Денис Бригсон

Карельский ареал

Предотвратить Зону

© Бригсон Д., 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Глава 1

На пороге неизвестности

Пограничный НефАЗ-вахтовка осторожно подъехал к обрыву карьера, где начинался спуск с виражами, и остановился. Дверь кабины со стороны пассажира распахнулась, и на землю спрыгнул подтянутый мужчина, на вид лет тридцати пяти, в военной полевой форме с погонами майора. Он хлопнул пару раз ладонью по грузовику и, сделав несколько шагов в сторону разработки, остановился, поправляя на себе одежду. Дверь закрытого изотермического кузова открылась, опустились ступени, и на каменную поверхность начали спрыгивать остальные члены группы...^[1]

Бойцы прибыли по тревоге. Несколькими часами ранее на КПП погранслужбы примчался напуганный местный житель, требующий срочно связаться с руководством военных. Он утверждал, что в пограничной зоне творится что-то сверхъестественное – неведомая сила захватила напарника, а ему самому чуть не выжгла мозги. Они случайно обнаружили странную пещеру в заброшенном карьере и увидели в ней нечто, не поддающееся описанию. Большего страха, чем там, он не испытывал никогда. Чудом спасся, едва не лишившись рассудка, а вот товарищ его исчез прямо на глазах. Растворился в каком-то жутком озере.

После дозвонов до должностных лиц в высоких кабинетах разрешено было сопроводить его к начальнику отдела пограничной охраны. Там человек в промокшей одежде с трясущимися руками и дрожащим голосом в красках описал случившееся с ним и его другом ужасное происшествие. Визитер указал на карте место инцидента, и уже спустя полчаса в сторону госграницы выдвинулась разведывательно-поисковая группа на НефАЗе в количестве пяти человек, включая водителя.

Пока остальной состав группы выгружал из машины необходимое имущество, старший РПГ, майор Каратаев, подозрительно рассматривал заброшенную выработку. Осенний дождь во второй половине дня заметно сбавил обороты и сейчас практически не беспокоил пограничников, привыкших к выполнению задач в любых условиях. А задача была простая: обнаружить и осмотреть указанный гражданским лицом карьер; обследовать в нем аномальную пещеру и, по возможности, найти пропавшего там человека, а также сделать видеофиксацию этой заброшенной выработки и находящегося в ней неизвестного подземелья с таинственным объектом.^[2]

Дверь кузова захлопнулась – погранцы выгрузили имущество из машины на скальник, ближе к деревьям.

– Серега! Загони машину туда, под сосны! – крикнул водителю майор. – Спускаться не будем на ней! Здесь оставляем!

Погранцы без слов и наставлений начали организовывать место временной дислокации группы: за спиной каждого из них был продолжительный срок службы со множеством командировок и выездов на границу.

– Парни, быстрее все сделаем – быстрее домой вернемся, – сказал майор.

– Так только найти того бедолагу, – ответил коренастый прапорщик в очках. – Остальное-то – тьфу.

– Ну вот ты, Юрик, и займешься самым ответственным делом, – шутливо подтрунивал над товарищем другой боец, раскладывая походный столик под деревьями. – Там, судя по описанию комплекции персонажа, твой собрат в пещере заблудился, – подколол он и закатился смехом.

– Леха, да без проблем, ты же знаешь, – улыбаясь, ответил прапор. – Пока ты здесь под дождичком будешь службу нести, мы там, в пещере, побалдеем в круглом бассейне на релаксе.

– Ты, главное, не растекись там полностью в этом бассейне. А то и тебя искать придется.

Юрий снял запотевшие очки и стал протирать их от влаги.

– Блин, – засмеялся майор, – никак не могу привыкнуть. Когда ты в очках, смотришь – вроде глаза нормальные. А как снимаешь – они такие маленькие становятся.

– Нормально, Вить, – ответил на позитиве ему прапорщик. – Зато видят то, что остальные не видят. Вот и посмотрим, кто пропавшего чела первым найдет.

Группа, кроме офицера, состояла чисто из прапоров. Все, включая майора, примерно одного возраста и далеко не новички в пограничной службе. Общение между членами группы было неформальным, по именам. И это являлось единственным нарушением субординации со стороны подчиненных, против которого офицер был не против. Во всем остальном группа сохраняла армейский порядок: начальник руководит, определяет и ставит задачи; бойцы их выполняют точно и в срок.

Майор Каратаев был добродушным, положительным человеком. Никогда никого не подставлял ради продвижения по службе, слыл честным и отзывчивым. К таким хотелось тянуться, иметь в друзьях и не терять с ними связь по жизни. Прапоры готовы были без пререканий выполнять команды старшего группы. Потому, как часто бывает в российской армии, в отличие от остальных армий мира, выполнение задач на основе доверия гораздо эффективнее механического уставного подчинения. Где есть добрые отношения и уважение к командиру – приказы не нужны.

– Так, Кирюха с Серегой, остаетесь здесь, – сказал майор. – Седьмой канал – для связи. Леха с Юркой – со мной в карьер. Радюхи, фонари с собой. Кирилл, – обратился он к рыжеволосому бойцу, – ты за старшего, через час не выходим на связь – докладываешь оперативному дежурному.^[3]

– Понял, – кивнул прапорщик.

– Шагай давай. Пойду замыкающим, чтоб тебя там никто не сграбастал. А то ищи потом свищи, – хлопнул Леху по плечу Юрий и заржал.

– Хорош отмазываться. Так и скажи, что просто боишься первым идти! – ответил тот ему со смехом.

Группа из трех человек начала пеший спуск по мокрой спирали дороги в карьер. Они достигли нижней площадки заброшенной выработки, осмотрели ветхий домик, находившийся там, и сразу разглядели вход в штольню, о котором, заикаясь, рассказывал перепуганный местный житель, потерявший здесь товарища.

– Сколько лет служу здесь, никогда прежде не замечал этот проход, – задумчиво проговорил майор. – Можно было бы подумать, что он тут недавно появился, если б не эти древние бревна, которыми он отделан.

– Тоже не замечал, – поддакнул Алексей. – Странно, не находишь?

– Странно. И стремно. С учетом того, что там мужик пропал, а у второго чуть фляга не засвистела. А нам туда идти, парни.

– Ага, вот и штанцы кто-то от страха отстегнул вместе с берцовками! – хмыкнул Юрик, когда группа наткнулась на брошенные вещи на каменистой поверхности, отливавшей темным малахитовым цветом.

Виктор поднял штаны и осмотрел ножны:

– Хороший комок, «Горка-4» барсовский, демисезон. У меня такой же есть. И нож отличный: финка традиционная.^[4]

– Вряд ли это вещи того, кого мы ищем. Размер, судя по описанию, неподходящий, – добавил Алексей.

– Закиньте все в домик пока, – скомандовал Виктор. – Потом заберем на обратном пути.

На фоне серой коренной породы заброшенной выработки черно-зеленоватый камень, расползшийся дугой от входа в шахту, казался чем-то инородным. Будто какая-то проказа тянулась изнутри штольни, рвалась наружу. Первым в проем вошел майор, освещая фонарем себе путь во тьме. Осторожно двигаясь по мрачному проходу, Каратаев с подчиненными внимательно разглядывали стены и свод этого странного туннеля, непонятно когда и кем проделанного. Глянцевая поверхность черно-зеленого камня была покрыта прозрачной глазурью, под которой, словно пульсирующие капилляры, тянулись светящиеся желтым светом прожилки. Иногда в стенах обнаруживались проемы, наглухо заваленные бревнами или слежавшимся брусом. Возле одного из проемов майор остановился. Этот, в отличие от остальных, был открыт и зиял чернотой. Свет фонаря выхватывал из тьмы неровные стены, уходящие куда-то в сторону и вниз. Там было сыро и жутко. Казалось, что зло притаилось во мраке и готово наброситься в любой момент. Виктор пока оставил боковую проходку в покое и продолжил движение по прямому туннелю до мерцающего впереди просвета. Туннель вел в пещеру.

У входа в нее пограничники остановились и опешили от увиденного. Они были готовы к любому жуткому зрелищу: логово кошмарных монстров, древний ритуальный склеп с ожившими мертвецами или, на худой конец, фантастический портал, из которого в наш мир просачивается вселенское зло. Но все оказалось куда менее ужасно. Это был огромный грот, напоминающий цветущий подземный сад. Богатое, насыщенное красочной флорой подземелье завораживало: свисающие с потолка лианы с желтыми соцветиями источали теплый свет; мягкий зеленый мох укрывал пышным ковром дно пещеры, на котором местами раскинули свои белоснежные лепестки крупные неведомые цветы; массивные складчатые листья, лежащие на поверхности, напоминали плоские сиденья и манили на них отдохнуть. Чуть в отдалении мерцало некое подобие фонтана в середине круглого озерца, от которого каскадом нисходили водные переливы.

Ожидание опасности растаяло, страх ушел, напряжение спа́ло. На смену этому пришло изумление: что могло напугать того мужика в этом райском месте? И куда тут мог исчезнуть его напарник?

– Здесь есть кто-нибудь?! – грубо оборвал царящее спокойствие криком майор. – Ау!

– Обалдеть, райские кущи прям, – сдавленно пробормотал Юрий. – Я бы здесь тоже потерялся с удовольствием.

– Или кукухой поехал, как вариант, – подколол его друг.

Осмотрев бегло пещеру, группа поднялась к озеру с вычурной структурой по центру. Это был не фонтан, а какая-то переливающаяся сфера, зажатая между двух каменных конусов – торчащего из воды и свисающего с потолка. Здесь и видел последний раз своего друга перепуганный местный житель, именно в этом озере. Дно водоема хорошо просматривалось, вода прозрачная, глубина небольшая. Никаких следов пропавшего. Майор достал из кармана телефон и начал снимать на камеру озеро и фигуру из двух конусов с шаром по центру. При этом внутри сферы словно начал зарождаться фиолетовый вихрь. Он заполнил пространство от сердцевины шара до краев и вздрогнул, достигнув периметра, будто выдал слабый импульс, после чего сфера стала медленно тускнеть, утрачивая цвет.

– Ох, ни фига! – Алексей сжал виски пальцами, ощутив резкую головную боль. Виктор тоже сморщился от жуткого спазма, едва не уронив телефон. А Юрий, пошатнувшись, вцепился руками в каменное обрамление круглого озера и испуганно выпучил глаза:

– Е-мое, это че такое? Что-то поплыло все, башка загудела не по-детски.

– Уходим отсюда, – убрав телефон, майор подхватил за локоть опиравшегося на камень прапорщика, – быстро! Непонятно, что это за внезапные приступы такие. Может, какое-то опасное воздействие от этого шара.

Услышав это, прапоры поспешили вниз. Алексей ступал уверенно, а вот Юрку слегка пошатывало. Майору пришлось помогать ему спускаться, чтобы тот не упал. По мере отдаления от пещеры головная боль у всех троих начала понемногу притупляться. Когда они вышли из штольни, сразу пришло заметное облегчение. Леха даже хотел что-то пошутить по поводу несостоявшегося релакса в озере, но, увидев бледный вид товарища, передумал.

Дождь снаружи превратился в едва заметную изморось. Юрик протирал запотевшие очки салфеткой.

– Что-то непонятая хрень какая-то: резко накрыло и резко отпустило.

– Та же фигня. Подозреваю, это из-за того шара, – сказал Леха.

– Идти сможешь? – поинтересовался майор у Юрика.

– Все нормально, – проговорил тот, возвращая очки на нос, и тут же его стошнило на глянцевую поверхность черно-зеленого камня.

Добраться до верхушки карьера к месту дислокации, где их ждали оставшиеся члены разведывательно-поисковой группы, удалось без труда. Два прапора вскочили с бревна, увидев подходящих сослуживцев. Леха с удовлетворением подметил висящий на треноге у костра походный чайник, который уже призывно гудел.

– Серега, – с ходу бросил майор водителю, – неси из кабины коптер, будем запускать.

– Что, не нашли мужика в пещере? – спросил Кирюха, вновь присев на корточки возле костра и закинув в чайник припасенные для аромата веточки брусники.

– Не-а, – буднично ответил Леха.

– А с Юриком что? – поинтересовался Кирилл, глядя на бледного сослуживца, усевшегося рядом на бревно.

Леха с улыбкой посмотрел на друга и ответил с ироничной усмешкой:

– С этим-то? Да нормально все. Взбледнулось слегка.

– Щас отойду. Посижу немного, – проговорил тот. – Ты лучше чай организовывай давай. Я вот подумал тут, – рассуждал он, – а прикинь, если тот мужик не успел свалить из пещеры? У него ж от этого приступа голова могла раскрыться, как те бутоны на мху.

– Возможно, так эти цветы там и появились, – почти серьезно произнес Леха и отвернулся от прапорщика, сдерживая хохот.

– Да не гони ты, – ткнул его локтем Юрик. – Ты думаешь, это бывшие люди?

Леха прыснул от смеха:

– Ты че, повелся?

– Так а что случилось-то? – недоумевал Кирюха.

Водитель принес из кабины НефАЗа внушительный черный кейс и передал майору. Тот устроился посередине бревна и извлек из контейнера квадрокоптер и пульт управления к нему.

– Сейчас сам все увидишь, – ответил майор на вопрос Кирилла и поднял дрон в воздух, предварительно в настройках пульта активировав на всякий случай запись экрана ПДУ. Через мгновенье коптер уже мчался в сторону штольни.

Без труда пролетев длинный проход, беспилотник достиг пещеры. На экране пульта дистанционного управления предстал живописный вид цветущей зелени. Даже в низком разрешении экрана картинка завораживала. Не бывавшие в пещере Кирилл с Сергеем изумленно смотрели на дисплей, стоя за спиной сидящего на бревне майора, чуть нависнув над его плечами.

Квадрокоптер облетел центральную часть грота, и Виктор направил его аккуратно к озеру на возвышенности, в центре которого находилась непонятная структура. Сфера, покоившаяся между конусами, спокойно играла градиентом, растекаясь переливами, и слегка дрожала.

– Что это? – спросил Кирюха.

– Не знаю, – ответил майор, сосредоточенно вглядываясь в экран, – но подозреваю, что эта штука нам задаст таких сюрпризов, что скучать нам больше не придется.

Беспилотник подлетел ближе к сфере и начал огибать ее, давая возможность разглядеть подробнее. Градиент внутри шара начал заворачиваться в вихрь, оттягиваясь от периферии сферы к центру.

– Вот, смотри, – выпалил Леха, – сейчас опять бахнуть может!

Майор отвел коптер немного назад. Едва заметная вспышка, и на экране пульта заплясали рябью помехи. Виктор почти вслепую оттягивал беспилотник, пока картинка на дисплее не прояснилась.

– Ладно, наснимали достаточно, – сказал он и направил дрон на выход. Пролетая по темному туннелю, майор вдруг остановил беспилотник у зияющей чернотой проходки в стене. – Чуть не забыл, туда же хотел тоже сунуться, поснимать.

Коптер погружался в темноту, но съемка в режиме ночного видения выводила на экран хорошо различимую картинку в монохромных тонах. Боковая отводка из основного туннеля была заметно у́же и требовала большей осторожности при управлении беспилотником. Виктор аккуратно уводил квадрокоптер внутрь, неровные стены вели по дуге вправо. Через некоторое время и в них показались проемы чуть меньше, а после и вовсе образовалась развилка. Дрон завис: майор решал, что делать дальше. Остальные члены группы, глядя на дисплей, молча ждали последующих действий командира. Только Юрик периодически боролся с приступами тошноты, заливая позывы большими глотками душистого чая из металлической кружки.

Виктор после короткого раздумья увел беспилотник в самый широкий проход на развилке, полагая, что если пропавший человек вдруг мог оказаться здесь, то выбрал направление, где смог бы идти в полный рост. Коптер осторожно продвигался вперед и неожиданно выбрался в грот, где в хаотичном порядке располагались своеобразные колонны, сформировавшиеся от слияния сталактитов и сталагмитов. Эти столпы существенно ограничивали обзор и не позволяли судить о масштабности пещеры. Майор осторожно начал облетать ближнюю колонну, как вдруг что-то мелькнуло смазанным штрихом. От неожиданности Виктор и окружавшие его прапоры дернулись, как по команде. На черном экране пульта дистанционного управления замигала надпись: «Нет сигнала!» Юрий спешно вскочил с бревна и, отбежав на несколько шагов, с надрывом начал исторгать из себя содержимое желудка. На него никто даже не обратил внимания. Майор нашел на пульте файл записи и несколько раз прокрутил его на разных скоростях. Это мало помогло. Все, что можно было рассмотреть перед потерей связи с беспилотником, – светлый смазанный штрих.

– Кто-нибудь что-то понял? – спросил Леха, потерев бритую голову ладонью.

– Коптеру кранты, – мрачно произнес Виктор. – Хорошо, хоть запись экрана велась. Как знал, включил на всякий случай.

– Так пойдем его искать? – спросил Кирюха, поглядывая на сослуживцев.

– А сам как думаешь? – сказал майор и поднялся с бревна. – Юр, ты как?

– Жить буду, – не поворачиваясь, ответил прапорщик. Рвота прекратилась, и он сплевывал на траву липкие слюни.

Каратаев подошел к машине и, открыв дверцу, залез в кабину. Выпрыгнув из нее через мгновенье, он держал в руке спутниковый телефон и набирал на нем номер оперативного дежурного:

– «Призма», это «Соболь».

– Слушаю тебя, «Соболь», – ответили на том конце.

– Гражданского не нашли. В карьере обнаружили пещеру, как и говорил тот мужик. Пещера странная, в ней неизвестная структура. Раньше такого...

– Подожди, давай помедленней, запишу.

– Пещера странная, с неизвестной структурой. Объяснить трудно, но есть запись с беспилотника. Сам дрон, к сожалению, потеряли в проходах пещеры, пропала связь. Такое ощущение, что его кто-то сбил...

– Тот гражданский, может?

– Не похоже. Там вообще что-то непонятное и серое было. Так резко все произошло, просто размытое движение – и дрону сразу кирдык.

– Принял, «Соболь». «Первому» доложу, потом перезвоню. До связи.

Виктор сложил антенну спутникового телефона, посмотрел в небо – дождик полностью прекратился, хотя небо было затянуто серостью. Он положил аппарат на сиденье в кабине вахтовки и оставил окно открытым, чтоб можно было услышать вызов.

– Чай пьем? – подойдя к костру, бодро спросил он.

– Конечно! – оживились подчиненные, и в походные кружки из закопченного чайника полилась янтарного цвета ароматная жидкость, приправленная лесными травами.

Не успел майор допить свой чай, как из кабины НефАЗа призывно залепетал спутниковый телефон:

– «Соболь», отправляешь машину с одним старшим в Службу, запись с беспилотника командиру. Сам с остальными остаешься на месте на ночь, контролируешь вход в пещеру. В пещеру не лезть, понял? В пещеру не лезть! Ждешь дальнейших указаний. До связи.

Виктор вытащил из машины спутниковую станцию, положил ее на столик под деревом, установил телефон в базу.

– Ну что, парни! – обратился он к группе. – Ночуем здесь. Серега, – сказал он водителю, – ты возвращаешься в Службу, Юрка поедет с тобой старшим машины. Остальные – обустраиваемся. Пока только на ночь, а там дальше видно будет.

– Как обычно, – ухмыльнулся Кирюха, – едешь на день, а пропадаешь на неделю.

Погранцы выгрузили из вахтовки под деревья три палеты, на первую поставили дизель и канистру с соляркой, положили бензопилу. Остальные две поместили вплотную друг к другу: на половину одного из поддонов сгрудили рюкзаки, оставшееся место застелили карематом, чтоб можно было более-менее комфортно спать. Также достали еще мешок с дровами. Все это место постоя укрыли тентом, закрепив за ветки деревьев и спустив его с дальней стороны стеной. Под открытым небом остались лишь костер и бревно-сиденье, которые находились поодаль от столика и палет.

Виктор с наставлениями передал Юрию ПДУ от коптера с ценной записью, и НефАЗ, выбросив добрую порцию угарного газа из выхлопной трубы, не спеша двинулся прочь.

Вечер неумолимо приближался, рыжий Кирюха завел дизель, кинул от него провод с парой лампочек, которые неплохо освещали место стоянки под навесом. Виктор оценил это, но попросил оставить лишь одну, а вдобавок запитать от дизеля прожектор, который установили прямо на витке дороги в карьере и направили на вход в штольню, чтобы его можно было контролировать визуально в ночное время.

Покончив с обустройством ночлега, трое погранцов устроились на бревне возле костра за ужином.

– Ну что, парни, – начал Виктор, – делим ночь поровну. Дежурим по двое. Сон с десяти часов, по три часа. Как будем определяться?

– Я бы хотел первым, с десяти до часу, – сказал Кирилл. – Я не выспался сегодня что-то.

– А тебе, Лех, как лучше? – спросил майор.

– Я не знаю. Как скажешь, мне все равно, – ответил тот.

– Тогда я вторым отдыхаю. Неизвестно еще, во сколько утром на связь дернут.

* * *

Сухие колотые дрова весело потрескивали в костре, вырывая из темноты солидный кусок ночного пейзажа. Тени по периметру плясали в такт загадочному танцу языков пламени. Закопченный чайник, снятый с треноги, успокаиваясь, медленно остывал в сторонке. Кирюха забился в спальный мешок и сопел на палете под навесом, не обращая внимания на тарахтящий рядом дизель. На бревне у костра сидели майор и старший прапорщик. Виктор молча смотрел на вход в штольню. Прожектор, установленный на дороге в карьере, еле дотягивался лучом до темного проема, но все же позволял вполне отчетливо видеть обрамленный старым брусом проход.

– М-да... – задумчиво произнес Алексей, втягивая очередную порцию наваристого чая из кружки.

Виктор вопросительно посмотрел на соседа:

– Что такое, Лех?

– Да так. Не обращай внимания. Я так, о своем. В наряд завтра на сутки должен идти, а из-за этой РПГ ничего не приготовил пожрать себе. Придется в магазине что-то взять, если получится.

– Знакомо, – улыбнулся майор. – Так а жена что? Не приготовит?

– Жена не приготовит, – вздохнул старший прапорщик. – Нет жены у меня теперь. Свободный я.

Виктор немного напрягся, хотел извиниться за неловкий разговор, но Леха его перебил:

– Все нормально, Вить. Я уже все принял. Мы по-доброму разошлись, без претензий. Вернулся домой, а мне сказали, что нам не по пути. Вот и все. Детей только жалко, они все это переживают труднее.

– М-да уж, – проговорил Виктор, наливая себе чая. – Не повезло нам с тобой с женщинами.

– Так а у тебя-то что? – спросил Алексей и тут же осекся: – Не говори, конечно, если не хочешь. Я просто спросил.

Виктор иронично улыбнулся и покачал головой:

– Все нормально. У меня по бумагам вроде как есть еще жена, а по-настоящему, думаю, уже нет. Живем раздельно.

– Так, может, еще все наладится?

– Вряд ли, мы стали друг другу чужими людьми. Она и раньше рвалась куда-то в верха, мечтала быть женой генерала, представь. Но раньше мы были молодыми, была любовь и романтика. Все это нездоровое честолюбие не замечалось. А в последние годы она просто грезит Москвой, толкает меня постоянно, чтобы я перевелся туда, ближе к генеральским кабинетам, где, по ее мнению, легче сделать карьеру. Я понял, что мы разные люди: она готова по костям идти ради своей цели, а мне по совести жить привычнее, отвечать перед собой и людьми. Мне ее Москва, куда она так рвется, без надобности. Я Карелию люблю. Менять эту красоту и спокойствие на столичную суету и нервяк?

Леха поднял голову, оглядел темный пейзаж и, глубоко вздохнув, согласно улыбнулся:

– Да, такое там не найти точно. Тут я с тобой полностью согласен.

– Я помню, как первый раз купался в карельских озерах, удивлялся, стоя по шею в воде, что вижу на дне камушки и песок, вижу, куда наступать. Прозрачная и чистая вода такая, что пить можно, хотя местные ее и пьют прямо из озера. А леса́, а воздух какой, что с непривычки от его чистоты голова кружиться начинает. Это только тот поймет, кто здесь живет.

– Это точно. Не говоря уже о рыбалочке и грибах с ягодами.

– Вот-вот. И кому захочется все это бросить? Не знаю. Люблю я Карелию, до мозга костей люблю. Мое это! От белых ночей вообще кайфую, да и зимой бело́ и чисто. Поэтому никуда не хочу отсюда.

– Так а кем твоя жена работает, – спросил Алексей, – что так рвется ради карьеры?

Виктор усмехнулся и покачал головой:

– В том-то и дело, что она это о моей карьере печется. А у нее самой другая работа, может, поважнее моей, – быть хорошей мамой для сына и вырастить из него достойного человека, пока папа по командировкам катается. Да только все это воспитание в последнее время сводится к тому, что подчеркивается негативный пример отца, который не стремится к лучшему. А самое хреновое, что по суду при разводе сын с ней наверняка останется. А она его постоянно прячет от меня и увезти хочет.

Виктор поставил пустую кружку на землю у ног и вгляделся в проем штольни. Что-то странное происходило с воздухом у шахты. Майору показалось, что перед входом образовалась какая-то рябь, и он спросил об этом напарника. Леха привстал с бревна и внимательно посмотрел на проем, освещенный лучом прожектора:

– Да хрен его знает, вроде есть что-то. Или от костра в глазах рябит, не понимаю.

– Может, от костра, – согласился Виктор.

– Ну, – хлопнул себя ладонями по ногам Леха, – раз такое дело, тоже немного выговорюсь, если не против.

– Конечно, не против. – Виктор подбросил пару поленьев в огонь, затем вскрыл две банки тушенки и поставил их возле костра подогреваться.

– Был я в командировке, в общем. Сам знаешь, куда нас отправляют. Шесть месяцев. Все было нормально, слал деньги, созванивались. Ротировали нас в итоге, вернулся живым-здоровым домой. Ну так встретила меня, вроде нормально все, а чувствую, что-то не так. Дети-то, конечно, обрадовались папке, не отходили вообще. Жена поулыбалась пару дней, потерпела, а потом просто взяла и сказала, что за время моего отсутствия поняла, что ей со мной не по пути. – Леха горько сглотнул. – Взяла детей и ушла. Вот и получается, что на войне целым остался, а дома в тылу так ранили, что еле оклемался.

Майор сочувственно посмотрел на сослуживца. Тот заметил:

– Да нормально все, Вить. Что делать-то? Жить как-то надо дальше. Вот детей только жалко больше всего в этой ситуации. А так – привыкну.

Виктор хотел что-то сказать и поддержать Алексея, но вдруг заморгал прожектор в карьере. Оба пограничника, как по команде, поднялись и уставились на мерцающий свет. Рябь, показавшаяся им у входа в штольню, будто переместилась к фонарю, лучи которого, периодически мигая, выдавали темнеющий сгусток – словно пыльное облачко подползло на свет. Леха обернулся и посмотрел назад: дизель работал исправно, лампочка под тентом светилась без перебоев. Виктор отошел от костра и встал на кромке карьера, чтобы полностью видеть моргающий источник света.

– Прожектор накрывается? – спросил подошедший к майору Алексей.

– Странно, – ответил Каратаев. – Пыль какая-то возле него. Может, замыкает что-то?

Пару минут они стояли у края выработки, глядя в моргающей темноте то на прожектор, то на вход в штольню, выныривающий из мрака при появлении света. Потом вдруг трепетание прекратилось, фонарь заработал стабильно, освещая проем и выдавая в свете луча отползающее к шахте пыльное облако.

– Хрень какая-то здесь творится, – произнес озадаченно Леха. – Блин! Тушняк! – спохватился он, развернувшись на громкое шипение консервов у огня и учуяв аромат подогретого мяса, бьющий в нос даже на расстоянии.

Прапорщик подбежал к костру и веточкой отодвинул горячие банки подальше от очага. Виктор сел рядом на бревно, поднял чайник, взвесил его в руке и, убедившись, что чая там еще достаточно, повесил посудину на треногу над костром, чтобы подогреть.

– Я ведь по молодости здесь недалеко на заставе служил замполитом. Никогда на этот заброшенный карьер особого внимания не обращали. Даже не помню, был ли тот проход в нем или нет. И про избушки на дне не помню. Мы ж там вещи забыли! – вдруг вспомнил он.

– Утром можно забрать. Жаль, Юрик уехал, – вспомнил про друга Леха. – С ним бы всю ночь скучать не пришлось. Всякие приколы бы порол, устали б смеяться, – улыбнулся прапор. – Что это с ней? – вдруг поменявшимся голосом произнес он.

Виктор глянул на напарника, а потом, проследив его взгляд, увидел у ног будто трепыхающуюся открытую банку тушенки. Она подрагивала на земле. Леха взял ее аккуратно за крышку.

– Блин, реально трясется, – удивился он и протянул было банку майору. – Хотя нет. Перестала. Вторая затряслась, – засмеялся Алексей.

Другая банка тушенки, находившаяся на земле, начала вибрировать, как и первая до этого. Леха схватил ее в другую руку и держал обе банки на весу, пока все не успокоилось.

– Может, кипели, вот и тряслись, – предположил он.

– Ну-ка, поставь их обратно на то же место, – сказал Виктор.

Леха опустил тушенку на землю. Через секунды правая банка еле заметно задрожала, после затряслась на месте и неуклюже начала двигаться прочь от костра. Алексей хотел подхватить ее, но Виктор жестом остановил его, желая узнать, что будет дальше. Консерва, вздрагивая и подпрыгивая, небрежно, но целенаправленно двигалась от костра в сторону темных кустов. На ее пути лежала ветка, перед ней банка пару раз попыталась подняться, левитируя над землей, но в итоге упала. Потом неумело взялась перекатываться через препятствие и опрокинулась, выплеснув на заросший камень мясное содержимое. Справа в темноте что-то недовольно буркнуло. Виктор быстро схватил фонарь и направил луч света на кусты. Там что-то резко дернулось в сторону и исчезло во мраке. Майор быстро прыгнул в заросли, освещая окрестности в поисках кого-либо, но не смог разглядеть ничего, кроме деревьев, ракитника и травы. Он вернулся к костру и ошарашенно спросил у Лехи, выжидающе сидящего на бревне:

– Что ты видел?

– Вроде силуэт какой-то мелькнул, – неуверенно произнес Леха. – Только я не понял чей.

– Ага! Я тоже подумал, что там кто-то был, – подтвердил свои догадки Виктор. – И этот кто-то странным образом тянул нашу тушенку к себе.

Алексей пожал плечами:

– Что здесь происходит вообще?

Виктор пнул ногой опрокинутую банку к костру и уселся рядом с прапором на бревно.

– Не спрашивай, Лех. Не спра... – Майор резко вздрогнул от звонка спутникового телефона. – Фух, аж в жар бросило. Вовремя, блин, – сердито произнес он и направился к столику под навес.

– «Соболь» на связи... Так точно... Понял... Понял... Принял, до связи!

Виктор положил спутниковый телефон в станцию и вернулся обратно. За спиной шумно потянулся Кирюха и сонным голосом спросил:

– Леха, чай есть горячий?

Оба пограничника повернулись на звук.

– Давай подтягивайся, – произнес Виктор. – Как раз новые вводные появились. Командир звонил сам.

– Он что, в Службе еще? – спросил Леха.

– Да. И, похоже, головной боли наша запись с коптера прибавила не одному ему. Утром к нам приедет Климов с группой для усиления и еще какие-то гости в его сопровождении. А мы тут остаемся еще дней на пять ориентировочно. Назревает что-то нехорошее из-за той чертовой пещеры. И, боюсь, странные приступы головной боли покажутся сущей мелочью по сравнению с тем, что может ждать нас в скором будущем.

* * *

– Леха, вставай, – тормошил сослуживца Кирилл, – к нам гости.

Алексей резко открыл глаза и пару секунд смотрел по сторонам, соображая, что происходит. Было светло, дизельный генератор уже заглушен, поэтому отчетливо слышался звук приближающейся техники. Рядом с дизелем лежал изувеченный прожектор без стекла и металлической рамки. Леха взглянул на наручные часы – шесть тридцать пять – и вылез из спального мешка. Старший группы стоял у неприметной лесной дорожки и ожидал появления машин.

Спустя несколько минут показался служебный «УАЗ Патриот» серебристого цвета, а далее за ним целая колонна из трех НефАЗов с кабинами непривычной для этих машин графитовой окраски – две вахтовки, один тентованный грузовой на короткой раме – и минивэн «Хендай-Стариа» футуристичного вида, абсолютно черный, включая затонированные наглухо окна. УАЗ остановился рядом с Виктором, и из него вышел полковник Климов – начальник отдела пограничной охраны.

– Товарищ полковник, – начал докладывать майор, – пограничный наряд...

– Здоро́во, – протянул руку Климов для пожатия. – Все целы?

– Так точно, товарищ полковник.

Климов махнул рукой кому-то в машине, задние дверки УАЗа раскрылись, и оттуда выскочили молодой лейтенант и два контрактника с автоматами в руках. Грузовики неспешно подкатили к головной машине, за ними притулился минивэн. Из кабины первого НефАЗа, распахнув дверцу, спрыгнул на землю человек, абсолютно лишенный растительности на голове, спортивного телосложения, в хорошо подогнанном по фигуре тактическом черном костюме, поверх которого была надета плечевая система, фиксирующая под мышкой кобуру с торчащим из нее пистолетом. Он подошел к офицерам.

– Специальная военизированная охрана, – начал представлять визитера Виктору полковник. – Будут здесь заниматься...

– Сергей Палыч, позвольте? – перебил Климова незнакомец и протянул руку майору. – Гоплит.

Виктор недоуменно пожал руку и, вопросительно глянув на полковника, представился в ответ:

– Майор Каратаев, старший РПГ.

– Ну вот и отлично, – надменно продолжал представившийся Гоплитом незнакомец. – Значит, так, майор: вниз карьера отныне без моей команды никого не пускать и самим не соваться. Там будут заниматься своим делом компетентные люди. Ваша задача – охрана периметра здесь, наверху, и обеспечение пропускного режима. Машинки будут заезжать в карьер и выезжать, – визитер поиграл растопыренной ладонью в воздухе, – все их передвижения – только с моего личного разрешения. Фото и видео настоятельно рекомендую не снимать. – Гоплит достал из чехла на поясном ремне миниатюрную радиостанцию и посмотрел на Виктора: – На каком канале работаете?

– Седьмой, – ответил Каратаев.

Незнакомец дважды кликнул селектором на приборе и приблизил его ко рту:

– Раз, два, три.

Из радиостанции Виктора с шипением донеслись произнесенные Гоплитом слова.

– Ну вот и отлично, – сказал лысый визитер и убрал миниатюрную радюшку в чехол. – Если будут возникать вопросы – связь со мной налажена. Работаем? – задал он риторический вопрос майору и натянуто улыбнулся.

Виктор озадаченно посмотрел на полковника, но тот покорно молчал.

– Сергей Палыч, – обратился к Климову незнакомец и состряпал недовольную мину, – машинка.

Полковник махнул водителю УАЗа, и тот отогнал «Патриот» с дороги, освобождая путь колонне. Гоплит запрыгнул в кабину первой вахтовки, и вереница из четырех машин начала спуск по спиральной дороге в карьер.

– Это из Управления к нам прислали спецов, товарищ полковник? – задал майор вопрос Климову.

– Бери выше, – буркнул тот в ответ, провожая взглядом колонну.

Виктор изобразил удивленную гримасу. Неужели Питер? А может, Москва? Значит, страхи только подтверждаются: в таинственной пещере нашли что-то серьезное.

– А Гоплит? Это фамилия такая?

– Позывной, скорее. В общем, – сменил тему полковник, – работаете, как этот Гоплит и сказал, – кивнул он в сторону карьера, – пропускной режим и охрана периметра. Из ОМД трех человек к тебе в распоряжение, больше нет. Пайки выгрузите из «Патриота», на пять суток. Через пять суток вас сменят. Связь так же по спутнику через оперативного дежурного. Вопросы есть?^[5]

– Товарищ полковник, а воды и солярки?

– Вода в машине есть. Три канистры. Забирайте. И солярки тридцатка. Как будут заканчиваться, привезут еще через оперативного. Еще вопросы?

Виктор молчал и думал.

– Все, хватай провизию, – скомандовал Климов, – и организовывай здесь службу.

Как только коробки с сухпайками и канистры сгрузили под навес, полковник прыгнул в машину, и УАЗ умчался обратно в город. Пограничники изготовили самодельный шлагбаум на дороге перед спуском в карьер из ствола молодой сосны, чтобы обеспечить пропускной режим. Виктор распорядился выставить рядом с ним часового с радиостанцией и сменой через каждые два часа. Организовывать охрану сверху, по периметру карьера, смысла не было: людей для этого было категорически мало. Граница выработки хорошо просматривалась, поэтому решено было выставить еще одного человека на пост наблюдения с биноклем и радиостанцией, так же со сменой каждые два часа. Одними прапорами и сержантами все смены закрыть не получалось. Виктор рассудил, что он сам и лейтенант тоже будут задействованы в несении службы на посту наблюдения. В результате по три человека на каждый пост. Службу нести при таком раскладе можно: есть возможность и отдохнуть, и выполнять дополнительные задачи.

Ознакомив своих бойцов с текущей ситуацией, а также обозначив в ней роль РПГ, Каратаев раздал подчиненным индивидуальные указания и выставил на посты первую дежурную смену.

– Товарищ майор, – обратился к старшему группы худощавый молодой лейтенант.

– Давай здесь просто по имени, – прервал его Каратаев. – Так удобнее будет. Я – Виктор, тебя как?

– Артем, – немного сконфуженно ответил тот. – Виктор, у моих автоматы с собой. Где их хранить вне дежурства, чтоб лишний раз не таскаться с ними?

– Предлагаешь организовать еще один пост? – покачал головой майор. – Не пойдет. Автоматы постоянно с собой, двадцать четыре часа в сутки. Мы же пистолеты при себе таскаем, вот и они автоматы так же. Как говорится, есть, спать и нужду справлять с ними.

– Понял, – кивнул лейтенант.

– Я еще не завтракал, кстати, – произнес Каратаев. – Пойдем чай попьем, что ли?

У костра суетился Леха. Его и Кирилла, который сейчас дежурил на посту, Виктор определил к службе у шлагбаума для надежности пропускного режима. К ним добавил третьим сержанта, а капрала выставил сразу на пост наблюдения. Завидев подходящих к костру офицеров, Леха участливо спросил:

– Что, чайку́?

– Давай, – улыбнувшись, ответил майор. – Горячий?

– А то!

Старший прапорщик разлил в кружки свежего чая и уселся поудобнее на бревне рядом с Каратаевым:

– Что это за перцы-то примчались?

– Не знаю точно, какие-то спецы, – ответил Виктор. – Видать, дело серьезное.

– А откуда, знаешь?

– Питер как минимум. Может, выше. Не наши точно.

– Ого. – Леха, прищурившись, сделал шумный глоток из кружки. – Быстро ж они примчались, пусть даже если из Питера.

– Я тоже заметил, – согласился Виктор. – Можно было бы подумать, что бортом до аэропорта долетели, но техника, похоже, тоже вся их. Либо эти спецы где-то рядом до этого тусовались, либо вообще выехали сюда сразу, как только тот чел в Службе рассказал о чертовой пещере и о пропаже своего приятеля в ней.

– Думаешь, такие подорвутся только лишь от одного рассказа местного? – усомнился Алексей. – Я думаю, они видео увидели с шаром, которое мы отослали командиру.

– Не знаю, Лех. Не знаю.

– А что за шар-то там, в пещере? – спросил лейтенант. – Что-то никто ничего не говорит об этом. Все молчат, все секретно.

Виктор вздохнул:

– Трудно объяснить, видеть надо. Необычный он и давит на психику, будто живой. Может, вообще портал какой-то или инопланетное что-то.

– Серьезно? – усмехнулся Артем.

– Да хрен его поймешь, – произнес Виктор, сёрбнув горячего чая из кружки. – Придет время – узнаем. Если доживем, конечно.

* * *

Каратаев подменил на посту наблюдения младшего сержанта чуть раньше положенного времени. Заполучив в руки бинокль, несмотря на подталкивающее любопытство, Виктор сначала придирчиво осмотрел сквозь увеличительные линзы верхний периметр и только потом направил бинокль на дно карьера.

Внизу работа кипела. С момента прибытия визитеров прошло не больше двух часов, а там уже многое было обустроено. По краям дороги, идущей по спирали вниз, были расставлены вертикальные осветительные приборы в виде круглых палок метровой высоты. Эти болларды начинались в пяти метрах ниже от шлагбаума и уходили по спуску через равные интервалы до самого дна выработки, а там внизу их выстроили так, что визуально они создавали коридор до входа в штольню. В центре карьера, по правой стороне от «коридора», прямо возле обветшалой избушки был установлен внушительный мобильный павильон серого цвета с герметичным пневмокаркасом, раза в четыре превосходящим тот деревянный домик по площади. Он представлял собой простой параллелепипед: стены со всех сторон имели по два-три больших проема, закрытых полупрозрачной мутной пленкой; внутри угадывались столы и какая-то аппаратура. Рядом с павильоном стояли две припаркованные вахтовки. Тентованный грузовой НефАЗ, как и черный минивэн, оставили ближе к подъему из карьера. В нескольких метрах от павильона разместился чуть меньший по размеру пневмокаркасный комплекс графитового цвета. Он был без окон и проемов, один лишь небольшой смещенный к углу вход на торце. С другой стороны от «коридора» из боллардов была установлена пара надувных модулей серого цвета, похожих на большие полевые палатки со сквозными проходами с боков. Вокруг объектов суетились люди в самой разной одежде: одни – в синих костюмах со светоотражателями – таскали аппаратуру, забегали в палатки, что-то разматывали, протягивали провода и гофрированные шланги, оттаскивали мусор; другие – в белых дутых изолирующих комбинезонах – возились с причудливыми приборами у входа в штольню, щупали необычный камень цвета темного малахита, сновали у главного павильона, ныряя и выныривая из него; третьи – в черных одеяниях – неспешно ходили по периметру, постоянно высматривая что-то в окружающей обстановке.^[6]

Виктор в бинокль все это видел как на ладони. Помимо круглых боллардов на площадке, казалось, хаотично были расставлены мощные светодиодные прожекторы: одни – побольше, на вышках, другие – скромнее в размерах, на треногах и кронштейнах. Непонятно было, что служило источником питания для всего этого балагана. Признаков дизель-генераторов Каратаев, как ни пытался, найти не смог.

Непосредственно у входа в штольню был установлен еще один модуль черного цвета, совсем небольшой, похожий на дезактивационную палатку. Виктор подметил это. Значит, в пещере мог быть повышенный радиационный фон. Хорошо, что они быстро убрались оттуда, а то бы нахватались радиации. Мелькнула мысль, что нечто из подземелья прогнало их не ради того, чтобы просто избавиться от непрошеных гостей, а чтобы защитить их от пагубного воздействия излучения. Майор слегка улыбнулся такому варианту и дальше сосредоточился на наблюдении. Туда, в штольню, от павильона и соседнего с ним комплекса уходили проложенные кабели и прозрачные гофрированные шланги. В проеме было светло, проход в пещеру тоже был оснащен светильниками. Пара человек в белых комбинезонах тащили внутрь какой-то агрегат, похожий на пылесос с прозрачной большой колбой.

Каратаев оторвался от бинокля. Жизнь внизу кипела. «Серьезная организация, – подумал Виктор. – Трудятся на ура. Обеспечение у них по высшему разряду, конечно. Что же это за структура, интересно?»

Майор навел бинокль на человека в черной форме и начал детально его рассматривать. Это явно была охрана того спецконтингента. Никаких званий, никаких нашивок или знаков, указывающих на принадлежность к чему-либо, на персонаже не было. Просто черный тактический костюм и поверх него разгрузка того же цвета. В левом ухе у охранника виднелась блютус-гарнитура для связи. Человек развернулся и пошел к центру лагеря. Сбоку на ремне под правой рукой Виктор разглядел пистолет-пулемет специальной разработки «Вереск» со штатным надульным глушителем, да еще приправленный коллиматорным прицелом и тактическим блоком – фонарь, ЛЦУ. «Крутые ребятки, – подумал Каратаев. – Простых смертных такими игрушками не обеспечивают».^[7]

Разглядывая обстановку на дне карьера, майор не забывал периодически осматривать верхний периметр. Собственно, тот и был его задачей на посту наблюдения, но Виктора больше заботило то, что происходило внизу. Наблюдая всю эту суету, он пытался понять, что вообще происходит и чем вызван этот переполох на самом деле, угадать причину такой серьезности и секретности. Нет, он, конечно, знал, что там, в пещере, какая-то непонятная сфера. Но что эта сфера представляет собой на самом деле, остается лишь гадать.

Как раз в этот момент из прохода штольни появились два человека в белых изолирующих комбинезонах с капюшонами на головах. Они шли друг за другом, таща между собой большую прозрачную колбу с каким-то фиолетовым порошком.

– Виктор. – Каратаев вздрогнул от неожиданности. – Смена, – выдал подошедший к нему лейтенант.

Майор передал бинокль Артему, протер уставшие глаза и похлопал сменщика по плечу. Затем направился к костру, где на бревне сидел уже сменившийся Леха, а Кирюха с молодым капралом оживленно хлопотали над приготовлением обеда.

День близился к полудню.

* * *

Виктор смотрел в небо: темная рваная дымка накрыла серым шатром бескрайнюю карельскую тайгу, кое-где на небесном своде даже проглядывали звезды. День в суете и раздумьях пронесся незаметно. Только сейчас, сменившись в очередной раз с поста наблюдения и усевшись на гостеприимное бревно-лавку, майор понял, как же он устал и физически, и морально.

Костер весело трещал дровами, изредка посылая в небо вихри искр. На треноге привычно гудел закопченный чайник – неутомимый труженик на своем боевом посту. Чаепитие – доступное приятное занятие для бойцов, свободных от несения службы. Виктор сидел, молчал и глядел на пляску пламени, держа в руках кружку с горячим чаем. Он был настолько вымотан, что даже поднести небольшую алюминиевую посудинку к губам требовало усилия.

– Как думаешь, надолго вся эта хрень здесь? – спросил сидящий рядом на бревне Алексей, кивая в сторону выработки.

Майор лениво поднял взгляд: карьер светился белым заревом множества прожекторов, даже серая пелена небосвода над ним отдавала светлым пятном. Там, внизу, работа кипела двадцать четыре часа в сутки. «Железные люди», – усмехнулся Каратаев. Дизельный генератор за спиной молчал, смысла его заводить сейчас не было: посты освещены светодиодными фонарями снизу, костер подсвечивал полянку у бревна, а за спиной майора под навесом отдыхала следующая заступающая на дежурство смена.

Виктор хотел было ответить, но тут ожила рация на поясе:

– «Первый», это «Линза». Поднимается машина из карьера.

– Майор, – последовал сразу из приемника голос Гоплита, – выпускай машинку, моя команда. Все нормально.

– Понял, – ответил Каратаев. – «Калитка», выпускай.

– Принял, – произнес по радиостанции дежуривший у шлагбаума Кирилл.

Через мгновенье из карьера выехал черный минивэн. Неожиданно машина свернула от стоянки вправо, обогнула сверху карьер по периметру и растворилась в темноте.

– Еще на нашей волне сидят, – недовольно подметил Леха. – Подслушивают.

– У них там своя связь между собой, – ответил Виктор, – а это так, для координации с нами, и то только у главного. Если он, конечно, главный у них.

– Так и не понял, что это за контора? – выпытывал прапор.

Каратаев покачал головой и озадаченно поджал губы:

– Никаких намеков на принадлежность. Но похоже на ФСО.^[8]

– Хы, – хмыкнул Леха.

– Вооружение видел у них?

– Да что-то не разглядел особо.

– Пэпэшки «Вереск», модернизированные, повышенной эффективности, в обвесе, бесшумные. Думаю, и магазины увеличенные на тридцать патронов.^[9]

Леха дернул головой и иронично усмехнулся. Затем потянулся за бревно и достал из коробки два ламистера с кашей.^[10]

– Какую будешь, Вить? – спросил он у майора, предлагая консерву. – Перловую или?.. А, тут обе перловые.

– Нормально, – кивнул Виктор, – они вкуснее.

Леха вскрыл ламистеры с перловкой и мясом и поставил их ближе к огню прогреться. За спиной хрустнула ветка, и на бревно слева от майора присел лейтенант.

– Ты чего так рано? – спросил его Каратаев. – Время-то еще! Рация разбудила, что ли, или машина?

– Да просто что-то проснулся, – ответил тот. – Засыпать уже нет смысла.

– Мы тут покишкоблудить немного собрались, – оповестил Леха лейтенанта. – Ты кашу будешь какую-нибудь, Тем?

– Давай, без разницы какую.

Леха порылся в коробке и достал еще один ламистер.

– Перловую тоже взял, чтоб никому не было обидно, – сказал прапор, открывая контейнер. – Опа! – неожиданно произнес он и, держа вскрытый лоток с кашей в руках, удивленно что-то искал взглядом на земле.

Офицеры повернули головы к нему.

– Это что за прикол? – вдруг выдал лейтенант, показывая рукой на вскрытый ламистер с кашей, то прыгающий, то парящий над землей от костра в сторону кустов, растущих в нескольких метрах от сидящих на бревне пограничников.

– А вот такие у нас местные приколы! – чуть озлобленно буркнул Леха и встал было с бревна, но Виктор его осадил, схватив за руку.

– Подожди, – произнес он, – давай посмотрим, чем этот фокус закончится.

Лоток с кашей неуверенно дернулся несколько раз, потом взмыл сантиметров на двадцать над землей и уверенно устремился по воздуху в кусты. Достигнув зарослей, он внезапно исчез, будто кто-то сгреб его рукой. Погранцы замерли на минуту в недоумении, потом Виктор взял фонарь и осторожно направился к ракитнику. Луч фонаря кидал причудливые тени в разные стороны, но майор уверенно подошел и раздвинул поросль, осветил периметр вокруг себя, после сделал несколько шагов в темноту и исчез за кустами. Леха было дернулся вслед, но Виктор уже вышел из зарослей, держа в руке пустой лоток из-под каши. Он неторопливо вернулся к сослуживцам, которые стояли у костра и с удивлением смотрели на блестящий ламистер.

– И что это было? – спросил лейтенант.

– Кто-то съел кашу, – бесцветно ответил Каратаев.

– Это я вижу. Я вообще про все это, – не унимался Артем. – Что за фокус такой?

Леха взял у майора лоток и удивленно разглядывал его: он был идеально чист, без каких-либо следов пищи, словно кто-то быстро и виртуозно вылизал его внутри:

– Я бы, конечно, допустил, что это какой-нибудь зверь все сожрал. Но летающий лоток – это перебор. Кто-то непонятный и голодный у нас здесь бродит.

Виктор уселся на бревно и осмотрелся по сторонам:

– Главное, чтобы этот голодный и нас не сожрал нечаянно. Или того хуже, вот так же просто не поднял в воздух и не швырнул в карьер. Поодиночке не шастать, – предостерег майор. – Особенно по ночам. Отлучаться по нужде только в паре. Всем передайте. И берите оставшиеся порции, я что-то есть перехотел.

* * *

В привычной рутине тянулся третий день пребывания Каратаева с группой в лесу у карьера. Минивэн вернулся ночью, как раз в часы дежурства Виктора на посту наблюдения. Непонятно, куда и зачем он выезжал, – автомобиль приехал с противоположной стороны карьера. Туда и дороги-то не было, кажется, – хотя на скальнике любую тропу трудно разглядеть. Но эти люди, надо полагать, явно знали, как и куда они хотели доехать.

День выдался пасмурный и унылый, с просветами между туч, но без осадков. Каратаев стоял, прислонившись к дереву. Взгляд был тяжелым, на лице читалась усталость. Едва он заснул ночью, как приснились жена с сыном. Сын плакал, а супруга трясла перед ним выпиской из решения суда о разводе. Виктор дернулся во сне и вырвался из липкого кошмара. После этого майор так и не смог заснуть.

Погруженный в тягостные мысли, он не сразу заметил, что воздух вокруг будто завибрировал. Где-то внизу в карьере нарастал гул, словно пробуждался исполинский механизм, втягивая воздух и набирая колоссальную мощь:

– У-у-у-у!!!

Майор вырвался из мысленных терзаний и устремил взгляд в сторону выработки, пытаясь разобрать, что происходит. В следующий миг ударил бешеный импульс – словно резкая разрядка, – и волна сжатого воздуха, давя на уши, с глухим рокотом пронеслась во все стороны от невидимого эпицентра. Воздушный поток был такой силы, что лейтенант, стоящий у кромки карьера на посту, едва не упал на пятую точку, а дрова и угли в костре разметало так, что чуть не загорелся еловый лапник, настеленный под карематами и спальными мешками в импровизированной зоне отдыха под навесом. Бойцы резво подхватились тушить огонь, а Виктор подбежал к ошалевшему лейтенанту.

Из карьера поднималась пыль, внизу в серой завесе моргали поваленные болларды и прожекторы, сновали туда-сюда бесцветные силуэты. Виктор отобрал бинокль у Артема и поднес его к глазам. Взвившийся слой серой пыли не давал достаточно разглядеть картину даже с восьмикратным увеличением.

– Гоплит! Гоплит, прием! – прокричал в радиостанцию майор. – Гоплит!

Ответа не последовало. Каратаев сунул бинокль в руки лейтенанту со словами: «Будь здесь!» – и помчался вглубь выработки по уходящей спиралью туда дороге. Откуда только взялась энергия в уставшем организме, но Виктор быстро преодолел весь путь до дна карьера. Не добежав десяти метров до минивэна, он перешел на шаг – из-за автомобиля вышел Гоплит, целый и невредимый, одной рукой прикрывал платком нос и рот от пыли, вторую предостерегающе вытянул вперед открытой ладонью.

– Ты куда, майор? – недовольно спросил тот. – Кругом – и вернулся наверх!

Тяжело дыша то ли от бега, то ли от избытка эмоций, Виктор окинул взглядом дно карьера. Там царила суматоха.

– Алло, майор?! – громко и сердито произнес Гоплит.

– Рация молчала, – оторвавшись от созерцания суеты, ответил лысому стражу Виктор. – Я подумал...

– Не надо думать, майор! – перебил его Гоплит. – Тебе не за это платят. Поэтому просто выполняй приказ, вернись к месту службы и будь дальше на связи.

– Есть, – процедил Каратаев сквозь зубы и, развернувшись, начал подниматься по дороге.

«Вот урод», – с яростью подумал он.

Вновь навалилась усталость, к которой еще примешалась злость на высокомерного козла в черном костюме. Движение вверх давалось непросто. Концентрация серой пыльной завесы постепенно ослабевала с подъемом из карьера. Внезапно майор заметил возле одного упавшего и потухшего болларда какой-то блеск под осыпавшимися мелкими камушками. Он подошел, разгреб кучку около валяющегося светильника-ограничителя и поднял предмет, похожий по виду на какой-то грязный минерал. Виктор недоуменно повертел его в руках, потом вытер об одежду, очищая налипшую грязь. Минерал отливал сиреневым цветом, прозрачный, с примесью серых крупинок, формой и структурой был похож на бриллиант с плохой огранкой, только чуть сплюснутый так, что по толщине был раза в два меньше ширины. Это делало его немного похожим на большую каплю. Каратаев удивился находке, осмотрелся вокруг в поисках похожих кристаллов и спрятал «бриллиант» в карман.

Рация на поясе призывно зашипела, но разобрать сквозь помехи что-либо внятное не представлялось возможным. Майор пытался ответить, но аппарат выдавал лишь стрекотню в ответ. Он вскинул взгляд. Сверху, у шлагбаума, прыгал сержант и призывно махал ему рукой. Виктор заметил это и ускоренным шагом направился по дороге к нему.

– Товарищ майор! Товарищ майор! – кричал приближающемуся начальнику сержант. – Вас командир по спутнику!

Майор перешел с шага на бег. Взобравшись наверх, пробегая мимо шлагбаума, Каратаев заметил висящий в воздухе по ту сторону границы финский вертолет. «Вечно этим все надо знать», – недовольно подумал майор и поспешил к раскрасневшемуся лейтенанту у спутниковой станции.

– Каратаев! Ты где лазаешь?! – послышался в трубке возмущенный возглас.

– В карьер спускался, товарищ полковник...

– Что у вас там вообще происходит? Мне финны весь факс засрали своими озабоченностями! – негодовал начальник Службы.

– Не могу знать, товарищ полковник. Из пещеры вырвался какой-то импульс, я спускался узнать ситуацию, но меня... не пустили.

– Что за импульс?

– Ну... как будто мощный хлопок, и потом сильный ветер пронесся, пыль поднял.

– Личный состав как? Цел? – немного сбавив тон, спросил полковник.

– Так точно. Пострадавших нет, вверенное имущество в сохранности, служба несется в штатном режиме.

– А внизу там как у них?

– Там суета, но все, кажется, целы. Начальник их охраны отослал меня назад и сказал, чтоб был на связи.

– Добро. Обо всех изменениях сразу оперативному, без напоминаний.

– Есть, товарищ полковник.

Трубку на той стороне положили, и Каратаев перевел взгляд на лейтенанта.

– Меня Алексей подменил, когда командир позвонил, – сказал он. – Я телефон и поднял, пока тебя ждали.

– Все нормально, – успокоил его майор. – Только Леху поменяй обратно.

Виктор окинул взглядом место их дислокации. Он ведь даже не убедился, что все хорошо, докладывая командиру об имуществе. Но все обошлось.

– Долго эти пиндосы там торчать будут? – недовольно бросил Кирюха, заново разжигая костер и гневно поглядывая на финский вертолет в небе.

– Тебе не пофиг? – произнес с улыбкой подошедший Леха. – Пусть висят, пока не надоест. Первый раз, что ли?

– Майор, прием. Как слышишь? – донесся голос из рации.

Виктор, только-только собравшийся присесть на бревно у костра, дернулся и спешно поднес радиостанцию к губам:

– Слышу тебя нормально.

– Ворота быстрей открывай, выпускай технику, – в приказном порядке раздалось в эфире.

Виктор раздраженно сглотнул, потом произнес:

– Понял тебя. – И обратился к часовому у шлагбаума: – «Калитка», открывай проезд.

Едва сержант успел поднять шлагбаум, как на большой скорости из карьера вылетел покрытый пылью минивэн и, с визгами завернув направо, умчался в противоположном от кострища направлении вдоль периметра выработки.

– Куда они всё ездят? Дороги ж там нет вроде, – провожая его взглядом, пробормотал Алексей.

Виктор устало опустился на бревно:

– Лех, давай чай лучше сварганим?

– Без проблем. Сейчас сделаем. Кирюх, принеси, пожалуйста, канистру с водой, пока я заварочку насыпаю.

* * *

Эта ночь была звездной. Воздух заметно остыл, посвежел. Не сказать, что морозно, но, как только удаляешься от костра, сразу чувствуется разница температур. На черном полотне ночного неба кое-где угадывались слабые бесцветные всполохи северного сияния. Из яркой от прожекторов котловины выработки, как и прежде, рвался ввысь густой холодный свет, слегка затмевая разлеты сияния на небосводе. Поздно вечером на спутниковый телефон позвонил оперативный дежурный и сообщил, что утром их группу поменяют. На вопрос Виктора, в чем причина, оперативный коротко бросил: «Не знаю, просто ставлю в известность». Каратаев сидел у ночного костра: лицо и руки ласкал теплом огонь, а спину сзади обнимала осенняя прохлада. Рядом на бревне пристроился его бессменный напарник Леха, по воле графика и дежуривший, и отдыхающий с ним в одно время. Старший прапорщик время от времени подкидывал ветки сухарника в костер. Под мерный треск дров и красивую пляску языков пламени измученного недосыпом Виктора клонило в сон.

Он смотрел перед собой отстраненным взглядом, очертания костра понемногу начинали замыливаться, пока не превратились в размытые колеблющиеся пятна. Пятна растекались еще больше, превращаясь в сплошной подрагивающий желтый фон, который далее плавно тускнел до серого цвета. В голове словно пробежал холодок, и легонько кольнуло в темени, заставляя разум вырваться из одурманивающей неги. Свинцовое полотно перед глазами начало концентрироваться, стекаясь в два металлических круга посередине. Виктор наблюдал за меняющейся картинкой, но не мог сосредоточить зрение. Он смотрел немигающим взглядом будто сквозь пространство перед собой, тело словно парализовало, и оно не хотело отзываться на усилия пошевелиться.

Круги обретали физическую форму, и вот на Виктора смотрели два больших глаза стального цвета. Размытость по краям картинки исчезала, проявляя бархатистое худощавое лицо розового цвета.

Каратаев увидел перед собой незнакомое существо, его голос зазвучал в голове Виктора:

«Здравствуй, майор. Почему ты служишь этим людям? Они пришли сюда уничтожить все, что ты любишь, а ты примкнул к стану палачей. Прежнее очарование этого края может скоро угаснуть, и твой дом постигнет та же участь. Эти люди не успокоятся, пока полностью не погубят это место».

Виктор попытался что-то ответить, но губы предательски не подчинились ему, лишь чуть заметно дрогнули. Он смог лишь подумать, что это за непонятное существо, голос которого звучал в его голове, и не сон ли это. Но тварь услышала его мысли:

«Это не сон. Ты должен знать, что ждет тех, кто спровоцирует его. И ты можешь предотвратить большую беду, ведь он ее не желает. Ты должен остановить трагедию».

«Кто – “он”? – силился понять Виктор. – Почему я?»

«Потому что все это началось с тебя», – снова услышал в голове осуждающий голос майор.

Глаза существа будто резко увеличились в размере и заполонили металлическим цветом все пространство, потом сталь начала блекнуть и исчезать, проявляя мрачную картину: у столба в темноте стояло странное создание, оно пряталось от чего-то. Недалеко от него, вжавшись в стену, находилось второе похожее существо. Приближалось резкое, неприятное жужжание. Первая тварь бесшумно переступала с ноги на ногу, прячась за столбом от пролетавшего беспилотника, и когда шанс на ее обнаружение дроном стал велик, вторая особь резко прыгнула, схватила квадрокоптер и с яростью разбила его о каменную поверхность, вызвав серую вспышку в глазах Виктора. Мигом взору майора предстала пещера с таинственной сферой. В ней копошились люди в белых комбинезонах с натянутыми на головы капюшонами и респираторами на лицах. Одни срезали растения, счищали мох и уносили все это в контейнерах, сверлили и дробили прозрачную глазурь на темном камне. Другие черпали из озера колбами воду, тыкали разными приборами в пульсирующий шар, пытались отколоть куски от конусов. Были и те, кто отрывал от стен светящиеся волокна и захватывал пылесосами со стен фиолетовое напыление.

Виктор видел, как медленно стекала глазурь с каменных поверхностей в пещере в сторону озера, как под ней умирали потухшие желтые прожилки, как прозрачный глянец собирался сверху и снизу фигуры в водоеме и потом оболочкой покрывал конусы и сферу, вводя в ступор людей в белых одеждах.

Потом был импульс, сеющий панику. Каратаев понял, что это было предупреждение, но людей это не остановило. Он заскрежетал зубами от ярости на человеческую алчность и глупость. Люди продолжали разрушать и уничтожать все вокруг. Когда глазурь закрыла полностью прозрачным панцирем конусы и сферу, став монолитной гротескной колонной, произошел еще один импульс, более разрушительный. Виктор видел, как расходилась смертоносная волна на многие километры: она проносилась через поселки с живущими в них людьми, через дачи, мелкие хозяйства и турбазы и, наконец, настигла город...

Алексей бросил в костер сухую полешку, в небо поднялся вихрь огненных искр.

– Ой, прости... – недоговорил Леха, ошарашенно уставившись на майора.

Тот сидел, вытянувшись на бревне, с идеально прямой спиной, тело колотило от напряжения, челюсть дрожала. Из широко открытых немигающих глаз текли слезы.

– Вить, ты чего? – осторожно спросил Леха и слегка толкнул майора в плечо.

Это никак не подействовала на него, тогда прапор ощутимо подергал Каратаева за рукав:

– Вить?!

Майор вдруг быстро заморгал, немного ссутулился и ошалело глянул на Леху. В его глазах плескался ужас.

– Вить?

Каратаев смел рукавом с обеих щек слезы и спросил у сослуживца:

– Ты видел что-нибудь?

– Что я должен был увидеть? Что ты не моргал, куда-то уставившись? Довольно долго, надо сказать. Вон глаза даже заслезились от этого, – начал объяснять Алексей.

– Да я не про это, – перебил его майор. – Я... – И замолк, недоговорив.

– Что ты увидел-то там?

– Сколько я так сидел? – вопросом на вопрос ответил Виктор.

– Да не знаю, – задумался Леха, – минуту, может. Я дров подкинул, в тебя искры полетели. Смотрю, ты замер, трясешься.

Каратаев молча сидел и размышлял. Что это было? Сон? Видение? Или вообще галлюцинация? Но как все правдоподобно было! Он, возможно, теперь знал, что происходит в пещере. А вот дальше что-то немыслимое привиделось. Может, на стрессе из-за развода, которым грозится жена. Хотя один-то импульс уже случился... Майор тряхнул головой и отогнал мрачные мысли. В мозгах будто ощущался легкий перегрев, чувствовалась ноющая боль.

– На́ вот, взбодрись немного, – протянул кружку чая Леха. – Не сильно горячий, правда, но ничего. И вот, чтоб голова заработала, обязательно сладенького надо. – Прапорщик передал майору пакетик с джемом из сухого пайка.

Виктор сделал смачный глоток из кружки, зубами оторвал краешек бумажного пакетика с повидлом и выдавил в рот сладкую фруктовую пюрешку. Пережитое не давало ему покоя. Он некоторое время сомневался, поглядывая на напарника, но все же решился на разговор:

– Послушай, как бы ты поступил в такой ситуации? Представь, знаешь ты какую-то важную информацию, но она такая немыслимая, даже, может, абсурдная, что, если ты кому-то ее расскажешь, тебя сочтут за эдакого повернутого паникера или сумасшедшего вообще. Но эта инфа может спасти многие жизни. А если ты не расскажешь ее, то могут погибнуть люди.

– Ничего себе дилемма. Это что-то похожее на разведчиков, что ли, которые перед войной Сталину докладывали, что Германия готовится напасть, а он не верил и считал, что это бредни?

Виктора немного обескуражило сравнение с таким примером:

– Ну не совсем. Но общий смысл похож, наверное.

– В общем, не знаю, как другие, но если у меня встанет такой выбор – бояться оказаться дурачком в чьих-то глазах или реально спасти людей, особенно близких мне, то я выберу второе. Как-то вот так.

Майор поджал губы и уважительно кивнул, выдавил повидло из пакетика в рот и запил его большим глотком чая.

– Ты знаешь, как появилась Чернобыльская Зона? – неожиданно выдал он.

– Все знают, – усмехнулся Леха. – Реактор взорвался. А чего ты о ней вдруг?

– Да так, просто. Мысли да догадки всякие, – отмахнулся Виктор. – Давай лучше еще по кружечке для сугрева, а то что-то холодает.

Глава 2

Разлом судьбы

За несколько дней до непонятного импульса в заброшенном карьере...

К небольшой двухэтажной гостинице подкатила ржавая «буханка» и припарковалась прямо у входа. Молодой человек заглушил двигатель и вылез из машины. Всем своим видом он излучал радость и энтузиазм, с лица не сползала довольная улыбка. Парень забежал в здание и пулей влетел на второй этаж в номер, где его ожидала подруга.

– Ура, Светуль! Все отлично! – радостно воскликнул он и, приподняв девушку, закружил ее по комнате. Она немного пискнула от неожиданности, но в целом была не против подобного проявления радости.

– Ну что? Машина готова, можно двигать! – Парень опустил свою возлюбленную на пол и посмотрел в ее большие карие глаза, в которых четко видел свое отражение.

Света улыбнулась ему:

– Андрюш, я все собрала. Рюкзак и две сумки.

Девушка поправила на себе сбившийся от объятий спортивный костюм и стала надевать кроссовки. Андрей подхватил указанную Светой поклажу, и пара двинулась на выход. Сдав ключи от дешевого гостиничного номера, они покинули здание, сели в припаркованную «буханку» и двинулись в путь...

* * *

«Уазик» катил по пыльной лесной дороге. Несмотря на унылый внешний вид, машина вела себя довольно резво и не капризничала. Андрей вел транспорт по навигатору, дорогу он помнил плохо, но точно знал, куда хотел приехать. Молодая пара находилась за тысячи километров от родного дома, эту поездку они спланировали несколько месяцев назад. Тогда, в апреле, в двадцать четвертый день рожденья Светы, Андрей сделал ей предложение руки и сердца, и девушка согласилась. Хотелось отпраздновать это знаменательное событие незабываемо. Но ограниченный бюджет не позволял осуществить задуманное – множество гостей и двухнедельное свадебное путешествие на Алтай. Тогда Андрей предложил в ягодный сезон поехать в Карелию, чтобы заработать на сборе брусники. Он знал об этом не понаслышке: проходил срочную службу на финской границе, на заставе. И, наведя справки, узнал, что буквально за несколько дней активного сбора можно выручить средства, которые с лихвой покроют все их свадебные расходы, а также позволят без оглядки на бюджет хорошо отдохнуть на Алтае. Света не боялась физического труда, и, когда Андрей предложил ей идею, она недолго думала, полагаясь на знания своего жениха.

Андрей заблаговременно оформил себе и невесте пропуск в приграничную зону, за пределы системы заграждений, чтобы попасть в места, где брусничные поляны богаче ягодой, да и людей поменьше. За неделю до путешествия он договорился по телефону об аренде подходящего транспорта для выездов в лес, тары для ягод и выбрал место. Номер в гостинице удалось забронировать без особых проблем.

В день вылазки в сторону границы, пока Света собирала вещи в номере гостиницы, Андрей уладил все организационные вопросы: забрал машину, съездил на базу приема ягод, взял там несколько десятков ящиков среднего размера, в каждый из которых могло уместиться по десять килограммов брусники, и забил ими нутро «буханки». С диспетчером на базе согласовал маршрут, уведомив его о том, что едет за систему на три дня, потом вернется.^[11]

«Уазик» успешно преодолел бо́льшую часть пути по лесному ландшафту, изредка прыгая на корнях деревьев, перечеркивающих лесную дорожку. Света завороженно смотрела на карельский пейзаж: озера, много озер, изредка встречающиеся каменные валуны и хвойные леса, состоящие из знаменитой карельской сосны. Она почему-то представляла, что здесь на севере их встретит тундра с карликовыми кривыми березками. «Наверное, они растут севернее», – подумала она и порадовалась этому.

Машина давно уже миновала инженерную систему, Андрей с ностальгией смотрел через лобовое стекло «буханки», угадывал знакомые места. Грудь немного сдавило от чувств, перед глазами вставали такие родные картины давней срочной службы в погранвойсках. Незаметно для себя он улыбнулся. Света заметила это и спросила:

– Ты чего?

– Ничего. Вспомнилось просто, – ответил он любимой. – Классные времена были. Скоро уже приедем, увидишь вышку у заставы.

Спустя несколько минут Андрей повернул на развилке влево, дорога пошла немного вверх, а спереди предстала перед глазами пограничная вышка, которая поднималась над карельской тайгой на многие метры. Машина катила в ее сторону. Вот уже показалось ограждение заставы, распахнутые покосившиеся ворота. По обочинам ржавели в высоком бурьяне цистерны от водовозов, останки армейской техники и прочий хлам. Андрей с горечью сглотнул слюну, а Света с интересом и восхищением смотрела на проплывающий за окном пейзаж.

УАЗ въехал на территорию брошенной заставы и остановился на плацу у главного здания. Андрей заглушил машину и вышел. Находившееся слева одноэтажное здание в форме буквы «Т» переживало не лучшие времена: рухнувшая крыша, полусгнившие оконные рамы, разбитые стекла, двери давно уволокли или сожгли как дрова, деревянные полы сгнили, в сколах кирпичных стен нашли свой приют мох и кустарники. Асфальт на плацу потрескался, сквозь него росли полутораметровые сосенки. На дальней кромке плаца стояла полуразвалившаяся курилка. По правой стороне не менее печальный вид обрели автомобильные боксы с оторванными воротами, а за ними полуразрушенные постройки подсобного хозяйства и баня. Андрей закусил губу от досады.

– Андрюш, – тихо произнесла Света, прижавшись к нему. – Ты чего, милый?

– Да... – Он глубоко вздохнул и покачал головой. – Печально все это.

– Ты здесь служил? – спросила Света, сделав ударение на слово «здесь».

– Да, – ответил Андрей. – Моя бывшая застава. В свое время жизнь тут кипела. Пойдем.

За плацем, левее автомобильных боксов, располагались кирпичные складские помещения. Основание у складов было бетонным, платформа возвышалась на метр над землей для удобства разгрузки с машин, что позволило неплохо сохраниться полу. Сама постройка представляла собой компактное сооружение из белого кирпича размерами восемь на три метра, разбитое внутри стенами на четыре секции. Небольшое, но заставе хватало. Кое-где даже сохранилась крыша.

– Ночевать будем здесь, а утром поедем за ягодой, – произнес Андрей, выбрав самый уцелевший отсек. – Костер разведем прямо на платформе, так лучше и спать теплее. Дверь пойдет на дрова.

Света ничего не ответила, просто наблюдала за своим будущим мужем. Ей нравилась картина: Андрей суетился, перемещаясь между складами и УАЗом, таскал вещи, что-то пристраивал, двигал, обустраивал их ночлег. Свету забавлял его внешний вид: тактический костюм «Горка» с казавшимся ей смешным большим карманом на животе. Засунь в него ребенка, и можно ходить, как кенгуру. От этой мысли она слегка улыбнулась. Черные берцы хорошо сочетались с костюмом. На ремне – нож в кожаных ножнах. Форма Андрею шла, придавала ему вид настоящего мужчины. Волевое лицо, короткие русые волосы, сосредоточенные серые глаза, высматривающие в местном окружении что-то, одному ему понятное. Девушка любовалась парнем и невольно подумала, что здесь, вдали от цивилизации, он чувствует себя в своей тарелке – не то что эти нежные мальчики-коллеги у нее в аспирантуре, которые почему-то считают себя мужчинами и ждут подарки на День защитника Отечества.

Ночь в Карелии в начале сентября короткая, темно лишь часа четыре. На бетонной платформе перед временным убежищем молодой пары потрескивал костер. Рядом с ним легонько шумел закоптившийся чайник, возмущенный невозможностью остыть в такой близости от огня. Хотя было уже за полночь, ночная темнота только начинала себя проявлять. Андрей расстелил каремат, а на него – спальный мешок. Он сидел, поджав ноги, в положении, напоминающем позу лотоса, с краю лежанки, а Света улеглась перед ним, положив голову ему на колено, и смотрела в небо. Там, в темнеющей синеве, уже поблескивали первые звезды. Андрей гладил рукой ее распущенные светлые волосы, раскинувшиеся словно одеялом на его ногах, и с грустью смотрел на черные проемы окон заставы: там когда-то был штаб с комнатой досуга... а там столовая... спальник...

– Любимая, тебе не холодно? – тихо спросил он.

Света молча улыбнулась: как же ей нравилась забота любимого человека! После короткой паузы она тихо ответила:

– Нет. Мне хорошо... Здесь, на краю земли, где на сотни километров нет никого, кроме нас, я понимаю, что я счастлива. А знаешь, что я еще понимаю? – Она подняла глаза и посмотрела в лицо склонившегося над ней Андрея. – Неважно где, я везде буду счастлива, если рядом будешь ты...

* * *

Следующий день прошел плодотворно. Ягодники наткнулись на богатую поляну и, активно работая грабилками, собрали четырнадцать ящиков брусники. Уставшие за день, они возвращались на машине к заставе. Андрей вел «буханку» по лесной дорожке и хмурился.^[12]

– Что-то не пойму никак, – произнес он, – вроде обратно возвращаемся так же. Но я не узнаю́ дорогу.

– Вон, смотри, там какой-то указатель висит, кажется.

Света показала рукой на дерево с табличкой. Судя по тому, что та потемнела и обросла корой, приделана она была очень давно. Андрей остановил машину рядом с ней, чтобы прочитать. Надпись была потертой, сколы и пятна позволяли лишь догадываться, что за надпись там была когда-то.

– Не пойму ни черта, что там написано, – пробубнил Андрей.

– Какие-то «...оглифы», что ли? – помогала Света. – Не «иероглифы» точно. Что за слова непонятные?

– Снизу, кажется, «карьер» написано.

– Ну да, похоже. Что делать будем?

– Поедем посмотрим, что за карьер. Может, есть там кто? Подскажут дорогу, – решил Андрей. – Если что, вернемся сюда. Связи еще, как назло, нет, навигатор не пашет.

Не прошло и десяти минут, как машина вырулила на открытую местность. Перед глазами предстал бескрайний простор: каменистая скальная гладь, на которой росли мох и пучки трав, местами торчали редкие карликовые деревца. Внизу располагался карьер, куда и вела дорога. Он был не очень глубоким, всего два витка уходящей вниз по спирали дороги, дно карьера размером было сопоставимо с двумя футбольными полями. Очевидно, что разработка была заброшенной, вид ее вызывал уныние. Прямо перед спуском в «яму» на обочине валялись автомобильные покрышки, потрепанные сиденья с вылезшим поролоном, битые стекла с резиновыми кантами. На дне выработки также виднелись останки спецтехники: шины, стекла, сидушки. Пара приличных нагромождений почерневших досок и бревен дополняла пейзаж. Рядом с этими грудами находилась постройка, ветхая, но не развалившаяся и вполне пригодная для ночлега.

Молодая пара стояла на возвышенности у карьера, периодически обозревая то впечатляющие просторы карельской тайги, то запустение заброшенной выработки. Небо над лесом было затянуто серой пеленой, сквозь которую ближе к горизонту угадывалось бледное пятно солнца. День близился к закату. Андрей посмотрел на невесту и предложил:

– Свет, а давай в карьере заночуем, может? Искать дорогу в сумерках будет не комильфо, завтра попробуем найти обратный путь. Там внизу, – он указал на дно карьера, – есть какая-то времянка, в ней можно спокойно поспать, с дровами, думаю, проблем не будет.

Света согласно кивнула.

Через минуту машина осторожно спускалась по спиральному съезду. Дно карьера оказалось абсолютно сухим, пыль поднималась под колесами «буханки». Андрей остановил УАЗ возле уцелевшей постройки и вышел из машины. Снизу яма казалась более масштабной, что ли: стены уходили вверх метров на двадцать-тридцать, дно покрывал небольшой слой серой пыли, местами она отличалась по цвету, образуя рыжие пятна на поверхности. Вдобавок к этому каменная поверхность в карьере нарушалась различными выщербинами и бороздками и странными отверстиями неправильных форм, уходящими куда-то вниз. Все они тоже имели рыжие обводки по краям и выделялись на фоне общей серости.

Андрей заглянул в домушку: внутри небольшого пространства компактно соседствовали лежак из досок и грубо сколоченный столик, стоящий у окна, на нем лежал завязанный пакетик с окаменевшей солью, рядом в пластмассовом блюдечке – прилипший к нему огарок парафиновой свечи. В углу возле двери – кирпичная печка, сложенная нехитро в форме квадратной трубы, почему-то без дверцы топки и поддувала.

– Отлично! Ночевать будем как белые люди, – крикнул Андрей Свете, выйдя из избушки. – Разведем костер. Дров, на наше счастье, вокруг немерено.

Света стояла возле машины и пристально смотрела вдаль:

– Что это там?

Андрей проследил ее взгляд и увидел метрах в ста уходящий внутрь скальника проем. Вход был обрамлен в форме буквы «П» скругленным от времени брусом, что говорило об искусственном происхождении этого прохода.

– Наверное, это штольня какая-нибудь. Тоже заброшенная, – предположил Андрей.

– Штольня? – посмотрела на него невеста. – Зачем в карьере еще и штольня?

– А я откуда знаю? Понадобилась, значит, кому-то. Давай лучше обустраиваться. Скоро будет темнеть.

Мрак в карьере сгустился раньше, чем ожидали ягодники. Хотя небо было еще серым, но особенности пребывания на дне замкнутого пространства раскрылись сполна. На дне выработки быстро стало темно. Благо пара уже поужинала, костер тлел углями, возле него по привычке стоял закоптившийся чайник. Молодые люди с возможным в данных условиях комфортом расположились на лежаке в домике и засыпали.

Вдруг среди ночи Света разбудила Андрея:

– Милый, проснись. Слышишь?

Андрей напряг слух. Снаружи доносилось какое-то приглушенное шуршание – равномерный спектр шипящих звуков. Парень включил фонарь и вышел из домика. Звук был негромким, но давил на уши. Вокруг царила темнота. Андрей осветил лучом фонаря машину и стал присматриваться. Вокруг УАЗа рисовалась непонятная рябь, словно пылинки играли в лучах искусственного света. Они как будто создавали облако вокруг машины, внутри которого хаотично суетились. Андрей подошел вплотную к УАЗу и «облачку», попытался разогнать руками пыль – бесполезно. Он осмотрел машину, пожал плечами, застыл и удивленно разглядывал танцующие в луче фонаря фиолетовые пылинки, создающие шуршащие звуки.

– Что это?

Андрей вздрогнул от неожиданности. Света подошла сзади так бесшумно, что он не заметил этого, а может, просто все его внимание было направлено на изучение таинственной взвеси.

– Пыль какая-то или пыльца, – произнес он, не поворачиваясь.

– Да нет. Вон там, в штольне. – Света потянула Андрея за рукав.

Из шахты исходило какое-то свечение. Слабое. Но цвет у него был такой же, как у пыли возле машины, – фиолетовый. Андрей посмотрел на УАЗ. Странно: облачко у машины не светилось. Потом снова перевел взгляд на проем в скале:

– Не знаю, может, светлячки какие-нибудь там обитают. Или растения, которые могут светиться.

– Растения не светятся, – поправила его Света. – Они флуоресцируют...

– Я это и имел в виду, просто забыл слово.

– Отражают свет, поэтому создают иллюзию свечения.

– Да я понял уже, что сами по себе они не светятся.

– Но ведь тогда должен быть источник света в штольне, чтоб они его отражали, – не унималась Света. – И вообще, может, там жеода с кристаллами аметиста...

– Это он, что ли, светится? – спросил Андрей.

– Аметист? Нет, он просто придает свечению такой цвет. А что светится – я не знаю. Зато представь, если там кристаллы. Нам даже бруснику собирать не придется, аметист... – Света несколько раз тяжело вдохнула и зашлась кашлем.

Андрей быстро метнулся в домик к рюкзаку и принес невесте ингалятор. Она сделала пару впрысков и, отдышавшись, успокоилась.

– Странно, давно не было. Хорошо, что ингалятор взяла.

– Это, наверное, из-за пыли этой поганой.

– Может быть. Или просто холодный воздух хапнула. Я говорю, что аметист – ценный камень. И если там он, мы могли бы его набрать.

– Ну хочешь, утром проверим? Сейчас давай спать, завтра куча дел. – Андрей взял любимую за руку, ухмыльнулся полету ее фантазии, но осаживать не стал. Можно ведь, действительно, заглянуть ненадолго в штольню. Ради интереса. Он еще раз осветил фонарем машину, бросил взгляд на непонятную шуршащую пыль и увлек невесту в домик...

* * *

– А где чайник? Ты не видела, Свет? – Андрей возмущенно ходил возле разожженного костра.

В дверном проеме домика показалась заспанная мордашка невесты. Было семь часов утра, но в карьере царила серость, ожидавшая скорый нагоняй от солнечных лучей, когда те наконец проникнут сюда. Погода оказалась ясной в это утро, но воздух был прохладно свеж. Света вышла из домика:

– Чайник у бревна стоял.

– Я помню, – негодовал Андрей, – сейчас вон только пятно с сажей осталось на том месте. Куда он делся, не пойму? Придется в кружках греть чай, что ли?

Парень с горечью подметил, что невеста прихватила с собой ингалятор.

– Что, опять приступ? – спросил он.

– Нет, – улыбнулась Света, – просто возьму с собой на всякий случай. Мы ведь пойдем в штольню?

– Да, заглянем ненадолго и поедем отсюда. Только сначала позавтракаем нормально...

* * *

Проем в скале не выказывал ни малейшего намека на свечение; внутри царила темнота. Андрей включил фонарь и пошел первым, Света последовала сразу за ним, держась за его куртку. Воздух был холоднее, чем в карьере, но зато чистым. Серая пыль сюда не проникала. Луч фонаря скользил по стенам прохода, по относительно ровным своду и полу, везде были заметны такие же выщербины и борозды, как снаружи. На уши давила звенящая тишина. Проход прямой линией вел в недра скалы, изредка по бокам попадались отворотки, но все они были завалены слежавшимися бревнами и брусьями. Они шли минут десять в кромешной тьме, разгоняемой лучом фонаря, когда в лицо им подул малозаметный ветерок. Впереди едва различимо проявлялось какое-то сияние, тьма будто теряла контраст и одновременно приобретала фиолетовый отлив. Путники молча завороженно шли на этот свет, а он становился все более отчетливым, набирал силу и плавно разгорался из фиолетового в насыщенный розовый. Зачарованные раскрывающимся впереди зрелищем, гости не заметили, как преобразилась коренная порода – вместо серого выщербленного камня стены, пол и своды туннеля сейчас образовывал темный материал с зеленоватым отливом, гладкий, но рельефный. Поверхность была словно оплавлена, не имела острых выступов и зазубрин. Жуткий массив опутывали тоненькие желтоватые прожилки, которые струились под прозрачной глазурью, покрывающей загадочный скальник.

Между тем светлый проем впереди приближался, розовый цвет в просвете терял насыщенность и едва различался, добавлялись светло-желтые ноты. Когда ягодники подошли ближе, то цветовая палитра почти исчезла. Перед взором открывался потрясающий вид. Андрей со Светой в изумлении остановились у входа.

Это была огромная цветущая пещера сложной формы. Своды ее уходили куда-то вверх: местами видны, а где-то терялись в пышной растительности. С потолков, словно лианы, на разную высоту свисали таинственные ветви с резными листьями и большими желтыми цветками, от которых исходил мягкий желтый свет. На черно-зеленоватых стенах вились, словно вьюны, растения, стебли которых были необычными, будто пористое сизалевое полотно, которое плавными изгибами свободно расходилось в разные стороны и слабо люминесцировало, освещая себя и каменную поверхность под собой. Местами рядом с вьюнами виднелась осевшая на стены фиолетовая пыльца. Дно пещеры было покрыто светло-зеленым густым мхом, словно пышным ворсистым ковром. Здесь же росли невысокие растения с массивными твердыми листьями, схожими с полноценными платформами, на которых спокойно мог бы стоять человек. Где-то прямо на густом мху лежали раскрывшиеся бутоны огромных белых цветов метрового диаметра с высокими розовыми пестиками посередине, а местами в проплешинах между мшистым ковром виднелся черный с зеленым отливом скальник, и, словно запечатанные стеклянной вуалью, тонкие жилки несли по каменной поверхности желтую светящуюся энергию.

Света вдыхала ароматы этого цветущего сада. Прохладный воздух благоухал целой симфонией дурманящих запахов; они щекотали ноздри, проникали и дразнили мозг головокружительным очарованием, оседали на языке дивным вкусом. Мягкий, пленительный гул ласкал слух. Даже пение птиц не смогло бы настолько гармонично вписаться в эту упоительную атмосферу и так приятно насыщать ее. Это было волшебно – до дрожи, до мурашек.

Но самым удивительным в этой пещере оказалось другое. У дальней стены, на возвышенности, находилась довольно интересная структура. Сверху свисал темно-изумрудный сталактит подозрительно правильной формы, похожий на конус, под прозрачной глазурью которого струились нити ярко-фиолетового цвета. Под ним располагалось небольшое круглое озерцо метров десяти в диаметре. Из озера, ровно под сталактитом, торчал идеального вида сталагмит, похожий на верхнего собрата. Оба были полыми: из сталактита тянулась прозрачная вязкая жидкость, похожая на гель, а из сталагмита бил вверх гейзер с аналогичной материей. Сами конусы были метра по три высотой, расстояние между ними чуть меньше: метра два – два с половиной. Струи «водопада» и «гейзера» встречались ровно посередине между выступами, образуя биоморфную желеобразную сферу, которая слабо пульсировала и перетекала различными потоками субстанции. В отличие от геля из конусов, сфера не была прозрачной. Она, казалось, была залита градиентом от нежно-розового до фиолетового, он неспешно полз вверх по неровной поверхности шара и стекал в его середину.

От озера вниз ступенями расходились во все стороны похожие на полукруглые ванночки каменные чаши и выемки разных размеров, в которых находилась прозрачная вода. Само озерцо было также ограничено каменной гладкой кромкой по окружности, через которую перетекали струи и устремлялись каскадом по каменным выемкам вплоть до самого дна пещеры, исчезая там непонятно куда.

Это было завораживающее зрелище. Андрей и Света продолжительное время стояли неподвижно, затем, не сговариваясь, молча двинулись в сторону озера и стали подниматься по каменным выступам ванночек с водой к пульсирующей биоморфной сфере. Когда они взобрались и подошли к обрамлению озера, жилки на конусах вспыхнули насыщенным цветом, сфера помутнела и засияла однородным фиолетом. Путники остановились в нерешительности.

– Это так удивительно, – тихо произнесла Света. – Пугающе страшно и в то же время великолепно.

Она зачерпнула ладонями воду из ванночки и брызнула себе на лицо.

– Стой! – крикнул Андрей. – Не трогай воду! Непонятно, что это вообще такое может быть, судя по той фигне в озере.

– Андрюш, – улыбнулась Света, – это обычная вода, причем очень чистая. Пещера расположена достаточно глубоко от поверхности, к тому же плотные водоупорные породы не дают просочиться грунтовым водам. Посмотри, какой камень. А натечи с капельников – без органики и микробов, тем более здесь, в таких условиях. Я читала много об этом. – Она вновь зачерпнула ладонями жидкость и умыла лицо. Потом еще раз зачерпнула воду одной рукой и выпила. – Вот видишь, простая вода, как родниковая.

– Ну все. Хватит, – возмутился Андрей. – Нельзя вот так просто пить непонятно что. Нет здесь аметистов. Нам нужно уходить отсюда.

– Как? Так быстро? Давай еще побудем здесь!

– Светуль, – уже спокойнее произнес Андрей, – мне послезавтра сдавать машину на базу. Нам надо ехать. Мы запомним это место и можем потом еще раз сюда приехать...

* * *

Андрей подошел к машине, дернул дверь «буханки» и отпрянул назад. Кузов УАЗа моментально покосился в сторону открытой дверцы, став похожим на скошенный ромб. В изумлении парень снова приблизился к автомобилю и потрогал его. Корпус «буханки» словно был сделан из фольги и еле держался на раме.

– Что с машиной?!

Андрей залез на сиденье и попытался завести двигатель. Безрезультатно. Света сидела у костра и задумчиво глядела на жениха:

– Может, это из-за той фиолетовой пыли из пещеры?

– Что? Она... машину подъела? – произнес Андрей.

– Ты же сам видел, что она облепила ее ночью.

– Видел. Но даже если это так, что это за пыль такая?

– По крайней мере, это объясняет, куда исчез наш чайник, – улыбнулась Света.

Андрей удивленно посмотрел на нее, и его осенила догадка: почему печь в избушке без металлических дверец, почему в останках спецтехники в карьере нет ни одной металлической составляющей. Даже их избушка была выполнена полностью без гвоздей и металла. Парень поделился своей догадкой с невестой.

– Тогда очень похоже, что здесь добывали железную руду, – спокойно резюмировала она.

– Что? Как ты это определила?

– Эти борозды и выщербины в камне, вероятно, были рудными жилами и зернами.

Андрей ошарашенно посмотрел на окружающий ландшафт и подумал, что слова невесты вполне могли быть истиной.

– Надо срочно отремонтировать УАЗ и свалить из этого карьера.

Парень до вечера возился с ремонтом машины, изрядно покопавшись в моторном отсеке. Несколько раз он отвлекался и с тревогой смотрел на Свету, которая все чаще заходилась приступом астмы и прыскала ингалятором. Потом вновь погружался в работу, но ремонт так и не дал положительных результатов. Машина умерла.

Намаявшись, расстроенный Андрей сел на бревно у костра. В карьере воцарялся сумрак. Света разогрела ужин, обняла любимого мужчину, успокаивая его, что завтра они что-нибудь придумают. Так, в тяжелых мыслях, они и отправились спать в избушку...

* * *

Андрей подскочил с лежака от резкого грохота снаружи. Мгновенье он непонимающе таращился в окно, потом, немного придя в себя, различил знакомый шум на улице. Вдруг его пронзило – Светы не было в домике!

Парень выскочил наружу: корпус УАЗа сложился, над грудой металла клубилась фиолетовая пыль. Он оббежал домушку, глядя по сторонам, звал что есть мочи невесту в ночном сумраке. Сердце бешено колотилось в груди, страх за любимую сбивал дыхание. Вдруг он посмотрел на вход в пещеру. Тот излучал слабое фиолетовое свечение. Забежав в домик, Андрей схватил фонарь и помчался к проему, вздымая каждым шагом серую пыль с каменной поверхности.

Внутри пещеры царила идиллия. Андрей, увидев Свету, резко остановился у входа. Сердце бешено колотилось, грудь судорожно вздымалась при дыхании. Но внутренне пришло заметное облегчение. Света сидела на каменной кромке озера, где находилась светящаяся фиолетовая сфера с конусами. Андрей, немного отдышавшись, позвал ее. Она обернулась и приветливо помахала ему рукой, потом спустилась и подошла к жениху. Заметив его взволнованный вид, девушка смущенно начала:

– Прости, любимый, я не хотела тебя тревожить. Этот кашель, я думаю, он сильно мешал тебе, поэтому ушла сюда, чтобы ты хорошенько поспал. Я планировала вернуться до того, как ты проснешься.

– Свет, я чуть не умер от страха, думая, что с тобой что-то случилось!

– Прости. – Она обняла его и прижалась щекой к его плечу. – Приступы стали заметно чаще...

– Это все карьерная пыль, – перебил ее Андрей.

– Наверное. Поэтому я ушла сюда, здесь воздух чистый. Дышится легко и свободно. Давай побудем здесь еще? – И она указала на лист-платформу странного растения, который вполне подходил для сиденья.

– Хорошо, только, пожалуйста, не исчезай так больше! Я с ума сойду, если это повторится.

Света улыбнулась и ласково поцеловала Андрея в губы:

– Прости, милый. Никогда больше.

Они сидели в цветущей пещере на огромном зеленом листе и смотрели на загадочную структуру в озере.

– Ты знаешь, – прервала тишину Света, глядя на сферу, – я назвала их Трипсихионом. И они приняли это имя.

Андрей чуть отстранился от невесты и непонимающе посмотрел на нее:

– «Их»?!

– Ну или его. Так даже, наверное, правильнее будет.

– Подожди. С чего ты взяла, что этой штуковине понравилось твое название?

– Не могу точно описать. Это какое-то мысленное... скорее понимание, а не общение.

– Свет?!

– Это не просто, как ты говоришь, штуковина. Это сущность, и эту пещеру создали они... он.

– Свет?! Откуда ты все это взяла?

– Говорю же. Это обмен мыслями. Я просто думаю в голове что-то, а мне в ответ приходят какие-то... м-м-м... мыслеобразы. Это так невероятно. Если сказать проще – я ему задавала вопросы, а он мне отвечал. – Света повернулась лицом к Андрею и виновато улыбнулась. – Думаешь, я сошла с ума?

Андрей с тревогой посмотрел на невесту.

– И о чем ты спрашивала эту штуку? – опасливо поинтересовался он.

– Не штуку, – перебила Света. – Он живой. И очень сложный в нашем понимании. Не знаю, как объяснить это словами. Мыслеобразы, которые он посылал мне, как-то сразу объясняют, и становится понятно. А вот словами?..

– Ну попробуй, постараюсь понять и не смеяться.

Света легонько шлепнула его ладонью по бедру и, улыбнувшись, ткнулась головой в его плечо.

– Ладно. Постараюсь объяснить необъяснимое, – прощебетала она, притворно закатив глаза. – Я назвала его Трипсихионом. Это подходящее название, и он его одобрил. Я говорила уже это. Понимаешь, он – сложный организм. Можешь представить, что в одном теле живут три интегрированных сознания: все они кардинально разные, но вместе дополняют друг друга и создают гармонию, являясь частью одной сущности? Трудно, да? У само́й же, как ты говоришь, штуки даже внешний вид отражает ее внутреннюю природу. Что ты видишь, глядя на нее? Вертикаль равновесия, созданная из противоречивых форм, верно? Конусы похожи, но они расходятся в разные стороны, создают непримиримый контраст направлений. Сфера вообще не вписывается в их уклад. Она другой формы и не имеет направления, расположена ровно посередине между ними, не сближаясь в сторону кого-то из них и не принимая чье-либо направление. Она выступает точкой баланса и примирения. Смягчает контрасты и создает гармонию. Я подумала, почему же не у сферы главная роль среди трех сознаний? Но нет. Сфера частично исходит из верхнего и нижнего конусов, собирая все в общую конструкцию, связывая все три сознания в единую сущность, и они все вместе существуют в едином потоке восприятия окружающего и происходящего. Не знаю, понимаешь ли ты, что я хочу сказать? Сама вижу, что как-то несуразно получается объяснять.

– Ты говоришь какие-то невероятные вещи. Сложновато для того, кто не является аспирантом. Или ты все это выдумала только что? – рассмеялся Андрей.

Света демонстративно обиделась, но жених обнял ее и, чтобы смягчить вину, сделал вид, что ему интересно, и попросил рассказать еще.

– Ладно, – согласилась она, слегка насупившись. – Гармония в Трипсихионе не статична, а идет ритмичный обмен между сознаниями. Вместе, в состоянии баланса, они могут функционировать лучше, творить больше. Посмотри на эту пещеру, созданную его волей, чувством и разумом, слитых в нем в единое неделимое. Она прекрасна и гармонична. Здесь даже не спорь. И структура самого Трипсихиона сделана так, что три сознания соответствуют трем фигурам в ней. Если сопоставить, например, так, что нижний конус – рациональный, верхний – эмоциональный, а сфера – интуитивный модуль, то это подчеркнет их различия. Но они непохожие друг на друга части одного целого. А если модули будут каждый сам по себе, то общая структура вряд ли долго просуществует: сознания по отдельности станут более слабыми, направленными каждое по своему вектору, даже, может, противоборствуя друг другу до тех пор, пока одно из них не разрушит остальные. Но тогда и сам победитель будет слаб. И сущность будет более слаба и может вообще погибнуть. А вот вместе они сильно укрепляют друг друга. Эмоциональное сознание побуждает к действию, живо реагирует на окружение, стремится творить и взаимодействовать. Рациональное – стремится найти более подходящее решение и ведет к лучшему результату, оптимизируя усилия и концентрацию на нужных направлениях. Интуитивное – помогает определить нужный вектор, учитывает вероятность и последствия, а также компенсирует негативные последствия и развивает потенциал успешных...

– Стоп! Стоп! Стоп! Стоп! – взвыл Андрей. – У меня сейчас мозг закипит от всего этого. Сдаюсь! Мне, честно, наплевать на твоего трипсиха, прости. А вот на яго... Что с твоими глазами? – внезапно спросил он.

– Что?

– Твои глаза! Они фиолетовые! И на ноздрях вон какой-то налет.

Света замерла в недоумении.

– Это все пещера. Или этот твой трипсихон, – возмущенно произнес Андрей. – Надо уходить отсюда обратно в домик. Там доночуем, а завтра уйдем пешком из этого дурацкого места. – И потянул невесту на выход.

* * *

Света кашляла всю оставшуюся ночь, виновато извиняясь перед Андреем, что не дает ему спать. Парню не спалось и без этого кашля, мысли были полны тревоги. Он очень переживал за любимую девушку, и если б была возможность, то он, не думая, забрал бы у нее эту астму себе. Чертова карьерная пыль. А еще эти фиолетовые глаза...

К утру приступы стали чаще. Ингалятор помогал, но ненадолго. Девушка мучилась. Андрей вскочил рано. Хмурый и невыспавшийся. Быстро развел костер, сделал чай и отнес любимой в домик, чтобы та не выходила наружу и не дышала пылью. Ее ненормальные фиолетовые глаза не давал ему покоя. Они, казалось, стали чуть больше. Или лицо так похудело у девушки? Но все это даже придавало Свете какую-то милую красоту и мультяшность.

Парень торопился. Он собрал все самое необходимое, что можно поместить в рюкзак. УАЗ почти исчез: кузова не было, виднелись погрызенные рама и двигатель, хаотично валялись покрышки, стекла и сидушки. Ящики с рассыпавшейся брусникой добавляли отчаяния и злости. На фоне карьерной серости выделялись рыжие штрихи налета на каменистой поверхности – следы былого корпуса машины. Пыль не доела лишь толстый металл, но обязательно вернется ночью и доест.

Андрей заглянул в домик:

– Надо идти. Как ты?

Измученное приступами лицо девушки говорило все без слов.

– У меня ингалятор заканчивается, – почти обреченно прошептала она.

– Ничего, сейчас выберемся из этого поганого карьера, и он тебе не понадобится.

Они с трудом забрались на верх заброшенной выработки – Андрей шел тяжело под грузом ноши, а Свете с усилием давалось дыхание. Пока взбирались по спирали, пару раз пришлось использовать ингалятор. Впереди был лес, и парень надеялся, что приступы астмы вдали от карьера сойдут на нет.

Путь по прямой не тратил так много сил, как подъем в горку. Андрей шел бодро в направлении таблички на дереве, что видел прежде, Света старалась не отставать. Казалось, они уже прошли достаточно, но старого указателя нигде не было. Андрей торопился. Света, держа темп жениха, начала задыхаться, пока не закашлялась в приступе. Парень помог девушке, они немного отдохнули и продолжили путь уже медленнее.

Спустя десять минут Андрей заметил впереди потемневший указатель и прибавил шагу. Подойдя к нему, он немного опешил. На табличке было написано странное название – «ур. Кивисалми» – и указано направление туда, откуда они только что пришли. Света подошла к обескураженному жениху.

– Урочище? Но там же карьер. Мы что, не туда пошли?

Андрей топтался на месте, сжав подбородок рукой, и что-то напряженно соображал.

– Что тут вообще с этими дорогами? Белиберда какая-то! – негодовал он. – Мы вышли из карьера по единственной дороге, развилок не было, свернуть никуда не могли...

Парень внезапно замер в оцепенении.

– Андрюш? – робко позвала его Света.

Он опустошенно посмотрел на девушку и глухо произнес:

– Следов от машины нет... Как же я это сразу не заметил?! Неужели мы пошли не в ту сторону? Надо возвращаться к карьеру. Там, наверное, не единственная дорога была, и мы пошли не по той.

Света покорно брела за своим женихом, стараясь ровно держать дыхание. Блуждание в незнакомых лесах пугало ее, сеяло потихоньку панику внутри. Слезы подходили ближе и готовы были хлынуть в любой момент. Ягод не набрали, за машину придется расплачиваться. Но они со всем справятся, только бы выбраться и вернуться в город. Триггером для безудержного плача стал очередной приступ астмы. Девушка, задыхаясь, сделала пару впрысков из ингалятора и громко разрыдалась. Андрей поспешил обнять и успокоить любимую. Она вздрагивала в его объятьях, но постепенно справилась с собой и тихо произнесла:

– Ингалятор почти пустой, осталось на один-два раза.

Андрей скинул рюкзак на дорогу, схватился руками за голову и молча ходил кругами. Кто ж знал, что карьер спровоцирует приступы, которые до этого почти исчезли. Еще пару раз, и его любимая просто задохнется и умрет. Чистый лесной воздух не избавил от проблемы. Он лихорадочно соображал, как быть. Связи с внешним миром нет. Оставалась надежда, что их будут искать на заставе по истечении оговоренного времени. Но заставу надо еще найти. Он вдруг поднял голову и посмотрел на заплаканную девушку: лицо ее осунулось, большие глаза выжидающе смотрели на жениха, маленькая рука сжимала спасительный баллончик – возможность жить.

– Идем в пещеру, – уверенно произнес Андрей.

– В пещеру? Зачем?

– У тебя в ней приступы были?

– Нет, ни разу. Там мне, наоборот, дышалось легче.

– Тогда ты побудешь в пещере, а я найду заставу и оставлю там сообщение, потом вернусь. Только не лезь к этому своему трипсихону, или как его там. И не пей, пожалуйста, из озера. Рюкзак с водой и едой я тебе оставлю. Договорились? Не страшно будет побыть одной?

– А долго тебя не будет?

– Я побегу налегке. Найду заставу, напишу там, где нас искать, и сразу назад. Будем ждать машину за нами в карьере.

Свете было очень страшно от одной только мысли остаться одной в этих лесах, но иного варианта она не видела. Если такой способ поможет им выбраться отсюда, то надо воспользоваться им...

Андрей оставил любимую в загадочной пещере, а сам спешно поднялся по спиральной дороге карьера. Оказывается, от него отходили два пути, оба едва заметные на скальной поверхности: тот, что вел на заставу, располагался чуть дальше, поэтому они и ошиблись. Заметили первую попавшуюся и сразу же, без всяких раздумий, пошли по неверной тропе. Но теперь-то Андрей знал этот коварный нюанс, который сыграл с ними злую шутку, и, выбрав нужную дорожку, легким бегом поспешил в направлении заставы...

* * *

Близился вечер, когда Андрей спустился к пещере на дно карьера. Куртка от «Горки» расстегнута и надета прямо на голое тело. Футболка ушла на метки, которые парень завязывал на деревьях по пути от карьера. Он нашел заставу и оставил там сообщение углем на белой кирпичной стене, где их нужно искать. Завтра за ними должны были выехать на поиски, и застава – место, указанное Андреем диспетчеру перед отъездом.

В пещере он не сразу отыскал взглядом невесту, начал было беспокоиться, но вдруг разглядел ее силуэт. Она сидела возле большого белого цветка, обхватив руками согнутые ноги и опустив голову на колени. Андрей подошел к ней, но девушка даже не взглянула на него, а, наоборот, отвернула лицо в сторону.

– Ты был прав. Что-то странное здесь и в воде, и в воздухе, – еле слышно произнесла она, и Андрей с трудом узнал ее голос. Он был каким-то скрипучим, словно у невесты сильно пересохло горло.

– Ты как, Свет? – заботливо спросил он.

Она молчала, спрятав лицо.

– Завтра нас найдут, и все будет хорошо. Я оставил сообщение на заставе, они...

– Ничего не будет хорошо уже! Никогда! – взорвалась она и подняла голову, уставившись на жениха.

Андрей немного отпрянул. Глаза у Светы стали еще больше, фиолетовая радужка почти полностью заполняла глаза, лицо осунулось, подбородок чуть заострился, волосы слиплись пучками. Она поднялась и пошла прочь. Андрей заметил, что невеста слегка похудела и стала выше, руки удлинились и доходили почти до колен. Безысходность ситуации заключалась в том, что с девушкой в этой пещере происходила неизвестная мутация, а за ее пределами она попросту не могла свободно дышать. Парень стоял в оцепенении, не зная, как быть и что делать дальше. В таком состоянии он не нашел ничего умнее, как задать казавшийся сейчас пустым вопрос:

– Приступов больше не было?

И сам же отругал себя в душе за глупость. Света уселась на лист-платформу и зарыдала.

– Ты меня бросишь, – утвердительно прохрипела она. – Зачем мне жить без тебя?

Андрей осторожно подошел и остановился на некотором удалении от нее.

– Мы что-нибудь придумаем, – сказал он, хотя прекрасно понимал, что ничего изменить он не может. Ему нужно было все обдумать, уединившись. Смотреть на невесту было невыносимо больно.

– Там, снаружи, рассыпанная брусника, которую мы с тобой собирали. Я хочу пить и есть, она как раз будет в тему. Может, тебе принести ее? – спросил Андрей, но ответа не дождался. – Мне нужно быть там, чтоб не проворонить машину за нами, если приедет. Я периодически буду заходить, ладно? Или ты пойдешь со мной?

Света посмотрела на Андрея, утирая рукой слезы. Он четко отражался в ее больших фиолетовых глазах.

– Ты – любовь всей моей жизни, – с трудом проговорила она странным голосом, лишь слегка напоминающим парню голос любимой девушки.

Он судорожно сглотнул слюну и быстро выпалил в ответ, чтобы не передумать:

– Ты тоже, ты же знаешь.

Света грустно улыбнулась. Андрей был не в силах долго выдерживать взгляд этих глазищ, он быстро развернулся и пошел на выход.

Всю ночь он просидел на бревне возле домика, погруженный в тяжелые мысли. Ни о костре, ни о бруснике парень даже не вспомнил. Сон не шел ни в какую, не до него было. Мир вокруг него рушился: на любимую девушку свалилось несчастье, а он оказался абсолютно бессильным и не мог это исправить. Андрей, подолгу не моргая, смотрел на светящееся пятно входа. Рядом фиолетовая пыль, шурша, «догрызала» двигатель и раму от УАЗа, но бедняга не обращал на это внимания. Он был угнетен и подавлен. Пару раз ему казалось, что в проеме появлялась фигура и даже слышался голос, но парень оставался сидеть неподвижно на бревне. Тело словно разучилось шевелиться и просто застыло в одном положении.

С рассветом фиолетовая взвесь, словно по дуновению ветра, понеслась в сторону пещеры, так и не осилив двигатель до конца. А вот от рамы остался лишь рыжий налет на сером камне. Андрей проморгался и вышел из оцепенения. Встал с бревна, размял онемевшие конечности и решил последовать примеру странной пыли. Он взял один из ящиков с брусникой и направился к штольне.

Она сидела у каскада из чаш с водой и с надеждой смотрела на вход в пещеру. Увидев Андрея, встала и направилась в его сторону. Парень оторопел от увиденного и уронил ящик с ягодой. Внешний вид его невесты изменился до неузнаваемости: перед ним стояло существо одного с ним роста, худощавое, руки длинные, чуть ниже колен, тело покрыто тонкой чешуйкой, напоминающей розовые лепестки цветов. Голова полностью лишена волос, скорее, она была покрыта мелким пунцовым ворсом, придающим бархатистость коже. На существе не было одежды, обнаженное тело не имело выраженных половых признаков. Андрей не сразу понял, что это была его невеста, только во взгляде читалось знакомое и родное. В больших фиолетовых глазищах плескался целый спектр чувств – боль, тоска, любовь и виноватость.

– Анхр-р.. – попыталась сказать она. – Проур-р-р...

Она сглотнула слюну, но непослушные связки не хотели выдавать нужные слова. Опустив голову, она стояла, не зная, что ей делать. Потом посмотрела на любимого и робко дотронулась теплой розовой рукой до его кисти. Андрей отпрянул, развернулся и бросился бежать из пещеры. Надрывный, отчаянный плач вспорол тишину за спиной...

* * *

Андрей шел по темному проходу. Воздух был вязким, мешал и сковывал движение. Каждое перемещение руки и ноги давалось с усилием, но он упорно пробирался во мраке. Вдруг за спиной появился свет, и парень увидел свою длинную тень перед собой. Он обернулся. Сбоку в стене появился альков, из него исходил мягкий желтоватый свет. Андрей медленно подошел к нише и осторожно заглянул внутрь. На каменном замшелом выступе спиной к нему сидело причудливое создание, покрытое розовыми мягкими чешуйками. Оно вздрагивало, издавало непонятные звуки и вдруг замерло. Вздрагивания и звуки прекратились. Тварь подняла бархатистую голову, словно к чему-то прислушиваясь. Андрей напрягся. Существо обернулось в его сторону, и неожиданно он увидел заплаканное и распухшее от слез лицо Светы...

Андрей дернулся и проснулся. Он сидел на бревне возле домика. Солнце ласкало стены карьера, день был в самом разгаре. Парень даже не понял, как его сморило. Бессонная ночь дала о себе знать, как и усталость за последние дни. Бедняга взглянул на ненавистный проем в скальном монолите. Из темноты на него смотрели глаза. Взгляд излучал призыв и обреченность, будто кто-то искренне хотел быть рядом, но по определенным причинам не мог этого сделать. Андрей тут же опустил глаза. Возле его правого ботинка, наперекор всей окружающей суровости, рос прямо из камня пучок травинок, по которому ползали две божьи коровки. И жучки, и сам кустик были покрыты серой карьерной пылью. Парень безучастно смотрел на них и вдруг вздрогнул. Из прохода в скальнике раздался звук, похожий на мурчание кота и карканье ворона одновременно:

– Хур-р-ро́к... Хур-р-ро́к... крок.

Он поднял глаза и посмотрел на темный вход в штольню. Не решаясь покинуть проем, там стояла его девушка, изменившаяся до неузнаваемости то ли от выпитой воды в озере с биоморфной сферой, то ли просто от долгого нахождения в непонятном подземелье. От осознания тяжелой потери и неспособности помочь любимому человеку у Андрея навернулась слеза. Не выдержав ее взгляда, он безвольно опустил голову на грудь.

Божьи коровки все так же ползали по травинкам возле ноги, пригибая их к земле своими тушками.

«И что они забыли тут, в пыли? – подумал Андрей. – Вокруг столько зелени, травы, деревьев. А они не нашли лучшего места, чем копошиться на дне карьера?»

Букашки, взобравшись на самый верх травинок, расправили крылья и взлетели. Спустя мгновенье одна из них неожиданно упала на камни возле ноги Андрея. Видно было, что она вывернула надкрылье, которое так и осталось оттопыренным, и повредила крылышко. Божья коровка пыталась вылезти из серого налета и взобраться на травинку, но увечье не позволяло ей сделать это и сбивало равновесие. Внезапно вернулся второй жучок и приземлился рядом с травмированной подружкой. Он суетился возле нее, помог выбраться из пыли и вскарабкаться на стебелек. Побитая падением коровка расправляла неповрежденное надкрылье, пыталась взлететь, но так и не смогла даже оторваться от травинки. Здоровый жучок подполз к ней вплотную, да так они и замерли, сидя рядышком на запылившемся пучке.

Андрей, отстраненно наблюдавший за жучками все это время затуманенным взглядом, вдруг словно вырвался из ступора от развернувшейся у его ног драмы. Он слегка распрямился и посмотрел в темноту проема. Ее там уже не было, и от этого заныло в груди.

Слабый маленький жучок не оставил свою подругу в беде в этом суровом окружении, не променял ее на красивые зеленые просторы. Он вернулся к ней, израненной и помятой, чтобы разделить с ней случившуюся беду и возможную участь навсегда остаться в этом сером недружелюбном карьере.

Андрей вскочил с бревна. Он сильно корил себя за проявленное малодушие и предательство. Вспомнил слова Светы в пещере: «Ты – любовь всей моей жизни... Зачем мне жить без тебя?», вспомнил все счастливые годы, проведенные с ней, когда ему было трудно дышать рядом с ней от избытка чувств, их красивые совместные мечты... И от этого слеза прокатилась по щеке. С ней приключилась беда, а он бросил ее там, сбежал, как от кошмара.

Парень осторожно отошел от пучка травы, стараясь не поднимать пыль возле парочки букашек, которые своим примером показали ему истинную картину настоящей любви. Улыбнулся им. Потом взял из угасшего костра обугленную палку и написал на стене домика: «Уходите. Здесь опасно».

– Если Светы не будет в этом мире, – отбросив в сторону палку, с горечью прошептал Андрей, – тогда зачем мне этот мир? – и уверенно направился к пещере...

Глава 3

Симбиоз

Черный проем штольни был уже в паре шагов, когда Андрей внезапно остановился, словно что-то вспомнил. Он резко развернулся и зашагал обратно к месту ночлега. Шел быстро, вздымая берцами серую пыль с каменистой поверхности. Передумал?..

Парень остановился возле чахлой травинки и осторожно подобрал двух божьих коровок, аккуратно зажал их в руке и вновь направился к зияющему чернотой проему.

Войдя в пещеру, Андрей опустил из руки жучков на зеленый мшистый ковер: «Здесь вам будет лучше, ребятки». Он недолго искал взглядом Свету. Та, увидев его, привстала с листа-платформы и замерла, не зная, что делать дальше. Парень направился к ней, ступая по мягкому мху, и остановился рядом. Света находилась в шаге от него. Необычная внешность: розовый окрас, большие фиолетовые глазища, преданно смотрящие на него, будто пытались прочесть и понять, как реагировать и чего ожидать дальше. Он разглядывал ее молча, а невеста, не решившись вновь протянуть ему руку, спустя мгновенье опустила голову, не увидев в глазах любимого ничего внятного. Этого хватило Андрею, чтобы преодолеть замешательство и собраться с мыслями. Света вздрогнула и уставилась на парня, когда тот взял ее за руку. Недолго думая, он притянул ее к себе и обнял. Она чуть не задохнулась от избытка вырвавшихся наружу чувств. Сердце так бешено колотилось в груди, что Андрей ощущал это своим телом. «Живая», – почему-то пришла к нему мысль, будто до объятий он не сознавал этого. И без того стройная до мутации, теперь еще более худая, трепещущая Света отозвалась и в ответ обняла жениха. От нее пахло цветами. Андрей учуял это, и запах ему понравился.

Когда он ослабил объятья, Света взяла его за руку и указала на Трипсихиона, слегка потянув парня в его сторону. Он не стал сопротивляться и последовал за невестой. Взобравшись по каскаду чаш с водой, они подошли к каменному обрамлению озера, в центре которого располагалась вычурная фигура. Девушка зачерпнула воду и жестом показала, что ее надо выпить.

– И я стану таким же, как ты? – осторожно спросил Андрей.

– Ухр-оу, – произнесла она, потом дотронулась пальцем до своей головы и указала на Трипсихион.

– Я стану его понимать?

– Хур-р, – утвердительно закивала Света. Потом прикоснулась к виску Андрея и указала на себя.

– И тебя?

Она кивнула и улыбнулась.

– Что ж... – Парень зачерпнул рукой воды и, едва помедлив, выпил ее.

Сфера Трипсихиона плавно играла градиентом, и Андрей почувствовал небольшой холодок в мозгу. Цветовая гамма начала замыливаться. Он выпил еще воды, не отрывая взгляда от пульсирующей сферы: краски внутри начали блекнуть. Шар становился монохромным и мутноватым, мутность, в свою очередь, постепенно растворялась и ослабевала. Андрей зачерпнул еще воды, но Света остановила его:

– Нхре нруршно.

– Что? – уставился он удивленно на невесту. – Ты сказала «не нужно»?

Парень перевел взгляд на сферу: та пульсировала и светилась, стала прозрачной и бездонной. Она притягивала взгляд. Андрей долгое время смотрел вглубь нее, в самую сердцевину, будто там, внутри, была целая вселенная. Сфера стала абсолютно чистой и в то же время непонятно играла оттенками, переливалась едва различимыми тонами.

Наконец, проморгавшись, Андрей оторвал от нее взгляд и посмотрел на невесту. Глаза немного слезились от долгого напряжения.

– Нардрху скрхпархть, – произнесла Света, сложила вместе ладони и подставила их под щеку, наклонив голову и показывая жестом, что Андрею нужно поспать и отдохнуть от сильного эмоционального воздействия Трипсихиона. Парень спорить не стал. Он действительно почувствовал непонятную слабость в организме. Девушка помогла ему спуститься по каменным чашам с водой и указала на ближайший лист-платформу. Андрей завалился на него. Размера своеобразной кровати вполне хватало, чтобы он смог полностью выпрямиться. Света присела рядом с листом на мягкий мох, подогнув ноги, и большими фиолетовыми глазами молча смотрела, как постепенно в сон проваливается тот, без которого она не представляла своей жизни.

* * *

Андрей проснулся оттого, что кто-то щекотал его кисть. Он медленно раскрыл глаза и увидел над собой свесившийся с потолка куст золотистых цветков, излучающих мягкий, теплый свет. Своды пещеры подсвечивались желтоватыми прожилками под глянцевой прозрачной глазурью. Парень опустил ленивый взгляд на свою руку и тут же окончательно проснулся. Две божьих коровки, чьи тельца сейчас были чуть вытянутее обычного, ползали по его ладони, взлетали и опять приземлялись на руку. Надкрылья насекомых отдавали больше лиловым, нежели красным цветом, черные точки неизменно украшали букашек. Оба жука – один побольше, второй поменьше – играли и кружились. Андрей шевельнул пальцами, и божьи коровки с легкостью поднялись в воздух и улетели в сторону большого белого цветка.

Парень уселся на листе-платформе, сыгравшем для него роль кровати, и обвел взглядом пещеру. Здесь как будто стало светлее, и уютнее, и... Андрей вдруг осознал, что он может разглядеть все пространство, любой уголок – дальний и темный. Зрение заметно улучшилось. Он резко обернулся и посмотрел в сторону Трипсихиона. Света сидела на камне у озера, смотрела на любимого и улыбалась. Соня поднялся по каменным «ступеням», подошел к ней и уставился на свое отражение в воде. Никаких видимых изменений, хотя... глаза больше стали, радужка слегка посветлела: не серая, как раньше, а заметно больше металлического цвета.

«Сколько ж я проспал?» – подумал Андрей.

«Почти сутки», – пришел в голове ответ голосом Светы.

От неожиданности парень отпрянул в сторону и осел на гладкую черную окантовку озера. Он ошарашенно посмотрел на невесту, а она улыбнулась ему:

– Значит, ты меня уже понимаешь.

– Но ты же... твой голос... – недоумевал Андрей. – Я же просто подумал, а ты... услышала мои мысли – и твой голос у меня в голове... Я, получается, тоже прочитал твои мысли?

– Мы можем общаться и вербально, и мысленно, – улыбнулась Света. – А возможно, и мыслями-образами. – И она посмотрела на замысловатую фигуру в центре озера.

– Как это?

«Есть мысли-слова, которые я сейчас произношу безмолвно. А есть мысли-образы, картины, которые так же молча можно передавать в общении. Это быстрее, объемнее и выразительнее, – объяснила Света. – Но этому процессу надо учиться».

– Ты умеешь?

«Пока нет. Могу только читать их. Чтобы научиться говорить мыслеобразами, нужно больше общаться с тем, кто владеет этим в совершенстве». – И Света кивнула на структуру в озере.

Андрей посмотрел на Трипсихиона: те же конусы – сталактит-сталагмит, сфера была прозрачной и слегка переливалась бликами. Никаких сигналов, а уж тем более мыслей не исходило от витиеватой инсталляции.

– Ну, здоро́во, что ли! – произнес Андрей, и сфера тут же подернулась рябью, заиграла переливами в самой себе. От нижнего конуса по озеру побежали небольшие зубчатые гребни.

Света удовлетворенно прикрыла глаза. В голове Андрея предстала картина струящейся спиралью желтой энергии, она нисходила и обвивала устремляющийся вверх фиолетовый поток. Этот тандем в центре рождал ярчайшие частицы, разлетающиеся во все стороны и закручивающиеся в бурлящие вихри. Потом это все подалось назад, сердцевина будто растворилась, а искрящиеся края раздвинулись и хлынули навстречу, проявив далеко впереди слепящую взор матрицу с клиновидными символами.

«Он тебя приветствует, – произнесла мысленно Света. – И приглашает к общению».

– Подожди-подожди! – Андрей не знал, как реагировать на эту новизну. – Может, лучше просто словами или мыслями сначала? Мне так понятней будет. А вот это все – перебор.

Картина в голове будто резко лопнула и исчезла, уступив место реальности.

– Что ж! Важен не тип общения, важна коммуникация! – раздался реальный голос, идущий от фигуры из озера. – Добро пожаловать в мой мир!

– Твой мир? С чего бы он твой? – возмутился Андрей. – Или ты эту пещеру своим миром называешь?

– Я не претендую на господство в вашем мире, – парировал Трипсихион. – Мне достаточно моего окружения и той гармонии, которую я себе сотворил.

– Это у меня сейчас в голове звучит? Или ты реально можешь говорить? – Андрей не был готов к такому внезапному общению. Происходящее немного ошарашило его.

– Это голос, – помогла Света.

– Отлично, тогда ответь мне – голосом, – что ты сделал с моей девушкой?

– Я избавил ее от недуга, – бесстрастно произнес Трипсихион.

– Что? – Андрей саркастически усмехнулся. – По-твоему, это избавление? Посмотри, во что ты ее превратил?

– Я избавил ее от недуга, – повторил тот. – Изменение ее внешнего вида связано с длительным пребыванием в этой экосистеме. И оно было необходимо для комфортного существования в данном окружении. – Поверхность сферы подрагивала в такт произносимым словам, усиливая убежденность в том, что именно эта таинственная структура производит звук.

– Это же из-за воды? Или пыли той, фиолетовой? Она ей надышалась?

Света, немного погрустнев, чуть отстранилась от Андрея. Он заметил это и спросил ее:

– Скажи, тебе нравится быть такой? Не хотелось бы стать нормаль... прежней? – И, уже повернувшись к сфере, спросил: – Как ей вернуть прежний вид и опять стать человеком?

– Сейчас она более совершенное существо в плане физиологии и способностей, чем ты, – сухо констатировал Трипсихион. – Тебе не нравится ее вид только потому, что он чужд тебе...

– Да что ты несешь? Просто скажи, как ей стать человеком и жить дальше нормальной жизнью?

Сфера от такой манеры общения немного подернулась фиолетовой дымкой внутри, но быстро вернула себе прозрачность:

– Физиологические изменения от длительного пребывания внутри экосистемы необратимы. Считай это адаптацией биологического организма для существования в новых условиях, эволюцией в короткие временные отрезки. Но деградировать обратно, до вашего вида, твоя невеста уже не способна. – Сфера поблекла и выжидательно замерла, давая время человеку переварить услышанную информацию. – Теперь спрошу тебя – что ты будешь делать? Уйдешь, оставив свою спутницу, и будешь жить дальше? Или примешь ее такой и останешься с ней?

– Это все, чем ты можешь завлечь? Стать таким же? Мне не подходит ни один вариант!

– Третьего не дано.

Андрей оперся руками на каменное обрамление озера и опустил голову. Он шумно дышал от возмущения и обдумывал указанные Трипсихионом перспективы. Ему не нравилось это. Он просто хотел все вернуть и отказывался принимать новую реальность. Парень взглянул на девушку, стоящую в неопределенности сбоку от него. Она покорно ждала его решения.

– Тебе нужно принять неизбежное, – равнодушно продолжала структура в озере. – Твое отрицание происходящего, твое нежелание поверить в наступившую действительность вскоре сменит твой гнев, вызва...

– Ой, не надо мне перечислять эти психологические стадии! Сам прекрасно знаю всю эту фигню!

– Тогда я помогу быстрее дойти тебе до принятия, а может, и до одобрения. В твоей голове зреет множество вопросов. Начни задавать их, чтобы получить ответы, – продолжал говорить Трипсихион. – В той последовательности, в которой тебе будет проще усвоить информацию.

– Да? Ну давай! И откуда ты здесь? Что ты вообще такое?

– Твоя невеста дала мне имя Трипсихион, и я согласился с этим архаизмом, – ответила структура в озере.

Света присела на каменное обрамление и предложила Андрею последовать ее примеру, но тот был слишком возбужден общением и жаждой ответов на свои вопросы, поэтому просто остался стоять на ногах.

– Я отношусь к древней сверхрасе морфоцитов, в которой давно не используют имена. Мой мир находился в десятках тысяч световых лет от вашей системы, в центре галактики. Наша раса обитала в звездном скоплении, образующем созвездие Трилла.

– Так ты инопланетянин? – криво усмехнулся Андрей. – Не похож ты на существо из какой-то там расы. Больше подходишь под описание структуры или конструкции. Не знаю – часть ландшафта, зарисовка сумасшедшего.

– Ты видишь непривычное и пытаешься загнать это в рамки привычного – примитивно и некорректно. Мой образ, представший тебе, – это лишь физический носитель для моей сущности с тремя сознаниями.

– Да, я уже в курсе, что у тебя три сознания и тройное тело. Просто не верилось в этот бред и не представлялось вообще. Да и, честно сказать, я тогда и не пытался серьезно это воспринимать. – Андрей посмотрел немного виновато на Свету.

– Можно сказать и «тело», но не тройное. Разумнее называть его физическим носителем для сущности – для морфоцита. А вот сознаний у сущности моей расы может быть несколько. Мы давно в своем развитии отошли от зависимости преходящих недолговечных форм, научились отделять сознания от физической оболочки, тем самым сделав их бессмертными. Поэтому морфоциты – это прежде всего сознания с накопленными в них восприятием и информацией, разумом и памятью, навыками и жизненным опытом, а физический носитель – это лишь временный корпус для сознаний, который, придя в негодность, может быть заменен на другой.

– То есть вы, как духи, перемещаетесь по телам?

– Если адаптировать к реалиям вашего вида, то вы иррационально называете сознание душой. Она не подвержена материальному разрушению, в отличие от оболочки, как и сознание. Но сознание не может жить в материальном мире без физического носителя. Если, потеряв носитель, сознание сразу не перейдет в другой, его жизненный цикл завершается, и оно становится частью Вселенского Разума. Но Вселенский Разум не поглощает его бесследно, а направляет очищенное сознание в новый жизненный цикл материальной вселенной.

– Подожди. Душа-сознание... Вселенский Разум... Ты так все завернул, что этот твой Разум уж очень похож на нашего Бога. Только... – Андрей присел на каменное обрамление озера рядом со Светой, – ...вы смотрите на это вашими... кхм, с другой стороны. Но суть-то одна! – Информация, которую раскрывал Трипсихион, как и он сам, не укладывалась в привычное понимание. Ее трудно было осмыслить и так сразу принять, хотя интерес и глубокие сомнения начали оттеснять неприязнь. Необычное общение с этой инопланетной сущностью явно сулило быть интригующим. – Ты видел его? Вашего бога?

– Я говорю про Вселенский Разум – это альфа-сущность, очень сложная в понимании даже для морфоцитов. Ему не нужна физическая оболочка, чтобы быть видимым и существовать в материальном мире, хотя он с легкостью может ее себе сотворить. Он живет в нескольких мирах, не только в нашем, материальном, создателем которого является.

– Ну, так ты же о Боге говоришь, просто своими словами! В силу вашего там вида. А так-то – это одно и то же.

– Если учитывать особенности вашего менталитета – пусть будет так. Морфоциты – древняя и высокоразвитая раса. Мы основываем свое видение мира на эмпирических данных, абстрагируясь от религиозных определений. Смерть физической составляющей для нас не критична. Морфоциты могут переносить сознания в другой носитель и жить вечно, сложные сущности с тремя сознаниями могут создавать физический контейнер себе сами, по своему усмотрению. Люди не научились еще перемещать сознание, чтобы оно оставалось в материальном мире, и оно возвращается в цикл Вселенского Разума. Иногда бывает, что сознанию в вашем мире удается переместиться, не покинув мир. Но это происходит спонтанно, грубо и неумело. Поэтому сознание страдает, будто форматируется. Или очищается, как при присоединении к Вселенскому Разуму. Живя в новом носителе, оно забывает о жизни в прежнем, теряет накопленные сведения и навыки.

Андрей недоверчиво смотрел на сферу. Рассказ Трипсихиона был невозможным, парень мысленно представлял вселенную, мир морфоцитов. А вот представить Вселенский Разум не мог даже и приближенно:

– Как у вас все сложно. Даже нет, не столько сложно, сколько нереалистично, необычно и заковыристо.

– Поэтому я предложил общение мыслеобразами.

– Нет уж, спасибо, – ухмыльнулся Андрей. – Голова и так гудеть начинает. Боюсь, от твоих мыслеобразов она вообще расколется.

– Может, пока хватит? – заботливо спросила Света. – Давай отдохнем.

– Ну уж нет, – произнес он в ответ. – Вопросов еще много. А от догадок я быстрее сойду с ума в ожидании, чем от новых его откровений.

– Тогда я принесу тебе пестик белого цветка. Он очень питательный.

– А ты не боишься пропустить что-то важное?

– Я вас буду слышать. – И после, чуть веселее, добавила: – Ты же расскажешь мне все интересное, что я пропущу?

– Обязательно, – ответил Андрей, в этот раз уже не слишком заостряя внимание на странной внешности своей невесты.

– Я вижу все твои вопросы, – продолжал Трипсихион, – но хочу, чтобы ты сам задал их в той последовательности, которая позволит тебе связать информацию в логическую цепочку и лучше ее воспринимать.

– Хм... Много вопросов, – начал Андрей. В голове не укладывалась полученная информация, но еще столько непонятного хотелось прояснить. Первоначальные эмоции чуть утихли, а вот интерес к новым рассказам морфоцита рос. И надо было выяснить для себя многое, для себя и Светы. Андрей решил пойти последовательно: – Ну например, мне непонятно, зачем трем сознаниям толкаться в одном теле. Неужели, раз вы там такие все высокоразвитые, не можете себе сделать носитель для каждого сознания?

– В носителе живет сущность, а не сознания. Сознания – составляющие сущности, это развитие. Если представить элементарно, ты можешь развить в себе потенциал музыканта и исполнять произведения. Можешь развить талант композитора и создавать их сам. Разовьешь в себе гений поэта – сможешь сочинять стихи. Три способности в тебе здесь символизируют три сознания в сущности, и тебе не нужно обретать отдельное тело для каждого из твоих дарований. Они прекрасно сосуществуют вместе. Просто поэт или композитор по отдельности не смогут создать полноценную песню. А втроем – могут. Но помимо бо́льших возможностей, несколько сознаний в сущности гармонизируют и усиливают друг друга, делая сущность совершеннее.

– Ты говоришь на примере способностей человека. Да, гармонизировать, дополнять друг друга они могут. Но как поэт может усилить талант композитора? Неужели, сочиняя стихи, начнешь придумывать классные мелодии или начнешь виртуознее играть на гитаре?

– Представь лодку, – Трипсихион остановил начавшийся у Андрея неверный поток мыслей, – это будет сущность в нашем сопоставлении. У лодки есть одно сознание – парус. Он позволяет лодке «парить», когда дует нужный ветер. Но без ветра парус бессилен, и в этих условиях лодка замедляется. Она слаба в определенных условиях с одним лишь сознанием – парусом – и зависит от внешнего воздействия. Дадим лодке второе сознание – мотор. Он работает стабильно без ветра, не зависит от внешнего воздействия и может регулировать скорость. Но требует топлива и может сломаться при перегрузке. Подул ветер – парус ведет лодку, мотор отдыхает, топливо экономится. Ветер стих – мотор ведет вперед. Два сознания действуют гармонично, дополняя друг друга. Дадим лодке третье сознание – рулевое устройство. Оно выбирает курс, корректирует крен лодки, не дает уйти в дрейф или перевернуться. Согласовывает мотор и парус, гармонирует со всеми сознаниями. По отдельности эти сознания – лишь часть потенциала лодки. Вместе – целостная система, способная преодолевать штормы. Таким образом, три сознания – как три элемента лодки: каждый незаменим, каждый ограничен по‐своему, каждый может быть отдельно. Но вместе они создают целостность, способную плыть в любых условиях.

– Хм... ну, здесь все понятно, – натянуто согласился Андрей. – Откуда ты столько знаешь про мир людей, торча здесь в своем гетто?

– Я уже достаточно давно нахожусь в этом месте. Намного дольше любого живущего здесь человека. Я изучал свой новый дом, пусть даже находясь в, как ты сказал, гетто.

Парень размышлял. В принципе, не так все оказалось сложно, если разобраться. Три разных призвания в одной бесплотной душе, живущей в физическом теле. Так это можно истолковать, чтоб понятнее. У людей есть что-то похожее, только на свой лад, и Андрей невольно озвучил это вслух:

– Все мы ангелы, но у каждого лишь по одному крылу...

Сфера Трипсихиона застыла, анализируя высказывание человека. В этот момент подошла Света и угостила Андрея похожей на сочный шар срезанной верхушкой пестика большого белого цветка:

– Поешь, это вкусно.

Андрей взял шар, повертел его в руке, рассматривая. Вопросительно посмотрел на Свету, но та лишь утвердительно кивнула. Он немного постоял в нерешительности, глядя на пищу. Потом вспомнил слова Трипсихиона: «Что ты будешь делать? Уйдешь, оставив свою спутницу, и будешь жить дальше? Или примешь ее такой и останешься с ней?» Похоже, миновав торг и депрессию, парень дошел сразу до стадии принятия, откусил кусок от шара и прислушался к вкусовым ощущениям. Шар оказался действительно вкусным, и Андрей быстро умял его. Потом, глядя на невесту, продолжил красивую фразу:

– ...и чтобы взлететь, нам нужно обняться со своей второй половинкой.

Сфера подернулась и заиграла переливами:

– Хорошая метафора реализации потенциала в союзе двух сознаний. Здесь и взаимное равновесие, и усиление друг друга. Сознания не теряют индивидуальность и взаимодополняют друг друга, позволяя выйти за пределы границ своих возможностей. Я вижу, что ты уловил суть.

– Давай проясним, ты – сущность с тремя сознаниями. В твоем мире есть другие морфоциты с меньшим количеством сознаний? Почему ты не остался в нем, раз, как ты говоришь, с тремя сознаниями можно там бесконечно создавать себе носители и жить вечно?

– Мой мир погиб. Исчез в сверхмассивной черной дыре. Все, кто успел осознать катастрофу, попытались спастись. Благодаря своим способностям мы создали себе энергетически заряженные коконы и покинули свои звездные системы. Для многих это было не спасение, а просто акт надежды. Обычным морфоцитам с одним сознанием этой энергии хватило лишь на сотни лет путешествия. Кто-то вынужденно остановился на безжизненных планетах и, скорее всего, погиб. Кто-то, потеряв энергию, растворился в космосе и стал частью Вселенского Разума. Немногим больше повезло морфоцитам с двумя сознаниями: они смогли пролететь тысячи лет и обосноваться в других звездных системах нашей галактики.

– А вы? – спросил Андрей. – Те, у кого три сознания?

– Мы старались уйти подальше от центра, от всепожирающей черной дыры. Она растет, и мы, удаляясь от нее как можно дальше, создавали себе запас существования на значительное время.

– И где все те, у кого три сознания?

– Избрали себе новые миры и обосновались там.

– И нашу планету?

– Ваша планета лишь песчинка среди множества других...

– Где тоже есть жизнь? – перебил Андрей.

– И это тоже, но не обязательно. Ты забыл, что морфоцит с тремя сознаниями не ищет себе физический носитель, он сам его может создать, даже в безжизненном окружении. Сотворить вокруг себя микромир по своему усмотрению. Кто-то, желая остаться один, выбирал именно мертвые кластеры.

– А ты выбрал Землю, значит? Не хотел оставаться в одиночестве на безжизненной планете? Такие, как ты, есть еще здесь?

– Я здесь отчасти потому, что ваша планета оказалась на траектории моего полета из центра галактики. И ты прав, я не один, но нас единицы на этой планете. Кто-то здесь десятки лет, кто-то уже тысячи, а кто-то, может, еще прилетит через время.

– Уже тысячи лет?! – опешил Андрей. – Это как так получилось? И где они все?

– Разница в тысячи лет для такого дальнего пути – это мелкая погрешность. Где остальные мои сородичи, которые уже здесь, я могу только догадываться. Но у меня нет сейчас с ними связи. Магнитное поле вашей планеты нарушает мою коммуникацию, с этим сложно бороться. На это нужно много энергии, которую я и без того с трудом успеваю восполнять. Знаю лишь одно – что там, где местные обитатели смогли мирно сосуществовать с морфоцитом, наблюдался их быстрый прогресс в развитии. Там же, где старались уничтожить представителя моей расы, он реагировал агрессией на агрессию, и наступала катастрофа. Морфоциты изначально нейтральны к новому месту обитания и лишь меняют вокруг себя неуютное окружение по своему усмотрению.

– И ты здесь все себе обустроил! – Андрей с издевкой обвел взглядом пещеру.

– Да, я потратил на это энергию.

– А та фиолетовая пыль? Это тоже с тобой прилетело?

– Это моя действенная сила, благодаря которой я могу творить...

– Да она же все железо в округе сожрала! И нашу машину! – перебил парень морфоцита. – Зачем тебе это? Ты питаешься железом?

– Питание дает энергию, я же, наоборот, трачу энергию, чтобы избавиться от него, – пояснил Трипсихион. – Считай это инстинктом самосохранения морфоцитов.

– Странный инстинкт!

– Миллионы лет Стрелец А* разрушал близлежащие звездные системы. Из-за пагубного воздействия этой сверхмассивной черной дыры наши миры подвергались опасному воздействию остатков разрушенных планет – астероидов и метеоритов, которые состояли в основном из металла и льда. Имея достаточно энергии, морфоциты уничтожали эту опасность еще на границе своих миров. Эта необходимость за многие тысячелетия трансформировалась в инстинкт, который присутствует у каждого представителя моей расы.

– Ладно. У вас там это опасность. Но здесь же тебе не угрожает металл. Зачем его уничтожать?

Перед глазами Андрея предстала комната с большой удобной кроватью, на которой лежал он. Вдруг вошел человек с ядовитой змеей в руках и, сказав парню, что из нее извлекли весь яд и она сейчас неопасна, да к тому же в условиях, сильно отличающихся от места своего обитания, не способна проявлять агрессию, положил змею на постель рядом с ним и покинул комнату. Андрей вскочил с кровати от такого неприятного соседства, попытался избавиться от змеи, выкинув ее из спальни...

– Ладно-ладно, – ухмыльнулся он. – Я понял. Примеры, я смотрю, ты приводить мастак. Но как ты делаешь это фиолетовой пылью?

– Это моя действенная сила, – ответил Трипсихион. – Если объяснить на элементарном примере, который не отражает всю суть, а лишь поможет понять, то я могу привести факт действия твоего дыхания. Если та божья коровка, которую ты спас, сядет на цветок и ты захочешь сместить ее оттуда, не трогая ее и используя свое дыхание, то ты сможешь сделать это на расстоянии. Чем сильнее будет выдох, тем дальше от жука ты сможешь воздействовать на него, при этом прямо не контактируя с ним. И ты распоряжаешься силой своего дыхания: либо снести напрочь жука, причинив ему увечья, либо просто тихо подтолкнуть его в нужном направлении.

– Так ты и о божьих коровках в курсе.

– Я потратил много энергии на металл, – продолжал Трипсихион, – но я могу ее восполнять за счет симбиоза с измененной мной флорой и фауной. Но это должно быть взаимополезным сосуществованием. Флора дает немного энергии, но и не требует больших затрат. Фауне нужно больше внимания для жизни, но она и отдает значительно больше. Эти жуки стали частью моего мира. Ты тоже избрал для себя это.

– Я не выбирал! – возразил Андрей.

– И все же ты выбрал, когда принял из рук невесты плод, – Трипсихион напомнил парню его мысли.

Андрей смутился. Да, он молчаливо принял это, но при каких условиях! Разрываясь между двумя вариантами, любой из которых он с удовольствием бы отмел в сторону, если был бы иной выход.

– Ты поставил меня перед выбором!

– И все же выбор сделал ты.

Волна возмущения поднялась внутри парня. Взгляд, брошенный с досадой в сторону, невольно остановился на невесте.

– А у нее? Ты дал ей выбор? – Андрей указал рукой на Свету, которая все это время тихо сидела рядом на камне и не вмешивалась в общение.

– Да, – сухо ответил Трипсихион.

Андрей изумленно посмотрел на девушку. Света заволновалась и попыталась оправдаться:

– Он предложил мне избавиться от недуга. Он столько открыл передо мной, что я невольно соблазнилась. Я не знала, что это будет так...

– Он обманул тебя, – с горечью резюмировал Андрей. – Использовал твою болезнь.

– Так или иначе, – вмешался Трипсихион, – теперь вы – часть моего мира, и я рад вам. Вы существенно поможете мне восполнять энергию.

– Хотим ли мы этого, спрашивать бессмысленно?

– Я могу существовать без вас, как прежде. Вы же не сможете уже жить вне моего мира. Но наш союз будет выгоден нам всем.

Андрей молчал. Он в задумчивости разглядывал свою ладонь: пальцы чуть удлинились, кожа приобретала розовый оттенок. Парень задрал рукав и посмотрел на предплечье: оно было безволосым, немного шелушилось, будто тоненькие чешуйки слегка задирались с одного края. Андрей потрясенно вскочил, быстро скинул куртку. На теле была похожая картина – где-то больше, где-то меньше.

«Не бойся», – мысленно раздался голос Светы.

Андрей ошалело посмотрел на невесту, взял ее за руку и потянул за собой вниз по каменному каскаду. Ступая по мшистому ковру, он заметил, что берцы на ногах болтаются, а затянутый прежде ремень на штанах ослаб, нож в ножнах бил по бедру. Парень довел невесту до входа в пещеру и остановился возле прохода.

«Как ты думаешь, он нас слышит здесь?» – мысленно спросил он у Светы.

«Не знаю, – ответила девушка. – Все может быть».

«Давай уйдем отсюда. Ты же не хочешь, чтобы он помыкал тобой?»

«Андрюш, у нас не получится. Я пробовала», – обреченно вздохнула она.

– Значит, надо еще раз попробовать! – сказал Андрей уже вслух. – Пошли!

Парень уверено шагал вперед по мрачному проходу в кромешной темноте. Света не отставала от жениха. Андрей слышал ее мягкую поступь за своей спиной, ее сбивчатое дыхание, но он не сбавлял темп и стремился быстрее оказаться у выхода из штольни. Добравшись до него, он прошел десяток метров и остановился на твердой поверхности карьера. Здесь все было как прежде: развалины, их совместный недавний домик, сооруженное ими кострище с потухшими углями, валяющиеся со всех сторон остатки спецтехники. Андрей вдохнул свежий воздух полной грудью и обернулся. Света стояла возле выхода, не решаясь оторваться от него.

– Да ладно тебе, – воскликнул он радостно и громко, – иди ко мне! Видишь? Все нормально!

«Он растет!» – пришла тревожная мысль от подруги.

– Кто? – крикнул Андрей.

«Его мир», – раздался ответ.

Андрей не совсем понял невесту и огляделся, увидев то, чего прежде не заметил. Его берцы были абсолютно чистые, без серой пыли, а сам он стоял не на выщербленной поверхности карьера, а на каменной глади цвета темного малахита, расходившейся от проема в скале по дну и стенам выработки неровным кругом. Он посмотрел вперед: края темного ареала заканчивались в пяти шагах от него, дальше скальник имел привычный вид. Андрей бросил взгляд на противоположную стену, на восходящую спираль дороги, на верхний край скалистой породы, небо со звездами... «Звезды?! Как это? Сейчас ночь?» – удивленно подумал он.

«Да, ночь», – пришел ответ от Светы.

Андрей резко обернулся и непонимающе посмотрел на невесту.

– Но как? Светло же, буд... – парень запнулся на полуслове.

«Это из-за всей этой фигни я вижу в темноте как днем», – пришло позднее осознание, и Андрей вспомнил, что по темному проходу, где раньше он осторожно пробирался лишь с включенным фонарем, сейчас он пронесся уверенно без всякого источника света, отлично разбирая дорогу.

Парень снова повернулся к домику и пошел вперед. Выйдя за пределы ареала, сбивая расхлябанными берцами пыль уже с серой поверхности, Андрей вдруг остановился. Он прислушивался к ощущениям, дыхание становилось тяжелым.

– Андрей, вернись! – прокричала Света, нервно топчась у входа в штольню. Не получив никакого ответа от жениха, она осторожно пошла и остановилась недалеко от него, не пересекая запрещенную границу. Парень стоял неподвижно. Девушка тщательно пыталась понять, что происходит с любимым, прислушивалась к нему, искала его мысли. И вдруг ощутила то, что испытывал сейчас Андрей: картинка мира резко дергалась, дезориентируя в пространстве так, что страшно было сделать шаг; грудь сдавило, воздух с трудом проникал в легкие и царапал их, будто абразивом; от недостатка кислорода перед глазами плясали и росли черные пятна; кости накалялись до предела, обжигая прилегающие ткани, словно раскаленные прутья, погруженные в плоть. Еще немного, и любимый умрет.

Света, отбросив страх, подбежала к нему, обхватила его сзади и, с усилием удерживая обмякшее тело, поволокла парня обратно, дотащив до гладкой черно-зеленой поверхности. Берцы слетели с ног Андрея, а штаны с ножнами сползли до колен. Он так и лежал на глянцевой поверхности, приходя в себя после испытанного шока.

– Мы в плену, – первое, что произнес Андрей, когда шок отпустил организм.

– Я почувствовала твою боль, – шептала ему Света. – Почувствовала все, что ты испытывал там, словно то же самое происходило со мной.

Парень сел на камень, стряхнул с худых длинных ног никчемные штаны.

– Это наша связь, сверхспособность, – продолжала она.

Андрей мрачно посмотрел на невесту:

– Надо возвращаться к морфоциту. Пусть он объяснит, что происходит здесь.

* * *

Сфера Трипсихиона была прозрачной с фиолетовой примесью. Но это был не градиент. Внутрь шара будто кто-то из пипетки капнул марганцовки, и сейчас она дрожала кляксой в его центре, дергая кривыми лучами. Такое прежде не видели ни Андрей, ни Света, но они чувствовали, что Трипсихион был недоволен.

– Ты ведь все слышал, да? – спросил Андрей, взобравшись вместе со Светой к озеру.

– У тебя есть другие вопросы, которые тебе нужно задать, – сухо произнес морфоцит.

– Что дальше?

Сфера начала растворять фиолетовую кляксу в середине, слегка помутнела и далее обрела прозрачность:

– Вы выбрали свой путь, став частью моего мира. Мир людей теперь для вас чужой, и он вас не примет. Я – не он – принял вас. Вы – часть моей энергии, мой ресурс. В моих интересах беречь вас, сделать комфортной вашу жизнь здесь, чтобы царила гармония.

– Ты говорил, что обустроил свой мир лишь вокруг себя. И все же, приобретя дополнительную энергию от нас, твой мир стал расползаться дальше? – спросила Света.

– Эта заброшенная выработка – мрачное и пыльное место. Она не подходит для гармонии и жизни. Те жуки умерли бы там в тех условиях. Изменить этот карьер изначально было в моих планах, но я тратил много энергии. Со временем я бы сделал это, вы же только ускорили процесс. Вы сможете пребывать не только в этой пещере, но и беспрепятственно находиться в измененном карьере под открытым небом. Я знаю – вы бы не отказались от этого...

Андрей поджал губы, сделал кивок сквозь сдержанную гримасу. Света тоже молчаливо кивнула.

– Но на это нужно время, – продолжал морфоцит, – и у нас его достаточно. Я даю вам совершенные тела, даю вам способности, которых у вас не было прежде и которые позволят вам не только содействовать исполнению моей воли, но и использовать их себе во благо, при необходимости побуждая исполнять вашу волю других. Вы теперь менторы, проводники моей воли, ментальные служители и помощники.

«Похоже на рабство», – мрачно подумал Андрей, и его мысль услышали все.

Две божьих коровки неожиданно приземлились на каменное обрамление озера и притихли.

– И какова твоя воля? – переведя взгляд с жуков на сферу, спросил парень.

– Как и прежде – гармония в созданном мною окружении. Добрая связь с его обитателями. Остальной мир меня не прельщает. Экспансия, которая вас так тревожит, не входит в мои планы. И она беспокоит не только вас. Что-то есть в вашем мироздании, и оно пока никак не вмешивается, а лишь настороженно и пристально наблюдает за мной. Я еще не понял, что это, но не хочу его провоцировать. – Сфера резко заиграла фиолетово-розовым градиентом, края ее стали гладкими без переливов, словно стеклянный шар. – А теперь побудите этих жуков улететь отсюда. Ментально. Каждый своего.

Новоявленные менторы удивленно посмотрели на божьих коровок, которые неподвижно сидели перед ними на каменной ограде. Света прикрыла глаза и замерла. Спустя несколько секунд жучок поменьше расправил надкрылья и, взлетев, умчался прочь. Парень удивленно посмотрел на девушку, та приоткрыла глаза, улыбнулась ему и кивнула на оставшегося жука – мол, давай, твоя очередь. Андрей взглянул на божью коровку, закрыл глаза и напрягся. Жук оставался на месте.

«Не пытайся сдвинуть его, – услышал он в голове голос Светы. – Просто убеди его, что ему это необходимо сделать».

«Интересно, зачем же?»

«Ну, например, чтоб найти свою подружку».

Парень открыл глаза и посмотрел на жука. Через пару секунд тот поднялся и улетел прочь. Это было прикольно – вот так вот брать под ментальный контроль другое существо. Склонять его к действиям, продиктованным тобой. Андрей удовлетворенно улыбнулся. Ему это понравилось, и Трипсихион прочитал это.

– Наряду с контролем должна быть и забота, – произнес он. – Не причиняя вреда тем, кто исполняет вашу волю. Теперь все мы – часть одного мира: без вас я стану слабее, без меня вы не сможете жить. В моих интересах – оберегать и заботиться о вас, в ваших интересах – мое существование и поддержание гармонии. Такова парадигма, частью которой вы стали.

Услышав это, Андрей молчаливо принял данный расклад и неохотно кивнул. Ему определенно нравился такой подход более, чем безапелляционная авторитарность. Тем более никуда не деться: и он, и Света теперь полностью зависели от существования самого Трипсихиона и его мира. И то, что морфоцит предпочел взаимовыгодное выживание беспрекословному подчинению, зародило искорку благосклонности к этому существу.

Пара странных похожих существ спустилась от озера к белым красивым цветкам, лежащим на сочном зеленом мху. Теперь эти цветы доставляли им не только эстетическое удовольствие, но и вызывали гастрономический интерес. Сидя на листе-платформе, новоявленные менторы с удовольствием употребляли розовые шары от пестиков и оживленно общались – не вербально, а мысленно, дабы не отвлекать рот от поглощения пищи. Им нужно было многое осознать, многое принять и понять, как жить дальше. Трипсихион не мешал им, он осторожно следил за ходом их мыслей, анализируя выводы, к которым пара время от времени приходила. Его устраивало то, что он слышал. В его мире, пополнившемся развитыми существами со значительной энергетической силой, по-прежнему царила гармония. Контакт был налажен, сейчас все было под контролем.

Глава 4

Поиски

Погода портилась. Несколько солнечных дней бабьего лета, которое в сентябре каждый год продлевало тепло уходящей любимой поры, постепенно растворялись в осеннем ненастье, воздух становился прохладным, с горизонта тянулись тучи.

Несмотря на договоренность перед отъездом в лес, на базе так никто и не забеспокоился отсутствием приезжей пары. Диспетчеры поменялись; информация по сменам не передалась; пропавшие забылись. Лишь хозяин взятой напрокат машины встревожился на пятый день отсутствия своего транспорта и решил разыскать нерадивых арендаторов. На номер телефона, оставленный ему для контакта, никто не отвечал – аппарат абонента вне зоны действия сети. Благо собственник авто сразу обговорил с приезжими маршрут и знал, где нужно искать пропажу. За ограждение ИТС проехать получилось без проблем, у владельца арендованной ягодниками «буханки» за системой была дача и, соответственно, оформленный пропуск.^[13]

Грязный пикап «Тойота-Хайлакс» неспешно катил по лесной карельской дорожке, вминая колесами во влажную почву шишки и небольшие веточки, опавшие с деревьев на грунтовку. Небо над тайгой было в просветах, но назойливый мелкий дождик моросил непонятно откуда. В колее начали образовываться небольшие лужицы.

– Вечно с этими приезжими какие-то проблемы, – сетовал водитель сидящему рядом на пассажирском сиденье другу. – Хоть джи-пи-эс какой-нибудь ставь, чтоб потом их искать.

– Ну, парень вроде толковым казался. Может, твоя колымага подвела и они сейчас кроют тебя на чем свет стоит? – заржал сосед.

– Че-во? – оскорбился водитель. – Да моя лайба любой иномарке фору даст. Зря я ее, что ли, шаманю каждый раз, как только капризничать начинает?

– Ну, годков-то ей, как-никак, уже прилично. Кариес по всему кузову, – не унимался пассажир.

– Блин, Колян! А ты че хочешь – чтобы я новую «тойоту», что ли, отдавал всяким залетным? – Водитель оторвал сердитый взгляд от дороги и одарил им ехидного соседа.

– Да ладно, че завелся? – попытался снять нервозность в общении напарник и разбавил напряжение, отвлекая от темы: – Вон, смотри, развилка на заставу, скоро увидим, как там твоя лайба. Давай рули.

Пикап доехал до перепутья и свернул налево. Мужики сидели молча: пассажир не хотел продолжать беседу, пока сосед взвинчен, а водитель был в предвкушении скорого ответа на вопрос, что случилось с машиной. Вскоре спереди показалась заброшенная пограничная вышка, застава была прямо по курсу. Вот уже на обочинах грунтовки лежали в бурьяне ржавеющие цистерны от водовозов, какие-то баки и прочий хлам, торчали металлические балки. Водитель пристально всматривался вперед сквозь размытое дождиком лобовое стекло, а пассажир бегал глазами по зарослям, пытаясь высмотреть для себя что-то полезное:

– Сань, давай потом остановимся? Может, септик себе на дачу найду подходящий под туалет?

– Колян, потом, – буркнул водитель, – сначала машина.

«Тойота» подъехала к заросшему плацу и остановилась. Водитель выпрыгнул из автомобиля на растрескавшийся и покрытый травой асфальт. Одет он был, мягко сказать, не по погоде: легкие сетчатые кроссовки, черные спортивные штаны, поверх светло-серой футболки накинута тонкая бежевая ветровка из ткани, не защищающей от дождя. Его напарник выглядел еще более неподобающе промозглой погоде: коричневые кожаные сандалии, камуфлированные штаны и фланелевая клетчатая рубашка навыпуск. Мужчины явно не предполагали ходить пешком по лесу в дождь, а готовились к быстрой поездке в теплой машине туда и обратно.

Окинув взглядом заставу, водитель сразу заметил следы недавнего присутствия людей – потухшее кострище на возвышенной бетонной платформе перед брошенными складами и надпись углем на кирпичной стене заставы: «Мы застряли в карьере. Помогите».

– Это они написали? – спросил невысокий плотный мужичок, доставая из кармана ворсистой рубашки пачку сигарет.

– Скорее всего, – ответил напарник. – Че они в карьере-то забыли? И где он, этот карьер?

– Навигатор так и не пашет?

– Связи нет, а карты все никак не скачал, блин, – раздосадованно произнес Саня. – Все «потом», «потом»... – И поморщился, глядя на курившего напарника.

Дождик моросил, капли попадали на сигарету, образуя на ней сырые ядовито-желтые пятна, высыхающие при затяжке.

– Бросил бы ты уже эту заразу, – с неприязнью отодвинулся от друга Александр. – Себя гробишь и меня вдобавок травишь здесь этой дрянью.

– Да брошу, брошу, – сетовал Колян. – Сам понимаю, что гадость. Только вот никак силы воли не хватает избавиться от этой зависимости. Пока, наверное, совсем не накроет.

– Там уже поздно будет, – с укором пробурчал напарник, – дотянешь.

Дождь разбивал дымные струйки. Легкая ветровка водителя пропитывалась влагой, та попадала на плечи. Саня брезгливо ежился, но продолжал стоять и разглядывать надпись. Его товарищ также не нарушал молчания, мрачно озирая унылый пейзаж заброшки. Клетчатая рубашка оказалась на удивление практичнее ветровки водителя и блестела капельками, застрявшими на ворсе одежды.

– Поехали, что ли? – выдохнул Колян, бросая щелчком бычок от сигареты в поросль сосенок. – Поищем этот карьер. Скорее всего, он недалеко, раз они сюда добрались и сообщение начеркали.

Запрыгнув в уютное нутро иномарки, мужики продолжили путь. Машина выехала за ворота брошенной заставы и направилась к развилке. Серые тучки незаметно подтянулись от горизонта по небу, усиливая ненастье. Дождь слабо барабанил по лобовому стеклу, стало меньше света. Проехав распутье, машина направилась прямо, оставляя справа отворотку, по которой они приехали. Водитель пытался сквозь струи дождя на стекле и мельтешащие дворники рассмотреть следы от колес, но обильно засыпанная хвоей и залитая лужами колея не позволяли увидеть хоть что-то похожее на них. Встречающиеся на ветках деревьев повязанные лоскуты ткани давали надежду, что именно пропавшие арендаторы так пытались указать путь к карьеру. Спустя несколько минут на пути попалась старая, потемневшая табличка, вросшая в дерево справа от дорожки, которую они не пропустили лишь благодаря наблюдательности пассажира. Машина остановилась возле сосны, Колян опустил боковое стекло и радостно прочитал:

– «Карьер»!

– Че там еще написано на ней? – щурился водитель.

– Петроглифы, кажись. Слишком затерто все, – ответил пассажир. – Слышал про то место. Виды там шикарные, скальник и порог между озерами. У меня бабка родом оттуда. Там, в урочище, деревенька раньше была, Кивисалми. Сейчас не знаю, что от нее осталось уже. Наверное, все поросло мхом вместе с петроглифами. Эх, побывать бы там как-нибудь.^[14]

– Че ты забыл-то там?

– Да просто, интересно поглядеть. Рыбалка там, наверное, хорошая.

– Главное – желание, может, и побываешь. Погнали дальше.

Машина двинулась по грунтовке, дорожка, несмотря на хороший дождь, понемногу просыхала, лужи в колее пропадали, из-под осыпавшейся хвои все больше проступал песок. Спустя несколько минут поисковики выехали на безбрежный простор. Деревья оставались позади, «тойота» медленно выкатила на скальную поверхность, местами то поросшую пучками слабых трав, то испятнанную прилипшим к камню мхом. Это была открытая возвышенность, где лес отступил, оставив лишь одиночные карликовые деревца. Туман, порожденный дождем, ограничивал обзор, но не мог скрыть размера пространства. Внизу располагалась выемка заброшенного карьера, в который по спирали уходила дорога.

Водитель остановил пикап, но глушить двигатель не торопился. Дождь барабанил по крыше автомобиля, по стеклу, капли отскакивали от каменистой поверхности скальника. Разгулявшийся на просторе ветерок, запах свежести и чистоты, легкая туманная вуаль – романтика в натуральном виде. Но только если ты сидишь в машине, в сухости. А спускаться на пикапе по уходящей вниз дороге с бегущими по ней ручьями и катящимися мелкими камушками, гонимыми потоками воды, не хотелось. Как и не было желания идти туда пешком под таким дождем. Мужики сидели и смотрели через лобовое стекло на разыгравшуюся стихию.

– Едем? – поинтересовался пассажир.

– Да куда, ты че? – возмутился водитель. – Потом хрен оттуда выберешься, машину жалко насиловать. Надо было этому дождю случиться?! Из города выехали, даже солнце проглядывало. А тут...

– Так что делать будем? Сидеть и ждать?

– Надо в карьер спускаться, да в дождь неохота.

– Боишься растаять? Сахарный?

– Иммунитет ни к черту. Заболеть боюсь, – оправдывался водитель. – Но идти надо, как ни крути. Там эти ягодники где-то, чую.

Водитель, не решаясь выйти из машины, смотрел на унылый пейзаж за окном. И вдруг, под аккомпанемент дождя, в салоне послышался характерный «воздушный аккорд». Саня медленно повернул голову в сторону пассажира и удивленно посмотрел на него. Тот крепился и сдерживался, чтобы не засмеяться, глядя на то, как принюхивается к запаху и втягивает воздух ноздрями его напарник. Но хватило его ненадолго, и спустя несколько секунд, созерцая сморщенную от отвращения физиономию друга, он разразился хохотом.

– Блин, Колян! Фу-у-у! – вскипел водитель.

Тот, сотрясаясь от смеха, выпрыгнул из машины и уставился на напарника. Саня быстро заглушил машину, морщась от вони, и выпрыгнул наружу.

– Тебе делать не хрен?

– А как тебя еще оттуда выкурить? – все еще сквозь смех прокричал Колян. – Пойдем уж, сырые все равно.

Напарник хотел прокричать что-то гневное в ответ, но согласился с доводом друга. И они осторожно начали спуск в карьер, держась ближе к скалистой стене, подальше от края спиральной дороги. Дно выработки укрыла пелена тумана, сквозь него слабо проглядывались груды хлама: в основном покрышки и какие-то бревна рядом с сохранившейся постройкой. К ней-то и устремились вымокшие насквозь поисковики.

Найденный возле бревна рюкзак свидетельствовал о том, что здесь точно кто-то был недавно. Мужики нырнули в домик, прячась от дождя, и никого там не обнаружили. Сидя на лежаке, они какое-то время просто молча смотрели сквозь маленькое окно на пляску капель снаружи. Дождь монотонно барабанил по крыше, окутывал приглушенным гулом, но внутри домика было сухо и хорошо. Саня принялся дербанить рюкзак, вытаскивая содержимое на стол, а Колян сидел, тупо глядя на свои ноги: из носков сочилась влага, и казалось, что и ткань тоже пытается последовать за водой, частично вылезши сквозь отверстия в сандалиях.

– Ну, – взглянул напарник на Коляна, – и где они?

Тот, не отрываясь от созерцания своих выпяченных из обуви мокрых носков, отрешенно ответил:

– Да здесь где-то.

– Здесь? – переспросил Саня, развернувшись от стола к напарнику. – Где – здесь? «Буханки» нет!

Крепыш пожал плечами, посмотрел на друга:

– Рывок обратно до машины?

Саня пододвинулся ближе к столу и начал обратно собирать вещи в рюкзак, причитая:

– Вот где их искать? Ливень еще этот, как назло. Пошли, все равно сырые, пока не замерзли.

Мужики вышли из домика. Дождь будто немного сбавил обороты. По крайней мере, капли уже не с такой силой, как прежде, разлетались от удара о скальник. Саня закинул рюкзак за спину и приподнял дверь, чтобы плотнее ее закрыть. Его взгляд только сейчас выхватил из общей серости лежащие рядом с избушкой до боли знакомые сиденья. Он подошел к ним и опешил. На каменистой поверхности валялись остатки УАЗа: сидушки, покрышки, стекла, ящики с ягодами и прочий хлам. Колян подошел к напарнику, разглядел что-то у ног и поднял с земли пакет с документами на машину:

– Это что, твоя лайба? Ну да! Они ее на запчасти, что ли, разобрали здесь?

– Вот же сволочи, – скрипнул зубами Саня, узнав фрагменты своей машины, и стал озираться по сторонам. Он сбросил рюкзак и обошел домик, когда заметил надпись на его стене: «Уходите. Здесь опасно». Текст уже потек под дождем, но читался еще хорошо.

– Что-то не нравятся мне эти квесты, – пробормотал дрожащий то ли от холода, то ли от нервов Колян.

– Смотри, там шахта какая-то!

– И что?

– Идем посмотрим!

– Да ну на хрен, пошли к машине. Нет же здесь никого, – взмолился Колян, но напарник, угнетенный потерей «буханки», был полон решимости проверить штольню, полагая, что там могли находиться ягодники. Едва поспевая за высоким другом, Колян семенил по каменистой поверхности, выжимая с каждым шагом «сок» из носков, которые тут же впитывали воду обратно.

В штольне было холодно, но она хотя бы укрывала от дождя. Крепыш выкрутил низ рубашки, трясясь от холода, а Саня достал из кармана ветровки телефон, протер его и включил на нем фонарь, освещая себе путь. Стены, свод и пол прохода были гладкими, словно полированными, бликовали в свете фонаря. Промокшие до нитки друзья плюхали вперед. Местами попадались по бокам, в стенах, заваленные бревнами и брусьями проходы, уходящие неизвестно куда. Доступный путь вел вперед. Вскоре в проходе стало светлеть, окружающий камень тускло подсвечивался желтыми прожилками под прозрачным глянцем. Путники шли и разглядывали необычный скальный массив, это было удивительно и немного жутко.

* * *

Морфоцит был спокоен, сфера играла фиолетово-розовым градиентом. В пещере царили тишина и безмятежность. Невозможно было и догадаться, что снаружи разгулялось ненастье. Казалось, внешний мир был попросту не способен оказать ни малейшего влияния на это сокрытое в скале убежище. Два ментора, живущих в подземелье, почуяли гостей и предусмотрительно укрылись от посторонних глаз в темных углублениях огромной пещеры. Спустя мгновенье у входа показались две фигуры: одна – высокая и худощавая, вторая – приземистая, плотного телосложения. Они с удивлением замерли на пороге, озирая с открытыми ртами представший перед ними пейзаж. Сфера Трипсихиона, до этого переливающаяся цветами, застыла, словно в ожидании. Гости, постояв немного в нерешительности у входа, начали осторожное движение, с любопытством разглядывая цветущий рай. Менторы пристально наблюдали за ними из темноты, один из них узнал долговязого человека. Подойдя к большому листу-платформе, Колян постучал по нему, потом уселся и попрыгал, словно на кровати.

– Смотри, Сань, – удовлетворенно воскликнул он трясущимися от холода губами, – годная лежанка, да?!

Но напарник уже заметил объект поинтересней и направлялся в его сторону. Колян проследил за другом взглядом, увидел, что он забирается по каменному каскаду туда, где находилась какая-то странная фигура. Нехотя расставшись с удивительным листом, крепыш поспешил вслед за товарищем.

Санек стоял у каменного обрамления озера и смотрел на сферу.

– Смола, что ли, какая? Не пойму, – слегка наклонив голову набок, щурился он, разглядывая странную конструкцию от потолка и до уходящего в воду основания.

Колян, пыхтя, добрался до озера. От такого усердия кровь разогналась в венах, губы перестали трястись, организм немного согрелся. Стоя возле Сани, он зачерпнул руками воды из озера и сполоснул лицо:

– Блин, а водичка-то не сказать что холодная.

Саня опустил руки в озеро и побарахтал ими там, будто проверяя слова напарника. Потом резко отшатнулся:

– Ну ты че творишь-то?

Колян снял носки, опустил их в воду и прополоскал. Потом с силой выжал так, что из носков в озеро полился мутный ручей.

– Так они все в грязи, трут, и ноги камушки всякие колют. – Он вывернул носки и стал вытряхивать из них залетевшую туда крошку – она с тихим плеском падала в воду.

Морфоцит от такого бесцеремонного поведения гостей вспыхнул градиентным вихрем:

«Вынудите их убраться отсюда!» – прогремел мысленный призыв сателлитам.

Менторы тут же принялись ментально воздействовать на людей, пытаясь заставить их покинуть пещеру. Каждый выбрал себе один объект для психовоздействия, но это был первый опыт ментального влияния на столь крупный объект, который вызвал лишь страшную головную боль у людей. Те схватились за виски от внезапного приступа и испуганно смотрели на бурлящий цветными переливами шар. Колян окунул голову в воду, и боль стала значительно слабее.

– Валим на хрен отсюда! – заорал Санек, морщась от страшного приступа, и начал неуклюже спускаться по каскаду каменных чаш.

Колян же перелез через ограду озера, плюхнулся в воду, стоя в ней по грудь, и попытался добраться до загадочной сферы, чтобы схватить ее. Видя это, прислужники морфоцита запаниковали. Пытавшийся брать под пси-контроль долговязого визитера ментор тут же отпустил его. В голове у того пронесся холодок, и словно невидимые клещи резко ослабили хватку, освобождая мозг из тисков. Саня пошатнулся и упал на мох. На Коляна же со страшной силой обрушился двойной поток ментального воздействия. Тот остановился и зажмурился, обхватив руками голову. Внутри под черепной коробкой будто выжигало мозги. Казалось, что два мощных сверла уперлись в виски и сейчас просверлят кость, темя горело и плавилось, как сыр в микроволновке, а затылок била невероятная пульсация. Коротыш присел и погрузился в воду, но на этот раз облегчения вода практически не принесла.

– Уходим, блин! – орал долговязый, но глазами не мог найти друга. Картинка плыла.

Саня попытался вернуться к каскаду, но менторы, оставив Коляна, переключились на него. В мозгу зажгло тысячами солнц, и бедолага, резко развернувшись и с трудом сфокусировавшись на выходе из пещеры, помчался в его сторону, желая быстрее покинуть страшное место. Он бежал в темноте, хлюпая сырыми кроссовками. Телефон где-то выпал, освещать дорогу было нечем, но впереди уже, казалось, забрезжил слабый свет. Саня вынырнул из мрачного проема в карьер и, застонав от боли, схватился за голову. Несчастный принялся ходить кругами возле входа в штольню, с трудом осознавая случившееся. Боль понемногу ослабевала, уступая место тревоге за друга в измученном сознании. Дождь в этот раз помогал и освежал. Беглец с опаской посмотрел на темноту проема – там оставался его товарищ.

– Колян! Коля-я-ян!!! – проорал он во тьму, набрав воздуха в легкие. Голова гудела, перед глазами плясали мушки. Две из них были подозрительно правильной круглой формы, они начали расти. Санек раскрыл шире глаза и попытался проморгаться. Мушки росли и принимали отчетливое очертание – из темноты проема на него смотрели два больших глаза металлического цвета. Человек, попятившись, сделал пару шагов и остановился:

– Колян?

И вдруг ему показалось, что вокруг неприятных глаз начали проявляться очертания какого-то существа. Воображение рисовало, что из глубины прохода к нему тянутся длинные руки. Санек резко заорал и бросился прочь от зияющего чернотой проема. Задыхаясь, он с трудом добрался до пикапа и развернулся, дабы убедиться, что за ним никто не гонится. Ему мерещилось, что в туманной дымке на дне карьера стоят два странных существа и смотрят на него. Дрожащей рукой он завел машину и рванул с места прочь от жуткого места...

Глава 5

Заражение

Ночь отступила под первыми лучами солнца. Хотя огненный диск небесного светила еще не торопился отрываться от горизонта, но небо давно было светлым и на этот раз без облаков.

Майор Каратаев стоял у кромки карьера и рассматривал в бинокль привычную уже суету на дне выработки. Однако он сразу заметил изменения после вчерашнего таинственного импульса: людей в белых комбинезонах теперь не наблюдалось, зато появились в желтых и серых; на лицах были защитные полнолицевые маски с фильтрами. Даже охрана была облачена в серые комбинезоны и маски-респираторы. Виктор интуитивно отошел на несколько шагов от края карьера. «Что ж вы там натворили?» – задал он в пустоту мысленный вопрос. Майор перевел внимание на темную каменную породу возле штольни. Она не блестела, как прежде. Лишенный защитного глянца тускло-черный с зеленоватым оттенком камень выглядел блекло и шероховато. Каратаев судорожно сглотнул подступивший к горлу ком. Неприятно было осознавать, что пока ход развития соответствовал странному ночному видению.

Ближе к девяти утра появился служебный УАЗ-«буханка». Машина хлопнула дверьми, из кабины вышел старший группы – невысокий, пухлый капитан – и, расплывшись в улыбке, вальяжно направился к Виктору, уже за несколько шагов замахнувшись рукой для энергичного рукопожатия:

– Здарэ́, Витек! Че вы тут химичите?

Каратаев подошел и со смачным хлопком пожал руку прибывшему сменщику:

– Здоро́во, Вадим! Если б это мы химичили. А вы чего, – кивнул майор на скрещенные на груди капитана лямки от сумки с противогазом и от чехла с ОЗК, – резиной затарились?^[15]

– Так тут радиация такая, что через час без защиты разлагаться начнешь! – рассмеялся Вадим.

У Виктора тревожно кольнуло внутри, но капитан, гогоча, хлопнул майора по плечу и поспешил успокоить:

– Да ладно, расслабься. Угораю я. Прилично здесь еще все. – Вадим показал прикрепленный на поясной ремень счетчик Гейгера, который до этого слабо потрескивал: – Постоянно замерял, пока сюда ехали. Стационарный вон еще есть для надежности у пацанов.

– И что он показывает?

– Хм, сейчас что-то мало, а до этого было четыре и два микрозиверта в час. Радиационный фон, который не опасен и не вызывает последствий для здоровья, если находиться в нем не больше суток, – высокопарно произнес он.

– Это ты где такое вычитал? – усмехнулся Виктор той интонации, с которой выдал это сменщик.

– Да нас химики инструктировали, – уведомил майора Вадим. – Им какие-то расчеты по радиации пришли. От тех «шахтеров», наверное, – кивнул в сторону карьера капитан. – Будет фон больше шести – придется нацеплять намордники и резину. Ну и доклад по фону каждый час. Короче, вам в Службе все объяснят. Как приедете, командир на инструктаж ждет. Ну, давай, – шагнул за спину Виктора сменщик, бросая взгляд на обустроенное кострище, – вводи в курс дела.

Каратаев быстро объяснил задачи РПГ, принцип координации со спецами внизу, показал посты. График несения службы капитана удовлетворил, и он решил ничего не менять. Собрав свои вещи, группа Виктора уже усаживалась в «буханку». Сам майор, пожав руку Вадиму и собираясь покинуть стоянку, вдруг внезапно осознал, что фокусов с банками этой ночью не было. А ведь он уже догадывался, кто мог так жаждать тушенки. Еще в первый раз ему показалось, что в зарослях мелькнула клетчатая рубашка. Потом уже он успел разглядеть невысокий силуэт и обрел уверенность, что это был пропавший Колян. Именно так описывал внешний вид потерявшегося друга в страхе унесший отсюда ноги долговязый напарник. Виктор попытался обнаружить его тогда ночью, спросил у сослуживца, что тот видел в зарослях, но мыслями, что это мог быть исчезнувший житель, делиться с подчиненным не стал. Вдруг ошибался? На всякий случай Каратаев подошел к коробке с сухпайками, выбрал там лоток с кашей и выбросил его в кусты. Бойцы удивились, но майор, солгав, заранее предупредил возможные вопросы:

– Она просроченная. Забыл просто до этого выкинуть, чтоб не отравились.

Зачем он решил подкормить пропавшего Коляна, Виктор не знал. Просто жалко, наверное, было мужика. Неизвестно, что он перенес в той пещере тогда. Может, мозги ему сдвинули там набекрень, и теперь сторонится людей. Хотелось бы верить, что это временно. А пока все, что мог сделать для него Каратаев, это хоть как-то подкормить. Но говорить о своих заботах майор никому не стал.

* * *

В кабинет начальника Службы полковника Шубина постучали.

– Да, – ответил голос изнутри.

Дверь открыл Виктор:

– Разрешите, товарищ полковник!

Тот махнул рукой – мол, заходи – и отложил в сторону стопку документов, принесенных ему на согласование.

Группа Каратаева, вернувшись с задания, сдала оружие в КХО и выстроилась в кабинете начальника Службы. Майор начал докладывать в установленном порядке:^[16]

– Товарищ полковник, пограничный наряд... – Шубин встал из-за стола и, не торопясь, выслушивая доклад, направился к группе, – ...в полном составе в количестве шести человек прибыл. За время несения службы происшествий не случилось, за исключением...

– Знаю я твои исключения, – прервал его начальник. – Со всех сторон мне об этих исключениях звонят. – Полковник внимательно обвел взглядом каждого из бойцов. – Как самочувствие? Может, кого-то тошнит? Голова болит? – спросил Шубин и, услышав отрицательный ответ, одобрительно кивнул. – Как вам уже, я думаю, известно, в районе несения службы незначительно вырос радиационный фон. Полагаю, это временно. Результат работы спецоборудования, применяемого в карьере. Опасности уровень радиации не несет, но все же в целях перестраховки принято решение ограничить время нахождения РПГ на месте не более суток. Завтра вы тем же составом должны поменять группу капитана Платонова. С собой иметь ОЗК и противогазы. Для контроля уровня радиации РПГ выданы приборы измерения. В случае повышения радиационного фона до шести микрозиверт в час использовать средства РХБ защиты. Выезд группы завтра в восемь утра. Доклад на месте по уровню радиации каждый час. В случае изменения – сразу. Через сутки вас сменят. Вопросы?^[17]

– Никак нет, – ответил Виктор за всех, в душе усмехнувшись формулировке полковника – «результат работы спецоборудования». Хорошая легенда.

– Свободны, – скомандовал полковник.

– Разрешите идти?

– Да, – ответил Шубин и направился к столу.

Виктор пропустил членов группы вперед и, выходя замыкающим, неуверенно задержался в дверях, не спеша ее закрывать. Его терзали внутренние противоречия: продолжать дальше плыть в потоке привычной служебной рутины, заставив себя принять произошедший с ним казус за какую-то игру воображения, или, не просчитав все последствия для себя, но действуя в унисон своему внутреннему убеждению, рассказать обо всем начальнику Службы?

– Что-то еще? – услышал он голос за спиной.

Виктор развернулся к Шубину и неуверенно произнес:

– Товарищ полковник, разрешите обратиться? Вы же знаете, что радиация выросла после того импульса из карьера.

– Ну-ка, зайди внутрь, – недовольно буркнул Шубин.

Каратаев закрыл дверь и подошел к столу начальника.

– Что-то хочешь мне рассказать, майор?

– Товарищ полковник, у меня есть информация, но... я получил ее необычным путем, и ей трудно будет поверить, – неуверенно начал Виктор и сразу поспешил добавить: – Но она важная.

– Что за информация? – спросил Шубин.

Каратаев не знал, как более деликатно преподнести полковнику произошедшее с ним ночью, чтоб это сразу не выглядело как полный абсурд, но он не проработал этот момент заранее, поэтому начал как есть:

– После того импульса, о котором я вам докладывал, я кое-что увидел ночью.

– Ближе к делу!

– В общем, я там возле карьера увидел какое-то существо с телепатическими способностями. Оно мне показало всю цепочку событий: и те, которые произошли с момента нашего прибытия вплоть до импульса, и те, которые могут произойти.

Полковник повернул голову к окну, демонстративно вздохнул и закатил глаза.

– Это можно было все принять за бред, – поспешил продолжить Виктор, – я так и принял изначально. Но события, происходящие сейчас, точь-в-точь повторяют то, о чем рассказало существо. И если все продолжится дальше, то будет второй импульс, более мощный по силе и радиации, и он накроет...

– Каратаев! – прервал порыв майора Шубин. – Ты в лесу кислородом, что ли, передышал? Там на месте работают специалисты, и по их докладам никакого твоего импульса не случится.

– А первый импульс тоже не должен был случиться по их докладам?

– Хватит, – отрезал начальник. – Ты себя слышишь, майор?! Какую чушь ты мне тут несешь?!

– Виноват, товарищ полковник. Я с вами согласен, выглядит как бред. Но счел необходимым поставить в известность, чтобы вы приняли решение. Если второй импульс достигнет города, от радиации пострадает множество...

– Майор, хватит! – взревел полковник и встал из-за стола. – Я тебя с такими разговорами в ПНО на обследование отправлю, чтоб голову твою подлечить. – И после, уже чуть снизив тон, добавил: – Ты понимаешь, что ты мне предлагаешь? Город эвакуировать? Да если я генералу заикнусь об этом, основываясь на твоих галлюцинациях, меня вместе с тобой в психушку сразу определят.^[18]

– Но можно просто остановить... – Виктор запнулся, увидев не сулящий ничего хорошего для него взгляд начальника Службы.

Полковник присел в кресло и озадаченно уставился на майора:

– Каратаев, давай иди отдохни как следует. Как мне тебе людей доверять, с такими дурными мыслями? Выспись хорошенько, и завтра чтоб был в форме. Это приказ.

Шубин еще несколько секунд изучал глазами Виктора, после чего дал понять короткой фразой, что разговор закончен:

– Свободен.

Начальник Службы, оставшись в одиночестве в своем кабинете, снова повернул голову к окну, но на этот раз о чем-то сосредоточенно размышляя. Потом снял трубку служебного телефона на столе и набрал номер.

* * *

В служебной квартире, которую Каратаев получил в городе от военного ведомства, проживали его жена с десятилетним сыном. Сам он, из-за сложностей в семейных отношениях, уже длительное время жил отдельно – снимал проходную однушку в доме финской застройки.

Виктор грузно опустился на диван в пустой квартире. Спать хотелось неимоверно, но это потом. Расслабляться нельзя, иначе сморит. Сейчас есть дела поважнее. Для начала надо побриться и привести себя в порядок после леса.

Выйдя из ванной, он взял телефон в руки и набрал номер жены.

– Алло? – сухо ответили на том конце.

– Марин, привет. Вы сейчас дома?

– Дома. Что хотел?

– Я заскочу минут через десять, надо... – На том конце положили трубку.

Майор спокойно принял такое поведение жены. Это было нормой после того, как они стали жить раздельно. Супруга вела к разводу и не связывала свое будущее ни с этим городом, ни с Виктором. Но Каратаев все же надеялся, что эта ситуация временная и все в итоге наладится. Хотя бы ради сына.

Забежав на третий этаж и постучав в знакомую дверь, он стоял и с нетерпением ждал ответа. Щелкнул замок, и на пороге появилась стройная брюнетка в домашнем платье. Волосы в четком каре переливались глянцевым блеском, накрашенные ресницы делали взгляд выразительнее. Чего-чего, а умения эффектно подать себя у нее не отнять с юных лет. Хоть в этом оставалось ее сходство с той Мариной, которую Виктор когда-то полюбил.

– Чего тебе? – сухо спросила она, держа супруга в подъезде.

– Марин, вам надо уехать отсюда.

– Какая ирония, – усмехнулась она. – А что же такого произошло, что ты вдруг осознал это?

– Не в этом дело. Просто скоро здесь может быть опасно.

Она повела бровью, но вопроса задавать не стала:

– Не переживай, мы и так собираемся уезжать.

– Когда? Куда?

– Решение суда о разводе получишь по почте. Наконец-то сможешь свободно бегать по своим лесам, – ошарашила она Виктора и захлопнула дверь.

Каратаев секунду стоял неподвижно, осознавая новую реальность.

– Марин! – крикнул он сквозь дверь. – Марин! Какой, к черту, суд? Какой развод? Я против.

Майор тарабанил ладонью в дверь, злость накатывала с каждым ударом:

– Марина! Дай хоть с Сережкой поговорить! Позови его! Марин!!!

– Здравия желаю! – вдруг услышал он и повернул голову в сторону спускающегося по лестнице парня. Это резко осадило пыл Виктора, он вдруг вспомнил, что находится в подъезде служебного дома, где компактно проживают пограничники с семьями – от рядового до полковника.

– Здравия желаю, – сконфуженно ответил майор и отвел взгляд.

Виктор подождал, пока парень спустился по лестнице и вышел из подъезда.

– Марин! – позвал он сквозь дверь. – Сереж!

Не получив ответа, Каратаев в тягостных мыслях покинул дом.

* * *

Поздно вечером в кабинете начальника Службы раздался звонок. Хозяин кабинета снял трубку и представился:

– Полковник Шубин.

– Андрей Иванович, – послышался голос из трубки, невольно заставивший полковника приподняться в кресле, – по твоей ситуации вопрос решен положительно, с небольшой оговоркой.

– Слушаю, товарищ генерал-лейтенант.

– Распоряжение из Москвы – начать эвакуацию из населенных пунктов и дачных поселков в пятнадцатикилометровой зоне от очага. Аккуратно, не сильно афишируя, без паники среди населения. Это понятно?

– Так точно. Товарищ генерал, так информация подтвердилась?

– Вряд ли наверху нашу с тобой информацию послушали. У них там свои каналы. Видать, не только от нас туда данные поступили.

– Понял.

– Утром, в восемь, организуем селектор межведомственный, совместный с региональным руководством МЧС и Росгвардией. Все конкретные шаги уже обозначим там. Могу только сказать, что эвакуировать город задачи нет. Москва не пошла на это. Считают, нет необходимости так далеко заходить. Но нам на местах нужно подготовить ряд мер на случай ухудшения радиационной обстановки. Потому что если грянет, не дай бог, и пострадают люди – полетят погоны не только наши с тобой, но и значительно выше.

– Понял, товарищ генерал, – выдохнув, произнес Шубин.

– Так что давай, иди отдыхай, Андрей Иванович. Завтра у нас много работы.

* * *

В этот раз в состав группы Каратаева входили только прапорщики и исключительно из подразделений обеспечения Службы – прежних Кирилла и Леху дополнили восстановившийся после недомогания Юрий и два новичка.

Выгрузившись из УАЗа, Виктор с удовлетворением заметил размещенный на месте стоянки РПГ бытовой вагончик, в котором располагались столик и двухъярусная кровать для отдыхающей смены. Все лучше, чем под тентом на земле, тем более ночами становилось прохладнее.

Приняв службу у Вадима, Каратаев выставил на посты прапорщиков. Алексей, по совпадению, опять оказался в одной смене с майором, хотя Виктор целенаправленно не помышлял об этом. Леха с Кирюхой, взяв бензопилу, ушли за сухарником. На столе, рядом со спутниковой станцией, газоразрядный счетчик Гейгера-Мюллера издавал равномерные щелчки. Второй, портативный, лежал на бревне у костра. Радиационный фон не изменился за сутки, это немного успокаивало. И все же Виктор первым делом после организации службы РПГ приник к биноклю, взяв его у часового на посту наблюдения, и внимательно изучал обстановку на дне выработки. Там все было как прежде. Может, шлангов да проводов в пещеру чуть прибавилось. А так все выглядело буднично: никаких новых аппаратов и машин, никаких экспериментов и вспышек. Каратаев поискал глазами Гоплита, но не смог его найти.

– Гоплит, прием! – произнес в рацию Виктор.

– Майор, я в курсе тебя. Работаем в прежнем режиме, – сразу отозвалось в эфире. – Отбой.

«Ладно, потерпим его еще сутки», – подумал Каратаев и направился к давно манящему «главному» элементу их стоянки – бревну-скамейке. Добытчики сухарника уже вернулись к костру и заботливо выкладывали стопку сухих дров возле огня. Виктор вдруг вспомнил о выброшенном контейнере с кашей и направился к кустам. Недолго пошарив там, он легко обнаружил вскрытый, вылизанный изнутри лоток и ухмыльнулся – подарок пригодился.

Юрий с умным лицом разглядывал счетчик Гейгера, когда рядом на бревно присел майор. В последнее время именно в такие моменты отдыха Виктора и накрывала непомерная усталость. Дома он выспаться так и не сумел, в голову лезли всякие мысли, много раз пытался дозвониться до жены – безрезультатно. И сейчас у костра веки независимо от решения майора пытались укрыть уставшие глаза от дневного света, под коленями появились тяжесть и ноющая боль.

– Вот где ты еще найдешь бесплатный солярий на сутки, а, Вить? – резвился Юрик в своем стиле, глядя на детектор. – Приедем бронзовые, как курица гриль.

Майор вяло улыбнулся, не до шуток было в свете последних событий. Юрий заметил грусть начальника и истолковал ее по-своему:

– Да ладно, не грусти. Где наша не пропадала? Возьмем вообще сюда туры организуем: золотистый загар на свежем воздухе, только в сентябре скидка пятьдесят процентов. Для погранцов вообще все девяносто. А кто хочет бронзовый загар – вон туда, в карьер. Или вообще с прожарочкой медиум велл – в саму пещеру, такие тоже найдутся, не переживай. И в качестве бонуса – сразу отмокать в озере возле шара.

– Не будет там скоро этого шара, – машинально бросил Виктор и тут же мысленно себя одернул.

– А почему? – спросил Юрка. – Эти черти, что ли, его заберут?

– Да я предположил просто, – с натянутой улыбкой произнес майор, понимая, что выдал лишнее. – Может, уже забрали, они там постоянно что-то таскают.

– Ну, вместо шара столбиков светящихся можно натыкать, – не унимался прапорщик. – Прикольно же. Согласись?

Леха перешагнул через бревно и, усевшись на него, шумно поставил перед собой рюкзак.

– В этот раз я немного подготовился, – проговорил он, развязывая верх заплечника, – взял кофе хорошего молотого и турочку. Так что будем шиковать, парни. – Он достал из нутра сумки блестящую турку и черную пачку бразильского кофе. – Не одним чаем, как говорится. Кофе все любят заварной? – спросил Алексей, завязывая рюкзак, после чего отставил его к торцу бревна-скамейки и во всеуслышание прочитал на пачке с кофе: – Лесной орех, шоколад, кара...

– Это что за круговерть? – перебил его рядом стоящий Кирилл, удивленно показывая на оживший заплечник.

Тот был немного приподнят над землей и неспешно крутился в воздухе вокруг своей оси. Бойцы выгнулись посмотреть, что там происходит. А Леха, недоуменно глядя на эту карусель, отложил пачку кофе и, взявшись за лямки, потянул рюкзак к себе. При этом чуть не свалился с бревна, так как тот не поддавался и продолжал крутиться на месте.

– Это что за херня? – буркнул Леха и с бо́льшим усилием рванул за лямки сумку к себе.

На месте, где только что крутился рюкзак, на поверхности неспешно, подчиняясь непонятному потоку, кружились веточки, шишки и хвоя. Юрик подошел и попытался берцем притоптать этот хоровод, но вдруг его стопа начала медленно разворачиваться, и он, повинуясь вращению ноги, принялся скакать по кругу на второй. Прапор попытался вырваться из этой круговерти, но у него не получилось, и он продолжал прыгать.

– Ух, блин, помогите, – выдохнул он, и на его лице улыбка сменилась испугом.

– Юрик, хватит чечетку отплясывать, – засмеялся Кирилл. – Щас голова закружится, опять харчи метать по кустам будешь.

«А ведь действительно, – подумал погрязший в мыслях майор, – он же тогда обильно все облевал в той стороне, а кусты в итоге незаляпанные оказались, без следов испражнений. Я там лазал даже, чисто все почему-то. Фу! – вдруг ударила догадка. – Не хочу даже представлять это».

Кирилл, стоящий рядом, смотрел на «танец» сослуживца и ухмылялся, а Леха подорвался с бревна и рванул попавшего в ловушку прапорщика на себя.

– Что это за фигня? – спросил, массируя рукой ноющее бедро, спасенный боец.

Алексей хотел что-то ответить, но тут снова послышались прыжки.

– Е-мое, Кирюха! Ну ты-то куда? – негодующе произнес он и пошел выручать наступившего в круговерть рыжего сослуживца.

– Да я подумал, он, как обычно, прикалывается, – оправдывался Кирилл, когда товарищ помог ему вырваться из непонятной воздушной центрифуги.

– Проверил?

Майор, все это время наблюдавший за суматохой, подошел и внимательно посмотрел на загадочное кружение веток и шишек возле бревна.

– Что это, как думаешь? – спросил его Леха.

– Не знаю, аномалия какая-то. Тут в последнее время все интереснее и интереснее становится. Надо как-то оградить это место, чтоб никто не влез в нее больше.

– Я кое-что придумал, – ответил Алексей и сбегал к столику за газетой, потом оторвал от нее листы и смял их. Получилось пять комков, которые он аккуратно подкинул в воздушный круговорот. Бумажные шарики подхватились потоком и стали плавно кружиться в незримой воронке по кругу, никуда не разлетаясь.

– Ни фига ты инсталляцию какую замутил, – усмехнулся Юрик.

– Круто, – подтвердил Кирилл.

Майор одобрительно кивнул и вернулся к бревну. Он подхватил счетчик Гейгера и поднес его к аномалии – тот никак не отреагировал, все так же мерно потрескивая. Значит, радиация от этой круговерти не исходит, это хорошо. Каратаев уселся на прежнее место на бревне, счетчик положил возле себя, и тот вдруг затих. Виктор удивленно посмотрел на него – ноль микрозиверт. Он поднял прибор и вытянул руку с детектором перед собой. Показания слегка подросли. В удивлении майор вернул счетчик снова на бревно слева от себя. Опять тишина. Это заметили и с интересом наблюдали прапоры. Вдруг Виктор вспомнил и залез рукой в накладной карман на левой штанине, вытащил оттуда сиреневый кристалл.

– На-ка, подержи, Лех, – передал он старшему прапорщику счетчик Гейгера, а сам отвел подальше вбок руку с найденным минералом. Потом медленно приблизил ее, и прибор, до этого издающий слабый треск, замолк. Виктор опять убрал руку с кристаллом, и детектор оживился.

– Что за камушек такой, а? – спросил Юрик.

– В карьере нашел, – ответил майор.

– И что? Он типа радиацию снижает? – спросил Алексей.

– Я тоже так подумал. Или это прибор глючит.

– А дай-ка я другой проверю, – оживился Кирюха и, взяв у Каратаева минерал, побежал проверять стационарный счетчик Гейгера.

Пограничники развернулись в сторону стола, где Кирилл, поднеся кристалл к прибору, подтвердил способность минерала обнулять радиационный фон.

– Дай я посмотрю, что за камушек, – попросил Юрка. И, вертя его в руке, с притворным сожалением произнес: – Прощай бронзовый загар, прощай природный солярий. Плакали наши туры.

– Хорош там причитать, бизнесмен хренов, – подколол его Леха. – Давайте кофейку уже сделаю. Кто будет?

Прапорщик насыпал кофе в турку и налил воды. Поднес чашу к костру, держа ее осторожно на вытянутой руке. Спустя мгновенье по краям турки начали появляться мелкие пузырьки и поднялась легкая пенка. Алексей убрал джезву от огня, немного подождал, пока пена уляжется, и вновь пододвинул медную чашу к огню. Аромат дымящегося кофе дразняще защекотал ноздри, во рту ощутился привкус железа... Виктор недоуменно сглотнул слюну. Привкус железа во рту явно усилился. В ушах, будто откуда-то издалека, нарастал тонюсенький звон, в воздухе появилась вибрация. Майор с тревогой посмотрел в сторону карьера. Звон в ушах нарастал и понижал тональность, постепенно превращаясь в заметный гул. Воздух начал содрогаться от ритмичных и монотонных ударов акустического шума. В этот момент кофе из турки начал выкипать, и Саня не удержал ее – джезва выпала из руки прямо в костер. Поднявшийся пар и шипящий резкий звук от костра только придали окружающей атмосфере ужасающей выразительности. Гул уже начал закладывать уши, воздух разорвал грохот, за которым последовал целый каскад сходящих на убыль отголосков. Над карьером взвился столб зарева, переливающийся огненными и синеватыми вспышками. Верхушку столба венчало серое облако, мерцая яркими всполохами и перекатываясь тяжелыми темными клубами. Плотная волна воздуха ударила из эпицентра. Виктор видел, как легко она отбросила часовых на несколько метров назад, как моментально разметала костер, не оставив от него ни следа, и больно ударила по глазам. Майор прижался к земле и пытался нащупать хоть какое-нибудь подобие опоры. Столб бесновался ядовитыми перекатами, порождая жуткие вихри пыли. Пространство вокруг под аккомпанемент грохота наэлектризовалось до такой степени, что в воздухе местами вспыхивали маленькие сгустки разрядов, появлялись мерцающие пучки. Из эпицентра рвался колючий ветер – он хлестал по лицу жестким абразивом, драл горло, не давая сделать вдох. Виктор пытался открыть глаза и отыскать остальных членов группы, но бушующий поток невидимых игл не позволял сделать это.

Вдруг сияние исчезло со смачным звуком, будто невидимая сила втянула его внутрь карьера, образовав прогал в центре пылевого облака. Тяжелые клубы темной копоти начали медленно распадаться и бледнеть. Пыль плавно оседала на дно выработки, гул и грохот быстро стихали. Колючий ветер резко потерял силу, и Виктор смог ухватить глоток воздуха, закрывая лицо рукавом. Он разлепил воспаленные веки и осмотрел место их растерзанной стоянки. Бойцы, кашляя, поднимались с земли, ошалело озираясь вокруг и задавая взглядами немые вопросы. «Все целы», – с удовлетворением отметил майор. Он поднялся на ноги, шум и звон в ушах постепенно сошли на нет, и Виктор услышал трескотню счетчика Гейгера, валяющегося где-то в стороне сдвинутого вагончика. Шатающейся походкой он пошел на звук, спутанность сознания окончательно развеялась, когда Каратаев увидел значение радиационного фона – почти одиннадцать микрозиверт в час, но цифра замерла и начала спадать, когда майор приблизился к прибору.

– В ОЗК! Быстро! – заорал он подчиненным. – Всем быстро надеть ОЗК и противогазы!

Надо отдать должное бойцам, несмотря на легкую оглушенность и дезориентацию, они все поняли с первых слов и быстро нашли раскиданные средства защиты, которые до импульса компактно были сложены возле двери в вагончике. Виктор резво натянул чулки защитного костюма на ноги, завязав тесьму от них на поясном ремне, нацепил противогаз, перчатки и плащ, накинул на голову капюшон и затянул его. Надел петли рукавов на большие пальцы рук поверх перчаток. Парадокс, но в противогазе дышать стало легче, хотя горло еще хорошенько драло. Он завертелся на месте, пытаясь оценить окружающую обстановку. Серая пыль заметно рассеялась и оседала, пространство над выработкой прояснялось, хотя где-то в воздухе то и дело вспыхивали электрические разряды.

Майор нашел и подобрал спутниковую станцию с телефоном. На вид повреждений она не получила, но связи абсолютно не было. Он удрученно положил аппарат в вагончик. Безрезультатно оглядевшись вокруг сквозь стекла противогаза в поисках радиостанции, Каратаев быстрой походкой последовал к карьеру. Едва дойдя до места, где был шлагбаум, майор отпрянул в сторону, уворачиваясь от выскочившего из ямы минивэна. Пыльный и помятый автомобиль на большой скорости умчался прочь в противоположном от стоянки направлении и скрылся в серой дымке.

Виктор бросил взгляд вниз, на дно выработки, и поспешил туда. Душа рвалась быстрее узнать, что же там случилось, но бегать в ОЗК и противогазе было очень непросто. Серая рваная пелена покоилась слоями на дне карьера. Пневмокаркасные палатки валялись разодранными лохмотьями то тут, то там, выставив ребрами покореженные металлоконструкции, напоминая растерзанные туши невиданных зверей. В них запутались разбитые прожекторы и болларды. Две потрепанные вахтовки валялись на боку. Тентованный НефАЗ плотно прижался к отвесу скалы и остался на колесах, к нему черным пятном прилипла сдувшаяся дезактивационная палатка. Среди всего этого бардака майор не увидел ни одного человека. Он взглянул в надежде на вход в штольню, но обрушившаяся сверху горная масса намертво запечатала проход и оплавилась.

– Доигрались, твари! – озлобленно прокричал Виктор в воздух.

Второй импульс, как и предупреждало существо, грянул! И сейчас радиоактивное заражение распространяется от эпицентра в сторону города. «Город!» – будто электрический разряд больно пронзил сознание майора. Каратаев подбежал к тентованному грузовику, отцепил от него прилепившуюся палатку и залез в кабину через дверь со стороны пассажира. Машина завелась – надежная техника – и, скрежеща о скальник боком, плавно двинулась вверх по дороге. Подниматься по спирали было сложно и опасно: линзы противогаза запотели, ухудшая обзор; стеклоомыватель и погнутые дворники только разводили грязь на лобовом стекле. Виктор невольно выругался, разглядев впереди финский вертолет. Он завис в небе по ту сторону границы.

Каратаев выбрался из карьера, выпрыгнул из кабины грузовика и приказал подчиненным забираться в машину. Сам он быстро сунулся в вагончик за спутниковой станцией.

– Двое в кабину, быстро! – крикнул он прапорам, сгрудившимся у кузова, и вдруг сквозь гул вертолетных лопастей услышал выразительный треск где-то в небе.

Майор выглянул из-за НефАЗа и увидел жуткую картину. В воздухе словно невидимые медузы жалили электрическими разрядами вертолет финских пограничников. На лобовом стекле борта сверкали извилистые штрихи молний, а хвостовой винт дымился. Воздушное судно начинало крутить. Через мгновенье дым на хвосте превратился в пламя, и пилот полностью потерял управление машиной. Вращаясь, борт приближался и терял высоту. Погранцы замерли в ступоре, наблюдая трагедию. Вертолет пересек границу и с треском упал в сотнях метров в лесу, в небо взметнулся столб пламени.

– Живей в машину! – прокричал майор. Он поднял у вагончика портативный счетчик Гейгера – показания опять начали падать, как только Виктор приблизился к прибору, – и запрыгнул в кабину. Машина рванула с места прочь от проклятого карьера.

Грузовик ревел, петляя по грунтовке между деревьями в карельском лесу. В унисон рычанию двигателя трещал прибор в руках у Юрия, который сидел рядом с Каратаевым на пассажирском сиденье. Правее него в кабине замер Кирилл, крепко сжимающий в руках спутниковую станцию с телефонным аппаратом. Леха с двумя прапорами тряслись сзади, в кузове. Им, наверное, было несладко скакать там стоя, цепляясь, как обезьяны, руками за каркас, и, подпрыгивая, ловить ногами железный профиль пола. Но Виктор об этом сейчас старался не думать, ему важнее было скорее покинуть опасную зону, пока техника работала.

НефАЗ резко ушел влево на развилке и помчался вперед. Напряжение не покидало пограничников, никто из них не понял сразу, что за звук добавился к потрескиванию счетчика и надрывному реву мотора.

– Вить! – глухо прокричал сквозь противогаз Кирюха, распознав наконец настойчивую трель спутникового аппарата. – Телефон, Вить! Звонят!

– Дай трубку! – донеслось из-под маски в ответ.

Майор схватил аппарат, оттуда сквозь помехи и шумы доносились фрагменты слов. Некоторые из них вполне понятные:

– Что случилось?.. Люди?.. Каратаев?.. Слышишь меня?..

Виктор остановил машину и выпрыгнул из кабины, ловя телефоном сигнал. Связь стала стабильнее, и он отчетливо услышал в трубке голос начальника Службы.

– Ты слышишь меня, Каратаев? – орал тот.

– Так точно, товарищ полковник. Сейчас слышу. – Майор отошел от тарахтящего грузовика.

– Что произошло? – не скрывая тревоги, гремел в телефоне голос Шубина. – Что с голосом?

– Товарищ полковник, произошел второй импульс, очень мощный, как взрыв. В карьере никого не обнаружили, будто исчезли все. Только минивэн выбрался оттуда и умчался куда-то...

– С бойцами что? Целы? – перебил Шубин.

– Так точно, группа не пострадала. Все выехали со мной.

– На чем выехали? С голосом у тебя что? – допытывался начальник Службы.

– Товарищ полковник, после взрыва... импульса сразу подскочил радиационный фон. Мы все в ОЗК и противогазах, в карьере оставался уцелевший НефАЗ, мы выбрались на нем, движемся в сторону Службы, я и пять человек, в полном составе. Что с остальными – не знаю, никого не обнаружил внизу.

– Какой фон сейчас?

Виктор махнул рукой, и Юрий в кабине понятливо развернул счетчик Гейгера, чтоб майор смог разглядеть показания прибора.

– Сейчас восемь с половиной уже. А у карьера как будто одиннадцать было, – вспомнил Каратаев цифру на валяющемся у вагончика устройстве, когда он наконец обнаружил его.

На том конце возникла секундная пауза, полковник что-то решал.

– Значит, так, – выдал он после перерыва, – средства защиты не снимать. Направляйся на старое стрельбище, там фон нормальный должен быть, туда химики подъедут для дезактивации обмундирования. Карпов все равно там недалеко эвакуацией занимается, так что тебя он будет ждать на месте и все организует. Я его дополнительно проинструктирую. Понял меня?

– Понял, товарищ полковник, – ответил Виктор. – Есть еще один момент.

– Что еще? – спросил Шубин, явно уже намереваясь прекратить сеанс.

– Финны поднимали вертолет. В него ударили какие-то молнии, которые после импульса появились. И он упал на нашей территории.

– Черт бы их побрал, этого еще не хватало, – буркнул Шубин. – Место падения далеко? Выживших смотрели?

– От карьера в сторону развилки на «Ракиту», метров пятьсот. Там был взрыв, товарищ полковник, столб огня от баков взметнулся аж над лесом. Мы его видели.

– Ладно, по вертолету вопрос решим чуть позже. Сам давай дуй на старое стрельбище с бойцами. Остальное – по прибытии, – скомандовал начальник и пропал в эфире.

– Есть! – Виктор отключил телефон, стало немного легче. Парни, высунувшись из кабины и из-под тента в кузове, вопросительно смотрели на майора сквозь стекла противогазов.

– Едем на старое стрельбище для обработки! – крикнул он и залез в кабину.

Плавно набрав ход, машина двинулась по грунтовке вперед, аккуратно лавируя между плотными рядами карельских сосен.

Глава 6

На пути к эпицентру

Группа Каратаева по возвращении в Службу была отправлена в госпиталь на реабилитацию и дальнейший отдых, который был оформлен рапортами на десятидневный отпуск по состоянию здоровья. Виктор и трех дней не пролежал в лечебном заведении, сбежал домой. Врачи удивлялись необъяснимому явлению – у всего состава группы, попавшей под импульс и находившейся рядом с очагом, выявились незначительные последствия кратковременного радиоактивного воздействия. И только у старшего этой группы никаких следов заражения медперсоналу найти не удалось, словно его и не было вместе с подчиненными в момент извержения. Врачи удивленно смотрели на Виктора и разводили руками.

Все три дня майор пытался дозвониться до жены, но на том конце никак не реагировали на звонки. Перед госпиталем он ухитрился добраться до квартиры, где жила семья. Дверь никто не открыл. Каратаев испытывал двоякие чувства: если жена с сыном уехали из города, то это то, о чем он и просил ее, и, наверное, это хорошо; и все же было горько и тоскливо оттого, что Марина с Сережкой уехали. Добавляло печали и то, что супруга не отвечала на звонки и Виктор не знал, где именно они сейчас находятся и что с ними. Это не давало майору покоя все три долгие дня в больнице. Ночами же одолевала другая напасть.

Стоило сомкнуть глаза, как его сознание во сне отправлялось в пещеру. Перед глазами представала сфера, она выглядела истощенной и блеклой. От нее во все стороны, словно черные щупальца апокалипсиса, расходились признаки увядания окружающего пейзажа и угасания жизни. Сфера с этим боролась. Она копила в себе цветную палитру и выплескивала ее вовне, становилась безжизненной и слабой, но снова силилась набрать цветовую гамму. «Щупальца» под брызгами красочного фонтана сокращались, уменьшались в размерах и настороженно затихали. Потом снова, вздрагивая, оживали, росли и тянулись по полу пещеры дальше. Сфера постепенно проигрывала эту схватку, теряя силы с каждым новым выплеском, на конусах росли трещины. Виктор с замиранием сердца следил за этим трагическим ритуалом противостояния, интуитивно становясь на сторону добра и света. Он с прискорбием наблюдал, как черная зараза вырывается из пещеры, как распространяет свою пагубную силу на карельскую тайгу, как подкрадывается к мирному городу, где во дворах играют дети...

Каждый раз на этом месте, вырываясь из объятий странного кошмара, Каратаев ощущал острый эмоциональный дискомфорт, испытывал необъяснимые угрызения совести за дистанционную пассивность, за то, что остается стоять в стороне. Он так и валялся до утра в кровати, терзаемый мыслями и чувством непонятной вины.

Покидая госпиталь после трех тягостных суток нахождения в нем, Виктор ощущал себя разбитым. Дома он еще раз набрал на телефоне номер жены.

– Алло, – вдруг отозвалось на том конце, – привет, пап.

Каратаев аж вздрогнул от неожиданной удачи.

– Привет, Сереж. Привет, сынок. Как у тебя дела? – выпалил он.

– Нормально.

– Вы где с мамой сейчас?

– Мы у бабушки. Ты к нам приедешь?

– У бабушки?! – с явным облегчением повторил Виктор. – Здо́рово. Как бабушка поживает?

– Нормально. Пап, я хотел тебе кое-что сказать, мы с мамой...

Звонок резко оборвался, послышались гудки. Виктор попытался дозвониться еще раз, но вызов сразу отбили. На третью попытку связаться с сыном беспристрастный электронный голос ответил, что аппарат абонента находится вне зоны действия сети.

«Кода ж ты стала такой стервой, Марина?» – в сердцах подумал майор и бросил телефон на диван.

Значит, они сейчас в Голицыно, у матери супруги. В этом городе, собственно, Каратаев и познакомился с будущей женой, когда учился в пограничном институте. Вспомнился торжественный выпуск, распределение. Молодость, безграничная любовь и плещущееся в глазах молодоженов счастье, красивые мечты и грандиозные планы на жизнь. Жаль, что все это бесследно стерлось безжалостным наждаком времени и непомерных амбиций. Очень жаль, иногда до слез. Прежних отношений уже не вернуть, Виктор понял это теперь окончательно. Марина стала чужим человеком и выкинула его из своей жизни. К этому все шло уже давно. Но жизнь идет, и жить надо дальше, отпустив былое. Кто цепляется за прошлое, тот лишает себя будущего. Но в будущем Виктора, конечно же, все равно остается особое место для сына.

Несмотря на горький осадок от звонка, пришло заметное облегчение от осознания того, что с семьей все в порядке и они в безопасности. Ну хоть этот вопрос решился хорошо. Покоя не давало другое – целый спектр чувств и эмоций, навеянный неприятными снами про пещеру. Виктор поначалу боролся с противоречивыми побуждениями внутри себя, а потом резко взял и решился: приобрел в магазине недорогой китайский костюм от радиационной защиты с противогазом и счетчик Гейгера. Благо местные торгаши в свете последних событий, почуяв запах прибыли, натаскали этого барахла в город прилично. Еще купил карту местности, так как навигатор в телефоне наверняка подведет.

«Тревожный мешок» – рюкзак со всем необходимым на случай тревоги – укомплектован был всегда, Виктор лишь сделал ревизию: убрал ненужное для похода к пещере и, наоборот, добавил то, что могло понадобиться. В оружейном сейфе в квартире давно скучал карабин «Вепрь-308», купленный когда-то для охоты. Майор достал его и осмотрел: «Возьму с собой».

К рюкзаку и карабину добавились кейс с беспилотником, канистра воды, китайский ОЗК, противогаз, счетчик Гейгера и спальный мешок с карематом. В принципе, все готово. Удобство образа жизни военнослужащего в том, что ты всегда готов к походным условиям. Не нужно для этого толком ничего закупать, включая обмундирование, – Каратаев надел свой любимый костюм «Горка-4», схватил приготовленное имущество и спустился к своей машине. Загрузившись в «Форд», майор шумно выдохнул, завел двигатель и поехал в сторону границы.

Сплошного ограждения периметра пятнадцатикилометровой зоны еще не было, однако на основных дорогах уже стояли блокпосты. Это немного смутило Каратаева, но не создало особых проблем. Виктор знал здешний лес. Не доезжая до очередного заслона, он свернул с дороги и поехал по пожарной просеке до ухабистой грунтовки, проторенной лесовозами. Надежный пикап позволял такие маневры. Проехав по ней примерно километр пути, Каратаев увидел преграду. Дорогу перекрыл опрокинутый грузовой автомобиль «Скания». Лесовоз лежал на боку, бревна разлетелись и валялись, уткнувшись в стволы ближайших деревьев. Кабина грузовика покорежена, передний мост был вообще вырван и отброшен на пару метров. Одно колесо у отлетевшего моста почему-то подрагивало и слабо подпрыгивало. Виктор поискал глазами объезд, но не нашел подходящего места. Пришлось развернуться и возвратиться на пожарную просеку. Лесовозных дорог в лесу много, доедет до следующей.

Рассуждая так и выглядывая просветы в лесу, он аккуратно вел машину по минерализованной полосе и вдруг почувствовал резкий удар. Машину отбросило в сторону и опрокинуло на деревья, переднее колесо пронеслось перед лобовым стеклом и улетело в тайгу. «Мина?» – первое, что пришло в голову майору. Он выбрался из помятого «Форда» и настороженно уставился вперед в поисках воронки. Но даже намеков на следы разрыва Виктор отыскать не смог: на поверхности виднелись лишь следы от шин, которые резко обрывались, и дальше ничего – ни ямы или хотя бы вмятины, ни какого-либо темного нагара или пятен поблизости. Майор внимательнее присмотрелся туда, где заканчивалась колея. Ему показалось, что воздух немного дрожал в том месте. Он швырнул вперед небольшую сухую ветку, которая сразу взмыла ввысь метра на три, потом, упав, снова подлетела вверх, но уже гораздо ниже и в итоге, приземлившись обратно, просто была откинута в сторону неведомой силой. Виктор подошел поближе и пнул ком желтой хвои и шишек в сторону непонятной аномалии. Те, достигнув колебания воздуха, плавно запрыгали вверх, словно на невидимом батуте, выдавая границы опасного места.

Вернувшись к пострадавшей машине и осмотрев повреждения, он принял решение не возвращаться, а продолжить путь пешком. Забрал рюкзак с подвязанными к нему по бокам карематом и спальным мешком, внутрь рюкзака втиснул ОЗК с противогазом, сверху под клапан примостил кейс с коптером. Канистру с водой брать не стал – тяжело. В сумке была полная фляжка, если экономно расходовать воду – должно хватить. Счетчик Гейгера подвесил на поясной ремень сбоку, рядом с ножнами. Потом, закинув карабин на плечо, майор двинулся в путь.

Спустя час похода впереди показался просвет между деревьями. Виктор прибавил шагу и вскоре вышел к небольшому озеру, чуть вытянутому по дуге. На противоположном берегу водоема виднелось множество небольших домиков с разбросанными вокруг хозпостройками. Майор повернул вправо и продолжил путь вдоль озера, огибая ламбушку и направляясь к незатейливым жилищам.^[19]

Выйдя на грунтовую дорожку, он заметил табличку: «СНТ „Шариярви“» и пошагал дальше мимо пестрых избушек пустого дачного поселка. Сначала он почувствовал приятный запах древесного дымка, в поисках закрутил головой и потом обнаружил недалеко печную трубу небольшого домика, из которой поднималась сероватая взвесь, медленно растворяясь в холодном воздухе. Виктор удивился встретить в закрытом периметре обитаемое жилище и направился к нему. Войдя через распахнутую калитку, он обогнул домик и подошел к входу. Дачный участок непосредственно примыкал к озеру. У воды возле незатейливого пирса – наполовину вытащенная на берег лодка. На стене стоящего рядом с домиком сарая висела рыбацкая сеть, в ее ячеях серебрилась прилипшая рыбья чешуя. Под сетью на лавке примостились таз, в котором мозгла требуха, и воткнутый в деревяшку нож. Запах от всего этого, надо сказать, стоял специфический.

– Хозяева? Есть кто? – спросил Виктор, и, скрипнув половицей, переступил порог и зашел в дом.

Внутри жилища возле растопленной печи хлопотал старик. Он даже не повернулся на звук, продолжая возиться над плитой.

– Здорово, отец! – обратился к нему Виктор.

– Не много ль ты отцов наплодишь, называя так каждого встречного? – буркнул хозяин, продолжая корпеть у печи.

Майор немного оторопел от такого ответа, замялся и поспешил объяснить:

– Я ж просто из-за уважения к возрасту так обратился.

– А какой у меня возраст? – повернувшись, спросил старик.

Человек напротив смотрел на Виктора, сощурив проницательные глаза. На вид ему было далеко за шестьдесят: морщинистое волевое лицо, ухоженная седая бородка, на голове короткие волосы пепельного цвета. Ростом чуть ниже майора, худощавый, но тело подтянутое и жилистое, словно всю жизнь занимался легкой атлетикой. Это читалось даже под плотным темным полукомбинезоном, надетым поверх коричневого свитера. Удивительно, но старик держал осанку не хуже, чем многие молодые. Да и движения были не по возрасту легкие. Это Виктор отметил, когда хозяин дома непринужденно подцепил руками с плиты большую кастрюлю с ухой и поставил ее на стол.

– Что замолк? – поддел его дед. – Ладно уж, называй отцом, коли по-другому не можешь.

Виктор внутренне как-то сразу почувствовал симпатию к этому старику, но его манера общаться слегка смущала.

– А ты чего здесь, отец? Людей-то всех эвакуировали из опасной зоны.

– А мне без людей даже лучше, – ответил хозяин дома. – И чего же мне из дома бежать, если кому-то там страшно стало? – кивнул на окно дед. – Мне и здесь неплохо. Вон рыбки наловил. Угостишься?

– Здесь же радиация, – просветил старика майор.

– Да разве это радиация? Страшилки для людей, и только. Жить можно. – Дед уселся за стол, выудил шумовкой из кастрюли рыбу на большое блюдо и через край подкопченной посудины налил ухи в объемную кружку. – Так будешь, нет?

Каратаев покачал головой, но поблагодарил за предложение.

– А ты куда намылился такой? – спросил хозяин дома, шумно всасывая горячую уху из кружки и разглядывая массивный рюкзак и карабин. – Поохотиться, что ли, на кого? Так вроде не сезон.

Виктор скинул рюкзак на пол, прислонил к нему «Вепрь» и присел рядом на стул.

– И все ж опасно здесь сейчас, – вместо ответа озадаченно произнес он. – Ты б уехал в город, отец.

– Вот заладил! В чем опасность-то, скажи? – спросил старик.

– Непонятное здесь начало твориться, – сказал ему Виктор, – то, что не поддается никаким законам физики.

– Ишь ты, – буркнул дед, поставил кружку на стол и с любопытством посмотрел на гостя. – Ну? Так и будешь ходить вокруг да около или расскажешь суть?

Виктор, колеблясь, посмотрел на деда и все же решился ему сообщить о странных явлениях, которые ему довелось повстречать по дороге на дачи. Тот сидел и с удовлетворением слушал рассказ майора, в глазах читался живой интерес.

– Да-а. Дела, едрить-мадрить, – выдохнул восторженно старик.

– Еще раньше другая аномальная вещь случилась, – продолжал Виктор, – рюкзак в воронке закрутило, а потом и бойцов двух...

– Живые?

– Кто?

– Бойцы твои, – сказал дед, – живые?

– Конечно, живые, – удивился вопросу майор, – просто помогли им выбраться из этой круговерти.

– «Круговерть» и есть, – согласно кивнул дед. И, увидев вопрос на лице гостя, поспешил объяснить: – Аномалия такая была... или есть еще, оказывается. Захватит человека и раскручивает, как в центрифуге, пока того не разорвет на части. А после питается его соком, пока всего не высосет – не отпустит.

Виктор судорожно сглотнул подступивший к горлу комок.

– На ваше счастье, значит, та аномалия еще слаба была, иначе б быть беде, – продолжал поучительно дед. – А машиной ты на «пружину» наехал, вот и подкинула она тебя. Хорошо еще не на десяток метров. Тоже несильной оказалась или силы еще не накопила, поддала тебе под капот и разрядилась. С веткой – это ты хорошо придумал, сам увидел, как она последнюю энергию отдала. Вот накидать бы туда не шишек с иголками, а что потяжелее, и чтоб она игралась с этим не выплевывая, тогда б и видно «пружину» было, и вроде как не опасная будет.

– Откуда ты все знаешь-то про это, отец? – поразился осведомленности старика Виктор. – Встречал их тоже?

– Было дело.

– Здесь, на дачах? – удивленно встрепенулся майор.

– Нет, – выдохнул дед. – Далеко отсюда.

Каратаеву показалось, что былое умиление хозяина дома от рассказов о встреченных Виктором аномалиях немного улетучилось с последним вопросом. В глазах старика проявилась ностальгия по тому, что было когда-то так значимо в его жизни.

– Расскажи, отец, – осторожно попросил майор.

– Да что ты все «отец» да «отец»! – взвинтился неожиданно старик и встал. – Других слов, что ли, нет?

Виктор растерянно отодвинулся на стуле:

– А как мне тебя называть-то? Скажи.

– Рыбаком меня зови, – раздраженно ответил дед, – раз такое дело.

– Просто рыбаком? – негодующе спросил Виктор. – Имя, может, скажешь свое?

– А что тебе мое имя даст? Рыбак, и все тут.

Старик снова сел за стол, внимательно посмотрел на обескураженного гостя и уже спокойнее произнес:

– Я могу рассказать тебе, что происходит. Но сначала мне надо знать, зачем ты пришел сюда.

– Баш на баш? – выпрямился Виктор. Впечатление дед производил весьма положительное, балаболом и трепачом отнюдь не казался. Но больше всего соблазняла майора непонятная компетентность рыбака в происходящих аномальных событиях. Словно прежде он уже переживал подобное и имел необходимые знания и опыт. А значит, мог объяснить и помочь. И Виктор решил раскрыться: – Хорошо, согласен. Только непонятно, отец, почему ты так прячешь свое имя?

– А вот это я тебе потом расскажу, – упирался дед.

Виктор поведал ему о странной находке в пещере, о двух импульсах, о всплеске радиации, из-за которой эвакуировали население и изолировали значительную территорию. Ночное виде́ние существа с большими металлическими глазами предпочел сокрыть, чтобы старик не посчитал его умалишенным. А вот беспокоивший его последнее время сон описал очень детально.

– Значит, зовет тебя она, – промолвил рыбак.

– Кто зовет? – недоуменно спросил майор.

– Та штука в пещере, – прищурясь, отхлебнул ухи из кружки старик. – Нужен ты ей зачем-то, вот и зовет.

Каратаев задумался на минуту, потом бросил взгляд на рыбака:

– Странно ты сон растолковал, отец.

Тот вытер бороду и усмехнулся:

– Ты просил рассказать, а я сомневался. Теперь, наоборот, уверен, что должен рассказать тебе. Не знаю, вроде и бальзамом мне на сердце твой рассказ, скрывать не буду, но не к добру все это. Было похожее уже. Только далеко отсюда.

– И ты там был, – осенило Виктора. – Вот откуда ты все это знаешь.

– Ага, – кивнул рыбак. – И здесь узнаю́ признаки той Зоны.

– Ты про Чернобыльскую? – оторопев от аналогии с известной зоной отчуждения, спросил майор.

– Именно, – воодушевленно улыбнулся старик и вмиг погрустнел. – Только схлопнулась она в одночасье. Была – и нет. Словно надоедливого жучка враз прихлопнули. А теперь вот здесь похожее начинается.

– Так ты сталкерил? – изумленно спросил Каратаев, все больше проникаясь симпатией к старику.

Дед вздохнул и мечтательно улыбнулся:

– А Рыбак – прозвище мое.

– Я думал, ты – рыбак, потому что...

– И это тоже, – ухмыльнулся дед. – Но это уже потом, в большом мире. А в Зоне я – Рыбак, с большой буквы, едрить-мадрить, – рассмеялся старик столь удачно высказанной параллели. – А у тебя вот есть прозвище?

– Позывной, что ли?

– Да нет, – отмахнулся хозяин дома. – То, что ты из вояк, я сразу понял. Прозвище, – повторил дед. – В школе, может, как обзывали?

Виктор задумался, пытаясь вспомнить, и пожал плечами:

– Ну, Каратаем и звали.

– Каратаем? – насупился Рыбак. – Странное прозвище.

– По фамилии прозвали, всем по фамилии клички в детстве давали.

– Не. Не пойдет, – сказал старик и задумался. – Знаешь, в той Зоне ведь ни имя, ни фамилию свою никто и не говорил тогда, оставляли их здесь, вместе с прошлой жизнью. Там прозвище говорило все за человека – кто он такой и чего сто́ит. Заслужить его надо было. А имя – это так: родители обозвали грудное дитя, ничего в жизни не смыслящее, и живи потом с ним до смерти, подходит оно тебе или нет. Поэтому имени-то не спросил твоего, да и своего не сказал.

А ведь действительно, старик не только не назвал своего, но до сих пор даже не поинтересовался, как зовут гостя.

– Виктор я, – пробормотал майор. – Это я так, для справки. И долго ты по той Зоне ходил?

– Достаточно, – язвительно сказал старик, – чтоб не замечать здесь твоей радиации. Я ведь тоже порывался сходить к тому карьеру, о котором ты рассказал, – вдруг выпалил Рыбак. – Только что-то не пустило меня туда.

– Что не пустило? – изумился майор.

– Не знаю точно, – ответил старик. – Но я остро ощутил, что дальше мне идти не позволят.

Виктор вспомнил опять про странное существо, обладающее неизвестными способностями и даром предсказания. Может, оно помешало Рыбаку? А потом вдруг встрепенулся и полез в карман.

– Вот же еще, – сказал он, выкладывая из кармана на стол сиреневый минерал, – нашел в карьере возле пещеры.

Рыбак сгрудил седые брови и внимательно рассматривал лежащий перед ним кристалл, предусмотрительно не притрагиваясь к неизвестному прозрачному камушку:

– Никогда прежде такой не видел. И что в нем особенного, кроме красивого вида?

Виктор рассказал о выявленном свойстве минерала нейтрализовать радиацию. Рыбак удивленно поднял глаза, аккуратно взял камень со стола и задумчиво повертел в руке.

– Хорош, – резюмировал старик. – От какого уровня радиации он защищает?

– Сложно сказать, – произнес майор, – но при четырех микрозивертах он обнулял ее полностью. Да и после второго импульса, когда до одиннадцати значение подскочило, у меня не обнаружили никаких следов радиации.

– Добротный артефакт, – не скрывая уважения к минералу, восхищался Рыбак. – На бриллиант похож. На сколько ж каратов он?

Вдруг лицо его прояснилось, он шлепнул себя ладонью по лбу и воскликнул:

– Так вот же оно! Все как есть, и ничего придумывать не надо! Зона сама и ему, и тебе имя подсказала – Карат! И подбросила тебе, чтоб именно ты его нашел.

Виктор подивился такому умозаключению, но прозвище ему понравилось.

– Держи, Карат, – обратился, выделив новое прозвище гостя, старик и вложил артефакт в руку майору. – И береги его. Не каждому такие подарки подкидывают. – Рыбак подошел к печи, открыл дверцу и пошуршал в топке кочергой. Потом закинул пару полешек. – Может, чаю будешь? Сейчас поставлю. Или вода тебе тоже с радиацией? Так с таким артефактом тебе плевать должно быть на все это.

Виктор не спешил с ответом, крепко сжимал в руке дорогой минерал, который после слов Рыбака приобрел для него дополнительную ценность, и молча смотрел на бывалого сталкера.

– Столько лет прошло, – вдруг задумчиво произнес майор, – а ты, отец, все той Зоной живешь. Память и знания о ней хранишь, будто это было вчера. И годы обычной жизни не смогли из тебя ту Зону выбить. Неужели так дорога́ была тебе зараженная земля?

Рыбак закрыл дверцу печки, выпрямился и уставился на Виктора:

– Тебе этого не понять, парень. Хотя, может, и сможешь когда-нибудь. Это как первая любовь – настоящая и единственная в жизни.

Хозяин дома схватил потемневший чайник, побултыхал его и поставил на плиту.

– Ну так что? – снова спросил он Виктора. – Будешь чай или брезгуешь?

– Спасибо, отец, – поблагодарил майор, – но пойду я уже, наверное. Лучше на обратном пути заскочу, если не против. – И Виктор встал было со стула, но Рыбак его тормознул:

– Погоди, Карат, – заторопился он. – Дай сказать тебе кое-что в наставление, не на прогулку, чай, идешь. Непривычным теперь лес может быть, понимаешь? Внимательно смотри перед собой и не торопись, увидишь что-то подозрительное или не нравится какое место – обойди его по большой дуге, а лучше вообще пойди в другую сторону. А еще лучше камушков горсть возьми и кидай на путь перед собой. Если глаз не заметит, так хоть брошенный камень подскажет: не туда отлетел, или исчез, или сгорел – значит, опасность там, ходу нет.

– Спасибо, отец! Не прощаюсь.

– Удачи, парень, – с беспокойством посмотрел на майора старик. – В дороге не прощаются.

Виктор вышел из дома, втянул поглубже осенний воздух с запахом древесного дыма, посмотрел на печную трубу и машинально улыбнулся: сразу вспоминается банька на дровах, шипящие камни с ласкающим кожу паром, березовый веничек, запаренный в ароматном наваре. Эх, сказка просто.

Майор миновал крайний домик и вышел на лесную дорожку. Еще час до полудня. Виктор планировал сегодня же вернуться назад, но без машины это нереально. Хорошо, что по привычке и опыту с собой взял провизии с запасом. Теперь нужно было топать пешком. Не страшно, что потерял примерно час, общаясь с Рыбаком, зато сколько всего интересного и полезного узнал! «Карат», – ухмыльнулся невольно майор, повторив мысленно прозвище, данное ему стариком. А ведь дед все красиво разложил: и про прозвище, и про артефакт. Камушек-то попался ему на глаза сразу после первого импульса. Виктор по внезапному порыву помчался в карьер тогда, а потом увидел минерал. И в свете последующих событий оказался он весьма кстати. Неужели действительно подкинули подарок? Только кто? То розовое существо со стальными глазами? Рыбак говорил, что Зона. Но что такое – эта Зона? И может ли она вообще что-то подкинуть?

Виктор встряхнул головой и усмехнулся: дай волю мыслям, и они вообще непонятно к чему приведут. Майор хотел быстрее добраться до пещеры, но, следуя наставлениям опытного Рыбака, шел аккуратно, не спешил, вглядывался в путь перед собой. Дед говорил про камни, которыми нужно прокидывать дорогу, но Виктор несерьезно воспринимал эту затею. Может, старику и нужно это – зрение подводит, а у него с глазами пока еще все хорошо, поэтому разглядит, если что не так. От предстоящих событий захватывало дыхание, но, помнится, пещера была завалена сплавленным булыжником. Как же тогда попасть туда?

Неожиданно впереди, в сотне метров, на обочине Виктор заметил мельтешение. Он настороженно продолжил движение и разглядел двух прыгающих росомах. Зверьки хоть крайне редко нападают на человека, но могут быть опасны, поэтому Карат снял карабин с плеча на всякий случай и, передернув затвор, дослал патрон в патронник. Когда зверушки оказались в паре десятков метров, Карат отчетливо смог разглядеть произошедшее: одна из росомах угодила в «круговерть» и, протяжно скуля, крутилась внутри ловушки; вторая же прыгала вокруг аномалии, желая помочь сородичу, но не решалась сунуться в капкан. Она то злобно рычала, то жалобно тявкала от бессилия. «Круговерть», словно вдоволь натешившись страданиями животных, принялась раскручивать угодившего в нее зверька. Очертания бедолаги в аномалии начали размываться, а затем последовал целых каскад чавкающих звуков рвущейся плоти. Вторая росомаха метнулась прочь, объятая ужасом, окрестности пронзило протяжное горестное тявканье. Только сейчас она заметила человека, злобно ощерилась и угрожающе зарычала. Виктор взял зверька на прицел, но тот, еще раз бросив взгляд на жуткое месиво в аномалии, быстро ретировался и исчез в лесу.

Карат на непослушных ногах чуть приблизился к опасной ловушке, очертания границ которой сейчас были обозначены кровавой кашей. Впервые он увидел, насколько смертоносна и жестока эта аномалия. По спине пробежала дрожь. Виктор затравленно озирался вокруг, боясь сделать неверный шаг. Вспомнил про камушки, о которых говорил Рыбак. Да где их взять-то? Шишки?! На самой дороге и на обочинах валялось немало молодых нераскрывшихся шишек. Виктор набрал их в карманы. Кидая их вперед, он осторожно продолжил путь. Некоторые подбирал и использовал повторно.

Через пару километров «детекторы» в карманах закончились, да и, надо сказать, надоело до чертиков Карату это, казалось бы, бесполезное занятие. Страх от недавней встречи с ужасной аномалией потихоньку отпустил, пройденный путь не показал и намека на что-то опасное и непонятное. И все ж просто так, без страховки, идти дальше майор не рискнул. Он срезал ножом молодую придорожную ольху, состругал боковые веточки, оставив лишь парочку с желто-красными листьями на кончике. Получилось своеобразное трехметровое опахало – легкое и чутко отзывающееся на каждое движение. Держа новый «детектор» аномалий перед собой, Виктор уже увереннее продолжил свой путь.

Впереди, между макушками деревьев, замаячил просвет. Майор чуть прибавил шагу, не забывая об опасных превратностях новой реальности. Вскоре он вышел на безбрежный простор – перед ним расстилались знакомый скальный ландшафт и прячущийся поодаль карьер. Виктор в этот раз появился с другой стороны выработки: дорога вниз начиналась левее в трестах метрах. Бледное пятно солнца угадывалось впереди, на западе. Бо́льшая часть дня была потрачена в пути сюда. Майор решил дойти до бывшей стоянки РПГ, сделать там привал, чтобы подкрепиться и немного отдохнуть, а уже только потом спускаться к пещере.

Вагончик сиротливо стоял недалеко от дерева, само место выглядело изрядно потрепанным. Счетчик Гейгера на поясе Виктора молчал, и все же он решил проверить радиацию. Достал из кармана «карат» и вытянул руку с ним в одну сторону, а другую со счетчиком в противоположном направлении. Прибор слабо начал выдавать щелчки – чуть более одного микрозиверта в час. Тогда майор скинул рюкзак, облачился в ОЗК и противогаз, положил сиреневый артефакт на сумку, а сам отошел на десять метров с детектором – больше восьми. «Да уж», – подумал Виктор и вернулся к мешку.

Подкрепившись холодной сухой рисовой кашей и колбасным фаршем в жестяной банке, Карат запил обед-ужин парой глотков из фляжки. Воды там оставалось чуть более половины, Виктор экономно расходовал ее.

– Ну что, вперед! – сказал он сам себе и хлопнул себя по коленям.

Быстро собрав все свои вещи, майор с заметным волнением начал спускаться в карьер к пещере. На зов сферы, как сказал Рыбак.

Глава 7

Задание менторов

На дне карьера царил знакомый бардак: разорванные палатки, опрокинутые машины, разбитые прожекторы, спутанные шланги и провода. А вот на месте прежнего входа в штольню, заваленного спекшимися камнями, Виктор увидел большую вертикальную трещину. Она была метра четыре высотой, изгибалась, словно молния, но ее ширины вполне хватало, чтобы сквозь нее мог свободно пройти человек. Карат взял в руки фонарь и шагнул в темноту расщелины. Пыль вилась под ногами даже в проходе, чего прежде не было. Каменная порода казалась шероховатой и матовой, былой глянец и глазурь исчезли без следа.

Дойдя до пещеры, майор ее не узнал. В груди вновь зашевелилась дикая злоба на горе-спецов, оставивших после себя на месте некогда цветущего сада пепельные руины. Вся гамма мертвого ландшафта ограничивалась спектром от графитового до черного, растворяясь во тьме. Свет фонаря выхватывал из мрака лишь безжизненную, обугленную каменную породу, покрытую копотью. Под ногами хрустел шлак, при движении вздымалась с поверхности сажа, в воздухе царил запах гари. Где-то на полу виднелись гротескные вертикальные наросты, будто что-то расплавленное капало сверху, да так и застыло, образовав уродливые сталагмиты небольшой высоты. А еще изредка угадывались спекшиеся канаты шлангов и кабелей, которые местами растеклись и превратились в затвердевшие лужи.

У дальней стены на возвышенности блекло маячила сфера, как показалось Карату, образуя мутный пыльный ореол, свет которого на дистанции быстро тонул в непроглядной тьме. Виктор подошел к подножию каскада, который застыл черными потоками когда-то прозрачной воды, и аккуратно поднялся на невысокий каменный вал. На середине черного плато, где прежде была сфера, стояла большая – от пола и до потолка – монолитная колонна, похожая на вросший гигантский кристалл аметиста. Если центральная часть величественного минерала была полупрозрачной и мягко светилась, то по мере отдаления к краям постепенно добавлялись вкрапления и мутная примесь, пока кристалл полностью не утрачивал прозрачность, становясь беспроглядно-темным. Поэтому казалось, что основание и верх монолита плавно переходили в черную каменную породу, сливаясь с полом и потолком.

Виктор, потрясенный изменениями, подошел чуть ближе и остановился в пяти шагах от сиреневого монумента. Потом достал из кармана «карат» и невольно сравнил его с гигантским кристаллом. Оба минерала были похожи по структуре и цвету, только артефакт не сиял. Майор стоял в ореоле мягкого призрачного света среди царящего мрака и, не отрываясь, внимательно разглядывал красивый загадочный монолит.

«Что же ты такое?» – подумал он.

«Не что, а кто», – пришел ответ в голове.

Карат вздрогнул и резко обернулся, судорожно озираясь и вглядываясь в темноту. Он схватил карабин, ловя каждый шорох во мгле и шаря по пещере лучом фонаря.

«Не бойся. Ты пришел на зов, и для тебя здесь нет опасности».

С противоположной стороны «аметиста» в ореол света медленно вошло существо. Тварь была чуть выше Виктора, худощавая, с длинными руками, кожа грубая, серого цвета, начисто лишенная растительности. Лицо изрезано вертикальными морщинами, словно глубокими бороздами, приплюснутый нос с двумя узкими прорезями вместо ноздрей, безгубый рот. Большие глаза металлического цвета без белков. Полуопущенные веки делали взгляд необычайно проницательным. Казалось, от этих глаз невозможно что-то сокрыть. Карат вспомнил их, но сомневался.

– Кто ты? – настороженно спросил он. Жутковато было находиться в черном подземелье наедине с непонятной тварью.

«Я – ментор, проводник его воли», – существо едва заметно кивнуло, указывая на гигантский кристалл.

Виктор с недоверием пытался распознать в нем другой облик.

«Мы виделись прежде, – прочитав мысли человека, ответил ментор. И, предугадав следующий вопрос гостя, произнес: – Все мы изменились теперь, так или иначе».

– Почему я слышу твой голос у себя в голове? – недоумевал майор.

«Потому что я говорю с тобой, – просветило Карата существо и, вновь указывая на огромный кристалл, продолжило: – Он звал тебя, и ты пришел. Значит, тебе не все равно».

– Что это вообще такое? – вновь задал не дающий покоя вопрос Виктор.

Ментор, казалось, раздраженно вздохнул, но вновь поправлять человека не стал:

«Это морфоцит. Он был источником некогда царившего здесь процветания».

– И стал виновником наступившего здесь апокалипсиса? – спросил Карат.

«Вина в этом не его, а людей. Он пытался предупредить их, а потом просто был вынужден защищаться», – оправдывался проводник воли.

Виктор с этим спорить не стал, потому что сам понимал: безумие – алчное или научное – тех людей невозможно было остановить лишь предупреждением. Но то, что произошло в итоге, не оправдывало защитных мер этого кристалла.

– Что такое этот морфоцит и откуда он здесь взялся? – возмущенно спросил майор.

В этот момент за спиной ментора проявился силуэт, и второе подобное существо плавно вошло в границы освещенного периметра. Оно приблизилось к Виктору, глядя на него большими фиолетовыми глазами, и неуклюже улыбнулось. Карат немного напрягся, а когда существо протянуло к нему руку, пытаясь дотронуться длинными тонкими пальцами до его виска, неуверенно отпрянул.

«Не бойся. Я покажу тебе», – прозвучал в голове приятный женский голос.

«Так это женщина?!» – удивленно подумал майор.

Существо снова изобразило подобие улыбки, глядя на Виктора. Осознание того, что перед ним стоит особь женского рода, немного успокоило Карата, и он позволил твари дотронуться до своей головы. В тот же момент перед взором открылась картина, показавшая далекий и погибающий мир морфоцитов, объяснившая наглядно, что же такое есть этот кристалл, как он попал сюда и создал здесь гармонию для своего бытия.

Существо осторожно отняло руку от головы Виктора и бесшумно переместилось к первой твари. Казалось, что все представление длилось не больше пяти минут. Майор ненадолго подвис от увиденного, голова гудела от такого объема предоставленной информации. Он отстраненно смотрел на стоящих перед ним менторов еще мгновение, после чего перевел уже осознанный взгляд на монумент.

– Когда я увидел его здесь впервые, он был другим, – произнес Виктор.

«Он закрылся и экономит энергию», – ответил ментор мужским голосом.

– Для чего? Чтобы еще больше здесь все разрушить следующим импульсом? – недовольно спросил майор проводника с металлическими глазами.

«Нет. Ему нужно восстановить баланс, – ответил женский голос в голове Карата. – Последний импульс привел к неожиданным негативным последствиям: противоборству трех сознаний в нем – воли, чувства и разума – как сигнал разрушительной дисгармонии. Когда идет конфронтация этих трех составляющих, это ведет к внутреннему конфликту, стрессу и разрушительным действиям как для самого морфоцита, так и для окружения. И если он не восстановит равновесие, то два из трех сознаний погибнут, а оставшееся погубит и себя, и все вокруг. Но если морфоциту удастся восстановить рациональность, интуитивность и эмоциональность как равные составляющие своей сущности, это вновь приведет к гармонии и балансу. Поэтому он пока закрылся в себе и тратит энергию лишь на восстановление своей сущности».

Виктор покосился на огромный светящийся минерал и задумчиво произнес:

– Из всего этого я понял только то, что этот морфоцит оброс панцирем и восстанавливает себя. Хотя больше ему сейчас подошло бы «морфолит», судя по тому, что он превратился из сферы в монолитный камень. Так зачем он меня звал?

Ментор мужского рода сделал шаг в сторону Карата. Он немного прищурился, уставившись прямо в глаза Виктора, отчего его взгляд стал еще более пронзительным, отражая сиреневый свет морфоцита.

«В пяти километрах отсюда находится атомная электростанция, – начал ментор. – Она была повреждена в результате второго импульса. И теперь из поврежденного реактора в атмосферу и воду проникают радиоактивные элементы».

– Что? – удивился Карат. – О какой атомной станции ты говоришь? Насколько я знаю, ближайшие АЭС только в соседних областях. В Карелии вообще нет атомных станций.

«И все же она там есть, – уверенно заявил тот, – и заражает радиацией все вокруг. Область заражения будет увеличиваться, а содержание радиоактивных веществ в воздухе и воде будет нарастать. Тебе нужно сообщить об этом, чтобы были приняты меры для устранения данной угрозы».

– Ну зашибись, – выдохнул Виктор. – Кому и как я скажу это? Откуда я вообще узнал о несуществующей АЭС? Сообщу начальству, что опять какое-то существо рассказало мне о новой угрозе, и отправлюсь сразу лечить свое больное воображение в психушку? Вы не подумали, как все это будет выглядеть?

Менторы беспристрастно смотрели на майора.

– Почему вообще я? – вдруг спросил после паузы Карат. – Что во мне особенного?

«Потому что ты пришел на зов, – спокойно ответило существо со стальными глазами. – И потому что тебе не безразлично, что будет с твоим краем».

– Как и множеству других людей, – парировал Виктор и махнул рукой в сторону громадного минерала. – Но позвал этот морфоцит именно меня. Почему? Зачем ему вообще сейчас заботиться о какой-то там утечке радиации, если он сам этой самой радиацией угробил тут все вокруг?

Женская особь опустила фиолетовые глаза, а проводник воли спокойно продолжал диалог, пытаясь унять нарастающее раздражение майора:

«Есть некоторые условия, и он должен их выполнять».

– Какие еще условия? – поинтересовался Виктор.

«Это не имеет отношения к тому, зачем ты здесь, – уклонился от ответа ментор. – Если ты думаешь, что после рассказа о поврежденной станции тебя сочтут сумасшедшим, то есть другой выход. Он потребует от тебя дойти до АЭС, найти там выживших ученых и сопроводить их в город. Тогда они смогут сообщить о произошедшем, им поверят».

– Вы хотите, чтобы я доверился вам, приняв все то, что вы сказали мне тут, за правду, – начал Карат, – и даже согласился выполнить ваше задание, но сами скрываете какие-то условия. Если вам все-таки нужна моя помощь, то я хочу знать все, чтобы решиться вам помочь.

Менторы переглянулись, на минуту повисла вязкая пауза. Потом в голове Карат услышал женский голос:

«После второго импульса неожиданно проявился сильный партнер, который обозначил свои условия сосуществования морфоцита здесь».

– Сильный партнер, диктующий условия морфоциту? И кто он?

Существо с фиолетовыми глазами кивнуло на кристалл и сказало:

«Это известно только ему».

– Ладно, – задумался Виктор. – А что за условия?

«Баланс. Во всем должен быть баланс и границы дозволенного».

Вопросов это не убавило. Все еще больше начинало запутываться, чем прежде, но останавливаться Карат не собирался:

– В чем же тогда этот баланс и дозволенность выражаются? В том, что множество людей вынуждены были бросить свои дома и покинуть родную землю, чтобы этот морфоцит оставался здесь в балансе?

«Он не узурпатор и не агрессор. Он способен мирно сосуществовать с людьми, как и было долгое время, пока его не попытались уничтожить».

– Хорошо, – согласился Карат. – А партнер? Ладно, пусть вы можете не знать о нем. А вы? Вы кто и откуда вы здесь появились? И почему так заботитесь об этом закупоренном морфоците?

«Я уже говорил тебе, – послышался мужской голос, – мы – проводники его воли. Это все, что тебе надо знать».

Виктор усмехнулся:

– Опять двадцать пять. Но ведь ваш интерес в том, чтобы угроза заражения была устранена, не просто же обусловлен только волей этого кристалла, верно?

«Да. Ты прав».

– Тогда зачем это вам?

«Потому что это и наш дом, как и твой, – бесхитростно ответил ментор и перевел разговор в нужное русло: – Тебе нужно предотвратить повторение Чернобыльской Зоны. Все эти пока еще редкие физические аномалии – опасное нарушение целостности пространства, реакция окружающего мира на спровоцированный энергетический импульс. Это должно пройти. Природа стремится к стабилизации, как и морфоцит. Нужно только устранить радиоактивный очаг, который способствует образованию и росту зараженной зоны. Если этого не сделать, то аномальные процессы никуда не денутся и под воздействием высокой радиации будут усиливаться».

Ментор замолк и уставился на Виктора немигающим взглядом. Карат боялся открыто думать, догадываясь, что эти серые твари способны запросто прочитать его мысли. Вопросов было много, но общение с этими существами только плодило их еще больше. Если все так и есть, как рассказал ментор, то необходимо было предпринимать какие-то действия, чтобы остановить и нейтрализовать угрозу. Выходило так, что этот морфолит накосячил здесь с импульсами, а когда его приперли к стенке, решил все исправить. Ну, это, в принципе, хорошо, что он не желает заражения территории. Значит, в этом их интересы совпадают. Поэтому сейчас, впервые за многие дни, Виктору становилось легче на душе от осознания того, что он больше не является пассивным, беспомощным наблюдателем в схватке за жизнь, а может действительно помочь. Карат уже несколько минут назад был согласен отправиться на АЭС, а все эти вопросы были лишь для того, чтоб удовлетворить свой интерес к происходящему. Теперь Виктор сможет обрубить мерзкие растущие щупальца черной заразы, сражаясь на стороне добра за судьбу любимого края. И прежде, чем он окончательно принял решение отправиться на станцию и собрался спросить, как добраться и найти ее, женская особь бесшумно подошла и дотронулась рукой до головы майора. Она показала ему дорогу. Виктор визуально увидел весь путь от карьера до АЭС и ухмыльнулся: «Все ж читают меня как книгу, блин».

– Я думаю, излишне говорить вам, что я не отказываюсь помочь. Вы и так это знаете, – сказал Карат и кивнул на светящийся минерал. – Что будет, когда он восстановит себя и выйдет из анабиоза? Здесь будет опять райский сад?

«Как ты видишь, он уже изменился. И вряд ли здесь будет как прежде. И проверять, что здесь будет, точно не стоит. Людям сюда ходу нет», – пояснил ментор.

Виктор усмехнулся, включил фонарь и стал аккуратно спускаться вниз, чувствуя на себе пристальный взгляд двух пар необычных глаз. Осторожно пробираясь между уродливыми сталагмитами, он добрался до выхода из пещеры и обернулся. Возле морфоцита никого уже не было видно, но майор прокричал вдруг в ту сторону:

– Это вы не пустили сюда Рыбака?

«Людям запрещено сюда приходить», – пришел моментальный ответ.

Карат улыбнулся, пещера уже не казалась такой пугающей и мрачной. Он взглянул еще раз на огромный кристалл, пытаясь его запомнить, и покинул черное подземелье.

Выйдя наружу, майор не сразу сообразил, что вечерний сумрак обволок карельский лес. Он вновь взял в руку оставленное у входа в пещеру опахало-детектор и поднялся по дороге на вершину выработки. Солнце спустилось к верхушкам деревьев далеко на западе.

«Стоп. Не понял, – вдруг озарило Карата. – Закат? Уже? Я ж пробыл в пещере не более получаса?»

Пусть проголодался он заметно, но изначально ошибочно подумал, что это следствие сильного эмоционального потрясения. Ан нет, оказывается. Небесное светило действительно клонилось вниз, к горизонту, предвещая скорое наступление темноты. Виктор на этот раз разжег костер возле вагончика и с наслаждением вдыхал запах подогреваемых огнем мясных консервов. Хотя и казалось, что произошла какая-то чертовщина со временем, но Карат находил этому объяснение в том, что видения, показанные ментором-женщиной, могли длиться намного дольше, чем это воспринималось на самом деле. Иного толкования не виделось, да и не нужно оно было. Теперь главное – дойти и найти ту злополучную АЭС, которой по всем параметрам и быть-то не должно. А потом еще и разыскать каких-нибудь – цитата – «выживших ученых». Хм-м... А ведь там может быть очень опасно, если станция и является источником радиоактивного заражения. Но ничего, есть артефакт. И счетчик Гейгера, если вдруг не справится «карат», обязательно предупредит об этом, а дальше уж надо будет думать – либо облачаться в ОЗК, либо вообще сваливать оттуда, что, конечно, нежелательно без ученых. Только они способны убедительно объяснить всю угрозу, а там уж смогут предотвратить и... Чернобыльская Зона! Неужели там тоже происходило подобное, и какой-нибудь очередной морфоцит приложил к этому... что он там может приложить?.. поспособствовал этому. Надо рассказать об увиденном Рыбаку при следующей встрече. А встретиться хотелось: он-то лучше знает, что и как было в той Зоне. Может, и найдет совпадения или закономерность.

Виктор взял жестяную банку с кипящим содержимым и с наслаждением опустошил ее, заедая хлебцами. Потом посмотрел на вторую, взял ее в руки, но есть не стал. Он приподнялся и двинулся от костра в сторону кустов. Оставил там открытую тушенку и вернулся обратно. Глядя, как постепенно затухает огонь и тлеют угли в костре, он доел пачку хлебцов, выдавливая на них сгущенку из дой-пака. После запил двумя глотками воды из фляжки и отправился спать. В вагончике взял пару панцирных сеток с жесткой рамой от кровати, загородил ими вход, сетки подпер металлическими спинками, чтобы незваный гость не смог проникнуть внутрь. Затем расстелил на полу каремат, спальный мешок поверх и быстро заснул.

* * *

Ночь пролетела как один час. Вроде только Виктор удобно улегся в спальном мешке, как уже будильник в телефоне назойливой трелью бесцеремонно вырывает его из объятий Морфея. Новый день выдался пасмурным. Тяжелые свинцовые тучи застелили небосвод до самого горизонта, ветер заметно гнал их с запада на восток. Дождя не было. Карат не стал утром разводить костер, чтобы подогреть пищу: съел холодную фасоль с тушенкой, заел это батончиком шоколада и запил остатками воды. Всего-навсего в пяти километрах отсюда, если верить менторам, должна находиться АЭС. Это час пути приблизительно, может, чуть больше. Отсутствие воды напрягало, но майор надеялся пополнить ее запас на станции. Либо уж, как сказал Рыбак, пить воду из озер и рек, уповая на действие «карата».

Виктор подошел к кустам – банка с тушенкой не тронута. Значит, Коляна здесь не было. Собрав все свои вещи и подобрав ветку-детектор, майор начал огибать карьер по левому его краю. Как помнится, именно в ту сторону прежде мотался черный минивэн спецов. Неужели и впрямь ездили на атомную станцию?

Путь за скальником плавно уходил вниз, в самую гущу леса. Здесь как раз и начинала вырисовываться просека между деревьями, позволявшая проехать легковой машине, а наличие местами песчаного грунта среди мха и травы выдавало слабо заметные отпечатки колес когда-то проезжавшего здесь транспорта. Дождей так и не было с момента второго импульса, это позволило сохраниться следам. Карат решил пойти по этой полосе, ее направление совпадало с маршрутом на северо-восток, к АЭС. Спустя полчаса пути мох под ногами начал хлюпать, появилась вода. Виктор вышел из леса на открытую низину с редкими деревьями, она была затоплена. Из заводи торчала высокая трава; виднелись кое-где кучи веток, облепленные илом, лежали обгрызенные стволы деревьев. Майор ругнулся в сердцах: бобры запрудили огромную площадь впереди. Раньше пограничные наряды частенько разбирали зловредные плотины, сохраняя приграничную территорию сухой и проходимой. Теперь же, в изолированной зоне, для этих не в меру усердных грызунов наступила настоящая лафа: строй не хочу.

Неподалеку справа Виктор разглядел заросший лишайником огромный валун; шлепая по чавкающему мшистому ковру, он добрался до внушительного булыжника и залез на него. Затопленное пространство поражало масштабом: куда ни глянь – всюду вода. Майор посмотрел навигатор на телефоне, но тот выдавал, что он сейчас вообще находится посередине огромного озера. Бумажная карта не показала никаких дорог поблизости, только возвышенную местность, идущую дугой в трех километрах правее и как раз опоясывающую затопленную низину, на которой указан лишь небольшой ручей. Его-то бобры и перекрыли запрудой. Делать такой большой крюк не хотелось, поэтому майор отстегнул верхний клапан рюкзака и достал кейс с беспилотником, открыл приложение на телефоне для вывода картинки с камеры дрона и поднял коптер вверх, чтобы осмотреть местность. Новоявленное болото казалось огромным. Где-то даже удалось увидеть сидящих на подтопленных бревнах и озирающихся на дрон огромных мерзких грызунов. Прямо по заболоченной низине идти не вариант: слева заводь уходила в сторону границы, и казалось, что даже и за нее. Оставалось только идти направо до возвышенности. Виктор решил направить коптер вперед, до конца запруженной местности, и посмотреть, насколько это далеко. Картинка на экране стала заметно портиться и пропадать, поэтому майор развернул и направил беспилотник обратно. На каком-то участке пути тот резко замедлился и, судя по картинке на экране телефона, вообще завис на одном месте и стал еле заметно оттягиваться назад и в сторону, хотя Карат вел его на полной скорости вперед. Виктор оторвался от экрана и посмотрел вдаль в небо. Коптер хорошо был различим в воздухе; майор давил на рычажок на пульте, но дрон завис. Потом, качнувшись, мотнулся вправо. Вспыхнул разряд, и аппарат камнем полетел вниз, оставляя дымный след. В точке вспышки еще несколько секунд извивался небольшой пучок искрящихся молний, сопровождаемый треском. Затем все исчезло, будто и не было никакого разряда.

Виктор растерянно смотрел в небо, пытаясь осознать, что же произошло. Сразу вспомнилась аналогия с финским вертолетом. Значит, в воздухе тоже небезопасно. Аномалии есть и в небе. Жаль было беспилотник, но пробираться за ним по болоту и искать его там казалось нереальным. Странно, но экран телефона до сих пор выдавал картинку с камеры дрона: мутная вода с колышущейся травой на дне.

Карат закинул рюкзак за спину, собрал вещи и, спрыгнув с валуна, направился к возвышенности справа от заводи. Плюхать три километра по чавкающей почве было и тяжело, и неприятно. Виктор один раз чуть не упал, когда увидел выступающий из воды скальник, поросший мхом, и решил наступить на него и пройтись по камню. Но влажный мох легко скользнул по поверхности, словно шкурка банана по полу, отчего майор едва не кувырнулся с булыжника. Добравшись до подножья возвышенности, Виктор вздохнул с облегчением. Идти по твердой земле было куда приятнее и легче. Огибая затопленную низину по кромке, он вдруг увидел огромного бобра. Грызун свалил дерево и суетился возле него. Карат остановился в нерешительности. Зверь тоже заметил непрошеного гостя и начал агрессивно фыркать. Он припадал на передние лапы, демонстрируя готовность к атаке, бросался на полметра вперед и тут же отбегал обратно к поваленному дереву. Виктор снял карабин с плеча и осмотрелся вокруг в поисках сородичей злобного грызуна. Кто знает, бобр бобром, а зубищи у данного экземпляра ого-го. Такими не только дерево, но и ногу может враз оттяпать. Зверь же, увидев оружие в руках человека, отбежал в заводь, укрылся за кучей веток и принялся ритмично отбивать плоским хвостом по поверхности воды. Звук был такой неприятный и громкий, что с каждым шлепком сильно давило на барабанные перепонки, звоном отдавалось в ушах. «Вот же урод!» – подумал Карат и, зажимая уши руками, аккуратно обошел место встречи с агрессивным животным. Вскоре к одиночным шлепкам добавились еще: присоединились сородичи. Если решатся атаковать, будет несладко даже с карабином, поэтому Виктор поспешил убраться прочь.

Обойдя по дуге заболоченную местность, сканируя взглядом и веткой-детектором путь перед собой, майор таки добрался до уходящего вверх подобия дорожки. Путь по времени занимал уже почти два часа, но, судя по карте, станция как раз должна находиться где-то за этим скальником, и это радовало. Виктор поднялся по пологому склону, пытаясь не сильно торопиться и дышать носом, чтобы лишний раз не сушить и без того ссохшееся горло. Скальник сверху не был лысым, как возле карьера. Деревья росли так же плотно, как и внизу, цепляясь корнями за выступы и борозды в камне, покрытом наносным слоем песка и земли. Карат еще минут пятнадцать шел по прямой ровной поверхности, после чего увидел просвет, и перед ним раскинулся живописный карельский пейзаж.

Лес расступился, оставшись за спиной. Впереди, под ногами майора, скальный массив раздавался в стороны, уходя вниз на многие метры и образуя почти ровные каменные отвесы по обе стороны лежащей внизу долины. В этом урочище, укрывшись среди отвесных монолитов от постороннего взгляда, и находилась электростанция. Сразу за ней, чуть выше и правее, виднелось большое озеро, из которого вода бурным потоком спускалась по крутым порогам и впадала в тихую ламбушку, находящуюся левее станции и на одном с ней уровне. А за озерами – бескрайний простор карельской и уже, наверное, где-то там финской тайги. Шум разгулявшегося на воле ветра наполнял безграничное пространство: его порывы лихо трепали кроны деревьев над головой, заставляя сосновые ветви отчаянно метаться в поисках укрытия; ощутимо дышали майору в лицо, выбивая слезы из глаз; приносили свежий запах озерной воды, вынуждая слегка ежиться от прохлады. На водоскате, меж озер, была построена неширокая дамба, сквозь шлюзы которой прорывались бурные потоки. Виктора это смутило: такой вид не совсем соответствовал его представлениям об устройстве АЭС, точнее, совсем не соответствовал. Электростанция была видна как на ладони с высоты скальника – все здания и вся территория. Первое, что бросилось в глаза, – это отсутствие блоков с реакторами. Не было градирен, бассейнов с фонтанчиками для охлаждения воды, каких-то там площадок с отработанным топливом. Так представлял себе атомную станцию майор. Да и какая может быть дамба на АЭС, если турбины там вращает пар из ядерных реакторов. Дамбы бывают на ГЭС.

Виктор уже, грешным делом, подумал, что он не туда пришел, но потом сразу отогнал эту мысль. Вид станции, показанной ему ментором-женщиной, майор, к сожалению, совсем не запечатлел в памяти. Он сосредотачивался тогда на запоминании пути до нее; ему и в голову не приходило, что станция может быть какой-то другой. Внизу выделялись два похожих ступенчатых сооружения, стоящие рядом, параллельно друг другу. Треть каждого из них состояла из девяти этажей, остальная часть была семиэтажной. Между этими ступенчатыми строениями возвышались на много метров вверх две трубы, каждая соединялась перемычкой над землей со своим девятиэтажным блоком. С торца «девятиэтажек», почти вплотную к ним, находились трехэтажные постройки с маленькими горизонтальными окнами. А из семиэтажных частей зданий в сторону скальника, где стоял Карат, выходили провода. Линии электропередачи тянулись по опорам, как догадался майор, к двум силовым трансформаторам – по одному на каждую «семиэтажку». Затем от повышающих трансформаторных установок массивные кабели шли дальше под скалу; Виктор не видел, куда точно они уходят. Наряду со всем этим в низине располагались еще несколько построек меньших габаритов: двух- и трехэтажных, из некоторых торчали трубы. Какие-либо надземные трубопроводы, цистерны или баки отсутствовали напрочь; все было ухоженно и аккуратно, словно в загородном санатории. Идиллию ровных газонов нарушала лишь пара железнодорожных путей, выходящих из синих трехэтажных строений, располагающихся по разные стороны от «девятиэтажек». Они также тянулись к скале, немного левее тяжелых электрических кабелей.

Виктор поискал глазами спуск в долину и не нашел его. Который раз он пожалел, что не взял с собой бинокль. Немного подумав, майор решил двигаться по правому краю скальника в сторону плотины и угадал. Обогнув по верху долину и не доходя до дамбы метров двести, Карат увидел дорожку, спускающуюся плавным уклоном, и упоенно замер, чтобы еще раз окинуть взглядом станцию с высоты перед спуском в низину. Оказывается, в отвесной стене, под тем местом, где изначально стоял и разглядывал странную станцию Виктор, имелся полукруглый туннель, закрытый мощным заслоном. Оттуда выходило железнодорожное полотно, расходящееся в десятке метров от скальника на два пути. Слева от туннеля прямо в монолитную скалу врезались восемь массивных кабелей: каждый из них входил в центр горизонтального изолятора, словно в муфту, выполненную в виде серого конуса, и уходил куда-то внутрь. Конусы-муфты крепились к отвесной поверхности скалы двумя вертикальными рядами.

Виктор смотрел на эту каменную стену с вырубленной в ней аркой и исчезающими в горной породе высоковольтными кабелями. Интересно, куда ведет этот туннель с железной дорогой? Кому понадобилось здесь строить электростанцию и что она снабжает электроэнергией?

На территории было абсолютно безлюдно; казалось, что все рабочие процессы там остановлены. Из-за грохота воды у дамбы не удавалось расслышать ни малейшего звука на самой электростанции. Видимых следов аварии или повреждений от импульса не наблюдалось. Все, кажется, было в целости и сохранности. Так и не определившись, к какому зданию на станции следует направиться, чтобы найти ученых, Карат начал спускаться в долину.

Глава 8

Станция-оборотень

Майор перелез через ограждение и оказался на территории электростанции. Передвижение по аккуратным дорожкам, особенно в сравнении с недавним преодолением запруженной бобрами низины, казалось легкой и приятной прогулкой. Счетчик Гейгера на поясе привычно молчал: либо радиация в долине была не очень опасной, либо «карат» превосходно гасил повышенный радиационный фон. Виктор собирался дойти до больших ступенчатых строений: он решил изначально, что именно эти два сооружения являются ключевыми объектами станции, и если где и должны быть люди, то только там. Майор неспешно прошел мимо двухэтажной постройки, похожей по виду на какой-то склад, и на развилке повернул направо, огибая это здание. С противоположной стороны строения он увидел распахнутые ворота и решил заглянуть внутрь – все равно по дороге. Едва приблизившись к входу, Виктор судорожно скинул с плеча карабин, дослав патрон в патронник, и рефлекторно отступил. Прямо в проеме находилась жуткая тварь – черный мохнатый паук, тело которого можно было сравнить по размеру с небольшим фитболом. Он что-то выглядывал внутри помещения и тихо верещал. Внезапно по чувствительным волоскам монстра пробежала дрожь, и он резко развернулся в сторону майора. Карат вскинул карабин, быстро прицелился, но нажать на спусковой крючок не успел. Видел ли Виктор более жуткое существо до этого? Нет. У паука было... человеческое лицо, лицо его десятилетнего ребенка. Сережа грустно смотрел на папу и всхлипывал. Карат бессильно опустил оружие и впился взглядом в сына.

– Сереж? – осторожно позвал он. – Что с тобой, сынок? Ты как здесь?

Паук обиженно опустил человеческие глаза, и Виктор услышал у себя в голове родной голос:

«Почему ты бросил меня, пап?»

– Что? – оторопел майор. – Нет-нет, сынок! Что ты? Я никогда тебя не бросал.

Паук поднял взгляд и внимательно изучал реакцию человека:

«Ты променял нас с мамой на свою работу».

Карат бросил карабин на землю и непроизвольно сделал шаг вперед:

– Сереж, что ты такое говоришь? Ты для меня самое главное в жизни! Я никогда тебя ни на что не променяю...

«Почему ты не поехал с нами? – перебил его паук. – Ты знаешь, почему мы с мамой уехали?»

Виктор судорожно сглотнул и не нашелся что ответить. Лицо сына продолжало смотреть на него, голос его вновь зазвучал в голове майора:

«Ты никогда не спрашивал, поэтому не знаешь. А мама знала».

– Что? – допытывался Карат. – Что знала?

«Я болею, пап, – продолжал паук. – Бабушка нашла врача, который может мне помочь. Нужно было давно уже ехать к нему, но мама не хотела уезжать без тебя. Теперь болезнь стала сильнее, и врач сказал, что я могу...»

– Что? – прохрипел Виктор. Он упал на колени и вдруг в бессилье заорал: – Почему?! Почему она молчала все это время?! Почему ничего не сказала?

«Я не хочу умирать, пап». – Из глаз сына потекли слезы, и он зашелся плачем.

Сердце Карата рвалось на части, он еще чуть ближе подполз к пауку, словно боясь вновь потерять из виду свою кровинушку.

«Спаси меня, папочка. Пожалуйста! – продолжала давить тварь. – Я хочу жить. С тобой».

Виктор схватился за голову. Взгляд затуманила пелена, и слезы ручьем потекли по щекам. В нескольких метрах перед ним умолял о помощи его маленький сын, который скоро может умереть. И вина в этом полностью его.

«Я люблю тебя, папа».

Карат рыдал, стоя на коленях, и проклинал жену и себя – в первую очередь за то, что вот так бездарно не уберегли их маленькое сокровище. Он жадно всматривался, может, в последний раз, в печальное и бледное лицо сына и корил, корил, корил себя за все. Проклинал свою службу, ругал жену, ненавидел себя. Паук стоял в двух метрах от Виктора и удовлетворенно потряхивал брюхом, перебирал упоенно лапами по дорожке. Тело Карата содрогалось от стонов и слез.

Вдруг монстр заверещал и медленно начал подниматься в воздух, ища лапами опору под собой. Виктор удивленно уставился на непонятное явление. Глаза жгло от слез – майор нетерпеливо протер их, пытаясь проморгаться и сфокусировать взгляд. Тварь пищала и поднималась выше. Карат дернулся было помочь ей, но та резко полетела в сторону и с силой врезалась в стену соседнего здания. Послышался хруст, паук упал возле стены и затих. Виктор в ужасе метнулся к притихшей твари, хотел помочь, но, подбежав к ней, впал в ступор: вместо лица родного сына впереди, на головогруди мутанта, зияло бледное пятно, словно восковая смазанная маска.

Карат в шоке отпрянул от ужасного паука и непонимающе начал озираться по сторонам. Он медленно повернулся и от неожиданности вздрогнул. На дорожке в нескольких метрах от него стоял... Колян?! Лицо его было сморщено, маленькие черные глазки пристально смотрели на майора. Одет Колян был узнаваемо: в заляпанной клетчатой рубашке, камуфлированных штанах и коричневых грязных сандалиях с выпячивающимися из них носками. На голове была пристроена какая-то тряпка, служащая головным убором. Ростом человек – человек ли? – был изрядно ниже полутора метров.

– Колян? – осторожно спросил майор.

Тот осклабился, показав желтые кривые зубы.

Виктор облегченно выдохнул. Он потер ноющие виски и еще раз осмотрелся вокруг, взглянул на жуткую мертвую тварь. Только сейчас он понял, что же произошло: поддался сильному ментальному воздействию неизвестной гадины, а Колян спас его, убив паука и освободив Виктора от опасного морока.

– Спасибо тебе, Колян, – произнес Карат.

Тот осклабился еще больше и продолжал пристально смотреть на майора.

Виктор подошел к рюкзаку и достал из него большую банку тушенки, выпрямился и бросил ее в сторону карлика. Консерва пролетела пару метров, потом ощутимо замедлилась и плавно поплыла в воздухе к Коляну. Он быстро сцапал ее рукой на подлете и прижал к груди, довольно заурчав. Затем бегло взглянул на человека и помчался быстрой комичной походкой прочь.

Карат проводил его взглядом. Импульс, конечно, не прошел бесследно для Коляна, Виктор увидел это. Как и увидел, что от жалких прежде попыток сдвинуть банку с тушенкой к себе этот карлик заметно наупражнялся в телекинезе. Вон как легко сейчас ее словил. Да что банка? Огромного паука как пушинку в стену метнул. Карат повернулся и посмотрел еще раз на мертвую тварь. Тревога зародилась внутри майора: а вдруг тот монстр был прав и жена с сыном уехали лечиться? Это ведь вполне могло быть веской причиной отъезда. Тогда почему ему об этом не сказали? Виктор отгонял от себя страшные мысли и старался освободиться от негативных последствий воздействия жуткой дряни. Сережа никогда не жаловался на здоровье, был бодрым и веселым мальчиком. Да и Марина никогда бы не скрыла от Виктора, если б сын заболел. Вся эта история с неизлечимой болезнью – всего лишь манипуляция той твари. При первой же возможности он позвонит жене и все разузнает.

Карат закинул рюкзак за спину, поднял свой «Вепрь», но в этот раз не взял его на ремень. Здесь было опасно, Виктор уже осознал это. И радиация – не самое страшное, что на станции его могло ожидать. Держа в готовности карабин, майор осторожно двинулся дальше по дорожке в сторону большой ступенчатой постройки.

Из-за стен ближайшего здания доносился шум рабочего процесса. Виктор по периметру обходил высокое строение и увидел на стене большую надпись: «ГЭС „Кивисалми“». Чувство досадной ошибки усилилось, но внутри с ним боролось понимание, что Карат пришел именно тем путем, что показал ментор. Он открыл входную дверь и, зайдя внутрь здания, оказался в длинном просторном коридоре, вдоль правой стены которого располагалось несколько дверей. Виктор проверил ближайшие из них, но все они оказались запертыми. На другой стороне находилась лишь одна массивная дверь, из-за которой слышался сильный гул. Возле нее зеленой лампочкой моргал ридер для контроля доступа в помещение. Карат взглянул на табличку рядом с дверью: «Турбинный цех № 1», попробовал потянуть створку на себя, и она поддалась.

Шум и свист тут же ударили по ушам. В цеху было просторно и светло. Основную площадь занимали две большие турбинные установки с электрогенераторами, стоящие параллельно друг другу. Помимо них, здесь находились шкафы управления, трубопроводы различного диаметра и вспомогательное оборудование. Потолочные светильники висели далеко вверху, сразу под ними протянулась от стены до стены массивная кран-балка. По периметру цеха располагались три яруса решетчатых площадок. Странно, но окна семи этажей, которые майор видел снаружи, внутри здания отсутствовали. Гул ужасно давил, Виктор прикрыл уши руками и открыл рот, чтобы снизить риск травмы барабанных перепонок. В дальнем углу цеха, на отметке второго уровня, виднелся какой-то блочный модуль с окошками, похожий то ли на операторскую, то ли на диспетчерский пульт. Внутри было темно, но, несмотря на отсутствие света и даже слепящие блики на стеклах от цеховых потолочных светильников, Карат заметил там какое-то мельтешение.

Неожиданно в модуле включился свет, и майор увидел в окнах как минимум трех человек, что-то кричащих и активно машущих ему руками: кто-то призывно и настойчиво звал его к себе, а кто-то махал, показывая, что ему нужно срочно убраться оттуда. Виктор осмотрелся в поисках пути к блоку и увидел в неприметной перегородке проем, за которым поднимался лестничный марш. Карат быстро забрался на второй ярус, подошел к нужной двери и, едва схватившись за ручку, быстро был втянут множеством рук вовнутрь модуля, после чего входная створка мгновенно захлопнулась. Перед майором стояли три испуганных человека в оливковой спецодежде. Четвертый отрешенно сидел в дальнем углу на диване и не обращал внимания на суету у входа. Карат сразу заметил рядом с ним кулер с водой.

– Наконец-то! Сколько вас прислали?! – впившись глазами в незнакомца, воодушевленно спросил худощавый парень.

– Где остальные?! – вторил ему коллега с небольшим пивным пузиком. – Вы нашли еще кого-нибудь?!

– Стоп-стоп-стоп! – прервал поток неистовых вопросов Виктор и указал рукой на кулер. – Вода питьевая? Можно пить?

– Да, – растерянно произнесли все три парня.

Карат прошел между ними и, налив себе стаканчик воды, жадно выпил его. Казалось, вода впиталась сразу в щеки, а внутрь не попало ни капли. Виктор налил еще пару стаканчиков и быстро осушил их. Затем принялся наполнять водой фляжку.

– Итак, – начал майор, удерживая алюминиевую баклажку под краником, – давайте по порядку. Вы ученые?

– Нет, – нахмурились было мужики, – мы дежурная смена, оперативный персонал. Вон, – указав на сидящего на диване седого человека с усами под носом и очками на нем, продолжил один из них, – наш начальник смены, Юрий Иваныч.

– Та-ак, – протянул Виктор, – а ученые где? Есть на станции еще люди?

– Это вы нам скажите! – недоумевая, произнес русоволосый парень с пузиком. – Вас же прислали нас спасать!

Карат закрутил крышку наполненной фляжки и неспешно убрал ее в рюкзак, после чего поставил заплечник у стола с мониторами, пододвинул стул и удобно примостился на нем. Все же ноги гудели после затянувшейся прогулки.

– Давайте я сразу проясню ситуацию, – начал Виктор. – Никто меня не присылал. Я сам по себе. И раз уж до меня вас никто не спас, то плохо ваше дело, мужики. Либо о вас забыли, либо на вас забили.

Брови работников поползли вверх, в глазах мелькнули растерянность и недоумение от осознания слов гостя.

– Но, – поспешил успокоить парней Карат, – раз уж я нашел вас здесь, то это хорошо и для вас, и для меня. – Виктор взглянул на седого человека, который безучастно ко всему происходящему тупо смотрел куда-то в пространство. – Что с ним? – спросил он у парней.

– У него беда, – сочувственно произнес пузатый парень, – дочь погибла.

Карат сочувствующе посмотрел на начальника смены и обратился к остальным:

– Расскажите, что это за станция, что здесь случилось и почему вы до сих пор сидите здесь взаперти?

Работники начали наперебой рассказывать о землетрясении, о страшном чудовище, о каком-то погибшем Сане. Виктор быстро оборвал эту голосящую какофонию и обратился к парню с пузиком, подметив, что он самый активный и, похоже, лучше остальных разбирался в происходящем:

– Так, давайте по одному. Тебя как по имени?

– Дмитрий.

– Расскажи, что это за странная электростанция? – спросил Виктор у коренастого турбиниста и обратился к остальным: – И присядьте вы, что стоять-то?

Парень немного напрягся, переглянулся с остальными, но все же ответил:

– Ну, это небольшая станция, в работе пока только один реактор, и он получил повреждения во время...

– Стоп, – перебил его Виктор, решив избавиться от терзающих сомнений по поводу ГЭС, – разве это не гидроэлектростанция? А зачем дамба тогда?

Парень нервно сглотнул и опять посмотрел на коллег:

– Да, дамба тоже есть. Мы, вообще-то, все тут не местные, в длительной командировке просто. Контракт на два года.

– Неместные? А с реактором что случилось, знаете?

– Было какое-то землетрясение резкое. Потом включилась аварийка везде, включились блокировки, но оборудование продолжало работать. Технологический процесс не прерывался. По системе оповещения сказали, что реактор поврежден и в реакторном обнаружен рост радиационного фона. Начальник смены пробовал связаться с диспетчером станции, потом с щитом управления в реакторном цехе, но связи уже не было.

– А потом вообще аварийные извещатели потухли и пропал контроль управления турбинами, – добавил худощавый парень с карими глазами.

– М-да, – проговорил Виктор, – а что за чудовище, о котором вы рассказывали?

– Оно Саню убило! – нервно пробормотал самый молодой из тройки собеседников.

– Да, Саня, – удрученно произнес Дмитрий, – наш дежурный электрик. Когда включились блокировки, он был в цеху и проверял щиты. Потом за ним резко возник какой-то монстр с хоботом...

– С хоботом? – переспросил Виктор. – Как у слона, что ли?

– Нет, – ответил Дмитрий.

– Скорее как у тапира, – пояснил худощавый парень. – Знаете такое животное?

Карат кивнул.

– Он проявился как будто из воздуха, мы потом камеры пересматривали. Схватил Саню и хоботом своим...

– А записи еще есть? – перебил Виктор.

– Нет, – ответил Дмитрий. – Они всего два дня на общем сервере хранятся, потом уходят в архив.

Карат раздосадованно сжал губы:

– Жаль. Так что там дальше с монстром?

– Эта тварь схватила хоботом Саню за шею и, словно вампир, высасывала его, пока тот не обмяк и не перестал дергаться. Потом Саня упал, а монстр схватил его как тряпичную куклу и куда-то утащил.

– Этот гад потом опять приходил, появлялся то тут, то там и исчезал. Мы тогда заперлись и свет выключили, – испуганно добавил самый молодой работник.

– Да, только Юрий Иваныч все равно в реакторный цех порывался, – произнес Дмитрий. – Вон Игорь тогда с ним решился пойти, для надежности. – Пузатый кивнул на темноволосого худощавого коллегу с карими глазами.

– Зачем он туда рвался? – спросил Игоря майор.

Тот пожал плечами и недоуменно, как будто Карат должен был это знать, выпалил:

– Так у него ж дочь там на смене была. Поэтому и рвался туда.

– И? – подталкивал Виктор парня.

– Там вообще жуть происходила, лучше б не ходили. Юрий Иваныч поэтому и впал в анабиоз, – хмуро ответил Игорь. – Когда мы туда пробрались, там еще фон более-менее был, на щите люди на коленях стояли, рвали волосы на головах и ревели. А рядом с ними огромные пауки ползали с человеческими лицами, но они просто смотрели на людей, не нападали на них. Мы их сразу лицедеями прозвали. Жуткие твари, никогда раньше ничего подобного не видел.

– Дальше что было? – нетерпеливо спросил майор.

– А дальше вообще треш случился: люди вставали, выбегали и прыгали с площадок вниз. Словно ополоумели. Разбивались насмерть. Этого лучше не видеть. – Голос парня задрожал. – Юрий Иваныч подумал, что Юля – ну, его дочь – тоже уже прыгнула, и захотел вниз бежать. Только я его остановил, еле затащил за дверь. Там фон рос, а он встал и на лицедея уставился. Я Иваныча просто вытолкал оттуда и дверь закрыл. Потом вот сюда пробрались обратно и заперлись.

– Лицедей, значит, – иронично ухмыльнулся Виктор. – Подходящее название для этой твари.

Работники вопросительно уставились на майора и молчали. Тот не сразу заметил возникшую паузу.

– Встретился мне один такой здесь, – объяснил Карат. – Цепляют на себя лицо близкого тебе человека, как я понял, и внушают ему всякие мрачные мысли. Суицидальные даже, судя по твоему рассказу. И ваш, – Виктор кивнул на седого человека, – Юрий Иваныч тоже попался, получается, под взгляд паука. И теперь сидит до сих пор под впечатлением. Если б Игорь не помог, то плакал бы ваш начальник.

– А вам кто помог? – вдруг спросил Дмитрий.

Виктор озадаченно посмотрел на пузатого. Рассказать о Коляне? Нет, не поймут. Да и зачем им эта информация? Он погладил опертый на стул карабин и соврал:

– Я успел выстрелить в него, прежде он что-то смог сделать.

– А откуда тогда узнали, что они мысли мрачные внушают? – пробубнил молодой.

– Так, – слегка замешкавшись, сменил тему Карат, – тебя как зовут?

– Володя, – ответил светловолосый паренек среднего телосложения, глядя серыми испуганными глазами. – А вас как?

– Вот любишь ты вопросами сыпать, Володя, – усмехнулся Виктор. – Карат меня зовут. Это все, что вам надо знать. А если кому уж так интересно мое имя, то могу сказать, но не факт, что не совру. Так что спрошу, как Добрыня Никитич из мультика: «Я понятно объясняю?»

Парни слегка улыбнулись сравнению и дружно закивали.

– Ладно, мужики. Раз уж ваш начальник немного не с нами, то кто из вас старший здесь? – спросил Карат.

– Димон, – ответил молодой. – И по должности, и по возрасту.

– Так я и думал, – согласно кивнул Карат. – Я вас отсюда выведу и доведу до города.

– До какого города? – перебил пузатый.

– До Костомукши, – обескураженно ответил майор. – А вы откуда?

– Из Сосняка все. В командировке здесь по контракту, – напомнил Дмитрий.

– В общем, – продолжил Виктор, – доведу до ближайшего отсюда города. Если сегодня выйдем, завтра будем на месте, надеюсь. Только вам нужно кое-что усвоить. Территория вокруг изменилась. И дело не только в пауках и в хоботастых тварях. Есть вещи опаснее.

Работники напряглись и вопросительно уставились на гостя.

– Мутантов-то хоть видно. Ну, плюс-минус, – поправился майор, вспомнив слова о способности монстра с хоботом проявляться из воздуха. – А есть аномальные места, смертоносные. И опасность их в том, что пока ты в них не попадешь – не увидишь. А когда увидишь – будет поздно что-то сделать.

В глазах парней читался неподдельный страх.

– Поэтому, – продолжал ликбез майор, – я иду первым, вы за мной, по возможности ближе и след в след. Тогда дойдем без проблем, скорее всего. Только надо... – Виктор пошарил взглядом по модулю. – О, супер! – Он поднялся и схватил какой-то кронштейн, который оказался еще и телескопическим, выдвинул шток – получилась трость двухметровой длины, наполовину пластиковая, наполовину алюминиевая. – Возьму это вместо потерянного детектора аномалий, чтобы спокойнее было идти. Никто не против? – спросил Карат у парней.

Те дружно замотали головой. Карат еще примотал к тонкому наконечнику кронштейна тряпку – для лучшей чувствительности, потом спросил у персонала:

– Сколько выходов со станции есть?

– Один, – ответил Дмитрий, – возле дамбы.

– А туннель куда ведет?

Парни растерянно пожали плечами:

– Раз в месяц оттуда состав приезжает, всего три вагона. Что привозит и зачем – непонятно. Заезжает в одно из синих депо и вечером уезжает. А так туннель всегда закрыт.

– Ох и в странном месте вы работаете, мужики, – вздохнул Виктор. – АЭС под ГЭС затушевана, здания снаружи под жилые дома заделаны. Сплошь и рядом тайна и маскировка.

Парни потупили взгляды и молча смотрели в пол.

– Ладно, будет возможность еще пообщаться, – хлопнул по коленям майор. – Время-то идет, надо выдвигаться. Берите запас еды и воды на два дня, одежду по удобству и по погоде. Начальника вашего если не растормошите, то под руки поведете. Дойдем до города, отведу вас к погранцам, там подробно расскажете об этой станции в красках, об аварии и об утечке радиации из реактора. Идет?

Работники одобрительно закивали.

– А турбины без вас тут так и будут работать? Не нужно их как-то остановить или выключить?

Дмитрий посмотрел на майора как на сумасшедшего:

– Реактор же работает, пар идет из парогенератора. Да и управление не работает после аварии, они в автономке пашут.

– И что, их так можно будет оставить работающими?

– Лучше пусть работают, так хоть первый контур в реакторе охлаждается. Если турбины остановить и не перекинуть пар, а реактор будет дальше пыхтеть, то может произойти жесть.

– Ладно, – вынужден был согласиться Виктор. – Хотя, скажу честно, оставлять вот так без присмотра работающую АЭС – это, конечно, полный абзац. Надо быстрее добраться до города и сообщить обо всем, чтоб оперативно приняли меры. Собирайтесь.

Парни послушно кивнули и начали складывать вещи, опасливо поглядывая за окна в турбинный зал. Игорь подсел к седому начальнику, начал ему что-то говорить и легонько приводить в чувство. Команда собиралась в опасный путь.

* * *

Группа атомщиков, возглавляемая Каратом, благополучно покинула территорию станции и поднялась из долины на возвышенность за дамбой. Шла уже вторая половина дня, и Виктор надеялся за остаток светлого времени суток отойти как можно дальше от АЭС, добраться до СНТ «Ниемиярви» и там остаться на ночлег. Это была примерно половина пути до города. Карат шел впереди, внимательно высматривая впереди любое искажение пространства, и держал в руке перед собой легкий и удобный кронштейн-детектор. Турбинисты шли за ним следом, стараясь держаться ближе к ведущему. Седой начальник смены следовал четвертым в цепочке людей, апатично глядя на спину впереди идущего коллеги. Дмитрий замыкал строй, приглядывал за Иванычем и периодически испуганно оглядывался.

Виктор вел группу напрямик через лес, пытаясь сэкономить время. Он постоянно останавливался и сверялся с картой: озер вокруг было великое множество разных мастей и размеров, скудные лесные дорожки петляли вокруг них и уходили в ненужном направлении. Карат просчитывал траекторию движения группы, пытаясь заранее обходить лесные водоемы и сокращать путь. Расстояние до места ночлега по прямой было чуть менее девяти километров по карте, но это – по карте. В реале приходилось изрядно петлять. Этот участок пути как раз и выделялся тем, что обилие лежащих впереди озер увеличивало километраж вдвое, а то и больше. Благо хоть лес здесь был незаросший и без сильных перепадов по высоте. Группа шла по пружинистому белому мху, как по мягкому ворсистому ковру. Надо отдать должное – атомщики шли покорно, никто не ныл и не просил о привале, даже седой Юрий Иваныч. Каждый из них тянул свою ношу с провизией и необходимыми вещами в небольших черных рюкзаках за спиной, робко озирался по сторонам и пытался след в след двигаться за ведущим.

Карат остановился и снова сверился с картой, покрутил головой, пытаясь сориентироваться на местности. Впереди на плане была отмечена небольшая речка, но удастся ли перейти ее вброд – неизвестно. Немного правее значился лесовозный тракт, который пересекал речку и круто поворачивал в сторону, – не совсем по пути, но на дороге должен быть мостик, по которому можно преодолеть водную преграду. Виктор оповестил о смене курса атомщиков и направил группу в сторону показанной на карте грунтовки.

Вскоре команда топала по сухой колее, поднимая песчаную пыль и вминая в мягкий грунт попадавшиеся под ноги шишки. Идти по укатанной тропе было заметно легче, темп невольно возрос. И вдруг Виктор остановился, тревожно вглядываясь в лес. Атомщики замерли: откуда-то спереди доносился звериный рев. Источник дикого рева не заставил себя ждать – в паре сотне метров от группы на дорогу вылез огромный медведь: он был облезлым, его шкура клочьями свисала с тела, обнажая огромные кровавые язвы. Зверь рвал зубами нарывы, отчего его рев становился только истошнее. Майор спиной почувствовал предпаническое состояние турбинистов и поспешил их успокоить:

– Отходим назад, медленно. Никто не бежит и не провоцирует медведя. Спиной к нему не поворачиваться.

Команда осторожно удалялась от обезумевшего зверя, но тот повернул голову и заметил людей. Косолапый неспешно двинулся в их сторону, Карат скинул с плеча карабин, дослал патрон в патронник и взял опасное животное на прицел. Атомщики же, видя приближающегося медведя, в панике обратились в бегство.

– Стоять! – заорал майор, но это никак не подействовало на испуганных людей.

Спровоцированный зверь ринулся в погоню. Виктор выстрелил в него, но тот лишь мотнул головой и продолжал двигаться. Карат, пятясь по дорожке, выстрелил в медведя еще два раза. Отчетливо были видны попадания пуль в голову животного. Зверь взвыл, но только прибавил ходу и быстро приближался прыжками. Расстояние стремительно сокращалось, Карат прицелился еще раз, но выстрелить не успел. За полсотни метров до человека медведь резко клюнул носом к земле и затормозил с таким рывком, что едва не перекувырнулся. Зверь лежал на грунтовке и не шевелился, тело его содрогалось в такт биению сердца. Майор убрал карабин от лица, глаза слезились от напряжения. Он смотрел на неподвижную тушу и не понимал, что произошло. Осторожно приближаясь, Карат заметил, что у медведя нет головы, совсем. Из смятой шеи били фонтанчики крови, но они тут же исчезали, лишь оставляя темные пятна на песчаном грунте. Виктор подошел еще ближе, поднял брошенный кронштейн-детектор и, водя им перед собой, подступал к мертвому зверю.

В полуметре от медведя кронштейн резко дернуло вниз с такой силой, что тот больно ударил майора по локтю и чуть не вывернул ему кисть. Карат согнулся и схватился левой рукой за взорвавшееся болью запястье. Детектор придавило к земле, конец алюминиевого штока с тряпкой вообще походил на серебристое пятно, будто его расплющило невидимым огромным молотом. Виктор рефлекторно попятился от опасного места и различил позади звуки приближающихся шагов.

– Это вы его пристрелили? – услышал майор за спиной сконфуженный голос Володи.

– Если бы, – прошипел Карат, морщась от боли.

– Это и есть та аномалия, о которой вы говорили? – спросил Дмитрий.

– Да, – процедил сквозь зубы Виктор, – но такой я еще не встречал. И этот мишка только что невольно сослужил нам добрую службу. Появись он на пять минут позже, мы могли бы лежать здесь вместо него.

Атомщики испуганно забормотали за спиной майора.

Карат выпрямился, осмотрел опухшее запястье: да уж, стрелять из карабина будет теперь крайне затруднительно. Он велел поискать и набрать всем шишки, чтобы ведущий кидал их перед собой. Сейчас Виктор понял, что это хоть и не лучший способ засекать аномалии, зато более безопасный. И невольно припомнились наставления Рыбака.

Обойдя по широкой дуге тушу мертвого медведя, группа двинулась дальше по дороге к мостику. Миновав речку, Карат снова увел испуганных подопечных с грунтовки в лес. Идти, каждый раз кидая шишки перед собой и по возможности поднимая их изо мха, получалось значительно медленнее, чем с кронштейном. Лес постепенно менял облик: сначала ягель уступил место брусничным и черничным кустам, а затем появилась и высокая трава. Искать брошенные шишки в таких зарослях было делом затруднительным. «Детекторы» постепенно заканчивались, новые попадались редко, а день медленно угасал, приближаясь к закату.

Карат в очередной раз хмуро взглянул на карту, сверился на местности со своим местоположением и сказал атомщикам:

– Мужики, планы меняются. Таким темпом до дач мы не успеем дотемна, а идти в сумерках – это все равно что вернуться к тому медведю и по очереди ступить в ту аномалию.

Турбинисты поежились и вопросительно уставились на ведущего.

– Здесь недалеко есть леспромхоз. Ну как леспромхоз – сейчас там пара лесопилок частных должна быть, остальное давно заброшено, – продолжал майор. – Идти километра два максимум, учитывая все обходы и повороты. Поэтому предлагаю заночевать там, а завтра просто придется пройти чуть больше, чем планировалось.

Подопечные дружно закивали. Кажется, что и Юрий Иваныч после встречи с медведем немного пришел в себя и больше стал осознавать реальность. Парни передали оставшиеся шишки Виктору, и группа, завернув левее прежнего маршрута, поспешила к месту их предстоящего ночлега.

* * *

Спустя час небольшой отряд во главе с Каратом вышел к заброшенному леспромхозу. В хмурый, пасмурный вечер пришедшее в запустение хозяйство выглядело особенно уныло. Повсюду лежали в полуразвалившихся штабелях гниющие бревна, огромные кучи почерневших опилок. Несколько козловых кранов, нависнув над заросшими бурьяном железнодорожными путями, безропотно ржавели под воздействием времени и погоды. Безликие потемневшие постройки зияли пустыми оконными и дверными проемами.

Из общей серости запустения выделялась пара свежих крытых цехов с пилорамами, обшитых цветным металлопрофилем, но ночевать в них было некомфортно, особенно в новых реалиях. Поэтому Виктор нашел небольшую одноэтажную кирпичную постройку с заколоченными окнами, без двери – вероятно, бывший медпункт или какая-нибудь диспетчерская. В здании было две комнаты, в них даже оказалась скамья из трех соединенных стульев, тумбочка и стол без двух ножек – почти шикарно в нынешних условиях. Пока Карат наводил порядок внутри, подопечные столпились у входа, настороженно озирались по сторонам и ежились от гнетущего пейзажа.

– Ну что, – майор вышел из постройки, отряхивая руки, – условия – приближенные к комфортным, крыша над головой есть и сухо в помещении, а это уже кое-что. Давайте, кидайте вещи внутрь, надо развести костер да поужинать.

В темное нутро заброшенной постройки никто из атомщиков войти не торопился, на улице было как-то уютнее. Виктор обошел строение вокруг, придирчиво осмотрел прилегающую территорию, после пристроил в домике к потолку фонарь, как лампочку, и тогда ведомые решились сунуться в здание. Худощавый Игорь вызвался развести костер, пока остальные раскладывали свои вещи. Карат расстелил в дальней комнате каремат на пол и спальный мешок на столешницу уже без ножек – два спальных места. Строенную скамью из стульев поставили у стены в другой комнате напротив уличного входа. Когда костер уже призывно потрескивал срезками, набранными Игорем в крытых цехах с пилорамами, путники расположились возле него на ужин. Карат посмотрел на съестные припасы, выложенные атомщиками у огня, и усмехнулся:

– Да-а, господа, рацион у вас, скажем так, для эстетов.

Работники потупили взгляды, уставившись на лежавшие на земле шоколадки, чипсы, баночки и бутылочки с газировкой.

– Другого нет, – смущенно произнес Дмитрий. – Мы несколько дней взаперти там сидели.

– Хорошо хоть, снек-автомат в здании был, оттуда все и выгребли, – добавил Володя.

– Я без претензий, – поспешил успокоить их Виктор. – Будем тогда думать, как нам ужин на всех сообразить. А вот это вот все, – обвел взглядом майор ассортимент торгового автомата, – оставьте лучше на завтрак. Утром от них больше пользы будет.

Карат расстегнул рюкзак и, копаясь в нем, начал выкладывать у ног остатки своих запасов, попутно комментируя, что есть что:

– Так, две банки нерки, хлебцы, каша гречневая с тушенкой, банка колбасного фарша...

Атомщики, глядя на столь добротное угощение, вызывающее усиленное выделение желудочного сока, интенсивно глотали набегавшую слюну.

– Рабочий инструмент-то у вас есть, мужики? – весело спросил Виктор.

Те непонимающе уставились на ведущего.

– Ложки, вилки? – уточнил Карат.

Атомщики отрицательно закачали головами.

– Ясно, – вздохнул майор и достал нож из ножен. Быстро выстрогав из сухих срезок четыре дощечки, подобные палочкам от эскимо, вручил три из них парням, а седому начальнику достал мультитул с разложенной ложкой.

Вскоре от съеденного питательного ужина в животе появилась некоторая приятная тяжесть, а на душе – тепло. Путники сидели у костра, не спеша запивая еду небольшими глотками воды и глядя на пляшущие языки пламени. Сумрак вокруг сгущался, и вечер медленно уступал место ночи.

– Так вы, значит, все командированные здесь? – начал не дающую покоя тему Карат.

– Да, – отозвался тут же Дмитрий. – Так-то мы все из Сосняка... кхм... Соснового Бора, там на АЭС работаем. А сюда по контракту прямо от станции на два года, зарплата в разы выше, питание-проживание за счет организации.

– И почему ж все-таки эта АЭС такая странная? – допытывался Виктор. – Дамба зачем-то, градирен нет и тому подобное, что на атомных станциях обычно бывает.

Парни кинули взгляд на Юрия Ивановича, но тот отрешенно пялился на огонь, находясь мыслями где-то очень далеко.

– Это новейшая станция, – нарушил неловкую паузу Игорь. – Там два реактора замкнутого цикла. Один в работе, второй на стадии наладки. Место для станции выбрано удачно, ничего не скажешь. Грунт устойчивый, скальный. Охлаждение естественное: АЭС обслуживают два основных озера, подпитываемые многочисленными родниками, – вода ледяная даже в жару. Градирен нет за ненадобностью. А дамба... – атомщик замолчал, считывая реакцию коллег, и, уловив кивки, продолжил рассказ: —...построена для отвода глаз, муляж. Вся станция сымитирована под простую ГЭС, даже здания с реакторными блоками – под обычные административки.

– Это я уже заметил, – резюмировал Виктор. – А куда идет вся выработанная энергия?

– Мы не знаем, – тихо произнес Дмитрий. – Мы командированные, в принципе, как и весь основной персонал. Все по срочному контракту с разных АЭС. Это мы уже на месте узнали. Правда, все на разные сроки. Кто-то на два года, как мы, а кто-то и на пять лет. Есть еще спецперсонал на станции, у них, в отличие от нас, допуски другие, у них и у охраны.

– Что за допуски? Какие? – спросил Виктор.

– Там, под станцией, вниз еще уровни уходят, – продолжал Дмитрий. – Целый комплекс, подозреваю. Туда наши допуски не действуют.

– Еще туннель, – вставил Володя.

– Да, – подтвердил Дмитрий, – и он. Нам ни в туннель, ни в подземные этажи доступа нет. Только в цеха, административки и склады. Ну и в бытовки, само собой.

– А у него? – кивнул на начальника цеха Карат.

– Нет, – покачал головой Дмитрий. – Говорю же, только у охраны и спецперсонала.

– Откуда тогда про подземные этажи знаете?

– У нас на минус первом этаже есть помещения – хранилища там, диспетчерские, модули контроля и блоки размещения резервного оборудования. Так там в пролетах еще лифты есть серьезные, которые только вниз едут, вверх-то некуда, поэтому и предполагаем.

– Ясно. А чем тот спецперсонал занимался? – выпытывал майор.

– Ну, – пожал плечами пузатый атомщик, – кто-то руководил в административке. А кто-то поездами занимался из туннеля, да на подземных ярусах работали, наверное...

– А охрана была в черных тактических костюмах и вооружена оружием с глушителями, – рассудительно подытожил Виктор.

– Да, – хором подтвердили парни. – А вы откуда знаете? Видели их, что ли?

– В том-то и дело, что не видел я на станции никакой охраны вообще, словно ее там и не было, – ответил Карат.

– Так в туннель ушли, – почти уверенно сказал Володя, – или в подземный комплекс спустились, закрылись сразу после аварии. Не дураки же они радиацию глотать.

– А командированные, значит, в дураках остались, – сыронизировал майор. – Ладно, мужики. Все это вам предстоит рассказать в Службе, в Костомукше. А там уж разберутся, как быть. До города, правда, нам дойти еще надо, живыми.

Подопечные вмиг посерьезнели и уставились на ведущего.

– Да-да. Поэтому предлагаю следующее, – продолжал тот, – спать и дежурить будем попеременно. – Майор взглянул на часы на руке. – Первая смена отдыхает с одиннадцати до трех, вторая – с трех до семи. В семь утра – завтрак, и дальше в путь. Дежурим по двое, так надежнее: если вдруг лицедеи появятся, то у двоих хоть шанс будет остальных разбудить.

Атомщики поежились и затравленно огляделись по сторонам.

– Юрия Ивановича предлагаю не беспокоить ночным дежурством, пусть отдохнет как следует. Я ему скамью там более-менее мягкую организовал для сна – все не на полу. А мы с вами помоложе будем, верно, мужики? Поэтому давай ты, Дмитрий, с Игорем дежурите в первую смену, а мы с Володей возьмем на себя вторую половину ночи, когда в сон больше клонит. Если дадите мне полноценно поспать до трех часов – цены вам не будет, – улыбнулся Виктор. – И за костром следите: людей он не привлечет, их здесь по умолчанию быть не должно на многие километры, а вот тварей всяких отпугнуть подальше может. Так что если возражений нет, то я отдыхать.

Парни снова непроизвольно пробежали взглядами по мрачному окружению, в свете костра выглядевшему еще более темным и непроглядным.

– Может, вы нам карабин оставите? – осмелился было Дмитрий. – Вдруг лицедей или еще кто-то появится.

Виктор на секунду удивился просьбе, потом усмехнулся:

– А ты стрелять-то из него умеешь? Доводилось?

– Ну, принцип знаю хорошо, – уверенно ответил пузатый турбинист. – Я в игру одну давно играю, там реализм полный. Оружие кастомное, как раз есть «Вепрь-308» такой с разными модами, – продолжал Дмитрий, видя, как Карат опустил голову и, иронично улыбаясь, покачивает ею, – даже глушак на него можно навесить.

Виктор поднял взгляд на собеседника и сочувственно посмотрел ему в глаза:

– Знаешь, приятель, нет такой игры на свете, которая хоть близко отдавала бы реализмом. А если б и смогли такое придумать, то, поверь мне, желающих поиграть в такую игру было бы ну очень мало, да и те бы быстро закончились, не стало бы их просто, физически, понимаешь?

– Ну я ж не в полном смысле, – насупился Дмитрий. – Я про механику оружия, физику в играх, медицину...

– То, что вам в играх преподносят за реализм, – продолжал Карат, – это всего лишь завлекаловка и хардкор дополнительный для тех игроманов, кто этого настоящего реализма никогда в своей жизни и не испытывал и наивно принимает игровой геймплей за него. Нажимать на кнопку мыши, сидя в теплом уютном кресле, не то же самое, что стрелять из настоящего оружия – когда у новичка от адреналина руки трясет так, что непослушные, онемевшие пальцы с трудом находят спусковой крючок; когда пульс бьет в венах с такой силой, что стук твоего сердца бешено давит на барабанные перепонки изнутри, заглушая все вокруг; когда сбитое дыхание не дает совместить целик и мушку, а глаза от напряжения застилают слезы. – Парни с интересом слушали майора: Игорь с Владимиром осторожно перешептывались, а Дмитрий притупленно уставился на пальцы на своих руках. – И знаешь, что делают девяносто процентов новичков, встретив впервые опасность? Не стреляют во врага, нет. Они либо впадают в ступор, становясь легкой мишенью, либо бросают это самое оружие и бегут прочь. Поэтому извини, Дим, но карабин пусть будет со мной. А вы просто просигнальте вовремя об опасности, сон у меня чуткий. Так, думаю, будет лучше.

Видя, как сдулся Дмитрий от таких сопоставлений, майор легонько ткнул его локтем в бок и поспешил приободрить:

– Без обид, приятель? Не принимай на личный счет, это – жизнь. И я просто рассказал тебе это, потому что сам когда-то вот так же, как и ты, выслушивал наставления опытных товарищей. И если бы не прислушивался к ним, не знаю, разговаривал бы я с вами сейчас или нет.

Дмитрий посмотрел на ведущего: лицо его немного просветлело, во взгляде читались понимание и некоторое уважение.

– Без обид, – утвердительно кивнул он. – Просто хотелось настоящее оружие в руках подержать.

– Бойтесь своих желаний, – вставая, похлопал по плечу атомщика Карат, – они имеют свойство сбываться, но часто вовсе не так, как нам того бы хотелось. Ладно, – обращаясь уже ко всем, произнес майор, – время терять не будем, я спать до трех. Если что, будите сразу.

Виктор показал Юрию Ивановичу организованное для него спальное место на лавке из стульев, предложив еще тумбочку под ноги, а сам свернулся калачом на каремате в другой комнате: засунул руки под мышки, поджал к животу ноги, чтобы лучше сохранять тепло тела.

Сон одолел моментально, ему снился упавший в заводь беспилотник. Он разглядывал на экране телефона передающуюся с камеры дрона картинку: плавно колышущаяся в воде трава. Сначала показался один окунь, он вальяжно перебирал плавниками, красуясь перед объективом, потом появился еще один, и еще, и еще... Через некоторое время на экране плавали не менее десяти рыб. Вдруг в область обзора влетела крупная щука, расшугав остальную живность. Хищная рыба на минуту замерла в воде, отвернувшись от экрана, лишь слабо шевелила плавниками. Потом она нарочито медленно повернулась, и Карат увидел вместо привычной передней части головы щуки лицо сына. Оно приблизилось к объективу, будто сквозь стекло пыталось поймать взгляд невидимого наблюдателя, а затем открыло рот и произнесло:

– Папа!

Виктор дернулся и проснулся, пораженный жутким видением. Он достал телефон и в приложении попытался посмотреть видеотрансляцию с камеры беспилотника, но все было глухо: связи не было, экран выдавал черную картинку. Карат вытер холодный пот со лба и глянул на часы – без двадцати два, можно еще поспать час с лишним, но сон будто рукой сняло. Рядом в спальном мешке сопел Володя, у двери внутри домика сидели и клевали носом полусонные часовые.

Майор поднялся с каремата и тихо подошел к парням. Юрий Иванович бесшумно лежал на скамье напротив входа в избушку и не шевелился.

– Как обстановка? – негромко спросил Виктор дежуривших парней, которые предпочли забраться внутрь здания, нежели находиться снаружи у костра. Атомщики с трудом подняли на майора сонные взгляды.

– Вроде спокойно все, – пробурчал Дмитрий.

– Это хорошо, – ответил Карат. – Сменю вас пораньше, все равно уже не засну. Идите отдыхайте.

Вареные подопечные без лишних вопросов и с воодушевлением восприняли инициативу майора и поспешили в дальнюю комнату. Виктор подошел к тлеющему углями костру, подкинул в него дровишек и уселся на бревне, пытаясь рассмотреть в окружающей тьме хоть какое-нибудь движение. На улице было зябко, затянутое тучами небо скрывало и звезды, и луну, начиналась какая-то противная изморось. Запах намокших опилок, которыми была усыпана территория леспромхоза, дотягивался до ноздрей сквозь древесный дымок, разбавлял его, создавая щемящий аромат. Жаль, нет возможности заварить хорошего лесного чая на огне. Карат вспомнил Алексея, готового всегда угостить горячим крепким напитком, и улыбнулся. Кажется, так давно это уже было. Словно в другой жизни. В нормальной жизни, до импульса.

Карат услышал слабый шорох за спиной, сжал в руке карабин и хотел было обернуться, но справа на бревно уже усаживался седоволосый Юрий Иванович. Виктор удивленно уставился на него, пытаясь уловить состояние старого атомщика.

– Как ты, отец? – заботливо спросил он.

Иваныч посмотрел на майора вполне осмысленным взглядом, но все так же полным глубокой скорби.

– Уважаемый, – робко начал он осипшим голосом, – прошу тебя, спаси мою дочь.

Старик устремил на майора молящий взгляд, в уголках его глаз дрожали слезы, рожденные горечью утраты. Виктор в замешательстве не знал, что и ответить на просьбу пожилого человека. А ответить было нужно. Поэтому Карат как можно аккуратнее напомнил Иванычу последние события.

– Нет, нет, – упирался тот, – она жива, я это точно знаю. Она на станции осталась. Вот, – седой атомщик принялся усердно шарить по карманам своей спецодежды, вытащил из-за пазухи фотографию и протянул ее майору, – Юля, Юленька моя, мое сокровище.

Виктор бережно взял протянутую ему карточку и раскрыл глаза от удивления. Со снимка, чуть улыбаясь уголками рта, на него смотрела очаровательная брюнетка лет двадцати пяти – двадцати семи: большие карие глаза; темные прямые волосы в стиле классического боба: удлиненные передние пряди, слегка подкрученные внутрь, изящно обрамляли лицо и подчеркивали плавную линию скул, челка небрежно скошена влево; аккуратный носик и выразительные губы. «Красивая», – изумленно подумал Карат, но если бы только лишь красота была причиной участившегося пульса майора. Юля чем-то была похожа на Марину – на ту, какой Виктор помнил ее в эти годы. Только прическа другая и во взгляде не было и следа стервозности.

Он озадаченно посмотрел на Иваныча и спросил:

– Откуда такая уверенность, отец?

– Сердце мне подсказывает, что жива она, – не унимался атомщик. – Я это точно знаю, сердце отцовское не обманешь. Уже проверено.

Виктор внимательно разглядывал собеседника:

– Проверено?

Старик горестно вздохнул и опустил голову.

– Сын у меня... – Иваныч судорожно сглотнул подступивший ком в горле, – ...был. Погиб на войне. В ту проклятую ночь у меня так сердце схватило, что думал – все, не отпустит. Потом только узнал, ребята-сослуживцы рассказали, что именно в тот момент их колонну и накрыли артой, мало кто выжил.

Виктор сочувственно положил руку седому атомщику на плечо:

– Прости, отец, что заставил говорить об этом.

Карат тяжело вздохнул: видел он и сам все эти трагические моменты не раз. Но повезло. И сейчас он внезапно проникся не только уважением, но и глубокой эмпатией к этому седому человеку. А Иваныч снова взглянул на собеседника и неожиданно спросил:

– Думаешь, сколько мне лет?

Виктор пожал плечами и ничего не ответил.

– Мне пятьдесят шесть всего, – выдохнул старый атомщик, – а выгляжу как семидесятилетний старик. Слишком много горя пришлось пережить за короткое время. Месяца не прошло, как сын погиб, просыпаюсь как-то утром, а супруга спит. Ну, думаю, странно. Воспользуюсь случаем, сделаю приятное жене в кои-то веки. Приготовил завтрак на кухне, налил чаю с пряниками ее любимыми и несу ей в кровать. Начинаю тихонько будить ее, а она... – голос Иваныча сорвался, старик начал нервно вытирать подступившие слезы, – она уже холодная лежит. Ненадолго сына пережила. Инсульт.

Виктор сочувственно поджал губы и заиграл скулами, но произнести что-либо не решился.

– Только Юленька у меня и осталась, – произнес седой атомщик, когда немного успокоился, – одна радость в жизни. Она сюда контракт подписала, чтоб по карьере дальше идти. Я за ней увязался, чтоб быть рядом с ней. А теперь я здесь, а мое сокровище там осталось, одна.

Иваныч замолк и уставился на костер, сдерживая подступившие слезы.

– Не убивайся ты так, отец, – подумав, произнес Карат и слегка похлопал атомщика по спине. – Найду я и верну тебе твое сокровище.

Старик оторвал взгляд от костра и с надеждой уставился на майора. А как можно было по-другому поступить, когда после стольких потерь у человека один лучик света в жизни остался? Это ж каким надо быть равнодушным упырем, чтоб не захотеть помочь после всего услышанного. Да и сама Юля на фото побудила Виктора отправиться на выручку уже до того, как Иваныч поведал о своих страшных бедах. Но все свои внутренние позывы и убеждения майор попытался завуалировать простой практичностью:

– Скажи, а Юля сможет отключить реактор?

– Произвести останов? – переспросил атомщик. – Теоретически – может. Юля очень талантливый специалист.

– Ну, тогда мне точно нужно вернуться на АЭС и разыскать ее, – улыбнулся Карат и протянул снимок дочери Иванычу.

– Нет-нет, – запротестовал старик, – оставьте фотографию себе. Когда найдете Юленьку, отдайте фото ей.

– Договорились, – хмыкнул майор и убрал карточку в карман. Впервые за все время он увидел просветлевшее лицо этого воспрянувшего духом человека. Иваныч благодарно, без слов, прижался и обнял майора:

– Спасибо, уважаемый!

– Да пока не за что, – растерялся Виктор.

– За надежду спасибо, – произнес старик сквозь тяжкий, глубокий вздох.

Виктор нерешительно хлопал прижавшегося старика по спине, когда к костру подошел сонный Владимир. Иваныч отлип от Карата и поднялся с бревна, улыбнулся Володе, чем привел того в явное изумление, и молча отправился в домик.

– Скажи, отец, – вдруг развернулся майор и окрикнул седого атомщика, – а что ты видел, когда смотрел на паука-лицедея?

Иваныч замер на пороге избушки и глухо ответил:

– Жену увидел. Она винила меня в смерти сына, потому что это я поспособствовал, чтобы он в военное училище поступил и стал офицером.

И, не оборачиваясь, он скрылся в темноте здания.

– Вот же тварь, – скрипнул от злобы зубами Карат и, увидев недоумение на лице Владимира, пояснил: – Это я о поганом лицедее.

Небо на востоке начинало понемногу светлеть. Виктор сидел, погруженный в мысли о предстоящем походе на станцию, и незаметно для себя достал из кармана сиреневый артефакт, теребил его в руке и поглаживал большим пальцем ровные грани минерала.

– О, у меня такой же, – весело произнес Володя.

Майор не сразу понял смысл его слов и вдруг увидел в руках у молодого атомщика кристалл сиреневого цвета.

– Где ты его взял? – спросил у парня Виктор.

– Нашел на станции прямо у входа в цех, когда снек-автомат потрошил, – ответил Володя.

– Ты знаешь, что это?

– Бриллиант какой-то? – улыбнулся молодой атомщик.

– Бриллиант? – хмыкнул майор. – Лучше, намного.

– Что может быть лучше бриллианта? – смущенно продолжал улыбаться парень.

Виктор посмотрел на него внимательно и после непродолжительной паузы ответил:

– Много всего. Но тебе это только предстоит узнать и понять, раз такие вопросы задаешь. И то, как вам всем повезло на станции после аварии, когда ты нашел этот артефакт. Поэтому есть огромный шанс, что последствия повышенной радиации на вас не скажутся – благодаря этому вот «бриллианту».

Майор наблюдал, как озадаченно молодой парень смотрит на сиреневый кристалл, как небрежно крутит его в руке, пытаясь что-то в нем разглядеть. Виктору в сознание въедалась мысль, что неспроста и не каждому Зона дарит такие подарки. Он вспоминал слова Рыбака.

– И что это за артефакт? – нарушил атомщик вопросом мысленные рассуждения майора.

– Это «карат».

Володя уставился непонимающе на собеседника.

– Да-да, – продолжил Виктор. – Как сказал один сведущий в этом деле человек, Зона сама имя дала и артефакту, и мне. И посылает такие подарки она далеко не каждому.

– Кто? Зона? – сконфуженно спросил Володя.

– Она самая. Зараженная территория. Кто-то верит, что умеет она такие вещи вытворять.

– А что делает этот артефакт? – задал очередной вопрос паренек, разглядывая с любопытством кристалл в ладони.

– Радиацию он нейтрализует. Ну или понижает ее на какое-то значение, толком еще не выяснил сам. Но то, что на станции у меня счетчик Гейгера ни разу даже не щелкнул, – заслуга как раз артефакта. И вы там благодаря ему не нахватались радиоактивных частиц каких-нибудь, сидели в безопасности, когда рядом поврежденный реактор фонил, как раскаленный котел.

Володя с изумлением посмотрел на ценный минерал у себя в руке, аккуратно протер пальцем заляпанные грани кристалла и после минутного восхищенного созерцания ценного артефакта бережно убрал его во внутренний карман спецодежды.

– Может, по шоколадке съедим? – неожиданно предложил Владимир. – Что просто так сидеть?

Виктор усмехнулся.

– Ну, у меня метаболизм не такой быстрый, – сказал он. – Хотя ладно, – махнул он рукой, – давай. Только мне поменьше.

* * *

К утру изморось усилилась и стала походить на слабый мелкий дождик. Карат разбудил продрогших за время сна атомщиков и позвал их к костру согреться и позавтракать. В ход на этот раз пошли шоколадки, чипсы и газировка. Виктор положил в рюкзак две пустые бутылочки из-под колы и после трапезы попросил спутников набрать «детекторы» – кусочки колотых кирпичей, камешки, ржавые гвозди, сучки и другие деревяшки, которые вполне могли сгодиться для этой роли. Время на сборы было ограничено: Карат торопился быстрее довести атомщиков до города и вернуться на электростанцию. С одной стороны, его очень тревожил тот факт, что ядерный реактор без присмотра продолжает работать и заражать окружающую территорию. С другой – чем быстрее он доберется до станции, тем больше шанс найти Юлию живой и здоровой. И сам майор уже не смог бы с уверенностью ответить себе, какая из этих двух причин сильнее гонит его назад, на АЭС.

Группа продолжила маршрут, ведомая Виктором к городу. Изначально Карат воспринимал моросящий дождь как дополнительную помеху их движению, но вскоре обнаружил существенную выгоду от его присутствия. В одном месте прямо возле ствола сосны дождик предательски выдавал «круговерть»: капельки кружили по периметру аномалии и не проникали внутрь. В другом месте влага не могла достичь поверхности дороги и беспомощно испарялась белесой дымкой в метре над колеей, не сумев намочить контрастно выделяющееся из окружающей сырости сухое пятно на грунтовке. Сверившись в очередной раз с картой, Виктор принял решение дальше идти по дороге до СНТ «Родник-2», затем, обогнув с севера озеро Дачное, выйти на шоссе до города уже за периметром изоляции зараженной зоны.

Добравшись до мокрого асфальта, путники пошли заметно легче. Атомщики оживились и даже завели меж собой непринужденную беседу. Дорога была свободной, движения машин по шоссе не было совсем. Да и куда там было ехать? Везде все перекрыто и заражено. Карат достал телефон – связь слабая, но появилась. Он попытался дозвониться до Марины: вызов шел, но постоянно прерывался. В итоге майор написал сообщение жене, спрашивая ее напрямую, как тяжело болеет сын и почему она скрывала это от него. Виктор надеялся, что так супруга, поняв, что муж в курсе, не сможет увильнуть от честного ответа.

К часу дня измотанные и вымокшие путники приблизились к городским окраинам. Карат остановился у отворотки с шоссе на дорожку, ведущую до пограничников:

– Ну вот и все, мужики. Конец нашего злополучного приключения с благополучным исходом. Здесь метров сто пятьдесят до КПП, не пропу́стите. Зайдете, скажете, что имеете важную информацию для начальника Службы по поводу... – Виктор задумался, как бы это преподнести до непосредственной встречи атомщиков с Шубиным, – ...заброшенного карьера и импульсов. Это сработает точно. А уже в кабинете расскажете правду об АЭС и аварии.

– А вы? – растерянно спросил Дмитрий. – Вы с нами не пойдете туда, что ли?

– Мне нежелательно там лицом светить, – усмехнулся Карат. – А будут спрашивать, кто вас вывел, – скажите, местный житель какой-то, имени не знаем.

– Может, все-таки вместе с нами? – упрашивал Игорь. – Вдруг мы что-то напутаем или не так скажем.

В этот момент в телефоне майора прозвучал сигнал о новом сообщении. Виктор нетерпеливо достал мобильник и прочитал ответ от жены: «Ты совсем уже тронулся умом там в своих лесах? Свои фантазии оставь, пожалуйста, себе и не распространяй их на сына. Сережа абсолютно здоров, слава богу. Прежде чем писать такую чушь, в следующий раз подумай сначала своими мозгами». Счастливая улыбка озарила лицо Виктора, и он радостно взглянул на атомщиков, покорно ждущих его ответа.

– Нет, мужики, – сказал Карат, – дальше ваш ход. – И, кивнув головой в сторону зараженной зоны, подмигнул пожилому Юрию Ивановичу: – Тем более есть у меня еще там одно важное и не терпящее отлагательств дело.

Старик кивнул и благодарно улыбнулся майору. Пожав крепко руки своим уже бывшим подопечным, Виктор развернулся и пошел вдоль шоссе обратно. Теперь они расскажут полковнику Шубину о происшествии в зоне его ответственности, а тот уж, доложив наверх, даст ход этому делу. По крайней мере, поднимут шумиху какую-нибудь и привлекут к этому делу дополнительное внимание на случай, если кто-то в верхах попытается скрыть аварию на атомной станции-оборотне.

Не успел Карат отойти и на тридцать шагов, как его догнал молодой атомщик.

– Подождите! – прокричал Володя. – Я все слышал там, у костра ночью. – И протянул Виктору свой сиреневый кристалл. – Возьмите. Для дочки Иваныча. Вы ведь отыщете ее?

Карат едва заметно улыбнулся и спросил молодого парня:

– Ты ведь понимаешь, насколько ценный этот артефакт?

– Поэтому и отдаю, – искренне ответил тот. – Дочке Иваныча он нужней там будет, чем мне!

Виктор одобрительно кивнул и дружески похлопал парня по плечу:

– Хороший ты человек, Володя. Другой бы, имея такой «бриллиант», спрятал бы его и никому не показывал. Но не ты! Может, поэтому Зона тебя и выбрала и подкинула этот дар именно тебе. Спасибо.

Карат взял у парня артефакт и крепко, по-товарищески, пожал руку молодому атомщику. Потом едва заметно кивнул на прощание, развернулся и направился прочь.

Глава 9

Две причины

Виктор шагал обратно в зараженную зону. Без передышки, без еды и с минимальным запасом воды. Он пока еще не решил, как и где восполнит припасы, но тратить ради них время на поход до города не хотел. Внутреннее побуждение подхлестывало его как можно быстрее добраться до атомной станции, но майор задумал все же сначала наведаться к Рыбаку. Идти до СНТ «Шариярви» было порядка шести часов, если все будет благополучно и без приключений. Дальше от Шариярви до АЭС – еще три – три с половиной часа ориентировочно. Дотемна явно не успеть. А идти по зараженной зоне ночью – все равно что самоубийство.

Виктор остановился в нерешительности: как быть?

Ответ не заставил себя ждать. Идея пришла внезапно, майор достал телефон и позвонил:

– Леха, здоро́во.

– Здорово, Вить, – ответил голос в трубке.

– Ты еще в госпитале или нет?

– Нет. Дома отдыхаю, пока отпуск еще.

– Супер, – обрадовался Карат. – Выручи, пожалуйста. Очень нужно. Можешь меня в сторону дач подвезти, срочно?

– Да без проблем. А ты где сейчас?

– Я буду ждать тебя у бывшей заправки «Альпы», я тут недалеко от нее уже. И еще просьба одна: сможешь в магазин заехать, банок пять тушенки купить, а то у меня с собой вообще голяк?

– У меня в тревожнике запас жрачки есть на пару суток, стандартный. Пойдет? – предложил Алексей.^[20]

– Отлично, Лех. Я тебе потом все возмещу, спасибо, – обрадовался Карат. – В общем, жду тебя на автозаправке, пока.

Виктор отключил телефон и, воодушевленный столь удобным решением сразу двух проблем – отсутствия еды и длинного пешего пути до дач, – бодрее зашагал по дороге в сторону заправочной станции.

Едва Карат дошел до АЗС, как на машине подъехал Алексей. Майор запрыгнул в автомобиль и тепло поприветствовал старшего прапорщика.

– А тебе до каких дач-то? – удивился Алексей. – И прикид у тебя такой, будто на охоту собрался.

Карат задумался на мгновенье.

– Да машина у меня там осталась, забрать надо, – почти не соврал Виктор. – Денек ее там подремонтирую на даче и вернусь на ней в город.

– У тебя в зараженке дача, что ли? А радиация как?

– Не сильно высокая, сутки безопасно точно. Я тебе покажу, докуда меня довезти, бросишь меня там, а я дальше пешком дойду.

Автомобиль быстро помчался по шоссе в сторону госграницы, через несколько минут машина свернула вправо и продолжила путь по грунтовке и далее по лесовозным дорогам, объезжая загороженные проезды изолированной зоны.

– Все, Лех, тормози здесь, – попросил Виктор.

Алексей остановил автомобиль и осмотрелся:

– А чего здесь? Давай до дачи довезу?

– Не, не надо, я дойду отсюда. Там дальше дорога разбита, и дождик ее, может, подпортил еще больше, – соврал товарищу майор.

– Да ладно. Может, помочь с машиной-то? – не унимался прапор. – Вдвоем-то быстрее справимся, и сегодня, может, уже назад ее в город пригонишь?

Виктор посмотрел на товарища и вздохнул:

– Леха, спасибо тебе большое, правда, но дальше ехать на машине нельзя. Я тебе потом все обязательно расскажу, обещаю. Просто поверь сейчас и аккуратно по той же дороге возвращайся в город, хорошо?

– Ну ладно, – удивился Алексей. – А то смотри, мне нетрудно.

– Да нет, – покачал головой Виктор. – Как вернусь в город, ты будешь первым, кому я позвоню, – радушно улыбнулся он, – даю слово.

Алексей развернул машину, помахал на прощанье Карату рукой и покорно поехал обратно в сторону Костомукши. Виктор смотрел вслед удаляющемуся автомобилю, пока тот не скрылся за поворотом. Благодаря удавшейся поездке получилось преодолеть значительную часть пути на транспорте, а не пешком, и сэкономить уйму времени.

Моросящий дождик, к удовлетворению майора, не прекращался, и Виктор направился далее в путь, периодически бросая перед собой оставшиеся камушки и кусочки битого кирпича. Карат знал, что в нескольких сотнях метров впереди на пожарной просеке скучал его поврежденный «Форд». Спустя четверть часа майор добрался до своего подбитого «железного коня» и осторожно осмотрел его. В нескольких метрах от машины отчетливо была видна «пружина»: мелкие капли прыгали на ней, сливаясь в крупные, и, набрав критическую массу, рассыпались брызгами во все стороны. «И ты здесь», – с досадой подумал Карат и еще раз мысленно поблагодарил дождик.

Виктор достал из «Форда» канистру с водой, наполнил из нее фляжку и две бутылки из-под колы, а потом и сам вдоволь напился, приложившись к горловине. Утолив жажду, он убрал канистру обратно и запер машину. Оставив слева заметную под дождем аномалию, Карат двинулся в сторону дач. Он взял в этот раз чуть правее, чтобы потом не огибать лесное озеро. Майор надеялся застать Рыбака дома, рассказать ему о своем походе к пещере и, конечно же, об АЭС. Виктор рассчитывал, что опытный сталкер даст ему ценные советы, а в идеале вообще соберется пойти на станцию вместе с ним. Туда-то менторы препятствовать не станут: они стерегут свой морфолит.

Рыбак обладал той жизненной мудростью и опытом, которые вряд ли можно было приобрести за периметром зараженной территории. Он был ветераном той Зоны. А ветеран везде, как хорошо знал майор, будучи военным, – это ценный напарник, способный помочь и подсказать в нужный момент, грамотнее и оперативнее решить возникшие проблемы и задачи. Поэтому присутствие такого спутника в походе к АЭС могло значительно повысить шансы на удачное выполнение тех целей, которые себе поставил Карат. И Виктор очень надеялся на это.

Дымок неизменно струился из печной трубы небольшой избушки. Майор заглянул внутрь, но хозяина дома не было. Карат растерянно поискал Рыбака взглядом и, не найдя его, озадаченно сел на табурет у входа в избу. Дождик слабо барабанил по металлической крыше, и Виктор не сразу расслышал шорохи в сарайчике возле дома. Через открытую дверь он увидел, как сначала на деревянном полу возникло оцинкованное ведро с картошкой, а затем из подпола появился старик.

– Здоро́во, отец, – радостно произнес Карат.

– Едрить-мадрить! – вздрогнул от неожиданности хозяин дома. – Кондратий чуть не обнял. Чего пугаешь-то?

Майор подошел и, улыбнувшись, взял ведро:

– Виноват.

Рыбак закрыл погреб и кивнул на избушку:

– Пойдем в дом. Погодка, видишь, какая пакостная, – сказал он и уставился на гостя. – Сырой вон весь. Ступай, обсохнешь у печи.

Виктор слегка ухмыльнулся знакомому речевому обороту и пропустил старика вперед. Тот подкинул в печь дрова, подвинул чайник на середину печной плиты и уселся за стол.

– Чаем-то согреешься, с морошкой, или опять двадцать пять? – спросил дед.

– Откажусь, пожалуй, отец, – ответил Карат. – Времени у меня в обрез.

– Ай, – махнул тот рукой. – Все вам куда-то бежать надо. А чего тогда пришел?

– Помощь мне твоя нужна. Может, советом, – осторожно начал майор. – Да и рассказать тебе хотел, что было в пещере и после нее.

– Ну давай. Дело хорошее, – согласился старик. – Послушаю, может, и помогу чем.

Карат рассказал о том, что стало с пещерой в карьере, о двух неизвестных существах, которые там обитают, и о морфоците, что стал большим кристаллом после второго импульса. Дед сдвинул с печи чайник и налил себе большую кружку горячего пойла. А Виктор тем временем упомянул слова менторов, что существует еще какой-то могущественный партнер, о котором морфоцит прежде не догадывался. Что тот проявился внезапно и диктует свои условия существования этой закристаллизовавшейся сущности.

Рыбак уселся за стол, сделал глоток чая и начал задумчиво чесать бороду.

– Дела, – глубокомысленно произнес он. – Вот уж и впрямь: спираль истории хранит и возвращает отголоски минувшего.

– Ты не догадываешься, что это за партнер еще такой? – спросил его Карат.

Дед сидел в безмолвии, погруженный в лабиринт мыслей и воспоминаний. На его лице то мерцали отблески каких-то умозаключений, то проступали тени глубоких, напряженных раздумий. Майор не мешал хозяину дома и терпеливо ждал, когда тот будет готов ответить.

– Знаешь, – оторвавшись от размышлений, тихо произнес старик, – ведь никто так и не сумел понять, что ж такое Зона на самом деле. Много разных догадок было. Кто думал, что живая она и разумная. Кто-то относился к ней как к простой зараженной территории. А были и те, кто верил, что это отпечаток, оставшийся после посещения каких-то инопланетных существ. Каждый верил в свою Зону.

– И в какую веришь ты? – спросил Карат.

– Была еще одна версия, малоизвестная, – не обращая внимания на вопрос, продолжил Рыбак. – Я ее пару раз от старожилов Зоны слышал, но сейчас ты ее мне невольно напомнил. Они уверяли, что глыба та кристаллическая не от взрыва реактора образовалась, а появилась там извне до аварии еще. А когда четвертый блок рванул, то тот инопланетный кристалл подумал, что этим взрывом его хотели уничтожить, ну и выплеснул он тогда поток разрушительной аномальной энергии в качестве защиты. И понеслось – деревья пожелтели и скривились, аномалии повылазили повсюду, все живое мутировало. После этого выплеска настоящая Зона-то и появилась, не раньше.

Дед развернулся к окну и уставился сквозь стекло на хмурый осенний пейзаж. Карат хотел было поторопить старика с рассказом, но пока не решался. Он просто сидел на табурете и постукивал ногой по полу.

– Да, – кивнул, задумчиво глядя в окно, Рыбак, словно придя к какому-то внутреннему убеждению. – Мало кто верил, что глыба та разумная с другой планеты появилась и прижилась на Земле. Старожилы, которые это твердили, канули в прошлое. Так и забылась эта версия, отмели ее напрочь и больше не вспоминали. А вот теперь здесь – то же самое. – Старик повернулся обратно к столу, отпил чая из кружки и с прищуром посмотрел на Виктора: – Ведь мы, люди, привыкли считать себя венцом творения: единственные разумные во всей Вселенной, все-то нам можно, всех мы умнее и сильнее, ничто нам не указ и никто не накажет за грязные делишки. Такой вот стереотип устоялся за многие века. А Земля нас терпит, и мы это терпение ошибочно принимаем за ее беспомощность и неспособность защищаться. Знаешь, что первым делом чувствует человек, попав в Зону и вкусив сполна превратностей аномальной природы? – Карат молча сидел и ничего не отвечал, но Рыбаку и не нужен было его ответ. – Шок! Да, шок, – продолжил старик. – От того, что тот незыблемый стереотип, в который мы так свято верили все время, с треском ломается там сразу и рассыпается в прах. Показывает Земля нам, что если нужно, то может заселить планету существами посовершеннее, чем наш вид. И хорошо, что пока только локально показывает, иначе б кранты людям. И вот этот поучительный инкубатор с разными кровожадными и опасными тварями – и есть Зона.

Выводы Рыбака вызвали у майора недоумение: вроде бы логика присутствует, но как-то все это не вяжется с реальностью, с привычным бытием, с... незыблемым стереотипом, сложившимся за века. Виктор силился осознать все то, что рассказал ему старик, но от этого откровения загадок стало еще больше. И Карат не преминул снова задать интересующий его вопрос:

– А партнер тогда кто у инопланетного кристалла?

– Вот башка садовая, – усмехнулся Рыбак. – А ты еще не понял?

Майор уставился на хозяина дома с недоумением.

– Земля наша матушка, – кивнул дед, показывая за окно, – не так проста, как мы привыкли о ней думать. Прилетел тот морфоцит и поселился в пещере, жил себе спокойно. А как начал выплескивать аномалии, так Земля его за задницу сразу крепко и ухватила.

– Почему ж тогда просто не убрала его сразу?

– Зачем же сразу убирать? Надо посмотреть, узнать, вдруг польза от него будет.

– Не знаю, отец, – выдохнул Виктор, – по-моему, лучше сразу устранить опасность, если она есть.

– А кто сказал, что опасность? – прищурился Рыбак. – Сам же сказал, что договоренность есть. Вот и держит Земля морфоцита этого в узде, как и другого, похоже, держала. А заодно и нас, людей, правильной жизни учить пытается.

Видя, как тень легла на лицо гостя, а во взгляде начал угасать интерес наряду с попытками понять услышанное, старик поспешил привести Виктору доступный пример:

– Вот представь: прилетел откуда-то и сел на тебя незнакомый жучок. Что будешь делать?

– Ну не знаю. Смотря что за жучок.

– Так незнакомый же, говорю! – буркнул дед.

– Ну, посмотрю, что делать будет. Или просто стряхну...

– Во-от! Что делать будет, – удовлетворенно протянул Рыбак. – Будет барагозить или полезет не туда – руку занесешь над ним, будто предупредив его. Не поймет – можно и прихлопнуть ведь запросто, а если будет себя хорошо вести и пользу приносить, так можно этой самой рукой и укрыть его от дождя и ветра.

– Ты хочешь сказать, – озадаченно произнес майор, – что планета использует и бережет его, пока тот ей выгоден? По-моему, это нелепость какая-то.

– А по-моему, все хитро здесь, – улыбнулся по-доброму старик. – Зона отчуждения – и есть та рука, укрыла того жучка и хранит его от внешних сил, пока тот не барагозит. И ползает он там как хочет, и живет в куполе да соблюдает уговор. А как что не так – пришлепнет рука жучка этого и уберется с того места. Схлопнется Зона. Вот и вынуждены эти твари инопланетные принимать условия жизни на нашей планете и договариваться с матушкой: жить в изоляции по правилу, зато в покое. Не рыпаться особо. Не сильно им это нравится, наверное, но уж, как говорится, не туда вы, ребятки, залетели, – развел руками и рассмеялся Рыбак.

Виктору было не до смеха, он сопоставлял теорию старика с происходящим:

– А аномалии, мутанты, артефакты? Откуда они появляются в Зонах?

– Законы-то в Зонах другие, измененные! Не мы ж законы придумываем, – усмехнулся дед. – Мы их только открываем для себя со временем. А придумывает их, может, и Земля. Что ж ей, другие законы трудно выдумать, где надо?

– И как же людям в этих изменчивых законах жить? – вздохнул Виктор.

– А людям учиться там надо заново, чтоб понимать и выживать. Земля-матушка этим людей в узде держит. Учит их так – мол, не слишком там экспериментируйте с природой, а то будет плохо. Вот вам, дескать, наглядный пример – Зона. Накажу. Воспитывает методом кнута. Слыхал о таком? Или ваше поколение только «пряники» трескать привыкло? – фыркнул дед.

– Нормальное наше поколение, отец, – оскорбился Виктор. – «Кнутов» мы в своей жизни достаточно попробовали, из-за которых многих хороших пацанов уже нет с нами сейчас.

Старик, резко осадившись, перестал ухмыляться и вмиг посерьезнел, уставился понимающе на Виктора и участливо дотронулся до его руки:

– Ты извини, парень, загнул я лихва. Только в Зоне все заново начинают, учиться надо.

– Идти мне нужно, – проговорил Карат. – Время поджимает.

– Куда так сразу? – вскинул брови Рыбак. – Обиделся, что ли?

– Не в этом дело, – сказал Виктор. – Менторы в пещере атомную станцию мне показали, недалеко она здесь...

– Че-во? – изумился старик. – Какая еще атомная станция?! Мозги тебе они пудрили, поди.

– Нет, – ответил Карат. – Я ходил туда уже, привел оттуда в город четверых выживших атомщиков.

– Во дела! И где она? – удивленно спросил Рыбак.

Виктор достал из рюкзака карту, разложил на столе и ткнул пальцем туда, где находилась АЭС.

– Это ж Кивисалми, едрить-мадрить! – всплеснул руками Рыбак. – Да тут часа три ходу, по-хорошему. Там урочище красове́нное. И зачем ты туда опять намылился?

– Последним импульсом на АЭС повредило реактор, – объяснил Карат. – Теперь из него зараза радиационная распространяется. Надо остановить это как-то. Ментор в пещере сказал мне, что чем дольше будет заражать станция окружающую местность, тем обширнее и выраженнее станет аномальная зона. Надо это предотвратить как можно быстрее.

– И как ты это думаешь предотвратить? – хмыкнул старик. – Реактор остановишь сам?

Виктор задумался, как преподнести Рыбаку то, что именно это он и собирался сделать. И хотелось бы, чтобы опытный старик составил ему компанию. Но нужно найти еще одного человека на станции. Дед это молчание расценил по-своему.

– То-то и оно, – буркнул он. – Без тебя остановят и предотвратят. Ты и так уже этих атомщиков довел куда надо, они расскажут все, и людей нужных туда пошлют.

– Когда их туда пошлют? – слегка возмутился майор. – И кого? Туда ведь только пешим ходом дойти можно. А пацанам перед отправкой скажут, что самое страшное, что их там может ожидать, – это высокая радиация. Запакуют их в костюмы радзащиты и противогазы, и потопают парни до первой аномалии. – Карат, немного выпустив пар, замолк на мгновенье, потом спокойнее продолжил: – Даже если атомщики расскажут про опасные аномалии, толку от их рассказа, сам понимаешь, отец, очень и очень мало.

– А ты до какой аномалии дойдешь? – ехидно спросил Рыбак.

Виктор недоумевающе поднял на старика глаза:

– Я-то хоть что-то уже видел. И знаю, к чему готовиться, я там был. У меня есть шанс. А у пацанов, которых пошлют, его не будет.

Хозяин дома озадаченно посмотрел на гостя и молча почесал бороду, пока тот гасил в себе вспыхнувшие эмоции.

– Вижу, не переубедить тебя, – произнес старик. – Серьезный настрой.

– Есть еще одна причина, по которой я должен туда вернуться, – вдруг произнес Карат и выложил на стол фотографию Юлии.

Рыбак взял снимок в руки и прыснул:

– Едрить-мадрить, теперь понятно, куда ты так торопишься, как наскипидаренный. Симпатичная причина, – покачал головой дед, разглядывая фото девушки. – И что? – обратился он к Виктору. – Вот так просто решился за ней в пекло рвануть?

– Ну, в пекло не в пекло, загнул ты, отец, немного, – ответил Карат, убирая фотографию обратно во внутренний карман. – Тем более был же я там уже. И почему бы не помочь человеку, нуждающемуся в помощи?

– Человеку, – протянул Рыбак, ухмыльнувшись, – ага. Увидел мордашку смазливую и «помочь» сорвался.

– Да что ты в самом деле? – укоризненно произнес майор. – Не в этом дело совсем, и вообще, у меня семья есть. Меня один из атомщиков, которых я вывел, просил дочь его найти. Я ему обещал. Она-то и сможет поврежденный реактор отключить.

– О как! Вторая причина может помочь решить первую, – лукаво улыбнулся Рыбак и последовавшим вопросом поддел гостя: – А ко мне пришел, чтобы просто рассказать об этом?

Карат поджал губы и с надеждой посмотрел на старика.

– Вообще-то, – выдохнул Виктор и раскрылся деду, – я надеялся, что ты после рассказов этих со мной захочешь пойти. Зона силу набирает, там становится опаснее. А я о ней практически ничего не знаю, и то, что ни в одну аномалию до сих пор не влез, – это чистая удача, и только. А ты ж сталкер бывший...

– Не бывает бывших! – блеснул глазами Рыбак. – Кого хоть раз Зона приняла и кто ходил по ней – сталкер на всю жизнь!

– Тем более. Я ж вижу, как у тебя глаза горят, – добродушно произнес майор, – когда я тебе про аномалии и артефакты рассказываю. Вот я и подумал...

– Наблюдательный какой, едрить-мадрить, – ухмыльнулся старик и встал из-за стола. – Ладно, посиди пока.

Дед обошел печь, отодвинул в закутке шторку и снял с вешалки болоньевую жилетку, шустро надел ее и застегнул молнию. Потом стянул дождевик с крючка и бросил его на лавку. Карат восторженно наблюдал за начавшимися сборами Рыбака и чуть заметно улыбался тому, что опытный сталкер все-таки будет сопровождать его в опасном походе до станции. Старик открыл покосившийся шифоньер, стоявший в нише возле вешалки со шторкой, и, покопавшись там, нацепил на манер плечевой системы портупею-патронташ с патронами двенадцатого калибра в ячейках: на одной стороне груди – боеприпасы с подкалиберной пулей в синих гильзах, на другой – с картечью в красных, снизу на поясе находились три подсумка с закрытыми клапанами. Потом Рыбак достал брезентовый чехол, вынул из него двуствольное ружье-вертикалку и аккуратно положил его на лавку поверх дождевика. Развернувшись к Виктору, дед задумчиво уставился на него, что-то вспоминая. После чего нырнул за ширму, где стояла кровать, и некоторое время усиленно там копошился. Когда наконец Рыбак уселся на скамью, у его ног стоял собранный потрепанный рюкзачок с необходимыми вещами и провизией.

Дед озорно посмотрел на гостя, а потом легонько хлопнул себя по лбу.

– Вот же башка садовая, забыл совсем, – запричитал Рыбак и направился к висящей на стене аптечке, открыл дверку и принялся перебирать там лекарства.

– У меня хорошая армейская аптечка есть, – озвучил Карат, – если понадобится.

– Оставь свои лечилки себе, – отмахнулся старик. – Даст Зона, не пригодятся. А я вот без своей мазюкалки не могу: суставы нет-нет да заноют от долгого напряжения. Таблетки вот только не могу... а, вот же они, – взбодрился Рыбак и объяснил гостю: – Изжога иногда долбит, только их, бывает, и рассасываю. А в остальном мне эта химия вся не нужна, валяется на всякий случай.

Дед убрал медикаменты в рюкзак, бегло глянул в печь и уселся за стол допивать чай.

– Послушай, парень, – неожиданно спросил старик, – а кроме этих менторов ты никаких больше необычных тварей там не встречал?

– Точно, – осенило Виктора, – я ж совсем не рассказал об этом, забыл.

И Карат поведал о лицедеях, встречающихся на АЭС, об опасности, что несут эти коварные пауки, а также о неизвестном монстре, про которого рассказывали выжившие атомщики. Дед задумчиво чесал бороду и хмурился.

– Скажи, отец, – спросил старика Виктор, – встречались тебе такие твари в прежней Зоне?

Рыбак медленно покачал головой:

– Пауков не видел прежде. Это что-то новенькое. Для этой Зоны, видать, характерное. Да и менторы-то твои тоже в диковинку. Вообще непонятно, что они такое. Хотя некоторые их способности кое-кого напоминают. А вот про монстра того я пока не уверен: вроде похож на одного мутанта, но выглядит непонятно. Ты мне вот еще что скажи: людей-то на станции вообще не осталось, что ли? Ну, кроме девки, которую ты найти собрался, – быстро поправился старик.

– Никого не видел, но атомщики сказали, что должна быть охрана – спецы. Вероятно, те же, что и карьер охраняли. Но сколько их и где они – сказать не могу.

Дед отставил кружку и поднялся, слегка сморщив лоб:

– Погодь-ка пока здесь.

Он вышел из домика, открыл дверцу сарая нараспашку. Виктор видел, как старик поднял люк в деревянном полу и исчез в погребе. Через некоторое время Рыбак вылез оттуда и вернулся в дом.

– Пользоваться умеешь? – спросил он, протягивая майору две гранаты.

Карат укоризненно посмотрел и усмехнулся:

– Ты что, отец, на войну собрался?

– Рыбу глушить, едрить-мадрить! Берешь, нет?

– Откуда у тебя это?

– Откуда-откуда... Какая теперь разница? Эхо, скажем.

– Войны, что ли?

– Эхо той Зоны, которой уже нет.

– Как ты умудрился-то прятать их все это время? – поинтересовался Карат. – Могли ж и нахлобучить.

– Ты мне тут дознавателя не включай, – проворчал старик. – Берешь?

Виктор отрицательно помотал головой. Рыбак недовольно кряхнул, накинул на себя дождевик и засунул гранаты в карманы плаща. После одним глотком допил остатки чая в кружке, глянул в топку печи и уселся рядом с майором на лавку.

– Посидим на дорожку, – уже сдержанно пробормотал он. – На удачу.

* * *

Рыбак вел уверенно через лес, иногда выбираясь на грунтовки, держа хороший темп. Карат следовал за ним: видно было, что старик хорошо знал дорогу до урочища, где сейчас находится электростанция. Мелкий дождик помогал распознать обличенные осадками опасные ловушки, старик лишь пару раз кинул камешки в подозрительные места. Проходя мимо знакомых аномалий, Рыбак удовлетворенно проводил Виктору ликбез, произнося их названия и описывая их губительные свойства: вот «жаровня» пыхтит мелким облачком, испаряя предательские капли над собой; а там небольшой «электрик» недовольно потрескивает в тщетных попытках дотянуться до людей своими смертоносными электрическими лучиками; или на проплешине среди мха вздрагивает «вибра», подкидывая невысоко над собой веточки, шишки и опавшую хвою, – аномалия несмертельная, если нечаянно в нее угодить, но при длительном воздействии или слишком уж частом попадании в нее высокочастотная вибрация может разрушать суставы и нарушать сердечный ритм. Рыбак, ухмыляясь, рассказал, что этих аномалий очень боялись мутировавшие куры в Чернобыльской Зоне: забежит по дурости одна в «вибру», брыкнется на спину от вибрации, да так и трясется там до летального финала, не в состоянии подняться, а остальные сородичи бегают рядом и в бессилье перья из себя рвут.

– А почему, думаешь, та Зона исчезла? – спросил Виктор впереди идущего Рыбака. – И как вообще это было?

– Насолил, значит, чем-то тамошний кристалл или обнаглел вконец, кто его знает? Может, просто опостылел, раз Земля его в момент, как надоедливого жучка, прибила. И схлопнулась Зона тогда, в один миг. Раз – и нет ее: ни аномалий, ни артефактов, ни мутантов, мать их. Одна серая бесхозная территория. И сталкеры, враз осиротевшие, на ней.

– Хотел бы я так же осиротеть, – усмехнулся Карат, – чтоб вся эта аномальная белиберда здесь в одно мгновенье исчезла без следа.

– А вот это не тебе решать, – резко остановился Рыбак и сурово посмотрел на майора. – И прикуси язык, парень. Думай сначала, что вслух говорить. Тем более здесь. – Старик с тревогой осмотрелся по сторонам и тихо произнес: – Кабы беды не накликать.

Виктор потупил взгляд и молча последовал за ведущим дальше. Как будто в доказательство опасениям бывалого сталкера, на дорожку перед путниками бесшумно выскочили два больших пса. Они на мгновенье подняли морды вверх, ловя запах добычи, и с угрожающим рыком резво бросились в сторону людей. Карат быстро скинул с плеча карабин, снял с предохранителя и едва передернул затвор, как уже прозвучало два оглушительных выстрела с разницей в полсекунды: первым выстрелом из ружья картечью разнесло голову подбегающему псу, второй вогнал свинцовый шквал в грудь другой зверюге уже в прыжке, отбросив ее на много метров назад. Виктор увидел, как Рыбак быстро переломил ружье, быстрым движением повел правой рукой к груди, попутно вытащив ей же из стволов отстрелянные гильзы, после, достав из патронташа под расстегнутым дождевиком два новых патрона, одним движением вогнал их в патронники и развернул стволы вверх до упора. Пес еще жалобно скулил в короткой агонии, а старик уже стоял с ружьем наготове встретить следующую опасность, но все было тихо.

На все про все у сталкера ушла пара секунд. Раз – и возникшая угроза испарилась так же стремительно, как и возникла. Карат немного подвис от прыти своего старого попутчика и от скорости, с которой тот ухлопал мутантов. Не хотел бы он вот так оказаться на пути этого опытного бойца. Виктор судорожно представил нынешнюю ситуацию, не будь рядом Рыбака, и пришел к неутешительному выводу, что вряд ли он успел бы разобраться с внезапно появившимися псами. Слишком много лишних движений перед выстрелом могли стоить майору жизни. Поэтому он решил не извлекать патрон из патронника и не ставить карабин на предохранитель, а держать оружие в непосредственной готовности даже при отсутствии видимой опасности. Понимание такой необходимости уже давно было усвоено майором и засело в мозгу, как вбитый кувалдой гвоздь. Но получено оно было там, где война. И ошибка майора сейчас заключалась в том, что он недооценил особенности аномальной зоны и ошибочно полагал, что здесь значительно безопаснее, чем в зоне боевых действий.

– Что это на них нацеплено? – спросил Рыбак, подойдя к мертвым псам.

Виктор остановился рядом со стариком и разглядывал овчарку с развороченной грудью.

– Это джи-пи-эс-датчики. Финны цепляют их на служебных собак, чтоб те не терялись.

– И что здесь финские собаки забыли? – щурился Рыбак.

– Они и раньше-то убегали, – негромко произнес Карат, – неудивительно. Почему вот глаза у них такие, словно бельмо на зрачках?

– Радиация на них так действует, – убежденно сказал старик. – Слепнут они. Скоро еще уши отвалятся и шерсть лезть начнет.

Виктор сочувственно посмотрел на мертвых зверюг.

– Где только они ее нахвататься такой успели, – продолжал дед, – если за несколько дней в зараженной зоне мутировать начали? Может, на станции? Большая там радиация? – спросил он майора.

– Не знаю, отец.

– Как не знаешь? – недоумевал старик. – У тебя ж счетчик вон на поясе.

– У меня же артефакт с собой, если помнишь, от радиации.

– И? Счетчик-то что с ним показывал?

– Даже не щелкнул, – ответил Виктор.

– Ну, тогда нормально, – кивнул Рыбак. – Значит, есть шанс, что девка жива там.

– У меня и для нее артефакт есть, – выдал Карат.

Старик вскинул брови и язвительно уставился на майора:

– Не много ли ты подарков от Зоны нагреб?

– Не я, – поспешил оправдаться Виктор, – атомщик молодой нашел на станции и мне отдал, чтоб я его передал девушке.

– Вон оно как? – изумился дед. – Конкурент?

Виктор с показным раздражением закатил глаза и предпочел оставить без ответа стариковский подкол. Рыбак заметил это, ткнул напарника в плечо кулаком и усмехнулся:

– Да ладно, парень. Это я постебаться решил, без злости.

Старик повернулся и пошагал дальше. В лесу постепенно темнело. В заросших оврагах и сосновой чаще незаметно сгущался мрак. Чуть заметная пелена от дождя только усугубляла вечерние сумерки. Рыбак пытался держаться опушек и просек, но и там со временем видимость существенно снижалась. Виктор достал фонарь и предложил ведущему, но старик отмахнулся от него, мотивируя это тем, что он ему ни к чему и идти осталось недолго, а луч фонаря только усиливает тьму вокруг себя.

Вскоре над лесом действительно появилось светлое пятно в небе, отражавшее освещение АЭС, а впереди между деревьями показались приглушенно-золотистые просветы. Преодолев оставшуюся растительность, путники добрались до скального уступа и очутились на каменистой возвышенности. Внизу, в долине, в свете желтых фонарей утопала атомная электростанция.

– Едрить-мадрить, и где ж здесь твою зазнобу искать? – негодовал Рыбак, озирая взглядом с высоты внушительные масштабы АЭС.

– Есть одна мысль, где она может быть, – с надеждой отозвался Карат. – Оттуда, думаю, и нужно начать.

– Ну, веди тогда.

Виктор принял на себя роль ведущего и, освещая путь фонарем, направился в сторону дамбы. Старик шел следом и ворчал: что за нелюди построили АЭС в таком месте, в тайне от всех, и линейные заставы убрали, чтоб пограничники не мешались. Причитал о том, что раньше здесь чудесная деревенька была, непорочные места с красивейшей природой, а теперь загадили все этой станцией. Майор шел, освещая путь фонарем и внимательно вглядывался перед собой, краем уха слушал сантименты и причитания деда. Вдруг Рыбак дернул его за плечо:

– Ну-ка, посвети. Что там горит такое красным?

Виктор направил фонарь в низину под дамбой – в густые заросли, откуда пробивалось теплое красноватое свечение.

– Папоротник! – охнул старик. – Хех. Силен цветок.

– А разве у папоротников есть цветы? – справедливо усомнился Виктор.

– Этот необычный, – улыбался Рыбак, силясь глазами получше разглядеть его на расстоянии. – Видишь, как светится. Хорош, засранец. Только нам с тобой он без надобности, – добавил дед с сожалением и подтолкнул легонько рукой майора, чтобы двигаться дальше, на АЭС.

* * *

Если не знать ситуации, то, казалось, можно безмятежно и неторопливо прогуливаться по освещенной территории электростанции, по аккуратным тротуарам вдоль проезжих полос и дорожкам из брусчатки, разрезающих зеленые газоны в разных направлениях. Но два человека, крадущиеся от здания к зданию, хорошо представляли, как эта пасторальная идиллия сейчас фальшива и опасна. Они пробрались до одного из больших ступенчатых сооружений и двигались теперь вдоль стены турбинного цеха до девятиэтажной части строения – реакторного цеха. Карат в нерешительности остановился у одного из входов в «девятиэтажку» и озадаченно посмотрел на напарника.

– Чево такое? – негромко проговорил Рыбак.

– В этом здании реакторный цех. – Майор вскинул глаза к вершине сооружения.

– Ну?

– Там реактор, и радиация должна быть значительно выше, чем здесь, – пояснил Виктор. – И еще, со слов атомщиков, там было много лицедеев.

– Нам туда, что ли? – спросил старик.

– Да.

– То есть ты решил, что девка твоя в самом опасном месте на станции нас дожидается? – иронично усмехнулся дед.

Карат озадаченно посмотрел на Рыбака и задумался. А ведь Юрий Иваныч с Игорем не видели на щите управления Юлию. Это седой атомщик предположил, что она спрыгнула под мороком пауков вместе с остальными. И в лучшем случае в реакторном цехе они найдут не живую девушку, а ее тело, пострадавшее при падении. Но если не в реакторном, то где? Поиски могут значительно затянуться. И в любом случае нужно заглянуть внутрь, хотя бы ради того, чтобы убедиться, что ни Юли, ни ее тела там нет.

– Подожди, – остановил его Рыбак. – Вон там открыто что-то, – кивнул он на соседнее здание коричневого цвета, – свет горит и шумит нехило внутри.

Виктор кивнул, и путники направились к трехэтажному строению. Дверь была приоткрыта: взору сразу предстали несколько больших дизельных генераторов, один из них, грохоча, молотил и выпускал прямо в помещение ядовитые выхлопные струи. Газоотводящий тракт был намеренно кем-то сильно раскурочен, и синяя токсичная взвесь поднималась к потолку дизельной станции. На полу, возле работающего генератора, лежал труп мужчины в рабочей спецовке. Карат прикрыл нос рукавом и выскочил из отравленного помещения наружу. Следом за ним вышел Рыбак и закрыл за собой дверь.

Майор оглянулся по сторонам и собрался было вернуться к «девятиэтажке», но старик придержал его за руку. Виктор обернулся и увидел сосредоточенное лицо напарника. Сталкер прищурился и поводил указательным пальцем возле уха.

– Слышишь? – шепотом спросил он.

Карат прислушался: откуда-то сквозь тарахтение дизеля внутри трехэтажки доносились скрежет и редкие приглушенные хлопки. Виктор утвердительно кивнул старику, и они осторожно направились на звук вдоль коричневого строения. Сбоку от дизель-генераторной находилась небольшая постройка. То, что увидели путники возле нее, заставило их стремительно нырнуть обратно за здание и прижаться к стене.

– Лицедей, – чуть слышно прошептал Рыбаку майор.

Дед понимающе кивнул.

Все внимание черного паука было занято входной дверью в небольшой бежевый домик. Узкие горизонтальные окна, находящиеся высоко под козырьком, не оставляли ему выбора для проникновения вовнутрь. Он вставал на задние лапы, царапал передними створы двери и недовольно верещал и подрагивал. Тварь явно пыталась попасть внутрь постройки неспроста: что-то или кто-то, находящийся там, всерьез интересовал ее. Паук периодически отходил от входа на пару метров, затем прыгал на дверь, пытаясь ее выбить, и после очередной тщетной попытки продолжал настойчиво царапать створы. Путникам посчастливилось, что лицедей был полностью поглощен затеей пробраться в дом и не заметил их.

– Настырная тварь, – прошептал Карат и кивнул старику.

Майор вышел из-за стены и выстрелил в огромного паука. Пуля легко прошила брюхо лицедея, но, казалось, не причинила тому большого вреда. Тварь запищала и, подпрыгнув, развернулась к Виктору. Карат незамедлительно выстрелил в смазанное пятно на голове монстра, и тут же Рыбак дал дуплет из своего ружья. От такого напора огромное тело паука развалилось на части, выплеснув поток вязкой черно-бурой жижи на тротуарную плитку. Лапы лицедея еще подрагивали в конвульсиях, когда два человека подошли к двери и выломали ее.

Внутрь вел короткий широкий коридор, который буквально через три метра, упираясь в помещение с табличкой «Комната инструктажа», расходился в стороны. Виктор открыл дверь в комнату – пусто. Справа, в коридорчике, напротив друг друга находились еще два помещения – «Комната для спецодежды» и «Дежурные СИЗ». Рыбак взялся проверить их, а Карат направился в другую половину здания. Он осторожно толкнул дверь слева и заглянул внутрь: здесь была раздевалка, душевая и санузел – пусто. Дверь напротив не поддалась нажиму и оказалась запертой. От удара ногой она с грохотом распахнулась внутрь помещения, в котором тут же раздался испуганный взвизг, и какое-то желтое пятно быстро метнулось за шкаф. Рыбак тут же поспешил к напарнику, и они осторожно вошли в комнату отдыха персонала. Майор нашарил рукой на стене включатель и зажег свет. Напротив входа у дальней стены стоял массивный диван, путь к нему преграждал небольшой овальный стол. Вдоль всей правой стены тянулся кухонный гарнитур: чайник, микроволновая печь и прочие сопутствующие принадлежности. Слева большое помещение делил пополам длинный шкаф-стенка. Карат аккуратно заглянул за него, держа «Вепрь» на изготовку, и обомлел: на полу, между двух кроватей, прижавшись к тумбочке, вздрагивало тельце в желтом защитном комбинезоне, сквозь прозрачную лицевую маску на майора смотрели полные ужаса женские глаза.^[21]

– Едрить-мадрить, – раздалось возле плеча Виктора, – неужели нашли?

Карат закинул карабин на плечо, подошел и помог девушке подняться на кровать.

– Не бойся, – тепло произнес он и сел на противоположную койку. – Маску можно снять, она не нужна сейчас.

Девушка с тревогой перевела взгляд с Виктора на Рыбака: тот утвердительно кивнул на ее немой вопрос, но она отрицательно мотнула головой.

– Смотри, – Карат указал на счетчик Гейгера у себя на поясном ремне. – Видишь? Никакой повышенной радиации здесь нет.

– Но приборы фиксировали рост радиационного фона, – недоуменно пробормотала девушка сквозь маску.

– Если ты ее снимешь – я тебе все объясню.

Она недоверчиво обвела взглядом ворвавшихся в комнату чужаков, но все же рискнула последовать их совету и снять маску. Это была Юля. Старик удовлетворенно хмыкнул, чем на миг привлек ее внимание.

– Привет, Юля, – улыбнулся Карат, и девушка мгновенно перевела на него удивленный взгляд. – Меня прислал Юрий Иванович.

– Папа?! – встрепенулась брюнетка. – Где он сейчас? Что с ним?

– С ним все хорошо, – успокоил ее майор. – Он в безопасности, в городе, в двадцати километрах отсюда. Он попросил меня разыскать тебя, и я пообещал ему найти и вернуть его сокровище живой и невредимой.

Юля с интересом посмотрела на Виктора и минуту изучала его лицо. Потом покосилась на Рыбака. Старик стоял чуть поодаль у шкафа, визуально контролируя вход в помещение, и пока никак не вмешивался в разговор. Дрожь постепенно перестала бить девушку, и она чуть заметно выдохнула. Карат достал фотографию Юлии и передал брюнетке:

– Он просил отдать ее тебе, как только я тебя разыщу.

Юля приняла снимок и взглянула на майора.

– Как он там? – с беспокойством поинтересовалась она.

– Нормально, только переживает за тебя. Но мы его от этой тревоги избавим, верно? – доброжелательно произнес Виктор.

Юля посмотрела на него и впервые за долгое время улыбнулась.

– Я – Карат, – представился майор. – А это – Рыбак.

Девушка сдержанно повела бровью:

– А нормальные имена у вас есть?

– Здесь у нас такие имена.

– Ладно, – хмыкнула она. – Рыбак – могу догадаться, а почему Карат?

Услышав это, старик тихонько фыркнул, а Виктор достал из кармана переданный Володей артефакт и протянул Юле:

– Один хороший парень, коллега твоего отца, передал тебе этот кристалл, он обладает способностью нейтрализовать или заметно снижать уровень радиации, поэтому сейчас здесь она неопасная. Этот полезный артефакт называется «карат».

– Тоже «карат»? – удивилась девушка.

– Да, – подтвердил Виктор. – Возьми его, он защитит от радиации лучше большинства комбинезонов.

– А ты почему – Карат?

– А я? – задумался майор. – А я – потому что постараюсь защитить от всего остального, – добродушно уклонился от ответа он.

– Может, хватит уже слюни размазывать? – не выдержал Рыбак. – Объясни уже девчонке ситуевину и что нужно сделать.

Девушка бросила беспокойный взгляд на старика, а Виктор лишь тихо усмехнулся нетерпению напарника.

– Расскажи, Юль, что здесь произошло в момент аварии?

Брюнетка поджала губы и сосредоточилась:

– Сначала произошло какое-то землетрясение или что-то похожее на это. Сильное. Кто-то поддался панике, что это взорвалось что-то на станции. Но нет. Реактор продолжал работать на рабочих параметрах, правда, получил повреждения первого контура, незначительную разгерметизацию. Зараженная вода из активной зоны стала просачиваться в парогенераторы. Включилась аварийная сигнализация и блокировки, но они сразу скинулись. Я была в составе смены на блочном щите управления реактора и вместе с электриком направилась в РДЭС, дизельную, чтобы по месту сбросить ошибки с генераторов и попробовать запустить их, так как было принято решение произвести аварийный останов реактора.^[22]

Карат достал из рюкзака бутылку с водой и передал Юле.

– Спасибо, – сказала она и сделала несколько глотков. – Мы вышли наружу и направились в РДЭС, но нас... – девушка нервно сглотнула, – ...настиг какой-то ужасный паук, огромный, я таких вообще никогда не видала. Я бросилась прочь от него, даже не оборачивалась и не видела, куда убежал Женя, электрик. Успела заскочить сюда и закрыться. Я даже не знаю, что происходит вокруг и где все остальные. Связь не работает, людей на улице нет, только эти жуткие пауки. – Девушка судорожно допила воду из бутылки.

– Сейчас уже можно не бояться пауков, – поспешил успокоить ее майор. – А людей мы и сами не видели. Ну, только вот группу с твоим отцом из турбинного цеха вывели в город.

– Так вы уже здесь были? – удивленно заморгала девушка и с сомнением спросила: – Вы из охраны?

– Нет, не из охраны, – сказал Карат. – Мы вообще не имеем отношения к этой станции и вернулись сюда, чтобы найти тебя и с твоей помощью попытаться остановить реактор. Скажи, какая сейчас может быть радиация внутри реакторного цеха?

Юля напряженно посмотрела на майора, что-то прикидывая в уме:

– Уровень фона? Не знаю, я даже не берусь предполагать: от высокого до смертельного – все зависит от повреждений.

– Ладно, – удрученно произнес Карат. – А мы можем остановить реактор?

Девушка сглотнула слюну и секунду размышляла:

– Одна, конечно, я не знаю, смогу ли...

– Мы тебе поможем, – заверил майор.

– Хм, – иронично улыбнулась она уголками рта, глядя на полные решимости глаза того, кто в этом ничего не соображает. – Теоретически можно: мне нужно попасть на щит управления и активировать электромагнитный привод, чтобы ввести стержни в активную зону для снижения мощности и прекращения цепной реакции, но перед этим нужно запустить дизель-генератор, чтобы поддерживать работу систем циркуляции и охлаждения.

– Один генератор сейчас работает в дизельной, – подсказал Карат.

– Женя его запустил? – удивленно спросила Юля.

– Может, и Женя. Не знаю, – ответил Виктор, скрыв от девушки тот факт, что труп, валяющийся в дизель-генераторной, вполне мог принадлежать указанному электрику.

– Ладно, – кивнула брюнетка. – Все равно перед переходом надо будет проверить питание от него и наличие топлива. Самое критичное потом – это стабилизация параметров в реакторе: давление и температура внутри еще будут оставаться высокими какое-то время. Нужно будет обеспечить отвод тепла, чтобы предотвратить перегрев и расплавление топлива. И все это время мне придется находиться там, в опасной радиационной зоне.

– Мы пойдем с тобой, – бросил уверенно Карат.

Девушка, как будто этого и ждала: ее слегка растерянное лицо оживилось.

– В комнате с СИЗами есть еще один защитный комбинезон.

Напарники переглянулись.

– Подождешь нас здесь, отец? – спросил Виктор.

– Щас! – гневно крякнул Рыбак. – Может, за мороженым вам еще сбегать пока? Все пойдем туда, – сурово подытожил старик.

– А если там радиация смертельная? Мы-то с артефактами и в комбезах вполне сможем пережить это. А ты?

– А если там эти твари четырехмостовые? Много ты их своей пукалкой настреляешь? – упирался Рыбак.

Повисла напряженная пауза. Нужно было что-то решать.

– В здании обстройки реакторного цеха на первом уровне есть диспетчерский пульт, – произнесла наконец Юля. – Там если и присутствует повышенная радиация, то должна быть намного меньше, чем в реакторном цехе. И есть мониторы видеонаблюдения, которые в том числе показывают и картинку со щита управления. Вы можете побыть там, – обратилась она непосредственно к Рыбаку. – Будете прекрасно видеть нас и в случае необходимости быстро доберетесь до нас по лестнице или на лифте.

Карат с девушкой молча уставились на старика, ожидая его решения.

– Ладно, – сдавшись, буркнул Рыбак. – Но не думайте потеряться из виду.

Глава 10

Аварийный план

Ни на щите управления, ни на нижних ярусах не обнаружилось ни одного тела. О недавней трагедии говорили лишь характерные грязно-бурые пятна на нулевом уровне. Кто-то растащил мертвецов? Не могли ж они сами уйти! Виктор держался ближе к Юлии и немного нервничал. Счетчик Гейгера в руке угрожающе трещал и показывал значение свыше восьми микрозиверт в час. И это еще с действием артефакта! Юлиного артефакта. Свой «карат» украдкой от Рыбака майор припрятал в диспетчерской, опасаясь за безопасность старика. Знал, что тот заартачится и не примет его даже под угрозой высокой радиации. Виктор надеялся на защиту комбинезона: судя по характеристикам, тот должен был легко справиться с такими значениями. Но вот если придется куда-то идти одному и удалиться от девушки и ее артефакта, то как знать.

Юля же в смятении рассматривала экраны на стене, различные схемы да цифровые индикаторы и хмурилась. Она пыталась то там, то здесь что-то нажимать и запускать, но в итоге в бессилии опустила руки.

– Везде желтая индикация и блокировки, – опустошенно проговорила она.

– И что это значит? – настороженно спросил Виктор.

– Управление переведено на резервный щит управления.

– И где он?

– Где-то внизу. На подземных уровнях.

– Тогда нам надо спуститься к нему, – скорее предположил, чем утвердил майор.

– Нет, – в смятении ответила девушка. – Туда нет доступа, только для спецперсонала.

– И что теперь делать?

– Идем отсюда, – вдруг заявила Юля и быстро направилась к выходу.

Карат немного опешил от такого поворота, кинул растерянный взгляд на стену с экранами и поспешил за спутницей.

Когда троица снова добралась до бежевого здания, Виктор с Юлией скинули комбинезоны прямо у входа, и вся группа вернулась в комнату отдыха персонала. Карат с Рыбаком сидели на диване, а девушка сновала вдоль стола, напряженно о чем-то размышляя.

– То есть, – начал Виктор, – если я правильно понимаю ситуацию, то станция работает в обычном режиме, несмотря на то, что реактор поврежден? И он управляется откуда-то из-под земли?

Юля была одета в такую же спецодежду, что Карат раньше видел на турбинистах. Хорошо подогнанный костюм, в отличие от комбинезона, не в состоянии был скрыть привлекательную фигуру брюнетки. Девушка ходила туда-сюда: от дивана к столу и обратно. Ее лицо выдавало пришедшим на помощь мужчинам некоторую растерянность и сосредоточенность мыслей. Взгляд майора непроизвольно соскользнул вниз, когда девушка в облегающих брюках развернулась и направилась от дивана к столу, слегка покачивая бедрами. Но Карат себя быстро одернул.

– Я думаю, – ответила Юля, – что после аварии кто-то целенаправленно перевел управление реактором на резервный щит управления. Это какое-то безумие, но технологический процесс до сих пор регулируется кем-то. Они что, не понимают, что реактор с разгерметизацией контура может взорваться? Это всего лишь вопрос времени.

– И кто это может быть?

– Возможно, спецперсонал. У них был доступ везде, само собой, и к резервному управлению. Но если это они, то должны, несомненно, осознавать, что, если не остановить реактор, это приведет к катастрофе, – негодовала девушка.

– Вот же поганцы, – щурился Рыбак и интенсивно чесал бороду.

– А куда идет вырабатываемая электроэнергия? – Виктор задал давно не дававший ему покоя вопрос.

– После повышающих трансформаторов линия идет в туннель, – пожала плечами брюнетка, – а дальше неизвестно, нет доступа опять же.

– Что-то мне все это напоминает, – пробурчал Рыбак, и напарники вопросительно уставились на него. – Чего вылупились? – смутился он от пристального внимания. – Это лишь догадка.

– Что за догадка-то? – не вытерпел майор, видя, как дед заминает тему.

– Ну видно же, что станция эта мутная какая-то, – ворчал старик. – И понятно, что там, под землей, творится что-то странное. Что-то, что нельзя показывать посторонним. И, скорее всего, для этого им нужно много энергии. Вот и пашет реактор, пока пашет. Насколько его хватит. А уж остальное меньше этих сволочей заботит, лишь бы делишки свои успеть сделать.

– А ведь вы можете быть правы, – поддержала Юля.

– А то! – удовлетворенно поддакнул Рыбак.

– И раз кто-то продолжает эксплуатировать поврежденный реактор, – рассуждала девушка, – видя параметры его работы, зная об изменениях его состояния, но продолжает выжимать из него до последнего энергию, то я могу допустить подобную причину такой безответственной эксплуатации.

Брюнетка бросила на путников загадочный взгляд и тихонько опустилась на стул за столом.

– Кто-то слишком торопится завершить что-то важное, пока еще есть возможность, – усмехнувшись, продолжил мысль Юлии Рыбак. – А после этого хоть ядерный взрыв: свалят куда-нибудь далеко, и ищи их свищи. А здесь появится зараженная на многие десятилетия зона.

Юля невесело покачала головой, а майор, потрясенный услышанным, хрипло произнес:

– Неужели кто-то сознательно пойдет на такое?

– Не знаю. Это лишь предположение, – уныло выдала девушка.

– В любом случае нам надо это предотвратить, – твердо сказал Карат. – Как еще можно остановить этот чертов реактор?

Юля опустила голову на поставленную на стол руку, темные пряди веером спустились по ее щекам и скрыли лицо.

– Почему никто не спохватился до сих пор? – с горечью пробормотала девушка. – Неужели никому там нет до этого дела? Столько дней уже прошло.

– Ты погоди раскисать, дорогуша, – дернулся было в ее сторону Рыбак. – Сопли потом вместе будем на кулак наматывать, когда все образуется. Сейчас-то что можно сделать?

Брюнетка выпрямилась, легким движением головы откинула челку и взглянула обреченными глазами на своих спасителей.

– Не, так не пойдет, – правильно расценил ее взгляд дед. – Давай говори, что делать. Иначе я сам сейчас пойду эту скороварку вырублю по-своему.

Девушка понуро улыбнулась порыву старика и представила, как Рыбак останавливает ядерный реактор. Потом закусила губу и помрачнела.

– Юля, ты кушать хочешь? – внезапно спросил Карат.

Взгляд брюнетки дрогнул и стал другим. Она удивленно посмотрела на Виктора. Майор когда-то читал: чтобы вывести бойца из состояния экзистенциального кризиса, нужно резко сменить тему, оторвать внимание от гнетущей обстановки, прервать поток мрачных мыслей. В крайнем случае – влепить пощечину, вызвав другую сильную эмоцию: страх, удивление, злость – чтобы перебить отчаяние. Но ударить по лицу девушку даже ради ее же блага Виктор не мог.

– Что? – захлопала она ресницами.

– Ты когда-нибудь ела тушеную говядину прямо из жестяной банки, ножом? – продолжил он, вырывая брюнетку из плена безнадежных мыслей. – Это может быть очень вкусно. Хочешь?

Рыбак раскусил ход напарника и одобрительно хмыкнул.

– Я не знаю, – неуверенно проговорила девушка. – Я не сильно голодная. У меня тут еще осталось печенье... орехи, там... кофе...

– Отлично, – Виктор раскрыл рюкзак, – значит, кофе и запьем.

Он выставил на стол и вскрыл три банки консервов, после вручил Юле нож и жестом указал, что можно приступать к употреблению тушенки. Девушка потыкала ножом в жестянке и почти с мольбой спросила:

– А можно я вилку возьму?

Карат вскипятил чайник, насыпал в чашки кофе и поставил их на стол. Ароматная горячая жидкость источала парок и наполняла комнату карамельно-шоколадным букетом.

Девушка с удовольствием сделала глоток и немного расслабилась.

– Ну как самочувствие? – осторожно спросил Виктор.

– Лучше, спасибо.

– Есть какие-нибудь мысли по остановке реактора?

Юля вздохнула:

– Без доступа к управлению сделать это безопасно невозможно. Если только... У реактора множество ступеней защиты. Самая крайняя из них – ловушка расплава, когда уже управление, по сути, бесполезно и никак не может повлиять на процесс. Но это очень опасно.

– И что это за ловушка?

– Если убрать охлаждение активной зоны реактора, то температура там вырастет до критических величин, несколько тысяч градусов, и топливо начнет плавиться, а вместе с ним и дно корпуса реактора. Остатки расплавленного ядерного топлива и корпуса стекут в огнеупорный стакан – ловушку расплава. В ней специальный материал, который исключает цепную реакцию деления и снижает температуру расплава. Таким способом можно предотвратить взрыв в теории.

– И как нам убрать охлаждение реактора? – не унимался Карат.

Юля испуганно посмотрела на него, но сразу же взяла себя в руки:

– В первом контуре циркулирует вода, которая выполняет функцию замедлителя и охладителя. Нужно перекрыть воду на контур, отключив компенсатор давления и циркуляционные насосы. Запустить систему сброса теплоносителя. Когда вода уйдет, температура в активной зоне быстро вырастет.

– Хорошо. И как мы это сделаем?

– Управление всеми этими процессами на главном щите, но он нефункционален сейчас. Если спуститься на минус первый этаж, то можно все это сделать по месту, переведя флажки автоматики дополнительного оборудования в ручной режим.

– Отлично, – выдохнул майор. – Тогда надо спускаться. Лестница, лифт? Как туда попасть?

– Из реакторного цеха обычно, – ответила девушка, – но, как я сказала, там включены блокировки. Можно еще из вспомогательных корпусов, там тоже есть лестницы и грузовые лифты.

Группа осторожно направилась к нужному объекту: Карат шел впереди, девушка следовала за ним и подсказывала путь, Рыбак замыкал тройку. Они подошли к зеленому двухэтажному зданию с раскрытыми настежь воротами. Внутри в центральном проходе располагался большой карман с лифтовой кабиной. Несмотря на то что на фасаде здания виднелись окна двух этажей, внутри оно не имело перекрытий, образуя общее пространство, в котором располагались стеллажи различной высоты и вместимости, на палетах лежали коробки с оборудованием. Кнопка вызова лифта светилась красным и никак не реагировала на нажатие, поэтому группа проследовала по центральному проходу до стены и через дверь вышла на лестницу. Четыре лестничных марша, каждый из двенадцати ступеней, вели вниз, на минус первый уровень.

Когда путники спустились, то оказались в широком светлом коридоре, расходящемся в разные стороны. Прямо возле двери на стене находились таблички с указателями, и троица направилась в направлении «Модуля ХВО». Чуть погодя стали различимы странные звуки. Группа прошла несколько метров и остановилась возле угла уходящего налево коридора, прямо же находилась закрытая переборка.^[23]

– Нам туда? – полушепотом спросил майор девушку, указывая за поворот.

Юля кивнула.

– Ладно, – произнес Виктор. – Побудь пока здесь, а мы проверим. – Он кивнул старику.

Карат с Рыбаком осторожно двинулись дальше. По правой стороне пролета располагался большой карман с лифтом. В этой нише находились два лицедея: они судорожно перебирали лапами по плитке пола и тряслись, будто в экстазе, упиваясь страданиями охранника в черном тактическом костюме. Он стоял на коленях прямо перед пауками, рыдал и хрипел, тянул в бессилье к ним руки и периодически хватался за голову. Створки кабины были перекошены, металлические листы смяло. Лифт был заблокирован, а человек оказался обречен питать негативными эмоциями этих мерзких тварей и страдать.

Прогремело два выстрела из ружья, и монстры, визжа, забились в предсмертных судорогах, пронзенные охотничьими пулями. Охранник впал в ступор, глядя на умирающих лицедеев. Он ошарашенно посмотрел на пришедших на помощь людей, и лицо его перекосила дикая злоба. Спец резко нырнул с колен к пистолету-пулемету, валяющемуся в паре метров от него, но Карат успел среагировать и ногой пнул пэпэшку дальше в коридор. Охранник резво вскочил на ноги, в глазах его плескалась безумная ярость. Он выхватил нож и бросился на Виктора:

– Стой, дурак! – прокричал майор, уворачиваясь от удара. – Мы тебя спасли!

Но тот лишь свирепел и злобно рычал:

– Сволочь, за пацанов! – рявкнул он и с новой силой рванул на Виктора.

Карат скинул карабин с плеча и отбил смертельный удар ножом, нацеленный ему в шею.

– Это был морок, идиот! – пытался вразумить психа майор. – Стой!

Спец мазнул еще пару раз ножом в воздухе перед Виктором, но Карат успел отскочить. Рюкзак за спиной сковывал движения, но скинуть его не было времени и возможности. Охранник внезапно эффектно ударил ногой, отчего карабин вылетел из рук Виктора, лишив его защиты. Спец торжествующе оскалился и прыгнул на противника с ножом, но тут прогремел выстрел и остановил безумца прямо в наскоке. Его резко дернуло в сторону в воздухе, и он отлетел на несколько метров к лифту, так и не выпустив из руки нож.

– И откуда здесь столько этих пауков, интересно? – буднично произнес Рыбак, подойдя к майору и возвращая ему подобранный карабин.

Виктор потрясенно смотрел на мертвого охранника.

– Ты чего, отец? – прохрипел он. – Ты ж его застрелил!

– А ты что медлил? – огрызнулся Рыбак. – Чего не пальнул в него, когда он тебя зарезать пытался?

– Так...

– Ты ж военный вроде? В людей стрелял?

– Довелось, к сожалению, – выдохнул Виктор.

– Ну а что тогда менжевался, раз уж пройден порог?

– Так я во врагов стрелял, – изумленно взглянул на старика майор.

Тот прищурился, цокнул и раздраженно потряс головой:

– А это кто, едрить-мадрить?! Или ты решил, что враг – это обязательно чужак, пришедший издалека? Враг, парень, – это тот, кто тебя хочет убить. Точка! Чужой или местный – неважно. И сделает он это при первой возможности, пока ты думать будешь вот так и сопли жевать. В этом деле вообще думать меньше надобно, – слегка сбавил обороты дед, – потому что кто много думает, на тот свет первым отправляется. Путевку туда выписывают как раз такие, кто стреляет в нужный момент или вот так с ножом кидается, а не башкой своей размышлять начинает – враг это или нет.

Виктор смотрел на убитого охранника, сжимающего рукоять «Шайтана», и все отчетливее осознавал: действительность, о которой ему твердил Рыбак, была безжалостно правдива. Старик говорил правильные вещи.

– Прими реальность, парень, – почти добродушно добавил дед. – Либо ты его, либо он тебя. Третьего не дано. И чем быстрее ты это примешь, тем больше шансов у тебя здесь выжить.

Виктор выдохнул и согласно кивнул.

– Давай, Карат, – удовлетворенно похлопал по плечу товарища Рыбак, – сходи за Юлькой, а я пока приберу тут малость, чтоб девка не обомлела.

Майор завернул за угол и увидел встревоженное лицо брюнетки. Заметив Виктора, она тихо выдохнула и, почувствовав облегчение, на секунду закрыла глаза. Карат призывно махнул ей рукой, и Юля последовала за ним к лифтовому карману.

Рыбак сгрудил тело охранника и туши мертвых лицедеев к шахте подъемника и встал рядом с ними, закрывая обзор проходящей мимо девушке. Он придержал за руку майора.

– Держи, парень, – протянул Рыбак Виктору «Вереск» и три полных магазина к нему, – я такие пукалки не очень уважаю. Люблю, когда оружие пляшет в руке и бодро глушит округу. А тебе пойдет.

Майор осмотрел пистолет-пулемет, положил боекомплект к нему в передний карман на куртке, закинул за спину «Вепрь», а «Вереск» оставил в руке. Группа прошла развилку, направившись после нее прямо. Насколько далеко вели эти коридоры в разные стороны, понять было невозможно. Всюду взгляд упирался в открывающиеся только при помощи карт доступа изолирующие перегородки. Дойдя до одной из них с табличкой «Модуль ХВО», Юля приложила пластиковый ключ к считывателю, и створ в герметичной переборке плавно скользнул вбок, освобождая проход. Здесь коридор резко расширялся и тянулся широким пролетом до следующей двери, расположенной примерно в пятидесяти метрах. По левой стороне от центрального прохода находились конструкции из керамических труб, объемные биг-бэги с солью и какие-то фильтры; по правой высились круглые баки, почти касавшиеся потолка, поддоны с канистрами небольшого объема и плотно упакованные коробы.

– Здесь у нас оборудование химводоочистки: обратный осмос, фильтры, катионит, соли и коагулянт, – объяснила Юлия. – Это модуль для ХВО, а сам цех находится на повер...

Девушка не договорила: на противоположном конце прохода открылся створ. В помещение заходили три вооруженных спеца в черных тактических костюмах. Они заметили путников и вскинули оружие. Карат интуитивно толкнул брюнетку влево за большие биг-бэги, а сам отпрыгнул в противоположную сторону. Рыбак уже скрывался за высокими баками. По переборке замолотили пули. Охранники рассредоточились: один засел за поддоном с твердой упаковкой и держал в прицеле коридор, двое медленно продвигались вдоль прохода, стреляя одиночными в сторону спрятавшихся людей. Рыбак пальнул двумя выстрелами, не целясь, в пролет. Спецы, осознав открывшуюся опасность, прижались к высоким бакам и осторожно, рокировкой – один стреляет, второй двигается, потом меняются – подбирались к троице.

Юля в страхе вжалась в угол за биг-бэгами, закрыла уши руками и вздрагивала от каждого звука. Рыбак снова пальнул неприцельно в проход. Пули пэпэшек неприятно свистели рядом, прошивали баки, рикошетили от стен. Но не это было самое опасное. Спецы начали лупить по трубам обратного осмоса, раскалывая их. Острые керамические осколки угрожающе и непредсказуемо «стреляли» в разные стороны, залетали за биг-бэги и баки, не давая поднять головы. Всех хуже приходилось девушке: установка осмоса находилась в той же стороне, где и спрятавшаяся за большими мешками Юля. Крупные куски на большой скорости впивались в биг-бэги, влетали в стену. Некоторое их количество попадало в брюнетку и больно ранило ее.

У Виктора от злобы заходили скулы. Он высунул в проход левую руку с «Вереском» и длинной очередью опустошил обойму. «Надо ж этим гребаным трубам оказаться керамическими», – с досадой подумал он, осознав свою оплошность в тот момент, когда толкнул девушку за похожие на надежные габионы укрытие. Майор сменил магазин в пэпэшке, стянул со спины рюкзак и крикнул Рыбаку:

– Отец, прикрой меня!

Старик понял все без слов. Он слегка выставился из-за баков и произвел два выстрела в проход. Карат рванул на другую сторону через пролет, прикрываясь рюкзаком и попутно отстреливая в сторону противника. Это сработало лишь на миг, едва майор успел нырнуть за биг-бэг, шквал пуль обрушился с новой силой.

Виктор накрыл Юлю собой, сверху сыпались острые куски отколовшейся керамики. Девушка вздрагивала и тихонько стонала. Она была ранена. Карат кипел от злости, он повернул голову и посмотрел в сторону старика. Щеку сразу резанул прилетевший осколок.

Рыбак высовывал ружье из-за баков, неприцельно выстреливал, матерился и опять заряжал ружье.

– Отец! – крикнул ему Виктор. – Грена!

Дед озаренно раскрыл глаза и тут же полез в карман плаща за гранатой, выдернул чеку и послал смертоносный подарок охранникам в проход. Карат еще больше прижался к Юле, придавив ее к полу. Громыхнуло знатно. В ушах повис звон, сквозь который майор услышал истошный вопль одного из спецов:

– Ублюдки!

Тот встал из-за палеты с ящиком и стрелял, не целясь, в сторону противников одиночными выстрелами. Рыбак ответил ему посланной в его сторону картечью, но на таком расстоянии она лишь посекла тару на поддоне и баки рядом.

Интенсивность стрельбы со стороны охранников после взрыва гранаты резко ослабла. Карат чуть приподнялся и спросил девушку:

– Как ты?

– Не знаю, – тихо всхлипнула она.

Виктор достал магазин из кармана и перезарядил «Вереск». Пока пули врага щелкали рядом по стене, Рыбак за баками ворчал, что израсходовал все подкалиберные патроны и осталась только картечь.

– Кинь мне свой карабин! – сердито прокричал он. – Все равно только спину чешешь им!

Карат бросил деду «Вепрь».

– И патроны кидай!

Виктор достал из кармана рюкзака и бросил Рыбаку пачку патронов.

Карат осторожно выглянул на мгновенье из-за биг-бэга и тут же спрятался назад. Он окрикнул заряжающего магазин старика, потом показал ему два пальца и скрестил руки перед собой. Рыбак довольно хмыкнул. В пролете лежали тела двух охранников, сраженных гранатой. Третий находился дальше за укрытием и постреливал, пытаясь попасть в спрятавшегося неприятеля. Старик с Виктором отвечали ему взаимностью, но поразить оставшегося спеца было проблематично.

– Хрен его теперь оттуда выкуришь, – ворчал Рыбак. – Лимонку кинуть разве только.

Рассчитывать на успех гранаты было сомнительно: взрыв мог не дать нужного результата. Через верх чушку к врагу не закинуть – мешали баки, а по пролету пустить – так спец мог спокойно укрыться за поддонами с крепкими ящиками.

– Дай мне грену, отец! – подумав, крикнул майор.

Старик без вопросов бросил ему стальной шар. Виктор поймал его, выкрутил запал, сменил магазин у пэпэшки на полный и перевел режим огня в автоматический.

– Ты чего надумал? – спросил дед, морщась от летящей бетонной крошки.

– Прикрой на всякий, – ответил майор и швырнул безвредную лимонку в проход к поддону со спецом.

Выстрелы, выбивающие куски из стен и керамических труб, прекратились – враг спрятался за укрытием.

– Стреляй! – крикнул Карат Рыбаку и помчался вслед за гранатой по проходу.

Старик начал интенсивно молотить вдоль правого края пролета, маскируя шаги Виктора и не давая высунуться спецу. Майор добежал до палет и разрядил магазин в спрятавшегося от ожидаемого взрыва охранника. Расстреляв все патроны из магазина, Карат наконец выдохнул: последний из трех врагов был нейтрализован.

Виктор быстро вернулся к Юле, а старик принялся осматривать тела обезвреженных противников. Девушка полусидела, прижавшись к стене за биг-бэгами. Спецодежда в нескольких местах была прорвана осколками, кое-где под разрезами ткани виднелась кровь. Карат аккуратно приподнял лицо брюнетки и заботливо глянул ей в глаза. На щеке Юлии кровоточил порез.

– Подожди, – тихо сказал Виктор и полез в рюкзак за аптечкой.

Он осторожно вытер рану и заклеил ее пластырем.

– Страшно будет теперь? – робко спросила девушка.

– Нет, – успокоил ее майор. – Заживет, и следа не останется. Будешь такой же красивой, как прежде.

Юля чуть улыбнулась в ответ. Она сидела, обхватив руками колени в куче битых ошметков.

– Прости, – глядя на осколки, произнес Виктор. – Не подумал, что трубы здесь из керамики.

– Это мембранные модули, – поправила брюнетка. – Они из композитных материалов.

В этот момент к ним подошел Рыбак. Он отдал собранные магазины Карату и вытащил из кармана простреленную ключ-карту, заляпанную кровью.

– Во, – показал он ее напарникам. – Нашел у крайнего спеца за коробом. Намолотил ты ему лихва, – усмехнулся дед. – Не знаю, будет эта пластмасска работать теперь или нет.

– Если сам чип не поврежден, то карта доступа будет функциональной, – ответила брюнетка.

– Ясно, – непонимающе поджал губы старик. – Уходить отсюда надо. Не ровен час, припрется кто на шум. Ты как, милая? – спросил Рыбак девушку, оценив ее состояние. – Может, перевязать нужно раны-то?

– Если вернуться немного назад, тут недалеко есть диспетчерский модуль, – тихо ответила девушка. – Там есть стационарная аптечка и все необходимое.

– Идем туда, – сразу отчеканил майор тоном, не терпящим каких-либо возражений.

Он аккуратно поднял постанывающую от боли девушку, обнял ее рукой и осторожно повел к выходу. Рыбак покорно последовал за ними.

* * *

В диспетчерском блоке находился удобный диван, шкаф, кулер с водой и кресло за широким рабочим столом, на котором располагались три больших монитора. Виктор аккуратно усадил Юлю на диван и снял с нее куртку. Девушка осталась в голубой майке: на руках, плечах и спине виднелись царапины и порезы. Некоторые из них были достаточно серьезными и кровоточили. Майор обработал их и заклеил пластырем из дежурной аптечки, находящейся в модуле на стене.

Рыбак внимательно разглядывал выведенные на мониторы картинки с камер видеонаблюдения. Среди прочих отыскал изображение из секции ХВО и спросил девушку:

– А здесь есть камеры, куда мы должны были попасть, чтоб остановить реактор?

– Да, – отозвалась с дивана брюнетка и, поморщившись от боли, подошла к столу. – После ХВО идет коридор, он упирается в карман, вот он, – показала она на экране нужную камеру. – От него проходы расходятся влево и вправо. А прямо как раз переборка, за которой коридор ведет к главным циркуляционным насосам и системам сброса теплоносителя. Вот они. – Девушка показала на картинку на правом мониторе.

Она медленно уселась в кресло: раны сковывали движение. Виктор накинул Юлину рабочую куртку ей на тонкие плечи и спросил:

– Может, обезболивающего какого-нибудь выпить нужно?

– Терпимо пока, – улыбнулась брюнетка такой заботе. – Если будет невыносимо, выпью, обещаю.

– М-да, – покряхтел Рыбак, глядя на мониторы. – Малехо не дошли.

– Я минутку сейчас приду в себя, и дойдем, – неуверенно предложила девушка.

– Нет, – ответил Виктор. – Я пойду, один. А вы останетесь здесь. – И обратился персонально к Юле: – Только объясни мне, где что надо нажать, и я сделаю.

Рыбак недовольно прищурился, но ничего не сказал. Девушка указала по камерам путь, потом вывела на экран отдельно картинку с насосами, объяснила, как перевести их в ручной режим, показала кнопки остановки, а потом в другом ракурсе обратила внимание майора на то, какие вентили необходимо перекрыть, а какие – открыть. Виктор кивнул, дав понять, что инструктаж усвоен, но девушка попросила его все повторить, чтобы убедиться в правильности его действий на месте. Брюнетка достала из кармана ключ доступа и протянула Карату. Рыбак что-то хотел проворчать, но майор его опередил:

– Присмотри за Юлей, отец, хорошо? Пожалуйста, – добродушно попросил Виктор и вышел из модуля.

Майор шел налегке, только «Вереск» чуть заметно холодил ладонь да магазины к нему оттягивали спереди большой карман на куртке. Он достиг секции ХВО и двигался дальше по проходу мимо мертвых тел двух спецов, осторожно прошлепал дальше по обширной луже коагулянта, вытекшего из простреленных канистр, мельком бросил взгляд за короб, где лежал изрешеченный пулями охранник, и судорожно сглотнул слюну. За химводоочисткой, как и сказала Юля, шел коридор. Он вел в отсек, откуда расходились два прохода – влево и вправо. Прямо впереди преграждала путь переборка. Майор приложил ключ-карту к считывателю, шлюз плавно двинулся вбок. Виктор не успел среагировать, как нога в армейском берце прямым ударом больно врезалась в живот, прямо в магазины от «Вереска». Карат отлетел назад, но удержался на ногах. Противник, возникший в проходе, резко рванул вперед и вторым ударом – классическими «ножницами» – попытался выбить оружие из руки майора, но Виктор вовремя заметил это движение и успел среагировать: он ушел в сторону и выстрелил, но не попал. Соперник резко нырнул под руку и с шумным выдохом сильно ударил Карата кулаком прямо в солнечное сплетение и сразу же внутренним ребром ладони этой же руки засадил в кадык уже согнувшемуся от первого удара Виктору. Перед глазами майора поплыли темные пятна. Он отчаянно хватал ртом воздух, сжимая рукой горящую от боли гортань. Противник небрежно выбил из руки Виктора пистолет-пулемет и пинком швырнул задыхающегося недруга, отчего Карат отлетел к стене и упал.

– Зря ты приперся сюда, майор, – вальяжно произнес Гоплит, надменно рассматривая поверженного оппонента.

Виктор хрипел, жадно ловя и продавливая сквозь непослушное горло воздух. Он с усилием оперся на руки, приподнялся и уселся, прижавшись спиной к стене. Потом кое-как сфокусировал взгляд на лысом человеке в черном тактическом костюме, стоящем перед ним.

– Хороший нож, – с иронией прохрипел Виктор, узнав в ножнах на бедре у спеца традиционную финку, которую Карат не успел забрать в карьере. И сразу же гримаса боли исказила его лицо, он судорожно схватился за шею.

– Да что ты? – демонстративно удивился Гоплит. – А по мне, обычный ширпотреб, каких множество.

Карат хотел спросить высокомерного мерзавца, зачем тогда тот забрал и нацепил на себя этот нож, но решил пока не тревожить больную гортань. Слева под мышкой у Гоплита, как и прежде, находилась кобура с пистолетом, «Вереск» же Виктора от удара улетел далеко в коридор.

– Ты зачем сюда притащился, майор?

Карат с трудом сглотнул и прохрипел в ответ:

– Станция повреждена... Реактор нужно остановить... Он заражает радиацией все вокруг...

– А тебе больше всех надо, что ли? – с издевкой удивился Гоплит.

– Я хотел устранить опасность...

Лысый отступил, задрал голову и разразился нарочито громким смехом.

– Да ты герой, твою мать! Жаль, герои долго не живут. – Гоплит подошел к Виктору и чуть склонился над ним. – Сделаю тебе подарок, чтоб ты не умер в неведении, – заговорщически произнес спец. – Даже в твоих верхах в курсе этой аварии, и как только здесь будут завершены некоторые приготовления, будет дана отмашка на остановку реактора и устранение последствий. – Лысый выпрямился, достал пистолет из кобуры и навел ствол на Карата. – Так что героизм твой на хрен никому здесь не сдался, майор. А жаль, мог бы жить.

Грянул выстрел. Гоплит резко дернулся в сторону и с удивлением посмотрел на свой пистолет. Затем повернулся, осознав произошедшее, и попытался навести ствол на появившегося из ниоткуда старика. Рыбак выстрелил второй раз. На этот раз облако картечи врезалось в грудь спецу, откинув того к переборке. Гоплит замер моментально, из развороченного торса струилась темная кровь.

Виктор прижимал руку к своей груди и кашлял.

– Ты прям как мой ангел-хранитель, – попытался улыбнуться майор. – У тебя дар появляться в нужный момент.

– Шутит он, – буркнул Рыбак. – Чего расселся? Вставай давай.

Карат зашелся кашлем, изо рта проступила кровь.

– А ну, дай-ка гляну, – взволнованно произнес дед и подсел к Виктору, отнял его руку от груди. – Едрить-мадрить! – озабоченно воскликнул Рыбак. – Успел-таки выстрелить, гад. Что за пукалка-то у него? Не услышал даже.

– ПСС, похоже, – силился объяснить Карат, – модернизированный. Там патрон специальный с поршнем-тол... – и майор зашелся кашлем, выплевывая кровь.^[24]

– Ну, ты тихо, тихо, парень, – заботливо проговорил старик. – Потом расскажешь, как сил наберешься. А пока... – Рыбак лихорадочно прочесал взглядом переборку, отсек и коридоры, – давай-ка, облокачивайся. Дойдем аккуратненько до аптеки и на диванчик сядем.

Виктор поднялся при помощи старика, тот подскочил ему под руку и подпер раненого напарника. Рыбак зацепил на ходу валяющийся «Вереск» и повел майора обратно через ХВО к диспетчерскому модулю.

У противоположного входа в секцию водоочистки нетерпеливо и беспокойно металась Юля. Она сразу бросилась к путникам, как только Рыбак открыл переборку простреленной ключ-картой. Увидев растекавшееся темно-красное пятно на груди Виктора, девушка вскрикнула и в испуге зажала себе рот рукой. После чего бросилась на помощь и с другой стороны обхватила слабеющего Карата.

– Быстрее в диспетчерскую, – выпалила она.

Виктора усадили на диван, старик стянул с него куртку и футболку, а Юля осмотрела пулевую рану на груди майора и глянула на спину.

– Пуля, к сожалению, осталась внутри, – сочувственно произнесла она.

– В ребра, что ли, уткнулась? – сообразил Рыбак.

– Возможно, – ответила девушка.

Карат тяжело дышал и хрипел. При вдохе раздавался свист, а при выдохе из пулевого отверстия слабо пузырилась кровавая пена.

– Надо срочно заклеить рану, – обеспокоенно сказал брюнетка, – иначе он задохнется от пневмоторакса.

Юля вытянула салфетку и приложила к ране на груди Виктора.

– Держите, – бросила она старику, – только плотнее, но сильно не давите.

– Не учи ученого, – фыркнул Рыбак.

Девушка кинулась к аптечке, вырезала из упаковки стерильного бинта квадратик и наложила его на место пулевого ранения; после пластырем закрепила его с трех сторон, оставив нижний край не заклеенным на манер обратного клапана. Дед следил за ее движениями.

– Ты сама-то как? – спросил он. – Больно резво бегаешь.

– Я выпила обезболивающее. Надо и Карату тоже дать его.

Майор сидел и наблюдал за суетой перед ним отстраненным взглядом. Клапан на груди работал как надо: при вдохе он прижимался и блокировал подсасывание воздуха внутрь, при выдохе оттопыривался и выпускал воздух с кровавой пеной. Губы Виктора побелели, на лбу выступил холодный пот, под глазами появились синюшные круги. Юля дала ему обезболивающее средство и укрыла курткой.

– Где ты этому научилась? – с недоумением спросил брюнетку Рыбак.

– Я ж работаю в ядертехе, – ответила девушка. – У нас оказание первой помощи входит в основной курс и систематическую аттестацию.

Старик уважительно покачал головой.

– У него может быть внутреннее кровотечение, – с беспокойством продолжила Юля. – Ему нужен врач.

– Где ж его тут взять-то?

– Без врача его спасет только чудо, – удрученно произнесла девушка. – Как бы долго он ни держался, рана очень серьезная, и организм будет дальше...

– А погоди-ка! – осенило старика. – Ну-ка, милая, давай собирайся. Есть одно средство.

– Куда?

– Давай-давай, – торопил Рыбак, – если хочешь спасти нашего бойца.

* * *

Юля и Рыбак укутали Виктора, подперли его сбоку рюкзаком, чтоб он не завалился и оставался сидеть, пока они будут отсутствовать.

– Держись, парень, – участливо проговорил старик, – мы скоро. – И они с девушкой поспешно удалились.

Ночь была в самом разгаре, дождик закончился. Кристальные площадки газонов блестели умытой зеленью, дорожки слепили отражающимся светом уличных фонарей. Рыбак вел девушку к дамбе. Он придирчиво осматривал окружающую территорию, держа заряженное ружье наготове. Брюнетка следовала за стариком и чуть ежилась от ночной прохлады. Старик рассказывал ей, что знает, где находится один цветок, который может исцелить Виктора. Но сорвать тот цветок нужно Юле, потому что в мужские руки он не дается. Они покинули освещенную зону станции и чуть поднялись по дорожке, когда Рыбак резко свернул к воде и начал пробираться сквозь сырые заросли.

В пышной розетке папоротника нефролеписа, среди свернутых улиткой молодых листьев-ваий красовался яркий огненный цветок с восемью остроконечными лепестками.

– Бери его!

– Как?.. – с опаской покосилась Юля на странный цветок. – Просто руками?

– Конечно руками, дуреха. Срывай, не бойся.

Девушка осторожно взялась за сияющий цветок и потянула его. Растение дрогнуло, но потом разжало хватку, отдавая свое сокровище в руки брюнетки.

– Холодный, – с удивлением обнаружила девушка.

– А ты какой хотела? Чтоб жаром обжигал?

– Он ведь так пылает.

– Это потом он горячим станет, когда нужду твою исполнит.

– Так он исполняет желания? – удивилась Юля.

– Э, нет, милая, – усмехнулся Рыбак. – Желания не исполнит, а то ведь нажелать могут так бабоньки, что и мир потом уже не спасти. Нужду он конкретную исполняет, то, в чем действительно баба нуждается в момент просьбы.

Девушка с интересом разглядывала яркий цветок в ладонях и спросила, не отрывая от него восхищенного взгляда:

– А как он называется?

– Как-как, так и называется – цветок папоротника. Его еще «бабьим счастьем» зовут.

– «Бабьим счастьем»-то почему?

– Дык, говорю ж, только вы, бабы, и можете его в руки с куста снять. Мужикам он не дается. Да и нужда-то у вас у всех одинаковая почти всегда – счастливой быть и чтоб любили, – ухмыльнулся Рыбак. Потом прищурился и с упреком спросил девушку: – Так и будешь на него пялиться, едрить-мадрить, или уже на станцию пойдем? Время-то тикает...

Они вернулись в диспетчерский модуль тем же путем. Виктор сидел на диване с закрытыми глазами и еле слышно хрипел, губы майора посинели, его колотила слабая дрожь. Рыбак скинул с него покрывала, обнажив побледневший торс.

– Лепи его прямо на рану, вместо клапана этого, – сказал старик.

Юля наре́зала пластырь, облепила им цветок и подошла к Виктору.

– Подожди, – тормознул ее Рыбак, будто сомневаясь. – Еще кое-что не сказал. Цветок папоротника только раз в своей жизни баба сорвать может. И использовать его может лишь один раз. Так что хотеть-то я хочу, чтобы ты бойца нашего спасла, но заставлять не буду, твое право. Сама думай, хочешь ли ты этого сама или нет. Другой нужды твой цветок уже не исполнит.

Юля удивленно посмотрела на старика, потом перевела сочувственный взгляд на Виктора и на минуту застыла. Старик даже дышать стал тише, ожидая решения девушки. Брюнетка аккуратно отлепила клапан от груди Карата и осторожно прикрепила лентами лейкопластыря яркий цветок. Артефакт вспыхнул и замер, будто прислушиваясь к раненому человеку и сопоставляя просьбу девушки с целевым объектом взаимодействия. После вновь сбавил сияние и запульсировал красным светом. Рыбак с Юлей застыли, с изумлением наблюдая за процессом. Цветок, словно тлеющий уголь в костре, обрастал блеклым пепельным слоем, будто выгорал. Этот слой потом покрывался мелкими трещинами и осыпался полупрозрачной пылью, вновь обнажая яркие красные лепестки. И так продолжалось дальше: цветок выгорал, слои осыпались, лепестки уменьшались в размерах. Виктор незаметно перестал хрипеть, синюшный оттенок на губах постепенно уступал место здоровому цвету.

– Кажись, работает, – потрясенно произнес Рыбак.

Юля облегченно выдохнула и улыбнулась, затем подошла к столу и бессильно рухнула в кресло. Сильные переживания выпили из нее последние силы, а когда угроза жизни Виктора миновала, ноги почему-то стали ватными и внезапная усталость накрыла невыносимой тяжестью. Рыбак снова укрыл майора, вытянул ключ-карту из кармана его куртки и вернул ее девушке.

– Да, – разбито кивнула Юля, – осталось только еще реактор остановить.

Она встала, выпила еще раз обезболивающее и засобиралась уходить:

– Останьтесь с ним, ладно? А я все-таки дойду до насосной.

– Э... – замялся Рыбак. – Там есть проблема.

– Какая?

– Я когда в того мерзавца стрелял, разнес дробью эту, как его... Куда пластмасску эту прикладывают, чтоб открыть.

– Считыватель? – удивленно спросила Юля, обернулась к мониторам, увеличила зум на нужной камере и сокрушенно выдохнула.

– Что делать-то теперь? – виновато поинтересовался старик. – Есть туда другой ход?

Юля понуро смотрела на монитор и молчала.

– Может, вынести как-нибудь эту дверь получится? – пытался найти выход Рыбак.

– Нет, – безнадежно ответила брюнетка, – они очень прочные.

– А как тогда быть?

– Не знаю я! – воскликнула девушка срывающимся голосом. – Можно открыть дренажи в конденсаторе, чтоб стек конденсат! Можно осушить конденсатно-питательный тракт! Можно отключить питательные насосы второго контура! – лихорадочно выпалила брюнетка. – Можно! Но что это даст? Вода-то в активной зоне все равно останется. И без охлаждения она там так забурлит, что реактор точно взорвется. И даже быстрее, чем без нашего вмешательства.

Рыбак потупил взгляд и растерянно тер ладони. В помещении повисла напряженная пауза, только мерное посапывание Виктора нарушало звенящую тишину.

– А эти твои питательные насосы, – вдруг хмуро пробормотал старик, – не могут ту воду из активной зоны откачать?

– Да причем тут питательные насосы второго контура и активная зона? – сказала девушка. – Там вообще не питательные насосы, а подпиточные...

Юля замерла и посмотрела на старика широко раскрытыми глазами. Рыбак неуютно поежился под взглядом брюнетки, но та сразу развернулась к мониторам и начала неистово кликать мышью, выбирая режимы отображения камер видеонаблюдения. Вдруг она нашла то, что ей было нужно, увеличила картинку и торжествующе посмотрела на сконфуженного деда.

– Вы молодец! – радостно выпалила она. – У нас есть шанс!

Рыбак выпрямился, не понимая, что же так резко изменилось.

– Вот здесь, – указала на экран Юля, – специальные насосы подпитки. Они могут работать в двух режимах и использоваться для системы расхолаживания. Нужно только закрыть нагнетание на первый контур, остановить насос и перевести его в обратный режим, потом закрыть всас, который уже станет нагнетанием... В общем, перевести насос из режима подпитки в режим расхолаживания, – подытожила девушка, видя полное непонимание в глазах Рыбака.

– И туда можно попасть?

– Да, – приободренно ответила брюнетка, свернула изображение с насосами с экрана и переключилась на панели с видеопотоками с нескольких камер. – Как раз от переборки, где сломан считыватель, надо уйти влево, – показала она на мониторе. – Там можно пробраться под реакторный цех, где как раз подпиточные насосы первого контура.

Виктор слегка закашлял и чуть дернулся на диване. Цвет его кожи уже приобрел здоровый оттенок. Карат неподвижно сидел, зажатый рюкзаком и, казалось, спал.

– Вы побудете с ним? – попросила девушка. – Я справлюсь.

– А если сволочи опять какие объявятся? – переживал старик. – Оружие, может, вон возьмешь себе? – кивнул Рыбак на лежащий на диване «Вереск».

– Я не умею им пользоваться. И не хочу, – отнекивалась Юля. – Вы меня будете видеть на экранах. Если что-то произойдет, то вы заметите. Ну, я пошла?

– Подожди, – тормознул ее старик и кивнул на Виктора. – А если не секрет, какую ты нужду цветку указала, что боец наш так скоро на поправку идет?

– А какая у нас, у баб, нужда? – грустно улыбнулась девушка. – Чтоб любовь была в жизни, – произнесла Юля, с беспокойством глядя на Карата. – Ну, с богом! – неуверенно произнесла она и вышла из модуля.

– Едрить же мадрить, – задумчиво почесал бороду Рыбак, глядя на дверь. – Ну дела. Во попала девка.

* * *

Девушка шла по коридорам в направлении подпиточных насосов. Рыбак пристально следил за ней, ерзая в кресле перед мониторами, судорожно сжимал в руках дробовик и готов был в любой момент броситься ей на выручку. Юля осторожно прошла возле тела Гоплита и свернула влево. Буквально через пару камер на мониторе она миновала переборку и оказалась в насосной. Брюнетка повернулась к камере в помещении и улыбнулась в объектив. Старик довольно кряхнул, но продолжал сосредоточенно следить за девушкой, кидая беспокойные взгляды на соседние камеры: не ровен час, и появиться ведь может какой-нибудь паразит.

Юля обошла три находящихся в секции насоса, потом подошла к тому, что был ближе к видеокамере, перевела электропривод запорной арматуры в ручной режим и стала руками крутить маховик задвижки слева от насоса. Видно было, что брюнетке давалось это с трудом: она останавливалась и отдыхала, ежилась под одеждой, отвлекаясь на досаждающие раны. В конце концов она закрыла полностью задвижку, остановила подпиточный насос и перешла к другой, той, что находилась уже справа от насоса. Девушка схватилась за маховик, дергала с силой, пытаясь сорвать с места, но все было безуспешно. Видно было, что задвижка прикипела и не хотела закрываться. Юля украдкой кинула взгляд в объектив камеры, зная, что Рыбак следит за ней, и пробежалась глазами по секции. На минуту скрывшись в слепой зоне, она появилась вновь с большим вентильным ключом, пристроила его к маховику и дернула за рычаг. Бесполезно, задвижка не поддавалась. Девушка шумно выдохнула, собралась, потом с новой силой рывками попыталась сдвинуть маховик: раз, два... Внезапно тот соскочил с места под усилием рычага и резво крутанулся. Вентильный ключ сорвался с маховика и на скорости влетел в ногу брюнетке. Юля вскрикнула от резкой боли, упала на пол и скорчилась. Рыбак, наблюдавший все это, нервно дернулся и подскочил в кресле, но потом увидел, как девушка, превозмогая боль, повернулась к камере и с натянутой улыбкой на измученном лице выставила вперед руку и показала большой палец вверх. Потом быстро опустила голову, спрятав лицо волосами.

– Вот молодчинка-то, а, – бубнил тихо старик сам себе. – Вот же характер, едрить-мадрить.

Юля медленно поднялась и, хромая, подошла снова к злополучной задвижке, а потом уверенно закрыла ее уже без ключа, крутя маховик руками. Затем она медленно перебралась к задвижке слева от насоса и, немного постояв, собравшись с силами, открыла ее. Прохромала к насосу, перевела его в режим расхолаживания и запустила. Далее остановилась возле правой задвижки и замерла на пару минут, оперевшись руками на трубы. Она стояла на одной ноге, поджав поврежденную. Старик тщательно следил за каждым ее движением и пытался понять, что же с ней происходит. Наконец девушка открыла до упора и эту задвижку и в бессилье оперлась о нее спиной, свесив голову. Юля сложила большой и указательный пальцы в кольцо, остальные выпрямила вверх, показав в камеру, что задача выполнена.

Рыбак, так и стоявший в полусогнутом состоянии с того момента, как ключ отскочил девушке в ногу, опустился в кресло и восхищенно пробормотал:

– Умница девка. Боец.

Виктор открыл глаза и шевельнулся.

– А где Юля? – не найдя взглядом девушку, спросил он.

– А? – дернулся старик. – Очнулся? Как ты, парень?

– Как будто катком грудь переехали, – ответил майор. – А Юля где?

– Юлька-то наша вон подвиги совершает, пока ты храпишь здесь на диване, – усмехнулся Рыбак и кивнул на монитор. – Реактор победила в одиночку, понял? Вот и думай. Смотрю каждый раз на баб этих и понимаю, почему природа создала их слабее мужиков.

Виктор непонимающе уставился на взявшего паузу Рыбака.

– Не смекаешь? – посмеялся старик. – А иначе б никаких шансов у нас, у мужиков, не было бы выжить против них. Сильнее они нас и духом, и чувствами. Больше в них упорства и выносливости, когда надо. – Дед снова развернулся к монитору, наблюдая за брюнеткой на экране. – Не смотри, что маленькая и хрупкая. Где у ней только что помещается-то?

– Человек 2.0, – усмехнулся Карат и поморщился от боли.

– Чево? – вопросительно уставился на него Рыбак.

– Я к тому, что Бог сначала мужчину создал, а женщина – это уже следующая версия человека, – улыбнулся Виктор. – Обновленная.

Дед прищурился и мгновение обдумывал услышанное.

– Ну вот. И я об этом же.

Юля брела по коридорам обратно: то прыгала на одной ноге, то шагала, быстро перенося вес тела с больной ноги на здоровую. Она держалась за стены, пытаясь не сильно тревожить ушибленную конечность. Девушка доковыляла до первой переборки и уселась возле нее на пол, не в силах продолжать путь.

Майор стянул с себя укрывавшие его вещи и удивленно посмотрел на место недавнего ранения: пластырь ослаб и сгрудился, из-под него сыпался какой-то пепел.

– Что это за порошок? – спросил он, стряхивая его рукой с живота.

– Лекарство это, – довольно произнес Рыбак. – Особое. Только в Зоне такое встречается.

Карат отодрал пластырь от груди. На живот сразу свалилась горсть золы, а на пол соскочила деформированная пуля. Вместо раны сейчас рисовалось лишь бледное маленькое пятно.

– О даже как, – удовлетворенно пробормотал дед, глядя на пулю у ног майора, похожую на маленькое зубило.

Виктор медленно, морщась от боли в груди, надел футболку, куртку и начал собирать вещи.

– Куда ты? – удивился Рыбак.

– К ней, – кивнул майор на экран.

– Да окрепни ты хоть немного. Чего сразу сорвался? Схожу я за ней, – пытался образумить его старик. – А как сейчас шандарахнуть может, так, поди, вообще никому никуда идти не придется? Чего себя насиловать? Помрем тут все разом.

– Тем более, отец, – не унимался майор. – Она там одна совсем. А если и случится взрыв, то одной ждать смерти и умирать всегда страшнее. Хорошо, когда рядом с тобой кто-то есть, даже если и в последнюю минуту.

– Карточки-то у тебя нет, – проворчал дед, потеряв надежду остановить ослабленного бойца. – Собрался он.

Рыбак вскочил и помог Карату нацепить рюкзак, собрал оставшиеся вещи, и напарники отправились прочь от диспетчерского модуля к девушке, которая оставалась сидеть на полу у стены недалеко от насосной секции.

Когда створ в переборке неожиданно скользнул в сторону, а в проходе появились двое знакомых мужчин, Юля радостно улыбнулась им и трепетно посмотрела на Виктора, пытаясь встать ему навстречу.

– Тише-тише, – поспешил он остановить ее порыв и присел у травмированной девушки. – Как ты?

Она радостно улыбнулась, дотронулась до его груди и спросила:

– Как твоя рана?

– Ее уже нет.

Юля изумленно вскинула глаза, но уже в следующий миг глубоко вздохнула, сбрасывая внутреннее напряжение.

– Мы справились, – удовлетворенно произнесла она.

– Ты справилась! – перебил Рыбак. – Ты – самая главная молодчинка тут!

Виктор с беспокойством взглянул на опухшее колено девушки, которое заметно выпирало в брюках, достал нож и вопросительно посмотрел на Юлю. Она молча кивнула, майор аккуратно распорол штанину возле колена и с горечью сжал губы.

– Чем это ты так? – спросил он.

– Вентильным ключом, – тихо ответила брюнетка, скорбно глядя на свою ногу.

Колено девушки было покрыто большой багрово-синей гематомой. От удара стальным предметом кожа разорвалась, и вокруг раны проступило ядовито-желтое пятно. Майор достал из рюкзака армейскую аптечку и начал перебирать ее содержимое, пытаясь что-то найти.

– На` вот. – Рыбак протянул ему небольшую баночку с мазью.

– Что это? – настороженно спросил Карат.

– Лекарство это, – выдал дед. – Особое. Себе берегу. Мажь давай. Поможет лучше любых твоих таблеток.

Майор с некоторым сомнением взял баночку и принялся наносить мазь на пострадавшее колено девушки. Юля умиленно наблюдала, как напряженно выглядело лицо Виктора, как нервно он сглатывал слюну, боясь причинить ей лишнюю боль, как осторожно касался ее кожи и растирал прохладную мазь, как бережно потом обмотал колено бинтом и вдобавок стянул им поверх брючину, чтобы нога девушки не оставалась обнаженной.

Закончив с раной, Карат уселся рядом с Юлей возле стены и обнял ее за плечи. Она послушно отозвалась и наклонилась к Виктору, вдыхая запах его одежды и прижимаясь к нему. Старик опустился на пол рядом и лукаво поглядывал на парочку. Где-то невдалеке раздавался непонятный гул, по полу пробегала слабо заметная вибрация. Иногда слышались отдаленные стуки и скрежеты. Все понимали, что происходит, и просто молча ждали. Никто не хотел нарушать это тревожное безмолвие.

Виктор тихо сидел и внутренне улыбался парадоксу, который с ним происходил сейчас: на краю пропасти, с огромным шансом умереть в следующую секунду, на душе его было так тепло и уютно, как не было, пожалуй... Да он уже и не помнил, когда в последний раз ему было так хорошо. Забыл он давно, каково это: заботиться о ком-то, кто хоть чуть-чуть нуждается в тебе и не отвергает твою помощь, кому ты хоть немного небезразличен. Кто априори не видит в тебе врага. В сердце майора разливались тихая радость и умиротворение. Вибрации все сильнее пробегали по полу. Гул звучал отчетливее. Мощные удары нарастали где-то недалеко. Напряжение становилось звенящим. Кажется, еще чуть-чуть – и конец.

Карат ждал решающего удара из глубины, который окажется фатальным, но его так и не последовало. Вибрации резко пошли на спад и прекратились. Исчез угрожающий гул. Осталось только напряжение, повисшее в глубинах коридоров, пронзившее липкое пространство вокруг, сковавшее страхом разум и волю.

Спустя минуты томительного ожидания освещение подземного уровня дрогнуло, светодиодные лампы заморгали и в итоге потухли, погрузив пролеты на мгновенье в непроглядный мрак. Включились аварийные фонари, озарив коридор приглушенным желтым светом.

Юля внезапно расплакалась, пряча лицо руками. Слезы безудержно катились из ее глаз, вымывая из организма девушки токсины напряженной безнадежности, которая за последнее время сконцентрировалась в хрупком женском теле. Виктор сильнее прижал к себе вздрагивающий от плача комочек и гладил рукой ее волосы, вытирал соленые бороздки на влажных щеках.

– Так что? – хрипло прошептал Рыбак. – Все получилось?

– Да, – воскликнула сквозь всхлипы брюнетка.

Старик шумно выдохнул. Юля постепенно успокоилась, выпрямилась, слегка отстранившись от Карата, и прислонилась спиной к стене:

– Считыватели заблокировались.

Майор с Рыбаком впились взглядами в переборку. Индикатор ридера мигал желтым. Старик вскочил и безрезультатно прикладывал ключ-карту, попытался руками отодвинуть створ в сторону, но тот даже не дрогнул.

– И как же нам теперь выбраться? – спросил Виктор.

– Остается только ждать, когда сядут аккумуляторы и они отключатся, – сказала брюнетка. – Или кто-нибудь восстановит питание.

– И сколько эти аккумуляторы будут садиться? – нахмурился майор.

– Не знаю, – ответила девушка.

Гнет неизвестности вновь сгустился в коридорах, слегка омрачив воодушевление от успешно завершенной задачи. Запертым под землей людям ничего не оставалось, как просто сидеть и ждать, когда герметичные переборки откроются. Время потянулось, словно тягучая смола, минута нехотя сменяла минуту. Как долго может длиться заточение, не знала даже Юля. Невольные узники уже несколько часов сидели у заблокированного выхода, когда вдруг послышался скрежет металла. Рыбак вскочил и отошел от изолирующей перегородки, держа ружье наготове. Виктор осторожно перенес девушку подальше от прохода и встал чуть поодаль, взяв в руки компактный «Вереск». Металлическая поверхность сдвижной конструкции дрожала, потом заметно деформировалась с краев, смялась внутрь, и створ со скрежетом двинулся вбок. Проход открылся. Впереди, в коридоре, в тусклом свете аварийного освещения стоял приземистый крепыш. Он пристально разглядывал людей маленькими глазками и не двигался.

– Ох ты ж, зараза, – вскинул ружье Рыбак и чуть было не выстрелил в карлика.

– Стой! – крикнул майор и схватился за стволы ружья. – Это свой!

– Какой на хрен свой? – негодовал старик. – Это ж бюрдер!

– Это Колян! – успокаивал его Карат. – Он помогает!

Рыбак огорошенно посмотрел на Виктора, недовольно фыркнул, но все же опустил ружье. Он опасливо пялился в коридор, где находился жуткий карлик.

– Ну ты даешь, парень, – ворчал дед. – Уже и бюрдер у тебя в друзьях.

– Это он от радиации, наверное, изменился, – спокойно произнес майор. – А так он человек.

– Знаем мы этих человеков, – брюзжал старик, не сводя взгляда с нежданного гостя.

– Здорово, Колян! – негромко крикнул Карат. – Спасибо тебе.

Крепкий коротышка, неподвижно до этого сверлящий маленькими глазками группу людей, резко ощерился, пытаясь изобразить на лице улыбку. Карлик чуть приблизился и пошарил взглядом за спинами мужчин. Мимо майора по воздуху проплыл его рюкзак. Рыбак было дернулся его схватить, но Виктор тормознул его.

Колян свалил заплечник Карата себе под ноги и начал потрошить его содержимое: сразу отстегнул и отбросил не заинтересовавшие его каремат и спальный мешок; развязал сумку сверху, вытащил оттуда паракорд, противогаз, котелок – все это не удостоилось внимания карлика и было безжалостно отброшено в сторону.

– Вот же паскудник, – шипел Рыбак, наблюдая неприемлемую картину.

Потом бюрдер достал ОЗК, долго разглядывал его и тряс. Костюм развернулся от таких манипуляций. Колян с трепетом подобрал выпавший плащ и восторженно уставился на него, после чего быстро нацепил на себя, сбросил со своей головы прилепленную грязную тряпку и накинул капюшон. Находка так сильно порадовала приземистого крепыша, что он довольно захрюкал.

Далее карлик достал из рюкзака банку консервов, блаженно посмотрел на нее. Нырнул взглядом внутрь сумки, повыкидывал оттуда фляжку, аптечку, термобелье и фонарь. Придирчиво потряс заплечник с оставшимся содержимым в руках, затем вновь осклабился, глядя на замерших у прохода людей, и быстро скрылся, забрав рюкзак с собой.

– Ну и что ты на это скажешь? – проворчал Рыбак.

Виктор вздохнул, потом ответил старику:

– Главное, что выход открыт. Остальное – дело наживное.

– Так-то оно так, – согласился дед. – Просто не перевариваю я всю эту падаль.

Майор собрал выброшенные вещи и сложил, что вместилось, в предоставленный стариком рюкзачок. Потом подошел к девушке:

– Ну что, Юль. Путь свободен. Надо убираться с этой электростанции.

Брюнетка покорно кивнула и попыталась подняться, но Виктор ловко подхватил и взял ее на руки. Девушка охнула от неожиданности.

– Буду нести тебя на руках, – улыбнулся он.

– Я же тяжелая, – смутилась Юля.

– Не тяжелее моего прежнего рюкзака, – с теплой усмешкой сказал Виктор. – Так что не переживай, пойду почти налегке.

Рыбак нацепил свой рюкзачок, закинул карабин майора на плечо, свое ружье держал наготове в руках.

– Ну, едрить-мадрить, – сказал он. – Пошли уже, пока твой бюрдер не передумал.

Глава 11

Сквозь новую реальность

Снаружи день был в разгаре. Погасшие уличные фонари, лишенные энергии, безжизненно торчали невзрачными мачтами. Мелкий дождик прекратился еще ночью, но воздух до сих пор был пропитан влагой и свежестью. АЭС была полностью обесточена: ни в корпусах, ни на огороженной территории освещения не было. Путники все же решили перед дорогой снова заглянуть в невысокий бежевый домик, пополнить там запас воды, набрать еды на дорогу. Пришлось что-то выкинуть из тесного рюкзачка Рыбака, чтобы вместить провизию на долгий путь. Старик вел, Карат, держа Юлю на руках, следовал за ним. Проходя мимо турбинного цеха, Виктор не услышал прежнего гула работающих машин и довольно сделал вывод: реактор остановлен и не вырабатывает пар, который должен вращать рабочие лопасти.

Рыбак косился с опаской в сторону туннеля. Над трансформаторами возникали электрические всполохи, по массивным проводам бегали туда-сюда пучки разрядов. Некоторые из них достигали колпаков-муфт в стене и, словно желая через них просочиться за массивный туннельный заслон, бились в них и разочарованно отступали. Старик заметил, как пара пучков, словно раскаленные сгустки плазмы, сорвались с кабелей на бетонную площадку и медленно поползли в сторону генераторной. Там, возле стены, кусок пространства слегка задрожал, будто марево, потом смазался и скользнул прочь от приближающихся электрических разрядов. В дрожащем пятне воздуха то возникал, то пропадал силуэт существа.

– Давай-ка поторопимся, – забеспокоился Рыбак, – как бы чего не случилось.

Дед прибавил шагу. Виктор не стал выяснять у старика причину его беспокойства. Если опытного сталкера что-то насторожило, значит, на то есть веская причина. Группа поднялась по дорожке возле дамбы. Юля невольно бросила взгляд к воде, где ночью она сорвала необычный цветок. Днем все выглядело иначе, менее таинственно и заурядно. Она прижала голову к груди майора, слушала стук его сердца, которое сейчас ровно отбивало ритм благодаря цветку папоротника и ее желанию спасти того, кто стал теперь так негаданно дорог ей. Под мерную поступь шагов Виктора уставшая девушка незаметно для себя уснула.

Рыбак торопился, но часто оглядывался, проверяя попутчиков за спиной и кидая беспокойные взгляды назад. Он провел группу выше озера Шариярви, оставив дачи южнее: так путь до города был короче, а маршрут – более прямым. Старик предполагал ночевку в СНТ «Арго», оттуда через лес до города останется порядка восьми километров, которые можно будет преодолеть уже завтра. На удачу, путникам по дороге не встретилось ни одной аномалии. Лишь однажды пришлось замереть и вскинуть оружие, когда впереди суматошно пронеслась стая росомах, не обращая абсолютно никакого внимания на людей. Этих зверьков, ведущих одиночный образ жизни, что-то испугало и заставило сбиться в свору. Неведомый страх гнал стаю вперед.

Старик пристально окинул взглядом окрестности.

– Привал, – сказал он. – Надо отдохнуть и обмозговать все.

Виктор осторожно опустил девушку на мох, подложил под нее свернутый в чехол спальный мешок. Рыбак выгреб провизию из рюкзака, чтобы всем подкрепиться, а уж затем двинуться дальше в путь.

– Что-то неспокойно мне, – заговорщически процедил он майору, чтобы Юля не смогла услышать его слов. – Чуйка звенит, как потревоженная струна.

Виктор оглянулся по сторонам и вопросительно уставился на деда.

– Видел я тварь одну на станции, – продолжал Рыбак. – И, похоже, она увязалась за нами.

– Какую тварь?

– Хитрую и сильную. И маскируется, что хрен заметишь, – говорил старик. – Когда не шевелится, так вообще не увидеть.

Карат нервно сглотнул и заозирался по сторонам.

– Слушай сюда, парень, – наставлял Рыбак. – Если увидишь, что воздух вроде как дрожит или смазами пошел, стреляй сразу туда без промедления. Или вдруг тень увидишь как человеческую непонятно от чего – тоже стреляй над ней.

– Это что за тварь-то такая? – опешил майор. – Ее вообще убить можно?

– Можно, – кивнул старик, – и, даст Зона, убьем. А лучше бы нам с ней вовсе не встречаться, но тут уж как повезет.

Карат помрачнел и озадаченно глянул на брюнетку.

– Как твоя рана? Болит? – заметив взгляд Виктора, участливо спросила девушка.

– Что? – не сразу понял майор. – А, нет. Вообще забыл про нее. Волшебное лекарство, надо бы и твою ногу посмотреть. Что вообще за мазь такая? – спросил он Рыбака.

Юля в недоумении посмотрела на Виктора и перевела расстроенный взгляд на старика.

– Потом расскажу, – буркнул дед, поняв огорчение спутницы. – Сейчас некогда лясы точить. Надо собираться и двигаться вперед, пока светло еще.

Чем дальше шла группа, чем заметнее приближался вечер, тем серьезнее становился Рыбак. Темп движения, и до этого низкий, еще больше замедлился. Карат часто оглядывался и озирался по сторонам, старику регулярно приходилось останавливаться и ждать его с Юлей. В итоге дед решил изменить маршрут.

– До «Арго» не успеем дотемна, – мрачно произнес он. – Не рассчитал я малехо. Здесь недалеко есть вышка связи, там придется заночевать. Жаль времени, конечно. Светло еще, топать и топать, но дальше подходящего ночлега до ночи найти не получится.

Спустя полчаса пути впереди между деревьями начала проявляться незатейливая конструкция. Вышка уходила далеко вверх над тайгой, но разглядеть ее издали, шагая по лесу, было непросто. Основание радиомачты расходилось вширь и опиралось на четыре бетонные сваи. Между ними располагалась будка с коммуникациями, окруженная высоким забором из сетки-рабицы на прочном металлическом каркасе.

Рыбак с легкостью сбил хлипкий замок на калитке и зашел за ограду. Запертая дверь будки тоже не доставила проблем. Старик отжал замок, и вход был открыт. Внутри будки стеной располагались разные щитки и ящички с аппаратурой. Между ними и дверью было небольшое пространство, достаточное для того, чтобы обеспечить спальным местом одного человека.

– Здесь ночевать будем, – оповестил путников Рыбак и придирчиво осмотрел ограждение. – Боюсь, – добавил он, – поспать нам с тобой, парень, сегодня не доведется.

Майор понимающе кивнул.

Сумерки в лесной чаще, под кронами хвойных деревьев, сгущались быстро. Три человека, остановившиеся на ночлег у вышки, поужинали – если печенья, конфеты и шоколадки можно назвать ужином. Но другого было не дано, поэтому довольствоваться пришлось тем, что оставалось. Рыбак развел после ужина костер прямо у калитки. Виктор тем временем развязал сбившийся поверх брюк бинт на ноге Юли, раздвинул края разреза на штанине и осторожно снял ослабленную повязку, обнажая колено девушки. Гематома заметно спала, багрово-синий цвет посветлел и уступал место желтизне. Рана стянулась и заметно уменьшилась.

– А можно еще твоей мази, отец, – восхищенный действием особого лекарства, попросил майор.

Старик удовлетворенно хмыкнул и достал баночку. Виктор с прежней заботой и осторожностью обмазал колено девушки, после расправил использованные бинты и повторно обмотал ими ногу.

– Ну вот, – победно произнес он. – Скоро поправишься.

– А если я не хочу поправляться? – спросила Юля и лукаво посмотрела на Виктора.

Майор непонимающе уставился на девушку, и та прыснула смехом.

– Мне и с моим весом комфортно. Или тебе слишком легко меня на руках носить?

Карат улыбнулся двусмысленности сказанного им и игривой реакции брюнетки. Юля шутит, а это хорошо. Эффект от действия мази Рыбака явно поднял ей настроение. Девушка улыбалась и собиралась уже встать самостоятельно, но Виктор не позволил ей. Наступала темнота, и он отнес девушку в будку на расстеленный спальный мешок.

– Утром будешь как новенькая. Отдыхай, – тепло произнес он.

– Спасибо.

Майор прикрыл дверь и вернулся к костру. Рыбак сидел на земле чуть поодаль и сверлил взглядом прогалы между деревьями. Где-то рядом упала сорвавшаяся с сосны шишка, чуть дальше подозрительно сильно ветром качнуло куст, терзал поскрипыванием вечернюю тишину недалекий сухарник.

– Пережить бы эту ночь, – удрученно ворчал Рыбак, с опаской поглядывая на странные тени в лесу. – А то, почитай, девку спасти не спасли, только на убой привели.

Карат хмурился. Настроение старика передавалось ему, но пасовать перед неизвестной тварью майор не собирался. Не собирался, был уверен он, и Рыбак, но тревога знающего к чему готовиться сталкера угнетала.

Стемнело быстро. Костер освещал небольшой пятачок вокруг, а дальше стояла кромешная мгла. Старик так и сидел чуть поодаль от очага: огонь слепил и только сгущал тьму, а видеть хоть что-то перед собой было жизненно необходимо. Виктор предлагал фонарь, но дед открещивался от него.

Вдруг Рыбак замер, и майор, заметив это, напрягся. Повисло напряженное ожидание. Внезапно тишину, нарушаемую лишь потрескиванием костра, разорвал скрежет металлического каркаса, выгибаемого неведомой силой. Пролет ограждения искривился, потом неестественно вывернулся и с грохотом полетел в темноту. Рыбак подскочил и выстрелил на звук: дробь беспрепятственно пронзила воздух и скрылась во мраке. Майор бросился на помощь старику и увидел, как выпущенная вторым выстрелом дробь исчезла в паре метров от Рыбака и невероятным образом превратилась в брызги крови. Дед шустро откинул стволы ружья, но перезарядиться не успел: оружие резко метнулось в сторону, выбитое невидимым ударом из рук старика. Виктор моментально вспотел, палец судорожно надавил на курок пэпэшки. Майор стрелял в пустоту. Толстые девятимиллиметровые пули вязли в невидимой преграде перед Каратом, выбивая из воздуха кровавые брызги и сгустки. Кусок пространства задрожал и рябью выдавал темный силуэт. Автоматический огонь скорострельного «Вереска» за секунды нашпиговал монстра смертоносным свинцом. Тварь взвыла, дернулась в сторону и прыгнула во тьму.

– Надо его найти и добить, – прокричал дед, выхватывая карабин, – иначе бесполезно все. Он восстановится!

Разыскать этого невидимого выродка, да еще в темноте, казалось нереальным. Рыбак зацепил из костра горящую головешку и лихорадочно водил ей перед собой.

– Свети вокруг, – орал дед, – и смотри в оба!

Карат сменил магазин в пэпэшке и подобрал фонарь. На земле виднелись пятна крови, они уводили за будку, в которой была Юля. Пробежавшая по спине струйка холодного пота заставила майора содрогнуться, покрыться мурашками. Виктор шел по следу, освещая участок вокруг себя и вертя в страхе головой, словно филин. Он зашел за угол и направил фонарь вперед. Луч пронзил темноту за будкой, и на земле четко обозначилась черная тень – будто сама пустота вдруг обрела форму. Не осознав сполна причину такой аномалии, майор в испуге выпустил всю обойму из «Вереска», и это спасло ему жизнь. Тварь уже заносила руку для удара, но пули со свинцовым сердечником быстро разворотили ей грудь. Не в силах поддерживать режим маскировки, монстр начал проявляться и утробно захрипел. Рыбак подлетел на выручку майору и разрядил десятипатронный магазин «Вепря» в тело мутанта. Тварь упала и забилась в конвульсиях. Старик шустро поднял ружье, перезарядил его, приставил срез стволов вплотную к груди монстра и выстрелил двойным залпом, проделав в теле мутанта большую дыру. Монстр дернулся и замер.

За спиной вдруг послышался еле заметный треск, Карат с Рыбаком резко развернулись. В свете фонаря, держа в руках как оружие сухую ветку, жмурилась Юля. Старик с майором шумно выдохнули. Девушка, прихрамывая, подошла к мужчинам и испуганно уставилась на лежащего мутанта.

– Ты чего выскочила? – спросил, чуть задыхаясь, дед.

– Услышала стрельбу и выбежала на помощь, – неуверенно произнесла брюнетка.

– Ишь ты, на помощь, едрить-мадрить, – с иронией проворчал старик.

Карат смотрел на трясущуюся то ли от холода, то ли от пережитого страха девушку. Юля стояла и чуть поджимала перевязанную ногу, почти полностью опираясь на здоровую.

– Как нога, Юль? – заботливо спросил Виктор.

– Лучше, – едва заметно улыбнулась девушка, – сама уже ходить могу.

– Ну, ты не рвись в бой-то, – прохрипел Рыбак. – Дай коленке еще покоя. Пусть хорошенько заживет. И оружие свое грозное можешь уже отпустить. Сдохла тварь, – с ухмылкой буркнул дед.

Майор подошел к Юле, привлек продрогшую валькирию к себе и обнял ее за хрупкие плечи.

– Регенерация у этих тварей бешеная, – ворчал старик, глядя на мутанта. – Если до конца не добить, быстро восстановятся, и пиши пропало.

Виктор разглядывал поверженного монстра. Тварь была жилистой, сильные руки с крепкими когтистыми пальцами, перевитые мышцами ноги. Тело серого цвета было абсолютно голым. Низкая температура воздуха мутанта абсолютно не заботила при жизни. Чуть вытянутая морда, череп с заметно вдавленными височными костями, глаза без зрачков и век бельмами уставились в темное ночное небо. Вместо рта у монстра имелся толстый хоботок сантиметров двадцати в длину, покрытый сверху кожистыми складками, а нижняя сторона отростка была усеяна острыми зубьями-иглами в четыре ряда.

– Что это за тварь? – обескураженно спросил Карат.

– Это волтон, – ответил Рыбак. – Потомок чернобыльского ктулху, только более развитый, зараза. Незадолго до того, как Зоне схлопнуться, эти гадины стали появляться. Оборзели вкрай, возле баров ночью на сталкеров нападали, прямо у костра.

– А хобот ему для чего? – робко спросила девушка, все еще держащая ветку-оружие в руках.

– Хоботом этим тварь кровь из людей сосет, – произнес старик, глядя на монстра. – Схватит человека крепко, обовьет шею ему этим хоботом своим и вонзит иглы в вены.

Брюнетка поежилась от страха, представляя незавидную участь жертв этого монстра.

– Ты шла бы да отдыхала, милая, – сердечно произнес Рыбак. – Бояться здесь больше нечего. Теперь уже все хорошо.

Когда у костра старик остался наедине с майором, то шепотом произнес:

– Оттащить надо мутанта в лес подальше да рвать отсюда когти, как только свет забрезжит. Волтоны мстительные и как-то чуют друг друга. Если найдут его, – кивнул дед на мертвого мутанта, – то лучше, чтоб не догадались, кто завалил их сородича. Смекаешь?

– Как же вообще теперь здесь по лесу ходить? – возмутился Карат.

– А так и ходить, – шептал Рыбак, – все примечать и оглядываться.

Виктор вздохнул, покосился на тело монстра и кивнул старику.

Едва рассвет разогнал ночную пелену в лесу, дед начал собираться в путь. Майор подошел к будке и тихо постучал в дверь, чтобы разбудить Юлю. Брюнетка вышла сразу же, не заспанная: девушка так и не смогла уснуть от пережитого ночью, да и мысли о предстоящем не давали покоя. Скоро они дойдут до города, закончится их опасный поход. А что дальше? Юля так прикипела уже к своим спутникам: старик был надежным и заботливым, несмотря на то что постоянно ворчал и притворялся каменным, а Карат... Бедняжка тягостно вздохнула. А с Каратом все куда сложнее. Нет, то, что почувствовала Юлия к этому симпатичному спасителю, девушка поняла еще тогда, когда залепляла смертельную рану на груди необычным огненным цветком. А вот ждать ли от Карата взаимности, брюнетка так и не поняла. Вроде заботлив, как будто нежен и внимателен, но не более и временами даже отстранен. И вполне может статься, что вся эта забота закончится, как только он вернет ее отцу и скинет с себя груз ответственности.

Девушка закусила губу от досады, не зная, как быть. Навязываться самой – не в ее правилах. Радовало одно – что нога практически уже не беспокоила. Синяк еще остался, но боль благодаря волшебной мази Рыбака полностью ушла. И когда Виктор предложил ее взять на руки, она вежливо отказалась и решила пойти сама.

Они шли и перекусывали сладостями на ходу. Майор по пути выбросил в болото «Вереск» и магазины к нему, избавившись от чужого оружия. Рыбак по-прежнему вел, Юля двигалась второй в цепочке, Виктор замыкал группу. Карат с удовольствием отмечал, что хромота брюнетки была все менее различима и она уверенно держала темп спутников.

– Долго нам еще идти осталось? – спросила девушка.

– Совсем немного. Поднимемся на пригорок, а затем спустимся и выйдем уже на асфальт возле «Флагмана», – ответил майор.

– А «Флагман» – это что?

– Туристический комплекс местный. За периметром изоляции.

Виктор смотрел на идущую впереди Юлию, видел, как мягко вздрагивали с каждым шагом ее темные пряди, а руки легко и грациозно скользили в такт ходьбе. Скоро завершится их поход, закончится совместное приключение, и каждый заживет своими прежними жизнями. Такова предстоящая реальность. Телефон в кармане вдруг пропищал уведомлением. Тягостных мыслей добавило сообщение от жены: «Развод состоялся. Ты свободен».

– Связь появилась? – обернулась девушка, увидев сосредоточенное лицо майора.

– Да, – мрачно ответил тот, – слабая, но уже есть.

Юля ухватилась за подвернувшуюся возможность и попросила Виктора:

– А можно я папе позвоню? Мой телефон сел давно, а он, наверное, там сам не свой.

Майор протянул брюнетке мобильный, и та быстренько набрала знакомый номер:

– Привет, пап. Это я!

Эпилог

Выйдя на асфальтовую дорогу недалеко от «Флагмана», путники заметили стоящий на обочине автомобиль такси. Там, видимо, тоже увидели появившихся на шоссе, потому что машина включила фары и двинулась в сторону бредущих людей. Из такси выбежал Юрий Иванович и бросился навстречу троице. Он подлетел к дочери и принялся радостно обнимать и целовать ее.

– Юленька! Солнышко мое! Как ты, родная моя? – причитал, разглядывая свое сокровище, пожилой атомщик.

– Все хорошо, пап, – утешала она отца. – Я была в надежных руках.

Иваныч взглянул на майора, подошел к нему, крепко пожал руку.

– Спасибо вам, – благодарно пробормотал он, обнимая Карата. – Вы даже не представляете, что вы сделали для меня.

– Надеюсь, представляю, – сдержанно улыбнулся Виктор.

Седой атомщик радушно обнял и Рыбака. Тот скромно покряхтел и похлопал Иваныча по спине. После счастливый отец снова подошел к своей дочери, взял ее за руки и умиленно разглядывал девушку. Юля то и дело бросала на Виктора короткие, неловкие взгляды. Она понимала, что нужно как-то завершить эту тягостную сцену, но не решалась попрощаться и просто так уехать. Отец понял смятение дочери:

– Я подожду в машине, Юленька. Хорошо? – нежно похлопал он ее по руке и направился к такси, еще раз поблагодарив немногословных спасителей.

– Может, вам тоже в город нужно? – неуверенно спросила уже бывших напарников Юля.

– У нас дела еще кое-какие есть. Надо доделать их, – неохотно соврал девушке майор.

– Так что? Получается, всё? – с неожиданной для себя дрожью в голосе произнесла брюнетка.

Виктор молчал, отвел взгляд на машину и заставлял себя не поддаваться слабости, а просто проводить Юлю. Он боялся, что если сейчас не проявит стойкость, то сам уже не сможет оторваться от этой красивой брюнетки. Но так нельзя. Это бы выглядело как предательство сына и жены... бывшей жены, ладно. Но не так же сразу после развода. Не мог он сейчас так поступить. В один момент взять и переключиться. Нужно дать себе время, чтобы прояснить несколько важных для себя моментов. А там уже видно будет.

Юля вглядывалась в его лицо, надеялась уловить в нем хоть что-то, что подскажет ей – Виктор, так же, как и она, не желает расставания.

– Так и не скажешь свое настоящее имя? Или мне, как прежде, называть тебя Каратом?

– Карат для тебя уже привычнее будет. Давай так и оставим, ладно?

Девушка грустно улыбнулась.

– Ладно, – согласилась она и, попросив подождать минуту, отошла к машине и одолжила там шариковую ручку. Задержавшись на мгновенье у такси, Юля вернулась к Виктору и протянула ему свое фото: – Хочу, чтобы это осталось с тобой.

Карат молча взял снимок и улыбнулся. Юля нежно поправила ему пуговицу на куртке, неуверенно стряхнула рукой грязь с кармана, а потом внезапно потянулась к нему и медленно поцеловала в щеку. Виктор стоял и лепил из себя идиота, тупо уставившись на фотографию, лишь бы не поднимать глаз и не видеть полного надежды и просьбы взгляда девушки. Она прерывисто вздохнула, а потом осторожно похлопала его по груди там, где была рана, и тихо произнесла:

– Береги себя, Карат, пожалуйста. И спасибо тебе за все.

Отшагнув от Виктора, она улыбнулась и благодарно обняла Рыбака, затем резко развернулась и поспешила в машину.

– И чево? Вот так просто взял и отпустил девчонку? – укоризненно проворчал старик. – Она ради тебя стольким пожертвовала.

– Ты о чем, отец? – вяло спросил майор, глядя вслед удаляющемуся такси. Слова Рыбака глухо и отдаленно звучали для него сейчас.

– Счастье свое бабье на тебя потратила, едрить-мадрить, – ругнулся дед.

Виктор повернул голову и непонимающе уставился на старика.

– А, – махнул рукой Рыбак, – даст Зона – поймешь.

Майор перевернул фотографию и прочитал на обратной стороне: «Карату от Юлии с надеждой на встречу».

– Может, и увидимся еще с ней, – буркнул Виктор.

– Как же ты отыщешь-то ее теперь?

– Она набрала с моего телефона отцу, – отстраненно произнес Карат. – Теперь у нее есть мой номер, а у меня как минимум номер Иваныча.

– Вот же хитрюга девка, – усмехнулся старик. – Умная какая и волевая. Дураком будешь, если такую упустишь.

– Не дави, отец. И так на душе погано.

– Чевой-то вдруг? – ехидно спросил Рыбак, собираясь выплеснуть на Виктора гору наставлений и нареканий.

– Жена сообщение прислала, что развелась со мной, – тяжело выдохнул Карат, и старик прикусил язык.

Такси скрылось вдали за изгибом дороги, майор стоял и молча смотрел вслед умчавшейся прочь машине.

– Знаешь, почему меня Рыбаком-то прозвали? – осторожно спросил старик, желая отвлечь напарника от тяжких мыслей.

Виктор с интересом перевел взгляд на старика.

– Почему?

– История давняя, – с ностальгией произнес Рыбак. – Я тогда зеленью был. Примчался с двумя своими дворовыми друзьями в Зону нахватать артефактов и разбогатеть. Как же, – ухмыльнулся дед. – Но Зона меня удачей не обделила. Через неделю, как внутрь Периметра пробрались, пошли мы в ходку. Представляешь, три зеленых оболтуса, ни разу еще не обделавшиеся от страха в отчужденке. Да и прозвищ-то у нас тогда еще зонных не было. Пошли сами по себе, забрели на полигон и под носом у бандитов артефактов набрали. Это мы потом только узнали, что их вотчина там была, когда удирали от них. Парни мне артефакты в рюкзак перегрузили в деревушке, а сами в сторону побежали на виду у душегубов. Но они не клюнули и за мной дальше увязались. Я тогда побросал артефакты, завязанные в пакеты обычные, в болото, рюкзак бросил рядом и налегке оторвался от них. Сижу в баре, трясусь. День проходит, два. Узнаю́ потом, что парни мои в аномалии сгинули у леса, когда убегали. Старожилы тогда меня к себе пригласили за стол, накормили, разведали, откуда я и чего сижу здесь столько времени. Ну и рассказал я им все от безысходности. Договорились, что проведут они меня до этого болота, если хабар тот поровну разделим. И объяснили, что по ПДА меня бандиты отследили, который в рюкзаке у меня лежал.

В общем, пришли мы к тому болоту. – Старик мотнул головой и добродушно усмехнулся. – Я палку взял с веревкой и гвоздь крючком привязал. Все артефакты я тогда из той жижи вытащил – восемь штук. Ну, сталкеры, смеясь, и прозвали меня Рыбаком. Так Зону и топтал, и все меня знали как Рыбака.

Дед с ностальгией уставился вдаль и замолк. Виктор смотрел на бывалого сталкера и благодарил судьбу за то, что этот седой старик попался на его пути и помог.

– Как думаешь, – осторожно отвлек Рыбака от воспоминаний майор, – предотвратили мы здесь Зону?

– Да как ее предотвратишь-то, если она уже есть, – покряхтел дед. – Остановили только, может. А вот беду большую, считай, предотвратили.

Карат поджал губы и понимающе покачал головой. Потом бережно убрал фото Юли в карман и сказал:

– А знаешь, Гоплит рассказал, что наверху знают об аварии.

– Что за «го... блин»? – сгрудил брови Рыбак.

– Тот, что меня подстрелил, – объяснил майор. – И похоже, что там даже курируют происходящие под АЭС процессы.

Старик с задором усмехнулся и прищурился, глядя на напарника.

– Чую, парень, хватит нам еще с тобой приключений на пятую точку, – оживился Рыбак. – Пойдем, – хлопнул он по плечу Карата, – рыбки копченой захотелось. Умеешь коптить?

– Нет.

– Научу. Как раз свеженькой наловим на даче.

– Так она ж там с радиацией!

– Привыкай к новой реальности, парень, – кокетливо усмехнулся Рыбак. – И рациону сталкерскому. Ты ведь, можно сказать, первый сталкер, рожденный этой Зоной.

– А ты? – удивленно спросил майор.

Рыбак глубоко вздохнул и с некоторым сожалением сжал губы, чуть заметно покачал головой.

– А я навеки той принадлежу, – с почтенной дрожью в голосе проговорил он, – которой больше нет, едрить ее мадрить... Пошли давай уже.

Костомукша, ноябрь 2025 – февраль 2026

Зоновед

Аномалии

«Ви́бра» – выдают аномалию подпрыгивающие хвоинки, листочки, подрагивающие камушки и шишки. «Вибра» не смертельна сразу, вызывает высокочастотную вибрацию в организме, которая при частом или долгом воздействии разрушает суставы и нарушает сердечный ритм. Опасна для мелких существ, которые не могут выбраться из аномалии. Предпочитает селиться на дорожках и тропинках.

«Войд» – небольшой неприметный пузырь в воздухе, в котором изначально вакуум или отрицательное давление. Он втягивает предметы и существа вблизи своих границ, усиливая разрежение внутри себя. После того, как втянул жертву, резко создает избыточное давление, разрушая или сплющивая захваченный объект. После чего лопается и исчезает.

«Грозови́к» – небольшой электрический пучок, появляющийся в воздушном пространстве и блуждающий там некоторое время. Птицы, попадая в «грозовик», погибают от высокого электрического разряда, летательные объекты – дроны, вертолеты – получают значительные повреждения и падают на землю. Аномалия возникает спонтанно и на время, после чего исчезает. «Грозовик» сбивает навигацию и связь. Находясь поблизости от электроники, может повредить ее работу или вообще привести ее в негодность.

«Кругове́рть» – в спокойном состоянии на месте аномалии медленно кружатся хвоинки, листочки, крупинки песка, трава закручивается по кругу. Поймав жертву, начинает набирать обороты и вращать ее, пока ту не разорвет под действием центробежных сил. Аномалия не выплевывает фрагменты жерты, а вращает их внутри себя и питается ими.

«Мо́лот» – резко расплющивает бешеной гравитацией все в пределах своих границ. На месте аномалии плоское гладкое пятно, внутри которого ничего не может расти или находиться. При расплющивании крупного объекта может временно разряжаться.

«Пружи́на» – подбрасывает вверх с огромным усилием все, что попало в аномалию. Чем тяжелее и больше объект, угодивший в «пружину», тем выше она подбрасывает его вверх. Аномалию можно разрядить, кидая туда ненужные предметы и заставляя ее расходовать энергию.

«Эле́ктрик» – опасная электрическая аномалия. Формирует пучок статического электричества, накапливаемого из окружения с повышенной радиацией. Может разряжаться при попадании в нее живого существа. Поражает жертву смертельным электрическим зарядом. После разряжения «электрик» некоторое время не очень опасен, пока не накопит новое статическое электричество.

Артефакты

«Кара́т» – сиреневый кристалл, структурой и видом похожий на бриллиант с плохой огранкой, только чуть сплюснутый так, что по толщине он в два раза меньше его ширины. Нейтрализует или сильно снижает высокий радиационный фон вокруг себя. Может появляться на месте аномалии «молот» после разрядки.

Цвето́к па́поротника (Перу́нов цвет) – огненно-красный цветок, обычно с восемью большими острыми лепестками. Появляется в розетках папоротника. Сорвать его может только женщина и только раз в своей жизни. Исполняет просьбу сорвавшей его женщины в момент использования: не абстрактное желание, а истинную нужду просящей.

Мутанты

Бю́рдер – низкорослое существо, владеющее телекинезом. Может создавать гравитационные поля, действующие как на людей, так и на предметы. Часто одет в плащ с капюшоном.

Во́лтон – человекообразный жилистый мутант. Серая грубая кожа, сильные руки с крепкими когтистыми пальцами, перевитые мышцами ноги. Чуть вытянутая морда, череп с заметно вдавленными височными костями, глаза без зрачков и век. Вместо рта у монстра толстый короткий хобот сантиметров двадцати в длину, покрытый сверху кожистыми складками, а нижняя сторона усеяна острыми зубьями-иглами в четыре ряда. Волтон крепко хватает жертву, обвивает хоботком ее шею, впивается зубьями в вены и высасывает кровь. Высосанные тела всегда куда-то уносит. Волтоны очень мстительные и чуют друг друга на незначительном расстоянии: если им становится известно, кто убил их сородича, то попытаются уничтожить обидчика небольшой группой, нападают даже на укрепления.

Лицеде́й – огромный, размером с фитбол паук. На голове вместо глаз бледное аморфное пятно, которое принимает лицо близкого человека жертвы, когда паук находит цель. Часто жертва видит лицо того, кто ей бесконечно дорог, или человека, которого она утратила и перед кем не может избавиться от чувства вины. Паук питается негативными эмоциями. Способен довести жертву до суицида.

Ме́нтор – один из первых мутантов Зоны, который подвергся двойной мутации Начальных импульсов. Обитает в карьере и в пещере с морфолитом. Очень опасен: читает мысли, способен взять под ментальный контроль любое существо Зоны или навести морок. Телепат. При психическом воздействии на жертву может вызывать у того сильные боли. Менторы отлично чувствуют и знают, где находятся или что происходит с другими их сородичами, между ними всегда существует идеальная связь.

Существа и сущности

Морфоли́т – закристализовавшийся после Начальных импульсов морфоцит – высокоразвитая инопланетная сущность с тремя интегрированными сознаниями. Способен читать мысли, общаться телепатически словами и мыслеобразами, по-своему исполнять желания просящих об этом визитеров, навязывать свою волю.

Благодарности

Все мы так или иначе зависимы от того окружения, которое нас формирует. Жизнь подкидывает искры вдохновения, а встреча с нужным человеком раздувает эти искры в настоящий творческий огонь. Я благодарен тем людям, без которых эта книга никогда бы не появилась на свет:

моей жене Ольге – за неизменную поддержку во всех моих начинаниях и за честную критику на всех этапах работы;

Дмитрию Силлову – за великолепное творчество, которое полностью погрузило меня в мир «Сталкера» и заставило проникнуться его атмосферой;

Нине Мамыкиной – за мотивацию и веру в мои силы; именно это дало мне возможность начать писать прозу в рамках вселенной «Сталкер»;

Андрею Нуждину – за поддержку и помощь в преодолении сомнений; это помогло мне закончить роман и подать его в издательство;

Алексу де Клемешье, старшему редактору издательства «АСТ», – за отзывчивость, профессионализм и ценные рекомендации, благодаря которым книга была успешно издана;

художнику Артему Юрову – за прекрасную обложку;

литературному редактору Ольге Курановой – за внимательность и бережное отношение к тексту;

всему коллективу направления «Фантастика» редакционно-издательской группы «Жанровая литература» издательства АСТ – за их кропотливый труд

и сообществу Stalker-book в социальной сети «ВКонтакте» – за потрясающий сталкерский антураж в группе.