Анни Юдзуль

Золотая фишка на черное

Иллюстрация на обложке rmsdxni

© Анни Юдзуль, текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

1. Вызывающее и элегантное

Когда Роберт, наследник компании «Вельт’н’Вольт», разлепил глаза, солнце давно покинуло горизонт. В кабинете, где он, развалившись в кресле, дремал, было светло; тени от паяльников и динамо-машин лениво ползли по стене, перекрывая картины, которые давно, еще в его детстве, купила мама, и чертежи. Он сладко потянулся, а после поднялся. В узких ботинках ноги жутко затекли и отозвались ноющей болью. Ох, говорил ему Дэвид...

Кстати, о Дэвиде. Из-за приоткрытой двери тянулся сладкий запах яичницы с перцем и чего-то еще более аппетитного. Желудок отозвался бурчанием. Роберт покачал головой и, подхватив пиджак с рабочего стула, вышел в коридор.

Дверь напротив была закрыта, он и не помнил, чтобы кто-то заходил туда с тех пор, как его мама... как миссис Вельт погибла. Он знал наизусть расположение мебели: узкой кушетки, пары кресел для перерыва в работе и все те же бесконечные чертежи на разноуровневых столах. Белые салфетки на подоконнике. Должно быть, ее растения... Если Дэвид, конечно, не унес их, погибли.

Роберт развернулся и проследовал дальше по коридору, под тяжестью шагов ворс ковра приятно прогибался и шуршал.

– Доброе утро, мистер Вельт! – Дэвид и Феодор произнесли это в один голос, а после обменялись неловкими улыбками. Феодор жил в этом доме всего около трех лет, это был невысокий ладный парнишка с отстриженными по плечи волосами и любопытным (в рамках приличия) взглядом. Роберт кивнул и занял свое место возле него – прямо во главе стола. Дэвид, одетый в фартук и домашнюю рубашку, вернулся к готовке.

– Как идут дела? – спросил Роберт, Феодор пожал плечами и молча придвинул к нему тетрадь, над которой, казалось, корпел все утро.

Формулы, среди которых Роберт узнал те, что они обсуждали накануне, – углы и замеры перемещений, не более того, – чередовались с рисунками, простенькими, буквально в пару линий. Они вызвали у Роберта мимолетную улыбку.

– Не думаю, что выполнил ваше задание. – Феодор склонился направо, в другую от Роберта сторону. – Кажется, переместить яблоко мы можем только целиком.

– Ясно. – Роберт кивнул и вернул Феодору тетрадь. – Обсудим вечером, если ты...

– Завтрак готов! – Дэвид протиснулся мимо кухонной стойки, отделявшей зону готовки от обеденной. По правую руку широкий проход вел на лестницу второго этажа, а за ней – в западную часть дома – «отцовскую», если говорить привычнее. Выход на улицу располагался между ними, через несколько метров от спуска, и теперь был плотно прикрыт.

– Благодарю, – ответил Роберт и взялся за вилку.

Дэвид отошел на добрую минуту и, вернувшись, опустил на стол стопку конвертов.

– Я отобрал для вас счета и отправил по ним чеки. Кто только додумался присылать их в начале месяца? – Он покачал головой. – Также я оставил вам ужин – в холодильном аппарате есть все необходимые записочки, по ним легко ориентироваться. К тому же напоминаю о совещании в Институте Магического Прогресса, и... да, в первую пятницу месяца вы всегда выступаете в «Роял Робби», не забудьте...

– Дэвид, – Роберт прервал его так мягко, как только мог, но все равно получилось немного холодно. – Я очень благодарен за твой труд...

– Так, значит... я могу идти? – Дэвид сложил руки на фартуке.

– Идти?

– Да, идти! Я говорил вам о состязании лакеев. Пятница наступила, и мне должно отбывать через... – он взглянул на часы, – сорок минут.

– О, действительно. Я совсем забыл. – Роберт заговорщически улыбнулся Феодору, тот рассеянно ответил тем же. – Конечно, поезжай. Как долго тебя не будет?

– До завтрашнего утра, мистер Вельт. Они будут оценивать позы для сна на предмет наиболее выигрышной для быстрого реагирования. Я тренировался, знаете ли.

– Что ж, желаю тебе удачи.

Дэвид поклонился чуть ниже, чем обычно, и исчез. Феодор отодвинул тарелку.

– Тебя отвезти в университет? – спросил Роберт, но его перебила телефонная трель. Он вздохнул. Эти ранние звонки никогда не были к добру. Во сколько, Дэвид сказал, у него совещание?

– Вельт, – отчеканил Роберт. В трубке звучала тишина, а после – заговорил тихий девичий голос. Его то и дело прерывал шум на заднем плане: «Мистер Вельт, не могли бы...» – БАМ. «Не могли бы вы приехать...» – БУМ! «Приехать прямо сейчас...» – «Кому сказала шевелиться!».

Роберт узнал эти голоса: мисс Баркер, одна из глав Института, бушевала на фоне (что для нее, кстати, редкостью не было), а та леди, что звонила ему... уф, ему никак не удавалось запомнить ее имени. Кто-то вроде секретаря, верно? Роберт наскоро перебрал в голове все возможные происшествия, какие когда-либо случались с Институтом за два года существования. Пожар? Плагиат? Может быть, он все же опоздал на собрание?

Роберт перевел взгляд на часы.

«Пожалуйста, мы будем вас ждать в ближайшее время!»

Он положил трубку и быстро накинул пиджак. Схватил ключи с комода в прихожей. Из зеркала напротив на него смотрел изможденный человек старше своих лет. Темные волосы топорщились на лбу и выбивались из небрежно собранного хвоста, под глазами залегли круги от недосыпа, левый был скрыт повязкой. Роберт тоскливо покачал головой.

– Так что, подбросите меня? – Феодор, натягивая ботинок, держал зубами хлеб с морошковым джемом.

– Запрыгивай.

Мисс Кларк, или – теперь уже – миссис Кимри мирно покоилась в своей постели в невысоком домишке по Оушен-драйв. Ее любезный супруг, предпочитавший ранние подъемы, на цыпочках прокрался из комнаты в лучах рассветного солнца и притворил за собой дверь. Она всегда открывала глаза не раньше половины десятого и сегодня не собиралась делать исключения.

– Доброе утро! – воскликнула она, когда наконец встала, прихорошилась и выпила чай. Двое молодцов, дежуривших у ее спальни, синхронно отдали честь. Не той рукой. Она лишь покачала головой и предложила им связку баранок.

Путь ее маленьких ножек в тряпочных туфельках лежал на север, а затем еще немного на запад – прямо к дверям издательства газеты «Доводы и домыслы», более известной читателям как «ДоДо». Ну вы поняли, да? Патти одернула подол платья и тут же взбежала по крылечку. Лицо администратора озарилось улыбкой, когда та заприметила два прыгающих пучка на макушке в окне.

– Доброе утро! – воскликнула она и на ощупь нажала на кнопку переносной горелки.

– Доброе... утро. – Бросив копаться в сумке, Патти обвела взглядом прихожую. Это было небольшое помещение, все в зелени и цветах, с идеалистическими картинами славного провинциального запада на стенах и парой стульев в зоне ожидания. – Я на минутку, утвердить с редактором...

Дверь распахнулась, и прямо по следам Патти в помещение влетела девушка в ярком цветочном платье. Ее густые каштановые волосы были уложены вокруг лба по последней моде и спускались на плечи игривыми кучеряшками.

– Мэнди? – удивленно спросила Патти. Мэнди была ее... подругой, если можно так сказать. Кем-то средним между сестрой из тайного девичьего ордена и приятельницей, с которой можно три часа обсуждать мужчин за чашкой клюквенного пунша.

– Патти! – воскликнула Мэнди и накинулась на нее с объятиями. – Твоя работница отсылала меня все утро, и мне пришлось перестать названивать и прийти самой!

– Что-то случилось?

– О, еще как! – Мэнди выдержала драматичную паузу и предъявила Патти левую руку. На безымянном пальце красовалось роскошное кольцо с удивительным камнем: внутри него будто кружили блестки, а его цвет... едва ли Патти могла бы определиться между глубоким синим и холодным зеленым. Он переливался: медленно, тягуче. Мэнди едва не подпрыгивала от восторга.

– Ты его...

– Получила от тайного поклонника, конечно же! Можешь себе представить? О, мама всегда говорила, что ее девочка будет сражать мужчин наповал. В этот раз не устоял, кажется, кто-то очень и очень обеспеченный.

– Но как...

– Оно лежало в моем почтовом ящике! Безо всякой записки. Кажется, мой поклонник не очень разговорчивый. Ну вот и все, пожалуй, я побежала. Увидимся за ланчем. Или ужином. Мне нужно навестить Сару и других девочек, а еще отправить письмо моей двоюродной бабушке по отцовской линии...

Что-то привлекло внимание Патти. Что-то в районе окна. Она не поняла, что именно, скорее всего, какое-то движение. Может, пролетела птица? Или что-то другое... побольше. Патти уставилась на улицу сквозь стекло, и в таком положении ее и застала редактор.

– До встречи, Мэнди! – опомнилась она, однако та уже выскочила за дверь.

Нельзя сказать, что эта работа ей не нравилась – напротив, Патти много сил вложила в свое детище. Однако поручение не было и легким – ей пришлось потратить добрый час на вычитывание полупустого макета и проверку новостей. Она оставила пару пометок красным карандашом и блаженно откинулась на спинку стула, когда в окне снова что-то мелькнуло. «Да что же это такое?» В голове загорелась лампочка.

Она подкралась к двери и осторожно выглянула. Ах, никакой интриги. У крыльца, нервно потирая рот и щеки, топтался Ронни Питерсон – ее недавно обретенный протеже. Вообще-то, он работал на ее мужа, но... Но был приставлен к Патти, так-то! Ни на шаг от нее не отходил.

Он вздрогнул, когда заметил ее, и, оглядевшись, подобрался к двери.

– Тут это... короче... – Он замялся и передвинул кепи с одного уха на другое. Перегнал между зубами отсутствующую сигарету. Патти смотрела на него испытующе, снизу вверх, едва не притопывая ногой от нетерпения. Ронни пошкрябал подбородок и в конечном итоге склонился к ней:

– Рекса убили!

Патти приложила руки ко рту. Как... как убили? Кого? Рекса? Кто, черт возьми, такой Рекс?!

Ронни ошарашенно уставился на нее, выглядящую совершенно растерянной.

– Ну, Рекс. Из парней босса, которые ходят для него на дельца. Всякие разные. Типа с открыванием замков, – он подмигнул.

– Убили кого-то из людей моего мужа? – Патти изогнула бровь. О, ее муж был тем еще успешным бизнесменом, чей бизнес-проект в народе назывался «бандой».

– Убили человека, которого он нанимал для... – Ронни понизил голос и сказал слово «краж» одними губами.

– За что убили?

– Говорят... – Ронни снова огляделся, – будто муж его бабенки ему того... – Он провел пальцем по шее. – Нашли его, короче, в реке. Такие дела.

Патти слегка нахмурилась. Они помолчали с минуту. Светлая память доброму малому.

– Постой... а чем Рекс занимался в последнее время?

Ронни напустил на себя самый трагичный вид. Ноги принялись топтаться вокруг крыльца. Руки зашарили по карманам.

– Ронни... – с выражением протянула Патти, и тогда он наконец остановился.

– Он должен был украсть для босса одну штучку...

Вот оно! Бинго! Патти лучше других знала, что дела с убийствами никогда не бывают такими простыми, какими хотят казаться. И вовсе не в интрижке дело – кажется, она напала на след. Ее губы растянулись в коварную улыбочку.

– Выкладывай.

Роберт свернул на теневую улицу и продолжил движение по Эммерсон-драйв. Солнце поднялось высоко в зенит, однако его довольно быстро затянуло облаками. Они висели низко и порой угрожали поглотить остроконечные крыши и длинные флюгеры в виде птиц или стрел.

Он остановился на противоположной стороне и немного понаблюдал. Внутри Института Магического Прогресса (ах, как пафосно!) прослеживалось движение. Пара офицеров рыскали снаружи и делали редкие снимки на камеры быстрой печати – детище их работника. Им повезло, что они догадались терпеливо обступать лилии, иначе его коллега, Лилиана Баркер, могла бы разнести их в щепки. Он и сейчас слышал ее голос с верхнего этажа. Вытянув пачку сигарет, Роберт закурил. Это не было привычкой, скорее помощью в мыслительном процессе.

Он провел пару минут, приводя голову в порядок, и лишь затем добрался до перекрестка, чтобы перейти улицу. К своему удивлению, он обнаружил, что на той стороне, прямо напротив, стоит не кто иной, как Патти Кимри, его бывшая коллега по общему полицейскому прошлому. Она спорила с неким высоким детиной с новомодно высветленными волосами. Роберт хмыкнул и направился прямиком к ней.

– Это ограбление? – миролюбиво спросил он. Парень тут же отшатнулся и сунул в рот зубочистку.

– Роберт! – Патти заулыбалась и протянула руку. – Доброе утро! Это Ронни, мой протеже... компаньон! А, ассистент.

Роберт понимающе кивнул:

– Какими судьбами?

– О, у меня есть серьезное дело. – Патти водрузила на нос очки и открыла блокнот. – Институт ограбили, и я знаю, кто это сделал.

Роберт изогнул бровь. Так вот почему ему звонили. Неужели не могли сказать сразу?

– Ограбление. Ну конечно. Что ж... тебе известно, что украли?

– С этим все немного сложнее. – Патти порылась в своей неизменной папке с бумагами. – Хотя у меня есть кое-какие мысли. У нас была идея посетить Институт, но я ведь больше не занимаюсь расследованиями...

– Идем, – бросил Роберт и направился прямо к Институту.

Нельзя было сказать, что Роберт относился к Институту Магического Прогресса, к созданию которого непосредственно приложил руку, как к своему драгоценному чаду. Скорее это было похоже на отношения родителя и выросшего, удачно сепарировавшегося сына. Институт жил своей жизнью, но, несмотря на еженедельные заседания, бесконечные кипы отчетов и то и дело образовывающиеся и распадающиеся группы работы над проектами, это был его Институт.

Как и его город.

Левая рука, замененная протезом, не давала ему об этом забыть.

Он первым вошел внутрь. Полицейский, расположившийся справа, хмуро взглянул на него, и Роберт мельком показал удостоверение.

– Вот это да! – Ронни озадаченно почесал под кепкой.

– Осмотрись тут, – возникла Патти. – Это полезно для твоего образования.

Ронни кивнул и несмело приблизился к макету подводной мины. Едва ли он когда-либо видел хоть какую-нибудь мину, а тут еще и подводная... Неужели в их отечестве, Маунт-Церре, могли изобрести что-то подобное? Патти одобрительно хмыкнула и, пока Роберт обреченно вздыхал, слушая скандал наверху, отступила. Краем глаза она заметила ее – маленькую невзрачную женщину, какие всегда были крошечными шестеренками в большой системе.

– Здравствуйте, милая, – начала было Патти, как девушка махнула ей. Патти подошла ближе. У незнакомки были чудные каштановые кудряшки и зеленый джемпер по моде Лэнсборо: тематика легкого летнего романтизма пользовалась небывалой популярностью у дам среднего класса.

– Здравствуйте. – Она говорила так тихо, что едва можно было разобрать слова. – Мое имя Марсина Ливингтон, я секретарь Института. К сожалению, сейчас у нас нет возможности предложить вам экскурсию, но...

Она вдруг оборвала речь и тяжело, почти всхлипнув, вздохнула. Патти покачала головой. Увы, она не могла положить руку ей на плечо или поддержать ее как-то еще... физически.

– Я не совсем обычный посетитель. – Патти обернулась и увидела, как Роберт стремительно взбегает по лестнице. Марсина понимающе кивнула.

– Вы, наверное, как-то связаны с «инцидентом», правильно?

– Да. Я в некотором смысле расследую его.

– О, значит, вы полицейская?

– Скорее, частный детектив... Да, детектив, нанятый мистером Вельтом. Мое имя Патриция Кимри. Могу ли я узнать у вас, что случилось?

– Ох... – Марсина вновь вздохнула. Патти немного помялась, а после шагнула к ней еще ближе.

– Знаете... может, ну его, это расследование? Гораздо лучше было бы встретиться за чашечкой ромашкового чая...

– Что вы, я нужна на своем рабочем месте... – Марсина скрестила руки, но это предложение явно приободрило ее. – Не думаю, миссис Патти, что могу что-то для вас сделать. Все, что мне известно, я уже рассказала полиции.

– Понимаю... Однако вы знаете, как они работают с детективами... – Патти понизила голос. – Вечно утаивают самое важное.

Марсина улыбнулась и бросила быстрый взгляд куда-то за спину Патти. Склонилась к ее уху.

– Я видела мужчину. Утром я вышла из дома, затем купила чашку кофе и упаковку кексов в магазине с той стороны улицы, и когда посмотрела на окна Института, увидела в одном из них человека. Поймите меня правильно, я сразу же побежала к ближайшему телефону... однако полиция почему-то уверена, что кража произошла раньше, и не придает значения моим показаниям.

– Значит, полицию вызвали вы?

Марсина неловко улыбнулась:

– Да, и это, по-видимому, будет стоить мне работы. Мисс Баркер сказала, что только полные идиотки звонят в полицию раньше, чем уведомляют обо всем начальство. А ведь я потомственный секретарь, знаете? Еще моя прабабушка...

– Ох... – Патти сочувственно покивала, а после все же дотронулась до локтя Марсины. – Не переживайте, такое со всеми случается. Вы обязательно найдете другую работу.

– Может быть... как думаете, мне не стоит надеяться на рекомендательное письмо?

Роберт остановился у выхода с лестничной площадки. Мисс Баркер выступила ему навстречу как раз в тот момент, когда он планировал затеряться между бесконечных исследовательских лабораторий и переговорных. Она ничего не сказала, лишь ее взгляд пристально смерил его, и – о да – он говорил гораздо красноречивее слов. Роберт изогнул бровь. Мисс Баркер показательно вздохнула и указала головой вбок. Они синхронно двинулись к задней лестнице.

Она выглядела более потрепанно, если так допустимо сказать о леди, чем он привык видеть. Кожа посерела, под глазами появились круги. Она то и дело дергала края рукавов и смотрела на маленькие наручные часы – гордость ее семьи, как он помнил. Они не обменялись и парой слов по делу, мисс Баркер лишь изредка позволяла выдохнуть сквозь зубы какое-нибудь ругательство. Ну что за непрофессионализм!

Она указала на низкую широкую дверь аудитории № 317. Почему-то – Роберт еще не успел уловить эту мысль – сердце пропустило удар. Замок прямо под ручкой был просто раскурочен. Он толкнул дверь и ступил внутрь.

Свет лился из окна, оно было приоткрыто, и ветер раздувал оборванную занавесь. В центре комнаты стоял стол с миниатюрой Лэнсборо, города, где располагался Институт; вокруг него работало несколько следователей. Места на столе, полу и подоконнике были отмечены карточками с номерами. Один из следователей настраивал фотоаппарат.

– Господа, – Роберт выпрямился и вытянул карточку-удостоверение, – сообщите, пожалуйста, что пропало.

Поначалу никто ему не ответил. Молодые люди переглянулись между собой, затем мужчина с камерой шагнул к нему навстречу.

– Мы еще проверяем вещи согласно описи. У нас тут небольшая заминка, но мы должны справиться в течение пары часов. Внизу же...

– Внизу? – Роберт втянул воздух.

– В хранилище. Исчезло... – мужчина вновь посмотрел на коллег, – ...исчезло... потенциально было украдено содержимое шкафчика № 104.

Роберт облизнул губы. Ему потребовалось всего пара секунд, чтобы сорваться с места и броситься мимо мисс Баркер вниз. О, если это было тем, о чем он подумал... дела заметно ухудшились.

– Патти! – крикнул он, когда спустился в холл. – Сюда!

Патти похлопала Марсину по плечу и, захватив с собой увлекшегося рассматриванием бомбы Ронни, поспешила следом.

Когда Роберт преодолел первые ступени, он сумел замедлиться и сделать глубокий вдох. Разум всегда стоял во главе всего – таким человеком он был и не собирался дискутировать об этом. Он лишь сдержанно выдохнул, увидев изломанную дверь хранилища. Когда ему удалось рассмотреть ее ближе, он заметил ржавчину и размытые красно-коричневые следы. Ох, только не это.

– Кровь? – Патти выглянула из-за его локтя.

– Думаю, мы имеем дело с магией. – Он кивнул на изъеденный ржавчиной замок.

– Он сделал это... своей кровью?

Роберт не ответил. Он повел носом, как гончая, и, оставив Патти изучать изувеченную дверь, прошел дальше. Хранилище представляло собой крошечное помещение, отделанное металлом; никакой мебели, кроме одиноких стола и стула, а также лампы, не было; дверцы шкафчиков, вмонтированных в стены, были закрыты и пронумерованы. Все, кроме одного. Роберт осмотрел дверцу. Никаких следов крови. Как же он тогда...

– О, по «уличному методу», – солидно сказал Ронни.

Роберт развернулся к нему и посмотрел в упор. Ронни поднял руки.

– Да чего! Просто говорю, взломали это монтировкой. Р-раз – и готово. Вон видите, как отогнулась дверца у замочка?

Патти достала блокнот. Роберт покачал головой.

– Но зачем ему использовать монтировку, если он – маг?

– Может... их было двое? Или, может быть, субъект пока не очень уверенно пользуется магией. – Патти быстро зачеркала карандашом по бумаге. – А что пропало?

Роберт потер лоб раскрытой ладонью.

– Новая разработка. Что-то вроде магического источника энергии, работающего по принципу генератора. Сложно объяснить, в чем она состоит, хотя бы потому, что я еще не доработал ее.

– Так ты тоже начал изобретать? – Она просияла. – Я думала, ты отвечаешь только за связи с общественностью.

– Все течет, все меняется, – уклончиво ответил Роберт.

– Собираешься сменить отца? – Патти встретила неопределенный взгляд Роберта. Раньше, когда Кэрол Вельт была жива, за связи с общественностью отвечала она, а ее муж занимался исключительно изобретательством. Теперь же, когда ее не стало, а отец приблизился к возрасту ухода на покой... Пытаться заменить всех – это было так в духе Роберта.

Ронни обошел комнату и теперь склонился над выломанной дверью, чтобы осмотреть замок.

– Здесь есть следы отмычек, – хмыкнул он. Патти улыбнулась. – А что наверху?

– Замок выломан.

– Могу взглянуть? – Ронни поднялся на ноги.

– Отличная идея! – Патти просияла.

– Только быстро, – ответил Роберт. – Я хочу успеть запросить первичный отчет у полиции.

Они мигом поднялись в кабинет и спустились обратно в приемную. Пара полицейских расположилась в помещении по левую руку от входа. Роберт вошел и затем постучал костяшками по двери. Один из мужчин поднял взгляд и глубоко вздохнул.

– Мистер Вельт, вам не стоит...

– Алан! – Роберт удивленно уставился на него. Надо же, еще один бывший коллега! А ведь раньше он занимал должность секретаря и по большей части принимал звонки и обращения... Теперь же вот, в патруле, если вообще не следователь! Что ж, возможно, тогда, три года назад, стоило разговаривать с ним поласковее. Теперь уже ничего не исправишь.

– Я хочу ознакомиться с предварительным отчетом, – вновь заговорил Роберт, и Алан со вторым офицером переглянулись. Повисла неловкая пауза. – Я один из руководителей этого места. Мне необходимо сверить ваши данные со своими, чтобы определить возникшую из-за пропажи угрозу.

Алан закатил глаза, но взял со стола тонкую папку и сунул ее Роберту.

– У вас пять минут.

Роберту больше и не нужно было. Мысленно он поставил зарубку напротив имени Алана. Означала она примерно следующее: «все такой же говнюк». Впрочем, многие в Лэнсборо так же не любили Роберта, но были и те, кто обожал.

Он отошел к Патти и открыл папку. На первых страницах располагалось описание Института: ходы и помещения, отметки разноцветными карандашами, которые Роберт не мог разобрать. Затем – предварительное заключение, и о, это было интереснее! «Предположительное время кражи – четыре утра. На это указывает состояние крови на двери хранилища, а также показания соседей. В ходе расследования установлено...»

– Но это же... – начала было Патти, но Роберт предостерегающе поднял руку. Она замолчала. Ронни напряженно наблюдал за ними из-за угла.

– Благодарю, джентльмены, – произнес Роберт и вернул папку. Ох, как бы ему хотелось дописать что-нибудь на обратной стороне листа, чтобы этому умнику... а, ладно! Он подхватил Патти под локоть и быстро вытащил ее на улицу. Ронни увязался за ними.

– Кража произошла в четыре.

– Это неправда, потому что Марсина видела мужчину в девять.

– Не могли же они провести внутри пять часов... – с сомнением протянул Ронни, и Роберт смерил его тяжелым взглядом. Тот сжался, но больше ничего не сказал.

– Есть ли какой-то смысл в том, чтобы грабитель проникал в здание дважды?

– Ну, мы ведь подозреваем, что у нас два грабителя...

– И один пришел в четыре часа и выломал дверь, а затем второй... Нет, это странно. Думаю, все было немного иначе. Что-то произошло между четырьмя и девятью часами, что заставило грабителя вернуться.

– А что, если это был третий человек? – Патти склонила голову и еще немного почеркала в блокноте.

Роберт помолчал.

– Где там твоя леди Ливинспун видела того парня?

– Ливингтон. С обратной стороны здания. Пойдем.

Патти пошла первой, за ней Ронни. Роберту пришлось приложить немного усилий, чтобы не обогнать их. Они обошли здание с торца, по смежной улице, под шум редких автомобилей, споров и запах поздней выпечки. Обойдя здание, Роберт и Патти тщательно изучили окно, оно было прикрыто и с такого ракурса все еще ловило отблески.

– Она разглядела там мужчину?

– Может быть, он двигался, и это привлекло ее внимание, или что-то вроде того, – с сомнением протянула Патти.

Ронни прокашлялся. Затем закашлял снова. Потом тронул ее плечо. Патти перевела на него задумчивый взгляд: он побелел и походил теперь на призрака самого себя.

– Что с тобой?

– Газета.

– Что газета?

– Это здание газеты. – Он кивнул вправо, через дорогу. – В которой работает баба Рекса.

Патти обернулась. Ее глазам предстало массивное здание с яркой вывеской; высокие витрины были усыпаны увеличенными копиями некоторых обложек. На одной из них, прямо по центру, была изображена она – Барбара Флинн. Журналистка. В некотором смысле ее – Патти – конкурентка, ведь тематика их статей иногда пересекалась. Правда, Патти предпочитала обучающие статьи, а Барбара – откровенную желтуху вроде разводов, скандалов и прочего. Однако она знала ее.

И Барбара, соответственно, знала Патти.

– Ну почему обязательно она? – уныло вопросила Патти.

– Какие-то проблемы? – Роберт подошел к ним.

Патти закусила губу:

– Нам нужно опросить миссис Флинн. Она точно знает что-то об убийстве Рекса. Рекс, в свою очередь, связан с кражей.

– Рекс – это кто-то из ваших?

Патти замялась:

– Вроде того. А Барбара, похоже, его любовница. Мы с ней знакомы, но... со мной она вряд ли будет говорить.

– Ну что-нибудь придумаем, – ответил Роберт и проследовал вперед.

В издательстве журнала «Девичник у Барбары Флинн» стояла длинная лавочка, подпирающая аппарат с газировкой. Роберт покачал головой: это изобретение еще не прошло и третьего круга прений, а кто-то уже спаял пробный образец. Напротив располагалась прихожая: длинная стойка регистрации, как если бы тут продавали билеты, и пара растений в горшках. За стойкой сидела леди фривольного вида со взбитой прической и алыми губами, за ее спиной тянулась рекламная афиша в половину стены, далее висела доска для информации под блестящим заголовком «Кто же такая эта Барбара?».

Патти подошла первой:

– Добрый день! Я хотела бы побеседовать с миссис Флинн!

– Мисс Флинн... – поправила девушка за стойкой, а после подняла глаза и тут же скривилась. – Она не будет принимать вас. Забудьте.

Она скользнула равнодушным взглядом по Ронни, а после задержала его на Роберте – и почти улыбнулась.

– Это очень важно! Дело, которое мы расследуем, может быть связано с ее мужем.

– Я же уже сказала. – Она перегнала жвачку из-за одной щеки к другой.

– Позвольте, – вмешался Роберт, – мне увидеться с ней.

– Это предложение об эксклюзивном интервью? – Девушка кокетливо улыбнулась. На ее груди не было бейджика, только довольно откровенный вырез. Роберт с трудом удержался от тяжелого вздоха.

– Информация в обмен на информацию.

– Если вы не обещаете эксклюзивного интервью, мистер Вельт, я даже трубку снимать не буду. Мне дорога моя зарплата.

– Скажите ей, что я готов поделиться некоторыми закрытыми фактами из расследования ограбления в обмен на ее содействие в поимке преступника.

– О, поверьте, мисс Флинн интересует совсем не это. – Девушка все же взяла трубку и принялась крутить диск.

Барбара Флинн, высокая стройная женщина с копной обесцвеченных белых волос, появилась не более чем через три минуты; она была накрашена больше, чем полагают приличия, но меньше, чем ожидаешь от человека ее профессии; розовый костюм на удивление скрывал практически все тело. Цветок на груди благоухал розовым маслом.

– Здравствуйте, мистер Вельт! – Она протянула ему руку, упрямо игнорируя остальных. – Рада, что вы все же решили ответить на мое предложение.

Роберт озадаченно нахмурился.

– Я делала его в прошлом месяце. Да и в позапрошлом. Каждый месяц, в общем, с момента, как между вами с миссис Вельт... о, простите, мисс Эйр, произошло... что-то особенное, правда? Кэри, свари нам кофе.

Роберт попытался припомнить хоть одно письмо, но так и не сумел. Очевидно, Дэвид прекрасно справлялся со своими обязанностями. Следовало увеличить ему жалованье.

Барбара подхватила поднос с двумя чашками черного кофе и подошла к двери, ведущей в заднюю часть здания.

– Не будете ли вы так любезны, чтобы открыть для дамы дверь?

Роберт пропустил Барбару вперед. Они вышли в узкий коридор, темный, ничем не примечательный. По обе стороны располагались двери; они смотрели друг на друга немного криво. Барбара свернула направо. Роберт открыл дверь; его взгляду предстал кабинет, до потолка заваленный бумагами. Здесь, признаться, царил настоящий хаос: газеты грудились вперемешку с черновыми листами, лавиной застилая несколько печатных машинок. Станок, стоящий в углу, покрылся пылью и служил вешалкой блестящему платью – возможно, единственному или самому яркому выходному. В центре комнаты стоял крошечный кофейный столик; бумаги подпирали очаровательный ярко-красный ретродиванчик.

Барбара присела первой и похлопала по месту рядом с собой. Роберт немного поколебался; воздух в кабинете был спертым, отчего голова слегка кружилась. Он присел в другой угол дивана и бросил быстрый взгляд на чашку кофе. Барбара пригубила из одной из них.

– Итак... что вы хотите знать?

– Наверное, вы уже слышали о краже в Институте, – ответил Роберт. Барбара глянула на него выжидающе. Он так и не притронулся к кофе.

– Приятно лично столкнуться с вашим «нюхом гончей». Мне действительно кое-что известно. Но, пожалуй, я должна вас уведомить, что не в моих правилах делиться информацией в одностороннем порядке.

– Это значит...

– ...что вы расскажете мне свои секреты, мистер Вельт.

Он поднял руки, как бы сдаваясь.

– Моих читателей очень интересуют подробности вашего развода.

Роберт прикрыл глаза. Он разошелся с Сюзанной Эйр не более пары месяцев назад, и эта история... о, ну о чем же еще могла спросить мисс Флинн, владелица и главный редактор самой желтой газетенки, которую только можно себе представить.

– Договорились.

– Тогда ответ за ответ. – Барбара улыбнулась. Она вытянула маленький диктофончик из нагрудного кармана и нажала на кнопку, а затем взялась за блокнот.

– Что случилось с Рексом?

– О, вы так хорошо осведомлены. – Барбара покачала головой. – Полагаю, он убит и сейчас находится на пути к лучшему миру – или моргу. Моя очередь! Кто был инициатором разрыва?

– Это было обоюдное решение двух людей, которые больше не могут выносить друг друга. – Роберт пожал плечами под цепким взглядом Барбары. – Ваш муж убил Рекса?

– Мой муж, хоть он и вспыльчивый человек, не имеет к этому никакого отношения. Рекса убил кто-то еще. И что, неужели не было «третьего человека»?

– Никого, кто мог бы ухудшить отношения, подошедшие к концу. Знаете ли вы, во сколько произошла кража?

– До пяти утра. А что насчет...

– Откуда вы это знаете?

– Ох, как вы нетерпеливы. – Барбара подвинулась ближе и заглянула ему в глаза. – Джентльмен должен уметь дождаться своей очереди. Но, знаете, я отвечу. Рекс был у меня в четверть пятого. Мы провели немного времени вместе, прежде чем он покинул мой дом.

– Откуда вы знаете, что кража на тот момент уже состоялась?

– У вас есть кто-то еще?

– Что?

– Замена вашей очаровательной бывшей супруге. Вы уже нашли ее?

– Я никого не искал.

– Значит, ваше сердце свободно?

– Откуда вы знаете, что кража состоялась до пяти утра?

Барбара рассмеялась. Она выгнула спину, как кошка, и потянулась к сумочке, оставленной на столике. Ее пальцы выудили что-то, какой-то сверток размером с ладонь. Она неторопливо опустилась назад и развернулась, намереваясь, видимо, поводить свертком перед носом Роберта, как перед котенком. Увы, она позабыла об одной важной детали.

О том, что он был магом.

Роберт пошевелил пальцами. Сверток вырвался из хватки собеседницы с такой скоростью, что она не успела его поймать. Он опустился в руки Роберту, и тот сразу же его раскрыл. Барбара вдохнула полной грудью и вернулась к кофе.

Роберт озадаченно рассматривал попавшую в его руки бумагу. Это был чертеж. Его чертеж. Ничего необычного: модель рычажного подъемника, которую он разработал совместно с отцом. Кажется, Барбара считала замешательство по выражению его лица.

– Вас удивляет, что украли именно это?

– Пожалуй... Не вяжется. Они украли прототип генератора магической энергии, и это я могу понять, но чертеж...

Барбара навострила ушки. Роберт откашлялся и сложил чертеж во внутренний карман.

– Откуда он у вас?

– Напоминаю, что сейчас моя очередь. Вам пришлось столкнуться с супружеской неверностью? Лейтенант Эйр известна своим... ветреным характером.

– Ничего такого, что могло бы оскорбить мужчину.

– Как жаль... Чертеж дал мне Рекс. – Она отключила диктофон. – Ну, если быть точной, мне пришлось столкнуться с внутренностями его сумки, пока он был в душе. Если вы понимаете.

Она снова нажала на кнопку.

– Понимаю. У вас есть что-нибудь полезное, что вы могли бы сообщить об этом деле?

– А у вас? – Она улыбнулась.

Роберт склонился к ней и понизил голос:

– Что насчет судов об имуществе, это вас интересует?

Она сделала вид, что задумалась:

– Рекс был напуган в тот день. Он не сказал ничего конкретного, но я поняла, что он поссорился с кем-то. Возможно, с подельником, этого я не знаю.

– Рекс был магом?

– Храни нас Антилана, конечно, нет! Так что там с судебными тяжбами?..

– Несмотря на то что мы заключали брачный контракт, я передал Сюзанне некоторое имущество, к которому она привыкла. В основном движимое.

– Значит, она стала завидной невестой.

Роберт пожал плечами и потянулся к диктофону. Нажал на кнопку, останавливая запись.

– Если кому-то хочется доедать за Робертом Вельтом. – И вновь включил его.

– Последний вопрос. Вы знаете кого-либо, кто был бы магом управления кровью или чем-то подобным?

– Увы, Роберт, это вне моей компетенции. Пожелаете что-нибудь нашим преданным читателям?

Он усмехнулся:

– Покупайте таблоиды с моими интервью, возможно, в одном из них я когда-нибудь скажу всю правду.

Барбара издала сдержанный смешок, а затем поднялась, чтобы открыть дверь.

Патти было скучно. Вообще-то, она не была склонна к скуке. Но обычно ей и не приходилось испытывать на себе долгое ожидание. Когда стрелка перемахнула за час, ей надоело наблюдать за задремавшим Ронни. За переливами огоньков на автомате с газировками. За покачивающимися на ветру проспектами. И она начала наблюдать за девушкой.

Та поначалу не делала ничего необычного: очевидно, она работала, периодически отвлекаясь на какие-то посторонние журналы, но это не было чем-то из ряда вон выходящим. Во всяком случае, Патти никогда бы не отругала за это свою работницу. Однако порой... она озиралась и склонялась ниже к столу, под стойку. Патти прищурилась. Эта тайна не избежит ее журналистского любопытства!

Патти поднялась на ноги, ее легкая поступь легла отзвуком на грязный пол. Едва ли мисс за стойкой услышала это. Она подобралась совсем близко, если не сказать – опасно близко, когда стойка вдруг... мяукнула на нее. Патти подскочила, едва не сбив вазочку с конфетками. Что за ерунда?!

Кэри подскочила следом.

– Что вы делаете?! – возмущенно воскликнула она, и тогда – Патти готова была поклясться – она увидела уши. Крошечные кошачьи ушки.

Никто не смеет прятать кошек от Патти Кимри!

Кэри, похоже, была иного мнения.

Патти порылась в сумке; краем глаза она видела, как Кэри пытается удержать кошку под столом, но та, вероятно, была слишком юркой и легко миновала ее объятия. Патти вытащила бутерброд в бумажной обертке и пошуршала ею. Кошка запрыгнула на стойку и, мельком понюхав предложенное лакомство, проследовала дальше без малейшего интереса.

О нет, так она это не оставит. Патти быстро подобралась к Ронни.

– Вставай! – зашипела она и, когда он подскочил на месте от неожиданности, сунула ему в руку мелкую купюру. – Срочно принеси что-нибудь! Что-нибудь, что не включает в себя хлеб, салатный лист, колбасу и горчичный соус.

И отбежала.

Кошка, точно жидкость, избегала пальцев Патти, но кончиками та ощущала легкую щекотку и остроту ее шерстинок. О, как хотелось ее погладить! Бело-серая шерсть казалась мягкой, как перина, и полосочки походили на пересекающие дорогу разделительные линии. Ронни возник тут как тут, и Патти, не глядя, показала ему на стулья.

Кошка заинтересовалась звоном, что он издавал при ходьбе. Значит, он угадал! Патти с предвкушением повернулась к нему, и... серьезно... газированный лимонад?!

Ронни вывалил на журнальный столик пяток (она не давала ему столько денег!) маленьких цветных бутылочек. Кошка мгновенно прильнула к его рукам. Попыталась потереться ухом о биттер-лемон.

Что ж, Патти умела принимать мир таким, каким он был. Она отвернула крышку, и кошка возбужденно заперебирала лапками. Патти налила немного себе в ладошку. Нетерпеливый шершавый язычок заскользил по коже. Какая прелесть!

Роберт вышел через несколько минут. Хлопок двери спугнул кошку, однако Патти оставила для нее открытую бутылку. Они вышли наружу молча, а после, когда отошли чуть дальше по ходу движения, обменялись показаниями.

– Значит, мужа арестовали зря... напомни, где было найдено тело?

– В реке. – Ронни возник, загородив солнце. Патти многозначительно покивала.

– И правда, зачем мужу убивать его вне дома... Если он, конечно, не тот тип «расчетливого» убийцы, который планирует все заранее.

– Очень в этом сомневаюсь. – Роберт с подозрением взглянул на издательство Барбары.

– Может быть, нам стоит ознакомиться с телом в морге?

– Едва ли нас туда допустят.

Роберт пошел дальше. Патти нагнала его и подняла голову, заглядывая в лицо. Ронни растерялся, стоит ли ему тоже перегородить Вельту путь.

– Мы можем попросить капитана танатологического департамента. Мистера Линча.

Роберт нахмурился. Да, старые дела связывали их раньше, но теперь... Впрочем, он всегда предпочитал попробовать. Он остановил машину и открыл для Патти дверь. Ронни устроился рядом. Сам Роберт – сел на пассажирское сиденье. Автомобиль тронулся и двинулся дальше, на северо-восток, к третьему отделу. Мимо пролетали дома: кирпичные, низкие, украшенные разноцветными вывесками, витиеватыми буквами; между ними ютились крошечные деревья – для роста им оставили не больше полуметра. Весь Лэнсборо от земли до остриев крыш был закован в камень и овевался черным дымом расположенных на севере заводов. В таком воздухе сновали туда-сюда люди: молодые и старые, деловые и праздные – и все они несли в своих головах целые ворохи мыслей.

Таким был и Роберт.

Машина свернула на подъездную дорожку и остановилась у танатологического департамента. И Роберту, и Патти это здание было знакомо – так же, как и между собой, их с этим местом связывала бывшая профессия – три года назад они служили в одном участке общего департамента полиции в течение нескольких месяцев. В отделе уголовных расследований, если быть точным.

Ронни выскочил из машины и открыл Патти дверь. Роберт пошел по каменной насыпи прямиком к тяжелой двери со стеклянным окошком, намереваясь попасть в участок и пожать руку старому приятелю – Нейтану Линчу, служившему здесь капитаном.

– Капитан Линч отсутствует, – тут же огорчила Роберта девушка в цветочном платье и с зажатым между пальцами мундштуком. Было странно видеть человека в таком виде за стойкой полицейского участка. Она будто считала его взгляд и улыбнулась. – И моя сестра тоже отсутствует. Меня зовут Марта. Вы, должно быть, знакомы с офицером Питчер?

Роберт кивнул. Он действительно заставал эту строгую, подчиненную распорядку женщину за этой самой стойкой – каждый раз, когда бы ни пришел. Неужели так выглядит ее... сестра?

– Они оба...

– Сестра приболела. Спасибо, что поинтересовались. Капитан Линч в данный момент на задании за пределами города. Если хотите, я могла бы устроить вам встречу с его заместителем.

Роберт втянул воздух. Если уж сам Нейтан Линч выехал на задание... Значит, дело было чрезвычайной важности. Но что ж, выбора не оставалось. Он коротко кивнул и опустился на стул в зале ожидания рядом со своими спутниками. Заместитель появился довольно быстро и без всяких проволочек проводил их с Патти в подвал – к моргу. Ронни пришлось остаться на месте.

Когда тяжелые двери морга закрылись за их спинами, работник положил тело на стол.

– Что видишь? – спросил Роберт.

Патти осторожно приподняла ткань, укрывающую тело с головы до ног, и едва не отшатнулась.

– Простите, – обратилась она к заместителю капитана. – Мой спутник... я хотела бы, чтобы он все же спустился сюда. Это необходимо для опознания тела.

Заместитель развел руками:

– Тело уже опознано. Поймите меня правильно, – он понизил голос, – ваше нахождение здесь уже нарушает ряд правил. Прошу, не усугубляйте мои потенциальные проблемы.

– Мы сделаем все максимально быстро, – ответил Роберт и вернулся к телу.

На нем не было никаких особых следов, возможно, улики смыло водой. Была пара глубоких ран – на шее и груди, – но сейчас сложно было понять, чем конкретно их нанесли. Это походило на удар наотмашь, будто некто сильный ударил жертву чем-то бугристым и подвижным, как плеть. Кровь спеклась в углах ран, они выглядели гораздо более... старыми, чем сам труп. Словно появились до того, как несчастный умер, и оттого ткани сгнили сильнее, чем остальное тело.

Роберта точно молнией пронзило. Он повернулся к Патти, и она без лишних слов кивнула. Похоже, она думала о том же. Кто-то помог гниению этих ран распространиться быстрее, чем по всему остальному телу.

Патти, поборов первичное отвращение, дотронулась до руки трупа. Она хотела рассмотреть ногти на предмет следов борьбы, но вдруг ее внимание привлекло что-то другое. След от перстня на безымянном пальце. Может быть, его ограбили?..

– При нем были какие-то вещи, когда его обнаружили? – Роберт повернулся к заместителю капитана.

Тот пожал плечами:

– Одежда и пара безделушек вроде зажигалки и крышек от бутылок. Если сумка и была, ее украли. О, точно, его кошелек нашли у одного из бездомных, но, естественно, уже пустой. С парнем сейчас разбираются...

– Можно с ним переговорить?

– Позже. Он не вполне пришел в себя, если вы понимаете. – Заместитель тронул шею. Роберт покачал головой – алкоголь становился настоящим бичом Лэнсборо. Эта мысль напомнила ему о вечернем выступлении в «Роял Робби» – баре-ресторане, в который он вложился пару лет назад. Ну что за мучение...

– Думаю, мы закончили. Благодарю за помощь.

Заместитель медленно кивнул и указал на дверь, ведущую наружу.

Когда они вышли на воздух, часы показывали четыре часа. У них был час на обдумывание версии и смену костюма до того, как Роберту пришла бы пора сесть за рояль.

– Он был женат? – Патти повернулась к Ронни. Тот шмыгнул носом.

– Такие парни никогда не женятся.

– Однако на его пальце след от кольца...

– Может, просто украшение, – предположил Роберт. – Патти, вы придете в «Роял Робби» вечером?

Она немного замялась:

– Мне нужно найти Мэнди, и тогда, думаю, мы сможем посетить его вместе.

Роберт кивнул:

– Увидимся там.

С легкой нервозностью Патти наблюдала, как уезжает Роберт. Едва ли она успевала заскочить домой для того, чтобы переодеться, но... Мэнди и ее кольцо, признаться, вызывали беспокойство, и если поначалу дело так захлестнуло ее, что она пустила эти мысли бродить где-то внутри головы, то теперь пламя подозрений нешуточно разгоралось. Они с Ронни поймали автомобиль за таксу – таксомотор, – и Патти открыла записную книжку. Так, где же живет Мэнди...

У нее глаза на лоб полезли. В Аптауне?! Ронни задумчиво почесал голову. Ничего не оставалось: автомобиль тронулся в сторону самого фешенебельного и дорогого во всех смыслах района. Патти знала: даже полицейскими тут работали в основном наследники известных семей или просто люди, способные позволить себе выезд на курорт каждый квартал.

Они проехали мимо Университета Лэнсборо, затем свернули на улочку бутиков, как их называла Мэнди, – необъяснимо дорогих магазинов одежды и аксессуаров, и проехали дальше, почти к самому зданию полицейского участка номер один. Неужели она живет прямо напротив? Патти вышла из машины и обошла дом, чтобы проверить номер дома. Это было приземистое здание в четыре этажа, щедро украшенное по лицевой стороне. Патти немного замялась. Присутствие в таких районах всегда давалось ей немного тяжелее. Она же не Роберт!

Дверь первого подъезда приоткрылась, и из него вышла хрупкая старушка. Она закурила. Патти осторожно устроилась рядом:

– Ну и денек, да?

Старушка посмотрела на нее с прищуром:

– Не то слово... А вы?..

– О, я миссис Патти Кимри. Я ищу свою подругу, она проживает в этом доме. Правда, моя оплошность – я не записала номер апартаментов.

– И кого ж вы ищете?

– Мэнди Парсон. Это молодая...

– Да уж знаю я Мэнди, – хмыкнула старушка. – Язык у нее длинный, да ум... а, что сейчас говорить про молодежь! Вам нужен номер восемнадцать. Только ее нету.

– В каком смысле нету?

– Ну, уехала она. Кутить, наверное.

– Это на нее похоже. – Они обменялись понимающими улыбками. – Она не сказала, куда поедет?

– Я слыхала, сегодня какой-то особый вечер в одном из баров на Парк-авеню, относящегося к этим... Даунтанскому полиц-как-его-департаменту, в общем. Может, туда, а может, и нет.

Патти хмыкнула:

– Большое вам спасибо!

Старушка кивнула. Патти поднялась на ноги, но собеседница ухватила ее за рукав.

– Ты ей скажи... Пусть не хвастается всем подряд. Люди разные бывают. Я знавала ее бабулю, не хотелось бы мне, чтоб с ее внучкой все кончилось плохо.

– Я понимаю. Обязательно ей передам.

Старушка разжала пальцы, и Патти вернулась к Ронни.

– Едем в «Роял Робби». Если Мэнди где и появится, то точно на Парк-авеню. Гляди в оба, ладно?

– Конечно! – Ронни отдал честь не той рукой и поспешил поймать таксомотор, чтобы отправиться в Даунтаун. Патти погрузилась в раздумья, занявшие ее все время по дороге на Парк-авеню. Каким образом кража в Институте и труп Рекса могут быть связаны с неуместно дорогим кольцом на руке ее подруги? Или это всего лишь совпадения?

Район, в который они въехали, располагавшийся на севере, был гораздо менее роскошным, чем Аптаун; в темных проулках шелестел шепот, роилось невидимое движение; закон здесь полиция поддерживала более жесткими, чем было комфортно для Патти, методами. Однако здесь же было больше всего цветных огней, шума и веселья. Перевозчик остановил машину перед самой границей районов, и Патти выпорхнула из нее, чтобы втянуть ароматы жареных каштанов и машинного масла. Даже воздух здесь был другим. Ронни выпрямил спину. А у него ведь довольно широкие плечи для юноши его возраста! Патти, правда, так и не смогла добиться от него ответа, сколько все же ему лет.

Они довольно быстро миновали пару заводов и полоску жилого квартала. По мере того как солнце клонилось к горизонту и загоралось все больше фонарей, прохожих тоже становилось больше. Патти с удовольствием присоединилась к ним и протащила Ронни до «Роял Робби», вливаясь в единый организм под названием толпа.

Перед входом в бар уже собралась очередь. Здесь были и стиляги, и тусовщики, и серьезные джентльмены с сигарами и деловыми лицами. Были и бандиты из местных банд, те, что побогаче. Кажется, Патти даже видела пару полицейских, во всяком случае, уж точно достаточно знакомых лиц.

– Кто это у нас тут? – пропел мелодичный голос, и Патти сразу же узнала его. Мис Шервуд, их с Робертом бывший коллега, подхватил ее под локоть и втянул в самое начало очереди. Он был один, Патти так и не разглядела в толпе лица его постоянного спутника.

Волосы его были острижены по подбородок и смешно топорщились нескладными волнами. На нем был цветной жилет – что-то новенькое в его стиле.

– Обниматься не будем, – сказал он и обнял ее. Затем смерил взглядом Ронни. – Охрана что надо. Ну-с, какими судьбами?

– Сегодня выступает мистер Вельт, – отвлеченно ответила Патти.

Мис прищурился:

– И что, совершенно никаких дел, в которые ты пытаешься по-журналистски влезть?

О, он хорошо знал ее. Знал, что она больше похожа на борзую, чем на болонку, хотя внешне по ней и не скажешь. Знал еще, что ее быстрый ум начинал чахнуть, если ей нечего было расследовать. Да, она ушла из полиции, но этот инстинкт... от него нельзя было избавиться.

У Миса, напротив, всякий инстинкт отсутствовал. Патти порой удивлялась, как он, прирожденный мошенник, добавленный к их отряду принудительно для помощи следствию, сумел, в отличие от нее, задержаться в полиции. Он оказался на удивление честным, когда пришло время работать в интересах закона.

Они смотрели друг на друга, как двое детей, без слов обсуждающие свои детские тайны. Вдруг Патти склонилась к нему: она сказала всего ничего, вскользь упомянув новые дела, но он понял гораздо больше, чем она, возможно, даже хотела открыть. Мис огляделся. Он был едва ли выше Патти и оставался таким же худым, как и три года назад, когда только поступил в отдел. Очередь тронулась, и Мис утащил ее внутрь бара.

Забронированный им столик располагался перед танцевальным кругом, следом возвышалась сцена, на которой стоял рояль. Позади выстроились в линии еще несколько столов, ближайшие были хорошо освещены, их занимали люди самого презентабельного вида. Дальше в глубине зала становилось темнее, и таких столов, попроще, погруженных в полумрак, признаться, было больше. Даунтаун отлично знал своих людей. Мис подвинул Патти стул и склонился к ее уху.

– Я найду твою подружку и все тебе расскажу. А ты пока закажи нам пару коктейлей.

Патти хотела было ответить ему. Хотела уверить, что она сама. Она найдет Мэнди и поговорит с ней о кольце. Об ограблении. Обо всем. Но глядя на то, как ловко Мис перемещается между столиками, как легко он избегает разговоров (или вступает в них, когда это необходимо), Патти махнула рукой. Если кто-то и способен разобраться в путанице Даунтауна, то только его непосредственный житель.

Припоздавший Ронни неловко помялся и сел рядом. К ним подошел официант.

– Три мартини, пожалуйста. С содовой. – Патти улыбнулась.

Официант недоверчиво смерил Ронни взглядом и, кивнув, удалился.

– А мне тоже можно? – спросил Ронни.

Патти победно улыбнулась:

– Так, значит, тебе нет восемнадцати?

Ронни втянул голову в плечи.

– Мне девятнадцать... почти... да что ты вечно с этими своими штучками!

Патти прыснула со смеху. Иногда он был таким забавным!

Где-то в цветной толпе, шумной и подвижной, точно морские волны, она видела и другие знакомые лица: полицейских, пришедших отдохнуть в компании коллег, членов банд или мафиозных кланов, занимающих соседние от первой линии столики. Среди них был и Лесли – управляющий «Роял Робби»; она плохо знала его, но он, едва столкнувшись с ней взглядом, приветственно поднял ладонь. Патти ответила ему тем же, и еще – неловко пожала плечами. От его непринужденной улыбки становилось немного не по себе. Будто он, как усталая матушка, без слов понимал все твои секреты.

Мис вернулся через десять минут, к тому моменту певица уже закончила третью песню и удалилась за кулисы, чтобы ее сменил Роберт.

Он действительно здорово играл: его пальцы летели над клавишами, будто их подгонял ветер, точно птицы, они трепетали в воздухе, а после пикировали и вытягивали из инструмента прелестный мелодичный звук. Первые парочки выбрались в танцевальный круг. Мис присел рядом с Патти и взял свой коктейль.

– Она на галерке. – Он едва заметно повел головой налево. Патти прищурилась, но в полумраке не смогла разглядеть Мэнди. – Но, думаю, она пойдет танцевать. С ней компания, шесть человек, и пять из них – подружки, которые пришли уже веселыми. Дай ей три минуты, и она появится здесь.

Патти удивлялась, как Мис умудряется подмечать такие мелочи. Он всегда безошибочно понимал состояние, угадывал ход мыслей, читая человеческий разум как открытую книгу. Когда-то они с Робертом подозревали, что Мис ментальный маг, однако он отрицал всякую возможность этого.

Мис не обманул. Прошло чуть больше двух минут, и Мэнди вдруг выпорхнула на танцпол в компании грузного, сурового мужчины. В висках его пробивалась седина, большой нос нависал над губами крючком, а взгляд... Брр! По коже мурашки от таких. Точно либо бандит, либо бывший заключенный.

Патти поднялась и поправила платье. Мис закинул ногу на ногу и наблюдал за ней с легкой улыбкой. Он боялся кошек и все же походил на кота. Иногда отторжение рождается из неприятия каких-то своих свойств – это Патти знала хорошо.

Она подмигнула Ронни. Тот тотчас же вскочил, но лицо его выражало крайнее замешательство. Патти указала на Мэнди головой. Ронни поднял брови. Патти фыркнула и решительно шагнула в толпу.

Она, признаться, тоже умела кое-какие магические штучки. Например, могла обмануть взгляд – ценный навык для журналистки, притворяющейся частным детективом. Она незаметно подобралась к жуткому мужчине сзади и, на мгновение приняв вид Мэнди, поймала момент кружения. Руки сурового партнера опустились на ее талию, и она спешно отвела его парой поворотов, планируя затем сбросить личину и срочно удалиться.

План был безупречен, но... она потеряла Мэнди среди остальных танцующих. Краем глаза она уловила едва заметное движение: шевеление голубой юбки между столиков. Похоже, Мэнди возвращалась на свое место. Патти торопливо последовала за ней.

Роберт остановил игру на рояле и спустился в зал, чтобы взять стакан виски со льдом. Он что-то говорил – кажется, что-то о гостях и напитках – Патти не особо его слушала. Ее интерес занимал удаляющийся белый кролик в голубом платье, а еще – шепотки слухов тут и там. Кажется, граждане были осведомлены о произошедшем в Институте Прогресса больше, чем хотелось бы, но с молвой ничего нельзя было поделать.

Мэнди обнаружилась в самом дальнем углу, в полумраке, как и говорил Мис. Она действительно сидела за крошечным столиком с подругами, они были похожи на птичек, окруживших малюсенькое гнездышко. Их прически, одна другой сложнее, были уложены волосок к волоску, щеки пылали румянцем, приоткрытые губы блестели, а шея и руки пестрили украшениями. Патти осторожно приблизилась к ним, и сразу же на нее воззрились пять оценивающих взглядов, а следом долетело пять высокомерных смешков.

– Привет, – Патти улыбнулась и помахала Мэнди. Та сидела в самом центре, и кольцо на ее пальце искрилось и сияло даже в полумраке.

– Добрый вечер, Патти! – воскликнула она. Ее движения, когда она брала бокал, поворачивалась и скользила ленивым взглядом по другим столикам, были как в замедленной съемке, томными и плавными.

– Мэнди, я хотела... хотела кое-что обсудить с тобой.

– О, ну сейчас совсем не время. – Мэнди отвлеклась, чтобы принять принесенные официантом закуски, а после помахала куда-то вдаль.

– Мэнди, это кольцо... Ты не пыталась выяснить, откуда оно?

Мэнди поджала губы:

– Я уже все рассказала тебе, Патти. Не веди себя как завистница и просто порадуйся моей удаче.

Под взорами новых закадычных подружек Мэнди Патти заставила себя улыбнуться.

– Надеюсь, что это действительно удача.

Она повернулась, чтобы уйти, как вдруг наткнулась на мужчину, с которым разыграла шутку со сменой образа. Тот угрюмо подошел к столику, однако Мэнди весело поманила его к себе. Что ж, если Патти не удается воззвать ее к здравому смыслу, она хотя бы убережет ее от недостойного партнера.

– А вы... – начала Патти, когда мужчина присел рядом.

– Тони.

– Тони... А я Патти, очень приятно.

Он кивнул и приложился к кружке пива.

– А вы давно знаете Мэнди?

– Не очень. Мы были знакомы по одному делу, о котором мужчине не стоит распространяться, если он не хочет навлечь на даму досужих разговоров.

«Бандит», – мелькнуло в голове Патти.

– Вот как... Значит, у вас к ней деловой интерес?

– О... – Он вдруг смутился. – Не думаю, что можно так сказать. Она прекрасная девушка. Неунывающая, боевая. Под стать героиням старых книжных романов.

– Жаль, что небогатая, – протянула Патти, не сводя взгляда с Тони.

– Это неважно. – Он небрежно махнул рукой. – Я достаточно зарабатываю.

– А кем вы... трудитесь? – Она улыбнулась.

– Я надзиратель.

– Оу! – Она на мгновение растерялась. – Что ж. Благодарю за беседу, Тони. Надеюсь, еще увидимся.

– Взаимно. – Он улыбнулся, а после бросил взгляд на свою спутницу. – Торжественно обещаю запомнить всех подруг Мэнди, мисс...

– Патти. – Она слегка поклонилась и проследовала назад к своему столику.

Вечер закончился быстрее, чем она думала. Люди хлынули на улицу, щедро освещенную фонарями; темное небо простерло над городом ладони. Патти растаяла в толпе, напоследок махнув Роберту. Тот кивнул ей. Его пальцы еще немного поласкали клавиши, прежде чем зал бара-ресторана погрузился во тьму.

2. Кто заводит крылья?

Роберт лег только во втором часу ночи. Все его тело ныло от усталости – или напряжения? Он скинул ботинки и не без труда, но расслабился в своей постели. Луна превратилась в тонкий серп и то и дело пряталась за низкими облаками. Он чувствовал запах приближающегося дождя. Тот принес с собой пару мыслей. Зачем некие люди похитили его изобретение? Зачем им нужен был чертеж? Как это все связано с болтливой подружкой Патти? Так много загадок вертелось на языке, кружа голову, как шампанское, что Роберт не заметил, как за размышлениями погрузился в сон.

Когда зазвонил телефон, было еще темно. Роберт со стоном повернулся на бок и вслепую потянулся к прикроватной тумбочке. Прежде чем он взял трубку, в голове мелькнула мысль: «Это ведь личный телефон». Мало кто в Лэнсборо знал этот номер. Это было... немного странно и самую капельку пугающе. Не к добру.

– Алло. – Он поднес телефон к уху. Некоторое время в трубке стрекотало, и голоса, точно из-под толщи воды, булькали и прерывались на середине слова. Затем стало тихо. Брови Роберта поползли вверх, когда он услышал голос капитана танатологического департамента, Нейтана Линча.

– Мистер Вельт?

– Да, Роберт у аппарата. Мистер Линч, вы на задании?

– Мистер... – Голос булькнул. – ...Вельт...

– Что случилось? Линч?

– Мне необходимо... вы прибыли... государственной важности...

– Куда прибыл? В участок? – Роберт нахмурился. Голос в трубке становился все тише.

– Остров... Остров... Сейнт-Антонио... берт, вы слышите?

– Прибыть на остров Сейнт-Антонио? Но... – Он дернул шнур на старенькой лампе и зашарил рукой по прикроватной тумбочке. Блокнот никак не хотел попадаться под пальцы. – Где это, мистер Линч?

– ...способ добраться сюда. Прошу, поспе...

Телефонная трубка ухнула так звонко, что Роберт рефлекторно отдернул руку, затем в ней послышался длинный противный гудок. Роберт ошарашенно замер в полумраке. Это было так странно и в то же время как будто имело смысл. Он бросил трубку и поднялся на ноги. Блокнот обнаружился в верхнем ящике. Там же лежал старенький револьвер. Роберт взял лампу с прикроватного столика и выбрался в коридор. Прохладный влажный ветер задувал в открытое окно. За дверью комнаты Феодора было тихо. Роберт повернулся, чтобы пройти дальше, к своему кабинету, как вдруг внизу, на кухне, что-то с оглушительным грохотом рухнуло. Он глубоко вздохнул. Просто чудесно. Кажется, отдых ему сегодня не грозит.

Роберт оставил лампу на полу, крадучись, он пробрался к лестнице и там позволил себе спускаться не скрываясь. Уличные фонари бросали блики через высокие окна гостиной, и сейчас это был единственный источник света. Отблески мельтешили на спинках кожаных диванов. С тех пор как он стал негласным хозяином в этом доме, его, дома, энергетика стала гораздо более «мужской».

В соединенной с гостиной столовой никого не было. Роберт прошел по ковру, скрадывающему его шаги, и заглянул в кухню. Никого. Оставались подсобные помещения, гостевые комнаты и... подвал. Тот, в котором они с Феодором проводили свои магические эксперименты. Роберт вышел в центр комнаты и выпрямился.

– Где бы ты ни был – выходи, пока не стало слишком поздно.

Ему не ответили. На улице стрекотали сверчки. Он не слышал – но мог бы поклясться, что чувствует чье-то дыхание в легком ночном воздухе. Будто привидение, некий не вполне осязаемый образ, беспардонно ворвался в его дом. И этот образ – он хотел что-то забрать.

– Я не буду повторять дважды. – Роберт презрительно фыркнул; взял пачку сигарет с обеденного стола и прикурил. Ему чудилось, будто некто, кого он с полной уверенностью искал, завороженно наблюдает за тем, как огонек разрывает тьму.

Роберт и сам был тем, кто может разорвать тьму.

Нечто дернулось вбок, там, вдалеке, но чуть ближе, чем начинались комнаты для гостей. Движение напоминало то, как бьются птицы в силках, и Роберт, точно кот перед прыжком, пружинисто присел. Лязгнул металл, и запели стекла; оконце в двери хозяйственной не поддалось. Роберт решительно шагнул вперед.

– Это твой последний шанс, дружище...

О, он едва не сбил его! Промчавшись мимо, нагло и бессовестно, некто задел его плечом, отчего Роберта развернуло, и он с трудом смог устоять на ногах. Каблуки ботинок развернулись на ковре. «Ну уж нет», – мелькнуло в его голове. Он выбросил руки вперед, под ними заклубилась магия – невидимая, невесомая, решительно яростная.

С момента того самого «великого бума» – магического катаклизма – в Маунт-Церре существовала некая классификация видов магии: магия воздействия на разум, на стихийные элементы или природные явления, даже на биологию.

Магия Роберта воздействовала на пространство.

Роберт растворился в воздухе – одним тусклым росчерком, как фокусник, он исчез, оставив после себя ворох пыли. Каблуки его ботинок звякнули о деревянный паркет возле лестницы; он появился так внезапно, что некто, похоже, растерялся, и, прежде чем он смог изменить траекторию бега, Роберт обрушил на него удар.

Кулак обожгло болью. Под него попало что-то мягкое и... шуршащее?

Некто в темной одежде сдавленно застонал. Теперь Роберт был уверен, что это мужчина. Он попытался перехватить наглеца за воротник, но тот, инстинктивно пригнувшись, увернулся и со всей мочи драпанул вверх по лестнице. Роберт фыркнул. Этот идиот думает так просто убежать от него? В его же собственном доме?

Он протянул руку в темноту, пальцы едва рассекли дышащий магией воздух, как неизвестный охнул и, дернувшись назад, схватился за стену. По ступенькам поскакали булочки. Ну здорово, теперь пятна останутся.

Бам! Неизвестный рухнул вниз, кубарем скатившись по лестнице. Роберт не медлил, он подошел и, схватив его за шиворот, проволок за собой. Швырнул на диван, а после щелкнул пальцами.

В смутном свете старой лампы, при котором Дэвид так любил читать вечернюю газету, Роберт разглядел невысокого человека со смуглой кожей: должно быть, уроженца Этель-Церры. Он был одет в черное от шеи до пят, волосы зачесал назад, и на фоне бежевых стен они казались почти медными. Под носом красовались небрежные усики, а глаза смотрели нагло, с вызовом.

– Тебе еще?

Незнакомец сразу же поднял руки:

– Ладно, брат, ты меня поймал. Давай так: тебе же наверняка очень хочется отдохнуть после такого тяжелого дня. Давай, пожури меня и все такое, и я пойду по своим делам.

– Никуда ты не пойдешь.

– Пойду. (Роберт приподнял бровь.) Слушай, нам обоим на хер не сдались эти карабинеры. – Мужчина улыбнулся, а Роберт медленно моргнул. «Карабинеры»? Он точно из Этель-Церры, скорее всего, с запада. – Мы можем решить все полюбовно и разойтись. Я же ничего не взял.

– Потому что не успел. И какого черта у тебя под курткой?

Мужчина изогнул брови и отвел взгляд. Роберт показательно размял пальцы. Мужчина сник и вытащил из-за пазухи бумажную упаковку. Роберт резко вырвал ее из его рук. «Сладкие пышки»? Те, что Дэвид всегда оставляет им на ужин? Ну и жук!

– Как тебя звать?

Мужчина скуксил лицо:

– Может, ну его, а? Я ж ничего...

– Я звоню карабинерам на счет три.

– Ладно, ладно! Как там у вас произносится... Эймс. Эймс я.

– Приятно познакомиться, Эймс, – отчеканил Роберт. Он облокотился на стол и скрестил руки на груди. – А теперь рассказывай, на кой черт ты влез в мой дом. Желательно быстро и с подробностями.

Эймс почесал голову. Огляделся. Потер подбородок. На нем еще оставались следы сахарной пудры. Вот же ж зараза.

– Я... думал, мож, чего полезного найду. У таких, как ты, всегда есть че-нить полезное. Но, увы – у тебя тут какое-то семейное гнездышко, да и только. А еще богач.

Лицо Роберта вытянулось.

– Так ты влез ко мне, потому что я богач?

– Не-а. Просто с тебя ничего не убудет, потому что ты богач. А влез я к тебе за чем-нибудь полезным. Теперь понял?

Роберт выдохнул сквозь сжатые зубы. Эймс неуютно поежился, а после занял еще больше места и закинул ногу на ногу.

– Ну что... Есть у тебя чего выпить?

– Ты не охренел?

– Ну ты ж хочешь информацию или чего там?

– У меня есть другие способы заставить говорить мелких жуликов.

– Я не мелкий. – Эймс улыбнулся.

Роберт нехорошо прищурился:

– Скажи мне вот что... ты знаешь, кто залез в Институт?

– Я много чего знаю. Дай выпить, тогда поговорим.

Роберт закатил глаза. Ну что за придурок! Только ему везет на таких или это общемировая тенденция? Он оттолкнулся от стола и неторопливо прошагал до серванта. Так же неторопливо его открыл. Стакан опустился на стол прямо перед Эймсом, а после наполнился бренди ровно на треть. Роберт поставил бутылку рядом и, наклонившись, заглянул Эймсу в глаза.

– Больше никаких шуток. Или выкладывай все, или полиция будет рада пощекотать тебя наручниками. Понял меня?

– А то! – Эймс не без удовольствия отхлебнул из стакана. – Ух, хорошо... Ладно, присаживайся. Дядя Эймс будет рассказывать тебе сказку. Давным-давно, в стародавние времена... ай!

Он успел поймать стакан, едва не вырвавшийся из его рук. Роберт, эффектно взмахнувший рукой с двумя поднятыми пальцами, невозмутимо наблюдал. Эймс недовольно замычал, а после растрепал себе волосы и сел, опершись локтями на колени.

– Знаешь, что такое «ночь грабежей»?

– Ночь грабежей?

– Ага. Впервые слышишь, я прав? – Роберт пожал плечами в ответ. – Дело такое. Раз в некоторое время в Лэнсборо останавливается поезд. Это роскошный поезд, можешь мне поверить. Круче, чем твои финтифлюшки в кабинете.

– К делу.

– Да, да. В общем, те, кто нужно, узнают об этом за пару дней, и тогда – тогда объявляется ночь грабежей. Простые парни, как я, которые не могут позволить себе билет, ищут средство для его приобретения. Обычно в чужих домах.

– Значит, ты хотел спереть что-то ценное, что можно было бы обменять на билет?

– Ага. – Он снова отпил из стакана.

– И в Институте побывал не ты? А другой страждущий, который хотел получить его?

– Все верно.

– Тебе знакомо имя Рекс?

– О, мне знаком и сам Рекс. Кретин тот еще, если спросишь. Якшается с сомнительными женщинами, влезает в сомнительные авантюры, и результаты у этого всего – не поверишь – сомнительные.

– Я видел его сегодня. В морге.

Стакан остановился у губ Эймса. Он прищурился:

– На опознании?

– Нет, на досмотре. Его мертвого тела.

Эймс присвистнул:

– Да уж. Говорил я ему, не связывайся со всякими непонятными братками без документов. Ты его пришил?

– Говорят, муж его любовницы.

– Во дела. – Эймс заглянул в стакан, а после опрокинул его. – Ну. Светлая память.

– Ты знаешь, Рекс был магом?

– Что? Абсолютно точно нет. Иначе он и это попытался бы продать.

– Тогда... кто мог быть с ним?

– Думаю, он сам не знает. Он из тех, кто нагоняет туману почем зря. Спорим, если у него был подельник, то он и имени его не спросил?

Они немного помолчали.

– Куда едет этот поезд?

– О. – Эймс растекся в улыбке. – Он, друг мой, едет в лучшее место на земле. Слышал когда-нибудь о Сан-Антонио? Прелестное место – только не ищи его на карте.

Роберт уставился в одну точку. Ему понадобилась пара мгновений, чтобы свести воедино все, что он успел узнать за этот бесконечно длинный день.

– Сейнт-Антонио то есть...

Эймс всплеснул руками:

– Вам, маунтовцам, обязательно необходимо это тупое лексическое доминирование. Сан-Антонио, Сейнт-Антонио – это все лирика, словесные экзерсисы, но если уж ты так настаиваешь...

– Ты был там?

– Был. Но бутылки бренди маловато за то, чтобы я раскрыл тебе его секреты.

– Может быть, тогда ты можешь рассказать секреты места, где я могу приобрести билет?

– Значит, я тебя заинтересовал, да? – Эймс растянул мерзенькую ухмылочку. – Есть один парень, работает с сыновьями по всяким нотариальным вопросам. Ему нужны некоторые ценные вещи, если ты понимаешь.

– И что же считается ценными вещами?

– Всякая сентиментальная херня типа первых пинеток твоей доченьки. – Эймс усмехнулся. – Или какая-нибудь безделушка, которая может произвести фурор во всем мире и развязать пару-тройку войн. Разное, в общем.

– Значит, я должен отнести эту вещь человеку из нотариальной конторы...

– «Заводные крылья».

– Что?

– «Заводные крылья» – это компания, предоставляющая поезд. Ты должен купить билет на «Золотые крылья».

– И тогда на острове... – Роберт придвигался все ближе.

– Вот теперь, думаю, я рассказал достаточно. Позволь мне с достоинством удалиться, как и было оговорено.

Роберт фыркнул. С достоинством, как же. В сжимающемся облаке света, перебиваемом их тонкими тенями, они походили на пару мальчишек, обменивающихся байками в шалаше. Что ж, некоторые байки могут убивать. Эймс поднялся на ноги и сладко потянулся. Бутылка виски перекочевала на место булочек.

– Удачи тебе, мистер Вельт. Если повезет, свидимся там. – Эймс улыбнулся и не глядя шагнул направо. Это было его ошибкой; нога запнулась о ковер, и он, едва не упав, пролетел добрый метр, прежде чем встретился с лестничными перилами.

От взгляда Роберта не ускользнуло то, что блеснуло в темноте. Эймс, стараясь сделать вид, будто отряхивает обувь, принялся копошиться на полу.

– Ты вроде спешишь?

– Да, да, – нервно ответил он, а после, выпрямившись, отступил к лестнице, не сводя с Роберта взгляда.

– Что-то потерял? – Роберт растянул губы в улыбке.

– Показалось, – фыркнул Эймс, однако остался стоять на месте.

Роберт усмехнулся. Его пальцы сжали рукоять пистолета. Прогремело эхо выстрела, затем еще одного. Роберт держал руку, вытянутую вверх, и дымящееся дуло смотрело в потолок.

– У тебя есть время, прежде чем полиция приедет на этот звук.

Эймс с ужасом уставился на него:

– Больной ублюдок.

Вскоре за ним закрылась дверь. Роберт посмотрел ему вслед пару минут, а после вернулся за лампой поярче. Ему потребовалось некоторое время, чтобы отыскать то, что блеснуло в полумраке гостиной. Это оказалась золоченая фишка с номером три на обороте. Роберт осмотрел ее с разных сторон, затем пожал плечами и сунул в нагрудный карман. Как там сказал этот проныра? «Заводные крылья»?

Роберт подумал об этом некоторое время, прежде чем вернуться в постель под сигнальные трели полицейских машин.

В спальне миссис Патти Кимри не было штор: она вечно забывала о них, пока не приходила пора стирать сразу три комплекта. Фонарь, заглядывавший в окно, тем не менее совсем ей не мешал. От окна ее отгораживала крупная фигура супруга; он лежал горой под тяжелым одеялом, пока она куталась в простынку, стараясь не сойти с ума от жары.

Этой ночью сны были тяжелыми. Она проснулась затемно и села на постели, силясь разложить по полочкам увиденное в кошмарах. Может быть, это события дня так повлияли на нее? Некий потенциальный сообщник Рекса, опасный маг воздействия на кровь, бродил где-то в городе. Возможный убийца! Да, она, пожалуй, распорядится разместить эту новость на первую полосу. Может быть, стоит предложить вознаграждение за любую информацию о...

Патти вдруг поежилась. Фонарь находился внизу, на этаж ниже, и расписывал потолок одним ярким росчерком, но в остальном – в комнате царила темнота. Неясные шорохи, скрипы, вздохи – все это порождало в памяти само себя, и нельзя уже было определить, действительно она слышит это, или ей только кажется. Одно она поняла точно: отчего-то ей было жутко не по себе. Не желая мириться с этим, Патти вытянула руку и потерла пальцы. Над сложившимися крестиком указательным и большим возник огонек белого пламени – не более чем иллюзия, к которым она проявляла способности.

Огонек высветил белое лицо. Патти вскрикнула и подалась назад. Какая-то бледная фигура смотрела на нее всего мгновение, а после бросилась к ней с ревом (супруг Патти, Константин, застонал во сне) и вцепилась в ее ночную рубашку. Патти едва сумела совладать с паникой. Чужие пальцы до боли впились в плечи. Боже мой! Это ведь была Мэнди! Ее рот перекосило судорогой, глаза были широко распахнуты, волосы сбиты на сторону, а платье... ох и поплачет она о нем, когда очнется.

Пальцы с длинными розовыми ногтями прокололи кожу. Что-то обожгло ее. Патти перевела взгляд на левую руку и обнаружила горящее во тьме кольцо. Кольцо, прожегшее себе путь к костям через мягкие ткани. Тошнота подступила к горлу, и голова закружилась. Патти едва не завалилась на бок, но Мэнди не желала отпускать ее.

– Он должен сделать это. Он должен сделать это. Когда мир погрузится во тьму, он должен будет сделать это...

– Мэнди, мне больно! – Патти попыталась отстранить ее, но сил не хватило. Она едва не вывихнула палец, стараясь сдвинуть эту человеческую статую с места. – Мэнди!

– Он должен... сделать...

– Мэнди, пожалуйста! – Патти подалась назад и попробовала растолкать Константина, но он всегда так крепко спал...

Что ж, тогда она будет действовать сама. Патти фыркнула и дернулась вперед. Ей удалось подняться и оттолкнуть Мэнди, однако та только сильнее впивалась ногтями в ее истерзанную кожу. Патти почувствовала, как ткань ночной рубашки пропитывается влагой. Плечи горели от боли, а сама Мэнди отчаянно билась, будто в психотическом припадке.

– На помощь! – рявкнула Патти, и лишь тогда услышала топот ботинок в коридоре. Тоже мне, охранники. Едва трое запыхавшихся парней ворвались в комнату, как она скомандовала:

– Держите ее!

Им с трудом удалось оторвать Мэнди от Патти: было жутко наблюдать, как двое мужчин пытаются удержать хрупкую девушку, пока та агрессивно тянется к третьему. Патти решительно ступила вперед и перехватила ее руку. Ей понадобилась недюжинная сила и еще – воля, чтобы стянуть это проклятое кольцо с пальца Мэнди. Запахло паленым мясом. Патти бросила кольцо на комод; кончики пальцев сильно обожгло, а на дереве осталось черное пятно.

Когда пресловутое кольцо было изъято, Мэнди обмякла и повалилась с ног. Ее едва успели подхватить на руки. Мужчина, на которого она напала, со вздохом сполз по стене. Константин заворочался в постели. Патти покачала головой.

– Отвезите ее в госпиталь. Я разберусь с остальным.

Мужчина кивнул ей и, закинув леди на плечо, вынес прочь из комнаты. Его приятель забрал их менее везучего товарища.

– Что? – Константин всхрапнул и подскочил на кровати. – Что такое?

– Если ты проснулся, мой дорогой, – Патти улыбнулась, – не будешь ли ты так любезен обработать мои раны?

Они втроем встретились за завтраком в кафе на Хэллбор-гроув. Он относился к зоне того участка, где и Патти, и Роберт раньше работали; им подали традиционный церрийский завтрак из пшеничной каши с беконом. Какое-то время они молчали, прежде чем поделились друг с другом подробностями тяжелой ночи.

– Значит, «Заводные крылья»... – Патти перегнала кусок ветчины по тарелке. – Мне нужно будет заглянуть на работу. Надеюсь, мы можем найти какие-нибудь зацепки там...

– Я могу навести справки через Институт. Или постой... – Роберт вдруг поднялся на ноги и прошел к выходу. Патти и Ронни переглянулись, но не стали преследовать его. Он вернулся через две минуты со свежим номером газеты – «Доводов и домыслов» – в руках. Патти прищурилась, но после расслабилась, увидав что-то про финансовую аналитику на первой странице.

– Вот гляди, – через пару минут сказал Роберт и протянул Патти газету. Она быстро вытерла рот салфеткой и взяла ее в руки. В углу одной из страниц списком располагались объявления: ритуальные, бюджетные и нотариальные... услуги. И адреса.

– Начнем с них?

– Со всех тех, кто подал рекламу в газеты.

– Не уверена, что таинственные продавцы таинственных билетов будут привлекать к себе внимание.

– В таком случае в рекламе их не будет – однако их коллеги будут. По моему опыту, в любой узкой сфере все так или иначе знают друг друга.

– Что верно, то верно. – Патти сложила газету и вернула Роберту. – С хозяином этого издательства я дважды играла в бридж.

Роберт едва заметно улыбнулся и, отложив газету, взял в руки чашку кофе. Пар обдал его лицо, вызывая приятные мурашки. Быть может, ему стоит взять комплексный обед для Феодора? Тот еще не был в курсе расследования, заканчивал последние сессионные дела в Университете. Роберт жестом подозвал официанта.

Патти открыла блокнот. Ей необходимо было систематизировать новые сведения, прежде чем отправиться дальше. Итак, «ночь грабежей». Странно, но Мэнди, по заверению Ронни, так и не вспомнила о ночном проникновении. Была ли она частью происходящего или просто случайной жертвой? Теперь сложно было сказать. Взгляд Патти вдруг наткнулся на сложенную газету и вычленил из заголовка одно слово: пропажа. Она тотчас же схватила ее.

«Произошедшая в магазине антиквариата пропажа кольца всколыхнула общественность!» – так заголовок звучал полностью. Патти похолодела. Роберт покосился на нее.

– Что-то не так?

– Кажется, я знаю, где могу узнать про кольцо. – Она показала ему газету. Он кивнул.

– Думаю, ты можешь съездить туда, пока я переговорю с юристами. Кто-то должен знать нашего продавца билетов.

Патти первой покинула кафе, забрав с собой Ронни. Она остановила таксомотор и добралась до нужного адреса за десять минут. Он располагался в Аптауне. За широкой полосой богатых домиков за высокими заборами, ниже по течению реки, находилась улица открытой торговли: объединенных профсоюзом магазинчиков, небольших, но дорого отделанных. Там Патти и нашла его.

Антикварный магазин располагался недалеко от первого участка аптаунского департамента – а также от дома Мэнди. Это придавало делу еще более жуткий вид. Не могла же Мэнди... украсть кольцо самостоятельно, верно? Патти еще не навещала ее лично, но уже знала, что та будет все отрицать. «Ох, милая, во что же ты вляпалась?..»

Ронни потянул на себя тяжелую стеклянную дверь, Патти вскочила на крыльцо и вошла внутрь.

Ее встретил запах пыли и дерева. Помещение было до потолка заставлено всякой всячиной; на деревянных полках хранились книги, приборы, покрытые цветной глазурью птицы и множество причудливых устаревших вещей. Сложенные палантины свисали с сундуков, несколько глобусов угнездились рядом с витриной, за которой, под парой тусклых лампочек, сияло серебро. Все, что не помещалось в стеллажи, стояло перед ними, вещи складывались в башни одна другой выше.

По правую руку, на старом табурете с бархатной обивкой, примостился сгорбленный старичок. Патти даже не сразу увидела его, заметила лишь тогда, когда он поднял в приветствии ладонь.

– Доброго дня, прекрасная леди. – Он улыбнулся и, встав на ноги, склонил голову. – Добро пожаловать в «Теплые ценности». Вас интересует что-то конкретное?

– Да, я... я работаю над делом о пропаже кольца.

Он понимающе хмыкнул:

– Вы из полиции?

– Я частное лицо. Журналистка. Моя газета помогает полиции расследовать некоторые случаи. Особенно если в деле замешаны репутационные риски.

– Вот как... Что же вы хотите узнать?

– То кольцо, которое пропало... оно отличалось от прочих драгоценностей? Вижу, витрины остались нетронутыми.

Старичок прищурился и перевел взгляд на Ронни, праздно шатающегося на улице за окнами. Он отошел чуть глубже в магазин, к одному из дальних стеллажей, и поманил Патти за собой.

– Моя фамилия Анестис. Вы слышали ее раньше?

Патти потерла висок. Ничего не приходило в голову, во всяком случае, ничего громкого или широко известного, как те же Вельты. Анестисы не были замешаны в каких-либо преступных делах (она бы точно знала) и не мелькали в шоу-бизнесе; едва ли, судя по состоянию магазинчика, они могли быть теневыми магнатами или руководить поисками ископаемых на юге материка. Что же тогда оставалось?

– Моя семья держит антикварные магазины уже много поколений, – тем временем продолжил старичок. – Некогда к нашим услугам прибегали цари, потом цареубийцы, потом коммунисты и так далее. Это то, что вы, молодежь, называете «известностью в узких кругах».

Патти понимающе кивнула:

– Мне не приходилось сталкиваться с торговыми вопросами.

– Это неудивительно. Раньше специалист должен был преуспевать во множестве областей. Врачи лечили и людей, и животных, и даже рожь. Портные зашивали раненых во время военных действий. Чем дольше длится мир, чем больше развиваются технологии, тем у́же становятся специальности и тем меньше информации выходит за пределы сферы. Но я отвлекся.

Он прошел чуть дальше, и Патти, поколебавшись, проследовала за ним. В этой части магазинчика еще появлялись люди – об этом говорил истертый в центре прохода пол. Светлая полоса вела дальше, в заднюю часть, но хозяин магазина свернул чуть раньше и завел Патти за прилавок с драгоценностями. Ей сразу бросился в глаза постамент – и пустой стеклянный коробок на нем. Старичок глубоко вздохнул.

– У каждой уважаемой семьи, – сказал он, понизив голос, – есть семейная реликвия. Пропавшее кольцо стоит много, но еще больше его сентиментальная ценность. Кроме того...

Он вдруг осекся и замолчал. Патти ожидала продолжения, но его так и не последовало. Она сощурилась и спросила сама, понизив голос:

– И у этого кольца нет никаких... необычных свойств?

То, с какой злобой старик Анестис посмотрел на нее, заставило ее сердце сжаться. Она закашлялась, но не отступила:

– У моей бабушки был чудесный портсигар, который прогонял головную боль! Для нашей семьи его потеря стала настоящим кошмаром – бабушка просто ненавидела фармакологию.

Анестис склонил голову набок и скрестил руки на груди. Вокруг него начали витать неясные темные флюиды, как будто аура окрасилась в черный цвет. Патти вдруг поняла, что не такой уж этот старичок и дряхлый, как ей показалось сначала. Совсем нет! Его мышцы напряглись, налились кровью – она видела их напряжение на шее, руках и каким-то шестым чувством ощущала под рубашкой.

– Даже если оно обладает некими свойствами... – Голос могучего старика звучал низко, тихо. Жутко. – ...дело нашей семьи заботиться о том, чтобы оно не принесло неприятностей. Запомните: это наш крест, и нести его кому бы то ни было еще противозаконно и неразумно.

– Я поняла, – пискнула Патти и уже было развернулась, как вдруг старик схватил ее за предплечье. Пальцы больно сдавили его. Раненное ночью плечо заныло. Он смотрел – его глубокие зеленые глаза вцепились в нее больнее пальцев. Она нервно сглотнула. Время вдруг замедлилось и закружилось пылью вокруг стойки с посудой.

Хлопнула дверь. Крик Ронни, точно выстрел, разогнал тьму.

– Миссис Кимри?!

– Я здесь! – Голос Патти осип и потерял силу.

Ронни шагал по магазину, пытаясь отыскать ее.

Выдержав добрую пару секунд, старик Анестис разжал пальцы. Он остался стоять на месте, когда Патти выскочила из-за прилавка навстречу озадаченному Ронни и, подхватив его под локоть, буквально вытащила на улицу.

– Что-то не так?

– Нам пора! – Патти выскочила на дорогу и замахала рукой. – Роберт, должно быть, нас заждался.

Роберт появился у низкой стальной двери нотариального агентства «Надежность» уже после того, как солнце миновало зенит. Он зашел в небольшую приемную, состоящую из лавок в несколько рядов и кофейных столиков рядом с двухкомфорочной плиткой. За стойкой сидела немолодая женщина с россыпью брошей от плеча до плеча. Она даже не подняла глаз, когда Роберт возник перед ней, ее пальцы сновали по печатной машинке туда-сюда.

– Добрый день. Мне необходимо увидеть хозяина.

– У него встреча, – не отрываясь, ответила секретарша. Она откинулась на спинку стула и поднесла к губам сигарету.

– Я его постоянный клиент, – проговорил Роберт. Еще одна секунда – и уголок его глаза начнет дергаться, это точно.

– Ну так, а где ж я его вам возь... – Она наконец посмотрела на Роберта и осеклась. Он изогнул бровь. Секретарша громко откашлялась и поднялась с места.

– Я сообщу о вас.

Она исчезла за поворотом и, судя по звуку, постучалась в одну из служебных дверей. Роберт отошел к кофейнику; тот исходил жаром, и он налил немного ароматного кофе в чистенькую беленькую чашечку.

Его не заставили долго ждать. Мистер Коннел впопыхах выскочил из кабинета и нарочно замедлил ход на повороте. Роберт слышал его шаги. Еще Роберт слышал, как он распекал свою секретаршу, но это к делу не относилось. Кофе был хорошим. Хоть что-то приятное.

– Мистер Вельт! – радушно воскликнул мистер Коннел, и Роберт сдержанно ему кивнул. – Что привело вас в столь необычное время? Как правило, по воскресеньям мы не принимаем посетителей...

– Мне не нужна консультация. – Роберт поставил чашку на столик и вытянул из-за пазухи свернутую газету. – Только ваша драгоценная дружба.

Мистер Коннел выразительно взглянул на секретаршу, и та спешно вернулась на место. Он покачал головой (работники выходного дня приносили больше проблем, чем пользы) и, взяв газету в руки, провел Роберта до своего кабинета.

– Мне необходимо найти некоего человека. Он держит нотариальное агентство, как я слышал, с сыновьями. Не знаю, сколько именно у него сыновей.

Мистер Коннел чуть нахмурился и потер подбородок:

– Боюсь, под это описание подходит десяток контор!

Роберт задумался. Каким должен быть человек, держащий фальшивую контору?

– Хозяин этого места держится особняком. Никогда не говорит о своих делах. Возможно, вы или ваши коллеги иногда смотрите на него с подозрением, поскольку о его делах известно так мало, что вам не совсем понятно, за счет чего его контора вообще выживает.

Брови мистера Коннела поползли вверх, а губы разомкнулись, еще неготовые произнести то, что крутилось на языке. Он махнул ладонью и торопливо развернулся к стойке с афишами, взял одну из них и протянул ее Роберту. Бинго!

Роберт опустил взгляд на небольшой листок бумаги: он был совершенно некрасочным, слишком строгим. Ровные линии пересекали буклет прямо и по диагонали. Никаких изображений – только буквы. «Бриджес и сыновья». Это походило больше на информационный проспект, чем на рекламный. Роберт вопросительно посмотрел на мистера Коннела.

– Как думаете... Ему можно доверять?

– Если в Лэнсборо кому и можно доверять, то только нотариусу. – Он растянул губы в ухмылке. – Однако я совру, если скажу, что обратился бы к Бриджесам, проходи я, например, процедуру развода. Если вы понимаете.

– Они плохо хранят тайны?

– О, напротив. Тайны они хранят лучше, чем разбираются в юриспруденции.

– Благодарю за рекомендацию. До встречи. – Роберт пожал мистеру Коннелу руку, вышел из кабинета, и затем Роберт покинул контору.

Он нашел Патти у здания издательства «Доводы и домыслы». Это было совершенно предсказуемо. Он остановил машину у крыльца, на первой ступеньке которого сидел замученный Ронни, и протянул ему сигарету. Они помолчали немного.

– Знаете, сэр... – вдруг он подал голос. Роберт неторопливо повернулся к нему. – Это все как-то... неправильно. Я имею в виду то, в чем мы увязли. Это принесет проблемы.

– Думаешь?

– Абсолютно уверен.

– Тогда мы на верном пути. – Роберт подмигнул ему, прицыкнув языком, и выбросил окурок в урну. Патти вышла из офиса пятью минутами позже.

– У тебя новая машина? – Патти удивленно осмотрелась, когда пристегнула ремень безопасности. Роберт пожал плечами:

– Приделал пару наворотов. Хочу протестировать, пока есть время.

– А у нас есть время?

– Это мы сейчас узнаем.

Он переключил передачу и нажал на газ. Дорога немного повихляла. Их путь лежал мимо привычных Патти видов: ребят в клетчатых кепи и подтяжках, высоких необработанных деревьев, деревянных крыш и крошечных магазинов без витрин. Эта территория была «районом ее мужа», правым берегом Даунтауна и местом, где она частенько проводила время.

Затем обстановка сменилась: чем южнее они продвигались, тем благополучнее выглядели постройки. Это было связано с близостью железной дороги, огибающей город с юго-западной стороны. Здесь не царила такая роскошь, как там, где жила Мэнди, но все же было светлее и как будто легче дышалось.

Патти замешкалась, выходя из машины. Здесь, на Стэнтон-гроув-стрит – все было очень строгим; ровные серо-коричневые дома прижимались друг к другу, образовывая узкие проулки, тонувшие в зелени. Узкий тротуар позволял пешеходам идти лишь по одному, друг за другом, расходиться с встречным прохожим требовало сноровки. Ронни вертел головой: похоже, в таких местах он раньше не бывал.

Роберт остановился рядом со строгим темно-коричневым зданием с на удивление яркой красной дверью. Посередине висело кольцо, и он, не теряя времени, постучался. Сначала царила тишина: и Роберт, и Патти прислушивались и потому молчали, между делом созерцая острые шпили металлической оградки, пока Ронни в стороне пинал камешки. Наконец дверь отворилась.

– Добрый день! Могу вам чем-то помочь? – Это был крупный парень с белесыми вьющимися волосами и большими голубыми, точно небо, глазами. В той части, что показалась из-за двери, виднелся кусок дорогого белого костюма и голубой накрахмаленной рубашки.

Роберт оттеснил Патти за себя:

– Мы хотели бы увидеть хозяина.

– По какому вопросу? – Мужчина сдержанно улыбнулся.

– По вопросу ночи грабежей, – громче, чем следовало, сказала Патти. Ронни бросился к ней и приложил палец к своим губам. Патти отмахнулась. – Или у вас принимают по записи?

Молодой мужчина замешкался на мгновение, озадаченно вглядываясь в их лица, а после отступил.

– Минуту.

Он исчез в дверном проеме, однако не стал закрывать дверь. Роберт пожал плечами, и они двинулись следом.

Они попали в светлую прихожую, отделанную белым деревом; стойка была воткнута прямо посередине, и за ней, а также по левую руку располагалась пара дверей. Молодой мужчина исчез за одной из них, не глядя махнув им в сторону выставленных ровно, точно по линейке, стульев.

– Позволь мне вести переговоры. – Роберт понизил голос, обращаясь к Патти.

Та вскинула бровь:

– Роберт, мы работаем в команде!

– И то верно, – отстраненно ответил он. – И все же позволь сначала я.

Патти немного скуксилась и достала блокнот. Роберту показалось, что она похожа на гнома со своей «книгой обид». Маленькая злючка. Когда-то она была такой полицейской, теперь стала такой журналисткой.

Молодой мужчина вернулся через минуту. На его груди висел бейджик «Бриджес», что заставило Роберта слегка улыбнуться. Получается, все работники нотариальной конторы носили одинаковые бейджи?

– Прошу за мной. – Он кивнул Роберту, а затем Патти, и она жестом показала Ронни остаться. Тот нахмурился, но она взглядом указала ему на входную дверь и стойку. Он многозначительно кивнул, однако в глазах понимания не мелькнуло.

«Бриджес» проводил их до двери, а после, открыв ее, приглашающе указал ладонью. Роберт шагнул первым.

Его тут же встретили большие антикварные часы, рядом с ними располагалась стойка с газетами разной степени потемнения. Стены гармонировали с мебелью: все начищенное, но темное, не то окрашенное под эбен, не то обитая настоящим деревом. Слева за столом сидел мужчина: виски его тронула седина, каштановые волосы были зачесаны назад, широкая челюсть нависала над скромным галстуком. Дорого и со вкусом.

– Добро пожаловать в «Бриджес и сыновья», мистер Вельт. – Мужчина поднял взгляд. Прямо за его спиной красовалась пара шкафов, заполненных книгами, однако Роберту не было знакомо ни одно из названий на корешках. Между ними висела собранная из деревянных брусков карта континента Икамборо.

– Вы знаете, кто я, – скорее согласился, чем спросил Роберт.

– Не нужно рыть много, чтобы знать, кто вы. А вот ваша спутница...

– Миссис Кимри! – выпалила Патти, выглядывая из-за спины Роберта.

– Оу! – Лицо мужчины вытянулось. – Значит, у меня сегодня особые гости. Мое имя Роберт Бриджес.

Лицо Роберта чуть дрогнуло.

– Полагаю, будет лучше, если мы остановимся на фамилиях. Прошу, располагайтесь.

Патти присела на один из стульев для гостей, Роберт последовал за ней, чуть помедлив. Эта комната... выглядела как типичный офис типичного юриста, что не могло не настораживать. Мистер Бриджес вернулся к бумагам на столе, однако Роберта не покидало ощущение, будто он наблюдает за ними.

– По какому вы вопросу?

Патти переглянулась с Робертом. Он подался вперед, укладывая локоть на стол.

– Мы хотим отправиться в путешествие.

– Вот как, – только и ответил мистер Бриджес.

– На Сейнт-Антонио. Сегодня же.

Патти покачала головой. Вести переговоры он собрался. Ну-ну.

Мистер Бриджес развел руками.

– Что ж, это возможно. Позвольте я объясню вам некоторые правила. Раз уж вы серьезные покупатели. В моем офисе действительно можно купить некие билеты на поезд.

– «Заводные крылья»?

– Все верно, мистер Вельт. Существует цена, которую следует заплатить за один билет. Билет – пропуск на поезд для вас и одного вашего спутника. Вы также имеете право не брать с собой никого, если таковое для вас удобнее. Билеты адресные, вы покупаете конкретное купе в конкретном вагоне.

– Понял. Могу ли я уточнить, не знаете ли вы что-то об этом острове? Что будет ждать нас там? Или где он находится, например?

Мистер Бриджес задумался на мгновение, а после поднялся и подошел к большой деревянной карте, висевшей за его спиной.

– Учитывая градусы широты и долготы, я бы предположил, что остров располагается... здесь.

Он ткнул пальцем в пустое водное пространство к юго-западу от границы Маунт-Церры.

– Что же касается самого острова... я никогда там не был.

– Значит, – Роберт откинулся на спинку стула, – мы едем непонятно куда, на никому не известном поезде, с людьми, которые, вероятно, украли где-то что-то ценное и к тому же потенциально опасные преступники. Здорово. Какова же цена?

– О! – Мистер Бриджес улыбнулся и неторопливо вернулся на свое место. – Так как билет представляет большую ценность, его стоимость – другая ценность.

– Нечто дорогое? – Патти склонила голову, изображая удивление.

– Да. В прямом или фигуральном смысле.

Патти нахмурилась. Или что-то очень дорогое, или что-то, имеющее большую личную ценность? Что она готова отдать за такую возможность? Конечно, у ее дорогого супруга имелись некоторые сокровища, но...

Роберт демонстративно взглянул на левую ладонь. Длинные, цепкие, воссозданные из метала по образцу его настоящих пальцев – пальцы изобретателя, деятеля науки и лидера мнений, человека чести. Он неторопливо стянул его – кольцо, обнимающее безымянный палец. О, оно значило действительно много. Доказательство, что он не сумел спасти свой брак. Подтверждение, что не смог и отпустить его до конца. Символ его неудачи, который он продолжал носить с собой на радость зевакам и бывшей жене.

Кольцо со звоном легло на деревянную столешницу.

– Это...

– Не нуждается в пояснении, – прервал его мистер Бриджес. Он забрал кольцо и вновь вернулся к карте. Его ладони легли на тяжелую раму. С лязгающим звоном карта отъехала вверх, отодвинув собой и большую панель между двумя шкафами. За ней, во весь рост мистера Бриджеса, обнаружилось множество деревянных карманов, полных золотых билетов. Патти едва не ахнула, во все глаза уставившись на их блестящий перелив.

Мистер Бриджес взял один из билетов – очень осторожно, как энтомолог бабочку. Уложил его на стол, затем склонился к ящику слева и вытащил из секретного отделения книгу, похожую на конторскую. Ему понадобилось некоторое время, чтобы сделать все записи, после чего он торжественно вручил Роберту билет, а также тонкую брошюру, рассказывающую о «Заводных крыльях». Патти тоже хотела такой. Она не собиралась ехать с одним только Робертом.

Патти набрала в легкие побольше воздуха.

– Что насчет первого выпуска моей газеты? Это мой magnum opus, и первый выпуск... сами понимаете, насколько он дорог сердцу. – Ей пришлось мобилизовать всю волю, чтобы произнести это. Не было чего-то в этом или любом другом мире, что она любила бы больше своего детища: газета «Доводы и домыслы» получила старт, когда Патти только поступила в отдел детективных расследований мидлтаунского департамента полиции в Лэнсборо. Ее первые шаги в этом городе – городе, где она пережила самые страшные и самые счастливые моменты своей жизни. Много воспоминаний связывало ее с крошечным бумажным свертком, который она хранила как зеницу ока.

Но.

Если Патти что и понимала в жизни, так это то, что ты должен быть готов отдать самое ценное из своего прошлого ради самого ценного в твоем будущем.

Мистер Бриджес помолчал несколько секунд, а после перевел взгляд к окну и кивнул. Патти обернулась: среди множества разных газетных полос, расположенных на подставке у подоконника, она увидела тот самый заголовок. У мистера Бриджеса был первый выпуск ее газеты, не первый экземпляр, но все же.

Она выдохнула – все же облегченно. Сердцебиение замедлилось, воздух напитал легкие. Что ж, теперь она может хорошенько подумать.

– Во сколько отбывает поезд?

– В 17:10 по местному времени.

– Дайте мне час. – Она встала и горделиво выпрямилась. В ее голове возник ворох идей, но одна из них поманила больше других.

Когда они вышли, Ронни перевел дух. Патти не стала спрашивать, что его беспокоит, вместо этого повернулась к Роберту.

– Добросишь меня до участка, когда поедешь собираться в дорогу?

– Без проблем. – Он развел руками и обошел машину, чтобы сесть за руль.

– А я? – Ронни вскинул брови.

– Это конфиденциальный разговор. Навести нашу подругу еще раз, быть может, она что-то вспомнит...

Патти уже прошла половину квартала от полицейского участка – хотела прогуляться и собрать мысли в кучу. Итак, о чем же она думала?

Почти три года назад, в тысяча девятьсот пятнадцатом году, отдел уголовных расследований под руководством старого капитана Джорджа Сэндрика раскрыл нашумевшее дело о преступлениях во время магического катаклизма. В те времена она была внедрена в отдел под видом полицейского репортера – официально.

Однако была и теневая часть работы. Шпионаж. Вот чем она должна была заниматься. До всей этой счастливой жизни в качестве бандитской королевы и основательницы газеты ей приходилось работать на Федеральное бюро расследований по делу о внутренних преступлениях. Непростые люди, отчитывающиеся непосредственно премьер-министру.

Это была работа, с которой она не справилась (потому что и не собиралась справляться) и из-за которой потеряла свое место в полиции. О чем она, впрочем, не жалела.

Патти знала – не могла не знать, – что в здании участка оставались улики с тех времен. И да, она собиралась обменять их на билет для себя и Ронни.

Тяжелые металлические двери с трудом поддались ей. До пожара, который произошел в ходе расследования, двери были сделаны из дерева, и их она любила гораздо больше.

Планировка не изменилась, но внешний вид... Патти охнула, попав в светлую новехонькую приемную. Офицеры сновали туда-сюда, их офисы начинались сразу за стойкой приема жалоб населения и походили на кабинки девушек из телефонных компаний. Здесь было... гораздо больше людей, чем она привыкла видеть.

Некоторые лица были ей знакомы, хоть и не участвовали в том злополучном расследовании, других же (большую часть) она видела впервые. Она, признаться, немного стушевалась, когда столкнулась с новым обликом участка.

В голове прояснилось, стоило ей наткнуться на хорошо знакомое лицо. Она повернулась и улыбнулась Алану, вяло машущему ей рукой.

– Добрый день, мистер Янг! – Она порхающей походкой приблизилась к его рабочему столу.

Он вымученно улыбнулся в ответ:

– Раньше вы звали меня Аланом, не стоит рушить добрую традицию.

– Прошу, не обижайся! Мне правда жаль, что мы с тобой так. Это все Мис с его дурацкими шутками.

– Дурацкими не то слово. – Он отвел взгляд и как бы между делом потер подбородок. – Что привело вас сегодня? Жаловаться будете?

– О нет... Мне нужно видеть капитана.

– Гражданским это редко дозволяется. – Алан выглядел таким сонным, заторможенным, что его хотелось растормошить.

– По старой памяти! Это не займет много времени.

– Расскажите хотя бы о деле в двух словах. Я попробую подать ей запрос.

– Погоди. Кому ей?

– Капитану участка номер один департамента полиции района Мидлтаун, капитану Пруденс Липпинкотт, – все так же безэмоционально отчеканил Алан.

У Патти глаза на лоб полезли. Она совсем забыла! Ведь после отстранения капитана Сэндрика кто-то должен был управлять всем, и... Боже, она никогда не видела эту женщину!

Алан изогнул бровь, глядя на ее замешательство.

– Какие-то проблемы?

– Нет! Нет, что ты... Хотя да. Я вообще не представляю, что она за человек. – Она присела рядом со столом, и Алан попытался слегка отстраниться. – Мы ведь друзья, Алан. Расскажи мне о ней.

Он глубоко вздохнул и поднялся на ноги. Она поднялась вместе с ним, прижимая к груди блокнот.

– Постарайтесь не занимать много ее времени. Так о чем вы хотели с ней поговорить?

– О... – Патти открыла блокнот и перелистнула пару страниц. – О ночи грабежей и таинственных засекреченных островах.

Алан закатил глаза:

– Не сомневаюсь, что вы поладите.

Он прошел мимо столов коллег, неловко маневрируя, и грузно поднялся по лестнице. Патти терпеливо ждала, пока он появится вновь. Кажется, это должно было занять пару минут. Ей пришлось побороться с собой, чтобы не заглянуть в отчет, который Алан заполнял, и – она проиграла. Едва она склонилась над листами, как кто-то кашлянул слева. Патти аж подпрыгнула. Не очень-то и хотелось!

Алан остановился на лестнице и, поймав ее взгляд, молча поманил за собой.

Она опустила ногу на ступеньку. В ней живо воскресли воспоминания о том, как она поднималась на планерку каждое утро; как искала капитана Сэндрика, чтобы обсудить вопросы для статьи, и как он любезно наливал ей чай. И лестница, и стены были отделаны иначе, но под внешней новизной – она чувствовала – скрывался все тот же камень, который хранил ее прошлое.

Они завернули направо. Здесь, чуть дальше по коридору, был крошечный кабинет, где на кушетке три года назад спал только-только вышедший из тюрьмы Мис; она порой захаживала к нему после тяжелого рабочего дня, и они, как старшеклассники за школой, делили фляжку на двоих.

Весь участок дышал, и вместе с тем это щемящее чувство тоски, смешанное с ностальгией, сдавливало ей грудь.

– Сюда, – сказал Алан, хотя она и сама знала куда. Он указал ей на первый кабинет по ходу движения, по левую руку. «Капитан Липпинкотт» гласила табличка на двери. Патти отчего-то вдруг замешкалась. Липпинкотт. Она ведь слышала это имя раньше.

Алан открыл дверь и пропустил ее вперед. Сам же остался снаружи, она слышала его удаляющиеся шаги.

За рабочим столом сидела маленькая женщина с огромной кудрявой гривой синего цвета; столешница скрывала ее до груди, но все, во что она была одета выше, едва ли походило на деловой костюм сотрудницы полиции. Блузка в цветочек едва заметно подрагивала на ветру, пробивавшемся в открытое окно. Тонкие, незримые линии на ее лице – вокруг носа и рта – говорили о том, что и то и другое у нее было протезировано. Надо же, передовые технологии...

– Добро пожаловать, – выпалила Пруденс Липпинкотт, наконец отрываясь от бумаг. – Садитесь. Что там у вас? Теории заговоров? Грабежи? Есть хоть что-нибудь интересное?

Ее движения были ужасно суетливыми, а речь – такой быстрой, что Патти не поспевала осознать ее смысл. Она как завороженная прошла вперед и присела на стул для посетителей.

– Мое имя Патти...

– Я знаю, кто вы. Виделись уже. Хотя, может сдаться, вы меня и не помните. Я слегка сменила имидж. Для женщины это нормально, особенно в такое время. Так что там? Выкладывайте! Только не душите меня скучными пространными высказываниями, я предпочитаю мякоть.

Уф. Патти растерянно улыбнулась:

– Значит, мы знакомы?

– Работали в соседних отделах в бюро расследований. Журналистке необходима хорошая память, миссис Кимри.

Патти вздернула брови. И это знает! Похоже, перед ней была настоящая профессиональная сплетница. «Ладно», – решила Патти и наклонилась к столу.

– Раз в некоторое время в городе проходит так называемая ночь грабежей. Люди врываются в дома богачей, ученых или других известных личностей, чтобы украсть ценности. Эти ценности они меняют на золотые билеты, чтобы поехать на остров, которого нет на карте.

Глаза Пруденс нехорошо сверкнули.

– Звучит безумно. Продолжайте.

Патти немного поерзала на стуле. Вся эта ситуация делала ее дерганой, но кроме того – полнила энтузиазмом, будто она выступала с презентацией.

– Нам удалось поймать одного из злоумышленников, но он скрылся, прежде чем приехала полиция. Однако мы допросили его. – Патти отводила взгляд всякий раз, когда приходилось произносить слово «мы». – И он рассказал об этой схеме.

– И вы решили поделиться информацией с департаментом Мидлтауна по старой памяти.

– Нет. Я хочу заполучить у вас что-нибудь ценное.

Пруденс изогнула бровь:

– Извините? – Она усмехнулась, но вдруг ее лицо озарилось, и она подалась вперед, шаря взглядом по столу. – Вы хотите получить билет и попасть на поезд. Так?

– Да! Я знаю, что в отделе должны были остаться улики по некоторым не очень важным делам. Что-то, что не будут искать. Понимаю, это довольно экстравагантная просьба...

– Сомневаюсь, что понимаете. – Пруденс взглянула на нее с легким укором.

– Однако это помогло бы разобраться в огромной тайне! Просто представьте, что может быть на этом острове! Люди стремятся туда настолько, что залезли даже в Институт Магического Прогресса!

– И вы, конечно, уже связали эти дела. – Пруденс уложила подбородок на ладонь. – Знаете, это звучит совершенно невероятно. Совершенно. А учитывая, что вы пришли напрямую ко мне, а не влезли тайно под покровом ночи в мой сейф, – еще и безумно.

Патти издала легкий смешок:

– Так что?

– Так что я дам вам улики в обмен на информацию о получении билетов.

Патти просияла. Пруденс торопливо развернулась и покрутила кодовый замок трижды влево и один раз вправо. И достала большущую машинку, какие Патти были хорошо знакомы. Это было записывающее устройство. Диктофон. Пруденс похлопала его по боку, и крышка откинулась сама собой. Она передала Патти кассету с номером дела и фамилией опрашиваемого свидетеля. Детектив Эрон Гилмор. Патти повсюду преследовали старые лица.

– Спасибо! – выпалила Патти, а после торопливо начеркала что-то на бумажке, свернула и передала Пруденс. Та посмотрела на написанное, как второклассница на валентинку, и прижала ее к груди. Щеки налились румянцем.

– До встречи, миссис Кимри.

– До встречи, капитан Липпинкотт!

Патти выскочила на улицу в обнимку с бумажным конвертом. Только она одна знала, что находится в нем! Ветер гнал пылевые перекати-поле вдоль дорог, порой к ним примешивались клоки собачьей шерсти. Воздух был сухим, несмотря на ночную непогоду: в этих краях солнце жгло беспощадно, оттого Лэнсборо, весь состоявший из камня и теней, так сильно ценился Патти.

Ронни стоял снаружи, он привалился к стене участка, сунув руки в карманы, ожидая, когда «его миссис Кимри» решит, что они будут делать дальше. На немой вопрос Патти он покачал головой: Мэнди так ничего и не вспомнила. Часы показывали без пяти четыре, до отбытия поезда, если верить Бриджесу, оставалось чуть больше часа. Патти повернулась к Ронни и широко улыбнулась.

– Собери вещи. Если будешь успевать, можешь заехать к Роберту, чтобы он тебя подбросил. Я отправлюсь в нотариальную контору и буду ждать тебя на перроне.

– Не уверен, что это хорошая идея: идти туда в одиночку. Босс такого не одобрил бы. Может быть, работники и показались вам джентльменами, но они все же мужчины...

Патти подняла ладонь:

– Ни слова больше. Я умею справляться с мужчинами, когда это нужно. Не зря твой босс взял меня в жены. А теперь иди! Не забудь собрать вещи.

Ронни тяжело вздохнул и, оттолкнувшись от каменной стены, исчез за поворотом. Патти потребовалось некоторое время, чтобы поймать таксомотор; вечерние пробки на главных улицах еще не успели образоваться, и, к счастью, водитель мастерски управлялся с авто. Все складывалось в ее пользу. Она забежала к «Бриджесу и сыновьям» за полчаса до закрытия и ушла, полная сил и удовлетворения. Она была уверена: что бы ни ждало впереди, это будет великолепно.

Роберт ожидал ее на перроне, с ним был немного растерянный Феодор, сонно озиравшийся по сторонам. Они сверили билеты: оба купе располагались в третьем вагоне. Поезд стоял, переливаясь золотом и бронзой в лучах вечернего солнца. В Лэнсборо темнело уже к семи часам. Когда-то Патти довелось поработать в столице Маунт-Церры – Амарите – и вот там... впрочем, это была уже совсем другая история.

Ронни появился с небольшим опозданием, закинув походную сумку на плечо. Тогда Патти впервые ощутила укол сомнений: она не понимала точно, что в его виде ее смущает, но решила разобраться позже.

Двери вагона разъехались с шипением; пар повалил из-под колес. Пахло сажей и приключениями. Роберт ступил внутрь и подал Патти руку. Когда все четверо оказались внутри, двери неторопливо вернулись на место. Тогда все они вдруг поняли: все по-настоящему, и дороги назад нет.

3. Где есть место сожалениям

Вагон, в который попали Роберт и Патти, был высоким и светлым, потолок расходился полукругом, несколько встроенных ламп освещали проход по правую руку ненавязчивым бежевым светом. Небольшой предбанник – столик и стул – ютился в углу по левую. Тут же был умывальник. Проводник зашел следом и протиснулся мимо них по богато расшитому ковру.

– Добрый вечер. Мое имя Оливер, я буду обслуживать ваш вагон. Вы можете обращаться ко мне по любым возникшим вопросам.

Это был высокий ладный мужчина с блестящими уложенными на одну сторону волосами. Его глаза казались полуприкрытыми, они оставались неподвижными при очень подвижном рте. Он коротко поклонился, приложив руку в перчатке к груди, и выудил из-за пазухи несколько листов бумаги.

– Мистер Вельт, ваше купе... – он сверился со списком, – фиолетовое. Под номером один. Прошу, проходите.

Роберт прошел вперед, к голове поезда. Оливер примерился и сдвинул дверь резким рывком. Феодор, тащивший два чемодана, проследовал за Робертом без особого энтузиазма.

Они попали в просторную комнату в сиреневых тонах. Прямо посередине располагалась обеденная зона с прикрученными к полу столиком и диваном, первый окружала пара дорогих дизайнерских кресел. Здесь было радио, а также индивидуальный умывальник и несколько ящиков, в том числе открытый книжный. По обе руки, за небольшими ширмами, встроенные в стены кровати с резным узором на царгах. Одно из широких толстых окон было открыто, и ветер трепал фиолетовые шторки.

– Если будут вопросы, обращайтесь. Я по больше части нахожусь в конце вагона. Далее миссис Кимри и мистер...

– Питерсон. – Патти вынырнула из-за спины Ронни. – Мы здесь.

– Прошу. – Оливер растянул губы и указал на второе купе.

Оно оказалось несравненно строже; фиолетовые тона в купе Роберта навевали легкое романтическое настроение, синяя же отделка в купе Патти... она испытала жгучее желание написать статью-другую. Боже! Она ведь не предупредила издательство, что ее не будет! Она повернулась к Ронни в немом крике, но тот ничего не понял. Что ж. Хотя бы супруга предупредили. Может, слухи как-то распространятся, и...

Роберт помог Феодору занести чемоданы в купе. Поезд незаметно тронулся. Патти не беспокоила его добрые пятнадцать минут (что было для нее радикально много), и у него было время привыкнуть к новой обстановке. На дрожащих блюдечках подали чай. Он вспомнил верную фляжку Миса, которая никогда не опустошалась: в ней всегда хранился старый добрый виски. Даже в те времена, когда зарплату он получал талонами. Пожалуй, прямо сейчас Роберт начал понимать, что нуждается в алкогольном допинге.

Спустя четверть часа Роберт и Патти встретились в коридоре вагона.

– Как думаешь, кто управляет поездом? Можно ли с ними поговорить?

Роберт потер подбородок. Опять она за свое. Патти так любила брать интервью у всех подряд, что даже разрыв в почти три года не положил конец этой пагубной привычке.

– Есть только один способ проверить, – ответил он, а после заглянул в свое купе, чтобы удостовериться, что с Феодором все в порядке. Тот махнул рукой, обещая присоединиться «как-нибудь потом».

Патти первая прошла вперед, ко второму вагону, чтобы после пройти в первый – туда, где машинист управлял поездом. Роберт не видел, но чувствовал, как она потирает руки от нетерпения. Удивляло только то, что она не пустилась в расследование сразу же, как попала на поезд. Ну, может быть, она, как любая женщина, порой нуждалась в паре минут для припудривания носика.

Патти решительно дернула дверь из третьего вагона, порыв ветра растрепал ее волосы и поиграл с подолом платья. Ронни следовал за ней по пятам. Лишь благодаря этому он сумел поймать ее на узком мосточке, соединяющем вагоны. Патти застонала; выступивший ей навстречу мужчина шел так стремительно, что врезался в нее. Ногу обожгло болью.

– Сэр! – возмущенно воскликнула она. Охнув, мужчина подался назад. Тогда она увидела его: несуразный, пухлый... скорее юноша, чем мужчина, он стоял, потупив взгляд, то и дело одергивая край устаревшего фасона рыболовных шорт. На шее висел фотоаппарат. В волосах царил беспорядок, и налетевший ветер делал ситуацию еще хуже.

– Пройдите назад. – Она фыркнула и подалась навстречу, и тогда тот, закивав, отступил.

– Да, миссис Кимри.

Когда они прошли во второй вагон, Патти сложила руки на груди и изогнула бровь.

– И откуда вы знаете мое имя, молодой человек?

Роберт бегло осмотрелся. Второй вагон был немного более... потрепанным, нежели третий. Лакированное дерево оказалось потертым, а стыки обоев чуть менее крепкими. Здесь также было два купе; стоявший в углу проводник не обращал на пассажиров никакого внимания.

– Мы... мы работали вместе! – Юноша залился румянцем.

– Правда? И кто же вы? – Патти уже не удивлялась тому, что везде встречала коллег.

Юноша огляделся и облизал губы. Выступивший из-за спины Патти Ронни смотрел на паренька не предвещающим ничего хорошего взглядом. На лбу растерянного бедолаги выступила испарина.

– Я Киран Боггерти. Корреспондент. Мы были...

– О! – Лицо Патти вдруг посветлело. – Вы штатный фотограф «Лэнсборовского вестника», я права?

Киран немного замялся:

– Не совсем так. Выезжаю по их делам, когда все штатные заняты.

– Что ж. Будем считать, что это недоразумение... Вы едете в этом вагоне? Один?

– Что? Нет, я... то есть я один в своем купе номер два, а рядом...

– Рядом кто?

Киран глубоко вздохнул и вновь указал глазами на проводника. Патти поймала его взгляд, и они, не сговариваясь, отступили дальше, к середине вагона.

– Я слышал, что он маг. Только не какой-то обычный маг – он нужен для того, чтобы мы вообще могли добраться до Сейнт-Антонио.

– Откуда вы знаете? – Патти потерла подбородок.

– Он заселился сразу после меня. Болтал с проводниками, будто они уже знакомы.

– Вот как. Спасибо за информацию, Киран. А вы... – Киран мученически изогнул брови. – Зачем едете на остров?

– О, я... – Он вновь огляделся. – Просто ради фотографий. Надеюсь на эксклюзивные кадры для моей личной коллекции.

– Ваша коллекция, должно быть, много значит для вас? – спросила Патти больше из вежливости, но Киран лишь сильнее стушевался. – Впрочем, нам уже пора. Можем встретиться за ланчем!

– Если вы... вы приглашаете. – Киран чуть улыбнулся, и Ронни поежился.

– Не приглашает, – бросил он.

Патти же, уже устремившись вперед, к машинисту, на ходу махнула рукой, оставляя Кирана копаться у своего купе. Она быстро добежала до двери, ведущей в первый вагон-локомотив, и... не смогла ее открыть. Роберт покачал головой. Ну, конечно. Как же иначе. Патти приблизилась к нему, чтобы шепотом обсудить дальнейший план.

– Нам стоит уточнить магическую специализацию человека из первого купе второго вагона, – сказал Роберт без всяких прелюдий. Патти пожала плечами, на ее лице еще лежала печать разочарования из-за ускользнувшей возможности провести интервью.

Ронни бегло осмотрел дверь. Спустя минуту развернулся и развел руками, Патти помрачнела еще сильнее. Роберт не знал, как относиться к этому неуемному любопытству. Патти стремилась охватить вниманием все, до чего могла дотянуться, и ее дотошность порой немало помогала делу. Увы, порой она же и мешала. Он помнил, как Патти отказывалась бежать из-под града пуль, пока не получит свою дражайшую улику, как она в одиночку шла на контакт с преступниками или представляющими опасность нездоровыми людьми. Она цеплялась за каждую кроху информации там, где Роберт ощущал необходимость действовать быстро. Его подход был куда менее въедливым, скорее более... прикладным.

Роберт прошел к первому купе второго вагона и постучал. Его ушей достигли звуки возни, которые, впрочем, прекратились довольно быстро. Прозвучало звонкое «войдите».

Молодой мужчина, сидевший у заваленного бумагами столика, был весь усыпан веснушками. Рыжие кудри, золотясь в закатном солнце, обрамляли его лицо, как лепестки подсолнуха. Он был одет в легкую походную одежду, какую носили многие заядлые путешественники. Роберт протянул ему правую руку, ту, что не была из-за давней трагичной случайности заменена протезом.

– Мое имя Роберт Вельт. – Когда он произнес это, мужчина многозначительно кивнул.

– Я Бобби. Бобби К. Дильк. К вашим услугам, мистер Вельт.

Роберт присел на стул напротив. Патти осталась стоять в двери купе, лишь приветливо помахав Бобби. Тот ответил ей.

Взгляд Роберта скользнул по бумагам. Его брови, поначалу слегка нахмуренные, вдруг поползли вверх. Бобби испытующе глядел на него.

– Это... – начал Роберт, но Бобби его перебил:

– Моя магистерская диссертация. Я изучаю влияние магии на различные специфические для мира объекты.

– Специфические, значит...

– Вроде «Кипящего озера» на юге Этель-Церры или монумента семистражия на западе Пуйонго. Моя дипломная работа была о влиянии на обычные объекты, но...

– Вы говорите об этом так просто? – Вельт нахмурился.

– Потому что я знаю, кто вы. Мне доводилось посещать Институт Магического Прогресса.

– Полагаю, с вашим научным руководителем? – Роберт повернул прошитые листы к себе. Бобби с улыбкой вздохнул.

– Мистер Галиотти человек довольно...

– Весьма спорная личность, – опередил Роберт.

– Однако у него недюжинные знания по вопросам магии, а еще смелые идеи.

– За которые он был изгнан из столичного университета. – Роберт покачал головой. – Впрочем, я здесь не за тем, чтобы читать вам нотации. Просто будьте с ним осторожны.

– Бесспорно. – Бобби улыбнулся.

Они немного помолчали.

– Хотите почитать?

Роберт, выдержав его взгляд, взял в руки диссертацию. Она не была закончена, кроме того, Роберт видел некоторые притянутые за уши теории и общую беспорядочность повествования, однако некоторые идеи... Что ж, научный интерес эта работа однозначно представляла. Роберт согласно кивнул и вернул Бобби работу.

– Скажите, Бобби, – подала голос Патти, – с какой целью вы едете на Сан-Антонио?

– Сейнт-Антонио, – поправил Ронни, и Патти нахмурилась.

Бобби откинулся на спинку стула. В его купе царили оранжевые тона, и они как нельзя лучше подходили его жизнерадостной натуре. Легкий ветерок трепал края бумаг, располагавшихся то тут, то там. Чемодан, лежавший на кровати с откинутой крышкой, был пуст.

– Я хочу проверить одну теорию, о которой не имею возможности распространяться. Но, смею вас заверить, вы сможете стать свидетелями этого опыта.

– Вы не гость острова, верно? – продолжил Роберт. – Вы работник.

– В каком-то смысле это так. Возможно, мне удастся проработать в «Заводных крыльях» какое-то время, если все пройдет удачно.

Роберт переглянулся с Патти. Бобби отпил немного чая.

– Благодарю за беседу. – Роберт поднялся и вновь протянул Бобби руку. Тот встал следом и обхватил ее двумя руками. – Буду ждать вашу диссертацию с нетерпением.

– Я пришлю копию в Институт Прогресса.

Роберт вышел из купе и закрыл дверь, и троица оказалась в полумраке коридора.

Они вернулись в свой третий вагон. Оливер оторвался от вечерней газеты, встретил их вежливой улыбкой и вновь погрузился в чтение. Роберт двинулся дальше, к четвертому вагону, а следом и остальные.

Их на мгновение ослепил яркий свет, множество маленьких блестящих хрусталиков переливались в люстрах, закрепленных под потолком; весь вагон тонул в зеленом цвете, и лишь белоснежные скатерти, укрывавшие маленькие столики, выбивались из общей картины. Присутствовала всего пара человек: у дальнего столика расположилась женщина в черном, чье лицо скрывала вуаль, а прямо напротив Роберт с удивлением обнаружил Феодора, склонившегося над альбомом.

По правую руку, за стойкой, стоял красивый молодой мужчина в фартуке. Он привычными, натренированными движениями натирал стакан, за его спиной разноцветной батареей толпились бутылки и сияли одна ярче другой.

– Добрый вечер. – Бармен подбросил стакан и тотчас же его поймал. – Чем могу служить?

Взгляд Роберта скользнул по его груди. На форменном жилете работника вагона-ресторана было вышито «Калеб».

– Добрый вечер, Калеб. – Когда Роберт произнес это, работник улыбнулся шире. – Информация о поезде была бы чудесным дополнением к ужину.

– Позвольте мне для начала предложить вам пару коктейлей. Или, если вам по душе новейшие технологии, – он указал рукой на огромную квадратную машину неизвестного назначения, – можете испытать наш кофейный аппарат. Говорят, он справляется даже лучше меня.

Роберт подошел к аппарату. Тот сиял парой лампочек, гладкая хромированная поверхность ловила блики от кружащихся люстр.

– Что-нибудь сладкое, пожалуйста, – попросила Патти, а после посмотрела на Ронни. – И пиво.

Ронни аж подпрыгнул на месте. Калеб смерил его придирчивым взглядом, но подал напитки к их столику под чек. Роберт присоединился к друзьям с чашкой действительно ароматного кофе. Феодор поднял рассеянный взгляд.

– Что рисуешь? – Роберт присел рядом, и Феодор подвинулся к нему ближе. Роберт с трудом мог бы сказать, когда его приемный сын стал таким... взрослым. Черты лица того четырнадцатилетнего мальчика, которого он встретил во время расследования, остались прежними, но... как-то возмужали. Теперь, приближаясь к совершеннолетию, он становился мужчиной, и эти изменения заставали Роберта врасплох.

Он взглянул на альбом. Это был пейзаж: высокие перистые облака, река и холмы, обгоняющие друг друга, поля, усеянные крошечными домиками. Феодор обещал стать превосходным исследователем магии или выдающимся детективом, однако не все его таланты лежали в одной профессиональной плоскости. Роберт удовлетворенно кивнул и сжал его плечо.

– Очень здорово.

Патти не сводила взгляда с закованной в черное женщины. Перед незнакомкой стояла чашка кофе из автомата, однако она ни разу к ней не притронулась. Нельзя было точно сказать, куда был направлен ее взгляд, однако лицо смотрело в сторону быстро проносящегося за окнами пейзажа.

– Остальные вагоны, должно быть, все пассажирские, – задумчиво проговорила Патти, что-то записывая в своем блокноте.

– Не совсем так, – улыбнулся Феодор. – Следующий, пятый вагон отдан под развлечения. Вроде клубного. Я даже видел там бильярдный стол. Последний, кажется, для персонала.

Роберт поднял взгляд.

– Хочешь проверить вагоны? – обратился он к Патти.

– Да. Сколько их всего, девять?

– Вроде восемь, – ответил Ронни.

– Пойдешь с нами? – Роберт повернулся к Феодору. Тот покачал головой.

Разделавшись с пирожными, они втроем двинулись дальше; Патти задержалась у столика «вдовы».

– Простите... здравствуйте. Мое имя Патти. А вы...

Женщина приложила ладонь, обтянутую перчаткой, ко рту.

Патти прижала руки к груди.

– Вы... вы не можете разговаривать, да? Почему?

Женщина подняла и вторую руку и сложила их крестом. Что ж, попытка не пытка. Патти коротко поклонилась и поспешила за остальными.

В подступающей темноте переходить мостики, соединяющие вагоны, было тревожно. Деревья мелькали сплошной темно-зеленой стеной, а холодный вечерний ветер шатал деревяшки под ногами. Роберт дернул очередную вагонную дверь на себя и столкнулся с направленным в лицо дулом револьвера.

– Добрый вечер. – Он изогнул брови.

Прямо напротив него стоял мужчина, на вид старше тридцати пяти лет. Блестящие русые волосы рассыпались по плечам. Лицо украшали аккуратные усы, а голову – шляпа. Все, что находилось ниже укороченного пончо, было заковано в металл.

– Какого хрена ты мешаешь нам разговаривать? – У чужака был хриплый голос, а глаза смотрели с прищуром. Роберт быстро оценил обстановку внутри вагона – там, где мог что-то видеть. За тем же столом, где, судя по упавшему стулу, ранее сидел любитель размахивать пушкой направо-налево, расположились крайне привлекательная молодая женщина с идеальной укладкой светлых волос и джентльмен в возрасте. Холодный и статный, с собранными в хвост волосами, он напоминал самого Роберта, только старше на добрых два десятка лет.

Перед ними располагалась подставка с посудой и салфетками, а также пара бутылок.

– Скажи мне, мой дорогой друг. – Роберт повернулся к «ковбою». Смуглая кожа выдавала в нем этельерца^[1]. – А какого хрена ты решил размахивать пушкой в присутствии леди?

Молодая женщина за столом, будто стремясь поддержать Роберта, всхлипнула. Ковбой замялся, нахмурил брови. Роберт почти видел, как извилины в его голове шевелятся в попытке выдать достойный ответ. Он ждал.

– Может быть, это направленный мне в лицо пистолет мешает тебе вести беседу? – Роберт попробовал зайти с другой стороны. Ковбой почесал лоб.

– Ладно. Че-то я и правда загнул. Извини, брат. Проходи.

Он отступил назад, и тогда все трое смогли наконец покинуть мостик. Роберт присел рядом с джентльменом – тот представился Уинстоном Фитцпатриком, а Камелия, спутница, оказалась его дочерью.

– Я Бруно Би Бёрдок, – сказал ковбой, хотя никто его не спрашивал.

– Очень приятно, Бруно, – выдавила из себя Патти. Она присела рядом, а Ронни остался стоять за ее спиной, не сводя с Бруно глаз.

– Это у вас в порядке вещей? – спросил Роберт, кивком указав на Бруно.

Уинстон со вздохом покачал головой, будто успел устать от ковбойских выходок, и сменил тему.

– Скажите, Роберт, может быть, вам удастся разрешить нашу ситуацию?

Камелия с уставшим видом поднялась, чтобы поставить новую пластинку в музыкальном автомате и немного потанцевать.

– Я не меняюсь купе, – буркнул Бруно. – Я уже разложил все свои пушки. Это заняло почти полтора часа! Да и Фисташке понравилась ее кровать.

– Фисташке? – Патти склонила голову набок.

– Ну да. Моей компаньонской кошке.

– Кошке-компаньону... – задумчиво проговорила Патти. Бруно фыркнул – еще его будут поправлять!

Роберт взял чистый стакан со стойки. Уинстон плеснул в него виски.

– Значит, вы хотите поменяться купе? Зачем вам это?

– Моя дочь, – он повернул лицо в сторону Камелии, – недавно потеряла мать. Я подумал, что курорты Сейнт-Антонио помогут ей немного развеяться, но...

– Вы сказали «курорты»?

– Да. Не смотрите на меня так.

Роберт откинулся на спинку и заставил себя расслабиться. Старые привычки порой брали верх – например, мгновенная стойка при появлении улики. Значит, на острове располагается курорт. Очень интересно.

– Прошу прощения. Так что там с купе?

– Оно красное. – Уинстон развел руками. – Любимый цвет моей супруги. К сожалению, он же любимый цвет Камелии...

Роберт бросил на нее изучающий взгляд. Она была в сером. И еще – это не ускользнуло от его глаз – в зажатом кулаке она прятала влажный от слез платок.

– Все в нашем купе напоминает о матушке. Как только мы сели в вагон, Камелия постоянно твердит: матушка выбрала бы именно его. А после она плачет, и это... – он беспомощно оборвал речь, подыскивая слова, – ...наверное, это лишает покоя отцовское сердце, вот и все.

– Не думаю, что...

– Я могла бы поменяться! – воскликнула Патти. Роберт и Уинстон с удивлением обернулись на нее, будто вообще забыли, что она тоже находится здесь. – У меня синее. Говорят, синий благоприятно действует на нервы.

– Благодарю вас, милая леди. Я с радостью приму ваше предложение и готов оказать встречную услугу.

Ронни вздохнул и встал, чтобы пойти собирать вещи. Впрочем, у них ведь почти не было вещей. Патти как молнией ударило. Вот что смутило ее там, на перроне! Она забыла взять с собой багаж! Уинстон посмотрел на нее с легким беспокойством, когда она повернулась к Ронни и сказала: «Мы полные идиоты».

Подаренное за помощь красное платье смотрелось на ней вызывающе, но в этом новом образе было что-то интересное. Она мельком оценила себя в зеркале: щеки покрывали веснушки, волосы были растрепаны – как и всегда, – а открытые плечи подчеркивали линию шеи. Да, красиво, конечно, но, боже, как же неудобно! Патти огляделась в новом красном купе. О, есть идея! Она забралась на стол и в три резких движения сорвала с карниза легкий полупрозрачный тюль, чтобы затем набросить его на плечи. А что, так гораздо лучше!

Она вышла из купе четвертью часа позже Ронни, пока все остальные дослушивали очередную пластинку Джимма-Ди Брауна. В этом вагоне – седьмом – все было так похоже на обстановку третьего, что ей приходилось прилагать усилия, чтобы не запутаться. Только когда она осталась одна, ее почему-то обуял страх. Куда они едут? Могут ли они доверять персоналу? За окном проносилась кромешная темнота, лишь огоньки от поездных ламп бросали слабые отсветы на еловые лапы. Брр, жуть.

Ее ноги что-то коснулось. Патти едва не пискнула от неожиданности, но прежде услышала его. Мурчание. Под ногами путалась белоснежная пушистая кошка с блестящим кулоном на тонком ошейнике. «Фисташка!» – осенило ее.

Она обернулась. Дверь соседнего купе была приоткрыта. Наверное, это и было купе Бруно. Ну кто оставляет дверь открытой! Патти присела и почесала кошечку за ушами. Что за прелесть! Непередаваемо. Фисташка смотрела на нее пронзительными зелеными – фисташковыми! – глазами. Патти провела ладонями вдоль ее на удивление мускулистого тела и, легко подхватив на руки, вернула назад, в купе. Уф. Вот теперь можно было возвращаться к остальным.

Она прошла через шестой вагон. Методом исключения, где-то в нем должна была жить вдова... Интересно где? Патти встала между двух дверей и приложила пальцы к подбородку. Она ведь бывший офицер полиции, она должна щелкать такие задачки как орешки. Ну же, правое или левое?

Дверь левого купе отъехала в сторону и ударилась о конец роликового механизма. Патти все же пискнула; она торопливо заозиралась, чтобы спрятаться, однако... не успела. Усталое лицо Алана посмотрело на нее с укоризной.

– Алан! – Патти забыла, как дышать. Хотелось броситься ему на шею от облегчения, но оттого, как он ее напугал, с шеей еще хотелось сделать кое-что другое. – Что ты тут...

– Заходите. Быстро.

Он исчез внутри купе. Оттуда лился чистый бело-желтый свет, будто лампочек там было не в пример больше, чем в любом другом купе. Патти осторожно прокралась вдоль окон и, еще раз оглядевшись, юркнула внутрь. Прикрыла за собой дверь.

В первое мгновение свет ослепил ее. Глаза защипало, и она принялась их тереть. Тогда услышала:

– Долго же пришлось ждать! Ты ведь бывший полицейский, почему не осмотрела все еще засветло?

О, это неудержимое бурчание она бы узнала из тысячи! Пруденс сидела на высоком стуле в центре купе. Она была одета так по-летнему, что Патти слегка позавидовала этой беззаботности. Неплотное платье в мелкий цветочек укрывало ее до колен, а под ним... Ох, Патти не сказала бы, что именно, но что-то точно было необычно. Ее ноги были будто... не ее, и все, что Патти видела, абсолютно точно было каким-то военизированным протезом. Пруденс курила через мундштук, выжидающе глядя на нее.

– Ну? Что узнала?

Патти сморщила нос. Почему она ведет себя как ее начальница? Она взглянула на Алана, расположившегося за правым плечом Пруденс. Кажется, теперь ей стало понятно, почему он всегда такой уставший.

– Ничего особенного. На острове есть курортная зона. В соседнем от моего купе едет какой-то этельеровский ковбой.

– Этельевский, – поправила Пруденс, и Патти едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Почему все вдруг стали такими патриотичными, а?!

Их страна состояла из двух больших провинций, разделенных рекой и тонким перешейком суши. Но так было не всегда. Ранее Церра и Этельера находились в состоянии изнуряющей вялотекущей войны; это происходило долгие четыре года, и конец бессмысленной распре положил известный в народе «великий бум» – произошедший в соседнем государстве катаклизм. Он изменил все, если не сказать больше. Люди обрели магию. Церра обрела власть. Этельера, неспособная выплатить репарации вследствие понесенного ущерба, была присоединена к Церре, и с тех пор обе провинции носили схожие названия: Маунт-Церра (северная часть, объятая горным хребтом) и Этель-Церра. Впрочем, на границе стало не сильно-то спокойнее.

Что-то в глубине души Патти отказывалось принять новые названия – и новый порядок.

– Подожди. – Пруденс задумчиво обратилась к Алану: – Наверное, ты говоришь об этом шумном дурачке, да? Об охотнике за головами?

– Он охотник за головами?! – Патти вскинула брови. Если так подумать, звучало логично.

– Не думаю, что он стоит внимания. Что еще?

– Вдова. – Патти чуть замедлилась. Пруденс фыркнула. – Я нахожу ее крайне подозрительной. Она едет в вашем вагоне, так что вы могли бы...

– Посмотрим. Что за маг нас сопровождает?

– Бобби? Он собирается проводить какие-то исследования. Я... в этом не разбираюсь. – Улыбка Патти стала совсем глупенькой. Уж что-что, а прикидываться дурочкой она умела.

– Вот как... Ладно. Жаль, что ты с этим орущим кретином. Но хоть не с Вельтом. Сообщи, если появятся какие-то новости.

– Так точно, – на автомате ответила Патти. Алан закрыл за ней дверь. Она вздохнула. Эх, нужно было сказать по-другому. Проявить характер! Патти покачала головой и поспешила в пятый, клубный вагон.

Роберт все еще был тут. Тусклые лампы освещали его собеседников. Один из них, Бруно, крутился возле бильярдного стола вместе с Ронни. Патти обратила внимание на ножки стола – они прерывались у самого паркетного пола и балансировали на чем-то вроде... магнитов? Патти не очень разбиралась, но выглядело это солидно. И почему тут все такое новейшее – и оттого такое подозрительное?!

Ронни отошел от стола, когда увидел ее.

– Здорово выглядите, жена босса. – Он улыбнулся.

– Это я твой босс, а Константин – мой муж, – фыркнула Патти и прошагала к сидевшему с Уинстоном Роберту. Камелии не было – очевидно, осталась в синем купе. Разговор шел не в пример тише, чем раньше. Патти осторожно подсела к ним.

– ...Я никогда не мог прямо спросить, – произнес Уинстон, – но, думаю, в Камелии есть какая-то магия.

– Это вполне возможно. Сейчас магия проявляется во все более юных людях, и...

– Ронни, слышал? – Патти улыбнулась ему. – Может быть, ты станешь магом!

Ронни икнул и едва не промахнулся по битку^[2].

– Кстати, Вельт. – Бруно эффектно промазал по лузе и выпрямился, чтобы отхлебнуть из стакана. – Может, присоединишься? Ты единственный, кого я тут ни во что не разгромил.

– Благодарю, мистер Бёрдок, однако пул не мой спорт. – Он переглянулся с Уинстоном и улыбнулся. – Я предпочитаю что-нибудь более... интеллектуальное.

– У меня все нормально с интеллектуальностью. Давай, давай. – Он отошел от бильярдного стола и, развернув стул за спинку, плюхнулся на него. – Называй любые чертовы шахматы, я тебя размотаю.

Роберт сделал вид, что задумался.

– Как насчет... игры в города?

Лицо Бруно почти физически сползло вниз.

Что ж, возможно, ему не было на руку то, что как истинный сын Этельеры, он знал всего три города: Сан-Маноло-дель-Хард (столицу), Олдсвилль (деревня, откуда он родом) и Стилпорт (город через дорогу от Олдсвилля). На премьерный показ выбранного Робертом как наказание проигравшему кукареканья даже позвали папарацци в лице разбуженного Кирана Боггерти. Проигрыш – дело чести! Бруно хлопнул стакан об стол и, поднявшись на нетвердые ноги, возопил что есть мочи.

Все разошлись в половине двенадцатого, и вагоны развлечений наконец опустели. Патти уходила последней, вместе с ней плелся, перебирая ногами, Ронни, находящийся под властью трех кружек пива. Современная молодежь совершенно не знает меры!

Они вышли на мостик. Патти постаралась как можно скорее затолкать шатающегося Ронни в следующий вагон, пока он не умудрился свалиться прямо на рельсы. Он неуверенно шагнул в дверь и сразу же припал к стенке; дальше они продвигались легче. Продвигались, пока... Патти не привлек тонкий запах духов, струящийся в прохладном ночном сквозняке.

– Погоди. – Она дернула Ронни за рубаху и пошла на ощупь. В почти полной темноте это получалось не так ловко, как представлялось, но вскоре ей удалось напасть на след. Пальцы ощупали дверь купе, затем ручку, а затем... пустота. Дверь в купе вдовы была приоткрыта.

Еще не забытая полицейская выучка сказала ей: нельзя вламываться в чужие купе посреди ночи. Однако более старая шпионская возразила: вдова сама виновата, что была подозрительной! Патти очень осторожно отодвинула дверь и протиснулась в узкий проем.

Внутри было тихо. Луна заглядывала с южной стороны, и потому в купе было светлее. За ширмой кто-то едва слышно сопел. Патти осмотрелась. Стопка книг по левую руку привлекла ее внимание, несколько белых листов в этажерке, а следом – лежащий на полу закрытый пухлый чемодан. Она потерла пальцы друг о дружку, и в ладони возник крошечный белый огонек – это позволило ей гораздо быстрее разобраться бумагами. Что ж, вдова любила дамские романы и истории о приключениях; еще ей удалось найти удостоверение личности на имя Энн Роуз, несколько банкнот и фантик от каких-то этельерских конфет. Тогда она повернулась к чемодану.

С ним пришлось повозиться. За долгие годы работы в правоохранительных органах она так и не научилась взламывать настоящие замки, но в этом случае он был таким простым, что она смогла справиться пальцами. Руки зашарили по сложенным одеждам и стеклянным флаконам, по твердым, оббитым атласом стенкам и плотному дну. Она нашла его. Перстень. Патти поднялась на ноги и склонилась, подсвечивая огоньком, чтобы получше рассмотреть.

– Батюшки! – сказал Ронни, чья голова красовалась в проеме. Патти обдало страхом, как кипятком. Она едва богу душу не отдала! Ну что за манеры! Шмякнуть бы его чем-нибудь...

– Что? – зашипела она.

– Это ж перстень Рекса.

– Чего? С чего ты взял?

– Парни рассказывали. Он, когда на прошлое дельце ходил, где-то его свистнул. С львиной головой и выпавшим слева глазом-рубином. Точно оно.

Патти похолодела. На руке тела Рекса она действительно видела след от кольца...

– Уходим, – шепнула она и быстро вытолкала его в коридор. Нужно было возвращаться к себе.

Вельт еще немного почитал перед сном. Глаза слипались, однако его детективные инстинкты никогда не спали. В таких условиях расслабление давалось ему тяжело, но это было не страшно – в конце концов, предыдущая ночь... Ах да. Похоже, в этом деле добротный сон – непозволительная роскошь.

Он все же уснул. В смутных образах прошедших дней он путался и делал неверные выводы. Это, пожалуй, можно было бы назвать кошмаром. Во всяком случае для бывшего детектива. Погруженный во тьму вагон слегка покачивался, и в его сон проникал запах машинного масла.

Резкий звук выстрела выдернул Роберта из забвения. Вельт быстро сел, в первые секунды не в силах понять, пронеслось ли это где-то на задворках его сознания или было на самом деле. Феодор осторожно подал голос:

– Мистер Вельт, вы слышали?

Надежды на отдых стремительно покинули Роберта. Это уже даже не смешно. Он спустил ноги на пол. Что-то в пространстве купе смутило его, совсем неуловимо, отчего он замешкался на секунду.

– Побудь здесь, – обратился он к Феодору и накинул халат. – Я проверю.

В коридоре было так же холодно, как в купе. Открытое окно – вот что смущало. В почти полной темноте кто-то возился, но Роберт не различил, чем именно занимался невидимый человек.

– Что происходит?

– Роберт! – Его ушей достиг голос Уинстона. Он звучал изломанно. Роберт тотчас же рванулся к нему. Уинстон осел в его руках.

– Вы в порядке? Ранены?

Запоздало Роберт понял, что за его спиной тоже кто-то был. Как в замедленной съемке он развернулся. Дверь купе с грохотом отъехала в сторону. По спине побежали мурашки. О нет, Феодора этот ублюдок не тронет.

– Их двое, Роберт! – крикнул Уинстон ему вслед. – У одного пистолет!

Роберт немного пробуксовал на входе в купе; ковер заморщинил под его ногами. Он преодолел препятствие в один прыжок. Ничего не было видно. По крыше раздался отчетливый стук; кто-то ходил там, наверху. Роберт облизнул губы. Кто бы из этих двоих ни был внутри, выбора у него не оставалось.

Темная фигура рванулась к открытому ее предшественником окну. Роберт выкинул руку вперед; повинуясь его магии, толстое оконное стекло со скрежетом двинулось назад, захлопываясь перед ее носом. Он усмехнулся. Человек выпрямился и шагнул к нему. Яркий росчерк пламени, следующий за чужими руками, высветил смутно знакомое женское лицо. Едва он погас, как пространство погрузилось во тьму. В уголках глаз вспыхнули искры. Роберт двинулся вправо; росчерк пламени вздохнул рядом с его ухом и мгновенно потух.

Они метались как два тигра в клетке. Роберт подался вперед и взмахнул руками. Женщину швырнуло в сторону, и она, столкнувшись со стеной, со стоном осела на диван. Бам! Выстрел прогремел где-то совсем рядом, пробив потолок. Плечо окрасилось болью, заставив Роберта отшатнуться. Отлично – раз стрелок задел его, значит, не попал в замершего на постели Феодора.

Женщина поднялась на ноги. Ее рука потянула с дивана покрывало, и едва появилась новая вспышка, как ткань воспламенилась. Теперь Роберт увидел на женщине форму проводников. Вот почему она показалась ему знакомой! Ну и сервис у них тут!

Незнакомка взмахнула покрывалом; оно походило на сплошную стену огня, подчинявшуюся жестам дрессировщика. От него исходил жар, дерущий горло черный дым заполнял купе. Роберт отступил в сторону и развел руки, но решительным проявлением отточенного рефлекса следом за движением его рук покрывало вдруг воспарило в воздухе и с невероятной скоростью обмоталось вокруг женщины. По вагону прокатился нечеловеческий крик. Роберт сжался, и лицо его озарилось болью. Прокравшийся к лампе осмелевший Феодор включил свет.

Прогремел еще один выстрел. И еще один. Кто-то палил через крышу вагона, слепо, наугад. Роберт бросился к Феодору и вжал его в стену. В полу появилось несколько дырок, и затем все стихло. Шаги по крыше возобновились.

– Черт! Он уходит.

– Не так быстро! – рыкнул держащийся за дверной косяк Уинстон. Даже в таком скудном свете было видно, как его одежду заливает кровь.

Уинстон взмахнул рукой с зажатой в ней резной белой тростью; изображение пумы на рукояти исказилось, и напрямую из него к крыше ринулась волна костяных наростов. Пробив крышу, она протянулась дальше, пока они не услышали крик, на сей раз мужской. Роберт с трудом отдернул подвижную раму. Нужно было подниматься на крышу.

Патти открыла глаза. В купе царил полный мрак, картинка, меняющаяся за окном, имела лишь смутные очертания, черные образы на черном фоне ночного леса с его глубинной первобытностью. Порой она забывала, что за пределами освещенных городов, где всегда кипела жизнь, существовала жизнь совершенно другая: дикая, немного жуткая, где глазам нельзя было доверять.

Она прислушалась. В тихом стуке колес слышалось сопение Ронни, лежавшего в другой части купе за ширмой. Порой ветер стучался в окна. Мир тянул тонкую струну общего пути, в котором люди, животные, даже звезды были едины. Патти посетила мрачная мысль: что, если вдова не спала, когда она прокралась к ней в купе? Что, если она явилась за перстнем, как мстительный дух, и прямо сейчас крадется к ней? Фух. Ну уж нет. Нужно сосредоточиться на чем-то приятном. Например, на ритме стука колес.

Что-то выбивалось из симфонии мчавшейся железной машины. Из целостной картины. То, что даже привыкшие к темноте глаза не могли видеть, – но тело – оно могло чувствовать, могло улавливать движение в воздухе крошечными волосками на коже. И они сообщали Патти: все взаправду. Кто-то третий находился в купе. Сердце пропустило удар. Под влиянием вскипевшей крови она приподнялась, разворачиваясь. Загорелась вспышка. Патти пригнулась к подушке. В затухающем ослепляющем свете ей удалось увидеть невысокого человека в черном. Хлопнула дверь купе. Он намеревался бежать.

Патти вскочила на ноги и бросилась к Ронни. Попыталась его растормошить. От него несло вечерним весельем.

– Ну же, поднимайся! – Она в очередной раз толкнула его в бок, но протеже лишь сладко причмокнул и перевернулся на живот. – Черт!

Патти выбралась в коридор, лампы едва-едва мерцали, но она увидела человека в черном, вскальзывающего за дверь вагона. Ох, ей бы способности Роберта...

Патти бросилась в противоположном направлении. Когда она дернула дверь второго купе, кошка, лежащая на пороге, вскочила и зашипела.

– Бруно! – крикнула Патти, и он тотчас же принял вертикальное положение. – Преступник в вагоне!

О, бо́льшего ему и не требовалось. Он подорвался как ошпаренный в своем спальном костюме в виде бо́льшего по размеру пончо и, едва не снеся Патти с ног, рванул по коридору прямо к распахнутой, раскачивающейся на ветру двери. Патти закрыла дверь (заботясь о кошке) и побежала за ним.

Вагон Пруденс и Алана они преодолели быстро, а вот дальше начались проблемы. Неизвестный столкнул мебель: сдвинул автомат для проигрывания пластинок, опрокинул шкаф с бильярдным инвентарем. Бруно легко перебрался через спонтанную баррикаду, буквально кроша дерево с оглушительным треском. Патти пришлось карабкаться за ним. Она даже не заметила, когда Бруно достал пистолет – и откуда только?!

– Стоять! Стреляю на счет... – Он прервался, чтобы сплюнуть на пол. Неизвестный не желал его слушать, лишь прибавил шагу и исчез где-то в вагоне-ресторане.

– Ну нет. – Бруно фыркнул как породистый конь и бросился следом. Патти остановилась, чтобы перевести дух. Может, пора серьезно заняться спортом? Клаудия из дома напротив иногда собирала девочек на какие-то таинственные челленджи по йоге. Да уж, наверное, ей стоило хотя бы начать бегать по утрам.

Патти появилась в вагоне-ресторане как раз тогда, когда Бруно прижал лицом к полу неизвестного в черном. Патти сняла лампу с подставки на стене и подошла ближе. Какого черта... Киран?

– Что... что ты... – Она запнулась.

– Ты его знаешь? – Бруно поморщился от яркого света, бившего прямо в глаза.

– Это мистер Боггерти, наш попутчик! – На лице Бруно отразилось непонимание. Судя по всему, пьяный вечер он не запомнил. – Что ты делал в моем купе? Что вынюхивал?! Стащил что-то?!

Она нахмурила брови и нависла над Кираном, и этого хватило, чтобы фотограф испуганно забился в руках Бруно. Тот приложил его головой о ножку стула. Киран обмяк, и фотоаппарат, висящий на шее, съехал набок.

– Говори!

– Ничего такого, мисс... миссис Кимри! Я... Я только...

– Что только? – она напирала.

– Только фотографировал!

Патти неуютно поежилась. Это что еще за... странное оправдание? Она вдруг поняла, что в одолженной для сна майке Ронни выглядит совсем открыто, и ее чувство безопасности окончательно испарилось. Бруно выжидающе смотрел на нее, будто не мог решить: считается ли съемка в чужом купе преступлением.

– Ты фотографировал в темноте?

– У меня есть вспышка! Прошу, миссис...

– Не смей открывать рот, когда дама говорит. – Бруно снова встряхнул его, и Киран заныл сквозь сомкнутые губы. Патти покачала головой.

– У меня есть защитники, Киран. Если я еще раз узнаю о том, что ты...

– Никогда! Никогда, миссис Кимри!

Патти повернулась к Бруно.

– Забери у него фотографии.

– Что? Что вы говорите? Это кража! Проводники! Кто-нибудь! Пожалуйста, на помощь! – Киран забился в руках Бруно с большей силой, и даже попытался вцепиться ногтями в его лицо, но Бруно без труда заломил его руки и принялся шарить по карманам. Патти поморщилась. И такие жалкие люди работают в журналистике?..

Несколько темных снимков выпало на пол; Патти присела и подняла их. На фотографиях были гости, в основном женщин. Патти фыркнула и сунула отвратительную находку за пояс.

– Идем. Отведем его в его купе.

Бруно рывком поднял Кирана на ноги. Тот, опустив голову, дрожал.

– Больше никаких фотографий до конца путешествия. Иначе останешься без камеры. – Под взглядом Бруно затравленный Киран прижал аппарат к груди. – А теперь двигай!

Они пошли по ходу движения поезда и быстро прошли насквозь вагон-ресторан. Бруно потолкал Кирана дальше, а вот Патти остановилась у своего бывшего купе. Что-то привлекло ее внимание, и ей понадобилась пара мгновений, чтобы отчетливо услышать женский плач.

– Камелия? – тихонько позвала Патти, и кто-то за закрытой дверью тяжело задышал. Она осторожно потянула за ручку.

Камелия полулежала в постели в тусклом свете едва выглянувшей из-за туч луны. Патти присела рядом и привлекла ее к себе.

– Что случилось, милая?

Камелия зашлась слезами пуще прежнего. Патти едва могла разобрать что-то в ее захлебывающихся хаотичных описаниях: выстрел, отец, шаги на крыше. Происходящее из странного становилось зловещим. Патти сжала руку Камелии.

– Позволишь, я пойду взгляну? Уверена, у мужчин все под контролем, но...

Камелия тяжело всхлипнула и прижала кулачок к глазам, но махнула Патти рукой. Та погладила ее по спине, прежде чем вернуться в коридор.

Она столкнулась с Оливером. Вопреки обычному вежливо-равнодушному виду, теперь он был запыхавшимся. Она решительно оттеснила его плечом, и первая вошла в купе Роберта.

Когда она появилась, она заметила Уинстона, осевшего на пол. Он дышал со свистящим звуком, крепко сжимая в пальцах трость. Ее навершие было искорежено; блестящая кость, пронзив треть крыши насквозь, серебрилась в лунном свете. Воняло обугленным мясом. Феодор склонился к Уинстону и прижимал потемневшую ладонь к его груди. Возле дивана лежало нечто... Патти зажала рот рукой, стремясь удержать ужин в желудке. О, нет-нет-нет. Она отступила как можно дальше и пропустила вперед Оливера; тот, торопливо перескочив поваленные стулья и чемодан, присел у едва дышащего тела.

– Срочно, третий вагон, – сказал он, склонившись к женщине. Патти озадаченно взглянула на Феодора.

– А где Роберт?

Феодор поднял взгляд, и Патти на автомате задрала голову. С крыши послышались шаги, они двинулись против хода движения, и Патти вновь подумала о бедной Камелии. Точно бледная тень, она появилась сразу за парой проводников, вооруженных носилками.

Оливер поднялся на ноги. Его лицо было непроницаемо-вежливым, но под этой маской Патти разглядела усталость.

– Пришлите Калеба, чтобы он оценил тяжесть ранения нашего гостя, а пока займитесь... ею.

– Кто это, господин Оливер? – Едва женщину вынесли из купе, как Патти почувствовала, что этот ужасный спазматический приступ отступает.

– Она из наших. Проводница. Из шестого вагона. Ничего не понимаю.

– Она была не одна, – прохрипел Уинстон. Камелия присела рядом и прижалась к его плечу. Он погладил ее по волосам. – В меня стрелял ее сообщник.

Оливер многозначительно закивал:

– Мы обязательно во всем разберемся. Пожалуйста, не двигайтесь, пока наш Калеб не осмотрит ваши раны.

– Калеб? Он ведь бармен. – Патти изогнула бровь.

– У меня много талантов, – с улыбкой сообщил Калеб, заглядывая в купе. – Пожалуйста, покиньте помещение, здесь становится тесновато.

Когда все, кроме Оливера, вышли, Патти осталась внутри – просто чтобы приглядеть за вещами. Вскоре в купе зашел Роберт, и, глядя на его лицо, Патти подумала, что меньше всего на свете сейчас хотела бы попасться на его пути.

– Так у вас встречают гостей? – спросил Роберт первым же делом, и Патти вскипела: как будто обслуживающий персонал виноват в произошедшем!

– Мы примем соответствующие меры. Впрочем, я вижу, что вы и сами справляетесь, – Оливер указал на диван. – Калеб, пациент готов к транспортировке?

– Это лучше, чем оставлять его здесь, – вмешалась Патти. Роберт поймал ее за руку, когда она собиралась выйти следом за остальными, но она выдернула ее – и не вернулась, пока не удостоверилась, что с Камелией и ее отцом все в порядке.

– Что ты делал наверху? – спросила она.

Роберт сидел у столика; половину его лица освещала лампа. На нем не было рубашки; вокруг плеча Феодор заворачивал бинт. На пальцах виднелась запекшаяся кровь.

– Осматривался. Итоги такие, – заключил он. – В костях от трости Уинстона осталась чья-то нога. Очевидно, ее поймало в ловушку, а после перебило. На ней есть кусок штанины и добротный кожаный сапог. Вся крыша залита кровью. Есть пара следов на мосту между вагонами, и больше ничего.

– Это тот, кто стрелял в Уинстона?

– Думаю, да. Он стрелял и в меня, как видишь. – Роберт немного помолчал, задумчиво глядя на дверь. – Не понимаю только, зачем ему нападать на Уинстона, а выходить через мое купе.

– А зачем на тебя напала проводница? – Патти присела рядом, на автомате осматривая Роберта на предмет других повреждений. Пара ссадин – ничего страшного.

– Даже не могу сказать: она напала на меня или я на нее.

– А что, если стреляли не в Уинстона? – произнес Феодор, и Роберт с Патти повернулись к нему. – Я имею в виду... м-м... Стреляли ведь в темноте. Возможно, они приняли его за кого-то другого.

– Почему ты так думаешь?

– Дайте минутку... Во-первых, нападавшая была из шестого вагона. Значит, она, скорее всего, не знала об обмене купе. А значит, если бы хотела напасть на Уинстона, сделала бы это в седьмом вагоне.

– Но стреляла не она.

– Да, но они ведь действовали сообща. Вторым нападавшим явно был не Оливер, а значит, если мы проверим проводника седьмого вагона и он окажется в порядке...

– ...то значит, нападавшие не могли знать, что мы обменялись купе! Я поняла! – Патти победно улыбнулась. – Действительно, Роберт! Нужно проверить остальных проводников.

– Второй нападавший может быть и гостем.

– И кем же? Бруно и Киран были со мной. Разве что вы окончательно довели рядового Алана...

Роберт с сомнением усмехнулся:

– Рядового Алана?

– Который едет в шестом вагоне... вместе с капитаном Пруденс Липпинкотт... – замялась Патти.

Роберт прикрыл глаза ладонью. Ему понадобилась пара секунд, чтобы вернуться к делу.

– Даже если так, неужели проводники здесь не обмениваются информацией?

– Поверьте мне, Роберт, – Патти опустила ладонь ему на плечо, – работники подобных мест обсуждают что угодно, но не стандартные просьбы гостей. Они скорее обсудили бы ваш пиджак. Без обид.

– Хорошо, и все же почему они пытались выбраться через наше с Феодором купе?

Патти с Феодором переглянулись.

– Где именно стреляли в Уинстона?

След от выстрела обнаружился в конце вагона, недалеко от пустовавшего места проводника. Патти подошла к нему и вытянула руку вбок. Затем открыла дверь, ведущую из третьего вагона, и, балансируя на мостике, осмотрела ковер в четвертом. Ничего. В вагоне-ресторане не было и следа крови. Туда нападавший не пошел.

– Я думаю так... – сообщила она, когда вернулась, – нападавший стреляет в Уинстона. Попадает в грудь. Сразу после этого он и его подельница решают бежать. Почему? Возможно, по возгласу Уинстона они поняли, что напали не на того. Либо они...

Она запнулась. Роберт потер подбородок.

– Что-то их спугнуло. Возможно, они подозревали, что жертва может постоять за себя. Но почему они не воспользовались дверью?

– Смотри. – Она вновь заняла место Уинстона и вытянула руку. Роберт понимающе кивнул. Уинстон перегородил путь.

– И все же остается путь через второе купе или второй вагон...

– И вот тут теория юного Феодора подтверждает сама себя! – Патти выдержала драматичную паузу и продолжила: – Итак, я нападающий. Я стреляю в человека. Моя жертва чем-то выдает себя, и я вдруг понимаю: это не тот, кого я хотела застрелить. Тогда мне приходится бежать, пока меня не поймали. Бежать через четвертый вагон? Но тогда жертва точно помешает мне. Через второе купе? Но я не знаю, кто еще может там скрываться, ведь там не должно было быть и Уинстона... Через второй вагон? Дверь далеко, да и человек, которого я изначально хотела застрелить, все еще где-то в вагоне...

Феодор охнул. Роберт подошел к нему.

– Все в порядке?

– Я знаю, кого хотели убить. – Феодор поднял взгляд на Роберта и собрал волосы в хвост.

Патти приложила руку к губам. А ведь Уинстон и Роберт правда похожи... За исключением пары деталей вроде возраста, протеза руки и повязки на глазу. Во всяком случае, в темноте их могла бы перепутать даже она. Роберт покачал головой. Он привык к тому, что ему достается роль человека на мушке.

– Идем, проверим проводников.

Они совершили полный обход за полчаса и заодно разбудили Ронни. Проводник второго вагона не покидал поста – теперь он стоял ближе к купе Кирана и лишь вежливо кивал прохожим. Тут же обнаружился Бруно, которого Патти и захватила с собой. В шестом вагоне проводник отсутствовал – оно и понятно. Проводник в седьмом вагоне спал. Патти задумалась: а есть ли проводник в вагоне-клубе? И что находится в восьмом?..

Бруно решительно толкнул дверь. Это был не первый раз, когда его порывистость напомнила Патти о муже. Эх, всего полсуток разлуки, а она уже скучает.

Восьмой вагон был длинным и светлым. За ширмами располагалось несколько спальных мест, в дальнем углу маленький столик, по правую руку – умывальник, по левую... Нет, Патти не могла смотреть. Теперь, когда с нападавшей проводницы срезали покрывало, она выглядела гораздо, гораздо хуже: ожоги покрывали ее тело от лица до кончиков пальцев. Плечи, грудь и живот были усеяны ими. Она дышала со свистом, но он был другим, не таким, как у Уинстона. Будто с каждым выдохом ее тело покидала боль, а затем возвращалась – с каждым новым вдохом. Оливер сидел у ее постели, понуро опустив голову; в другом углу Калеб курил в форточку.

Патти поймала его взгляд, и он выбросил окурок, выдыхая последнюю струйку дыма.

– Добро пожаловать. – Калеб вяло улыбнулся. Патти заметила окровавленные перчатки, брошенные на столик, а еще – кровавые следы на его руках.

Бросив быстрый взгляд на Оливера, он присел.

– Вы на самом деле врач? – спросила Патти, но под его усталым взором стушевалась.

– А вы на самом деле детектив? Я вас слушаю. – Он откинулся на спинку. Роберт опустился на стул рядом с ним. Бруно встал за его спиной и скрестил руки на груди.

– Как зовут проводницу... – Он прервался, когда тяжелый вздох пострадавшей прокатился по вагону.

– Ивонн Миликан, сэр.

– Что вы знаете о ней?

Калеб пожал плечами:

– Она хорошо знает свое дело, никогда не пьет на работе, всегда собрана и использует подходящий ей парфюм. Что конкретно вы хотите знать?

Патти незаметно сделала шаг назад, а после, когда Калеб вновь заглянул в форточку, утащила завиноваченного Ронни за ширму.

– Ты должен обыскать тумбу у ее кровати! – прошипела она.

– Что? – Он вытаращил глаза, но Патти цыкнула на него.

– Что слышал! Проверь, что у нее в тумбе. А я отвлеку Оливера.

– Рискованное дело...

– Хочешь, чтобы я попросила Бруно? – Она изогнула бровь. Ронни скуксился.

Роберт тем временем продолжал спрашивать про проводницу.

– Причастна ли она к каким-либо темным делишкам?

– В качестве официального подозреваемого – нет. У всех работников чистые резюме.

– Вы видели их все?

– Мистер Вельт, – Калеб достал из нагрудного кармана пачку сигарет, – произошедшее – шок для всей команды. Никто из нас и не представлял, что она может совершить нечто подобное. Говоря же про меня... последнее, чего я хотел бы, – это увеличения количества работы.

– Я понимаю, – Роберт смягчил тон, – но и вы поймите меня. Необходимо разобраться в этом деле.

– Нет никакого дела. Не знаю уж, чем ей насолил мистер Фитцпатрик, но ее план, слава богу, не удался.

Роберт взглянул в окно. Сплошная стена леса кончилась, и теперь сквозь деревья можно было разглядеть вспаханные поля и блестящие маленькие пруды. Запад Маунт-Церры в рассветных лучах походил на приют почтенной бабули, он был крайне уютным и пах нажитой мудростью.

– Скажите... есть ли какой-либо способ сойти с поезда на полном ходу?

Калеб ответил сразу же, не задумываясь:

– Абсолютно точно нет. Если вы имеете в виду сойти с поезда и выжить. Его скорость достигается за счет передовых технологий и составляет сотню с хвостиком миль в час.

– Благодарю. – Роберт поднялся на ноги, а после вновь обратился к Калебу: – Может быть, вы знаете о каком-то другом способе перемещения внутри поезда, помимо перехода по вагонам?

Роберт мог бы заподозрить, что второй нападавший был магом, влияющим на пространство, и, как и он сам, был способен невидимо перемещаться на некоторое расстояние, но телепортация в поезде на полном ходу... это было чрезвычайно опасно. Вряд ли кто-то решился бы на такую авантюру.

Пока Роберт размышлял, он невольно поймал взгляд Калеба, ему стало не по себе. Та пара секунд, на которую он задержался с ответом – тоже. Калеб потянулся за новой сигаретой.

– Не думаю, мистер Вельт. Эти поезда, несомненно, хранят свои секреты, но не такого рода.

Роберт кивнул. Он абсолютно точно уверился, что настоящим ответом было «да».

Они покинули технический вагон и вернулись в вагон-ресторан. За дальним столиком сидел Феодор, он помахал вошедшим рукой и пересел к окну.

– У нас там ремонт, – улыбнулся он, когда Роберт опустился рядом.

– Ремонт?

– Да. Они полностью меняют крышу.

– Любопытно. Спасибо за предупреждение. Ты думаешь, они ничего не... тронут?

– Думаю, нет. С ними мистер Уинстон с мисс Камелией.

– С ними – это...

– С ремонтниками. Хотя мне кажется, что это все те же проводники, переодетые в одежду попроще. Среди них, кстати, один, которого мы не навещали этим утром.

– Ты заметил, у него были обе ноги? – Они переглянулись и заулыбались.

– О да, в этом я уверен. Вот, я набросал небольшой портрет.

Когда Феодор развернул альбом, Роберта как молнией поразило. С белого листа на него с улыбкой смотрел Эймс, ночной грабитель, рассказавший ему о конторе, билетах и острове. Роберт медленно выдохнул через нос. Вот же пройдоха. Чистые резюме у них, как же.

Патти плюхнулась на стул напротив и заговорщически осмотрелась. В вагоне больше никого не было – даже бармена. Часы показывали шесть утра.

– Роберт, мне удалось кое-что выяснить, – произнесла Патти тихо, когда Роберт вернулся с чашкой кофе. Он чуть приподнял брови, глядя на нее скептически. Его вера в человечество стремительно улетучивалась.

Патти достала несколько бумаг. Роберт присвистнул, глядя на фамильное древо семьи Миликан. Ему показалось на долю секунды, что он знал кого-то из них, во всяком случае, ему приходилось слышать эти имена, но отсутствие портретов мешало вспомнить. Он решил не заострять на этом внимание и скосил глаза в самый низ листа.

– Бинго. У Ивонн есть брат.

Поезд вдруг закачался. Это было немного жутко – или виноваты были их растрепанные нервы? Патти вдохнула поглубже. Дыхательные упражнения только входили в моду, и ей все никак не удавалось ими овладеть.

– Как, говоришь, их фамилия? – Патти нахмурилась. Ничего не приходило на ум. Впрочем, она и не обладала целой медицинской картотекой или чем-то вроде, у нее были лишь ее издательские знакомства. Роберт перехватил ее взгляд. Страсть к периодическим изданиям была их общей, и он, как газетный сыщик, решил поставить на эту лошадь.

Они стянулись к центру столика и начали обсуждение. Феодор перевернул страницу в альбоме. Ронни уснул в углу. Они перебирали сферу за сферой, какие-то новости или громкие полицейские дела. Феодор заносил заметки, не принимая особого участия в беседе. К семи часам они почти полностью выдохлись. Тогда они растрясли Ронни, и он сходил выпросить у Калеба рыбных бейглов.

– О, знакомое имя! – хмыкнул он, мельком взглянув на генеалогическое древо, которое сам же стащил. Роберт затравленно посмотрел на него. Патти изогнула брови.

– Ты о нападавших?

– О... не совсем. Джером Миликан был большим дядькой с деньгами у нас в приюте. Ну, из этих, которые привозят игрушки или одежду.

– Боже мой, Ронни... значит, ты приютский? – Патти приложила ладонь к груди.

– На это сейчас нет времени. – Роберт втиснул еще один стул рядом с собой. – Выкладывай все, что помнишь об этой семье.

Ронни неловко повел плечами и неуклюже присел на край стула.

– Ну, они снабжали приют какими-то вещами. Мылом там всяким. Иногда на праздники привозили мясо или сахар. Потом перестали.

– Тебе известно почему?

– Ходили некоторые слухи. Я не очень помню, мне было-то...

– Сколько? – Патти коварно улыбнулась. Ронни накуксился.

– Это, короче, давно было. Лет пять уж прошло, а то и семь.

Роберт кивнул. Ронни гипнотизировал бейгл. Что ж, это какая-никакая ниточка...

– Кажется, – вновь подал голос Ронни, не сводя взгляда с бейгла, – их папка пустил себе пулю в лоб.

Патти вытаращилась на него. Он посмотрел на нее и развел руками. Ну а он-то чем виноват?

– Значит, его дети должны были попасть в приют?

– Если и попали, то не в мой. Да и они, выходит, постарше все-таки. Может, и остались жить с долгами.

– Почему с долгами?

Ронни вжался в стул. Патти ощущала, как его мозг лениво шевелится в черепной коробке.

– Потому что они разорились. Вроде.

– Ну если они перестали помогать приютам, вероятно, это так, – задумчиво произнес Феодор.

– Может быть, его предал партнер? В наше время это случается сплошь и рядом. Адвокаты прописывают огромные неустойки на такой случай. – Патти подвинула тарелку к Ронни.

– Да, но если это было семь лет назад, такой моды еще не было заведено. Тогда и договора́-то, мягко говоря, не везде применялись. Если я правильно помню. – Феодор застенчиво улыбнулся.

– Постойте, Миликаны... – Роберт повернул голову к окну. В его сознании вертелось что-то, что никак не хотело попадаться на язык, и он, напрягшись, силился вывести эту мысль на свет. Когда его осенило, он побледнел.

– Думаю, у меня есть идеи, почему они хотели напасть на меня. Это было не семь лет назад. Четыре или около того. Джером Миликан – изобретатель протезного крепления и... не могу вспомнить чего еще, если честно.

– Ты имеешь в виду... – Патти поняла, куда ведет Роберт.

– Да. Семья близко сотрудничала с Федеральным бюро расследований и правительством в целом. Их разработки использовались в первых опытных образцах встроенного оружия. Это могло стать прорывом.

– Но не стало?

– Боюсь, причина этому «не стало» – мой отец.

Патти мученически изогнула брови. Едва ли теперь Роберт будет отрицать, что целью нападения был он. Боже, совершенно непричастный к делу человек ранен, Ивонн едва живая, а подельник, который, вероятно, был ее братом... и думать страшно! И все из-за одного изобретения?

– Наш опытный образец был дешевле в производстве. Госзаказ официально отменили. Джером остался, должно быть, с огромным долгом и без права продажи произведенных протезов.

– Роберт, это ужасно!

– Но таков мир бизнеса. После магического катаклизма протезам понадобилось и магическое оснащение, и оно отлично встало на изобретения Вельтов. – Он снял перчатку с левой, протезированной руки, будто в подтверждение своих слов. – Государство сделало верный выбор.

– Утопив в долгах целую семью.

Они помолчали. Колеса поезда мелодично пели, шелестя по рельсам. Пар стелился по крыше и спускался к окнам на левой стороне. Было трудно не зевать после бессонной ночи, полной тревог и борьбы.

– Нужно найти подельника. Думаю, он все еще где-то тут.

Патти улыбнулась и потрепала Ронни по голове.

– Спасибо. Ты очень помог.

Он ответил ей встречной улыбкой.

Позавтракав, они оставили Феодора и двинулись к третьему вагону. Солнце, пробиваясь сквозь редкие деревца юго-западной части Маунт-Церры, врывалось через оконные рамы, и оттого их тени причудливо мигали на отделанных деревом стенках. У самого входа их встретила пара курящих людей в форме ремонтников.

– Какого черта? – Роберт широко шагнул к ним. Двое, очевидно, решившие передохнуть от починки крыши, мгновенно выкинули окурки в окно и поспешили удалиться, но Роберт схватил одного из них за ворот. Второй застыл, непонимающе глядя на него.

– Иди, – коротко бросил Роберт, и проводник (это действительно оказались проводники!), виновато улыбнувшись, скрылся в его купе.

Патти вынырнула из-за спины Роберта.

– Кто это?

Роберт выдержал небольшую паузу.

– Незваный гость, решивший, что мой дом отлично подходит для ночной экскурсии.

Эймс немного побарахтался в суровой хватке Роберта, но быстро сдался. Глядя на Патти, он пожал плечами, а после сделал неловкий реверанс.

– Мое имя Эймс, госпожа. Амиас, если по-антилански. К вашим услугам.

– Какого черта ты тут забыл?

– Я тут работаю. Уверен, ты очень рад, что я сумел найти достойное место и больше не занимаюсь темными делишками. Я прав? – Он нахально ухмыльнулся.

Роберт ощутил, как уголок его глаза задергался. Он сильнее сжал пальцы и поднял кулак выше, отчего Эймсу пришлось встать на цыпочки.

– Да хорош мускулами играть, я реально тут работаю! Весь вечер тебе пиво таскал, ты что, забыл?

Патти нахмурилась, силясь вспомнить прошлые посиделки. Ей это удалось легче, поскольку она почти не пила. Ее ладонь опустилась на плечо Роберта.

– Слушай, это правда. Я еще чаевых ему оставила за вас. Он дежурил в пятом вагоне.

Эймс развел руками, как бы говоря «вот видишь». Роберт фыркнул и вернул Эймса на землю. Не его вина, что он привык не замечать обслуживающий персонал.

– Ты так ничего и не украл?

– Украдешь тут. Вы весь город на уши поставили. Пришлось крутиться. – Эймс тут же вытащил сигарету из нагрудного кармана и щелкнул зажигалкой. – Ну что. Принести вам выпить?

Он усмехнулся, и Роберт с большим трудом подавил в себе желание дать ему в нос. Недосып плохо на него влиял. Или, быть может, у него просто аллергия на покушения? В любом случае он отступил в сторону и привалился спиной к стене.

– Скажи мне вот что... – Он сверлил Эймса взглядом. Тому было будто бы все равно. Либо он настолько глупый, либо настолько артистичный, что не показывает слабости, когда это не выгодно. – Твои коллеги передвигаются по поезду не только своими ногами, верно?

Эймс замер на долю секунды – тот кичливый вид, который он силился нагнать на себя, на мгновение потерял четкость. Роберт прищурился. Поймал. Эймс быстро облизал губы и украдкой осмотрелся. Ронни, будто считывая язык его тела, отступил к двери, ведущей в соседний вагон, и припал к ней ухом. Патти переводила глаза с одного на другого.

– Да уж. Тут от вас не сбежишь, – с сожалением сказал Эймс и затянулся глубже.

Роберт не сводил с него выжидающего взгляда. Эймс покачал головой:

– Ладно. Но ты тоже поможешь мне в одном дельце, Вельт.

– Кажется, козыри в моих руках. Снова пытаешься сохранить хорошую мину при плохой игре? – Роберт фыркнул.

– Давайте я помогу! Что тебе нужно? – Патти выступила вперед, вставая между двумя мужчинами, готовыми прожечь друг в друге дыру.

– И часто она за тебя работает? – Эймс усмехнулся, но его улыбка дрогнула, когда Роберт подался к нему.

– Да хватит вам! – разозлилась Патти и уперлась в них руками. – Мы можем сотрудничать! Незачем вечно строить из себя петухов на ринге.

Роберт издал громкое «пф».

– Сколько?

– Что – сколько?

– Сколько денег ты хочешь?

Эймс закатил глаза:

– Богачи! Все мерите деньгами. Не нужны они мне, а были бы нужны – я б уже набил полные карманы.

– А что тогда нужно? – Эймс взглянул на Патти, когда она произнесла это.

– Остров. – Он постучал пальцем по виску.

– Хочешь, чтобы мы помогли тебе проникнуть туда?

– Проводники остаются в поезде. Без вариантов. Так что мне, пожалуй, не помешало бы благоволение добрых покровителей.

– У Ронни должна быть одежда твоего размера. Или... у меня есть идея. – Патти широко улыбнулась и вытащила из сумки блокнот.

Эймс помолчал с минуту, а после коснулся лба костяшками пальцев и прижал их к губам в коротком молебном жесте.

– В основном мы ходим по вагонам так же, как и вы. Но некоторые – старшие – знают какой-то другой путь, зуб даю. Во всяком случае, мне приходилось сталкиваться с тем, что начальство оказывается в нужном месте раньше меня.

– Начальство? Разве вы не все равны?

Брови Эймса дрогнули, и он улыбнулся Патти:

– Интересный вопрос. Но нет – у нас царит строгая иерархия, и даже вагоны распределяются по каким-то внутренним правилам.

– И кто же...

– Могу только сказать, что указания мне дает Оливер.

– Значит, у них есть альтернативный способ перемещения. Что-то вроде телепортации? – Роберт потер подбородок.

– Не знаю. Этот поезд вообще полон загадок. Аж мурашки по коже!

– Ладно. – Роберт кивнул и дал Патти знак, а после махнул Эймсу. Тот равнодушно развел руками и, затушив окурок об обшивку поезда, поковылял к купе Роберта. Заглядывающий в открытое окно ветер прогнал запах дыма.

Ронни отошел от вагонной двери, когда к ней подошел Роберт. Патти терпеливо наблюдала.

– Кровавые следы ведут в хвост состава. Но в четвертом вагоне, ты сама видела, нет ни следа. Значит, он перенесся где-то здесь...

Роберт бегло осмотрел стену. Затем – мостик. Затем – смежные стены и даже на секунду, держась за стенку, поднялся в воздух, чтобы заглянуть на крышу. Ничего. Хотя постойте-ка. Когда он использовал магию, ему удалось ощутить что-то... какой-то резонанс.

– Это точно здесь. Ронни, принеси что-нибудь.

– Что-нибудь?

– Что-нибудь в большом количестве, – вмешалась Патти. – Может, яблоки? Попроси у проводников.

Ронни неуверенно хмыкнул, но удалился и быстро вернулся с кульком зеленых яблок. Роберт взял одно и надкусил.

– Спасибо.

Он прицелился. Бросок – яблоко попадает в стену и разбивается. Ничего. Что ж, может быть...

– Апчхи! – Ронни вдруг сморщился, дернулся и чихнул, и пара яблок, лежавших сверху кучи, соскочила; стукнувшись о мостик, они разлетелись в разные стороны, и одно угодило прямо под колеса. Другое же, коснувшись магической энергии Роберта... исчезло.

Роберт усмехнулся. Он взял еще одно яблоко и, прицелившись, магией запустил его между мостиком и днищем вагона. Теперь ему удалось заметить крошечную вспышку, когда яблоко вдруг исчезло, не долетев до земли.

Он скинул пиджак и вручил его Патти:

– За мной не следуйте. Попробуйте пройти к первому вагону.

– К первому вагону? Почему туда?

– Больше здесь негде спрятаться. – Роберт вдохнул поглубже и, окутав себя магической энергией, соскользнул под вагон.

Патти вскрикнула и принялась тереть глаза. Роберта не было. Его тела, попавшего на шпалы, кажется, тоже. Она судорожно выдохнула и развернулась, намереваясь побежать к голове поезда.

Первым, что увидел Роберт в кабине машиниста, которым оказался первый вагон, была пара яблок, валяющихся прямо у его ног. Вторым – бездыханное тело у приборной панели. Оно лежало ничком, раскинув руки, будто его хозяин из последних сил пытался доползти до панели управления. Теперь поезд двигался сам по себе, на автопилоте. По обе стороны от Роберта стояли шкафы и странные приборы, назначение которых он не мог бы назвать с ходу. Хотя большой шар, обнятый металлом, был похож на какое-то географическое приспособление. Роберт прикрыл лицо платком и приблизился к телу, чтобы осмотреть. Ему не понадобилось много времени: он быстро заметил лужу крови, да и ноги не было. Он направился к двери и с усилием повернул запорный вентиль.

На пороге стояла Патти.

– О, Роберт. – Она бросилась к нему и коротко обняла.

Ронни присвистнул.

– Понятно, чего нас сюда не пускали.

– Благодарю за это понимание, – проговорил Оливер. Патти отскочила, рефлекторно прячась за Роберта. Тот хмыкнул. – А теперь настоятельно прошу вас покинуть помещение и дать мне...

Его взгляд шарил где-то за спиной Роберта.

– ...разобраться с возникшими проблемами.

– Кто теперь будет вести поезд? – Патти склонила голову набок. Оливер тяжело вздохнул. Под его глазами залегли круги, кожа казалась бледной, обескровленной. Даже идеально выглаженный воротник выглядел теперь потрепанным.

– К счастью, я обучен и этому искусству, – сказал он, и Патти вдруг стало его жаль. Она потянула Роберта за рукав, и они вышли на мостик, чтобы затем пройти во второй вагон. Дверь ближайшего купе отъехала, и из-за нее показалась рыжая макушка Бобби.

– О, и вы тут! Уже приготовились? Через несколько часов должны прибыть. – Он широко улыбнулся. Роберт устало взглянул на изможденную Патти.

Только этого не хватало.

4. Шторм на дне бутылки

Роберт воспользовался передышкой, чтобы вздремнуть. Поезд неторопливо покачивался, подставляя солнышку металлический бок; на месте старой крыши теперь красовалась новая, раздвижная, без следов нападения и магических битв. Его это устраивало.

Тихий стрекот кузнечиков за окном прерывался скрежетом карандаша о бумагу. Феодор, отложив альбом, быстро черкал в тетради, забавно и совсем по-взрослому хмуря брови. Роберт едва заметно улыбнулся. Его быстро разморило, и он позволил себе немного поспать.

Патти так и не смогла сомкнуть глаз. Она не стала заходить в свое купе – красный цвет, как оказалось, все же немного нервировал ее, да и все эти события под покровом ночи...

Они с Ронни остались на утреннее чаевничание у Бобби.

Он оказался таким же, каким выглядел с самой первой встречи: в нем бушевала тяга к исследованиям, пел оптимизм. Он напоминал соцветие подсолнуха, и следом за ним хотелось повернуться к солнцу. В него против всякой воли хотелось верить.

– Кажется, мы прибыли, – отметила она, когда миновало полчаса. Бобби усмехнулся.

– Не думаю. Если я правильно рассчитал, нас ждет еще час-полтора пути.

Патти озадаченно посмотрела в окно: за вспаханными желтыми полями, там, на западе, лежала блестящая водная гладь. Поезд стремительно приближался к ней; все отчетливее становились видны гребни легких волн и блики на чешуе выпрыгивающих из воды рыб. Альбатросы гоняли быстрых чаек. Неужели они еще не прибыли? А как же тогда?

Поезд ухнул и замедлился, а после и вовсе остановился. Бобби смотрел на Патти лукаво, как нашкодивший мальчишка. Ронни уютно храпел в кресле. Они обменялись взглядами – вопросительный от Патти против задорного от Бобби. Нечто проскрипело по дну. Поезд снова тронулся.

– Но как же?.. – прошептала она, как вдруг осеклась.

Земля быстро осталась позади. Это было совершенно невероятно, но поезд будто ехал прямо по воде! Патти поднялась, чтобы выглянуть из окна. Не может быть! Просто не может!

Волны с шипением бились о колеса и отступали назад, теряясь в огромном водном просторе. Или... постойте... не было там никаких колес! Патти высунулась в окно, и Бобби осторожно потянул ее за пояс.

– Не стоит так сильно высовываться. Даже если не упадете, можете случайно поймать жука. Поверьте, в этом мало приятного.

Патти завороженно смотрела перед собой.

– Я не понимаю...

– Видели бильярдный стол в клубном вагоне? Принцип примерно тот же. – Бобби улыбался с такой гордостью, будто сам создал этот поезд.

Патти засмеялась:

– Как здорово!

Это и правда было здорово. Это и прозрачный воздух с запахом моря, наполнявший купе, и стрелки часов, ползущие к верхней точке циферблата, и птичьи крики, и минуты тихой радости, и вообще вся жизнь.

Они причалили (если можно так сказать) к бетонной платформе за десять минут до полудня.

С самого края, ровнехонько обведенного яркой желтой полосой, заливали неспокойные волны; солнце светило вовсю, отбрасывая блики на металле и драгоценных камнях, венчающих руки дам. Патти щурилась, прикрывая лоб блокнотом. Роберт спустился за пару минут до нее, а Ронни копался где-то в купе. Да уж, несмотря на всю эту показную роскошь, несмотря на учтивость персонала и возможность беспрепятственно есть все, что душе угодно, бесплатно, сердце Патти стремилось к другому. Оно стремилось на волю.

На платформе стояла пара проводников, а также пожилой мужчина в мундире. Патти сразу его приметила – возможно, из-за восхитительных усов, а может быть, по тому, как жизнерадостно подле него смеялся Бобби.

Когда Роберт, стоящий на краю платформы, обернулся, он заметил, как к нему приближается Бруно. Тот казался расслабленным, взгляд бесцельно бродил в пространстве, ничего общего с человеком, включенным в охоту; напротив, беспечный вид этого... кхм... джентльмена-ковбоя заставил Роберта насторожиться.

– Чем обязан? – спросил он. Тот невозмутимо подошел и закинул Роберту руку на плечи.

– Посмотри, Вельт. Посмотри на всю эту необъятную красотищу. Почувствуй соль на своей коже. Неужели в тебе совсем нет мужской романтики?

– Мужской романтики? – Роберт на всякий случай принюхался. От Бруно пахло рыбой и зеленью, а еще немного чистыми простынями – да много чем, но не алкоголем. Он, похоже, был возмутительно трезв.

– Ты зажатый какой-то. Как сова насупившаяся. Ниче тебя не радует, ниче не огорчает, только брови пыц (он провел рукой поперек лба) – и в линию невроза.

– К чему ты ведешь?

– Представь, – Бруно понизил голос, – что мы здесь совсем одни. На всем белом свете одни, понимаешь? Представь, как вся эта огромная водная арманда стоит перед тобой...

Он повел рукой над водой. Она не была бурной, но не была и спокойной, волны бились о край платформы, делая воздух влажным, будто обрызганным духами с запахом свежести. Ну и заливали ботинки.

– ...И как ты, собравшись с силами, швыряешь этой дуре в лицо все свои чувства!

Роберт вздрогнул и оглядел Бруно. Что он знает о ней? О его бывшей жене. Или он...

Бруно растянул самую блаженную улыбку из всех, которые Роберту доводилось видеть, и, развернувшись к воде, заорал что есть мочи.

– Слышала меня, ты?! Сколько б ты ни билась о причал, я стою на нем! Стою над тобой! Так что заткнись и прими мои чувства!

Роберт потерял дар речи. Подобравшись, точно перед ударом, Бруно сжал руки в кулаки, прижал к груди и, дернувшись, будто пытался разорвать на себе невидимую рубашку, завопил. Патти вздрогнула и посмотрела на них. Оглянулись и проводники, и гости поезда. Бруно кричал, кричал и кричал, пока голос не осип, а легкие не попросили нового вздоха. Тогда он наконец замолчал и посмотрел на Роберта, он был серьезным. Роберт совсем не понимал этого чудака.

– Теперь ты. Отдайся миру. Выпусти чувства.

– Я не...

Бруно потряс его за плечо; в глазах плескался азарт.

Роберт вдруг понял, что ему абсолютно нечего ответить, кроме: «Бруно, отвали».

– Господа. – Оба повернули головы на голос и увидели Калеба. Он приветливо сложил ладони лодочкой. – Прошу, подходите ближе. Вам пора отправляться дальше.

– Дальше? – повторил Бруно, словно не понимал, о чем речь.

Роберт покачал головой: будто имеешь дело с собакой. Он отцепил его от себя и, смахнув с плеча невидимую пылинку, отправился к Калебу и невысокому мужчине, стоявшему с ним.

– Прошу любить и жаловать, мистер Переччо. Он будет капитаном вашего судна.

– Судна? – Уинстон переглянулся с Камелией.

– А где же Оливер? – спросила Патти, и Калеб лишь развел руками и неловко улыбнулся, не удостоив растерянных пассажиров ответа.

– Пожалуйста, проходите.

Всем предстояло короткое путешествие вдоль платформы: прямо в ее конце возвышались небольшие подмостки, будто сверху к платформе приделали еще одну, только не бетонную, а деревянную. Пассажиры по очереди воспользовались подъемником, а после перехода по мосту подошли к широкой лестнице, чтобы спуститься к пирсу.

Роберт остановился раз, затем второй. Осмотрелся. Он не мог точно сказать, что его напрягало, но он ощущал, будто в происходящем что-то неверно. Не то пустующее между людей место смутило его; не то шаги, которые слышались там, где никого не было; не то довольное лицо стоящей на небольшом отдалении Патти (это было, пожалуй, подозрительнее всего).

На лестнице все было пропитано солью; распухшие деревянные ступени покрылись белой коркой. Легкие сушило с каждой новой порцией воздуха. Роберт заметил, как Феодор прикрыл глаза и сделал глубокий вдох.

Пассажиры постепенно вышли к краю деревянного причала, у него была пришвартована маленькая яхта: несмотря на размеры (одна палуба, наполовину углубленная и скрытая за тонким металлическим остовом, и острый корабельный нос), она выглядела очень дорого. Капитан обогнул гостей и, широко улыбаясь, потер руки.

– Друзья мои! Знакомьтесь с «Эрмилой Второй». Эта малышка доставит вас в финальный пункт путешествия. А теперь... Прошу на борт!

Все по очереди поднялись на яхту.

Заднюю часть палубы занимали сиденья по два-три в ряду. Они перемежались столиками. На металлических столбиках по углам раскачивались флаги Маунт-и Этель-Церры. Пока пассажиры ступали на судно и рассаживались, матрос выносил ягоды в лепных мисках, прохладное шампанское и расставлял на столах. Вдова молча заняла выбранное место. Бобби прошел дальше, к носу, о чем-то переговариваясь с капитаном. Калеб остался на причале. Когда Патти нашла его взглядом, он помахал рукой.

Матрос спустился в отгороженный от палящего солнца участок палубы и плавно толкнул рычаг. Вода под яхтой забурлила и вскоре двинула ее, будто выталкивая ладонью на водную дорожку. Патти взяла бокал за ножку.

– Не стоит, – только и сказал Роберт, и Патти вернула бокал на место; он сидел сбоку, ближе к краю, оставив Феодору проход. Ронни собирался присесть рядом с Патти, но Бруно опередил его, и ему не осталось ничего, кроме как послушно сесть позади, недалеко от вдовы.

Яхта парила по волнам. То и дело обдаваемые потоком брызг и теплым июньским ветром, гости тихо переговаривались. Феодор водрузил на голову альбом, защищаясь от солнца.

– Отсюда не видно места назначения. Интересно, долго ли нам плыть?

Роберт приоткрыл глаз:

– Спрятал бы ты альбом, пока его не забрызгало.

Феодор последовал его совету. Роберт сел прямо и похлопал себя по щекам: они плыли не больше тридцати минут, но палящее солнце вместе с шепотом волн и монотонными голосами попутчиков нагоняли на него сон. Он размял плечи и уставился перед собой. Ничего. Только тихая водная гладь, переливающаяся где-то там, вдалеке. Он перевел взгляд налево: перед дурачком Аланом вместе с его болтливой начальницей расположились Уинстон и Камелия. Где-то позади, через несколько рядов, сидел поникший Киран. В абсолютном одиночестве. Что ж, всем мужчинам иногда стоит побыть наедине с собой.

– Что это? – Феодор прищурился, и Роберт тут же вернул мысли к настоящему.

Поначалу он не понял, о чем именно речь: в бескрайних водных просторах сложно было играть в игру «я вижу». Однако Феодор действительно видел – и Роберт увидел тоже. Вдалеке, пожалуй, около пары миль, там, где глаз с трудом различал, – волны вели себя странно. Они будто бились сами о себя, сталкивались, как борцы, и снова спадали, превращаясь в пену.

Бобби обернулся и показал Патти большой палец. Она улыбнулась ему, вполуха слушая очередные россказни Бруно.

– Я прицепил Фисташкину переноску к креслу. Классно придумал, да? Эй, куда ты смотришь?

Палящее солнце спряталось за большое облако. Роберт с облегчением выдохнул: его черноволосую макушку изрядно напекло. Он быстро взглянул вверх. С каким-то чуждым ему суеверным страхом он заметил, как сильно затянуло небо. Облака висели низко, наплывали друг на друга пухлыми боками разных оттенков серого. Налетевший ветер был холодным.

Капитан встал у самого носа, Бобби отступил от него на шаг и вскинул руки. Это то зрелище, которое обещали Роберту? Он невольно подался вперед, сосредотачивая все свое внимание на движениях ладоней. Волны, с силой бьющиеся о борт, теперь пускали по металлической обшивке легкую вибрацию.

Патти охнула. Роберт быстро посмотрел туда, куда был направлен ее взгляд. Большая волна на огромной скорости врезалась в какое-то невидимое препятствие. На мгновение Роберт сумел осознать его форму: что-то вроде выпуклой стены неясной высоты. По потемневшим тучам пробежал первый раскат грома.

– У вас все в порядке? – Роберт поднялся на ноги, и лишь тогда ощутил, как сильно яхту качает на этих волнах.

– Все в порядке, мистер Вельт! – срывая голос, крикнул Бобби. Его кудряшки намокли и теперь свисали, точно гроздья винограда, по обеим щекам.

– Если что-то нужно, я...

Роберт осекся. Нос яхты мотнуло в сторону. Край его глаза выцепил Патти, оторвавшуюся от земли. С грозным рыком Бруно рванулся вперед, схватил ее и придавил своим весом в стенку яхты. Послышался лязг металла. Феодор пролетел перед его лицом – в такой обманчивой близости, будто протяни он руку, мог бы смахнуть непослушные пряди с его лба. Что же это? Следом за Феодором промелькнул Ронни.

Картинка перевернулась. Почему? Почему он не может помочь? Пальцы Ронни, вцепившиеся в перила, побелели. Несколько голосов зазвучали в унисон: крики мужские, женские, неясные возгласы, словно на другом языке.

Роберт понял, что его тело взмыло вверх. Он летел навстречу беспощадной синеокой стихии.

Однако с водой Роберт не столкнулся. Он с усилием моргнул и обнаружил себя зависшим в воздухе. Ох, как же не вовремя этот ступор. В упор на него глядели два темных глаза; слезы текли по щекам Феодора, и он, вытянув руки, повис на кричащем, барахтающемся в пространстве Ронни. Он держал его собственной магией, влиял на пространство, как мог и Роберт. Роберт сосредоточился и медленно кивнул. Магия заструилась по его телу.

Патти видела это. Удерживаемая на месте острыми протезами-каблуками Бруно по обеим бокам, она смотрела, как капитан вместе с Бобби, уворачиваясь от брызг и пены, выбрасывают руки вперед раз за разом. Раз за разом она видела, как шея Бобби все больше напрягается. Что-то пошло не по плану. Что-то точно пошло не по плану.

Сквозь очередной раскат грома прорвался металлический треск. Тонкая стальная балка, удерживающая тканевый навес, сорвалась с места, ее острие, пройдя насквозь, пригвоздило Бобби к полу. Он удивленно распахнул глаза. Патти захлебнулась криком. Она перевела взгляд ниже и обнаружила недалеко от себя лежащего ничком Уинстона. Вокруг него бриллиантовой россыпью мерцали осколки бокалов; Камелия, склонившись над отцом, беззвучно рыдала. Щеки защипало. Нет, нет. Так не может все закончиться.

Они не могут... погибнуть здесь.

Только не так.

Фюзеляж кормы вдруг запел, и затем – затем они услышали душераздирающий скрежет. Ей показалось – краем глаза, – что кто-то осенил лоб знамением и прижал пальцы к губам. Невидимость слетела с Эймса. Ее магия, делающая его невидимым, истощилась. Что она могла сделать?

– Ну уж нет! – До ушей донесся женский голос. Патти увидела, как, держась за трещащие сиденья, капитан Липпинкотт выбралась в центр кормы. Мышцы под тонкой кожей вздулись, а лицо исказила гримаса напряжения. Скрежет прекратился. Вся яхта будто подобралась, стала прочнее. Магия влияния на магнитные поля или металл?.. Ох, она совсем в этом не разбиралась. Нужно сказать Роберту.

Роберт ничего не слышал: от водного гула его уши заложило. Он сумел переместиться и теперь завис над носом яхты, которая казалась крошечным корабликом в этих бушующих волнах. Лицо Феодора, все в слезах, врезалось в его память; он более не медлил. Пролетев вперед, он магией нащупал невидимый барьер. Тот простирался везде, куда дотягивались его руки; его не ощущал протез, однако здоровая рука чувствовала невидимый ток на кончиках пальцев.

Он понимал: этот барьер должен был опуститься под воздействием силы Бобби. Однако что-то в Бобби или в другом пассажире было такого, что он отказывался впускать их внутрь. Или, быть может, он просто вышел из строя?

Порывом ветра с волос сорвало ленту; они запутались. Роберт тяжело вдохнул влажный воздух. Его пальцы шарили по невидимому препятствию, не в силах понять, как справиться с ним.

Крик Патти внизу быстро привел его в чувство. Яхта, бросаемая волнами, пошла на разбег. Времени на поиск решения совсем не оставалось. Роберт сделал единственное, что пришло ему в голову: собрав всю магию, какую мог себе позволить, пустил ее в кончики пальцев, размахнулся и нанес удар.

Послышался треск. Пальцы прошли чуть в глубь образовавшейся невидимой простым глазом трещины как острие кинжала. Роберт ощупал края, осторожно шевеля пальцами. Ох, прости, Феодор, но держать мистера Вельта тебе придется самому.

Роберт прикрыл глаза. Порой ему удавалось отчетливо почувствовать, как магия расходится по его телу множеством мелких хаотичных частиц. Точно алкоголь, льющийся по пищеводу. Магией можно управлять – в этом он был абсолютно уверен.

Он резко просел в воздухе, но Феодору удалось его удержать. Он старался думать о чем угодно, только не о той тяжести, которая выпала мальчику. Что ж, это было далеко не первое испытание в его короткой жизни. Роберт собрал оставшуюся магию в ладони.

Бум! Магический поток выстрелил, точно внутри его руки была пружина, и она распрямилась. Невидимое препятствие запело в буйстве волн, а потом с оглушающим рокотом обвалилось, всколыхнув воду. Роберт ухнул вниз, чудом не влетев лбом в обломки прозрачного препятствия, которое оказалось невидимым куполом. Бурная вода накрыла его с головой; одежда мгновенно напиталась влагой.

Он принялся грести – панически отталкиваясь от проходящей сквозь пальцы воды. Под водой он стал неповоротливым: под полупрозрачной толщей мир ощущался бы спокойнее, не начни его легкие обжигающе болеть, а желудок сводить от соли. В несколько широких гребков он вынырнул и жадно вдохнул прохладный мокрый воздух. Закружилась голова. Соленая вода заполнила ноздри и уши. Она то и дело заливала Роберта целиком. Невыносимая боль пронзила все тело. Он расслышал крик, но не сумел разобрать слов. В огромных волнах его метало, как крошечный поплавок.

Крик повторился. Роберт с трудом справился с эмоциями и сумел взять тело под контроль. Впереди, буквально в паре ярдов, маячила бело-красная узкая полоска. Она качалась на волнах. Спасательный круг.

Роберт принялся неистово грести, и тело тут же ответило ему болью – руки от кончиков пальцев до локтей свело судорогой. Роберт остановился и глубоко вдохнул. Ему нужна была толика сил, он искал ее, мысленно заглядывая в самые далекие уголки собственного тела. Всего одна крошка. Один небольшой рывок.

Он бросился вперед и упрямо схватился за круг. Каким-то чудом вцепился сжатыми спазмом пальцами, только чтобы не потерять его до следующей возможности двинуться. Ему пришлось поднырнуть, чтобы пролезть внутрь круга, и тогда кто-то наконец потащил его наверх.

Мыски ботинок заскрипели по борту яхты. Он вывалился на палубу и зашелся тяжелым кашлем. С губ его закапала вода.

В паре метров от него Ронни с трудом расцепил сведенные судорогой пальцы. Буря ослабевала. Роберт огляделся и нашел взглядом Патти.

Впереди, там, где Патти могла увидеть, потихоньку выступали некие очертания. Остров, он уже был так близко, что с трудом удавалось поверить, будто раньше они не видели его.

Пруденс со стоном осела на пол. Алан набросил клетчатый плед на ее плечи. Бруно со скрежетом вогнал острые каблуки обратно в протезы-сапоги и, поднявшись, подал Патти руку. Оттолкнув ее, она бросилась к Бобби.

Роберт подошел к неподвижному Феодору и, опустившись рядом, приобнял его за плечи.

Все стихло.

Путь продолжался.

5. Что громче: голос или выстрел?

Вскоре на земле стали различимы первые фигуры людей. Остров был неровным, обширным, его левая сторона утопала в зелени. Множество огоньков протянутых по пляжу гирлянд горело, хотя время не подошло еще к четырем часам и было светло. Роберт видел, как пристань острова наполняется людьми.

Они причалили через несколько минут. На яхте тут же, как по щелчку пальцев, появились матросы. Бобби лежал на палубе без сознания, к нему уже спешили с носилками. Уинстон, поддерживаемый дочерью, ковылял по палубе: на его волосах, щеке и вороте рубашки виднелись пятна крови. Роберт помог Феодору спуститься с судна и направился прямо к высокому мужчине, целиком одетому в черное, тот, активно жестикулируя, призывал пассажиров к себе. Роберт поежился – на пятки ушедшей буре наступала жара. Мужчина приложил руку к груди и коротко поклонился, заметив подошедшего Роберта.

– Добро пожаловать на Сейнт-Антонио. Мое имя Марвин Флэнагган, но некоторые дорогие гости называют меня Страшилой. Приношу вам свои извинения в связи со сложившейся ситуацией.

– Вы считаете, извинения здесь помогут? – фыркнул Роберт. Краем глаза он заметил, как Патти вместе с Ронни провожают носилки с Бобби.

– Не считаю. Даю вам обещание во всем разобраться в ближайшее же время.

– У вас есть хотя бы идея, почему барьер не сработал?

– О, напротив, он сработал слишком хорошо. Но, пожалуйста, не забивайте себе голову подобными проблемами – для этого есть специальные люди вроде меня. А теперь, раз все собрались, пожалуйста, проходите за мной.

Роберт смотрел на Страшилу с подозрением. Он был, несомненно, вежливым настолько, насколько следовало. Привык решать проблемы и не испытывал при этом ни малейшего дискомфорта. И все же было в нем нечто такое... бессильное, что не могло не вызывать сочувствия. Роберт покачал головой. В последнее время и его собственные дни становились один сложнее другого.

Феодор поравнялся с ним, и, жестом позвав Патти с Ронни, они двинулись следом за процессией.

Они шли по широкому деревянному настилу; порой, когда в очередном повороте он заканчивался, они ступали на камни. Зелень росла с обеих сторон, давая столь желанную тень. Не слышно было ни пения птиц, ни жужжания насекомых – ничего. Все гости молчали, лишь Патти то и дело интересовалась у Ронни, не видел ли он Эймса. В подавленном настроении они добрались до открытой площадки перед богато украшенным зданием в несколько этажей.

Страшила распахнул двери. Гости прошли внутрь один за другим, а Роберт и Патти задержались у входа.

– Похоже на гостиницу, – сказала Патти, и Роберт, закуривая, молча кивнул.

Разбить гнетущую тишину Патти не удалось. Она опустила голову.

– Я видела, что у Бобби обожжены ладони.

– Прости? – Роберт не сразу очнулся. – Повтори, пожалуйста?

– Я видела, – она подняла на него влажные глаза, – ожоги. Целиком, все его ладони – они красные и в волдырях. Даже не знаю, это...

Из-за угла вышел мальчишка: ему было не больше тринадцати, укороченные брюки держались на подтяжках, взъерошенные светлые волосы щекотали румяные щеки. В руках он стискивал поливочный шланг.

– Добрый день, мистер! Добрый день, мисс!

– Ты работаешь здесь? – Патти украдкой смахнула слезы и поспешила подойти ближе. Мальчонка усмехнулся, он повел шлангом туда-сюда, и весь ряд клумб начала блестеть. Он раздувался от гордости. – Как тебя зовут?

– Луи, мисс... э-э...

– Миссис Кимри.

– Миссис Кимри! – Он просиял.

– Ты молодец, Луи. – Патти улыбнулась ему, а он – ей. Роберт выбросил окурок в витиеватую урну.

– Идем.

Они вошли в длинный узкий зал, от пола до потолка отделанный деревом. По обе стороны ютились столики с обитыми красным креслами. Ни одной витрины с пирожными и другими угощениями для постояльцев, как это было принято в Лэнсборо, при этом видно не было – лишь пустующие стойки для напитков. На стенах красовались маленькие нейтральные пейзажи в вычурных рамках. Порой они перемежались небольшими окошками. Занавески были задернуты.

Гости уже успели разойтись.

Чуть впереди, там, куда вела гостей ковровая дорожка, за стойкой вертелась пара молодых людей – девушка и юноша, похожие как две капли воды. Темноволосые, смуглые, быстрые – они замахали Патти и Роберту еще от самого входа. У стойки стоял усталый Страшила. В руке он держал белую чашечку.

– Добро пожаловать в Noches Devotee! – воскликнула девушка с вышитым именем «Пенни» на груди.

– Добро пожаловать! – вторил ей «Кенни».

Роберт сдержанно кивнул. Патти улыбнулась.

– Могу предложить вам номера, – заговорила Пенни, но Кенни перебил ее:

– Или домики. Они находятся во внутреннем дворе, ближе к нашей гордости – живописной рощице!

– Не такая уж она и маленькая, чтобы называть ее рощицей! – возразила Пенни, и Кенни засмеялся.

– Подскажите, – обратился к ним Роберт, – здесь меня должен ожидать человек. Его имя Нейтан Линч, где я могу его найти?

Пенни и Кенни переглянулись.

– Одну секунду, я проверю! – Пальцы Пенни запорхали по страницам конторской книги. – О, боюсь, такого постояльца у нас нет. Мне очень жаль. Мы готовы предложить вам утешительный десерт! В вашем... номере. Или домике.

– Номер, пожалуйста. Желательно, подальше от надоедливого солнца, – выбрал Роберт.

– Без проблем! – Пенни растянула губы, показывая зубы. – Северная сторона, ближе к лестнице и зоне отдыха, прямо рядом с вашей милейшей синеволосой попутчицей.

Роберт махнул рукой, будто отгоняя муху. Честно говоря, ему было крайне наплевать, где именно он будет жить. Были проблемы посерьезнее. Феодор стоял в стороне, молча.

– А вы, мисс? – Кенни чуть понизил голос, склоняясь к Патти. Она вздрогнула и подняла взгляд на Ронни.

– О, думаю... лучше домик.

– Свежий воздух – это прям круто, – подтвердил Ронни.

– А еще близость к природе! Замечательный выбор! – воскликнул Кенни и, подхватив со стойки какие-то бумаги и ключик, указал рукой в правое крыло: – Прошу.

Патти остановилась на секунду, прежде чем последовать за портье. Она перевела дыхание: воздух казался ей слишком прозрачным, совсем-совсем ненадежным, будто сделай шаг – и повалишься замертво. Они прикусила губу. Может, это от беспощадной жары за окном? Или от яркого-яркого солнца? Она повернулась, чтобы найти Роберта, но застала лишь движение его вновь собранных в хвост волос. Ох. Она похлопала себя по щекам и поспешила догнать Ронни.

Роберт бегло осмотрелся на каменной лестнице. Его цепкие пальцы схватились за боковые перила, когда он двинулся вверх. В гостинице все дышало роскошью и пылью. Это здание, укрепленное деревянными балками, которые некто креативный расписал позолотой, было, пожалуй, старше самого Роберта. Ему хотелось проявить... некое уважение месту, но в то же время нечто внутри него восставало против этого порыва.

Роберт остановился в пролете и вдруг развернулся.

– Феодор. – Он сказал это тихо, но эхо все равно разнесло его голос по этажам. Юноша замер на несколько ступеней выше и вопросительно поднял брови. – Располагайся, ладно? Я скоро буду.

Феодор с улыбкой кивнул и дальше пошел один. Роберт торопливо соскочил со ступеней.

Спина Страшилы, которую он рассчитывал застать у стойки, почти добралась до входной двери.

– Постойте! – Роберт бросился следом. Страшила медленно развернулся. Его серое лицо все так же не выражало ничего, кроме бесконечного желания угодить гостю (прежде чем тот уберется куда подальше).

– Слушаю вас.

– Я... – Роберт вдруг понял, что совершенно не понимает, что именно хочет сказать. Внутри него клокотало возмущение джентльмена и человека, который дважды чуть не лишился жизни – и это за срок в одни сутки!

Страшила был совершенно неподвижен, будто его самого тут как бы и не было, а вместо него застыло изваяние из мяса и костей в его образе и подобии (и в его лучшем костюме), груша для битья для богатых капризных мальчиков.

– Вам известно, по какой причине произошло это...

– Недоразумение.

– Преступление. Маг, которого вы наняли, чтобы провести гостей на остров, не смог открыть чертов барьер!

– Бывалый проводник тоже не справился с задачей.

– Это не он находится под угрозой смерти с металлическим ломом в животе.

– Вас возмущает состояние персонала?

– Меня возмущает ваше халатное отношение. Какого черта вы решили, что подобное вообще допустимо?

– Я ничего не решал. Однако готов снова принести вам извинения и заверить, что стартовая сумма ваших фишек – местной валюты – будет утроена, как и у всех гостей, которые были вынуждены претерпеть неудобства.

– Хватит разговаривать со мной этим идиотским тоном продавца мороженого! Я не мелкий избалованный недоумок, к которым вы, судя по всему, привыкли.

– Уверены?

Роберт выпустил горячий воздух сквозь зубы. Щеки обожгло. Страшила немедленно поднял руки и развернул ладони наружу.

– Прошу прощения, должно быть, я позволил себе лишнего. Пожалуйста, ни о чем не беспокойтесь, мы приложим все усилия, дабы разобраться в происшествии.

Роберт смотрел на него и видел Оливера, с постной рожей вещающего какую-то очередную поэму неопределенности, лишь бы только гости отвалили со своими вопросами.

– Не стесняйтесь выбирать развлечения, которые помогут вам перебить негативное впечатление от прибытия на Сейнт-Антонио.

– Иди к черту, – бросил Роберт, после чего развернулся и решительно направился в номер.

Чемоданы оставили на диванчике в центре комнаты; номер был огромным и от души украшенным, настолько, что у Роберта зарябило в глазах. На низком комоде со звериными ножками стояли вазы с засохшим, покрытым клеем рогозом; между ними были разложены пепельницы и карты, а еще сидела небольшая куколка. Стены с темными обоями казались объемными, когда Роберт дотронулся до бумаги, он ощутил похожий на берег каньона рельеф. За кофейным столиком располагались диваны: две штуки спинками друг к другу, и эта парочка мебели для отдыха делила пространство на две зоны. Предметы интерьера были задуманы и расставлены так, будто гости планировали проводить две вечеринки разом. За кружевным тюлем с изображением корабля скрывалась дверь на крошечный балкончик. Роберта затошнило.

Из двери слева выглянул Феодор. Роберт поднял ладонь и, взявшись за свой чемодан, понес его к двери справа.

После устройства он встретился с Патти в фойе; жуткая бледность сошла с ее кожи, и на щеках заиграл нездоровый румянец. Он мельком взглянул на Пенни и Кенни, по-прежнему стоявших у стойки регистрации. Патти взяла его под руку, и они не сговариваясь двинулись на улицу.

Она заметила Алана: он сидел в печальном одиночестве в темном зале, склонившись над маленькой кофейной чашкой. Выглядел он неважно. Бледный, потрепанный. Когда дверь за их спинами закрылась, Патти повернулась к Роберту.

– Кажется, он совсем выдохся.

– Это путешествие вымотает кого угодно. Тем более что он, судя по всему, не обладает магией времени, чтобы разом выполнять все поручения этой...

– Это точно, мистер Вельт, – солидно сказал Луи, и Роберт дернулся от неожиданности. Мальчик невозмутимо продолжил: – Ему пришлось четыре раза бегать на пляж, чтобы унести все ее чемоданы.

– Но, милый, откуда ты знаешь, о ком мы тут злословим? – спросила Патти.

– Я весь день поливаю цветы, миссис Кимри. – Луи потупил взгляд. – Иногда вырываю сорняки или подрезаю ветки, если повезет. Мне совершенно нечем заняться.

– Знаешь что? – Роберт вдруг оттеснил Патти и наклонился к мальчишке. Крутившаяся между пальцев купюра быстро перекочевала в ручонки Луи и тут же исчезла в его нагрудном кармане. – Сообщи, если увидишь что-нибудь интересное. Договорились?

– Интересное – это... – Луи задумался, но Патти слегка потрепала его по плечу:

– Все, что покажется тебе достойным внимания. Мы не станем забирать деньги, если ты ничего такого не заметишь.

– Обижаете! – Луи хмыкнул и снова взялся за шланг. – До вечера!

– До вечера. – Патти широко улыбнулась.

Роберт отошел чуть дальше, к одной из бесконечно уводящих куда-то дорожек, пока Патти обходила гостиницу. Вернулась она вместе с Ронни. Когда Роберт взглянул на подошедшую Патти, то обнаружил, что та сжимает в руках какой-то проспект.

– Тут есть карта острова и еще немного про местные правила, – ответила она на немой вопрос, а после подозвала Ронни. – У нас и для тебя кое-что есть.

Ронни протянул Роберту газету.

На первой полосе красовалась фотография казино «Энкор»: она занимала добрую треть листа, из-за чего шрифт статьи был совсем-совсем мелким. Роберт быстро пробежался по строчкам: его глаза выцепили информацию об аренде автомобилей, несколько объявлений о работе, а также авторские колонки – короткие сообщения-визитки для людей, желающих заявить о себе. Среди них не нашлось имени Нейтана Линча, однако нашлось другое: Франклина Каллиомы. Роберт нахмурился:

– Патти, ты не помнишь...

– ...Откуда мы знаем его? О, я встречала его статьи в «Пересмешнике», что-то вроде «Влияние пробуждения магии на психику пациента».

Точно! Роберта осенило. Ему действительно приходилось натыкаться на работы этого Каллиомы, кажется, даже на монографию. Может быть, это Феодор принес их из университета, или Дэвид изучал подобный вопрос? Он точно видел тоненькую книжечку на кофейном столике в прихожей у себя дома.

– Интересные у них гости, – только и сказал Роберт, а после ткнул на точку в проспекте. – Идем, заглянем в прокат. Кажется, он тут недалеко.

Патти совершенно не разбиралась во всех этих автомобильных штучках. Ну то есть она, конечно, знала, что сиденья иногда делают из кожи, а иногда обивают твидом, а еще про манеру ездоков Лэнсборо вешать маленькие ароматические кулоны на зеркало заднего вида, но... Ее супруг никогда не стремился за руль. Не стремилась и она, и если уж соглашалась променять пешую прогулку на поездку, то исключительно на заднем сиденье.

В общем, когда Роберт поднял крышку капота и начал рыться во внутренностях блестящего черного кабриолета, она предпочла занять себя чем-то более интересным, решила исследовать окрестности.

Довольно быстро ее вниманием завладел запах, будто навязчивый тяжелый аромат лилий смешался с острым запахом шипучки. Она заскользила взглядом по зданию проката и заметила фигуру в приоткрытом окне. Это была женщина: копна до бордового медных волос спускалась на одно плечо, невесомое белое платье струилось, закрывая ее тело почти полностью, за исключением разве что вызывающего декольте. Она не стеснялась носить золото – это Патти тоже подметила, пока двинулась по насыпи прямо к двери здания проката и потянула тяжелую ручку.

– Доброго дня! – воскликнула она, едва успела войти.

Женщина, которую она видела в окне, пока была снаружи, оказалась выше ее на голову. В руке она держала чашку. Ее ноги украшали босоножки, которые могли бы считаться произведением искусства в старом добром Лэнсборо. Там в целом царил культ одежды, вытесняя все прочие искусства и пристрастия, а уж если мы говорим о драгоценностях...

Ее глаза – каре-зеленые, внимательные, обрамленные ореолом рыжих ресниц, вцепились в нее как кошка.

– Кто вы? – спросила женщина вместо приветствия, и Патти неловко улыбнулась. Кажется, сегодня был не ее день.

– Мое имя Патриция. Я прибыла на Сан-Антонио этим... почти утром.

– Вы здесь, чтобы взять авто? – Женщина пригубила кофе. Его запах заполонил всю небольшую прихожую. Патти осмотрелась: жалкий уголок был отдан под прием гостей, а все остальное пространство заняли блестящие от масла инструменты и запчасти. Впереди, в зале, на постаменте, поднятом до уровня глаз, стоял роскошный красный «Кайзер».

– Мой спутник сейчас тестирует одну из моделей.

– Ваш... спутник? – Женщина быстро бросила взгляд на руки Патти. Обручальное кольцо. Патти мгновенно залилась краской.

– Это не то, что вы подумали!

– Несомненно, – странно, но незнакомка наконец-то улыбнулась. – Мое имя Консуэло. Меня все здесь знают. И несмотря на это, мне вручили эту колымагу вместо нормального автомобиля.

Она указала на постамент. Патти многозначительно кивнула:

– Значит, оформлять аренду вы не советуете?

– Если в ваши планы не входит погрязнуть в судебных разбирательствах, а в кармане – нет хорошего адвоката, бегите отсюда.

Они обе замолчали, а после прыснули со смеху. Консуэло быстро вернула себе возмущенный вид.

– Если хотите, мы вас подбро...

Речь Патти оборвал визг колес. Роберт, судя по всему, не удержался от того, чтобы испытать автомобиль на местной трассе. Консуэло показательно вздохнула.

– Благодарю за предложение, но я так безбожно опаздываю, что надеюсь получить хотя бы моральное удовлетворение от откручивания дурацкой мастерской башки.

– А куда вы опаздываете?

– На работу, естественно. Я должна быть в «Энкоре» к шести часам.

– Неужели такая роскошная леди (Консуэло усмехнулась) вынуждена работать, а не отдыхать?

– Приходите в «Энкор» и все увидите. А теперь, пожалуй, я подготовлюсь к будущей автомобильной экзекуции.

– Удачи с этим, – улыбнулась Патти и выскочила наружу, прямо к подъезжающему Роберту.

Они немного покружили по местным дорогам, сверяясь с картой в буклете. На востоке располагалась наиболее обжитая часть острова; чем южнее и западнее уходила дорога, тем больше места отвоевывал лес. Это были искусственные посадки, об этом говорило четко выверенное расстояние между стволами. Здесь почти отсутствовали кустарники, и все же в рощах существовали свои проторенные тропки.

Роберт остановил автомобиль у широкой красочной площадки, представлявшей собой целую улицу блестящих новеньких витрин.

– Пойми меня правильно, – начал он, и Патти подозревающе прищурилась, – тебе нужна одежда правильного уровня.

– Правильного уровня? Это что-то вроде «ниже колена»?

Роберт усмехнулся:

– Боюсь, что в казино, да и на всем острове работает принцип «чем более вызывающее, тем более подходящее», но я не об этом. Дорогой Уинстон сделал нам огромное одолжение тем, что подарил тебе достойное платье. Однако одного недостаточно.

– Я не понимаю.

– Патти. – Роберт повернулся к ней и понизил голос. – Мы находимся в месте, где презентация имеет крайне важное значение. Она придает твоей фигуре веса или, наоборот, уничтожает ее. Я просто не могу позволить тебе ходить в самом обычном платье – тебя будут принимать за обслуживающий персонал.

– Не вижу ничего плохого в том, чтобы быть обслуживающим персоналом.

– Тем не менее шпионские игры требуют от нас быть людьми высшего света. По крайней мере, на сегодняшний день.

Патти сморщила нос. Ну не любила она эти дурацкие вычурные одежды, словно с театральных подмостков, – они воровали движения, тело изнывало в них.

Роберт вышел из автомобиля и закурил. Рекламные вывески, располагавшиеся на верхних уголках крошечных кирпичных домиков, дарили чарующее разнообразие предложений. Патти выбралась наружу и, не говоря Роберту ни слова – даже не глядя на него, – побрела вдоль этой занятной «торговой улочки».

Она остановилась у домика, на который Роберт мог бы указать сразу же: он был ярким, но маленьким даже в сравнении с остальными. На какую-то пару минут его захватила эта мысль: он и Патти общались не так уж часто, если быть честным, и все же что он, что она знали вкусы друг друга и могли без затруднения предсказать выбор.

Роберт покачал головой и выбросил окурок в походную пепельницу. Он посмотрел на кабриолет. Его следовало проверить на жучки слежения, но кроме того... Он мог его усовершенствовать.

Когда Патти вышла из магазинчика, Роберт вынырнул из мыслей и выступил ей навстречу.

– Как прошло?

– Лучше, чем я думала. – Она сунула ему пару свертков и приоткрыла один. Роберт оценивающе оглядел простенькое, но элегантное платье в осенних мотивах и показал большой палец. А у леди, что владеет этим местом, есть вкус!

Когда они двинулись на юг по широкой двухполосной дороге, стрелка часов склонилась к четверти шестого. Неловкое молчание царило в салоне не больше двух минут и исчезло в тот момент, когда Патти повернула голову к окну.

За сменяющими друг друга рукотворными рощицами следовали укромные уголки – зоны отдыха с беседками, зонтами от солнца, даже шалашами. Пыль клубилась на поворотах, блестели на палящем солнце дорожные указатели. У тропинок прогулочных зон, которые порой показывались из-за деревьев, Патти заметила такие же металлические столбики, как те, что были на корабле. Она опустила взгляд.

– Как думаешь, с Бобби все в порядке?

Роберт неопределенно повел плечами:

– Лучше, чем если бы он не попал в руки врачей.

– Да... Понимаю. – Она украдкой посмотрела на него. Он был тем же, что и всегда, когда садился за руль: поза лихача, взгляд шахматиста. – И все же...

– Думаю, сегодня к нему не пускают, так что пока займемся казино – наверняка все гости будут там. Но можем попробовать завтра утром. Уверен, он будет рад видеть дружеское лицо.

Патти чуть улыбнулась.

– Это... было бы... в общем, спасибо.

Роберт заехал в гостиницу за Феодором и Ронни. Уже отъехав от нее, завернул на засыпанную гравием стоянку. Удивительно, как много автомобилей могло поместиться в столь тесном закутке. Первым, что увидела Патти, был мощный высоченный фонтан: в прожилках белого камня залег мох; вода журчала, и струилась, и порой – била, разбрасывая брызги. Следом за ними из машины вышли Ронни и Феодор.

Дорожка вокруг фонтана и дальше, ближе к зданию, была выложена цветной плиткой. Патти никогда не доводилось встречаться с подобным. Она с интересом наблюдала, как полз узор – от стыка к стыку. Завораживающе.

Роберт поправил костюм. «Энкор» уже заждался.

Казино представляло собой одноэтажное здание о пяти угла, с каждой грани к нему примыкало менее высокое помещение с полукруглыми окнами. От одних слышались голоса, от других – стук шаров и звон бокалов. В центре этой небольшой «паутины» высилась башня с прозрачными стенами. Две подъемные платформы курсировали внутри, то теряясь за камнем, то вновь являясь сквозь чистейшее стекло. На самом верху башни было несколько этажей; по крайней мере, там точно были балконы.

Роберт прошел вперед и открыл для Патти дверь.

В большом красном вестибюле их встретил крупье.

– Добро пожаловать в «Энкор». Могу помочь вам чем-то, прежде чем вы попадете в зал?

– Нам обещали некие фишки...

– О, все верно. Одну минуточку. – Мужчина обогнул стойку и выложил на стол узкие коробки из спрессованной древесной стружки. Из большого аппарата, напоминающий кассовый, он высыпал горсть фишек, а после тщательно пересчитал.

– Желаете забрать сразу все? – Он улыбнулся.

– Пожалуй, что так. Патти?

– Да, думаю, это разумно.

– На всякий случай предупреждаю – ваши фишки собираются при выставлении ставок. Они остаются в банке, и после вы можете забрать свой выигрыш у меня.

– И наши имена...

– Известны мне и любому другому замещающему персоналу.

– Благодарю. – Роберт быстро взглянул на вышитые на жилетке буквы. – Джеймс.

– Приятного вечера. – Джеймс с улыбкой склонил голову.

Роберт и Патти прошли вперед по глубокому пушистому ковру, вдоль стен тянулись золотистые поручни. Они не успели даже обменяться парой слов, как перед ними с шелестом распахнулись витражные двери.

В казино было многолюдно, на стойке при входе предлагались фрукты и алкоголь. Их подносили из дальней, уходящей за сцену двери. В центре шеренгой устроились игральные столы, по краям же – обеденные столики на двоих-четверых гостей. Официанты и официантки, усыпанные золотыми блестками, сновали туда-сюда с тяжелыми подносами. Сцена, обрамленная бордовым занавесом, пустовала.

Роберт огляделся. В толпе он выхватил глазами одного человека – это был солидный мужчина у столика сбоку. В волнистых волосах залегла проседь, а кожа была гораздо темнее, чем у любого, кого можно было свободно встретить на территории континента.

– Добрый вечер. Могу я присесть к вам? – Роберт подхватил стакан с подноса проходящего официанта.

Мужчина выразительно взглянул на соседний столик, который уже занимали Патти, Ронни и Феодор, и улыбнулся.

– Конечно. Думаю, ваши спутники тоже могут присоединиться. Нет смысла занимать разные столы. Вы...

– Роберт Вельт. Мы прибыли сюда утренним поездом. – Он развернулся, чтобы махнуть Феодору.

– И наделали много шума. Мое имя Франклин Каллиома. Не уверен, известно ли оно вам.

Брови Роберта дрогнули.

– Я видел его в газете.

– В таком случае, полагаю, у вас вопросы профессионального характера? – Франклин понаблюдал за тем, как компания Роберта захватывает его стол, а после плеснул немного бренди в его стакан и – в свой кофе.

– Признаться, мне хотелось бы поговорить с человеком... – Роберт замолчал, задумываясь, как бы лучше выразиться. То слово, которое хотело вылететь из его рта, было, бесспорно, бестактным. Франклин терпеливо смотрел на него с видом всепонимающей тысячелетней души. – Вы выглядите довольно необычно.

– К большому сожалению, тайна моего рождения скрыта даже от меня. Я вырос в Керети, но позже уехал в Маунт-Церру вместе с отцом. Так что иноземец я не больше, чем вы.

– Благодарю за ответ. – Роберт не спеша пригубил из стакана. – И за понимание. Догадываюсь, что этот вопрос вам частенько приходилось слышать.

– Что есть то есть. Быть может, вы расскажете мне о себе? Фамилия Вельт сейчас у всех на слуху, но я, признаться, не знаю ничего сверх написанного на рекламных проспектах.

– «Вельт’н’Вольт» занимается изобретениями, – начал Роберт.

– Только это мне и известно.

– В числе прочего мы занимаемся интеграцией магических частиц в передовые разработки. В частности, в сфере наших интересов лежит протезирование, а также разработка генераторов нового образца, например.

– Что насчет автомобилей?

– Их мы не производим.

– Странно – с вашими-то амбициями.

– Сейчас «Вельт’н’Вольт» входит в состав Института Магического Прогресса, так что чисто механические идеи отошли на второй план.

– Вот как. А вот о них я слышал больше. Насколько я знаю, там магические эксперименты в чести.

– Вопрос использования магии в первую очередь этический – по крайней мере, среди наших друзей из прессы. – Роберт с улыбкой обратил внимание на Патти, и, когда Франклин перевел на нее взгляд, она приветственно взмахнула. – Меня же больше заботит другое.

– Мне без шуток очень интересно, что вас заботит, мистер Вельт.

– Влияют ли магические интеграции на носителя?

– Я ничего не понимаю в изобретениях.

– Но вы разбираетесь в вопросах влияния магии на работу мозга.

Франклин откинулся на спинку стула.

– Поймали. Подобные эксперименты я действительно проводил. К большому сожалению, психология немного отличается от известных вам наук.

– Это значит, что результаты недостоверны?

– Это значит, что результаты многообразны. Помимо непосредственно магии, на работу мозга влияет множество различных факторов, в том числе и сам обладатель мозга. Отсюда следует такой вывод: влияние магических интеграций на носителя будет зависеть не только от его физиологических данных, но и от психологических склонностей, детских травм и многого другого.

– И для кого же магия фатальна?

– Для тех же, полагаю, для кого фатально все остальное. – Франклин посмотрел перед собой и медленно отпил из чашки.

Роберт проследил за его взглядом: за столиком в центре зала сидело несколько приятных джентльменов. Их сопровождали дамы. Все они расположились полукругом за столом для покера и лениво раскидывали карты. Брови Роберта дрогнули, когда он заметил на руках одного из мужчин – большого и крепкого – массивные наручники.

– Вы знаете, кто это?

– Предпочитаю, когда меня используют как собеседника, а не как справочник. – Франклин улыбнулся. – Однако скажу вам, что с ним стоит познакомиться. Хотя бы для более успешного понимания здешних правил.

– Благодарю. – Роберт пожал Франклину руку и поднялся. Остальные вскочили следом, но Франклин остановил движением руки Феодора. Роберт направился к покерному столу.

Оглядевшись, Патти с удивлением обнаружила Эймса – он склонился над дальним столиком вместе с какой-то светловолосой леди. Она была как будто отстраненная. Патти не могла разглядеть ее лица. Зато – она могла разглядеть несущуюся мимо, как фурия, Консуэло. На ней было то же платье – и что-то подсказывало Патти, что это нехорошо, – а лицо изображало самую презрительную гримасу из всех возможных. Поразмыслив, Патти решила не беспокоить их.

Роберт сел за стол прямо напротив здоровяка в наручниках. За его спиной стояла совсем молодая девушка в типичном облачении счетовода: узкий черный костюм, застегнутая на все пуговицы блуза. Патти встала за плечом Роберта и поймала ее взгляд. Он был потерянным. Патти подумала: как и мы все.

– Добрый вечер, господа. – Роберт сложил руки на столе. Здоровяк сидел прямо, у него были всклокоченные волосы, а рубашка натягивалась до треска, стоило тому хоть немного напрячься. На носу – цветные очки в круглой оправе.

– Узнаем, какой он добрый, когда будет шесть, – сказал здоровяк. – Лавиния, сколько там осталось?

– Пятнадцать минут, мистер Мортенсен. – Девушка, стоявшая за его плечом, склонилась к уху.

– Думаю, мы можем скрасить ожидание приятной игрой, – проговорил другой джентльмен. Роберт посмотрел на него: черно-красный жилет, светлые, пшеничного цвета волосы, уложенные назад... Ничего необычного, кроме того, что у него было лицо Лесли, управляющего «Роял-Робби». Роберт даже немного завис, разглядывая его.

– Простите... у вас случайно нет брата?

– Приятно видеть здесь достойных джентльменов Лэнсборо, мистер Вельт. – Джентльмен улыбнулся, приопустив веки. – Особенно тех, кого высоко ценит Лесли. Мое имя Беверли, как памятник чувству юмора наших родителей.

– Приятно познакомиться лично. – Он протянул Беверли руку. Тот слабо пожал ее.

– Лично? Значит, малыш Лесли что-то говорил обо мне?

– Что-то припоминаю... Он проявляет недюжинное рвение в обсуждении рабочих вопросов, но в остальном...

– О, это на него похоже. – Беверли вздохнул с какой-то неуместной нежностью.

– Раздавай. – Мистер Мортенсен нетерпеливо пнул ножку стола.

– У вас замечательные очки. Превосходно оттеняют украшения на руках. – Роберт улыбнулся.

– Юмористам место на сцене, – процедил тот в ответ. – Хотя, знаешь, тебе тоже идет один глаз.

Патти с ужасом смотрела за тем, как мужчины обмениваются колкостями под видом светской беседы. В ее кругу мужчины вели себя иначе: они обрушивали свое недовольство друг на друга градом кулаков. В ее мире все было проще и понятнее. Да и что там – искреннее.

– Думаю, уместно будет поставить двадцать.

– Двадцать? Говоришь как ссыкунишка. – На Роберта глядела пара блестящих глаз. – Сто, иначе я даже зад не стану поднимать.

– Я не собираюсь платить за твой зад.

– Джентльмены, – вмешался Беверли с этой его раздражающей улыбочкой. – Думаю, компромиссные семьдесят пять устроят всех. Повысим на втором круге. Идет?

Мистер Мортенсен закатил глаза. Роберт фыркнул в стакан.

– Раздавай.

Низкий женский голос затянул лиричную песню. Карты с легким шорохом опустились на стол. Первая партия прошла так легко, что Роберт и не заметил. Стрелки часов безжалостно подбирались к шести вечера.

– А можно спеть что-нибудь не такое унылое? Мы вроде не на похоронах! – проорал мистер Мортенсен, и перед ним мгновенно приземлился стеклянный стакан, обдав его градом осколков и брызг. Роберт посмотрел на сцену. Разъяренная и прекрасная, Консуэло убрала прядь волос за ухо и, глубоко вдохнув, пощелкала пальцами. Заиграл джаз.

Едва секундная стрелка совершила последний оборот и взглянула точно вверх, как к «мистеру Джеббу Мортенсену» подошел работник с ключом. Роберт с любопытством наблюдал, как его освобождают от оков; сами наручники интересовали его больше, чем довольная глыба их обладателя.

– Ну вот теперь поиграем, – сказал Джебб, растирая запястья.

Расположившийся в центре стола крупье похлопал в ладоши. Звук вышел глухим из-за перчаток, но люди тем не менее повернулись к нему. Некоторые двинулись к столу, чтобы занять пустующие места. Роберт поднял стакан, и официант плеснул в него еще бренди.

Он сидел во главе стола. По левую руку, через место, сел Беверли, со скучающим видом вертящий в руках перьевую ручку. Рядом с ним расположилась Патти, а прямо напротив нее – Джебб. Роберт мигнул Патти и скосил глаза вбок. Она чуть нахмурилась, но перестала озираться по сторонам. Напротив Роберта расположился Франклин, он снял пиджак и деловито поправил манжеты. Сложил руки в замок.

– Напоминаю правила, – равнодушно проговорил крупье. – Играем по три раунда. Пасующий теряет свою ставку. Если играете в «эсценарии» впервые, в отделении стола есть перечень схем. Разрешен мухлеж в любом формате, а также использование магии и механизмов.

– Что? – Роберт вскинул брови.

– Поехали. – Джебб склонился и оскалил зубы.

Движения крупье изменились. Он точно заведенный тасовал карты и сдавал их по одной, отправляя в полет по бархатному столу. Едва Джебб заглянул в свою раздачу, как улыбка на его лице стала неуместно широкой. Роберт провел пальцами по кромке карт и резким движением отделил две из четырех. Это были красные тузы; прочие были младше, и, видимо, Роберт собирался отчаянно блефовать.

Некий джентльмен с золотым значком на груди опустил свои карты на стол.

– Пас.

– И я, – проговорил Франклин. Он легко подбросил карты, и крупье тут же убрал их в низ колоды.

– А я в деле. Сотня с меня.

– И с меня! – Патти неуверенно подняла руку. Хотя она сидела напротив Джебба, взгляд ее не был направлен на него – она следила за Лавинией, стоящей за его спиной. Как бы хорошо он ни обманывал присутствующих, каким бы непроницательным ни был – именно поведение помощницы выдало для Патти положение без слов.

– Я в игре, – сказал Роберт. Он опустил одну карту на стол. Крупье не глядя поменял ее, и Роберт закусил губу. Король треф. Что ж, кажется, удача вернулась в его руки.

– В игре, – улыбнулся Беверли. Однако карты менять не стал. Патти напряженно наблюдала за всеми. Можно было использовать магию, так? Так почему же никто...

– Вскрываем первый раунд, – объявил крупье.

Все выложили по две карты. Роберт – два туза. Патти – даму и валета. Беверли – две десятки. Джебб – с драматической паузой – валетов. Ронни присвистнул. Он появился за спиной Патти так внезапно, что она едва не подпрыгнула.

Крупье раздал по дополнительной карте в закрытую. Настало время нового обмена.

Роберт опустил карту на стол. Его пальцы замерли над рубашкой новой. Глаза жадно смотрели на нее, если там, внизу, была картинка с дамой, то ему и блефовать не придется. Это отличная комбинация. «Свидание у рогатых врат». Его сердце желало ее. Оно ускорилось, и теперь с усилием билось о грудь, отдаваясь в висках. Джебб прищурился. Его движения стали кошачьими. Патти тяжело дышала. Всякий раз, когда кто-то обменивал карту на втором ходу, напряжение становилось все более ощутимым.

– Кажется, это не мой спорт, – буркнула Патти, когда получила двойку. «Ой ли?» – поинтересовался ее внутренний голос. Значит, магия разрешена, да?

Она выложила на стол даму и короля. Точнее, даму и двойку под видом короля. Ей не хватало всего одного туза, и можно было бы закончить комбинацию «Любование новой луной» – где дама и король были парой, валет – слугой, а еще одна дама злобной разлучницей. Не хватало лишь... луны.

Роберт медленно поднял карту. Он не позволил лицу дрогнуть, но глаза его заблестели. Это не была дама, но был король, так что теперь ему предстояло обменять его на даму.

Если, конечно, его соперники еще не забрали их всех.

– Повышаю, – сообщил Джебб и выложил на стол валета и десятку. Роберт знал эту комбинацию: «трое приятелей в кабаке». Не хватало восьмерки на роль бутылки – и это могло принести ему победу, если никто не вырвет ее из его рук.

– И я, – миролюбиво проговорил Беверли, выкладывая две двойки. Это было куда опаснее. Джебб чертыхнулся, а Роберт усмехнулся. «Проливной дождь»? Серьезно? Беверли шел по столь же тонкому льду, по какому и сам Роберт – только ему нужна была не дама, а третья одинаковая карта.

– Собираешься играть по-крупному? – спросил он, и Беверли поднес карту к лицу.

– Как думаешь, это будет двойка или десятка?

– Я думаю, что достать последнюю десятку будет ой как сложно.

– Увидим. – Он откинулся на спинку и протянул крупье карту. Тот сразу же сменил ее.

Патти была в замешательстве. Стоило ли ей передумать и собрать что-то другое? Ей досталась такая удачная карта, но... она ведь уже начала свою маленькую ложь. Что же ей делать?

Стоящий за плечом Ронни выглядел несчастно. Не то путался, не то заметил что-то не то. Но в их среде не принято было замечать что-то, кроме того, что следовало замечать. Так что он молчал, а она мучительно размышляла над комбинациями.

– Ну что, Вельт? – Джебб приподнял одну бровь. – На счет три?

– С чего бы? Давай сам.

– Ну тогда готовься к полному разгрому!

Джебб выложил на стол восьмерку. У Роберта сперло дыхание. Он перевел взгляд на карту, зажатую в левой руке. Только-только смененную. Он еще не видел ее – не видел, потому что адреналин кружил ему голову, как вино.

Он вдруг заметил Феодора неподалеку. Тот перетаптывался с ноги на ногу, будто ожидал чего-то. Роберт кивнул ему, и тот улыбнулся, махнув рукой.

Роберт посмотрел на ладонь, прячущую карту. Со средним результатом выбыл Беверли – заработок фишек в сто, не больше. Выложила свою комбинацию Патти. Все смотрели на него, а он смотрел на угловатый узор на рубашке и не мог проронить ни звука.

Хватит. Нечего циклиться на этом. Победа – это то, к чему мы все стремимся, но то, что на самом деле не стоит чрезмерного внимания. Роберт закрыл глаза и перевернул карту, укладывая ее на стол.

В воздухе повисла тишина. Он слышал шелест бумаги – это Патти сравнивала показатели со схемой. Слышал тяжелое дыхание Джебба – и ощущал запах маринованного редиса от него же. Свет медленно проникал под его ресницы. Он открыл глаза.

Со стола на него смотрела дама червей. Ария Консуэло заполнила зал; ее голос, отражаясь от стен, будто едва заметно дрожал. Динамики жарили сцену.

– Черт, – усмехнулся Беверли. – А вы не промах, мистер Вельт.

Феодор пробрался к Роберту, пока в игре наступила пауза.

– Мистер Вельт, я...

– Что-то случилось?

– Ее голос. Вы слышите?

Лицо Джебба побагровело. Он медленно втянул воздух носом, и... и затем произошло что-то, что Роберт осознал не сразу. Джебб будто чихнул, и карты, которые покоились перед Робертом, вдруг взмыли в воздух, разлетаясь в разные стороны. Этот звук заставил одежду Роберта затрепетать, будто под натиском порывистого ветра.

Это абсолютно точно была магия.

Феодор тут же исчез из фокуса его внимания. «Ну уж нет», – решил Роберт и перебрал пальцами в воздухе, как по клавишам рояля. Карты зависли, а после торопливо вернулись на свои места. В отличие от восьмерки Джебба, которая, двинувшись вправо, выбила карту из комбинации другого игрока. Карты спутались. Крупье посмотрел на часы.

– Иди ты к черту, Вельт! – взревел Джебб, и под его бушующим телом задрожал пол. Роберт вдруг понял, зачем на него надевали наручники. Удержать такого человека было непросто.

Патти заметила краем глаза – что-то блестящее сверкнуло у входных дверей. Джебб, встав, почти полностью закрыл ей обзор, и потому ей не удалось понять сразу.

Не раньше, чем прогремел выстрел.

Роберт мгновенно вскочил на ноги. Крупье удалось выбраться, прежде чем стол перевернули. Роберт бросился левее, Джебб занял такую же позицию справа. Первые неуверенные шепотки превратились в гул. Ронни стащил Патти со стула, с противоположного бока к нему прижалась Лавиния. Она держалась молодцом, пока не раздался второй выстрел. Ее глаза увлажнились.

– Займись бедной девушкой, Ронни, – скомандовала Патти, а сама высунулась из-за стола. Что? Да это ж Бруно!

– Эй, Брун... – закричала было она, и тут нечто дернуло ее вниз. Она поймала суровый взгляд Роберта, который прижал палец к губам. Что ж, может быть, сейчас действительно было не самое подходящее время. Она развернулась и прислонилась спиной к столешнице. Удастся ли ей понять, куда он стрелял?

Она мысленно начертила угол. Уж что-что, а бумажные дела всегда удавались ей лучше всего. Она вывела прямую и повела линию мимо, чтобы затем остановить траекторию полета пули там, где она... видела Эймса. Неужели в него?

Тяжелые шаги Бруно отозвались эхом в затихшем зале. От звука проворачивающегося барабана у Патти побежали мурашки.

– Ковбой! – Роберт чертыхнулся, когда увидел, как Джебб выступает в центр зала. Бруно не обратил на него никакого внимания.

Опрометчиво.

Джеббу понадобилась секунда, чтобы наполнить легкие, и потом – Роберту показалось, будто зал взлетел на воздух. Вибрацией, шедшей от голоса Джебба, разметало столы. Некоторые из них затрещали, ломаясь. Бутылки разлетелись о кафельную плитку, осколки посуды попадали тут и там. Роберт без удивления подумал, что Джебб не продержался и часа, чтобы не уничтожить казино.

Бруно снесло звуковой волной. Поднявшись, он бросился вбок и, перемахнув через стойку, ринулся вдоль нее. Патти кинула быстрый взгляд на покрасневшего Ронни, к которому прижалась плачущая Лавиния, и рванула наперерез. Она еще не знала, что будет делать. Ею управляли инстинкты, о, их она не всегда истолковывала правильно.

Роберт не сразу заметил, как оборвалась музыка. Он выскочил следом за Джеббом, не сводя взгляда с корзинки фруктов. Бам! В корзинку опустился пистолет, а в руке замешкавшегося Бруно оказался банан.

– Да какого... Отвалите уже! – возмущенно рыкнул тот, озадаченно глядя на банан в руке. Он тут же отбросил его и попытался прорваться через батарею столиков, брошенных гостями, на ходу доставая еще один револьвер. Патти притаилась под столешницей. Там, где раньше она видела Эймса, была пустота, и теперь Патти не знала, что и думать. Как бы то ни было, если Бруно пришел за ним, то она будет его защищать.

Роберт и Джебб сорвались с места синхронно.

Бруно не успел вытянуть руку, как поток вибрации снес его с дороги, вжимая в стену. Патти запоздало повернулась туда, куда он так стремился. А что, если он хочет убить не Эймса? Что, если в его действиях на самом деле есть какой-то... смысл?

Дверь в противоположном конце зала болталась на петлях, открывая вид на участок кухни. Внутри продолжалось движение. Странно. Если кто-то пробежал там, неужели никого не побеспокоили?

Бруно издал гортанный рык, как дикий зверь. Патти видела его глаза – такие же, как тогда, в поезде, когда он ловил Кирана. Глаза охотника. Роберт и Джебб синхронно навалились на него. Все трое сползли на пол, и началась возня. Патти поднялась на ноги.

– Все под контролем! – Она вскинула руки. – Вам ничего не угрожает! Преступник схвачен!

Связанный собственным пончо Бруно сплюнул на пол.

– Преступник ушел. Благодаря вам. Какого хрена вы вообще делаете?

– Ты идиот? – Роберт дернул его за загривок, заставляя подняться на ноги, а после толкнул на стул. Тот плюхнулся со звоном. – Почему ты решил стрелять в полном зале людей?

– Я хороший стрелок.

– То-то двух выстрелов не хватило, – фыркнул Джебб, скрестив руки на груди.

Бруно опасно прищурился:

– Как бы то ни было, теперь она ушла и вскроет глотку какому-нибудь парнишке из западного Эссекса. Надеюсь, вы довольны.

Патти вскинула брови:

– О ком это ты?

Бруно начал дергаться, пытаясь достать подбородком до груди. Патти и Роберт переглянулись, и второй потянулся, чтобы вытащить из-под пончо какой-то лист. Это оказался плакат о розыске на сумму в пятьдесят тысяч квотеров. Роберт присвистнул.

На изображении красовалась молодая девушка со смазанным лицом; черные волосы струились по плечам. Ничего особенного. Никаких особых примет или вроде того.

Патти огляделась. Никого похожего в зале не было. Зато она заметила Ронни, все еще красного по уши, поддерживающего всхлипывающую Лавинию. Они оба неторопливо приближались.

– И что это такое? – спросил Роберт.

– Никогда разыскных не видел? Это гарант получения пятидесяти тысяч, если принести голову этой ненормальной.

– А чем она известна? – Роберт, казалось, потерял интерес. Он перевел взгляд на сцену, где вновь появилась Консуэло, а после – чуть правее. Из подсобного помещения выходил Феодор.

– Она вскрыла пару десятков ни в чем не повинных людей.

– Все в чем-то виновны, – меланхолично заметил Джебб. Он уже держал в руках стакан.

– Но не все заслужили стать праздничной индюшкой, вскрытой от шеи до паха.

В воображении Патти появилось мертвое тело, под завязку забитое печеными яблоками. Брр! И откуда только такие сравнения?

– Значит, ты пытался поймать преступницу? Это достойное дело, Бруно, – Патти присела рядом и положила руку ему на плечо, – но открывать огонь в помещении неразумно.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь. Глянь, ее даже живой не ищут. По ней надо открывать огонь не раздумывая.

– Короче, так. – Роберт развернул стул и сел, сложив руки на спинке. – Ты больше не стреляешь в толпе людей. Иначе пистолетики свои будешь собирать по морскому дну. Понял? (Бруно поколебался и уныло кивнул.) Взамен мы поможем тебе ее поймать. Поверь, мы ничуть не хуже пуль, только не попадаем по случайным прохожим. Идет?

– Идет. – Бруно совсем сник.

– Получается, она сбежала... – Патти обернулась. – Через кухню, верно?

Бруно не ответил.

Джебб допил свой стакан, когда подошла Лавиния. Она тотчас же смахнула слезы и поправила блузу. Ронни плюхнулся на стул и уронил голову на руки. Патти умиленно вздохнула. Ах, когда-то и она была такой молодой! Хотя... кхм. Вот уж о чем лучше не вспоминать.

На полшага позади Ронни остановился Феодор. Роберт тотчас же поднялся, чтобы подойти к нему.

– Ты в порядке?

– В полном. У меня есть кое-какие новости.

– О чем ты?

Феодор взял Роберта за локоть и отвел чуть в сторону.

– Пока этот человек стрелял, я пробрался за сцену... – Глаза Роберта полезли на лоб. От него как-то укрылся тот факт, что он воспитывал сорвиголову. – И поговорил с певицей. Хотел удостовериться, что мне не показалась та двойственность голоса. Так вот... без микрофона ее голос оказался обычным.

– Значит, причина в неисправной технике.

– Или в каком-то влиянии на технику, мистер Вельт. – Роберт с удивлением подметил, как горят глаза Феодора, когда он строит все эти магические теории. Он перевел взгляд на сцену, где среди копошащихся музыкантов стояла Консуэло.

– Подожди здесь. – Роберт двинулся в переднюю часть зала.

Консуэло бросила на него быстрый взгляд, когда он пересек танцевальную линию. Роберт едва заметно повел пальцами, и лежащий на столике микрофон покатился к краю. О, ему превосходно удалось сыграть роль «так удачно поймавшего падающую вещь». Быстрый осмотр показал, что микрофон в полном порядке.

– Хотел выразить восхищение талантом.

– Благодарю, – холодно ответила она, однако в глазах горел нехороший огонек.

Роберт протянул ей микрофон:

– Вы обронили.

В тот момент, когда она коснулась микрофона, он ощутил, как по руке, к которой был прикреплен протез, пробежал легкий ток. Кожу закололо. Она забрала микрофон и без лишних слов удалилась. Роберт остался стоять на месте, погруженный в размышления. Отсюда кухня просматривалась лучше. Хмыкнув, он развернулся и быстро вернулся к остальным.

– Я гляну снаружи. – Он указал большим пальцем в сторону сцены. – Вдруг остались следы.

Патти кивнула.

– А ты, наверное... развяжи его, если он обещает больше не размахивать пушками.

– Он обещает, – ответила Патти.

Роберт задержался в холле, прежде чем выйти на свежий воздух. Крупье Джеймс посмотрел на него со всем вниманием.

– Я могу вам чем-то помочь?

– Неужели не будет предпринято никаких действий?

– Простите, я вас не понимаю.

– В зале казино только что стреляли.

Джеймс неловко улыбнулся:

– И?

– Что «и»? Я хочу пожаловаться кому-то из старших. Кто здесь всем заведует?

– Господин Страшила, мистер Вельт.

– Что насчет кого-нибудь выше?

Джеймс замялся.

– Не думаю, что в этом есть необходимость. – Роберт развернулся и увидел Франклина, надевающего пиджак. – Пойдемте, поговорим снаружи.

У крыльца невесомо пахло циннией. Роберт сжал губами сигаретный фильтр и чиркнул колесиком-кресалом. Дым от тлеющего табака устремился в звездное небо. Франклин разогнал его рукой.

– Прошу прощения, что вмешиваюсь, но думаю, мое предложение вас заинтересует. – Он вытащил из нагрудного кармана прямоугольник из плотного картона – визитку – и быстро начеркал на ней дорогой шариковой ручкой. Затем протянул Роберту. – Приходите завтра в десять тридцать утра. Мы занимаем одну и ту же беседку в парке. У вас будет возможность поговорить с мистером Флэнагганом без лишних ушей.

– Думаете, это чем-то поможет?

– Думаю, это кое-что прояснит.

Роберт многозначительно кивнул:

– Я приду. Спасибо.

Франклин коснулся полы котелка на голове и неторопливо пошел вперед. Роберт сунул визитку в нагрудный карман и стряхнул пепел под ноги.

Он обошел здание с северной стороны. Невысокие фонари освещали насыпную тропинку. По всему периметру у окон росли цветы. Чувствовалось, что здешний «Луи» по-настоящему старался. Роберт прошел вдоль стены и прислушался. Из приоткрытой форточки струился запах соленой говядины с брусникой. Слышалось шипение мясного сока на раскаленной сковороде. Роберт осторожно пробрался через клумбу там, где цветы были примяты. Бинго! Он достал блокнот, чтобы зарисовать след и снять мерки.

Из увиденного можно было сделать вывод, что человек, в которого стрелял Бруно, выбрался здесь. Похоже, это действительно была женщина, и женщина довольно хрупкого телосложения – иная просто не пролезла бы в эту форточку. Да и размер босой ноги... четвертый^[3] или около того – едва ли был мужским.

Роберт выбрался, стараясь не испортить цветы, и двинулся прямо. За прогулочной зоной, освещенной фонарями, начиналась темная полоса насадной рощи. Он сделал пару шагов, но быстро понял, что в этом мало смысла – без света далеко ему не уйти.

Он вернулся назад и устало опустился на скамейку. Глубоко затянулся. Поднял взгляд на звезды. Лэнсборо, живущий по законам Церры, – быстрый, стремительный, разрастающийся, – светом душил это зрелище, но на Сейнт-Антонио он еще мог насладиться им. Это будоражило воображение – само предположение, что где-то далеко-далеко и их планета выглядела крошечной сияющей точкой на небосводе.

От размышлений его отвлек шорох. Из леса появилась женщина. Роберт подобрался, но быстро расслабился – это была блондинка. Кроме того, на ногах у нее красовались дорогие кожаные туфли.

Без лишних слов она подошла к нему и так же устало плюхнулась рядом. Он прикурил ей сигарету. Они провели в тишине пару минут. Роберт заговорил первым.

– Кажется, вам не мешало бы поспать.

Она усмехнулась. Морщинки собрались в уголках глаз. Даже под косметикой было видно, что по коже растеклись синяки. Они собирались у переносицы. Веки набухли и тяжело нависали над глазами. Она была привлекательной, ее красоту не портило даже подкрадывающееся истощение.

– Всем нам, – согласилась она. – А вам, кажется, нравится гулять по ночам.

– Только тогда, когда в этом нет необходимости.

Она улыбнулась. Он перевел взгляд на темную чащу, откуда она появилась.

– Ждете кого-то? – Она посмотрела на него.

– Думал, что да, но, похоже, нет. А вы?

– Преследовала преступника. Я... – Она пощелкала пальцами, осматриваясь, будто в поисках верного слова. Вдруг ее осенило. – Я коп!

– Вот как. Говорите как нездешняя.

– Это правда. Потому что я из Керети. Как и моя (она вздохнула) цель.

– Но акцента я не слышу.

Она вымученно посмотрела на него:

– Не знаю, имеете ли вы какое-либо отношение к лингвистике, но наши языки схожи в произношении ряда звуков. Согласных, в частности. А вот гласные у вас мягче.

Роберт усмехнулся:

– Полиции требуются знания в разных областях.

– Приятно, что вы понимаете. А вы...

– Гость острова. Возможно, моя компания не на слуху в вашей стране, но я представитель «Вельт’н’Вольт».

Она слушала, не перебивая.

– Мы занимаемся производством и адаптацией протезов, а также некоторых других приспособлений.

– Звучит солидно. Вы большой человек.

Она взглянула на часы. Было уже так поздно... Роберт замер, соображая. Неужели игра шла... четыре часа? Как такое возможно?

– Что ж, думаю, мне пора. Спасибо, что составили компанию.

– Не забудьте выспаться, – улыбнулся Роберт напоследок.

Он вернулся к друзьям, и после они выдвинулись назад, к отелю, чтобы затем каждый мог повалиться на чистые простыни и забыть обо всех тяготах этого дня.

Так он думал. Пока в его дверь не постучали.

– Кто? – У Роберта совершенно не было сил играть в угадайку. Пусть враг явит себя, он быстренько раскатает его магией по потолку и пойдет спать дальше.

– Это я, Роберт, – послышался голос Патти. – Мой домик ограбили.

6. Пятна на райском солнце

Патти и Ронни переночевали на диванах. Разбираться поздней ночью с происшествием не стали, перенесли на утро. Роберту казалось, что он непременно должен проснуться разбитым. Однако рассвет принес ему небывалый прилив сил. Была ли причина в хорошем отдыхе, пусть и на неудобном, слишком мягком матрасе, или, быть может, здесь была замешана магия? Он пошевелил пальцами и с удивлением обнаружил, что его магические резервы полностью восстановились.

Он умылся и вышел к Патти в пушистом белом халате. Ронни с Феодором выясняли что-то у телефонной трубки, Патти же, уже полностью одетая в свое старое (Роберт закатил глаза) платье, прикорнула на диванчике.

– Доброе утро, – произнес он с нажимом, и Патти резко села, еще не открыв глаз.

– Мистер Вельт. – Феодор повернулся к нему. – Хотите кашу с фруктами или морепродукты?

– У них нет чего-нибудь более...

– Лэнсборовского? – Феодор вернулся к трубке. – Мисс, а не найдется ли пары яиц с беконом? Или, может быть, оладий?

Роберт улыбнулся. Феодор понимал его с полуслова – он не мог бы вспомнить, всегда ли так было? Или началось в последние месяцы? Он улыбнулся отчего-то, сам не понимая отчего, и присел на подлокотник дивана.

– Я не сплю, – сонно сообщила Патти.

– Пойдем проверим вещи? Найдем, что украли.

– Я думаю, знаю, что взяли, – сказал Ронни. Феодор положил трубку. – Я пересчитал платья, прежде чем мы ушли. Мою сумку тоже не трогали. В общем, я бы сказал, что там был наш обычный бардак.

Патти мысленно пожурила его. Это что за выражения! Не бардак, а творческий беспорядок, и вообще...

– А чего не нашел? – спросил Роберт.

Ронни состроил вымученную мину:

– Перстня...

Патти подскочила на месте. Перстень! Перстень Рекса! Снова пропал! Да что же это такое!

Роберт положил руку на ее плечо. Она прижала кулаки к щекам.

– Что ж, полагаю... вряд ли мы его найдем.

– Найдем быстрее, чем ты думаешь, – сказал Роберт. – Преступнику некуда деваться с острова.

И то было верно.

Они позавтракали и собрались за полчаса. Выходя в фойе, Роберт сверил время. До назначенной встречи оставался один час двадцать минут. Он взглянул на Патти. Никаких слов не требовалось, чтобы он понял: она ждет, что он исполнит обещание. Так что он огляделся и кивнул вездесущим Пенни и Кенни на прощание.

– Возьмешь ему что-нибудь?

– Ему? – с надеждой спросила Патти.

– У нас всего час, так что поторопись, если хочешь успеть к своему Бобби.

Патти просияла. Она мигом метнулась к стойке и скоро вернулась с маленьким теплым блюдечком, накрытым толстым прозрачным колпаком, и еще парой книжек и свежим номером газеты под мышкой. Вельт услышал запах миндаля. Патти была такой забавной – совсем как белочка, несущая свой орех. Это тепло отзывалось в нем – чувство, которое он давно позабыл. Чувство, что женщина рядом с тобой счастлива.

Он завел машину и повернул руль на северо-запад. Они миновали здание проката и проехали дальше, мимо очередных поросших лесом насыпей. Роберту порой казалось, что это сделано специально – ландшафт здесь был неровный, и оттого гостям труднее было карабкаться по лестницам на дальние расстояния.

Или – труднее сбежать. Его вдруг осенило.

– Патти... – Она подняла взгляд на зеркало заднего вида и встретилась с Робертом глазами. – Насчет вчерашнего инцидента. Ты видела полицейских?

Ее брови дрогнули.

– Нет...

– Думаешь, их вообще тут нет?

– И правда... получается, что так. Хотя мне не кажется, будто бы они могли оставить целый остров без защиты.

– И без обеспечения своей власти. Значит, полиция здесь, скорее, невидимая.

– Буквально невидимая?

– Нет, что ты. Я имею в виду неприметную. Такую, которая не бросается в глаза. И еще. – Он свернул на узкую дорожку, ведущую к зданию в два этажа. – Это значит, что кража в твоем домике или стрельба в казино для них недостаточно веский повод, чтобы показать себя.

– Ты сам сказал, они обеспечивают только свою власть. – Она пожала плечами. – Им все равно, что станет с гостями.

Роберт раздраженно фыркнул:

– Мало того что сам способ попадания сюда по сути преступный... Так еще и сам курорт – просто сосредоточение беззакония. Неужели они думают, что имеют на это право?

Они проехали по парковке перед крыльцом госпиталя, выбирая место.

– Ого, – рассеянно отметила Патти. – И Консуэло здесь.

– Откуда ты знаешь? – спросил Роберт и проследил за ее взглядом. Чуть поодаль от остальных машин стоял выпендрежный красный «Кайзер». Роберт усмехнулся. Почему-то он не сомневался, что она выбрала бы что-то в таком духе.

Он остановился на соседнем парковочном месте. Выйдя из автомобиля, Роберт как бы невзначай заглянул в автомобиль Консуэло. Крыша была опущена; все вещи, которые остались внутри, лежали на пассажирском сиденье. «Она приехала одна», – подумал Роберт и на всякий случай запомнил показания спидометра. Почти восемь десятков миль за день. Похоже, она не очень любила ходить пешком.

Он догнал Патти на половине пути до крыльца. Серое здание, к которому они подъехали, имело вывеску в виде красного креста над козырьком. Оно казалось похожим на обычный дом, разве что два крыла имели дополнительный поворот на другую сторону.

Входные двери были открыты. Патти быстро взбежала по ступенькам и тут же направилась к девушке на стойке.

– Доброе утро, мисс! – Она улыбнулась и защебетала: – Я узнала, что наш друг находится у вас. Он пострадал совсем недавно, буквально вчера, на яхте! Знаете его? Его зовут Бобби Дильк.

Сестра за стойкой ответила в том же духе:

– Ой! Конечно! Как здорово, что к нему пришли посетители. Знаете, ему же пока запрещены прогулки, так что он там, бедный, жутко скучает. Я предложила ему журнал, но он сказал, что его не интересует мода.

– Ничего, мы принесли ему газету и пару книг!

– Ой. Не уверена, стоит ли ему читать газету. Знаете, нервничать в таком состоянии противопоказано. А что за книга?

Патти судорожно соображала:

– Про животных! Ничего страшного. А газета... значит, оставим себе. Так, где он лежит, говорите?

– О! – спохватилась сестра и принялась листать журнал. – Второй этаж, правое крыло. Двадцать шестая комната. Пожалуйста, воздержитесь от праздных прогулок по госпиталю, хорошо? Ни к чему тревожить пациентов.

– Мы бы никогда. Спасибо вам! – Патти решительно шагнула вперед, оставляя озадаченного Роберта за спиной.

Прямо перед собой она увидела широкие распахнутые двери, дальше пространство госпиталя множилось на коридоры, уходящие в разные стороны. У дверей сидел мужчина средних лет и курил сигару, не отрываясь от газеты. Патти прикинула – вроде та же, что они несли для Бобби. На первой полосе растянулась фотография изуродованного краской маяка. Кажется, сестра была права. Патти сунула газету Роберту.

Никто не побеспокоил их на пути в нужную палату. Они не встретили ни единого человека. Роберт осторожно постучал по двери и открыл ее, услышав бодрое «войдите».

Бобби лежал на постели, окна в комнате были распахнуты настежь. Справа располагалась небольшая тумба. На ней лежала пара вещей, журнал о моде с закладкой посередине, и еще – была брошена куртка. Бобби, укрытый белой простыней по пояс, улыбнулся.

– Доброе утро! Вау. Не ждал вас тут.

– Мы просто хотели тебя проведать, – улыбнулась Патти, сдвигая вещи в сторону. Она водрузила книжки и поставила сверху блюдце с ложечкой, но не стала открывать крышку. Бобби улыбнулся шире.

– Честно говоря, – начал Роберт, – у меня есть к тебе пара вопросов.

– Понимаю, – ответил Бобби, хотя Патти бросила на них возмущенный взгляд. – У таких, как мы, всегда есть вопросы. Спрашивайте.

Роберт присел на постель.

– Патти говорила, что твои руки...

– Да, – только и сказал он. Он повернул их ладонями наружу, демонстрируя красные язвы. Кое-где плоть разошлась и теперь выглядела натянутой и сухой.

Роберт с сожалением вздохнул:

– Мне жаль.

– Да, мне тоже. Я сорок минут пытался переворачивать страницы носом. – Бобби засмеялся. – Спасибо.

– Как это ощущалось? Я имею в виду, когда ты работал над барьером.

– Сложно сказать. Там был, понимаете, как бы второй купол. Или, может, этот, основной, так утолщился. Когда я попробовал развести его руками, как мне объясняли, он оказался слишком плотным. И к тому же обжег меня.

– Так сильно... – сказала Патти.

– О нет. Сначала не очень сильно.

– Но ты пытался и пытался, – настаивал Роберт. Они помолчали. – Если бы я мог, я пожал бы тебе руку, мой друг.

– Благодарю. Вы хотите спросить о чем-то еще?

– Да! Что ты любишь есть? – вмешалась Патти. – И еще... чем ты тут можешь развлекаться? Я имею в виду, читать ты не можешь, да?

Она с грустью посмотрела на книги. Ну ничего, зато подставка хорошая!

– Самое грустное, что я не могу записать произошедшее для диссертации. Остальное не так важно.

– И все же?

– Ну... еда здесь неплохая, разве что слишком здоровая. А по поводу развлечений...

– Тебе нравится музыка? – вновь перебила Патти. Роберт прикрыл глаза. Когда дело касалось заботы, у Патти включался ген «чересчур».

– Честно говоря, да. Мне нравятся некоторые популярные группы и еще песни Джимми-Ди Брауна.

– Поняла! Попробуем раздобыть тебе патефон.

– Разве это не будет беспокоить других пациентов? – спросил Роберт.

– Будет слушать тихо, – отмахнулась Патти. Она сложила руки на коленях. Потом нерешительно приблизилась и поправила подушку. – Что говорит врач?

– Что через день-два меня выпустят на прогулку.

– Значит, о том, чтобы покинуть остров, речи не идет? – Роберт уступил место Патти.

– Пока нет. Но это ничего. Тут неплохо, правда.

– Скажи, Бобби, – Патти подсела ближе. – Из твоего окна виден маяк...

– Хотите спросить меня о шуме ночью? – Он улыбнулся.

Патти вспыхнула. Да что этот мальчишка читает ее как книжку!

– Ночью был шум? Во сколько?

– Около трех, полагаю. Похоже на пьяные гуляния, если честно. Много шума, мало дела. Я бы так подумал.

– Большое тебе спасибо. – Патти улыбнулась. – Мы еще придем. Завтра.

– Буду ждать, – кивнул Бобби.

Они вышли наружу. В коридоре горел тихий свет, а двери походили на гостиничные. Не будь здесь так пустынно, можно было бы принять это место за санаторий или подобную зону отдыха. Роберт плотно притворил за собой дверь.

– Не осталось никаких сомнений в том, что произошедшее – дело рук человека. Но как... он смог сделать это с куполом?

– Не знаю я... Слушай, я хочу попробовать поискать его врача. Вдруг ему что-то нужно? Подождешь меня?

– Без проблем. – Роберт прислонился к стене: он смотрел, как Патти внимательно изучает назначения на пробковой доске. Она что-то записала в блокнот, а после двинулась дальше по этажу. Роберт же, пожав плечами, пошел в другую сторону, чтобы осмотреться.

Одна из дверей, прозрачная, сквозь которую лился неровный солнечный свет, привлекла его внимание. Затем – другие кабинеты, и следом – горящая красным лампочка над одной из дверей в конце левого крыла. С говорящей подписью «стоп». Он осмотрелся. Подобные лампы крепились над каждой дверью в левом крыле, но нигде больше не горели.

Роберт прищурился. Этот остров – это гнездо несчастливых случайностей и безнаказанности, поощряющее пороки, – не будет указывать ему, так он решил. Еще раз бегло оглядевшись, он потянул на себя дверь (она оказалась открытой!) и проник внутрь кабинета.

Запах лекарств сбивал с ног. У стены, соседствующей с окном, расположилось множество приборов, назначение которых он с трудом мог бы озвучить с налета. Один из них раздувал мешок в пару галлонов внутри стеклянного резервуара. Маленький серебристый шарик то поднимался по шкале, то вновь спускался, как раз тогда, когда сдувался мешок. Между окнами с раздвинутыми занавесками расположились полупустые столы. Никаких записей или иных документов здесь не было.

Роберт осторожно прошел влево к шкафу: прозрачные дверцы в верхней половине отделяли от смотрящего множество пузырьков и склянок. Чуть впереди стоял маленький столик и виднелось изножье кровати, полностью отгороженной ширмой. Роберт нахмурился и прочитал названия на бутыльках одними губами. Затем подошел ближе к ширме.

Отсюда виднелись несколько острых вершин стоек для капельницы, но больше, увы, ничего. Его роста не хватало, чтобы заглянуть за нее. Решение сдвинуть ее могло бы повлечь последствия – маленькие колесики, на которых она стояла, наверняка были скрипучими. Роберт присел и осмотрел их поближе. Должно быть, если подпереть их чем-то, они не станут шуметь. Рука нырнула в карман, и Роберт вытащил на свет пару своих визиток. Подойдет!

Ему удалось передвинуть ширму к окну. Теперь изножье открылось ему полностью, а прохода хватило, чтобы узнать, что же с той стороны.

Патти вернулась разочарованной. Доктора не оказалось на месте. И что прикажете теперь делать? Она всего лишь хотела узнать прогнозы, а еще план лечения, а еще допустимое меню... в общем, на ее вопросы никто так и не смог ответить.

Она вышла в коридор, соединяющий оба крыла, и осмотрелась. Кажется, тут должно было быть что-то... что-то, чего она ждала, но... что?

Патти прошла вперед и миновала выход на лестницу. Из стеклянных дверей струился свет, вырисовывая размытый узор на стене. Пахло, кажется, кукурузным хлебом. Желудок болезненно сжался. Они ведь только недавно завтракали!

Патти подошла к дверям. Сквозь тусклое стекло, украшенное крошечными квадратиками, не было видно ничего, кроме пары смутных образов. Патти медленно втянула воздух. И – дернула дверь на себя.

Она вошла в просторное помещение. Ветер задувал в окна, качая легкие шторы в горошек. Столы стояли рядами до самого подоконника. На них красовались свежие скатерти. Очевидно, это была столовая.

Едва ее взгляд добрался до прохода в кухню, как девушка, стоявшая за стойкой, подскочила на месте. Патти вздрогнула. Ну и чего так пугать?!

– Завтрак уже закончился! – воскликнула девушка. Она была миловидная и полная, грудь прикрывал кружевной фартук.

– Простите! – так же испуганно ответила Патти. – Я просто не успела, а сейчас так проголодалась...

Девушка вздохнула:

– Говорила им не назначать процедуры на девять. Ох... И чем же мне вам помочь?..

– Может быть, хотя бы немного хлеба?..

Девушка вздохнула глубже:

– Ну что же с вами сделаешь...

Патти вышла из дверей с горячей горбушкой кукурузного хлеба. Как же вкусно это было! Пар слегка обжигал ее лицо, а мягкая корочка – пальцы. Нет, перед таким точно грешно устоять!

Она проглотила горбушку целиком, еще не успев дойти до поворота. Кстати, об этом! Ее ушей достигла пара голосов – мужской и женский, о, этот голос она узнала бы из тысячи. Консуэло разговаривала с каким-то мужчиной. Патти точно молнией ударило. Роберт! Роберт был где-то здесь. Вот кого она искала...

Она прижалась к стенке и прислушалась. Голос мужчины был высоким и говорил с высокомерием, не свойственным даже Роберту. Да и обсуждалось что-то... медицинское? Патти быстро оправила платье и отошла к двери, принимаясь читать назначения. Консуэло и ее спутник в белом халате остановились, едва завернув в ее сторону.

– Вы? – удивленно спросила Консуэло.

– О, дорогая! – Патти повернулась и растянула улыбку. – Какими судьбами?

– У меня тот же вопрос. – Она изогнула бровь.

– Что все это значит? – спросил доктор. – На каком основании вы здесь находитесь?

– А что, нельзя? – Патти похлопала глазами. – Стыдно признаться, но я заплутала. Но эта встреча дала мне надежду выбраться! Так что же вы...

Роберт замер, едва заслышав голоса. Он прислушался. Патти говорила нарочито громко, и он легко смог понять, что они находятся в нескольких метрах от места, где он сейчас. Похоже, беседа приобретала напряженный характер. Патти не сдавала позиций – уж в том, чтобы быть пиявкой, ее никто не переплюнул бы. Он услышал смех Консуэло.

– Знаете. Давайте вы тут поспорите, а я пойду подышу свежим воздухом. Носик припудрю. А потом вы уж меня зовите, хорошо?

И Роберт услышал, как застучали каблуки, звуки шагов затихли где-то вдали.

– Довольны? – спросил недовольный мужской голос. – Немедленно покиньте помещение, пока я не позвал охрану.

– Сделать это было бы крайне любезно с вашей стороны. Может быть, хотя бы они будут компетентны в этих ваших лабиринтах!

Роберт прильнул к замочной скважине. Доктор сплюнул под ноги, окончательно убеждая Патти в том, что никакой он не доктор. Ни капельки! И быстро протиснулся мимо нее, убегая вслед за Консуэло.

Роберт торопливо двинулся к постели. Первым, что он увидел, было простенькое деревянное основание. Затем – край белой простыни, мирно покоящийся на матраце. А после – его бросило в дрожь. С ногами, которые облегала простыня, что-то было не так. Стопы были короткими. Их край – кривым и совсем не напоминал пальцы. Ноги этого человека были изуродованы. Кровь прилила к вискам. Роберт быстро отступил назад и, коротко прислушавшись, выбрался из палаты.

Он тут же столкнулся с Патти.

– Роберт, вот ты где! Ты слышал?! – возмущенно сказала она. Затем замолчала и посмотрела на него. – Что ты...

– Уходим. – Он схватил ее за руку и потащил к лестнице.

– Туда нельзя! Там...

Звук шагов оборвал ее. Роберт чертыхнулся. Он торопливо прошел в противоположную сторону дальше по коридору и заглянул за угол. Поманил Патти.

– Быстрее!

Она подбежала к нему и юркнула за поворот. Здесь было несколько дверей – все прочие, кроме одной, походили на гостиничные под золотистыми номерками. Роберт и Патти, стараясь остаться незамеченными, добрались до последней, самой простой на вид, двери, и Роберт потянул за ручку. Бинго! Они торопливо спустились по боковой лестнице и, выбравшись наружу, поспешили к автомобилю.

Только рычание мотора позволило им почувствовать себя в безопасности.

Роберт положил обе руки на руль. Глубоко вдохнул. Патти смотрела на него, потом потянулась и вырвала из-за пояса газету. Роберт озадаченно обернулся на нее, но промолчал. Он тронул машину, колеса заскрипели, сворачивая на подъездную дорожку.

Патти вдруг схватила его за плечо.

– Останови!

– Что? Хочешь пересесть назад?

– Нет! Я пойду на маяк.

– Ты – что?.. Патти, что у тебя вечно за вспышки в сознании?!

Она не стала спорить. Молча развернула газету и показала ему. Первая полоса изображала все тот же измазанный краской маяк. Текст гласил: «Расследуется нападение! Сегодняшней ночью местная достопримечательность, старейший маяк, подвергся...»

Роберт не успел дочитать. Едва автомобиль затормозил, как Патти дернула ручку двери.

– Ты уверена, что дойдешь? – Роберт еще помнил, как она порой плутала на хорошо знакомых улицах. Патти фыркнула и указала пальцем на торчащую из-за деревьев красную крышу. Роберт немного поколебался.

– Не торопись, ладно? Я быстро переговорю со Страшилой и приеду. Без меня внутрь не ходи. И... – он сам не поверил, что говорит это, – будь осторожна.

– Так точно! – Она отсалютовала от виска и захлопнула дверцу.

Роберт покачал головой и повернул руль к основной дороге.

Он прибыл к беседкам с небольшим опозданием – не больше трех минут. Резные деревянные строения стояли на почтительном расстоянии друг от друга. К несчастью, номера на них были вырезаны под самой крышей и не оснащались дополнительным освещением. Как бы то ни было, он прибыл, и мистер Каллиома приветственно махнул рукой, когда он подошел.

Страшила сидел напротив. Ворот идеально выглаженной рубашки был расстегнут. Кожа будто стала еще серее. Опухшие красные глаза смотрели так равнодушно, что захотелось его поддеть. Как-нибудь. Чтобы проявил хоть немного эмоций.

На столике стояла чайная пара и этажерка с пирожными. Роберт присел на свободный стул и без спроса взял вишневую тарталетку.

– Добро пожаловать, мистер Вельт. Как я уже говорил мистеру Флэнаггану, я считаю, что беседа в неформальной обстановке может помочь вам обоим обрести гармонию.

– Боюсь, это сложно, когда мистер Флэнагган находится на службе.

– Этот час в моем распоряжении. Как видите, при мне даже нет удавки. – Он сделал вид, что поправил галстук.

– Значит, можно говорить начистоту?

– Нужно, мистер Вельт.

– Думаю, вы можете называть меня Роберт, раз уж у нас встреча без галстуков.

– В таком случае вы можете называть меня Страшилой.

– Почему не по имени? – Роберт склонил голову, и тот отмахнулся:

– Я считаю, что прозвища говорят о нас гораздо больше, чем имена. Вот вам приходилось иметь прозвище?

– Нет, – соврал Роберт, с некоторой неловкостью вспоминая «Богатого засранца», псевдоним, под которым ему однажды пришлось сражаться в подпольных боях.

– Жаль. Что ж, полагаю, тогда нам придется узнать друг друга другим способом.

– Мне бы хотелось начать с вас.

– Что вас интересует?

– Честно говоря, ваша удивительная верность этому месту. – Роберт переглянулся с мистером Каллиомой.

– Верность? – Страшила изогнул бровь.

– Вы ответственно выполняете свои обязанности, насколько я могу видеть. Хотя обращаются с вами, судя по всему, довольно скверно.

Страшила усмехнулся:

– Ну почему же скверно. Они наняли мне личного психоаналитика.

Мистер Каллиома с улыбкой помахал рукой.

– И все же. Чем им удалось купить вас?

– Никто меня не покупал, Роберт. Вы прибыли менее суток назад, и, возможно, вас возмущают местные порядки. Но в них есть смысл, хоть порой это все и кажется сущим безумием.

– Вы отзываетесь об этом месте очень...

– Противоречиво, – закончил мистер Каллиома.

Роберт кивнул. Страшила прицокнул языком.

– У каждого из нас есть нечто, что стоит больше любых денег. Любых возможностей. Больше, может быть, даже жизни.

– И остров дает вам это? – Роберт нахмурился.

– Напротив. – Страшила заглянул в чашку. Было облачно, и оттого свет солнца рассеивался по беседке мягко и ненавязчиво. Однако Роберт видел: Страшиле сложно выносить даже этот свет. – Он не дает.

Роберт задумался. Что значит «нечто дорогое, чего остров не дает»? Это причина работать здесь на износ, ограничиваясь часовыми беседами с наемным рабочим, который, быть может, ежедневно отчитывается верхушке? Что может стоить так дорого?

Отчего-то Роберта посетила мысль о матери. Пожалуй, ее потеря далась Роберту тяжелее всего. Он ощущал ее запах в доме, хотя прошли годы, слышал ее пение на главной площади, а порой – в ночи – ощущал, как она присаживается у его кровати. Ее не было – больше не было, однако она стоила очень и очень дорого.

Роберт втянул носом воздух. Они держат в заложниках что-то или кого-то – нечто, что Страшила не может бросить, даже если хотел бы, – к такому выводу он пришел.

У него тоже был кое-кто, кого он искал.

– Вам знакомо имя Нейтан Линч?

– Дайте подумать... – Страшила помолчал с минуту, перебирая страницы блокнота. – Абсолютно точно нет.

– Это правда?

Страшила вздохнул:

– Что еще вы хотите?..

– Я хочу знать, – перебил Роберт, – что происходит на этом острове. За закрытыми дверями, под землей, да черт его возьми, все ваши жуткие тайны.

– Зачем? – Страшила меланхолично подпер щеку кулаком.

– Я вижу, что местный хозяин не жалеет денег на то, чтобы остров считался роскошным. На то, чтобы он был таким, каков он есть – возмутительно безнаказанным. – Роберт склонился к Страшиле. – И если уж это место стоит так дорого, я заставлю каждый пенни работать против него.

Страшила смотрел на него несколько секунд, а после повернулся к мистеру Каллиоме.

– Умоляю, скажи, что в твоей фляжке остался виски.

Тот покачал головой. Страшила перевел взгляд на Роберта.

– Есть курить?

Он взял сигарету и глубоко затянулся. Мистер Каллиома молча наблюдал, изредка черкая в своей записной книжке.

– И чего вы хотите добиться? – спросил Страшила после паузы. – Взорвать тут все? Вы не первый, Роберт.

– О нет, что вы. Такие методы не в моем вкусе. Воспитание и все такое.

Страшила снова вздохнул.

– Значит, информация. Боюсь, тут у меня связаны руки. Но вот что я вам скажу. – Страшила придвинулся к Роберту. – Умножьте свой план на миллион. Тогда, быть может, вам удастся показать этим чванливым задницам, что они тут подзасиделись. Заодно вернуть хотя бы комаров.

Мистер Каллиома огляделся и натужно кашлянул. Страшила выпрямился и поправил рубашку. Взял себе пирожное с арахисовой крошкой.

Роберт поднялся с места. Ему было о чем подумать. Едва он развернулся, чтобы направиться к машине, как голос Страшилы остановил его:

– И еще, Роберт. – Тот обернулся. – Дам вам один дружеский совет. Ваши «штучки» (он пошевелил пальцами) – постарайтесь не прибегать к их помощи без веского повода. Просто поверьте мне.

– Я верю. – Роберт кивнул. – Благодарю.

Патти свернула направо и пробралась мимо небольшой рощи. Перелезла через забор. Ее следы затерялись где-то в подстриженной как по линейке траве.

Она прошла дальше мимо живописных полянок с деревянными лежаками и стеллажами с клетчатыми пледами. Красная головка маяка торчала между деревьев. И правда, тяжело сбиться! Она втянула носом влажный морской воздух и достала газету.

Значит, на маяк напали. Но с какой целью злоумышленники могли это сделать? Судя по всему, маяк был скорее исторической постройкой и давно не действовал по прямому назначению. Теперь эту роль выполнял купол – отводил суда и не пропускал чужаков. Маяк же...

Взгляд Патти скользнул ниже. «Грандиозное событие: долгожданное „Пастиме“, также известное, как игра „Икс“, состоится менее чем через неделю...» Патти даже остановилась. Что еще за игра? Обычные турниры объявлялись мелким шрифтом на седьмой странице, но чтобы на второй... Она была профессиональной журналисткой и знала: просто так информацию сюда не помещают. Точно не большими буквами. Еще бы блестящие стрелки добавили. Она сделала мысленную зарубку: узнать об этой игре поподробнее, и продолжила путь.

Она шла не больше получаса. Лес вокруг был ровным. Здесь не было буреломов, лишних кустарников или поваленных стволов. Даже ее ноги шли по комфортной – явно рукотворной – лесной тропинке. Душа просила пения птиц, но Патти слышала лишь завывания ветра меж ветвей.

Ее внимание вдруг привлекло какое-то движение. Еще не совсем понимая, что именно это было, она повернулась налево и сделала пару шагов к зарослям. Не сразу, но ей удалось уловить движение хвоста, а после она приметила пушистые острые ушки, выглядывающие из-за дерева. Белка! Настоящая белка на острове, полностью лишенном иной, кроме как человеческой, жизни!

– Привет, – тихо проговорила она и протянула руку.

Беличья мордашка показалась из-за ветки. Она рыкнула – так, как рычат большие кошки. И затем – оскалила острые зубы. Патти отпрянула в ужасе. Желтые, как свет фонарей, глаза растворились в тени деревьев. Сердце бешено колотилось. Патти немного перевела дух, прежде чем зарисовать увиденное. Ну и ну!

Она двинулась дальше по лесной тропинке, но вновь остановилась. Ощущение, что она не одна, не исчезло. Патти внимательно осмотрелась. Белки не было – во всяком случае, она больше никак не выдавала себя. Стало как-то жутковато. Повинуясь какому-то порыву, Патти подняла голову. И наконец нашла. Прямо на нее глядела маленькая камера.

Страх отступил под напором раздражения. Ладно! Если вы так хотите наблюдать – наблюдайте.

Патти призвала свою иллюзорную копию, сама же нырнула в невидимость и отступила в глубь пролеска. Ее копия смогла сделать несколько шагов – камера повернулась вслед за ней – и растворилась в воздухе. На тропинке больше никого не было.

«Так-то», – подумала Патти и принялась пробираться мимо плотно засаженных деревьев.

Когда она добралась до маяка, Роберт уже ждал ее. Он привалился к дверце автомобиля и скрестил руки на груди – этакий снимок в горячем журнале: «Новая модель „Крайслера“ пользуется неслыханной популярностью у гениальных изобретателей!» Где-то далеко, за обрывом, шумело беспокойное море. Это была высокая точка – Патти запыхалась, пока поднялась к уступу. Они вместе двинулись дальше – миновали резные металлические ворота и прошли на территорию.

Несколько замытых пятен краски на стене сразу бросились в глаза. Под ними была вытоптанная земля и пара сломанных стеблей молочая. Каменистая тропа уводила дальше – к крыльцу с торца здания.

Сам маяк казался архитектурным чудом, он был вытянутым, узким, высоким. Стены украшали ненавязчивые каменные узоры: в неглубоких нишах окна принимали форму полукруга. У самой крыши виднелись изразцы тусклого серо-голубого цвета. Патти замерла, с трепетом оглядывая эту красоту. Роберт первым поднялся по крыльцу и постучал в дверь.

Внутри что-то с грохотом упало. Послышалось сдавленное женское кряхтение. После непродолжительной возни им открыла невысокая смуглая девушка с глубокими черными глазами. Она опасливо взглянула на Роберта.

– Чем обязана?

– Добрый день. Мы хотим задать вам несколько вопросов по поводу ночного нападения.

– Ох! – Девушка покачала головой. – Вечно все с этими вопросами. Что я вам, бюро? Ну то есть заходите, конечно, отчего ж не ответить...

Она отступила внутрь. Здесь было мало света и мало огня: пара свечей стояла между сухоцветами у дальнего стола. Разложенные тут и там инструменты соседствовали с хрустальными шарами и скатертями для карт. Четыре кроличьи лапки повисли связкой над витражным окном.

– Как вас зовут, милая? – улыбнулась Патти. Девушка отмахнулась от нее, отходя к дальнему столику.

– Я Чериш. Подождите минутку.

Зашелестела бумага. Патти заглянула за плечо Чериш и обнаружила, что та мешает карты Таро. Она вытянула одну – Патти не удалось разглядеть, которую, а после охнула и прижала колоду к груди.

– Что вам надо? Что надо, а? – Чериш нахмурилась, принимая строгий вид, однако при ее внешнем облике – неряшливом платье и смешной короткой челке над густыми бровями – это выглядело скорее забавно.

– Меня зовут Патриция, а это мистер Вельт. – Патти указала на Роберта, осматривающего помещение. – Мы частные детективы и хотели бы помочь местным... карабинерам с расследованием.

Чериш взглянула на нее с сомнением. Патти напустила на себя максимум дружелюбия.

– Можно посмотреть карты?

– Абсолютно точно нет, – фыркнула Чериш.

– А осмотреть маяк? – повернулся к ней Роберт.

Чериш поджала губы:

– Только в качестве музейного экспоната! Мы с дедулей не просто так тут живем, понятно?

– Это очевидно. – Улыбка давалась Патти все сложнее. – А дедуля...

– Так напали ж на него. Вы точно по этому поводу пришли? – Чериш нахмурилась еще сильнее.

– Моя коллега хотела узнать, все ли с ним хорошо. – Роберт улыбнулся, но вышло жутковато. Патти даже поежилась. – Он сейчас в госпитале?

– Ну да... Сказали, стабильный. Пусть там и лежит, чего он будет приходить, мешаться.

Чериш поправила юбку и пошла к лестнице. Ступеньки были деревянными, начинались в другом конце комнаты и вели на второй этаж – к еще одной, уже винтовой, лестнице. Роберт шел за Чериш, ослабляя ее подозрения все новыми и новыми отговорками, а после сменил тему.

– Сколько вы тут живете? – спросил он, заглядывая в одну из комнат. Здесь было ужасно много пыли, а экспонаты – старые измерительные приборы, катушки, даже счеты – очевидно никто не трогал годами.

– Много. Дедуля был смотрителем маяка, когда я была еще совсем маленькой. Я тут, считай, выросла.

– Значит, маяк до сих пор работает?

– Он мог бы. Но не нужен. Мы тут типа это. Музейщики, вот. Я и дедуля.

– А ваши родители? Папа и мама?.. – осторожно протянула Патти.

– Проклятое церрийское отродье, – ощерилась вдруг Чериш. – Антилана знает, где ее носит. Правильно бабуля говорила, никакого толку, что есть, что нету.

Патти показалось, что Чериш сплюнула. Она переглянулась с Робертом, перед тем как они вышли под крышу на открытую площадку. Здесь бушевал ветер. Морем пахло так сильно, что казалось, будто соль может покрыть кожу коркой. Отсюда остров был полностью укрытым зеленью, и, словно по муравьиным тропкам, между рощами сновали маленькие фигурки людей. Патти расплылась в улыбке.

Роберт подошел к постаменту в центре. На нем крепился стеклянный, почти полностью зеркальный купол, внутри которого загоралась лампа. Одной стороной, той, что не отражала свет, купол примыкал к огромной прозрачной линзе. Внизу располагался деревянный вентиль. Да уж, этому маяку было действительно много лет!

Роберт и Патти переглянулись. Чем дольше он смотрел, тем более растерянно она себя чувствовала. Чериш болтала о своей бабуле – о даре, которым та обладала, но не стала передавать его внучке, поскольку та родилась от церровки и была «слишком тупенькой». Ну и семейка! Роберт склонил голову и показал взглядом на Чериш. Патти многозначительно кивнула и повернулась к ней, еще не понимая, что должна сделать.

Она решила импровизировать.

– Знаете, милая, – начала она, и Чериш замолчала, глядя на нее с плохо скрываемым недовольством. Патти обошла ее и доверительно склонилась к ее уху. – Я ведь тоже кое-что знаю о картах. Моя троюродная бабушка обучала меня в детстве.

– Правда? И где же ваша колода?

– К сожалению, погибла в море. – Чериш охнула и сильнее прижала колоду к груди. – Но... Антилана даровала мне способность доставать карты из воздуха. Смотрите!

Что ж, когда-то Патти действительно брала в руки карты. Как-то ей удалось даже нагадать пугающе-опасного человека в кругу пассии ее коллеги. Правда, по итогу сама пассия и оказалась этим человеком, но... В общем, кое-какие понятия у нее имелись. Так что она сосредоточилась (насколько могла сосредоточиться в этом невероятно вдохновляющем месте, прикрывая копошащегося с линзой Роберта) и явила иллюзию карты.

Пока Патти отвлекала Чериш, Роберт быстро склонился к постаменту. Он обнаружил кресало для зажигания огня в лампе. Осмотрел фитиль. Чирк! Огонь занялся не сразу, но едва появился, как тонкий луч, пройдя сквозь линзу, уперся в край наполовину отстроенного барьера. Роберт наблюдал. Что-то было не так – говорило его чутье. Магическое чутье. Роберт повернул луч.

Проведя линию, луч маяка преломил прозрачный барьер, который он обрушил вчера, в месте касания. Роберт вгляделся. Да! Это было абсолютно точно. Этот луч уплотнял барьер в месте соприкосновения! Это значило только одно: происшествие на яхте действительно не было случайностью. Кто-то нарочно пытался не пустить их на остров.

Роберт быстро потушил лампу. Вытащил из-за пазухи револьвер и откинул барабан. Затем пропихнул одну пулю под кресало. Это был неплохой план, по крайней мере, ветер разнесет звук выстрела мгновенно, стоит кому-то попробовать воспользоваться линзой. И еще это навредит и линзе, и тому, кто решит воспользоваться ею.

– Прочь! Немедленно уходите! – воскликнула вдруг Чериш. Роберт вскинул брови и поднялся.

– Что случилось?

– Ничего! Просто уходите. Хватит вам тут разнюхивать.

– Постойте, но у нас еще остались вопросы!

– Задавайте их быстренько и – кыш! – Чериш замахала рукой.

– Что ж, тогда... скажите, вы пользовались лампой вчера днем?

– Я же сказала! – Чериш даже покраснела. – Что маяк давно не используется! В этом нет смысла! Корабли все равно не увидят его из-за этой штуки!

Она ткнула пальцем в сторону барьера.

– Тогда, может быть, кто-то проникал на маяк в это время? Пожалуйста, сосредоточьтесь, это очень важно.

– Я сосредоточена. Никого тут не было. Только я да дедуля.

– Вы были на маяке весь день?

– Вот еще!

Роберт многозначительно промолчал, а Чериш продолжила:

– У нас, вообще-то, пикники по воскресеньям. Еще бабуля ввела эту традицию. И вообще, это в духе этельерцев, неужели вы настолько не знакомы с традициями?!

– Благодарим за помощь. – Роберт схватил Патти под локоть и потащил вниз по лестнице.

– Что ты ей сказала? – спросил он, закуривая, когда они выбрались наружу.

– Я случайно! Ты просто... я ничего толком не поняла и растерялась.

– Так что сказала?

– Ничего не сказала. Зато показала. Наколдовала ей карту...

Роберт выжидающе смотрел.

– ...Пятерку мечей. Это вышло случайно! Мне просто ничего больше в голову не пришло. А она решила, что это дурной знак.

– Ясно. Ладно, идем. – Он поманил ее за собой. – У меня есть кое-что интересное.

Он завел автомобиль и отъехал с подъездной дорожки, прежде чем рассказать ей о своих подозрениях.

7. Свои среди чужих

Роберт не знал наверняка, куда им стоит поехать. Помимо казино, гостиницы и госпиталя, карта острова обещала множество развлечений вроде солевых ванн, экскурсий по древним руинам и даже ски-пасса. Однако развлекаться настроения не было. Внутри клокотало желание разобраться в произошедшем как можно скорее.

По крайней мере, скорее, чем они увязнут в этом всем по самую макушку. Патти повернула к нему афишу.

– Может, сюда?

Он переключил передачу.

– Отвлекаешь водителя за рулем? – Почему-то он улыбнулся. Она проигнорировала замечание.

– Здесь есть «зона свободного творчества». Просто вдруг пришло в голову, а вдруг это они выпускают местную газету?

– Хочешь и здесь запустить свою рубрику?

– Роберт. – Он все же взглянул на нее. – Это может быть шансом как-то связаться с Нейтом.

Роберт нахмурился. Действительно, кого бы он ни спросил о Нейтане Линче, никто ничего не знал. Это становилось как минимум подозрительным. Неприятным. Идея Патти пришлась ему по душе. Он развернул автомобиль на восток.

– Странно, – проговорила она, когда они подъехали к насыпи. – Некоторые развлечения, судя по карте, закрыты для посещения, но вот тут (она ткнула пальцем) вообще помечено: «опасность». Разве такие вещи могут быть в туристических зонах?

– Это не обычный курорт. Здесь может быть что угодно.

Патти понимающе кивнула и вернулась к изучению карты.

– О, здесь есть и архив. Можем заехать туда и поискать что-то о Нейтане.

Роберт промолчал.

Зона свободного творчества оказалась обширным палаточным городком. Тот начинался с большого навеса, пропуская Патти и Роберта в настоящий тканевый лабиринт. У входа их встретила немолодая женщина в платье, усеянном вязаными цветами. Ее растрепанные волосы были присобраны сзади, а глаза смотрели тепло и ласково – настолько, что Роберта защемила тоска.

– Добро пожаловать, мои дорогие! – Женщина подалась вперед, и Роберт отступил за Патти, используя ее как живой щит для непрошеного дружелюбия. Они пожали руки. – Мое имя Велма! Прошу, проходите внутрь! Мы всегда рады новым творческим умам!

Роберт физически чувствовал, как его душат восклицательные знаки. Патти, напротив, растянула губы в широкой улыбке.

– Мы с радостью! Что тут у вас есть?

Они вошли под тканевый купол. Стены были украшены парой устаревших афиш. В центре стояли мольберты: на них были закреплены холсты, наполовину испачканные краской – парад абстракций различного толка. Патти втянула воздух сквозь зубы.

– О, у нас так много всего! Даже и не перечислишь! Изобразительное, музыкальное, швейное искусство! Поделки на любой вкус! А уж кружок фотографии...

– А что насчет местной газеты? Вы ее выпускаете?

– И это тоже наша заслуга, конечно. Вас интересует писательство?

– О да... – Патти неловко замялась. – Без ложной скромности уверяю вас, что я профессионал. Где я могу переговорить с редактором?

– Пройдете налево через фотобудку, затем выйдете наружу. И чуть дальше по указателям. Знаете, а ведь у нас есть настоящий исторический печатный станок. Аж дух захватывает!

– Это очень... уважаемо. А вы не проводите нас?

– Ох, детка, – женщина сжала руку Патти, – я бы с радостью. Но, как видите, у нас здесь важное мероприятие! Коллективное обсуждение дальнейших штрихов к будущим шедеврам. Скоро выставка как-никак!

– Тогда не буду вас отвлекать. – Патти высвободила руку и отступила к Роберту. Тот безучастно стоял у самого входа, очевидно, подслушивая какую-то парочку эстетов. Патти взяла его под локоть.

– Пойдем дальше, пока мозги через уши не вытекли.

– Добавить нечего...

Они свернули налево, как и говорила Велма, и прошли по узкому коридору из брезента. Возвышенные шепотки стихли, вместо них перед глазами Патти предстала огромная, до самого купола, подборка черно-белых фотографий. Она замерла, озадаченно оглядываясь. Роберт немного оживился.

– Иди дальше. Я проверю, что поймали их камеры.

– Спасибо, – задумчиво ответила Патти.

Она обогнула стойку с тазами. Сверху на ней лежал шланг. Множество фотографий висели под потолком, уже высохшие. Неужели они проявляют их при свете? Или делают это ночью? Или, может, если опустить тент, станет достаточно темно?.. В своих мыслях Патти ненадолго потерялась, а когда очнулась, обнаружила себя у выхода в самом центре палаточного городка. И – она была не одна.

В паре шагов от нее, у отвернутого полога, стоял хорошо знакомый ей человек. Это был Киран Боггерти, фотограф из поезда. Он сменил одежду, но все остальное вызвало в ней приступ неприятных воспоминаний. Она выглянула из-за его плеча: вдалеке, между палаток, виднелся неровный край отстраивающегося купола. Чуть ближе – на увешанной флажками площадке, на отдалении – стояла пара девушек. Они о чем-то живо переговаривались.

– Что я говорила тебе по поводу женских фотографий? – Она уперла руки в боки.

Киран подпрыгнул на месте, отшатнулся и едва не запутался в пологе. Патти смотрела на него выжидающе, как строгая учительница.

– Извините, это не то... Патти? Патти Кимри? Это вы!

Показалось, будто он испытал облегчение. Патти это не понравилось.

– Снимать женщин без разрешения не только неправильно, но еще и незаконно. – Она врала... наверное. Юридический талант обошел ее стороной.

– О, я не делал ничего такого. Я снимал купол.

– Правда? Прямо отсюда? Почему не спуститься к побережью?

Киран понурил голову:

– У меня началась ужасная аллергия на солнце. – Он задрал рукав, демонстрируя Патти крапивницу. – Жаль, что я не могу попросить кого-нибудь сделать эти фотографии для меня.

– Если я верно помню, вы приехали ради пополнения личной коллекции. – Тут Киран кивнул. – Удалось найти что-то ценное?

– Не особо, если честно. – Киран потупил голову. – Так, пара фотографий казино, одна дама с пуделем, еще немного снимков растений. Признаться, я ожидал другого.

– Чего?

– Ну... Какой-то более этельерской флоры. Здешняя, очевидно, вся ввезенная.

– И здесь нигде нет никакой экзотики?

– Мне не удалось найти. Но я пока не был на юго-западе. – Киран неловко улыбнулся, а после выглянул из-за Патти куда-то в глубь шатра. – Там что, кто-то трогает фотографии?

– Что за глупости! – тут же засуетилась Патти. Она схватила Кирана под руку и потащила наружу. Он уперся. – Лучше покажите мне, где здесь печатают газеты!

– Опять за свое... – Он покачал головой, но с каким-то отеческим видом. – Мне там не шибко рады, так что я постою тут, если вы не возражаете. Но вам дальше, налево.

Девушки переглянулись и разошлись. Патти показалось, что Киран огорчился. Он удивительно подходил этому пространству – будто разбитому на месте преступления лагерю сборщиков улик. Это открыло его с другой стороны – она чуяла, что он, как и Патти, был человеком, готовым зайти по-настоящему далеко ради сенсации. Хорошо ли это? Что ж, вещи редко бывают настолько однозначными.

На плечо Кирана опустилась рука.

– И ты тут, дружок, – сказал Роберт. Киран весь вжался.

– М-мне пора. – Киран выпутался из хватки. Роберт пожал плечами. Патти поманила его за собой.

Вскоре перед ее глазами предстал открытый шатер. Прямо в тамбуре располагался старинный типографский станок. Это его Велма назвала печатной машиной? Солнечный свет рассеивался по лакированной поверхности пресса. К нему примыкали высоченные стопки газет. Патти, как завороженная, прошла к ним и взяла в руки один из выпусков. Он был полупустым – видимо, это была заготовка на завтра. Патти втянула носом. Ах, запах краски! Волнует сердце!

Роберт огляделся. Люди лениво передвигались от одного шатра к другому; некоторые вели беседы друг с другом, другие – сами с собой. Вооружившись карандашом, они без конца портили блокноты. Ох, это была совсем не его публика.

– Патти... – Роберт обнаружил ее за тем же самым занятием. Она резко подняла руку, призывая его к тишине, а после погрузилась в процесс.

Процесс!

Здесь все было пропитано им. Роберт предпочитал результат. Он отошел от полога, оставляя Патти наедине с бумагой и карандашом. Прогулялся вдоль импровизированной улочки. Проходя мимо пустыря, сворачивающего к обрыву, он обратил внимание на группу людей с этюдниками. Они сидели полукругом у самого края. Сюда долетали соленые капли.

Среди этих людей он вдруг обнаружил знакомую темную макушку. Феодор сидел рядом с барышней, которую им пришлось видеть в казино накануне – как же ее... Лавиния? Роберт чуть приподнял бровь, наблюдая, как Феодор слушает ее, а потом проводит линию по ее холсту. Да уж! Впору было удивляться.

– Что такое? – Голос Патти вырвал его из задумчивости. – Ого! Это что, Феодор? С Лавинией?!

– Идем отсюда. – Он развернул Патти за плечи, и тогда увидел исписанный лист у нее в руках. – Что это у тебя?

– Я написала пробную статью. Попытаюсь пробиться в их авторы.

– О чем ты написала?

– О маяке, конечно. И еще немного об особом рецепте больничного хлеба.

Роберт усмехнулся. Патти смело потопала вперед; Роберт не стал приближаться, когда она разговорилась с привратницей. По ее довольному взгляду он понял: она получила место. Это значило только одно: на горизонте замаячил хороший шанс связаться с Нейтаном Линчем. Что ж, нельзя было не признать, что Патти умела удивлять.

Когда они сели в автомобиль, Роберт резко тронулся с места. Они отъехали на полмили и остановились у обочины. Патти удивленно посмотрела на него:

– Бензин кончился?

Он не ответил. Вместо этого протянул ей фотографию. Так она и знала! Будто инстинктивно почувствовала, что нужно отвлечь Кирана. Вот что значит командная работа!

Патти взяла снимок в руки. Тут уже у нее брови полезли на лоб. Это было плохое изображение – но все же изображение – Нейтана Линча! Он стоял чуть поодаль от основного действующего лица – это был, возможно, рыбак – некий человек в простой рабочей робе. За их спиной высился плющ с дырявыми раскидистыми листьями. Джекпот!

– Вот еще. – Роберт ткнул в изображение рядом с ногами Нейтана. Тогда Патти заметила: пляж был каменистый. Здесь же – в этой части острова – все пляжи были песчаными.

– Где же это? – Патти запустила пальцы в волосы.

– Не знаю. Но думаю, стоит осмотреть леса на предмет подобных растений.

– Это местные. О которых говорил Киран. Он осмотрел всю северо-восточную часть острова. Таких здесь нет.

– Значит, наш путь лежит на запад.

Патти кивнула и вернула Роберту фотографию. Он спрятал ее в нагрудном кармане. Автомобиль двинулся дальше по дороге, которая вела наверх к озеру Колли, и затем забрали южнее.

Обступавшие их поначалу леса были похожи: одни и те же искусственные насаждения лиственных и даже хвойных пород, минимум кустарников и уходящие в глубь тропы. Порой между ветвями виднелись разноцветные крыши беседок – даже тут, где полноценная дорога полагалась только автомобилям. Они миновали маяк (он остался по правую руку), а также закрытый (так говорила брошюра) зоопарк.

– Знаешь, о чем я подумала?

Роберт бросил на Патти быстрый взгляд.

– Здесь ведь действительно нет животных. Мне удалось встретить только белку, и она была, мягко говоря, пугающей. И очень-очень странной. Они убрали даже насекомых!

– Кажется, Страшила упоминал, что скучает по комарам. – Он усмехнулся.

– Правда? – Она подняла брови. – В любом случае, мне кажется... Мне кажется, что нам стоит заглянуть в зоопарк. Там наверняка должны быть животные.

– Мы не знаем, как долго он закрыт. Может, уже несколько лет.

– Тогда там будут улики. Мы узнаем, почему животных больше нет. Что думаешь?

– Думаю, что зоопарк закрыт... – начал было Роберт, но осекся, натолкнувшись на ее уверенный вид. – Но нам и раньше приходилось бывать в местах, на которые люди навесили замок.

– Значит, ночью?

– Если не появится дел поважнее. Но думаю, это можно сделать в любую другую ночь.

Дальше они ехали в тишине, но Роберт ощущал, как салон заполняет радость одной маленькой журналистки. Она тихо заныла, когда они проехали мимо чайного дома в глубине леса. Теперь Роберт заметил, что тот стал плотнее. Он все меньше походил на дружелюбный прогулочный край с востока: здесь между насадными лесами разрослись лианы с голову толщиной. Кустарники, занимавшие почти всю свободную землю, поджимались поваленными мшистыми стволами. Плющи овивали ветки, будто связывая деревья по рукам.

– Здесь и правда другой лес... – Патти выхватила фотографию из нагрудного кармана Роберта. – Но растения все равно не те.

– Интересно, что там дальше, на западе?

– Давай посмотрим. – Патти кивнула на подъездную дорожку прямо за деревянной аркой, которая гласила: «Добро пожаловать в историю!».

Припарковавшись, Роберт вышел из автомобиля и осмотрелся. Они находились на небольшой площадке, плотно окруженной странным лесом. Здесь стояла одинокая лавочка под навесом; на прилавке располагалось несколько бумажных стаканов с орехами. Табличка гласила: «Угощение для гостей (пожалуйста, не кормите белок)». Однако белок здесь не было.

Роберт и Патти взяли по стакану и двинулись к уводящей вниз лестнице. Она была ужасно узкой и прижималась к отвесной скале. Некий древний зодчий забыл добавить ей немного перил. Пришлось сохранять осторожность. Их путь лежал глубоко вниз к красно-бежевым строениям, увешанным текстильными вывесками.

Строения оказались плотными и коренастыми; камень, из которого их сложили, был промазан красной и белой глиной. Площадь, где они остановились, полукругом занимали нежилые здания: узкий дом с большим колоколом и балконом для выступлений, некое подобие антиланской церкви, широкий, с обширными грязными окнами, салун. Дальше по параллельным улицам уходили жилые дома или нечто, напоминавшее их. Они были похожи, но в то же время отличались, будто их стащили с разных концов Этельеры.

Этель-Церры – поправил себя Роберт.

У крылечек стояли столы. Внутри виднелись ткацкие станки, деревянная мебель и посуда из глины. Выставленные на стеллажах статуэтки и украшения были выполнены из розового минерала. Было много красок, цвета перебивали друг друга в немыслимых орнаментах. Патти потрогала гобелен, служивший, по-видимому, каким-то обозначением хозяев дома.

– Они настоящие! – восхищенно проговорила она.

– Тебя это завораживает?

– Наверное... довольно сильно, если честно. – Она улыбнулась.

– Что ж... Тогда посмотри еще немного. Я пойду дальше.

За рядом домиков возвышалась сплошная каменная стена в несколько этажей. Песок осыпа́лся, змейкой скользя по скалистым выступам. С самого края висели, цепляясь корнями, ели. Они будто не влезали в плотный строй деревьев наверху. Роберт примерился: его магии, должно быть, хватит для того, чтобы подняться и узнать, что дальше.

Потому что дальше была земля. И ее не потрудились изобразить на карте в брошюре для гостей.

Роберт попытался сосредоточиться. Магия в его теле текла – ее было много, но что-то было не совсем обычно. Будто ты, привыкший к ручейку, не знаешь, что делать с гидрантом. Он прикрыл глаза, ноздри втянули острый запах сушеной травы. Его ноги оторвались от земли: сначала пятки, затем пальцы, и он взмыл в воздух.

Хаотичное движение энергии внутри него будто приобрело выпуклую форму с одной стороны. Сгусток. Как аневризма. Роберт попытался вернуть течение к его естественному ходу, но это не сработало. Его круто пошатнуло. Он развел руки в стороны, ища равновесия, но, кажется, и это не помогло. Поднявшись до уровня второго этажа, Роберт рухнул назад, чудом угодив в один из набросанных тут и там тюков соломы. Патти осторожно приблизилась к нему.

– Знаю, сейчас не самое лучшее время... – начала она, и Роберт раздраженно поджал губы. О да, время было неудачное! Он фыркнул и, поднявшись на ноги, принялся отряхивать костюм. – Но, кажется, мы здесь не одни.

Роберт повернулся к Патти со своим фирменным взглядом скептика. Он как бы говорил: «Какому идиоту, кроме нас, придет в голову идея заехать в эту глушь?» Кто в здравом уме получал удовольствие от созерцания чего-то настолько тихого и устаревшего? Если он не Патти Кимри, конечно. Она неловко переминалась с ноги на ногу. Ее взгляд скользил где-то за домиками. Мысли были там же.

– И кого же ты...

– Добрый день. – Из-за стены ближайшего дома выступил высокий сухой мужчина. Он был едва ли старше самого Роберта, пепельные волосы были убраны в хвост. Одежда напоминала костюмы исследователей жизни аллигаторов с восточного побережья Церры. – Или, быть может, я должен сказать «добрый вечер»?

Время близилось к началу шестого. Темнело здесь даже раньше, чем в Лэнсборо, где закат можно было застать и в шесть вечера. Оттого подкрадывающиеся сумерки погружали историческую зону в легкую жуть.

– Признаться, вы нас напугали. – Патти приветственно помахала. – Мы гости острова, решили немного познакомиться с местной культурой. А вы?..

– Финеас. Руины меня завораживают. – Он улыбался слегка блаженно. У него были глубокие добрые глаза, которые призывали Патти поверить ему без лишних раздумий. Роберта же они призывали опустить руку на рукоять револьвера.

– Как здорово, что здесь есть любители истории! Вы тоже приехали посмотреть или, может быть, работаете здесь?

– Я не работаю здесь. – Финеас засмеялся. – Но забочусь об этих домах, покуда нынешним хозяевам острова на них наплевать.

– И вы?.. – Она запнулась, не вполне понимая, что хочет спросить.

– Я всегда нахожусь здесь. Или где-то рядом.

– Понятно... Может, вы хотите немного орехов?

– Благодарю, но вынужден отказаться.

– Тогда... скажите, вам привозят еду?

– Я в этом не нуждаюсь. Лес довольно дружелюбен – по крайней мере, к тем, кто дружелюбен к нему.

– Но я видела... точнее, не видела... Почти не видела животных! Что же вы едите?

Финеас с добродушной улыбкой пожал плечами. Патти взглянула на Роберта. Тот медленно оттеснил ее за свою спину.

– Приятно было познакомиться, мистер Финеас. Мы уже уходим.

– Легкой дороги. – Финеас поднял ладонь, а после посмотрел на Патти. – Я вижу, вы добрые люди. Если у вас вдруг возникнут сложности с местным лесом, просто позовите меня, хорошо?

Она замялась, а после закивала. Финеас еще раз махнул на прощание и исчез где-то между домиками. Роберт подтолкнул Патти к лестнице; они видели, как солнечные лучи играют на ступенях, как свет выдергивает площадку из остального темного массива. Скалистые стены укрывали руины во тьме.

Им понадобилось некоторое время, чтобы подняться по этой абсурдной лестнице. Ступени были истерты. Черт возьми, это же просто небезопасно! Роберт поспешил сесть за руль, Патти прыгнула на переднее сиденье, лишь бы уже оказаться в машине. Она начинала к этому привыкать. Он выехал на трассу в половине шестого.

В сумерках лес казался менее дружелюбным. Он сомкнул ряды вокруг тонкой змеиной линии дороги. Роберт включил фары. Это рассеяло силуэты, которые виделись ему в собственном сознании. Патти судорожно вдохнула. Они двинулись дальше на юго-восток.

Патти первой заметила это. Странное жужжание, звучавшее где-то за пределами автомобиля. В приоткрытое окно хлынул соленый жирный запах, напоминающий запах...

Кита?

Откуда бы ей знать, как пахнут киты?

В ее сознании забегали строчки. Глаза, привычно воспринимавшие полную картину, теперь отказывались различать что-то за пределами островка света, скользившего по дороге. Патти повернулась к Роберту. Он сидел неподвижной фигурой, вцепившись в руль. Дворники заскользили по сухому стеклу. Он разомкнул губы и – гаркнул.

Патти дернулась к дверце. Теперь она отчетливо ощущала, как чьи-то грязные руки роются в ее сознании. Ее передернуло. Выдох вышел свистом сквозь зубы. Она толкнула Роберта в плечо. Его пальцы были совсем белыми, как и жуткое мертвенное лицо. Она схватилась за пиджак и принялась трясти его. Он оставался неподвижным; стеклянный взгляд устремился куда-то вперед, куда-то, где красное марево растекалось по небу.

Она заметила, что его руки слегка поворачивают руль. Взглянула налево: там, в углублении леса, переливалась жемчугом полупрозрачная завеса. Патти сглотнула. Это место было отражено на карте под грифом «опасность», верно?

Она почувствовала, что машина замедлилась. В отчаянии она рванула Роберта на себя и закричала, пытаясь вернуть его в реальность.

Он... моргнул. Его тело все еще плохо слушалось. В голове бил набатом приказ: поверни, поверни, поверни. Роберт сильнее сжал пальцы. И – со всей силы надавил на педаль газа.

Их пронесло мимо поворота на чудовищной скорости. Автомобиль зацепил обочину, его развернуло и протащило несколько метров, раскручивая, как в центрифуге. Патти вжалась в спинку сиденья. Ее паранойя, возможно, спасла ей жизнь. Во всяком случае, теперь она точно была уверена в своем решении всегда, мать его, пристегиваться!

Роберт с трудом выровнял машину. Вихляя, они проехали несколько сотен ярдов, прежде чем заднее колесо окончательно сдало. Машина просела. По бетону прокатился ужасный скрежет. Роберт затормозил.

Патти замерла, вдавливаясь в спинку сиденья. Остатки запаха сжимали горло. Им обоим нужно было перевести дух.

Роберт поднес руки к лицу. Согнул каждый палец. Посмотрел на Патти.

– Цела?

Она судорожно закивала.

– Сиди здесь. – Он потянулся, чтобы открыть дверцу.

Ну уж нет, так не пойдет! Она не пустит его одного в непроглядную темень. И вообще... никому не позволено ее запугивать! Она бандитская королева или кто?!

Патти выбралась наружу следом. Потерла пальцы, и с них сорвался белый огонек. Он завис над крышей. Роберт кивнул и открыл багажник.

Стоило поблагодарить хозяина салона аренды за то, что внутри нашлась запаска. Роберт осмотрел ось и само колесо. О, им действительно повезло. Лопнувшую шину размотало по дороге, но больше ничего опасного. Патти обняла себя за плечи.

– Это быстро. Только не отходи от машины, хорошо?

– Хорошо.

Ей пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы посмотреть назад. Никто не гнался за ними, во всяком случае, никто не приближался. В свете красного и белого она чувствовала себя игрушечным солдатиком под лучом лампы, должна выстоять, несмотря на то что твои ноги плавятся. Звуки возни у заднего колеса немного поддерживали ее. Следом за ярким алым отблеском на бетоне расстилалась тьма.

– Поехали, – бросил Роберт, и Патти вздрогнула. Она забралась в остывший автомобиль. Днем их мучала жара, а ночью – холод кусал за плечи. Неужели ей нужна шаль потеплее? Роберт повернул руль, и они двинулись дальше.

Скоро наступающая тьма сменилась светом фонарей. Они выехали из лесного массива и повернули на север, к переливающемуся огоньками оплоту цивилизации. Обогнув насыпную гору под стеклянной крышей – будто огромный снежный шар, – автомобиль двинулся по ухоженной витиеватой дорожке мимо ночного театра, окруженного пластиковыми сиденьями как стадион, мимо сияющих, бурлящих солевых ванн и белого, точно мел, песка.

Позади осталось казино с его веселым гамом и золотистыми бликами. Автомобиль остановился на парковке «Noches Devotee», и Роберт открыл дверь.

8. Побег и пистолет

Роберт опустился в кресло. Его ноги пылали, затекли икры, а колени превратились в камень. То же происходило и с остальным его телом. Феодор присел на подлокотник и поставил на столик чашку чая. Роберт, едва улыбнувшись, похлопал его по предплечью.

Патти мельтешила перед глазами со всей присущей ей подвижностью. За ней следил озадаченный Ронни.

– Думаете, там живет какой-то монстр?

– Это похоже на керетскую легенду о вендиго, тебе не кажется? Жирный соленый запах, пугающие наваждения во тьме, подчинение разума – только голода не хватает!

– Я видел одного парня, который отказался от орехов, – улыбнулся Роберт и тут же поймал недовольный взгляд Патти.

– Мне тоже кажется, что тут скорее замешан кто-то, обладающий магией, – сказал Феодор. Роберт развел руками с видом «вот видишь», который так раздражал Патти. Она картинно фыркнула:

– Тогда почему он не преследовал нас?

– Он привязан к одному месту, – предположил Феодор. – Или нашел себе цель поинтереснее.

– Думаю, вопрос про купол важнее потенциального вендиго, – вмешался Роберт. – Хотя бы потому, что эта тварь не пробирается на маяк, чтобы устроить нам магическую засаду.

Их бесцеремонно прервал лязг в коридоре. Будто серебряные шпоры вонзились в металл. Патти подскочила и, встрепенувшись как птичка, ринулась к двери. Прежде чем она припала к ней ухом, снаружи послышались сдавленные ругательства.

– Бруно! – воскликнула она. За дверью затихли, а после она с легким скрипом приоткрылась. В проем просунулась шляпа.

– Миссис Кимри?

Патти схватила Бруно за пончо:

– Немедленно войди! Нужно поговорить.

Шляпа пожала плечами.

Бруно уселся на диван, широко раздвинув ноги. Он раскручивал на пальце револьвер девятого калибра. В его ладонях он казался игрушечным.

– Ну, чего там?

– Ну... в общем... – начала Патти. Ох, она совсем не знала, как подступиться ко всему этому странному делу. – Как твои дела?

– Хреново.

– Почему?

– У меня сортир забился. А эти лодыри не хотят быстренько шик-шик! – и исправить.

– Сочувствую... – Патти потрепала Бруно по плечу. Тот оперся локтями на колени.

– Короче, слушай, дружок. (Бруно одарил Роберта выразительным взглядом.) Происшествие у купола было подстроено. Кто-то не хотел, чтобы наше судно добралось до острова, и применил для этого магический инструмент.

Лицо Бруно вытянулось. Однако он не перебивал.

– Отсюда мы делаем вывод, что один из пассажиров судна представляет угрозу для некоего неустановленного жителя острова.

– И вы хотите знать, не представляю ли я опасность или типа того?

– И ты, и мы. И остальные. Что насчет той девицы, которую ты ловишь? Думаешь, она могла использовать артефакт, чтобы не пустить тебя?

Бруно нахмурился. Он некоторое время молчал, поскребывая щетину на подбородке. Роберт взглянул на часы.

– Вряд ли, – наконец ответил Бруно. – Эта пройдоха, конечно, та еще заноза – не при дамах будет сказано. Но она слишком хаотичная, чтобы интересоваться какими-то магическими приблудами для склеивания купола. Да и останавливать ей тогда надо было не меня, а керетскую цыпочку-копа.

– Вот, значит, как... – Роберт откинулся на спинку кресла и сложил пальцы у лица. – У меня возникла странная идея. Может ли быть, что происшествие как-то связано с этим?

Он порылся в карманах и достал на свет золотую фишку. Изображенная на ней цифра «три» сияла. Бруно закашлялся.

– Убери эту штуку!

– Что?

– Убери, говорю, это дерьмо подальше с глаз моих. Пока кто-нибудь не выстрелил тебе в окно.

Роберт озадаченно рассмотрел фишку и спрятал ее в кулаке.

– Давай-ка поподробнее. Тебе, кажется, известно, что это?

– Всем известно, что это. Это пропуск в игру на желание.

– Какое желание?

– А я почем знаю? Любое, наверное. Иначе зачем бы люди друг другу бошки вскрывали, как консервные банки?

– Все из-за этой маленькой штучки?

– Вообще-то, из-за этой и других. Их же штук пять или шесть.

Роберт хмыкнул. Звучало логично. С другой стороны, почему бы кому-то атаковать хозяина фишки в море? Чтобы она сгинула вместе с его бездыханным хозяина? Нет, дело точно было не в этом.

– Ты знаешь, у кого еще есть такие?

– Ну, видал, как этот ваш карточный красавчик вертел эту херню в руках. А что?

Роберт и Патти переглянулись.

– О ком это ты? – Патти принялась рыться в блокноте.

– Да я че, всех придурков должен по документам помнить, что ли? В зале был, волосы светлые, назад зачесанные, как у денди. Улыбается все время. Тьфу.

– Это Беверли. – Патти повернулась к Роберту. – Похоже, что он.

Бруно гипнотизировал пустой стакан.

– Ладно, думаю, это к делу не относится, – отмахнулся Роберт. – Вернемся к покушению. Кто еще мог быть целью?

– А что насчет ваших приятелей из полиции? – Когда Бруно произнес это, он вдруг замер, будто перед прыжком, и скосил глаза на стену номера. Роберт усмехнулся и поднялся на ноги.

Он едва слышно прокрался к стене. Номера тут были симметричны, бесспорно, и потому он выбрал место справа и внизу, чтобы громогласно объявить:

– Пруденс, убери стакан!

За стенкой что-то со звоном разлетелось. Ну как же она могла не подслушивать? Это была бы не Пруденс. Роберт махнул рукой.

– Идем.

Они ввалились в номер Пруденс и Алана без стука. На полу возле стены было чисто, однако на обоях остался странный полукруглый след. Пруденс сидела на диване, покачивая протезированной ногой. Когда они вошли, она отложила блюдце с пирожным.

– Что за цирк, мистер Вельт? – Она фыркнула.

– Это надо спросить у вас. И вашего служащего, полагаю.

Алан, стоящий у окна, вздохнул и отвернулся.

– Ну раз уж вы пришли лично, полагаю, вы хотите рассказать нам о маяке? – Пруденс улыбнулась, отчего лицо Бруно скукожилось, будто он пожевал лимона.

– И о вендиго! – воскликнула Патти. Она присела рядом, в то время как мужчины мялись у двери.

– Вы знаете, здесь есть прослушка? – Роберт осмотрелся. Номер сильно напоминал его собственный, разве что мелочи отличались. Например, кукла на каминной полке была с голубыми волосами.

– Конечно, есть. Она есть везде. Я лично ее установила. – Пруденс пожала плечами.

– Это те самые записывающие устройства, с которыми мы работали в участке? – Он склонил голову. Пруденс невозмутимо пожала плечами. – Могу я получить экземпляр?

– Да, пожалуйста.

Она поднялась и залезла в огромный чемодан, валяющийся посреди номера, очевидно, с приезда. Краем глаза Роберт заметил дула оружий и еще какие-то разработки, с которыми не был знаком. Пруденс немного поколебалась, а после сунула в руки Роберту куклу-брюнетку. С каре.

– За кем собираетесь шпионить?

– Есть пара идей. – Он передал куклу Феодору. – Раз уж вы так удачно подслушивали, есть идеи, чьему бы присутствию противились на острове? Кто-то из вас, может, не нравится местному контингенту?

– О, это вряд ли мы. Мы ведь купили билеты в последний момент. Миссис Кимри не даст соврать.

Роберт взглянул на Патти, и та кивнула.

– Тогда... кто еще у нас остается?

Патти достала блокнот:

– Семья Фитцпатриков. Киран, но, думаю, он ни при чем... Еще Бобби.

– Бобби не должен был остаться на острове, он ведь приехал только в качестве проводника. Кто еще?

Патти глубоко вздохнула.

– Энн Роуз, вдова.

Бруно покачал головой:

– Эту красотку мы вряд ли расколем.

– Красотку? Ты видел ее лицо? – Патти подалась вперед. Ужас перед потенциальным вендиго отступил, и теперь ее захватила давняя страсть к разгадыванию тайн.

– Все женщины красотки. По крайней мере, так им надо говорить. Если ты, конечно, не хочешь, чтобы она бросила тебя ради какого-нибудь прохвоста с подвязанным языком. Первое правило мужского клуба.

– Второе, – поправил его Роберт. – Первое – это не запивать бурбон пивом.

Бруно фыркнул от смеха. Алан закатил глаза.

– Кстати. – Роберт вдруг завозился, роясь в карманах. – Не знаете хорошего врача не из местных? У меня есть пара названий, проверить бы, что за препараты.

Пруденс выразительно посмотрела на Алана. Тот без восторга плюхнул на стол здоровенный медицинский справочник. Роберт изогнул бровь.

– И давно ты этим занимаешься?

– Мне еще и отчитаться? Давайте свои препараты.

Роберт пожал плечами и передал Алану наскоро записанный на обрывке бумаги список. Алан фыркнул и отошел к окну.

– Ну что, друзья мои? Вдова? – Роберт повернулся к Пруденс. – Она живет в отеле, так?

– Нет. – Пруденс улыбнулась. – Если бы она жила в отеле, я бы знала. В этих стенах от меня сложно что-то скрыть.

– Значит, она должна быть в одном из домиков, – протянула Патти. – Ронни, ты не видел ее?

– Не-а. Да я и не смотрел особо, чего мне ворон ловить?

Ронни сидел на полу возле стола, примостив голову на руках, уложенных на столешницу. Сложно было сказать, что беспокоило его больше: потенциальный разговор со вдовой, магические аномалии, вендиго или отсрочившийся ужин. Куда только подевалась его прежняя болтливость?

– Так. Значит, уточним на стойке регистрации!

– Думаю, лучше действовать незаметно. – Роберт вернулся в кресло. – Вот что мы сделаем. Сейчас ранний вечер. Все праздные гуляки наверняка шатаются где-нибудь возле казино или других пунктов выдачи развлечений.

– Но она ведь в трауре...

– Именно об этом я и говорю. Она точно должна быть дома. Мы посмотрим, в каких домиках горит свет. Один из них наверняка будет принадлежать ей.

– Довольно разумно. – Феодор улыбнулся.

– Я не смогу красться. – Бруно развел руками.

– А ты и не будешь. У тебя будет другая, очень ответственная задача: смотреть за нами из своего окна и, если что, подавать сигналы к отступлению.

– Не хочу я там сидеть, там сортир забился, – уныло пробубнил Бруно.

– Будешь забегать к нам, если очень сильно прижмет. – Пруденс улыбнулась, однако ее тон говорил: «Даже не думай зайти сюда когда-либо еще».

– Отлично. Тогда выдвигаемся.

Они вышли наружу по очереди. Роберт и Феодор отсалютовали портье и прогулочным шагом добрались до главного входа; Патти и Ронни пришлось неловко говорить о погоде, пока они дожидались коллег по коварному плану.

Роберт оказался прав – не так-то много обитателей домиков уже включили свет. Бунгало, огражденные низкими плетеными заборчиками, стояли на небольшом отдалении друг от друга; всего их было не больше тридцати, по крайней мере, по прикидкам Патти. Между двумя рядами домиков шла хорошо освещенная земляными фонариками дорожка. Она закручивалась направо и уводила чуть дальше к другим домикам. Оканчивалась она, насколько Патти могла судить по виду из своего окна, через пару витков спирали. Эту информацию она и доложила шепотом, пока они шли, примеряя на себя личину праздных гуляк.

– Это точно не двадцатые номера. Часть из них видно из моей спальни, и в них никогда не бывает света. Мне кажется, в них нет постояльцев.

– Значит, нас интересуют первые два десятка. – Роберт прищурился. Небольшой отблеск со второго этажа сообщил: Бруно на позиции. Роберт сладко потянулся, отчего остальные уставились на него, как на привидение.

– Что? Я играю свою роль. А ну быстро занялись чем-нибудь неподозрительным!

Феодор отступил на пару шагов, чтобы завязать шнурок. Патти и Ронни столкнулись. Дорогу огласил смех – он был искренним, и оттого, посчитал Роберт, совсем не подозрительным.

Когда они завернули за поворот, их встретили домики на смежной полукруглой улочке. Свет горел в семи домах, однако четыре из них Патти отмела сразу: в окнах мелькали владельцы, кое-где даже слышался смех. Осталось три.

– Поделим их и попробуем постучаться. – Роберт приобнял Патти за плечи и склонился к ее уху, отчего Ронни едва не схватился за сердце. – Я пойду в седьмой. Ты в одиннадцатый. Тринадцатый...

– Ронни сходит. Пусть Феодор страхует поворот. Вдруг появится кто-то из постояльцев.

– Верно.

Феодор остановился. Делая вид, будто ему невероятно интересны растущие по периметру стрелиции, он даже отошел немного назад. Теперь его взгляду был доступен выход из гостиницы, но кроме того – узкий проход к парковке и улочка с домами под номерами второго десятка. Он склонился к цветку и, прикрыв глаза, втянул носом кисловатый запах.

Роберт задержался, чтобы немного понаблюдать за ним. В Феодоре бурлила энергия, которая теперь, когда Роберт перемахнул за четвертый десяток, текла в нем неторопливым прозрачным ручьем. Он должен совершать подвиги! И глупости! А не пускаться с приемным отцом в сомнительные магические авантюры. Роберт вдруг вспомнил про Лавинию. Значит, его мальчик уже знакомится с девушками, да?

Роберт отогнал эти мысли. Для них не оставалось времени. Он решительно прошел по узкой тропинке, ведущей к дому номер семь, и солидно постучал.

Ему никто не ответил. Внутри действительно горел свет, он заполнял весь первый этаж. Роберт постучал еще раз, а после потянулся к окну. Приоткрыто.

Оглядевшись, Роберт аккуратно переступил через побеги неизвестного суккулента и прильнул к стеклу. Внутри дома не было никакого движения. Лишь застывшие тени. В гостиной, которую видел Роберт, располагались диван и кресло, перегородка под лестницей отделяла, должно быть, обеденную зону. На низеньком столе высились стопки бумаг. Одна из них, съехав, повалилась на расшитый красным ковер. Роберт прищурился. Его пальцы взмыли в воздух, и вместе с ними – несколько бумажных листов из тех, что разлетелись по полу.

К окну пристал титульный лист финансового отчета компании «Черный ястреб». Роберт вытащил его наружу и присел, погружаясь в чтение.

Что ж, дела у компании шли замечательно. Во всяком случае, они могли позволить себе такой неряшливый подлог. Стиральные машины и услуги стрижки газона за сто сорок тысяч? Да кто в здравом уме вообще поверит в эту чушь?!

Однако внизу стояла печать. А еще – подпись некоего мистера Мортенсена. Хорошо знакомого мистера Мортенсена. Роберт выпустил воздух с едва слышным звуком «пу-у». Он сложил лист вчетверо и засунул в нагрудный карман. Что ж, значит, вдова досталась кому-то другому.

Патти немного замялась на тропке. В отличие от нее Ронни, который должен был проверить дом под номером тринадцать, шел уверенно. Она видела, как он стучит в дверь. Затем, изображая пьяного гуляку, пытается войти внутрь, однако некий незнакомый ей мужчина дает ему от ворот поворот. В доме вдовы вряд ли был бы мужчина, так? Будто думая о том же, Ронни поднял большой палец. Теперь она сильнее занервничала.

Она сделала первый нерешительный шаг. Затем второй. Мысы ее туфель были совсем тусклыми, почти даже грязными. Неприлично как-то. О чем она будет говорить с Энн Роуз? Как придать себе солидности? Патти широко расправила плечи.

Ее роста не хватило, чтобы заглянуть в окно, однако проходя мимо, она увидела, как кто-то вертится на кухне. Довольно по-женски, если так подумать. Она все не могла перестать искать подтверждения того, что вдова живет здесь. Никак не могла унять стук в груди.

Она подошла к двери и еле-еле поднялась на ступеньку. Что-то в ней сопротивлялось, когда она поднесла руку к двери. Костяшки ударились о лакированное дерево. Человек внутри неторопливо подошел с той стороны.

Это была она.

Когда дверь открылась, Патти встретилась с ней лицом к лицу – с женщиной с тусклой фотографии в поддельном удостоверении. Изображение было нечетким, да воспоминания немного померкли, но... Это было оно. Вытянутое, опухшее, с потекшей тушью.

– Здравствуйте, я... – начала Патти. Дверь резко захлопнулась перед ее носом. Возня внутри стала торопливой и громкой, и еще – она удалялась.

– Роберт! – Патти махнула куда-то в сторону дома, еще не совсем понимая, что хочет ему сказать. Однако он, кажется, понял ее и без слов. Чертыхаясь, рванул сквозь заросли суккулентов и торопливо обогнул дом. Патти встретилась взглядом с Ронни и развела руками.

Роберт добрался до заднего двора слишком поздно. В открытое окно выбился тюль и теперь покачивался на вечернем ветру. Он слышал шаги, кажется, даже видел какое-то движение между стволов. Не было времени слушать голос разума, и – он доверился чутью. Свернул налево и бросился по темноте между домами и деревьями. Затем нырнул под ветви и, огибая то одно, то другое дерево, выскочил на парковку. Феодор был тут. Он бежал за автомобилем, который словно приникал к асфальту. Покрышки завизжали на повороте. Роберт бросился наперерез. Через пять секунд он выбрался на дорогу. Еще виднелось вдали мерцание красных огоньков; смешиваясь со светом фонарей, оно кружилось в пьяном воздухе. Роберт выкинул руки вперед и с горловым рыком рванул автомобиль вниз.

Колеса забуксовали. Водитель с усилием давил на газ. Роберт чувствовал, как он пытается выбраться из его хватки, и это сработало бы, если бы Феодор не поравнялся с ним. Легким карандашным росчерком он подбавил веса багажнику. Еще немного! Его оглушало собственное дыхание.

Бам! Одна из шин со свистом лопнула; Роберт отпустил автомобиль, и его занесло вбок. Проделав полный круг, он развернулся и въехал капотом в высоченное крепкое дерево.

Они с Феодором переглянулись и ринулись туда.

На бетонном покрытии остались следы машинного масла. Никто не спешил покидать салон. Феодор обошел автомобиль слева и присвистнул.

Внутри царила тьма. Роберт склонился к пассажирскому сиденью, и стекло тут же заволокло чем-то черно-красным. Он рванул дверцу на себя. Посыпались острые крошки, делая его пиджак еще на сотню квотеров дешевле. Пара осколков повредила кожу. Роберт сжал зубы.

– Выбирайся. Я не собираюсь причинять тебе вред.

Феодор посмотрел на Роберта с сомнением. Эти слова звучали совсем не дружелюбно. Из салона послышались первые всхлипы, а следом на них обоих обрушилась настоящая женская истерика.

Роберт застыл в недоумении. Энн Роуз забилась в дальний угол, как затравленный зверь; ее голос ломался, срываясь то на шепот, то на вой. Стучали зубы. Ее колотило, и она металась из стороны в сторону, цепляясь за спинку, за руль, за что угодно, до чего она могла дотянуться. Роберт дал Феодору знак. Преодолевая неловкость, тот подошел к двери и открыл ее. Энн Роуз выпала прямо в его руки.

Она больше не билась. Ее тело обмякло. Роберту и Феодору с трудом удалось придать ей вертикальное положение.

– Возьмите себя в руки! Вы ведь взрослая женщина! – возмущенно воскликнул Роберт.

Его неприятно удивила собственная беспомощность перед женскими слезами. Дамы, с которыми ему приходилось иметь дело раньше, скорее швырнули бы тарелку ему в голову. Его мама. Его бывшая жена. Прочие женщины, которым удавалось наследить в его жизни своими неизменно острыми каблучками, – все они были борцами.

Ему впервые пришлось столкнуться с женщиной, которая сдалась.

Энн Роуз, точно баран на заклание, покорно склонилась перед ним. Она будто стремилась стать как можно меньше, незаметнее, незначительнее. Феодор озадаченно почесал затылок. Роберт вздохнул.

– Нужно донести ее до дома.

– А машина?

– Черт с ней. Если кто-то сможет угнать ее в таком состоянии – флаг им в руки.

Они подхватили вдову под ребра. После того как она попыталась упасть, Роберту пришлось задействовать магию. К тому моменту, как они добрались до домика под номером одиннадцать, он уже чувствовал себя измотанным.

Патти захлопотала вокруг поникшей вдовы. Это принесло Роберту облегчение. Женщины всегда лучше понимают друг друга в такие моменты. Энн Роуз забилась в угол дивана, затравленно глядя на них. С пальцев ее руки капала кровь.

– Где у вас аптечка? – Роберт склонился к ней, и она дернулась, будто он замахнулся для удара.

– У нас в таком шкафу. – Ронни кивнул на секретер, прижимающийся к стене. Роберт принялся рыться в ящиках.

– Ну же, милая, все позади, – говорила Патти. Ее Энн Роуз боялась, пожалуй, больше остальных.

– У нас нет времени на всю эту воду, – сказал Роберт. Феодор помог ему обработать царапины. – Что вы здесь делаете? Зачем вы приехали на остров? Можете ли вы быть опасны для кого-то из местных жителей?

Патти отошла к плите и выключила газ. Затем – набрала теплой воды в стакан.

– Роберт, там нет чего-нибудь успокоительного?

– А я откуда знаю?

Патти смерила его недовольным взглядом. Ронни подошел к аптечке и немного порылся в ней.

– Вот. Это должно помочь. У меня мамка такое принимала. – Он протянул Патти пузырек.

Патти вскинула брови. Сейчас было совсем не время, но... У Ронни была мама?

– Все пропало, – едва слышно проговорила Энн Роуз. Это выбило из головы Патти все мысли. Она тотчас же отсчитала тридцать капель и протянула Энн Роуз стакан. Та выпила в несколько глотков.

– Что пропало, милая?

– Все...

Роберт с трудом удерживался от выплеска раздражения. Рука невольно потянулась к портсигару. Это был не день, а паноптикум какой-то.

– Энн, пожалуйста. – Патти попыталась взять ее руки в свои, но та мгновенно выдернула их. Патти поднялась на ноги. Роберт, прикурив, выступил вперед.

– Может быть, вам кажется, будто сейчас отличное время, чтобы поплакать о всяких там горестях. Но это не так. Всем, кто находится на острове, грозит опасность. Если вы сейчас же не ответите на мои вопросы, вы поставите жизни людей под угрозу. Вам это ясно?

– Но я... мой обет...

– Нарушен. Так что говорите. Не дайте вашему обещанию нарушиться зазря.

Энн Роуз глубоко вдохнула и подобрала под себя ноги. Феодор принес ей плед. Она укуталась как можно сильнее.

– Я... не вдова. Не в том смысле, в котором вы себе это представили.

– Вы маг крови. Я видел, что вы сделали со стеклом.

Энн Роуз равнодушно посмотрела на свою руку: кровь уже спеклась, запачкав ногти.

– Я работница Бюро расследований. Рядовой сотрудник чуть выше секретарши. Я думала... Несколько лет назад мне случилось потерять дорогого друга.

– Как это связано с островом?

– Я думала... я думала, что смогу вернуть его.

Роберт нахмурился:

– Каким образом?

Энн Роуз покопалась под пледом, а после явила на свет ее: золотую фишку с номером один. Роберт изогнул бровь.

– Вы думали, мы хотим отнять ее?

– Я не знаю, чего вы хотели. Весь мир стал мне врагом. После всего, что я сделала ради этого, я... не думаю, что оно стоит того.

Золотая фишка, прочертив путь по ее пальцам, соскользнула с них; она укатилась куда-то под стол и затерялась в ворсе ковра.

– Знаете, а ведь мистер Фитцпатрик просил у меня эту фишку. И я ему отказала. Зря. Думаю, ее нужно отдать. – Чем больше Энн Роуз говорила, тем слабее становился ее голос. Патти и Роберт переглянулись. Тогда Патти взяла все в свои руки.

– Энн, это ваш шанс облегчить душу. Что вы сделали ради...

– Я убила его. – Она подняла на Патти глаза, полные слез. Ронни невольно сжался; его лицо из непонимающего стало беспокойным. – Я убила Рекса.

Патти подала Ронни знак, и тот отошел подальше, к входу; стояние на месте давалось ему очень тяжко. Роберт кивнул на дверь. Ронни немного пометался, а после вышел наружу, чтобы продолжить метания там. По-видимому, разговоры с человеком, убившим Рекса, давались ему тяжело. Он ведь толком и не знал его... И все же переживал, как за своего. Феодор покачал головой.

Патти присела рядом с Энн Роуз.

– Вы убили его, потому что...

– Я хотела попасть на остров. Хотела вернуть то, что потеряла. Я слышала, что это возможно, если тебе удастся попасть сюда. Понимаете?

– Я потерял мать, – мрачно сказал Роберт. Энн Роуз мучительно изогнула брови.

– Соболезную.

– Давайте ближе к делу.

– Ох. Я... попасть на остров оказалось не так-то просто. У меня не было больших денег или каких-то особых ценностей. Тогда я начала искать людей, которые могли бы мне помочь. И наткнулась на Рекса.

– Вы вместе проникли в Институт Магического Прогресса. Он взял чертеж, а вы – опытный образец. Я прав?

– Да. Рекс шел на дело из-за приказа своего босса. Он ничего не знал про остров, я не озвучивала ни причины, ни... Но затем он нашел меня вновь.

– Он узнал, что вы получили нечто очень ценное. Билет.

Энн Роуз кивнула.

– Мне пришлось. Он кричал, махал руками. Это была тихая ночная улица. Кажется, кто-то из жителей включил свет. Он бушевал так сильно, что даже схватил меня за плечи. Я не знаю, как это вышло, но... Я сотворила с ним нечто ужасное при помощи своей крови.

Патти приложила ладонь ко лбу. Только теперь она заметила перстень Рекса – тот самый, что неизвестный украл из ее дома. Он был на руке Энн Роуз – каким-то жутким напоминанием о содеянном.

Роберт присел на диван. Энн Роуз уже не стремилась сбежать. Ее взгляд стал совсем безжизненным.

– Зачем вы вошли в Институт второй раз?

– Я... Я колебалась. Думала, может, стоит вернуть то, что взяла, и забыть об этом... но не смогла.

Роберт немного помолчал:

– Вы знаете, зачем мистеру Фитцпатрику нужна эта фишка?

Энн Роуз издала сдавленный смешок:

– Каждый кого-то потерял. Разница между нами и остальными в том, что в нас кипит надежда вернуть утраченное.

– Вы все еще думаете вернуть своего друга?

Энн Роуз замялась:

– Признаться, я уже не думала о друге. С тех пор, как увидела лицо Рекса под толщей воды.

Патти покачала головой. Энн Роуз затеяла это: поезд, остров, всю эту сумасшедшую игру... чтобы вернуть Рекса, которого сама же убила? Кому под силу разорвать этот замкнутый круг?

Роберт наклонился под стол. Фишка блеснула в его пальцах. Энн Роуз не смотрела на нее. Часы на каминной полке отстукивали девятый час.

– Я считаю, что вам надо сдаться, – отрезал Роберт. Лицо Патти вытянулось. Что он говорит?!

Энн Роуз всхлипнула. Роберт поднялся на ноги и двинулся к двери.

– Подумайте об этом. Это поможет облегчить ваше страдание. Рекса нельзя вернуть – во всяком случае, вам это не под силу. Однако вам под силу снять с себя это напряжение. На острове находятся служащие полиции. Сознайтесь в содеянном и переверните этот лист.

Патти открыла было рот, но тут же закрыла его. Логика Роберта была неумолимой – как и всегда. И тем не менее... Ей хотелось подарить Энн Роуз хоть немного тепла.

Когда Роберт подошел к двери, она вяло махнула рукой.

– Иди. Я буду позже.

Роберт изогнул бровь. Его глаза будто спрашивали: уверена? Для убедительности она кивнула.

Роберт и Феодор ушли в половине десятого. Патти покинула дом через полчаса. Она и Энн Роуз почти не говорили. Патти немного прибралась: протерла стол от овощного сока и выбросила объедки. Погрела для Энн Роуз суп, который та варила. Поставила воду и успокоительное по-ближе.

Еще час назад она собиралась с духом, чтобы постучать в дверь, теперь же ей приходилось бороться с собой, чтобы уйти. Оставлять Энн Роуз было страшно: во всяком случае, фантазия Патти рисовала картины совсем уж неприглядные. Нежеланные. Она успокоила себя мыслью о том, что, когда Роберт ушел, Энн Роуз стала немного спокойнее.

Как после исповеди.

Патти обогнула суккуленты по дорожке и собиралась двинуться дальше, навстречу ходящему туда-сюда Ронни, как вдруг услышала мяуканье. Будто котенок забился куда-то под домик и звал на помощь. Патти притихла. Этот тоненький беспомощный голосок шел из-за соседнего бунгало, с заднего двора. Неужели ей снова повезло встретить животное? Быть может, это и не кошка вовсе, а какая-нибудь полевка, пищащая от голода?

Патти нашла глазами Ронни, тот был погружен в свои мысли. Ничего, подождет еще немного. Ей нужно разобраться в зверином вопросе. Она пробежала по соседней деревянной тропинке и прошла вдоль домов. Вскоре ее фигуру поглотила тень.

Котенок – или что-то иное – больше не кричал. Запоздало Патти пришла мысль о вендиго – что, если он притворился маленьким безобидным зверем, чтобы поймать ее? Что, если он передвигался в этом черном лесу, следовал за ними по пятам?

В полутьме нарисовался силуэт – невысокий и ладный и однозначно принадлежащий человеку. Если быть точной – женщине.

– Добрый вечер? – Патти натянуто улыбнулась. Тут, за домом, в тени, она чувствовала себя героиней рассказа готических прозаиков из Эспума-Рики. В страшилке, в общем, как говорили у нее во дворе.

– Привет. – Голос, который услышала Патти, был совсем девичий. У юной леди, подходящей к ней, были длинные темные волосы. Одежду разглядеть не удалось.

– Ты не видела... котенка или еще какого-нибудь зверя?

У Патти не было особой надежды. Волоски на ее руках приподнялись. Свело затылок. Будто кукушка свила гнездо у нее за шиворотом, и теперь отсчитывала секунды над ее ухом.

– Не-а. Тут же темно! Хоть глаз выколи, – вдруг зашлась смехом девушка.

Патти стушевалась, разрываясь между двумя противоположными желаниями: немедленно взять себя в руки, отогнав непонятный липкий страх, или делать ноги так быстро, как только сможет. Девушка тем временем остановилась в паре шагов.

– Ты... тоже недавно приехала на остров?

Девушка приложила палец к губам. Кажется, у нее был очень узкий рот, но Патти не могла сказать точно.

– Не-а. Пару недель назад.

– Правда? И ты многих, наверное, тут знаешь? – Патти ощутила, как ее нога, против воли, потянулась назад. Мокрая трава ответила мыску легким свистом. Девушка склонила голову набок. – Ну раз решила познакомиться и со мной тоже.

– И снова нет! То есть я, конечно, знала просто кучу народу! Был один такой, бритый (она поводила открытой ладонью над макушкой), еще была такая расфуфыренная мадам с веером, и еще... О, много было, да.

Ком подступил к горлу. Патти с усилием сглотнула его. Чем больше барышня говорила, тем активнее ледяной ужас захватывал ее тело.

– Значит, ты приехала с другими людьми?.. А с кем?

– С мертвецами! – Девушка улыбнулась.

Патти показалось, будто на секунду она провалилась в яму, где все звуки исчезли. Она помотала головой. В этом кусочке тьмы, оборванном с двух сторон светом фонарей, сверкнуло что-то грозное. Сознание Патти не поспевало за инстинктом.

– Что?..

Она не успела договорить. Не успела сформулировать вопрос. Девушка оттолкнулась от земли – будто натянутая пружина выстрелила со звоном. Блик очертил прямую линию и исчез. Патти успела лишь заметить его – даже не подумать – перед тем как грудь обожгло болью. Ткань с треском расступилась перед острием. Оно прорезало плоть с чудовищной легкостью: будто лопнула перепонка, и дальше она вся состояла из мягкого масла. Патти вскрикнула. Это был не ее голос. Разве ее голос такой высокий?

Она попятилась. Задняя петелька на туфле почти достала до границы света и тьмы. Девушка шептала что-то – не то читала Патти нотации, не то ссорилась сама с собой.

Говорила ей мама!

Из горла вырвался сдавленный хрип. Мир покачнулся, а следом за ним и Патти. Она встретилась с землей. Лицо обдало брызгами. Щеку защипало. Гул в ушах походил на шаги. Вот и все, да? Все кончится так?

Темнота обступила ее со всех сторон, и она закрыла глаза.

Роберт выбросил сигарету в изящную урну в форме бокала на заднем дворе гостиницы. За перебивающими друг друга размышлениями он совсем потерял счет времени. Давно он не наслаждался блаженными минутами тишины где-то за пределами постели, где он, стоило ему дотронуться до священного артефакта-подушки, мгновенно отключался до самого утра.

Воздух казался холодным. Лицо Энн Роуз мелькнуло перед взором во время очередного моргания. Может, это просто его сердце? Сделанное из стужи и посыпки к ванильному мороженому? Когда он успел стать таким? Была ли причиной потеря матери? Или предательство друга, променявшего полицейскую службу на любовь к закоренелой мафиози? Может, дело в том, как на всех них повлияла магия? Его сердце не билось, оно скрипело, царапая остов грудной клетки. Мелкая костяная стружка отлично украсила бы седьмой по счету утренний кофе.

Роберт устал. Слова «устал» не хватало для того, чтобы выразить его усталость. Быть может, всем им станет лучше, если сегодня они вернутся в постель пораньше?

Роберт стянул ленту с волос и принялся перезаплетать хвост. Пальцы слушались плохо. После возни со «вдовой», всей этой беготни с использованием магии, сон накатывал на него неумолимо, как прибой на белый песок. Когда его ушей достиг топот, он раздраженно подумал: «Этот идиот Бруно совсем не подходит для скрытной работы».

Роберт встретился с Ронни взглядом; раздражение сменилось недоумением за долю секунды, а следом за ними пришло смятение.

Патти, обмякнув на руках Ронни, истекала кровью. Роберт бросил ленту. Он дернул на себя тяжелую заднюю дверь; Ронни внесся первым, а Роберт – он закричал.

– Врача срочно! Человек ранен!

Кенни возник точно из воздуха еще на первом лестничном пролете.

– Что случилось? – Он выглядел совершенно не удивленным. – Пенни, зайка, пригласи доктора Эстеваса, похоже, тут все серьезно.

Роберт жевал щеку. Он стоял чуть поодаль от людей, хлопотавших вокруг Патти. Ее кожа была бледной и местами отдавала синевой. Это было глупо. Нелепо. Весь этот чертов остров был одним большим фарсом, сценой с огромным лотерейным колесом посередине. Что дальше, стихийное бедствие? Они будто играли в карты с богом, и в руках у них была одна бубновая двойка.

«Беверли сыграл бы и с такой картой», – мелькнуло вдруг в голове. Роберт на мгновение задумался. Беверли. О нем говорил Бруно, верно? Еще один обладатель фишки. Толпа вокруг Патти пришла в движение. Высокий седой мужчина с крепкими руками рабочего разрезал ее платье и принялся работать над раной. Роберт похлопал Ронни по плечу.

– Приглядишь тут? Если что срочное, я буду в...

Он замялся. Куда он собирался пойти? Где будет искать этого жулика?

– Я буду в казино.

Ронни застыл на мгновение, глядя на Роберта с неприкрытым отвращением, а после взял себя в руки и кивнул. Роберт отошел в сторону, на ходу вытаскивая портсигар. Пальцы зашарили по внутренним карманам в поисках зажигалки. Он думал: «Если Беверли и был где-то погожим вечером, то наверняка в казино. Иначе и быть не могло. Впрочем, может быть, он успел сгинуть, встретившись с вендиго...»

Возле его плеча возник Феодор. Он сочувственно улыбнулся Роберту. Роберт потер здоровый глаз и взглянул на него с немым вопросом.

– Я пойду с вами, – сказал Феодор. И когда он научился выглядеть так, будто на него направлен свет софитов? Он был гораздо более замкнутым человеком, чем Роберт, но, похоже, жизнь в доме Вельтов сделала свое дело.

– Не думаю, что это хорошая идея.

– А я думаю, что хорошая идея – не оставаться в одиночестве, когда рядом с гостиницей находится любитель ножей.

Роберт почесал голову:

– Считаешь, это она? Та дамочка с плаката о розыске?

– Не знаю. Но мне показалось, что Бруно должен был видеть нападавшего, а в его номере мне не открыли, хоть я и стучал.

Роберт подавил в себе желание по-отечески потрепать Феодора по макушке. Да уж, это был уже не тот четырнадцатилетний мальчишка из цирка. Этот, новый Феодор, был надежным соратником. Можно сказать даже верным другом. Уместнее было бы похлопать его по спине. Так Роберт и сделал.

– Тогда гляди в оба. Кажется, казино у них всегда в центре событий.

– От меня не ускользнет ни одна улика, мистер Вельт! – А вот это прозвучало совсем по-мальчишески.

Роберт ступил к выходу, и, оказавшись впереди, позволил себе улыбнуться.

В столь позднем часу казино выглядело огромным и сиротливым. Роберт сразу заметил Консуэло: она сидела на сцене и показательно курила через мундштук. На ней было умопомрачительное темно-синее платье, расшитое блеском от пояса, – его бывшая жена называла такие вещи кричащей безвкусицей, но ему казалось, что все не так уж и плохо. Даже хорошо. Играла ненавязчивая музыка. Свет был слегка приглушен.

В центре, у игровых столов, осталась всего пара доходяг. Один из них спал на столе, уронив голову рядом с наполовину полным стаканом виски.

Столики по правой стороне уже привели в порядок. За одним из них сидел тонкий ладный мужчина в черно-красной жилетке, украшенной ромбами. Волосы были зачесаны назад, как у денди. Это был Беверли.

Он даже не повернулся, когда Роберт и Феодор вошли в зал; казалось, он был поглощен чтением лежавшей на столе газеты. Возле нее стояла чашка остывшего кофе. Кажется, кто-то не планировал спать.

– Виски, – сказал Роберт проходящему мимо работнику. Он неторопливо приблизился к столику. Когда Беверли поднял на него взгляд, он отодвинул стул за спинку и сел.

– Добрый вечер, мистер Уиндом, – сказал Роберт. Беверли кивнул. Значит, они с братом все еще носили одну фамилию.

– Добрый вечер, мистер Вельт. Кофе?

– Я попросил принести мне виски.

– Плохо спите? Понимаю. – Беверли рассеянно улыбнулся.

Роберт сложил руки замком:

– Послушайте, Беверли. Я хотел бы обсудить с вами один очень важный вопрос.

– Со мной? Считаете, у меня достаточно компетенции? – Это прозвучало так похоже на Франклина Каллиому, что Феодор улыбнулся.

– Считаю, что так.

Роберт вытащил из кармана руку, сложенную в кулак. Беверли, казалось, был заинтригован. Он отпил немного кофе, не отводя взгляда от сжатых пальцев. Тогда Роберт раскрыл ладонь. Показал фишку. Беверли присвистнул.

– Что ж, полагаю, теперь мы с вами заклятые друзья. Добро пожаловать в большую игру, мистер Вельт.

– Я... признаться, все это загадка для меня. Я хотел бы узнать больше.

– О чем именно?

– Почему мы стали друзьями, когда вы увидели фишку?

Беверли пожал плечами:

– Потому что я – номер четыре. Игроки не заинтересованы в том, чтобы отобрать эти фишки друг у друга. Зачем мне убивать вас, если у меня есть свой пропуск?

– Пропуск?

– В «пастиме». Это особая островная игра. Может быть, приходилось слышать раньше? Читать в газетах?

– Возможно... Эта игра позволяет исполнить любое желание, так?

– Не совсем. Победа в игре – позволяет.

Роберт немного подумал:

– Вы знаете, кому принадлежат остальные фишки?

– Номер один, кажется, был у какой-то женщины. Не знаю точно. Номер два – у мистера Мортенсена, это известно. Номер три и четыре у нас с вами. Номер шесть, по слухам, давно сгинул в море.

– Вот как, – сказал Роберт, принимая стакан виски от официанта. – Скажите, вы тоже потеряли что-то и хотите это вернуть?

– Что? Нет, – легкомысленно отозвался Беверли. – Поймите меня правильно, мистер Вельт. Я не привязываюсь к прошлому. Меня гораздо больше волнует будущее.

– И на какое будущее вы хотите повлиять?

Беверли прищурился:

– Все просто – мне не нравятся порядки на этом острове. Я хотел бы пошерудить палкой в этом муравейнике. Если вы понимаете.

– Вы говорите об этом так смело.

– Люди врут либо от страха, либо от подлости. Во мне нет ни того, ни другого.

Он снова отпил из чашки. Феодор смотрел на него с легким блеском в глазах.

– А вы, мистер Вельт? Чего хотите вы?

– Честно говоря, мистер Уиндом, того же, что и вы.

Они помолчали. Беверли, с чьего лица не сходила едва уловимая улыбка, посмотрел на сцену. Консуэло поправляла прическу, смотрясь в крошечное зеркальце. Роберт поймал его взгляд.

– Думаете, она как-то замешана в происходящем на острове?

– Не могу сказать точно. Но я привык доверять своему чутью. – Беверли подмигнул Роберту. В серых глазах плескался азарт – этот взгляд Роберт ни с чем не перепутал бы.

– Как думаете, она не откажет себе в удовольствии выпить со мной чашку утреннего кофе?

Беверли прыснул со смеху. Без лишних слов он протянул Роберту салфетку. Феодор щелкнул ручкой. Роберт вывел на салфетке ровные буквы: «10:30 утра, двадцать пятая беседка» и сложил его вчетверо.

Когда он подошел к сцене, Консуэло едва улыбнулась. Ее глаза походили на лисьи, острые стрелки тянулись к вискам.

– Кажется, вы становитесь моим фанатом, мистер Вельт.

– Слово «поклонник» мне больше по душе.

Он протянул руку, слегка поклонившись. Консуэло привстала и протянула руку навстречу; он прикоснулся губами к тыльной стороне ее перчатки. Отстранившись, она поднесла к груди кулак с зажатой в нем салфеткой.

– Надеюсь услышать ваш чарующий голос завтрашним вечером.

– Не сомневайтесь – услышите. – В ее тоне угадывались ледяные нотки. Роберт задержался на пару секунд перед тем, как вернуться к товарищам.

9. Запах кита

Мимолетный сон исчез, заставив Роберта перевернуться на спину. Из-за луны, заглядывающей в окна, белоснежное белье будто светилось. Он с трудом разлепил глаза. Часы на тумбе скрипуче отсчитывали шаги секунд. Он растер лицо ладонями.

Что-то было не так. С обеих сторон к его щекам прильнула подушка. Роберт ощупал свою голову. Она увязла – примерно на треть ушла в чистый гусиный пух. Сердце пропустило удар. Он сел, решительно откинув одеяло. То же произошло с ногами – они будто провалились под тканевую перепонку и утонули в матраце. Ощущение неуместного триумфа поддерживалось быстро бьющимся сердцем: Роберт чувствовал, как его тело переполняет магия. Ее частицы беспорядочно перемещались внутри. Безумие. Он осторожно повернулся в постели. Сквозь полудрему любые страхи казались сильнее. Он нахмурился и прикрыл глаза, чтобы сосредоточиться.

Вновь открыл он их уже наутро.

Это был погожий светлый день. К жаре он адаптировался, и оттого казалось, будто грядущие полуденные часы будут комфортными.

Патти появилась у его двери в половине девятого, но! Ее опередили. Лавиния, помощница мистера Мортенсена, быстро взбежала по лестнице и постучала в дверь номера Роберта. Патти взглянула на Ронни – от утренней бодрости не осталось и следа. Она толкнула его под бок.

– Поговори с ней!

Он шикнул на нее, как шикают на непослушную кошку. Ну что за молодежь пошла, так беззастенчиво упускает свое счастье!

Феодор выглянул из-за двери и повесил на плечо деревянный этюдник. Он и Лавиния прошли мимо, даже не заметив Патти, погруженные в свою художественную болтовню. Ронни скис еще сильнее.

– Не все потеряно, – подмигнула она и постучала в дверь Роберта.

– Что-то забыл? – спросил он, открывая дверь. – О, Патти! Доброе утро. Проходите.

На его шее было белое полотенце, он промакивал им влажное гладко выбритое лицо.

– Как ты?

– Ничего. Болит ужасно, а так – жить можно.

Роберт с сомнением осмотрел ее. Она была бледна, явно бодрилась.

– Тебе давали препараты?

Патти попыталась пожать плечами, но сморщилась от боли. Ронни выглянул из-за ее спины.

– Делали уколы. Много.

– Ничего страшного, правда! Просто царапина, – настаивала Патти. – Лучше расскажи, что я пропустила?

Ронни покачал головой. Роберт усадил ее на диван, окружил подушками и быстро изложил содержание встречи с Беверли.

– Вот и все, – закончил он. – Подумай о том, чтобы остаться здесь и отдохнуть. Тебе совсем незачем участвовать в дальнейшем расследовании.

Патти нахмурилась.

– Вообще-то, я думала... – Она осторожно осмотрелась. Каждое ее движение отзывалось болью. Ронни без лишних слов двинулся вдоль коридора, прислушиваясь, – что мы успеем попасть к Бобби до твоего свидания.

– Это не свидание, – фыркнул Роберт. – Но идея хорошая. Лучше бы, чтобы твою рану осмотрели в госпитале. Дай мне пять минут.

Он помог Патти спуститься с лестницы, и они втроем двинулись к автомобилю.

– Доброе утро! Вы хотите навестить мистера Дилька? – улыбнулась сестра за стойкой регистрации. Патти вымученно улыбнулась в ответ.

– Сегодня, увы, у нас менее приятный повод. Меня ранили этой ночью. Мне уже оказали помощь, но... Может, есть доктор, который мог бы что-то сделать с болью?

– О! Конечно. Подождите пару минут.

– Но к Бобби тоже надо зайти. Занести ему мяса, может быть... – сказала Патти шепотом.

– Успеем. У тебя ножевое ранение, прекрати вести себя так, будто просто уколола палец, – ответил Роберт.

Патти накуксилась, но быстро выкинула обиду из головы. Забота, которой ее окружали, была ей очень по душе.

Сестра вернулась с рослой женщиной в белом халате. Та коротко кивнула всем присутствующим и поманила Патти за собой. Роберт и Ронни проводили ее до кабинета и присели на кушетки. Между ними повисла тишина.

Патти оказалась в маленьком белом кабинете. Пахло антисептиком и лекарствами. Стол у окна был завален папками и разноцветными планшетками. Чуть поодаль стоял второй. На нем царил настоящий порядок: несколько склянок с цветными крышками содержали в себе красную жидкость, другие – черную. Справа была выставлена партия коробок с лекарством, о котором говорил Роберт. Доктор взяла планшетку в руки.

– Мне нужны ваши данные. Имя, полный возраст, хронические заболевания.

Патти ответила без запинки. Доктор многозначительно покивала.

– Давно вы на острове?

– Дайте подумать... третий день, выходит.

– И уже ранение! Надо же. – Доктор пометила что-то на бумаге и отложила планшетку. – Ну показывайте.

– Знаете, меня же уже осмотрели...

– Я настаиваю.

Патти, неуютно поежившись в кафельной прохладе, приспустила платье с плеча. Пальцы дернулись от боли, начинаясь у самой шеи, она простреливала грудь и всю левую руку. Доктор склонилась и осторожно убрала перевязку.

– Чувствуется рука доктора Эстеваса. – Она улыбнулась. Патти натянуто улыбнулась в ответ. – Посидите пока, я наберу препарат.

– Препарат? Обезболивающее или вроде того?

– Вроде того, – только и сказала доктор.

Патти выглянула из-за ее плеча. В начищенный блестящий шприц поступала густая темная жидкость. Значит, ей вводят такую же штуку, как пациенту в той палате, куда вломился Роберт? Но ведь у нее все в порядке со здоровьем... Почти.

Доктор протерла ее плечо ваткой. В нос ударил запах спирта. Каждое прикосновение отзывалось новой болью, будто доктор давила на синяк. Прокол Патти даже не заметила. Доктор отложила шприц и сделала ей перевязку.

– Теперь все будет хорошо. Не переживайте ни о чем и поберегите себя сегодня, хорошо?

– Хорошо, – задумчиво ответила Патти. Она вышла к друзьям через пару минут. Ронни тут же вскочил на ноги. Роберт посмотрел на нее с легким прищуром, и она кивнула.

Не сговариваясь, Роберт и Патти двинулись к лестнице. Ронни остановился, озадаченно почесывая в затылке.

– Мы типа... все-таки навестим Бобби, что ли?

– Именно так, – улыбнулась Патти. Ронни знал – такой лукавый взгляд не предвещает ничего хорошего. Они потихоньку поднялись по лестнице и завернули в левое крыло.

Теперь над дверями горело несколько лампочек. Роберт бесшумно прокрался к двери в кабинет, где был вчера, и заглянул за нее. Пусто. Даже аппараты все вывезли. Ну что за...

Патти прошла чуть дальше, до поворота. Ронни двинулся было следом, но она остановила его жестом. Осмотревшись, она присела и припала глазом к замочной скважине. Видимость была ужасная. Все, что ей удалось рассмотреть, – это закатанный рукав из тонкой золотистой ткани и мужские руки, вводящие темно-красное вещество куда-то под локоть. Нужно было сказать Роберту! Кажется, Консуэло приезжала за этим каждое утро – во всяком случае, смуглая кожа и золото точно ее выдавали.

Роберт дошел до середины коридора. Патти тут же подскочила к нему.

– Проверим последнюю дверь с лампочкой?

– Да. Только быстро.

– Мне кажется, идея отстой. – Ронни скорчил такое лицо, что сразу стал выглядеть на пять лет старше. Патти похлопала его по плечу.

– А ты и не пойдешь. Приглядишь за дверями и, если что, подашь нам сигнал. Как учил Константин, помнишь? Справишься?

Ронни нервно огляделся. Помял рубашку на груди. Обнял себя за плечо.

– Можете на меня положиться, босс.

Патти сдавила его в объятиях и быстро шагнула к двери, у которой возился Роберт.

– Что такое? Закрыто?

– Да. Но сам замок довольно хлипкий.

Патти улыбнулась Ронни. Тот закатил глаза и вытянул из кармана связку универсальных ключей.

Вся аппаратура, что раньше была в странном кабинете, обнаружилась здесь. Это помещение было просторнее; окна были открыты нараспашку, и в них задувало пока еще утренней прохладой. Мешок в стеклянной колбе раздувался, серебристый шарик прыгал синусоидой по шкале делений. Ширма вновь отгораживала постель у дальней стены. Кого прятали здесь на этот раз?

– Я проверю бумажки, а ты пока глянь на пациента, – скомандовала Патти. Наверное, так действительно было рациональнее. Роберт вдохнул поглубже. Странное дело – людям удается не бояться ничего из того, что они видят перед собой, но стоит объекту спрятаться за натянутой белой тканью, и... Роберт встряхнулся и решительно отодвинул ширму.

Это была женщина. Она была немного старше Роберта. Длинные черные волосы раскиданы по подушке. Изможденное лицо, обтянутое белой кожей, было совсем худым. Глаза ввалились, они будто потеряли цвет и бессмысленно глядели перед собой. Изувеченные ноги таились где-то под простыней. Это был тот самый пациент, которого он видел.

– Ее зовут Кэмерон, – шепотом сказала Патти, переворачивая бумажный лист.

– Ясно. А фамилия?

– Фамилия? – Патти округлила глаза, но удивление быстро сменилось пониманием. – Флэнагган.

– Вот что они держат здесь, чтобы Страшила продолжал работать.

Роберт осмотрел капельницы. Теперь их стало на одну больше.

– Ей хуже. Они увеличили количество препаратов.

– Роберт! Тут какой-то сундук.

Роберт пробрался за кровать, туда, где в уголке жалась Патти. В возникшей тишине они услышали один отчетливый стук в стену.

– Быстрее, – шепнула Патти. Роберт добрался до сундука и с силой дернул крышку. Та поддалась. Внутри, за толстыми холодными стенками оказался лед, а над ним в подставках – колбы с темно-красным, почти бордовым содержимым. Роберт присвистнул. Стук повторился.

Роберт сунул одну из колб за пазуху и захлопнул сундук. Кэмерон Флэнагган, не шевелясь, издала глубокий утробный стон.

– Уходим. – Роберт потянул за собой Патти. Снаружи послышался звук удара, а за ним – голоса. Один из них – самый громкий – принадлежал Ронни. Роберт не стал прислушиваться к остальным. Притянув Патти, он сосредоточился на крошечных частичках в пространстве; магическая энергия с готовностью ответила на его зов, оплела их с головы до ног, и оба они вспышкой растворились в воздухе и спустя мгновение появились в коридоре этажа за поворотом. Патти огляделась и осторожно выглянула из-за угла. Ронни стоял перед тем же противным доктором, что обругал ее в прошлый раз. Теперь вся язвительная мощь его непотребного языка обрушилась на ее протеже. Ну уж нет! Только она имеет право на него кричать! Патти обволокла себя невидимыми нитями и прошмыгнула за спину этого невоспитанного мужчины, чтобы затем сбросить личину и громко возопить:

– На каком основании вы мешаете моему сотруднику заниматься своей работой?

Доктор подпрыгнул на месте, разворачиваясь в полете.

– Что?! Да как вы смеете?!

– Как вы смеете?! – Патти ткнула пальцем в грудь этому проходимцу. Ронни наблюдал за ними в немом исступлении.

– Да что вы... Я так этого не оставлю! – рявкнул «доктор» и поспешил ретироваться.

– Взаимно, – небрежно бросила Патти и тут же схватила Ронни за локоть. – Уходим, сейчас!

Они быстро сбежали по лестнице и вышли через главный вход, Роберт появился сбоку. Они стремительно загрузились в автомобиль. Послышалось рычание мотора.

Они покинули территорию госпиталя и свернули восточнее, к творческой зоне. Во-первых, Патти настояла на том, чтобы привезти для Бобби музыку, а где еще мог бы быть патефон? Да и Нейтан Линч... Теперь, когда Патти получила место в газете, наступала пора второй части плана.

Роберт высадил Патти у хорошо уже знакомых шатров. Они обменялись короткими прощаниями, прежде чем Роберт отбыл на «не-свидание». Патти решительно двинулась к печатному станку. За ней увязалась Велма, хозяйка:

– Добрый день, миссис Кимри! А мы думали, вы не приедете!

– Что вы! – Патти натянула самую любезную улыбку. – Написание статей для меня священное дело, я никогда бы не бросила коллег в беде.

– Раз так, – хозяйка порылась в одном из десятка карманов на испачканном краской фартуке и достала помятый блокнот. – Мы подготовили вам семнадцать тем для сегодняшней статьи. Например: морская фауна как средство развлечения для...

– Вы знаете, – перебила Патти, – я предпочла бы написать про Noches Devotee. Точнее, про еду, которую подают в гостинице. Вы знали, что метрдотели запоминают содержимое заказов и формируют новые предложения под вкусы гостей?

– Правда?! Это же очень интересно! – Велма просияла. – Что ж, теперь понимаю, что зря беспокоилась. Прошу прощения. Делайте свое дело, а мы распространим газету.

Патти кивнула и выскочила на свет из темного фотоуголка. Когда она приблизилась к печатному станку, ей показалось, что тот сияет. Ей понадобилось немного времени, чтобы унять дрожь в руках. Отдых от письма давался ей тяжело. Да, она сменила обстановку, что было бы хорошо для любой деятельности, но теперь информация переполняла ее. Все же иногда необходимо сцеживать истории в текст – хотя бы по чуть-чуть. Она принялась за дело, вернулась к плану и поместила в статью зашифрованное послание с просьбой к Нейтану Линчу выйти на связь любым способом.

Ронни, оставшийся в центре зоны между шатров, прошел чуть дальше.

– Пардоньте. – Он поймал женщину в цветном платье за локоть. Или это была та же самая? Он никогда не обращал внимания на их лица. – Мне нужно одолжить патефон. И пару пластинок еще. Это для миссис Кимри. Можно устроить?

– Оу. Думаю, это возможно. Подождите, пожалуйста, пока я подготовлю договор аренды.

– Ага. Если чё, я тут шатаюсь.

Женщина, неловко передернув плечами, удалилась. Вернулась она прямехонько тогда, когда Патти вышла из газетного шатра с видом полного довольства. Обогнув Ронни, жующего травинку, она склонилась к ней – «пошептаться».

Типовой договор аренды представлял собой соглашение о том, что пока патефон или любое другое здешнее имущество находится в руках Патти, творческой зоне отходит «десять процентов любого дохода с творчества». Патти с сомнением взглянула на эту леди. Так им тут еще и платят? Постойте-ка! В любом случае она черкнула перьевой ручкой и получила на руки красный чемоданчик, а также три пластинки джазиста Джимми-Ди Брауна и одну – певца популярной музыки Билли Чейза.

Они уже собирались уходить, как вдруг Патти заметила Кирана, неуклюже раскладывающего кисти и краски в зоне живописи. Она подошла к нему.

– Добрый день, мистер Боггерти! – Она улыбнулась, когда он поднял на нее сонный взгляд. – Плохо спалось сегодня?

– Ужасно, если честно. Я и так лунатик со стажем, если вы понимаете, а тут... Совсем беда. Спасаюсь только амбадо́рским кофе. А как ваши дела?

– Да вот... – Патти обвела взглядом площадку. С другой стороны, за мольбертами, тоже сидели люди. Она безошибочно узнала колени Феодора в укороченных брюках. И посмотрела на Ронни. Тот выглядел бледно и очень подавленно. – Тоже хотим порисовать. С Ронни, моим ассистентом. Не возражаете?

Она присела за свободный мольберт под вялые заверения Кирана, что он не против. Ей пришлось буквально уговаривать Ронни присоединиться к ним.

Сжав кисти в руках, она глубоко вдохнула. Если к буквам она привыкла, то перед самовыражением путем нанесения мазков на бумагу ее охватывал трепет. Ронни совсем повесил нос.

– Я не умею рисовать.

– В этом и есть весь смысл! Тебе не нужно уметь, тебе нужно чувствовать, как то, что внутри тебя, переносится во внешний мир. У чувств ведь нет точного вида, который ты должен изобразить достоверно.

– Ладно. – Ронни сморщил нос. Примерившись, он повел по бумаге карандашом. Патти едва не захлопала в ладоши. Сейчас он нарисует эту девушку – Лавинию, и тогда Патти поможет ей увидеть достоинства Ронни во всей красе.

Прошло около четверти часа. Быть может, даже чуть больше – часами в их героическом дуэте заведовал Роберт. Ронни неловко поерзал, а после повернул к Патти свою работу.

Да, рисовать он не умел.

С холста на нее смотрела женщина с миловидным пухлым лицом: глаза немного разъехались, зато губы улыбались. Волосы были собраны в два пучка. Не очень-то похоже на Лавинию.

– О, это довольно...

– Это вы! – Ронни слабо улыбнулся. Патти широко раскрыла глаза, глядя на него в полном непонимании. Зачем же он нарисовал ее? Он ведь влюблен в Лавинию, так? Значит и рисовать должен был ее!

– О, я думаю, мы можем немного подправить тут, чтобы получилась другая девушка. Давай я тебе покажу! – Патти улыбнулась Ронни, однако тот не стал привычно улыбаться в ответ. Он тотчас же бросил холст. Ударившись углом о каменистую площадку, он повалился между мольбертов и сумок с красками. Послышавшийся треск разбил Патти сердце. Ронни встал и вышел прочь. Патти озадаченно хлопала глазами.

– Зря вы так, – тихо проговорил Киран. Она повернулась к нему. – Он ведь просто хотел выразить уважение. Вы, кажется, важный человек в его жизни.

– Но я думала...

«Недостаточно. Недостаточно ты думала, Патти Кимри», – сказала она себе. Киран выглянул в проход.

– Он не ушел, не переживайте. Стоит там. Дайте ему пару минут, чтобы остыть.

– Хорошо...

Они немного помолчали.

– А что вы нарисовали? – спросила Патти, просто чтобы спросить. Киран развернул к ней мольберт.

Патти потеряла дар речи. На его холсте в пурпурно-фиолетовых тонах парили три светлых диска в окружении звезд. Это было... не очень умело, но все равно весьма впечатляюще. Патти приложила ладонь ко рту.

– Что это, Киран?

– Не знаю. Что-то похожее на мои сны. Мой психоаналитик из Амариты рекомендовал зарисовывать или записывать сюжеты. Но писать – это не мое. – Он засмеялся.

– Могу я взять ее себе?

– Что?

– Вашу картину. Мне очень нравится.

– Оу. Да, думаю, без проблем. Можно будет взять чуть позже, когда она немного просохнет. Я попрошу доставить в ваш номер.

– Я сама! – Она тут же схватила картину и решительно двинулась к Ронни. Растить детей было ой как непросто – это знала даже она, бездетная королева бандитов! Но вот что еще она знала – ее собственная мать никогда не извинялась за свои промахи, и именно поэтому сейчас они жили в разных концах страны.

Такого Патти не допустила бы ни за что.

Едва она вышла из зоны живописи, как столкнулась с Ронни.

– Прости меня! – выкрикнула она, прежде чем Ронни успел сказать хоть что-то. Он замер, держа пальцы у рта. В них не было сигареты. Похоже, просто привычка. – Прости меня за то, что я черствая тупица, которая лезет не в свое дело.

Ронни опешил. Невольно отступил на шаг. Прикусил губу. Почесал под кепи. Патти мучительно ждала, пока он сообразит ответ. Да уж, в жизни так, как на пластинке, бесконечные минуты не перемотаешь. Он наконец поднял на нее взгляд.

– Забыли, – сказал он, и она едва не подпрыгнула на месте. – Что это у вас?

– Картина! Надо сказать, чтобы упаковали мне. Не хочу оставлять ее тут. У меня рук не хватает, возьмешь что-нибудь?

Ронни с готовностью подхватил и патефон, и пластинки, и даже ее сумку попытался забрать. Патти быстро клюнула его в щеку и потащила картину в главный шатер.

Роберт прибыл к месту встречи минута в минуту. Полупрозрачные золотистые рукава, отливающие на свету тихими волнами, попались ему на глаза, прежде чем он поднялся к беседке. Консуэло сидела в одиночестве, перед ней стояла этажерка с пирожными, вроде той, что была на приеме Страшилы. Она неторопливо листала газету.

– Доброе утро. – Роберт склонил голову и присел напротив Консуэло.

Та ответила ему долгим взглядом, дерзким и пронзительным, будто не было никакой договоренности о встрече. Будто его не должно было быть здесь.

– Доброе утро, мистер Вельт. Чаю? – спросила она, даже не пытаясь делать вид, что собиралась наполнить его чашку.

– Не стоит.

– Что привело вас сюда? – спросила она с нажимом. Ее глаза не сходили с его темных очков, они смотрели в глубь, за пределы стекла, глаз и черепа.

– Хотел узнать, что вы думаете об этом. – Роберт выложил на стол золотую фишку. Консуэло едва не подавилась чаем. Потянувшись, она набросила на его руку салфетку.

– Спрячьте это. – В ее голосе звучало... разочарование?

Во всяком случае, так решил Роберт. Она, очевидно, ждала более адресного мужского внимания. Он пожал плечами и забрал фишку, тяжелый плотный металл слегка оттянул внутренний карман его пиджака.

– Вы не хотите?..

– Дайте угадаю. Вы в разводе, а Патти не ваша любовница.

Роберт уставился на Консуэло в непонимании. Почему вдруг она заговорила об этом? Почему сейчас, когда он выложил на стол козырь, ценность которого стремился понять? Он чуть нахмурился и, с усилием моргнув, потянулся за вишневой тарталеткой.

– Это относится к делу?

– Конечно, нет. Вы ведь не ждете, что я буду ходячим справочником, как мистер Флэнагган?

– Честно говоря, я надеялся именно на это.

Консуэло возмущенно фыркнула. Выражение «мужчины – подлецы» так явственно читалось на ее лице, что Роберт даже подумал уйти. Консуэло, впрочем, закинула ногу на ногу и откинулась на стуле. А затем – заговорила:

– Прежде чем я отвечу на ваши вопросы, я хотела бы знать, какую роль в происходящем вы себе избрали.

Роберт неторопливо поправил стойку воротника. Она смотрела на его длинные пальцы, плывущие по воздуху, будто зависшие над магическим шаром. Он испытывал ее терпение. Стоило ли выкладывать все карты? Роберт втянул носом приближающееся пекло. Однозначно стоило, вот его ответ:

– Я собираюсь разнести этот остров к чертям. То, что происходит здесь – худшее проявление бизнеса, которое мне приходилось видеть. А я, на секундочку, имею отношение к государственным дотациям.

Консуэло прищурилась. В ее невероятно ярких глазах красовались светлые точки – по всей окружности радужки. Густые ресницы скрывали обжигающий блеск.

– Вам не нравится, что хозяева острова неправильно распоряжаются деньгами?

– Есть вещи поважнее денег. Души, например. Судьбы. Все, что связано с человеческими ресурсами.

– И будь вы директором этого шапито...

– ...Никто не ушел бы от наказания.

Грудь под блестящим батистом поднялась. Консуэло выдохнула сквозь зубы.

– Что вы хотите знать?

– Все, что может мне помочь. Например, что вы знаете об игре под названием «пастиме»?

Консуэло не отводила глаз.

– Это игра со своими правилами. Скорее всего, у вас заберут оружие, просветят с ног до головы. Потом вы будете бегать, прыгать и сражаться. Вроде того.

– Кто заправляет игрой?

– Понизьте планку, мистер Вельт, если хотите получить хоть какие-нибудь ответы.

– Что вы забыли на этом острове?

– Все просто: я пою.

– И только поэтому вы не покидаете остров, хотя все, о чем я говорю, вызывает у вас приступ раздражения? Потому что хотите петь?

– Моя судьба не сильно отличается от судьбы мистера Флэнаггана, если вам интересно.

Роберт замер, обдумывая сказанное. Значит, и она привязана к острову чем-то, что не может оставить?

– Дело в магии?

Она моргнула, не сводя с него глаз.

– Следующий вопрос.

– Кому здесь можно доверять?

– Никому, – выпалила Консуэло. – В особенности заклинаю вас от подобных разговоров с людьми вроде меня – с местными жителями. Не знаю, известно ли вам...

– О вас известно преступно мало. – Он едва улыбнулся, и она прищурилась.

– Все, что вам необходимо знать, вы можете видеть невооруженным глазом – нужно лишь научиться читать. Что же до вас...

– Я тоже музыкант, это вам известно?

Консуэло позволила себе легкую улыбку:

– Предлагаете выступить дуэтом?

– Звучит как неплохая мысль.

Кажется, это ее рассмешило. Консуэло выгнула спину; рука легким движением спустилась под вырез платья, и после она потянулась за салфеткой. Роберт немедленно подал ее.

– Благодарю, – сказала она. Комок бумаги вылетел из ее кулака прямо на стол. Это был крошечный сверток, совсем незаметный. Роберт тут же умыкнул его. Довольно фыркнув, Консуэло взяла чашку в руки.

– Сегодня в семь вечера, мистер Вельт. В «Энкоре».

Он поднялся на ноги.

– Я буду там.

– И еще одно. – Она постучала ноготками по блестящим бортам чашки. – Пожалуй, я была несправедлива. Тот ваш приятель в бубновом жилете. Думаю, он может вам пригодиться. Что же касается доверия... Поверьте, мистер Флэнагган – тот, кому можно доверять.

Роберт склонил голову и стремительно вышел, не поцеловав протянутой руки. Он быстро затерялся на парковых дорожках. Часы показывали без десяти одиннадцать. До окончания сеанса с психоаналитиком у Страшилы оставалось около сорока минут. Роберт решил подождать.

Он присел на одну из скамеек, расположенных тут и там, и развернул комок бумаги. На нем выверенным почерком значилось: «Генри Аттвуд». Очередная загадка. Роберт сжал губы и погрузился в созерцание.

Урна рядом была чистейшей и совсем не пахла. Роберт вдруг понял, как далеко от дома он находится, как скучает по нескончаемо раздражающим запахам табака и дегтя, как жизнь без изнуряющей работы в институте переставала походить на жизнь. Мимо сновали люди: джентльмены в вызывающих костюмах по новой летней моде, мальчишки в шортах, задирающие бесконечную вереницу двоюродных сестер. Дамы почтенного возраста. Одна из них даже вела на поводке собаку.

Это был средних размеров пудель, поджав хвост, он двигался на полусогнутых, натянув жилы, будто чуял волка. Волков здесь, впрочем, не было, лишь зеваки и прячущиеся в тенях вопросы без ответов.

– Малыш?

Роберт присмотрелся. Пес остановился на месте. Сколь бы хозяйка ни тянула поводок, он отказывался двигаться. Тогда она подошла к нему сама. Роковая ошибка. На глазах Роберта, обнажив зубы и пену, собака ринулась вперед и сомкнула челюсть на лодыжке хозяйки. Та, едва не повалившись, запричитала, ее пальцы зашарили над белоснежным носочком. Один рывок – и поводок, ошпарив ладонь, покинул сжатую руку. Пес бросился бежать.

Это было... странно. Леди, позабыв про укус, закричала псу вслед. Все ее «малыши» остались без ответа. Роберт потер щеку. Что-то в этом было... Что-то, что скорее заинтересовало бы Патти. Он вновь подумал о словах Консуэло: брак и любовницы не для него, это она имела в виду? Но... почему?

Эти мысли утекли быстро, и следом за ними вернулось мрачное настроение. Минуты потянулись как жевательная резинка, одна за одной. Несмотря на ярко светящее солнце, Роберт уже начал клевать носом, когда в беседке неподалеку появилось движение. Мистер Каллиома вышел первым, и следом за ним спустился серый худой Страшила.

Роберт подошел к ним и протянул руку. Мистер Каллиома пожал ее. Страшила улыбнулся.

– Приятно видеть, что вам не в тягость навещать меня, мистер Вельт. О, или, может, у вас ко мне рабочий вопрос?

– У меня вопрос деликатного характера. Могу я украсть немного вашего времени?

– Это было бы категорически уместно. Идемте.

Он махнул мистеру Каллиоме на прощание. Они двинулись по одной из деревянных тропок, огибающих кустарники и резные деревянные статуи. Страшила был, судя по всему, в приподнятом настроении.

– Вы хотели спросить меня о ней? – как бы невзначай поинтересовался Страшила. Роберт проследил за его взглядом. Консуэло стремительно пересекала дорожку в сторону казино.

– Честно говоря, совсем наоборот. Я спрашивал ее о вас.

– Вот как. И что же вы узнали?

– Почти ничего. Разве что то, что вам можно доверять.

– Это немало.

Замолчав, они вдруг погрузились в шелест листвы. Ветер пел, огибая стволы. Не хватало лишь птичьих трелей. Роберт вновь подумал о вышедшей из себя собаке. Странности манили его, порождая бесконечную череду вопросов.

Они дошли до стоянки. Тогда Роберт решился продолжить.

– Я был в госпитале...

Страшила вдруг замер, точно на него указал Божий перст. Челюсть стала квадратной, губы плотно сомкнулись. Исчезла улыбка.

– Вы хотите пожаловаться?

– Я знаю, что удерживает вас здесь. И я знаю, как помочь.

– Что? Мистер Вельт, вы... – Страшила развернулся и ускорил шаг.

– Пожалуйста, послушайте меня. – Роберт поймал его за локоть. Страшила был ниже на полголовы, однако очень сухощавый. Кожа обтягивала кость, будто под ней совсем не было мышц. Черные волосы лежали волосок к волоску. Голубые глаза казались бездонными в пробивающемся солнечном свете.

– Вы не понимаете...

– Ей хуже. Они добавили еще одну капельницу к ее назначениям.

Страшила вырвался одним движением. Он бросился вперед и выскочил на парковку у гостиницы, туда, где была припаркована пара машин, а после беспомощно замер. Роберт поспешил догнать его.

– Нам надо ехать.

– Мистер Флэнагган, я знаю, как ей помочь. В Институте Прогресса есть передовые разработки, основанные на биологических опытах. Если мы вывезем ее...

– Если мы вывезем ее, – Страшила закричал, и оттого Роберт отшатнулся, – она погибнет! Без всяких вариантов. Мне плевать на ваши экспериментальные теории, девяносто девять процентов и прочую чушь!

В глазах Страшилы стояла вода. Роберт едва сумел перевести дыхание. В ушах стучало.

– Я не даю вам девяносто девять процентов. Я даю вам сто. Сто десять, если хотите. Даже если ей не помогут испытания, всегда есть магия.

Страшила издал смешок:

– Магия? Это ваше решение? То, что происходит с Кэмерон, и есть последствия магии, мистер Вельт. Вот что предлагает магический прогресс.

Роберт сглотнул ком в горле. Его голос стал тише. Он не видел, но чувствовал, как Пруденс прильнула к окну в своем номере.

– И поэтому вы хотите сдаться? Обречь ее на полуовощное существование, пока местные шишки используют ее кровь для своих целей?

Страшила вздрогнул, как от удара. Он отшатнулся. Рука опустилась на крышу автомобиля. Он глубоко вдохнул.

– Дайте мне шанс. Поставьте на меня. Я способен прекратить все это.

Страшила покачал головой. Потер подбородок всей ладонью. Поднял на Роберта блестящий взгляд.

– Я... обдумаю это, мистер Вельт. Прошу прощения за свое поведение. А теперь мне нужно вернуться к работе.

Он не стал дожидаться ответа, поправив пиджак, Страшила бросился прочь со стоянки, мимо гостиницы. Роберт перевел дух.

На подъездной дорожке появилась наемная машина, и из нее вышли Патти и Ронни.

Патти тараторила, но это не было новостью. Роберт, погруженный в свои мысли, шел чуть позади. Они обогнули отель и двинулись к главному входу. Там уже буйствовал хорошо знакомый ковбой.

– Я уже сказал, что ничего не видел! Отвали от меня подобру-поздорову!

– Воу, полегче, приятель. – Вельт махнул ему рукой. Бруно стоял, сложив руки на выпяченной колесом груди. Прямо перед ним со всей офицерской выдержкой стояла полицейская из Керети, которую Роберту довелось встретить в первый день визита.

– Здравствуйте, мистер... – Она повернулась к нему и замялась. Увы, с последней их встречи она выглядела еще более уставшей.

– Мое имя Роберт Вельт. А вы?..

– Мое церрийское имя Мелисент. В родном краю меня зовут Волчий Глаз.

– Ну и езжала бы в свой родной край, – фыркнул Бруно.

– Посмею заметить, что вы тоже непохожи на церрийца.

– Достаточно. – Вельт встал между ними. – Объясните суть конфликта.

– Все просто. Я нахожусь здесь с полномочиями для ведения расследования, а этот добрый господин укрывает от меня сведения.

– Ничего я не укрываю! – Бруно напоминал пятилетнего ребенка, которого поймали за поеданием сладкого. Прямо на лбу было написано: «Я что-то укрываю».

– Полагаю, вы говорите о том случае ночного нападения?

– О, вы тоже в курсе? Быть может, у вас есть какие-нибудь сведения?

– Я жертва нападения. – Патти неловко улыбнулась.

Мелисент вскинула брови:

– Но вы живы.

– Это так. Думаю, она со мной играла. Как кошка с мышкой.

– Или Ронни просто подоспел вовремя. – Роберт повернулся к Мелисент. – Это ассистент миссис Кимри.

Ронни неловко помахал.

– Странно, что в таком случае она не попыталась забрать вас обоих. Что ж, это интересно. Мне стоит это обдумать.

– Вам стоит поспать. – Роберт постарался придать голосу мягкость.

Патти удивленно уставилась на него. Это что еще за новшества?

– Я не могу...

– Вы не можете постоянно бодрствовать. Это сказывается на скорости вашей реакции. Мы поймаем ее...

– Меланью. – Мелисент выглядела так, будто едва может дышать. Ее кожа посерела, потускнели волосы. Глаза стали почти бесцветными.

– Мы поймаем Меланью. Теперь вы заручились нашей поддержкой. Вместе мы сможем больше. Но сначала вам необходимо отдохнуть.

– Я вообще-то тоже заручился вашей поддержкой, – пробормотал Бруно, но на него никто не обратил внимания.

– Хорошо, я... – Она огляделась, будто вокруг нее кружили насекомые. Однако никого не было. Патти заметила юного Луи со шлангом, машущего ей из-за угла.

– Мы свяжемся с вами, если что-то узнаем. – Роберт позволил себе коснуться ее плеч, чтобы развернуть.

Потерянная, она побрела прочь от Noches Devotee. Патти же прошмыгнула мимо мужчин к своему маленькому другу.

– Добрый день, миссис Кимри! – поздоровался Луи шепотом, когда Патти подошла.

– У тебя что-то есть?

Он кивнул:

– Мистера Вельта разыскивает огромный мужчина. Бизнесмен! Он живет в домиках неподалеку.

– Оу. Благодарю. Мы предпримем все необходимые меры.

Луи заулыбался. Мысок его потертых, но чистых туфель ковырнул брусчатку. Патти издала тихое «о!» и закопошилась в карманах. В ладонь мальчишки легла стопка из трех фишек.

– Благодарю, миссис Кимри! Хорошего вам дня!

Патти вернулась к шумящим мужчинам не более чем через две минуты. Роберт махнул рукой (даже не слыша их слов, она понимала, что он имел в виду) и первым зашел в гостиницу. Они не стали подниматься к себе в номер, а направились прямиком к Пруденс.

Их встретили нарочито саркастичные аплодисменты.

– Поздравляю мистера Вельта, сумевшего вывести из себя человека, которого нельзя вывести из себя.

Патти не вполне поняла, что Пруденс имела в виду, однако не могла не признать: если кто и умел дергать за ниточки чувств других людей, то это Роберт. Тот поднял ладонь.

– У нас нет на это времени. Нам необходимо скоординировать действия. Одевайтесь.

– Что? Мы куда-то идем?

– Сделаем круг по местным дорогам. Хочу показать вам одно чудное место для отдыха.

Алан и Пруденс переглянулись. Патти посмотрела на Ронни. Повисла неловкая пауза. Роберт смерил взглядом каждого в отдельности.

– Действуйте.

Пруденс засобиралась. Алан, тяжело вздохнув, допил остывший кофе. Патти подкралась к Роберту и заговорила на полтона тише:

– Мы поедем в архив?

– Что? Зачем?

– Мы можем посмотреть статистику прибывающих. Может, удастся найти что-то на попутчиков Меланьи или на Нейта...

– Нет, Патти, нам сейчас не до этого.

– Но я думаю...

– Вот. – Он сунул ей горсть фишек не глядя. – Съездите с Ронни. Часа хватит?

– За глаза. – Она удивленно уставилась на горсть фишек в своих руках. Когда Роберт нападал на след, он становился совершенно невыносимым: эти поджатые губы, натянутые мышцы в напряженных позах, безразличие ко всему, что не касалось дела... В то же время он не стеснялся тратить ресурсы, и это в нем подкупало.

– Идем, – шепнула она Ронни.

Они незаметно выскользнули за дверь. Пруденс накинула невесомую шаль на покатые плечи.

– Надеюсь, это стоит того, мистер Вельт.

Он захлопнул дверцу за Пруденс и обошел автомобиль. Рядом с ним, на пассажирском сиденье уместился Бруно, ему потребовались некоторые усилия, чтобы устроиться удобно. Алан на заднем сиденье прильнул к окну. Пруденс закурила.

Автомобиль тронулся и выехал на трассу за пределы гостиницы.

– Что вам удалось выяснить?

Пруденс передернула плечами:

– Деда, который управлял маяком, выпустили из госпиталя. Так что, если захотите с ним переговорить, это можно сделать уже у него дома.

Роберт выкрутил руль. Мимо проехал зеленый тонированный автомобиль. Он двигался на восток, по встречной полосе. Роберт поднял стекло.

– Это все?

– Если хочешь конкретных результатов, делай конкретный запрос.

– Вот что я хочу, чтобы вы выяснили. Девчонка, которая режет людей направо-налево, каким-то образом ушла от Бруно.

– Сто пудов не без магии, – уверенно подал голос Бруно, без всяких сожалений, будто то, что он покинул пост ради преследования цели, было само собой разумеющимся.

– К сожалению, такой вывод мы вынуждены сделать. На поезде, где мы ехали, была определенная телепортационная система. (Пруденс нехорошо прищурилась.) Я хочу, чтобы вы прочесали остров на предмет подобных штук.

– Уф. Звучит запарно, но реально. – Пруденс улыбнулась. – Дело по мне.

– И, если сможете, переговорите с дедом. Уверен, что он не скажет ничего полезного, но стоит попробовать.

– И почему же это будем делать мы?

Роберт посмотрел на отражение Пруденс в зеркале заднего вида.

– Потому что вы профессиональные полицейские и можете заметить что-то, чего мы с Патти не заметили в прошлый раз.

– Я могу просто немного его потрясти, – сказал Бруно. Роберт мотнул головой.

– Оставим это на крайний случай.

– А ты? – не унималась Пруденс.

– А я займусь изучением объектов. Где-то местные воротилы прячут стволы и всякие подобные вещи. Я изучу позиции противника.

– Мы втянуты в какой-то конфликт? – спросил Алан.

– Надеюсь! – воскликнула Пруденс. – О, и Роберт! Для чего вся эта чушь с катанием на автомобиле? Вряд ли в моем номере нас подслушивают.

– У них камеры в лесу, капитан Липпинкотт. – Когда Роберт произнес это, Пруденс натянулась как пружина. – Здесь не может быть лишних предосторожностей.

– Принято. Завези нас на торговую улочку. У меня кончилась пудра.

Роберт остановил автомобиль на минуту, а после двинул назад к гостинице.

– Разве мы не будем искать подозрительные логова злодеев? – спросил Бруно.

– Я буду. И мой помощник. Для тебя тоже есть дело, ковбой.

Бруно обнажил зубы:

– Я весь внимание.

Когда Патти и Ронни прибыли к архиву, их желудки болезненно сжались. Они переглянулись и молча двинулись к придорожному фургончику с вафлями. Взяли себе по две. Потом еще одну – Роберту. Ну, если он успеет угоститься прежде, чем Патти решит познакомиться с особым этельерским способом приготовления курицы: с применением огромного количества специй.

Архив оказался низкой пристройкой к гостинице для персонала. Это было скромное здание в коричнево-бежевых тонах, оттого оно так плохо просматривалось сквозь деревья при проезде по трассе. Ронни открыл дверь, и Патти попала в прохладное, отделанное глиной (прямо как в руинах!) помещение. Здесь было темно, широкий коридор резко заканчивался у восточной стены. Из-под одной из дверей лился свет. Патти направилась туда.

– Добрый день! – воскликнула она. Женщина в летах, смуглая, ухоженная, в стильной классике, подскочила на месте. На ее носу красовались круглые потертые очки. Волосы с проседью были собраны в пучок, их держала деревянная шпилька в виде птицы. Патти не очень хорошо разбиралась в моде, однако то, что эта леди была модницей, не оставляло ни малейшего сомнения.

– Добро пожаловать. Что вы хотели? – Голос звучал приветливо, но глаза ее были похожи на глаза Консуэло – они были напряженными.

– Я бы хотела... – Из ее головы вдруг вылетели все мысли. О чем они хотели узнать в архиве? Что-то о приезжих? Когда Патти подумала о словах Роберта, внутри нее вдруг поднялся протест. Нет уж, она будет спрашивать о том, что интересно ей! – Скажите, может быть, в вашей библиотеке есть что-нибудь о легендах этого острова?

Леди улыбнулась. Патти заметила вышивку на ее груди: Аделита Бардем, библиотекарь.

– Конечно, дорогая. Пожалуйста, присядь, я принесу тебе несколько книг. – Она поднялась и проследовала к полкам. Прежде чем сделать шаг, Патти зависла у ее стойки: здесь было много бумаг, несколько флаконов духов, а также... алтарь? Некий постамент, увенчанный козьим черепом. Патти поспешила за мисс Бардем.

– На каком языке вы читаете?

– Увы, только на церрийском. – Патти вдруг поняла, что краснеет. Ладонь вспотели. – Но антиланский тоже очень красивый. Надеюсь, однажды смогу его выучить.

– Это не проблема. Гости редко говорят на антиланском. Напомните, вы приехали, чтобы...

– Для культурологического обмена! – выпалила Патти. Врать этой женщине все равно что врать матери. К счастью, Патти имела обширный опыт в этом вопросе. – Мне интересна культура.

Аделита обернулась. В ее глазах играл огонек любопытства.

– Странно видеть здесь кого-то, кто не интересуется ставками на дабл-зеро или солевыми ваннами.

– Мой спутник занимается этой частью.

– Вот как. Отчего же девушка, интересующаяся культурой, проводит время с такими господами?

Патти пожала плечами. Аделита достала с полки пару тонких книг и еще одну толстую брошюру – и сдула с них пыль.

– Смотрите, – сказала она и выложила все три издания перед Патти. – Первая рассказывает об истории. Прошу, не спрашивайте меня об утраченных страницах, это не моя вина. Вторая – о духах. Наши предки верили в то, что у каждого, даже самого маленького листочка, есть внутренняя суть, что-то вроде души в церрийском. А это...

Ее пальцы остановились на глянцевой обложке. Из-под красной вуали, закрывающей треть картинки, торчали красные копытца. Патти обернулась на алтарь. Это действие не укрылось от глаз Аделиты. Она убрала руку – и тогда Патти увидела изображение козленка. Он был красным и стоял на задних лапках, точнее, замер в середине движения. На фоне был темный лес, и еще – огонь. Патти впилась в картинку взглядом.

– Это... прекрасно... Спасибо вам! – Она едва узнала собственный голос. Должно быть, от волнения.

Патти тут же погрузилась в чтение. Перед ней предстала красивая легенда о духе красного козленка – или, точнее, красной мазамы, духе, охраняющем покой жителей острова, диком и необузданном, не привечающем наглых чужаков. Дух, пахнущий китом. Ко́раки. По коже побежали мурашки.

– Не может быть, – одними губами проговорила Патти. Она ощутила странный холодок. Аделита, успевшая отступить к алтарю, бесшумно возилась за стойкой. Патти взглянула на козлиный череп.

– Простите, – обратилась она, и Аделита подняла на нее взгляд. – А кто такая мазама?

– О, это вид рыжих оленей с куцыми рогами. Должно быть, у меня осталась пара открыток. Одну минуту.

Патти вернулась к чтению. Итак, культ почитания кораки. Помимо огня, темного угла, где располагали алтарь и некие побрякушки, сделанные из коры, предполагались также жертвоприношения. Патти с замиранием сердца перелистнула страницу. Мясо. Дух любил сырое мясо. Когда Аделита появилась из-за ее плеча, Патти вздрогнула.

– Вот, смотрите. – Она протянула пару потертых туристических открыток. На одной из них было много растений, и позади виднелась рыжая фигура. На другой олень стоял ближе, у него были тонкие ноги, грузное тело и малюсенькая голова. Куцые рога напоминали козлиные.

– Благодарю вас... – Патти вдруг замолчала, а после повернулась в сторону, резко, будто решаясь. – Скажите, могу ли я сделать подношение вашему алтарю? У меня есть с собой немного курицы.

Аделита улыбнулась:

– Обычно кораки предпочитает красное мясо, но, думаю, он сделает скидку на то, что вы здесь недавно, – ответила она и повела рукой, приглашая Патти.

Подскочив, та быстро закопошилась в сумке. Прости, Роберт, придется тебе съесть перекус без мяса. Она извинится потом. Обязательно.

Патти подошла к алтарю. Несмотря на то что он располагался близко от входа, в углу было действительно темно. Под установленным на деревянный штырь черепом стояла костяная фигурка вроде пуйонгских^[4] нэцке, еще лежала пара кусочков коры. Посередине располагалось блюдце. Патти помолчала, раздумывая о том, что хочет сказать духу, а после коротко выпалила «спасибо за заботу» и положила мясо на блюдце. Оно было в соусе, да и хорошо прожаренное, что, наверное, было не по душе духу-защитнику, но больше у Патти ничего не было.

– Gracias por cuidar, – произнесла Аделита. Патти удивленно посмотрела на нее.

– Что?

– То, что вы сказали. На антиланском это звучит так: «Gracias por cuidar».

Патти улыбнулась и повторила последовательность звуков, а после вернулась к столику и забрала сумку.

– Большое спасибо. Было очень интересно и познавательно.

– Если пожелаете, я могу подобрать для вас статьи об острове. Перебрать книги на предмет упоминаний традиций и все такое.

– Это было бы чудесно! Тогда я забегу попозже.

– Через денек-другой. Буду ждать.

Аделита тепло улыбнулась. Патти кивнула ей и выскочила в коридор к Ронни, а затем и наружу. Она ожидала, что на этом ее маленькое путешествие и закончится, однако на глаза ей вдруг попался хорошо знакомый силуэт. Беверли. Патти подняла руку и окликнула его под шипение Ронни.

– А что? – спросила она.

– Забыли? Мы же стараемся не привлекать внимания.

– Не помню, чтобы мы что-то такое планировали. Вот что. – Она достала кошелек. – Купи себе и Роберту еще вафель, ладно? Я быстро переговорю с мистером Уиндомом и приду.

– Вы хотите потрещать с ним наедине? Думаете, норм будет? – Лицо Ронни приняло мученическое выражение. Патти потрепала его за щеку.

– Да будет, не придумывай. Все, иди. Я скоро вернусь.

Ронни пришлось капитулировать: он отступил к лотку с вафлями. Патти же, перекинув лямки сумки, поспешила к Беверли.

– Добрый... – Она запнулась, силясь припомнить, который был час. Вроде день? Отчего же стало так темно? Патти осмотрелась. Солнце уже садилось, хотя она не провела в архиве и получаса. Ее охватило мрачное чувство, будто подобное уже случалось с ней – и это не походило на обычную ее увлеченность, когда она просто теряла счет времени. Куда-то выпало два, а то и три часа.

Беверли настиг ее в разгар размышлений. Она неловко улыбнулась ему.

– Здравствуйте. – Он мягко пожал протянутую руку. – Какими судьбами? Только не говорите, что хотите пожаловаться на садовника.

Он кивнул на клумбы – они были чудовищны, если говорить честно. Но Патти научили ценить чужой труд.

– Что вы, у нас чудесный садовник.

Беверли взял ее под руку, и они двинулись вдоль здания. Спиной Патти ощущала тяжелый взгляд Ронни. Ох, ну до чего же он беспокойный!

– Я посещала архив.

– Хотели навести справки?

– Нет, если честно, я просто провела время в библиотеке.

– Понимаю. Скучаете по старым привычкам.

– Мистер Уиндом...

– Беверли. Честно говоря, чувствую, что еще не дорос до мистера. – Он усмехнулся.

– Беверли. – Она остановилась, ее серьезный взгляд мог бы пригвоздить его к месту. – Что вы здесь делаете?

– Я? О, я здесь живу.

Взгляд Патти стал удивленным. Она посмотрела на здание – оно было выполнено в местном стиле и казалось большим, чем их гостиница. Здесь сновали люди – но все они явно не относились к числу гостей. Неужели Беверли...

– Вы предпочли жить среди обслуживающего персонала?

Беверли кивнул. Этот факт оказался для Патти неожиданностью. Беверли производил впечатление легкомысленного гуляки, который всегда имеет в кармане козырную карту, – он был напитан флером недосказанности и тяги к роскоши, и суть его то и дело ускользала от разума.

– Но почему?

– Идем. Здесь есть небольшой парк. Это долгий разговор.

Патти почему-то не поверила ему. Он бахвалился, будто говорил только правду, но все, что он произносил, вызывало вопросы, будто он показывал только половину картинки. Патти махнула Ронни, а после скрылась за поворотом.

В одном Беверли не обманул. За домом прислуги начиналась линия прямых параллельных троп, этакая выверенная по линейке прогулочная зона. Тропы разделяли невысокие растительные изгороди. В углублениях лавочки укрывались козырьками, кое-где виднелись питьевые фонтанчики. Сейчас тут почти никого не было, но отчего-то Патти совсем не нервничала. Беверли мог прятать любые тайны, но никогда – насилие, так она считала.

– Одно условие, – сказал Беверли. – Я отвечу на ваш вопрос, а вы ответите на мой. Договорились?

– Хорошо...

– Не знаю, упоминал ли раньше, но я здесь не в первый раз.

Патти удивленно хмыкнула. Беверли отставил локоть, и она взялась за него. Они двинулись вперед по самой широкой тропе.

– В первый раз я прибыл сюда, потому что «почему бы и не поехать на таинственный остров?». Знаете, мне, как и вам, не чужда некоторая авантюрность. Так я и оказался здесь.

Патти не перебивала. Интервью были ее любимой формой искусства.

– Вы, наверное, в курсе, что мой брат управляющий бара-ресторана в Лэнсборо. Это максимальный уровень достатка среди Уиндомов. Наши родители тоже не были богачами, если вы понимаете. Я провел много времени на задворках подобных сцен. – Он кивнул в сторону переливающейся огнями части острова – она была скрыта за деревьями, но у Патти не возникло сомнений в том, о чем он говорит. – Поэтому, когда я попал сюда, то довольно быстро наладил контакт с теми, с кем люди обычно не разговаривают, если не просят принести еще стаканчик.

– Вы имеете в виду садовников?

Беверли улыбнулся:

– И их в том числе. Луи – замечательный ребенок, и он пойдет далеко, если сумеет вырваться отсюда.

– Значит, вы живете в отеле для персонала, потому что они вам ближе?

– Я бы слукавил, если бы сказал, что дело только в этом. Но да, пожалуй, это основная причина.

– А почему...

– Постойте, – сказал Беверли, и Патти осеклась. – Моя очередь.

Она фыркнула. Совсем не дает нарушать правила! А еще игрок! Патти тряхнула выбившимися из хвостиков волосами и посмотрела на Беверли с вызовом. Он улыбнулся как-то умиленно, и это ей не понравилось.

– Что у вас в сумке?

Патти опешила.

– Что?

– Я имею в виду это. – Он указал открытой ладонью на замотанный холщовкой холст. Патти остановилась.

– Это мистер Боггерти нарисовал. Мне понравилось, и я попросила отдать ее мне.

– Покажете?

Патти спустила сумку с плеч. Да уж, в последние дни она становилась все тяжелее. Веревки, опутавшие холст, быстро соскользнули, и Патти повернула картину к Беверли. Под теплым светом первых фонарей она смотрелась еще загадочнее. Беверли молчал. Патти выдохнула – повезло, краска совсем не повредилась. Уж при том, что она таскала эту картину почти целый день!

– Вы знаете, что здесь изображено? – Беверли первым нарушил молчание. Патти вгляделась в пурпурные завихрения над белыми точками. Не хотелось ударить в грязь лицом.

– Это сон мистера Боггерти. Он довольно восприимчивый человек и, видимо, иногда видит во сне нечто настолько красивое.

Беверли чуть прищурился. Патти ощутила его взгляд на своем лице. Он дотронулся до угла картины, а после потянулся за холщовкой. Они вместе упаковали ее. Затем Беверли двинулся в обратную сторону.

– Взгляните на небо. – Патти подняла взгляд. – Видите три тусклые точки? Прямо рядом с созвездием Стрельца.

Она осмотрелась. Действительно, в вечерних сумерках она заметила три близко расположенных звездочки. Какая прелесть! Беверли продолжил:

– В данный момент там, наверху, происходит удивительное событие. Оно встречается крайне редко, не всякому человеку удается застать его в течение жизни. Или его детям. Или даже внукам. Я бы показал вам ближе, но, боюсь, не успел настроить телескоп.

– Значит, мистер Боггерти нарисовал что-то космическое? Если так подумать, выглядит похоже.

– Это называется «схождение галактик». В этот раз оно особенное, потому что тройное. Современная наука считает, что галактики существуют рядом друг с другом и мы с вами находимся в одной из их бесконечного числа. Но иногда наступает время, когда пути пересекаются. Тогда галактики сливаются и схлопываются в одну новую мини- или сверхгалактику. А иногда и в черную дыру. Как повезет.

– И они...

– Погибают, да. И хотя это грустно, вынужден признать, зрелище просто завораживающее.

– Это интересно, но... откуда мистер Боггерти мог знать о чем-то подобном?

Беверли пожал плечами.

– Он интересуется астрономией?

– Едва ли.

– Ну, раз он видел это во сне, значит, встречал и наяву, так?

– Кто знает...

Они вышли из-за поворота в молчании. Патти мучительно размышляла. Ронни тут же подскочил к ней. Беверли поднял ладони. Ронни сгреб Патти в охапку и потащил к машине.

10. Выполнимые обещания

Роберт высадил Бруно у отеля. Тот вышел с хмурым лицом – как и всякий раз, когда ему что-то не нравилось. Роберт настоял на том, чтобы Бруно охранял их номера, пока Пруденс и Алан отсутствуют по делам – после того раза, когда в домик Патти влезли в ее отсутствие, подобные предосторожности казались совсем не лишними.

Только вот Бруно, кажется, надеялся на более подвижную деятельность.

Роберт опустил стекло и пристегнулся. Поправил зеркало заднего вида. Бруно остановился на площадке перед крыльцом, и Роберт, прежде чем взяться за руль, потянулся к окну, чтобы посмотреть на него. Он говорил с человеком. Это был Феодор. Бруно указал на автомобиль. Черт. Не этого хочешь, когда собираешься на потенциально опасную миссию – не того, чтобы твой семнадцатилетний сын поехал с тобой.

Феодор, закончив беседовать с Бруно, направился к машине Роберта. Роберт раздумывал: может, он хочет, чтобы его забросили по делам? Откуда он тут вообще, если всего пару часов назад ушел с Лавинией? Время текло здесь как-то странно. И все же, стоит ли ему?..

Феодор открыл дверцу и уверенно сел на пассажирское сиденье. Одним движением, не говоря ни слова, он вытянул ремень безопасности и защелкнул карабин. Роберт смотрел на него с сомнением:

– Тебя куда-то подвезти?

– Думаешь сбагрить меня на попечение тетушки из художественного кружка? Я твой партнер по изучению магии, забыл?

Отвернувшись к окну, Роберт улыбнулся:

– Не забыл.

Они двинулись по ведущей на запад дороге. На их пути попался поворот в творческую зону, затем – салон аренды. Роберт то и дело поднимал взгляд, в зеркале заднего вида было пусто. Никто за ними не следовал. Они проехали торговую улочку. Феодор постукивал пальцами по коленям.

– Нервничаешь? – спросил Роберт.

– Не-а. Просто не знаю, к чему готовиться.

– В нашем случае, боюсь, что ко всему.

Феодор улыбнулся и посмотрел на Роберта: у него было строгое лицо с невероятно теплыми глазами.

– Как и всегда.

Автомобиль завернул на подъездную дорожку прямо перед зоопарком. Роберт едва ли мог сказать, почему именно сюда. Наверное, чутье? Не хватало Патти с ее картой, однако некая смутная копия брошюры хранилась в его памяти. Он планировал найти любые подозрительные строения, которые могли бы быть секретными базами противника или какими-нибудь его активами. И сначала посмотреть ближе – прежде чем вновь вернуться на юго-запад к странному смешанному лесу.

Они съехали на неровную грунтовую дорогу, окруженную густыми зарослями с одной стороны и высоким зловещим забором с другой. Им приходилось почти красться – так сильно подкидывало на буераках. Впереди виднелся большой парковочный лот – там, где зоопарк заканчивался и начиналось нечто другое. Роберт пригнулся к рулю. Здание, к которому они подбирались, не было зданием в полном смысле: строение походило на открытый стадион или вроде того. Феодор склонил голову набок.

– Есть идеи? – спросил Роберт.

– Думаю, это то, что на карте обозначено как «Полигон». Не понимаю только, для чего на курорте полигон.

– Может, они делают какие-то испытания публичными? Там явно есть сектора с сиденьями.

Они синхронно посмотрели друг на друга в немой догадке: должно быть, именно здесь проводится «пастиме».

Роберт остановил движение и вышел из машины. Он махнул Феодору и прошел вперед, прикуривая на ходу. За парковочным лотом начиналась усыпанная песком зона для приема гостей. Здесь был информационный щит, стояла пара скамеек и крошечный фонтанчик. Сейчас он был выключен. Роберт втянул носом: в нем явно была не вода. Розовое вино?

Роберт фыркнул и подошел к информационному щиту. Кажется, они не ошиблись: на выгоревшей бумаге красовались старые списки участников игр и объявления победителей. Роберт быстро пробежался по именам. Ничего знакомого. Впрочем, это уже было кое-что: последние объявления казались старыми, а стадион – запустелым. Вероятно, игры давно не проводились.

Роберт вернулся к входным воротам: это были грузные деревянные двери, проем настолько широкий, что через него мог бы проехать и автобус. Ну, если бы ворота были открыты. Роберт ощупал металлические рамки и засек в голове пару теорий. Затем осмотрел металл, которым были обшиты стены. В одном месте он оказался отогнут, и три болта из четырех – раскручены. Что ж, кто бы здесь ни ошивался, он, похоже, не имел ключей.

Роберт двинулся назад, к автомобилю. Феодор смотрел на него из-под бликовавшего лобового стекла. Взгляд упал на фары – стоило протереть их и, быть может, приглушить свет, чтобы ночью не привлекать слишком много...

Что-то изменилось. В движениях Феодора появилась какая-то напряженность. Он весь подобрался, и лицо исказилось. Он что-то говорил: шевелились губы, и звук звучал отдаленно, рассеиваясь до того, как успевал достичь ушей Роберта.

Роберт обернулся. Из-под тяжелого листа обшивки появилась тонкая девичья фигура. Длинные черные пряди струились по смятой, чумазой рубашке. Ноги тоже были грязными – и босыми. Волоски на руке Роберта поднялись, он ощутил волну адреналина, прокатившуюся по его коже. Это точно была она. Женщина, которая напала на Патти.

Она вдруг засмеялась, совсем по-детски, как будто выражала восторг от подаренной плюшевой игрушки. Роберт размял плечи. Секунды ощущались почти физически. Внезапно девушка сорвалась с места, Роберт выбросил вперед руку и, сжав в кулак, направил магию, пытаясь поймать ее. Она легко увернулась – так, будто видела движение его магии. Он заметил темное на ее бедрах: это были ножны для ножей, закрепленные тут и там.

Она легко выхватила один из них. Росчерк металла пронесся перед его лицом. Он подался назад и оступился. Камень выскочил из-под его начищенного ботинка. Он едва сумел удержаться за воздух – его магия влияния на гравитацию на этом острове вела себя так, будто была частью его тела, и реагировала на импульсы мозга прежде, чем он успевал полностью осознать их.

Роберт вскочил на ноги. Бам – и от взмаха его руки нож выпал из рук Меланьи и с силой вонзился в ворота полигона. Она проводила его полным сожаления взглядом. И тут же выхватила из ножен второй клинок. Роберт отступил, выжидая момент, когда соперница наконец перестанет вертеться как юла. Жуткая скорость, превосходящая человеческие возможности. Патти ничего не успела бы сделать. Не с ее совершенно не годящимися для боя способностями.

Выпад, второй – Меланья украсила рукава Роберта парой порезов. Он быстро шагнул на нее – ее взгляд сменился на заинтересованный, когда он наотмашь ударил ее по лицу. Она отшатнулась, прижав тыльную сторону ладони к пульсирующей щеке. И – снова засмеялась.

– Держу! – Голос Феодора достиг ушей Роберта. Он был вне салона. В руке он сжимал карандаш. Женщина попробовала двинуть ногой. Ничего. Не выходило.

Роберт смело шагнул к ней, стремясь не упустить ни секунды. Жуткий скрежет заставил его замереть. Смеясь, женщина вдруг повалилась на землю. Ее стопы остались стоять на месте, но суставы полностью выломались и натянули кожу до треска. К горлу Роберта подступил спазм.

Все ее тело деформировалось. Руки и плечи вздулись и покрылись шишками. Она билась, точно в припадке.

Ее волосы вдруг рванулись с пугающей силой и обвили руки и ноги Феодора: за жуткими метаморфозами ее форм Роберт не заметил, как они удлинились. Он едва успел вскрикнуть, как волосы заткнули его рот. Их было пугающе много, они становились морем.

Роберт присел и с силой рванул Меланью к себе. Он не позволит этому ребенку пережить ни секунды ужаса – это стучало в его голове.

Он поднял Меланью в воздух. Изломы костей и нарастания мяса под кожей остановились. Держать ее стало совсем легко. Прищурившись, Роберт потянул обе руки на себя, а после закрутил. Меланья завертелась в воздухе, закутываясь в собственные волосы как в кокон. Феодор отступил, хватаясь за горло. Он шумно дышал. Роберт прокрутил ее в воздухе дольше, чем требовалось.

– Открой багажник.

Феодор повернулся к нему:

– Но на заднем сиденье...

– Пожалуйста, – прошипел Роберт сквозь зубы. Буря внутри него утихала слишком медленно. Феодор подчинился и обошел автомобиль.

Им пришлось переложить запаску и еще пару вещей в салон. Волосяной кокон чудом уместился в крошечный багажник. Выждав несколько секунд, Роберт с усилием захлопнул его.

– Поехали. Тут больше делать нечего.

– Но куда мы...

– Знаю одного парня, который обрадуется такому подарку. Вот он пусть и разбирается.

Феодор пристегнулся, а после сделал то же с ремнем Роберта.

Когда они прибыли к гостинице, уже зажглись фонари. Бой барабанов утих. Роберт постарался вернуться в обычное уравновешенное состояние. Он посмотрел на Феодора, прежде чем заглушить мотор. С ним, кажется, все было в порядке. Тогда, пожалуй, они могли продолжать.

Едва Роберт вышел на площадку, как Бруно показался сам. Роберт нахмурился – сказали же приглядывать за номерами. Однако Бруно будто не сразу заметил их. С пальцев Бруно капала кровь.

– Что случилось? На тебя напали?

На площадке остановилась вторая машины, из нее выскочили Патти и Ронни. Бруно грязно выругался и сплюнул под ноги.

– Да чтоб его! Это кошка!

– Кошка?

– Ну да. Фисташка. Как с цепи сорвалась.

– Что? Что случилось? Бруно, у тебя кровь! – Патти потянулась, чтобы осмотреть его руку, но он порывисто отдернул ее.

– Говорю же, Фисташка подрала! Черт. Не знаю, что с ней. Я ее в сортире запер, пусть подумает над своим поведением.

Патти и Роберт переглянулись. О том, что Бруно привез свою кошку, они совсем забыли. Теперь она закономерно сходила с ума, как и все представители фауны, которых они встречали на острове.

– Бруно... – начала Патти, но Роберт ее оборвал.

– Я поймал твою убийцу.

Бруно замер, сомкнув пальцы на рукаве. Он выглядел как бравый ковбой с рекламы сигарет – мощный, аж дымится, и весь в блеске. Его лукавый взгляд из-под полей шляпы уткнулся в Роберта.

– Ну, показывай.

Роберт подошел к багажнику. Феодор посторонился и встал рядом с Ронни, но тот отступил на два шага. Щелкнул замочек багажника, и крышка медленно поднялась. Лицо Бруно вытянулось, а Патти охнула. Роберт засучил рукава и принялся раскручивать кокон. Волосы опали на землю. Когда Роберт закончил, он отшатнулся. В багажнике лежала Мелисент.

– Какого черта? Вельт, какой же ты...

– Она маг, – проговорил Феодор. Совсем тихо, но все обернулись на него. Роберт потер подбородок.

– Это магия биологического воздействия или трансформации. Одно из двух. Но зачем?

– Постойте, я ничего не понимаю. – Патти протиснулась к Мелисент. Она была без сознания; кожа посерела, белокурые волосы рассыпались по бархатной обивке. Рубашка вся измялась. Патти осторожно проверила пульс.

– Разве не она искала убийцу? – спросил Ронни.

– Давайте разберемся с подменой позже. – Роберт выпрямился и потянулся за портсигаром. Бруно не отводил взгляда, будто выбирал цель для выстрела. – Женщине явно нужна помощь.

– Она еще жива. – Патти покачала головой.

– Так я не понял. Мне эта, что ли, нужна? Да кто поверит, что это та убийца?

– Тебя волнует хоть что-то, кроме денег? Если тебе так нужно, я выдам их тебе по возвращении в Лэнсборо. – Патти нахмурилась.

Бруно примирительно поднял руки.

– Да не, не. Я чисто за идею. Да и поймал ее не я так-то. Так что пусть будет без денег. Только чего с ней делать-то?

– Везти в больницу, Бруно. Твою руку тоже следует обработать. Запрыгивайте! – Роберт махнул, а после обернулся к Феодору и Ронни. – Ребята, присмотрите за номерами, ладно? Мы мигом.

Ронни уныло взглянул на Феодора и поплелся к крыльцу. Феодор еще немного постоял, провожая автомобиль взглядом.

Когда Роберт открыл двери госпиталя, сестра за стойкой приветливо улыбнулась.

– Рады видеть вас вновь! То, что вы так часто навещаете своего друга, греет сердце.

Патти смущенно улыбнулась:

– Мы обязательно навестим его. К сожалению, мы вновь по другому делу.

– О, что-то случи... – Сестра осеклась, увидев едва живую женщину на руках Бруно, и тут же схватилась за телефонную трубку. Доктор спустилась очень быстро. Патти приветливо помахала ей.

– Добрый вечер. – Она на ходу достала стетоскоп. Двое санитаров примчались с носилками. – Идемте за мной.

Она провела их на второй этаж. Это было то же крыло, где лежал Бобби, в соседней палате. Мелисент бережно переложили на кровать, и доктор поставила ей сразу три капельницы: с прозрачной жидкостью, черной (хорошо знакомой Патти) и бордовой.

– Мы можем остаться с ней? На случай, если она проснется.

– Не думаю, что она проснется. По крайней мере в ближайшие часы. Но вы, несомненно, можете поприсутствовать в рамках времени посещений.

– Благодарю.

– Что с вашей рукой? – Доктор повернулась к Бруно.

– Да так, царапина. – Он отмахнулся, но она ловко поймала его за запястье и сдвинула рукав. Патти аж замерла от восхищения. Вот это цепкость!

– Патти. – Роберт склонился к ее уху. – Займитесь Бруно, пока я уточню магический вопрос. Хорошо?

Патти кивнула. Теперь ей следовало тщательно подобрать слова. С Фисташкой дела были плохи. Как это нужно было сказать. Патти вытолкала Бруно следом за доктором и потащилась с ним в перевязочную. Роберт перевел дух.

Оставшись в одиночестве, он тщательно осмотрел лицо и руки Мелисент. Они все были в крошечных порезах и ссадинах. Не вызывало сомнений то, что эта женщина провела некоторое время в дикой местности. Должно быть, когда она была в сознании, раны затягивались...

Роберту пришла идея. Он отступил от кровати пострадавшей и постучал в стену. Через несколько секунд ему ответили. Он перестукнул еще раз. Спустя минуту в дверях палаты появился опасливо озирающийся Бобби.

Он выглядел бодрым и полным жизни. Его руки покрывали зарубцевавшиеся ожоги. Он улыбался.

– Роберт! – воскликнул он, и они пожали руки.

– Добрый вечер. У меня в машине патефон и пластинки.

– Миссис Кимри постаралась? – Бобби издал тихий смешок. – Ясно. Что у вас тут?

– Около часа назад я поймал мага. Убийцу. Она была брюнеткой, и черты лица... В общем, когда мы снова явили ее миру, она оказалась блондинкой с совершенно другим лицом. Скажите, друг мой, можете ли вы почувствовать ее магию?

– Опасаетесь, что это может быть фокусом с подменой?

– Уже не знаю, что и думать.

Бобби кивнул. Обошел Роберта и склонился к Мелисент, его ладони накрыли ее живот. Он смежил веки и будто впал в спячку – несколько долгих минут не шевелился и не открывал глаз. Затем выпрямился и отозвался:

– Ее кровь пышет магией. И кости однозначно изменялись магически. Даже сейчас они не до конца такие, какими были бы без магии.

– Благодарю.

– Какие мысли? – Бобби поравнялся с Робертом.

– Думаю – это один человек. Дело вот в чем: перед нами детектив керетской полиции, занимающийся расследованием серийных убийств. Три года назад появилась магия. Тогда же появилась и убийца. Мелисент гонялась за ней по всему континенту и выглядит так, будто вообще не спит.

Бобби кивнул:

– Понимаю. Это бы все объяснило, если бы альтернативная личность захватывала тело, когда основной хозяин спит.

– К тому же она упоминала, что им не доводилось встречаться лично.

– Тогда все сходится... Как думаете, она догадывалась о том, что вытворяла?

– Вряд ли. Даже если и замечала какие-то странности, то полностью их отрицала.

– Это немного... трагично.

В окно залетел прохладный вечерний ветер. На подоконник опустился опавший листок.

– Какие наши действия? – спросил Бобби.

– Думаю, передам ее единственному местному жителю, которому могу доверять. Побудете здесь?

Он вышел за дверь и торопливо спустился в приемную. Краем глаза заметил подол платья Патти – там, на стоянке. Он не стал задерживаться.

– Могу я позвонить от вас?

После перевязки Патти отвела Бруно на безопасное расстояние. Так, чтобы он не мог случайно выстрелить в живого человека или сломать что-нибудь из хрупкой медицинской аппаратуры. Он был раздражен, будто огромный пес, которого принудительно вымыли. Руку перевязали – уж что-что, а доктора здесь были на уровне.

– Бруно... у меня к тебе серьезный разговор.

– У вас с Вельтом постоянно серьезные разговоры. Вы сами-то не устали?

– Бруно...

– Слушай, мне вообще не до вот этих всех заморочек...

Патти набрала в легкие побольше воздуха:

– Твоя кошка в опасности!

Бруно остановился и, что более важно, заткнулся. Патти продолжила:

– Оглянись. На острове совсем нет животных. А если и встречаются какие-то редкие, то все они сходят с ума. Твоя кошка стала дикой из-за острова, Бруно.

Она ожидала, что он будет кричать. Что будет бушевать, как настоящий шторм, а она окажется крошечным суденышком в непримиримых волнах. Однако ничего такого не случилось. Бруно подобрался, как всегда, когда шел к цели. И двинулся прочь от госпиталя.

– Бруно! Постой...

Она бросилась следом. Он не останавливался. Тогда она повисла на его руке, но и это не сработало – он просто потащил ее за собой.

– Что ты собираешься делать?

– Я не оставлю кошку в такой опасности. Почему вы... А, ладно! Неважно. Оставь меня в покое!

– Бруно, я могу помочь! Я знаю, где взять автомобиль, чтобы доехать быстрее. Ладно? Давай работать в команде.

– Когда работаешь с вами в команде, вечно происходит какая-то фигня.

– Она и так происходила бы, мы только справляемся с последствиями. Ну же, Бруно! Нельзя так обращаться с дамой!

Это немного охладило его пыл. Он остановился и перевел дыхание. Затем посмотрел в небо – так, будто сама Антилана-Заступница нашептывала ему утешение с облаков.

– Давай сюда свою машину.

Патти мигом подскочила и спустилась к дороге, к одной из точек, где их ожидали наемные машины. Они прибыли к гостинице через четверть часа. Бруно молча прошел мимо метрдотелей; Патти неловко улыбнулась им и увязалась за Бруно. Он открыл дверь с плеча. В его номере царил истинно мужской бардак: одежда валялась тут и там, а на журнальном столике, помимо нескольких не развернутых газет, стоял пяток пустых стаканов.

Едва они закрыли за собой дверь, как услышали рычание. Похоже, Фисташка и не думала успокаиваться. Бруно шагнул было к уборной, где та была закрыта, но Патти поймала его за рукав.

– Подожди. Давай сначала подготовим переноску.

Бруно моргнул. Когда он входил в этот режим «вижу цель, не вижу препятствий», его то и дело приходилось возвращать к реальности. Он огляделся. Вещи находились в хаосе. Ничто не было на своем месте. Они немного покружили по номеру, пока Патти наконец не заглянула за штору.

– У тебя есть что-нибудь вкусное?

– Семилетний виски.

– Для кошки. Сосредоточься, Бруно! Мясо!

Он тряхнул головой.

– Ладно. Попросим внизу. Давай я замотаю тебе руки. Схватишь ее и запихнешь внутрь. Понял? Повтори.

– Да понял я! Замотать руки, говоришь...

Он огляделся. Без всяких церемоний Патти прошла в спальню и сдернула покрывало с наспех заправленной кровати. Получилась импровизированная ловушка: руки Бруно теперь были надежно защищены тканью, и между ними провисла крепкая тканевая перемычка. Патти спустилась за мясом, а когда вернулась, крадучись подобралась к двери уборной. Показала три пальца. Затем два. И затем – дернула дверь.

Кошка вылетела, шипя и скалясь. Порой Патти удивлялась, как такое крошечное создание, как кошка, может вызывать такой прилив адреналина. Она вспомнила белку с горящими глазами. Животные были очень милыми, когда их первобытное нутро спало́.

Прямо как люди.

Бруно смело шагнул навстречу; его руки сомкнулись на изгибающемся теле, и Патти услышала самый душераздирающий крик в своей жизни. Кошка вгрызлась в ткань; Бруно удерживал ее, как только мог, учитывая, что она была его драгоценностью. Патти тут же подскочила с переноской. Они с трудом затолкали борющуюся, трепыхающуюся в покрывале кошку и захлопнули дверцу.

Патти перевела дух. Бруно осел на пол.

– Надо выпить.

– Не надо тебе пить! Надо решить, что делать с кошкой.

Переноска стала гораздо тяжелее; возможно, потому что в ней с яростью воина билась Фисташка. Она совсем не была похожа на ту белокурую прелестницу, которую Патти встретила в поезде. Жутко.

– Мы отнесем ее на причал.

– Бруно, я не думаю, что ей поможет морской воздух.

– Мы отдадим ее матросам, балда (Патти захлебнулась от возмущения). Они отвезут ее в Литтл-Берри.

– Да, но куда...

– Куда-нибудь. Везде будет лучше, чем здесь.

Патти поникла. Несмотря на грусть от необходимости прощаться, она отметила про себя этот новый уровень уважения к Бруно. Он готов был справляться с горем ради спасения того, что было дорого. Она даже решила списать оскорбление на нервное напряжение. Они оба были на взводе.

Они вышли из гостиницы и пешком направились к пристани. Капитана не было на месте, зато пара матросов курили недалеко от подмостков.

– Парни! – крикнул Бруно. – Пятьсот фишек тому, кто увезет мою посылку в Литтл-Берри.

Матросы переглянулись.

– А что в ней?

– Моя кошка. Только надо пристроить куда-нибудь. Я заберу на обратном пути.

– У меня бабуля в Литтл-Берри, – сказал тот, что покрупнее. – У нее уже есть кошки. Думаю, притрутся.

– Лады. Только смотри, головой отвечаешь. – Бруно передал переноску с притихшей кошкой матросу и щедро отсыпал горсть фишек. Второй матрос присвистнул и помахал рукой кому-то на палубе.

– Вы поедете прямо сейчас?

– Да, иначе будет слишком поздно и придется утром. Только отпросимся у Страшилы. Это не проблема, не переживайте.

– Понятно... Спасибо вам.

Она пожала руку матросу, а после оттащила Бруно в сторону.

– Слушай, как ты считаешь, стоит написать в газету о проблемах с животными?

– Да уж на хрен стоило бы. Только тут такое дело. Будь я местным воротилой, я бы зарубил твою статью на корню. Знаешь что? Есть идейка.

Патти улыбнулась. Их коварные взгляды встретились, и это значило только одно: совместное противостояние вонючим церрийским капиталистам.

Роберт положил трубку и обернулся к Бобби. Тот болтал с сестрой на приемной стойке так, будто они были знакомы несколько лет. Бобби был таким – располагал к себе с первой минуты и всегда знал, о чем заговорить. В его компании становилось теплее, и оттого ожидание прошло незаметно.

Роберт поднялся с мест для ожидающих, когда в дверях появился Страшила.

– Где она? – сразу же спросил он, а затем заметил Бобби и протянул ему руку. – Приветствую.

– Она наверху. У нас есть теория, и нам хотелось бы, чтобы вы, как человек с опытом долгосрочного проживания в этом месте, подтвердили ее.

Страшила кивнул. Он был весь взмыленный, будто бежал пару миль. Тем не менее на нем был добротный, свежий костюм. Они двинулись наверх мужской компанией, и затем Роберт пропустил спутников в палату.

– Значит, это и есть наша преступница. Ох, и принесла она проблем. – Страшила присел на стул рядом с постелью и достал блокнот из внутреннего кармана. Он пролистал несколько страниц, затем взял из ящика тумбы сантиметр и принялся замерять тело Мелисент. Бобби с сомнением посмотрел на Роберта, но тот поднял руку. Одними глазами он сказал: все под контролем. Когда Страшила закончил, он обернулся.

– Размер ноги совпадает, размер одежды тоже. У вас есть свидетели, которые могут подтвердить факт метаморфозы?

– Я могу подтвердить, что она владеет подобной магией.

– Феодор помог мне задержать ее. Тогда она выглядела иначе.

– И она никак не могла подменить себя на мисс Волчий Глаз?

– ...Мы везли ее в багажнике.

– Оу. Понимаю. Что ж, даю вам обещание не спускать с нее глаз. Разбираться в подобных эксцессах – моя работа. Благодарю вас за неоценимую помощь.

– Скажите, – Бобби шагнул вперед, – почему в этом месте магия ведет себя...

– ...Странно, – закончил Роберт. – Не поймите нас неправильно, Мелисент, по-видимому, уже три года страдает от раздвоения личности, но здесь, на острове, ее состояние явно стремительно обострилось.

– Критически. – Бобби кивнул.

Страшила переводил беспомощный взгляд с одного на другого. Роберт встретился с ним глазами, и тогда Страшила скосил взор в угол комнаты. Роберт взял Бобби за плечо и склонился к его уху.

– Ты можешь отгородить нас от камер?

Бобби отрицательно мотнул головой.

– Я могу влиять на магию, а не создавать ее.

– Позвольте мне, – предложил Страшила.

Глаза Роберта уловили едва заметные переливы в воздухе. Они были похожи на пленку – тонкую, совсем невесомую и едва ли различимую на камерах, если бы они были. И эта пленка окружила их со всех сторон, будто они находились в переливающемся бензиновыми пятнами пузыре. Бобби дотронулся до нее, и она увеличилась, набирая толщину. Страшила взглянул на него с сожалением.

– Похоже, что на острове каким-то образом усиливается магия, – заметил Роберт.

– Я давал вам хороший совет.

– Дело не в этом. Что-то на острове создает как будто... парниковый эффект, из-за чего магия как бы накапливается.

– И поэтому выходит из-под контроля. Тела человека не хватает, чтобы удержать ее. – Бобби почесал подбородок. – Но что может иметь такой эффект?

Роберт задумался. У него уже были подозрения на этот счет, но они затерялись за ворохом загадок, окружавших теперь их жизнь. Он быстро осмотрел выстроенный Страшилой барьер.

– Вот оно, – сказал Роберт. – Что-то вроде того пузыря, что вы создали.

Они с Бобби переглянулись и в один голос выпалили:

– Купол!

Патти вошла в творческую зону как королева, с высоко поднятой головой. Следом за ней в первый отсек палаточного городка вошел Бруно: он едва не запутался в пологе и, выругавшись, обратил на себя всеобщее внимание. Патти с гордостью достала блокнот.

– У меня есть для вас новая статья на завтра! – провозгласила она.

Велма сделала пару шагов ей навстречу и с готовностью протянула руки.

– Идемте. Вы все мне расскажете. – Она увлекла Патти за собой, не без опаски глядя на Бруно. Тот, облокотившись на резной комод, вертел в руках какую-то позолоченную фигурку. Элегантный мужчина, подталкиваемый под спину своей дамой, выступил было к нему, но Бруно остановил его одним взглядом.

– Чё? Проблемы? А чё это за мазня там у вас?

Патти оставляла Бруно с легким сердцем. Она быстро прошла следом за Велмой к шатру с печатным станком. Их план был гениален, потому что статья, которую они накидали по дороге, не имела ни одной подозрительной реплики, и в то же время смысл ее был вызывающим до возмущения. Да, они сотворили рекламу.

«Невероятно комфортное путешествие для ваших домашних любимцев может быть предоставлено в качестве новой услуги», «удивительное место в Литтл-Берри – всего в паре часов по морю – с радостью откроет двери для четвероногих друзей», о, и еще: «цена договорная, но совсем невысокая для такого сегмента развлечений». О, и вычурности побольше!

Когда Патти протянула лист с завершенной статьей, Велма улыбнулась. Прокатило! Патти едва не захлопала в ладоши, но сумела сдержаться. Роберт был прав: играть в местные игры следовало осторожно, и важно было во что бы то ни стало сохранить лицо. Велма исчезла. Патти прогулялась по центру творческой зоны и заглянула в палатку для проявки фотоснимков перед тем, как вернуться к Бруно. Киран был внутри, в привычной темноте, под красными лампами. Гораздо более собранный, чем при свете дня.

– Мистер Боггерти?

Он поднял на нее взгляд. Она помахала ему, и он махнул мокрой рукой в коротком жесте приветствия.

– Привет! Снова... Как ваши дела? Есть улов?

– Да, я разбираю новую партию. Сделал половину. Хотите посмотреть?

Патти с готовностью заглянула на его рабочий стол. Среди сохнущих, висевших на прищепках кадрах были и люди, и красоты природы. Она даже впервые увидела солевые ванны! Патти скользила взглядом по кадрам, осматривая один за другим.

– У вас потрясающее чувство композиции.

– Спасибо. Это проявилось еще в детстве. – Казалось, будто стоящий спиной Киран улыбнулся.

Патти перешла к следующему ряду и замерла. С фотографии на нее смотрел олень с грузным телом и маленькой головой. На лбу красовалась пара куцых рогов. Патти поняла, что вспотела. Животное наверняка было рыжим или даже сероватым, но в красном свете оно казалось почти алым. Она перевела дух.

– Скажите... может быть, вы могли бы продать мне одну?

– Похоже, вам действительно нравится мое творчество. Знаете, берите любую, кроме... – Он подошел к снимкам и, пошевелив пальцами, выбрал один с пчелой, залезающей в цветок. – Кроме этой.

– Благодарю. Я хотела бы взять оленя.

– Оленя? Я думал, это кто-то вроде козы.

Киран подставил табуретку и снял фотографию с веревки. Встряхнул ее. Затем бережно уложил в квадратный конверт и передал Патти.

– Вам стоит задуматься об открытии собственной выставки.

– Быть известным – трудновыносимая амбиция. Но обещаю подумать. Еще раз спасибо вам.

Патти вышла в первый отсек, прижимая конверт к груди. Бруно вскинул брови и поднялся с огороженного золотистым канатом кресла. Несколько человек с бокалами жались на противоположном конце шатра.

– Идем, мистер Бёрдок. У нас есть еще одно дело.

– Опять какая-нибудь чертовщина? – Он придержал ей полог и, пригнувшись, вышел следом.

На остров опустилась прохлада, по земле стелился туман, будто не решаясь подняться выше полуметра. В наступившей темноте, размывая свет фонарей, кружился плотный запах горючего. Так тяжело было привыкнуть к такому раннему наступлению темноты – стрелки часов едва успели доползти до шести вечера. День, казалось, только начался, и уже подходил к концу.

В шатре пара девушек затянули песню. Они будто замещали птиц. Патти вдохнула, ощущая, как прохлада льется вниз по трахее. Бруно обошел ее и двинулся к ожидавшему их наемному автомобилю, в котором горел свет.

– На торговую улицу, пожалуйста, – сказала она. Бруно указал на нее головой, мол, делай, как велела дама.

– Хочешь прикупить новое платьице? – спросил Бруно, когда автомобиль тронулся.

– Я думала купить карты... честно говоря, в последнее время я чувствую, что мир хочет сказать мне что-то, но я совершенно не понимаю, что именно.

Вопреки ожиданиям, Бруно не засмеялся. Он поправил кобуру под укороченным пончо и потянулся.

– Да, у меня тоже такая фигня. Раскинешь тогда и мне?

Без лишних слов водитель доставил их, куда следовало. Бруно вышел первым, и Патти последовала за ним, улыбаясь.

Сумерки здесь почти не ощущались – так много было света. Он лился с витрин, вывесок, сияющих лампочных букв, затмевая фонари. Люди торопливо пересекали дороги, они двигались хаотично, стремясь успеть во все необходимые им магазины до закрытия. Патти удивило, что магазины не работают круглосуточно – да, в Лэнсборо такого не бывало, но в месте, где все включено...

Как бы там ни было, Патти, прикрываясь Бруно как щитом, добралась до дальнего магазинчика. Он был невысоким и с низкой крышей: сухоцветы и ткани, украшавшие здание снаружи, создавали впечатление какой-то диковатой этнической лавки. Они стали популярны совсем недавно, и флер, который их окружал, пугал юных впечатлительных натур. Но не Патти.

Она махнула Бруно, тот завалился на лавку напротив магазинчика, широко раскинув ноги. Она покачала головой и толкнула дверь.

Запела музыка ветра. Патти будто попала в дом мечты Чериш. Вокруг было не продохнуть от украшений: четки, бусы, сухие венки и букеты, разноцветные стеклянные шарики, резные деревянные маски – чего здесь только не было. Патти поначалу даже растерялась, потонув в буйстве по-этельерски ярких цветов. Милая пухлая леди за прилавком приветственно подняла ладонь.

– Волшебного вечера, мисс. Могу ли я помочь вам?

Патти двинулась мимо столов, заставленных свечами и минералами; мимо причудливых флаконов, стоящих на гадальных скатертях с изображением древа жизни и созвездия Стрельца; мимо пыльных фолиантов без корешков, закладок в виде лошадей с рыбьими хвостами и костяных статуэток. Воздух был тяжелым, грузным, в нем царили навязчивые древесные ноты и прогорклый запах бергамота.

– Здравствуйте. – Она подошла к прилавку и опустила на стеклянную поверхность руки. Внизу, под кассовым аппаратом и монетницей, среди розовых лепестков покоились колоды карт, некоторые были круглыми или содержали масти, неизвестные Патти. Она совсем растерялась. Леди слегка присела, заглядывая ей в лицо.

– Ищете что-то конкретное?

– Ох... если бы я знала. Я раскладывала карты когда-то давно – и не вспомню последний раз, когда брала их в руки.

– Но теперь ощущаете потребность, – поняла ее хозяйка, и Патти кивнула. – Что ж, давайте посмотрим, что я смогу вам предложить.

Она внимательно вгляделась в лицо Патти. Той даже стало немного не по себе, однако она приняла волевое решение вытерпеть это – в конце концов, перед ней профессионал.

Под этим пристальным взглядом Патти ощущала себя частью некоего таинства, о котором не имела понятия, – будто дотронулась до едва заметной завесы, отделяющей ее жизнь от жизни магической. Ну, не в том магическом смысле, о котором заботился Роберт.

Хозяйка исчезла за прилавком, через пару мгновений появилась и уложила перед Патти четыре колоды – ромбом. Это были различные прочтения классического Таро, о котором Патти имела хоть какое-то представление. Неплохой старт для человека, растерявшего все свои знания.

Должен был быть.

Но Патти в создавшемся из колод окошке вдруг увидела нечто действительно заслуживающее внимания. Она подняла на леди блестящий взгляд.

– Простите, но могу ли я посмотреть ту, что внутри? – И она ткнула пальцем в крошечную колоду с четырьмя красными козлятами. Хозяйка сверкнула глазами, но ничего не сказала. Она отложила колоды в сторону и вытащила ту, что заинтересовала Патти.

Четверо красных козликов по углам смотрели в разные стороны. Патти сразу же узнала четверку жезлов^[5] в этом маленьком оммаже. С дрожью в руках она прикоснулась к коробочке. Та была металлической; внутри, помимо карт, обнаружилась крошечная книжечка на антиланском языке.

– Вы читаете на нем? – спросила хозяйка с улыбкой.

– Нет, но буду, – с уверенностью ответила Патти. – Я хочу их взять.

– Если не секрет, то почему?

Этот вопрос застал Патти врасплох. Она замялась, прикусив нижнюю губу. Что ей следовало ответить? Что она читала о легендах? Что чувствовала на себе влияние кораки? Может быть, показать фотографию красной мазамы? Женщина терпеливо смотрела на нее, и Патти, так и не сумев выбрать из вариантов, выдала все.

– Вот как. – Хозяйка выглядела впечатленной. – Что ж, эта колода, бесспорно, ждала именно вас. Если позволите, я бы хотела предложить вам одну вещь...

Она отвернулась и потянула за шнур. Одна из тонких занавесей за витриной отъехала в сторону, и Патти увидела несколько невероятной проработки кубков. Все они, бесспорно, были сделаны из слоновой кости, края инкрустировали медью, а узоры на самих чашах были столь детальными, что Патти не сумела бы сразу сказать, что именно на них изображено. Леди взяла одну из них в руки и повернулась назад.

– Это алтарная чаша. Мы используем их, когда нет возможности совершить жертвоприношение на настоящем алтаре.

Патти почувствовала себя маленькой девочкой в кукольном магазине. В ее руки опустилось истинное сокровище, и она с трепетом приняла этот дар.

– Я... буду беречь его. Спасибо вам.

Патти поклонилась. Отчего-то именно этот импульс возник в ней. Она принялась рыться в кошельке и вывалила все фишки, которые у нее были.

Хозяйка не сводила с нее глаз. Что-то неуловимо изменилось: быть может, это свежий порыв воздуха в удушающем смоге благовоний смутил ее? Патти осмотрелась. А после снова повернулась к женщине.

– Напомните ваше имя? – попросила та, и, если бы у Патти была шерсть на загривке, она бы вздыбилась. Ее разум забил тревогу. Что-то было не так. Это тембр? Голос будто остался тем же, однако слова звучали иначе. Будто ее голосом говорил другой человек или даже робот.

– Патриция Кимри, – ответила она. Хозяйка не сводила с нее глаз. Патти настороженно попятилась.

– Приятного вечера, миссис Кимри.

Патти закивала и, сгребя свои вещи в охапку, пулей вылетела прочь из магазинчика. Она и не заметила, как запыхалась. Едва увидев ее, Бруно подскочил и схватился за револьвер. Патти сунула под мышку сумку и потянула его за руку.

– Уходим. Быстро.

Бруно не стал спорить.

Они немного попетляли, прежде чем вернуться в отель. Патти никак не могла избавиться от липкого ощущения, что кто-то следует за ней по пятам. Присутствие Бруно успокаивало: он, будто пес, чувствующий ее напряжение, был начеку. Когда они добрались до отеля, Бруно отправил ее в номер Роберта, а сам остался снаружи. В комнате Патти опустилась на диванчик и перевела дух.

– Ты очень вовремя.

Она подскочила, едва не вскрикнув, и обернулась через спинку. Это был Роберт. Он стоял, оперевшись на пустующий столик, в новеньком бордовом костюме.

– Боже, Роберт! Как я рада тебя видеть.

– У меня выступление через двадцать минут. Разве ты не поэтому приехала?

– Поэтому, – скомканно ответила Патти. Конечно, она позабыла обо всем на свете, не то что о выступлении! Постойте, он вообще когда-то упоминал об этом? Она не могла припомнить. – Слушай. Мне нужно пять минут. Чтобы переодеться. Подождешь меня?

Роберт пожал плечами:

– Как скажешь.

– Там снаружи Бруно. И я могу сдернуть мальчишек, если Пруденс вернулась.

– Отличная идея. Тогда выходи, как будешь готова.

Озираясь, Патти спустилась на первый этаж и прокралась к стойке метрдотелей. Там был только Кенни. Она улыбнулась ему.

– Я сегодня просила у вас сухую говядину... Подскажите, а могу ли я заказать немного сырого мяса?

– Сырого? Мэм, не стоит кормить диких животных.

– Это для маски на глаза! – выпалила она первое, что пришло ей в голову. – Пожалуйста, это срочно. Мне нужно подготовиться к концерту за пять минут.

– Буду мигом! – Он отсалютовал ей и скрылся в служебном помещении. Не прошло и минуты, как он вынес ей небольшой сверток. Патти схватила его и, выкрикивая благодарности на ходу, побежала в свой домик. Ронни внутри не было. Она включила свет, смахнула со стола всю корреспонденцию и водрузила на него сверток и пустую глубокую чашу. Затем сложила руки в замок.

– Кораки... если ты меня слышишь... Знай, я не хочу причинять вреда. Я хочу помочь этому месту. Просто подскажи мне как, и я сделаю все, что нужно. Ладно?

Она пожурила себя за это глупое слово и развернула сверток. Бережно, точно от этого зависела вся ее жизнь, она опустила мясо в чашу и вновь сцепила руки.

– Пожалуйста, прими мою жертву. И пусть все у тебя будет благополучно. Спасибо. А, и... gracias por cuidar.

Она положила руки на колени и глубоко вдохнула. Кровь билась в висках. Что ж, у нее оставалась всего пара минут, чтобы выбрать наряд. Она вскочила и пошлепала босыми ногами по лестнице на второй этаж, к своему гардеробу.

Она опоздала.

Роберт ничего ей не сказал. Феодор и Ронни стояли по обе стороны от него; Бруно держался поодаль и то и дело всматривался во что-то среди деревьев. Феодор выглядел величественно, элегантно – действительно впечатляюще. Ронни же выглядел... как Ронни. Он тут же поравнялся с ней, их привычная компания двинулась в казино.

Едва они вошли в зал, Роберт сразу же оставил их. В этом не было ничего удивительного: раз уж он собрался выступать, ему предстояло привести себя в порядок и размять пальцы. На сцене уже установили фортепиано. Патти улыбнулась. Роберт действительно хорошо играл, и она, признаться, была рада, что он займется чем-нибудь, кроме бесконечного расследования. Им всем не мешало немного расслабиться. Бруно подошел к ней со спины и, откашлявшись, отодвинул для нее стул. Ронни поморщился.

Они сели полукругом за столиком недалеко от сцены. Бруно потянулся к Патти.

– Что там насчет карт? Принесла?

– Да. Ты хочешь узнать что-то прямо сейчас?

– А разве вся эта ерунда не работает лучше под музыку или типа того?

Патти закатила глаза. Однако колоду достала – хотя бы потому, что ей самой не терпелось посмотреть на карты.

– Итак... что бы ты хотел знать?

– Ну, в общем... – Бруно взглянул на Феодора и Ронни – они оба смотрели на сцену, где уже появилась Консуэло. (Ох, в каком же невероятно блестящем платье она была!) И вновь повернулся к Патти. – В общем, дело такое. Я сюда приехал, чтобы поймать деваху, ну ты помнишь. Она поймана, но я что-то не ощущаю, будто достиг цели. Знаешь это чувство? Пусть скажут, в общем, какая у меня теперь цель? Чё они там, наверху, от меня хотят, а?

Патти округлила глаза. Бруно совершенно не выглядел настолько... верующим? Однако отчего-то это согрело ее сердце. Она начала тасовать карты.

Первая.

«Рыцарь жезлов».

– Бруно, ты вечно мчишься вперед как оголтелый. Это знаешь, твой дар...

Бруно улыбнулся.

– ...и твое проклятие.

Бруно поник.

– Эта фрустрация, которую ты испытываешь, оттого, что тебе больше некуда бежать сломя голову. Понимаешь? Поэтому ты и не знаешь, что тебе делать – потому что ты слишком увлечен погонями.

Лицо Бруно кричало: «Матерь Божья, она еще и психолог!» Патти снова перетасовала карты.

Вторая.

«Дурак».

– А нужно тебе что-то необычное. Поменять подход. Шагнуть в неизвестность. Понимаешь?

Бруно нахмурился.

– Не-а.

– Постарайся остановиться и насладиться происходящим без беготни. И тогда твой взгляд может заметить нечто такое, что ты ищешь.

Патти вновь перемешала карты. Бруно погрузился в глубокую задумчивость. Этому способствовала и неторопливая тягучая мелодия, и низкий бархатный голос Консуэло. Патти смотрела на сцену, та сияла. Мерцали софиты. Роберт был совсем рядом с Консуэло, и она изредка бросала на него взгляды, однако он был сосредоточен на клавишах. Патти вздохнула. Для него самого причина развала его брака была неочевидна, но для всех вокруг... Ох, Роберт-Роберт.

Пальцы Роберта нависали над клавишами так, будто он решал, какую из них нажать в последнюю секунду. Руки двигались с легкой небрежностью; поза была расслабленной, а к середине выступления он полностью развязал галстук. Мыски его ботинок упирались в сцену, а после рвались вперед, точно куницы, чтобы нажать на педаль. Музыка лилась из-под его пальцев – а на самом деле из его головы. Она наконец опустела: померкли загадки, исчезли лица игроков вместе с необходимостью решать вереницу проблем.

Роберт бросил взгляд в зал. Свет, направленный на него, ослеплял, и, когда софиты наконец сдвинулись, за черными пятнами он увидел бледную фигуру с неизменно острыми плечами. Страшила отсалютовал ему стаканом. Пальцы Роберта быстро пробежали по клавишам, и Консуэло, подойдя, опустила руку ему на плечо. Ногти впились в ткань пиджака. Они коротко пересеклись взглядом; губы Консуэло не прекращали движения, и голос лился – томный, глубокий, ревнивый. Музыка переменилась. Роберт взял несколько драматических нот. Консуэло шагнула вперед, мазнув пальцами по его шее – будто забирая с собой частицу его души. Взвыли трубы – двое мужчин по обе стороны сцены закрутили музыку водоворотом, и он, позабыв обо всем, позволил себе резкий, убийственный проигрыш.

Патти задержала дыхание. Феодор смотрел на сцену, его глаза влажно блестели, в прямой, натянутой позе она прочитала восторг, и еще немного – гордость. Феодор, бесспорно, любил Роберта, и не только как ребенок любит родителя. Он любил его, как друг любит друга. Патти чуть улыбнулась и потрепала Ронни по плечу. Тот посмотрел на нее, как баран на ворота, – вечно его настроение не совпадало с ее.

Бруно притопывал ногой под столом. Без сомнения, он бы пустился в пляс, если бы это было уместно. Он не сводил глаз с Консуэло, и Патти абсолютно понимала его. Она сияла, будто солнце. Впрочем, то, другое солнце давно уже зашло. Настало время ее царствования.

Новая мелодия сменила предыдущую. Патти откинулась на спинку стула и сложила руки на груди. Слишком быстро. Она хотела еще немного насладиться прошлой, которая, как она чувствовала, соединяла сердца людей в этом бездушном месте.

Она перевела взгляд на окно. За ним царила тьма, фонари высвечивали очаги цивилизации, и люди под ними ютились, как под зонтиками во время дождя. Вскоре ушли и они, оставляя Патти созерцать так сочетающуюся с ее сердечным ритмом пустоту.

А затем исчезла и пустота.

Глаза Патти расширились. Из окна на нее смотрела морда оленя. Она даже не успела сообразить, откуда он взялся тут – на острове, где почти не было животных, рядом с очагом человеческого существования. Мазама стояла там, снаружи, и невозмутимо жевала. Патти вскочила, еще не вполне понимая, что собирается сделать.

– Я... пойду припудрю носик, – пробормотала она Ронни и тут же выскочила из-за стола. Сердце зашлось. Ей пришлось приложить усилия, чтобы не пересечь зал бегом. Спокойнее, миссис Кимри. Нельзя привлекать лишнее внимание. Крупье Джеймс встретил ее улыбкой, и Патти махнула ему не глядя. Она выскользнула наружу. Прохлада обступила ее. Стоило взять какую-нибудь... ах да, она ведь забыла багаж. Хорошо, что для нее нашлась хотя бы пара платьев!

Патти спустилась с крыльца, двинулась налево и завернула за угол. Ей удалось увидеть ее – красная мазама, стоя уже поодаль от здания, тут же сиганула в темную чащу насадного леса. Патти огляделась. Только заблудиться в местном лесопарке ей не хватало.

Впрочем, решительности в ней всегда было больше, чем здравого смысла. Патти бросилась следом, уже не стесняясь бежать. Никого здесь не было – никого, кого Патти могла бы заметить. Она свернула там же, где свернула мазама, и с удивлением обнаружила, что та будто... ждет ее. Они двинулись по невидимым тропам, сквозь тьму. Патти отставала на десяток шагов. Все это было каким-то безумием. Мазама явно не боялась ее. Она щурила непроницаемые черные глазки, обрамленные светлыми ресницами. Все ее тело будто светилось; оно не сливалось с тьмой, напротив, у нее будто была собственная луна, с ее собственным светом, который мягко скользил по гладкой шерсти. Она была... прекрасна, без сомнения.

Мазама остановилась и прислушалась. Патти последовала ее примеру. Здесь различались голоса, и свет активнее проникал сквозь стволы деревьев. Патти поняла: они находятся рядом с парком с беседками. Мазама вдруг встрепенулась. Патти протянула к ней руку в немой попытке успокоить, но та, не дожидаясь помощи, сиганула куда-то навстречу свету.

Патти бросилась за ней. Когда она выбралась на широкую парковую дорожку, мазамы и след простыл. Она оказалась одна, окруженная фонарями, беседки стояли друг от друга на отдалении, ближайшая пара пустовала. Однако в дальней беседке Патти заметила движение. Она увидела немолодую женщину, чье чувство стиля, хоть и отставало от современной развязной моды, было вне времени. Витые седые волосы придерживались у висков парой заколок. Она то и дело прикладывала платок к глазам – Патти поняла, что та плачет.

Она немедленно поспешила на помощь. Едва ступив в беседку, она сочувственно изогнула брови и присела на краешек стула напротив. Женщина втянула носом и отвернулась в темноту.

– Простите, мисс...

– Миссис Нэш.

– Очень приятно. Я миссис Патриция Кимри. – Патти заметила, как при упоминании «миссис» ее собеседница немного расслабилась. – Не сочтите мое вторжение за грубость... Просто хотела удостовериться, что у вас все в порядке.

Миссис Нэш покачала головой.

– Рада бы сказать вам, что это так, но, увы, – не могу. Я держала себя в руках, когда хоронила родителей и мужа, когда отпустила сыновей одного за другим, когда оставляла свой крошечный домик в Глаффилде... Но сейчас, боюсь, я бессильна остановить слезы.

Патти придвинулась ближе:

– Что же случилось?

Миссис Нэш судорожно всхлипнула и подняла руку. Ей понадобилась пара секунд, чтобы справиться с подступившими к горлу рыданиями.

– Малыш... мой пудель... Он сбежал.

Патти неприятно поежилась. Она уже понимала, что произошло, но совершенно не знала, чем может помочь.

– Давно?

Миссис Нэш будто не слышала вопроса.

– Даже больше – мой ласковый песик, самый нежный на свете мужчина – вцепился мне в лодыжку! – Она показала след от укуса на ноге. – Это просто немыслимо. Не могу представить, что могло произойти с ним...

– Этот остров, наверное, не самое лучшее место...

– Думаю, это чьи-то происки. – Миссис Нэш набрала в легкие побольше воздуха, чтобы затем почти затараторить: – Никто из местных не имеет собак, что просто немыслимо в Этель-Церре. Никто из гостей также не имеет собак, что просто бессмысленно. Две культуры, где собаки играют такую большую роль: помощники, работники, утешители... и ни единой собаки. Ох, с Малышом точно произошло что-то ужасное.

Патти показалось, что она сейчас рухнет на пол. Она подвинулась еще ближе и взяла миссис Нэш за руку.

– Знаете, у моего друга тоже случилось несчастье. Только у него с собой была кошка.

– Была?

– Да. Она... вышла из себя и напала на него. Нам пришлось посадить ее в переноску и отослать на материк...

– Ох... должно быть, ему тяжело дается разлука.

– Он сказал, что лучше потеряет ее навсегда где-то там, где она может найти свое кошачье счастье, чем здесь, где ее жизнь в опасности.

Миссис Нэш посмотрела на нее с ревностным сомнением, какое было в глазах всех, кто стремился защитить ее с Константином брак. В глазах Ронни, например, частенько. Патти продолжила:

– Я постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы помочь вам. У меня есть пара идей. Но вы должны пообещать мне немедленно уехать, как только воссоединитесь с собакой. Хорошо?

– Да, разумеется, обещаю. Если вы найдете Малыша, ничего больше мне не нужно. Ноги моей не будет в этом месте.

Патти кивнула.

– Спасибо вам, миссис Кимри. Не взваливайте на себя непосильную ношу. Вы и так помогли пожилой леди тем, что выслушали и разделили горечь потери.

Миссис Нэш пожала ее руку. Патти улыбнулась. Они распрощались в добрых чувствах, а после Патти поспешила вернуться в зал.

Когда выступление закончилось, а праздные гуляки собрались в центре зала для запоздалой партии в «эсценарии», Патти помахала Роберту.

– Дай мне пять минут. Подожди снаружи.

– Хорошо...

Она проводила Роберта удивленным взглядом. Он миновал столы для игр и боковые столики, а после прошел дальше к двери в другое крыло. Из-за нее слышались звуки бьющихся друг о друга бильярдных шаров. Патти подождала, сама не зная чего, а после пошла к выходу.

Роберт замедлил шаг. Когда он открыл дверь, к нему обратилось шестеро джентльменов. Среди них был тот, кого он искал (и тот, кто искал его) – Джебб Мортенсен. Он едва заметно улыбнулся и поставил стакан на стол.

– Есть разговор, – сказал Роберт, глядя ему в глаза. Джебб выпрямился и опустил кий. Дернул головой в сторону. Пятеро остальных мужчин тотчас же поднялись и покинули помещение.

– Внимательно слушаю.

Роберт опустился в кресло. Джебб занял место напротив. Роберт потянул еще немного, силясь прочитать что-то в глазах, которые пристально смотрели на него. И затем достал золотую фишку. На обратной стороне сияла цифра «один». Джебб поджал губы и медленно кивнул.

– Я хочу предложить ее вам. – Роберт говорил так, будто выкладывал на стол отличную карту. Лицо Джебба осталось непроницаемым.

– И что же вы хотите взамен?

Он выглядел точно продавец ломбарда, прекрасно представляющий, насколько ценный лот выложили на его прилавок. Его вопрос был в том, понимал ли его ценность Роберт.

Роберт понимал.

– У меня будет две просьбы. Думаю, это будет честно.

Джебб пожал плечами и потянулся за стаканом.

– Я согласился бы и на три.

– Мне не нужны три.

Джебб опрокинул стакан и чуть поморщился.

– Для начала ответьте мне на пару вопросов. На три, если быть точным.

– Слушаю.

– На кого вы работаете?

Роберт потер подбородок. Ответить честно не составило бы труда, но важно было не это, а то, какой ответ хочет услышать Джебб. Тот глядел на него испытующе. Роберт пожал плечами:

– Ни на кого. Я сам себе хозяин.

– Вы женаты?

Роберт усмехнулся:

– Нет.

– Во что вы верите?

О, это был вопрос со звездочкой. Роберт перекатил фишку между пальцев.

– В прогресс? Честно говоря, мне плевать, что там с той стороны. Плевать, существует ли Бог. Я – мой главный актив, и ставка на него всегда отыгрывается.

Джебб довольно хмыкнул. Роберт не сводил с него глаз.

– К чему все это?

– Не поймите неправильно. Я просто устал от сраных обезьян. Приятно наконец поговорить с человеком. Итак, что же вам нужно?

Роберт раздраженно выдохнул, но заставил себя вернуться к цели разговора.

– Первое – я хочу, чтобы вы нарыли все что можно на человека по имени Нейтан Линч. Он абсолютно точно ступал на этот остров, и с тех пор о нем не слышала ни одна живая душа.

Джебб потянулся, а после поднялся и отошел к дальнему столику. Он быстро черканул что-то на салфетке и засунул ее в нагрудный карман.

– Что еще?

– Мне нужна лаборатория.

Джебб смерил Роберта непонимающим взглядом. Роберт продолжил:

– Мне нужно место, где я смогу заниматься исследованиями.

– Какого рода?

– Любого. Преимущественно инженерного, но мне нужно также достойное медицинское оснащение.

Джебб помолчал, его крупные пальцы с квадратным ногтями постучали по деревянной столешнице. Роберт слышал, как отстукивают секунды напольные часы. Время тянулось ужасающе медленно.

– Сроки? – наконец спросил Джебб.

– Как можно скорее. До игр.

Джебб выпустил воздух из ноздрей и вернулся к столику. Опустился в кресло. И протянул руку.

– Идет.

– Никаких бумаг? – Роберт с сомнением посмотрел на протянутую ладонь.

– Если я захочу тебя нагреть, никакие бумаги тебя не спасут. По рукам или никак.

Роберт потер подбородок – легкая щетина уколола пальцы – и пожал руку.

Патти встретила его у выхода. Бруно был здесь, были и Феодор с Ронни. Не сговариваясь, они поехали в гостиницу.

– Принесите бутылку шампанского, – попросил Роберт не вызывающим подозрения голосом, который Патти знала слишком хорошо – он что-то задумал. – Мы с друзьями хотим отметить удачное выступление.

Они все прошли в номер Вельтов и, когда шампанское доставили, перебрались в соседний.

Пруденс и Алан оказались на месте. Едва дверь закрылась, как Пруденс сняла наушники с головы и нажала на кнопку какого-то маленького прибора.

– Отражает звуковые волны, – ответила она на немой вопрос Роберта. – Просто на всякий случай.

– Вам удалось выяснить что-то?

– Проверяем. Ты хочешь результатов за несколько часов?

Их взгляды пересеклись, и в номере повисла тишина. Роберт медленно опустил бутылку на стол.

– Ладно, на это больше нет времени. У нас новое дело, и тут вы нам, к сожалению, пригодитесь.

– К сожалению! – фыркнула Пруденс. – Ладно. Что там у вас?

Патти опустила руку на плечо Бруно:

– Не знаю, заметили ли вы, но на всем острове наберется едва ли пара животных. И те ведут себя...

Бруно опустил голову. Патти погладила его по спине.

– В общем, они дичают. Думаю, это причина, по которой на острове нет даже насекомых.

– А ведь птиц тоже нет. Я заметил. – Алан нахмурился. – Что вы предлагаете?

– Ну... – Патти посмотрела на Роберта. Он кивнул, как бы говоря ей «вперед, руководи процессом». – Нам необходимо изучить то, что с ними происходит.

– Это, очевидно, одна из местных магических аномалий, – вмешался Феодор. – Если мы узнаем, что влияет на животных, это может стать научным прорывом.

– Возможно, на людей тоже оказывается влияние. – Когда Роберт заговорил, в комнате стало мрачнее. – Просто животные как существа более восприимчивые выдают симптоматику быстрее.

– Значит, вы хотите найти животное и препарировать его?

– Не думаю, что это необходимо, – ответил Роберт. – Лучше было бы последить за его действиями.

– И здесь у нас встают две проблемы. Первая: нужно найти животное.

– Думаю, ее легко решить, – сказала Патти. – На территории острова находится закрытый зоопарк. Наверняка там остался кто-нибудь...

– Никакой конкретики. Вау. – Пруденс закатила глаза. – Что ж, в любом случае нам нужно как-то уследить за животным...

– И тут вступаем мы с вами. – Роберт откинулся в кресле. С этой позиции перед ним как на ладони открывался вид из огромного окна. И там было кое-что, привлекающее внимание. Система оповещения острова. С граммофоном.

Он усмехнулся и потянулся вперед, принимая таинственный вид, перед которым Пруденс с ее любовью ко всему таинственному не смогла бы устоять.

– Мы сделаем отслеживающее звуковое устройство. И с вашей помощью посмотрим, куда переместится объект.

Пруденс изогнула бровь:

– Днем я нужна была вам как полицейский, а теперь как маг?

– Хотите быть нужной как женщина?

Пруденс рассмеялась:

– Не будем доводить до этого. Что ж. Валяйте, делайте устройство. Я настрою его на нужную волну.

Роберт потер руки. Пришло время взяться за работу.

Им с Феодором пришлось повозиться, а Бруно – пожертвовать запасной ошейник Фисташки. Застегнутый на последний люверс, он мог бы налезть на человека. При должном старании. К ошейнику прикрепили «волновой излучатель» – не более чем мини-динамик, который капитану Липпинкотт нужно было держать на связи с пультом управления. Пульт управления представлял собой вертикальную трубку с одной-единственной кнопкой.

– Разве здесь не должно было быть чего-то типа... экрана для камеры? – с сомнением спросила Пруденс, и тогда Роберт нажал на кнопку. Раздался звонкий, пронзительный звук.

– Это поможет нам отследить, куда двигается животное.

– Будем надеяться, что они не сигают со скалы, – миролюбиво заметила Пруденс. Патти прижала руки к груди. Ронни потрепал ее по плечу.

– Даже если они и сигают, – сказал Феодор, – очевидно, для этого есть причина.

Он повернулся к Роберту. Его взгляд будто спрашивал: «Мы ведь проделаем это все вместе?» Роберт покачал головой. Феодор вздохнул и поднялся на ноги.

– Ну, раз на вечеринку нас не пригласили, мы можем устроить небольшую пирушку. Как считаешь? – Он взглянул на Ронни, но тот лишь фыркнул и отвернулся.

– Да, и Бруно, ты тоже остаешься.

– С чего бы это?

– С того, что ты... – Роберт осекся, едва не выдав «стреляешь во все, что движется, не разобравшись», – ...лучше всего прикрываешь тылы. Мы обернемся быстро.

– Тебе там наверняка будет скучно, – вмешалась Патти. – Там ведь только всякие магии, а по ним не постреляешь.

– Это верно. Ладно уж. Только совсем не задерживайтесь. А то опять придется напиться от нечего делать.

Феодор незаметно махнул рукой. Роберт ощутил укол где-то в области сердца – несмотря на то что его действия могли показаться подростку несправедливыми, на Феодора всегда можно было положиться. Понимал ли он больше, чем Роберт ожидал? Или, быть может, он впитал эту спокойную уверенность с молоком матери? Теперь уже сложно было сказать. Одно он знал точно: Феодор превращался в мужчину. Быстрее, чем это сделал он сам.

Они не стали прощаться слишком долго. Патти привычно для своей новой жизни прыгнула на переднее сиденье: подумать только, еще неделю назад ей казалось, что это слишком опасно! Должно быть, непроходящая угроза со стороны Сан-Антонио подняла планку ее опасений. Алан и Пруденс сели на заднее, и автомобиль тронулся в сторону зоопарка.

Здесь было темно. Фонари располагались на отдалении друг от друга. Это придавало атмосфере немного жути и в то же время позволяло изучить территорию скрытно. Ее огораживал высокий забор, в некоторых местах он был дополнительно укреплен металлоломом и припаянной арматурой.

– Какой план? – Пруденс постучала острыми ноготками по спинке водительского сиденья. Роберт прищурился:

– Мы поднимемся по забору.

– Или по дереву. – Алан кивнул куда-то в сторону.

– Верно. Я вытащу какое-нибудь животное. Нужно застегнуть на нем ошейник, и дальше – дело техники.

– Значит, мне нужно просто сидеть здесь и удерживать связь? Звучит отлично, вперед, мальчики!

Патти собиралась выйти следом за Робертом и Аланом, но Пруденс перехватила ее за плечо.

– Дай мужчинам делать свою работу.

– Но я могла бы помочь!

– Могла бы. Но не будешь. Знаю, ты из этого, крайне деятельного типа. Но поверь моему опыту – женщине всегда пригождаются сэкономленные силы.

Патти откинулась на спинку. Что ж, в автомобиле хотя бы было теплее.

Роберт и Алан молча пересекли световой путь, оставленный фарами, и добрались до ближайшего дерева. Оно росло у самого забора, а значит, позволяло хотя бы заглянуть внутрь зоопарка. Что ж, внутри бесновалась непроглядная черная бездна. Роберт слышал какие-то роящиеся звуки, но не видел тех, кто их создавал. По крайней мере, животных они нашли. Но что делать дальше? Выдергивать кого-то наобум? Это могло принести проблемы, если он случайно схватит кого-то очень тяжелого. Он посмотрел в ту сторону, где едва слышно дышал Алан: тот остался внизу и терялся среди ветвей. Ну и работка у них сегодня!

Роберт замер и прислушался. Шебуршание когтистых лап внизу смутно различалось. Еще Роберт заметил вот что: никто из зверей не был привязан к одному месту – они перемещались свободно по всей территории. Это значило, что внутри были только хищники. И что ему не придется выламывать решетки вольеров для того, чтобы поднять животное.

Он сосредоточился. Его интересовал самый частый и несмелый шаг. Это должно было быть мелкое животное, которое смогло выжить в условиях выгона всех зверей на общую территорию. Раз! Он выкинул вперед руку, ощупью хватая кого-то, кто шуршал в одном месте. Животное затрепыхалось.

– Есть! – бросил он, и Алан подбежал к стволу.

Роберту удалось схватить кого-то небольшого; он слегка ощупал магическими потоками существо. Длинный нос. Острые уши. Плотная шерсть. Когда он перенес его за стену и спустил к Алану, существо оказалось лисицей.

Алан прытко подскочил и защелкнул ошейник на ее шее, едва не отхватив укус.

Фары погасли. Дверцы автомобиля отворились, и Патти с Пруденс выбрались наружу, а вместе с ними – призванный иллюзорный огонек.

Роберт спустился, держа лисицу на весу. Он отнес ее подальше от их компании, туда, где начинался свет очередного фонаря. И – отпустил.

Лисица посидела на месте пару секунд, а после рванула что есть мочи по направлению к полигону. Роберт щелкнул кнопкой. Звуковой сигнал разлетелся эхом где-то в чаще. Они бросились следом – все вчетвером. Пруденс молчала, что для нее было смерти подобно. Что ж, Роберту приятно было узнать ее с этой стороны – как профессионала.

Они двигались, ориентируясь на звук: зверь то был совсем близко, то убегал и терялся между кустов, однако всегда шел в одну сторону. Они миновали полигон, затем двинулись дальше по южному берегу озера Колли. Начиналась полоса смешанных лесов. Патти остановилась и поймала Роберта за руку. Он взглянул на нее непонимающе.

– Это запах кита... Роберт, она ведет нас в то место.

Ее тон вызвал у Роберта стайку мурашек. Пруденс и Алан остановились немного впереди. Роберт передернул плечами и, взяв Патти за руку, уверенно двинулся вперед.

– Здесь могут быть какие-то ментальные магические аномалии. Будьте бдительны.

Пруденс вздернула бровь:

– Ты решил сказать об этом только сейчас?

Роберт не ответил. Он оттеснил ее плечом и потащил за собой Патти. Сегодня он был настроен одержать решительную победу.

Смешанный лес оказался ужасно густым. Им приходилось пробираться через бурелом и сросшиеся лианы. Пахло влагой и гнилью. Воздух стал теплым. Это был парник, сгущавшийся древесной аркой высоко над их головами. Было тесно, будто они пробирались в крошечные отверстия в скалах. Запах кита давил на обоняние: он был соленым и масляным и вызывал неприятные воспоминания. Патти сжала зубы, все внутри нее кричало: «Беги!» Беги как можно дальше отсюда! Спасай свою маленькую жизнь»!

Она сильнее сжала руку Роберта.

Впереди забрезжил свет. Патти отпустила свой огонек; он был уже совсем слабым и в бело-зеленых лучах, там, между стволами деревьев, стал незначительным. Роберт первым протиснулся в проемы между сросшимися верхушками деревьев.

Он увидел опушку в сердцевине плотного лесного массива, тот смыкался куполом, и сквозь сросшиеся ветви струился зеленый свет. В воздухе витали частицы пыльцы, зеленый полог почти полностью укрыли высокие папоротники. Земля под ногами проседала под каждым шагом. В центре свет становился совсем белым, он, точно щупальца, распространялся из-под огромного рогатого черепа.

– Что здесь делает козлиная голова? – Роберт изогнул бровь.

– Оленья, – сказала Патти и двинулась вперед без всякого страха.

– Ну, кажется, какую-то аномалию мы обнаружили... – Пруденс поравнялась с Робертом. – Вряд ли она про телепортацию, но...

– Будьте осторожны. – Роберт шагнул следом за Патти.

Патти быстро добралась до центра. Череп оказался гораздо больше, чем виделось вначале. Воздух вокруг него был еще гуще, запах тропической влажности кружил голову. Роберт остановился в паре шагов. Нажал на кнопку. Звук раздался где-то за деревьями. Он двигался совсем рядом, и сколько бы Роберт ни проверял его, он не отдалялся, лишь кружил за первым авангардом деревьев.

– Животные двигаются по кругу.

Патти осмотрелась:

– Значит, и пудель миссис Нэш может быть там... Но почему они это делают?

– По-видимому, из-за этого. – Он указал на череп.

Где-то за ним маячила полупрозрачная пелена, она обступала их, переливаясь между деревьев. Это точно было то место, куда их звала ментальная ловушка.

– Ох... – Алан, стоявший поодаль, вдруг дернулся в сторону. Роберт поспешил к нему. В паре ярдов, среди раскидистых листов папоротника, лежало тело. Роберт втянул носом. Гнилостная вонь смешивалась с тошнотворным запахом разложения. Бесспорно, здесь были и другие тела. Роберт вдруг понял, что он весь находится в изнуряющем напряжении. Инстинкт заставлял волоски на руках подниматься под рукавом дорогой рубашки. Он повернулся к Патти.

Она неподвижно стояла возле черепа и что-то бубнила. Слов было не разобрать, а руки были сложены в замок. Роберт и Пруденс переглянулись. Они синхронно двинулись к Патти, как вдруг земля задрожала. Череп шевельнулся: он приподнялся над землей, и из-под мягкой влажной почвы, где он лежал, появились широкие, мощные шерстяные плечи. Патти не шелохнулась.

Следом за плечами возникла ссохшаяся грудная клетка, обтянутая серо-синей кожей. Существо высилось над Патти, его рога стали толстыми и ветвистыми. Коричневые пятна венчали их острия. Роберт бросился опрометью, стремясь схватить Патти до того, как на нее опустится одна из перепончатых лап.

Зверю это не понравилось. Патти вскрикнула и протянула руки. Теперь Роберт слышал, что она говорила: «Успокойся, мы не причиним вреда». Она повторяла слова по кругу, будучи, очевидно, в полной уверенности, что они сработают. Роберт не исповедовал подобного оптимизма. Ему удалось подскочить совсем близко и схватить Патти прежде, чем зверь нанес удар.

Тот пришелся по гравитационному куполу, которым Роберт закрыл себя и Патти. Он тотчас же рассеялся. Роберт едва не повалился в папоротник, не ожидая такой мощи. Пруденс взобралась на поваленное дерево и, приняв упор посильнее, дала магнитный импульс. Динамик забарахлил. Металлические частицы почвы впились в тело зверя, и он завыл. От его бушевания разметались листья и корни.

Роберт воспользовался передышкой, чтобы оттащить Патти подальше. Она сопротивлялась.

– Идиот! Это кораки! Зачем вы пытаетесь драться с ним?!

Роберт посмотрел на нее как на умалишенную. Она, конечно, имела некоторую страсть ко всяким экзотическим штучкам, но не до такой же степени!

– Алан! Пушку! – крикнула Пруденс. Алан откинул полы легкой куртки. Под ней оказалась кобура.

Патти схватила Роберта за плечи.

– Доверься мне! Я договорюсь с ним.

– Нет времени.

– Просто задержи их!

Она отпихнула его с такой решимостью, что Роберт поначалу растерялся. Это открытие поразило его самого, но за то время, что они провели в этом путешествии, он привык в какой-то степени... доверять Патти. Теперь же она вела себя настолько нелогично, что он терялся. Алан стремительно пересекал поляну. До броска оставались секунды. Кораки, приняв широкую боевую стойку, грозился разметать их рогами по всей это чертовой поляне, а его подруга уверенно двигалась навстречу смерти.

Роберт вдохнул как можно глубже. Воздух медленно выходил сквозь сжатые зубы. Шестеренки в голове крутились с невероятной скоростью. Он повернулся к Алану. Почти протянул руку, чтобы выбить пистолет из его руки. Почти.

Кораки опередил его.

Мощный удар обрушился на землю, отбрасывая Алана. Он влетел в древесную стену и, закатив глаза, рухнул куда-то в корни, вздымая папоротниковые споры. Пруденс закричала. Роберт выставил ладонь в ее сторону.

– Оставайся на месте!

Черта с два она собиралась его слушать! Роберт бежал к Алану так быстро, как мог, но чувствовал спиной, как отчаяние в Пруденс сменяется яростью. Этот тип женщин он знал слишком хорошо.

Добравшись до Алана, Роберт наспех осмотрел его. Кроме разбитой головы, ран он не увидел. Существовала, конечно, опасность внутреннего кровотечения...

Их заволокло сплошной тенью. Кораки был рядом, он возвышался, готовясь к удару рогами. Роберт прищурился. В этом месте не было ни единого уголка, куда эта тварь не могла бы добраться. Однако у Роберта был еще один туз в рукаве. Он прижал к себе Алана. Кораки встал на дыбы. Роберт совсем не видел Патти. Теперь ему нужно было сосредоточиться. Руки задрожали. Ох, говорил ему Страшила не использовать магию!

Роберт зажмурился. Молекулы воздуха вокруг него зароились, точно пчелиный улей. Кораки выгнул шею. Одна доля секунды – и удар обрушился на землю. По куполу прокатилось эхо. Для Роберта звук удара был теперь далеко. Он открыл глаза на другом конце поляны и опустил Алана.

Патти судорожно соображала, что делать. Мяса у нее совсем не осталось. Ни в одной брошюре ей не удалось прочитать, что делать в случае, если столкнулся с самим кораки лично. Что она могла сделать, если он не слушал ее?

Посетившая ее догадка была жуткой. А что, вполне в духе Этельеры! Патти вытащила нож для бумаг и с силой вспорола себе ладонь. Кровь хлынула через кривой, взрытый порез.

– Дух кораки! – вскрикнула она. – У нас нет подходящей жертвы для тебя. Но ты можешь взять мое мясо!

Роберт с инфернальной дрожью наблюдал, как зверь остановился, обвел опушку взглядом пустых глазниц, а после опустился ближе к земле. Его огромная морда обратилась к Патти, кажущейся совсем-совсем крошечной. Сила духа этой женщины поразила Роберта – и еще немного напугала.

Когда кораки приблизился, Патти приложила ладонь к его носу. Кровавый след остался на старых костях.

– Мы поможем тебе. Поможем защитить твои земли. – Патти шептала слова утешения, а огромный монстр льнул к ее ладоням, как собака. Это было сюрреалистично. Вполне в характере Сан-Антонио, если так подумать.

Пруденс вдруг появилась в поле его зрения. Ее лицо было искажено гневом. Руки сжались в кулаки. Роберт закатил глаза. Он выбросил руки, хватая ее плотной магической ловушкой. Она выплюнула пару ругательств и принялась биться кошкой, но он не отпускал ее. Медленно притянул ее и подтолкнул к Алану.

– Будьте руководителем, – ответил он на ее полный ярости взгляд. – Ваш подчиненный нуждается в вас.

Патти прижалась лбом к черепу. Роберт наблюдал, как кораки становится все меньше, постепенно уходя под землю. Вместе с этим что-то происходило с рукой Патти – поначалу ему показалось, что она подогнула два пальца, но после он заметил, как они чернеют и деформируются, ссыхаясь. Безымянный палец и мизинец – та жертва, которую Патти отдала, чтобы успокоить это... чудище?

Тыльную сторону ладони покрыли черные язвы – они походили на споровый грибок, ползущий по древесной коре, только теперь вместо коры была нежная девичья кожа.

Когда череп окончательно опустился на землю, Роберт осмелился приблизиться.

– Это было подлинное безумие, – сказал он. – Что с твоей рукой?

– Спасибо, Роберт. – Патти улыбалась. Она проигнорировала его вопрос. Роберт поджал губы. Ей наверняка было ужасно больно, но... лицо ее сияло.

Он приблизился к черепу и внимательно осмотрел его. Из отверстий лился свет: он был одновременно молочным и почти прозрачным, и еще имел плотный масляный запах. Это наблюдение привело Роберта в нездоровое возбуждение исследователя.

– Я хочу сдвинуть череп.

– Роберт! – Патти посмотрела на него укоризненно.

– Со всем уважением. Поможешь?

Патти покачала головой, но взялась за теменную зону одной рукой. Они немного сдвинули его, и Роберт осмотрел землю. Она светилась, будто скрывала под собой огромный блестящий камень. Роберт немного разрыл землю руками. То, что он увидел, оказалось похоже на замороженное молоко – огромный кусок льда, который даже не пытался таять.

Внутри струилась магия. Роберт ощущал это так же, как ощущал магию островного купола, – она проходила электрическими импульсами по его собственным магическим частицам. Патти присела и осторожно дотронулась до куска «молока».

Руку вдруг свело судорогой. Роберту удалось сдержать стон боли, а Патти запищала тоненько, как мышь. Ладонь обожгло. Кусок льда не отпускал их, пытая болью с добрую минуту, прежде чем Роберту удалось освободиться и оторвать от него Патти. Она выглядела ослабленной, он и сам вдруг почувствовал жуткое желание поспать.

Была и другая странность: кожа на ладони вспухла, как если бы была сильно обожжена, и под взбухшим волдырем Роберт увидел угольно-черные очертания. Они складывались в след от копытца.

– Кажется, хватит на сегодня.

– Не думаю, друзья мои. – Голос Алана звучал слабо, но вполне себе живо.

Роберт вымученно улыбнулся.

– Приятно видеть тебя в добром здравии.

Алан скривился:

– Взаимно. Однако здесь множество людей, которым повезло меньше.

– Тел. – Пруденс фыркнула.

Роберт тяжело поднялся на ноги. Теперь поляна казалась ему огромной. Они собираются прочесать здесь все? Как это... по-полицейски!

Алан и Пруденс двинулись по часовой стрелке. Роберт – против. Когда они встретились у прохода, через который проникли сюда, Пруденс покачала головой.

– Да уж, как тебя занесло в эти края...

– Знакомый? – Роберт подошел ближе. Пруденс стояла над свежим трупом мужчины средних лет, он был церрийцем, густые вьющиеся волосы обрамляли бледное лицо. Форма, в которую он был одет, тем не менее принадлежала армии Этельеры. Странное несоответствие.

– Ходила с ним на свидание полгода назад. – Она присела и дотронулась до его плеча. – Все прошло не очень, но все же спи спокойно, дорогой Генри.

– Генри? – Роберт с Патти переглянулись.

– Да. Генри Аттвуд, если правильно помню. Алан, ты взял с собой записи? С кем у меня было свидание в январе?

Лицо Алана отражало глубокую скорбь. Лицо Роберта – цепкость охотника. Лицо Патти – сожаление. И как они скажут Консуэло, что Генри Аттвуда... больше нет?

Роберт быстро ощупал тело. Осмотрел одежду под бушлатом. Залез в карманы. При нем были сигареты, игральные карты, пара истрепанных бумажек и рация. Роберт потряс ее и попытался включить.

– Прием?

Тишина.

– Прием-прием? Как слышно?

После долгого молчания раздалось неуверенное: «Прием?»

– Генри Аттвуд на связи. Меня слышно?

Рация облегченно выдохнула.

– Ну ты и придурок. Где пропадал двое суток?

Роберт почесал голову.

– Нет времени говорить. Можем организовать встречу?

Возникли помехи.

– На обычном месте.

– Нет. Там могут засечь. Лучше встретимся... – Роберт посмотрел на Патти. Она сказала одними губами: «Кино». – В ночном театре.

– Приходи за десять минут до начала, – ответил ему голос.

– Третий ряд, восьмое место.

– Принято.

Роберт отключил рацию. Что ж, если ему не удалось получить помощь от самого Генри Аттвуда, быть может, его приятель чем-то подсобит?

Он помог Патти подняться:

– Хватит с нас. Пойдемте назад.

– А как же пес? – Патти изогнула брови, и сама стала похожа на жалобную собачку. Роберт покачал головой:

– И как ты предлагаешь его ловить?

– Ну, я могу сообразить клетку, если найдете достаточно металла, но ловить – уж увольте! – Пруденс скрестила руки на груди.

Патти почесала щеку. Бинго! Идея!

– Роберт! Помнишь того господина в руинах? Который предложить звать его в любой момент, когда в лесу возникнут проблемы.

– Финеас? – Едва Роберт произнес это имя, как между деревьев забрезжило серебристое пятно.

Финеас с его неизменной сонной улыбкой помахал рукой, он выглядел еще более худым и долговязым. Его руки, загрубевшие от работы с землей, сложились в замок.

– Здравствуйте, дорогие гости. Чем я могу вам помочь?

Алан икнул. Он загородил собой Пруденс. Та похлопала его по плечу и зашептала что-то ему на ухо.

– Финеас... Тут есть животные...

– Те, что бегают по кругу. Да, это обычное дело.

– Нам нужно забрать одно из них... собаку.

Финеас погрузился в раздумья. Он был нетороплив, его движения будто текли против времени. Роберт нахмурился:

– Финеас... откуда ты пришел?

– Я? Я ни откуда не приходил. Я всегда был здесь.

Патти обернулась:

– Что-то не так?

Роберт не отступал:

– Какой сейчас год?

– О, это несложно. Тысяча восемьсот шестьдесят шестой.

Патти охнула. Пятьдесят два года назад! Роберт шагнул вперед и осторожно протянул руку к Финеасу. Тот не возражал. Роберт дотронулся до его плеча, точнее, думал, что дотронется. Пальцы провалились сквозь очертания. Патти мученически изогнула брови. Он здесь... так давно?

– Ты можешь позвать собаку?

– Бесспорно.

Финеас свистнул; среди папоротника началось шевеление, и вскоре рядом с его ногами завертелся пудель с большим бантом на шее.

Потребовалась сноровка, чтобы засунуть пуделя в металлическую конструкцию, которую наспех сотворила Пруденс. Уходя, Роберт подумал, что, может быть, стоило бы предупредить ее об опасности использования магии...

Он сделает это завтра.

11. Завтра, которого нет

Роберт повалился на кровать прямо в одежде и отрубился так быстро, что не успел подумать ни единой мысли. Он собирался проспать ночь или, может быть, ночь и день, и ничто на свете не было способно ему помешать.

Ничто, кроме звука выстрела.

Какое неприятное дежавю.

Роберт сел на кровати, резко открыв глаза. В полусне, заключенный во тьме, он едва ли мог понять, слышал ли он хлопок на самом деле или это было частью его напряженного сна. Увы, ответа не было. Звук был далеким – это он определил.

И все же, когда он подумал о Феодоре, он заставил себя вылезти из кровати и пойти проверить.

Гостиная была погружена в полумрак: горели две ночные лампы, и еще немного света лилось с улицы. Роберт неторопливо проковылял к спальне Феодора и осторожно заглянул внутрь. Тихое сопение, которое он расслышал, помогло его сердцу успокоиться. Боже, у него уже паранойя!

Роберт прикрыл за собой дверь и пошел назад. Невесомые занавески струились по ночному прохладному ветру. Роберт втянул полной грудью, легкая влажность наполнила его уставшие легкие. Нос уловил свежий запах неизвестного растения. Ноги остановились будто сами собой, чтобы позволить Роберту продлить это тонкое ночное мгновение... Его глаза широко распахнулись, когда яркий луч перебил свет фонарей.

Он вышел на балкон и осмотрелся. Огромный круг света полз по площадке перед гостиницей. Роберт горячо выдохнул, когда сложил два и два: хлопок, который он слышал, не был выстрелом в полном смысле. Это был разрыв патрона, который он заложил в лампу на маяке. И теперь, когда кто-то использовал ее, рокот взрыва прокатился по острову.

Роберт сосредоточился и телепортировался на крышу маяка. Отсюда движение отсвета линзы было очевидным: пошарившись по парковке, луч двинулся вокруг гостиницы прямо к жилым домикам. Роберту не нужно было раздумывать: усиление магии в такой концентрации имело риск превратить человека в ходячую магическую аномалию. Он тотчас же телепортировался во внутренний дворик и рванул к домику Патти.

Он лишь слегка опережал луч. Входная дверь поддалась с плеча, и Роберт, вбежав внутрь, бросился вверх по лестнице, крича на ходу.

– Патти! Ронни!

Он столкнулся с Ронни в дверях одной из комнат: тот сонно потирал глаза. Роберт схватил его за плечи.

– Срочно выводи Патти отсюда. Ей грозит смертельная опасность.

Ронни без лишних слов бросился к двери в дальнюю спальню. Когда он распахнул ее, из комнаты хлынул белый свет. Роберт отшатнулся и спустился ниже. В отличие от Ронни. Тот смело бросился под луч и, сгребя Патти вместе с одеялом, рванул к окну. Послышался звон бьющегося стекла. Роберт сбежал по лестнице и выбрался наружу; половину дома и часть земли с пушистыми кустами – там, куда прыгнул Ронни, – заволокло сплошным бензиновым шаром.

Роберт шагнул к нему, еще не вполне понимая, что собирается делать. Это была плотная, разрастающаяся иллюзия, порожденная вышедшей из-под контроля магией. Магией Патти. Но что с ней делать? Роберт запустил руки в волосы. Сердце бешено стучало.

Достигнув нужной точки, луч остановился. Роберт мучительно выдохнул. Луч указывал прямо на домик Энн Роуз.

За его спиной раздался протяжный стон. Пузырь натянулся и с хлопком лопнул. Открывшая глаза Патти лежала на Ронни, изломавшем ряд некогда ровных кустов. На ее лице красовалась красная отметина.

– Что происходит?

– Ронни, уведи ее в гостиницу. Но сначала дай свою рубашку.

– Чего?

– Делай, как сказал. Или ты хочешь, чтобы кто-то пострадал?

Ронни, кряхтя, поднялся и стянул с себя пижаму. Роберт накинул ее поверх своей и двинулся к домику Энн Роуз.

Он выбил дверь ударом ноги и торопливо поднялся на второй этаж. Ему удалось вытащить Энн Роуз на улицу. Ее лицо заволокло сплошным кровяным воском. Шея, плечи – воск стремительно захватывал их с каждой секундой, стоило свету маяка попасть на ее тело.

Роберт с трудом отодрал воск от носа. Его самого трясло, и очертания тела размывались. Но с Энн дела были хуже – она вся выглядела восковой, будто еще секунда – и начнет таять в руках. Свет мигнул. Все движения Роберта вдруг чудовищно замедлились. Он заторможенно поднял голову, превозмогая тяжелую толщу воздуха, стремясь поймать местонахождение луча. Его ноги двинулись вдруг назад. Розовая пелена окружила его. В разрывах реальности вспыхнули звезды. Мир озарило оглушающим светом, и затем – все погрузилось во тьму.

Когда Роберт открыл глаза, часы показывали полдень. Он откинул легкое покрывало и сел на своей постели. Ему понадобилось несколько минут, чтобы осознать реальность. Руки тряслись, их очертания были неровными, и то же теперь случилось с ногами. Роберт с трудом натянул одежду и вышел, ведомый жаждой, в гостиную.

На одном из диванов сидел Ронни. Он привалился к подлокотнику и дремал под едва слышный бубнеж радио. Играл Джимми-Ди Браун. Роберт добрался до дивана и рухнул на него, заставив Ронни подскочить. Потянулся к графину.

– Какого черта случилось ночью?

– А я почем знаю? Вы тут у нас магический профессор, вы и скажите.

Роберт приподнял бровь. С одной стороны, Ронни можно было понять. С тех пор как они приехали на остров, ситуация становилась все напряженнее. Не всем это давалось легко. С другой стороны, это не извиняло его грубости.

– А что случилось? – Мысли Роберта прервал Феодор. Роберт взглянул на него с плохо скрываемой нежностью.

– Очередная аномалия. Прямо с доставкой на дом. Это были бунгало Патти и (он нахмурился)... Энн Роуз.

– Энн Роуз в больнице! – выпалила Патти. Она влетела в номер с подносом наперевес. Запахло вафлями с беконом. Желудок Роберта сжался.

– Тогда поспешим к ней? – Феодор поправил воротник рубашки и накинул легкий пиджак.

– Да, думаю, это хорошая идея.

Роберт и Патти добрались до госпиталя через полчаса. Несмотря на то что в Роберте бушевала магия, физически он ощущал себя ужасно вымотанным. Тем не менее это никогда не было поводом, чтобы отложить дела. Феодор глядел на него с беспокойством, но сохранял почтительное молчание. Роберт был благодарен за это.

Они вошли в приемную, где их встретил хорошо знакомый голос.

– Добро пожаловать! Вы за мистером Дильком?

– А что, его уже выписывают? – Патти подскочила к стойке. – Как здорово! Конечно, мы обязательно заберем его.

– Мы хотели бы узнать... – начал Феодор, но Роберт жестом остановил его. Он не отводил глаз от календаря.

– Патти, взгляни.

Патти просунула голову за стойку. Некоторое время сестра переводила озадаченный взгляд с одного на другого, пока они, синхронно кивнув, не двинулись в сторону палаты Бобби.

– Это ошибка? – спросил Роберт.

– Не думаю... – Патти указала на газету, которую держал в руках охранник. В правом верхнем углу страницы стояла дата: четырнадцатое июня. Куда-то пропали целые сутки.

Роберт свел брови у переносицы. Как бы он ни силился, у него не получалось вспомнить вчерашний день. Кораки, аномалию – да, но все это осталось в двенадцатом июньском дне... Куда же подевалось тринадцатое?

– Скажи, Феодор, – Роберт немного притормозил, чтобы поравняться с ним, – ты помнишь, что было вчера?

Феодор помолчал:

– Думаю, да. Вы ушли с капитаном Липпинкотт и рядовым Янгом...

– Нет, это было позавчера. А что было тринадцатого июня?

Феодор вдруг вздрогнул и схватился за лоб. Он зажмурился. Задышал тяжелее.

– Ауч... Кажется... Нет, я не знаю. Это странно. У меня хорошая память.

– Не забивай голову. Похоже, это из-за ночных событий. Я объясню тебе позже, хорошо?

Феодор, еще сохраняя озадаченный вид, автоматически кивнул.

Роберт догнал Патти у двери в палату, где находился Бобби. Когда они вошли, Бобби подворачивал рукава. Закрытый чемодан лежал на заправленной постели. Увидев их, он воссиял:

– Друзья мои! Вы пришли на выписку!

– Да... Слушай, есть одно дело...

Бобби усмехнулся:

– Я даже не сомневался. Что у вас?

Роберт усадил его и Феодора и обрисовал ситуацию в общих чертах. При упоминании тринадцатого июня Бобби схватился за голову. Феодор сочувственно похлопал его по плечу.

– Что за глупости... Зачем им нужно направлять лампу маяка на домики?

– Думаю, это связано с состоянием Кэмерон Флэнагган. Ей становится хуже. Значит, им нужна замена.

– А ведь у Энн Роуз магия крови, правда? – Патти выглядела как школьник, решивший уравнение с дискриминантом. – Все сходится!

– Мы хотим проверить, как у нее дела.

– Думаю, я сама. – Патти вытянула руку. Та стала совсем прозрачной. – Не знаю, что произошло ночью, но моя магия ведет себя просто безумно!

Она выскользнула за дверь и вернулась через пару минут с планшеткой. Феодор взял ее и погрузился в чтение. Патти вновь стала видимой.

– Она выглядит слабой. И к ней тоже подключены все эти трубки. Но, честно говоря, я думаю, ей лучше, чем могло бы быть.

– Но почему случился скачок во времени? – спросил Феодор. – Здесь нет ничего о подобной магии.

– Знаете, иногда мне кажется, будто время течет здесь как-то через... в общем, как-то ненормально, – подал голос Ронни.

– Думаю, стоит спросить у мистера Страшилы, – сказала Патти.

– И про твои пальцы. Полагаю, ты не собираешься показывать их врачам?

– Они не болят, так что... Лучше сосредоточимся на потере дня.

– Хорошо. Но сначала посетим маяк.

Все согласились.

Маяк выглядел так же, как несколько дней до того. Замытое после нападения пятно краски, вытоптанные цветы, прозрачный воздух, солено пахнущий морем. Феодор остался в машине, он быстро писал что-то прямо в альбоме. Ронни опасливо озирался по сторонам, то и дело спотыкаясь о вертящего головой Бобби. Роберт шел уверенно, так, будто это был его собственный дом.

– Добрый день! – крикнул он, когда открыл дверь. Чериш внутри не было, лишь сгорбленный старик медленно повернулся к входу. Ронни остановился у порога, напряженно вглядываясь в леса.

– Здрасти и вам, сеньоры. Вы чего это, чинить пришли?

Он слепо щурился и с трудом переставлял ноги, перед тем, как сделать шаг, он ощупывал пол длинной белой тростью.

– Да, дедуль. Мы осмотреть, что тут у вас хулиганы учудили, – громко сказал Роберт. Бобби усмехнулся. Патти взирала осуждающе.

– Идемте, я вам помогу, – по слогам проговорила она и, подхватив дедушку под локоть, потащила его к креслу. Тот оказался на удивление сильным. Он тотчас же вернул Патти на место и безошибочно ткнул в сторону лестницы.

– Помоги проводить гостей, дорогая.

Патти захлопала ресницами. Он что, спутал ее с Чериш? Впрочем, спорить она не стала. Поддерживая старика под локоть, она довела его до лестницы – той, по которой Роберт и Бобби уже успели преодолеть два пролета.

Роберт вышел на хорошо знакомую площадку. Ее ограждали хлипкие деревянные перила. Они были целы. Бобби подошел к линзе.

– Из-за этой штуки сыр-бор? Ого, да тут все основание раскурочено.

– Это из-за пули. Когда они зажгли лампу, основание нагрелось, и порох взорвался.

– Думаешь, кого-то из них зацепило?

Роберт бегло осмотрел пол:

– Вряд ли.

– И что мы будем делать?

– У тебя есть пара минут, чтобы зафиксировать все, что потребуется для твоей диссертации.

– А потом?

Роберт меланхолично взглянул на бушующую под ногами стихию. Сколь хорошей ни была бы погода, море здесь никогда не знало полного покоя.

Как и он сам.

Отвечая же на вопрос Бобби... Роберт подумал, что эта всегда готовая к буре вода стала бы отличным пристанищем для одного из стратегически важных оружий врага – магической линзы. Лучшим погостом.

Когда Патти дотащила старика до середины пути, он вдруг остановился. Сверху, из-за двери, ведущей снаружи, раздался металлический скрежет, и затем все стихло. За оконным стеклом мелькнуло движение – однократно, и затем все вновь стало как прежде. На верхних ступенях раздались шаги – это Роберт и Бобби стремительно спускались им навстречу. Патти удивленно взглянула на старика – неужели он слышал их?

– Позвольте, миссис Кимри, – сказал он тихо, и Патти невольно отпрянула. Она едва не оступилась: каблук сорвался с края ступеньки, и она припала на одну ногу, цепляясь за каменную стену. Сердце забилось. Она безошибочно узнала его. Это был голос из эзотерической лавки. Призрак, забиравшийся в головы.

Роберт появился как ангел, обуянный светом и морскими брызгами. Старик выпрямился и оперся на трость обеими руками.

– Здравствуйте, мистер Вельт.

Роберт пронзил его пристальным взглядом:

– Добрый день. И до свидания.

Старик склонил голову и указал на проход открытой ладонью.

– Не смею вас задерживать. Однако вынужден напомнить, что не всякая самодеятельность допустима для гостей. Надеюсь на ваше понимание. Все же приличия в этом месте не пустой звук.

– В другой раз напечатайте это в брошюрах, – бросил Роберт. – Ах да. Другого раза не будет.

Он подхватил Патти и торопливо сбежал вниз по ступенькам. Бобби непонимающе уставился на старика, но принял решение не отставать. Выбравшись наружу, они сгребли Ронни, на чьем лице отражался немой вопрос: «уже?», торопливо запрыгнули в автомобиль, и Роберт дал по газам.

– Это наваждение. Я говорила вам! Говорила же? – Патти едва могла дышать.

– Сосредоточься и объясни. – Голос Роберта звучал как отрезвляющая пощечина – строго и хлестко. От такого равнодушия было даже немного больно.

– Я сама не понимаю... Я была в местной лавке. И общалась с приятной леди. И тут с ней случилось что-то... будто она впала в какой-то транс. Вот как дедушка сейчас. Точно так же!

– Есть идеи? – Роберт посмотрел на Феодора.

– Не думаю, что это транс. Скорее вполне конкретные действия конкретного человека.

– Ментальный маг?

– Это только теория. Миссис Кимри, у той леди, с которой вы говорили, было что-то общее со смотрителем маяка?

– Ну... они работают в одном месте. Я имею в виду, они ведь оба давно здесь живут.

– Нужно узнать у Страшилы, подвержен ли он подобным приступам. – Роберт свернул на дорогу, ведущую к гостинице. – Но сначала уведомим Пруденс о том, чтобы была внимательна с работниками.

Едва Роберт покинул автомобиль, как из кустов показался Луи. Его белесые волосы торчали из-под широкой кепи.

– Здравствуйте, мистер Вельт! Я думаю, вам лучше уехать.

– Почему это?

– Тот грозный господин снова вас ищет.

Роберт переглянулся с Патти и поднял руку, призывая молчать. Затем вытащил из кармана пару фишек и бросил на протянутую Луи ладонь.

– Спасибо за бдительность.

– Не за что! – выпалил Луи и тотчас же исчез в зарослях.

– О ком он говорит? – спросила Патти.

Роберт обернулся. С крыльца с вальяжным видом сошел Джебб Мортенсен собственной персоной. Они пожали руки.

– Чем обязан?

Джебб оттеснил Роберта и открыл дверь ближайшего автомобиля – это был новехонький сине-зеленый «Плимут». Гангстерская малютка. Под стать хозяину.

– Запрыгивай. Есть разговор.

– Конфиденциальный?

Джебб приподнял бровь:

– Тебе решать.

Роберт махнул рукой:

– Феодор! Бобби! Давайте на заднее.

Патти непонимающе развела руками. Роберт подмигнул ей.

– Подожди меня в казино, хорошо?

– Собираешься играть в бридж со старушками? – усмехнулся Джебб. Они загрузились в автомобиль, и Джебб выкрутил руль, выезжая со стоянки.

– Не одного ж тебя мне обыгрывать.

Джебб фыркнул и засмеялся.

– В общем, дела такие. Братана твоего отыскать не удалось. Я поднял кое-какой народ. В первые три дня после приезда есть упоминания, потом – как сквозь землю провалился.

– Ясно. Чего-то подобного я и ожидал.

– Ты не грусти. Зато по поводу лаборатории у меня хорошие новости.

– Лаборатории? – Феодор прижался щекой к спинке сиденья.

– Твой папаша любит работать там, где нормальные люди отдыхают.

Феодор улыбнулся:

– Что есть, то есть.

Автомобиль свернул к пляжу и промчался мимо зоны спа на полной скорости. Джебб вел дерзко и порывисто, дергая рычаг переключения передач с такой силой, что Роберт мог бы поклясться: ему осталось не больше пары недель. Они проехали дальше на юг. Открытая полоса берега вскоре сменилась неплотным лесом, а за ски-пассом и вовсе пропала за чащей. Роберт внимательно наблюдал за проносящимися за окном видами. Среди них был и ночной театр.

Проехав почти до самого поворота к руинам, Джебб вдруг притормозил и свернул на небольшую расчищенную земельную площадку. Когда он остановился, Роберт приподнял бровь:

– Ты привез нас в лес?

– Погоди немного, еще целовать меня будешь от счастья, – ответил Джебб и выбрался наружу. Бобби пожал плечами и вышел следом.

– Ему можно доверять? – спросил Феодор.

– Нас трое, а он один. – Роберт открыл дверцу. Феодор с озадаченным вздохом пошел за ним.

Они последовали за широкой спиной Джебба, тот шел уверенно, обрывая на ходу тонкие ветки орешника. После очередного поворота они вышли на поляну посреди глухого бурелома. Громкий возглас Бобби, опередившего всех, заставил Роберта прибавить шага. У дальнего угла покоился целый механический отсек летательного корабля. Это была кабина, она имела вытянутый нос и несколько панорамных окон для обзора.

Машина была немного побита временем, но в целом выглядела вызовом для современного машиностроения. Роберт присвистнул. Джебб усмехнулся:

– Это ты еще не видел, что внутри.

Машина покоилась на четырех грузных «ногах», согнутых в суставе посередине. Джебб подошел к двери и потянул за трос. Дверь открылась, из нее выехали узкие металлические ступеньки. Бобби бросился вперед и быстро вскарабкался по лесенке. Феодор отошел к столам у ног этой махины. Их укрывала походная холщовка. Он рывком сорвал ткань: под ней оказалось большое количество инструментов, реторт и прочих узкоспециализированных приборов, о назначении которых Роберт догадывался весьма смутно. Впрочем, это понимание не было необходимостью: он все равно собирался поручить работу другим.

– Кто еще знает об этом месте?

– Мне пришлось круто заплатить одному парню, который ухаживает за этой частью леса. Но, как видишь, на работу он приходит нечасто.

Роберт быстро оглядел бурелом вокруг, а после шагнул к Джеббу и протянул ему руку.

– Спасибо, дружище. Это дорогого стоит.

Джебб довольно усмехнулся и сжал руку в своей. Голова Бобби высунулась из низкого дверного проема.

– Ребята, тут даже можно спать!

Роберт подошел к Феодору, крутящему шипящий прямоугольный прибор.

– Мне нужно ехать. Ты со мной или останешься с Бобби?

– Если вы не против, я бы осмотрелся тут. – Он улыбался.

Роберт хотел было спросить про девушку, но не стал. Вместо этого он подошел к столу и бегло оглядел реагенты.

– Бобби – толковый парень. Покумекайте тут над магической формулой, ладно?

Роберт выложил на стол склянку с бордовой жидкостью, а следом – украденный из госпиталя пузырек с черной. Феодор поднял брови.

– Хочешь, чтобы мы узнали, что это?

– Хочу, чтобы вы подумали, можно ли изменить формулу и избежать побочных эффектов. Это используют для того, чтобы лечить ранения и отсрочивать разрушение организма, но при этом наблюдаются изменения магических свойств. Неконтролируемые. Их глушат вот этим.

Он указал на склянку.

– Они накачивают этим мисс Флэнагган?

Роберт изумленно округлил глаза:

– Откуда тебе известны такие подробности?

Феодор со вздохом посмотрел на Джебба. Тот крутился у тропинки, ведущей к выходу. Роберт кивнул:

– Понял. В общем, поколдуйте тут, ладно? Если что-нибудь нароете, капитану Линчу будет проще.

Феодор махнул рукой, и Роберт отошел к Джеббу.

– Ребята останутся тут. Едем.

– Как скажешь. – Джебб двинулся назад, на ходу разминая плечи. Роберт бросил последний взгляд на мальчишек. Бобби, спустившись, подошел к Феодору. Они о чем-то заговорили. Роберт не стал больше задерживаться – после исчезновения целого дня дел у него не поубавилось, а вот времени... кстати, об этом!

– Эй, Джебб, – тот обернулся, – ты не помнишь, что было вчера?

– Сбрендил, Вельт? Ты ж меня нанял.

– Нет, это было позавчера. Двенадцатого. А тринадцатого?

Джебб нахмурился и вдруг схватился за голову. Шумно выдохнул. Зажмурился на секунду.

– Иди ты со своими фокусами, понял?

– Понял. – Роберт улыбнулся. Он обошел автомобиль Джебба и сел на пассажирское сиденье.

Джебб выехал на шоссе, едва не зацепив колесом поваленный липовый ствол. Роберт вогнал защелку ремня в паз. Очень вовремя: едва автомобиль показал нос, как его пробило тряской. Джеб выругался и вдавил педаль в пол. Автомобиль вильнул, он смог выровняться через добрую секунду, и тогда Роберт заметил еще одну машину. Это был шестой «Понтиак» бордового цвета. За рулем сидел незнакомый мужчина, господин на пассажирском же был хорошо ему знаком. Уинстон Фитцпатрик.

– Надо же, и дня не прошло, а они уже пронюхали.

– Что пронюхали?

Джебб выкрутил руль. Автомобиль занесло, запели свистящие по асфальту покрышки. Роберт прижался к спинке сиденья. Багажник прошило автоматной очередью. Со звоном осыпалось стекло. На такие меры мистер Фитцпатрик готов ради получения фишки? Должно быть, он совсем отчаялся!

Роберт выглянул на короткое мгновение и ударил магией наугад. У «Понтиака» лопнула фара. Джебб сдал назад, заставляя другого водителя замереть, но тут же остановился и резко дал по газам.

– Стрелять умеешь?

– Да.

Джебб без лишних слов вытащил из-под сиденья заряженный кольт. Роберт взвесил его в руке. Прицел был чуть сбит. Очевидно, Джебб привык стрелять в упор.

– Вильни налево на счет три.

– Кто здесь водитель?! Раз...

Роберт проверил дуло и магазин. Не хватало еще, чтобы эта штука взорвалась в руках.

– Два...

Он пробно прицелился зрячим глазом. Дыхание замедлилось.

– Три!

Руль ушел влево, повинуясь ему, нос вильнул. Послышался визг тормозов. Роберт ждал той идеальной возможности, когда автомобиль Уинстона окажется в левом заднем углу. Бинго. Роберт выбросил руку и выпустил два патрона. Машину развернуло; Роберта приложило затылком о потолок. Оба автомобиля замерли на дороге. Джебб опустил голову на руль. Он тяжело дышал.

Очевидно, теперь он всегда будет пристегиваться.

Роберт выглянул из-за сиденья. Одна из его пуль ушла в молоко. Вторая, пройдя сквозь лобовое стекло, пригвоздила водителя к месту.

– Езжай. Мистер Фитцпатрик может закрыть его рану.

Джебб фыркнул и нажал на педаль газа. Автомобиль тронулся, в последний момент подлетая задними колесами. Обернувшись в удаляющемся «Плимуте», Роберт увидел, как дорогу захватывают костяные наросты.

Вскоре они повернули на запад и двинулись по хорошо знакомой Роберту дороге.

Губы Джебба были в крови, но в остальном он, казалось, был в полном порядке.

– Думаю, я должен радоваться, что это не мой личный автомобиль.

– Я бы на твоем месте остановился, чтобы проверить, не зацепили ли бензобак.

– Если бы они зацепили бензобак, мы бы сейчас не разговаривали.

Роберт усмехнулся, и Джебб тоже. Они проехали мимо поворота к кораки (никаких больше ментальных атак не последовало), мимо руин и крошечной чайной, в которую они с Патти так и не съездили. Им пришлось сделать большой крюк, прежде чем Джебб смог остановиться на парковке перед гостиницей. Роберт махнул на прощание и торопливо сбежал по тропинке к казино.

Патти ждала его внутри. Она сидела за столиком с Беверли, судя по лицу, ее шокировало то, что он рассказывал.

– Мистер Вельт! – Беверли улыбался. На нем была привычная жилетка с ромбами, только рубашка под ней сменилась на более яркую.

– Увлекаешься модой Этельеры? – Они пожали руки.

– Все мои отправились в стирку, а я, признаться, ненавижу этим заниматься.

Роберт приподнял бровь:

– Так почему не попросишь обслуживающий персонал?

– Идем! – Патти подскочила к нему и ухватила за локоть.

Роберт не стал сопротивляться. Патти оттащила его к сцене.

– Я поспрашивала про мистера Страшилу. У него номер здесь, наверху. Говорят, он сейчас там.

– Думаю, он не будет против, если мы поднимемся.

Патти кивнула. Они немного поплутали за сценой, пока Роберт предупреждал ее о мистере Фитцпатрике, прежде чем обнаружили вход на подъемник. Это была стеклянная коробка на четырех человек. Едва они вошли, как Патти окутала их аурой невидимости. Кнопки были пронумерованы и еще содержали инициалы. Роберт уверенно ткнул в «М.Ф.», и лифт тронулся.

Они проехали сквозь прозрачную трубу, отсюда открывался потрясающий вид на пляж и море. Оно было неспокойно. Когда двери открылись, Роберт и Патти встретил короткий коридор. С обеих сторон оказалось по двери. Патти сбросила личину.

Ноги Роберта утонули в ковре. Крошечные светильники бросали отсветы на бежевые стены. Грузный мужчина вышел им навстречу.

– Вам нельзя здесь находиться.

– Оставь, Эктор. – Они услышали голос Консуэло: та стояла у двери по правую руку и копалась в маленькой блестящей сумочке. – Это наши с мистером Флэнагганом гости.

Эктор кивнул и вернулся на свой пост – в углублении коридора, у окна. Патти помахала Консуэло. Та хмыкнула.

– Надеюсь, вы не ко мне? У меня по плану горячая ванна с бордосской солью.

– Мы к мистеру Страшиле.

– О, тогда вы вовремя. Когда я его видела, он был еще трезв.

Она выразительно посмотрела на Роберта. Тот этого не заметил: он уже проделал половину пути до двери в номер Страшилы. Патти развела руками и поспешила за ним.

Они постучали трижды. Повозившись с замком, на пороге появился Страшила: на нем не было рубашки, только исподнее. С плеч свисало полотенце. Мокрые волосы лежали в беспорядке. С левой стороны, на тумбе, стоял стакан с виски.

– Добрый день. Чем обязан? – Он отступил назад, пропуская Роберта и Патти внутрь.

Его номер походил на квартирку. Прихожую отгородили бар (по правую руку) и деревянная узорчатая ширма. Перед ширмой угнездился уютный уголок по глаффилдской моде: просторное кресло у камина, который никогда не зажигали, тяжелые шторы, скрывающие узкие и совершенно бесполезные полки, большая вешалка с одним-единственным пиджаком.

За ширмой начиналась гостиная вроде тех, что были в их собственных номерах. Белый диван отгораживал широкие, во всю стену, окна. С левой стороны дверь вела в спальню: Патти видела незаправленную кровать. От правой стороны, за баром, где стояло великое множество бутылок виски, тянуло влажностью.

На дальней стене висела большая доска, похожая на полицейскую: фотографии, заметки, красная нить, соединяющая кнопки. Он явно искал убийцу.

Роберт пожал Страшиле руку.

– Здесь есть камеры?

Страшила сонно огляделся. Затем склонился к плинтусу и дернул тянущиеся провода голыми руками. Крепление выскочило из паза. Верхний свет, мигнув, погас. Страшила бросил провод на пол и взялся за стакан.

– Как вы? – спросил Роберт.

Страшила пожал плечами.

Теперь он казался ему невероятно мужественным, не только в смысле смелости, которой, несомненно, обладал, но и в своем глубочайшем отчаянии. Его лишенная крови кожа, круги под глазами, небрежные движения – все было знакомо Роберту слишком хорошо.

– Если вы хотите знать, не уволили ли меня, то спешу вас огорчить.

– Говорите, как человек, утративший надежду. – Роберт улыбнулся. Страшила взмахнул рукой слишком резко, и глоток виски выплеснулся ему под ноги. Он даже не заметил.

– Надежда, мой друг, стоит неподъемных средств. Так что вам нужно?

– У нас есть несколько новостей. Для начала, мы обнаружили тело Генри Аттвуда.

Страшила немного помолчал, а после опрокинул стакан.

– Консуэло знает?

– Еще нет.

– Не говорите ей пока. Что еще?

Роберт и Патти переглянулись. Патти попыталась объяснить:

– Тут такое дело... В общем, у местных есть какая-то проблема, вроде как они перестают быть собой на короткое время, и...

– Вы говорите о мистере Митчелле.

– Мистере Митчелле?

– О начальнике. Он стоит выше всех здесь. Большая шишка.

Роберт поднес кулак к подбородку.

– Он ментальный маг, верно?

Вместо ответа Страшила склонил голову набок.

– Почему он делает это именно с работниками?

– Не с работниками – с местными жителями.

Патти схватилась за сердце. Мало, что ли, эти люди пережили, теперь в их голове шарится какой-то... негодяй!

– Как он?..

– На этот вопрос я не смог бы ответить, даже если бы хотел. Увы! Я нахожусь где-то здесь. – Он указал ладонью на грудь. – Выше меня – так называемый «Черный список». Приближенные. А мистер Митчелл...

Страшила поднял руку над головой. Роберт кивнул.

– Мы хотим спросить еще кое о ком. Мы уже говорили о мистере Линче...

– Знаете... – Страшила отошел к бару. На стуле, придвинутом вплотную к стойке, висел еще один пиджак. Он запустил руку во внутренний карман и вытащил свой маленький блокнот. И – протянул его Роберту. – Все, что я могу предложить вам о людях, прибывающих на остров, – здесь. Смотрите, я не тороплюсь.

Роберт открыл блокнот. Патти тут же засунула в него нос. Страшила достал новую бутылку и со скрежетом открутил крышку.

Вся первая половина страниц была испещрена сплошными именами. К некоторым из них были приписки. Например, напротив имени Роберта стояла звездочка, и надпись гласила: «С особой внимательностью». Патти охарактеризовали как «неопасную, но сующую нос куда не следует». Роберт пролистал списки в поисках знакомых имен.

Имя Беверли было отмечено словом «опасность», а Джебба – «полная свобода действий». Напротив имени Эймса было небрежно выведено: «устранить при любой возможности». Роберт взглянул на Патти. Вот кого не хотели пускать на остров! Но почему?

Патти вдруг вздрогнула и схватила блокнот.

– Мистер Флэнагган! Кто это? – Она указала на имя. «Элейн Питерсон». Страшила пожал плечами.

– Не особо примечательная мадам. У вас с ней проблемы?

– Нет, напротив... Мы ни разу ее не видели.

Роберт вопросительно изогнул бровь. Страшила протянул Роберту стакан.

– Она из тусовщиц. Постоянно пропадает на каких-нибудь спа и выходит из номера после полуночи. Слово «леди» к таким не применяют.

Роберт кивнул Патти, и та вернула Страшиле блокнот. Ни одного упоминания о Нейтане Линче. Это уже походило на злую шутку.

– Скажите, Роберт, тот мужчина в госпитале... мистер Дильк... – заговорил вдруг Страшила. – Он очень дорог вам?

Патти с беспокойством посмотрела на Роберта. Он глубоко моргнул.

– Тогда увезите его с острова как можно скорее. Его способности исключительны, если вы понимаете.

Роберт размял шею.

– Этот вопрос под контролем.

– Как знаете. Скажу то же о вашем спутнике – младший Вельт довольно одаренный ребенок.

– Я не позволю им...

– Вы не понимаете, о чем я говорю. Удар, который вам нанесут, будет гораздо раньше, чем кажется.

– Я не понимаю. – Роберт нахмурился.

– Мистер Митчелл, – Страшила катал остатки виски по донышку стакана, – никогда не приходит лично. Он выбирает кого-то, кто важен одному из игроков. Это его особое развлечение.

Лицо Роберта залило краской. Страшила молчал, ожидая, пока тот возьмет себя в руки, а после продолжил:

– Могу еще чем-то помочь?

Роберт отставил свой стакан и забрал стакан из рук Страшилы. Тот не сопротивлялся, лишь глядел, слегка нахмурившись.

– Пожалуйста, поберегите себя. Мы скоро закончим это, и мне хотелось бы, чтобы вы...

– Я понял. – Страшила оборвал Роберта. Они вглядывались друг в друга, точно в отражение в мутном стекле. Роберт отмер первым. Он покивал и махнул Патти. Страшила остался на своем месте, не шелохнувшись, даже когда закрылась дверь.

– Что за интерес к той дамочке? – спросил Роберт, когда они зашли в лифт. Патти нажала на кнопку.

– У нее такая же фамилия, как у Ронни.

– Ну... Это довольно распространенная фамилия.

Патти вздохнула:

– И то верно.

Роберт потрепал ее по плечу.

– Знаешь, что Беверли сказал мне? – Патти вдруг подняла взгляд. – Почему брат его не любит?

– Не представляю.

– Он переспал с его невестой.

Роберт присвистнул:

– А наш парень сорвиголова.

– Не могу понять. Он ведь совершенно не выглядит таким...

– Безрассудным?

– О нет, безрассудным он как раз выглядит. Скорее, нарушающим правила.

– Он себе на уме. Значит, видел в этом какой-то смысл.

Они вышли в зал казино. До встречи в ночном театре оставалась еще пара часов.

– Миссис Кимри, – весело сказал Роберт. Патти уставилась на него в недоумении. – Не желаете ли отведать каких-нибудь изысканных неадекватно дорогих блюд? А после я прокачу вас кое-куда, чтобы ответить на вопрос, который вы не озвучили.

– Это на какой же?

– «Где Бобби?»

Патти заулыбалась. Она взяла Роберта под руку, и вместе они отправились в ресторанный зал.

Позже они заехали к мальчишкам. Патти не терпелось пообщаться, а у него были дела поважнее. Он отвлек Феодора, чтобы поколдовать над кабриолетом: привести в исполнение давнюю задумку. Дистанционное управление. Пришлось разобрать пару приборов из кабины, и еще – изрядно поторопиться. Импровизированный пульт он сложил себе в карман: осталось лишь надеяться, что он сработает как надо, когда потребуется.

Когда они выехали из своего нового убежища, где пряталась теперь целая подпольная лаборатория, солнце давно зашло за горизонт. Феодор был в порядке – и все же Роберту с трудом удавалось отвести от него взгляд все время, что они там провели. Перед тем как покинуть убежище, он торопливо обнял его – не больше, чем позволяли приличия, а после сказал Бобби: «Будьте начеку».

Выехав с лесной тропы, он вышел из машины и стянул ветви деревьев. Замаскировал дорогу. Лопнул пару ближайших фонарей.

Больше он ничего не мог сделать – только спрятать мальчишек как можно дальше.

Время близилось к десяти часам, как раз к открытию ночного театра.

Им еще не приходилось бывать здесь, издалека они заметили широкое белое полотно, тянущееся на добрый десяток ярдов. Само место не было огорожено, только гирлянда с блестящими лампочками была протянута по периметру. Дальней стороной театр примыкал к лесу. Перед экраном лежал пустырь, который полукругом обнимали сиденья на несколько рядов. Здесь уже собирались первые зрители.

Роберт прикинул издалека: места, которые они обсуждали, были пустыми.

– Сядем на ряд выше, – негромко сказал он Патти, когда она взяла пластиковое ведро для воздушной кукурузы.

Они расположились на четвертом ряду, на седьмом и восьмом местах. Редкие шепотки в тишине ожидания казались звонкими. Небо погружалось во тьму, становясь глядящей на них бездной. Следом пришли звезды. Среди них яркими точками глядело тройное схождение галактик. Патти поежилась, и Роберт передал ей свой пиджак. За экраном началось движение. Роберт окинул взглядом сиденья.

Один человек привлек его внимание. Он шел развязной походкой, под модной курткой болтались армейские жетоны. Штаны походили на форменные. Роберт толкнул Патти коленкой, и она охнула. Это был Эймс.

Он свернул на третьем ряду. У него в руках был бумажный пакет. «Украл чьи-то булочки», – не без раздражения подумал Роберт. Эймс уселся на восьмое место и закинул ногу на ногу. Роберт сделал вид, что потягивается, и склонился к его уху.

– Генри Аттвуд мертв.

Эймс даже не дрогнул. Он неторопливо раскрыл пакет и, достав оттуда горячую пышку, откусил от нее. Затем ответил негромко (и с набитым ртом):

– Я так и думал.

– Кроме того, тебя разыскивает весь остров.

– Не весь остров, а пижоны из казино. Мне они не указ.

Патти подалась вперед и опустила руку на его плечо.

– Я так рада видеть вас в добром здравии, Амиас.

Немного покопавшись в пакете, Эймс незаметно сунул пышку ей в руки. Роберт не видел, но ощущал, что этот жук улыбается.

– Вы просили о встрече. Чего хотите?

– Нам нужно узнать местонахождение коллеги. Офицера Нейтана Линча.

– Значит, это вы писали в газету, – скорее постановил, чем спросил Эймс. – Так вы за этим сюда приперлись? Спросили бы еще в особняке, я бы сказал.

– Можете сказать сейчас.

– Точных координат я не дам. Слушайте, тут все намного сложнее, чем вы себе представляете.

– Мы представляем себе, – прервал его Роберт, – что у вас здесь ячейка сопротивления. Не знаю, где она находится, но очевидно, что вы ведете подрывную деятельность.

Эймс слушал молча, что было для него крайне необычно.

– И вот что еще я скажу. Это непосредственно интересует нас, потому что этот сраный остров сидит у меня в...

Экран мигнул и побелел. Роберт сощурил глаз. Экран слегка притух, а после погас. Работники приступили к пробному показу. Это значило, что Эймс опоздал.

– Значит, желаете присоединиться?

Роберт фыркнул:

– Мы присоединимся, хочешь ты того или нет.

– Что ж... Выиграй «пастиме», и я отведу тебя к твоему приятелю. Он в полном порядке. По крайней мере, был, когда я видел его в последний раз.

– Как давно это было?

– Два дня назад.

– Кстати об этом, – сказала вдруг Патти. – Ты не помнишь, что было вчера?

Эймс издал смешок.

– Эта голова помнит все, детка. Даже то, о чем не просили.

– Мы говорим о тринадцатом числе, – пояснил Роберт, и Эймс тут же схватился за голову. Патти глубоко вздохнула. Роберт потрепал его по плечу:

– Ладно. Неважно. Нам нужен капитан Линч. Без квалифицированного врача, боюсь, ребята не разберутся с лечебной формулой Флэнагган.

Эймс присвистнул:

– А вы серьезно настроены. Спросите ту красотку в блестках, она может помочь.

Роберт и Патти переглянулись.

– Певичку, что ли?

Эймс пожал плечами и поднялся. Экран вновь загорелся. На нем появились первые титры.

– Ты куда?

– Прости, дружище, не выношу «Блеф по-этельерски». Джозеф Милфорд совсем не умеет играть.

– Но мы...

– Я найду тебя после «пастиме». По рукам?

Роберт пожал плечами:

– Ладно. Постарайся не умереть до утра.

Эймс перевел взгляд на Патти и растянул губы в довольной ухмылочке.

– Уж в чем в чем, а в выживании мне равных нет. Бывайте!

Он поднял руку и двинулся назад, к выходу – туда, откуда и пришел.

Патти беспокойно гладила свои колени. Роберт поднялся следом.

– Ты куда?

– Есть еще одно дельце. А потом, думаю, стоит хорошенько выспаться.

Патти с сожалением посмотрела на экран («Блеф по-этельерски» она еще не видела), где появилась первая рябящая черно-белая сцена. Это была картина деревенской идиллии. Патти никогда не задумывалась: почему в фильмах церрийские деревушки изображали этельерские? Роберт обернулся на нее, кутающуюся в пиджак.

– Джо Милфорд действительно ужасен. Идем.

Патти улыбнулась и спрыгнула со ступеньки.

Они сели в автомобиль. Езда в темноте по лесным дорожкам уже стала привычной. Некоторые фонари оказались разбитыми. Роберт покачал головой: раз уж Эймс был таким бунтовщиком, то ломал бы имущество врага как-то иначе, чем за компанию по дороге домой!

Они свернули за зоопарком и припарковались возле полигона.

– Что ты задумал? – спросила Патти, выбравшись из машины. Здесь было совсем уж неуютно. Роберт подошел к стене, огораживающей импровизированный колизей, и принялся ощупывать металлические пластины. Через пару минут под его руки попалась отогнутая.

– Убийца-коп вылезла отсюда. Значит, это проход внутрь.

Патти заулыбалась:

– Хочешь его поджечь?

– Что? Нет. Хочу изучить платформу и, если получится, припрятать козырь-другой.

Ему показалось, что на лице Патти промелькнуло разочарование. Однако она последовала за ним.

Они пробрались через отогнутую пластину и оказались на круглом песчаном поле. Его окружало высокое ограждение с рекламными изображениями. Среди них был плакат «Черного ястреба». Места для зрителей располагались за ними. Прямо напротив входных ворот возвышался балкон, темные очертания на нем походили на прячущихся солдат. Роберт быстро обошел территорию по кругу и вернулся к Патти.

– Видишь что-нибудь необычное?

Патти присела и сгребла рукой немного песка.

– Это не с пляжа. Песчинки крупные и с примесями. Ой! А это что?

Роберт присел рядом. То, что он смог отрыть, походило на посаженный побег кукурузы. Роберт ощупал его со всех сторон. Жесткие листья шуршали под кончиками пальцев. Никаких признаков магии.

– Пойдем. Я видел еще кое-что.

Он отвел Патти в сторону. Ближе к трибунам, располагаясь полным кругом, лежали шесть больших металлических кругов. Они не двигались, но это все, что можно было сказать. Патти принялась исследовать их на ощупь.

– Здесь цифры. Должно быть, они соответствуют тем, что написаны на фишках. Какой у тебя номер?

– Третий.

– Это четвертый. Значит, здесь будет Беверли.

Роберт прошел вперед и нашел предположительно свой круг. Он достал пистолет и быстро разгреб песок руками. Туда же припрятал пульт дистанционного управления. Патти стояла, прижав руки к груди, наблюдая за тем, что не вполне понимала. Когда он закончил, похлопал ее по плечам:

– Теперь уходим. Здесь нам больше нечего делать.

Патти шагнула было следом, а после попыталась вглядеться в трибуны. Роберт говорил ей не использовать магию без необходимости, но, может, это можно назвать необходимостью...

Она вытянула руку, и с ладони сорвался крошечный огонек. Он облетел места позади круга Роберта.

– Что ты делаешь?

– Запоминаю места, на которые нужно купить билеты.

Он не стал возражать. Она нагнала его у выхода, едва слышно повторяя: «Двадцать восемь и двадцать девять». Роберт открыл для нее дверцу автомобиля, и они наконец тронулись навстречу отдыху перед завтрашним испытанием.

12. В сердце игры

Когда в дверь постучали, Роберт открыл глаза. Мягкий пасмурный свет заливал его спальню через легкие белые шторы. Стук повторился. Роберт спустил ноги с кровати и двинулся в гостиную, попутно растирая лицо.

– Мистер Вельт! – Это был голос Пенни. – Мистер Вельт, пожалуйста, просыпайтесь!

– Какой из мистеров Вельтов вам нужен? – Роберт бросил взгляд на спальню Феодора, довольный своей шуткой, но тут же перестал улыбаться. Феодора здесь не было. Надо же, какой силой обладала привычка!

– Мистер Роберт Вельт! – Голос Пенни звучал так бодро, что у Роберта свело зубы. Он торопливо накинул рубашку и открыл дверь.

– Доброе утро.

– Доброе утро!

Пенни светилась энтузиазмом. В ее руках был поднос, накрытый металлической крышкой.

– Завтрак для будущего чемпиона! – Она заулыбалась. – Через полчаса прибудет автомобиль, пожалуйста, будьте готовы к выходу.

Роберт бросил взгляд за ее плечо: фигурные часы, стоявшие рядом с древним тяжелым креслом, показывали восемь утра.

– Будьте добры, разбудите мистера Бёрдока и миссис Кимри. Они будут меня сопровождать.

– Конечно! – Она отсалютовала от виска. Роберт протянул ей несколько фишек и закрыл дверь.

Патти не могла устоять на месте. Она крутилась возле камина, прохаживалась к балкону и назад, и то и дело поправляла на Ронни топорщащуюся рубашку.

Бруно, напротив, уныло растекся на диване. Роберт торопливо позавтракал, чтобы в оставшееся время привести себя в порядок. Из отеля он вышел танцующей походкой, в сияющих солнечных очках и с дорогущими запонками. Бруно и Ронни сопровождали его как телохранители; Патти, озираясь по сторонам, то и дело отставала. Автомобиль отвез их к Полигону.

Здесь было не протолкнуться. Роберт впервые задумался: как много человек находилось на курортной части острова? Некоторые лица были ему смутно или явно знакомы, другие он видел впервые. Разношерстная толпа выглядела до смешного празднично: шляпы и веера, блестящие юбки и кружевные платки, и множество искрящихся бокалов в руках. Фонтан на площадке перед информационным щитом на сей раз работал.

Люди также толпились у касс. Патти торопливо повторила: «Двадцать восьмое и двадцать девятое» и исчезла где-то в очереди.

Роберта и Бруно подвели к открытым воротам. На проходной их встретили двое мужчин: один обвел образ его тела рукой, не допуская касания, другой же не сводил взгляда с очков. Роберт прошел первым.

– Какого черта? Даже девятимиллиметровый нужно сдать?! – послышался голос Бруно. Роберт вышел на арену, которую вчера изучал. При свете дня она казалась меньше; серебристые постаменты для участников теперь выглядели даже как-то величественно.

Роберта быстро подхватили под локоть.

– Доброе утро, мой друг. – Страшила улыбнулся. Он был свеж и пах каким-то цветочным парфюмом. – Сбор участников дальше.

Он указал рукой на дверь под балконом. Днем образы партизан оказались тремя креслами.

По обе стороны от балкона располагались экраны – их было четыре, и картинки на них менялись с разной степенью приближения. Когда камера выхватила его, идущего к остальным участникам, он эффектно отсалютовал и усмехнулся.

Беверли уже был внутри. Джебб сидел чуть поодаль и качал в руке зажигалку. Подле него расположилась Лавиния с неизменной папкой. Роберт нахмурился. Джебб что, отдал фишку ей?

Его тут же закружили в водовороте подготовительных процедур: макияж, аксессуары и прочее, что он, вообще-то, предпочитал делать для себя самостоятельно. Он позволил лишь добавить капельку блеска.

Страшила появился вновь через несколько минут.

– Могу я переговорить с вами с глазу на глаз?

Роберт кивнул в сторону угла, где работники свалили декорации.

– Для меня это, признаться, немного волнительно. Эта игра будто чем-то отличается от прочих. Сам не понимаю чем.

– Вы знаете, кто пятый игрок? – спросил Роберт, и Страшила скорчил мученическую рожу.

– Это всегда мистер Митчелл. Увы, я не знаю, в каком обличье он придет сегодня.

– Все равно благодарю.

Роберт протянул руку. Страшила взял ее двумя руками и крепко пожал. Роберт замер, не позволяя ни единой мышце дрогнуть. В его рукав скользнуло что-то длинное и тонкое. Роберт поймал кончик предмета и засунул руки в карманы.

– Еще кое-что, Роберт. Полагаю, вы почитаете меня как распорядителя. Однако дело в том... что я – одно из препятствий. В общем, что бы ни случилось на арене... без обид, ладно?

Робера это развеселило. Он растянул губы в широкую улыбку и похлопал Страшилу по плечу.

– Договорились, дружище. Без обид.

Звук колокольчика прокатился по помещению. Роберт огляделся: работников было очень много. Кто-то ходил туда-сюда с громоздкой камерой. Светлый мальчишка лет двенадцати, одетый в неуместный костюм джентльмена, появился в дверях. Это был Луи. Роберт ощутил, как на него волной накатил приступ злобы.

– Господа, время начинать. Пожалуйста, займите свои места.

Роберт двинулся следом за Джеббом и поравнялся с Беверли. Тот остановился. Когда Роберт заглянул в его лицо, оно было мертвенно-бледным.

– Сукин сын, – проговорил тот едва слышно. – Он не мог...

В голове вдруг всплыли слова Страшилы. Митчелл всегда выбирал того, кто дорог одному из игроков. Значит выбор Луи был связан не с Робертом, а с Беверли?

Роберт потряс его за плечо.

– Идем. Не время раскисать.

Арена была пуста. Люди заняли свои места на трибунах. Когда участники вышли, один за одним, гул толпы заполнил Полигон.

На первое место встала Лавиния Сэнгер. Следом за ней, на второй круг, ступил Джебб Мортенсен. Роберт поднял руку, когда назвали его имя, и занял свое место. Оно располагалось ближе к выходу. С другой его стороны встал Беверли. Ему тяжело давалось соседство с мистером Митчеллом. Увы, выбора им не предоставляли, иначе Роберт предложил бы занять тело дедушки с маяка – вот этот Митчелл побегал бы!

Как сладки были мечты и как отчаянна реальность.

Роберт не позволял себе забывать о втором.

Когда Патти пробралась на свое место, люди еще сновали внизу. Бруно сидел на ряд ниже и жевал какую-то мясную гадость, не закрывая рта. Патти пропустила Ронни вперед и, озираясь, протиснулась на двадцать девятое место. Они находились в третьем ряду; первые два были ощутимо ниже, будто их нарочно отделили. Патти присела на сиденье и достала блокнот.

По ее плечу постучали.

Патти подняла голову и удивленно охнула. На ряд выше сидела Консуэло. На ней было черное, совсем не кричащее платье. Лицо прикрывала вуаль. Она изящно повела рукой, отчего полупрозрачная черная ткань ее рукавов поиграла на солнечных лучах, и похлопала по соседнему свободному сиденью. Патти повернулась к Ронни.

– Подожди тут, ладно? Я сейчас вернусь.

Ронни проводил ее настороженным взглядом. Она присела рядом с Консуэло, и та передала ей брецель из кукурузного теста.

– Спасибо, я... – начала Патти, но Консуэло оборвала ее взглядом.

– Ты ведь никогда не бывала на подобных мероприятиях?

Патти покачала головой.

– Это будет гонка. На самом деле не так важно прийти первым, как выжить. Есть одно дурацкое условие: победитель один, но тот, кто заработает больше всего очков, получит утешительный приз.

– Очков?

– Да. За эффектность. То есть за то, как ты развлекаешь толпу. Чем больше людей тебя любит, тем больше шансов в итоге претендовать на приз.

Консуэло прижала ладонь к щеке и незаметно указала пальцем на пару человек с подносами, раздающих бумажные бюллетени. Патти усмехнулась:

– Ну, тут Вельт точно вырвется на первое место.

– Кстати об этом... – Консуэло невозмутимо расправила юбку. – Вельт – фригиден?

Патти аж подпрыгнула на месте.

– Что?! Нет!

– Но ведь с тобой он, кажется, не спит?

– Не спит. Я замужем! Да и он развелся не так давно. С чего ты вообще взяла?

Консуэло пожала плечами с самым равнодушным видом.

– Мужчины редко не пытаются залезть мне под юбку. А мистер Вельт не предпринял ни одной попытки за все время. Не пойми меня неправильно, не то чтобы я хотела, но...

– Тебе непривычно. Понимаю. Знаешь, он просто склонен увлекаться всякими насущными делами.

– Понятно. Не забивай голову, от этого появляются морщины. На самом деле мне все равно. О, начинается!

Трибуны заполнились битком. Патти пришлось вернуться на свое место. С десяток человек уселось прямо на ступеньках в проходе. Работнику, разносящему бюллетени, пришлось постараться, чтобы протиснуться мимо них. Патти не глядя черкнула напротив имени Роберта.

Страшила появился на балконе в идеально выглаженном смокинге. Он воздел руки в белых перчатках к небу, и свет будто приглушился. На экранах промелькнула заставка. Патти впервые видела такую четкую картинку, запоздало она сообразила, что снимали, должно быть, не камеры. Некая компиляция ментальной магии с магией восприятия? Ох, был бы тут один из Вельтов! Такая догадка, а оценить некому.

– Добро пожаловать, дорогие гости! До начала игр осталась всего пара минут. Участники уже знакомы вам, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь отмечать их имена в ваших бюллетенях. Не забудьте сдать их на выходе. Также предупреждаем о том, что любые попытки воздействовать на игроков со зрительских трибун будут жестко пресечены. Благодарю за внимание.

Страшила склонил голову. Теперь он смотрел на участников, когда их взгляды с Робертом пересеклись, он едва заметно улыбнулся.

– Уважаемые участники! Первый этап называется «Лабиринт». Чтобы пройти дальше, вам необходимо добраться до ключа. – Он указал в центр арены. Роберт мельком увидел нечто блестящее, расположившееся на столике в отдалении. – И заполучить один. Игра начинается на счет три.

По трибунам пронесся вздох. Прежде чем хор людских голосов выдохнул «раз», земля пришла в движение. То, что вчера Роберт счел побегами, резко дало в рост. Перед ним выстроилась сплошная стена из кукурузы: ее листья шуршали, покачиваясь, совсем как настоящие. Они обступили и его самого. Беверли исчез из виду вместе с остальными игроками. Роберт остался совсем один посреди высоченных зарослей.

– Два!

Кукуруза перед ним вдруг расступилась, и Роберту открылась узкая тропа между сплошными стенами. Он окинул взглядом ее, а после посмотрел выше. Небо над головой серебрилось сильнее обычного. Должно быть, они усилили купол. Но зачем?

– Три!

Послышалось шуршание – это были шаги игроков, продирающихся сквозь заросли. Роберт прикинул расстояние и оторвался от земли. Серебряная пластина под ногами будто придала силы его прыжку. Он воспарил вверх над лабиринтом и, едва успев окинуть взглядом поле, резко просел. Его обдало обжигающим жаром. Послышался запах жженых волос.

То, что серебрилось над ним, было куполом. Но совсем другим. Этот второй купол накрывал арену.

Волна магии обдала его с новой силой, оглушая рецепторы. Пошатнувшись, Роберт рухнул вниз, сбивая кукурузные початки. Кожу под одеждой обдало болью. Закатав рукав, он обнаружил покраснение. В ушах зазвенело.

Роберт с трудом поднялся на ноги. Зрители шумели, он не видел и половины, но знал, что они видят его. Упрямый свет экранов бликовал на листьях.

Что ж, использование магии здесь, очевидно, имело ряд проблем. Роберт выпрямился и тряхнул волосами, а после, усмехнувшись, взмахнул рукой. Зарытый с вечера пистолет прыгнул ему в руку, он сунул его за пазуху и откопал пульт. Трибуны завизжали. Он, не теряя времени, рванул по тропинке. Она вела прямо на десять шагов, а после раздваивалась, уводя в разные стороны. Сзади послышался жуткий скрежет. Роберт обернулся. Серебряная пластина с номером три, на которой он стоял, искорежившись, исчезла за невидимым препятствием. Воздух наполнил запах гари. Едва нечто, крадущееся за Робертом, касалось сухих листьев, как они вспыхивали, тут же затухая. Тлели корни.

О временном ограничении Страшила ничего не говорил. Значит, без обид, да?

Повинуясь инстинкту, Роберт свернул направо и пробежал дальше до поворота. Его ботинки вспахали землю. Над его головой что-то со свистом взлетело. Он успел отступить, врезавшись в кукурузу. Перед ним стоял черный человек со смазанным лицом: ни носа, ни рта, ни глаз. В руках он сжимал топор.

За его спиной Роберт разглядел тупик.

Черный человек взмахнул топором, и Роберт, шагнув ему навстречу, магическим толчком снес его. Отлетев, тот проломил стенку. Роберт широким прыжком обогнул его и, миновав стену, бросился дальше по новой тропе.

Его едва не сбили с ног. Беверли выскочил как черт из табакерки, едва успев развернуться на мыске, лезвие топора коснулось его волос и просвистело где-то рядом с Робертом. Он оттеснил Беверли за свою спину и вновь использовал магию, чтобы оттолкнуть противника.

Не подействовало.

Как ни в чем не бывало еще один черный человек подступал к нему с топором наперерез. Роберт отступил на шаг, чуть присев. Топор пронесся над его головой. Этот экземпляр был будто слегка глупее. Он двигался, точно заторможенный, потерявшийся в пространстве. Роберт попробовал подсечь его ноги. Ничего.

Роберт быстро взглянул на балкон. Страшила проглядывался сквозь высокие початки, и он был сосредоточен, широко расставленные руки шевелили пальцами. Будто он был кукловодом для марионеток.

Черный человек перехватил топор обеими руками и замахнулся. Роберт не стал уворачиваться, он позволил лезвию пройти сквозь свое тело и выйти, не принеся никакого вреда. Беверли присвистнул.

– Это иллюзии!

– Некоторые из них. Остальные похожи на бесконтрольных магов.

– Оу. Какая прелесть.

Они пробежали до очередного поворота. Роберт стер пот со лба.

– Куда теперь?

Беверли подмигнул ему и свернул направо. Роберт едва успел промолвить «что», прежде чем за стенкой что-то зашуршало. Он опрометью бросился следом.

Беверли не ошибался. Это походило на сумасшествие – будто он был хозяином засеянного поля, куда кто-то пробрался с целью кражи. Будто знал все здешние закоулки.

– Как ты это делаешь?

– О чем ты? – Беверли остановился перед очередным поворотом и, не дойдя до него пару шагов, пригнулся к корням.

– Как ты... – Роберт пролез в стену следом. Это уж совсем не походило на обычное дело. Знать повороты – да, но проходы сквозь стены? – ...определяешь, куда идти?

– Тут как в лесу. Главное – не думать. Просто слушаешь интуицию, и все.

– Это какой-то старый дедовский метод?

– Ты же знаешь, мне всегда везет. – Беверли улыбался. Приятно было видеть, что он сумел взять себя в руки.

– Не думал, что это может быть магией?

Беверли рассмеялся:

– У тебя и правда одна магия на уме!

Они торопливо пересекали арену. Роберт то и дело оглядывался, изредка допуская короткие стычки с черными. Некоторые действительно были сотканы из иллюзий, другие крошили все, что попадалось под руку. Ни тех ни других он не собирался подпускать ни на шаг.

В какой-то момент Беверли остановился и схватил его за предплечье:

– Пришли.

Лабиринт потрясло чудовищным криком: один из черных попал под сдвигающийся купол и разлетелся на обугленные куски. Его останки накрыли площадку кровавым градом. По трибунам прокатился вздох. Что ж, теперь определить, где сейчас был купол, стало легче по мере того как воздух окрашивался гарью.

Беверли схватился за початок и попытался вытянуть его. Роберт подбежал к нему.

– Нам за эту стену?

– Да.

Роберт оттеснил Беверли и, сложив руки лодочкой, телепортировал заросли к куполу. Они рассыпались удушливым едким чадом и угольными хлопьями.

Перед ними открылась площадка, то блестящее, что Роберт видел на столе, оказалось кусочками нетающего льда. С этим ему уже приходилось сталкиваться.

Несколько черных разом повернулись к ним. Роберт схватился за пояс.

На площадку вывалился Джебб. Он грубо протолкнул Лавинию вперед, отчего та упала на землю прямо под черные ноги. Роберт выхватил пистолет и сделал несколько выстрелов. Шорох сзади заставил его дернуться в сторону; топор прошел по касательной, срезая с него часть рукава и кожи. Кровь оросила побеги.

Беверли подскочил к столу и протянул руку. Роберт ухватился за нее и, буквально прыгнув вперед, добрался до стола. Они вцепились в куски льда почти одновременно. И затем – наступила темнота.

Патти с трудом держала себя в руках. Всякий раз, когда появлялся очередной силуэт с топором или купол сужался, взрываясь искрами, ее сердце пропускало удар. Воздуха не хватало. Нет, подобные развлечения были не для нее – и все же она не могла оторвать глаз от экранов. Это было чудовищно. Все вокруг ощущалось сущим безумием.

Она прижала бюллетень к груди. Кому ей следовало молиться? В религии Церры бог отсутствовал. Антилане? Прогрессу? Кораки? Что она могла сделать? Ничего. Однако и сидеть смирно она не могла.

Ее ушей достиг возглас, он потонул в гомоне толпы, обступившей ее со всех сторон. Чьи-то крепкие пальцы сжались на ее плече. Живо в памяти возникло воспоминание о том, как ногти Мэнди изодрали в клочья ее ночное платье. Она дернулась от боли и повернулась – медленнее, чем должна была. Чем хотела. Ронни стоял прямо; его крупная фигура заслоняла свет. Левая рука сдавила ее плечо, и она завыла сквозь зубы.

Его хватка была гораздо крепче, чем у Мэнди.

Он потянул ее к себе. Патти судорожно задергалась. Его губы пришли в движение. Глаза смотрели прямо перед собой; белки окрасились красным. Патти бессильно забилась в его руках. Чувствовался запах горелого мяса, слишком хорошо знакомый ей. Она потянулась к нему и дернула за ворот, ткань белой рубашки с разрастающимся черным пятном легко поддалась. На обнажившейся груди показалось злосчастное кольцо. Оно болталось на цепочке – так просто. Будто смеялось над ней.

Патти охнула. Боль отступила – перед ужасом, смешавшимся с хаотичной жаждой исследования. Кольцо блестело, на сей раз заполнившись глубоким фиолетовым.

– Я же оставила тебя в Лэнсборо! – упрямо прохрипела она. – Ронни! Ронни, очнись!

Ронни не поддавался. Кольцо въедалось в его плоть; все прочие люди, как завороженные, хлопали в ладоши в жутком потустороннем ритме. Патти стиснула зубы. Ну уж нет. Не будет дурацкая магическая безделушка ее запугивать!

– Что за... – послышался голос Бруно. Он подскочил и перехватил Ронни за горло.

– Ты что творишь, придурок?!

Патти рванулась вперед и сжала три здоровых пальца на кольце. Кожа Ронни вспыхнула и разошлась. Хватка Бруно была ему нипочем. Он смотрел так же, как до того, будто не чувствовал боли. Патти пришлось тянуть кольцо – раскаленное – сквозь страдания и дрожь, на чистом упорстве. Это чувство вдруг раскрылось в ней необъятной бездной. Сейчас она, пожалуй, могла бы переупрямить целый мир.

Кольцо нырнуло в ладонь, пальцы сжало судорогой, и саму ее с силой качнуло.

Она вдруг взлетела – куда-то совсем высоко и далеко, прочь от свалившегося между сидений тела. Воздух плотно обступил ее и превратился в сотню поперечных полос. Все они шевелились – она будто находилась внутри слоеного торта из воспоминаний, которых никогда не видела. В сотне давно угасших разумов, хранивших остатки ярчайших схлопнувшихся болей.

И – протянула руку к одному из них.

Свет оглушил ее, но отступил так быстро, что она едва успела разомкнуть глаза. Тяжелая мужская рука упала на ее колено.

– Брат, ты в порядке?

Этот голос – насмешливый, жизнерадостный, осипший, она бы узнала из тысячи. Когда она открыла глаза, увидела круглое смуглое лицо Эймса. Он выглядел моложе. Был небритым и чумазым. И широко улыбался.

– Да, – сказала она. Ее голос оказался глубоким и грубым.

Мужским.

Она осмотрела свои руки. Сбитые ногти, шершавая кожа, крупные широкие ладони. Рукава серо-зеленой формы с литыми пуговицами. Сквозь пальцы она видела добротные кожаные сапоги.

– Тогда идем, – сказал Эймс и, поднявшись на ноги, потянулся. Он накинул куртку и перевесил штурмовую винтовку на левое плечо.

Патти огляделась. Лагерь, наспех разбитый, с развевающимися на непримиримом этельерском ветру полотнами, заволокло дымом. Пахло жиром и пылью. Люди сновали туда-сюда, но она не могла разобрать лиц. Картинка была сверхчеткой, но в то же время расплывалась по краям, изгибая формы, изменяя рисунки.

Она поднялась на ноги. Винтовка тянула плечо. Она взяла ее обеими руками, и Эймс с улыбкой кивнул.

– Она сказала, мы пройдем перевал за четверть часа. Главное, чтобы южные не заметили нас на подходе. Там мы как на ладони.

– Понял, – коротко бросила она. Эймс кивнул. Он пошел первым. Она на полусогнутых последовала за ним. Они выбрались из лагеря с парой других бойцов. Среди них была и женщина, но Патти никак не удавалось поймать ее «в кадр». Будто тот, чьими глазами она смотрела, избегал поднимать взгляд.

Они пробрались кругом по засохшей роще, прокрались под носом людей конки^[6] – теперь она точно могла сказать, что они были на самом юге. Растительность пригибалась к растрескавшейся земле. Она была выжженной, потеряла все цвета. «Не зевай», – бросил Эймс, и Патти крепче сжала винтовку. Не время витать в облаках.

Вскоре показалось ущелье: дорога уходила резко вниз и вела в расщелину в бескрайнем скалистом холме. Двое часовых дежурили у прохода. Эймс лег на землю у ее ног и упер приклад в левое плечо. Выстрел прозвучал как шепот: пуля разрезала воздух, и часовые повалились один за другим.

– Сейчас! – крикнула женщина, и Патти с внутренним трепетом узнала голос Консуэло.

Ее спутники бросились вперед, Патти побежала вместе со всеми. Они нырнули в ущелье, как нож в масло, сгрудились по двое в ряд. Дыхание сбилось, путались ноги, обжигало горло, но она лишь сильнее стискивала кулаки и упорнее следовала за медно-русыми волосами Консуэло, торчащими из-под фуражки. «Антилана, – подумалось ей. – Воистину Антилана-Заступница».

Эта мысль ослепила ее. Она вдруг запуталась в ногах. Земля пришла в движение. Вихрь пыли пронесся по ущелью, царапая ее лицо. Эймс застонал и повалился рядом. Запоздало она поняла: это не мысль. Плотный, осязаемый дым взвился в воздух, принимая очертания гриба. Патти видела его так ясно, что слезы брызнули из глаз.

Она знала, что это было.

Она знала, к чему это привело.

Магический взрыв такой силы, что скалы по обе стороны истерлись в труху. Это мог быть только он – первый и единственный катаклизм, породивший магию.

Она насилу поднялась на ноги. Ветер спорил с ней. Она ничего не слышала – в ушах пульсировала боль, и жидкость заливалась за воротник.

Она шла.

«Генри, – закричали ей вслед. – Генри, постой!»

Это не остановило ее.

Всего пара шагов, которые она, превозмогая себя, катастрофу, весь мир, сделала, чтобы накрыть Консуэло телом Генри Аттвуда.

Чтобы защитить Заступницу.

Роберт услышал яркий запах бриза: тот осел на его лице влажным дыханием моря. Он неторопливо разлепил глаза. Перед его взглядом открывался огромный водный простор; вода была голубой, почти прозрачной, и волны набегали на белый рассыпчатый песок. Он полулежал в шезлонге, и мокрое полотенце приятно холодило спину.

– Проснулся?

Этот голос был тихими нотками уюта, прячущего за собой мечи. Сильным ветром, срывающим гнезда с ветвей. Это был голос Кэрол Вельт – его дорогой матери.

Роберт обернулся. Мама выглядела совсем такой, какой он запомнил ее. Лишенное силы круглое лицо обрамлял свет, морщины собирались у холодных глаз острыми спицами. Мягкие губы улыбались. Ей было немногим больше пятидесяти. Легкая ткань рукавов заскользила по коже, когда она протянула ему бокал.

Роберт приблизил нос к краю. Персик. Пахло персиком.

Как и ее духи.

– Что ты здесь... – Едва он заговорил, как самообладание покинуло его. Голос пропал, и следом за ним улетучилась твердость, тот яростный стержень, который заставлял его держать нос по ветру, а плечи оставлял острыми, каменными. Он согнулся и судорожно выдохнул. Прижал ладонь ко рту.

Мама опустила руку ему на плечо. Они провели в тишине бесконечный промежуток времени. Так Роберту казалось.

Это открытие выбило почву у него из-под ног: то, как много в нем теперь работало на постоянном чувстве разрушительной несправедливости. Кем он был до того, как ее у него отняли? Балагуром, танцующим на сцене актером, вольным духом веселья в чужих жизнях?

Он поднял на нее влажный взгляд.

– Знаешь, что они забрали у меня?

Он хотел сказать: больше, чем он думал. Чем думали остальные. Больше, чем целую жизнь.

Она улыбнулась. Его грудь свело судорогой; он поджал губы и стиснул зубы с такой силой, что те заскрипели. Они забрали ее, но кроме нее, они забрали один из столпов, на которых держался его мир. Самый важный. Оставили только его самого – такого, каким он был под маской уверенной в себе занозы в заднице. Такого, которого не видел даже Феодор.

Такого, который умел плакать.

Ее теплые руки обвили его шею. Непослушная прядь пощекотала его щеку. Он прильнул к ней, как в детстве, когда разбивал коленку, желая, что-бы она избавила от боли, мечтая раствориться в мягкой перине ее тела и света – ее души.

Ветер усилился: играючи трепля тент, он взметнул песок и снес бокал со столика. Роберт попытался отстраниться, но мама привлекла его назад к своей груди. Свет приглушился, засвистели смерчи – вестники грядущей бури.

Он дернулся сильнее. На сей раз руки отпустили его, однако тут же поймали за плечи. Земля пришла в движение. Потоки воздуха и воды, скользящие мимо Роберта, зарябили. Краем глаза он заметил фигуру мужчины в отдалении. Роберт моргнул, и когда вновь открыл глаза, тот оказался ближе. Его лицо было мертвенно-бледным, тело – скованным. Этельерская форма болталась как на палке.

Роберт вскочил на ноги и оттеснил маму за спину. Он, может быть, многое потерял, но кое-что и приобрел. Бескомпромиссное мужество, например.

Он сложил руки домиком. Мужчина приближался рваными толчками, будто кто-то рывками двигал картонную картинку. Теперь Роберт разглядел черные круги под глазами и сломанный нос. Темные кудри. Это, без сомнения, был Генри Аттвуд.

– Остановись, – сказал Роберт, но ничего не произошло. Порыв ветра сорвал ленту с его волос, и они рассыпались по плечам. Мама тут же запустила в них пальцы. – Ни с места!

Генри приблизился. Приблизился еще. Магия пульсировала в самом воздухе, но вокруг Генри она сомкнулась плотным коконом, и Роберт слышал ее, как слышал запах булочек при въезде на Дуайт-стрит. Генри замер. Роберт протянул к нему раскрытую ладонь, готовый оттолкнуть или ударить.

Генри вдруг попятился. Содрогнулся. По коже и одежде поползли пузыри, раздувая его. Ткань на груди натянулась, Роберт увидел четкие очертания ладоней там, с той стороны. Одна из них исчезла, и затем оболочка Генри разорвалась от удара. Из магического кокона показалась она.

Патти Кимри.

– Роберт! – воскликнула она. Она будто не замечала бури вокруг, рядом с ней мир всегда оставался спокойным и уютным. Прямо как рядом с его мамой.

Он обернулся. На него смотрело изможденное лицо железной женщины, которой его маме когда-то пришлось стать. Она не изменилась, но изменилось восприятие Роберта – в тот самый момент, когда ему сообщили о ее смерти. Он мог бы притворяться сколько хотел, но это не изменило бы истины: ее больше не было. Не было этого столпа, четвертой ноги, «севера» на компасе, исчезла безвозвратно одна сторона света, и он, на четверть ослепленный, теперь жил иначе.

– Роберт. – Патти оказалась рядом. Ее ладонь накрыла его. Она заглянула в его лицо: огромные карие глаза и губы, готовящиеся сказать то, что в очередной раз разрушит его мир. – Это не она. Я понимаю, но... Нам нужно уходить.

Будто выстрел в упор. Роберт задрожал. Глядя на маму – на то, чему не мог противостоять, на собственную беспомощность и безграничное одиночество, от которого так сильно берег Феодора.

На то, чему не мог сопротивляться.

Его вдруг оттеснили. Патти вклинилась между ним и мамой – крошечная воительница между ним и сокрушительным, разъедающим горем. Роберт вдруг ощутил ее магическую ауру: она расширилась и разрослась, и теперь Патти пылала ею, как пылает энергией профессиональный пловец.

– Приятно познакомиться, миссис Вельт, но мы уходим.

Мама протянула руку, но Патти перехватила ее. Роберт не видел ее лица, но ощущал нечеловеческую решимость в напряженной шее.

– Мы все кого-то потеряли, – продолжила она, и Роберту показалось, будто она говорит с ним, а не с мамой. – Но история заканчивается только тогда, когда мы теряем себя.

Роберт вздрогнул. Внутри него что-то зашевелилось, сдвинулось, возросло. Его уверенность в себе. Его умение быть Робертом Вельтом – безупречной собственной опорой. Никто никогда не вернет ему утерянного, но теперь это место освободилось для другого.

Для него самого.

Роберт взял Патти за плечи. Он смотрел поверх ее головы. Небесные голубые глаза его матери теперь не выглядели холодными – только уставшими.

– Прощай.

То, чего он так и не смог ей сказать.

Мир пошатнулся и перевернулся с ног на голову. Патти накрыла его ладони своими. Настало время возвратиться и закончить начатое.

Роберт оказался на арене. Никакой кукурузы больше не было, как не было и людей, лишь три огромных черных пузыря. Черная жидкость была и у его ног. Он обернулся и встретился взглядом со Страшилой. Тот двигался панически. Его губы сказали что-то, чего Роберт никак не смог бы расслышать.

Ладонь отозвалась ноющей болью. Он взглянул на нее: след от копыта горел огнем. Его взгляд быстро заскользил по трибунам в поисках Патти.

Она с трудом поднялась на ноги. Рядом с ней и с лежащим без сознания на коленях Бруно Ронни сидела Консуэло. Она измеряла пульс на шее. Полигон сильно тряхнуло. Патти едва удалось устоять. Заскрипело дерево, и запел металл: часть трибун вдруг ухнула, и два первых ряда сидений, изломавшись, взмыли в воздух вместе с людьми. Патти посмотрела на Роберта, а после – на Консуэло.

– Я присмотрю за ним. Иди.

– Но...

– Миссис Кимри, я дипломированный полевой врач. Иди и сделай что-нибудь со всем этим безумием!

Налетевший ветер носил ноты грядущей бури и в этом мире. Это не была иллюзия – там, внутри пузыря. Лишь отражение реальности. Патти кивнула и бросилась к арене. У самого края трибун ее встретил купол.

Роберт торопливо огляделся. Следом за ветром, прокатившимся по куполу, на полигон обрушилась вода.

Повинуясь инстинкту, Роберт вытащил то, что Страшила вложил в его руку. Шприц. Зубами сорвав колпачок, Роберт примерился к руке и вколол себе полную дозу.

Руку, хранившую след кораки, свело режущей болью. Патти повалилась на землю, тяжело дыша. Ее всю заливало чудовищным водным потоком, но рука продолжала гореть, точно объятая огнем. Роберт ощутил это – сквозь пространство, сквозь чертов трещащий по швам купол, – их связь протянулась нерушимой красной нитью.

Земля вновь задрожала, предвещая новый толчок. Роберт пересекся взглядом с Патти и вскинул руку. Патти подползла к краю и протянула руку навстречу. Едва следы копыт оказались в одной плоскости, как купол задрожал. Магические импульсы сорвались с их ладоней, затем снова и снова, пока энергия наконец не попала в одну колею и не обрушила прозрачное препятствие.

Купол разлетелся как конфетти из хлопушки. Роберт отвернулся и направил возросшую энергию в пузыри. Один за одним из них выпали Беверли и Джебб. Последний, должно быть, принадлежал Митчеллу. Роберт прицелился и выпустил магический импульс.

В черной пене на землю рухнула Лавиния. Она закричала. Роберт зажмурился и помотал головой. Если они трое здесь, то где?..

Земля содрогнулась. Роберту показалось, будто он слышит ее стон. Плиты где-то глубоко внизу пришли в движение. Стол в центре зашатался и упал набок. Джебб замычал где-то поблизости. Роберт дернул его за ворот.

– Вставай. Убери их отсюда.

– Что? – Джебб будто только-только проснулся. Так фактически и было, но у Роберта не было времени на то, чтобы приводить его в себя.

– Что слышал! Убери Беверли и девчонку.

Он развернулся к входу, на ходу доставая пульт управления. Автомобиль завелся где-то там, за стеной, и Роберт направил его прямо на вход. И – нажал «полный вперед».

Патти вздрогнула, когда что-то ударилось в ворота. Второй удар потонул в очередном толчке земли. Вода заливала трибуны, гости в панике бежали кто куда, топча упавших. Патти оглушали их чувства: она едва-едва столкнулась с этой новой стороной своей магии и совсем не могла с ней управиться...

– Порядок? – донесся до нее голос Бруно.

– Мне нужно вниз, – крикнула она.

Без слов он подхватил ее на руки.

Автомобиль вынес двери и едва успел затормозить перед лежащим Беверли. Роберт растряс его и повернулся к Джеббу.

– Уходите. – Он бросил ему ключи. – Приведите помощь. Знаешь, где здесь госпиталь?

– Я останусь, – проныл Беверли. Он поднялся на трясущиеся ноги, держась за бок. – Вы видели Луи?

– Я займусь им, сказал же, – буркнул Роберт, а после взглянул на садящегося в автомобиль Джебба. – Эй! Девчонку забери!

Беверли, обогнув его, поплелся к зданию.

– Она бесполезна. – Джебб отмахнулся. Роберт ступил ему навстречу.

– Эта девушка нравится моему сыну, так что взял ее на руки и осторожно погрузил на заднее сиденье, пока я тебя не заставил!

Джебб выдержал его взгляд, но не стал спорить. Погрузив Лавинию, он выскочил прочь из полигона. Патти, спустившись с рук Бруно, уже бежала к нему.

Повалившийся стол откатился в сторону. Под ним обнаружился еще один металлический щит, вроде тех, что отмечали места участников. Роберт осторожно приблизился. С очередным толчком из-под щита хлынул холодный свет. В нос ударил запах кита. Кораки явился не пойми откуда – чудовищно огромный, мощный и – Роберт ощущал это – очень голодный.

Его рык прокатился по полигону. В этот раз Роберт не чувствовал ни прилива адреналина, ни какого-то другого признака страха. Он будто... понимал, как кораки мыслит. Будто был в его голове.

Патти двинулась к нему навстречу. В бесконечной воде, в рушащихся деревьях, зданиях и земле они оба были всего лишь песчинками и отчаянно осознавали это. Роберт преградил ей путь.

– Вместе?

– Вместе. – Она улыбнулась.

Они взялись за руки. Их тела, как сотканное из растений и жира тело кораки, вдруг стали такими незначительными. Их магия слилась в единое энергетическое варево, и личности – они будто померкли и остались там, позади. Высоко над их головами развернулось созвездие Стрельца.

Там, где Роберт и Патти были теперь, – они были кораки.

Их взгляд распространился дальше – он тянулся до самого купола, но там, за ним, они чуяли запах жизни. Разлом, образовавшийся в центре острова, появился на их теле. Роберт вдруг ощутил прилив сожаления – он был его собственным, но в то же время чужеродным. Он знал: Патти оплакивает уничтоженную катаклизмом природу.

Но если Патти была копытами, то он был руками, натягивающими тетиву.

Запах Луи убегал. Убегал и магический аватар Митчелла. Роберт не знал, где находится тело мальчика, но знал, что оно близко. Где-то между трибун или, быть может, за ареной, захватившего чужой разум Митчелла охватила паника, и его магический кокон, уплотняясь, дрожал. С ним были и другие – Роберт видел лишь их магические оболочки. По двое у каждого плеча: высокие и низкие, тонкие и плотные, мужчины и женщины – они окружали мистера Митчелла – фигуру по центру. Быть может, это был тот самый «черный список», о котором говорил Страшила...

Сейчас все это было неважно.

Роберт поднял руку – она была соткана из чистой магии, как и все его существо. Замахнувшись, он нанес удар наотмашь. Магическая оболочка Митчелла натянулась как струна и дрогнула – Роберт увидел эту зияющую ужасающую рану, и еще – он учуял запах крови.

Оболочка обернулась. Хотя у нее не было лица, эта секунда прояснила все. Митчелл был обуян страхом. Это понимание зародило ярость в его собственной душе, в душе Роберта оно пело триумфальную песнь. Его можно достать. Его можно ранить. А значит, и всех остальных тоже.

Патти была у него на затылке. Движения ее рук разогнали тучи, приласкали бушующие волны. Земля замерла, будто взяла передышку. Остановились разрушения. Сострадание Патти пролилось на землю беспощадными солнечными лучами. Люди застыли, растерявшись, Роберт видел их глазами Патти, чувствовал порами ее кожи.

Кораки, которым они стали, ощутил вдруг покой.

Их души двинулись в разные стороны. Разделившись, они вернулись в собственные тела, устало упавшие на песок. Веки Роберта задрожали. Присевший на корточки Бруно присвистнул. За его спиной стоял, сцепив руки, Страшила. Роберт усмехнулся; тогда Страшила опустился рядом с ним.

– Все вышло из-под контроля. Не могу даже... ты в порядке? – Он бегло осмотрел Роберта и вновь вернулся к лицу. – Выглядишь паршиво.

– Луи, – выкашлял Роберт. – Мальчик, которого захватил Митчелл...

– Мы ищем его. Твой друг мечется как сумасшедший.

Роберт попытался поднять голову. Весь мир вокруг него был погружен в сплошной хаос. Краем глаза он заметил свой автомобиль с изломанным ко всем чертям капотом и еще – мелькающие тут и там белые халаты. Все его тело превратилось в ноющую боль. Патти сопела рядом.

– Слушай... – сказал он и со стоном перевернулся на спину. – Можно одну просьбу?

– Ты еще спрашиваешь! Все что угодно.

– Не отдавай нас в госпиталь... Не хочу обнаружить вместо Патти боевого робота с магическими протезами. И еще...

Страшила покачал головой. Его лицо выглядело расслабленным впервые со времени их приезда.

– Вы наглеете, мистер Вельт.

– Не хочу показаться капризным, но мне нужна самая удобная, мать его, кровать.

Страшила усмехнулся. Эта улыбка запечатлелась на роговице Роберта, прежде чем тяжелые веки опустились, и он провалился в глубокий беспробудный сон, следом за кораки и Патти.

Оставляя Сейнт-Антонио разбираться со всем этим бардаком самостоятельно.