Кристина Рэйн

Не мечтай о нас

Christina Rain

KNIGHTSTONE ACADEMY: Begehre uns nicht

Copyright © 2023 by Christina Rain

© Жукова А., перевод на русский язык, 2025

© ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Предупреждение

Академия Найтстоун – это не Хогвартс.

Мы управляем стихиями, но это не означает, что мы играем в «Аватар».

Мы, студенты, – не твои друзья.

Профессора академии не станут утешать тебя и держать за руку, если ты споткнешься и разобьешь свой милый носик.

Вероятность того, что ночью на территории кампуса тебя выпьет вампир или загрызет оборотень, выше, чем вероятность закончить четырехлетнюю программу бакалавриата в Найтстоуне живой.

Так зачем ты вообще пытаешься?

Это место не для тебя.

* * *

И раз уж мы об этом заговорили – эта книга не для тебя, если ты ожидаешь встретить здесь беззубых самоотверженных магов, которые тратят свои силы на героические поступки, спасают своих возлюбленных от таящихся в темноте монстров и одновременно предотвращают конец света.

Мы и есть чудовища во тьме. Мы призываем апокалипсис. Мы принесем тебе погибель и насладимся тем, как ты послушно встанешь на колени.

1

Сайлас

Я делаю глубокий вдох, входя в зал. Воздух душный и теплый от бесчисленных зажженных свечей, пахнет сексом. По2том и похотью, если быть точным.

Позади меня захлопываются створки массивной деревянной двери, и я возвращаю старинный ключ в карман брюк, вмиг ставших слишком тесными. Черт. Похоже, мой мозг устроен так, что у меня встает, стоит только войти в эти залы. А может, дело в громких стонах, которые эхом отражаются от высоких сводов и точно отдаются в моем теле, напряженном от предвкушения.

Лето было долгим. Три месяца, которые мы провели вдали от этого места, кажутся вечностью. Конечно, я не соблюдал воздержания все каникулы, однако ничто не сравнится с очарованием вечеров, которые мы с лордами проводим в своем собственном королевстве.

– Стоун! Наконец-то и ты здесь, – приветствует меня Логан, до упора погрузившись в одну из наших леди. Остальные собрались поодаль. Нетрудно догадаться, чем они там занимаются. И услышать это.

– Самое лучшее следует оставлять напоследок, не так ли?

– От Эбигейл вообще вряд ли что останется! – задыхаясь, кричит он мне вслед, в то время как я преодолеваю ступени, ведущие к плите древнего алтаря.

Мой взгляд скользит по однокурсникам. Их обнаженные, хорошо натренированные тела блестят от пота. Семь. Семь из двенадцати лордов собрались вокруг каменного стола для жертвоприношений, и по меньшей мере двое из них глубоко поглощены Эбигейл, вид которой не пробуждает во мне никаких эмоций.

Первым меня замечает Айзек. Он отрывает затуманенный взгляд от глубоких голубых глаз девушки и одаривает меня улыбкой. По его позе я понимаю, что Эби изо всех сил старается доставить Айзеку удовольствие.

Достаточно. Извини, бро.

Стоит мне достичь последней ступени лестницы, как я оказываюсь достаточно близко, чтобы нащупать ауру Эбигейл. В моем сознании она подсвечивается теплым оранжевым цветом. Сосредотачиваюсь, тянусь к ней и...

– Эй! – выругавшись, кто-то громко протестует, а затем раздается удивленный возглас.

Я весело наблюдаю, как разбегаются мои однокурсники. Те, что стояли ко мне спиной, оборачиваются и поспешно расступаются, чтобы дать мне возможность наконец разглядеть Эбигейл. Пару секунд назад ее обнаженное стройное тело лежало на алтаре, а теперь в той же позе зависло в полуметре над каменной плитой. В воздух девушку подняли невидимые руки. Ну, не совсем руки, конечно. В сущности, ее удерживает только моя сила воли. Мне достаточно одной мысли, чтобы подбросить Эби высоко в воздух и уронить на пол, и никто не успеет поймать девушку, не дав ее черепу расколоться о камень.

Вмиг оробевшая брюнетка, похоже, в курсе моих способностей, поэтому судорожно поворачивает голову и смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Волосы Эбигейл спадают с плеч темным водопадом, а руки безвольно свисают вниз, в то время как она парит над нами, практически полностью парализованная. Распухшими красными губами она произносит мое имя, но изо рта не вырывается ничего, кроме хриплого стона.

Очаровательно. Можно подумать, она меня боится.

Похоже, девушка знает, в чем провинилась и что я тоже об этом осведомлен.

– Ты нарушила контракт, – буднично произношу я с безразличием в голосе. Однако фраза звучит достаточно громко, чтобы ее услышал каждый лорд. – Назови хоть одну причину, почему я не должен немедленно вышвырнуть тебя на улицу и оставить на растерзание вампирам. А еще лучше – отдать оборотням. Полнолуние будет как раз на следующих выходных.

Уголки моего рта кривятся в язвительной ухмылке, но рассудок остается холодным. Несмотря на возбуждение, я в состоянии отделить чувства и разум от похоти.

Эбигейл бледнеет. Должно быть, она вспомнила, что в прошлом семестре случилось с Саванной. Она была нашей третьей леди – пока с ней не расправились оборотни. Наш орден состоит из двенадцати лордов; кроме того, в нем есть три места для леди. Они – единственные девушки, которые могут войти в тайное общество, получить ключ от церкви и узнать, какие мы на самом деле. Леди подписывают контракт, согласно которому предоставляют нам собственные тела ради нашего удовольствия и клянутся хранить тайны ордена. Никто из посторонних не должен узнать ни о нас, ни о том, что происходит на встречах. Взамен девушки становятся частью тайного общества, которое приведет их к славе, власти и выгодным бракам. На время обучения девушкам запрещено спать с кем бы то ни было, кроме нас. Они принадлежат нам – и мы предоставляем им более чем достаточно возможностей развлечься. Удивительно, что кому-то может быть мало двенадцати мужчин. Тринадцати, если считать Каина. Я мог бы закрыть глаза на то, с кем Эбигейл спит на каникулах, но она воспользовалась нашим ключом, чтобы осквернить наш чертог присутствием незнакомца.

Как низко для настоящей леди. Однако этот случай, пожалуй, лучшее доказательство того, что ни в ком из нас не осталось ни порядочности, ни благородной крови. Когда-то члены ордена были настоящими лордами и леди, но теперь эти титулы – пустые слова, которые мы носим подобно маскарадным маскам. Их мы дарим самым выдающимся студентам Найтстоуна, которые достойны стать частью высшего общества еще до окончания учебы. Здесь они смогут завести полезные знакомства с магами, которые уже через несколько лет будут править миром. Здесь, в этом помещении, находится будущее всей магической элиты.

А сейчас ее представители стоят передо мной со спущенными штанами. Эта мысль могла бы порадовать меня, однако я лишь спокойно наблюдаю открывшуюся взгляду картину.

– Отпусти меня, Сайлас. Мне очень жаль! Такого больше не повторится, – умоляет Эбигейл, пытаясь вырваться из магического захвата. Я вижу, как дергаются ее пальцы и подгибаются ноги: пошевелиться сильнее она не сможет, пока я ей этого не позволю.

– Каждое здание в этом кампусе, каждый чертов камень принадлежит моему отцу. Думаешь, Стоун не узнает, что на его территорию проник посторонний? Мы, лорды, дали тебе ключ с одной-единственной целью: чтобы мы могли брать тебя здесь, когда нам вздумается. А вовсе не для того, чтобы за нашими спинами ты раздвигала ноги перед жалким Знающим. – Я выплюнул это слово, будто ругательство.

Нельзя сказать, что я считаю себя лучше других потому, что обладаю магическими способности и рано научился их контролировать, – ну, может, разве что самую малость. Но это действительно позор для каждого из нас: леди привела в наше святилище смертного. Предала нас, как обычная подстилка. Найти верную женщину в наше время сложнее, чем жертву для запрещенного магического ритуала.

По рядам моих сокурсников пронесся шепот. Похоже, кровь наконец прилила к их мозгам, и они осознали, что я только что сказал.

– Если это правда, мы должны наказать ее, Стоун. Разложим девчонку так, чтобы прочувствовала всю тяжесть своего проступка, – предлагает Уайатт, мускулистый маг огня, на курс старше меня, один из самых старших в ордене. Он учится на последнем курсе, а мы с Айзеком только начали получать степень магистров. Тем не менее все они слушаются меня – скорее всего, благодаря моей фамилии.

– Я могу просто выбросить ее в окно головой вперед, – холодно замечаю я и бросаю взгляд на витражи. Это зрелище могло бы немного поднять мое настроение после дерьмового дня и неприятного разговора с отцом.

– Нет! Пожалуйста, не надо! – визжит Эби, которая, похоже, понимает, что я не в настроении и действительно способен на нечто подобное.

– А в чем будет удовольствие для нас? – вмешивается один из лордов.

– Я нужна вам! Я всегда добываю для вас полезную информацию. Грег и Торн выпустились в прошлом семестре, и теперь вам нужно найти двух новых лордов и одну леди! – кричит девушка.

– Двух леди – с этой Стоун сейчас расправится, – бормочет один из младших студентов.

– К чему ты клонишь? – резко спрашиваю я Эбигейл, вновь обратив внимание на обнаженную брюнетку. Она маг воды, студентка четвертого курса и дочь члена приемной комиссии Найтстоуна. Больше о ней практически ничего не известно, за исключением того, что она хороша в постели. В последние семестры Эбигейл прилежно докладывала нам, когда в академию принимали перспективных новичков, чтобы мы знали, к кому стоит присмотреться в начале учебы, чтобы впоследствии пригласить к себе. Кроме того, у ее отца есть досье на каждого студента Найтстоуна, поэтому она может узнать все, что нас интересует.

Именно поэтому два года назад мы предложили ей стать нашей леди, и по той же причине я до сих пор не выбросил ее на улицу, разбив витражи на высоких окнах. Хотя мои руки так и чешутся покончить с ней за раздражающее нытье.

– В Найтстоун поступает наследник Сэмюэла Найта!

Все внутри меня застывает. Что она сказала?

На секунду я забываюсь, и Эби падает вниз сантиметров на двадцать, прежде чем ее испуганный вскрик возвращает меня в реальность, и я подхватываю девушку в воздухе на расстоянии вытянутой руки от каменной плиты, с которой едва не соприкоснулась спина Эбигейл.

Мое сердце гулко колотится о ребра.

– Что ты сказала?

Делаю правой рукой едва заметное движение, притягивая парящую Эби к себе, приводя ее в вертикальное положение, отчего ее длинные иссиня-черные волосы спадают на пышные груди.

Я останавливаю ее тело в нескольких сантиметрах перед собой. Босые ноги Эби почти соприкасаются с каменным полом, и я могу взглянуть прямо в ее глаза с расширенными от ужаса зрачками.

Ее взгляд испуганно мечется туда-сюда. Несколько раз моргнув, девушка прикусывает нижнюю губу.

– Отец говорил, что сын Найта поступит в академию под другим именем, чтобы никто не узнал, кто он на самом деле. Его усыновили несколько лет назад, и он больше не носит прежнюю фамилию. Но заявление было подано более четырех лет назад, и в нем указаны имена Сэмюэла и Миранды Найт. Я расскажу вам, как теперь зовут наследника Найта, – выдыхает Эбигейл, пытаясь оглядеться вокруг в поисках помощи. У нее нет возможности повернуть голову, поэтому ее отчаянный взгляд натыкается только на меня.

Дерьмо. Я чувствую, что она говорит правду, хотя и не обладаю даром телепатии. Сейчас, наверное, даже человек понял бы, что Эбигейл не лжет.

Я делаю шаг к Эби и крепко сжимаю ее горло, в тот же момент развеивая магию, удерживающую ее в воздухе, и девушка начинает задыхаться в моей руке. Нужно принять решение в считаные секунды. Лордам не терпится услышать, как зовут наследника Найта, но я хочу быть единственным, кто об этом знает. Я должен быть единственным.

Другие, должно быть, были бы рады принять его в наши ряды, но они не знают того, что известно мне.

Нога сына Найта никогда не ступит в наш орден. Я скорее отрублю себе обе руки и скормлю их оборотням на День благодарения, чем позволю ему стать одним из нас. Если отпрыск Найта осмелится объявиться в кампусе, он пожалеет, что вообще родился на свет.

Я отпускаю горло Эби, лицо которой успело приобрести темно-красный оттенок, и, задыхаясь, девушка падает передо мной на колени. Измученная и рассерженная, она смотрит на меня, пытаясь подняться, но я одной рукой удерживаю ее на полу.

Я должен заткнуть ей рот, пока остальные лорды здесь. Позже мы останемся наедине, и она сообщит имя наследника Найта лично мне. А пока...

Я расстегиваю ремень, и через мгновение оказываюсь рядом с ней.

– Кое на что ты определенно годишься, – заявляю я с усмешкой в голосе и ощущаю, как присутствующие в зале лорды расслабляются и у них повышается настроение. Мое поведение означает, что ей разрешено остаться в живых – пока что. Остальное проясним позже.

Я не позволяю Эбигейл ответить на повисший в воздухе вопрос, вместо этого резко врываясь в ее рот, который она неохотно, но покорно открывает. Послушная. И хотя за последние несколько минут у меня пропало всякое желание, я зарываюсь рукой в черные волосы и притягиваю голову девушки, делая то, чего от меня ожидают.

Черт. А она не так уж плоха.

Она почти заставляет меня забыть о бомбе, что тикает где-то внутри с того момента, как в стенах церкви прозвучала фамилия Найт. Почти.

Как Сэмюэл Найт посмел отправить своего ублюдка в академию?

Я не позволю этому сукиному сыну своим присутствием втоптать в грязь наследие моей семьи. Он не переживет и недели в этом кампусе. Если потребуется, я...

– Ах, – тяжело выдыхаю я, когда Эби начинает двигаться быстрее и интенсивнее. Грубая животная похоть разливается по венам. Я закрываю глаза, все глубже и глубже погружаясь. Если потребуется, я убью его.

2

Хэйден

Вы верите в магию и чудеса?

Я вот верила раньше. Верила во все: фей, волшебство, сказки, любовь до гроба и в судьбу – до рокового дня, когда умерли мои родители. С тех пор любая магия для меня исчезла, и долгое время я не могла поверить совершенно ни во что. Единственное волшебство, которое я все еще способна ощутить, просыпается, стоит мне начать танцевать. В такие моменты мир вокруг словно замирает.

Все изменилось месяц назад, когда я получила письмо, заставившее меня усомниться в своих убеждениях. После разговора с тетей Бет у меня было три недели, чтобы все осознать, но... Увидеть это самой – нечто совсем иное.

Не веря собственным глазам, я всматриваюсь в окно такси.

Только что мы ехали по одной из улиц Нью-Йорка в середине плотного потока автомобилей, затем свернули на узкую улочку, и что теперь? Я не понимаю, где нахожусь. Я, черт возьми, не понимаю абсолютно ничего, но могу с уверенностью заявить, что мы уже не в Нью-Йорке.

Черт, значит, это правда. Мой взгляд скользит по пышным зеленым насаждениям, а желудок совершает головокружительные кульбиты. Наклонившись вбок, я с любопытством выглядываю из-за водительского сиденья. Мы подъезжаем к огромному огороженному поместью. Оно напоминает небольшой замок или по меньшей мере загородное имение, которое раньше принадлежало какому-нибудь лорду. Наша машина – не единственная на широкой мощеной улице. Прямо сейчас мы медленно двигаемся среди бесчисленного множества других такси и черных лимузинов, которые со скоростью улитки приближаются к кованым воротам.

– Мы уже приехали? – задаю я вопрос, ответ на который очевиден, и, обернувшись, выглядываю в заднее окно автомобиля. Все, что я вижу, – это еще одна машина и несколько прохожих, идущих рядом с автоколонной: никакого логического объяснения тому, как мы вдруг перенеслись сюда из центра Большого Яблока. Большинство прохожих – молодые люди лет восемнадцати-двадцати. Одни катят за собой чемоданы на колесиках, другие надели через плечо объемные дорожные сумки.

– Итак, мисс Скотт, я могу высадить вас прямо у ворот.

– Сколько я вам должна? – интересуюсь я, в поисках бумажника зарываясь в небольшую коричневую сумку на длинном ремешке. Наличных у меня с собой немного, надеюсь, их хватит. В конце концов, недостающую сумму можно перечислить онлайн. Трудно было заранее предположить, насколько долгой (и дорогой) окажется эта поездка, да и тетя Бет не слишком помогла мне с расчетами.

– Нисколько, мисс Скотт, – отвечает водитель. – Первокурсники Найтстоуна не платят за дорогу до академии.

– О! Ладно, – со смесью смущения и облегчения я убираю бумажник обратно в сумочку.

Три месяца назад я планировала окончить школу, по гранту поступить в Джульярд, обучаться танцам и в один прекрасный день выступить в крупнейшем театре балета в стране. Три недели назад я и представить не могла, что магия действительно существует. Что все те сказки, которые мама читала мне в детстве перед сном, были правдой. А три часа назад я сомневалась, стоит ли садиться в прибывшее за мной такси, и не знала, как объяснить водителю, куда направляюсь: места назначения не было ни на одной онлайн-карте.

Но сейчас я здесь. У ворот академии Найтстоун.

Когда таксист останавливается на одном из освободившихся парковочных мест, расположенных под огромной каменной стеной, я благодарю его и открываю дверь автомобиля. Меня обдает свежим, теплым воздухом, который не идет ни в какое сравнение со смрадом Нью-Йорка.

Ошеломленная, я выхожу из машины и оглядываюсь по сторонам.

Где, черт возьми, мы находимся? Чисто географически?

Водитель, мужчина средних лет со вьющимися каштановыми волосами, тем временем тоже вышел и обошел автомобиль.

– Здесь всегда так людно? – спрашиваю я, оборачиваясь на лимузины и такси, ожидающие свободного места.

– Вчера и сегодня – дни заезда, – лаконично объясняет он, доставая мой чемодан из багажного отделения.

Я с благодарностью принимаю его, ставлю на колесики и вытягиваю ручку.

– Так, сейчас мне нужно пройти в эти ворота?

Убрав за ухо надоедливую прядь волос, я указываю на вход, через который на территорию академии струится нескончаемый поток молодых людей. Большинство из них одето в белые блузки или рубашки, на девушках – юбки в темную клетку. А, потрясающе.

Я опускаю взгляд на себя. Похоже, надеть выцветшие голубые джинсы и простой топ, открывающий живот, было не самым лучшим решением. Всеми фибрами души я сомневаюсь в том, что попала в нужное место. В пригласительном письме не было ни слова о дресс-коде.

– Мисс, вы не получили карту? – уточняет водитель, захлопывая багажник.

– Получила... Она у меня с собой.

– Ну, вот видите. Все будет хорошо. Успехов вам.

А если нет? Как мне вернуться в Нью-Йорк, если с этим местом не сложится? Однако задавать вопросы уже поздно. Водитель вернулся в такси и захлопнул дверь. С вежливой улыбкой он кивает мне через окно и заводит двигатель.

Дерьмо. Растерянная, чувствуя, как замирает сердце, я смотрю вслед машине, пока чей-то гудок не напоминает, что парковочных мест не так много и мне стоит убраться с дороги. Я быстро прихожу в себя и отхожу на тротуар, чтобы никому не мешать.

Аллилуйя, я действительно здесь. Вместо того чтобы поступить в высшую школу своей мечты, за возможность учиться в которой тысячи студентов по всему миру готовы поубивать друг друга, я собираюсь поступить в академию, о существовании которой даже не подозревала, пока не получила письмо о зачислении. Тем не менее именно ее выбрали для меня родители. Когда-то они и сами учились здесь, если, конечно, тетя Бет меня не обманула. Любой подросток, в детстве читавший «Гарри Поттера», отдал бы все за возможность оказаться в подобном месте.

На мгновение у меня в голове проносится мысль, что все это – какой-то масштабный розыгрыш. Тетя Бет просто веселила меня, рассказывая истории о магии и колдовстве, не рассчитывая, что я восприму их всерьез. Однако затем я осознаю, что Бет никогда не стала бы шутить о моих родителях. Ей бы и в голову не пришло рассказывать о них небылицы. Кроме того, она очень серьезно относилась к моей будущей карьере. Но что же тогда все это значит?

Я здесь, чтобы найти ответ на этот вопрос.

Взвалив на плечо сумку, я берусь за ручку своего старого, потертого чемодана, у которого нет одного колеса, и тащу его за собой по брусчатке. Хотя сейчас еще раннее утро, августовское солнце уже нагревает мои темные волосы и обжигает каждый сантиметр открытой кожи. Внутренне я проклинаю себя за то, что заранее не нанесла солнцезащитный крем, но в Нью-Йорке сегодня утром было пасмурно. Кто бы мог подумать, что я окажусь не просто в другом городе, а в другой климатической зоне? Надеюсь, меня быстро заселят в комнату, и я смогу убедиться, что не забыла взять с собой тюбик крема от солнца.

Серьезно, Хэйден, сейчас это – твоя главная проблема? Солнце? В то время как ты поступаешь в колледж, полный магов, вампиров и им подобных?

Остается надеяться, что хотя бы часть рассказов о пьющей кровь нежити – плод богатого воображения моей тети. Они с дядей – обычные люди, поэтому Бет мало что могла рассказать о магии или академии. Ума не приложу, как она и мои родители так долго держали рот на замке. Святое дерьмо. Меня словно затягивает в черную дыру, и я даже представить себе не могу, что меня ждет внутри. Смогу ли я выбраться живой из нее? И есть ли у меня выбор?

Даже если он был раньше, сейчас об этом размышлять слишком поздно.

Я вхожу в черные кованые ворота, над которыми в нескольких метрах над землей красуются размашистые буквы «НС» и герб, точно такой же, как в моем письме о зачислении.

Не падай духом. Все будет хорошо. Они поймут, что у тебя нет никаких магических способностей, и отправят обратно домой. Тогда ты сможешь, как и планировала, поступить в Джульярд. Там ты будешь придерживаться легенды, согласно которой пропустила первые несколько дней учебы из-за гриппа.

Но действительно ли это то, чего я хочу?

Все мысли растворяются в воздухе, когда передо мной появляется кампус. Я замираю как вкопанная, глядя на огромную лужайку, над которой возвышается здание в форме подковы. Светло-коричневый песчаник, бесчисленные эркеры в темных рамах и романтичные остроконечные крыши придают академии старинный вид. Прямо перед главным зданием находится небольшой фонтан, окруженный кустами самшита и цветочными клумбами.

Это просто потрясающе. Не сравнить с нью-йоркскими каменными джунглями.

Толчок сзади возвращает меня в реальность, он настолько резкий, что с плеча соскальзывает ремень сумки.

– Эй! – Я недовольно вскрикиваю и оборачиваюсь к человеку, который только что чуть не сбил меня с ног. Мимо, не удостоив меня и взглядом, энергичным шагом проходит девушка с длинными светлыми волосами. Ее короткая темно-синяя юбка в зеленую клетку развевается вокруг открытых бедер, подчеркивая чертовски длинные стройные ноги.

– О, не стоит извинений, со мной все в порядке, – бормочу я, наклоняясь за упавшей сумкой и заодно выуживая из нее листовку с планом кампуса. Без нее я точно здесь заблужусь.

Развернув карту, сворачиваю с мощеной дорожки на пышную зеленую лужайку и направляюсь к главному зданию.

Должно быть, секретариат находится здесь? На карте обозначено еще пять крупных зданий с разными помещениями и секциями. И хотя вчера вечером я внимательно изучила план академии, сейчас чувствую себя слегка растерянной.

* * *

Если верить плану, именно сюда мне и нужно. Перевожу взгляд с карты на закрытую дверь справа. Последние пять-десять минут я словно блуждала по проклятому лабиринту, стены которого постоянно сдвигаются, хотя, конечно, в действительности они остаются на месте. Найти дорогу в западное крыло мне удалось только благодаря подсказке проходившей мимо студентки. Есть ли вообще смысл пытаться разбираться, где здесь что?

Эта мысль резко вылетает из головы, когда передо мной открывается дверь.

– Прошу прощения, секретариат, случайно, не зд... – Мой голос срывается, когда я осознаю, что здесь происходит. И понимаю, во что вляпалась.

Сразу после изданного мной писка доносящееся из-за стола тяжелое дыхание стихает.

– Айзек, ты что, дверь не запер? – возмутилась нагнувшаяся над столешницей женщина.

Да, дверь Айзек, очевидно, не запер. Я перевожу взгляд с рыжеволосой незнакомки, слишком взрослой для того, чтобы быть студенткой, на стоящего за антикварным столом блондина, все еще глубоко поглощенного ею.

Он однозначно еще студент. На мое счастье, тела обоих любовников в достаточной мере прикрыты одеждой. Но именно в этот момент парень выходит из девушки, явив миру ту часть тела, увидеть которую мне определенно не хотелось.

Он подходит ко мне, и почти в панике я устремляю взгляд на его лицо, всеми силами стараясь не смотреть вниз.

Не смотри ему между ног, не смотри на него, святое дерьмо.

Удержать взгляд на его лице тоже оказывается задачей со звездочкой. Этот парень чертовски привлекателен и едва ли старше двадцати с небольшим лет. На нем белая, наполовину расстегнутая рубашка, обнажающая гладкую загорелую грудь. Изящная шея плавно переходит в волевой подбородок, затем – в безупречное модельное лицо с высокими скулами, полными губами, прямым носом и... темно-синими глазами, которые сейчас равнодушно устремлены прямо на меня. Мне приходится несколько раз моргнуть, чтобы унять пробежавшую по позвоночнику дрожь.

– Детка, исчезни. Сделай вид, что ничего здесь не видела.

Что, простите?

Не успела я открыть рот, как блондин подошел настолько близко, что мне приходится сделать шаг назад. Должно быть, именно на это он и рассчитывал, потому что в следующую секунду дверь захлопывается прямо у меня перед носом.

С открытым ртом я смотрю на темное дерево.

Что это вообще было?

За дверью раздаются голоса. Точнее, один голос, принадлежащий рыжеволосой. Мой взгляд падает на висящую на стене небольшую латунную табличку, которую я поначалу не заметила.

«Проф. д-р Фокс. История и магия огня»

Она преподает здесь? Я резко выдыхаю, не веря в происходящее. Ступая на порог кампуса, я ожидала чего угодно, но вместо чего-то волшебного в первое же утро застаю студента с преподавательницей?

Боже. Прямо сейчас я с удовольствием выбежала бы обратно на улицу и отправилась прямиком в Нью-Йорк, чтобы заселиться в комнату общежития Джульярда, но тут замечаю на соседней двери надпись «Секретариат» и останавливаюсь. Стоит хотя бы попробовать.

В конце концов, мое обучение здесь можно считать последней волей мамы и папы.

На этот раз постучавшись, я жду, пока меня пригласят войти, и только после этого толкаю дверь, хотя она и так была приоткрыта. Безопасность прежде всего. За дверью оказывается просторный, уютно обставленный кабинет. Воздух здесь пропитан ароматом старой деревянной мебели, через который пробивается запах бумаги и чернил для принтера. В центре комнаты – длинная стойка, отделяющая зону ожидания с кожаным креслом от рабочего пространства, заполненного множеством файлов и папок.

За столом позади стойки сидит молодая женщина. Пролистывая страницы папок, она периодически поглядывает на экран компьютера.

– Прошу прощения. – Я прочищаю горло и подхожу ближе. – Секретариат находится здесь? В пригласительном письме говорилось, что мне нужно прийти сюда, чтобы получить расписание и заселиться в комнату общежития.

Девушка бросает на меня короткий взгляд, на ее лице появляется дружелюбная улыбка, а затем она снова погружается в папку.

– Да, да, ты пришла по адресу. Просто... Да что ж такое, куда я его дела? Здесь сейчас черт знает что творится. – Она машет рукой в сторону правого угла стойки. – Ты опоздала. Расписание ближайших мероприятий и вступительных экзаменов можешь взять вон в той стопке.

– Хорошо. А что насчет комнаты?

Тихонько выругавшись, секретарь закрывает папку и переводит взгляд на экран компьютера.

– Имя и дата рождения? – довольно резко спрашивает она. Я сообщаю ей и то и другое, и девушка вводит их в поисковую программу. – Ага, Скотт, Хэйден. Комната номер 87, корпус B. Это комната на двоих. Заселиться в другую сейчас не получится, общежитие переполнено. Я просто подменяю миссис Грэйхем, она ушла на больничный и... О черт! – восклицает секретарь, когда раздается телефонный звонок. Судя по раздражению девушки, далеко не первый за это утро. Она бросает на стойку ключ с номером комнаты и электронной картой и поднимает трубку.

Похоже, ловить здесь больше нечего, так что оставляю девушку наедине с работой. Вооружившись ключом и буклетом с программой, я выхожу из кабинета, прикрываю дверь и в нескольких метрах нахожу выход на улицу, который выводит меня на свежий воздух, так необходимый мне прямо сейчас.

У меня в голове настоящий бардак. Я пробыла здесь менее получаса, но все, что только можно, уже пошло не по плану.

Чего ты ожидала, Хэйден? Романтического путешествия на лодке через волшебное озеро? Или встречу с говорящей шляпой, которая определит, какой факультет подходит тебе лучше всего?

Я почти смеюсь. Очевидно, я представляла, что мое прибытие сюда будет более волшебным. Дело не в самой академии – я надеялась ощутить внутреннюю связь с этим местом и стать ближе к родителям. Однако сейчас я чувствую себя еще более одинокой, чем когда-либо.

Дерьмо. Я такая глупая. Любой человек чувствовал бы себя одиноко в новой школе. Это нормально, когда ты никого не знаешь.

Со вздохом расправив плечи, я принимаю решение первым делом найти общежитие, а затем написать Кенни. Быть может, лучший друг сможет избавить меня от разочарования, которое заполняет мою грудь, словно ледяная вода тонущий корабль.

3

Айзек

Закатив глаза, я заправил рубашку обратно в брюки и застегнул ремень. Затем остановил таймер, запущенный на моих наручных часах Брегет. После вынужденного перерыва Фокс не в настроении продолжать, поэтому я был ужасно зол на темноволосую соплячку, которая нас прервала.

Из-за нее я вынужден слушать нотации Фокс о том, насколько глупой и безответственной была вся наша затея. Как будто она только сейчас это поняла. Я пропускаю ее причитания мимо ушей: мне нет никакого дела до того, узнает о нас кто-то или нет. То, что Эмбер Фокс смотрит на эту ситуацию иначе, – ее проблема, а не моя, но меня раздражает ее занудство и попытки выместить на мне свое разочарование, хотя в прошлом семестре именно она никак не могла насытиться сексом со мной.

Когда я заходил в ее кабинет десять минут назад, мне казалось, что за время летних каникул она успела соскучиться по нашим коротким встречам.

– Успокойся, я все улажу, – уже в который раз заверяю ее я.

Обычно я не повторяю сказанного дважды, но у Фокс, видимо, проблемы со слухом. И почему только мне хочется брать ее снова и снова? Ах да, лекции по истории в прошлом семестре были довольно скучными, и мне захотелось внести в них немного разнообразия. Кроме того, нет ничего приятнее небольшого риска и ощущения чего-то запретного. Удовольствие от тайных отношений длилось почти полгода до сегодняшнего дня, когда нас, наконец, застукали. И разоблачение оказалось самым банальным из всех, какие только можно представить.

Даже если та темноволосая студентка с глазами испуганной лани расскажет кому-то о том, что увидела, мне терять нечего. Меня за это все равно не отчислят.

А вот Фокс, напротив, очень рискует. Она не только преподаватель истории, но и правая рука декана. Кроме того, в следующем семестре она собирается войти в состав администрации академии. За последние четыре минуты Фокс вывалила на меня все эти подробности, будто мне было хоть какое-то дело до ее карьерных планов. Но я не хочу быть задницей и решаю отблагодарить ее за многочисленные моменты удовольствия, подаренные мне в прошлом семестре, поэтому беру ситуацию в свои руки. Главное, чтобы она наконец успокоилась. В ушах уже звенит, а руки так и чешутся вытащить из кармана форменного пиджака сигарету и закурить второй раз за день. Однако я не хочу расстраивать Фокс еще больше и откладываю это удовольствие на потом.

– Что ты собираешься сделать? Ты же маг земли, а не телепат с исключительными способностями! – продолжает ворчать она.

Боже, ей лучше закрыть свой рот. Горячее, чем сейчас, она выглядит только тогда, когда мое имя со стоном срывается с ее губ. Или когда они обхватывают определенную часть моего тела. Я натягиваю темный пиджак и шагаю к Фокс. Прежде чем она успевает среагировать, ее изящная шея оказывается в моей руке. Я не сжимаю ее – в конце концов, у меня нет цели снова возбудить Фокс, – но держу достаточно крепко, чтобы заставить ее замолчать.

– По-твоему, я не в состоянии с этим разобраться? Или ты хочешь назвать меня лжецом? – тихо спрашиваю я. – Если я сказал, что улажу, – значит, улажу. О работе можешь не беспокоиться, девчонка никому ничего не скажет. Заставить вампира вмешаться в ее память или вовсе вытравить идиотку из чертовой академии – это уже моя забота.

Фокс тяжело сглатывает, и я отпускаю ее горло. Мой взгляд бесстрастно скользит по ее лицу, которое, надо сказать, довольно красивое для женщины за тридцать.

– Если я в чем-то и хорош, так это в том, чтобы сохранять тайное – тайным, – бормочу я и, отвернувшись от Фокс, покидаю кабинет.

* * *

Закрыв глаза, я затягиваюсь и наслаждаюсь тем, как дым заполняет легкие, проникает в тело и растекается по артериям. Хотя последнее вполне может быть плодом моего воображения. Наверняка так и есть.

Я протяжно выдыхаю и откидываю голову назад. Сухие травинки щекочут предплечья и локти, которыми я опираюсь на лужайку. Солнце бьет в лицо, обжигая кожу. Только глаза находятся в прохладной тени солнцезащитных очков.

Еще не знаю, как именно разберусь с той маленькой брюнеткой, которая оказалась не в то время и не в том месте, но уверен, что придумаю что-нибудь, когда мой мозг немного расслабится.

Не успеваю я закинуть ногу на ногу, как вдруг об меня ударяется что-то твердое, а раздавшийся секундой позже резкий вскрик вынуждает открыть глаза.

Что-то – или кто-то – бросается в мою сторону, и прежде чем я успеваю опомниться, оно буквально приземляется мне на колени. Копна темных волос и сладкий цветочный парфюм.

Кто это у нас тут? Я удивленно вскидываю брови, и в тот же момент девушка поднимает голову и смотрит на меня снизу вверх. Черт, она почти уткнулась носом в мою промежность.

Взгляд карих кошачьих глаз был устремлен прямо на меня.

Черт. Это однозначно та самая брюнетка, что застукала нас с Фокс. У меня едва не вырвался смешок, но вместо этого я делаю еще одну глубокую затяжку, ни на секунду не отрывая взгляда от девушки. Кажется, она меня не узнает – возможно, из-за солнцезащитных очков или потому, что не запомнила мое лицо, когда я стоял перед ней без штанов. Не могу ее винить.

– Привет, незнакомка. Могу тебе как-то помочь? – интересуюсь я, в то время как она не предпринимает ни малейшей попытки слезть с меня.

Кажется, мои слова развеяли ее замешательство. Щеки девчонки приобрели светло-розовый оттенок.

– Извини, я... не хотела на тебя падать. Я тебя не заметила, – бормочет она, пытаясь как можно скорее подняться на ноги, но я оказываюсь проворнее и обхватываю пальцами ее запястье, которое покоится на свежескошенном газоне рядом с моим бедром.

Ее тело замирает, и она остается стоять передо мной на четвереньках.

Словно молнией, меня пронзает мысль о том, чтобы вернуть ее голову к своему паху, но я беру себя в руки. Воспоминание о том, насколько близко ее рот всего минуту назад, возбуждает меня. Неудивительно, ведь из-за этой темноволосой нахалки мне пришлось покинуть кабинет Фокс неудовлетворенным.

– Ты. Ты... ты... у тебя... – вдруг начинает заикаться она, и я перевожу взгляд с ее бледно-розовых губ на глаза.

Ах, кажется, она наконец-то меня узнала. Или у нее инсульт. Я делаю короткую затяжку и выпускаю дым ей в лицо.

– Детка, из-за тебя я остался без удовольствия. Не хочешь загладить вину?

От возмущения у нее отвисает челюсть. Девчонка выпрямляется с такой силой, что ее запястье вырывается из моей хватки.

– Ты спятил? – шипит она. – Это что? Ты куришь на территории академии?

– Перестань, все в порядке. – Я пытаюсь ее успокоить, не особенно на это надеясь, но попробовать все равно стоило.

Она встает и отряхивает джинсы, на коленях которых остались свежие пятна от травы, что заставляет ее тихо выругаться. Мой взгляд падает на карту, упавшую в траву рядом. Видимо, девчонка была поглощена ею и поэтому споткнулась о мои ноги. Я достаю бумажку и тоже поднимаюсь, возвышаясь над малышкой на целую голову.

– Первокурсница? – интересуюсь я.

Она молча пытается выхватить карту у меня из рук. Должно быть, ее разозлили мои слова? Или она считает меня ублюдком, которому плевать на правила? Конечно, так оно и есть, но других девушек из кампуса это беспокоит в последнюю очередь. Я поднимаю карту академии повыше, чтобы девчонка не смогла до нее дотянуться.

– Да какого черта? – возмутилась она. – Верни мне план. Или расскажи, как дойти до общежитий.

– Могу тебя проводить, – предлагаю, полагаясь на интуицию. Мне даже нравится ее ершистость. С этой девчонкой было бы приятно поиграть в кошки-мышки. Кроме того, если я узнаю, где остановилась новенькая, то будет проще заткнуть ей рот. Я легко найду ее снова, если потребуется. Если у меня получится обвести ее вокруг пальца, то для того, чтобы сохранить наш с Фокс маленький секрет, не потребуются ни вампирские чары, ни исключение из академии. Женщинами легко управлять, когда их рассудок находится во власти гормонов.

– Нет, спасибо, – отрывисто отвечает девчонка. Она делает еще одну нелепую попытку выхватить бумажку, пытаясь потянуть мою руку вниз.

Серьезно? Я невозмутимо поднимаю бровь, хоть она не увидит это из-за темных очков.

Новенькая фыркает, как капризная кобыла, а затем разрывает наш контакт кожа-к-коже так же быстро, как и установила его.

Ее щеки покраснели еще сильнее? Из-за того, что она на мгновение задержалась пальцами на моем открытом предплечье? Или мой разум затуманился?

– Забудь. Можешь оставить карту себе. Вдруг дорогу забудешь. – Закатив глаза, она отворачивается от меня, взмахнув длинными темно-каштановыми волосами, и, спотыкаясь, уходит через лужайку – конечно же, в противоположную от общежитий сторону.

Нет уж, это еще не конец.

Я концентрируюсь на земле. Проходит несколько секунд, прежде чем я пробираюсь сквозь клубы тумана в голове и ощущаю под своими ногами чистую жизнь. Затем я нахожу самые крупные сплетения корней в радиусе нескольких метров и... Мои пальцы подрагивают, когда я мысленно тянусь к ним.

Ее резкий возглас вызывает у меня усмешку. Девчонка лежит на земле, пока я, медленно приближаясь, позволяю обвившему ее лодыжку корню снова скрыться под травой.

– Что это такое? Здесь только что был... – Она вскакивает и в недоумении переводит взгляд на землю, а затем обратно на меня.

Проходит некоторое время, прежде чем новенькая осознает, что произошло.

– Это сделал ты?

– Маг земли, – отвечаю я и подхожу так близко, что ей следовало бы отступить, но девчонку словно парализовало.

Неужели ее так сильно потряс мой маленький фокус с корнями или она ударилась головой? Может, стоит отвести ее в больничное крыло?

– Ты маг, – нахмурившись, бормочет она, хотя этот факт очевиден в отношении любого студента академии. Конечно, я мог бы оказаться вампиром, но магов тут намного больше. Согласно спискам учащихся, численность детей ночи составляет всего около пяти процентов от общего количества студентов Найтстоуна. Хотя в действительности этот процент наверняка выше.

– А ты нет? – интересуюсь я, пристально присматриваясь к новенькой.

До сих пор я оценивал только сексуальный потенциал, которым она определенно не обделена, но теперь мой взгляд стал внимательнее в попытках рассмотреть, что кроется за милым кукольным личиком в форме сердечка. Неужели она вампир? Нет, для этого в ее светло-карих глазах слишком много невинности и наивности. Слишком много доброты. Но она, кажется, совершенно ошеломлена моим вопросом, и это зарождает во мне зернышко сомнений. Что-то с ней не так.

– Разблокируй-ка его для меня.

Я подношу к лицу девчонки ее же смартфон, который только что без труда выудил из заднего кармана ее джинсов, в то время как она смотрит на меня с таким выражением, словно перед ней предстал Ганди собственной персоной.

Темные брови новенькой недоуменно сходятся на переносице, но я уже добился своего, поэтому открыл панель для набора цифр на телефоне.

– И что это значит? – возмущается она, но не делает ни малейшего движения, чтобы выхватить у меня телефон.

– Сохраняю тебе свой номер. На случай, если заблудишься и не сможешь разобраться в карте. – Я протягиваю ей смартфон вместе с планом кампуса, и она хмуро опускает взгляд на экран.

– Айзек Хантер, – читает она вслух, и хотя я слышу в ее голосе презрительную нотку, мне нравится, как мое имя звучит из ее уст. Даже слишком нравится, хотя я обещал Фокс решить проблему, а не переспать с ней. С другой стороны, ей не должно быть дела до того, как именно я справлюсь с ситуацией.

– Спасибо, но от твоей помощи я откажусь, – отрезает малышка, засунув телефон обратно в задний карман обтягивающих джинсов. Но номер все же не удалила.

Уголки моего рта растягиваются в торжествующей ухмылке. Рано или поздно она позвонит. Я просто уверен в этом.

Глядя ей вслед – девчонка очень торопится скорее от меня уйти, – я стряхиваю на землю пепел и вдруг слышу позади себя знакомый голос:

– Опять пристаешь к беспомощным первокурсницам? – Я ощущаю руку Сайласа на своей шее. Должно быть, он заметил нас с малышкой издалека.

Закатив глаза, я подхватываю с земли сумку и темный пиджак с вышитым на нем гербом Найтстоуна и перекидываю их через плечо.

Сайлас никогда не понимал, что привлекает меня в девчонках-первокурсницах и в женщинах, к которым непросто найти подход. Он – Стоун, и одной только фамилии достаточно, чтобы половина кампуса уже была у его ног. Но ему нет до них никакого дела. Не будь мы так хорошо знакомы, я усомнился бы, что с ним все в порядке: настолько мало секса бывает у этого парня. Хотя он – чертов бог этой академии.

Сайлас идет к главному зданию рядом со мной, однако его мысли явно где-то не здесь. На его лице застыло мрачное и суровое выражение.

Сайлас никогда не искрился от радости, но сегодня он, похоже, совсем не в духе.

– Все загоняешься из-за Эби? – предполагаю я, пытаясь на время прогнать из головы безымянную новенькую. Я знаю Сайласа достаточно долго, чтобы угадывать его мысли с точностью до пятидесяти процентов. Конечно, с телепатами мне не сравниться, но и людей с этим даром немного.

– Мне плевать на нее.

Я удивленно поднимаю бровь.

– Она уже раскололась, как зовут сына Найта? Или все еще в коматозе после вчерашнего? Какой-то ты сегодня напряженный. Может, тоже покуришь? Наши леди будут благодарны, если ты немного успокоишься.

Этот парень развлекается редко, но если уж решит... Святые угодники!

Однако в ответ на искренний совет я получаю лишь грозный взгляд и поднимаю руки, признавая свое поражение.

– Эбигейл назвала имя, я проверил его, и оказалось, что она лжет. Или что-то не так поняла. В любом случае это была дезинформация. Нет никакого наследника Найта, – отвечает он.

Сбитый с толку, я делаю паузу, но Сайлас невозмутимо продолжает:

– Увидимся позже. У меня еще есть дела! – бросает он через плечо и заходит в здание академии с таким видом, будто спешит на занятия.

Его поведение было странным по двум причинам. Во-первых, Сайласа никогда не заботили возможные опоздания. А во-вторых, большинство лекций и семинаров начнутся только на следующей неделе.

– И куда ты, блин, собрался? – крикнул я вслед темноволосому убийце настроения, но ответа не получил, потому что придурок уже исчез из моего поля зрения.

4

Хэйден

Как бы я ни старалась не думать об этом Айзеке Хантере, столкновение с ним не выходило у меня из головы. Уже второе, заметьте. Еще упорнее я старалась забыть нашу первую встречу и тот факт, что Айзек спал с преподавательницей.

Он совсем не похож на мага. Понятно, что, не обладай Айзек способностями, он не учился бы в этой академии, но я не ожидала вот так запросто увидеть, как кто-то колдует. Ничего подобного я никогда в жизни не видела. Вокруг моей ноги неожиданно обвилась петля, из-за которой я упала, и приземление было далеко не мягким, но... он творил магию. Как будто это самая обычная вещь в мире.

Кроме того, этот белобрысый придурок бесстыдно со мной флиртовал, несмотря на то чем занимался в учебном кабинете менее получаса назад.

Я решительно отгоняю эту мысль и сосредотачиваюсь на том, чтобы снова ни об кого не споткнуться. С зеленой лужайки я выхожу на мощеную дорогу, соединяющую главное здание и восточную часть кампуса. Территория академии оказалась куда больше, чем я ожидала: помимо учебных корпусов и общежитий здесь располагалось несколько небольших кафе и магазинов, почти как в небольшой деревне. Чуть позже я обязательно исследую это место внимательнее, но для начала нужно избавиться от чемодана и вовремя прийти на первое мероприятие.

Секретарь направила меня в корпус B, который я достаточно быстро нашла на карте. На плане оно было схематично изображено в форме угловатой буквы Q. Я с любопытством окидываю взглядом двухэтажное здание из светлого камня. Вход выделен круглой аркой и обрамлен двумя серыми колоннами, по которым вьются лозы плюща. Из двустворчатой двери только что вышли несколько парней, которые теперь, смеясь, дурачась и тыкая друг друга под ребра, сбежали по небольшой лестнице. Двое из них бросили на меня короткий заинтересованный взгляд, но я игнорирую их и вхожу в здание. Меня смущает, что общежитие смешанное. В большинстве университетов США студентов разного пола разделяют по разным корпусам. Похоже, маги относятся к этому несколько проще.

Покачав головой, я затаскиваю чемодан в фойе и вижу огромную толпу студентов.

В волшебном мире переизбыток тестостерона? Только этого мне не хватало. Не то чтобы я что-то имею против противоположного пола. Кенни, мой лучший школьный друг, – один из самых милых людей на планете, но обычно парни нашего возраста склонны беззастенчиво флиртовать со всеми, у кого есть грудь, а я бы предпочла этого избежать.

– Эй, малышка, ты заблудилась? – словно в подтверждение этой мысли, меня окликнул спортивного вида парень с внушительным прессом. Он явно только что вышел из душа: кроме шлепанцев, на нем красуется только обернутое вокруг бедер полотенце, а ко лбу прилипли мокрые волосы.

Это будет весело. Не обращая на парня внимания, я следую за латунными табличками с номерами комнат, пока не оказываюсь в узком коридоре перед дверью с номером 87.

По крайней мере, в комнаты они должны заселять студентов одного пола. Я стучу дважды, но никто не отвечает. Тогда я открываю дверь ключ-картой и затаив дыхание заглядываю в комнату.

После утреннего происшествия я готовлюсь к худшему, поэтому мне приходится несколько раз моргнуть, чтобы убедиться: кажется, все в порядке. Комната выглядит мило. Соседки пока не видно, поэтому у меня есть время прийти в себя.

С облегчением я переступаю порог и закрываю дверь за собой. Чемодан оставляю в центре комнаты, застеленной темным ковром. Я пока не собиралась распаковывать вещи – кто знает, как долго мне предстоит пробыть здесь, – но инстинктивно выбрала одну из сторон комнаты и упала на узкую односпальную кровать с удивительно удобным матрасом.

Мой взгляд скользит по двум одинаковым письменным столам, двум комодам из темного дерева и висящему над дверью гербу академии. На стенах – бежевые обои и несколько полок. В воздухе витает слегка затхлый запах старой мебели в сочетании с ароматом свежего стирального порошка и кондиционера для белья.

Сколько десятилетий или даже веков здесь жили юные маги? Мысль о том, что мама или папа в юности могли спать именно в этой комнате, заставляет мое сердце биться чаще. Конечно, учитывая количество комнат, вряд ли это действительно так, но лишь одна вероятность пробуждает во мне неописуемые чувства.

Однако мысль о том, что это место станет моим домом на ближайшие несколько лет, все еще ощущается не менее чуждо, чем пару дней назад, когда я еще была в Нью-Йорке. Мой разум ожидает, что в любой момент меня отправят домой, потому что все это – глупое недоразумение или сон, который прервется в следующую минуту. Еще в детстве, а потом и в подростковом возрасте мне снились очень яркие сны. Тетя Бет всегда поражалась тому, насколько у меня живое воображение.

Однако на этот раз сон длится довольно долго. Вздохнув, я ставлю на кровать сумку и достаю из нее телефон и буклет с программой мероприятий, который взяла в кабинете секретаря.

Первым делом пишу Бет, чтобы сообщить, что благополучно добралась до академии и что им с Марлоном не о чем беспокоиться. Затем отправляю сообщение Кенни, который думает, что утром я отправилась в Джульярд. Как рассказать ему правду? Тем не менее я отвечаю максимально честно, а затем спрашиваю Кенни, как проходит его первый день в Йеле.

Надеюсь, мне не придется врать ему слишком долго.

Сражаясь с угрызениями совести, я убираю смартфон и обращаюсь к программе.

Вступительное испытание для первокурсников (А) – 10:30, корпус H, зал 2.

Мой взгляд пробегает по следующим строчкам. Днем предстоит пройти второе вступительное испытание, обозначенное буквой B, завтра – C и D, а до конца недели – еще множество других тестов с более сложными комбинациями цифр и букв.

Дерьмо. Похоже, я застряну здесь на несколько дней, если они не выгонят меня сразу. В буклете не указано, что именно проверяет каждый из тестов. В пригласительном письме упоминались способности, но пока Бет и Марлон не смилостивились и не рассказали, что имеется в виду, я наивно полагала, что академия хочет проверить мое умение танцевать. За последние полгода я прошла столько прослушиваний в разных университетах, что мне и в голову не приходило что-то иное. Теперь я знаю, что академии Найтстоун нет дела до моих способностей к балету, но чего они ждут от меня? Я должна что-то наколдовать?

Не будь все это так горько, я бы, наверное, рассмеялась. Ни на что, черт возьми, не годна, кроме танцев.

К сожалению, в письме не был указан номер телефона, по которому я могла бы позвонить из Нью-Йорка и уточнить, как быть, если никакими магическими способностями не обладаешь. Привычный поиск информации об академии в интернете тоже не дал результатов. А донимать вопросами загруженного работой секретаря мне не хотелось.

Неужели здесь нет чего-то вроде студенческого совета, члены которого могли бы меня выручить? Не хотелось бы на глазах у толпы студентов узнать, что я не способна ни на что, что дает мне право учиться здесь.

Я соскользнула с края кровати, перекинула через плечо сумку и вышла из комнаты, вооружившись планом. Кто-нибудь в кампусе точно сможет помочь мне. В конце концов, в этой академии я не единственная испуганная первокурсница.

Сайлас

Успеть все запланированное на сегодняшнее утро оказалось непросто. Мне потребовалась целая вечность, чтобы найти Каина, который, как последний ботаник, завис в библиотеке. Кто по своей воле открыл бы хоть какую-то книгу до начала семестра? К счастью, большинство студентов Найтстоуна, похоже, разделяют мою точку зрения, поэтому в библиотеке стоит мертвая тишина, и никто не заметил меня вместе с этим парнем. После того как мне удается убедить его применить свои вампирские штучки к памяти Эби, главную проблему можно считать решенной. Она больше ни с кем не сможет поделиться тем, что рассказала мне прошлой ночью. Уверен, способность Каина должна хорошо сработать на той, которая позволяет ему кусать себя.

Интересно, что из этого он сделает с Эби?

Я отмахиваюсь от этой мысли. Главное, чтобы все было сделано быстро. Возможно, мне стоило решить проблему самому. Посвящать в ситуацию Каина – риск. Я даже слегка беспокоился о том, как вампир отреагирует на упоминание сына Найта, но Каину, похоже, нет до этого дела. Как всегда. Не знаю, успокоило ли меня это или, наоборот, взбесило. Со вчерашнего дня мое настроение хуже некуда. По крайней мере, мы с Каином сходимся во мнении, что другим лордам о наследнике Найта лучше не знать. То, что мне приходится лгать еще и Айзеку, оставляет горькое послевкусие, но его, к счастью, легко проглотить. Айзек мне как брат, но ему не понять, что такое настоящая семья. Три с половиной года назад Сэмюэл Найт нанес нам удар в спину, и ничто на свете не сможет восполнить нанесенный им ущерб. Меньшее, что я могу сделать для защиты чести своей семьи, – это не дать его отродью разгуливать здесь, словно он – долгожданный король.

К счастью, мне не нужен талант Каина, чтобы разобраться с девчонкой из секретариата. Манипулировать переутомленной помощницей-студенткой можно и без всяких вампирских чар. Достаточно фамилии Стоун и определенной репутации в кампусе, чтобы выпытать у девчонки, в какую комнату определили Скотта Хэйдена, ранее Найта. Я позабочусь о том, чтобы этот Скотт провалил каждое из вступительных испытаний. Направляясь в общежитие, я еще не уверен, сломать ему обе ноги или...

– Эм, извини, ты тоже студент? – промямлила из угла комнаты какая-то малолетка, вырвав меня из мрачных мыслей, которые вот-вот должны были перейти в разряд кровавых.

Я неохотно останавливаюсь и надменно смотрю на девушку. Она на голову ниже меня и, должно быть, новенькая: судя по оленьему взгляду огромных карих глаз, она понятия не имеет, кто я такой.

Это наивное неведение скоро пройдет. Самое позднее к концу недели кто-нибудь расскажет ей обо мне. Тогда она больше и взглянуть на меня не посмеет, если я вдруг ее об этом не попрошу. Все в кампусе знают, кто я такой. Все знают моего отца и историю моей семьи. По крайней мере, ту ее версию, поверить в которую всему миру позволил Закария Стоун.

– А я похож на уборщика? Или садовника? – нагло отвечаю я, чтобы пристыдить девчонку за глупый вопрос. Может, она пока не знает моего имени, однако я стою перед ней, одетый в форму академии. Ненавижу глупых женщин. Почти так же, как ветреных потаскух.

Я наблюдаю, как в ее взгляде появляется вызывающее выражение и как она едва заметно передергивает плечами.

– Можешь просто подсказать, где находится студенческий совет? Или деканат?

Подождите, малышка хочет увидеть моего старика? Я присматриваюсь к ней внимательнее. Сердцевидное, почти милое лицо, заостренный маленький нос, изящные губы, приподнятые темные брови того же эбенового оттенка, что и волосы, и стройное тело, скрытое под бесформенной белой футболкой и джинсами в пятнах травы. Зелень на ее коленях заметна очень явно... Или она чертовски неуклюжая, или долго стояла на коленях по какой-то другой причине. Один из студентов наверняка уже испытал эти аккуратные губы в деле за живой изгородью.

– Что ты хочешь от декана? – интересуюсь я, презрительно скривив рот.

– Мне просто нужен кто-то, кто поможет, если... возникнут проблемы.

– Какие проблемы? – Поверить не могу, что сам спрашиваю ее об этом. Почему я вообще трачу свое время на эту девушку? Это Айзеку нравится развлекаться с первокурсницами, выслеживая их, словно охотник жертву, и запрыгивать на все, что не успеет увернуться.

Мне же для такого рода удовольствий хватает встреч с нашими леди. По крайней мере, с точки зрения их способностей, родословной и оценок они самые перспективные девушки всего кампуса. Когда дело доходит до выбора партнерши, я крайне избирателен. Не хочу связываться с теми, кто хотя бы немного не соответствует мне.

– Дело во вступительном тесте, – продолжает девушка, которая явно на несколько лет моложе меня и, должно быть, только что окончила школу. – Я не уверена, что действительно должна учиться здесь, или...

Я мысленно отключаюсь, узнав о ней достаточно. Причина, по которой я потратил на эту девицу две секунды своего времени, испаряется вместе с нервным потоком ее слов. Не только маленькая глупая девчонка, но и бездарность. Возможно, совсем лишенная способностей. Знающая. Вероятно, ее родители обладают даром – иначе ее здесь бы не было, – но не передали его ей по наследству.

– Для этого тебе не нужен декан, – перебиваю я ее. У моего отца наверняка есть дела поважнее, чем утешать паникующих первокурсниц и держать их за ручки. Скорее всего, он сидит у себя в офисе и вносит последние штрихи в пафосную приветственную речь, которую толкает каждый семестр. – Ты не единственная, кто боится провалить вступительные испытания. Или в тебе заключена магия и тесты помогут ее раскрыть, или ты – обычный человек. Тогда в конце недели тебе предложат вернуться домой.

Я планировал оставить девушку без дальнейших комментариев – в конце концов, мы уже обменялись любезностями – и направиться в общежитие, до которого осталась всего пара метров, но она все никак не отставала:

– Подожди, «предложат»? То есть мне можно остаться здесь, даже если я не умею... колдовать?

Раздраженный, я вновь поворачиваюсь к ней:

– Боже, ты не могла задать эти вопросы своим родителям или кому-то еще? Неужели никто тебе не объяснил, что такое академия Найтстоун?

Девчонка сжимает зубы и отрицательно качает головой, и я опускаюсь до объяснения азов, потому что на меня, как на сына Закарии, возлагаются определенные обязательства. Я несу такую же ответственность за репутацию академии, как и мой отец. В какой-то момент все это станет моим наследством. Ему не нужен еще один позорящий его ребенок – эту истину мне вдалбливают в голову изо дня в день.

– В некоторых случаях Знающим разрешается пройти обучение в академии по обычной образовательной программе бакалавриата. Такой диплом будет действителен и в человеческом мире, как если бы ты окончила самый обычный университет. Пока все ясно или я могу тебе еще как-то помочь? – Я умалчиваю о том, насколько жалкими считаю обычных людей, которые учатся здесь. Если однажды я встану во главе академии, то все изменится. Но до тех пор при свете дня я продолжу играть роль образцового студента. Образцового сына. Образцового мага.

По крайней мере, девушка с оленьими глазами, похоже, понимает, что я не горю желанием ей помогать: она почти обиженно сводит брови, а пытливый огонек в ее глазах потухает.

– Все ясно, спасибо за информацию, – холодно бросает она, закатив глаза.

Она пытается показаться крутой? Выглядит жалко.

Я подхожу ближе и замечаю, как она вздрагивает.

– Удачи на вступительных тестах. А если с магией сегодня не сложится, то можешь встать на колени и как следует попросить, чтобы тебя пока не отправляли к Знающим, – язвительно предложил я. – Ты, похоже, уже потренировалась сегодня.

Не в силах сдержаться, я делаю шаг назад и взглядом указываю на ее грязные колени, а затем возвращаюсь к растерянному лицу.

Я уже говорил, что ненавижу глупых подстилок. Подмигнув, оставляю ее и возвращаюсь к запланированным на сегодня делам.

5

Хэйден

Этот возмутительно красивый, но, к сожалению, высокомерный придурок, которого я встретила у общежития, оказывается прав как минимум в одном. На первом утреннем экзамене несколько первокурсников действительно терпят неудачу у меня на глазах. Я могу лишь смутно различить, что происходит у длинного стола в конце зала.

Я нервно переношу вес с одной ноги на другую. Последние полчаса стали настоящим испытанием для моей нервной системы. Серьезно. Обычно я спокойный человек, но с момента прибытия в Найтстоун мое сердце превратилось в отбойный молоток, а ведь еще совершенно ничего не произошло. За исключением вырвавшегося из земли корня, я не видела ничего, связанного с магией: ни летающих фей или драконов, ни вампира, лакомящегося однокурсником в темном углу кампуса. Все настолько обыденно, что это почти пугает. Это означает, что настоящее потрясение ждет меня впереди.

Мы, первокурсники, – это группа примерно из пяти-шести десятков молодых людей. Большинство из них, как и я, похоже, только что окончили школу. В великолепном холле мы прослушали краткую приветственную речь декана и узнали, в чем будут заключаться предстоящие экзамены. В ходе первых испытаний предстоит определить элемент, сила которого заложена в каждом из нас, – в соответствии с ними нас распределят по учебным группам. О том, что магию можно разделить на четыре основные стихии, я знаю – как минимум в теории – еще от тети Бет. Но то, что помимо них также существует ментальная магия и другие редкие способности, оказывается для меня новостью. Однако пока вся эта информация кажется настолько далекой от реальности, что я не придаю ей особого значения.

Сначала нам предлагают заполнить анкету с очень странными вопросами: «Куда вы хотели бы отправиться в путешествие?», «Какое у вас хобби?» – Кого это, черт возьми, волнует? Теперь же мы ждем своей очереди в совершенно пустом, если не считать длинного стола, зале. У стола стоят несколько мужчин и женщин – должно быть, преподаватели или экзаменаторы – и периодически приглашают к себе одного из нас. Те, кому удается пройти испытание, получают бурные аплодисменты от стоящих впереди студентов и одобрительные кивки от преподавателей. Затем первокурсники занимают свои места на трибунах сзади, где уже сформировались пять групп.

Некоторые студенты аплодисментов не получают и, разочарованные, уходят в правую часть зала. Похоже, что группы формируются в соответствии с типом выявленной способности. Но если элементов всего пять, то одной группы все же не хватает...

Чем ближе моя очередь проходить испытания, тем сильнее я нервничала. Сзади друг с другом перешептываются две девочки моего возраста:

– Я слышала от сестры, что тех, кто провалил экзамены, топят в огромном ущелье.

– А Энтони рассказал, что парня из его класса связали и подожгли, чтобы он запаниковал и его силы вырвались наружу.

– Какой ужас! Страшно подумать, сколько людей погибло из-за того, что их способности вовремя не проснулись.

– А чего ты ожидала от академии, где магов учат вместе с вампирами и оборотнями? Энтони сказал мне, что в прошлом семестре...

Стоп, она сказала «оборотнями»?

– ... На одну студентку в кампусе напала целая стая оборотней. Одному богу известно, что с ней случилось бы, если бы профессор не услышал крики ночью и не смог вовремя освободить ее из их лап. Ну, как сказать, «вовремя» ... Она не умерла, но стала одной из них.

– Следующий, пожалуйста! – раздается громкий голос, и я с ужасом осознаю, что передо мной больше никого нет. Я настолько сосредоточилась на разговоре, что едва не пропустила свою очередь. Проклятье!

Я заставляю свои ноги двигаться и отчетливо ощущаю, как на меня устремилось множество взглядов, стоило мне сделать шаг к длинному деревянному столу. Ладно, забудь об оборотнях и кровососах и сосредоточься.

Теперь я, наконец, смогла разглядеть все, что находится на столе. Четыре предмета, расставленные на некотором расстоянии друг от друга, очевидно, символизируют стихии. Земля, огонь, вода и воздух.

Слева стоял небольшой горшок с крошечным растением. За ним следовала зажженная свеча, рядом с ней – чаша с водой, а справа лежало перо. Мой взгляд блуждал по предметам, а затем замер на одном из экзаменаторов, который стоял за столом, скрестив руки, и пристально меня рассматривал. Его глаза невероятно пронзительного льдисто-голубого цвета на мгновение вывели меня из равновесия.

Он тоже преподает здесь? Черт, он слишком красив для преподавателя.

– Как вас зовут? – спросил мужчина строгим голосом.

– Хэйден... Скотт, – ответила я, ошеломленная тем, что он обращается ко мне.

– Вы уже знаете о каком-нибудь своем таланте, мисс Скотт? – Я качаю головой. Чтобы продемонстрировать уверенность в себе, стоило бы воспользоваться словами. Однако в ответственных ситуациях я, к сожалению, теряю дар речи.

– Возможно, вас особенно привлекает какой-либо из элементов? Не торопитесь, подойдите ближе и прислушайтесь к себе, – объясняет преподаватель, не сводя с меня взгляда. – Обычно способные к магии люди всю жизнь ощущают подсознательную связь со своей стихией. Когда вы будете готовы, поднимите руку над источником силы и закройте глаза. Остальное произойдет само по себе.

– Или нет, – тихо бормочет кто-то сзади, заставляя мой пульс участиться еще сильнее.

Момент истины. Сейчас все поймут, что мое поступление в академию было ошибкой. Мои родители оказались неправы. Я не такая, как они. Я не оправдаю их ожиданий, я...

Ледяные голубые глаза темноволосого экзаменатора с трехдневной щетиной вовремя останавливают мою панику и помогают сосредоточиться на том, что происходит здесь и сейчас. Можно сказать, что он удерживает меня в реальности. Несмотря на звон в ушах, я делаю то, что было велено, и подхожу к столу.

Я понятия не имею, с чего начать, поэтому решаю двигаться по порядку, начиная с цветочного горшка. Мне нравятся природа и лес. Раньше я выходила на пробежку в Центральный парк не реже двух раз в неделю, но копаться в земле никогда не любила. Единственное растение, способное выжить в моей комнате, – это суккуленты, все остальное погибает через пару недель. Поэтому после минутного колебания я поворачиваюсь к свече и всматриваюсь в пламя.

Оно горит спокойно, не мерцает, и я чувствую исходящее от него тепло. Что-то в маленьком огоньке гипнотизирует меня, словно притягивая к себе, и... я замираю.

Что это было – там, в пламени? Женщина, привязанная к какому-то столбу? Я несколько раз недоуменно моргаю, пока жуткий образ не исчезает так же быстро, как и появился.

Затаив дыхание я оглядываю зал. Остальные тоже это заметили? Или мое воображение разыгралось из-за истории тех двух студенток? Я частенько могу задуматься и вообразить себе что-то небольшое, но яркое.

– С вами все в порядке, мисс Скотт? – уточняет высокая светловолосая экзаменаторша, внимательно разглядывая меня через стол.

– Что... что именно должно произойти? Как понять, что я нашла свою стихию? – Мой голос дрожит, и я надеюсь, что никто из присутствующих в зале этого не замечает.

– Протяните руку и позвольте силе течь сквозь вас. Это похоже на возвращение домой. Ваша стихия откликнется и потянется навстречу. Дайте огню взметнуться ввысь, превратите воду в фонтан или используйте воздух, чтобы сжать пружину. Позвольте нам увидеть, из чего вы сделаны.

Выходит, красочные галлюцинации не в счет?

– Ясно. – Я облизываю губы. На самом деле мне, черт возьми, ничего не ясно, и на «возвращение домой» мои ощущения точно не похожи. Однако я все же поднимаю руку над свечой, закрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться.

Вырасти для меня, пламя. Если ты моя стихия, то не подведи меня сейчас.

Я не питаю особой любви к огню, однако он все же лучше, чем полное отсутствие способностей. И лучше, чем вода.

– Полагаю, огонь – не ваша стихия. Попробуйте два оставшихся предмета, – прерывает преподавательница мои мысленные усилия.

В желудок опускается тяжелый, словно свинец, комок разочарования, и я открываю глаза. Пламя свечи под моей рукой танцует точно так же, как и прежде. Оно не искрится, не растет, даже не мерцает. Чертова свеча.

Я решила не рассказывать экзаменаторам, что на мгновение увидела в пламени нечто, напоминающее костер: вокруг слишком много зрителей. Даже в магических кругах могут посчитать сумасшедшим человека, который видит то, чего на самом деле нет. В любом случае вряд ли подобная галлюцинация могла быть вызвана одной из стихий. Поэтому я делаю шаг к чаше с водой и тяжело сглатываю. На моем лице выступают бисеринки пота, а шея покрывается влажной пленкой. В грудь ледяными когтями впивается знакомая паника. Нет, это точно не может быть моим элементом. Глядя на спокойную воду, я не чувствую никакой связи... только боль.

Тишина.

Пустота.

И смерть.

Силясь проглотить ком в горле, я делаю еще три решительных шага и останавливаюсь у последнего предмета. Перо. Чтобы поднять его в воздух, было бы достаточно легкого дуновения ветерка. Это моя последняя надежда.

Я не чувствую ровным счетом ничего, но все же снова поднимаю руку, смыкаю веки и делаю глубокий вдох. Мысленно я пытаюсь увидеть, как перо отрывается от стола и взлетает. Разве визуализация – не первый ключ к успеху? Я чувствую себя ужасно глупо, но делаю над собой усилие.

Я искренне надеюсь, что оно сработает. Но студенты не аплодируют.

Воцаряется напряженная тишина, которая лишь сильнее подчеркивает мое поражение. Ничего не происходит.

Похоже, я не маг воздуха. Надо же!

– Пожалуйста, присоединитесь к другим экзаменуемым на крайней трибуне справа. – Мрачный голос преподавателя с ледяными голубыми глазами завершает мою жалкую попытку, и я быстро опускаю руку.

Хотя я никогда не претендовала на то, чтобы учиться здесь и даже не подавала сюда заявления, мои щеки пылают от стыда и унижения. Я словно забыла все движения танца, стоя на огромной сцене. Или еще хуже: подвернула лодыжку перед тройным пируэтом и лишилась даже шанса показать, на что действительно способна.

Стараясь не встречаться взглядом с экзаменатором, который выглядит несколько разочарованным – хотя, возможно, мне просто кажется, – я направляюсь к студентам, которые так же, как и я, потерпели неудачу.

* * *

Первое испытание подходит к концу. Большинство экзаменаторов и преподавателей уже покинули зал, некоторые из них присоединились к студентам своего элемента. Я же со своей группой все еще сижу на неудобных пластиковых сиденьях трибун в ожидании дальнейших указаний.

– Можно спросить тебя кое о чем? – обращается ко мне кто-то сбоку. Я поворачиваюсь к своему соседу: им оказывается похожий на ботаника стройный парень с миндалевидными глазами, скрытыми за стеклами очков, который с любопытством смотрит на меня.

– Конечно.

– Почему ты не дала шанса воде? Я стоял в очереди следом за тобой. Ты позволила каждой стихии воздействовать на себя или, по крайней мере, рассматривала ее – кроме воды.

Я таращусь на парня, застигнутая врасплох его прямотой. Затем качаю головой, не желая оправдываться перед незнакомцем.

– По личным причинам, – вздыхаю я. – У нас с водой напряженные отношения. – И это еще мягко сказано.

– Хм, – задумчиво произносит он, поправляя указательным пальцем свои изящные очки.

С одной стороны, мне не слишком хочется продолжать этот разговор, но с другой – он первый человек, который вообще решил со мной заговорить. Не считая того блондина, но я почти упала к нему на колени, поэтому он не в счет.

– Экзаменаторы сказали, что мы должны почувствовать связь с элементом. Получается, нам должно быть комфортно взаимодействовать с ним, верно?

– Не знаю, – отвечает он, глядя в сторону пустого зала, где прямо сейчас разбирали стол с предметами. – Такие чувства, как ненависть и страх, тоже могут связывать нас с одной из стихий. Они так же сильны, если не сильнее, чем положительные эмоции...

– Страх? Я не боюсь воды, – уточняю я, ощущая, как эта ложь, словно кислота, разъедает мне горло.

Парень понимающе смотрит на меня, но больше ничего не говорит. Тогда спросить решаюсь я:

– А что насчет тебя? Одна из стихий вызывает в тебе какие-то эмоции?

В этот момент нас прерывает женский голос:

– Тот факт, что ни одна из четырех стихий не отреагировала на вас, еще не означает, что в вас нет магии. – К трибунам подходит высокая женщина со светлыми волосами, убранными в пучок. Именно она комментировала мои попытки выстроить связь с огнем. Похоже, она отвечает за нашу группу. – Большинству магов присущ один из четырех основных элементов, поэтому их мы проверяем в первую очередь. Однако, если ни один из них не сработал, мы проверим вас на обладание иными способностями. Существует также ментальная магия. Ею владеют десять процентов магов. Я сама – менталистка, поэтому чуть позже проведу с вами следующий тест. Подробнее об этом в два часа, когда мы встретимся снова. А пока вы можете отдохнуть, распаковать вещи, если еще этого не сделали, осмотреть кампус или познакомиться с однокурсниками. Не расстраивайтесь слишком сильно, хорошо? Не беспокойтесь, мы еще выявим ваши способности. Все вы собрались здесь не просто так.

– Или нет, – бормочу я.

– Довольно пессимистично, – комментирует мой сосед, в то время как остальные с шумом поднимаются со своих мест.

– Или просто реалистично. – Я одариваю брюнета легкой улыбкой.

На самом деле он прав. Пессимизм у меня в крови, как и перфекционизм. Эта смесь сейчас совсем не облегчает мне жизнь.

– Твои родители – обычные люди? – удивленно спрашивает он.

– Нет, маги. Точнее, были ими. – Он понимает, что я имею в виду, и сочувственно сводит брови. – Способности всегда передаются по наследству? – быстро спрашиваю я, пресекая возможное обсуждение смерти родителей. Меня уже тошнит от соболезнований. Пусть лучше сосед объяснит мне, обязательно ли потомки наследуют силы своих предков или я – чудо эволюции?

– Обычно – да, но не обязательно. Ты могла родиться и без магических способностей. Но я не стал бы беспокоиться об этом, пока тесты B и C тоже не окажутся отрицательными. Думаю, лично у меня есть склонность к ментальной магии. Хотя мой отец – маг воздуха и, вероятно, надеется, что я пойду по его стопам. А еще я всегда тонко чувствовал эмоции других людей. Не знаю, может, моя мать – телепат. Но отец о ней не говорит, поэтому я удивлюсь, если у меня выявят такие способности.

– О, понятно. – Как минимум этот разговор прояснил хоть что-то.

Мы остались на трибунах последними, но я не спешу вставать и покидать зал. Приятно наконец-то получить ответы на свои вопросы и поговорить с кем-то, кто оказался в похожей ситуации. Пусть мой сосед и не выглядит так, будто ему сообщили о существовании магических существ всего три недели назад. Должно быть, он знал о волшебном мире всю жизнь, поэтому я не упускаю возможности узнать еще больше подробностей.

– Если тест B проверяет способности к ментальной магии, то на что направлен тест C? – В глубине души я взвешиваю, есть ли вообще смысл оставаться здесь так долго. Может, мне лучше прервать весь процесс отбора и сразу уйти, избавив себя от очередного конфуза?

– Тест С выявляет самые редкие таланты, которые встречаются среди магов с вероятностью менее двух процентов, – чеканит мой новый знакомый, словно на экзамене, и снова поправляет очки. – Насколько я знаю, сейчас к ним относится магия порталов и времени. Возможно, раньше существовали и другие виды, но к настоящему времени все их носители вымерли.

От удивления я открываю рот. Магия порталов и времени звучит довольно... странно. И в то же время очень впечатляюще. Я начинаю осознавать, насколько плохо обо всем осведомлена. То, что тетя Бет успела рассказать мне за несколько недель, не идет ни в какое сравнение с тем, что я узнала здесь всего за пару часов.

Ради этого стоит остаться здесь еще на несколько дней, не так ли? Таких знаний я не получу больше нигде в мире. Даже если в конце концов мне придется уехать, я узнаю о том, о чем раньше даже не подозревала. Разве я не должна, как губка, впитывать всю информацию, пока у меня есть такая возможность?

– В этой академии правда есть оборотни? – внезапно вырывается у меня. Я, наверное, могла бы просидеть здесь целый день, засыпая вопросами этого парня. И тут меня осеняет: – А как тебя зовут? Я Хэйден. Хэйден Скотт.

– Джин Кобаяши. – Он сдержанно улыбается. – Приятно познакомиться, Хэйден.

6

Хэйден

Когда я возвращаюсь в общежитие, солнце уже заходит за горизонт, заливая небо мягким вечерне-красным светом. На этот раз я иду без карты. Мой живот набит вкуснейшей вегетарианской пиццей, которой я перекусила в небольшом заведении под названием Ноктерия, расположенном на территории кампуса. Одна.

Джин успешно прошел тест В, и после обеда миссис Фолкс забрала его вместе с другими менталистами – наверняка для того, чтобы глубже погрузиться в тайны этого элемента. Скорее всего, он проводит вечер со своими одногруппниками-магами. Я искренне рада, что Джин справился с экзаменом, но не могу отрицать некоторой зависти, которая поселилась в моем сердце.

Теперь я еще сильнее, чем утром, сомневаюсь, что мне есть место в этой академии. Из шестидесяти новичков элемент все еще не был выявлен только у четверых. Возможно, мы и вовсе не обладаем способностями к магии.

Прогуливаясь по кампусу, весьма оживленному, несмотря на поздний час, я вспоминаю тест B. Ментальная магия подразделяется на две области: телепатию и телекинез. Она заключается в умении мысленно воздействовать на чувства людей или даже перемещать предметы.

Миссис Фолкс объяснила нам, что телепаты открыты к чужим эмоциям и мыслям и, немного попрактиковавшись, новички научатся не только распознавать их, но и влиять на состояние окружающих. После разговора с Джином я почти не удивляюсь, что он владеет именно этим элементом.

На экзамене нам предложили угадать число, которое задумал один из преподавателей. Но вместо предположенной мной цифры семь экзаменатор загадал сто шестьдесят тысяч девяносто четыре. Здорово, а?

Не меньшим разочарованием оказалось испытание на телекинез. В ходе него мы должны были деформировать ложку силой мысли. С тем же успехом я могла бы попытаться превратить ложку в курицу.

Может, хватит выставлять себя на посмешище?

Когда я вошла в общежитие, на крыльце сидела шумная группа из нескольких молодых людей, увлеченных какой-то игрой. Судя по громкому смеху, некоторые из них были пьяны, и я снова задалась вопросом: какие здесь правила внутреннего распорядка? Мне трудно представить, чтобы на территории академии можно было курить и выпивать. К тому же такие вещи вряд ли разрешены несовершеннолетним. Я почти ничего не знаю об этих пагубных пристрастиях, потому что мечтала стать балериной – а им следует держаться подальше от любых вредных привычек.

На небольшую вечеринку меня не позвали, да и настроения идти на нее все равно не было, поэтому я быстро поднялась по лестнице и направилась в свою комнату. Отперла ее электронной карточкой-ключом, толкнула дверь и... издала пронзительный вопль, оказавшись лицом к лицу с голой мужской задницей.

Обладатель задницы повернулся ко мне лицом и тоже вскрикнул. Только тон его голоса был намного ниже, чем мой. Парень быстро нагнулся к брюкам и подтянул их, но я успела увидеть достаточно. Более чем.

Второй случай за день. Но на этот раз я не успела отвести взгляд достаточно быстро.

Я закрыла глаза рукой в надежде изгнать из своего мозга этот образ.

– Кто ты, черт возьми, такой? Что ты делаешь в моей комнате? – громко выругалась я.

– Это ты в моей комнате! – крикнул парень в ответ, и я осмеливаюсь опустить руку, чтобы взглянуть на него.

Нижняя половина лица незнакомца такая же волосатая, как и то, что я успела увидеть у него между ног. Обнаженная мускулистая грудь парня тоже покрыта тысячами черных волос.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он, направляя на меня взгляд округлившихся от удивления глаз.

Мой разум медленно начал складывать все воедино.

– Это твоя комната? Мой сосед – ты? – скептически уточнила я. Этого не может быть. – Неужели здесь действительно могут поселить в одну комнату студентов разного пола?

После дерьмового дня мне только этого не хватало.

– Нет, не могут, – ворчливо ответил он, глядя на меня так, словно у меня не все дома. Не успела я опомниться, как он подскочил ко мне, схватил за руку и выхватил ключ из моих пальцев. Он проверил номер комнаты, будто я настолько глупа, что могу перепутать цифры. Кроме того, ключ вряд ли сработал бы, будь он от другой двери.

– Это невозможно. Мне сказали, что я делю комнату с каким-то Скоттом. – Парень вернул мне карту и провел рукой по лицу.

Я закрыла рот, начиная понимать, в чем дело.

– Я и есть Скотт, это моя фамилия. Похоже, они что-то перепутали.

– Черт, – закатив глаза, он издал смешок. – Поздравляю. Ты сорвала джекпот.

– В смысле? – в замешательстве уточнила я. – В этом нет ничего страшного... наверно. Мы можем переночевать здесь один раз, а утром я первым делом пойду в секретариат и меня определят в другую комнату.

Если мне вообще предстоит еще хотя бы одна ночь здесь. В любом случае для обратного пути в Нью-Йорк сейчас уже слишком поздно.

Я закрыла за собой дверь и смиренно направилась к кровати, когда путь мне преградил мой похожий на медведя сосед:

– Тебе нельзя здесь оставаться.

– Что, прости?

– Через пару дней полнолуние. Я уже на грани, и ты не сможешь защитить себя, если я... сорвусь.

Во рту мгновенно пересохло.

– Сорвешься?

Парень начал расхаживать по комнате, в то время как мой желудок сжимался все сильнее и сильнее.

– Я оборотень, ясно? – Все внутри меня замерло от его слов. – Я не хочу раздувать из мухи слона и, будь ты парнем, вообще не стал бы предупреждать об этом, но... черт, подруга, ты хрупкая, как фарфоровая кукла, и я не могу гарантировать тебе безопасность. Я еще новичок, а полнолуние совсем скоро... все очень сложно, понимаешь?

Я не понимала ровным счетом ничего, но внезапно ощутила, как прижалась спиной к двери. Не отдавая себе в этом отчета, на протяжении всего нашего разговора я старалась максимально увеличить расстояние между собой и соседом.

Оборотень.

Значит, все то, что я подслушала перед утренним испытанием, – правда. Оборотни действительно существуют... и, судя по всему, представляют опасность. Черт, разумеется, они опасные существа, а не милые плюшевые животные. Если сосед предупредил меня, что мне лучше не спать с ним в одной комнате, не стоит вступать с ним в дискуссию, чтобы убедить в обратном, верно? Но где еще я могу переночевать? В секретариате уже точно никого нет. И как сказала та девушка, все остальные комнаты заняты.

Постепенно парень-оборотень успокоился, но его взгляд потемнел.

– Конечно, ты можешь рискнуть и остаться здесь на ночь. Я и сам точно не знаю, на что способен. Просто даю тебе шанс уйти, пока не обратился и не перестал себя контролировать.

Он не сможет себя контролировать? Звучит пугающе. Этот парень хочет убить меня или взять силой? Черт, я понятия не имею, о чем именно он пытается меня предупредить, но мозг бьет тревогу, призывая как можно скорее отсюда убраться.

– Ясно, спасибо. Я... отойду на минутку, нужно позвонить кое-кому. – С этими словами я выскользнула из комнаты, достала из заднего кармана джинсов телефон и побежала в конец коридора, где остановилась перед большим окном. Пальцы у меня дрожали.

Сделай глубокий вдох. Ничего ужасного еще не случилось. Одной рукой я оперлась на прохладный каменный подоконник, а другой прижала к уху смартфон, вслушиваясь в пронзительные гудки.

Пожалуйста, ответь.

В трубке раздается короткий треск, и я напряженно втягиваю воздух.

– Да? – послышался слегка хрипловатый голос. На заднем плане слышны чужие голоса и музыка.

Конечно, он понятия не имеет, кто ему звонит, ведь моего номера у него нет. Прищурившись, я решительно отвечаю:

– Привет, Айзек. Извини за беспокойство. Это Хэйден, новенькая. Ты дал мне свой номер сегодня утром. У меня... возникла небольшая проблема, и боюсь, план академии тут не поможет. Найдется минутка? – Я впиваюсь пальцами в прохладную каменную плиту и выжидающе сжимаю губы.

Наверное, сейчас он начнет надо мной насмехаться, потому что этим звонком я поднимаю его и без того завышенную самооценку, но у меня нет идей, к кому еще можно обратиться за советом.

– Момент. – Я слышу, как шум на фоне стихает: похоже, он ищет уголок поспокойнее. – Не ожидал, что ты позвонишь так скоро. Как дела, красотка?

– Во-первых, не называй меня красоткой, – рычу я. – А во-вторых, насколько опасны оборотни? Со мной ничего не случится, если я переночую в одной комнате с кем-то из них? Ведь сейчас еще не полнолуние, значит, он не обратится, верно?

Боже, наверное, это самые глупые вопросы из всех, которые он когда-либо слышал. По крайней мере, они точно самые странные из тех, что я когда-либо произносила вслух.

– Надеюсь, это риторический вопрос, Хэйден. Оборотни могут обращаться не только в полнолуние, а за несколько дней до него становятся более капризными, агрессивными, конфликтными и... возбужденными.

Последнее слово врезалось мне в живот, словно камень, погрузившись чертовски глубоко. По щекам разливается жар.

– Значит, провести ночь в одной комнате с ним – глупая идея?

– Где ты сейчас? – поинтересовался Айзек, звуча как-то прерывисто.

– В общежитии, – неохотно ответила я.

– Ладно, девчонка-оборотень не должна напасть на тебя ночью, каким бы плохим ни было ее настроение. Если только ты не хочешь отправиться в небольшое приключение при свете луны. Некоторые оборотни склонны к лунатизму и не могут контролировать свои желания в таком состоянии. Зови в гости, если вдруг...

– Это не девчонка, а парень, ясно? – прервала его я, пока в своих мыслях он не ушел слишком далеко. – Мускулистый большой волосатый парень. Меня поселили не в то общежитие. Даже не спрашивай. Завтра я схожу в секретариат и разберусь с этим, но как быть этой ночью – не знаю.

Меня раздражал тот факт, что мне приходилось плакаться этому бабнику, но я так вымоталась за день, что просто хотела в постель. Постель, которая в идеале не находится в паре метров от оборотня-лунатика, который не в состоянии контролировать ни свое обращение, ни свои действия.

Конечно, иногда я не против мощного выброса адреналина, но рисковать своей девственностью точно не собираюсь.

Куда я, черт возьми, попала? Как они вообще могут позволять таким существам жить в одной комнате с другим человеком? Не важно, девушкой или парнем.

И почему Айзек молчит? Он понял, что я ему сказала? Я отняла телефон от уха и посмотрела на экран. Если у меня сел аккумулятор или пропал сигнал, то это станет последней каплей. Но нет, звонок Айзеку продолжается, и связь есть.

– Алло? Меня слышно? Я могу сделать что-нибудь или обратиться к кому-то за помощью? – спрашиваю я без особой надежды. Наверное, ему не слишком хочется играть роль няньки для постороннего человека. – Ладно, забудь об этом. Я как-нибудь справлюсь, – раздраженно вздыхаю я в тишину и кладу трубку.

Как раз в тот момент, когда я собираюсь убрать смартфон, кто-то хватает меня за руку и разворачивает к себе. Я вздрагиваю от неожиданности и уже готова замахнуться телефоном для самозащиты, как вдруг понимаю, что это не незнакомец. Это Айзек. Передо мной стоит светловолосый студент с голубыми глазами, такими же темными, как море перед грозой.

– Черт, как ты так быстро меня нашел? – едва не задохнувшись, спрашиваю я и кладу руку на грудь, которая поднималась и опускалась с нездоровой скоростью. Похоже, внезапное появление мага стало серьезной проблемой для моих легких.

– Общежития, где тусуются первокурсники, можно по пальцам пересчитать. А догадаться, что ты не станешь пить на первом этаже, тоже нетрудно.

– Ладно, я... – Ошеломленная, я убираю волосы со лба. – Я не хотела, чтобы ты сразу же сюда приходил. Или приходил в принципе. Думала, ты просто подскажешь, с кем можно связаться и где найти свободную комнату.

– Сегодня вечером уже не получится. Пошли.

– Подожди, куда?

– Ко мне. У меня одноместная комната в другом общежитии и кровать, на которой ты вполне поместишься.

Я смеюсь и не двигаюсь с места.

– Ты шутишь, да? Или правда решил, что я буду спать вместе с тобой?

Судя по выражению его лица, как раз на это Айзек и рассчитывал.

– Почему бы и нет? Я не оборотень. Расклад явно получше, чем с твоим прежним соседом.

Мне показалось или на его губах заиграла ухмылка?

Я недоуменно покачала головой, не в силах отрицать, что в моем животе нарастает нервное покалывание.

– Я тебя совсем не знаю. Может, ты не оборотень, а вампир и ночью выпьешь всю мою кровь?

Это было бы идеальным завершением сегодняшнего дня, не так ли? Я скептически осмотрела загорелую кожу парня. Вампиры вроде должны быть бледными, как простыня, или это заблуждение?

Он фыркнул:

– Тебе еще многое предстоит узнать. Невозможно быть вампиром и магом одновременно. А то, что я могу колдовать, ты уже видела, или мне показать еще раз?

Айзек озорно подмигивает, и я задаюсь вопросом, почему вообще решила обратиться к нему за помощью? Еще более безумно то, что я всерьез обдумываю его предложение.

– В кампусе есть еще какие-нибудь монстры, о которых я должна знать?

В глазах парня что-то вспыхивает, но, криво усмехнувшись, он отрицательно качает головой.

– Тебе не хватает магов, волков и кровососов?

– Я просто хочу знать, не ждет ли меня еще какой-нибудь сюрприз.

– В магической академии? Всегда. Ну так что? – Он кивнул в сторону коридора: – Идешь со мной?

– Только при одном условии, – решительно заявляю я.

Земля вызывает Хэйден! Разве родители не учили тебя не ходить за незнакомыми мужчинами?

– Это тебе от меня что-то нужно, а не наоборот, – напомнил парень, приподнимая брови.

– Между нами ничего не будет, и ты перестанешь со мной флиртовать, – продолжаю я, не слушая ни его доводы, ни свое здравомыслие.

Айзек снова ухмыляется и склоняет голову набок. Прядь светлых волос спадает ему на лоб, делая его похожим на дерзкого серфера. Форма академии не вписывается в образ, но не лишает парня привлекательности.

– Если ты настаиваешь на первом, то пусть будет так. Пообещать второго я не могу, Трабл. Раз уж доставляешь мне неудобства – дай хотя бы повеселиться.

Трабл. Я закатываю глаза на очередное прозвище, но решаю не читать Айзеку нотаций и не сопротивляться его предложению. Эй, красивый старшекурсник берет меня под крыло, чтобы мне не пришлось ночевать с оборотнем, – определенно могло быть хуже.

– Спасибо, – бормочу я и убираю смартфон обратно в карман джинсов. Шагая рядом с парнем, я испытующе окидываю его взглядом. У меня возникает ощущение, что многие девушки кампуса сейчас с удовольствием оказались бы на моем месте.

* * *

Под присмотром Айзека забрав из комнаты свои немногочисленные вещи – он настоял на своем присутствии – и оставив оборотня по имени Пол в одиночестве, я снова качу за собой чемодан, стараясь не отставать от парня. С каждым шагом он уводит меня все дальше от общежития и шумного кампуса. Мы направляемся в сторону темного леса.

– Почему ты не живешь в том общежитии? Я думала, туда определяют всех студентов мужского пола, – осторожно замечаю я, все сильнее сомневаясь в импульсивном решении довериться Айзеку.

– Есть еще одно, поменьше. Оно расположено в некотором отдалении, и там живут в основном магистранты или студенты из богатых семей. Плата за комнату в этом общежитии в четыре раза выше, чем там, откуда мы только что ушли.

Пройдя еще несколько метров, я понимаю, что он имеет в виду, и страх, что Айзек заманивает меня в лес, чтобы никто не услышал моих криков, отступает. Постепенно в полумраке вырисовывается здание, которое заставляет меня застыть на месте в оцепенении. Если бы на улице не было так темно, а общежитие не находилось на мрачной опушке леса, слабо освещенное лишь двумя фонарями, – оно выглядело бы далеко не столь устрашающе, но производило бы не меньшее впечатление. Понятно, почему проживание здесь стоит дороже, хотя я не имею ни малейшего представления о том, сколько вообще стоит учеба в Найтстоуне. Тетя Бет и дядя Марлон уверили меня, что все финансовые вопросы, касающиеся академии, мои родители уладили задолго до их смерти.

По этой причине я тем более обязана хотя бы попытаться сюда поступить. Судя по всему, родители уже вложили в эту академию кучу денег.

– И что из этого – твой случай? – спрашиваю я Айзека, оглядывая здание, напоминающее викторианский особняк восемнадцатого века. – Привилегированный магистрант или всего лишь сын сказочно богатых родителей?

– Сейчас я студент магистратуры, но живу здесь уже давно, – загадочно отвечает он, отпирая ключом массивную входную дверь.

Несмотря на теплую летнюю погоду, в слабо освещенной прихожей потрескивает камин, который сразу же привлекает мое внимание.

– Это магический огонь, он не выделяет тепла, – пояснил Айзек, от которого не скрылся мой заинтересованный взгляд.

Открытая дверь справа от фойе ведет в коридор, из которого проникает мерцающий свет и доносится негромкий звук голосов. Однако Айзек целенаправленно направляется к лестнице, и я молча следую за ним. Заметив, что я с трудом поднимаю чемодан по ступенькам, он поворачивается ко мне и останавливается.

– Уверена, что тебе не нужна моя помощь?

Он уже задавал мне этот вопрос пятнадцать минут назад в другом общежитии, но я настояла на том, что перенесу свои вещи сама, и мое решение остается прежним.

– Феминистка или просто слишком гордая, чтобы принять помощь? – интересуется он через плечо и идет дальше.

– Ни то ни другое, – задыхаясь, вру я, хотя правильнее было бы сказать «и то и другое понемногу». Почему-то мне не хочется доставлять Айзеку удовольствие, подтверждая его правоту.

Когда мы добираемся до верхнего этажа, становится совсем тихо.

– Весело здесь у вас, – замечаю я в тишине коридора.

Складывается впечатление, будто все студенты уже спят, хотя сейчас всего лишь десять вечера. В другом корпусе было куда более оживленно.

– Почти все ушли на закрытую тусовку. Перед началом учебы каждый вечер устраивают небольшой праздник, а в субботу на Темном озере пройдет главная вечеринка в честь начала семестра. Тебе, конечно, об этом уже рассказали?

Я качаю головой и вместе с Айзеком останавливаюсь перед закрытой дверью, которую он открывает ключом-картой. Несмотря на то что снаружи здание выглядит довольно старым, оно наверняка оснащено современной электроникой.

– Вот мы и пришли. Дамы вперед. – Он толкает дверь одной рукой, приглашая меня внутрь своей комнаты.

Надеюсь, я не совершаю ошибку.

Сделав глубокий вдох, словно прыгая в омут, я переступаю порог.

7

Сайлас

Это безумие. Безумие – сидеть здесь, наслаждаясь вечерней идиллией, в то время как он свободно разгуливает по улицам. В нашем кампусе. На моей территории. Каждую секунду своего присутствия здесь он отравляет воздух, которым я дышу.

В курсе ли отец, что сын Найта здесь?

Нет, он никогда бы этого не допустил. Однако в его обязанности не входит рассмотрение бесчисленных заявлений и рассылка уведомлений о зачислении.

Я сижу на каменном парапете балкона, свесив ноги, и с плотно стиснутыми зубами смотрю на почти полную луну, которая борется за свое место на бледно-сером небосводе.

Большинство лордов сегодня ушли на частную вечеринку Дэмиена, но мы с Айзеком решили остаться в кампусе. Мне не хочется праздновать. А Айзек, насколько я знаю, предпочел бы провести время с несколькими старшекурсниками, сидя у костра в лесу. Возможно, стоит еще раз нанести визит в другое общежитие? За сегодня я побывал там уже трижды: утром, днем и вечером – последний раз около часа назад. Однако там я встретил только Пола, растерянного и раздраженного первокурсника, который еще не видел своего соседа по имени Скотт.

Иначе я нашел бы возможность остаться с ним наедине.

Где он шатается целый день? Неужели специально прячется от меня?

Мягкое скольжение раздвижной двери вырывает меня из задумчивости.

– Почему ты вернулся так рано? – спрашиваю я Айзека, не поворачивая головы. Его балкон примыкает к моему с правой стороны.

– Я, гм... Айзек сейчас в душе, а мне захотелось подышать свежим воздухом, – отвечает мягкий, мелодичный голос, явно не принадлежащий моему лучшему другу.

Я мысленно застонал. Айзек привел гостью. Ожидаемо. Можно подумать, я горю желанием всю ночь слушать непристойные стоны какой-нибудь первокурсницы.

Я поворачиваю голову в ее сторону, чтобы отпустить ехидный комментарий, и замираю. Я знаю эту девушку. Слабый свет луны и новая одежда не скрывают того, что это та самая девчонка, которая с утра донимала меня глупыми вопросами.

Уголки моего рта приподнимаются в злобной ухмылке:

– Провалила экзамен и решила последовать моему совету?

Глядя на меня, она молча моргает. Либо она понятия не имеет, кто я такой и на что намекаю, либо – что более вероятно – недостаточно сообразительна, чтобы придумать ответ.

Я киваю в сторону комнаты Айзека:

– Ты выбрала не того человека, чтобы переспать. Лучше б услужила одному из экзаменаторов, тогда протянула бы здесь несколько месяцев. – Для усиления эффекта своих слов я дважды провожу языком по внутренней стороне щеки и наслаждаюсь тем, как лицо девушки краснеет. Не знаю, от стыда или злости, потому что она не может выдавить из себя ни слова, но кого это волнует?

Вместо этого девчонка напряженно выдыхает и открывает рот, словно пытаясь что-то сказать, но снова его закрывает. Будто выброшенная на сушу рыба. Стоит обсудить с Айзеком его вкус на женщин. Подобные связи портят репутацию лордов.

– Ты отвратителен! – внезапно бросает незнакомка.

Я поднимаю бровь, удивленный, что она, наконец, отреагировала. Затем закидываю ногу на парапет и окидываю девчонку взглядом.

– Ты хоть знаешь, кто я такой?

– Засранец с огромным самомнением! И с крошечным вялым достоинством, судя по тому, как ты зациклен на сексе!

Боже, она ведь не сказала это на самом деле, правда?

Мгновение я просто смотрю на нее, не зная, смеяться или использовать магию, чтобы схватить ее за горло и поднять в воздух. До сих пор ни одной женщине не приходило в голову оскорбить предмет моей гордости.

– Ты хочешь, чтобы я доказал обратное, или что? – наконец спокойно интересуюсь я. – К сожалению, право увидеть меня без одежды заслуживает не каждая встречная подстилка.

Хотя какая-то темная часть меня все же испытывает желание заткнуть ее наглый рот. Однако я быстро отгоняю эту мысль. Вместо этого решаю подлить масла в огонь и сказать что-нибудь еще, как вдруг эта куколка делает то, чего я никак не ожидал.

– Как ты меня назвал? – шипит она, приближаясь ко мне. Девчонка становится коленом на разделяющую балконы перегородку высотой до пояса и протягивает руки, словно пытаясь стянуть меня с парапета.

Она что, с ума сошла? Прежде чем ее маленькие ручонки достигают моих плеч, я хватаю ее за запястья и крепко сжимаю их. Это выводит нахалку из равновесия, и она падает, поднимая вторую ногу в попытке найти опору.

Девчонка судорожно сглатывает и смотрит на меня расширенными глазами, словно только сейчас осознала, в каком положении оказалась. Она стоит на коленях на каменной перегородке шириной не более двадцати сантиметров, на высоте, падение с которой наверняка сломает ей шею. И мне, если ее замысел сработает. Хотя, кажется, она не слишком хочет столкнуть меня вниз. У идиотки вроде нее на это не хватит смелости, если только она и правда не сумасшедшая.

– И что это было? – спрашиваю я, не отпуская ее запястий и удерживая девчонку прямо перед собой. Без рук ей нечем опереться, поэтому мне решать, упадет она или нет, выживет или... ну как минимум получит настолько серьезные травмы, что мамочке с папочкой придется приехать и забрать ее.

Но это лишит Айзека хорошего секса, и пусть иногда меня и раздражает его болтовня, я не хочу лишать друга удовольствия. Кроме того, мне начинает казаться, что эта малышка, возможно, не так уж скучна в постели, как я подумал сначала. Нет, я не хотел бы увидеть ее под собой, однако ловлю себя на мысли о том, чтобы понаблюдать, как Айзек хорошенько ее поимеет. Интересно, с ним она такая же дерзкая? Дерзкая и глупая.

– Если ты не крайне одаренный маг воздуха или времени, падение с такой высоты ничем хорошим для тебя не закончится.

Девушка тяжело сглатывает и смотрит вниз, хотя в саду общежития уже настолько темно, что ей вряд ли удастся что-либо разглядеть.

Я продолжаю с интересом наблюдать за незнакомкой. Она поднимает голову и смотрит мне прямо в глаза. В ее взгляде нет страха, но есть... вызов.

– А ты выживешь, если упадешь? – спрашивает она.

Пытается выяснить, какой у меня элемент?

Значит, она все еще не в курсе, кто я такой. Иначе знала бы, что я один из лучших телекинетиков академии. Как и то, что телекинетики могут поднимать в воздух другие предметы и людей, но не себя. Так что нет, если мы упадем, то умрем вместе. Довольно поэтично.

– Нет, – просто ответил я.

– Тогда почему ты сидишь здесь ночью и говоришь такие вещи, словно напрашиваешься, чтобы тебя столкнули вниз? – Ее очередной вопрос звучит с еще бо́льшим пылом. Я не могу не заметить, что температура ее тела повысилась за то время, пока я удерживаю ее так близко к себе. Она прямо-таки светится.

Интересно.

Прежде чем я успеваю ответить, открывается раздвижная дверь.

– Хэйден?

Айзек ее потерял. Как мило.

Я не отрываю взгляда от лица девушки. Хэйден. Теперь у малышки тоже есть имя. Что-то в моей голове издает резкий грохот, но я слишком поглощен искрящимися янтарными глазами девчонки, зрачки которых расширились при звуке голоса Айзека.

– Отпусти меня, – шипит она, пытаясь вырвать руки из моей хватки, хотя и рискует при этом упасть с балкона.

– Сайлас, что ты, черт возьми, делаешь? – выругался Айзек. Похоже, он нас заметил.

Я отпускаю девчонку. Она ожидаемо теряет равновесие и заваливается на бок, но Айзек оказывается рядом и успевает ее подхватить.

– Эта крошка не в себе. Она пыталась столкнуть меня вниз, – сообщаю я другу, спрыгивая с парапета в безопасность своего балкона. Айзек тем временем помогает брюнетке спуститься с другой стороны. – Я бы на твоем месте поостерегся. Может, она и тебя захочет ночью убить.

– Ха-ха, – сухо бросает она, искоса глядя на меня, словно готовая снова наброситься.

Я ухмыльнулся. Мне даже немного жаль, что завтра ее здесь не будет. Айзек не спит с первокурсницами больше одного раза. Интересно, знает ли она о его принципах? У Айзека есть парочка. Секс с ним никогда не длится больше семи минут. Никаких поцелуев в губы, никаких...

– Иногда ты и правда нарываешься, – прерывает друг мои мысли. – Так что лучше помолчи, Сай.

Повернувшись к девушке, Айзек продолжил:

– Идем в комнату. Сайлас весь день не в духе. В следующий раз мы вместе столкнем его с балкона, если вдруг представится шанс.

Боже, он так и стелется перед ней. И все это только ради того, чтобы ненадолго овладеть ею? Ни одна женщина в мире не стоит такого унижения.

– Лучше объясни ей, кто я такой, чтобы больше ко мне не лезла! – крикнул я ему вслед, пока он заталкивал девчонку назад к себе в комнату. Если она снова начнет действовать мне на нервы, то больше не отделается так легко.

– Может, не такая уж ты и важная персона, если она до сих пор ничего о тебе не слышала, – ухмыляется Айзек, прежде чем закрыть за собой дверь.

– Повеселись как следует! – желаю я, снова опираясь локтями о каменную перегородку высотой по пояс. Но друг меня уже не слышит.

Мой взгляд устремляется в темное небо, и я задаюсь вопросом, что со мной не так, если спокойствие ощущается столь гнетущим. Хотя Айзек и Хэйден наверняка скоро его нарушат.

Хэйден.

Я хмурюсь. Это имя похоже на... Черт. Теперь я понял, почему ее имя так меня напрягло. Оно идет в комплекте с фальшивой фамилией Скотта.

Чертовски странное совпадение.

8

Хэйден

– Надеюсь, ты понимаешь, что я не собираюсь спать с тобой в одной постели? – уточняю я, когда Айзек останавливается перед огромной темно-серой кроватью, которая расположена рядом с балконной дверью. Мне бросилось в глаза, что на нем осталась только белая рубашка и обтягивающие белые боксеры Calvin Klein. На балконе я была занята делами поважнее, чем разглядывание Айзека, но сейчас не могу не пялиться на его белье. Или на то, что находится под ним.

Надеюсь, перед сном он переоденется.

– Почему? Кровать достаточно большая, чтобы мы поместились на ней вдвоем. – Он одаривает меня кривой улыбкой, а затем принимается расстегивать рубашку.

Еще и это. Ладно, глубокий вдох. Подумаешь, немного обнаженной кожи. Артисты балета постоянно ходят топлес и в обтягивающих трико. Похоже, все внутри меня кипит из-за идиота, оказавшегося соседом Айзека, который вывел меня из себя своим неуместным слатшеймингом. Меня вообще не должно волновать, если из-за моей ночевки в комнате Айзека кто-то решит, что мы с ним переспали.

Но все же наблюдать за тем, как он спокойно раздевается у меня на глазах, – это чересчур, поэтому я спешно отворачиваюсь и вспоминаю про свой чемодан, кладу его на пол и расстегиваю молнию.

– Разве это не очевидно? – спрашиваю я его. – Твой друг ясно дал понять, чем, по его мнению, мы здесь будем заниматься. Видимо, обычно девушки приходят к тебе с вполне определенной целью. Если добавить к этому тот факт, что ты прямо-таки набросился на меня во время нашего разговора утром и, более того, занимался сексом с преподавательницей, то можно сделать вывод, что у тебя явно весьма... насыщенная половая жизнь. Может, ты пытаешься компенсировать этим какое-то трагическое событие из своего прошлого или просто укрепляешь собственную самооценку, но меня в это втягивать не нужно.

Я достаю из чемодана пижаму и туалетные принадлежности, а затем бросаю быстрый взгляд на Айзека, который смотрит на меня, приподняв брови.

– Ты собираешься изучать магию или психологию?

Я прочищаю горло, игнорируя его вопрос.

– Спасибо за помощь и за то, что разрешил здесь остаться, но я не собираюсь спать с тобой в одной постели, – резюмирую я.

Надеюсь, он не выгонит меня прямо сейчас.

Однако Айзек просто вытягивается на матрасе, скрещивая руки за головой. Он лежит, словно полуобнаженное светловолосое божество, не сводя с меня взгляда.

– Ладно, мне-то что, – наконец говорит он. – Тогда спи на полу. Или ты думала, что я оставлю кровать тебе?

– Нет, меня устраивает этот вариант, – отвечаю я. – До... скорого.

Я удаляюсь в его ванную с максимально допустимой скоростью, чтобы Айзек не решил, будто я сбежала, и закрываю за собой дверь.

Все прошло весьма неплохо? Надеялась ли я, что за образом коварного мачо скрывается джентльмен, который уступит мне более комфортное место для сна? Да, возможно. Обижусь ли я из-за того, что он не ведет себя как самоотверженный рыцарь в сияющих доспехах? Точно нет.

Я могу переночевать на полу с тем же успехом, что и он. В конце концов, это мне не хочется делить с ним постель. Не хочу строить из себя заносчивую фарфоровую куклу, и с другим парнем, возможно, спокойно поспала бы в одной кровати, но в этом вопросе Айзеку доверия нет.

Почему я вообще согласилась на предложение Айзека, если настолько его опасаюсь?

Я пытливо вглядываюсь в собственное отражение в зеркале, пока чищу зубы. Жужжание электрической щетки наполняет маленькую комнату с темным кафелем, которая вполне могла бы принадлежать современному пятизвездочному отелю. Это просто безумие: я стою здесь, в ванной комнате совершенно незнакомого человека, но почему-то чувствую себя... как дома. Как будто мое место здесь. Впервые за этот день я перестала ощущать себя не в своей тарелке. И хотя разум все еще призывает меня быть осторожной, я уверена, что Айзек не проигнорирует мой четкий отказ. Конечно, он та еще заноза, но пока я придерживаюсь своих границ и открыто их озвучиваю, у нас не должно возникнуть никаких проблем друг с другом этой ночью.

Воодушевленная этим осознанием, я выплевываю зубную пасту в раковину и прополаскиваю рот. С покалывающим чувством предвкушения в животе я проделываю оставшиеся вечерние процедуры, надеваю пижаму и выхожу из ванной, не забыв смыть макияж.

Айзек тем временем удобно устроился под одеялом – судя по всему, уже сняв рубашку – и погасил верхний свет. Включенным остался только маленький ночник на прикроватной тумбочке, который теперь заполняет комнату теплым оранжевым светом.

Он всегда ложится спать так рано? Могу предположить, что изначально он хотел провести вечер иначе. Меня начинают мучить угрызения совести, но вместе с ними накрывает волной благодарности.

Айзек приподнимается на одном локте и с любопытством заглядывает мне в лицо.

– Ты замазываешь веснушки? Мило выглядишь без косметики.

Он не мог промолчать, да? Я поддержу диалог, только если Айзек перестанет флиртовать.

– Заткнись, – отмахиваюсь я, слегка покраснев, и аккуратно складываю джинсы, футболку и бюстгальтер в чемодан. Я не умею принимать комплименты? Может быть.

– Да что с тобой? Я просто констатировал очевидное. Некоторые вообще не решаются провести ночь со мной без макияжа, а другие доводят чуть ли не до инфаркта, впервые представ без косметики.

– Я крашусь не для того, чтобы угодить мужчинам вроде тебя, – уточняю я и делаю шаг к кровати. Наверное, на свободной стороне обычно спят гостьи Айзека. Я сгребаю подушку с одеялом и бросаю их на пол.

– А зачем тогда? – спрашивает он, кажется искренне заинтересованный.

– Потому что это нравится мне самой.

Я ничего не имею против веснушек, тут и там разбросанных по моим скулам. Однако обычно они скрываются под слоем тонального крема и легким макияжем. В особых случаях я подвожу глаза черным цветом, но в повседневной жизни обхожусь тушью и прозрачным бальзамом для губ.

– Ты правда можешь поспать здесь, в кровати, Веснушка, – напоминает мне Айзек, когда я устраиваюсь на полу. Отлично, еще одно прозвище. – Я не собираюсь нападать на тебя ночью и, в отличие от оборотней, могу себя контролировать.

Я слышу в его голосе ухмылку, и хотя меня не волнуют слова Айзека, в животе становится чертовски тепло от мысли, что он действительно может меня желать. Его глупые подкаты – это одно, но то, что он на самом деле хотел бы со мной переспать, – совсем другое.

Дерьмо. Проблема даже не в том, что я ему не доверяю, а в том, что не доверяю себе. Я слишком бурно реагирую на лесть Айзека, когда нахожусь с ним рядом. Обычно такие грубые ухаживания не производят на меня эффекта. Когда я гуляла с подругами в Нью-Йорке – а это, признаться, случалось нечасто, – то пресекала в зародыше все попытки заигрываний, не поднимая глаз и не краснея. Но в тот момент, как я попала сюда, что-то изменилось.

Или местные парни отличаются от тех, что я встречала раньше. И в Айзеке, и в этом Сайласе из соседней комнаты есть что-то, что не оставляет меня равнодушной. Это заставляет меня воспринимать каждое их слово и каждый взгляд гораздо ярче, чем обычно. То, как Сайлас удерживал меня на парапете балкона и прожигал до глубины души взглядом своих темных глаз... Или то, как Айзек помог мне спуститься: каждое его прикосновение словно пронзало меня разрядом в тысячу вольт. Там, на балконе, я на мгновение почувствовала себя более живой, чем на протяжении последних пяти лет.

Я опускаю голову на мягкую подушку и натягиваю одеяло до подбородка. Черт возьми, оно пахнет Айзеком. Слишком сильно.

– Можешь выключать свет, – говорю я, демонстрируя, что мое решение не меняется.

– Если передумаешь, можешь в любой момент подняться ко мне и насладиться первоклассным матрасом, – усмехается парень сверху, словно мое решение его позабавило.

Вскоре после этого комната погрузилась во тьму.

Я решительно закрыла глаза, стараясь не думать о том, что всего в паре метров полуобнаженный Айзек ждет меня в своей постели. Что прямо сейчас я могла бы лежать рядом с ним и, может быть, даже ощутила бы тепло его тела.

Разве высшие учебные заведения нужны не для того, чтобы пробовать что-то новое? Чтобы получать новый опыт?

– Ты ведь не отсюда, я прав? – прорывается сквозь мои мысли голос парня. – Похоже, ты почти ничего не знаешь о Найтстоуне.

Неужели это так сильно заметно?

– Я даже не знаю, где сейчас нахожусь, – признаюсь я.

– Географически это север штата Висконсин, – отвечает Айзек с легкой усмешкой. – Люди не видят здесь ничего, кроме леса, благодаря маскирующим защитным заклинаниям. Попасть на территорию кампуса можно только через порталы, которые находятся под постоянным наблюдением.

– О, – незамысловато откликаюсь я.

– Почему тебе так мало известно об академии?

Не только об академии. Но я и без того чувствую себя достаточно глупо, поэтому не хочу признаваться ему, что еще три недели назад совершенно ничего не знала о магии.

– Родители не говорили со мной об этом, пока меня сюда не зачислили, – выдавливаю я из себя полуправду, поджимая губы и глядя в темноту.

Айзек произносит «а-а», но не спешит продолжить беседу. Похоже, он понял, что я не хочу обсуждать эту тему, или решил, что вообще не хочу с ним разговаривать. Дерьмо.

– Спокойной ночи, – бормочу я в наступившей тишине после того, как прошла, кажется, целая вечность. В воздухе витает настолько густое напряжение, что его, кажется, можно резать ножом, но я понятия не имею, как разрядить обстановку. И хотя Айзек мне отвечает, я все равно чувствую в груди разочарование от собственного глупого поведения.

Я никогда раньше не проводила ночь с парнем. Родители погибли, когда мне было четырнадцать. В то время как мои школьные подружки начали проявлять интерес к мальчикам и ходить на первые свидания, я лежала в кровати и плакала ночами напролет, а хорошими днями считала те, когда вообще не выходила из своей комнаты. Школьные оценки резко ухудшились, и я даже осталась на второй год. Мне потребовалось немало времени, чтобы восстановить связь с реальностью и снова начать жить как обычный подросток.

Танцы стали моим спасением, ключом к выходу из глубочайшей черной дыры. В балетном зале я могла дать волю чувствам и занималась так часто, что времени на мальчиков не оставалось. Они все равно не смогли бы завоевать место в моем сердце, от которого после автокатастрофы осталось лишь поле обломков. Я никому не давала шанса и не чувствовала, будто мне чего-то не хватает. Даже секса, о котором в один момент начали грезить все мои подруги. Как может недоставать того, чего у тебя никогда не было? Из любопытства я порой тайком смотрела на телефоне порно. Нельзя сказать, что я совсем невежественна в теме секса, и солгала бы, сказав, что мне совершенно все равно, – но для физического удовлетворения мне всегда было достаточно воображения и руки.

Однако почему бы не попробовать что-то новое здесь? И хотя Найтстоун – не то место, где я планировала учиться, академия, как любое учебное заведение, полна молодых людей. В конце концов, я не хочу получить диплом, будучи девственницей, и не надеюсь однажды встретить Того Самого. Кто знает, сможет ли мое разбитое сердце когда-нибудь полюбить другого человека. Одна только мысль об этом заставляет мой желудок сжиматься: психотерапевт наверняка диагностировал бы у меня страх потери. Но сексуальное влечение – это совсем другое дело. Оно не обязательно сопровождается искренними чувствами, верно?

Айзек – идеальный кандидат. Такому парню, как он, точно не нужны серьезные отношения.

Все еще находясь в ловушке собственных мыслей, я, наконец, слышу тихий, ровный храп сверху.

Отлично, мой шанс упущен. Если у меня вообще были какие-то шансы с ним.

Наверное, так будет лучше. Пусть я и не жду принца на белом коне, лишаться девственности с ловеласом вроде Айзека – не лучшая идея. Черт возьми, сегодня утром он переспал с преподавательницей. И наверняка еще с половиной кампуса, если уж на то пошло. Я бы точно что-нибудь от него подцепила.

С облегчением выкинув из головы эту тему, я выдыхаю. Но сон все никак не идет, и мои мысли возвращаются к сегодняшнему дню и проваленным экзаменам. Желудок сжимается. Я быстро переключаю внимание на ровное дыхание Айзека и твердый пол под спиной. Последнее, что мне сейчас нужно, – это сомневаться, почему родители определили меня сюда. Не хочу ломать над этим голову и приходить к выводу, что их подвожу.

Лучше я буду думать об Айзеке и о том, как смогу вести нормальную студенческую жизнь, несмотря на странные обстоятельства. Быть нормальной – это все, чего я хотела последние пять лет. Как иронично, что теперь я застряла в академии для магов и, возможно, обладаю сверхъестественными способностями.

Я прогоняю эту мысль. Такими темпами в скором времени я стану экспертом в подавлении собственных чувств. Откинув одеяло, я осторожно встаю, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Айзека.

Нелепо из принципа оставаться на холодном жестком полу. Лечь в уютную постель мне мешают только гордость и необъяснимый страх. Наверное, поэтому я и не могу заснуть. Пусть завтра Айзек и разбудит меня с ухмылкой и словами «я же говорил» – но позвоночник скажет мне спасибо.

Я кладу подушку и одеяло обратно на кровать, а затем забираюсь на нее сама. Как только я ложусь, у меня едва не вырывается стон: матрас оказывается мягким, словно облако. Как я могла добровольно от него отказаться? К счастью, Айзек продолжил спокойно спать, не замечая своей победы. Кто знает, может, утром мне удастся проснуться раньше его и лечь обратно на пол, прежде чем он заметит?

На моих губах появляется улыбка, и я ощущаю, как меня окутывает усталость. Я благодарна, что у меня есть что-то, что помогает отвлечься от хаоса в жизни. Айзек не знает об этом, но этой ночью он стал якорем, благодаря которому меня не унесло в бурное море. Он удерживает меня на мелководье, в безопасных водах, и я чертовски ему за это признательна.

Айзек

Сонно моргая, я вглядываюсь в темноту. Лунный свет заливает комнату, придавая знакомым предметам бледные очертания. Как долго я дремал? Определенно слишком мало. Удивительно, что я вообще так быстро заснул.

Я повернулся на бок, снова собираясь погрузиться в сон, который только что видел, как вдруг до меня донесся сладкий цветочный аромат. Ее аромат. Черт, вся подушка пахнет ею и... Я несколько раз моргнул, чтобы убедиться, что тени передо мной – действительно ее лицо, а не плод моего воображения.

Малышка с веснушками лежит в моей постели. Ее глаза закрыты, дыхание размеренно, а от тела исходит не только чудесный сладковатый аромат, одурманивающий мои чувства, но и тепло. Наверное, поэтому я и проснулся. Не могу спать, когда слишком жарко.

– Черт, – бормочу в темноту, осознавая, насколько тверд. С медицинской точки зрения это, наверное, самая нормальная вещь в мире. Но пробуждение со стояком рядом с чертовски привлекательной студенткой, которая невинно дремлет всего в паре сантиметров от меня, не способствует выполнению обещания, которое я ей дал.

«Ты меня не тронешь».

Как будто я последний извращенец. Но мне трудно удержаться от того, чтобы не навалиться на девушку и не погрузиться между ее бедер. Боже, интересно, как ощущалась бы Хэйден, лежа подо мной?

Тепло.

Мягко.

Черт, нет! Я не должен представлять это, иначе ничего не смогу гарантировать. Она отказалась спать со мной в одной постели, так что же она здесь де-лает?

Я вскакиваю как ужаленный, в три шага оказываюсь на балконе, втягиваю в легкие прохладный ночной воздух и подбегаю к парапету.

Голова трещит. Чем сильнее я пытаюсь отогнать желание взять этот темноволосый вихрь, тем громче звучат мысли, которые я обычно заглушаю сексом.

Черт, мне так хреново, что я серьезно подумываю покурить. Все тело покалывает, будто по коже ползают тысячи муравьев. Курение – единственное, что может отвлечь меня от беспокойства и стука в висках. Они...

– Решили сделать перерыв или она уже ушла? – врывается в мои мысли пренебрежительный голос Сайласа.

Фыркнув, я поворачиваю голову в его сторону:

– Какого хрена ты торчишь здесь посреди ночи, Сай?

Он пожимает плечами. Не обратись он ко мне, я бы, наверное, даже не заметил его, настолько органично его силуэт сливается с тенями. Он сидит в темно-сером плетеном кресле в углу своего балкона и почти полностью сливается с темнотой. Выделяется только его бледное лицо и кожа голых рук.

– Она еще не ушла и будет ночевать здесь следующие несколько дней, – наконец отвечаю я, убирая со лба отросшие волосы. В последнее время у меня нет никакого желания уезжать из кампуса и торчать в парикмахерской.

– Она останется больше чем на одну ночь? – удивленно уточняет Сайлас, не пытаясь скрыть презрение в своем голосе. – Что с тобой случилось? Я думал, ты не встречаешься с однокурсницами больше одного раза. Иначе они бегают вокруг с сердечками в глазах и не дают покоя.

– Здесь другая ситуация, – отвечаю я, умалчивая, что секса сегодня не будет. – Пока Хэйден у меня на виду, я могу быть уверен, что она держит рот на замке. Сегодня утром она застукала нас с Фокс. Теперь та паникует, что девчонка может проболтаться. Поэтому я сказал Фокс, что все улажу.

– Черт, она и правда схватила тебя за яйца.

Я бросил на друга предупреждающий взгляд:

– Ты не хуже моего знаешь, что Фокс – не просто какая-то преподавательница. Она правая рука твоего отца. Если кто-то узнает, то у нее будут неприятности, и я даже думать не хочу о том, какой тогда поднимется шум.

– Ладно, я не против. Но ты думаешь, эта маленькая дрянь заткнется только потому, что ты за ней ухаживаешь и время от времени позволяешь сосать свой леденец? С теми знаниями, которыми она обладает, ты у нее в руках. Девчонка в любой момент может воспользоваться ими, чтобы шантажировать тебя или Фокс.

Леденец? Я удивленно приподнимаю бровь:

– А что бы ты сделал на моем месте? Разве что сбросил бы девчонку с балкона и наслаждался ее сломанной шеей.

Сайлас пожимает плечами:

– Скорее всего, она бездарная Знающая. Так что, если повезет, новенькая не задержится здесь надолго и не успеет создать неприятности. Присмотри за ней до конца недели, а после она уедет.

Знающая без магического дара? Это объясняет, почему этим утром ее так восхитил мой небольшой фокус. Или почему она так мало знает о Найтстоуне. Мы, маги, называем Знающими людей, которые, хотя и знают о нашем мире и о существовании магии, сами никакими способностями не обладают. Иногда мы все же пытаемся интегрировать их в мир магов, поэтому вместо отчисления Найтстоун предлагает программу обучения и для обычных смертных. Нет ничего плохого в том, чтобы иметь на своей стороне несколько человек и привлекать их к работе, которая касается обоих миров. Некоторые маги считают присутствие Знающих в академии оскорбительным, но официально вынуждены терпеть их здесь.

– Поживем – увидим, вступительные испытания еще не завершены. Может, что-то в ней и есть, – уклончиво отвечаю я, потому что не уверен, хочу ли, чтобы через несколько дней малышка навсегда исчезла из кампуса. Это было бы самым простым решением для нас с Фокс, но... Я определенно нахожу Хэйден слишком интересной, чтобы оставить ее нетронутой.

– Хочешь, Каин все уладит? – предлагает Сайлас.

Конечно, я уже рассматривал этот вариант, поэтому отрицательно качаю головой:

– Пока не нужно. Я хочу...

– Разобраться с этим сам. Ясно, приятель, – перебивает меня друг. – Тогда повеселись с ней. Хорошо, что девчонка достаточно тихая и мне не приходится слушать ее стоны через стену.

Потому что она еще не стонала.

– Тебе тоже пора в кровать, – советую Сайласу я. В конце концов, я не понаслышке знаю, каково это – быть лишенным сна. Когда мысли не дают спать по ночам и час проходит за часом, пока вдруг не наступает утро, а ты за все это время даже не сомкнул глаз. Три такие ночи подряд – и тебе уже не нужны никакие вещества, чтобы чувствовать себя хорошо.

Терпеть завтра еще более недовольного Сайласа не входит в список моих желаний. К сожалению, две вещи, которые приходят мне на помощь в такие ночи, ему не подходят, поэтому я воздерживаюсь от непрошеных советов и оставляю Сайласа в покое. С ним все будет в порядке. Он всегда справляется.

Вернувшись в темную комнату, я некоторое время в нерешительности стою перед кроватью, а затем качаю головой, размышляя, не будет ли лучше лечь на полу.

– Черт. Это смешно, – фыркаю я, устраиваясь на свободной половине кровати. Разговор с Сайласом, по крайней мере, помог мне избавиться от стояка. Однако похоть внутри не угасла.

Она тлеет у меня под кожей, словно угли погасшего костра. Если подавить это чувство, то в голове освободится слишком много места для других мыслей, поэтому я даже не пытаюсь с ним справиться. Я предпочел бы разжечь этот огонь. Искупаться в нем.

Я похож на безнадежного, которому нужна очередная доза. Мне необходимо такое вещество, которое отключало бы мой сломанный мозг и помогало обрести покой.

Привычным движением беру с прикроватной тумбочки телефон, открываю первое попавшееся видео из недавних поисковых запросов, выключаю звук и позволяю правой руке исчезнуть под одеялом.

9

Хэйден

Какой-то звук вырывает меня из сна. Я медленно выныриваю из объятий Морфея и растерянно моргаю. На улице все еще ночь. Незнакомый, но приятный запах постельного белья и комнаты напоминает мне, где я нахожусь. В чьей постели я лежу. Но что именно меня разбудило?

Пока мои разум и чувства медленно приходят в себя, я снова слышу это. Тихий, хриплый вздох и трепетный шорох. Нахмурившись, я задерживаю дыхание и прислушиваюсь к звуку, который чем-то напоминает... стон.

Следующий звук – глубокий, резкий вдох – прошел прямо через мою грудь к животу, где вызвал сильное тянущее ощущение.

Айзек. Черт, он так тяжело и громко дышит рядом со мной, что я невольно воображаю, чем именно он занят. Либо Айзеку снится кошмар, либо... В этот момент я понимаю, что шорох, перемежающийся сдавленными стонами, явно исходит из-под одеяла.

Этого не может быть.

Поначалу я решаю не двигаться и сделать вид, будто все еще сплю, но возмущение во мне берет верх. Более того, мое тело вдруг становится настолько невыносимо горячим, что я просто не могу позволить Айзеку продолжать. Он должен прекратить. Немедленно.

Я рывком поворачиваюсь к нему лицом и замечаю, что он держит над одеялом телефон, слабо светящийся в ночной темноте. И хотя звук отключен, я безошибочно определяю, что за видео смотрит Айзек.

– Ты больной извращенец! – Я резко сажусь на кровати.

У Айзека вырывается испуганный вздох, потому что он, похоже, не заметил, как я проснулась, и телефон выскальзывает из его рук. Он падает ему на грудь экраном вниз, и комната снова погружается во тьму. Ненадолго. В ту же секунду Айзек стучит по прикроватной тумбочке, и стоящая на ней лампа загорается теплым светом.

В его широко раскрытых глазах смешались удивление и темный лихорадочный блеск.

Он возбужден? Дерьмо.

Я смотрю на Айзека сверху вниз, и во рту у меня пересыхает, словно от пыли. Его загорелая грудь обнажена, а бедра прикрыты одеялом – настолько тонким, что оно не может скрыть выпуклость в области его таза. Наоборот, ткань топорщится и притягивает мой взгляд. Черт, я не могу оторваться. Пока неожиданно парень не отбрасывает одеяло в сторону.

О черт. Я запоздало зажмуриваю глаза, будто ослепленная открывшимся зрелищем. В некотором смысле так оно и есть.

– Как... это понимать? – с трудом выдавливаю я, пытаясь избавиться от образа, который отпечатался у меня на сетчатке. Высеченный из камня монумент, величие и внушительность которого вызывают восхищение.

Возьми себя в руки! Это не значит, что ему следует поклоняться, словно божеству.

– Ты так уставилась на мой пах, что я подумал, тебе захочется посмотреть, – весело отзывается Айзек. Однако его голос звучит глубже, чем обычно, словно вибрируя.

Он ничуть не смущен тем, что я его засту кала.

Я снова открываю глаза и смотрю на него – именно на лицо Айзека, а не на его эрекцию.

– Ты спятил?

– Кто бы мог подумать. Ты все еще здесь, в одной постели со мной, а не выбежала из комнаты. – Он смотрит на меня с пониманием во взгляде.

Он прав. Я должна уйти. Немедленно. Но когда я собираюсь с силами привести свой план в действие, Айзек хватает меня за запястье и не дает соскользнуть с матраса.

– Останься, – тихо говорит он, глядя мне прямо в глаза. – Останься и посмотри.

Это требование или просьба?

Мое сердце начинает трепетать, как гребаный колибри. Я с недоумением вглядываюсь в темные зрачки Айзека, но от меня не ускользает, как он опускает правую руку начинает двигать ею вверх-вниз.

Он не может этого делать! Только не когда мы смотрим прямо друг на друга!

Меня пробирает озноб, и я дрожу, хотя мне жарче, чем когда-либо. Я буквально задыхаюсь от тепла, которое заполняет всю комнату и поднимается по моему горлу.

Я медленно качаю головой, пытаясь сохранять самообладание. Это неправильно. Совершенно безумно. За кого он меня принимает, если думает, что я на это соглашусь?

– Я не собираюсь подыгрывать твоим грязным фантазиям, – отрезаю я, но голос предательски срывается.

Разве это так плохо – подыграть его фантазиям? Просто посмотреть? В конце концов, он держит свое обещание и не прикасается ко мне.

Я быстро отбрасываю эту мысль и выдергиваю свою руку из его хватки. Наверное, он что-то сделал с моим мозгом. Должно быть, Айзек солгал и на самом деле он не маг земли, а чертов телепат! Но прежде чем я успеваю сбежать, он снова удерживает меня, на этот раз только словами:

– Я мог бы организовать для тебя отдельную комнату в кратчайшие сроки. – Я смотрю на Айзека в недоумении. – Лично займусь этим завтра.

– Ах да, и как? Думаешь поговорить со стажеркой из секретариата? Я уже была там сегодня. Она и без того едва справляется. И даже если она согласится уделить тебе пару минут, поменять комнату в начале семестра вряд ли получится. Чтобы выделить мне новое место, потребуется время как минимум до конца недели. Если вообще еще осталось что-то свободное...

– У меня есть связи в этой академии, – мягко прерывает меня парень. – С моей помощью ты уже завтра вечером могла бы лежать в собственной постели.

Он пытается меня купить?

Когда я не отвечаю, он издает еще один хриплый стон, напоминая, что все это время не переставал прикасаться к себе. Бросив быстрый взгляд вниз, я замечаю, что он удерживает медленный темп, неторопливо двигая рукой вверх и вниз.

Я сглатываю и снова вглядываюсь в его синие, словно море, глаза, которые сейчас могли бы посоперничать с самым темным океаном в мире. Черт, неужели я всерьез думаю о том, чтобы принять предложение Айзека? Что, если он блефует и не сможет выполнить свою часть сделки?

Дело и правда только в собственной комнате, Хэйден?

– Не волнуйся, Веснушка, я всегда держу свое слово и уже завтра утром найду для тебя пристанище. Все, что требуется от тебя, – это остаться. – Его глаза обнадеживающе поблескивают.

Я прикусываю нижнюю губу и киваю:

– Ладно, черт с тобой. Делай что хочешь.

Губы Айзека искривляются в грязной ухмылке. Он получил желаемое. Хотя... только ли он хотел этого? Он предоставил мне идеальный предлог, чтобы остаться. Алиби, чтобы продолжить играть в невинность. Так я, по крайней мере, смогу притвориться, что заинтересована только в предмете сделки.

Я ощущаю между ног предательскую пульсацию, которая заставляет мое сердце забиться чаще. Меня переполняют совершенно незнакомые, но до боли волнующие чувства, которые лишают возможности здраво мыслить.

Здравствуй, новый будоражащий опыт, вот и я.

Как завороженная, я смотрю на руку Айзека, скользящую вверх и вниз. Под его шелковистой кожей выделяются вены, а на головке проступает капля наслаждения.

Я сжимаю бедра, но продолжаю сидеть неподвижно, втайне удивляясь, почему он не ускоряется. Медленные и размеренные движения мучают даже меня, но, возможно, именно этого он и добивается.

– Ты ведь не телепат, правда? – прерывает молчание парень.

Он что, хочет вести светскую беседу прямо сейчас? Я посмотрела Айзеку в глаза, но он приоткрыл рот и взглядом указал на собственную промежность.

Идиот.

– Нет, не телепат, – ответила я, запинаясь, будто не он, а я сама прямо сейчас находилась на грани.

– Хорошо, значит, я могу и дальше представлять любые извращения, не опасаясь, что позже ночью ты меня кастрируешь, – выдыхает Айзек, и я слышу усмешку в его голосе.

– Твои фантазии не могут быть хуже, чем это, – тихо бормочу я, осознавая, что неправа.

Он хочет переспать со мной и не скрывает этого.

– Тогда какой у тебя талант? Каким элементом ты владеешь? – продолжает расспрашивать парень.

Мое горло сжимается.

– Не твое дело, – отрывисто бросаю я, снова поднимая взгляд на его лицо.

– Ну же, расскажи мне. Это ведь не секрет? – наседает Айзек, наморщив лоб.

Я качаю головой:

– В мою часть сделки не входят ответы на твои вопросы.

– Ах да, сделка... – Он бросает на меня короткий взгляд. – Я освобожу тебя от обязательств по ней, если скажешь мне правду, – предлагает он. – Расскажи, что умеешь, и тебе больше не придется оставаться здесь. Завтра я все равно найду тебе новую комнату.

Дерьмо. Одним махом он лишает меня всех контраргументов. Ком в горле становится все больше, а жар на щеках – сильнее. Айзек – последний человек, которому я бы призналась, что ни на что не способна и не имею никакого права находиться в академии. Что мои родители ошиблись и вся эта ситуация – огромное недоразумение. Что уже на следующей неделе, когда все поймут, что никакая скрытая сила во мне не дремлет, меня здесь больше не будет, и я вернусь к своей прежней жизни. Вот только тогда я отдалюсь от родителей сильнее, чем когда-либо прежде.

Нет, я не могу сказать Айзеку то, что он хочет услышать, даже если это избавит меня от необходимости наблюдать за его мастурбацией.

– Я предпочитаю остаться при нашей сделке. И никаких светских бесед, – отрезаю я, вновь уставившись на его пах и притворяясь, что мне все равно. Как будто для меня подобное не впервые.

От меня не ускользает, что он уже не настолько возбужденный.

Значит, нас двое.

– Как знаешь, Веснушка. Каждый имеет право хранить свои секреты. Но боюсь, чтобы сделка состоялась, мне потребуется твоя помощь.

– Я не виновата в том, что тебе вдруг захотелось узнать меня получше вместо того, чтобы просто продолжать мастурбировать, – отвечаю я, гневно сверкнув глазами.

– И правда, дурацкая идея, – криво усмехается Айзек. Его взгляд отрывается от моего лица, скользнув по шее и замирая на уровне груди.

Я тоже оглядываю себя сверху вниз и понимаю, на что он уставился: сквозь тонкую серую ткань топа отчетливо проступала моя грудь. Разумеется, это привлекает внимание такого парня, как он. Но вместо того чтобы прикрыться, я почему-то позволяю ему продолжить себя разглядывать. Моя грудь не слишком большая, но Айзеку она, похоже, нравится.

– Если не хочешь поработать руками, то можешь дать мне взглянуть. Определенно, это помогло бы, – нахально шепчет он, и на несколько секунд я забываю, как дышать.

Вот оно, снова это тянущее ощущение внизу живота. Потому что он разговаривает со мной так, как не говорил еще никто и никогда.

Вот так грубо и бесстыдно?

Честно говоря, сейчас я испытываю облегчение от того, что он не телепат, иначе Айзек увидел бы мои фантазии, которые наверняка могут посоревноваться с его собственными. И я не знаю, чьи мысли оказались бы более непристойными и постыдными. Мне нравятся его грязные слова – и как это характеризует меня?

Почему я совершенно не чувствую потребности сбежать из его постели и положить конец всей этой ситуации? Почему мне хочется узнать, насколько далеко он зайдет? Почему я хочу испытать его в самый интимный момент наивысшего наслаждения?

– И речи быть не может, – тем не менее возражаю я, помня о решении не отдавать Айзеку свою невинность. Хотя бы не сейчас. Черт возьми, я первый день в этой академии. Мои родители перевернулись бы в гробу, узнай они, что я готова отдаться первому попавшемуся студенту-магу вместо того, чтобы прилежно учиться и поддерживать репутацию семьи.

Хэйден, прекрати думать о своих погибших родителях, когда рядом с тобой лежит обнаженный магистрант.

– Дай угадаю: о чем-то другом тоже?

– Мы договорились, что я просто наблюдаю. – Я стою на своем, испытывая острое желание отвесить себе пощечину. Но я понимаю, что завтра утром поблагодарю себя за стойкость. Однако прямо сейчас я словно сгораю в чистилище. Сгораю заживо, просто наблюдая, вместо того чтобы задействовать остальные органы чувств.

Интересно, какой он на ощупь? Какой он на вкус?

Черт, наверное, я совершила бы глупость, выдав себя и собственную невинность. И мне однозначно не хотелось признаваться в ней Айзеку.

– Жаль, Веснушка. Ты мне определенно нравишься больше, чем это. – Он указывает на телефон, который последние несколько минут без внимания лежал у него на груди. – Но раз ты не хочешь помогать, нам придется действовать по-другому.

Он опускает взгляд на экран, где все еще проигрывается то же самое видео. Или уже следующее, я не знаю. Все, что я вижу, – это несколько обнаженных женщин, извивающихся в кровати с двумя парнями.

Серьезно?

Когда я замечаю, что его кулак начал двигаться энергичнее, мою грудь пронзает боль. Черт, неужели я ревную Айзека к голым женщинам на видео, способным разжечь в нем похоть? Это ужасно глупо. Мне должно быть плевать, и все же внутри меня зарождается темная буря, маленькими молниями бьющая прямо в сердце, в то время как дыхание Айзека становится все тяжелее и громче.

Я хочу быть той, на кого он так смотрит.

Я хочу быть той, на кого у него встает.

Я нервно сжимаю бедра и стискиваю зубы. Он продолжает смотреть на экран: в кадре мелькают обнаженные, гладко выбритые женские тела, а мой взгляд мечется туда-сюда между видео и лучшей частью тела Айзека.

Осталось немного. Я вижу, как напряжено его тело, как дрожат его мышцы, слышу это в каждом хриплом стоне, вырывающемся из его горла. Кажется, он не испытывает стыда за то, что разделяет этот интимный момент со мной. Или секс вовсе не является для него чем-то сокровенным.

Каждый мускул в моем теле тоже напряжен до предела. Айзек больше не удостаивает меня взглядом, и я ощущаю в животе странное чувство ярости, которое только усиливается из-за желания, которого я никогда раньше не испытывала. Я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не выбить из рук Айзека телефон и не обхватить его собственными пальцами.

Я хочу сделать это. Но не могу.

И я не должна желать этого всем сердцем.

Айзек

Черт, я чувствую, что вот-вот достигну пика. Внутри словно поднимается многометровая волна, которая вот-вот снесет меня. Точно так же, как четверть часа назад, когда я тайком трогал себя рядом со спящей малышкой, чтобы дать себе разрядку.

Если бы Хэйден не проснулась и в ужасе не уставилась на меня, ничего бы не произошло. Я продолжил бы тайком ублажать себя, лежа напротив нее, а потом снова заснул, и она бы никогда ни о чем не узнала. Но она проснулась. И паника, смешанная с любопытством, во взгляде ее расширившихся глаз была слишком хороша, чтобы оставить ее без внимания. Кажется, я ощутил между нами что-то, похожее на вибрацию. Я обязан был хотя бы попытаться, и вот, пожалуйста, она позволила уговорить себя остаться. Обычно этого было достаточно, чтобы прорваться сквозь оборону девушки и взять ее, но Хэйден, по-видимому, обладает куда большими порядочностью и принципами, чем большинство в этом кампусе.

Теперь я чувствую, как она смотрит на меня, пока я с трудом сосредотачиваюсь на дисплее. Я заставляю себя обращать внимание только на то, что творится на видео, но в голове у меня крутится другая мысль: Хэйден. Конечно, она совсем не похожа на эти куски плоти.

Картинка перед глазами возбуждает меня только потому, что я представляю, как мы с лордами все вместе занялись бы Веснушкой. Как хороша она была бы среди нас. Обнаженная на ритуальном алтаре, мерцающий свет свечей оставляет блики на коже.

К черту. Я чувствую ее неотрывный осуждающий взгляд, который извивается вокруг меня, словно языки пламени. Она сидит ко мне настолько близко, что я мог бы коснуться ее в любой момент, и это доводит меня до конца. Дерьмо, слишком много напряжения за сегодня.

Я бросаю телефон на матрас рядом с собой и наклоняюсь к влажным салфеткам, которые всегда под рукой на прикроватной тумбочке.

По моим конечностям разливается приятная тяжесть, а мозг заволакивает сахарно-сладким туманом. Надеюсь, теперь я наконец-то смогу снова заснуть.

Я поворачиваюсь к Хэйден, чтобы одарить ее грязной ухмылкой, но, встретившись с ее взглядом, удивленно приподнимаю брови. Бросая вызов ее порядочности, я ожидал увидеть смущенное лицо и пылающие щеки, но глаза девушки мечут гневные искры.

– Надеюсь, ты удовлетворен! – шипит она. Ее голос звучит резко и сердито.

Смешавшись, я хмурюсь и вытираю живот.

– Продукт прямо перед тобой. Спасибо, что спросила.

Она фыркает и отворачивается, как будто я сделал ей что-то плохое. Будто не я только что сдерживался изо всех сил только для того, чтобы принять ее отказ. Знает ли она, сколько самообладания мне потребовалось, чтобы не отбросить телефон, не толкнуть ее на кровать и не избавить от этой облегающей пижамы? Я бы с удовольствием взял ее на этом матрасе, но взял себя в руки и просто воспользовался рукой. А теперь она обиженно поворачивается ко мне боком, словно я принудил ее к чему-то, за что меня следовало бы отправить за решетку.

Неужели увиденное подействовало на нее так сильно, что она возненавидела меня за это? Я не удерживал ее и не угрожал. Если бы ей показалось, что наша маленькая игра переходит грань, то она могла бы в любой момент встать и покинуть мою комнату. Но если она хочет выставить меня подонком и абьюзером – пожалуйста.

– Закомплексованная недотрога, – раздраженно бормочу я, небрежно комкая испачканные салфетки, затем бросаю их на пол и выключаю ночник.

Я не позволю манерам какой-то первокурсницы испортить мне сладкое ощущение. Секс – это то, что поддерживает во мне жизнь. Эйфория поглощает все нежеланные эмоции, и ни одна обиженная кукла в мире не сможет отнять у меня обретенного спокойствия.

10

Хэйден

Я сбегаю на рассвете. Конечно, мой уход получился не таким тихим и элегантным, каким я его себе представляла. Виноват в этом тяжелый чемодан, который мне приходится таскать за собой, и отсутствие лифта в этих дурацких общежитиях. Однако до вестибюля мне удается добраться, ни с кем не столкнувшись.

Ночь была сущим адом. Айзек заснул через минуту. Просто так! Я же еще целую вечность лежала рядом с ним, испытывая постыдные и сбивающие с толку чувства. Момент, когда Айзек достиг пика, напомнил лавину, которая унесла все за собой. Наблюдать за тем, как он делает это, было очень интимно. Это была самая невероятно горячая вещь, которую мне когда-либо доводилось пережить.

Ох, дерьмо, тебе нужно срочно перестать думать о нем!

За мной закрылась массивная деревянная дверь общежития, и я вздрогнула, потому что в такой ранний час на улице было все еще достаточно свежо, а на мне только футболка и джинсы. В ванной Айзека у меня не было возможности хорошенько обдумать свой наряд. Я боялась, что в любой момент он проснется и не даст мне уйти.

Кроме того... перед тем как заснуть, он с пренебрежением назвал меня закомплексованной недотрогой. От его флирта и обаяния не осталось и следа. Очевидно, все это было лишь игрой, чтобы затащить меня в постель – чего ему не удалось.

Я цокнула языком. Слава богу, я не позволила себе увлечься слишком сильно.

– Хэйден! – внезапно раздается мужской голос, который казался мне пугающе знакомым. Это не Айзек. Значит, голос принадлежит...

Я оборачиваюсь и вижу Сайласа – темноволосого ублюдка, чье имя прошлой ночью отпечаталось в моем мозгу. Он восседает на краю каменного фонтана, упершись локтями в бедра, и смотрит на меня с мрачно-надменным выражением лица.

Что он делает здесь в такое время?

– Что тебе нужно? – Я не двигаюсь с места. Проигнорировать его кажется слишком грубым – к тому же мне интересно, чего он от меня хочет, – а приблизиться, тем самым сократив безопасное расстояние между нами, не слишком разумно.

– Хэйден – твое имя или фамилия? – спрашивает он, поднимаясь, отчего волоски на моих руках встают дыбом: настолько грациозно выглядит это простое движение. Он приближается ко мне, разрушая безопасное расстояние, которому я радовалась мгновение назад.

– Имя, – отвечаю я, застигнутая врасплох. Не знаю, зачем эта информация Сайласу, но понимаю, что сегодня утром он разговаривает со мной не более вежливо, чем обычно. В его глазах, темных, как черный кофе, таится что-то чертовски пугающее. Под глазами же залегли глубокие тени, будто прошлой ночью он спал даже меньше, чем я. Каштановые волосы торчат во все стороны, как если бы он только что их взъерошил, но это ничуть не портит его безупречного внешнего вида.

– А фамилия? – интересуется он.

– Скотт. – Мне и в голову не приходит солгать или уточнить причину его интереса. Сайлас все равно не станет ничего объяснять.

Однако по выражению его лица я понимаю, что ответ оказался неверным.

Как будто на этот вопрос есть правильный или неправильный ответ! Это, черт возьми, моя фамилия. Точнее, Бет и Марлона, которые удочерили меня после смерти родителей. Но Сайлас смотрит на меня так, будто я провалила экзамен на жизнь и смерть. Или будто своим ответом я оскорбила его мать.

– К чему эти вопросы? – спрашиваю я, стараясь не показывать, что взгляд его глаз до ужаса пугает меня.

Он преодолевает последний метр между нами, и я задерживаю дыхание.

– Послушай, куколка, я знаю, кто ты. Не пытайся водить меня за нос. – Его голос становится жестче. С каждым произнесенным словом он словно вгоняет в меня лезвие кинжала. – И если ты не уберешься из кампуса к сегодняшнему полудню, клянусь, я буду разговаривать с тобой по-другому. Мы друг друга поняли?

Я смотрю на него затаив дыхание. В буквальном смысле, потому что не решаюсь сделать вдох, пока его идеальное лицо с острыми чертами находится так близко к моему. Или просто забыла, как это делается.

Почему он хочет, чтобы я отсюда уехала?

Ничего из того, что он только что сказал, не имеет для меня смысла.

– Чтобы к двенадцати тебя здесь не было, – назидательно повторяет он, затем плюет на землю рядом со мной и проходит мимо. Он оставляет меня позади, словно лодку, обреченную на погибель, когда ветер ударит в ее паруса.

Что, черт возьми, здесь только что произошло?

* * *

– Знаете ли вы, о каких магических талантах пойдет речь сегодня?

Я молча смотрю на два предмета перед собой. Зеркало и старомодные карманные часы в открытом виде.

– Мисс Скотт?

– О магии времени и порталов, сэр, – немного запоздало отвечаю я, стараясь заставить себя сосредоточиться. Это невероятно важно, более того, напротив меня сидит красавец-экзаменатор с льдисто-голубыми глазами и темной щетиной! Так почему же я не могу думать ни о чем, кроме предупреждения Сайласа? Или это было настоящей угрозой?

– Попробуйте обратиться к этим двум предметам, и мы посмотрим, что будет, хорошо?

Я уже сейчас могу сказать ему, что случится дальше: абсолютно ничего. Тем не менее я беру в руки маленькое ручное зеркало в золотой оправе и вглядываюсь в него. Конечно, все, что я в нем вижу, – это собственное встревоженное лицо, довольно бледное в районе носа. Похоже, я настолько спешила сбежать из дома, что не успела нанести макияж. А значит, в следующие двадцать четыре часа по моему лицу можно будет прочесть все мои мысли, даже не будучи телепатом.

Как зеркало связано с порталами? Что вообще представляет собой магия порталов?

Последний вопрос я осмеливаюсь задать вслух, что заставляет мистера «светло-голубые, как ледники Антарктиды, глаза» откинуться в кресле и серьезно взглянуть на меня.

Когда я вошла в этот кабинет сегодня утром, оказалось, что тест С проводится в камерной обстановке один на один с преподавателем. Поначалу я обрадовалась, что мне не придется снова позориться перед однокурсниками, но спокойная атмосфера в помещении быстро переросла в напряженную. Особенно остро это ощущается прямо сейчас, когда экзаменатор молча смотрит мне в глаза, и не слышно ничего, кроме легкого ветерка, проникающего в душный кабинет через открытое окно.

– Вы выросли среди людей без особых способностей, верно? – наконец спрашивает он.

Я киваю. Нет смысла скрывать, что у меня нет никаких знаний о магии.

– Магия порталов и времени в чем-то похожа. Оба вида способностей разрывают пространственно-временной континуум нашей ограниченной реальности, – объясняет мужчина спокойным, терпеливым тоном. – Маги порталов способны открывать двери в пространстве. На ранних этапах обучения эти двери скорее напоминают окна, через которые маг может видеть события, происходящие в другом месте. Зеркало – инструмент, который может стать таким окном. Попробуйте!

– А маги времени могут перемещаться в прошлое и будущее? – уточняю я, снова откладывая зеркало в сторону. Мой взгляд скептически блуждает по старинным золотым часам.

– Только очень немногие. Обычно они могут останавливать время или заставляют его идти быстрее в определенном месте.

Мои вытянутые пальцы парят в нескольких миллиметрах над стрелками, тикающими под стеклом. Человек, способный на них повлиять, обладает удивительной силой.

Остановитесь. Остановитесь ради меня.

Но тиканье не меняет своего ритма. Конечно нет. Вместо этого часы словно насмехаются надо мной во внезапно наступившей тишине.

– Простите, что отнимаю ваше время, профессор. Я вообще не умею колдовать. Приехать сюда было ошибкой.

Я собираюсь отодвинуть стул и встать, но преподаватель открывает ящик стола и достает лист бумаги, в котором я узнаю анкету, заполненную вчера утром. Кажется, что с тех пор прошла целая вечность.

Он кладет лист на стол между нами и быстро скользит по нему взглядом – очевидно, ранее профессор уже прочитал написанное.

– Здесь указано, что ваша мать – маг воздуха. Элемент же вашего отца неизвестен. Он был магом?

Я остаюсь на месте и упираюсь ладонями в стул между сжатыми бедрами.

– Мои родители умерли пять лет назад, а до этого они не сказали ни слова о магии. Но да, как говорит тетя Бет, мой отец тоже был магом. Правда, она не в курсе, что именно он мог делать. И я тоже. Мы получили письмо всего три недели назад. Так что я...

– Вы перегружены, – лаконично заканчивает фразу преподаватель, хотя это не совсем то слово, которое описывает мое состояние. – Ваш отец учился здесь? Как его звали? Возможно, это позволит нам узнать больше о вашей родословной. Велика вероятность, что вы унаследовали от своих родителей какой-либо элемент. Тогда мы могли бы целенаправленно провести несколько тестов. Я тоже маг воздуха и мог бы еще раз проверить у вас элемент матери в более спокойной обстановке. Однако было бы полезно узнать, каким талантом обладал и ваш отец.

– Сэмюэл Найт. Так его звали.

Экзаменатор выдыхает удивленное «Ха!». Что-то в его лице меняется, он откидывается на мягкую спинку кресла и складывает руки так, что пальцы образуют треугольник.

– Значит, слухи верны.

– Простите? – в замешательстве хмурюсь я.

– Ходят слухи, что в этом семестре в Найтстоун поступил ребенок Сэмюэла Найта. Вы и есть этот ребенок. Вы – дочь Сэмюэла и Миранды.

От его слов по моему позвоночнику пробегает дрожь, не похожая на радостную.

– Вы знали моих родителей?

Он проводит ладонью по своим густым черным волосам, аккуратно зачесанным назад.

– Здесь каждый их знает. Вы в Найтстоуне. Как вы думаете, почему ваша фамилия красуется на гербе академии? – Я непонимающе моргаю. – Много веков назад эта академия была основана двумя самыми могущественными семьями магов – Найтами и Стоунами, – продолжает мужчина. – Их потомки управляют ею по сей день. Ваш отец был великим человеком и еще более великим магом. Едва ли возможно, что вы лишены способностей, мисс Найт.

– Но я... это...

Невозможно.

Должно быть, он путает моего отца с кем-то другим. Должно быть, есть несколько магов с такой фамилией. Иначе все это просто не имеет смысла. Найтстоун. Мне ни на секунду не пришло в голову, что в названии академии отражена моя фамилия.

– Я вижу, вам нужно некоторое время, чтобы осмыслить услышанное. Наверное, трудно переварить такой объем информации всего за несколько недель. Но не сдавайтесь. Ваш отец в свое время добился больших успехов, и, возможно, вы сможете пойти по его стопам. Уверяю, ваше место – в академии. И... – Его лицо мрачнеет. – Примите мои искренние соболезнования в связи с вашей утратой.

Потрясенная, я киваю, не в силах разобраться в своих мыслях.

– Думаю, на этом сегодня закончим, – решает экзаменатор и убирает мою анкету обратно в ящик стола. – Завтра утром приходите ко мне в кабинет, если захотите повторить тест С. Однако вам все равно не стоит пропускать тест D сегодня днем. Быть может, он обнаружит что-то, что натолкнет вас на правильный путь.

– Хорошо, спасибо, – бормочу я и поднимаюсь.

Но прежде чем я успеваю отвернуться, мужчина добавил:

– И еще кое-что. Ваши родители обладали безупречной репутацией, но вам лучше не торговать ею. На вашем месте я бы предпочел держать свою фамилию при себе. Чем меньше людей о ней знает, тем вы неприступнее. Знание – сила, мисс Найт, здесь, в Найтстоуне, даже больше, чем где-либо еще в мире. Берегите свои секреты. Только так вы сможете в нужный момент использовать их в своих интересах.

Черт, его слова звучат почти так же загадочно, как фраза из печенья с предсказаниями. Не в состоянии выдавить из себя хоть что-то, я киваю, поворачиваюсь к преподавателю спиной и направляюсь к двери, когда мне в голову приходит еще один вопрос.

– Кхм. – Я снова обращаюсь к экзаменатору, закидывая сумку на плечо. – Вы, случайно, не знаете, каким талантом обладал мой отец?

В конце концов, именно этот вопрос привел нас к теме моих родителей.

Губы профессора складываются в крошечную, хотя и грустную, улыбку:

– Конечно. Сэмюэл Найт был последним живым магом времени, которого мы знали.

* * *

Держа в одной руке поднос с завтраком, а в другой – чемодан, я пробираюсь через людей, заполняющих современный кафетерий академии, как вдруг замечаю в толпе знакомое лицо.

– Джин! – удивленно восклицаю я и направляюсь к долговязому черноволосому парню в очках, который в одиночестве сидит за столиком на двоих, погрузившись в книгу, в раскрытом виде лежащую рядом с его тарелкой.

Он поднимает голову, улыбается мне и заканчивает чтение к тому моменту, как я до него добираюсь.

– Что читаешь? – интересуюсь я, опускаясь на стул напротив.

– А, ничего такого. Сегодня утром я сходил в библиотеку и взял все, что показалось интересным. – Он замечает мой чемодан. – А ты уже возвращаешься домой?

– Нет, просто... возникли проблемы с комнатой. Завидую тебе, – призналась я. Я бы тоже с удовольствием провела утро в библиотеке. Это куда приятнее, чем тайком сбегать из чужой спальни, выслушивать загадочные угрозы от высокомерного студента магистратуры и проваливать очередное вступительное испытание.

– Если хочешь, позже можем вместе вернуться в библиотеку.

– С удовольствием, – отозвалась я, но тут же прикусила нижнюю губу, осознавая, что это может оказаться не самой лучшей идеей.

– Что такое? – удивился Джин, от которого, похоже, не ускользнула перемена в моем настроении.

Дерьмо, надеюсь, он не настолько хорош в своих способностях, чтобы читать мои мысли. Достаточно того, что он может распознать мои эмоции. Как мне объяснить Джину, что какой-то придурок дал мне время до полудня, чтобы уехать?

Неужели я позволю Сайласу запугать меня? Да и как это возможно, учитывая, кем в этой академии был мой отец? В самом ее названии отражена моя настоящая фамилия, поэтому я тем более не могу уехать отсюда, даже не приступив к учебе.

– О, ничего, просто забыла, что на час дня у меня назначен тест D, – выдвигаю я в качестве объяснения. – Ты не в курсе, что там проверяют?

– Насколько мне известно, D и E – это просто последующие тесты, чтобы убедиться, что ничего не было упущено. Они попробуют поместить нас в особые ситуации, чтобы понаблюдать, как проявят себя наши силы. Выходит, с тестом С тоже не повезло? – сочувственно интересуется он.

Мой желудок болезненно сжимается. Терпеть не могу, когда меня кто-то жалеет. Хотя Джин, конечно, хотел как лучше.

– Не особо, – уклончиво отвечаю я и начинаю ковырять вилкой яичницу. Возможно, с чуть большей силой, чем необходимо.

– Извини, – бормочет Джин, наблюдая, как я вымещаю свое разочарование на завтраке. Конечно, по моей реакции он уже понял, что этот вопрос оказался ударом ниже пояса. Черт, мне не стоит общаться с телепатами. У меня есть причины держать чувства в себе, а не выплескивать их в окружающий мир. Я не хочу, чтобы меня читали как открытую книгу. Иронично, что единственный человек в кампусе, с которым я до сих пор общаюсь, – это Джин. Вчера я и не пыталась подружиться с другими новичками, потому что заводить друзей там, откуда вот-вот уедешь, – это неразумно, верно?

– Вау. Над тобой будто нависла грозовая туча, того и гляди убьет кого-нибудь молнией. Хочешь об этом поговорить? – предлагает Джин.

– Нет. Точно нет, – отказываюсь я, пережевывая завтрак и размешивая сахар в кофе.

– Хорошо.

Несколько секунд мы молчим, доедая свои порции. Один только необъятный шведский стол на завтраке стоит того, чтобы проучиться здесь несколько лет. Дерьмо, я что, уже составляю в голове список «за» и «против»?

– Скажи-ка, почему Сайлас Стоун все время так на тебя смотрит?

– Что? – Я испуганно поднимаю глаза на Джина, который указывает мне направление к следующей цели, затем окидываю взглядом кафетерий. Джин прав. Там, несколькими столиками дальше, сидит он. Сайлас. Стоп, откуда Джину известно его имя?

– Ты его знаешь? – удивленно уточняю я, быстро переводя взгляд на своего собеседника. Короткого взгляда на идиота с лицом наемного убийцы было достаточно, чтобы понять, что лучше на него вообще не смотреть. Этой секунды хватило, чтобы уловить все важные детали. Сайлас восседает на столе, словно на троне. Нога стоит на стуле, в руке яблоко, которое он ковыряет перочинным ножом, словно вырезая на фрукте лицо. Возможно, мое. Лицо его жертвы.

Я подавляю эту жуткую мысль.

– Разумеется. Все в кампусе знают Сайласа Стоуна. Он же Стоун, в конце концов, и сын декана. Будь этого недостаточно, он лично заставил бы каждого в академии узнать, кто он такой. – Джин закатывает глаза и снова бросает взгляд на стол идиота и компании.

Я начинаю кое-что понимать. Имя Сайласа тоже связано с академией, и, судя по всему, он – часть невероятно престижной и могущественной семьи магов. Неудивительно, что он превратился в высокомерного ублюдка, если все относятся к нему словно к королю. Как раз так, как говорит о нем Джин. Как будто этот Сайлас чем-то лучше других только потому, что носит фамилию Стоун. Единственное, в чем он всех опережает, – это комплекс бога, который, наверное, и навел Стоуна на мысль, что он может командовать мной.

– Я знаю, кто ты, – сказал он мне сегодня утром. Значит, Сайлас в курсе, что на самом деле я – Найт? Поэтому он хочет изгнать меня из академии? Но почему? И как он мог об этом узнать?

Я набираюсь смелости и снова смотрю на Стоуна. Взгляд Сайласа встречается с моим, будто он только и ждал, когда я снова к нему повернусь. Если все утро я боролась с собой в попытках решить, должна ли уехать отсюда к полудню, то теперь поняла одно: я не уйду.

Я останусь здесь как минимум до конца недели и сделаю все возможное, чтобы выяснить, не таится ли во мне хотя бы крошечная искорка волшебства.

Джульярду придется подождать.

11

Хэйден

Я торопливо проверила время на телефоне. До теста D осталось всего десять минут. Проклятье, я опаздываю. И, несмотря на туманные объяснения Джина, я так и не поняла, чего именно мне там ожидать.

Я зарываюсь в чемодан в поисках свежего топа. Последние два часа я провела, бегая по кампусу в поисках новой комнаты. Сначала я зашла в секретариат, но после получасового ожидания помощница-брюнетка лишь подтвердила вчерашние слова Айзека: она очень сожалеет об ошибке, но в данный момент свободных комнат нет, по крайней мере в том общежитии, куда меня определили. Места оставались только в частном жилом комплексе Альфа-Омега, но проживание в нем у меня не оплачено. Ответ на вопрос «Сколько стоит комната?» вышиб весь воздух из легких. К сожалению, я не могу позволить себе тратить на это по несколько тысяч долларов каждый месяц.

Тогда я решила лично отправиться в женское общежитие и попытаться обманом проникнуть в одну из комнат. Не повезло. Ни одна из студенток ничем не смогла мне помочь. Мне не удалось найти даже кладовки, в которой можно было бы оставить свой чемодан. Единственный вариант, который у меня оставался, – вернуться в мужское общежитие и переодеться в комнате 87, ключ от которой все еще был у меня. Когда я вернулась в комнату, оборотня Пола в ней не оказалось, поэтому я быстро поменяла свою пропотевшую футболку на темно-синий топ с кружевом в зоне декольте. Я решила оставить свои вещи здесь, пока не придумаю что-нибудь получше.

Возможно, все-таки стоит принять предложение Айзека найти для меня комнату? Так или иначе, он обязан выполнить свою часть нашей сделки, даже если я больше не хочу с ним разговаривать. Или видеть его. Черт возьми, я даже думать о нем не хочу.

Стоило мне выйти из комнаты, как я налетела на твердую мужскую грудь, которая вынудила меня отскочить назад. Удивленная, я подняла глаза, готовая объяснить Полу, почему снова пришла сюда, но слова застряли у меня в горле.

На пороге стоял не угрюмый оборотень, а еще более мрачный Сайлас.

Мое сердцебиение участилось. Я сделала шаг назад и собралась захлопнуть дверь у него перед носом, но Сайлас вытянул руку и без труда ее остановил.

– Ты все еще здесь, – заключил он. Идеальное лицо Стоуна превратилось в ледяную маску.

– Чего ты хочешь? – прошипела я.

– Просто наношу контрольный визит. Сегодня утром ты, похоже, меня не расслышала.

– Уйди с дороги! Мне нужно на экзамен.

Правый уголок его рта приподнялся, но назвать это ухмылкой было бы перебором.

– Я так не думаю, Хэйден. Должно быть, ты хочешь еще немного поразмыслить над моим советом? – Он сделал шаг вперед, но я не хочу доставлять ему удовольствие, снова отступая. Нет, я просто останусь стоять на месте. Если хочет, пусть попробует сбить меня с ног. Я буду стоять, как скала. Я...

Высокий звук, который вырвался у меня изо рта, возник так же неожиданно, как и невидимая воздушная волна, что сбила меня с ног. Меня швырнуло через всю комнату, и я даже не поняла из-за чего. Не успела я опомниться, как ударилась спиной обо что-то твердое, и перед глазами вспыхнули красные звезды. Я попыталась повернуть голову, поднять руку, но не смогла пошевелиться. Ни одним пальцем.

Гребаное дерьмо, что это такое?

Щурясь от боли, я посмотрела на Сайласа, который неторопливо вошел в комнату и закрыл за собой дверь. По моим рукам побежали мурашки.

– Почему я не могу пошевелиться? – со стоном спросила я. Все мое тело, за исключением лица, будто парализовало.

Что он со мной сделал?

– Тебе до сих пор не рассказали, кто я такой? – хмыкнул он, насмешливо приподнимая правый уголок рта.

– Сайлас Стоун. Папенькин сынок, которому все целуют ноги только из-за того, что его отец – важная шишка, – презрительно фыркнула я.

Лицо Сайласа потемнело. Не знаю, что заставило меня бросить ему в лицо свое ценное мнение, но я не собираюсь падать перед Стоуном на колени, потому что он – сын декана.

– Похоже, твои родители умерли раньше, чем успели научить тебя хорошим манерам.

Мой пульс ускоряется втрое. Как он может знать о?.. Понятия не имею, откуда Сайлас узнал о смерти моих родителей, но если еще хоть раз он позволит себе говорить о них в таком тоне...

– Хватит сопротивляться. Я чувствую, как твое тело борется с моей магией. Это бесполезно. Ты в моей власти.

Словно подтверждая сказанное, меня поднимают на ноги и тащат вверх, прижимая к твердой стене. Я, черт возьми, парю в воздухе, не в силах посмотреть вниз или за что-нибудь ухватиться.

– Ты телекинетик, – сдавленно констатирую я.

От этого осознания у меня сжимается горло. Сайлас может не только двигать предметы, как объясняла нам вчера миссис Фолкс. Он может перемещать и людей. Управлять ими, как марионетками. Удерживать их против воли.

Мне становится дурно. Не хочу даже представлять, что еще он может сделать с моим телом, не пошевелив при этом и пальцем.

– А ты – пятно на собственном генеалогическом древе. – Он подходит все ближе, пока не встает прямо передо мной, глядя на меня сверху вниз. – Возвращайся туда, откуда приехала, или ты пожалеешь об этом.

– Только через мой труп, – как можно тверже ответила я, выдержав его ледяной взгляд.

Было бы намного спокойнее, не пойми я по темно-карим глазам Сайласа, что он будет только рад претворить мои слова в жизнь.

Ты все выдумываешь, Хэйден. Этот парень не может ненавидеть тебя настолько сильно, чтобы хотеть убить. Ты ничего ему не сделала!

– Ты даже не представляешь, с каким удовольствием я бы это устроил, – пробормотал Стоун и провел взглядом от линии роста моих волос до кончиков пальцев ног, словно напоследок запоминая, как я выгляжу. Или мысленно разрезая меня вдоль.

На мгновение я ощущаю, как сердце колотится где-то в горле. Вдруг рядом со мной что-то грохочет, и прежде чем я успеваю понять, что происходит, меня тянут за невидимые нити и дергают в сторону.

Только оказавшись в шкафу, я понимаю, что раньше Сайлас отбросил меня не к стене. Теперь же он распахнул правую дверцу шкафа и втолкнул меня в его темное, душное нутро, словно старое пальто, которое на лето забросили в самый дальний угол.

В следующую секунду я чувствую, как из заднего кармана моих штанов что-то выскальзывает. В недоумении я замечаю свой телефон, который взмывает в воздух и направляется в сторону Сайласа.

– Что ты задумал? – в панике закричала я.

В этот момент дверца шкафа захлопнулась прямо перед моим носом, погрузив меня в кромешную тьму. К счастью, потеряв Сайласа из виду, я осознала, что снова могу управлять своим телом. Я вскинула руки в попытке открыть дверь, но тут же слышу зловещий щелчок.

Он меня запер.

– Нет! – взвыла я, барабаня кулаками по дереву. – Мне нужно на тест! Ты не можешь запереть меня здесь!

– Еще как могу. Можешь кричать, пока не сорвешь голос, Найт. Здесь тебя не скоро найдут. Это послужит тебе уроком, что Стоуна лучше слушаться.

Вскоре после этого я слышу его приглушенные шаги, которые постепенно становятся все тише. Затем дверь в комнату захлопывается, и раздается грохот, определить источник которого у меня не получается. В какой-то момент все звуки стихают настолько, что я слышу лишь стук собственного сердца.

Он знает. Поэтому он запер меня? Из-за моей фамилии?

Похоже, на этом тест, который раскрыл бы мою истинную сущность, подошел к концу. В целом мне поднесли ответ на блюдечке с голубой каемочкой: я в полной заднице.

* * *

Сколько уже прошло времени? Как минимум несколько часов. Горло саднит от бесконечных криков о помощи, словно по нему прошлись наждачкой, а руки и плечо болят от многочисленных ударов по дереву. Все было напрасно. Не знаю, где сейчас все студенты из общежития и что еще сделал Сайлас, чтобы продержать меня здесь как можно дольше, но он победил. Я умираю от голода и жажды и медленно приближаюсь к нервному срыву. Я не хочу и не могу больше стоять, но в узком пустом шкафу нет места, чтобы сесть на пол. Это пытка. Настоящая безжалостная пытка.

Сначала я пыталась убедить себя, что все не так плохо. По крайней мере, я не страдаю клаустрофобией и не боюсь темноты. Учитывая свои телекинетические способности, Сайлас мог бы поступить со мной гораздо хуже, но, черт возьми, чем дольше я здесь торчу, тем труднее мне становится воспринимать что-либо в позитивном ключе. Я пропустила крайне важный тест, и неизвестно, разрешат ли мне его пересдать. Кроме того, мне срочно нужно в туалет, иначе в шкафу станет совсем неуютно.

Сайлас Стоун горько пожалеет о своем поступке. Он действительно считает, что это сойдет ему с рук? Я, конечно, не стукачка, но прямо сейчас готова поступиться своими принципами. Кто-то должен урезонить этого подонка, и я надеюсь, что он получит хорошую взбучку от своего папаши, когда тот узнает, как его сын обращается с другими студентами кампуса.

Сайлас узнает, что ты наябедничала, и ты упадешь в его глазах еще ниже. Неужели ты хочешь показаться жалкой плаксой, которая тут же бежит жаловаться его отцу, едва почувствовав несправедливость?

– Черт! – громко ругаюсь я, ударяя по дереву и без того ноющей ладонью. Больше всего мне хочется начать биться головой об дверцу шкафа, но вряд ли у моего черепа есть шанс выстоять против прочной деревянной панели.

Думай, Хэйден. Как ты выберешься отсюда, прежде чем обмочишься или умрешь от голода?

Говорят, без еды человек может прожить до трех недель, но мой урчащий желудок с этим не согласен.

Возьми себя в руки! Некоторые думают, что у тебя есть магические способности. Если это и правда так, то сейчас самое время их обнаружить.

Я закрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться, судорожно перебирая в голове все возможные варианты, начиная с поджога шкафа и заканчивая идеей сорвать дверь с петель или телепатически связаться с кем-то в здании. К сожалению, я еще никогда не была настолько уверена в том, что являюсь не более чем обычным, беспомощным человеком, который, должно быть, где-то в своей жизни свернул не туда. Наверное, даже не один раз, чтобы оказаться именно здесь.

Сайлас

Он вибрирует в кармане моих брюк. Не в первый раз. Я старался не обращать на это внимания, но теперь во мне пробуждается любопытство. Я достал из черных брюк мобильный телефон маленькой потаскушки Найт и бросил на него быстрый взгляд. Два пропущенных звонка от какой-то Бет и несколько сообщений от кого-то по имени Кен. Жаль парня, если его и правда так зовут.

– С каких это пор ты носишь розово-золотой чехол, Сай? – ехидно интересуется Логан. Его темно-русые волосы, как и всегда, беспорядочно торчат во все стороны, словно какая-то дрянь только что зарывалась в них руками.

Я возвращаю дешевый смартфон в карман и откидываюсь в кресле.

– Это телефон одной маленькой гадины, которой я хочу преподать урок.

Айзек, сидящий напротив меня и с Роуз на коленях, бросил на меня скептический взгляд. Догадывается ли он, что я говорю о той самой девице, с которой он спал прошлой ночью?

Не будь Айзек навеселе, наверняка смог бы сложить в голове два и два. Это его обычное состояние в то время суток, когда наступает темнота. Не только снаружи, но и внутри каждого из нас. Белокурый золотой мальчик, который мне как брат, может выглядеть невинным ангелочком, но вот уже несколько лет его душа томится в самом темном уголке ада. Он заблудился там еще до того, как мы стали друзьями.

– Ты уже заприметил кого-то на замену Саванне? – спросил Логан, сделав глоток пива. На мгновение его взгляд останавливается на Айзеке и Роуз – точнее, на руке Айзека, которая скользнула между бедер Роуз и исчезла под юбкой. В этом отношении Логан похож на Айзека: похотлив и почти постоянно возбужден. Из всех лордов он, пожалуй, больше других страдает из-за нехватки леди. Эби сейчас на какой-то вечеринке с другими лордами, и сегодня мы вынуждены довольствоваться одной только Роуз. После прошлой ночи розововолосая старшекурсница все еще страдает от похмелья, поэтому удостоила своим появлением нашу маленькую вечеринку в бильярдной.

– За один день? – уточняю я, приподняв брови. – Нам подойдет далеко не каждая девушка. Ты знаешь, что на поиск нужно время.

– Разве у нас нет на примете студенток-младшекурсниц, которые продвинулись вперед в нашем списке ожидания?

– Среди них нет ни одной перспективной. Я хочу посмотреть на новеньких, прежде чем обращать внимание на студенток уровнем ниже, – отвечаю я.

Заменить Саванну будет не так-то просто. Она была хороша – во многих отношениях. Идеальная партия для Стоуна, как считали мои родители. Пока она трагическим образом не превратилась в оборотня.

Я бросил взгляд на каминную полку со старинными часами, которые показывают почти одиннадцать. Маленькая потаскушка Найт сидит взаперти уже часов десять. Моя рука тянется к собственному смартфону.

Можешь повесить записку, – печатаю я и отправляю сообщение Ривену, младшему брату Логана, который уже год горит желанием присоединиться к нам.

Может быть, пришло время принять его. Ривен хорошо показал себя за последние несколько семестров. Даже если он больше подходит на роль слуги, я бы мог вознаградить его старания и предложить хотя бы подать заявку, прием которых начнется в ближайшие две недели.

Будет сделано, – незамедлительно приходит ответ. Весь день Ривен следил за тем, чтобы никто не входил в комнату, где я запер Хэйден. Десять часов в тесном темном шкафу могут показаться довольно долгими. По крайней мере, я так думаю. Надеюсь, мерзавке достаточно этого времени, чтобы переосмыслить свое наглое поведение по отношению ко мне. И что ей хватит ума внять моему предупреждению. Она должна на коленях благодарить за то, что я позволил ей остаться в живых. Я запер ее всего лишь в шкафу, а не в гробу.

Мой брат не смог выбраться оттуда.

Я отогнал пронзившую меня мысль и потянулся к бутылке пива на журнальном столике. Мой взгляд падает на свободный бильярдный стол перед камином.

Пригубив пиво, я одариваю Роуз непристойной улыбкой, которая вполне соответствует ее имени. Щеки девчонки стали едва ли не ярче крашеных розовых волос, настолько она завелась от легких поглаживаний Айзека. Удивительно, что Роуз еще не стонет в голос, хотя уже заметно извивается у него на коленях. Думаю, нам всем нужен небольшой перерыв, чтобы расслабиться. В противном случае гнев поглотит меня и оставит с парой седых прядей, без которых я предпочел бы прожить еще несколько десятков лет.

Старательная и послушная Роуз всегда казалась мне наименее интересной из всех леди, но, несмотря на это, я привычно киваю в сторону бильярдного стола:

– Кто-нибудь хочет сыграть раунд?

Мне не приходится просить дважды. Айзека и Логана не нужно уговаривать на игру в бильярд. Учитывая, что загонять в лузу мы будем не разноцветные шарики.

Роуз поднимается с колен Айзека, и Логан за руку ведет ее по комнате, словно настоящую леди. Леди, которая с готовностью сбрасывает форменную юбку и крошечные стринги, чтобы с голой задницей забраться на зеленый войлок.

12

Хэйден

Громкий звук вырывает меня из состояния дремоты. В замешательстве я моргаю, все еще пребывая в темноте. Снова раздавшийся грохот заставляет мое сердце подпрыгнуть. Что здесь происходит?

– Что это, черт возьми, значит? – раздается отдаленно знакомый голос.

Я тут же выпрямляюсь, хотя моему телу это не нравится. Болит каждая косточка, не говоря уже об уставших ногах, но боль отходит на второй план, когда я слышу шаги. Постепенно они приближаются и становятся отчетливо слышны в комнате. Сюда кто-то пришел!

– Помоги! – хрипло кричу я, ударяя по дверце шкафа. – Выпусти меня! Я здесь, внутри!

Проходит всего несколько секунд, и меня ослепляет яркий свет. От неожиданности я подаюсь вперед, но меня бережно придерживают большие теплые руки. Мне приходится прищуриться, чтобы различить бородатое лицо. Пол. Слава богу. Кто бы мог подумать, что я буду так рада его видеть?

– Опять ты. Что ты здесь делаешь? – зарычал он. Похоже, оборотень не слишком рад найти меня в своем шкафу. Он морщит нос: – Чем здесь так воняет?

Наверное, это от меня. Смутившись, я делаю шаг назад и хватаюсь за шкаф, чтобы снова не потерять равновесие. Как бы мне хотелось просто сесть или лечь на пол.

– Ты что, обделалась? – спрашивает Пол, глядя на меня сверху вниз.

Я поднимаю руку и делаю глубокий вдох.

– Меня заперли внутри. Почему ты пришел только сейчас? Который час? Почему ты вообще ни разу за день не заглянул к себе в комнату?

Мой взгляд устремляется к окнам, чтобы получить хотя бы примерное представление о том, сколько прошло времени. Темноты снаружи более чем достаточно, чтобы понять, что я просидела взаперти весь чертов день.

– Внизу висела табличка, что верхние этажи перекрыты из-за прорыва трубы. Что...

Я молча проношусь мимо Пола, не давая тому договорить. Посреди комнаты меня ждет чемодан, который я тащу следом за собой в коридор. Краем глаза замечаю у двери комод, настоящее место которого, конечно, не прямо на входе в комнату. Сайлас сделал все возможное, чтобы продержать меня в шкафу как можно дольше. Табличка внизу. Забаррикадированная дверь. Все внутри меня кипит от ярости, и я готова прямо сейчас дать Сайласу самую сильную пощечину в его жизни, но сначала мне нужно переодеть джинсы.

* * *

Энергичными шагами я приближаюсь к слабоосвещенному зданию – частному элитному общежитию на опушке леса, куда я совершенно не планировала возвращаться. Однако у меня есть хорошие шансы найти здесь Сайласа Стоуна, и прямо сейчас я не могу думать ни о чем другом, кроме того, чтобы хорошенько пнуть его коленом по причинному месту.

Тоненький голосок внутри меня предупреждает, что от огня лучше держаться подальше, а не выливать в него целую канистру бензина, но я не могу спустить произошедшее Сайласу с рук. Меня буквально трясет от ярости, и мне нужно выпустить с трудом сдерживаемые эмоции.

Кроме того, этот засранец забрал телефон, который рано или поздно мне понадобится.

Надеюсь, Сайлас ничего с ним не сделал.

– Эй, ты! Сайлас Стоун там? – спросила я студента, который как раз спускался по лестнице, закуривая сигарету.

– Да, но я бы сейчас туда не заходил... – ответил он, удивленно глядя на меня.

Я не обращаю внимания на слова парня и быстро прохожу в общежитие мимо него.

Этот ублюдок выбрал не ту жертву для издевательств!

Со сжатыми кулаками я пересекаю отделанный мрамором вестибюль и инстинктивно останавливаюсь у приоткрытой двери справа, из-за которой льется теплый мерцающий свет и доносятся приглушенные голоса.

– Сайлас! – кричу я. – Ты жалкий...

Выродок.

Слова застревают у меня в горле, когда я открываю дверь и заглядываю в комнату, заполненную клубами дыма. Здесь пахнет пивом и еще чем-то, что я никак не могу распознать. Однако я могу очень точно распознать то, что вижу перед собой.

Перед потрескивающим камином расположился бильярдный стол, на котором лежит обнаженная девушка. Светлая кожа на зеленом войлоке. Кто-то, стоял на коленях между ее раздвинутых ног, а позади стола двое молодых людей расстегнули брюки и явили миру предметы своего достоинства. Обнаженная девушка стонет, извиваясь на столе с закрытыми глазами.

Мой взгляд устремляется вверх и останавливается на ясных карих глазах. Сайлас. Он смотрит прямо на меня, словно ждал моего появления.

– Давай же, грязная подстилка, – незнакомым голосом бормочет парень, повернувшийся ко мне своей широкой спиной.

Меня словно парализовывает, как если бы Сайлас снова захватил контроль над моим телом. Не знаю, использует ли он магию или мне достаточно одного его вида.

Черт.

– Вижу, тебе удалось выбраться, – хрипло произносит он, снова привлекая внимание к своему лицу.

Кожу покалывает.

Постепенно мое присутствие замечают и остальные. Светловолосый парень поднимает голову от девушки... и взгляд его синих глаза пронзает меня до глубины души.

Айзек.

Это его голова только что находилась между белыми бедрами. Губы Айзека слегка приоткрыты, когда он, моргая, узнает меня. Я спешно отворачиваюсь, стараясь не выдать, насколько шокирована его видом, и вместо этого встречаюсь взглядом с обнаженной студенткой. Ее глаза широко раскрыты и лихорадочно блестят, а раскрасневшиеся щеки сияют на фоне розовых волос. Она прекрасна. В определенном смысле. Все в ней излучает чистую чувственность. Похоже, мое появление ее смутило, но она не прекратила работать руками, пока напряженную тишину не прорезает голос Сайласа:

– Продолжай, Роуз. Я на грани, надеюсь, ты ничего не имеешь против пары зрителей?

Он это серьезно? У всех парней здесь какой-то фетиш на эксгибиционизм или что-то в этом роде?

Мой взгляд устремляется к Айзеку, чьи остекленевшие голубые глаза на несколько секунд задерживаются на мне. Затем он облизывает губы и как ни в чем не бывало снова опускает голову между стройных ног, и девушка вскрикивает от восторга.

Мое сердце стучит подобно раскатам грома. Я закрываю глаза и пытаюсь сдержать пульсирующий жар, разливающийся по щекам. Не хочу, чтобы мое лицо пылало, как перезрелый помидор, но, наверное, уже слишком поздно.

– Я хочу вернуть свой телефон, Сайлас, – твердым голосом требую я. – Кроме этого, я хочу...

Врезать тебе по яйцам. Выцарапать тебе глаза. Затолкать тебя в камин. Но ни о чем подобном не может быть и речи, пока он стоит передо мной полуобнаженный.

– Чего хочет малышка? Присоединиться? – спрашивает парень, имени которого я не знаю, и бросает на меня взгляд через плечо. Он тоже чертовски привлекателен. Простите, но кто эти парни? Дизайнерские дети, выведенные в генной лаборатории?

– Нет, она хочет покинуть Найтстоун, – отвечает Сайлас. – Уже сегодня вечером.

– Нет, этого она не хочет! – парирую я, наконец-то выйдя из ступора. Я делаю несколько шагов вглубь комнаты: понятия не имею, что будет дальше, но мои ноги словно прирастают к земле, когда Сайлас шумно выдыхает и смотрит вниз. Мой взгляд следует за его.

Боже...

Наверное, меня должно вывернуть от отвращения, но я испытываю чувство, схожее с тем, что испытала прошлой ночью, наблюдая за кульминацией Айзека. Кажется, это какие-то чары, против которых я бессильна. Ощущение, будто кто-то выбил почву у меня из-под ног.

У меня в буквальном смысле кружится голова. Возможно, мне все-таки стоило что-нибудь съесть или выпить, прежде чем отправляться сюда. У меня вот-вот остановится сердце, и это никак не связано с тем, что здесь происходит. Из-за Сайласа я едва не умираю от жажды!

– Хочешь вернуть телефон? – уточняет он, убирая свое достоинство обратно в брюки. Он застегивает молнию, а затем достает из заднего кармана смартфон. Мой смартфон.

Я делаю несколько неуверенных шагов к бильярдному столу и протягиваю руку, чтобы забрать телефон, который Сайлас, по-видимому, действительно готов вернуть. Внезапно Стоун роняет его на обнаженную девушку, которая возмущенно охает, когда смартфон с глухим стуком приземляется ей на грудь, а точнее – в лужу.

Парень поднимает телефон и снова протягивает его мне с мерзкой ухмылкой. Я с отвращением смотрю на жидкость, запачкавшую весь корпус и экран.

– Что такое? – насмешливо спрашивает Сайлас. – Он тебе больше не нужен?

– Что все это значит, Сай? – вмешивается Айзек.

– Черт возьми, Стоун, если тебе есть о чем поговорить с девчонкой, делай это снаружи. Здесь еще не все закончили. Ты портишь настроение, – возмущается другой парень.

Я моргаю, стараясь подавить горькие слезы, почему-то подступившие к глазам. Почему желание заплакать возникло именно сейчас? Нет, я не доставлю удовольствие этому засранцу. Я расправляю плечи, делаю два больших шага и через стол тянусь за телефоном, который Сайлас держит в вытянутой руке.

– Держу пари, она стоит немалых денег. Наверняка здесь найдется достаточно сумасшедших, которые мечтают родить от тебя ребенка и всю жизнь получать приличные алименты, – как можно более резко говорю я и с каменным выражением лица забираю смартфон.

На секунду насмешливая улыбка действительно сползает с лица Сайласа. Мне слишком сильно хочется продолжить, поэтому я не замолкаю, а указываю на него и его друзей вытянутым пальцем:

– Я этого просто так не оставлю. Надеюсь, тебя отчислят из академии, когда твой отец узнает, что ты сегодня выкинул. А тебя, – поворачиваюсь к Айзеку, вид которого заставляет меня тяжело сглотнуть, – тебя тоже следует отстранить от учебы! Вы ведете себя как дикие животные. Спать с преподавательницей. Устраивать развратные вечеринки в гостиной общежития. Пить на территории кампуса, – с отвращением фыркнув, я содрогаюсь от гнева. – Если на вас еще никто никогда не доносил, то самое время это исправить!

С этими словами я разворачиваюсь и, сжимая в кулаке испачканный телефон, с высоко поднятой головой выхожу из душной комнаты.

Только оказавшись на свежем ночном воздухе, я снова могу нормально дышать и ясно мыслить. Неужели я только что всерьез пригрозила магистрантам, что нажалуюсь на них декану, хотя на самом деле вовсе не собираюсь этого делать?

Айзек

– Что это было? – спрашивает Роуз, переводя взгляд с одного из нас на другого.

Я вытираю рот и выпрямляюсь. Хэйден своим заявлением подпортила наше хорошее настроение.

Роуз садится и, вскинув брови, смотрит на Сайласа.

Логан разочарованно фыркает. Могу ему посочувствовать. Я тоже предпочел бы «счастливый конец».

– Это та девчонка, которой я хотел преподать урок. Очевидно, материал она не усвоила, – ответил Сайлас. С таким же равнодушием он мог бы рассказывать о том, что подстриг ногти на ногах.

Неужели последние два дня Сайлас пребывает в плохом настроении из-за Трабл? Нет, не может быть. Ему наплевать на новичков. В мире Сайласа не существует первокурсников, кроме тех, что обладают достаточным потенциалом, чтобы позже быть принятыми в наш тесный круг. Нужно очень постараться, чтобы привлечь его внимание, а поскольку еще вчера Стоун считал Хэйден бездарной Знающей, вряд ли он собирается пригласить ее к нам в качестве леди.

– Могу я поговорить с тобой наедине, Сай? – спрашиваю я, откидывая волосы с потного лба.

Черт, неужели все это время здесь было так жарко? Когда прямо посреди нашей небольшой игры с Роуз сюда ворвалась Веснушка, температура в помещении явно подскочила. На мгновение мне почему-то показалось, что она собирается к нам присоединиться. Но она пришла сюда из-за Сайласа. Ни слова мне не сказала, хотя этой ночью лежала со мной в постели. Я действительно помог ей, предложив место для ночлега, и даже выполнил свою часть нашей бессмысленной сделки, раздобыв для нее комнату в частном общежитии Альфа-Омега. Отдельных комнат там, конечно, уже не осталось, но я уговорил Эби на несколько дней приютить Трабл. Однако за весь день она так и не связалась со мной и понятия не имеет о том, как ей повезло. Я не из тех, кто пишет женщине первым, особенно в тех случаях, когда утром они сбегают из моей постели.

Теперь я понимаю, что она вообще не могла связаться с кем бы то ни было. Телефон Хэйден весь день был у Сайласа.

– Может, продолжим наверху? – предлагает Логан, обращаясь к Роуз. Краем глаза я замечаю, как они вдвоем выходят из гостиной. На мгновение я завидую нашему другу, но вспоминаю, что в кои-то веки у меня на уме есть вещи поважнее.

Я опираюсь ладонями о бильярдный стол и смотрю на потрескивающее волшебное пламя камина, ожидая, пока в помещении не воцарится тишина и Сайлас не будет готов открыть мне правду.

– Ты что-то от меня скрываешь. Что именно?

Я слышу, как Сайлас падает в кожаное кресло позади меня. Он издает стон раздражения, будто этот вопрос вывел его из себя.

– Ничего. Просто после той ситуации на балконе эта идиотка действует мне на нервы. Не хочу видеть ее здесь, поэтому решил помочь тебе поскорее разобраться с проблемой.

– С проблемой? – переспрашиваю я, поворачиваясь к нему и приподнимая бровь.

– Ты сам слышал: она хочет рассказать декану обо всем, что видела, в том числе о вас с Фокс. Эта девчонка водит нас за нос. Мы не будем это терпеть, не так ли? – Он схватил со стола полупустую бутылку пива и поднял за меня тост. Кажется, будто он выпивает за то, чтобы сломать новенькой шею. Метафорически, конечно.

Я запрокидываю голову и разглядываю свисающую с потолка люстру, в хрустальных подвесках которой отражаются танцующие языки пламени. Сайлас прав. Мы – лорды этой академии. Элита этого мира. И мы не позволим девчонке-первокурснице помыкать нами. Рано или поздно ей все равно пришлось бы отсюда уехать. Она всего лишь приблизила этот момент.

О чем ты только думала, Трабл? Неужели ты настолько глупа, чтобы объявить нам войну? Для этого нужно уметь сражаться, понимаешь? Ты не получишь от нас снисхождения. Нас не интересуют зануды вроде тебя.

К сожалению.

13

Хэйден

– Что значит, я не допущена до теста Е? Я не опоздала. Кроме того, мне пока не удалось пройти ни одно из предыдущих испытаний.

– Тест Е предназначен только для тех, кто не достиг желаемого результата на тесте D. Мне предоставили список из двух имен. Вашего в нем нет, мисс...?

– Мисс Скотт. Вчера я не смогла прийти на тест D, но можно считать, что я его провалила. Это ведь последнее испытание для тех, кто еще не выяснил, каким элементом владеет, верно? Пожалуйста, позвольте мне принять участие.

– Мне очень жаль, но это невозможно. Вы должны пройти все тесты по порядку. Ни один из них нельзя пропускать.

– Но я не... – О черт? Я вытираю лицо рукой и оглядываюсь в поисках помощи. К сожалению, кроме меня, преподавательницы с черными коротко подстриженными волосами и нескольких студентов, суетящихся в коридоре, рядом никого нет. Нет никого, кто бы убедил эту женщину впустить меня в комнату за ее спиной.

– Можно сдать тест D отдельно? У меня возникли непредвиденные обстоятельства, иначе я обязательно прошла бы его вместе со всеми.

– Этот экзамен принимает мистер Гувер. В кампусе он бывает только по вторникам, и график у него крайне плотный. Мистер Гувер не может бегать за студентами, которые не в состоянии вовремя явиться на важные для них мероприятия.

Я распрямляю пальцы, а затем сжимаю их в кулак. Я бы с удовольствием что-нибудь раздавила. Яйца Сайласа, например.

Или его маленького дружка, который, к сожалению, на самом деле оказался далеко не маленьким. Вот черт, почему я снова об этом думаю?

– Значит, пока я не пройду тест D, мне нельзя сдавать другие экзамены? – резюмирую я.

Женщина кивает.

Это же чушь собачья! Но не успеваю я открыть рот, чтобы снова возразить, как в коридоре раздаются торопливые шаги, и я удивленно поворачиваю голову.

К нам подбегает невысокий парень в джинсах и белой футболке и в панике смотрит на часы. Школьной формы на нем нет, поэтому очевидно, что он, как и я, еще не был официально зачислен в Найтстоун.

– Я не опоздал?

– Нет, мистер Тайнер. Вы пришли вовремя. Пожалуйста, проходите.

Разочарованная, я делаю шаг в сторону и наблюдаю, как светловолосый парень вместе с преподавательницей заходит в аудиторию, и они закрывают за собой двери.

Что бы там ни происходило, для моих глаз это не предназначено. Кажется, меня сейчас стошнит. Мне хочется по меньшей мере закричать. Еще только среда, а я уже исключена из всех мероприятий, запланированных на эту неделю.

Стиснув зубы, я отвернулась и, глядя на свои белые кеды, спустилась по каменной лестнице. Возможно, мне стоит подойти к тому преподавателю со льдисто-голубыми глазами и черной трехдневной щетиной? Он уже пытался мне помочь и, возможно, согласился бы провести для меня пропущенный тест, хотя сомневаюсь, что из этого что-то получится.

Я останавливаюсь, пытаясь достать из висящей на плече сумки план академии, чтобы найти его кабинет, как вдруг слышу шепот. Я чувствую на себе чужие сверлящие взгляды еще до того, как успеваю поднять голову, – и вот тогда это происходит. На меня обрушивается скользкая влажная масса. Что-то склизкое падает на меня, оседает на голове, плечах и стекает по телу. Но это не жидкость, а... Я поднимаю ладони и вижу бесчисленное количество земляных червей, извивающихся на коже моих рук. Масса коричневых и розовых чешуек, частично облепленных влажной землей.

Я внутренне содрогаюсь. В следующую секунду раздается громкий смех, который заставляет меня запрокинуть голову и посмотреть наверх.

Этажом выше стоят несколько студентов, глядя на меня сверху вниз. Некоторые из них прикрывают ухмылки руками, другие откровенно веселятся.

– Бездарным паразитам здесь делать нечего! – кричит кто-то, кого я не могу разобрать.

– Ползи обратно в ту дыру, из которой вылезла! – присоединяется незнакомый женский голос.

Мне становится жарко, очень жарко, и в то же время кажется, словно я застыла в ледяной глыбе. В голове пустеет, но тут я слышу знакомый голос:

– Похоже, ты и правда не более чем маленькая личинка, покрытая грязью.

Очевидно, что за этим стоит он. Мой взгляд проходится по галерее этажом выше и возвращается вниз. Напротив меня, в нескольких метрах, сидит он и его друзья. Сайлас и его свита. Среди них и Айзек. Холодное выражение его лица лишено каких-либо эмоций. Открытая, откровенная улыбка, которой он одаривал меня весь первый день, исчезла.

Как я могла так сильно в нем ошибиться?

Я стискиваю зубы и снова смотрю на Сайласа, с той же твердостью парируя его вызывающий взгляд.

– Вау, вы напугали меня до смерти. Уже бегу собирать вещи, – саркастически бросаю я, небрежно вытирая червей с кожи и смахивая их с головы, хотя внутри меня все еще потряхивает.

Не здесь, Хэйден. Не сейчас. Ты сможешь закричать от отвращения, когда рядом никого не будет.

Сайлас поднимает бровь и поворачивается к розововолосой студентке, сидящей на каменном подоконнике между ним и Айзеком. Той, что вчера лежала обнаженная между ними.

– О чем это она, Роуз? Она думает, мы что-то имеем против пары студентов, которые хотят очистить академию от мусора? – Он снова поворачивается ко мне: – Естественный отбор, сама понимаешь.

– Что здесь происходит? – внезапно раздается сверху глубокий мужской голос.

Шепот и смех надо мной стихают. Но прежде чем я успеваю поднять глаза, компания Сайласа приходит в движение. Они покидают свое место в конце коридора и расходятся в разные стороны, словно шоу уже закончилось. Однако Айзек направляется ко мне, и я напряженно задерживаю дыхание.

Он подходит так близко, что его запах, хорошо знакомый после ночи в одной постели, окутывает меня, как сладкое облако. Я понятия не имею, чего жду и почему не сдвигаюсь ни на дюйм, но когда Айзек оказывается рядом со мной, я вздрагиваю от его ледяного голоса, который ощущался как пощечина:

– Чем скорее ты поймешь, где твое место, тем будет лучше, Трабл.

Затем Айзек толкает меня плечом, будто я стою у него на пути, и просто проходит мимо. Его шаги затихают. Его запах, секунду назад обволакивающий меня, растворяется в воздухе, оставив меня в еще большем недоумении, чем раньше.

У меня никак не получается сглотнуть комок в горле.

– Все в порядке, мисс Най... Скотт? – спрашивает меня мужской голос, который только что доносился сверху. Теперь он был достаточно близко, чтобы я узнала его обладателя.

С горящими щеками я поворачиваюсь к преподавателю. Еще пять минут назад я надеялась встретиться с ним, однако теперь не могу смотреть ему в глаза. Не хочу, чтобы он знал, как Сайлас и его друзья со мной обращаются. Как с куском дерьма.

В старшей школе я не пользовалась особой популярностью, но и аутсайдером не была. Со мной, средненькой невзрачной девушкой, общались только мои друзья. Однако никто и никогда не унижал меня публично и не выставлял напоказ так злонамеренно, как эта группа студентов. Стыдно должно быть не мне, а им, но сейчас я бы хотела провалиться сквозь землю.

– Все в порядке, – выдавливаю я. – Глупая шутка, только и всего. Мне нужно... освежиться.

Так быстро, как только могу, я отворачиваюсь от его широкой груди и выхожу из кучи земляных червей, разбросанных по полу вокруг меня. Не знаю, кто будет убирать этот беспорядок, но точно не Сайлас. Никто не привлечет его к ответственности за этот поступок.

Я моргаю от горячих слез, которые того и гляди затуманят мне зрение, и направляюсь к одной из темных деревянных дверей, которую я, к счастью, заприметила сегодня утром по пути на экзамен.

Я врываюсь в женский туалет и бегу к умывальнику. Только когда я хватаюсь за прохладную керамику и стою, склонив голову над раковиной, напряжение, сковавшее мое тело, спадает. Из горла вырывается всхлип, и я зажмуриваюсь. Несколько раз моргаю, чтобы снова взять под контроль эмоции, и только потом смотрю в зеркало.

Собственное отражение вызывает у меня рвотный позыв. Хоть я и пыталась стряхнуть с себя червей, некоторые из них запутались в моих волосах, копошатся на плече или лежат в декольте.

Дрожащими пальцами я достаю червяка, застрявшего между грудями, и с отвращением бросаю его в раковину. В этот момент я слышу, как открывается тяжелая деревянная дверь и в туалет кто-то заходит.

– Я видела, что произошло, – раздается женский голос.

– И как, весело было? – сухо интересуюсь я, не оборачиваясь. Должно быть, она была среди тех, кто стоял наверху и наблюдал за происходящим. В голосе незнакомки нет ни дружелюбия, ни сочувствия.

Я стискиваю зубы и снимаю с себя второго червя. Мой взгляд прикован к отражению, но девушка подходит так близко, что оказывается в поле моего зрения. Мое внимание сразу привлекают завязанные в высокий хвост волосы, выкрашенные в ярко-красный цвет. Две свободные пряди обрамляют ее светлое лицо с заметным макияжем. У девушки винно-красные губы и подведенные черным глаза, взгляд которых встречается с моим в зеркале.

Она молча заходит мне за спину, вынимает из моих волос червяка и бросает его в раковину.

– Снимаю перед тобой шляпу. Молодец, что не расплакалась на глазах у этих псевдокоролей.

– Псевдокоролей?

– Трех дней в кампусе было достаточно, чтобы понять, кто здесь считает себя главным. Стоун и его последователи играют с новичками в «Повелителя мух». Каждый, кто к ним не присоединится, рано или поздно должен истечь кровью.

Теперь я поворачиваюсь к незнакомке и окидываю ее изучающим взглядом:

– Ты тоже новенькая? – Я обращаю внимание на ее школьную форму, которая несколько отличается от обычной. На девушке облегающий черный топ и ремень с шипами, обычная юбка в темно-зеленую клетку и галстук того же цвета. На ногах – колготки в сетку и армейские ботинки.

– Форму выдают только после того, как ты определишь свой элемент и будешь официально зачислена в академию, – отвечает она на мой вопросительный взгляд. – Ты, похоже, еще не открыла в себе талант?

– Пока что нет. Легкая добыча для Сайласа и его друзей, – фыркаю я в ответ и отворачиваюсь к зеркалу, чтобы как можно скорее убрать с себя оставшихся червей. Красноволосая без лишних вопросов принимается мне помогать, и я бесконечно благодарна ей за это.

– Они просто хотят от тебя избавиться, пока ты не обнаружила свои способности и не превзошла их всех.

– И ради этого они опускаются до таких глупых выходок? Можно подумать, я откажусь от учебы здесь из-за нескольких дождевых червей.

В отражении я вижу, как лицо незнакомки исказилось.

– Они объявили на тебя охоту. Крутые ребята публично тебя унизили, и это развязывает руки остальным. Студенты поняли, что ты – заноза в заднице Сайласа, и тот, кто хочет к нему подлизаться, этим воспользуется.

Просто супер.

– Ты, кажется, знаешь об этом все, – хмыкнула я.

– Меня саму травили в старшей школе. Здесь динамика та же. Просто дело больше не в твоем стиле одежды или увлечениях, а в способностях, родословной и деньгах.

– Деньгах? – недоверчиво уточняю я.

– Послушай, милашка, учеба здесь стоит баснословно дорого, а грантов Найтстоун почти не выделяет. В мире магов тоже все решают богатство и власть. Так что тебе, наверное, лучше со мной не общаться. Если они узнают, что ты объединилась со стипендиаткой без гроша за душой, мишень на твоей спине станет только ярче.

Я улыбнулась девушке в зеркале.

– Тогда пусть перезаряжают оружие. Я их не боюсь.

– А ты круче, чем кажешься, милашка. Меня зовут Блейк. А ты?

– Хэйден.

* * *

Прохладный ветерок ласкает мои открытые руки. Я устроилась на лужайке в тени большого клена, который нашла на окраине кампуса, положив на колени только что взятую в библиотеке книгу. Кончики пальцев касаются кожаной, явно старинной обложки.

Блейк проводила меня в общежитие, где я смогла принять душ и смыть с себя грязь и отвращение от выходки Сайласа. Затем я выкроила немного времени, чтобы вместе с ней заглянуть в библиотеку, которой вчера так восторгался Джин. После этого моей новой знакомой нужно было уйти на мероприятие для магов-огневиков, поэтому нам пришлось на время расстаться. Однако мы обменялись номерами телефонов, и Блейк предложила мне переночевать у нее, а значит, спать на улице точно не придется. Конечно, Блейк уже делит комнату с другой стипендиаткой, но она сказала, что Кьяра не против и будет рада приютить меня на несколько дней. И хотя мне не хотелось снова напрягать Блейк, другого выхода у меня не было.

Если у меня вообще получится здесь остаться...

Я не смогу участвовать ни в каких мероприятиях до следующего вторника – если только сама случайно не раскрою свои способности в ближайшие несколько дней. Но пока мне хотелось бы заняться кое-чем другим. Вчерашний разговор об отце с профессором Холодные Голубые Глаза натолкнул меня на одну мысль.

Я как раз собираюсь открыть список выпускников магистратуры за 1995–1998 годы, в котором надеюсь найти ответы на некоторые вопросы, когда чувствую в кармане брюк вибрацию смартфона. Взглянув на экран, вижу новое сообщение от Кенни, который записан у меня как «Кен». Я назвала его так еще до начала нашей дружбы. Раньше мне казалось, что Кенни – красавчик со страниц журналов, с которым даже поговорить не о чем, но спустя пару встреч с ним я поняла, насколько ошиблась. Мы оба прошли через похожие трудности и пережили потерю родных, поэтому в последние годы Кенни стал единственным человеком, которого я подпустила к себе ближе.

Кен: Как парни в Джульярде? Уже нашла парочку горячих танцоров-натуралов?

Если бы он только знал...

Я: Ха-ха. Ты ведь в курсе, мне это неинтересно!

Я: А ты? Нашел парочку горячих художниц?;)

Совесть все еще мучает меня из-за лжи, но я пытаюсь подавить в себе это чувство. Вдруг я ощущаю, как что-то касается моего правого бедра. От испуга телефон выскальзывает из пальцев, и я смотрю вниз. Но прежде чем я успеваю отреагировать, нечто обхватывает мои колени, рывком притягивает к дереву и словно веревка несколько раз обвивается вокруг верхней части моего тела.

Удар выбивает у меня из легких весь воздух, и крик застревает в горле. В считаные секунды я оказываюсь привязанной к стволу дерева. Мои руки плотно прижаты к бокам, а пошевелить я могу только ногами и головой, что не слишком спасает ситуацию.

– Ты все еще здесь, – шепчет мне на ухо кто-то сзади, и от теплого дыхания по моей коже бегут мурашки.

Айзек. Проклятье.

Я хочу повернуться на знакомый голос, но петли, приковавшие меня к дереву, поднимаются по ключицам к шее и обвиваются вокруг горла, будто чертовски тугое ожерелье.

– Айзек, – задыхаясь, бормочу я. Краем глаза я замечаю, что петли – это корни шириной в палец, растущие прямо из земли. Где-то рядом собралась веселая толпа студентов, чтобы надо мной посмеяться? Или на этот раз он пришел один, чтобы прикончить меня быстро и незаметно?

Я отмахиваюсь от этой абсурдной мысли. К сожалению, я почти уверена, что он действительно с легкостью задушил бы меня корнями, если бы захотел.

– Вы правда думали, что горстка скользких червяков заставит меня покинуть академию? – с нажимом спрашиваю я.

В поле моего зрения появляются ноги Айзека, обтянутые черными форменными брюками. Затем он приседает, чтобы я смогла заглянуть ему в лицо. В его тусклые голубые глаза с вечно отрешенным взглядом.

– Что тебе вообще здесь нужно? Колдовать ты все равно не умеешь, – упрекает он меня.

Мой взгляд падает на ежегодник, который теперь лежит на земле. Возможно, в отличие от Сайласа, Айзек не знает, что я здесь из-за родителей. Я предпочла бы, чтобы так оно и оставалось. Мне стоит прислушаться к совету голубоглазого преподавателя и по возможности скрывать от других студентов, кем здесь был мой отец. Как и то, что эта школа названа в честь моих предков.

– Пока я не буду уверен, что это действительно так, даже сотня лошадей не сможет вытащить меня отсюда, – твердо говорю я, глядя ему в лицо. – Так Сайласу и передай.

Он закатывает глаза:

– Я здесь не из-за Сайласа. Это он помогает мне избавиться от тебя, а не наоборот. И мы, безусловно, можем быть убедительнее сотни лошадей.

– Что я вам вообще сделала? – спрашиваю я, стараясь не обращать внимания на его зловещий тон.

– Ты угрожала нас сдать. В том числе меня и Фокс. Забыла? Неужели ты действительно думаешь, что после такого заявления мы оставим тебя в покое?

– Черт, я не это имела в виду! Я... – Стиснув зубы, я устало выдыхаю. Нет смысла что-то ему объяснять. По равнодушию в глазах Айзека я понимаю, что ему нет дела до моих оправданий. Наверное, он снова что-то принял.

– Неважно, что ты имела в виду. Сайлас прав: тебе кажется, будто у тебя есть что-то против нас, и одного этого факта достаточно, чтобы показать тебе, где твое место. Ты понятия не имеешь, кто мы такие и на что способны. Если мы станем твоими врагами, то долго ты в этой академии не продержишься.

Словно в подтверждение его слов, древесные путы сдавливают мою шею еще крепче. У меня невольно вырывается хрип.

– Я вовсе не хотела, чтобы вы становились моими врагами... – с трудом выдавливаю я. Внутри нарастает паника. Чем меньше кислорода поступает в мой мозг, тем хуже я соображаю. – Разве иначе я бы провела прошлую ночь в твоей постели, черт возьми? Я доверилась тебе, а теперь вы с Сайласом издеваетесь надо мной только потому, что я тебе не отдалась! Это несправедливо!

Давление на шею ослабевает.

– Что за бред ты несешь?

Выражение лица Айзека изменилось. Задыхаясь, я смотрю на него.

– После того как... после того, что было, ты обращаешься со мной, как с дерьмом, – стыдясь, бормочу я. – Все, что было до этого, включая дурацкое предложение найти мне какое-нибудь жилье, было лишь для того, чтобы развести меня на секс. И только потому, что я сказала «нет»...

– Заткнись. – Он вдруг прервал меня и поднялся. Петли вокруг моего тела резко ослабевают, освобождая меня так внезапно, что я задыхаюсь от удивления. – Все, что произошло с тобой сегодня или что мы еще собираемся сделать в будущем, не имеет никакого отношения к твоему отказу той ночью, ясно? Не слишком-то мне этого и хотелось. Так или иначе, моя рука все равно лучше, чем любая часть твоего тела.

Ауч. Я молча уставилась на парня, не находя слов, чтобы ответить. Он это серьезно?

– Я даже любезно организовал для тебя ночлег в общежитии Альфа-Омега, – продолжал он. – Но после того, как ты обошлась со мной прошлой ночью, можешь о нем забыть. Для всех будет лучше, если ты просто уедешь, поверь мне. Это последнее предупреждение. Отнесись к нему серьезно, Трабл.

С этими словами парень разворачивается и уходит. Я остаюсь сидеть на земле, не в силах пошевелиться, хотя древесные петли больше не впиваются в мою кожу. И не в силах отвести взгляд от Айзека, который закатывает рукава своей белой рубашки и непринужденно направляется в сторону академии, будто это не он только что напал на меня и угрожал.

Неужели прошлой ночью я сама навлекла на себя все это? Нет, Сайлас определенно начал следить за мной раньше. Но теперь, похоже, в кампусе у меня стало на одного врага больше.

Я тяжело сглотнула. Только когда стройная фигура Айзека превращается в маленькую яркую точку и исчезает среди других студентов, я отвожу взгляд. Осознав, что снова могу двигаться, я поднимаю руки и ощупываю шею. Хотя корни уже давно скрылись под землей, я все еще едва дышу. Может быть, это потому, что сердце застряло где-то в горле и не желает возвращаться на место.

14

Хэйден

– Ты правда думаешь, что мне стоит пойти в таком виде? – уточняю я, подозрительно рассматривая свое отражение в зеркале. Пальцами я пытаюсь натянуть пониже подол короткого черного платья, но его длина остается прежней, едва прикрывая мои бедра до середины. Я не ханжа и не стесняюсь демонстрировать открытую кожу. Мне просто не нравится слишком наряжаться в свободное время, тем более в обтягивающие вечерние платья, которые можно принять за слишком длинный топ.

– Ты выглядишь нереально горячо, – клянется Кьяра, и я оборачиваюсь на кареглазую стипендиатку.

Она одета в похожее платье, только с блестками и без бретелек, которое выгодно подчеркивает изгибы ее тела. Кьяра не смогла остаться в стороне и решила помочь мне с выбором наряда для сегодняшней вечеринки в честь начала семестра. Было очень недальновидным решением не положить в чемодан ничего подходящего, но изначально я планировала провести в кампусе всего пару дней, поэтому взяла с собой лишь несколько простых футболок, топов и джинсов. Я и подумать не могла, что один-два дня растянутся до пяти.

Сияющая улыбка Кьяры настолько заразительна, что у меня не хватает духу поменять предложенный ею наряд на джинсы и футболку. В принципе, мне нет разницы, что надеть. Большинство людей, которые там будут, все равно меня не знают и не вспомнят после этого вечера.

А что, если на вечеринку придут Сайлас и Айзек?

Поначалу я думала пропустить вечеринку, но Блейк и Кьяра смогли меня переубедить: по их словам, туда придут в основном первокурсники, поэтому мне не придется беспокоиться о магистрантах, публично объявивших мне войну. За последние три дня я не встретила никого из них, но уверена, что они со мной еще не закончили. После заявления Айзека я каждую секунду жду новых издевательств.

Вдруг они передумали? Может быть, они поняли, что я не стою их сил и времени?

Неужели таким парням, как они, больше нечем заняться, кроме как подстерегать меня за углом и устраивать детские розыгрыши? Однако в глубине души я понимала, что последние несколько дней были лишь затишьем перед бурей. Они обо мне не забыли.

«Это страх или надежда?» – задается вопросом мой внутренний голос.

– Осталось только накрасить губы. – Блейк возвращает меня в реальность. Она бросает мне свою винно-красную помаду, и я рефлекторно ее ловлю. Моя новая подруга уже заканчивает свой макияж, сидя на кровати и глядя в ручное зеркало.

– Когда я успела нанять стилисток? – Я округляю глаза.

– Ты продала душу за проживание в этой комнате, разве Блейк тебе не сказала? – хохотнула Кьяра. Односпальные кровати общежития слишком узкие, чтобы уместиться на них вдвоем, но благодаря соседке Блейк я могу наслаждаться комфортом спального мешка, а не спать на голом полу.

Думаю, собираясь в Найтстоун, она взяла с собой не только весь гардероб, но и половину домашней утвари, а также все необходимое для продолжительного выживания в дикой местности. Я не жалуюсь. Эти две стипендиатки – одни из немногих людей в кампусе, которые не смотрят на меня как на прокаженную после публичного унижения Сайласа. За исключением Джина, но его за последние три дня я тоже почти не видела. Возможно, потому, что большую часть времени провела в безопасном уединении. В любом случае до вторника, когда я смогу сдать тест D, в кампусе мне делать нечего. Все, что мне остается, – это принимать солнечные ванны и выбирать книги в библиотеке.

– Ладно, сделаю вам одолжение, – с кривой ухмылкой соглашаюсь я и снова отворачиваюсь к зеркалу.

Когда я в последний раз ярко красила губы? Наверное, года два назад, на свой семнадцатый день рождения, когда мы с девочками из балетной школы пытались пройти в клуб, куда пускали только совершеннолетних. Наша авантюра прошла успешно только благодаря Ноэлль, соблазнившей вышибалу.

Закончив с губами, я удивленно поднимаю брови. Темно-красный цвет создает интересный контраст с моей бледной кожей и темно-каштановыми, почти черными волосами, которые мягкими волнами спадают на плечи.

Кьяра одобрительно присвистывает:

– Если этим вечером ты никого не подцепишь, то я съем швабру.

– Но я не хочу никого цеплять, – уточняю я, бросая на них обеих предостерегающий взгляд. – Даже не пытайтесь меня с кем-то свести.

Если Блейк реагирует на мои слова спокойно, то Кьяра выглядит настолько разочарованной, будто я лишила ее праздничного торта на день рождения. Очевидно, у нее на этот вечер были другие планы, но мне будет достаточно, если никто не узнает во мне «девочку с червями».

– Но если ты сама захочешь кого-нибудь склеить, мы с Блейк придем на помощь. Мы – лучшие свахи, каких только можно себе представить. Правда, Блейк? – В попытке сменить тему я обращаюсь за помощью к красноволосой.

Кьяра лукаво улыбается и встает с кровати. Блейк разглаживает свою черную кожаную юбку и подходит к нам, обнимая одной рукой меня, а другой – Кьяру.

– У меня есть предчувствие, что вечер пройдет хорошо.

– Я бы поверила, если бы ты была магом времени и могла заглянуть в будущее. Если маги времени вообще способны на что-то подобное, – закатив глаза, усмехаюсь я.

* * *

Нас встречают мощные басы. Чем ближе мы подходим к вечеринке, тем отчетливее я ощущаю под кожей вибрацию. Мой взгляд устремляется ввысь, к затянутому облаками ночному небу. Я не могу разглядеть ни звезд, ни луны: дорожку перед нами освещают зажженные факелы. Мое сердце стучит в такт музыке, а ладони с каждым шагом потеют все сильнее.

Проблема не только в неприятном чувстве, которое возникает у меня в животе при мысли о Сайласе и Айзеке. Или о кучке студентов, которые только и думают, как унизить меня, чтобы выслужиться перед своим королем. Меня напрягает само место проведения вечеринки – Темное озеро. Айзек рассказывал о нем в мой первый вечер здесь. Этот водоем отмечен на карте Найтстоуна и в некотором смысле является частью кампуса, но до сих пор я обходила его стороной. Если бы Блейк и Кьяра не настояли на том, чтобы сходить сегодня на вечеринку, то я вряд ли пришла бы сюда.

Это всего лишь небольшая лужа. Наверное, не глубже пруда.

Я расправляю плечи и делаю глубокий вдох. Скорее всего, озеро никак не повлияет на ход вечеринки. Вряд ли кому-то в голову придет гениальная идея искупаться в нем ночью. Если здесь вообще можно купаться. Название «Темное озеро» звучит не слишком привлекательно.

По мере того как мы приближаемся к празднующей толпе, я все больше убеждаюсь в обратном. Многие из студентов одеты только в облегающие бикини или плавки. Некоторые из них настолько мокрые, будто только что вылезли из бассейна.

– Я не взяла с собой купальник! Так и знала, что что-то забыла! – вскрикивает Кьяра, протискиваясь между студентами.

– Ничего страшного, у них та же проблема, – комментирует Блейк и кивает в сторону берега, раскинувшегося в нескольких метрах перед нами. Несколько девушек в нижнем белье зашли в воду по икры. Они держат в руках красные пластиковые стаканчики, развязно смеются и наблюдают за парнями, которые стоят чуть дальше в озере и бросают друг другу футбольный мяч.

– Серьезно? Меня не предупредили, что это пляжная вечеринка при свете луны, – без энтузиазма бормочу я.

– Нам не обязательно заходить в воду, – успокаивает меня Блейк, ободряюще ткнув меня локтем в бок.

– Кстати, о луне. Смотрите, какая она сегодня яркая. – Кьяра поднимает голову и смотрит на небо. Я инстинктивно повторяю за ней.

Облака рассеялись, обнажив ковер сверкающих звезд, соперничающих в сиянии с полной луной.

Полнолуние.

Что-то внутри меня замирает. Я сразу же вспоминаю Пола и рассказ двух девочек в первый день моего пребывания здесь. Если в кампусе действительно обитают оборотни, разве не опасно разгуливать в лесу в полнолуние? Насколько правдивы ужасные истории, о которых рассказывают в типичных фэнтези-сериалах?

– Все в порядке? – тихо спрашивает Блейк. Я вспоминаю о ней только тогда, когда она прикасается к моему плечу. Я несколько раз моргаю и замечаю ее обеспокоенное выражение лица.

– Сейчас полнолуние, – выдыхаю я.

– И?

– Здесь есть... оборотни.

Она сводит вместе подведенные брови:

– Я в курсе, Хэйден, но, будь они опасны, им не разрешили бы учиться здесь вместе с нами. Нельзя изолировать разных существ от общества только из-за того, что они не соответствуют нашему привычному представлению о магах, – это магическая форма расизма.

– Ты ведь не существоненавистница, правда? – вклинивается Кьяра.

– Нет, я... – От волнения я начинаю запинаться. Я никогда раньше не слышала этого термина, но к таким людям точно не отношусь. Неожиданно я ощущаю что-то похожее на тошноту. – Все в порядке. Здесь есть спиртное? Давайте что-нибудь выпьем, – пытаюсь сменить тему я.

«Ты и алкоголь?» – насмехается надо мной мой собственный разум.

За последние два года моя печень не сталкивалась ни с чем серьезнее пары коктейлей, но я ведь хотела получить в академии новые впечатления, не так ли?

– Эй, дамы. Мы ищем желающих сыграть в бир-понг. Вы не хотите?

Боже, этот парень, похожий на Гарри Стайлса, появился как раз вовремя. Я выжидающе смотрю на Блейк и Кьяру. Последняя уже хлопает в ладоши от восторга. Блейк закатывает глаза, но, кажется, тоже не против.

* * *

Спустя десять минут я понимаю, что правила местного бир-понга отличаются от тех, что я знала раньше. Темноволосый двойник Гарри Стайлса забыл упомянуть, что они превратили игру в своего рода стрип-понг, где, помимо прочего, разрешено использовать всевозможные магические трюки. За каждый бросок, который совершает команда противника, нужно не только выпить содержимое стакана, но и избавиться от предмета одежды. К счастью, вопрос о том, кто из команды будет пить, а кто раздеваться, подлежит обсуждению.

До сих пор мне успешно удавалось избежать раздевания: в конце концов, на мне не так много вещей, которые можно снять. Однако вместо этого мне пришлось выпить уже три стакана пива. Боже, парни из команды противника действительно пытаются нас одурачить. Неудивительно, ведь за них играет маг воздуха.

– Слушай, Блейк, можешь поджечь их следующий мячик, пока он летит в пиво?

Напротив нас за длинным раскладным столом сидит лысый, почти полностью покрытый татуировками парень. Я еще не поняла, какой способностью он обладает, но до сих пор каждый запущенный им мячик неизменно попадал в один из наших стаканчиков.

Когда он с победной ухмылкой готовится, я сосредотачиваю все свое внимание на мяче. Мысленно я изо всех сил пытаюсь сбить его с траектории, но все тщетно. Шарик снова попадает в один из красных стаканов. Я издаю громкий стон.

– Теперь твоя очередь, – салютует мне Гарри Стайлс. В нашей команде он раздевался чаще других и теперь остался только в светло-серых трусах-боксерах. К большому удовольствию Кьяры, которая явно засматривается на его шесть кубиков.

– Ладно, ладно, – уступаю я. В конце концов, я за справедливость. Возможно, на мое решение повлиял последний стакан пива, приятно согревший желудок, но я без колебаний стягиваю через голову облегающее черное платье.

Собравшиеся вокруг нас студенты-парни свистят и улюлюкают. У меня вырывается тихое хихиканье, которое тонет в шуме вечеринки. К счастью. Почему несколько парней, разглядывающих мое тело в нижнем белье, вызывают у меня этот смех?

Вдруг Сайлас и Айзек сейчас где-то рядом?

Последние полчаса я то и дело высматриваю их в толпе. Напрасно. Их отсутствие должно поднять мне настроение: без них вечер действительно может пройти на отлично. Я смогу отключиться и хорошенько развлечься. Больше не нужно быть начеку. Не нужно ничего доказывать. Никто не доведет меня до слез.

Одни плюсы. Так почему же мой взгляд постоянно блуждает по лицам незнакомцев в поисках глубоких голубых глаз или угловатого бледного лица с карими глазами, словно готовыми пронзить меня при каждом взгляде?

– Неплохо, Скотти, – хвалит меня пародия на Гарри, бесцеремонно оглядывая с ног до головы.

– Неплохо, если тебе нравятся кожа да кости, – неожиданно раздается за моей спиной знакомый голос другого мужчины. Он выделяется на фоне всех остальных, словно звучит на другой частоте и проникает прямо в мой мозг.

Сайлас Стоун.

Сердце бешено колотится, и я оборачиваюсь. Сайлас расположился в нескольких шагах от стола для бир-понга, держа в руке красный пластиковый стаканчик, а двое его друзей, которых я не знаю по именам, стоят справа и слева от него, словно телохранители. Или послушные собачки.

– Я смотрю, бездарные Знающие даже в бир-понг играть не умеют. Разве после последнего испытания тебе не озвучили вежливую просьбу уехать, Скотт? – Его карие глаза сверкают, сияя почти янтарным цветом в огненном свете факелов.

Сайлас и компания, словно магниты, притягивают к себе все больше и больше студентов, в то же время удерживая их на некотором расстоянии и образуя вокруг нас свободное кольцо. Ни один из тех, кто не относится к ближайшему окружению Сайласа, не смеет переступить эту невидимую границу.

Они боготворят его издалека.

Это настолько нелепо, что ярость внутри меня достигает новых высот. Игнорируя взгляды, скользящие по моему полуобнаженному телу, я делаю шаг к Сайласу. Моего плеча касается женская рука, как будто Кьяра или Блейк пытаются меня удержать, но я не позволяю им сбить меня с толку.

– Что ты сказал? – резко переспрашиваю я.

Его взгляд скользит по моему телу.

– Тебе стоит оставить раздевание другой девушке из команды. Просто добрый совет. – Он подмигивает мне, но выражение его лица остается холодным и жестким. – Поверь мне, никто здесь не испытывает восторга при виде тебя в нижнем белье.

Раскаленный жар поднимается по моей шее, и в то же время меня словно парализует. Его слова задели меня сильнее, чем я готова признать. Неужели я и правда настолько плохо выгляжу?

Черт, я никогда не комплексовала по поводу своего тела. Как танцор балета, я поддерживаю себя в хорошей форме. Мне повезло: я могу объедаться фастфудом и при этом не полнеть. Я никогда не задумывалась о том, что парни думают о моем весе или фигуре. До этого момента.

Одной фразы Сайласа оказывается достаточно, чтобы я почувствовала себя гадким утенком на глазах у десятков студентов. И мне совершенно нечем прикрыться, кроме раздавленной уверенности в себе.

– Уже потеряла дар речи? Быстро, – ухмыляется Сайлас, и вокруг меня раздается смех.

Достаточно. Словно в трансе, я делаю еще один шаг вперед, выхватываю из его рук стакан и выплескиваю его содержимое Сайласу в лицо.

На несколько секунд вокруг нас воцаряется гробовая тишина. Но возможно, мне это только кажется, потому что музыка и все остальное отходят на второй план, когда Сайлас одной рукой вытирает жидкость – наверное, это был пунш или пиво – со своего лица и смотрит на меня сверху вниз.

Несколько капель напитка стекают с мокрых волос на лоб Сайласа. Взгляд его темных глаз буквально пылает. В его зрачках отражается мерцающий огонь факелов.

– Ты вообще в своем уме? – спрашивает он спокойно, убийственно спокойно.

Моя грудь вздымается и опускается с такой скоростью, будто я только что пробежала марафон. Теперь отступать нельзя.

– Да пошел ты! – бросаю ему я и уже хочу развернуться назад к своей команде, как вдруг он хватает меня за запястье. Его пальцы сжимают мою руку, словно тиски.

Чувствуя, как в горле образуется ком, я смотрю на него.

Правый уголок его рта искривляется в злобной кривой ухмылке, от которой у меня перехватывает дыхание. Прежде чем я успеваю сказать хоть что-то, он хватает меня за бедра и перекидывает через плечо, словно мешок с мукой.

– Что ты задумал? – испуганно кричу я. Кровь приливает в голову от ощущения его рук на обнаженных бедрах.

– Ты, кажется, хотела освежиться, – зловеще объявляет он, достаточно громко, что все вокруг услышали.

В ожидании веселья люди собираются вокруг нас, перешептываются и идут следом – к берегу, понимаю я с бешено бьющимся сердцем. Нет, нет, нет. Пожалуйста, нет.

Он останавливается прямо у озера.

– Сайлас... – хриплю я. Это все, на что я способна. Его руки на моей голой коже давно забыты. С каждым его шагом петля на моей шее затягивается все сильнее.

– Я покажу тебе, где можно как следует умыться.

Он заходит в воду. Паника того и гляди пробьет мне грудную клетку, и я начинаю извиваться на его плече, пытаясь вырваться из стальной хватки, хотя понимаю, что уже слишком поздно.

– Отпусти меня! – кричу я, колотя его кулаками по спине. – Отпусти меня сейчас же!

Брызги воды летят мне в лицо, когда он заходит в озеро все глубже и глубже. Мои кулаки перестают терзать спину Сайласа, а его белая рубашка пропитывается водой. Он даже не потрудился раздеться.

Я поднимаю голову и в отчаянии смотрю в сторону берега. Я вижу толпу студентов, которые собрались вокруг и ждут моего наказания. Многие из них кричат и издевательски смеются, даже подбадривают Стоуна, чтобы тот задал мне жару. Им весело наблюдать за шоу, которое мы для них устраиваем.

У меня темнеет в глазах, по щекам бегут горячие слезы.

Он сделает это. И никто его не остановит.

– Пожалуйста, не бросай меня в воду, – хрипло шепчу я, предпринимая последнюю жалкую попытку достучаться до Сайласа. – Можешь сделать со мной все, что хочешь, только не... – Последнее слово обрывается, когда он резко сдергивает меня со своего плеча и над моей головой смыкается водная гладь.

Я мгновенно задыхаюсь, ощущая, как холод сковывает меня.

Боль.

Ледяная, черная боль.

Мою грудь словно придавливает блоком цемента.

Я не знаю, в какой стороне верх, а в какой низ, но все же пытаюсь как-то подняться, пошевелить руками и вспомнить, как плавать, но в этот момент чувствую на плечах тяжесть. Вцепившиеся в плечи пальцы удерживают меня под водой.

Нет!

Вопреки здравому смыслу, я изо всех кричу и отбиваюсь. Мои руки находят предплечья Сайласа, дергают за них, впиваются ногтями в кожу, но он не отпускает меня. Холодная вода обступает со всех сторон, лишая меня не только воздуха, но и зрения.

Мои силы иссякают с каждой секундой, а вместо них перед глазами вспыхивают обрывки воспоминаний, которые я годами пыталась подавить.

Ледяная вода, парализующая мое тело.

Горящая машина.

Мама. Папа. Нет!

Задыхаясь, я хватаю ртом воздух, когда меня внезапно вытаскивают на поверхность. Инстинкт самосохранения заставляет меня втянуть в себя весь кислород до последней капли. Проморгавшись, я узнаю Сайласа, который крепко держит меня перед собой. Он позволяет мне сделать несколько судорожных вдохов, а затем снова погружает под воду, в темноту, где есть только глухая боль и обжигающий холод. Там он убивает меня. Секунда за секундой он убивает меня.

15

Сайлас

После того как я во второй раз окунул потаскушку Найт в воду, она поменяла тактику. Если сначала она отбивалась руками и ногами, то теперь вцепилась в мою рубашку, когда я вытаскивал ее из воды. Она пытается ухватиться за меня и смотрит так отчаянно, что я на мгновение замираю.

– Сайлас... – хрипит она. Такая сломленная и слабая. Похоже, моя терапия приносит плоды.

– Хэйден, – резко бросаю я в ответ, смакуя боль в ее покрасневших глазах. Это из-за мутной озерной воды или она плачет? Неужели девчонка думает, что я сдамся, если она пустит слезу?

Ошибаешься, Найт.

Прежде чем она успевает устремить на меня долгий отчаянный взгляд, я снова погружаю ее в воду. Хэйден все еще пытается вцепиться в мою рубашку, но я сильнее, и верхние пуговицы расстегиваются. Я удерживаю девчонку до тех пор, пока ее пальцы не сдаются и не отпускают ткань.

Я с удовлетворением наблюдаю, как на поверхности воды появляются пузырьки воздуха. Но Хэйден больше не корчится. Она перестала бороться и позволяет мне топить ее без сопротивления, так что через тридцать секунд я вновь поднимаю ее и смотрю прямо в глаза.

Отчаяние на ее лице уступило место пустоте, которая удовлетворяет меня лишь наполовину. В ярости я снова опускаю ее под воду, но реакция остается неизменной. Как и мое удовольствие от ситуации.

Я в последний раз вытягиваю Хэйден из воды, но она даже не задыхается, хотя, вероятно, спустя столько времени отчаянно нуждается в воздухе.

Она такая тихая и апатичная, что на мгновение я даже забеспокоился, не зашел ли слишком далеко, но быстро отогнал эту мысль. Черт, в отношении Найт не существует такого понятия, как слишком далеко – я испытал бы глубочайшее удовлетворение, если бы эта маленькая дрянь утонула. Однако было бы глупо совершить убийство при таком количестве свидетелей.

Поэтому я хватаю ее за подбородок, бессильно лежащий на груди, поднимаю его и ищу ее взгляд. Она вяло моргает покрасневшими глазами, и для меня этого признака жизни уже достаточно.

– В следующий раз подумай дважды, прежде чем выплеснуть мне что-то в лицо, – рычу я. Я бросаю ее, словно мешок с мусором, с той лишь разницей, что не оставил бы мусор загрязнять водоем. А эта маленькая стерва – уже.

Я отвернулся и направился к берегу, но вместо того, чтобы ощутить удовлетворение от демонстрации силы, я чувствую себя еще более дерьмово, чем раньше. Адреналин бурлит в моих венах, внутри разгорается ярость, вызывая желание разбить что-нибудь вдребезги. Но хуже всего пустота, которая раздирает меня изнутри и заставляет остро ощутить чувство потери.

Когда я выхожу из воды, несколько незнакомых студентов-парней пытаются дать мне «пять».

– Так ей и надо!

Не говоря ни слова, я прохожу мимо них и присоединяюсь к Айзеку и Логану, которые ждут меня на некотором отдалении от остальных. Я стягиваю с себя мокрую порванную рубашку и выжимаю ее.

Выражение лица Айзека подсказывает, что он не одобряет мой поступок.

– Что-то не так? – спрашиваю я его.

– Я думал, мы хотели сменить тактику и перестать прилюдно ее запугивать, – выдавливает он сквозь стиснутые зубы так тихо, чтобы его не услышал никто, кроме меня.

Я фыркнул и перекинул мокрый кусок ткани через плечо. Может, мы и обсуждали это несколько дней назад, но неужели Айзек не видел, что произошло?

– Она начала первой и бросила мне вызов на глазах у всех. По-твоему, я должен был спустить ей с рук этот пивной душ?

Нет ни одного правдоподобного сценария, в котором я мог бы позволить ей избежать наказания, даже если бы она не была зачата от жалкой спермы своего отца. От этой мысли мои руки так и чешутся вернуться, снова погрузить девчонку под воду и удерживать до тех пор, пока пузырьки на поверхности воды не исчезнут.

Она не заслуживает права дышать, в то время как он больше не может.

Только тогда между нашими семьями будет восстановлена справедливость.

Ты, маленькое неблагодарное отродье, даже не представляешь, сколько самообладания мне требовалось в последние дни, чтобы не вломиться в комнату, где ты прячешься по ночам, и не перерезать тебе горло ножом Каина. К сожалению, столь очевидное убийство повлекло бы за собой допросы и расследование, особенно если бы выяснилось, чья ты дочь. И тогда, возможно, кто-нибудь мог сделать правильный вывод, и я столкнулся бы с последствиями, которых ты не стоишь.

Но поверь, Найт, как только у меня появится шанс избавиться от тебя, не оставляя следов, – я воспользуюсь им и устрою пир на твоих костях.

Жаль, что твои родители этого не увидят. Они заслуживают того, чтобы их сердца разлетелись вдребезги. Такое чувство можно испытать, лишь держа на руках холодное, безжизненное тело члена твоей семьи. Какая досада, что они уже никогда этого не узнают.

Считай, что тебе повезло, Найт. Твоя смерть станет моим утешительным призом.

Хэйден

– Ты в порядке? – Голос Блейк – все равно что фоновый шум. Кажется, будто я все еще погребена под толщей воды, не способная выбраться на поверхность.

Я беру со стола красный пластиковый стаканчик, который только что опустошила, и опрокидываю в себя еще одну порцию пунша. И вторую. И третью.

– Хэйден, скажи что-нибудь. Все нормально? – спрашивает Кьяра с другой стороны. – Вот, мы принесли тебе платье.

Я игнорирую подруг и прохожу мимо, даже не глядя на них. Перед моими глазами будто прокручивается кинолента. Я все еще в воде. Я гребу руками, глядя на солнце, которое сияет надо мной размытым ярким пятном, но никак не могу достичь поверхности. Пока я пытаюсь не утонуть, мои родители оказываются в ловушке горящей машины. Они не могут выбраться. И когда я, наконец, оказываюсь на поверхности и могу сделать глоток воздуха, становится слишком поздно. Машина взрывается прямо на моих глазах. С моими родителями внутри. Они не успели выбраться.

– Хэйден, разве ты не...

– Оставь ее в покое, Кьяра. Думаю, сейчас ей нужно немного побыть одной, – перебивает Блейк.

– Ладно, тогда... Если захочешь меня найти, то некоторое время я побуду с тем симпатичным блондином, хорошо? Кажется, там начинается что-то интересное.

С каждым словом их голоса становятся все тише, в то время как я направляюсь к краю леса, потягивая пунш. Понятия не имею, каков он на вкус и есть ли в нем алкоголь. Горло саднит, будто я выпила литр кислоты, а не пару глотков воды. Краем глаза я замечаю, насколько сильно дрожит мое тело: я проливаю немного напитка, когда снова подношу стакан к губам, но мне все равно.

Я просто хочу уйти подальше. От Сайласа и его друзей. От Айзека, который, как и остальные, стоял на берегу и смотрел. От всех веселящихся студентов, смеющихся и танцующих под музыку, столь далеких от меня, будто мы живем в разных мирах.

Может, мне здесь просто не место?

Почему я так поступаю с собой?

Почему я так ожесточенно борюсь за то, чего никогда не хотела? Я мечтала танцевать. Я скучаю по танцам. Вдруг я ощущаю столь сильную тоску по ним, что у меня вырывается всхлип, и мне пришлось ухватиться за дерево, чтобы устоять на дрожащих ногах.

Но больше всего я скучаю по родителям.

В моей голове учеба здесь как-то сблизит меня с ними. Что, конечно, невероятно глупо, потому что ничто в мире не вернет их к жизни. Они уже не разочаруются, если я потерплю здесь неудачу или если сверну с их пути и пойду своим собственным.

«Но что, если ты все-таки обладаешь способностями? – обращается ко мне внутренний голос. – Неужели ты откажешься от стольких новых возможностей только потому, что какой-то сумасшедший хочет вытурить тебя отсюда?»

Перед глазами снова плывет, и я вытираю щеки предплечьем. Выбор легкого пути не в моем характере. Особенно когда другие надеются на мой провал – я не сдаюсь, пока не докажу, что они неправы. Я пришла в танцы слишком поздно. Многие учителя и одноклассницы из балетной школы смеялись надо мной и пытались убедить, что в моем возрасте уже ничего не добиться. Но я доказала, что они ошибаются, когда была зачислена в Джульярд. Стипендия этой школы была смыслом моей жизни. А теперь взгляните на меня. Вместо того чтобы танцевать в Нью-Йорке, я стою здесь, в лесу, полуголая и совершенно одна, и пью пунш, который смешивается на губах со слезами.

Я делаю последний жадный глоток и замечаю, что холод в груди сменился приятным теплом. Ура алкоголю! Все не так уж и плохо. Я роняю пустой стакан и отталкиваюсь от дерева. Все вокруг выглядит одинаково черным и мрачным. Я несколько раз зажмуриваюсь и снова поднимаю веки, но меня по-прежнему окружает кромешная тьма.

Как я вообще умудрилась так углубиться в лес? Сколько времени прошло с того момента, как Блейк и Кьяра меня оставили? Из моего измученного горла вырывается смешок, который поглощает стоящая в лесу тишина. До меня едва доносится звук грохочущей вдалеке музыки. Деревья практически полностью ее заглушают.

– Эй, здесь кто-нибудь есть? – выкрикиваю я и оборачиваюсь. Это оказывается ошибкой: голова сразу начинает кружиться и мне приходится снова прижаться к стволу дерева, кора которого на ощупь шершавая и прохладная. Такая сухая, но в то же время упругая. Я хотела бы навсегда остаться рядом с ним.

Я прижимаюсь лицом к стволу и вдыхаю древесный, мшистый аромат. Запах чем-то напоминает Айзека.

Стоит этой мысли прийти мне в голову, как я отрываюсь от дерева и, спотыкаясь, отступаю на шаг назад. Воспоминание об Айзеке вонзается между ребрами, словно кинжал. Я хочу забыть, как он пахнет. Как слабый свет ночника освещал его обнаженную золотисто-коричневую кожу.

Дерьмо. Я закрываю глаза и часто дышу, стараясь избавиться от назойливых мыслей. Наверное, со стороны это выглядит так, будто я рожаю.

Мне нужно выбраться отсюда, пока я не заблудилась окончательно: и в лесу, и в неуместных воспоминаниях.

Шаг за шагом я пробираюсь сквозь чащу, вытягивая руки перед собой, чтобы никуда не врезаться. Найти дорогу назад оказывается чертовски сложно. Конечно, ведь я наполовину раздета, и мне некуда было положить телефон. Он остался в маленькой сумочке, которую с собой взяла Блейк.

Сейчас мне бы очень пригодился его фонарик.

Когда через несколько минут, показавшихся мне вечностью, я останавливаюсь и снова оглядываюсь по сторонам, то, кажется, замечаю вдалеке проблеск теплого света.

Ха, я на верном пути!

Чувствуя облегчение, я направляюсь на свет и постепенно различаю между деревьями мерцание факелов. Что-то не так... Здесь так... тихо. Музыка пропала.

Перед тем как пройти последнюю полосу деревьев, я замираю.

Это вовсе не вечеринка на берегу озера. Передо мной открывается вид на поляну, где примерно десяток полуголых молодых людей собрался полукругом вокруг чего-то, похожего на высеченный из камня алтарь. И на этом алтаре что-то... или кто-то лежит.

Белая кожа стройного женского тела выделяется на фоне темного камня. Мой взгляд скользит по полным грудям, длинным каштановым волосам, струящимся по камню, и рукам, связанным над головой. Безумие. Что здесь, черт возьми, происходит?

Это похоже на языческий ритуал. Когда мой взгляд поднимается выше, сердце начинает биться еще чаще. Лица всех собравшихся оказываются скрыты за одинаковыми золотыми масками!

Я впиваюсь пальцами в кору дерева, к которому прислонилась. У меня галлюцинации? Может, мне что-то подсыпали в пунш?

Я хватаюсь за гудящую голову. В висках стучит. На лбу выступили капельки пота – или это просто вода, которая все еще капает с волос?

В недоумении я наблюдаю, как один из парней покидает полукруг. В отличие от остальных, на нем нет брюк – он полностью обнажен. Молодой человек чертовски мускулист, а его грудь и плечо украшает черная татуировка. Он направляется к связанной девушке. Незнакомец останавливается перед ней, хватает за лодыжки и плавным движением, закидывает одну из ее ног себе на плечо.

– Когда я закончу с ней, настанет ваша очередь! – Его голос похож на раскат грома.

У меня вырывается тихий вскрик, но он тонет в возгласе шатенки. Но это не крик боли, нет, просто звук удивления... и полного экстаза.

Стоны и громкие вздохи девушки эхом разносятся по поляне, в то время как татуированный парень берет ее. По-другому не назовешь. Он берет ее безжалостно, будто участвует в гонке или чисто механически удовлетворяет свои потребности.

Мне становится невыносимо жарко. Я чувствую, что тлею и в любой момент могу вспыхнуть, словно эти факелы, свет которых танцует на двух обнаженных телах. Я не могу отвести от них взгляда. Во всем этом есть что-то дикое, необузданное. Их тела, блестящие от пота, с громкими шлепками ударяются друг о друга, но стоны заглушают этот звук.

Я сглатываю, чтобы смочить пересохшее горло. Внезапно молодой человек отстраняется от девушки. Люди вокруг кричат и свистят, и прежде чем я успеваю понять, что происходит, все они подходят ближе, собираются вокруг алтаря и образуют... очередь. Татуированный парень в золотой маске переворачивает девушку и точным движением ставит ее на четвереньки. Затем он кивает остальным, и я с ужасом наблюдаю, как первый человек в очереди хватает шатенку и резко входит в нее. Она вскрикивает и падает, ударяясь локтями о камень, но парню, похоже, нет до этого дела.

Я замечаю на глазах у девушки черную повязку. Она вообще в курсе, что вокруг нее сейчас собрался десяток молодых людей?

– Не сдерживайтесь, – инструктирует своих друзей татуированный парень и встает у головы девушки. Он притягивает ее за волосы. – Можете делать с ней все, что захотите. Завтра она ничего не вспомнит. Сегодня она здесь только с одной целью: осуществить сокровенные фантазии каждого из нас. Отбросьте контроль. Отпустите себя. Сегодня наша ночь! – громко провозглашает он.

Шокированная, я отшатываюсь. Завтра она ничего не вспомнит.

Этот парень только что призвал своих друзей устроить групповое надругательство. Отбросьте контроль.

Черт, черт, черт! Я закрываю рот рукой, чтобы подавить всхлипы, разворачиваюсь и убегаю. Я должна позвать на помощь. Я должна рассказать кому-то об этом, я должна... Моя нога за что-то цепляется, и я падаю на землю. Из горла вырывается крик. Затем я сильно ударяюсь обо что-то головой, и тьма вокруг становится еще темнее.

16

Айзек

Тишина, царящая между деревьями и правящая темнотой, умиротворяла. Она хорошо помогает справиться со стучащей в голове болью. Раздосадованный я принимаю решение вернуться в общежитие.

Полчаса назад я оставил Сайласа вместе с остальными лордами и ушел. Они хотели по-своему отпраздновать сегодняшний вечер и начало приема заявок на вступление в Орден. Но после того, как измученная Сайласом Хэйден Скотт, пошатываясь, вышла из озера, мне почему-то стало не по себе.

Она выглядела так, словно едва не утонула, и я не уверен, что Сайлас на мгновение всерьез не подумал довести начатое до конца. Конечно, с рациональной точки зрения это абсолютная чушь. Он не пошел бы на убийство из-за какой-то никчемной девчонки. Но что-то между ними действительно не так. Она пробуждает в Сайласе нечто, чего я не понимаю.

То, как она опрокинула в себя два стакана пунша, прежде чем исчезнуть в лесу с третьим, всколыхнуло что-то и во мне. Черт, Веснушка, что ты с нами делаешь? Обычно мне нет дела до людей, которые пьют эти помои будто сок. Меня это не касается. И уж точно я никогда не вспоминаю о них после. Однако вид подавленной Хэйден, стакан за стаканом вливающей в себя алкоголь, оказался для меня ударом ниже пояса. Вот почему теперь я брожу в одиночестве в темноте, вместо того чтобы вместе с другими лордами отмечать начало семестра. Вот почему сейчас мне приходится отбиваться от мучительных воспоминаний, которые я обычно более или менее держу под контролем.

Черт, из-за этой девчонки все перевернулось с ног на голову.

Я включил на телефоне фонарик, чтобы найти дорогу назад, но вдруг замечаю что-то на темной лесной земле в нескольких метрах от себя. Полуобнаженное бледное тело. Подойдя ближе, я понимаю, что это девушка. Она неподвижно лежит в сухих листьях, одетая только в нижнее белье и коричневые сандалии с ремешками.

Кто-то взял ее силой ее здесь?

Я опускаюсь перед незнакомкой на колени и, откинув с ее лица прядь темных волос, ошеломленно замираю. Это Хэйден.

В недоумении я смотрю на нее, и кажется, на несколько секунд у меня замирает сердце. Затем я прихожу в себя и проверяю ее пульс. Когда я ощущаю на шее Хэйден слабую пульсацию, у меня словно камень падает с души.

– Трабл. – Я осторожно трясу ее за плечо. Похоже, это помогает Хэйден прийти в сознание. С ее губ срывается болезненный стон, а веки трепещут. – Ты в порядке? – дежурно спрашиваю я, хотя, конечно, вижу, что нет.

Наверное, переборщила с алкоголем и отключилась. Благодаря своей матери я слишком хорошо знаком с такими ситуациями.

Я остаюсь на корточках перед Хэйден и терпеливо жду, пока она сама сможет сесть. Она хватается за голову, щурит глаза и переводит взгляд на мой телефон, который отбрасывает луч холодного света на землю между нами. Девушка медленно приподнимается и моргает. Тушь для ресниц и остатки макияжа растеклись по ее бледным щекам.

– Айзек? – хрипло произносит она.

Хэйден проводит рукой по лицу и хмурится, словно пытаясь упорядочить в голове обрывки воспоминаний. Затем она бледнеет.

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает она, отодвигаясь от меня. Мне показалось или в ее покрасневших глазах мелькает страх?

Наверное, не стоит ее в этом винить. Я ясно дал понять, что поддерживаю Сайласа и что не хочу видеть ее здесь. Этим вечером Сай преподал ей урок. Должно быть, она решила, что теперь я сделаю с ней то же самое.

– Давай вставай. Ты слишком много выпила, – поясняю я, выпрямляясь. Часть меня рефлекторно хочет протянуть руку, чтобы помочь ей подняться, но я сдерживаюсь. Я не ее спаситель и не хочу таковым притворяться.

Хэйден качает головой и остается сидеть на земле. Затем она оглядывается по сторонам, словно ожидая увидеть здесь кого-то еще. Она ищет Сайласа? Я сжимаю зубы. Почему все девушки так к нему привязываются? Он обращается с ними как с грязью, но те все равно к нему тянутся. В другом случае я бы восхищенно похлопал его по плечу, но в случае с Хэйден...

– Где... где они? Ты их видел? Кто-то должен помочь той девушке!

– О чем ты? – спрашиваю я, сбитый с толку.

Ее дыхание ускоряется, а взгляд мечется, словно в попытках что-то найти.

– Это недалеко отсюда. Я видела их! Парней и девушку на каменном алтаре! Они... брали ее. Все сразу. – Ее голос срывается на полуслове, и мой пульс учащается.

Что именно видела Хэйден? Кого она видела?

– Тебе это привиделось, – беспечно ответил я.

– Нет! – Она настаивает и все-таки встает на ноги, хотя при этом пошатывается и едва снова не падает. Я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не подхватить ее. Держи руки при себе, Айзек. Она не нуждается в твоей помощи и не заслуживает ее после своих глупых угроз. – Я видела их! Там было человек десять парней. Они все встали вокруг девушки и собирались... все вместе ее использовать.

Десять? Ну, похоже на правду: сейчас нас меньше, чем обычно, да и меня там не было. В остальном – все верно. Именно этим мы, лорды, занимаемся по выходным, когда нам скучно. За исключением того, что никто никого не принуждал. Наши леди по собственной воле позволяют нам брать их по очереди, чего такая ханжа, как Хэйден, конечно, не поймет. Очевидно, что она восприняла это неправильно.

С каких это пор Сайлас стал таким беспечным? Или он намеренно устроил так, чтобы она все увидела?

– С девушкой все в порядке, – заверяю я Хэйден и хватаю ее за руку, чтобы, наконец, увести отсюда. Попытки убедить эту малышку в том, что ей просто привиделось, скорее всего, приведут к ровно противоположному результату. Поэтому я должен заверить ее, что все в порядке, пока она окончательно не спятила.

– Откуда ты знаешь? – Она вырывает у меня руку. – Тебя ведь не было... там? – Последнее слово звучит как вопрос, и она смотрит на меня со смесью неверия и ужаса. Внезапно она опускает взгляд на себя и краснеет.

Похоже, только сейчас она вспомнила, как мало на ней одежды. Подумаешь: это все равно как если бы она была в обычном купальнике. Я каждый день вижу женщин значительно более раздетыми и все же должен признать, что от ее испуганного взгляда у меня по коже бегут мурашки. В моем животе словно начинает жужжать рой пчел.

На вечеринке Сайлас определенно солгал, когда заявил, что никто не захотел бы увидеть Хэйден в нижнем белье. Уверен, если бы мы, лорды, публично не обозначили свое отношение к этой девушке, все мужчины мира выстроились бы перед ней в очередь.

Возьми себя в руки, Айзек. Не пялься на эти маленькие круглые сиськи, прикрытые двумя простыми черными чашечками.

До сих пор я видел ее только в объемной одежде, которая не давала ни намека на ее стройное, спортивное телосложение. Как и на упругие изгибы, которые она скрывала.

– Ты меня?.. – Она заикается.

– Что? – возмутился я. – Даже думать не смей, что я тебя трогал, пока ты здесь валялась. Я нашел тебя такой – напившейся до потери сознания.

Она хмурит брови, словно обиженная моими словами:

– Я споткнулась и упала.

– Ага, конечно. Именно поэтому ты сейчас еле стоишь. Про запах я вообще молчу, – фыркнул я. – Ты можешь хотя бы идти или мне нести тебя на руках? Чем дольше ты будешь торчать здесь нагишом, тем хуже тебе будет завтра.

Особенно если учесть, что она насквозь промокла после устроенного Сайласом сеанса дайвинга. Сейчас волосы Хэйден уже высохли и начали завиваться, но она заметно дрожит.

Дерьмо, ты звучишь, как заботливый старший брат.

Сайлас точно оставил бы ее умирать здесь. Отмахнувшись от этой мысли, я хватаю Хэйден за руку и тяну девушку за собой. Она все равно слишком слаба, чтобы сопротивляться.

– Отпусти меня. – Она пытается протестовать, но мы оба понимаем, что без моей помощи ей из леса не выбраться.

Хэйден

Мне приходится задействовать все последние оставшиеся силы, чтобы шагать вперед. Глубоко внутри я чертовски рада, что Айзек мне помогает. Он мог бы просто оставить меня лежать здесь. В таком случае кто-то другой мог бы найти меня и сделать то же самое, что с девушкой на алтаре, либо я не нашлась бы вовсе. Не уверена, что смогла бы пережить ночь в холоде.

Почему я так замерзаю?

Даже сейчас я почти не чувствую своих пальцев и ступней. Все во мне онемело, хотя щеки все еще пылают, а мысли проносятся в голове с головокружительной скоростью. Земля наверняка мягкая, как облака. Иногда я думаю, что я лечу. А через мгновение мне кажется, будто со следующим шагом я рухну в глубокую пропасть.

Айзек прав: я очень пьяна.

Интересно, как долго я пролежала на земле без сознания, прежде чем он меня нашел? Вечеринка у озера уже закончилась? И сколько времени прошло с момента нападения на ту шатенку? Действительно ли она в порядке, как сказал Айзек? Откуда он вообще это знает? Он не ответил на мой вопрос о том, был ли он там, и мне начинает казаться, будто Айзек что-то от меня скрывает. Здесь происходит нечто такое, во что мне лучше не вмешиваться. Но как я могу игнорировать то, что видела?

– Айзек? – снова начинаю я. Лес уже остался позади, но мне трудно понять, где мы находимся и куда он меня ведет. Мне остается только вслепую плестись за ним. После того как мы вышли с лесной полянки, он отпустил мою руку, и идти стало еще труднее.

– Что? – отзывается он, останавливаясь так внезапно, что я не успеваю вовремя затормозить и сталкиваюсь с его грудью. Должно быть, он обернулся на мой вопрос.

– Я... э-э-э... – заикаюсь я и поднимаю на него взгляд. В свете уличного фонаря его волосы сияют, словно нимб.

Черт, он выглядит как ангел. Как он может быть на стороне дьявола?

– Что? – повторяет он.

Черт, что я хотела сказать? Вглядываясь в его идеальное лицо с темно-синими, бесконечно глубокими глазами, я забыла обо всем остальном.

– Куда ты меня ведешь? – наконец вспоминаю я.

– К себе. Тебе нужно где-нибудь проспаться.

– Эй, я не настолько пьяна, – жалуюсь я, но понимаю, что у меня заплетается язык. Кажется, адреналин выходит из моего тела и оставляет меня наедине с остатками алкоголя.

– Ах нет? Может, тогда сама найдешь отсюда дорогу до общежития своих новых подружек?

Значит, он в курсе, где я провела последние несколько ночей? Неужели они с Сайласом за мной шпионили?

– Мне ведь нужно было где-то остановиться после того, как ты ударил меня в спину, – пробормотала я. Не уверена, что произнесла это вслух. Стоять прямо становится все сложнее, и, чтобы снять напряжение с ног, которые внезапно стали ватными, я бесцеремонно кладу руки на плечи Айзека и опираюсь на него.

Уже намного лучше.

Айзек раздраженно моргает и несколько секунд молча смотрит на меня. Может, он что-то спросил, а я не поняла?

– Прости, я очень устала, – признаюсь я. У меня больше нет сил ненавидеть его. Если сейчас я волшебным образом не окажусь в кровати, то просто свернусь калачиком прямо здесь, на тротуаре, и засну. Да, это звучит как хороший план. Но в тот момент, когда я собираюсь воплотить его в жизнь, земля уходит у меня из-под ног. В прямом смысле.

От испуга я вскрикиваю, но затем понимаю, что Айзек просто поднял меня на руки и понес. Не как Сайлас, который перекинул меня через плечо, будто мешок, а так, как через порог переносят невесту.

Эта мысль создает в моей голове крайне странный образ, который занимает меня до тех пор, пока я вдруг не чувствую под собой что-то мягкое. Кровать. Я вытягиваю руки и двигаю ими вверх-вниз, будто делая снежного ангела. В замедленной съемке. Уютное пуховое одеяло кажется мягким, словно облака на небесах.

– Спасибо, – бормочу я и переворачиваюсь на живот, чтобы зарыться лицом в приятно пахнущую ткань. Кажется, что кровать немного раскачивается, но это, наверное, из-за алкоголя в моем мозгу: все вокруг словно вращается на карусели. – Может, я смогу простить тебя за то, что ты стоял и смотрел, как он меня убивает.

– Тебе стоит послушать Сайласа и признать свое поражение, – раздается поблизости голос Айзека. Матрас прогибается, когда он садится на кровать рядом со мной. На этот раз поверхность подо мной и правда покачивается.

Мне хочется поднять голову и одарить его сердитым взглядом, но мышцы шеи отказываются подыгрывать. Поэтому я просто бурчу в одеяло:

– Я не сдамся, он может забыть об этом. – Я сдалась только однажды. Когда умерли мои родители. И когда я пришла в себя, то поклялась себе больше никогда не опускать руки.

Вот почему я борюсь. И буду сопротивляться до последнего вздоха.

Понятия не имею, сколько слов из этой фразы на самом деле слетают с моих уст. Но наконец я слышу тихий голос Айзека рядом с собой:

– Значит, у нас есть что-то общее.

Правда?

Теплое одеяло распределяется по моему телу. Прежде чем я успеваю спросить, что он имеет в виду, мой мир во второй раз за сегодняшний день погружается во тьму – и на этот раз я встречаю ее изможденной улыбкой.

* * *

Я вяло открываю глаза. Каждая мышца моего тела болит, а в голове стучит так, будто за ночь там развернулась крупная строительная площадка.

В комнате светло. Не от утреннего солнца, а от верхнего света, который обжигает глаза, впиваясь в сетчатку. Я с трудом принимаю сидячее положение и осматриваюсь. Что, черт возьми, произошло? Где я?

Спящий рядом со мной Айзек безмолвно дает мне ответ на последний вопрос, и на мгновение мой пульс учащается. Что я делаю в его постели? Мне требуется некоторое время, чтобы собрать воедино обрывки вязких воспоминаний. Он привел меня сюда после того, как я заблудилась в лесу и ударилась обо что-то головой. Я ощупываю череп и обнаруживаю явную выпуклость сбоку. Это объясняет мою адскую головную боль.

Но не объясняет, почему на мне только нижнее белье. Однако лежащий рядом со мной Айзек полностью одет, и это немного меня успокаивает.

Стиснув зубы, чтобы не застонать от боли, я встаю и направляюсь в ванную Айзека. Кто бы мог подумать, что на этой неделе я снова окажусь здесь?

Я едва не смеюсь, когда быстро освежаюсь над раковиной. Чтобы избавиться от неприятного привкуса во рту, я чищу зубы пальцем с большим количеством пасты и вспоминаю о трех стаканах пунша. И о пиве, выпитом перед ними.

Это объясняет пробелы в памяти.

Покачав головой – что совсем не помогает облегчить боль, – я смотрю на свое отражение в зеркале. Ужасное зрелище. Макияж растекся. Из зеркала на меня смотрят красные глаза в черных кругах, как у панды. Все тело настолько грязное, будто я валялась в грязи на улице.

Или в лесу на земле.

Я несколько раз моргаю и нагло решаюсь воспользоваться душем Айзека. Выходя из ванной чистой и завернутой в одно из его черных полотенец, я чувствую себя значительно лучше. В голове прояснилось и... Я задыхаюсь от испуга, когда вижу Айзека сидящим на краю кровати.

Он смотрит на меня так, будто только и ждал, когда я выйду из ванной.

– Я тебя разбудила? – спрашиваю я голосом, напоминающим карканье. Черт, почему мое горло шершавое, как наждачная бумага?

– Вовсе нет. Как ты?

С каких это пор он стал таким... милым? Я что-то пропустила? Он ясно дал понять, что друзьями нам не быть.

– Лучше, – отвечаю я, нерешительно приближаясь к нему. Мой взгляд шарит по полу возле кровати в надежде...

– Ищешь свою одежду? – буднично интересуется он.

Застигнутая врасплох, я снова смотрю на него.

– Не могу вспомнить, почему я проснулась в твоей постели в одном нижнем белье, – признаюсь я. Он меня раздел? Или я напилась и стала к нему приставать? Боже, это было бы так неловко.

Айзек молча встает, подходит к темному комоду, выдвигает верхний ящик и что-то достает. Когда он подходит ко мне, я понимаю, что это одна из его футболок.

– Можешь надеть, если хочешь. Это самое длинное, что у меня есть. – С этими словами он протягивает мне черную футболку, которую я недоуменно принимаю.

– Гм... спасибо.

Почему он стал таким добрым? Что произошло между нами на вечеринке?

– Что ты помнишь?

– Немногое.

Ни внимательный взгляд его голубых глаз, ни физическая близость совсем не способствуют восстановлению моей памяти. Когда он так на меня смотрит, в моей голове образуется тревожный вакуум, из-за которого я рискую забыть даже о том, что это ужасно неправильно – стоять здесь, в его комнате, перед ним, как будто на прошлой неделе ничего не случилось.

– Но я все еще помню, что ты – засранец, – добавляю я, когда он внезапно подходит ко мне на шаг ближе, отчего мое сердце едва не останавливается. – Засранец, который помогал Сайласу надо мной издеваться. Или, возможно, сам был автором этих затей. Не знаю, кому из вас двоих пришла в голову идея превратить мою жизнь в ад. – Последние слова я выдыхаю потому, что Айзек подошел ко мне настолько близко, что между нами не осталось и пяти сантиметров.

Что он задумал? Почему его взгляд вдруг стал таким... напряженным?

– Думаю, мы уже достаточно наказали тебя за острый язык. Что скажешь? Перемирие? – Он приподнял пальцами мой подбородок, и по моему телу стремительно побежали мурашки. – Можем заключить мир и зарыть топор войны. – Его ладонь скользит по моей шее, словно запечатывая свое многообещающее предложение. Кончики его пальцев проходят между ключицами, касаются груди... и прежде чем я успеваю среагировать, он развязывает полотенце, и оно падает на пол между нами.

С моих губ срывается вздох. Я голая. Он обнажил меня. Вот так просто.

Жар вспыхивает на моих щеках. Мне хочется наклониться и вернуть полотенце обратно, но я не двигаюсь, просто смотрю на Айзека так, будто он сошел с ума.

Нет, это я сошла с ума. Он просто выкидывает очередной трюк, чтобы затащить меня в постель. Как в мою первую ночь здесь.

Мое сердце колотится где-то в горле, пока я пытаюсь подобрать правильные слова:

– Ты просто хочешь внести меня в свой послужной список.

– Может, и так.

– Есть и другие варианты?

– Дело в том, что за последние несколько дней ты впечатлила меня своим упрямством и боевым характером, – ответил он, возвращая руку на мой подбородок, на этот раз поднимая его выше и поворачивая голову в сторону. – Мне нравится, что ты до сих пор не сдалась.

Затем он наклонился ко мне, позволив своему теплому дыханию танцевать на изгибе моей шеи.

Боже, что он творит?

Может быть, я сплю?

Это многое объяснило бы.

Я бы с удовольствием схватила Айзека за плечи, потому что боюсь потерять почву под ногами, но вместо этого просто вцепляюсь в мягкую футболку, которую он мне дал и которую я теперь бесполезно прижимаю к груди. Она становится своеобразным барьером между нашими телами.

– Кроме того, ты с самого первого дня показалась мне чертовски горячей, и я просто был зол из-за того, что ты выставила меня подонком, а потом еще и пригрозила рассказать о нас с Фокс, – шепчет он, прижимаясь губами к моему уху.

Я стискиваю зубы, чтобы подавить стон. Он точно лжет. Он готов сказать все что угодно, лишь бы воспользоваться моментом. Он всего лишь парень. А я стою голая в его спальне.

Но мне чертовски тяжело держаться от него на расстоянии.

В конце концов, я тоже всего лишь девушка, а он – самый красивый парень, которого я когда-либо видела. И первый, кого я увидела обнаженным. Наверное, после этого в моей голове что-то изменилось, иначе я не могу объяснить, почему чувствую иррациональную потребность прижаться к его телу, обхватить руками шею и поцеловать его. Черт возьми, поцеловаться с Айзеком здесь и сейчас – это то, что мне сейчас нужно.

Возможно, я все еще пьяна. Скорее всего, так и есть.

Поцелуй с Айзеком не станет для меня первым. Если быть точной, впервые это случилось в начальной школе с мальчиком по имени Майкл. Мне показалось, что он целуется как рыба, о чем я ему и сказала. Но Айзек определенно должен целоваться во много раз лучше, чем Майкл. Боже, давно пора узнать, на что похож настоящий поцелуй, с алкоголем или без.

Собрав в кулак все свое мужество, я поворачиваюсь лицом к Айзеку и обнимаю его за шею.

– Поцелуй меня, – пробормотала я ему в подбородок, пытаясь найти его губы своими.

Он замирает, а затем слегка отстраняется. Холодный, болезненный, пустой воздух, возникший между нами, заставляет меня осознать, насколько мы далеки друг от друга. Я открываю глаза и встречаю его серьезный, темный взгляд.

– Так не пойдет, Трабл.

– Почему нет? – выдыхаю я, не в силах удержаться от тоскливого взгляда на его идеальные губы. Они наверняка восхитительно ощущались бы на моих.

– Я не целую женщин, – резко ответил он. Что за?.. – По крайней мере в губы.

Вторая половина его фразы вызывает болезненный укол в груди. Воздух между нами искрится все сильнее. Что-то во мне начинает пульсировать при мысли о том, куда еще он мог бы меня поцеловать.

– Очень... жаль, – прерывисто отвечаю я, прикусывая нижнюю губу.

– Я могу компенсировать это кое-чем другим, Трабл. Ложись на кровать и закрой глаза.

– Но я...

Голая?

Вообще-то тебя ненавижу?

Едва с тобой знакома?

Встретившись с пылающим взглядом Айзека, я забываю, что хотела сказать. Океан в его глазах словно полыхает. Вот как Айзек смотрит на меня. Голодно. Горячо. Жадно.

Черт, под этим взглядом я плавлюсь, словно воск. И хочу большего. Хочу узнать, каково это, когда он превратит свои слова в действия. Такой поцелуй точно будет для меня первым. Должна ли я ему об этом сказать? Может, после этого он захочет перейти к настоящему сексу? Стоит ли мне упомянуть, что я девственница? Нет, не хочу придавать этому большого значения. Не хочу, чтобы он смотрел на меня иначе.

Поэтому я делаю глубокий вдох, делаю шаг назад и забираюсь на кровать.

– Вот так? – спрашиваю я, вытягиваясь на спине.

17

Айзек

– Да, отлично, – ответил я, и мой голос звучит более хрипло, чем следовало бы. К сожалению, вид обнаженной Трабл в моей постели возбуждает тоже сильнее, чем следовало бы.

В брюках становится все теснее и теснее, хотя я просто смотрю на нее. Черт. Не ожидал, что уговорить Хэйден окажется так легко. Наверное, ее разум все еще затуманен остатками алкоголя, поэтому я запретил себе заниматься с ней сексом. В любом случае я задумал кое-что другое.

Хэйден послушно держит глаза закрытыми, поэтому мне не составит труда установить телефон на прикроватную тумбочку, включить камеру и начать прямую трансляцию в нашем закрытом чате.

Что может выбить из колеи ханжу быстрее, чем скандальное видео? Она будет готова абсолютно на все, лишь бы мы его не опубликовали. Вот как нужно решать проблемы. А не детским плесканием в воде. Кроме того, я делаю ей одолжение. Это поможет девчонке раскрепоститься.

Я подхожу к кровати и позволяю своему взгляду скользить от ее груди вниз, к плоскому животу и холмику Венеры. Она вряд ли ожидала, что предстанет перед кем-то обнаженной. Почему-то это не портит ее в моих глазах, а, наоборот, только делает привлекательнее.

Айзек, что с тобой сегодня? Это просто девчонка, такая же, как все остальные.

Я опускаюсь на кровать и приподнимаю Хэйден, чтобы обеспечить зрителям трансляции лучший обзор. Она испуганно вскрикивает, но я приказываю девушке держать глаза закрытыми, что она и делает.

Черт, вот бы она всегда была такой послушной.

Я наклоняюсь к Хэйден, игнорируя, натянувшуюся ткань брюк, и приникаю к ее телу с нежными поцелуями. Я провожу губами по изгибам ее груди, касаюсь и медленно, но верно продвигаюсь вниз. От кожи Хэйден исходит чертовски приятный свежий аромат. И она мягкая. Честно говоря, мне приходится напомнить себе не затягивать с этим – никому не интересны пятнадцать минут прелюдии.

Все лорды должны внимательно смотреть на нас.

Прямо сейчас Сайлас может наблюдать, как под моими губами злая дикая кошка превращается в мурчащего ручного тигренка. Это точно его разозлит, но, может быть, у меня получится вытащить Стоуна из его чертовой раковины и вынудить расколоться. От меня не ускользнуло, что он все еще скрывает что-то связанное с девчонкой.

– Мне опуститься еще ниже? – хрипло спрашиваю я, языком нежно выводя круги под ее пупком.

Дыхание Трабл заметно участилось. Она вцепилась в простыни, словно уже находилась на грани, а ведь я еще даже не начал.

– Айзек, – выдохнула она. Мое имя – не ответ на заданный вопрос, но я воспринимаю это как «да» и губами продвигаюсь на юг.

С каждым миллиметром мое сердце бьется все громче и громче. Нервный трепет в животе сводит с ума. Я останавливаюсь вдыхая ее запах. Затем беру себя в руки и прижимаюсь к ней, словно даря крепкий, решительный поцелуй.

Со стоном Трабл выгибается мне навстречу.

Шум в голове перекрывает все остальные мысли. Я больше не думаю. Просто чувствую. Чувствую, как она запускает руки мне в волосы и прижимает к себе. Чувствую, какая она возбужденная.

Ноги Хэйден начинают дрожать. Я крепче сжимаю ее бедра, зарываюсь пальцами в плоть словно хочу ее поглотить. Я попеременно облизываю и целую ее, немного играюсь.

Шум в ушах заглушают стоны Хэйден, и я понимаю, что она всем довольна. Черт, мне тоже это нравится. От ее сдержанного застенчивого поведения не осталось и следа. Она полностью мне отдалась. Наверное, я мог бы ласкать ее всю ночь напролет и не заскучать, что говорит о многом. Но у Трабл, по-видимому, другие планы.

– О боже, кажется, я сейчас! – перекрикивает она рев моей крови.

Ей кажется? Так быстро? Очаровательно.

Она прижимается к моему рту и так крепко вцепляется в волосы, что я не смог бы отстраниться, даже если бы захотел. Но я не хочу. Хочу довести ее до предела. Хочу почувствовать, как она дрожит подо мной, и услышать, как она кричит. Желательно мое имя.

Я снова целиком отдаюсь ей и ощущаю, как дрожь в ее теле отзывается в моем собственном.

Хэйден стонет громко и чертовски горячо. Она стонет с таким наслаждением, что я сам того и гляди взорвусь.

Я отстраняюсь от нее и выпрямляюсь, готовый избавиться от тесных брюк и поступиться своим намерением сдерживаться. К черту рыцарство и тот факт, что она, скорее всего, не согласилась бы на это трезвой.

Однако я не горю желанием публиковать порно-видео с собой в главной роли. По крайней мере, не такое, где я обнажен и хорошо узнаваем. Пока камера включена, я останусь одетым.

Поэтому я просто вытираю рот и поднимаю взгляд на лицо Трабл. Ее глаза закрыты, щеки пылают, но она выглядит... счастливой. Умиротворенной. Хэйден даже не подозревает, что самый интимный момент ее жизни скоро станет достоянием всей академии. Особенно если она продолжит нарушать наши указания.

На мгновение меня охватывает что-то похожее на угрызения совести или даже нежелание делиться последними минутами с кем-то еще, но я просто отмахиваюсь от этих чувств. После того, как я покурил, меня перестанет волновать хоть что-либо. Кроме того, эти минуты никогда не принадлежали исключительно мне. Лорды все время были рядом.

Каин

Десятью минутами ранее.

– О, Saacy-Boy запустил прямой эфир. Он перестал попадать по кнопкам в телефоне? – спросил я, приподняв бровь, и зашел в наш закрытый канал. Несколько других лордов тоже открывают трансляцию и отображаются в правом верхнем углу как зрители.

Сайлас, со смартфоном в руке развалившийся на кровати напротив меня, выпрямляется, словно стрела.

– Сначала этот придурок, не говоря ни слова, уходит с вечеринки, а теперь... – Он не успевает закончить фразу, когда темное пятно, которое, скорее всего, было пальцем Айзека, исчезает, уступая место сцене из дешевого любительского фильма.

На видео можно явно рассмотреть комнату, которая, между прочим, находится всего через стену от нас, и какую-то цыпочку, лежащую на кровати Айзека. Плоскую, как камбала.

– Похоже, с вечеринки он ушел не один, – язвительно замечаю я. – Я бы тоже в любой момент кинул тебя ради симпатичной брюнетки. Мне, правда, по душе девчонки с грудью и задом побольше. А еще она могла бы быть поактивнее, но кто знает, может, Айзек напоил ее и...

– Заткнись, Каин, – резко прерывает меня Сайлас.

В ответ я закатываю глаза. В последние несколько дней он кажется еще более напряженным, чем обычно, но я не допытываюсь. Внутри Сайласа явно что-то происходит, но, согласно одному из наших золотых правил, мне нельзя копаться у него в голове. Поэтому я, как и всегда, притворяюсь, что моей бессмертной заднице нет никакого дела до его настроения и поведения. Возможно, это как-то связано с Найтом, который вот уже несколько дней живет в кампусе – если он, конечно, все еще жив. Я бы не удивился, если бы Сай что-то с ним сделал.

Но сейчас Сайлас просто уставился в телефон, лежащий между его коленями. Стоун уперся руками в бедра и настолько погрузился в видео, что, владей он магией порталов, наверное, кувырком проник бы в комнату Айзека прямо через экран.

– Тебя заводит это? – скептически спрашиваю я, указывая пальцем на видео, где Айзек целует живот неподвижно лежащей цыпочки. Боже, никто в мире не смог бы снять порно скучнее. Это ясно уже по первым секундам. Может, мне стоит дать ему пару советов? Мы с Айзеком довольно часто одновременно спим с одной и той же телкой, поэтому я ожидал от него большего.

– Это... – шипит Сайлас, но стискивает зубы, не закончив фразу.

– Что, смертельно скучно? Или ты беспокоишься за Айзека? Нам нужно отбирать у него телефон, – предлагаю я.

Сайлас скрипит зубами. Костяшки его пальцев белые от того, насколько крепко он сжал смартфон.

Нахмурившись, я возвращаюсь к неловкому фильму и пытаюсь понять, что Сайлас нашел в нем. Наверное, дело в девушке. Мой взгляд впервые фокусируется на ее лице. Качество видео оставляет желать лучшего, но пиксельных черт лица и темно-каштановых, слегка волнистых волос достаточно, чтобы я смутно ее припомнил.

– Это... Как там ее зовут? Хейли? Хэйден? – спрашиваю я вслух.

Сайлас вздрагивает, будто от выстрела. Он отрывает взгляд от телефона, и впервые за много лет я не могу понять, что скрывается за ледяным выражением его лица. Да, Стоун удивлен, что я знаю ее имя, но в чем еще дело?

– Откуда ты знаешь, кто это? – рычит он.

– Я, может, и учусь здесь неофициально, но живу не в пещере, Сай. Это та девчонка, к которой ты прицепился еще со вторника, да? Весь кампус обсуждает, как ты устроил ей душ из червяков. Жаль, я не видел.

Я кладу телефон на колени и достаю из кожаной куртки пачку сигарет. Сай терпеть не может, когда дымят в его комнате, но в этот раз он не произносит ни слова, когда я зажимаю в зубах сигарету и прикуриваю ее.

Постепенно малышка на видео оживает, привнося в трансляцию немного действия. На самом деле доносящиеся из динамика телефона стоны звучат довольно неплохо. Айзек тем временем наклоняется к девушке, и тело Хэйден жадно выгибается ему навстречу. Ладно, признаю: это все еще отстой, но во мне просыпается желание пойти и показать Айзеку, как правильно дегустировать.

От этого зрелища мой рот наполняется слюной, а вампирские клыки больно давят на десны, желая вырваться наружу. О, я заставил бы эту девочку кричать. Немного крови никогда не испортит хороший секс. Я ухмыляюсь от образов, проносящихся перед моим внутренним взором, но Сайлас возвращает в реальность, неожиданно громко стукнув чем-то рядом с моей головой.

Я смотрю на пол, а затем на Сайласа:

– Ты правда только что швырнул телефон в стену?

– Я хотел швырнуть его в твое тупое лицо. Айзек – гребаный подонок. Он разрушает нашу репутацию. Никто из нас не должен прикасаться к ней даже мизинцем, не говоря уж о том, чтобы касаться ее языком.

Я поднимаю бровь и выпускаю из легких дым.

– Ты что, ввел новое правило? Никакого секса с девчонками, которые тебе не нравятся? Тогда придется наложить табу на половину кампуса. В конце концов, пусть Saacy-Boy развлекается. Ему недостаточно пару раз в неделю делить с нами одну и ту же леди. Могу его понять.

Сайлас бросает на меня гневный взгляд. Он определенно понял мой недвусмысленный намек, но не пожелал развивать тему.

Стоны в видео усиливаются. Теперь они доносятся не только из динамика моего телефона, но и через стену. Малышке, должно быть, очень нравится, как Айзек работает языком. Странно, что мальчик с удовольствием целует девушек куда вздумается, но в губы – никогда. Может, Сайлас, наконец, расскажет, что за принцип у его лучшего друга? Кстати, о конце.

– Кажется, она сейчас. – Я с усмешкой повторяю фразу, которую только что простонала девушка, и перевожу взгляд со стены, которая разделяет комнаты Айзека и Сайласа, на последнего. За последние минуты его лицо покраснело настолько, будто из ушей Стоуна вот-вот повалят клубы пара.

Черт, этот прямой эфир оказался веселее, чем я ожидал. Вид Сайласа стоит того, чтобы вытерпеть это. Удовлетворенный, я втягиваю дым в свои бесполезные мертвые легкие. Айзек меня порадовал.

18

Хэйден

– Где ты, черт возьми, была?

Я вздрагиваю, застигнутая врасплох. Надеялась тихонько открыть комнату запасной ключ-картой, которую девочки прятали под ковриком у двери с тех пор, как мы трое стали жить вместе, и не разбудить при этом Кьяру и Блейк. Но не тут-то было. Блейк, скрестив ноги, сидит на своей кровати, одетая в футболку с изображением незнакомой мне рок-группы, и сердито смотрит на меня.

– Почему ты не спишь? – задаю я встречный вопрос, закрывая за собой дверь. Мой взгляд устремляется к другой кровати, но она пуста. – Где Кьяра?

– Понятия не имею. Вчера вы обе просто исчезли. Когда я вернулась, здесь никого не было. А когда я утром проснулась, чтобы сходить в туалет, о вас все еще не было ни слуху ни духу!

– Прости, не хотела тебя волновать, – искренне пытаюсь оправдаться я. Просто за последние несколько часов я совсем забыла, что Блейк может меня ждать.

Как можно скорее я направляюсь к своему чемодану, который стоит в углу комнаты, в поисках какой-нибудь одежды. Надеюсь, она не заметит, что...

– Чья это футболка? – скептически спрашивает она. – Прошлой ночью ты пропала в лесу полуголой, а возвращаешься в мужской футболке. Где ты была, Хэйден Скотт?

Попалась.

– Ты что, моя мать? – Я пытаюсь увильнуть от ответа.

– Нет, но твоя подруга.

– Очень любопытная. Я ночевала у Айзека, – отвечаю я, закатывая глаза, потому что Блейк точно не успокоится, пока не получит ответ на свой вопрос. А у меня нет сил спорить и доказывать, что моя жизнь – не ее дело. Голова все еще раскалывается, и я чувствую себя уставшей как собака. Дело не только в алкоголе, но и в мыслях о том, чем мы с Айзеком занимались пару часов назад.

О том, что он со мной сделал. Дважды, пока я не выбилась из сил и не заснула в его объятиях.

– Айзека Хантера? Лучшего друга Сайласа? – Голос Блейк срывается на крик. – Ты еще не врубилась? Почему ты пошла к нему? Каждый в кампусе знает, что он берет все, что...

– Мы не спали, – перебиваю ее я.

– Ах нет? Хочешь сказать, этот ловелас позволил тебе спать в своей постели, не потребовав ничего взамен?

– Именно так. – По крайней мере, не в том смысле, который Блейк сейчас имеет в виду. – Это не первый раз, когда я ночую у него, и сексом мы не занимаемся. Мы же не...

– Ты уже ночевала у него? Хэйден! – Блейк определенно потрясена. – Боже, из всех парней ты выбрала того, кто превращает твою жизнь в ад? Я бы ни за что не легла в одну постель с человеком, который меня унижает.

Я решительно встаю и поворачиваюсь к ней:

– Айзек – не Сайлас!

Наступившая тишина напрягает до предела. Мое сердце колотится где-то в горле.

Блейк сдувает с глаз прядь красных волос и качает головой. На ее лице написано разочарование.

– Мне все равно, это твое дело. Но я больше не буду защищать тебя от них, если они снова вытрут об тебя ноги.

– Я никогда не просила тебя защищать меня от кого бы то ни было! – крикнула я, загоняя подругу в угол, снова наклоняюсь к чемодану, чтобы достать легинсы, чистые трусы и спортивный топ, а затем выбегаю из комнаты, чтобы переодеться в общей ванной.

Дерьмо, почему этот разговор так быстро перерос в ссору?

Стук в висках становится невыносимым. Мне нужно выйти на свежий воздух и проветрить голову. Первое, что приходит в голову, – это танцы, но тогда я не смогу подышать свежим воздухом. Кроме того, здесь нет уединенного места, чтобы спокойно включить музыку. Но я могла бы отправиться на пробежку. Кампус, наверное, размером с Центральный парк.

Я возвращаюсь в комнату, чтобы взять кроссовки. Блейк улеглась в постель, полностью меня игнорируя. Как хочет. Зашнуровав свои светло-голубые кроссовки, я выхожу из общежития.

* * *

Быстрыми шагами я удаляюсь от мощеных дорожек и увитых плющом зданий в сторону леса, окружающего заднюю часть кампуса, и высматриваю какую-нибудь небольшую тропинку, чтобы не заблудиться среди множества деревьев.

Перед глазами снова и снова проносятся обрывки воспоминаний о прошлой ночи. Как я в одиночестве продираюсь сквозь заросли. В полной темноте. Мокрая, потому что до этого была... в озере.

Сайлас. Он топил меня. Раз за разом.

Мне не хватает воздуха, но вместо того, чтобы остановиться, я увеличиваю темп и начинаю прокручивать мысли быстрее. Пробегаю мимо высокой старой башни и вхожу в лес, который сегодня уже не кажется таким темным и густым. Солнечный свет проникает между ветвями хвойных деревьев, раскрывая красоту этого зеленого места. Он помогает мне справляться с мрачными воспоминаниями о вчерашнем дне.

И о том, что случилось пять лет назад.

Я концентрируюсь на технике шагов, дыхании и сердцебиении. На хрусте под подошвами кроссовок. И на жжении в легких.

Наверное, лучше не бегать на улице в моем похмельном и потрепанном состоянии, но истощение организма всегда было самым эффективным способом успокоиться.

Как и вчера, я снова убегаю от Сайласа, но каждый раз, когда у меня в мыслях возникает его лицо, оно расплывается и превращается в лицо Айзека. Его полный вожделения взгляд, обращенный ко мне. Его губы, все еще влажные. Я отчаянно моргаю и вдруг вижу вместо лица Айзека золотую маску.

Я спотыкаюсь, испуганно вскрикиваю и падаю на землю. В колени и ладони впиваются мелкие камешки и песчинки.

– Черт, – выругалась я и поднялась на ноги. Щурясь от яркого солнечного света, я поднесла руку ко лбу и огляделась по сторонам. Я настолько погрузилась в свои мысли, что не обратила внимания на то, куда бегу. Прямо передо мной в небо вздымается большое темное здание. Она сложена из серого камня, а небольшая колокольня с крестом на остроконечной крыше зловещей тенью выделяется на фоне солнца.

По моему телу пробегают мурашки. Я вытираю израненные, но, к счастью, не кровоточащие ладони о бедра и решаю как можно скорее отсюда убраться.

Почему-то это место кажется мне жутким. Но, пройдя всего несколько метров, я останавливаюсь в замешательстве. За заброшенным зданием скрывается заросший сад, сливающийся с лесом. А там, в подлеске, лежит светлое тело. Свернувшееся калачиком, будто зародыш. Только это взрослая девушка.

– О боже, – выдыхаю я и бросаюсь вперед. – С тобой все в порядке? – Я опускаюсь перед незнакомкой на колени, но не решаюсь к ней прикоснуться. На девушке совсем нет одежды.

Длинные светлые волосы струятся по ее плечам и спадают на землю. В них запутались мелкие листья, сосновые иголки и ветки. Ее лицо отвернуто от меня.

– Ты меня слышишь? – спрашиваю я, слегка касаясь ее плеча. Она теплая. Ее кожа буквально светится.

Внезапно девушка начинает двигаться. Она стонет, приподнимается на локтях и поворачивает ко мне голову.

– Черт, который час? – спрашивает она.

От удивления у меня отвисает челюсть.

Блондинка встает, встряхивает волосами, которые доходят ей до бедер, и вытаскивает из них несколько веточек. Кажется, нагота не доставляет ей никаких проблем.

– Так... все нормально? – спрашиваю я на всякий случай, стараясь смотреть ей в лицо, а не на красивую, хотя и грязную грудь. – Ты... спала здесь?

– Похоже, задремала.

– А где твои вещи?

Она оглядывается по сторонам:

– Лежат, наверное, где-нибудь в лесу. Надо будет найти.

В моей голове будто начинают раскручиваться шестеренки, и на поверхность снова всплывают воспоминания о молодых людях в масках и об обнаженной девушке. Может, это была она? Нет, если я не ошибаюсь, у той были каштановые волосы. Я бы не забыла такую длинную белую гриву. Почему-то она кажется мне знакомой с самого первого дня здесь. Должно быть, это та студентка, что толкнула меня, когда я приехала.

– Можешь закрыть рот, крошка. Я не впервые просыпаюсь в лесу без одежды. – Незнакомка потягивается и разминает шею, вращая головой, словно в попытке сбросить напряжение. – Человек быстро ко всему привыкает.

– Но почему... Я не понимаю...

Может, она перепила на вчерашней вечеринке?

Девушка со смехом качает головой:

– Ты, должно быть, новенькая, да? Все, кто проучился в Найтстоуне хотя бы полгода, знают, кто я. Кем стала в прошлом семестре. – В голосе девушки проскальзывает пренебрежительная нотка.

– Хочешь сказать... – Я невольно делаю шаг назад. Я вспоминаю полную луну, которая прошлой ночью ярко светила. Она не может иметь в виду что-то иное.

– Саванна Уиллер. Еще полгода назад мной восхищались и завидовали, но теперь... ну... пижоны из магической элиты не в восторге от тех, кто периодически превращается в волка. Для них я все равно что магическое отребье. Даже моя фамилия больше никого не интересует. – Девушка отворачивается от меня и делает несколько шагов в сторону леса. – Пойду поищу свою одежду.

Я спешу следом, хотя Саванна не предлагала мне пойти вместе с ней. Но у меня осталось множество вопросов, которые я хочу ей задать.

– Почему с прошлого семестра все знают, кто ты? Разве ты не могла... сохранить это в тайне?

Девушка смотрит на меня через плечо, приподняв брови.

– Если ты все еще не в курсе, то скоро сама все узнаешь.

Она замолкает, и мне приходится напрячь извилины. Может быть, Саванна – та самая студентка, о которой говорили две девочки на моем первом вступительном испытании? Та, на которую ночью напала стая оборотней и которую спас профессор? «Она не умерла, но стала одной из них» – вот что они сказали. По моей спине пробегают мурашки.

Похоже, это было большое событие, если слухи о нем дошли до меня уже в первый день здесь.

– Они тебя?..

– Я не отвечаю на вопросы об этом, – прерывает меня Саванна. – Без обид, но мы не знакомы.

Некоторое время мы идем по лесу молча.

– Я Хэйден, – наконец говорю я. – Хэйден Скотт.

Она снова оглядывается на меня через плечо, на этот раз с язвительной улыбкой.

– Так ты та девчонка, что уела Сайласа. Кажется, ты ему нравишься.

– Что? – выдыхаю я, споткнувшись о ветку. Мой ответ вызывает у Саванны приступ хохота.

– Чем больше ты ему нравишься, тем он неприятнее. Поверь мне, я знаю, как выглядит его недовольство. Он начинает тебя игнорировать и делает вид, будто тебя больше не существует. – Выражение ее лица меняется.

Саванна расстроена, что Сайлас не обращает на нее внимания? Я бы с удовольствием поменялась с ней местами.

– Ты с ним... близко знакома? – спрашиваю я вместо этого, стараясь звучать непринужденно.

– Настолько близко, насколько он позволяет девушкам.

Мое любопытство в отношении этих двоих усиливается. В прошлом семестре между ними однозначно что-то случилось. Иначе она не говорила бы о нем в таком ключе.

– Вы были вместе? – вырывается у меня прежде, чем я успеваю сдержаться. На этот раз Саванна даже останавливается, чтобы бросить на меня взгляд. – Я просто имею в виду... ты слишком хороша для него. Он тот еще идиот, – добавляю я. Не знаю, спасет ли это ситуацию.

– Нет, не были. Не совсем. У Сайласа Стоуна нет девушек. У него есть только...

– Кто? – настаиваю я, когда она замолкает.

– Достаточно, – отрезает Саванна. – Мне запрещено рассказывать что-то еще. Я подписала соглашение о неразглашении. К сожалению, оно распространяется и на тех, кто был изгнан из ближайшего окружения Сайласа. О, а вот и мои вещи. – Девушка подбегает к куче одежды.

Ближайшее окружение? Она имеет в виду его друзей?

– Тебя изгнали, потому что ты стала оборотнем? – смущенно уточняю я в попытке уловить связь.

– Послушай, крошка. Может, здесь ты и новенькая, но ты что, раньше жила на другой планете? – Саванна натягивает короткие джинсовые шорты и застегивает пуговицу. – Они терпят магических существ в Найтстоуне только потому, что хотят нас контролировать. Большинство магов считают оборотней низшими существами. Мы не родились такими, нас такими сделали. Из-за этого в их глазах мы становимся магами второго сорта. Мы – результат колдовства, точнее, магического заболевания. Потому что ликантропия и вампиризм – это именно болезни. Если тебя кусают – ты заражаешься. Вампирам живется еще хуже, чем нам. Когда становишься вампиром, то теряешь не только жизнь, но и все прежние магические таланты – если они у тебя были. Оборотни, по крайней мере, могут творить заклинания и проводят большую часть жизни как нормальные маги. – При слове «нормальные» Саванна изображает пальцами кавычки, а затем натягивает через голову белый топ. – За исключением того, что мы просто раз в месяц воем на луну. – Она закатывает глаза. – Быть укушенной и заразиться не входило в мои планы, но спустя пару месяцев я научилась контролировать свои порывы, и жить стало намного легче.

– Вау. Ты относишься к этому удивительно спокойно. – Если бы я была обречена до конца жизни против своей воли каждый месяц превращаться в мохнатое животное, то точно не была бы настолько в себе уверена. Саванна же рассказывает об этом настолько буднично, будто о герпесе: подхватила на вечеринке пару месяцев назад и теперь он постоянно вылезает снова.

Девушка подходит ко мне, уже полностью одетая, и пристально вглядывается в мое лицо. Серебристо-серые зрачки Саванны завораживающе переливаются, когда она завязывает волосы в высокий хвост.

– Я – Уиллер. Меня воспитывали быть лучшей во всем и никогда не зарывать голову в песок: родители думали, что однажды я займу руководящую должность в совете или министерстве, выйду замуж за Стоуна и изменю мир, но этот поезд ушел. В любом случае к элите Найтстоуна я больше не отношусь, потому что все здесь знают, кем я стала. Тут уже ничего не поделаешь. Но я никому и ничему не позволю разрушить мою жизнь. Ни волчьему меху, которым покрываюсь раз в месяц, ни Сайласу, который больше не считает меня достойной. Я все равно окончу академию с одним из лучших дипломов и выйду из нее как один из самых сильных магов воды в своем выпуске. Словом, я притворяюсь спокойной, потому что у меня нет другого выбора.

* * *

Когда я возвращаюсь в общежитие, у меня все еще гудит голова. Правда, больше не от похмелья, а от всего, что я узнала от Саванны. О магических существах и о Сайласе. Они действительно должны были заключить брак по расчету или это просто слова? Может, они с Саванной и не были вместе по-настоящему, но точно занимались сексом. Черт, почему я все время думаю об этом? Как такая сильная, красивая и, очевидно, умная девушка могла лечь в постель с самым большим придурком из всех студентов академии?

Так вот что имела в виду Блейк, когда сегодня утром говорила со мной об Айзеке? Он, конечно, не Сайлас, но ни один из них не отличился доброжелательным отношением ко мне. Я должна извиниться перед подругой за то, что нагрубила, хотя Блейк была права. Она просто пыталась сохранить мое достоинство. Я слишком хороша для придурка, который обращается со мной, как с дерьмом, и не должна ложиться с ним в постель. Хотя у нас и не было секса, прошлая ночь была слишком интимной. Никогда бы не подумала, что могу так быстро влюбиться в парня.

Ха, девочка, с алкоголем возможно все.

Я отбрасываю эту мысль подальше. Дело было не только в алкоголе. К сожалению. Погруженная в мысли, я отпираю дверь в нашу комнату и тут же понимаю, что что-то не так. Вообще-то, я должна была заметить это раньше. Должна была услышать. Рыдания Кьяры проникают прямиком в мое сердце и заставляют его пропустить удар. Она сидит на кровати вместе с Блейк и прижимает к лицу носовой платок.

– Что случилось? – встревоженно спрашиваю я.

Кьяра отнимает платок от лица и смотрит на меня опухшими красными глазами, но мой взгляд задерживается на другом: на трех огромных кроваво-красных полосах, проходящих по ее правой щеке и шее. Раны настолько глубокие, что от их вида у меня сводит живот. Кажется, будто кто-то или что-то пыталось прорезать ее насквозь.

19

Хэйден

– О боже, тебе нужно в больницу!

– Или в больничное крыло академии, да. Именно эту мысль я и пытаюсь до нее донести, – соглашается Блейк.

С бешено колотящимся сердцем я опускаюсь на колени перед Кьярой и осторожно касаюсь ее голени. На ней все то же платье, что и вчера на вечеринке. Ее ноги просто ледяные.

– Она что, всю ночь была на улице? – спрашиваю я у Блейк.

Та пожимает плечами:

– Понятия не имею. Кьяра пришла сюда в таком состоянии через пять минут после твоего ухода. Она не сказала ни слова и отказывается идти в больничное крыло. Меня за помощью тоже не пускает. Может, ты сможешь до нее достучаться?

Дерьмо. Я смотрю на лицо Кьяры, затем мой взгляд перемещается вниз по ее шее. На коже и платье видны засохшие следы крови. Сама рана уже не кажется свежей: она не кровоточит и успела покрыться корочкой.

– Что случилось? – робко спрашиваю я и беру Кьяру за руку, неподвижно лежащую у нее на коленях. – Расскажи нам с Блейк, что произошло. Пожалуйста.

Она качает головой:

– Я не знаю, – хрипит Кьяра, и мое сердце сжимается от ее слабого, срывающегося голоса. Я внимательно вглядываюсь ей в глаза, пытаясь понять, не врет ли она. Чего бы я только не отдала, чтобы прямо сейчас овладеть телепатией. Может быть, тогда я смогла бы помочь Кьяре. Понять, что происходит у нее внутри.

– Кьяра, пожалуйста. Ты можешь нам довериться, – умоляет Блейк. По ее голосу слышно, что она не в меньшем отчаянии, чем я.

Однако от этой просьбы Кьяра лишь начинает плакать еще сильнее. Катящиеся по щекам слезы наверняка ужасно жгут ее открытые раны, но Кьяра не вздрагивает и не морщится.

– Я не знаю, – задыхаясь, повторяет она.

– Думаю, она говорит правду, – говорю я Блейк.

– Хватит. Я приведу кого-нибудь. – Она встает с кровати, и Кьяра со всхлипом протестующе вскидывает руки, но она не в состоянии помешать Блейк выйти из комнаты. Это определенно к лучшему. Кто-то должен оказать Кьяре помощь. И выяснить, что случилось.

Когда я оглядываюсь на три глубоких пореза, мне приходится тяжело сглотнуть. У меня сжимает живот от дурного предчувствия. Очень надеюсь, что ошибаюсь.

* * *

Я беспокойно наматываю круги по комнате. Пару часов назад Кьяру забрали профессор и два санитара, но я не могу перестать размышлять о том, что с ней могло случиться.

В ту ночь было полнолуние – возможно, это сделал оборотень. Не знаю, может ли волк нанести такие увечья. Это были не просто царапины. Они вполне могли быть нанесены ножом – или, возможно, магией? Понятия не имею, кто мог сделать такое. И почему.

– Прекрати, Хэйден. Я не могу сосредоточиться. Ты не поможешь ей, если протопчешь дыру в полу.

Блейк сидит на кровати и читает книгу, пресекая все мои попытки заговорить с ней. «Потому что это все равно бесполезно». Или она все еще злится на меня из-за нашего утреннего спора?

– Ты игнорируешь меня из-за ситуации с Айзеком? – наконец спрашиваю я напрямую.

Блейк опускает книгу и потрясенно смотрит на меня:

– Ты серьезно? Мне все равно, с кем ты проводишь время. Я просто хотела воззвать к твоей гордости.

– Тогда почему ты не хочешь со мной разговаривать?

– Потому что твои домыслы никому не помогут. Не хочу думать о том, что случилось с Кьярой, потому что, возможно, я сама в этом виновата, ясно? – со вздохом поясняет Блейк. – Вчера на вечеринке я уговорила ее пойти с тем блондином, на которого она запала, – добавляет девушка в ответ на мой хмурый взгляд.

– Ты знаешь, как его зовут?

– Нет, я ничего о нем не знаю. Я просто сказала, что если ей хочется с ним развлечься, то пусть сделает это. И что теперь? Ей, наверно, придется накладывать швы, потому что тот парень, возможно, оказался психом.

– Или оборотнем, – бормочу я.

Блейк захлопывает книгу, и ее глаза темнеют.

– Знаешь, именно в этом и заключается проблема ваших богатых привилегированных магических семей. Вы всегда стремитесь переложить ответственность на тех, кто отличается от других.

Привилегированных?

– Ты говоришь обо мне? – уточняю я, открыв рот от удивления. Как она может так говорить, хотя абсолютно ничего не знает о моей семье?

– Ты тоже к ним относишься, раз можешь позволить себе учебу здесь, так что не строй из себя невинную овечку. Конечно, в вашей идеальной жизни волки всегда остаются крайними.

– В идеальной жизни мои родители были бы живы, – рычу я.

Мои слова выбивают Блейк из колеи, и я замечаю, как по ее лицу пробегает тень сожаления.

– Прости, я не знала.

– Все в порядке. Но я не понимаю, почему ты защищаешь этих существ? Вчера было полнолуние. Разве не очевидно, что на Кьяру напал волк? – Я пытаюсь объединить друг с другом все известные мне факты. – Они не могут контролировать свои порывы. Айзек сказал, что они агрессивны и жестоки, и...

– Прекрати! – Блейк вскакивает с кровати. – Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Мой брат был оборотнем! Я знаю о ликантропии все. Ее можно контролировать, и она не превращает человека в чудовище!

– Твой брат был?..

– Да, был. Похоже, мы обе пережили трагедии. Два года назад маги посчитали Ноа опасным и всадили ему в лоб четыре серебряных пули. – Лицо Блейк искажается от боли. Она хватает со стола ключ и выбегает за дверь быстрее, чем я успеваю крикнуть: «Стой!»

Я прикусываю нижнюю губу, глядя на захлопнувшуюся дверь. Дерьмо, кажется, я все испортила.

* * *

– Вы уже приняли решение?

– Что?

– Вводная неделя закончилась. Обычно к этому времени каждый студент в кампусе проходит процедуру официального зачисления и получает свое расписание. А у вас еще даже нет формы. – Ледяные голубые глаза профессора окидывают меня с ног до головы. На мне рубашка Levi’s и черные джинсовые шорты, но я еще никогда не чувствовала себя настолько голой, как под его осуждающим взглядом. – Разве в пятницу вы не получили сообщение, на которое нужно было срочно ответить?

– Ответить? – осторожно повторяю я.

Доцент откидывается на спинку кресла и смотрит на меня более спокойно. Он выглядит иначе, чем на прошлой неделе, но я не могу понять, в чем именно дело. Его борода стала короче? Нет. Что-то изменилось в выражении его лица...

– Планируете ли вы официально поступать в академию или нет. В противном случае вам придется уехать, мисс Найт. Вы ведь знаете об этом, не так ли?

– Я... Простите. Я не получала такого письма. У меня нет своей комнаты в кампусе и...

– Мисс Найт, вы проверяли электронную почту?

– Почту... Нет, – признаюсь я. Черт, проверка электронных писем была последним, о чем я думала в выходные. Со вчерашнего дня я чувствую себя простуженной и ужасно беспокоюсь за Кьяру. – Я надеялась, что завтра смогу пройти тест D, а затем решу, как быть дальше.

– К сожалению, это невозможно. Вы должны принять решение не позднее сегодняшнего дня, а в идеале – еще и подготовить надлежащие извинения для декана.

– Для декана? – пищу я на несколько октав выше. Должно быть, он шутит.

– Да, при зачислении он обычно уделяет немного времени каждому студенту, чтобы познакомиться лично. Особенно если речь идет о тех, кто хочет остаться в Найтстоуне, не обнаружив в себе таланта. Им требуется отдельное разрешение, потому что, конечно, количество мест для таких студентов ограниченно. Разумеется, в вашем случае дело обстоит иначе, ведь вы – Найт. Одного этого факта достаточно, чтобы декан захотел вас увидеть. Насколько мне известно, ваш отец и Закария Стоун были друзьями.

Пот медленно выступает у меня на шее и между лопатками. На самом деле сегодня утром я пришла в этот кабинет только потому, что за всю неделю устала от игры в прятки и решила узнать, сможет ли Мистер-Голубые-Глаза мне помочь.

Я определенно не готова обсуждать своего погибшего отца с отцом Сайласа.

– Мы не могли бы сначала повторить тест С? На прошлой неделе у меня не получилось сосредоточиться, и сейчас я бы хотела снова подержать в руках карманные часы, чтобы проверить себя на элемент времени, мистер... – Черт, я снова забыла обратить внимание на табличку с его именем на двери, хотя твердо намеревалась сделать это сегодня.

– Хантер, – выручает меня он.

Прозвучавшее имя не помогает мне отрегулировать температуру собственного тела. К моим щекам приливает жар.

– Хантер? – хрипло переспрашиваю я в надежде, что ослышалась.

– Да, все верно. – Он вопросительно приподнимает брови.

– Черт... ммм... то есть замечательная фамилия.

Быть не может, что он – родственник Айзека. Что за совпадение? Между ними нет ничего общего, кроме голубых глаз, во всем остальном они – полные противоположности друг друга, словно день и ночь. Он не может оказаться братом Айзека, верно? А для того, чтобы быть отцом, Мистер-Голубые-Глаза слишком молод. Или нет?!

– У вас все в порядке? – спрашивает профессор. Мне показалось или в его голосе проскользнула нотка веселья?

– Прошу прощения, дело в том, что я знакома с еще одним человеком с такой же фамилией и... немного удивилась, – призналась я, чтобы объяснить свое неловкое поведение.

В ту же секунду выражение его лица меняется, становясь более мрачным.

– Значит, вы знакомы с моим младшим двоюродным братом. Не думал, что в первую неделю первокурсники контактируют со студентами магистратуры.

Если он еще ни о чем не догадался, то покрасневшее лицо выдало меня с головой.

– Мы... просто случайно познакомились на вечеринке в выходные.

Ты делаешь только хуже, Хэйден!

– Мисс Найт. – Голос профессора становится резче, а его челюсть напрягается. – Не думаю, что это меня касается, не так ли?

– Конечно нет. Извините.

– Давайте лучше вернемся к таланту вашего отца. – Прочистив горло, он открывает ящик стола и достает из него те самые старинные карманные часы, что показывал мне на прошлой неделе. – Давайте посмотрим, пойдете ли вы по стопам родителей. После не забудьте записаться на прием к Закарии Стоуну в кабинете декана. Кроме того, честно скажите секретарю, что не смогли проверить электронную почту и хотели бы получить расписание занятий на этот семестр, а также форму академии.

– Но я...

Мужчина выжидающе смотрит на меня, но я не уверена, что смогу закончить фразу. Я все еще ничего не решила. Или все же да? Месяц назад я была уверена, что танцы – это вся моя жизнь, но, на удивление, редко вспоминала о них за последние семь дней. Да, я скучаю по танцам, но не так сильно, как если бы балет действительно много для меня значил.

– Разве я не должна сначала пройти тесты D и E, прежде чем принять решение остаться?

– Вам непременно нужно узнать, кто вы, чтобы убедиться, здесь ли ваше место?

– Нет, – ответ дается мне на удивление легко, и преподаватель – мистер Хантер – впервые с тех пор, как мы заговорили о его имени, снова выглядит довольным.

– Ну, вот видите.

– Но разве вы не говорили, что студентам, у которых не было выявлено способностей, требуется особое разрешение, чтобы учиться в академии? Может быть, мистер Стоун...

– На вас эти правила не распространяются. Как только Закария получит ваше досье, он предоставит вам любое разрешение, которое вы только пожелаете. Ваше место – именно здесь. Нигде больше. Давайте приступим, мисс Найт. Скоро у меня начнется семинар.

* * *

К сожалению, за последний час я не смогла раскрыть в себе талант к магии времени, но мне удалось поговорить с деканом Найтстоуна, не опозорившись. По крайней мере, я на это надеюсь. Встреча оказалась куда короче и прохладнее, чем я ожидала после громких слов мистера Хантера о дружбе Найтов и Стоунов, но это меня вполне устроило. Мне было бы тяжело слушать, как отец Сайласа вспоминает какие-то истории о прошлом моего отца или даже выражает сочувствие по поводу его смерти.

В конце концов, для меня Закария Стоун – посторонний человек, к тому же декан и основатель этой академии. Я не хочу к себе особого отношения, и мистер Стоун, к счастью, придерживался аналогичного мнения. Кроме краткого, вежливого выражения сочувствия и заверения, что мне, как урожденной Найт, конечно же, позволят учиться здесь столько, сколько я захочу, моя фамилия не оказала на разговор никакого влияния. Мистер Стоун просто спросил меня, хочу ли я, чтобы преподаватели продолжали обращаться ко мне мисс Скотт, или я предпочту раскрыть свою настоящую фамилию.

Ответ был очевиден. Меня вполне устраивает, что о моих родителях не знает никто, кроме профессора Хантера и самого декана. И кроме Сайласа.

* * *

По пути в секретариат я размышляю, как пережить предстоящие недели и месяцы здесь, если все между нами останется по-прежнему. Несмотря на зыбкий алкогольный туман в голове, я смутно припоминаю, как в субботу Айзек предложил зарыть топор войны, но я не настолько наивна. Даже если он говорил серьезно и теперь находит куда более интересным развлекаться со мной в постели, чем выживать меня из школы, мирное предложение точно не распространяется на Сайласа.

Договориться о перемирии с ним будет куда сложнее.

Но мне придется попытаться, если я собираюсь остаться здесь. Вести войну все это время – не лучший вариант развития событий. Это помешает мне учиться и заниматься тем, ради чего я хочу здесь остаться. Кроме того, в кампусе таятся куда более серьезные опасности. Если я слишком сосредоточусь на издевательствах Сайласа, то могу не заметить реальной угрозы.

Например, того и чего, что навредило Кьяре.

Отбросив эту мысль подальше, я стучу в дверь и, услышав дружелюбное «Да-да?», вхожу в секретариат.

На этот раз за длинной стойкой сидит уже не та брюнетка-практикантка, что на прошлой неделе, а слегка полноватая женщина со светлыми короткими волосами.

– О, вы...

– Мисс Грэйхем, – любезно отвечает она и приветливо смотрит на меня. – Пожалуйста, проходите. Что привело вас сюда? Вы ведь первокурсница, правильно?

– Да. Это так очевидно? – скептически уточняю я.

– По отсутствию формы, милая. Вы ее еще не получили? Мне ужасно жаль. На прошлой неделе здесь все пошло наперекосяк. Но теперь я снова в строю и готова решать возникшие проблемы.

– Все в порядке, это моя ошибка. Я не проверяла электронную почту и не знала, что должна была ответить вам до конца прошлой недели. – Я в двух словах объясняю ей, почему пришла.

– Чудесно! – К счастью, миссис Грэйхем, кажется, относится ко мне с пониманием. Она принимается собирать документы для моего зачисления. – Я сама училась здесь без каких-либо способностей. Прошло уже много лет, но я ничуть об этом не пожалела. – Она подмигивает мне. – Как вас зовут? Поищу имя в системе. Вы живете здесь, в кампусе?

– Эм, все немного сложнее. – Я рассказываю ей о недоразумении, которое возникло на прошлой неделе, о трудностях с комнатой в общежитии и о своем временном размещении в комнате Блейк. – Может быть, все-таки найдется свободная комната?

Женщина что-то набирает в компьютере, а затем энергично кивает:

– Да, я вижу, что в комнате, о которой вы только что сказали, есть свободное место. Кьяра Бейкер не будет продолжать учебу – сегодня утром ее забрали родители.

Улыбка сползает с моего лица.

– Кьяру забрали? – недоумеваю я.

Прошлой ночью мы с Блейк навещали подругу в лазарете, но Кьяра спала, и мы не смогли с ней поговорить. Медсестра заверила нас, что с ней все в порядке и что раны не настолько глубоки, как кажется.

Миссис Грэйхем снова кивает:

– Тогда я запишу вас как новую соседку Пенелопы Салливан, хорошо?

Я молча киваю. Еще в пятницу я узнала, что Блейк – это только второе имя моей соседки. Родители же назвали ее Пенелопа. Об этом мне рассказала Кьяра, которой первое имя Блейк казалось забавным. Я до сих пор отчетливо вижу, как она с трудом сдерживает смех, но, несмотря на это, без остановки забрасывает в рот одну жевательную конфету за другой.

Поверить не могу, что Кьяра уехала. Мы даже не успели попрощаться. Надеюсь, они с Блейк обменялись номерами телефонов? Жаль, что я сама об этом забыла. Теперь я даже не могу спросить у Кьяры, все ли с ней в порядке.

Включается принтер. Миссис Грэйхем кладет на длинную стойку ключ-карту и два документа.

– Мне нужны две ваши подписи, мисс Скотт. После этого вы сможете онлайн записаться на факультативные занятия, хотя для учеников, не владеющих магическими способностями, выбор весьма ограничен. Если вдруг возникнут вопросы, я всегда к вашим услугам.

Со смешанными чувствами я расписываюсь в распечатках и забираю ключ-карту. Здорово, что мы с Блейк остаемся соседками по комнате, но обстоятельства, при которых это случилось, меня удручают. Интересно, не выяснилось ли еще, что произошло с Кьярой? Расследуют ли это дело? Рассказала ли она кому-нибудь о случившемся?

Я делаю глубокий вдох и изо всех сил стараюсь отвлечься от этих вопросов. Есть еще кое-что, о чем мне нужно позаботиться прямо сейчас. Например, навсегда отказаться от Джульярда, сообщить Бет и Марлону о своем решении и собрать чемодан. В этот раз – основательнее, чем на несколько дней.

– Отсюда можно уехать в Нью-Йорк? Теперь, когда я официально остаюсь в академии, мне нужно привезти еще пару вещей.

20

Хэйден

– Расслабьтесь, мисс Скотт. Закройте глаза. – Голос мистера Гувера звучит успокаивающе, однако я все равно беспокоюсь из-за того, что профессор собирается сделать с моим мозгом.

Сегодня вторник, а значит, я наконец-то могу пройти тест D, но он оказывается не таким, каким я его себе представляла.

С закрытыми глазами я беспокойно ерзаю на деревянном стуле. Мои обнаженные бедра неприятно липнут и друг к другу, и к стулу. Мне пришлось надеть эту дурацкую клетчатую плиссированную юбку. Вчера я ненадолго вернулась в Нью-Йорк и, конечно же, не подумала захватить с собой колготки.

– Позвольте своим чувствам направлять вас. Ваши инстинкты автоматически включатся и начнут бороться с опасностью. Позвольте этому случиться. Боритесь изо всех сил.

– Вы сможете увидеть то же, что и я? – нервно уточняю я. Мистер Гувер, который, по его собственным словам, является одним из сильнейших телепатов в стране, заранее объяснил мне, что тест D – это попытка обмануть мозг, заставив человека думать, что он попал в опасную ситуацию. Мы разыграем в моей голове сценарий, который соответствует моему самому большому страху.

– Нет. Я просто активирую ваш страх, ваш худший кошмар, и вам придется пройти через него самостоятельно. Однако я буду постоянно следить за вашим эмоциональным состоянием и прерву испытание, если появится повод для беспокойства.

Я киваю и делаю глубокий вдох, пытаясь подготовить себя к образам, которые вот-вот заполонят голову. Я точно знаю, что меня ждет. Вода. Холод. Жжение в легких. Абсолютная беспомощность. Если бы только я выбралась из воды быстрее, то смогла бы спасти их. Я могла бы вытащить их из машины, прежде чем...

– Откиньте голову назад.

Я повинуюсь приятному глубокому голосу и выполняю просьбу мистера Гувера. Это тоже часть его телепатических способностей? Успокаивать людей, даже если им вот-вот предстоит столкнуться со своим самым сильным страхом?

Его пальцы ложатся на мои виски, и я ощущаю легкое давление. Как будто что-то пытается проникнуть в мою голову извне.

– Впустите меня, мисс Скотт. Не сопротивляйтесь. Еще рано.

Это проще сказать, чем сделать, но кирпичик за кирпичиком мои внутренние стены рушатся. Я в безопасности. Со мной ничего не случится. Я наконец-то узнаю, есть ли у меня хоть какие-то чертовы способности.

Выясню, могла ли я тогда что-то сделать.

Эта мысль резко бросает меня в ледяные воды реки Пассаик. Я инстинктивно пытаюсь вдохнуть и открыть глаза, но едва ли могу различить что-то в мутной воде. Я задыхаюсь, мой желудок сводит судорогой от жидкости, заполнившей пищевод. Я поворачиваю голову и осматриваю поверхность воды в поисках чего-нибудь, к чему можно подплыть, но как только замечаю солнечный свет, мерцающий надо мной, сценарий меняется. Я нахожусь в совершенно сухой машине и могу свободно дышать. Я сижу на заднем сиденье, держа в руках телефон, и через наушники слушаю один из своих старых плейлистов на Spotify. Мой взгляд блуждает по красным кленам, разноцветные листья которых постепенно опадают и украшают собой улицы. Я люблю осень. Хэллоуин. День благодарения. Прохладные вечера под уютным пледом с теплым какао.

Родители о чем-то яростно спорят. Они ругаются уже целую неделю, но в моем присутствии только бросают друг другу загадочные короткие фразы, не объясняя, в чем заключается суть проблемы. Возможно, они не хотят меня волновать, но их скрытность только усугубляет ситуацию.

Наверное, дело во мне. На прошлой неделе я принесла домой свою первую двойку по алгебре. Может, они хотят сократить мое свободное время или нанять репетитора. Я согласна на все, лишь бы они снова поладили.

– Мам? Пап? Мы можем... – Я вытаскиваю наушники из ушей и наклоняюсь вперед между водительским и пассажирским сиденьями, когда вижу его через лобовое стекло. Мужчину, стоящего посреди дороги. Из моего горла вырывается крик.

Отец выворачивает руль, меня отбрасывает в сторону, я вижу, как мы летим к ограждению моста, готовлюсь к удару и...

* * *

Задыхаясь, я открываю глаза и вижу высокий старинный потолок, украшенный лепниной.

– Что случилось? – спрашиваю я, с трудом переводя дыхание.

– Именно этот вопрос я хочу задать вам, мисс Скотт. Вы сами вышли из транса, у вас... получилось? Вы смогли преодолеть сценарий с помощью своей магии?

Я раздраженно качаю головой:

– Нет, я... я не знаю, что произошло.

– Мы можем сделать перерыв, если вам слишком тяжело.

Я поднимаюсь на дрожащие ноги и оборачиваюсь на мистера Гувера, который доброжелательно, но внимательно смотрит на меня сквозь очки.

– Нет, кхм... Я в порядке, – заверяю его я, вытирая рукой пот со лба.

Почему в этой комнате стало так жарко? В моем сознании снова всплывает образ человека посреди улицы. Он действительно там стоял? Почему я не вспомнила его раньше? Я знаю полицейский отчет наизусть. Там не было ни слова о том, что к аварии причастен кто-то еще. Согласно записям, дороги были скользкими из-за прошедшего дождя. Но в сценарии, который я только что увидела, на улице было сухо.

С зашкаливающим пульсом я снова опускаюсь на стул. Мое сердце хочет спрятаться от болезненных воспоминаний, но сейчас я не могу убежать или сдаться. Я должна выяснить, работает ли этот тест и сможет ли он выявить мои способности. Кроме того, мне нужно еще раз увидеть, что случилось в тот день.

– Я готова, – говорю я и закрываю глаза.

Через тридцать минут мистер Гувер прощается со мной, и я покидаю его кабинет. Он вводил меня в транс еще дважды, но каждый раз я просыпалась на том же месте. Перед тем как уйти, я рассказала профессору о том, что увидела. Я надеялась, что он сможет объяснить мне, почему тест не срабатывает. Мистер Гувер пришел к выводу, что этот мысленный сценарий, вероятно, не подходит, чтобы выявить мои способности: я оказываюсь в реальном воспоминании, а не в вымышленной ситуации, представляющей угрозу, на которую я должна среагировать. Я не смогла бы предотвратить несчастный случай со своими родителями, какими бы магическими способностями ни обладала.

Я лишь отчасти соглашаюсь с мистером Гувером: унаследуй я способности отца – смогла бы остановить время. Но что потом? В какой-то момент время снова пошло бы вперед, и машина все равно врезалась бы в ограждение.

Что, если я телекинетик? Или маг воздуха? Смогла бы я направить машину в другую сторону? Или это невозможно, ведь я сама сидела внутри? К сожалению, я знакома только с одним телекинетиком, которому можно задать этот вопрос, но он точно мне не поможет.

Мысли крутятся в голове, пока я бреду по коридору. По его правой стороне расположилось множество высоких арочных окон, через которые проникают лучи солнца. Время от времени мимо меня проходят студенты, но большинство из них, скорее всего, сейчас сидят на лекциях.

Я проверяю время на телефоне – почти двенадцать. Всего через несколько минут коридоры наверняка заполнятся людьми.

Мое внутреннее беспокойство растет. Мне не хочется выяснять на практике, нашел ли себе Сайлас другую грушу для битья. Я принимаю решение вернуться в общежитие, поворачиваю за угол и внезапно слышу знакомый голос:

– Где ты была?

Кровь застыла в моих жилах. Удивленная, я оборачиваюсь.

– Что? – Мой голос дрогнул.

Одетый в школьную форму, Айзек прислонился к каменной стене, упершись в нее одной ногой и небрежно скрестив руки на груди. Светлые волосы спадают ему на лоб, а самого Айзека окружает отчетливый сладковатый аромат.

– Где ты была вчера и сегодня утром? – уточняет он, отталкиваясь от стены.

– Вы с Сайласом искали меня? – спрашиваю я, стараясь звучать как можно более презрительно и не выдать своего волнения. Для меня не новость, что они следят за мной, и если эти двое сразу заметили мою короткую поездку домой, это наверняка не сулит ничего хорошего. Вряд ли Айзек соскучился по мне после нашей совместной субботней ночи. Хотя от этой мысли мое сердце начинает предательски трепетать.

– Возможно. – Он подходит ближе.

– От тебя не должно так пахнуть в это время суток, – говорю я, вопросительно глядя на него. Зачем такому парню, как он, понадобилось с утра пораньше употреблять? Раньше я думала, что Айзек делает это лишь изредка, но теперь мне очевидно, что у него серьезные проблемы.

Но ты все равно позволила его языку вытворять с тобой безумные вещи.

– Ты имеешь в виду, невероятно хорошо? – ухмыляется он, делая вид, будто не понимает, о чем я. И как будто между нами все в полном порядке. Неужели он всерьез решил со мной помириться?

Я смотрю на парня, и в моем сердце расцветает надежда. Было бы намного проще, если бы мне больше не приходилось думать об Айзеке как о своем враге. Но дружба с Сайласом, скорее всего, значит для него куда больше, чем связь с незнакомкой, которую он ублажал в своей постели. Ртом.

Я не должна доверять ему, как бы он мне ни улыбался. Или как бы я ни нервничала от вида его губ.

Неужели он правда никогда не целует девушек в губы?

– Чего ты хочешь? – спрашиваю я, стараясь заглушить собственные мысли. Чтобы защитить себя, я скрещиваю руки на груди и крепче сжимаю бедра.

– Поговорить о вечере субботы.

Ой. Мой рот беззвучно открывается.

Мне казалось, Айзек не из тех парней, которые начинаются встречаться с девушкой сразу после интимного опыта с ней.

– Я думала, мы оба понимаем, что это случилось всего один раз, – отвечаю я.

Нельзя сказать, что мне не понравилось, но я не хотела бы повторять тот вечер. Если рассуждать трезво, он был ошибкой по чертовски многим причинам. Очень горячей и глупой ошибкой, которая не должна повториться. По крайней мере, не с Айзеком Хантером. Я пытаюсь убедить себя в том, что, если мне вдруг захочется этого снова – какой-нибудь другой парень мне сможет помочь.

– Жаль, я думал, тебе понравилось. Что ж, тем лучше – это облегчает мою задачу. – Айзек достает из внутреннего кармана своего темно-синего пиджака телефон и что-то в нем ищет. Затем он поворачивает экран в мою сторону. – Просто чтобы мы друг друга правильно поняли, – произносит он тише. – Мне было весело, но если ты снова посмеешь ослушаться меня или Сайласа, то мы получим не меньшее удовольствие, распространив это видео по всему кампусу.

Что, простите? Я в изумлении смотрю на сменяющие друг друга кадры, смысл которых постепенно, мучительно медленно доходит до меня. Проносится целая вечность, прежде чем я осознаю, что обнаженная девушка на кровати – это я.

Что это комната Айзека.

Что он снял нас на видео.

Когда я слышу свой собственный голос, я отшатываюсь, ошеломленная, и отрываю взгляд от дисплея, но, глядя на выражение лица Айзека, мне становится еще хуже.

– Удали его, – шепчу я. По крайней мере, мне кажется, что это был шепот, потому что я едва ли слышу хоть что-то сквозь шум крови в ушах.

Он убирает телефон и криво усмехается:

– Нет, спасибо. Думаю, пока это останется у меня. Просто чтобы мы были в равных условиях. Помнишь, ты угрожала выдать кое-что обо мне? Я в свою очередь мог бы показать всей академии видео про тебя.

Я ошеломленно качаю головой. Мне плохо. Невыразимо, головокружительно плохо.

– Ты же знаешь, что я не имела в виду ничего подобного. Я бы никому ничего не сказала!

– Это ты сейчас так говоришь. А неделю назад утверждала обратное. Теперь мне больше не придется полагаться на твои слова, понимаешь? Мы не позволим себя одурачить. – Его улыбка меркнет. – Играй по нашим правилам, и тогда это видео никто не увидит. По крайней мере, никто из тех, кто еще не успел.

Прежде чем я успеваю отреагировать, он разворачивается и уходит, оставляя меня стоять у стены. В этот момент по коридору разносится бой часов, и двери по обеим его сторонам распахиваются. Меня поглощает поток студентов, хлынувших из лекционных залов.

По крайней мере, никто из тех, кто еще не успел. Что это значит? Кто это видел? Кто видел меня в таком виде?

Я стою как вкопанная и не могу сдвинуться с места, пока последние студенты не исчезают, а коридор передо мной не остается пустым и безмолвным. Понятия не имею, сколько времени я уже так стою. В какой-то момент оцепенение проходит, но зрение затуманивается, и я хочу уже броситься к ближайшему туалету, чтобы перевести дух, как вдруг кто-то встает у меня на пути.

Мне приходится несколько раз моргнуть, чтобы сквозь пелену слез распознать в темной, размытой фигуре черты профессора Хантера. Его черные брови обеспокоенно сведены вместе, а светло-голубые глаза пристально смотрят на меня.

– Что случилось, мисс Скотт? – сурово спрашивает он.

– Ничего, мне просто нужно... – Я вытираю глаза.

– Только не говорите, что вам просто нужно освежиться, – перебивает он с явным недовольством. Он внимательно оглядывает пустой коридор в поисках чего-то, а затем снова осматривает меня с ног до головы. Мои слезы высыхают, и вместо них я ощущаю на щеках предательское тепло из-за его чертовски пристального взгляда.

– Просто... здесь оказалось сложнее, чем мне казалось. Возможно, остаться в академии было ошибкой. – Я моргаю, глядя в потолок, и качаю головой. – Мне предоставили стипендию в Джульярде, и прямо сейчас я могла бы танцевать, а не разбираться со студентами, которые не хотят меня здесь видеть. Сегодня я была у мистера Гувера и сдала тест D, но там у меня снова ничего не получилось. Может быть, у меня просто нет способностей к магии. Но я люблю танцевать, и мне этого не хватает. Я... – Я делаю глубокий вдох и со смехом провожу рукой по лицу. – Кажется, я медленно схожу с ума. Зачем плыть против течения, если можно заниматься тем, что дается легко?

– Вам нравятся танцы? – уточнил он.

Мой взгляд возвращается к его льдисто-голубым глазам, хотя мне неловко изливать профессору душу. Ведь он, в конце концов, точно не работает здесь психологом, да и загружать посторонних людей своими проблемами – не лучшая идея. Но раз уж он спрашивает так прямо...

– Да. Они всегда помогали мне сбежать от рутины. Мой личный волшебный портал. Только танцуя, я ощущала что-то, похожее на магию. Но здесь мне пришлось отказаться от танцев и искать ее внутри себя.

Есть ли вообще смысл рассказывать о себе? Сеанс с мистером Гувером истощил меня, а моральная пощечина Айзека просто добила.

Мгновение мистер Хантер молча смотрит на меня. Его лицо – закрытая книга. Он проводит рукой по коротко подстриженной черной бороде и, кажется, принимает какое-то решение.

– Сегодня в девять вечера у старого фонтана во внутреннем дворе северного крыла. Не опаздывайте и наденьте что-нибудь удобное.

– Подождите... что? – растерянно бормочу я, но мистер Хантер уже проходит мимо меня, будто на этом наш разговор окончен. В отчаянии я оборачиваюсь и смотрю ему вслед. – Это...

Он ведь не серьезно? Неужели он только что назвал мне место, где я должна встретиться с ним ночью?

Мою грудь переполняют эмоции: растерянность, неверие, возмущение, нервозность... и покалывающее любопытство. Он хочет поделиться чем-то таким, что нельзя показать днем? Покалывание распространяется на кончики моих пальцев. Но, может быть, у мистера Хантера просто плотный рабочий график и только после девяти часов у него появляется время на другие дела?

Например, на своих студенток? «Хэйден, это может закончиться плохо», – напоминает здравый смысл. К сожалению, в последнее время у меня, похоже, появилась склонность к плохим идеям.

21

Хэйден

– Саванна? – удивленно восклицаю я, когда замечаю проблеск копны светлых волос, и спешу вниз по ступенькам. Все утро я думала о том, как и когда смогу снова с ней поговорить. Мне чертовски повезло столкнуться с ней здесь, на выходе из академии, и на мгновение я даже забыла о профессоре Хантере и Айзеке.

– Да? – Блондинка останавливается, поворачивается ко мне и нахмуривает брови: – Хэйден, верно?

– Мне нужно с тобой поговорить, – без обиняков выдаю я.

– О чем это ты? Надеюсь, ты не следила за мной?

– Нет, конечно нет. Давай... немного пройдемся вместе?

Она кивает, но все равно смотрит на меня с подозрением, и я не могу ее за это винить. Как бы так выразиться, чтобы Саванна поняла меня правильно?

С воскресенья Кьяра и ночь полнолуния не выходят у меня из головы. Однако на этот раз я хочу подойти к волчьей теме более деликатно, чем в разговоре с Блейк.

Некоторое время мы молча идем рядом, пересекаем зеленые насаждения и направляемся на восток, к общежитиям Найтстоуна. Очевидно, Саванна тоже шла в свою комнату.

– Итак? – В какой-то момент девушка напоминает о моем желании поговорить, а я никак не могу придумать, с чего начать. Наверное, правильного начала для такого разговора просто не существует.

– Мне нужно знать все об оборотнях, живущих в кампусе. Сколько их, кто к ним относится, кто... – Меня прерывает ее смех:

– Здесь нет клуба оборотней с еженедельными собраниями или списком членов. Откуда мне знать, кто оборотень, а кто нет?

Я недоуменно приподнимаю брови:

– Разве вы не знаете друг друга? Периодически видитесь или что-то в этом роде?

Девушка откидывает назад длинные волосы и поправляет сумку на плече.

– Нет, крошка, все устроено иначе. Мало кто на каждом углу кричит о том, что каждый месяц обрастает мехом. Конечно, некоторых я знаю, но далеко не всех. Скорее всего, никто точно не знает, сколько оборотней и вампиров на самом деле учится здесь, хотя они и проходят обязательную регистрацию. Это невозможно проконтролировать.

И похоже, не все волки и кровососы открыто говорят о своей сущности.

– Мне нужно... узнать, как выглядят типичные травмы, которые может нанести оборотень.

Саванна останавливается и удивленно смотрит на меня:

– Зачем?

Ладно, время перейти к делу.

– Кое-что случилось с моей подругой, и я подозреваю, что на нее мог напасть оборотень. Это произошло в ночь полнолуния, – объясняю я, рискуя разозлить девушку своими предрассудками так же, как Блейк. Но кто, если не она, смог бы поделиться со мной полезными подробностями?

Саванна прикусывает нижнюю губу и задумчиво смотрит на меня.

– Какие у нее травмы? Оборотни – не единственные монстры в этом кампусе.

– Знаю, вампиры. Я, правда, еще ни разу не видела их, но от укуса должны остаться только два отверстия в шее или нет?

– Не обязательно, – усмехается блондинка. – Некоторые вампиры особенно кровожадны. Чем кровавее выглядит результат, тем для них лучше. Но я говорю не о нежити. Самые опасные монстры совсем на них не похожи. Тебе кажется, будто ты хорошо их знаешь, но вдруг они начинают проводить ритуалы с магией крови, а в свободное время строят планы мирового господства. Их не пугает чужая смерть. Они абсолютно бессердечны.

По моей шее бегут мурашки.

– Ты говоришь о ком-то конкретном?

– Нет, – быстро отвечает Саванна, но я не слишком ей верю. – Однако тебе следует быть осторожнее с теми, с кем ты общаешься. В этой академии не только вампиры пьют кровь. Тайные общества и запретные ритуалы – это не шутки, Хэйден. Не позволяй им обвести себя вокруг пальца.

Я озадаченно хмурю брови. До меня медленно доходит смысл ее слов, хотя все внутри отрицает услышанное.

– Я видела то видео, крошка. Мне очень жаль, – добавляет она. С тем же успехом она могла бы дать мне пощечину.

– Но как... откуда...

Она сочувственно кривит рот.

– Суть тайных обществ заключается в том, что о них никто не должен знать. Я не могу рассказать тебе больше, даже если захочу. Но тебе следует быть внимательнее, Хэйден. – Не успеваю я опомниться, как она уже поднимается по лестнице в общежитие, возле которого мы остановились. Правда, это не то общежитие, куда определили нас с Блейк, а аналог элитного жилого комплекса, где живут Сайлас и Айзек.

Значит, Саванна не соврала о статусе своей семьи. Они наверняка богаты и имеют немалый вес. Неудивительно, что она одна из них. Я ведь права? Даже если Саванна считает, что Сайлас отвернулся от нее после укуса, она как минимум продолжает общаться с Айзеком – иначе зачем ему показывать ей это видео? Или он уже давно разослал его всему кампусу? Может, он солгал и все уже знают?

Айзек

– Ты все еще со мной не разговариваешь? – кричу я, парируя очередной удар длинным деревянным посохом. Вот уже пять минут Сайлас бьется со мной на тренировочной площадке, не произнося ни слова. – Выпусти эмоции, Сай. Если ты еще не избавился от негатива с помощью женщин, я с удовольствием выбью из тебя спесь этим посохом!

Его следующий удар вынуждает меня пригнуться и перекатиться по спортивным матам. Я наношу удар, но лишь рассекаю воздух в районе лодыжек Сайласа, который успевает вовремя подпрыгнуть. Он бьет меня в плечо с такой силой, что я падаю на пол.

– Я думал, вы с лордами выпустили пар на выходных, – выдыхаю я, ненадолго прикрыв от боли глаза. Когда я пытаюсь подняться, Сайлас наклоняется надо мной и прижимает посох к моей груди, пригвоздив меня к мату. Он выглядит разъяренным, по лбу стекают струйки пота.

– О чем ты? В выходные у нас не было сессии, – рычит он в ответ. – Ты – единственный, кто хорошо провел время. – Он резко отстраняется и делает несколько шагов назад.

– С каких пор ты мне врешь? Хэйден видела вас в лесу. Кто был с вами на этот раз? Эби? Роуз? – смеюсь я.

Мой лучший друг смотрит на меня, нахмурив брови.

– Я понятия не имею, что ты имеешь в виду. Если ты расслабляешься, засунув язык Хэйден в...

Я не даю Сайласу договорить, вскакиваю и сильно дергаю его за ноги. Теперь уже он, задыхаясь, падает на маты. Я наваливаюсь на Стоуна сверху, упираюсь коленями в пол по бокам от него и фиксирую его шею деревянным посохом.

– Знаешь, я долго думал, почему ты так бесишься из-за того видео, и пришел только к одному возможному объяснению. Ты ревнуешь или завидуешь, что она пустила между своих бедер именно меня. Может, тебе стоит быть с ней немного поласковее, и тогда она даст и тебе тоже. И возможно, стань она нашей леди, мы смогли бы укротить ее буйный нрав... – Я не успеваю договорить, так как из моих легких внезапно вышибает весь воздух, а желудок сжимается, как если бы я прыгнул с тарзанки. Меня отбрасывает, и я ударяюсь спиной о твердый гравий за пределами тренировочных матов.

– Эй, никакой магии! – грохочет мистер Дженкинс, наш преподаватель боевых искусств.

Я со стоном приподнимаюсь и вижу, как Сайлас шагает ко мне. Он садится передо мной на корточки и сверлит меня яростным взглядом.

– Чувак, выброси из головы свои романтические фантазии об этой потаскушке. Можешь поиметь ее снова, если хочешь, мне все равно, но эта девчонка уедет отсюда по своей воле или нет. Если понадобится, мы вывезем ее с территории кампуса в мешке для трупов, ясно? – Он протягивает руку, чтобы помочь мне подняться, но на самом деле, скорее всего, просто хочет изобразить примирение перед мистером Дженкинсом. Однако я все же позволяю Сайласу помочь мне встать.

– Ясно, ваше высочество, – откликаюсь я. Меня не волнуют издевательства Сайласа над другими студентами, но прямо сейчас я в бешенстве из-за того, что он позволил себе подобное поведение в отношении меня самого. В чем бы ни заключалась его проблема с Хэйден Скотт, с этого момента я – пас.

Хэйден

Судя по всему, я – одна из первых, кто пришел на дневное занятие по современной английской литературе. Возле аудитории никого нет. Я раскачиваюсь взад-вперед от нетерпения и легкого беспокойства из-за своей первой настоящей лекции в академии. До начала занятия осталось десять минут. Я убираю телефон, с которого только что в третий раз пыталась дозвониться до Кьяры – безрезультатно. Блейк дала мне ее номер, но ни она, ни я до сих пор не добились успеха.

Интересно, можно ли занять место в зале заранее? Я подхожу к приоткрытой двери и уже собираюсь зайти, как слышу за ней тихий женский голос:

– ...быть осторожнее. За вами наблюдают. Еще немного, и все дерьмо с прошлого семестра повторится, а мы только-только сгладили острые углы.

Я замираю. В аудитории звучит мужской голос, настолько тихий, что мне не удается разобрать ни слова.

– Лорды, конечно. Мы должны быть внимательнее, иначе я больше не смогу тебя прикрывать.

Стоп, я ведь знаю этот голос. Это Саванна? Кого она прикрывает? Кто такие лорды?

– Она понятия не имеет... Нет, не думаю, что это серьезно. У Сайласа есть... Ладно. До скорого.

Я слышу цоканье каблуков по ступенькам и поспешно отступаю от двери. Мне нужно спрятаться. Я быстро делаю несколько шагов назад, отходя как можно дальше от лекционного зала. С бешено колотящимся сердцем я заворачиваю за угол и прислушиваюсь.

Шаги затихают. К счастью, Саванна шла не в мою сторону. Не хватало того, чтобы она меня заметила и решила, будто я подслушивала разговор. Что-то мне подсказывает, что она говорила обо мне. Наверное, речь шла о нашей утренней прогулке. Но с кем она могла это обсуждать? Тот человек остался в аудитории?

Я поспешно покидаю свое укрытие и тороплюсь назад. На этот раз дверь в лекционный зал закрыта. Когда я открываю ее и делаю шаг внутрь, в комнате стоит мертвая тишина. Мой взгляд разочарованно блуждает по рядам пустых кресел, которые ведут к небольшому подиуму с пюпитром на нем. Слева от доски есть еще одна дверь, которая, должно быть, тоже ведет наружу и которой, вероятно, воспользовался собеседник Саванны.

Проклятье, я опоздала.

– Хэйден? – внезапно кто-то окликает меня. – Какое совпадение, ты тоже записалась на английскую литературу?

Я оборачиваюсь на знакомый голос и вынужденно улыбаюсь:

– Джин! Какого черта ты здесь делаешь?

– Я здесь учусь, ты уже забыла?

– Но ты... Разве твое расписание не должно состоять из телепатии, истории магии и магической ботаники?

Вчера я выбирала себе дополнительные занятия в онлайн-каталоге и едва не сошла с ума от обилия магических лекций, которые выходили за рамки моего воображения.

– К сожалению, учебный план не может состоять только из них. В каждом семестре мы все должны пройти хотя бы один нормальный курс.

В этом есть смысл. Иначе аудитории для скучных лекций оставались бы пустыми.

– Сядешь со мной? – предлагаю я, на время отложив обрывки загадочного разговора, и по узкому проходу направляюсь к ряду в центре зала. Аудитория постепенно заполняется, и я не хочу мешать другим студентам, которым уже приходится протискиваться мимо нас.

– Да, конечно, – соглашается Джин, и я чувствую облегчение от того, что между нами все по-прежнему хорошо.

А ты что, думала, Сайлас и его успел перетянуть на свою сторону?

Я отбрасываю эту мысль и сажусь в одно из откидных кресел. Когда я начинаю раскладывать на узкой столешнице свои письменные принадлежности, то краем глаза замечаю, как Джин качает головой. Удивившись, я повернулась к нему:

– Что такое?

– Ничего. Просто не видел тебя последние несколько дней и уже начал беспокоиться, что ты могла уехать.

Я развожу руками, показав на свою новую форму:

– Как видишь, теперь я официально студентка Найтстоуна. – Должна признать, юбка и белая блузка с короткими рукавами нравятся мне больше, чем я ожидала.

Джин искренне и открыто улыбается. Карие глаза за стеклами очков излучают тепло и дружелюбие – чертовски приятное отличие от большинства глаз в этом кампусе.

– Это хорошо. Ты уже узнала свой элемент? Какое у вас расписание? Может, у нас будут и другие совместные занятия.

Преподавателя все еще нет, и я использую оставшиеся минуты, чтобы ввести Джина в курс дел. Мне приходится опустить большинство моментов, которые меня беспокоят, и он, вероятно, чувствует, что я что-то скрываю, но, к счастью, не обращает на это внимания. Когда профессор, наконец, входит в аудиторию, мы договариваемся вместе позавтракать в кафетерии, и впервые с тех пор, как я приехала в Найтстоун, все кажется совершенно нормальным. На следующие девяносто минут я даже могу забыть о том, что существует интимное видео со мной в главной роли, что на меня точит зуб группа магистрантов, что на мою соседку было совершено необъяснимое нападение и что я все еще нахожусь в полном неведении, почему вообще здесь оказалась.

22

Хэйден

Чем темнее становится на улице, тем сильнее я дрожу. Когда четверть часа назад я вышла из общежития, солнце только начало заходить. Теперь же оно полностью скрылось за горизонтом. Между остроконечными крышами и башнями Найтстоуна виднеются лишь отблески пастельных тонов.

Я сошла с ума. Почему я согласилась на встречу с преподавателем в столь поздний час?

Когда я рассказала об этом Блейк – мне нужно было сообщить кому-то о своем местонахождении на случай, если я не вернусь, – она лишь молча вскинула брови. Мы уже помирились после недавней ссоры, но девушка, судя по всему, больше не собиралась комментировать мои отношения с кем бы то ни было мужского пола. Тем не менее было бы неплохо услышать от нее пару слов поддержки. Что-то в духе: «Для магических академий совершенно нормально, если профессор приглашает тебя ночью к фонтану».

Ладно, без паники. Совсем скоро он пояснит, что имел в виду.

План кампуса составлен достаточно подробно: согласно ему, во внутреннем дворе северного крыла действительно есть фонтан. В результате я лишь дважды теряюсь в бесконечных коридорах и опаздываю всего на пять минут. Когда я выхожу на улицу, засаженный растениями внутренний двор уже практически полностью погружен во тьму. Здесь нет ни фонарей, ни другого искусственного освещения. Свет горит лишь в нескольких окнах здания. Тем не менее я сразу замечаю высокую фигуру. Он стоит, прислонившись к фонтану, среди нескольких подстриженных деревьев и розовых кустов, вероятно, спиной ко мне, потому что я не могу разглядеть его лица.

Я подхожу к тени, и с каждым шагом мое сердце стучит все сильнее.

– Мистер Хантер? – спрашиваю я в пахнущей розами темноте. – Простите, что опоздала.

Фигура шевелится, поворачивается ко мне, и из мрака проступает бледное лицо профессора Хантера с пронзительно яркими глазами и темной бородой.

– Ничего страшного, – отвечает он. – Вы готовы?

– К чему? – с сомнением уточняю я.

Он усмехается, а затем, ничего не объясняя, устремляется вглубь благоустроенного сада. Должно быть, профессор хочет, чтобы я последовала за ним, и мне ничего не остается, кроме как поспешить следом. Мы возвращаемся в академию, и как раз в тот момент, когда я собираюсь спросить, куда мы направляемся, профессор поворачивает на лестницу, ведущую вниз.

В подвал?

Я никогда раньше не спускалась в подвал академии и не думала, что туда вообще разрешено заходить. Вместо жутких тесных подземелий перед моим взором открывается коридор, почти такой же, как на верхних этажах, только вместо окон на каменных стенах горят факелы.

– Вы хотели показать несколько приемов, которые помогут пробудить мои магические способности? – спрашиваю я, просто чтобы нарушить наступившую тишину. Когда молчание заполняется словами, для невысказанного остается меньше места. Для идей, которые не совсем правильные, или мыслей, которые сводят с ума.

– Нет, – отвечает мистер Хантер, не поворачиваясь ко мне.

Нет? Просто нет?

Я начинаю нервничать. Очень сильно нервничать.

– Но тогда что? – интересуюсь я, осознавая, насколько отчаянно звучат мои слова, хотя я изо всех сил стараюсь сдерживать эмоции.

– Кое-что, что поможет вам расслабиться.

Я схожу с ума или его слова и правда звучат чертовски двусмысленно?

Возможно, он сексуальный маньяк, который регулярно заманивает студенток в подвал академии, приковывает цепями и делает с ними невообразимые вещи. Хотя мистер Хантер невероятно привлекателен для профессора, я определенно не хочу, чтобы меня где-то запирали.

Прежде чем я успеваю выразить свое недовольство, профессор внезапно останавливается и открывает большую двустворчатую дверь справа от нас. Он входит в комнату, и я следую за ним – хотя и нерешительно. Но стоит мне шагнуть за порог, и мои опасения исчезают без следа. Вместо этого меня охватывает глубокое изумление.

Этого не может быть.

– Вау, – вырывается у меня.

Я выбегаю в центр зала и поворачиваюсь вокруг своей оси, будто меня тянут за невидимые нити. В этот момент мистер Хантер включает свет, и со всех сторон на меня устремляется взгляд моих же глаз. Все стены в этой комнате зеркальные, даже потолок. Но самое чудесное – горизонтальные деревянные перила у стен, явно намекающие на назначение этого помещения. Балетная студия.

Ошеломленная, я поворачиваюсь к мистеру Хантеру:

– Откуда в Найтстоуне такой танцевальный зал?

На мгновение уголок его рта поднимается, а затем профессор подходит ко мне по темному паркету.

– Я знал, что вам понравится. Его почти не используют. – Он убирает руки в карманы своего темно-серого шерстяного твидового костюма и осматривается вместе со мной. – В кампусе есть необходимое оборудование и помещения для занятий практически любым видом спорта. У нас очень разнообразная спортивная программа, кроме того, студентам разрешено использовать любое помещение для самостоятельных тренировок. Балет сейчас не так популярен, как раньше, поэтому занятия по нему в Найтстоуне больше не проводятся. Но десять лет назад все было иначе.

Профессор погружается в раздумья. Он учился здесь десять лет назад? Судя по его возрасту, это вполне возможно, хотя я сомневаюсь, что мужчина вроде него мог бы заниматься балетом в этом зале.

– Вы раньше... танцевали? – спрашиваю я, потому что его взгляд кажется задумчивым.

Он громко смеется, и этот резкий звук проникает в мое тело глубже, чем следовало бы.

– О черт, нет. Мне для такого недостает грации.

Он только что сказал «черт»? Произнесенное мужчиной ругательство вызывает во мне трепет. Здесь, внизу, мистер Хантер относится ко мне совсем не как профессор, и я почти забыла, что он – один из них. Если бы не строгий костюм-тройка, в который он одет.

Профессор, похоже, и сам понял, что только что сказал, а потому прочистил горло и принял серьезный вид.

– Балетом занималась моя сводная сестра. Она часто приходила сюда, включала музыку и полностью отдавалась танцу. Однажды она поделилась со мной, что во время танца ей кажется, будто время останавливается. То, что вы рассказали сегодня утром, напомнило мне о ее словах. – Он смотрит на меня загадочным взглядом. – Угадаете, что за дар был у моей сестры?

– Хм... Время! – предполагаю я шепотом. С одной стороны, потому что мне трудно в это поверить, а с другой – потому что я не ожидала услышать от профессора историю из его жизни.

Мистер Хантер кивает и снова устремляет в зеркало отсутствующий взгляд. На этот раз я почти уверена, что он видит в отражении свою сестру. От меня не ускользнуло, что профессор говорил о ней в прошедшем времени. Однако я не в том положении, чтобы выпытывать у него подробности.

– Значит, вы думаете, что танцы помогут раскрыть мои способности? – спрашиваю я вместо этого.

– И да и нет, – отвечает мистер Хантер, стоя на почтительном расстоянии от меня: нас разделяет примерно полтора метра. Тем не менее я явно ощущаю его близость в этом огромном пустом зале. В присутствии профессора есть что-то доминирующее, что-то способное заполнить всю комнату. – Прежде всего, вам следует заниматься тем, что у вас хорошо получается. Переизбыток стресса и тяжелых мыслей затрудняет процесс поиска, через который вы сейчас проходите. Кроме того, от меня не ускользнуло, что некоторые студенты академии усложняют вам жизнь.

– Да, и один из них – ваш двоюродный брат, – бормочу я без особого энтузиазма.

Профессор хмурится:

– Я думал, вы хорошо ладите с Айзеком.

Наверное, такой вывод мистер Хантер сделал после моего вчерашнего неловкого заикания в его кабинете.

– Нет, не особо, – отвечаю я, избегая его взгляда.

Он хмыкает:

– Понимаю. Юноша много не знает. У вас есть кое-что общее. Я думал, что Айзек мог бы проникнуться симпатией к девушке вроде вас. Не принимайте близко к сердцу, если он ведет себя как придурок.

Я смеюсь над его прямым выбором слов. Наверное, он говорит так об Айзеке только потому, что они из одной семьи. Тем не менее слова мистера Хантера заставляют меня задуматься. У нас есть кое-что общее. Айзек уже говорил мне нечто подобное. В ту ночь, когда я, напившись, уснула в его постели.

– Что именно нас объединяет? – осмеливаюсь спросить я, хотя сомневаюсь, что профессор ответит на мой вопрос.

Однако уже в который раз за сегодняшний день мистер Хантер удивляет меня, когда отвечает без колебаний:

– Вы оба круглые сироты. Оба потеряли родителей, когда были подростками. Если бы Айзек об этом знал, он бы обращался с вами иначе.

Я молча моргаю, а затем отворачиваюсь к зеркалу, потому что не могу смотреть профессору в глаза. Особенно после того, как он так неожиданно заговорил о смерти моих родителей. Обычно я избегаю этой темы.

Айзек тоже лишился своих.

Но я вынуждена не согласиться с мистером Хантером.

– Вы ошибаетесь. Он в курсе, – отвечаю я, сглатывая ком в горле.

Я снова вспоминаю наш с Айзеком разговор в его комнате. Я рассказала ему о смерти родителей, а он ответил, что у нас есть что-то общее. Но, несмотря на это, он все равно снял на камеру то, чем мы с ним занимались. Он все равно шантажировал меня сегодня утром и унизил перед неизвестно каким количеством людей, которым успел показать это видео.

Мистер Хантер слишком хорошего мнения о своем младшем брате. Я обнимаю себя за плечи. Издевательства Сайласа и Айзека, словно танк, способны меня раздавить.

На мгновение моего предплечья касаются теплые пальцы, посылая по телу электрический разряд. Потом мистер Хантер, по-видимому, приходит в себя и отдергивает руку.

Я вижу его отражение в зеркале. На лице профессора застыло непроницаемое выражение, однако не нужно быть телепатом, чтобы понять: мистер Хантер чувствует вину за мое испорченное настроение и предпочел бы взять свои слова назад.

– Я справлюсь, – быстро говорю я, чтобы он перестал на меня так смотреть. Будто я сырое яйцо, которое в любой момент может разбиться. – Мы с Айзеком не обязаны быть друзьями. Мертвых родителей недостаточно, чтобы друг другу понравиться.

Профессор кивает.

– Думаю, сейчас мне лучше вас оставить. Я не хотел вмешиваться в ваши с Айзеком отношения.

– Все в порядке, спасибо. За это место. – Я обвожу руками комнату. – Я и мечтать не смела о чем-то подобном. – И в этих словах нет ни капли лжи. Он дал мне больше, чем думает.

На этот раз мой взгляд задерживается на лице профессора дольше, чем обычно. Скользит по его угловатым, серьезным чертам, крупному прямому носу, аккуратно зачесанным назад черным волосам.

– Можете пользоваться залом, когда захотите. Сюда редко кто спускается. Здесь вас никто не потревожит, особенно вечером, – кивает он в ответ.

Мистер Хантер уже направляется к двери, когда я снова останавливаю его:

– Зачем вы это делаете?

– Что именно? – нахмурившись, он оборачивается.

– Почему вы всегда стараетесь мне помочь и даже привели сюда посреди ночи? То есть... почему именно я? – Не может же он быть таким милым со всеми студентками.

Несколько ударов сердца мы молча смотрим друг на друга, и я начинаю жалеть о заданном вопросе. Что он должен мне на это ответить? Что я выглядела самой беспомощной и жалкой из всех студенток, которые когда-либо заходили в его кабинет? Что моральные принципы вынуждают его поддерживать меня после того, как он увидел насмешки моих сокурсников? Хочу ли я, чтобы он признался, что жалеет меня?

– Забудьте об этом. Вы не должны отвечать... Я...

– Ваш отец, – перебивает меня профессор. – Ваш отец был для меня своего рода наставником, когда я здесь учился. Он преподавал в академии. Не уверен, что вы знаете об этом. Он работал на полставки, приезжал сюда дважды в неделю. Потому что у него была семья. Но он многому меня научил. И... – Мистер Хантер замолкает.

И что?

Я хочу услышать конец фразы, даже если не смогу это принять. Мой разум отказывается представлять, как десять – или даже больше – лет назад мой отец учил мистера Хантера. Насколько мне известно, папа работал в банке. Я могла бы догадаться, что это ложь, в тот момент, когда узнала, что он обладал магическими силами. Зачем магу времени работать банковским служащим в обычном мире? Я почти смеюсь над собственной наивностью, но взгляд мистера Хантера останавливает меня.

– И что? – повторяю я вопрос вслух, потому что профессор все еще не закончил предложение.

– За несколько дней до его смерти я так или иначе пообещал вашему отцу, что буду присматривать за вами, если вы когда-нибудь поступите в академию. Вот почему, мисс Скотт. Я понимаю, что вы не хотите и не нуждаетесь в сопровождении, но позвольте мне выполнить свое обещание настолько хорошо, насколько я могу. Вы позволите?

Я потрясенно киваю, скорее рефлекторно, чем искренне соглашаясь с мистером Хантером. Он дал обещание моему отцу?

– Спокойной ночи, мисс Скотт, – произносит мужчина и покидает зеркальный зал прежде, чем я успеваю сказать что-нибудь еще, оставляя меня и мои отражения наедине с правдой.

Лучше бы я не спрашивала. Лучше бы он и правда просто меня жалел. Новые знания роятся в голове, и я не знаю, как упорядочить собственные мысли. Что я должна чувствовать в отношении Мистера-Голубые-Глаза, который считает себя обязанным заботиться обо мне из-за моего отца? Он угадал: мне не нужно сопровождение.

И как вообще он мог настолько сблизиться с моим отцом, что дал ему это обещание? Незадолго до его смерти? Это было пять лет назад. Тогда мистер Хантер еще был студентом? А мой отец в то время все еще работал здесь преподавателем?

Боже, это слишком. Я хватаю себя за волосы и зажмуриваюсь. Хочу, чтобы это закончилось. Все разговоры о моих родителях просто должны прекратиться. Мистер Хантер прав в одном: мне действительно нужен перерыв. Кнопка отключения звука для всего мира. И он буквально положил ее к моим ногам. Хотя причина его заботы вызывает у меня смешанные чувства, я не откажусь от такого подарка. Хорошо, что у меня в сумке всегда есть наушники и телефон. Я ставлю ее на пол, заплетаю волосы в косу и надеваю наушники.

Включить музыку. Выключить мир.

23

Каин

Я наблюдаю за ней со вчерашнего вечера, когда такси выплюнуло ее у ворот Найтстоуна. Она вошла в кампус со светло-голубым чемоданом в руке и рюкзаком на плечах. Я знаю, в какой комнате она спит, на какие ходит занятия и что из друзей у нее только недоумок-японец и ярко крашенная девчонка-панк. Что она всегда бдительна и ходит по коридорам сжавшись настолько, будто опасность поджидает ее на каждом углу. Кроме того, я видел, как сегодня утром Айзек устроил девчонке засаду, едва не доведя ее до слез, и как второй Хантер в этой академии утешал ее после. Благодаря своему вампирскому слуху я смог уловить каждое слово, а потому расслышал, как он велел ей прийти во двор ночью.

Преподавателю не подобает так себя вести, особенно если учесть, что девчонка, конечно, еще несовершеннолетняя, а он старше ее на добрый десяток лет, но кто его винит? У каждого из нас есть свои предпочтения, которые не имеют ничего общего с поведением прекрасных принцев из детских сказок.

Однако, когда Хантер бросил девочку в зеркальном зале и просто ушел после своих заунывных бредней, я, признаться, был немного разочарован. Она добровольно последовала за ним в подвал академии, куда в это время суток не ходит практически никто, кроме пары спортсменов, которые пользуются тренировочными залами, а он просто взял и упустил такую возможность? Пфф, скукотища. Понятно, почему Айзек редко общается со своим кузеном – единственным оставшимся в живых членом его семьи. Я бы, наверное, тоже отрицал родство с таким занудой.

Когда Хантер уходит, я решаюсь выйти из тени своего укрытия и встаю возле двери в зал так, чтобы, подсматривая через узкую щель, держать Скотт в поле зрения. Это миниатюрное, похожее на эльфа создание с волосами цвета черного дерева, которые я впервые вижу собранными. Очень гибкая девочка. Она поднимает ноги в воздух с такой легкостью, будто вертикальный шпагат для нее – простое упражнение на растяжку.

Итак, маленькая прима-балерина. Интересно, какие еще позы может принимать ее тело?

Я быстро выбрасываю из головы эту мысль, вовремя вспомнив о крови, бегущей по ее венам. Возможно, девчонка и выглядит невинной, но в действительности она – исчадие ада. Мне не потребовалось много времени, чтобы сложить одно с другим. Примерно неделю назад Сайлас попросил меня стереть из памяти Эбигейл имя Скотта Хэйдена и все, что с ним связано. Неужели он действительно думал, что я не пойму, в чем дело, когда вскоре после этого начал строить козни девушке по имени Хэйден? Нужно признать, на разгадку у меня ушло несколько дней. Я полагал, что Сайлас вытирает о девочку ноги по типичным для него причинам: а) считает ее недостойной Найтстоуна; б) она его раздражает; в) издевается над ней просто потому, что может.

Каждому буллеру нужны жертвы, чтобы продемонстрировать свою власть, и обычно Сайлас быстро их находит. Более того, мы в буквальном смысле можем использовать этих несчастных для ритуалов магии крови, которые мы – лорды – проводим раз в семестр. В этом заключается суть нашего тайного общества: использовать запретную магию, чтобы получить больше власти. В конце концов, не случайно семьи вроде Стоунов, Уиллеров и черт знает кого еще остаются самыми могущественными из поколения в поколение. Мы используем запретные средства. Кроме меня, конечно, потому что вампиры не могут использовать естественную, то есть живую, магию.

Однако я отвлекся.

В слаженных и плавных движениях стройной, милой брюнетки есть что-то особенное, как если бы я смотрел на море и позволял своим мыслям течь в ритме волн. Я ощущаю что-то вроде душевного спокойствия. Нелепо. Моя душа – если от нее вообще что-то осталось – никогда не сможет обрести покой. В этом заключается смысл моего бессмертного существования. Смысл проклятия.

Что в этой девочке так сильно выводит Сайласа из себя? Мне уже ясно, почему он ее ненавидит, чья она дочь и почему он мечтает отправить ее в ад. Но я не понимаю, почему она все еще здесь. Спустя восемь дней после начала семестра.

Или почему Сайлас не говорит со мной о ней. Он делает из девчонки гребаный секрет и надеется, будто я забыл, что в этой школе учится сын Сэмюэла Найта. Или, как выяснилось, его дочь.

Неужели он думает, что я наброшусь на нее, едва узнаю, кто она такая? Разорву ей горло своими клыками? Искупаюсь в ее крови?

Мой взгляд скользит по спортивному телу Хэйден, в то время как она разминается и кружится под музыку, слышную только ей. Когда брюнетка грациозно наклоняется к полу, откинув голову назад, мой взгляд скользит по ее грудной клетке, маленьким упругим грудям и длинной обнаженной шее, пульсацию которой я вижу даже на расстоянии. И слышу, если сосредоточусь на ней.

Черт, ее шея пробуждает во мне голод, который совсем не помогает опровергнуть предположения Сайласа. Я слишком давно не пил. Два дня? Три? Небольшая закуска оказалась бы как нельзя кстати.

Я чувствую, как мои клыки того и гляди прорвутся сквозь десны. Однако Сайлас и Айзек следят за Хэйден настолько пристально, что наверняка заметят след от укуса.

Мы с Сайласом заключили договор относительно моей диеты, и обычно я ее придерживаюсь. Почти всегда. Если я и нарушаю договор, то только с бессмысленными соплячками, о которых Сайлас все равно не узнает. Кроме того, сейчас мне бы не хотелось показывать Стоуну, что его главный секрет по имени Хэйден Скотт привлек мое внимание.

Возьми себя в руки, Каин.

Хэйден – последний человек в кампусе, по отношению к которому я должен испытывать жажду. Именно поэтому меня так к ней влечет. Кроме того, она далеко не уродина, а полакомиться кровью из тела Найта было бы двойным, нет, тройным удовольствием. Пока безжизненное, холодное тело девочки не обмякнет в моих руках.

Все еще сражаясь с собой, я вдруг слышу ее вздох. Мой взгляд устремляется от изгиба ее шеи к лицу, прямо в широко распахнутые ореховые глаза.

Быстрее, чем Хэйден успевает моргнуть, я отступаю в тень, за пределы ее поля зрения, но, несмотря на то что она вряд ли смогла бы рассмотреть меня здесь, в темном коридоре, я не могу избавиться от ощущения, будто она меня заметила.

Дерьмо. Проклятье!

Хэйден

Когда я бросаю взгляд в коридор через приоткрытую дверь, по моему телу пробегает волна мурашек. Мне показалось или там что-то шевельнулось? За мной следят? Я несколько раз моргаю и вытираю со лба пот. Мое сердце все еще бьется в такт музыке, и я выдергиваю наушники из ушей. Внезапно наступившая тишина немного успокаивает мой пульс. Возможно, мне все же померещилось. Я поворачиваю голову обратно к зеркалу и издаю пронзительный крик, когда вижу перед собой Сайласа. Он идет в мою сторону, его лицо излучает недовольство. Через мгновение его фигура исчезает из зеркала так же внезапно, как появилась, и я снова вижу в отражении только собственное испуганное лицо.

Что, черт возьми, со мной не так? Или с этим помещением?

Должно быть, я переутомилась, потому что в последние несколько ночей почти не смыкала глаз. Я трясу головой, стараясь выбросить из нее образ Сайласа, и направляюсь к своей сумке, чтобы собрать вещи. Я поспешно убираю телефон и наушники, вешаю сумку на плечо и тороплюсь отсюда уйти. Танцы пошли мне на пользу, но ощущение, будто за мной наблюдают, не проходит.

Я выключаю свет, закрываю за собой дверь и пытаюсь вспомнить, откуда мы пришли – справа или слева. Мои способности ориентирования оставляют желать лучшего даже в обычных обстоятельствах, а сегодня я отвлекалась на профессора Хантера, поэтому и вовсе не обращала внимания на дорогу. Я интуитивно выбираю направление и следую за теплым светом факелов, как вдруг в коридоре раздаются шаги.

Я оборачиваюсь через плечо, а затем снова смотрю вперед. Черт, в конце коридора снова промелькнула та самая тень? Здесь кто-то есть! Это не может быть плодом моего воображения.

Я бросаюсь по направлению к тени, намереваясь схватить того, кто за мной шпионит, поворачиваю за угол и вдруг с кем-то сталкиваюсь. Холодные, твердые, как сталь, мышцы, обнаженная рука, плечо. Я делаю шаг назад и понимаю, что на полной скорости врезалась в студента, стоящего ко мне боком, и...

– Сайлас! – задыхаюсь я, когда он поворачивается ко мне с таким видом, будто я врезалась на велосипеде в его дорогую машину.

Его темные волосы влажные и кажутся почти черными, на шее – белое полотенце, а сам он одет в футболку и шорты. Я никогда раньше не видела его в таком виде.

– Что ты здесь делаешь? – недоуменно спрашиваю я, пытаясь скрыть свою нервозность. Он следил за мной? Может, он специально подстроил все так, чтобы я увидела его в зеркале?

– Ты неслась как сумасшедшая, – буркнул Сайлас, игнорируя мой вопрос.

Мой взгляд устремляется вправо, к комнате, из которой он, похоже, только что вышел. Помещение отделено от каменного коридора темным стеклом, за которым виднеется что-то вроде тренажерного зала.

Судя по всему, Сайлас тренировался там и только что вышел. Его просто не могло быть в танцевальном зале.

– Извини, мне показалось, будто я... кого-то видела, – говорю я, чувствуя, как под его хмурым взглядом к моим щекам приливает жар. Я осознаю, что впервые столкнулась с ним лицом к лицу с тех пор, как он чуть не утопил меня в озере. Пока у него не возникла идея снова как-то унизить меня, я хочу убежать, но он внезапно хватает меня за запястье.

– Тебе не стоит бродить по коридорам одной в столь поздний час.

– Почему? – резко спрашиваю я, вырывая у него свою руку. Вряд ли Сайлас обо мне беспокоится. – Ночью здесь безопаснее, чем днем, когда твои прихвостни со своими детсадовскими пакостями подстерегают меня на каждом углу.

Его глаза сужаются, превращаясь в узкие щелочки.

– Ты не боишься вампиров или оборотней, скрывающихся в тени? Тебе не место в Найтстоуне, маленькая балерина. – Я замираю. Значит, он все-таки видел, как я танцую? – Тебе лучше вернуться домой, пока ты еще можешь дышать.

Это угроза? Не успеваю я возразить Сайласу, как он выбивает у меня почву из-под ног своей следующей фразой:

– Ты ведь не хочешь закончить так же, как твоя мать, правда? Ты же знаешь, чем закончилась ее скромная жизнь, не так ли?

Что он несет? Я открываю рот, но не могу издать ни звука. Сайлас намеренно сыплет мне соль на рану? Это чертовски банально даже для него, однако Стоуну все же удается меня задеть.

Я начинаю дрожать всем телом, но это не мешает мне поднять руку, которая резко опускается на щеку Сайласа прежде, чем я успеваю осознать, что делаю. Звук шлепка эхом разносится по пустому коридору.

По моим пальцам распространяется теплое, болезненное покалывание, но этого недостаточно. Какое-то время мы молча смотрим друг на друга. Я с удовольствием плюнула бы Сайласу под ноги, но подступившая ярость сдавливает мне горло.

Стоун ощупывает свое лицо, словно не в силах поверить в то, что я сделала, и потирает нижнюю челюсть, слегка приоткрыв губы.

Так ему и надо. Он давно заслужил эту пощечину.

– Ты больше никогда не посмеешь говорить о моих родителях, – твердо произношу я. – Ни единого слова.

Взгляд Сайласа темнеет:

– Иначе что?

– Иначе эта пощечина будет не последней.

Я замечаю, как он приближается ко мне, инстинктивно пытаюсь защититься, но оказываюсь бессильна, когда он толкает меня назад, к стене. Мой затылок ударяется о голый камень. Он обхватывает мою шею руками, и у меня вырывается хрип.

– А, да? – тихо спрашивает он.

Хватка Сайласа настолько крепкая, что через мгновение у меня перед глазами появляются звездочки, но, к моему удивлению, он ослабляет пальцы на моем горле. Хотя бы немного.

Я этого не ожидала.

Сбитая с толку, я смотрю ему в глаза. Они такие же темные, как и всегда, но выражение в них отличается от обычного. Взгляд не такой холодный, как раньше, а почти... любопытный.

Большой палец Сайласа касается моего подбородка и приподнимает его, а затем идеальное лицо Стоуна приближается к моему. Его дыхание касается моих губ, пока он пристально меня разглядывает. Наверное, он прокручивает в голове способы убить меня прямо здесь и сейчас?

– Что ты... – начинаю я, но Сайлас проглатывает остальные слова.

Его губы касаются моих, и я ничего не могу с этим поделать. Он закрывает мне рот, лишая необходимого воздуха и забирая возможность дышать. Или жить.

Клянусь, я умерла в ту секунду, когда Сайлас Стоун ни с того ни с сего меня поцеловал. Он прижимается своими губами к моим так сильно, что это причиняет боль.

На мгновение мы застываем в этом положении без малейшего движения. Я – потому что не смею сдвинуться ни на миллиметр, а он... понятия не имею почему. Я не в состоянии думать. Затем из его горла вырывается рык, и он размыкает губы. Я не знаю, что нужно делать, потому что еще никогда в жизни никто не целовал меня так, но повторяю движение за Сайласом. Провожу своими губами по его. Вступаю с ними в танец, грубый и непредсказуемый. Дикий. Горячий. И совершенно безбашенный.

Мы не сдерживаемся, а пожираем друг друга. Когда Сайлас проникает языком в мой рот, у меня вырывается беспомощный стон. Мои веки трепетно закрываются.

Святое дерьмо, что мы здесь делаем?

Поцелуй Сайласа настолько глубокий и чувственный, что у меня начинает кружиться голова. Затем его язык исчезает. Стоун слегка отстраняется, но только для того, чтобы зажать мои ноющие, теплые губы между зубами и – ой.

По языку распространяется медный привкус. Он распределяется между нашими жадными губами. Поцелуй кровавый и болезненный – и все же я не могу им насытиться. В ушах звенит. Я не помню, где верх, а где вниз, как долго мы целуемся и дышу ли я вообще.

Туман в голове постепенно рассеивается только тогда, когда Сайлас отодвигается и прижимается своим лбом к моему, тяжело переводя дыхание и пряча от меня глаза, в которых я, возможно, смогла бы прочесть, что, черт возьми, все это значит.

– Теперь я понимаю, почему ты все еще здесь, – шепчет он едва слышно. Наверное, больше для самого себя.

Я понятия не имею, что Сайлас имеет в виду, и нахожусь не в том состоянии, чтобы уточнять это. Я даже не уверена, смогу ли когда-нибудь снова использовать свой рот для произнесения слов. Кажется, он был создан не для этого. Похоже, мои губы предназначены только для того, чтобы ими владел Сайлас Стоун. Потому что именно это он и сделал: взял часть меня, которая ему не принадлежит, и выжег на ней свое имя. Его поцелуй похож на гребаное клеймо.

– Черт. Почему ты позволяешь мне целовать себя? – бормочет Сайлас. Он поднимает голову, оставляя между нами несколько сантиметров, и направляет на меня такой убийственный взгляд, что я невольно вздрагиваю.

Я... все еще не могу издать ни звука. Я молча смотрю на него и задаюсь вопросом, было ли все это взаправду или на десять минут я впала в кому.

Сайлас делает шаг назад, проводит рукой по влажным темным волосам и прячет в ладонях лицо. Совершенный. Он кажется скульптурой, не способной на какие-либо эмоции.

Вот только скульптуры не целуются так страстно, грубо и... жадно.

– По крайней мере, теперь я знаю, что ты и правда дешевка, как я и думал, – презрительно добавляет Стоун и вытирает губы тыльной стороной ладони, словно желая избавиться от моего вкуса.

Я стискиваю зубы, словно на этот раз он мне влепил пощечину. И все же в этом нет ничего неожиданного. Я могла догадаться, что он скажет нечто подобное. Не могу объяснить, почему это до сих пор меня задевает. Прежде чем я успеваю взять себя в руки и придумать остроумный ответ, Сайлас разворачивается, закидывает на плечо спортивную сумку и уходит.

Теперь у меня горят не только губы. Щеки тоже пылают. От стыда за то, что я даже не попыталась оттолкнуть Сайласа. Из-за того, что он украл мой первый настоящий поцелуй. От злости на его невозможное поведение. И от чувства, которое поселилось глубоко внутри меня и которое лучше не пытаться истолковать.

24

Хэйден

П очему я позволила ему это сделать? Почему? Почему? Почему?

– С тобой все в порядке? – спрашивает Блейк.

С ночи в подвале прошла целая неделя, но я не могу перестать думать о том поцелуе. О жестких, требовательных губах.

Наш поцелуй оказался лишь очередным унижением. Теперь Сайлас может с уверенностью называть меня подстилкой и даже – согласно своим патриархальным взглядам – имеет на это полное право. Сначала я позволила его лучшему другу мне отлизать, а через три дня без сопротивления впустила язык Сайласа в свое горло.

– Алло? Земля вызывает Хэйден. Помочь тебе застегнуть блузку? Мы опаздываем.

Я опускаю взгляд и замечаю, что мои пальцы застряли на третьей пуговице снизу. Я с силой вцепилась в нее – чудо, что пуговица до сих пор не оторвалась.

В следующее мгновение Блейк оказывается передо мной и убирает мои руки своими. Она застегивает оставшиеся пуговицы на блузке и вопросительно смотрит на меня.

– Не знала, что ты так торопишься, – уклончиво отвечаю я.

– А я не знала, что ты просто ждешь, пока я помогу тебе одеться. В следующий раз скажи об этом прямо. – Она подмигивает мне.

Криво улыбнувшись, я закатываю глаза, беру со стола темно-зеленый галстук и надеваю его: к счастью, галстук уже завязан.

Вместе мы выходим из общежития и под палящим полуденным солнцем торопимся в столовую, у которой нас уже заждался Джин.

– Я уже решил, что вы меня продинамили, – шутит он, когда мы входим в большое, светлое и единственное современное помещение в главном здании академии.

– Как мы могли? – возражает Блейк и проводит рукой по черным волосам Джина, будто он – лабрадор. Она частенько обращается с Джином, словно со своим маленьким щенком, что уже не раз вызывало у меня улыбку. Они удивительно быстро подружились, поэтому мы стали каждый день обедать втроем. Поначалу я беспокоилась, что кто-то из них будет чувствовать себя лишним, но теперь, судя по всему, сама оказалась в таком положении.

Возможно, из-за того, что всю неделю думала о языке Сайласа в своем горле.

К сожалению – или к счастью, – с прошлого вторника Айзек и Сайлас ведут себя относительно тихо. Я лишь несколько раз издалека видела их шайку. Я успела хорошо разобраться, с кем они дружат. Довольно часто компанию им составляют две девушки, которых парни водят за собой, будто провокационный аксессуар. Мне неприятно думать о женщинах в таком ключе, но они постоянно цепляются за Сайласа или Айзека, словно не могут стоять самостоятельно. Как это понимать?

С полным подносом еды я следом за Джином и Блейк направляюсь к нашему любимому месту, как вдруг ощущаю дуновение ветра. В то же время до меня доносятся шепот и хихиканье, которые раздаются вокруг.

О нет, это не предвещает ничего хорошего.

Мысленно я уже готовлюсь к очередной пакости, когда чувствую, как поток воздуха поднимается по моим обнаженным ногам и проникает под юбку. По доносящемуся со всех сторон смеху я понимаю, что она взлетела вверх, и десятки зрителей получили возможность наблюдать мое нижнее белье. Я даже не пытаюсь найти глазами мага воздуха, которому эта выходка показалась крайне остроумной.

Я стискиваю зубы и упрямо продолжаю идти к нашему столику. Опустив поднос, я поправляю юбку и сажусь на пластиковый стул, как будто ничего не случилось. Как будто я не слышала смеха и не чувствовала ничьих взглядов.

Внутри у меня все кипит, но я уже научилась держать себя в руках, чтобы не становиться ярко-красной от ярости каждый раз, когда кто-то выкидывает надо мной очередную глупую шутку. Несмотря на то что за последнюю неделю я практически не видела Сайласа и Айзека, это не означает, что издевательства прекратятся. Этим двоим больше не приходится шевелить и пальцем – теперь их план осуществляется сам по себе, как и предсказывала Блейк.

Красноволосая бросает на меня понимающий взгляд, но я едва заметно качаю головой, чтобы заставить ее замолчать. Доказано, что если просто игнорировать происходящее, то внимание окружающих рассеется быстрее. Если я не сорвусь с места и не убегу от унижения. В таком случае жаждущая зрелищ толпа получит меньше удовольствия.

Джин сочувственно отворачивается. Иногда мне кажется, что он страдает от этих выходок сильнее меня. Наверное, потому, что его состояние полностью зависит от эмоций окружающих. Ему передаются и мои чувства, и глумление всех остальных в помещении. Когда я вспоминаю об этом, то радуюсь, что не обладаю никакими магическими способностями. Я могу думать о чем-то приятном, вместо того чтобы быть человеческой губкой для гребаных эмоций всех этих студентов.

– Может, просто поедим? – спрашиваю я, нанизывая на вилку жареные овощи. – Хорошо, что сегодня я надела красивое сексуальное белье, – бормочу я в перерыве между укусами.

Блейк фыркает, а Джин неловко поправляет очки.

– Как долго это будет продолжаться? – спрашивает он, утыкаясь в свою тарелку.

– Пока короли не проявят к Хэйден благосклонность.

– И как мне этого добиться? – спрашиваю я у красноволосой.

– Никак, пока не перестанешь раздвиг...

Я бросаю на Блейк предупреждающий взгляд, и она замолкает, закатив глаза. Хорошо, что она хотя бы не знает о поцелуе с Сайласом. Она до сих пор ездит мне по ушам из-за Айзека, но случай с ним и вполовину не настолько плох. В конце концов, Айзек ведет себя как ублюдок только в половине случаев. Ладно, в двух третях, учитывая, что он шантажирует меня секс-видео. Однако до сих пор никто, кроме Саванны, не говорил со мной об этом, поэтому я предполагаю, что видео еще не попало в руки других студентов.

– Не хочу знать подробностей, – вклинивается Джин. – Но у меня есть идея, как ты можешь улучшить свою репутацию в глазах Сайласа и его друзей.

У меня изо рта едва не выпадает перец, когда я поднимаю взгляд на друга.

– И как?

Блейк тоже смотрит на Джина с таким видом, будто тот заявил, что он – маг времени, пришедший из будущего.

– Один из них дал мне это сегодня утром. – Джин озирается по сторонам, а затем достает из рюкзака черный конверт и протягивает его мне через стол.

– Что это значит? – интересуюсь я и достаю из конверта плотный лист бумаги, исписанный темно-красными буквами. Надеюсь, это просто чернила.

Ниже расположена печать, которая выглядит довольно официально. Я хмурюсь и передаю приглашение Блейк, чтобы она тоже на него взглянула.

– Кто или что такое лорды? – спрашиваю я. Это уже второй раз, когда я слышу здесь это название. Саванна обронила этот термин, когда говорила о Сайласе, но пока я не очень понимаю, о чем идет речь.

– Какое-то тайное общество, – отвечает Блейк, цокает языком и убирает лист бумаги обратно в черный конверт. – Похоже, просто какое-то зловещее братство, члены которого считают себя особенно крутыми и статусными. Я уже слышала о них. Туда принимают только самых талантливых магов из самых уважаемых семей. – Она скептически осматривает Джина: – И тебя пригласили?

Он пожимает плечами:

– Не знаю, похоже на то. Я думал, может, мы могли бы пойти туда вместе. Если мы пройдем все их испытания и появимся на закрытом мероприятии для элитных студентов, у Хэйден, возможно, появится шанс проявить себя. Завести полезные знакомства. – Он переводит взгляд с Блейк на меня. – Плохая идея?

– Просто ужасная. Там сказано, что приглашение никому нельзя передавать. – Она схватила со стола чистую тканевую салфетку и шлепнула ею Джина. – Идиот.

– Ай! – возмутился он, держась за затылок.

– А мне эта идея кажется не такой уж плохой, – вмешиваюсь я в их разборки. – Если Сайлас состоит в этом клубе лордов, что, скорее всего, так и есть, значит, он тоже придет. Он не ожидает, что я появлюсь на его частном мероприятии... – Я продолжила развивать эту мысль в голове. Если другие студенты увидят меня на собрании, то сочтут достаточно талантливой и достойной получить приглашение. Они решат, что Сайлас хочет видеть меня среди своего ближайшего окружения, и, возможно, вычеркнут из своего списка жертв. – Нужно, чтобы все остальные подумали, будто он сам меня пригласил.

– Это могло бы сработать, будь ты действительно чертовски одаренной волшебницей. Что, если одно из заданий – применить магию у всех на глазах? Если ты потерпишь неудачу, то план провалится. Кроме того, без приглашения нас, наверное, даже не пустят. Не зря же их выдают только избранным. Если ты хочешь обойти правила, нужно придумать что-то получше.

Я глубоко вздыхаю. Блейк права, хотя мне и не хочется признавать это.

Я задумчиво смотрю на конверт, который Джин убирает обратно в рюкзак, и во мне поднимается волна сожаления. Ощущение дурацкое, но мне почему-то грустно из-за того, что Джина пригласили на закрытое мероприятие Сайласа... а меня – нет.

* * *

В ожидании следующего занятия я прислоняюсь плечом к кирпичной стене коридора и переписываюсь с Кеном. Он возвращается в Нью-Йорк на выходные, чтобы навестить свою семью, и хочет встретиться и со мной тоже. Я отчаянно пытаюсь отделаться от него и придумать размытую отговорку, как вдруг на меня кто-то налетает. От удара телефон выскальзывает у меня из пальцев и падает на каменный пол. Сумка тоже слетает с плеча и повисает на сгибе руки.

– Эй, в чем дело? – кричу я, поднимая глаза. Однако мимо меня проходит так много студентов, что определить обидчика не удается. Не сказав ни слова извинения, он уже скрылся за поворотом. Пробормотав сдавленное ругательство, я поднимаю с пола телефон и проверяю, не треснул ли экран. К счастью, он, кажется, пережил падение без последствий.

Я закрываю чат с Кенни и собираюсь уже убрать смартфон, чтобы не опоздать на урок литературы, когда замечаю в открытом боковом отделении сумки конверт. Черный, точно такой же, как тот, что Джин сегодня утром достал из рюкзака.

Не может быть.

В недоумении я снова поднимаю голову и оглядываю коридор. Кто-то из тех самых лордов только что подсунул мне приглашение? Если Блейк права и в их братство принимают только самых талантливых магов, оно не может предназначаться мне. Я даже отказалась от теста Е, смирившись с мыслью, что представляю собой до тошноты нормального человека.

Возможно, я получила приглашение потому, что один из лордов в курсе, что я – урожденная Найт?

Сайлас – единственный из них, кто знает об этом, но он скорее отрежет себе руку, чем пригласит меня в свое тайное общество, верно? Хотя раньше я была уверена, что он скорее откусит себе язык, чем засунет его мне в рот.

Я нервно достаю конверт и открываю его. Оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться, что за мной никто не наблюдает, я достаю лист бумаги, на котором от руки нацарапан текст.

Мое приглашение несколько отличается от того, что получил Джин: на второй строчке красными чернилами выведено мое имя. В остальном текст точно такой же, как у Джина, и внизу тоже стоит печать. Ошеломленная, я убираю приглашение обратно в конверт. Либо мнение Сайласа обо мне кардинально изменилось после поцелуя, либо это ловушка, которую Стоун подстроил вместе с Айзеком. Новая возможность проявить себя.

Я понятия не имею, что они замышляют и кто из них захотел увидеть меня на мероприятии, но собираюсь это выяснить. Даже если это приведет меня прямо в их сети, я просто не могу проигнорировать зловещее событие в пятницу. Весь день я ломала голову, размышляя, как попасть туда без приглашения, а теперь получила его. Можно подумать, сама судьба сыграла мне на руку.

Теперь остается только обернуть ситуацию в свою сторону.

* * *

– Это глупо, что я иду?

– Да ну что ты, – с каменным лицом отвечает Блейк.

Я плотнее запахиваю форменный пиджак, чтобы защититься от прохладного ветра.

Признай, ты хочешь быть там сегодня только потому, что надеешься снова встретить Сайласа и Айзека. Увидеть их рядом, а не мельком по дороге в столовую или в коридоре на перерыве между занятиями.

Я скучаю по общению с ними, пусть даже полному споров и издевок – что довольно глупо, я понимаю, но... скучаю даже по ним. По тому, как они подстерегают меня в коридорах, угрожают или... пытаются задушить. Или целуют меня.

– Кто бы ни подбросил тебе приглашение, он просто хочет тебя опозорить, – ворчит Блейк. Она искренне не понимает, почему конверт получила именно я. Ведь у меня нет никаких способностей, а Блейк не знает, что я отношусь к одной из самых могущественных магических семей последних десятилетий.

– Хочу узнать, что замышляют лорды, – отвечаю я. – Если они собираются меня высмеять, то я просто уйду. В конце концов, я буду там не одна, а вместе с Джином. – Только этот факт удерживает меня от мыслей о худшем. Среди других студентов Сайлас и Айзек не смогут причинить мне вреда. По крайней мере, они не сделают ничего по-настоящему плохого. А может, мне повезет и они и вовсе не обратят на меня внимания. Тогда я смогу завести несколько знакомств с другими студентами и избавиться от своей незавидной репутации.

Я уже собираюсь поблагодарить Блейк за то, что она проводила меня до места встречи с Джином, как вдруг чувствую вибрацию в кармане куртки.

– Подожди. – Я останавливаюсь и достаю телефон. Кто, черт возьми, может звонить в такое время?

Когда на экране высвечивается имя, мой рот невольно раскрывается от удивления.

– Кто там? – спрашивает Блейк.

– Кьяра! – Жестом я прошу Блейк помолчать и отвечаю на звонок: – Да?

– Хэйден? Ты заспамила мне всю голосовую почту. Я еще не успела прослушать все сообщения, решила сразу тебе перезвонить. Мне только сегодня вернули телефон. Сколько у вас сейчас времени? Надеюсь, я тебя не разбудила. У меня не получилось дозвониться до Блейк.

– Время почти одиннадцать, но я пока не сплю. Где ты? Как дела? – взволнованно спрашиваю я, крепче сжимая пальцы на телефоне.

– Дома, в Портленде. Думаю, со мной все в порядке. Учитывая обстоятельства.

– Почему ты не позвонила раньше?

На несколько секунд на другом конце провода воцаряется тишина. Я нервно смотрю на Блейк, которая показывает, что тоже хочет послушать. Я включаю режим громкой связи и терпеливо жду ответа Кьяры.

– До сегодняшнего дня я была... э-э... в клинике. Мои родители решили, что после всего случившегося так будет лучше. Мне не разрешили взять с собой телефон.

Дерьмо. Я бросаю взгляд на Блейк в надежде, что она сможет придумать подходящий ответ. У меня в голове пусто.

– Привет, Кьяра, это Блейк. Мы рады, что ты на связи и чувствуешь себя лучше, – подхватывает она. – Ты здорово напугала нас своим исчезновением.

– Привет, Блейк. Я знаю, просто это было... слишком. После того как я пришла в себя и обдумала то, что случилось...

– Тебе не обязательно говорить об этом, если ты... – Я пытаюсь остановить Кьяру, чтобы ей не пришлось возвращаться к неприятным воспоминаниям, но девушка меня перебивает:

– Нет, я хочу обо всем рассказать. Кто-то должен вас предупредить. Никто ничего не делает, в академии проблему просто замалчивают. Я и раньше знала, что в Найтстоуне творится что-то странное и что в таком месте невозможно быть в полной безопасности, но это... – Она шумно выдыхает. – Кто-то богатый и влиятельный пытается заткнуть нам рты. Мои родители хотели подать в суд на Найтстоун, но адвокат посоветовал оставить это дело. У нас для этого недостаточно средств, да и у меня почти не осталось четких воспоминаний о том вечере. Неудивительно: в анализах крови были обнаружены вещества, которые я не принимала по своей воле. Кто-то подсыпал мне их. А потом я... – Она делает паузу.

– Потом кто-то поранил тебя? – нерешительно спрашивает Блейк.

Кьяра тяжело вздыхает.

– Если бы этим все ограничилось. Нет. Я... Той ночью у меня точно был секс, врач здесь, в Портленде, это подтвердил. В этом не было необходимости, потому что я чувствовала себя так, будто меня несколько дней подряд колотили бейсбольной битой. Я помню только отрывки того, что произошло. Помню, что хотела секса. Что охотно пошла за тем парнем, но потом... все погрузилось во тьму. Все, что я вспоминаю дальше, очень... странное. Возможно, это из-за того, что мне подсыпали. Помню золотые маски и пылающие огнем желтые глаза, а потом боль и много крови. Думаю, они хотели ее выпить.

Мы с Блейк молча переглянулись. Когда Кьяра упомянула золотые маски, мое сердце заколотилось, будто отбойный молоток. Это была она. Той обнаженной девушкой на алтаре была Кьяра!

Блейк перекидывается с Кьярой еще парой слов. У меня в голове бурлит кровь. Кьяру связали, накачали и взяли силой... а потом раскроили ей половину лица – возможно, чтобы перевести стрелки на оборотней.

– Магия крови, – пробормотала Блейк.

– Что? – Я моргаю и понимаю, что та закончила разговор с Кьярой и теперь протягивает мне телефон.

Блейк качает головой. Ее лицо выглядит еще бледнее, чем обычно.

– Несколько лет назад я увлеклась колдовством и сатанистскими ритуалами. В некоторых книгах говорилось о магии крови. Никогда бы не подумала, что в академии есть сумасшедшие, которые экспериментируют с ней. Подобная магия строго запрещена.

– В чем ее суть? – спрашиваю я, но язык словно онемел.

– Я мало знаю об этом, кроме того, что самый важный ингредиент – это, вероятно, кровь других магов. Чем больше ее выпить или пролить, тем мощнее станет ритуал и тем бо́льшую силу получится извлечь из него. Многие оккультные черные мессы содержат сексуальные элементы. Это объяснило бы, что произошло с Кьярой.

Учитывая все, что я видела, слова Блейк только сильнее меня запутывают. Но прежде, чем я успеваю что-либо сказать, мы слышим приближающиеся шаги.

– Вот вы где, черт возьми. Мы же договорились встретиться в десять, – тихо ругается Джин, приближаясь к нам в темноте. – Чего вы здесь стоите? Уже почти одиннадцать! Хэйден, нам нужно поторопиться, чтобы успеть к башне вовремя.

25

Хэйден

Башня воздуха была расположена в самом дальнем углу кампуса. Сразу за ней простиралась тьма леса, а в радиусе нескольких метров вокруг башни не было ни одного уличного фонаря, который мог осветить нам путь. Я уже забредала сюда, когда впервые отправилась на пробежку, поэтому сразу вспомнила, что неподалеку есть старая заброшенная церковь. В тот день от ее вида у меня по спине пробежал холодок.

Надеюсь, ни одно из сегодняшних заданий не приведет нас туда.

После разговора с Кьярой мои предчувствия относительно сегодняшнего вечера и приглашения лордов усилились. Кусочки головоломки, которые подкинула мне Саванна, постепенно начали складываться в единую картину. Она явно пыталась меня предупредить.

«Самые опасные монстры совсем не похожи на нежить. Тебе кажется, будто ты хорошо их знаешь, но вдруг они начинают проводить ритуалы с магией крови, а в свободное время строят планы мирового господства. Их не пугает чужая смерть. Они абсолютно бессердечны. Тайные общества и запретные ритуалы – это не шутки, Хэйден».

Если я правильно поняла ее слова, лорды и ритуалы магии крови связаны между собой. У меня возникло ощущение, будто она имела в виду Сайласа и его друзей.

Но означает ли это, что Сайлас был соучастником насилия над Кьярой? Может, в этом замешан и Айзек, хотя именно он подобрал меня в лесу тем вечером? Возможно, он нашел меня именно потому, что был там, и решил проводить до дома, чтобы убедиться, что я не запомнила ничего важного.

Ты все еще уверена, что хочешь снова увидеть этих людей?

Что, если сегодня вечером мне предстоит оказаться на месте Кьяры?

– Может, нам стоит... – Едва я собираюсь сказать Джину, что мне кажется неразумным приходить туда вместе, как вдруг фонарик телефона, которым он освещал дорогу, внезапно гаснет. В следующую секунду раздается приглушенный крик.

Я останавливаюсь и с бешено колотящимся сердцем вглядываюсь в темноту.

– Джин?

Вокруг меня вдруг становится жутко тихо, но я знаю, что нахожусь здесь не одна. Рядом точно есть кто-то еще. Волоски на моих предплечьях встают дыбом.

Я делаю нерешительный шаг назад, готовая убежать, как вдруг натыкаюсь на кого-то спиной. В следующее мгновение мне на голову что-то накидывают – мешок? – и мой удивленный возглас заглушает грубая ткань. Я инстинктивно пытаюсь схватиться за голову, но кто-то заводит мои руки за спину и крепко их держит. Другой человек обхватывает мои запястья чем-то тонким и твердым и соединяет их вместе.

– У нее есть приглашение? – слышится голос незнакомого мне мужчины. Чьи-то руки ощупывают мое тело и находят конверт в кармане пиджака. – Вот оно.

– Хорошо, бери его с собой.

– Что ты делаешь? – возмущаюсь я в попытках вырваться, но тут меня хватают за талию и поднимают вверх. Я приземляюсь на широкое, твердое плечо, и меня уносят.

Возможно, это – одно из придуманных лордами испытаний. Возможно, нам не полагается видеть, куда они нас ведут.

Я искренне надеюсь, что поступаю правильно, что меня не накачают и что я не очнусь на каменном алтаре. Я перестаю сопротивляться, чтобы сберечь силы. Несущие меня студенты не произносят ни слова. Джина тоже не слышно.

Спустя несколько минут через грубую ткань до меня доносится приглушенное бормотание. Не успеваю я опомниться, как меня скидывают с плеча, и я приземляюсь на твердый пол.

Неудачное приземление вынуждает меня поморщиться от боли. Плечо и таз неприятно пульсируют.

Меня хватают за руку и опускают на сиденье. Кто-то срывает мешок с моей головы, но вокруг остается темно, хотя и не так тихо, как раньше. Я слышу приглушенный шепот и стоны. Моргая, я пытаюсь привыкнуть к темноте и оглядеться вокруг, как вдруг мое внимание привлекают яркие вспышки.

В лучах света появляется полуобнаженный человек в маске, и у меня учащается пульс. Эта маска не такая, как были на людях в лесу, но и ее достаточно, чтобы мое сердце тревожно забилось. Кроме того, я наконец понимаю, откуда берется свет, который так тепло его освещает: над протянутой рукой парня парит огненный шар.

Спустя секунду появляется еще одна фигура. Лицо этого студента скрыто за точно такой же черной пластиковой маской, что и у мага огня.

– Добро пожаловать на первый раунд отбора! – Его рокочущий голос эхом отражается от стен.

Отбора?

Я оглядываю комнату и уже могу различить остальных: рядом со мной сидят примерно двадцать студентов. Их руки скреплены за спиной, как и мои. Наши лодыжки привязаны к ножкам стульев.

Я инстинктивно ищу глазами Джина, но не могу его найти. Скольжу взглядом по лицам остальных: одни студенты встревожены, другим явно любопытно, а пара человек, кажется, вообще в восторге.

– Ваша первая задача проста. Используйте свой дар, чтобы освободиться от оков. Маги, которые взаимодействуют с окружающим миром, найдут в комнате достаточно вспомогательных средств. Как только вы освободитесь от оков, вставайте и проходите в одну из дверей. Есть только два правила. Первое: закрывайте дверь за собой. Пожалуйста, не толпитесь – выходы есть как спереди, так и сзади. И второе: помогать другим запрещено. По крайней мере, не добровольно, если телепаты понимают, о чем я.

По толпе проходит ропот. Я все еще не понимаю, что все это значит и во что я ввязалась, когда студент отходит назад и берет у другого человека в маске шланг. Без предупреждения на нас с огромным напором обрушивается струя воды.

Крики становятся все громче. Я едва успеваю сжать губы и закрыть глаза, как струя ударяет мне прямо в лицо и обдает меня сверху донизу. Холодный поток болезненно покалывает кожу и пропитывает одежду. Затем парень направляет струю дальше, и я с фырканьем перевожу дыхание. Несколько капель с губ попадают мне на язык, и я замираю в смятении.

Это не вода.

Прежде чем я успеваю продолжить мысль и осознать внезапную вонь в носу, по каменной комнате с голыми стенами снова разносится голос человека в маске:

– Конечно, мы не собираемся ждать вас вечно. Как только закончится обратный отсчет, – он указывает на одну из стен, где выведены цифры 05:00, – мой друг в буквальном смысле подожжет вам задницы.

– Это бензин! – раздается сердитый мужской голос позади меня. – Вы что, хотите нас всех убить?

– Это нечестно! – возмущается другой. – Как мы, маги огня, должны использовать свои способности, пропитанные бензином?

Черт, черт, черт. О чем я только думала?

– Придумайте что-нибудь! – С этими добродушными словами человек в маске разворачивается и, весело насвистывая себе под нос, покидает комнату через одну из дверей. Мы остаемся с магом огня, который не сдвинулся с места ни на сантиметр, и тремя другими людьми в масках, которые неподвижно стоят у стен и наблюдают за нами.

Таймер на стене отсчитывает первые несколько секунд.

Зловещая тишина повисает в воздухе. Каждый из присутствующих пытается осознать все последствия происходящего. Огонь, пылающий в руке мага, отбрасывает мерцающие тени на голые каменные стены.

Похоже, мы находимся в каком-то подвале под землей. Здесь нет ни окон, ни мебели. Я скольжу взглядом по другим студентам. Некоторые из них пытаются просто вытащить руки силой, но все мы понимаем, что суть испытания заключается в другом.

Пройти его получится только с помощью магии.

Я едва не начинаю смеяться, когда до меня начало доходить, в какое дерьмо я попала.

– Здесь, у моих ног, лежат ножницы! – выкрикивает кто-то.

– И здесь тоже!

– Еще есть секатор!

Постепенно все приходят в движение. Предметы взлетают в воздух – телекинетикам и магам воздуха это дается легко. Первые ликуют, успешно разрезав оковы.

Я обращаю внимание на парня рядом, который напряженно пялится в пол. Сквозь полумрак я пытаюсь разглядеть, на чем он сосредоточен. Под его взглядом в помещение прорастает виноградная лоза, проделавшая себе путь сквозь слои земли. Она обхватывает нож, лежащий на полу у стула моего соседа, и поднимает его.

Маг земли – как Айзек.

Каждый знает, как себе помочь, или, по крайней мере, пытается это сделать.

Я сглатываю ком в горле и смотрю на обратный отсчет. 02:45.

Я в полной заднице. У всех здесь хорошо развит магический талант – иначе их бы не пригласили, – кроме меня. На самом деле этот маг огня вовсе не собирается поджигать нас по истечении времени, правда?

У меня в голове непрерывным потоком проносятся слова Саванны и Кьяры:

«Их не пугает чужая смерть».

«Кто-то должен вас предупредить. Никто ничего не делает, проблему просто замалчивают».

В этот момент я понимаю: руководству Найтстоуна плевать, если кто-то в академии получит травму или станет жертвой несчастного случая. Неспроста при поступлении мне пришлось подписать кучу бумаг о том, что я сама несу ответственность за собственную жизнь и здоровье и осознаю опасность магической академии и проживающих здесь волшебных существ.

– Эй, Хэйден! Все будет хорошо.

Я в замешательстве моргаю и замечаю перед собой Джина, который пытается пробиться ко мне, в то время как по помещению проходит странная неконтролируемая дрожь. Возможно, один из магов земли случайно вызвал землетрясение. С потолка осыпаются мелкие камешки и песок.

Джин обходит мой стул и начинает дергать за наручники.

– Как ты смог...

– Эй, Уайатт! Вон там! – кричит кто-то, перебивая меня. Я поворачиваю голову и вижу, как один из людей в масках указывает в нашу сторону.

– Джин, тебе нельзя мне помогать! – протестую я, глядя на мага огня, который уже заметил нас.

Его взгляд прикован к Джину, а над ладонью внезапно вспыхивает пламя. Огромный огненный залп выстреливает в нашу сторону. Пламя направляется прямо на нас. О боже! Я в ужасе пригибаюсь, готовясь к волне обжигающего жара, как вдруг опрокидываюсь назад и оказываюсь на холодном полу.

Я приоткрываю веки и растерянно оглядываюсь по сторонам.

Вокруг абсолютно темно. И тихо. Что случилось? Неужели я только что... умерла?

Айзек

Мне никогда не нравилось заниматься этим дерьмом. Устраивать целое шоу, чтобы найти всего несколько человек, которые нам подойдут. Подготовка, секретность, похищения и испытания. Меня тошнит уже от знакомств и интервью с отобранными кандидатами. Если бы не Сайлас, я ни за что не присоединился бы к лордам. Пусть в моей родословной и найдется парочка великих магов, я никогда не стремился пойти по их стопам. Семья и наследие в доме Хантеров никогда не ценились: даже когда мои родители были еще живы, мама предпочитала баловаться виски – только оно могло усмирить голоса в ее телепатическом мозге; а папа постоянно находился в разъездах, пока не умер от рака, когда мне исполнилось двенадцать. Найтстоун неизбежно стал моим домом, а Сайлас – братом, потому что проводил в этом гребаном кампусе не меньше времени, чем я. Однако я жил здесь, потому что другого дома у меня не осталось, а Стоун – потому что его отец всегда был эгоцентричным, заносчивым трудоголиком.

Сайлас узнал о тайном обществе лордов еще до того, как мы приступили к учебе. Он задался целью однажды возглавить этот орден, руководить им, занять место на вершине, чтобы почувствовать то, чего отец ему не давал: признание. Восхищение, власть, право голоса. Пусть Сайлас никогда с этим не согласится, но, по сути, он просто гонится за одобрением своего отца – и я могу его понять. Будь мой отец жив, я бы тоже хотел, чтобы он мной гордился.

Черт, звучит депрессивно. Пришло время для косяка.

– Мне нужен перерыв. Выйду на свежий воздух после следующего, – сообщаю я Тайлеру, который вместе со мной расположился на первом уровне башни и допрашивает тех, кому удалось освободиться от наручников и выйти из подвала.

Мы оборудовали здесь, в башне, целых три зала для собеседований, чтобы студентам не пришлось стоять в очереди. После мы отправляем их наверх к Сайласу и Логану, которые занимаются заключительным уровнем отбора, прежде чем все лорды, леди и претенденты, дошедшие до этого этапа, соберутся вместе, чтобы должным образом завершить вечер.

– Ладно. Внизу все равно скоро закончится время. Им осталось не так много, – отвечает Тайлер, поглядывая на свои «Ролексы». – Последние, наверное, уже паникуют.

Он не может сдержать ухмылки. За сегодня Тайлер уже трижды сказал мне, что предпочел бы сидеть в подвале и наблюдать за тем, как трусливые малолетки готовы наделать в штаны от страха.

Брик – наш единственный телепат – заставляет новичков внизу думать, что они пропитаны бензином, хотя на самом деле это всего лишь вода. А огонь, с которым возится Уайатт, даже не горячий. Однако то, как кандидаты борются за жизнь, помогает нам отделить зерна от плевел, демонстрируя, кто сохраняет спокойствие даже в экстремальных ситуациях. Кроме того, мы узнаем, насколько развиты их магические способности. Те, кто с треском провалится, будут отсеяны сразу после первого этапа.

Стук в дверь возвещает нас о следующем претенденте.

– Входи! – объявляет Тайлер и натягивает на лицо маску из черного жесткого пластика с небольшими отверстиями для глаз и носа. Я тоже проверяю, правильно ли сидит моя маска, и надеваю на голову капюшон черной толстовки, после чего в комнату, спотыкаясь, входит следующий кандидат. На этот раз девушка.

Сначала я замечаю только ее мокрые темные волосы, потому что она оглядывается в коридор. Мы намеренно пригласили всего несколько девушек, потому что нам нужна еще одна леди, а первокурсниц Сайлас продолжал отвергать.

Но попробовать стоит, даже если он, скорее всего, не позволит ни одной из них пройти последний этап.

– Заходи и садись, – приказывает Тайлер. Мы стараемся звучать как можно холоднее и пренебрежительнее. Запугивание кандидатов – часть программы.

Когда девушка поворачивается и направляется к стулу напротив нас, ее взгляд пронзает меня, словно молния. Мне приходится приложить все усилия, чтобы, как полный идиот, не назвать ее имя или не выдать себя еще каким-нибудь образом. Я поспешно хватаю со стола ручку, чтобы занять руки.

Черт, что она здесь делает?

Мы точно не отправляли приглашение Хэйден. Насколько нам с Сайласом известно, за три недели пребывания в академии она так и не открыла в себе никаких магических способностей.

Но как тогда она смогла выбраться из подвала?

– Твое имя? – спрашивает ее Тайлер. Он полностью провел последние несколько допросов, поэтому вряд ли удивится, если следующие четыре минуты я буду нем как могила.

Трабл не должна узнать, что под маской скрываюсь я.

– Хэйден Скотт. Гм, что... что случилось с теми, кто остался внизу? Мой друг... я... – заикается она. Хэйден продолжает оглядываться по сторонам, будто что-то разыскивая или ожидая, что кто-то появится. Как и все остальные, она промокла с ног до головы, одежда прилипла к ней, как вторая кожа, а волосы свисают на лоб влажными прядями, которые она постоянно откидывает.

– Не волнуйся, с ними все в порядке. Тех, кто не успеет освободиться, отправят обратно в комнаты общежития.

– Х... хорошо, – бормочет она, потирая запястья. Они красные и воспаленные. Должно быть, наручники сильно натерли ей кожу.

Она нарушила правила и вышла из подвала без использования магии? Нет, Уайатт и другие лорды не позволили бы ей уйти так просто. Они бы ее остановили.

– Хэйден Скотт. Тебя нет в списке... – Тайлер отрывает взгляд от бумаг, лежащих перед нами, и в недоумении поворачивается ко мне.

– Но я получила приглашение. Кто-то вытащил его из моей куртки, пока меня тащили сюда, – отвечает девушка. Кажется, к ней вернулось самообладание.

Я делаю Тайлеру знак, чтобы он продолжал допрос. Позже я выясню, кто, черт возьми, подсунул приглашение Хэйден. В сущности, это мог быть только Сайлас, но зачем?

– Поделись с нами своим пикантным секретом, Хэйден, – продолжает Тайлер, переходя к сути нашего допроса.

– Простите?

– Ты не перейдешь на следующий этап, пока не расскажешь нам что-то, чего никто другой о тебе не знает. Что-то личное, интимное или стыдное.

– Гм... – Хэйден смотрит на нас в недоумении. Она бледнеет, но паника, которую я отчетливо распознавал в ней раньше, кажется, утихла и уступила место чему-то другому. Стыд? Упрямство? – У меня кое-что было с Айзеком Хантером? – спрашивает она, и я чудом не издаю ни звука.

Тайлер едва не лопается от смеха. Ручка, которую я последние несколько минут вертел между пальцами, издает глухой треск, когда я сжимаю ее слишком крепко.

Это первое, что пришло ей в голову в ответ на заданный вопрос?

– Ну, этот секрет можно отнести и к интимному, и к стыдному, но он не считается, – весело возражает Тайлер. – Мышонок, за время учебы здесь почти у каждой кое-что было с Айзеком Хантером.

Я подавляю рычание и сжимаю зубы.

Щеки Хэйден розовеют, и я вынужден признать, что немного скучал по этому. С тех пор как полторы недели назад я показал ей наше видео, мы с Хэйден не разговаривали. Она держится от нас подальше, как я и сказал. Стычки между ней и Сайласом прекратились. Она больше не вступает на путь конфронтации, чего мы и добивались, но почему-то... это не совсем то, чего хочу я.

С тех пор как Хэйден начала нас избегать, все стало скучным. Вцепляться ей в волосы, запугивать ее, угрожать, а после все равно подминать под себя было как-то... забавно.

– Расскажи что-нибудь другое, Хэйден, – предлагает ей Тайлер.

На лице у Хэйден написано, что она думает об этом разговоре. Она, как и я, не в восторге от происходящего, но мы ее не отпустим, пока она не расскажет нам что-нибудь дельное. Так бывает с каждым, кто сует свой нос в дела Ордена. Неважно, действительно ли Хэйден получила приглашение или пробралась сюда каким-то другим способом. Она здесь. Для перестраховки лорды собирают секреты. Никто не захочет, чтобы его тайна стала достоянием общественности, а потому мы можем использовать ее для шантажа. Те, кто претендует на место среди лордов, обычно стремятся попасть в политику или занять важный пост и не хотят, чтобы кто-то копался в их грязном белье. Обычно секреты не серьезнее, чем пара секс-скандалов – мало у кого есть тайны, из-за которых можно отправиться за решетку. Однако некоторые из них настолько мрачные и болезненные, что темная часть меня на время перестает чувствовать себя одиноко.

Возможно, именно поэтому я и присоединился к лордам. У каждого здесь есть скелеты в шкафу, и каждый знает самую темную сторону другого.

С еще большим нетерпением я жду следующего ответа Хэйден, хотя до сих пор не имею ни малейшего представления о том, как она сюда попала.

– Итак? – с нажимом спрашивает Тайлер, у которого явно заканчивается терпение.

– Мои родители мертвы? Не знаю, у меня нет никаких секретов! – восклицает она, и я вижу, как ее твердый панцирь дает трещину.

– Это тоже не то. Мертвые родители – это печально, но не скандально и не интересно. Нам нужны пикантные подробности. Что-то такое, о чем ты не рассказывала никому в кампусе, – продолжает Тайлер. Он тоже почувствовал, что впереди еще много всего интересного.

Карие глаза Хэйден мечутся между нами. Она выглядит недовольной, прямо-таки взбешенной, потому что понятия не имеет, что мы хотим от нее услышать. Ее челюсть сжимается. Я задерживаю дыхание, видя, что она вот-вот расколется.

– Ладно, черт с вами, – наконец рявкает она, пронзая нас взглядом. – Я девственница, этого достаточно?

26

Хэйден

Мои слова эхом разносятся по маленькой комнате. Чувствуя раздражение, я откидываюсь на спинку стула и скрещиваю руки на груди.

Тишину нарушает треск, и я смотрю на парня, сидящего справа от того, что успел надоесть мне со своими глупыми вопросами. Второй же до сих пор не произнес ни слова и не издал ни звука. Теперь я опускаю взгляд на руки студента, в которых он держит обломки карандаша – секунду назад парень вертел его в пальцах под столом.

Человек в маске, который меня допрашивал, прочищает горло:

– Это правда? Скажи, сколько тебе лет?

– Да, конечно, это правда. Мне девятнадцать, не то чтобы мне было сорок и я никогда не целовалась.

Хорошо, что оба парня в масках. По крайней мере, я не вижу их удивленных взглядов. Они, наверное, смотрят на меня так, будто я восьмое чудо света.

– Могу я, наконец, отправиться на поиски своего друга?

– Сейчас тебя отведут на третий этап отбора, – отвечает первый, отмечая что-то в лежащем перед ним листе бумаги. – После этого ты сможешь встретиться с другими кандидатами, которые тоже пройдут в финальный раунд.

Не могу поверить, что выбраться отсюда мне помогла именно эта деталь моей личной жизни. Типичные мужчины. Их интересует только секс или женщины, у которых его еще не было. Но лучше уж так, чем рассказывать им, кем был мой отец.

– Я провожу ее, – неожиданно говорит парень справа, поднимаясь из-за стола.

Я смотрю на него в замешательстве. Мало того, что этот парень впервые сказал что-то с тех пор, как я вошла в комнату, так еще и... он кажется мне знакомым. Однако его лицо полностью скрыто от меня маской. Как и тот, другой, этот человек одет в черную толстовку с капюшоном, скрывающим его волосы. Высокая спортивная фигура могла бы принадлежать кому угодно... но этот голос.

– Иди за мной, – рычит он и в следующее мгновение рывком поднимает меня со стула. Прежде чем я успеваю понять, что происходит, он вытаскивает меня из комнаты, слишком растерянную, чтобы сопротивляться.

Мы оказываемся на узкой винтовой лестнице, которая, похоже, ведет в башню, и парень грубо тянет меня за собой по ступенькам. Затем он открывает неприметную деревянную дверь, берет из коридора факел и вталкивает меня в темную комнату.

– Эй, ты что делаешь? – возмущаюсь я. К счастью, ко мне постепенно возвращается способность говорить.

Человек в маске закрывает за собой дверь и заходит в комнату следом за мной. Я инстинктивно отступаю. Два шага, три. Я не успеваю отойти далеко, как вдруг ударяюсь спиной обо что-то твердое, и сверху на меня осыпается пыль. Боковым зрением я замечаю, что мы находимся в небольшой библиотеке. Вокруг нас громоздятся старые, покрытые пылью книжные шкафы.

– Не прикасайся ко мне! – предупреждаю я, когда парень подходит настолько близко, что может до меня дотронуться. В этом заключается третий этап процесса отбора? Противостоять одному из них? Или оказать ему сексуальные услуги?

– Какого черта ты здесь делаешь, Трабл? – шипит человек в маске и срывает темный капюшон с головы, открывая взору копну светлых волос.

Сердце шумно колотится у меня в груди.

– Айзек? – спрашиваю я без особой уверенности, потому что его голос звучит немного иначе, чем обычно. Немного темнее, немного грубее, немного злее. Кроме того, я не хочу, чтобы это оказался Айзек, потому что это означает, что он слышал каждое мое слово. Он слышал, что я девственница. Мои щеки начинают пылать.

– Веснушка, я задал тебе вопрос. – Парень делает последний шаг ко мне и свободной рукой сдвигает маску на волосы, открывая лицо, которое в свете факела мерцает белым золотом. Его голубые глаза сверкают, словно сапфиры. – Какого черта ты здесь делаешь? Тебе не отправляли приглашение. Как ты вообще выбралась из подвала и, черт возьми... к чему эта ложь? Пытаешься дать Сайласу еще одну возможность публично тебя унизить?

Значит, Сайлас тоже где-то здесь. Я была права. Он – один из лордов. Они и есть лорды.

– Твой друг сказал правду, и там, в подвале, никто не пострадал?

– Ты проигнорировала все мои вопросы, почему я должен отвечать на твои? – фыркает Айзек.

– Хорошо. Тогда я буду отвечать после каждого твоего ответа, – решительно предлагаю я, чтобы положить конец этой дискуссии. Мне просто необходимо узнать, что с Джином все в порядке и что он не сгорел из-за меня. До сих пор не могу понять, что случилось в подвале, но точно помню, что огонь был направлен прямо на нас.

Айзек поднимает брови. Я замечаю, что он все еще стоит очень близко ко мне, но это меня больше не беспокоит. Черт возьми, Хэйден, не забывай, что они сделали с Кьярой! Они больше, чем просто подлые, злые парни. Они действительно могут быть опасны.

– Это был не бензин, а просто вода, – отвечает Айзек. Он поднимает прядь моих влажных волос, вертит ее между пальцами и выжимает несколько капель. На самом деле, с тех пор как я вышла из подвала, запах бензина полностью исчез. – А огонь Уайатта не настолько горячий, чтобы кого-либо обжечь. Он знает, что делает. Мы просто хотели испугать новичков.

Что ж, у них это получилось. Несколько секунд я искренне думала, что мы с Джином умрем.

– Претендентов на что? Речь идет о том, чтобы вступить в ваш клуб?

– Моя очередь задавать вопросы, – отрезает Айзек, недоверчиво качая головой. – Как ты вообще попала сюда без приглашения?

– Я только что сказала твоему другу, что у меня есть приглашение. Но видимо, его мне подбросил не ты, – предполагаю я.

– А как ты выбралась из подвала? – хмуро спрашивает он.

Я поджимаю губы. Все это время я и сама задавалась тем же вопросом. Внезапно я оказалась на ступеньках винтовой лестницы, больше не привязанная к стулу. Она привела меня к другому человеку в маске, который в свою очередь проводил меня до комнаты Айзека. Все произошло само по себе. Без моего участия. Возможно, меня попытался спасти кто-то из оставшихся студентов? Может, кто-то из них телепортировал меня из подвала?

– С помощью магии, – блефую я и задаю Айзеку следующий вопрос, прежде чем он сам успеет спросить меня о чем-либо еще: – Вы с Сайласом и остальными лордами использовали Кьяру Бейкер и порезали ей лицо, чтобы испить ее кровь?

Айзек открывает рот и отступает назад, словно я держу в руках пистолет.

– Что?

Я сглатываю.

– Ты меня понял. Я знаю, что происходит...

Я не успеваю договорить, когда внезапно с громким грохотом распахивается дверь, привлекая наше с Айзеком внимание.

В проеме появляется студент в маске, правда, не в толстовке с капюшоном, а в черной рубашке. Он захлопывает за собой дверь и направляется к нам.

– Какого черта ты делаешь? – рычит он, и от этого голоса мое сердце делает сальто назад. Только один человек в мире может звучать так пренебрежительно и холодно одновременно. Сайлас. – Ты должен приводить ко мне кандидатов, а не развлекаться здесь с этой соплячкой, пока мы все работаем! – На последних словах его голос срывается, что заставляет меня вздрогнуть. Я часто видела, как Сайлас злится, но он никогда не выражал недовольство вслух. Стоун всегда держал себя и свой голос под контролем.

До этого момента.

– Я с ней не развлекаюсь, – выдавливает Айзек сквозь стиснутые зубы. – Она каким-то образом смогла проникнуть сюда и пройти испытание, утверждая, что получила приглашение. Полагаю, за этим стоишь ты. Кроме того, она знает о... – Он прерывается.

– Обо всем, – добавляю я, расправляя плечи. – О лордах. О ваших ритуалах магии крови. От Кьяры. – Я делаю несколько шагов в сторону прячущегося под маской Сайласа, чтобы показать, что не боюсь его. Сейчас мой страх стал даже меньше, чем раньше, хотя, возможно, это глупо и вызвано адреналином, бурлящим в моих венах. Полторы недели я старалась держаться подальше от них и их игр, и вот, наконец, мы снова оказались в одной комнате. Втроем.

От этой мысли у меня по спине пробегает дрожь, от которой становится одновременно и жарко, и холодно. Возможно, я окончательно сошла с ума, но чувствую себя так, словно нахожусь в самой высокой точке американских горок, сидя в первом ряду, и готовлюсь к свободному падению. Искрящаяся смесь страха перед неизбежным и чистой эйфории.

– То, что вы играете со мной и по очереди засовываете языки мне в горло или куда-то еще, вовсе не означает, что я не замечаю того дерьма, что вы вытворяете. Тебе не ослепить меня своими идеальными губами и жаркими поцелуями. – Черт, меня немного занесло, но, по сути, я права: они смущают меня и мои гормоны, но, несмотря на это, я не собираюсь закрывать глаза на то, что они делают с другими. На то, что они сделали с Кьярой.

– Стоп, что? – спрашивает Айзек, резко повернув голову ко мне. – По очереди засовываем языки в горло... Минуточку. – Он смотрит на Сайласа так, словно узнал, что его лучший друг планирует ядерную войну.

– Понятия не имею, что несет эта дрянь, – выдавливает он. – Она, похоже, совсем чокнулась. Я бы скорее отрезал себе язык, чем засунул его в ее рот.

Внутри меня поднимается гнев. Мои ноги начинают жить собственной жизнью. Я уверенно шагаю к Сайласу и срываю с его головы маску, чтобы он не мог прятаться за этим дурацким пластиком, когда так нагло лжет.

Каменное, безэмоциональное выражение его лица становится последней каплей в чаше моего терпения. Я упираюсь руками в твердую, как сталь, грудь Сайласа, словно в попытке оттолкнуть его от себя, которая, конечно же, не срабатывает.

– Можешь отрицать это сколько угодно, чертов ублюдок, но это ты меня поцеловал! А не наоборот!

Я была уверена, что Сайлас намеренно пытается поставить меня в неловкое положение, но растерянность Айзека не укладывается в эту версию.

Я смотрю на светловолосого мага земли, который, кажется, совсем запутался. Почему Сайлас хотел сохранить наш поцелуй в секрете от Айзека? Они могли бы вместе надо мной посмеяться. Посмеяться над тем, что я позволила этому случиться. Что они могут манипулировать мной, словно придавая мягкой глине необходимую форму. Что они делают меня... слабой. Да, я действительно слабею, когда они подходят ко мне слишком близко и заставляют почувствовать себя желанной. Но в те моменты, когда они бросают мне вызов, угрожают и смотрят так, будто хотят убить, я становлюсь чертовски сильной.

Так и сейчас. Я чувствую, что могу свернуть горы. Или чью-то шею. Я с удовольствием оторвала бы Сайласу его огромные яйца и повесила их ему же на шею. Он трус, раз боится признаться в поцелуе со мной. Похоже, он посчитал, что я придам этому событию слишком большое значение.

– Я не настолько наивна, чтобы считать, что один поцелуй равносилен предложению руки и сердца, – шиплю я, переводя взгляд с одного на другого и уделяя особое внимание Айзеку. Неужели он думает, что может полюбить девушку, если осмелится поцеловать ее по-настоящему? Для него это слишком романтично по сравнению с оральным сексом? Поэтому он не хотел целовать меня в губы? – Не знаю, в чем твоя проблема, но я не из тех девушек, которые думают, что после одного поцелуя люди сразу становятся парой или кем-то вроде того. Это просто поцелуй, что-то чисто физическое. Он ничего не значит...

Вдруг Айзек делает шаг ко мне, и невысказанные слова растворяются в воздухе. Я смотрю на него затаив дыхание. В его ясных голубых глазах мерцает огонь факела, который он все еще держит в руке. Раньше его глаза не были такими ясными? Похоже, сегодня он не под кайфом. Мне слишком нравится его пронзительный взгляд. Затем мое внимание переключается на полные губы.

Интересно, Айзек целуется так же, как Сайлас? Так же напористо и страстно?

Нет, Хэйден, выбрось это из головы. Твои мысли совершенно точно не должны двигаться в этом направлении.

– Она возомнила себя экспертом, который способен отделить чувства от секса? – не отводя от меня взгляда, спрашивает Айзек у Сайласа. На его губах играет хищная ухмылка, будто мои слова пробудили в нем неприличные мысли. – Жаль, что ты не видишь ее в роли леди. Или ты передумал и потому ее пригласил?

Айзек стоит так близко ко мне, что я оказываюсь безнадежно зажата между ним и Сайласом.

– Я с первого дня говорил тебе, что она – маленькая подстилка, – отвечает Сайлас. Я поворачиваюсь к нему. Что-то в лице Стоуна изменилось, оно больше не кажется таким холодным и безэмоциональным. Мою кожу начинает покалывать, когда слова Айзека пробиваются сквозь вату в моей голове. Их леди? Что это значит? – Но подстилка бесполезная и бездарная. Ей не место среди нас, – еще жестче продолжает он, заставляя мое сердце сжаться. – Я думал, мы уже решили этот вопрос, Айзек. Я ее не приглашал. Но если ты хочешь ее, можешь сделать это прямо здесь и сейчас, мне все равно. Я больше не хочу слышать об этом ни единого звука.

Подождите, подождите, что?

Здесь и сейчас?

Я тут же оглядываюсь на Айзека, и, чтобы произнести хоть одно слово, мне приходится сглотнуть ком в горле. Он ведь воспринял слова Сайласа как шутку, правда? Кроме того, я не хочу, чтобы кто-то из них снова ко мне прикасался, потому что лорды – опасные, жестокие ублюдки!

Постепенно объективные причины держаться от них подальше просачиваются сквозь созданный моими гормонами густой розовато-красный туман, и я отрываюсь от похотливого взгляда Айзека, который, похоже, всерьез обдумывает предложение Сайласа.

– Никто из вас не будет со мной спать! – отрезаю я. Фраза звучит слишком громко, но я рада, что вообще смогла ее произнести. – Вы что, не слышите меня? Я знаю, что вы сделали с Кьярой. В лесу, на каменном алтаре! Вы связали ее и изнасиловали. И вы за это заплатите. Каждый из вас, лордов...

Внезапно меня хватают за горло, и я хриплю, не в состоянии договорить фразу. Пальцы Сайласа на шее для меня не в новинку, но на этот раз он не собирается ослаблять хватку.

Его темно-карие глаза смотрят мне прямо в душу.

– Предлагать себя нам, потому что ты – дешевая подстилка, – это одно. Я позволю Айзеку повеселиться, если после он наконец сможет выбросить тебя из головы. Но угрожать нам – это нечто совершенно иное. Я думал, мы уже прояснили этот вопрос, или ты слишком глупа, чтобы понять?

– Отпусти ее, Сай.

– Прекрати ее защищать. Что ты, черт возьми, в ней нашел?

– Она умрет, если ты ее не отпустишь!

На несколько секунд, которые кажутся вечностью, время замирает. Ничто не двигается. Особенно пальцы Сайласа. Мое поле зрения становится все уже и уже, перед глазами пляшут черные точки, а кислород в организме заканчивается. Айзек прав: я не знаю, сколько еще смогу продержаться.

Внезапно пальцы Сайласа разгибаются, и у меня подкашиваются ноги. Я падаю на колени, схватившись за ноющее горло, и втягиваю в легкие так много воздуха, что кружится голова.

Прежде чем я снова могу нормально дышать, Айзек возвращает меня в вертикальное положение. Но его хватка на моем плече не дружеская, а почти такая же грубая, как у Стоуна.

– Сайлас зашел слишком далеко, но и ты тоже, – рявкает он, отчитывая меня, словно маленького ребенка. Он передает факел своему другу, а свободной рукой хватает меня за подбородок, чтобы повернуть мое лицо в свою сторону. Мое дыхание не успевает выровняться, когда я смотрю ему в глаза. Взгляд Айзека больше не ясный и не искрящийся от вожделения, а чертовски злой. – Я пытаюсь остановить Сайласа, чтобы он не причинил тебе боль, а ты мне мешаешь. Тебе, похоже, нравится, когда тебя душат или топят. Ты жаждешь смерти? Поэтому выдумываешь все это дерьмо?

– Ничего я не выдумываю!

Он отрывисто смеется, качает головой и отпускает мой подбородок.

– Ты правда считаешь, что мы стали бы преследовать какую-то студентку против ее воли? Мы кто угодно, но точно не насильники.

– Особенно в отношении жалких стипендиаток, – презрительно добавляет Сайлас.

– Так я вам и поверила. Вы не остановитесь ни перед чем, даже перед убийством! Так сказала Саванна, когда предупреждала меня о вас.

– Саванна? – едва слышно спрашивает Сайлас.

Я прикусываю нижнюю губу. Должна ли я чувствовать вину за то, что выдала ее? С другой стороны, я не слишком доверяю Саванне после того, как она шепталась с кем-то обо мне и лордах в лекционном зале.

– Похоже, предупреждение не сработало. Ты все равно ищешь неприятности на свою задницу, – Айзек цокает языком. – Иначе не объяснить, почему ты сюда пришла. Клянусь жизнью, мы ничего не делали с твоей подругой.

Что-то во взгляде Айзека и его словах выводит меня из себя. Неужели он так хорошо лжет? Его слова звучат весьма убедительно.

Я смотрю на Сайласа, мрачные тени в глазах которого не рассеиваются даже от огня факела в его руке. Интуиция подсказывает мне поверить Айзеку: эти парни определенно не святые, но могут ли они быть насильниками?

– Я видела группу голых молодых людей в масках, – бормочу я, пытаясь воскресить в памяти ту ночь.

– Мы не занимаемся сексом в масках. Когда мы собираемся вместе, то делаем это только с нашими леди, а они знают всех нас в лицо. Леди – часть лордов, и им нравится, когда мы берем их все вместе, – отвечает Айзек. – А наш единственный алтарь находится не в лесу, а в ритуальном зале.

Я сокрушенно качаю головой:

– Вы можете говорить что угодно. Почему я должна...

– Мы покажем. – Мрачный голос Сайласа рассекает воздух в комнате, словно нож.

Взгляд Айзека переходит с меня на друга. Брови Хантера приподнимаются:

– Ты хочешь отвести ее туда? Прямо сейчас?

– Я хочу, чтобы она сама увидела, что мы делаем с нашими леди. Тогда, возможно, она прекратит говорить о том, чего не знает.

27

Сайлас

У меня нет ни малейшего представления, что я здесь делаю. Последние полторы недели я старался подходить к делу с ясной головой. Сохранять спокойствие и не поддаваться на провокации со стороны Хэйден. Я в любом случае выйду из ситуации победителем, но хочу, чтобы мой следующий удар был хорошо продуман и задел ее достаточно сильно, чтобы она навсегда исчезла со сцены. Вот почему в последние несколько дней я отступил. Решил отстраниться, чтобы найти решение.

А теперь она ворвалась в наш процесс отбора, знает гораздо больше, чем ей подобает, и обвиняет нас в изнасиловании какой-то жалкой стипендиатки. Как будто я или кто-то из лордов стал бы в такое ввязываться.

Она считает нас ублюдками, которые издеваются над девушками? Видела бы она, как леди умоляют нас.

Я толкаю Хэйден вперед, будто загоняя свинью на бойню. Интересно, как она отреагирует, когда увидит, чем мы занимаемся. Когда столкнется с сексом и похотью. Вряд ли это заставит ее покинуть Найтстоун. Такие, как она, конечно, повидали немало, но большинство девушек все еще проявляют здоровое уважение к оргиям. Я никогда не забуду испуганное выражение лица маленькой потаскушки Найт, когда в первую неделю здесь она застала нас в бильярдной. Мне было крайне приятно вызвать на ее лице смесь стыда, шока и благоговения. В ней что-то изменилось, когда она увидела, как я, а не кто-то другой, был с Роуз. Она не хотела видеть эту сторону меня, и именно поэтому было особенно забавно показать ее ей.

Точно так же и сейчас. Скорее всего, Хэйден не захочет смотреть на то, что мы собираемся ей показать, но это только подстегивает меня. Айзек молча следует за нами. Найт пытается протестовать, но я толкаю ее вперед с такой силой, что она едва не падает, запутавшись в собственных ногах. Ситуация повторяется четыре или пять раз, после чего Хэйден, наконец, затыкается. Значит, она все-таки обучаема.

Когда в ночи проявляются освещенные витражи зала, я ощущаю покалывание на кончиках пальцев. Я не был здесь уже три недели. Я был занят уничтожением Хэйден, а потому мне пришлось на время отвлечься от привычных дел. Тем важнее для лордов становится эта ночь. Стоны и хлопки кожи о кожу слышны даже с улицы. Вечер в самом разгаре.

Кто бы мог подумать, что однажды я войду в это священное место с дочерью Найта?

Я вставляю факел в предусмотренный для него держатель и открываю двустворчатые двери. Они со скрипом распахиваются, и я делаю глубокий вдох, переступая порог. Воздух внутри согрет теплом бесчисленных свечей.

Я хватаю Хэйден за предплечье и тяну ее за собой. Ее вздох и вмиг напрягшееся тело вызывают в моем животе сладостную дрожь. Странно: отвращение к ней в сочетании с грубой животной похотью, которая охватывает нас здесь, смешиваясь в моей груди взрывным коктейлем эмоций. «Коктейлем Молотова».

Еще немного, и здесь что-то загорится.

– Видишь? – спрашиваю я, притягивая к себе непослушную девочку. Я хватаю Хэйден за подбородок и поворачиваю ее голову так, чтобы она смотрела прямо на алтарь в другом конце здания.

Роуз и Эби в своей стихии. Они от души стонут на каменной плите, в то время как лорды, завершившие сегодняшнюю работу, получают свою награду прямо перед кандидатами, которые прошли предыдущие этапы отбора. Новички могут своими глазами увидеть, что ждет их здесь в ближайшие годы. Обе наши леди надели на глаза изящные венецианские маски и в буквальном смысле отдаются в руки магической элиты. Они создают симфонию. Воздух в церкви вибрирует от магической ауры присутствующих. Они словно пульсируют. Обычный человек неспособен увидеть это: даром воспринимать ауры обладают только маги-менталисты. Но научно доказано, что продолжительный, упоительный секс укрепляет и даже усиливает дарованные нам магические силы. Сама природа пропитана чистой магией, она живет в каждом элементе, поэтому чаще всего магам подвластны именно силы стихий. Но природа состоит не только из них. Существует множество древних ритуалов, которые связывают нас с природой иными способами, позволяя ощутить ее истоки.

И такие праздничные действа – один из ритуалов, которые позволяют полностью отпустить себя, отбросить все границы и оковы человеческого разума, избавиться от лишнего и максимально приблизиться к самой сути природы – к магии.

И конечно же, мы, лорды, просто обожаем секс. Кто-то чаще, кто-то реже, но сбросить напряжение полезно каждому из нас.

– Отпусти меня! Я не хочу на это смотреть! – Маленькая потаскушка Найт извивается в моих руках в попытках ослабить хватку, но эта возня лишь вынуждает меня крепче прижать ее к себе.

Ее сопротивление пробуждает во мне что-то, что я сам едва могу контролировать.

– Стой смирно, иначе сама окажешься на алтаре, – шепчу я ей на ухо. – Ты пробралась на наш отбор, а значит, хотела здесь оказаться. К чему теперь скромность, ведь мы исполняем твое желание.

Она впивается ногтями мне руку, но, несмотря на короткую вспышку боли, я не ослабляю хватку.

– Ты отвратителен! Все вы!

Я поворачиваю голову и смотрю на Айзека, который с загадочным выражением лица наблюдает за мной и Хэйден. Похоже, он снова глубоко погружен в свои мысли. Хантер часто становится таким, когда эффект от курения сходит на нет.

– Расслабься, Айзек, – советую ему я. – Ты можешь выйти вперед и показать Хэйден, как заботливо мы обращаемся с нашими леди. – Я чувствую, как девчонка передо мной напрягается. Я с наслаждением наклоняюсь к ее правому уху: – Но ты и сама уже знаешь, как хорошо Айзек владеет своим языком. Кажется, в том маленьком фильме он вовсе не казался тебе отвратительным? И не делал ничего против твоей воли.

Хэйден фыркает и ударяет меня локтем в живот, но это лишь вызывает у меня ухмылку. Мне не нужно смотреть на ее лицо, чтобы почувствовать, как все тело Найт начинает светиться.

– Давай сыграем в небольшую игру, – предлагаю я. – Нужно выбрать, правда или действие. Хэйден, ты первая.

Хэйден

– Ты первая.

Я чувствую дьявольскую улыбку Сайласа, даже не глядя на него. Голос Стоуна смешивается со стонами и вздохами, доносящимися с каменного алтаря и отражающимися от высокого потолка. Каждое из моих чувств переполнено, перевозбуждено и наэлектризовано. Я воспринимаю все настолько остро, что по моему телу пробегает волна мурашек.

В отчаянии я поворачиваю голову к Айзеку, но понимаю, что помощи от него ждать не приходится. Они вдвоем притащили меня сюда и любуются моей реакцией на их логово удовольствий. Они наслаждаются моим стыдом, потрясением и беспомощностью.

В то же время они хотят показать мне: происходящее здесь не имеет ничего общего с тем, что, как мне показалось, я видела в лесу.

Неужели я неправильно сложила кусочки головоломки? Может быть, лорды действительно не имеют отношения к происшествию с Кьярой или они мной манипулируют?

– Выбирай, иначе я выполню свою угрозу и мы позволим тебе на время заменить Эби и Роуз. Или, может быть, ты этого и хочешь?

– Нет, не хочу, – бормочу я, пытаясь отвести взгляд от двух обнаженных девушек, окруженных пятью парнями одновременно, в то время как группа студентов стоит неподалеку и наблюдает за происходящим. Отвести взгляд оказывается непросто, потому что Сайлас не дает мне повернуть голову. – Правда, – быстро отвечаю я, в надежде, что Сайлас не перейдет к выполнению своей угрозы быстрее, чем я успею придумать план. План, как отсюда выбраться. Последние несколько минут у меня не получается противостоять ему физически. Напротив, чем сильнее я сопротивляюсь, тем больше удовольствия он получает от происходящего. Поэтому мне придется сменить тактику.

– Скучно, но предсказуемо, – комментирует он. Губы Сайласа находятся возле моего затылка, и я чувствую, как волос касается его теплое дыхание.

Это не помогает мне избавиться от мурашек.

Почему он так сильно прижимает меня к себе? Моя кожа горит везде, где наши тела соприкасаются, и какая-то часть меня наслаждается этим ощущением.

– Хорошо, тогда скажи нам правду: ты предпочтешь смотреть, как Айзек берет Эби, или сама займешься им, чтобы он перестал быть таким угрюмым?

С моих губ срывается странный звук. Он не может спрашивать об этом всерьез.

– Не забывай, ты все еще в долгу перед Айзеком. Он удовлетворил тебя, но ничего не получил взамен. Итак? – Хотя Сайлас старается звучать равнодушно, от меня не ускользает, что его голос стал немного грубее.

– Черт, Сайлас, – рычит Айзек. – Ты хотел показать ей, что мы не насильники, а теперь сам принуждаешь ее...

– Я никого не принуждаю, – отрезает он. – Пусть просто скажет, что нравится ей больше. А ты в любом случае в выигрыше. Я оказываю тебе услугу.

Самодовольство Сайласа раздражает меня не меньше, чем выдуманная им извращенная игра. Я прекрасно понимаю, о чем думает Стоун. Он считает, что я испугаюсь и накажу себя собственным выбором: мне будет неприятно смотреть на то, как Айзек овладеет одной из девушек. И к сожалению, Сайлас прав. В одном из залов башни я дерзко заявила, что секс – всего лишь физическое взаимодействие, но, несмотря на это, что-то внутри меня противится мысли об Айзеке с другой. Это чувство становится настолько сильным, что я, недолго думая, со всей возможной уверенностью заявляю:

– Я бы лучше сама взяла у него.

Надеюсь, вопрос был чисто теоретическим.

«А что, если нет?» – упрекает меня собственный разум.

Мои щеки пылают, когда Айзек делает шаг вперед и, вскинув брови, окидывает меня внимательным взглядом.

– Мне казалось, ты способна разделять секс и чувства, Трабл? Ты ведь не возражаешь, если у меня что-то будет с другой? – Он произносит это с таким недовольством, будто я сделала неправильный выбор.

– Этого не было в вопросе, – отвечаю я, стараясь контролировать пульс, чтобы не обмякнуть прямо в объятиях Сайласа. – Он просто спросил о моих предпочтениях. И мой выбор... сделать тебе приятно вместо того, чтобы смотреть.

Они тоже слышат, как с каждым следующим словом мой голос срывается все сильнее? Я изо всех сил стараюсь сохранять невозмутимое выражение лица, но внутри меня все пылает. И сгораю в собственном вожделении, которое растет с каждой секундой.

Почему их игра кажется мне такой горячей?

Это настоящий ад. Намного хуже, чем все, что Сайлас когда-либо со мной делал. Лучше бы он снова толкнул меня в Темное озеро или запер в шкафу. Все лучше, чем оказаться зажатой между двумя парнями в секс-гроте. Между студентами, которые унижали меня с самого первого дня здесь, объявили мне войну, ненавидят меня до глубины души – по крайней мере, один из них – и, возможно, увлекаются опасными запрещенными ритуалами, от которых страдают люди.

Они – плохие парни, Хэйден. Но, к сожалению, они способны проделать со мной такое, против чего у меня нет шансов.

– Так чего ты ждешь? Вставай на колени, – требует Сайлас, и его голос льется сквозь меня, словно кипящая лава. Он отпускает меня, и я пошатываюсь от внезапно обретенной свободы движений.

Затаив дыхание я смотрю на Айзека и пытаюсь понять, что скрывается за его взглядом. В его глазах действительно что-то происходит: похоже, он борется сам с собой. Неужели Айзек и правда хочет, чтобы я сделала то, что предложил Сайлас? Черт, мы все понимали, что это было не просто предложение. Как только я ответила на вопрос, Сайлас открыл новый раунд. И на этот раз я выбрала действие.

Словно в подтверждение своих мыслей, я внезапно ощущаю на плечах тяжесть. Ко мне никто не прикасается, но все же меня тянет вниз. У меня подгибаются колени, и я падаю на каменный пол.

Мой пульс учащается. Я понимаю, что это было. Сайлас не впервые управляет моим телом подобным образом, хотя, когда он швырнул меня в шкаф, ощущения были другими. На этот раз движение оказывается более мягким, но в то же время решительным. Мое тело в его руках. Он может дергать меня за ниточки, как марионетку. Но эта пугающая мысль не вызывает у меня паники, а лишь усиливает покалывание в животе.

Что со мной не так?

Вероятно, я и правда схожу с ума, учитывая, что даже не думаю звать на помощь. Хотя вряд ли кто-то здесь стал бы мне помогать: студенты слишком заняты происходящим у каменной плиты, но я и не хочу этого.

Айзек смотрит на меня со странным выражением лица, а затем тяжело выдыхает. Неужели он сражается с самим собой?

Я беспокойно пытаюсь восстановить ровное дыхание.

– Разве теперь не твоя очередь выбирать правду или действие? – тихо спрашиваю я.

Сайлас издает невнятный звук, похожий одновременно на смех и фырканье. Затем позади меня раздается его хриплый голос:

– Мы закончили игру, милая. Не хотим мешать тебе делать то, чего ты так хочешь.

Я тяжело сглатываю и... просто принимаю его решение. Стоя на коленях, я жду, когда Айзек что-нибудь сделает. Или что-то сделать нужно мне? Должна ли я начать первой и... расстегнуть его брюки? Я искоса бросаю взгляд на его промежность. Явная выпуклость подтверждает, что Айзек совсем не против. У сложившейся ситуации есть одно преимущество: я уже видела его без одежды. Мне хотелось прикоснуться к нему в первую же ночь, проведенную у Айзека. Теперь я могу наверстать упущенное, и это не кажется мне неправильным. Конечно, обстоятельства складываются безумные: в нескольких метрах происходит оргия, а сзади стоит Сайлас и наблюдает за нами с Айзеком. Это откровенное сумасшествие, но... почему-то оно тоже чертовски возбуждает.

– Чего мы ждем? – спрашивает Сайлас, чье терпение заканчивается быстрее, чем у меня или Айзека. Не удивлюсь, если он использует свои способности, чтобы ускорить процесс. Однако, наверное, было бы странно, если бы он начал помогать своему лучшему другу раздеваться.

Наконец, светловолосый маг земли начинает двигаться, и его руки скользят к коричневому кожаному ремню, который скрывается под толстовкой. Айзек расстегивает пряжку.

– Ты не против? – спрашивает он, расстегивая брюки и спуская их вниз. Вместе с ними он приспускает и трусы-боксеры, поэтому его возбуждение оказывается прямо передо мной. Почему-то в этот раз оно кажется мне еще сильнее.

Я молча киваю.

– Да ладно, Айзек. Не порть мне удовольствие. Разве ты не можешь просто заткнуть ее громкий рот и покончить с этим? Тебе не нужно спрашивать разрешения – она уже заверила нас, что с удовольствием сделает все, что пожелаешь.

Айзек игнорирует Сайласа и не сводит с меня взгляд.

– Ты уверена? – Кажется, он обращается ко мне, и постепенно я понимаю причину его сомнений. Я уже дважды оказывалась в постели Айзека, и он не колебался, но тогда Айзек не знал того, в чем я призналась сегодня. Теперь же это ясно написано на его лице: Айзек запомнил, что я девственница. В воздухе между нами повисает незаданный вопрос, делала ли я это раньше. Айзеку не нужно спрашивать вслух, я все прочла по его глазам.

Имеет ли это значение? Будет ли для него что-то значить, если он окажется у меня первым, или это только повысит его самооценку?

Чтобы ему не пришло в голову произнести вопрос вслух и выдать мой статус Сайласу, я решаю взять дело в свои руки. Я обхватываю его пальцами.

Одного этого прикосновения оказывается достаточно, чтобы Айзек резко втянул воздух, побуждая меня сжать его крепче и провести вверх-вниз.

Вау. Кожа под моими пальцами мягкая, словно шелк.

Посмотрев последний раз в глаза Айзеку, я наклоняюсь вперед и приникаю губами.

28

Айзек

Сколько раз за последние несколько дней я представлял это лицо с чуть приоткрытыми губами? К сожалению, слишком часто. После ситуации с видео я был уверен, что мне уже никогда не представится шанс.

Ее полные, нежные губы, кажется, были созданы для этого.

Но еще горячее оказывается невинный взгляд, который она бросает на меня снизу вверх.

Я не могу перестать думать о том, что в башне Хэйден сказала правду, хотя сначала был уверен, что ее признание – ложь. Будь она девственницей, вряд ли так легко согласилась бы наблюдать за мной в ее первую ночь в кампусе. А несколько дней спустя она позволила мне большее, хотя, возможно, тогда Хэйден просто была пьяна.

Или она девственница, которая перепробовала все, что можно, с сотней разных парней, но так и не решилась дойти до конца. Учитывая, с какой уверенностью она заявила, что хочет меня, это вполне возможно. Обычно я не возражаю, если у девушки богатый опыт, даже наоборот. Но когда Хэйден обхватывает меня губами и нерешительно принимает, я ловлю себя на мысли о том, насколько невероятно горячо было бы на самом деле стать ее первым.

И я представляю это. Позволяю себе думать, что ее робость и стеснение – не простое притворство, излюбленный прием многих девушек, которые хотят показаться застенчивыми или послушными. Я представляю, что это – настоящая Хэйден, невинная и неопытная. И я, черт возьми, не знаю, что могло бы сделать меня еще тверже.

Я подавляю стон, чтобы не показаться Сайласу и Трабл подростком, дрожащим от малейшего прикосновения. Но кого я обманываю? Удовольствие окажется недолгим, и тогда мое притворство раскроется.

Трабл, похоже, смелеет с каждой секундой, что ничуть не улучшает ситуацию.

А, черт с ним. Я крепко хватаю Хэйден за затылок и вхожу целенаправленными движениями. Я слышу, как Хэйден задыхается и хрипит, но это только подстегивает меня. Я замечаю первые слезы, блеснувшие на темных ресницах.

Но Хэйден оказывается смелой, даже не пытается оттолкнуть меня и позволяет взять инициативу в свои руки. Она позволяет мне осквернять ее в своем темпе, именно так, как я хочу. И черт возьми, мне никогда не хотелось так сильно, как сейчас.

– О да, я хотел увидеть именно это. Маленькая потаскушка вот-вот подавится, – комментирует Сайлас, но я слышу его словно через длинный туннель.

Я полностью сосредотачиваюсь на ярко-красном лице Хэйден, которое с небольшими промежутками времени снова и снова прижимаю к себе. Боже, как она может без практики принимать меня целиком? При этой мысли мой желудок сжимается от ярости.

Значит, Сайлас прав и Хэйден – маленькая подстилка.

– Посмотри на меня, – рычу я, заставляя ее открыть глаза.

Хэйден несколько раз моргает и поднимает взгляд. Ее золотисто-коричневые глаза наполнены слезами, но она выглядит не беспомощной или испуганной, а голодной. Жадной. Ненасытной.

Черт. Мы не можем отвести друг от друга глаз, и в этот момент ад внутри меня достигает апогея. Я словно взрываюсь, ощущая приближение разрядки.

Мне доставляет удовольствие то, как Хэйден рефлекторно щурит глаза и сопротивляется мне, пытаясь отстраниться из-за рвотного позыва. Но темная часть меня крепко удерживает ее, и только тогда я спокойно отстраняюсь и отпускаю затылок Хэйден. Но только для того, чтобы схватить ее за подбородок и дернуть вверх.

Слезящиеся глаза Хэйден вспыхивают, ноздри расширяются, а гортань несколько раз подпрыгивает, но она все же добивается своего – ей удается сдержать все в себе.

Удовлетворенный, я отпускаю Хэйден и смотрю на нее сверху вниз.

– А теперь скажи мне правду, Трабл. Это был твой первый раз?

Я просто обязан это узнать.

Ее взгляд меркнет. Она вытирает рот и подбородок, мокрый от слюны – а возможно, и от слез. Затем Хэйден едва заметно кивает, и напряжение в моем желудке слегка ослабевает. Черт, возможно, это наивно, но я ей верю.

– Неплохо для девственницы, – говорю я, натягивая брюки. Затем мой взгляд переходит на Сайласа, в последние секунды непривычно притихшего.

Будь Хэйден одной из наших леди, то он, вероятно, в конце концов присоединился бы к нам. Однако Сайлас очень разборчив в девушках и находится не в лучших отношениях с Хэйден, поэтому, как я и предполагал, он остался в стороне. Тем не менее я ожидал от него большей реакции, учитывая, что придумал все это именно он.

Его взгляд мрачно блуждает туда-сюда между мной и Хэйден. Я застегиваю ремень и вопросительно поднимаю бровь:

– Тебе не понравилось шоу?

– Что ты подразумеваешь под словом «девственница»? – спрашивает он. – Разве ты сам не имел ее несколько раз?

Хэйден тем временем пытается подняться с колен, но Сайлас толкает ее обратно на пол, положив руку ей на плечо.

– Отвечай! – рычит он.

– Я должен тебе объяснять, что такое девственница с биологической точки зрения? Ничего подобного между нами не было. Сегодня Хэйден доверила этот секрет Тайлеру в качестве залога для лордов.

– И ты купился на эту нелепую сказку?

– Телепат еще не проверил ее слова, но если тебя интересует мое мнение, то это правда. И конечно, ты можешь спросить саму Хэйден, – я указываю вниз на Трабл, которая, явно опешив, стоит на коленях между нами и переводит взгляд с одного на другого.

Дерьмо, как бы мне хотелось прямо сейчас поднять ее и прошептать на ухо, какой хорошей девочкой она была. Просто идеальной.

Если Хэйден не солгала мне в библиотеке старой башни и действительно владеет магией, то она отлично подошла бы на роль нашей леди. Что-то подсказывает мне, что она вовсе не такая ханжа и зануда, какой кажется на первый взгляд. Она просто неопытна и, возможно, слишком напряжена. Но она обучаема – еще как! Возможно, даже согласилась бы на групповые занятия. По крайней мере, ее не смутило, что мы были не одни и что за нами наблюдал Сайлас.

Он фыркает и рывком поднимает Хэйден на ноги. Я опасался, что Стоун прицепится к факту ее девственности, но не могу объяснить злость, с которой он на нее смотрит.

Что она в нем пробуждает? Каким демонам бросает вызов?

Должен признать: глядя на Хэйден, и во мне поднимается что-то темное – иначе я не стал бы так на нее наседать. Обычно я воспринимаю секс как возможность расслабиться самому и удовлетворить потребности девушки. При условии, что это не противоречит моим принципам. На самом деле у меня есть только три правила относительно секса вне сессий с леди. Во-первых, я никогда не трачу на одноразовое развлечение больше семи минут. Иногда это убеждение заходит настолько далеко, что я даже ставлю таймер. Семь минут – идеальное количество времени: не слишком мало, но и не слишком долго. Ладно, маловато, но у меня есть причина, из-за которой я склонен к быстрому сексу, за исключением группового. Здесь мы подходим ко второму правилу, согласно которому я не сплю с одной девушкой больше двух раз. В противном случае наши отношения начинают казаться им чем-то серьезным, а я стараюсь этого избегать. Правило под номером три уже известно Хэйден: я никогда не целую девушек в губы – даже леди. В соприкосновении двух ртов нет ничего такого, что удовлетворило бы мою похоть. Этот принцип помогает сохранять необходимую дистанцию между девушками и мной.

Я до сих пор не могу поверить, что из всех людей в мире Сайлас поцеловал именно Хэйден. С другой стороны, я уже давно прекратил попытки понять, что творится у него в голове.

– Значит, тебя и правда еще никто не брал, – рычит он и внезапно с силой отталкивает ее от себя.

Что я пропустил? Что она ему сказала?

Со смешанными чувствами я наблюдаю, как Сайлас берется за ремень и расстегивает пряжку.

– В таком случае мы это исправим. Подними юбку и повернись.

Сайлас

Маленькая подстилка Найт – ой, простите, девственница Найт – смотрит на меня так, будто я опрокинул ей на голову ведро ледяной воды. Забавно, потому что я чувствую себя точно так же. Эта подробность о ней – предположим, правдивая – застала меня врасплох. И что-то в этом меня беспокоит. Чрезвычайно. Последние несколько недель мне доставляло удовольствие называть ее подстилкой, а она вела себя как одна из них. Даже позволила Айзеку грязно собой воспользоваться. Поэтому, если на самом деле она все еще не подстилка, то самое время сделать ее таковой.

Такая, как она, не заслуживает носить столь невинный ярлык. Она должна быть такой же грязной и никчемной во всех отношениях, как грязь у меня под ногами.

Хэйден не подчиняется, и я принимаю решение помочь ей. С помощью магии я переворачиваю ее тело и толкаю к ближайшей скамье. Она громко всхлипывает и поворачивает ко мне голову, но я не желаю видеть испуганный взгляд ее невинных оленьих глаз. Ей не удастся меня обмануть. Легкого движения руки достаточно, чтобы развернуть ее голову и больше не позволить ей пошевелиться.

– Сайлас, что ты делаешь? – сквозь стиснутые зубы шипит Айзек, но я игнорирую его.

Я спускаю брюки с бедер и направляюсь в сторону Хэйден. Было неплохо наблюдать за тем, как она чуть не подавилась Айзеком. Но страх, который теперь наполняет ауру Хэйден, заставляя ее мерцать красным светом, еще лучше.

Видел бы ее сейчас ее отец... Знал бы ее отец, что я собираюсь сделать с его невинной, милой маленькой принцессой. Лишить ее девственности – не то же самое, что лишить жизни, но осознание того, что я осквернил дочь Сэмюэла и разорвал в клочья ее невинность, чертовски приятно.

Я встаю позади нее. Одним движением пальца раздвигаю ее ноги с помощью магии и задираю плиссированную юбку. И хотя мне совсем не хочется смотреть на ее зад, перед глазами все равно вспыхивает обнаженная кожа, и мое внимание ненадолго задерживается на упругих бледных ягодицах. Меня всегда привлекали красивые круглые задницы. Кроме того, на Хэйден темно-синие стринги, выставляющие напоказ слишком много для девственницы.

– Внутри ты – уже давно развратная, не так ли? Пришло время стать ею биологически.

– Сайлас, прекрати это дерьмо. Ты достаточно запугал ее. Ты получил то, что хотел! – Айзек подходит ближе и даже осмеливается меня толкнуть.

Он не имеет ни малейшего представления о том, чего я действительно хочу. О том, что я хотел сделать с Хэйден Найт с тех пор, как она зашла в ворота кампуса. Признаю, брать ее никогда не входило в мои планы. Я не хотел подвергать себя такому испытанию. Но иногда на тропе войны приходится идти на жертвы. Я готов пожертвовать собой ради единственной цели – лишить невинности дочь Сэмюэла. После этого я отмоюсь до блеска – но сначала хочу увидеть ее кровь.

– Сайлас, чувак!

– Не лезь! – кричу я и взмахиваю левой рукой – в тот же момент Айзека отбрасывает от меня, и он отлетает на несколько метров. Понятия не имею, где он приземлился, но сейчас мне нет до этого дела.

– Сайлас, пожалуйста! Не так! Отпусти меня! – скулит потаскушка Найт.

Обеими руками я хватаю ее стринги и стягиваю их вниз. Затем просовываю руку между ее ног и для проверки один раз провожу. Не поймите меня неправильно, мне все равно, готова она или нет. Второй вариант даже предпочтительнее – в конце концов, я не хочу доставлять ей удовольствие.

– Ты бы предпочла, чтобы тебя лишил девственности Айзек? – насмешливо спрашиваю я, притянув к себе голову Хэйден так, что мои губы коснулись ее уха. Должен признать, от нее приятно пахнет. Холодный пот и соленые слезы дополняют ее фруктово-сладкий малиновый парфюм или что там еще она использует? Может, шампунь?

– Отпусти меня! – выдавливает Хэйден сквозь слезы.

Конечно, я об этом не думаю. Я вдыхаю аромат ее волос и одновременно на опускаюсь ниже. Она сопротивляется. Хотя магия удерживает ее на месте, ей удается достаточно напрячь мышцы, чтобы не пропустить меня внутрь.

– Расслабься, детка, иначе будет больно, – шепчу я ей на ухо, наслаждаясь этой мыслью, и прижимаюсь к ее заду, в то время как моя правая рука остается.

Может, заставить ее немного подергаться? Я слегка ослабляю цепи своей силы, чтобы дать Хэйден чуть больше свободы движения. И тут же ощущаю, как ее тело сопротивляется, извивается и пытается меня оттолкнуть. Думаю, мне больше не нужно использовать магию. Без нее гораздо веселее. Я чувствую, как пульсации уже доставляют мне дискомфорт, и я с нетерпением жду, когда, наконец, смогу наполнить ее. Осквернить. И причинить боль.

О, надеюсь, она будет кричать.

– Да ладно, детка, это все, на что ты способна? – спрашиваю я, полностью отпуская свою магию.

29

Хэйден

Я четко ощущаю момент, когда Сайлас возвращает мне власть над собственным телом, но это не значит, что он меня отпускает. Он крепче, чем когда-либо, держит мои волосы и оттягивает голову назад. Палец другой его руки уже почти проник внутрь. Я чувствую давление, и сопротивление только усиливает боль – но, несмотря на это, я замечаю, что становлюсь все более возбужденной.

Проклятье. Стоит мне расслабить мышцы, и Сайлас, скорее всего, сможет легко скользнуть внутрь. Айзек и все, что сейчас делает Сайлас, вызывают в моем животе сладкое томление. Было бы облегчением позволить ему войти – но тогда он выйдет из ситуации победителем. Тогда Сайлас украдет не только мой первый поцелуй, но и первый раз, и будет напоминать мне об этом до конца моих дней. Я знаю, что после этого больше никогда не смогу посмотреть на себя в зеркало, и именно поэтому так упорно сопротивляюсь.

Сайлас – последний человек на планете, который сможет меня заполучить.

Поэтому я бью его локтем в ребра, пытаюсь наступить ему на ноги и упираюсь всем телом, чтобы оттолкнуть его от себя. Но мои попытки вырваться, кажется, только распаляют его еще сильнее. Я чувствую его позади себя. И ощущается он чертовски приятно.

Боже, каково это – почувствовать его на своей коже? Позволить ему заполнить меня?

Черт возьми, Хэйден, нет!

– Отойди от меня! – изо всех сил выкрикиваю я и резким движением откидываю голову назад.

Боль заставляет меня коротко взвыть. На мгновение перед глазами появляются звездочки, но оно того стоит: Сайлас чертыхается и отпускает меня. Спустя секунду я освобождаюсь и разворачиваюсь.

Сайлас держится за нос, из которого льется кровь. Его глаза полыхают огнем, черным, словно смоль. Он опускает руку и собирается снова подойти ко мне, как вдруг перед Сайласом возникает копна светлых волос и сбивает парня с ног. Мне приходится несколько раз моргнуть, прежде чем я узнаю Айзека, который борется со Стоуном на полу. Он бьет Сайласа в висок с такой силой, что на мгновение веки телекинетика смыкаются.

– Айзек! Что ты делаешь? – кричу я. Не знаю, на кого направлен мой страх. Я беспокоюсь за Айзека? За себя? Сайласа?

– Проваливай, Хэйден. Уходи. Беги. Убирайся отсюда! – приказывает он, стоя на коленях над телом Сайласа. – Я прослежу, чтобы он не пришел за тобой. Запри комнату. Закрой все окна. Никому не открывай дверь сегодня ночью, поняла? А теперь вперед!

Я поспешно нагибаюсь за нижним бельем, висящим между лодыжками, и возвращаю его на место. Колени кажутся мягкими, словно желе, но ноги все же меня слушаются, хотя остальное тело никак не может понять, что происходит. В ушах звенит, когда я, спотыкаясь, бегу к двери. Часть меня хочет остаться здесь, оттащить Айзека от Сайласа и попытаться спокойно во всем разобраться, но я понимаю, насколько это нелепо. Кипящий гнев Сайласа никогда не будет похоронен под мирным флагом. Сегодня он ясно дал это понять.

Когда я, пошатываясь, выхожу наружу и холодный ночной воздух касается моих горячих, мокрых от слез щек, я постепенно начинаю осознавать произошедшее. Сайлас хотел взять меня из ненависти, лишить девственности, хотя я четко кричала «нет».

Его это не волновало.

Его возбуждало мое сопротивление.

То, что я этого не хотела, его только подстеги-вало.

Я медленно прохожу еще несколько метров, пока не добираюсь до леса, а затем хватаюсь за одно из деревьев. Я прислоняюсь к стволу, наклоняюсь вперед, и меня рвет в кусты. Все, что я проглотила за последний час, выходит наружу вместе с желудочной кислотой.

Черт, у него почти получилось. Сайлас Стоун чуть меня не изнасиловал.

* * *

За последние несколько дней в Найтстоуне я заметила, что в пять часов утра в душевых нет ни души. Особенно в выходные. В старших классах я почти каждый день тренировалась перед уроками, поэтому привыкла вставать рано. Хотя этой ночью я и без того едва смогла сомкнуть глаза.

Я позволяю холодной воде струиться по обнаженному телу и смотрю на выложенную белой плиткой стену. Перед моим мысленным взором снова и снова возникают картины сегодняшней ночи, но я чувствую себя сторонним наблюдателем, будто смотрю кино. Мое тело – пустая, полая оболочка, лишенная эмоций. Но не лишенная боли. Мои запястья все еще болят от кандалов лордов, затылок пульсирует, а ободранные колени горят.

Могло быть хуже.

Мне следовало прислушаться к Блейк и проигнорировать приглашение. Тот, кто подсунул его мне, наверняка сделал это не из дружеских побуждений. Хорошо, что у Джина все в порядке. Он написал мне примерно в полночь, чтобы узнать, как я, – нужно будет ответить ему сразу после душа. Даже если я не знаю, что сказать.

Мои мысли возвращаются к Айзеку и Сайласу. К их драке на полу. Крови на лице Сайласа после того, как я, возможно, сломала ему нос. К неподдельной ненависти в его глазах.

И к тому, что мне иррациональным, болезненным образом понравилось ощущать его на своей голой заднице. Хотя бы на несколько ударов сердца.

Со мной и моим телом что-то не так. Это какой-то стокгольмский синдром? Вместо похитителя я влюбилась в своего злейшего врага?

Боже, я не влюблена в Сайласа! Этого просто не может быть. Но тогда почему я так реагирую на него и его близость? Почему я снова и снова вспоминаю, как чертовски страстно он целовал меня полторы недели назад? Его поведение этой ночью не имело ничего общего с тем вечером, но я все равно едва удержалась от того, чтобы ему не отдаться. Я готова была предоставить Сайласу свое тело так же, как отдала Айзеку свой рот.

Я выключаю воду, беру полотенце и насухо вытираюсь. Мне срочно нужно поговорить с Айзеком. Узнать, как у него дела, чем закончилась драка, и... поблагодарить его. Черт, даже думать не хочу о том, что еще натворил бы Сайлас, если бы Айзек не вмешался.

* * *

Нервно покусывая ногти, я прохаживаюсь между двумя длинными книжными полками в ожидании Айзека. Я уже отправила ему сообщение с благодарностью, но все утро не могла избавиться от ощущения, что мне нужно поговорить с ним лично. Увидеть его лицо, когда он будет говорить, что все в порядке. Почему-то я чувствую себя виноватой в ссоре между ними. Сайлас был разъярен, и мне страшно представить, что он мог сотворить со своим лучшим другом. Надеюсь, никто из них не избил другого до такой степени, что кому-то потребовалась медицинская помощь.

Что это за странная дружба между ними?

Думаю, у такого человека, как Айзек, не может быть ничего общего с эгоцентричным, самовлюбленным идиотом вроде Сайласа.

Ну, разве что членство в тайном обществе.

Или склонность к групповому и грубому сексу. Хотя я пока не могу судить об этом...

– Привет, Трабл, – раздается бархатистый мужской голос, который выводит меня из задумчивости.

Я повернула голову и увидела Айзека, который шел ко мне между рядами полок. Мой взгляд сразу же останавливается на его лице, но, за исключением синяка под глазом и разбитой губы, оно кажется невредимым.

– Слава богу, с тобой все в порядке, – бормочу я, и у меня с души словно падает камень.

– Я же тебе написал. – Он откидывает со лба отросшие светлые волосы и останавливается в метре передо мной. – Или ты не поверила? – весело уточняет он. Наверное, это нервное.

Я скрещиваю руки на груди и перевожу взгляд на корешки книг, вдруг почувствовав растерянность. Черт, почему мое сердце бьется так пронзительно быстро? Я уже не впервые оказываюсь наедине с Айзеком... Но все же что-то изменилось. Даже первый опыт орального секса ночью после вечеринки по случаю начала семестра отличался от того, что произошло между нами вчера. Может быть, потому, что на этот раз я была абсолютно трезвой и прекрасно все запомнила. Или потому, что вчера все прошло куда жестче, грубее и в результате почему-то показалось более настоящим.

Я быстро моргаю, чтобы прогнать из головы возникшие образы и вспомнить, зачем пригласила Айзека на разговор. Я снова смотрю на него и осознаю, что он все еще стоит в трех шагах от меня. Намного дальше, чем обычно. Он специально держится на расстоянии? Из соображений безопасности? Айзек думает, что я испугаюсь, если он подойдет ближе?

– А у тебя как дела? – прерывает он затянувшееся молчание. На этот раз он говорит тише. Ухмылка исчезла с его лица.

– Нормально, наверное. – Я неловко потираю затылок. Черт, почему это так сложно? Почему все кажется таким неестественным? – Насчет вчерашнего... Я просто хотела поблагодарить тебя лично. За то, что ты вмешался. Что ты... встал на мою сторону.

Его лицо мрачнеет.

– Ты не воспринимаешь это как должное? Вот, значит, каким ублюдком я выгляжу в твоих глазах.

– Нет, я... – Хотя на самом деле да. За последние три недели он ясно дал понять, что примет сторону Сайласа, что бы ни случилось. Поэтому вчера я действительно не ожидала, что Айзек открыто выступит против него и заступится за меня. Вполне могло оказаться, что Айзеку понравилось бы наблюдать за тем, как Сайлас принуждает меня к сексу. – Я рада, что ты не такой, как он. И рада, что ты не так сильно меня... ненавидишь.

В его взгляде что-то вспыхивает.

– Хэйден... То, что я не испытываю к тебе ненависти и не остался в стороне, когда мой лучший друг пытался тебя использовать, не означает...

– Я понимаю, – вмешиваюсь я, чтобы не испортить момент. Он не должен пояснять, что больше ничего ко мне не чувствует.

– То, что я сделал, было... – Его подбородок дергается. – Прости, если для тебя это было слишком. Я увлекся и... Тебе лучше поискать других парней для первого раза, Трабл. – Он вздыхает и потирает лицо. – Наверное, после прошлой ночи ты и сама это поняла. Так что прибереги свою благодарность. Хоть я и не зашел настолько далеко, как Сайлас, но тоже мог захотеть большего. Внутри нас скрываются демоны, которых лучше не дразнить девушке вроде тебя. Ты что-то в нас пробуждаешь. Что-то темное. Не знаю, что между вами произошло и почему он так бурно на тебя реагирует, но...

– Я знаю, – тихо вставляю я.

Он непонимающе смотрит на меня.

Наверное, сейчас мне лучше заткнуться, но я больше не хочу таскать за собой груз этой тайны. Я вообще не понимаю, почему Айзек до сих пор не в курсе.

– Сайлас ненавидит меня, потому что я – Найт. Может, он видит во мне конкурентку, а может, что-то произошло между нашими семьями. Но дело однозначно в моей фамилии, Сайлас сам сказал мне об этом.

Взволнованная реакцией Айзека, я прикусываю нижнюю губу и наблюдаю за его застывшим лицом. Похоже, для него эта информация действительно новая. И кажется, для Айзека она имеет большее значение, чем для меня.

– Ты должен все мне объяснить, – прошу я, делая шаг вперед. – Почему для него так важно то, кем были мои родители?

– Черт, ты должна...

Слова Айзека прерывают вибрации наших телефонов, раздавшиеся одновременно. Он достает из кармана смартфон и бледнеет. Дрожащими пальцами я нахожу свой и вижу, что Блейк прислала мне ссылку.

Сбитая с толку, я открываю сообщение:

«Дерьмо, Хэйден. Ты должна это увидеть. Видео уже повсюду. Мне очень жаль».

Еще не нажав на ссылку, я понимаю, что, скорее всего, меня ждет очередной удар ниже пояса. Что Сайлас придумал на этот раз? Это тот ролик с Айзеком и мной? Или кто-то снял на видео, как я стояла перед ним на коленях?.. О боже. Пока видео загружается, у меня на лбу выступает испарина.

Оно начинается с коллажа из... моих фотографий. Вернее, с фотографии монахини с моим лицом. Или наоборот: кто-то взял мое фото в бикини и подставил вместо лица голову монахини. Это старые фотографии, которые хранились в моем телефоне. Как он добыл их? Но изображениями все не ограничивается. Поверх фото появляется надпись: «В Найтстоуне нашлась своя Дева Мария. Святая дева Хэйден ищет того, кто сорвет бутон ее нежной розы».

Коллаж исчезает и, как я и опасалась, сменяется на видео из комнаты Айзека. Правда, его самого на экране не видно. Изображение просто увеличено до моего стонущего, хотя и очень пиксельного лица. «Разве девственницы могут издавать такие звуки?» – гласит появившийся рядом текст.

Я закрываю видео, которое длится еще добрых пять секунд, и опускаю телефон. Все внутри меня кипит от гнева, но внешне я словно застыла. Я готова потерять сознание при одной мысли о том, что прямо сейчас на это смотрят несколько сотен человек.

– Я позабочусь о том, чтобы это удалили. – Голос Айзека доносится до меня издалека, словно сквозь слой ваты.

– Ах, правда?

Этот пронизанный насмешкой вопрос вырывает меня из ступора.

Я поворачиваю голову и вижу его. Сайлас прислонился к одному из книжных шкафов в конце узкого прохода и безучастно смотрит на нас.

В ярости я бросаюсь вперед. Я не думаю ни о чем, все вокруг становится красным, и перед глазами остается лишь лицо Сайласа, равнодушно взирающего на меня.

Ублюдок!

Оказавшись рядом с ним, я сжимаю руку в кулак, замахиваюсь, и – моя рука замирает на середине движения, будто внезапно окаменев.

– Ты, кусок дерьма! – выкрикиваю я. Но прежде чем я успеваю поднять вторую руку, паралич охватывает все мое тело. Он не должен делать этого! Он не может так поступить! Это противоречит всем правам человека!

– Тссс. В библиотеке нужно вести себя тихо. Ты же не хочешь, чтобы нас выгнали? – Сайлас оглядывается по сторонам. Я уверена, последнее, что его волнует, – это правила поведения или другие студенты, которые пришли сюда для подготовки к учебе.

– Когда тебе, наконец, надоест? – шиплю я, изо всех сил безуспешно пытаясь понизить голос. – Когда ты от меня отстанешь? Что тебе нужно?

Я не планировала поддаваться отчаянию на глазах Сайласа, но сохранять самообладание, когда не можешь пошевелить ничем, кроме шеи, оказывается нелегко. Во мне даже расцвела надежда, что библиотекарь действительно услышит мои рыдания и вышвырнет нас отсюда, и тогда кто-то узнал бы, как Сайлас обращается со мной и злоупотребляет своей силой в повседневной жизни. Я определенно не первая студентка в кампусе, об которую он вытирает ноги.

– Скажи, что мне сделать, чтобы ты перестал меня ненавидеть? Я не собираюсь рассказывать кому-либо в академии, кем были мои родители. Ты можешь единолично наслаждаться титулом могущественного наследника, мне все равно. Я понятия не имею, что в этом мире означают фамилии Стоун или Найт. Мне на это плевать. Я знаю только, что моего отца здесь все любили и уважали, и, судя по всему, он обладал мощным редким даром. Поэтому, если ты ревнуешь, завидуешь или боишься, что я пойду по его стопам и что-то отниму у тебя...

Последняя фраза прерывается вместе с потоком кислорода, когда пальцы Сайласа смыкаются на моей шее. Кажется, Айзек что-то говорит, но я не уверена в этом, потому что кровь шумит у меня в ушах.

Задыхаясь, я смотрю в темно-карие глаза Сайласа, сверкающие от гнева.

– Все, что ты могла бы отнять у меня, уже отнял твой отец. Ты спрашиваешь, что должна сделать, чтобы я перестал тебя ненавидеть? Тогда скажи, как мне забыть, что твой отец убил моего брата?

30

Хэйден

– Что? – хриплю я, несмотря на железную хватку на горле. Я, должно быть, ослышалась...

– В последний год в академии твой отец уже не был знаменитым и талантливым героем. Он чокнулся, практикуя магию крови. Его безумные эксперименты убили моего брата. Скажи мне, Хэйден Найт, как можно перестать ненавидеть человека, который отнял у тебя самое важное? Да, ты, может, и не твой отец, но ты – единственное, что он оставил после себя в этом дерьмовом мире. Тебе не следовало приезжать в академию. Именно здесь он его убил, именно здесь...

– Хватит. – Айзек оттаскивает Стоуна от меня.

Сайлас отпускает мою шею и бросает на меня такой яростный взгляд, что я не решаюсь сделать вдох. Я больше не хочу дышать. Не хочу, если его слова – правда. Но ведь этого не может быть, верно? Сайлас готов на все, лишь бы причинить мне боль.

В надежде на помощь я ищу глазами Айзека, который держит своего друга так крепко, будто тот в любой момент может наброситься на меня, как кровожадный зверь.

«Это правда?» – внутренне кричу ему я. Однако с моих губ не слетает ни звука.

Отрешенного взгляда Айзека более чем достаточно. Он ничего не отрицает. Вместо этого Айзек неопределенно кивает в сторону, словно отсылая меня прочь. Но не так, как вчера, когда он прогнал меня, чтобы защитить. На этот раз Айзек, по-видимому, выбрал другую сторону. Сторону Сайласа.

К горлу подступают рыдания, и я отворачиваюсь, пока никто не увидел моих слез. Подхватываю с пола сумочку, соскользнувшую с плеча из-за нападения Сайласа, и спешу покинуть поле боя. Я спокойным шагом выхожу из библиотеки, но, оказавшись на улице, перехожу на бег.

Айзек

– Убери свои руки, – шипит Сайлас, вырываясь из моей хватки. Его грудная клетка вздымается и опускается, будто он того и гляди бросится вслед за Хэйден. И черт возьми, спустя три недели я, наконец, понимаю, что с ним не так.

– Почему ты не сказал мне раньше? – интересуюсь я.

– Что именно? Что она – дочь психопата, замаравшего руки кровью моего покойного брата?

– Да, например. Ты мог бы хоть раз упомянуть эту маленькую, крошечную деталь за последние три недели, когда я десятки раз спрашивал, в чем твоя гребаная проблема с Хэйден!

Сайлас фыркает, отворачивается от меня и просто уходит, будто наш разговор закончен.

– Эй! – выкрикиваю я и хватаю его за плечо.

Стоун поворачивается ко мне с непроницаемым выражением лица. На нем отчетливо видны последствия прошлой ночи: темные, налитые кровью синяки под глазами и слегка распухший нос, который, к счастью, кажется, не сломан.

– Это ничего бы не изменило. Ты все равно захотел бы ее взять.

– Если ты имеешь что-то против того, что я хочу ее, то мог бы просто об этом сказать, а не пытаться сделать это самостоятельно. Что это, черт возьми, было? – рычу я. – И что насчет видео? Ты понимаешь, насколько быстро разлетаются такие вещи? Его увидят все в этом кампусе. Чего ты хочешь этим добиться? Заставить парней драться за ее девственность?

– Наоборот, Зак. Благодаря этому видео маленькая дрянь еще на какое-то время останется девственницей. – Заметив недоумение на моем лице, он добавляет: – Ты же видел, какая она испорченная внутри. Рано или поздно она переспит с кем-то из академии. Но теперь она знает, что я призвал студентов лишить ее девственности, а потому никому этого не позволит.

Я все равно не понимаю, к чему он клонит.

– И в чем смысл?

Сайлас расстегивает висящую на плече кожаную сумку и достает из нее чертовски старую на вид книгу. Между некоторыми страницами вклеены разноцветные стикеры. Я точно знаю, что Стоун не питает любви ни к учебникам, ни к литературе, и есть только один вид чтения, способный настолько его заинтересовать.

Сайлас открывает книгу на месте одной из закладок и сует ее мне под нос. Текст написан на латыни, но для меня это не проблема.

В мгновение ока я перевожу заголовок: «Священная кровь девственницы».

– Ты серьезно? – спрашиваю я, понизив голос, и закрываю книгу. Я не хочу читать дальше, потому что слишком хорошо знаю, что представляет собой этот ритуал магии крови, о котором мой друг, похоже, узнал сегодня утром.

Сайлас улыбается так, словно вот-вот пересечет линию финиша на соревнованиях. До красной ленточки остается всего несколько шагов.

– Тогда ее существование принесло бы нам хоть какую-то пользу. В ближайшее время нам все равно пришлось бы кого-то искать, а она идеально подходит. У нее нет родителей, некому задавать вопросы. Никто не заметит, если на несколько дней она заболеет. Или и вовсе исчезнет.

– Пожертвовав ею, мы не вернем его к жизни, – хмыкаю я.

Взгляд Сайласа темнеет.

– Я не спрашивал твоего мнения. Это уже решенный вопрос. Ритуал будет особенно мощным, поэтому мы задействуем силы природы и проведем его в кровавую луну. Ты либо соглашаешься, либо уходишь. Насовсем.

У меня перехватывает дыхание.

– Что, прости?

– Ты меня услышал, – холодно отрезает Стоун. С этими словами он кладет книгу обратно в сумку и уходит.

Стоя как вкопанный, я смотрю вслед своему лучшему другу, который только что пригрозил выгнать меня из Ордена. По большому счету, мне было бы все равно, вот только вместе с этим Каин сотрет все мои воспоминания о лордах. А их довольно много: лорды и Сайлас занимают большую часть моей жизни. Поверить не могу, что он готов меня шантажировать, чтобы добиться своего.

Нет. Чтобы отомстить.

Он считает себя правым. Ему плевать, что Хэйден не имеет никакого отношения к тому, что произошло с его братом. Она сегодня вообще впервые о нем услышала. Но Сайласу нет до этого дела. Он подобен лавине, остановить которую, едва она начнет сходить, не под силу никому. Даже мне.

31

Хэйден

– Зомби – это обязательно? – вздыхаю я.

– А что бы ты предпочла? Фей, вампиров? Какие-нибудь розовые сопли? – Блейк поднимает бровь, пролистывая фильмы на Netflix.

Мы почти не виделись в выходные. Я избегала ее, чтобы не пришлось говорить о пятничном вечере. Но сегодня утром, когда я направлялась в танцевальный зал, чтобы немного развеяться, Блейк перехватила меня и поинтересовалась, нет ли у меня желания провести воскресный вечер вместе с ней. Наверное, она понимает мое состояние и хочет отвлечь. Я рада, что она не подталкивает меня к разговору о вечере пятницы и не расспрашивает о лордах.

– Ладно, пусть будут зомби, мне все равно, – соглашаюсь я. – Их ведь нет в Найтстоуне, правда?

Девушка закатывает глаза, но не может сдержать улыбку и молча включает первую серию.

Я откидываюсь на подушки, подложенные под спину, и натягиваю на голые колени одеяло. Мы уже переоделись в пижамы и придвинули к длинной стороне моей кровати комод, чтобы поставить на него планшет Блейк. Приходится проявлять изобретательность, когда у тебя нет телевизора.

Наверное, в элитном общежитии для богатых студентов каждая комната оборудована телевизором с плоским экраном. Насколько я помню, один из них висел напротив огромной кровати Айзека.

Я быстро прогоняю из головы его образ. Это было моим основным занятием в течение последних сорока восьми часов, и можно было бы подумать, что благодаря этой практике я успела стать экспертом по блокированию мыслей, но нет: Айзек все равно то и дело лезет мне в голову. Он и то, что произошло между нами в лесу.

– Это что, фильм ужасов? – удивленно спрашиваю я, когда уже на первых секундах серии разворачивается сцена кровавой резни. Я не люблю смотреть триллеры и хорроры, но, возможно, это именно то, что нужно мне сегодня вечером, чтобы отвлечься на несколько часов. Завтра продолжится обычное учебное безумие с той лишь разницей, что теперь каждый человек в аудитории видел секс-видео со мной и знает, что я девственница.

Что может быть лучше, чем знать, что все в кампусе видели твое лицо во время первого раза – когда ты была с мужчиной?

Дерьмо, как я могу сосредоточиться на сериале в таком состоянии?

Не успевают начаться вступительные титры, как раздается стук в дверь.

Я удивленно смотрю на Блейк:

– Ты пригласила кого-то еще?

Она отрицательно качает головой. Я нервно поднимаюсь с кровати и ставлю видео на паузу. Стук в дверь в это время суток не предвещает ничего хорошего. Джин точно не отважился бы прийти в женское общежитие после десяти вечера.

Я проклинаю отсутствие в двери глазка и предусмотрительно приоткрываю ее всего на пару сантиметров.

– Эй, Трабл, впустишь меня?

Опешив, я несколько секунд смотрю в темно-синие остекленевшие глаза Айзека. Я понимаю, что он не в себе, и почему-то мне больно видеть его таким.

Ты не имеешь никакого отношения к тому, употребляет ли он. Он затягивался каждую свободную секунду еще до того, как вы познакомились.

– Чего тебе нужно? – спрашиваю я, не открывая двери.

– Кто там? – интересуется Блейк.

Я игнорирую ее слова и жду ответа Айзека.

– Что вы делаете? У вас киновечер? – Он заглядывает через щель в темную комнату позади меня. – Или пижамная вечеринка?

– Мы уже собираемся спать, – отвечаю я, борясь с учащенным сердцебиением. Видеть Айзека здесь, на пороге нашей комнаты, сводит на нет все мои попытки выбросить его из головы.

– Это Айзек Хантер? – с явным неудовольствием спрашивает Блейк.

– Не думаю, что она входит в клуб твоих фанаток, – шепчу ему я и почти таю от кривой ухмылки, которой он меня одаривает. – Если серьезно, что ты хотел? – спрашиваю я почти умоляюще.

Появиться ночью у моей двери равносильно самой жестокой пытке, несмотря на то что они с Сайласом окончательно сбили меня с толку. Эти чертовски горячие игры между нами – или чем бы то ни было – перестали быть горячими с тех пор, как я узнала, что за ними стоит. Сайлас обращается со мной как с дерьмом не потому, что хочет продемонстрировать свою власть, и не потому, что видит во мне соперницу, а потому, что я напоминаю ему о потере брата. В которой, по его мнению, виноват мой отец.

Айзек налегает на дверь, и, поскольку он сильнее меня, ему без труда удается ее открыть. Он ищет меня взглядом.

– Веснушка, в моей семье много телепатов. И хотя я не унаследовал мамин талант, все равно могу почувствовать, как у тебя дела. Мне самому сейчас... не лучше. Могу я просто... остаться здесь на некоторое время?

Он переводит взгляд с меня на Блейк. Понятия не имею, что за знак она ему подает, но Айзек заходит в комнату так, будто кто-то из нас его пригласил. Я сглатываю ком в горле и закрываю дверь.

Если Айзек не притворяется и ему действительно плохо, то я – последний человек, который бросил бы его на произвол судьбы. Он не стесняется показаться уязвимым, и это растапливает мое сердце. Блейк же или верит ему, или считает, что присутствие Айзека каким-то образом пойдет мне на пользу, а потому его не прогоняет.

– Сиди тихо. Мы только начали, – вздыхает подруга. Строгий взгляд Блейк недвусмысленно намекает Айзеку, что он должен вести себя смирно, однако тот ее игнорирует.

– О, я это уже смотрел, – комментирует он, забираясь на мою кровать и оставляя свободное место между собой и Блейк, куда, по-видимому, должна втиснуться я.

Хорошая ли это идея? Наверное, нет, но сегодня Айзек, похоже, не настроен воевать и пришел сюда по собственной воле, а не по приказу Сайласа. Возможно, позже он со мной поговорит и пояснит, что Сайлас имел в виду вчера в библиотеке.

Я пускаю ситуацию на самотек и располагаюсь между Блейк и Айзеком.

* * *

Не помню, когда у меня в последний раз был настолько обычный вечер. В хорошем смысле. На пару часов я даже забываю, что рядом со мной сидит высокомерный бабник Айзек Хантер и то и дело задевает своей ногой мою, лежащую на матрасе. Сериал оказывается настолько захватывающим, что мы смотрим уже третью серию подряд. Несмотря на то что Блейк запретила ему говорить, Айзек время от времени отпускает едкие комментарии касательно логики тупых, медлительных и поедающих человеческую плоть зомби, чем вызывает у меня пару улыбок.

В какой-то момент я замечаю, что Айзек забрался под мое одеяло, хотя на нем брюки. Вряд ли он замерз, но я не обращаю на это внимания – до тех пор, пока не чувствую его руку на своем колене.

Я предупредительно поворачиваю к нему голову, но он лишь лукаво ухмыляется и подносит к губам указательный палец. Затем он кивает в сторону Блейк, которая сидит по другую сторону от меня и уже давно не издает ни звука.

Теплая рука Айзека скользит по моему бедру и останавливается прямо у кромки шорт. Я возмущенно открываю рот, но Айзек смотрит в планшет и, кажется, увлеченно следит за происходящим на экране, будто ничего не происходит.

Проклятье. Его ладонь грозит обжечь мою кожу, но я прикусываю нижнюю губу и тоже поворачиваю голову обратно к планшету, на экране которого главные герои борются за жизнь. О том, чтобы прошипеть ему «прекрати», не может быть и речи: тогда Блейк заметит, как рука Айзека блуждает под одеялом.

Кроме того, это даже приятно. Между нами будто существует тайная, более глубокая связь. Может, сегодняшний визит Айзека – это предложение мира? Знак того, что он поддерживает меня, а не Сайласа? Неужели события той ночи повлияли на него так же сильно, как и на меня?

К сожалению, я понимаю, что такой сценарий слишком хорош, чтобы быть правдой, но по-прежнему наслаждаюсь близостью Айзека. Настолько, что больше не могу сосредоточиться на сюжете сериала, а стараюсь уловить каждое крошечное движение его руки, малейшую дрожь пальцев. Пальцы Айзека находятся всего в паре сантиметров и это сводит меня с ума.

Он, похоже, замечает это или все же действительно умеет читать мысли, потому что спустя мгновение я чувствую, как его рука пробирается под мои шорты. Медленно, но целеустремленно она поднимается выше, и я сжимаю зубы, чтобы не...

Боже. Я с трудом маскирую стон под глубокий выдох, когда кончики его пальцев касаются моего самого чувствительного места.

Я изо всех сил стараюсь сдерживаться в надежде, что Блейк не заметит моего неровного дыхания, как вдруг слышу рядом ее тихий храп.

Неужели она заснула? Я не осмеливаюсь окликнуть ее или даже повернуть голову. Вместо этого я закрываю глаза, когда Айзек начинает поглаживать.

Боже, он должен прекратить это. Я должна заставить его остановиться, но... Айзек действует пальцами невероятно искусно, а я настолько возбуждена, что у здравого смысла не остается ни единого шанса. Что-то внутри меня жаждет разлететься на тысячу осколков еще с вечера пятницы, когда я опустилась на колени на каменный пол между Айзеком и Сайласом.

Я прикусываю нижнюю губу и стараюсь не дышать слишком громко, в то время как пальцы Айзека совершают круговые движения. Постепенно его прикосновения становятся все грубее и быстрее, и я больше не могу сдерживаться. Когда мое желание достигает апогея, я подношу руку ко рту и впиваюсь в нее зубами. Все внутри меня словно взрывается, мышцы сокращаются несколько раз, а по телу пробегает дрожь.

Черт, это было чертовски... неуместно.

Я отпускаю руку и обеспокоенно оглядываюсь на Блейк. Убедившись, что подруга дремлет с закрытыми глазами и приоткрытым ртом, я снова поворачиваю голову к Айзеку, который вынимает руку из-под одеяла и проводит влажными указательным и средним пальцами по своим губам. Мое лицо вспыхивает огнем, когда он с явным наслаждением облизывает их и вынимает изо рта.

– Что это было? – одними губами произношу я, а затем энергично сдергиваю с нас одеяло. Возмущенная, чувствуя, как дрожат колени, я вылезаю из кровати и тяну Айзека за собой.

Он поднимает бровь, но уступает мне и поднимается. Я не могу не заметить выпуклости на его бежевых брюках. Похоже, Айзек возбудился не меньше меня. Я быстро подавляю мысль о его эрекции и вытаскиваю Хантера из комнаты.

Я оглядываю пустынный коридор, а затем устремляюсь к ближайшей общей ванной комнате.

Холодный неоновый свет включается автоматически, и как только за нами захлопывается дверь, я подбегаю к Айзеку и толкаю его в грудь.

Он улыбается в ответ на мою вспышку гнева и поднимает бровь:

– Тебе не понравилось, Трабл?

– Понравилось, конечно, но зачем ты это делаешь? Ты не можешь просто прийти вечером без предупреждения, посмотреть с нами Netflix, а потом...

Правый уголок рта Айзека дергается вверх.

– Ты права. Я не хотел лишить тебя девственности, сидя на узкой кровати рядом с твоей соседкой по комнате в общежитии.

Лишить меня девственности? Я открываю рот, но не могу издать ни звука.

– Не пойми меня неправильно, я не против секса втроем, но третий человек должен хотя бы находиться в сознании.

В замешательстве я качаю головой, но в конце концов возмущение, наконец, берет верх.

– Как можно быть настолько самовлюбленным? Ты правда думаешь, что я позволю тебе лишить меня девственности?

Ухмылка Айзека меркнет. Он выглядит так, будто я нанесла ему удар ниже пояса. Но разве не очевидно, что я не отдам свою невинность парню, снявшему со мной интимное видео, которое теперь стало достоянием общественности? То, что видео выложил Сайлас, не означает, что я забуду, кто сделал его без моего ведома.

– Ладно, я услышал тебя, – теперь он отвечает значительно жестче. Айзек проводит рукой по волосам и несколько секунд смотрит на умывальники, сжав зубы. – Тебе все равно нужно что-то сделать со своим статусом девственницы. У Сайласа на тебя зуб.

– Мне все равно, что он думает и говорит. Пусть другие смеются надо мной сколько хотят. Через пару недель они найдут новый предмет для обсуждений, – по крайней мере, я на это надеюсь.

Айзек снова смотрит на меня, и его взгляд темнеет.

– Я просто хочу помочь тебе, Хэйден. Но если ты против этого, позволь мне хотя бы тебя предупредить. Дело не в мерзких разговорах за спиной или дурацких коллажах с твоими фотографиями. У Сайласа на уме кое-что другое. Намного хуже.

– Что? Теперь он хочет, чтобы меня использовали его лорды, раз не смог сделать этого сам?

Ноздри Айзека раздуваются, когда он протяжно выдыхает.

– Черт, Хэйден. Мне нравятся твои жесткие высказывания, но в этот раз все серьезно. Ты сказала, что знаешь, чем мы, лорды, занимаемся. Забудь о своей маленькой подружке, ее мы и пальцем не тронули, но все остальные твои предположения – правда. Сайлас выбрал тебя в качестве следующей жертвы для определенного ритуала. Я провел небольшое исследование, и оказалось, что для него требуется пролить куда больше крови, чем обычно. Я не уверен, сможешь ли ты выжить. И хочет ли он, чтобы ты выжила.

По моей спине пробежал холодок, и я невольно сделала шаг назад.

– А ты? Почему ты мне об этом рассказываешь?

– Чтобы ты была начеку. Скоро Хэллоуин, и в этом году на него выпадает не только полнолуние, но и кровавая луна. Убедись, что тебя не будет здесь в этот день. Навести семью или придумай что-нибудь еще. Главное, чтобы тебя не было в кампусе.

– Хочешь, чтобы я сбежала?

Он напряженно кивает.

– Почему ты вообще участвуешь в таких вещах?

– Я не могу просто так взять и уйти, это не кружок рукоделия. Мы все связаны клятвой. Если в какой-то момент Сайлас решит меня выгнать... то я потеряю все воспоминания. Не в обиду тебе, Трабл, но ни одна девушка этого не стоит.

Я поджимаю губы и стараюсь не обращать внимания на выпад в свою сторону.

– Но Саванна больше не с вами, а воспоминания у нее сохранились, – замечаю я.

– Потому что она оборотень. Вампиры не могут промыть им мозги.

– Вампиры могут лишать людей воспоминаний?

– Лучше, чем большинство телепатов. – Айзек качает головой. – Черт, Трабл, ты и так слишком много знаешь. Если не будешь осторожна, Сайлас натравит на тебя Каина. Но вампиры могут воздействовать только на тех, с кем обменялись кровью, слюной или другими телесными жидкостями. Если он тебя заразит, то сможет проникать в твою голову. Как минимум в течение какого-то времени.

– Подожди, кто такой Каин?

– Я сказал слишком много. Черт. Просто держись подальше от нас, лордов, держись подальше от Сайласа и старайся больше не раздражать его. Я тоже оставлю тебя в покое. Ради твоего же блага. Но не забывай, что я тебе сказал. Либо ты перестанешь быть девственницей к концу октября, либо уедешь из кампуса. Лучше всего – пропустить занятия несколько дней подряд. Поняла?

– Но в конце октября начнутся экзамены и сдача рефератов, я просто не могу...

Он берет меня за подбородок и заглядывает глубоко в глаза.

– Поверь мне, Трабл. Хоть раз. – Айзек становится серьезным и бросает короткий взгляд на мои губы. По крайней мере, мне так кажется. Затем он снова поднимает глаза и коротко целует меня в лоб, после чего отстраняется и выходит из ванной.

Ох, Айзек, что ты, черт возьми, от меня хочешь?

32

Хэйден

Я нервно кручу в пальцах шариковую ручку, вполуха слушая лекцию по лингвистике.

До Хэллоуина остается три дня.

Айзек был прав: Сайлас что-то замышляет. Потому что, несмотря на вспышку гнева, которая случилась в библиотеке два месяца назад, больше он не предпринял никаких действий против меня. Но я замечаю взгляды, которые издалека бросает на меня не только он, но и его друзья. Лорды. Кажется, они за мной наблюдают. Подстерегают. Чего-то ждут. К счастью, издевательства со стороны других студентов прекратились, и теперь я почти никому не интересна, хотя периодически все еще слышу в коридорах и аудиториях произнесенное шепотом слово «девственница» или другие глупые реплики. Худшие времена остались позади. Наступило пугающее затишье, как перед сильной бурей. Я чувствую, что воздух вокруг словно наэлектризован.

Последние несколько недель я посвятила подготовке к предстоящим промежуточным экзаменам и написанию эссе, а также проведению собственного расследования. Я прекратила поиски своих способностей, но не поиски правды об отце. И о смерти брата Сайласа.

Незадолго до окончания лекции мой телефон вибрирует: в почтовый ящик пришло письмо, которого я ждала несколько дней. Библиотека Найтстоуна наконец-то предоставила в мое распоряжение запрошенные газетные статьи.

В поисках информации о втором Стоуне я уже просмотрела все ежегодники, которые были в открытом доступе, но так ничего и не нашла. Возможно, мне удастся узнать что-то из газет за тот год, когда умерли родители. И о моем отце, и о брате Сайласа.

Когда профессор заканчивает лекцию, я выбегаю из аудитории одной из первых. К сожалению, я двигаюсь настолько быстро, что на первом же повороте с кем-то сталкиваюсь.

– Извините, – поспешно бормочу я и отступаю на шаг назад. Смущенная, я перевожу взгляд с широкой груди, обтянутой светло-серой рубашкой, на темно-синий галстук, волевой подбородок с черной щетиной и еще выше – на льдисто-голубые глаза. Ой.

– Мисс... Скотт, – сбивчиво произносит мистер Хантер, явно стараясь случайно не озвучить мою настоящую фамилию в присутствии посторонних. – Я давно вас не видел.

– Гм, я была занята. – Кроме того, в моем расписании нет занятий с ним, поэтому вполне логично, что мы не встречаемся каждую неделю. Хотя, похоже, у меня появляется склонность бросаться ему в объятия в школьных коридорах.

– Конечно. – Профессор изучающе осматривает мое лицо, словно пытаясь что-то по нему прочесть. Наконец, он прочищает горло: – Так я, собственно, и предполагал. Рано или поздно вы примете мое предложение провести еще несколько тестов для выявления способностей. Или вы уже... открыли в себе талант?

– Я, эм... Нет. Сейчас... – Я отдаю приоритет другим вопросам. – Это невозможно, учитывая мою учебную нагрузку и стресс. У меня довольно плотное расписание занятий.

– Вы опустили руки? – хмуро интересуется он.

– Профессор... вы зря на меня надеетесь. Похоже, у меня просто нет никаких способностей.

– Я так не думаю. Приходите ко мне в кабинет в понедельник. Начиная с шести вечера я открыт для консультаций. – Голос профессора звучит категорично, будто он не примет никаких возражений.

– В понедельник Хэллоуин, – бормочу я.

– Это проблема? – Он поднимает одну из черных бровей и пронзает меня пристальным взглядом, от которого мне становится чуть теплее. Проклятье, я чертовски рада, что в моем расписании нет занятий с профессором Хантером. Его лицо в сочетании со строгим учительским голосом точно не способствует усвоению учебного материала.

– Я не уверена, буду ли здесь на Хэллоуин, – признаюсь я. – Возможно, уеду навестить тетю и дядю на несколько дней.

– О, – профессор мрачнеет. – Это ведь не связано с моим кузеном и его друзьями, верно? Или с... видео?

Мои глаза едва не вылезают из орбит, когда я осознаю, что имеет в виду мистер Хантер. Словно лишенная дара речи, я открываю рот, но не знаю, что сказать. Это видео дошло и до него? О боже, от стыда я готова провалиться сквозь землю.

Он прочищает горло:

– Прошу прощения. Не хотел вас смущать. Это было бестактно с моей стороны. Но если вы хотите услышать мой совет, как человека, который тоже когда-то был высокомерным и глупым студентом: не отступайте. Не бегите с поля боя на глазах у мальчишек-подростков. Капитулировать – значит признать их победителями. Вы же не хотите дать им власть над собой, не так ли?

Я тяжело сглатываю. Он только что назвал Сайласа и Айзека мальчишками-подростками? Если для мистера Хантера эти магистранты – просто глупые дети, то я, должно быть, еще больший ребенок в его глазах. Беспомощный новорожденный.

Может, именно поэтому он все еще пытается мне помочь.

– Я подумаю об этом, – отвечаю я, подтягивая ремень кожаной сумки.

– Обязательно. И если в понедельник вы все же будете здесь, загляните ко мне на консультацию. Я буду вас ждать. – Он кивает мне на прощание и уходит.

Я собираю в кулак всю свою силу воли, чтобы не смотреть ему вслед, и вместо этого делаю глубокий вдох. По сути, профессор Хантер сказал именно то, что в глубине души я и сама уже знала: отступление показало бы, что я боюсь Сайласа, а это не так. Какие бы чувства ни вызывал во мне Стоун, страх – последнее из них.

* * *

Я поднимаю кулак – и снова опускаю руку. Я повторяю эту игру трижды, пока, наконец, не набираюсь смелости постучать по дереву костяшками пальцев. Нервно затаив дыхание, я смотрю по сторонам сумрачного коридора. Особенно пристально я прищуриваюсь на дверь справа, словно боюсь, что она неожиданно распахнется и меня застанет здесь не кто иной, как Айзек. Прямо перед комнатой Сайласа.

Скорее всего, он лично выволок бы меня обратно на улицу. Но я ничего не могу с собой поделать. В голове гудит от обилия информации, которую я получила за один вечер, но обсудить новые знания можно только с одним человеком. Лишь Сайлас Стоун способен внести ясность и ответить на вопросы, заполнившие мою голову.

Он не станет связывать меня, затыкать рот и держать в заложниках до понедельника. И не заставит меня прямо сейчас истекать кровью для своего ритуала, верно?

Не услышав за дверью шагов, я стучу снова, на этот раз громче. Может, Сайлас уже спит? Хотя сейчас вечер пятницы. Такой популярный парень вряд ли лег бы спать в десять часов. Возможно, он на какой-нибудь вечеринке или вообще уехал из кампуса, например, домой на выходные или куда-то еще. А может, у Стоуна свидание? Или он в зале вместе с лордами и леди? Чем дольше я стою здесь и размышляю об этом, тем глупее себя чувствую.

Когда я почти признаю поражение и собираюсь уйти, по ту сторону двери все же раздаются шаги, и вскоре в проеме показывается обнаженный по пояс Сайлас с влажными волосами. Как только он встречается со мной взглядом, я вижу, как раздражение на его лице сменяется удивлением, а затем явным отвращением.

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает он.

Я открываю рот, но не могу издать ни звука. Я не ожидала увидеть Сайласа полуобнаженным. Снизу на нем только укороченные серые джоггеры, а сверху – шесть кубиков пресса, которые возбуждают не меньше, чем явное V между бедрами или то, что угадывается под тканью штанов. Господи, Хэйден, сосредоточься!

Я поспешно поднимаю взгляд к его лицу, пытаясь подобрать слова.

– Можно войти? – наконец, выдавливаю я.

– Вряд ли.

– Ты же не хочешь обсуждать то, что случилось с твоим братом, прямо здесь, на пороге?

Он не дает мне закончить:

– Точно, я вообще не собираюсь с тобой разговаривать. – С этими словами он толкает дверь, но мое тело реагирует быстрее, чем речевой центр. Прежде чем Сайлас успевает закрыть дверь, я ставлю ногу в проем и не даю ей захлопнуться.

Сайлас смотрит на меня, будто на душевнобольную. Наверное, у меня и правда не все дома, потому что я улучаю момент и протискиваюсь в комнату, оказываясь при этом слишком близко к его еще влажному после душа телу, и тут же ощущаю предательское тепло, которое пробуждается во мне от его близости. Черт. Я хожу по тонкому льду, наслаждаясь тем, как учащается пульс и как недоуменно смотрит на меня Сайлас.

Он закрывает за мной дверь, прислоняется к ней спиной и поднимает подбородок, словно желая взирать на меня с еще большей высоты. Во взгляде Сайласа вспыхивает властный огонек, который я, кажется, в нем разжигаю.

Дерьмо, Хэйден, ты забыла, что он сделал в прошлый раз, когда вы оказались настолько близко?

Очевидно, он переосмыслил мой визит и теперь размышляет, как обернуть мое присутствие в свою пользу, вместо того чтобы меня выпроваживать. Конечно, здесь Сайлас мог бы сделать со мной все что угодно, учитывая, что никто не придет мне на помощь.

Я нервно сглатываю и сразу перехожу к сути:

– Ты, должно быть, ошибаешься. Я провела небольшое исследование. Почти все, что касается этой темы, засекречено или просто недоступно, но я нашла статью о том, как твой отец стал деканом. Там говорилось, что оба брата Стоун учатся в Найтстоуне. Статья была выпущена чуть больше четырех лет назад – значит, тогда твой брат был еще жив. А полгода спустя была опубликована новость о трагическом инциденте в академии, после которого декан Стоун на несколько месяцев покинул свой пост и временно ушел в отставку по личным причинам. Я полагаю, это была годовщина смерти твоего брата, верно?

– И в чем же я ошибся? – сузив глаза, спросил Сайлас.

Меня поражает, что он вообще позволяет мне закончить. Я спешу продолжить, пока Сайлас не пожалел о своем решении:

– Мои родители погибли в автокатастрофе пять лет назад. К тому моменту, когда вы оба учились здесь, и произошла трагедия, моих родителей уже год как не было в живых. Поэтому мой отец не имеет никакого отношения к смерти твоего брата.

Сайлас презрительно фыркает, и, предчувствуя вспышку гнева, я делаю шаг назад. Прикусив нижнюю губу, я выжидающе смотрю на Стоуна. Однако, к моему удивлению, меня не начинают душить и не подбрасывают в воздух.

Сайлас отталкивается от двери и, минуя меня, проходит вглубь комнаты, бормоча себе под нос что-то вроде «ты совершенно ничего не понимаешь». Я спешу за ним, впервые бегло осматривая его владения.

Не знаю, что я ожидала увидеть. Возможно, черные стены и железные кандалы над кроватью королевских размеров, к которой он регулярно приковывает девушек, но комната Сайласа оказывается вполне... нормальной и какой-то личной. Возможно, даже уютной.

Кровать не слишком большая. Мне бросается в глаза, что на ней не два комплекта одеял и подушек, как у Айзека, а всего один. Над кроватью висит распечатанная на холсте фотография джунглей. Посреди тропического леса изображен водопад, а перед ним – совсем крошечные – двое мужчин без футболок, один из которых, наверное, сам Сайлас. От фотографии веет свободой и жаждой приключений. Вся остальная комната также оформлена в темно-зеленых тонах, на полке стоит глобус, а над письменным столом висит карта. Похоже, Сайлас любит путешествовать. Кроме того, он, кажется, любит хорошую музыку: я замечаю несколько дорогих колонок, разбросанных по всем четырем углам комнаты.

– Закончила осмотр? – с недовольством осведомляется Сайлас.

Я поворачиваюсь и вижу, как он стоит, упершись руками в комод и повернув голову в мою сторону. На руках и голой спине отчетливо проступают упругие мышцы, но, даже не глядя на них, можно с уверенностью заявить, что Сайлас напряжен. Удивительно, как хорошо ему удается скрывать эмоции за ледяной маской. Я понимаю, насколько болезненна для него тема смерти брата. Одно неверное движение, одно неправильное слово с моей стороны – и он покажет, на что способен.

Сайлас снова опускает взгляд на комод и, кажется, погружается в свои мысли. Я размышляю, стоит ли мне сказать что-то еще. Должна ли я сообщить ему, что Айзек предупредил меня о его планах на Хэллоуин относительно меня? Я знаю достаточно, чтобы беспокоиться за собственную жизнь, но сегодня в Сайласе что-то изменилось. Кажется, он стал спокойнее и начал лучше себя контролировать. Может, спустя восемь недель тишины я стала ему безразлична? Что сказала Саванна, когда мы впервые встретились? Если Сайлас теряет к тебе интерес, то для него ты словно перестаешь существовать. Тебя игнорируют. Почему-то при этой мысли мое сердце сбивается с размеренного ритма. Не похоже, будто в понедельник вечером Сайлас собирается сделать со мной что-то жуткое. Он выглядит так, будто вовсе не вспоминал обо мне последнюю пару месяцев.

Я оборачиваюсь и зажмуриваю глаза, потому что внезапно меня охватывают совершенно абсурдные чувства, от которых становится трудно дышать. Я такая глупая. Почему мое сердце так отчаянно бьется, стоит подумать, что я больше не интересна Сайласу? Неужели я действительно предпочла бы, чтобы он ненавидел меня, а не игнорировал?

Дерьмо! Я разворачиваюсь, подбегаю к Сайласу и упираю руки в его твердый обнаженный торс.

Он с недоумением смотрит на меня сверху вниз.

– Скажи уже что-нибудь, черт возьми! Мне плевать, почему ты меня ненавидишь – из-за того, что я лезу в твою личную жизнь, или из-за фамилии Найт. Но будь добр, поясни! Почему ты так уверен, что мой отец убил твоего брата? Почему ты бросил эти слова мне в лицо, а потом два месяца подряд делал вид, будто меня не существует? Как это понимать? – Я толкаю его еще раз, пусть это и не производит никакого эффекта. Вместо этого Сайлас, наконец, хватает меня за запястья и удерживает их между нами.

Я принимаю это грубое, жесткое прикосновение почти благодарно. Его холодные пальцы больно впиваются в мою кожу, но я не хочу отнимать руки.

В отчаянии я поднимаю взгляд на его лицо и жалею, что не могу заглянуть за эти карие глаза, прямо в его голову. Прочесть его мысли.

– Не забывай, кто стоит перед тобой, – мрачно напоминает он.

– Как я могу? – шепчу я в ответ. Как я могу забыть, что он – король среди лордов? Бог этой академии. И моя погибель.

– Твой отец не умер пять лет назад, – отвечает Сайлас, выводя меня из задумчивости.

– Что, прости? – Я растерянно моргаю.

– Он не погиб в той автокатастрофе. – Стоун произносит эту фразу настолько четко, будто у меня проблемы со слухом.

Я качаю головой и пытаюсь высвободить руки, но безуспешно. Хватка Сайласа настолько крепкая, что у меня нет ни единого шанса против него.

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, – шиплю я. – Я лично видела, что случилось. Машина загорелась и взорвалась у меня на глазах. Никто не выжил.

– А ты?

– Я упала в реку Пассаик. Мне повезло, и меня выбросило из машины, когда...

– Ошибаюсь не я, а ты, – перебивает меня Стоун. – Твой отец выбрался из машины точно так же, как и ты. Думаешь, такой маг, как он, погиб бы в банальной аварии? Даже ты, не зная о своих способностях, смогла воспользоваться магией в опасной ситуации. Неужели ты считаешь, что твой отец не смог спастись тем же способом?

Лишенная дара речи, я впиваюсь в него взглядом. Сердце колотится о грудную клетку с такой силой, словно хочет вырваться наружу. Что Сайлас имеет в виду? Это новый способ поиздеваться надо мной?

– Я никогда не... колдовала, – наконец, произношу я.

Он вскидывает темные брови. Холодная вода капает с одной из его прядей и попадает мне на лицо.

– А как тогда ты телепортировалась из подвала башни? Во время наших отборочных испытаний? У нас есть запись с камер. Ты растворилась в воздухе и спустя секунду появилась в другом месте. То же самое произошло и во время аварии, не так ли? Вот почему ты была не в горящей машине, а в воде. Ты обманываешь весь кампус... потому что у тебя действительно есть талант. Причем редчайший. – Сайлас кривит рот, будто ему стоит огромных усилий произнести эту фразу.

Но его комплименты – последнее, что сейчас интересует меня.

– Дело не во мне. Мой отец... он...

– Он был чертовски сильным магом – не говоря уже о твоей матери, которая тоже обладала огромным талантом. Неужели ты думаешь, что два мага не в состоянии вовремя выбраться из горящей машины? – Теперь Сайлас издевательски усмехается, словно мое недоумение его веселит.

Вдруг мне на глаза наворачиваются слезы.

– Я уверена в этом, потому что они... потому что... я больше их не видела. Если бы они выжили, то не смогли бы просто... исчезнуть. – Мое горло сжимается.

Сайлас, наконец, отпускает мои руки, и в его глазах что-то вспыхивает, будто он получил ответ на вопрос, который давно не давал ему покоя. Стоун делает шаг назад, и мне кажется, что он меня отпускает.

– Мне жаль, но это правда, Найт. Твой отец умер три с половиной года назад, а не пять. Я не единожды видел его здесь, в кампусе, за несколько месяцев до смерти. Он погиб не в автокатастрофе, а во время ритуала магии крови, который зашел слишком далеко. Он был безумцем.

– Лжец! – выкрикиваю я, преодолевая ком в горле, отворачиваюсь от Сайласа и выбегаю из комнаты с мутным от слез взглядом прежде, чем он успеет меня остановить. Или придумать еще что-нибудь, что причинит мне боль. Сайлас Стоун – ублюдок, высокомерная задница и бессовестный лжец. По крайней мере, именно в этом я пытаюсь себя убедить, но, спускаясь по лестнице общежития, понимаю, что часть меня ему верит. Покидая здание, я ощущаю, как мое сердце разрывается на части. Оно покрывается трещинами, все больше и больше, с каждым шагом, когда я, спотыкаясь, бреду по пустынным, освещенным фонарями тротуарам. Не знаю, смогу ли когда-нибудь собрать его снова.

Если родители не погибли в той автокатастрофе... почему они бросили меня? Почему они заставили меня поверить, что в тот день их не стало? Как они могли так поступить с собственной дочерью?

33

Хэйден

– Ты уже выбрала костюм на сегодняшний вечер?

– Я не пойду на вечеринку, – отвечаю я, натягивая одеяло на плечи.

Блейк поднимает одну бровь:

– Ты собираешься провести остаток дня в трениках и с чашкой чая? Ты заболела?

– Все в порядке. – Если, конечно, не считать болезнью захлестнувшую меня ненависть к Сайласу Стоуну. Каждый раз, когда я вспоминаю о нем после пятничного разговора, у меня сводит желудок. Меня начинает подташнивать, когда перед моим мысленным взором предстает его безупречное лицо, когда он нагло мне солгал.

Или сообщил правду, которую никто другой не сказал бы тебе прямо.

Кроме, пожалуй, мистера Хантера. Он – единственный из всех моих знакомых, кто может подтвердить или опровергнуть слова Сайласа. Профессор знал моего отца и общался с ним незадолго до смерти, а потому наверняка знает, когда он действительно умер.

– Нет, я скоро пойду на консультацию к мистеру Хантеру, – отвечаю я, глядя на наручные часы. До встречи остается еще два часа.

– Мистеру Хантеру? Это тот, который преподает магию времени и порталов? Что тебе от него нужно? – Блейк бросает на кровать черное сетчатое платье и удивленно оглядывается на меня. – Подожди, ты же не закрутила с ним роман после той ночи, когда он встретил тебя у фонтана и показал танцевальный зал?

– Нет, конечно, – раздражаюсь я, но все равно чувствую, как мне становится тепло от того, что Блейк в принципе может представить себе эту абсурдную ситуацию. Видимо, такой сценарий кажется ей более логичным, чем если бы я, например, действительно обладала каким-нибудь редким магическим талантом. Как утверждал Сайлас. Я выбрасываю эту мысль из головы.

– Я похожа на человека, у которого может быть что-то с учителем? – Несмотря на то что в моем расписании нет занятий с мистером Хантером, он старше меня как минимум лет на десять. В ответ на мои слова Блейк лишь приподнимает бровь, и я продолжаю: – Он единственный, кто все еще верит, что у меня могут быть какие-то способности, – и Сайлас. – Кроме того, он знал моего отца. – Я пожимаю плечами, будто этот факт ничего не значит. Будто это – не единственная причина, по которой я все еще сижу здесь в дерьмовый хэллоуинский понедельник, рискуя жизнью, если верить предупреждению Айзека, сделанному два месяца назад. Хотя я больше не думаю, что кому-то из лордов есть до меня дело.

– Твоего отца? – переспрашивает Блейк. – Он раньше преподавал здесь?

– Да, похоже на то. Я мало что о нем знаю. – Я снова устремляю взгляд к раскрытой на коленях книге и делаю глоток чая. Блейк уже знает, что я избегаю этой темы. Я до сих пор не сказала ей, кем на самом деле были мои родители. Блейк известно, что они мертвы, и этого достаточно, чтобы она не задавала лишних вопросов.

Тем не менее я чувствую на себе ее скептический взгляд.

– Как знаешь, меня это не касается. Надеюсь, консультация мистера Хантера окажется полезной. – Краем глаза я замечаю, как Блейк возвращается к шкафу и достает оттуда еще несколько черных вещей – очевидно, в поисках чего-нибудь подходящего для Хэллоуина. – Но после нее тебе все равно стоило бы заглянуть на праздник.

– Посмотрим, – туманно отзываюсь я, стараясь не обидеть Блейк. Я ценю ее попытки меня расшевелить, но вечеринка точно пройдет без меня.

Дело не только в отсутствии праздничного настроения – сегодня я не хочу искушать судьбу сильнее, чем когда бы то ни было.

Хотя у меня и возникли сомнения насчет предупреждения Айзека, это не значит, что я совсем о нем забыла. Оно преследует меня весь день, словно настойчивый гул на периферии сознания. Конечно, я все еще девственница, как и прежде. Последние, с кем у меня был сексуальный контакт, – это Сайлас и Айзек. И хотя периодически у меня возникали мысли завести отношения с кем-то еще, я так на это и не решилась. Во-первых, я точно не позволю этим двум парням влиять на мою половую жизнь. А во-вторых, в академии больше нет студентов, которые вызвали во мне хотя бы толику интереса. По крайней мере, за последние восемь недель я не встретила никого подходящего. Возможно, мне все же стоит на ночь забаррикадировать дверь комнаты? На случай, если я ошибаюсь и лорды действительно собираются похитить меня для запрещенного магического ритуала?

После разговора с Сайласом мне не кажется, что в ближайшем будущем он собирается принести меня в жертву на алтаре и обескровить. Может, я просто не хочу этого признавать. Он мог бы запугать меня или причинить боль – но нанести глубокую рану и оставить истекать кровью до самой смерти?

Я не могу себе это представить.

Поэтому я отгоняю эту мысль и сосредотачиваюсь на страницах учебника по магии порталов, одного из немногих, что нашлись в библиотеке. Потому что, как бы мне ни хотелось забыть обо всем, что Сайлас наговорил в пятницу, кое-что из этого, надеюсь, правда.

Неужели я и в самом деле уже давно раскрыла в себе магический талант?

* * *

Я спешу вниз по лестнице, на бегу заталкивая в сумку книгу. Хочу взять ее с собой на случай, если придется некоторое время подождать у кабинета мистера Хантера. Едва оказавшись на улице, я издаю стон от досады. Идет дождь. Еще какой! Я натягиваю на голову темно-синий форменный пиджак и по мощеной дорожке как можно скорее бегу к зданию академии.

Хотя еще нет и шести часов, на улице уже стемнело. К концу октября дни стали невыносимо короткими. Я торопливо перепрыгиваю через несколько небольших луж, в которых плавают разноцветные осенние листья. Я настолько внимательно смотрю под ноги, что слишком поздно замечаю у себя на пути человека. Когда ноги незнакомца оказываются в поле моего зрения, он не сдвигается с места, и прежде чем я успеваю испуганно вскинуть голову или остановиться, на мои плечи вдруг опускаются его руки. Он тормозит меня и удерживает от падения, но вместо того, чтобы отпустить, зачем-то резко разворачивает.

Что за...

С моего плеча соскальзывает сумка. Я вскрикиваю, но звук заглушает теплая ладонь, которая закрыла мне рот. В следующую секунду я ощущаю укол в шею.

Мой пульс учащается. Это была игла? Я брыкаюсь в надежде вырваться из хватки незнакомца, но вместо этого меня охватывает свинцовая тяжесть. Она распространяется по всем конечностям, и я обмякаю в чужих руках. Не в силах предотвратить это, я падаю в бездонную пропасть, и последняя моя мысль обращена к нему: Сайласу Стоуну. Неужели я в нем ошиблась? Неужели он все-таки оставит меня истекать кровью, лежа на алтаре?

Убьет ли он меня ради мести?

* * *

Я с трудом приподнимаю тяжелые веки. Кажется, их невозможно удержать открытыми, и глаза снова закрываются. Но постепенно тусклая дымка, застилающая мои органы чувств, исчезает. Словно сквозь вату я различаю несколько едва слышных голосов. Кожу обволакивает приятный холодок. Дождь, похоже, прекратился, я больше не чувствую капель, но, возможно, меня принесли в какое-то помещение.

Несмотря на усталость и головокружение, я моргаю, пытаясь прояснить зрение, но не могу ничего различить: цвета и формы расплываются перед глазами. Все проносится мимо, будто я рассматриваю пейзаж через окно скоростного поезда. Я двигаюсь? Поэтому у меня так кружится голова? Нет, я стою на месте. И не могу пошевелиться.

Я сглатываю нарастающую панику, закрываю глаза и полностью концентрируюсь на своем теле. Мои руки в неудобном положении связаны над головой. Я чувствую, как веревка стягивает запястья. Пошевелить телом тоже не удается: вокруг талии проходит еще одна веревка, удерживающая меня на месте.

– Босс, кажется, она очнулась, – доносится до меня мужской голос.

– Хорошо, тогда мы, наконец, можем начинать, – отвечает другой.

– А она точно девственница? – уточняет кто-то.

– Сейчас узнаем.

Постепенно ко мне возвращается контроль над своим телом. Руки онемели, потому что к ним долгое время не приливала кровь. Я чувствую дрожь, которая сверху донизу пронзает мое тело и никак не унимается.

Что они мне вкололи? Постепенно я понимаю, что головокружение и ухудшение зрение наверняка возникли не сами по себе. Голоса по-прежнему звучат приглушенно и очень отдаленно. Мне трудно выделить отдельные слова и сосредоточиться на них. Меня чем-то накачали?

Меня прошибает пот. Только что я дрожала от холода, а теперь мне вдруг становится невыносимо жарко. Что лорды собираются со мной сделать? И с каких это пор они называют Сайласа боссом?

Прищурившись, я пытаюсь найти его взглядом, но первое, на чем мне удается сосредоточиться, – это ночное небо. Тьму рассеивают звезды, рассыпанные вокруг кроваво-красного шара. Это луна?

«Сегодня кровавая луна, – смутно припоминаю я, – полное лунное затмение, которое можно наблюдать лишь один раз в году».

Внезапно раздавшийся звук, похожий на волчий вой, пронзает меня до самых кончиков пальцев ног, а сердце пропускает удар.

Кровавая луна – это полнолуние.

Я спешу сфокусировать взгляд на чем-то еще, кроме неба. Я смотрю вниз, несколько раз моргаю, и теплые цвета наконец обретают форму, хотя и размытую. Но этого оказывается достаточно, чтобы различить мерцающие языки пламени и полуобнаженные мужские тела. И маски. Золотые маски, которые преследовали меня в кошмарах с начала семестра.

– Понимаю, что вам не терпится, но вы сами знаете порядок действий. Продержитесь еще несколько минут! Совсем скоро вы сможете выпустить на волю волка внутри себя.

Волка? О боже. То есть... Сайлас и Айзек не солгали, сказав, что не имеют отношения к происшествию с Кьярой. За золотыми масками скрываются вовсе не лорды, а оборотни.

Айзек

– Где она? – рявкнул я в лицо худосочному японцу, который испуганно вздрогнул от моего вопроса. Тот, очевидно, не заметил, как я последовал за ним, когда он оставил красноволосую, чтобы взять что-нибудь в баре.

Внутренний двор академии украсили под стать празднику, и он превратился в локацию для жуткой вечеринки. С верхушек деревьев свисают гирлянды и искусственная паутина. На клумбах расположились надгробия и скелеты, а диванами служат гигантские тыквы. Мне плевать на все это. С самого детства мне не нравилось наряжаться и стучаться в двери со словами «сладость или гадость». Единственная приятная традиция на хэллоуинских вечеринках в Найтстоуне – это полураздетые студентки, которые в этот вечер меняют форменные плиссированные юбки на неприлично короткие платья. Будь то медсестра, ведьма или вампирша – с каждым годом костюмы становятся все более откровенными. Однако сегодня я не могу насладиться зрелищем. Мои мысли крутятся вокруг одной конкретной студентки. Той, чьи стройные ножки здесь отсутствуют.

– Ты имеешь в виду Хэйден? – уточняет Джин, нервно поправляя очки.

– Разумеется, я имею в виду Хэйден. Мы с тобой говорили о ком-то еще? – с раздражением рычу я. И этого парня мы пригласили к лордам? Признаю, талант у него редкий, но большинство телепатов рано или поздно теряют рассудок. Японец не кажется достаточно крепким, чтобы долго выдерживать свой дар. Однако он справился с отборочными испытаниями и с тех пор находится под нашим наблюдением. Кроме того, я поручил ему следить за Хэйден – якобы от имени лордов, – что оказалось очень удобным, потому что эти двое дружат и часто бывают вместе. Он почти всегда знает, где находится Хэйден, и ему не приходится явно ее преследовать.

– Насколько я знаю, она у себя в комнате, – отвечает Джин.

Сердце замирает у меня в груди. Черт, этого не может быть.

– Она не уехала в Нью-Йорк навестить тетю? – спрашиваю я.

Я искренне надеялся, что она ко мне прислушается. Мне казалось, что в конце августа между нами возникла некая связь и мы начали доверять друг другу. Но, по-видимому, я ошибся. Возможно, что-то изменилось за восемь недель, которые прошли с момента разговора в ванной комнате женского общежития. Я старался держаться подальше от Хэйден ради ее же блага. Мне не стоило раздражать Сайласа: в противном случае он претворил бы свою угрозу в жизнь и лишил меня всех воспоминаний о лордах и собственных планах. Тогда я больше не смог бы следить ни за Хэйден, ни за своим лучшим другом.

– Нет, сначала Хэйден и правда собиралась ее навестить, но, похоже, передумала. Блейк сказала, что она дуется у себя в комнате. В последнее время ее что-то беспокоит.

Не успевает Джин закончить фразу, как я разворачиваюсь и направляюсь к зданию академии. Несколько лордов уже пришли на вечеринку, поэтому я предположил, что Сайлас и все остальные подтянутся следом, чтобы найти здесь Хэйден, а затем выманить ее за собой. Я ошибся: Сайлас намеренно держал меня в неведении относительно своих планов. Он понимал, что я постараюсь их нарушить.

Стоун заберет ее лично.

Надеюсь, еще не слишком поздно.

Как только двор остается позади, я перехожу на бег и несусь по темным коридорам так быстро, будто собираюсь побить мировой рекорд. Оказавшись на улице, спешу по влажному газону в сторону общежития. Дождь прекратился пару часов назад, но ничего вокруг еще не успело высохнуть, а в воздухе витает тяжелый запах, который обычно мне очень нравится.

Проклятье, что мне делать, если Сайлас уже выкрал ее? Что, если они уже начали ритуал без меня?

Мой взгляд устремляется в ночное небо. Солнце уже давно село, а полную луну окутала легкая красная дымка. К счастью, до пика лунного затмения – а вместе с ним и завершения ритуала – остается еще немного времени, но Сайлас точно подготовил все заранее.

Мокрый от пота и с бешено колотящимся сердцем я поднимаюсь по ступенькам общежития. В холле и коридорах нет ни души, кроме двух девушек в костюмах кроликов. Они сталкиваются со мной на лестнице и глупо улыбаются вслед. Не обратив на них внимания, я направляюсь к двери с номером 112. Когда я оказываюсь перед комнатой Хэйден, мое сердце пропускает удар. Дверь не закрыта, а распахнута настежь. Свет в комнате выключен, но, сделав осторожный шаг внутрь, я различаю у окна чью-то фигуру. И это не Трабл.

Он стоит ко мне спиной и выглядит как тень, но я все равно его узнаю. По осанке. По запаху. По ауре. Говорят, что ее способны увидеть только маги-менталисты, но в ауре Сайласа есть что-то особенное. Иногда мне кажется, будто я могу ее почувствовать. Когда Стоун раздражен, воздух вокруг него словно вибрирует.

– Сайлас, – произношу я, делая шаг к нему. Я быстро обвожу взглядом остальную часть комнаты, но не замечаю ничего, похожего на Хэйден: ее здесь нет.

– Айзек, – откликается он и поворачивается ко мне лицом. Он прислоняется к подоконнику и скрещивает руки на груди. – Это ты помог ей отсюда сбежать?

Его слова зажигают во мне искру надежды.

– Она не у тебя?

– Зачем тогда мне одному стоять в этой комнате? Где она?

Я коротко смеюсь и делаю паузу, чтобы перевести дыхание после бега.

– Если бы я знал, где она, то точно не бежал бы сюда, как сумасшедший, думая, что ты заберешь ее для своего дурацкого ритуала, который, похоже, хочешь провести без меня.

– Я не был уверен, что могу доверять тебе, как прежде. И оказался прав, судя по тому, что ты, похоже, явился сюда, чтобы помешать мне забрать подстилку Найт.

– Или я явился, потому что не хочу, чтобы ты от меня отдалялся, – отвечаю я, разводя руками. – Что с нами не так? Неужели мы действительно поссоримся из-за девушки? Она стоит того, чтобы мы перестали друг другу доверять?

Сайлас приближается ко мне до тех пор, пока между нами не остается всего несколько сантиметров. Мое дыхание еще не успокоилось, но облегчение от того, что Хэйден смогла вовремя спрятаться в безопасном месте, действует как выброс адреналина. Тем не менее я не солгал: меня раздражает, что между нами встала какая-то девушка. Когда-то давно мы поклялись друг другу, что никогда этого не допустим. Не ожидал, что наша клятва когда-нибудь подвергнется испытанию. Сайлас считает всех женщин подстилками с тех пор, как поймал свою мать на измене. Я же использую женщин, чтобы ни дать ни одной из них шанса проникнуть в свое сердце.

– Отец заставил ее думать, что умер, хотя был жив еще целый год. Ты знал об этом? Какой отец так поступает? – спрашивает меня Сайлас.

Я в замешательстве качаю головой:

– Без понятия. Это важно?

– Мне просто интересно, возненавидела бы она своего отца, узнай о нем правду? – Стоун отворачивается от меня и снова смотрит в окно. С каждой минутой луна становится все краснее, уходя далеко в тень земли.

Почему Сайлас так спокоен? Я думал, он будет вне себя от гнева, если не сможет заполучить Хэйден. На самом деле меня удивляет, что он не похитил ее накануне и не запер в чертоге, чтобы спокойно подготовить все необходимое для ритуала. Если только...

– Ты не посвятил в свои планы ни меня, ни кого-либо еще, потому что не был уверен, действительно ли хочешь провести ритуал, – с удивлением произношу я.

Он усмехается:

– Не выдумывай. Я обсудил его с Логаном и Уайаттом и держал в рукаве, словно козырь. Однако сейчас нам лучше не рисковать. Отец не спускает с нас глаз с тех пор, как родители Кьяры Бейкер пригрозили академии судебным иском. В ближайшее время мы можем проводить только небольшие безопасные для жизни ритуалы. Если эта стерва Найт сдохнет, то нам начнут задавать вопросы. Она просто того не стоит, ясно? Сейчас неподходящее время. Не более того.

Я не могу не усмехнуться:

– Ты не хочешь ее смерти.

В первые несколько недель семестра Сайлас не давал мне забыть о том, что, если потребуется, он вывезет отсюда Хэйден в мешке для трупов. И вот теперь, когда этот план наконец-то можно привести в действие, он отступил.

Его разум оказался сильнее жажды мести? Или у Сайласа Стоуна неожиданно появилась совесть? Или... Глядя на задумчивое лицо и крепко сжатые челюсти Сайласа, я вспоминаю ту ночь, когда его ярость сменилась неудержимым вожделением. Никто не хочет спать со своим смертельным врагом, а значит, эта девушка пробуждает в Стоуне нечто большее, чем простой гнев и воспоминания об убийце брата. Может ли быть такое, что Хэйден странным и больным образом его привлекает? По крайней мере, в достаточной степени, чтобы Сайлас передумал ее убивать.

Мой желудок сжимается. Я не понимаю, как относиться ко внезапно возникшему осознанию и чем чувства Сайласа могут обернуться для Хэйден. Потому что если я прав, то в какой-то момент он взорвется. С одной стороны, Стоун до смерти ненавидит Хэйден, а с другой – возможно, желает ее. Эти два чувства настолько различны, что не могут сосуществовать в одном человеке. Он собственными руками подливает масла в огонь у себя внутри.

– Давай остановимся на том, что сегодня обойдемся без ритуала, – предлагаю я Сайласу мир. По крайней мере на этот вечер.

Тот кивает и снова поворачивается ко мне:

– Мы все равно не сможем провести его без девственницы. А найти другую в этом кампусе вряд ли получится, верно?

На его губах появляется улыбка?

Я тоже криво усмехаюсь и похлопываю Сайласа по плечу:

– Даже если раньше они здесь и были, то моими стараниями их больше нет.

– Кроме Найт. Она действительно ни разу не позволила тебе прикоснуться к себе за все это время? Я был почти уверен, что ты сорвешь мой план и доберешься до нее раньше.

– Пытался, – признаюсь я и получаю за это тычок в ребра, который, впрочем, встречаю смехом. Я обнимаю Сайласа одной рукой и тащу его за собой в сторону двери. – Брось, чувак, даже ты пытался, хотя ее отец... – Я замолкаю.

Он цокает языком, и мы вместе покидаем комнату Хэйден.

– Все в порядке, Зак. Давай просто забудем о том, что оба попробовали и оба облажались. Сгораю от любопытства, перед кем она раздвинет ноги вместо нас. Такая, как она, не сможет вечно оставаться девственницей, не так ли?

Я вспоминаю совет, который дал Хэйден два месяца назад. С тем же успехом я мог бы подарить ей свои яйца, потому что мысль о том, что она может отдаться кому-то другому, уже тогда казалась болезненной. Однако Хэйден недвусмысленно намекнула, что, хотя я достаточно хорош для других развлечений, приятных ей, она не видит во мне того, с кем хотела бы разделить свой первый раз. И честно говоря, после всего произошедшего дерьма это чертовски мудрое решение с ее стороны. Было бы глупо отдавать невинность придурку вроде меня, но глубоко внутри я все же разочарован. Несмотря ни на что.

Поэтому, в отличие от Сайласа, мне совершенно не интересно, кто получит ее девственность вместо меня. Наверное, я сломал бы этому парню его жалкое достоинство. Хэйден может спокойно оставаться девственницей хоть навсегда. И пока Джин, который доносит до меня в том числе и такую информацию, не сообщит об обратном, я не изменю своего мнения.

Когда мы выходим на свежий воздух и я снова обращаю внимание на ярко-красную луну, сияющую в небе, меня вдруг вновь охватывает тошнотворное чувство, которое весь вечер следовало за мной по пятам. Я предполагал, что оно связано с беспокойством из-за Хэйден и Сайласа, который мог ее заполучить, тогда почему это ощущение не исчезает? В тот момент, когда я решаюсь нарушить радиомолчание и позвонить ей, тишину между нами пронзает вибрация телефона. Но не моего.

Я наблюдаю, как Сайлас достает из кармана смартфон и выражение его лица резко застывает.

– В чем дело? – встревоженно спрашиваю я.

– Сообщение от Каина. – Он подносит телефон к уху и смотрит на меня испепеляющим взглядом. – Насчет Хэйден.

34

Хэйден

«Что вам от меня нужно?» – хочется крикнуть мне, но из горла вырывается только невнятный набор звуков. Язык словно онемел. Этого не может быть!

В панике я пытаюсь сфокусировать взгляд на чем-то, что не кружится и не расплывается. Наконец, мне удается различить высокого мускулистого мужчину, приближающегося ко мне. Его лицо, как и у остальных, скрыто за золотой маской.

Я инстинктивно пытаюсь вырваться из пут и освободить руки, но едва могу пошевелиться. Кажется, будто мышцы перестали меня слушаться.

– Не бойся. Ты слишком ценна, чтобы отдать тебя лордам для их ритуала магии крови. Мы приготовили кое-что получше.

– Получше? – пытаюсь презрительно прошипеть я. Мои слова сейчас больше похожи на карканье, чем на человеческую речь. Откуда ему вообще известно о лордах и об их планах?

– Кое-что, что не приведет к твоей смерти, – отвечает гигант, который, судя по всему, является их лидером. Волк-альфа? – Надо признать, на эту мысль нас навел именно Сайлас. В Найтстоуне уже давно не было настолько сдержанных девственниц. В наше время становится все труднее найти ту, что еще не успела раздвинуть ноги до восемнадцатилетия. Чистая кровь, которая течет по твоим венам, полезна не только магам. Ее можно применить во многих других ритуалах.

От меня ускользает смысл его слов. Их звук доносится издалека, словно эхо. Вся моя концентрация уходит на то, чтобы держать глаза открытыми и слушать. Если он знает о планах Сайласа... неужели он – тоже один из лордов? Но при этом скрывает свою волчью сущность?

– Зачем волкам кровь? – едва слышно шепчу я.

На мгновение человек в маске отворачивается и смотрит на луну.

– У нас в запасе есть еще пара минут. Могу объяснить, если от этого тебе станет легче.

Я издаю смесь смешка и хрипа. Очевидно, мне не станет легче от краткого экскурса в жизнь оборотней. А вот что поможет – так это если незнакомец ослабит веревки и, возможно, меня отпустит. Однако я все же киваю: во-первых, потому что хочу, чтобы он продолжал говорить, а во-вторых, чтобы понять, что они собираются со мной сделать.

Меня ждет та же участь, что и Кьяру? Прямо сейчас меня возьмет силой этот мускулистый полуголый мужчина с татуировкой, потом набросятся все остальные, а затем они располосуют когтями мое лицо?

Когда незнакомец поворачивается и подходит ближе, своим телом заслоняя меня от остальных, все мое тело покрывается гусиной кожей. Он подносит руку к моему лицу, и я вздрагиваю, когда щеки касаются костяшки чужих пальцев.

Лишь спустя несколько секунд я осознаю, что он вытирает мои слезы. Я даже не заметила, когда заплакала.

– Не бойся, малышка. Ты останешься в живых и завтра почти ничего не вспомнишь.

Это должно меня успокоить?

– Зачем вы это делаете? – выдавливаю я сквозь сжавшееся горло. Я пытаюсь всмотреться в прорези маски, чтобы поймать взгляд мужчины, но если мои глаза меня не обманывают, то из-под нее исходит золотисто-желтый свет.

– Черпать силу из человеческой крови могут не только вампиры и маги. Волки тоже могут извлечь из нее пользу. Благодаря ей мы лучше контролируем проклятие. Выпитый в полнолуние, этот природный эликсир не только делает нас сильнее и быстрее, но и улучшает самоконтроль. Осквернение ранее нетронутой женщины под кровавой луной открывает путь к самому естественному источнику магии, который поможет ритуалу стать еще мощнее. Именно этого хотели лорды. Однако они использовали бы другое заклинание, чтобы забрать себе твою силу, и им понадобилось бы гораздо больше крови, чем нам. Можешь считать, что тебе повезло оказаться сегодня с оборотнями.

Ах да, удача и правда улыбаются мне.

– Но они не стали бы лишать меня девственности всей стаей! – выплевываю я в ответ.

– Ты уверена?

Я молча стискиваю зубы. Понятия не имею, что со мной собирался сделать Сайлас и откуда волки об этом знают, но если кто-то непременно заберет мою невинность, то я бы предпочла лордов. Потому что тогда рядом были бы Айзек и Сайлас. И черт возьми, хоть я и сопротивлялась им до последнего, прямо сейчас, связанная перед толпой полуголых незнакомцев в масках, я готова признать, что с радостью отдалась бы Сайласу и Айзеку. Я бы добровольно легла обнаженной на их алтарь, если бы это спасло меня от до смерти пугающих голодных золотистых взглядов.

Сердце заколотилось где-то в горле, когда татуированный великан сделал шаг назад и снова принялся искать глазами луну. Мой взгляд тоже устремляется в ночное небо. Мир перестал расплываться, и теперь я могу отчетливо различить темно-красное, словно пропитанное кровью, сияние полной луны.

– Время пришло. Тьма достигла пика, мы больше не можем оттягивать превращение. Давай покончим с этим, пока в нас еще осталось что-то от людей. Поверь, ты не захочешь испытывать на себе вожделение волков, если мы перевоплотимся.

Когда незнакомец опять поворачивается ко мне, я понимаю, что он имеет в виду под фразой «что-то от людей». Его желтые глаза стали походить на волчьи, а на руках внезапно отросли темные волосы. Неужели его торс стал еще более мускулистым, чем пару минут назад? Как такое возможно? Прежде чем я успеваю подумать об этом, мое внимание привлекает кое-что еще: когда оборотень поднимает волосатую руку, вместо обычной кисти я вижу огромную когтистую лапу.

Незнакомец проводит когтями по моей шее, и как только я понимаю, что будет дальше, то испускаю пронзительный крик. В ту же секунду альфа сверху донизу разрывает на мне одежду. Поначалу я испытываю облегчение, что он сорвал с меня только блузку, а не кожу, но затем на смену ужасу приходит легкое жжение, пронизывающее все тело.

Я опускаю голову, беспомощно наблюдая, как альфа сдирает с меня разорванную блузку, а на груди красуется несколько кровоточащих полос.

Еще немного, и с меня действительно сняли бы кожу.

Пульс учащается, и я снова поднимаю голову в попытке перехватить его взгляд.

– Вы выбрали не ту девушку. Я уже не девственница, – предпринимаю попытку я.

Огромной волосатой рукой альфа хватает меня за подбородок, и я чувствую, как в щеки впиваются острые когти, когда он меня разглядывает.

– Не лги мне. Не в полнолуние. Волки способны учуять ложь. Так же как и страх. И невинность.

Я тяжело сглатываю и зажмуриваю глаза, чтобы побороть слезы. Отчаяние берет надо мной верх.

– Пожалуйста, – умоляю я. – Я не хочу терять девственность так.

– Посмотри на меня, – рычит он, больно сжимая мои щеки.

Я моргаю сквозь пелену слез. Я не вижу выражения лица альфы под золотой маской и даже не догадываюсь, о чем он думает. Что он чувствует. Ему меня жаль? Или он наслаждается моими страданиями? Он садист, который получает удовольствие от чужого страха? Или он борется с собой, потому что внутренне противится происходящему, но вынужден делать это из-за проклятия?

– Если хочешь, я могу попробовать сдержаться. Чтобы тебе было приятнее, – словно сквозь стиснутые зубы отвечает волк. Кажется, будто это предложение стоит ему огромных усилий.

Зрение снова затуманивается от слез, которые я больше не могу сдерживать. Они капают с ресниц и стекают по горячим, воспаленным щекам.

Адрик

Будто завороженный, я наблюдаю, как слезы выступают на ее карих глазах, катятся по покрытым веснушками щекам и смешиваются с кровью от ран, которые мои когти оставили на нежной коже. Кровь и слезы собираются на ее подбородке и, наконец, тяжелыми каплями падают между нами.

Я мог бы вечно смотреть на это, если бы волк во мне не корчился под светом полной луны.

Зверь внутри нас жаждет двух вещей: секса и крови. С приближением полнолуния сдерживать эти желания становится все сложнее. Человеческая сила воли не создана для такого. Недаром многие называют ликантропию проклятием. В какой-то момент животное начало берет над нами верх и мы перестаем контролировать свои действия. И чем отчаяннее мы сопротивляемся, тем серьезнее могут оказаться последствия: лунатизм, пробуждение с пятнами крови на руках, потеря сознания, галлюцинации, неконтролируемые вспышки агрессии. Убийства. Чтобы противостоять зверю, еще сотни лет назад опытные стаи начали праздновать полнолуние, раз за месяц удовлетворяя все волчьи потребности, чтобы остальное время вести себя как нормальные люди.

Есть определенные правила, которые мы должны соблюдать в ночи полнолуния. Каждой стае разрешается напасть только на одну женщину, чтобы минимизировать ущерб. Она – подношение, но не божеству, а нашему внутреннему монстру. Первым женщину берет альфа – ее кровь и ее тело. Наносить ей опасные для жизни травмы и укусы запрещено, и обычно все беспрекословно соблюдают это правило. Нашей последней ошибкой стала Саванна. Моей ошибкой. То, что произошло с ней, не должно повториться. Я слишком долго сопротивлялся волчьим инстинктам и слишком часто оставался в стороне, уверенный, что смогу взять верх над проклятием. Моя ошибка едва не стоила светловолосой леди жизни и лишила ее титула в маленькой секте Стоуна.

Все будет хорошо. Я не съем тебя, моя красавица, не разорву на части, не убью. Я заберу твою невинность так нежно, как только смогу, чтобы покончить с этим ритуалом поскорее. Это нужно моей стае, это нужно мне.

Так нежно, как только смогу? Верю ли я сам в эти слова? Я никогда не отличался особой нежностью, а в Хэйден Найт есть нечто большее, чем она сама думает, и это сводит меня с ума. Я не должен так желать ее, не должен так на нее смотреть. Я никогда не планировал использовать ее в качестве жертвы. Но я не в силах обмануть волка внутри себя. Мой внутренний зверь облизывался на Хэйден с того момента, как впервые увидел ее в академии. И теперь, когда она стоит передо мной полуголая, привязанная к столбу, в моих спортивных шортах становится тесно, и дело не только в том, что все части наших тел увеличиваются после трансформации.

С каждой секундой я чувствую, как кожа натягивается все больше и больше, мышцы вот-вот увеличатся в размерах, а тело почти разрывает изнутри на части. Я выпускаю из рук лицо Хэйден, чтобы еще глубже не вонзить когти в ее плоть, сопротивляясь трансформации.

Я скольжу взглядом по ее миниатюрному телу. Форменный пиджак и белая блузка валяются у ее ног, разорванные в клочья. На Хэйден осталась только темно-синяя плиссированная юбка в клетку и белый кружевной бюстгальтер, красиво оттеняющий ее слегка загорелую кожу и маленькую упругую грудь, которая быстро поднимается и опускается.

– Пожалуйста, – тихо повторяет она. По ее щекам продолжают катиться слезы.

Будь я проклят еще раз. Часть меня действительно хотела бы как-то помочь Хэйден. Обычно мы выбираем студенток, которые не прочь заняться сексом хотя бы с одним из нас. Которых не пришлось бы принуждать раздвинуть ноги. Хэйден – исключение, потому что девственница в Найтстоуне встречается не чаще, чем метеоритный дождь. Волчья стая не может упустить такую возможность. Сегодня ночью мы воспользуемся ее кровью, чтобы на несколько месяцев вернуть себе контроль над собственными телами, взять верх над проклятием и хотя бы на время обойтись без других жертв. Время, когда нам не придется подвергать опасности окружающих. Возможно, мои мысли – лишь пустое оправдание, потому что какая-то темная, испорченная часть меня все же хотела ее все эти месяцы?

Я представлял, как буду входить в нее, еще до того, как в Сети появилось видео с Девой Марией. Лучше я возьму Хэйден здесь, в контролируемых условиях и на благо стаи, чем буду по вечерам подстерегать ее в коридорах академии. Не будь рядом свидетелей, я, вероятно, поступил бы с ней гораздо хуже.

Кроме того, лучше она проведет этот вечер под моей опекой, чем с садистом вроде Сайласа, который мучает ее с самого первого дня.

Я освобождаюсь от мягкой эластичной ткани шорт. Пора. Последние несколько лет полнолуний стоили мне огромного количества разных предметов одежды. Я чувствую, что больше не могу сдерживать превращение. И хотя мы редко трансформируемся полностью, частичная трансформация может неблагоприятно сказаться на ритуале. Хэйден точно не хотела бы провести свой первый раз в компании непропорционально огромного волосатого чудовища ростом более двух метров.

У Хэйден не слишком много пространства для маневров: она привязана к столбу, расположенному на небольшой поляне в глубине леса. Прежде чем приступать к обряду, мне нужно освободить ее ноги, поэтому я наклоняюсь, чтобы перерезать когтями веревку вокруг лодыжек.

Ты собираешься с ней переспать. Называй вещи своими именами, Адрик.

Поднимаясь на ноги, я скольжу рукой вверх по ее обнаженному бедру, под юбку, к трусикам, которые после недолгого колебания разрываю пополам. Обрывки ткани падают на землю, и Хэйден задерживает дыхание. Я решаю оставить на ней только короткую плиссированную юбку, чтобы не оставлять Найт совершенно голой перед всей стаей, и потому что считаю, что школьная форма выглядит на ней чертовски сексуально.

Если бы она тоже могла насладиться этим... Но какая девушка сознательно согласится разделить ложе с чудовищем?

На мгновение наши взгляды пересекаются.

И тогда я принимаю решение, которого сам не ожидал.

– Закрой глаза.

35

Хэйден

– Что? – задыхаясь, спрашиваю я, не уверенная, что правильно расслышала его сквозь шум крови в ушах.

– Закрой глаза. Делай, как я говорю.

Понятия не имею, почему подчиняюсь незнакомцу, который собирается взять меня силой, но мое тело следует его приказу. Прикрыв веки, я продолжаю лихорадочно искать выход из этой ситуации, как вдруг на мое лицо снова опускаются огромные теплые руки с острыми когтями.

Он обхватывает лапой мой подбородок и тянет его на себя, а затем его губы касаются моих.

У меня замирает сердце.

Рот волка приоткрывается, у него вырывается стон, который волной проносится по всему моему телу. Я задыхаюсь от удивления, и он использует этот момент, чтобы проникнуть языком мне в рот, обхватить меня руками и втянуть в чертовски глубокий поцелуй, лишающий всех чувств. Я не могу сделать почти ничего, кроме как чувствовать его: его теплое дыхание, мягкие губы и ловкий язык, ласкающий мой.

Что, черт возьми, происходит?

По моему телу непроизвольно распространяется покалывание, постепенно переходя в сладкую тяжесть внизу живота. Почему он целуется так... хорошо? Это из-за того, что они мне вкололи?

Прежде чем ко мне возвращается способность ясно мыслить, оборотень-альфа отстраняется. Задыхаясь, я хватаю ртом воздух и замечаю, что головокружение только усилилось. Мне хочется поднять измученный взгляд на лицо волка, но я двигаюсь слишком медленно. Он успевает снова натянуть маску, и единственное, что мне удается различить, – это светящиеся золотом глаза.

Ну, кроме обнаженного тела, на которое я, конечно, вполне могла бы посмотреть, но категорически отказываюсь опускать глаза вниз. На то, с чем мне вот-вот предстоит столкнуться.

– Ты готова? – с рычанием спрашивает он. Голос оборотня стал грубее и мрачнее, хотя он едва доносится до меня сквозь собственное сердцебиение и туман в голове.

Я слишком ошеломлена, чтобы ему ответить. Они ведь все равно не засчитают мое «нет» за ответ? Так почему он ведет себя так, будто у меня есть выбор? Он и его стая хотят использовать меня для чего-то, чего я не понимаю и что противоречит всем законам страны и правилам морали. Но все же его поцелуй и то, как он со мной разговаривает, заставляют мои слезы высохнуть, а страх слегка отступить.

Может быть, он телепат и способен управлять чужими эмоциями? Иначе почему я не испытываю отвращения к его прикосновениям? Или к его близости?

Наверное, это какой-то защитный механизм моей психики. Если я запаникую, то дальше будет только хуже.

Я хочу спросить оборотня, может ли он хотя бы снять маску и не прятаться за ней, как трус, когда воздух вдруг разрывает громкий, протяжный вой.

Альфа оборачивается к стае, что позволяет мне рассмотреть остальных полуголых парней. Некоторые прямо на моих глазах начинают корчиться и трансформироваться с душераздирающими криками. Других сбивает с ног или подбрасывает в воздух. Один из них без всякой видимой причины падает на землю.

В чем дело?

Полуобратившиеся волки, похоже, замечают кого-то и бросаются наутек.

– Нападение! – выкрикивает один из них.

– Ни звука, – вдруг шепчет мне в ухо тихий голос. Я знаю его. Настолько хорошо, что безошибочно определяю даже сквозь туман в голове.

Почему он здесь?

Он меня... искал?

Он хочет спасти меня или просто утащить на собственный ритуал?

Совершенно ошеломленная, я запоздало замечаю, что Сайлас пытается освободить мои запястья. Когда веревка падает вниз и я могу опустить онемевшие руки, меня хватают за талию и перекидывают через плечо, будто тяжелый мешок, – мне не привыкать. Однако на этот раз Сайлас не гордо шагает к озеру, а со всех ног бежит в сторону леса.

Волчий вой чуть не разрывает мне барабанные перепонки, и я догадываюсь, что альфа только сейчас заметил мое отсутствие. И что теперь он пойдет по нашим следам.

– Держись крепче, – шипит Сайлас и ускоряет шаг. Он впивается пальцами мне в бедра, не позволяя соскользнуть с плеча.

Понятия не имею, насколько быстро он может бегать, но моему одурманенному мозгу кажется, будто Сайлас буквально летит сквозь лес.

Я вцепляюсь в его рубашку, пытаясь удержать в себе содержимое желудка, как вдруг слышу треск веток и рокот над землей. Звук становится все ближе и ближе. Он все ближе и ближе.

Черт, Сайлас не быстрее оборотня! И уж точно медленнее их вожака.

Я оказываюсь права. Подлесок трещит так громко, что я в ужасе вскидываю голову и успеваю разглядеть в темноте светящиеся золотые глаза, прежде чем нас швыряет на землю.

Я выскальзываю из рук Сайласа, на долю секунды оказываюсь в свободном падении и больно ударяюсь о землю. Глухой удар выбивает из легких весь воздух. Я качусь по земле несколько метров, издаю стон и зажмуриваю глаза. Плечо и таз пронизывает сильная боль, но когда поблизости раздается рык и скрежет зубов, все мысли о возможных травмах вмиг улетучиваются.

Сайлас!

Нельзя, чтобы этот волк его растерзал. Или даже укусил. Укус оборотня на всю жизнь свяжет его проклятием и превратит в чудовище. Настоящее чудовище.

С учащенным сердцебиением я приподнимаюсь на руках и оглядываюсь по сторонам, но в лесу слишком темно. Все, что мне удается различить, – это глубоко-черные силуэты в чуть менее черном окружении: гигантский монстр и кто-то еще катаются по земле. Способны ли противостоять друг другу маг и оборотень? Похоже на то, но я не могу определить, кто из них одерживает верх.

Почему Сайлас не использует свою магию, чтобы отбросить волка к ближайшему дереву?

Паника когтями вонзается в мое сердце. Что, если Сайлас уже слишком сильно ранен, чтобы сопротивляться? Или его магия бессильна против оборотней? Я не имею ни малейшего представления о том, как устроены эти существа.

– Остановитесь! – кричу я и, поднявшись на ноги, пошатываясь, двигаюсь в сторону схватки, хотя с трудом удерживаюсь в вертикальном положении. Мир продолжает крениться вбок, но я не могу сдаться сейчас. – Остановитесь! – снова умоляю я и слепо бросаюсь вперед – прямо в центр черной рычащей массы.

На меня обрушивается удар, я снова пролетаю по воздуху и врезаюсь спиной во что-то твердое. Ствол дерева? Я несколько раз моргаю и пытаюсь выпрямиться, как вдруг на меня падает что-то тяжелое и толкает обратно на землю.

К сожалению, это не Сайлас.

Я чувствую над собой мягкую шерсть, огромное теплое тело, а затем моей шеи касается горячее влажное дыхание. На меня капает слюна, и я понимаю, что опасно заостренные зубы находятся всего в паре миллиметров от моей сонной артерии.

Мне конец?

* * *

– Когда уже она очнется?

– Дай ей время, она через многое прошла.

– Она не приходит в сознание уже двенадцать часов. Может быть, все-таки стоит показать ее врачу?

– Царапины неглубокие.

– Возможно, сотрясение мозга.

– Может, переоденем ее во что-нибудь другое?

– Думаю, лучше не надо, иначе потом она подумает, что мы какие-то извращенцы. Пусть лучше очнется в той же одежде, что и была.

* * *

Невыносимо ломит виски. Я мучительно щурю глаза и издаю стон: откуда эта боль?

Я приоткрываю веки, моргаю и вижу перед собой чужую светлую комнату. Сбитая с толку, я сажусь и осматриваюсь.

Где я?

Точно не в нашей с Блейк комнате. И уж тем более не в квартире Бет и Марлона в Нью-Йорке. Тогда почему в голове крутятся обманчиво свежие воспоминания о моей прежней спальне, как если бы я только что была там? Может, она мне приснилась?

Обхватив руками гудящую голову, я спускаю ноги с кровати и опускаю взгляд на свое тело. На мне полузастегнутая, слишком большая белая рубашка, под ней – бюстгальтер и плиссированная юбка в зелено-голубую клетку. Я обута в белые кеды All Stars, но ноги голые, грязные и покрыты мелкими царапинами.

Перед моим внутренним взором проносятся воспоминания о том, как я пробираюсь через лес ночью. Треск подлеска, рычание и волчий вой... кровавая луна.

Сайлас!

Я вскакиваю с кровати, но тут же падаю обратно, потому что меня охватывает головокружение. Проклятье. Я с трудом делаю несколько глубоких вдохов и снова пытаюсь подняться, на этот раз куда медленнее. Когда я убеждаюсь, что мир больше не опрокидывается, делаю шаг вперед. Белая рубашка с длинными рукавами соскальзывает с плеча, и я поправляю ее. Интересно, чья она? Точно не моя. Я вспоминаю, как потеряла собственную блузку, и все мое тело покрывается мурашками. Ее сорвали с моего тела. На глазах у десятка оборотней. Все они таращились на меня. Хотя воспоминания и размыты, они все равно есть.

Разве альфа не сказал, что я ничего не вспомню?

Я делаю еще один осторожный шаг и оглядываюсь. Похоже, я нахожусь в одной из самых роскошных комнат общежития. Ее планировка и размер напоминают апартаменты Сайласа и Айзека, но сюда я попала впервые. Но похоже, она принадлежит парню. Обстановка мужская и почти лишена декора.

Что, если я лежу в комнате у него? У самого оборотня?

Мое горло сжимается, а пульс учащается втрое. Пошатываясь, я спешу к двери, которая, надеюсь, не заперта, как вдруг слышу за ней слабые голоса. С неистово бьющимся сердцем я останавливаюсь и прислушиваюсь.

– Прекрати каждый час спрашивать, не проснулась ли она, – мрачно ворчит кое-кто настолько знакомый, что у меня с души сваливается камень. Сайлас! Слава богу.

– Может, тебе стоило принести ее в мою комнату? Тогда бы тебя никто не донимал, – отвечает кто-то, очень похожий на Айзека.

С облегчением я протяжно выдыхаю и опираюсь руками об дверь. Я не в его лапах, а в безопасности.

Здравый смысл у меня в голове готов рассмеяться: последние несколько месяцев эти магистранты превращали мою жизнь в ад, и их общество вряд ли можно считать безопасным. Тем не менее я жива. Они не обескровили меня на алтаре и освободили из волчьих когтей. Но как мы выбрались из леса? И в чью комнату меня принес Сайлас?

Вдруг меня пронзают вспоминания о том, как полуобернувшийся альфа набросился на Сайласа. Стоун пытался спасти меня, когда волк... Я сглатываю, не в силах довести мысль до конца. Однако мой мозг упорно возвращается к одному и тому же образу: Сайлас лежит под чудовищем, которое раскрыло пасть, чтобы его укусить. Я снова бросаюсь к ним, будто жизнь ничему меня не учит, но на этот раз меня не отбрасывает взмахом лапы. Я успеваю добраться до Сайласа, который поднимает на меня темно-красные глаза... На этом воспоминание обрывается.

Испугавшись собственных мыслей, я делаю шаг назад и устремляю взгляд на темное дерево, словно оно способно объяснить то, что я увидела.

Сайлас и красные глаза? Это невозможно. Я никогда не слышала, чтобы глаза мага меняли цвет... Только если он – не оборотень...

Я выбрасываю из головы эту абсурдную мысль. В конце концов, к тому моменту в лесу я была настолько шокирована, что не могу доверять увиденному своими глазами.

Голоса за дверью комнаты внезапно становятся громче и возвращают мое внимание к разговору лордов.

– Сколько еще мы дадим ей поспать?

– Столько, сколько потребуется.

– Она правда перенеслась в Нью-Йорк вместе с тобой?

Я изумленно распахиваю глаза. Я сделала что?

– Я уже говорил вам, что она может телепортироваться, – говорит Сайлас. Но кого он имеет в виду под словом «вам»? Неужели за дверью больше людей, чем мне показалось сначала? Мысли лихорадочно сменяют одна другую.

Я телепортировалась из леса вместе с Сайласом? В квартиру Бет и Марлона?

– Она должно быть чертовски сильна, раз с ходу преодолела такое расстояние без практики. Да еще и вдвоем.

– Человек способен на многое, когда он напуган до смерти, – трезво рассуждает Сайлас.

Другой голос отвечает настолько тихо, что я не могу разобрать слов.

– Главное, теперь она в безопасности, – резюмирует Айзек. Наступает короткая пауза. – Я не хочу спрашивать, но... ты ведь не трогал ее на обратном пути? Если хоть один волос упал с ее головы, пока она была в таком состоянии...

Моя грудь сжимается, и я задерживаю дыхание.

Сайлас фыркает:

– Ты серьезно думаешь, что я мог бы прикоснуться к человеку без сознания? С куколкой все в порядке.

Куколка, серьезно?

Ну, хотя бы больше не подстилка.

– Может, уже пойдем и прекратим торчать в коридоре? – опять Сайлас. – Мы спасли деву в беде, прежде чем она успела стать собачьим кормом. Конец истории. Я не хочу больше слышать об этом ни слова. Нам еще долго предстоит расхлебывать последствия той ночи. До сих пор у нас не было проблем с волками в кампусе, но после вчерашнего все изменится. Не уверен, что маленькая подстилка стоила того.

На этих словах голоса стихают, а шаги удаляются от двери.

Отлично, значит, теперь я снова подстилка.

На мгновение я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. По крайней мере, теперь у меня есть примерное представление о том, что произошло и как я здесь оказалась. Сайлас, наверное, не хотел видеть меня у себя в спальне и оставил в комнате одного из своих приятелей-лордов. Похоже, спасательной операции, которую он устроил в ночь кровавой луны, недостаточно, чтобы оказаться в списке его друзей. Сайлас по-прежнему терпеть меня не может, это ясно как день, но почему он вообще пришел мне на помощь?

В любом случае это не имеет значения. Им не удалось осуществить свой план.

Я стискиваю зубы и стараюсь не обращать внимания на жжение в груди, которое присоединяется к боли по всему телу. Я открываю глаза и делаю несколько шагов к прямоугольному зеркалу, висящему над комодом высотой по пояс. Я осматриваю свое бледное лицо, отмытое от крови, хотя царапины на щеках все еще хорошо видны, взъерошенные волосы и грязное, израненное тело.

Со стороны может показаться, что парни меня спасли, вовремя освободив девственницу. Но они ошибаются.

* * *

– Остановитесь! – умоляю я и слепо бросаюсь вперед – прямо в центр черной рычащей массы.

На меня обрушивается удар, я снова лечу по воздуху и врезаюсь спиной во что-то твердое. Ствол дерева? Я несколько раз моргаю и пытаюсь выпрямиться, как вдруг что-то тяжелое падает на меня и толкает обратно на землю.

Я чувствую над собой мягкую шерсть, огромное теплое тело, а затем моей шеи касается горячее влажное дыхание. На меня капает слюна, и я понимаю, что опасно заостренные зубы находятся всего в паре миллиметров от моей сонной артерии.

В следующую секунду зверь частично превращается обратно. Возможно, я настолько сильно ударилась головой, и волк снова становится человеком только в моем воображении. Он упирается руками в землю с двух сторон от моей головы.

– Ты сошла с ума, зачем встаешь между нами? – рычит он, едва ли по-человечески. В словах волка столько гнева, что меня бьет дрожь.

– Ты не можешь его укусить, – слабым голосом объясняю я, прекрасно понимая, насколько наивно и глупо звучу. Но я не могу думать ни о чем другом, кроме того, чтобы уберечь Сайласа от проклятия.

– Ты беспокоишься о нем? Больше, чем о себе? – презрительно спрашивает альфа, но прежде чем я успеваю ответить, рядом с нами раздается треск веток и шорох сухой листвы. В следующую секунду Стоун уже бросается на волка, но рефлексы альфы оказываются чертовски быстры. Он разворачивается и с легкостью отбрасывает Сайласа, словно назойливую муху.

Раздается крик боли, от которого у меня чуть не останавливается сердце. Сайлас падает на землю в нескольких метрах от меня. Я слышу треск дерева и шелест листьев на некотором расстоянии от себя, но не могу понять, откуда именно он доносится. Надеюсь, сломались именно ветви, а не кости.

В следующее мгновение ярко-желтые глаза альфы снова устремляются на меня. Мой страх за Сайласа отходит на второй план. Я смотрю на оборотня. На нем больше нет маски, но сейчас слишком темно, чтобы разглядеть черты его лица. Он не дает мне и секунды времени, снова оказываясь на мне и прижимая меня руками и огромным горячим телом.

Мое дыхание сбивается, когда он опускается на меня. Когда между мной и его мускулистым телом совсем не остается воздуха, я понимаю, что волк полностью обнажен. Наполовину животное, наполовину человек – мой разум пытается собрать воедино образ, скрытый в темноте. Не уверена, хочу ли знать, как выглядит эта тварь. Сколько в нем от зверя, а сколько – от человека.

– Кровавая луна еще не зашла, – шепчет он мне на ухо, и по моей шее бегут мурашки. Я поняла бы, что он имеет в виду, даже если бы не чувствовала твердость, прижатую к обнаженному животу.

Я тяжело сглатываю и хочу отрицательно помотать головой, но меня словно парализует. Сердце колотится в горле, когда я вспоминаю наш с ним поцелуй, а жар между телами усиливается.

Он стремительно разгорается до температуры преисподней.

– Я больше не могу сопротивляться, Хэйден. Нет другого выхода... – С этими словами нижняя часть его тела прижимается к моей. Он опускается вниз достаточно, чтобы протолкнуть свое отчетливо выделяющееся возбуждение между моих бедер. На мне ничего, кроме юбки, не способной защитить от его мощной эрекции.

Мне никто не поможет. Даже Сайлас не в силах его остановить.

Мое дыхание сбивается. Я прикусываю нижнюю губу и готовлюсь к боли. Когда альфа с животным рыком входит в меня, я зажмуриваюсь и кричу.

* * *

С бешено колотящимся сердцем я открываю глаза и смотрю на свое отражение в зеркале. В ушах звенит. Мое лицо не выражает никаких эмоций, и со стороны я наверняка кажусь спокойной как удав. Только выражение глаз более напряженное, чем обычно, и в то же время какое-то пустое. Моя внешность не соответствует внутреннему состоянию. Я с трудом узнаю себя. Я – не та девушка, что смотрит на меня из отражения.

Парни ничего не заметили. Они ничего не знают и все еще считают меня нетронутой. Невинной. Чистой.

Но это больше не так.

Этот волк забрал у меня то, что ему не принадлежало. Он не имел никакого права отнимать это. Особенно таким зверским способом. Я моргаю, стараясь побороть оставшиеся обрывки воспоминаний, сбивающие с ритма мое сердце. И хотя какая-то часть меня сочла случившееся не столь отталкивающим, хотя смутные воспоминания о нескольких минутах на земле в лесу разделились надвое, хотя мои чувства противоречат друг другу... Этого все равно не должно было случиться.

Золотисто-желтые глаза преследуют меня – даже сейчас я вижу их перед собой. И когда я застегиваю слишком большую мужскую рубашку на предпоследнюю пуговицу, скрывая под ней длинные царапины на груди, и заправляю ее в юбку, то решаю, что не позволю ему уйти от ответа.

Я, черт побери, найду этого альфу и заставлю его заплатить за то, что он сделал со мной – и со многими другими девушками до меня. Кто-то должен покончить с оборотнями в Найтстоуне.

Благодарности

Что за бурное начало семестра и нового, куда более длительного путешествия!

Я написала уже немало книг, но впервые попробовала себя в жанре обратного гарема, и – боже мой – уже от него без ума, несмотря на то что мы только начали. Надеюсь, вы остались в не меньшем восторге, чем я. Обязательно расскажите в отзывах, сообщениях или социальных сетях, кто из парней больше вам понравился.

Прежде чем перейти к следующей книге, я хотела бы воспользоваться случаем и поблагодарить людей, которые помогли мне закончить рукопись и превратить ее в книгу.

Спасибо моей неутомимой, замечательной команде бета-читательниц: Саре, Вирджинии, Жасмин, Элеоноре, Кристин, Элле, Вивьен, Изабелль, Тэмми, Алисии и Вере. Я благодарна вам не только за устранение ошибок, но и за энтузиазм и мотивацию, которые мне дарят ваши многочисленные комментарии. Вы – лучшие читательницы, каких только можно представить.

Спасибо моему корректору и дорогой коллеге-автору Кристал Мэй за работу над текстом и бесконечные голосовые сообщения, которыми мы обменивались последние несколько недель.

Спасибо моему иллюстратору и очень талантливой подруге Чии за потрясающие рисунки Хэйден, Айзека и Сайласа.

Спасибо всем блогерам, которые меня поддерживают. Спасибо за ваши обзоры, креативные посты и красивые фотографии!

Наконец, я хочу поблагодарить вас за то, что купили, прочитали, а в лучшем случае – и полюбили эту книгу. Я буду рада снова встретиться с вами во втором томе. Не стесняйтесь подписываться на меня в социальных сетях, чтобы больше узнать о моем творчестве. Мне будет приятно, если вы расскажете, что думаете о начале этой истории.