Райан Гродин

Покорительница дворца

The Witch Who Stormed the Castle

Copyright © 2024 by Ryan Graudin

Jacket art @ copyright 2026 Dion MBD

All rights reserved.

© Наумова А. В., перевод на русский, 2026

© ООО «Издательство «Эксмо», издание на русском языке, 2026

Глава первая. Готова? Или как?

Кошки – учителя не сказать чтобы хорошие.

«Впрочем, – подумала Фэй, – предмет, который называется “Как проспать три четверти дня”, они преподавали бы отлично». А вот с магией и жаждущими знаний учениками Пак справлялся хуже некуда. Сидя на огромном столе, черный кот дергал хвостом. Уши он прижал, а шерсть у него вздыбилась. Доску за его спиной покрывали не следы мела, а царапины от когтей.

– Заклятье кальцификации применил шестой волшебник Запад. При помощи этого заклятья он заменил стекла в зельеварительном сарае на алмазные! Не пятый волшебник, а шестой! Пятый разбил все стекла! В приветственном фолианте я прописал это черным по белому! – Кот ткнулся носом в шаткую стопку бумаги рядом на столе. Такие же стопки высились перед каждым учеником. Сверху страницы были придавлены тяжелым черным камнем. – Честно говоря, похоже, никто из вас не подготовился!

Судя по лицам учеников, Пак угадал, но Фэй никого не винила. Оригинал рукописи в тысячу страниц благополучно покрывался пылью на тумбочке возле ее кровати. Фэй все собиралась почитать ее как-нибудь вечерком, но к тому моменту, когда небо окрашивал закат, а неотложные дела заканчивались, девочке хотелось разве что спать.

Одна из самых смелых учениц подняла руку.

– Но, мастер Пак, сэр, мы в Селурдуре всего две недели...

– Это семьдесят одна страница в день, – отрезал кот, – совсем не сложно.

Фэй изо всех сил постаралась не хмыкнуть. Прочитать семьдесят одну страницу за день по силам разве что Паку. В тех частях рукописи, которые ей удалось осилить, Фэй с трудом продиралась сквозь неразборчивые закорючки. Чтобы усложнить дело, текст был снабжен десятками сносок, написанных на языке Эпохи теней. Эти фолианты хранились на самой дальней и темной полке библиотеки, а черный кот, написавший их, – единственная живая душа в Селурдуре, достаточно старая, чтобы владеть этим языком.

Фэй вошла в класс.

– Древние старики, которых еще и зовут одинаково. Немудрено, что у вас от этого голова кругом идет, – сказала она, вспоминая галерею и позолоченные рамы в ней, с которых стирала пыль столько раз, что и не сосчитать. – А хуже всего, что их почти не отличить друг от дружки.

Храбрая девочка еще не успела опустить руку и теперь помахала Фэй:

– Если это будешь рассказывать ты, то и голова кругом не пойдет.

Ученики посмотрели на Фэй. Сыновья пекарей и дочери фермеров. Живые доспехи – похожие на рыцаря, но на самом деле просто живое железо – расположившиеся за задней партой. И Пак – его взгляд был таким же, как на портретах всех волшебников Западов. Желтые кошачьи глаза светились электрическим светом задолго до изобретения лампочек.

Его глаза ничем не отличались от глаз Фэй, а еще у девочки имелись пара ушей и хвост – совсем как у Пака.

– Потому что я кошка?

– Потому что ты первая законная ведьма Солума! – тихо сказала ученица.

– Просто ведьма, – поправил ее Пак. Слово «ведьма» он будто произнес с маленькой буквы. – Фэй пока еще не законная. Если бы ты прочла Устав Равновесия, страницу триста пятьдесят два, то знала бы, что Фэй требуется одобрение трех волшебников. Она должна пройти испытания, разработанные каждым из них, а после Север, Восток и Юг одобрят ее назначение. Единогласно. Обычно это всего лишь формальность, но...

В случае с Фэй формальностей вообще было мало.

Она выросла в домике на дереве. Ее детский смех запечатали в бутылку и добавляли в зелья. В раннем детстве Фэй забиралась на шею дракону и, словно с горки, скатывалась с нее. Она дочь садовника, и этим все сказано. Пусть сейчас ее сапоги и платье стали намного чище, Фэй все равно не променяла бы их на другой наряд. И сумку она носила старую. Ее карманы были набиты листьями и порошками – или, как называл их Пак, выручалочками. Пока девочку не выбрали преемницей волшебника Запада, кота ее магия особо не интересовала.

Впрочем, формальности его тоже не заботили.

– Фэй спасла Селурдур! Она спасла весь Солум! В том числе и трех других волшебников! – серьезно сказала поднявшая руку ученица. – Отказать ей они не могут. Особенно если король Максимиллиан будет на этом настаивать.

Хвост Пака дернулся.

– Вас что, Торн с утра варить «Оптимизмус» заставил? – И кот потянул носом воздух, как будто пытаясь уловить аромат четырехлистного клевера и утреннего солнца.

– На занятиях мастера Гарднера мы сегодня еще не были, – сказал мальчик в первом ряду.

Интересно, как отец Фэй относится к тому, что его называют мастером? Преподавать садовнику, безусловно, нравилось, и ученики выходили с его занятий с улыбкой на лице и с распахнутыми от удивления глазами.

– Мы уже целых пять минут как должны быть в зельеварительном сарае.

Пак сердито нахмурился:

– Разве?

– Да, – встряла Фэй, – папа... то есть мастер Гарднер... послал меня вас искать.

– Ты их нашла, – раздраженно заявил черный кот, – но никто не уйдет, пока я не получу алмаз.

Фэй моргнула:

– Как это?

– Мастер Пак держит нас в заложниках, – объяснила поднявшая руку ученица.

– Я пытаюсь обучить вас заклинанию кальцификации! – выпалил Пак. – Это необходимо! Это основы! Если вы не способны превратить кусок угля в бесценный драгоценный камень, разве можно доверять вам преобразование чего-либо органического? И тем более живого?

Значит, тяжелые черные камни на студенческих тетрадях – вовсе не камни.

– Да, но вы еще не показали нам, как произносить заклинание! – запротестовал другой ученик.

Кот закатил свои мерцающие глаза:

– Потому что мы изучаем его историю! Если вам лень изучать прошлое какого-либо явления, вы не способны нести ответственность за его будущее!

По классу прокатился стон. Несколько учеников с тоской посмотрели в окна башни – вниз, туда, где светились окна зельеварительного сарая. Девочка с поднятой рукой наконец опустила ее и взяла кусок угля.

– Мисс Фэй, вы покажете нам, как произносить заклинание кальцификации? – С горящими от нетерпения глазами девочка протянула ей черный комок.

Фэй положила его на ладонь, и на коже остался черный след.

Превратить уголь в алмазную пыль вряд ли сложно. Как сказал Пак, кальцификация – заклинание базовое. Фэй освоила его несколько месяцев назад, и теперь у нее в спальне стоял целый ящик, набитый драгоценными камнями и всяческими окаменелостями. Когда Фэй занималась один на один со своим ворчливым призраком-наставником, заклинания давались ей легко. Однако всякий раз, когда произнести заклинание просил кто-то, кроме волшебника Запада, Фэй чувствовала, как ее магия начинает давать сбой. «В этом нет ничего удивительного, – сказал отец Фэй, когда дочка призналась ему в том, что магия ее не слушается, – ты почти всю жизнь прятала свою магию! И ничего страшного, что перед зрителями ты волнуешься».

Обычно папа бывал прав.

Но теперь, когда на Фэй смотрел весь класс, она снова оцепенела. Под ее сжимающими уголь пальцами должна быть магия, вот только Фэй ее не чувствовала.

Грязная ладонь вспотела, а затылок покалывало от страха.

– Я... я боюсь, у нас время закончилось, – сказала она. – Вас внизу мастер Гарднер ждет! А алмазы сдадите Паку на следующем уроке.

– Ладно! – Пак оскалил зубы. – Но домашнее задание я буду проверять строго! Если кто-то скажет, что его сожрал гигантский таракан, я ВАС САМИХ СОЖРУ! – Шерсть вздыбилась, и теперь Пак походил не на кота, а на того, кем он был на самом деле – древнего духа, который, когда хотел, делался могущественным и страшным.

– Вряд ли они понимают, что ты шутишь, – сказала Фэй, когда ученики поспешно покинули класс.

– Шучу? – Глаза Пака следили за девушкой – фанаткой Фэй. Ее черные волосы были уложены в два пучка, похожих на кошачьи уши. Такую же прическу носили несколько других девушек.

Эти ученики ничем не походили на тех, что явились сюда три месяца назад, когда волшебник Запада подыскивал себе преемника. Хуже всех был Вэнс Грейвсворт – он язвительно подзывал Фэй «кис-кис-кис». Когда Вэнс, расстроенный из-за поражения в турнире, сложил свой огромный чемодан и убрался домой, Фэй облегченно выдохнула. Став новой хозяйкой Селурдура, Фэй решила открыть двери волшебного замка для всех желающих изучать магию. Для мальчиков и девочек, молодых и стариков. Какая разница, кто ты. – Добро пожаловать в ученики Фэй. На протяжении столетий здесь учились только мужчины, которые теперь смотрели с пыльных масляных портретов, так что идея Фэй была и впрямь невероятной.

– Знаю, мой подход отличается от того, к которому ты привык... – начала Фэй, – но я считаю, Селурдуру это пойдет на пользу! Когда власть распределена между многими, мы сильнее!

– Это ты так думаешь, – пробормотал Пак, дергая хвостом.

– Ты же сам там был, Пак! Когда мы накладывали заклятье фундамента, чтобы спасти Селурдур! Ты сам видел! Равновесие можно улучшить, если...

Кот зашипел:

– Потише!

– Почему? – настаивала Фэй. – Равновесие и правда можно улучшить, а магия не должна принадлежать лишь четверым мужчинам!

Пак вздохнул:

– Я верю в твои слова, Фэй. А вот в тебя не верю. И в остальных троих – тоже. Я очень долго служил волшебникам. – Он положил лапу на пыльный фолиант. – Если совсем точно, то более двух тысяч лет. Все волшебники, которым я служил, были привержены традициям. Обычно они боятся перемен и вообще всего, что угрожает их системе. Даже если в конечном счете это пойдет им на пользу. Твои идеи о разделении власти благородны, но принять их нелегко.

– Но ведь ты только волшебникам Западам служил... Наверняка на других территориях все иначе. Послания от волшебника Севера покрыты инеем, а из конвертов, присланных Востоком, высыпаются песчинки. Сообщения Юга пахнут как самые потаенные уголки оранжереи Селурдура – резкой сладостью, которая появляется прямо перед тем, как фрукты падают на землю, в гниющие кучи.

– Сумеречная королева такой же была, – Пак проговорил это мягко, но Фэй замерла, пораженная. Дух вел себя капризно, как и полагается коту, поэтому Фэй часто забывала, что когда-то эта темная колдунья поработила его.

– Чем больше у человека власти, тем сильнее он боится ее потерять. Север, Юг и Восток и так к тебе с недоверием относятся, потому что ты девушка. Узнай они, что ты собираешься перераспределить Равновесие – и наверняка выступят против тебя, а Селурдур передадут кому-то из своих учеников, чтобы тот продолжил дело волшебника Запада.

– Ой... – вырвалось у Фэй.

– Сначала тебе нужно пройти все испытания других волшебников. Выполнить задания. Не дать им повода сказать «нет». Вот подтвердят твое назначение, станешь официально волшебницей Запад, тогда уже и пытайся изменить уклад вещей, – сказал Пак.

Возможно, учитель из этого кота не такой уж и плохой. Может, он и прав. Фэй вздохнула. Почему изменить мир так сложно? Почему он не умеет меняться так же быстро, как Селурдур, который, когда надо, выращивает башни и бальные залы?

Она повернулась и посмотрела в окно, где для учеников, направляющихся в зельеварительный сарай, прямо на глазах появлялась тропинка из гравия. В дверях сарая стоял папа, а по полу тянулся фиолетовый дым. Отец Фэй много лет смешивал зелья, практикуя магию, которая, согласно законам Равновесия, считалась незаконной. Как ни удивительно, без папиной магии Селурдур и его волшебник давно погибли бы. Фэй подозревала, что отчасти именно поэтому Запад столько лет закрывал глаза на магию, к которой прибегали его слуги.

Почему же трое других волшебников не поймут, что Фэй права?

Солум стал бы намного лучше и сильнее, если бы жителям позволялось заниматься магией и это не грозило бы им тюрьмой...

– Я им покажу. – Фэй стиснула кулак, раздался треск, и уголь у нее на ладони затвердел. Девочка вытянула руку и положила перед Паком сверкающий алмаз размером с яйцо василиска.

Фэй с облегчением выдохнула.

Пак смахнул драгоценный камень со стола.

– Чтобы произвести впечатление на волшебников конклава, элементарных заклинаний мало. Большинство кандидатов десятилетиями оттачивали свои магические навыки. Последний Запад пробыл учеником пятьдесят лет, прежде чем встретиться с Тремя.

За плечами Фэй были всего три месяца традиционного обучения. Если его вообще можно так назвать. Учиться у своенравного призрака оказалось непросто. Чаще всего волшебник Запад театрально исчезал, проходил сквозь стены и сетовал на то, как много энергии тратится на заклятье Селурдура. За последние три полнолуния он совсем поблек, хотя и папа, и Пак помогали Фэй, а она изо всех сил старалась взять ответственность за эту ежемесячную церемонию на себя.

– В следующий раз я смогу самостоятельно обновить фундамент Селурдура. Это самое главное, – сказала Фэй.

– С практической точки зрения – да, – Пак терпеливо вздохнул, – но, к сожалению, волшебники практичностью не отличаются.

За окном что-то промелькнуло. Фэй посмотрела на ярко-голубое небо, однако увидела не перистые облака, которые налепила для утреннего восхода солнца, а стайку писем. Паря в воздушном потоке, чересчур ровном и явно заколдованном, бумажные птицы-самолетики направлялись прямо в открытое окно класса.

Первый бумажный самолетик проскочил между ушами Пака и мягко приземлился рядом с Фэй, достаточно близко, чтобы девочка разглядела на пергаментном крыле свое имя. На другом крыле виднелась магическая печать с гербом волшебника Востока: две изогнутые пальмы, сверкающие золотом. Фэй коснулась воска, самолетик развернулся, просыпав несколько песчинок на стол, а листок сложился в фигурку человека. Скрестив на груди руки, он заговорил – на удивление громко для такого крохотного листочка бумаги:

– Фэй Гарднер, вас вызывают на совещание волшебников в Ретнек двадцать первого дня луны. Перед совещанием я лично приглашаю вас на чаепитие.

Человечка перебила бумажная птица. Стряхнув с себя иней, она опустилась на плечо Фэй. Послание от волшебника Севера было скреплено ледяной печатью, которая стремительно таяла.

– Фэй Гарднер! – выкрикнула птица. – Настоящим призываю вас прибыть в Ретнек для знакомства с нами, тремя волшебниками, и представить свои аргументы в пользу вступления в наши ряды. Приглашаю вас лично на чашку какао в северных садах.

Бумажный человечек от волшебника Востока нетерпеливо взмахнул тоненькими ручками:

– Теплого приема от него не жди! Чаепитие со мной намного приятнее! Ну как, согласна?

Фэй изумленно посмотрела на Пака.

– О господи... – пробормотал кот.

Фэй повернула голову как раз вовремя: в окно влетел бумажный листок, который тотчас же превратился в цветок. Приглашение от волшебника Юга, не иначе. Однако на этом приглашения не закончились. Прилетел самолетик с напечатанной на нем просьбой Брайса Борзопёра об интервью, а за ним – бумажный журавлик от принцессы Иллиан. Даже леди Бортрам прислала письмо – она узнала, что Фэй приедет в столицу, и теперь приглашала ее на «дружеский вечер» у себя в особняке.

– Как она умудрилась узнать о моей поездке раньше меня самой? – удивилась Фэй.

– Значит, остальные трое уже в Ретнеке.

Готовят для нее испытания... Сердце у Фэй забилось чаще. Она перевела взгляд на послания, которые ожидали ее ответа. Во рту у нее пересохло, как в пустынях Востока. А язык заледенел, точно сугробы Севера. Может, это просто своего рода боязнь выйти на публику, как у актеров? Или это означает, что она не готова стать следующим стражем Запада и его магии?

– По-моему, я не готова, – прошептала она.

– А по-моему, уже без разницы, – ответил кот.

Фэй кивнула. Он прав – девочка это знала.

Готова или нет, через пять дней ей надо быть в Ретнеке.

Глава вторая. Как освободить могущественного говорящего друга-кота от вечного рабства

– Только не говори мне, что ты это с собой возьмешь...

Фэй вздрогнула: откуда-то из-под потолка вдруг появился волшебник Запад и завис над ее открытым сундуком. На самом деле волшебник умер несколько месяцев назад, но упокоиться с миром в ближайшее время явно не собирался.

– Вам что, постучать сложно? – Фэй указала на дверь спальни. Эту комнату Селурдур создал специально для Фэй после того, как девочку назначили преемницей Запада. Порой Фэй скучала по домику на дереве, где прежде жили они с папой, но просторная спальня ей нравилась.

Чаще всего.

– Можно и так сказать. В последнее время контакт с физическими объектами дается мне все труднее... – Голос призрака затих. По цвету Запад почти не отличался от вороха накидок, которые Фэй засунула на дно чемодана. – Это почти так же отвратительно, как та одежда, которую ты с собой берешь. Если ты появишься в ней при дворе короля Максимиллиана, все решат, будто это ты призрак. А украсть вот так мой образ – большая ошибка. Добавь цвета! Текстуры! Блеска!

Фэй не сомневалась, что про блеск волшебник Запад говорит в буквальном смысле, об этом она судила по одежде, которая хранилась в его собственном гардеробе. Там обитали медоносные плащи, шлемы, от которых у их владельцев отрастали рога, корона-вампирша, высасывающая кровь у бедняг, отважившихся ее надеть. Все это Фэй категорически не подходило.

– Не хотелось бы поджигать себя лишь ради того, чтобы произвести на кого-то впечатление, – сказала Фэй.

– Для живых мода – пустая трата времени! Фэй, я знаю, ты любишь эти свои накидки, но выбери что-то еще! Я настаиваю! Все что угодно! – Запад огляделся, и его взгляд остановился на тяжелых бархатных портьерах. – Да вот хотя бы эти занавески подойдут...

– Я думала, вы осознали, что чрезмерная забота о внешнем виде на пользу не пойдет, – съязвила Фэй.

Призрак вздохнул:

– Понимаю, ты считаешь меня тщеславным. И это верно. Я такой и есть. Но остальные трое ничем не лучше. Появись перед ними в лохмотьях, и относиться к тебе будут соответственно. Одеться надо так, чтобы произвести впечатление.

Фэй оглядела свои платья. Последние три дня она просматривала свой гардероб и выбирала одежду, которую сама считала лучшей. Теперь, присматриваясь внимательнее, она видела прорехи, которые прожгли василиски и на которые Жужа с Зузой поставили заплатки. Здесь же виднелись так и не отстиравшиеся пятна от зелий. Следы прежней жизни Фэй.

Жизни, которую в Ретнек с собой не возьмешь.

– Вы, наверное, правы, – она с трудом сдерживала слезы, – но твоя одежда – она твоя. А мне... мне просто хочется быть собой.

– Одежда не меняет человека. – Призрак посмотрел на пижаму, в которой умер и которая теперь навсегда осталась частью его самого. – Если я остаюсь собой в этой ужасной пижаме, то и ты даже в бархатном платье останешься собой.

Фэй кивнула и, вытащив накидки из чемодана, убрала их обратно в шкаф. Ее шкаф был намного меньше, чем у волшебника Запада – его гардероб смахивал на отдельный дворец. Фэй нравилось, что эта комната сделана по ее вкусу: Селурдур неплохо изучил Фэй, и вместо шкафчиков для обуви вдоль стен протянулись книжные полки. По ночам на потолке сияли ее любимые созвездия. Даже занавески были ее любимого цвета: когда сквозь них просвечивало солнце, их черная ткань переливалась глубокими оттенками фиолетового и синего.

– Вы это серьезно, про занавески? – спросила Фэй. Может, это и не худший вариант. Жужа с Зузой вмиг сошьют из них мантию.

Волшебник Запад скривился:

– А сама-то как думаешь?

– Можно взять ваши старые ночные рубашки... – Их, вышитых, шелковых и просторных, вполне хватило бы на мантию для Фэй. Необычно, зато функционально.

– У меня в гардеробе хранится одежда, которую создавали несколько столетий! Наряды, благодаря которым «Проклятое очарование» десять лет подряд называло меня самым стильным волшебником! А ты говоришь о каких-то ночных рубашках... – Голос призрака почти превратился в вопль. Его «призрачный» тон явно совершенствовался. – Ты хоть представляешь себе, сколько я отдал бы, чтобы надеть что-то другое вместо этой пижамы? А? А-А-А-А-А?

– Просто... С виду они удобные. А огненное пальто не особо...

– Быть волшебником вообще не очень удобно! – заявил волшебник Запад.

Доля правды в этом есть, тут Фэй возражать не стала. Она задумалась: действительно ли роль волшебницы Запад ей подходит? Ожиданиям конклава она не соответствует. Во-первых, она не мальчик. А во-вторых, хотя много лет под папиным руководством изучала магию, все равно это обучение неофициальное. Настоящей ученицей Фэй никогда не считалась. Только младшей садовницей.

– Хотя... – волшебник Запад посмотрел на ее грязную одежду с дырками от шипов, – тебе, видимо, известно, что такое неудобства. Ради конклава несколько лишних пуговиц стерпишь.

Фэй взглянула на свое отражение в большом, в полный рост, зеркале. Для Селурдура это было в новинку: давным-давно волшебник Запад, зацикленный на собственной внешности, запретил в замке зеркала. Теперь же внешность волшебника ничего особенного не представляла: призрак, маячивший за спиной Фэй, прямо над ее кошачьими ушами, смахивал на прозрачную тень. Фэй вспомнила про прическу радостной ученицы у Пака в классе, подумала про два пучка у нее на голове и то благоговение, с которым девочка, явно мечтавшая освоить магию, произносила слово «ведьма».

Фэй решила, что ради такого стоит нарядиться.

– Ладно, – согласилась она, – поеду не в пижаме.

Прозрачное лицо Запада озарилось радостью. Сквозь стены он доплыл до своего старого гардероба и вскоре вернулся с охапкой сверкающей одежды. Одно пальто было усеяно живыми жуками-скарабеями – когда волшебник бросил его в чемодан, жуки возмущенно замахали крылышками. Вместе с этим пальто волшебник принес переливающуюся радужную мантию и плащ из цветущей лозы.

Фэй вздохнула: дай волшебнику Западу палец – он всю руку откусит.

– А как вообще проходит конклав? – спросила она, старательно складывая волшебную одежду.

– Страшная скучища, – ответил Запад. – Юг без умолку болтает о правилах, Восток везде разбрасывает песок, а Север медленный, прям как льдина... Кто-то должен наконец их встряхнуть! Нужна, так сказать, свежая кровь.

– Пак говорит, эти трое не любят перемен.

– Волшебник Юг почти ничего не любит. Но не волнуйся, дорогая моя преемница. Я буду рядом и всегда дам дельный совет.

Фэй это не особо успокоило.

– Теперь, когда с твоим гардеробом мы разобрались, пора заняться следующим важным вопросом. Твоим торжественным кортежем. На чем мы прибудем в Ретнек?

Компостный Корнелиус захватил руины старого стадиона. Волшебник Запад намеревался разобрать их после окончания турнира, но и три месяца спустя на задворках сада по-прежнему высились груды камней. Впрочем, садом это не назовешь: лианы с крыльев дракона потихоньку затянули нефритовые трибуны, а арена успела зарасти деревьями.

Фэй, едва затащившая в арку битком набитый чемодан, еле узнала эти места – все вокруг больше смахивало на лес, а не на арену, где она победила слугу Сумеречной королевы.

Впрочем, победила она его не в одиночку.

Проводить ее пришли почти все жители Селурдура – папа, Аргон и Рена, Жужа с Зузой и несколько учеников стояли вдоль тропинки, из-за них выглядывали кустолени. Над их зелеными головами, на крыше Селурдура, Фэй заметила горгулий.

Пак же находился совсем рядом, намного ближе горгулий. Кот шагал следом за Фэй, а кристалл у него на ошейнике тихо позвякивал.

– Корнелиус несколько столетий в небо не поднимался... Ты уверена, что идея хорошая?

– Нет, я... – начала было Фэй.

– Идея потрясающая!

Волшебник Запад замер над тем местом, где огненное дыхание Нела окончательно превратило его тело в пепел.

– Тот, кто явится в столицу верхом на драконе, всем нос утрет! По сравнению с драконом ковер-самолет волшебника Востока ничем не лучше старого носового платка!

Листья зашуршали. Земля под ногами у Фэй задрожала. Дракон поднял голову. Фэй показалось, будто Корнелиус подрос. Правда, не факт, что такое вообще возможно: почти все двенадцать лет их знакомства дракон пребывал в спячке, в которую погрузился задолго до него, и просыпался лишь изредка. Его чешуя поросла мхом, между ушами гнездились птицы, а кормили дракона кухонными объедками, морковными очистками, скорлупой от яиц василисков и капустой. С тех пор как Фэй в последний раз прикатила Нелу тачку с подгнившими овощами, прошло уже несколько месяцев, но, несмотря на это, дракон почти удвоился в размерах.

Чешуя у него тоже изменилась.

Во время жаркой битвы со слугой Сумеречной королевы Ранкором зеленая драконья чешуя покраснела. С той поры она остыла и приобрела диковинный оранжевый оттенок, похожий на раскаленные угольки: казалось, дунь на них, и они снова вспыхнут.

– Корнелиус, доброе утро! – позвала она дракона.

Дракон вытянул шею.

Склонил голову.

И раздул ноздри.

Фэй достала из чемодана соцветие брокколи, дракон вильнул хвостом, и деревья врезались в трибуны. Во все стороны разлетелись камни и ветки.

Пак, уворачиваясь от обломков, прыгнул Фэй на плечо.

– Не уверен, что король Максимиллиан примет Дьяволова змея с распростертыми объятьями.

– А ты что предлагаешь? – усмехнулся волшебник Запад. – Поехать в Ретнек на машине?

– А что, по-моему, неплохо. – Фэй положила на ладонь брокколи.

Над Фэй зависла разинутая драконья пасть. От горячего дыхания брокколи даже поджарилась.

И тем не менее дракон был ласковым. Щекоча чешуйчатыми губами руку Фэй, он осторожно взял лакомство.

– Неплохо – этого недостаточно. – Волшебник Запад внимательно наблюдал за драконом. – На машине до Ретнека два дня. Перед испытаниями и отдохнуть не успеешь! А на Неле... На Неле ты уже сегодня вечером там будешь. И благодаря ему завоюешь славу укротительницы драконов.

– Но я Корнелиуса не укрощала. Мы друзья.

– Остальные трое не в курсе, – настаивал Запад. – Прилететь в Ретнек на драконе – значит произвести неизгладимое впечатление.

– Это точно, – пробурчал себе под нос Пак.

Фэй нахмурилась. Никаких ярких представлений ей больше устраивать не хотелось. С другой стороны, возможно, еще одна знакомая душа во дворце короля Максимиллиана ей не помешает. Пак с ними не поедет: магический договор, который он заключил с самым первым волшебником Западом, запрещает коту покидать Селурдур. И вообще делать что-то, чтобы себе помочь... Чем больше подробностей об условиях службы духа Фэй узнавала, тем менее справедливыми они ей казались. Да, когда-то черный кот служил Сумеречной королеве, но он вовсе не злой. Совсем не похожий на Ранкора. Колдунья сожгла его леса, похитила магические способности и вынудила Пака исполнять ее волю.

Когда-то, слушая эту историю, Фэй расстраивалась, но теперь она испытывала только злость, такую, что пошла в библиотеку Селурдура и принялась рыться в книгах заклинаний... «Как освободить могущественного говорящего друга-кота от вечного рабства» – нет, такого названия Фэй там не обнаружила, зато нашла другие связывающие заклинания. И что же их объединяло? Разорвать такие заклинания способен только тот, кто их наложил. То есть избавить Пака от бремени может лишь первый волшебник Запад. Который давно ушел из жизни. От него даже призрака не осталось! Однако в своем собственном договоре Фэй вычитала строчку, которая немного ее обнадежила: «Став официальным стражем Запада, вы соглашаетесь унаследовать все магические обязанности региона, включая, но не ограничиваясь следующими: обновлять фундамент Селурдура при каждом полнолунии, лепить закаты, охранять магическую флору и фауну и пр.».

Если кому-то под силу избавить Пака от заклятья, то это волшебнику Западу.

Или волшебнице.

Фэй преисполнилась решимости: теперь ей просто необходимо, чтобы остальные трое волшебников одобрили ее кандидатуру. И она, преодолев испытания и став официальным членом конклава, найдет способ освободить своего друга.

– Вот бы ты со мной поехал, – сказала она коту.

Он взмахнул хвостом.

– Да, но кто-то же должен следить за тем, чтобы эти негодяи, которых ты называешь учениками, все тут не спалили.

– Или, если уж на то пошло, чтобы Сумеречная королева не вернулась, – тихо проговорил отец Фэй. – Когда она снова нанесет удар, это вопрос времени...

– Знаю, – сказала Фэй, – и поэтому ты остаешься, а я уезжаю. Охраняй фундамент Селурдура, а потом я вернусь сюда настоящей волшебницей Запад.

Отец обнял ее и вложил в руку конверт. Его зеленые пальцы переплелись с пальцами Фэй:

– Я горжусь тобой, Фэй! Жаль, что я не увижу, как ты проходишь испытания, но мы поступаем так, как лучше... Если тебе понадобится помощь, просто открой его!

С трудом сдерживая слезы, Фэй сунула письмо в карман. Равновесие ей свидетель, она будет скучать по этому месту и по всем, кто здесь живет.

Она повернулась, затуманенным взглядом посмотрела на собравшихся в саду и внезапно поняла, что никогда еще не покидала Селурдур. Конечно, Фэй ездила в соседнюю деревню на почту и в новую волшебную пекарню, которую открыла Рена. Но оттуда все равно были видны шпили Селурдура. Насколько Фэй хватало памяти, она каждый день видела свой родной замок.

С блестящими от слез глазами она повернулась к Нелу. Дракон расправился с брокколи и выжидающе смотрел на Фэй.

– Ну как, Нел? – спросила она. – Отвезешь меня в Ретнек?

Дракон утвердительно зашипел, и на языке у него заплясала искорка. Он расправил крылья – и небо почти скрылось за ними.

– Замечательно! – воскликнул волшебник Запад. – Немедленно вылетаем!

Аргон с папой помогли Фэй привязать чемодан к пню на спине Корнелиуса. Жужа с Зузой протянули девочке мантию, которую, как она и просила, сшили из занавесок. Фэй и не ожидала, что получится так стильно.

– Я тебе тут вкусненького сложила. – Рена вручила Фэй красочную коробку с тисненым логотипом своей новой пекарни. На нем красовались облака белой муки, которая превращалась в сверкающую пыль. «Из муки без муки» открылась всего месяц назад, однако каждое утро у ее дверей выстраивалась очередь из желающих попробовать Ренины лакомства.

– Спасибо, Рена.

Фэй приоткрыла крышку, и ее обдало ароматами шоколада, карамели и... Неужели это дым?

– Осторожно! Там свежие драпончики! И еще несколько новых десертов, я только проверяю эти рецепты, поэтому напиши мне, как они тебе. Надеюсь, все пройдет хорошо. – Повариха стиснула фартук.

Обняв Фэй напоследок, папа посадил ее на мощное драконье плечо.

– Смотри не ошибись! – крикнул Пак, когда Фэй подошла к шее Нела.

– Я постараюсь, чтобы всем зажилось лучше! – Она прижала к груди коробку из пекарни. Эта пекарня продолжит работу лишь в том случае, если трое волшебников примут кандидатуру Фэй. – Вот вернусь, и мы все сможем официально практиковать магию!

Ву-уш-ш!!! – дракон взмахнул крыльями, и повсюду закружились листья. В потоке воздуха вместе с ними взлетел и волшебник Запад. Фэй схватилась за торчащие из спины корни деревьев и для верности обвязалась лианами.

Они взлетели.

Фэй никогда прежде не летала, тем более на спине дракона. Скорость Нел развивал невероятную. Хотя он уже много лет не расправлял крылья, но, ощутив силу, играющую под его чешуей, Фэй затаила дыхание. Они поднялись в небо, и перед ними открылся незабываемый вид. Селурдур словно превратился в пряничный замок. Леса, по которым Фэй столько бродила, смахивали на клочки мха, а на западе сверкало Бездонное море. Дорога в деревню походила на ниточку из катушки Жужи и Зузы. Там, внизу, была вся жизнь Фэй. Такая крошечная.

Дракон еще несколько раз взмахнул крыльями, и она исчезла.

Так далеко от дома Фэй еще не бывала.

Глава третья. Грандиозное прибытие

Издалека город Ретнек напоминал гору.

Они летели уже несколько часов. Их одинокая тень ползла по зеленым холмам, полям цветущего чертовсполоха и безлюдным проселочным дорогам, которые в конце концов превратились в шоссе. Благодаря карте Солума из небесной библиотеки Фэй хорошо их изучила и знала, что все они ведут к процветающей столице острова, городу, в котором сходятся четыре волшебные территории. Однако, когда Фэй впервые увидела высокие белые шпили дворца короля Максимиллиана, она приняла его за заснеженную гору. Да и неудивительно: возвышаясь над оживленным городом, замок стоял на вершине гигантского холма.

В этом замке хранилась тайна.

Сумеречная королева.

Фэй пробила дрожь. Интересно, что ощутили принц Макс и принцесса Иллиан, когда вернулись во дворец, уже зная истинную историю его появления? Дело в том, что под белыми башнями Ретнека погребен дворец злой колдуньи. Она заперта там до сих пор, ожидая полнолуния, когда один из волшебников не сможет укрепить свое заклинание. Ожидая, когда ее тюрьма рухнет...

Впрочем, сейчас белоснежные башни гордо высились над процветающим городом. Когда Корнелиус опустился ниже, Фэй разглядела, что склоны возле замка короля Максимиллиана покрыты мощеными улицами с домами и магазинами, на которых покачиваются деревянные вывески. Бок о бок с конными экипажами катились блестящие автомобили. На крышах цвели сады, а в окнах домов Фэй видела жителей, которые как раз собрались поужинать. Они тоже ее увидели. Стоило только детям показать пальцем на закат, как родители вскакивали и захлопывали окна.

Хм...

Город на холме заполнился колокольным звоном.

Когда Нел подлетел ближе, перезвон сделался почти неистовым, и Фэй, наблюдая, как напуганные жители бегут в укрытие, встревожилась. Автомобили с визгом тормозили. Лошади вскидывались на дыбы. Фэй лишь надеялась, что в телегах не окажется овощей – тогда Нел наверняка за ними погонится.

– Не бойтесь! – крикнула она и помахала рукой. – Он вегетарианец!

Конечно, они ее не услышали. А в свете янтарного заката чешуя Корнелиуса так блестела, что Фэй никто, скорее всего, не видел, как и летящего рядом с ней призрака. Все, что жители были способны разглядеть, – это гигантский дракон, который когда-то, еще при первом волшебнике Западе, пытался сжечь дотла их предков. Тот волшебник несколько дней бился с чудовищем у стен Ретнека, и сцены из этой легенды даже изображались на гобеленах. Эту историю в том или ином ее виде в столице знал каждый. Просто они, похоже, были не в курсе, что дракона с тех пор успели приручить.

– Он больше не Дьяволов змей! – выкрикнула Фэй. – Он мой шофер!

Но все без толку.

Ветер заглушил ее слова, а тень дракона накрыла город, легла на целые кварталы. Даже колокола в замке короля Максимиллиана зазвонили: «БЕГИТЕ, БЕГИТЕ!» А на вершине самой высокой башни загорелись огни. Три ярких цветных огонька...

– Может, назад повернем? – крикнула она волшебнику Западу.

Призрак явно сомневался – лицо у него почти исчезло, а глаза сделались огромными. Внезапно прямо на него надвинулась стена ледяных кристаллов, и волшебник проскользнул сквозь нее. Левым крылом Нел тоже задел кристаллы и, взвизгнув, дернулся вправо. Если бы Фэй так крепко не привязала себя лианами, она наверняка свалилась бы. Ледяные кристаллы? Откуда в западном небе в это время года взялся ле...

Песчаный вихрь не дал Фэй додумать мысль до конца.

Песчинки медного цвета, похожие на светящееся заклинание на вывеске пекарни Рены, пронеслись мимо. Прищурившись, Фэй проследила, как вихрь вернулся на самую высокую башню. Туда, где горели три огонька. Так вот оно что...

Никакие это не огни.

Это заклинания.

На них напали три волшебника!

Фэй оставалось лишь держаться за усыпанную щепками спину Нела, пока дракон уклонялся от заклятий. Снег, песок, стаи тропических птиц с иголками вместо клювов, саранча, снова ледяные стрелы... Одна из них ударилась о спрятанную под накидкой Фэй коробку печенья. Времени на испуг у девочки не было. И уж тем более на то, чтобы управлять драконом. Фэй понятия не имела, ни куда подевался волшебник Запад, ни где она сама – чемодан подпрыгивал и катался по выгнутой спине Нела.

Верх был внизу.

Низ – вверху.

В волосах у Фэй был песок, ресницы покрылись льдом, а вокруг шеи обвилась лоза, которая принадлежала не Корнелиусу. Воздух вокруг окрасился удивительными оттенками. Все озарилось магией, такой же яркой, как ядовитые цветы, которыми их осыпал сейчас волшебник Юг.

Никогда еще на нее не направляли столько мощных заклинаний. Даже когда Ранкор пытался заставить кандидатов в волшебники Запада окончательно превратить ее в кошку...

– У меня есть приглашение! Даже три! Пожалуйста, остановите эти заклятья! – попыталась было крикнуть Фэй, но лоза крепко стиснула ей горло. Вцепившись в нее обеими руками, Фэй яростно оттянула лозу в сторону.

В этот миг Нел резко спикировал, уклоняясь от одного из заклинаний волшебника Севера. На лианы, которыми Фэй привязала себя к дракону, попали голубоватые искры, и лианы покрылись льдом. А затем рассыпались.

Фэй зачарованно наблюдала, как они разлетаются на мельчайшие кусочки.

Сама она зависла в воздухе.

Кошачий хвост, благодаря которому Фэй обычно приземлялась на ноги, здесь, на такой высоте, был бесполезен. Она вспоминала заклинание полета, заклинание парения, хоть какое-нибудь заклинание, вот только белые здания внизу приближались слишком быстро. А Нел оказался слишком далеко. Еще немного, и Фэй разобьется о брусчатку, которой вымощены старинные улочки...

И тут воздух вокруг Фэй стал сгущаться.

Она падала все медленнее.

И не понимала, что с ней такое творится, пока рядом не нарисовался волшебник Запад.

– Уфф! – прошипел он ей на ухо. – Что ты сегодня на обед ела? Камни?

Призрак сумел придать себе плотности и поймать Фэй. Далось ему это, как она поняла, с большим трудом.

– Постарайся не дергаться!

– А то уроните? – пискнула Фэй.

– Что? Нет! Может быть! Я в том смысле, что остальные трое смотрят! И сейчас они меня не видят. Тебе же лучше, если они решат, будто это благодаря заклинанию парения.

Фэй взглянула на башню, моргнула, и у нее закружилась голова. Волшебник Запад не из тех, кто позволяет другим присваивать его заслуги, но сейчас он, вероятно, был прав.

Другие волшебники наверняка видели, как она свалилась с драконьей спины. Магия исчезла, хотя дракон теперь кружил над Западным кварталом. Ее чемодан и выпавшая из него тщательно подобранная волшебником Западом одежда валялись на дороге.

Приземлившись на брошенную посреди улицы тачку с капустой, Фэй ощутила себя такой же нелепой, как и пара зависших в воздухе трусов.

Не так она представляла себе свой приезд в столицу.

– Что будем делать? – спросила в пустоту за плечом. – Пойдем до дворца пешком?

– Это так высоко на горе... – пробурчал волшебник Запад, словно он не летел, а шагал ногами. – Предлагаю подождать. Они наверняка пошлют за нами кого-нибудь!

Фэй огляделась.

– Даже не знаю... – Улица казалась пустой, хотя в обычное время народу здесь явно хватало.

Под окнами повсюду валялись цветочные горшки, в спешке сбитые захлопнутыми ставнями. Магазины стояли запертыми на засов. На углу размахивала крыльями брошенная газетчиком стопка «Проклятого очарования». Фэй подумала, что завтра ее собственная персона наверняка окажется на первых страницах.

Над головой маячил Нел. Дракон отыскал их, но приземлиться ему было негде. Привести его в этот город – ужасная идея.

И придумал это волшебник Запад.

Фэй спрыгнула с тачки и стряхнула с мантии-занавески капустный лист. Хорошо, что она прицепила на пояс сумку. Во-первых, благодаря поясу уцелела коробка с лакомствами от Рены, а во-вторых, мысль о том, что ее любимая сумка украсила бы чей-нибудь сад, была невыносима.

– Я пойду пешком, – заявила она.

С виду до дворца короля Максимиллиана было недалеко, но это потому, что дворец оказался огромным. Самый настоящий город на вершине другого города. Под скалами разрослись сады, а перед первой стеной Фэй заметила королевский дирижабль, похожий на лимон-переросток, правда, прежде, на лужайках Селурдура, дирижабль казался существенно больше.

Разбираясь в тропинках Ретнека, Фэй ориентировалась на дирижабль: со всех сторон десятки тупиков, а остановиться и спросить дорогу не у кого.

Колокола замолчали, и через несколько минут Фэй услышала тихое ворчание двигателя, а вскоре в угасающих сумерках разглядела и автомобиль. По крайней мере, она решила, что это автомобиль... На дорогах Селурдура она не видела таких низеньких моделей.

Водитель радостно замахал ей рукой, а подъехав, остановил машину и вышел.

– Фэй! Так я и знал, что это ты! И Нела я тоже узнал! Я хотел предупредить волшебников, чтобы те прекратили атаку, но не успел я до них добежать, как ты упала!

На мальчике были авиаторские очки со специальными закаленными стеклами. Такая же пара хранилась у Фэй дома.

– Макс! – Фэй расплылась в улыбке. – Как же я рада тебя видеть!

Принц Макс – начинающий изобретатель и наследник престола Солума, хотя сам он занять его совершенно не стремился. Фэй хотела обнять принца, но сомневалась, что это безопасно. Автомобиль Макса нагнали несколько конных стражников. Они остановились по бокам от машины. В свете фар их золотые доспехи сияли, создавая удивительный контраст с автомобилем.

С прошлой их встречи принц тоже изменился.

Он стал выше.

Дело не только в том, что принц больше не сутулился – он и впрямь вырос на несколько сантиметров.

– Слава Равновесию, с тобой ничего не случилось! – Голос у него тоже начал ломаться. – Я как увидел, что ты с Нела свалилась, чуть не умер от страха! И падала ты так быстро! Иллиан заплакала, и я не сомневался, что... В общем, ты мне обязательно объясни, как это полетное заклинание действует. Я же самолет строю, мне пригодится!

«Поймай призрака и запри его в кабине пилотов», – с усмешкой подумала Фэй. Ей не хотелось врать Максу. Она вообще никому не хотела врать, поэтому сменила тему:

– Где принцесса Иллиан? Я по ней ужасно соскучилась!

Услышав имя своей сестры-близняшки, Макс скорчил рожицу:

– Здесь так сразу не объяснишь...

Из автомобиля вышла девушка. Или, по крайней мере, попыталась выйти. Когда на платье столько оборок, без посторонней помощи даже с сиденья не слезешь. Из-за ярко-розовых, собранных на талии юбок Иллиан напоминала розу.

– Макс! Ты чего копаешься? В машине у тебя бензином воняет, а одна из этих лошадей, я почти уверена, только что пукнула! Давай быстрей во дворец вернемся!

Фэй моргнула.

Иллиан что, тоже выросла? Выше принцесса не стала, но казалась не такой, как в Селурдуре. Платье безупречно чистое. Щеки не разрумянились. Волосы уложены в сложную прическу. На Фэй принцесса едва взглянула.

– Привет, Иллиан! – помахала она рукой.

Принцесса присела в чопорном реверансе:

– Добро пожаловать в Ретнек. Будь любезна, не позволяй своему дракону сжечь наш прекрасный город...

Фэй нахмурилась:

– Ты же знаешь, что Нел никогда бы этого не сделал! Он и тело волшебника Запада спалил только потому, что в него вселился слуга Сумеречной королевы.

Ей показалось или один из стражников в золотых доспехах вздрогнул?

Макс оглядел темноватую улицу вокруг:

– Волшебник Запад здесь?

Иллиан как-то странно посмотрела на брата:

– Волшебник Запад мертв, с чего ему быть...

– БУ!

Иллиан вскрикнула – в свете фар обозначился силуэт Запада. Одна из лошадей встала на дыбы, а стражники выхватили мечи. Макс встал перед ними – впрочем, какая разница, ведь призраку клинки все равно не страшны.

– Все в порядке! Успокойтесь! – воскликнул принц. – Это дружественный призрак!

– Чаще всего да, – добавила Фэй.

Прищурившись, волшебник Запад оглядел лошадей с вытаращенными глазами и их встревоженных всадников.

– Вы все на нервах, да? Заколдованные мечи и доспехи. Не знай я наверняка, то решил бы, что вы к битве готовитесь.

– Наш дракон никому не причинит вреда, – повторила Фэй.

– Они не из-за Корнелиуса волнуются, – объяснил Макс. – А из-за Сумеречной королевы.

Охранник опять задрожал. Фэй его отлично понимала, особенно после всего, что несколько месяцев назад произошло в Селурдуре. Она так и не забыла, каково это, когда стоишь на краю черного колодца, а жутковатая холодная магия Сумеречной королевы подбирается к твоим ногам. Фэй старательно гнала от себя мысли о том, что произошло бы, если бы им не удалось укрепить заклинание, которое удерживает злую колдунью в темнице.

– Не переживайте, – сказала она стражникам. – Заклинания Селурдура никуда не делись. Сумеречная королева надежно заперта.

Хоть бы оно и дальше так было.

– Я им то же самое говорю, – сказал Макс, – но они Вэнса наслушались.

– Вэнс тоже тут? – На этот раз вздрогнула Фэй.

Недавно племянник короля едва не стал преемником Запада и едва не выпустил на свободу Сумеречную королеву – как сам он утверждал, по случайности. Да, это он привез в Селурдур дымчатую крысу, но только потому, что Ранкор пообещал сделать Вэнса Грейвсворта великим волшебником. Достаточно великим, чтобы воскресить собственного отца... Однако, к чести Вэнса, узнав, что вместо великого волшебника он сделался приспешником Сумеречной королевы, он пришел на помощь Фэй, когда та спасала Селурдур.

Так что теперь они больше не враги, но и союзниками их не назовешь.

Макса, похоже, это не особо трогало.

– Он здесь, а с ним и остальные ученики волшебника Юга. Ты знала, что его приняли на обучение в Чантуин? Он даже сорняки полоть научился! А помнишь, как он над тобой издевался, потому что ты в земле ковыряешься? Вот оно, торжество справедливости!

Фэй удивленно вскинула брови.

– Вэнс – ученик волшебника Юга?

– Да, – ответил Макс, – но в ближайшее время волшебником ему не стать. Он совсем зеленый. В смысле, новичок. Да ты и сама зеленоватая, – пробормотал Макс. – Впрочем, после нападения любой бы позеленел. Пошли, отвезу тебя во дворец, и чувствуй себя как дома.

Как дома. Фэй сомневалась, что когда-нибудь снова себя так почувствует. Она шагала за принцем Максом к его машине, и ей казалось, будто она парит над землей, словно после падения тоже превратилась в призрака.

Стражники, поблескивая заколдованными мечами, поскакали обратно в гору, ко дворцу. Извилистая дорога змеей уходила все выше и выше, и Фэй даже почудилось, будто она снова летит. Отсюда огни Западного квартала Ретнека походили на звезды, а истории, нарисованные на дворцовых витражах, становились все более красочными.

На них в основном красовались изображения королей былых времен – всегда королей и непременно в короне и с мечом.

Интересно, они сами меняются, как витражи в Селурдуре, или Иллиан придется менять стекло, чтобы когда-нибудь повесить там свой коронационный портрет?

Автомобиль остановился, и Фэй взглянула на принцессу. Во время их последних приключений Иллиан призналась, что они с братом собираются изменить закон о преемственности трона в Солуме. Тот самый, который запрещал женщинам наследовать трон. Его издали вскоре после свержения Сумеречной королевы, и примерно тогда же женщинам запретили практиковать магию. Люди слишком боялись, что ими снова будет править злая колдунья!

Принцесса одной из первых поддержала Фэй с ее волшебством – она заявила, что Равновесие несправедливо и что Фэй заслуживает стать преемницей волшебника Запада. И еще она сказала, что как только ее, Иллиан, коронуют, они вместе изменят мир. А теперь принцесса не произнесла ни слова. Пригладив волосы, она лишь поправила юбку и важно прошествовала во дворец.

– Иллиан на меня за что-то обиделась? – шепнула Фэй Максу.

Принц выскочил из машины и сдвинул на лоб очки.

– О, не обращай на нее внимания. Она... в последнее время не в себе. – Макс заговорщицки подмигнул.

Настроение у Фэй от этого не улучшилось.

Следом за принцем она вошла в распахнутые западные двери дворца. Замок, так же как и город внизу, был разделен на кварталы, чтобы волшебники не покидали своих территорий. Насколько помнила Фэй, в ее квартале находились королевские бани и библиотека, но, шагая по мраморным залам за принцем Максом, она не видела ни книг, ни мыльных пузырьков.

Впрочем, Фэй и так, не спрашивая, знала, куда они направляются. В самом центре дворца располагалась Центральная зала, сердце королевства, точка, где сходились Север, Юг, Восток и Запад, место, где волшебники собираются, чтобы обсудить вопросы магии. Фэй читала об этом в договоре Пака, но понятия не имела, чего ожидать. Четыре трона? Круглый стол? Стойку с закусками? Фэй крепко прижала к груди коробку с надписью «Из муки без муки» и уже толком не понимала, что это так колотится – ее собственное сердце или разбушевавшиеся в коробке драпончики.

Наконец коридор закончился, но стук у нее в груди не утих.

Иллиан уже ждала у закрытой двери. Она бесстрастно посмотрела на них. Макс остановился рядом с сестрой.

– Тебе, наверное, этого совсем не хочется, – сказал он Фэй, – но другие волшебники настояли на том, чтобы я встретил тебя и сразу же привел к ним на чай. Они хотят поближе с тобой познакомиться.

– Оно и понятно, – пробормотала Иллиан. – Когда ты так эффектно прилетела на драконе...

– Они что, злятся? – спросила Фэй.

Принцесса смерила ее уничижительным взглядом, почти таким же холодным, как ветерок, который обдувал кошачьи уши Фэй – прямо у нее над головой парил волшебник Запад.

– Они вообще вечно ворчат! – отмахнулся Макс. – Давай-ка расправь плечи! И умоляю, хватит извиняться за Корнелиуса! Это они перегнули палку и едва тебя не убили!

Фэй кивнула и вздохнула. Дверь Центральной залы распахнулась, и девочка вошла внутрь.

Туда, где ее ждали Трое.

Глава четвертая. Сегодня печенье, а завтра королевство

Зала оказалась круглой, но без стола.

Она напомнила Фэй оранжерею Селурдура – отчасти благодаря стеклянному потолку, но главным образом потому, что вся южная часть была увита лианами. Хозяина всей этой растительности Фэй с трудом разглядела, хоть и не сомневалась: он-то ее разглядывает самым пристальным образом. Впрочем, разглядывали ее все трое. Север сидел на заиндевевшем стуле, а Восток стоял прямо напротив Фэй. Его темные глаза были подведены черным карандашом, отчего волшебник смахивал на гепардиху, которая свернулась у его ног и лениво помахивала хвостом.

В ответ Фэй тоже вильнула хвостом.

– Добро пожаловать в Центр, – произнес Восток. В его мягком голосе таилась каменная жесткость. – Ты, должно быть, протеже Запада.

Что это слово означает, Фэй толком не поняла.

– Я несколько лет работала у него садовником. То есть младшим садовником. Настоящий садовник – это мой отец.

Волшебники переглянулись.

– Твой отец – дворянин? – спросил Север.

– Нет. – Фэй хотела было объяснить, но зашелестели листья, и раздался голос Юга:

– Торн мог бы стать одним из величайших волшебников за всю историю этого острова. Но ради должности садовника он пожертвовал своим будущим.

Фэй почувствовала, как шерсть у нее на ушах встает дыбом. Она знала, что ее отец и волшебник Юг знакомы: когда-то Торн Гарднер, его любимый ученик, жил в замке Чантуин и готовился в один прекрасный день занять место волшебника.

Чтобы жениться на матери Фэй, Торну пришлось уехать, и волшебник Юг рассердился на него. Вот только с тех пор больше двенадцати лет прошло! С какой стати он с таким пренебрежением отзывается о любимой папиной работе? Кстати, самому волшебнику садовник не помешал бы – у Юга даже в ушах мох вырос!

– Папа не просто садовник! Он научил меня магич... – Фэй вовремя осеклась, – то есть кормить Корнелиуса!

Троица снова переглянулась.

– Корнелиуса? – снизошел до вопроса волшебник Восток.

Север пригладил бороду, и на пол посыпались снежинки:

– Она про дракона.

– Дьяволов змей, – кисло процедил Юг.

– Так его называют только в учебниках истории, – поправила волшебника Фэй. – Сейчас его зовут Корнелиус. А я называю Нелом...

Потолок Центральной залы задрожал – порой так дрожали камни Селурдура, когда в замке появлялись новые комнаты. Фэй так к этому привыкла, что бровью не повела. Зато трое волшебников заволновались. На их пальцах затрещали всполохи магии, а потом Фэй подняла голову и увидела наверху Нела – золотистыми глазами он внимательно наблюдал за ней. Дракон уселся на крышу по соседству, поэтому дворец и задрожал.

– Он не злой! – быстро проговорила Фэй, пока волшебники не возобновили атаку. – Он у нас в Селурдуре вместо компоста! Нел только растения ест...

– Только?

Волшебник Юг, чья одежда почти полностью состояла из листьев, отшатнулся, и Фэй поняла свою ошибку.

– Да не съест он вас! – Фэй снова осеклась, вспомнив, как драконье пламя спалило мертвое тело волшебника Запада и сидевшего в нем Ранкора Ненасытного. – Разве что я его попрошу...

– Это что, угроза? – спросил волшебник Юг.

– НЕТ! – выкрикнула она. Получилось слишком громко, Нел навострил уши и прищурил глаза. Чешуйки у него на шее мерцали, а значит, дракон готовился извергнуть пламя.

Он, должно быть, решил, что Фэй в беде.

– Нет, Нел! Со мной все в порядке! Иди найди какой-нибудь сад и удобри его.

Дракон наклонил голову, а потом взлетел. Потолок снова задрожал. Север, Юг и Восток в третий раз переглянулись.

– Мы не такой тебя представляли, – начал волшебник Север.

«Я про вас то же самое могла бы сказать», – подумала Фэй. В «Проклятом очаровании» она не раз видела фотографии Троих, но черно-белые снимки не передавали нюансов. На них не видно инея, сверкающего в бороде Севера. Или того, как светятся очертания фигуры Востока, совсем как песчаные барханы на рассвете. Что же касается Юга, то его кожа имела зеленоватый оттенок, знакомый Фэй по папиным пальцам.

Перед Тремя Фэй почувствовала себя совсем маленькой.

– Волшебник Запад всегда любил... театральные эффекты. Мы полагали, что назначение тебя преемницей – его последняя шутка. – Глаза у Севера были цвета тающего снега. Холодные, но не ледяные. – Домашняя ведьма, выросшая в цветниках. Но если ты действительно умеешь повелевать Дьяволовым змеем... Я, например, серьезно отношусь к подобным талантам.

Волшебник Восток кивнул:

– А полетное заклинание, которое ты сотворила, чтобы не упасть, безупречно.

Фэй почудилось или над ухом у нее кто-то захихикал?

Последняя шутка, иначе и не скажешь.

– Но почему ты не дала нам отпор? – спросил Юг.

– Ох... – Желудок у нее сжался, как тогда, на спине у Нела. Сердце ударилось о коробку с печеньем. Признаваться, что ей помогли, было нельзя: слишком много людей на нее полагалось. – Эхм... Тогда началась бы настоящая битва, а я... Я не хотела, чтобы кто-то пострадал.

Север и Восток кивнули.

Юг прищурил зеленые глаза.

– Даже для самозащиты... Как мы можем рассчитывать, что ты защитишь Запад, если даже базовое защитное заклинание не в силах произнести?

Фэй старалась не волноваться, но осознавала, насколько оказалась не готова к конклаву. В обычных условиях ученику требуются годы, чтобы овладеть формальной магией. У нее было всего три месяца. Однако за это короткое время Фэй пережила гораздо больше, чем многие волшебники за всю свою невероятно долгую жизнь.

– Я уже однажды защитила Запад, – сказала она. – Я победила слугу Сумеречной королевы.

– Неужели в одиночку? – Голос волшебника Юга колол, как шипы. – Кажется, о Равновесии у тебя опасные представления. Ты полагаешь, что магию надо разделить со всеми остальными?

Дуновение за спиной у Фэй превратилось в тяжелый вздох. Пак прав, и Фэй это поняла: конклаву ее интервью Брайсу Борзопёру по душе не пришлось. Волшебники боятся, что, присоединившись к ним, Фэй изменит привычный уклад. В этом они правы. Вот только если она не разубедит их сейчас, то не получит возможности доказать, что они заблуждаются.

– Вы же знаете журналистов... Они вечно искажают слова и много чего придумывают на пустом месте... – Фэй сделалось тошно от самой себя. – Волшебник Запад вечно грозился превратить писак из «Проклятого очарования» в жаб.

Юг едва заметно улыбнулся:

– Верно. Одна из его немногих удачных идей. Может, сделать это твоим первым испытанием?

Сердце у Фэй подпрыгнуло к горлу.

Ее затошнило.

Но вместо этого она улыбнулась.

– Э, нет, – вступил в разговор волшебник Восток. Гепард у его ног выгнул спину. – Без подсказок. Пускай испытания будут справедливыми и послужат Равновесию.

– Насколько это возможно, когда в них участвует ведьма, – пробормотал Юг.

– Давайте не будем выносить решение до испытаний, – пророкотал Север, – или, по крайней мере, до чая.

Как по сигналу северные двери Центральной залы распахнулись, и горничная вкатила серебряную тележку. Возле дымящегося чайника выстроились несколько чашек, а рядом с ними стояло блюдо с печеньем, сухим, как вся восточная часть залы, и сложенным в пыльные кучки. Там же стояла тарелка со сливками, но аппетит Фэй все это не раззадорило. Если бы стол накрывала Рена, она бы сотворила из сливок лебедя или какое-нибудь диковинное существо. Сейчас же сливки смотрелись как невнятная белая масса.

Горничная тоже оказалась неловкой. Она пролила чай на ледяной трон Севера, растопив часть подлокотника, и чуть не переехала тележкой гепардиху. Прижав уши, зверь метнулся на противоположный край ворсистого восточного ковра.

– Может, эту задачу возьмет на себя наша почетная гостья, – усмехнулся Юг. – Насколько я понимаю, в подаче чая у тебя большой опыт.

Фэй старалась не выдать недовольства. Как ни странно, вкатив тележку в западную часть залы, горничная улыбнулась. Теперь, когда служанка подошла ближе, Фэй заметила, что униформа на ней мятая, а фартук завязан криво.

– Да, прежде в Селурдуре это была одна из моих обязанностей, – согласилась Фэй. – Я вообще много где помогала. В зельеварительном сарае, в садах, на кухне...

– Ого! – Север помахал печеньем. – Может, научишь местных поваров печь печенье без песка?

Восток косо взглянул на него:

– Ты полегче давай, – сказал он. – Песок ему не нравится...

Интересно, эта горничная тоже помогала печь печенье? Девушка по-прежнему улыбалась, но будто бы делано, словно на самом деле ей было невесело.

Фэй знала это чувство.

И еще она знала, что, когда дело касается кулинарной магии, повара в этом замке подчиняются гораздо более строгим правилам, чем Рена. Возможно, для Фэй это шанс доказать трем другим волшебникам, как улучшится жизнь, если они послушают Фэй. Особенно если волшебники любят вкусно поесть.

– Хотите попробовать лакомства из Селурдура? – Фэй вытащила из-под мантии жестяную коробку с надписью «Из муки без муки» и открыла блестящую крышку. От удара ледяной стрелы крышка помялась, зато выпечка внутри осталась целой. – Вот, с собой привезла... – Тут из коробки выскочили драпончики.

На хрустящих крыльях, извергая из пастей капли расплавленного крема, они разлетелись по зале. Кресло Севера подтаяло еще сильнее, Югу пришлось тушить несколько крохотных пожаров, а вот Восток развеселился, глядя, как его гепардиха поймала одного драпончика.

– Ой! – воскликнула горничная, схватив второго. А за ним и третьего.

– Вот, значит, как ты нам отомстила? – рассмеялся Восток, пока Юг тушил упавшие на лиану искры. – Ловко!

Фэй помогла горничной накрыть драпончиков чашками, но, чтобы удержать их внутри, сверху на чашки поставили чайник.

Наблюдая за происходящим, Север смягчился:

– Говоришь, из Селурдура привезла? – Он перевел взгляд на коробку. – Давай-ка посмотрим, что там у тебя еще есть!

Фэй передала волшебникам жестянку. Рена превзошла саму себя. Здесь уместились десятки лакомств: ее фирменные сладкие пустячки, мятная кора, от которой дышишь морозом, засахаренные цветы чертовсполоха – от них из ушей летят искры, шахматные печенья со специальной посыпкой – прежде чем оказаться во рту, они играют друг с дружкой в шахматы, шоколадные трюфели, которые на вкус точь-в-точь как ленивый воскресный полдень, сахарные облачка – ты их откусываешь, а они парят перед тобой, и, на что бы они, растаяв, ни капнули, все это тоже взлетает в воздух.

Фэй наблюдала, как печенье одно за другим исчезало во ртах волшебников. И как от сахара настроение у всех постепенно улучшалось.

– Рена – отличная повариха. Она много лет мечтала открыть пекарню, и теперь от покупателей отбоя нет! Она уже поговаривает о том, как заведет еще одну, здесь, в Ретнеке!

Прищурившись, Юг посмотрел на блестящую жестяную коробку:

– Ты, кажется, сказала, что эти лакомства из Селурдура...

– Так и есть, – ответила Фэй.

– Будь любезен, передай мне, пожалуйста, еще мятной коры, – дохнул морозом Север.

Просьбу Юг выполнил, но сперва достал себе лакричную конфету. Пока он рассматривал конфету, Фэй заметила, что та не совсем круглая – сверху торчали два треугольничка. Похожие на...

– Кошачьи уши! – рассмеялся Восток, когда на голове откусившего конфету Юга выросла пара ушей. – Занятно!

Юг выплюнул конфету, и она черным комочком приземлилась на ковер Востока. Юг щелкнул пальцами, и над его новыми ушами выросла корона из виноградных листьев. Но уши никуда не делись, и Юг, погладив себя по голове, помрачнел еще сильнее.

– Чтобы уши исчезли, этого недостаточно. Думаю, заклинание обратной силы. – Присев на корточки, волшебник Восток внимательно рассматривал жеваную конфетку. Потом он посмотрел на Фэй, словно буравил ее своими подведенными глазами. – Магия перевоплощения. Невероятно. Как тебе удалось спрятать такое сложное заклинание в конфете?

Фэй понятия не имела, как Рене это удалось. Может, ей помогла леди Бортрам? После турнира они крепко сдружились, обменивались заклинаниями и рецептами выпечки. А леди Бортрам практически призналась, что однажды превратила своего мужа в осла...

Именно этого и боялись трое волшебников.

Магии в руках обычных людей, которые пекут пирожные. Магии, живущей на кухнях и в гостиных Солума.

– Сомневаюсь, что она сама это сотворила! – заявил Юг. – От этих проклятых печений пахнет кухонной ведьмой! – Он снова уставился на коробку. – Кто такая Рена?

– Это моя... – Старая подруга. Приемная мать. Та, кто всегда готова налить Фэй чашку чая и выслушать. – Это моя повариха.

– То есть ты позволила служанке не просто заниматься незаконной магией, но и распространять плоды этого беззакония среди жителей? – Кошачьи уши Фэй уловили в голосе Юга грозовые раскаты.

Может, зря она выдала Рену?..

– Ох, да брось. – Север невозмутимо жевал мятную кору, – Юг, это всего лишь печенье.

– Причем вкусное, – добавил Восток.

– Сегодня печенье, а завтра королевство! – нахмурился волшебник Юг. – Думаешь, Сумеречная королева сразу стала поднимать из земли мертвых и подчинять себе тьму? Если не проявить бдительность, кухонные ведьмы запросто нас завоюют!

Представив, как Рена сделается злой колдуньей и заведет себе армию из тысяч драпончиков, Фэй не сдержалась и хихикнула. Ее смех эхом отскочил от стен.

– Простите... – Она вспомнила, что Запад советовал ей не извиняться, и покраснела, – Я... вы меня просто неправильно поняли. От волнения перед приездом сюда я много пекла. А эту коробку я одолжила у Рены...

Лицо у нее горело, желудок сжался в комок.

Фэй и не помнила, когда в последний раз так откровенно лгала. Это ощущение ей не нравилось, но еще больше досаждала мысль, что теперь Рена может попасть в беду.

Юг сердито смотрел на нее.

Север выбирал из бороды кусочки мяты.

Восток сложил руки и вздохнул:

– Ладно, сегодняшний день был долгим для всех. Давайте выспимся – утро вечера мудренее. Завтра вечером устроим в твою честь банкет и сразу после него начнем конклав. А пока отдохни. От такого путешествия ты наверняка устала.

Ее кандидатуру отвергли. Это ясно. Как себя вести, Фэй не знала: надо ли ей сделать реверанс, попрощаться или помахать рукой так, как это делают волшебники? В конце концов она просто молча вышла и оказалась в западной части дворца.

– Ну, все прошло шикарно! – прошептал над ее головой волшебник Запад, как только дверь в Центральную залу захлопнулась.

– Думаете? – не поверила Фэй.

– Конечно! Юг позеленел от зависти, когда узнал, что ты умеешь укрощать драконов!

– Даже не знаю. По-моему, у Юга кожа такого цвета, потому что он постоянно среди растений...

Но волшебник Запад уже сменил тему:

– А как ты хитро придумала сказать, что превратишь Брайса Борзопёра в жабу! Если хочешь, можем сегодня вечером заклятье перевоплощения отработать.

– Чтобы избавить волшебника Юга от кошачьих ушей?

– Что? Нет! Как по мне, так пускай и дальше мается с этими ушами!

– Он никогда не допустит меня до конклава, – сказала Фэй. – Он все еще злится на папу за то, что тот бросил учебу в Чантуине, а тут еще и я с этими лакричными ушами!

– Ой, да ладно тебе. Верно, чтобы получить одобрение Юга, печенья недостаточно, – проговорил Запад. – Он упрямец каких мало, но и на него можно повлиять! Если во время испытаний ты произведешь на Юга впечатление, он передумает, я не сомневаюсь.

– Зато я сомневаюсь. – Фэй волновалась не только из-за печенья и того, что ей пришлось врать. Теперь, выйдя из Центральной залы, она поняла, что в этой встрече смутило ее сильнее всего.

Никто из Трех не спросил ее имени.

Конечно, в «Проклятом очаровании» о ней немало писали, а волшебник Юг был знаком с ее отцом. Но ведь они даже из вежливости не спросили. Одно из двух: либо они уже считают ее волшебницей Запад, либо же смотрят на нее как на пустое место. И, судя по тому, как приветствовала ее принцесса Иллиан, второе вероятнее.

От этой мысли Фэй едва не расплакалась.

– Наверное, надо как-то предложить ему перемирие. – Запад плыл по коридору, не замечая, что его ученица остановилась. – Сам я такого ему ни за что не предложил бы, потому что Юг...

– Эй! Фэй!

Сбоку послышался крик, и несколько мраморных бюстов в коронах повернули головы. Фэй тоже. К ее удивлению, к ней направлялась горничная, и она вновь катила перед собой тележку с чайными принадлежностями. Серебряные колеса тележки подпрыгивали, и чай выплескивался из фарфоровых чашек. Горничная запыхалась, темные волосы выбились из пучка, но сама она улыбалась во весь рот. И в ее улыбке явно было что-то знакомое.

– Да? – неуверенно произнесла Фэй.

– Как я рада снова тебя видеть! – Тележка остановилась, чашка упала набок, и из-под нее выскочил драпончик. Горничная поймала пирожное за хвост и осторожно посадила его себе на плечо. – Пожалуй, назову его Золушок.

Фэй смотрела на девочку, и ей казалось, будто все это она уже где-то видела. Среди всех ее знакомых лишь один человек относился к драпончикам не как к куску теста, в которое добавлен порошок «Анимус», а как к домашним животным.

– Иллиан?

Глава пятая. Мастерская принца Макса

Принцесса Солума превратилась в горничную?

Причем горничная эта ничем не походила на девочку, с которой Фэй подружилась несколько месяцев назад на кухне Селурдура. Ее коса, прежде длинная и светлая, стала короче и потемнела. Вздернутый носик слегка сплющился, а веснушки исчезли. Даже глаза изменились и теперь были не голубыми, а карими, очень выразительными. Служанка быстро закивала, и глаза ее засияли, прямо как фонарики-светлячки из домика на дереве, где Фэй жила прежде. Ее улыбка стала еще шире – единственное, что роднило горничную с принцессой.

– Н-но... – Фэй запнулась. – Как же так?

Мраморные бюсты вскинули брови.

– Хотя ладно. – Фэй покраснела до кончиков своих кошачьих ушей. – Зачем ты применила к себе заклятье перевоплощения?

– Сомневаюсь, что это оно. – Запад, почти неотличимый от чайного пара, облетел тележку. – Такие заклятья способны лишь превращать человека в животное и наоборот. Но человека в другого человека они не превращают. Так как же, во имя Равновесия, тебе это удалось?

– Это не я. – Иллиан взмахнула рукой, и гобелен на стене отодвинулся, открыв потайную лестницу. – Но, если хочешь, давай покажу! Пошли!

– А тебе не попадет за это? – Фэй взглянула на брошенную тележку с чаем.

Иллиан проследила, куда смотрит подруга, и как только оба взгляда остановились на тележке, та самостоятельно покатилась по коридору. У Фэй перехватило дыхание. Неужели принцесса практикует магию?

– В колесах есть особые шестеренки! – объяснила Иллиан. – Макс придумывает различные способы облегчить слугам работу. Пока мы не познакомились с тобой, Фэй, мы и не понимали, насколько у них тяжелые обязанности. Вот и решили помочь.

– И поэтому ты изображаешь горничную? – спросила Фэй, поднимаясь следом за Иллиан по потайной лестнице.

– Изображаю? – возмутилась подруга. – Это, чтоб ты знала, очень тяжелая работа! А с приездом волшебников стало еще труднее. Я уже сбилась считать, сколько раз вымела песок из восточного крыла. В покоях волшебника Севера лопнули трубы – он случайно их заморозил. А Юг запросил исключительно вегетарианское меню, и значит, на кухне двойную работу приходится делать. Прямо как на фабрике! А ведь испытания еще даже не начались!

Фэй вспомнила недели перед турниром, который устроил волшебник Запад.

– Но... зачем ты себя так мучишь? – спросила она.

– По нескольким причинам. Одна из них – улучшить свои лидерские качества, – не останавливаясь, ответила принцесса. – Ты станешь отличной волшебницей Запад, Фэй, но благодаря не магии, а сердцу! И ты показала мне, насколько важно понимать тех, кто вокруг тебя. Когда я горничная, мне это проще – конечно, если меня не заставляют чистить дымоход. Можно тайком выбираться из дворца и наблюдать, как живут мои подданные. Ходить на рынок, подслушивать сплетни в кафе!

– Ты изменила лицо, чтобы слушать, что люди болтают за чашкой кофе?

– Ага! И это так интересно! – Иллиан оглянулась. – Принцессе никто не признается, что поддерживает права ведьм. А в присутствии служанки люди не стесняются и выкладывают все, что на душе. Я столько всего интересного узнала! – Принцесса остановилась возле необычной двери и дотронулась до стены. Двери разошлись в стороны, и за ними оказалась комнатка – таких крохотных каморок Фэй прежде и не видала. – Вот мы и пришли!

– Это твои покои? – изумилась Фэй.

Иллиан улыбнулась:

– Ты никогда лифтов не видела?

Фэй покраснела.

– Нет. Селурдур терпеть не может новые технологии. Однажды Аргон попытался купить граммофон, и замок выкинул его в бассейн. Вот почему у нас нет лампочек, пылесосов и всего остального, что работает от электричества...

– Нет пылесосов? – Подруга ошарашенно уставилась на Фэй. – Небось, на чистку ковров целая вечность уходит?

– Ага, – вздохнула Фэй. – Особенно когда они тебя кисточками щекочут.

– Ну, наш замок современных изобретений не боится. Оно и к лучшему, потому что здесь живет Макс. Он построил этот лифт, когда ему было десять лет! – Иллиан вошла в тесную кабинку и махнула Фэй. – Не волнуйся, это нестрашно.

– Сомневаюсь. – Голос волшебника Запада, парившего возле Фэй, странно дрожал. И его очертания – тоже.

– Вы-то чего переживаете, – сказала она призраку, – вы же умерли.

– Так я, может, о тебе беспокоюсь! Ты сегодня уже один раз чуть не погибла!

– О, – Фэй моргнула, – спасибо. Значит...

– Если ты умрешь, у меня не будет возможности сказать другим волшебникам, что я тебя предупреждал, – хмыкнул Запад.

– Никто в этом лифте не умрет, – заверила их Иллиан. Она закрыла дверь и дернула за рычаг, отчего комната резко накренилась. Волшебник Запад быстро просочился сквозь пол и скрылся из виду.

Фэй разбирал смех.

Принцесса тоже захихикала.

Хорошо посмеяться вместе с другом в конце такого долгого дня. Фэй стало раз в десять легче – хотя, возможно, так подействовал на нее лифт.

Внезапно двери разъехались, за ними открылась еще одна комната, и смех Фэй сменился изумлением.

Она вышла из лифта и очутилась в пространстве без углов. Помещение, куда доставил их лифт, находилось в самом верху одной из самых высоких дворцовых башен. Стен здесь не было, только окна, из которых во все стороны открывался вид на город. Впрочем, сейчас, поздним вечером, Фэй видела лишь мастерскую: исписанные и изрисованные доски, столы, заставленные пробирками и заваленные фолиантами в кожаных обложках, шкаф, похожий на аптечку из их зельеварительного сарая. Только здесь вместо трав в многочисленных ящичках лежали винтики и шестеренки. Под потолком, едва различимый в свете лампочек, висел птичий скелет. В руке принца Макса тоже светился какой-то огонек. Принц, закрыв металлической маской лицо, склонился над каким-то странным сооружением.

– Макс! – Иллиан закрыла дверцы лифта. – Откладывай свою огненную палочку! Наша почетная гостья прибыла.

– Это называется сварочный электрод, – поправил принц сестру.

Иллиан сморщила свой странный носик:

– А по-моему, палочка.

– Не смотри на него без очков, – резко бросил Макс. Он выключил инструмент и поднял маску. – Такой яркий огонь вреден для глаз.

Фэй подошла к столу, и в глаза ей бросилась необычная ослепительная звезда. Пахло от нее фейерверком.

– Чего мастеришь? – поинтересовалась она.

Очки, защищающие от яркого света, самолеты – обычно принцы не конструируют всякие подобные штуки, но Фэй знала, что Макс не стремится стать королем. Он предпочитает исследовать внутренности драконов или собирать гигантскую металлическую кошку – она как раз стояла в центре стола.

– Это мой крысолов! – объяснил принц, положив сварчный электрод рядом с только что приваренным железным хвостом. – В Селурдуре мне очень понравились живые доспехи, и я подумал, что нашим стражникам нужен помощник, чтобы патрулировать подвалы. Туда больше никто не хочет спускаться.

– И неудивительно, – сказала Фэй.

По последним сведениям, по подвалам и подземельям толпами разгуливали слуги Сумеречной королевы, маленькие злобные духи, принимающие облик дымчатых крыс. На самом же деле никакие это не грызуны. Так же, как это железное сооружение – не настоящая кошка, хотя Макс с великой тщательностью проработал детали. Он даже добавил клыки и когти, сделанные из самых острых кристаллов.

– Это звездная соль? – прищурилась Фэй.

Макс кивнул.

– Твой отец в последней своей экспедиции много собрал, вот и прислал нам, злых духов отгонять. С тех пор как в подземелье завалили пролом, возле дворца ни одной дымчатой крысы не видали. Но лучше подготовиться.

– Для Макса это просто предлог, чтобы робота сконструировать, – заметила Иллиан.

– Робота? – повторила Фэй.

– Это что-то вроде ваших драпончиков, – Макс указал на пирожное. Драпончик уютно обосновался на принцессином плече и даже свил гнездо из ее косы. – Вот доделаю и оживлю эту железяку, только вместо порошка «Анимус» у меня будет электричество. Надеюсь, скоро закончу. Просто столько дел было. – Он посмотрел на заставленный мензурками стол и перевел взгляд на сестру: – Тебе зелья налить?

– Похоже на то, – ответила Иллиан. – Что, веснушки проступают?

– Нет, волосы меняются. – Макс постучал себе по виску. Волосы у принца и принцессы были одинакового цвета, как обычно бывает у близнецов. – Знаешь же, что эликсир «Принцессы и горничная» действует, только если пить его каждые сутки.

– Так вот что у тебя в пробирках... – Фэй подошла поближе к бурлящей фиолетовой жидкости и вчиталась в записи на доске рядом. Это определенно был рецепт.

Смесь миража с пылью мотыльков... И не просто мотыльков, а мотыльков-нимфалид. Эти меняющие форму насекомые – одни из тех немногих волшебных существ, которые еще обитали в дикой природе южных джунглей Солума, отчасти потому, что найти их крайне трудно. Они способны принимать облик листьев, лепестков цветов и даже других насекомых.

– Ты создал зелье для обмена лицами!

Макс улыбнулся:

– На поиски первых двух ингредиентов целая вечность понадобилась. Садовник Юга прислал крылья мотыльков сразу же, как только нашел их, но Восток своими миражами прямо-таки одержим. Ни с одним не желает расставаться! Мне пришлось собирать их самому на восточной окраине города, но здесь они слабее, чем хотелось бы. Думаю, именно поэтому эффект держится только день.

Фэй подошла к доске и взяла мелок.

– Можно? – спросила она принца.

– Пожалуйста.

Она зачеркнула слово «ресницами».

– Мне кажется, мираж будет сильней, если взять прядь волос.

– Мы пробовали, – признался Макс. – Но Иллиан и Портию чуть не стошнило.

– Это не лучше. – Принцесса подняла стакан. – На вкус как расплавленная автомобильная шина.

Фэй придирчиво смотрела на рецепт.

– Вероятно, здесь слишком много животных ингредиентов. Надо их уравновесить с растительными. Проще всего использовать цветы. Добавь щепотку жасмина, и на вкус будет как весенний вечер.

– Отлично! – Иллиан хлопнула в ладоши, и драпончик взмыл с ее плеча наверх, к потолку.

Нет, не к потолку. Когда Фэй поняла, что именно висит под потолком, она онемела от удивления. Золушок приземлился на огромное крыло. Края его окаймляли блестящие серебряные перья, но принадлежали они не птице. Они были приварены к металлу. Макс создал машину, которая смахивала на дракона, только без лап. И без шеи. На месте головы у нее был пропеллер, а вместо хвоста – снова перья.

Но, как и Нел, этот дракон явно умел летать.

– Это и есть твой самолет?

Улыбка Макса стала в десять раз шире.

– Это Зефир. – Он указал на кабину, и Фэй увидела название, выведенное синей и фиолетовой красками. – Я много лет над ним работал, пытался усовершенствовать крылья. И наконец-то у меня получилось – за образец я взял несколько перьев феникса, которые прислал мне твой отец. И все, словно по волшебству, заработало! Хотя не совсем по волшебству.

– Твоя машина летает?

– Большинство моих тестовых моделей летают. – Принц показал на верхнюю полку стеллажа, и Фэй заметила выстроившиеся в ряд маленькие и большие Зефиры.

– Я пообещал отцу подождать, когда во дворце соберется полный конклав – только тогда мы и испытаем большой самолет. Чтобы, если я упаду, ты и остальные Трое меня поймали. Я видел, что произошло с тобой сегодня вечером, и понял, что решение мудрое.

Фэй рассматривала серебристые перья Зефира и чувствовала, как к горлу подкатывает комок. Стоит ли рассказать королевским близнецам, что на самом деле произошло? Вдруг она, став волшебницей Запад, окажется к этому совершенно не готовой? Что, если из-за нее Макс разобьется? Или она подведет весь Солум? Или...

– Фэй, ты чего? – В голосе Иллиан, хоть и незнакомом, звучало беспокойство старой подруги.

Фэй поглубже вздохнула и сглотнула слюну.

– Я... я просто... Мне кажется... Э-хм, не знаю. – В окно лаборатории Фэй посмотрела на мерцающие огни Ретнека. – Здесь все настолько иначе. И я... вдруг я не готова к тому, что меня ждет? – Произнеся это, Фэй почувствовала, как с нее словно тяжелый груз свалился.

Иллиан скрестила на груди руки и прикусила щеку.

– Если кто-то и не готов тебя принять, то это трое остальных. Насколько я слышала, Восток планирует устроить тебе схватку с каким-то чудовищем, а в Селурдуре ты каждый день такое проделывала. Об испытаниях даже не волнуйся.

Фэй тихо засмеялась. При мысли о сражении с чудовищем ей и впрямь сделалось спокойнее.

– Иллиан, не подсказывай! – нахмурился Макс.

– Почему? Разве не для этого мы и состряпали столь мерзкую на вкус жижу? Чтобы тайком помогать Фэй, разве нет?

– Я сделал это, потому что придумывать зелье – занятие интересное и интеллектуальное, – ответил ее брат. – А не для того, чтобы мошенничать.

– Дружеский совет – это не мошенничество!

– В некотором смысле так оно и есть, – согласилась с Максом Фэй.

– Тысячи лет волшебники обманывают всех и не позволяют девочкам становиться преемницами. Надо положить этому конец. – Иллиан упрямо поджала губы и схватила Фэй за руку. – Мы все изменим.

– В том-то и дело, я не только из-за испытаний переживаю, – призналась Фэй. – Ты сама видела, как все было в Центральной зале. Волшебники боятся. Они боятся, что если я останусь такой, какая я есть, то изменю законы Равновесия. И... вряд ли схватка с чудовищами что-то изменит.

– А что там произошло, в Центральной зале? – Макс вскинул брови, и те почти доползли до сдвинутых на лоб очков.

– Драпончики разлетелись куда попало. – Кстати, последний драпончик по-прежнему сидел на кабине Зефира и довольно оглядывал мастерскую. – А волшебник Юг откусил заколдованную лакричную конфету, отчего у него выросли кошачьи уши. И теперь он никак не может от них избавиться.

– Политиком не каждый рождается, – сказала Иллиан и сжала Фэй руку.

При упоминании о политике Макс вздрогнул, а его сестра как ни в чем не бывало продолжала:

– По-моему, Запад прав, тебе стоит заключить с Югом перемирие. Волшебники тоже любят подарки. Давай попросим Портию дать мне завтра выходной? Вместе прогуляемся по Ретнеку. Здесь полно рынков, вот и выберем подарочки.

– Сомневаюсь. – Фэй переминалась с ноги на ногу. – Волшебник Запад хочет, чтобы я позанималась.

– Так это и есть занятия! – не отступала Иллиан. – Ты проводишь исследование. Посетишь территории, которые принадлежат трем другим волшебникам, и это поможет тебе их понять. А если ты их поймешь, то и завоевать их доверие тебе будет легче.

Глава шестая. Четыре квартала Ретнека

– Чего может не хватать всемогущему волшебнику? – пробормотала Фэй, когда они с Иллиан и Максом шагали по Западному кварталу. Народу на улицах было мало, из кафе выносили летнюю мебель и расставляли на террасах. На окнах почти всех магазинов еще висели таблички «Закрыто». Их владельцы только пили кофе или читали возле газетных киосков прессу.

– Вряд ли ты оттуда что-то новое узнаешь, – сказал принц, когда Фэй остановилась, чтобы ознакомиться с утренним выпуском «Проклятого очарования».

Как и ожидалось, на первой странице красовалась ее фотография, но, слава Равновесию, без Нела, который уклоняется от летящих в него заклятий. Газета напечатала старое фото: Фэй, слегка ошеломленная, стоит рядом с королем Максимиллианом. Изображение сильно обрезали, поэтому не было видно ни ее обгоревшего фартука горничной, ни восстановленных башен Селурдура, ни Пака, который вытошнил шарик с заключенным внутри злым духом. Без этих деталей казалось, будто снимок сделан вчера.

– А почему не героиню? – пробормотала Иллиан. Несколько газет, сложенных в виде птиц, сидели на близлежащих деревьях и чистили себе страницы.

– В языковом смысле – да, – сказал Макс, – а вот в политическом...

В одной из газет Фэй мельком увидела кроссворд, который они с папой так часто вместе разгадывали по утрам. От тоски по папе у Фэй защемило в груди. Ее отец довольно часто отправлялся в экспедиции в оранжерею Селурдура, где пропадал по несколько недель, так что они с Фэй разлучались и на более длительные сроки, чем сейчас. Однако почему-то именно теперь ей сделалось совсем невыносимо. Как же хотелось перенестись в их домик на дереве, прихлебывать горячий чай и разгадывать кроссворд, и чтобы единственной ее проблемой стало слово из четырех букв, означающее курицу.

Солнце взошло совсем недавно, и, когда Фэй с близнецами выскользнули из дворца по тайному туннелю, известному только слугам, по мощеной мостовой полз туман. Портия, горничная, которая теперь носила корону Иллиан, согласилась прикрыть их.

– Я ужасно рада, что мистер Борзопёр не опубликовал фотографию, на которой я падаю с неба, а рядом со мной летят и мои подштанники, – сказала Фэй. Она снова почувствовала приступ вины за то, что предложила превратить репортера в жабу. Ничего, кроме доброты, она от него не видела.

– Тише, – прошипел Макс, поправив маску сварщика, – нельзя, чтобы нас узнали.

Фэй взглянула на газетчика, который наполнял ванночку для птиц на своем прилавке свежими чернилами. Молодой человек тоже взглянул на нее, но ни треуголка, под которой Фэй спрятала кошачьи уши, ни бархатная накидка, скрывавшая ее хвост, ни золотистые очки, надетые, чтобы странный цвет ее глаз не привлекал внимания, его не удивили. Благодаря вкусам волшебника Запада в Западном квартале видали одежду куда более странную.

Они прошли мимо магазинов, где вывешенные в витринах наряды меняли цвет, а тапки напоминали тигроскороходы волшебника Запада. Фэй даже показалось, будто на торговце капустой она узнала потерянное вчера пальто со скарабеями. Пальто Фэй возвращать не стала, хотя ближе к Северному кварталу пожалела, что не захватила куртку.

Впереди шагала Иллиан. Чуть повернув голову, она рассказывала:

– Как вам наверняка известно, Ретнек – старейший город королевства. До того как Сумеречная королева заключила в тюрьму всех великих духов-хранителей Солума, ландшафт здесь часто менялся: горные хребты смещались, а береговые линии приобретали новые очертания. Но затем колдунья присвоила магию духов и использовала ее для постройки обсидиановой крепости. – Принцесса показала на черную блестящую гору, с которой они спустились всего несколько минут назад. – Должна сказать, правила она довольно скверно. А потом явились четверо волшебников и положили конец ее сумеречному правлению.

– Ты же в курсе, что мы с Фэй тоже слышали от Пака эту историю? – донесся из-под маски сварщика приглушенный голос Макса.

– Я просто создаю атмосферу для того, что мы увидим. А иначе смысла нет! – Принцесса остановилась возле «Заботеки», где продавались самые популярные эликсиры волшебника Запада. – Может, здесь найдется какой-нибудь подарок?

Через стекло Фэй разглядела на полках флакончики эликсира «Вечная жизнь», который Запад расхваливал как источник молодости. Теперь, когда новость о его смерти разлетелась по королевству, эликсир шел со скидкой более девяноста процентов! Вряд ли другие волшебники для сохранения молодости захотят себе эликсир с распродажи.

– Нет, – Фэй покачала головой, – здесь нет.

Иллиан зашагала дальше, к необычно светлой, сверкающей улице:

– Ладно. О чем я говорила?

– О правлении Сумеречной королевы, – напомнил ей Макс. – В стране свирепствовали злые духи. Грозовые тучи скрыли солнце, урожай не вызревал, и люди начали голодать. И все в таком же духе.

Принцесса кивнула:

– Ага, верно. Ну, после того как Чантуин, Реуэл, Гхибли и Селурдур заточили Сумеречную королеву в подземелье под горой, каждый из них наложил защитное заклинание на одну из территорий королевства. Север, Юг, Восток и Запад. Когда ведьмины грозовые облака отступили и магия волшебников окрепла, эти территории приобрели разные особенности, чтобы удовлетворить потребности королевства. Снежные горы, густые джунгли, сельскохозяйственные угодья, пустыня – все это встречается в одном городе, Ретнеке.

Фэй наконец разглядела, что бледные участки улицы – на самом деле лед. И снег. Словно после определенной границы в городе начиналась зима. Фэй готова была поспорить, что это и есть граница между Севером и Западом, а приблизившись, Фэй почти раздумала ее пересекать. Конклав следовал очень строгим правилам о том, как полагается поддерживать Равновесие. Одно из самых важных заключалось в том, что волшебники не имеют права покидать свои территории. Именно поэтому Центральная зала – единственное место, где они вообще встречаются.

Это, похоже, совершенно не волновало Иллиан – она беззаботно шагнула на заснеженную часть улицы, и под ботинками у нее захрустел снег.

– Давай быстрей! Тут недалеко есть лавочка с мороженым – у него самые разные вкусы! Надо, чтоб ты непременно попробовала.

– А вдруг Север узнает, что я была на его территории? – спросила Фэй, оглядываясь на дворец. Эту часть блестящей черной горы покрывал снег – здесь царила вечная зима.

– И что? – Иллиан выдохнула, и изо рта у нее вырвалось облачко пара. – Ты еще не настоящая ведьма. И тебе пока разрешается покидать Запад!

– Да, но они так заботятся о соблюдении Равновесия... Им любой повод сойдет, лишь бы меня обвинить.

Принц показал на ее шляпу и очки:

– Вот поэтому мы в масках.

– Фэй, другого шанса покинуть собственную территорию тебе, скорее всего, не представится, – настаивала Иллиан. – Разве тебе не хочется посмотреть, как выглядят другие части королевства?

Ей хотелось. И одновременно не хотелось. Когда Фэй подумала о том, что для нее значит больше никогда не покидать Запад, она расстроилась. Ни снежных ангелов, ни катания на санках. И она не увидит знаменитую миграцию, когда разлетаются бабочки из коллекции волшебника Юга. Не отправится на поиски неуловимого песчаного кита в янтарных песках Востока. Столько историй останутся всего лишь историями... Она никогда не увидит всех тех чудесных мест, о которых читала. Никогда.

И увидеть сейчас лишь крохотную частичку всего этого – жестоко.

Но Иллиан права: чтобы лучше понять остальных волшебников, Фэй надо побывать на их территориях. И если это означает, что сегодня она подышит свежестью льдов и полюбуется волшебными коврами, то так тому и быть.

Она глубоко вздохнула и шагнула на территорию Севера.

Дыша паром, Макс и Иллиан поприветствовали ее радостными криками.

Воздух мгновенно похолодел, в носу у Фэй пощипывало, и мороз добирался даже до ее кошачьих ушей под шапкой. Она плотнее закуталась в мантию и про себя порадовалась, что хвост у нее покрыт шерстью.

Несмотря на холод, эта часть города была прекрасна. Роса на растениях превратилась в иней, и с восходом солнца каждый уголок здесь засверкал. Люди в ярких пальто и шарфах шли по обледенелым улицам и заходили в магазины, где на дверях висели серебряные колокольчики. Звенели колокольчики и на проезжающих мимо санях – местные торговцы предпочитали перевозить товары на них, а не на телегах.

– Север славится изделиями из металла, – сказала Иллиан, когда мимо прогромыхали сани, груженные кастрюлями и сковородками. Их тянули не лошади, а пара оленей с серебристой шерстью и такими роскошными рогами, каких Фэй в жизни не видела. Возница весело помахал им рукой.

– Здесь больше всего золотых, серебряных, железных рудников. И больше всего кузнецов. И чуть ли не лучший из них – волшебник Север! Прежде чем приступить к обучению магии, он учит всех своих учеников обрабатывать металл.

– Серьезно? – Фэй с трудом представляла себе волшебника Севера в кузнице. – А он не спалит себе бороду?

– Законы термодинамики не действуют на волшебников – объяснил Макс. – Единственные законы, которые над ними властны, – это те, которые волшебники сами и придумывают.

Иллиан лишь недовольно фыркнула. Они прошли мимо продавца какао – свою тележку он поставил возле замерзшего фонтана.

– Ладно, волшебник Север хороший, – смилостивилась она. – Когда он приезжает во дворец, непременно привозит подарки из своей кузницы. Новые короны, хрустальные кольца, доспехи для стражников... А Максу дарит металлы для мастерской.

Фэй взглянула на башню, где побывала накануне вечером. Нел обхватил лапами окна лаборатории. Фэй поняла, что дракон внимательно следит за ее передвижениями. И неважно, чем Фэй занималась – разглядывала в витрине браслеты из северного сияния или любовалась замысловатыми ледяными скульптурами, которые здесь стояли на каждом углу, дракон непременно поворачивал морду в ее сторону. Многие из скульптур изображали волшебников Северов – не только того, с которым Фэй познакомилась вчера, с блестящими глазами и сверкающей бородой, но и тех, кто носил этот титул до него.

Но дань уважения здесь отдавали не только ему. Фэй заметила, что волосы у девушки за прилавком магазина ледяных коктейлей уложены в два пучка, похожих на кошачьи уши. Она увлеченно читала «Проклятое очарование» и едва подняла взгляд, когда Фэй с близнецами вошли в магазин. Справедливости ради надо сказать, что и выбирали они долго: здесь готовили более ста различных коктейлей. Были здесь и обычные – ванильный, ягодный и лунофруктовый, но, приглядевшись, Фэй заметила и более любопытные названия:

– Петрихор – это вообще что? – поинтересовалась Фэй. По внешнему виду и не догадаешься – все ведерки со льдом выглядели одинаково. Как обычный лед.

– Запах дождя. – Макс склонился над витриной, и его маска сварщика стукнула по стеклу.

– Он очень вкусный! – воскликнула Иллиан. – Особенно если смешать с «Дальним громом» и «Уютным уголком для чтения».

Картинка складывалась и впрямь чудесная, но Фэй сомневалась, что такой десерт будет ей по вкусу.

– Ты часто в городе бываешь? – спросил Макс сестру.

– Горничные постоянно сюда за покупками ходят...

Девушка за прилавком оживилась и с любопытством взглянула на троицу.

– Вы во дворце работаете? – В магазине больше никого не было, но она все равно говорила шепотом. – Маленькую волшебницу уже видели?

Кошачьи уши под треуголкой у Фэй запылали.

– Она прибыла только вчера вечером, – невозмутимо ответила Иллиан.

– Я знаю! – восхищенно затараторила продавщица. – На драконе прилетела, вон том, который на башне сидит! Невероятно, да?

– Вы не испугались? – спросила Фэй, вспомнив, как поспешно закрывались магазины Западного квартала.

– Конечно испугалась. Все испугались, когда впервые увидели Дьяволова змея! Но здесь в статье написано, что ученица волшебника Запада установила особую связь с этим чудовищем. Оно подчиняется каждому ее приказу!

– Почти, – пробормотала Фэй, вспомнив, сколько раз компостный дракон отказывался есть редиску или капризничал, когда она полола сорняки в его ушах и ноздрях.

– Я большая поклонница мисс Гарднер, – призналась продавщица и погладила эмалевую брошку на лямке фартука.

На первый взгляд, рисунок напоминал черную горную гряду: одна большая вершина, а с обеих сторон от нее две горы поменьше. Но в следующую секунду до Фэй дошло, что на самом деле это колпак ведьмы и кошачьи уши.

– Мы, «садовницы», все такие! Быстрей бы уже испытания начались! Мой начальник достал билеты в Центр на завтра и пообещал взять меня с собой. По-моему, он переживает: если ее утвердят, я перееду на западную территорию, и тогда ему самому придется придумывать новые вкусы...

– А ты хочешь переехать? – спросила Иллиан.

Девушка быстро отвела взгляд:

– Думаю, многим моим ровесницам этого хочется. Вот бы... Не скрывать то, что умеешь. – И она оглянулась на ведерки с ледяной стружкой. – Мне всегда казалось, что у меня талант к зельеварению.

– Запад, наверное, все-таки лучше подходит для садоводства. Не представляю, как в этом климате выращивать помидоры, – улыбнулась Фэй.

Но молодая женщина за прилавком ее явно не поняла:

– В смысле?

– Вы сказали, что занимаетесь садоводством, – напомнил ей Макс.

– Ой... – девушка покраснела, – я не в этом смысле... Просто я... Да неважно. Вы определились с коктейлями? – спросила она поспешно, словно хотела побыстрей выпроводить их.

Они выбрали по ледяному коктейлю и вышли на улицу, в морозную утреннюю свежесть. На языке у Фэй танцевали вкус мяты и ощущение бесконечных возможностей. Она надеялась, что этот коктейль поможет ей найти подарок для волшебника Юга, но ни сковородки, ни ожерелья дружбы ее не вдохновляли. Второе слишком банально, хотя сделано интересно: сплетенные из нитей северного сияния браслеты меняли цвет в зависимости от настроения обоих друзей. А первое лишь напомнило бы волшебникам, что она, Фэй, кухонная ведьма.

Хорошо, если на восточном рынке подарки окажутся разнообразнее.

– Давайте сначала допьем, – сказала Иллиан, когда они подошли к границе Севера и Востока.

Здесь, из-за разницы температур на двух территориях, воздух мерцал. И как только они шагнут в пустыню, их лакомства растают.

Едва Фэй переступила границу, как в лицо ей ударил горячий ветер. Солнце вдруг словно приблизилось, но казалось таким же голым, как одинокая лампочка в мастерской принца Макса, правда, света его хватало на целую территорию. По обочинам наклонных улочек росли пальмы – их питала талая вода с севера. По каналам вверх и вниз сновали камышовые лодки, заставленные корзинами с сушеными фруктами и солью. Дети на берегу строили замки из песка и махали руками лодочникам. «Здесь и здания словно песчаные замки», – подумала Фэй.

– Восток – источник нефти для нашего королевства, – рассказывала Иллиан, когда они шли вдоль реки. В прозрачной воде цвели кувшинки, а под ними носились золотые рыбки. – Восток также знаменит своим стеклом, что неудивительно, ведь стекло делают из...

Песка. И песок был повсюду: на пыльных улицах, в переулках, в ботинках Фэй.

Местные жители, похоже, не обращали на него внимания, но они-то разгуливали в сандалиях. Подойдя к белым рыночным шатрам, Фэй заметила, что песок здесь будто бы более послушный и, точно стайки песчаных змей, огибает шатры. Здесь явно действовало заклинание, причем полное заботы. Похоже, волшебник Восток все еще принимает обращения от жителей своих владений.

Несколько покупательниц носили ту же прическу, что и продавщица ледяных коктейлей. И у них Фэй тоже заметила маленькие эмалевые брошки. Все эти девушки, зачем они носят такие брошки? Фэй надвинула треуголку пониже, и они втроем вошли в шатер, где продавались мантии с кошачьими хвостами и всякие изящные безделушки: вазы, конфетницы, кривые зеркала и меняющие цвет фонарики.

– В этом квартале куплены все стекла для нашего дворца, – сказала Иллиан.

– И зеркала тоже? – Фэй заглянула в огромную панель из отражающего стекла, стоявшую возле прилавка. Желающие купить кошачью мантию сперва могли полюбоваться собой. Фэй с удивлением поняла, что им даже не требуется примерять одежду. В первую секунду она испугалась, что из-под мантии выскользнул тщательно спрятанный ее собственный белый хвост, но ошиблась – это зеркало показало, как она будет смотреться с трехцветным хвостом.

– Вряд ли, – сказала Иллиан. – Зеркала чаще всего изготавливают лично Восток и его ученики. А они любят подшучивать... Некоторые от этого умиляются, но отец говорит, что нам надо точно знать, как мы выглядим. – Усмехнувшись, принцесса повертелась перед зеркалом, в котором у нее отрос хвост, как у Пака. Хвост неплохо гармонировал с ее волосами.

Фэй вздохнула:

– Волшебник Запад тоже одержим внешним видом.

Сама она терпеть не могла нарядную одежду и досадовала на то, что Нела согнали с насиженного места, однако теперь понимала замысел волшебника Запада – Фэй видела его результаты в прическах, мантиях с кошачьими хвостами, детских играх. На песчаной отмели канала дети не просто строили замки. Они слепили дракона, причем с девочкой на спине.

Фэй оглянулась, чтобы убедиться, что зеркало ее не обманывает, и увидела: маленький мальчик с улыбкой прилепил песочной девочке два кошачьих уха.

– Вот и Фэй летит на помощь! – пропел он. – Она остановит злую королеву!

«Неплохо, – подумала она, – но не совсем верно». Фэй взглянула в зеркало, где трехцветный хвост сменился более пушистым серым.

Иллиан рассматривала свое непривычно грустное лицо.

– Возможно, внешний вид и важен, но от него зависит далеко не все. – Она заговорила тише. – Мы с Портией уже целый месяц меняемся внешностью, а отец вряд ли заметил. Я-то думала, от его взгляда это не укроется. После всего, что произошло в Селурдуре, казалось, ему мои идеи и правда интересны. И он станет относиться ко мне как к человеку, а не как к принцессе...

Макс отложил прозрачный песчаный шар. Пеcчинки внутри кружились вокруг Гхибли, волшебного поместья Востока. Оно выглядело намного меньше, чем Селурдур, и не только потому, что находилось внутри стеклянного шара. Дом Востока намеренно построили так, чтобы он смахивал на скромный домик в пустыне, хотя на самом деле внутри тянулись бесконечные, выложенные цветной плиткой залы и бассейны настолько огромные, что посреди них виднелись острова.

Правда, пока песок в шаре оседал, Фэй ничего этого не видела, как и лица принца под маской сварщика, хотя ей казалось, что Макс посерьезнел.

– Отец был занят, Иллиан, – проговорил он.

– К тебе в мастерскую ходил, ага, – горько сказала Иллиан. – Твой самолет ему вообще интереснее, чем мои планы проложить торговые маршруты...

– Он на Зефир даже не взглянул ни разу. – В голосе Макса тоже зазвучала обида. – Папа приходил попросить, чтобы я механических кошек сконструировал. Он переживает из-за... Ты знаешь из-за кого... Тех, кто у нас в подземелье сидит. Хочет на время конклава поставить особенно надежную охрану на случай, если она опять попытается сбежать.

– Тебя папа хоть что-то сделать просит, – заметила Иллиан.

– В защиту отца скажу, что отношения – штука взаимная, – произнес Макс. – Портия тоже не пытается с ним разговаривать.

– Она вообще неприветливая, – добавила Фэй.

– Так почему же папа этого не заметил? – спросила принцесса.

– Я думал, суть этого переодевания в горничную и наоборот как раз в том, чтобы никто не заметил, – сказал ее брат.

– Так и есть. – Иллиан снова уставилась в зеркало. Ее чужое лицо сморщилось. – Но я замечаю... Не знаю... Когда тебя никто не видит, это странно.

Что на это ответить, Фэй не знала. Сама она скучала по тем временам, когда спокойно заходила в комнату и никто не обращал на нее внимания. Ходить по Ретнеку вот так, замаскировавшись, приятно, но скоро ей надо вернуться во дворец и нарядиться для вечернего банкета. В конце концов, она почетная гостья. Даже если другие волшебники относятся к ней иначе.

Однако Макс прав.

Отношения должны быть взаимными. Разве не поэтому она сейчас ищет подарок? Впрочем, вряд ли волшебник Юг по достоинству оценит мантию с кошачьим хвостом. Или прозрачный песочный шар. Или мешок сушеных фиников.

Они шагали к выходу с рынка, а возле ног скользили песчаные змейки.

Шатры постепенно закончились, пыльная тропинка спряталась в буйной траве. Южная территория. Фэй остановилась. В груди у нее неожиданно потяжелело, словно там тоже выросли джунгли. Все вокруг наводило на мысли об отце, однако здесь, на Юге, когда-то жила и ее мама. Но ведь и Фэй здесь родилась и вдыхала аромат местных цветов. Сразу после рождения Фэй мама умерла. Чувство утраты сжимало Фэй сердце в сто раз сильнее, чем тоска по отцу. Она тосковала по месту, о котором ничего не помнила, тосковала по материнским объятиям и сладкой колыбельной сверчков в джунглях.

– Фэй, ты чего? – Макс остановился у самой границы, и к его блестящей маске тотчас же подлетел любопытный колибри.

– Прости, я... я... Просто здесь, на Юге, я вспоминаю о маме.

Близнецы понимающе переглянулись – своей матери, королевы Элспет, они тоже не знали. Иллиан показала на цветы вокруг. Даже тропинка поросла толстым мхом.

– Твоя мама отсюда родом была, верно?

– Она была садовницей в Чантуине. Папа познакомился с ней, когда учился там.

Фэй нервно теребила спрятанную под мантией сумку – единственную вещь, оставшуюся ей от матери.

– Наверное, поэтому Юг на меня и злится. Из-за того, что папе вздумалось жениться, волшебник потерял лучшего ученика.

– Ты ни в чем не виновата, – сказал Макс. Колибри постучал клювом по его сварочной маске.

– Это верно, но папа научил меня всему, что сам знает о магии... А это незаконно. Хотя проделал он это ловко – просто вместо сказок читал дочке на ночь книгу заклинаний.

– Юг наверняка злится.

– Может, поищем для него подарок на цветочном рынке? Если ты, конечно, не против, – сказала Иллиан.

– А у них продаются открытки с надписью «Простите за лакричные кошачьи уши?»

Принцесса рассмеялась.

– Есть только один способ узнать это, – ответила она.

Юг, безусловно, был самым красочным кварталом Ретнека. На увитых виноградом дорожных знаках сидели цветастые попугаи. Почти на каждом углу цвели фруктовые деревья. На зеленом фоне пестрели розовые, оранжевые и желтые дома. Одевались местные жители тоже ярко. Интересно, мама тоже носила похожую одежду? Как же Фэй раздражало, что она так мало знает о своем прошлом...

– Вот я думаю, вырасти я здесь, и все сложилось бы иначе, – призналась Фэй, шагая за Иллиан и Максом по поросшей мхом улочке к цветочному рынку. Он располагался в здании, очень похожем на оранжерею Селурдура – с гигантской крышей, стеклянной, с высоким сводом. Над десятками прилавков порхали колибри с блестящими грудками и сверкающие бабочки. – Может, я стала бы цветочницей!

– Или знатоком мха, – добавил Макс.

– Зная тебя, я б сказала, что ты стала бы укротительницей хищных растений, – ответила Иллиан, когда они прошли мимо стола, заставленного клыкастыми мухоловками.

Растения с пугающей прытью разевали рты, а одному даже удалось вцепиться в мантию Фэй. Освободилась она, лишь пощекотав растение под нижними листьями. Мухоловка хрипло рассмеялась и разжала зубы.

– Видишь? У тебя врожденный талант! – добавила Иллиан.

– Вот бы я и волшебников так же легко укрощала, – вздохнула Фэй.

Киосков с открытками на рынке не нашлось. Увы. Здесь вообще не было ничего, кроме цветов – меняющих цвет роз и обычных поющих орхидей, подсолнухов с настоящими солнечными лепестками и лаванды, которую кладут под подушку, чтобы снились сладкие сны. А еще здесь продавались янтарное вымечко, эльфовы трубы и другие бесчисленные цветы, названия которых Фэй не знала.

– Юг – главный источник фруктов и цветов для Солума. А также основной поставщик древесины, – пояснила принцесса. – Волшебник Юг и его ученики стараются вырастить побольше деревьев, поскольку острову требуется много древесины. Может, найдем ему в подарок какое-нибудь удобрение?

– Еще надо поискать цветок для эликсира, – напомнил им Макс.

Иллиан остановилась у стола, заставленного вазами с хамелеоновыми розами, и дотронулась до цветка. Его розовые лепестки тут же окрасились оранжевым, а затем малиновым.

– Красота.

– Красиво, да, – согласилась Фэй, – но добавить в эликсир трансформации еще один нестабильный ингредиент – это прямо-таки напрашиваться на неприятности. Здесь требуется что-то более устойчивое. Давайте поищем жасмин... – Фэй обернулась и уткнулась прямо в Макса, тот остановился в проходе между рядами.

– Ой! Прости!

– Тише! – послышалось из-под сварочной маски. – Спрячься за мной!

Фэй собиралась спросить почему, но спрашивать не пришлось: в двух прилавках от них покупал цветы Вэнс Грейвсворт.

Несмотря на духоту, он обмотал шею шарфом. Если это маскировка, то не очень удачная. Его высокомерную физиономию Фэй сразу узнала. Светлые волосы Вэнс теперь зачесывал назад, его голубые глаза, несмотря на темные круги под ними, по-прежнему словно излучали холод. Фэй он не заметил – слишком пристально рассматривал стол с флуоресцентными мхами, щурился от яркого розового излучения и хмуро поглядывал на эмалевую брошку цветочницы, которая пыталась ему помочь. На брошке виднелась шляпа с кошачьими ушами.

– Мне нужен железогуст, – потребовал он.

– Железогуст? – Продавщица мха нахмурилась. – Никогда о таком не слышала.

Фэй тоже не знала такого растения.

– Это мох, – объяснил Вэнс, – темно-красный. Растет там, куда не попадают солнечные лучи.

Продавщица по-прежнему озадаченно качала головой, и Вэнс насупился еще сильнее.

– Он сгущает кровь.

Интересно, зачем Вэнсу такое?

Королевский кузен действительно выглядел бледновато – это Фэй заметила, смело выглянув из-за спины принца Макса. Неужели заболел? Если его знобит, неудивительно, что он так укутался...

Продавщица мха покачала головой.

– Извините, но мне это ни о чем не говорит. Может, он растет на Западе? Я слышала, что Фэй Гарднер отлично выращивает растения...

Вэнс совсем помрачнел.

– Ладно, неважно. А есть у вас подушка песочного человечка?

Продавщица кивнула и принялась складывать в мешочек пушистый желтый мох.

– Что, бессонница мучит?

– Вроде того, – пробормотал Вэнс.

– Вы поосторожнее, – посоветовала продавщица, – это сильное средство. Щепотка, не больше! Иначе в кому впадете.

Фэй подумала, что лучше бы ей куда-нибудь спрятаться, но Вэнс уже бросил на прилавок несколько монет и быстро зашагал по проходу. Макс не сдвинулся с места, и Вэнс врезался прямо в принца.

– Смотри, куда идешь! – раздраженно буркнул Вэнс, хотя это он шел. Совсем не изменился.

Макс промолчал. Заговори он, и двоюродный брат узнает его голос.

– Ты вообще кто? – Вэнс вгляделся в маску сварщика. – Железный человек? Отвали-ка в сторону!

Но если Макс сдвинется с места, то Вэнс увидит Фэй. Шляпа, очки и мантия могут обмануть посторонних, однако Вэнс узнает ее сразу. И, без сомнения, побежит докладывать волшебнику Югу. На ее отношениях с конклавом это скажется не лучшим образом.

– Говорю же, отвали, ржавчина!

Иллиан встала возле брата, так что «стена», за которой пряталась Фэй, выросла. У принцессы было немало способов противостоять Вэнсу.

– Сам ты ржавчина, – бросила она ему. – Смотри, куда идешь!

Фэй пригнулась ниже. Сердце у нее в груди трепетало быстрее, чем колибри над головой. Она надела слишком высокую шляпу. И чересчур яркие очки. Вэнс непременно ее узнает. Если только...

Исчезнуть, превратиться в воздух... Несколько недель назад, читая в приветственном фолианте об устройстве небесной библиотеки, Фэй наткнулась на заклинание оптического преломления. Если правильно произнести его, Фэй сделается невидимой, как камни в их башне в Селурдуре. Впрочем, учитывая ее недавние «достижения», большой вопрос, получится ли у нее...

Вэнс выпятил грудь, и Фэй съежилась еще сильнее.

– Ты вообще кто, чтоб так со мной разговаривать? Я, между прочим, обладаю властью!

– Третье место в очереди на престол? Хороша власть, ничего не скажешь, – рассмеялась Иллиан.

– На самом деле второе, – скривился Вэнс. Он явно не знал, что себя принцесса Иллиан тоже считает наследницей. – То есть ты знаешь, кто я? – Прищурившись, он вгляделся в Иллиан.

Упрямо поджав губы и уперев руки в бока, она смотрела на него.

– Мы что, знакомы?

В наблюдательности ему не откажешь, и если в незнакомке Вэнс разглядел черты Иллиан, значит, маскировку Фэй вмиг разоблачит. Ну что ж, пускай так. Лучше пусть он раскусит ее.

– Исчезнуть, превратиться в воздух. Исчезнуть, превратиться в воздух, – едва слышно шептала Фэй. Шепот ее был даже слабее, чем покалывающая кончики пальцев магия.

Одна искра. Две. Три. Сейчас заклинание, похоже, не давало сбоев, но и это чревато проблемой. Если оно вспыхнет слишком ярко, Фэй поймают на использовании магии на территории волшебника Юга...

Фэй засунула вспотевшие руки под мантию и снова забормотала.

Иллиан разгневанно выпрямилась:

– Я во дворце работаю! – бросила она Вэнсу в лицо.

– Тебе там недолго осталось, – мрачно пообещал он.

– Не тебе меня увольнять! – заявила Иллиан. – Я любимая горничная принцессы и здесь нахожусь по ее поручению. Когда принцесса узнает, как скверно ты обошелся с моими друзьями, она не обрадуется.

– Друзьями? – Вэнс злобно посмотрел за плечо принца Макса.

Исчезнуть, превратиться в воздух...

Электрическая искра пробежала по коже Фэй, когда девочка обняла себя за плечи. Со всех сторон ее коконом окутала магия. Взгляд Вэнса скользнул по ней. Но не зацепился за нее.

Заклинание оптического преломления сработало!

Ха! От радости Фэй чуть не завопила и все не испортила, но сдержалась и пощекотала свой кошачий хвост. Слава Равновесию...

– Возможно, мне следует сообщить кузине, что ее любимая горничная даже простейшие математические задачи неспособна решить! – презрительно бросил Вэнс и, растолкав близнецов, зашагал к выходу. Даже бабочки держались от него подальше.

Фэй вздохнула:

– Как я погляжу, он почти не изменился.

Услышав ее голос, Макс и Иллиан вздрогнули.

– Я тебя вообще не вижу, – заявила принцесса. – Хорошо, что ты захватила мантию-невидимку.

«Было бы кстати», – подумала Фэй.

– Я забыла положить ее в чемодан, – призналась она.

– А я и забыла, что ты теперь почти настоящая волшебница. – Иллиан улыбнулась. – Классный трюк.

– Правда ведь, да?

Даже сейчас, когда Фэй отменила заклинание, она чувствовала тепло. Надежду. В опасный момент ей удалось прибегнуть к магии, и помощь волшебника Запада, Пака или отца не понадобилась.

Возможно, она все же готова доказать свою силу.

Глава седьмая. Трое против одной

– Это просто катастрофа! – воскликнул волшебник Запад, когда Фэй наконец вернулась во дворец.

– Что случилось? – Она с тревогой оглядела отведенную ей комнату. Сердце подскочило к горлу. В комнате царил разгром. Повсюду валялась одежда – она свисала с балдахина, с люстры, с зеркала. Со старинных часов в углу. С перил балкона, откуда открывался вид на западные сады дворца.

– Кто-то вломился?

– Вломился? Что? Нет! – замотал головой призрак. – Просто ты опоздала!

Фэй сняла с настенных часов накидку в мерцающих голубых звездах и показала на циферблат.

– Банкет только через два часа, – сказала она.

– Ты ужасно, ужасно опоздала! – все никак не унимался волшебник Запад. – Я обыскал каждый сантиметр западной части дворца! Даже залез в этот проклятый лифт! – Призрак слегка нахмурился. – Куда, во имя Равновесия, ты подевалась?

– Я в город ходила.

Во имя Равновесия, вероятно, лучше было бы не говорить, куда именно в Ретнеке ее занесло.

– Я решила последовать вашему совету...

– Наконец-то! – обрадовался было волшебник Запад, но затем нахмурился. – Это какому совету?

– Вы сказали, что я должна заключить с волшебником Югом перемирие.

– Ах да. Это было очень мудро с моей стороны, но ты, возможно, забыла – нам надо отрабатывать заклинания! Я не ожидал, что ты на целый день исчезнешь!

– Я и отрабатывала! – заявила Фэй. – Я наложила на себя заклинание оптического преломления, чтобы никто меня не заметил.

Пролетев по комнате, Запад подхватил со спинки кровати мантию и шляпу.

– Это хорошо, но невидимость не поможет тебе произвести впечатление на конклав! Итак, что наденем? Платье цвета заката прекрасно подчеркивает силу Запада. Если хочешь, можешь даже выбрать облака для него.

– Или, – Фэй отряхнула песчинки со своей мантии, – сэкономим время и остановимся на простом варианте.

– Что-о? – Призрак побледнел и выронил платье цвета заката. Мятой кучкой оно упало на пол. – Нет! Черный нельзя! Это цвет Сумеречной королевы.

– При правильном освещении оно не черное. – Фэй повернулась, на мантию упал солнечный луч, и ткань заиграла синим и фиолетовым. – А еще она подходит к моей шляпе. Я просто обязана ее надеть!

– Прямо-таки обязана?

– Вы же сами однажды сказали, что мода, возможно, и ненастоящее волшебство, но она вызывает благоговение и внушает доверие.

– Ну...

– По-моему, я положила начало новой модной тенденции. – Она встала перед зеркалом и поправила шляпу так, чтобы из-под нее выглядывали кошачьи уши. Теперь ее отражение напоминало эмалированную брошку, которую носили местные девушки.

– Очень... по-ведьмински, – волшебник Запад у нее за спиной склонил набок голову, – но, если правильно обыграть, получится неплохо.

Затем они выбирали туфли, посыпали волосы звездной пудрой, чтобы распрямить пряди, закудрявившиеся от влажности на цветочном рынке, и пили лунофруктовый сок, чтобы улучшить цвет лица. Когда волшебника Запада ее внешний вид наконец устроил, Фэй с трудом себя узнавала. Хотя, возможно, Фэй просто редко смотрелась в зеркала, а может, дело было в едва заметном румянце на щеках или искрах в ее коротких черных волосах. А темный бархат мантии особенно подчеркивал, что глаза у Фэй золотистые, словно звезды.

– Приятно осознавать, что даже без магии я не утратил дара преображения. – Призрак хлопнул в ладоши, и его окутало блестящее облако звездной пудры. – А теперь, Фэй Гарднер, пойдем подарим им незабываемый вечер!

Центральная зала тоже преобразилась. За ночь она расцвела. В буквальном смысле.

Стеклянная крыша раскрылась, точно лепестки, а пространство под ней стало шире, чтобы вместить сотни гостей, десятки банкетных столов и все те изящные украшения, которые бывают на торжествах волшебников. В северной части залы кружился легкий снежок. Цветочные композиции в южной стороне расцветали, затем лепестки осыпались на столы, и цветы распускались заново. В восточной по полу расстелился роскошный ковер – на нем ноги гостей сами пускались в пляс под музыку поющей группы. Похоже, среди далеких предков вокалистки затесались сирены – ее голос, особенно под аккомпанемент пианино, зачаровывал и не отпускал.

Остановившись в западных дверях, Фэй теребила край мантии. Как себя вести, она совершенно не представляла. Прежде на банкетах она непременно держала в руках поднос или чайник пепельного чая...

Музыка внезапно смолкла.

Певица удивленно ахнула, ее расшитое бисером платье всколыхнулось: прямо над ее головой сверкнула фигура волшебника Запада. Он устремился к серебряному микрофону.

– Эта штука работает? А как понять... О, приветствую всех!

От оглушительного приветствия гости, в том числе и трое волшебников за главным столом, вздрогнули. Гепардиха Востока прижала уши и внимательно наблюдала за принцем Максом – тот бросился к сцене, чтобы отрегулировать громкость.

– Ага... Благодарю вас, ваше высочество. Приветствую, друзья и недруги! – Призрак обвел взглядом комнату.

Леди и лорды – с некоторыми Фэй уже была знакома – оторвались от бокалов и посмотрели на нее. Фэй узнала леди Бортрам, которая ловко заколдовала свое платье: оно меняло цвет в зависимости от того, кто стоял рядом с ней. Прямо сейчас платье приобрело оттенок свежих чернил, совсем как в блокноте Брайса Борзопёра. Своими проницательными кошачьими глазами Фэй разглядела, что журналист, как обычно, стенографирует и уже записал первые слова речи, которая займет страницы три, не меньше.

– Как вы видите, у меня больше нет тела, – продолжал Запад. – Я покинул свое земное воплощение, чтобы исследовать величайшую тайну в мире – смерть и то, что находится за пределами жизни. Но, плывя к вечности, я осознал, что не имею права так поспешно покидать свое место. Рядом не было ни одного достойного кандидата, кому подошли бы мои невероятные тигротапки-скороходы. По крайней мере, я так думал.

Фэй опустила глаза и посмотрела на серебристые меховые тапки, которые обула по настоянию волшебника Запада.

– Я искал повсюду! Разместил объявление в газете и организовал сложнейший турнир – безрезультатно. По иронии судьбы человек, который больше всего заслуживал титул моего преемника, все время находился у меня под носом! – Волшебник Запад указал на Фэй. – Позвольте представить вам мою старшую ученицу! Будущую первую волшебницу Запад!

Взгляды присутствующих обратились к Фэй. На нее смотрели все – члены королевской семьи и дворяне, гепарды и призраки, музыканты и журналисты. «Это тяжелее, чем стоять в классе перед учениками», – подумала Фэй, когда камера щелкнула вспышкой.

– Улыбнись! – К ней подошла Иллиан с подносом, уставленным напитками. – И, пожалуйста, возьми чашку игристого чая, а то этот поднос жутко тяжелый!

Фэй послушалась и отхлебнула из чашки. На вкус напиток был менее насыщенный, чем обычный ее любимый пепельный чай.

– А что в заварке? – спросила Фэй. Лучше уж она с Иллиан поговорит, чем следить за тем, как ее разглядывают гости. – Я вроде жасмин чувствую.

– Ой... – Иллиан покраснела, – нет. Просто Макс добавил цветы, которые мы купили на рынке, в эликсир «Принцесса и горничная», и после того, как я его выпила... Ну... Похоже, это побочный эффект.

– Когда пукаешь, пахнет цветами? – догадалась Фэй.

Ее подруга кивнула и покраснела еще сильнее.

– Наверное, могло быть и хуже.

– Поздравляю, мисс Гарднер, что вы достигли таких высот.

Фэй оглянулась и увидела Вэнса Грейвсворта. Шарф он снял и нарядился в накрахмаленный белый костюм с высоким воротником, от которого у самой Фэй почему-то сдавило горло.

– Горничные-хамки обычно так высоко не взлетают. Хочешь совет? Знаю, ты привыкла прятаться по углам с другой прислугой и про зелья болтать, – он многозначительно и в то же время неприязненно посмотрел на Иллиан, – но сейчас постарайся от этого воздержаться. Это порочит твою честь.

Возразить Фэй не успела. Внезапно к ней хлынули гости. Шествие возглавляла леди Бортрам, а за ней бодро следовали еще несколько женщин. Они жадно опустошили поднос с игристым чаем и неожиданно вовлекли Вэнса в разговор.

– Мистер Грейвсворт! Да вы только посмотрите на себя! Кожа да кости!

– Мы так надеялись, что свежий воздух Юга пойдет тебе на пользу. Твоя мать рассказала нам, как тяжело ты переживал проигрыш на турнире волшебника Запада. Хотя, честно сказать, давно пора было пригласить на конклав волшебницу, – сказала одна из дам. На воротнике платья она с гордостью носила эмалевую брошку с темными треугольниками. – Но ты-то все наши старания свел к нулю! Вот что бывает, когда ребенок ест одни овощи!

Вместо ответа двоюродный брат принца и принцессы лишь еще выше поднял воротник, а затем ретировался.

Фэй облегченно вздохнула.

Похоже, когда Вэнс ушел, леди Бортрам тоже порадовалась. Она повернулась к Фэй, и ее платье стало переливчато-черным.

– Мои спутницы состоят в нашем клубе «Женский салон». С тех самых пор, как я рассказала им о наших приключениях в Селурдуре, они мечтали с вами познакомиться!

У каждой из женщин Фэй разглядела на груди знакомую брошку. Женщины были самого разного возраста – некоторые почти такие же юные, как Фэй, а лица других избороздили глубокие морщины. Все они не сводили с Фэй восхищенных, сияющих глаз.

– А что такое «Женский салон»? – спросила она.

– Это такой клуб, где мы пьем чай, сплетничаем и... показываем фокусы.

– Например, как превратить мужа в осла? – предположила Фэй.

Женщины расхохотались, но как-то тревожно, поэтому Фэй догадалась, что перед ней подпольное сообщество ведьм. И да, говорить об этом во весь голос нежелательно: в Центре подобные поступки противозаконны.

Леди Бортрам улыбнулась:

– Я послала тебе приглашение на чай, но ты, должно быть, получила целую кучу приглашений, поэтому я и подошла к тебе. Мы почтем за честь, если ты придешь к нам на собрание «Ночных садовниц». Или даже, смею надеяться, присоединишься к нашему клубу. За столетия мы привыкли сохранять секретность, однако нам есть что предложить. Например, древние заклинания. Некоторые из них тебе наверняка пригодятся на испытаниях... Ой!

Центральная зала задрожала. Пол под ногами Фэй закачался. Чашки с подноса Иллиан полетели вниз, а микрофон на пустой сцене издал ужасный визг. С цветов осыпались лепестки. Снег тоже прекратился. Трое волшебников поднялись со своих мест. Фэй видела, что они смотрят в просторное ночное небо, но на этот раз Нел был ни при чем. Дракон, довольный и сытый, спал в ближайшем саду, не обращая никакого внимания на землетрясение. А оно становилось все сильнее, и вскоре башни рядом тоже закачались. В том числе и та, где располагалась мастерская Макса. В далеких окнах мерцал свет, и кошачьи глаза Фэй разглядели, что Зефир опасно раскачивается – так сильно, что Фэй испугалась, как бы он не свалился. Да и черепица грозила осыпаться.

Землетрясение прекратилось так же внезапно, как и началось. В зале воцарилась гнетущая тишина, правда, продлилась она недолго. Гости тотчас же принялись перешептываться.

– Землетрясение?

– Это Сумеречная королева опять сбежать пытается!

– В прошлый раз все так же начиналось.

– А я думал, все началось с дымчатых крыс.

– Нет, они появились уже после землетрясений.

Фэй взглянула на Иллиан, и ее захлестнул страх. Опустившись на колени, принцесса собирала осколки стекла и ошеломленно рассматривала каменные плиты пола. Где-то там, внизу находилась Сумеречная королева. Вот только останется ли она там? Или пошлет в Солум еще больше слуг, чтобы те уничтожили заклинания фундамента? Что, если какой-нибудь злобный дух вроде Ранкора вновь нападет на Селурдур? И кто защитит замок и учеников сейчас, когда Фэй там нет?

– Внимание! Пожалуйста, сохраняйте спокойствие! – провозгласил волшебник Север.

– Наши заклинания фундамента очень прочные, – добавил волшебник Юг, пока за его спиной расцветали новые джунгли. – Сумеречная королева не вырвется на свободу. Нет никакого повода для тревоги, но всем необходимо вернуться на предназначенные для них места. Центральная зала – уникальное сооружение, но оно не рассчитано на такое неравномерное распределение веса.

– Башня затряслась, потому что в западной части скопилось очень много людей, – добавил Восток. – Так что, пожалуйста, вернитесь на свои места, и мы продолжим наслаждаться праздником.

Гости направились к столам. Оркестр заиграл мелодичную песню о потерянной стране фей за Бездонным морем. Принц Макс и Портия сидели за столом на западной стороне, рядом с королем Максимиллианом и несколькими его стражниками в золотых доспехах. Вэнса с ними не было. Когда Фэй направилась к центральному столу, рядом с ней в воздухе блеснул волшебник Запад.

– Посмотри, как Юг от зависти позеленел! Он бы все отдал, чтобы и на его сторону залы стекалось столько поклонников.

Призрак был единственным, кого землетрясение ничуть не волновало – хотя бы потому, что он все равно парил в воздухе. А вот у Юга и правда прибавилось зелени. И еще он... явно встревожился. Травяной ковер вокруг его ботинок дотянулся до стола Востока. Сам Восток казался совершенно спокойным, однако Фэй видела, что гепардиха переживает: ее хвост с черным кончиком ходил ходуном, а у кошек это признак, что творится неладное.

Свой собственный хвост Фэй тоже удерживала с трудом.

– Но ведь если бы люди ринулись к Югу, зала тоже задрожала бы, разве нет?

Призрак наклонился к ее уху.

– Твоя популярность тут ни при чем. Это землетрясение – наверняка весточка от Сумеречной королевы. – В его шепоте послышалась странная нотка радости. – Я бы сказал, как раз вовремя! Теперь Троим придется быстрее утверждать твою кандидатуру! Скорая гибель – лучшее средство, чтобы заставить волшебника взяться за ум! Я-то знаю, – добавил он. – Но, чтобы избежать паники, будем поддерживать их версию.

Остальные волшебники, похоже, торопливо обсуждали что-то, но вокруг их стола выросли защитные заклинания – заклинания тайны, мешающие проникнуть внутрь и не пропускающие звук. Мерцающие линии Фэй преодолела, но как только она села в кресло с высокой спинкой и инициалами «ВЗ», остальные трое замолчали.

Юг даже не посмотрел на нее – его взгляд был прикован к точке над островерхой шляпой Фэй.

– Здравствуй, Запад. Вижу, ты все еще мертв.

– Да, это состояние довольно стабильное. Вроде плесени, которой от тебя вечно пахнет, – парировал Запад.

Волшебник Север хмыкнул. Восток улыбнулся, даже подведенные глаза прищурились, хотя гепардиха, похоже, все еще не успокоилась. Фэй кашлянула. От Юга и правда пахло мокрой листвой, но это и неудивительно, учитывая, какая мшистая корона красовалась у него на голове. Из-под короны по-прежнему торчал кончик лакричного уха.

– Добрый вечер, – обратилась она к волшебникам. – Мне кажется, мы снова не с того начали. Простите, что из-за меня Центральная зала перекосилась. И простите за моего дракона и за конфеты. – Она изо всех сил старалась не смотреть на растительность на голове у Юга. И отводила глаза от Запада, который, судя по жестам, готов был свернуть ей шею.

– Я, если можно, хотела бы начать все заново. Меня зовут Фэй Гарднер, и для меня большая честь познакомиться со всеми вами...

Волшебник Юг посуровел. Фэй этого ожидала, ведь Юг затаил обиду на ее отца. А вот чего она не ждала, так это что лицо у Севера словно окаменеет. И что Восток напряженно приподнимет плечи.

И все они молчали. Может, она сделала что-то не так?

– Я тоже хотела бы знать ваши имена, – продолжала Фэй. – Не только титулы, но и ваши настоящие имена.

Запад умоляюще вскинул руки, точно уговаривая ее замолчать.

– Вы чего?

Волшебник Юг вскочил, и лианы вокруг него ощетинились шипами. Его ученики за соседним столом тоже помрачнели. Хорошо, что Вэнса среди них не было, он наверняка подлил бы масла в огонь.

– Сядь, Юг! – резко бросил Восток. – Она обычный ребенок и спросила из вежливости, я уверен...

– И случайно нарушила двадцать первый закон Равновесия? – сурово спросил Юг.

– Технически она его не нарушала, – заметил, выпустив облачко пара, волшебник Север.

– Как только конклав утверждает нового волшебника, вступает в силу двадцать первый закон Равновесия, который требует от волшебника отказаться от своего старого имени. Так его защищают от связывающих заклинаний, таких, как те, к которым прибегала Сумеречная королева. До недавнего времени это было просто формальностью, но теперь, – он показал на облетевшие из-за землетрясения лепестки, – я считаю, что мы должны быть начеку.

– Ох... – вырвалось у Фэй. Ей хотелось осыпаться на пол вместе с лепестками и исчезнуть. Ведь она наверняка читала об этом законе. Просто глаза у нее в тот момент, скорее всего, уже слипались над бесчисленными страницами фолианта. И ей, разумеется, следовало и раньше догадаться: прежде чем победить Ранкора, Пак выведал у злого духа его имя. Фэй умела почти все, но если Юг сделает так, как хочется ему, управлять Селурдуром станет кто-то из мальчиков за соседним столом, как раз сейчас к ним присоединился и Вэнс.

Отодвигая стул, он перехватил взгляд Фэй. Под глазами у Вэнса по-прежнему темнели круги, которые из-за северного сияния казались еще более темными. Всполохи северного сияния порозовели, и в глазах у Вэнса появился странный блеск.

Волшебник Запад тоже разозлился. Блестки на призрачном теле засверкали ярче, а голос превратился в бас:

– Так кто же здесь пытается нарушить Равновесие, а, Юг? Ты же знаешь, седьмой закон гласит, что официальный кандидат умершего волшебника должен пройти испытания, прежде чем будут рассмотрены другие кандидаты.

– Я думал, ты забыл о правилах. Ведь это ты выдвинул волшебницу, – сказал Юг.

Восток с досадой вздохнул.

Север усмехнулся.

Их ученики тоже сидели за соседними столами и ждали малейшего повода, чтобы занять ее место. Запад изо всех сил старался прикрыть Фэй своим прозрачным телом. Призрак, хоть и не покидал западной части залы, словно увеличился в размерах и теперь навис над тремя другими волшебниками.

– Я выбрал того, кто подходит лучше остальных! – сказал он. – За исключением меня самого, Фэй единственная за этим столом, кому довелось лично бороться с Сумеречной королевой. И, подчеркну, победить ее. Если вы трое действительно серьезно настроены сохранить дневной свет в небе Солума, то дадите Фэй Гарднер справедливый шанс присоединиться к конклаву.

Над столом повисла тишина. Спустя несколько минут Восток заговорил.

– Похоже, какой бы путь мы ни выбрали, некоторые законы нам придется нарушить, – сказал он. Гепардиха вытянулась на пушистом ковре. Хвостом она больше не дергала, но Фэй видела, как напряжены мышцы под гладкой пятнистой шкурой.

– Я бы предпочел этого избежать, – подал голос Север.

Юг молчал.

– Я... У меня для вас подарки есть, – сказала Фэй. Похоже, настал подходящий момент их преподнести.

– Опять выпечка? – насторожился Юг.

– Нет, – заверила его Фэй.

Проведя полдня на цветочном рынке, она ушла оттуда с пустыми руками. И в отчаянии. Что можно подарить волшебнику, у которого есть все?

– Купи им кошачьи мантии, – поддразнил ее Макс. – Спорим, таких у них нету?

Карие глаза Иллиан озорно блеснули.

– Знаешь, чего еще у них нет?

– Чувства юмора?

Принцесса рассмеялась.

– Его в коробку не положишь. Ну давай, Фэй, вспоминай! Кто вчера так удивил волшебников? Твой дракон, вот кто!

Верно, но ведь и Компостный Корнелиус в коробку не влезет. А вот в бутылку...

Фэй достала из складок мантии три фляги и вручила каждому волшебнику, начиная с Севера.

– Это искры настоящего драконьего пламени, – и она указала на ярко-оранжевые частицы внутри, – возможно, они вам пригодятся, чтобы разжечь очаг вашей кузницы.

Судя по огоньку в ледянистых глазах Севера, она не ошиблась.

– Для вас, волшебник Восток, я собрала слезы дракона. Добавьте их в бассейны Гхибли, и вода в них никогда не пересохнет. В пустыне это наверняка пригодится!

Подняв флягу к свету, Восток восхищенно любовался сапфировой жидкостью. Волшебник Юг хмуро смотрел на последнюю флягу, тщательно закупоренную, с темно-зеленой слизью внутри.

– Что это?

– Удобрение, – ответила Фэй. – Знаю, вы любите выращивать растения...

Волшебник Юг смерил ее убийственным взглядом:

– Решила подкупить меня какашками?

Фэй осознала, что бутылка навоза не каждому покажется шагом к перемирию. Даже волшебник Запад слегка поморщился, правда, потом выпрямился и торжественно указал на бутылку:

– Это, дорогой мой Юг, не просто экскременты! Это помет Компостного дракона! Наши кустолени его обожают! Эти удобрения за час превращают желудь в полноценный дуб!

– Я тоже, – кисло пробурчал Юг.

– Тогда, надеюсь, ты не против поменяться со мной подарками? – Восток осторожно поставил на стол слезы дракона. Гепардиха встала на задние лапы, а передние положила на столешницу, по обеим сторонам от бутылки. – Я всегда мечтал вырастить в Гхибли настоящий сад, а это удобрение, надеюсь, поможет семенам укорениться в песчаной почве. – Он взглянул на Юга. – Каждый раз, когда мы встречаемся, ты жалуешься на угрозу засухи вдоль нашей общей границы. Драконьи слезы наверняка спасут твою территорию от нее.

– Это определенно сэкономит нам часы во время конклава, – согласился Север. – Сейчас как никогда важно держаться вместе. Эти споры о границе и мелкие недоразумения отложим до тех времен, когда окончательно убедимся, что тюрьма Сумеречной королевы надежно охраняется.

Волшебник Юг поджал губы и пододвинул к себе бутылку с драконьими слезами.

– Прекрасно! – И волшебник Восток протянул бутылку с пометом гепардихе. Та бережно взяла ее в зубы.

– Держи, Сафра. Охраняй! – Он повернулся к остальным за столом. – Теперь что касается замечания волшебника Севера. Я полагаю, у меня есть решение, которое устроит всех. Мы должны позволить мисс Гарднер пройти наши испытания, как и планировалось.

Фэй выдохнула.

Как оказалось, слишком рано.

– Я предлагаю отправить с ней на испытания и наших учеников, по одному от каждой территории. Так мы не потеряем время и найдем подходящего кандидата на место Запада.

– Справедливо, – кивнул Север.

Юг тоже кивнул.

Фэй стиснула подлокотники кресла. Нет, несправедливо! Она и так испереживалась, зная, что ей придется проходить испытания в одиночку. Как она справится, если ей придется сражаться с тремя подготовленными учениками?

– Так нельзя! – возмутился Запад. – Вы нарушите седьмой закон!

– Мы рассмотрим всех кандидатов в конце, после того как мисс Гарднер пройдет испытания, и никаких законов не нарушим, – возразил Восток. – Если твой кандидат действительно обладает такими невероятными талантами, как ты, Запад, утверждаешь, то тебе не о чем беспокоиться. Учитывая обстоятельства, это решение в пользу Равновесия.

Север наклонился вперед:

– Осмелюсь предложить, чтобы мы сократили сроки. Знаю, традиционно каждое испытание проводится отдельно, но обстоятельства у нас... особые. Поэтому, возможно, стоит провести их сразу?

Брови Юга поползли вверх и спрятались под мхом у него на лбу:

– Одно грандиозное испытание?

Север кивнул, и борода у него зазвенела ледышками.

– Если мы проведем его завтра утром, то к вечеру сможем утвердить следующего Запада.

– Начнется полная неразбериха! – воскликнул сверху Запад.

– Не больше чем из-за твоего неудачного выступления с василиском, – сказал волшебник Юг, – или того ужаса, который нас ждет, если Сумеречная королева пошлет еще больше духов, чтобы проверить Селурдур на прочность. Север прав. Чем скорее мы утвердим кандидата, тем лучше! Все, кто за изменение порядка испытаний и согласен добавить еще трех учеников и сократить сроки, скажите «да».

– Да.

– Да.

Запад завис над столом.

– Я не согласен!

– От тебя согласие и не требуется, – сказал ему Север, – ты умер. Тринадцатый закон гласит, что призраки не могут голосовать по официальным вопросам конклава. Если бы они могли, я полагаю, по Центральной зале сейчас бродило бы куда больше наших предшественников.

Фэй хотелось выбежать в сад, залезть на спину Нелу и улететь по бархатному ночному небу обратно в Селурдур. В замок, который всегда встречал ее распахнутыми дверями, где горгульи махали ей лапами, а витражи расписаны сценами с ее приключениями.

Но сейчас домой нельзя. Улететь сейчас означает отдать Селурдур другому ученику, пожертвовать папиной школой, лишить Рену шанса открыть пекарню, а Пака – обрести свободу. Фэй так впилась в подлокотники, что загнала себе под ноготь занозу. Нет уж. Никуда она не сбежит. Она останется и покажет другим волшебникам, что достойна этого места!

Вот только даже если ей удастся обойти соперников и завоевать место в конклаве, Фэй чувствовала, что все равно будет ненавидеть его и запутанные законы, которыми тут все прикрываются. Здесь ее всегда ждет несправедливость. И здесь Трое всегда будут против одной.

Глава восьмая. Аллергия на электричество

– Такова уж политика, – вздохнула Иллиан, когда Фэй рассказала ей обо всем, что произошло на банкете. – Сегодня вечером нам предстоит хорошенько потрудиться.

Лифт поднялся в мастерскую Макса, двери открылись, и они поняли, что это еще слабо сказано.

– О нет! – ахнул принц и схватился за алмазную решетку лифта.

– Что? – Фэй заглянула в отверстие решетки. Предстоящие испытания слишком беспокоили ее, и Фэй совсем забыла о землетрясении. Мастерскую оно не пощадило: пол был усыпан конспектами и разбитыми моделями самолетов. Повалившийся набок шкаф с выпавшими ящиками смахивал на беззубый рот. Повсюду валялись винтики и всякая металлическая мелочевка.

– Ой, Макс... – прошептала Иллиан.

Фэй вышла из лифта, и под ее пушистыми серебристыми тапочками захрустело стекло. Кое-где в окнах зияли дыры, и на сквозняке Зефир раскачивался. Лампочка тоже болталась из стороны в сторону, отчего по комнате метались неуклюжие тени, и Фэй немного затошнило, как бывает во время качки. Робокошка лежала на полу, среди инструментов. Макс схватил ее и осмотрел повреждения – несколько вмятин на корпусе и неестественно изогнутый хвост, который принц так долго приваривал.

– Думаешь, этот механический охранник еще работает? – сдавленно проговорила Фэй. – Полагаю, скоро во дворце будет полно дымчатых крыс.

Макс провел пальцем по самой большой царапине, а потом по когтям из звездной соли.

– Придется отвинтить грудную клетку и проверить электросхему. Если она не повреждена, значит, все в порядке. Вы отвертку поблизости не видите?

Фэй принялась обшаривать пол, разгребая осколки стекла и куски мела. Ее так и тянуло взяться за метлу. И еще ее мучило странное чувство – будто что-то здесь не так. Она посмотрела на Иллиан.

– Разве землетрясение способно вот так разорвать бумагу? – спросила она, поднимая разорванные страницы.

И, чтобы поближе рассмотреть остальные обрывки, Фэй опустилась на колени. Переработанная Максом рецептура базового зелья «Принцесса и горничная» – вот что это было. Только основная часть рецепта куда-то подевалась.

– По-моему, здесь кто-то похозяйничал, – сказала она близнецам.

– Точно не я! – послышалось из приоткрытого окна.

Снаружи, в бледном свете убывающей луны, парил волшебник Запад, такой прозрачный, что сквозь него просвечивали огни Ретнека и соседняя с Центральной залой башня. После банкета залу прибрали, а стеклянный потолок сложился. За центральным столом сидели Трое – несомненно, составляли план грандиозного испытания.

Иллиан помахала волшебнику Западу метлой, которой она подметала осколки стекла.

– Залетайте!

– Не могу!

Фэй с трудом удержалась от того, чтобы закатить глаза.

– Сквозь стены вы же пролетаете! Вряд ли вас остановит разбитое стекло.

– Не в стекле дело. Просто... Ну, сама эта мастерская. Рядом с ней у меня появляется какое-то странное ощущение.

Макс оторвался от робота и с любопытством посмотрел на волшебника.

– В каком смысле?

– Я чувствую себя... как алфавит, который произнесли в неправильном порядке. Или как насыпанная в сахарницу соль. Словно все не на своем месте. Все не так.

– Может, это из-за звездной соли? – Фэй взглянула на прозрачные когти робокошки.

Призрак покачал головой.

– А когда вы пользовались микрофоном, тоже нечто подобное ощущали? – взволнованно спросил принц.

– Да, так и было. И в этом дурацком лифте голова у меня тоже закружилась.

– А вот это уже интересно! – воскликнул Макс.

– Правда?

Принц показал на жужжащую лампочку и извивающиеся по полу провода.

– Электрический ток противоречит вашей сути. Похоже, духи без органических тел особенно уязвимы для него...

– Сначала меня заточили в этой пижаме, а теперь у меня еще и аллергия на электричество появилась? – Запад трагически вздохнул и не спеша перекувыркнулся в воздухе. – Быть мертвым становится все более невыгодно.

– Вечер сегодня особенно тяжелый выдался, – согласилась Фэй. – Вообще не понимаю, как я буду соревноваться с тремя другими учениками? Они несколько лет к этому готовились.

– Даже десятилетий! – подлил масла в огонь волшебник Запад.

Иллиан высунулась из окна. Луна серебрила ей волосы, снова блондинистые, на переносице опять выступили веснушки. Прищурившись, Иллиан смотрела на Центральную залу.

– Надо разузнать, о чем они говорят! Может, я спущусь вниз и подам им чай? Подслушаю, что они на завтра придумали.

– Они возвели вокруг стола защитное заклинание, – сказала Фэй. – Ты ничего не услышишь.

– Это правда, – подтвердил Запад. – Даже против меня заклятье наложили.

Принцесса на миг задумалась, а после отошла от окна.

– Ты даже не представляешь, как быстро слухи долетают до кухни. Хотя бы узнаю имена тех, с кем тебе предстоит соревноваться.

Фэй знала, что подруга права – когда прибираешь в чьей-то спальне и разносишь чай, можно много чего выяснить. Если Иллиан узнает имена соперников Фэй, то поспрашивает горничных и выяснит, есть ли у других кандидатов слабые стороны.

– Это ты хорошо придумала, – сказала она. – Спасибо! Хотя тебе, похоже, пора принять «Принцессу и горничную».

– Ой! – сидевший на полу Макс вскочил. – Погоди! Надо еще добавить ресни... – Он осекся и, побледнев, уставился туда, где прежде стояли склянки с зельем.

Фэй ахнула, когда поняла, что стол пуст.

Этот стол, один из немногих, не опрокинули, но колбы с фиолетовой жидкостью куда-то исчезли. И осколков на полу тоже не было, как и фиолетовых пятен на ковре. Даже от рецепта на доске остались лишь полустертые следы. Меняющий внешность эликсир пропал. «Его украли», – дошло до Фэй, и в животе у нее потяжелело.

– Здесь побывал кто-то посторонний, – ее голос дрогнул, – эликсир «Принцесса и горничная» украли.

Теперь ахнула Иллиан. Она прижала руку к губам, а волосы ее постепенно приобретали обычный золотистый оттенок.

– Но... кроме нас о нем никто не знает.

– Портия знает, – сказала Фэй. – Возможно, она проболталась кому-то из друзей.

Хорошо, если бы так. Своими опасениями Фэй делиться не стала, она боялась, что это дело рук Сумеречной королевы. Ее слуги, дымчатые крысы, имеют привычку вселяться в чужие тела, и то, что после вызванного злой колдуньей землетрясения исчезло зелье, которое меняет внешность, вряд ли совпадение.

Теперь у Фэй сдавило грудь, глаза заволокло слезами, а с ними и вид на Центральную залу. Фэй тяжело опустилась на пол. Она дрожала, и одновременно на нее словно навалилась невыносимая тяжесть. Завтрашний день с каждой минутой приближался, а единственное заклинание, которое ей удалось произнести с того момента, как она прибыла в Ретнек, это заклинание оптического преломления. Какая ей от него польза во время испытаний? Ее шансы стать волшебницей Запад стремительно испарялись. Она не поможет всем тем жителям Солума, кто так отчаянно нуждается в переменах. Своим ученикам в Селурдуре. Рене, девушке из лавки с мороженым, леди Бортрам и ее подругам-ведьмам, а еще Паку и другим, кого бремя Равновесия лишило свободы. Фэй казалось, будто она уже подвела их.

Она зарыдала.

– Ой, ну ты чего! – воскликнула Иллиан. Она опустилась на колени и обняла подругу. От принцессы пахло кухонным чадом и жасмином. – Все хорошо будет! Макс еще эликсир сварит, правда, Макс?

– Дело не только в эликсире. Дело... много в чем, – всхлипывала Фэй.

Принцесса обняла ее еще крепче.

– Не расстраивайся, – сказал волшебник Запад, который по-прежнему маячил в окне мастерской. – Таково бремя лидерства! Почему, по-твоему, я все эти годы прятался в Селурдуре, а?

– Но... я еще не лидер. – Фэй сильно икнула, и с нее свалилась шляпа. – В этом-то и проблема. Если я завтра провалю испытания и Селурдур перейдет к другому ученику, ничего не изменится. Ведьмам придется прятаться. Рена закроет пекарню. Папа не сможет никого обучать. Я так и не освобожу Пака от его вечного рабства...

Запад завис возле окна.

– Последнее, может, и к лучшему, – сказал он. – Не исключено, что, когда ты освободишь Пака от клятвы, он попытается тебя съесть. Вероятность пятьдесят на пятьдесят. А может, даже шестьдесят на сорок.

– Не съест он меня, – возразила Фэй. – Он слишком ленив, чтобы охотиться.

Она снова икнула, и в груди у нее странно закололо. Папино письмо! Оно все еще лежало в сумке! Что бы ни сказал волшебник Запад, папины слова наверняка куда лучше. Фэй торопливо вытащила конверт.

– Перед отъездом папа отдал мне это письмо на случай, если понадобится поддержка, – сказала Фэй и аккуратно развернула его. Бумага оказалась чистой. Фэй нахмурилась и перевернула листок. С обратной стороны тоже ничего не было. Может, папа написал письмо невидимыми чернилами? Или это водочувствительная бумага, сделанная из ивовой коры? И, чтобы прочесть скрытое послание, надо смочить его слезами?

Она стряхнула на листок слезу.

А потом еще одну.

Но ничего не произошло.

– Почему на испытания конклава папа дал мне чистый лист бумаги? – Фэй шмыгнула носом и вытерла глаза, которые от слез уже заболели. – Странно как-то.

– Смотри! – Макс указал на угол страницы. Тот дергался. Затем то же самое произошло с противоположным углом. Бумага начала складываться, принимая четкую форму. Сперва она походила на звезду, а потом у нее обозначились четыре лапы, хвост и два острых уха. Глаза Иллиан, ставшие разноцветными, распахнулись от удивления.

– Это что, бумажная кошка?

Существо размером разве что с кулак Фэй, а то и меньше, двигалось. И говорило.

– Никакая я не бумажная кошка. Уж вы-то, ваше высочество, могли бы меня и узнать.

– Пак?! – ахнула принцесса.

Принцесса права, догадалась Фэй. Голос, несомненно, его. И голову бумажная кошка наклоняла совсем как он.

– Ваш покорный слуга к вашим услугам. По крайней мере, попытаюсь. Вы и сами, похоже... немного не в себе. – Крохотное подобие Пака посмотрело на Иллиан, особенно внимательно вглядевшись в глаза, синий и карий. – Прикупили эликсиров на распродаже в «Заботеке»?

– Она поменялась внешностью со своей горничной, – быстро пояснила Фэй. – А ты... ты что, превратился в листок бумаги? Как ты покинул Селурдур?

Котик выпрямил хвост и зевнул.

– Никак. Сейчас я нахожусь в зельеварительном сарае – помогаю Торну планировать завтрашние уроки с разношерстной группой учеников. Кстати, от Торна тебе привет.

Принц Солума встал на четвереньки и принялся пристально рассматривать бумажную поделку.

– Так это что-то вроде телефона? – спросил Макс.

Бумажная мордочка Пака сморщилась в гримасу:

– Вроде чего?

Конечно, древний дух не знал, что такое телефон, и, как волшебник Запад, скорее всего, страдал от аллергии на электричество.

– Это устройство, которое позволяет людям разговаривать, даже если они находятся за много миль друг от друга, – объяснил Макс.

– А-а, – Пак кивнул, – письма волшебников тоже так умеют. Мы с Торном придумали заклинание, которое позволяет мне управлять этой бумагой в режиме реального времени. Должен признаться, перенестись в новое место – это очень приятно! – Бумажный кот побежал по мастерской принца, обнюхивая разбросанные винтики. – Правда, когда находишься одновременно в двух местах, немного кружится голова.

– Возможно, это из-за электричества, – пробормотал Макс.

Пак устроился на подходящем по размеру обломке модели самолета.

– Ну, как у тебя дела? – спросил кот у Фэй. – Кроме того, что ты пугаешь местных своей гигантской вегетарианской ящерицей.

– С чего бы начать? – пробормотала Фэй. – Я свалилась со спины Нела, натравила на трех волшебников драпончиков, оскорбила Юга, подарив ему бутылку с какашками... Ах да, еще на приветственном банкете в мою честь случилось землетрясение, из-за которого конклав в последний момент изменил порядок испытаний. Теперь испытание одно, но за титул волшебника Запада я должна соревноваться с тремя другими учениками.

– Ага, – бумажный хвост Пака заходил ходуном, – понятно тогда, почему ты разревелась.

Как всегда, ехидничает. От папиного письма Фэй ожидала не такой поддержки, но все же кот был себе верен, и Фэй немного полегчало.

– Не знаю, что мне завтра делать, Пак.

– Просто постарайся, и все.

– А вдруг моих усилий будет недостаточно? И я тебя не освобожу?

Бумажный кот напрягся, а края точно ощетинились.

– Освободишь?

– Я изучила связывающие заклинания – хотела выяснить, есть ли способ освободить тебя от твоего соглашения с первым волшебником Западом. Думаю, у меня получится. Но только если я стану официальной волшебницей Запад.

– И если ты пообещаешь ее не жрать! – разнесся над осколками недовольный голос волшебника Запада.

Кот-оригами замер. Он сидел настолько неподвижно, что на миг Фэй засомневалась: а вдруг заклинание рассеялось и оставило лишь бумажную оболочку? Но потом Пак обернул хвостом передние лапы.

– В моей жизни было двадцать волшебников Западов, и ни один из них ни разу не предлагал расторгнуть контракт... – Его голос дрогнул и затих.

– Ну, никто из них не знал тебя так, как я!

Когда-то Пак сидел возле ее колыбельки и позволял маленькой Фэй играть с его хвостом. Он научил ее ходить по крышам Селурдура. Рассказал, как приготовить крем из огненной лисы – а потом начал изрыгать пламя и смотрел, как Фэй хихикает. Она знала, что он может быть опасен. В конце концов, она видела Пака в его истинном обличье: грозовое облако, которое поглотило Ранкора, защищая ее и всю их часть королевства.

– Ты заслуживаешь жить по своим правилам, Пак. – Фэй посадила кота на ладонь и прижала его к сердцу. – Мы все заслуживаем.

К ее удивлению, бумажное существо еще сильнее прильнуло к ней.

– Фэй Гарднер, тебя я ни за что не съем, – прошептал кот, – даже если не сделаешь домашнее задание.

– Ой, – от умиления Иллиан сжала руки, – это так мило!

Ее брат тоже улыбнулся.

– Ну ладно, – проворчал Запад.

Фэй заулыбалась. Слишком крепко обнимать бумажного кота она побаивалась – вдруг раздавит? Поэтому она посадила фигурку к себе на колени.

– Это меняет дело. – Пак принялся расхаживать по ноге Фэй. – Завтрашнее испытание ты просто обязана выиграть! Какие заклинания ты отработала?

– Я сделала себя невидимой, когда сегодня утром на рынке мы столкнулись с Вэнсом Грейвсвортом.

При упоминании Вэнса кот прижал уши:

– Ты что, наложила на него заклятье?

– Он новый ученик в Чантуине, – объяснила она, – а давать волшебнику Югу еще один повод меня ненавидеть – ну уж нет!

– Заклинания надо отработать, – сказал Пак. – Особенно если на арене против тебя выступят другие соперники. Щадить тебя они не станут. Шанс стать волшебником – штука редкая. Есть у тебя в рукаве еще козыри?

Фэй покраснела и посмотрела на свою мантию. Под ней были только платье и сумка, набитая волшебными травами. Раньше листья партемспе и порошок «Аквафазис» не раз помогали ей выпутываться из передряг, но сейчас Фэй сомневалась, что их хватит, чтобы завоевать титул волшебника Запада.

– Я... я...

– У нее полно поклонников! – встряла Иллиан. – В столице почти все за нее болеют!

– Здесь не в популярности соревнуются, – ответил Пак. – Даже если выходки волшебника Запада указывают на обратное.

– К тому же, по-моему, из-за этого волшебники только сильней на меня злятся, – добавила Фэй.

Принцесса рассеянно теребила свои светлеющие пряди.

– А вдруг это поможет? Ты постоянно говоришь, как боишься разочаровать всех – от тебя зависят надежды и мечты стольких людей. Может, вместо того чтобы мучиться из-за ответственности, ты найдешь способ перенаправить энергию?

– Перенаправить? – не поняла Фэй.

– Макс рассказывал мне об одной теории, он где-то про нее вычитал... Она позволяет перемещать магию... Как она называется?

– Теория переноса, – подал голос Пак.

– Именно, – подтвердил Макс. – Видишь ли, обычно магия коренится в жизненной силе человека. Все мы в той или иной степени обладаем ею, независимо от того, используем мы эти силы или нет. Теория переноса – это просто изящный способ объяснить, что магия способна покидать наши физические тела и передаваться другим людям или предметам. Например, волшебным мечам, заколдованным украшениям или коронам, которые волшебник Север кует для нас... Это самые простые примеры. Но есть и другие проявления этой теории. Например, когда мы встали в круг и укрепляли фундамент Селурдура. Помнишь, как мы взялись за руки и объединили силы? И стали сильнее, потому что верили друг в друга и в то, что делаем...

– В Фэй верит очень много людей, – сказала Иллиан. – Наше королевство слишком долго сдерживали законы конклава. Столько магии было подавлено из-за того, что в Равновесии на самом деле нет справедливости. Но теперь у него появился шанс восстановиться!

Пак расхаживал по ноге Фэй.

– Да, теоретически это может сработать.

– Как? – не поверила Фэй. – Я же буду на арене, как мне при этом держать за руки тех, кто на моей стороне?

– Думаю, в твоем случае их поддержка сработает скорее как талисман, – объяснил принц. – Если столько зрителей связывают с тобой свои надежды и мечты...

Горло у Фэй сдавило, а сердце заколотилось сильнее.

– Но разве не поэтому Сумеречная королева сделалась такой злой? Ведь она тоже забирала у других жизненную силу. Разве не этого так боятся остальные Трое? Что кухонная ведьма захватит над ними власть? Наберет силу? Напитается злобой?

– В нашем случае ты ни у кого не забираешь магию, – объяснил принц, – ты ее получаешь! Публика отдаст тебе силы, которыми сама она не может свободно пользоваться, ведь люди верят, что однажды ты вернешь им эту возможность.

– Так оно и будет! – решительно заявила Иллиан.

Пак все еще расхаживал по коленям Фэй.

– Попробовать можно. Потенциальная сила любого заклинания, которое ты произнесешь в этой ситуации, способна компенсировать недостаточную подготовку. А магией ты хорошо владеешь.

– Когда она думает, что никто не видит, – заметил волшебник Запад. – Возможно, именно тогда и пригодится заклинание оптического преломления. Оно поможет Фэй преодолеть страх сцены!

– Страх сцены? – принцесса нахмурилась. Она не сводила с Фэй своих разноцветных глаз.

– Я... Когда на меня смотрит много народу, мне сложно выполнять заклинания, – призналась Фэй. – Я как будто цепенею. Иногда мне кажется, что даже дышать не могу... Но как только остаюсь одна, магия возвращается. Надеялась, к испытаниям успею от этого избавиться.

Макс потер подбородок:

– Знаешь, не исключено, что это побочный эффект теории, о которой мы только что говорили. Ты уже чувствуешь чужие ожидания, но боишься подвести остальных и поэтому отгораживаешься от них. Попробуй принять их надежды.

– Точно! Попрактикуйся на нас! – с воодушевлением добавила Иллиан. – Попробуй-ка прибраться в Максовой мастерской!

Фэй оглядела разгромленное помещение и почувствовала знакомое оцепенение. Дома, в Селурдуре, в одиночестве, она бы и глазом не моргнула. Пока она устраняла беспорядок, оставленный Ранкором, заклятье очищения стало ее второй натурой. Достаточно один раз щелкнуть пальцами – и разбитое стекло заменится на новое. Еще один щелчок – и мебель расставится по своим местам. Даже инструменты и порванные записки можно починить и вернуть в исходное состояние. Вот только магия казалась такой далекой.

– Дыши, Фэй. – Принцесса протянула руку и коснулась ее плеча. – Я в тебя верю.

Макс кивнул.

– Я тоже!

– Все у тебя получится. – Пак стукнул ее по колену бумажной лапой.

Фэй выдохнула. От прикосновения Иллиан плечи у нее расслабились. Рука Иллиан не давила. Она просто лежала у Фэй на плече и наполняла девочку... теплом? Светом? Нет, должно быть, это называлось как-то иначе. Сосредоточившись, Фэй словно видела горизонт – самый краешек восхода солнца прямо перед тем, как наступит день. А колено точно покалывали грозовые капли. Надежды принца Макса походили на играющий перьями ветер.

«Сила кроется в умении делиться властью». Фэй уже прославилась этой фразой, но, ощущая собственную магию, она все еще чувствовала себя так, словно ее застали врасплох. Каждый вздох потрескивал и мерцал, полный магии. Она чувствовала Иллиан, Макса и Пака так же, как и в подземелье Селурдура, когда они окружили бездонный колодец и взялись за руки. Все их силы объединились в одном-единственном заклинании.

– Давай же! – подбодрял ее Пак. – Воспользуйся этой силой!

Фэй снова вдохнула сверкающий воздух.

– Да станет все на месте своем – светом наполнись, смелый и дивный дом!

Щелчок, и мебель тотчас же выстроилась по местам. Столы поднялись. Шкаф втянул все свои ящики и прижался к стене. Фэй снова щелкнула пальцами – листы бумаги собрались в аккуратные стопки, а модели самолетов вернулись на полки. Иллиан вскрикнула и пригнулась: блестящие осколки стекла пролетели прямо у нее над головой. Вмятины на робокошке исчезли, и Макс тоже ахнул от удивления. За окном, что-то неслышно крича, размахивал руками волшебник Запад.

Обычно, после того как Фэй произносила заклинание, покалывание в пальцах исчезало, но сегодня она все еще чувствовала, как волнуются ее друзья. Это волнение, подобно фейерверку, искрами наполняло мастерскую.

– У тебя получилось! – Иллиан бросилась на шею Фэй. – Я так и знала!

Макс обнимал робокошку. Аппарат снова двигался – кошка крутила выпрямленным хвостом, а ярко-фиолетовые глаза светились.

– Кажется, ты даже электрический контур восстановила!

– Правда? – хрипло спросила Фэй, выглядывая из-за плеча принцессы.

Макс опустился на колени и поставил робокошку на пол.

– Я сегодня ночью отправлю ее в подвал охотиться за дымчатыми крысами!

Фэй посмотрела на стол, где прежде стоял эликсир «Принцесса и горничная». Ее заклинание не вернуло пробирки и колбы, а значит, зелье по-прежнему в чужих руках. Сумеют ли дымчатые крысы им воспользоваться? Этого Фэй не знала. И пока испытания не завершатся, тревога никуда не денется.

– Ты завтра всех затмишь! – пообещала Иллиан, и Фэй заметила, что от принцессы больше не пахнет жасмином. Лицо ее тоже стало прежним: голубые глаза, веснушки и улыбка, теплая, как свежее печенье. – И неважно, каких они там чудовищ для тебя приготовили!

– Надеюсь, ты не ошибаешься, – сказала Фэй, глядя на Центральную залу.

Трое волшебников все еще совещались, однако вдоль стен залы уже вырастали трибуны, готовые разместить не меньше тысячи зрителей.

– На самом деле зрителей будет больше...

– И все они болеют за тебя, – заметил Пак. – Если тебе удастся сделать то, что ты сделала сейчас, то силы у тебя прибавится.

Глава девятая. Испытания

Когда на следующее утро Фэй вошла в Центральную залу, никаких чудовищ там не было.

Помещение превратилось в полноценную арену – такую просторную, какую не ожидаешь увидеть в самом сердце дворца. В середине она была засыпана песком. По краям, до самого румяно-золотистого солнца, высились стеклянные трибуны. Кто-то, скорее всего, ученик, оставшийся в Гхибли, вылепил из облаков крокодилов и сфинксов. А под ними собрались желающие посмотреть испытания. Фэй попыталась отыскать на северных трибунах девушку-мороженщицу, но там было слишком много тех, кто скрутил волосы в кошачьи уши и размахивал розово-фиолетовыми плакатами с надписью «Победу лучшей ведьме!»

Однако Фэй заметила и то, что зрители волнуются. Закрывая глаза и прислушиваясь к аплодисментам, она слышала, как кости у нее гудят. А сияние перед глазами было ослепительнее восхода.

Зрители верили в Фэй.

Они надеялись на будущее, а Фэй вдыхала эти надежды, стараясь не задумываться о соперниках рядом с ней.

Благодаря Иллиан она прекрасно знала их имена – Портия собрала на кухне сплетни служанок и добросовестно донесла их до своей госпожи. Юношу с волосами цвета инея звали Артуро Смит. Ученик Севера. Выбор Востока пал на Иксиора Равния – когда он шагал по арене, из-под его ног взлетали песчаные вихри. Фэй ожидала, что следом за ним выйдет Вэнс Грейвсворт, но Юг выбрал Акселя Гарденера. Несмотря на лишнюю букву «е» в его фамилии, Фэй задумалась: а может, они родственники? Карие глаза у него такие же, как у папы, да и палец зеленый. И он тоже самый талантливый преемник Юга.

Все они выстроились в ряд в центре арены. Замерли в ожидании.

С какими испытаниями им предстоит столкнуться, они не имели ни малейшего представления. За исключением следов Иксиора, песок у их ног был ровным, а остальная часть арены казалась пустой. С трех сторон к кандидатам подошли волшебники. Сегодня утром что-то в Западе показалось Фэй непривычным, но что именно, она не понимала. Волшебник Восток обворожительно улыбнулся. У Севера тоже задорно блестели глаза. А вот Юг явно толком не проснулся. Даже зелень на нем слегка поникла.

– Зря он отказался от драконьего навоза! – прошептал волшебник Запад в кошачье ухо Фэй. – На его мантии ни единого цветочка!

Она закрыла глаза, надеясь, что его слов никто больше не услышал. Вряд ли кто-то разрешал призраку парить у нее над головой, но и прогнать его Фэй не могла, иначе помешала бы трем волшебникам, которые готовились решить ее судьбу.

По-прежнему улыбаясь, волшебник Восток обратился к публике. Благодаря заклинанию его голос рокотом прокатился по Центральной зале. Плакаты затряслись. Кошачьи уши затрепетали.

– Добро пожаловать, граждане Солума, на испытания, цель которых – выбрать следующего волшебника... – Он вдруг умолк: на трибунах засвистели. Север кашлянул, Юг нахмурился, а Восток все улыбался. – Следующего официального стража Запада. Сегодня наших кандидатов ждет ряд испытаний, разработанных конклавом, чтобы мы сделали вывод о том, кто из них лучше всего подходит на эту роль.

– Фэй уже выбрали! – крикнул кто-то с нижнего яруса. – Соревнования – это несправедливо!

Улыбка Востока сделалась натянутой.

– Уверяю вас, конклав действует во благо королевству.

– Откуда кучке стариков знать, что именно нужно остальным жителям Солума? – выкрикнула молодая женщина с плакатом, на котором было написано «Я с ней!» – Вы же почти не выходите из своих замков! Вы...

Сильный ветер разогнал нависшие над головой крокодиловые облака, вырвал у женшины плакат и сорвал со зрителей несколько остроконечных шляп. Вытянув руки, волшебник Юг наблюдал за ураганом. Должно быть, вместе с ветром он направил на трибуны заклятье молчания: Фэй видела, как у зрителей шевелятся губы, но криков не слышала. И аплодисментов тоже. Вдруг заклятье Юга помешает ее плану воспользоваться их силой?

Нахмурившись, Восток посмотрел на Юга и снова заговорил.

– Солум существует только благодаря Равновесию, которое в королевстве поддерживают четыре волшебника. Будьте уверены, мы сделаем все, что в наших силах, и выберем кандидата, который будет соблюдать эти законы и защитит Запад.

У Фэй скрутило живот.

Волнение сменилось тревогой, а разлившееся по костям тепло переросло в огонь.

– Хранитель Запада должен уметь противостоять всему, что встретится на его пути. – Говоря, волшебник Восток взлетал все выше над ареной и в конце концов скрестил в воздухе ноги. Двое других волшебников попятились. Север покрылся толстой ледяной броней, а от Юга просто сильнее запахло цветами. – Они должны уметь преодолевать собственные страхи и докапываться до правды.

Земля под ногами у Фэй затряслась.

Ужас сдавил ей горло: из песка, там, где стоял волшебник Восток, вылезло нечто, покрытое пурпурными шипами. Оно едва не задело Фэй. Песок разлетался в стороны. Соперники Фэй сразу же сориентировались. Артуро выпустил крылья и взлетел над внезапно появившейся тучей. Иксиор и Аксель, которых отбросило к выстроенным тремя волшебниками защитным стенам у трибун, возвели заклинания щита. Фэй бросилась на противоположную сторону арены и тоже почувствовала, что зрителей защищает невидимая стена.

Первые ряды трибун оказались недостижимы, а сама она – посреди Центральной залы, в ловушке, лицом к лицу с...

Во имя Равновесия, кто же это? Песок осыпался, и огромная куча приняла форму.

Фэй разглядела чешуйчатые крылья и львиные лапы. Чудовище шагнуло вперед, и кинжалообразные когти вонзились в песок. В песчаном облаке обозначилось человеческое лицо. Голова поворачивалась из стороны в сторону, отслеживая добычу. Может, это сфинкс? Фэй читала, что они не злобные, любят разваливаться на диване и придумывать загадки...

Существо открыло пасть и издало крик, который сотряс всю Центральную залу.

Облако мало-помалу рассеивалось, обнажая огромные шипы на теле монстра. Туловищем существо смахивало на льва, но Фэй знала, что перед ней не лев. И не сфинкс...

Волшебник Восток как-то умудрился отыскать зверя намного опаснее.

Мантикору.

Папа Фэй назвал бы ее ЧИЖом – чудовищем исключительной жестокости. Величиной мантикора была с Корнелиуса, вот только морковкой от нее не откупишься. Если верить «Заметкам о природной магии», рацион мантикоры совсем не вегетарианский:

Впрочем, вся эта книжная мудрость не спасала сейчас от острых, точно иглы, шипов, которые мантикора выбрасывала из хвоста.

Фэй успела вовремя нырнуть в песок. Три шипа просвистели над головой и вонзились в невидимую защитную стену, за которой завизжали девочки с кошачьими ушами. Фэй ощутила их страх, который с каждым ударом сердца усиливался. Ей удалось вызвать защитное заклинание, но слабенькое – при таком ливне из шипов его ненадолго хватит.

Вместо потерянных шипов мантикора быстро отрастила новые, но метать их не спешила. Зверь принялся кружить вокруг одного определенного участка, где земля подрагивала. А потом оттуда, из песка, показался корабельный сундук, похожий на те, что хранились на чердаке Селурдура, только обледеневший.

– Они должны уметь отличать настоящие сокровища от фальшивки, – подхватил из своего угла Север.

«Ясно, – подумала Фэй, бросив взгляд на других учеников, которые отпрянули к самому краю арены и настороженно наблюдали за происходящим, – выиграет тот, кто первым победит мантикору и заберет сокровище».

Но тут заговорил Юг:

– Они должны оставаться верными своему пути, даже когда потеряют направление. – И взмахнул руками.

Из песка выросли лианы, деревья, кусты и прочая зелень. Но на джунгли это было непохоже. Растения росли по четкому плану. Они образовывали стены. Десятки стен! А еще лестницы, горки и башни, которые вместе складывались в сложный лабиринт. Фэй с изумлением наблюдала, как движутся растения, перемещаются углы, а входы затягиваются лианами. Лабиринт выглядел словно живой.

И Фэй оказалась внутри, в ловушке.

Трибуны поднялись, так что теперь публика сверху наблюдала за происходящим. Чувствуя на себе сотни взглядов, Фэй осматривала растения вокруг. Здесь было немало клыкастых мухоловок, не говоря уже о других хищных видах. Она узнала блестящие сапфировые листья голубого барабана: коснись их, и все тело покроется ужасной голубой сыпью. Была здесь и цеплячая крапива, которая, если подойдешь слишком близко, цепляется за одежду или, что еще хуже, за волосы. Идти на ощупь, по стене в этом лабиринте не получится. По крайней мере, если не хочешь лишиться пальцев.

– Так... – сказала себе Фэй, сжимая сумку, – значит, мне просто нужно найти путь через постоянно меняющийся ядовитый лабиринт и добраться до сокровища, которое охраняет чудовище-людоед, причем боится оно только слонов. – Фэй рассмеялась. – Только и всего? Обычный рабочий день в Селурдуре...

Ее рука потянулась к висевшим на бедре ножницам. Ими она обычно подстригала живую изгородь и растительность в ушах у Нела. Но, учитывая скорость, с которой отрастали клыкастые мухоловки, стричь их смысла нет. Тогда Фэй сунула руку во внешний карман сумки.

Мне бы всего один листочек...

Она искала партемспе.

Перед отъездом из Селурдура Фэй забыла пополнить запасы, и в кармане остался лишь один лист – красный, высохший и почти раскрошившийся. Она осторожно вынула его из кармана сумки и положила на ладонь. Если как следует сосредоточиться, листок укажет путь туда, где сейчас ей больше всего хочется оказаться. А Фэй хотела добраться до этого сокровища.

Она сосредоточилась, глядя, как трепещет на ладони алый лист.

Наконец он медленно повернулся и указал за куст крапивы, где тропа расходилась в двух направлениях. Лист партемспе повернулся влево. Фэй шагнула на тропу, и за ее спиной поднялась стена ядовитых растений. Это напоминало прогулку по Селурдурскому лесу. Честно говоря, в лабиринте даже попроще...

– Слава Равновесию, в этом лабиринте хотя бы гигантских тараканов нет, – пробормотала Фэй, в очередной раз поворачивая за угол. – Наткнуться тут на такого – вот чего совсем не хотелось бы.

– Ага. Людоед-мантикора гораздо лучше! – прошелестело из ближайшего ягодника. Фэй никак не могла понять, прячется ли волшебник Запад внутри зарослей или парит снаружи. И говорит ли он серьезно, она тоже не понимала.

– У меня есть план, как ее одолеть. Я подлечу поближе и скажу: «Бу!» – предложил он.

Фэй с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза.

– Мантикору так не напугать. Она боится только слонов. Я попробую подрезать листву, как дома, когда подстригаю кустоленей.

– Ты что, решила в нее листьями кидаться? – призрак выбрался из лиан и повис перед Фэй, почти неразличимый. Зрители с трибун его точно не увидели бы. – Нет-нет-нет! Это не впечатляет! Ты больше не садовница, Фэй! Ты участвуешь в испытаниях на титул волшебницы! Так будь волшебницей! Продемонстрируй свои магические способности, преврати кого-то из других участников в гигантское наземное млекопитающее!

– Я не буду никого превращать в слона, – твердо заявила Фэй.

– Это почему?

– Потому что это жестоко! – ответила она. – Знаете, какой беспомощной я себя почувствовала, когда вы наложили на меня свое последнее заклятье? Я так боялась, что меня превратят в червя! А потом Ранкор велел кандидатам окончательно превратить меня в кошку, и я испугалась еще сильнее.

– Ой, да брось! Ты только посмотри на себя, ведь ты задаешь в Солуме стандарты моды! Многие немало заплатили бы, чтобы отрастить такой же хвост, как у тебя! Ты можешь целое состояние заработать на кошачьих преображениях!

– Я не для этого здесь.

– Да-да. Я в курсе. Мы здесь, чтобы разрушить патриархат и облегчить жизнь всем гражданам Солума. И прочее, и прочее. – Волшебник Запад нетерпеливо взмахнул руками, отчего лист партемспе снова затрепетал. – Просто чтобы этого добиться, тебе, возможно, придется превратить кого-то в слона. Ой! Берегись!

Бесплотный призрак Запада вдруг посинел и зашипел. Волшебник изумленно оглядел себя.

Заклятье. Если бы не призрак, оно угодило бы ей прямо в лоб. Но волшебник Запад удерживал заклятье, пока Фэй не пригнулась, после чего оно пролетело у нее между ушами и с громким хлопком ударилось о зеленую стену позади. Из листьев внезапно высунулся прозрачный слоновий хобот. Он трубно заревел.

Следующее заклятье задело край мантии Фэй, и ткань превратилась в плотную серую кожу. Фэй подняла щит как раз вовремя, чтобы третье отправилось обратно к его создателю.

Когда голубое свечение рассеялось, она наконец увидела перед собой ученика Севера, Артуро. Он стоял в нескольких футах от нее. Глаза у него сверкали серебром, как акульи плавники на мелководье.

– Тебе не место здесь, девочка. – В его голосе слышался холод, и Фэй с тревогой осознала, что Артуро загнал ее в угол. Лабиринт у нее за спиной закрылся. – Тебя еще и на свете не было, а я уже пробивался наверх. В Реуэле я ковал мечи, медитировал высоко в горах, заучивал заклинания и сражался с другими учениками. Чтобы стать волшебником, я трудился всю жизнь. – Он умолк, и слоновий хобот опять пронзительно затрубил.

У Фэй в голове крутились самые разные мысли, но что сказать, она не знала.

– Это... очень интересно.

– Это было ужасно, – резко бросил Артуро. – Я не нажил ни друзей, ни семьи. Ничего, кроме крошечной надежды, что когда-нибудь стану одним из самых влиятельных людей в Солуме. Я не собираюсь терять эту возможность только потому, что ты водишь дружбу с призраком и драконом. Тебе здесь не место!

«Они тебя не пощадят». Пак был прав. Артуро направил на нее ледяное заклятье, настолько сильное, что несколько его осколков проникли сквозь защитное заклинание. Одно кошачье ухо у нее онемело. Фэй дотронулась до него – рука похолодела и испачкалась в крови.

– По-твоему, быть учеником – это плохо? – Между ними повис волшебник Запад, достаточно призрачный, чтобы Артуро замер. – Ха! Быть волшебником в десять раз хуже! Мне пришлось пожертвовать своим настоящим именем, приютить кота-демона и смотреть, как все вокруг меня стареют и умирают. Счастья в бессмертии мало! А сидеть на заседаниях конклава так же скучно, как наблюдать за сохнущей краской. Поверь мне, стать следующим Западом – последнее, что тебе нужно. Это ужасная работа.

От удивления ученик Севера даже рот приоткрыл. На пальцах у него плясало очередное заклятье.

– Я тоже, знаешь ли, всю жизнь трудилась. – Голос Фэй гулко отдавался у нее в голове, и она подумала, что ухо, наверное, превратилось в лед – им она больше не слышала.

– Чего ты ждешь? – прошипел ей Запад. – Нашли на него заклятье!

Магия покалывала пальцы Фэй, надежды зрителей сотнями звезд искрились в воздухе. В груди у Фэй точно зарождалось огромное солнце. Нет, она не станет превращать этого человека в слона. Она попробует иначе изменить его...

– Когда-то мой отец был таким же, как ты. И не влюбись он в мою мать, тоже оказался бы в этом лабиринте.

Думать о том пути, по которому папа не пошел, было странно. Если бы Торн Гарднер не отказался от места ученика, то сейчас выглядел бы так же молодо, как остальные ее соперники. И он так же отчаянно проклинал бы ее.

– Вряд ли он, лучший ученик в Чантуине, по-настоящему понимал, какой жизнью живет. И насколько он одинок. «Без людей магия бесполезна», – вот что он мне говорил. Мне всегда казалось, что это какая-то глупая поговорка, мол, магия питается жизненной силой человека. Но теперь я понимаю – папа имел в виду нечто большее... – Фэй перевела дыхание и заговорила громче: – Эта система, Равновесие, она нарушена. Она никого не устраивает. Ни волшебников, ни их учеников, ни остальных жителей Солума. Но мы цепляемся за Равновесие, потому что слишком боимся выйти за его пределы и довериться друг другу. Ты только представь, каким было бы наше королевство, если бы магия была разрешена за пределами замков. Тогда ты покинул бы Реуэл и поделился заклинаниями с теми, кто в них нуждается сильнее всего. Нашел бы друзей и создал семью. Был бы счастлив и свободен... Вот какой Солум я хочу увидеть. Я достойна в нем жить. Мы все достойны. Поэтому я должна присоединиться к конклаву. Пожалуйста, Артуро, пропусти меня.

В воздухе повисло напряжение, слишком плотное из-за магии, распиравшей Фэй грудь. Казалось, будто воздух здесь можно резать ножницами. Затем, ни слова не говоря, Артуро Смит развернулся и двинулся прямо на стену из цеплячей крапивы.

– Нет, погоди! – крикнула Фэй, когда стебли крапивы потянулись к его толстой меховой мантии. – Не в ту сторону!

Артуро остановился, затем снова повернулся и сбросил мантию, пока крапивьи щупальца еще не добрались до его белых волос. Теперь он направился к противоположной стене, из которой торчали более безобидные волшебные трубы. Когда избранник Севера пробирался сквозь их ярко-оранжевые и розовые цветы, трубы пронзительно верещали. Артуро зашел так далеко в заросли, что от него остался лишь едва заметный след в зеленой стене.

– Отлично! – воскликнул волшебник Запад, изучая захваченную крапивой мантию. – Не зря ты училась освобождать Пака!

Фэй нахмурилась.

– В смысле?

– Твое связывающее заклинание! Сделано безупречно! Чувства, воля и его имя – все вовремя и столько, сколько надо.

– Связывающее заклинание? – Фэй ахнула и уставилась на вопящие цветы. Теперь, когда волшебник Запад упомянул об этом, она и сама ощутила нити заклинания, сплетенные с именем, которое она случайно произнесла. Теперь магия Артуро связана с ее магией. Он сделает все, что она прикажет.

– Я случайно!

– Случайных связывающих заклинаний не бывает! Это битва воли. Побеждает сильнейший.

– Я же не знала, что свяжу Артуро. Я просто хотела, чтобы он посмотрел на происходящее моими глазами...

Теперь ученик Севера смотрел на стену из плачущих ромашек.

– Да, речь получилась проникновенная. Тебе бы ее для финала приберечь. – И волшебник Запад заскользил вперед. – Ты еще не осуществила свой грандиозный план, а уже его раскрываешь? Зря. Прости, ты что это делаешь?

Фэй и сама толком не знала. В инструкциях, которые она читала о связывающих заклинаниях, чего только ни говорилось, однако все они сходились в одном: чтобы поймать ветер, вызвать звезды или привлечь бабочек, нужно полностью подчинить себе объект. Чтобы разорвать заклинание, требуется обратное. Ей надо отказаться от власти над Артуро. Вот только как? Фэй не знала ни единого заклинания, способного разорвать созданную связь... Но, наверное, дело в нитях энергии.

– Мне нельзя удерживать Артуро связанным, – объяснила она, мысленно дергая нить энергии между ними.

– Но и отпускать его нельзя, – возразил волшебник Запад. – Давай ты превратишь его в слона? По-моему, сейчас, лишившись свободы и власти, он и так уже чувствует себя бессильным.

Но из-за его слов Фэй еще острее захотелось разрушить связывающее заклинание. Хотя Артуро неподвижно стоял среди цветов, Фэй чувствовала, как он борется. Поступить так с человеком – это ужасно...

– Заставлять другого действовать против собственной воли – это неправильно, – сказала Фэй.

– А если ты освободишь Артуро, он превратит тебя в ледяную глыбу и станет волшебником Запада, тебе легче станет? А потом закроет школу, которую ты основала в Селурдуре, и разобьет надежды и мечты бесчисленного множества молодых женщин, мечтающих стать ведьмами.

– Ну... Нет.

– Вот именно, – подтвердил призрак.

– Может, превратить Артуро в немого слона и отпустить? – рассуждала Фэй. – Тогда ему будет трудно наложить на меня заклятье.

Или превратить его обратно в волшебника – еще бы, с такими огромными пальцами на ногах.

Волшебник Запад завис между кустами и задумался.

– Если хочешь поступить по совести, то этот путь – подходящий.

Впрочем, вызывая Артуро из зарослей и произнося заклинание перевоплощения, Фэй не считала себя особо добродетельной. Сейчас ей было немного сложнее, чем когда она превращала уголь в алмазы – с живыми существами всегда сложнее, – но справилась она неплохо. Белая кожа Артуро посерела, нос вытянулся, а изо рта выросли два гигантских бивня. Фэй сомневалась, что это превращение тоже станет одной из новых модных тенденций. Выглядел слон страшновато. Хорошо бы мантикоре испугаться.

Как только Фэй завершила заклинание, Артуро гневно протрубил. На миг Фэй испугалась, что он попытается ее растоптать, однако ученик Севера развернулся и помчался обратно в лабиринт. Болтая похожим на веревку хвостом, он повернул за угол. Когда Фэй пошла за ним, кусты уже сдвинулись.

– Вот проклятье! Партемспе пропал! – Фэй посмотрела на песок под ногами. Наверное, Артуро затоптал его... Да, волшебный лист исчез.

– Опять эти листья! – вздохнул Запад.

– Как же я найду выход из лабиринта?

– Своим умом! Думай, ведьма! Что сказал волшебник Юг? Ну-ка?

– «Они должны оставаться верными своему пути, даже когда потеряют направление», – повторила Фэй, лихорадочно соображая. – Значит... мне надо идти на запад?

– Именно!

– И как это приведет меня к центру лабиринта?

– Это сложно.

– Это невозможно!

Волшебник Запад цокнул языком.

– Нет, если знаешь, как подстроить пространство под себя. У нас не было времени, чтобы пройти это заклинание – ему обычно обучают тех, кто просидел в учениках десять лет. Вот почему Центральная зала может так расширяться.

Сквозь просветы в листьях Фэй видела башню мастерской Макса. Запад. Башня находится в западной части дворца. И Фэй решила ориентироваться на нее. Девочка побежала, выбирая путь, который вел ее к башне с мастерской. Она поворачивала за углы, и на ее невидимый щит набрасывались плотоядные растения. Фэй было легко заметить, и Нел наблюдал за ней, забравшись на крышу, а его чешуйки поблескивали в отсветах восходящего солнца. Она бежала к своему дракону, к Селурдуру. Постепенно лабиринт стал выпрямляться. Углов было все меньше и меньше, а коридор из листьев вытягивался. Фэй бежала, пока ее легкие не запылали. И тут впереди показался тупик. Перед ней возвышалась лишь толстая стена из шипов.

– Оставайся верной своему пути, – напомнила себе Фэй, стиснув зубы. Не замедляя шаг, она бросилась прямо на стену.

И едва ее защитное заклинание коснулось острых шипов, как растительность отступила.

У нее получилось!

Фэй стояла прямо посреди поляны с гигантской мантикорой.

Глава десятая. Сокровища настоящие и поддельные

За двадцать минут, которые понадобились Фэй, чтобы преодолеть лабиринт Юга, она и забыла, насколько свирепа мантикора. Устроившись на обледеневшем сундуке, зверь ощетинился пурпурными иголками и устремил взгляд на Фэй. Отсюда она лучше оценила размеры чудовища. Оно было не такое большое, как Нел, но, похоже, голодным не ходило, причем рацион его состоял явно не из увядших кочанов салата, а из настоящих голов. Фэй сглотнула и остановилась у своего участка лабиринта. Жаль, что она так поспешно прогнала превратившегося в слона Артуро... Как ей теперь пробраться мимо мантикоры?

Зверь не сводил с нее своих жутковатых янтарных глаз, в отличие от остального лица, совершенно нечеловеческих. Впрочем, таких острых, похожих на ножи зубов у людей тоже не бывает.

Мантикора явно выжидала, когда девочка подойдет поближе, чтобы оторвать ей голову, точь-в-точь как Рениному драпончику.

Фэй снова сглотнула и быстро оглядела поляну – та тоже оказалась больше, чем ей запомнилось. Со всех сторон их окружали стены из листьев, внутри этого кольца уместилось несколько песчаных дюн. Сперва Фэй собиралась найти жукообразного комара или еще кого-нибудь мелкого, чтобы заклятьем перевоплощения сделать из него слона, но теперь вернулась к первоначальному плану – подрезать и оживить куст. Она уже взялась за ржавые ножницы на поясе, как листья вокруг зашуршали. С восточной стороны на поляну выскочил Иксиор.

– Ха! – возликовал он, но, заметив Фэй, умолк и направил заклятье прямо в песок у нее под ногами. Песчинки засветились оранжевым и ожили. Теперь Фэй словно стояла не на дюне, а на быстро тающем шаре.

Зыбучий песок!

Фэй отскочила в сторону, но заклинание Иксиора, казалось, преследовало ее. Куда бы она ни бросилась, сияние не отставало. Убежать от заклятья было невозможно. Защититься тоже: стоило ей остановиться, как песок под ногами проваливался, а если она задерживалась надолго, то он поднимался и засасывал ноги.

Тук! Тук! Тук!

Несколько игл мантикоры отскочили от ее щита и исчезли в песке. Фэй неосторожно метнулась в сторону, споткнулась и очутилась совсем рядом с сундуком.

Мантикора издала леденящий кровь вопль и ударила по ее щиту своими огромными когтями. Защитное заклинание выдержало, но Фэй отбросило далеко назад, почти в лабиринт. Упав на кусты, она почувствовала, как ее мантию пронзили шипы. Песок под ней взметнулся оранжевым вихрем – это нагнало заклятье Иксиора.

– Сначала надо что-то придумать с песком и только потом биться с мантикорой, – вслух подумала Фэй, цепляясь за уходящий в песок куст. Решение было довольно очевидным: нельзя, чтобы ноги касались песка. – Дай мне что-то вроде крыльев, чтобы быстро взлететь!

Об этом заклинании она читала, но никогда его не произносила – уж точно не прячась в колючих кустах, когда перед ней чудовище-людоед, а под ногами бездонная яма. Чего ожидать от заклинания, Фэй не знала. У нее из спины вырастут перья? Или мантия превратится в крылья, как у летучей мыши? Веточки под рукой зашевелились, а затем отделились от куста и сложились в неказистую метлу. Вот и отличненько! С метлами Фэй была знакома не понаслышке, но никогда на них не летала. У Нела на спине сидеть куда удобнее. Фэй запрыгнула на метлу и, покачнувшись, для равновесия обвила рукоятку хвостом. И как раз вовремя – метла резко рванулась вперед, взлетев над песчаной ареной.

Зыбучие пески Иксиора продолжали преследовать ее тень. Тем временем ученик Востока произнес еще одно заклинание, но направил его не на мантикору, а на песок у себя под ногами. Песчинки закружились, и Иксиор оказался в центре воронки, которая постепенно приняла форму четырех крепких ног и длинного, закрученного хобота.

Слон.

Ученик, сидевший у него на спине, бросился на мантикору, однако чудовище не отступило. Они столкнулись, закружился песок, и Фэй видела лишь, как хлещет из стороны в сторону пурпурный шипастый хвост. Сжимая раненое плечо, из этого облака вырвался Иксиор. Один из шипов застрял так глубоко, что вены юноши уже начали наполняться пурпурной жидкостью. Яд мантикоры. Кружа над сценой, Фэй крепко сжала метлу. Скоро ученик Востока утратит способность двигаться и окажется во власти монстра, от которого сейчас пытается убежать.

Слон из песка не сработал, а значит, план Фэй выстричь слона из кустов, скорее всего, тоже провалится. Учитывая, что защитные заклинания у Иксиора сбиты, можно превратить в слона его, но вряд ли мантикоры боятся слонов, когда те лежат без сознания.

Внимание Фэй привлекло какое-то движение внизу. Отсюда, с высоты, она видела внутреннюю часть лабиринта, хотя от постоянно движущихся стен у нее кружилась голова – и это еще не говоря о неестественно искривленном пространстве, которое создал здесь Юг.

Артуро-слон, похоже, разгадал загадку лабиринта и теперь, яростно трубя, мчался на север. С оглушительным ревом ставленник Севера ворвался на поляну. Исцарапанный, с опутанными лианой бивнями, он, тем не менее, мчался прямо к ледяному сундуку.

Мантикора издала крик, но не от страха – она предупреждала.

Зверь сел на задние лапы и расправил крылья, перекрыв ими всю арену, так что Фэй пришлось развернуть метлу. Нагретый горячим солнцем воздух вокруг Артуро зарябил, и Фэй вспомнила бутылочные миражи, которые она видела в мастерской принца Макса...

– Подожди! – закричала она, но Артуро был слишком далеко и не услышал ее. Слон несся вперед, а мантикора стояла на месте и лишь стремительно размахивала хвостом. Десятки фиолетовых шипов вонзились в выгнутую грудь Артуро, и серая кожа приобрела цвет, который бывает у лепестков орхидеи.

Слон закричал и развернулся.

Мантикора снова предупреждающе зарычала. Стиснув метлу, Фэй наблюдала за происходящим внизу. Странно... Почему чудовище не убежало? Может, надежный путеводитель ее отца был неправ? Может, есть другой способ победить мантикору, без помощи слона?

Иксиор поднялся на ноги и направил на сундук еще одно заклинание зыбучих песков, но оно отскочило от ледяного сундука, не прилипнув к холодной поверхности. Следующее заклинание, рассыпавшись искрами, отскочило от шкуры мантикоры. Воздух вокруг раскалился, как внутренности Рениных печей.

– Какая-то ерунда, – пробормотала Фэй, глядя перед собой. Слышит ли ее волшебник Запад, она не знала. С тех пор как она вышла на арену, призрак молчал – видимо, боялся, что их обвинят в мошенничестве.

– Яд мантикоры действует быстро и не распадается несколько часов. Иксиор уже должен бы пластом лежать. Да и Артуро тоже.

Но вместо этого слон отчаянно метался по арене.

– Мантикора, по идее, должна была испугаться слона и улететь, едва увидев его...

Если только это не очередная загадка.

Что там говорил волшебник Восток?

«Они должны уметь преодолевать собственные страхи и докапываться до правды».

Фэй посмотрела на зыбкие контуры огромного зверя и вспомнила, что Иллиан сказала ей на рынке. Восток и его ученики любят подшучивать. Внешность важна, но она – далеко не все. Может, она из-за этого и вспомнила о миражах? В глазах расплывалось, но Фэй видела, что кое-где иголок у мантикоры больше и эти места похожи на пятна. И ее оранжевые глаза тоже до странности знакомые...

Фэй оглянулась на восточные трибуны – оттуда на арену открывался лучший вид, и там устроился волшебник Восток. Теперь она поняла, почему сегодня утром волшебник сам на себя был не похож. Его шелковая одежда, подводка для глаз и светящийся силуэт – все это здесь ни при чем.

Сердце у Фэй колотилось. Она направила свою метлу прямо на мантикору, которая, как теперь осознавала Фэй, вовсе не мантикора. Прищурив янтарные глаза, она грозно била колючим хвостом по песку. Когда приближаешься к миражу, он обычно исчезает, верно? С другой стороны, Иксиору и Артуро эта тактика успеха не принесла...

Наверняка есть заклинание, способное расколдовать мантикору, но Фэй его не знала.

Зато она знала имя этого существа.

– Сафра, покажись!

Теперь, когда Фэй понимала, что делает, заклинание показалось ей совсем легким. Произнеся его, она точно поймала гепардиху за хвост зубами и теперь могла дергать за него, точно за поводок. Но Фэй этого не сделала, в этом просто не было необходимости, по крайней мере теперь, когда по лицу мантикоры – или по тому, что от него осталось, – расплывалась улыбка. Мираж испарялся: на месте пурпурных шипов обозначились черные пятна, а крылья усохли, превратившись в плечи огромной кошки. Длинная львиная шерсть сменилась гладкой шерстью гепарда. Существо по-прежнему улыбалось, правда, теперь в пасти у него виднелся всего один ряд зубов вместо трех.

Только янтарные глаза остались прежними.

Трибуны откликнулись ликующим ревом, оглушительным, похожим на те бури, что порой забредали к ним с окраин Бездонного моря. Но еще громче гремел триумф у нее внутри – теперь Фэй казалось, будто ей под силу все на свете. Победить в этом испытании. Стать первой официальной ведьмой Солума. Изменить мир с помощью магии, которая всегда под рукой... Нет, радоваться этому пока рано.

Ей предстоит еще забрать сокровище.

Блеснув гладкой шерстью, Сафра спрыгнула с ледяного сундука. Фэй чувствовала, как растворяется ее связывающее гепардиху заклинание, но даже не попыталась сохранить его. Все ее внимание было сосредоточено на огромном куске льда, который лежал на песке. Проклятье Иксиора сюда не добралось, поэтому Фэй приземлилась за замерзший песок и подошла к сундуку.

«Законы термодинамики не действуют на волшебников», – эти слова Макса подтвердились, когда она направила на сундук языки пламени. Лед даже не расплавился! Фэй обошла сундук и бросила на него еще несколько горстей огня, но все без толку. Похоже, единственный способ открыть сундук – это замки, расположенные со всех четырех сторон, каждый в форме отпечатка ладони. Фэй вернулась к западной стороне и приложила ладонь к отпечатку. Лед растаял, превратившись в грязную лужицу у ее ботинок.

Уголок сундука обнажился.

Она бросилась к следующей стороне, обращенной на север. Но здесь, когда ее ладонь прижалась к отпечатку, ничего не произошло. Лед остался льдом.

– О нет, – пробормотала она, оглядываясь на Артуро. Иголки из кожи слона исчезли, и теперь он злобно, не отрываясь, смотрел на Фэй. Похоже, испытание волшебника Севера будет самым сложным из всех. Чтобы открыть сундук, нужны все четыре кандидата, а это означает, что за его содержимое им придется сражаться друг с другом. Фэй сомневалась, что ей удастся наложить связывающее заклятье сразу на троих, и не знала, стоит ли ей вообще так делать, ведь остальные волшебники внимательно за ней наблюдают. Лучше придумать что-нибудь поизобретательнее...

И Иксиор, и Артуро подошли к сундуку, их даже заставлять не пришлось. Аксель наконец выбрался из глубин лабиринта и теперь, как оголтелый, несся к ним. Все они с опаской окружили Фэй.

– Видимо, чтобы открыть сундук, нам придется действовать сообща, – сказала она.

– Сообща? – рассмеялся Аксель. – Нашли еще один повод поговорить о том, как важно разделять власть с другими? Сразу видно, мисс Гарднер, что настоящей ученицей вы не были. Мы с самого начала противостоим друг другу и никогда не имели роскоши сыпать цитатами для газет.

Фэй сдержала разочарование, и оно растворилось в золотом гуле где-то у нее внутри.

– Вряд ли волшебник Север позволил бы мне произнести эти слова, – грустно проговорила девочка. – Он явно задумал, чтобы все мы устроили здесь грандиозный финал.

– Битва! – Иксиор быстро потер руки, и от них разлетелись искры. – Вот это стоящее дело.

С сердитым воплем Артуро-слон прижал свою массивную ногу к северной стороне сундука. Его огромная нога в отпечаток не помещалась, а это означало, что Фэй придется вернуть ученику его истинный облик. И тогда он, несомненно, попытается снова наложить на нее заклятье. Вздохнув, Фэй произнесла обратное заклинание, и слон у нее на глазах превратился в хмурого юношу. Артуро тотчас же возвел вокруг себя защитное заклинание.

– Будьте осторожны, – предупредил он двух других кандидатов, – она сильней, чем ей следовало бы быть! И любит использовать связывающие заклинания.

– Я случайно! – пробормотала Фэй, но остальных это явно не убедило. Они прижали ладони к своим замкам, и лед растаял, обнажив большой сундук. Стоит ли ей броситься к крышке или держаться подальше, Фэй не знала. Вдруг из сундука что-то выскочит?

Но когда Аксель приподнял крышку, никаких диких пальто из-под нее не вылезло. Ученик Юга замер. Глаза его алчно блеснули. Иксиор и Артуро подошли поближе, и Фэй последовала за ними. Соприкоснувшись, их защитные заклинания громко затрещали, на что ученики не обратили внимания, занятые содержимым сундука.

Фэй увидела разложенные на бархатной подкладке сокровища, и у нее перехватило дух.

Четыре короны, роскошные, украшенные драгоценными камнями и металлами.

И каждая казалась бесценной. Вот эта, с большим изумрудом посередине, наверняка стоит всей королевской казны. А золотая тиара, усыпанная огнепалами? Просто невероятная. Фэй так и тянуло взять ее в руки и рассмотреть поближе, но она не решалась. В чем же здесь испытание?

«Уметь отличать настоящие сокровища от фальшивки».

– Мы все должны выбрать... – Фэй оглянулась и посмотрела на северные трибуны, где сидел Север, – только одну. Настоящую.

Артуро издал звук, все еще похожий на рев слона.

– Ну разумеется! В кузнице Север нам часто такую проверку устраивал! У меня глаз наметан.

Фэй шагнула к своей стороне сундука и задрожала. Что она вообще знает о волшебных коронах?

Но, как выяснилось, немало.

Увидев самую дальнюю, она с трудом сдержала крик. Серебряная тиара была украшена драгоценными камнями размером с яйцо василиска – на первый взгляд, рубинами. Однако Фэй знала их истинное происхождение – она познакомилась с этой тиарой три месяца назад в самых темных недрах гардероба волшебника Запада. Корона Сумеречной королевы должна находиться на чердаке Селурдура...

Что, во имя Равновесия, она делает здесь, в Центральной зале?

Но размышлять над этим времени не было. На нее уже положил глаз Артуро – он не сводил своего серебристого взгляда с серебра тиары, а потом, криво улыбнувшись, потянулся к ней.

– Не трогай ее! – рявкнула Фэй. – Она... она пьет кровь!

Артуро замер и нахмурился. Его ладонь зависла над тиарой. И тут ее зубцы задергались, точно лапы гигантского паука, только гораздо страшнее. Фэй с ужасом наблюдала, как тиара подскочила и ухватилась за пальцы Артуро. Словно манжета, она скользнула по руке, к плечу, а затем – к тонкой коже шеи, где вонзила в его плоть два блестящих зубца и принялась насыщаться кровью.

Фэй снова закричала и выпалила первое пришедшее в голову заклинание – «Уголь в алмазы». Рубины остались на месте, но сила заклятья сбила тиару с Артуро, и она закружилась в песке. Другие ученики бросились за короной, явно полагая, что перед ними могущественная реликвия, о которой им говорил волшебник Север.

Неужели так и есть?

И Запад разрешил волшебнику Северу использовать в испытании тиару Сумеречной королевы? Отличный способ посмотреть, как ученики сражаются с темной магией, не вступая в прямую схватку с колдуньей... Правда, тогда волшебник Запад наверняка проговорился бы. Чтобы призрак упустил возможность и не высказался о важности моды? Нет, это вряд ли. Если вдуматься, с тех пор как корона напала на Вэнса Грейвсворта, никто в Селурдуре ее так и не нашел. У Фэй в списке неотложных дел эта задача числилась уже несколько месяцев.

– Стойте! – снова закричала она. – Эта тиара принадлежит Сумеречной королеве! Она опасная!

Но, разумеется, никто из остальных кандидатов ее не слушал. Словно дети в поисках ракушек, они ползали по золотистому песку. Фэй тоже высматривала тиару, но внутри у нее все сжималось от страха – вдруг вампирская драгоценность выпрыгнет и вонзит серебряные клыки ей в лодыжку, а оттуда черная магия по венам доберется до самого ее сердца? Чем больше Фэй об этом думала, тем хуже ей делалось. Что-то здесь не так. Не покидало ощущение, что это связано с пропавшим зельем «Принцесса и горничная». Что существует некий злодейский план, который она до конца так и не разгадала...

Если верить Паку, то при помощи тиары Сумеречная королева подчиняла себе других и высасывала из них силу. Тиара усиливала темные заклинания, так что даже самым могущественным духам-хранителям было не под силу ей противостоять. Где уж кучке отчаявшихся учеников с ней тягаться?

– Стойте! – В этот крик Фэй вложила весь свой страх. – Артуро Смит! Иксиор Равний! Аксель Гарденер! Прекратите искать корону!

Трое соперников замерли.

Фэй тоже не двигалась. Теперь, наложив на других связывающее заклинание, она не знала, что делать дальше. Фэй чувствовала, как они сопротивляются заклинанию и изо всех сил стараются освободиться. Но она также чувствовала на себе взгляды зрителей – они наполняли Фэй мощью, какой прежде у нее не бывало. Может, произнести запирающее заклинание и вернуть тиару Сумеречной королевы обратно в сундук?..

Фэй ослепила вспышка.

Тиара, будто металлический скорпион, выскочила из песка и метнулась к застывшему на четвереньках Акселю. Связывающее заклинание разрушило его защиту, а восстановить ее Фэй не успела. Тиара ползла по спине Акселя, туда, где из его темных волос выбивалась листва. Сверкнув кроваво-красными камнями, серебряные зубцы пробили в коже два аккуратных отверстия.

Фэй испуганно вскрикнула и бросилась к Акселю, но опоздала – тиара уже высасывала из ученика Юга кровь, собирая ее в новый блестящий рубин.

Когда красная жидкость заблестела на серебристом металле, Фэй ощутила, что магия Акселя тоже ускользает. Ее связывающее заклинание разорвалось. Аксель оказался вне ее досягаемости. С остекленевшими глазами он послушно ждал, пока тиара высасывала его кровь, точно игристый чай через соломинку. Его, казалось, ничуть не тревожило, что чернота постепенно расцвечивает ему вены и прокладывает путь к сердцу.

– Нет!!! – Фэй бросилась к нему. Прикасаться к короне нельзя, иначе ее ждет та же участь. В последний раз, столкнувшись с этой вампиршей, Фэй спугнула ее с головы Вэнса Грейвсворта при помощи порошка «Аквафазис», но теперь в кармане сумки вместо порошка хранились чешуйки золотых рыбок. Может, Иксиор и Артуро что-нибудь придумают... Когда Фэй освободила их от связывающего заклинания, оба отскочили назад и в страхе уставились на увитую листвой голову Акселя. На тиаре рос новый рубин, вены Акселя чернели все сильнее, и чернота уже добралась до воротника.

Что произойдет, когда она доберется до сердца?

– Надо снять ее, пока она не забрала слишком много крови! – выкрикнула Фэй.

Она смутно осознавала, что зрители больше не аплодируют, а стены лабиринта выросли выше, закрывая от публики происходящее на арене. Трое волшебников явно видели, что случилось. Вмешаются ли они? Или это и правда часть испытания?

Впрочем, какая разница? Акселю все равно нужно помочь.

– Кто-нибудь из вас знает заклинание, которое превращает твердые тела в жидкости?

Именно это помогло ей, когда она посыпала голову Вэнса порошком «Аквафазис».

– Для рубинов, – уточнила она. – Если превратить их обратно в кровь, это лишит тиару власти над Акселем!

– Да, но... – Иксиор покачал головой. – Вокруг него новое защитное заклинание. И таких сильных я еще не видел! Одним заклятьем его не сломать...

– А тремя заклятьями? – в отчаянии спросила Фэй. – Может, сработает, если действовать одновременно?

Особенно если Фэй воспользуется силой зрителей, хотя ее стало меньше – из-за кустов публика почти не видела арену. Артуро с сомнением посмотрел на нее:

– Ой, во имя Равновесия...

– Так это и есть во имя Равновесия! – перебила его Фэй. – Я на семьдесят пять процентов уверена, что короной управляет Сумеречная королева. Если вам сложно взяться за руки, чтобы защитить королевство, то какой из вас Запад?!

– Ладно! – резко бросил Артуро. – Только давайте побыстрее.

Но не успели они втроем взяться за руки, как тиара втянула свои зубцы и ее свежий «рубин» зловеще заблестел.

Фэй почудилось, что прежде драгоценных камней было меньше... Сейчас же они смахивали на кладку саламандровых яиц. Аксель снял корону и провел большим пальцем по самым острым ее зубцам. Ничего, кроме короны, он не замечал, но пока Аксель смотрел на нее, зрачки у него стали обычными, глаза вернули прежний цвет, а вены посветлели.

– Аксель, брось! – крикнула Фэй, но ученик Юга не обратил внимания. – Брось корону, а то она снова тебя укусит!

– Что, во имя Роуэна Реуэла, здесь происходит? – холодным ветром зарокотал голос Севера, а следом за ним из-за зеленых стен показался и сам волшебник.

Прибыла помощь, но слишком поздно – тиару Сумеречной королевы в действии волшебники уже не увидели. Фэй стиснула кулаки. Стараясь держаться на своих территориях, трое волшебников приземлились на песок. Ближе всего к Акселю, сжимавшему в зеленых пальцах злую реликвию, оказался, разумеется, волшебник Юг. Увидев корону, он прищурился.

– Похоже, мой ученик нашел твой приз, Север.

Фэй затаила дыхание и вгляделась в лицо Севера. Тот озадаченно рассматривал тиару.

– Это не мой приз. – Он нахмурился и, подойдя к самой границе северной территории, заглянул в открытый сундук. – Одна из моих корон пропала...

Фэй оцепенела от страха. Значит, это не часть испытания, а дело рук Сумеречной королевы. Теперь ее уверенность окрепла. Вот только как злая колдунья умудрилась спрятать одну из самых могущественных своих реликвий в сундук Севера, если сама она заперта в подземелье, на глубине сотен футов?

Легкий ветерок защекотал ей щеки – это приблизился волшебник Восток.

– Кто-то вмешался в ход испытания?

– Скорее кто-то жульничал. – Юг наградил Фэй колючим взглядом. – Вы видели, как она наложила на остальных связывающее заклятье, чтобы короне проще было напасть. Наверное, она специально ее подбросила, чтобы получить преимущество. В конце концов, разве эта реликвия не заперта в Селурдуре?

– Нет! Это не я... – Фэй осеклась.

Ноздри ей щекотал слабый аромат жасмина.

Такой навязчивый. Правда, никакого цветущего жасмина поблизости не было. Иллиан расположилась высоко на трибуне в королевской ложе, а Портия сидела рядом с ней. Ни от одной из них жасмином больше не пахло: сварить новое зелье «Принцесса и горничная» взамен украденного Макс так и не успел.

А ведь зелье украл кто-то из присутствующих...

Фэй переводила взгляд с волшебников на их учеников. Один из них – самозванец. Но кто? Чье лицо – поддельное?

– Если волшебник Юг прав, значит, устав грубо нарушили, – сказал Восток. – Кандидат Запада должен быть дисквалифицирован.

Север все еще не отрывал глаз от короны.

– Прежде я не видел такого мастерства... И ничего подобного этой короне – тоже. Говоришь, она хранилась в Селурдуре?

– На чердаке, – презрительно бросил Юг. – Вероятно, это мисс Гарднер привезла ее в Ретнек.

Все трое волшебников выглядели совершенно обычно – как в тот вечер, когда она с ними познакомилась. К мерцающим одеждам волшебника Востока прильнула Сафра. Глаза Востока были привычно подведены черной тушью, в бороде Севера поблескивал иней, а кожа Юга отливала чуть болезненной зеленью. Из листьев у него на голове торчали поросшие мхом лакричные уши. Однако... один из волшебников – на самом деле не волшебник. Аромат жасмина усилился, сделался сладким и приторным.

– Моя кандидатка ничего подобного не делала! – Над сундуком внезапно завис призрак волшебника Запада. Кандидаты и волшебники вздрогнули от неожиданности. – Я точно знаю! Я сам помогал ей собираться! И, клянусь Равновесием, помощь ей пригодилась... – Призрак повернулся к Фэй. – Сейчас же вызови Пака! Ему об этом проклятом аксессуаре известно гораздо больше, чем всем нам.

Фэй достала из сумки письмо и, наблюдая за остальными, открыла конверт. Собравшиеся тоже не сводили с нее глаз – Фэй ощущала, как взгляды волшебников почти физически давят на нее.

– Я уже видела эту корону в Селурдуре, – сказала она, медленно вытаскивая лист бумаги. – Я видела, как она напала на другого человека так же, как только что напала на Акселя...

Если не обращать внимания на две красные точки на шее ученика Юга, выглядел он невредимым. В левой руке он держал тиару со сверкающими на солнце рубинами. Со стороны и не поверишь, что на самом деле эти камни – из крови. Но, прищурившись, Фэй заметила, что блестящая поверхность тиары будто бы отражает что-то иное, не то, что происходит вокруг.

Фэй положила лист бумаги на песок. Только бы Пак уже проснулся!

– Что ты делаешь? – Волшебник Юг подозрительно смотрел на чистый лист бумаги.

Сказать по правде, Фэй и сама толком не знала. Правильно ли будет прямо сейчас сказать, что один из членов конклава – самозванец? Или она только все испортит? В конце концов, доказательств у нее нет, и остальные волшебники решат, будто ее поймали на обмане и она придумывает себе оправдание. А самозванец? Для него это лишний повод поскорей от нее избавиться.

Фэй смотрела на листок, сердце у нее подскакивало к горлу, а мозг лихорадочно соображал. Кому выгодно заменить одного из членов конклава? Разумеется, Сумеречной королеве, но она все еще заперта в подземелье. Может, их самозванец – очередная дымчатая крыса? Нет, это исключено. Злому духу, так же как и призраку Запада, в мастерскую Макса не проникнуть. Это человек, причем тот же, кто украл зелье. Тот, кто знал, что Иллиан и Портия поменялись местами. И знал о тиаре Сумеречной королевы.

– Я задал вам вопрос, мисс Гарднер, – резко бросил Юг. – Что вы делаете?

«Он произнес мое имя, – поняла Фэй, и ее сердце забилось еще сильнее. – Настоящий Юг ни за что не назвал бы меня по имени...»

Листок бумаги задрожал, но теперь Фэй внимательнее наблюдала за волшебником Югом. Губы зеленоватые. А зеленая, в листьях, мантия благоухает цветами. Жасмином. Ну конечно, жасмином!

Волшебник Юг – на самом деле никакой не волшебник Юг.

Глава одиннадцатая. Еще один самозванец?

Значит, волшебника Юга подменили.

Вот только как?

Фэй знала, что кричать об этом открытии не стоит. Зелье принца Макса действовало безупречно и воссоздавало мельчайшие детали. Из волос Юга торчали листья, брови он по обыкновению насупил. Все как обычно. Аромата жасмина явно недостаточно, чтобы убедить остальных волшебников в том, что рядом с ними не Юг, а самозванец.

Нет, здесь надо действовать осторожно. Даже с хитростью.

– Не напомните ли, волшебник Юг, – любезно начала она, – какие сладости вы ели во время нашей первой встречи?

Волшебник нахмурился еще сильнее.

– Какая разница, что я ел?! Кому это вообще интересно? Девочка, дело намного серьезнее! Тебя обвиняют в намеренном использовании короны Сумеречной королевы в качестве оружия.

Листок бумаги на песке постепенно принимал форму кошки, но Фэй, не обратив на это внимания, перешагнула через него и оказалась в южной части Центральной залы. Юг отступил назад – настоящий волшебник ни за что так не сделал бы. Еще Фэй подметила, что сегодня на нем другая мантия, такая же пышная и зеленая, как остальные наряды Юга, но с одним заметным отличием. У этой был необычно высокий воротник.

– О том, что в последний раз тиару Сумеречной королевы видели на чердаке Селурдура, – громко, чтобы слышали остальные волшебники, проговорила Фэй, – знали лишь несколько человек. Но вас среди них не было.

– Что за чушь! – рявкнул самозванец.

– А ведь она права. – Волшебник Запад подлетел ближе, и его прозрачное лицо сложилось в подозрительную гримасу. – Откуда Югу знать, что за вещи хранятся у меня на чердаке?

– Я слышал об этом от одного из моих учеников, – ответил Юг.

Вряд ли от Акселя. Тот безвольно замер, уставившись в пустоту, и даже не моргнул, когда перед ним по песку пробежала бумажная кошка. В кулаке он держал тиару. Однако присмотревшись, Фэй подумала, что, скорее, это тиара его держит. Один укус. Один рубин. Этого достаточно, чтобы от опытного волшебника осталась лишь тень.

– Искренне надеюсь, что случилось что-то серьезное! – возмущенно заявил Пак. – Мне такой чудесный сон снился – про мышей и про сливки... – Бумажный кот заметил в руках у Акселя корону и замер. – Во имя любви к Селестиусу Селурдуру! Пожалуйста, скажи, что глаза меня обманывают.

– А что именно ты видишь? – спросил волшебник Восток. Сафра осторожно подошла к бумажному коту и понюхала его.

– Какой-то остолоп схватил тиару злой королевы и окаменел. – Пак вздохнул. – Теперь на нем чары Сумеречной королевы, и если он не отцепится от тиары, то, возможно, превратится в дымчатую крысу.

– Дымчатую крысу? – вскрикнул волшебник Юг.

Зашуршав головой, Пак кивнул.

– Может, нам и удастся вернуть его в прежнее состояние, но сперва надо забрать у него тиару. Ой-ой-ой... Нет, не ты, Юг. И не ты, Фэй. Прикоснуться к ней может разве что волшебник Запад, и никто больше. На него проклятье тиары уже не действует – в конце концов, он и так мертвый.

– Ну наконец-то! Оказывается, в смерти есть и преимущества! – В призраке даже красок прибавилось. Он подлетел к Акселю. – Привет, золотце! Какая ты блестящая! Давай отвезем тебя в Селурдур и положим в красивую витрину? – Его прозрачные пальцы проскользнули сквозь рубины. – Тьфу ты! Ладно, попробую еще разок!

Однако древняя реликвия не дрессированная собака и послушно сидеть не собиралась. Выскочив из рук Акселя и сверкая кровавыми рубинами, она поскакала по песку. Сафра зарычала и отступила. Зато Пак, маленький бумажный кот, бросился прямо наперерез тиаре. Серебряные зубцы впились в бумагу, на спине Пака появились дыры.

– Давай, Запад, действуй! – закричал кот призраку.

– Пытаюсь! – ответил тот. – Но из-за электричества я совсем ослаб! – Бледно-жемчужная призрачная рука опять скользнула сквозь тиару и задела бумажное тело Пака.

Чтобы остановить злодейскую драгоценность, кот начал принимать другие формы. Превратился в лодку. Дракона. Бумажную диадему. Все бесполезно. Волшебник Север швырнул в тиару ледяным заклятьем, но оно тотчас же растаяло, намочив бумажного Пака. Лианы, которые вырастил Юг, тиара мгновенно перерезала. Фэй оглянулась на сундук.

– Пак! – крикнула она. – Ты можешь как-нибудь вернуть ее обратно в сундук?

– Вы ее слишком взбаламутили! – воскликнул кот. – И теперь лапы у меня размокли и превратились в кашу!

А вот руки Запада, похоже, окрепли. С громким криком волшебник спикировал на тиару, и крик превратился в победный вопль: его рука наконец ухватила серебро. Тиара завертелась и попыталась впиться зубами в тело призрака, вот только жизни, которой питалась тиара, в нем не было. Оправа, созданная для нового рубина, осталась пустой.

– Ха! – обрадовался Запад. – Обойдешься без кровавых закусок! Тебе теперь прямая дорога обратно на мой чердак!

– Нет, – перебил его Север, – мы отвезем ее ко мне в кузницу. У меня есть инструменты, которыми я ее уничтожу.

Серебряные зубцы в руке Запада искривились, и тиара тихо зашипела, но призрак ее не выпустил. Повернувшись, Фэй перехватила взгляд волшебника Юга. Поджавший губы Аксель тоже не сводил глаз с тиары.

– Ладно-ладно, – сказал Запад. – Я вообще не стремился накопить столько вещей. Вообще, пока не затеешь уборку, не понимаешь, сколько всего нажил. Хотя не помню, чтобы я пытался избавиться от этой чудесной старинной вещицы.

Острые зубцы тиары безуспешно цеплялись за его прозрачное лицо.

– Скажи-ка, как ты сбежала из Селурдура? А?

– Никак, – сказала Фэй. Она снова посмотрела на открытый сундук и вспомнила похожий на него чемодан, принадлежавший мальчику, которого когда-то тоже укусила эта тиара. Мальчику, который, увидев Иллиан с лицом Портии, тотчас же покинул праздничный банкет. И случилось это в тот самый вечер, когда кто-то вломился в мастерскую принца Макса.

– Тиару украл Вэнс Грейвсворт. – Сказав это, Фэй повернулась к волшебнику Югу. В имя Вэнса она вложила всю свою силу. И не ошиблась. Волшебник Юг напрягся: связывающее заклятье добралось до него.

Сердце у Фэй трепетало и колотилось, точь-в-точь как чемодан Вэнса Грейвсворта на лестнице Селурдура, когда по окончании турнира мальчик в спешке покидал замок. Сперва Фэй решила, что Вэнс так торопится, потому что расстроился из-за ее победы. Но тогда почему он прятался за углом, когда Фэй с Паком рассматривали витраж, изображающий ее битву с тиарой Сумеречной королевы? Тогда Фэй почудилось, будто Вэнс подслушивает их разговор – а ведь Пак как раз объяснял, что такой могущественной реликвии на чердаке не место.

– Когда мы отремонтировали фундамент, ты вернулся на чердак, верно? – тихо спросила Фэй. – И похитил тиару Сумеречной королевы. Затем ты украл зелье Макса и превратил себя в волшебника Юга.

Присутствующие ахнули. У раскрывшего от изумления рот Севера потрескивала борода. Возле ног Востока закружился песчаный вихрь. Их ученики, словно готовясь к бою, вновь возвели вокруг себя защитные заклятья.

Только юноша в обличье волшебника Юга неподвижно стоял на месте. Он не ухмылялся, не возражал и не пытался сбросить с себя заклинание Фэй. Вэнс словно... спрятался за него. Как будто он тонул в Бездонном море, а Фэй бросила в бурные серые волны спасательный круг.

– Пожалуйста, – хрипло проговорил он, не сводя глаз с Фэй, – пожалуйста, держи заклятье. Я не хотел, чтобы все так далеко зашло. Она толкала меня на такие ужасные поступки...

– Еще один поддельный волшебник? – воскликнул Запад и сильнее сжал тиару. – Так все и знайте: первым был я! То есть это Ранкор первым вселился в мое тело, но моду завел я!

– Значит, ты не волшебник Юг, – тихо проговорил Восток.

Юг, то есть Вэнс, покачал головой:

– Нет, но я этого не хотел... Не хотел в него превращаться. Я... Все из-за тиары. Тогда, во время турнира в Селурдуре, я впервые надел ее и почувствовал себя непобедимым, – сдавленно прохрипел он. – А ты сказала мне, что Сумеречная королева бессмертна. Я решил, что тиара мне поможет – если я заберу ее, то лучше пойму суть бессмертия.

Тогда возле витража, когда Фэй заметила Вэнса, он трогал шрамы от укусов у себя на шее. Этот жест повторил он и теперь. Зеленоватые пальцы дернулись к высокому воротнику.

– Когда я надел ее во второй раз, то, казалось, смогу гору из земли вырвать, сорвать луну с неба или совершить нечто такое, о чем рассказывается в древних легендах – заморозить море или управлять мертвецами. Я словно стал больше, чем на самом деле. – Он опустил руку и посмотрел на тиару, которая силилась освободиться от хватки волшебника Запада. – И в то же время меня делалось меньше. Я смотрел в зеркало – и едва узнавал себя. Вел себя как лунатик, вот только делал все это не во сне.

Разлохматившийся бумажный Пак доковылял до Вэнса. В бумаге зияли дыры, и он больше походил не на сердитого бумажного кота, а на побитую молью салфетку.

– Это называется одержимость, глупый ты мальчишка! Тиара – оружие, с помощью которого Сумеречная королева подчиняла себе всех великих духов Солума. Тиара помогла ей заполучить власть над драконами, эльфами и лесными духами, высосать из них жизненную силу и полностью подчинить их. Когда ты надевал эту проклятую драгоценность, не она делала тебя сильнее – это ты отдавал ей свою силу.

Фэй вспомнила высокие воротнички Вэнса и удивление подружек леди Бортрам на банкете: «Мистер Грейвсворт! Да вы только посмотрите на себя! Кожа да кости!» Неудивительно, что он искал на цветочном рынке мох для сгущения крови.

Тиара целых три месяца питалась кровью Вэнса Грейвсворта.

Он ошарашенно смотрел на бумажного кота.

– Теперь я это знаю. Я надеялся, что железогуст поможет мне избавиться от проклятья, но сейчас мне кажется, будто я умираю.

– Умираешь? – фыркнул Пак. – О нет, Вэнс Грейвсворт. Ты теряешь волю, но не умираешь. Теперь твоя магия принадлежит Сумеречной королеве. Как только твое тело обессилеет, ты окажешься полностью в ее власти, как Ранкор и все остальные ее приспешники.

– Ты сказал, что я превращусь в дымчатую крысу, – вспомнил Вэнс.

– Лучше в кошку. Очень рекомендую, – посоветовал Пак. – Котом коротать вечность намного приятнее. Знай себе дремли на солнышке да писай на подушки тем, кто тебе не симпатичен.

Вэнса такое будущее явно не обрадовало.

– Я не хочу быть ни крысой, ни кошкой, – жалобно пробормотал он.

– Об этом тебе следовало подумать до того, как похищать проклятую реликвию из замка волшебника, – отрезал Пак. – Видишь ли, любой поступок имеет последствия.

Вэнс задрожал, и с мантии волшебника Юга посыпались листья. Когда мальчик посмотрел на Фэй, в глазах его не было злости.

– Ты же мне поможешь? – прошептал он. – Когда ты произнесла мое имя, Сумеречная королева потеряла надо мной власть. Если ты и дальше будешь называть меня по имени, то, возможно, я снова стану собой.

В этом Фэй сомневалась. Связывающее заклятье держалось с трудом, и с противоположной стороны она чувствовала еще что-то. Чью-то силу. Если ее собственное заклятье – это брошенная в бурное море веревка, то чужая сила – все, что спрятано в морской пучине. Затонувшие корабли, скелеты и морские змеи, голодные и ненасытные. И все это неумолимо приближалось, словно она и правда стояла на берегу моря...

– Фэй не может разгребать за тобой каждый раз, как ты дел наворотишь! – топнул лапкой Пак. – Чтобы избавить меня от власти Сумеречной королевы, понадобились четверо опытных волшебников. Если ты носишь тиару уже почти три месяца, освободить тебя под силу лишь всему конклаву. К прискорбию для тебя самого напомню, что ты лишил их возможности выбрать нового волшебника Запада.

Фэй оглянулась. Призрак волшебника Запада по-прежнему удерживал тиару, а та пыталась вонзить в него серебряные клыки совсем так же, как прежде расправлялась с остальными своими жертвами. Вот только призраку было хоть бы что. Он поднял тиару повыше, чтобы Север как следует рассмотрел ее кровавые рубины. Восток с Сафрой держались в стороне. Шерсть у гепардихи на загривке встала дыбом.

– Бумажное письмо право, – сказал Восток. – Двум волшебникам не под силу то, на что способны четверо. Для полноты конклава нам нужен голос Юга. И сам он тоже. Что ты с ним сделал?

– Я... я ничего не делал, – пролепетал Вэнс, – это все тиара. Когда я понял, что с помощью зелья Иллиан принимает облик горничной, Сумеречная королева заставила меня украсть это зелье из мастерской принца Макса и подсунуть его волшебнику Югу. Сегодня утром за завтраком я подлил немного ему в чай. Волшебник даже не заметил – я самый молодой ученик и обязан его обслуживать.

– То есть вряд ли он сейчас у себя в спальне пьет чай? – робко спросила Фэй.

– Там его нет, – хрипло подтвердил Вэнс. – Я... нет, Сумеречная королева добавила в зелье снотворное. Как только Юг заснул, я оттащил его в подземелье... – Вэнс прикусил губу и не договорил.

Фэй показалось, будто замолчал он не по своей воле. Во-первых, на губе у него выступила кровь, а во-вторых, Фэй снова захлестнула волна непостижимой тьмы.

Ее заклинание слабело.

Земля задрожала.

Это землетрясение было намного сильнее того, которое застало их вчера вечером в Центральной зале. На песке арены обозначились трещины, зеленый лабиринт наклонился, и Фэй на миг увидела зрителей. С трибун падали плакаты, с крыш сыпалась черепица. С громким рычанием Нел взмыл с башни, где располагалась мастерская принца Макса. Эскизы самолетов выпали из окна и полетели над драконьей тенью. Подняв хрупкое туловище Пака, Фэй спрятала бумажного кота в карман мантии. Как раз вовремя. По песку проползла еще одна трещина, такая большая, что, казалось, того и гляди поглотит сундук с коронами. Восток и Север испуганно отскочили назад. Аксель не шелохнулся, хотя прямо у его ног разверзлась пропасть.

Из окон мастерской посыпались предметы более крупные – гаечные ключи и сварочная горелка. Волшебник Запад вскрикнул: задев горелку, робокошка отлетела в сторону и выбила из рук призрака тиару.

– Нет! – выкрикнула Фэй, когда серебряные зубцы коснулись песка. – Она сейчас сбежит!

Тиара и правда скользнула к ближайшей трещине и исчезла в расколовшейся земле.

Нет! Фэй бросилась было за ней, но толчки усилились, и девочка едва не упала.

Вэнс схватил ее за руку.

Хотя нет, это не Вэнс и не волшебник Юг улыбался ей, обнажив красные от крови зубы. Уж слишком пустыми, слишком темными глазами смотрел он на нее. А потом с блестящих красных губ посыпались странные фразы на языке Эпохи теней.

Фэй попыталась вырвать руку, но земля по-прежнему тряслась, и Фэй ощущала лишь переполнявший зрителей страх. И хватка Вэнса, и страх толпы немного ослабли, когда над потрескавшейся землей Север потянулся к Востоку. Волшебники взялись за руки и принялись произносить заклятье. Земля успокоилась. Башня принца Макса перестала раскачиваться. Последние его конспекты, словно снег, разлетелись над толпой. Воспользовавшись этим, Пак вылез из кармана Фэй и бросился между ней и ее похитителем.

Кровавая улыбка сползла с зеленоватого лица Юга: на волшебника бросилась бумажная кошка.

Хотя Пак был крохотным, тело волшебника пошатнулось и упало. Земля тотчас же успокоилась. Фэй смотрела на вымазанный в крови подбородок и закрытые глаза самозванца. Землетрясение прекратилось, но колени у девочки все еще дрожали, словно у моряка, вернувшегося из недельного рейса по Бездонному морю.

Она наклонилась и подняла Пака с груди волшебника Юга. Вид у кота был жалкий: лапы раздавлены, хвост оторван. Если вчера вечером бумага разгладилась сама собой, то сейчас так и осталась мятой.

– Ты как, пришел в себя? – спросила она.

– Нет, – отрезал Пак, – и никто из нас в себя не придет. Сумеречная королева заперла волшебника Юга в подземелье – она сама это сказала, когда схватила тебя.

Фэй взглянула на запястье, которое все еще ныло от хватки Вэнса. На коже расплывался красный след от его ладони. Фэй перевела взгляд на бессознательное тело. Плохо. Совсем скверно.

– Волшебник Юг в плену у Сумеречной королевы? – голос Севера звучал сухо и надтреснуто.

В голосе Востока зазвенела тревога:

– Заклинания фундамента... – Он окинул взглядом разгромленную арену. – Если к следующему полнолунию их не укрепить, Чантуин рухнет. И тогда нас уже ничто не спасет!

– А ученики Юга не могут помочь? – в отчаянии спросила Фэй.

Восток покачал головой:

– Заклинание фундамента в Чантуине знал только главный ученик Юга.

То есть Аксель – соперник Фэй, который сейчас стоял, безучастно уставившись в пропасть.

– Когда-то мой отец был главным учеником Юга. И с заклинанием фундамента в Селурдуре он тоже помогал, – проговорила Фэй. – Он может укрепить Чантуин.

– Но тогда Селурдур останется без защиты, – напомнил сидевший у нее на ладони Пак. – К тому же без волшебника Юга конклав не собрать.

Согласно уставу Равновесия, чтобы одобрить четвертого кандидата, нужны голоса трех остальных волшебников. Если Запад и Юг останутся без своих стражей, освобождение Сумеречной королевы – лишь вопрос времени.

Фэй с досадой фыркнула:

– А нельзя ли просто изменить несколько законов?

– Нет! Твой дух-хранитель прав, – пророкотал Север. – Изменить устав могут только все три волшебника.

Фэй вспомнила, что удержать молодого Грейвсворта от превращения в духа тоже под силу лишь полному конклаву. Судьба ужасная... Чересчур ужасная даже для такого бесчувственного хама, как Вэнс. Фэй посмотрела на кровь, капающую с лица поддельного волшебника Юга, и тяжело вздохнула.

Ее испытание еще не закончилось.

И до конца очень далеко.

– В таком случае, полагаю, нам остается только одно. – Она посмотрела на оставшихся чародеев. – Надо спуститься в подземелье Сумеречной королевы и освободить волшебника Юга.

Глава двенадцатая. Логово Сумеречной королевы

Подвалы дворца короля Максимиллиана были не похожи на подвалы Селурдура.

Фэй ожидала увидеть темный и сырой подвал, где без труда спрячется дымчатая крыса, но вместо него перед ней простиралась сеть выложенных красочной мозаикой туннелей. Некий художник былых времен не поленился и собрал здесь картины из жизни первых волшебников. Фэй прошла мимо панорам, на которых Селестиус Селурдур возвращает жизнь в западные пределы Солума. Разгоняя тучи Сумеречной королевы, он шагал по расцветающим лугам. Пак рассказывал, что так сделали все четверо основателей Равновесия – своей магией они защитили все королевство. На нескольких фресках Фэй даже заметила черного кота. За две тысячи лет его ехидный взгляд не изменился.

Из швов между камнями пробивался слабый свет. Его Фэй узнала: такая же золотистая сеть опутывала стены ее собственного дома. Так выглядело заклинание фундамента, магия, которая должна оберегать их от Сумеречной королевы. Но землетрясение не пощадило подземелье: кое-где мозаика осыпалась, а в растворе обозначились трещины. Сквозь них просачивался солнечный свет и сыпался песок с арены в Центральной зале.

Возможно, заклинание фундамента здесь потухло, а может, Фэй надеялась на это, его просто затмевал яркий дневной свет.

– Думаете, это ловушка? – спросила Фэй остальных добровольцев, вызвавшихся спасать волшебника Юга.

Среди них были, разумеется, волшебники Север и Восток: поручать такую важную миссию двенадцатилетней девочке они не решились, хотя не возражали, когда в дворцовые подземелья Фэй спустилась первой. Следом за своими учителями шагали Артуро и Иксиор, а за ними – несколько стражников в блестящих доспехах. Они сопровождали короля Максимиллиана и близнецов – королевской семье обо всем быстро доложили на тайном совещании, проведенном среди руин арены. Большинство зрителей по-прежнему думали, будто волшебники обсуждают, кого из кандидатов утвердить. «Волшебницу! Волшебницу! Волшебницу!» – скандировала публика. Их крики проникали даже сюда, вместе с песчинками, которые вдруг напомнили Фэй о песочных часах.

– Ловушка? Ясное дело, – ответил Пак. Сидевший в кармане мантии Фэй бумажный кот ничем не напоминал того, который смотрел на них с фресок, но рассматривал проплывающие мимо картины с явным удовольствием. – Ох, так приятно было наблюдать, как после стольких лет тьмы и пепла все вновь растет... Хотя леса Солума изменились навсегда, – грустно прошептал он. – Вся магия ушла на то, чтобы связать Сумеречную королеву. – Кот говорил про заклинание фундамента.

Чем ближе они подходили к центру дворца, тем яснее было, что магия разрушается – совсем как несколько месяцев назад, когда Сумеречная королева послала своего слугу уничтожить Селурдур. Золотые нити здесь потускнели и истончились, а местами их заменила черная плесень, лезшая из дыр в стене. На полу валялись камни и листья. Похоже, волшебника Юга тащили тут к винтовой лестнице за разрушенной каменной стеной. Вниз, вниз, вниз, во тьму.

Паутины здесь не было, но, когда Фэй посмотрела в зияющий впереди черный лаз, по спине у нее побежали мурашки.

– Ну, меня-то в ловушку не поймать, – заявил волшебник Запад. Прячась от света электрического фонарика в руках принца Макса, он быстрее влетел в темный лаз. – Давайте я разведаю, что нас ждет там, впереди?

Пак выглянул из кармана:

– Сумеречная королева разрушила границу между жизнью и смертью, – напомнил он волшебнику Западу. – Если ты призрак, это еще не значит, что ты непобедимый.

– Ага, но зато я невидимый! – Руки и ноги призрака исчезли. Пижама тоже. – Да она даже не узнает, что я рядом! Я буду нем как могила!

Восток прищурился, глядя на черный лаз:

– А что, Запад уже ушел?

Принц Макс посветил на камни фонариком.

– Похоже на то.

На лестнице плесени оказалось еще больше, и Фэй захотелось принести сюда щетку с китовым ворсом и ведро с мыльной водой. Вот только на самом деле вокруг нее была не плесень. Обычная плесень не двигается так, как эта тьма. Фэй смотрела, как она переплетается над фресками, и вспоминала щупальца.

Заклинание фундамента сопротивлялось. Мозаики перестраивались, пытаясь остановить силу колдуньи. Селестиус Селурдур на ближайшей фреске больше не склонялся над цветущим полем. Мозаичные версии Пака и первого волшебника Запада теперь смотрели в небо, создавая из золотых облаков своего рода щит. Фэй показалось, что это действительно немного сдерживает магию Сумеречной королевы. Отчасти. Но ненадолго. Медленно, но верно мозаика осыпалась – цветочные лепестки, облака и часть темницы, в которой так долго томилась злая королева.

Фэй взглянула на смятый листок бумаги у себя в кармане.

– Пак, а фундамент Селурдура вы с папой проверили?

– Мы сейчас там, – сказал кот. – Пока держится, причем даже лучше, чем обычно.

– Это неправда! – возмутился волшебник Север. – Настоящий волшебник уже несколько месяцев не укреплял там фундамент!

«Это точно, – подумала Фэй. – Его укрепили ведьма, попавший в немилость ученик и древний дух-хранитель. А вместе с ними еще сотни людей. Неудивительно, что фундамент в Селурдуре теперь такой прочный».

– Значит, нам тем более надо быстрее спасти волшебника Юга и восстановить Равновесие, – сказал Восток. Он шагнул вперед, и вокруг его шелковой мантии сверкнуло защитное заклятье. – Нельзя тратить время на споры. Они питают Сумеречную королеву.

Север кивнул. Его собственное защитное заклятье напоминало миниатюрную метель.

Фэй оглянулась на ближайшую фреску. Цветущее поле пропало, небо потемнело, и мозаика, из которой состоял первый волшебник Запад, тоже постепенно исчезала. Нарисованный Пак успел перепрыгнуть на следующую фреску, но тьма надвигалась и сюда. Яд Сумеречной королевы расползался по дворцу и по четырем кварталам Ретнека. Теперь цветочный рынок зачахнет. Фэй не желала думать о том, что станет с песчаными скульптурами вдоль восточных каналов, а тем более с детьми, которые их лепили. Страшные сказки про Эпоху теней, которыми матери пугали непослушных детей, скоро перестанут быть сказками. Гора расколется, и из-под нее выползут пробудившиеся кошмары. Волкодемоны и красноглазые крысы, точно лава, устремятся из дворца во все стороны.

Фэй повернулась к принцу Максу. Из-за света фонаря она с трудом разглядела и его самого, и Иллиан с королем Максимиллианом и встревоженными стражниками.

– По-моему, всем обитателям дворца лучше куда-нибудь уйти, – она запнулась, – на всякий случай.

– И отпустить тебя в это жуткое подземелье одну? – Иллиан уперлась руками в бока. – Ну уж нет!

– Я не одна. – Фэй посмотрела на двух волшебников у проломленной стены. Они явно переживали не меньше ее самой.

– Фэй права. – Макс опустил фонарь – В подземелье Сумеречной королевы от нас мало пользы, а вот о безопасности жителей Ретнека мы позаботиться можем. В конце концов, это обязанность монарха. Скажем, что устраиваем в городе всеобщий праздник или еще что-нибудь в этом духе. – Принц протянул Фэй фонарь: – Держи. На случай, если твоя магия даст сбой. Мы с Иллиан постараемся, чтобы люди не теряли присутствия духа, чтобы их надежда поддерживала тебя!

Услышав это, оба волшебника неодобрительно скривились, но Фэй, не обращая на них внимания, взяла фонарь. Она выключила его и сунула в свободный карман.

– Тебе еще что-нибудь нужно? – спросил король Максимиллиан. – Может, отправить с тобой кого-то из стражников?

Это предложение стражники восприняли без восторга. Один из них даже вздохнул с облегчением, когда Фэй покачала головой.

– Нет, спасибо, Ваше Величество. Пускай спасают те, кто владеет магией.

Ни Артуро, ни Иксиор спускаться в подземелье не стали, но Фэй решила, что территориям понадобятся защитники – на тот случай, если... Если с волшебниками что-то случится.

Фэй посмотрела внутрь, на покрытую плесенью лестницу. Сердце у нее бешено колотилось.

Что ждет их там, внизу?

– Удачи! – принцесса Иллиан быстро обняла Фэй. Сегодня на голове принцессы блестела корона, тоненькая и золотая, совсем не похожая на тиару Сумеречной королевы. Когда подруга притянула Фэй к себе, та мельком увидела в желтом металле свое отражение. В нем она отчего-то казалась выше и взрослее. – Покажи этой злой ведьме, кто здесь главный, ладно?

Пол под ногами задрожал – отголоски землетрясения не утихали. С фрески вновь посыпалась мозаика, а ее место заняла густая чернота. Фэй отстранилась от принцессы.

– Постараюсь, – пообещала она, поворачиваясь к мрачноватой лестнице.

Пришло время спасти волшебника Юга от самой злой ведьмы в Солуме.

Вдыхая влажный воздух, Фэй спускалась по ступеням. Пахло здесь застарелой сыростью. Над головами троицы расплывалось наколдованное волшебником Севером полярное сияние, отчего ступеньки поблескивали жутковатой зеленью. Со всех сторон подступала черная плесень. По мере того как лестница спиралью уходила вниз, Солум словно сильнее и сильнее давил Фэй на плечи.

Наверное, половину пути они уже преодолели? Или темная магия Сумеречной королевы удлиняет им дорогу?

– Почему принц Макс сказал, что ты направляешь надежды людей? – шепотом спросил у нее волшебник Восток. Излучая спокойное золотистое сияние, он шел сразу следом за Фэй.

– О... – не зная, что сказать, на следующей ступеньке Фэй замешкалась, – просто с тех пор как я приехала в Ретнек, на меня... Ну, словно что-то давит...

Волшебник Север, замыкающий их колонну, фыркнул:

– Во время моих испытаний я так нервничал, что повсюду, куда бы ни пошел, оставлял лужи.

– Только и всего? – рассмеялся Восток. – Я умудрился вернуть всем окнам во дворце их исходное состояние, то есть превратил их в песок. И еще несколько недель икал пузырьками!

Волшебник Север снова ухмыльнулся:

– А помнишь, волшебник Юг случайно пролил на зрителей в Центральной зале дождь из лягушек?

– Правда? – Фэй оглянулась на волшебников. – Вы все и правда так нервничали?

Заметив, что на лбу у ее спутников блестит пот, она поняла, что они и сейчас волнуются. Иначе чего бы им так нервно хихикать? Борода у Севера подтаяла, и капавшая с нее вода растекалась по ступенькам скользкими лужицами, которые на обратном пути им предстоит обходить.

Если им вообще суждено пойти обратно...

– Каждый из нас побывал когда-то на твоем месте, – напомнил ей Восток.

– Хотя твой случай уникален, – признал Север. – Тебе пришлось тяжелее, чем большинству кандидатов. Но, похоже, тебе и помогали чуть больше. Твоя магия сильнее, чем бывает у твоих ровесниц. – Последнее слово он произнес многозначительно.

– Если я не родилась мальчиком, это еще не значит, что у меня меньше способностей, – не скрывая раздражения, огрызнулась Фэй. – Магия – это не просто особенность, которая либо есть, либо нет. Это жизненная сила. Она повсюду! Как, по-вашему, чувствует себя половина жителей королевства, когда им говорят, что они этой силы недостойны и что так будет всегда?

Ни один из волшебников не ответил. Но шаги их замедлились. Уверенности в них поубавилось.

– Каждому нужна возможность применять магию. Из-за всех правил, которыми вы ее запрещаете, люди лишь ощущают себя... потерянными. Как будто их жизнь неполноценна. И они не могут стать теми, кем должны быть. – Фэй вспомнила продавщицу ледяных коктейлей и все те чудесные вкусы, которые она создала. – Моя магия так сильна, потому что это единственный способ для всех в Солуме выразить себя. Их надежды, их мечты, их будущее... Все это зависит от того, стану ли я волшебницей Запад. Поэтому они каким-то образом передают мне магию, которую им самим не разрешают использовать.

– Это называется теорией переноса, – донесся из ее кармана голос Пака.

– Интересно... – проговорил Север, и с его бороды упали еще несколько капель.

– А чем это отличается от способа, которым Сумеречная королева отнимает силы у других? – спросил Восток.

– Фэй не натравливает на них тиару-вампиршу и не высасывает из них жизнь, – резко бросил бумажный кот. – Она принимает силу, которую ей дают жители Солума, потому что им самим эту силу больше некуда девать. Фэй дарит людям надежду!

– Пока что, – тихо сказал Восток. – А что будет, если эта надежда превратится в гнев или страх? Что тогда? Ты откажешься использовать их силу или все равно ее примешь?

– Тогда, в лабиринте, она же освободила Артуро после того, как связала его, – напомнил Север.

– Да, но это не помешало ей связать его во второй раз.

– Иначе Сумеречная королева обессилила бы его! – возразила Фэй.

– Я лишь напоминаю, что это скользкая дорожка, – парировал Восток. – Но с Сафрой ты управилась отлично. Даже столкнувшись с мантикорой, ты не позволила страхам ослепить тебя, а значит, еще не все потеряно.

Фэй с трудом удержалась, чтобы не щелкнуть волшебника по носу кошачьим хвостом. Она повернулась к нему:

– А вы со своими страхами как, справляетесь? Все боитесь, что кухонные ведьмы вас завоюют? И когда успокоитесь?

Пак в кармане раздраженно вздохнул. Фэй знала, что зря она сгоряча задает такие вопросы, но, во имя Равновесия, кто-то же должен это сделать!

Впрочем, волшебник Восток, похоже, не обиделся.

– Вопрос резонный, – согласился он. – Возможно, когда мы выберемся из подземелья Сумеречной королевы и Равновесие восстановится, у меня будет больше времени это обдумать. А пока я считаю разумным сохранять здоровый скептицизм.

– Согласен, – пророкотал сзади Север, – обсудим это позже. А ты угостишь нас чудесной выпечкой.

Совершенно разбитая, Фэй спускалась по лестнице. Даже здесь, внизу, она чувствовала надежды жителей королевства, но ей не давал покоя вопрос Востока. Что, если на нее направят поток гнева? Или страха? Что тогда?

Они шли, пока полярное сияние волшебника Севера не повисло перед скромной деревянной дверью. Восток тяжело дышал. Заклятье, просачивающееся сквозь щели, окрасило деревянные доски в черный. На двери висела массивная металлическая рука. «Дверной молоток», – догадалась Фэй.

Восток остановился рядом.

– Думаешь, она заперта?

Волшебник Север склонился к молотку.

– Металл, без сомнения, проклят, – сказал он.

Пак выглянул из кармана мантии:

– Моя бывшая хозяйка никогда не жаловала гостей, поэтому я бы не ждал, что нам тут красную дорожку расстелят. И на твоем месте я бы к этой руке не наклонялся.

В центре ладони открылся светящийся зеленый глаз, и железные пальцы дверного молотка зашевелились. Фэй и волшебники насторожились, но тут из-за двери вырвался ветер. Раздался радостный вопль, и прямо над рукой Фэй разглядела лицо волшебника Запада.

– Итак, друзья и недруги, добро пожаловать в логово Сумеречной королевы! Вообще-то не уверен, что логово – подходящее название. Я ожидал увидеть пирамиду из черепов или какие-нибудь ужасные орудия пыток, но на самом деле она изменила это место до неузнаваемости! Наш враг отлично разбирается в интерьерах.

Однако ковры и обои Фэй не интересовали.

– Поблизости никого нет? – спросила она.

– Никого, кроме меня! – ответил призрак. – Ни дымчатых крыс, ни колдуний. Зайдите и сами убедитесь.

Дверной молоток сполз к ручке и одним плавным движением открыл замок. Бесшумно, даже не скрипнув петлями, дверь распахнулась. Но что же поразило Фэй еще сильнее? Солнечный свет – за свою жизнь Фэй достаточно его собирала, чтобы ни с чем не спутать. Полуденное солнце заглядывало в арочные окна с ледяными колоннами. Коридор в середине сиял бирюзовой плиткой, почти такой же яркой, как небо снаружи. Вдали высились горы, голубоватые в тех редких местах, где на них не было снега.

– Ух ты! – воскликнул волшебник Запада. – Еще несколько секунд назад тут все было иначе.

– Это Реуэл! – И волшебник Севера с опаской шагнул вперед. Восток схватил его за мокрую бороду и удержал на месте.

– Север, это не твой дом. Это мираж! Очень сильный... Я даже краев его не различаю.

Фэй резко захлопнула дверь. Металлическая рука уставилась на нее своим единственным зеленым глазом, а затем снова потянулась и, повернув ручку, открыла дверь.

Вид изменился.

Сквозь золотистую, как пчелиные соты, листву на землю просачивались солнечные лучи. Сперва Фэй почудилось, будто перед ней оранжерея Селурдура, но чем внимательнее она смотрела, тем больше отличий замечала. Цветы другие. И бабочки тоже. А зелень буйная и сочная. И сад не ухожен. Да и не сад это, а скорее джунгли. Замок за ними был так плотно увит лианами, что Фэй показалось, будто он вообще не из камня.

Она вытянула шею и отыскала вершину самой высокой зеленой башни. Флюгер на ней был не в виде Пегаса, а в виде очень большой и извилистой буквы S – то есть «юг».

– Это Чантуин, да?

Ответ находился на заросшей тропинке. Волшебники и рта не успели открыть. Торн Гарднер. Увидев отца, Фэй ахнула. Какой же он молодой! Слишком молод, чтобы быть ее отцом... В его пятидневной щетине не серебрилась седина, а на лице не залегли морщины, которые становились глубже, когда он смеялся. Его карие глаза были такими же живыми, блестящими, а большие пальцы – зелеными, под цвет одежды. И одежда – такая же, как у Акселя, Вэнса и других учеников волшебника Юга.

Тут из-за угла вышел он сам, волшебник Юг. Настоящий. Это Фэй поняла, потому что он был не похож сам на себя. Волшебник все еще не избавился от внешности Вэнса, а над воротником виднелись шрамы от укусов тиары. Болезненное напоминание о том, как долго тиара управляла мальчиком, они плотным узором покрывали его шею. Юга, похоже, не волновали ни шрамы, ни худоба его временных рук и ног. Он безмятежно прогуливался с Торном по саду и даже не заметил волшебника Севера, который махал ему из открытой двери всего в нескольких метрах от него.

– Сюда, Юг! Мы пришли тебя спасти!

Однако Юг прошел мимо, оставаясь вне досягаемости. Север произнес притягивающее заклинание, но магия разбилась о порог. Синие искры закружились в клубах скрипучих эльфовых трубок, которые, мерцая, обнажали под корнями заплесневелые черные камни. Рядом с ними росли забудки, которые тотчас же пустили усики и потянулись к источнику заклинания.

– Осторожно! – Восток крепче схватил Севера за бороду и оттащил волшебника от отшибающих память цветов. – Это ловушка!

– Это воспоминание, – добавила Фэй, все еще наблюдая за юной версией своего отца. Из его черных волос торчали листья, а из следов вырастали цветы. Фэй с удивлением смотрела на него. Она всегда с трудом представляла его в роли ученика, но теперь поняла, каким будущим он пожертвовал ради семьи. Из папы получился бы отличный волшебник. Справедливый и веселый, честный и надежный.

– Полагаю, как только ты пересечешь заклинание памяти, вплетенное в границы миража, ты забудешь, что это воспоминание, – волшебник Восток показал Северу на забудки и их цепкие усики, – и, вероятно, примешь действительность за сон.

Север дунул морозом на лепестки настырных забудок, но ни один цветок не завял.

– Тогда как ты предлагаешь освободить Юга?

В кармане у Фэй зашуршало, и Пак высунул голову наружу.

– Волшебник Запад не забыл, что ему надо вернуться, – сказал бумажный кот. – Значит, на призраков заклинание памяти не действует. Он может проникнуть внутрь миража и схватить волшебника Юга.

Выпятив грудь, призрак закружился в мираже. Его полупрозрачное тело мерцало. Он долетел до волшебника Юга и протянул руки, чтобы обнять его. Однако Юг, не замечая, прошел прямо сквозь призрака. Запад завертелся в воздухе и попытался схватить тонкую руку Вэнса. Но его собственная рука безо всякого труда проскользнула сквозь нее.

– Ах! Мне не хватает плотности! – воскликнул Запад. – Я слишком много энергии потратил на эту проклятую тиару! – Он резко развернулся: – Юг! Давай очнись, куча компоста! Я твою замшелую шкуру спасаю! Тебя околдовали! Посмотри на свои руки! Они даже не зеленые!

В сердце у Фэй затеплилась надежда: остановившись, Юг посмотрел на бледные руки Вэнса. Вот только глаза у него остались прежними. Он прошел сквозь призрака и направился следом за воспоминаниями о Торне.

Восток вздохнул.

– Вряд ли это сработает.

– Кто-то должен наложить на себя защитное заклинание и войти внутрь, – заявил Север.

Фэй нахмурилась. Заклинание Сумеречной королевы достаточно сильное, чтобы заморочить голову Югу так, словно тот перебрал бочкобабового нектара. Наверняка с Востоком и Севером история повторится...

– Я пойду! – вызвалась она.

– Ты? – Волшебник Восток вскинул бровь. – С оптическими иллюзиями я знаком лучше всех из присутствующих...

– Мы тут не соревнуемся. Уже нет, – перебила его Фэй. Она сбросила мантию и осталась в платье, с сумкой садовника на поясе. Один угол сшитой из занавески мантии она привязала к хвосту. – А вы двое оставайтесь. Когда я войду в мираж, усильте защитное заклятье. Если оно не сработает и я забуду, зачем я там, просто вытащите меня оттуда. И найдем другой способ спасти Юга.

Север и Восток переглянулись, но кивнули и стали выстраивать защитное заклинание для Фэй.

Фэй убедилась, что узел на хвосте двойной. Пак все еще сидел в кармане. Его мятая мордочка хмурилась. Впрочем, никакого другого плана у него не было. Фэй протянула свободный конец мантии волшебнику Северу.

– Ну, вперед! – прошептала она.

Когда она вошла внутрь миража, защитное заклинание задрожало. Зеленые джунгли стали гуще, а их листья – яркими, как изумруды. Цветы наполнились новыми красками и расцвели пышнее. Со всех сторон раздавался гимн жизни – жужжали цикады, а на плодовых деревьях во все горло распевали пестрые птицы. Но в мертвой, опавшей листве Фэй заметила черную змею, и с необъяснимым отвращением подумала, что это не настоящий Чантуин.

Она очутилась в царстве Сумеречной королевы, и лучше здесь надолго не задерживаться.

К счастью, защитное заклинание не давало ее разуму затуманиться, как это случилось с волшебником Югом. Прямо сейчас и волшебник, и Торн приближались к ней. Еще несколько секунд, и они будут совсем рядом. Все, что Фэй нужно сделать, – это крепко схватить Юга за одежду. Одного сильного рывка хватит, чтобы оттащить его к двери... Папа подошел к ней первым. Его чересчур молодое лицо расплылось в улыбке, такой широкой, что Фэй на миг растерялась: неужели он ее узнал?

Но нет, его взгляд равнодушно скользнул по ее кошачьим ушам и остановился на чем-то у Фэй за спиной.

Она обернулась и увидела... себя.

Сердце сжалось.

У куста янтарной лианы стояла молодая женщина. Не обращая внимания на маленькие оранжевые камушки в центре каждого цветка, она запустила руку в карман сумки и вытащила флакон с белой пудрой. Женщина принялась аккуратно сыпать порошок себе на голову и плечи, и он звездами загорался на ее черных, как безлунная ночь, волосах. Глаза женщины, тоже темные, сияли, а нос был такой же, как у Фэй, но сама она была выше, так что полного сходства между ними не наблюдалось. Ремешок сумки она удлинила, застегнув его на две дырочки дальше, чем Фэй. Сколько же раз Фэй терла большим пальцем это растянутое отверстие после того, как папа сказал ей:

«Ты так похожа на Розу. Особенно когда ее сумку берешь».

Фэй видела не себя.

Она смотрела на образ своей мамы.

От осознания этого у нее перехватило дух. Все двенадцать лет своей жизни Фэй пыталась представить себе женщину, которая умерла, рожая ее. Фэй скучала по ней, но тоска была зыбкой и неясной. Глядя на стоящую возле янтарных кустов Розу, она почувствовала совершенно иную боль. Фэй смотрела на маму и видела жизнь, которой лишилась. Жизнь, в которой ее мать украшает волосы Фэй янтарными цветами, учит ее завязывать шнурки на грязных ботинках двойным узлом, целует в лоб... Ох, сколько всего она упустила. Ее сердце словно превратилось в сломанную ветку, которая сочилась липкой печалью.

– Мама... – прошептала Фэй. Она еще ни к кому так не обращалась.

Роза выпрямилась и, увидев Торна, широко улыбнулась. Они не прикасались друг к другу, но Фэй видела, как сильна их любовь. Какая чудесная семья могла бы у них получиться...

Волшебник Юг кашлянул:

– Что вы тут делаете, мисс Роза? – окликнул он мать Фэй.

– У нас заканчивается пыльца бабочек-нимфалид. Вот я и решила пополнить запасы. – Она показала на обсыпанные белым порошком плечи. – Больше всего они любят сахарную пудру. Нет средства вернее, но стоять надо неподвижно, чтобы не отпугнуть бабочек. Тогда они покажут свой истинный облик, а в благодарность за сахар оставят пыльцу с крыльев.

Фэй резко дернули за хвост, и она вспомнила, что это не урок садоводства. У нее есть дело. Волшебник Юг прошел мимо нее справа. Его мантия развевалась всего в нескольких сантиметрах от нее. Потом – в метре. А затем – в двух.

Она почти упустила свой шанс!

Фэй бросилась к волшебнику и схватила его мантию, надеясь, что с изнанки она не утыкана шипами. Руки Фэй оторвали несколько листьев. Волшебник Юг остановился. Голубые глаза Вэнса растерянно заморгали.

– Роза? – Нахмурившись, он посмотрел на привязанную к хвосту мантию. – Как ты умудрилась находиться сразу в двух местах?

– Волшебник Юг, вы попали в мираж. Все вокруг – оптическая иллюзия.

– Ерунда! – фыркнул он. – Я волшебник! Если бы меня околдовали, я бы сразу это понял.

– Я не Роза! И это не Чантуин! Уж поверьте. Мы в Ретнеке, под дворцом, в подземелье Сумеречной королевы. Мы с Востоком и Севером пришли вас освободить! – Фэй повернулась к двери и обнаружила, что мантия отвязалась. Должно быть, Фэй слишком резко шагнула и Восток выпустил из рук другой конец. Волшебник Восток отчаянно махал ей рукой.

– Теперь я знаю, что ты лжешь, – уверенно сказал Юг. – Восток и Север должны находиться рядом! Иначе Равновесие нарушится... А теперь прекращай выдумывать и иди за растениями ухаживать.

Фэй стиснула зубы, но не только из-за слов Юга: она видела, как дверной молоток скользнул к ручке двери. Хоть Север и пытался заморозить его металлические пальцы, ничего не вышло. Дверь постепенно закрывалась.

Если она захлопнется, Фэй с волшебником Югом окажутся в западне.

– Некогда мне выдумывать! – рявкнула она и изо всех сил дернула Юга за мантию. Похоже, ей помогла магия: как только волшебник споткнулся, взгляд его прояснился. А когда он узнал Фэй, глаза у него изумленно распахнулись. И еще сильнее он удивился, посмотрев на собственные руки.

– Ничего себе! – ахнул он. – Что со мной случилось? Что... Где мы?

Фэй развернула волшебника и подтолкнула его к выходу. Она видела, как Восток присоединился к попыткам остановить дверной молоток, но его заклинания просто отскакивали от металла. Дверь захлопнулась.

И исчезла.

– Нет! – воскликнула Фэй, когда на месте двери выросла живая изгородь. Она подбежала к кустам и принялась обрывать их. Во все стороны полетели ветки и листья, но дверь не появилась. Волшебник Юг с опаской наблюдал за ней, а волшебник Запад парил рядом с ним.

– Вряд ли Юг, говоря о садоводстве, так себе это представлял, – мягко заметил призрак, когда сквозь его ноги полетели листья. – Забудки постарайся не трогать. Теперь Восток и Север отрезаны от твоего защитного заклинания, поэтому оно ослабело. А мы ведь не хотим, чтобы ты утонула в мираже и заблудилась здесь, как потерянный утенок.

Фэй почувствовала себя виноватой. Она оглянулась на куст янтарной лианы, возле которого ее родители смеялись, наблюдая за бабочками-нимфалидами. На самом деле на бабочек они были непохожи: на голове Розы сидели кузнечики, мотыльки и пропеллерокрылы. Но пока юноша с девушкой неподвижно стояли, улыбаясь друг дружке, насекомые постепенно принимали свой истинный облик – мелких бабочек с черными крыльями, мерцающими радужным блеском. Они порхали и лакомились сахарной пудрой, рассыпанной по плечам Розы. Когда Роза увидела радужный блеск на крыльях бабочек, на ее розовых щеках появились ямочки. Если бы не этот мираж, Фэй никогда бы о них и не узнала...

Юг перехватил ее взгляд и тихо хмыкнул.

– Так ты и правда пришла меня спасти?

– Да, такой у нас был план, – ответила Фэй.

– Тебя обманул один из приспешников Сумеречной королевы, – не скрывая самодовольства, добавил Запад. – Именно Фэй первой догадалась, что ты в беде. И она уговорила Севера и Востока тебя спасти!

Как же странно, что волшебник Юг смотрел на нее глазами Вэнса Грейвсворта. И злоба в его взгляде сменилась... любопытством. Оглядев Фэй, он склонил голову:

– Ты забралась в подземелье Сумеречной королевы ради меня?

Щеки у Фэй запылали.

– Вообще-то ради всех. Если мы вас отсюда не вытащим, Сумеречная королева сбежит! Север и Восток вдвоем ее не удержат. Нам нужны вы!

Юг по-прежнему смотрел на нее, так мягко, что даже синева в глазах Вэнса не обжигала холодом.

– Похоже, им ты тоже нужна, – сказал он. – Как ты убедила их спуститься сюда? Мы втроем даже о меню для банкета договориться не смогли!

– Не знаю, – призналась Фэй, – они просто... Пошли в подземелье вместе со мной.

– Нарушив при этом вековые законы Равновесия, – пробормотал Юг.

Фэй вскинула брови:

– Вы бы предпочли, чтобы мы оставили вас гнить здесь?

– Нет, – проворчал волшебник Юг.

– Уверен? – встрял волшебник Запад. – Потому что Фэй еще может передумать и последовать законам Равновесия, которые ты так стремишься соблюдать.

В глазах Юга мелькнуло еще что-то, и он перевел взгляд туда, где в облаке радужных мотыльков стояли Торн и Роза.

– Ты так похожа на них обоих. Каждый был по-своему замечательным. Твоей маме достаточно было запеть, и цветы вокруг распускались. Она знала все секреты нашего замка. И джунглей. Чантуин любил ее. – Юг посмотрел на расстегнутую сумку Фэй. – И она так чутко откликалась на эту любовь... Пока она не покинула нас, я не ценил этой заботы.

Фэй показалось, будто ремень сумки душит ее.

– А Торн, – продолжал Юг, – он обладал всеми задатками величайшего волшебника. Мы, волшебники, должны проявлять осторожность и не привязываться к другим, но твой отец для меня был как сын. Я поверил, что он вечно будет рядом. Что у меня появилось... что-то вроде семьи.

– Похоже, Гарднеры на всех так влияют, – пробормотал волшебник Запад.

В голосах обоих волшебников зазвенело такое одиночество, что у Фэй перехватило горло. Она вспомнила слова Артуро: «Я не нажил ни друзей, ни семьи – ничего, кроме крошечной надежды, что когда-нибудь стану одним из самых влиятельных людей в Солуме». И вспомнила ответ Запада: «Быть волшебником в десять раз хуже! Мне пришлось пожертвовать своим настоящим именем, приютить кота-демона и смотреть, как все вокруг меня стареют и умирают. Счастья в бессмертии мало!»

Неужели все волшебники и их ученики чувствуют то же самое?

И все они скованы Равновесием, загнаны в угол и одиноки?

– Но в те дни в Чантуине расцветали не только цветы. – Волшебник Юг оглянулся на родителей Фэй, которые собирали в пустую сахарницу мерцающую пыль с крыльев бабочек-нимфалид. Папино лицо сияло улыбкой. Когда он убрал с маминого лица несколько прядей, она тоже рассмеялась.

– Любовь – самое сильное заклинание из всех существующих. Никто из четверых первых волшебников не женился, и это неспроста. Все они знали, что семья очень отвлекает от дела. – Юг вздохнул. – Как только я понял, что происходит между Торном и Розой, то попытался положить этому конец. Равновесие запрещает волшебникам жениться. Твой отец ослушался и не мог оставаться моим любимым учеником. Я умолял Торна мыслить шире. Подумать о своем будущем. Неужто он готов пожертвовать десятилетиями упорного труда лишь для того, чтобы назвать Розу своей женой?

Фэй сглотнула, вспомнив, как рассказывал об этом папа. «Магия без людей бесполезна. Все заклинания мира не заменят мне любви твоей матери. И уж тем более не заменят тебя».

– Когда Торн отказался стать моим преемником, я воспринял это как предательство.

– Папа не хотел вас обижать, – тихо сказала Фэй.

– Меня ранил не только его уход... Меня ранило то, что я был не в силах это предотвратить. Я прожил очень долгую жизнь, подчиняясь всем законам Равновесия. Но если и существовал закон, который мне хотелось нарушить, то я бы оставил Торна своим преемником даже после его женитьбы на Розе. Когда он выбрал ее, я разозлился. И я был слишком труслив, чтобы бросить вызов закону. – Он повернулся к Фэй и окинул ее взглядом. – А ты... Ты не такая.

– Равновесие очень долго нас защищало, – сказала Фэй. – Но иногда слишком много правил – это плохо. Особенно когда они мешают двигаться вперед.

– Моя загробная жизнь стала гораздо веселее с тех пор, как я перестал соблюдать законы физики! – заявил Запад, обращаясь к волшебнику Югу. – Стены? Гравитация? Да ну их! К тому же благодаря моей преемнице я достиг успеха в эмоциональной сфере. Так что поверь мне, она знает, о чем говорит.

Волшебник Юг снова тяжело вздохнул.

– Если бы я боролся за них, возможно, все сложилось бы иначе. Может, я бы предугадал последствия и Розе не пришлось бы жертвовать своей жизненной силой ради того, чтобы ты выжила... – Он умолк. Неужели на глазах Вэнса Грейвсворта блеснули слезы? – Впрочем, все в прошлом. Прости, что вымещал на тебе разочарование и горе. С моей стороны это мерзко.

Фэй потеряла дар речи. От извинений Юга у нее закружилась голова. Она закрыла приоткрывшийся от удивления рот. Что бы Юг ни говорил о ее матери... Пожертвовала своей жизненной силой? Он о чем вообще? Впрочем, этот вопрос надо задать отцу, а не волшебнику, которого Сумеречная королева заточила в подземелье.

– Ну... Я... Простите за драконий помет, – выдавила Фэй, – и за лакричные уши.

– Вообще-то они довольно стильные, – подмигнул ей Юг.

Волшебник Запад хотел было радостно хлопнуть в ладоши, но одна его рука прошла сквозь другую.

– Значит, на конклаве ты проголосуешь за Фэй?

– Ведьма – это еще не конец света. По крайней мере, – поправился он, – не эта ведьма. Но не будем считать голоса раньше времени. – Он оглядел сады Чантуина, буйную зелень и листву. – Сперва нам нужно выбраться отсюда.

– Это легче легкого! – Их призрачный спутник описал в воздухе большую петлю. – Я просто пролечу обратно сквозь стену и помогу Северу и Востоку открыть дверь.

Фэй сомневалась. Даже если двое других волшебников справятся с задачей, вдруг они отправятся прямиком в мираж Реуэла? Или заблудятся в какой-нибудь другой иллюзии, призванной запутать ум волшебника Востока? Вероятно, сама она попала в Чантуин только потому, что родилась здесь.

Поделиться страхами она не успела: волшебник Запад взлетел в небо и ударился о преграду, почти такую же невидимую, как он сам. Над верхушками деревьев мерцали золотые нити. Узор, образуемый ими, напоминал переплетенные корни. Фэй слишком хорошо все это изучила.

– Хорошо, что заклятье фундамента еще действует, – пробормотал Юг.

– Но оно слабеет, – сказала Фэй, вспомнив о разрушающихся фресках в подвале над ними. – Магия Сумеречной королевы ускользает отсюда. Но если она способна найти выход, то, уверена, мы тоже сможем.

Она отвязала от хвоста мантию, и из кармана вдруг выпал фонарик. От удара он включился и замигал. Луч света упал на траву. К удивлению Фэй, там, куда упал луч, трава исчезла, и девочка увидела, где они на самом деле находятся – в зале из массивного черного камня.

Электричество разрушало магию...

Казалось, оно влияло и на окружающих духов. Когда Фэй наклонилась поднять фонарик, из другого кармана мантии выпал бумажный Пак. Он не шевелился.

Вернувшись вниз, волшебник Запад тоже не обрадовался.

– Фу! Тебе обязательно нужна эта дурацкая штука?

– Да. – Фэй направила луч на живую изгородь, и вместо кустов перед ней выросла каменная стена. – Похоже, электрический свет способен пробить мираж. Возможно, мы отыщем... – она посветила фонариком на своих родителей и увидела за кустами янтарной лианы коридор, – другой выход отсюда.

– Вряд ли, – засомневался Запад, – это же тюрьма.

Фэй поводила вокруг фонариком и обнаружила другие коридоры и лестницы. Насколько далеко простирается крепость Сумеречной королевы?

– Пак, узнаешь это место?

Но бумажный кот не ответил. Он мятым комком валялся у ее ног и не ожил, даже когда Фэй подняла его. Глаза и рот у него исчезли. Уши тоже.

– Пак? – Она подождала еще немного, надеясь, что кот оживет, но комок бумаги безжизненно лежал на ладони.

Горло у Фэй сдавило еще сильнее. Волшебник Юг кашлянул.

– Думаю, дочь Торна, ты права. Мы не можем вернуться тем же путем, которым пришли, так что давайте двигаться вперед!

Глава тринадцатая. Наконец-то

Казалось, джунглям Чантуина конца не будет. Как и черному коридору с покрытыми плесенью стенами. Электрический фонарь выхватил из темноты несколько светильников с сиреневым пламенем. Никаких скелетов за воображаемыми джунглями не было, однако гобелены на стенах видали свои лучшие времена. За годы жизни в Селурдуре Фэй привыкла заглядывать за ковры на стенах и проверять, нет ли там тайных ходов. За первыми двумя коврами с вытканными на них сценами сражений она ничего не нашла. На третьем гобелене изображалось нечто вроде королевской свадьбы. Молодая невеста с молочно-белыми руками и серебристыми волосами была одета в кружевное платье, отчего вид у нее был почти такой же призрачный, как у волшебника Запада. С мрачным лицом она обменивалась клятвами с женихом, а тот надевал ей на голову корону, и она показалась Фэй ужасно знакомой...

Но не успела Фэй как следует рассмотреть корону, как волшебник Юг отдернул гобелен в сторону.

Их окутало облако пыли, все закашлялись, но спустя несколько секунд облако рассеялось, и в стене обозначилась дверь.

Дверного молотка на ней не было.

Фэй посветила на ручку фонариком, но ничего не произошло. Может, просто повернуть ее? В сложившихся обстоятельствах у них есть все основания сомневаться...

– Вы что-нибудь видите с другой стороны? – спросила она Запада.

Призрак просунул голову сквозь дверь и быстро отшатнулся, подальше от электрического света.

– Опять цветы. Но на Чантуин не похоже. Вообще ни на один из замков Солума не похоже...

Фэй открыла дверь. Перед ней простирался бескрайний цветущий луг. У них на Западе она таких цветов не видела. Они напоминали соцветия львиной гривы – те, на которые дуешь и загадываешь желание, но пушок имел радужный оттенок, и от ветра поле меняло цвет. Розовое, как платье принцессы, фиолетовое, как океан после заката, оранжевое – и сразу желтое, а потом снова розовое. Глаз не оторвать. Опустив фонарик, Фэй наблюдала за сменявшими друг дружку цветными волнами.

Синие и зеленые волны убегали вдаль, к замку с такими блестящими золотыми башнями, что из-за солнечного света толком и не разглядишь. Но волшебник Запад был прав: в Солуме таких замков нет.

И две девушки, сидящие на пледе неподалеку, тоже не местные. Выглядели они как сестры – с одинаковыми серебристыми волосами и фиолетовыми глазами. И крыльями. Увидев кружевные, точно стеклянные крылья за спинами девушек, Фэй ахнула. Похожие крылья были в Селурдуре у полустрекоз Жужи и Зузы, только раз в десять раз меньше. Сестры-горничные, подруги Фэй, утверждали, будто среди их предков затесалась некая фея, которая когда-то жила в затерянных землях за Бездонным морем.

Так что же это за девушки?

Феи или нет, но вели они себя как две сестры на пикнике: смеялись, ели пирожные и плели венки из цветов. Старшая девушка надела венок на голову, так что заостренные уши почти скрылись под цветами. Фэй не сомневалась – перед ней та же девушка, что и на гобелене, правда, здесь она выглядела гораздо более радостной. Впрочем, возможно, она просто любит пирожные.

– Что это за место? – Волшебник Юг наклонился и всмотрелся в цветок. – И почему мы здесь?

– Потому что ищем выход из этого проклятого подземелья, – напомнил ему Запад.

– Знаю. Просто я...

– Эльфрит! Элвин! Эльфрит! Элвин!

Сестры посмотрели на дальний край поля – там махала рукой какая-то женщина. Старшая девочка встала и крикнула что-то в ответ на языке, от которого у Фэй мурашки по коже побежали. Прежде она слышала его только от духов Эпохи теней, правда, фея выговаривала слова более отчетливо. В ее исполнении они меньше смахивали на червяка и скорее походили на хвост падающей звезды.

В кармане мантии Фэй зашуршало. Сперва оттуда показались смятые уши Пака, а потом хмурая мордочка.

– Это ты где?

– Внутри другого миража, – ответила ему Фэй. – А ты где был?

– Уходил Торну помочь. Надо было укрепить фундамент Селурдура. Сумеречная королева давит все сильнее. Фундамент рушится... Если конклав не воссоединится, то, боюсь, она сбежит.

Бумажный кот подтянулся повыше и всмотрелся в сестер на лугу.

– Я еще никогда не видел ее такой молодой... И чтобы на ней была всего одна тень...

– Кого? – спросила Фэй.

– Сумеречную королеву, – ответил Пак.

Старшая сестра щелкнула пальцами, и плед для пикника свернулся в удобную сумку. Сестры доели пирожные, ветер усилился и принялся трепать их цветочные короны. По небу поплыли радужные лепестки, и младшая фея погналась за ними. И это воспоминание Сумеречной королевы? Ни в одной легенде о ней об этом не говорилось. Здесь же нет ни горящих лесов, ни бурных морей, ни волкодемонов, ни грозовых облаков, навеки скрывших солнце. Лишь две сестры – рука об руку, крыло к крылу парили они вдвоем на ветру. Фэй покачала головой.

– Нет, это не она!

– Она, – сказал Пак. – Девочка, которой она была до того, как превратилась в Сумеречную королеву. Ребенок, о котором забыли наши учебники истории... По-твоему, люди сразу рождаются злыми? Нет. Злодеями их делают другие.

– И кто же сделал злодейкой ее? – пробормотал Юг.

– Король ужаса и его корона. – Бумажный кот уставился на золотой замок вдали. – Она много рассказывала мне о нем, но я не думал, что у него такой роскошный дворец. Вот вам и еще один пример того, насколько обманчива бывает внешность.

– Сказала поделка из бумаги, – съехидничал волшебник Запад.

Держась за руки, феи-сестры переговаривались на языке, который для Фэй был связан с Эпохой теней.

– О чем они говорят? – спросила она.

– Мать позвала их домой, чтобы они подготовились к королевскому балу, – объяснил Пак. – И сейчас они загадывают последнее желание.

Фэй оглянулась на летящих к замку девочек. От того, как они держатся за руки, она ощутила то же самое, что чувствовала, увидев собственную маму. Грусть. Боль из-за того, чего у нее никогда не было.

– И что они загадали?

– Жить долго и счастливо, – тихо ответил Пак.

Волшебник Запад едва слышно хмыкнул:

– Похоже, не сбылось.

– Да уж, – подтвердил бумажный кот, – к сожалению для всех нас, не сбылось.

Сестры обернулись, но потом старшая снова полетела к замку, а младшая замерла. Ее глаза оказались не просто фиолетовыми – они были точно такого же цвета, как факелы в подземелье. Края миража расплылись. Далекий замок рухнул, словно построенный не из золота, а из песка, и голос женщины стих. Цветы увяли. Тот, который разглядывал волшебник Юг, превратился в туман и взлетел в небо, к сгущавшимся тучам. Сами же тучи, пронизанные молниями, приобрели оттенок гниющей сливы.

Младшая фея закричала – слишком отчаянно для такого хрупкого создания. Фэй наблюдала, как ее силуэт размывался, становясь частью нарастающей бури.

– Она хочет, чтобы мы ушли, – перевел Пак.

– С удовольствием! – сказал волшебник Запад. – Окажите любезность, проводите нас к выходу.

Но превратившаяся в бурю девушка оказывать им любезность явно не собиралась. Ломаная молния пронзила призрак и угодила бы в грудь Югу, если бы тот, поймав молнию, не отправил ее обратно к тучам. Со всех сторон дул ветер, и, чтобы бумажного Пака, сидевшего в кармане, не унесло, Фэй ухватилась за мантию. Раскачиваясь и ударяясь о бедро, фонарик то загорался, то гас. Может, он снова приведет ее к двери?

Как только Фэй включила его, ветер стих.

В фиолетовом тумане обозначилась арка. Там, куда падал свет фонарика, тучи закружились, но, в отличие от джунглей Чантуина, не исчезли. Краем глаза Фэй заметила какие-то тени. Просветы в тумане заполнились силуэтами... словно в хрустальном шаре, который показывает будущее. Вот только сцены перед Фэй принадлежали прошлому.

– Наверное, опять воспоминания, – шепнул из кармана Пак, когда мимо проплыла старшая фея-сестра в бальном платье из росы. Фея закружилась в танце с красивым молодым принцем, и ее платье превратилось в свадебное. Голову феи венчала очень знакомая корона...

– Это же...

– Наша вампирская тиара? Именно, – подтвердил Пак. – Насколько я понимаю, сестра Сумеречной королевы была одной из первых, кто носил ее. Она думала, что корона сделает ее настоящей принцессой.

– Но тиара высосала из нее силы... – Оцепенев от ужаса, Фэй смотрела на фигуры.

Старшая сестра-фея выглядела все слабее и слабее, ее глаза потускнели, лицо осунулось, и, наконец, мимо Фэй проплыл стеклянный гроб, рядом с которым плакала младшая сестра. А вот принц рядом с ней не плакал.

– Он убил собственную жену?

– Король ужаса убил много жен, – ответил Пак.

Фэй настороженно наблюдала за юношей. После свадьбы и последовавших вскоре за ней похорон жестокость в его глазах виделась отчетливее. И после следующей свадьбы и похорон она усилилась. Сыграли еще одну свадьбу – и за ней тоже были похороны. А потом еще одни, и еще, и еще, и еще. И вот наконец рядом с женихом стояла младшая сестра.

Она больше не плакала.

Но и не смеялась.

– Значит... Вот как она стала Сумеречной королевой? Вышла замуж за этого Короля ужаса? Но зачем, ведь он убил ее сестру? – удивилась Фэй.

Не успел Пак ответить, как облака вокруг них закружились, складываясь в гремучую смесь образов. Боевые корабли, драконы, зубчатые горы из обсидианового стекла, окутанный туманом лес, при виде которого бумажный кот в кармане у Фэй завыл. Девочка посветила фонариком на видения, но ни Запада, ни Юга не увидела. Арка тоже исчезла, хотя фиолетовый туман постепенно рассеивался. Перед Фэй появилась просторная зала со сводчатым потолком, даже более величественная, чем столовая в Селурдуре. Эту залу, видимо, построили, выдолбив пещеру в горе. В самом конце залы стоял трон, на нем сидела Сумеречная королева.

Она совсем не напоминала тряпичную куклу, какой ее изображали в уличных представлениях, когда показывали великую битву четырех волшебников с нею. Ее волосы, не черные, а серебристые, ниспадали на плечи и крылья. А глаза, они такие же фиолетовые, как и прежде? Этого Фэй не знала: королева сидела, прикрыв их. Выглядела колдунья так безмятежно, что Фэй засомневалась, а жива ли она? Женщина не дышала. На ухоженных – Ранкор не соврал – ногтях лежал тонкий слой пыли. Шерсть на хвосте у девочки встала дыбом. Девочка выключила фонарик и отступила.

Из ее кармана послышалось утробное рычание:

– Фэй! Беги отсюда! И быстрее!

– Какое прекрасное имя, – мягко прозвучало у нее за спиной.

Фэй обернулась, достаточно быстро, чтобы увидеть, как ее хвост проскользнул сквозь духа у нее за спиной. Этот дух намного больше походил на Сумеречную королеву: расползшиеся по тронной зале облака приобрели облик женщины и из фиолетовых сделались черными как смоль. В глазах духа прятались красноватые отблески молний.

– Фэй Гарднер, – повторила колдунья, и слова колоколом зазвенели в ушах Фэй, а после голову словно сдавило железными тисками. Сумеречная королева продолжала: – Дочь Торна, хранительница замка, повелительница Дьяволова змея. Волшебница Запад. Мои слуги немало рассказывали о том, как ты пришла к власти. – Когда Сумеречная королева это сказала, от ее платья отделились несколько дымчатых крыс.

«Так вот где прячутся все эти паразиты... – Медленная и вязкая, эта мысль точно ушная сера заполнила голову Фэй. – Такая же судьба ждет Вэнса и Акселя, если мы не избавимся от проклятья тиары».

Но сейчас она столкнулась с задачей более насущной – заклятьем, которое наложила на нее Сумеречная королева. Тяжелое и мрачное, оно нагоняло на Фэй сонливость, и девочка чувствовала, что, если не сопротивляться, она просто уснет. И она принялась вслушиваться в каждое слово, произнесенное колдуньей.

– Я пришла в восторг от того, как ты ловко справилась с Ранкором Ненасытным, правой рукой повелительницы Тлена и Хаоса. Но и разозлилась. После долгих, долгих лет здесь, в подземелье, я была так близка к освобождению. Бессмертие сильно переоценивают, особенно когда томишься в недрах горы. Без еды, без воды, без свежего воздуха, в компании магии, воспоминаний и проклятья этих четверых неблагодарных. Селурдур... – На ее языке это слово зашипело, точно раскаленное. – Я почти дождалась его падения, но ты вмешалась и вернула меня в эту могилу. И я ждала возможности отплатить вам. Всем четверым.

Против собственной воли Фэй повернула голову и вгляделась в дальние углы залы. Востоку и Северу сбежать не удалось: черными лианами они были привязаны к высоким каменным столбам. Рты приоткрыты, глаза вытаращены, а из шеи у обоих сочилась кровь. Фэй заметила, как тиара скользнула к южному углу, где темнел еще один столб с привязанным к нему телом Вэнса.

– Месть прекрасно мотивирует, – сказала Сумеречная королева, – но часто требует терпения. Мне пришлось ждать больше десяти дет, чтобы отомстить за смерть сестры. Я вышла замуж за ее убийцу и выкрала источник его силы... И я намного дольше придумывала, как поступлю с Селурдуром, Чантуином, Гхибли и Реуэлом.

– Четверо первых волшебников мертвы! – воскликнула Фэй, безуспешно пытаясь скрыть страх. – Нельзя наказывать других за то, как поступили с вами эти четверо!

Колдунья презрительно фыркнула:

– Других? Вот этих? Брюзгливых скряг, которые цепляются за правила? На них мне плевать. Как только я разрушу заклинания фундамента, пускай катятся на все четыре стороны.

На туманном лице колдуньи заиграла улыбка, а красные отблески в глазах потемнели.

– Я надеялась, что после смерти последнего Запада сбегу из этой темницы, однако из-за трюка, который проделали ты и твои друзья, я поняла: чтобы ослабить замок, одного волшебника недостаточно. Напасть надо сразу со всех сторон. Поэтому с помощью молодого Грейвсворта я придумала способ заманить вас всех сюда, где я сильнее всего и где никто из вас не сможет сопротивляться. Более того, как только тиара Короля ужаса познакомится с тобой поближе, ты увидишь мир моими глазами. Тебе захочется разрушить эту гору, вызвать на море шторм и помочь мне восстановить армию...

– Нет! – выкрикнула Фэй, тиски вокруг ее головы дрогнули и немного ослабели, и она заговорила быстрее: – Я никогда не стану такой, как вы!

Ведьма прищурилась.

Фэй чувствовала, как воля Сумеречной королевы давит, мешая ее собственной. Словно на нее вдруг навалилась вся тьма этой горы. Закрыв глаза, Фэй представляла, каково это, когда тебя заточили здесь на столько лет. Камни нависали, и Фэй казалось, будто ей не двенадцать лет, а намного больше. Она думала обо всех тех, кто сейчас высоко над ней – о принце Максе и принцессе Иллиан, о Портии, Брайсе Борзопёре, леди Бортрам и других аристократках, о продавщице мороженого и о зрителях с плакатами и кошачьими ушами.

Она должна бороться.

Ради них.

Ради Солума.

Нельзя, чтобы тьма снова победила – и поэтому Фэй старалась думать о свете. О солнечном свете, светлячках и полярном сиянии. О всполохах на руках у ее друзей, когда те встали в круг, чтобы укрепить фундамент Селурдура. О том, как, точно увитые золотым плющом, сияли после этого стены замка. Сумеречная королева задрожала. Еще несколько крыс отделились от ее платья и скрылись в дальнем конце залы.

– Ты уже сейчас на меня похожа, – сказала она. – Я тоже боролась, когда Король ужаса пытался меня забрать – так же, как он забрал Элвин. – Имя ее сестры прозвучало тише шепота. – Она стала первой его женой. Неудивительно, что он положил на нее глаз. Талантливая колдунья, она умела исцелять больные крылья и понимала начертанные в ночном небе знаки. Дома у нас всегда было полно певчих птиц и повсюду стояли телескопы – столько, что нам самим едва хватало места. Когда к Элвин посватался принц, мама несказанно обрадовалась. Она надеялась, что однажды моя сестра станет королевой Эрандии.

Эрандия? Фэй никогда не слышала о такой стране. С другой стороны, она вообще не знала никаких стран, кроме Солума. Их остров существовал в одиночестве несколько тысячелетий – достаточно долго, чтобы все забыли об остальном мире. Говоря о суше по ту сторону Бездонного моря, за кольцом бурь Сумеречной королевы, ее называли просто «Потерянные земли».

– Мама, – продолжала Сумеречная королева, – ничего не знала. Никто из нас не знал. В те времена Король ужаса был принцем, доброжелательным и улыбчивым. Никто и не подозревал, какой он на самом деле под всем этим блеском. Иногда я задаюсь вопросом, был ли он вообще человеком... после того, как он поступил с Элвин и другими женщинами, на которых женился.

Сумеречная королева оглянулась на тиару и два рубиновых ручейка на шее Вэнса. Волшебник Юг больше не сопротивлялся. Тиара высосала из него силы. Как и остальные участники конклава, он слепо уставился в пространство каменными, как у горгульи, глазами.

– После свадьбы Элвин изменилась. Теперь она тихо сидела рядом с мужем. Перестала интересоваться звездами и певчими птицами. Она и прежде была худенькой и бледной, но вскоре у нее даже ключицы обозначились. Тогда я не понимала, как ее голова удерживает такую тяжелую корону, но постепено до меня дошло, что все наоборот.

Тиара, теперь скорее красная, а не серебряная, медленно, постукивая зубцами по полу, направилась к Фэй.

Ох...

– Принц жаждал магии. Он решил короновать мою сестру, потому что хотел, чтобы она сияла для него... Он забирал и забирал, и в конце концов от Элвин не осталось ничего... Моя сестра превратилась в туман, а принц стал еще более могущественным. Так произошло со всеми его женами. Сначала люди шептались, что ему просто не везет. Потом решили, что, возможно, это проклятье, наложенное на принца злой феей. Но по мере того, как исчезало все больше девушек, принц начал меняться. Подданные и даже собственный отец боялись его. После того как исчезла десятая жена, принц превратился в Короля ужаса. Он правил жестоко – не только в Эрандии, но и в других королевствах. При помощи своей силы он уничтожил соседних королей, забрал их скипетры, мечи и королевские регалии. Он отнял их рыцарей, как мертвых, так и живых, и пополнил ими свои армии. Если кто-то осмеливался ему противостоять, он отрывал им крылья и сбрасывал их с самой высокой башни своего замка. Так он захватил власть над всем континентом. Прошли годы, но Король ужаса не старел. В отличие от меня. Подобно своей сестре, я выросла искусной волшебницей. Достаточно искусной, чтобы привлечь внимание моего врага. Я ненавидела его за то, что он сделал с Элвин, но знала, что напрямую напасть на него не могу. Я знала и о его короне. О том, как она высасывает силу из его жен. И я понимала, что украсть такую вещь можно, лишь когда обстоятельства к тому располагают...

Фэй заметила, как тиара подобралась к королевскому платью и замерла возле темного подола. Ее драгоценные камни были крупнее, чем яйца василиска. Фэй видела в них собственное напуганное лицо. Как? Как королеве удалось получить власть над тиарой? Возможно, если Фэй это поймет, то избежит участи жертвы?

– Вы вышли за него замуж? – спросила она.

Сумеречная королева кивнула.

– Моя сестра была его первой королевой. А я стала последней. Я забрала корону и все остальное, благодаря чему это чудовище стало королем, однако сил, чтобы уничтожить его, у меня не хватало, поэтому я бежала на край земли. Я нашла место, которое Король ужаса еще не завоевал...

– Солум, – пробормотала Фэй, вспомнив историю, которую однажды рассказал Пак, – о молодой женщине, приплывшей к берегам острова.

«Сумеречная королева была очень хорошей ведьмой.

По крайней мере, сначала.

Настоящего имени ее никто не знает. И откуда она родом – тоже. Она прибыла сюда на корабле, и эльфы Бездонного моря посчитали ее шутницей. Они говорили, что нос ее корабля забавно щекотал им спины. Говорили, что она научила их носить жемчуг, который они добывали в морских глубинах, и даже позволила им примерить ее собственную корону, блестящую и серебряную».

– Король ужаса послал за мной корабли, – продолжала Сумеречная королева, – поэтому с помощью тиары я поработила морских эльфов, и они создали шторм, который потопил их. Но это его не остановило. Я боялась, что он пошлет драконов, поэтому тоже завела себе несколько.

Конечно, при помощи короны. Фэй вспомнила горных драконов из рассказа Пака. После Сумеречная королева вступила в сражение с самим Паком. Она связала древнего духа-хранителя и сожгла его лес дотла, оставив только обугленные корни и пепел. Впрочем, к тому моменту, когда Сумеречная королева построила себе крепость, так выглядел почти весь остров.

– И поэтому вы построили эту крепость? – спросила Фэй.

– Я укрепила свою власть, но боялась, что недостаточно. Если бы Король ужаса решил взять ее штурмом, она не выстояла бы перед ним. И я придумала способ сделать так, чтобы он никогда не нашел меня.

– Бури... – В рассказе Пака они так долго закрывали солнце, что урожай перестал вызревать. И, что еще хуже, штормы преградили путь торговым кораблям, отрезав остров от мира. – Они спрятали вас от Короля ужаса.

– Я наложила на тучи столько заклятий тайны, сколько знала. Возможно, слишком много. Жители острова разозлились, но они просто не понимали, что голод – участь гораздо лучше той, от которой я их защищала.

– Защищали? – Фэй невольно рассмеялась. – Вы никого не защищали. Вы даже не сражались с Королем ужаса! Вы сами в него превратились!

Туманная фигура не шевелилась, зато тиара у ее ног приподнялась. Ее серебряные зубцы клацали, точно клавиши печатной машинки.

– Вы снова и снова похищали магию, – добавила Фэй. Она словно чувствовала вкус пепла сожженного леса Пака. С каждым ударом сердца жар от огня усиливался. Из кармана, где прятался бумажный кот, послышался шелест. – Люди так боялись вас, что объявили ведьм и королев вне закона! Поколения женщин страдали! Их лишили шансов на будущее, потому что они росли в тени совершенных вами злодейств!

– Однако ты обвиняешь меня, ведьму, хотя эти законы придумали четыре склочных дурака, которые копили власть, словно драконье золото!

– У них не было выхода! Они так поступили, чтобы остановить вас!

– У меня тоже не было выхода, – возразила Сумеречная королева. – Кто еще победит чудовище, если не другое чудовище?

В глубине души Фэй знала, что это неправда. И папа тоже это знал. Он всегда носил нож, но Фэй ни разу не видела, чтобы папа применял его против ЧИЖей. Зато он научил Фэй кормить дракона морковкой, насвистывать колыбельные водяным и делать комплименты фениксам.

– Вы слишком долго просидели здесь, в заточении. – Фэй посмотрела на колдунью и, набравшись храбрости, засунула руки в карманы мантии. – Мир изменился.

Она нащупала холодный фонарик. Где же на нем кнопка? Духи терпеть не могут электричество, и если ей удастся включить свет и направить луч на Сумеречную королеву, то, возможно, колдунья растеряется и Фэй успеет сбежать.

– Если и изменился, то слегка, – возразила Сумеречная королева, взглянув на три столба. – Ты и впрямь полагаешь, будто они примут тебя в конклав? Или рискнут нарушить свое драгоценное Равновесие ради того, чтобы ты открыла школу и поделилась магией со всеми на свете?

Фэй посмотрела на связанных волшебников. На бороде Севера замерзла сосулька из слюны, лицо Юга снова приобрело зеленоватый оттенок, а светлые волосы Вэнса сменились мхом, из которого опять торчали лакричные уши. Фэй кольнуло сомнение. Неужели Юг позволит пекарне «Из муки без муки» и дальше работать? Будут ли Восток с Севером молча смотреть, как их ученики привязываются к Селурдуру?

Но не будем считать голоса раньше времени.

– Даже если ты останешься с ними, ничего не изменится, – добавила Сумеречная королева. – Они запрут меня здесь еще на две тысячи лет, но и ты свободы не дождешься. До конца жизни будешь спорить о законах и вымаливать разрешения. И это крайне прискорбно, – мягко проговорила она. – Ты необычайно сильна. Да, так и есть, ведь ты до сих пор сопротивляешься моему заклятью.

Она пристально посмотрела на руку Фэй, которую та держала в кармане плаща. Где же эта дурацкая кнопка?

– Я не жалею о том, что создала армию, – сказала колдунья. – А вот девочек Солума мне жаль. Ведьм сжигают чаще, чем волшебников. Люди склонны бояться женщин, а не мужчин. История с Королем ужаса только лишний раз это доказала. Пойми, мои бури и штормы – единственная причина, по которой твой маленький райский остров до сих пор существует! Это я его спасла! Не спрячь я его от Короля ужаса, и тот завоевал бы остров, как все остальные страны в нашем мире.

У Фэй скрутило живот. От усилий, которые требовались для того, чтобы противостоять заклятью Сумеречной королевы, кружилась голова. Комната словно покачнулась, но тут большим пальцем Фэй наконец нащупала кнопку фонарика.

– Вижу, убеждать тебя без толку, – вздохнула колдунья. – Я предпочитаю, когда мои подчиненные со мной заодно, но это необязательно. Я свяжу тебя, разрушу Равновесие и восстановлю королевство. – Она щелкнула пальцами, и тиара прыгнула на Фэй.

Однако в воздухе она вдруг изменила направление и отлетела в сторону.

– Поймал! – ликующе завопил волшебник Запад.

Призрак потащил тиару к трону, подальше от Фэй, которая наконец выхватила из кармана фонарик и направила луч света прямо в испуганное лицо Сумеречной королевы. Злобная ухмылка исчезла. Ее красноватые глаза застилал туман, и она заморгала.

И в ту же секунду Фэй почувствовала, что заклинание злой колдуньи потеряло силу – сломать его стало так же легко, как сухую виноградную лозу. Фэй сделала шаг назад. И еще один. Она добралась до ближайшей колонны, где пристроила фонарик на выступ, так чтобы луч падал на Сумеречную королеву.

А потом Фэй растерялась. Что дальше – помочь волшебнику Западу с тиарой? Или попытаться освободить остальных трех волшебников? Вряд ли сейчас они смогут бежать и тем более сражаться, но оставлять их здесь нельзя...

– Ты чего? – выглянул из кармана Пак. – Если ты не попытаешься спасти собственную жизнь, ее заберет Сумеречная королева!

– Так бежать некуда, – прошептала Фэй. – К тому же, если я не спасу конклав, она вообще все заберет!

Послышался звук рвущейся бумаги.

– Если тебя опять потянуло на подвиги, то действуй поосторожней.

Пак хотел, чтобы она спряталась. Совет неплохой. Сумеречная королева закрутилась, как волшебник Запад, когда тот оказался поблизости от мастерской принца Макса, и ее туманная фигура оказались вне досягаемости для луча фонарика.

Фэй бросилась к южному столбу. Волшебник Юг еще не полностью утратил облик Вэнса, и Фэй вспомнила их встречу на цветочном рынке. Исчезнуть, превратиться в воздух. Исчезнуть, превратиться в воздух. Она пробормотала эти слова и почувствовала вкус пота. Ее рука, которая водила по черным, сковывающим Юга лианам, постепенно исчезала.

Способа развязать их Фэй не знала. И себя теперь не видела.

Сумеречная королева взмахнула точеной рукой – и фонарик, полетев на пол, разбился вдребезги. Пальцы другой руки она согнула так, будто душила кого-то, и волшебник Запад задохнулся:

– Ох... Какое странное чувство! Я... – Он снова судожно вздохнул и выронил корону. – Ай!

– Тебе предстоит испытать много странных чувств, пока мне не надоест тебя мучить и я не открою дверь в загробный мир, где твоя жалкая душонка наконец сгинет. – Сумеречная королева медленно повернулась, прожигая пространство алыми глазами. Когда ее взгляд скользнул мимо колонны с привязанным Югом, Фэй едва не задрожала. – Я не в настроении играть в кошки-мышки. Ты даже не официальная волшебница и, в отличие от них, не связана заклинанием фундамента. – Взгляд колдуньи остановился на Севере, и она произнесла несколько слов на языке Эрандии.

Волшебник Север выпрямился – так резко, что сосулька отвалилась и разбилась. На его пальцах заплясали искры, которые сразу же поползли по толстым черным веревкам. На миг у Фэй затеплилась надежда, что волшебник пытается вырваться, но потом она услышала, как он бормочет:

Сперва Фэй приняла это за тот же древний язык, которым пользовалась Сумеречная королева, но, наблюдая, как ледяная голубая магия окутывает столб и ползет по потолку, она вдруг осознала, что именно слышит.

Заклинание фундамента.

Только прочитанное задом наперед.

Волшебник Север отменяет заклинание! Отменяет заклятье, которое Реуэл две тысячи лет назад наложил на эту гору.

Нет-нет-нет!

Вскоре к нему присоединились волшебник Восток и волшебник Юг – они тоже произнесли задом наперед собственные заклинания. Фэй едва сдержала крик ужаса, когда свет, зеленый и оранжевый, пополз по двум другим столбам. Сумеречная королева подняла руки, и тронный зал, затрясшись, наполнился грохотом. Кусок потолка обрушился на волшебника Запада, и тот закричал. А потом упал и еще один кусок. Колдунья не двигалась, словно вокруг падали не камни, а капли дождя.

– Наконец-то! – провозгласила она.

Подол ее платья снова зашевелился, превращаясь в дымчатых крыс и других, более крупных существ. Ласок. Диких кошек. Волков. Даже пол под троном, сделанный, как думала Фэй, из твердого черного камня, поднялся и постепенно принял облик дракона. Этот зверь был даже крупнее Нела, с чешуей настолько темной, что в беззвездном небе его вряд ли разглядишь. Однако сейчас, когда дракон вместе с остальными духами теней карабкался по потолку, через зияющую дыру в зал проникали лучи света. Наверху, в человеческом мире, по-прежнему светило солнце.

Впрочем, Фэй понимала, что это ненадолго.

Зал засыпало обломками – к камням добавился песок, который сухим водопадом лился с арены. Над гигантским отверстием в потолке Фэй видела трибуны. К счастью, принц Макс и принцесса Иллиан увели зрителей: больше на трибунах, которые разглядывала Сумеречная королева, фанатов с кошачьими ушами не было. Платье королевы развевалось, и темные духи полчищами устремлялись к дыре в Центральной зале. Волки выли и рычали, прыгая по руинам дворцовых стен. За ними летел рой саранчи. Сумеречная королева с ликованием наблюдала, как они выбираются наружу. И ее улыбка сделалась еще шире, когда корона подползла к ее голове и заняла там свое место.

Ни в одном кошмаре, ни в самых жутких страхах Фэй не представляла себе такого.

Равновесие пошатнулось.

Заклинание фундамента было разрушено. Сумеречная королева устремилась в безоблачное, доживающее свои последние минуты небо Солума. Злая колдунья наконец освободилась.

Глава четырнадцатая. Удивительное чаепитие

Фэй простояла в руинах подземелья дольше, чем следовало бы. С потолка туннелей сыпалась мозаика, а сами туннели теперь напоминали открытые артерии, по которым сочился песок с разрушенной арены. Несмотря на гору обломков в центре подземного зала, ни одного из волшебников не раздавило. Мутными, как небо над ними, глазами все трое уставились в зияющую брешь в потолке. Над Ретнеком уже сгущались тучи. По щекам Фэй ползли две большие капли. Слезы это или дождь?

Из-за столба, за которым она пряталась, внезапно выглянул волшебник Запад, и Фэй вздрогнула.

– О! Ты жива! – Призрак прижал бледную руку к груди. – Слава Равновесию!

Как оказалось, Фэй все-таки плакала, а от слов призрака зарыдала еще сильнее.

– Нет больше никакого Равновесия! Чему теперь слава-то?

Нахмурившись, Запад посмотрел на других волшебников, по-прежнему прикованных к столбам.

– Какой здесь ужасный беспорядок. Надо бы позвать горничную.

Он что, рассмешить ее решил? Почти получилось. Фэй перестала рыдать и грустно икнула.

– Здесь веником или шваброй не обойдешься.

– А если пылесос? – предложил призрак.

В кармане мантии зашуршало, и оттуда выглянул Пак.

– Селурдур сильно тряхнуло, но замок выстоял. Про другие замки этого, похоже, не скажешь... – Он взглянул на дыру в крыше и прижал бумажные уши. – Да и о дворце короля Максимиллиана тоже.

– Пак, Сумеречная королева освободилась.

В руинах еще шелестела осыпавшаяся со стен мозаика.

Как бы Фэй ни злилась на старых волшебников и их древние правила, видеть их беспомощными было еще хуже.

– Мы проиграли.

– В основном да, – согласился кот.

– Нам нужен пылесос, – настаивал волшебник Запад.

Фэй нахмурилась:

– Волшебник, сейчас не время шутить!

– Я и не шучу, дорогая ученица. Сумеречная королева оставила свое тело. – Призрак кивнул на трон. – После того как черный дракон выбрался и улетел, останки колдуньи рассыпались прахом, а это значит, что сейчас она такая же, как я. И у нее аллергия на электричество.

– Предлагаете мне сразиться с Сумеречной королевой пылесосом? – Фэй представила, как гонится за могущественной колдуньей, словно за комочком пыли. Нет, картинка настолько нелепая, что даже смеяться не хотелось. – От электичества у нее просто голова закружится, и все. И вряд ли найдется достаточно большой пылесос, чтобы засосать все это! – Фэй показала на небо, затянутое фиолетовыми тучами.

Над дворцом отчетливо обозначился силуэт колдуньи. Однако вела она себя странно. Сумеречную королеву словно... привязали. Длинная полоса света, которую Фэй сперва приняла за молнию, двигалась вместе с колдуньей и не гасла. Вместе с этой полосой Сумеречная королева кружила над белоснежными башнями дворца.

– Заклинание Селурдура, – объяснил Пак, перехватив ее взгляд. – Сумеречная королева освободилась не полностью. Пока заклинание Селестиуса не разрушено, колдунья не может уйти от своей горы.

– Не уверена, что это хорошо, – пробормотала Фэй. Она чувствовала ужас, который наводит на горожан колдовская буря.

Эти люди полагались на Фэй.

Доверяли ей.

А она не может ничего поделать, чтобы спасти их. Она посмотрела на развалины и снова заплакала. Ветер трепал плакат «Победу лучшей ведьме!», а рядом блестели знакомые серебристые уши.

– У этой штуковины, похоже, девять жизней, – усмехнулась Фэй. Она вытащила из кучи мусора робокошку. Хвост у робота слегка погнулся, но глаза светились фиолетовым.

– И батарея очень мощная! – добавил волшебник Запад. – Выключи ее побыстрей, пока я не спятил!

Внезапно дыру в потолке закрыли оранжевые чешуйчатые крылья. Корнелиус! В следующую секунду дракон опустился на кучу обломков рядом с Фэй. И как раз вовремя: к яме, облизываясь, бежала целая стая сумеречных волков. Фэй замахнулась робокошкой на первого волка, и зверь, заскулив, повалился на бок. Фэй хватило времени вскарабкаться по поросшему кустарником драконьему хвосту и ухватиться за большой пень. Компостный дракон взмыл в воздух.

Буря, вызванная Сумеречной королевой, обрушивалась градом и ливнем на шпили дворца. Этой участи избежали лишь мастерская принца Макса и западные кварталы города. Над ними небо оставалось голубым, а сами они казались странным островком спокойствия среди творившегося хаоса. Улицы остальных кварталов заполнили духи Сумеречной королевы. По переулкам, кусая за ноги перепуганных лошадей, метались красноглазые крысы и волки. Мостовая была усыпана капустными кочанами. Ласки выгоняли из гнезд крылатых птенцов «Проклятого очарования», а в воздухе те тотчас же попадали в лапы свирепого ветра. Из восточных кварталов вылетали стаи ковров-самолетов. Жители Ретнека, словно ручейки пролитого чая, заполнили тихие улочки западных кварталов. Злых духов, которые пытались преследовать беглецов, встречал сноп пурпурных искр – его очень вовремя создали леди Бортрам и дамы из ее клуба. Трудились эти ведьмы с видом одновременно суровым и веселым: наконец-то у них появилась возможность дать волю собственным силам и защитить западные границы. И они были не единственными. Бок о бок с дамами сражались Артуро и Иксиор, а рядом Фэй увидела множество других учеников. Даже Сафра набрасывалась на сумеречных духов, которые пытались преследовать беглецов.

Они кидались и на принца с принцессой.

Сердце Фэй сжалось, когда она заметила принца Макса и Иллиан. В громкоговорители они давали указания беженцам, а вокруг них выстроились королевские гвардейцы с заколдованными мечами. Впрочем, толку от этого было мало: прямо на них по переулку мчался гигантский черный дух-медведь. Он злобно рычал.

– Вперед! – крикнула Фэй Нелу. – Надо им помочь!

Компостный дракон резко свернул вбок, к принцу с принцессой, и спикировал. В ушах у Фэй засвистел влажный ветер. Приземлиться дракону было негде, поэтому он резко уперся лапами в ближайшие крыши. Черепица разлетелась во все стороны. Нел опустил морду и пытался схватить медведя зубами, но дух, совсем как когда-то Ранкор, превратился в облако.

– Иллиан! – выкрикнула Фэй. Она сползла с драконьего хвоста и спрыгнула на брусчатку. – Макс!

– Фэй! – прямо в громкоговоритель воскликнула принцесса Иллиан. Учитывая обстоятельства, голос у нее звучал на удивление бодро. – Ты жива!

Рычащий дух-медведь материализовался всего в нескольких сантиметрах от принца и злобно уставился на него. Фэй хотела вызвать защитное заклятье, но чувствовала лишь страх, причем не только свой, а всеобщий, переполняющий город. Горло у нее сдавило: она увидела, как алые медвежьи глаза прищурились и зверь устремился на Макса. Один из стражников замахнулся мечом, но злой дух лишь отбросил его в сторону. Золотые доспехи со звоном ударились о стену. Оскалив огромные зубы, зверь бросился на принца, но натолкнулся на громкоговоритель.

Юный изобретатель ударил слугу Сумеречной королевы по голове, и чудовище отскочило. «Похоже, громкоговоритель на электричестве», – подумала Фэй. Другого объяснения у нее не было. Медведь, словно объевшись хмельного меда, спотыкался о собственные лапы.

– Получай, глупая ты сумеречная зверюга! – выкрикнул в громкоговоритель принц Макс, и медведь прибавил ходу. – Давай-давай, беги! А если вернешься, я натравлю на тебя электромагнитное поле, и ты отупеешь еще сильнее!

Нел наверху заухал – это уханье подозрительно смахивало на смех. Стражники изумленно разинули рты, а Иллиан одобрительно кивнула:

– Молодец, Макс! Жаль, папа не видел...

– Где король Максимиллиан? – голос у Фэй предательски дрогнул.

– Он сказал, – с тревогой ответила принцесса, – что не покинет дворец, пока не позаботится об остальных. Папа велел нам с Максом привести сюда зрителей с арены, но я не уверена, что слуги тоже успели выбраться. Портию я не видела...

Фэй оглянулась на дворец. Фигура Сумеречной королевы увеличилась, а платье развевалось, точно ураганный столб. Между облаками летал черный дракон – ослепительным огнем он стрелял по автомобилям, которые мчались прочь от замка.

– Мисс Гарднер! – К ним бежала леди Бортрам. Она вспотела, эмалевая брошка перекосилась, а на платье темнела прожженная дыра. – Мисс Гарднер! Пожалуйста, примите мое приглашение на чай! Я вынуждена настаивать! Мой дом совсем рядом, прямо за углом!

Сейчас? Фэй вытаращила глаза.

– Но сейчас же битва... – возразила она.

– И что с того? – сурово перебила ее леди Бортрам. – Нам нужно обсудить неотложные вопросы.

– Я склонен согласиться, – пробормотал Макс.

– Да-да, – поддержала их Иллиан, – надо придумать план борьбы с Сумеречной королевой. Громкоговорителей хватит ненадолго.

Леди Бортрам положила руку Фэй на плечо. Это прикосновение напомнило Фэй папино, нежное и одновременно сильное. А в глазах леди Бортрам горели такие же искорки, как у Рены.

– Боевые планы на голодный желудок не строят, – добавила она. – Пойдем!

На таком странном чаепитии Фэй еще не бывала. Большинство гостей казались измученными – растрепанные волосы, порванная одежда и даже разбитые губы. Однако многие, увидев Фэй с близнецами, заулыбались. Все они собрались в очень приличном салоне, где на столе стояли чайники с горячим чаем, а посредине возвышался торт в виде ведьминого колпака. Он был покрыт толстым слоем глазури, на которой рука Рены аккуратно вывела надпись «Поздравляем, Фэй!»

– Я заказала его заранее, в пекарне «Из муки без муки», – объяснила леди Бортрам. – Хочешь кусочек?

Фэй покачала головой. Она сомневалась, что ее желудок обрадуется торту и другим знакомым сладостям, которых на столе было немало. Мятная кора, сладкие пустячки, засахаренные цветы чертовсполоха... Драпончики, выбравшись из-под стеклянных колпаков, накрывавших блюда, забрались на люстру, где принялись играть с хрустальными висюльками и вывинчивать лампочку из патрона.

– Когда все закончится, я бы хотел изучить взаимосвязь электричества и магии, – сказал Макс, когда они расселись по местам. – Почему электромагнитные волны дезориентируют духов, а на волшебников и на кондитерские изделия не действуют? Действительно ли все дело в отсутствии физической формы? Надо бы мне провести несколько экспериментов в мастерской...

– Возможно, сперва тебе придется ее восстановить. – Фэй взглянула в окно гостиной. За последний час буря над дворцом утихла. Облака больше не напоминали о Сумеречной королеве – она укрылась во дворце. Ее гигантский черный дракон устроился на башне мастерской, пробив когтями дыру в потолке. Макс тревожно проследил за ее взглядом.

– Надеюсь, с Зефиром ничего не случится...

– С твоим самолетом? – У Иллиан глаза на лоб полезли. – А о папе ты не волнуешься? И о конклаве? Да и вообще о нашей стране?

– Отличный повод начать сегодняшнее собрание! – Леди Бортрам постучала ложечкой по чашке, распугивая нарисованных на фарфоре птиц. – Итак, собрание «Ночных садовниц» и их гостей за номером пятьдесят шесть тысяч четыреста десять объявляю открытым.

Фэй удивленно оглядывала бесчисленное множество людей, которым удалось втиснуться в гостиную леди Бортрам. Впрочем, от ее внимания не ускользнуло, что вместо трех окон в стене теперь было шесть. Гостиная увеличивалась, прямо как их Селурдур!

– Как вы умудрились провести уже столько встреч? – удивился принц Макс.

Улыбка тронула губы леди Бортрам.

– Наше тайное сообщество существует больше двух тысяч лет. Оно уходит корнями в первую Эпоху теней, когда ведьмы организовали подпольное сопротивление. С помощью магии они выманивали из почвы растения, чтобы накормить жителей своих деревень. Они называли себя «ночными садовницами». Когда Сумеречную королеву победили и четверо первых волшебников решили контролировать использование магии, ведьмы никуда не делись. Они просто ушли в подполье и тайно передавали свои знания дочерям. А те – своим. И дочерям дочерей. Знаешь, Фэй, в свое время твоя мама тоже состояла в этом сообществе. Она была очень талантливой ведьмой. И это лишь доказывает, что яблоко от яблони недалеко падает!

– Надо же... – пробормотала Фэй.

– Теперь, – продолжала леди Бортрам, – нам надо сообща придумать способ победить Сумеречную королеву, пока она не уморила голодом весь наш остров. Убить ее невозможно, это мы знаем. Значит, надо как-то связать Сумеречную королеву.

– Необходимо выкрасть у нее тиару и уничтожить ее, – сказала Фэй. – Она обладает властью лишь благодаря тиаре. С ее помощью она крадет магию у всех, кто ей противостоит. Из-за тиары все эти дымчатые крысы, волки и медведи вынуждены выполнять ее приказы. Если разбить тиару, армия Сумеречной королевы будет не в состоянии сражаться. Ее силы иссякнут, волшебники освободятся, и мы сможем ее связать.

– А эту тиару вообще можно уничтожить? – спросила леди Бортрам.

– Кажется, волшебник Север считал, что можно, – Фэй выпрямилась и оглядела переполненный салон. – Здесь есть его ученики?

Гости расступились и пропустили вперед Артуро. Его кожа еще не утратила сероватый, как у слоновьей шкуры, оттенок.

«Во имя Равновесия... Кажется, наши испытания были сто лет назад!» – подумала Фэй, глядя на своего бывшего соперника.

– Ты говорил, что ковал мечи и немало трудился в кузнице. И тиару ты тоже видел... Как считаешь, получится у тебя ее разбить?

Артуро помолчал, но затем кивнул:

– Мне понадобится Громовой молот. И очень горячее пламя, например драконье.

– Корнелиус поможет! – сказала Фэй. – А этот Громовой молот где хранится?

– В Реуэле.

Вернее, в том, что осталось от Реуэла. Фэй лишь надеялась, что молот не навсегда погребен под развалинами замка.

– Звучит неплохо, – согласилась леди Бортрам. – Но сперва надо придумать, как украсть тиару Короля ужаса. Нельзя же просто войти во дворец и сдернуть ее с головы Сумеречной королевы! Ты и до первого поворота потом не дойдешь, как ее дракон превратит тебя в кучку пепла.

– А я не пойду, – сказала Фэй.

– В смысле? Ты полетишь на Неле? – Леди Бортрам покачала головой, и ее аккуратные локоны заколыхались. – Сражение между двумя взрослыми драконами – битва еще более жестокая. Город ее не переживет.

Иллиан запрокинула голову, но смотрела не на лампочку, а на драпончиков.

– А волшебник Запад? – спросила она. – Он может проникнуть внутрь и украсть тиару?

– Ни драконам, ни призракам это не под силу, – сказала Фэй. – Даже если Запад наберется плотности и удержит тиару, вряд ли ему удастся ее украсть. Магия Сумеречной королевы уничтожит его.

– Верно, – послышалось с люстры. Драпончики вздрогнули и, схватив лампочки, улетели. Лампочки не горели, вот почему волшебник Запад находился в этой комнате. – Я тяжело ранен.

– Но вы же и так мертвы... – возразила леди Бортрам, но решила не спорить с нервным призраком. – Хорошо, мисс Гарднер. Как вы планируете украсть эту могущественную реликвию?

Фэй посмотрела на кресло напротив, в котором с чашкой остывшего чая сидел принц Макс.

– Макс, ты как? Сможешь сварить зелье «Принцесса и горничная», но не в лаборатории?

– Если у меня будет мираж и пыль бабочки-нимфалиды, то конечно... У вас случайно не найдется таких ингредиентов? – спросил он леди Бортрам.

Пожилая ведьма покачала головой.

– Ты что это придумала? – прищурившись, Иллиан посмотрела на Фэй.

– Если мы поймаем дымчатую крысу и я приму ее облик, то попробую по туннелю для слуг проникнуть во дворец и украсть тиару.

– Вариант рабочий, – сказал Макс, – но я не знаю, каким образом эликсир сработает в случае с телесными и нетелесными существами...

– Если с дымчатой крысой не сработает, я приму облик кого-нибудь из служанок, – сказала Фэй. – На слуг обычно внимания не обращают, и вряд ли Сумеречная королева исключение.

– Все упирается в ингредиенты, – напомнил им принц Макс. – Мне нужны мираж из Восточного квартала и пыльца бабочки-нимфалиды с Юга. Чтобы их добыть, придется преодолеть бурю Сумеречной королевы.

– Прекрасная задача для «ночных садовниц»! – леди Бортрам хлопнула в ладоши. – Дамы? Есть желающие?

Вверх вытянулось немало рук и даже один пятнистый хвост, принадлежащий Сафре.

– Тебе понадобится моя помощь, чтобы поймать миражи, – прорычала гепардиха. – И Иксиор тоже должен помочь.

– Я бы хотела присоединиться к тем, кто отправится на Юг, – быстро проговорила Фэй. – Мама научила меня одной хитрости, чтобы бабочки-нимфалиды легче отдавали пыльцу.

Она взглянула на торт в виде ведьминого колпака. В нем наверняка немало сахара. Рена не из тех пекарей, кто экономит на ингредиентах. Сказать по правде, сложнее всего будет не слопать весь торт, пока они добираются в Чантуин.

– Группы должны быть небольшими, – сказала леди Бортрам, подсчитывая руки добровольцев. – И нам еще предстоит долго защищать Западный квартал.

– Давайте использовать электричество, – предложил принц Макс. Он по-прежнему наблюдал за драпончиками и лампочками. – Я помогу «ночным садовницам» укрепить границы при помощи электромагнитного поля. Беженцам оно мешать не будет, но если подключим достаточное количество удлинителей, то духов Сумеречной королевы мы остановим.

Принцесса Иллиан закивала:

– Верно. Итак, Макс останется здесь и поможет установить защиту Западного квартала. Артуро отправится в Реуэл на поиски Громового молота и всего остального, что нужно, чтобы уничтожить тиару. Сафра с Иксиором пойдут на Восток за миражом. А нам с Фэй предстоит дойти до Юга и добыть пыльцу бабочек-нимфалид. Когда мы вернемся, Макс сварит зелье «Принцесса и горничная», чтобы Фэй проникла во дворец и украла тиару. После того как Артуро разобьет тиару, Сумеречная королева ослабеет.

– Но как мы ее снова свяжем? – спросила леди Бортрам. – Даже если остальные трое волшебников освободятся от проклятья Сумеречной королевы, еще не факт, что они нам помогут. Равновесие нарушено. Центральная зала превратилась в руины.

Фэй прикусила губу. Леди Бортрам права: опять заточить Сумеречную королеву в подземелье не получится.

– Я ее свяжу, – заявила Фэй.

– В одиночку? – сухо спросил Иксиор.

– Нет. Жители Ретнека поделятся со мной силой, – ответила Фэй, – но они должны верить, что мы победим. Моя магия... После того как Центральная зала обрушилась, она снова то исчезает, то появляется. Люди теряют надежду. И винить их нельзя...

За окнами гостиной бушевала черно-фиолетовая буря, отчасти похожая на кошмары, которые отец Фэй хранил в аптечных ящичках.

– Э-хм... – послышался вдруг знакомый голос, – возможно, я смогу помочь. Хотите, я напечатаю об этом в газете?

Брайс Борзопёр. Вид у журналиста был такой же измученный, как и у всех остальных, однако он по привычке сжимал в руках карандаш и блокнот. Фэй видела криво исписанные желтоватые страницы.

– Вы серьезно? В такое время сядете и будете писать статью? – выкрикнула одна из «ночных садовниц». Фэй узнала в ней девушку из магазина ледяных коктейлей. Ту, что говорила о садовницах. Теперь Фэй все поняла.

– А что, если заметка в газете – как раз то, что нам надо? – возразила Иллиан. – Конечно, обойдемся без подробностей, но, возможно, у вас получится вдохновить жителей столицы?

Журналист задумчиво постучал карандашом по подбородку.

– «Ведьма Запад бросает вызов темной чародейке. Борьба за солнце Солума». Что-то в этом роде, да?

– Именно! – поддержал с люстры волшебник Запад. – И не забудь упомянуть, кто научил Фэй всем ее трюкам и привил ей смелость!

– Не волнуйтесь, – Брайс улыбнулся и подмигнул, – я позабочусь, чтобы Торн Гарднер получил должное признание.

Молодая женщина из лавки с коктейлями покачала головой:

– Кто будет читать статью, пока дракон сжигает наш город?

Фэй погладила листок бумаги в кармане. Пак уже давно не появлялся, наверное, был занят заклятьем фундамента.

– А что, если составить заметку как письмо волшебника? – Она вспомнила бумажные приглашения, которые наперебой зазывали ее на чай. – А что, если экземпляры «Проклятого очарования» будут летать и вслух зачитывать статью подписчикам? На такое невозможно не обратить внимания.

– Отличный рекламный ход! – обрадовался волшебник Запад. – И почему я раньше до этого не додумался? Продажи моих элискиров выросли бы раза в четыре, не меньше!

Глава пятнадцатая. Не забудьте про пылесос

Если вы думаете, что удерживать коробку с тортом на спине дракона трудно, то вы не ошибаетесь. Задачу усложняли дождь и ветер, а еще черный дракон, который почти всю дорогу до южных территорий преследовал Нела. Чтобы не свалиться, трое пассажиров держались за пеньки и кусты.

– Как же шикарно! – закричала Иллиан, перекрикивая бурю, когда Корнелиус спикировал вниз, к джунглям. – Обожаю летать!

Леди Бортрам устроилась на хвосте и защищала их от огня черного дракона.

– Конечно, превратиться в шашлык – участь не лучшая! – воскликнула она, отразив стену пламени, способного расплавить даже кости. – Но признаюсь честно: я невероятно рада, что наконец-то колдую и ни от кого не прячусь!

Фэй тем временем пыталась спрятать всех за заклинанием оптической иллюзии. Исчезнуть, превратиться в воздух. Исчезнуть, превратиться в воздух.

Судя по всему, Брайс Борзопёр еще не издал свою духоподъемную заметку: обращаясь к магии горожан, Фэй чувствовала лишь глубокое отчаяние. Ее сил хватило, чтобы сделаться невидимой, но тем самым лишь напугала Иллиан – та решила, будто подруга свалилась с дракона, и закричала. Они все же оторвались от черного дракона и приземлились в непролазных джунглях, где леди Бортрам и Иллиан поделились силами с Фэй и она наконец создала заклинание оптической иллюзии для всех. Оно продержалось достаточно долго – нагнавший их черный дракон сделал в небе круг, потом еще один, поджег несколько деревьев неподалеку и устремился на север, в столицу.

– Так летать гораздо интереснее, чем на королевском дирижабле, – вздохнула Иллиан, когда дракон скрылся из вида. – Представляешь, как выглядел Солум, когда по небу летали десятки драконов? Бедняга Нел. Как же, наверное, тебе было одиноко все эти годы.

Компостный дракон не сводил с горизонта своих золотых глаз, одновременно настороженных и тоскливых.

У Фэй кольнуло в груди. Она открыла коробку и отломила кусочек от раздавленной сахарной шляпы. Корнелиус раздул ноздри и навострил уши. Выпечку Рены дракон обожал – вот и теперь он аккуратно слизнул глазурь с ладони Фэй.

– Думаю, до Чантуина недалеко. – Леди Бортрам огляделась.

Из-за влажности огонь далеко не ушел, но листья все равно опалил. Скукоженные и черные, они особенно выделялись на фоне сочной зелени. Подойдя ближе, Фэй поняла, что дело не в огне: деревья покрывала та же плесень, что и стены в подземельях дворца. Здесь она карабкалась по стволам и тянула щупальца к земле, выдавливая жизнь из чудесных цветов. Она распространялась стремительно, словно полчища насекомых, пожирающих лист за листом.

– Вон ворота замка! – крикнула Иллиан, указывая на самый темный участок леса, где деревья под тяжестью плесени склонялись к земле.

Металлические ворота с большой изогнутой буквой S почернели. За ними виднелась грунтовая дорога, которая вела к гигантской куче, поросшей сорной травой. Замка Фэй не разглядела – вообще ничего похожего на роскошные башни, которые Фэй видела в воспоминаниях о маме.

– Что случилось с замком? – Иллиан смотрела сквозь темную решетку ворот, и по ее лицу стекали капли дождя.

– Заклинание фундамента разрушено, – напомнила Фэй, – а без него Чантуину было не устоять. Наверное, замок рухнул, как наш Селурдур тогда, из-за Ранкора. Будем надеяться, что слуги успели сбежать.

– Лучше отойдите подальше. – Леди Бортрам махнула девочкам, и те отступили. Волшебные трубы печально протрубили напоследок, и их тоже поглотила плесень.

– Итак, Фэй, ты сказала, что знаешь, как добыть пыльцу бабочки-нимфалиды? Тогда предлагаю поторопиться. – Она подозрительно покосилась на руины замка. – Не нравится мне это место.

У Фэй перехватило горло. Она и не ожидала, что так расчувствуется... Она ведь и в Чантуине-то не бывала.

Нет.

Неправда.

Она здесь родилась. По словам волшебника Юга, мать Фэй умерла в тот же день, пожертвовав жизнью ради дочки. Это место... Здесь начинаются и заканчиваются две очень важные истории. Здесь, среди джунглей, расцвела любовь ее родителей, и, оказавшись в воспоминании, Фэй невольно задавалась вопросом, как сложилась бы ее собственная жизнь, если бы волшебник Юг нарушил одно из правил Равновесия и позволил отцу остаться главным учеником. Если бы только у него хватило смелости создать семью, о которой он так мечтал... Но теперь все, что Фэй видела, все, что она ощущала, – это утрата.

– В подземелье Сумеречной королевы я видела одно воспоминание. Моя мама... – это слово звучало странно, – она работала здесь садовницей.

– Верно, – улыбнулась леди Бортрам, и Фэй вспомнила, что она знала маму. – Среди «ночных садовниц» она была одной из лучших травниц. Она говорила, что в ее коллекции семян есть такие, которые восходят к дням основания нашего сообщества. После ее визита мои комнатные растения выглядели куда лучше. Ох, прости, – спохватилась она, – просто я по ней скучаю.

– Я тоже, – пробормотала Фэй. Раньше она тоже скучала по маме, но, скорее, по ее образу. А сегодня она впервые тосковала по Розе.

Леди Бортрам ласково потрепала девочку по плечу.

– Впрочем, когда рядом ее точный двойник, мне полегче.

– Почему она не осталась? – спросила Фэй.

– Не могла, – ответила леди Бортрам, – ты родилась вся посиневшая и едва дышала. Наполовину в этом мире, наполовину вне его. Прежде чем перерезать пуповину, Роза отдала тебе жизненную силу, которой хватило, чтобы ты выжила, но для нее самой не осталось.

– Нет, я о том, почему она не сделалась призраком, как волшебник Запад? Мать-призрак ведь лучше, чем вообще без матери... Разве нет?

Леди Бортрам промолчала.

Иллиан, которая тоже потеряла мать в день своего рождения, принялась теребить подол платья.

– Я задавала этот вопрос папе, – сказала она, – и он ответил, что большинство призраков такие, потому что сожалеют о чем-то. И хотели бы что-то изменить в своей жизни. А наша мама, сказал он, ушла в Загробный мир, потому что успокоилась... Если учесть все, что мы знаем о волшебнике Западе, это объяснение имеет смысл.

Фэй едва не рассмеялась.

– Да уж, он у нас что-то никак не успокоится, правда?

– После того как умерли мои родители, я тоже провела небольшое исследование на эту тему, – тихо проговорила леди Бортрам. – Правда в том, что существование призраков необъяснимо. И любой, кто слишком погружается в такого рода магию, рискует повторить судьбу Сумеречной королевы. Для того чтобы продолжалась жизнь, необходима смерть... Таков закон природы. Ведьмы и волшебники, которые пытаются нарушить это равновесие... Вот, – она обвела рукой гниющие джунгли вокруг, – добром это не заканчивается.

– Папа тоже так говорит. – Фэй опустилась на колени возле коробки с выпечкой и отломила кусочек торта, а потом, вдыхая любимый запах лесного ореха и шоколада, размазала глазурь по щекам.

– Ты чего?! – ужаснулась принцесса Солума.

– Бабочки-нимфалиды прилетают на сахарную пудру. Рена использует этот ингредиент во всех своих пирожных, так что, думаю, сработает! – С носа Фэй посыпалась глазурная крошка. – Теперь подождем, когда они прилетят.

Леди Бортрам озадаченно заморгала:

– А нельзя просто открыть коробку с тортом, чтобы они сразу слетелись на него?

Фэй почувствовала, как под маской из ореховой пасты и шоколада щеки заливает краска. Такой способ и правда проще. И гигиеничнее.

– А в чем тогда удовольствие? – спросила Иллиан. Наклонившись, она взяла огромный кусок торта и размазала его по лицу. – Так мы хотя бы его попробуем. И можем разделиться и караулить в разных местах. Так охватим более обширную территорию.

– Стратегическое мышление, Ваше Высочество. – Пожилая ведьма улыбнулась и посыпала глазурной крошкой щеки.

– Главное – не двигаться. – Фэй вытащила из сумки три пустых флакончика. – Когда нимфалиды насытятся, они сбросят с крылышек пыльцу, и мы соберем ее. Я не знаю, сколько пыльцы понадобится Максу, так что давайте соберем побольше.

– Думаю, больше всего шансов у нас там, где джунгли не лишились магии, – сказала леди Бортрам, наблюдая, как черная гниль медленно ползет мимо ворот.

– Вы, скорее всего, правы, – согласилась Фэй.

Они с леди Бортрам и Иллиан дошли до зеленого подлеска и остановились возле поваленного дерева, поросшего грибосветом. Вытащив пробку из флакона, Фэй нетерпеливо оглядела листву вокруг. В густой изумрудной листве жужжали похожие на маленький, полный жизни оркестр насекомые.

– Скоро они полетят к нам, – сказала Фэй, – или поползут. Помните, нимфалиды могут выглядеть как угодно.

– Я об этом и не забывала, – рассмеялась Иллиан и поправила прядь волос. От шоколада и ореховой пасты волосы у нее опять сделались коричневыми. – Надеюсь, с Портией все в порядке. Если с ней или с папой что-то случится... – принцесса запнулась, – даже не знаю, что тогда сделаю!

Это ощущение Фэй прекрасно знала – оно напоминало смятый листок бумаги у нее в кармане и темные руины Чантуина за спиной. Папа и Пак сейчас наверняка в подвалах Селурдура – жертвуют своей жизненной силой ради того, чтобы сдержать Сумеречную королеву.

А вдруг они, как мама Фэй, отдадут слишком много сил? Такое вообще возможно?

– Мы остановим Сумеречную королеву, – сказала она, хотя уверенности у нее поубавилось, – и не позволим ей занять трон твоего отца.

– Я просто... Никогда не думала, что потеряю и его, – призналась Иллиан. – По-настоящему не думала. И мне все время хотелось, чтобы он заметил меня – настоящую меня, не принцессу в драгоценностях, а дочь, которая планирует наладить торговые связи со странами на другом берегу Бездонного моря. Я всегда мечтала править нашей страной, но я не хочу, чтобы папа умер. Просто вот бы он мной гордился... – На глазах принцессы заблестели слезы. Она шмыгнула носом.

– Ты шутишь? – воскликнула Фэй. – Король Максимиллиан тобой гордится! Да и какой отец не гордился бы?!

Иллиан пожала плечами:

– Он не такой, как твой отец. Папа не любит выражать чувства. Раньше я думала, это оттого, что наша мама умерла при родах, но ведь и твой отец пережил то же самое.

– Люди по-разному переживают горе, – медленно проговорила Фэй. – Знаешь, я думаю, Сумеречная королева стала злой ведьмой, потому что ее старшую сестру убил колдун.

– Что-о?!

– В подземелье я видела некоторые ее воспоминания. В них она совсем девочка. Как мы. Только у нее не кошачий хвост, а крылья феи. Ее сестра Элвин была одной из первых жертв этой ужасной тиары. – Рассказывая историю Сумеречной королевы, Фэй наблюдала за джунглями. Кто еще способен победить монстра, если не другой монстр? Эта мысль не давала Фэй покоя все время, пока она рассказывала Иллиан о том, как колдунья бежала через Бездонное море, и о спрятавших остров бурях, сотканных из мощного защитного заклинания.

– Ух ты... – вырвалось у Иллиан, когда Фэй умолкла. – Мне ее почти жаль. Почти.

Банановое дерево зашуршало, и Фэй вгляделась в листву. По огромному зеленому листу кто-то пробежал... К Иллиан направлялись восемь длинных и очень тонких ног.

– Ой... – В целом Фэй и Селурдур любили пауков. Они милые. И едят саблемух. И обычно размером они не с тарелку, а существенно меньше. Но, похоже, пауки из джунглей – это совсем другое дело. Паук переполз на нижнюю сторону листа и по невидимой нити принялся спускаться вниз, к волосам принцессы.

– Что это? Ой! – Вытаращив глаза, Иллиан показала на колготки Фэй. – Во имя Селестиуса Селурдура, что это такое?!

Вопрос хороший. По ноге Фэй ползла длинная светящаяся многоножка. За много лет работы садовницей Фэй привыкла к насекомым и не вздрогнула, когда оно прыгнуло на мантию и поползло к шее.

Огромный паук упал на голову Иллиан. Принцесса задрожала и отмахнулась. В этот самый миг насекомое превратилось в ярко-желтую сияющую птицу и полетело обратно к банановому дереву.

– Бабочки-нимфалиды! – воскликнула Фэй. Ей стоило немалого труда убедить себя в этом, когда многоножка переползла ей на лицо. – Не шевелись! Пускай наедятся!

На лицо вставшей чуть поодаль леди Бортрам спикировали мышь-летяга и несколько жуков с драгоценными панцирями. Лакомясь глазурью, вся эта живность постепенно принимала свой истинный облик и превращалась в темных мерцающих мотыльков. Они махали крылышками и стряхивали радужную пыльцу, необходимую принцу Максу, чтобы приготовить зелье «Принцесса и горничная».

– Ой, щекотно! – Нимфалида начала слизывать глазурь, и Иллиан сморщилась.

– Ага! – согласилась Фэй. Она поднесла флакон к крылышкам и собрала пыльцу.

Ободренные успехом первой бабочки, на голову и плечи Фэй слетели и другие нимфалиды. Они и впрямь на удивление хорошо имитировали других волшебных существ южных джунглей, причем воссоздавали даже мельчайшие детали – ложкообразный клюв птицы-семеномета и прозрачный блеск чешуек стеклянной ящерицы. Впрочем, Фэй больше нравились сами бабочки: таких красивых ингредиентов, как их пыльца, Фэй еще не видела, хотя наполнить флаконы оказалось непросто.

Сверкающее вещество не оседало в одном месте, а кружилось повсюду. Фэй придумала способ направить пыльцу во флакон – произнесла простенькое заклинание ветра.

– Думаешь, трех флаконов хватит? – спросила Фэй, закупоривая флакончик. Ветер трепал ее выбившиеся из-под шляпы волосы. Бабочки-нимфалиды явно проголодались: на лице принцессы Иллиан почти не осталось глазури.

Принцесса кивнула.

– В оригинальном рецепте Макса была всего щепотка. А этого хватит на десятки порций!

Леди Бортрам тоже закрыла флакон. Над ее плечом кружились нимфалиды. Крылья у них позеленели, и бабочки одна за другой исчезали в джунглях. Листва же вокруг постепенно теряла яркость. Черная плесень стремительно обволакивала Чантуин. Еще несколько футов, и она накрыла бы поляну, на которой стояла Фэй, и поползла бы дальше, до самого Ретнека и Бездонного моря. И тогда бабочкам-нифмалидам будет негде спрятаться.

Фэй стиснула флакон.

– Пора возвращаться, – сказала она.

В одном из лучших чайников леди Бортрам бурлила ярко-пурпурная жидкость. За последние сутки они успели добыть все ингредиенты для зелья «Принцесса и горничная». Сафра, Иксиор и несколько «ночных садовниц», хоть и шли под проливным дождем и отбивались от волкодемонов, все же поймали в пустыне мираж.

Принц Макс, укрепляя оборону Западного квартала, тоже несколько раз сталкивался с воинами Сумеречной королевы. Он позвал на помощь поющих сирен и при помощи усилителей соорудил звуковые баррикады. Сейчас в безоблачном Западном квартале граммофон громко играл «Равновесие короны». Учитывая, что волшебник Запад в изнеможении лежал на диване в доме леди Бортрам, этот прием сработал.

– Какой ужас, – стонал он, – я умираю.

– Возвращайтесь в Селурдур, – посоветовала Фэй призраку.

– О нет, – Запад мученически вздохнул, – мой долг как твоего наставника – убедиться, что ты победишь высшее зло и во второй раз спасешь королевство. К тому же я непременно хочу посмотреть, как ты превратишься в дымчатую ласку.

Фэй посмотрела на Максову робокошку, и у девочки свело живот. Кошка сидела на плюшевом ковре, в зубах, сделанных из звездной соли, она держала дымчатую ласку. Фэй знала, что робот не способен испытывать эмоции, и тем не менее все равно выглядел невероятно гордым: еще бы, ведь он изловил такое опасное существо.

Пока злой дух извивался в пасти робокошки, принц Макс пинцетом выдернул у него несколько шерстинок. Шерсть с белого хвоста Фэй тоже попала в отвар. Затем в чайник, где они варились, Макс добавил последние ингредиенты.

На огне стояли еще несколько чайников. Один для Иллиан. Один для Макса. И один для Артуро. Близнецы и ученик Севера собирались переодеться в дворцовых слуг. Фэй им даже завидовала. Притворяться дымчатой лаской – затея так себе, но если хочешь подобраться к Сумеречной королеве настолько близко, чтобы выкрасть тиару, то лучшего обличья не найти.

Кому под силу победить монстра, если не другому монстру?

Действие зелья продлится всего двадцать четыре часа. Фэй надеялась, что уже завтра в это же время она вернет себе свой привычный вид, а небо Солума очистится.

– Давайте еще раз пройдемся по нашему плану, – сказала она, когда Макс начал разливать готовое зелье по чашкам.

Гостей в салоне убавилось.

Многие «ночные садовницы» стояли у динамиков, охраняя границы. Брайс Борзопёр дописывал заметку, которая вот-вот должна была отправиться к жителям Солума. Фэй лелеяла надежду, что благодаря статье настроение у них поднимется – это им не помешало бы. Иначе Сумеречную королеву ей не остановить.

Иллиан явно верила в лучшее. Щеки принцессы раскраснелись от волнения. Она кашлянула и оглядела комнату:

– Ты, я, Макс и Артуро выпьем зелье и пройдем по потайному ходу во дворец. Как только мы окажемся внутри, то сразу же направимся в Центральную залу. Если трое волшебников все еще заперты там, мы постараемся освободить их, а ты отыщешь Сумеречную королеву. Леди Бортрам, Сафра и Иксиор тем временем нападут на дворец и отвлекут колдунью, а ты украдешь корону и принесешь ее в Центральную залу. При помощи Громового молота и пламени дракона Артуро уничтожит тиару Короля ужаса и освободит конклав. Затем мы обратим силы Солума против Сумеречной королевы. Нам помогут все, кто возлагает надежды на Фэй. Перенос силы, конклав, «ночные садовницы» и то, что осталось от заклинания Селурдура, – всего этого должно хватить, чтобы ее связать.

Из-за подушек на диване послышался голос Запада:

– Не забудьте пылесос.

– Зачем? – не поняла Иллиан.

– После того как вы свяжете Сумеречную королеву, вам понадобится надежная тюрьма для нее. Голосую за пылесос. И пускай вечно там вертится. Тогда у нее будет кружиться голова и она даже думать забудет о побеге.

– А что, неплохая идея, – похвалил Макс. – Но если отключат электричество, возникнут сложности. Во дворце она уже отключила ток... Возможно, лучше выбрать какой-то прибор, который работает от батареек. Что-то специально сконструированное для того, чтобы ловить духов...

Все посмотрели на робокошку. В блестящих клыках из звездной соли она крепко сжимала извивающуюся ласку. Хватит ли ей силы, чтобы сдерживать такого могущественного духа, как Сумеречная королева?

У них был только один способ выяснить это.

Фэй взяла чашку. От фиолетовой жидкости поднимался дымок с ароматом жасмина. Фэй оглядела своих собравшихся в комнате друзей.

– Однажды мы уже победили Сумеречную королеву и сохранили замок. Если мы объединимся и будем действовать сообща, то вернем и этот дворец.

Иллиан подняла свою чашку.

– Вперед!

Артуро и Макс тоже взяли чашки, и вскоре все четверо уже пили меняющее облик зелье. В него добавили порядочное количество цветов, но от жидкости все равно пахло жженой пробкой. Наблюдая, как корчится в пасти робокошки злой дух, Фэй глотала зелье. Поить зельем дымчатую ласку не требовалось – достаточно было, чтобы Фэй приняла ее облик, но не наоборот. Разумеется, ее руки и ноги тотчас же уменьшились, а внутри все сжалось. Мантия превратилась в густой черный дым, а чашка выпала из рук на пол, забрызгав ковер каплями зелья.

– Сработало! – Макс захлопал в ладоши. Для своего зелья он воспользовался ресницей ярко-рыжего веснушчатого слуги. – Фэй, ты вылитый злой дух! Ты можешь менять форму?

Ее тело приобрело способность растягиваться и сжиматься, как облако, и становилось достаточно тонким, чтобы проскользнуть под дверью. Фэй могла отрастить себе кроличьи уши или кошачий хвост... или руку, длины которой хватило бы, чтобы сдернуть с головы Сумеречной королевы тиару.

– Странное ощущение, – призналась она, разглядывая размытые контуры собственного тела. – Как будто я под водой.

– Привыкнешь! – крикнул с кучи подушек волшебник Запад. – Когда ты бесплотный, это в некотором отношении даже полезно!

– Например, когда надо украсть тиару Короля ужасов, – добавила Иллиан. Ее волосы почернели, а сама она на несколько сантиметров подросла. – А тиару ты в руках удержишь?

Фэй протянула руку, обхватила дымчатыми пальцами упавшую чашку и подняла ее.

– Отлично! – Если бы не Громовой молот, торчавший из кармана форменной ливреи, Артуро Смита было бы не узнать. – Как только добудешь тиару, тащи ее мне. Я расколю эту проклятую корону, как яйцо василиска!

В дверь постучались, и все вздрогнули. Стук был не такой, каким условились предупреждать о своем приходе «ночные садовницы». Затем крышка латунного почтового ящика поднялась и со звоном опустилась. На мраморный пол вестибюля приземлился большой газетный орел. Он взмахнул крыльями, и Фэй заметила на них несколько своих черно-белых фотографий.

– Вы только посмотрите! – воскликнула леди Бортрам, поднимая газету. – Специальный выпуск «Проклятого очарования»! Брайс превзошел сам себя!

Орел гордо выпятил грудь, чтобы присутствующие увидели заголовок, и на всякий случай прокричал его.

Когда Фэй дочитала статью до конца, ей стало легче, и не только потому, что теперь она состояла из дыма. Люди тоже читали статью Брайса. Или слушали ее. Фэй чувствовала, как сила слова охватывает весь город. Страх никуда не делся, но, обратившись к магии, Фэй ощутила нечто большее. Силу, которая придала ей стойкости. Непоколебимую решимость, которая крепла по мере того, как все больше и больше жителей Солума читали послание Брайса Борзопёра.

– Думаю, хорошо, что мы не превратили его в жабу, – прохрипел, выглядывая из-за подушек, волшебник Запад.

– Статья великолепная! – воскликнула Иллиан. – А теперь давайте побыстрее спасем наше королевство, ладно?

Глава шестнадцатая. Чудовище за зеркалом

Потайной туннель не был пуст.

После землетрясения его частично засыпало, но, к счастью, они прошли почти без труда. Фэй плавно скользила по камням, а Артуро заклинаниями расчищал путь для принца с принцессой. Примерно на полпути в темноте перед ними вспыхнул свет, и они увидели нескольких напуганных слуг во главе с Портией. Заметив Фэй, горничная завопила и принялась махать на нее электрическим фонариком.

– Портия, не бойся! – Макс вышел вперед, и луч высветил его рыжие волосы. – Это Фэй, просто замаскированная. Я Макс, а это Иллиан.

Принцесса бросилась обнимать горничную:

– Ох, Портия, как я рада, что с тобой все хорошо!

Портия заморгала, переводя взгляд карих глаз с принца на принцессу.

– Ваше... Ваше Высочество, что вы здесь делаете?

– Собираемся отвоевать обратно дворец, – сообщила Иллиан.

В свете фонаря лицо Портии побледнело еще сильнее.

– Туда нельзя! Там полно злых духов, да еще и плесень эта мерзкая! Мы сбежали по служебным коридорам, – объяснила она, – но не исключено, что их тоже скоро обнаружат.

– У нас все равно нет выбора, – сказал принц Макс, прижимая к себе робокошку. – Если мы развернемся и пойдем назад, Солум погрузится во вторую Эпоху теней.

– Ты видела там, наверху, нашего отца? – спросила принцесса.

– Видела, – Портия запнулась и прикусила губу. – Он в тронном зале, где Сумеречная королева.

– Это нам пригодится, спасибо, – подала голос Фэй, и слуги вздрогнули – ее вид напоминал им о захватчиках. – Скажете еще что-нибудь, что нам полезно знать?

Служанка за спиной у Портии покачала головой.

– Вам лучше вернуться! – сказала она. – Его Величество вам не спасти, а сами вы попадете в ловушку!

Без долгих обсуждений их небольшой отряд разделился. Фэй, Макс, Иллиан и Артуро продолжили подниматься в гору. Даже в обличье дымчатой ласки, добравшись до вершины, Фэй начала задыхаться. Не представляя, что их ждет по ту сторону, четверка остановилась возле двери.

– Лучше нам, наверное, держаться служебных коридоров, – сказала принцесса. – Ты когда-нибудь бывала в тронном зале, Фэй?

Та покачала головой:

– Нет.

– Ясно. Дальше план такой, – начала Иллиан. – Я проведу Фэй в тронный зал, а Макс с Артуро отправятся в Центральную залу. Вы вдвоем вполне способны освободить волшебников. Я изучила служебные коридоры как свои пять пальцев, так что Фэй не заблудится, когда понесет тиару Артуро.

Ее брат нерешительно смотрел на нее.

– А вдруг вас поймает Сумеречная королева?

– Я спрячусь, – пообещала Иллиан, – и мы сразу же, как только получится, придем к вам в Центр.

Макс кивнул, близнецы обнялись, и затем Артуро с Максом скрылись за дверью слева, а Иллиан подбежала к книжной полке и взяла книгу с названием «Наука о морских улитках». Полка отодвинулась, и из открывшегося коридора потянуло затхлой сыростью, отчего дымчатое тело Фэй затрепетало.

Следом за Иллиан она юркнула в потайной коридор. Он напоминал продолжение главного коридора, и в нем имелись лестницы и боковые проходы. Все свидетельствовало о том, что коридором постоянно пользуются. Возле дальней двери приютился брошенный сервировочный столик на колесиках, заставленный грязной посудой.

Прижав палец к губам, Иллиан махнула Фэй другой рукой, подзывая ее к двустороннему зеркалу, через которое было видно тронный зал.

В конце зала возвышался массивный трон, когда-то позолоченный, теперь покрытый той же темной плесенью, которая поглотила все остальное. В углах темнели живые тени: крысы, волки, ястребы и ласки расположились на местах, прежде, видимо, принадлежавших охранникам в золотых доспехах. Несколько доспехов никуда не делись, но в шлемах зияли дыры, пробитые тиарой Сумеречной королевы.

Сама тиара сверкала новыми рубинами. Темно-красные отсветы зловещими пятнами падали на лоб Сумеречной королевы. Колдунья расхаживала вокруг гигантской круглой карты, вделанной в пол перед троном. Эта карта напомнила Фэй ту, которую волшебник Запад хранил у себя в небесной библиотеке, – на ней, заколдованной, отражались все происходящие на острове события. Похоже, эта карта была такая же. Основную ее часть скрывал слой серых грозовых туч. Но на Западе Фэй разглядела Селурдур, точную его копию, даже лунофруктовые сады и озорных горгулий. Увидев крохотный замок, Фэй улыбнулась. Он все еще держится. Золотое заклинание, привязанное к лодыжке Сумеречной королевы, никуда не делось. За колдуньей тянулась длинная полоса света. Королева хмуро разглядывала безоблачное небо на Западе.

– Никто из вас больше не видел эту девчонку, Фэй Гарднер? – спросила колдунья у одного из духов, огромного волкоподобного существа, охранявшего вход в тронный зал.

Дух поклонился, а его хозяйка по-прежнему ходила по комнате.

– Ее дракона видели в западной части города, поэтому мы предполагаем, что она где-то здесь. Если верить последнему номеру «Проклятого очарования», она что-то замышляет...

– Ясное дело, замышляет! Я только что взорвала гору, захватила дворец и свергла ее короля. – Сумеречная королева кивнула на короля Максимиллиана, который в оцепенении лежал возле трона.

– Это он? – ахнула Иллиан, прижав к стеклу ладонь. – Шея... Его укусили!

На шее короля действительно краснели два отверстия. Это объясняло и его пустой взгляд, и то, как Максимиллиан машинально поклонился колдунье, когда та прошла мимо. Фэй знала, что через зеркало Сумеречная королева их не видит, и все же сердце у нее замерло. Глядя в зеркало, Сумеречная королева окинула себя взглядом.

– Скажи мне, Хирлунг, – спросила она волкодемона у себя за спиной, – по-твоему, я чудовище?

– Вы неоднократно давали мне понять, что мое мнение вам совершенно не важно, – ответил волкодемон.

– Что ж, верно... – Алые глаза Сумеречной королевы пристально вглядывались в зеркало, и Фэй испугалась, что оно разобьется. Вдруг колдунья их видит? – А вы что скажете, мистер Грейвсворт? Есть у вас какие-нибудь соображения на этот счет?

К Вэнсу вернулся его обычный облик. Черты волшебника Юга исчезли, однако переодеться Вэнс не успел. Над воротником мантии торчала покрытая шрамами шея. Похоже, тиара присасывалась к Вэнсу десятки, если не сотни раз. Неужели его тело и правда постепенно размывалось? Или Фэй почудилось?

– Я вырос, слушая о вас самые разные истории, – хрипло проговорил Вэнс. – Рассказы о ваших темных армиях и бесконечных бурях. Разумеется, вас называли чудовищем. Когда я баловался, отец говорил: «Веди себя хорошо, Вэнс, а то Сумеречная королева вернется и поглотит твою душу...» Я не верил ему, – мальчик нервно усмехнулся, – зато поверил вам, когда вы пообещали помочь мне вернуть его из мертвых. Вы сказали правду?

Глаза Сумеречной королевы превратились в щелочки. Она по-прежнему смотрела на свое отражение.

– Я умею возвращать души из Загробного мира. Вот почему я так выгляжу... В поисках сестры я забрела слишком далеко в смерть, но сестра не захотела возвращаться вместе со мной. Она...

Над стеклянным потолком полыхнули оранжевые чешуйки Нела, а следом промчался черный дракон. Вдали послышался глухой взрыв. Наверное, леди Бортрам вместе с Сафрой, Иксиором и целой армией «ночных садовниц» штурмует ворота дворца... Сумеречная королева отскочила от зеркала. От темного подола ее мантии, заполняя тронный зал, отделялись дымчатые духи. Если Фэй проникнет туда сейчас, то в толпе духов никто не заметит лишнюю дымчатую ласку.

– Иди! – прошептала Иллиан и ногой пробила в зеркале дыру. Ну конечно, еще одна потайная дверь. – Пора!

Фэй нервно сглотнула и скользнула в узкую дыру.

Тронный зал погрузился в хаос. Вокруг роилось столько злых духов, что казалось, будто помещение окутал темный туман. Сперва растерявшись, Фэй отыскала золотую полоску заклинания Селурдура и бросилась к ней. Нужно лишь прыгнуть на плечи колдунье, незаметно схватить тиару и бежать в Центральную залу. О том, что ее план может провалиться, Фэй старалась не думать. Она ожидала, что управлять бесплотным телом будет проще, но чем дольше находилась в нем, тем сложнее становилось держать под контролем свои мысли.

Пробегая по карте, Фэй чуть не задела модель Селурдура. А потом ее тело пронзила боль, и Фэй упала на ступеньки трона.

– Поймал! – раздался сверху голос Вэнса Грейвсворта.

Фэй обернулась.

Он наступил ей на хвост!

Ее собственный хвост! Не черный дымчатый, а белый!

И пушистый.

О нет. Действие зелья заканчивается!

Зеркало подтвердило ее страхи. На голове обозначились белые кошачьи уши, да и тень, которую она отбрасывала, больше напоминала тень девочки, а не ласки. А ведь принц Макс предупреждал, что с нетелесными существами зелье может сработать иначе.

Только не это! Я опять превращаюсь в себя!

А Вэнс Грейвсворт все еще стоял на ее хвосте и, поджав губы, смотрел на Фэй.

Девочка посмотрела на изуродованную шею Вэнса и вспомнила все его попытки причинить ей боль. Все его мелкие гадости. И его собственное несчастье.

– Пожалуйста, Вэнс, – прошептала она. – Отпусти меня.

Услышав свое имя, Вэнс широко раскрыл глаза. Власть Сумеречной королевы над ним ослабла, но его ботинок по-прежнему прижимал хвост Фэй к полу. От боли слезы навернулись на золотые глаза Фэй.

– Ты способен поступить по совести, я это знаю, – продолжила она.

Ботинок чуть сдвинулся, но совсем немного.

– Она накажет меня. – Его голос дрожал.

– Она так и так накажет, что бы ты ни сделал. – Фэй умоляюще смотрела в голубые глаза мальчика. – Поступи по совести, пока еще способен на это.

Спустя несколько мучительных секунд Вэнс кивнул и сдвинул ногу, освободив хвост Фэй. После он неуклюже расстегнул пряжку на лиственной мантии волшебника Юга и быстро накинул ее на Фэй. Укрытие не сказать чтобы надежное, но лучше, чем вообще никакого.

Что же дальше?

Мраморный пол холодил Фэй живот, а листья царапали спину. Девочка выглянула из-под плаща. Сумеречная королева стояла к ней спиной, а армия злых духов оборонялась от напавших на дворец, поэтому до кучи листьев на полу никому не было дела.

– Захватите побольше пленных! – выкрикнула волшебница, когда темное облако вырвалось наружу. Тиара медленно сползала с ее головы. – Заберите их силу! Нам понадобится много сил, чтобы спрятать этот остров!

Диадема Короля ужаса прыгнула на землю – ее рубины дрогнули – и, словно какой-то диковинный краб, двинулась к выходу.

Нет! Фэй едва сдержала крик, наблюдая, как корона исчезает. Погнаться за ней? Не сейчас, когда к Фэй вот-вот вернется ее обычный облик. Но и оставаться здесь тоже нельзя.

Рано или поздно Сумеречная королева обернется. Фэй посмотрела на двустороннее зеркало. Оно было приоткрыто. В животе у Фэй похолодело: к трону на цыпочках кралась Иллиан. Принцесса протянула руки к отцу:

– Папа! – прошептала она. – Папа, это я! Иллиан! Папа, вставай, пойдем... Давай быстрее...

От каменного пола у ног принцессы отскочила фиолетовая вспышка. Сумеречная королева заметила Иллиан. Колдунья пристально оглядела принцессу, а на ее темных пальцах мерцала магия.

– Значит, вот она какая, принцесса Солума. Второй сорт. Рождена оставаться в тени и обвиняет в этом всех на свете.

Чужое лицо Иллиан побледнело от страха. Она остановилась возле скрюченной фигуры отца.

– Нет, я обвиняю только тебя! – бросила она Сумеречной королеве. – Начиная с Эпохи теней на трон не допускали не единой королевы, а все из-за твоей жестокости! И, сказать по правде, я понимаю почему! Ты всего два дня на свободе, а уже разрушила больше половины города. По улицам бродят брошенные дети, они плачут и ищут маму с папой, а тех нет... – Принцесса опустилась на колени рядом с королем и дотронулась до его кровоточащей шеи. – Папа? Ты меня слышишь? Пожалуйста, живи. Нельзя, чтобы ты умирал.

Король Максимиллиан тихо застонал.

Иллиан гневно посмотрела на Сумеречную королеву:

– Ты – чудовище.

Колдунья зарычала, и с ее пальцев сорвалась фиолетовая молния.

– Нет!! – закричала Фэй. Она сбросила с себя мантию из листьев, но было уже поздно.

Заклятье полетело в Иллиан.

Глава семнадцатая. Тайна имени

Тронный зал заполнила магия Сумеречной королевы. Фиолетовая молния нацелилась прямо в Иллиан, и остановить ее было не под силу ни единому защитному заклятью. Фэй оставалось лишь наблюдать, как магия Сумеречной королевы поразит ее подругу. Рваные вспышки света окружили принцессу. И тут Иллиан внезапно отбросило в сторону – это встал между дочерью и заклятьем король Максимиллиан. За шипящими искрами Фэй почти не видела его: ударяясь о его закрытую доспехами спину, молнии колдуньи разлетались в стороны. Король Максимиллиан крепко прижимал Иллиан к груди.

– Что ты делаешь! – взвизгнула Сумеречная королева. – Ты должен повиноваться мне!

Доспехи на спине короля почернели и треснули. Он ранен, в этом сомнений не оставалось.

– Иллиан, – с трудом проговорил он и обхватил ладонями незнакомое лицо дочери. – Конечно, ты Иллиан. Моя храбрая девочка.

– Папа! – зарыдала принцесса. – Ты ранен!

На ладони Сумеречной королевы заплясало следующее заклятье, и Фэй, едва не раздавив модель Селурдура, бросилась наперерез. Она успела построить вокруг короля с принцессой защитное заклинание, и фиолетовая молния отскочила от него, разбив двустороннее зеркало. Колдунья испустила яростный вопль.

В тронный зал ворвались духи теней, однако тиары Короля ужаса среди них не было.

– Иллиан! Вы с отцом и Вэнс, бегите отсюда! – крикнула Фэй и бросилась к длинной, извивающейся по полу цепочке света. Схватив ее, Фэй услышала, как внутри гудит заклинание Селурдура. Она почувствовала, как цепочку пронизывает магия папы и Пака, а еще всех волшебников, которые жили до них. Она ощутила, как ее ладонь отдает силу, благодаря которой цепочка растягивается.

Сумеречная королева рассмеялась.

– По-твоему, ты сможешь меня связать? В одиночку? Вот этой жалкой цепочкой, благодаря которой твой дом еще чудом не развалился?

– Вообще-то узлы у меня отлично получаются, – пробормотала Фэй, вспоминая, как помогала Рене перевязывать окорок и связывать в пучки травы.

Но не успела она затянуть цепочку заклинания вокруг Сумеречной королевы, как колдунья, разбив стеклянный потолок, взлетела в воздух. С фонтаном осколков Фэй подбросило вверх. Золотистая цепочка, за которую она держалась, взметнулась над белыми башнями дворца, а внизу, на земле, все стало похожим на еще одну миниатюрную модель. Обеими руками девочка крепко стиснула луч. Внизу, у дворцовых ворот, шло сражение: леди Бортрам против духов теней. Может, тиара тоже где-то там? Вдруг ее клыки уже впились в шею кому-то из «садовниц»? Удастся ли кому-нибудь из них схватить реликвию и отнести в Центральную залу?

На месте арены по-прежнему зияла дыра, а трибуны опасно нависали над грудой обломков. Фэй показалось, будто она мельком увидела Артуро и его Громовой молот. Они ждали. Придется ему еще немного подождать...

Сумеречная королева увеличилась в размерах и слилась с грозовыми тучами. Где именно находится колдунья, Фэй понимала лишь по красным глазам и светлой полоске заклятья.

– Я больше никогда не вернусь в подземелье! – голос Сумеречной королевы громом гремел над расколотой горой. – Меня никому не пленить! Ни тебе! Ни всей вашей четверке! Ни Королю ужаса!

Ветер хлестал Фэй в лицо. Руки болели. Мысли были в смятении.

– Мы бы и не стали запирать тебя в подземелье, если бы ты не вела себя как чудовище! – выкрикнула она в лицо буре.

И тут краем глаза Фэй кое-что заметила. Корнелиус. Дракон промчался вокруг того, что осталось от мастерской принца Макса, а следом за ним появился черный дракон.

Из пасти преследователя вырвалось пламя, оно опалило чешуйки Нелова хвоста. И все-таки лучший друг не забыл о ней! Поднырнув под ноги Фэй, он усадил ее между своими крыльями.

– Нел! – Она пыталась докричаться до дракона. – Пожалуйста, летай вокруг этой бури!

Компостный дракон повернул голову и обрушил на черного раскаленный поток пламени. Огонь отскочил от морды зверя, словно облизывая его острые зубы. Упади сейчас Фэй со спины Нела, и, вероятно, ее сожрут прямо в полете, как муху...

Но она крепко держалась за заклинание Селурдура. Корнелиус принялся нарезать круги вокруг штормовой тучи, так что узкая полоска света обвивалась вокруг тела Сумеречной королевы. Сперва обозначились ее ноги. Затем талия. Вот только руки оставались свободными. Следующую фиолетовую молнию она направила в Нела, и та угодила дракону в правое крыло, пронзив кожу и оставив на ней неровные черные следы. Отвратительный запах гари ударил Фэй в нос, и желудок подбросило вверх: Корнелиус падал.

– НЕТ!!! – закричала она, когда дракон устремился вниз, к Центральной зале, где ударился об остатки трибун, оставив Фэй висеть в воздухе. Черный дракон спикировал на Нела и вонзил длинные зубы ему в плечо. Ее старый друг закричал от боли. Затем от гнева. Его чешуя полностью покраснела, совсем как у Дьяволова змея, каким его изображали на древних гобеленах.

С силой и скоростью, достойной старых легенд, набросился он на черного дракона. Ударив его хвостом по крыльям, Нел оскалил поросшие мхом зубы и накинулся на блестящий живот противника. Драконья битва – первая за две с лишним тысячи лет. Когти, зубы и хвосты драконов разбивали все вокруг, нанося ущерб, почти равный причиненному всеми предыдущими землетрясениями. Однако Фэй все больше боялась за Корнелиуса. По размеру он сильно уступал черному дракону, а раненое крыло мешало ему улететь. Несмотря на всю свою ярость, Дьяволову змею явно суждено было проиграть это сражение.

Существовал лишь один способ ему помочь.

Лететь самой.

Ну, возможно, не совсем самой. Когда Фэй увидела небо над воротами дворца, сердце у нее забилось быстрее. Леди Бортрам, Иксиор и множество «ночных садовниц» летели к ней, оседлав... пылесосы.

– Волшебник Запад сказал, что это лучше, чем метла! – крикнула леди Бортрам и махнула Фэй, приглашая ее на свой «Демоносос-7056».

Провод пылесоса болтался, однако на мешке для пыли сидеть было и правда удобнее, чем на узловатой ручке метлы.

– Вы видели тиару? – крикнула Фэй, усевшись за спиной ведьмы.

Леди Бортрам оглянулась:

– А она не у тебя?

Фэй покачала головой:

– Эликсир не сработал. Мне не удалось подобраться поближе, и как только вы атаковали замок, тиара сбежала. Она может оказаться где угодно!

Пожилая ведьма что-то пробормотала, старательно уклоняясь от зеленых огненных шаров, которые посыпались с неба. Прицелиться Сумеречной королеве становилось все сложнее: десятки «ночных садовниц» летали вокруг колдуньи и размахивали электрическими фонариками. Одну молодую женщину – Фэй узнала в ней продавщицу снежных коктейлей – сбило с пылесоса, но ее тотчас же подхватил Иксиор. Правда, отнести ее на землю, пока там бились драконы, он не мог.

Чешуя Нела покраснела, но от ярости или от крови, Фэй не поняла.

Похоже, от всего сразу.

– У нас нет времени искать тиару, – сказала она, сжимая в руке заклинание Селурдура. – Если я сейчас не свяжу Сумеречную королеву, то ее дракон убьет Нела. К тому же, если горожане увидят, что во дворце по-прежнему полно злых духов, действие статьи Брайса Борзопёра закончится.

– Ладно! – Леди Бортрам кивнула. – И что, по-твоему, нам делать?

– Отвлекайте ее фонариками! – крикнула Фэй. – Летайте вокруг меня, пока я завязываю узел.

Стиснув зубы, пожилая ведьма наклонилась вперед и направила «Демоносос-7056» в стену проливного дождя, который время от времени гасил фонарики «садовниц». Ведьмы ускользали от проклятий и осыпали Сумеречную королеву собственными заклинаниями, но те, похоже, лишь раздражали ее. Впрочем, светлую цепь у себя на ногах она тоже будто бы сочла глупой детской забавой, словно кому-то вздумалось связать шнурки у нее на ботинках.

– Ты что, решила меня бантиком обвязать? Как подарок? – раскатисто расхохоталась Сумеречная королева. Она бросила в «ночных садовниц» горсть заклинаний, а ее пылающие яростью глаза отыскали среди них Фэй. – Одного заклинания Селурдура не хватит! Я больше никогда не вернусь под эту гору!

Стиснув коленями «Демоносос-7056», Фэй закрутила хвост вокруг ручки и обеими руками сжала заклинание Селурдура. Она с трудом удерживалась на пылесосе, чувствуя, как давит на нее и на Селурдур магия Сумеречной королевы.

– Давай же, Пак. Давай, папа... – словно молитву, шептала она. – Селурдур, держись.

В ладонях у нее шипело заклинание Селурдура. Светлая полоска обвилась вокруг плеч Сумеречной королевы. Еще пара витков, и она будет обездвижена...

Отворачиваясь от ветра, леди Бортрам крепко стиснула руль «Демонососа-7056». Вокруг нее летали остальные «ночные садовницы». Они пытались выстроить защитное заклинание, а небо пронзали проклятья Сумеречной королевы. Пока им удавалось сбить ее с толку, но явно ненадолго. Электрические фонарики один за другим гасли, и в конце концов единственным источником света осталось заклинание Селурдура в руках Фэй.

Тело Сумеречной королевы она связала.

Настал черед связать ее дух.

Это битва воли. Побеждает сильнейший.

Фэй чувствовала, насколько сильна ее соперница. Она знала, что противостоять ярости колдуньи не сможет. Желудок у нее свело.

Она бросила взгляд на Центральную залу. Лежа на спине, на сломанных деревьях и раздавленных пеньках, Нел отбивался от более крупного соперника. Его чешуя сделалась ярко-алой, и от вида этого цвета ей сжало горло. Тянуло закричать, но Фэй сдержалась: друзей крики не спасут.

Нет, гнев не поможет ей связать Сумеречную королеву.

Она должна сделать это ради любви.

Ради деревьев, которые когда-то зеленели на спине Нела. Ради тех дней, когда она скатывалась с драконьей шеи или, растянувшись на его травянистой лапе, читала книжки. Ради того, как Нел фыркал и сопел каждый раз, когда замечал тележку с подгнившими овощами. Ради искр радости, который разлетались в стороны, когда дракон заканчивал трапезу. Ради цветов, выращенных специально для нее. От всех этих воспоминаний заклинание в руках Фэй вспыхнуло еще ярче.

– Нет! НЕТ! – закричали тучи у нее над головой. – Ничего не выйдет! В прошлый раз меня связали четверо взрослых волшебников! А ты кто? Ребенок! Девчонка!

Однако Фэй знала, что это не так. Она ощущала, как трепещут рядом сердца «ночных садовниц». Там, внизу, на темных улицах, их ждут семьи – родители, братья, сестры, дети. И их любовь Фэй тоже чувствовала, такую же сильную, как и любая другая магия. Она почти видела, как их надежды устремляются вверх и добавляют ее заклинанию света. Пак прав, теория переноса работает. Ох, Пак! В заклинании Селурдура Фэй ощущала и его силу. И папину. Силу принца Макса и принцессы Иллиан. Жужи и Зузы, Рены, Аргона, Иксиора, Сафры, волшебника Запада и много кого еще. Неважно, откуда они и какому волшебнику служат.

Сейчас мы все заодно.

Заклинание Селурдура вспыхнуло ярким золотым светом. Но Сумеречная королева не собиралась сдаваться. Все духи теней ринулись вверх, пытаясь схватить длинную светлую нить, которая мешала их хозяйке. О пылесос что-то ударилось. Сперва Фэй предположила, что кто-то выронил фонарик, но потом леди Бортрам ахнула, сбоку что-то блеснуло, и пылесос замедлил ход. Фэй обернулась. На голове пожилой ведьмы сидела тиара Короля ужасов. Острыми ненасытными зубцами она высасывала кровь.

– Нет! Отцепись от нее! – выкрикнула Фэй, вот только руки у нее были заняты и сбить тиару не получилось бы. А если накладывать заклятья, то можно промахнуться и попасть в леди Бортрам. Сначала надо связать Сумеречную королеву, и побыстрее! Магии, сосредоточенной в руках Фэй, было недостаточно. Пока. Но у нее имелся козырь. Имя Сумеречной королевы.

– Мне жаль твою сестру, Эльфрит. – Фэй произнесла его тихо, но сила имени заставила колдунью вскрикнуть. Так кричит запертая в клетке птица, надрывно, разбивая сердце. – Король ужаса обошелся с Элвин крайне жестоко, но это не оправдывает твою собственную жестокость по отношению к жителям Солума. Всей своей силой я связываю тебя, Эльфрит из Потерянных земель!

Именно это имя Фэй услышала в воспоминании колдуньи, и его оказалось достаточно, чтобы у Фэй появилось преимущество. Магия наполнила золотую цепочку, и та еще крепче обвилась вокруг Сумеречной королевы, стягивая тучи в комок.

Длинный штормовой шлейф ее платья исчез, а вокруг прояснилось мирное голубое небо. Заклинание, сковывающее Эльфрит, горело ярче солнца. Оно стягивалось все туже, и вот наконец Сумеречная королева из женщины превратилась в шар, похожий на тот хрустальный, который Пак выплюнул, одолев Ранкора.

«Сумеречная королева связана, – поняла Фэй. «Демоносос-7056» задыхался, зато грудь Фэй заполнила невероятная легкость. – Мы предотвратили вторую Эпоху теней! Снова!»

Битва закончилась.

Вопреки всему, они победили.

Глава восемнадцатая. Ведьмам все по плечу

Золотистый шар с заточенной в нем Сумеречной королевой завис в воздухе в нескольких метрах от пылесоса Фэй. Что делать с этим шаром, девочка не понимала. Засосать в «Демоносос-7056»? Носить на шее, как Пак носит шар с Ранкором? Связывающее заклинание теперь напоминало браслет. Потянув шар к себе, Фэй поняла, что блестящая нить больше не свисает вниз, в Центральную залу, а обмотана вокруг ее запястья. В общем, ничего удивительного, ведь именно она наложила это заклинание. Она больше не нуждается в поддержке четверых волшебников из четырех магических замков...

Сумеречная королева была полностью во власти Фэй.

И ее магия тоже.

Взгляд Фэй упал на тиару на голове леди Бортрам. Тиара замерла. Она больше не высасывала кровь из пожилой ведьмы. Судя по всему, тиара ждала...

«Да. Это она меня ждет», – осознав это, Фэй ахнула. А ведь теперь хозяйка тиары – она сама. И тиары, и всех злых духов, чью силу та отняла. Многие из них, дрожа от нетерпения, все еще не отступали от Центральной залы. Фэй и не ожидала, что их окажется столько... Морские эльфы, горные духи, хранители леса, такие как Пак. Побежденные ведьмы, поверженные волшебники и другие души, превращенные в дымчатых крыс. И среди новых пленников – леди Бортрам, король Максимиллиан, Артуро и Вэнс.

Далеко внизу черный дракон перестал скалить зубы на Нела и с надеждой посмотрел на парящий пылесос, на котором сидела Фэй.

– Фэй!! Спускайся сюда!!! – послышалось из Центральной залы. Вглядевшись, Фэй рассмотрела принца Макса: он забрался на груду обломков и обеими руками держал над головой робокошку. – Давай посадим Сумеречную королеву в электрическую клетку! На всякий случай!

А ведь и правда.

Фэй взяла светящийся шар и оглянулась на леди Бортрам.

– Э-хм... Вы не могли бы отвезти нас вниз, к принцу Максу?

С застывшим в глазах ужасом пожилая ведьма машинально направила пылесос вниз и приземлила его в Центральной зале.

Корона словно наблюдала за Фэй – ее многочисленные рубины сверкали, точно паучьи глаза. А что, если она бросится на шар? Фэй сомневалась, что корона кинется освобождать свою прежнюю хозяйку, но все же крепко сжимала световой шар. Настолько крепко, что тот превратился в крохотный шарик, достаточно мелкий, чтобы уместиться в пасти робокошки и провалиться дальше, в отсек, предназначенный для содержания дымчатых крыс. Принц нажал на кнопку «Вкл.», и глаза у робокошки загорелись. «Хорошо хоть, не красные», – подумала Фэй, с опаской наблюдая за роботом. Глаза и правда были скорее фиолетовыми.

– Получилось! – обрадовался Макс. – Оттуда она никуда не денется! Хотя, если надо, – добавил он, подумав, – можно изготовить еще и электрический ошейник.

– Наверное, не понадобится, – тихо ответила Фэй и посмотрела себе на запястье. Полоска света погасла, но связь не исчезла. Где бы Сумеречная королева ни находилась, внутри робокошки или снаружи, ее крепко удерживало заклинание.

– У тебя получилось! Ну разумеется! Вот что значит моя ученица!

На фоне ясного неба отчетливо вырисовывался силуэт волшебника Запада. Волшебник стремительно спикировал вниз, к руинам, но, заметив фиолетовые глаза робокошки, отшатнулся.

– Это что такое? Я послал тебе на помощь целую флотилию пылесосов, а ты засунула Сумеречную королеву в механического кота? Надо сказать, с этим ты переусердствовала.

– Спасибо за пылесосы, – поблагодарила Фэй. – Что-то мне подсказывает, что они нам еще пригодятся.

«Демонососы» кружили над Центральной залой, а оседлавшие их «ночные садовницы» настороженно наблюдали за черным драконом, который сидел на трибуне. И не один – к зияющей на месте арены яме пробирались десятки сумеречных духов. Впрочем, Фэй не испугалась, в конце концов, она сама их сюда призвала.

Робокошка в руках у принца Макса повернула голову и, увидев собственный блестящий хвост, скрипуче завизжала:

– Что ты с мной сделала?! – спросил далекий металлический голос, в котором Фэй узнала Сумеречную королеву. – Что это за новая магия?

– Это называется наука. – Отлетев на безопасное расстояние, прокричал волшебник Запад. – Теперь ты робот!

– Вы привязаны к новому телу, – объяснил принц Макс. – Советую вам устроиться поудобнее. Благодаря заклинанию Фэй и электрическому полю вы останетесь там очень надолго.

Робокошка вскинула лапу с когтями из звездной соли и попыталась оцарапать принца, но Фэй дернула за заклинание у себя на запястье, и кошачья лапа замерла в воздухе.

– Ну прекрати. Не будем ссориться.

– Выпусти меня! – проскрежетало из недр робокошки. – Ты совершаешь роковую ошибку! Король ужаса жив! Если не спрятать этот остров, он явится сюда в поисках тиары! И чтобы вернуть ее, он уничтожит здесь все до последнего камня!

Фэй взглянула на леди Бортрам, зависшую на пылесосе над развалинами. На голове у нее поблескивала тиара Короля ужаса. Фэй протянула руку, диадема спрыгнула со своей жертвы, скатилась с «Демонососа-7056» и приземлилась у ног Фэй на плакат с надписью «Ведьмам все по плечу».

Макс, который помнил, что тиара сотворила с его двоюродным братом, задрожал так, что едва не выронил робокошку.

– Глупости! – рассмеялся волшебник Запад. – Последние две тысячи лет мы прекрасно жили!

Фэй покачала головой.

– Не прекрасно! – Ее слова эхом разнеслись по разрушенной арене. Внизу, прикованные к столбам, по-прежнему стояли Юг, Восток и Север. Фэй чувствовала, как через драгоценные рубины короны их магия соединяется с ее собственной. – Возможно, Равновесие не позволяло Эльфрит освободиться, но из-за него в плену оказались и другие.

Призрак нетерпеливо отмахнулся:

– Ну да. С ведьмами мы переборщили, можно было обойтись и без запретов. Я, скорее, про Короля ужасов. За последние две тысячи лет мы его не видели и не слышали. Так что вряд ли нам что-то грозит.

– Потому что мои шторма прятали от него остров! – Робокошка повернула голову к тиаре. Фиолетовые глаза сверкнули. – Позволь мне по крайней мере научить тебя пользоваться тиарой! Тебе надо подготовиться!

– Но я не собираюсь ею пользоваться, – возразила Фэй. – Я хочу ее уничтожить.

– Уничтожить?! – пронзительно заскрипела робокошка. – Зачем?!

– Затем, что она превращает моих друзей в злых духов, – ответила Фэй.

– Друзей! – Сумеречная королева рассмеялась, и ее смех гулко откликнулся в пустом животе робота. – По-твоему, эти волшебники там, внизу, твои друзья? Знай, кошечка-ведьма, они ни за что на свете не примут тебя в свои ряды! И даже если это случится, власть останется за ними! А благодаря этой тиаре ты станешь самой главной в Солуме! И вовсе не обязательно окутывать остров тучами. Хочешь, открой собственную школу. Обучи хоть целую армию ведьм! Пока владеешь этой тиарой, правила устанавливаешь только ты, и никому тебя не остановить!

Фэй знала, что Сумеречная королева права. Но не совсем. Да, делать можно будет все, что вздумается, и никто не станет ни спорить с ней, ни ссылаться на законы Равновесия. Но какой ценой? Фэй снова посмотрела на развалины и на трех волшебников у столбов.

Это их жизненной силой она будет питаться.

– Я не могу, – сказала она.

– Можешь, – отрезала Сумеречная королева.

– Эльфрит, я не такая, как вы.

– Разве? – Фиолетовые глаза робота прищурились. – Да ведь ты украла мою магию, приковала меня к себе и обрекла на вечное служение. Ты на верном пути к тому, чтобы стать злой волшебницей.

В лицо Фэй бросилась краска.

– Я не злая волшебница!

– Я тоже не была злой, – проговорила серебряная кошка.

– Наверное, все эти звуки – побочный эффект от электричества, – пробормотал Макс.

«Может, и так», – подумала Фэй. Но из головы у нее не шли сцены, которые она видела в фиолетовом тумане: цветущий луг и две юные феи-сестры на пикнике. Свадьбы и похороны. Решительный взгляд Эльфрит, когда та украла тиару у Короля ужаса и бежала от него на корабле. Была ли она тогда злой? Нет. Жители Потерянных земель, вероятно, считали ее героиней.

– Знаю, ты думаешь, будто сможешь этого избежать. Ты хочешь отпустить этих троих. – Колдунья резко наклонила свою металлическую голову в сторону прикованных к столбам волшебников. – Как только ты это сделаешь, они свяжут тебя. Даже когда ты была обычной кухонной ведьмой, они уже тебя недолюбливали. А теперь ты победительница. Их самый жуткий страх воплотился в реальность! Ты – их новый враг!

Максу явно хотелось выключить робокошку, вот только от этого вряд ли что-нибудь изменилось бы.

– Не слушай ее, Фэй! Она врет.

Однако Фэй сомневалась.

Она видела, как Артуро обеими руками сжимает рукоять Громового молота. Костяшки пальцев у ученика Севера побледнели. Глаза напоминали серебряные лезвия. Он боялся. А тот, кто боится... Да, он способен на самые ужасные поступки. Такие и преодолевают океаны, и попадают на волшебные острова – как Сумеречная королева. Именно на этом месте, вспомнила Фэй, началась история Пака о Сумеречной королеве – при помощи тиары она захватила морских эльфов и использовала их силу, чтобы разбить корабли преследователей... Эльфрит поработила сотни духов – правда, руководил ею страх, но какая разница?

Сколько боли она принесла.

Сколько страданий.

Сколько тревог.

– Скажите, Эльфрит, – спросила она, – почему вы не уничтожили тиару после того, как украли ее?

– Король ужаса... Он преследовал меня...

– Чем больше у человека власти, тем сильнее он боится ее потерять, – повторила Фэй слова Пака. – Конклав сотни лет так боялся вас, что почти искоренил магию. А вы так боялись Короля ужаса, что сберегли его смертоносную тиару. Вам не приходило в голову, что, если бы вы уничтожили тиару, у него не было бы причин охотиться на вас?

Робокошка помолчала, а когда заговорила, голос ее звучал еле слышно:

– Эта тиара была единственным способом добраться до сестры. Ее сила перенесла меня в Загробный мир. И тебе она тоже поможет вернуть тех, кого ты потеряла...

У Фэй перехватило дыхание. Половина в этом мире, половина вне его. Она вспомнила ямочки на щеках матери, ее смех, переливчатый, как крылья бабочки. Вот бы услышать его снова! Вот бы броситься маме на шею и увидеть в ее глазах свет узнавания! Похоже, ее тоска не укрылась от внимания Макса. Он кашлянул:

– Фэй, опять вранье. Именно так она убедила Вэнса служить ей, помнишь? Невозможно просто так воскресить умершего.

– К тому же у Фэй уже есть все нужные ей призраки! – встрял волшебник Запад.

Фэй грустно усмехнулась и посмотрела на тиару Короля ужаса. Это ее шанс... Вернуть маму. Сделать все заново, только правильно.

– Я не боюсь, – сказала она и взяла тиару. Ее острые серебряные зубцы холодили руки.

Рубины сверкали красным злым светом.

Артуро еще крепче стиснул Громовой молот.

– Я могла бы стать такой же, как вы, и править Солумом железной рукой. – Фэй смотрела на рубины. Прищурившись, она видела в нескольких из них Вэнса. Его жизненная сила мерцала рядом с силой Артуро, леди Бортрам, волшебников и много кого еще. – И тогда все здесь подчинялось бы моей воле... Вот только я этого не хочу.

Помахивая хвостом, Фэй запрыгала по руинам. Внизу она махнула рукой в сторону трех волшебников, и темные заклятья, удерживающие их на месте, исчезли, хотя глаза волшебников оставались бесстрастными. Тем напряженнее казался взгляд, которым наблюдал за ней Артуро. Фэй положила тиару к ногам ученика Севера.

– Пожалуйста, уничтожь ее.

Он облегченно выдохнул.

– Мне нужно драконье пламя.

– Что ты делаешь?! – завопила с груды обломков Сумеречная королева.

– Восстанавливаю равновесие, – ответила Фэй. И уточнила: – С маленькой буквы «р». Единственная причина, по которой мне удалось вас связать, это потому, что жители Солума в меня верили. Они из благих побуждений поделились со мной магией. Пришло время отплатить им за это.

Нел и черный дракон вытянули шеи к тиаре. Артуро и Фэй отскочили назад: чешуя на драконьих шеях засветилась сперва оранжевым, а затем красным.

– Нет! – В крике Сумеречной королевы звенел страх. Даже ужас. – Не смей отдавать всю эту силу! Там, за Бездонным морем, живут чудовища...

– И, если они явятся в Солум, я сражусь с ними так же, как сразилась с вами. Сама я чудовищем не стану.

Фэй смотрела на драконов и дрожала, однако не сомневалась – уверенность в том, что она поступает правильно, жила в ее сердце, костях, закрученном хвосте.

– Корнелиус, готов?

Компостный дракон нетерпеливо выдохнул искры.

– Огонь!

Драконы выплюнули два жгучих огненных потока: Нел – ярко-оранжевый, а черный дракон – пламенно-белый. Обугливая землю, пламя понеслось к тиаре Короля ужаса. Смотреть было невыносимо – ослепительный огонь жег глаза, и Фэй чувствовала, как с каждым вздохом волоски в носу опаляются.

Когда пламя наконец угасло, тиара все еще лежала на земле, но ее раскаленный металл теперь светился оранжевым.

– Не смей, глупая ведьма! – завыла Сумеречная королева, когда Артуро поднял Громовой молот, изящно украшенный, с узорами из почти настоящих облаков и молний. Они засверкали, когда ученик Севера передал инструмент Фэй.

– Хочешь, давай ты? Надо только ударить изо всех сил.

– Он, похоже, тяжелый, – сказала Фэй. – Давай вместе?

На лице Артуро мелькнуло удивление. Он кивнул:

– Должно сработать.

Фэй обхватила Громовой молот, и ладони у нее словно загудели. Вместе с Артуро Смитом они подняли молот и с силой опустили его на раскаленную тиару. Раздался громкий взрыв, за которым последовал оглушительный треск. Сердце у Фэй бешено колотилось. Прямо на ее глазах тиара раскололась. Рубины выпали на обожженную землю. И через заклинание у себя на запястье Фэй чувствовала, как освободилось что-то еще. Огромные силы Сумеречной королевы освобождались. Духи, которых тиара пленила для нее, обретали свободу...

Многие, но не все.

«Кто-то до сих пор заперт внутри робокошки, – поняла Фэй, – и из-за электричества не может выбраться наружу».

– Макс! – позвала она принца. – Можешь ненадолго отключить в робокошке электричество? Там, внутри, морские эльфы, которых надо вернуть в океан. И не только они.

Фэй ощущала, как всевозможные призраки и древние духи-хранители тоже пытаются оторваться от колдуньи.

– Ты уверена? – спросил он.

– По-настоящему злых духов удержит звездная соль, – объяснила Фэй, – а Сумеречную королеву я не выпущу.

Опустившись на колени рядом со своим изобретением, принц Макс выключил питание. Серебристые челюсти разжались, и из пасти робокошки повалил дым. Хотя нет, не дым. Сперва облака, ползущие по разгромленной Центральной зале, походили на грызунов, но постепенно их форма менялась. То же самое происходило с духами теней, расположившимися на дворцовых башнях. Волкодемоны и дымчатые ласки испарялись: больше не черные и не фиолетовые, они напоминали цветы того древнего поля и, взмывая в небо Солума, переливались всеми оттенками.

Это не дым, а древние духи, освободившиеся от оков.

Старая и дикая магия.

Та самая, что жила в рассказах Пака о том, каким когда-то был Солум – разноцветным островом, где сама почва была пропитана волшебством и где даже горные хребты двигались подобно змеям. Местом, где по облакам носились пегасы. Где входишь в лес и вдруг, если дух-хранитель позволит, понимаешь язык листьев. Фэй знала, что эта магия намного больше, чем зелья, защитные заклинания или магические украшения. И теперь эта магия возвращалась к своим корням.

– Мои силы! Я теряю их! – вопила из недр темницы Сумеречная королева.

– Они никогда тебе не принадлежали, – сказала Фэй. Она подошла к разбитой тиаре и принялась собирать выпавшие рубины. В каждом из них отражался образ жертвы. Фэй убрала почти все камни в сумку, оставив только три – на них сияли лица Севера, Юга и Востока. Чтобы вернуть жизненную силу ее владельцу, Фэй вложила рубины в раскрытые рты волшебников и заставила их проглотить драгоценность как таблетку. Совсем скоро лица у всех троих исказились от ужаса.

– Взбодритесь, ребята! – подлетел к ним волшебник Запад. – Я был прав! Моя ученица в одиночку победила Сумеречную королеву! Второй Эпохи теней не будет!

– Но... Центральная зала... – прохрипел Юг. – Наши замки.

– Равновесие... – добавил волшебник Восток.

– Все это было предназначено для того, чтобы держать Сумеречную королеву взаперти, – рассудила Фэй, – но времена изменились.

– Не то слово! – заметил волшебник Север. Он вытянул шею и посмотрел в небо, где летали, шипели и хлопали крыльями духи.

Когда Фэй наконец оседлала пылесос пришедшей в себя леди Бортрам и вылетела из Центральной залы, она оценила всю мощь освобожденной магии. В Бездонном море плескались морские эльфы. Над пустыней с восточной стороны Ретнека дух, похожий на гигантского феникса, сыпал искрами так, что из песка поднимались цветы. К горам Севера, сотрясая копытами землю, мчался единорог. Прямо на глазах у Фэй из земли поднялись две новые горные вершины, и девочка ахнула.

Изменения происходили на каждом шагу. Чешуя черного дракона сделалась радужно-белой – когда он взмыл в ярко-голубое небо, она засверкала всеми цветами радуги. Издав странное щебетание, Нел полетел следом. Даже несмотря на изрезанное молниями крыло Нела, их полет напоминал танец. Два огромных животных кружились, поднимаясь все выше, пока не уменьшились и не превратились в черные пятнышки размером с ноготь Фэй.

– Это дракон-самка! – воскликнул Макс, когда кто-то из «ночных садовниц» домчал его на пылесосе до одного из немногих уцелевших дворов, где стояла Фэй.

– И я почти уверен, что этот единорог – горный дух! Я читал о них в «Зверях древности», они способны ускорять геологические процессы и полностью изменять рельеф местности. Конечно, они делают это, только когда расстроены.

– Или когда злая колдунья заставляет их вызывать землетрясения, – добавила Фэй.

Металлический робот в руках Фэй недовольно хмурился, а изо рта у него вырывались струйки дыма.

– Глупая, наивная кошка! – рявкнула она. – Ты только что уничтожила свою армию и вызвала хаос! Ты приговорила нас всех к гибели!

Но Фэй думала иначе. Новые горы на горизонте были прекрасными, как и единорог, поселившийся на их вершинах. Вернулся домой. После долгого-долгого отсутствия. Теперь, когда дух вернулся в горы, Фэй сомневалась, что он снова начнет буйствовать. Больше всего на свете ЧИЖи обожают свои берлоги и гнезда.

Драконы тоже казались счастливыми. Хорошо, что Корнелиус нашел себе спутницу для полетов.

Теперь рычание Сумеречной королевы больше смахивало на хныканье:

– Мы бессильны! Надеюсь, ты счастлива...

Фэй продолжала наблюдать за танцующими драконами. На ее лице расцвела улыбка.

– Да, я счастлива, – ответила она.

Глава девятнадцатая. Куча уборки

Кое о чем Фэй все же сожалела: дворец сам себя не прибрал. Чтобы выполнить эту задачу, понадобилось не менее двух дюжин заклинаний, над которыми трудились волшебники Север, Юг и Восток, а еще их ученики и «ночные садовницы». Даже когда головоломка, представлявшая собой дворец, сложилась, что-то осталось не у дел. Может, это оттого, что в недрах горы больше не дремал дух Сумеречной королевы? Опустевшее сердце королевства теперь напоминало промежуток, какой бывает, когда выпадает молочный зуб и после него во рту остается дыра. Или когда в кладовой образуется особенно хитрый уголок, до которого не дотянешься.

Трое волшебников тоже смотрелись неуместно.

Теперь, когда гора под их ногами опустела, а магия рассыпалась по всему Солуму, территории уже не имели такого значения. Северу ничего не стоило спуститься к цветочному рынку, Востоку – попробовать свои силы на коньках на северном катке, а Юг собрался проверить, какие цветы посадил в восточной пустыне феникс. Теперь, когда Равновесие нарушилось, они, казалось, не знали, что им делать.

К счастью, у Фэй появилось несколько идей.

Она прогуливалась по ровному полу Центральной залы. Хотя она утратила свой смысл, сюда по-прежнему стекались горожане. Многим хотелось посмотреть, как волшебники и ведьмы наводят порядок. Некоторые даже предложили свою помощь. Принцесса Иллиан, Портия и остальные слуги явились с арсеналом пылесосов – еще не до конца избавившись от заклинаний полета, несколько аппаратов до сих пор парили в воздухе. Волшебник Запад держался от этих приборов подальше, чтобы не попасть под влияние электрического тока, но чтобы при этом его все слышали.

– Вы вот тут не помыли! Вот тут! – кричал он уборщикам. – Нет, тут! Вы что, не видите, куда я показываю?

– Я и вас-то почти не вижу! – весело отвечала Иллиан.

Настроение у нее заметно улучшилось: к ее отцу вернулись жизненные силы и ему больше не грозило превратиться в дымчатую крысу. Последовав примеру дочери, король Максимиллиан даже взялся за пылесос и помогал с уборкой. Впрочем, члены королевской семьи не сказать чтобы умели хорошо прибираться. Или, по крайней мере, использовать пылесос по прямому его назначению. Фэй заметила, как Иллиан украдкой пытается оседлать пылесос и взлететь на нем.

Впрочем, никто не обращал внимания: все смотрели на Фэй. Когда она прошла мимо, горничные выключили пылесосы и присели в реверансе. Их примеру последовали и оказавшиеся рядом ведьмы – они словно не заметили, что Фэй отказалась от новообретенных сил. Первым преклонил колени Аксель, чьи светлые волосы прикрывали шею с отметинами от клыков тиары.

– Не надо мне кланяться, – сказала Фэй, остановившись перед ним и бросив быстрый взгляд в сторону короля Максимиллиана. Впрочем, монарх явно не обиделся. – Я не королева.

Ученик Юга взглянул на робокошку, сидевшую у ног Фэй.

– Ты могла бы ею стать, – сказал Аксель. – Могла бы отнять у меня силу и стать всемогущей волшебницей, но ты решила спасти меня. Я навсегда в долгу перед тобой. Мы все в долгу.

Сумеречная королева издала такой звук, точно ей наступили на хвост.

Правая рука Фэй дернулась. Девочка слишком хорошо помнила о невидимом заклинании, которое связывает ее с Сумеречной королевой. Теперь, когда Эльфрит была почти лишена сил, шансов разорвать заклинание у нее практически не осталось. Они с Фэй надолго скованы друг с другом, и эта перспектива совершенно не радовала Сумеречную королеву. Фэй тоже была не в восторге оттого, что теперь за ней тенью ходила робокошка, но бумажный кот, которого она носила в кармане, ее утешил.

– Селурдур все еще на месте, – сказал Пак, – и ты успешно предотвратила новую Эпоху теней. Ну, появился у тебя новый слуга, подумаешь! Если вдуматься, это ей возмездие.

– Да, но я не очень люблю командовать кем-то, – ответила Фэй.

– Ага, это твоя самая некошачья черта, – согласился черный кот. – Но, нравится тебе это или нет, придется смириться.

Фэй вспоминала этот разговор, а ученики вокруг продолжали кланяться. Среди них она с удивлением заметила Вэнса Грейвсворта. Он склонил голову так низко, что Фэй разглядела аккуратный пробор в его золотистых волосах. Она в жизни не подумала бы, что двоюродный брат принца и принцессы посмотрит на нее без презрения...

Волшебники тоже словно относились к Фэй иначе. С почтением? И все трое чего-то ждали от нее.

– Что будем делать дальше? – спросил волшебник Восток. Выглядывающий из-за его мантии хвост Сафры закрутился вопросительным знаком.

– Я же только что сказала: я не королева, – ответила ему Фэй.

Волшебник Юг кашлянул. На зеленоватой шее из-под длинных волос выглядывали шрамы.

– Да, но ты разбираешься в уборке. И, сказать по правде, беспорядок в Центральной зале воцарился еще до того, как Сумеречная королева вырвалась на свободу. Просто мы слишком держались за наши старые привычки и не замечали его.

– Неужели? – спросила леди Бортрам, как раз помогавшая королю Максимиллиану освоить пылесос. Она уперлась руками в бедра. – А я-то думала, вы закрывали на это глаза, потому что не хотели, чтобы кто-нибудь мешал вам править.

Юг снова откашлялся.

– Возможно... мы и правда закрывали на это глаза.

– Значит, вы признаете, что исключать женщин из официального обучения магии было неправильно? – И леди Бортрам помахала рукой «ночным садовницам».

– Разумеется, – ответил Юг.

– И что, сосредоточив магию в руках четверых стариков, вы наносите вред Солуму?

– Стариков? – голос у Юга сорвался. – Давайте обойдемся без грубостей! Вы же в курсе, что я все еще могу превратить вас в жабу?

Фэй вскинула руки:

– Не ссорьтесь, пожалуйста! От нас зависит будущее Солума. Нам вместе предстоит проделать огромную работу, поэтому я предлагаю сохранить встречи конклава.

Леди Бортрам озадаченно посмотрела на нее. Волшебники тоже. Юг прищурился.

– Но... какой в нас смысл, если злой колдуньи, которую надо охранять, больше нет?

– А вот заодно и выясним, – ответила Фэй. – Когда дело касалось магии, конклав сам связывал себе руки, в основном из-за страха. Но это в прошлом. Вместо того чтобы запрещать магию, можно придумывать, как ею лучше распоряжаться. – Она кивнула на лакричные уши Юга. – Мы все видели, что происходит с изгоями-волшебниками и ведьмами. И мы все согласны, что нам по-прежнему необходимо равновесие, только с маленькой буквы «р». История Солума – это две крайности. До прихода Сумеречной королевы здесь был дикий остров, где береговая линия менялась, а горы перемещались. Деревни не оставались на одном месте и не успевали разрастись даже до поселков, не говоря уже о городах! Вряд ли кто-то из нас захочет снова жить в таком хаосе, но ведь и душить магию не хотелось бы. Нам нужна золотая середина. Возможность сохранять одновременно свободу и порядок. Я прошу вас троих помочь мне с этим. И леди Бортрам, конечно, тоже прошу. В правящем конклаве должно быть равное количество ведьм и волшебников...

– А она вообще подходит для этой должности? – Юг с сомнением взглянул на леди Бортрам.

Одетая в сливового цвета платье аристократка хитро улыбнулась, подскочила к волшебнику и, встав на цыпочки, щелкнула пальцами. Несколько фиолетовых искр стукнулись об упрямые лакричные уши, и те наконец исчезли.

– Для меня честь присоединиться к вашему конклаву, – сказала она. – В конце концов, сила заключается в том, чтобы делиться силой.

Волшебник Юг выдохнул, но спорить не стал.

– Если руководствоваться этим принципом, позвольте предложить еще три места в конклаве? – Это сказала Сафра.

Восток удивился не меньше других и, прижав руку к груди, посмотрел на гепардиху. Та снова заговорила, мягко и вкрадчиво:

– Девочка права. Когда-то нашим островом при помощи дикой магии правили духи. Теперь, когда они снова свободны, Солум изменится. Вам понадобятся такие духи, как мы с Паком – мы поможем вам наладить отношения с древними силами.

– А третий дух? – с нетерпением спросил волшебник Запад, явно считая себя лучшим кандидатом.

Сафра вскинула оранжевые глаза к небу, где кружились драконы.

– Думаю, Дьяволов змей – отличная кандидатура.

Фэй перехватила взгляд гепардихи и увидела Корнелиуса и второго дракона. Теперь, когда бывший противник избавился от чар Сумеречной королевы, драконы прекрасно поладили. Даже больше. Воркуя, Компостный дракон Селурдура приземлился на краю арены и принялся раскапывать песок. К нему присоединилась и дракониха.

– Эй! – Портия махнула на них шлангом пылесоса. – Мы там только что все починили!

Волшебник Запад всплеснул прозрачными руками:

– Видишь? От Нела в конклаве будет мало пользы!

– Они строят гнездо! – Размахивая подзорной трубой, сквозь толпу пробился принц Макс. – Во втором томе «Древних животных» говорится, что пара драконов сразу после небесного танца подыскивает безопасное место, чтобы вывести детенышей! Готов поспорить на свою корону, что скоро мы увидим здесь кучу драконьих яиц!

Драконьих яиц? Фэй изумленно уставилась на драконов – те так усердно копали, что во все стороны разлетались комья земли. Но волшебник Юг даже в сторону не отошел.

– Гнездо? Но... Нельзя же проводить конклав в драконьем логове, где полным-полно драконьей мелюзги! Пускай окопаются еще где-нибудь! Например, в Селурдуре!

– Нет, – Макс покачал головой, – как только гнездо занято, драконов уже не переубедить.

– Если только ты не наложишь на них заклятье подчинения! – проворчала Сумеречная королева.

Но это не входило в планы Фэй. Корнелиуса она обожала, но десятки огнедышащих драконьих детенышей совсем рядом с ее собственной школой волшебников – нет, так не пойдет. А вот Центральная зала... Она явно готовилась сменить предназначение. Сиденья на трибунах превращались в огнеупорные камни со множеством выступов и жердочек, чтобы юные драконы могли осваивать искусство полета.

Макс взволнованно наблюдал в подзорную трубу, как гнездо приобретает форму.

– Невероятно! В жизни не думал, что увижу это собственными глазами.

Фэй тоже не думала. И дело не только в драконах... Все ее надежды и мечты о волшебном будущем Солума действительно сбывались.

– Мы больше не привязаны к этому месту, – сказала она волшебникам. – Конклав теперь может собираться где угодно!

– Если так, я попробую применить к моей гостиной официальное заклинание расширения и освободить место для конклава, – предложила леди Бортрам.

– В каком это квартале? – поинтересовался волшебник Юг.

– Возможно, справедливо будет собираться по очереди в доме каждого из нас, – быстро добавила Фэй. – Не знаю, как вам, а вот мне хотелось бы попутешествовать всюду – по Северу, Югу, Востоку и Западу.

Сперва трое волшебников заволновались – впрочем, возможно, из-за комьев земли, которые дождем падали им на головы. Один приземлился прямо на макушку волшебника Юга, и из него тотчас же выросли маргаритки. Нет, проводить конклав здесь – идея так себе.

– По-моему, справедливо, – сказал Восток.

Север кивнул:

– Поддерживаю.

– В первых рядах за! – заявил призрак, когда сквозь его прозрачное тело пролетел комок земли. – Или уже в четвертых рядах? По-моему, вторым высказался Восток.

– Волшебник Запад прав, – сказал Макс, – и Фэй тоже.

– Ладно. – Юг выдернул у себя из головы непослушное растение. – Отныне проводим встречи на разных территориях. С чего начнем? Пока замок не восстановлен, в Чантуине я вас принять не смогу.

Похожие извинения пробормотали и Север с Востоком.

Фэй оглядела Центральную залу. Учитывая обстоятельства, вряд ли кто-то сейчас готов к еще одному чаепитию. Не говоря уже о пире. И все же Фэй казалось, что эту победу стоит отпраздновать. Она хотела хотя бы на миг насладиться тем, что ведьмам и молодым волшебникам теперь дозволяется одно и то же. И сейчас они вольны проявить себя, не только составляя аптечные эликсиры и придумывая рецепты десертов...

– У нас на Западе есть замечательная маленькая пекарня, я была бы рада пригласить вас всех туда, – сказала она.

Глава двадцатая. Выше только звезды

Дочитать Фэй не успела: газета вырвалась у нее из рук и скрылась в садах Селурдура. Листки сложились в орла и тяжело опустились на самую высокую ветку, сбив несколько лунофруктов. Те упали прямо на пол террасы, где завтракала Фэй. Перед ней на столе стояли тарелки: яичница с беконом, выпечка из пекарни «Из муки без муки» и ваза фруктов, собранных папиными учениками во время их последней экспедиции в оранжерею. Цвет у фруктов был странный – сапфировый, ярко-розовый и ядовито-алый. Фэй подозревала, что все эти плоды несъедобные, поэтому наклонилась и подняла упавший лунофрукт.

– Учишься сиять по утрам и читаешь статьи о себе?

Фэй вздрогнула. Под столом сидел Пак, но не бумажный, а настоящий огромный черный кот. Может, именно поэтому экземпляр «Проклятого очарования» в страхе вспорхнул на дерево.

– Тебе только тапок из кожи мантикоры не хватает! – И дух похлопал лапой по ее сапогам, покрытым грязью из курятника василисков.

– Из мантикор плохие тапки получаются, – нашлась с ответом Фэй. – Они жалят тебя в пятки и выпускают парализующий яд.

Ухмыльнувшись, Пак запрыгнул на стол и бесцеремонно понюхал кусочек бекона.

– Угощайся, – предложила Фэй.

Дух освободился и теперь волен был уйти. Вернувшись из Ретнека, Фэй расторгла его договор с Селестиусом Селурдуром. Правда, официальной волшебницей Запад ее еще не утвердили, но благодаря статье Брайса Борзопёра все ее только так и называли. Титул прилип к ней настолько прочно, что Фэй послушалось даже заклинание первого волшебника Запада, привязывающее Пака к Селурдуру.

Однако кот решил пока остаться и, к счастью, не съел никого из учеников за не сданную домашнюю работу.

Фэй завороженно смотрела, как Пак разинул пасть и проглотил бекон, яичницу и выпечку, а вот к фруктам не притронулся. Она уверенно откусила лунофрукт.

– Вообще-то статья не про меня, – сказала она, взглянув на дерево.

Пак последовал ее примеру и, прищурившись, прочел заголовок на груди орла.

– «Покорительница дворца»? – переспросил он.

– Ничего я не покоряла! – возразила Фэй. – Это Эльфрит.

Внезапно рядом с газетой нарисовался волшебник Запад, и от испуга страницы разлетелись в стороны.

– В статье лишь один раз упоминается Сумеречная королева. А обо мне вообще не говорится! – Вздохнув, призрак наблюдал, как газета улетает. – Знаете, по-моему, для этих газет используют некачественный «Анимус». Вот что значит допускать до работы студентов.

– Помнится мне, последнюю партию «Анимуса», которую мы отправили в типографию, приготовил ты, – напомнил ему Пак. – Но газета не из-за порошка так испугалась. А из-за нее, – и кот кивнул в сторону сада, где лучи утреннего солнца золотили кусты роз.

Сумеречная королева сидела на земле, наблюдая за верандой взглядом, который иначе как убийственным не назовешь.

– Хочешь бекона? – предложила ей Фэй. – Я сбегаю на кухню и принесу.

Колдунья здесь никак не приживалась. Селурдур категорически отказывался подпускать ее к дверям замка. Стоило ей приблизиться, как дверные проемы исчезали, а горгульи с криками набрасывались на нее. Благодаря фениксу путь в зельеварительный сарай для нее тоже был закрыт. Кустолени с трудом терпели присутствие Сумеречной королевы в садах, поэтому робокошка в основном бродила по заросшей арене.

Фэй старалась навещать ее почаще – приносила еду и полироль для серебра, которую брала у Аргона. Впрочем, ей все это нравилось намного меньше, чем прежде ухаживать за Корнелиусом.

– Бекона? Фу! – фыркнула Сумеречная королева. – Пока я сидела под горой, у меня не было времени на подобные глупости! И я по-прежнему собираюсь питаться жаждой мести!

Фэй вздохнула:

– Как хочешь.

– Ты многое теряешь, – сказал Пак.

Робокошка прижала металлические уши и спряталась в розовый куст. Фэй заметила, что по краям уши у робота потемнели. Помахивая хвостом, Пак проводил взглядом робокошку.

– Дай ей столетие-другое, и, возможно, она передумает, – беззаботно сказал он.

– К тому времени она уже заржаветь успеет, – сказала Фэй, вспомнив о запечатанных банках полироли.

Можно, конечно, заставить Сумеречную королеву сесть и в это время как следует почистить металл, но Фэй не хотелось слишком часто натягивать заклинание между ними. Фэй применила силу лишь дважды – когда потребовалось заменить батарейки и когда Эльфрит попыталась устроить короткое замыкание и прыгнуть в пруд с золотыми рыбками. Если бы Фэй вовремя не остановила колдунью, та бы и рыбок погубила.

Каждый день Фэй добавляла к заклинанию новое правило. Не подходить к воде! Не охотиться на жаб в курятнике василисков! Не обучать студентов тому, как остановить солнце! Никаких больше заговоров о мировом господстве!

Мир Сумеречной королевы и правда скукожился.

В отличие от мира Фэй.

Девочка взглянула на башню небесной библиотеки, где ее отец показывал новым ученикам, как создать безоблачный горизонт. Особое задание для особого утра. Фэй оглянулась на восток, на усыпанные плодами ветви фруктового сада. Солнце взошло несколько часов назад – если совсем точно, то три часа. Примерно столько нужно, чтобы долететь отсюда до Ретнека.

Или наоборот.

Благодаря папиным ученикам в небе не было ни облачка.

Зато появилось маленькое пятнышко.

Два маленьких пятнышка. И оба они росли.

– Пожалуй, все же сбегаю за беконом. И гнилую капусту принесу!

Нела она узнала по крыльям – он широко взмахивал ими.

Серебристый летательный аппарат рядом с ним крыльями не махал.

– Похоже, принц Макс наконец-то довел до ума свой самолет!

Накануне вечером Фэй получила маленький бумажный самолетик – он и рассказал ей об успехах принца Макса. Принц планировал отправиться на Зефире в длительный испытательный полет, а разве есть у них в королевстве место, более подходящее для посадки, чем Селурдур? Замок вытянул дорогу перед воротами настолько, что она вполне годилась для взлета и посадки. Впрочем, Нелу это и не требовалось. Он приземлился на старую арену и опустил голову. Принцесса Иллиан спрыгнула на живой ковер из волшебных труб – их семена волшебник Юг прислал в подарок сразу по возвращении в разрушенный Чантуин. После того как заклятья фундамента были сняты, три замка пришлось полностью перестраивать, и Фэй еще сильнее полюбила тот замок, который называла домом.

– Как круто снова вернуться! – воскликнула Иллиан, выбираясь из поющих труб.

Сегодня на принцессе было очень удобное платье. И не розовое, а сочетающееся по цвету с янтарным блеском летных очков, в которых отражались башни замка. Принцесса с любовью окинула его взглядом.

– Как же я соскучилась!

Похоже, это чувство было взаимным: специально для принцессы замок расстелил на веранде длинный ворсистый ковер.

Фэй улыбнулась.

– Вижу, ты теперь тоже укротительница драконов!

– Нел любезно разрешил мне прокатиться на нем. Мне не хотелось, чтобы Макс летел в одиночку, – сказала Иллиан, поднимаясь по лестнице.

Она сдвинула на лоб очки и наблюдала, как Зефир пролетел над крышей замка. Широко раскрыв глаза, Фэй тоже смотрела на самолет. Пропеллером тот едва не задел пегаса на флюгере, да и то лишь потому, что Селурдур в последний момент уменьшил высоту башни.

– Ему еще надо кое-что доработать.

В конце концов самолет благополучно приземлился. Когда Фэй с подругой подошли к парадному входу, вокруг пернатого корпуса Зефира уже собрались зеваки. Студенты, присев на корточки, восторженно осматривали двигатель, а у самого большого самца-кустоленя вместо рогов на голове вырос пропеллер. В кабине улыбался Макс.

– Фэй! – помахал он ей. – Ты это видела? У меня получилось! Я наконец-то взлетел! Теперь все будет проще! Мне не придется неделю бродить по северным горам, чтобы договориться с этим упрямым единорогом! Никак не хочет открывать нам дорожное сообщение с Реуэлом.

– Ты хотел сказать, «нам не придется»? – спросила Иллиан брата, когда тот отстегнул ремень безопасности. – Переговоры-то веду я.

Близнецы с головой ушли в новую внутреннюю политику Солума – в основном потому, что принц Макс прочел немало книг о древних духах и о том, как их умиротворить. Он даже взял на себя ответственность за драконью кладку: яйца лежали в самом центре Центральной залы. Десять чешуйчатых, дымящихся камней. По наблюдениям Макса, по крайней мере восемь из них вот-вот проклюнутся. В ожидании этого события во дворец даже заказали дополнительную партию брюссельской капусты.

– Верно. – Макс нахмурился и взглянул на Нела, который переместился с арены к дверям на кухню. – Когда появятся птенцы, Корнелиус перестанет тебя возить. Пока детеныши дракона учатся летать, сам дракон, как правило, держится в пределах лиги от гнезда. Мне придется скорректировать расчеты и построить летательный аппарат, рассчитанный в том числе и на пассажиров.

– Сначала отпразднуем! – заявила Фэй. – Когда я сказала, что вы прилетите, Рена напекла крылопончиков!

Повариха открыла окно кухни, и три крылопончика вырвались на свободу. В руках у Рены было ведро с морковной кожурой для Нела. Дракон принялся за угощение, а сахарные крылопончики кружились вокруг его ушей и взмывали к невидимым башням небесной библиотеки. Отец Фэй поймал их облачным лассо и, выглянув из окна, помахал рукой принцу с принцессой.

– О, а можно нам в небесную библиотеку? – Макс помахал в ответ. – Хочу посмотреть, получится ли переплести воздушные потоки и сократить время обратного полета.

– А я лучше печенье попробую, – объявила Иллиан и пошла к дверям Селурдура. Перед принцессой двери распахнулись, а коврик с надписью «Добро пожаловать» радостно затрепетал.

– И я тоже рада тебя видеть!

Они втроем поднялись по лестницам, в том числе и по невидимым ступенькам, которые вели к башне небесной библиотеки. К счастью, папины ученики разошлись: библиотека и так была заставлена корзинами с облаками и стеллажами со слайдами заката. Немало места, более трети башни, занимала и карта Солума: Фэй заметила, что к сегодняшнему утру она увеличилась. Прежде ни сам остров, ни карта размер не меняли, а сейчас берег, омываемый Бездонным морем, продолжал сдвигаться. Игрушечный поезд едва протиснулся между новыми горами Севера и остановился возле недавно обнаруженной шахты, где добывали драгоценные камни. Из-за изменчивой топографии дороги тоже вели себя непредсказуемо. Если бы Макс сконструировал побольше Зефиров, они наверняка приобрели бы популярность. Судя по крохотным деревьям, вырастающим в просторной пустыне, совсем скоро страну наводнят фрукты. Граница между Югом и Востоком стиралась, и то же самое, кажется, происходило на Западе, где поселился древний озерный дух, но Фэй с Паком, принцем и принцессой вовремя договорились с ним, и озеро успокоилось.

Каждый день группы поддержки отправлялись помогать духам-хранителям обосноваться на новом месте. Пока получалось неплохо – ни один город не разрушили, а многие жители страны почувствовали, что новая магия идет им на пользу. Колодцы никогда не пересыхали. Сады каждый вечер радовали свежими фруктами к ужину. Все эти изменения Фэй не очень волновали.

Солум видел штуки и похуже.

Намного.

– Ваши Высочества! – Папа обрадованно шагнул к принцу с принцессой, когда те вошли в библиотеку. – Добро пожаловать обратно!

Папа привязал к крохотным сахарным крылопончикам тонкие облачные нити, и теперь крылопончики смахивали на игрушки, какие дети носят с собой. Иллиан тотчас же схватила один из них.

– Макс хотел выяснить, возможно ли переплести воздушные потоки, чтобы сократить время пути, когда они будут возвращаться, – сказала Фэй.

– Не уверен, – ответил папа, – ветры до сих пор запутаны в штормах Сумеречной королевы. – Он показал на карту. Над ее краями висело кольцо темных облаков. – По определенной причине никто из предыдущих волшебников не смог распутать их.

– Власть, которую ей дала тиара Короля ужаса, верно? – подсказала Иллиан и откусила кусочек крылопончика. – Но теперь, когда ее больше нет, можно ли развеять их?

– Теоретически да, но для этого нужна очень сильная магия, а сейчас все наши силы уходят на управление землей, – ответил папа. – Сначала справимся с капризными горными духами и буйными озерными эльфами. Как только на острове все уладится, мы посмотрим на то, что вокруг него. К тому же ты и так не опоздал, значит, самолет летает как положено!

Фэй выдохнула – она и сама не ожидала, что папины слова так ее обрадуют. Темные тучи, конечно, страшные, но от незнания, что находится за ними, ей было еще страшнее. С другой стороны, неизвестность всегда пугает.

– Путешествия по королевству он, безусловно, упростит, – сказал принц Макс и, склонившись над картой острова, поставил сахарный крылопончик рядом с миниатюрной моделью Селурдура. – Как же приятно, что теперь мы можем прилетать к тебе в гости, когда захочется.

Где-то внизу словно заиграл орган. Фэй улыбнулась.

– Селурдур с тобой согласен.

– О, смотрите! – Папа указал на карту, где над зелеными холмами Запада парил маленький летающий ковер. – Гости прибывают!

Фэй посмотрела вдаль и сквозь прозрачную стену увидела, как по небу скользит ковер волшебника Востока. Следом за ним мчались запряженные летающими оленями сани, за ними – торнадо из листьев и несколько «Демонососов-7056».

Число участников конклава увеличилось: в него вошли не только трое волшебников, леди Бортрам и старшие «ночные садовницы», но и Фэй, принц с принцессой, Сафра, Пак, Нел и отец Фэй. Тринадцать, вот сколько их стало. Собрания конклава длились бесконечно. Участники успевали выпить не одну чашку чая и съесть немыслимое количество выпечки, но по окончании встреч в Фэй пробуждалась надежда. Открыли новую школу. Еще один дух нашел дом. Они потихоньку двигались вперед, меняя мир к лучшему.

Конечно, чтобы улучшить мир, надо много работать.

Но хлопот Фэй Гарднер не боялась. Она посмотрела на друзей и улыбнулась.

– Ну что ж, пошли вниз? Конклав собрался!

Благодарность

Как же я была рада вернуться в мир Фэй! Какой подарок судьбы – иметь возможность писать о драконах, мантиях и ворчливых волшебниках и называть это работой. Разумеется, эту возможность я получила благодаря огромному количеству людей, и не вспомнить о них здесь означало бы проявить ужасную неблагодарность.

По утрам, садясь работать над книгой, я слушала песни Линдси Стирлинг. Я сотни раз переслушивала ее альбом, особенно песню Crystallize. В ее скрипичных аранжировках есть волшебство, которое помогло мне воплотить в жизнь полный событий мир Фэй!

Это уже моя девятая книга с агентством Adams Lit! Трейси, Джош, Анна и Стивен, спасибо вам за все, что вы делаете, чтобы продвигать мои истории и подбирать им счастливые дома.

Моя редактор Карен Чаплин помогла мне вывести сюжет за пределы Селурдура и исследовать больше уголков Солума. Спасибо тебе за твой зоркий глаз и мудрые советы! И еще Элисон Вайнтрауб за всю ту, на первый взгляд незаметную, работу. И Розмари Броснан, приютившей мои детские книги в издательстве Quill Tree. Команда там чудесная: Хизер Тамаркин, Келли Хаберстро, Сабрина Абалле и другие сотрудники приложили немало усилий, чтобы помочь Фэй добраться до ее читателей.

Спасибо Dion MBD за еще одну потрясающую обложку! А еще Кэти Лам, Дэвиду Кертису и остальным членам дизайнерской команды Harper за то, что моя книга так потрясающе выглядит. Спасибо таким редакторам, как Максин Бартоу – она следила, чтобы я ни о чем не забыла и не переборщила с запятыми.

Воспользуюсь случаем и поблагодарю некоторых из первых и самых восторженных читательниц книг «Хранительница замка» и «Покорительница дворца» – Джессику Кхури, Джули Абе, Рошани Чокши, Энджелу Мэй, Мэри Элис Монро, Ариану и Зои Контрерас Страус. Ваш энтузиазм по-настоящему заразителен! Надеюсь, что эти новые приключения Фэй оправдают ваши ожидания. Спасибо остальным моим друзьям – сообществу ClubSup, Корри Ван, Лоре Кэннон, клубам «Пишущие путешественницы» и «Мамы-писательницы», читателям книжного магазина Blue Bicycle Books и всем остальным, благодаря которым я пишу книги, воспитываю детей и остаюсь в здравом уме.

Я очень люблю вас всех! И, разумеется, спасибо моей семье – папе, Джейкобу, Ханне, Валинор, Адаму, Мередит, Марсии, Каре, Маче, Ариане, Зои, Марку, Эми, Стивену, Анне Бет и всем остальным Гродинам и Страусам.

Дэвид, я люблю тебя и люблю эту жизнь, которую мы создали вместе.

Сабриэль и Джемма, я надеюсь, что ваше детство будет таким же волшебным, как у Фэй. И я буду вечно бороться за ваше будущее. Моя любовь к вам обеим не знает границ.

Единому Богу слава.