинского крыла чуть ли не яйца оторвать, если тот не позаботится о его брате.

«Я вернусь к тебе, прошу, только не замыкайся и не угасай... Я вернусь во что бы то ни стало», – едва не умолял он Асуру, стоя рядом с ним на коленях и обхватывая его бледное лицо.

Останься Хао рядом, с Асурой всё было бы в порядке, он не позволил бы ему потерять себя. Сейчас его покинул не только он, но и Шуан Тянь, который тоже знал все беды, выпавшие на его долю. Кто знает, что станет с ним, а что уже стало за минувшие месяцы? Хао лишь молился, чтобы тот не совершил опрометчивых поступков; по возвращении ему не хотелось обнаружить его сбежавшим в попытке отыскать Вэй Лу.

«Но если он всё ещё в школе и ждёт меня... Дождётся ли?» – с горечью размышлял Хао. Ведь Шо Фэн доверил ему особую миссию. Самоубийственную, если так подумать.

Через пару дней наконец-то прибыла группа сопровождения. Деревушка, зачищенная от тварей, с опустевшими домами и улицами, стала последней точкой отдыха для большого количества заклинателей на пути к Разлому.

Непривычно было видеть столько мастеров в одном месте. Но их фигуры моментально отходили на задний план, когда в поле зрения появлялись Шо Фэн и Юэ Гуан: глава самой влиятельной школы и негласный лидер западных земель. Они разительно отличались друг от друга, напоминая утончённого принца и его преданного генерала. Хотя куда делся истинный «генерал» в лице Шуан Тяня, Хао так и не понял даже спустя несколько часов работы. Видимо, как обычно, поспешил где-нибудь отсидеться, избегая общения с людьми.

Тёмных заклинателей, которых планировали принести в жертву, держали под действием усыпляющего заклинания последние несколько дней. Адепты доложили, что произошла пара неудачных попыток побега и, как следствие, двух беглецов пришлось устранить с помощью ошейников.

Хао только кивнул, но невольно забеспокоился. К счастью, Вэй Учэнь не стала испытывать судьбу, её в целости и сохранности довезли до базового лагеря. Хотя чему тут радоваться? Через несколько дней этой женщины не станет.

Каждого из тёмных заклинателей разместили в отдельной хижине на одной улице – домов хватило, как и воинов для стражи. Адептов светлого пути прибыло немало, уж точно не меньше сотни.

Пользуясь случаем, пока главы и мастера занимались организационной работой, Хао направился к одной из хижин. На улице разожгли заколдованные огни, по периметру деревни установили защитный барьер: даже когда местность очистили от крупных тварей, небольшие и мелкие особи всё равно продолжали выбегать за пределы пустыни. Небо над головой почернело, отчего вдалеке ещё чётче стали сверкать вспышки молний.

Стража пропустила Хао без возражений и не встала у него на пути, когда он закрыл за собой дверь. Поставив обычную масляную лампу на хлипкий стол и убедившись, что стражи додумались заколотить окно, Хао подхватил пустующий стул и поставил его перед кроватью. Усевшись и стянув с лица тканевую маску, он тяжко вздохнул, уронив взгляд на Вэй Учэнь.

Руки привязаны к изголовью кровати, но путы были достаточно длинными, чтобы не мешать ей спать. Отчего-то это обнадёжило Хао, вслед за чем он поспешил отмахнуться от неугодных ему мыслей. Однако отвести взгляд от умиротворённого лица Вэй Учэнь оказалось сложнее. Кажется, её волосы стали длиннее, хотя в общем она куда сильнее напоминала женщину из его родного народа ху, а не утончённую аристократку.

Тем не менее Хао помнил её красоту, прячущуюся за всей этой дикостью. Трудно игнорировать осознание, что молодая дева Шэнь Цзи сумела взволновать его сердце. Но он знал, какую цену пришлось бы заплатить за кратковременный миг забвения. В меру своего упрямства он и так чуть не схлопотал искажение ци, потеряв контроль во время парного совершенствования.

Хао оглядел Вэй Учэнь вновь. За недели, которые он не видел её, она почти не изменилась. Тонкие запястья помимо верёвок обвивала потрёпанная красная лента. Волосы теперь убраны в небрежный пучок. И ещё...

Присмотревшись, Хао удивлённо изогнул бровь.

«Она что, слюни во сне пускает?»

Выглядело нелепо. Отчасти мило, но нелепо.

Растерев переносицу и прочистив горло, Хао поднялся со стула и, подойдя к Вэй Учэнь, легонько коснулся её лба, развеивая заклинание сна. Она лениво разлепила веки, нахмурилась, а когда увидела Хао, то остановила на нём нечитаемый взгляд. Пару раз сморгнув, Вэй Учэнь сдержанно выдохнула и осмотрелась.

– Этому заклинателю что-то надо?

Хао едва удержался, чтобы не скривиться. Он уже и забыл, что Вэй Учэнь могла вывести его из себя одним только словом. Раздражение обожгло грудь и разлилось неприятным теплом, которое заставило его мысленно усмехнуться: трудно признать, что он не скучал по этой женщине. Никто в Тайян не рисковал открыто возражать ему, разве что Синь Юй, но в последние годы он больше напоминал богомола, преграждающего плечом путь колеснице^[60].

– Только взгляни на себя. Жалко смотреть, – прокомментировал Хао. – Ты могла бы стать уважаемой тёмной заклинательницей духовной школы Тайян. Рискну предположить, что составила бы конкуренцию Заклинателю змей. А по итогу...

– Близок час, и тебя пустят в расход, когда перестанешь приносить пользу или сглупишь показать свою истинную силу, – перебила его Вэй Учэнь.

– В отличие от тебя, этот заклинатель не сглупил, – язвительно подметил Хао и, помолчав, спросил: – Ну и? Стоило того?

– Что?

– Твоя гордость. Думал, что сообразительная, а в итоге оказалась очередной глупой женщиной.

– Хм, – усмехнулась Вэй Учэнь, – глупой – да. Но как женщина? Мне кажется, это мужчины предпочитают ставить свою гордость и упрямство превыше всего. Знаешь, как говорят? «Крыса не видит дальше одного цуня» – потрясающее сравнение, очень подходит для мужчин.

– Тц, – раздражённо цокнув языком, нахмурился Хао, – молчала бы.

– Простите-простите. Действительно. Заигралась я... двенадцать лет притворялась мужчиной, набралась вредных привычек и манер.

Пальцы невольно сжались в кулак, но Хао одёрнул себя и постарался не вестись на провокации. За два месяца он отвык от острого языка Вэй Учэнь.

– Так чего ты пришёл? Позлорадствовать?

Спроси это Вэй Учэнь с ехидством, Хао бы не выдержал и оставил её одну коротать остаток времени в этой убогой хижине. Но в вопросе прозвучала усталость, поэтому уходить он не торопился.

Несмотря на то что Шо Фэн отдал приказ принести феникса Фэнхуана в жертву для запечатывания Разлома, Хао не мог согласиться с таким решением. Его мучила совесть, и непонятно, от чего именно: от того, что ему не удалось обуздать Вэй Учэнь и уберечь её дурную голову, или от того, что он разочаровал своего наставника? Ведь Шуан Тянь со своими суровыми методами до последнего старался оградить Вэй Учэнь от трагичной судьбы.

– И хотя ты не сможешь избежать ритуала, есть один способ остаться в живых. Но он подействует только на тебя.

Хао и самому не верилось, что он это говорил. Он хотел биться головой о стену, внутренний голос осыпал его ругательствами, проклиная за допускаемую ошибку. Он действительно дал слабину, раз позволил себе подобное. Но после того как ему пришлось наблюдать наказание Асуры, он поймал себя на пугающей мысли, что никто не вечен. Ведь Асура мог не отделаться двадцатью ударами. Будь он не столь опытен, его могли и казнить. Хао настолько привык к своему брату, что не представлял без него жизнь.

Каково это, когда дорогого тебе человека больше нет? Ужасно. Пугающе. Ведь по факту, кроме Асуры и Шуан Тяня, у Хао никого и не было. Он не питал иллюзий касательно Шо Фэна: тот всем улыбался в лицо, однако на душе у него царила ледяная стужа.

Семейство Вэй... точнее, Шэнь, оказало на них с Асурой явно не лучшее влияние. Но сейчас, сидя в обветшалой лачуге, рискнув поделиться с Вэй Учэнь информацией, Хао невольно понял чувства Асуры. Почему тот позволил Вэй Лу сбежать. Порой появляются такие люди, которые цепляют за душу, словно яд, а после проникают глубоко в сердце и отравляют, ослабляя.

– Ты должна пожертвовать своим духом-хранителем, выставить его перед собой для смягчения удара от заклинания вытягивания энергии. Ты сможешь это сделать, если высвободишь его определённым способом. И тогда тебя выкинет из ритуального круга. С высокой вероятностью твои духовные каналы будут перебиты, но зато ты сможешь выжить.

Вэй Учэнь нахмурилась, с сомнением принимая слова. Хао терпеливо молчал, из последних сил удерживая нервозность. Он не хотел выглядеть слабым, не хотел слушать насмешки и упрёки от той, кому рискнул помочь. В Бездну остальных, но Вэй Учэнь достаточно толковая заклинательница, чтобы не дать так просто принести себя в жертву, – иного оправдания Хао просто не мог себе позволить.

– Потрясающее решение, – тяжко пробормотала Вэй Учэнь, – стать калекой.

– О тебе позаботятся.

– Скорее, прибьют на месте, как муху, – нахмурилась она, раздражённо, в какой-то степени оскорблённо глянув на Хао. – Какой смысл кому-то заботиться обо мне?

– Если всё сделать правильно, с тобой всё будет в порядке. Возможно, больше не сможешь культивировать, но это даже к лучшему – это может спасти тебя, ведь ты не будешь представлять опасности.

– Даже не знаю, ты помочь хочешь или поиздеваться? Да и с чего бы?

– С того, что не тебе одной приходится расплачиваться за грехи близкого человека.

Как бы то ни было, но проступок Асуры повлиял и на Хао. Отсутствие чистокровного тёмного заклинателя значительно понизило шансы на успешное запечатывание Разлома. Для того чтобы провести ритуал успешно без представителей семьи Шэнь, Шо Фэну потребовался бы ещё месяц, чтобы отыскать подходящую замену. Но время уже было на исходе.

Хао тяжко вздохнул. Опустив взгляд, он сухо сообщил:

– Как ты могла отметить, твоего брата... или племянника, кто этот идиот тебе?.. его нет. Потому что второй идиот, мой брат, позволил ему сбежать. – Отметив слегка удивлённый, подозрительный взгляд Вэй Учэнь, Хао пренебрежительно шикнул. – Тоже думала, что эти двое только обманывали друг друга, да?

Вэй Учэнь нахмурилась, недоверие в её глазах только усилилось. Спустя затянувшееся молчание она уточнила:

– Тебе приказали занять место Вэй Лу?

Хао хмыкнул.

– Не удивлюсь, если прикажут, – вздохнул он и, поднявшись со стула, присел на край кровати и достал из внутреннего кармана небольшую книжку. Открыв нужные страницы, он протянул её Вэй Учэнь. – Это твой шанс выжить.

С подозрением глянув на Хао, она неуклюже взяла рукопись связанными руками. Но когда попыталась перелистнуть страницу, он схватил её сверху и грозно произнёс:

– Только эти страницы.

Оставшись бесстрастной к его предупреждению, Вэй Учэнь дождалась, когда он уберёт руку, чтобы изучить содержимое. Хао молча наблюдал за ней и с волнением поглядывал на дверь. По факту он позволил себе лишнего, за что Шо Фэн вполне мог изменить решение касательно него и приказать занять место в кругу формации.

Вэй Учэнь нахмурилась и хмыкнула.

– Побочный эффект в виде искажения ци и проблем с головой. Интересный ты мне выход предлагаешь.

Хао промолчал. Только скривился в ответ, терпеливо ожидая, когда Вэй Учэнь закончит изучать текст. Она закрыла книжку и вернула её, но выглядела ни разу не воодушевлённой.

– Ты предлагаешь мне выжить, но по факту это ничуть не лучше смерти.

Нетерпеливо убрав рукопись за пазуху и цокнув языком, Хао поднялся с кровати и направился к выходу. Он ведь посоветовал ей решение, а она...

– Этот заклинатель предложил тебе выход из чистой солидарности, – задержавшись у двери, зарычал Хао. – Сама же загнала себя в это положение. Будь ты умнее, то жила бы спокойно и счастливо со своим Вэй Лу.

Честно признать, ему хотелось хлопнуть дверью так громко, чтобы крыша обвалилась. Вылетев из хижины разъярённым зверем, Хао с трудом призвал себя к спокойствию. Прохлада ночи помогла ему унять раздражение, хотя в груди продолжало трепетать сердце.

Вот что за строптивая женщина? Словно упрямая лошадь! Ни клинком, ни копьём не пробить! От переполняющих чувств хотелось орать, крушить и попросту выплеснуть гнев на каком-нибудь бедолаге. Он уже думал пойти побить Синь Юя, но сообразил, что это будет напоминать поступок глупого подростка... И от этого он злился ещё сильнее!

К счастью, гнев немного отступил, когда он добрался до здания, подле которого обнаружил беседующих Шо Фэна и Юэ Гуана. Хао не хотел их прерывать, надеясь подождать, пока они закончат разговор, чтобы обсудить с Шо Фэном то, что он прочёл в книге.

Тень ночи скрывала его присутствие, как и близость домов с оставленными на дороге телегами. Хао в меру своей работы привык передвигаться тихо, возможно, поэтому главы и не заметили его присутствия. Либо уж слишком увлеклись разговором, потому как Хао аж вздрогнул и замер, когда Шо Фэн, опешив, воскликнул:

– Что?! Почему я узнаю́ об этом только сейчас?

Юэ Гуан устало выдохнул.

– Разве это действительно столь важно? Этот Юэ, как и мастер Юаньцзюнь^[61], пребывали в городе, когда это случилось.

На мгновение оторопев с открытым ртом, Шо Фэн закатил глаза и всплеснул руками. На фоне невозмутимого Юэ Гуана он выглядел довольно карикатурно.

– А ваши люди? Почему ваши люди это допустили?

– Церемонию организовала моя вторая супруга, а достопочтенная Юэ Ин не стала мешать, как и Юэ Мэй. Вынужден поддержать их позицию, этот Юэ не видит ничего плохого в том, чтобы позволить паре влюблённых насладиться последним моментом счастья.

– Како... Ох. – Сжав переносицу и постучав сложенным веером по бедру, Шо Фэн раздражённо вздохнул и произнёс: – Вы не хуже меня знаете, что любые связи могут нести в себе подвох и угрозу. Когда речь касается такого опасного ритуала, как запечатывание Разлома и выстраивание сложной формации, малейшая деталь может...

– Прошу простить этого Юэ за грубость, но вы собираетесь принести в жертву мою вторую супругу, молодого господина Синь и его новоиспечённую супругу Шэнь Цзи. Какая разница, кому будет принадлежать хранитель феникса, если её жизнь всё равно заберём мы?

Услышав спор мужчин, Хао и сам застыл в растерянности. Он вроде и понял всё вышеупомянутое, но мозг отказывался воспринимать сведения всерьёз. Синь Юй и Вэй Учэнь обменялись клятвами? Что?.. Зачем?! Что за глупое решение?

А затем в воспоминания врезалась потрёпанная алая лента, оплетающая запястье Вэй Учэнь.

Тихий смех Шо Фэна отвлёк Хао. Вместо сумбурных мыслей его обеспокоило жуткое чувство, осевшее на груди, подобно илу в пруду.

– Глава Юэ, а вы любопытный человек.

Невольно прильнув к стене дома, чтобы стать максимально невидимым, Хао постарался не дышать. Головой он понимал, что Шо Фэн наверняка почувствовал его духовную энергию. Однако ему слишком хорошо знакома интонация, с которой продолжил разговор Шо Фэн: мягкость, за которой пряталась угроза. Или, скорее, обещание воздать по заслугам, ведь в своей улыбке он всегда скрывал нож.

– То вы отказываетесь выдавать моих людей. Теперь распоряжаетесь их судьбами как пожелаете. Уже не первый раз вы разочаровываете скромного главу Шо. Не поймите меня неправильно, но складывается впечатление, будто вы намеренно создаёте проблемы.

– Вот так обвинение, – безразлично отметил Юэ Гуан. – И это говорит человек, чей заклинатель разрушил часть моей школы.

– Неужто без причины?

– Не стоит дёргать тигра за усы, мастер Юаньцзюнь. Сейчас нам предстоит решить общую проблему. Или мастер желает сосредоточиться на проблемах духовной школы Тайян?

Ответом послужила снисходительная улыбка. Раскрыв веер резким движением и принявшись плавно им обмахиваться, Шо Фэн сдержанно сообщил:

– Этот Шо запомнит ваш ответ.

– Ваше право. Ведь этот Юэ тоже хорошо запомнил, как в последнее время из школы Тайян частенько сбегают тёмные заклинатели, – не без колючей ухмылки отметил Юэ Гуан, наблюдая едва уловимое изменение в мимике собеседника. – Когда орущие кошки ступают на землю тигра, не думайте, что тигр их не услышит.

Выждав долгий миг, Шо Фэн приторно улыбнулся, оставляя взгляд враждебным.

– Неудивительно, что вы терпите бедствие за бедствием, раз полагаетесь на слухи.

– Слухи не рождаются на пустом месте. И впредь попрошу воздержаться от поспешных обвинений, глава Шо. В конце концов, мы служим общей цели и идее. Разумеется, не может быть так, чтобы один из ваших прославленных адептов из жалости позволил сбежать тёмному заклинателю. Глупости какие. За подобные слова следует наказывать тех, кто распространяет ложь.

– Разумеется.

– Вот и славно, – улыбнулся Юэ Гуан. – На этом прошу меня простить. Нужно обсудить с людьми некоторые организационные вопросы. Встретимся утром, достопочтимый глава Шо.

– До скорого утра, глава Юэ.

Услышанный разговор ничем не обрадовал Хао. Он позабыл о Вэй Учэнь и Синь Юе в тот миг, когда Юэ Гуан недвусмысленно намекнул на безнаказанность Асуры. Точнее, безнаказанность в глазах главы другой школы. Обозлившись на идиотов-стражей, которые обменивались домыслами на землях Бянь Сэ Лун, Хао уже думал идти и поколотить их.

Но вместо злости он всё сильнее ощущал холодные щупальца страха. Даже если мастера удачно запечатают Разлом, репутация духовной школы Тайян так или иначе окажется под угрозой. Уже оказалась. И всё из-за каких-то двух тёмных заклинателей... хотел бы подумать Хао. Однако Вэй Учэнь и Вэй Лу – всего лишь причина, а вот последними каплями, упавшими в кувшин сожалений, стали Хао и Асура.

И что-то подсказывало Хао: пара десятков ударов плетью – это меньшее наказание, на которое им придётся рассчитывать.

Глава 45. Ритуал этих заклинателей

Лошади перестали идти через несколько ли. Чем ближе становился Разлом, тем сильнее ухудшались погодные условия. Гроза в пустыне – довольно редкое явление, но скопившиеся тяжёлые облака то и дело разрезало вспышками молний. Сильный ветер поднимал волны песка, накрывающие длинное шествие с жадностью голодного хищника. Только тёмные заклинатели, которых готовились принести в жертву, не страдали от непогоды: их головы покрывали плотные тканевые мешки, но радости это нисколько не приносило.

В воздухе всё сильнее пахло грозой. Грохот становился порой столь оглушительным, что иссохшую землю пробивала вибрация, отчего начинало казаться, будто небеса вот-вот рухнут со всей своей неподъёмной тяжестью.

Хао нервно поглядывал вдаль, где мерцали молнии над грядой ровных скал. Он впервые оказался в пустыне и молча глотал не только мелкие песчинки, но и ругательства: даже в горах погода и то милосерднее.

Бо́льшая часть мастеров улетела к Разлому на мечах выстраивать барьер и формацию для проведения ритуала. Остальным членам группы приходилось тащиться на своих двоих, сопровождая и подталкивая тёмных заклинателей быстрее передвигать ногами. Прокатить их на мечах, конечно, было бы быстрее, но, если хотя бы один вырвется и расшибётся насмерть, это подставило бы под удар все их планы. Да и погода не сказать, что благоволила полётам. Многие едва держались на мягком песке, что уж тут говорить про завывающий ветер?

Тем не менее некоторым любой ураган оказался нипочём. Хао скорее почувствовал, чем увидел приближение Шуан Тяня. Белым пятном пролетая над алыми песками, Шуан Тянь настиг процессию и немного неуклюже совершил посадку, покачнувшись от порыва ветра. Хао шёл чуть в стороне, поэтому до него долетали лишь обрывки фраз:

– Мы закончили подготовку! Вам стоит ускориться!..

– Достопочтенный, мы и так идём... можем. Эти... передвигаются как больные лошади! – прокричал ему в ответ один из мастеров духовной школы Тайян, возглавлявший шествие.

Неудивительно, что тёмные заклинатели шли словно помирающие мулы. Даже те, кто добровольно отважился принести себя в жертву, испытывали далеко не прежнее воодушевление.

– Осторожно! – послышался позади встревоженный оклик.

Обернувшись, Хао увидел тень, выскочившую из-под толщи песка, который разлетелся бурыми брызгами. Хватило мысленной команды, чтобы призвать духа-хранителя и устремить его наперехват огромному скорпиону. Змей, сформированный из тёмной ци, одним рывком не только добрался до твари, но и сомкнул на её теле мощные челюсти. Разломив скорпиона пополам, змей отшвырнул тело монстра прочь.

Следом вылезло ещё несколько гигантских насекомых, нацеливших острые жала на духа-хранителя. Однако вспышки голубого света отпугнули демонических существ, заодно вынудив поостеречься и змея.

Обернувшись, Хао обнаружил неподалёку Шуан Тяня, который властно приказал:

– Не трать силы. Они ещё могут тебе пригодиться.

Звук голоса унёс ветер, однако Хао понял наставление и кивнул. Стараясь сохранять невозмутимость и пользуясь тем, что нижнюю часть лица скрывала тканевая маска, он едва удержался от того, чтобы не проявить озадаченность. Змей откликнулся на зов без формирования печатей и использования атрибутов, хватило лишь мысленного призыва.

Тёмная энергия в этом месте достигала невероятной концентрации. Если бы жертвы не носили ошейники и вздумали бы начать сопротивление, то адептам светлого пути пришлось бы очень нелегко.

Они пробирались по песчаным барханам, по ощущениям, целую вечность. Лишь когда они забрели в устье каньона, ветер перестал беспощадно набрасывать на них пыль и сбивать с ног. Стало заметно темнее, гром и молнии разносились над головой, отчего сверху то и дело сыпались камни, лишь чудом не падая на заклинателей. Но помимо осколков с обрывов в узкое ущелье, вереща, запрыгивали мелкие демоны, от которых приходилось отбиваться почти всем светлым заклинателям.

Для тёмных заклинателей, идущих в связке друг за другом с мешками на головах, царящий хаос казался хуже любого кошмара. Ошейники не позволяли высвободить духовную энергию, но, даже несмотря на ограничения, Вэй Учэнь ощущала её воздействие. И не самым лучшим образом.

Обычно, чтобы выдержать пагубное воздействие энергии инь, тёмным заклинателям помогала крепкая сторона ян. А сейчас, когда их лишили силы, которую заперли глубоко внутри духовного ядра и не позволяли выстроить естественную защиту, тело начинало ослабевать. Вэй Учэнь уже несколько часов страдала от жуткой головной боли, а тошнота постоянно подкатывала к горлу. Она слышала, как заклинатели спотыкались и падали, человек позади неё с трудом передвигал ногами и постоянно тормозил шествие.

Невольно Вэй Учэнь ловила себя на мысли, что помрёт на пути к Разлому. Кто-то из тёмных заклинателей пытался сообщить о дурном самочувствии, но жалобы лишь сильнее раздражали людей. Яо Мэнцзин, идущая перед Вэй Учэнь, часто останавливалась, чтобы перевести дух.

С каждым мгновением вера в лучшее угасала.

Угасала вера и в то, что она останется жива.

Грохот молний и треск Разлома стал до ужаса пугающим и оглушительным. Вэй Учэнь поняла, что они покинули каньон, когда их едва не повалил порыв шквального ветра. Страх подкрадывался довольно медленно, словно хищный зверь, выслеживающий добычу. И единственное, что заставляло Вэй Учэнь держаться на ногах и не делать глупостей, – это мысли о Вэй Лу. Если ей суждено погибнуть в кругу формации, то, возможно, её жертва подарит Вэй Лу шанс жить спокойной жизнью... на некоторое время.

Возня, толчки, крики.

Почувствовав грубую хватку на плечах и удар под колени, Вэй Учэнь возмущённо воскликнула и упала. Песок смягчил падение. Но как только с головы грубо сняли мешок, пришлось зажмуриться от летящих в лицо пылинок и ярких вспышек.

Суета наполнила пространство. С трудом открыв глаза и оглянувшись, Вэй Учэнь чуть не уронила челюсть от открывшегося перед ней зрелища. В своей жизни она видела многое, но мерцающий всполохами тьмы разрыв, из которого по установленному барьеру били молнии, являл жуткое зрелище, настоящее воплощение Бездны.

– Святые небожители, – донеслось перепуганное бормотание Яо Мэнцзин.

До сего момента Вэй Учэнь с трудом представляла, на что похож Разлом между пространствами. Из него лезли твари разной величины, и только светлые заклинатели, парящие на мечах и удерживающие защитный барьер, не позволяли большинству прорваться наружу. Адепты школы Бянь Сэ Лун, прикрывая товарищей по оружию, уничтожали скопление нечисти.

В ужасе переводя взгляд со светлых заклинателей, сражающихся с тварями, на тёмных, некоторые из которых едва ли не теряли сознание, Вэй Учэнь никак не могла признать реальность всей картины. Никакого порядка, сплошной хаос: как снаружи, так и внутри. Дышать становилось труднее – то ли из-за запечатанных сил, то ли из-за страха. Лишь сейчас, прочувствовав песок под ногами и боль от вспышек молний перед глазами, Вэй Учэнь осознала плачевность ситуации.

Она умрёт. Точнее, её убьют, как в том видении.

Подняв затравленный взгляд и отыскав Синь Юя, находящегося на противоположной стороне круга формации, Вэй Учэнь надеялась, что он посмотрит на неё. Однако его внимание оказалось сосредоточено лишь на Синь Лин. О чём они пытались перекрикиваться – Вэй Учэнь не знала. Понимая, что в жизни Синь Юя нет никого дороже матери, она почувствовала опустошение. Ей хотелось понять, что она не одна. Впервые за долгое время она действительно нуждалась в том, чтобы кто-то поддержал её хотя бы видимым присутствием.

На глаза навернулись слёзы. Взгляд упал на потрёпанную алую ленту, поверх которой её запястья удерживали вервия бессмертных.

Из груди вырвался хриплый смешок. Кого она пыталась обмануть? Хао оказался прав, обвиняя её в твердолобости и неоправданной гордости. У неё не хватило сил признать свою симпатию хотя бы к Синь Юю. Но разве это так важно? Нет, уже ничто не важно... Даже то, что и Хао уже не казался таким мерзавцем.

– Хватит терять время попусту! – разнёсся над бурей громкий оклик Юэ Гуана. – Нужно начинать ритуал!

– Согласен! – подтвердил Шуан Тянь, возведя взгляд к небу и прокричав: – Шо Фэн, спускайся! Они справятся без тебя! Начинаем!

Одежды Шо Фэна развевались на ветру подобно крыльям орла. Наблюдая за тем, как он оставил адептов, защитное заклинание заметно задрожало, однако не обрушилось. Шуан Тянь занял место в паре бу позади Вэй Учэнь, Юэ Гуан находился подле Синь Лин, а Шо Фэн спешил занять позицию у Синь Юя.

И последний явно не собирался выпускать ситуацию из-под контроля. Скалясь подобно бродячему псу, он с ненавистью глянул на Юэ Гуана и свирепо закричал:

– Сволочь ты бессовестная! И ты убьёшь свою жену?! Серьёзно?! Да что ты за человек такой?!

– Синь Юй, не надо!.. – увядающим от нехватки сил голосом поспешила одёрнуть его Синь Лин. – Это ради общего блага!

– Ради общего блага могла бы пожертвовать только собой! – взвившись, с яростью воскликнула Яо Мэнцзин. – Потрясающая женщина! Что за мать пожертвует своим сыном?! Срам!

– Не смей её оскорблять! – закипел Синь Юй.

– А ты вообще молчи, петух несчастный! Твоя мать буквально предпочла десять незнакомцев одному тебе! Что, не могла договориться о том, чтобы пожертвовать кем-то другим вместо тебя?! Только о себе и матери своей думаешь! А как жениться на хранителе феникса, так ты в первых рядах побежал, да?!

Вэй Учэнь без малейшего намёка на энтузиазм наблюдала за перепалкой, и последние слова Яо Мэнцзин заставили Синь Юя проглотить все свои недовольства. Он с растерянностью посмотрел на Вэй Учэнь, но та едва ли одарила его взглядом. По сути, ничего нельзя было изменить. Они могли только попробовать вырваться из формации... как сделал в прежней жизни Синь Юй. Или, правильнее сказать, увидел картину будущего.

Вместо того чтобы отдавать силы, он смог перенаправить ток ци в теле особым образом, чтобы поглощать тьму, льющуюся из Разлома. Это позволило усилить его внутренний запас способностей до такой степени, что заставило пробудиться дар гадателя, с помощью которого он сумел отправить видения о событиях в прошлое. Хотя изначально Синь Юй рассчитывал использовать технику экзорцизма, буквально отрицая всякую связь с тёмной энергией.

Экзорцист из него никудышный, Вэй Учэнь также редко практиковала техники изгнания. Но она являлась сильным некромантом и могла не только за счёт скопления тёмной ци мощным ударом вытолкнуть из формации Синь Юя, но и сама отлететь прочь. Разрушить круг и попытаться выжить.

Но после того, что предложил ей Хао... Вэй Учэнь и не знала, которая из техник представляла меньшую опасность.

– Довольно разговоров! – призвал Шо Фэн. – Мастера, прошу вас, будьте бдительны! Нам ни при каких обстоятельствах нельзя отвлекаться! Заклинатель змей и воины наших школ прикроют нас! Положитесь на них. Начинаем!

Подступившие к кругу формации мастера заставили Вэй Учэнь напрячься, приготовиться к неминуемой катастрофе. А затем её тело наполнила удивительная лёгкость, дышать стало проще, и всё потому, что удавка наконец слетела с шеи. Только насладиться моментом в полной мере не удалось, потому как за мигом облегчения последовала боль, сжигающая плоть и кости.

Вэй Учэнь не успела приготовиться к тому, что её словно пробьют насквозь. Она в ужасе подумала о том, что Шуан Тянь вонзил клинок ей в спину, однако, через силу разлепив веки, она обнаружила лишь буйство энергии. Застряв словно под перетирающими друг друга в пыль камнями, она ощущала себя песчинкой.

С глаз моментально высохли все слёзы: сил на них уже не осталось. Из горла рвался изнывающий скулёж. Крики тёмных заклинателей заложили уши. Яо Мэнцзин визжала так, словно её резали ножом наживую.

Боль растянулась бесконечной пыткой. Через тело пропускали такое количество энергии, что Вэй Учэнь дивилась, как её не разорвало на части. Она слышала, как кричала не только Яо Мэнцзин, но и Синь Лин. Поначалу ей показалось, что причина в том, что женщины их статуса впервые сталкивались с подобными мучениями, однако слух уловил и истошный мужской вопль. Кричал другой заклинатель. А за ним другой и ещё один...

С трудом сфокусировав взгляд на жертвах ритуала, Вэй Учэнь попыталась высмотреть Синь Юя – тот тоже кричал, тщетно пытаясь сдерживаться. Возможно, всё дело в уровне заклинательского мастерства: чем он выше, тем меньше боли причиняла энергия. Но в таком случае напрашивался вопрос: отчего девятихвостая лисица столь остро реагировала на происходящее?

Хотя ей ли судить? Её собственное тело сгорало изнутри. С трудом глотая воздух, чтобы не задохнуться, Вэй Учэнь попыталась сфокусироваться на мысли, что нельзя упустить подходящий момент. Но как сосредоточиться хотя бы на чём-то, когда агония не желала отступать, мышцы перекручивало сильными спазмами, а кости трещали так, будто их сдавливало мощным прессом?

Синь Юй говорил, что в прошлый раз в кругу формации находился Вэй Лу, который нашёл в себе силы сопротивляться боли, почти вырвавшись наружу. Асуре приказали вернуть его обратно, однако тот замешкался, и он потерял контроль над формированием. Синь Юй воспользовался моментом, чтобы провести ритуал внутри формации, и тогда мастерам пришлось убить всех тёмных заклинателей, а Хао ворваться внутрь, чтобы остановить Синь Юя.

Но... сейчас такое не сработает.

Сейчас никто не будет колебаться, чтобы вернуть беглую крысу в клетку.

Или?..

Вспоминая слова Хао о высвобождении феникса, Вэй Учэнь невольно подумала, что идея не так уж и плоха. Вот только, высвободив его в замкнутом кругу под давлением подобной энергии, она всё равно что бросит искру в бочку с порохом. Дух-хранитель, возможно, и вытолкнет её из формации, но в пламени сгорит не только он сам, но и другие тёмные заклинатели.

Хао не мог не догадываться об этом. Тогда зачем он предложил нечто подобное?!

Вэй Учэнь не хотела убивать никого из заклинателей: ни Синь Юя, ни Синь Лин и даже Яо Мэнцзин, с которой успела сблизиться.

Яркий свет стал пульсировать с определённым ритмом. Вэй Учэнь показалось, что давление постепенно ослабевало, и боль уходила подобно отливу. Тело наполнила лёгкость. И, как оказалось, давление энергии действительно подняло её над землёй, как и других заклинателей: носки едва касались алых песков.

Разлепив веки, она наблюдала, как мастера формировали ручные печати, от которых энергия стала стягиваться в узоры, опоясывая ритуальный круг. Пространство за пределами формации потеряло очертания, всюду парил песок, одежды заклинателей-воинов беспощадно хлестал ветер. Подняв взгляд, Вэй Учэнь отметила, что края Разлома принялись пульсировать, а из чёрного зёва сыпались мелкие пятна – разного рода твари.

– Какого гуя здесь происходит?! Почему полезло столько нечисти?!

– Не отвлекайтесь! – донёсся голос Юэ Гуана. – Наша забота – закрыть Разлом!

И действительно, сложилось впечатление, словно Разлом начал постепенно затягиваться, сверкая мелкими вспышками. Стоял грохот. Треск. А тело наполняла слабость – энергия не просто покидала её, теперь Вэй Учэнь понимала это, как никогда. Только почему Синь Юй не рассказал ей об этом? Не запомнил или не понял, что их тела использовали не столько как источники, сколько как сита для просеивания тёмной энергии?

Голова кружилась всё сильнее.

В ушах стоял свист. Свист ветра и грохот... который вдруг прорезало бесноватое карканье. Вэй Учэнь показалось, что она начала бредить, но, отметив, что звук повторился и привлёк внимание светлых заклинателей, решила не терять бдительности.

– Что это было?!

– Сосредоточьтесь!

Адепты духовной школы Бянь Сэ Лун моментально подоспели к мастерам, прикрыв их и выставив перед собой оружие. А звук продолжал гулять по округе, напоминая то воронье карканье, то кошачье мяуканье. За всю свою жизнь Вэй Учэнь не раз выходила на охоту, и в лесах она пару раз слышала похожий вой. Но никак не могла вспомнить, кто его издавал... пока не услышала, сколь истерично захохотала Яо Мэнцзин.

Она смеялась, но куда сильнее напоминала стоящую на грани безумия ведьму, а не счастливую деву. По щекам текли слёзы, губы растянулись в пугающей улыбке.

– Всё же любовь убьёт этот мир! Но она нас спасёт! А-а-а-а-а!

Преодолев сопротивление сдерживающего заклинания, Яо Мэнцзин закричала из последних сил, сумев преодолеть сдерживающий её паралич. Формация с её стороны пошла дрожью.

– Держите барьер! – закричал Шо Фэн. – Не смейте!..

Его теряющийся в грохоте голос моментально поглотил резкий визг. Позади мастера, держащего контроль над Яо Мэнцзин, внезапно возникла огромная бурая тень. Подхватив одного из воинов, стоящих на защите, девятихвостая лиса сбила с ног другого человека, утащив свою жертву в песчаную бурю.

– Какого гуя?! Это девятихвостая?! Как она смогла выбраться?! – в ужасе закричал мастер, держащий формацию подле Яо Мэнцзин.

– Она не могла! Ничто не может выйти за пределы формации незамеченным! – одёрнул его Шуан Тянь. – Сосредоточьтесь!..

– Тогда кого вы притащили, Шуан Тянь?!

– На ней метка хозяина духа-хранителя, я не ошибся!

– Нет, вы ошиблись! Вы!..

Тявканье девятихвостой лисы разносилось с разных сторон, а за ним последовали истошные вопли. Завывание нечисти разносилось эхом над простором, и в следующий миг бурый демон вновь показал себя, вынырнув из плотного песчаного облака. В этот раз Вэй Учэнь сумела рассмотреть его достаточно детально, отметив, что по размерам он немного превосходил феникса Фэнхуана. Лиса двигалась столь стремительно, что ей хватило мгновения, чтобы схватить беззащитного мастера, стоящего позади Яо Мэнцзин, и выбросить его за пределы защитного барьера.

Демонический дух-хранитель рода Яо обладал силой, превосходящей любого маленького духа, а подле Разлома, откуда сочилась тёмная ци, он стал ещё сильнее.

Нарушенный строй моментально сказался на формации. Вэй Учэнь, как и других тёмных заклинателей, неслабо тряхнуло и уронило на землю, однако невидимые путы продолжали удерживать их словно в цепях. Тяжесть навалилась вместе с усталостью, однако боль испарилась.

Приходя в себя, Вэй Учэнь подняла взгляд и отметила, что мастера кричали друг на друга, а люди, обязанные защищать их, едва справлялись с неожиданно набежавшей нечистью.

В ушах звенело, на языке появился привкус крови.

Обернувшись, Вэй Учэнь отметила, что Яо Мэнцзин, лишившись мастера, а вместе с ним и удерживающих её пут, превозмогая усталость, поползла к краю формации. Цепляясь за песок и неуклюже передвигаясь, она отчаянно подбиралась к барьеру. Но даже прикоснувшись к нему, не имела ни единого шанса выбраться. Без посторонней помощи.

Девятихвостая лиса выпрыгнула из песчаной завесы, высаживая с себя человека, в котором Вэй Учэнь определила мужчину. Его лицо скрывала тканевая маска, ветер беспощадно трепал длинные волосы, убранные в хвост; чёлка ниспадала на лоб и скрывала глаза. Высокий, стройный, носящий чёрные одежды, напоминающий разбойника... незнакомец являлся тёмным заклинателем, что Вэй Учэнь определила по демонической ци, окутавшей его тело и ударившей по барьеру.

– Хао! Уничтожь этого ублюдка! – приказал Шуан Тянь. – Не дай ему нарушить формацию!

– Понял!

Взмахом руки призвав одного из духов-хранителей, Хао направил его на противника. Материализовавшись в вихре тёмной ци, крупный змей устремился к незнакомцу, однако девятихвостая лисица, выпрыгнув из бури, перехватила его.

Выругавшись, Хао сложил полноценную печать призыва и, ударив ладонью по песку, воззвал к Ди У Я, Пятому клыку. Возвысившись в фиолетовой дымке в три роста над головами людей, змей устремился к незнакомцу, продолжавшему давить на барьер. Тот не обращал внимания на надвигающуюся угрозу, пытаясь дотянуться рукой до Яо Мэнцзин. Оставалось совсем немного: прикладывая недюжинные усилия, терпя то, как формация раздирала его кожу и едва не крошила кости, мужчина не сдавался и прорывался навстречу Яо Мэнцзин.

Разинув пасть, Ди У Я навис над незнакомцем, собираясь проглотить его, но мигом позже ему на голову с силой опустилась белая тень, вдавливая в песок. Удар оказался не настолько сильным, чтобы сокрушить змея, однако этого хватило, чтобы выиграть для незнакомца время. Воинственно закричав, он смог пробиться и ухватить Яо Мэнцзин, вырывая её из круга.

Вэй Учэнь обдало волной горячего воздуха, и невидимые цепи словно спали. Она обернулась, пытаясь понять, не показалось ли ей. Но когда, прикрывая отступление незнакомого мужчины и Яо Мэнцзин, на дыбы перед оправившимся Ди У Я встал белый олень, у Вэй Учэнь отпали последние сомнения – это был Бай Шоу.

Страх вместе с возбуждением пробрали её с ног до головы, отрезвляя хлёсткой невидимой пощёчиной.

«Вэй Лу...»

– Хао! – окликнул своего подопечного Шуан Тянь. – Уничтожь лису и верни заклинателя!

– Нет! – вдруг воскликнул Шо Фэн. Голос его звучал требовательно и испуганно. – Хао, врывайся в формацию и делай, что этот Шо приказывал! Ты должен это сделать!

– Что?! – в недоумении воскликнул Шуан Тянь. – О чём ты?! Какого демона, Шо Фэн?!

Уж не знала Вэй Учэнь, что происходило, но, оглянувшись на Шуан Тяня, она сообразила, что некий замысел Шо Фэна явно стал для него сюрпризом, причём неприятным. Между мужчинами повисло тяжёлое молчание, немой диалог свершился буквально за мгновения. И уж чего Вэй Учэнь никак не ожидала увидеть, так это испуганное выражение на лице Шуан Тяня.

– Хао, это приказ главы! Делай!

– Нет, Хао, не смей! Не смей туда соваться, ты умрёшь, не слушай его!

– Мы потеряли одного заклинателя! – вмешался в разговор Юэ Гуан. – Либо так, либо мы тут все умрём! Одним больше, одним меньше!

Только в отличие от других мастеров, которые ждали, когда Хао поскорее займёт место Яо Мэнцзин, Вэй Учэнь заподозрила неладное. Она помнила, в каком состоянии пребывал Хао, и он никак не напоминал смертника, готового добровольно принести себя в жертву. Он показал ей способ вырваться из формации... но зачем?

Шо Фэн и Юэ Гуан позволили Хао зайти внутрь, однако, оказавшись в кругу, тот упал на песок почти моментально, словно тряпичная кукла.

– Хао!

Вэй Учэнь уже не знала, сколько раз удивлялась реакциям Шуан Тяня. Она никогда не слышала в его голосе хотя бы намёка на сочувствие. А здесь он разрывался в крике отчаяния, словно отец, наблюдающий за тем, как его ребёнок шагает навстречу верной смерти.

– Поднимайся, Хао! – воззвал к нему Шо Фэн. – Ну же!

Только подняться он никак не мог. Стоя на коленях и содрогаясь от потуги, он вдруг согнулся и выплюнул кровь. Вэй Учэнь прислушалась к току энергии, сообразив, в чём дело: то небольшое искажение ци, которое она вызвала у него, Хао продолжал игнорировать день за днём. Вероятно, полагал, что возрастающая сила являлась следствием приближения Разлома... а не того, что инь подавляла ян.

– Нужно закрыть Разлом! Немедленно! – потребовал один из мастеров. – Мы долго не продержимся!

– Согласен, – кивнул Юэ Гуан.

– Мы ещё не собрали должное количество энергии, – возразил Шо Фэн.

– Будет удивительно, если наберём. Пока девятихвостая вновь не атаковала, нужно закрывать. Да, заплатка будет недолгой, продержится несколько лет, но либо так, либо никак!

– Ты издеваешься?! – взревел Шуан Тянь, яростно глянув на Юэ Гуана. – Там Хао! Я не позволю!..

– Он такой же тёмный заклинатель! Его энергии...

– Нет! – вдруг возразил Шо Фэн, после чего с явным беспокойством и замешательством прикрикнул, обращаясь к Хао: – Хао! Ну же, сделай то, о чём я говорил! Ты сможешь усилить себя, ты сможешь, этот глава в тебя верит! Поднимайся! Мы ещё сможем продержаться!

– О чём ты говоришь, Шо Фэн?! – Юэ Гуан в негодовании обернулся, и ему потребовалось всего несколько мгновений, чтобы сообразить, что именно задумал глава духовной школы Тайян. Скривившись, он зарычал: – Ну ты и ублюдок, Шо Фэн... Это так просто тебе с рук не сойдёт! Силы захотел?! Власти?!

– Да что происходит?! – закричал кто-то из мастеров.

– Что?! Помнишь, что творили тёмные заклинатели сотни лет назад в поисках могущества?! Этот безумец собрался сделать то же самое, только ему не пришлось разрывать пространство! Он просто затолкнул ублюдка прямо к источнику энергии! Откуда у тебя писания?! Они все должны быть уничтожены!

Обвинения Юэ Гуана были встречены показательным молчанием. Шо Фэн, потупив взгляд, выглядел устыдившимся, однако черты его лица быстро разгладились, наполняясь холодной злостью. Игнорируя опешивший взгляд Шуан Тяня и гневные презрительные оклики мастеров, он выпрямился и развёл руки в стороны, подводя формацию к завершающей фазе.

– Раз так, то приступаем к завершению. Закрыть формацию!

– Ну ты и... – так и оставил фразу недосказанной Юэ Гуан, присоединяясь к завершению.

Медлил лишь Шуан Тянь. Он в растерянности уставился на Хао, продолжавшего отхаркиваться кровью. Краски сходили с его лица, взгляд терял искру жизни.

Возможно, за последний час Вэй Учэнь увидела слишком многое. Но раз мастера собирались завершить формацию, настало время действовать, а не смиренно ждать объятия смерти. Превозмогая боль и давление, она поднялась на локтях и осмотрелась, надеясь окликнуть Синь Юя и призвать к попытке провести ритуал. Но стоило уронить взгляд вперёд, как она отметила, что тот не то что заклинание не сложит, а банально не сможет удержаться на коленях.

«Почему?..» – уже подумала Вэй Учэнь, а затем, оглянувшись, приметила, что помимо неё лишь Синь Лин из пленённых заклинателей могла хотя бы как-то передвигаться.

– Шуан Тянь! Хватит медлить! – воскликнул Шо Фэн. – Закрывай формацию!

Но не только Шуан Тянь не выкладывался на полную. Поддавшись сентиментальности, чтобы не терзать супругу лишние мгновения, Юэ Гуан, похоже, не вкладывал все силы в формирование. Ждал, когда Шуан Тянь придёт в себя.

Вэй Учэнь не понимала, что делать. За барьером бесновались духи-хранители, девятихвостая лисица уже не столь активно пыталась пробиться к формации, а у Бай Шоу попросту не было шансов в битве с таким огромным количеством воинов.

– Эй!.. Кха... Вэй Учэнь... – донёсся до неё сдавленный голос Хао.

Она обернулась, перехватив его пристальный мрачный взгляд. Тяжело переводя дыхание, Хао облизнул губы и, присев на колени, дрожащими руками вяло начал складывать печати. Только ничего не происходило. Вэй Учэнь в недоумении заморгала, но, когда вновь встретилась взглядом с Хао, поняла всё без слов. Тот горько усмехнулся.

– Госпожа Шэнь!.. – вдруг окликнула её Синь Лин.

Вэй Учэнь обернулась к ней, но у той хватило сил лишь кивнуть. Вэй Учэнь прочла всё по её глазам. Вымученно улыбнувшись, Синь Лин перевела дух и, преодолевая силу невидимых пут, поползла к Синь Юю.

– Что?.. Синь Лин? Что ты делаешь?! – окликнул её Юэ Гуан.

Однако она проигнорировала его оклик. Даже когда он усилил давление печати, Синь Лин не остановилась. Вымученно терпя боль и напряжение, она продолжала ползти к Синь Юю, который едва пребывал на грани сознания.

Вэй Учэнь посмотрела на Хао, отметив на его губах неугасающую ухмылку. Горечь сожаления жгла ему язык не хуже свежей крови. Он смотрел на неё затуманенным взглядом, в полуобморочном состоянии кивнул, повторяя жесты формирования заклинания. Недолго думая, Вэй Учэнь стала повторять за ним, пока они не добились синхронности.

– Они... Что они?..

– Хао, какого гуя ты творишь?! Прекрати! – призывал его Шо Фэн. – Не показывай ей знаки, нет! Проклятье, закрывайте! Закрывайте!

Более мастера не стали ждать, даже Шуан Тянь сквозь горечь сожалений и боли на сердце завершил последнюю ступень заклинания. Энергия взмыла к небесам мощным ослепительным потоком, от которого у Вэй Учэнь пробило всё тело болезненным спазмом. Прогнувшись в спине, она едва не захлебнулась собственной кровью, хлынувшей из разодранных лёгких. Однако это не остановило Вэй Учэнь: она рефлекторно продолжала складывать печати.

Свет ослепил её... Но свет ли заклинания? Сила, спящая в ней, сила духа-хранителя взывала к воспоминаниям, спрятанным в крови. К той боли, что пришлось испытывать каждому тёмному заклинателю, носящему под сердцем мощь короля ста птиц.

Тьма звенела, шептала, обретала в ярком зареве образ живого пламени. Теряя связь с реальностью, уходя на дно своих воспоминаний, Вэй Учэнь видела кровь, которую проливали её родственники, чувствовала огонь, который разрушал её дом. Она помнила запах гари и дух смерти. Тёмная ци, струящаяся из Разлома, также помнила это. Она являлась продолжением каждого духа и хранителя.

Шёпот в бесконечной пустоте призывал Вэй Учэнь протянуть руку, коснуться фиолетовых всполохов, отринуть горе и несчастье, стать частью чего-то большего, чем обычный человек в своём горе и страдании. Ведь феникс, огонь которого разливался по её венам, не знал подобной слабости.

Рука Вэй Учэнь, окутанная болью, потянулась ко тьме. Но в костях горел огонь короля ста птиц, и тьма услышала его зов. Те, кого коснулся феникс, кого он наградил своей энергией хотя бы единожды, имел его благословение. Фиолетовый огонь помнил их энергию, а также энергию тех, с кем связывала их судьба и сила.

А остальных этот беспощадный огонь сжигал дотла.

Он не щадил ни любящую мать, прикрывшую собой сына, ни рядовых заклинателей и уж тем более не собирался считаться с кругом формации, высмеивая попытки мастеров сдержать себя.

В ту ночь небо сияло не только от вспышек молний великого Разлома. В ту ночь пламя феникса Фэнхуана заслонило собой солнце и надежду, с которой адепты духовных школ рассчитывали встретить беззаботный новый день.

Глава 46. Нападение этих заклинателей

Зима уже стояла так близко на пороге духовной школы Бянь Сэ Лун, что по ночам зачастую наступали заморозки, а во второй половине дня шёл мелкий снег. Трава пожухла, листва деревьев окрасилась в жёлтые краски, стремительно опадая на землю, и только многовековые сосны неподвижно стояли, распушив свои ветви.

Слякоть чавкала под сапогами людей, оседала на каменной лестнице, ведущей к духовной школе, а вместе с тем смешивалась с проливаемой кровью. Территория духовной школы Бянь Сэ Лун оказалась охвачена нашествием демонических тварей, хлынувших подобно мощному потоку из новообразовавшихся разломов в глубине гор. Адепты защищали свою обитель, выйдя за пределы барьера, однако их мастерство уступало тому количеству нечисти, которая ранним утром наводнила лес.

– Достопочтенный глава так и будет наблюдать или же поможет своим людям? – устав от лицезрения своего мужа, застывшего посреди ступеней на главной площади, с колкой ноткой поинтересовалась Юэ Ин. Она вместе с десятком других адептов поддерживала более мощный барьер, не позволяющий тварям забраться внутрь.

Юэ Гуан грозно скривился, отчего шрам, оставленный на его лице пламенем феникса, придал ему более мрачный вид. Рубцы, только-только зажившие спустя два месяца после происшествия в Мёртвых землях, всё ещё отдавали жгучей болью.

– Достопочтенной жене следует быть кроткой и не указывать, что делать мужу.

От того, сколь грубо, едва сдерживая злость, ответил Юэ Гуан, испугались все, но не Юэ Ин, недовольно скривившая губы. Последние месяцы жизнь и так нельзя было назвать лёгкой, а из-за колкого языка своей супруги Юэ Гуан уже не раз грозился запереть её дома, чему препятствовал только Юэ Мэй.

Сращивание великого Разлома прошло ужасно, едва не обернувшись катастрофой. Точнее, оно обернулось катастрофой, последствия которой устранялись и по сей день. Если бы не барьер формации, феникс Фэнхуан истребил бы всех. В пылу сражения оказалось непонятно, что случилось с тёмными заклинателями, находившимися в жертвенном кругу. Бушевала такая буря, что вытаскивать обугленные тела оказалось бессмысленно, и не все из них поддавались опознанию. Единственный, кому удалось выжить в том адском пламени, был Заклинатель змей, которого огонь почему-то не тронул.

У Юэ Гуана в тот миг закралась подлая мысль убить поганого ублюдка, чтобы Тайян поплатились за свою корысть. Шо Фэн намеренно впустил Заклинателя змей в круг формации, желая, чтобы тот стал сильнее... если бы, конечно, пережил ритуал. И он пережил. И что-то подсказывало, не только он, потому что на месте формации не оказалось девы Шэнь Цзи. Даже если бы она погибла, пламя феникса не тронуло бы её тело.

В чём Юэ Гуан оказался уверен, так это в гибели своей второй супруги – Синь Лин. Он запомнил, как та закрыла Синь Юя в момент взрыва пламени. Глупая женщина. Ведь тот, кто связал себя узами брака с хозяином феникса, не пострадал бы от его пламени. Хотя стоило ли её винить, она бы и так не выжила в том аду. Чудо, что никто из светлых заклинателей, держащих круг, не погиб и серьёзно не пострадал.

– Достопочтенный глава, полагаю, нам лучше выйти и помочь нашим людям, – отвлёк его от неприятных мыслей Юэ Мэй. – Подобных натисков уже давно не случалось. Это больше похоже на чью-то спланированную атаку.

Юэ Гуан мысленно согласился с Юэ Мэем. Несмотря на то что за последние два месяца в горах стало появляться всё больше брешей из-за неустойчивости великого Разлома, которые с трудом, но удалось запечатать – на неопределённый срок, – твари никогда так близко не подходили к духовной школе. И, помня, что сбежавших тёмных заклинателей до сих пор не поймали, вполне возможно, что это их рук дело.

– Будь осторожен. В случае опасности немедленно отступай за барьер.

– Да, глава.

Оставив оборону духовной школы на Юэ Ин и других заклинателей, Юэ Гуан помчался вслед за сыном, вскоре вырвавшись за пределы барьера. Казалось, там и воздух ощущался намного прохладнее и тяжелее. Небо затянуло серыми, пасмурными облаками, вокруг стоял запах сырой земли и крови. Обнаружив впереди адептов, сражающихся с духами разного происхождения: от огромных клыкастых даолаогуев до злых призраков мелких животных, как маогуи – духов кошек, – Юэ Гуан убедился в своих опасениях.

Воззвав к природе чистой энергии и мысленно произнеся заклинание, он топнул ногой, пуская яркую волну вокруг себя, на пути которой любая нечисть сгорала заживо. Верещание мелких духов оканчивалось пеплом, оседающим в воздухе. Более крупные твари, которых обдало смертоносным жаром, поспешили скрыться прочь. Однако Юэ Гуан не собирался останавливаться, желая избавиться от всей падали, посмевшей ступить на его земли.

Грозный как гром, быстрый как ветер, он перемещался между деревьями и по крутому склону, практически паря над землёй. Короткий клинок со скоростью молнии рассекал туши демонов. Избавившись от тварей вокруг меньше чем за время, потребовавшееся для опустошения одной чашки чая, Юэ Гуан выбрался на ведущую к духовной школе каменную лестницу, зажатую между сосновым лесом. Медленно выдохнув и прислушавшись к колебаниям энергии, он нахмурился. Их окружал плотный поток тёмной ци, оседая подобно утреннему туману.

– Достопочтенный глава!

Скосив взгляд, Юэ Гуан заметил приближение двух адептов. Они суетливо поклонились, выражая явную радость из-за его прибытия. Он же не разделил их воодушевления, сухо уточнив:

– Откуда наползали твари? Поблизости был обнаружен разлом?

– Нет, достопочтенный глава, поблизости ничего похожего на разрыв нет. Последний мы запечатали восемь дней назад глубоко в горах. Скорее всего, эти твари уже обитали в лесу, но что-то их приманило.

– По докладу патруля, первых тварей заметили на северо-восточном склоне, – добавил второй адепт.

Юэ Гуан кивнул, но более ничего не сказал. Каждый день для него проходил с усиливающимся подозрением, что они жили на пороховой бочке, которая могла взорваться в любой момент.

– Держитесь вместе. Не ходите по одному. Зачищайте территорию – и обратно за барьер.

– Да, достопочтенный глава! – синхронно отозвались адепты, но Юэ Гуан уже успел скрыться.

Зачистка территории от набегающей нечисти продолжалась до самого вечера. Только когда небо начало темнеть, Юэ Гуан понял, что необходимо отозвать людей. Если такое количество тварей напало на них днём, то страшно представить, сколько их набежит под покровом ночи.

Тем не менее Юэ Гуан не торопился вернуться в относительную безопасность за барьером. Стоя на склоне посреди высоких сосен, тянущих пушистые макушки к помрачневшему небу, он обратился в слух. Стараясь не издавать лишних звуков, он прислушивался к окружению, игнорируя естественные шорохи из-за порывистого ветра, скатывающихся камней или близкого журчания горного ручья.

Юэ Гуана не покидало предположение, что за нападением на духовную школу Бянь Сэ Лун стояли люди, способные подчинять силы тьмы. Он достаточно прожил на этом свете, чтобы знать, насколько алчными и коварными являлись тёмные заклинатели. Тем не менее Юэ Гуан не считал эту черту постыдной или плохой, в какой-то степени он восхищался людьми, способными переступить через страх перед государством и смертью, чтобы продолжить развивать запрещённое мастерство. К тому же из тёмных заклинателей получались куда более способные целители и лекари, в чём он убедился на примере Синь Лин и её учеников.

Тёмные заклинатели – это вовсе не проклятье мира, а сила, держащая его в равновесии. Избавляться от них, как делали многие духовные школы, Юэ Гуан считал нецелесообразным, предпочитая использовать их дар, а не губить. Если же взрастить для себя преданных подчинённых и одарить их особой любовью, показать мир враждебным, опасным местом, а себя выставить доблестным спасителем, то можно обрести невероятную силу. Как жаль, что Шо Фэн понял это раньше Юэ Гуана, ведь пример такой любви держал в страхе людей уже на протяжении долгих лет. И так нелепо, что преданного последователя одолел бунтарский дух феникса.

Вряд ли Заклинатель змей оправится после пережитого. Юэ Гуан не знал, что случилось с ним после ритуала: Шуан Тянь с яростью тигра никому не позволял притронуться к нему и с ужасом потерянного родителя унёс того на руках, оставив своих товарищей. Наблюдая за ним в тот злополучный день и переводя взгляд на закоптившееся маленькое тело в застывшем песке, которым когда-то была Синь Лин, Юэ Гуан с облегчением осознал, что раз за разом убивал в себе любой намёк на привязанности.

Как старая корова лижет телёнка^[62], так поначалу и Юэ Гуан слепо радовался своему первенцу, которого подарила ему Юэ Ин, в ту пору ещё Синь Ин. Так как он не питал тёплых и искренних чувств к супруге, которую в давние времена ему сосватали из-за власти семьи Синь, его наполнило необычайное ощущение лёгкости и трепета. Его воспитывали как грозного воина, под стать холодным скалам и ледяному ветру западных земель, но, наблюдая за своим мальчиком, как он рос и развивался, Юэ Гуан проникся настоящим счастьем семейной жизни. А узнав, что Юэ Ин носила под сердцем ещё одно дитя, он был готов целовать её ноги и стоять перед ней на коленях.

Но за красотой огня он не заметил его жара. Когда маленькому наследнику Юэ исполнилось шесть лет и Юэ Гуан взял его на первую охоту, чтобы научить стрельбе из лука, Юэ Ин усомнилась в этой идее. Обычно в сезон холодных рос^[63], когда дни становились значительно короче, в горах также появлялось большое количество злых духов. Тогда в духовной школе Бянь Сэ Лун также служило несколько тёмных заклинательниц – три молодых сестры, уже барышни – из одной небольшой секты, и Юэ Гуан назначил их присматривать за ребёнком.

В тот день Юэ Гуан в последний раз видел своего сына. Он оставил его и трёх дев на поляне, когда погнался за вепрем. Вернувшись с добычей, на месте он их уже не обнаружил. Но стойко почувствовал присутствие тёмной ци, что оказалось неслыханным для столь безопасного места. Юэ Гуан нашёл трёх дев у обрыва: одну – с истерзанными ногами, двух других – в ужасе смотрящими вниз, где бурлила горная река. По словам заклинательниц, на них из чащи выпрыгнул даолаогуй и они велели молодому господину бежать. По несчастному стечению обстоятельств мальчик упал с обрыва.

Тогда-то Юэ Гуан и понял свою главную ошибку: он растил и лелеял своё дитя, купая в любви и ласке, вместо того чтобы готовить к опасной и суровой жизни. Если бы он воспитал своего сына в строгости, тот бы мог не запаниковать, а держаться тёмных заклинательниц.

В тот день погиб не только его любимый сын, но и сами небеса прокляли Юэ Гуана, преподнеся жестокий урок. Он запретил всем, особенно Юэ Ин, терзающейся горечью и ужасом утраты, вспоминать их сына. Избавившись от всего, что было с ним связано, Юэ Гуан решил напомнить не только себе, но и остальным, что любовь и снисхождение делали из людей слепых глупцов. И в назидание своей школе, а также служащей им секте он приказал вырвать трём заклинательницам языки, чтобы не слышать глупых оправданий, а затем вздёрнуть их на дереве.

С тех пор их неупокоенные души, обращённые проклятьем, долгие годы скитались по лесу в поисках маленького господина. О случае не распространялись, и со временем жители города Чандэ сами придумали разные легенды, распуская слухи словно поветрие.

Жуткие завывания, ветром разносившиеся среди шума покачивающихся деревьев, побудили Юэ Гуана вспомнить о событиях прошлого. Он уже не раз слышал, как в лесах завывали призраки повешенных сестёр, вот только они никогда не покидали глубины гор.

Уловив боковым зрением, как продолговатый силуэт отделился от одного из деревьев, будто сама сосна ожила и перебежала в другое место, Юэ Гуан отметил два источника тёмной ци. Руки крепко сжимали острые клинки, и в момент когда тьма грозилась накрыть его густым облаком, он выбросил оружие в стороны. Мечи рассекли воздух и полетели, лавируя подобно маленьким воробьям, озарённым ярким сиянием. Не прошло и пары мгновений, как они врезались в два тёмных силуэта, отталкивая их от деревьев в яркой россыпи искр.

Издав гортанный вой, мёртвые сёстры, ставшие порождением тьмы, загорелись светлым пламенем. Их долговязые силуэты словно охватил огонь, в котором они принялись метаться из стороны в сторону в тщетной попытке вырвать из груди клинок.

Не дожидаясь кульминации, Юэ Гуан чёткими ударами избавил мир от двух призраков, рассеяв их тёмные души. Как только последняя из них рассыпалась подобно пеплу, в лесу растаял отголосок её истошного вопля, оставляя после себя звенящую тишину.

Безмолвные сёстры всегда ходили вместе, однако Юэ Гуан не ощущал присутствия третьей из них. Либо она уже давно покинула этот мир, либо затаилась для финального рывка. Следы других тварей также не наблюдались.

Нехорошее предчувствие не давало Юэ Гуану покоя, поэтому, недолго думая, он решил вернуться в духовную школу. Вот только, подойдя к каменной лестнице у самой границы барьера, он обнаружил нескольких своих адептов, включая Юэ Мэя, озадаченно топчущихся на месте.

– Что происходит? – с ноткой раздражения уточнил Юэ Гуан.

– Достопочтенный глава, – обернувшись на его голос, отозвался Юэ Мэй, – барьер отчего-то не пускает нас внутрь.

– Не пускает? Что за вздор?

Но, дотронувшись до барьера, он с негодованием убедился в правдивости слов Юэ Мэя: купол напоминал ледяную гладь озера, сквозь которую никому не удалось бы пробиться. Нахмурившись, Юэ Гуан сложил особую печать и ударил ладонью по барьеру, по которому прошла вибрация, сопровождаемая тихим гулом. Однако никакого эффекта не последовало. И дело заключалось вовсе не в ошибке заклинания. Духовную школу теперь накрывала совершенно другая защита, и поставил её не кто иной, как Юэ Ин.

Не успел Юэ Гуан подумать о худшем, как по лесу пронёсся пугающий звук, напоминающий кошачье мяуканье и воронье карканье, будто над ними смеялся какой-то зверь. Адепты сразу окружили своего главу, подняв оружие наготове. Юэ Гуану не потребовалось много времени, чтобы определить природу звука: он уже слышал его однажды – во время проведения ритуала по закрытию великого Разлома.

Он слышал тявканье лисы.

В лесной чаще показалось плавное движение. Между деревьями появилось крупное размытое пятно, извивающееся подобно змеям, окутанным тьмой. Но как только оно спустилось, выйдя на каменную лестницу, Юэ Гуан недобро прищурился; у адептов реакция оказалась куда более яркая. Разве что Юэ Мэй сохранил пугающую сдержанность.

Лисица, чьи хвосты шевелились подобно живым змеям, с тихим рычанием наблюдала за адептами, в холке возвышаясь над землёй на целый чжан. От неё исходила удушающая мощь, которая, по ощущениям, могла бы истребить всё живое, находящееся поблизости. Бурый мех шевелился в вихрях тёмной ци, узкие глаза горели жёлтым огнём, напоминая в опустившихся сумерках два маленьких уголька. Но куда большее внимание Юэ Гуана привлёк молодой мужчина, восседающий на демоне, словно на обычном скакуне. Он обладал весьма заурядной внешностью, но волевой насмехающийся взгляд, а также кривая ухмылка на загорелом лице придавали ему особый вызывающий шарм. Длинные топорщащиеся волосы, убранные в высокий хвост и обвязанные зелёной лентой на лбу, покачивались в такт пульсирующей энергии.

Значит, это и был истинный хозяин девятихвостой лисицы? Но кто это? Из секты Яо в живых остались только женщины.

Глава секты Яо, как показало время, успел передать духа-хранителя своей младшей сестре Яо Мэнцзин. Но мужчина, восседающий на демоне, явно ею не являлся.

Разинув пасть, лисица злобно тявкнула. Издаваемые ею звуки напоминали жуткий женский смех, отчего даже Юэ Гуан ощутил мерзкое чувство, охватившее его с головы до пят. Помимо огромного количества тёмной энергии девятихвостая лисица, как и феникс Фэнхуан, обладала одной отличительной способностью, а именно возможностью напускать иллюзии. Наверняка адепты уже находились под действием её силы.

Незнакомец хитро ухмыльнулся и играючи указал куда-то вперёд, за спину Юэ Гуана, но тот не торопился оборачиваться. Зато его подчинённые, олухи, проследили за жестом тёмного заклинателя и посмотрели на каменную лестницу, ведущую вверх. И испытали явное удивление.

– Госпожа Юэ?

Иллюзии, насылаемые девятихвостой лисицей, строились на индивидуальных страхах и переживаниях людей, вводя рассудок в помутнение. Но стоило Юэ Мэю напряжённо прошептать: «Матушка?» – как Юэ Гуан сообразил: что-то здесь не так.

Обернувшись, но будучи готовым к нападению, он действительно обнаружил свою супругу на каменных ступенях, но не только её одну.

– Приветствую достопочтенного главу Юэ, – холодно произнёс Синь Юй.

Юэ Гуан озлобленно взглянул на него. Синь Юй пленил Юэ Ин и привёл её сюда, даже не используя холодное оружие, потому как держал госпожу духовной школы Бянь Сэ Лун в плену двух десятков бабочек, сформированных из тёмной ци. Несмотря на обманчиво крохотный размер, малютки сидели на шее, голове и груди Юэ Ин, и им хватило бы меньше мига, чтобы ударить по акупунктурным точкам и уничтожить все её меридианы. Однако Юэ Ин не выглядела испуганной, хотя, если присмотреться, можно было обнаружить, сколь она напряжена. Эта женщина отличалась непоколебимой силой духа, поэтому Юэ Гуан не удивился тому, что она не разрыдалась и не молила врага о пощаде, сохраняя хладнокровие.

«Но как они смогли пробраться за барьер?»

Он догадывался, что ответов могло оказаться несколько и не все из них пришлись бы ему по душе. От одного лишь взгляда на Синь Юя, который будто сбросил все павлиньи перья и отрастил крылья ворона, у Юэ Гуана закрадывалось тревожное чувство. Даже сквозь барьер он ощущал, в какой-то степени видел силу, исходящую от тёмного заклинателя. Мятые одежды и лёгкая небрежность в длинных волосах, связанных лентой почти у самых кончиков, придавали Синь Юю образ бандита... хотя с таким красивым лицом он никак не походил на разбойника.

– Взять мою супругу в заложники, напав со спины, – не ожидал иного поступка от тёмных заклинателей.

– Честью и моралью могут похвастаться лишь те, кому не нужно выживать, господин Юэ, – с холодной пренебрежительностью отозвался Синь Юй.

– И что же таким бесчестным людям понадобилось от этого достопочтенного?

– Смеете об этом спрашивать, погубив мою мать?

– Вы пришли за обычной местью? Как глупо.

– Вы...

– Глупо?! – влезла в их разговор Юэ Ин, сверкнув злобным взглядом. Бабочки, покрывающие её тело, беспокойно затрепетали крылышками. – Достопочтенный глава, ваша супруга смеет напомнить, что находится в заложниках у этого человека.

– Он тебя не убьёт.

Юэ Ин от удивления аж подавилась вздохом. Пользуясь заминкой, Синь Юй вернулся к разговору:

– Глава Юэ, условия моего предложения просты: ваша жизнь в обмен на жизни всех адептов духовной школы Бянь Сэ Лун.

Юэ Гуан даже не шелохнулся, найдя озвученные условия нелепыми и абсурдными. Неужели тёмные заклинатели всерьёз решили, что он сдастся им на милость? Несмотря на то что здесь находилась девятихвостая лисица, он обладал достаточной мощью и мастерством, чтобы выстоять с ней в схватке. Главное – увести подальше Юэ Мэя, свою плоть и кровь, своё наследие. Даже несмотря на то, что в духовной школе также оставались его дети, они были рождены от тёмных заклинательниц. Помня горький опыт привязанности к своему первенцу, даже по отношению к Юэ Мэю он не позволял себе проявлять отеческую любовь, похоронив её глубоко в сердце. Остальных же он воспринимал как верно взращённых солдат, не более.

– Ваше предложение бессмысленно. Вы всерьёз думаете, что этот глава согласится?

– Отец?

Проигнорировав обеспокоенный вопрос Юэ Мэя, Юэ Гуан отметил, как побледнела Юэ Ин. Несмотря на то что она носила вуаль, он успел заметить вспыхнувший в её взгляде страх.

– Значит, предпочитаете пожертвовать своей супругой, старшим сыном, другими детьми и остальными адептами, только бы самому выжить?

Юэ Гуан придирчиво усмехнулся, потешаясь над столь глупым предположением. Он вёл себя уверенно, не позволяя стоящим подле него адептам усомниться в верности своих решений.

– Главный смысл жизни адептов Бянь Сэ Лун – сражаться со злом, с порождением тьмы. Даже не пытайтесь переложить всю ответственность за убийство невинных на меня. Этот глава будет сражаться с вами до последнего вздоха.

– Что ты несёшь, Юэ Гуан? – нетерпеливо бросила Юэ Ин, предательски задрожав. – Ты хочешь, чтобы они убили меня и Юэ Мэя? Юэ Мэя, нашего сына? Тебе потери одного не хватило?..

– Молчи, женщина!

– Отец, нужно попытаться хотя бы выторговать жизни женщин и детей, – вмешался Юэ Мэй, – нельзя вот так...

– Здесь я отдаю приказы, Юэ Мэй, – даже не посмотрев на него, отрезал Юэ Гуан. – Наш священный долг – противостоять таким, как они. Я защищу тебя, чтобы ты смог вновь поднять школу с колен. Но ни за что не склоню перед ними голову.

Юэ Гуан чувствовал окружение, сосредоточившись на давящей тёмной энергии. Девятихвостая лисица не приближалась, лишь тявкала и шуршала своими хвостами. Поэтому он внимательно наблюдал за Синь Юем, выглядящим заносчиво спокойным и разочарованным.

– Это ваш выбор, глава Юэ, – взмахнув рукой и щёлкнув пальцами, подметил Синь Юй.

Юэ Гуан приготовился к нападению, но, как только щелчок развеял тишину, перед ним открылся защитный барьер, будто приглашая войти. Не ожидая подобного, он отступил, полагая, что Синь Юй атакует его. Однако Юэ Гуан услышал лишь лёгкий шорох шагов, не успев отреагировать на то, как Юэ Мэй уверенным грубым рывком вонзил нож ему в сердце.

Прогнувшись дугой и издав удивлённый хрип, Юэ Гуан попытался замахнуться, но его развернуло, отчего он просто завалился на колени. Заметив несколько ошарашенных взглядов адептов, Юэ Гуан отметил, что они даже не сдвинулись с места. Он в негодовании уставился на стоящего перед ним Юэ Мэя – тот взирал на него с презрением и холодной отстранённостью, и за краткий миг Юэ Гуан понял всё.

Он понял, что Юэ Ин дрожала вовсе не от страха, а из-за гнева: она всегда презирала его за женитьбу на Синь Лин, а также за тот факт, что он растил из своих детей собственную маленькую армию тёмных заклинателей. Его так сильно травмировала смерть первого сына, что в своей попытке защитить Юэ Мэя и Юэ Ин он просто уничтожил не только свои эмоции, но и свою честь.

В их глазах Юэ Гуан всегда был ненавистным предателем их семьи.

И неужели только этого хватило, чтобы сговориться с тёмными заклинателями и опорочить духовную школу Бянь Сэ Лун? Ведь они должны сражаться со злом, с теми, кто переступил черту дозволенного, из-за кого человеческий род страдал столько лет.

Вокруг него закружили бабочки. Разбитое духовное ядро причиняло ужасную боль, обжигая, подобно маленькому угольку, заточённому в глубине сердца. Юэ Гуан мог попробовать создать последнюю формацию и уничтожить предателей, но, если по его вине погибнет и второй сын, он не найдёт себе покоя. И также будет бродить неупокоенным духом по окрестностям горных массивов.

– Ты предал свою семью, Юэ Гуан, – раздался над головой суровый голос Юэ Ин. – Ты предал свою вторую супругу, пожертвовав её жизнью. Ты предал нас с Юэ Мэем, отворачиваясь из-за своего нахального желания создать армию послушных отпрысков. Ты предал своих адептов, желая пожертвовать ими. Но не переживай. Эта достопочтенная позаботится о каждом адепте и каждом твоём ребёнке.

Юэ Гуану показалось, что её голос дрогнул от боли.

– Отправляйся к Синь Лин и нашему А-Мину^[64]... Если его душа ещё не переродилась, передай, что мама его любит. – И с этими словами Юэ Ин решительно перерезала Юэ Гуану горло тонким кинжалом.

Глава 47. Что они будут делать с этими заклинателями?

До этого момента Шо Фэн и не подозревал, что кожа способна буквально таять и течь от воздействия пламени. Никакая медицина и культивационные техники не помогли ему избавиться от безобразного ожога, покрывающего левую щёку и подбородок. Ему всегда нравилось любоваться своим лицом, но теперь утончённость нефрита обратилась уродством неотшлифованного камня. Это вызывало грусть, но повезло, что феникс не лишил его глаза, оставив на память лишь подобные увечья.

Вот только испорченное лицо казалось меньшей из проблем на фоне царящих беспорядков. На юге новости о провальном закрытии Разлома – точнее, о бегстве тёмных заклинателей – разлетелись подобно поветрию, и уже на севере можно было услышать, как люди обсуждали это происшествие. К счастью, энергии хватило, чтобы закрыть Разлом, но надолго ли? Если дева Шэнь Цзи не погибла, то феникс Фэнхуан получил такую мощь, которая имела все шансы нарушить равновесие и спровоцировать новые разломы. Это произойдёт не сразу, но чем больше Шэнь Цзи, а также другие выжившие тёмные заклинатели будут использовать свою силу, тем больше проблем за этим последует.

А что насчёт Хао...

Шо Фэн скривился. Услышав, как раздался звон гонга, оповещающий о наступлении полудня, он испытал ещё большее недовольство. Шуан Тянь опять опаздывал, и уже который раз Шо Фэн понимал, что ему придётся самому наведаться к нему, чтобы обсудить неприятные известия. Мог ли он винить своего друга? Нет. Но как старейшину духовной школы Тайян, он проклинал его день и ночь.

Спустившись в подземные помещения духовной школы, бо́льшая часть из которых служила темницей для содержания пленников и провинившихся, Шо Фэн раз за разом преодолевал защитные барьеры. И с каждым пройденным этапом всё сильнее ощущал воздух, насыщенный тёмной ци. Страже запрещалось сюда входить, и причина тому таилась в последней камере за широкой решёткой.

Сидя рядом с Хао, который лежал на плотном матрасе в бессознательном состоянии, Шуан Тянь положил его голову к себе на колени, мягко прикоснувшись пальцами к вискам. Он вливал в него тонкий поток своей энергии, стараясь усмирить бушующее воздействие тёмной ци. Целитель усеял обнажённый торс Хао тонкими иглами, пытаясь залечить последствия искажения ци. У ног пострадавшего сидел Асура, помогая Шуан Тяню привести Хао в чувства.

Вот уже на протяжении двух месяцев Хао боролся с искажением ци. Порой он шёл на улучшение, но зачастую тёмная энергия брала своё, вызывая помутнение рассудка. Шо Фэн не понимал, почему Хао не справился с ритуалом подчинения тьмы. Он доверил ему рискованную миссию, и, после того как Яо Мэнцзин покинула круг формации, только Хао имел шанс пожертвовать частью своей силы, но взамен приобрести нечто большее. За счёт жертвы Хао им удалось закрыть великий Разлом, восполнив недостаток энергии.

Но жертва оказалась непомерно огромной. И всё из-за девы Шэнь Цзи.

Единственное, почему Шо Фэн не торопился линчевать Хао как предателя, который с явным намерением продемонстрировал Шэнь Цзи специальную технику, – это их связь. Он находился в эпицентре взрыва, однако его кожа осталась невредима, ни один волосок не сгорел в пламени феникса. Значит, толк от совместной культивации с Шэнь Цзи всё же был. И только поэтому Шо Фэн бросил все силы на исцеление Хао от искажения ци: он мог стать оружием, способным одолеть феникса Фэнхуана.

«Вот только простой демонстрацией печатей тут не обошлось, – рассуждал Шо Фэн. – Нужно знать принцип перенаправления энергии по меридианам. А это значит, что до ритуала Хао показал Шэнь Цзи писания».

Духовная школа Тайян блистала подобно солнцу, а теперь её затмили тучи и каждая мелкая звезда желала занять её место. Лишиться сразу феникса и змея – огромная потеря для Тайян, поэтому Шо Фэн бросал немало сил на то, чтобы лучшие целители и светлые заклинатели вернули Хао в прежнюю форму. Пока что роль Заклинателя змей мог исполнять Асура, но как долго люди будут не замечать подвоха, если он продолжит использовать только светлую энергию?

Вот только беды настигли их куда раньше.

Достав из-за пояса веер, Шо Фэн ударил им по деревянным массивным створкам решётки, привлекая внимание. Шуан Тянь медленно открыл глаза и обернулся, выражая приставшее к нему недовольство.

– Выходите оба. Есть срочный разговор.

Шо Фэна крутило от досады, что ему приходилось бегать за Шуан Тянем, словно подчинённому за своим господином. Отойдя подальше от камеры заточения Хао, где никто не мог подслушать их разговор, он раздражённо похлопывал сложенным веером по ладони. Услышав приближающиеся шаги, Шо Фэн утомлённо произнёс:

– Когда этот достопочтенный глава приказывает явиться к нему в полдень, вы должны явиться в полдень. Или же этому главе так и сносить унижения?

– Нижайше просим у достопочтенного главы прощения, – чуть склонившись, произнёс Шуан Тянь, однако его жест и суровый взгляд не выказывали ни капли раскаяния.

Даже спустя столько времени он продолжал злиться на Шо Фэна. Но тот предпочёл игнорировать столь дерзкое поведение, потому как на горизонте появилась более неприятная проблема. Как только Асура подошёл ближе, Шо Фэн уже хотел сразу перейти к делу, но в последний момент спросил:

– Как состояние Хао?

Во взгляде Шуан Тяня промелькнуло что-то неопределённое, напоминающее удивление и насторожённость.

– Стабильнее, чем обычно. Но если так продолжится, он не протянет больше месяца.

Каждое слово сочилось осуждением, будто крича: «Это ты виноват, что с ним произошло подобное!» Шо Фэн не отрицал своей вины, но и не тянулся кланяться лбом в пол, вымаливая прощение. Как бы то ни было, он крепко держался за уверенность, что поступил правильно.

Шо Фэн бегло глянул на Асуру. Несмотря на то что тот сохранял привычное спокойствие, его припухшие глаза чётко намекали на внутреннюю агонию. Если Хао погибнет, Асура окончательно сломается, и тогда от него тоже не будет пользы.

– Я послал за лучшими лекарями в восточные земли, они прибудут через несколько дней.

– Сколько лекарей или целителей ни зови, исход один и тот же. Хао становится немного легче, однако ему требуется поддержка за счёт другого тёмного заклинателя.

– И что ты предлагаешь? – нахмурился Шо Фэн. – Подыскать ему пару для совместного совершенствования? У нас нет ни одной тёмной заклинательницы, которая совладала бы с его мощной аурой. Да и если бы совладала, где гарантии, что это поможет?

– Гарантий нет, – процедил сквозь зубы Шуан Тянь. – Так что за дела?

– Спасибо, что поинтересовались, старейшина. У нас две плохие новости. Первая – духовная школа Бянь Сэ Лун закрыла свои границы для посещения официальных представителей других школ, помимо западных. Они уже неделю не отвечают на наши письма.

– И ты удивлён? – хмыкнул Шуан Тянь. – Я куда больше удивлён, что Юэ Гуан не убил нас ещё в Мёртвых землях.

– Если бы ты не сидел здесь целыми днями, то уже бы знал, что в западных землях произошло несколько восстаний тёмных заклинателей в небольших школах. И не все из них удачно подавлены. Есть немалая вероятность, что та же участь настигла и Бянь Сэ Лун.

– Подчинённые им тёмные заклинатели не смогли бы поднять бунт.

– Верно. Думаю, ты прекрасно понимаешь, кто мог им помочь. Учитывая то, что наши разведчики собрали слухи, как кто-то видел девятихвостую лисицу и белого оленя, полагаю, труда не составит догадаться.

При упоминании белого оленя Асура отвёл болезненный взгляд, словно слова причиняли ему физическую боль. Он до сих пор думал о том мальчишке, что лишь сильнее нервировало Шо Фэна.

– И чем мы можем помочь в такой ситуации? – нахмурился Шуан Тянь. – Бянь Сэ Лун одна из наиболее влиятельных и сильнейших школ, они бы выстояли даже против феникса и девятихвостой лисицы. Точнее, те бы не пробрались к ним без потерь.

– Это меня и беспокоит. Всё выглядит так, словно они сговорились либо пошли на уступки.

– Вряд ли, учитывая, сколь Синь Юань ненавидел главу Юэ за принудительный брак госпожи Синь Лин. К тому же Юэ Гуан принёс её в жертву.

– Ситуация остаётся непонятна, но мы не можем оставаться в стороне. Нам придётся нарушить запрет и вторгнуться на их земли, чтобы узнать причину таких действий.

– С чего бы?

– С того, – устало вздохнул Шо Фэн, выглядя весьма опустошённым, – с того, что народ ху племени Ланбэй находится уже в нескольких днях от столицы.

– Ланбэй?

Одного только упоминания общины, считающей себя гордым племенем кочевников, но по факту являющейся сборищем варваров, хватило, чтобы Асура оторопело затаил дыхание. Он и до этого выглядел чересчур бледным и уставшим, но, стоило ему услышать о народе, из которого ему и Хао когда-то помог сбежать Шуан Тянь, его охватил ужас.

Шо Фэн с трудом подавил желание раздражённо вздохнуть. Они и так оказались в незавидном положении, а теперь ещё Асура, их единственная ключевая фигура, трясся, подобно мыши перед сворой котов.

– Почему они решили выбраться из своих земель? – с лёгкой опаской поинтересовался Шуан Тянь.

– Ну, давайте подумаем, – не удержался от язвительности Шо Фэн, с наигранным удивлением глянув на собеседника. – По пустыне к Мёртвым землям им не пройти, да и переходить горный хребет – опасное занятие, учитывая разбушевавшуюся нечисть. К тому же они хотят лично посмотреть в глаза тому, кто совершил фатальную ошибку, упустив лисицу и феникса.

– Но как они могли узнать?

– Как-как? – всплеснув руками, устало переспросил Шо Фэн. – Южные школы, конечно. До них вести долетают быстро. Да и у общины есть свои способы узнать о происшествиях. Я направил Ту Сина, своего ученика, встретить их и сопроводить. Придётся мне проявить всё своё красноречие, чтобы они действовали под нашим началом. Они наверняка пришли охотиться на тёмных заклинателей. На крайний случай сопроводим их в западные земли, а там пусть делают что хотят.

– А нам с Хао что делать? Да и... учителю?

Шо Фэн непонимающе изогнул бровь, переведя взгляд с Асуры на Шуан Тяня, а потом вспомнил, как долго хранят обиды люди из народа ху. Груз ответственности всё сильнее давил на его хрупкие плечи, отчего хотелось просто запереть эту парочку в подземелье вместе с Хао.

– Ту Син выехал сегодня утром. Я хочу, чтобы ты нагнал его и вместе с ним встретил посланников из Ланбэй.

– Ты обезумел?

– Тебя, Тянь-эр, я действительно не могу послать: это бы выглядело как насмешка, если, конечно, те люди ещё помнят тебя в лицо. Но вот Асура говорит на их языке, он знает их культуру. Мы должны продемонстрировать свою силу, и Асура будет прекрасной демонстрацией.

– Думаешь, увидев его, они не оскорбятся?

– Мы же не Хао, тёмного заклинателя, собираемся к ним отправлять. По донесениям, к нам направляются Кухань-тегин и Милин-кунчюй^[65], средний сын и младшая дочь хана^[66] юго-восточной общины... племени, если на то пошло.

– О Кухань я слышал, но не о Милин, – нахмурившись, отметил Шуан Тянь, неодобрительно покачав головой.

– Вот поэтому, Тянь-эр, я и хочу, чтобы отправился Асура: ты их даже по полному имени не называешь.

– Словно они достойны уважения после того, как обошлись с Хао и Асурой.

– Вот об этом я и говорю: от тебя там будут только проблемы, – ядовито отозвался Шо Фэн, отмахнувшись от собеседника и сосредоточив всё внимание на Асуре, который своим состоянием совсем его не радовал. Но выбирать не приходилось. – Асура, этот глава понимает, что тебе будет нелегко встретиться со своим старшим братом, но этот глава рекомендует не скрывать свою личность. Будет сложно, однако знай, что ты делаешь это ради Хао. Какими бы агрессивными ни были господа из Ланбэй, они не станут вытворять глупости. Напротив, мы можем использовать их против тёмных заклинателей. Это нам на руку, понимаешь? В это время мы сосредоточимся на исцелении Хао.

Шумный вздох со стороны Шуан Тяня прозвучал осуждающе, но Шо Фэну требовалось только убедить Асуру встретить гостей и оказать им должное уважение и почёт. Он один из немногих, кто хорошо знал их культуру, к тому же Асура напомнит Ланбэй, что он, как их родственник, стал залогом их хороших отношений. К тому же служит великой стране, самому Сыну Неба, императору.

– Боюсь, достопочтенный глава не понимает, – напряжённо отозвался Асура, подняв на него сосредоточенный взгляд. – Ланбэй жаждут нашей смерти: моей и Хао. Если бы не учитель, родной отец убил бы меня, потому что именно я заступился за Хао и сказал им, что владею тёмным искусством. Рождение близнецов для ху очень дурной знак, а я...

– Но сейчас ты не член племени Ланбэй, ты адепт духовной школы Тайян. Нам нельзя выглядеть слабыми.

– С чего ты вообще решил, что они вспомнят об Асуре и Хао?

– Да с того, что они тактично напомнили об их существовании в письме, которое я хотел с тобой обсудить. Они желают видеть Асуру и Хао. Но не тебя. А учитывая состояние Хао, я могу послать только Асуру. Это всего лишь формальности.

– Глава, боюсь, вы не понимаете...

– Асура, я многое не понимаю! – потратив последнюю каплю терпения, прикрикнул Шо Фэн, хлопнув веером по раскрытой ладони. В его глазах блестело раздражение, громкие некрасивые слова так и крутились на языке, желая сорваться острыми стрелами. – Ты позволил сбежать мальчишке Шэнь, из-за этого мы были вынуждены пустить в расход Шэнь Цзи. Ты больше месяца сидишь рядом с братом, позабыв о своих обязанностях. Этот достопочтенный глава действительно очень глуп в твоих глазах, не так ли?

Сообразив, что к чему, Асура поспешно опустился на колено, склонив голову, и торопливо произнёс:

– Прошу простить этого недостойного, он забылся.

– Если никто здесь не хочет разговаривать по-хорошему, значит, поговорим по-плохому. Ты отправишься за Ту Сином и встретишь людей из Ланбэй, если хочешь, чтобы к твоему брату допустили лекарей.

– Шо Фэн!..

– А ты! – резко взмахнув рукой и указав на Шуан Тяня веером, ощетинился Шо Фэн. – Ты будешь управлять делами школы на время моего отсутствия. Либо сам, если желаешь, отправишься объезжать всех чиновников и кланяться в сотый раз императору, обещая защиту его превосходительству и всей великой стране от тёмных заклинателей, которых мы не просто упустили, а сделали в десятки раз сильнее.

Глава 48. То, что скрывает этот заклинатель

Тёмная энергия окутывала Вэй Учэнь, подобно густому туману, вязким водам болота, в которых она утопала раз за разом, погружаясь в медитацию. Казалось, по её венам текла не кровь, а концентрированная тьма, отчего восприятие мира менялось день ото дня, не говоря уже о способности проникать в чужие сны. Вэй Учэнь не считала себя хорошим онейромантом, которому подвластно блуждание по грёзам малознакомых людей. Но вот уже которую неделю её тянуло зацепиться за крепкий духовный след, приводящий в чужие сновидения.

Выйдя из тумана тьмы на поляну посреди дремучего леса, сквозь который едва пробивались солнечные лучи, Вэй Учэнь обнаружила двух детей восьми-десяти лет, сидящих на мягком мхе друг напротив друга. Один отражение другого, отличались разве что украшениями, вплетёнными в косы.

– Смотри, чему я научился, – с ухмылкой подметил один из них, выставив перед собой руки и продемонстрировав языки фиолетового пламени, заплясавшие на пальцах.

Искренняя радость и гордость за пробуждённую тёмную энергию оказалась встречена обеспокоенным взглядом со стороны другого мальчика.

– Брат, это ведь тёмная энергия. Такому отец не обрадуется.

– Пф! – сжав кулаки, недовольно скривился мальчик. – Говоришь так, потому что уже постиг искусство светлой энергии и начал формировать духовное ядро? Может, у меня просто особый цвет пламени.

– Конечно не поэтому! – возмущённо воскликнул другой. – Я беспокоюсь о тебе, брат! Ты же сам знаешь, что с тобой сделает отец, если узнает... да и со мной.

Отведя взгляд в сторону и недовольно скривившись, мальчик испытал разочарование.

Несмотря на то что они разговаривали на другом диалекте, Вэй Учэнь интуитивно поняла, о чём шла речь. А в голове тем временем всплыли имена: Асура и Хао. Их напряжение было ей знакомо: ещё до начала гонения тёмных заклинателей кочевые племена на юго-востоке отличались жестоким отношением к людям, имеющим связь с чужеродной ци.

– Ничего, брат. – Улыбнувшись, Асура обхватил Хао за запястья и ободряюще подметил: – Будем держать это в секрете. И тренироваться вместе вдали ото всех. Если что, я притворюсь тобой и возьму весь удар на себя.

– Ну, тоже мне... – пробормотал Хао, в забавной, даже немного смущённой гримасе скривив губы. – Я могу сам за себя постоять.

– Ты знаешь, насколько суров наш отец, великий хан. Он и так невзлюбил нас, потому что мы близнецы и, по старым поверьям, должны принести несчастье. Если ещё выяснится, что один из нас умеет управлять тьмой, он просто убьёт нас.

– Мы же его дети...

– Но у нас есть старшие братья, так что мы не такие уж и ценные. Поэтому на тренировках всегда будем одеваться одинаково. Так они не поймут, кто есть кто, если что-то заподозрят.

Хао с сомнением посмотрел на свои руки, сжав их в кулаки, однако сияющая улыбка Асуры и уверенный блеск в его взгляде не оставляли иных вариантов, кроме как кивнуть и принять правила игры.

– Мы станем сильными и сбежим отсюда, – подбодрил его Асура. – Я слышал, на севере есть секты, в которых заклинатели свободно используют свою силу. Попросимся к кому-нибудь из них. Но для этого ты должен стать очень сильным. А я отыщу ближайшую школу и стану их адептом. И мы будем видеться время от времени... К тому же я слышал от старшего брата, что к нам скоро прибудет светлый заклинатель с севера. Может, уговорим его забрать нас.

– Если только в мешках для риса... – с сомнением пробормотал Хао, явно не веря в энтузиазм брата.

И действительно, воодушевление мальчишек продлилось всего пару месяцев, пока их уединённые тренировки не засвидетельствовал старший брат. Бросившись врассыпную, близнецы запутали юношу, которого называли Кухань, и тот поймал Асуру, который, как показалось Вэй Учэнь, начал вести себя чересчур вызывающе. Видимо, пытался выдать себя за Хао, который, в свою очередь, скованный ужасом, дрожал подобно полевой мыши, прячась в кустах.

Картины сменялись, и Вэй Учэнь видела всё от лица Хао: как тот пытался вымолить у отца и старшего брата помилование для Асуры, стараясь продемонстрировать тёмную энергию. Но от ужаса у него не просто дрожали руки и заплетался язык – ему не удалось высечь ни единой искорки, отчего безразличный к близнецам Ланбэй-хан и пренебрегающий ими старший брат лишь отмахнулись от Хао.

– Асура, не вмешивайся! Всё будет хорошо! – намеренно назвав брата своим именем, предостерёг его Асура, когда его утаскивал Кухань.

Это выглядело ужасно. Вэй Учэнь невольно посочувствовала близнецам, которых в общине либо игнорировали, либо кидали на них пренебрежительные взгляды. Хао никак не удавалось прокрасться тайком к Асуре: того постоянно ловили охранники, а в один день его перехватил Кухань, избив на глазах у многих людей.

– Вы два отродья, погубивших нашу матушку и, что более важно, нашу хатун^[67]! – с пренебрежением прикрикнул Кухань, придавив плюющегося кровью Хао ногой к земле. – Только потому, что ты не представляешь угрозы, хан пощадил тебя. Я лично убью твоего брата, а если ещё раз попытаешься его освободить, я привяжу тебя к лошадям, и они разорвут тебя на части. А твой милый братец будет наблюдать за этим, и потом настанет его очередь. Знай своё место и будь благодарен великому хану!

Хао напоминал маленького волчонка, скалящегося в отвращении и ненависти, пока по его подбородку стекала кровь. Во тьме наступившего вечера, под тусклым светом от огней он выглядел жалко и одиноко, но, казалось, готовился противостоять Куханю. Однако тот внезапно отвлёкся на что-то и, сплюнув, отступил.

Местные жители также поспешили разойтись, как только закончилось представление, и единственным, кто не побоялся подойти и помочь Хао, оказался молодой мужчина в белых одеждах, только-только вышедший из юношеской поры.

– Г-господин Шуан... – прохрипел Хао, отчаянно пытаясь самостоятельно встать с земли, но из-за суетливости и боли он только свалился обратно.

Шуан Тянь смотрел на него с сочувствием и грустью, придерживая за хрупкие плечи. Вэй Учэнь не знала почему, но она будто чувствовала, как Хао хотел предупредить его: если он не отойдёт, то племя обозлится на него. Но в итоге, с трудом сдерживая накатывающие слёзы, он прохрипел надрывающимся от отчаяния голосом:

– Помогите нам... умоляю, господин... спасите моего брата... помогите... помогите...

Голос рассеивался в тумане сновидений вместе с образами людей. Вэй Учэнь уже не первый раз наблюдала картины из прошлого Хао: невидимая связь, возникшая из-за ритуала, переплела их духовные энергии, которые тянулись друг к другу, словно частицы одного целого. Она видела прошлое Хао через его воспоминания и наблюдала эпизоды из своей жизни, которые вызывали смятение и насторожённость. Неужели всё действительно происходило на самом деле и её так многое связывало с этим человеком?

Как-то не укладывалось. Но с каждым разом, раскрывая тайны былого, словно засохшую рану, Вэй Учэнь читала его как открытую книгу, стараясь разглядеть сквозь яростный характер и ненависть обиженного судьбой ребёнка. Несмотря на отчуждённое отношение окружающих, в детстве Хао был достаточно добрым и сострадательным. Однако после случая с Асурой, которого избили бамбуковыми палками и заморили голодом в запертой хижине, он изменился. Из щенка превратился в волчонка, кусающего любую руку, которая бы к нему ни потянулась.

Что ещё делали с Асурой, оставалось загадкой для Вэй Учэнь. Она, как и Хао, многого не видела, но в редких фрагментах воспоминаний отмечала, что тот стал замкнутым и неразговорчивым, почти не реагируя на других. Собственная семья хотела замучить Асуру до смерти, предварительно сведя с ума от боли и унижений.

Недаром людей из юго-восточных общин считали дикими племенами варваров.

– Помогите, помогите...

Доносящиеся сквозь туман слова побудили Вэй Учэнь лучше сосредоточиться на окружении. Она почувствовала, как лицо скрыла маска из костяного птичьего черепа, что говорило о близости чужого сознания. Мальчишеский голос скрывался в тумане, и Вэй Учэнь не хотела тратить время на его поиски, властно взмахнув рукой и разогнав защиту чужой разбитой души.

Вместе с поднятым ветром по тёмной земле покатился мальчишка, удивлённо вздохнув. Вэй Учэнь решительной и неспешной походкой направилась к нему, наблюдая за десятилетним Хао, лицо которого едва ли скрывала потрескавшаяся маска из змеиного черепа.

– Ты!.. – стоя на четвереньках, не то удивлённо, не то злобно воскликнул Хао, запрокинув голову.

Похоже, его ничуть не настораживало, что он пребывал в обличье ребёнка. Его дух настолько ослаб, что Вэй Учэнь не составило бы труда уничтожить его за счёт онейромантии. После того как она поглотила силу, хлынувшую из Разлома, в ней горело пламя, способное сжигать города. Протянув руку, Вэй Учэнь всерьёз подумала испепелить душу человека, глазами которого она столько дней наблюдала за своей жизнью во снах.

Но что-то болезненно скрутило внутренности, словно сама сила, что переплела их красной нитью судьбы, воспротивилась её решению. Вэй Учэнь чувствовала, что духовная энергия Хао находилась в ужасном состоянии, он мучился от искажения ци, и, если сейчас же не успокоить потоки в меридианах, он умрёт.

Опустившись перед ним на колено, Вэй Учэнь с бдительной внимательностью заглянула в глаза Хао, в которых горело яростное пламя. Вот уж действительно маленький волчонок, что невольно позабавило её. Протянув руку и побудив Хао отстраниться, она никак не отреагировала на насторожённый жест, уверенно накрыв открытую часть лба ладонью.

– Я могу убить тебя или спасти. Что же выберет этот достопочтенный?

* * *

В зале долгое время висела напряжённая тишина. Вэй Лу с нервозностью и лёгкой печалью посмотрел на палочку благовоний, успевшую полностью истлеть, отчего ему самому стало крайне некомфортно.

– Мы так и будем сторожить пень в ожидании зайца^[68] или начнём разговор?

– Да с таким терпением ни одной битвы не выиграть. Удивительно, как ты не испортил весь план по осаде Бянь Сэ Лун, – недовольно, с нескрываемым пренебрежением отметил Вэй Лу, придирчиво скосив взгляд.

– Чего сказал?!

– Вот незадача, ты ещё и глух, как старик на последнем издыхании.

– Я тебе сейчас уши оторву, если ещё раз что-то скажешь!.. Ай!

– Замолчи уже, Бянь Цян^[69], – несильно хлопнув молодого мужчину по макушке веером, раздражённо вздохнула Яо Мэнцзин. – Горный козёл издаёт и того меньше шума, чем ты, учись терпению. Как тебя только лисица с таким нравом не съела?

– Ты мне ещё покомандуй, – пробормотал Бянь Цян, угрюмо потирая голову.

– Тем не менее господин Бянь прав, – вмешался в разговор Юэ Мэй, – мы уже достаточно долго ожидаем госпожу Вэй Учэнь.

– Мы не можем начать без неё.

– Можем, раз здесь находится её супруг, – возразил Юэ Мэй. – Теперь перейдём к делу.

Вэй Лу уже с надеждой обернулся к Синь Юю, ожидая, что тот вставит своё слово, однако он едва ли шелохнулся, услышав предложение Юэ Мэя. Честно говоря, он почти не отличался от статуэток Хуан-ди^[70], стоящих на алтаре для подношений в углу комнаты: такой же неподвижный и отдалённый от мирской суеты. Так и хотелось окликнуть его, чтобы вывести из мрачной задумчивости, но что-то подсказывало: он вряд ли воспротивится решению начать разговор.

После переворота в духовной школе Бянь Сэ Лун Юэ Ин выставила всё как злополучное нападение тёмных заклинателей, ищущих мести за убитую Синь Лин, а также участие Юэ Гуана в ритуале закрытия великого Разлома. Пустив своих адептов на поиски убийц во все стороны от города Чандэ, Юэ Ин укрыла своих мстителей в городском храме, где Тай У успел занять место помощника настоятеля. Хитрый жук.

Учитывая, что адепты духовной школы знали в лицо только Синь Юя, да и худо-бедно могли запомнить Вэй Учэнь, эти двое не покидали стен храма, а остальные тоже не рисковали выйти наружу. Под «остальными» подразумевался отряд Бянь Цяна, одного из хранителей девятихвостой лисицы. Именно его люди – те самые мятежники, за которыми Вэй Лу охотился несколько месяцев назад, – и поймали его на выходе из столицы. Оказывается, они уже давно следили за передвижениями тёмных заклинателей из школы Тайян.

В то время Вэй Лу пребывал в таком ужасе и потерянном состоянии, что был готов практически на всё, даже расстаться с жизнью. Наверное, ему повезло, что, пока Бянь Цян следил за столицей, адепты Тайян также наблюдали за его людьми, отчего в итоге Шуан Тянь сумел похитить Яо Мэнцзин. Вэй Лу до сих пор сомневался в том, какие их с Бянь Цяном связывали отношения: рядом с Яо Мэнцзин он вёл себя достаточно прилично, но, когда её не было поблизости, отзывался о ней как об оружии, а не близкой сердцу женщине.

Вэй Лу предпочёл не лезть в их отношения. Он согласился присоединиться к Бянь Цяну и служить ему, чтобы спасти Вэй Учэнь, не особо страшась дальнейшего. Ведь Вэй Учэнь могла одним призывом Фэнхуана одолеть этого выскочку. Точнее, теперь могла. Когда Вэй Лу оказался в плену у Бянь Цяна, выбирать не приходилось.

Сейчас же их отношения можно с натяжкой, но назвать товарищескими. Со стороны они с Бянь Цяном напоминали двух вечно ссорящихся братьев, грозящих друг другу глотки перерезать, чему окружающие как-то неестественно умилялись.

Но с освобождением Вэй Учэнь позиции в отряде мятежных тёмных заклинателей немного поменялись.

– Вы обещали освободить тёмных заклинателей за помощь в убийстве Юэ Гуана, – напомнил Бянь Цян, обращаясь к Юэ Мэю. – Но прошло уже два дня, а никаких вестей об освобождении я не слышу.

– Господин Бянь, бо́льшая часть тёмных заклинателей в нашей духовной школе – женщины и дети. Не все они стремятся рискнуть безопасностью ради неизвестности.

– Безопасностью? Держать их на поводке, как рабов, вы называете безопасностью?

– Позвольте заметить, что вы также преследуете далеко не благородные цели. Неужели всех освобождённых вы просто отпустите, а не принудите примкнуть к мятежникам, чтобы рисковать их жизнями?

– Это вас не касается, – угрожающе прищурив глаза, отметил Бянь Цян.

– Позвольте тёмным заклинателям самим решать. Через три дня мы позволим желающим покинуть духовную школу Бянь Сэ Лун.

– Три дня... Вы можете перебить за три дня моих людей, прячущихся на границе Чандэ.

– Этот достопочтенный просит отметить, что с момента вашего нападения на Бянь Сэ Лун прошло уже более десяти дней и никто из ваших людей не пострадал. Хотя этот достопочтенный всего лишь обещал обезопасить вас в стенах этого храмового комплекса, – как ни в чём не бывало отозвался Юэ Мэй, осмотрев присутствующих. – Этот господин может посоветовать вам только одно: сесть на корабль в южном порту реки Ляо^[71] и обогнуть по ней горный массив, чтобы впоследствии выплыть в открытое море, а после направиться в другое государство.

– Бежать предлагаешь, – скривившись, чуть ли не сплюнул Бянь Цян. – Что за отвратительное предложение. Я не собираюсь оставлять своих товарищей на верную смерть.

– Поддержу его, – вдруг подключился к разговору Синь Юй, заставив присутствующих в негодовании обернуться к нему. – Адепты духовных школ убили сотни людей, так почему мы должны отступить?

– Смею заметить, вы сейчас разговариваете с одним из адептов духовной школы, – напомнил Юэ Мэй.

– Какой смысл устранять рядовых бойцов, когда рыба начинает гнить с головы? Или достопочтенный Юэ полагает, что тёмные заклинатели и дальше продолжат безропотно сносить пришедшее зло?

– В вас говорят личные обиды.

– О, а вы разве не из-за личных обид убили собственного отца?

Вэй Лу с сомнением переводил взгляд с Синь Юя на Юэ Мэя, предчувствуя наступающую беду. В былые времена он бы уже в первых рядах высказал своё мнение, поддержав настрой тёмных заклинателей, однако последние полгода жизни научили его не торопиться с решениями, особенно с теми, от которых зависела жизнь. Однажды он слепо поддался соблазну довериться чужим обещаниям, и к чему это в итоге всё привело?

Вспоминать об Асуре оказалось нелегко. Даже сейчас, когда тоска утихла и не напоминала раскалённый докрасна уголёк, прожигающий грудь, Вэй Лу испытывал ноющую тоску. Он никому об этом не говорил, даже Вэй Учэнь, обходясь отговорками, что его терзала собственная беспечность. На деле же он тосковал по Асуре.

Не проходило и дня, в котором он не вспоминал бы этого непобедимого воина с ужасным чувством юмора и отсутствием такта. Вэй Лу не знал, хорошо это или плохо, но он всё чаще с тоскливой улыбкой окунался в воспоминания, не желая сдерживать слёзы и злость. Может, он и пытался оправдать Асуру, но мог ли тот поступить иначе? Ведь у него был приказ, и в последний момент Асура всё-таки позволил ему сбежать. Если бы установившаяся между ними связь представляла собой лишь тонкую ниточку, за которую Асура лишь дёргал Вэй Лу, тот бы забыл его как страшный сон.

Вэй Лу даже не знал, жив ли Асура. Он не обнаружил его в Мёртвых землях, и что-то подсказывало: Шо Фэн подверг того наказанию. Добрый, улыбающийся глава всегда скрывал за спиной острый нож, которым беспощадно карал всех провинившихся.

Как бы Вэй Лу ни убеждал себя отстраниться от навязчивых неприятных мыслей, как бы ни пытался убедить, что следовало забыть о духовной школе Тайян и Асуре, а лучше воспринимать их как врагов, у него ничего не получалось. След тёплой привязанности уже давно должен был истлеть, оставив после себя пустоту или ненависть, но Вэй Лу до сих пор не мог забыть Асуру.

Присутствующие продолжали спорить. Вэй Лу с сомнением поглядывал на них, даже не зная, чего сам хотел на самом деле. Хотя нет. Он хотел невозможного: вернуть те спокойные дни в духовной школе Тайян, быть рядом с Вэй Учэнь и Асурой и чтобы самой огромной проблемой для него оставались бюрократия и орущий Хао с нудящим Синь Юем.

Гомон голосов прервал звук распахивающихся дверей, и, как только на пороге зала застыла Вэй Учэнь, осматривая присутствующих недобрым взглядом, Вэй Лу и вовсе пожелал рассыпаться пылью и быть сдутым потоками сквозняка.

– Вы начали без меня, – с леденящим душу недовольством подметила Вэй Учэнь.

– Мы и так долго ждали, бегать за тобой тут никто не собирается! – взмахнув рукой, тем самым выражая недовольство, подметил Бянь Цян, но, поймав на себе её взгляд, умолк.

Вэй Учэнь не спешила разражаться криками, но её молчание пугало куда сильнее. Она не стала задерживать внимание на Вэй Лу, который посмотрел на неё с сожалением и усталостью. А вот о Синь Юе такого нельзя сказать: стоило их взглядам пересечься, как воздух аж завибрировал от напряжения.

Хмыкнув, Вэй Учэнь отвернулась и, заняв свободное место между Вэй Лу и Яо Мэнцзин, заставила их невольно поёжиться, а сидящего напротив Юэ Мэя и вовсе чуть отстраниться. Оно и неудивительно, учитывая, что после ритуала закрытия великого Разлома Вэй Учэнь что-то сделала со своим фениксом, отчего теперь её присутствие с трудом можно было скрыть даже за рядом защитных талисманов. Чтобы усмирить свою ци, ей часто приходилось медитировать, и Вэй Лу начал замечать, что гораздо чаще общался с ней во снах, нежели наяву.

– Что вы успели обсудить? – спросила Вэй Учэнь.

– Достопочтенный Юэ уже который день предлагает нам бежать, подобно крысам из горящего города, – с презрением скривив губы, отозвался Бянь Цян. – Говорит, чтобы мы сели на корабль в южном порту вниз по течению реки Ляо. А чтобы это сделать, придётся перейти через центральный горный хребет.

– И чем плох этот план? – вздохнула Яо Мэнцзин, с недовольством покачав головой. – Почему мы должны спасать всех? Мы и так едва избежали смерти.

– Ты мне ещё поговори, женщина.

– Поменьше лай на свою хозяйку, пёс.

– Да как ты смеешь!

– Хватит кричать, Бянь Цян, – обратилась к нему Вэй Учэнь, нахмурившись, будто от головной боли. – Мы здесь сидим довольно долго. Скоро сюда прибудут заклинатели из столицы и других школ, поэтому мы должны принять решение, что делать дальше.

– Устроить им засаду здесь не вариант? – хмыкнул Бянь Цян.

– Скорее уж, мы станем тем пнём, к которому прибежит заяц, – удручённо подметил Вэй Лу, многозначительно глянув на Юэ Мэя. – Как я догадываюсь, вы многое нам не рассказываете, не так ли? Вы уже отправляли птиц во многие школы с донесением об убийстве главы Юэ Гуана, обыграв всё нападением тёмных заклинателей, которые теперь скрываются в горах.

Надо отдать должное, Юэ Мэй лишь изогнул бровь, как бы спрашивая: «И что с того?» Но, судя по тому, как он следом напрягся и метнул быстрый взгляд на Вэй Учэнь, быстро сообразил, что её духи-хранители держали под присмотром всю территорию. Вэй Учэнь стала достаточно сильна, чтобы поддерживать форму сотен маленьких птиц-призраков, призывая их без костей.

Пусть и с неохотой, но под уговорами Вэй Лу она поделилась этой информацией с тёмными заклинателями, от которой они совсем не пришли в восторг. Бянь Цян в меру своего пылкого характера – ну, или твердолобости, как предпочитал думать Вэй Лу, – предлагал чуть ли не во второй раз напасть на Бянь Сэ Лун.

– Не очень красиво с вашей стороны, – спустя затянувшуюся паузу подметил Юэ Мэй.

В очередной раз их беседа ни к чему конкретному не привела. Каждый понимал, что обе стороны использовали друг друга, но, как только на западные земли ступят адепты других школ, чтобы уничтожить тёмных заклинателей, Бянь Сэ Лун тут же захлопнет капкан. Они использовали их как приманку, хотя и рисковали обратить Чандэ в открытое поле боя. Возможно, Юэ Мэй и Юэ Ин собирались сообщить им за день о приближении северо-восточных воинов, чтобы одной стрелой сразить двух ястребов^[72].

Решив отложить обсуждения на час, чтобы проветрить голову и размять тело, все разбрелись кто куда. Точнее, Бянь Цян сразу же выпрыгнул на улицу, словно пёс, который ни мгновения не мог усидеть на месте. Проводив его уставшим взглядом, Яо Мэнцзин пошла за ним, словно матушка, хлопочущая над неугомонным ребёнком. Вэй Лу едва ли успел последовать их примеру, как Вэй Учэнь тут же поднялась и скрылась за створками в коридоре. А следом за ней побежал Синь Юй.

«Ох и нехорошо это», – только и успел подумать Вэй Лу, оставшись наедине с Юэ Мэем. Тот посмотрел в ответ, но никакой реакции не последовало, отчего Вэй Лу тяжко вздохнул и направился за умчавшимися Вэй Учэнь и Синь Юем.

Стены в храмовой постройке не отличались звукоизоляцией, поэтому не успел Вэй Лу дойти до соседнего коридора, как услышал резкий голос Вэй Учэнь:

– Отстань от меня!

– Я пытаюсь с тобой поговорить, – сквозь стиснутые зубы произнёс Синь Юй, унимая клокочущую злость.

– Мне не о чем с тобой говорить.

– Что значит – тебе предпочтительнее скрыться? Разве не ты хотела убить главу Шо и других достопочтенных господ во время турнира заклинателей?

Только половица успела скрипнуть под ногой Вэй Учэнь. Она не успела уйти, и по её тяжёлому недовольному вздоху стало понятно, что она пребывала не в духе.

– Я этого не помню.

– Опять ты за своё.

– А что мне, врать? – огрызнулась Вэй Учэнь, судя по шороху одежд, развернувшись к собеседнику. – Если бы не воспоминания Вэй Лу, которые я увидела в его снах, то давно бы убила тебя... хотя стоило бы, учитывая то, что именно ты нас во всё это впутал.

Как только между собеседниками воцарилось давящее молчание, Вэй Лу едва сдержал тяжкий вздох.

Несмотря на то что Вэй Учэнь и фениксу Фэнхуану удалось поглотить огромную мощь концентрированной тёмной энергии, повысив уровень силы, без явных последствий не обошлось. От перенапряжения Вэй Учэнь потеряла немалую часть воспоминаний за последний год, и чем свежее они были, тем легче стирались. Поэтому лишь по рассказам Вэй Лу и блужданию в его чертогах разума за счёт онейромантии она смогла выхватить поверхностные картины, да и то которые были дороги лишь ему.

А о Синь Юе там действительно мало что хорошего можно наскрести. К тому же Вэй Лу сам чуть за сердце не схватился, узнав, что Вэй Учэнь и Синь Юй связали себя узами брака. Если бы не Яо Мэнцзин и Юэ Ин, он бы ни за что не поверил такой нелепице, ведь ему всегда казалось, что Вэй Учэнь ненавидела Синь Юя.

Но не меньше Вэй Лу поразило и само отношение Синь Юя к ситуации. Как только он понял, что Вэй Учэнь позабыла о нём, он два дня провёл в шоке, с трудом пытаясь свыкнуться с ужасающей реальностью. Видя в его глазах неподдельный ужас и отчаяние, Вэй Лу с грустью признал в нём себя, когда Асура велел ему убираться. Когда дорогой человек отвергает тебя, то даже обрушившиеся небеса или разверзнутая бездна не выглядят столь страшным испытанием.

По мере того как Вэй Учэнь всё сильнее отдалялась от Синь Юя, буквально избегая его при любой возможности, менялось и его отношение к ней. Вэй Лу даже подумывал собраться вместе и объясниться, попросить Синь Юя не давить на Вэй Учэнь, а ту остудить пыл и попробовать хотя бы пообщаться с ним. Пусть и без охоты, однако Вэй Учэнь пообещала не шипеть на Синь Юя, а вот тот, напротив, вдруг стал довольно резок с ней в общении.

Всё это произошло после одного разговора с Бянь Цяном, который ловко воспользовался горем Синь Юя, предложив отомстить Юэ Гуану за убитую Синь Лин. И после этого он не переставал думать о том, кто действительно убил его родную мать.

Вэй Лу не сразу догадался, что гибель Синь Лин в смертоносном пламени феникса колола Синь Юя, будто острая заноза под ногтем. И какие бы тёплые чувства он ни питал к Вэй Учэнь, свою мать Синь Юй любил гораздо сильнее.

– Ха, – нервно выдохнув, криво ухмыльнулся Синь Юй. – Да, я впутал вас. А вы могли спокойно уйти, но увязались за мной. Я не заставлял вас! Но такова реальность. Я прошу тебя не отворачиваться от нынешней проблемы. Ты получила огромную мощь, мощь самой Бездны. Мы можем использовать её, чтобы освободить наших людей!

– Каких ещё «наших»? – с искренним недоумением уточнила Вэй Учэнь, позволив раздражению просочиться в голосе. – Единственный, чья судьба меня заботит, – это Вэй Лу. Я согласилась помочь нагнать нечисть на Бянь Сэ Лун только потому, что мы должны Юэ Мэю за наш предыдущий побег. Мой долг уплачен. Более я не желаю в это ввязываться.

– Уплачен?.. – Опешив от её слов, Синь Юй позволил злости вырваться наружу. – А долг перед моей матерью не желаешь выплатить?! Она была добра к тебе, а ты убила её!

– Во-первых, я этого не помню! А во-вторых, если бы я не провела тот ритуал, то погибли бы мы все! Тебе следует быть благодарным небесам, что я оказалась достаточно подавлена и отчаянна, чтобы скрепить себя узами брака с таким истеричным петухом! Иначе бы пламя феникса тебя убило.

– Да лучше бы убило, чем Вэй Учэнь, которую я знал, исчезла...

– Ни гуя болотного ты меня не знаешь!

Сообразив, что ещё немного – и дело дойдёт до драки, Вэй Лу поспешил выбежать из коридора, чтобы разнять ссорящихся... мужа и жену. Вот ведь действительно как старая супружеская пара.

– Так, давайте немного успокоимся и не... – Встав между собеседниками и отметив, как по волосам Вэй Учэнь пробежали фиолетовые искры пламени, Вэй Лу неловкими движениями постарался сбить огонь. Жест оказался настолько нелепым, что градус накала моментально угас. – Вот... вот так лучше.

Вэй Учэнь только сдержанно выдохнула, взяв себя в руки. Она умела держать над собой контроль, и в критические моменты ей удавалось унять пыл, в отличие от Синь Юя, который, нервно гаркнув, развернулся и ушёл.

Проводив его угрюмым взглядом, Вэй Лу обернулся к Вэй Учэнь и отметил, что она смотрела на него со странным выражением.

– Что?

– Ничего, просто... – Переведя дух, она в смятении уточнила: – Это же в каком отчаянии я находилась, что скрепила себя с ним узами брака?

– Полагаю, в глубоком, ведь вас вели на верную смерть. – Но, отметив, что попытка обернуть всё в шутку не возымела успеха, Вэй Лу стёр с лица глупую улыбку. – Он не такой плохой, как ты думаешь. Вообще, странно, что он так себя ведёт. В Тайян он заботился о тебе, словно курица-наседка над птенцом. Вы с ним довольно много времени проводили вместе.

– Всё меняется, когда близкий тебе человек становится причиной смерти другого близкого, – с будничной непринуждённостью констатировала Вэй Учэнь. – Тем более я лишилась воспоминаний. Всплывают какие-то отрывки, но не более. Я предлагала ему расторгнуть брак, но это ещё сильнее разозлило его. Не понимаю этого человека.

Вэй Лу оставалось только подавить страдальческие вздохи. Даже несмотря на то, что после происшествия в Мёртвых землях прошло немало времени, Вэй Учэнь так и не сблизилась с Синь Юем, даже наоборот, их отношения стали более напряжёнными. Вэй Лу понимал колючее поведение Синь Юя, потому как для него это был единственный способ спрятать свою боль и раненое сердце. Единственный близкий человек, который у него остался, – это Вэй Учэнь, но она лишилась практически всех воспоминаний о нём. В обычной ситуации Синь Юй, наверное, попытался бы аккуратно сблизиться с ней, однако такой роскоши у них не было.

Все страдали.

Вэй Лу хотелось обнять Вэй Учэнь, как он всегда это делал раньше, когда становилось грустно. Она не любила прикосновений и потому постоянно ворчала, смиренно терпя подобные порывы. Но только Вэй Лу успел помыслить о том, чтобы нарушить личные границы Вэй Учэнь, как в коридоре послышались стремительно приближающиеся шаги.

– Госпожа Вэй, господин Вэй, – окликнул их Юэ Мэй. Выглядел он достаточно взволнованным, отчего заставил собеседников напрячься.

– Что случилось? – спросила Вэй Учэнь.

– Мои люди на границе Чандэ перехватили человека из духовной школы Тайян. Точнее...

Не успели Вэй Лу и Вэй Учэнь забеспокоиться, как заминка в словах Юэ Мэя побудила их и вовсе озадачиться.

– Я не знаю, как к этому относиться, но этот человек прибыл к нам добровольно, не уведомив главу духовной школы Тайян. И ещё: он просит у нас помощи. – При этих словах Юэ Мэй столь пристально посмотрел на Вэй Лу, что от нехорошего предчувствия у того скрутило все внутренности. – И разговаривать желает только с вами двумя.

От нахлынувшего осознания, кто́ мог оказаться этим человеком, у Вэй Лу задрожали колени. Он искренне надеялся, что сумел побороть терзающие душу эмоции, но, стоило подумать, что где-то рядом находился Асура, его поглотил ужас. От того, чтобы не задохнуться из-за накативших переживаний, Вэй Лу предостерёг столь неожиданный смешок, изданный Вэй Учэнь.

– Вот как. – Прикрыв глаза и улыбнувшись с мрачным торжеством, она с любопытством добавила: – Ну, раз незваный гость желает разговаривать, давайте побеседуем.

Глава 49. Заклинатель встречается с прошлым

У Вэй Лу пропал дар речи, он заторможенно чувствовал, как ему не хватало воздуха, пытаясь изо всех сил держаться невозмутимо. Но что-то ему подсказывало: удавалась эта затея крайне ужасно, потому что от напряжения у него уже начинали слезиться глаза, а живот стало покалывать в боку.

Несмотря на то что его руки связывали вервия бессмертных, а подавляющее большинство присутствующих смотрело на него словно на прокажённого, Асура сохранял невозмутимость, присущую каменной статуе. Учитывая, что в храмовом комплексе не было специально подготовленных камер заточения и уж тем более темницы, Асуру отвели в подвальное помещение, где хранился провиант. Здесь оказалось довольно холодно, света от лампы едва хватало, поэтому Юэ Мэй воспользовался бумажными талисманами, создав несколько источников света с помощью заклинаний.

Вэй Лу никак не мог заставить себя посмотреть на Асуру. Будь его воля, он сбежал бы либо затаился позади всех, однако Юэ Мэй сообщил, что пленник собирался вести разговор только с двумя представителями семьи Вэй. Почему именно с двумя, а не с одним – Вэй Лу с трудом понимал. Он сосредоточил все силы на том, чтобы успокоиться, но только от одного взгляда на Асуру у него болезненно сжалось сердце. Несмотря на глупую радость, он всё ещё не забыл боль от предательства.

– Прежде чем ты начнёшь говорить, хотелось бы узнать, как вы поняли, где мы находимся? – прервала затянувшуюся тишину Вэй Учэнь. – Я лично сбивала всех почтовых птиц, так будь добр поведать, как вы поняли, что мы с Вэй Лу находимся у Бянь Сэ Лун?

Благодаря тому, что Вэй Лу вместе с Вэй Учэнь чуть прикрывали Асуру от остальных, ему удалось увидеть лёгкое замешательство в его взгляде, словно он не понимал, к чему задавали столь очевидный вопрос. Быстро глянув на Вэй Учэнь, Вэй Лу отметил, что она сосредоточенно смотрела на него в упор, едва изогнув бровь.

Немой диалог длился не более двух мгновений, но и этого хватило, чтобы насторожить Вэй Лу.

– Если вам так нужны эти сведения, этот достопочтенный вам всё поведает, но при условии, если вы поможете ему спасти Хао.

В помещении повисла тишина. Вэй Лу с трудом понимал, от чего требовалось спасать Хао, но, перебрав воспоминания минувших недель, а также новости, которые до них долетали, он понял, что Заклинатель змей нигде не упоминался. Возможно, на задания отправляли Асуру, а вот о гигантских змеях-хранителях ничего не говорилось.

Затянувшуюся паузу нарушил тихий смех. С откровенной издёвкой и недоумением встретив предложение Асуры, Синь Юй встал по правую руку от Вэй Лу, в то время как Вэй Учэнь находилась слева.

– Спасти? Его-то? – Кривая ухмылка обратилась в оскал. – Да пусть лучше сдохнет в мучениях.

– Почему ты просишь помощи у нас? – проигнорировав колючие слова Синь Юя, поинтересовалась Вэй Учэнь. – Заклинатель змей – верный пёс духовной школы Тайян, разве ради него достопочтенный глава не пригласил бы лучших целителей?

– Они ему не помогут. Слишком слабы. К тому же глава Шо начал видеть в Хао обузу, которая мешает мне и учителю исполнять свои обязанности.

– То есть ты так просто признаёшь, что одна из сильнейших школ духовного мастерства лишилась своей главной боевой единицы? – уточнила Вэй Учэнь. Но собеседник ничего не ответил, стоя на коленях и немигающим взглядом смотря перед собой. – Почему ты решил, что мы ему поможем?

– Если вы спасёте Хао, мы будем вам должны, а значит, окажем помощь в любом деле.

– То есть предадите Тайян? – недоверчиво уточнил Синь Юй. – Вот уж мало верится. Специально решили пошуметь на востоке, чтобы ударить на западе^[73]?

– Господин Синь может не верить, однако он должен знать, что дороже брата у меня никого нет. Если вы поможете ему, этот достопочтенный будет обязан вам жизнью.

– Даже если притащите его сюда, я помогать не буду, – нахмурился Синь Юй.

– Ваша помощь и не требуется. Во время ритуала он получил серьёзное искажение ци и теперь не может самостоятельно справиться с той мощью, которой овладел. Учитывая, что брат проводил поглощение силы совместно с госпожой Шэнь Цзи, а до этого они практиковали парное совершенствование, только ей под силу усмирить энергию, которая медленно его убивает.

– Знаешь что?! – уже собирался взорваться бурей негодования Синь Юй, но его остановил Вэй Лу, предупредительно подняв руку.

Ему тоже не пришлась по душе мысль, словно единственный способ спасти Хао – вновь заставить Вэй Учэнь лечь под него. Хотя всё наверняка было не столь ужасно и речь шла о совместной медитации и успокаивании потока ци. Вэй Лу с удовольствием бы упрекнул Асуру за столь грубые слова, однако им уже хватало одного человека, сходящего с ума от собственных эмоций.

– Допустим, Вэй Учэнь поможет Хао, – наконец обрёл голос Вэй Лу, побудив пленника обратить на него внимание. – Но с чего нам ожидать, что вы опять не обманете нас? Вы оба преданы Шуан Тяню.

– Моего слова недостаточно?

– Однажды ты уже обещал позаботиться обо мне и защитить, обещал, что нас с Вэй Учэнь не тронут. Понимаю, что сложно судить столь однобоко, но единственное, что ты сумел сделать, – это дать мне шанс сбежать. Вот только ты с самого начала знал, что нас взяли в духовную школу Тайян для принесения в жертву. Назови мне хотя бы одну причину, по которой не то что остальные, а хотя бы я должен тебе поверить.

Может, для других голос Вэй Лу и звучал мягко, но он едва ли сумел заставить себя задать вопрос о доверии. Если бы здесь никого не было, Вэй Лу сломался бы в первый миг и, невзирая на всю боль, заключил бы Асуру в объятия, сколь бы жалко это ни выглядело. Он скучал по нему, отчаянно хотел вновь увидеть и поговорить, но горечь предательства научила Вэй Лу быть осторожным.

Асура смотрел на него долго, даже слишком долго, пытаясь подобрать подходящий ответ, но в итоге он с долей растерянности опустил взгляд и произнёс:

– Я не знаю, что такого пообещать, чтобы ты поверил, Вэй Лу. Мне не удалось тебя защитить. Не удалось защитить брата. Я могу сражаться за тебя и за деву Шэнь Цзи, если пожелаешь. Вы наверняка будете держать нас с Хао в заложниках, даже если поможете. Всё, что у нас с братом есть, – это мы сами. Вы можете забрать мою жизнь, но я смиренно умоляю вас спасти моего брата.

Связанные руки не стали препятствием для совершения поклона. Дотронувшись лбом до кистей, которыми он опирался о холодный грязный пол, Асура замер в ожидании, а Вэй Лу прикрыл глаза с чувством боли на сердце. Ему так и хотелось броситься к нему, бережно обхватить за плечи и помочь подняться, но с таким подходом ему не удастся защитить Асуру от остальных. Все, включая Вэй Учэнь, решат, что эмоции затмили ему разум, и окажутся правы.

– Так откуда вы узнали, что наша Шэнь Цзи находится здесь, раз не получали писем из Бянь Сэ Лун? – поинтересовался Бянь Цян, до этого стоявший в стороне и с непривычной молчаливостью наблюдавший за происходящим.

Неуклюже выпрямившись и заняв прежнее положение, Асура бросил взгляд на Вэй Учэнь, как бы задавая вопрос, но та оставалась невозмутима, лишь чуть прищурила глаза в немом предупреждении.

– Не получив ни одного ответного письма, глава Шо отправил заколдованных стрекоз – их не так просто заметить, а уровня культивации главы Шо хватит, чтобы чувствовать и контролировать свою формацию на таком расстоянии. Несмотря на то что дева Шэнь Цзи старалась скрывать свою энергию, присутствие феникса не так-то просто замаскировать. В духовной школе Тайян остались её личные вещи, поэтому стрекозы также отреагировали на духовный след.

– Как складно, – скривился Синь Юй.

– Другого объяснения я не могу вам дать. Однако следует поспешить с принятием решения, потому что за мной и Хао наверняка отправится погоня.

– Но при вас никого не было, – нахмурился Юэ Мэй.

– Другая причина, по которой мы отважились бежать, – это направляющаяся в столицу делегация... из племени Ланбэй. Из того самого племени, из которого нас с Хао когда-то вызволил учитель, спасая от смерти.

– Так, значит, вы из Ланбэй. – Впервые за весь разговор в голосе Синь Юя промелькнуло нечто похожее на сожаление. – Это многое объясняет.

– Мне это ничего не объясняет, – подметил Юэ Мэй.

– Ланбэй всё равно что дикари, практикующие жертвоприношения, и таких, как они, почти весь юго-восток, – пояснил Бянь Цян, рассуждая с ноткой пренебрежения в голосе. – На юго-востоке общины, племена – называй как хочешь – постоянно воюют друг с другом, и последние десять лет Ланбэй считается самой сильной общиной среди этих варваров. Для них ничего не стоит похищать девушек из соседних городов как трофеи либо учинять набеги на небольшие города и деревни.

– А тебе откуда это известно? – уточнил Вэй Лу, обернувшись.

– Секта Яо с востока, и, пока я служил в подчинении у Цзин-эр, приходилось сталкиваться с этими варварами. Но я впервые слышу, чтобы они так далеко ушли от своих земель. Это на них не похоже.

– Всё дело в сорванном ритуале запечатывания великого Разлома, – пояснил Асура. – До них дошли слухи о сбежавших тёмных заклинателях, и, учитывая, что территории народа ху от Мёртвых земель защищает только небольшая полоса горного массива, они решили лично устроить охоту на вас и провести обряд ещё раз. Для них вы всё равно что добыча, за которой было бы интересно поохотиться. Особенно феникс Фэнхуан и девятихвостая лисица.

– Как почётно, – безынтересно отметил Бянь Цян. – И, надо полагать, вы с братом тоже не захотели стать их добычей?

– Разве Тайян не защитили бы вас? – уточнил Юэ Мэй.

– Как я и сказал, Хао теперь больше обуза, нежели полезный заклинатель. Учитель отчаянно пытается помочь ему, однако с каждым днём отношение главы Шо становится всё хуже и хуже. Я верю учителю, но боюсь, если он попытается защитить нас, то пострадает сам. Поэтому я уговорил Хао бежать... но он оказался слишком слаб, и мне пришлось оставить его в одной деревне на приграничной территории, а затем встать на меч и лететь сюда, стараясь привлечь внимание. Хао бы полёта не перенёс, а я бы не смог его удержать.

– Где именно он находится? – спросила Вэй Учэнь.

Замявшись лишь на мгновение, Асура чётко произнёс:

– Примерно в сотне ли, на дороге вдоль главного тракта, в деревне перед городом Гаолоуфан^[74], если двигаться с юга. У меня на шее висит парный талисман, который может привести к нему.

Размышления у Вэй Учэнь не заняли больше пары мгновений. Она подошла к Асуре, и не успели остальные опомниться, как её пальцы ловко нащупали кожаную тесёмку у него на шее, снимая талисман. Отчего-то столь непривычно интимный жест, когда родная тётя чуть ли не под ворот залезла к человеку, который когда-то был его покровителем, вызвал у Вэй Лу чувство неловкости и... злости? Хотя эта обида могла быть сравнима разве что с капризом маленького мальчика, которому не уделяли должного внимания.

– Ты что делаешь? – только и успев проводить Вэй Учэнь недоумевающим взглядом, опешил Синь Юй.

– Полечу искать Хао.

– С ума сошла? Одна?!

– Одной будет быстрее, – оставаясь пугающе спокойной, отозвалась Вэй Учэнь. – Призову Фэнхуана вдали от города, заодно заставлю адептов Бянь Сэ Лун побегать. Хао огонь феникса не тронет. Это не займёт много времени.

– Но огонь феникса привлечёт внимание ночью.

– Полечу над горным массивом, к тому же никому, кроме меня, из всех присутствующих этот ваш Хао явно не поверит. Скорее уж, подумает, что вы желаете его убить.

– А его ты убивать уже не собираешься, так получается? – едко полюбопытствовал Синь Юй.

– Для того чтобы кого-то любить или ненавидеть, нужно помнить причины таких чувств, – не упустив момент метнуть шпильку в ответ, отозвалась она и направилась к выходу из мрачного холодного помещения.

Цокнув языком, Синь Юй вышел следом, да и Бянь Цян не хотел здесь долго задерживаться, о чём подсказывал его скучающий вид. Только Юэ Мэй, переведя насторожённый взгляд с Асуры на Вэй Лу, предостерегающе подметил:

– Не глупи.

Сам того не ожидая, Вэй Лу остался наедине с Асурой, окружённый тусклым светом зажжённых талисманов и влажной прохладой, от которой по плечам пробегали мурашки. Слушая шорохи над головой, он запоздало сообразил, что сейчас произошло, и, издав потерянное «а-а», обернулся к выходу. Вэй Учэнь собиралась отправиться одна на поиски Хао, а он только сейчас это понял! Будучи столь растерянным из-за внезапной встречи с Асурой, Вэй Лу почувствовал себя глупым утёнком, приманенным зёрнышком и отбившимся от мамы-утки.

Он едва ли мог заставить себя обернуться. Вэй Лу затылком чувствовал пристальный взгляд знакомых карих глаз. Почему-то жуткое чувство вины захлестнуло его с головой, хотя Вэй Лу стоило бы злиться.

– Ненавидишь меня? – ровным голосом поинтересовался Асура. Не получив ответа, он устало вздохнул. – Понимаю. Я предал твоё доверие, хотя обещал не обманывать. Было эгоистично с моей стороны привязать тебя к себе, но я ничего не мог с собой поделать. Ты первый человек, помимо брата и учителя, который искренне захотел меня узнать и стать ближе. Ты смог пробудить во мне чувства, которые я раньше не испытывал... ни к кому, кроме Хао и учителя. И мне было больно...

– Прекрати, – нетерпеливо перебил его Вэй Лу, ощущая, как с каждым новым словом на сердце у него становилось всё тяжелее и тяжелее.

Асура устало выдохнул, смиренно помолчав пару мгновений.

– Я причинил тебе боль и разочаровал. Извинения будут неуместны, поэтому я обещаю защищать тебя даже ценой собственной жизни, если это...

– Да гуй тебя подери, я же сказал заткнуться! – не выдержав, рявкнул Вэй Лу, наконец обернувшись, да с такими пылающими искрами во взгляде, что ими можно было бы поджечь сухую траву.

С языка грозились слететь громкие и далеко не ласковые слова. Вэй Лу отчаянно хотел рвать и метать, ощущая, как глубоко сдерживаемая злость разбухла до огромных размеров и теперь собиралась разорвать его изнутри. От напряжения у него покраснели щёки, костяшки пальцев побелели от силы, с которой Вэй Лу сжимал их. Он стоял на грани пропасти, на дне которой его ожидало только безумие.

Асура молча наблюдал за ним, смотря снизу вверх, и выглядел подобно смирившемуся смертнику, подставляющему горло под острое лезвие кинжала. Большинство людей сказало бы, что его непоколебимая душа, охваченная холодом, не дрогнула ни на мгновение. Но только не Вэй Лу, ведь стоило ему увидеть, как во взгляде тёмных очей промелькнул тот странный отблеск потерянности и смирения, как его сердце не выдержало.

Подступив к Асуре и упав рядом с ним на колени, он обхватил его и прижал к себе так крепко, что от неожиданности у того перехватило дыхание. Вэй Лу едва сдерживал дрожь, которая всё сильнее брала над ним верх, а на глаза наворачивались слёзы.

Как бы Вэй Лу ни пытался, он не смог убить в себе чувство привязанности. Тоска обглодала его изнутри, словно прожорливый червь яблоко. Он так мечтал забыть все раздоры, как страшный сон, который закончится, стоит ему только открыть глаза. Этот человек снова рядом с ним, живой и невредимый, во всяком случае, хотя бы живой и здоровый, признающий свою вину и искренне сожалеющий о том, что у него не оставалось выбора.

– Я тебя не отпущу, – пробормотал Вэй Лу, ощущая, как на глаза снова набежали предательские слёзы. Ему не хотелось показывать их никому, особенно Асуре, но он наверняка почувствовал капельки влаги на своей шее. – Теперь ты будешь мне подчиняться, твоя жизнь принадлежит мне. Понял?

Дрожащий от эмоций голос явно не убедил Асуру в том, что теперь Вэй Лу контролировал ситуацию. Да и сам Вэй Лу просто хотел, чтобы тот находился рядом и, как в былые времена, присматривал за ним и оберегал его.

– Да, Вэй Лу. Теперь моя жизнь полностью в твоих руках.

Глава 50. Заклинатель в осаде

Будь проклят Асура и его гениальные планы. Если бы у Хао оказалось больше сил или хотя бы способности соображать, он бы посадил под замок этого дурака, чтобы не смел и помыслить о всяких глупостях. Хотя он сам виноват, что Асура пошёл на такой отчаянный шаг. Хао не следовало рассказывать о том, что к нему во снах приходила Вэй Учэнь. Он счёл её слова бессмысленными, но отчего-то Асура отреагировал на них иначе, когда речь зашла о Бянь Сэ Лун.

Если бы не ужасное самочувствие, Хао, наверное, остановил бы Асуру и тот бы не стал вытворять подобных глупостей. Хао отказывался верить, что Шо Фэн хотел пустить его в расход, как обузу, которая лишь мешает плодотворной работе Шуан Тяня и Асуры. Слепая преданность до сих пор горела в нём, но он ощущал, как она угасала с каждым днём.

Шо Фэн доверил ему писания тёмных заклинателей, которые сотни лет назад насыщались энергией из разломов, становясь невероятно сильными. Хао пусть и с сомнениями, но самоотверженно ступил в жертвенный круг, полагая, что таким образом насытит себя небывалой мощью. Да, он упрямо игнорировал уже имеющееся искажение ци, полагая, что такая мелочь не причинит ему неудобств. Видимо, много думал. И думал не о том. Потому что сейчас он с запозданием сообразил, что для насыщения тёмной энергией мог и не заходить в жертвенный круг.

Отсюда следовал неутешительный вывод: если бы у него ничего не получилось, Шо Фэн принёс бы его в жертву. Либо с самого начала он собирался использовать Хао как запасной вариант. Об этом говорила и реакция Шуан Тяня.

Хао безукоризненно и слепо отдал всего себя духовной школе Бянь Сэ Лун, отдал себя Шуан Тяню, который приказал ему подчиняться Шо Фэну. И он подчинялся. Подчинялся главе духовной школы, чиновникам, императору. Терпел насмешки, унижения, убивал в себе сострадание и охотился на себе подобных, чтобы отблагодарить Шуан Тяня за спасение себя и Асуры.

И вот так его в итоге вознаградили?

Наверное, Хао бы обеспокоился и возненавидел Шо Фэна, будь у него на это силы. Его использовали все, и из-за гордыни даже Вэй Учэнь удалось его ослабить и обмануть, как глупого мальчишку. Эта женщина стала его проклятьем, посланным небесами. Хао в этом даже не сомневался. Ведь из-за неё он опять впутался в неприятности.

– Вот же мразь, – прохрипел Хао, прячась за высоким деревом посреди леса и наблюдая за дорогой на входе в деревню, по которой шли светлые заклинатели в одеждах песка и серебра.

Тяжко выдохнув, он с раздражением откинулся головой назад, невольно ударившись о дерево. Но острая боль помогла оставаться в сознании, которое то и дело норовило ускользнуть. Недомогание брало верх с каждым часом, но, вместо того чтобы оставаться на постоялом дворе – святые небожители, Асура, постоялый двор, ты совсем идиот?! – Хао спрятался в лесу, как только ему стало лучше. Морально лучше.

Он понимал, что их побег не останется без внимания. Даже если Шо Фэн ушёл по своим делам, а Шуан Тянь застрял в кабинете за завалами макулатуры и бесконечным потоком людей, приходящих с проблемами, исчезновение близнецов вряд ли осталось незамеченным. Асура должен был направиться за Ту Сином для встречи делегации Ланбэй, но вместо этого предпочёл улизнуть вместе с Хао. Тот даже посмеялся такому исходу. Может, и хорошо, что они сбежали, иначе бы Хао убил своих родственников на месте.

Он стал предателем. Это непросто принять. Особенно непросто из-за Шуан Тяня, к которому Хао относился как к отцу, хотя их разница в возрасте не была такой уж и большой. Но этот человек, несмотря на суровый характер и строгость, всегда заботился о них с Асурой.

И как теперь быть?

Хао не знал, сколько прошло времени. По ощущениям, он провёл всю ночь в лесу, продрогнув до костей. Если бы не тёмная энергия, пульсирующая в нём живым потоком, он бы точно умер. Но его паранойя помогла избежать непрошеных гостей в лице адептов школы Тайян, которые наверняка искали его и Асуру. Если бы Хао остался в гостинице, он бы валялся в бредовом сне, а сейчас хотя бы держался за счёт упрямства. Вот только как ему сбежать от адептов в случае погони? Или лучше сдаться? Он мог притвориться недееспособным, и раз Асура находился далеко, то...

«Нет, я не могу его бросить», – решил для себя Хао. Несмотря на преданность и благодарность Шуан Тяню, брат для него стоял на первом месте. Этот... этот идиот, любящий вытворять глупости, за которые приходилось постоянно краснеть и перед всеми извиняться. Вот же пакостник! Он что, всерьёз решил, что Вэй Учэнь и Вэй Лу будут к нему снисходительны и защитят от толпы озлобленных тёмных заклинателей?

Во всяком случае, парный талисман подсказывал, что с Асурой пока всё в порядке, хотя тональность излучаемой силы будто изменилась и стала тяжелее. Но Хао уже не знал, что и подумать; его так сильно знобило, что он едва ли чувствовал окружение.

– Это было очень глупо с вашей стороны.

То, что он не ощутил чужую духовную энергию, – это ещё половина беды, но вот не услышать тихие шаги, приминающие пожухлую траву, – это уже о чём-то да говорило. Не сдержавшись, Хао нервно усмехнулся и разлепил веки, подняв взгляд и увидев белоснежные даосские одеяния, которые бо́льшую часть жизни ассоциировались у него с безопасностью. Но, видимо, не сейчас.

– Учитель примет оправдание, что этот ученик находился не в том состоянии, чтобы принимать рациональные решения?

Шуан Тянь ничего не сказал, одарив Хао упрекающим взглядом. Тот лишь горько хмыкнул, понимая, что сопротивляться, особенно в его состоянии, бесполезно, поэтому, собрав все оставшиеся силы, поднялся с земли. Но даже придерживаясь за дерево, Хао не смог побороть сильную слабость с нахлынувшим головокружением. Колени подкосились, и, если бы не Шуан Тянь, он бы упал лицом в грязь. Учитель подхватил его так бережно и уверенно, что за своё положение Хао испытал неописуемый стыд.

– Не стоит так обращаться с беглецом, – прохрипел он в плечо Шуан Тяня. – Просто свершите правосудие, как и требуется карать беглых заклинателей.

– Помолчи.

Хао подивился, откуда в Шуан Тяне столько сил, что тому удалось без труда подхватить его на руки, словно исхудавшего мальчишку. Он ещё сильнее ощутил жгучий стыд, потому как не осталось даже сил на возмущения и сопротивление. Тёплая энергия Шуан Тяня окутывала его подобно кокону, успокаивая бешеную ци, отчего жжение в меридианах становилось слабее. Невольно Хао действительно почувствовал себя ребёнком, оказавшимся в крепких отцовских объятиях, которые даровали безопасность и умиротворение.

Поддавшись этой неге, Хао провалился в беспамятство, а пришёл в себя, когда его уже укладывали на лежанку. Разлепив веки в отчаянной попытке бороться с накатывающей сонливостью, Хао отметил, что окружение не напоминало светлую комнату постоялого двора: скорее, здесь никто не бывал уже несколько недель. От холода его защищала духовная энергия, которой Шуан Тянь, сидя на краю матраса, накрыл его, словно тонким одеялом.

Хао отвёл взгляд. Ему было стыдно смотреть в глаза Шуан Тяня, ведь своим эгоистичным поступком он подвёл его. И речь не столько о побеге, сколько о ритуале, который он провёл – пытался провести, – а заодно раскрыл часть секрета Вэй Учэнь.

Ближе Шуан Тяня и Асуры у Хао никого и не было. И обоих он подвёл.

– Простите, – прошептал Хао, отчего его жалкие извинения напоминали едва уловимый хрип.

– Не говори, – строго отозвался Шуан Тянь, продолжая поддерживать его состояние.

Одна рука обхватывала холодное запястье, другая лежала у шеи, прощупывая пальцами пульсирующую артерию. Прикрыв глаза и сделав долгий выдох, Хао понял, что никакими оправданиями не заслужит благосклонности Шуан Тяня, поэтому ему оставалось лишь принять неизбежность ситуации.

– Прошу, убейте меня сразу, не отправляйте в столицу. Пощадите Асуру, ведь Заклинатель змей только один.

– Ты так хочешь умереть? – осуждающе уточнил Шуан Тянь.

– У меня нет выбора.

– Глупый ты ребёнок.

Хао нервно усмехнулся.

– Мне уже тридцать... Какой я ребёнок?

– Видимо, очень несмышлёный, как и твой брат, раз вы до сих пор вытворяете подобные глупости. Зачем вы сбежали?

– Асура полагал, что глава Шо избавится от меня, как от обузы. – Каждое слово давалось всё труднее, однако Хао не сдавался и, держа дыхание ровным, продолжал говорить: – Учитывая, что и Кухань-тегин направляется в столицу... ха-х, не исключаю, что меня могли отдать в качестве подношения.

– Не говори глупостей, никто бы тебе не навредил: я бы не позволил.

– Думаю, именно поэтому Асура и решил бежать вместе со мной. Ведь вы бы... не позволили...

Вот уж точно: если бы Шуан Тянь узнал, что от Хао захотели избавиться, он встал бы на его защиту, даже если бы тому оставалось прожить в этом мире всего лишь пару дней. Шуан Тянь тоже это понимал, оттого не сдержал тяжкий вздох, в котором читалось немое порицание, позабавившее Хао. Чувствуя тёплые руки на шее и запястье, он невольно поддавался соблазну заснуть, но боялся, что откроет глаза уже в стенах духовной школы Тайян.

– Люди, которые пришли со мной, не знают, что вы сбежали, – прошептал Шуан Тянь, словно сами стены ветхого дома могли подслушать их разговор. – Они думают, что вы ушли на разведку, но, учитывая твоё состояние, я отправил их за тобой. Нам нельзя рисковать и потерять тебя, такого преданного и безрассудного тёмного заклинателя.

Хао и не знал, как реагировать. Он не привык, чтобы кто-то старался ради него или заботился о нём: ему не нравилось проявлять свою слабость. Но перед Шуан Тянем вся его бравада рассыпалась подобно сухому известняку, крошась и обращаясь в пыль. Этот человек знал его ещё слабым, беспомощным мальчишкой, именно он сделал из него Заклинателя змей. Того, кого опасались, а не кому приходилось бояться.

– Слушай внимательно, тебе...

Не успел Шуан Тянь и пары слов сказать, как умолк и выпрямился, будто кот, услышавший подозрительный шорох. Прекратив окутывать Хао энергией, он поднялся с лежанки и уже собирался уйти, как тот ухватил его за длинную штанину, не позволив отойти.

Теперь и Хао почувствовал то, что заставило Шуан Тяня так резко отреагировать.

– Хао...

– Не надо.

– Не надо?

Что именно «не надо», Хао не успел уточнить, слова спонтанно сорвались с языка, отчего он испытал смятение, но приказал себе не отводить взгляда. Немой диалог, где одна сторона выказывала упрямство, а другая – осуждение, оказался прерван суетливым стуком в дверь.

– Старейшина Шуан, тут... тут нужна ваша помощь, вы...

– Знаю, – повысив голос, прервал светлого заклинателя Шуан Тянь. – Сейчас выйду.

Он посмотрел на Хао суровым колючим взглядом, от которого даже самый нахальный упрямец испытал бы неловкость. Но Хао не знал слова «нет», его настойчивость порой не имела границ, и лишь Шуан Тянь являлся той чертой, за которую он не осмеливался переступить. До этого момента.

– Упрямец, – раздражённо шикнул Шуан Тянь, выдёргивая из цепких пальцев подол одеяния.

Хао покачнулся, чуть не свалившись с лежанки, но нашёл в себе силы выпрямиться и сесть. Его тошнило, перед глазами заплясали яркие пятна, однако он не мог допустить, чтобы кто-то увидел его в столь непотребном виде.

Шуан Тянь отворил дверь, закрыв собой обзор, но Хао не требовалось видеть, чтобы знать наверняка, кто пожаловал к ним в эту заброшенную дыру. Найдя в себе остатки сил и гордости, он поднялся и как можно более ровной походкой подошёл к выходу. Пришлось облокотиться о проём, чтобы не рухнуть и не опозориться на глазах у стольких людей. Хотя адептов интересовала далеко не его фигура: они стояли спиной ко входу в заброшенную хижину, представ живым щитом для Шуан Тяня и Хао. Но такой щит моментально обратится в пыль, стоит Вэй Учэнь щёлкнуть пальцами.

– Дева Шэнь Цзи. Какая неожиданная встреча, – без доли дружелюбия отозвался Шуан Тянь.

– Серьёзно считаете это неожиданностью? – отмахиваясь от всех приличий, переспросила Вэй Учэнь.

Хотя стоило ли говорить о приличии, когда её одежда до сих пор дымилась и местами была прожжена до дыр?

Она перевела взгляд на Хао.

– Я пришла за ним.

– Боюсь, это неосуществимо.

– Боюсь, у вас нет выбора, если желаете сохранить ему жизнь. Заклинатель змей умирает. И он явно не хочет, чтобы дорогая ему половина также сгинула в небытии, верно?

Хао предостерегающе нахмурился, сообразив, что речь зашла об Асуре. Он не сомневался, что без шантажа не обойдётся, но услышать об этом от Вэй Учэнь, которая произнесла всё столь небрежным тоном, будто торговалась на базаре, оказалось неприятно. Он ведь сжалился над ней, дал шанс выжить, а в итоге?.. Тьфу ты.

– Не забывайте, что однажды мне удалось усмирить феникса Фэнхуана, – напомнил Шуан Тянь, грозно прищурившись.

– Вам – да. А им? – Красноречиво глянув на десяток обычных адептов, которых сюда отправили для массовки, Вэй Учэнь вновь перевела взгляд к собеседнику. – Отдайте его мне. Я смогу ему помочь.

– Так помогите сейчас.

Выждав мгновение, Вэй Учэнь удивила всех, уверенно шагнув вперёд, на что сразу же отреагировали заклинатели, подняв мечи и отшатнувшись. Хао в душе рассмеялся.

– Дайте ей пройти, – приказал Шуан Тянь.

Три фигуры скрылись за хлипкой дверью, что закрылась с таким отвратительным скрипом, что у Хао аж зубы свело. Он старался выглядеть как можно более непринуждённо, но сел на лежанку с тяжким вздохом облегчения, словно старик, целый день не разгибавший спину. Хао поднял предостерегающий взгляд на Вэй Учэнь и обжёгся о её подозрительное спокойствие, будто она смотрела на абсолютно незнакомого человека, которого до этого встречала только во снах.

– Попытаетесь навредить ему – я убью вас, – предупредил Шуан Тянь.

– Да он и так почти что ходячий мертвец, – с сомнением заметила Вэй Учэнь.

– У вас нет навыков целителя, но вы утверждаете, что можете помочь. Вы ему только навредите.

– Сколько целителей уже пыталось ему помочь? Разве стало лучше?

– Главное, чтобы не стало хуже.

– Куда уж хуже?

– Моё мнение, как посмотрю, никто знать не хочет, верно? – огрызнулся Хао, с вызовом глянув на Вэй Учэнь, стоящую напротив. – Что ты собралась делать?

– В тебе слишком много тёмной ци, я чувствую, как она пульсирует в тебе и не может найти выход, но, если ты решишься её использовать, она просто разорвёт твои меридианы. Поэтому я просто возьму её себе.

– Ты тоже пострадаешь.

– С чего бы?

С броской непосредственностью Вэй Учэнь накрыла лоб Хао ладонью, заставив обоих мужчин обомлеть. Хао раздражала её дерзость, но он уже не думал об этом, когда тёмные всполохи словно пронзили его голову насквозь, вгоняя в отрешённое состояние.

Сотня невидимых игл разом проникла сквозь черепную коробку в мозг, но не провоцируя боль, а, наоборот, избавляя от неё. Энергия, которая до этого не находила для себя выхода из меридианов, наконец потекла в свободное русло, наполняя тело столь желанной лёгкостью.

Не удержавшись, Хао закрыл глаза и расслабился, чего не мог достичь на протяжении многих недель. Он никогда не знал заботы и ласки матери, но, возможно, она напоминала те ощущения, которые ему подарила Вэй Учэнь. Удивительно, однако Хао не чувствовал в ней злости или других негативных эмоций, словно всё то, что существовало между ними долгие месяцы, стёрлось после ритуала.

Блаженное беспамятство длилось недолго: казалось, всего лишь жалкое мгновение, – и, как только оно прекратилось, Хао почувствовал навалившуюся на него слабость. Качнувшись вперёд, он, возможно, и упал бы, если бы Вэй Учэнь не придержала его за плечи.

Вокруг них продолжала кружиться тьма. И Хао понимал, что Вэй Учэнь могла забрать у него намного больше, однако намеренно не стала его баловать.

– У него серьёзное искажение ци, его уже не излечить, а можно только поддерживать в стабильном состоянии, – констатировала она. – Слышала, близнецы вас уважают. Считают отцом. А вы их считаете сыновьями?

– Почему вы спрашиваете?

В вопросе Шуан Тяня прозвучало открытое негодование, будто он понял нечто большее, чем хотелось бы знать Хао. Помолчав достаточно долгий миг, чья тишина отозвалась неприятным покалыванием в груди, Вэй Учэнь произнесла:

– Бездна даровала мне силу, но пришлось расплатиться воспоминаниями. Даже если я и пыталась понять или оправдать духовную школу Тайян, то теперь вижу в вас только врагов, желающих навредить мне и моему брату.

– Брату? Племяннику, хотите сказать?

Помолчав, Вэй Учэнь напряжённо выдохнула, невольно сжав пальцы на плечах Хао.

– Раз вы ничего не помните, почему помогаете Хао? – не отступал Шуан Тянь.

– Именно потому, что ничего не помню. Судя по чужим рассказам, да и по тому, что достопочтенный старейшина заставил меня практиковать с ним совместное совершенствование, помогла бы я ему, если бы помнила о пережитом?

Не удержавшись, Хао хохотнул. Так вот в чём дело. А он-то думал, с чего бы Вэй Учэнь проявлять к нему подобное снисхождение. И не поймёшь, хорошая это новость или плохая, но если подумать, то и не самый ужасный вариант. Пусть Вэй Учэнь и использовала его во время совместной культивации, намереваясь убить за счёт искажения ци – и у неё это почти получилось! – теперь она спасала ему жизнь. Могла спасти. А заодно позабыла о пережитом унижении, которое нанёс ей Хао. Отчего-то это немного, но утешало совесть.

Ведь она теперь не презирала его...

– Хао, – спустя долгий миг раздумий обратился к нему Шуан Тянь, побудив поднять уставший взгляд. В глазах старейшины металась едва сдерживаемая тревога. – Как только уйдёшь, ты станешь врагом всего мира светлых заклинателей. И Асура тоже. Ты это понимаешь?

– Хм, – вдруг усмехнулся Хао. От слов Шуан Тяня у него на душе разлилось приятное тепло. – А станут ли ученики врагами учителя?

Трудный вопрос, болезненный. И оттого Шуан Тянь с горечью и сожалением посмотрел в ответ, не найдя ни одного подходящего слова. Хотя нет. Одно он всё-таки нашёл:

– Никогда. Может, для старейшины Шуан Заклинатель змей и станет врагом, но для Шуан Тяня... Асура и Хао всегда будут самыми близкими и дорогими людьми.

Глава 51. Семья этих заклинателей. Акт первый

После встречи с Асурой Вэй Лу недолго сохранял спокойствие, потому как его сразу же охватило волнение за Вэй Учэнь. Её не было весь день, ночь, и вот уже время близилось к вечеру, а о ней не поступало никаких вестей. Даже парный талисман молчал. Вэй Лу очень хотел вернуться к Асуре, чтобы отвлечься от переживаний, но вовремя одёрнул себя, ведь его частые визиты лишь вызовут у всех подозрения. А с другой стороны, не плевать ли на мнение окружающих? Но у входа в подземное помещение стояла охрана, так что вряд ли его пустят...

«А-а-а-а! Вэй Учэнь, да где же ты?!» – чуть ли не рвал волосы на макушке и метался в растерянных чувствах Вэй Лу, шатаясь по храмовой территории. Пока отсутствовала Вэй Учэнь, тёмные заклинатели занимались тем же, что и он: коротали время как могли. Жаль, что промозглая погода с неприятной моросью загоняла всех под крыши, не давая возможности побродить по округе.

А вот кого не смущали ни буйство стихии, ни нынешняя политическая обстановка, – это детей. Несколько беспризорников лет семи постоянно бегали неподалёку, и вскоре Вэй Лу сообразил, что ребятня постоянно следила за ним. Особо настырная девчушка, которую он принял сначала за пацана, так ужасно пряталась, что это вызывало лишь умиление.

– Чего ты шатаешься туда-сюда? – словно волк, рыкнул Бянь Цян, наблюдающий за ним из открытого окна второго этажа.

– А тебе-то что?

– Бесишь, вот и всё!

– Так отвернись или что?

– Да ничего!

От продуктивности короткого разговора Вэй Лу аж смутился. Настолько ему стало стыдно. Судя по тому, как цыкнул Бянь Цян и сразу же отвернулся, он испытал похожее смятение. С этим парнем всегда было сложно говорить. До такой степени сложно, что порой и трёх палочек благовоний для сжигания не хватило бы, чтобы они перестали спорить.

– Давай сюда, поднимайся, а то одному тут скучно, – с видом огромного одолжения бросил ему Бянь Цян, возвращаясь в комнату за широкими створками.

Вэй Лу дважды подумал, стоило ли поддаться соблазну или нет? За минувшие недели ему заново пришлось научиться «сидеть рядом за компанию», чтобы перетерпеть крутой нрав Бянь Цяна. Тот поглощал лаоцзю как чистую родниковую воду и зачастую потешался над Вэй Лу, которого сносило с третьей пиалы.

В комнатушке на втором этаже оказалось прохладно, воздух едва ли был теплее, чем на улице, но благодаря подогретому сливовому лаоцзю, а также тёплой одежде Бянь Цян совсем не мёрз. Столик размещался прямо под окном. Из него открывался вид на подёрнутые густым туманом линии гор, под которыми серели крыши храмовых построек. Можно было заметить в отдалении даосов, отправляющихся на службу. Ну и детей... этих любопытных, вылезающих из любой щели, словно букашек, детей.

– На что уставился? – спросил Бянь Цян, заметив хмурый взгляд Вэй Лу.

– Чего эта мелюзга постоянно бегает за мной? – кивнув в направлении, где за пристройкой толкалась ребятня, пробубнил он.

– А-а, эти, – присмотревшись к дурачащимся ребятам, небрежно фыркнул Бянь Цян. – Вон та девчушка – не помню имени – это дочь двоюродной сестры Цзин-эр. Её родители умерли: мать от болезни, отец от меча светлого заклинателя. Вон тот пухлый пацан – его как-то странно называют, что-то вроде паровой булочки – это сын моего приятеля. Двое других – тоже дети наших ребят, но те погибли.

– И много их тут? – невольно полюбопытствовал Вэй Лу.

– Не очень. Мрут как мухи. Тем более в таких условиях. Наша группа сопротивления вынуждена постоянно перемещаться, а с таким порой и взрослые плохо справляются.

Вэй Лу промолчал. Ему ли не знать, как тяжко приходится детям, выживающим на улице. Но, в отличие от них с Вэй Учэнь, эти выглядели сытыми и тепло одетыми, а их дальнейшую судьбу уже определят небеса.

Сообразив, что затронутая тема не располагала к дружеской беседе, Вэй Лу решил сменить её и указал на кувшин, стоящий на столе.

– Откуда ты взял лаоцзю? – сделав глоток, насторожённо уточнил он. – В храмах ведь оно запрещено, а служители из своих тайных запасов под страхом смерти никому ничего не дадут.

– А кто сказал, что я у них что-то спрашивал? – с горделивой усмешкой уточнил Бянь Цян, опустошив пиалу, а затем с промелькнувшей хитринкой в глазах оглянулся и с гордостью крикнул: – Хо-Хо^[75]!

Вэй Лу чуть не поперхнулся, когда увидел маленькую лисицу с девятью пушистыми хвостами, выглянувшую из-за кровати. В зубах она зажимала тугую бечёвку, которой было обвязано горлышко запечатанного кувшина-горшочка с напитком. Лисица так неуклюже запрокидывала голову, чтобы дотащить до хозяина сосуд с напитком, что Вэй Лу даже растерялся, не зная, как правильно реагировать на происходящее.

– Ты серьёзно используешь духа девятихвостой лисицы, чтобы она таскала тебе кувшины?

– А что ещё-то тут делать, кроме как спать и пить? – Забрав кувшин у лисицы, Бянь Цян почесал её за ушком, заставив довольно фыркнуть. – К тому же Хо-Хо очень любопытная и любвеобильная. В такой форме она не поглощает много энергии. Только Цзин-эр не говори, как я использую Хо-Хо.

Наблюдая за тем, как лисица забралась на колени Бянь Цяня и, покрутившись, словно кошка, улеглась у него между ног, Вэй Лу предпочёл просто выпить ещё. Он едва ли мог отвести взгляд от этой парочки, отчего Бянь Цян грозно на него посмотрел.

– Хочешь что-то сказать?

Вэй Лу понимал, что не стоило озвучивать тот факт, что рядом с Хо-Хо Бянь Цян превращался из грозного разбойника с большой дороги в довольно умилительное зрелище. Вот только столь ласковым и улыбчивым Бянь Цян был разве что с духом лисицы, потому как к остальным он относился с открытым пренебрежением.

– Не ожидал, что ты можешь быть таким добрым хотя бы к кому-то, – нейтрально отозвался Вэй Лу. – Да и не думал, что дух-хранитель способен обращаться подобной формой.

– Духи на то и духи, сильнейшие из них могут менять свою форму, а Хо-Хо интересен окружающий мир. Она передавалась в секте Яо как оружие, и никто не воспринимал её как живое существо... да, по сути, она мертва, но живёт намного дольше многих совершенствующихся.

– И поэтому Яо Мэнцзин передала тебе лисицу? Чтобы ты заботился о ней?

На мгновение задержав руку над головой Хо-Хо, между ушками которой витали фиолетовые искорки, Бянь Цян поднял на него напряжённый, в какой-то степени подозрительный взгляд. Его определённо терзали сомнения, и на заданные вопросы он отреагировал не скоро.

– У нас с Цзин-эр сложные отношения.

– Кому, как не мне, знать о сложных отношениях? – неопределённо пробормотал Вэй Лу.

Поймав на себе несколько придирчивый, но осторожный взгляд Бянь Цяня, он предпочёл проигнорировать его. Этот парень обладал невероятным чутьём и проницательностью, догадываясь, что Вэй Лу говорил об Асуре. Когда банда Бянь Цяня поймала его, а заодно и освободила Вэй Учэнь и других тёмных заклинателей, он наверняка слышал их разговоры о духовной школе Тайян, как за «Заклинателем змей» послушно бегал один тёмный заклинатель из секты Шэнь.

– Трудно не согласиться, – хмыкнул Бянь Цян, – по крайней мере, ты тоже представляешь, каково это – быть чужим слугой, чей хозяин обманчиво добр к тебе.

Нахмурившись, Вэй Лу с недоумением уточнил:

– Разве вы с Яо Мэнцзин?..

– Кто? Возлюбленные? Люди одного положения? Пф. – Брезгливо фыркнув, Бянь Цян принялся задумчиво почёсывать Хо-Хо по холке. Что-то дьявольское и отталкивающее промелькнуло в его острой ухмылке. – Секта Яо купила меня как раба у обычных крестьян, которые не хотели иметь ничего общего с ребёнком, что мог черпать тьму из окружающего мира. Пришлось трудиться и выживать, чтобы получить хорошее место. Так я стал личным слугой господина Яо, старшего брата Цзин-эр. В детстве мы с Цзин-эр часто играли, но со временем, когда я подрос и всё так же продолжил по-дружески общаться с ней, верхушке власти это не понравилось. За подобную дерзость меня хорошенько так побили палками. Именно тогда я вспомнил, что являюсь рабом.

– Рабом? Секты не держали рабов.

– Ты, как наследник Шэнь, и не должен об этом знать. К тому же ты с севера, а я с юга. Но для любых господ нужна прислуга и солдаты, а меньше всего жалко беспризорников или тех, кого продали. Им просто некуда идти, они не знают другой жизни.

– Я бы не сказал, что тебе противна Яо Мэнцзин. Как мне казалось, она любит тебя.

– У нас сложные отношения. В ночь гонений господин Яо успел передать ей Хо-Хо, а также наказал мне и своим верным помощникам оберегать её.

– И что ты сделал? – уже предчувствуя неладное, уточнил Вэй Лу.

– Перерезал глотки помощникам господина Яо и возглавил других выживших заклинателей, взяв в заложники Цзин-эр. Мне было пятнадцать, но тогда я уже кое-что умел. А затем принудил Цзин-эр выйти за меня замуж, а также наколоть мне символы удержания духа-хранителя, чтобы стать равноценным хозяином девятихвостой лисицы.

С таким подходом неудивительно, что со стороны Бянь Цян и Яо Мэнцзин напоминали вечно ссорящуюся пожилую пару, в которой лишь изредка проскальзывала некая искра взаимного понимания и привязанности. В их отношениях для любви не осталось места, если она, конечно, хотя бы когда-то была.

Вэй Лу выглянул в окно, наблюдая за тем, как мелкие капельки задерживались в воздухе неприятной моросью. Дети куда-то убежали. За дальним домиком он рассмотрел павильон, одиноко стоящий посреди моря опавших листьев. Наверное, одно удовольствие наслаждаться красотами благоухающих цветов и яркой зелени, однако сейчас холодный ветер навевал разве что уныние. И сидящий там Синь Юй определённо занимался самобичеванием.

– Никак не пойму, что Вэй Учэнь нашла в этом нытике. Такое чувство, словно это она – муж, а он – плаксивая жёнушка.

– Он потерял всех своих близких, а Вэй Учэнь забыла о нём. Не будь с ним так строг.

– От него есть польза, поэтому претензий у меня нет, – отметил Бянь Цян, наполнив опустевшие пиалы с лаоцзю, которое уже успело остыть. – Мой тебе совет: никогда не влюбляйся и никого не люби – с куда большей вероятностью ты либо разочаруешься в человеке, либо устанешь от него. И лучше бы всё стало так, потому что терять близких, как говорят, ещё тяжелее.

– Верно говорят.

– Но тебе всё равно, да? – поднеся пиалу к губам, полюбопытствовал Бянь Цян, стрельнув в Вэй Лу испытующим взглядом. – Ты словно добрый наивный пёсик, который простит своему хозяину любую жестокость. Хороший мальчик Вэй Лу, ха-х.

Пару месяцев назад за такие слова Вэй Лу бы поколотил негодяя, но сейчас отреагировал с какой-то смиренной грустью. Он ведь действительно похож на преданного пса, которого подкупили тёплым кровом и добрым словом.

– Спасибо за угощение, – отозвался Вэй Лу, поднимаясь с места, чтобы покинуть комнату.

Бянь Цян не возражал, с готовностью вскрывая глиняный кувшин с лаоцзю, пока на его коленках продолжал ластиться маленький дух лисицы.

Вэй Лу разрывался между желанием наведаться к Асуре и попыткой растормошить Синь Юя, но, учитывая, что он и так проявлял к первому чересчур много внимания, решил хотя бы немного разнообразить своё тревожное состояние. Он понимал, что лезть в отношения Вэй Учэнь и Синь Юя не лучшая затея, однако от одного лишь взгляда на этих двоих его душа чуть ли не умирала. А ведь в былые времена Вэй Лу только и делал, что ревновал Вэй Учэнь... ко всему, что движется.

Он знал, каково терять близких, и если бы Вэй Учэнь забыла о нём, то испытал бы не меньшее горе и отчаяние. Но, в отличие от Синь Юя, он хорошо знал её и понимал, что напористостью и требованиями ничего не исправить: это лишь оттолкнёт Вэй Учэнь.

Остановившись у входа в павильон с высокой крышей, края которого были выполнены на манер пагод, Вэй Лу потоптался на месте, надеясь, что Синь Юй обратит на него внимание. Однако тот словно притворялся слепцом, перебирая тонкую потрёпанную ленту выцветшего красного оттенка. Синь Юй смотрел в одну точку расфокусированным взглядом, залёгшие синяки под глазами ярко контрастировали с бледной кожей. Наспех убранные в низкий хвост волосы выглядели неряшливо.

– Не побеспокою? – полюбопытствовал Вэй Лу, осторожно намекая на своё присутствие.

Пальцы Синь Юя замерли, прекратив теребить ленту, которую он поспешно смял и спрятал в кулаке.

– Какая разница? Моё беспокойство не принесёт никакой пользы.

«Отвечает, и то хорошо», – решил для себя Вэй Лу, но эта мысль успокоила его ненадолго. В нём так и пылало сочувствие, которое он старательно пытался удержать при себе, чтобы лишний раз не нервировать Синь Юя.

– Беспокоиться можно и в тепле. Не хотелось бы, чтобы наш единственный целитель слёг с простудой.

– Этот достопочтенный целитель сам себя вылечит, поэтому не беспокойся.

– Ага, помню я, как ты себя после показательной порки лечил. На тот свет чуть не отправился, – проворчал Вэй Лу.

– Верно. Если бы не Вэй Учэнь, я бы умер.

После упоминания Вэй Учэнь губы Синь Юя тронула грустная улыбка. Подняв взгляд к горам, по склонам которых тянулся холодный туман, Синь Юй будто пытался высмотреть за белой пеленой надежду.

– Я понимаю, что всем надоел своим поведением. Но ничего не могу с собой поделать, – вздохнул Синь Юй. – В прошлый раз, когда я пережил смерть матушки и ритуал, я понял, что любой ценой должен спасти её. Но опять не справился. И более того, даже не сумел её защитить, хотя мог: мне стоило прикрыть её собой, а не наоборот. Пламя феникса не тронуло бы меня, но... я оказался слишком слаб, и в этот раз судьба не дала мне шанса.

– Ты винишь Вэй Учэнь?

Синь Юй опустил взгляд и промолчал. Прикрыв глаза, он покачал головой, борясь с накатывающими эмоциями, отчего его голос прозвучал напряжённо и тихо:

– Я понимаю, что выбора не было и так сложились обстоятельства. Но я потерял не только матушку, но и... её. Она ничего не помнит. Лишь знает, что я виноват во всех ваших бедах, ведь именно я обратил внимание Бянь Сэ Лун и Тайян на вас. Головой я понимаю, что нужно вести себя иначе, чтобы вернуть былое доверие, но как только вижу её... этот холодный брезгливый взгляд, то, как она огрызается, и я тут же вспоминаю, что моя матушка погибла от пламени феникса и...

В его голосе стояли слёзы, и, чтобы те предательски не смочили ресницы, Синь Юй воззвал к злости и стукнул кулаком по столу, заставив Вэй Лу вздрогнуть от неожиданности.

– А теперь она отправилась спасать Хао! Этого ублюдка! Я ненавижу его всей душой, этого белоглазого волка^[76]! Да лучше бы он сдох, в самом деле! Как она может думать о его спасении после того, что он с ней сделал?! Я не понимаю! Я его своими же руками убью, я!..

Внезапно вспышка гнева закончилась, и всё, что оставалось делать Синь Юю, – это ритмично постукивать кулаком по столу в попытке взять себя в руки. Уронив голову, он задрожал, и в молчаливом ожидании Вэй Лу заметил, как по бледной щеке Синь Юя скатилась одинокая слеза.

– Кроме неё, у меня никого нет, – прохрипел Синь Юй, вжав шею в плечи, – я люблю её... Не могу... не могу вот так смириться...

Вэй Лу стало неловко, но оттого и печально. Может, Синь Юй и не всегда его радовал, однако за минувшее время он стал для него близким человеком, за которого также болело сердце. Решив, что нужно выводить его из такого состояния, и неважно, какими способами, Вэй Лу тяжко вздохнул и, по-хозяйски обняв Синь Юя за плечи, притянул его к себе, заставив испуганно охнуть.

– Вот ничего сам не можешь сделать! Но не волнуйся, дядюшка Юй, твой прекрасный племянник знает тётушку Вэй так же ясно, как и свою ладонь^[77], поэтому окажет тебе любезность и смягчит её крутой нрав. Только не плачь, пожалуйста, а то лицо дядюшки сравнимо с ликом святой с горы Гу Е, отчего драгоценный племянник растрогается, приняв его за прекрасную деву.

Тяжко вздохнув, Синь Юй с едва сдерживаемым недовольством пробормотал:

– Какой же ты идиот, аж тошно. Не трогай меня, а то твоё слабоумие и мне передастся.

– Дядюшка Юй, ну что вы, наша родственная любовь чиста, как капля утренней росы.

– Так, а ну, отпустил меня! – принявшись брыкаться, словно злобная кошка, запричитал Синь Юй. – Не смей так шутить!

Поддавшись нахлынувшему задору, Вэй Лу обхватил Синь Юя двумя руками и стиснул в медвежьих объятиях. Едва сдерживая смех, он играючи прижался щекой к затылку своей жертвы и протянул:

– Мой дядюшка, ты никогда не будешь один, пока у тебя есть такой прекрасный племянник... А-а!

Синь Юй решил действовать. Ловко выскользнув из издевательских объятий Вэй Лу, он ударил того затылком в лицо. К счастью, атака пришлась по скуле, а не носу или зубам, иначе обычным ушибом Вэй Лу мог и не отделаться. Моментально разжав руки и схватившись за щёку, он возмущённо повысил голос:

– Ты чего дерёшься?!

– Имей приличия, что за невоспитанность! – взъелся Синь Юй, отсев подальше от собеседника. Его лицо раскраснелось: не то от стыда, не то от злости. – Этот достопочтенный – муж твоей тёти, как ты смеешь так обращаться с ним?!

– Ты так грустил... а всем нужна любовь...

– К-какая ещё любовь?! От тебя-то?!

– Дядюшка Юй такой странный. – Наигранно обидевшись и надув губы, словно маленький мальчик, Вэй Лу пробормотал: – Ваш племянник хотел, чтобы вы позабыли о печали и взбодрились, а вы сразу о всяких гадостях подумали. Хотя понимаю дядюшку Юя, ведь его племянник – настоящее сокровище!

То, как побагровело, а затем побледнело лицо Синь Юя, вызвало у Вэй Лу нестерпимое желание засмеяться во весь голос. Но безудержная ярость, промелькнувшая в глазах первого, намекала совсем на другое.

– А ну, иди сюда, обезьяна неотёсанная, я из тебя всю дурь выбью! – запричитал Синь Юй, уверенно двигаясь к Вэй Лу, который сразу же выбежал из-за стола с целью покинуть веранду.

Вэй Лу знал, что Синь Юй действительно начнёт носиться за ним, словно оскорблённая девица, но у того хватило самообладания, чтобы удержать свой пыл, сойдя со ступеней беседки. Метая искры во взгляде и сжимая кулаки, Синь Юй тяжело дышал, но с каждым мгновением нахлынувшая злость постепенно отпускала его, а снисходительная, понимающая улыбка Вэй Лу побудила его и вовсе угрюмо фыркнуть.

– Ты это специально, да?

– А ты предпочёл бы, чтобы не специально? – ухмыльнулся Вэй Лу, решив подойти к собеседнику. – Ты хотя бы на пару мгновений отвлёкся и перестал быть мрачнее тучи.

Синь Юй молчаливо посмотрел на него, и, несмотря на тяжкий вздох, в глазах промелькнула благодарность.

– Это всё равно ничего не изменит, – пробормотал он.

– Я старался не вмешиваться в ваши отношения с Вэй Учэнь, но могу серьёзно поговорить с ней. Просто не дави на неё и... если ты действительно злишься из-за смерти госпожи Синь, объясни ей всё спокойно. Скажи то, что сказал мне. Что боишься остаться совершенно один.

– Как я могу о таком сказать?

– Как-как? Ртом.

Синь Юй не постеснялся стрельнуть в него обозлённым взглядом, заслужив в ответ ехидный смешок. Вэй Лу понимал, что у того далеко не сладкий характер, но по отношению к близким людям Синь Юй отдавал всего себя, стараясь окружить их заботой, отчего зачастую напоминал хлопочущую матушку, бегающую вокруг своего чада. Да и упрямства ему не занимать.

Уже размышляя над тем, как бы пригласить Синь Юя на дегустацию честно позаимствованного без ведома хозяев лаоцзю, которым наслаждался Бянь Цян, Вэй Лу не успел открыть рот, почувствовав, как пульсация парного талисмана красноречиво подсказывала, что Вэй Учэнь пыталась дать о себе знать. Это говорило лишь об одном:

– Она вернулась.

Все краски веселья смыло в одночасье. Синь Юй моментально позабыл о приподнятом настроении, с видом тревоги и напряжения уставившись на Вэй Лу. Уронив взгляд, он промолчал и неопределённо хмыкнул.

Ведь на самом деле вернулась не она. Вернулись уже они.

Глава 52. Семья этих заклинателей. Акт второй

Когда Асура сказал, что Хао пребывал в ужасном состоянии, Вэй Лу представлял себе немного иную картину, нежели ту, которую наблюдал уже некоторое время. Хао действительно нельзя было назвать здоровым: бледная кожа и залёгшие синяки под глазами приближали его по виду скорее к мёртвым, чем к живым. Но то, как на протяжении всего «осмотра» он цапался с Синь Юем, словно дворовой кот со сторожевым псом, наталкивало на мысль посадить кого-то из них в клетку. Желательно сразу двоих.

– Долго ещё?

– Ты уже спрашиваешь об этом пятый раз, – процедил сквозь стиснутые зубы Синь Юй. – Спросишь ещё раз – я за себя не ручаюсь.

– Тогда, может, тебя иглами утыкать, а? Здесь холод собачий, – гаркнул Хао, которому подскочить с места не позволяли акупунктурные иглы, перекрывающие часть потоков ци.

– И всегда они так цапались? – шепнула Вэй Учэнь.

– Да постоянно, – отозвался Вэй Лу.

Стоя вместе с Вэй Учэнь в уголке комнаты да наблюдая за представлением с долей накатывающей грусти, Вэй Лу испытывал смешанные эмоции. Он никак не мог предвидеть, что в итоге Заклинатель змей будет сражаться на их стороне... ну, или хотя бы не вредить им. Нынешнее состояние Хао оставляло желать лучшего. Синь Юй возился с ним уже шичэнь, но никаких улучшений не предвиделось.

Устав от их перепалок, Вэй Учэнь вздохнула и решительно подошла ближе, встав у лежанки.

– Что не так?

– Всё не так, – буркнул Синь Юй, но, сообразив, что вёл себя по-детски, прочистил горло и уточнил: – Судя по всему, на момент проведения ритуала ваше состояние сыграло немаловажную роль. Ваша способность поглощения, удержания и владения тёмной энергией увеличилась, но она... как бы сказать... вы застыли в том состоянии, с которого всё и началось. Тело и меридианы Вэй Учэнь были подготовлены к стойкому потоку тёмной ци, а вот твоё тело на тот момент столкнулось с неправильной работой меридианов... Для поглощённой энергии заданный ритм искажения считается подходящим, но не для твоего тела.

– И что мне делать? – скосив взгляд, уточнил Хао.

Прежде чем Синь Юй успел вынести вердикт, Вэй Учэнь подметила:

– Ему стало легче, когда я поделилась с ним энергией, выровняв поток. Совместные медитации смогут его излечить?

На лице Синь Юя появилось неопределённое выражение: он словно боролся с желанием выплюнуть очередную остроту и пожелать Хао поскорее отойти на свет иной в адских муках. Поднявшись с табурета и осмотрев присутствующих, Синь Юй остановил взгляд на Вэй Лу, и тот едва уловимо качнул головой, состроив умоляющий вид.

«Помни, что я сказал тебе. Будь сдержан, парень», – взмолился Вэй Лу, обращаясь к Небу, чтобы его мысли долетели до пылкого целителя.

– Медитациями ты его не излечишь, – мрачно подметил Синь Юй, борясь с тем, чтобы не проявить раздражения. – Но ты можешь поддерживать его состояние. Это трудно отрицать. Только ты, обладая энергией Бездны, сумеешь повлиять на потоки, которые сжигают его изнутри. Пока это единственный вариант, который позволит ему жить.

– И как долго?

– Понятия не имею, – фыркнул Синь Юй, нетерпеливо глянув на Хао. – Я останусь, чтобы проследить за медитацией. Затем можете проводить их без меня, но посмотрим, потребуется ли в дальнейшем иглоукалывание.

– Тебе бы только истязать меня... – недовольно пробормотал Хао.

– Ты жив только потому, что это стратегически выгодно, – подобно самой невозмутимости отозвался Синь Юй, обернувшись к Вэй Лу: – Через шичэнь мы закончим, потом можем встретиться, чтобы обсудить дальнейший план действий. Вместе.

Вэй Лу понял намёк, поэтому коротко кивнул.

– Я побуду с Асурой. Потом соберёмся в общем зале.

– Вы его там хоть не убили? – грозно прорычал Хао.

– Ты это спрашиваешь уже в который раз, – устало подметила Вэй Учэнь. – Я сказала, что он жив, значит, жив. А теперь умолкни и дай нам сделать свою работу.

Недовольный комментарий Вэй Учэнь пришёлся Синь Юю по душе, что невольно промелькнуло в его взгляде. Вэй Лу порадовался, что удалось сгладить острые углы, и искренне надеялся, что Вэй Учэнь удастся вновь сойтись с Синь Юем. Несмотря на все недостатки, Синь Юй достаточно заботливый и добрый человек, и для холодной, нелюдимой Вэй Учэнь такой партнёр – лучший вариант. К тому же они уже поклонились предкам, небесам и друг другу, отчего в дальнейшем им суждено идти рука об руку до конца жизни.

Оставив маленькую комнатку, пропитанную запахом лечебных трав, Вэй Лу направился к Асуре, чтобы освободить наконец из заточения в сыром подвале. Он отчаянно сдерживался все последние дни, однако больше не мог наблюдать, как с ним обращались столь пренебрежительным образом. Да, Асуру никто не трогал, ему приносили еду и воду, но само нахождение в полумраке на любого бы подействовало удручающе.

Поскорее спустившись в подземное помещение и заранее напустив на себя грозный вид, чтобы у стражи не осталось сомнений, с какими целями он пришёл к пленнику, Вэй Лу выхватил одиноко сидящий силуэт под опорной балкой. Асура медитировал, но это скорее было лишь необходимостью, чтобы скоротать время, чем средством для развития культивации. Видеть его в темноте и одиночестве оказалось нестерпимо больно. Но куда сильнее Вэй Лу обеспокоился, когда Асура не отреагировал на его прибытие.

Хотя он и не решался его позвать, образ отстранённого воина вызвал у Вэй Лу ассоциации с сокровищем из идеально отполированного нефрита. Опустившись на колени перед Асурой, он, вероятно, побудил того разлепить веки. Встретившись взглядами, они сидели в звенящей тишине, пытаясь рассмотреть в глазах друг друга нечто большее, чем лёгкое напряжение.

– Хао здесь.

– Ты уже говорил.

– Я здесь, чтобы освободить тебя.

Асура только кивнул. Его спокойствие напоминало рассвет в тумане гор, который только-только пробивали первые солнечные лучи. Вэй Лу потянулся к нему, чтобы развязать руки, и тут же обомлел.

– Ты такой холодный.

Его пальцы казались не просто холодными – они были ледяными. Мысленно отругав себя за беспечность, Вэй Лу почувствовал прилив жгучей вины. Какой же он идиот! Только и бегал с забитой дурными мыслями головой и не подумал, что без духовной энергии в этом подвале немудрено и окоченеть.

Недолго размышляя, Вэй Лу выхватил из кармана талисман, развеивающий чары, и обезвредил вервия бессмертных. Он разрезал их ножом, стремясь поскорее освободить Асуру от плена, после чего, отбросив путы, словно опасных змей, с упрямым беспокойством принялся согревать его руки в своих.

– Не нужно, Вэй Лу, скоро духовная энергия разойдётся по телу...

– Молчи.

– Ладно.

Голос Асуры звучал безэмоционально. Вэй Лу виновато поджал губы, мысленно ругая себя за неосмотрительность. В последнее время его то и дело кидало из крайности в крайность, и теперь ему хотелось окутать Асуру заботой, испытывая накатившее чувство вины. Разминая его пальцы, массируя бледные крепкие запястья, по которым расползлись красные следы от верёвок, Вэй Лу ещё больше понял ценность моментов, проводимых с близкими людьми.

Он мог потерять Вэй Учэнь; думал, что более никогда не встретится с Асурой как союзник или хотя бы друг. Но судьба подарила ему ещё одну возможность, и теперь Вэй Лу с трудом сдерживался, чтобы не расклеиться от нахлынувшей бури эмоций. Этот человек стал для него очень близок, он пытался учиться взаимопониманию и преодолевать свою жестокость, чтобы оправдать надежды какого-то тёмного заклинателя, подобранного с улицы.

– Отведи меня к брату, пожалуйста.

– А, – спохватившись, опомнился Вэй Лу. – Им ещё занимаются Вэй Учэнь и Синь Юй: пытаются вернуть прежний баланс энергии.

Асура недоверчиво прищурился, поэтому Вэй Лу пришлось ободряюще улыбнуться и, поднявшись с пола, потянуть его за собой.

– С ним всё хорошо, они хотят попробовать совместную медитацию с Вэй Учэнь, потому как Синь Юй оказался бессилен. Давай немного прогуляемся, ты здесь наверняка засиделся. А затем навестим их. Ты ведь веришь мне?

– Верю, – задумавшись лишь на мгновение, кивнул Асура, принимая помощь и поднимаясь на ноги. Но уходить он не спешил. – Моему присутствию явно не будут рады. Никто по глупости не нападёт?

– Ты со мной, и я защищу тебя.

– Ты-то?

– Ты ниже меня на полголовы, – обиженно нахмурившись, пожаловался Вэй Лу, – да и я шире в плечах, у меня больше шансов раскидать всех.

– Напомнить, как я тебя повалил на землю, когда мы потерялись в горах?

Состроив кислое выражение лица, Вэй Лу мгновение подумал и направился к выходу со словами:

– Не помню такого, значит, не было.

Асуре оставалось лишь смириться с его театральным способом избегания проблем и направиться следом.

* * *

Тёмная энергия напоминала влажный липкий туман, из-за которого становилось всё сложнее дышать. Она обволакивала, успокаивала, топила в себе и смешивала два источника силы, заставляя их пульсировать в едином ритме.

Вэй Учэнь чувствовала Хао куда лучше, чем во время совместного совершенствования. Концентрированная энергия, наполняющая тела, оплетала их, пока они сидели, прислонившись спина к спине, в долгой медитации. Искажение ци серьёзно повредило меридианы Хао. Даже не будучи целителем, Вэй Учэнь понимала, что ему понадобится долгое восстановление. Возможно, оно займёт не меньше пары лет. О мощных техниках вообще стоило забыть.

Тёмная энергия не желала так просто подчиняться. Вэй Учэнь и самой приходилось нелегко, отчего требовались частые медитации. Лечение Хао не входило в планы, однако он являлся одним из сильнейших тёмных заклинателей, а его брат отличался искусным мастерством светлого пути школы Тайян. Они являлись мощным оружием, и если не она, то хотя бы Асура сможет защитить Вэй Лу.

Грудь обожгло будто раскалёнными углями. Вздрогнув и зажмурившись, Вэй Учэнь постаралась перетерпеть боль, осторожно отпуская путы энергии, чтобы недуг не сказался и на них с Хао. Как только тёмная дымка ослабла, Вэй Учэнь накрыла ладонью грудь, словно желая вдавить пылающую пульсацию обратно под рёбра.

– Хм, – издал неопределённый звук Хао, – так странно чувствовать облегчение после минувших недель мучений.

Вэй Учэнь не сомневалась, но не нашла в себе сил отреагировать, сосредоточившись на возрастающем давлении в груди. Казалось, будто рёбра стремились раскрыться и разорвать тонкую кожу, отчего и дышать становилось всё сложнее. В горле запершило.

– Ты в порядке?

Дёрнувшись от чужого прикосновения и уже подумав огрызнуться, Вэй Учэнь только и успела глубоко вздохнуть, как её затрясло от тяжёлого влажного кашля. Прикрыв рот ладонью и завалившись на бок, она надеялась, что всё быстро закончится, но стоило об этом подумать, как сильный спазм скрутил её пополам, заставляя сплюнуть кровь.

– Вот же гуй подери, я позову...

– Нет!.. – хрипло бросила Вэй Учэнь, подавшись вперёд и вцепившись в предплечье Хао. Казалось, если ослушаться, она превратится в злобную кошку и выцарапает ему глаза.

Но больше ни слова не сорвалось с её губ, только натужный, рвущий лёгкие кашель, который держал Вэй Учэнь так же крепко, как и она вцепилась в Хао. Синь Юй поставил вокруг комнаты защитный барьер, не позволяя тьме прорваться наружу, поэтому он не спешил бросаться на спасение Вэй Учэнь. Она старалась не вызывать колебания ци, чтобы не привлекать лишнего внимания.

В воздухе витал запах крови и лечебных масел. Стоя на четвереньках и переводя дыхание, мысленно радуясь, что приступ унялся, Вэй Учэнь отпустила Хао и поспешно вытерла губы и подбородок тыльной стороной ладони. Она не рассчитывала, что кто-то станет свидетелем её недуга, и уж тем более Хао, который мог использовать это знание далеко не во благо. Подняв на него предупреждающий мрачный взгляд, Вэй Учэнь готовилась разразиться угрозами, однако увиденное замешательство её удивило.

В звенящей тишине они напоминали двух застывших друг напротив друга хищников, шедших по одному следу и столкнувшихся нос к носу. Но, в отличие от зверей, в них не пылала ярость и жажда крови. Хао озадаченно свёл брови и спросил:

– Зачем ты помогаешь, если?..

Фраза осталась недосказанной, отчего Вэй Учэнь почувствовала себя засыхающим побегом, который так и не дождался спасительного дождя. Эмоции выплеснулись в хриплом нервном смехе, который звучал с долей необъяснимого веселья. Точнее, Вэй Учэнь увидела в ситуации насмешку судьбы, которая странными узами связала её с ненавистным врагом.

Скривив алеющие от крови губы в издевательской ухмылке, она снисходительно посмотрела на Хао. Ей даже не пришлось ничего говорить, чтобы он всё понял. Он прочёл это в её взгляде, улыбке, сама сила подсказала столь очевидную, но грустную истину.

– Ты всё помнишь.

Неопределённо качнув головой, Вэй Учэнь подползла к лежанке и опёрлась о хлипкий каркас спиной. Устало выдохнув и откинув голову, она прикрыла глаза, пережидая момент. Как только Хао подсел рядом, терпеливо ожидая объяснений, она хрипло прошептала:

– Помню, но не всё. Помню то, что накрепко связало меня с прошлым. Тех, с кем у меня... есть узы. Помню Вэй Лу, события после обмена клятвами с Синь Юем. Помню страх.

– Кхм. – Прочистив горло, Хао осторожно уточнил: – Значит, и меня?..

– Да, тебя тоже помню. Урывками, с того момента как Шуан Тянь заставил меня лечь под тебя.

Хао ничего не сказал, только шумно втянул воздух через нос и отвернулся. Вэй Учэнь бегло глянула на него и подивилась, что того мучила совесть, хотя он и пытался это отчаянно скрыть за дерзостью.

– Никому не говори об этом.

– О чём именно? – недовольно полюбопытствовал Хао. – О том, что многое помнишь, или о том, что тьма тебя убивает?

– Обо всём.

В полумраке, который едва ли развеивала одинокая лампа на столе, Вэй Учэнь словно уже оказалась в мире, где блуждали потерянные души. Наблюдая за тем, как в тусклом свете переливались остатки тьмы, она наслаждалась тишиной. Хао, сидевший довольно близко, грел её сбоку, и, если бы не боль в груди, Вэй Учэнь нашла бы этот момент весьма уютным. Только тоска и печаль оказались сильнее мимолётного умиротворения.

– Как долго тебе осталось? – спросил Хао.

Переведя дух, Вэй Учэнь вдруг поняла, что ей хотелось ответить, хотелось высказаться и снять тяжкую ношу, которая давила на неё последние месяцы. Она не считала Хао близким человеком, напротив, держалась бы от него подальше, но отчего-то некое осмысление друг друга всегда манило её. Пусть они и грызлись, словно дворовые собаки, однако чувствовали настроение друг друга, понимая всё без лишних слов. Хао стал для неё лучшим врагом, которому оказалось не страшно доверить свою слабость. Ведь он также был полностью открыт перед нею.

– Не знаю, – честно призналась Вэй Учэнь. – Не думаю, что больше года. Я не настолько сильный тёмный заклинатель, чтобы обуздать поглощённую мощь. И чем чаще я буду прибегать к использованию энергии, тем меньше времени у меня останется.

– Значит, поэтому ты предпочла соврать о своей памяти и отталкивать всех подряд? Если они возненавидят тебя, им будет проще отпустить.

– Верно. С Вэй Лу, конечно, такое не получится сделать, но, возможно, я сумею обезопасить от лишних переживаний Синь Юя.

– Глупая ты женщина, – проворчал Хао. – Какой смысл страдать последний год жизни, когда лучше насладиться им, да ещё и в кругу близких?

С хорошо скрываемым удивлением глянув на Хао, Вэй Учэнь лукаво подметила:

– Вот от кого-кого, а от тебя уж точно не ожидала, что начнёшь сводить меня с Синь Юем.

– Вот ещё! – фыркнул он, с раздражением отмахнувшись. – Заставь его страдать своими прихотями и желаниями, он же всё тогда сделает. Хоть ты и глупая женщина, но уж точно достойна куда лучшего мужчины, чем этот петух!

– На себя намекаешь?

– Да он для меня всё равно что блоха во рту^[78]! Разумеется, я лучше него.

Задержав на Хао неопределённый, в какой-то степени неловкий взгляд, Вэй Учэнь отвернулась и прочистила горло.

– Что?! – вспыхнул тот. – Что это за выражение лица было? Только не говори, что я неправ.

Притянув к себе колени, Вэй Учэнь показательно опёрлась локтем об одно из них, пряча от собеседника лицо за ладонью. Тот напыщенно фыркнул, сложив руки на груди, и с гордостью подметил:

– Хотя, знаешь, вы оба глупые, поэтому неудивительно, что сошлись. Я даже рад, что твоим мужем стал этот выскочка. Приструнишь его, как собачонку, чтобы от его гордости ничего не осталось. Да. Так ему и надо.

Вэй Учэнь чудом сдержала тяжкий вздох, но не поленилась закатить глаза, покачав головой. То ли Хао действительно так ненавидел Синь Юя, то ли перед ней выпендривался – трудно судить. Может, и влюбился в неё, только сам этого не понимал. Этот мужчина казался ей загадкой, и вся сложность заключалась в его непредсказуемости: вот он вроде бы вёл себя адекватно, а потом – раз – ляпнет или сотворит какую-то гадость.

– И какие планы у вашего маленького сопротивления? – с ноткой издёвки поинтересовался Хао, явно не веря в успех тёмных заклинателей.

– Это не моё сопротивление. В моих планах сейчас убраться как можно дальше отсюда, желательно сесть на корабль и уплыть в другую страну.

– Ты даже не знаешь, говорят ли там на нашем языке. Тем более ты женщина, куда ты одна пойдёшь?

– Я бо́льшую часть жизни притворялась мужчиной. Если бы ты ко мне не прикоснулся, то никогда бы и не догадался.

– Словно там было что трогать, – придирчиво пробубнил Хао.

Вэй Учэнь проигнорировала его ворчание, задумавшись о дальнейшем плане действий. Ведь куда там до трудностей будущего, если она ещё не разобралась со сложностями настоящего. Она бы хотела уплыть как можно дальше с Вэй Лу, посмотреть новый свет и более не бояться преследований. Ранее они не отваживались на такой шаг, потому как не знали, что творилось за пределами страны: неизвестность пугала, а отсутствие денег не позволяло продвинуться дальше одной провинции. Теперь у них имелось достаточно средств, чтобы сесть на корабль и жить без забот как минимум год.

Но даже при лучшем раскладе время Вэй Учэнь было на исходе.

– Насчёт Синь Юя я, пожалуй, промолчу, но... Вэй Лу не сможет жить один. Он слишком привязан ко мне, и ему нужен человек, который поддержит его, когда меня не станет.

– Не факт, что я проживу дольше тебя, – с будничной невозмутимостью подметил Хао. – Одиночество губительно для Асуры. Ему тоже... нужен кто-то.

Вэй Учэнь понимала, к чему он клонит, и, как бы её ни настораживал Асура, не брезгающий сомнительными методами манипуляций и странным поведением, его близость с Вэй Лу могла обернуться для них спасением. Если Асура действительно питал к Вэй Лу искреннюю симпатию, то за них можно не переживать.

– Главное, чтобы они уцелели. Вместе.

– Вместе, – эхом тяготящей судьбы отозвался Хао, запрокинув голову и устало выдохнув. Невесело ухмыльнувшись, он прошептал: – Не думал, что всё в итоге закончится вот так.

– И линчжи, и полынь – все сгорят^[79], – философски заметила Вэй Учэнь. – Мы просто отправимся на небеса чуть раньше.

– На небеса ли? Как по мне, тёмных заклинателей может ждать только десять судилищ диюйя^[80].

– Во всяком случае, гореть будем вместе. Хоть какая-то стабильность.

Глава 53. Заклинатели собрались вместе

– Им что, жизнь не дорога – так на нас смотреть?

– Почувствуй себя в нашей шкуре. В Тайян было не лучше.

На сдержанное пояснение Вэй Учэнь Хао лишь недовольно фыркнул, не забывая поглядывать на служителей храма и тёмных заклинателей со свойственной ему злобой. Наблюдая за ними, Вэй Лу только вздохнул и посмотрел на Асуру, которого картина ничуть не тронула. Они сидели на небольшой веранде неподалёку от рощи, прячась от мелкой мороси и любопытных ушей, которые так и тянулись к чужим беседам. В стенах храма разговаривать было небезопасно: Вэй Лу уже понял, что там находились люди Бянь Сэ Лун.

– Значит, всё же рассчитываете сбежать, – заключил Хао. – Но до ближайшего южного порта, от которого по реке можно миновать горный хребет, а затем пересечь море, путь неблизкий. Остаётся перейти горный хребет через один из безопасных трактов. Например, сесть на корабль в Цзянь или Ляо – в зависимости от того, по какой дороге идти.

– Проблема в том, что Бянь Цян готовит тёмных заклинателей к наступлению, – обмолвилась Вэй Учэнь. – К нам также направляются люди духовных школ, стремящиеся нас уничтожить. Тем более мне не нравится, что мы остаёмся на землях Бянь Сэ Лун в Чандэ. Бянь Цян ослеплён желанием мести и освобождения тёмных заклинателей, Яо Мэнцзин хоть и опасается, но разделяет его убеждения.

– За все те дни, что мы здесь находимся, я успел осмотреться, – отметил Асура. – За храмом наблюдают люди Бянь Сэ Лун, но есть пара слепых зон, откуда можно незаметно прокрасться наружу и уйти в город. Охраняют периметр, но не внутренние помещения.

– Да, поэтому я заранее прихватила четыре комплекта одежды монахов, чтобы ещё меньше привлекать внимания.

– И когда успела? – пробормотал Хао. Проигнорировав его, Вэй Учэнь продолжила:

– Чтобы уехать, нам нужен провиант и лошади. Их можно купить в Чандэ. Но моих сбережений хватит впритык, да и то только на трёх лошадей.

– Можно воспользоваться моими деньгами, – подключился к обсуждению Асура, – я спрятал их на окраине города с севера. Этого хватит сполна.

– Это всё прекрасно, но нас тут же хватятся, – не разделил их энтузиазма Хао. Он выглядел уставшим, даже больше измождённым. – Сразу четверым нельзя уходить.

– Пятерым.

– Пяте... А кто пятый? – Но хватило только оглянуться на Вэй Учэнь, как Хао не удержался и, рыкнув, закатил глаза. – О, да ты издеваешься. Четверо – это уже приметная компания, а пять – настоящая толпа. К тому же Синь Юй сам горит желанием отомстить этому миру за всех и вся, вот пусть и проваливает!

– Во-первых, он отличный целитель, а во-вторых, он слишком много о нас знает.

– Вэй Учэнь права, – поддержал её Вэй Лу, – нельзя бросать Синь Юя на произвол судьбы, к тому же он... он не последний для нас человек.

Вэй Лу едва удержал опасные слова на языке. Ему не хотелось лишний раз напоминать о замужестве Вэй Учэнь, но, судя по тяжёлому вздоху, она и так всё поняла. От этого стало неловко, и всё же Вэй Лу порадовался, что она не забыла о Синь Юе. Может, действительно не всё потеряно?

– Будет как щенок на охоте. В лучшем случае от него просто не будет проблем.

– Ну, знаешь ли, от тебя тоже проблем не меньше, – придирчиво подметил Вэй Лу.

– Чего сказал?

– Того. – Сложив руки на груди и не впечатлившись злобному рычанию собеседника, он пояснил: – У тебя серьёзное искажение ци, только Вэй Учэнь и Синь Юй могут помочь. Так что это ты у нас... щеночек.

Вэй Лу не удалось удержаться от соблазна поддразнить Хао и позабавиться тому, сколь злобно тот на него взглянул. На губах невольно растянулась довольная улыбка. И хотя дела обстояли серьёзно, душа всё же тешилась тому, что непобедимый Хао стал уже далеко не таким резвым и всемогущим.

– Давайте без ссор на пустом месте, – посоветовал Асура, оглядев собравшихся. – Действовать нужно быстро. Сейчас ведь все согласны с тем, чтобы уходить, так?

Переглянувшись, никто не возразил.

– Нам нужно подготовиться к отходу, заранее закупить лошадей и провиант. Уходить нужно уже сегодня, прямо сейчас, пока ещё утро.

– Уже? – удивился Вэй Лу, на долю мгновения потеряв самообладание. – Но... но подождите, как?..

Такого поворота Вэй Лу никак не ожидал. Пусть он и привык зачастую действовать спонтанно, но сейчас предложение Асуры застало его врасплох. Сложилось впечатление, будто он пытался удержать осыпающийся сквозь пальцы песок, а по факту мог лишь беспомощно разводить руками. Неужели они уже сегодня должны покинуть храм? Пуститься в бега? И уйти насовсем?

– Лу, – мягко одёрнула его Вэй Учэнь, – Асура прав: нужно уходить, если мы не хотим угодить в ловушку.

– Ловушку, – проворчал Хао, с недовольством скосив взгляд в сторону. – Дожили.

– Что опять тебе не нравится?

– Да ничего. Просто в один миг мы предали нашу школу и учителя ради собственного выживания, а так – пустяки.

– Раз пустяки, то перестань жаловаться.

– Знаешь что?!

– Хао... – Пытаясь осадить возмущённого брата, Асура разве что преградил ему путь к Вэй Учэнь, которая смотрела на того мрачным взглядом.

– Нет, я скажу, – прекратив наступление, но не постеснявшись разозлиться, зарычал Хао. – Такому, как ты, не понять чувства благодарности за спасённую жизнь. Шуан Тянь уберёг нас от жестокой смерти, он вырастил нас, воспитал, обучил всему, а теперь ты говоришь, что это всё мелочи. Моя преданность не пустяк, я верен этому человеку, даже если он позволил нам уйти, чтобы спастись.

– Твоя верность теперь ничего не стоит, – сказала Вэй Учэнь, но, заметив нехороший блеск во взгляде собеседника, поторопилась добавить: – Ты не предавал Шуан Тяня и духовную школу. Это тебя предали. Это тебя направили в ритуальный круг как жертву, и если я ещё верю, что для Шуан Тяня ты что-то значишь, то не для Шо Фэна. Ты просто ресурс для него. Вы оба, мы все... просто ресурсы.

Вэй Лу понял, что ей непросто дались эти слова. Он почувствовал всю горечь пережитых испытаний и пришёл к разочаровывающему выводу: духовные школы подарили тёмным заклинателям клеймо прокажённых жертв, и, чтобы избавиться от него, потребуется немало лет. Наверное, десятки, если не сотни.

Неожиданное открытие, которое дремало в уголке сознания, укололо Вэй Лу, подобно занозе, попавшей в сапог. Эта реальность всегда была с ним, только он предпочитал не замечать её. Как-то ведь до этого выживали, а после и в духовной школе обрели тихий уголок, пусть и на какое-то время.

«Вот только не мы, а я», – невесело рассудил Вэй Лу, с болью посмотрев на Асуру. Он понимал, что все настрадались, в то время как он нашёл человека, который стал для него так же дорог, как и Вэй Учэнь. Из-за этого его снедало чувство вины, но и отпустить эту крохотную частицу счастья оказалось нелегко.

– Поступим так, – прервав затянувшееся молчание, произнесла Вэй Учэнь и посмотрела на Асуру. – Вы с Вэй Лу направитесь в город закупаться провиантом, подготовите лошадей и будете ждать нас у южной тропы. Достаточно очевидный маршрут, и тем не менее сейчас все ожидают, что противник нападёт с севера.

– А ты? – напрягся Вэй Лу.

– Мы с Хао останемся здесь до вечера, нужно найти Синь Юя. Моё же исчезновение сразу вызовет подозрение как у людей Бянь Сэ Лун, так и у Бянь Цяня. Вы у нас два вечно неразлучных друга, так что ваше временное отсутствие не вызовет столько подозрений, сколько наше с Хао. Если что, будем говорить, что вы медитируете в уединённом месте. Вопросов возникнуть не должно.

Слова о неразлучных друзьях заставили Вэй Лу смутиться, он рефлекторно отвёл взгляд в сторону. Вэй Учэнь определённо стремилась его поддеть, хотя по её невозмутимому, даже немного строгому выражению лица такого и не скажешь.

– Я не хочу, чтобы ты оставалась здесь одна, – подметил Вэй Лу, беспокойно глянув на собеседницу.

– Это ненадолго.

– К тому же она будет не одна, – напомнил о себе Хао. – Может, меня и подвело здоровье, но я всё ещё Заклинатель змей, держащий в страхе всю страну. От твоей тёти зависит моя жизнь, так что в моих интересах защитить её. Я не дам её в обиду.

«Ой ты, – уже хотел поддеть его Вэй Лу, но серьёзный, даже немного пугающий в своей решительности взгляд Хао заставил его передумать. А потом и вовсе напрячься, с растерянностью и подозрительностью оглянуть двух тёмных заклинателей. – Подождите-ка...»

За небрежной манерой Хао вести разговор, склоняющейся либо к угрозам, либо к грубости, Вэй Лу только сейчас заметил детали, на которые никогда не обращал внимания. Переводя взгляд с насупившегося Хао, который явно смутился своей речи, на Вэй Учэнь, он с прозрением округлил глаза. А затем не удержался от немого упрёка, который Вэй Учэнь встретила с недоумением, изогнув бровь.

«Не дай небеса узнать об этом Синь Юю... это его убьёт, – уже придумав не пойми что и раскрыв сюжет неожиданного романа, который, вероятно, существовал только у него в голове, Вэй Лу и не знал, что думать. Вэй Учэнь, при живом-то муже, и с Заклинателем змей! – А ведь если подумать, у них были бы очень сильные детишки... Стоп, я что, при таком раскладе стану шурином Хао?! Нет, она ведь уже замужем за Синь Юем... А если второго мужа захочет?.. А на востоке ведь женщины могут брать себе наложника...»

– Вэй Лу.

– Да? – нервно дёрнувшись, с долей вины улыбнулся он.

– О чём бы ты ни думал, думай в направлении Чандэ, – напутственно попросила Вэй Учэнь, а затем посмотрела на Асуру. – Никуда его одного не отпускай, чтобы на чжан от тебя не отходил. У него какая-то неведомая способность находить приключения себе на голову.

– Да не такая уж и неведомая...

– Когда я оставила тебя одного, ты украл лошадь и за тобой гнались ищейки с Заклинателем змей. Потом в Чандэ ты спутался с Юэ Ин, а когда ходил один...

– Ладно-ладно, твой глупый племянник всё понял, – поспешил одёрнуть её Вэй Лу, подняв руки в примирительном жесте. – Не отойду от Асуры ни на шаг, буду постоянно ходить с ним.

– А если мне потребуется отойти по нужде?

– ...

– ...

– Иногда тебе лучше молчать, – подметил Хао.

Решив более не терять времени на пустые разговоры, они отправились в путь. Переодевшись в униформу прислужников, Вэй Лу с Асурой вышли за пределы территории храма окольными путями. Асура постарался скрыть след их присутствия, но Вэй Лу смог спокойно выдохнуть, лишь когда они выбрались на главную площадь оживлённого города.

Промозглая погода не останавливала ритма жизни. Несмотря на лужи и холодный ветер, задувающий с простора бескрайнего озера, люди вели торговлю. В воздухе витал запах свежей рыбы и сырости, из некоторых чайных доносился приятный аромат специй. Закупая провиант и лекарства, складывая их в дорожную сумку, Вэй Лу невольно старался не отходить далеко от Асуры. Тот предоставил все хлопоты ему, стоя в отдалении и осматривая окружение, словно верный сторожевой пёс. Он не расслаблялся, держась настороже.

Несмотря на то что хотелось как можно скорее забиться в тёплый угол и отогреться, Вэй Лу, проходя мимо лавок с украшениями из жемчуга, остановился. Его задумчивый взгляд отметил Асура, решив приблизиться и спросить:

– Что-то не так?

– Нет, просто... – пробормотал Вэй Лу, загипнотизированно наблюдая за тем, как даже в тусклом свете серого неба переливались разноцветные камни и перламутровые жемчужины в талисманах и подвесках. – Когда мы прибыли сюда в первый раз, я купил подарок Вэй Учэнь. Подвеску. Но она осталась в духовной школе Бянь Сэ Лун.

Его голос немного погас на фоне царящей на улице суматохи.

– Я никогда не дарил ей ничего сто́ящего, и пусть то была мелочь, мне показалось правильным побаловать её такой... ерундой, – усмехнулся своим же размышлениям Вэй Лу.

Асура посмотрел на него своим фирменным задумчивым взглядом, напоминая филина, оценивающего обстановку. Не говоря ни слова, он направился к лавке торговца, который, увидев их, сразу же взбодрился. Вместо того чтобы, пританцовывая, согреваться, он начал заигрывать с покупателями:

– Подходите-подходите, господа. В этой лавке вы найдёте всё только самое лучшее. Настоящий жемчуг с глубин Белого озера, а также камни, притягивающие положительную энергию! Всё настоящее. Для кого господа выбирают подарок? Для себя, для своих друзей, жён или детей?

«Жён и детей? Нам бы самим выжить...» – скептически подумал Вэй Лу.

– Достопочтенный, я желаю приобрести подвеску для своей... старшей сестры, – вовремя одумавшись, произнёс Вэй Лу. – Такую, чтобы от злого рока сберегла да помогла бы силы восстановить. Она... она много работает и часто беспокоится обо мне. Она... не любит яркие цвета или что-то броское. Можете подобрать что-то похожее?

– О, ваша сестра настоящая труженица, для такой благочестивой госпожи следует приобретать только самое лучшее. Этот скромный торговец может посоветовать вам оберег из трёх жемчужин и чёрного нефрита. Словно инь и ян, эта подвеска подходит для тех, кому требуется гармония. Либо...

Торговец начал перечислять товар, а Вэй Лу и не знал, какая из вещиц лучше всего подошла бы Вэй Учэнь. Он хотел скупить всё, одарить её с ног до головы, но понимал, что это неоправданная трата денег. Тем не менее ему хотелось преподнести Вэй Учэнь некий символ их свободы, чтобы она, глядя на эту подвеску, всегда думала о нём.

Сообразив, что такими темпами он ничего не выберет, Вэй Лу чуть ли не умоляюще посмотрел на Асуру, безмолвно прося о помощи.

Вздохнув, тот указал на красивую подвеску из трёх жемчужин и неровных капель янтаря, в которых были заключены чьи-то крохотные клыки.

– Вот это. Подойдёт как защитный талисман, а поможет и поддержать ток тём... ток ци в организме.

Положившись на выбор, Вэй Лу отдал серебряную монету – отчего понял, что в прошлый раз его, похоже, облапошили. Торговец убрал подвеску в мешочек, перевязав его алой лентой. Довольный покупкой, Вэй Лу уже хотел уходить, но вдруг Асура обратился к торговцу:

– Господин, есть ли у вас изделия, которые обычно дарят дорогим людям? Чтобы выразить всю глубину своей привязанности, доверия и желания защищать. Некое небольшое украшение, которое могло бы ассоциироваться с алой нитью судьбы, связующей двух людей.

– О-о, – взбодрился мужчина и полез в свои закрома, – да-да-да, есть у меня парный медальон. Две его половинки постоянно притягиваются. Благодаря ему вы со своей избранницей всегда будете на связи. Ох, вот он!

Вынырнув из-за прилавка и продемонстрировав две подвески, обхватившие друг друга, словно капельки из чёрного и белого нефрита, продавец позволил Асуре изучить их и утвердительно кивнуть. Вэй Лу полагал, что, несмотря на нелепые комментарии торговца, он искал что-то именно для Хао. Однако стоило тому расплатиться, как он сразу же протянул чёрную подвеску ему.

– Я хочу, чтобы ты носил её. Это мой подарок.

– А... – только и смог выдавить из себя Вэй Лу, преисполнившись не то смущением, не то стыдом под опешившим взором продавца. Нервно хохотнув, он ухватил Асуру за плечи и потащил его куда подальше, приговаривая: – Он у нас странненький, не обращайте внимания!

Асура не сопротивлялся, но оказался крайне удивлён и растерян, что Вэй Лу затащил его чуть ли не в проулок между скромными деревянными домиками. Об испачканной обуви он подумал куда позже, чем об обуявших его чувствах.

– Ты нормальный, такое говорить при других людях? – зашипел на него Вэй Лу, не зная, куда себя деть от стыда.

– Я сказал правду. И разве я сказал что-то неправильное?

– Ты...

Вот и как после таких слов поучать его манерам? Асура смотрел на него уверенно, без сомнений принимая свои чувства и выражая их с гордостью, которой Вэй Лу оставалось только позавидовать. Порой он хотел столь же уверенно и невозмутимо говорить о своих желаниях и эмоциях, и, глядя на Асуру, как в его глазах отражался тусклый свет, он подобрался и ровным тоном произнёс:

– Ладно, давай свой подарок.

Достав из мешочка подвеску с чёрной капелькой, Асура осторожно повесил её на шею Вэй Лу, задевая непослушные локоны. Не забыв скрыть маленький камушек за слоями одежды, поближе к чужой груди, Асура окинул его оценивающим взглядом и так серьёзно кивнул, что Вэй Лу невольно ухмыльнулся. Свою подвеску он поспешил надеть и спрятать так быстро, что Вэй Лу не удержался и тихо засмеялся.

– Что? – сдвинув вместе брови, буркнул Асура.

– Нет, ничего, просто ты забавный. Спасибо за подарок. Это очень... мило. Да, мило.

– Просто у нас с Хао уже есть парные талисманы. Пусть будут и у нас с тобой, потому что ты постоянно умудряешься попадать в беду.

– Не такой уж я и проблемный, – почесав затылок, отметил Вэй Лу, хотя и сам не был уверен в собственных словах. – Знаешь... даже не верится, что мы скоро покинем это место.

– Неважно.

– Неважно? – несколько удивился Вэй Лу.

– Главное, что вы с Хао будете рядом. Больше для меня ничего не важно. Жаль, конечно, что я не смогу больше повидать учителя, но... так будет лучше для нас всех.

Грусть, промелькнувшая во взгляде Асуры, тронула Вэй Лу за живое. И хотя не требовалось много усилий, чтобы разжалобить его, однако он остро отреагировал на печаль близкого ему человека. Ободряюще похлопав его по плечу, он подметил:

– Я тоже хочу, чтобы ты всегда был рядом. И ты будешь. Но нужно подготовиться, чтобы нам и дальше ничего не угрожало. Чтобы наши близкие тоже могли быть рядом с нами. В спокойствии. И здравии. Понимаешь?

– Да. Ты прав, – кивнул Асура, прощупывая парную подвеску сквозь слои одежды. – Давай сделаем всё, чтобы сберечь наших близких.

Поиск лошадей занял какое-то время, даже в таком большом городе, как Чандэ, отыскать скакунов оказалось непросто. Они смогли выторговать только троих, потому как торговец упёрся и строго следовал правилу «одна лошадь в одни руки». Похоже, всё из-за тяжёлых времён и местных законов, поэтому Вэй Лу заволновался, ведь о таких настойчивых покупателях могли сообщить Бянь Сэ Лун. Да ещё и в униформе служителей храма.

Тем не менее Вэй Лу не покидала надежда. В нескольких шагах их ждала истинная свобода. У них были деньги, а рядом находились близкие люди. Теперь главная задача заключалась в том, чтобы вовремя улизнуть из Чандэ и от постов тёмных заклинателей, прячущихся на окраине. К счастью, Вэй Лу знал, где Бянь Цян разместил людей, поэтому всё должно пройти без проблем.

Следуя по улице вдоль набережной, ведя за вожжи лошадь, Вэй Лу то и дело посматривал на Асуру. Его бесстрастное выражение лица было сравнимо с холодом царящей погоды, а на фоне бескрайнего озера, кажущегося чёрным в контрасте с серым небом, такой вид и вовсе завораживал. И только покрасневшие от прохлады кончики ушей напоминали, что рядом с ним не далёкое божество, а простой человек.

Он шёл не спеша, оглядываясь. Прежде чем заметить небольшую группу зевак, Вэй Лу услышал мелодичную игру флейты. Люди, подгоняемые любопытством, так и выползали отовсюду, чтобы послушать прекрасную музыку, и Вэй Лу не стал исключением. Проходя мимо, он невольно остановился, наблюдая поверх чужих голов молодую женщину, играющую на флейте. Её макияж, более напоминающий боевой камуфляж, подчёркивал глаза, кажущиеся тёмными маленькими бусинками на фоне бледной кожи. Длинные косы ниспадали до пояса, переплетаясь между собой, а многослойное платье выбивалось необычным покроем.

Вэй Лу улыбнулся. Мелодия успокаивала сердце и манила, и невольно он поймал себя на мысли, что нужно наслаждаться каждым моментом. Жизнь заклинателя и так полна опасностей, поэтому не стоило упускать столь прекрасные мгновения.

– Вэй Лу.

Вэй Лу обернулся к Асуре, ожидая, что тот хотел призвать продолжить путь. Однако он с пугающей насторожённостью наблюдал за уличной артисткой, и чем больше проходило времени, тем беспокойнее становилось на душе. Кажется, он её узнал.

Вэй Лу вернул всё своё внимание к исполнительнице, и в этот миг их взгляды встретились. Что-то неописуемо узнаваемое задело его за живое, чувство холодной опасности, которое он когда-то испытал – испытал в тот миг, когда впервые увидел Асуру на пороге маленького храма у Холодного перевала.

– Вэй Лу, ложись!

Незнакомка улыбнулась, и стоило пальцам зажать определённые отверстия и наполнить инструмент боевой мощью, как сильная волна духовной энергии с оглушительным свистом отбросила толпу людей прочь.

Глава 54. Те, кто пришли за заклинателями. Акт первый

Вэй Учэнь не составило труда изобразить безразличие по отношению к Синь Юю, однако это не означало, что она совсем ничего не чувствовала. Этот чудак стал для неё верным другом и союзником, с ним было спокойно, его близость не вызывала у неё головокружительного помутнения, и это ей нравилось. Тёплая привязанность – то, что требовалось, но то, чего она предпочла добровольно лишиться.

Несмотря на то что между ними с Хао всё сильнее возрастало странное будоражащее напряжение, Вэй Учэнь старалась это игнорировать. Она понимала, что на обычной страсти долгие отношения не продержатся, к тому же Вэй Учэнь любила тишину и спокойствие, а ей и так хватало чересчур эмоционального и яркого в своих эмоциях Вэй Лу.

И всё же Хао стал ей по-своему близок... или дорог? Он был тем, кому она смогла открыться, кто разделил с ней секрет и горе, и некая солидарность оказалась для них связующей нитью. Тот факт, что он посоветовал ей не отталкивать Синь Юя, а насладиться последними моментами близости, уже о чём-то говорил.

Обходя дворы и чувствуя на себе внимание наблюдателей, прячущихся в тенях, Вэй Учэнь заметила в открытом окне второго этажа постройки Яо Мэнцзин, которая пила чай в компании Бянь Цяня. И хотя последний зачастую шипел на Яо Мэнцзин, когда они находились в окружении других людей, наедине они всегда улыбались и смеялись.

Вэй Учэнь невольно позавидовала им. Как завидовала и Вэй Лу, который нашёл для себя человека, готового в любой момент прийти на помощь.

Жизнь в храме текла своим чередом: послушники и монахи занимались бытом, малышня брала штурмом забор, пытаясь сбежать от какого-то старика, а тёмные заклинатели щёлкали семечки.

Побродив по округе, она наконец нашла Синь Юя, сидящего на скамейке напротив небольшого декоративного пруда, по поверхности которого плавали пожухлые листья. Погода далеко не благоволила лицезрению пейзажа, но что-то подсказывало: Синь Юй здесь находился далеко не из-за красот природы.

В груди нарастало давление, хотелось развернуться и убежать в необъяснимом испуге как можно дальше. Вэй Учэнь не знала, куда себя деть от снедающего чувства вины: она выбрала жестокую позицию, чтобы смягчить удар от неизбежного расставания. Но слова Хао заставили пошатнуться её уверенность. Ведь тогда Синь Юй запомнит только её грубость и холод, а она не насладится тем теплом и простым отношением друг к другу.

Вэй Учэнь мысленно взмолилась небесам о помощи, после чего подошла к Синь Юю и присела рядом на скамейку: не так близко, как положено супругам, но и не так далеко, словно они незнакомцы.

– Есть какое-то дело? – спросил Синь Юй.

– Не совсем.

– Если ты решила поговорить со мной из жалости, то не стоит. Не хочу, чтобы ты себя заставляла, всё хорошо.

От такого отношения у Вэй Учэнь невольно сжалось сердце. Теперь уже она чувствовала себя прокажённой, от которой хотели поскорее отмахнуться. Она и подумать не могла, насколько это окажется больно. Хорошо, что её эмоции оставались только при ней. Поэтому, решив не ходить кругами в попытке смягчить удар, она безжалостно нанесла его сразу:

– Я соврала тебе. Часть воспоминаний осталась при мне.

Она ожидала чего угодно: криков, вздохов, вопросов и обвинений, но никак не продолжающегося молчания. Более того, Синь Юй никак не изменился в лице, продолжая смотреть на пруд. Лишь его взгляд стал намного грустнее.

– И почему я не удивлён? – удручённо пробормотал он. – Это так на тебя похоже...

Вэй Учэнь молчала, просто не знала, как объяснить свой поступок – настолько жёстким он был. Если с Хао она поделилась всем без малейшего сомнения и беспокойства, то рядом с Синь Юем все слова застревали в горле.

– Почему ты так поступила?

«Потому что моя сила скоро меня убьёт», – невесело подумала Вэй Учэнь.

– Из-за меня погибла госпожа Синь. Ты винил меня, и, учитывая, что часть моих воспоминаний исчезла, я решила, что лучше стать человеком, которого бы ты смог во всём винить. К тому же неизвестно... сколько я продержусь с поглощённой силой.

– Я проверял твои меридианы, они в порядке.

Да. Только он проверял их месяц назад, и не в меридианах заключалась проблема. Само тело не выдерживало такой нагрузки, и Вэй Учэнь боялась, что призыв феникса мог покалечить её, а в последующий раз и убить.

– Твои оправдания звучат неубедительно, – подметил Синь Юй. – Просто признай, что, потеряв часть воспоминаний, ты потеряла и чувства ко мне. Это грустно и непросто, однако я не хочу вечно злиться на тебя. Мы можем быть товарищами, и для меня этого будет достаточно.

– Достаточно ли? – не подумав бросила Вэй Учэнь и тут же пожалела об этом. Ведь если бы ему было достаточно этого, он бы не ругался с ней по мелочам, не огрызался и не ссорился. Он желал привлечь её внимание разными способами, добиться любой эмоции, только бы не столкнуться с безразличием.

Синь Юй тяжко вздохнул.

– Что ты хочешь услышать от меня? Я-то не забыл о том, что мы пережили вместе: о том, как поклонились Небу, предкам и друг другу, как... как я обнимал тебя той холодной ночью, пока по крыше барабанил дождь. Я помню, как ты выхаживала меня, помню твои слёзы, помню, как не смог защитить тебя от Хао... Я всё помню. И не могу забыть, не хочу. Ты единственный дорогой человек, который у меня остался.

– Тогда почему ты хочешь вместе с Бянь Цянем напасть на духовные школы и знатных особ? Чтобы освободить тёмных заклинателей? Это бессмысленное занятие, которое только повлечёт за собой лишние жертвы.

– А что мне ещё делать? – обречённо пробормотал Синь Юй. – Я хочу отомстить за смерть матушки, за уничтожение своей семьи, за всю боль и зло, которое адепты школ принесли мне. За то, что они сделали меня рабом.

– Желание отмщения мне понятно. Но не хочешь ли ты стать наконец свободным? Как насчёт того, чтобы уйти?

– Думаешь, бегство что-то решит?

– Да. Мы останемся живы.

Синь Юй одарил её недоверчивым, в некоторой степени снисходительным взглядом. Он словно потерял смысл жизни и теперь не знал, как выбраться из омута отчаяния.

– Не нужно успокаивать меня, к тому же нам не позволят отсюда уйти. Не стоит дразнить меня пустыми надеждами и ожиданиями. Вэй Учэнь, я... я правда люблю тебя, – тихо прошептал он, словно опасаясь быть услышанным. – Я не собираюсь навязываться, поэтому прошу тебя, умоляю... не давай мне ложных надежд. Я не слепой, я вижу, как тебе противно моё общество, как ты отталкиваешь меня, как... как вы общаетесь с Хао. Пусть мы и поженились, однако я не могу заставлять тебя, я...

– Прекрати. – Взяв его за руку и крепко сплетя их пальцы между собой, Вэй Учэнь неодобрительно нахмурилась и подсела как можно ближе. Она не могла, не могла больше наблюдать за самобичеванием Синь Юя, как он буквально давил на её жалость. Специально или нет – неважно, видеть его в таком состоянии оказалось выше всех сил.

Эмоции пробились сквозь прочную ледяную скорлупу бесстрастия.

– Ты хороший человек, Синь Юй. Чересчур... громкий, но хороший.

– Мало быть просто хорошим.

Не зная, что ещё сказать, что сделать, чтобы убедить его последовать за ней, Вэй Учэнь уронила голову, уткнувшись лбом в чужое плечо. Синь Юй ещё сильнее сжал её тонкие пальцы в своей мягкой тёплой ладони.

– Почему ты пыталась оттолкнуть меня?

– Я уже сказала: чтобы тебе было кого винить в смерти госпожи Синь, чтобы ты смог...

– Не верю. – Синь Юй болезненно нахмурился. – Скажи правду.

– Это правда.

Голос надломился в самый неподходящий момент, звучал сипло и удручённо, и даже Вэй Учэнь бы не поверила в столь наглую ложь. Наверняка Синь Юй догадывался о причине её поведения, а если до сих пор не понимал, то лучше ему и дальше оставаться в неведении. Ведь если Вэй Учэнь позволит ему сблизиться, вновь прочувствовать эту сладкую пьянящую близость, его сердце не просто разобьётся на мелкие осколки – от него ничего не останется. Как она могла сказать, что умирает? Что не продержится и года, даже если они вновь попытаются начать всё заново?

Ей не хотелось разочаровывать его, однако требовалось уговорить продолжить путь вместе, сбежать из этого ада, чтобы насладиться тем временем, которым она ещё могла побаловать себя и близких.

– Синь Юй, я...

Воздух дрогнул, духовная энергия едва уловимо пошатнулась, однако и этого хватило, чтобы заставить Вэй Учэнь позабыть об атмосфере умиротворения. Не издавав ни звука, не вызвав ни малейшего дуновения ветра, с неба спрыгнул человек, грациозно приземлившись на корточки. Длинные волосы, собранные в высокий хвост, взметнулись веером.

Вэй Учэнь успела обернуться, заметив юношу лет восемнадцати – двадцати в одеждах песка и серебра, который наградил её дерзким взглядом, чья острота могла бы сравниться лишь с клинком, что со свистом полетел в их с Синь Юем головы.

Времени совсем не оставалось, поэтому, воззвав к тёмной энергии, Вэй Учэнь обернулась и выбросила перед собой руку. Сплетаясь с пламенем феникса, энергия вспыхнула мощным столпом, отпугивая воина духовной школы Тайян, а также отбрасывая его меч в сторону. От столь неожиданного выпада Синь Юй аж свалился со скамейки, в то время как Вэй Учэнь, сформировав атакующую формацию, выпустила её с ладоней фиолетовым пламенем. Теперь огонь Фэнхуана срывался с пальцев вне зависимости от её желания, он тёк по венам и наполнял плоть так же, как и кровь. И она чувствовала этот испепеляющий жар каждой клеточкой своего тела.

– Сила феникса воистину поражает, – признался молодой мужчина, выпрямляясь и рассеивая защитную формацию уверенным взмахом меча. Распрямив плечи, он с вызовом посмотрел на тёмных заклинателей. – Но для меня, младшего ученика великого мастера Юаньцзюня, главы духовной школы Тайян, будет честью убить его.

– Этот парень?..

– Младший ученик Шо Фэна – Ту Син, – произнёс Синь Юй, поднимаясь с земли. – Какого гуя он здесь делает?

– Судя по всему, пришёл по наши души, и явно не один. И что более вероятно...

И что более вероятно, он бы даже по воздуху не пересёк границу без ведома духовной школы Бянь Сэ Лун, а значит, Юэ Мэй не просто остался в стороне. Он намеренно держал их в храме, как мышей в клетке, ожидая, когда за ними придут голодные коты.

Ту Син не стал тратить времени зря, бросившись в атаку и замахнувшись мечом, отчего Вэй Учэнь прибегла к повторной атаке пламенем. Вынужденный отступить, Ту Син открыл для Вэй Учэнь возможность к бегству, поэтому, схватив Синь Юя за руку, она потянула его прочь.

– Не так быстро! – воскликнул Ту Син, ринувшись за ними следом.

– Вот именно, не так быстро! – раздался гневный оклик со стороны. – Разорви его в клочья, Хо-Хо!

Маленький зверёк, распушивший хвосты, в прыжке обратился огромной лисицей. С тяжёлым грохотом она опустилась перед Ту Сином, который в последний миг ушёл из-под её лап. Бянь Цян не стал возиться и, бросив в воздух осколки костей, призвал маленьких духов-хранителей – стаю грызунов, которые живой волной накрыли Ту Сина, побудив его защищаться.

Хо-Хо, отвлёкшись на источник угрозы, резко обернулась и ударила хвостами по храмовой постройке, поднимая столп пыли и разбрасывая древесину с черепицей, из-за которой выпрыгнули четыре фигуры в чёрном. Наслав на лисицу атакующие формации, они попытались вдогонку ударить короткими мечами, однако для зверя столь высокого уровня их атака не представляла угрозы, поэтому в следующий миг смело не только их, но и хлипкую стену полуразрушенного дома.

Решив более не медлить, Вэй Учэнь потащила за собой Синь Юя, пока вражеские силы сосредоточились на Бянь Цяне и девятихвостой беснующейся лисице. Тишь духовной обители моментально сменилась грохотом и криками: рычала лиса, пищали призраки крыс и гудели формации.

Найдя относительно безопасный уголок среди невысоких деревьев, в который, по крайней мере, не грозилось ничего прилететь, Вэй Учэнь прижалась к каменной стене забора. Переводя дыхание и чувствуя мощные удары сердца, она наблюдала, как над крышами мелькали всполохи заклинаний и пушистые хвосты лисицы.

– Что это вообще?.. Откуда они взялись? Что вообще происходит? – путая слова с прерывистыми вздохами, бормотал Синь Юй.

Оглядываясь так, будто за ними гналась стая диких собак – что, в общем-то, было бы значительно лучше толпы заклинателей, – Синь Юй в ужасе прильнул к стене, желая слиться с ней воедино. Вэй Учэнь увидела в его глазах панику, которая перерастала в настоящий ужас, словно он пытался найти выход из горящего здания.

– Нас продали, вот что происходит, – жёстко отрезала Вэй Учэнь. Пользуясь мимолётным затишьем, она встала напротив Синь Юя и, обхватив его лицо, чтобы он смотрел только на неё, постаралась сказать наиболее спокойно: – Нужно уходить. Вэй Лу и Асура готовят отход, они сейчас в Чандэ.

– Что? – опешил Синь Юй, лихорадочно соображая, что означали её слова. – То есть... то есть подожди, вы заранее готовились к этому? К побегу? Ты хотела сбежать? А Асура... и Хао тоже?

– Да забудь ты о Хао, – легонько хлопнув его по щекам, чтобы привести в чувства, ощетинилась Вэй Учэнь. – Хао то, Хао это. Только и знаешь, что говорить о Хао. Серьёзно уже начинаю думать, что между вами есть какие-то странные секреты.

– О чём ты вообще?

– О том, что я хочу бежать. С тобой, – бросила Вэй Учэнь, от раздражения сдавив чужие щёки и придав выражению его лица до нелепости забавный вид. Вот бы это помогло его угомонить. – Я хочу защитить вас с Вэй Лу. Вы самые дорогие для меня люди. Ты стал мне близок, и... после ритуала я не хотела с тобой сближаться, чтобы, потеряв меня, ты и вовсе не упал духом.

Сморгнув растерянность, Синь Юй аккуратно обхватил её пальцы и опустил, продолжая сжимать в своих руках. В его взгляде вновь промелькнул тот беспокойный огонёк, отчего Вэй Учэнь уже подумала, что ей опять придётся успокаивать его. Синь Юй крепче сжал её ладони и, прижав к своей груди, умоляюще прошептал:

– Я не потеряю тебя. Я ни за что не потеряю тебя, Вэй Учэнь из семьи Синь. Моя супруга. Ни за что.

Тепло его слов обволакивало подобно весеннему ветру, приносящему запах первых распустившихся цветов. На мгновение Вэй Учэнь словно унеслась в далёкое прошлое, в свой родовой дом, тот сад с большим прудом, в котором постоянно квакали лягушки. Старший брат ловил рыбу, обучая Вэй Лу этому ремеслу ради развлечения, пока Вэй Учэнь сидела в тени высоких клёнов, читая стихи и делая наброски углём на жёлтой бумаге.

Впервые за долгое время что-то смогло пробудить в ней воспоминания о тех безмятежных и спокойных днях, полных уюта. И не просто что-то, а кто-то. Это смог сделать вечно хорохорящийся и брюзжащий аристократ, упрямство которого посоревновалось бы даже с ослиным.

– За мной, – жёстко произнесла Вэй Учэнь.

Отбросив мечтания и вернувшись к реальности, она потянула Синь Юя вдоль стены, надеясь найти ближайший выход. Либо, на худой конец, сделать его самой. Отовсюду доносились страшные звуки: светлые заклинатели сосредоточили внимание на девятихвостой лисице, верещание которой разносилось над просторами леса.

– Учэнь! – предупреждающе окликнул её Синь Юй, уже потянувшись за атакующими талисманами, спрятанными в рукаве.

Однако Вэй Учэнь действовала на опережение, взмахнув руками и пустив на спрыгивающих с крыши адептов Бянь Сэ Лун духов-птиц, объятых ярким пламенем. Стоило фантомам столкнуться с ними, как их моментально обуял огонь, разбившийся ослепительными брызгами.

Не став задерживаться, они побежали дальше. Вэй Учэнь уже ничто не волновало, она могла только порадоваться, что сумела спровадить Вэй Лу за стены храма. Асура присмотрит за ним, не посмеет предать или бросить – отчего-то она в этом не сомневалась.

С этой уверенностью Вэй Учэнь уже готовилась вылететь из открытых задних ворот, распахнутых навстречу лесу, но интуиция подсказывала ей, что что-то здесь было нечисто. И в этом она убедилась в тот миг, когда натолкнулась на невидимую стену.

Больно ударившись лбом и отлетев назад, Вэй Учэнь решила, словно у неё перед глазами замелькали звёзды. И как только Синь Юй, подхватив её, помог устоять на ногах, она поняла, что это не звёзды, а яркие символы разбегались по барьеру, преградившему выход. Не желая мириться с таким поворотом судьбы, Вэй Учэнь в раздражении воскликнула и, призвав призраки птиц, атаковала ими барьер. Но его не разрушило даже пламя феникса.

– Невозможно, – поражённо пробормотал Синь Юй, – пламя феникса должно было проделать брешь.

– А это необычный барьер.

Дёрнувшись от неожиданно раздавшегося позади голоса, они синхронно обернулись и застыли подобно двум перепуганным крысам, загнанным в угол крупным котом. Вэй Учэнь удивила речь незнакомца, звучащая с ужасным акцентом, но куда сильнее её потрясло то, кого она увидела. Незнакомый мужчина, чьи волосы были заплетены в тугие косы на левой стороне, а на правой ниспадали густой гривой, оказался до пугающего похож на Хао и Асуру. Тот же пронзительный взгляд, прямые, будто мечи, брови; разве что более резкие черты лица отличали его от остальных. Да и выглядел он крупнее, физически сильнее, что позволяло спокойно держать одной рукой увесистый гуань дао^[81].

– Барьер Пяти Элементов и Чистой Гармонии, призванный отражать, а не защищать. Вы никуда не сбежите, пташки. Я переломаю вам крылья и запру в клетке. А затем сожгу, чтобы избавить землю от столь позорного гнойника на её теле. Раз воинам Империи не удалось изгнать демонов, это сделает народ ху.

Воздух вокруг завибрировал и наполнился столь концентрированной и тяжёлой энергией ян, отчего у Вэй Учэнь запершило в горле. Она чувствовала, как начало пощипывать кожу, а в глаза словно бросили песок. Бегло глянув на Синь Юя, она не увидела в нём сильных изменений, но он наверняка почувствовал силу противника.

– А-а, чувствуешь это, верно? – заметив её дискомфорт, поинтересовался мужчина. – Мой чистый дух изгонит твою демоническую сущность, и ты воссияешь ярче, чем пламя твоего проклятого духа.

– Кто ты такой? – охрипшим голосом зашипела Вэй Учэнь.

– Имя вашей смерти – Кухань-тегин из племени Ланбэй. Поэтому, если не желаете страдать, склоните головы и покорно примите свою смерть. Иначе вы сгорите в пламени собственной скверны.

Глава 55. Те, кто пришли за заклинателями. Акт второй

Музыка жгла, словно рой разозлённых ос, отчего звенело не только в голове, но и во всём теле.

– Вэй Лу?

– Да-да, я в порядке... – пробормотал он, поднимаясь с земли.

Пыль наконец осела, позволяя рассмотреть набережную, усеянную трупами и поломанными досками. Шум набегающих волн, которые приносил холодный ветер поздней осени, наполнял пространство. Пахло водорослями и кровью.

Стоящая на краю набережной девушка бесстрастно наблюдала за побоищем, которое устроила благодаря звучанию своей флейты. Один звук – и столько жертв: бессмысленная жестокость, опаснее острого лезвия клинка.

Асура предостерегающе отвёл меч, с которого срывалось голубое сияние.

– Песня У Лэй^[82], тёмная слеза, – безошибочно определил Асура, не сводя глаз с незнакомки. – Эта техника мелодии, изгоняющей зло, передавалась в племени Ланбэй только в роду хана.

Девушка улыбнулась, но не торопилась отзываться на высказанное утверждение. Её колючий взгляд отчего-то пугал Вэй Лу: на него будто смотрела тигрица, выглядывающая из засады.

– Который из? – спросила она на незнакомом Вэй Лу диалекте.

Асура молчаливо посмотрел в ответ.

– Тихий. Серьёзный. Значит... Асура, – заключила незнакомка, прокручивая флейту тонкими пальцами. – Младшая сестра Ланбэй Милин приветствует старшего брата. Но знай: сегодня ты умрёшь.

Её рука дрогнула, выдавая желание воспользоваться инструментом, однако Асура отреагировал молниеносно, сорвавшись с места даже раньше, чем Вэй Лу успел осмыслить происходящее. Меч описал дугу, оставляя за собой голубой отсвет и стремясь снести голову Милин, которая с грацией отклонилась назад. Отступив и вновь уклонившись из-под летящего на неё лезвия, она приложила флейту к губам, и стоило раздаться свисту, как Асура отлетел прочь.

Опомнившись, Вэй Лу сформировал тёмную формацию, которой обучился в стенах школы Тайян, и направил её на Милин. Но звук флейты разбил её вдребезги, словно молот, ударивший по хрупкому фарфору, после чего долетел и до Вэй Лу, откинув его в сторону. Болезненно воскликнув от ощущения, словно его пронзила тысяча мелких игл, он невольно удивился тому, насколько ужасно было это чувство.

Асура не заставил себя долго ждать: он накинулся на Милин, вынуждая ту прекратить звучание мелодии и парировать удар. Они двигались подобно двум потокам, которые стремительно бурлили, но не смешивались. Поступь напоминала танец, который оба партнёра знали наизусть, предсказывая каждый последующий шаг. Асура видел технику Милин, а вот ей приходилось подстраиваться, уклоняться от стремительных атак. Два воина плясали по набережной, усыпанной трупами, на фоне чёрных вод и серого неба.

Длинные косы взметались, полы одежд развевались на ветру, оружие звенело от чистой энергии, заставляя вибрировать воздух. Милин заиграла мелодию, которая обрела физическое воплощение ударной волны, встретившейся с формацией. Яркие вспышки отражали атаки, клинок Асуры буквально резал звук, заставляя противницу брать другие ноты, пробуя новые приёмы.

Наблюдая за ними со стороны, Вэй Лу всё пытался улучить момент, чтобы помочь Асуре, но никак не мог его подгадать. Они двигались невероятно быстро, он едва ли поспевал за ними. В ближнем бою он только им помешает. Но что, если отвлечь Милин? Что, если сыграть так, чтобы она потеряла бдительность хотя бы на мгновение? Этого должно хватить, чтобы Асура одолел её.

Вэй Лу внимательно следил за противниками, и в момент, когда те увлеклись друг другом настолько, что едва ли не ходили по трупам, он прикоснулся сквозь слои одежды к костяной маске оленя. Призвав Бай Шоу, Вэй Лу вложил максимум сил в скорость, намереваясь протаранить Милин. Но той хватило только скосить взгляд и переставить пальцы на другие отверстия флейты, чтобы издать звук, который не только сшиб духа-хранителя, но и пробил его насквозь жуткой вибрацией. Кости затрещали, кровь словно вскипела в венах, вызывая у Вэй Лу приступ боли, из-за которой он, сплюнув алые капли, упал на колени.

Его вмешательство отвлекло Асуру, побудив перевести беспокойный взгляд, чем воспользовалась Милин, сыграв пару нот, которые материализовались тремя парящими драконами из духовных частиц. Существа, закружившиеся над заклинательницей, издали грозный свистящий звук и ринулись в атаку: двое на Асуру, а третий на Вэй Лу.

Испугавшись – не то за себя, не то за Асуру, – Вэй Лу отпрыгнул в сторону, уходя из-под разинутой пасти, однако его скорость не шла ни в какое сравнение с шустрым драконом. Несмотря на свои размеры, тот действовал с пугающей быстротой. Ему ничего не стоило нагнать Вэй Лу на узкой набережной и, сбив мордой, отбросить к деревянной стене здания.

– Вэй Лу!

Испуганный оклик Асуры исчез за треском разбивающихся досок. Единственное, что успел сделать Вэй Лу, – это высвободить тёмную энергию, чтобы смягчить удар и не сломать себе хребет. Но кости беспощадно гудели, он чувствовал себя беспомощным барашком, пытающимся влезть в сражение двух тигров. Это не просто бой, а битва насмерть. Им ничего не оставалось, как разбить котелки и потопить лодки^[83], потому как сама противница не оставляла им иного выбора.

Воздух зарябил от мелких искр. Вэй Лу уже подумал, что повредился головой, но сквозь мутнеющий взгляд он увидел, как Асура создал формацию десяти духовных клинков, от которой завибрировало всё пространство. Звук флейты исчез за стрёкотом молний, фигура Асуры затерялась среди яркого света, который обрушился на Милин подобно небесной каре, отчего даже Вэй Лу пришлось растянуться на земле, прикрывая голову руками.

Земля под ним дрожала, воздух разрывался от грохота и ряби в самом естестве духовных потоков. Вэй Лу узнал эту технику, ведь именно ею когда-то Шуан Тянь обезоружил феникса Фэнхуана на турнире заклинателей. Но почему-то тогда она не казалась столь же ужасающей и невероятной. Облако пыли и отблески молний заполнили бо́льшую часть набережной.

На долгое мгновение Асура застыл в воздухе, и как только он опустился на землю, то тут же подбежал к Вэй Лу.

– Ты в порядке? Вэй Лу? – Его голос дрожал от беспокойства, что не могло не тронуть.

Вот только насладиться столь душещипательным моментом у Вэй Лу не хватило ни сил, ни времени. Он позволил Асуре приподнять себя, но так же ловко встать с колен не удалось. Всё же удар о стену оказался весьма ощутимым, отчего ломота в спине сразу же дала о себе знать.

– Вэй Лу, немедленно поднимайся и уходи.

– Куда я уйду?! – опешив, прохрипел Вэй Лу. – Если и уйду, то обратно в храм! Вэй Учэнь ещё там! Синь Юй и Хао тоже!

– Ты здесь в большой опасности: она из Ланбэй, из рода Ланбэй. Нас обучают как убийц тёмных заклинателей чуть ли не с самого рождения.

– Я не оставлю тебя!..

– Да послушай ты! – одёрнул его Асура. – Обучают как убийц тёмных заклинателей! Ты разве не почувствовал боль, когда услышал мелодию У Лэй? Она буквально изгоняет тёмную энергию, заставляет её распадаться и может попросту уничтожить твои меридианы! Вэй Лу, уходи, прошу тебя! Умоляю!

Ещё никогда Вэй Лу не видел Асуру в столь потерянном состоянии, на грани паники. В глазах метался огонь ужаса, словно его пугала не столько опасная техника, сколько её носитель.

Вэй Лу никогда не задумывался о том, что мог вот так просто умереть. Тем не менее, находясь поблизости, он действительно окажется обузой и не то что не поможет, но и усугубит положение. Однако он не собирался оставлять Асуру один на один с этой заклинатель-ницей.

Поднявшись и уверенно посмотрев на своего напарника, Вэй Лу произнёс:

– Я отойду подальше, спрячусь за домами, но не оставлю тебя без помощи. Я поймаю момент, чтобы отвлечь её издалека, и ты нанесёшь удар. А затем доберёмся до Вэй Учэнь и Хао. Им наверняка нужна помощь.

– Помощь?

Со стороны показалось движение. Пыль уже осела, да и молнии перестали разрезать пространство, постепенно проясняя силуэт Милин, сидящей на колене под куполом защитного заклинания.

– На набережной до сих пор никого нет из Бянь Сэ Лун, не слышно никаких криков. Зеваки, которые собрались вокруг этой женщины, наверняка оказались загипнотизированы её музыкой. Бянь Сэ Лун... они изначально всё подготовили, позволили на нас напасть! Поэтому да, нашим близким нужна помощь! Так что мы одолеем эту девку вместе, ведь ты всегда говорил, что желаешь видеть во мне своего напарника! Не прозевай момент и... не умри.

Мгновение пребывая в растерянности, Асура сбил всю спесь и вернул себе самообладание, уверенно кивнув словам Вэй Лу. У самого тёмного заклинателя мороз пробежал по коже, из-за страха в голове не осталось ни одной лишней мысли и даже боль притупилась. Бросившись прочь, он скрылся в проулке между домами и, слушая звуки возобновившейся битвы, преодолел две улицы, прежде чем остановиться с бешено колотящимся сердцем.

Припав к холодной стене, Вэй Лу отчаянно старался перевести дыхание, унять дрожь и лихорадочно колотящееся сердце. Пока неподалёку раздавались жуткие звуки битвы, он лихорадочно соображал, чем мог помочь Асуре, если Милин буквально разрушала его тёмную суть заклинателя.

Если их выследили и напали, то в храме наверняка творилось что-то неладное. Вэй Лу обернулся, но не услышал никакого шума со стороны их временной обители, не заметил сияния формаций и даже не почувствовал Вэй Учэнь. Парный талисман молчал, что говорило об её изоляции, а значит, она оказалась отрезана барьером. Как и Синь Юй с Хао.

Паника съедала изнутри, но Вэй Лу приказал себе быть сильным. Его столько раз спасали, столько раз помогали выбраться из неприятностей, что следовало устыдиться своей беспомощности. Чтобы спасти Вэй Учэнь, ему нужно для начала помочь Асуре. Но как одолеть столь сильную противницу? Один только звук её заколдованной флейты заставлял тёмную ци в его теле закипать и выжигать меридианы. Невозможно терпеть столь долго.

Милин из племени Ланбэй не победить наяву, она не подпустит его к себе ни на чжан. Но что, если наслать на неё морок? Опытные онейроманты могли усыплять своих противников, его дед обладал этой техникой, обучал своего сына, но Вэй Лу лишь в теории знал, как погружать врага в забвение. Он не пытался обмануть себя или подбодрить: он точно с таким не справится.

«Но что, если хотя бы попробовать отвлечь её? Запутать всего лишь на пару мгновений?» – не сдавался Вэй Лу.

Но чтобы наслать забвение – а в его случае лёгкое помутнение рассудка, – придётся пожертвовать чем-то значимым. Дрожащей рукой потянувшись во внутренний карман одеяния, Вэй Лу нащупал неровную поверхность костяной маски и достал её так, словно грел у груди ядовитую змею. Осколок оленьего черепа взирал на него пустой глазницей, будто спрашивая в немом вопросе, а готов ли он? Готов ли он поставить на кон своего духа-хранителя, служившего ему верой и правдой последние двенадцать лет? Готов ли он в случае неудачи – или даже удачи – пожертвовать единственным подарком матушки? Не само́й костяной маской, а Бай Шоу... ведь в ней от духа Бай Шоу остался лишь один небольшой фрагмент кости, который Вэй Лу хранил при себе, подобно драгоценному сокровищу.

Громыхнуло. Стена постройки задрожала с такой силой, что Вэй Лу невольно испугался, что она обрушится и на него. Во всяком случае, пара черепиц слетела на землю, расколовшись с глухим треском. Медлить больше нельзя.

– Бай Шоу... прости меня. Но я должен спасти дорогих мне людей.

Приложив маску к лицу, Вэй Лу вдруг уцепился за мысль, что его пугал происходящий поблизости бой. Асура всегда казался ему непобедимым, а здесь он уже столько времени бился с женщиной, вооружённой только флейтой. Может, она играла мелодии, которые так же пагубно действовали и на Асуру? Это ведь тоже нельзя исключать.

Хорошо только одно: Вэй Лу никто не помешает. Раз Бянь Сэ Лун намеренно оставили их один на один с дикарями из Ланбэй, пусть это зло станет для них ошибкой.

Он сосредоточился на духовном мире, как потоки ци пронизывали пространство и переплетались, горели яркими нитями и напоминали мелкую, постоянно меняющуюся паутину, спутавшуюся вокруг Асуры и Милин. Вэй Лу видел их двумя очагами и заворожённо наблюдал издалека, не рискуя подобраться ближе. Если Милин его заметит, то больше не подпустит.

В руках Милин теперь находилась не только флейта: она контратаковала Асуру коротким клинком, который лучился чистой энергией, подобно путеводной звезде на тёмном небосводе. Их души пылали так ярко, что невольно брала зависть. Но Вэй Лу одёрнул себя, напоминая, что он должен сохранить сияние своей путеводной звезды, той, которая будет светить для него, которая уже освещала ему путь во тьме и окутывала теплом, вызывая чувство защищённости.

«Бай Шоу, – позвал своего духа-хранителя Вэй Лу, – явись ко мне».

Сконцентрировав энергию где-то между бровей, он почувствовал нарастающее давление, после чего заставил себя полностью погрузиться в духовный мир. Этот мир повторял очертания того, в котором продолжал находиться Вэй Лу, но состоял сплошь из пересечённых потоков энергии, сияя разными линиями, пульсируя и переливаясь. Вэй Лу редко ступал на грань реальности и сна. Как для онейроманта, так и для любой другой души это занятие было весьма опасным. Здесь исчезали все звуки и запахи, смывались краски и оставались только вибрации.

Перед Вэй Лу стоял Бай Шоу. В реальности, не явившийся в полной форме, он представлял собой невидимое колебание, которое несло за собой энергию своего хозяина. Вэй Лу протянул руку и погладил Бай Шоу по голове, заставив того дёрнуть ухом и недовольно фыркнуть, словно выражая упрямое недовольство. Ещё бы. Ведь это мог быть его последний бой.

– Понимаю, ты создан не для этого, на грани миров твой дух особо хрупок. – С трудом пересиливая давящее чувство в груди, словно там поселился голодный червь, пожирающий плоть, Вэй Лу продолжил: – Но я должен спасти того, кто мне дорог. Ведь только он способен помочь Вэй Учэнь... и остальным. А ты наконец станешь свободным, Бай Шоу. Ты обретёшь покой.

Бай Шоу упрямо мотнул головой, заставив Вэй Лу хохотнуть.

– Я постараюсь сохранить тебя во что бы то ни стало, – пообещал он. – А теперь приступим.

Передав духу-хранителю свою внутреннюю силу, чтобы контролировать его перемещение, Вэй Лу также наполнил кулон на груди пульсирующим теплом, давая Асуре узнать о готовящейся атаке. Нужно только выбить Милин из колеи, заставить замешкаться, поэтому, видя грань мира глазами Бай Шоу, Вэй Лу направил его в бой.

Требовалось вложить силы в единственный рывок, чтобы позволить Асуре нанести победоносный удар. Бай Шоу мчался вперёд, задевая потоки ци и пуская по ним рябь, словно круги по воде. Вэй Лу замедлил его темп, когда он выскочил на набережную, и, пока противники кружили в схватке, обмениваясь заклинаниями, белоснежный олень ожидал команды для нападения.

Два сияющих силуэта, опутанные бесконечными линиями энергии, сплелись в единый клубок. В глазах призрачного животного отражались их движения. Занеся переднюю лапу, Бай Шоу ждал, растягивая момент и стараясь предвидеть чужие перемещения по колебаниям в нитях силы. И, поняв, каким окажется следующий шаг Милин, он ударил копытом по земле, придавливая одну из нитей, по которой направился яркий импульс. Маленький огонёк резво пробежал по направляющей, словно искры по фитилю, после чего атаковал по женскому силуэту.

Вздрогнув, Милин покачнулась, и этого хватило, чтобы острый клинок Асуры нашёл свою цель, пройдясь снизу вверх по её животу. Ци заклинательницы исказилась от нахлынувшей боли и отдалась ударной волной по нитям силы, которые затронул Бай Шоу.

В невидимом пространстве между миром живых и мёртвых утробно взвыл Бай Шоу, запрокидывая голову. И эта агония передалась Вэй Лу, выбрасывая его из морока и награждая ужасным состоянием, от которого тело свело судорогами и скрутило пополам. Сплюнув кровь и завалившись на бок, Вэй Лу никак не мог сделать вдох, ему казалось, будто острый клинок, наполненный духовной энергией, вспорол именно его грудь. Фантомные боли оказались одним из худших ощущений, с которыми ему когда-либо приходилось сталкиваться. Но как только треснула маска из оленьего черепа, рассыпаясь мелкими осколками, Вэй Лу понял, что самое жуткое чувство ему только предстояло испытать.

Глава 56. Те, кто пришли за заклинателями. Акт третий

Бороться с врагом, который превосходил их по силе в несколько раз, оказалось очень и очень паршиво. Огонь феникса, представляющий грозное оружие для подавляющей части живых существ этого мира, будто ничего не значил для Куханя. Он защищался гуань дао, который в каждом взмахе издавал странный звук, словно отгоняющий тёмную ци. Поначалу Вэй Учэнь думала, что ей померещилось, но, сумев рассмотреть алебарду вблизи, она заметила на древке несколько отверстий, сквозь которые проходил воздух, образуя свист.

Оружие буквально пело, хотя мелодия и не предназначалась для сильных атак. Скорее, являлась помощью в рассеивании тёмной ци. Одного взмаха хватало, чтобы уничтожить маленького демона или призрака.

– Синь Юй! – громко крикнула Вэй Учэнь, что было для неё совсем несвойственно.

Синь Юй пытался помогать ей защитными заклинаниями, но сила Куханя уничтожала их, словно в огромной печи сжигали мелкие волоски^[84]. В какой-то момент ему это надоело, и, защитившись формацией от тёмного пламени, он рванул к Синь Юю, замахиваясь гуань дао. Вэй Учэнь находилась слишком далеко, чтобы вовремя прийти на выручку, а Синь Юй оказался недостаточно ловким, чтобы уклониться.

Воздух показался обжигающе холодным, от резкого вздоха у Вэй Учэнь свело горло. Она уже думала наплевать на себя и призвать феникса, когда почувствовала близость мощного источника тёмной энергии, пульсирующего где-то под землёй. Он полз маленькой линией и через короткий миг вырвался перед Синь Юем крупной змеёй, отбившей Куханя прочь. Тот, сгруппировавшись, ловко приземлился на ноги, припав коленом к земле.

– Опытный целитель и поглотившая тьму Бездны заклинательница... Вы без меня, заклинателя с искажением ци, совсем, что ли, справиться не можете? – проворчал Хао, показавшись из-за полуразрушенной постройки.

– А сам-то где был? – не обрадовавшись его помощи, шикнул Синь Юй.

Судя по тому, сколь грозно глянул на него Хао, кроме ругательств, вряд ли что-то могло последовать. Но его потрёпанный вид говорил о том, что он пробился сюда с боем. Неожиданно для себя Вэй Учэнь испытала облегчение, смешанное с тревогой. Змей, отползший от Синь Юя к своему хозяину, увеличился в размерах и теперь прикрывал его полукольцом со спины. Вэй Учэнь поймала на себе взгляд Хао, такой же суровый и грозный, как и всегда, но что-то в нём неузнаваемо изменилось. Он смотрел на неё с немым вопросом, с напряжением и опасением. С беспокойством.

«Ну дела», – испытав замешательство и неловкость, подумала Вэй Учэнь. Чтобы Хао – да о ком-то беспокоился, кроме себя любимого и, может быть, Асуры?

От короткой передышки их отвлёк тяжёлый мужской смех. Наблюдая за тёмными заклинателями, Кухань искренне развеселился. Из его рта вырывались облачка пара, он крепко держал гуань дао одной рукой, уверенно расправив плечи.

– Твоё лицо так похоже на моё, отчего так и не терпится уничтожить это пятно позора. – Заговорив на своём родном языке, Кухань блеснул грозным взглядом, уставившись на Хао. – Как хорошо, что ты предал духовную школу Тайян. Не придётся даже искать оправдания, чтобы стереть такое уродство с лица земли, мелкий ублюдок.

Вэй Учэнь поняла лишь несколько слов, но и без того оказалось понятно, что Кухань далеко не лестно отзывался о Хао. Напряжённый миг развеял оглушительный грохот ломающихся построек и жуткого лисьего рёва. Вэй Учэнь рискнула оглянуться, заметив, как под давлением духовных пут завалилась девятихвостая лиса, чьи пушистые хвосты взметнулись в воздух. Поражённо наблюдая за происходящим, Вэй Учэнь не могла поверить, что Ту Син, младший ученик Шо Фэна, сумел столь ловко обездвижить одного из опаснейших существ. Ему точно кто-то помогал, но кто? Хотя чего гадать? Вся духовная школа Бянь Сэ Лун приложила к этому руку.

– Мальчишки всё резвятся, – подметил Кухань, ловко перехватив гуань дао, и, покрутив его в руке, произнёс с хищным оскалом: – Ну что, и нам пора бы.

Скорость Куханя поражала. Он в стремительном рывке сократил бо́льшую часть расстояния между ними, однако духовный змей оказался не менее быстр, преградив тому дорогу. Свист ветра, несущий в себе скрытую мелодию, обжёг плотную чешую змея, заставив его завертеться и злобно зашипеть, атакуя хвостом. Он упал, так и не сумев зацепить и ранить Куханя. Взмахнув гуань дао и грациозным движением проведя пальцами по его древку, он пробудил дремлющую в нём силу, зажигая замысловатые знаки, пылающие голубым огнём.

Предчувствуя недоброе, Вэй Учэнь воззвала к силе тьмы, пробуждая и поднимая в воздух И Шоу, объятых фиолетовым пламенем. Птицы с громким щебетом взмыли в серое небо, образуя живую стену перед змеем, по которой ударил огромный, созданный из духовных частиц гуань дао.

Атака оказалась неслабой: от стаи призрачных птиц не осталось и пёрышка – гуань дао рассёк их подобно острому ножу, что без помех разрезает рыболовные сети. Змею повезло чуть больше: лезвие из духовной энергии лишь повредило толстую чешую, заставив его яростно зашипеть и броситься в ответную атаку.

Кухань хищно ухмыльнулся. В этом оскале чувствовалась жажда крови, азарт горел в безумном взгляде. Он не испугался огромного змея, возвышающегося над ним на высоте четырёх чжанов, а с готовностью прыгнул на него, замахиваясь оружием.

– Вы оба! Живо уходите прочь! – рявкнул Хао, обращаясь к двум оставшимся заклинателям.

Вэй Учэнь растерянно заморгала, не понимая своих чувств. Всё выглядело донельзя абсурдным. Противник сражался с огромным змеем, бросаясь на него подобно обезумевшему демону, а когда Хао призвал второго духа-хранителя, Кухань лишь рассмеялся и продолжил бой с ещё большей резвостью.

Она многое слышала о людях из народа ху, знала, что они были куда ближе к животным, чем к людям, что их жестокость могла посоревноваться с кровожадностью демонов. Когда-то Заклинатель змей вызывал у неё чувство опасности, как если бы она наблюдала за диким хищником, к которому лучше не приближаться. От Хао и Асуры исходила особая аура, отталкивающая людей. Но от Куханя, не только родившегося, но и воспитанного, жившего по законам племени, призванного истреблять любое проявление тёмной энергии, у неё волосы вставали дыбом.

– Учэнь! Проваливай отсюда! – яростно завопил Хао.

Из оцепенения Вэй Учэнь вывел не столько оклик Хао, сколько крепкая хватка, дёрнувшая её назад. Синь Юй уверенно потащил её прочь, к воротам, огороженным защитным барьером, а она, перебирая ногами, неуверенно поплелась следом, не переставая оглядываться.

Хао не справится – Вэй Учэнь в этом не сомневалась. Возможно, до искажения ци он бы одолел Куханя, но не сейчас. Сейчас он продержится в относительно стабильном состоянии не дольше, чем человек успеет преодолеть пару ли быстрым шагом.

– Проклятье! Этот барьер... этот барьер основан на принципе отражения. Если мы попробуем затянуть его энергию, может, удастся выбраться, – заключил Синь Юй, но, отметив, что Вэй Учэнь не отвечает, обернулся. Та смотрела, как буйствовали потоки энергии на поле битвы. – Вэй Учэнь! Нам нужно выбираться.

– А Хао? – вырвалось как-то само собой.

Выждав мгновение, в котором так и сосредоточилось всё отчаянное желание сдержать ругательства, Синь Юй строго произнёс:

– Он потратил эту возможность, чтобы спасти тебя. Сделал хотя бы что-то хорошее в своей жизни. Не дай этому пропасть зря. Лучше попробуем поглотить энергию барьера.

Вэй Учэнь не знала, как правильно реагировать. Из-за забытых воспоминаний, которые крепко связывали её с Синь Юем, она в куда большей степени ощущала связь именно с Хао, на духовном уровне чувствуя его слабость. Но разве ей стоило беспокоиться о нём? Ведь Вэй Лу сейчас в безопасности, и, если Хао погибнет, Асуре останется позаботиться только о нём. Это ведь... расчётливо. Но почему тогда становилось так паршиво на душе?

Помотав головой в попытке избавиться от навязчивых мыслей, Вэй Учэнь выставила перед собой руки и, кивнув Синь Юю, последовавшему её примеру, принялась поглощать энергию. Тьма отзывалась куда охотнее, но, как бы Вэй Учэнь ни пыталась сосредоточиться на процессе, она чувствовала боль Хао, как колебалась его духовная энергия, разрывая меридианы.

Уши заложило какофонией звуков: рёвом девятихвостой лисицы, грохотом разваливающихся построек, стрёкотом формаций, шипением и безумным смехом. В груди возрастало давление, горло защипало, и как только Вэй Учэнь почувствовала кислый привкус на языке, испугалась и прекратила затягивать энергию. Растерянно охнув, Синь Юй покачнулся и также перестал тратить силы.

– Демон! – выругался он. – И как нам отсюда выбраться?

Надо уходить. Надо уходить, чтобы выжить, чтобы наполнить смыслом то небольшое отведённое ей время. Но если она убежит, а Кухань победит, как и те, другие светлые заклинатели, подавив девятихвостую лисицу, разве это можно считать победой? Этот демон проложит к ним дорогу через трупы тёмных заклинателей, пока не доберётся до Асуры, а вместе с тем и до Вэй Лу. Возможно, на них уже кто-то напал, но Кухань пугал Вэй Учэнь куда больше самых грозных демонов.

– Вэй Учэнь, эй!

Не сумев до неё докричаться, Синь Юй взял её за руки, заставляя обратить на себя внимание. Сморгнув смятение, Вэй Учэнь заглянула ему в глаза и увидела два глубоких омута, полных страха и тревоги. Синь Юй крепко сжимал её холодные поцарапанные пальцы в своих мягких тёплых ладонях, наполняя Вэй Учэнь нежностью, которую она не чувствовала, наверное, никогда.

Взгляд метнулся в сторону, туда, где в буйстве энергии буквально сгорали змеи.

– Вэй Учэнь, попробуй выжечь барьер пламенем феникса, – предложил Синь Юй. – Оно уничтожает всё, к чему прикасается. Защитный барьер не исключение. Если мне не удастся спастись, то уйдёшь хотя бы ты.

Он хотел уберечь её. Хао хотел уберечь её. Вэй Учэнь настолько привыкла сама спасать кого-то – в частности Вэй Лу, – что никогда не полагалась на других людей. Почему её разрывало от нахлынувших эмоций? Почему эти эмоции вообще появились?

Двенадцать лет Вэй Учэнь жила по нерушимому принципу: ненужные привязанности несут за собой только проблемы. Она раз за разом упрекала Вэй Лу за чрезмерную эмпатию к людям, а в итоге сама попалась в ловушку. Теперь её трясло от одной только мысли, что с Синь Юем что-то случится, что он погибнет здесь, как и Хао. Хао, гуй его подери! Вэй Учэнь ненавидела его до ломоты костей, но только этот грубый нахал знал и принимал её боль. Он разделил с ней не только горе – их буквально связывала одна жизнь, он стал зависим от неё, и отчего-то Вэй Учэнь не могла так просто отмахнуться от него.

Глубокий вдох. И выдох. Привкус крови на языке и давящая боль в груди. А также понимание, что она не протянет больше года...

– Я выжгу брешь в барьере, – сдержанно произнесла Вэй Учэнь, собранно посмотрев на Синь Юя. – Огонь тебя не тронет, и ты пробежишь первым, а я за тобой. Я понятия не имею, с кем ещё нам придётся столкнуться. Огонь меня хотя бы защитит, а если останешься ты, то тебя прихлопнут. Извини.

– Ну... да, в этом есть смысл. Хорошо. Я верю в тебя.

Поджав губы, Вэй Учэнь сдержала неуместный порыв прикоснуться к Синь Юю. Вообразив, как запирает эмоции глубоко в сердце и выкидывает ключ прочь, она сконцентрировала на пальцах тёмную ци, вспыхнувшую огнём. Жар разливался по венам, стекал с плеч от рисунка татуировок, и как только Вэй Учэнь развела руки, то почувствовала себя маленьким фениксом, гордо расправляющим крылья.

Направив мощь ударной волны в барьер, Вэй Учэнь почувствовала, как её охватил жар сияющего пламени. Защитное заклинание, установленное для отражения техник любого вида, сопротивлялось огню, но Вэй Учэнь не смела сдаваться. Она напирала, представляя, как пламя не давило, а пожирало формацию, ослабляя процесс самовосстановления.

Внутренняя тяжесть возрастала. Вэй Учэнь почувствовала, как защипало горло и защекотало лёгкие, поэтому, решив обойтись без дальнейших церемоний, крикнула:

– Давай, сейчас, прорывайся!

Выхватив из рукава пару талисманов, Синь Юй спрятал их от пламени и, нырнув под яркий поток, ударил ими по барьеру. Вэй Учэнь с трудом наблюдала за происходящим, она лишь чувствовала, как сила тьмы бурлила всё яростнее, словно желая разорвать её изнутри. Мощь требовала выхода наружу, и как только Вэй Учэнь заметила, как Синь Юй с удивлённым криком повалился вперёд, она направила руки в стороны, образуя мощные ударные волны тёмной энергии.

Закричав не то от облегчения высвобожденной силы, не то от боли, прострелившей вдоль позвоночника, Вэй Учэнь припала на колено. Переводя дыхание, она не стала оглядываться и проверять, к каким разрушениям привела её сила, а только подняла взгляд и убедилась, что Синь Юй оказался за барьером, который уже успел срастись.

Из горла вырвался вздох облегчения, Вэй Учэнь поразилась тому, что радовалась спасению человека, которого знала лишь по обрывкам воспоминаний. Но несмотря на то что память сохранила только некоторые сцены из прошлого, душа всё помнила. Заключённый брак усилил их связь, и для заклинателей любой масти, особенно для неё, хранителя Фэнхуана, это играло большую роль. Огонь признавал Синь Юя частью семьи Шэнь. Частью семьи, которую на протяжении столетий оберегал грозный феникс.

Этот самонадеянный, гордый целитель... И как Вэй Учэнь нашла в нём что-то хорошее? Неужели просто сдалась или же его забота действительно растопила лёд в её сердце?

Она улыбнулась. Наблюдая за тем, как Синь Юй что-то кричал, хлопая по барьеру, Вэй Учэнь не торопилась призывать пламя вновь. Наверное, родственники на небесах обзавидовались её новой способности, а отец от злости, гордости и зависти рвал на голове седые волосы. Они бы кричали, как и Синь Юй, приказывая ей немедленно выбираться, чтобы сохранить себя. Но отец желал бы спасти оружие семьи и секты Шэнь, в то время как Синь Юй жаждал уберечь только её – даже не маленькую птаху Шэнь Цзи, неблагородную деву Шэнь, а просто Вэй Учэнь.

Поднявшись с колен и подойдя к барьеру, Вэй Учэнь положила на него руку, заставив Синь Юя оторопело умолкнуть и уставиться на неё словно на призрака. В его взгляде читалось непонимание, но, наблюдая за тем, как Вэй Учэнь молча смотрела на него с виной и сожалением, он в ужасе принялся колотить по барьеру.

Вэй Учэнь не разбирала слов, не слышала ни единого звука и всё думала, как донести до Синь Юя свою мысль, поведать о своём состоянии. Но тело опередило её в этом вопросе, заставив вздрогнуть от жуткого спазма и откашляться кровью.

Алые брызги капнули на защиту, из-за вязкой слюны кровь даже не сразу начала скатываться, оставляя за собой быстро тающие дорожки. Вэй Учэнь стало стыдно, она с неловкостью подняла взгляд, увидев опешившего Синь Юя. На его лице застыло выражение шока, он будто не верил в то, что видел. Но осознание нахлынуло на него так же стремительно, как обычно вода заполняла реки в середине весны. Его губы сложились в сиплое «нет», которое он повторял раз за разом, постепенно срываясь на крик и принимаясь колотить кулаками по куполу.

Стерев с подбородка кровь, Вэй Учэнь потерянно смотрела на Синь Юя. Накрыв рукой рябящий барьер, она внимательно рассматривала его лицо, стараясь запомнить каждую деталь, пытаясь вдоволь налюбоваться.

Какой же он всё-таки странный мужчина. И в то же время эта странность сумела её зацепить. Вэй Учэнь почему-то не помнила, целовала она Синь Юя или нет. Кажется, да, что-то такое она припоминала и очень хотела повторить столь волшебный и интимный момент. Вэй Учэнь редко испытывала приливы нежности и умиротворения, но этот упрямый, крикливый и самоуверенный мужчина стал для неё маленьким спасением.

Как жаль, что у неё не оставалось времени, за которое она могла бы побороться. Теперь Вэй Учэнь поняла это, как никогда. Оттого стало невероятно тоскливо и обидно.

– Прости меня... надеюсь, Вэй Лу тоже простит. – Накрыв губы пальцами, Вэй Учэнь прислонила ладонь к барьеру, даруя Синь Юю свой воздушный поцелуй на прощание.

Она улыбнулась и от ужаса, обуявшего Синь Юя, поспешно отвернулась, словно пряча лицо от обжигающего пламени. Ей не хотелось умирать. Гуй всех подери, ей очень не хотелось умирать! Но если она сбежит, сможет ли ещё раз воспользоваться такой удачной возможностью, чтобы отомстить своим врагам? Для уничтожающего пламени Фэнхуана лучших условий и не придумать.

– Приди на зов, король ста птиц, феникс Фэнхуан.

Пламя прорвалось через кости и плоть, распаляясь от тёмной энергии. С её высвобождением Вэй Учэнь стало чуточку легче, ушло внутреннее напряжение, зато воздух снаружи раскалился за пару мгновений. Почувствовав под собой Фэнхуана, как тот сформировался из плотной энергии, от которой начала гореть её одежда, Вэй Учэнь мысленно приказала ему взлететь.

Теперь всё зависело от неё, от скорости, с которой она настигнет врага и сбережёт своё наследие.

Фэнхуан летел очень быстро и, добравшись до поля боя Хао и Куханя, спикировал прямо на последнего. От столкновения с землёй столп пламени поднялся ввысь, ударяя о невидимый купол. Волна горячего воздуха оттолкнула Куханя, который тщетно пытался защититься заклинанием – для пламени феникса это не оказалось преградой. Как и храмовые постройки, башни, ворота с оберегами от злых чар. Огонь разливался подобно стремительному паводку, поглощая дома и людей, с треском ломая всё на своём пути.

Спрыгнув с феникса, Вэй Учэнь не удержалась на ослабевших ногах и повалилась на четвереньки. Изо рта хлынула кровь. Закашлявшись, она подняла взгляд и вынужденно прищурилась от жгучей желтизны, заполонившей пространство. Всё горело, абсолютно всё. Расправив свои крылья, Фэнхуан бесновался под защитным барьером, атакуя всех, кто попадался на его пути: адептов Бянь Сэ Лун, монахов, тёмных заклинателей Бянь Цяна, людей из Тайян. Вэй Учэнь приказала ему не жалеть никого.

– Ты что устроила, совсем голову потеряла?!

Перед ней на колени опустился Хао. Даже не опустился, а упал, явно потрёпанный боем, о чём говорило не только тяжёлое дыхание, но и несколько ранений, включая жуткую рану, тянущуюся ото лба до подбородка. Кровь залила половину его лица, левый глаз оставался закрытым, а из-за слепящего пламени трудно было понять, цел он или нет.

– Почему ты не ушла?! – вцепившись ей в плечи и встряхнув так, словно у него было ещё немало сил, воскликнул Хао. – Ты что, подохнуть хочешь? Лучше уж один помрёт, чем оба!..

– Но ты не справишься, – прервала его Вэй Учэнь, наградив суровым взглядом. – А я переоценила своё самочувствие. Там не год. А дай бог пара месяцев...

Нахмурившись, Хао скользнул быстрым взглядом по лицу Вэй Учэнь и задержался на губах и подбородке, на которых засохли алые разводы. Раздражённо шикнув, он произнёс:

– Вот же глупая. Так ты себе не поможешь.

– Зато помогу Вэй Лу и твоему брату. И Синь Юю, – кивнула она себе, с непоколебимой уверенностью заявив: – Не пытайся меня переубедить.

Во взгляде Хао промелькнуло нечто, что Вэй Учэнь определила как сожаление. Он словно говорил: «Вот ты идиотка, прожигаешь жизнь зря!» Возможно, это и так, возможно, она даже не переживёт этот бой, но почему-то Вэй Учэнь чувствовала, что обязана уничтожить всех, кто находится здесь, под куполом.

Отец наказал ей оберегать наследника семьи и секты Шэнь. В предыдущий раз Вэй Учэнь не справилась, но теперь её никто не остановит, напротив: тот, кто стал для неё проблемой в прошлый раз, сейчас обратится опорой.

Протянув руку, Хао молчаливо ждал, когда Вэй Учэнь воспользуется предложенной поддержкой – а она едва ли могла ему отказать, – он терпеливо подставил своё плечо, помогая ей подняться. Странно, что именно он придерживал её, а не наоборот. Выглядел Заклинатель змей куда хуже тёмной заклинательницы, но, вероятно, им двигало упрямство, да и физически он был намного сильнее.

– Куда теперь? – спросил Хао.

– Давай к стене, – указав на единственный уцелевший участок каменной кладки, прохрипела Вэй Учэнь.

Яркое пламя скрывало пространство, прятало их, подобно настоящей буре, в которой слышались вопли людей и крик феникса. Каждый новый шаг давался всё труднее и труднее, Вэй Учэнь чувствовала, что из неё словно высасывали всю жизнь. Несмотря на обретённую мощь, она беспощадно рвала меридианы и отравляла тело, делала его уязвимым и ещё более слабым. Подавив приступ кашля, Вэй Учэнь почувствовала вязкий кисловатый привкус крови, заставив себя проглотить признак слабости.

Доведя её до укрытия, Хао с трудом удержался от того, чтобы не рухнуть на колени. Он постарался аккуратно опустить Вэй Учэнь, и подобной педантичности она за ним никогда не наблюдала. Даже когда они осели на землю, Хао не отпускал её, обнимая за плечи и держа рядом, словно намереваясь защитить от всего мира. Вэй Учэнь чувствовала, как часто вздымалась его грудь, выдавая усталость.

– Что дальше? – спросил он.

Вэй Учэнь не ответила. Медленно выдохнув, она пыталась рассмотреть сквозь жёлтые и фиолетовые вихри Куханя, но удалось только отследить колебание его ауры. Этот человек всё ещё жив и пытался добраться до Фэнхуана. Что он за монстр?

Прикрыв глаза, Вэй Учэнь попыталась стать единым целым с пламенем и отследить за счёт тёмной ци источники жизни внутри барьера. Кто-то прятался, кто-то убежал в уцелевшие постройки из камня, но большинство людей погибло – либо в битве, либо от огня. Кухань же продолжал своё сражение, рыча и выкрикивая проклятья, пытаясь отыскать Хао, отчего Вэй Учэнь направляла Фэнхуана на мужчину, который атаковал его формациями, сотрясая землю.

Подняв руку, Вэй Учэнь приказала фениксу подлететь и напитать её тьмой до краёв, чтобы совершить финальную атаку и убить гончих, пущенных по её следу. Даже если за ними потом последует сам Шо Фэн, даже если Бянь Сэ Лун обозлятся, они всё равно будут знать, на что способен Фэнхуан. Пусть один его хранитель погибнет, но, покуда жив другой, он продолжит служить секте Шэнь. Вэй Лу не придётся даже набивать татуировки: Фэнхуан отыщет его по крови, как единственного из рода Шэнь. А если Вэй Лу так и не обзаведётся наследниками, феникс наконец станет свободным.

Она наконец станет свободна от своего долга...

– Знаешь, ты ведь можешь убить и девятихвостую лисицу, – подметил Хао; кажется, он совсем ни о чём не беспокоился.

– Бей своих, чтобы другие боялись, – криво усмехнувшись, подметила Вэй Учэнь, а затем с грустью добавила: – Хотя... не было никогда своих. Были только я и Вэй Лу. Как были только ты и Асура. Понимаешь?

Помолчав, Хао медленно и тяжко выдохнул, уронив голову ей на макушку.

– Они нас возненавидят, – прохрипел он.

– Зато они будут жить, – прошептала Вэй Учэнь и, сжав кулак, высвободила внутреннюю мощь Фэнхуана в оглушительном взрыве.

* * *

– Вэй Лу... Вэй Лу, прошу, очнись.

Лёгкие похлопывания по щекам привели Вэй Лу в чувства. Разлепив веки, он тут же зажмурился от яркого света. Однако Асура, которого он узнал по голосу, оказался столь навязчив, что у него просто не оставалось выбора, кроме как пробормотать:

– Да жив я, жив... Боги... моя голова сейчас взорвётся.

Головная боль не просто мучила Вэй Лу – она пробивала его от шеи к позвоночнику, усиливалась от каждого движения и словно лишала сил. Внутри образовалась странная пустота, причину которой Вэй Лу осознал не сразу, а когда вспомнил, что произошло, с горечью сомкнул губы в тонкую линию.

Бай Шоу. Его больше нет. Мелкие ссадины на лице, пощипывающие от игры мускулов, напоминали о разлетевшейся на осколки маске. Вэй Лу помнил, как кропотливо собирал её из оленьего черепа, аккуратно вкрапливая кусочек кости Бай Шоу. До него матушка носила этот осколок в ожерелье. Но Вэй Лу решил усилить Бай Шоу за счёт другого духа, чтобы дать ему возможность обрести свободу.

А теперь его нет.

– Вэй Лу...

Разлепив веки, Вэй Лу наконец посмотрел на Асуру, взирающего на него с едва скрываемым беспокойством. Ладонь, покрытая мозолями от практики с мечом, легла на расцарапанную щёку, обдавая приятным теплом. Вэй Лу чуть не прикрыл глаза, наслаждаясь этим чувством, но заставил себя собраться с духом и принять сидячее положение.

– Ты победил?

– Мы победили, – поправил его Асура. – Да, ранение смертельное. Ты заставил её отвлечься, этого времени хватило, чтобы подобраться и нанести решающий удар.

Вэй Лу только кивнул, даже не пытаясь скрыть печаль. Асура собирался задать очевидный вопрос, но отчего-то не торопился, вероятно, опасаясь реакции Вэй Лу. Тот понимал, что ему не следовало сожалеть о содеянном: он спас их с Асурой, а Бай Шоу теперь обрёл вечный покой. Как заверяла Вэй Учэнь, привязанности ни к чему хорошему не приводят, и в очередной раз Вэй Лу с горечью признал эту истину. Привязанности – главная слабость человека.

– Давай вернёмся за Вэй Учэнь и твоим братом. А ещё Синь Юем. И свалим как можно дальше отсюда.

Вложив в эти слова не столько просьбу, сколько целенаправленное желание, Вэй Лу нахмурился, ощутив неприятное жжение в груди. В первый миг оно казалось следствием пережитого боя и исчезновения Бай Шоу, но потом он осознал нечто подозрительное и странное: жар был не эфемерным, а реальным, исходящим от парного талисмана.

Схватившись за грудь, Асура вздрогнул, а затем подскочил на ноги и оглянулся в направлении, где находился храм. Вэй Лу последовал его примеру, но поднялся довольно неуклюже, уже намереваясь спросить, что же тот почувствовал. Но стоило ему открыть рот, как он услышал треск нефрита, висевшего на груди. А затем из-за холма в небо ударил ослепительный столп пламени, сопровождаемый оглушительным грохотом.

От сияния огненного зарева пробежала ударная волна, пригибающая макушки деревьев и сносящая черепицу домов. Лес за холмом взорвался россыпью щепок, исчезающих в сером облаке пепла. Тёмное присутствие хлынуло на город Чандэ, подобно разрушительному цунами, поглотив его широкие улицы и узкие проулки, а после пробив плотный ряд облаков.

Поражённый открывшимся видом, Вэй Лу наблюдал за стремительным приближением пыли и огня, гонимых ударной волной. Тем не менее, не позволив пугающим мыслям оглушить себя, он оглянулся на Асуру и, заметив, что тот застыл подобно ледяной статуе, вскочил с места и набросился на него, прижимая к земле.

В следующий миг до них долетел грохот срываемой с крыш черепицы, ломающихся деревьев и рёв ветра. Рефлекторно прикрывая голову Асуры и держа его подле себя, чтобы защитить от летящих обломков, Вэй Лу зажмурился и обратился в слух, выжидая, когда утихнут последствия взрыва.

Мгновения тянулись одно за другим, время казалось липким мёдом, густо стекающим с ложки. Долго не рискуя открыть глаза, Вэй Лу вынужденно перевернулся на бок, когда зашевелился Асура. Первое, что он увидел, – это сплошная серая мгла, затянувшая Чандэ. Запах гари душил и оседал в горле, заставляя откашливаться. С неба осыпались крупные хлопья пепла, поймав одно из которых, Вэй Лу уставился на него немигающим взглядом.

Звенящая тишина заложила уши. Он знал, что это означало, но не пытался даже осмыслить. Только смотрел на то, как серый лоскут пепла слетает с ладони, в плавном танце оседая на землю.

Вэй Лу ожидал от себя разной реакции: злости, гнева, паники. Но то, что напоминало его нынешнее состояние, можно сравнить лишь с оборвавшейся тонкой нитью: раз – и связи больше нет. Раз... и Вэй Учэнь больше нет. Он не чувствовал её, парный медальон молчал, и поразившая его трещина говорила лишь об одном: хозяин второй половины мёртв.

Вэй Лу это знал. Но принятие столь простой истины оказалось для него высшей степенью ужаса. Он отказывался в это верить, даже смешно! Как Вэй Учэнь может погибнуть? Она всегда находилась рядом с ним, оберегала всю его сознательную жизнь. Как эта сильная женщина могла просто взять и исчезнуть? Почему? Зачем?

Вэй Лу стало холодно, он обхватил себя за плечи и до боли впился в них пальцами. Возможно, с небес полил дождь, потому как по щекам одна за другой стекали капли.

– Вэй Лу... – тихо прошептал Асура, опустившись перед ним на колено. Его лицо побледнело на несколько оттенков, приобретя болезненный вид. В глазах метался ужас. – Вэй Лу. Вэй Лу...

Он повторял его имя снова и снова, а в итоге не выдержал и опустил потрясённый взгляд. Подняв трясущиеся руки и ухватившись за широкие плечи Вэй Лу, Асура задрожал ещё сильнее. Он хотел повторить его имя ещё раз, но, сделав вдох, не смог произнести ни слова, словно невидимый ком застрял поперёк горла. Асура пытался заставить себя дышать и говорить, но так ничего и не получилось.

Его охватила дрожь. Качнувшись вперёд, он уткнулся в плечо Вэй Лу лбом и затрясся так сильно, что заставил того выйти из оцепенения.

Асура плакал. Плакал... тихо всхлипывал и беспомощно хватался за чужие плечи, напоминая маленького щенка, пытающегося согреться у груди своего хозяина в снежную вьюгу.

Это потрясло Вэй Лу ещё сильнее. Если Асура плакал, значит, всё реально. А проливать слёзы он мог только по одному человеку.

Хао мёртв. Вэй Учэнь мертва. Они мертвы.

Их больше... нет.

Разрывающий лёгкие крик застрял где-то в горле, от возросшего давления на глаза навернулось ещё больше слёз. Пытаясь подавить накатывающую истерику, Вэй Лу запрокинул голову, смаргивая щиплющую влагу с ресниц. Он рывком прижал к себе Асуру, позволяя плакать у себя на груди, хотя самому хотелось разрыдаться, как мальчишке.

Хао мёртв. Вэй Учэнь мертва. Бай Шоу растворился в небытии. Судьба остальных неизвестна. И в этом сером облаке пепла, накрывшем Чандэ, у Вэй Лу остался только Асура.

Теперь только они остались друг у друга.

Глава 57. То, что оставили за собой заклинатели. Акт первый

Шуан Тянь прибыл в Чандэ спустя два дня после сражения, хотя прекрасно знал, что люди из Ланбэй в сопровождении Ту Сина направились по следу группы беглых тёмных заклинателей. Бянь Сэ Лун отправили им несколько посланий, сообщив, что беглецы, убив Юэ Гуана, осели в городском храме, угрожая им расправой, если те на них нападут.

О правдивости этой истории можно было только догадываться, и тем не менее битва состоялась, а её результаты потрясли Шуан Тяня до глубины души. Во-первых, сначала он подумал, что на Чандэ обрушилась снежная буря, но при ближайшем рассмотрении, как и из-за резкого запаха гари, стало ясно, что это была зола. Во-вторых, по процветающему западному городу словно прошёлся тайфун редкой силы, и только слои пепла скрывали истинный масштаб разрушений, который возрастал по мере приближения к храмовому комплексу.

К тому, что некогда им было.

Адепты духовной школы Бянь Сэ Лун разбили лагерь первой помощи рядом с храмом, так как это было единственным свободным местом среди груды обломков. Даже проезжая по городу на лошади и старательно пряча лицо под соломенной шляпой с длинной вуалью, Шуан Тянь наблюдал ужасную картину, словно по населённому пункту пронеслась стая демонов. Люди разгребали завалы, вывозили трупы, где-то хныкали дети и кричали женщины. Ближе к святилищу воины Бянь Сэ Лун оцепили территорию, однако Шуан Тяня это не остановило.

Он отметил суетливость чужих адептов при его появлении и на фоне мельтешащих людей не обнаружил ни одного воина из школы Тайян, которые сопровождали Ту Сина. Нехорошее предчувствие обожгло Шуан Тяня, подобно беспощадным солнечным лучам в разгар лета.

Как оказалось, не без причины.

Шуан Тянь видел многое в своей жизни, но то, что предстало его взору, вызвало у него шок.

– У молодого заклинателя Ту невероятно крепкое тело. Если бы не это и не стойкая энергия ян, он бы не пережил взрыв феникса. К тому же ему посчастливилось быть загороженным духом девятихвостой лисицы, которая приняла весь удар на себя.

– Но? – уже предчувствуя неладное, напряжённо спросил Шуан Тянь у целителя.

– Не гневайтесь, достопочтенный старейшина, – в испуге вжав шею в плечи, опустил взгляд целитель. – Но тело молодого господина... В лучшем случае ему придётся скрываться за маской и одеждами. В худшем – он погибнет от увечий или невыносимой боли.

Слушая бормотание целителя вполуха, Шуан Тянь немигающим взглядом уставился на Ту Сина, некогда красивого волевого юношу, от которого теперь остался лишь кусок плоти. Ожоги полностью покрывали его тело, расплавив кожу, смешав её с мышцами, отчего тот напоминал запечённого поросёнка. Одежда сгорела, а на плече и вовсе слилась с плотью, и отодрать её вряд ли представлялось возможным. От Ту Сина исходил стойкий запах горелого мяса и гноя, он рычал, хрипел и пытался ругаться, когда целители отчаянно старались помочь ему восстановиться. Единственный участок, который не пострадал от пламени, – это лицо и шея. Да и то об этом можно было судить только в сравнении с остальным телом.

– Г... господин... Шуан, – прохрипел Ту Син, разлепив веки. Он говорил тихо, отчего Шуан Тяню пришлось подойти ближе. Он готовился к тому, что придётся успокоить юношу, но тот, неожиданно дёрнувшись вперёд, посмотрел на него как бешеный зверь и зарычал: – Я убью этих ублюдков... убью, как только встану на ноги. Истерзаю в клочья, порву на куски...

– Молодой господин, прошу, не шевелитесь, – поспешили унять его целители, но тот продолжал хрипеть в агонии:

– Убью всю падаль! Каждого, кто выжил!.. Каждого!

Участвовав не в одной битве, Шуан Тянь впервые видел такие страшные увечья и помутнение рассудка. Он с трудом заставил себя оторвать взгляд от Ту Сина, осматривая лежанки с другими пострадавшими. Он не увидел никого со столь же серьёзными ожогами, разве что парочку солдат. Но, в отличие от остальных, Ту Син выглядел так, словно вот-вот готовился вскочить на ноги и пойти в бой. И что-то подсказывало, это не из-за удачного стечения обстоятельств. Просто остальные уже мертвы.

«Как же я расскажу об этом Шо Фэну?» – потерянно подумал Шуан Тянь, хотя ни один мускул не дрогнул на его лице. Он смотрел на покалеченного, изуродованного Ту Сина с отсутствием какого-либо выражения, удерживая весь ужас внутри.

Ту Син был любимым учеником Шо Фэна, которого тот баловал, словно младшего внука, уделяя ему огромное количество внимания, предвосхищая великое будущее. Он лелеял этого мальчика. И как бы жестоко это ни звучало, лучше бы Ту Син покинул этот мир, к моменту как Шо Фэн доберётся сюда. А он доберётся, поскольку новости уже как два дня дошли до столицы. И тогда он ни клочка травы не оставит в попытке истребить тёмных заклинателей, причастных к увечьям Ту Сина.

– Покажите мне их, – требовательно произнёс Шуан Тянь.

– Их?

– Не испытывайте моё терпение, вы знаете, о ком я.

– Да, достопочтенный старейшина... Прошу за мной.

Прежде чем зайти в палатку с тяжелоранеными, Шуан Тянь успел выхватить одного из последователей Бянь Сэ Лун, узнав от него короткую сводку о случившемся. Когда адепты разгребали завалы и пепел, вынося трупы и пострадавших людей, только два тела остались в нетронутом состоянии.

Остановившись перед серой простынёй, скрывающей очертания двух тел, Шуан Тянь до боли сжал кулаки, отчего ногти оставили следы полумесяцев на ладонях.

– Уйдите.

Провожатые, суетливо переглянувшись со стражником, всё же покинули его. Требовательность в голосе Шуан Тяня не терпела препирательств, как и потяжелевшая аура, разлившаяся в радиусе двух чжанов, подобно густому туману.

Пока люди перетаскивали тела и ходили туда-сюда, пепел смешался с грязью. Ветер разносил шум, царящий на руинах храма, и, пока все старались справиться с трагедией, Шуан Тянь переживал собственное горе, с трудом справляясь с эмоциями.

Он прославился своей непреклонностью и жёстким характером, требовательностью и неумением сочувствовать. Таким Шуан Тянь представал перед всеми, но не перед дорогими ему людьми, которых едва ли набралось бы по пальцам одной руки. Во всяком случае, он думал, что позволял себе проявлять слабость рядом с ними. Как они видели его со стороны – другой вопрос.

Собравшись с духом, Шуан Тянь медленно выдохнул и, опустившись на колено, осторожно поднял край серой простыни. Тёмные волосы Хао ярко контрастировали с побледневшей кожей, губы посинели и потрескались, а на лице застыло выражение покоя. Рядом лежала Шэнь Цзи, на подбородке которой почернели старые следы крови, а кожа посерела от холода. На обоих не осталось одежды, пламя выжгло всё, но не нанесло ни следа увечья.

Выдохнув и прикрыв глаза, Шуан Тянь покачал головой, словно пытаясь отмахнуться от наваждения, но Хао и Шэнь Цзи никуда не делись. Сглотнув невидимый ком в горле, он потянулся к Хао, будто надеясь доказать себе, что это не мираж, но стоило ему коснуться его щеки, как тонкая кожа надломилась от прикосновения. Отдёрнув руку и в негодовании уставившись на тонкую паутинку трещин, от которой поднялась тёмная ци, он вдруг испугался и поспешил накрыть трупы серой простынёй.

Зажмурившись от столь не вовремя возникшей рези в глазах, Шуан Тянь испугался собственных эмоций. Даже изуродованный Ту Син не вызывал в нём столько боли, сколько застывший в вечной безмятежности Хао. Они с Асурой стали для него куда больше, чем просто учениками: он воспринимал их как сыновей.

И теперь один из них лежал мёртвым среди пепла и грязи. Его дух утрачен, тело остыло, а тёмная энергия продолжала тлеть в нём, как напоминание о минувшей битве. И всё потому, что Шуан Тянь позволил Шэнь Цзи увести его. Неужели это его вина? Может, он нашёл бы способ помочь Хао. Но... способа не было, точнее этим способом являлась сама дева Шэнь. И, учитывая то, что его тело не тронул огонь феникса Фэнхуана, этот способ сработал.

Хао погиб вместе с Шэнь Цзи. Он действительно сражался с ней на одной стороне, и, как бы Шуан Тянь ни пытался возненавидеть её, он не мог. Ведь Хао и Асура нашли своё место рядом с Шэнь Цзи и Шэнь Лу, хотя насчёт Хао он бы ещё поспорил. Они с девой Шэнь напоминали старую супружескую пару, которая вечно бранилась и проклинала друг друга на пустом месте.

– Их тела нашли вместе, – вдруг раздался позади голос молодого мужчины, почти юноши. – Они погибли в объятиях друг друга, став эпицентром взрыва, который унёс жизни сотен людей. Как новому главе духовной школы Бянь Сэ Лун, этому достопочтенному следовало выразить недовольство Заклинателем змей, внезапно переметнувшимся на сторону бунтовщиков.

Шуан Тянь с трудом подавил дрожь, возникшую из-за приступа утробной злобы. Он понимал, что, отпуская Хао и позволяя Асуре бежать, отправлял их на путь изгоев и преступников. Будь они помладше, огрел бы обоих бамбуковой палкой, выбив дурь из голов. Но он не мог вечно оберегать их... и не сберёг.

– Достопочтенный Юэ Мэй, – поднявшись с земли, обмолвился Шуан Тянь, придав голосу холодный тон. Обернувшись, он не менее сурово посмотрел на высокого серьёзного молодого мужчину, облачённого в утеплённый ханьфу тёмно-синего цвета с узором из серебряных нитей. Только глава из всех мужчин духовной школы Бянь Сэ Лун позволял себе надевать одежду с вышивкой хамелеона вместо обычной униформы.

Юэ Мэй, отвесив короткий приветственный поклон, без тени радушия посмотрел на Шуан Тяня. Они напоминали два холодных фронта, столкнувшихся над бурлящей пеной зимнего моря. Малец, которым Шуан Тянь никогда не интересовался, вдруг обратился главой духовной школы Бянь Сэ Лун, что не могло не напрягать.

– Примите мои соболезнования относительно кончины вашего отца, а также из-за трагедии, устроенной тёмными заклинателями.

– Главное, что убийцы моего отца мертвы.

– Все? – изогнув бровь, не удержался от вопроса Шуан Тянь.

Юэ Мэй не изменился в лице, провокация прошла мимо, а он лишь с напускным сожалением промолвил:

– Дождь пройдёт, и небо очистится^[85]. Как бы тяжело сейчас ни было, мы не имеем права падать духом, проявляя слабость.

– Вы не ответили на мой вопрос, – подметил Шуан Тянь. – Как вы поняли, что погибли все тёмные заклинатели, сбежавшие после ритуала?

Во взгляде Юэ Мэя промелькнуло что-то нехорошее, то, что Шуан Тянь зачастую наблюдал в глазах Асуры, когда тот чувствовал угрозу. Обычно это ничем хорошим не заканчивалось.

– Мы с госпожой Юэ Ин, моей матушкой, понимали, что не справимся в одиночку с хранителями феникса и девятихвостой лисицы, а когда мои люди доложили, что на сторону врага переметнулся Заклинатель змей, пришлось действовать быстро. Нам удалось с помощью служителей храма установить барьер внутреннего отражения, ожидая прибытия подкрепления. Как только молодой господин Ту и господин Кухань из Ланбэй ступили на территорию...

Внезапно фоновый гул оборвался громким, почти рычащим воплем, как если бы кто-то пытал женщину. Шуан Тянь непроизвольно положил руку на меч и обернулся, однако сообразил, что Юэ Мэй едва ли отреагировал на крик, донёсшийся со стороны палаток.

– Как я и говорил, как только люди Тайян и Ланбэй прибыли в храм, ловушка захлопнулась. Они сами пожелали, чтобы мы оставили их один на один с тёмными заклинателями.

– Ту Син ещё неоперившийся птенец, а Кухань из Ланбэй...

– ...свиреп, словно буря и ливень, – посмев прервать его, закончил Юэ Мэй с пугающим спокойствием, выдержав возмущённый взгляд собеседника. – Именно поэтому феникс Фэнхуан прибегнул к последнему возможному способу. Кухань бы убил всех внутри барьера и побежал бы за теми, кого не удалось одолеть госпоже Милин.

– Кого не удалось одолеть? – насторожился Шуан Тянь.

Юэ Мэй внимательно наблюдал за ним. Этот вопрос сумел раскрыть брешь в его душе, сияющей столь опасно и открыто, что он просто не мог не воспользоваться этой слабостью. Шуан Тянь постарался придать себе грозный вид, но даже проявленная аура не вызвала у Юэ Мэя волнения. В будущем этот юноша станет ещё более опасным, чем Юэ Гуан.

– Люди из юго-восточных общин воистину удивительны, мощь их духа и тела подобна раскату грома в десять тысяч цзюней^[86]. Если бы феникс не обратил Куханя в пепел, тот бы уничтожил всех тёмных заклинателей сопротивления. Его младшей сестре повезло чуть больше. Её крик вы слышали из палатки, в которой наши целители изо всех сил пытаются восстановить её внутренние органы. Этот достопочтенный не знает юго-восточного диалекта, однако имя Асуры нам удалось услышать не единожды.

Услышав имя одного из близнецов, Шуан Тянь едва сдержал порывистое желание узнать, что же с ним случилось.

– Он сбежал. Как и тот высокий тёмный заклинатель, – словно прочитав в его взгляде немой вопрос, сообщил Юэ Мэй. – И мы намерены отыскать их.

Будь Шуан Тянь один, он бы позволил себе расслабленно выдохнуть. Юэ Мэй мог солгать ему, однако сердце учителя наполнилось звенящей верой, что хотя бы одному из учеников удалось уцелеть после серьёзного сражения и скрыться от врага.

Врага... Теперь те, кому Асура служил долгие годы, стали его врагами. Весь мир обернулся против него.

– Что насчёт остальных? Девятихвостая лисица?

Шуан Тянь постарался оградиться от страшных и в то же время облегчающих душу мыслей, что хотя бы Асуре удалось выжить. И, наверное, впервые он порадовался, что рядом с учеником находился тот не в меру неугомонный и эмоциональный тёмный заклинатель. Если в стенах школы Тайян влияние Вэй Лу являлось слабостью для Асуры, то теперь оно обратится его силой и поддержкой. Вэй Лу станет его главной опорой и смыслом жизни, каким до этого для Асуры являлся Хао.

Юэ Мэй вздохнул и неопределённо, задумчиво качнул головой, впервые изменившись в лице и позе с начала их разговора.

– Как оказалось, девятихвостая лисица служила двум людям. Один из них погиб, а вот другая сбежала. Понимаете, что это значит?

– Что девятихвостая всё ещё на свободе.

– Именно. Мы собираем отряд, для того чтобы выследить группу сопротивления и окончательно избавиться от неё. В первую очередь нас интересуют тёмные заклинатели и девятихвостая, поэтому старейшина Шуан может предоставить это нам.

Шуан Тянь мрачно прищурился. Слова Юэ Мэя так и кричали о том, что Бянь Сэ Лун не желали видеть его в числе ищеек, которые отправятся выслеживать беглецов. И вполне возможно потому, что Асура мог находиться среди них, а значит, Шуан Тянь рисковал поддаться эмоциям и отпустить его.

Бянь Сэ Лун намеревались избавиться не только от девятихвостой лисицы, но и от Асуры.

– А что насчёт Синь Юаня?

– Понятия не имеем, где он.

Юэ Мэй произнёс это столь небрежно, что Шуан Тянь снова заподозрил неладное. Тем не менее у него не было причин приставать к Юэ Мэю с расспросами, да и вряд ли тот ответит честно. Учитывая, что Заклинатель змей предал Тайян, а его учитель допустил подобное, Бянь Сэ Лун имели полное право обвинить Шуан Тяня в небрежности и халатности. Но вопрос о судьбе Синь Юя так и щекотал язык. В побег Асуры и Вэй Лу Шуан Тянь ещё мог поверить, но куда мог деться изнеженный аристократ, для которого единственной опорой служила Шэнь Цзи?

– После того как Тайян не сумели совладать с тёмными заклинателями, допустили их бегство, а также предательство Заклинателя змей, духовная школа Бянь Сэ Лун выдвинет претензию духовной школе Тайян и потребует компенсацию для восстановления Чандэ. Если вздумаете отказать, тогда придётся направить запрос лично императору, который рассудит нас по справедливости.

Вот и ожидаемые обвинения. Шуан Тянь понимал, что эти требования – необходимая плата за допущенную ошибку. Если сравнивать то, чего лишилась Бянь Сэ Лун и Тайян, то в сравнении с сотнями людей, погибшими под завалами и в пламени феникса, смерть Хао представляла собой неравноценную потерю. Для Шуан Тяня даже сотня простых смертных не заменит двух учеников, искренне полюбившихся сердцу.

– Вы желаете, чтобы этот старейшина лично передал требование главе духовной школы Тайян? – сдержанно поинтересовался Шуан Тянь.

– Мы отправим официальное прошение.

– Людям Тайян будет позволено забрать своих воинов в столицу?

– Если от них что-то осталось, то конечно.

Во взгляде Шуан Тяня блеснуло пламя, которое он сначала подумал усмирить, но в последний миг обратил его на Юэ Мэя. Тот оставался холоден, будто застывший пепел, и в его ещё не до конца сформировавшемся теле Шуан Тянь безошибочно увидел будущую грозу западных земель, если не всего мира светлых заклинателей. Юэ Мэй унаследовал не только точёную, словно из дорогого нефрита, фигуру отца, но и тяжёлую ауру, которая проявлялась не диким пламенем, а обжигающим льдом.

– Этот старейшина желает присоединиться к охоте на сбежавших заклинателей.

– Вам незачем...

– Вы можете попытаться меня остановить, но это лишь вызовет ненужные неудобства. Возможно, Ту Син и Милин-кухань отправятся домой, но также велика вероятность, что, несмотря на увечья, они продолжат погоню за тёмными заклинателями. Как думаете, у вас хватит сил контролировать их? А если они погибнут, то сможете лично оправдаться не только перед главой Шо, но и перед ханом племени Ланбэй за смерть двух его детей?

Юэ Мэй явно задумался над его словами и довольно быстро решил, как действовать в сложившейся ситуации.

– Благодарю достопочтенного старейшину Шу за возможность поддержать нас, – коротко поклонившись, подметил Юэ Мэй. – Этот достопочтенный сообщит, когда мы выдвинемся в путь.

Отвесив ответный поклон – достаточно уважительный, но и в то же время не выказывающий глубокого почтения, – Шуан Тянь одарил Юэ Мэя многоговорящим взглядом, от которого по коже пробежал лёгкий холодок. Что-то подсказывало: на этой ноте могли оборваться относительно дружественные отношения западной и северной духовных школ. А в чём Шуан Тяня не покидала уверенность, так это в наказании, которое выпадет на его голову лично от Шо Фэна.

Жалел ли он об этом? Честно, он хотел сожалеть, но сердце стучало ровно, говоря о чистой совести и верно исполненном долге учителя перед учениками. Кто-то наверняка бы оспорил его суждения, но Шуан Тянь не собирался прислушиваться к чужому мнению. Его пожирали тоска и чувство вины, ведь он не сумел остановить Хао. И дело здесь было даже не в Шэнь Цзи, а в Шо Фэне, который надоумил его войти в круг печати и если не заполучить мощь Бездны, то хотя бы стать жертвой заклинания.

Печать закрыла великий Разлом, но надолго ли? Наверняка через пять лет придётся вновь принести в жертву несколько тёмных заклинателей, ведь в этот раз энергии оказалось недостаточно.

Немудрено, если Шо Фэн пожелает избавиться именно от него.

Шуан Тянь тяжко выдохнул. Окружённый пеплом, холодом, смрадом гари и смерти, он запрокинул голову, почувствовав влагу на ресницах. Неизвестно, перерождаются ли души тёмных заклинателей или же распадаются на духовные частицы, вливаясь в общий поток мира. Шуан Тянь мог только помолиться за упокой своего нахального, но верного и усердного ученика, который стал для него одним из самых дорогих людей. И всё, что ему оставалось делать, – это надеяться, что Асура сможет начать жизнь с чистого листа, простив своего жестокого учителя за то, что тот не смог их защитить.

Глава 58. То, что оставили за собой заклинатели. Акт второй

– Асура... Асура, просыпайся.

Постепенно густая ночная дымка рассеивалась за очертаниями гор, что говорило о приближающемся утре. Холодная роса осела на деревьях и траве, с каждым пройденным фэнем становилось всё более зябко, отчего у Вэй Лу уже зуб на зуб не попадал. Они с Асурой сторонились населённых пунктов, понимая, что теперь за ними могли устроить охоту не только школы заклинателей, но и племя Ланбэй.

Вот только главная сложность заключалась не в тех, кого он не видел, а в человеке, который шёл рядом.

Миновало три дня с тех пор, как феникс Фэнхуан подорвал город Чандэ, покрыв его дождём из пепла. Вэй Лу с трудом понимал, как ему удавалось сохранять трезвый разум. А ответ оказался очевидно простым: потому что в их компании первым сломался Асура, и, если Вэй Лу поддастся унынию, они оба погибнут.

– Эй, Асура! – Всерьёз забеспокоившись, что его товарищ по несчастью умер от горя, он обхватил его за плечи и встряхнул. Тот нахмурился, лениво разлепляя веки.

Невольно поразившись, сколь холодной оказалась одежда Асуры, Вэй Лу потянулся к его лицу и, аккуратно дотронувшись до щеки, испуганно распахнул глаза.

– Ты что, не согреваешь себя духовным ядром? Совсем разум потерял?!

– Не кричи... – только проворчал Асура, опустив голову и сжавшись.

Этого Вэй Лу и боялся. Уже в первую ночь, когда они покинули Чандэ, им пришлось сменить курс и двигаться напрямик через горы, чтобы добраться до города Ляо. Самое страшное заключалось не только в том, что через горный массив лежало всего три безопасные дороги, по которым бы их легко перехватили, а в том, что Асура, несмотря на договорённости, заснул, когда настала его очередь дежурить. И более того, Вэй Лу пришлось отбиваться от злых духов, потому как Асура не только задремал, но ещё и не поставил вокруг них защиту.

С тех пор Вэй Лу брал дежурства на себя, отдыхал только днём, да и то всего лишь урывками. Он понимал, прекрасно понимал, что смерть Хао оказалась для Асуры непосильным ударом, но ведь и Вэй Лу потерял Вэй Учэнь. Его разозлило чужое безответственное поведение, в конце концов, они должны были жить ради погибших любимых.

– Возьми себя в руки! – Встряхнув его и не постеснявшись прикрикнуть, Вэй Лу нахмурился и, поймав ничего не выражающий взгляд, едва не задохнулся от возмущения. – Ты... Да ты...

– Просто оставь меня здесь, – апатично пробормотал Асура. – Если хочешь жить, живи за нас двоих. А меня пусть лучше сожрут звери.

– Ах ты... Нет, ну отличную позицию выбрал. А потом мне мучиться за то, что и тебя не сберёг? А ну, двигайся.

– Куда?.. Эй!

– Хотел молчать – молчи, – раздражённо пробормотал Вэй Лу, рывком оттолкнув Асуру и сев на его место, после чего схватил его за шкирку и дёрнул на себя. Обхватив его за плечи, он зашипел: – А теперь применяй заклинание для согрева. Я замёрз, как гуй на болоте.

– Злые духи не мёрзнут.

– Зато я сейчас превращусь в злого духа, если не согреешь нас. Хватит заставлять меня злиться. Мне ведь тоже... больно.

К счастью, Асура не вырывался: он будто и вовсе потерял ко всему интерес. Только тихо вздохнул и прошептал простое заклинание, высекая щелчком пальцев лёгкие голубые искры. Прошла буквально пара мгновений, как Вэй Лу почувствовал жар, наполнивший тело Асуры за счёт разогнавшейся духовной энергии. Облегчённо выдохнув и прижавшись к его спине поближе, чтобы согреть окоченевшие руки и ноги, он уронил лоб ему на плечо и тяжко вздохнул.

Ветер играл с макушками деревьев, тёмная энергия пронизывала лес тусклым туманом, который наверняка бы оседал в лёгких простых людей вязкой мокротой. Чтобы добраться до Цзяня или Ляо – городов, откуда можно сесть на корабль и уплыть подальше из этой страны, – им придётся идти пешком не меньше двадцати дней. Асура мог бы помочь им сократить путь, воспользовавшись мечом, но их либо заметят с тракта, либо тёмная энергия не даст подлететь выше чем на пару чжанов, и куда более вероятно, сам Асура не захочет искать путь к спасению. Вэй Лу уже готовился к тому, что придётся тащить этого упрямца на себе. Но долго ли они протянут без еды? Тёмная энергия не так хорошо помогала поддерживать жизненные функции организма, а Асура и того раньше помрёт, ведь использовать духовную силу его не заставишь.

Вэй Лу никогда бы не подумал, что окажется в таком положении. С каждой хмурой мыслью он крепче сжимал плечи Асуры, будто боялся, что и он исчезнет, оставив его совсем одного. Ещё с детства Вэй Лу привык, что поблизости всегда находилась Вэй Учэнь, но теперь её не стало. Это ведь неправда, да? Она не могла взять и исчезнуть, умереть и оставить своего глупого племянника совсем одного.

«И чем думал Хао, когда позволил ей это? – погружаясь в сон, ворчал про себя Вэй Лу. – Хотя он тоже наверняка думал о том, как спасти Асуру... Вот ведь эгоисты. Умерли, а нам ещё жить».

– Прошу, не сдавайся, слышишь? – ощущая, как горло сдавило от подступающих слёз, сипло прошептал Вэй Лу.

Асура ничего не ответил. Пока Вэй Лу что-то жалобно бормотал, тот продолжал молчать. Тишина так сильно била по самообладанию, что Вэй Лу на мгновение дал слабину, и стоило слезам ударить в глаза, как он не сумел их остановить. Ему хотелось рыдать в голос, кричать и вылить из себя поток мучений, который он держал на душе подобно огромным камням: ещё немного – и те выскользнут из пальцев.

«Скажи же что-нибудь, хватит молчать!» – хотелось закричать Вэй Лу, но он понимал, что, если позволит хотя бы звуку сорваться с языка, он разрыдается, как маленький ребёнок. Его переполняла боль, скорбь раздирала подобно бешеной кошке, однако он отчаянно заставлял себя держаться, чтобы смерти Вэй Учэнь и Хао не были напрасными. Неужели Асура не понимал этого?

Как же Вэй Лу злился на него, на этого безэмоционального глупца, который не мог хотя бы соврать ему, что попробует держаться. Неужели так сложно понять, что и ему тоже больно? Что он тоже потерял родного человека и хотел дать вещам следовать своему курсу^[87], только бы не нести за них ответственность?

Злость и отчаяние скручивали внутренности и желудок, Вэй Лу из последних сил сдерживался, чтобы не дать эмоциям заполнить сознание яростью. Как бы он ни дорожил Асурой, сейчас его поведение побуждало его испытывать приступы безумия, от которых Вэй Лу становилось страшно.

Почему всё так обернулось? Ну почему они остались одни в какой-то мокрой холодной глуши, не в состоянии вести себя как взрослые люди?

Отчего-то именно сейчас в голове всплыли воспоминания с навязчивыми замечаниями о том, что в одиночку он бы не выжил. То Хао удивлялся, как Вэй Лу с его-то наивностью и легкомысленностью дожил до своих лет, то Синь Юй говорил об этом не раз.

«Боже... Синь Юй». Вот о нём-то Вэй Лу не вспоминал последние дни и только сейчас, осознав, что целитель находился рядом с Вэй Учэнь и Хао в момент нападения людей из Ланбэй, полностью обессилел.

Слёзы текли нескончаемым потоком, скатываясь на одежду Асуры. Но Вэй Лу уже стало всё равно, пусть этот идиот хотя бы поймёт, что он тоже не всесилен. Он-то, дурак-тёмный-заклинатель, которого тот обещал оберегать от всего зла этого мира...

Что за глупости...

Сон увлёк Вэй Лу очень быстро в свой глубокий тёмный мир, а усталость только подтолкнула его навстречу. Оказалось так легко пасть в туман наваждения, рассекая глубину его мрака и позволяя неизвестности бытия уносить себя куда-то очень далеко. Вэй Лу не сопротивлялся, он чувствовал, что чем дальше он погружался в сновидение, тем сильнее оно откликалось какой-то узнаваемостью.

Наконец он ощутил, как под ногами появилась земля, хотя и не видел её за густой фиолетовой дымкой, в которой моментально признал тёмную ци. Она казалась почти осязаемой, словно воды тихого озера, которые не тревожили его уже очень давно. Постепенно сквозь звенящую тишину начали доноситься звуки, в которых Вэй Лу узнал лязг оружия и треск заклинаний. Озираясь по сторонам, он тем не менее не увидел ничего и никого, кто мог бы издавать этот шум.

Сердце забилось быстрее. Тьма постепенно расходилась, наполняясь дымкой, в которой наконец угадывались силуэты сражающихся людей. Вэй Лу видел их недостаточно чётко, но стоило ему рефлекторно попятиться, как они моментально обратили на него внимание. Их размытые очертания дрогнули, развернулись и бросились к нему, заставляя его в ужасе отступить. Но потом они замерли. И в этот же самый миг Вэй Лу почувствовал, как за спиной подобно бутону раскрылся свет чьей-то силы, обращающий дымчатые силуэты в пыль.

Обернувшись, Вэй Лу чуть не икнул от испуга, увидев над собой феникса, охваченного демоническим пламенем. Явление Фэнхуана оказалось столь неожиданным, что он, попятившись, оступился и упал. Запрокинув голову, широко распахнутыми глазами Вэй Лу наблюдал за королём ста птиц.

Обычно у Вэй Лу никогда не возникало столь жуткого ощущения при виде Фэнхуана, являющегося хранителем семьи Шэнь. Но сейчас магическая птица смотрела на него жадным торжествующим взглядом, словно желала сожрать или разрушить весь мир. Распахнув мощные длинные крылья, Фэнхуан метал ослепительное пламя, побудив Вэй Лу зажмуриться. Но вместо того чтобы услышать пронзительное пение феникса, он столкнулся с торжествующим, пробирающим до мурашек злорадным смехом, словно Фэнхуан обратился человеком и теперь потешался над всем миром.

Сила ударила в духовное ядро тупой иглой, заставив Вэй Лу проснуться не то от страха, не то от предчувствия беды. Его тело трясло, голова тяжелела от боли и звона, словно перед сном он залил в себя самое дрянное пойло. С трудом приходя в себя и до сих пор слыша ужасающий смех Фэнхуана, Вэй Лу дрожал от холода и страха.

Что ему только что приснилось? Неужели Фэнхуан искал его, потеряв Вэй Учэнь? Или же это обычный кошмар на нервной почве?

Запустив пальцы в волосы, в которых до сих пор чувствовались крупинки пепла, Вэй Лу шумно задышал, пытаясь собраться с силами. Сквозь низкие облака едва пробивались лучи рассвета, отчего окружение уже не выглядело столь страшным. Тем не менее он сразу нашёл причину, чтобы сердце снова быстро заколотилось от ужаса: Асуры нигде не было.

– Ас!.. – Только намереваясь выкрикнуть его имя во всю мощь своих лёгких, Вэй Лу вовремя прикусил язык.

Ему нельзя кричать. Только не в лесу, полном тёмных тварей. Только не рядом с трактом, вдоль которого уже могли рыскать ищейки государства, заклинатели и люди из Ланбэй.

Мысль о том, что Асура просто отлучился на мгновение, угасла, когда Вэй Лу не почувствовал поблизости следа его духовной энергии. Он нащупал парный талисман, однако тот не отозвался откликом силы: продавец опять всунул ему какую-то безделушку!

Отринув сомнения, Вэй Лу подскочил с места и, порывшись в кармане, нащупал пару косточек, которые тут же полетели на землю.

– Бай Шоу, отзовись, – уверенно шепнул Вэй Лу.

Ответом на призыв послужила жуткая тишина, обрушившая на него ещё одну опьяняющую горем истину: Бай Шоу больше нет. Дрожащая рука нервно сжалась в кулак, и вместо отчаяния на Вэй Лу накатила такая злоба, что он неимоверным усилием воли подавил желание разораться раненым зверем. Шумно выдохнув и лёгкими пощёчинами заставив себя отвлечься от наступающей тревоги, он вспомнил простое заклинание поиска. В такой глуши, пропитанной тьмой, ему не должно составить труда обнаружить след светлой энергии.

К его счастью, Асура не додумался скрыть своё присутствие. Он находился в относительной близости, за что Вэй Лу и благодарил, и в то же время всё равно проклинал Асуру за столь опрометчивый поступок. Чего тот добивался, оставив его одного в лесу?! Если хотел отойти по нужде, зачем уходить так далеко? Если только... он не хотел, чтобы Вэй Лу успел вовремя...

Это уже трудно назвать испугом. Вэй Лу обуяло то, что обычно называют слепым страхом. Позабыв о предосторожности, о хрупкой тишине леса, о возможных тёмных тварях и рыскающих поблизости ищейках, он побежал к Асуре очертя голову. Отмахиваясь от кустов и ломая ветви, громко топая и тяжело дыша, Вэй Лу взбирался вверх по склону, словно собака, прыгающая на стену^[88].

Только бы успеть, только бы успеть вовремя! Вэй Лу не понимал себя от ужаса, ему хотелось орать от боли, от кружащей голову паники. Ему казалось, что, если он остановится хотя бы на мгновение, произойдёт самое ужасное из всего, что только может произойти. Нить заклинания вела его вверх по склону, а затем к утёсу, на котором расходился ряд деревьев. Уже в просвете Вэй Лу заметил силуэт, сидящий на краю, и изо всех сил зашевелил ногами, чтобы добраться до Асуры.

На языке крутились ругательства, а сознание горело в агонии страха потерять последнего близкого человека.

Вылетев из леса так, будто за ним гнались если не все демоны Бездны, то как минимум стая разъярённых кабанов, Вэй Лу запоздало заставил себя затормозить, отчего уже и сам подумал, что так и сбросится с утёса – вот это, конечно, была бы... ситуация.

Вэй Лу игнорировал боль в лёгких, от сбитого дыхания у него саднило в горле и под языком появился кислый привкус. Оскалив зубы и выпустив когти^[89], он поражённо посмотрел на Асуру, сидящего на краю обрыва и понуро смотрящего на неровный горизонт горной местности, подёрнутой наползающими облаками.

– Горы никогда...

Вэй Лу даже не стал слушать, что начал бормотать Асура. Схватив его за шиворот и рывком оттянув от края, он переступил через него и, дав волю эмоциям, ударил по лицу.

– Ты что вообще творишь?! – позабыв о всякой предосторожности, сорвался на крик Вэй Лу.

Пальцы, до скрипа стягивающие одежду на груди Асуры, дрожали от злости, которая прогрызала всю душу Вэй Лу вместе с прожорливым страхом. Чуть не обезумев от ужаса, он смотрел на своего единственного близкого и дорогого человека глазами, полными отчаянной ненависти и страха. То ли его эмоции, то ли хороший удар, от которого теперь алела щека и из разбитой губы проступала капля крови, заставили Асуру наконец-то осознанно взглянуть на него.

– Вэй Лу?

– А кто ещё?! – встряхнув его, крикнул он. – Ты совсем уже с головой не дружишь?!

Асура хотел что-то сказать, но затем смежил губы в тонкую линию и болезненно нахмурился, не найдя подходящего оправдания. От такой реакции у Вэй Лу всё сжалось в груди, он шумно втянул воздух через нос, готовясь обрушить на Асуру если не очередной удар, то яростную тираду.

– Да ты вообще?!. Ты!..

Но стоило паре слов сорваться с языка под сожалеющим, покинутым взглядом Асуры, как что-то окончательно оборвалось внутри Вэй Лу. Руки ослабли, только чудом ему удалось опустить, а не бросить Асуру на землю. Тело уже не желало слушаться, Вэй Лу чуть не задохнулся от накатившей слабости, рухнув на колени и нависнув над ним, словно хищник, готовый впиться в его шею ради утоления голода.

– Ты хоть представляешь, что я испытал, когда понял, что тебя нет рядом? – упавшим до шёпота голосом спросил Вэй Лу. Глаза вновь наполнились слезами, которые предательски потекли по щекам. – Думаешь, только тебе плохо? Раз Вэй Учэнь мне не сестра и не брат, то что, моё горе не сравнится с твоим? Или думаешь, что если ты мне не брат, то я не сойду с ума, если потеряю ещё и тебя?! Ты каждый миг напоминаешь мне о том, что не хочешь жить без Хао! А потом я просыпаюсь – и тебя нигде нет! Как думаешь, это нормально?! Думаешь, мне всё равно? Увидев тебя тут, я думал, ты вот-вот спрыгнешь, решив избавить себя от страданий! Мог бы и меня сразу пригласить, потому что, если бы ты!.. Ты...

Крик обратился натужным хрипом, слёзы душили и капали прямо на лицо Асуры, отчего Вэй Лу вернулся к реальности и со стыдом осознал, сколь жалко он выглядел. Отпустив чужую одежду, он пытался успокоиться, но подступающие эмоции злили его ещё сильнее.

Выругавшись и отсев в сторону, Вэй Лу подтянул к груди колени и уткнулся в них лбом, пряча покрасневшее лицо. Как же ему было неловко за своё поведение. Пусть им обоим больно, но не следовало так срываться и уж тем более показывать, что он сам едва держался на грани. У Асуры всегда были проблемы с эмпатией и эмоциями; смерть Хао наверняка стала для него потрясением, с которым он даже не знал, что делать.

Чужая ладонь осторожно легла на его плечо.

– Я не собирался прыгать со скалы, просто...

Непроизвольно дёрнув плечом и скинув чужую ладонь, Вэй Лу крепче обхватил себя руками и закусил губу, чтобы рыдания, рвущиеся из глотки, остались при нём. И что им теперь делать? Вэй Лу и сам ощущал себя большим ребёнком, а ему ещё требовалось как-то вытянуть Асуру из этого болота скорби?

Сосредоточившись на том, чтобы поскорее успокоиться, Вэй Лу старался не отвлекаться от собственного дыхания: вдох-выдох, вдох-выдох. Холод камня пробирал его до костей, в животе предательски заурчало, хотя духовная энергия вполне могла поддержать его тело ещё несколько дней. Но душевное состояние вкупе с пасмурной погодой не способствовали улучшению самочувствия. Только внезапное тепло, прислонившееся к спине, стало спасительным светом во тьме. Вэй Лу почувствовал себя испуганной птицей, готовой залететь за пазуху^[90], лишь бы более не было ни мороза, ни пронзающей сердце тоски.

– Прости, – прошептал Асура, опершись плечом о его спину. – Я даже не подумал о том, что ты мог так испугаться. В голове сплошной туман, а в груди словно ком застрял. Дышать тяжело, думать тоже.

– Зачем ты вообще сюда пришёл? – чуть успокоившись, спросил Вэй Лу.

– Как будто бы здесь легче. Лес не так давит.

– Ты совсем идиот, раз бросил меня одного.

– Верно. Я... я даже не подумал...

Его дрожащий голос заставил Вэй Лу поднять голову и обернуться, чтобы увидеть, насколько растерянным и испуганным выглядел Асура. Злиться на человека, что боялся собственных поступков и не мог совладать с эмоциями, которые бо́льшую часть жизни прятались от него же где-то глубоко в душе, показалось довольно жестоким. Шмыгнув носом и растерев лицо, Вэй Лу развернулся так, чтобы они с Асурой сидели плечом к плечу.

Опустив взгляд к чужим подрагивающим пальцам, он облизнул пересохшие губы. Вздохнув, Вэй Лу взял его руку в свою и крепко сжал, как бы говоря, что он рядом и теперь не отпустит, если тому опять взбредёт в голову поддаться порыву куда-то убежать. Всё равно что щенок, погнавшийся за бабочкой, – а ведь Вэй Лу думал, что это только у него мозгов недостаточно для таких подвигов.

– Мы остались одни. С этим уже ничего не поделать. Хотя здесь бы пригодился дар гадателя.

– Гадателя?

– Ну, я же, оказывается, видел, как нас поймала школа Тайян и потом потащила на круг в Мёртвые земли... – Он разочарованно нахмурился. – Хотя всё, что я могу видеть, – это лишь свою смерть.

– Вэй Лу?

Он промолчал. Слышал, как дрогнул от напряжения голос Асуры, но не хотел пугать своими домыслами. Вот только скрывать от него то, что могло повлиять на их дальнейшую судьбу, он не хотел. Даже если это ещё сильнее надавит на Асуру, уж лучше он будет честен.

– Мне приснился странный сон: вокруг битва, а затем является феникс Фэнхуан, и всё сгорает в огне.

– Это ведь просто сон?

Вэй Лу покачал головой.

– Тогда были те же ощущения, к тому же сон наполняла тёмная энергия. Обычно сильные духи-хранители, такие как Фэнхуан, привязывались к членам семьи с помощью особых заклинаний, вырезаемых на коже. У Вэй Учэнь была отметка на спине. Но если погибает хозяин, дух-хранитель не может так просто освободиться. Он приходит во снах или наяву к тому, в ком течёт кровь его... пленителя и хозяина. И тогда остаётся два выбора: либо подчинить духа, либо умереть от его мощи.

Помолчав и послушав шум ветра, завывающего над горной грядой, Асура осторожно спросил:

– Ты ведь сможешь подчинить дух феникса?

Вэй Лу долго не решался на честный ответ, то облизывая губы, то нервно сжимая пальцы. Он даже забыл, что держал Асуру за руку, отчего сразу понял, что дрожь выдала его с головой.

– Я не знаю, как это сделать без специальных печатей и татуировок, – понуро пробормотал он, невзначай высвободив руку и обхватив свои колени. Уткнувшись носом в предплечья, Вэй Лу разочарованно пробормотал: – Несмотря на то что я наследник семьи и секты Шэнь, Вэй Учэнь была в разы сильнее меня как тёмный заклинатель. Возможно, если бы не произошло гонений и мои дед с отцом обучили меня, я бы ничуть ей не уступал. Я ведь Бай Шоу научился контролировать только благодаря тренировкам Вэй Учэнь.

– Ты силён духом. И добр... по крайней мере, тебя нельзя назвать ужасным человеком.

– Думаешь, духи-хранители подчиняются добрым людям? – саркастически хмыкнув и не удержавшись от печального взгляда, уточнил Вэй Лу. – Духи-хранители видят только внутренний стержень хозяина, им плевать, хороший он или плохой человек.

«А во мне нет того стержня, что был в Вэй Учэнь», – не решился добавить Вэй Лу.

– Всё верно. Духи-хранители следуют только за тем, кто силён волей, а не кто сидит под открытым небом и плачет о былом.

Из-за раздавшегося поблизости женского голоса у Вэй Лу чуть сердце не подлетело к горлу от испуга. Асура вскочил на ноги куда быстрее и непроизвольно выхватил меч из ножен, обратившись в грозного воина – в того хладнокровного ищейку, который был готов встретить любую опасность лицом к лицу.

Вот только опасность, представшая перед ними в лице тёмных заклинателей, возглавляемых до неприличия потрёпанной Яо Мэнцзин, застала Вэй Лу врасплох. С одной стороны, хорошо, что это не отряд ищеек, но с другой – подоспевшие люди явно не выглядели дружелюбно. И особенно остро враждебную обстановку подчёркивала девятихвостая лисица, на которой восседала Яо Мэнцзин – видимо, не только с целью угрожать Вэй Лу и Асуре, но и из-за своего жуткого состояния.

– Вы что, искали нас? – рискнул предположить Вэй Лу.

– Вы так кричали на весь лес, что удивительно, как светлые заклинатели всё ещё вас не обнаружили.

– Следует ли напомнить, что призванная лисица также будет привлекать ненужное внимание? – с колкой отстранённостью уточнил Асура.

Обстановка не располагала к спокойной беседе, что, несомненно, не радовало. Вэй Лу бегло осмотрелся и понял, что им отрезали все пути к отступлению. Единственный способ – это спрыгнуть с утёса, и если у Асуры ещё был шанс сбежать на мече, то Вэй Лу ожидал лишь путь на тот свет.

– Из-за ваших родственников умер Бянь Цянь, – жёстко констатировала Яо Мэнцзин, сверкнув злым взглядом.

– Вы видели его тело?

– Кто вообще смог бы выжить в том взрыве?

– Значит, не видели, – заключил Асура, не спуская пристального взгляда с собеседницы. – Что вам нужно? Если вы не заметили, мы тоже не обошлись без потерь.

– Не тебе говорить с нами, ищейка, – пренебрежительно бросила Яо Мэнцзин, и, уловив её настроение, Хо-Хо ощетинилась и угрожающе закачала хвостами. – Наша битва ещё не окончена. Какие бы жертвы мы ни понесли, противник тоже пострадал, к тому же самовозгорание феникса послужило отличным актом угрозы. Теперь светлые заклинатели дважды подумают, прежде чем напасть на нас.

– И как вы собрались сражаться? – поравнявшись с Асурой, перехватил инициативу Вэй Лу. Он понимал, что если не словами, то уже ничем иным не получится выпутаться из сложившейся ситуации. – Два сильнейших тёмных заклинателя погибли. Что у вас есть? Лисица и пара десятков союзников? Пока есть возможность – бегите.

– Это ты собрался сделать, наследник Шэнь? Сбежать? – нахмурилась Яо Мэнцзин, скривив потрескавшиеся губы. – С силой, которая у тебя есть? Собираешься сбежать с поля боя, на котором погибла вся твоя семья?

Почувствовав, как злость подкатила к горлу, Вэй Лу крепко сжал кулаки и чуть ли не оскалился. Хо-хо явно учуяла перемену в его настроении, отчего угрожающе защёлкала зубами; по её хвостам запрыгали тёмные искры.

Выдохнув, Вэй Лу процедил:

– Даже если бы Бай Шоу уцелел, чем бы он помог?

– Я говорю о фениксе Фэнхуане. Ты последний выживший из рода Шэнь, которому он служит, и теперь у тебя только два пути: подчинить феникса или умереть. И не говори, что не собираешься в это ввязываться, – предвидев его возражения, отмахнулась Яо Мэнцзин. – Ты овладеешь духом феникса или умрёшь, наследник Шэнь. Другого выбора у тебя не будет.

Слова Яо Мэнцзин напомнили Вэй Лу о минувшем сновидении, где перед ним явился Фэнхуан, угрожающе расправив крылья и погрузив простор в свой жуткий громкий смех. Интересно, он потешался над ним, жалким человечишкой, желая поскорее испепелить его душу и наконец освободиться от служения проклятому роду тёмных заклинателей? Если ещё двадцать лет назад у Фэнхуана не было надежды на освобождение, то теперь, когда от бескрайних просторов его отделяла только одна душа?..

Воздух завибрировал от духовной энергии. Тёмные заклинатели поспешили призвать своих духов-хранителей, а Хо-Хо и вовсе пригнула голову к земле, демонстрируя ряд острых зубов и наблюдая за Асурой, охваченным леденящей аурой. У Вэй Лу невольно перехватило дыхание. Он нутром почувствовал, что тот обратил всё своё горе в злость, которое теперь вытекало из душевных ран холодной злобой. В его взгляде исчез блеск, глаза напоминали старые пересохшие колодцы^[91], в которых пропал всякий проблеск души.

– Асура. – Собственный голос показался Вэй Лу до жути охрипшим. Сглотнув вязкую слюну, он понял, что перестал дышать, отчего заставил собственное сердце быстро забиться в груди. – Асура, не надо.

Всё равно что пытаться успокоить дикого раненого зверя, загнанного в угол стаей шакалов. Асура внимательно смотрел в глаза девятихвостой лисицы, будто улучая лучший момент для нападения.

– Ас... ура... – Заметив, как Асура повёл мечом, словно запрещая ему сделать лишний шаг, Вэй Лу обречённо вздохнул и прошептал: – Асура, не надо. Прошу, не надо больше крови.

– Послушай его, ищейка, – поддержала его Яо Мэнцзин. – Или ты всерьёз думаешь справиться с девятихвостой лисицей и двадцатью тёмными заклинателями, до того как мы доберёмся до Вэй Лу? Подумай дважды. Феникс нужен в первую очередь ему. Или считаешь, что сможешь защищать этого парня до конца? Даже Шэнь Цзи не смогла уберечь его. Куда тебе-то?

Вэй Лу с трудом, но удержал разочарованный вздох вместе с колкостями, крутящимися на языке. И почему каждый считал своим долгом указать ему на собственную несостоятельность и слабость? Хотя, если так подумать, Яо Мэнцзин права: какой он теперь тёмный заклинатель без духа-хранителя? Он онейромант, ещё и гадатель. Но чем это поможет ему защитить себя, не говоря уже о помощи Асуре? Потеряв Бай Шоу в минувшем бою, он ещё не восстановился. В лучшем случае без своих навыков тёмного заклинателя Вэй Лу сможет разве что пойти на кого-то с кулаками.

– Значит, я призову к себе на служение Фэнхуана, – решил Вэй Лу.

Своими словами, пусть и произнесёнными с ощутимой неуверенностью, он сумел хотя бы отрезвить Асуру и обратить его недоумевающий взгляд на себя.

– Вэй Лу?

– Мы не в том положении, чтобы дать бой или договориться. После сражения с девятихвостой у тебя вряд ли останутся силы, а я без Бай Шоу сейчас не противник. Я должен призвать Фэнхуана. Хотя бы ради нашей защиты.

Такой выбор его не устраивал, однако Асура прислушался к нему и подавил жажду крови, спрятав оружие, чем разрядил обстановку среди тёмных заклинателей. Даже если им удастся перебить всех людей, эта схватка привлечёт внимание ищеек и светлых заклинателей, и вот тогда им придётся очень несладко. Раз им не удалось сбежать по тракту и сесть на корабль, значит, придётся искать другой способ выжить.

И что-то подсказывало Вэй Лу: ему придётся встретиться с королём ста птиц и умереть в его беспощадном пламени. Иначе, если он не воззовёт к его мощи, их убьёт Яо Мэнцзин вместе с тёмными заклинателями, чего Вэй Лу очень не хотелось. Поэтому в этой словесной схватке он предпочёл склонить голову, чтобы дождаться возможности и сделать свой ход – так, как всегда делала Вэй Учэнь.

Пора уже браться за ум и вылезать из соломенной хижины^[92], а не возлагать заботу о своей жизни на других людей.

Глава 59. Заклинатели в очередной ловушке

Тёмная энергия, пульсирующая в мышцах, сжигала всё нутро. Конечности дрожали от перенапряжения, с каждым мгновением дышать становилось всё труднее, и, как бы Вэй Лу ни уговаривал себя продержаться ещё чуть-чуть, он всё же не хотел умереть от искажения ци.

Упав на пол пещеры и скривившись от боли в коленях, Вэй Лу постарался не заострять внимания на такой мелочи. Он весь вспотел, воздух вырывался из груди тяжёлыми вздохами, дышать становилось всё труднее и труднее. На дне просторного каменного колодца, который образовывала пещера, из-за тщетных попыток призвать дух феникса Фэнхуана скопилось немалое количество тёмной ци.

Вспышка светлой энергии, рассёкшая пространство многогранной печатью, рассеялась, а затем полностью подавила чужеродную ци. Теперь ничто не мешало пробиться внутрь как тусклому дневному свету, так и прохладному воздуху. От такого приятного контраста у Вэй Лу закружилась голова, но вовремя подоспевший Асура, подхвативший его за плечи, не дал ему упасть.

– Ты в порядке?

Вэй Лу кивнул. Физически он всё ещё был в норме, но попытки, которые казались нескончаемыми, куда сильнее изматывали морально. Складывалось ощущение, что он упрямо стучал в закрытую дверь, не желая принимать банальную истину: феникс уже решил поработить и уничтожить его. Возможно, Вэй Лу даже сам себя раньше уничтожит столь бесполезными попытками призвать Фэнхуана.

– Может, отдохнёшь?

Вэй Лу вздохнул – тяжко и с хрипотцой, стараясь не закашляться от жжения в горле. Покачав головой, он выразил скорее не отказ, а полное непонимание ситуации, будто кто-то отрубил ему руку, а взамен пообещал приставить яшму^[93]. Где-то он определённо прогадал, но, осознав, что ни сил, ни желания не хватит отыскать ответ, просто смиренно опустился на холодный камень.

– Всё настолько плохо? – разместившись напротив, поинтересовался Асура.

– Как мне кажется, очень, – честно признался Вэй Лу, запрокинув голову и уставившись на серое небо, кажущееся белым пятном, окаймлённым чёрным камнем. – Если призыв ещё чудом может состояться, то вот удержание – вряд ли. У меня же нет печати, которая позволяет это сделать.

– Ты не помнишь, как она выглядит, так?

– Я толком и не знаю как, хотя она была вытатуирована на спине Вэй Учэнь. Эта печать, как знание, передавалась из поколения в поколение, а я... я, дурак, даже не подумал, что мне нужно её запомнить.

– Ты не виноват. Это ведь Вэй Учэнь не захотела делиться ею.

– Она бы и не поделилась. – Решив не придавать значения холодности, с которой Асура заговорил о Вэй Учэнь, Вэй Лу, напротив, ласково улыбнулся. – Удержание феникса требует огромных ресурсов, силы и здоровья, именно поэтому Вэй Учэнь зачастую болела, а не потому, что она женщина. К тому же душа человека может сгореть в пламени феникса, так мой прапрадед потерпел искажение ци: его ядро треснуло, а дух оказался навсегда утерян.

– Тогда я рад, что не ты хранитель феникса.

– Но местное сопротивление явно не отстанет от меня, пока я не призову его, – вздохнул Вэй Лу.

– Я осмотрелся, насколько это было возможно. У нас есть пара предпочтительных ходов отступления, однако я не уверен, что удастся сбежать незамеченными. Здесь очень много людей.

– Я вообще поражён, что у тёмных заклинателей столько убежищ и союзников, готовых сражаться.

– Горный хребет, разделяющий государство, – отличное укрытие для тёмных заклинателей. Тут они и подпитываются силой, и скрываются от чужих глаз. Мне, как светлому заклинателю, трудно использовать своё духовное чутьё, – он недовольно скривился, – сразу оглушает. Но, думаю, мне хватит сил встать на меч, когда ты призовёшь феникса. Улетим вместе.

Поддержка Асуры растопила лёд в его сердце, но не забрала сомнений, отчего Вэй Лу только сильнее нахмурился и вспомнил сон, посетивший его несколькими днями ранее. По спине пробежали мурашки, заставив его передёрнуть плечами. И почему тот сон напоминал зловещее знамение, а не обычный кошмар? Уж очень он был похож на те видения о Мёртвых землях, и каждый раз, думая об этом, Вэй Лу зарывался в спутанный ком из тревоги, страха и злости.

– Мне кажется, когда явится феникс, я погибну.

– Не погибнешь.

– Мне приснился сон, Асура, – не менее серьёзно прошептал Вэй Лу. – Такой же сон, какой я видел о Мёртвых землях. О том, какой была бы моя судьба, если бы тогда Синь Юй не решил действовать иначе.

– Это мог быть просто сон.

– Нет, – сдержанно и в то же время уверенно констатировал Вэй Лу. – Я помню, чем сопровождались те знамения, и всё повторилось вновь. Феникс явился в разгар боя и... упивался битвой. Я чувствовал, что являюсь для него просто букашкой и помехой, простой блохой, которую можно легко раздавить пальцами.

– Даже если сам феникс придёт за тобой, я не позволю ему забрать тебя. Иначе мы будем гореть в его пламени вместе. – Отведя взгляд, словно собственные слова смутили его, Асура с грустью добавил: – Я не знаю, что буду делать один.

– А как насчёт Шуан Тяня? Он твой учитель... Может, если просить помилования и?..

– Нет, – строго отозвался Асура. – Учитель позволил Хао ступить в круг, он...

Похоже, как бы он ни пытался подобрать достойные аргументы, чтобы взвалить часть вины на Шуан Тяня, ему так и не удалось возненавидеть его. Всё же этот человек если не заменил им с Хао отца, то взял на себя ответственность за их обучение и безопасность, отважившись выкрасть у племени Ланбэй. Детская привязанность переросла в уважение взрослого, и, несмотря на близость Вэй Лу, связь учителя и ученика была намного крепче.

Сверху донеслось шуршание, защёлкали мелкие камушки, свалившись вниз, и как только Вэй Лу с Асурой запрокинули головы, то несколько взлохмаченных голов тут же спрятались с тихими охами и звонким смехом.

– Откуда здесь дети? – не понял Асура, явно удивившись ребятам, которые из любопытства вновь заглянули в пещеру.

«Ха-х. Более того, те же самые дети», – подивился Вэй Лу, припоминая, как за ним в храме подле духовной школы Бянь Сэ Лун бегали дети.

Понаблюдав за чумазыми мордашками, что позволили любопытству взять верх над страхом, Вэ Лу с печалью вздохнул и подметил:

– Либо дети заклинателей, либо беспризорники, у которых есть потенциал к развитию сил по тёмному пути. Ты же сам когда-то говорил, что закон требует пресекать угрозы сразу. А среди тёмных заклинателей эти ребята хотя бы... ну, не умрут голодной смертью.

Асура промолчал. Да и что можно сказать в такой ситуации? Тот факт, что в логове тёмных заклинателей находились дети, значительно усложнял моральную дилемму дальнейшего выбора: если сражения не миновать, то пострадают ни в чём не повинные души. Но кто будет спрашивать, верно? Вэй Лу когда-то был таким же беспризорником вместе с Вэй Учэнь, и ему не хотелось, чтобы этим ребятам стало ещё хуже, чем сейчас.

– Не о том думаешь.

– Что?

– Не о тех беспокоишься, – поправил себя Асура. – Всех не спасти. Мы должны думать только о себе. Я думаю только о нашем спасении.

Отведя взгляд и неловко почесав щёку, от таких слов Вэй Лу почувствовал себя немного растерянно. Однако он тоже думал только об Асуре, если не брать в расчёт погибших.

«Интересно, Синь Юй тоже погиб? – озаботился Вэй Лу. – Он ведь тоже находился под куполом заклинания. Однако они с Вэй Учэнь скрепили друг друга узами брака, а значит, пламя феникса не тронуло его. Но никто не исключает, что такой взрывной волной его могло просто смести в ближайшую стену и расшибить в лепёшку».

Со стороны коридора послышался приближающийся топот. Поднявшись и уже будто бы приготовившись к дурным новостям, ведь других им и не приносили, Вэй Лу и Асура встретили тёмного заклинателя, лицо которого не запомнилось ни одному из них. Но, судя по тому, что он выглядел крайне обеспокоенным, произошло что-то серьёзное.

– Идите за мной. У нас большие проблемы.

Выбора не оставалось. Сидеть который день в пещере в тщетных попытках призвать Фэнхуана Вэй Лу уже надоело, поэтому он сразу направился за тёмным заклинателем. Асура поправил меч на поясе и двинулся следом, замыкая процессию, – довольно забавно, что ни один из местных жителей не рискнул силой отнять у него оружие.

Коридоры базы, тянущиеся сетью чуть ли не бесконечных пещер, наконец вывели их к прорубленному в скале окну, откуда открывался вид на поляну, окружённую холмами и лесом. И на поляне той собралось не меньше пары десятков вооружённых человек в одеждах разных покроев и цветов, в которых Вэй Лу с замирающим сердцем признал заклинателей духовных школ.

– И как так получилось? – даже не скрывая потрясения, обернулся он к Яо Мэнцзин, которая стояла здесь явно не один час.

Тёмная заклинательница только сильнее свела брови к переносице, отчего теперь стала выглядеть до того недовольной, что Вэй Лу уже подумал: ему точно прилетит подзатыльник... даже от такой крохи, как Яо Мэнцзин. Вот только та молчала и сосредоточенно смотрела в одну точку – достаточно долго, чтобы у него закралось не только нехорошее предчувствие, но и закрепилась железная уверенность: Яо Мэнцзин парализовал страх.

– Как так вышло, что вас обнаружили заклинатели из духовных школ? – обратился к стоящему рядом мужчине Асура.

Получив в ответ пренебрежительный взгляд, так и говоривший, что любое общение с бывшим ищейкой наносит ущерб его гордости, он не изменился в лице. Тем не менее холодная невозмутимость Асуры даже для Вэй Лу порой была весьма сложным испытанием.

– Мы сами не поняли, как им это удалось.

– Да как-как? Молодняк бегает в поисках приключений, вот и вся причина, – раздражённо отозвался другой мужчина.

– И что ты предлагаешь? Бросить наших детей там, откуда мы были вынуждены бежать?!

– Вот поэтому у меня и нет детей.

– Замолчите, – рыкнула Яо Мэнцзин, до боли сжимая кулаки.

– А ты нам не приказывай, – огрызнулся тёмный заклинатель. – Даже если ты хозяйка лисицы, это не значит, что мы будем слушать тебя.

– А кого вы будете слушать? Если тебя, то приказывай. Как будем выпутываться из ситуации?

Наблюдая за происходящей перепалкой, Вэй Лу вдруг понял, что попал к людям, чья организованность рассыпалась подобно земле и раскололась, как черепица^[94]. Без руководства Бянь Цяня и символа мощи Вэй Учэнь их сплочённое сопротивление, желающее освободить тёмных заклинателей от рабства остального мира, так и останется несбыточной мечтой. Только вот вместо разочарования Вэй Лу почувствовал слабое воодушевление и невольно посмотрел на Асуру, который, заметив его взгляд, сразу всё понял: это их шанс сбежать.

– Пусть ищейка поговорит с ними, – предложил мужчина. – Он ведь один из них. Если не договорится, то хотя бы жалко не будет.

– Ты, ну-ка, следи за языком, а? – возмутившись столь хамскому поведению, зашипел Вэй Лу.

– Хорошо. Но Вэй Лу пойдёт со мной.

– Не-а, парень останется здесь. Вдруг решите переметнуться?

– Я не оставлю его здесь.

– Тогда они точно нас убьют, – подключилась к разговору Яо Мэнцзин, чей голос задрожал от нахлынувшей злости. – Живо отловите всех детей, отдайте их женщинам и дайте им сбежать, пока мы будем отвлекать заклинателей. Битва неминуема. Они здесь за тем, чтобы уничтожить нас. Хотят боя? Тогда дадим им бой. Я уже устала убегать.

Как Вэй Лу и подозревал, их бравый союз уже начал разваливаться, и Яо Мэнцзин тоже это понимала. Для неё оставалось всего два варианта: либо бежать, бросив тех, кто не желал видеть в ней лидера и в то же время не хотел терять дух девятихвостой лисицы; либо дать последний бой.

– Господин Асура, узнайте их требования, – даже не глядя на него, произнесла Яо Мэнцзин. – Базу окружает магический барьер, они нас не видят. Это даст время отступить слабым и раненым. Остальные приготовятся к сражению. Это не обсуждается.

Вэй Лу понимал, что его не хотят отпускать, однако он не собирался отступать от Асуры, поэтому, решив воспользоваться слабостью Яо Мэнцзин, уверенно подступил к своему товарищу.

– Мы пойдём вместе, и это не обсуждается.

– Только через ваши трупы, – рыкнул один из мужчин, а другой согласно кивнул и показательно положил руку на пояс, откуда выглядывала рукоять меча. – Нам нужен феникс, чтобы...

– Думаете, я смогу призвать Фэнхуана за время, пока горит палочка благовоний?! – устав от их препирательств, прикрикнул Вэй Лу. – Я либо помру, либо нет! Вас же это тоже устроит, разве нет? К тому же никто из вас не хочет идти на переговоры. А учитывая, что светлые заклинатели до сих пор не напали, они ожидают, когда к ним кто-то спустится. Что, есть желающие?!

– Пусть твой ищейка и спускается, а ты...

– Да. Он мой ищейка, а я его тёмный заклинатель. У него погиб брат, а у меня – тётя. Хотите попробовать лишить нас друг друга?

Несмотря на то что Вэй Лу только пытался припугнуть их, злость вспыхнула в нём таким ярким пламенем, отчего даже свет силы истинных небожителей показался бы тусклым сиянием. Если эти ублюдки только попробуют разлучить их с Асурой, он каждому из них свернёт шеи или вгрызётся в кадыки, обратится тем бешеным зверем, которым боялся стать. Его и так лишили семьи, дома, свободы, духа-хранителя, а теперь и Вэй Учэнь. Пусть только попробуют прикоснуться к Асуре, он им...

Ладонь, опустившаяся на плечо, вернула его в реальность, избавляя от кровожадного тумана мыслей.

– Идём, Вэй Лу, – тихо позвал его Асура, потянув за собой.

Не сводя взгляда с мужчин, словно готовясь в любой момент сделать рывок и разодрать их на куски, как мелких белок, Вэй Лу молча проследовал за Асурой. Яо Мэнцзин ничего не сказала, да и все вокруг уже понимали, что она полностью потеряла контроль над положением. Если мужчины ещё соблаговолят вывести женщин и детей из убежища и провести тайными тропами по опасному горному хребту, то... не факт, что они переживут долгую дорогу. Даже с учётом того, что их здесь не так уж и много, едва ли два десятка наберётся, без провианта они сами станут лакомством для злых духов и демонов.

Вэй Лу старался не думать об этом. И даже если он возвращался мыслями к тому, что кого-то из тех любопытных ребят постигнет жуткая участь, ему уж точно не удастся всех спасти. Ему хотя бы Асуре чем-то помочь да себя не погубить на ровном месте.

В низине гор, под шапками высоких крон вид прибывших светлых заклинателей, оцепивших ближайшие окрестности, не вселял надежды на хороший финал. Пусть лес пронизывала тёмная ци, а клубящиеся серые облака защищали мелькавших духов от солнца, вряд ли это ослабит ищеек и светлых заклинателей. Уж точно не в том количестве, в котором они прибыли сюда.

Остановившись перед защитным барьером и сделав вывод, что ищейки их, похоже, не видят, Вэй Лу нахмурился. Уже отсюда он наблюдал среди деревьев невысокий, но хорошо запомнившийся силуэт молодой женщины с длинными косичками – теперь её украшала перевязь на лице, из-под которой выглядывали кровоподтёки. И как она вообще выжила после ранения, нанесённого Асурой?

Посмотрев на Асуру и заметив напряжение в его взгляде, он произнёс:

– Если не хочешь, я схожу один.

Ответом послужило угнетающее молчание, после которого Асура уже уверенно шагнул вперёд, но заискрившийся барьер заставил его тут же отпрыгнуть и сменить угрожающе суровое выражение лица на удивлённое. Вэй Лу с трудом заставил себя не засмеяться.

– Это ведь барьер, реагирующий на светлую ци, забыл? – Снисходительно улыбнувшись, он посмотрел на Асуру, но, встретившись с убийственным взглядом, прочистил горло и пробубнил: – Ладно-ладно, молчу.

«Видимо, сейчас уж точно не до шуток», – подумал Вэй Лу, формируя простенькое заклинание, позволяющее накрыть Асуру своей аурой.

Стоило им покинуть барьер, как светлые заклинатели не заставили себя долго ждать: лязг металла наполнил поляну и лес, распугивая, пожалуй, даже самых любопытных тёмных духов. Всё равно что стая диких псов, желающая поскорее вцепиться в горло своей добычи, и куда желаннее для этих зверей добраться не до очередного тёмного заклинателя, а до предателя.

Судя по мрачной отрешённости, Асура не только не переживал – он даже не воспринимал собравшихся тут людей как достойных противников. Его внимание оказалось полностью сосредоточено на Милин, которая, стоило им остановиться, захромала в их сторону. Её попытался остановить светлый заклинатель – судя по одеждам, из духовной школы Юньцэн, – но Милин едва ли понимала, что он бормочет. Как сообразил Вэй Лу, люди из Ланбэй местное наречие не знали.

Она остановилась в чжане напротив, мрачная, израненная, но такая же смертоносно опасная и до жути похожая на Асуру. Теперь, когда у Вэй Лу появилась возможность рассмотреть лицо ланбэйской принцессы, пусть и перебинтованное, сходство не заставило себя долго ждать.

– Милин-кунчюй.

– Элсиз^[95] Асура, – с кривой презрительной улыбкой отозвалась Милин. – А мог бы быть Асура-тегин. И даже не асура, не голодный дух, сожравший свою мать.

Даже несмотря на то, что Вэй Лу едва ли понимал, о чём они разговаривали, по хмурому виду Асуры можно было чётко определить содержание беседы.

– Перейдём на местный диалект?

– Я плохо разговаривать на этот язык, – почти прорычала Милин, вновь перейдя на наречие: – И я не собираюсь опускаться до того, чтобы твой пёс всё понимал.

Поймав на себе ненавидящий, презренный взгляд Милин, Вэй Лу с трудом удержался от уточнения, не покрывают ли его сейчас отборными ругательствами. Лучше не обострять обстановку.

– Это поганое имя должен был носить твой брат, а не ты, – нахмурившись и дёрнувшись от боли, пробежавшей по лицу, зашипела Милин. – Близнецы – всегда беда, но хан ошибся, назвав демоном тебя. Я верю, что ты не демон, ведь настоящий демон мёртв. Люди этой земли тебя уже отвергли, но у тебя есть шанс вернуться к народу ху.

Чем дольше говорила Милин, тем мрачнее становился Асура. Может, он сам того не замечал, но его рука то и дело вздрагивала, притягиваясь к мечу на поясе, пока пальцы и вовсе не легли на рукоять. Но Милин словно не замечала близкой опасности, продолжая довольно эмоционально склонять к чему-то Асуру. Неужели она пыталась уговорить его вернуться на сторону светлых заклинателей? Вряд ли такое возможно: многие из адептов уже знали, что Асура и Хао предали своих покровителей, и теперь они ни за что не примут их обратно.

– Люди равнины могут говорить что угодно. Но моё слово для хана будет неоспоримо в этом вопросе... ведь Кухань-тегин мёртв. Голос Ланбэй сейчас – мой голос. Хан потерял одного сына, но может вернуть другого. Твоя душа чиста, и...

– Асура!

Слова Милин уже начинали напоминать шипение змеи, но их прервал оклик, раздавшийся сверху. Вэй Лу чуть не подпрыгнул от неожиданности, ему как минимум хотелось выругаться, но всё же он сдержался, наблюдая, как перед ними на мече спикировал Шуан Тянь. Его светлые одежды взмыли в воздух подобно широким крыльям, загораживающим Асуру и Вэй Лу от Милин, обернувшись к которой Шуан Тянь с нескрываемой злобой воскликнул:

– Этот достопочтенный ведь договорился с Милин-кунчюй о том, чтобы действовать по сигналу. Почему же она нарушила договорённость и вывела людей из засады?

– Потому что достопочтенный старейшина задержался.

Голос, перешедший на хрип, заставил Вэй Лу мысленно поразиться, что Милин будто и вовсе не испытывала страха перед старейшиной духовной школы Тайян. Со стороны их перепалка напоминала рычание рыси на благородного тигра. Тем не менее Шуан Тянь предпочёл не обострять конфликт с союзницей, и стоило ему обернуться, как Вэй Лу невольно отпрянул. Но не Асура: тот заметно напрягся, однако не испугался, а, напротив, лишь сильнее ощетинился и позволил духовной энергии предупреждающе вырваться наружу.

Шуан Тянь молчал, и то, с каким сожалением он посмотрел на своего ученика, мог заметить только Вэй Лу, что невольно удивило его. Это вовсе не раздражённый и разочарованный взгляд учителя, не ожидавшего увидеть тот самый клинок, прячущийся за улыбкой. Наоборот, это взгляд родителя, корящего себя за трагичный финал для своего ребёнка.

Не привыкший видеть Шуан Тяня таким уязвимым и подавленным, Вэй Лу невольно затаил дыхание, искоса посматривая на Асуру, которого не подкупили чужие эмоции. Он напоминал змея, застывшего в напряжённой позе с раскрытым капюшоном: одно неосторожное движение – и не избежать резкого броска. С его губ сорвалось только одно слово:

– Хао.

Шуан Тяню не потребовалось уточнений, чтобы понять смысл.

– Он мёртв, Асура.

– И дева Вэй?

– Да.

– Вы видели их тела?

– Видел.

– И проверяли сердцебиение? Биение ци? А...

– Асура, – нетерпеливо одёрнул его Шуан Тянь, с сожалеющим видом испустив тяжкий вздох и качнув головой. А затем обратился к нему чуть мягче: – Асура, прошу. Для тебя ещё не всё потеряно, для тебя ещё не поздно... в отличие от Хао.

– Послушай своего учителя, – обойдя Шуан Тяня, подключилась к разговору Милин. – Ты отличный воин, ты со мной одной крови, крови нашего хана. В отличие от Хао, твой дух не осквернён тьмой. Я прошу тебя уйти со мной, но, если не захочешь, это я тоже пойму. Но Кухань-тегин мёртв, и хану нужна расплата. Кровь за кровь. Кровь убийцы за кровь убитого.

Её взгляд, опаляющий тьмой и жаждой убийства, впился в Вэй Лу подобно острым змеиным клыкам. Желание чужой мести опутывало его невидимой липкой энергией, как трясина проглатывала всё, что попадало в болото.

Но не успел Вэй Лу отреагировать, как перед ним возник Асура, показательно надавив на Милин духовной энергией и уже на полном серьёзе высвободив цзянь из ножен.

– Посмеешь напасть на него – убью.

– Асура...

– Если хотите простить меня, простите и Вэй Лу, – стрельнув ожесточённым взглядом в Шуан Тяня, потребовал Асура. – Вы не посмеете забрать его у меня. Как и меня у него. Или вам мало Хао и девы Вэй? Мало Заклинателя змей и Фэнхуана?

– Мы слишком многим пожертвовали... – вздохнул Шуан Тянь, медленно высвобождая меч из ножен. Под скрежет, с которым металл соприкасался с металлом, казалось, умолкла вся долина, а сияние знаменитого старейшины развеяло тьму, клубящуюся по углам. – Будь у меня ещё один шанс, этот ничтожный старейшина отдал бы свою жизнь, чтобы жили его ученики. Но его жизнь не принадлежит ему, она уже давно в руках Сына Неба и служит ему острым мечом, уничтожающим тьму. – С этими словами он занёс оружие над головой, игнорируя поднятый переполох в обоих лагерях. Суровое лицо озарила такая редкая и красивая улыбка, а во взгляде промелькнуло искреннее сожаление. – Прошу тебя, Асура, выживи любой ценой.

Со словами, обратившимися молитвой и раскаянием, Шуан Тянь резко опустил меч и обрушил мощь атакующего заклинания на покрывающий убежище барьер. Яркий свет, расходящийся вспышками мелких молний и искр, разнёсся свистом; над долиной раздался грохот, с которым разбилась тьма защитного купола. И началось новое сражение.

Глава 60. Спасение и погибель заклинателей. Акт первый

Яростный крик негодования Милин стал последним, что услышал из связной речи Вэй Лу, прежде чем его откинуло ударной волной в колючие кусты. В последний миг успев окружить себя тёмной энергией, словно защитным коконом, он избежал не только физического урона, но и повреждения меридианов – сила Шуан Тяня беспощадно выжигала скверну.

Грохот, крики, ослепительный свет – всё смешалось. Даже открыв глаза и встав на четвереньки, Вэй Лу не сразу понял, что происходило вокруг. Его отбросило в такие дремучие кусты, что он с трудом из них вылез, порвав одежду. И стоило ему появиться в поле зрения противника, как пара заклинателей в серых одеяниях с яростными криками набросились на него, замахиваясь мечами.

В последний миг одёрнув себя и сформировав защитное заклинание, вместо того чтобы воззвать к исчезнувшему Бай Шоу, Вэй Лу сумел выиграть пару мгновений, чтобы отступить и перегруппироваться. В такие моменты он особо сильно жалел о том, что не изучал некромантию: в этом лесу ему ничего бы не стоило воззвать к гуям и напустить их на светлых заклинателей.

Тем не менее горный массив, полнящийся злыми духами и мелкими демонами, утопал в чужеродной ци, подпитывающей Вэй Лу и других тёмных заклинателей. Простая формация усиливалась в разы: атака, которая на равнине разве что отпугнула бы светлого адепта, теперь отбила его прочь, оставив на коже множество глубоких царапин и разодрав одеяния.

Решив не задерживаться, Вэй Лу бросился прочь. На бегу он пытался оглянуться, чтобы изучить обстановку и найти Асуру, но буквально за пару фэней долина погрузилась в хаос. Он едва улавливал духовную энергию своего товарища: её перебивал свет Шуан Тяня. Единственное, что хотя бы немного успокаивало Вэй Лу, – Шуан Тянь не только не собирался вредить Асуре, он дал ему шанс сбежать. А тот превосходил на голову остальных светлых заклинателей.

«Вот кому тут беспокоиться за свой зад, так это мне», – думал Вэй Лу.

И, словно дожидаясь этой панической мысли, ему в спину ударил столь оглушительный и пронзительный свист, что заболели не только уши, но и голова. Меридианы обожгло огнём, Вэй Лу не знал, что принесло ему бо́льшую боль: удар или же вибрация в духовных потоках. Проехав по поляне и в последний миг перекатившись в сторону от падающего дерева, он ничего не успел понять, как высокий свист флейты атаковал его прямо в лицо, снова отбрасывая прочь.

Столкнувшись спиной с деревом и оцепенев от боли, Вэй Лу сплюнул кровь и напрягся, боясь сделать лишнее движение. Мысленно направив тёмную ци по меридианам, чтобы ускорить восстановление, пусть и во вред здоровью, он сумел только поднять взгляд. В паре чжанах напротив стояла Милин; колечки позвякивали о колокольчики в её косах, и каждый звук, казалось, вызывал головную боль. Не будь эта женщина его противницей, Вэй Лу бы даже восхитился ею, но сейчас ему хотелось оказаться как можно дальше от неё.

Чем ей противостоять? Даже пожертвовав Бай Шоу, он не сумел убить её. Они с Асурой не смогли одолеть её вдвоём. Сейчас же Вэй Лу спасало только то, что Милин ранена и не способна использовать свои силы в полной мере: её левая рука двигалась медленно, говоря о травме, а значит, стоило метить именно в неё.

«Но что я могу ей противопоставить? – с трудом поднимаясь с земли из-за боли, продолжающей терзать его тело, лихорадочно размышлял Вэй Лу. – Разве что техники секты Шэнь. И то я слишком полагался на Бай Шоу, чтобы слушать Вэй Учэнь, которая заставляла их учить... хорошо, что заставляла».

Но как ему призвать жар Фэнхуана, если феникс и вовсе мог освободиться? Как-то да придётся. Иначе его убьют, а такого Вэй Лу допустить не мог. Хотя бы ради Асуры, который потеряет последнюю волю к жизни.

Отведя руку назад и приготовившись сложить заклинание, Вэй Лу наблюдал, как Милин, держащая флейту у рта, также зашевелила пальцами. Сосредоточившись друг на друге, они в какой-то миг потеряли связь с окружением, отчего Милин в последний миг резко подалась назад, пропуская мимо пролетевший со стороны камень. Откровенное удивление отразилось на лице Вэй Лу; они не сговариваясь обернулись и увидели двух ребятишек лет семи-восьми, которые испуганно попятились в кусты.

Честно говоря, Вэй Лу оказался даже не так потрясён, как Милин, которая уставилась на детей словно на явление самого Фэнхуана. И действительно, не каждый день видишь, как перепуганные дети кидают в тебя камень, лишь бы отвлечь от тёмного заклинателя.

В сознании Вэй Лу моментально что-то щёлкнуло, рука наполнилась огнём, и, сформировав выученное заклинание, он ударил в Милин жаром тёмной энергии. Сила обрела форму фиолетового пламени, охватывая её своими крепкими объятиями. Игнорируя боль, Вэй Лу бросился к детям, подхватывая каждого и в последний миг уклоняясь от оглушительной мелодии, разрывающей пелену тёмного пламени. В такие моменты Вэй Лу, конечно, радовался, что мускулов у него было чуть больше, чем мозгов. Иначе бы ему не удалось спасти ребят.

– Вы какого гуя здесь забыли, малышня?! – раздражённо прикрикнул он, только сейчас заметив, что мелкому пацану не повезло быть подхваченным вниз головой. Но того это, видимо, не сильно волновало.

– М-мы не знали, как вернуться... А-а-а-а! – закричала девочка, когда Вэй Лу пришлось совершить очередной акробатический трюк, чтобы избежать удара.

Развернувшись и вновь призвав жар тёмного пламени, он замахнулся ногой и направил его в Милин, после чего едва сдержал болезненный крик от того, как свело приводящую мышцу таза. Жаль, что при детях нельзя ругаться и проклинать всех на чём свет стоит.

Отбежав подальше, Вэй Лу чуть не сбросил детей за широкое дерево, успев только прикрикнуть:

– Либо сидите тут, либо валите прочь, пока!..

Оглушительная трель флейты ударила в него с такой силой, что отбросила прочь. Ребята завизжали, но мелодия их не тронула, только растрепала волосы и одежды: к счастью, Милин не собиралась вредить детям и использовать их для шантажа. Она двигалась неуловимой тенью, словно дух, обитающий в этих местах уже долгое время. Вэй Лу уже невольно подумал, что отправится на небеса к предкам. Он едва успевал уворачиваться и прыгать из стороны в сторону, уходя от атак Милин.

Сделав кувырок назад и воззвав к тёмной энергии, Вэй Лу оттолкнулся от земли и ударил в Милин формацией, мысленно проклиная себя за то, что оказался не в состоянии победить раненую женщину. Милин отбила атаку и собиралась сыграть смертоносную мелодию, но накрывшая её тень заставила переключить всё внимание на себя.

Луч светлой энергии разрезал тьму над макушками деревьев, обрушиваясь на поляну и оттесняя Милин. В отличие от Вэй Лу, который только и мог, что убегать да тянуть время, невесть откуда появившийся Асура нападал с мощью и целеустремлённостью небожителя. Теперь Милин пришлось отступить. Звук её флейты разбивался зелёными искрами о лезвие меча, так и тянущегося ужалить её остриём.

Прибытие Асуры помогло Вэй Лу поверить в то, что не всё потеряно. Но бежать он не мог хотя бы потому, что Милин их так просто не отпустит, тем более поблизости прятались дети – может, будь это взрослые, Вэй Лу не отмахнулся бы так просто от наставления Вэй Учэнь, что ему нужно думать не сердцем, а головой. Увы, думать головой у него получилось недолго.

– Асура, тут дети! Оттесни бой подальше!

Надеясь, что Асура услышал его сквозь стрёкот искр духовной энергии и свист флейты, Вэй Лу бросился обратно. Противники скрылись за деревьями и высоким кустарником, о них напоминали только вспышки заклинаний и громкие звуки. Но грохот, который доносился и со стороны базы в пещерах, и со стороны долины, не оставлял надежды на то, что для тёмных заклинателей этот бой закончится чем-то хорошим.

– Эй, малышня, вы где?!

Тяжело переводя дыхание, Вэй Лу лихорадочно осматривался, пытаясь найти хотя бы какой-то намёк на присутствие детей. Запоздало вспомнив, что он всё-таки владеет искусством тёмной магии, прислушался к источникам духовной энергии и обнаружил один слабенький буквально в нескольких чжанах к северу. Преодолев расстояние в несколько широких шагов, он выскочил из-за дерева и увидел девочку, которая только сильнее зажала уши из-за его внезапного появления.

– И чего молчишь, а?

Вжав шею в плечи, побледневшая от страха девочка подняла на него взгляд, но, не успев осознать ситуацию, испугалась ещё сильнее, когда над горным массивом пронёсся громкий нечеловеческий... смех? Да, смех вполне мог быть нечеловеческим, и пару раз Вэй Лу доводилось его слышать – так тявкали лисы, а учитывая тяжёлые вихри тёмной ци, из-за которых по земле прошла вибрация, уже не оставалось сомнений: Яо Мэнцзин призвала девятихвостую лисицу в её истинной форме.

– Так. – Решив, что сейчас не время и не место для церемоний, Вэй Лу подхватил девочку и, прижав к своему плечу, спросил: – Где твой друг? Куда он делся?

– Он... он туда побежал, дяденька... – шмыгая носом и дрожа от страха, прощебетала она, указав тонким пальчиком направление.

Более не раздумывая, Вэй Лу ринулся на поиски мальчика, но чем дальше он уходил, тем сильнее его охватывали сомнения. Остановившись и осмотревшись, он обратился к девочке:

– Ты уверена, что твой друг где-то здесь?

– Он не мог уйти далеко... Он спрятался за камнем. Никуда не смог бы убежать.

«Может, пацан просто спрятался и боится дать о себе знать? – напряжённо подумал Вэй Лу, а затем устало возвёл взгляд к небу. – И какого гуя я занимаюсь тем, что ищу детей в лесу?»

– Сестрица Лю!

– Баоцзы!

– Ба... Баоцзы? – аж поперхнулся Вэй Лу, но, судя по тому, как малышка Лю продолжала указывать в сторону раздавшегося голоса, пацана действительно назвали в честь паровой булочки.

Вэй Лу не пришлось напрягать зрение, чтобы понять, что его поджидало за валунами. Стоило выбежать на небольшую поляну, как пришлось сразу же замедлиться и остановиться, обнаружив несколько светлых заклинателей, готовящихся в любой момент пустить своё оружие в дело. Однако особое внимание привлёк тот, кто находился ближе остальных, и не только потому, что он удерживал Баоцзы, прислонив к его шее меч. Это лицо Вэй Лу видел уже не в первый раз. Но окружающая его аура сочилась словно из самой Бездны.

– И не стыдно тебе прикрываться ребёнком? Что бы о тебе подумал учитель?

– Мой учитель приказал уничтожить вас всех без исключений, – огрызнулся Ту Син. – Особенно тебя, ублюдка, из-за которого этот достопочтенный чуть не помер в пламени адской птицы.

– Отпусти ребёнка, – помрачнев, прорычал Вэй Лу.

– Это не ребёнок, это потенциальная угроза.

Вэй Лу даже ничего не успел сделать, как острое лезвие опустилось на мальчика. Девчушка Лю, взвизгнув, обхватила Вэй Лу за шею и зажмурилась, дрожа у него на груди замёрзшей птичкой.

– Молодой господин... – пробормотал кто-то из людей школы Тайян.

Такой подлости не ожидали даже светлые заклинатели, поражённо уставившиеся на Ту Сина, которого охватил мягкий голубоватый свет. Взгляд его тёмных глаз прожигал Вэй Лу не просто яростью, а кровожадностью и голодом, с которыми за своими жертвами обычно наблюдали озлобленные духи.

Духовная энергия выжгла следы крови на мече, и по едва уловимому колебанию силы Вэй Лу почувствовал его убийственное намерение. Он успел только отстранить от себя девочку и скинуть её куда-то со склона, прежде чем Ту Син очутился прямо перед ним, целясь остриём в сердце. Успев увернуться и высвободить духовную силу, он сбил траекторию удара, однако лезвие рассекло место между шеей и плечом. Застонав от боли, Вэй Лу непроизвольно создал атакующую формацию, после чего направил её в противника, заставляя того попятиться.

Только в завязавшейся битве это не сыграло никакой роли. Вэй Лу с первого взгляда невзлюбил младшего ученика Шо Фэна: уж что-то в этом юноше его всегда отталкивало и настораживало. И вот теперь, когда он схлестнулся с ним в бою, всё стало до пугающего очевидно.

И хотя Вэй Лу ни разу не видел Шо Фэна в полноценном бою, в движениях Ту Сина угадывалась его грация и свобода, и в миг, когда острое лезвие готовилось вновь пронзить его плоть, он будто почувствовал, чего ожидать дальше. Тело словно... помнило? Помнило каждый взмах, каждый удар и каждый прыжок.

В голове зазвенело, лес перед глазами стал напоминать рябящую картинку, словно сами демоны напустили на них забвение. Забвение, которое он уже однажды видел, проживал и в итоге погиб, когда с небес обрушился феникс Фэнхуан. Означало ли это, что если он попытается призвать короля ста птиц, то его будет ждать погибель?

«Да тут и без Фэнхуана нас всех порубят на куски», – с отвращением к собственной беспомощности подумал Вэй Лу, ненароком услышав где-то в отдалении свист флейты.

Асура далеко, он ему не поможет. И уж тем более никто, кроме него, не поможет той девчушке.

Рванув в сторону и спрыгнув со склона, Вэй Лу съехал по траве, собирая влагу и мелкие порезы на руках, когда над его головой пронеслась атакующая формация, сносящая несколько деревьев. Щепки разлетелись по сторонам, другие заклинатели не рисковали приближаться, однако всё ещё не позволяли Вэй Лу уйти от Ту Сина – если он попытается сбежать, на него если не нападут, то уж точно попытаются вернуть.

По меридианам запульсировала тёмная ци, отзывающаяся вибрацией в воздухе.

«Взываю к королю ста птиц, взываю к хранителю рода Шэнь, как последний из рода Шэнь... Явись своему хозяину, феникс Фэнхуан!»

От призыва, в который он вложил все свои эмоции, надежду и желание, тёмная ци закрутилась густыми горячими всполохами. Вэй Лу готов был поклясться, что на кончиках пальцев заиграло знакомое пламя, но ощущение оказалось слабым. Может, это защипало свежие царапины на руках, трудно сказать.

– Свет солнца уничтожит твоё мерзкое существование! – взревел Ту Син.

Наотмашь выставив руку, чтобы защититься – или хотя бы сбить траекторию атаки, – Вэй Лу в последний миг успел перекатиться, чтобы избежать смертоносного попадания в голову. Однако сила Ту Сина била через край, ударная волна хлестнула Вэй Лу по спине, оттесняя прочь по острым камням и веткам.

«Фениксу бы лучше уже появиться!» – мысленно прорычал Вэй Лу, ощутив разве что слабое волнение тёмной силы.

Лёгкие рвало от частого дыхания, мышцы ныли, а каждое движение отдавалось острой болью в рассечённом плече. Порез на одежде пропитался кровью, неприятно лип к коже и задевал края раны. Увидев, что девчушка Лю так никуда и не уползла, продолжая лежать на земле, свернувшись клубочком, Вэй Лу, честно говоря, едва ли не взвыл от отчаяния: и на кой гуй он решил играть в благородство? Тем не менее его всю жизнь защищала и оберегала Вэй Учэнь, и если он, здоровый парень, не сумеет защитить маленькую девочку от поехавшего головой ублюдка, то как ему смотреть в глаза своим предкам на том свете? Дед его в первую же очередь выкинет обратно!

«Фэнхуан... Ну же, прошу, Фэнхуан!»

Мысленные обращения к фениксу будто ничего не давали, кроме как колебания тёмной ци, что невероятно злило. Как бы странно ни звучало, Вэй Лу ощущал присутствие чего-то сильного и зловещего, но оно будто скрывалось за облаками, словно гроза, чьё появление предвещала стоящая в воздухе духота.

Схватив Лю за шиворот и притянув к себе, Вэй Лу сконцентрировал поток ци таким образом, чтобы в один миг сформировать подле себя защитно-атакующий барьер. Стоило Ту Сину ударить по тёмным всполохам, как те попали ему в лицо, заставляя отпрянуть. По его мечу пробежали искры, сопровождаемые громким треском, напоминающим капли воды, упавшие в раскалённое масло.

– Дяденька... у вас кровь на плече... – пропищала у него под ухом девочка.

«И хрен ли я дяденька? Почему не старший братец? Я что, так постарел за последние месяцы?» – увы, но искренние слова ребёнка невольно задели Вэй Лу, что в текущей ситуации выглядело если не смешно, то жалко.

Всполохи тьмы, напоминающие пар, поднимающийся над кипятком, окружали Вэй Лу зыбким коконом. Наблюдая за тем, как светлые заклинатели подошли ещё ближе, но не решались атаковать – собственно, как и Ту Син, которому пришлось отсечь поглощённый тьмой рукав, – Вэй Лу лихорадочно соображал, что делать дальше.

Он не врал, говоря, что изучал техники секты Шэнь левой пяткой через правое ухо – то есть только в моменты, когда его заставляла Вэй Учэнь. Таким образом, за минувшие годы он научился лишь паре техник, которые давались ему как онейроманту проще всего. Первая – Жар пламени Фэнхуана. И вторая – Веер чёрных перьев, чьё действие заключалось в защите из пламени тёмной ци, которое возможно погасить лишь несколькими способами: по желанию применившего технику или в случае его смерти. Казалось бы, прекрасное защитное заклинание. Да только его главный минус заключался в том, что оно требовало полной неподвижности заклинателя.

Пока противники думают, что Вэй Лу способен напасть или же пламя могло нанести им ощутимый урон, он в безопасности. Только продлится это недолго. Ту Син оказался достаточно сильным противником, чтобы просто смести его к праотцам.

– Готов принять свою судьбу, заклинатель? – показательно наполнив меч светлой энергией, прикрикнул Ту Син.

Тук – пульсация силы отозвалась знакомым предчувствием.

Тук – сердце сделало новый удар, а сознание затягивало Вэй Лу в туманные воспоминания о том, как пламя очистило долину от скверны светлой магии.

Тук-тук...

– Этот достопочтенный отправит тебя вслед за твоей тётей. Наконец-то вы встретитесь с предками.

Тук-тук-тук.

Становилось жарко, каждый вдох наполнял лёгкие чем-то горячим и вязким, чем-то таким, что заставляло сердце стучать так быстро, что по меридианам разливалась приятная знакомая пульсация.

Тихое шипение заполнило лес. Вэй Лу не столько услышал его, сколько почувствовал, а затем и увидел, как влага на листьях начала шипеть и подниматься едва заметными облачками пара.

– Молодой господин Ту, – окликнул его кто-то из заклинателей.

Как только адепты обратили внимание на странное явление, Вэй Лу ощутил то, что испытал в момент, когда оказался в Мёртвых землях, спасая Вэй Учэнь и других тёмных заклинателей. Это непередаваемое чувство ни с чем невозможно перепутать; и стоило тёмной ци задрожать так, что меридианы отозвались болью, Вэй Лу больше не медлил.

Рассеяв технику Веера чёрных перьев, он крепче обхватил девчушку Лю и, прижав к груди, упал на землю, закрывая её собой и окутывая их духовной энергией. И как раз вовремя, потому что в следующий миг невесть откуда на долину обрушился испепеляющий всё живое свет.

Жар, исходящий от огня, охватил весь лес с невероятной силой, заставляя светлых заклинателей закричать в агонии. Всё повторялось так же, как и в том сне, только тогда подле Вэй Лу не было девочки и он пытался призвать феникса... или не пытался? Это уже не имело значения. Неужели ему удалось достучаться до Фэнхуана и теперь тот будет приходить к нему в самые критические моменты?

Нет, здесь что-то не так, здесь точно что-то не так...

Буйство пламени продлилось недолго, буквально несколько коротких мгновений, за которые успело возгореться лишь несколько деревьев и... заклинателей. Украдкой оглядываясь по сторонам и отмечая, что воины духовной школы Тайян не смогли потушить огонь, пожирающий их волосы и одежду, Вэй Лу обратил внимание на две фигуры, застывшие перед ним.

Одна из них – Ту Син, внезапно обратившийся беспомощным юнцом, попавшим в сети опытного противника. И вот тот, второй, с длинными растрёпанными волосами, ниспадающими на голую спину, держал его одной рукой за шею, а второй сжимал запястье.

– Ты мне никогда не нравился.

С этим замечанием, произнесённым сиплым голосом, мужчина наполнил свою ладонь заклубившейся энергией, а затем тьма вспыхнула ослепительным пламенем. Ударившая в лицо юноши мощь заставила его заорать. И даже сжатое горло не смогло сдержать крик, который вскоре понизился до хрипа, а затем и вовсе умолк. Пламя с фиолетовыми всполохами окружило Ту Сина, напоминая голодного зверя, поглотившего добычу, даже не прожевав.

Отбросив всё ещё извивающееся тело, словно мешок с мусором, мужчина нервно потряс рукой, будто что-то кололо его в предплечье. Он застыл так же резко, как и начал двигаться, а через пару мгновений в опустившейся тишине до них долетела мелодия флейты с последующим за ней грохотом.

Пространство пронзил жуткий смех. Безумный, удовлетворённый и радостный. Вэй Лу прекрасно помнил его: от него бежали мурашки по коже, а сердце опускалось ниже желудка. Он словно перенёсся во времени и оказался у того самого пруда, когда его впервые поймали во сне и пытали так, что порой ломило тело в реальности.

«Нет... да быть не может», – подумал он, невольно прижав дрожащую девочку к себе.

Но всё оказалось возможным. И как только мужчина посмотрел в его сторону, продемонстрировав пронизанное пульсирующими фиолетовыми линиями лицо, сомнения растворились, подобно разводам под ливнем истины.

– Явись, – прохрипел Хао, и стоило ему вскинуть руку, смахивая золотистые искры, как перед ним из клубов тёмной ци появился феникс Фэнхуан.

Тук... тук...

Ещё мгновение – и восставший из мёртвых человек исчез в огне феникса, взметнувшегося в небеса и направившегося к звукам боевой флейты.

Глава 61. Спасение и погибель заклинателей. Акт второй

– Дяденька... дяденька, с вами всё хорошо? Давайте уйдём, пока никого нет, дяденька.

Наверное, Вэй Лу пришлось подключить всё своё самообладание, чтобы не закричать просто потому, что мозг едва ли переваривал информацию, полученную несколькими фэнями ранее.

Хао жив. Это... это ведь был Хао, да? Почему-то полуголый, словно воин из степей, решивший соблазнить своей красотой всех девиц в округе, но Хао! Эта вечно орущая и заносчивая пародия на Асуру, от которой у Вэй Лу либо сердце сжималось от страха, либо желчь била в горло из-за злости.

Он не знал, что делать. Идти к Асуре? Или же попытаться найти Вэй Учэнь... Если Хао жив, то и она тоже! Вэй Учэнь... жива. Жива, жива, жива – от этой мысли сердце Вэй Лу радостно затрепетало, но крупица разума не дала ему ухватиться за ложный след надежды. Пока он не увидит Вэй Учэнь собственными глазами, нельзя надеяться на лучшее. К тому же как возможно, что феникс Фэнхуан теперь являлся на зов Хао?

Отбросив бесполезные размышления, Вэй Лу поднялся с земли и, подхватив девчушку на руки, направился туда, откуда в последний раз доносились звуки флейты. Малышка Лю попыталась сопротивляться, отговорить его, но Вэй Лу даже не обращал внимания на её тщетные попытки, из-за которых она в итоге сдалась и просто крепко вцепилась в его плечи.

Забираясь по склонам, перелезая через поваленные деревья и обходя сожжённые трупы, Вэй Лу чувствовал, как с каждым шагом воздух становился всё более вязким и тяжёлым. Он понял это не столько из-за духовного чутья, сколько из-за сбивчивого дыхания девочки Лю, поэтому, использовав простое заклинание, погрузил её в сон. Она моментально отключилась, уронив лохматую голову на его здоровое плечо.

Отчасти эта малышка стала для него якорем в царящем безумии. Несмотря на то что она держалась за него своими маленькими ручками, это он чувствовал себя утопающим, жадно хватающимся за спасительный канат.

С поляны поволокло дымом. Он поднимался над деревьями, застревал в их пышных кронах, и только на самой поляне, выжженной до голого камня и земли, стоял одинокий силуэт. В первый миг Вэй Лу испугался, что Хао в порыве бешенства сжёг и Асуру, но стоило сделать шаг в сторону, как за спиной виновника торжества показался его близкий друг.

– Асура!

Оклик заставил его вздрогнуть и обратить на него взгляд, в котором рябило от хаоса и красок^[96]. Казалось, от испуга и растерянности он вот-вот потеряет опору. Появление Хао не столько обрадовало, сколько обратило его в ходячего мертвеца, такого же бледного и готового свалиться в любой миг.

Вэй Лу подошёл ближе, обнаружив неподалёку от близнецов тело, в котором узнал Милин лишь по продолговатому предмету, сжимаемому в обгоревшей руке. Хао без жалости и пощады лишил жизни свою младшую сестру. Хотя стоило ли удивляться, если та пыталась убить Асуру?

– Идём, – только и отозвался Хао, направившись в лишь ему известном направлении.

Вэй Лу не рискнул приближаться и уж тем более задавать вопросы человеку, который не только восстал из мёртвых, но и достаточно странно себя вёл: то похлопывал себя по голове, то что-то бормотал под нос. Возможно, это вполне нормальное поведение для ожившего мертвеца и...

«Да какие тут могут быть “и„?! Шуан Тянь сам сказал, что видел его тело! Чем он, гуй его подери, смотрел?!»

Несмотря на то что Вэй Лу хотелось обратиться с такой претензией лично к старейшине духовной школы Тайян, он собрался с духом и, бегло оглянувшись в направлении, где затихал бой с девятихвостой лисой, пошёл за Хао. Но не пройдя и пары шагов, обнаружил, что Асура продолжал стоять на месте со столь испуганным и недоверчивым выражением лица, что Вэй Лу пришлось подойти к нему и, взяв за предплечье, потянуть за собой.

Тот неохотно, но поддался.

Хао шёл впереди, время от времени на его плечах вспыхивали фиолетовые огоньки, которые он с раздражённым ворчанием прихлопывал, словно светлячков. Чем дольше Вэй Лу наблюдал за ним, тем быстрее росла уверенность в том, что Хао тронулся умом. Но высказывать такое предположение при Асуре не хотелось, поэтому он молча ступал в неизвестность.

– Что это за ребёнок? – спустя палочку благовоний наконец обрёл голос Асура.

И тут расслабленное лицо Вэй Лу вытянулось от испуга. Он так погрузился в собственные мысли, что попросту позабыл о девчушке Лю, дремлющей у него на руках.

– Ну... с базы заклинателей.

– Зачем ты её забрал?

– Она оказалась на поле боя, пришлось защитить, а потом... я даже забыл, что она у меня на руках.

– Ты украл ребёнка.

– Да не украл я её, – проворчал Вэй Лу.

– И что ты будешь с ней делать?

– Не помогаешь...

– И чем я мог помочь? Если хотел ребёнка, сказал бы, я бы тебе помог.

– И как, прости?! – не то задыхаясь от абсурда, не то поражаясь тому, какой ответ мог выдать Асура, прохрипел Вэй Лу. – Я что, по-твоему, на женщину похож?

– О чём ты? – нахмурился Асура, теперь уже смотря на него как на полоумного. – В духовной школе много беспризорных детей, особенно тех, в ком пробудилась способность управлять тёмной ци. На крайний случай была Хуан, одно моё слово, и она...

– Вот давай не вспоминать то, чего я не хочу вспоминать, – зашипел на него Вэй Лу, испытав довольно смешанные чувства не только от упоминания Хуан, но и от затронутой темы разговора. Удобнее подхватив девочку, он нахмурился. – Мы не можем бросить Лю. Если её не убьют, то она умрёт в этом лесу одна.

– Я бы смог.

– А я – нет, – прижав её покрепче к груди, отозвался Вэй Лу, постоянно забывая, что, кроме него и Хао, Асуре ни до кого не было дела. Даже до беспризорных детей, которые сновали по базе и в один миг оказались жертвами жутких обстоятельств. – Я её не брошу.

Их путь прошёл на удивление спокойно, тьма будто прикрывала их отступление, и вскоре звуки битвы исчезли за густым лесом. Небо с каждым пройденным часом становилось всё темнее, и, когда Хао довёл их до поляны, с которой открывался вид на горную гряду, стало ясно, что вот-вот наступит ночь.

От волнения сердце забилось быстрее. Сглотнув вязкую слюну и переведя дух, Вэй Лу направился за близнецами и уже на подходе к горному массиву, нависающему над костром, заметил маленькую фигуру, расположившуюся у огня. Здесь уже не только сердце пропустило удар от волнения; если бы не девчушка Лю, дремлющая на руках, Вэй Лу бы позволил слабости взять верх и рухнул бы на колени. Ведь там сидела Вэй Учэнь, отличающаяся от себя прежней разве что странными переливающимися узорами на лице.

Как только Хао подошёл к костру, Вэй Учэнь поднялась и, склонив голову набок на манер любопытной птицы, выслушала его невнятные бормотания. Потянувшись к нему, она погладила его по волосам, словно успокаивая ребёнка, а затем остановила ладонь на щеке. Хао перестал дёргать плечами, огоньки на его коже стихли, а затем и вовсе погасли. Это выглядело так странно и естественно, что Вэй Лу не знал, как правильно реагировать на увиденное.

Почему-то трепетная радость постепенно отступала, а на смену ей приходила тревога. Вэй Учэнь всегда отличалась отстранённостью, но сейчас в её движениях не было той человечности и лёгкости; она напоминала бездушного кукловода, дёргающего за ниточки свою любимую марионетку.

Невольно поддавшись мимолётному испугу, Вэй Лу отступил на шаг, почувствовав, как страх самообмана уже потянул к нему свои тонкие холодные коготки. Он наблюдал за тем, как Хао, пошатнувшись, опустился на колени, а потом и вовсе рухнул на землю, придерживаемый Вэй Учэнь. В этот миг Асура не выдержал и бросился к нему, даже не смотря на ту, кто могла убить его одним лишь взмахом руки. Но, к счастью, Вэй Учэнь не стала отталкивать Асуру и уж тем более вредить, она позволила ему забрать брата к себе на колени.

– Не бойся, Лу, – тихо позвала его Вэй Учэнь, наконец подняв взгляд, полный виноватого блеска. – Не бойся меня.

Он смотрел на неё и теперь видел всё. Видел, как исчезла странная отстранённость, с которой она наблюдала за костром. Под её виноватым взглядом сердце пропустило удар. Неужели это она? Действительно она?.. Вэй Лу сделал шаг, другой, подступал неуверенно и осторожно, боясь вспугнуть образ близкой и так горячо любимой Вэй Учэнь.

– Это правда ты? – прошептал он, всё ещё не веря тому, что видел в опустившихся сумерках ту Вэй Учэнь, которая на долгие годы стала для него единственным понятием семьи. – Учэнь... это ты...

– Я, я. Только это кто? – опустив взгляд, в котором переливалось опасное сияние Бездны, на девочку, в недоумении полюбопытствовала она.

Не успел Вэй Лу оправдаться, как за него ответил Асура:

– Он украл ребёнка.

– Не украл, а спас! – огрызнулся Вэй Лу. – И чего ты такой недовольный? Что за поведение, Асура? Это же беспомощная девочка. Мы должны ей помочь.

– Себе помоги, – недовольно пробурчал тот.

В попытке отыскать у Вэй Учэнь поддержку Вэй Лу столкнулся только с сомнением. Однако она не стала отговаривать его или осыпать нравоучениями, лишь приглашающим жестом указала на костёр, присаживаясь рядом с Хао, который подёргивался во сне на коленях у брата.

Вэй Лу разместился рядом с Асурой, решив дать рукам отдохнуть и уложив девчушку у огня, где было достаточно тепло.

«Главное, чтобы у неё одежда не загорелась. А то такой из меня будет спаситель».

– Что с ним? Почему он так себя ведёт?

– Думаю, нужно начать с вопроса, что вообще с вами стало, – подметил Вэй Лу, опасливо поглядывая на Вэй Учэнь. – Кстати, нас здесь никто не заметит?

– Не переживай, нас охраняет сама тьма.

– Что это значит?

– Тьма защищает себя, вот что это значит. – Склонив голову и накрыв лоб Хао ладонью, Вэй Учэнь погладила его большим пальцем по переносице и нахмурилась. – Мы погибли тогда. Без ошибки.

Погибли...

Значит, Шуан Тянь не ошибся, но почему-то сейчас перед ними находились всё те же знакомые Вэй Учэнь и Хао. Во всяком случае, Вэй Лу на это надеялся.

– Похоже, всё так произошло из-за следа Бездны, который остался на мне. Благодаря ему мне удалось улучшить состояние Хао. Этот след не дал моим земным и небесным душам надолго покинуть тело, которое, подобно убитому фениксу, восстало из пепла.

– А что насчёт Хао? – спросил Асура, наблюдая, как от прикосновения Вэй Учэнь его брат становился менее беспокойным.

– Наша связь оказалась куда крепче, чем я ожидала. Мы умерли одновременно, в одном пламени рядом друг с другом. Фэнхуану такое не понравилось. И теперь он говорит через нас своей волей. То есть наше воскрешение прошло не за бесценок, и теперь наши души спутались в тугой узел с духом Фэнхуана.

– И что это значит?

Вэй Лу действительно не знал, о чём говорила Вэй Учэнь, и то, сколь безразлично она пожала плечами, даже не злило, а пугало. В её глазах блестели отголоски пламени феникса и чернела глубина самой Бездны, а меридианы сияли так ярко из-за обилия тёмной энергии, что просвечивались сквозь кожу. Если Вэй Учэнь и была талантливой заклинательницей, то теперь стала кем-то другим, и уже явно не человеком.

– Довольно трудно совладать с волей Фэнхуана. Теперь я слышу его голос, и эта птица весьма занудна. Хао же пришлось труднее, ведь его род не заключал контракта с фениксом, да и вряд ли он испытывал давление духовных змей каждый миг своей жизни. Ему непривычно и даже больно приспособиться к воле Фэнхуана. Только когда я рядом и имею прямой контакт с ним, мне удаётся заглушить влияние феникса.

– А это как-то можно вылечить? – с надеждой поинтересовался Асура. – Ты можешь избавить моего брата от мучений? Чтобы он опять был... собой.

Помолчав, Вэй Учэнь нехотя подняла на собеседников тяжёлый и в то же время сожалеющий взгляд. В треске тлеющих деревяшек и тихом стрёкоте насекомых повисшее молчание казалось намного более горьким, чем разлетающийся по округе дым.

– Как бы это странно ни звучало, но... вам придётся принять, что те Хао и Вэй Учэнь мертвы. И больше не вернутся. Мы – их тела, их воспоминания и их воля, но вот наши души стали чем-то иным. Их поглотил феникс Фэнхуан. Возможно, вскоре мы с Хао потеряем свою идентичность как Вэй Учэнь и Хао и станем другими людьми. Но чтобы совсем вас не пугать, мы будем всё помнить о прошлой жизни, и не только события, но и чувства.

Последние слова, конечно, немного притупили боль от удара, который нанесла Вэй Учэнь своими словами. Однако глупо было радоваться столь внезапному и волшебному воссоединению. И это был тот самый подвох, которого искал Вэй Лу в этой ситуации. Вэй Учэнь, что сидела перед ним, могла быть уже не Вэй Учэнь, а лишь отпечатком её воспоминаний и эмоций. Его дорогая тётя имела все шансы уже ссориться со своим отцом на небесах. Но то, как Вэй Учэнь смотрела на него сейчас, с каким сожалением и любовью, не оставляло Вэй Лу иного варианта, кроме как поверить.

– Хао не может быть мёртв, – крепко держа брата за руку, прошептал упавшим голосом Асура. – Только не после того, что мы пережили. Я не смогу принять тот факт, что человек, которого я вижу, не мой брат.

– Это твой брат, – заверила его Вэй Учэнь. – Вопрос лишь в том, кем теперь он стал. И кем теперь стала я.

– И кем же? – рискнул спросить Вэй Лу.

– Это ещё предстоит узнать. Но пока что я знаю лишь одно: нас тянет к Разлому.

– Разлому? – напрягся Вэй Лу. – Ты говоришь о великом Разломе, из-за которого нас чуть не принесли в жертву?

Сосредоточенно посмотрев на Хао, Вэй Учэнь только кивнула.

– Мне кажется, мы с Хао сможем закрыть этот Разлом. Навсегда. Об этом нам шепчет Фэнхуан.

Здесь даже Асура не удержался и поднял на неё не то удивлённый, не то испуганный взгляд. Вэй Лу же отчего-то не изумился столь уверенным речам, напротив, для него это казалось даже чем-то правильным. Тем, к чему шло их долгое путешествие.

– Вы отправитесь в Мёртвые земли?

– Да. Именно потому, что мы задержались и отправились спасать вас, Фэнхуан так недоволен. Но в Мёртвых землях нас точно никто не тронет. Для нас тьма теперь станет лучшим домом и приютом. А для вас лучший из вариантов – сесть на корабль и уплыть из этой страны как можно дальше.

– И оставить вас? – с куда меньшими эмоциями уточнил Вэй Лу, ожидая от себя большего негодования.

– Феникс не желает, чтобы о нас с Хао знали. Поэтому я осталась здесь. А следы пепелища могут подсказать духовным школам, что это ты, Лу, призвал Фэнхуана. За тобой начнётся охота, и, в отличие от меня и Хао, ты не сможешь выжить в Мёртвых землях. Не говоря уже об Асуре и... грузе ответственности, который ты притащил в порыве благородства.

– Вообще-то, её зовут Лю.

– Не забудь, что Лю человеческий ребёнок и ей нужна вода и еда.

Почувствовав себя уязвлённым, Вэй Лу надул губы и потупил взгляд. Что-то теперь ему стало страшно брать ответственность за жизнь незнакомого ребёнка. И какого гуя он вообще решил, что сможет заменить ей родителя?

Тем не менее плакаться о том, что возможность ускользнула подобно склизкой рыбе, уже поздно, да и к тому же Вэй Лу не простил бы себя, если бы оставил ребёнка в том побоище.

– Я же с тобой ещё увижусь, да? – самым жалостливым и унылым голосом поинтересовался Вэй Лу, бегло глянув на Вэй Учэнь.

– Я ведь с тобой ещё не прощаюсь. Мы с Хао проведём вас через горный хребет к городу Ляо, откуда вы уже сможете сесть на корабль и уплыть отсюда. Деньги и вещи мы также вам дадим: успели припасти кое-что, – кивнув на мешочки с провиантом и прочими пожитками, отметила Вэй Учэнь. – Отправляйтесь в путешествие. А потом, лет так через двадцать, попробуйте вернуться. Для вас, заклинателей, двадцать лет – это ничто. Если будете тренироваться и культивировать, и в сотню лет будете выглядеть как сейчас.

– Так-то оно так, но... за это время может произойти что угодно. В том числе и с Мёртвыми землями, – подметил Вэй Лу.

Вэй Учэнь не стала спорить и просто кивнула, отчего между ними повисла долгая пауза. Однако напряжения больше не ощущалось. Грусть, тоска и ноющая боль от неизбежного расставания, но только не тот кошмар, в который они с Асурой погрузились на несколько забвенных дней.

– Кстати, – наконец поймав мысль, которая не давала ему покоя, обмолвился Вэй Лу, – ты не знаешь, что случилось с Синь Юем? Он ведь был с вами, когда всё это началось.

При упоминании знакомого имени Вэй Учэнь нахмурилась. Она молчала так долго, что казалось, едва ли найдёт в себе силы заговорить. Но всё же ей удалось преодолеть внутреннее напряжение, чтобы поделиться мыслями:

– Мне удалось вытолкнуть его за защитный барьер. Это всё, что я знаю... – Она отвела взгляд. Казалось, собственные слова смутили её. – Вроде бы на момент взрыва он был жив, но, после того как я умерла и обрела связь с Фэнхуаном, наши брачные узы оборвались. Буквально сгорели.

– Значит, если Синь Юй жив, он вдовец при живой жене... Странно, конечно.

– Страннее, чем то, что ты меньше чем за день стал отцом?

– Да хватит уже! – взвился Вэй Лу. – Что мне было делать?! Не оставлять же девочку на поле боя!

– Оставлять.

– А ты вообще умолкни, бесчувственная скотина, – огрызнулся он на Асуру. – Что ты к бедной девочке пристал? Если хочешь, чтобы тебя тоже на ручках в объятиях подержали, вон, – не удержавшись и слегка пнув Хао по ноге, буркнул Вэй Лу, – пусть он с тобой возится.

– Зачем ему брать меня на руки?

– А зачем ты меня с ума сводишь своими выходками? Надоел уже! Всё, я обиделся. Возьму пример со своей названой дочери и пойду спать.

Отодвинувшись от Асуры и улёгшись за Лю, защищая её хрупкое тело от холодного ветра, Вэй Лу ненароком посмотрел на сидящих у костра братьев. Асура явно не торопился отходить от Хао хотя бы на шаг, однако по его взгляду уже было видно, как он привыкал к мысли о необходимости расставания. Вэй Учэнь, так и не сменив позу, продолжала убаюкивающими движениями гладить Хао по голове, отчего пульс тёмной энергии в их меридианах стал схожим.

Как же он надеялся, что это не сон. Даже если им суждено пойти разными путями, пусть Вэй Учэнь и этот невыносимый баран Хао окажутся живы. Пусть они проснутся утром у тлеющих углей костра и обнаружат друг друга целыми и невредимыми. А остальное уже не будет иметь никакого значения: ни духовные школы, ни Синь Юй, ни Бянь Цянь и Яо Мэнцзин, ни народ ху и никто другой. Только они: два тёмных заклинателя с фамилией Вэй и двое мужчин с одинаковыми лицами – четверо путников, затерявшихся в истории этого мира.