Меган Баннен

Колючие дела Рози и Адама

Глава первая

По мнению Рози, слово «красный» было не таким резким и ярким, каким его изображали.

Вот, например, красные волосы – они же не буквально красные? Не того чистого цвета на самом конце видимого спектра? Скорее цвета меди или ржавчины. У Рози Фокс были красные волосы, но тоже больше второго типа, и две косы спадали из-под широких плоских полей ее шляпы.

Сухую суровую почву Бушонга тоже обычно называли красной, и эта пыль постоянно покрывала ковбойские сапоги Рози, как мука в пекарне. Но она тоже была не красная. Даже не как паприка. Больше напоминала корицу, хотя, когда она набивалась в рот в ветреные дни, по вкусу было вовсе не так приятно.

А как насчет красных глаз, когда много плачешь или мало спишь? Они по-настоящему такие? Или белки от усталости просто розовели? Эти глаза были не красные в полном смысле слова.

А вот у Рози Фокс глаза были по-настоящему красные, честно. Цвета яблочной кожуры. Цвета герани в жаркий летний день. Радужки вокруг черных зрачков на белом фоне были яркие, как спелый помидор.

Эти глаза блестели, как пара ограненных рубинов, пока она вглядывалась в портал Западной базы – ошеломительно сложную арку, которую построили, чтобы пропускать смертных через Мглу в Танрию и обратно. Только она сломалась. Опять.

– Что бы ты ни собиралась сделать, сдается мне, это плохая идея, Ро-Фо.

Рози воззрилась на напарника и смотрела на него, пока он не пожал плечами, нисколько не обеспокоившись.

– Да что может случиться?

– Ты можешь сломать портал, и меня уволят из танрийских маршалов из-за твоих косяков, а потом я умру в бедности и одиночестве.

Слова, вылетающие изо рта Пэнроуза Дакерса, звучали куда тревожнее, чем показывало его поведение. Со скучающим видом он прислонился к арке портала, скрестив руки. Значок «Служба танрийских маршалов ФОК» блестел на форменной рубашке цвета хаки. Рози на миг удивилась его усам: когда Рози и Пэн начали работать вместе, он был так молод, что не вырастил бы и персиковый пушок на верхней губе. Теперь он носил впечатляющий кусок меха под широким красивым носом. Когда это случилось?

Она стряхнула жуткое ощущение, что снова потеряла счет времени, и вернулась к порталу с его шестернями, поршнями и трубками.

– Нельзя сломать то, что уже сломано, – возразила она.

– Не сказал бы, что согласен с этим заявлением.

– Да не ломаю я его. Я его чиню. – Она крепко врезала кулаком по левой части.

Луис, дежурный техник, поморщился.

– Слушай, не надо, а?

– Да расслабься, Луис. Ты же знаешь, у меня есть дар.

– А он знает? – спросил Дакерс. – Кто вообще знает?

Рози пронзила его взглядом, но не сказать, чтобы ее необычные глаза возымели какой-то эффект на напарника. Никогда не имели. Это была одна из причин, почему ей нравился этот пацан.

«Который уже не пацан», – напомнила она себе. В каком-то смысле он теперь был старше ее.

– Просто поверь в меня, Пэнни-Ди, – велела она и ударила кулаком сверху вниз под другим углом. Портал не ожил, как она надеялась. Вместо этого маленькая металлическая защелка около главного переключателя отлетела и зарылась в гравий парковки в трех шагах от них.

– Боже мой... – Луис бросился за ней.

Дакерс цокнул языком:

– Блин, Фокси, ну что я тебе говорил?

– Да ладно. Ты же знаешь, силовой метод работает минимум в половине случаев.

– Ага, а вторая половина приводит нас обоих в кабинет капитана. Можно не надо?

Рози сложила ладони вместе:

– Верь мне.

– Ха! Верить тебе – прямая дорога в Старый ад. А я хочу домой.

– Я тебя не задерживаю.

– Сегодня я за рулем, умняшка. Как ты собираешься попасть в Итернити?

– Еще разочек, и поедем.

– Уф.

Стояла осень, но местность была преимущественно пустынная и без приличной тени, так что Дакерсу пришлось поднять форменную широкополую шляпу и вытереть пот с золотисто-коричневой кожи. Если бы шляпу сняла Рози, она бы обгорела до корочки за две секунды, даже осенью. «Красная как рак» – так это называлось, еще один красный, который на самом деле был розовым. К тому же цвет солнечного ожога все равно не задержался бы, потому что тело Рози вернулось бы к своему призрачному бледному тону на рассвете.

Эта мысль была неприятной, так что вместо этого Рози вернулась к сломанному техническому чуду, таинственным образом встроенному во Мглу, которая накрывала земли Танрии огромным туманным куполом. На каждой из ключевых точек Танрии стояло по порталу, и это был единственный способ, которым люди могли входить в бывшую тюрьму Старых богов и покидать ее.

Вот только Рози и Дакерса направили к порталу Северной базы после конца смены, потому что он сломался.

Рози задумалась, пригласит ли капитан Магуайр изобретателя порталов проверить их. Техники в последнее время так хорошо справлялись со своей работой, что Адаму Ли почти не приходилось посещать Бушонг. Рози не встречала его добрых пять лет, с тех самых пор, как его позвали починить портал Западной базы, когда техники не смогли разобраться сами. Людям Адам Ли обычно казался или скучным, или пугающим. Но она в ту последнюю встречу...

Внимание Рози привлекло любопытное пятнышко в открытом люке.

– Что это? – спросила она Луиса, пока он пристраивал дверцу на петли.

– Ты о чем? – Он не смотрел ни на Рози, ни внутрь механизмов портала. Он был слишком занят, прикручивая дверцу при помощи самой крошечной отвертки под алтарем небес.

Рози присела на корточки рядом, чтобы показать на темное бесформенное пятнышко внутри, прячущееся за парой трубок и пучком проводов.

– Вот это.

– Трубки?

– Нет.

– Провода?

– Нет, вот же.

– Но там... ничего нет?

– Да боже, Луис, ну посмотри, куда я показываю.

– Уф, – снова заныл Дакерс. Он отпихнул Рози, чтобы тоже взглянуть.

– Ну? – спросила она его, дав ему попялиться в люк куда дольше необходимого.

– Вижу трубки и провода.

– И эту штуку.

– Нет никакой штуки.

– Темное пятно такое, типа тени, у дальней стенки.

– Не-а. Трубки и провода.

Рози вскинула умоляющий взгляд на техника. Тот покачал головой с виноватым видом.

– Да ну, парни! – Она протиснулась между ними и полезла внутрь портала рукой, чтобы отодвинуть провода и показать им совершенно очевидное пятно.

– Не надо... – начал Луис.

И тут все тело Рози пронзил разряд. Она мучительно застыла, челюсть так сжалась, что кое-где треснули зубы, и несколько волн боли прошили ее тело за пару секунд. Ее скрутило судорогой: напомнило те два раза, когда ее ударила молния. А потом ее отбросило назад, как уродливую тряпичную куклу, которую швырнул через комнату капризный малыш. Она упала на краю гравийной парковки в облаке не красной пыли. Услышала, а что хуже, почувствовала, как хрустнули ребра, а потом все стало черным.

Не черным, а пустым.

Она не услышала, как Луис закончил предложение, ошарашенно договорив «...лезть». Не увидела, как Дакерс бросился к ней, отчаянно ругаясь. Не почувствовала вкус крови во рту. Не ощутила запах собственных подпаленных волос. Не заметила жуткий перелом черепа на затылке. Она могла только существовать, и меньше всего на свете ей нравилось это состояние.

Матерь Горестей, она опять умерла.

Она ненавидела умирать, ненавидела тошнотворное ничто в грудной клетке, жуткую тишину, неестественное отсутствие боли. И ничегошеньки не могла с этим поделать, только ждать, когда тяготы бессмертия перемелют ей душу и тело вернется к ней. Что происходило неизбежно.

Каждый раз.

=♦=♦=♦=

Сперва включалось сердце, потом легкие. Дальше оставалось только гадать. На этот раз следом вернулось осязание. Рози чувствовала тупую боль в затылке и стянутость – наверное, швы, а поверх толстая повязка. Затем включился слух – к сожалению, потому что на Рози обрушился гнев ее начальства.

– Мертвое Море и все боги смерти! Ну что на этот раз? – раздался по лазарету голос капитана Альмы Магуайр.

По крайней мере, Рози предположила, что они в лазарете на базе. Тут она обычно и просыпалась. Ну да, вот он, своеобразный скрип двери, закрывшейся за Магуайр. Смазали бы уже эти петли.

– Привет, капитан, – сказал Дакерс.

– А ну, тихо! Как она?

– Не умерла, – буркнула доктор Левинсон.

– Она еще пожалеет об этом. У меня на стоянке биологически опасная лужа крови и техник, которому потребуется много лет психотерапии, и... дай-ка вспомню... А, ну да. Еще в портале Западной базы обугленная дыра! Что на этот раз случилось?

Слух Рози в полумертвом состоянии был остёр как никогда. Она различала, с каким звуком Дакерс нервно мнет поля шляпы – привычка, которую он подцепил у своего наставника двенадцать лет назад, поступив на службу.

– Ну, портал сломался, – начал он.

– Я в курсе. Луис его ремонтировал.

– Фокс решила помочь.

– Так что полезла в провода под напряжением и убилась, – едко закончила за него доктор Левинсон.

Неодобрительно поджав губы, она взяла Рози за запястье, чтобы проверить пульс. Выходит, и зрение вернулось.

Она заморгала.

– Смотрите-ка, кто тут живой, – изобразила восторг Магуайр.

У Рози не было начальства лучше Альмы Магуайр, но ирония из нее сочилась такая густая – хоть вилкой накалывай. Она сердито взирала на распростертое на кушетке тело Рози, и ее аквамариновые полубожьи глаза сверкали ледяной яростью. Рози завидовала этим глазам, так выделяющимся на темной коже Магуайр. Сине-зеленый и красный – просто оттенки на цветовом круге, но сунь их в глазницы полубога, и один будет смотреться прекрасно, а другой – ужасно.

Плюс поговаривали, что божественная мать Альмы была славной женщиной. Некоторым везет во всем.

– Ты чем думала? – рявкнула Магуайр, отвлекая Рози от невеселых раздумий.

«Сперва делай, вообще не думай, потому что через пятьдесят лет все равно никто не вспомнит», – про себя ответила Рози. Это был ее бессменный девиз. Может, оно и к лучшему, что рот у нее еще не включился.

– Она все талдычила, что там что-то не то внутри портала, – сказал за нее Дакерс.

– А то она разбирается. – Магуайр снова посмотрела на Рози. – Напомни-ка, Фокс, когда это ты получила диплом инженера?

– А мне кажется, она правда что-то увидела, капитан, что-то такое, что мы с Луисом не разглядели. Она все повторяла про какое-то темное... пятно... типа тени... – Дакерс увядал с каждым словом под яростным взором Магуайр.

– Ну конечно. Какое-то темное пятно. Разумеется, вполне веская причина влезть руками в сложное и крайне дорогое механическое устройство.

Дакерс снова принялся мять шляпу, но от Рози не отступился, храни его боги.

– Она не сомневалась. Она точно там что-то разгля-дела.

– К чему ты клонишь? – сдалась Магуайр. Она всегда относилась к Дакерсу мягче, чем к Рози, и не то чтобы та винила ее за это. Дакерс был просто милашка.

Он махнул на Рози шляпой.

– А если это ее дар?

– У Фокс вроде не было дара.

Боги-творцы, что за манера говорить о ней так, будто в комнате лежал труп Рози, а не бессмертный кусок дерьма, которым она родилась.

– Ну, может, она наконец раскрыла его, – сказал Дакерс.

– Дар видеть какие-то тени?

– Дар видеть то, чего не видит больше никто. Ну, как Харт видит души.

Харт Ральстон был наставником Дакерса, а до этого работал с Альмой Магуайр, пока ее не повысили до капитана. Как и Магуайр, и Рози, он был полубогом, но, в отличие от всех прочих, видел души почивших, улетающие к Мертвому Морю.

Дар Магуайр заключался в умении зажигать огонь голыми руками. И опять-таки, она и сама была в миллион раз круче, чем могла стать Рози. Так несправедливо.

– Что бы там ни было, она пыталась показать это Луису. Она пыталась помочь, – сказал верный напарник Рози.

Доктор Левинсон фыркнула на этих словах, чем заслужила выразительный взгляд, прозванный маршалами с ее базы Гневом Магуайр. Доктор изобразила извиняющуюся гримасу и вернулась к бинтованию головы Рози, хотя ее череп наверняка полностью зарастет к утру.

Магуайр вздохнула – протяжно, громко, с искренним раздражением.

– Что ж, я счастлива узнать, что Фокс рвется на помощь, потому что ей будет предоставлена такая возможность.

– Звучит не очень, – сказал Дакерс.

– Напротив, маршал, не сомневаюсь, твоя напарница будет вне себя от радости. Починка этой катастрофы не входит в квалификацию Луиса, поэтому мне пришлось вызвать доктора Ли собственной персоной. – Альма ядовито улыбнулась Рози, которая не имела возможности ответить. – Ты будешь сопровождать его до самого отъезда, маршал Фокс, и, если он поинтересуется, как именно ты ухитрилась раздолбать его портал, ты ответишь на вопросы – на все, все, все вопросы.

С каждым «все» Магуайр нависала и нависала над Рози. Матерь Горестей, она умела вогнать в трепет даже маршала.

– Блин, – тихо усмехнулся Дакерс.

– Ты тоже.

– Я? А я что сделал?

– Стал напарником этой динамитной шашки десять лет назад. Сам виноват. Доктор Ли прибудет в начале следующей недели. А ты, – она нависла над Рози, как древняя Богиня Гнева, – отдыхай и разумирай обратно. Когда приедет доктор Ли, будешь паинькой. И не думай, что я не заметила сапоги не по форме. Соберись, Фокс. Тебя это тоже касается, – обернулась она к Дакерсу, и тот заметно съежился. – Держи свою напарницу в узде. Давайте, до горедня.

Магуайр пошла к двери, но остановилась, помрачнела и спросила у Дакерса:

– Завтра будешь на похоронах?

Он вяло кивнул.

– Знаю, этого ждали, но все равно ничего веселого, – сказала Магуайр. – Тогда до завтра.

Она покинула лазарет, и дверь знакомо скрипнула, закрываясь за ней.

С уколом вины Рози посмотрела на Дакерса. Она так зациклилась на собственных проблемах, что забыла: у него и свои есть. К сожалению, ни обнять, ни сказать что-нибудь поддерживающее она не могла, оставалось только драматически стонать. Звучало жалко, даже доктор Левинсон посочувствовала ей.

– Принесу тебе аспирин.

=♦=♦=♦=

Рози все еще стонала, когда доктор Левинсон наконец-то выписала ее из лазарета полчаса спустя, – преимущественно для того, чтобы пресечь поток жалоб, нескончаемо льющийся изо рта Пэнроуза Дакерса, который вез ее домой.

– Ты уже третий раз при мне умираешь! – орал он, перекрикивая мощный двигатель своей вишневой спортивной баржи. – Средняя продолжительность жизни – что-то вроде восьмидесяти лет. А у тебя что? Три, четыре года? Курам на смех! Самой не смешно? А я волнуюсь! Мне не нравится, когда ты умираешь! Сколько раз тебе повторять?

Он стучал по рулю, подчеркивая свои слова.

– Я уже не так часто умираю, как раньше, при бродягах.

– Именно! Даже ходячих трупов в Танрии уже нет, так что никаких оправданий тоже нет!

Дакерс был великодушен. За те годы, пока бродяги терроризировали бывшую тюрьму Старых Богов, многочисленные напарники Рози не принимали нежить в качестве оправдания ее склонности гибнуть при исполнении. Она всегда настаивала, что спасала других, подставляясь под удар, но она «сожрала» восемнадцать напарников, прежде чем нашла Дакерса – единственного, кто с ней остался. И конечно, та ярость, с которой он сейчас ее отчитывал, заставляла опасаться, что она слишком часто испытывает его терпение.

– А теперь нам еще нянчиться всю неделю, – сказал он. – Ты его видела вообще, этого Адама Ли? Он скучный, сил нет. Может, он тоже механизм?

– Не так он и ужасен.

– Нет, именно так. Просто кошмар. А теперь из-за тебя нам придется провести с ним кучу времени. Знаешь, кто ты после этого? Дубина.

– Знаю. Ты прав. Я... – Рози оборвала фразу на полуслове. – Кто я?

– Дубина.

– С чего это?

– Да ты просто дуб-дерево. Ну и вообще, ты посмотри на себя, болтаешься туда-сюда и колотишь по чему попало. Ду-би-на.

Рози посмотрела на него с искренним обожанием.

– Боже, я люблю тебя.

– Классное слово, да? – не удержался он от ухмылки.

– Ну, простишь меня?

– Прощу.

– И не бросишь?

– Не-а. От меня не отделаться.

Он потянулся через скамью своей баржи и ободряюще сжал колено Рози, обнажив татуировку в виде закупоренной бутылки на руке. В юности он чуть не лишился души, когда у него лопнул аппендикс. Храмовому послушнику пришлось прикрепить ее к телу чернилами.

– Мы же напарники, Ро-Фо. Я тебя не брошу.

Если бы. Рано или поздно он ее оставит. Оставит, как оставляли все, – на том берегу Мертвого Моря, в Чертогах Неведомого, и даже эта татуировка не сможет удержать душу в этом мире. Но эта проблема коснется будущей Рози. А сейчас она была счастлива и благодарна, что он рядом.

– Во сколько завтра похороны? – спросила она.

Дакерс помрачнел.

– В десять.

– Зедди тоже придет, да?

Зедди Бердсолл был бывшим другом Дакерса. Десять лет назад он уехал с острова Бушонг на работу в шикарном ресторане на Медоре. Домой приезжал редко, ненадолго, так что Дакерсу не составляло труда избегать его – до сих пор.

– Ага, придет, – сказал Дакерс с тем же мрачным смирением, с каким говорят: «Ну что ж, суну-ка я голову в эту петлю».

– Хочешь, пойду с тобой?

Он бросил на нее исполненный надежды взгляд.

– А можно?

– Это меньшее, что я могу сделать после сегодняшнего.

– Но я не хочу тебя стеснять. Обычно я бы умолял Харта и Мёрси составить мне компанию, но сейчас этот номер не пройдет. По понятным причинам.

Они с Хартом остались друзьями после того, как тот ушел из танрийских маршалов, несмотря на то что Харт был женат на сестре Зедди Бердсолла, Мёрси. Благодаря Дакерсу Рози тоже подружилась с Хартом и Мёрси.

– Серьезно, не парься, – сказала Рози. – Я пойду.

– Но ты же ненавидишь похороны.

– Все ненавидят похороны.

– Знаю, но... – Он помолчал, подбирая слова. – Ты ненавидишь их по своим особым Рози-причинам.

– Верно, но я люблю тебя сильнее, чем ненавижу похороны, так что я иду. Точка.

– Боги, спасибо тебе.

– Для этого друзья и нужны, Пэнни-Ди. Но давай проясним: ты там случайно не скучал по Зедди?

– Нет, конечно нет.

Она недоверчиво покосилась на него.

– Честно! Это было десять лет назад, да и я сам решил прекратить общение.

– А когда ты в последний раз выбирался куда-нибудь?

– Опять за свое?

– Опять за свое.

– Я хожу на свидания.

– Нечасто.

Дакерс фыркнул.

– Кто бы говорил. По пальцам одной руки могу пересчитать, с кем ты встречалась с тех пор, как мы стали напарниками. И под «встречалась» я имею в виду «сходила разок и решила: не, не то».

– Справедливо, но у меня, в отличие от тебя, впереди целая вечность, чтобы найти единственную настоящую любовь.

– Ой. Грубо.

– Я просто переживаю, что тебе завтра будет неприятно из-за этой встречи. – Она похлопала его по плечу.

– Все будет в порядке. Я же иду на эти похороны с шикарной спутницей, помнишь?

– Я буду самой аппетитной штучкой во всем храме.

Он покачал головой, улыбаясь.

– Боже, как же я тебя обожаю.

– И я тебя обожаю, красавчик.

Несмотря на то что Рози сегодня умерла, а Дакерс готовился к завтрашним похоронам, остаток пути домой они преодолели в прекрасном расположении духа.

Глава вторая

Рози бросила рюкзак на антикварный деревянный стул у двери в свою квартиру над бакалеей Уилнера – сиденье у этого стула было плетеное и порядком потертое – и зажгла в прихожей слабый свет. Матери не нравилось, когда Рози зажигала яркий свет в их квартирке на Седьмой улице в Мортоне, где из окон доносилась вечная какофония улиц: шлепанье ног эквимаров, грохот экипажей, игра уличных музыкантов и похабные выкрики пьяниц. «Только лампы, дорогая, иначе убьешь всю атмосферу», – говорила дочери Джослин Фокс и игриво дергала ее за медную косичку.

Рози берегла лампы матери как могла, но несколько десятков лет назад пришлось отказаться от них – они совсем не стыковались с современными газовыми трубами. Но в нынешней гостиной лампы были похожи по стилю: одна с расписным фарфоровым основанием, другая – кованая, на оба абажура наброшены шелковые шарфы с цветочным узором. Рози включила обе, и комнату залил мягкий неяркий свет.

Блюдце на алтаре у входной двери высохло, так что Рози подлила туда соленой воды, окунула пальцы и коснулась материнского ключа. Джослин – которая приучила дочь называть себя по имени, а не мамой, мамочкой или матерью – умерла сто двадцать два года назад, годовщина была в прошлом месяце, но Рози все равно скучала по ней. Она задавалась вопросом, притупится ли со временем чувство глубокой потери. И надеялась, что нет.

Отдав мертвым дань уважения, Рози принялась за то, что обычно делала, возвращаясь с работы, и в первую очередь сняла кошмарную униформу танрийских маршалов. Двадцать семь лет им позволяли одеваться на работу, как пожелается. В целях практичности обычно это были простые рубашки и комбинезоны в комплекте с прочными сапогами, но Рози ухитрялась выглядеть вполне прилично. Шляпы, шейные платки и сапоги добавляли стиля практичным нарядам. Но с тех пор, как Ассамблея Федерации островов Кадмус присвоила Танрии статус национального парка, приходилось носить униформу – рубашку цвета хаки с короткими рукавами, пошитую на мужчину, грубые штаны скучного оливкового цвета и позорную плоскую шляпу. Она ненавидела ее.

Не-на-ви-де-ла.

Ее друзья, Лю и Энни Эллис, которые работали в танрийском драконьем заповеднике, носили изумрудно-зеленые поло. Вообще-то Рози не очень любила поло, но зеленый ей хотя бы подходил. К сожалению, зеленые рубашки полагались маршалам из образовательного направления. Рози и Дакерса же определили в службу безопасности парка, а маршалы, работающие в службе безопасности, носили этот кошмар цвета хаки.

Единственным модным утешением, которое она позволяла себе – если не пыталась пройти в Танрию в каких-нибудь не столь позорных сапогах, – был факт, что никто не контролировал ее нижнее белье. А Рози Фокс знала толк в белье, как и ее мать до нее. Она вспоминала Джослин, сидящую боком в старом кресле в их набитой мебелью гостиной и с газетой в руках – ноги свисают с подлокотника, пеньюар в цветочек задирается, показывая кружевной край подъюбника и намек на чулки с подвязками. Во рту дымится сигарета, на бумаге отпечатался кружок сливовой помады. Если на ней фиолетовые атласные босоножки с ремешком – значит, собирается в театр. Если же пушистые туфельки на маленьком каблучке – значит, никуда вечером не пойдет, но, вероятно, ждет гостя.

«Гордись своим нижним бельем, – регулярно повторяла ей Джослин. – Дари своим бутончикам самое лучшее, розочка моя, и тогда ты вся уже не согласишься на меньшее».

До сих пор Рози не была до конца уверена в значении этих слов – особенно если учесть, что сама Джослин, когда дело касалось ее любовников, словно бы мирилась с худшим, – но благодаря материнскому наставлению всегда получала искреннее удовольствие от качественного нижнего белья.

Она стащила отвратительную униформу – по пути отметив кровавое пятно на воротнике – и прошла в спальню, где включила китчевую лампу-русалку, утопающую на прикроватном столике в фарфоровой морской пене, – лампу, которую она любила всей душой. Ненавистную одежду Рози запихнула с глаз долой в корзину для белья и, накинув поверх красивого розового бюстгальтера с кружевными чашечками в виде раковин и трусиков в пару шелковый халат с цветочным узором, набрала ванну. Пока набиралась вода, Рози поставила в гостиной на граммофон пластинку со щемящими балладами о неразделенной любви, чтобы музыка мягко просачивалась в ванную. Она зажгла две свечи, которые держала на бачке унитаза, и убавила газовый светильник до минимума. Создав настроение, она достала из шкафчика бутылку красного вина – дорогого, боги Пустоты, как же Рози нравилось обладать всеми деньгами мира, – и хрустальный бокал. Повесила халат на крючок на двери, сняла белье и аккуратно сложила его в сетчатый мешочек, чтобы позже постирать вручную. Не оставив на себе ничего, кроме родильного ключа на золотой цепочке на шее, она наконец погрузилась в воду и позволила лавандовым солям вытянуть из ее пор пыль Бушонга и вымыть из сердца переживание очередной смерти.

Из гостиной для Рози пел густой альт Бриджит Порсель. Спустя десятилетия после смерти певицы ее голос продолжал жить в этой великолепной записи на пластинке.

Она видела выступление Бриджит Порсель в «Мидтаун Фолли» сорок лет назад. Тогда Рози застряла на шоу с фокусами, и даже это оказалось лучше, чем работа в передвижном цирке – мрачная участь, от которой ее спасли танрийские маршалы.

Бриджит Порсель от всей души пела в те времена, когда граммофоны были еще новинкой, поэтому записи слегка трещали, неспособные передать всю глубину таланта, которым она обладала. Людям уже никогда не узнать, как голос Бриджит Порсель звучал на самом деле, и Рози, отмачивая пальцы, думала, что это трагедия.

Мысль о певице, истлевающей в своей погребальной лодке, давила на и без того тяжелое сердце Рози, потягивающей вино – не то чтобы тело вообще позволяло опьянеть, – и потому она заставила себя переключиться на скорое прибытие Адама Ли.

Воспоминание всплыло вновь, как и тогда, когда она заметила странное пятно внутри рамы портала, – словно ведро, вытянутое из темного колодца: единственный миг в прошлом, когда Адам Ли стоял на том же месте рядом с порталом, с бездонной тоской в глазах.

Почему-то мысль о новой встрече с ним наполнила Рози страхом, словно кожа стала слишком тесной, чтобы удержать тело. Пять лет назад она случайно ушла с его платком в кармане – ей пришлось забинтовать ему руку собственным, полотняным, а его шелковый в итоге так и остался у нее до сих пор. Следовало вернуть его, но она боялась показаться странной. Мол, слушай, я тут украла у тебя платок и хранила его все это время. Вот, держи. Я не держала его на алтаре имени Адама Ли и совсем не зажигала в твою честь свечи, ничего такого.

Сторона А пластинки Бриджит Порсель подошла к концу и принялась издавать тот раздражающий глухой, скрежещущий звук, который можно было прекратить лишь одним способом – вылезти из ванны и поднять иглу. Вода все равно уже остыла. Рози вытерлась полотенцем и прошлепала в спальню за простыми, но элегантными слипами из темно-зеленого шелка и пеньюаром с узором из вьющихся лоз, листья которого совпадали с трусиками тютелька в тютельку. Она накинула сверху халат, влезла в вышитые тапочки и, избавив граммофонную иглу от страданий, принялась готовить пасту к тому, что осталось от вина.

Пока чеснок пассеровался в сковороде с растопленным маслом, Рози выудила из кухонного шкафчика банку тунца и подняла створку окна над раковиной – несмотря на ужасающий душок, тянущийся от мусорного контейнера лавки и плывущий прямо над краном. Едва она выдвинула ящик с приборами, где держала консервный нож, как раздался требовательный вой худощавого черно-серого полосатого кота.

– Понимаю, я тебе нужна только как источник пищи, – сказала Рози, ставя банку на подоконник и наблюдая, как он принимается за дело.

По крайней мере, у него хватило приличия замурлыкать, как непомерный двигатель спорт-баржи Дакерса, когда она погладила неожиданно мягкую шерсть вдоль его спинки.

– «Корми меня и люби, человек, как полагается», – сказала она от его имени.

Рози едва успела снять сковороду с конфорки, как в дверь постучали. Она подумывала сделать вид, что ее нет дома, но кто бы ни стоял на площадке, наверняка видел горящий свет и, скорее всего, слышал ее выдающийся «кошачий голос». Она подошла к двери и заглянула в глазок – там махал рукой незнакомый мужчина.

Рози, впрочем, знала, кто это.

Она закатила глаза и открыла, и ее отец впорхнул в квартиру под личиной аккуратного, благообразного папаши лет пятидесяти с небольшим – в штанах цвета хаки и темно-синем спортивном пиджаке.

– Привет, малыш! – сказал он, наклоняясь поцеловать ее в щеку, отчего Рози поморщилась.

– Привет, – без особого энтузиазма отозвалась она.

Рози не называла его Плутом – это было бы странно – и уж точно не называла папой, так что в итоге не называла его никак. Она нахмурилась, пока он осматривал гостиную, представляя, как это выглядит его глазами: комната, захламленная более чем полутора веками воспоминаний. Пыльные черно-белые фотографии матери в разных сценических костюмах, картины, вазы и скульптуры – в них Рози влюблялась на протяжении многих лет, – кривоватый глиняный горшочек, который она слепила в семь лет, мешанина безделушек, напоминавших о людях, приходивших и уходивших из ее жизни, сувениры из всех мест, где она побывала.

– Знаешь, чего этому месту не хватает? – сказал отец. – Еще хлама. Тут явно мало хлама.

Словно подтверждая это утверждение, он споткнулся о кота, который подошел потереться о его ноги.

Полосатый заворчал, и в его тоне явно говорилось: «Как ты смеешь не поприветствовать меня? Но и не трогай меня, а то я тебя убью. Если только мне не захочется, чтобы ты меня погладил, – тогда гладь. Или я тебя убью».

– Ну здравствуй, э-э... – Отец перевел взгляд с бездомыша на свою дочь. – У него есть имя?

– Пупсик-Бдыщ-Пердюк, – ровно ответила Рози.

– А сокращенно как ты его называешь?

– Пупсик-Бдыщ-Пердюк.

Вообще-то чаще всего она звала кота Пупсик, а иногда – Пук, но ей хотелось заставить самого настоящего бога, свидетеля сотворения мира и рождения человечества, произнести вслух «Пупсик-Бдыщ-Пердюк». Вот она где, настоящая власть.

Плут благожелательно улыбнулся облезлому коту и сказал:

– Здравствуй, Пупсик-Бдыщ-Пердюк.

«Настоящая власть», – самодовольно подумала Рози. Но самодовольство испарилось, когда отец устроился как у себя дома на ее винтажном диване с потертой синей бархатной обивкой. Он прищурился, оценивая безвкусную картину с Вором Терна на стене. Рози обожала историю великого трагического героя, попытавшегося украсть бессмертие из сада Старых Богов и пойманного Богиней Гнева, которая пронзила его Терном вечной жизни. В самой глубине души Рози воображала мир, где ему это удалось – где все жили и жили и не могли умереть, как она сама. На картине Вор Терна, даже в агонии, был красив: струящиеся каштановые волосы, мощное тело, стоическое страдание ради всех смертных – герой героев.

– Я никогда не понимал твоей зацикленности на этом типе, – брезгливо сказал отец. – Неудачник. И кстати, вообще не похож. Заморыш мелкий. И растение тут изображено неправильно. Это ж я его создал, мне ли не знать.

«Не поддавайся на провокацию», – сказала себе Рози, хотя скрестила руки на груди, сверля его взглядом.

– Я не видела тебя четыре года. Зачем явился?

– Я слышал, ты сегодня умерла, – сказал он, ковыряясь в наполовину собранном пазле на кофейном столике и в процессе смахнув несколько деталей на ковер.

– Ага.

– Да, вся история с бессмертием – это непросто. Мне ли не знать.

Одна фраза – и отец непринужденно перевел разговор с Рози на себя. Никогда такого не было, и вот опять.

– Я в норме, – заявила Рози.

– Не угостишь меня?

– Нечем.

– А что тогда так вкусно пахнет? – подмигнул он.

Серьезно, неужели на это кто-нибудь ведется? Рози одолело желание побиться головой об стену.

– Это мой ужин, и я хотела бы к нему приступить. Не мог бы ты... уйти? Пожалуйста?

– Как ты ведешь себя со своим дорогим стариком?

– Ну прости, что без красной дорожки, «дорогой старик», но я только что с работы, и я устала. Мне бы хотелось поужинать и лечь спать. Я, может, и бессмертная, но все равно человек, ага?

– Хорошо. Ладно. Понял.

Плут встал, задев столик и скинув на пол еще несколько деталек пазла.

– Спокойной ночи, – сказала Рози, когда он направился к двери.

Он взялся за ручку, и она сдуру поверила, что свободна. Но разумеется, именно в этот момент он возвестил:

– Вообще-то нет, не ладно. Ничего хорошего. Ничего не понял.

Он обернулся к ней, весь трагичный и скорбящий, и Рози пришлось приложить все усилия, чтобы не завыть, запрокинув голову, как Пупсик-Бдыщ-Пердюк.

– Бог Войны виновен в миллионах смертей, а ему все равно поклонялись, – снова начал Плут привычное нытье, текст которого Рози знала наизусть и могла бы повторять хором с отцом, если бы захотела (она не хотела). – А я? Ничего! Я подарил миру юмор. Я подарил миру смех. Я подарил миру немножко сраной радости!

– И еще коварство, – сказала Рози, но Плут уже вскочил на любимого конька, с которого его было не сбить.

– Да из-за меня у людей вообще есть душа. Пожалуйста, не стоит благодарности, конечно. А этот щегол... – Плут махнул рукой на картину с Вором Терна. – Даже начинать не хочу.

– Ну и не начинай, – без особого толка сказала Рози.

– У него и статуи, и картины, и алтари в храмах по всему миру, люди возносят ему хвалы, и за что? Хотел украсть для человечества бессмертие. Тоже мне. И то – не смог. Неудачник. Знаешь, как это называется? Позорище. А я, между прочим, пытаюсь тут организовать людям бессмертие – за здорово живешь, хочу подчеркнуть. И все такие: «Этот бог хотел даровать нам вечную жизнь, ну и мудак!» Где мое святилище, а? Алтарь где? Даже собственная дочь меня ни во что не ставит.

– Я не собираюсь устраивать тебе место поклонения посреди собственной квартиры. Да и где-нибудь еще тоже.

– А как же твой алтарь? Матери ты оказываешь дань уважения.

– Потому что она умерла.

– Ну, я-то не могу.

– Твои проблемы.

Да вот только не совсем. Это как раз была проблема Рози.

– Может, хоть обнимемся? – с надрывом спросил отец.

Рози не хотелось касаться его, бога в теле человека, которого она ни разу не видела до этого и больше никогда не увидит. Но это, похоже, был самый простой способ выпроводить его из квартиры, так что она прикусила язык и обняла его.

Он подрос на несколько дюймов, так что теперь скорее он обнимал ее, чем она его. Рози редко ощущала себя маленькой в чьих-то руках.

– Я переживал за тебя. Вот и все, – тихо прошептал Плут в ее больше уже не горелые волосы, а потом резко отстранился и вышел.

И вот теперь Рози чувствовала себя полной эквимарьей жопой за то, что выставила его.

Пупсик-Бдыщ-Пердюк вернулся на свой насест у кухонного окна и, довольно заворковав, снова набросился на банку тунца. Рози захотелось схватить его и зарыться лицом в пушистое пузико, чтобы его тепло и мягкость окутали ее. Но она по опыту знала: Пупсик скорее умрет, но не дастся в руки, и будь она нормальным человеком, у нее остались бы шрамы на память. Вместо этого она разрыдалась и уважительно погладила этого милого засранца. Со слезами съела остывшие спагетти, со слезами почистила зубы, а потом плакала, пока не устала и ее тело – предательское тело – наконец не отпустило ее в сон.

Глава третья

Когда Дакерс заехал за Рози на следующее утро, шел дождь, но храм Всех богов располагался в нескольких кварталах, так что они решили пройтись пешком, спрятавшись под невероятно огромным желтым зонтом Рози.

– Еще раз спасибо, что пошла со мной. Мне бы нелегко пришлось в одиночку.

– Да мне не трудно.

Это была не совсем правда. На похоронах у Рози просто мурашки бежали. А она была вообще-то не из слишком впечатлительных девиц. Но Пэнроуз Дакерс сносил все ее закидоны последние десять лет, так что, когда она понадобилась ему, выбора не стояло.

К тому же по такому поводу она смогла надеть тонкое бирюзовое платье в фиолетово-голубой цветочек и новые колготки с ровными, как булавки, швами. Туфли были прямиком из коробки, Рози заказала их с Лионы, потому что в обычных магазинах симпатичной обуви ее размера не найти. Это были голубые кожаные босоножки на трехдюймовом каблуке. Рози рассудила, что если творцы возжелали сделать ее великаншей, то три лишних дюйма ничего не испортят.

Добравшись до храма, Рози стряхнула воду с зонта и оставила его в вестибюле вместе с зонтами других прихожан. Они с Дакерсом расписались в гостевой книге на кафедре у двери и рука об руку прошли по центральному проходу. Промозглая серость сочилась сквозь окно Неведомого в куполе храма, поэтому по стенам горели газовые светильники. Рози и Дакерс миновали небольшие ниши младших богов и направились к крупным алтарям богов жизни и смерти. У ниши Мертвого Моря на столике стояла статуэтка Вора Терна, а у ее основания – фрукты в качестве подношения.

На поиски скорбящих не ушло много времени – одетые в голубые и зеленые цвета Мертвого Моря, они собрались у алтаря Дедушки Кости – вполне подходящего места для прощания с похоронщиком. Алтарь сдвинули к дальней стене, под мозаику, изображающую самого бога, чтобы поместить погребальную лодку. Это была прекрасная деревянная парусная яхта, уменьшенная до размеров тела внутри.

Семья выстроилась вдоль борта лодки, тихонько приветствуя друзей и соседей, которые по очереди подходили, чтобы отдать дань уважения. Само собой, Рози знала Мёрси Бердсолл и Харта Ральстона, виделась с сестрой и зятем Мёрси, оставалось лишь предположить, что высокий златовласый гимн мужской красоте в человеческой форме, стоящий слева от Мёрси, был ее братом Зедди.

– Это он? – шепотом спросила она у Дакерса.

– Ага.

– Обоссы меня Бабушка Мудрость. Ты вычеркнул из жизни такого человека?

Дакерс отвернулся, прячась от Зедди.

– Ро-Фо, мы же в храме.

– И что?

– Следи за языком. Тут повсюду храмовые бабульки.

– Они старые. Но не дохлые. Уверена, они думают то же самое.

– Рози! – Он посмотрел на нее таким взглядом, каким могла бы посмотреть мать, если бы Джослин была нормальной родительницей.

– Ладно, мам, но ты, конечно, молодец, распрощаться с таким красавчиком.

– Да, да, я уже понял.

Тут до Рози дошло, что она ведет себя как бесчувственное бревно – и прямо на похоронах.

– Прости. Пойдем принесем соболезнования?

– Наверное, надо.

Дакерс развернулся спиной к Бердсоллам. Рози поняла, что он не хочет встречаться с Зедди на похоронах его отца, и винить его за это было сложно.

– Знаешь, вообще-то вполне можем отсидеться на заднем ряду. Ты расписался в гостевой книге, а значит, они узнают, что ты приходил. Что тебе не все равно.

– Это для слабаков.

– Неправда. Смерть – странная штука. Ты пришел, и это самое главное. Пошли.

Она взяла его под руку и отвела подальше от алтаря.

– Эй! Пэн, Рози!

Со второго с краю ряда им махал Лю Эллис. Он сидел со своей сестрой Энни и отцом Фрэнком. Они потеснили семью Баннекер, чтобы освободить еще два места.

– Спасибо, – сказал Дакерс, когда они с Рози уместились на конце скамьи.

На похороны Роя Бердсолла пришла большая часть Итернити, так что здесь можно было встретить кого угодно, но Рози не удержалась от мысли: это еще одна причина, почему похороны – такое себе мероприятие.

– Как ты, родной? – спросила у Дакерса Твайла Баннекер, глядя на него с материнским теплом.

Они с Фрэнком какое-то время работали с ним, пока не открыли Танрийский драконий заповедник, и частенько приглашали их с Рози на пикники.

– Хорошо, – соврал Дакерс.

– Заходи потом на пивко, – предложил Фрэнк. – Ты тоже, Фокс.

– Спасибо, Эллис, – откликнулась Рози, после чего все погрузились в почтительное молчание.

Дакерс не поднимал голову, как из уважения, так и из желания спрятаться от Зедди. Рози хотелось бы сделать то же самое, но печальная правда состояла в том, что она выделялась в толпе независимо от своих действий. По Танрии ходило множество полубогов, так что в приграничье ее внешность не привлекала особого внимания, но, оказываясь так близко к нормальным людям, она ощущала себя жирафом в кроличьем загоне.

Она загляделась на переливающуюся мозаику с изображением бога, занимающую дальнюю стену ниши. Как и на всех картинах, Дедушка Кость был так стар, что его лицо напоминало череп с выдающимися скулами и черными дырами глубоко запавших глаз. Но было в этом лице и что-то доброе, тень улыбки, спрятавшейся в бороде, и мягкие волны длинных белых волос. Он держал фонарь, призывая усопших. За его спиной у причала ждала лодка, готовая перевезти души через Мертвое Море в Дом Неведомого, где Привратник откроет дверь и поприветствует прибывших.

На алтаре стояло несколько свечей, и пламя танцевало на фитилях. А еще – любимая еда Роя Бердсолла: круассаны, мягкое печенье, трехъярусный торт и красиво выложенная на блюде куриная пикката с зеленой фасолью и полентой. За прошедшие годы Рози была на многих похоронах, но никогда не видела таких щедрых даров. А потом она вспомнила, что Зедди Бердсолл уже почти десять лет готовил в одном из самых модных ресторанов Федерации Островов Кадмус.

В середине алтаря лежал родильный ключ Роя Бердсолла на голубой бархатной подложке и несколько фотографий – вот он улыбается на своей свадьбе, сияет на семейном портрете с женой и детьми, танцует с дочерью Лилиан на ее свадьбе, ласково ерошит кудри маленького Зедди натруженной рукой, строит похоронную лодку вместе с Мёрси в мастерской «Похоронных дел Мёрси» (ранее известной как похоронное бюро «Бердсолл и сын»), читает книжку с картинками двум старшим внукам, сидящим у него на коленях, купает в кухонной раковине двух младших – россыпь счастливых воспоминаний в жизни, в которой их было полно.

Рози стало горько, стоило посмотреть на добрую улыбку, которой Рой Бердсолл встречал всех, кто пришел оплакать его. Никто не оплачет саму Рози. Она была словно вечной подружкой невесты, а не невестой – она хоронила других, но никто не похоронит ее.

Она услышала, как рядом шмыгнул носом Дакерс, и взяла его за руку. Ее глаза наполнились слезами – не по Рою, а по другу, которому было грустно, который любил Роя Бердсолла как отца, по другу, который и сам уплывет по Мертвому Морю в конце жизни и оставит очередную дыру в и без того израненном сердце Рози.

Она всей душой ненавидела похороны.

Когда все лавки набились народом, так что некоторым пришлось стоять в проходах, семья заняла места впереди, и жрица Асебедо начала церемонию.

– От лица семьи Бердсолл я благодарю всех вас за то, что пришли сегодня, – сказала она, почтительно держа Книгу Новых Богов в узловатых руках. – Мёрси сказала мне, что Рой просил не затягивать и не разводить слякоть, чтобы можно было поскорее перейти к картошке с сыром, – его слова, не мои.

По толпе пронеслись тихие смешки, и те, кто хорошо знал покойного, с теплом подумали: «Как похоже на Роя».

– Как всегда, мы начнем с Книги Новых Богов. Это история, которую мы читаем каждый раз, когда вынуждены попрощаться с любимыми и близкими. Меня утешает это повторение. История о Мертвом Море и о том, как появились наши души, напоминает, что все мы вернемся однажды к Неведомому. Все мы вернемся туда, откуда пришли.

«Не все, – подумала Рози. – Не я».

– Дочь Роя Лилиан почтит память своего отца, прочитав сегодня эту историю. Лилиан?

Вторая дочь Роя поднялась со скамьи и с кивком взяла у жрицы книгу. Прошла на возвышение, открыла на заложенном атласной ленточкой месте и начала читать.

Эту чепуху всегда читали вслух на похоронах, и с каждым повторением устаревший язык сильнее и сильнее бесил Рози. Это была история о боге озера, который восхитился смертным рыбаком и решил удержать его при себе навечно.

«Извините, мистер Бердсолл, но меня тошнит от этой истории», – мысленно сказала Рози фотографии Роя на алтаре. И тут в легенде появился ее отец: ну куда без него. Никуда от него не денешься, даже на похоронах.

Даже тяжеловесным слогом религиозного текста отец Рози выражался как пронырливый торгаш. Очень на него похоже.

А дальше следовал момент, когда смертный дурак сорвал цветок, не представляя, в какой заднице оказался.

Рыбак сперва радовался, но затем, по мере того как на его глазах все, кого он знал и любил, стали умирать один за другим, когда Старые Боги наводнили мир войнами, болезнями и несчастьями, он понял, что «дар» его покровителя – полный отстой. «Кто бы мог подумать?» – съязвил внутренний голос Рози. Она нетерпеливо задергала ногой, а история продолжалась.

«В точку, брат», – подумала Рози. Бог даже не дал ему выбора. Что за хватье дерьмо.

А дальше история превращалась в просто кошмарную мелодраму.

«Какое ж говно», – подумала Рози.

Но хотя бы заканчивается.

Рыбак прожил свою жизнь, и Дедушка Кость зажег фонарь, и призвал эту новенькую душу, и построил лодку, чтобы душа смогла уплыть. А затем бог озера, который стал Мертвым Морем, промчал его по волнам смерти, и наконец его избранник прибыл в Дом Неведомого, где его встретил Привратник.

Лилиан закрыла книгу и вернулась на место, где ее обнял и прижал к себе муж.

Вновь вышла жрица Асебедо.

– Теперь слово другой дочери Роя, Мёрси.

Рози просто обожала похоронщицу из Итернити. Во-первых, у Мёрси было изумительное чувство стиля. Даже сегодня она выглядела прекрасно в приталенном платье с широкой юбкой и туфлях цвета морской волны в тон. Во-вторых, она была высокой. Дурацкая причина для симпатии, но, когда ты крупная девочка, лавирующая в мире, где заветы Старых Богов насчет женственности стоят в воздухе, как вонь в мужской раздевалке, тебе начинают нравиться женщины той же комплекции. А еще Мёрси была умной и доброй – а такое сочетание встречается нечасто.

Сейчас Рози искренне сочувствовала подруге. На похоронах Джослин она едва выдавила пару слов и совсем расклеилась, а то было маленькое собрание для своих. Она понятия не имела, как выдержать речь по любимому отцу перед лицом толпы, но если кто и мог справиться, то только Мёрси Бердсолл.

Мёрси прокашлялась, поправила очки и начала:

– Удивительно, но смерть – это всегда неожиданно. Даже в эти последние месяцы, когда папа уже сдавал, его уверенное присутствие было в нашей жизни опорой. Не знаю, как быть без отца. Я никогда этого не делала. Но это жизнь, верно? Каждый день ты стараешься, даже если он может оказаться последним. Вот так жил Рой Бердсолл. Когда умерла мама, у нас с Лилиан и Зедди остался он. Ему пришлось перебороть потерю, чтобы помочь справиться нам, и я до сих пор не знаю, как он не сломался. Когда тринадцать лет назад у него случился инфаркт, он проявил силу принятия – как доверить другим свою ношу, когда тебе самому нужна помощь? Хотя он так и не отказался от кофе и пончиков, к великому неудовольствию доктора Голдамес.

Улыбка коснулась губ Мёрси, когда по алькову пронеслись тихие одобрительные смешки.

– Когда пошли внуки, он посвятил им всего себя. Я так рада, что у Эммы Джейн, Тони, Беа и Лотти был такой дедушка, хоть и недолго. Его уход – это огромная потеря, но в первую очередь это такое счастье, что он был в нашей жизни. Отец научил меня строить лодки, отпевать усопших, заботиться о драгоценном теле, которое оставляет Дедушка Кость, и отправлять жизнь по Мертвому Морю с достоинством и уважением. Как и папа, я всегда гордилась тем, что могу утешить живых заботой о мертвых. И поэтому мне, живой, принесло огромное утешение, что я смогла построить эту лодку для человека, который бесконечно любил меня и сделал такой, какая я есть.

Она надолго замолчала, перебирая листочки с текстом, пока голос не вернулся к ней.

– Как видите, он выбрал уплыть на простой яхте. Можно подумать, что похоронщик, который любил строить баркасы, шхуны и катера, мог бы выбрать в последний путь что-нибудь поинтереснее, но в прошлом году он сказал мне: «Кексик, не хочу ничего такого. Дедушка Кость и так меня разыщет». Не могу выразить, какая честь для меня – сделать отцу ту лодку, которую он хотел. Как знают многие из вас, Рой Бердсолл был горячим фанатом «Гигантских кальмаров Бушонга».

В ответ захлопали, сдавленно фыркнули, и Мёрси усмехнулась сквозь слезы.

– Профессиональное морское поло было для него такой же религией, как и вера в Новых Богов. Вот, пап, ты и сыграл свой последний матч. Истек последний чаккер, прозвенел звонок. Ты провел много хороших ударов из-под шеи и, считай, не промахивался. Ты играл хорошо, очень хорошо, и заслужил повесить свою клюшку и отдохнуть в Доме Неведомого. Тебе пришлось справляться без мамы двадцать пять лет, а потому я уверена, что ты очень рад наконец-то вернуться к ней. Спасибо тебе за чудесную жизнь, которую ты провел с нами. Мы будем скучать по тебе, пока Неведомый не позовет нас домой, к тебе.

Когда Мёрси вернулась на свое место, Рози поняла, что плачет. Она почти не знала Роя Бердсолла, но вот, ревет, как младенец, на его похоронах. А Дакерс плакал еще сильнее. Да уж, похороны – просто отстой. Хотя вот эти были еще очень теплыми и чудесными. Рози сердито промокнула глаза манжетом, оставив на нарядной ткани пятно туши.

И снова вперед вышла жрица.

– Каждый из нас при рождении получает ключ, – сказала она, – как напоминание о том, что нас всегда ждут в Доме Неведомого. Как видите, ключ Роя сегодня здесь, с нами. Много лет Рой почитал жизни своих отца и матери, дедушек и бабушек, прадедушек и прабабушек, своей любимой жены и заботился об их ключах. Сегодня Мёрси, ее муж Харт и их дети, Беа и Лотти, добавят ключ Роя на свой алтарь и возьмут на себя долг молиться о тех, кто жил до них. Но сейчас семья Роя просит вас выйти вперед и окропить его ключ водой. А затем, разумеется, вы все приглашены на обед в подвале храма, где вас ждут любимые угощения Роя, с теплом приготовленные его сыном Зедди. Спасибо вам за то, что пришли вспомнить жизнь Роя вместе с семьей Бердсолл.

– Да встретит его Привратник, – ответили гости традиционной фразой, которая завершала церемонию.

Скорбящие встали, некоторые пошли в подвал, другие – окропить ключ Роя Бердсолла, а большая часть – принести соболезнования семье.

– Так трогательно, – сказала Твайла, когда Фрэнк достал из кармана пиджака платочек и вручил ей, с любовью покачав головой. – Молчи, – велела она ему и тихонько высморкалась.

– Каждый раз так.

– Зачем мне носить платок, если у меня есть ты?

Он обнял ее за плечи.

– Точно, родная.

– Они такие лапочки, – сказала Дакерсу Рози, кивнув на самую милую пожилую пару в мире.

– Точняк.

– Гляди, там целая толпа вокруг родни. Если хочешь подойти к ключу Роя, мне кажется, сейчас самое время, чтобы не попадаться на глаза сам-знаешь-кому.

– Думаешь?

– Ага, давай, иди.

Рози подтолкнула его к алтарю и пошла по центральному проходу в вестибюль, чтобы подождать Дакерса там, но тут, к удивлению, наткнулась на Харта Ральстона.

– Мне показалось, что я видел тебя, – сказал он, когда Рози обняла его.

– Меня сложно не заметить. Соболезную.

Харт печально кивнул.

– Мне пора возвращаться, но слушай, я хотел с тобой кое-что обсудить. Может, заедешь на этой неделе, например в мудродень?

– Конечно, – ответила она, но было в его словах нечто такое, что заставило ее уточнить: – Все в порядке?

– Ничего страшного. – Харт будто хотел что-то добавить, но он всегда был немногословен и, по-видимому, решил, что сказал все, что нужно. – Еще раз спасибо, что пришла. – И невероятно длинные ноги решительно унесли его к жене и семье в нише.

– Мы вниз, вы с нами? – спросил Лю у Рози, когда Эллисы поравнялись с ней.

– Нет, сдается мне, Дакерсу хочется уйти.

– Жалко. Твайла сделала картошку с сыром, очень вкусно.

Дакерс уже шел к ним, когда Лю вдруг обнял Рози, привстав на цыпочки, и зашептал на ухо:

– Зедди Бердсолла взяли шефом в «Драконье гнездо». Скажи Пэну.

Он выпустил ее и задорно попрощался, а потом сбежал вместе с сестрой на обед в подвал. Дакерс помахал Лю и Энни, ничего не замечая, а Рози одними губами произнесла:

– Вот дерьмо!

Она давно уже подозревала, что напарник жалеет, что прекратил общение с Зедди, а потому не знала, как он воспримет новости о том, что тот окончательно возвращается на Бушонг. Но если Зедди работает в новом ресторане в Танрийском драконьем заповеднике, попадать туда он будет через портал Западной базы, а это делало встречу почти гарантированной. И частой.

Рози понимала, что надо поддержать Дакерса, но она была измотана собственной смертью, беседой с отцом, а потом еще похоронами. Она решила рассказать новости утром в горедень. А сейчас ей хотелось только отправиться домой и предаться жалости к себе.

«Ненавижу похороны», – подумала она в тысячный раз за этот день и в миллионный за всю жизнь. Очередные снова и снова напоминали ей, что она застряла здесь и выхода нет.

Глава четвертая

Вечером мудродня Рози стояла на пороге дома Харта Ральстона на улице Уолнат в Итернити. На стук никто не ответил, но она услышала шум за дверью и постучала снова. На этот раз дверь открылась внутрь, а за ней обнаружилась семилетняя Беа Ральстон. Она была высокой для своих лет, с каштановыми кудряшками и в фиолетовых очках на носу.

– Приветик, Беа, – сказала Рози.

Девочка машинально поздоровалась и заорала через плечо:

– Ма-а-ам! Па-а-ап! Тут Рози-и-и!

Через мгновение в дверях появились все шесть футов девять дюймов Харта Ральстона с младшей четырехлетней Лотти на руках, свежевыкупанной и с головой завернутой в полотенце. Свободной рукой Харт погладил Беа по голове.

– Я пришел, пчелка. Беги.

– Хорошо. Пока, Рози!

– Пока!

– Привет, – сказал Харт.

Лотти уложила голову ему на плечо, жуя нижнюю губу. Как и сестра, она могла похвастаться темными кудряшками Мёрси, но черты лица – полностью от Харта. Глаза голубые, как незабудки, того цвета, какими были бы глаза ее отца, не будь он полубогом. А его глаза удивительного светло-серого цвета.

Обычно он отошел бы в сторону, впуская Рози в дом, но на этот раз сказал:

– Пойдем куда-нибудь выпьем?

– Конечно. А Лотти как предпочитает? Джин со льдом или чистый?

– Секунду... Светсолл? – окликнул он через плечо.

Мёрси вышла из кухни с вопросительным взглядом, вытирая кастрюлю.

– Мы с Рози пойдем выпьем, ты не против?

– Конечно. – Мёрси отложила кастрюлю и подошла забрать Лотти, которая пускала пузыри через щель между передними зубами.

– Привет, Мёрси. Соболезную насчет отца.

– Спасибо, – ответила та, устраивая Лотти на пышной груди.

Харт склонился к ней, чтобы поцеловать в щеку.

– Я ненадолго.

– Отдыхай, Любимстон.

Их глаза встретились на миг, и они будто сказали друг другу все важное, ласковое и хорошее без единого слова.

Рози укололо одиночеством. «Почему он? – спросил какой-то уродливый внутренний тролль. – Почему он сможет прожить свою жизнь, а потом умереть и остаться мертвым?»

Она отвела глаза и отругала себя за такие чувства по отношению к другу и его счастью.

– Куда? В «Соль и ключ»? – спросила она Харта, пока он обувался у входной двери.

– А давай в «Тетушку Бонни»?

«Тетушка Бонни» – тихий местный паб в соседнем городишке. Там никто из них не встретил бы знакомых. Харт сказал, что хотел поговорить, и в этом не было ничего плохого, но в груди все равно поселился росток беспокойства.

– Хорошо, пусть будет «Тетушка Бонни». Я поведу.

Они миновали Хартово ржавое ведро на дорожке у дома, и тот факт, что Рози не стала поддевать его по этому поводу, уже говорил о том, как она встревожена. Он заметил, она почувствовала это, но болтал о пустяках, пока они ехали в Майетту на ее винтажном мятного цвета «Грэттон Паркере» седьмой модели. Дакерс любил шутить, будто в движке у него хомяк в колесе, но баржа чудесно управлялась на земле, а на воде – просто восхитительно, рассекая волны с грацией тюленя. Потому-то Рози и купила ее: ей нравилось рулить по океану. В окружении воды она чувствовала себя маленькой, хотя обычно мир заставлял ее ощущать себя гигантом. Но здесь, в танрийском пограничье, они были далеко от моря, поэтому она свернула на автостраду вместо водострады.

– Брат Мёрси вернулся в город, – как бы между делом сказал Харт.

– Я слышала. Мёрси, наверное, рада.

– Да. Вся семья радуется. Ты знакома с Зедди?

– Мы не встречались, но я знаю про них с Дакерсом.

– А Дакерс знает, что он вернулся насовсем?

– Пока нет. – Рози с надеждой покосилась на Харта. – Хочешь ему рассказать?

– Дакерс – мой друг, а Зедди – шурин, так что я взял за правило держаться подальше от этой истории.

– Трус.

– Я бы назвал это самосохранением.

Когда они приехали в Майетту, Рози нашла, где припарковаться, в двух домах от «Тетушки Бонни». Они с Хартом пошли по тротуару вдоль деревьев, высаженных по главной улице. Яркие осенние листья дрожали на вечернем ветру в свете фонарей.

– Привет, ребята, – громогласно встретила их тетушка Бонни, стоило только войти в паб.

– Привет, – сдержанно улыбнулся Харт, снял шляпу и повесил на крючок у двери.

Ему было уже хорошо за сорок, тонкие губы обрамляли складки, седина серебрила светлые волосы, но сейчас он выглядел мягче, чем когда служил танрийским маршалом. Тогда он мрачно сжимал губы, а лицо его состояло из резких линий, даже в нежные шестнадцать лет.

Казалось, это было совсем недавно.

Тогда пути Рози и Харта и так нечасто пересекались, но еще она всеми силами старалась избегать его. Тогда он не знал, бессмертен или нет, так что служил ей живым напоминанием о том, что она-то о себе знала (и не была от этого в восторге). Оказалось, он ощущал то же самое в отношении нее. Они подружились только через несколько лет после того, как он ушел из танрийских маршалов. К тому моменту Харт уже понимал, что смертен, но первые тридцать шесть лет своей жизни он провел в догадках, и это сделало его единственным человеком из знакомых Рози, кто был способен понять, каково это – жить вечно.

Как и ожидалось, в «Тетушке Бонни» было тихо и приятно. Небольшое заведение относилось к тому типу, где полированное дерево и кожаные сиденья будто поглощают звук. Харт заказал горячий чай, Рози – сет «Степных пожаров». Бонни скоро вернулась и поставила перед Хартом чашку, а перед Рози – пять стеклянных стопок.

– Знаешь, а можно просто заказать виски и не мучиться, пытаясь проглотить эту бурду, – заметил Харт, когда Бонни ушла.

– Это называется «острый соус», и я не собираюсь терпеть подколки от человека, который заказывает в баре чай.

– Я люблю чай.

– Ладно, но твой любимый напиток ведь не подходит к цвету глаз.

Рози поднесла шот, полный красного «Степного пожара», к лицу и улыбнулась, как в рекламе чистящего средства в журналах для домохозяек, над которыми так любила потешаться Джослин. Таких, в духе «Как сидеть без работы, воспитывать детей, надраивать дом и не рехнуться».

– Где же твой дух приключений?

– Никогда его не имел.

– Как мы вообще подружились?

Рози опрокинула первую стопку и насладилась жгучим ощущением, прокатившимся по горлу.

– И кстати, не рассказывай тут мне. Ты был танрийским маршалом. Буквально упокаивал мертвецов два десятка лет.

Она выпила вторую стопку, которая жглась еще сильнее первой.

– И давай не забывать тот факт, что ты в одно лицо решил проблему с живыми мертвецами.

Еще один шот, и это жжение помогло ей ощутить всю полноту жизни.

– А теперь ты шериф Итернити, а тут полно странных типов, так что не рассказывай мне, будто не видишь на работе всякую увлекательную хрень.

Четвертый шот стек по глотке жидким огнем, и от острого соуса у Рози слезы на глаза навернулись.

– И кстати, я знакома с твоими детьми, и они просто ходячее приключение, обе.

С этим она залила в себя последнюю стопку «Степного пожара», и у нее раскраснелись щеки – точнее, порозовели, цвет был не красный.

– И ты мне рассказываешь, что в тебе нет духа приключений?

Харт с ужасом созерцал пустые стопки.

– Если пить достаточно быстро, голова будет гудеть целых пять минут, – объяснила Рози, хотя уже ощущала, что опьянение выветривается.

– Ты снова умерла. – Это был не вопрос.

Рози ответила на волне «Степного пожара» почти что веселым голосом:

– Ага.

– Когда?

– В соледень.

– Сочувствую.

– Такие дела. – Рози стоически дернула плечом.

– На работе? Альма Магуайр опять хочет шкуру с тебя снять?

– Ага.

– Хочешь обсудить?

– Не-а.

– Понимаю.

Но вообще-то Рози хотелось поговорить об этом. А точнее, повыть. И гневно воздевать кулаки к небу. И еще хотелось понять, как Харт, и капитан Магуайр, и еще 99% полубогов в мире ухитрились избежать этой ловушки, а она – нет.

Харт рассматривал ее, потягивая чай.

– Протрезвела?

– Почти. Что, пора поговорить серьезно?

– Я же сказал, ничего страшного.

– И?

Харт отпил еще чаю и отставил чашку на блюдце.

– Подумал, тебе следует знать. Уже некоторое время хотел рассказать, но сомневался, стоит ли. Наверное, из-за смерти Роя понял, что нельзя откладывать вечно.

Харт никогда не отличался легкомыслием, но от нынешней его серьезности Рози стало не по себе. Ее чудовищно подмывало разбавить это напряжение шуточкой вроде «Что, ты мой давно потерянный брат?», но она прикусила язык.

– Помнишь, как мы избавились от бродяг в Танрии? – спросил Харт.

– Насколько я помню, ты единолично решил проблему с живыми мертвецами. Не претендую на твои лавры.

Рози не была посвящена в детали, как и остальные. За прошедшие годы в приграничных городках ходили самые разные слухи о том, как именно Харту это удалось. Рози знала, что это имеет какое-то отношение к дару Харта видеть души усопших, но раз они теперь стали друзьями, ей не хотелось говорить с ним об этом, и она никогда не допытывалась. А теперь затаила дыхание, ожидая продолжения.

– Я тогда умер, – сказал Харт.

Из организма Рози испарились остатки алкоголя. Она выпрямилась.

– Умер?

– Ага.

– Умер.

– Ага.

– Прямо умер? Совсем умер?

– Верно.

Испытывая примерно пятьдесят миллионов разных эмоций в одно время – потрясение, успокоение, печаль, – Рози хлопнула по столу ладонями.

– И ты мне только теперь говоришь?

Харт не поднимал взгляда от чашки.

– Мёрси пришлось... позаботиться обо мне. У нас дома не очень любят вспоминать об этом.

Рози помимо воли представила себе безжизненное тело Харта на столе его жены в «Похоронных делах Мёрси». Какой, наверное, кошмар для нее – готовить к погребению тело, которое содержало в себе душу любимого человека.

И тут разум Рози вернулся к кошмарной возможности того, что Харт, как она сама, может оказаться из бессмертных.

– Я думала, ты смертен.

– Так и есть.

– Но ты сказал, что умер, а сейчас ты... не мертвый.

– Рад, что ты обратила внимание.

Хвала всем богам, Рози сейчас очень нуждалась в этом сухом сарказме Харта Ральстона.

– Так как?..

Харт повертел в руках чашку.

– Я вижу души мертвых. Это мой дар как полубога.

– Знаю.

– Это не все. Когда я работал в Танрии, в секторе двадцать восемь стоял один дом, который видел только я.

Рози тихонько присвистнула, впечатленная. Когда тридцать семь лет назад Танрия стала доступна смертным, была составлена карта, разделенная на сектора (шесть по горизонтали, девять по вертикали), по которым танрийские маршалы распределяли патрули. Каждому сектору присвоили номер и буквенное обозначение по морским навигационным терминам (Н – «норд» – для секторов Северной базы; О – «ост» – для восточных; В – «вест» – для западных и З – «зюйд» – для южных). Но сектор 28 не был приписан ни к одной базе, потому что в те времена он был чем-то вроде убежища бродяг. Там мертвецов водилось столько, что через несколько лет после открытия порталов маршалы перестали туда заходить. И до сих пор большая их часть обходила сектор 28 по широкой дуге.

– Ты знаешь, что это за дом? И кто его построил?

– Он выглядел как мой дом, тот, в котором я вырос, но на самом деле там пряталась моя смерть. Собственный финал ждал меня там, хотя тогда и не понимал этого. Помнишь Билла Кларка, моего первого напарника? Я рассказал ему об этом, и мы с ним отправились в сектор двадцать восемь – посмотреть, что будет, если я открою дверь. Мы надеялись, что бродяги зайдут в дом и покинут Танрию. Но... – Харт сглотнул, поморщился. – Кончилось скверно.

– Я помню, как Билл умер. Сочувствую.

Первого напарника Харта убили бродяги в секторе 28. Сам Харт был тяжело ранен, но выжил: именно это тогда и показалось знаком того, что он может оказаться бессмертным.

– Много лет спустя, когда Дакерс стал моим учеником, на нас напала толпа бродяг, – продолжал Харт. – Пацан спас мне жизнь.

– Он уже не пацан.

– И не говори.

Они обменялись понимающими взглядами, делясь сладкой горечью от осознания, как летит время.

– Я в тот раз чуть не умер, но что хуже, чуть не умер он. И я подумал, если получится добраться до этой двери и открыть ее, если есть хоть один шанс убрать из Танрии бродяг, то я должен это сделать. Ради него. И в каком-то смысле ради себя. Я не знал, смертен я или нет. Думал: если получится, сделаю хорошее дело в жизни, а если умру, то хотя бы выясню этот вопрос.

– Матерь Горестей, ты пошел в сектор двадцать восемь? В одиночку? И пробрался мимо всех этих бродяг, чтобы открыть дверь?

– Да.

– И?

– И оказался прав. Неприкаянные души, которые вселялись в трупы в Танрии, тут же вылетели в дверь. Все вернулись в Дом Неведомого. Но я тоже.

– То есть ты умер.

Он кивнул.

У Рози было смутное ощущение, что они с Хартом сейчас – единственные люди в мире, будто вселенная сжалась до одного конкретного столика с потертыми кожаными сиденьями в пабе тетушки Бонни в Майетте, остров Бушонг.

– Каково это? – спросила она тихо и с благоговением.

– Наверное, можно сказать, что я будто вернулся домой. При этом во все места, которые я когда-либо считал домом, одновременно. Там была мама. И дедушка. И Билл. И моя собака Грэйси. Все, кого я знал и любил, ушедшие раньше меня. И там я встретил отца.

Рози принялась дергать коленями под столом в предвкушении большого откровения.

– Что, не спросишь? – удивился Харт.

– А зачем? Ты и сам расскажешь.

– Мой батя – Привратник.

Хотя Рози подозревала, что это кто-то из богов смерти, но в ушах зазвенело от потрясения, когда Харт сказал это вот так, вслух.

– Ты так говоришь «мой батя», будто речь про мужика в черных носках и шлепках.

– Ты не ошибаешься.

– Давай, выкладывай.

– Он очень похож на батю: легко представить в черных носках и шлепках.

– Ух, ничего себе. – Рози пришлось осмыслить все это, прежде чем копать глубже. – Значит, ты увидел собственную смерть, а потом умер, а потом увидел свое посмертие – три святые Матери, я просто не могу. А как ты вернулся?

– Я получил по смерти от каждого из родителей, а значит, я могу умереть дважды. Один раз уже умер, второй остался.

– То есть у тебя две жизни.

Харт скупо улыбнулся ей, и морщинки в уголках глаз стали глубже, чем обычно.

– Так и есть.

– Везучая сволочь.

– Не буду спорить.

Рози поставила локти на стол и подалась вперед.

– А этот дом все еще там?

– Не знаю. Я больше не ходил туда.

– Его видят все полубоги или только ты?

– Наверное, только я, но... – Он заметно поколебался, но все-таки продолжил: – Говорю же, я не знаю, стоило ли рассказывать тебе все это, но я подумал, что будь я на твоем месте, то захотел бы узнать об этой двери.

Взгляд его светло-серых глаз встретился с ее красными, и она поняла, что он немножко понимает, каково это – быть Рози Фокс, перед которой простираются долгие-долгие годы. Утешение слабое, но ей сгодилось бы любое, когда приходилось взглянуть в глаза собственному бессмертию.

– Спасибо, что рассказал, – сказала она.

Харт взъерошил длинными пальцами свою шевелюру.

– Мёрси с меня шкуру спустит, если узнает, что я тебе рассказал.

– Мёрси никогда не поймет, что такое жить вечно.

– Знаю, и еще я сомневаюсь, что ты сможешь увидеть этот дом, не говоря уже о том, чтобы открыть дверь, но...

Он выглядел совсем разбитым.

– Эй, ну я же не прямо сейчас собралась. Но... – Рози вдруг почувствовала беспокойство и принялась составлять пирамидку из шотов. – Мне сто пятьдесят семь лет, и я только сейчас начинаю справляться с осознанием того факта, что я заперта в этом мире – в этой жизни – очень надолго. Кто знает, вдруг эта дверь мне не поможет, но верить, будто у меня все-таки есть запасной выход где-то, когда-то, как-то... Так проще.

Харт протянул руку и остановил ее ладони, попутно опрокинув одну из стопок.

– Рад это слышать, но хочу прояснить один момент. Я тебе эту дверь не открою.

Не то чтобы она ждала от него этого конкретного предложения, но теперь знала, что это не вариант, и некий загнанный в угол зверь внутри нее завыл, негодуя.

– А если...

– Нет. Я открою тебе эту дверь или ты сделаешь это сама – две разные вещи.

Между ними повисла долгая-долгая пауза. Красные глаза Рози сверкали яростью ее убеждения, а серые глаза Харта – силой его собственного. Рози пришлось поставить себя на его место, чтобы осознать, о чем именно она его просит.

– Я понимаю.

– Спасибо. – Он сжал ее ладонь, прежде чем убрать руку.

Момент был слишком тяжелый, и Рози не выносила этой тяжести. Она улыбнулась Харту максимально дурашливой улыбкой:

– Ты не можешь, потому что я твой друг и твоя моя любить!

– Ты права, но ты полная сволочь. – Он взял чашку и деликатно отхлебнул.

– Я повторюсь, ты пьешь чай в баре. И кто тут сволочь?

Он возвел глаза к алтарю небес, но, учитывая, что речь шла о Харте, жест получился скупым. Он был огромным, но все равно, казалось, занимал меньше места, чем большинство людей, а вот присутствие Рози и ее безразмерная харизма заполняли каждый уголок и щелочку вокруг нее.

– Не хочешь спросить, кто мой божественный родитель?

– Если хочешь рассказать.

Она почти решилась. Слова запрыгали на кончике языка. Но тут Рози подумала об отце, о всех чувствах и о том, что шло с ним в нагрузку, – и поняла, что не готова к такой же прямоте, как Харт, не сегодня.

Она поморщилась:

– Пока нет.

– Ничего. Я понимаю.

Он в самом деле понимал, как никто, и Рози была очень признательна ему за это. И поэтому она заранее боялась того дня, когда Харт Ральстон уплывет по Мертвому Морю – на этот раз навсегда – вместе со всеми, кого Рози знала и любила.

Глава пятая

– Бли-и-и-и-ин, – охнул Дакерс, когда они с Рози выбрались из ее «Грэттон Паркера» на стоянке Западной базы утром горедня. Рози последила за зачарованным взглядом напарника и увидела, как по дороге к базе катит самая роскошная и дорогая автобаржа, которая когда-либо представала ее взору. Амортизаторы были такие, что шины почти даже не шуршали на гравии, когда та царственно вплыла на стоянку. Если двигатель драгоценной вишневой спорт-баржи Дакерса ревел, как лев, то черная машина, паркующаяся рядом, была гладкой и тихой, как пантера. Даже пыль Бушонга не смела осесть на безукоризненную краску.

– Я влюблен, – зачарованно сказал Дакерс.

– Хочу ее потрогать, но не смею запятнать ее своими недостойными, плебейскими, крестьянскими пальцами, – согласилась Рози. Она не обменяла бы свою баржу ни на что на свете, но от этой черной красавицы по соседству у нее слюнки текли.

Дверь с водительской стороны распахнулась, и изнутри явился взору идеально начищенный коричневый брог, за которым последовал столь же аккуратный второй, над обоими нависали превосходно отглаженные в стрелочку темно-синие брюки. А затем из сливовых глубин невероятной автобаржи восстал сам доктор Адам Ли во плоти, с идеально уложенными на боковой пробор черными с проседью волосами. Он был небольшого роста, но его надменно-идеальный вид создавал впечатление, будто он возвышается над всеми и вся.

Заметив встречающих, доктор Ли замер, но его безразличный взгляд не выказал никаких признаков узнавания, словно он то и дело встречал высоченных рыжих полубогинь. Рози не привыкла к такой незаметности, обычно на нее глазели, и она не поняла, задело ее это или странным образом порадовало.

«Задело», – решила она. В свой последний приезд на Бушонг он произвел на нее сильное впечатление, и ее расстроило, что она, очевидно, никакого впечатления на него не произвела.

– Привет, – сказал Дакерс и шлепнул ладонью по крыше баржи Рози, помахав доктору. Потряс отбитой ладонью, но широкую улыбку удержал.

– Я ищу капитана Альму Магуайр, – сообщил, не здороваясь, доктор Ли деловым тоном, который полностью соответствовал его виду, и с легчайшим акцентом.

– Вам сюда, – с прохладцей ответила Рози, а сама украдкой опустила руку в карман и коснулась шелкового платка.

Капитан Магуайр, должно быть, заметила роскошную автобаржу Адама Ли из окна кабинета, потому что встречала его в вестибюле Западной базы.

– Доктор Ли, спасибо, что приехали так быстро.

Он коротко кивнул – невероятно, но по бесцеремонности он обходил даже Альму Магуайр.

– Фокс, Дакерс, рада, что вы здесь. Давайте пройдем в мой кабинет. Доктор Ли, предложить вам кофе или, может...

Не договорив, Магуайр подождала ответа. Рози так и подмывало посмотреть, получится ли пробить броню Адама Ли, если продолжить это предложение. «Сменить масло? Свежих фруктовых блинчиков? Джаз и потанцевать? Макаку-ревуна?»

– Нет, благодарю вас.

– Тогда к делу.

Капитан провела доктора Ли по коридору, идущему из вестибюля, а Рози и Дакерс потянулись следом. Путешествие до кабинета Магуайр было недолгим, но молчание не числилось среди сильных сторон Рози, и отсутствие простой вежливой беседы убивало ее. Магуайр указала на три стула перед видавшим виды металлическим столом, за которым устроилась сама.

Единым движением доктор Ли расстегнул пиджак и изящно опустился на самый правый стул. Дакерс занял стул слева, и Рози осталось только сесть посередине, около Адама Ли. Она немедленно ощутила себя рядом с ним невероятно огромной, как водный бычара, присевший около лани. Сейчас ее не так смущал ее рост, как в юности, но все-таки слегка беспокоил. Плюс доктор Ли был так ухожен, что она в сравнении с ним чувствовала себя неряхой, пусть даже сегодня она надела чудесный комплект белья под чудовищную униформу. Хотя не сказать, чтобы ему светило оценить прекрасное сочетание нежнейшего бирюзового атласа и бездны кружева.

– Спасибо, что приехали издалека, доктор Ли, и приношу свои извинения за неудобства, – сказала Магуайр. – Позвольте представить вам маршала Рози Фокс и Пэнроуза Дакерса. Они доложат вам обстоятельства, при которых был поврежден портал. Маршалы?

Обращалась она якобы к ним обоим, но ее ледяные синевато-зеленые глаза обратились на Рози, предлагая именно ей посвятить доктора Ли во все детали – детали, которые включали в себя необдуманные поступки, приведшие к тому, что этому человеку пришлось ехать из самого Киндаро на острове Винланд в пыльные кусты Бушонга.

Несмотря на соотношение размеров, Рози вдруг ощутила себя очень маленькой. Она прикрыла свое смущение сухой официозной манерой речи, излагая только факты, и смотрела в процессе на Магуайр, а не на доктора Ли.

– Мы с маршалом Дакерсом возвращались с патруля в секторе В тридцать один, когда я увидела, что Луис Аллен, дежурный техник, занимается починкой портала. Я заметила нечто необычное среди внутренних деталей и показывала на это мистеру Аллену, когда ненамеренно коснулась провода под напряжением, что привело к дальнейшему повреждению механизма.

Дакерс в поддержку поднял большие пальцы, храни его боги.

Доктор Ли повернулся к Рози, всматриваясь в ее лицо непроницаемыми карими глазами. Прожив на земле более полутора веков, Рози хорошо разбиралась в людях, но доктор Ли был будто стальной капкан. Она понятия не имела, о чем он думает, что чувствует, да и вообще делает ли он хоть что-нибудь из этого.

– Я удивлен, что ток не убил вас, – сказал он.

– Ну, вообще-то... – начала Рози, но Магуайр оборвала ее.

– Не сейчас, Фокс.

– Вы сказали, что заметили внутри портала нечто необычное. Что же? – Акцент у него был почти незаметный, но он определенно имелся, а голос ниже и более хриплый, чем ожидаешь от такого хрупкого человека.

– Не знаю.

Ответ прозвучал беспомощно, она и сама это услышала.

– Можете описать внешний вид?

– Типа... как тень?

Рози ощущала себя так, будто вышла из тела. «Не пробовала пользоваться словами?» – спросил язвительный внутренний голос. Боги, да что с ней не так? Почему она так скукоживается под пристальным взглядом доктора Ли?

– Вероятно, мне лучше взглянуть самому.

И доктор Ли без намека на любезности встал и вышел из кабинета Магуайр, прихватив с собой свое подавляющее отсутствие обаяния.

– Ла-а-а-адно, – протянул Дакерс, когда дорогие туфли доктора Ли в изящном ритме застучали по линолеуму коридора.

– Видимо, на этом все, – сказала Магуайр. – Пошли.

Они вышли вслед за Адамом Ли через заднюю дверь и попали к порталу вовремя, чтобы увидеть, как доктор Ли срывает с себя прекрасно пошитый пиджак и вручает его Луису, который взял его с таким благоговением, будто ему доверили сам череп Дедушки Кости. Доктор Ли расстегнул запонки, бросил их в карман, закатал рукава рубашки до локтей, демонстрируя бледные изящные руки.

Этот человек совершенно не интересовал Рози в романтическом смысле, но эти руки были достойны сонетов. И, видела Невеста Удачи, еще Рози была совершенно не прочь поглазеть на то, как безупречного покроя рубашка, штаны и жилет обнимают его стройную фигуру, пока он рассматривает горелый портал.

«Хвала индивидуальному пошиву», – подумала она.

– Маршал Фокс, – окликнул ее доктор Ли механическим тоном человека, который ни разу не ведал необоримой эмоции. – Вы коснулись рукой вот здесь? Вот этих проводов?

Рози почувствовала себя ученицей, которая прослушала вопрос учителя.

– Ага.

– Полагаю, ощущение было неприятное.

– Я бы не советовала повторять.

– Паровой двигатель отключен, так что тока сейчас нет. Можете показать, где именно вы видели... Как вы сказали?

– Насколько я помню, в тот момент она выразилась так: «Темное пятно типа тени», – подсобил Дакерс.

Рози пронзила его свирепым взглядом.

– Но ты так и сказала! – воскликнул он в свою защиту.

– Покажете, где именно вы видели эту тень?

– Конечно.

Она подошла вплотную к доктору Ли, так близко, что ощутила его ненавязчивый аромат – пряный, древесный и травяной. Она ни разу не чувствовала такого потрясающе дорогого запаха. Он был будто бомбочка для ванны во плоти.

– Она была там, в глубине, – сказала Рози. – Но я ее больше не вижу, может быть, потому что тут все погорело?

– Можете примерно указать размер? Или описать форму, цвет?

– Она была такая бесформенная, понимаете?

– Вообще не понимаем, – от души влез Дакерс.

– Маршал, тихо, – велела ему Магуайр.

– Она была длинная и узкая, сантиметра два в ширину, – продолжала Рози, сконфуженно всматриваясь в горелые остатки механизмов портала. – А цвета, кажется, серого? Или темно-коричневого. Напоминает что-нибудь, что должно там находиться?

– Нет. – Доктор Ли повернулся к Луису. – Эй вы. Как вас зовут?

– Луис Аллен, сэр.

Доктор Ли посмотрел в открытый ящик для инструментов на земле.

– Можно, доктор Аллен?

Баюкая в руках его пиджак, Луис просто кивнул в благоговейной тишине.

Доктор Ли вернулся к работе, вооружившись отверткой, открутил металлическую пластину снаружи рамы. Взял из ящика фонарик, повертел рукоятку и посветил лучом внутрь, освещая детали.

И застыл.

– Что там? – спросила Рози.

Он не ответил. Убрал фонарик и принялся откручивать другую пластину на обшивке, но Рози ясно видела, что руки у него дрожат. Едва доктор Ли открыл люк, как Рози заметила внутри еще одну бесформенную тень.

– Вон! Вы же видели, да?

И снова Адам Ли не ответил. Он даже не повернулся к ней. У Рози сложилось ощущение, что он всеми силами старался на нее не смотреть. Он сделал шаг в сторону, но взгляда не отводил от внутренностей портала.

– Капитан Магуайр, вы видите то же, что маршал Фокс?

Магуайр подошла к порталу.

– Я не вижу ничего странного, но, честно говоря, я понятия не имею, как эта штука должна выглядеть.

Не отрывая глаз от распахнутого люка, доктор Ли спросил:

– Маршал Дакерс?

– Ничего.

– Мистер Аллен?

– Нет, сэр.

Адам Ли наконец повернулся к Рози с ничего не выражающим лицом, но все-таки некая искорка горела в его глазах.

– А вы? Вы что-то видите?

– Ага.

– Я вот чего не понимаю: как нечто, что видит только Фокс, может причинить какой-то вред, – сказала Магуайр. – Надо думать, ты раньше нигде это не видела, Фокс, чем бы оно ни было?

– Вроде нет, капитан. А я бы запомнила.

– Есть мысли, доктор Ли?

Изобретатель ответил скорее Рози, чем Магуайр.

– Можете описать, что видите, маршал Фокс?

– Что-то вроде темного узкого пятна вокруг клапана.

– Можете его коснуться?

– А это безопасно?

Пусть Рози и не могла остаться мертвой надолго, но ей не нравилось ни умирать, ни испытывать боль.

Доктор Ли помедлил, нахмурился – ого, настоящее выражение лица!

– Наверное, не стоит.

Ни его мина, ни ответ не преисполнили ее уверенности. Но раз уж она не могла умереть и остаться мертвой, то решила сделать все, что в ее силах, чтобы поправить сложившуюся ситуацию.

– Да похрен, сделаю это ради науки, – заявила она и потянулась рукой к серовато-коричневому пятну.

– Стойте! – велел доктор Ли, но было уже слишком поздно.

Вот только оказалось, что Рози не может потрогать эту тень. Пальцы прошли эту штуку насквозь и коснулись холодного клапана за ней.

– На что похоже, Фокс? – спросила Магуайр.

– Да ни на что.

– В смысле?

– Ничего не ощущаю. Будто правда тень трогаю. Вижу, но трогать нечего.

Рози посмотрела на доктора Ли, который изучал ее, как ученый – букашку под лупой.

– Я просил вас подождать, – сказал он.

– Нет, вы попросили меня коснуться этой штуки.

– А потом передумал и попросил подождать, – резко ответил доктор Ли. Рози не поняла, гнев это, раздражение или просто такая забота свысока, но что-то в его тоне определенно было.

И этот тон Рози не понравился.

– Вообще-то вы не просили, и кстати, вы мной не командуете.

Он бесстрастно посмотрел на нее, но у Рози сложилось впечатление, будто этот человек не привык к отпору. Она знала, ерничанье не поможет делу, но один из плюсов вечной жизни – то, что даже самые большие свои промахи ты переживешь.

Дакерс спрятал смешок за кашлем.

– Фокс, – предупредила Магуайр, пронзая Дакерса взором.

– Я просто говорю как есть. Не он мной командует, а вы.

– Ладно, тобой командую я, и я приказываю тебе делать, как велит доктор Ли.

Адам Ли поправил очки, которые вроде бы никуда и не съезжали.

– Прошу прощения, маршал Фокс. Мне вообще не следовало просить вас коснуться тени. Прошу, поймите, я забочусь о вашей безопасности.

Извинения застали Рози врасплох. Доктор Ли не был похож на человека, которому легко дается подобное, и она почувствовала, как теряет равновесие, – а это случалось с ней редко и действовало ошеломляюще. Она подозревала, что большинству это чувство не нравилось, но Рози не смущало почти ничего, поэтому чувство было новое и свежее.

– Спасибо.

Доктор Ли кивнул и обратился к технику:

– Мистер Аллен, мне понадобится ваша помощь. Нам нужно снять весь передний люк.

Луис передоверил пиджак доктора Ли рукам Рози. Смущенная извинениями и собственной растерянностью, она тихонько отползла к Дакерсу с одеждой изобретателя в руках.

– Кто ты такая и что сделала с Рози Фокс? – спросил Дакерс.

– Заткнись.

– Я тут подумал, а может, он и правда тобой командует? Одно загляденье.

– Да пошел ты, Пэнни-Ди.

– Я пытаюсь понять, как такой зануда может внушать такой ужас. Честное слово, я на голову выше, но почему-то чувствую себя букашкой.

– Это его аура величия, он же просто козырной туз.

Рози украдкой вдохнула легкий шлейф одеколона доктора Ли, оставшийся в шерстяных волокнах пиджака. Да, радости жизни ему не хватало, но, Мертвое Море, пахло от него божественно.

Дакерс, не упускавший ничего, спросил:

– И как же пахнет эта аура величия?

Рози не сочла нужным удостоить это ответом.

Капитан стояла в стороне и наблюдала, как доктор Ли и Луис выкручивают болт за болтом по периметру люка. Рози, заскучав, прокралась внутрь базы и стащила у снабженцев колоду карт. Поскольку для игры в «Богов и Героев» не хватало игроков, они с Дакерсом сели на краю парковки и сыграли пару конов «Окруженных богов». Рози все вдыхала легкий аромат пиджака, который уложила себе на колени.

Дакерс уже решил, что запросто выиграет, когда побил карточку Бабушки Мудрости картой Бога Мора: колода Новых Богов считалась ниже колоды Старых. Но два хода спустя Рози стерла с его личика самодовольную мину, шлепнув Вора Терна на его Боевого дракона.

– Последний, – предупредил Луис со стремянки с левой стороны портала, положив игре конец.

Доктор Ли попятился.

– Все, пусть падает.

Луис выкрутил последний болт и с помощью гвоздодера ослабил передний люк. Он весь накренился и упал на землю с грохотом и облаком некрасной пыли Бушонга. Рози испугалась за прекрасный пиджак, покрытый теперь тонким слоем песка, так что не сразу заглянула в раму портала.

Там были трубы, клапаны, винтики, трубочки, провода...

И все устилали тени.

– Старый ад, какого хрена? – ругнулась она, вскакивая на ноги.

– Что такое, Фокси? – спросила Магуайр.

– Там битком набилось этих типа теней. Вы не видите?

– Нет. Дакерс?

Тот покачал головой.

– Странная хрень.

– Что думаете, профессор? – с тревогой спросила Магуайр.

Он стоял к ним спиной, являя собой образец идеальной осанки, и очень внимательно рассматривал портал. Шла секунда за секундой, а потом он сказал:

– Я не знаю.

– Починить можете?

– Я не знаю.

– Сколько времени вам потребуется, чтобы выяснить?

– Если торопитесь, всегда можете купить пиратский портал у галатийской организованной преступности.

– М-м-м! – тоненько пропел Дакерс себе под нос, выражая примерно то же чувство, какое выдал внутренний голос Рози, заявивший: «Вот блин!» Никто не смел так дерзить Альме Магуайр, даже если монотонно.

Магуайр сложила руки на груди – знак быстро иссякающего терпения насчет Поразительно Грубого Гения.

– А что будет после вашей смерти, доктор Ли?

Профессор захлопал глазами.

– Прошу прощения?

– Не хочется вас расстраивать, но смерть ждет каждого из нас.

Рози грустно показала ей два пальца и буркнула:

– Спасибо, капитан.

Та проигнорировала это.

– Наступит день, когда вас уже не будет на этой земле, сэр. Что тогда станет с порталами? Жизни некоторых людей зависят от возможности работать за Мглой. Вокруг Танрии выросли целые города, которым она дает работу. Что случится с этими людьми, если они не смогут попасть внутрь?

– Не я строил эти города. Я никого не заставлял сюда приезжать.

– Тем не менее именно вы ответственны за все это. Если вы не справитесь, никто не справится. Вы немолоды, доктор Ли. Сколько еще неполадок вы успеете исправить за свою жизнь? Сколько еще порталов построите за отведенные вам годы?

– Вы достаточно ясно выразились.

Изобретатель не опустил глаза. Магуайр кивнула, но напряжение никуда не делось.

– Мне хотелось бы осмотреть портал изнутри Мглы, – сказал доктор Ли.

– Разумеется. Фокс и Дакерс будут помогать вам, пока вы на Бушонге. Они доставят вас куда требуется. – Магуайр обернулась к маршалам. – Вы двое, отвезите доктора Ли на Северную базу и...

– Я предпочел бы войти в Танрию через портал Южной базы, – перебил ее доктор Ли.

Магуайр от такой дерзости вскинула брови.

– Блин, – прошептал Дакерс.

– По моему мнению, дорога с Северной базы будет куда удобнее, – объяснила капитан, чье терпение держалось на волоске. – Между Танрийским драконьим заповедником и Северной, как и Западной, базой ходят экипажи – несколько раз в день, по хорошим дорогам.

– В это время, очевидно, никакого транспорта между Западной базой и заповедником нет. А я вполне способен удержаться верхом на эквимаре.

– Тогда вы способны проехать на эквимаре по хорошим дорогам от Северной базы до драконьего заповедника. Будет гораздо быстрее и проще, чем заходить с юга. Я настаиваю, доктор Ли.

Он ответил скупым кивком, забрал у Рози пиджак и встряхнул его, а затем направился к стоянке барж. Остановился, чтобы поглядеть на перевернутого Вора Терна в брошенной партии «Окруженных богов», который в агонии смотрел на него. Медленно пошел дальше напряженной походкой.

– Надо присматривать за этим парнем, – сказал Дакерс, провожая шерстяной зад Адама Ли взглядом.

Магуайр сжала переносицу.

– На парковке нет служебных барж. Придется взять одну из ваших на этот раз.

Дакерс резко повеселел.

– Голосую за секси-стелс-баржу доктора Ли.

– Нет, сэр, на барже гражданского вы не поедете, – сказала Магуайр.

– У-у, ну капитан...

– Обе ваши баржи зарегистрированы по пробегу в службе танрийских маршалов. Его – нет. На какой поедете?

– Моя! – крикнула Рози, вскинув руку. Ее восхищал такой поворот событий.

А вот Дакерс был далек от восхищения.

– Хотите, чтобы мы катали бедного профессора в этой фисташке на колесах?

На лице Альмы Магуайр заиграла злорадная ухмылка.

– Вообще-то хочу.

Глава шестая

Неожиданно, но Адам Ли оказался не против проехаться в автобарже Рози, что стало некоторым разочарованием; она предвкушала, как он будет беситься. Но увидев его рядом с «Грэттон Паркером», в этом аккуратно отглаженном костюме и начищенных брогах, она невольно подумала, что они с баржей подходят друг другу, такие изысканные и винтажные.

– Засунешь меня на заднее сиденье, да? – спросил Дакерс.

В ответ Рози отперла пассажирскую дверцу и сдвинула переднее сиденье, чтобы он смог пролезть. Он заныл, но спорить не стал, а согнулся в три погибели и уместился позади, где совершенно не было места для ног.

– До Западной базы я год работала в северных секторах. Меня там обожают, – сообщила Рози доктору Ли, опустившись в водительское кресло под скрип хрусткой кожи сиденья.

Дакерс фыркнул за ее спиной, но она решила не удостаивать его ответом. Повернула ключ зажигания, и салон наполнил приятный рокот старинного двигателя.

– Это девятая модель? – спросил доктор Ли, осматриваясь с чем-то вроде интереса.

Рози поразилась, что Господин Молчун по доброй воле начал разговор.

– Седьмая.

– Состояние прекрасное.

– Ой, чел... – засмеялся Дакерс, а в Рози цветком гибискуса расцвела симпатия к доктору Ли.

– Этой детке шестьдесят четыре года, но душой она нисколько не старше сорока.

– Все «Грэттон Паркеры» тех лет – произведения искусства. Но седьмая модель? Это нечто особенное.

– И этим вы купили ее вечную любовь, – сообщил с заднего сиденья Дакерс.

– Он прав. Возможно, теперь нам придется пожениться.

Дакерс наклонился вперед, чтобы было удобнее участвовать в беседе, а Рози вырулила на главную дорогу, которая шла вокруг Танрии.

– Есть две вещи, которые Рози Фокс любит больше всего в жизни: эту потешную жестянку и свои труселя.

– Я предпочитаю говорить нижнее, женское или дамское белье, господин белые трусишки.

Рози посмотрела на доктора Ли и заметила, что он порозовел, вероятно, из-за упоминания ее нижнего белья. Было приятно выяснить, как под холодной внешностью циркулирует кровь. Может, он как те полубоги из ее любимой книжки, «Враги и любовники», где возлюбленный сперва казался мудаком, но потом выяснилось, что он просто стесняется. Может, доктор Ли на самом деле застенчивая скотина. Рози решила попробовать растормошить его и успокоить.

– А откуда вы родом, доктор Ли?

– Эшил Крайя.

Ржавые брови Рози взмыли вверх. Эшил Крайя – маленькое государство на побережье Притеанского континента. Федерация Островов Кадмус была по сути своей весьма интернациональна – как результат расколовшегося после Войны Богов мира, – но на центральном Бушонге нечасто видели людей из таких дальних мест, как Эшил Крайя.

– Далековато от дома вы забрались, – с любопытством высунулся Дакерс.

Доктор Ли хмыкнул в ответ, но Рози не поняла, что это должно было обозначать.

– Как вы добирались до Федерации Островов? – спросила она.

– Пешком.

И Рози, и Дакерс рассмеялись – ответ настолько же неожиданный, насколько и смешной.

– Думаете, я шучу, – сказал он.

Боги, какая же язва.

– Нет, я думаю, вы шлепали сотни миль по океанскому дну, – пошутила Рози.

– Тысячи, – поправил доктор Ли.

Радуясь, что профессор начал проявлять признаки жизни, Рози одарила его широкой улыбкой. Но едва успела вернуть внимание на дорогу, как услышала резкий вздох.

– Доктор Ли? – спросила она, пытаясь одновременно смотреть на него и справляться с двухполосной проселочной дорогой.

Дакерс высунулся так далеко вперед, как позволял обтягивающий салон.

– Эй, чел, ты как?

– Я в порядке, – сказал доктор Ли, но рукой вцепился в ручку двери, а зубы стиснул.

– Непохоже, – заметила Рози.

– Да, на вид не скажешь, – добавил Дакерс.

– Может, остановимся?

Доктор Ли разжал хватку на ручке и расслабил челюсть.

– У меня есть проблемы со здоровьем. Но ничего серьезного.

– А выглядело вполне серьезно.

– Это не так. Заверяю вас, что не умру в вашу смену. – Он смотрел прямо перед собой, и тон его был так сух, что мог вызвать засуху.

– Да уж постарайтесь. Склеивать ласты при нас запрещено.

С его губ сорвался вздох. Можно было подумать, что Адам Ли рассмеялся.

=♦=♦=♦=

– Сперва выберем эквимаров. Вы вроде говорили, что умеете ездить верхом, доктор Ли? – спросил Дакерс, указывая на стойла Северной базы.

– Да, хотя давно не практиковался.

Адам Ли посмотрел на свои брюки и уже слегка запылившиеся броги. Он не нахмурился и никаких особых чувств не выразил, но, надо думать, раскаивался в выборе одежды.

– Дорога простая, но мы поедем не спеша, – заверил его Дакерс.

– Незачем. Я справлюсь.

У Рози появились на этот счет сомнения. Эквимары на берегу вели себя довольно смирно, но имели обыкновение упрямиться так далеко от воды, не слушались поводьев, особенно под неопытным всадником. Даже самые благовоспитанные умчались бы к какой-нибудь ближайшей реке, только почуяв такую возможность.

В стойлах она выбрала себе мерина и постаралась оседлать поскорее, чтобы оставить время на помощь доктору Ли, если она ему понадобится. Но он не соврал: оказалось, он знает, что делает. Он пристегнул сумку, набитую инструментами, и легко вскочил в седло. Рози раньше не видела мужчину в костюме верхом на эквимаре, и контраст был шокирующий. Она снова ощутила себя растрепанной неряхой в своей уродливой униформе танрийского маршала.

«Черпай силу из своего нижнего белья», – сказала она себе.

Все трое направились к порталу, где их ждала капитан Северной базы, которая, вероятно, услышала об их прибытии.

– Капитан Митчелл, – поздоровался Адам Ли с невысокой крепкой блондинкой в капитанской форме, накрахмаленной по самое не могу.

Приветствие вышло скуповатое, и Рози подумала, нельзя ли приучить его к базовой вежливости, ну хотя бы говорить людям «здравствуйте».

– Здрасьте, капитан, – подала она пример, обращаясь к бывшему начальству с преувеличенным энтузиазмом.

Митчелл опустила приветствие и сразу перешла к строгим предупреждениям:

– Чтоб и пальцем наш портал не трогала, Фокс.

Рози проработала на Северной базе меньше года, но начальство, очевидно, затаило обиду. Она буквально чувствовала, как веселится Дакерс, хотя он не проронил ни слова.

– Да ладно вам, капитан, было и хорошее.

– Вроде того раза, когда ты приклеила браконьера к сердцевидному ореху его же соком и бросила его висеть на час, пока не забрала на базу.

– Он крал шерсть и выражался.

– Ему было четырнадцать.

– И я преподала ему ценный жизненный урок.

– И давай не будем забывать тот раз, когда мне пришлось внести залог за тебя и еще пятерых маршалов, потому что тебе показалось, что закинуть баржу Уэсти на крышу ратуши Итернити – замечательная идея.

– Ладно, но вы вообще его видели, маршала Херда?

– А, этот! – влез Дакерс.

– Говорю же!

– Мне пришлось проработать с ним пару недель – ну, до того, как он помер. Это ты закинула его баржу на крышу ратуши?

– Ага.

– Потрясно! Как ты ее туда подняла?

– Боги мои, это было нечто! Мы...

– Еще я помню тот раз, когда ты сломала портал, – с растущим чувством перебила ее капитан Митчелл. – Наш портал. Вот этот. Который тебе запрещено трогать.

– Я его не ломала. Я его починила.

– Не. Трожь. Ясно тебе?

– Да пожалуйста, – ответила Рози.

Митчелл, не особо поверив, сверлила ее взглядом.

– С порталом что-то не так? – спросил доктор Ли.

– Рябит слегка. Ничего страшного, техники разберутся.

Он кивнул, но с рассеянным видом.

– Проводи их, – велела Митчелл дежурному технику.

Но стоило ему дернуть за рубильник, как Мгла внутри портала начала рябить, то появляясь, то исчезая. Попробовать пройти было можно, но идея казалась не лучшей. Не то чтобы это соображение хоть раз остановило Рози за ее долгую жизнь, но приходилось учитывать напарника и Чемпиона Мира по Резкости.

– Да вы прикалываетесь? – сказал Дакерс.

А Адам Ли спешился, чтобы изучить проблему и обсудить с капитаном и техником. Рози отлично представляла себе, куда все это идет: доктор Дотошность будет разбирать портал по винтику, пока не поймет до конца, что не так на Северной базе, а в это время всех, кому нужен портал Западной, станут заворачивать на другие базы. Весь день уйдет впустую, а скучающий Дакерс и еще более скучающая Рози поиграют в карты, пока не сотрут пальцы.

Она слезла с эквимара, бросилась к порталу и врезала по раме кулаком.

– Мертвое Море, Фокс! – воскликнула крайне разгневанная капитан Митчелл.

Дакерс картинно вздохнул, но с долей приязни, особенно если учесть, что метод «врежь-ка» на этот раз сработал. Портал выпустил струйку пара, а шестеренки и клапаны начали делать свою магию, превращая Мглу внутри рамы в прозрачную дымку, в которой виднелись очертания танрийского пейзажа.

Рози дерзко коснулась своей уродливой плоской шляпы, салютуя напарнику.

– Работает ровно в половине случаев, дружище.

– Надо полагать, это не первый случай, когда вы напали на мой портал? – с каменным лицом уточнил доктор Ли.

– За эти годы мне доводилось несколько раз чинить их.

– Мы с вами, вероятно, не сходимся в определении слова «чинить».

– Но сработало же.

– Я... Ты... Как? – выдала капитан Северной базы.

– Иди-ка, пока она тебя не убила, – шепнул Дакерс Рози: капитан Митчелл была так зла, что не могла собрать слова во внятную отповедь. – Мы следом. Я возьму твоего эквимара.

Рози решила не обсуждать вопрос о том, сможет ли капитан ее убить, а вместо этого бросилась в арку портала, пока не получила еще.

Как и многие из тех, кто пересекал границу Танрии и Бушонга на постоянной основе, Рози ненавидела ощущение давления, которое появлялось, когда ты протискивался сквозь Мглу. Полная тишина этих секунд напоминала ей опыт умирания, но не до конца. А потом она вышла на другой стороне, и ее поприветствовал вычурный потусторонний мир Танрии.

Подножья горной гряды Драконьи зубы расстилались перед ней рядом идеально округлых холмов, похожих на гигантские пузыри, покрытые травой цвета сахарной ваты. За ними на юг и на запад от Рози высились фантастически ровные треугольники горных пиков ярко-пурпурного цвета. К юго-востоку виднелась радужная опушка другодревного леса, покрывающего треть Танрии, – особенно обширные зоны были на севере и востоке. Давненько она не видела этот пейзаж, такой знакомый и родной. Люди порой не выносили виды, звуки и цвета Танрии, но для Рози после смерти Джослин она стала местом, самым близким к понятию «дом».

Снаружи Мгла выглядела как густой туман, но изнутри Танрии она была прозрачная как стекло, чтобы Старые Боги могли смотреть на мир, который попытались разрушить, и понимать, чего лишились. Это означало, что Рози видела реакцию народа на той стороне портала, когда из рамы донесся какой-то скрежет, за ним – громкий стук и грустное «пу-пу-пу» уходящего на покой портала. Она протянула руку – разумеется, граница внутри рамы затвердела.

– Да чтоб тебя, – сказала Рози.

Она видела – но не слышала – суматоху на той стороне границы между Танрией и остальным Бушонгом. Капитан Митчелл мрачно кивнула технику, который обратился к ней. Дакерс с беспокойством смотрел на Мглу. А Адам Ли замер, сложив руки на груди, – пиджак его продолжал мяться. Его глаза бегали по всей раме. Что-то было в этом взгляде, кроме холодных расчетов, – досада и... может, капелька тревоги?

Рози позвонила. В нормальных обстоятельствах звонок уведомлял дежурного техника, что кого-то нужно выпустить. Теперь Рози звонила, чтобы уведомить всех: она попала на ту сторону живой и невредимой. Дакерс обмяк от облегчения, отчего у нее в грудной клетке начали происходить всякие болезненные сдавливания.

– Еще раз, для Пэнроуза Дакерса на заднем ряду: я бессмертна, – сказала она, хотя он ее и не слышал.

Доктор Ли снял пиджак, но на этот раз не обеспокоился тем, чтобы вручить его млеющему технику. Шерстяной шедевр упал в пыль Бушонга, а доктор подошел к порталу напротив Рози, чтобы снять люк. Двигался он скованно и напоминал резинку, растянутую до последнего предела.

Выглядело...

Ну, если честно, даже горячо.

Пошитая на заказ одежда, бунтарский жест с пиджаком, умная голова, полная сосредоточенность, бескрайнее наплевательство... Было в этом что-то крайне привлекательное.

И теперь, когда Рози хорошенько рассмотрела, пришлось признать, что лицо у него было красивое – приятное сочетание резкости и мягкости: четко очерченная линия челюсти и скул, но губы полные, а карие глаза круглые и влажные. И, хотя судить приходилось только по предплечьям, кистям и лицу, он явно был в хорошей форме под всем этим тщательно пошитым нарядом.

«Как неприлично, Рози», – высказала она себе, но позволила еще один голодный взгляд в сторону доктора Ли, перед тем как открыть аварийный люк портала. Технически маршалам разрешалось использовать его только в качестве последнего средства, но Рози решила, что в этом случае лучше попросить прощения, чем разрешения. Она уже почти дернула за рубильник, когда заметила тени внутри портала Северной базы.

Теперь они были четче – не бесформенные пятна, а целая переплетенная сеть с формой и плотностью. И они не просто существовали внутри портала. Рози заметила тонкую линию, уходящую из арки параллельно земле, будто опасная трещина в фундаменте дома. На ярком свету Бушонга разглядеть удавалось с трудом, но стоило заметить раз, как не замечать эту тень было уже невозможно. Рассмотрев поближе, Рози увидела множество трещин, разбегающихся от рамы портала во всех направлениях.

– Вовсе не тревожно, не-а, – сказала она, заглянув в аварийный люк и спросив себя, хорошая ли мысль – совать туда руку.

Она вспомнила, как доктор Ли спросил: «Можете его коснуться?» А следом: «Наверное, не стоит».

Рози не сомневалась, были времена в ее жизни – до того как она выяснила, что бессмертна, – когда она могла бы ощутить желание вести себя осторожно, но она уже не помнила, как это. И поэтому сунула руку в люк, желая выяснить, не получится ли нащупать тени в этот раз.

Не получилось. Пальцы прошли насквозь и коснулись аварийного рычага. Не понимая толком, радоваться или огорчаться, она вытащила рычаг, разложила рукоятку. Но не успела хорошенько нажать, как услышала:

– Доставка почты.

Рози обернулась и увидела, что к ней направляется танрийский нимкилим – крошечный двуногий олень по имени Гоббо. Когда-то нимкилимы были гонцами Старых Богов. Теперь на них держалась вся почтовая служба Федерации Островов Кадмус. Чаще всего их злил такой провал карьеры после Войны Богов, но Гоббо годился на афишу о жизни без тревог. В отличие от своих предшественников, ему вроде бы нравилось разносить почту за Мглой – может, потому, что в этой глуши никто не высказал бы ему за драный комбинезон.

Он поднял очки, зацепил их за рожки, открыв блестящие глаза, и ухмыльнулся.

– Эй, как дела, самая крутая девчуля в дикой Танрии?

– Так себе. Портал не работает, так что я в некоторой жопе.

– М-да. Но ты не грузись, подруга. Тебе почта.

Он вручил ей небольшой кривой сверток из коричневой бумаги, перевязанной бечевкой. К нему прилагалась аляповатая открытка из Стенланда. Рози догадалась, от кого это, даже не читая.

Рози разозлилась. Даже письменно отец моментально превращал ее в надувшегося подростка. Она развернула бумагу и увидела маленькую фигурку: трехцветную кошку, которая никоим образом не напоминала серого полосатого негодника, требующего от нее тунца, чье имя Плут даже не потрудился запомнить. И две лапы отломились, спасибо плохой упаковке.

– Ой, миленько, – сказал Гоббо. Заглянул в свою сумку через плечо. – Кажется, у меня где-то был клей.

«Нюхает он его, что ли?» – подумала Рози. А вслух сказала:

– Да не переживай.

– Точно?

– Да. Потому что это, – она показала ему фигурку кошки, и одна отломанная лапа выпала из упаковки и приземлилась в пышную розовую траву у ее ног, – это гребаная метафора.

Рози подобрала лапу и сунула жалкое предложение мира от отца в карман. Дала нимкилиму чаевые и вернулась к порталу, который не подавал признаков жизни, хотя доктор Ли с техником работали с той стороны.

– Ладно, беру все в свои руки, – возвестила она и схватилась за аварийный рычаг. – Попытка не пытка.

– Миленько.

Рычаг в руке Рози опустился всего на четверть хода, прежде чем застопорился.

– Что думаешь? – спросила она у самого поддатого нимкилима в мире.

– Да похер, если сидеть сложа руки, ты отсюда не выберешься.

– Справедливо. – Рози перехватилась поудобнее и приложила силу. С мерзким хрустом весь рычаг остался у нее в руке, и она чуть не повалилась набок.

– Блин, – сказал Гоббо. – Беру свои слова назад. Ничего не делай.

– Отличный совет.

– Рад помочь.

Рози была еще далека от паники, но она побледнела, глядя на отломанный рычаг.

– Вот ты... олень.

– Вообще-то я дикдик, и лучше зови меня так, олень звучит как-то обидно, бро.

Рози уставилась на Гоббо.

– Что? У меня что-то на лице? – Он поднес копытце к щеке. Если вообще можно сказать, что у оленей есть щеки. У дикдиков.

Рози бросила рычаг и взяла его за покатые дикдичьи плечи.

– Дружище, я здесь конкретно застряла.

– У-у. – Он уставился на отломанный рычаг, который приземлился на пятачок чахлой розовой травки. – Стрем.

Рози прыснула от абсурдности всей этой ситуации, и Гоббо машинально рассмеялся вслед за ней. В каком-то смысле она понимала, что стоит на грани истерики, но все равно насладилась тем, как закипает внутри ужас. Это случалось очень редко.

– Я б тебя вытащил отсюда, но нимкилимы не могут переносить живых существ, – извинился Гоббо, когда смех увял.

– А я самое живое существо на свете.

Рози вспомнила о том, как беззаботно стукнула совсем недавно портал Северной базы. Теперь ей хотелось дать Рози из прошлого по морде.

– Если я в ближайшие сутки смогу пройти через любой из порталов, то заверну его в бархат и расцелую, – сказала она Гоббо.

Он понимающе кивнул:

– Супер.

Она разрабатывала план, как добраться до Восточной базы, когда северный портал внезапно ожил.

– Уо-о-о-о-о-о! – завопил Гоббо, бросился на Рози, нацелив на нее крошечные рожки, и пихнул ее спиной вперед, в портал.

Она потеряла равновесие и схватилась за первое, что попалось под руку, прежде чем упала на землю, – за украшенную бахромой рубашку дикдика-почтальона. Оба рухнули в беззвучную завесу между тюрьмой и свободой.

Гоббо взвыл от восторга.

– Какого этого! Я раньше не прыгал через портал! Какое там давление! Суперкруто! Ноль возражений. Уо-о-о-о-о!

Дакерс стиснул Рози в медвежьих объятиях.

– Ты цела?

– Когда я была не цела?

– Стоило тебе войти в портал, как все сломалось. Мы боялись, что ты застряла во Мгле. Перестань так со мной.

– На этот раз я не виновата!

– Знаю.

Дакерс громко чмокнул ее в щеку и выпустил.

Доктор Ли все копался в портале. Щупальца тени тянулись из открытого люка, изобретатель не касался их, а обходил при работе. Мгла в раме портала быстро мелькала, то проявляясь, то исчезая.

– Ты их не видишь, да? – спросила Рози у Дакерса.

– Что не вижу?

– Я так и поняла.

Она шагнула вперед, чтобы рассмотреть поближе, и тут доктор Ли, сдаваясь, бросил плоскогубцы и выругался по-эшильсски: взрывное «х», гласная – что-то вроде «аи», или «а», или «э», а следом резкое «щщщщ». Это был тот же слог, который Рози слышала от него пять лет назад, когда он порезался при починке портала Западной базы.

Он отвернулся от сломанных останков своего изобретения с лицом, полным гнева (не на Рози!) и досады. Рози поразилась: вот на это лицо она могла бы смотреть долго-долго и без устали. Когда Адам Ли показывал чувства, он становился просто потрясающим.

Встретившись взглядом с Рози, он вздохнул.

– Вы в порядке? – спросил он еще более хриплым голосом – видимо, от усталости, а может, если набраться наглости на такое предположение, от тревоги за нее, что также крайне его украшало.

Рози обмахнулась рукой.

– Мне следует тревожить вас на постоянной основе. Вам идет, сэр!

Он несколько секунд просто взирал на нее, моргая, а потом удивленно усмехнулся. Но удовольствие Рози от того, что получилось вырвать у него искренний смех, быстро увяло, когда его смешок перешел в истошный кашель. Встревоженная такой внезапной переменой, Рози коснулась его плеча, поддерживая. Он схватился за грудь.

– Принесите воды! – попросил Дакерс у сотрудников Северной базы, мнущихся около портала. Кто-то протянул доктору фляжку, но тот отмахнулся.

– Закрывайте порталы, – выдавил он между приступами.

– Что? – спросила капитан Митчелл. – Что он сказал?

– Говорю, закрывайте порталы. Нужно немедленно эвакуировать людей из Танрии.

Растущая очередь в портал – маршалы и все, кто работал в Танрии, – резко умолкла, услышав заявление Адама Ли.

– Уо-о-о-о-о-о-о-оу, – сказал Гоббо, и очки упали ему на длинный нос.

– А вы не... торόпитесь с выводами? – спросила капитан Митчелл.

Доктор Ли справился с кашлем, но не отказывался от поддержки Рози.

– Два из четырех порталов не работают. Все были установлены в одно время. Если в двух что-то сломалось, то сломаются и оставшиеся два. Нельзя рисковать, люди могут застрять за Мглой. Если не сможем починить порталы быстро, они останутся без еды и припасов. Там можно пить воду и амброзию, но больше ничего не пригодно ни для питья, ни для еды.

– Можно доставлять припасы через нимкилимов. Они не пользуются порталами.

– А если по какой-либо причине нимкилимы не смогут попасть в Танрию?

Митчелл пожевала губу.

– Это будет смертный приговор, и вы это знаете.

Капитан стала белой как мел. Она резко обернулась к своим маршалам.

– Слушайте: мы объявляем полную эвакуацию Танрии. Немедленно. Туристы, весь персонал, каждая живая душа за Мглой – все должны выйти через ближайший портал.

– Три святые Матери... – охнул Дакерс.

Рози поверить не могла, что эвакуация на самом деле объявлена. Было похоже, будто она читает роман, который требует от нее намеренного подавления недоверия, чтобы погрузиться в историю с головой.

Доктор Ли выпустил ее руку, пока капитан Митчелл раздавала приказы. Он стоял прямой как палка, вернувшись к обычному образу директора мира, и созерцал толпу, желая убедиться, что все прониклись серьезностью ситуации. Рози подозревала: все думают так же, как и она. Танрийские маршалы ежегодно устраивали учебную эвакуацию, но эти учения каждый раз превращались в катастрофу. А тогда работали все четыре портала.

Через это нужно было пройти, но, видит Мертвое Море, это просто кошмар.

Дакерс, вероятно, высказался за всех:

– Полный отстой.

Глава седьмая

– Трещины? – повторил доктор Ли, пока «Грэттон Паркер» мчался по двухполосной дороге, управляемый Рози.

– Что-то типа. Не знаю, как еще их описать.

– И вы ни разу не видели их до сегодняшнего утра?

– Нет, но это не значит, что их там не было.

Рози свернула на повороте к Южной базе. Большая часть туристов и персонала танрийского драконьего заповедника наверняка направлялась именно сюда, учитывая, что северный и западный портал можно было не считать, а значит, именно здесь очередь будет длиннее всего. Восточная база по прямой была ближе, но между ней и заповедником лежала труднопроходимая местность, особенно для экипажей, запряженных эквимарами.

– Вы бы наверняка заметили эти «трещины», как вы их называете, раньше.

– Не обязательно. Когда я иду через портал, я же не оборачиваюсь поглазеть на Мглу. Я просто иду на работу. А когда иду обратно, думаю о том, что буду есть на ужин, когда попаду домой, как приму ванну и покормлю Пупсика-Бдыщ-Пердюка.

– Простите, что?

– Я не видела ничего плохого, потому что не ждала ничего плохого. Это как дырявый кувшин в шкафчике на кухне. Единственный способ узнать про трещину – это начать готовить маргариту и обнаружить, как все жидкое золото вытекает. Сегодня я заметила трещины потому, что была вынуждена посмотреть на них.

– Удивительно, но я даже вас понял.

– Даю совет, – сказал Дакерс. – Никогда не принимайте коктейль из рук Рози Фокс. Люди, которые не могут захмелеть, не умеют рассчитывать пропорции.

Он пытался поднять всем настроение, но даже шутка от Дакерса не могла справиться с тяжестью приказа об эвакуации. А Адам Ли откатился в свой стандартный режим автоматона, так что смеха по какому угодно поводу от него можно было не ждать.

«Ему бы профессионально играть в „Богов и героев“», – подумала Рози, вдавливая педаль газа, и метафорические хомячки в двигателе ускорили свой бег.

Доктор Ли склонил голову, прислушиваясь к яростному жужжанию мотора, когда «Грэттон Паркер» начал набирать скорость.

– Эта баржа – просто шедевр, – сказал он спокойно, но с явной симпатией.

Рози от души поблагодарила его, выразительно посмотрев на Дакерса в стекло заднего вида. Этот взгляд говорил: «Ну хоть кто-то здесь ценит качественные вещи».

=♦=♦=♦=

К моменту, когда Рози, Дакерс и доктор Ли подъехали на стоянку, Южная база уже превратилась в зоопарк. Или, может, точнее было бы назвать ее ранчо. Почти все, кто покидал Танрию, ехали на эквимарах – или верхом, или в экипаже. Стойла набились битком, хотя эвакуировалась пока только крошечная часть Танрии. Там и сям поставили наспех сколоченные временные корыта с водой, чтобы эквимары не разбежались, а воздух звенел какофонией криков людей и испуганного бульканья водяных лошадей.

Вонь тоже не прибавляла радости.

Альму Магуайр они застали около разрывающегося портала за беседой с капитаном Южной базы Дэйном Лонгмайером. На этот раз доктор Ли пожал ей руку, и капитану Лонгмайеру тоже.

– Ой, смотри, ведет себя как человек, – шепнула Рози Дакерсу, как гордая родительница, наблюдающая за тем, как отпрыск успешно сыграл пьеску на фортепиано. – Наш малыш растет.

Дакерс надул губы в знак несогласия.

– Рада, что вы здесь, профессор, – сказала Магуайр. – Хотелось бы иметь вас поблизости на случай каких-нибудь проблем с порталом.

– А стоит ждать проблем? – спросил капитан Лонгмайер, и его без того унылое лицо приобрело новую степень тревоги.

– Я ни о чем таком не знаю. Позвольте взглянуть? – Доктор Ли указал на портал.

– Конечно.

Кто-то позвонил с той стороны Мглы, и на глазах у изобретателя техник потянул главный рычаг. Паровой двигатель портала запыхтел и ожил, а Мгла в раме стала прозрачной, выпуская очередную группу эвакуирующихся. Доктор Ли одобрительно кивнул, но не стал отходить от своего изобретения, как дракон, тревожно нависающий над кладкой яиц.

Дакерс пихнул Рози и кивком указал на Лю и Энни Эллис, которые стояли в центре прибывающей толпы с планшетами в руках. Лю храбрился, но его тугие кудряшки растрепались сильнее обычного, и это выдавало изнеможение, а Энни, казалось, была готова освежевать кого-нибудь взглядом.

Рози проложила себе дорогу сквозь толпу при помощи нескольких невежливых «дорогу» и «дайте пройти».

– Как дела? – спросила она у Эллисов.

– Пфе, – ответила Энни.

– Ладненько. – Рози повернулась к Лю за более внятным ответом.

– Папа и Твайла остались в Танрии, пока все не покинут драконий заповедник. Мы с Энни отвечаем за перекличку. Я занимаюсь туристами, она – сотрудниками.

– Помощь нужна?

– Очень! – хором ответили они.

– Мы с вами! – крикнул через толпу Дакерс, слишком вежливый, чтобы проталкиваться.

Следующий час Рози и Дакерс провели, показывая свои маршальские значки и распределяя толпу, а Лю и Энни вычеркивали народ из списков. Людской поток, текущий из Танрии, к вечеру начал редеть, так что Лю и Энни смогли сбегать в импровизированный буфет, который образовался по этому случаю на базе усилиями щедрых местных из ближайших южных городков.

Когда наступил перерыв Рози и Дакерса, они нашли у портала Адама Ли, чтобы отвести его к шведскому столу. Тот в какой-то момент разогнал техников и сам взялся отвечать на звонки. Его идеальная укладка не растрепалась, и вел он себя по обыкновению холодно, но галстук ослабил, а воротник расстегнул, показав изящное горло с выступающим кадыком.

«Кто ж знал, что кадык может быть привлекательным», – подумала Рози.

Она хорошенько встряхнулась.

– Вы не ели? – спросила она.

– Нет.

Зазвенел звонок, и он дернул за рубильник, впуская очередную группу из Танрии.

– Техники отлично справляются. Вам нужно что-нибудь перекусить.

Два капитана подошли как раз вовремя, чтобы уловить хвост беседы.

– Они правы, доктор Ли. Идите поешьте, – сказала Магуайр.

– Я в порядке.

– Перестанете в нем быть, если не будете есть.

Доктор фыркнул. Может, это был смешок. Кто знает?

– Не переживайте. Если портал забарахлит, я его тресну, – сказала Рози.

– Только тронь его, я тебя убью, Фокс, – предупредила ее Магуайр.

Рози изогнула рыжую бровь.

– И не смотри на меня так. Ты знаешь, о чем я.

Снова зазвенел звонок, и доктор Ли опустил рычаг. Рози могла поклясться, что услышала странный звук в дополнение к шипению клапанов и щелчкам шестеренок, какое-то трение, которого не должно было там быть.

Адам Ли, видимо, тоже что-то почувствовал и, поджав губы, всмотрелся в свое изобретение.

– Порталы не предназначены для того, чтобы постоянно включаться и выключаться. Мы рискуем сломать главный рубильник. Лучше бы включить его на постоянку, пока все не выйдут.

– Логично, – сказал капитан Лонгмайер.

– Я могу воспользоваться аварийным рычагом.

Его слова дошли до всех не сразу.

– Нет. Плохая идея, – сказала Магуайр. – Вы внутрь не пойдете.

– В Танрии остался кто-нибудь из техников?

– Вряд ли, – ответил Лонгмайер.

– Кое-что можно починить только изнутри. Хотя бы один человек, который понимает, как работают порталы, должен оставаться за Мглой на случай, если что-нибудь потребуется с той стороны.

– Ладно, но не вы, – сказала Магуайр.

– Нет. Я. Выход из строя порталов – моя ответственность. Я должен покинуть Танрию последним. Я настаиваю.

Лонгмайер потер жилистой рукой худое усталое лицо.

– Он так-то прав.

– Мне это не нравится, – сказала Магуайр.

– Мне тоже, но куда деваться.

Магуайр еще подумала, но было очевидно, что она сдастся.

– Никакого ненужного геройства. Если там начнет припекать, немедленно возвращайтесь.

– Принято.

Не сказав больше ни слова, доктор Ли взял набор инструментов техника, опустил рычаг и прошел в арку против потока бегущих из Танрии людей.

– Блин. – Магуайр накинулась на Рози и Дакерса. – Вы двое, проследите, чтобы он выбрался живым и здоровым. Это приказ.

Рози и Дакерс ошарашенно переглянулись и бросились за доктором Ли, а в спину им долетело ворчание Магуайр:

– Матерь Горестей, помилуй нас.

Не считая неизбежного стискивания и несколько душной атмосферы, прибытие на танрийскую сторону Мглы прошло без приключений. Насколько понимала Рози, эвакуация шла своим чередом. Может, люди вели себя послушнее, понимая, что это не учебная тревога.

Наступил поздний вечер, но голубые сигнальные огни, взлетающие в небо в установленном порядке, было легко и увидеть, и услышать, когда они взрывались над плоскогорьем к западу и далекими болотами у зарослей гигантских грибов на севере и востоке. Пропустить приказ к эвакуации могли только в одном случае: забившись в шахту на такую глубину, где все равно не выжить.

Адам, как и ожидалось, нашелся у портала. Его бесстрастное лицо ничего не выражало, но Рози не могла отделаться от ощущения, что, сняв аварийный люк, он увидел там нечто вызывающее тревогу.

– Чем помочь? – спросила она.

Он вздрогнул.

– Что вы тут делаете?

– Сопровождаем вас, помните?

– Я не нуждаюсь в сопровождении.

– Но мы здесь.

– Ага, – без особого воодушевления подтвердил Дакерс.

– Вам лучше вернуться на базу ради вашей же безопасности.

– Нам приказано следить за вашей безопасностью, – напомнил ему Дакерс.

– Так что вам от нас не отделаться, – сказала Рози. – Спрошу еще раз: помощь нужна?

Доктор Ли посмотрел на нее и поморщился. Взялся за раму портала, чтобы удержать равновесие.

– Все в порядке, – упреждающе сказал он и вернулся к работе.

Рози давно уже не пересекала Мглу с Южной базы. В окрестностях портала местность была более плоской и иссушенной, чем к северу. Трава здесь короткая и колючая, скорее цвета пыльной розы, чем ярко-розовая, как в северных секторах. Рядом квохтала стайка танрийских индеек. Это вообще-то даже и не индейки, но они напоминали птиц настолько, насколько это возможно для двухголовых оперенных существ... или как еще звать двухголовое птицеобразное животное, которое квохчет?

Уже заскучав, Рози посмотрела на Адама Ли, который возился с правой стороны от портала, и в этот момент заметила несколько тонких линий, вьющихся вокруг металлической арки.

– Блинский блин!

– Что такое? – спросил Дакерс.

– Тут тоже трещины.

К этому моменту ее слушал уже не только напарник, но и изобретатель. Рози указала на начало одной из трещин справа от рамы, провела вдоль нее пальцем и остановилась, хотя неровная линия и продолжалась.

– Не видишь? – спросила Рози у напарника.

Дакерс покачал головой.

Рози ткнула пальцем в Адама Ли:

– Вы?

Он смерил ее долгим взглядом.

– Не вижу здесь ничего нового.

– Эй! – окликнул их кто-то из очереди на выход. – Почему эту хрень не запускают?

Доктор Ли шагнул вперед, к толпе.

– Я пытаюсь настроить портал так, чтобы он работал постоянно, без выключений. Так все смогут покинуть Танрию, не звоня и не ожидая, пока техник вас выпустит.

Это объявление встретили редкими одобрительными выкриками, но более скептически настроенный маршал сказал:

– Если вы чините портал, это значит, что он сломан?

– Я не чиню его. Я настраиваю. Дайте минуту, прошу вас.

В это «прошу вас» он вложил столько уничижающего пренебрежения, что маршал захлопнул рот.

– Блин, ему бы бандитов ловить или в школе преподавать, – сказал Дакерс.

Рози бы оценила это зрелище: невысокого мужчину, который осадил человека куда крупнее себя, только вот разум ее все обрабатывал ответ доктора на ее вопрос. Она оттащила Дакерса в сторонку, когда изобретатель вернулся к работе, и продемонстрировала ему свою первую попытку изобразить Адама Ли.

– «Не вижу здесь ничего нового».

– Спесь вышла как надо, но не хватает этой его хрипотцы.

– Нет, ты в слова вслушайся, Пэнни-Ди. Очень уж хитрый ответ.

– Уверен, он имел в виду, что все нормально. По крайней мере, я на это надеюсь.

Не замечая, как они шепчутся в сторонке, доктор Ли достал из набора инструментов небольшую лампу, зажег ее спичками в старинном стиле, потому что технологии Новых Богов вроде фонариков не работали за Мглой. Поднес лампу к порталу, чтобы осмотреть внутренности через люк.

– Маршал Фокс, видите здесь что-нибудь не то?

Почему этот вопрос смахивал на ловушку?

– А вы? – уклонилась от прямого ответа она.

– Нет.

Она подошла, чтобы заглянуть внутрь, и с облегчением обнаружила: там нет никаких странных теней.

– Мне кажется, все хорошо.

Он кивнул, сунул руку внутрь и вытянул аварийный механизм. Он приятно, громко клацнул, вставая на свое место.

На другой стороне ворот Лонгмайер налил себе чашку горячего кофе из термоса, а Магуайр закурила сигарету. Люди теперь курили реже, и на одно саднящее мгновение этот светящийся оранжевый уголек напомнил Рози о Джослин.

– Я не знал, что капитан курит, – сказал Дакерс.

– Она и не курит. Бросила давно. Еще до того, как стала работать с Хартом. Я несколько десятков лет не видела ее с пачкой в руках. Это вообще ни разу не тревожный знак.

– Блин, – пробурчал Дакерс.

=♦=♦=♦=

Очередь неприятно выросла, пока доктор Ли возился внутри портала. Прошло двадцать минут, толпа начала беспокоиться и даже роптать.

– Он сломался, да? Скажите нам правду! – требовал тот же маршал, который получил от доктора Ли раньше.

Рози узнала его: он работал маршалом еще до того, как Танрия приобрела статус национального парка. Он был в зеленом поло образовательного направления.

– Тебя зовут Бламкер, да? – спросила у него Рози.

– Ага.

– Бламкер, это Адам Ли, тот самый Адам Ли, понял? Мужик, который изобрел эту хрень. Думаешь, он бы согласился войти в Танрию, если бы решил, что портал сломан?

– Ну, нет.

– Именно. Угомонись.

– Может, в таком случае нам лучше направиться на Восточную базу? – спросила нервная женщина в униформе завода амброзии Алвареса. Она приехала из сектора В–7, так что ее тревога была вполне объяснима.

– Доктор Ли владеет ситуацией, честное слово, – сказала Рози. – Еще пара минут.

Она вернулась к Дакерсу, натянув дежурную улыбку. Толпа не унималась.

– Умираю от голода, – сказала Рози, не шевеля губами.

Его улыбка была такой же вымученной.

– Ты бессмертная. Это я умираю от голода.

– На той стороне Мглы целый стол накрыли.

У Дакерса заурчало в животе.

– Не напоминай.

Наконец профессор повернул аварийный рычаг и от души покачал его, вкладываясь всем телом. На лбу выступил пот. Он скинул жилет, мятая рубашка прилипла к телу – вид, на который Рози отказывалась пялиться из уважения (но ей хотелось). Вся арка задрожала и заурчала. На той стороне Мглы Лонгмайер вскочил, а Магуайр затоптала сигарету сапогом.

– Заработало, доктор Ли? – крикнула она через открывшийся портал.

– Да. Мы отправляем людей.

Он выжидающе посмотрел на Рози и Дакерса.

Тот приуныл.

– Я просто хочу сандвич...

– «Толпа: часть вторая!» – воскликнула Рози. – Начинаем с начала! – Она крутанулась на месте и игриво помахала ему пальцами.

– Везет тебе, что я тебя люблю, Ро-Фо, – сказал он, но помог организовать очередь.

Глава восьмая

Когда солнце ушло за горизонт, на Южной базе зажглись прожектора, свет от которых падал и в Танрию.

Дакерс так и остался без сандвича. И Рози тоже. И, если уж на то пошло, доктор Ли, хотя он-то на голод не жаловался.

Альма Магуайр пробралась в Танрию, воспользовавшись тем, что около девяти вечера поток ненадолго иссяк. Опустив любезности, она посвятила всех в курс дела.

– Мы обмениваемся данными с Восточной базой. Танрия почти пуста. Больше всего времени тратится на дорогу от заповедника и до него. В экипаж можно впихнуть только определенное количество народа, и эквимаров приходится менять на свежих.

– Понимаю, – сказал доктор Ли, чьи некогда уложенные волосы теперь лезли в глаза.

– Вы, наверное, очень устали, доктор Ли. Может...

– Если вы думаете уговорить меня вернуться на Бушонг, я напоминаю, что хочу покинуть Танрию последним.

Капитан некоторое время молча взирала на него, будто взвешивая слова и приходя к выводу, что он все-таки ничего. Она кивнула, признавая новообретенное уважение к нему.

– Вам лучше немедленно вернуться на базу ради вашей же безопасности, – сказала она ему и переключилась на Рози и Дакерса. – Всем вам.

Он уговаривал их уйти несколько часов, но по причинам, которые Рози даже не начинала осознавать, она знала, что никакими силами ее не заставить бросить этого непростого человека.

– Мечтайте. Я остаюсь, пока не уйдете вы.

Дакерс кивнул.

– А я не уйду без Рози, так что никуда вам не деться от нас обоих до самого конца, проф.

Капитан, казалось, была готова накрыть весь этот план медным тазом, так что Рози не дала ей заговорить:

– Не переживайте, капитан. Весь день полный штиль. И вы сами приказали нам удостовериться, что доктор Ли тихо-мирно покинул Танрию, так что...

Магуайр шумно выдохнула через нос, но все-таки не стала возражать.

– Не пропустите только последний экипаж, и, когда выпустите эту группу, выходите следом, сразу же.

– Принято, капитан, – ответил Дакерс.

Магуайр, которую никто не назвал бы сентиментальной обнимашкой, хлопнула его по спине и по-товарищески сжала плечо Рози.

– Осторожнее тут, поняли?

– Конечно, – ответила Рози, растроганная неожиданным проявлением симпатии от начальства.

Альма Магуайр вошла во Мглу, а Рози попыталась отделаться от параноидального ощущения, что в следующий раз увидит ее не скоро.

=♦=♦=♦=

Полчаса спустя они все еще ждали последний экипаж из заповедника. Дакерс отправился на поиски укромного уголка, чтобы пописать, – хитрая задача, учитывая, что вокруг расстилалось ровное поле. Рози не была любительницей присесть за кустиком, а уж тем более когда кустика нет и в помине, поэтому они с мочевым пузырем держались как могли.

Доктор Ли прислонился к порталу, оглядывая Танрию, – руки скрещены, лунный свет отражается на стеклах очков. Брошенная наедине с его молчанием, Рози прислонилась к порталу с другой стороны и попыталась завязать разговор, чтобы отвлечься от ситуации в мочевом пузыре.

– Есть теория, что происходит с порталами и тенями?

– Честно, понятия не имею, почему все это происходит. А жаль.

В контровом свете прожекторов он выглядел усталым и если не прямо старым, то и не юнцом. Увидев его таким – утомленным и слегка потерянным, – Рози снова вспомнила случайную встречу у портала Западной базы пять лет назад.

Дакерс тогда был в отпуске, навещал маму и родных на острове Паксико, и Рози, оставшись на неделю без напарника, была вынуждена отправиться в патруль в одиночку. Только сразу отправиться не вышло: портал Западной базы сломался, а техники не смогли разобраться, что случилось. Магуайр отправила ее и всех остальных к Северной базе, а когда через неделю, закончив смену, Рози вернулась на Западную, то обнаружила сидящего у портала на корточках Адама Ли. Он изящными пальцами распутывал клубок проводов внутри рамы. Его пиджак висел на каком-то выступе, скорбно реял на ветру, как опавшее знамя на захваченной башне в старые деньки. Адам Ли работал один, рядом не виднелось ни одного официального техника, и Рози почему-то задел этот одинокий вид. Люди приходили и уходили с базы в двух шагах от портала, но казалось, доктора Ли не касается вся эта суматоха и он лишь соседствует со всеми этими людьми, но не участвует в их жизнях. Глупая была мысль, конечно. Рози не сомневалась, этому человеку ни за что не пришли бы в голову такие унылые поэтические сопли. А учитывая полное безразличие на его лице, она полагала, что он вряд ли вообще испытывает какие-нибудь эмоции.

В тот день у нее не было причин задерживаться. Не обращая на нее совершенно никакого внимания, он сунул правую руку внутрь рамы портала по самое плечо. Но Рози остановилась, завороженная его работой. Ее внимание вечно скакало с одного на другое без особого смысла и системы, так что ее увлекло, как глубоко он погрузился в задачу. Его ничто не отвлекало, даже красноглазая полубогиня, которая пялилась на него.

Она уже собралась отправиться по своим делам, когда доктор резко воскликнул на языке, которого Рози не знала. Он вытащил руку и с недовольным видом уставился на окровавленный порез на ладони – пузырящуюся красную линию под первыми тремя пальцами. Доктор Ли снова выругался тем же самым словом и осторожно зашарил чистой рукой по карманам пиджака в поисках платка.

Ее зацепило именно это ругательство. Рози не понимала этого языка, но уж бранное слово-то всегда бы узнала, а ей обычно нравились матерящиеся люди. По ее опыту, такие обычно были честными и искренними. Может, поэтому она подошла и спросила:

– Вам помочь?

– Нет, – ответил он, не удостоив ее и взглядом, и принялся неуклюже сворачивать одной рукой платок, чтобы перевязать порез.

– А мне кажется, что да. Помощь вам не помешает.

Он наконец поднял на нее глаза, а она протянула руку за его шелковым платком, однако он не торопился отдавать его вот так сразу. Адам Ли смерил ее холодным взглядом, если так можно выразиться о статуе. Он казался не человеком, а скульптурой, от высоких резких скул до линий карих глаз за стеклами очков в металлической оправе. Даже волосы у него были похожи на камень – обсидиановые пряди, зализанные со лба назад, с серебряной проседью, похожей на замерзшие реки на зимнем пейзаже. И раз уж он, как и подобает статуе, не шевелился, Рози сама отняла у него платок.

Стоило ей только коснуться этого платка, как она поняла, что ни в коем случае не позволит перевязывать им рану. Ценительница дорогого белья, она умела распознать качественный шелк.

– Дружище, этот платок слишком хорош для того, чтобы служить бинтом. Вот, возьми мой. – Без задней мысли она сложила его платок и сунула себе в карман, чтобы освободить руки и достать собственный, полотняный, из рюкзака.

– Незачем, – сказал доктор Ли баритоном, которого Рози не ожидала от такого невысокого мужчины. Она, шесть футов пять дюймов^[1], привыкла возвышаться над людьми, но Адам Ли был совсем мелкий.

– Он чистый. Честное слово.

Рози помахала платком, будто сдаваясь, аккуратно сложила и взяла доктора Ли за руку, чтобы прижать ткань к порезу. Только уже проделав все это, она осознала, до какой степени интимно – стоять вплотную к человеку и держать его за руку.

И что это была за рука!

Рози никогда не уделяла особого внимания рукам. На что там смотреть? В конце концов, они имеются у большинства. Но за руку Адама Ли было приятно подержаться – тонкокостная, но сильная, изящная, но мозолистая, шедевр противоречий. И вот Рози стояла, трогала эту руку, ухаживала за ней, чувствовала тепло кожи. Она будто держала на ладони упавшую птичку, слишком поздно осознавая, что не следовало касаться чего-то такого драгоценного, хрупкого и дикого.

«Ну, Рози, теперь поздно уже», – подумала она и зажала рану еще на несколько секунд, а потом подняла платок, чтобы посмотреть на порез. Кровь немедленно наполнила его, и Рози снова накрыла это место.

– Головы и руки. Вечно кровят как бешеные, – болтала она, завязывая концы платка. Закончив с этим, подняла взгляд.

И за то время, которое потребовалось ей, чтобы без разрешения завладеть его конечностью, лицо доктора Ли переменилось. Он был не из камня. Он был живой, из плоти, крови и эмоций, и чувство, проявившееся на его лице, полнилось совершенным отчаянием, словно его рука в самом деле птичка, а Рози раздавила ее в кулаке.

– Доктор Ли? Вы в порядке?

– Вы очень добры, – хрипло ответил он, будто не привык пользоваться голосом.

– Да ерунда. – Рози будто не собиралась выпускать его руку, а доктор Ли взирал на нее как на саму Матерь Горестей, явившуюся даровать свою милость. Ей пришло в голову только одно: – Лучше сходи в лазарет. Может воспалиться.

Он опустил глаза на их соединенные руки, а когда поднял взгляд, то все следы эмоций были уже так тщательно стерты с его лица, что Рози пришлось спросить себя, а заглядывала ли она вообще в его душу.

– Меня это не беспокоит.

Он отнял у нее руку, не поблагодарив, и Рози, ошеломленная такой резкой переменой в поведении, отправилась на стоянку, села в автобаржу и вскоре забыла этот случай. Но время от времени воспоминание возвращалось к ней, например, в прошлый соледень, когда она заметила странное пятно в портале, или вот здесь и сейчас.

Рози достала из кармана его платок.

– Чуть не забыла. Вот, это ваш. Нечаянно украла его в последний ваш приезд.

Адам Ли воззрился на платок, но не сделал попытки завладеть им.

– Вы собирались изгваздать этот прекрасный шелк кровью, так что пришлось спасать его. Пожалуйста.

– Да ос... – Он резко замолчал. Наверняка хотел сказать: «Да оставьте себе», но не стал.

На непроницаемом лице отобразилось нечто такое, чего Рози еще не видывала, выдавая непрошеный наплыв эмоций. Может, этот платок почему-то был для него важен. Может, его подарил дорогой человек. А может, с ним связаны дурные воспоминания. Наблюдая за тем, как Адам Ли сражается сам с собой, Рози пожалела, что не удержала закрытым ни рот, ни карман.

– Спасибо, – наконец бросил он. Забрал платок, коснувшись пальцами ее руки.

Без предупреждения охнул от боли, стиснул платок, вжался в раму, будто портал стал позвоночником, который держал его прямо. Рози беспомощно смотрела на него, пока его дыхание не успокоилось, а плечи не расслабились.

– Хочется спросить, как самочувствие, но при этом не бесить вас вопросами о самочувствии, – сказала она ему.

Он поднял ладонь – этот жест врал «Я в порядке», хотя на самом деле означал «Не смотри на меня» и «Не замечай меня», а еще «Не пытайся меня понять». Но потом Адам Ли замер и резко посмотрел ей в глаза.

– Я порезался, – сказал он.

Нервы Рози зазвенели от тревоги.

– Где?

– Нет, пять лет назад, когда чинил портал на Западной базе. Порезался внутри рамы.

Он сказал это так, будто только что осознал нечто очень важное, будто тот факт, что он порезался полдесятка лет назад, нес в себе лекарство от рака или смысл жизни.

– Я знаю, – медленно ответила Рози.

Она озадаченно смотрела, как он опустил взгляд на свою ладонь, а потом обернулся, чтобы осмотреть портал и Мглу вокруг. Очевидно, в его гениальном мозгу происходили важные расчеты, но Рози – боги, помогите – никак не понимала, что упускает.

Напряженный момент лопнул особым манером. В круг света от прожекторов вернулся Дакерс, вопя:

– Папочка дома! Ребятки, пора прекращать обжиматься!

Рози хотела отбрить его каким-нибудь остроумным образом, но тут они услышали издалека грохот колес экипажа, который катился к ним.

– Слава Невесте Удачи, – сказал Дакерс, и ровно в этот момент постоянный фоновый гул портала увял и сменился зловещей тишиной.

– Гремучий случай, да чтоб меня Дедушка берцовой костью трахнул в зад, – высказалась Рози.

На той стороне губы капитана Лонгмайера зашевелились, отдавая приказы, которых здесь было не слышно, и техники кучей сбежались к порталу.

Адам Ли заглянул в аварийный люк и ругнулся тем же самым «х-ш». Рози понятия не имела, что там увидел он, но совершенно не сомневалась, что увидела сама.

– Матерь Горестей!

– Тени? – предположил изобретатель.

– Целая куча. Клянусь, раньше все выглядело не так. – Она увидела, как морщины глубокой тревоги прорезали его лицо. – Починить сможете?

– Не знаю, – бросил он, доставая из позаимствованного на базе набора плоскогубцы.

Раздался грохот, следом – крики, и это отвлекло внимание Рози от портала.

– Блин, блин, блин, – ругался Дакерс.

Рози всмотрелась в танрийские пейзажи – по крайней мере, в ту часть, которую освещали прожектора базы.

– Ну что еще?

– Вон там. У экипажа колесо отвалилось.

Ну разумеется, в пятидесяти ярдах^[2], на самом краю круга света, экипаж драконьего заповедника нелепо скособочился на трех колесах, а от четвертого осталась лишь тонкая тень на земле.

– Удивительно, что его на столько хватило. Эта штука вообще-то не вездеход.

Дакерс поднес сложенные рупором ладони ко рту и крикнул:

– Все живы?

В обратную сторону донеслись общие подтверждения, пока пассажиры выбирались из сломанного транспорта.

– Как дела? – спросила Рози у доктора Ли.

– Почти...

Дакерс быстро захлопал в ладоши, как тренер детской команды по морскому поло:

– Быстро-быстро-быстро!

Пассажиры, кажется, осознали срочность ситуации, потому что бросились к порталу, а эквимары, впряженные в экипаж, затопали ногами и нервно забулькали.

Двое остались около экипажа, пытаясь распрячь паникующих водяных лошадей. Портал сотрясла серия громких хлопков.

– Боги, там Эллис и Баннекер, – сказала Рози.

– Твайла! Фрэнк! На это нет времени! – закричал Дакерс.

– Помогите мне, – сказал у них за спинами доктор Ли.

Дакерс бросился к экипажу.

Рози обернулась и увидела, что у Адама Ли по паре плоскогубцев в каждой руке, держащих что-то внутри портала.

– Возьмите эти, – велел он.

Рози перехватила плоскогубцы, не возмутившись его приказным тоном. Пусть командует сколько влезет, лишь бы вытащил их сегодня из Танрии.

Он наклонился, чтобы порыться в ящике с инструментами, прижавшись задом к бедрам Рози. В ее крови было слишком много адреналина, чтобы обращать серьезное внимание на физический контакт, но разум складировал этот момент в память для дальнейшего рассмотрения.

Доктор Ли выпрямился и коснулся правой руки Рози.

– Не шевелитесь.

«Как будет минутка, осознаешь, что все это ужасно сексуально», – сообщил внутренний голос-извращенец.

Доктор Ли зафиксировал на месте струбцину, поморщился в ответ на очередной фонтан искр, ударивший из люка. Следом в портале что-то тревожно заскрежетало. Большая часть искр угодила на руку Рози, голую до локтя, спасибо уродской форме танрийских маршалов. Она заскрипела зубами от боли и крепче вцепилась в плоскогубцы левой рукой. Адам Ли снова похлопал ее по правой и сказал:

– С этой стороны можно отпустить.

– Вы в порядке? – спросила она, пока он копался в ящике, присев рядом.

– Да. А вы?

– Ага. Спасибо.

Он передал ей лампу и установил руку как надо – будто она простой штатив, а не живое существо, – чтобы осветить внутреннее устройство портала и несколько теней, болтающихся среди проводов и трубок. Он действовал скупо и практично, но пальцы у него были теплые.

– Вы обожглись, – заметил он, стоя между ее рук и касаясь ее спиной.

– Не переживайте. Все нормально. Ой, это ваша реплика. Забыла.

Он издал некий звук – вздох, или смешок, или стон боли, – она не разобрала.

А потом тени внутри рамы пришли в движение.

Рози так вздрогнула, что чуть не выронила плоскогубцы.

– Три святые Матери!

– Держите, – велел Адам Ли, сращивая провода.

Портал вновь запустился, издав мучительный скрежет.

– Идите! Скорее! – крикнул изобретатель эвакуирующимся, которые по двое и по трое бросились в портал.

Твайла Баннекер и Фрэнк Эллис завершали процессию вместе с Дакерсом. Они почти нырнули во Мглу, когда Баннекер вдруг остановилась и оглянулась.

– Стоп... – начала она.

– Некогда, Баннекер! – Рози толкнула ее в арку.

– Прости, Фрэнк! – Дакерс хорошенько пихнул Эллиса.

Рози посмотрела, как они вывалились целые и невредимые со стороны Бушонга. Баннекер заговорила с Эллисом, Лю и Энни – лихорадочный поток слов, обращенных сгущающейся завесой Мглы в неразборчивый писк.

Рози собиралась уже запихнуть в портал доктора Ли следом за ними, когда кто-то закричал:

– Подождите меня!

К ним семенил высокий мужчина, несущий какую-то вещь размером с мяч и не сводящий с нее взгляда.

Портал снова заскрежетал металлом по металлу; Рози, Дакерс и Адам взорвались криками:

– Давай!

– Скорее!

– Шевелись!

Человек ускорил шаг, но не слишком: он вел себя так, будто нес на шелковой подушечке родильный ключ самой Невесты Удачи.

– Идем! – крикнул Дакерс.

Раздался мерзкий скрежет, огни прожекторов замигали, и тут паровой двигатель издал такой грохот, что его услышали по обе стороны границы. Портал выключился, а с ним пропал и свет.

В опустившейся темноте у Рози бешено забилось сердце – обычно ей это нравилось. Но сегодня – не особенно.

– Все живы? – спросила она.

– Бли-и-и-и-ин, – ответил Дакерс.

Рози решила, что это значит «Я цел».

– Я в порядке, – сказал доктор Ли. – А вы как?

– Ага. Классно. Лучше не бывает.

Тормоз из последней партии наконец добрался до портала, не особо запыхавшись, поскольку не сильно утруждался. В его руках было белое блюдо, почти светящееся в темноте и содержащее нечто такое, что в любых других обстоятельствах издавало бы просто божественный аромат.

– А портал... жив? – спросил он.

– Я бы сказал, что нет, – сказал Дакерс.

– Божьи сиськи! Ты шутишь?

Со стороны Бушонга пробился огонек. Это был Лю Эллис, держащий зажигалку у вырванного из блокнота листка, на котором кто-то написал единственное слово: «ЗЕДДИ!!!!»

Рози повернулась к человеку, который отказался спасаться, а потом всмотрелась в лицо напарника, осознающего, кто стоит рядом со сломанным порталом. С тяжестью на душе Рози вспомнила, что собиралась кое-что рассказать Дакерсу прямо с утра.

– А, да, Зедди Бердсолл как раз устроился шеф-поваром в тот модный ресторанчик, открывающийся рядом с драконьим заповедником.

Дакерс закрыл глаза, будто от физической боли, и повторил:

– Бли-и-и-и-ин.

В мерцающем свете зажигалки Лю Эллиса суфле на блюде сдулось с вызывающим уважение чувством уместности момента.

Глава девятая

Хорошие новости состояли в том, что в их распоряжении имелось четыре эквимара, спасибо брошенному экипажу. Плохие – один из них – Солелиз.

Солелиз долго был яблоком раздора в службе танрийских маршалов. Примерно четверть состава считала его нравным. Остальные 75% ненавидели его всей душой. Рози причисляла себя к последним.

В мерцающем свете ламп экипажа эквимар-изгой выглядел недовольным, как всегда. Похожая на водоросли грива влажно липла к длинной шее. Чешуйчатая фиолетовая шкура побледнела с возрастом, но у водяного коня оставалось в запасе немало славных деньков. Если понимать под «славными деньками» значение «этот жеребец хуже некуда!».

– Да что ж такое, везет как покойникам, – буркнула она сердитому эквимару, выпрягая его соседку, гораздо более милую кобылу.

Солелиз булькнул в ответ.

– Не ругайся на Солелиза, – сказал Дакерс, машинально уклоняясь от зубов эквимара. – Я его люблю.

– Он весь твой.

– На них нет упряжи, – сказал доктор Ли, незаметно наблюдая за Зедди Бердсоллом, который скорбно взирал вдаль. – Будет непросто доехать до Восточной базы без седла.

– Мы отведем их в ближайшую казарму, – пояснила Рози, не уверенная, слышал ли Зедди хоть слово. – Надеюсь, там мы найдем упряжь. Отдохнем и с утра отправимся.

– У нас нет времени на отдых. Нужно ехать.

– Эти эквимары за сегодня уже пересекли Танрию минимум один раз. Они не дойдут до Восточной базы, если мы их не накормим и не напоим.

– Да я сам не дойду до Восточной базы, пока меня не накормят и не напоят, – буркнул Дакерс, принимаясь выпрягать Солелиза.

– Все складывается идеально? Нет, – продолжала Рози. – Но сейчас ничто не идеально. Это лучшее, на что мы способны.

Дакерс влез на спину Солелизу с экипажа и поехал вперед, к казармам, предположительно, чтобы развести огонь в печи и подготовить четыре постели, но не нужно было считаться гением вроде Адама Ли, чтобы понять: он просто избегал Зедди, пока мог.

В это время Рози осталась с посмурневшим изобретателем и Зедди Бердсоллом, чье белое блюдо, которое он с несчастным видом прижимал к груди, резко контрастировало с черной униформой шеф-повара. Они в усталом молчании пешком прошли три мили до казарм, освещая дорогу фонарем с экипажа, который Рози забрала с места крушения.

В казармы прибыли около полуночи. Дакерс встретил Рози у стойл, и они разместили эквимаров, а гражданские занесли свои пожитки в простенькое жилище.

– Это Старый ад, да? Мы в Старом аду, – сказал Дакерс, помогая наполнить стойла водой из колодца. Вообще-то он был скорее из тех людей, у которых стакан наполовину полон. Но сегодня его настроение больше напоминало «стакан полон, но разбит на мелкие осколки». Солелиз, уже устроенный в стойле, забулькал, ехидно поддерживая Дакерса.

– Да уж не Дом Неведомого, – согласилась Рози.

Дакерс махнул рукой в сторону казарм.

– Ты можешь себе представить? Мы ему кричим «Беги», а он плетется нога за ногу.

– Пэн, – предупреждающе сказала Рози, но напарник оборвал ее.

– Не-а, я имею право злиться. И ты! Как ты могла не рассказать мне, что Зедди будет теперь попадаться мне на каждом шагу?

– Столько всего навалилось, я забыла.

Дакерс пренебрежительно фыркнул, отмахиваясь от этой вялой отговорки.

– Когда ты узнала?

– На похоронах, – призналась Рози.

– И ничего мне не сказала?

– А что бы это изменило?

– Я бы подготовился ментально и эмоционально. Но ты была слишком занята своими собственными делами, потому что ты умерла и жалела себя, вся такая «я, я, я»!

Рози хотела возразить, но до нее дошло, что Дакерс прав.

– Извини. Но не разговаривай со мной так!

На этой счастливой ноте они вернулись в казармы, где доктор Ли накрывал на стол, а Зедди суетился у плиты.

– Что ты делаешь? – спросил Дакерс.

Обернув руки толстым кухонным полотенцем, Зедди вынул из духовки блюдо.

– Разогрел, вы же не будете есть холодное суфле. Хотя это теперь скорее холодный омлет. – Он бурчал точно так же, как Дакерс.

– Правильно я понимаю, мы застряли в Танрии, потому что ты боялся, вдруг твои пышные яйца перестанут быть пышными?

– Все несколько сложнее.

– Значит, да. Мы застряли за Мглой из-за гламурного омлета. Эта ситуация – достойный конкурент тому разу, когда мне пришлось выслушать злодейскую речь от ежихи.

Зедди так грохнул блюдом с суфле об подставку, что оно точно опало бы, не случись этого раньше.

– Можешь не есть, если ты так задет.

Он пронзил Дакерса сердитым взглядом и убежал на другую, темную половину комнаты, где бросился на койку.

– Ты не будешь? – спросила его Рози.

– Нет.

Оставшиеся трое мрачно созерцали омлет в молчаливом отвращении. Наконец Дакерс наложил немного себе на тарелку и вышел наружу, вероятно чтобы поужинать, сидя на веранде перед казармой.

– Сходим за ним? – спросил профессор.

– Ему нужно пространство. Он вернется, когда будет готов, – сказала Рози, которую терзал лютый голод, так что она щедро наложила омлета доктору Ли, а потом себе.

Затем уселась и подняла свой стакан с водой в сторону единственного человека, который не вел себя как в детском саду.

– Ваше здоровье?

Доктор Ли сел и тоже поднял чашку.

– Ваше здоровье, – покорно согласился он.

Они устало ели в тишине, пока Рози не осознала, что вкусы, обволакивающие ее рот, вообще говоря, казались противоположностью Старому аду. У нее бывал секс, и вполовину не такой хороший, как шедевр, который она сейчас пожирала, и она застонала от резкого, неожиданного удовольствия, прикрыв в экстазе глаза. Открыв их снова, она обнаружила, что Адам Ли пялится на нее, чуть приоткрыв мягкие губы, а вилка с яичным блаженством зависла на полпути от тарелки ко рту.

– Что? Объедение, – сказала она в свою защиту.

С его вилки упал кусочек и разлетелся по столу. Адам Ли посмотрел в свою тарелку, будто удивляясь, что там обнаружилась еда.

– Да. Феноменально.

– Спасибо, – буркнул Зедди с другой стороны комнаты.

– Давай, поешь с нами, – сказала Рози. – Надо же пожинать плоды своего труда.

– Вы на меня не злитесь? – спросил он, подойдя к столу и накладывая себе суфле.

– Я бы так не сказала, хотя твоя еда изрядно помогает в деле моего умасливания. Не расскажешь, что случилось?

– Я устроился на эту работу три дня назад и не знал, что означают сигнальные огни. Думал, какой-то праздник. Пока меня не нашли Твайла и Фрэнк, я и не подозревал, в чем дело. – Он попробовал кусочек своей стряпни и поморщился. – Можно было лучше.

– Приготовь лучше, и мы точно тебя простим. Да?

Рози повернулась к доктору Ли. Взгляд у него стал мечтательным от кулинарных наслаждений, что сделало его самого весьма лакомым кусочком.

– Я и не злился, – сказал он.

– Ну, вот и все, – сказал Зедди.

Он ел в континентальном стиле, как Адам Ли: в правой руке нож, в левой вилка. Из-за этого Рози чувствовала себя неотесанной гориллой всякий раз, когда меняла нож на вилку в правой руке.

– Меня наняли готовить пятизвездочные блюда в «Драконьем гнезде», но я пока только разбираюсь, как управляться по старинке, раз уж технологии Новых Богов не работают за Мглой. Я привык к газовым духовкам и горелкам. Дровяные печи и открытый огонь? Я не особо умею. У меня месяц на то, чтобы составить меню, вот я и прикидывал, что я могу, а что нет в имеющихся условиях. Метод проб и ошибок – преимущественно ошибок. Сегодня я пятый раз попытался приготовить суфле, и впервые оно не опало немедленно, едва я вынул его из печи – и под печью я подразумеваю такую здоровенную, кирпичную, на дровах.

– Непросто, наверное.

– Божьи титьки, еще как! Но мне этого и хотелось. Сложностей и роста. Плюс... – Зедди покатал по тарелке мягкий нежный грибочек. – Отец недавно уплыл по Мертвому Морю.

– Знаю. Мне жаль.

– Мои соболезнования, – добавил доктор Ли, вполне искренне.

– Надо было больше времени проводить с семьей. Ради папы. Поэтому я вернулся – быть рядом с родными, которых я бросил.

Рози накрыла своей рукой его – ту, которой он тыкал в грибок подобно тому, как сама Рози тыкала в раны бедняги Зедди.

– Все еще злишься? – печально спросил он.

– Не-а. Завтра выберемся. Портал Восточной базы в полном порядке. А если даже сломается, у северного есть еще запас прочности. Плюс тут с нами мужик, который изобрел порталы. Неплохо все складывается, верно, доктор Ли?

Профессор прокашлялся.

– Верно.

– Видишь? А в самом худшем случае кто-нибудь шлепнет пиратский портал, и все, мы на свободе. Я накрыла столько контрабандистов, что точно знаю: у федералов наверняка припрятана парочка в качестве улик. Так что я вообще не переживаю.

По правде говоря, она все-таки слегка переживала, но, по ее опыту, 99% того, о чем беспокоились люди, обычно оказывалось просто пшиком. Хуже всего оказывались неожиданные повороты.

– Ладно, мне полегчало. Спасибо, маршал, – сказал Зедди.

– Боги мои, зови меня просто Рози.

– Спасибо, Рози. – Повеселев, он разговорился: – Я много слышал о тебе за годы. Знаю, что ты дружишь с Мёрси и Хартом. Рад наконец-то познакомиться.

– Взаимно.

Рози и Зедди поддерживали легкую беседу весь ужин, время от времени вовлекая в нее доктора Ли, которому больше нравилось смотреть и слушать, чем участвовать. Но когда Зедди наелся, от сытости у него начали закрываться глаза, и, когда трапеза закончилась, он уже засыпал на ходу.

– Я помою посуду, – предложил он, но Рози забрала его тарелку.

– Повар не убирает, а ты с ног валишься. Иди в кровать. Я справлюсь.

– Я помогу, – вызвался профессор.

Зедди, кажется, хотел воспротивиться, но усталость взяла верх.

– Спасибо, – сказал он и поплелся на другую сторону казармы, чтобы упасть на койку.

Рози бросила взгляд на дверь казармы, прикидывая, не сходить ли проверить, как там Дакерс.

– Я могу помыть посуду, если вам хочется поговорить с напарником, – сказал Адам Ли, забирая у нее тарелку, которую она несколько секунд назад отняла у Зедди.

– Я не брошу вас убираться в одиночестве. Дакерс выживет. Давайте-ка засучим рукава и быстренько закончим. Хотя у вас рукава уже засучены, а на этой кошмарной униформе они короткие.

Кожа на руках Рози была светлая и гладкая, ожоги от искр, которые вырвались из портала, уже затянулись. Интересно, заметил ли Адам Ли. В любом случае указывать на это она не собиралась.

Дакерс натаскал из колодца воды перед их прибытием, так что Рози взяла кусок мыла около старомодной раковины и принялась за работу.

– Вон в том шкафчике – кухонные полотенца, – сказала она доктору Ли, кивая в нужном направлении, так как руки ее по локоть ушли в мыльную воду. Профессор принес полотенце и встал рядом с ней, и вдруг Рози остро почувствовала его близость. Хотя она была на две головы выше, но его присутствие почти давило на нее.

– Вы не любите униформу? – спросил он, принимая у нее мокрую тарелку, и она порадовалась, что он настолько сильно отошел от своих привычек и даже начал беседу.

– Было бы точнее сказать ненавижу. Не выношу – тоже подойдет. Брезгую и испытываю отвращение? Отлично описывает.

Рози передала ему следующую тарелку.

– Так вы не только танрийский маршал, но еще и словарь синонимов.

Это замечание было сказано таким бесстрастным тоном, что Рози не сразу распознала шутку. Она замерла и уставилась на Адама.

– Это что, атака? Огонь по своим?

– Выходит, что так. – Он озадаченно поднял бровь, будто сам удивился своему чувству юмора.

– Славно. Нужно же кому-то держать меня в узде, – сказала она, передавая ему вилки.

– Принято.

Мертвое Море, этот человек был полон сарказма. Рози могла бы слушать это его «принято», сказанное хрипловатым баритоном, снова и снова и не уставать.

Передавая ему блюдо из-под суфле, с которого капала вода, она нечаянно вновь обратила внимание на его руки. «Что за клише из любовных романов?» – подумала она, насильно отрывая взгляд от конечностей доктора и переводя его в другую сторону. Но в другой стороне ее ждала упавшая на лоб прядь волос, выбившаяся из растрепавшейся укладки, небрежно расстегнутый жилет, обнимающий прямые плечи, открытый воротник измятой рубашки, демонстрирующий длинную изящную шею. Честно, кто бы обвинил ее за то, что она пялится? Любой, кто посмотрел бы на Адама Ли достаточно долго, признал бы: Три Матери создали его с огромным вкусом. Он был скроен так же прекрасно, как и его элегантный наряд, гладкая кожа казалась полупрозрачной, и сквозь нее виднелись зеленоватые вены.

Рози почувствовала, как горит ее собственная бледная кожа. Чудно. Теперь она была еще краснее, чем обычно, пусть это и был скорее розовый цвет.

Адам Ли кашлянул.

– Кажется, я упускаю некий контекст. У маршала Дакерса и этого Зедди была какая-то история?

– Зедди Бердсолл, и да.

– Обреченная дружба?

– Бинго.

Он обдумал услышанное, вытирая ножи.

– Боюсь, подобные вопросы – не моя сильная сторона.

– Вам нравится думать, что вы мертвы внутри?

Рози никогда не умела удерживаться от спонтанных замечаний, но тут даже она поняла, что сказала что-то не то.

– Ого, вот это я ляпнула, да? – бросила она, еще сильнее порозовев. – Извините. День был долгий, фильтр засорился.

– У вас был фильтр?

Рози опешила.

– Да вы сегодня бьете прямо в цель, доктор Сарказмус.

Он вознаградил ее очередным внезапным взрывом смеха. К смеху он наверняка тоже не привык, и у Рози закружилась голова от того, что она способна вызвать у него такую реакцию.

– Но если серьезно, извините, – сказала она, принимаясь тереть тарелку, чтобы скрыть смущение.

– За что? Вы не обвинили меня в том, что я мертв внутри. Вы сказали, что мне нравится думать, будто я таков. – Он помолчал, глядя в никуда, с недовытертой жестяной кружкой в одной руке и влажным полотенцем в другой. – Что не такая уж и неправда.

– Как бы то ни было, я не думаю, что вы мертвы внутри.

– Разве?

Рози передала ему отмытые ложки и показала пальцами на свои глаза.

– Это стремные красные глаза. Я вижу вашу грудную полость насквозь, до теплого сердечка.

Один удар сердца он взирал на нее как на чудо, и теплое сердечко самой Рози сильнее потеплело в ответ.

– Эти глаза многое видят, – с опаской сказал доктор Ли.

Рози стряхнула ошеломляющее чувство, распускающееся в груди, и ополоснула тарелку.

– Может, это мой дар.

– Что значит «стремные»?

– Ну, знаете, «странные», «неестественные», типа как «пугающие». Эй, смотрите-ка, ваш дружелюбный словарь синонимов снова в деле!

Он посмотрел в «стремные красные глаза», о которых шла речь, забирая у нее мокрую тарелку.

– Ваших глаз не нужно стыдиться.

Не так уж часто кто-нибудь смотрел на Рози Фокс и заходил дальше, чем «Ничего себе, фу, ну и глаза у нее», но она могла бы поклясться, что где-то в сказанном доктором Ли спрятался комплимент. Она прислонилась к раковине и склонила голову набок, глядя на него.

– Знаете, сегодня утром, увидев вас, я решила, что вы меня не помните. Но теперь кажется, я ошибалась.

Он снова свел брови, и между ними залегли две тонкие морщинки.

– Вас трудно забыть.

– Что ж, вам почти удалось обвести меня вокруг пальца.

– Как можно забыть ошеломительную женщину с глазами как гранаты?

Его собственные глаза широко распахнулись, словно он поразился своим словам не меньше, чем Рози. Несколько мгновений никто из них не произнес ни слова и не шевельнулся – достаточно долго, чтобы Рози заметила, что не дышит.

По молчаливому согласию оба вернулись к мытью посуды в несколько мучительной тишине, пока наконец внутрь не зашел Дакерс.

– Привет, – робко сказал он.

Рози приложила палец к губам и кивнула в сторону спящего Зедди.

Он кивнул, показывая, что понял, и прошептал:

– Прости за сегодня. Я понимаю, что веду себя как ребенок. Просто... – он снова бросил взгляд на Зедди, – я не ожидал.

– Это я виновата. Совершенно забыла тебя предупредить.

– Да не переживай.

– Я спать, – заявил доктор Ли, вешая посудное полотенце с хирургической аккуратностью.

– Спокойной ночи, – ответила Рози, потому что именно это и говоришь людям, которые сообщают, что пошли спать. Но доктор Ли все равно, казалось, удивился, будто уже очень давно никто не желал ему спокойной ночи, а это, насколько понимала Рози, вполне могло оказаться правдой.

Жаль, что ее божественные глаза не позволяли заглянуть за фасад, который он показывал миру. Но он отвернулся и отошел, чтобы лечь на соседнюю от Зедди койку. Рози оставалось найти другой способ вскрыть эту загадочную раковину. А пока она постучала по тарелке в руках напарника и сказала:

– Признайся, это самая вкусная еда в твоей жизни.

– Уф, просто нереально.

Она коснулась плеча Дакерса, сжала его.

– Не ругайся на Зедди. Он не знал, что значат сигнальные огни. Плюс у него много всего сейчас в жизни происходит, и отца он только что лишился.

– Знаю.

Она забрала у него тарелки в награду за хорошее поведение в будущем.

– Я помою.

– Лучшая напарница в мире, – сказал он, обмякая от усталости и облегчения.

– Я расскажу Харту, что ты так сказал.

– Лучшая напарница в мире пополам с Хартом.

– Поздно. Слово не воробей. Ты сказал, что сказал. – Рози бедром подтолкнула его к койкам. – Иди спать, Пэнни-Ди. Я все сделаю.

Он направился туда, но остановился.

– Мы же выберемся завтра отсюда, да?

– Совершенно точно. С утра выедем и пройдем через портал до того, как Магуайр возьмет в руки первый пончик. К обеду уже будем торчать в «Соли и ключе». Легче легкого.

Приободрившись, Дакерс кивнул и пошел спать. А Рози, пока мыла его тарелку и вилку, взмолилась Невесте Удачи, чтобы эти слова оказались правдой.

Когда она наконец легла, то не заснула сразу, несмотря на крайнюю усталость. Ей не давал покоя анализ слова «ошеломительная», которое употребил Адам Ли. Разум натянул резиновые перчатки, достал скальпель и взялся за исследовательскую лингвистическую операцию.

«Ошеломительная» – в смысле «огромная»?

«Ошеломительная» – в смысле «подавляющая»?

«Ошеломительная» – в смысле «пугающая»?

«Я правда словарь синонимов», – подумала она.

Она перевернулась на бок и натянула подушку на голову, будто это могло утихомирить мозг. Но как бы ни пыталась она заткнуть совершенно несвоевременную симпатию к мужчине, о котором она почти ничего не знала, мысли все равно возвращались к тому, что Адам Ли, когда выпалил свое «ошеломительная», может, все-таки имел в виду что-нибудь иное, кроме «высокая», «громкая» или «как корова».

Может, он имел в виду «привлекательная».

Глава десятая

Дорога до Восточной станции выдалась не самой простой.

Болота южных секторов оказалось невозможно избежать. Свежая амброзия из многочисленных ручьев Танрии была вкусной, но эти потоки впадали в болота, где та становилась густой, похожей на сироп. Из стоячих болот вырастали грибные леса, полные высоких трубчатых грибов кислотных цветов, колышущихся на ветру, и представляли собой одни из самых странных пейзажей, которые могла предложить Танрия. Эту область Рози и Дакерс знали хуже всего, так что приходилось почаще сверяться с картой.

Адам Ли снова не изменил своему слову: он держался в седле так, будто родился в нем. Он смотрел вперед, но Рози видела большую часть его профиля. Разглядывая его черты, она задавалась вопросом, сколько же ему лет. Непокорная серебряная прядь в гладких и блестящих черных волосах говорила о том, что у него за плечами не меньше полусотни лет, но на лице виднелись лишь легкие морщинки вокруг глаз и на широком лбу. Даже если порталы он изобрел в поразительно юном возрасте, теперь ему должно было быть около шестидесяти, так? Рози подмывало спросить его о возрасте, но смертные трепетно относились к таким вещам. Никому не хотелось признавать, что он стареет, – и это поражало ее; она убила бы за морщины и артрит, за конец на горизонте.

Рози держала поводья эквимара Зедди вместе со своими, потому что он не привык к верховой езде, и управляться с двумя разом было непросто. Шлепая по амброзии, эквимары хотели залезть поглубже в болота, и Рози могла только не давать им изваляться в жиже. Но пока кони с наслаждением брели по юго-восточным топям, всадникам приходилось терпеть густую жидкость, которая заливалась в сапоги, липла к одежде и забивала нос приторно-сладким запахом, напоминающим гниющие фрукты.

Продвигались медленно и уже минимум на час выбились из расписания, когда начались странности, даже по танрийским стандартам.

Посреди тропинки в паре шагов перед путниками прыгала стайка хватов. Это само по себе не удивляло. Странным было то, что они расселись на скоплении теней, которые протянулись между двумя огромными грибными стволами. Для попутчиков Рози это выглядело, наверное, будто хваты парили в воздухе.

– Како-о-о-о-о-о-ого хрена? – спросил Дакерс.

Зедди захныкал:

– Я хочу сойти с этого чокнутого поезда.

– Жаль тебя расстраивать, но Танрия и есть чокнутый поезд, – сказала Рози. Она плюхнулась с седла в жижу, передала все поводья Дакерсу и осторожно подошла к этому представлению.

– Эй, они не летают. Они прыгают на этих теневых штуках.

– Э... как? – спросил Дакерс.

Зедди потер глаза основанием ладоней.

– Серьезно, убейте меня вилкой. Я больше не могу.

Подойдя ближе, Рози разглядела тени получше: темные пятна и неровные линии пересекались без какого-то порядка. Хотя слова «тени», «линии» или «трещины» уже не казались подходящими. Эти штуки выглядели... живыми.

– Мне кажется, это что-то вроде растений.

– Растения? Какие растения? – спросил Дакерс.

– Не знаю. Какие-то лозы, кажется.

Хват перепрыгнул с одной темной «ветки» на другую. Посмотрел на Рози, сказал «Хва-а-а-ат», будто ведя непринужденную беседу вроде: «Ох, знаешь, да просто прыгаю тут себе по невидимым штукам».

Удивленная, Рози присела и сунула руку в переплетение теней под хватами. Доктор Ли возмущенно зашипел, а Дакерс крикнул:

– Ро-Фо, не надо!

– Почему? Тут нечего трогать. – Она выразительно помахала рукой сквозь теневое растение.

– Старый ад, да что происходит? – заныл Зедди.

– Я вижу тени, которые больше никто не видит, – объяснила ему Рози. – Прости, надо было раньше тебе рассказать.

– Ла-а-адно.

Рози взглянула на доктора Ли. Все утро он провел с мучительно непроницаемым видом, что было досадно после этих его вчерашних «глаза как гранаты». Но теперь непробиваемый профессор, кажется, начинал поддаваться, и Рози хотелось бы сохранить этот успех.

– Вы. Вы же ученый. Есть теории?

– Нет.

Он снял очки в золотой оправе и протер стекла рукавом рубашки. Само по себе это действие ничего не значило, но его манера как-то изменилась, будто тело вдруг ожило. Под кожей копилось напряжение.

– Далеко отсюда до портала? – спросил он, надевая очки.

– Если повезет, еще час езды, – ответил Дакерс.

– Тогда поехали. Вот... это, – доктор Ли кивнул на хватов, – можно объехать.

Не дожидаясь разрешения маршалов, он толкнул своего эквимара, объехал квохчущих хватов, и остальным осталось только последовать за ним.

=♦=♦=♦=

У Рози душа ушла в пятки, когда они наконец подъехали к порталу Восточной базы.

– Сообщаю: выглядит не очень, – сказала она остальным.

– Хочу ли я спрашивать? – откликнулся Дакерс.

– Эти лозы, или что там, теперь торчат снаружи портала. Даже знать не хочу, как это выглядит изнутри.

Зедди поднял палец, как адвокат, готовый крикнуть: «Протестую!»

– Он вообще-то не спрашивал.

– Не знаю, что тебе сказать, дружище. Говорю чистую правду.

Зедди открыл рот, чтобы что-то добавить, но отвлекся: на той стороне Мглы, на Бушонге, что-то происходило. Вокруг портала собрались все четыре капитана танрийских маршалов, включая Альму Магуайр, которая снова курила как паровоз. Но Рози поразилась не им, а тем, кто стоял позади, – людям вроде Харта Ральстона и Мёрси Бердсолл, сидящих на садовых стульях, пока их дети бегали по пыли Бушонга, играя в мяч для морского поло; людям вроде Лю и Энни Эллис, перекидывающихся в карты на пледе для пикника, пока их отец и Твайла Баннекер напряженно всматривались во Мглу. Бассарей, кролик-матершинник, который раньше разносил почту по Танрии, распивал из одной фляжки с Горацио, филином: тот, подобно его коллеге-нимкилиму, теперь работал на «Похоронные дела Мёрси». Там собрались дюжины знакомых из приграничных городков, особенно из Итернити.

– Они ради нас собрались? – спросил Зедди. – В Танрии только мы остались?

Рози осмотрела лица в толпе, связывая каждое по очереди с собой, Дакерсом или Зедди. Их семьи и друзья приехали, чтобы поприветствовать их. Но Адама Ли, кажется, не ждал никто. Если не считать Альму Магуайр – с большой натяжкой. Конечно, Киндаро было далеко, а Эшил Крайя еще дальше, но Рози стало не по себе при мысли, что никто не пришел к нему с той стороны Мглы, чтобы поприветствовать и сказать, как радостно видеть его живым и здоровым.

Где дом Адама Ли? Есть ли люди, которые любили его и тревожно дожидались возвращения? У Рози появилось некое подозрение, что ответ на этот вопрос – «нет», что была, в конце концов, причина, по которой он шел по миру, делая все возможное, чтобы никто и ничто не могло его коснуться.

Ну, у Рози-то были те, кто ждал ее, и дом, ванна в котором звала ее к себе, поэтому она повернулась к доктору Ли, кивнула на портал и сказала:

– Выглядит скверно. Как думаете, стоит рискнуть?

– Все указывает на то, что ситуация вряд ли улучшится.

– Это было «да», так?

– Это было «да».

– И еще разок, с чувством! – крикнул Дакерс у портала, помахав пальцами для большего задора.

Зедди плелся следом.

– Пять, шесть, семь, восемь! – подхватила Рози, потому что она тоже принадлежала к учению «Смейся, чтобы не заплакать».

Она даже изобразила пару танцевальных движений перед тем, как позвонить в звонок, чтобы предупредить техника на базе, что они прибыли.

Ответа с той стороны они не услышали, но увидели. Все, кто сидел у портала, вскочили на ноги, – там, очевидно, происходило много радостной шумихи. Рози не хотелось пропустить веселье, и она озвучила происходящее на той стороне для своих спутников на этой:

– Ура! Да! Они живые!

Магуайр не командовала Восточной базой, но именно она кивнула дежурному технику и показала на пальцах для тех, кто не мог ее услышать.

Три.

Два.

Один.

Техник дернул за рычаг.

И ничего не произошло.

Ни щелчков механизмов. Ни шипения клапанов. Двигатель пыхнул дымом в небо Бушонга, но портал остался столь же тих, как четыре человека в Танрии, которые пялились на него в разных стадиях неверия и ужаса.

– Блин, – сказал Зедди.

Рози опустила руку ему на плечо, чтобы поддержать.

– Без паники. У нас еще много вариантов.

Магуайр что-то приказала, и кто-то передал ей блокнот и ручку. Она написала сообщение и подняла под жалобный скулеж парового двигателя.

Рози послушалась. Наверное, сработало, потому что Магуайр показала пальцы вверх. Перевернула страницу, написала что-то еще и подняла.

Азбука Маркса была способом общения посредством длинных и коротких звуковых или световых сигналов. Назвали ее в честь изобретателя. У каждой буквы была своя последовательность сигналов, так что любое сообщение приходилось передавать по буквам. Обременительно, но сейчас другого способа не было.

«Д-А», – передала с помощью звонка Рози.

В следующем сообщении Магуайр спрашивала: «Можете открыть аварийный люк?»

Рози просигналила «Д-А», а доктор Ли открыл люк, но хватило одного взгляда, чтобы понять: там все оплетено лозами.

Адам Ли взглянул на Дакерса и указал на рычаг:

– Окажете нам честь, маршал?

– А тени там? – спросил тот у Рози.

– Ты хочешь услышать «Там все чудесненько» или правду?

Он покачал головой и потянулся к рычагу.

– Если у меня начнется крапивница от прикосновения к невидимому растению, вы все будете должны мне по пиву.

– Если вы поможете нам выбраться из Танрии, я вам целый паб куплю, – пообещал доктор Ли.

– Вот она, та самая мотивационная речь в перерыве, тренер Ли. Узрите, народ.

Он опустил аварийный рычаг, игнорируя скорбный скрежет внутренних механизмов портала, и машина ожила.

– Воу-воу-воу! – воскликнула Рози, когда со стороны Бушонга из рамы вырвались языки пламени, распугав присутствующих.

Дакерс бросил рычаг с таким видом, будто нечаянно схватился за змею и желал избавиться от нее как можно скорее.

В немом отрицании они смотрели, как маршалы пытаются потушить огонь.

– Божьи сиськи и яйца! – Зедди вцепился в свои золотые кудри и принялся расхаживать туда-сюда.

– Это не помогает, Зи, – бросил Дакерс.

– Да пошел ты, Пэн. И не смей называть меня Зи. Меня зовут Зедди.

– Ладно, Зедди. Истерика сейчас не лучшее решение, Зеддидайя.

– Хочу и истерю, Пэнроуз. Мы тут застряли в Танрии, если ты не заметил.

– Давайте успокоимся, – вмешался Адам Ли. – Как сказала маршал Фокс, у нас несколько способов покинуть Танрию. Я уверен, что я или кто-нибудь из техников сможем починить портал. – Он взглянул на маршалов на той стороне, которые организовали пожарную команду и теперь поливали из ведер полыхающую раму. – Только, наверное, не этот, – без особой необходимости уточнил он.

– Этого не может быть. – Зедди все расхаживал, грызя ноготь.

– Доктор Ли прав, – сказала Рози. – Пусть даже на ремонт уйдет несколько дней, мы отсюда выберемся так или иначе. И я уверена, кто-нибудь добудет нам нелегальный портал, если другого выхода не останется.

Она посмотрела на лица за Мглой, на друзей, которые угрюмо примирялись с реальностью по ту сторону портала.

– Надо посигналить, что мы в порядке, если только звонок работает, – сказала Рози.

Было приятно что-то предлагать, делать первый шаг по плану, действовать.

Дакерс слегка приободрился.

– Хорошая мысль. Давай.

Рози начала сигналить «Мы целы», но успела передать только «мы», когда портал дернулся и рама треснула. Шестеренки, колесики и обломки металла разлетелись, словно болты из арбалета. Что-то врезалось в грудь Рози, опалив ее болью и проткнув один-другой орган, весьма важные для выживания большинства людей.

– Блин! Рози!

Дакерс поймал ее, портал рухнул на другой стороне Мглы, и вся пожарная бригада разбежалась в поисках укрытия. Напарник аккуратно опустил Рози на землю, его лицо заслоняло небо. Ей хотелось сообщить ему, как это мило, что он каждый раз пугается, хотя знает: пройдет всего несколько часов, и она будет как новенькая. Но боль была невыносима, а легкие не работали как надо. Рози издавала отвратительные булькающие звуки, не могла перестать трястись, и блин, как же ей было больно.

Вдруг рядом оказался Адам Ли – присел рядом, перепачкав все свои прекрасные шерстяные брюки в ее крови. Не будь ей так больно, она решила бы, что это просто извращение какое-то. Он смотрел на нее так же, как пять лет назад, на лице его отразилось отчаяние, и от этого стало еще больнее. Его губы шевельнулись, но Рози не понимала, что он говорит, и резкий ритм его слов просто омывал ее.

«Слушала бы его голос минимум три жизни», – подумала она, а он дрожащей рукой достал из кармана брюк чистый полотняный платок и зажал рану.

Последней мыслью перед смертью было: «Да это же мой платок!»

Глава одиннадцатая

Вскоре сердце Рози вновь забилось, но легким потребовалось гораздо больше времени. Затем вернулось осязание. Она больше не лежала на земле, в этом она не сомневалась, да и на улицу было не похоже. Под собой она чувствовала несколько неудобную казенную койку. Наверное, она в маршальской казарме, хоть и непонятно, как она туда попала.

– Она дышит, – сказал голос, напоминающий наждачку, так что слух тоже вернулся. Рози чувствовала присутствие Адама, стоящего рядом с ее неподвижным, ничком лежащим телом.

Дакерс присел на край койки.

– Два раза за неделю, Фокси? Ну что ты за скотина?

– Полторы, – промямлила Рози.

– Неделя и один день – это не полторы.

Дакерс взял ее руку своей, до боли знакомой и по размеру, и по форме, и по ощущению. Сколько раз он сидел рядом, дожидаясь, пока ее сердце вновь начнет биться? Видели боги, она его не заслуживала.

Рози открыла глаза – он сидел рядом, с горькой улыбкой глядя на нее.

– А я тут при чем? – спросила она. В горле было до боли сухо.

Появился Зедди с кружкой воды, передал ее Дакерсу, а тот помог Рози сесть, чтобы напоить.

– Я просто говорю, что тебе пора прекращать умирать при мне.

– Сколько раз мы это проходили? Я. Же. Бессмертная.

– Очень. Даже. Смертная.

– Ты меня понял.

– Ну, полминуты назад ты определенно была мертвая, так что засунь эту хрень себе в трубку и скури ее.

Несмотря на вялые попытки Дакерса пошутить, атмосфера была мрачная. Адам держался в стороне, настороженно наблюдая за Рози, а Зедди торопливо ушел хлопотать над плитой.

– Я сейчас так травмирован, – буркнул он, грохоча кастрюлями. – Когда все это закончится, мне понадобятся годы терапии.

Приятно было узнать, что Зедди сохраняет позитивный взгляд на вещи, ведь «когда все это закончится» подразумевало «после того, как мы покинем Танрию».

– Где мы? – спросила Рози у Дакерса.

– Казармы сектора О–30.

– Как вы меня сюда притащили?

– Доктор Умняшка соорудил носилки из веток другодрева и моего дождевика, так что Солелиз притащил твою дохлую тушку сюда.

Рози взглянула на Адама. Тот переоделся из залитых кровью шерстяных брюк в штаны от маршальской униформы, которую, вероятно, оставили в казарме. Штаны были ему велики, оливковый хлопок пузырем вздувался и держался только на ремне. От его пошитой на заказ одежды осталась только уже изрядно грязная белая сорочка. И, наверное, ремень. Доктор выглядел совершенно не в своей тарелке, и не только потому, что одежда не подходила по размеру. Он плотно сложил руки на груди, будто ему нужно было держать себя, а лицо пугающе побледнело.

– Эй, я бессмертная! Сюрприз! – сказала она, но вышло вяло, как-то полудохло и не особенно весело.

– Я заметил.

Рози подозревала, что он пытается наскрести своего обычного сарказма, но изо рта у него вылетело скорее обвинение. Он еще плотнее сложил на груди руки и отвернулся, избегая смотреть на нее.

Честно говоря, было неприятно.

Никто не реагировал на известие о ее бессмертии нормально. Некоторым становилось не по себе, другие набрасывались с отвратительно личными вопросами. «Сколько раз ты уже не умирала?» «Что будет, если тебе отрезать руку?» Именно из-за этих вопросов Рози и старалась не распространяться о своем бессмертии. Но от Адама почему-то ждала лучшего. В самых опасных обстоятельствах он и глазом не моргнул, а теперь с чего-то выглядел так, будто его тошнило.

– Спасибо за носилки, гораздо приятнее приходить в себя в кровати, а не в грязи, – сказала она, пытаясь разрядить обстановку, но доктор Ли все так же мрачно стоял в стороне.

Он кратко кивнул, извинился и вышел наружу.

Почувствовав нелепую обиду Рози, Дакерс сказал:

– Не парься, он, может, поссать пошел.

– Или бежит прочь от жуткой бессмертной в наших рядах. А ты как, Зедди? Держишься?

– Если следующий раз, когда я увижу столько крови, наступит никогда, все равно будет слишком быстро, – отозвался он от плиты. В сравнении с Адамом держался он очень даже ничего.

Рози попыталась сесть, но Дакерсу пришлось подпереть ее подушками. На ней была чистая рубашка и боксеры, но тело покрывали кровавые потеки. И бюстгальтера на ней не обнаружилось. Интересно, не успели ли Адам и Зедди поглазеть на ее голую грудь, пока бедняга Дакерс переодевал ее. Рози смутно подозревала, что многие стыдились бы такого развития событий, но сама она уже добрую сотню лет как оставила за спиной стеснительность насчет обнаженки. Ее больше печалила потеря прекрасного бирюзового бюстгальтера – шедевра, дарившего ее груди восхитительную форму. Было проще оплакивать потерю белья, чем раздумывать над реакцией Адама по поводу ее ситуации с бессмертием.

– Каков план? – спросила она, усевшись прямее и смирившись с потерей атласа и кружева.

– План – дать тебе отдохнуть и ожить получше, а потом решим, какой план, – ответил Дакерс.

– Но...

– Никаких но. Завтра разберемся. Хотя вот тебе насущный вопрос: что это такое и почему оно лежало у тебя в кармане?

Дакерс показал на тумбочку у койки Рози, где на боку лежала двухлапая фигурка кошки, а отломанные конечности скорбно валялись перед ней.

Рози вздохнула:

– Это метафора.

Из кухни послышался грохот, больше похожий не на случайность, а на самовыражение.

– Зедди готовит? – с надеждой спросила Рози, радуясь перемене темы.

– Я бы это так не назвал, – откликнулся Зедди. – Мне тут совершенно не с чем работать. Мне нужен бекон! Неужели я прошу слишком многого? Спасибо богам хотя бы за соль.

Через несколько минут грохота и тихой ругани казармы заполнил великолепный аромат еды. Рози заметила, что Дакерс наблюдает за священнодействующим Зедди.

– Он такой милый, когда сердится, – сказала она.

Дакерс цыкнул на нее.

– Не цыкай на меня! Я сегодня чуть не умерла.

– Ты сегодня вообще-то умерла, зараза.

Она коснулась его руки:

– Я тоже тебя люблю.

– Э-эй, доставка почты! – воскликнул Гоббо, заходя в казарму, а следом за ним вошла безэмоциональная версия Адама Ли, высеченная в мраморе. – Что у вас тут так уныло?

– Понятия не имею, – откликнулась Рози.

Гоббо, не поняв намека, достал письмо.

– Это вам, маршалы. Кому отдать?

– Она полудохлая. Давай мне, – ответил Дакерс.

Открыл письмо и прочитал вслух:

– «Держитесь»? Она завершила письмо искренним пожеланием? – поразилась Рози.

– Дурной знак, – согласился Дакерс, а Адам немедленно сел за ответ с советами для техников.

– Но по крайней мере один портал можно починить, да? – спросил Зедди, установив на столе подставку под горячее, а на нее – чугунную сковороду с яичницей.

– Со временем, – ответил Адам. – Хотя не могу отвечать за... за то, что видит маршал Фокс.

– Кстати, об этом: нам нужно отправить с Гоббо рапорт капитану, сообщить обо всех сегодняшних приключениях.

Рози с трудом вылезла из постели, достала письменные принадлежности и села за стол.

– Не забудь про летающих хватов, – напомнил Дакерс.

Зедди вернулся с другим блюдом.

Гоббо просиял:

– Чел! Булки! А можно мне?

– Это сконы, – сказал ему Зедди. – Нашел в шкафчике клубничное варенье и сделал что мог, чтобы заменить взбитые сливки.

– Класс. – Гоббо, совершенно не замечая, как его сверлят взглядами и люди, и полубоги, щедро накладывал себе еды.

Дакерс покачал головой и подсел за стол.

– Магуайр сказала, что они ставят на северный портал. Отсюда неблизко.

– Гоббо, а где вещи, которые прислала Магуайр? – спросила Рози.

Нимкилим захлопал покрасневшими глазами, потом понял.

– А, точняк.

Он вытащил из почтовой сумки пару коробок – ни одна из которых не могла бы поместиться внутри – и поставил на койку. Рози вооружилась кухонными ножницами и направилась к той, на которой не было наклейки «скоропортящееся».

– Что это такое? – воскликнула она, заглянув в картонную коробку, полную тряпок разнообразных унылых оттенков оливкового цвета. – Нам нужна чистая одежда, а они присылают нам униформу танрийских маршалов? Если уж я застряла в Танрии, я заслуживаю хотя бы чего-то красивого!

– Рози Фокс на максималках, – с любовью сказал Дакерс, но настроение Рози стремительно портилось.

Потому что под тремя комплектами мужских боксеров разных размеров обнаружилось несколько пар бабкиных трусов телесного цвета – таких, с суровой резинкой до самых бровей. А бюстгальтеры были еще хуже – из кошмарной белой ткани, с таким широким поясом, что требовалось четыре ряда застежек, и лямками, способными удержать пару зрелых арбузов. Рози в ярости схватила пару гигантских трусов и жалкую пародию на лифчик и помахала ими, как боевыми знаменами.

– Да вы смеетесь? Я отказываюсь носить это... это... это оскорбление нижнему белью! Отказываюсь!

– Ро-Фо, у доктора Ли сердечный приступ сейчас случится, – сообщил Дакерс.

Эмоции Рози переключились с гнева на тревогу, и она бросилась к сидящему за столом Адаму с недоеденным сконом.

– Что случилось? Снова приступ?

– Все в порядке, – кратко ответил он, ссутулившись, и Рози вдруг поняла, что схватила его за плечо.

Она отдернула руку. Дакерс и Зедди давились смехом.

– Что? – возмущенно спросила она.

Они переглянулись и заржали уже в открытую.

– Что это вы двое вдруг спелись?

– Помаши трусами еще, Фокси, давай сыграем еще раунд «Доведем стесняшку», – предложил Дакерс.

– Это не мои трусы, – обратилась к Адаму Рози. – Я ни за что не надела бы настолько несексуальное белье по доброй воле. Моей кожи касаются только самые качественные материалы.

– Мне совершенно незачем об этом знать, – ответил Адам, сворачивая письмо к Магуайр так сосредоточенно, будто проводил сложную операцию, и зардевшись.

Рози задумалась, он покраснел от обсуждений белья или лично из-за нее самой.

Зедди вытер выступившую от смеха слезу.

– Это почти оправдало заключение в тюрьме для богов.

– Почти, – откликнулся Дакерс и впервые с тех пор, как началась вся эта беда, улыбнулся ему.

Рози хотела поддеть его, но тут увидела через плечо Зедди такое, что у нее мозг закоротило. На сушилке аккуратно повесили свежевыстиранный платок, с которого не сошли пятна крови, – тот самый, которым Рози перевязала порез на руке Адама пять лет назад, тот самый, которым он зажимал ей рану сегодня. Она совершенно об этом забыла.

А теперь не сомневалась, что щеки у нее розовее, чем у Адама.

– Так это, че думаете делать с этим растением? – спросил Гоббо, угощаясь очередным сконом.

Будничный вопрос дикдика вызвал в мозгу Рози еще одно короткое замыкание.

– С чем? – спросила она.

– Ну, в смысле? Растение, – загадочно ответил нимкилим, размахивая копытцем.

– Ты его видишь?

– Ага, – ответил он, будто опасаясь подвоха.

– И это на самом деле растение?

– Ага-а.

– И давно ты его видишь?

Гоббо сосредоточенно потер длинную морду.

– Ну, лет пять назад впервые заметил.

– Лет?! – воскликнул Дакерс.

– Ага.

– Ты кому-нибудь рассказал о нем?

– Э-э... Нет?

– Почему? – хором спросили Рози и Дакерс.

Гоббо снова потер морду.

– А знаешь, неважно, – сказала Рози. – Расскажи, как оно выглядит для тебя?

– Такое коричневатое. Сероватое. Здоровенные шипы. Вообще-то, что-то напоминает, я его как будто уже видел. Может, поэтому я не напугался, когда оно выросло в Танрии.

– Ты можешь его коснуться?

– Мог бы, но... там же эти здоровенные шипы. – Он пожал плечами, извиняясь. – Типа, сначала было ничего, но оно так разрослось в последнее время. Это растение теперь просто везде.

Зедди издал какой-то звук между смешком и всхлипом.

– Отлично. Просто чудесно, – сказал он и сунул в рот половину булочки. Рози сомневалась, что он почувствовал вкус, но не могла его винить: она сама чувствовала себя непривычно павшей духом.

Адам ни слова не проронил во время этого диалога, и лицо его было каменным – как валун, который вот-вот упадет на голову. Рози подмывало схватить его за щеки и спросить: «Да что там происходит у тебя в твоих гениальных мозгах?» Вместо этого она обратила внимание на более насущную задачу: рапорт капитану.

Гоббо не отходил от стола с едой, пока Рози дописывала, а остальные добавляли примечания семье и друзьям – все, кроме Адама, чье отдельное письмо было адресовано Альме Магуайр.

– Все? – спросил нимкилим, забирая почту.

Рози хотела подтвердить, но тут ее взгляд упал на сломанную фигурку кошки, напоминание о стремных подарках, какие Плут дарил ей многие годы, о его жалких попытках играть в хорошего отца, о его катастрофическом неумении быть частью их с Джослин жизни. Сидя в простецкой казарме, застряв в Танрии на обозримое будущее – в месте, предназначенном для Старых Богов типа Плута, а не для его дочери, которую он бросил сотню раз, – Рози поняла, как ей хочется сказать отцу, куда он может засунуть эту фигурку кошки, и у нее имелось достаточно бумаги и чернил, чтобы воплотить намерение.

– Подожди, Гоббо, я еще одно письмо хочу написать, ладно?

Дикдик наложил себе еще тарелку потрясающей стряпни Зедди, а Рози взяла чистый лист бумаги.

Рози всегда думала, что ей потребуется несколько часов, чтобы высказать накипевшее этой жалкой пародии на отца, но она уложилась в десять минут. Хотя ей полегчало после того, как она излила на единственном листе бумаги обиду, копившуюся добрых две жизни, рука дрожала, когда она протянула нимкилиму письмо вместе с последней монеткой, завалявшейся на дне рюкзака.

Когда Гоббо попрощался и ушел, только Адам, кажется, заметил, в каком Рози состоянии. Он разглядывал ее фирменным изучающим взглядом, но потом она заметила, и он отвернулся.

«Адам?»

С каких пор Рози начала думать о нем как об Адаме, а не по полному имени, не как о докторе Ли или профессоре «важный, как гусь бумажный»?

Окровавленный платок на сушилке отвечал на этот вопрос.

Глава двенадцатая

Рози проснулась с первыми лучами и, не желая будить остальных, тихонько вышла наружу, чтобы заняться эквимарами. На улице Художник раскрашивал небо на востоке в оттенки фиолетового, розового и оранжевого, а головки серых пушистых цветов во дворе казармы качались на ветру в такт воркотне хватов и звукам танрийских птичек.

Все это заставило Рози внезапно застыть в слезах.

Когда она в последний раз любовалась рассветом? Когда в последний раз останавливалась, чтобы посмотреть вокруг и подумать: «Как красиво»? Когда в последний раз была искренне благодарна, что жива?

Вчера она получила рану, которая убила бы любого другого человека; сегодня радовалась, что купается в мягких лучах рассвета, здесь и сейчас, даже если «здесь» – это Танрия, а «сейчас» – полная жопа.

Она подождала, пока солнце не показало над горизонтом свой ослепительный краешек, а потом пошла в стойла. Но, завернув за угол, застыла, пораженная еще одним чудом природы.

У колодца спиной к Рози стоял Адам, обнаженный до пояса, и обтирался ветхой тряпочкой.

Три Матери знали, что делали, когда создавали этого мужчину. Каждая линия его тела была элегантна, каждая изящная мышца тщательно очерчена. Даже Художник одобрял это зрелище, и утренний свет бога ласково касался гладкой влажной кожи.

Вся эта сцена вызвала бы у Рози невыносимое слюноотделение, если бы не три длинных шрама, наискосок пересекающих спину Адама с правого плеча до пояса штанов и ниже. Раны зажили, но недавно; они были такого же ярко-красного цвета, как глаза Рози.

– Боже мой, да что с вами случилось?

Адам резко обернулся, прижимая влажную тряпочку к груди, будто маленький кусочек ткани мог прикрыть его обнаженный торс. Он был худощав, но в стройном теле чувствовалась грация и сила, а рельефные мышцы пресса отчетливо виднелись ниже края полотенца. Рози заставила себя отвести взгляд от его живота, но не раньше, чем внутренне простонала: «Боже правый...»

– Приношу свои извинения. Следовало заняться этим в бане, – сказал Адам, старательно отводя глаза. Он напоминал школьника, которого застукали за чем-то не вполне дозволенным.

– Вы не ответили на мой вопрос, – сказала Рози, раздраженная тем, что на пути развития ее дружеских отношений с Адамом Ли встали две вещи: ее бессмертие и его шрамы.

– Ерунда. – Он взял рубашку, которую аккуратно сложил на бортике колодца, и надел.

– Ерунда? Как и эти ваши приступы?

Он занялся пуговицами.

– Причин для беспокойства нет. Мои раны давно зажили.

– Как же, давно.

Он мрачно стоял перед ней, застегнутый на все пуговицы, в униформе, которую вчера прислала Магуайр. Размер подходил неплохо, цвета шли к теплому оттенку кожи, но казенный хаки каким-то образом принижал его, наводя Рози на мысли об улитке, лишившейся защитного домика. А она буквально тыкала в него палкой.

– Извините. Это не мое дело, – сказала она, пусть ей очень хотелось повернуть все так, чтобы дело стало ее.

Он кивнул, принимая извинения, но это не уменьшило напряжения между ними.

– Утро, – поздоровался Дакерс, выходя наружу с двумя рюкзаками, набитыми припасами от Магуайр.

Рози отреагировала на бодрое приветствие напарника как маленький ребенок, прячущийся под одеялом.

– Утро, – ответила она.

Адам, как и ожидалось, ничего не сказал.

– Уже оседлала эквимаров?

– Еще нет. Как раз шла.

– Я чем-то могу помочь? – спросил их Адам – а точнее, Дакерса.

– Можете помочь Зедди упаковать завтрак и обед. Сегодня поедим на ходу, – ответил Дакерс, кивнув в сторону казармы.

Казалось, что Адам отчалит, не одарив Рози и взглядом, но он остановился и обернулся.

– Простите, я не спросил: как ваше самочувствие, маршал Фокс?

Он не смотрел ей в глаза, но, учитывая последние события, сам факт вопроса уже растопил напряжение в груди Рози.

– Нормально. Как всегда.

– Хорошо. Это хорошо, – сказал он и скованно направился в бараки с прямой, как палка, спиной. Рози задумалась: не причиняют ли боль его загадочные шрамы или эта скованность – результат ужаса и потрясения от того, что стремная бессмертная баба застукала его полуголым.

– Так странно видеть доктора Ли в маршальской униформе, – сказал Дакерс, направляясь вместе с Рози к стойлам. – Бедняга опустился до нашего уровня.

– Вряд ли он думал, что будет лазить по танрийской глуши, когда собирался в эту поездку. Пощади его.

– Да я шучу.

– Шути подобрее. Он застрял тут так же, как и мы.

– Да блин, ладно.

Пока они в мрачном молчании седлали эквимаров, мысли Рози занимала не ухудшающаяся ситуация, в которой они оказались; она думала об Адаме Ли и шрамах на его спине. Как он их получил? Что за жизнь надо вести, чтобы заработать травму на грани со смертельной? До этого Рози представляла его в скучной стерильной лаборатории, сидящего над скучными стерильными чертежами, а никак не за дрессировкой львов. Чем он занимался? А теперь, раздумывая над этим, она гадала, почему эти шрамы заросли так, будто доктор не получил правильной медицинской помощи? Как-то все это не складывалось.

Рози подмывало рассказать о шрамах и своих размышлениях Дакерсу, но передумала. Она подозревала, что Адаму не хотелось бы, чтобы такие личные подробности передавались кому-нибудь еще.

– Знаешь, он правда расстроился вчера, когда ты ум... когда казалось, что ты умираешь. Просто чтоб ты знала, – сказал Дакерс, наконец нарушая тишину.

– Кто? Зедди?

– Ты знаешь, о ком я.

Рози знала. Она подробно вспомнила неприкрытое отчаяние Адама, прижимающего платок – ее платок – к ране, но отмахнулась от этих мыслей, изобразив полное равнодушие, хотя внутри все переворачивалось.

– Он прям запаниковал, начал вопить всякое, – сказал Дакерс.

Рози уловила подвох, но все равно попалась: а как иначе?

– Что он говорил?

– Не знаю. Это эшильский, наверное. Я о чем, твоя псевдо-мертвая тушка перепугала его до истерики, так что, может быть, он поэтому теперь такой странный.

– Да плевать я хотела, какой он. Какая мне разница?

Рози затянула подпругу на эквимаре Зедди и тут поняла, что напарник сверлит ее изучающим взглядом.

– Чего ты пялишься?

– Святая Матерь Горестей, я так и знал! Тебе нравится доктор Ли.

Рози поправила подпругу, в чем не было никакой нужды.

– Наверное. Он вроде славный.

– Нет, Ро-Фо. – Дакерс взял ее за плечи и заговорил так, будто ей пять лет: – Он. Тебе. Нравится.

– Что, в смысле, прямо нравится?

– Ага.

Утренняя картина с Адамом Ли – без рубашки, мокрым, шрамированным и ранимым в нежных лучах рассвета – заполняла ее разум. Она вырвалась из рук Дакерса – жаль, нельзя было так же увернуться от его проницательности. Потому что, блин, ей правда нравился Адам, хотя время для этого было самое неподходящее.

– Мы что, в четвертом классе?

Дакерс сложил руки на груди и одарил ее самой зловредной своей ухмылочкой.

– Информирую тебя, что ровно такой же разговор у меня состоялся с Хартом Ральстоном касаемо Мёрси Бердсолл, и я был прав. И еще я предсказал, что Твайла Баннекер будет с Фрэнком Эллисом.

– Но в этом случае ты ошибаешься, – сказала Рози, убеждая скорее себя, чем напарника.

– Я ошибаюсь или ты в отрицании?

– Ты ошибаешься.

«Я в отрицании. Оставь меня здесь».

– Не-а. Я решил: ты влюблена в доктора Зануду. ВЛЮ-БЛЕ-НА. Ты хочешь маленьких миленьких полубожьих детишек от чопорного карманного мужика из университета Киндаро. – Добравшись до «университета Киндаро», Дакерс уже пел задушевным фальцетом.

Рози не собиралась спускать ему этого, и было куда проще вовлечься в обычную перепалку с Дакерсом, чем осмысливать тяжесть сложившегося положения.

– Во-первых, карманные мужики заслуживают любви не меньше, чем высокие парни, так что хватит быть низкофобом.

– Туше.

– Во-вторых, я просто сказала, что этот парень может оказаться вполне неплохим. Вдруг у него есть свои скрытые глубины, придурок.

– Да ну? И что, показал он тебе свои скрытые глубины? – Дакерс двусмысленно поиграл бровями.

– Я пытаюсь не судить строго.

– Потому что ты его лю-ю-юбишь! – завопил Дакерс.

– Да не люблю я Адама Ли!

– Мы готовы, а вы?

Последнее замечание раздалось прямо из-за спины Рози, хриплым баритоном с легким акцентом, к которому она уже успела привыкнуть, как бы редко ни пускал его в ход владелец.

Она обернулась к нему с досадой на саму себя – с чувством, с которым она, человек совершенно бесстыдный, была незнакома. Несколько секунд Рози пыталась убедить себя: существует крошечный шанс, что Адам не слышал хотя бы какую-то часть диалога с напарником, но давящийся смехом Зедди вынудил ее отбросить надежду.

Решив вести себя так, будто ничего не произошло, она перекинула через плечо рюкзак, полный уродливого нижнего белья, и с поразительной невозмутимостью заявила:

– Погнали!

Все сели на эквимаров, и Рози повела караван по запланированному маршруту к Северной базе.

Дакерс поравнялся с ней.

– Ого, так стыдно, неприятно, наверное.

– Иди-ка ты очень-очень далеко, – ответила Рози и уехала вперед.

=♦=♦=♦=

Восточные сектора густо поросли лесами танрийского другодрева, хотя деревьями их можно было назвать лишь с натяжкой. Как и большая часть флоры, созданной заключенными в Танрии Старыми Богами, другодрево не питало особого уважения к законам природы Новых Богов. Они переплетались разноцветными ветвями от корней до макушек, напоминая сцепленные пальцы двух рук, что, вероятно, показалось дружелюбным человеку, который назвал их несколько десятилетий назад.

Эту часть Танрии Рози знала не хуже, чем тексты любой из баллад Бриджит Порсель. Она проработала на Восточной базе четверть века до перевода, и лесные тропы ярко горели на мысленной карте этой местности. К сожалению, на этой карте не были отмечены полупрозрачные лозы, которые то и дело встречались на этих тропах, из-за чего Рози не раз приходилось разворачивать всю группу. Чаще всего препятствия получалось объехать, но на полпути к цели они уперлись в настоящий бурелом.

Адам остановился рядом с Рози, когда та придержала свою кобылу, но Дакерс и Зедди проехали лозу насквозь, будто ее вовсе не было. На той стороне их было видно похуже, словно Рози смотрела на них через пожелтевшие кружевные занавески Джослин.

– Меня это тревожит, – сказала она.

Заметив, что Рози и Адам отстали, Дакерс остановился и повернулся в седле.

– Чего вы там?

– Вы двое прогарцевали сквозь здоровенное растение на дороге.

Дакерс поежился.

– Да чтоб меня!

– Нам ожидать каких-то жутких побочных эффектов? – спросил Зедди. – Покроемся сыпью и гнойниками?

– По моему мнению, вам ничто не грозит, – сказал доктор Ли.

– По вашему мнению?

– Сейчас все равно ничего не поделать. Давайте доберемся до северного портала.

– Подождите. – Рози спешилась и передала поводья Адаму, игнорируя пышущее от него нетерпение.

– Осторожнее, – предупредил он, когда она сделала шаг к колючим лозам.

– Осторожность – не моя сильная сторона. – Она протянула руку, но пальцы снова ничего не коснулись. Рози оглянулась и удивилась, увидев, как Адам Ли выдохнул с облегчением.

– Почему хваты прыгают по этим лозам, а люди и эквимары проходят насквозь? – спросила Рози у всех.

– Интересно, видят ли их драконы, – сказал Дакерс.

Адам застыл.

– Пора ехать дальше. Маршал Фокс?

Он махнул рукой вдоль тропы, указывая Рози, что следует продолжить путь, но странное растение делало все вокруг незнакомым. Рози села на эквимара и встала на стременах, собираясь оглядеться.

– Неприятно признавать, но, кажется, это не лучший путь к Северной базе.

– У-у-у, – отозвался Зедди, у которого уже наверняка все болело от седла.

– Не ной, Зи... – сказал Дакерс, сердито вытирая лицо желтым платком. Рози выразительно посмотрела на него. Тот закатил глаза, но исправился: – ...едди.

– Ситуация отстойная, Пэнроуз. Мне что, не разрешается говорить сраную правду?

Брови Дакерса нырнули вниз. Он открыл рот, но Рози оборвала его: «Нет!» Вчерашний проблеск надежды на примирение между бывшими друзьями угас.

Солелиз пошел боком, крупные ноздри раздувались, вероятно почуяв запах ручья неподалеку. Дакерс вдруг оказался крепко занят тем, чтобы удержать жеребца, поэтому он бросил поводья Зедди.

– А ну, тихо, – велел он эквимару, а чешуйчатая коняга возмущенно фыркнула и затрясла гривой из водорослей.

Дурное поведение Солелиза было заразно, оно передалось остальным эквимарам. И Рози, и Адам быстро справились со своими, но кобыла Зедди резко забулькала, нюхая воздух. Когда стало очевидно, что Зедди теряет контроль, Дакерс и Рози принялись наперебой давать ему советы.

– Демонстрируй уверенность! Она должна знать, что ты главный!

– Погладь ее по шее! Не кричи!

– Что? – Он вытаращился на них.

– Не паникуй! – хором крикнули Рози, Дакерс и даже Адам.

Эквимар встал на дыбы, и на один ужасный миг Рози решила, что кобыла сбросит Зедди на лесную подстилку. Но Зедди вцепился изо всех сил, смертельно побледнев.

– Я паникую! – завопил он.

Перепончатые ноги эквимара ударили об землю, и она рванула вперед. В потрясенном молчании оставшееся трио проводило ее взглядом – кобыла мелькала среди стволов другодрев, пересекая заросли лозы, которую не видела ни она сама, ни ее всадник. Донесся крик Зедди – долгий вибрирующий звук, полный ужаса: «А-а-а-а-а-а-а-а-и-и-и-и-и-е-е-е-е-е-а!» Он затихал, уносясь все дальше и дальше.

Рози сказала напарнику:

– Чур не я.

– Блин! Кинем монетку.

– У меня нет, и я уже сказала «чур не я». Давай, вперед, пока он шею не свернул.

– Да хоть бы и свернул, – мрачно буркнул Дакерс, но направил эквимара вслед за бунтующей кобылой и самим Зедди.

И таким образом Рози оказалась один на один с Адамом. Он сидел в седле прямо и старательно смотрел на тропу, по которой Дакерс уехал за Зедди, старательно не глядя на Рози. Как могло получиться, что все, чего она добилась с ним за последние пару дней, оказалось полностью перечеркнуто ее бессмертием?

– Ладно, давайте, выкладывайте, – сказала она.

Адам посмотрел на нее в замешательстве.

Рози крутанула кистью, предлагая:

– Ну, вперед.

– Что вы предлагаете мне выкладывать? – с опаской спросил он.

– Я умерла, но теперь жива, и вас это явно парит. А потом я увидела ваши шрамы, и это тоже вас не порадовало.

– «Парить»? Это такое выражение, означающее, что мне не понравилась ваша смерть?

– И что я пялилась на раны у вас на спине.

– Мне безразлично, что вы видели мою спину.

«Врешь», – подумала Рози, но не стала перебивать Адама.

– И разумеется, мне не понравилась ваша смерть. Когда человек, который вам... – Он умолк, начал снова, потише: – Неприятно смотреть, как кто-то умирает, особенно мучительной смертью.

– Но я в порядке. Что не так?

– Я... я просто... – Его голос затих, и он, как обычно, запнулся.

– Испугались? – предположила Рози.

– Нет.

– Испытали отвращение?

– Нет, – со смешком ответил Адам, так что, может, потерян был не весь прогресс.

– Тогда что?

– Я беспокоился. За вас.

Рози окутало тепло, будто она залпом выпила три шота «Степного пожара». Побери Мертвое Море Пэнроуза Дакерса, заставившего ее увидеть правду! Ей правда нравился Адам Ли – Адам Ли, который и близко не был мертв внутри. Он нравился ей в той же бурлящей манере, в какой нравился в седьмом классе Ральф Уиндермер, пусть даже Ральф был на добрую голову ниже ее в то время. Она полагала, что давно лишилась способности влюбляться по уши, но вот же: застряла в Танрии с карманным мужиком своей мечты.

Что поражало сильнее всего: этот умнейший, загадочный человек с ироничным чувством юмора, переходящим в сарказм, кажется... возможно... может быть, тоже находил ее привлекательной.

Обычно Рози не нравилась мужчинам в романтическом плане. Она была слишком высокой, слишком громкой, слишком красной. Ее было слишком много. А тем, кому она все-таки нравилась, она нравилась по странным причинам: им хотелось просто переспать с экзотичной полубогиней, а не разглядеть за красными глазами саму женщину.

Все это, конечно, не мешало ей наслаждаться жизнью. Если ей хотелось секса, секс у нее был, и словом «сожаление» она пользовалась в таких случаях редко.

Но вот отношения – это другое дело. По мнению Рози, она влюблялась два раза, один – в прошлом столетии и один – в этом. Но через несколько лет эти отношения выдыхались. Трудно продолжать любить человека после того, как услышала, как он хлюпает и чавкает над миской с хлопьями поутру или по-мужски объясняет ей, как надо делать ее работу. И еще тяжелее наблюдать, как возлюбленный понемногу меняется и стареет, в то время как сама Рози остается неизменной. Может, проще поверить, будто любовь вечна, если ты уверен, что жизнь-то окончится.

В чем бы ни было дело, Рози пришлось признать, что отдавать сердце человеку, который неизбежно умрет, – плохая идея. А теперь внезапно обнаружила: она влюбилась с первого взгляда. Не умея справляться с нахлынувшим на нее потоком эмоций, она решила спрятаться за привычной беззаботностью.

– Не стоит беспокоиться о девушке, которая точно не умрет.

– Вы думаете, будто не вызываете беспокойства, потому что бессмертны?

Учитывая его обыкновение прятаться за очками и костюмом-тройкой, это желание посмотреть на нее – по-настоящему посмотреть – смущало Рози все сильнее.

– Да. Нет? Я не знаю, если честно.

– Полагаю, возвращаться к жизни вот так, как вы, – это непросто.

К этому моменту большинство людей уже ерзали бы. Если не считать Харта Ральстона и Мёрси Бердсолл, мало кто мог говорить о смерти, умирании и бессмертии вот так просто. Но Адам неподвижно сидел, являя собой памятник хорошей осанке, и смотрел на Рози со спокойствием, которое она начинала считать сочувствием. И она уже не находила в себе сил обернуть свою неспособность умереть в шутку – не под этим взглядом, видящим ее насквозь.

– Непросто, – признала она.

– Сколько раз это случалось?

– Не представляю. Больше ста?

Он удивленно поднял брови, и Рози поздравила себя с тем, что заставила пошевелиться эти черные стрелы.

– Раньше я работала в цирке-шапито. Воскресала во время представления.

– Сколько же вам лет?

– Сто пятьдесят семь.

Адам снова фыркнул – возможно, поразился ее возрасту. Во времена Старых Богов бессмертных полубогов вроде Рози было больше, но многие из них присоединились к своим родителям на алтаре небес сотни лет назад. Это случилось до рождения Рози, ей никто такого не предлагал. Так что она осталась одной из немногих бессмертных людей на земле, хотя не просила об этом.

– Более сотни воскрешений за сто пятьдесят семь лет – это слишком, – призналась Рози.

– Да нет. Бессмертные, естественно, рискуют чаще, чем смертные. Но в вашем случае каждое воскрешение напоминает о том, что умереть вы не можете.

Последним предложением Адам пронзил панцирь беспечного веселья Рози и смог хорошенько рассмотреть нежное сердечко, обычно сокрытое куда лучше. Она не понимала, что носит броню, пока он не вскрыл ее столь непринужденно, и теперь она оказалась здесь, в этой глуши, словно обнаженной перед мужчиной, которого практически не знала. Интересно, не так ли ощущал себя сегодня утром Адам, выставляя напоказ шрамы, и вовсе не метафорические.

– Поэтому я беспокоился, ведь такие вещи могут серьезно обременять душу, – продолжал этот человек-таран. – Но решил, что с моей стороны это было бы самонадеянно, поэтому...

– Поэтому бегали от меня, как от чумы, – закончила за него Рози, цепляясь за остатки своей брони.

– Я бы так не сказал.

Адам одарил ее призраком улыбки, на лице его будто мелькнула тень воспоминания о том, каково это – радоваться, но зубы тут же скрылись за мягкими губами. Однако Рози успела заметить, что они неидеальны. Ряд был неровный. Не то чтобы совсем кривые, но родители определенно забыли отвести его в детстве к ортодонту. Может, в те времена в Эшил Крайя не было никаких ортодонтов, но тогда выходило, что Адам куда старше, чем кажется.

Таилось в этом что-то такое, не дававшее ей покоя, как колючий ярлычок на новой рубашке, но Рози никак не могла ухватить эту мысль. Она склонила голову набок и принялась разглядывать Адама в манере Дакерса, который всегда делал так, когда ей меньше всего хотелось этого.

– Я сказала, сколько мне лет. Ваша очередь. Вам сколько? И не надо говорить, что вы старше, чем кажется. Мне нужно число.

Адам будто обратился в камень, нерешительность нерешительности.

Рози устала от его масок, сомнений и уверток.

– Это не такой сложный вопрос, Адам. Какого хрена?

– Сложнее, чем вам кажется. Ответ такой: я не знаю. – Он встретил ее взгляд, но спрятался за стеной. Глаза его больше ничего не говорили.

– В каком смысле, не знаете?

– Я не знаю, сколько мне лет.

– Вы что, сирота?

– Да, именно, – медленно сказал он, будто обдумывая ответ. – Я – сирота.

Рози медленно осознавала сказанное.

– Ого, это было грубо с моей стороны.

– Нет, это не так.

– Да, просто ужас.

– Все в порядке, маршал Фокс. Это было давно.

– Кажется, на этом моменте можно перейти на ты. Зови меня Рози.

– А ты меня – Адам.

Рози прижала ладонь к сердцу.

– Ох, Адам, я уже сама себе разрешила.

– Да, я заметил.

Завораживающе.

– Дружба? – спросила Рози, протягивая руку.

Одно ужасное мгновение Адам взирал на это, не дрогнув ни единой мышцей. Но потом сдался и взял руку Рози, и по ощущениям было именно так, как ей и запомнилось, когда она бинтовала ему ладонь, – элегантное сочетание мужественных форм и тонких костей. Пожатие оказалось неожиданно сильным и приятно теплым, и Рози охватило странное желание не отпускать его. Что еще страннее, сам Адам не разжимал пальцы. Они так и сидели на эквимарах, глазея на соединенные руки. Большой палец Адама шевельнулся, погладил тыльную сторону ладони Рози, так медленно, что Рози почти решила, будто ей показалось.

Другодревы вокруг зашелестели и затрепетали, будто на ветру, но ветра не было. В этот момент Адам охнул и так вцепился в ладонь Рози, что та пискнула от боли. Он немедленно вскинул другую руку, показывая: все нормально.

Рози в сердцах отпустила его.

– Не морочь мне голову! Ничего не нормально!

Адам покачал головой, потер грудь и выплюнул несколько резких, жестких слогов на каком-то языке. Рози видела его закрытым, осторожным, добрым и даже веселым. Но горечь встречала впервые и не понимала, как вести себя.

– Что ты сказал?

– Ничего существенного.

С севера вспыхнул сигнальный огонь – яркая, шипящая розовая вспышка на голубом небе. У Рози скопился целый чемодан вопросов к Адаму, но сигнальный огонь Дакерса – по крайней мере, она решила, что это был Дакерс, – был более насущной проблемой.

– Что-то случилось? – спросил Адам.

– Обычно это не означает ничего хорошего. Готов ехать?

Он кивнул, и они направились в сторону розового огня, опускающегося за другодрева. Зедди и Дакерс не могли далеко уехать за такой короткий промежуток времени, но лозы сбивали Рози с толку все сильнее – а еще она могла бы поклясться, что их с каждой секундой становилось все больше, – так что им с Адамом приходилось огибать их. Когда огонь скрылся из виду, поехали по компасу Рози, выбирая наиболее чистую дорогу, и прибыли на место через сорок пять минут.

– А вы не торопились, – сказал Дакерс, когда они выехали на большую и на удивление свободную от лоз поляну посреди леса.

Зедди с несчастным видом съежился на поваленном бревне около своего привязанного эквимара, Дакерс стоял на изрядном расстоянии, держа поводья своего коня, готовый отправляться в путь.

Рози осмотрелась.

– Вообще не узнаю это место. Мертвое Море, мы где?

– Мне кажется, этой поляны раньше не было. Поэтому я и запустил ракету. На которую вы не торопились.

Оглядевшись повнимательнее, Рози поняла, о чем говорит Дакерс. Целая роща другодрев рухнула единой кучей, неглубокие корни выброшенным на берег кальмаром болтались в воздухе. Рози видела такое и раньше, особенно когда бушевала гроза Богини Гнева, но не в таком масштабе.

Рози привязала эквимара и влезла по корням наверх, чтобы осмотреться. Высунув голову, она увидела, что вся роща пала под натиском густого переплетения призрачных лиан.

– Растение? – спросил Дакерс.

– Оно самое, – подтвердила Рози и полезла вниз, а в конце спрыгнула.

– То есть магический терновник, который видит лишь четверть нашей компании, а потрогать не может вообще никто, взял и повалил кучу деревьев? – уточнил Зедди.

– Если вкратце – да.

– Чудесно. Совсем не жутко, ни капельки.

Дакерс сердито зыркнул на него, но Рози сочла, что он несправедлив к Зедди. В тоне последнего слышалась скорее обреченность, чем язвительность. Рози мысленно сделала пометку: позже обязательно съездить Дакерсу по плечу и велеть не кипятиться.

Как бы то ни было, гибель здоровенной рощи другодрев сослужила им добрую службу, расчистив путь к Северной базе, а время утекало сквозь пальцы.

– Считаю, нам крупно повезло, – подытожила Рози. – Готовы отправляться?

Глава тринадцатая

Северная база напоминала растревоженный улей, но на этот раз здесь были только сотрудники Службы танрийских маршалов: все четверо капитанов, горстка рядовых и столько техников, сколько Рози ни разу не видела в одном месте. Половина сгрудилась у складного стола, изучая, вероятно, чертежи портала, в то время как остальные потрошили его механизмы. Как и на Западной базе, переднюю панель сняли и отставили в сторону.

От праздничной атмосферы и толпы поддерживающих друзей и родственников не осталось и следа, что не предвещало ничего хорошего. Если танрийские скитальцы и впрямь собирались сегодня выбраться, народу здесь явно должно было быть побольше.

Да и то, что лианы оплетали портал с пугающей скоростью, тоже не добавляло оптимизма.

Магуайр и другие капитаны выглядели помятыми и изнуренными бессонницей. Позади них под тентом стоял стол с едой, а сбоку – гриль. Рози заметила подругу Магуайр, Диану: та как раз наполняла тарелку. Мгновение спустя она прервала совещание, чтобы вручить капитану внушительную порцию еды. Рози не слышала слов, но могла без труда воспроизвести этот диалог:

– Тебе нужно поесть.

– Со мной все в порядке. Поем позже.

– Ты никому не поможешь, если свалишься. Ешь.

Несмотря на свой кроткий нрав и миниатюрное телосложение, Диана Белиндер была единственным человеком, способным вить из Альмы Магуайр веревки. Капитан сдалась и откусила кусок гамбургера, а Диана заботливо вытерла горчицу с уголка ее рта. Вся эта сцена выглядела очаровательно, по-домашнему.

Дакерса передернуло.

– Всегда не по себе, когда оказывается, что начальник – живой человек со своими чувствами.

– Зато тандем отличный.

– Да, Диана – милейшая женщина, – согласился Зедди. – Ну что, звоним?

– Я сама, – сказала Рози, но помедлила, заметив лиану, которая змеилась совсем рядом с нужным рычагом.

Она по-прежнему была полупрозрачной, но уже не расплывалась. Рози видела растение все отчетливее, вплоть до мельчайших деталей.

– Мне кажется, или шипы становятся длиннее и острее?

– Ага, тебе, – отозвался Дакерс.

– Ты же ее даже не видишь!

– Вот именно.

С этим аргументом было не поспорить, так что Рози позвонила, извещая Магуайр и остальных об их прибытии.

Капитан поспешно всучила тарелку Диане и в поднявшейся суматохе выхватила у одного из маршалов блокнот с ручкой. Она набросала на бумаге пару слов и подняла, чтобы невольные пленники могли их прочесть.

«Д-А», – отстучала Рози кодом Маркса.

Дакерс выразительно покосился на нее.

– Хочешь, чтобы я передала ей кодом Маркса, что я снова умерла? Представляешь, сколько времени уйдет, чтобы отстучать это по буквам?

Магуайр перевернула страницу и нацарапала новое сообщение.

– И сколько нам ждать? – спросил Зедди.

Дакерс скрипнул зубами, но Рози посчитала, что вопрос резонный.

«С-К-О-Л-Ь-К-О», – отстучала она.

Вопрос был проще некуда, но, прежде чем ответить, капитан Магуайр непривычно долго совещалась с техниками и другими капитанами. Ответ, когда он наконец пришел, оптимизма не внушал:

Зедди зашелся в приступе хохота. Рози посмотрела на него с тревогой.

– Да ладно тебе, – выдавил он. – Признай, это же просто адски смешно!

Его смех был заразительным, и не успела Рози опомниться, как уже сама хихикала вместе с ним.

– Мы все еще здесь! – пропыхтела она сквозь смех.

– А то! Скакать часы напролет через непролазный лес только для того, чтобы упереться в огромную кучу под названием «хрен вы куда уйдете»!

Тем временем Адам заглядывал в открытый люк аварийного механизма, из которого торчала рукоятка – та самая, которую Рози сломала в горедень. Сейчас казалось, будто это случилось в прошлой жизни, что само по себе выглядело до колик забавным и заставляло хохотать еще громче. Глядя на нее, пуще прежнего заливался Зедди. В конце концов не выдержал и Дакерс – и вот они уже стояли втроем, вцепившись друг в друга, потому что ноги от смеха их больше не держали.

Единственным здравомыслящим взрослым в этой компании оставался Адам Ли, который с совершенно невозмутимым видом изучал портал.

– Ну что там, док? – спросил Зедди, пытаясь отдышаться.

– Скверно, – лаконично ответил Адам, чем вызвал новый взрыв хохота у троицы.

– Эй, Ро-Фо, а где эти шипы? – подал голос Дакерс.

Рози указала на заросли слева от портала. Дакерс тут же прислонился к ним, изобразив на лице комично-притворную агонию.

– Ты что творишь? – спросила она.

– Я – Вор Терна!

Рози, Зедди и Дакерс зашлись в приступе дикого хохота, в то время как Адам снял очки и потер глаза. Рози не понимала, то ли он смертельно устал от их компании, то ли просто выбился из сил, но она быстро посерьезнела и пихнула Дакерса локтем, призывая последовать ее примеру.

Зедди намек понял. Он выудил из седельной сумки какой-то сверток и спросил:

– Ну что, пообедаем?

=♦=♦=♦=

Следующие несколько часов настроение оставалось приподнятым: Рози, Дакерс и Зедди резались в карты, пели песни и до хрипоты спорили о каноне комиксов «Старые Боги». Адам все это время копался в портале и то и дело набрасывал заметки для техников на тот случай, если им придется застрять в Танрии еще на одну ночь.

И чем ниже солнце клонилось к западу, тем больше этот шанс походил на неизбежность.

– Не хочется этого признавать, но похоже, нас ждет еще одна незабываемая ночка в Казарма-таун, – сказал Дакерс, изо всех сил стараясь сохранять бодрый вид.

– Нет. Ни за что, – отрезал Зедди.

– Да брось, З... в смысле, Зедди, мы же...

– До «Драконьего гнезда» отсюда миль десять, не больше. И дорога туда вполне приличная, так?

– И что с того?

– А то! Вы хоть представляете, что там сейчас в «Гнезде»? Свежие овощи, лучшие отрубы мяса, масло, сыр, вино... И все это пропадет зря, пока мы будем давиться хот-догами в казарме? Ну уж нет. Кто хочет сегодня нормально поужинать?

Рука Рози взметнулась вверх мгновенно. А когда Дакерс и Адам продолжили пялиться на Зедди так, будто у него на лбу выросла третья ладонь, она задрала и вторую.

– Да что с вами не так, умники? Конечно, мы хотим нормальной еды! И это говорю вам я – единственная здесь присутствующая, кому еда для поддержания жизни не требуется. А ну, руки вверх!

– Да что я творю? Я в деле. – Дакерс поднял руку.

Все уставились на Адама. Он обвел их взглядом; его лицо оставалось бесстрастным, и только боги ведали, что бушевало за этим внешним спокойствием. Он лишь коротко бросил:

– Нет.

– Это же совсем рядом, – резонно заметил Дакерс.

– И там есть вино, – вставил Зедди.

– Мы должны оставаться у портала на случай, если я или техники сумеем его починить.

Магуайр впервые за несколько часов подняла свой блокнот.

Остатки веселья в воздухе мгновенно испарились.

– Голосую за то, чтобы закругляться на сегодня и по-человечески поесть, – сказал Зедди.

Игнорируя записку Магуайр, Адам продолжал копаться внутри рамы:

– Я не думаю, что это хорошая идея.

– Погоди, какую именно часть фразы «профессиональный шеф-повар будет готовить еду» ты не понимаешь? – спросил Дакерс уже без сарказма, а с искренним недоумением.

– Плюс там драконы, – добавила Рози.

Адам прошипел ругательство, оскалив зубы; все его тело внезапно задрожало от ярости.

– Я сказал – нет! – выкрикнул он, после чего швырнул пассатижи и зашагал прочь по главной дороге в сторону ближайшей казармы, оставив спутников в полном оцепенении.

– Это что сейчас было? – спросил Зедди.

– Кажется, мы его сломали, – ответил Дакерс.

Рози припустила по тропинке и быстро нагнала сбежавшего изобретателя. Он смотрел строго перед собой, продолжая маршировать вперед, и даже не удостоил ее взглядом, когда она пристроилась рядом.

– Адам.

Он не отозвался. И не замедлил шаг.

– Что не так?

– Я не могу.

– Что именно ты не можешь?

Он остановился, но промолчал. Рози видела, что он пытается переварить какую-то масштабную и болезненную мысль, поэтому прикусила язык и стала ждать. Наконец он заговорил, и весь его вид был таким же колючим, как тот таинственный терновник, который постепенно захватывал Танрию.

– Они назвали его «Драконьим гнездом»... Ресторан. Как мило, правда? Как остроумно. Во время Войны Богов драконы вырезали целые деревни, но для вас, народ, это теперь просто шутка.

У Рози внутри все вскипело от резкого тона Адама, но она заставила себя вдуматься в его слова и в то, как именно он их произнес. Ведь в этот миг Адам Ли – редкий случай – не пытался юлить. Осознавал он это или нет, но на мгновение он перестал прятаться за привычным фасадом.

– Не думаю, что кто-то хочет обесценить то, что случилось на войне, – осторожно ответила она. – Танрийские драконы – совсем не то же самое, что боевые драконы Старых Богов.

– Любопытная теория. Вот только у меня нет ни малейшего желания проверять ее на практике.

– Ты боишься, – вслух осознала Рози.

Адам свирепо зыркнул на нее, но при этом вздрогнул, и это лишь подтверждало ее правоту. Рози мало что могла поделать с их нынешним положением, но она могла хотя бы попытаться унять его страх.

– Знаешь, как Дакерс называет танрийских драконов? «Ручные собачки богов». Это карликовые пудели в мире драконов. Уверяю тебя, они безобидны, как котята в корзинке. И милые. Просто само очарование.

– Тогда идите без меня.

– Адам...

– Ты не представляешь. Ты не понимаешь.

– Так помоги мне понять.

– Почему тебе не все равно?

– Потому что! Вот так вот!

Адам открыл было рот, но тут же захлопнул его, вскрикнул и согнулся пополам, мертвой хваткой вцепившись в свои широкие штанины. С полминуты он тяжело дышал, пока агония не отступила, а дыхание не выровнялось.

– Все, хватит! – взорвалась Рози. – Что происходит? Что еще за «проблемы со здоровьем»? Это как-то связано со шрамами у тебя на спине?

– Я в полном порядке, – солгал Адам, как будто она своими собственными красными глазами не видела его осунувшееся, серое лицо.

– Чушь хватья! Хоть раз скажи мне правду! Хоть один раз, Адам. Я тебя умоляю.

Он выглядел таким надломленным, что у Рози защемило в груди.

– Хоть один раз? – переспросил он.

– Желательно больше, но ладно. Начнем с одного.

– Я, блин, ненавижу драконов, – выдавил он голосом еще более хриплым, чем обычно.

Нежность в груди Рози запульсировала, разрастаясь с каждой секундой. Ей нестерпимо захотелось сесть за стол напротив этого невысокого, худощавого, близорукого человека с не самыми ровными зубами и колючей броней. Захотелось смотреть на его лицо при свете свечей, пока Зедди Бердсолл расставляет перед ними кулинарные шедевры. Захотелось забиться с ним в тихий уголок и просто смаковать это сочетание мнимых изъянов, которые каким-то чудом складывались в образ до боли прекрасного мужчины.

– Пойдем на ужин, – взмолилась она. – Из ресторана открывается вид на озеро, где обитают драконы, но они домоседы. Они не покидают пределов заповедника и никогда никого не трогали.

Это была не совсем правда. Пару лет назад одна из них изрядно помяла нескольких бандитов, спасая Фрэнка Эллиса, но Рози решила оставить этот нюанс при себе.

– Вспомни то опавшее суфле, которое приготовил Зедди. Представь, на что он будет способен, когда в его распоряжении окажется целая кухня. Ну же. Поужинай с нами.

Адам не успел вновь облачиться в лохмотья своей ледяной брони, так что Рози увидела момент, когда он начал сдаваться. Не раздумывая, она перешла в наступление и взяла его за руку – и от этого контакта на нее вихрем нахлынули воспоминания о предыдущих их прикосновениях. Рози все еще чувствовала, как большой палец Адама гладит тыльную сторону ее ладони. Она в мельчайших деталях помнила ощущение его руки в своей, когда бинтовала порез тем самым платком, который он потом оставил себе.

Он кивнул – этот жест больше походил на признание поражения, чем на согласие.

– Спасибо, – сказала она, сжав его изящную ладонь, прежде чем выпустить ее. Рози саму пугало то, как сильно ей не хотелось этого.

«Он тебе нравится», – поддразнил ее в воспоминаниях голос Дакерса.

«И это сейчас очень некстати», – ответила она ему мысленно.

Они пошли обратно к Дакерсу и Зедди в полном молчании. Рози никак не могла отделаться от ощущения ладони Адама в своей; его прикосновение пробудило в ней чувства, которых она не испытывала очень давно. Годы. Десятилетия. Ей хотелось спросить его о том платке – где он сейчас и почему вообще его сохранил. Но согласие Адама пойти в «Драконье гнездо» было слишком хрупким, и она решила не искушать судьбу.

«С каких это пор Рози Фокс перестала искушать судьбу?» – задалась она вопросом.

Глава четырнадцатая

– Лососю плоховато, но все остальное годится! – радостно объявил Зедди, оценив состояние кухни в «Драконьем гнезде». Оказавшись в родной стихии, он выглядел куда увереннее и спокойнее, чем припоминала Рози. Впрочем, до того, как они истоптали всю Танрию вдоль и поперек, Рози видела Зедди Бердсолла лишь однажды – на похоронах его отца. Она вспомнила о своем намерении съездить Дакерсу по руке и мысленно пометила: не забыть об этой пометке, когда ей удастся перекинуться с напарником парой слов наедине.

Зедди потирал руки, с азартом прикидывая меню:

– Так, я думаю, остановимся на рибае – может, подадим с острой горчицей? Надо бы разделаться со спаржей, пока она окончательно не завяла, и, пожалуй, добавить моркови для цвета. Что скажете насчет гарнира: полента или картофель?

– Скажем, что мы готовы сожрать что угодно из этого списка, – ответила Рози. Она все больше радовалась их решению перебазироваться на вечер в «Драконье гнездо», даже если один притягательно-компетентный изобретатель и продолжал из-за этого ворчать.

– Вы, – сказал Зедди Адаму. – Вы кажетесь мне единственным человеком здесь, кому можно доверить нож. Мне не помешает су-шеф.

– Эй! – запротестовал Дакерс.

– Без обид, Пэн, но я видел, как ты режешь лук.

– Это было десять лет назад!

Зедди вскинул бровь. Дакерс поджал губы, но оставил и прозвище, и критику без комментариев.

– Мы с Дакерсом подготовим все для ночлега, пока вы двое занимаетесь делами, – сказала Рози. – Это местечко поприятнее, чем все казармы Танрии, вместе взятые.

– Мы остаемся здесь на ночь? – спросил Адам.

Он мгновенно напрягся. Это было едва заметное движение, но Рози достаточно хорошо его узнала, чтобы это зафиксировать. Он вздрогнул, когда она положила руку ему на спину и направила к двери, ведущей в обеденный зал. Он был теплым под уродливой форменной рубашкой, худощавым, но крепким, и Рози запоздало подумала: а не слишком ли самонадеянно с ее стороны вот так к нему прикасаться?

«Ну, теперь уже поздно».

– Зедди, можно нам одолжить твоего су-шефа на минутку?

Ответа Рози ждать не стала. Вспомнив о шрамах на спине Адама – и втайне надеясь найти достаточно деликатный способ расспросить о них, – она взяла его за плечи и осторожно, но твердо повела в основной зал. Дакерс увязался следом: в конце концов, она ведь сказала «нам».

– Куда мы идем? – спросил Адам.

– Скоро закат, верно?

– Кажется, да. – Дакерс расплылся в широкой улыбке, поняв, к чему клонит Рози. – Пойдемте взглянем.

– Взглянем на что? – уточнил Адам.

– Сами увидите.

Рози вела его через зал ресторана. Однако, когда они приблизились к выходу на террасу, Адам заартачился – точно так же, как когда Зедди подал идею пойти в «Драконье гнездо». Но тогда Рози удалось сдвинуть его с места, и сейчас она была полна решимости сделать это снова.

– Как только ты их увидишь, страх пройдет.

Дакерс, смекнув, в чем дело, добавил от себя:

– Да ладно вам, драконы – это же нечто! Они как той-пудели в свитерах, только вегетарианцы. Ну, и свитеров не носят. И на коленках не помещаются. Нельзя побывать в Танрии и не увидеть драконов.

В отличие от напарницы, Дакерс не испытывал никаких угрызений совести: он бесцеремонно схватил Адама за руку и выпроводил – а точнее, вытащил – его наружу. Рози поспешила следом, и вся троица вывалилась на широкую террасу с видом на озеро Вандерлинден. Именно здесь драконы проводили большую часть дня, прежде чем улететь в свои гнезда на закате.

Адам вырвался из хватки Дакерса и буквально вжался в дальнюю стену, в то время как Рози и ее напарник подошли к перилам, где обзор был получше. «Драконье гнездо» примостилось на гребне к востоку от озера, откуда открывался потрясающий вид на закат. Сегодняшнее зрелище было захватывающим: Художник окрасил длинные перья облаков над горизонтом в розовые, пурпурные и оранжевые тона. Внизу, на водной глади, грациозно скользило несколько драконов; некоторые то и дело ныряли, выискивая съедобные растения. В бледном свете мерцала их переливчатая розовая чешуя.

– Мне это никогда не надоест, – сказала Рози.

Дакерс согласно хмыкнул:

– Магуайр уже несколько месяцев не отправляла нас дежурить в заповедник. Надо бы ей об этом напомнить. Если, конечно, у нас все еще будет работа, когда все это закончится.

– Надеемся на лучшее. – Рози решила опустить ту часть, где обычно готовятся к худшему.

Она обернулась и протянула руку Адаму, который, казалось, стал единым целым со стеной. Это было похоже на то, как протягиваешь ладонь бродячему псу, не зная, обретешь ли нового друга или тебе ее просто откусят.

Видимо, сегодня «пес» кусаться не собирался. Адам сделал шаг от стены, затем еще один и еще. Его угловатая челюсть была решительно сжата. Он взял Рози за руку и встал между ней и Дакерсом.

Пейзаж перед ними дышал спокойствием. Воздух наполняли странные ночные крики экзотических танрийских птиц и мерная воркотня хватов в камышах у самой воды. Сезон размножения давно закончился, но они увидели мать-дракониху с очаровательным, уже слишком большим подростком, плывущим следом, и семейную пару у берега, занятую взаимной чисткой.

– Видишь? – тихо сказала Рози, остро ощущая ладонь Адама в своей руке. – Они совсем не похожи на тех чудовищ, о которых нам читали в детстве, правда?

– Да, не похожи, – пробормотал он.

Дракониха чирикнула своему детенышу – это тоненькое «мип-мип» всегда казалось Рози комично нелепым, учитывая размеры самих существ. Малыш взобрался матери на спину; взрослая особь встряхнула пушистыми рогами, после чего рванула по зеркальной глади воды и взмыла в небо.

Адам отшатнулся, но Рози крепко держала его, пока двое других драконов последовали примеру первой. Они были в десятках ярдов от людей на террасе, когда, развернув огромные розовые крылья, устремились к гнездам в глубине горного хребта Драконьи Зубы. Прошло несколько мгновений, прежде чем Рози, Дакерс и Адам вышли из оцепенения.

Когда драконы скрылись из виду, Рози повернулась к Адаму. Он выглядел бледным и потрясенным; он высвободил свою руку, и Рози кольнула мысль: а не совершила ли она ужасную ошибку, заставив его столкнуться со страхом лицом к лицу?

– Полегчало? – спросила она – и это было скорее мольбой, чем вопросом.

Адам едва заметно кивнул.

– Пойду помогу Зедди, – только и сказал он, а затем медленно побрел через террасу к дверям ресторана.

– Не позволяйте ему помыкать вами! – крикнул ему вдогонку Дакерс. – В вопросах измельчения чеснока он просто монстр.

– Принято, – отозвался Адам и скрылся за дверью.

– Глаза меня обманывают, или я только что видел у доктора Ли некое выражение лица? – спросил Дакерс, когда Адам отошел на достаточное расстояние.

– Хватит вредничать.

– Я не вредничаю. Это был вполне законный вопрос. Что это за трагическое лицо? Все знают, что танрийские драконы – душки.

– Но они все равно огромные. Да, чуть не забыла...

Рози с размаху ударила Дакерса в плечо.

– Ай! Какого хрена, Ро-Фо?!

– Это за то, что ты так злобно пялился на Зедди раньше.

– О чем ты вообще? Да я просто милашка!

– Будь еще милее.

– Мертвое Море! – Дакерс потер руку. – Ладно, госпожа любимчик. Раз уж нам велели подготовить «Драконье гнездо» ко сну, пора приниматься за дело.

– Как думаешь, я нравлюсь доктору Ли? – небрежно спросила Рози, словно говоря: «Ой, это платье? Оно у меня сто лет».

– Госпожа Да-вы-что, ваш столик готов!

С этим прощальным выстрелом Дакерс сорвался с места и припустил по коридору прежде, чем Рози успела ударить его еще раз.

=♦=♦=♦=

Идеально запеченная спаржа и морковь в бальзамической глазури на подушке из нежной, маслянистой поленты. Рибай, такой сочный, что буквально таял во рту. Густое красное вино, которое пело на языке, не оставляя неприятного танинового послевкусия. Крем-брюле с идеально сваренным кофе. А потом – еще вино. И все это в главном зале «Драконьего гнезда», обшитом деревянными панелями, с великолепными полированными дубовыми столами, резными стульями с красными шелковыми подушками и вычурной люстрой, хрустальные слезы которой дробили свет на крошечные радуги. Не хватало только одной роскоши – профессиональных музыкантов, тихонько играющих на старинных инструментах, оставленных на небольшой сцене в углу.

– Пожалуй, это лучший ужин в моей жизни, – объявила Рози, пребывая на грани пищевой комы.

– Для меня он тоже в списке лучших, – удивленно признал Адам. Было видно, что он не ожидал поесть так вкусно – ни в Танрии, ни где-либо еще.

Рози мечтала сидеть напротив него за столом при свечах, но теперь, когда желание сбылось, засомневалась, что идея была так уж хороша. Она не могла смотреть на Адама, ведь стоило ей поднять глаза, и она начинала млеть от того, как свет тепло лежит на коже и подчеркивает поэтичные линии лица. А если сохнуть по Адаму Ли, ее напарник и дорогой друг это обязательно заметит. А если Дакерс заметит, как сильно она втрескалась, он вцепится в это, словно собака в кость, заставляя ее сделать первый шаг. А если она его сделает и Адам не ответит, ей придется жить с этим унизительным отказом в течение неизвестного количества времени взаперти с Адамом, буквально в тюрьме. Так что Рози, помня свое неумение держать себя в руках, заставила себя перестать пожирать глазами этого соблазнительно-непостоянного человека напротив.

Это была пытка, но пытка приятная и хмельная. Благодаря нескончаемому вину, которое подавал Зедди Бердсолл, Рози уже добрых полтора часа пребывала в состоянии легкого подпития.

Заметив, что Дакерс так и не поблагодарил Зедди за ужин, Рози пнула его под столом. Он сверкнул на нее глазами, но все же поднял бокал и сказал что-то невнятное, направленное скорее в стену напротив, чем в сторону человека, сотворившего это кулинарное чудо посреди полномасштабного кризиса.

– Мое почтение шеф-повару, – сказала Рози за двоих.

– За вас, – добавил Адам. Тост был таким же сдержанным и лаконичным, как и он сам.

Зедди покраснел от удовольствия и скромно пожал плечами:

– Я стараюсь.

– Э-э-эй, доставка почты! – крикнул Гоббо и вошел в зал. Бахрома на его рубашке моталась из стороны в сторону, почтовая сумка висела через плечо. Он окинул ресторан взглядом и одобрительно кивнул:

– Так вот где вы все осели? Ребята, я обожаю это место. Здесь шикарно.

– Как дела снаружи? – спросил Дакерс, выдвигая стул для дикдика.

Гоббо плюхнулся так устало, словно внезапно лишился всех костей.

– Стрессово, чувак. Атмосфера напряжненькая. И, типа, это растение мешает мне нормально входить-выходить.

С этими удручающими новостями он открыл клапан сумки и начал раздавать письма, как карты за столом.

– У кого-нибудь есть деньги на чаевые? – Рози оглядела спутников, задержав взгляд на Адаме.

Их глаза встретились; момент неприлично затянулся, когда Адам сглотнул (его кадык при этом заметно дернулся) и покачал головой. И теперь, когда Рози заметила, какой этот кадык выразительный, у нее возникло неуместное желание лизнуть его, поцеловать или игриво прикусить.

Она отвела глаза и выпалила:

– Так что там с чаевыми?

Голос ее прозвучал слишком высоко и громко.

– Гоббо, возьмешь на чай неприлично дорогое вино? – предложил Зедди, беря со стола еще не открытую бутылку красного.

Гоббо принял ее с благодарным кивком:

– Класс. А, да, вот еще. – Он выудил из сумки большую картонную коробку и поставил ее перед Рози.

– О-о-о! Это оно?.. – Она развязала бечевку и заглянула внутрь. – Оно!

– Что там? – спросил Дакерс, пребывая в благодушном пьяном настроении.

– Я вчера отправила письмо Харту и Мёрси с просьбой зайти в мою квартиру и собрать мне нормальную одежду.

Рози прижала к груди мягкую батистовую рубашку с перламутровыми пуговицами, обнимая ее вместе с воспоминаниями о временах, когда она могла носить на работу все что захочет. Она бережно набросила ее на спинку стула и достала любимую коричневую кожаную шляпу, которую тут же нахлобучила на голову.

– Прощай, убогая плоская шляпа маршалов Танрии, – вздохнула Рози с удовлетворением.

Затем прочитала вложенное письмо, прежде чем осмотреть остальное содержимое коробки.

Рози представила, как Мёрси и Харт с детьми открывают дверь ее квартиры запасным ключом, как девочки пищат при виде чисто женского декора: бус на каминной полке, мягких подушек с яркой вышивкой, свечей и сухоцветов. Ей стало интересно, не вломились ли Беа и Лотти в ее шкаф, чтобы нарядиться в шарфы и туфли на каблуках, – так когда-то сама Рози примеряла наряды Джослин.

Коварный голос в глубине души прошептал, что она может больше никогда не увидеть ни девочек, ни Харта с Мёрси. Она постаралась отогнать это внезапное чувство ужаса и вернулась к коробке. Вытащила еще две аккуратно сложенные рубашки и три пары джинсов с высокой талией, достаточно узких, чтобы заправить их в любимые страусиные сапоги. И там же, завернутое в папиросную бумагу, лежало сокровище Рози – семь комплектов роскошного белья из разноцветного шелка, атласа и кружев.

Она сгребла в охапку все, что смогла ухватить длинными пальцами, и прижала к сердцу.

– Невеста Удачи, спасибо тебе, Мёрси Бердсолл!

Адам вскочил так резко, что опрокинул стул.

– Я помою посуду, – объявил он, подхватывая свою тарелку, приборы и ближайшее блюдо, после чего почти бегом направился в кухню.

Рози проводила взглядом захлопнувшуюся дверь.

– Это было внезапно.

– Да ты что... – кашлянул в кулак Дакерс.

– Тут еще записка от Магуайр, – сказал Гоббо. – Я хотел отдать ее тому сексуально-холодному коротышке, которому не приходит почта, но он, типа, смылся.

Рози изучила бумажную добычу, которую оставил нимкилим. У нее была ее посылка и письма от Эллисов; и у Дакерса, и у Зедди были стопки писем от обеспокоенных близких. Но у Адама не было ничего – вероятно, поэтому он и спрятался на кухне. Паршиво смотреть, как другие получают любовь и поддержку, когда у тебя их, очевидно, нет. Ну наверняка ведь в университет Киндаро сообщили о сложившейся ситуации. Как у Адама может не быть ни одного письма?

– Я заберу, – сказала Рози нимкилиму; ноющая боль в груди под кодовым названием «Адам» усилилась. Она прочитала записку вслух:

– «С уважением» и имя. Мертвое Море, дела наши плохи, – сказал Дакерс.

– Обожаю, когда ради нас нарушают закон. Получить портал от галатийской мафии? Вот это я понимаю – цель в жизни, – пошутила Рози, но коварный голосок внутри, предрекающий беду, становился все громче.

– То есть мы застряли здесь? Типа на неопределенный срок? – спросил Зедди, заметно поникнув.

– Да, Зедди, именно так, – страдальческим голосом отозвался Дакерс. – Тебе принести нюхательную соль?

– Это лишнее, – огрызнулась на него Рози.

– Да, чувак, фу, – добавил Гоббо.

– Да бросьте вы! Мы застряли здесь из-за него, если вы вдруг забыли. Может, хватит нянчиться с младенцем?

Зедди мрачно и подчеркнуто поставил бокал на стол.

– Ладно. Я младенец. Я в курсе, потому что всю жизнь все именно так ко мне и относились – как к гребаному ребенку. «Зедди такой молодой. Зедди такой непутевый. Зедди не знает, чего хочет и что делает, ведь он – малыш». Так вот, новость дня, Пэнроуз: мне тридцать два года. У меня есть банковский счет, бюджет, пенсионный план и карьера и скоро будет ипотека – если я когда-нибудь отсюда выберусь. Я вкалывал, чтобы добиться этого, и сделал это сам, как большой мальчик. Мне жаль, что мы здесь заперты. Мне жаль, что я так облажался с проклятым суфле. Ты даже не представляешь, как мне жаль. Но я совершил ошибку, потому что я человек, а не потому, что я ребенок. А теперь, если позволите, я пойду убираться на кухне вместе с Адамом, как и положено ответственному, чтоб тебя, взрослому человеку.

Он встал, промокнул губы салфеткой и ушел на кухню, оставив после себя гулкую тишину.

– Ну-у-у, чува-а-ак, – протянул Гоббо. – Это было жестко. Я сваливаю. Увидимся завтра, если продерусь сквозь колючки.

Рози скрестила руки на груди и сверлила Дакерса взглядом, пока Гоббо выходил за дверь. Напарник продолжил ковырять морковку, не поднимая глаз, и тогда она сказала:

– Это было недопустимо. Тебе нужно пойти и обсудить это с Зедди.

– Я не нанимался утешать его. Он и есть младенец. И всегда им будет.

– Ты ведешь себя так, будто это он тебя обидел. Это ты решил прекратить дружбу, Пэнни-Ди, а не наоборот.

– Я имею право злиться. Мы застряли здесь по его вине.

– Нет, мы застряли здесь из-за поломки порталов, вызванной, вероятно, инвазивным полупрозрачным растением, которое захватывает Танрию. На тебя не похоже – срываться на других, так что хватит вредничать.

Дакерс со вздохом откинулся на спинку стула.

– Если честно, я, наверное, больше злюсь на себя, чем на него. Я решил двигаться дальше без него, и на тот момент это было правильно, но мне не пришлось сталкиваться с последствиями, понимаешь? Он уехал, а я жил дальше. Теперь, когда он рядом, прошлое лезет наружу. Я чувствую вину, потому что знаю: десять лет назад я обидел его ни за что. А тут еще эта ерунда с суфле, и мы застряли вместе... ох, это просто кошмарно неловко.

– Ладно, но твоя вина – не его проблема. Задетые чувства – неизбежная часть жизни. И даже если ты в самом деле обидел его, посмотри, как здорово он с этим справился.

– Наверное. – Дакерс принялся оттирать несуществующее пятнышко на бокале, и Рози испытала редкое удовольствие от того, что теперь она видела своего друга насквозь, а не наоборот.

– О-о-о-о... Я все поняла, – торжествующе произнесла она.

– Что?

– Ты злишься на него не из-за суфле. Ты злишься, потому что он перерос эту ситуацию. Ты-то думал, будто бедный маленький Зедди Бердсолл тоскует по тебе на Медоре, а на самом деле он строил карьеру и двигался дальше. И, судя по всему, он еще и в спортзал заглядывал, потому что он просто качок. Он всегда так выглядел?

– Нет, вся мускулатура – это новенькое. Но если мне нельзя подкалывать твоего бойфренда за рост, то тебе нельзя засматриваться на Зедди.

– Стоп-стоп. Адам – не мой бойфренд.

– Да неужели? А за руки ты всегда с небойфрендами держишься?

– Ему нужна была моральная поддержка!

Дакерс махнул рукой в сторону Рози:

– На, подержи меня за руку, Ро-Фо. Отсыпь мне немного этой своей моральной поддержки.

Она оттолкнула его руку.

– Мы не обо мне говорим. Мы говорим о тебе. И о том, какой удар нанесло твоему эго то, что Зедди тебя забыл, хотя он по-прежнему кажется тебе отличным человеком.

– Он всем таким кажется. Это универсально. Но от этого торчать с ним в Танрии не становится менее паршиво, особенно учитывая, что он с эквимара-то слезает с трудом, не то что ездит.

– Опять же, не его вина.

– Да-да, знаю. – Дакерс вертел бокал за ножку. – Похоже, Магуайр хочет, чтобы ты хорошенько осмотрела Танрию на предмет этого растения, а я не пущу тебя одну.

– Не переживай. Я все равно потащила бы тебя с собой.

– Придется намотать немало миль по отвратной местности. Если продолжим в том же духе, Солелиз точно взбунтуется.

Рози прошла к окнам, выходящим на озеро Вандерлинден, и уставилась в темноту, хотя там уже ничего нельзя было разглядеть.

– Вот бы у нас был способ передвигаться по Танрии быстрее и удобнее, – сказала она, и глаза у нее коварно заблестели. Она обернулась к Дакерсу, который озадаченно посмотрел на нее, а потом повторил ее зловещую ухмылку.

– О да.

– Но сначала вали на кухню извиняться перед Зедди.

– Фу, – сказал он, вставая. – Ненавижу, когда ты права.

=♦=♦=♦=

Дакерс вошел на кухню, как раз когда Адам вышел оттуда. Рози услышала, как он окликнул Зедди, тот ответил, и дверь захлопнулась. Она бросилась к ней и прижалась ухом.

– Что ты делаешь? – спросил Адам.

– Очевидно, подслушиваю.

– Зачем?

Рози махнула ему, чтобы приглушил звук.

– Хочу убедиться, что Дакерс извиняется, а не выкручивается.

– Зачем ему извиняться?

Рози сердито обернулась к нему, приложив палец к губам. Хотела вернуть ухо к двери, но тут Дакерс распахнул ее, врезав ей по лицу.

– Ай! – Она потерла скулу, которой досталось, и бросила на друга недовольный взгляд.

– Поделом тебе. Я и без пригляда справлюсь, кыш.

– Что-то не так? – спросил у Рози Адам, когда дверь снова закрылась.

– Они поругались после того, как ты ушел.

– Эх, молодо-зелено... – с грустью протянул он.

– Ты когда-нибудь влюблялся?

Он ответил не сразу.

– Наверное.

– Больше ничего не расскажешь, да?

– Не расскажу.

– Ну ладно. В общем, хотела рассказать про нашу блестящую идею. – Она выделила жестом слова «блестящая идея» и пустилась в объяснения.

– Нет, категорически нет, – сказал Адам секунд через двадцать. Поразительно, как ему шел этот приказной тон.

– Да они буквально созданы для верховой езды.

– Нет, они буквально созданы убивать людей.

– Кто создан убивать людей? – спросил куда более спокойный Дакерс, выходя вместе с таким же спокойным Зедди из кухни. Очевидно, извинения сработали.

– Он думает, что драконы нас убьют, – объяснила Рози.

– Серьезно? Они же как розовые плюшевые мишки.

К этому моменту Адам уже вернулся к своей холодной непроницаемой манере. Но Рози знала, что внутри бурлит гора эмоций, особенно когда дело касается драконов. Некоторые боялись пауков. Адам Ли боялся гигантских летающих ящериц, плюющихся блестками. Можно ли его винить?

– О чем разговор? – спросил Зедди.

– Рози нужно собрать информацию об этом растении, так что она хочет облететь Танрию на драконах, – объяснил Дакерс.

– Ну да, логично.

Адам с легким изумлением воззрился на Зедди.

– Полет вас не смущает?

– Я слышал, драконы милашки – уж получше эквимаров, да? Стоит попробовать.

– В точку, мистер Бердсолл, – сказала Рози.

– Нет, не в точку. – Чем сильнее расстраивался Адам, тем холоднее становился, как железо на морозе.

– Сначала попробую я, чтобы убедиться, что это безопасно, и только потом сядет Дакерс. Ну что может случиться?

– Ты можешь упасть. Можешь...

Адам умолк, но Рози договорила за него:

– Сломать шею и умереть?

– Я понимаю, что ты бессмертна, но пораниться ты способна, как мы видели. И едва ли кто-то из нас горит желанием наблюдать это снова. Так что, может, не будем поддерживать маршала Фокс в ее намерении прокатиться на розовом чудовище? – Последний кусочек был адресован Дакерсу и Зедди, будто строгий школьный директор читал мораль парочке хулиганов.

– Говорите за себя, док. А я с радостью прокачусь на розовом чудовище, – сказал Дакерс.

– А как рулить? – спросил Зедди. – Для этих штук есть какие-то поводья?

– Не, у них эмпатические рога. Хватаешься за них, думаешь, куда тебе надо, туда и летит дракон.

– Можно попробовать?

– Нет, – сказал Адам. – Никому нельзя.

Рози обратилась к нему со всем возможным терпением:

– Я понимаю, ты не в восторге от этой идеи, но на земле мне ничего не видно через эти лозы, а если Магуайр хочет получить полный рапорт, осмотреться мне нужно. И если, не дай боги, нам почему-то придется ехать к какому-нибудь другому порталу, на эквимарах нам может не хватить времени. Речь не о том, что кому хочется и что правильно. Это логичное решение сложной проблемы.

– Тебе плевать на логику. Ты просто хочешь полетать.

– И это тоже.

– Ужасная идея.

– Но мы все равно ее воплотим. И ты тоже, если придется.

Адам окаменел, будто раненный словами Рози до полусмерти. Развернулся и бросился к одному из спальных мест, устроенных Рози и Дакерсом в каждом из четырех углов ресторана, – они натянули там скатерти от пола до низкого потолка, чтобы сделать небольшие приватные спаленки.

– Он передумает, – сказала Рози.

Дакерс и Зедди единодушно фыркнули.

Глава пятнадцатая

– Мэри Джорджина чур моя. Она в моем вкусе, – заявил Дакерс, пока они с Рози шагали по драконьему заповеднику, оставив Зедди с ворчливым гением.

– Мне плевать, кто мне достанется, главное – я буду, черт возьми, летать! Но я серьезно: сначала устрою пробный заезд. Я обещала Адаму.

– О да. Адаму.

– Только не начинай.

– Что не начинать? По-моему, это мило, что ты так запросто величаешь профессора по имени.

Рози что-то пробурчала себе под нос, чем еще больше развеселила Дакерса.

– Блин, да ты втрескалась по уши. Еще никогда так не велась на подколки.

– Вот и воздержись от этого, сделай милость.

– Ро-Фо, сколько раз ты доставала меня за все эти годы? А сколько раз за последние десять дней? Я заслужил это маленькое удовольствие.

Утро выдалось чудесное, над головой простиралось безоблачное синее небо. Дороги вокруг заповедника были накатаны и содержались в полном порядке благодаря нескончаемому потоку туристов. А Рози еще грела мысль о том, что она наконец-то переоделась в мягкую батистовую рубашку приятного приглушенно-бирюзового цвета и сшитые на заказ джинсы с высокой талией, заправленные в сапоги из нежнейшей бирюзовой кожи страуса. Весь этот великолепный наряд скрывал под собой прелестное белье. В таком приподнятом настроении она теперь в сто раз сильнее верила, что рано или поздно они выберутся.

Она также нанесла на запястья и шею лавандовый аромат, который Мёрси включила в коробку материальных радостей. Если уж она не могла оказаться дома, то хотя бы могла пахнуть как дома. И возможно, крохотная-прекрохотная частичка держала в голове одеколон Адама, когда она откупоривала флакон этим утром.

Шляпу, однако, она оставила в «Драконьем гнезде»; не было причин надевать ее, когда она собиралась летать.

Они прибыли к северному краю озера Вандерлинден после двадцатиминутной прогулки. Обычно единственным способом попасть к северному берегу озера был путь через дракологический исследовательский центр, но существовала подъездная дорога, которой пользовались танрийские маршалы, назначенные на охрану заповедника. Разумеется, Рози и Дакерс в настоящий момент не охраняли заповедник и, следовательно, не имели ключа от ворот упомянутой подъездной дороги. Зато они прихватили болторезы из набора инструментов Адама, которыми Дакерс перерезал старомодный висячий замок с приятным звуком «ка-чанк».

– Это ведь не считается взломом и проникновением, если мы офицеры правопорядка, верно?

– Сперва делай, вообще не думай, – сказала Рози. – Пошли.

Они прошагали по подъездной дороге и добрались до берега как раз вовремя, чтобы увидеть, как драконы прилетают из гнезд для ежедневного ритуала скольжения по воде и принятия солнечных ванн на берегу. Драконья популяция Танрии была невелика, но добрых два десятка особей разгуливали здесь этим утром, издавая милые трели, их розовая чешуя переливалась в утреннем свете.

Одна из драконих, находившаяся подальше в воде, подняла голову, принюхалась и оживилась. Ее хвост поднялся и начал вилять, а рога задрожали от волнения.

Дакерс сложил руки рупором у рта и заорал:

– Мэри Джорджи-и-ина!

«Мип! Мип! Чирр-чирруп!» – пропищала дракониха высоким щебетом, который совершенно не соответствовал ее огромным размерам, и помчалась через озеро к ним, не теряя времени. Дакерс подпрыгивал у кромки воды, размахивая кулаком и подбадривая дракониху, которая неслась на него. Она сбила его с ног, словно умопомрачительно огромный и восторженный золотистый ретривер, и ласково ткнулась мордой в шею.

– Я тоже по тебе скучал, родная, – сказал он ей, сносно изображая Фрэнка Эллиса, который вырастил именно этого дракона из детеныша. Трудно было осознать, что эта шеститонная розовая ящерица десять лет назад была достаточно мала, чтобы прицепиться к груди Эллиса, но, поскольку Дакерс в то время работал в паре с Фрэнком Эллисом и Твайлой Баннекер, у Рози не оставалось выбора, кроме как поверить в это.

Другой дракон, крупнее и величественнее Мэри Джорджины, подплыл ближе, с любопытством обнюхивая новоприбывших с расстояния, соблюдающего личные границы.

Дакерс выбрался из-под проявлений любви Мэри Джорджины и поднялся на ноги. Он кивнул в сторону другой драконихи:

– Кажется, это Элоиза. Та самая, на которой Твайла мчалась на выручку в тот раз, когда Фрэнка похитила галатийская мафия и ежиха-злодейка.

– Хорошие были времена, – сказала Рози, делая шаг вперед.

Элоиза приблизилась к ней, наклоняя большую лисью голову, чтобы рассмотреть Рози. Если бы кишки Рози могли говорить в этот момент, они бы сказали: «Брр, эта штука гораздо больше, чем я думала. Не пора ли мне бежать?»

Она почти слышала звонкий смех матери. «Ты сделана из материала покрепче, моя дорогая роза», – говорила ей Джослин не раз, обычно когда другие дети дразнили ее в школе за красные глаза и высокий рост, но это относилось и к данной ситуации тоже.

Элоиза опустила голову и ткнулась теплой мордой в руку Рози. С сердцем, бешено колотящимся от адреналина, Рози погладила чешуйчатую голову драконихи и просияла, когда Элоиза издала трель, похожую на мурлыканье, – кошка из нее получилась куда приятнее, чем Пупсик-Бдыщ-Пердюк.

Боже, как она скучала по этому маленькому засранцу.

Отодвинув в сторону навеянную котом сердечную боль, Рози провела рукой по плюшевым, лососевого цвета рогам драконихи, вспоминая, что говорил Дакерс об их эмпатических способностях. Она чувствовала удовлетворение Элоизы, пульсирующее в ее собственных венах, одновременно тревожащее и опьяняющее.

– Что скажешь, Элоиза? Не против? – спросила Рози, пытаясь передать намерения через поглаживания по шелковистому пушку рогов.

Дракониха издала трубный клич, который, как надеялась Рози, был рептильей версией «О да!», а не «Как ты посмела?»

Элоиза опустилась на землю, передняя лапа образовала удобную ступеньку, словно ее тело было для этого создано.

– Ха! – торжествующе вскрикнул Дакерс. – Садись, Ро-Фо!

Она подавила легкую истерику, клокочущую внутри, взобралась на ступеньку, образованную суставом драконьей лапы, и взгромоздилась на спину Элоизы. Углубление, где голова встречалась с плечами, казалось специально созданным для всадника. Рози устроилась поудобнее, давая себе время привыкнуть к тому, что находится так высоко над землей.

Ведь сейчас она собиралась подняться куда выше.

С возбужденным щебетом Элоиза пригнула рога, расположив их в пределах досягаемости для всадницы. Дрожащими от волнения руками Рози ухватилась за них. Чувство спокойствия окутало ее, и она поняла, что оно исходит не изнутри, а извне – от драконихи. Элоиза будто говорила: «Не волнуйся, сестра. Я подстрахую». Она поднялась во весь рост. Но вместо того, чтобы разбежаться по берегу, повернулась к озеру. Одним взмахом длинных крыльев она поднялась так, что перепончатые лапы коснулись водной глади, и помчалась, окатив Рози брызгами. Дракониха взмахнула крыльями раз, другой, и на третьем они взмыли в воздух. Желудок Рози остался в нескольких футах внизу, пока они поднимались выше и выше.

– У-у-у-у-ху-у-у! – завопил Дакерс с берега.

Эйфория, подобной которой Рози никогда прежде не испытывала, наполнила ее вены. Она кричала от восторга, волосы развевались, а воздух оглушительно свистел в ушах. Ровное «хлоп-хлоп-хлоп» крыльев драконихи совпадало с ритмом ее сердца.

Элоиза передавала собственное возбуждение через рога, столь же взволнованная наличием всадницы, как и Рози – тем, что стала этой всадницей. Дракониха протрубила в тот самый момент, когда Рози вскрикнула; они были словно пара разбойниц, отправившихся на веселую прогулку. Они кружили над озером, взмывая на тридцать, сорок, пятьдесят футов в небо. Внизу Дакерс восторженно хлопал в ладоши, когда они пролетали мимо него.

«Куда?» – спросила Элоиза, не столько словами, сколько чистыми эмоциями.

Рози настолько захватил полет, что ей было все равно, куда они летят. Дракониха чирикнула и направилась дальше, неся свою пассажирку над южным хребтом Драконьих Зубов. Сколько раз Рози ходила на патрули в горы? Как по-другому они выглядели с этой точки зрения – маленькими и незначительными, словно ее легкие не горели сотни раз, когда она взбиралась на вершины.

Элоиза спустилась ниже, грациозно скользя над горными долинами, чтобы обеспечить Рози лучший обзор.

– Выпендрежница! – крикнула Рози и совершено точно почувствовала смех драконихи через рога, крепко зажатые в руках.

Что-то мелькнуло на краю поля зрения, когда Элоиза снова взмыла вверх. Рози повернула голову. Ветер хлестал распущенными волосами по лицу, но она ясно различала Дакерса, летящего на Мэри Джорджине, и слышала его «У-у-у-ху-у-у!» сквозь вой ветра в ушах.

Раздраженная, она сжала рога Элоизы, мысленно прося дракониху найти место для посадки. На этот раз Рози оставила свой желудок наверху, а не внизу, когда Элоиза спикировала, совершая внезапную (и слегка пугающую) посадку у подножия гор.

– Что ты творишь? – возмутилась Рози, когда Дакерс с Мэри Джорджиной приземлились рядом.

– Как – что? Я лечу! Как орел! На спине! Гребаного дракона! – Он вскинул оба кулака в воздух, невольно напомнив Рози малыша Дакерса, каким он был, когда они только стали напарниками.

Мэри Джорджина радостно зачирикала, разделяя возбуждение пассажира.

– Но я обещала Адаму, что сначала сама попробую, чтобы убедиться в безопасности.

– Ну, я-то ничего такого не обещал. И давай начистоту, доктор Холодильник куда сильнее расстроится, если ты сломаешь шею, чем если я. Что, кстати, отстойно, ведь я действительно могу умереть при таком развитии событий. Да ладно, Ро-Фо, мы же напарники. Нам полагается делать все вместе, верно?

Он состроил ей лучшие щенячьи глазки, зная, что Рози бессильна перед лицом такой беспримесной дакерсности.

– Это мечта, – неохотно согласилась она.

– Это мечта!

Рози снова взялась за рога Элоизы.

– Эй, Дакерс.

– Что?

– Наперегонки!

– Миип-миип чирруп! – защебетала Элоиза и сорвалась с места вниз по склону, оставляя Дакерса и Мэри Джорджину далеко позади. Рози услышала, как Дакерс крикнул «Хулиганка!», прежде чем ее дракониха взмахнула крыльями и взмыла в воздух.

Элоиза позволила Мэри Джорджине догнать ее, и следующие десять минут драконихи состязались в небе над Танрией, пока их седоки-люди притворялись, будто это они соревнуются: напарники выкрикивали оскорбления и хохотали до упаду. Но когда они пролетали мимо Западной базы, поразительное скопление темных лоз привлекло внимание Рози. Элоиза развернулась и приземлилась, чтобы Рози могла рассмотреть получше.

Взобраться на дракониху оказалось куда легче, чем слезть с нее, как выяснилось, особенно потому, что ноги Рози превратились в желе от адреналина, пульсирующего в венах. В итоге она соскользнула вниз по шее, словно это была горка с детской площадки, и могла поклясться: Элоиза рассмеялась над ее неуклюжим приземлением.

– Тише ты, – сказала она драконихе, которая пискнула в ответ. Было очень похоже на насмешку.

Рози неуверенно подошла к Мгле. Лозы теперь так густо оплели портал Западной базы, что закрывали вид на Бушонг. Оттуда растение разрасталось во всех направлениях, пронизывая Мглу в некоторых местах ветвями толщиной с руку.

Мэри Джорджина приземлилась рядом с Элоизой. Дакерс соскользнул с ее шеи с той же комичной неуклюжестью, что и Рози.

– Что случилось? – спросил он, подойдя к ней у портала. Для него это, должно быть, выглядело так, будто Рози уставилась непонятно на что по ту сторону Мглы, где виднелась Западная база, парковка и пыльный пейзаж Бушонга с редкими акациями. Но для Рози это выглядело как катаклизм.

– Официально заявляю. Это растение и есть причина наших проблем, – сказала она, объяснив ситуацию напарнику.

– Мне казалось, мы это уже признали.

– Мне кажется, или лозы вдруг стали выглядеть куда здоровее?

Дакерс прислонился к раме, повернувшись к Рози.

– Это тебе кажется, потому что я их не вижу. Мы уже это обсуждали.

– Они растут куда быстрее, чем любое нормальное растение.

– Растут мило и дружелюбно? Или по типу «они-идут-за-нами»?

– Вот блин, я даже не рассматривала возможность, что эти штуки могут быть зловредными. Спасибо, что посеял этот ужас в моем мозгу, Пэнни-Ди.

– Если мне приходится слегка паниковать, то и тебе тоже.

– Я пытаюсь смотреть на это позитивно. – Рози уставилась на растение, пока разум пытался сложить кусочки пазла этой странной ситуации. – Я не понимаю. Раньше они были тонкими и колючими – они и сейчас такие, – но теперь они кажутся... не знаю... увлажненными? И зеленее, словно начинают выпускать листья. Это хорошо или плохо, как думаешь?

– Думаю, все, что хорошо для этого растения, плохо для нас.

– Но что изменилось? Эти лозы появляются из ниоткуда, а теперь они откровенно инвазивны. Какой подкормкой они питаются?

– Понятия не имею. Я все еще на стадии «Откуда, блин, взялись эти штуки?».

– И «Как мы можем отправить их в Старый ад?».

– Точно.

Рози подняла руку, и Дакерс с готовностью дал ей пять.

– Нам, наверное, пора возвращаться, пока у Адама не случился приступ. Но если завтра мы все еще будем здесь, я собираюсь осмотреть Мглу. Может, смогу отследить эту штуку, выяснить, где она началась и куда движется. Хоть какая-то польза.

– Если боги милосердны, завтра нас здесь не будет. Но если мы все-таки останемся, я полечу с тобой.

– Не обязательно.

– Алло? Я твой напарник.

– И летать – это весело.

– Еще как! – Дакерс оттолкнулся от рамы и вздрогнул, бросив взгляд на бушонгскую сторону Мглы. – Что там происходит?

Рози нашла просвет между лианами, через который хорошо просматривалась Западная база.

Мужчина средних лет в голубой рубашке и брюках цвета хаки стоял перед низким приземистым зданием в окружении репортеров. Серебристые волосы были зачесаны со лба, кожа – поразительно хороша для его возраста. Он выглядел одновременно стоически и трагично, а журналисты ловили каждое его слово. Рози никогда его не видела, но знала, кто это, и хотя не слышала ни слова, это было и не нужно. Он, как всегда, нес полную чушь.

Она велела ему держаться от нее подальше, но вот же он – отец, греющийся в лучах славы от личной трагедии дочери. Это не должно было ее удивить и уж тем более ранить, но каким-то образом сделало и то и другое с убийственной точностью.

– Как типично, – кипела Рози.

– Ты знаешь, кто это?

– Он... – Она не могла заставить себя сказать «мой отец», поэтому выдала: – Бог.

– Какой именно?

Рози молчала, но чувствовала, как в мозгу Дакерса заработали свечи зажигания.

– Погоди. Это твой отец?

– Ты имеешь в виду того типа, который трахнул мою маму, а потом появлялся и исчезал из нашей жизни, когда ему вздумается, ради собственных нарциссических целей, при этом ни разу не сделав ничего, чтобы помочь кому-то из нас? Да, это он.

– Вот дерьмо, я никогда не видел настоящего бога вживую.

– Бог. Мудак. Одно и то же. Никакой разницы.

Рози злобно смотрела на элегантного мужчину в возрасте, который пичкал кучу журналистов самой, без сомнения, самовосхваляющей историей века.

Дакерс положил руку ей на спину.

– Я уже говорил и повторю: ты не обязана мне ничего рассказывать.

– Он же явно прямо сейчас объявляет всему миру, что я его отпрыск, и я предпочту, чтобы ты услышал это от меня, а не с первой полосы «Газеты Итернити». Это Плут.

– Твой отец – Плут?!

– Ага.

Дакерс протяжно присвистнул и несколько мгновений молча стоял рядом с ней, наблюдая за безмолвной сценой, прежде чем снова заговорить.

– Спасибо, что рассказала, – сказал он, и его дружба окутала Рози теплом и уютом, как любимый свитер в студеный осенний день. – Ух ты, это надо переварить. Это же Старый бог. Он же последний из оставшихся, да?

– Да. Он перешел на сторону Новых Богов в великой войне – якобы, – так что не угодил в Танрию вместе с остальными и не отправился на алтарь ночного неба, когда Старые Боги наконец сдались после пары тысячелетий заточения. Мертвое Море, это так на него похоже! Обязательно нужно ворваться и переписать историю так, чтобы стать главным героем.

– Но он же обычно злодей в большинстве мифов?

– Ему только дай поныть на эту тему. Мир его обидел. Он очень страдает. – Рози наблюдала, как отец утирает крокодилью слезу, обращаясь к зачарованной аудитории. – А теперь он размазывает подробности моей жизни по первым полосам газет отсюда до Эшил Крайи, чтобы весь мир сказал: «Бедняга! Его дочь застряла за Мглой, и он явно убит горем, потому что так сильно ее любит!»

Эмоции взяли верх, и последние слова вырвались из ее рта искаженным, залитым слезами месивом. Она вспомнила дурацкую статуэтку кошки, которую он ей прислал, с двумя сломанными лапами, совсем не похожую на Пупсик-Бдыщ-Пердюка, и еще более дурацкое рыдание вырвалось из ее груди.

– Обнять? – предложил Дакерс.

– Да, – жалобно всхлипнула Рози.

Дакерс обнял ее крепкими руками за тонкую талию, и она уткнулась щекой в его тугие кудри.

– Не знаю, почему я так себя веду, – сказала она, стараясь не засопливить ему волосы. – Это же не новость, что он тянет одеяло на себя. Просто... мне хочется, чтобы он был другим. Чтобы он был настоящим отцом, а не какой-то картонной фигурой мудака. Если уж мне достался бессмертный родитель, почему им оказался этот придурок? Почему не Джослин?

– Сочувствую. Знаю, ты скучаешь по маме.

– А ты скучаешь по отцу. – Рози крепко его сжала, прежде чем отпустить. – Спасибо.

– Все нормально?

– Более-менее. Слушай, можем мы не рассказывать Зедди и Адаму про... него? – Рози махнула рукой в сторону Мглы, не глядя больше на Плута. – Я знаю, они рано или поздно узнают, но...

– Конечно, без проблем. Ну, то есть я не хочу разговаривать с одним из них, а другой в принципе не хочет разговаривать, так что это нетрудно.

Рози ткнула пальцем ему в лицо.

– Повежливее.

– Я просто констатирую факты, – сказал Дакерс, подталкивая ее к драконам. – Пошли. Надо вернуться к озеру, пока доктор Ли не превратился в статую подавляемой ярости.

– Пэнни-Ди!

– Буду вежливым, обещаю.

Обратный путь к озеру занял всего двадцать минут, что подтвердило теорию Рози о том, что драконы – гораздо более эффективный способ передвижения по Танрии, особенно если нужно покрыть серьезное расстояние.

Зедди ждал их на берегу, подпрыгивал и размахивал кулаком, удивительно напоминая Дакерса. Может, еще помирятся?

Дакерс приземлился, но когда Рози приблизилась к воде, в ее голове сам собой возник образ – воспоминание о холодном мужчине, которому не хватало костюма-тройки и теплых объятий, хмуро взглянувшем на нее, когда она спросила: «Ну что может случиться?»

Вместо того чтобы приземлиться рядом со спутниками, Элоиза развернулась на восток, прямо к ресторану. Видимо, рулило сердце Рози, а не мозг.

Адам стоял на веранде крошечной точкой, которая обрела очертания, когда они понеслись к нему. Он отшатнулся, когда Элоиза зависла в воздухе рядом с перилами, мощно взмахивая огромными крыльями. Рози перегнулась и увидела Адама, прижатого к стене му́кой, от которой у нее заныло внутри. Ее собственная боль, вызванная Плутом, казалась жалкой в сравнении с этой. Она хотела снять это бремя с плеч Адама – ведь оно продолжало давить, – и этот ужасный груз, казалось, олицетворял дракон перед ним.

– Давай. Подойди ближе. Она не причинит тебе вреда, – сказала Рози успокаивающим тоном, которым два года назад приманивала Пупсик-Бдыщ-Пердюка к его первой банке тунца.

Адам покачал головой, слезы текли по его щекам, маска треснула перед лицом величественного создания, парящего перед ним. Взмахи огромных крыльев Элоизы раз за разом взметывали его черные с серебряными прядями волосы, открывая трагическое лицо.

– Адам... – Рози протянула руку, хоть ему было и не дотянуться.

Она не думала, что он пошевелится. Не думала, что приблизится к дракону или к ее руке. Поэтому, когда он сделал первый нерешительный шаг, потом еще и еще, он словно вскрыл грудную клетку Рози и бережно взял в руки ее трепетное сердечко. Он прошел до самого ограждения и поднял дрожащую ладонь, выше и выше, и Элоиза склонила шею, чтобы коснуться носом этой руки, обнюхать лицо и лоб. Адам закрыл глаза, не мешая ей принюхиваться, даже когда она сбила с него очки.

Рога драконов передавали скорее чувства, чем слова, поэтому Рози не совсем поняла, что имела в виду Элоиза. Эмоция, которую она вливала ей в вены, была густой и полной скорби. Если выбирать слово, Рози назвала бы это сочувствием.

Дракониха уставала висеть на одном месте. Легкие работали как кузнечные мехи, из ноздрей вырывались золотистые искры. Рози понимала: вечно так продолжаться не может. Поэтому, как ни тяжело ей было оставлять Адама в столь уязвимом состоянии, она велела Элоизе возвращаться к озеру.

Улетая, она оглянулась. Адам стоял у перил, недвижимый, и с каждым взмахом крыльев становился меньше и меньше.

И все же она никогда еще не чувствовала себя ближе к нему.

Глава шестнадцатая

Когда они вернулись в «Драконье гнездо», Адама там не было; впрочем, искать его не пришлось: на столе, который все четверо негласно закрепили за собой, лежала записка.

Не нужен был навык читать между строк, чтобы понять, что на самом деле в записке сказано: «Мне нужно побыть одному, оставьте меня в покое».

– Ну и... чем займемся? – спросил Зедди.

Рози покрутила кончик рыжей косы.

– Наверное, остается только ждать.

Они стояли вокруг стола, молчание затянулось. После полета на драконах – или, в случае Зедди, после наблюдения за тем, как на драконах летят Рози и Дакерс, – они вернулись на землю в самом буквальном смысле: к неприятному напоминанию о том, что по-прежнему заперты в неприступной тюрьме и, вырвутся ли они отсюда, неясно.

– Пожалуй, вздремну, – сказал Зедди.

Дакерс покосился в сторону его «спальни».

– Душно тут. Пойду прогуляюсь, – объявил он, закатывая рукава и обнажая татуировку, в которой была заключена его душа. Взгляд Зедди задержался на ней, а потом Дакерс направился к выходу.

Рози подумала: интересно, хоть кто-нибудь из них двоих догадывается, что вытворяют их собственные глаза?

Она взяла записку Адама – держать в руках листок с его аккуратным, убористым почерком было странно волнующе – и твердо решила не оставлять его в покое. Она подозревала, что в этом мире его и так слишком долго оставляли в покое.

– Пойду проведаю Адама.

Дакерс остановился у входа в зал.

– Вряд ли ему хочется, чтобы его проведывали.

– Ну и ладно. Не повезло ему.

– Знаешь, я никогда раньше не видел тебя влюбленной. Приятно, – сказал Дакерс, облокотившись о косяк с мечтательной улыбкой.

– У вас с доктором Ли что-то есть? – спросил у Рози Зедди. – Я пропустил момент?

– Нет, ничего нет. Вообще ничего.

– Она чуть ли не целуется с его запиской, – сообщил Зедди Дакерс.

По крайней мере, эти двое наконец поладили.

– Ладно, – сказала Рози. – Допустим, какое-то влечение присутствует. Но между «нравится» и «люблю» – пропасть.

– Ага, ага. Продолжай себя убеждать. Пока! Приятно провести время со своим карманным мужиком!

– Прекрати стебаться над его ростом! – крикнула Рози вслед Дакерсу, выскальзывающему за дверь.

– Не считается стебом, если ты и правда хочешь положить его в карман! – донеслось в ответ, и дверь захлопнулась.

Рози раздраженно фыркнула и тут заметила, что Зедди смотрит на нее с хитринкой в глазах.

– Даже не начинай.

– Я вообще молчу.

Взгляд Зедди скользнул к входной двери, и лицо его помрачнело.

– Хочешь поговорить? – предложила Рози.

Поняв, что слишком очевидно пялится, Зедди выпрямился.

– Нет, не хочу.

– Поняла. Уважаю.

Рози уже шла к выходу, когда он ее окликнул:

– Шучу. Как он там? Последние десять лет.

Она вскинула брови.

– Харт и Мёрси всегда скупились на подробности, – признался он. – А я всегда скупился на вопросы.

– Бывало по-всякому, как у всех. Но в целом – хорошо.

– Хорошо. – Зедди кивнул и провел рукой по волосам, отчего золотистые кудри встали дыбом. – Мы были совсем мальчишками, когда познакомились. Особенно я – мне предстояло еще расти и расти.

– С этим ты справился, – сказала Рози. В отличие от напарника, она знала Зедди лишь таким, какой он есть сейчас, и, насколько могла судить, перед ней стоял вполне зрелый человек.

– Спасибо.

– Он тебя задел?

Вопрос был бестактным – Рози это понимала, – но она слышала эту историю от Дакерса и хотела знать, как ее видит Зедди.

Он помолчал.

– Меня задела ситуация.

– В чем разница?

– В том, что он не сделал ничего плохого. Он был прав. И честно говоря, именно это заставило меня встряхнуться и повзрослеть. Теперь я другой человек – лучше, надеюсь. Да и Пэн изменился. Просто... ты ведь никогда не перестаешь быть тем, кем был, правда? Можно дойти до сто двадцатой страницы романа своей жизни – но это не значит, что тридцать седьмой больше не существует. У нас с Пэнни-Ди было много общих страниц в первых главах. Поэтому так странно вдруг оказаться рядом с ним посреди книги.

– Это понятно.

Зедди одарил Рози той же мечтательной улыбкой, что была у Дакерса несколько минут назад.

– Скажу тебе вот что: застрять в Танрии – это кошмар, но я рад, что за эти несколько дней познакомился с тобой.

– Взаимно, Зи. Можно тебя так называть?

– Конечно, Ро-Фо.

Рози одарила его лучезарной улыбкой и двинулась к входной двери.

– Эй, Рози, один совет напоследок.

Она обернулась.

– Если хоть капелька симпатии или любви есть – рискни. Такие капельки на дороге не валяются.

Рози задумалась: он говорит о ней или намекает на что-то связанное с Дакерсом? А если о ней – неужели и Адам видит ее насквозь? Лучше бы нет.

– Спасибо, – сказала она, убирая выбившуюся из косы медную прядь, словно этим жестом можно было вернуть себе достоинство. – И этого разговора не было.

– Понял.

– Приятного сна.

– Приятного общения с карманным мужиком.

=♦=♦=♦=

– Не могу поверить, что ты выбрал Солелиза, – сказала Рози Адаму, сообщая о своем прибытии к порталу, хотя топот эквимара был слышен издалека.

Адам держал в правой руке гаечный ключ; внутренности портала были разложены у его ног вперемешку с несколькими побегами колючей лозы. Он бросил на нее вопросительный взгляд.

– Эквимар, – пояснила Рози. – Ты выбрал самого вздорного, самого несносного засранца из всех, что есть у танрийских маршалов.

– Он мне нравится. Умный, слушается.

– Этот придурок?

Солелиз смирно стоял на привязи – Рози ни разу еще не видела этого эквимара в таком благодушном настроении. Он ответил ей чем-то вроде лошадиного эквивалента пожатия плечами. Рози покачала головой, привязала свою кобылу рядом с жеребцом и встала рядом с Адамом у портала.

– Ну как?

– Ужасно.

– Только без прикрас, пожалуйста. Я выдержу правду.

Он хмыкнул, как водится – не смех, но что-то смежное, – бросил ключ в сумку с инструментами и потер лоб. Рози подумала: понимает ли он, что его ледяной панцирь с каждым днем все больше трескается и осыпается? Указывать на это она, разумеется, не собиралась.

– Как прошел облет Танрии? – спросил он.

– Тоже ужасно. Лоза разрастается.

Она поделилась с ним тем, что увидела у Западной базы. Он слушал, мрачно кивая.

– Слушай, Адам... – начала Рози, намереваясь извиниться за то, что направила дракона прямо ему в лицо.

Но он ее перебил:

– Не хочу об этом говорить.

Он поднял отвертку и снова уставился в портал.

– Хорошо.

– Хорошо?

– Угу. Хорошо.

Он посмотрел на нее с подозрением.

– Что? – сказала она. – Ты сегодня видел дракона. Не хочешь говорить – не надо. Я сегодня видела отца. Тоже не хочу. Квиты.

– Ты видела отца в Танрии?

– Нет, он был на стороне Бушонга, за Мглой. И да, я не хочу об этом говорить.

Впервые именно Адам, казалось, был готов засыпать ее тысячей вопросов – но в конце концов уважил ее желание.

– Мне бы не помешала помощь, если ты не против, – сказал он, указывая отверткой на портал.

– С удовольствием. Что нужно?

Следующие несколько часов Рози подавала инструменты, как ассистентка хирурга, и отодвигала в сторону трубки, провода и всевозможные загадочные детали, чтобы Адам мог добраться до других загадочных деталей. Рука по-прежнему проходила сквозь лозу, но теперь с сопротивлением – будто погружаешь пальцы в желе.

– А ты пробовал просто стукнуть? – спросила она, когда он с обреченным видом уронил ключ в сумку.

– Признаться, идея применить к своему изобретению грубую силу мне в голову не приходила.

– В половине случаев точно помогает.

Адам кивнул на портал:

– Прошу.

– Серьезно?

– Хуже точно не станет.

Рози хрустнула костяшками, с видом знатока переступила с ноги на ногу и со всей силы саданула по раме. Конструкция загремела, как жестяная банка, и из открытого люка выпала какая-то важная на вид трубка. Портал, разумеется, остался таким же мертвым, точно бродяга с пробитым аппендиксом.

Она отступила от рамы и посмотрела на Адама.

– Не помогло.

– Вижу.

– Но было приятно.

– Охотно верю.

– Попробуй сам. Может, полегчает.

Ни секунды она не думала, что он последует ее совету, и тем больше был восторг, когда он с офицерской выправкой шагнул к порталу и врезал по раме с небывалой удалью – и это было самым сексуальным зрелищем за полтора века жизни Рози Фокс. Отзвук этого удара она почувствовала в роскошных розовых шелковых трусиках.

– Боги, – простонала она, не успев прикусить язык.

Он повернулся к ней и совершенно бесстрастно произнес:

– Не помогло.

– Вижу. – Рози сглотнула комок чистейшего вожделения, поднявшегося из недр ее естества, и решила, что смена темы сейчас весьма уместна. – Есть идеи, откуда эта лоза взялась и как от нее избавиться?

– Знал бы как – мы бы здесь не застряли.

Он еще раз хорошенько приложил по порталу кулаком – на этот раз с такой яростью, которую Рози нашла бы одновременно неожиданной и притягательной, если бы он тут же не зашипел от боли.

– Все в порядке?

– Да, – сказал он, но по руке стекла тонкая струйка крови – точное повторение момента пятилетней давности, когда он порезался о раму портала на Западной базе. Пока он тянулся к заднему карману форменных брюк, Рози воспользовалась случаем, чтобы поднять скользкую тему:

– Я давно хотела спросить: где тот платок?

Он молча показал ей недавно возвращенный платок и прижал шелк к порезу на руке.

– Ты что, нарочно его портишь? – Рози отобрала платок у Адама и туго перевязала им руку.

– Спасибо.

– Пожалуйста, но ты же понимаешь, что я не об этом платке. Где второй – мой?

Пульс Рози подскочил, когда она увидела, как он понял, что попался. Она нередко рисковала в жизни, но никак не могла отделаться от ощущения, будто на этот раз ей грозят последствия, которые причинят настоящую боль. Адам замешкался с ответом, и она скрестила руки на груди, не словами, а всем телом говоря: даже не пытайся уйти от ответа.

Достойно приняв поражение, он достал ее льняной платок, но не из кармана штанов, а из левого нагрудного форменной рубашки танрийских маршалов, и протянул ей.

– Прошу прощения за пятна.

Рози уставилась на платок, покрытый коричневатыми пятнами, гадая, какие из них ее, а какие – его.

– Плевать на пятна. Но почему... Почему он у тебя?

– Ты мне его дала.

– Нет, в смысле, почему ты его сохранил? Ну, то есть почему он сейчас при тебе?

Рози не взяла у него платок, и Адам убрал руку и уставился на полотно у себя на ладони.

– Иногда маленькая доброта оказывается... очень большой... для того, на кого направлена.

Рози вспомнила тот день у портала на Западной базе – как легко было перевязать ему руку и уйти и как быстро она забыла человека, который делал все возможное, чтобы оставаться незамеченным. Насколько же он был одинок тогда – и насколько одинок теперь, – если для него столько значил такой пустяк, такая мелочь – простое человеческое участие?

Адам провел большим пальцем по полотну и снова протянул его ей.

– Возьми. Он твой.

– Нет, оставь себе, – торопливо сказала Рози, наклонившись, чтобы покрепче сжать его пальцы вокруг запятнанной ткани.

Когда она подняла взгляд, то оказалась нос к носу с Адамом.

С Адамом, чье лицо вдруг стало мягким.

С Адамом, чей взгляд скользнул с ее глаз на губы.

В груди у Рози что-то кольнуло и расцвело, как роза, лепесток за лепестком, а губы сами собой налились в предвкушении.

Он поморщился и сделал шаг назад, отнимая и руку, и платок, и возможное желание поцелуя.

– Твои проблемы со здоровьем? – догадалась она.

– Только не спрашивай, все ли в порядке.

После пережитой боли он выглядел бледным и осунувшимся – вероятно, уже не в том настроении, чтобы ее целовать. Если вообще хотел. Может, это был лишь самообман. Может, загадочная хворь Адама спасла ее от унижения.

Горькое разочарование.

Адам избежал неловкой паузы, принявшись рыться в сумке с инструментами.

– Раз уж мы возвращаем друг другу вещи, у меня кое-что есть для тебя.

Он достал простой конверт и протянул ей. Внутри, завернутая в чистый лист, обнаружилась злополучная фигурка кошки и обе ее оторванные лапки в придачу.

– Ты забыла ее упаковать, когда мы уходили из казарм в секторе О–30. Я подумал, вдруг она тебе нужна, и положил в сумку. Прости, что так долго не отдавал.

Рози фыркнула. Ну конечно. Конечно же.

– Не нужна? – спросил Адам, глядя на нее с нескрываемым любопытством, а она снова оказалась человеком, не желающим отвечать на вопросы.

– Кто же откажется от метафоры из метафор? – ушла Рози от ответа, убирая конверт – вместе с кошкой-калекой – в карман.

Она уже собиралась спросить, не пора ли отправиться в «Драконье гнездо», когда заметила разительную перемену в зарослях лоз вокруг портала.

– Алтарь небес, что происходит?

– Что ты видишь? – спросил Адам.

– Листья. Не почки – настоящие листья. Клянусь, пять секунд назад их не было. Что вообще тут происходит, во имя Старого ада?

Едва она повернулась к нему, он вздрогнул и крепко зажмурился – будто не мог вынести ее взгляда.

– Прости. Прости меня. Я вытащу вас отсюда. Всех троих. Обещаю.

– Я верю тебе, – сказала Рози, и это была правда, но буря, которая бушевала у него внутри, кажется, не утихла.

Пока они шли обратно к временному прибежищу, она все раздумывала над странными словами Адама. Он вел себя так, будто один был виноват в том, что они застряли в Танрии. И Рози казалось, он сейчас вложил важный фрагмент в мозаику их злоключений.

Вот только куда – она никак не могла понять.

=♦=♦=♦=

– Э-э-эй, доставка почты! – крикнул Гоббо, когда они доедали ужин – шашлычки из курицы.

На этот раз он вошел из кухни, широко распахнув обе створки двери и с видом триумфатора шагнув в общую комнату.

– Вот это я понимаю! Отныне всегда буду входить только так.

Гоббо выглядел расслабленно, однако одежда его была в нескольких местах порвана, а правый рукав бахромчатой рубахи болтался на плече дикдика на честном слове.

– Что с тобой случилось? – спросила Рози.

– Да ерунда. Трудновато было прорваться через спектральное измерение. Тут вам письмо – всем сразу. Кто возьмет?

Дакерс протянул руку.

– И это все? – спросил он.

– Нет, но это самое важное, поэтому я положил сверху.

Дакерс вскрыл конверт и принялся читать вслух.

Рози повернулась к Адаму.

– Ты же говорил, что северный портал в ужасном состоянии.

– Так и есть. Думаю, они предпочли бы вытащить нас через официальный, но на крайний случай рассчитывают на пиратский.

– Мы выбираемся отсюда завтра? – переспросил Зедди, и весь он – с головы до ног – светился от возбуждения.

Дакерс поднял письмо, и на губах его расцвела улыбка.

– Она даже восклицательный знак поставила.

– Вы выбираетесь, чуваки! – Гоббо вскинул копытца в победном жесте.

Дакерс и Зедди разом вскочили, опрокинув стулья, а Рози встала, чтобы взять письмо и перечитать. Все верно, вот оно – черным по белому. Завтра, к этому времени, они будут уже по ту сторону Мглы, в Бушонге.

И она почувствовала...

Она и сама не знала, как это назвать. Только это было совсем не радостью – или не только ею.

– Можно? – спросил Адам почти неслышно сквозь торжествующие возгласы товарищей. Он протянул руку, и Рози не могла не заметить, что он тоже не выглядел счастливым. Она отдала письмо, и пальцы их соприкоснулись – совсем не случайно.

– Мы выбираемся! – пропел Дакерс, бросившись к Рози и сграбастав ее в объятия, а потом выпустил, чтобы станцевать победный танец.

Она попыталась присоединиться, но по неведомым причинам сердце к веселью не лежало.

– Божьи сиськи и яйца, ура! – воскликнул Зедди. Он станцевал с Дакерсом, и во всей этой суматохе они в итоге каким-то образом неожиданно обнялись. Оба, кажется, осознали это одновременно и отстранились, молчаливо договорившись делать вид, будто этого не случалось.

– Да погодите! Тут еще! – сказал Гоббо.

Он раздал письма всем, кроме Адама, а потом вытащил из сумки здоровенный ящик. Поставил на стол перед Зедди, который с удовольствием зарылся в содержимое.

– Что это? – спросил Дакерс.

– Я взял пример с Рози и попросил Лил прислать кое-что из моих вещей. – Он достал рубашку с короткими рукавами с узором из «огурцов» и приложил к широкой груди.

– Вижу, вкус у тебя не поменялся, – заметил Дакерс.

– Сочту за комплимент.

Гоббо поставил сумку на пол, достал из нее чемодан и подкатил к Адаму.

– Посылочка тебе, друг.

– Я попросила Магуайр узнать, не может ли отель переслать вещи, – объяснила Рози. – Подумала, что тебе будет приятно иметь под рукой свое. Теперь, конечно, уже не так актуально, но важен же сам жест, правда?

И тут она допустила оплошность – поймала взгляд Дакерса.

«Просто хочешь снова смотреть на него в костюмах и купаться в его одеколоне», – красноречиво говорили его глаза.

«Прирежу тебя», – не менее красноречиво ответили ее.

– Спасибо, – тихо произнес Адам, не отрывая взгляда от чемодана.

Следующим шагом Гоббо вручил Дакерсу картонную коробку, от которой сладко пахло корицей.

– Это сникердудли твоей мамы? – спросил Зедди, пока Дакерс рвал упаковку.

Дакерс сунул коробку Зедди под нос.

– Угощайся.

– Храни тебя небо. – Зедди закрыл глаза и откусил кусочек с благоговейным видом.

– Может, вас с печенькой оставить наедине? – осведомилась Рози.

– Ты не понимаешь. Это лучшее печенье на свете. Я пытаюсь воспроизвести этот рецепт уже много лет – и ни разу не вышло.

– Это семейный рецепт. Мама им ни с кем не делится, – пояснил Дакерс.

– Как она вообще? Как все ваши? – спросил Зедди, и Дакерс с удовольствием принялся рассказывать о матери и трех младших сестрах.

– А брат?

– Балбес.

– Все еще?

Рози вступилась за многострадального младшего брата своего напарника:

– Он вот-вот получит диплом финансиста. В Даймонд-Спрингс его уже ждет приличное место – устроился еще до выпуска. Вполне достойный член общества.

– И балбес, – с нежной улыбкой добавил Дакерс.

Зедди долил всем вина и поднял бокал.

– За скорое освобождение!

– За скорое освобождение! – с воодушевлением подхватил Дакерс.

Рози присоединилась, скрыв вялость за наигранной радостью. Она никак не могла понять, что мешает ей быть по-настоящему счастливой, ведь завтра, в четыре часа дня, они наконец покинут Танрию.

Адам просто поднял бокал – он даже не пытался ничего скрывать. Рози мысленно внесла это в непрестанно растущий список вопросов, которые предстоит разобрать, когда они благополучно окажутся по ту сторону Мглы. Адам укатил чемодан в свой закуток, остальные трое занялись письмами.

Рози обрадовалась весточкам от Харта, Энни и старинной подруги с цирковых времен – канатоходки, бросившей ремесло лет десять назад. Но настроение испортилось, когда среди конвертов обнаружилось письмо от Плута.

Она до сих пор кипела из-за его выходки у Западной базы, однако червячок вины ворочался настойчивее, стоило вспомнить в подробностях то ядовитое письмо, которое она отправила ему два дня назад. Увы, ее любимый принцип «сперва делай, вообще не думай» с отцом не работал – он будет помнить это письмо и через пятьдесят лет. И через пятьдесят миллионов. Занесет в реестр, чтобы извлекать на свет еще долгие века, стоит ему только объявиться в ее жизни без приглашения – хотя она прямо сказала ему держаться подальше.

Потешно: от Джослин он сбежал без оглядки, зато в жизнь Рози умудряется вваливаться всякий раз, когда она этого меньше всего хочет.

Вопреки голосу рассудка, она вскрыла конверт.

Рози вложила в то свое послание больше ста лет боли и злости – а Плут ответил дурацким «Ба-дум-тс-с-с»? После чего разлился соловьем о том, как тяжело все это дается ему? Она скорее провалится в Старый ад, чем позволит ему что-то ей объяснять.

Внутренне закипая, она вынула из кармана конверт с фарфоровой кошечкой и отбитыми лапками и смяла вместе с письмом Плута.

«Это мусор, – подумала она, глядя на смятый ком в руке, – и первое, что я сделаю, выбравшись отсюда, – выброшу его в ближайшую урну. Вот вам и метафора».

Она брезгливо отложила ком в сторону и распечатала письмо Харта – для поднятия духа.

Храни боги Харта Ральстона, после его письма Рози стало в сто раз легче, чем после кучи хватьего дерьма, которую навалил ее недозрелый самовлюбленный батя.

Рози открывала письмо от Энни, когда ее прервал Гоббо.

– А ничо, если я свалю? Хочется уйти, пока спектральное измерение лозой не затянуло.

– Звучит пугающе, – сказал Дакерс.

– Но мы же выйдем завтра, – возразил Зедди. – Какая разница?

– А такая, что все может пойти кувырком.

– Но не пойдет, – сказала Рози, вручая нимкилиму бутылку вина в качестве чаевых. – Давай, Гоббо, и осторожнее там.

– Милота!

Он картинно поклонился и улизнул в двери кухни.

Глава семнадцатая

На следующее утро все четверо стояли в рядок перед рестораном, плечом к плечу, сверля взглядами дверь кухни, но никто не делал попыток уйти.

– А странно, что я буду скучать по этому месту? – спросил Зедди.

– Или нет, или мы тут все странные, – ответил Дакерс. Он бросил на дверь последний долгий взгляд и подтолкнул Зедди плечом. – Пошли. Время тратим.

Мило щебеча, они сели на эквимаров, и Рози порадовалась, что напряжение между ними рассеялось, хоть даже подслушать ничего не удалось. Она собралась сесть на свою кобылку, когда осознала: Адам не сдвинулся с места. Он все смотрел на ресторан с непроницаемым выражением лица.

– Видимо, это прощание, – наконец сказал он и сел в седло.

Все четверо двинулись по дороге, Дакерс и Зедди впереди, а Рози и Адам за ними.

– Ты как на каторгу едешь. Полагается же радоваться, как эти два дурня, – сказала Рози, кивнув вперед.

– Я уже очень давно – очень, очень давно – не делал ничего, напоминающего жизнь. Но здесь... Я был жив несколько дней. И обнаружил, что не слишком-то рвусь вернуться к той жизни – а точнее, нежизни, – которая ждет меня в Киндаро.

Впереди Дакерс что-то сказал, Зедди рассмеялся в ответ, и этот звонкий хохот совершенно не вязался с хрупкой откровенностью, которую Адам позволил себе в последний момент. Когда он снова заговорил, голос у него был такой усталый, что он звучал древнее самих богов:

– Встаю. Иду на работу. Иду домой. Сплю.

– Вероятно, время от времени еще ешь.

– Иногда. – Он виновато улыбнулся Рози, не разжимая губ.

– А что у тебя за работа?

– Преподаю инженерное конструирование.

– То есть изобретаешь всякую хрень?

– Да, вообще говоря, университет платит мне за то, чтобы я «изобретал всякую хрень», которая помогает людям. У меня своя лаборатория.

– Звучит круто, – сказала Рози, снова задаваясь вопросом, откуда тогда шрамы у него на спине. Жизнь, которую он описывал, не звучала так уж опасно.

– Порой приносит удовлетворение.

– Но тебе не нравится?

Он задумался, потом ответил:

– Не то чтобы не нравится. Я не обожаю работу. И не ненавижу ее. Не испытываю никаких эмоций.

– В жизни есть не только работа.

– Не у меня.

– Тогда не возвращайся в такую жизнь. Начни новую.

– Да, может, и начну, – протянул он, будто начало новой жизни – это просто задача, которую он выполнял сто раз.

Рози и раньше чувствовала одиночество, которое он носил в себе, но теперь буквально прикоснулась к нему, и оно было обширное и мертвое, как само море. Может, в каком-то смысле он застрял в своей жизни так же, как она – в своей.

– Помню, ты сказал, что сирота, но неужели у тебя нет никого близкого? Родня? Друг? Кто-нибудь... больше, чем друг?

– Нет, никого... – начал он и впервые за весь этот непростой разговор повернулся к Рози. Их глаза встретились, и он тут же перевел взгляд на дорогу впереди. – Мне лучше в одиночку. Поверь мне.

Рози подумала о том, что в сумке Гоббо не нашлось ни единого письма для Адама, что никто не знал и не беспокоился, хотя он заперт в Танрии. Непохоже на «мне лучше в одиночку».

– Извини за плохие новости, но вот она я, буквально и фигурально. Отныне назначаю себя Близким человеком для Адама Ли, как бы там дальше ни повернулось. И я собираюсь жить вечно, так что тебе от меня не отделаться.

Он опустил голову и выдохнул в своей смехообразной манере в луку седла.

– Честно, не знаю, что и делать с этим.

– А, разберемся по ходу дела.

Он не поднял на нее взгляд, но уголок рта пополз вверх.

=♦=♦=♦=

Когда впереди показался северный портал, Дакерс и Зедди уже подпрыгивали от восторга, но Рози чувствовала вместе с радостью и горечь. Ей хотелось вернуться к себе в квартиру, полную красивых памятных вещиц, к ванне и пластинкам Бриджитт Порсель, но ее грызла мысль: вернуться в Танрию в обозримом будущем не получится, если получится вовсе. Да, в последнее время она работала по привычке, но что у нее останется в жизни без этого места? В чем будет цель? Внезапно от одной догадки, что ей снова придется искать свой путь в мире смертных, бессмертная жизнь распахнулась перед ней, словно зияющая черная пасть мифического чудища. Это испугало ее как никогда.

И как же Адам? Она обещала ему никуда не деваться, но что она могла тут поделать? Куда он направится, если не в университет Киндаро? Мир был огромен, а он и так уже немало путешествовал за свою жизнь. Он мог поехать куда угодно, заняться чем хочет. Может, ему неинтересно будет торчать с Рози около Мглы.

Чувствуя себя старой, как Дедушка Кость, она подошла к порталу Северной базы в компании двух молодых людей, сияющих, словно новые медяки. Но Адам, сколько бы лет ни было ему, казался рядом с ней внушительным и древним, и это почему-то порадовало.

– Ну ты посмотри, – сказал Зедди, подойдя к Мгле.

В просветах между лозами Рози увидела, что у портала собралась большая толпа. Впереди стоял Совет капитанов, мрачных и собранных. Они переговаривались между собой. За ними у здания базы сгрудилась большая часть действующих танрийских маршалов и, судя по всему, изрядное количество отошедших от дел. Напротив ждали семьи и друзья застрявших в Танрии – Бердсоллы, Эллисы, Твайла Беннкер, а еще семья Дакерса – мама, сестры, их мужья, племянники и племянницы и даже брат.

– Ты посмотри на этого балбеса, – в шутку сказал Дакерс.

За ограждениями, около которых стояло немало людей из ФБР ОК, растекалась во все стороны еще бо́льшая толпа: журналисты с блокнотами и камерами, но еще – целый океан самых обычных граждан, которые хотели посмотреть, как наконец-то вернутся домой четыре приключенца. Они держали плакаты со словами поддержки, но родственники и друзья пленников – ну, как минимум троих из четырех – тревожно наблюдали.

Альма Магуайр подошла к Мгле, дымя сигаретой.

– Когда выберемся отсюда, поговорю с капитаном насчет этой вредной привычки, – сказал Дакерс.

– Я бы посмотрела на это, – ответила Рози.

– Ну а что она мне сделает? Уволит?

Очевидно, Дакерс понимал: их карьерные перспективы можно теперь смыть в унитаз. Что ж, по крайней мере, на Бушонге были унитазы.

С черного хода Северной базы вышел мужчина – видный, в самом расцвете лет, щеголеватый и самодовольный, в спортивном пиджаке и брюках. Он прошествовал по дорожке к порталу с такой начальственной важностью, что у Рози кровь закипела в жилах, и встал перед Бердсоллами, Эллисами и семьей Дакерса. Он даже обогнул Совет капитанов и держался так, словно здесь всем распоряжался он. Магуайр глубоко затянулась – видно, чтобы не сказать лишнего Старому Богу.

Вот он, Плут в своем истинном обличье: отец, который появлялся в жизни Рози и исчезал из нее, когда ему заблагорассудится, и при этом ждал безграничной любви и обожания лишь за то, что произвел ее на свет, бог, который на протяжении всей истории мира действовал бездумно и безответственно, ломал людские судьбы и недоумевал, почему ему не ставят храмов. И вот теперь он явился использовать собственную дочь и разыграть из себя героя – тот самый бог, бросивший ее мать умирать в нищете, ведь та уже не была той юной красавицей-танцовщицей, пленившей его взгляд много десятилетий назад.

– Кто это? – спросил Зедди. – Важный такой.

– Никакой он не важный, – сказала Рози.

Она отвернулась от спектакля, который устраивал Плут, и посмотрела на своих спутников – самых дорогих ей людей, сейчас и навсегда.

– Ну что, позвоним? – предложила она.

Дакерс прищурился на небо – привычка, которую все маршалы вырабатывают, чтобы определять время по солнцу.

– До шестнадцати ноль-ноль еще не дошло.

Зедди ткнул пальцем в сторону толпы, собравшейся у Северной базы и вокруг нее.

– Думаю, они не против.

Рози взглянула на Адама. Тот кивнул с мрачным видом, словно возвращение в обычный мир было разделочным ножом, а он – рыбой.

– Ну мы же не в Дом Неведомого заходим, давай, выше нос, – сказала она, хотя и сама испытывала к этому возвращению чувства далеко не простые.

Адам уставился на нее, а потом одарил ее одним из тех смешков, что вырывались из него как будто помимо его воли.

– Не окажете честь, маршал Фокс? – спросил он, кивнув на звонок.

– Ро-зи! Ро-зи! – поддержал Зедди.

– Иду. – Рози хрустнула костяшками и потянула рычаг.

Что звонок сработал, она поняла немедленно: все, кто был по ту сторону границы, вздрогнули. Она дернула рычаг еще раз, и толпа разразилась приветственными криками. Самих криков они, конечно, не слышали, зато прекрасно видели: люди прыгали, хлопали в ладоши, вскидывали кулаки, вытирали слезы.

– Божьи сиськи, вот ни разу не думал, что мне сегодня придется столько переживать, – сказал Зедди, смеясь над собой и промокая слезу.

Магуайр растоптала окурок и полезла за блокнотом. Рози решила немного позлить ее и выстучала кодом Маркса: «Н-Е К-У-Р-И-Т-Ь». Остальные капитаны и добрая половина маршалов расхохотались. Харт Ральстон улыбался так широко, как Рози никогда прежде не видела. Смеялась в конце концов и сама Магуайр. К мелочному своему удовольствию, Рози увидела, как Плут озирается по сторонам с совершенно потерянным видом, пытаясь понять, в чем шутка.

Капитан показала первую страницу блокнота. На ней было написано одно слово:

Дакерс и Зедди захлопали и завопили, а Рози ответила звонком: «Д-А».

Начальница перевернула страницу и подняла следующую.

Рози повернулась к спутникам:

– Все всё поняли? – спросила она, и голос слегка дрогнул – а она почти никогда не волновалась.

Дакерс шумно выдохнул:

– Да.

– Ждать, пока Магуайр отсчитает пять секунд. Понял, – сказал Зедди.

Адам кивнул, невозмутимый как камень.

Рози повернулась к порталу и отбила: «Д-А».

По ту сторону Мглы Магуайр кивнула технику. Им оказался не кто иной, как Луис Аллен. Луис, дежуривший в тот день, когда Рози убило током. Луис, который помогал Адаму снимать переднюю панель рамы. «Как тесен мир, Невеста Удачи», – подумала Рози, ожидая главного момента.

Луис смахнул со лба капли пота, взялся за главный рубильник и потянул вниз.

Портал ожил с низким гудением – шестерни и поршни заработали как положено, и этот звук был для Рози родным, как любимая песня.

– Ну наконец-то, – выдохнул Дакерс, и в голосе его чувствовалось напряжение.

Магуайр подняла руку и начала отсчет на пальцах: пять, четыре, три...

– Боги, ну пожалуйста, – прошептал Зедди.

Два...

Что-то завыло внутри, и весь портал покосился.

– Нет, – произнес чей-то голос, Рози не поняла чей. Ее внимание целиком поглотила молния, полыхнувшая поперек арки – там, где они должны были уже проходить.

На другой стороне зашевелились губы Магуайр, и Луис снова вырубил портал.

Зедди схватился за голову, растопырив локти.

Дакерс приобнял его за плечи.

– Ничего. Помнишь, что сказал доктор Ли? Они знали, что с основным порталом вряд ли получится. Но у них есть новенький пиратский портал, который они сейчас воткнут во Мглу. Лозы до него никак не могли добраться. Мы выберемся. Вот-вот.

Он уверял Зедди, что все будет в порядке, но звучал неубедительно, да и выглядел тоже. По дороге к порталу оба держались бодро и весело, но теперь Рози видела: это лишь маска, под которой прятался страх.

«Боги, ну вот и все, – подумала она. – Если это не сработает – нам конец».

Им конец.

Как она могла так беспечно отмахиваться от тревоги все эти четыре дня? Как умудрялась не замечать, что стоит на кону для Дакерса, Зедди, Адама? Если она застрянет в Танрии на недели, годы, десятилетия – не страшно. Она-то выживет. Но долго ли продержатся трое смертных за Мглой без еды, особенно если Гоббо не сможет пробираться через границу с припасами?

Дакерс и Зедди смотрели в отчаявшиеся лица самых дорогих им людей. Мама Дакерса вцепилась в дочь, закусив губу, слезы катились по щекам. Остальные Дакерсы стояли, сцепившись локтями. Харт крепко скрестил руки на груди, будто боялся, что иначе сердце вырвется наружу, а Мёрси обняла его. Лил, сестра Зедди, и ее муж Дэнни держались друг за друга, оба белые как мертвецы. Эллисы и Твайла Баннекер сбились в кучку, глядя на Мглу с затаенным ужасом. Рози знала, что однажды потеряет их до единого, – но всех разом? Старый ад, да как она выдержит это в одиночку? А ведь именно так оно и выйдет, как ни поверни: она останется совершенно и окончательно одна.

Магуайр перевернула страницу и снова подняла блокнот, не сообщая им ничего нового:

Четверо по ту сторону Мглы и многие, многие снаружи наблюдали – кто с тоской, кто с ужасом, – как двое техников устанавливали нелегальный портал в десяти футах^[3] от неисправного.

Рози выругалась, но инженеры, разумеется, не слышали ее и не видели лоз, покрытых шипами и листьями, густо проросших в этом месте.

Зедди резко повернулся к ней:

– Что?

Объяснять было некогда. Техники включили пиратский портал, и Рози в ужасе смотрела, как лозы оплетают его шестерни. Адам метнулся к звонку и отбил «С-Т-О-П». Губы Магуайр зашевелились, техники тут же вырубили портал. Все уложилось в пять секунд.

– Сломался? – спросил Дакерс, почти не шевеля губами.

– Не знаю. Туда попали лозы.

Зедди покачал головой:

– Бред. Как это растение, которое видит один человек, а потрогать не может никто, вообще может ломать механизмы?

– Этот механизм всасывает Мглу, чтобы управлять ею. А лозы превосходно чувствуют себя во Мгле. По крайней мере, я так это понимаю, – объяснил Адам и вызвонил новое сообщение:

«О-Т-П-Р-А-В-Ь-Т-Е Л-И П-О-Р-Т-А-Л».

Магуайр записывала букву за буквой, пока Адам не закончил, потом показала страницу другим капитанам. Они коротко переговорили между собой, после чего Магуайр обернулась к Мгле и показала большой палец. Пока техники убирали пиратский портал, Альма обратилась к собравшимся на Северной базе и сообщила им плохие новости: Рози Фокс, Пэнроуз Дакерс, Зедди Бердсолл и Адам Ли сегодня домой не попадут.

Рози отвернулась. Ее трясло, как осенние листья на ветру около «Тетушки Бонни» в тот вечер, когда Харт рассказывал ей про свой дом в секторе 28. Она не могла смотреть ни на него, ни на кого другого. Не могла смотреть, как по ту сторону Мглы на людей опускается беспросветная реальность.

– Значит... они починят другой портал, да? – спросил Зедди.

Никто не ответил. У Рози не было сил его подбадривать – собственный дух стремительно уходил в штопор, прямо в Старый ад.

– Ну, мы же не навсегда здесь застряли.

Снова молчание – тяжелое, нехорошее.

– О боги. Мы застряли.

– Нет, – сказал Дакерс. – Нет. Нет!

Он бросился к Мгле и ударил по ней кулаком – это наверняка было больно.

– Нет! – крикнул он.

Зедди добрался до него первым, оттащил от невидимой границы. Дакерс рвался и кричал: «Пусти!» – но Зедди стиснул его, прижав руки к телу.

– Выпустите меня отсюда!

Зедди плакал, но рук не разжимал, а Дакерс еще боролся, уже выбиваясь из сил. И вдруг разом обмяк, повис у Зедди в объятиях, посмотрел на мать, на родных и зарыдал.

– Хочу домой!

– Знаю, – сказал Зедди. – Знаю.

Дакерс уткнулся лицом ему в плечо и кричал туда сквозь слезы. Зедди погладил его по голове и снова прошептал:

– Знаю.

Дакерс будто запустил руку в грудную клетку Рози, вырвал сердце и швырнул его об стену Мглы. Если бы она могла умереть, она бы с радостью отдала жизнь за Пэнроуза Дакерса – за любого из них, – но вместо этого стояла и смотрела, как он страдает, и ничего, совсем ничего не могла сделать.

По ту сторону Мглы вперед вышел Плут в облике немолодого политика. Он рос, пока не возвысился над толпой на несколько голов; большинство людей попятились от него в страхе. Глаза его затянуло белизной, пронизанной молниями, пальцы превратились в когти с черными кончиками – и он потянулся к границе, что отделяла его от дочери. Снова и снова он рвал Мглу, ломая когти, раздирая руки в кровь, но без толку. Стена, которую Новые Боги возвели, чтобы не выпускать Старых, точно так же не впускала одного из них.

Впервые в жизни он показался ей настоящим богом, но что важнее, впервые он показался ей настоящим отцом. Что она плачет, Рози поняла, лишь когда Адам слегка коснулся ее локтя и протянул ей ее же собственный платок.

Она вытерла лицо рукавом:

– Не хочу этот. Хочу твой.

– Этим лучше... – Он осекся.

Что ж, в его защиту надо сказать: сложно объяснить рыдающему полубогу, что лен справляется с соплями куда лучше шелка.

– Мне все равно, – сказала Рози совсем как ребенок. Двухметровый такой ребенок.

Адам убрал ее испачканный льняной платок в нагрудный карман, а из кармана брюк достал шелковый:

– Я постирал его вчера вечером.

– Спасибо.

Она промокнула нос крошечным клочком шелка. От него пахло Адамом, и отдавать платок она не собиралась – никогда.

Адам смотрел на Плута, который стоял по ту сторону Мглы и тяжело дышал.

– Это твой отец?

– Да.

Он ждал продолжения, но этот разговор Рози не была готова вести перед лицом такого отчаяния, так что она просто высморкалась.

Дакерс взял себя в руки, отстранился от Зедди и уставился на носки сапог:

– Извините.

– Да ладно, я сам в первый день устроил истерику, – сказал ему Зедди. – А ты продержался пять.

Дакерс выдавил сквозь слезы смешок:

– Ага, я однозначно победил.

– Однозначно.

На бушонгской стороне Плут испепелял взглядом Мглу, которая так и не поддалась ему.

Магуайр подняла блокнот.

Рози, Дакерс, Зедди и Адам собрались в круг, согнувшись под тяжестью беспримесного отчаяния. Магуайр могла говорить «еще не все кончено» сколько угодно.

Это не имело значения.

Потому что все было кончено.

Глава восемнадцатая

Рози взяла кухню в свои руки, раз Зедди был морально раздавлен, а значит, они поужинают сосисками с морковными палочками и консервированными грушами. Не то чтобы она не умела готовить ничего лучше, но настроения тратить силы не осталось.

Вокруг роилось столько горьких истин и пугающих возможностей, но мысли Рози снова и снова возвращались к Плуту. Она никогда прежде не видела на его лице настоящих чувств – и все же там, у Мглы, с побелевшими глазами и пальцами, обратившимися в когти, он казался ей живее, реальнее и... человечнее, чем когда-либо. Впервые в жизни он, кажется, заботился о ней, и она не знала, что делать с чувством, которое пришло вместе с этим открытием, и злилась, что это чувство вообще на нее обрушилось. Поэтому она разложила жалкий ужин по тарелкам и направилась в обеденный зал, где кто-то – судя по всему, Адам – уже выставил на стол внушительную часть пивного запаса ресторана.

– Это убожество недостойно крафтового пива «Драконьего гнезда», – объявила она, водружая блюдо с сосисками на стол.

– По-моему, переработанное мясо и крафтовое пиво отлично сочетаются с экзистенциальным кризисом, – сказал Зедди.

– Это ваше профессиональное мнение, шеф?

– Абсолютно.

Рози с приятным шипением открыла бутылку светлого эля и чокнулась горлышком о бутылку Зедди:

– За нас.

Ужин вышел мрачный. Ели молча – лишь изредка кто-нибудь вполголоса просил передать кетчуп или горчицу. Пустые бутылки заполоняли стол с тревожной скоростью, и большей частью они теснились вокруг Адама. То ли он пил меньше, чем Рози думала, то ли обладал выдающейся устойчивостью к алкоголю. Она знала только одно: сама она осилила одну бутылку, Дакерс с Зедди вместе прикончили еще шесть, но на столе стояло тринадцать пустых. Единственным, кто пил не отрываясь, было изваяние с пульсом, сидевшее по левую руку от нее.

Она смотрела, как он откупоривает очередной стаут.

– Ты в порядке? – спросила она.

– Кто-нибудь из нас в порядке?

– Я имею в виду...

Он смотрел на нее без всякого выражения.

– ...ты уже набрался?

– Нет.

Пьяным он не выглядел. Взгляд ясный. На лице ни следа хмельного румянца. Двигался с обычной уверенной плавностью. И все же пустые бутылки рассказывали совсем другую историю.

– Дотронься до носа, – сказала она.

Он выполнил приказ, не моргнув глазом.

Рози не могла поверить, что это сработало.

– Теперь другой рукой, – рискнула она.

И правда – он коснулся носа указательным пальцем левой руки.

– Спой морскую балладу и станцуй чечетку.

Он смерил ее испепеляющим взглядом.

– Попытка не пытка.

– Мужик держит удар не хуже тебя, Ро-Фо, – заметил Дакерс за полсекунды до того, как сквозь кухонную дверь ввалился Гоббо, порезанный, в крови, напугав присутствующих до полусмерти.

– Доставка почты, – простонал он.

– Матерь Горестей, Гоббо! Ты цел? – воскликнула Рози.

– На входе было жестковато.

– Садись, садись.

Рози взяла дикдика за локоть и помогла добраться, прихрамывая, до стула, пока Зедди откупоривал самую крафтовую из крафтовых бутылок и толкал ее нимкилиму через стол. Он зачем-то вылил пиво себе на голову шипящей лавовой рекой, передернулся и вернул пустую бутылку Зедди:

– Спасибо, чел.

– Э-э, пожалуйста?

– Перевязать тебя? – предложил Дакерс.

– Да ладно, я бессмертный, ты что. Чепуха. Зато хорошая новость – я все-таки пробрался, правда?

– Ура, – сказал Зедди, тщетно пытаясь изобразить энтузиазм.

– Плохая новость – я, может, и не смогу это повторить. Если вообще отсюда выберусь.

– М-м, – сказал Зедди, и вот смятение получилось у него куда верибельнее.

Гоббо щелкнул копытами и просиял – как будто не бросил только что в комнате метафорическую бомбу:

– Итак, доставка первостепенной важности сегодняшнего дня – доктору Адаму Ли!

Он полез в почтовую сумку и извлек оттуда огромную арку. Дакерс поднялся, чтобы помочь Адаму прислонить ее к стене.

– А это – всем четверым. – Гоббо вытащил из недр сумки здоровенный ящик с пометкой «скоропортящееся» и грохнул его на стол, так что тарелки подпрыгнули, а ложки звякнули. Кровь уже остановилась, и с каждой секундой он выглядел все бодрее. – И вот это. – Он взгромоздил рядом еще одну увесистую коробку. – И это, и это, и это.

Гоббо составил у стола еще три ящика башней, будто в кубики игрался. На всех красовалось «скоропортящееся» – неумолимое напоминание о том, что они намертво застряли в Танрии.

– А вот это – нечто несъедобное для всей команды, – объявил Гоббо, водружая на колени Зедди огромный ящик, доверху набитый письмами.

– Ой! Что это все такое?

– Письма в поддержку. Вы сейчас на первых полосах, ребята. Все только о вас и говорят.

Дакерс наугад вытащил конверт и прочел вслух:

Дакерс, Рози и Зедди вопросительно покосились на Гоббо. Адам открыл еще одну бутылку.

Дикдик скривился:

– Ну, большинство писем все-таки в поддержку, но чудаков везде хватает.

Дакерс положил письмо на стол:

– Как ты вообще сюда попадаешь и выбираешься, Гоббо?

– Через спектральное измерение.

– Это как?

– Знаешь историю о том, как Старые Боги наконец сдались и Привратник прорубил в Танрии дверь, чтобы они могли выйти и стать звездами на алтаре небес?

– Ну.

– Ну и вот.

– Есть дверь? – спросил Зедди.

– Ага.

– А мы можем через нее выйти?

– Нет.

– Почему?

– Потому что это типа не совсем дверь, понимаешь? – Гоббо кивнул, будто достиг с Зедди полного понимания.

– Ни капли не понимаю.

– Ты не можешь войти в дверь спектрального измерения. А если сможешь, то не выйдешь.

– То есть мы, ну... умрем?

– Ага. – Дикдик улыбнулся и потрепал Зедди по плечу, поздравляя с тем, что правильно все понял.

Рози вспомнила про дом Харта в секторе 28. Что будет, если эту дверь откроет она? Дверь ведет в загадочное спектральное измерение Гоббо? Вопрос казался не таким умозрительным, как неделю назад.

Тут ее накрыло тошнотворным осознанием, которое выдавило всю ее мимолетную симпатию к отцу, как гной из воспаленной раны.

– Погоди-ка. А бог может пройти? – спросила она Гоббо, готовясь к старому доброму взрыву ярости.

И почти огорчилась, когда нимкилим ответил:

– Не-а, никак, по крайней мере, не сейчас.

– Почему?

– Вопрос, так сказать, в духовном размере. Типа, я мелкий дикдик, а с этими здоровенными шипами даже мне трудно пролезть. А если сюда целый бог полезет? Без вариантов. Exempli gratia, я, пока шел сюда, наткнулся на Плута – не-а, ему не светит.

Адам очнулся от своей летаргии:

– Плут пытался войти в Танрию?

Рози снова вспомнила отца – задыхающегося, отчаявшегося, по ту сторону Мглы. Горький привкус сожаления проглотил вспышку недавнего раздражения.

– Ага.

– Зачем?

– Понятия не имею. Кстати, старик написал тебе записку, Ро-Фо, и сунул мне в карман, пока я шел сюда.

Гоббо потянулся за сложенным листком и только тут обнаружил, что карман разодран в клочья. Копыто вынырнуло в зияющую дыру.

– Черт, наверное, выпала.

– Ничего страшного, – сказала Рози, смущенная тем, как сильно ей хотелось прочесть отцовскую записку, хотя его письма не радовали ее с самого детства.

Зедди потер виски:

– Я совершенно потерялся. Зачем богу посылать Рози письма?

Дакерс толкнул его локтем и покачал головой. Зедди бросил на него вопросительный взгляд, но тему закрыл.

Рози покосилась на Адама – хотела понять, как он отреагировал на вопрос Зедди, но тот отвернулся прежде, чем она успела что-то прочесть на его лице. Он снова приложился к бутылке, однако в нем появилось напряжение, которого секунду назад не было, он стал натянут, точно резинка на пределе.

– Все, мне пора, – объявил Гоббо.

– Уже? – В голосе Зедди сквозило едва скрытое отчаяние, которое, видимо, испытывали все.

Рози точно не горела желанием терять эту связь с внешним миром.

– Надо убираться, пока хуже не стало. Обнимемся на случай, если больше не увидимся?

Он раскинул руки, и следом случилось, пожалуй, самое неловкое групповое объятие в истории групповых объятий – без Адама, который так и остался сидеть за столом.

– С тобой все будет в порядке? – спросила Рози у Гоббо, с трудом подавляя желание вцепиться в его рукав и не отпускать.

– Конечно. Я ж бессмертный так-то. Ну, до встречи! Надеюсь!

С этими словами Гоббо с достоинством удалился через распашные кухонные двери, оставив четырех узников доедать свой невеселый ужин.

Рози уставилась в тарелку, погруженная в мысли. Поведение Плута не давало ей покоя. Наверное, стоит сказать Зедди и Адаму, что этот бог – ее отец, хотя после сегодняшнего додуматься до этого мог бы и не гений. А Адам как раз был гением.

Она взглянула на него – и точно: он смотрел на нее искоса, поднеся бутылку к губам. Маленький белый шрам-кружок сбоку на его ладони глядел на нее в ответ.

Повинуясь порыву, она выхватила у него бутылку, взяла его руку в свои и перевернула – искала рану, которую он сам себе нанес, когда ударил по порталу. Которую она сама только вчера перевязала его платком. Но сегодня днем он отдал ей тот же платок – чистый, выстиранный, – и никакой повязки на руке сейчас не было.

Он высвободил руку, надежно укрывшись под привычной бесстрастной маской:

– Заживает как на собаке.

Она перебрала в памяти его поступки за последние несколько дней: как он замер, впервые заглянув в портал Западной базы; как избегал прикасаться к теням, вырывавшимся из портала Северной базы до его отключения; как безошибочно останавливался, если через дорогу протягивалась колючая лоза; как приказывал техникам прекратить работу, когда они устанавливали пиратский портал на участке Мглы, проросшем лозами.

«Не вижу здесь ничего нового». Именно так он сказал Рози у портала Южной базы. Потому что он видел это раньше. И видит сейчас. Он видел все это с самого начала.

Ее глаза превратились в полыхающие алые щелочки.

– Ах ты...

– Эй, эй, все и так плохо, давайте не будем ругаться, – сказал Зедди, но Дакерс без сомнений встал на сторону Рози.

– Что он сделал, Ро-Фо?

– Он видит лозу.

Рози не сводила разъяренного взгляда с лица Адама. Он ничего не ответил, но было и не нужно. Он попался и знал это.

– Смеешься, что ли? – спросил у нее Дакерс.

– Если бы.

– Что происходит? – влез Зедди.

– Что-что, профессор Хватья Жопа с первого дня водит нас за нос!

Адам раскрыл рот, будто ему было что возразить.

– Хватит. Все, хватит. Я знаю, что ты их видишь, так что хватит уже притворяться, будто это не так.

Он ничего не ответил.

– У нас тут игра в гляделки? А то у меня все время мира на это.

– Стой, – сказал Дакерс. – Он что, полубог?

– Нет, – ответил Адам, нарушив свое молчание. «Нет» получилось очень весомое.

– В глаза ему гляньте. Вроде самый обычный карий, нет? – спросил Дакерс у Рози и Зедди.

– У меня совершенно непримечательные глаза, к тому же я ношу очки.

– Это тут при чем?

– Никогда не встречал полубога, которому требовалась бы коррекция зрения. И полубоги обычно высокие, а я – пять футов пять дюймов^[4].

Дакерс с сомнением поднял бровь, глядя на него.

– В обуви, – признал Адам.

– Пять и три^[5], – кашлянул в кулак Дакерс.

– Я к тому, что я не полубог.

– Тогда кто? – спросила Рози.

– Ты знаешь.

– Правда? И они знают? Кто тебя вообще знает?

– Хватит себя так вести.

– Ты видишь лозу. На тебе все зарастает как на мне. Ты выпил за вечер тонну пива, но трезвый как стеклышко. И почему это тебе не пришло ни единого письма с тех пор, как мы тут застряли? Неужели никто не знает, что ты пропал?

– Все сложно.

Рози сложила руки и устроила на них голову.

– Ну, так уж выходит, что времени-то у нас предостаточно.

– Я обратился в слух, – сказал крайне заинтересованный Дакерс.

– Ага, я заинтригован, – поддакнул Зедди.

– Вы не понимаете, о чем просите.

– Я прошу тебя рассказать о своей жизни, – сказала Рози. Повернулась к парням: – Согласны, ребята?

Зедди кивнул, а Дакерс добавил:

– Ага, то, что надо. Доктор Ли?

Адама загнали в угол. Он обратился в ледяную статую, губы крепко смерзлись.

– Нет, сэр, – сказала Рози. – Неверно. Не получится у вас провернуть этот фокус, когда вы забираетесь в скорлупу Адама-механизма, как заводная черепаха, и делаете вид, что ничто вас не трогает.

Он резко вздохнул, раздувая ноздри, и преобразился на глазах: ледяная скульптура истаяла в живого мужчину из плоти и крови, исходящего яростью, какую Рози и не заподозрила бы в нем, если бы эта ярость не обрушивалась на нее прямо сейчас:

– Думаешь, так хорошо меня знаешь? Думаешь, что прочитала меня насквозь, что твои глаза видят больше, чем у прочих, раз уж какой-то бог зовет тебя дочерью? Ну, давай-ка я спрошу тебя, маршал Фокс: а у тебя какие секреты?

– Не надо тут маршалом меня звать.

– Тогда ответь на вопрос.

– Это не у меня тут секреты.

– Правда? В таком случае кто стоял сегодня с капитанами у портала? И с чего Плут шлет тебе записки?

– Сдай-ка назад, – одернул его Дакерс.

– С радостью.

Адам резко встал из-за стола и уже шел к временной спальне, когда вдруг вскрикнул и упал на четвереньки. Спина выгнулась от судороги.

Остальные бросились к нему. Рози, рухнув на колени, обняла его за плечи, да только толку. Он стонал от боли, с мукой прижимая руку к груди.

– Тихо, тихо, – повторяла Рози будто молитву, словно так слова станут правдой, но кровь лилась сквозь пальцы Адама и капала на пол.

– Я за аптечкой, – сказал Зедди, бросаясь к бару, а Дакерс опустился на пол к Рози и Адаму.

За те секунды, пока Зедди бегал за аптечкой, приступ у Адама прошел. Он хватал воздух с хриплым присвистом; окровавленная рука намертво прижалась к левой стороне груди. Он осел на пятки – бледный, трясущийся – и обвел товарищей полным муки взглядом.

– Мне нужно кое-что вам сказать, – произнес он и отнял дрожащую руку от груди.

Сначала Рози видела только кровь, пропитавшую одежду. А потом заметила в дыре на рубашке и майке...

Тонкий усик лозы, пробившийся прямо из кожи.

«Сказ о Терновом воре»

из книги «Детям о героях» Сюзан Лэйси, иллюстрации Эмили Шроэн

Родители учат детей, что воровать – плохо. Но давным-давно жил-был герой, который попытался украсть сокровище. И все же он слыл хорошим человеком. Никто уже не помнит его имени. Вот почему мы зовем его по его поступку: Вор Терна.

Говорят, он происходил из королевской семьи. Тогда, до Войны богов, еще существовали принцы, короли и королевы, и в те дни старший сын короля становился следующим королем. Вор Терна не был старшим, но его устраивало это положение. Он предпочитал книги и учение. Ему нравилось изобретать и создавать, придумывать вещи в помощь людям.

Он жил так давно, что на его веку Старые Боги бросили вызов Новым. И как же непросто приходилось смертным во времена их войны! Но больше всего Вору Терна досаждал дракон.

Один из боевых драконов Старых Богов поселился в лесах его королевства. И когда ужасная тварь не несла своего бога в битву, она наводила ужас на селян, которые попадались на пути.

Не в силах выносить страдания своего народа, Вор Терна взмолился к отцу, чтобы тот дозволил ему убить дракона. Но король не позволил ему рисковать собой, ведь дракон наверняка убил бы его. Это не остановило Вора Терна. Вместо этого он отправился на разговор с наследным принцем.

– Мой царственный брат, мы должны убить дракона, – сказал он.

Наследный принц схватился за голову.

– Но мы смертные! Как же нам одолеть боевого дракона, если даже богам это не под силу?

– Положись на меня, – ответил отважный младший брат.

Подготовившись, оба принца отправились в лес, взяв с собой самых отважных воинов, чтобы выследить и убить чудовище. Они шли весь день и всю ночь, прежде чем наткнулись на драконье гнездо.

Зверь свернулся в огромной пещере, и даже во сне он был страшен. Грубую шкуру покрывала острая серебристая чешуя, гигантские клыки нависали над безобразными лиловыми губами, точно пара смертоносных мечей. Голову венчал частокол зазубренных рогов, и гребень тянулся вдоль длинного хребта.

Бесшумно ступая, воины рассредоточились у входа в логово. В руках у каждого был лук и особые стрелы, выкованные руками самого Вора Терна. К ним крепилась трубочка, набитая селитрой, серой и золой: при ударе о раскаленную драконью чешую они должны были взорваться.

– Пора! – скомандовал Вор Терна.

Воины пустили стрелы, они разорвались о чешую – бум! бум! бум! – и дракон взревел от боли и ярости. Из ноздрей вырвались белые снопы искр; он метнулся вперед стремительно, как гадюка, и бросился в атаку. Люди не переставали отстреливаться, и воздух, пропитанный порохом и жгучим драконьим дыханием, затянуло пеленой дыма.

В этом хаосе Вор Терна потерял ориентиры. Он чувствовал себя страшно одиноким и испуганным, когда дракон выплыл из дыма, и не успел принц опомниться, броситься наутек или хоть что-нибудь сделать, чудовище стиснуло его в когтистых лапах и не отпускало. Дракон уже подносил его к разверстой пасти, намереваясь проглотить, и тогда принц послал стрелу прямо ему в глотку.

Зверь зашатался, захрипел и рухнул замертво. Вор Терна выжил, но дракон оставил на его спине три длинных следа от когтей.

Когда дым рассеялся, он, прихрамывая, побрел по лесу в поисках наследного принца и стражников, пришедших вместе с ними. Раз за разом он натыкался на тела павших товарищей, пока наконец не нашел брата. Дедушка Кость уже призвал душу наследного принца и отправил ее в плавание по Мертвому Морю.

Израненный и истекающий кровью, Вор Терна взвалил тело принца на плечи и понес домой. Увидев своего первенца мертвым, король обрушил весь гнев на второго сына и бросил его в темницу.

Со временем раны затянулись и зарубцевались, но душа и сердце по-прежнему болели. Он не спал. А еду, которую приносили ему в темницу, он подносил в жертву любому богу, способному услышать:

– Остановите эту войну. Смилуйтесь над вашими бедными, хрупкими людьми.

Так прошло много дней – и наконец к нему явился бог: Плут.

– Отчего ты плачешь? – спросил он Вора Терна.

– Брат мой мертв, а люди страдают, потому что боги воюют друг с другом и позволяют драконам бродить по земле.

– А если я скажу тебе, что ты можешь уравнять счет между смертными и бессмертными?

– Как? – спросил Вор Терна.

– Ты знаешь историю Мертвого Моря – о том, как появилась душа?

– Конечно.

– Что, если бы ты мог похитить цветок, дарующий смертному тысячу тысяч лет? Что, если бы все смертные, созданные Новыми Богами, могли жить столь же долго, как сами боги? Что ты на это скажешь?

Вор Терна вспомнил, ради чего изначально хотел убить дракона. Он хотел спасти свой народ. Если получится раз и навсегда, то, быть может, смерть брата окажется не напрасной. И все же он был человеком умным и не поддавался так легко на уловки Плута.

– Если задача так проста, почему ты сам еще не похитил этот дар для людей?

– Я встал на сторону Новых Богов в этой проклятой войне. Стоит мне войти в сад, как Старые Боги узнают, и они погасят мою жизнь, и я стану не более чем звездой на алтаре небес. Но ты, человечек, – именно тот, кто нужен для этого дела. Ты смел и хитер. Уж если кто и способен похитить у богов бессмертие – так это ты.

– Что мне нужно сделать? – спросил Вор Терна.

– Ты должен переплыть Мертвое Море, но не направляться к Дому Неведомого. Правь к острову, где живут Старые Боги, возьми черенок терна из тамошнего сада и принеси его домой.

– Но единственный способ для человека переплыть Мертвое Море – это умереть.

– Вздор! Я же Плут, так? Я старше богов смерти и могущественнее. Я остановлю твое сердце, чтобы обмануть Мертвое Море и Дедушку Кость, и в тот же миг ты окажешься на берегу. Там будет ждать лодка. В ней ты найдешь горшок и нож. Насыпь в горшок земли из сада и посади туда черенок. Без этой земли цветок не приживется в мире смертных. А теперь, если ты готов, ложись, – велел бог.

Вор Терна гадал, суждено ли ему вернуться из этого опасного путешествия, но выбор был уже сделан, и он повиновался.

Плут медленно, мучительно погрузил свои божественные руки в грудь живого человека сквозь кости, мышцы и сухожилия. Он обхватил сердце принца и крепко сжимал до тех пор, пока оно не остановилось.

Вор Терна очутился на берегу Мертвого Моря. Стояла ночь; звезды ярко сияли над головой и мерцали в воде внизу. Ни одно живое существо не шевелилось, и тихий шепот волн был единственным звуком.

Перед ним тянулся длинный причал, а у дальнего его конца стояла лодка – точно как и обещал Плут.

«Может быть, это не одна из его шуток, – осмелился подумать Вор Терна. – Плут ведь и правда встал на сторону Новых Богов. Быть может, он хочет, чтобы я добился своего». С этой ободряющей мыслью Вор Терна зашагал по сходням.

Из темноты появилась фигура с поднятым фонарем. Это был старик – такой древний, что запавшие глаза его казались темными провалами на лице, а впадины щек чернели как ночь; и все же Вор Терна не испугался его, ибо он выглядел радушно и приветливо.

«Это, должно быть, Дедушка Кость», – подумал вор.

– Добро пожаловать, – сказал бог и посторонился, пропуская смертного в путь.

В лодке Вор Терна нашел нож и большой глиняный горшок – как и обещал Плут. Едва он устроился, как с мачты развернулся парус. Дедушка Кость дохнул в него полной грудью, и лодка помчалась вперед, скользя по Мертвому Морю, которое тоже словно шептало: «Добро пожаловать. Ты желанный гость здесь».

Вдали Вор Терна разглядел остров, а на острове – дом, такой, в каком он и сам хотел бы жить, не будь он принцем из дворца. Как хорошо было бы возвращаться в такой вот уютный домик, где окна светятся теплым огнем!

«Нет, – оборвал он себя. – Мне нужен остров, где живут Старые Боги. Мне нужно попасть в их сад и взять черенок с терна».

Он огляделся и справа по борту увидел смутный силуэт другого острова – мрачного, скалистого, не сулящего ничего хорошего. Остров словно говорил: «Убирайся прочь».

Вор Терна стиснул зубы и направил парус так, чтобы дыхание Дедушки Кость погнало лодку в новую сторону.

Едва он ступил на берег, как сразу же двинулся вперед, быстро и бесшумно, с горшком и ножом в руках. Жилища Старых Богов нависали над ним – темные, причудливых очертаний: одни разлеглись по земле, точно осьминоги, другие вздымались выше, чем способен взлететь дракон, и все до единого – тихие, как могилы на погосте.

Наконец Вор Терна добрался до сада в самом сердце острова. В этом тесном, угрюмом месте рос лишь один куст – буйное, беспорядочное переплетение шипов, затянувших все вокруг. Кое-где среди ветвей проглядывали темно-алые, как кровь, цветы с таким тяжелым сладким ароматом, что казалось, сам воздух прогибался под его тяжестью.

Не теряя ни мгновения, он присел на корточки и принялся рыть землю голыми руками, до бесконечности пересыпая в горшок странную мерцающую почву. Он не знал, хватит ли того, что набрал, но больше ждать было нельзя. Пришла пора красть тысячу тысяч лет.

Терн был огромен и страшен, как дракон. У самой земли стебли толщиной не уступали торсу вора, и ему пришлось карабкаться по кусту, чтобы срезать молодые побеги с верхушки.

Поначалу шипы были так велики, что он цеплялся за них, как за ступени лестницы. Но чем выше он поднимался, тем мельче они становились и ломались под ногами, грозя уронить его. Терн цеплялся за одежду и царапал кожу. Вор взбирался выше и выше – так высоко, что горшок внизу едва различался. Шипы теперь были с зубы величиной и кусали не хуже. Руки кровоточили и горели от боли, но он карабкался дальше, до самой верхушки, где стебли наконец стали достаточно тонкими.

Он взял нож Плута и отрезал три длинных побега, которые засунул за пояс. Уже собравшись спускаться, он вдруг заметил вдали Дом Неведомого. Мягкий свет, теплившийся в окнах, словно говорил: «Добро пожаловать».

«Там мой брат», – подумал он.

Возможно, это должно было успокоить Вора Терна – знать, что брат его в тепле и безопасности. Но в тот миг он наполнился тоской и раскаянием. Он вернется в мир живых, а брат останется здесь – и это разрывало ему сердце.

Погруженный в эти мысли, он не успел ни о чем подумать, когда гигантская лапа сжала его поперек туловища и сдернула с куста – так, как сдергивают с тыквы прицепившегося жука. То была Богиня Гнева, и сколь же велик был ее гнев при виде жалкого смертного, посягнувшего на достояние Старых Богов.

– Ты мнишь себя равным богу? Как ты смеешь! – кричала она, пока Вор Терна бился в ее руках, пытаясь вырваться. – Ты хотел терна – ты его получишь!

С этими словами Богиня Гнева поднесла вора к самому длинному и острому шипу во всем саду – Шипу Вечной Жизни – и насадила его с легкостью, с какой ребенок вешает плащ на крючок. Тот пронзил ему сердце, и, пока жизнь вытекала из него, он почувствовал, как Плут в мире смертных отпустил его, и услышал смех хитрого бога.

– Какой же ты дурак! – воскликнул Плут и, быть может, был прав.

Как цветок таит в себе шип, так и вечная жизнь несет в себе больше боли, чем радости. Но мы по-прежнему чтим Вора Терна – доброго человека, который пытался сделать мир лучше, не ради себя – ради всех.

Глава девятнадцатая

Адам отказывался прилечь, так что они обложили его подушками из сложенных скатертей и уговорили закинуть ноги на второй стул. К счастью, рана в груди уже не кровоточила.

Рози и Дакерс развалились на стульях и смотрели на него во все глаза, а Зедди расхаживал у них за спиной, бормоча себе под нос: «Ну почему именно я?» Глядя на тонкий зеленый усик, выбивавшийся из-под расстегнутого ворота Адама, Рози усиленно пыталась уложить в голове все, что он им рассказал.

– Но ты не можешь быть Вором Терна, – произнесла она наконец.

– Почему не могу?

– Потому что он погиб! Он мертв! Ему пронзили сердце огромным шипом!

– Шипом Вечной Жизни, – медленно и терпеливо подсказал Адам, помогая ей дотянуться до ответа.

– Так у тебя внутри растение? Вот в чем твои «проблемы со здоровьем»? – спросил Дакерс.

– Да.

Дакерс обхватил голову руками.

– Бли-и-и-и-и-и-и-ин...

– И это то же самое растение, которое даровало избраннику Мертвого Моря тысячу тысяч лет? – сказала Рози.

– Верно. – Адам снял очки и провел ладонью по лицу.

– Сколько тебе было, когда это случилось?

– Тридцать три.

– То есть твоему телу вечно тридцать три?

– Именно.

– А как же волосы? – Она кивнула на серебристую прядь.

– Если мне нужно прожить на одном месте несколько десятилетий, я должен создавать видимость того, что старею. Это просто прядь, которую я обесцвечиваю. Казалось бы, людей не так легко провести, но я так редко общаюсь с окружающими, что они видят то, что хотят видеть. При необходимости я умею изображать и морщины.

– А очки ты носишь тоже для солидности? – спросил Зедди, когда Адам снова водрузил их на нос.

– Нет, я ношу очки, потому что близорук.

– Но ведь ты бессмертен.

– Да, я застрял в теле тридцатитрехлетнего человека с глазами тридцатитрехлетнего человека – которые были и остаются близорукими.

– То есть бессмертие тебе досталось, а зрение не поправило?

– И шрамы не затянуло. И зубы не починило.

Рози встрепенулась.

– Боги мои, Адам, твои шрамы! Ты получил их в схватке с драконом. Вот почему ты так ненавидишь драконов.

– Да, – тихо ответил он.

– Какие шрамы? – спросил Дакерс.

Адам повернулся на стуле и приподнял край рубашки, показав краешек ярко-красного рубца.

Зедди остановился, чтобы разглядеть его, и произнес:

– Ну да. Логично. Вполне понятно, – после чего вновь принялся мерить шагами комнату.

– Тебе крупно не повезло, это точно, – сказал Дакерс.

– Близорукость и несколько шрамов – далеко не худшее, что можно нести в себе тысячелетиями.

Воцарилось тяжелое молчание: каждый мысленно представлял, чтό могло бы оказаться худшим.

– Нужно было поведать вам об этом куда раньше, – сказал Адам, – но я не знал, как начать этот разговор и поверите ли вы мне вообще.

– Я понимаю, – отозвался Дакерс. – Ну как сказать: «Слушай, я – живая легенда»? Это не тема для светской болтовни, пока у тебя из груди не полезет какая-нибудь чертова невидимая лоза.

– Может, и так, но мое поведение сегодня вечером было недопустимым.

– Кто за то, чтобы простить парня, который пытался спасти человечество во время Войны Богов? – спросила Рози.

Все вяло согласились.

– Решено. Итак, Адам: эта лоза когда-нибудь раньше... ну, вот так вот вылезала наружу?

– Нет.

– Нам стоит беспокоиться?

– Не знаю.

– Потому что я беспокоюсь очень сильно.

– Я тоже.

Зедди взмахнул рукой, привлекая всеобщее внимание.

– Простите. Вы вообще понимаете, что этому человеку две тысячи лет? Какого хрена?

– Война закончилась две тысячи двадцать пять лет назад, так что мне, строго говоря, около двух тысяч пятидесяти восьми. Но я так и не перевел свой возраст с лунного календаря на солнечный, да и, если честно, давно сбился со счета. – Адам взглянул на Рози. – Когда я сказал, что точно не знаю, сколько мне лет, это была правда.

Рози осмыслила услышанное. Полчаса назад она считала себя человеком, который пожил жизнь. Теперь же поняла, что по сравнению с Адамом она сущий птенец.

– Давайте разберемся. Гоббо сказал, что впервые заметил лозу во Мгле пять лет назад. Значит, все началось, когда ты порезал руку в портале Западной базы? Так? – спросила Рози.

– Да, похоже, именно это и послужило причиной... вот этого всего. – Адам кивнул в сторону веранды и уходящего вдаль пейзажа, все гуще зараставшего лозой.

Дакерс поднял руку:

– Простите, а о чем вы вообще?

Рози изложила предысторию – без лирических отступлений, только факты.

– Не понимаю, почему лоза укоренилась именно тогда, – сказал Адам. – Я много раз пытался вырезать ее раньше, и ничего не получалось.

– Поподробнее, пожалуйста, – попросила Рози.

– А можно без этого? – Зедди поморщился. – С меня на сегодня крови уже достаточно.

– Именно для этого я изобрел порталы, хотя, наверное, следует начать издалека, – сказал Адам, пропустив слова Зедди мимо ушей. – До того как я обрел бессмертие, я вечно что-то мастерил: усовершенствовал привычные вещи, придумывал то, что облегчало жизнь. Когда передо мной раскинулась тысяча тысяч лет, я сосредоточился на работе, а не на жизни – изобретал вещи, способные помочь людям. Главным образом санитарию. Водопровод, который в конечном счете привел к появлению унитазов, и все в таком духе.

Дакерс хохотнул:

– Ты изобрел унитаз?

– Да.

– Ну, титан! Что еще?

– Гравюру, печатный станок, шариковую ручку – правда, значительно позже...

– Что?! – вырвалось у Зедди.

– ...газовые технологии – освещение, плиты, баржи...

– Баржи? – Рози вспомнила свой любимый «Грэттон Паркер» серии 7 и почувствовала, что влюбляется в Адама чуть сильнее.

– Еще я изобрел граммофон и совсем недавно – транзисторы.

Рози была уже настолько ошарашена, что голова шла кругом.

– Мать честная.

– Кстати, я наблюдал, как вы пользуетесь одним из моих изобретений, – сообщил ей Адам.

– Только не унитазом.

– Нет, боги миловали. Кодом Маркса.

– Но его назвали в честь изобретателя.

– Да, я в курсе.

Рози уставилась на него – сбитая с толку и в то же время восхищенная тем, что язвительный Адам снова дал о себе знать.

– Тогда я звался Джозеф Маркс, – пояснил он. – Новая жизнь – новое имя. Жизней и имен у меня было немало.

– То есть тебя зовут не Адам Ли? – спросил Дакерс.

– Сейчас – да. За прошедшие годы я несколько раз возвращался к этому имени.

В голове у Рози все перемешалось – она пыталась уложить услышанное.

– Вернемся к этому позже. Какое отношение все эти изобретения имеют к лозе?

– Те конкретные изобретения к лозе не имеют никакого отношения, разве что они помогали не терять время даром и работать если не ради себя, так ради человечества в целом. Но порталы? Это я создал для себя.

– Каким образом?

– Поначалу я пытался выпустить эту вечную жизнь из вен – не вышло. Растение укоренилось во мне и не желало приживаться нигде больше. Мне нужна была земля из мира богов и мертвых, но вернуться туда я не мог – и обратил взгляд на Танрию. Это место Старых Богов, и я надеялся, вдруг здесь моя лоза сможет пустить корни. После ста лет проб и ошибок я создал рабочий портал. Я проливал кровь в этой земле всеми способами, какие знал, но растение так и не покинуло мое тело. В конце концов я сдался и поделился технологией с миром. Не было никаких причин лишать человечество плодов моей неудачи.

– Так почему же лоза начала расти здесь, именно когда ты порезал руку в портале? – спросила Рози. – Что изменилось по сравнению с прежними попытками?

И Дакерс, и Адам пристально посмотрели на нее.

Рози поежилась под тяжестью этих взглядов.

– Я?

– Ты, – подтвердил Дакерс, и Адам кивнул.

– Но я-то тут при чем?

– Кто стоял рядом с Советом капитанов у портала сегодня днем? – спросил Адам. Это был тот же вопрос, который он швырнул ей в лицо раньше, но теперь он прозвучал куда мягче.

В голове у Рози щелкнул пазл, и она зарылась лицом в ладони.

Зедди плюхнулся на свободный стул, примкнув к компании:

– Я вообще не понимаю, о чем вы все говорите.

– Мой отец – Плут, – призналась Рози сквозь ладони.

– Ну ясно. – Зедди вскочил и снова принялся мерить комнату шагами.

Рози убрала руки от лица, и отросток, торчащий из рубашки Адама, снова застал ее врасплох.

– Ты, наверное, его ненавидишь.

– Признаю, что он мне не симпатичен, – осторожно ответил Адам.

– Понятно. Мне тоже.

– Не могу поверить, что ты был принцем, – сказал Зедди.

– Какой принц – он герой, – добавил Дакерс.

– Я не герой.

– Ты буквально герой из буквальных книжек о буквальных героях.

– Я буквально причина того, что вы застряли в Танрии. Повторяю: я не герой.

– Неверно, – возразила Рози. – Буквальная причина того, что мы здесь торчим, и буквальная причина твоих «проблем со здоровьем» – Плут. Вини того, кто виноват. И для протокола: я не называю его ни отцом, ни папой. Предпочитаю «Капризуля» или «Опять Он».

– Принято.

Их взгляды встретились, и Адам не стал прятаться за маской холодного безразличия. Тепло, грусть и ирония читались на его лице, и три удара сердца спустя Рози забыла о Дакерсе, о Зедди, о Танрии и обо всем мире за пределами Мглы – ее тревожная нежность к этому человеку взметнулась ввысь, как ракета из бутылки.

Потом Адам поморщился от боли, и Рози увидела, как лоза выползла из-за ворота его рубашки чуть дальше. Она прищурилась, и побег остановился.

– Матерь Горестей.

– Что такое? – спросил Дакерс.

– Лоза у Адама немного подросла.

Зедди издал что-то среднее между смешком и стоном:

– Нам крышка.

– Нет, это хорошо. Мы знаем, в чем проблема, значит, сможем ее решить.

Дакерс кивнул на Адама:

– Он пытался решить ее две тысячи лет.

– Но теперь у него есть я.

Адам снова поморщился.

– Не хочу грубить, Фокси, но, кажется, ты делаешь хуже.

– Я делаю хуже? – переспросила Рози у Адама.

– Как ты можешь что-то ухудшить? – ответил он, и в подтексте явственно читалось: ты все только улучшаешь. Рози припрятала это головокружительное ощущение на потом, чтобы смаковать в одиночестве, поднялась и хлопнула в ладоши.

– Так. Хватит киснуть – пора действовать. У нас есть еще один шанс выбраться из Танрии через портал, который принес от капитана Гоббо, и мы им воспользуемся. Предлагаю план на три фронта: Адам чинит портал, я разведываю во Мгле пути отхода, свободные от лозы, а Зедди отвечает за провизию.

– Идет. Я составлю опись продуктов и составлю план питания, – согласился Зедди.

– А я что? Лететь с тобой? – предложил Дакерс, хотя взгляд его то и дело уплывал в сторону Зедди. Рози не отказалась бы от компании, но решила сделать напарнику одолжение.

– Ну и что ты там будешь делать? Угадывать, где лоза, а где нет? Угощать меня конфетами, пока я буду вкалывать? Лучше оставайся и держи оборону. Адаму и Зедди в любом случае нужны лишние руки.

– Ладно, но я вот о чем думаю... – Дакерс умолк, пережевывая неприятную мысль.

– Говори уже, Пэнни-Ди.

– Ты ведь проводник этой лозы, так? Не выйдет ли, что чем больше ты будешь летать по Танрии, тем хуже станет?

– Вряд ли дело обстоит именно так, – сказал Адам.

– Почему?

– Назовем это... чутьем. Как же назвать...

– Предчувствием? – подсказала Рози.

– Да, предчувствием.

Дакерс смерил его скептическим взглядом.

– Маршал Дакерс, в вашей работе вы наверняка тоже опираетесь на подобное чутье?

– Опираюсь, но, боги мои, только не называй меня маршалом, Адам.

– Как мне к вам обращаться?

– Дакерс, – сказал он в тот самый момент, когда Зедди произнес «Пэн», а Рози – «Пэнни-Ди, ну ясно же».

– Может, я чего-то не понимаю, но не стоит ли нам попробовать уничтожить растение? – спросил Зедди. – Разве это не решит все проблемы?

– Не понимаю как, если видит его только половина из нас, а трогать не может никто, – заметил Дакерс.

– Я могу, – сказал Адам. – Я могу его трогать.

Он провел кончиками пальцев по отростку, торчащему из рубашки, и Рози отчетливо увидела, как побег шевельнулся. Она опустилась рядом на корточки, чтобы рассмотреть получше. Когда его рука отстранилась, она попробовала сама – пальцы прошли сквозь лозу, как всегда, хотя и с тем же слабым сопротивлением, которое она уже замечала прежде. Рози вгляделась в растение, и под ее изумленным взглядом лоза выпустила крошечный зеленый листок.

– Не больно?

Рози подняла глаза и обнаружила, что Адам смотрит на нее сверху вниз расфокусированным взглядом, с чуть приоткрытыми мягкими губами, а ее лицо находится в дюймах от его обнаженной груди. Слишком близко к коже в расстегнутом вороте. Она уловила аромат его восхитительного одеколона. Видимо, успел воспользоваться, когда чемодан доставили в «Драконье гнездо».

– Ты пустил листик, – сообщила Рози Адаму, завороженная его выразительным лицом и кружащим голову запахом.

– Правда? – Он взглянул на лозу, и брови его сошлись, образовав две упоительные складки. – Не больно.

– Рози, убери руки от Адама, а то мне придется донести на тебя Магуайр за домогательства, – сказал Дакерс.

Рози осознала, что ее левая рука покоится на плече Адама, а правая – на бедре. Она отдернула их и прижала кулаки к груди:

– Блин! Прости!

– Все в порядке. – Адам встал и прошел к окнам веранды.

Остальные трое наблюдали за ним с опаской, но для человека, который совсем недавно истекал кровью прямо на полу столовой, двигался он с привычной легкостью.

– Мне кажется, не стоит пытаться уничтожить растение, – поделился Дакерс, и невысказанная мысль повисла в воздухе, тревожа присутствующих: мы не знаем, что будет с Адамом, если растение погибнет.

– Значит, договорились, – подвела итог Рози. – Адам возится с порталом, Зедди разруливает историю с едой, а я летаю по Танрии, как крутая богиня.

Адам обернулся с выражением мягкого укора на лице:

– Не лишай себя хотя бы минимальной осторожности.

– Я постараюсь, но я же не могу умереть насовсем, так что...

– Будь осторожна.

– Я об этом талдычу уже который год, – встрял Дакерс. – Мне не нравится, когда ты умираешь. Ему не нравится, когда ты умираешь. Зедди, а тебе как – нравится, когда Рози умирает?

– Я против.

– Вот видишь? Никому не нравится, когда ты умираешь.

– Поэтому будь осторожна, – повторил Адам, завершая аргумент Дакерса. – Пожалуйста.

Это «пожалуйста» и чуть заметная тревога в голосе бросили Рози в краску от самых корней огненно-рыжих волос до пальцев ног в модных сапогах.

Глава двадцатая

На рассвете Рози шла рядом с Адамом и Дакерсом, пока те осторожно выносили портал из ресторана и тащили его в стойла – там у Адама будет больше места для починки устройства.

– Может, помочь? – предложила она. Пиратский портал был шириной как раз, чтобы протиснулся человек, так что вдвоем мужчины вполне справлялись, но Рози тревожилась за Адама после того, как прошлой ночью видела его истекающим кровью на полу.

– Со мной все в порядке. Сколько раз мне еще повторять? Я не намерен умирать на твоих глазах!

– Столько, сколько вам приходится твердить мне, чтобы я была осторожна!

– Тебе никогда не скажешь этого достаточно, – вставил Дакерс.

Адам рассмеялся – не своим обычным сдержанным смешком, а по-настоящему. Сегодня утром в нем все было какое-то другое – расправленные плечи, открытое лицо, свободная походка. Рози подумала: интересно, как давно он не говорил никому правды о том, кто он такой на самом деле? И можно ли вообще спрашивать об этом легендарного героя? В правилах светского обращения она никогда особо не разбиралась – тем более что имела обыкновение переживать любые общественные нормы по мере их смены, – но сейчас она забрела на совершенно незнакомую территорию.

К тому времени они уже добрались до стойл при ресторане, где четыре эквимара сиротливо жались в огромном пространстве. Стойла выглядели на редкость просторными и величественными – с расчетом на экипажи и эквимаров, которые каждый день, кроме божедня, должны были свозить гостей в «Драконье гнездо» на обед и ужин. Только вот особого применения этому великолепию не нашлось: ресторан так и не открылся для посетителей, а теперь, похоже, уже и не откроется никогда.

– Инвесторы здесь по уши влетят, – сказала Рози.

– По Танрии много кто по уши влетит по многим вопросам, – заметил Дакерс, помогая Адаму прислонить портал к стене.

– На этой жизнеутверждающей ноте пойду-ка я добывать себе дракона.

– Осторожнее, – сказали Дакерс и Адам одновременно.

– А я разве когда-нибудь бываю неосторожной? – Рози послала им воздушный поцелуй и дала деру, пока Дакерс не выдал какую-нибудь колкость в ответ, а Адам не сделал что-нибудь такое, от чего она влюбится в него еще сильнее. Полчаса спустя она неслась вдоль Мглы на спине Элоизы.

Поначалу небо казалось затянутым тучами, но там, за Мглой, оно было ясным и синим. Приглядевшись, Рози обнаружила: растение вытянулось так высоко под купол, накрывающий Танрию, что начало заслонять солнечный свет.

«Ничего хорошего», – подумала она и почувствовала, как Элоиза отозвалась тревожным импульсом через рога. Покинуть Танрию решило бы вопрос для Рози, Дакерса, Адама и Зедди, но не справилось бы с настоящей проблемой. Драконы останутся здесь. И хваты, и танрийские индюшки, и вся та странная флора и фауна, которым не выбраться на волю. Что, во имя Мертвого Моря, с ними тогда станет?

Элоиза послала еще один импульс – в нем были страх и тревога, подавленные, но неотступно тлеющие под сверкающей малиновой чешуей. Рози хотелось погладить ее по шее, но в воздухе не стоило выпускать рога из рук.

Облететь Танрию верхом на драконе можно было часа за два; зато найти место, относительно свободное от терновника и при этом достаточно низкое с обеих сторон границы, чтобы четверо людей могли выбраться, не соскользнув по склону и не переломав ноги, заняло куда больше времени.

Поначалу Рози радовалась долгому одиночному полету. Можно было спокойно подышать и поразмыслить. Но чем дольше она думала об их положении, тем меньше ей хотелось думать вообще.

Пять дней назад все было не блестяще, но еще терпимо. До того, как Рози поняла, что такое тени. До того, как растение вышло из-под контроля. До того, как они с Дакерсом и Зедди узнали правду об Адаме.

Теперь чем больше Рози думала о том, какая опасность нависла над ее друзьями, тем сильнее разрасталась паника. Они с Адамом переживут все, что случится, если выбраться не получится. Дакерс и Зедди – почти наверняка нет, и Рози могла лишь кружить над Танрией на драконе в поисках точки во Мгле, где можно пробить дыру наружу.

С этим колючим клубком переживаний в груди Рози не забывала высматривать возможные пути к отступлению. Заметив с воздуха что-то подходящее, она просила Элоизу приземлиться и изучала находку поближе. В большинстве случаев лозы все равно перегораживали путь, и к середине дня Рози насчитала лишь несколько мало-мальски пригодных выходов – по большей части в Драконьих Зубах. Самое перспективное место, однако, обнаружилось на юго-востоке Танрии, у самых амброзийных болот. Его координаты она тщательно отметила на карте.

Выбившись из сил, она позволила себе пятнадцатиминутный привал – поплакала и съела бутерброд, который Зедди уложил ей с собой с утра. Элоиза сочувственно пискнула.

– Ага, – согласилась Рози, промакивая слезу. – Полный кошмар. Но бутерброд ужасно хорош. Что там в начинке, секс?

– Мип-чирр-чиррап! – ответила Элоиза, что Рози расценила примерно как: «Мечтай!»

– Не начинай. Мне надо сосредоточиться на поисках выхода. Без обид.

– Мип?

– Слушай, я еще не переварила этот факт – что Адам бессмертный. Всю жизнь я попадаю в один и тот же замкнутый круг: привязываюсь к людям и теряю их, снова и снова. И тут вдруг – человек, который как я, который никуда не денется, и это огромно, это важно, это сносит крышу. Но вдруг все, что между нами, – это просто обстоятельства? Вдруг мы выберемся отсюда – и окажется, будто ничего из этих шести дней не настоящее и не навсегда? Вдруг он скажет: «Нет, ты мне неинтересна, держись подальше»?

– Чирр-чирр-чиррап!

– Ты права. Сначала – главное. Разберемся с чувствами, когда выберемся.

Рози снова взобралась на Элоизу, и они полетели дальше. Но как далеко бы они ни летели и как внимательно Рози ни смотрела, то место в секторе З–54 оставалось последней надеждой. Когда обе совсем поникли, Рози дала знак возвращаться. Приземлившись у озера, она соскользнула со спины дракона и потерлась щекой о ее морду.

– Прости, Элоиза. Семь часов в воздухе, и все, что у нас есть, – это одно-единственное паршивое место на другом конце Танрии, которое тебе никак не поможет.

Дракониха устало фыркнула. Рози уже собиралась попрощаться до следующего дня, когда заметила лозу, свисавшую с Элоизиного крыла. Шип пробил кожистую перепонку, и с раны капала сверкающая драконья кровь. Рози инстинктивно потянулась к ветке, чтобы вытащить, но рука прошла сквозь, как всегда.

Во второй раз за день по щекам Рози покатились слезы, но, в отличие от прошлого сеанса рыданий, это были слезы злости: на себя – за то, что втравила Элоизу в эту историю, на лозу, сломавшую порталы, и больше всего – на отца, с которого все началось. Это Плут притащил в мир чудовищное растение. Это он сломал жизнь Адаму. Это он безо всякой задней мысли соблазнил смертную женщину по имени Джослин Фокс, не подумав о последствиях. И вот теперь Рози, плод этой злосчастной связи, в ловушке, которую устроил ее отец, рядом с тремя другими людьми, не заслужившими подобного.

Элоиза протрубила что-то драконихе, лениво скользившей по озеру неподалеку. Та вышла на берег, захватила лозу беззубой пастью и выдернула. У драконихи на спине сидел детеныш, который тут же спрыгнул и засеменил к Рози – радостный, как щенок.

– Ой, – умилилась Рози, радуясь крошке, которая очень вовремя отвлекла ее. Она почесала малышку между двумя рожками-нашлепками на лисьей головке. Та чихнула, что само по себе было бы мило, если бы при этом не выдало феерическое количество золотистых блесток-соплей. Кажется, Элоиза засмеялась.

– Значит, ты в порядке, – сказала Рози.

Элоиза пискнула на прощание и взлетела – причем направилась к гнезду, что было странно: обычно драконы не покидали озеро до заката. Остальные последовали за ней, и вскоре вся стая поднялось в небо. Причина быстро стала очевидна.

Пока Рози шла к «Драконьему гнезду», над Танрией разразилась единственная и неповторимая гроза, прямо над головой. Богиня Гнева, может, и сдалась вместе с прочими Старыми Богами много веков назад, превратившись в звезду на алтаре небес, но мрачная туча, сотворенная ею в заточении, по сей день металась за Мглой, не зная успокоения, и изливала вечную месть на головы несчастливцев. Сегодня несчастливицей оказалась Рози.

Гроза шла за ней по пятам, до нитки промочив одежду, но при этом не смыв ни капли сверкающей драконьей слизи с рубашки и штанов.

– Не жизнь, а сплошное удовольствие, – пробормотала Рози ровно за полсекунды до того, как молния ударила в нее и убила в третий раз за полторы недели.

=♦=♦=♦=

Солнце давно зашло, когда Рози втащилась в кухонную дверь «Драконьего гнезда» и обнаружила в обеденном зале трех своих спутников, промокших до нитки. Зедди как раз стягивал с себя хлюпающую рубаху, обнажая весьма впечатляющий торс, когда заметил Рози и застыл.

– Видимо, я не единственная, кого застал дождь? – сказала она.

– Что с тобой случилось? – спросил Дакерс.

– Бесконечный полет, драконьи сопли, ливень.

Зедди наморщил нос; рубашку он начал снимать – да так и замер.

– Что это так пахнет паленым?

– Только не говори, что тебя опять шарахнула молния, – взмолился Дакерс.

– Сказала бы, но врать нехорошо, Пэнни-Ди.

Рози бросила взгляд на Адама, пытаясь угадать его реакцию на ее очередное воскрешение, и тут же забыла обо всем: его белая рубашка, мокрая от дождя и полупрозрачная, облепляла поджарый силуэт. Пожалуй, стоило еще немного постоять под ледяным ливнем.

– Хочу спросить, все ли с тобой в порядке, но не хочу раздражать тебя этим вопросом, – сказал он, ироничный и потрясающе мокрый.

– Ой, я заметила, доктор Сарказмус.

– Ситуация стандартная: все плохо? – уточнил Зедди.

– Именно.

– Тогда я пошел переодеваться.

Он наконец стянул рубашку, и только в этот момент Дакерс заметил полуголого мужчину у себя под боком и резко отвернулся, а Адам – с непривычно хмурым лицом – ретировался в свой закуток за занавеской.

– Не подумай чего, Зедди, но ты довольно хорош собой, – сообщила ему Рози.

Из угла донесся кашель Адама. Или что-то похожее на кашель. Осуждающий кашель.

– А, ну... прости, – сказал Зедди, прижимая мокрую рубашку к скульптурной груди. – Не надо было так раздеваться прямо при тебе. Не подумал.

– Не думай при мне когда угодно, буду только рада.

– Мертвое Море, Ро-Фо... – пробормотал Дакерс и поспешил в свой угол.

– Говорит, что у нее есть фильтр, но я не вижу никаких тому свидетельств, – долетело из-за занавески.

Неужели он и правда не понимал: его сухой юмор, да еще и этим хриплым голосом, делал с ней такое, что и не снилось хоть пятерым юным и полуголым Зедди Бердсоллам? Рози решила придержать это наблюдение при себе – фильтр у нее все-таки был. Тонкий, ненадежный, но был.

Она зашла в свой закуток переодеться и проверить состояние дорогого сердцу белья. Бюстгальтер и трусики промокли насквозь, но одежда уберегла их от опасностей, какие несли с собой юные дракончики, и молний. Дождь барабанил в крышу, изливая на нее гнев Богини Гнева, так что Рози развесила белье над камином, и нежно-желтый атлас с кружевами заиграл в свете огня почти задорно, стоило только пламени заняться как следует.

Тем временем Дакерс выставил на общий стол четыре белые фарфоровые кружки и разливал по ним блаженство в жидком виде – горячий напиток из крепкого черного чая, меда, виски и по случаю лимонного сока.

Зедди потянул носом воздух.

– Делаешь «лекарство» Харта?

Дакерс поднял взгляд и на мгновение задержал его на Зедди.

– Со свежими лимонами и всем прочим. Без спроса взял на кухне – надеюсь, ничего?

– Лучшего применения лимону не придумать.

Этот короткий обмен репликами казался на удивление душевным. Рози было жаль разрушать момент – но день выдался такой, что она заслужила свое «лекарство».

– Благослови тебя Три Матери, – сказала она Дакерсу, плюхаясь на стул перед дымящейся кружкой. Дакерс и Зедди сели по обе стороны от нее, а Адаму досталось место напротив – лицом к камину. Влажные волосы блестели, теплый свет льстил резким линиям и мягким изгибам его лица, а взгляд затуманился и устремился вдаль. Даже веточка терновника, вьющаяся из-под ворота рубашки, выглядела красиво и поэтично.

Зедди поднял кружку.

– За нас.

– За нас, – отозвались Рози и Дакерс.

Адам вздрогнул, выныривая из задумчивости. Потянулся за кружкой, сделал укрепляющий глоток – щеки чуть порозовели.

– Как вас угораздило попасть под дождь?

– Адам попросил помочь снять переднюю панель портала, – сказал Зедди; все уже, видно, перешли на «Адама». Рози подумала, будет ли у нее когда-нибудь возможность спросить, как его зовут на самом деле.

– Я справился бы сам, но времени у нас мало, и я решил попросить о помощи, – сказал Адам, хотя взгляд его снова скользнул куда-то в сторону. Сегодня вечером он был необычно рассеян.

Дакерс обхватил кружку обеими руками.

– Я видел, что надвигается гроза, когда мы закончили, но думал, успеем вернуться до того, как она нас настигнет.

– Не знал, что из одной тучи может вылиться столько воды, – сказал Зедди.

– Недаром ее прозвали Богиней Гнева, – ответила Рози; молния все еще давала о себе знать.

Только произнеся это, она опомнилась. Виновато покосилась в сторону человека, которого Богиня Гнева насадила на Терн вечной жизни два тысячелетия назад. Но Адам не отреагировал на ее оплошность. Взгляд его по-прежнему был прикован к точке где-то за плечом Рози.

Она озадаченно посмотрела на него и спросила Зедди:

– Как дела с едой?

– Неплохо. Дней на четырнадцать хватит, а если экономить – и того дольше. Судя по тому, что говорит Адам, портал будет готов задолго до этого.

Адам снова вернулся к разговору.

– Да, именно так.

– Ну а у тебя как прошло, Рози? – спросил Дакерс.

– Не очень. Первое – для тех, кто задавался вопросом, видят ли драконы терновник и могут ли его трогать, – да, могут.

– Плохо, – сказал Зедди.

Дакерс задумчиво покрутил кружку в руках.

– У меня есть теория, кто способен видеть растение и как-то с ним взаимодействовать. Мгла, хваты, драконы – они все часть Танрии. А я, Зедди, эквимары, все, что мы принесли с собой снаружи... Мы здесь чужие.

– А я? – спросила Рози. – Почему я его вижу? Я тоже не отсюда.

– Ты дочь бога, который его создал.

– Но я не могу его трогать.

Дакерс пошевелил пальцами как фокусник.

– Магия.

– Перейдем к более насущному, – сказала Рози, шлепнув его по руке, пока тянулась за сумкой.

Она отодвинула в сторону свою кружку и кружку Дакерса, освобождая место, склонилась, чтобы разложить на столе карту Танрии, и нечаянно продемонстрировала всему столу лишнего. К счастью, Дакерсу было все равно, Зедди не интересовала ее грудь, а что Адам думал о женской груди вообще и о ее в частности, Мертвое Море разберет. Когда она украдкой покосилась в его сторону – не заметил ли он случайного происшествия, – он осушил кружку до дна; это напомнило ей себя за опрокидыванием рюмок в тщетной попытке напиться.

– Лучшее место, которое я нашла, – это сектор З–54, – сказала Рози, постучав по карте пальцем. – Мгла свободна еще в паре мест, но здесь единственный участок, где со стороны Бушонга нормальный рельеф. По идее, получится спокойно выйти.

Зедди кивнул, изучая карту, а Дакерс стиснул губы и бросил на Рози встревоженный взгляд, который означал: «Ну и маршрутик нам предстоит».

«Проблемы для нас-из-будущего», – мысленно ответила она и сложила карту.

– Звучит до ужаса обнадеживающе, – сказал Зедди, поднимаясь. – Ладно, пойду займусь ужином.

– Я помогу, – сказал Адам, бросив последний взгляд через плечо Рози, и последовал за ним в кухню.

Пока Рози накрывала на стол, она потянулась к месту Адама – и только тогда поняла, что все это время так отвлекало его: бюстгальтер и трусики в тон из нежно-желтого атласа, с кружевом в изобилии, красовались на каминной полке.

«Адам Ли, греховодник», – самодовольно подумала она.

Глава двадцать первая

– Вот бы сейчас граммофон... Или хотя бы приемник, – мечтательно протянул Дакерс, прихлебывая послеобеденный аперитив.

– Музыка не помешала бы, – согласился Зедди.

– И потанцевать, – добавила Рози, вспомнив маму – как они кружились вдвоем по комнате под звуки уличных музыкантов, долетавшие в открытое окно.

Адам встал из-за стола и подошел к помосту, где стояли инструменты эпохи Старых Богов.

– Какой возьмем?

Рози, Дакерс и Зедди переглянулись.

– Серьезно? – спросил Зедди.

– У меня было предостаточно времени, нужно же было чем-то его занимать. Я умею играть на многом.

– А вот на этой гитарной штуковине можешь? – спросил Дакерс.

– Это лютня.

Адам взял инструмент с уверенностью капитана морского поло, седлающего эквимара. В его руках лютня казалась огромной – едва ли не в половину его роста, – и тем не менее он обращался с ней совершенно непринужденно.

Настроив инструмент как нужно, Адам устроился поудобнее и заиграл сложнейшую вещь: пальцы левой руки точно находили лады, правая с такой скоростью перебирала струны – за ней не успевал взгляд. Музыка наполнила обеденный зал, живая, прекрасная, и что-то всколыхнула в Рози, нежное и острое: этот удивительный человек снова и снова удивлял ее.

– Вот это да! – расхохотался Дакерс, едва отзвучал последний аккорд.

Все трое вскочили и зааплодировали. Рози сунула два пальца в рот и пронзительно свистнула; Зедди крикнул:

– Честное слово, это было потрясающе!

Адам склонил голову, но Рози успела поймать тень улыбки на его губах – он и правда был доволен собой.

«Милый», – подумала она, но вслух не сказала. Адам не производил впечатления человека, который когда-либо считал себя милым, да и никто из них сейчас, пожалуй, особой милотой не блистал.

– Интересно... – произнес он, и пальцы сами собой начали подбирать аккорды, взгляд ушел куда-то вдаль, прислушиваясь к загадочной последовательности, которую они нащупывали. И вдруг – ниоткуда – полилось безошибочно узнаваемое вступление к «На сладенькое» Брэнди Чандлер: один из тех пошловатых поп-хитов с бессмысленными словами и такой прилипчивой мелодией, что она намертво застревала в голове. Песне было лет двадцать как минимум, она давно переросла в культовую классику, ее одинаково хорошо знают и бабушки, и десятилетки на школьном дворе.

Если бы кто-нибудь приставил арбалет к виску Рози и спросил: «Какую песню доктор Адам Ли из университета Киндаро ни за что не знает и уж тем более никогда не стал бы играть?» – она бы не задумываясь ответила: «На сладенькое» Брэнди Чандлер.

– Твою же мать! – взвыл от восторга Дакерс.

Зедди запустил пальцы в кудри, и глаза у него стали круглыми от счастья. Но никто не изумился и не обрадовался больше, чем Розали Эммалин Фокс, перед которой Адам играл легкомысленный поп-хит – и на чем, на лютне!

«О господи, – пронеслось в голове, – это же любовь. Вот и все».

Они с Дакерсом и Зедди заорали слова песни во все горло. Дакерс обхватил Рози за талию, и они закружили между столиками; потом Зедди перехватил ее; потом Дакерс с Зедди принялись кружиться друг с другом, и все трое пели до хрипоты, пока мелодия не кончилась.

– Что еще в репертуаре? – спросил у Адама Дакерс, переводя дух. Лицо у него светилось той особенной радостью, которая бывает только от настоящего счастья; Зедди не отставал. Какое чудо сотворил Адам – заставил их забыть о темноте, пусть и ненадолго. Похоже, он и сам это понимал. И похоже, был рад. Маленькие чудеса.

– Ты знаешь что-нибудь из Бриджит Порсель? – спросила Рози.

– А, Бриджит Порсель, – с нежностью произнес Адам.

Он положил тонкие пальцы на гриф и начал подбирать вступление к «Он думает, что я мечтаю о тебе». И Рози – не певшая профессионально уже много-много лет – запела.

В детстве они с Джослин пели постоянно.

– Какой голос, моя розочка! – восклицала мама и с малых лет учила дочь им пользоваться.

Ни та, ни другая тогда еще не думали, что у красноокой полубогини никогда не будет карьеры на сцене. Этот урок Рози усвоила сама – через отказ за отказом. Джослин продолжала петь и танцевать, переходя из одного шоу в другое, так и не дождавшись своего звездного часа, пока не отказали колени и рак не настиг ее. А единственное место в мире развлечений, которое нашлось для Рози, – бродячий цирк, где она умирала и воскресала вместо того, чтобы петь.

Но сейчас она пела – и вспоминала, как хорошо набирать в легкие воздух и давать музыке опору, удерживать каждую ноту ровно там, где положено, как правильно вплетать в слова нежную горечь стихов. Мир не позволил Рози Фокс стать певицей – но она была уже не в том мире, а в этом. И в этом мире ее слушали три человека, три небезразличных человека. Им не было никакого дела до того, кем ей не позволили стать; она устраивала их такой, какая есть.

Мысленно она представляла, что снова поет вместе с Джослин – хотя Джослин умерла задолго до эпохи Брижит Порсель и до граммофонов. Она пела с мамой в тесной квартирке в Мортоне – и одновременно смотрела, как Адам играет на лютне, как Зедди тихонько покачивается в танце с Дакерсом, и впервые за долгое время она была в мире с собой и со случившимся.

Когда песня закончилась, Дакерс и Зедди остановились и зааплодировали, но Рози смотрела только на Адама. Ей следовало бы лучше скрывать свои чувства, она это понимала, но он подарил ей – им всем – этот вечер, и стереть с лица влюбленное выражение не хватало сил. Он смотрел на нее с мягким изумлением, только вот что оно означало: восхищение голосом или готовность к ее чувствам? Этого она сказать не могла.

Ей нравилось и то и другое.

=♦=♦=♦=

Мыть посуду выпало Рози и Дакерсу, раз уж Зедди с Адамом готовили ужин. Рози взялась за тарелки; Дакерс привалился к стойке, скрестив руки, – та самая поза, которая означала: сейчас скажу то, что ты не хочешь слышать.

– Говори уже.

– Место, которое ты разведала, находится настолько далеко от нас, насколько вообще возможно в Танрии.

– Не рядом, это точно.

– На эквимарах нам придется либо пересекать болота, либо огибать их. А мы, кажется, договорились, что время дорого? Каждая лишняя минута в Танрии – это еще один гвоздь в крышку нашего гроба.

Тот беспомощный ужас, который она пережила, летая вдоль Мглы, снова шевельнулся в животе.

– Я знаю.

– Значит, как только Адам починит портал – и я имею в виду буквально ту же секунду, – мы уходим.

– Я знаю.

– Значит, твоему парню придется взять себя в руки и сесть на дракона.

– Он не мой парень, и еще я волей-неволей замечаю, что ты не помогаешь мне мыть тарелки.

– Я пытаюсь поговорить серьезно.

– Я тоже! Но посмотри на меня – разговариваю и мою!

В этот подходящий момент на кухню заглянул Зедди.

– Слушайте.

– Что? – обрадовалась Рози его вмешательству.

– Адам рано лег, и я хотел поговорить с вами без него. У него, я понимаю, непростая история с драконами, но лоза расползается все шире, и мне кажется, лететь, куда нам нужно, практичнее, чем ехать на эквимарах.

– Именно это я и говорю, – кивнул Дакерс.

По крайней мере, Зедди не называл его «ее парнем», но перед глазами уже стоял Адам, испуганный, злой, непреклонный, и в ушах звучал его отчаянный голос: «Ты не представляешь. Ты не понимаешь». Она сказала ему тогда, что сесть на дракона, возможно, придется, нравится ему это или нет. Но теперь, зная его историю, она не могла заставить себя даже думать об этом.

– А как мы доставим портал к точке выхода? – спросила она, хватаясь за соломинку.

Дакерс приложил палец к подбородку.

– Если бы только среди нас нашелся какой-нибудь гений, который мог бы это придумать...

Крыть было нечем.

– Кто за то, чтобы лететь до выхода, голосуем, – объявил Дакерс.

Зедди поднял руку, и они с Дакерсом одновременно сказали: «За». Дакерс строго посмотрел на Рози. Отнекиваться было бессмысленно. Она нехотя подняла руку.

– Отлично. Кто за то, чтобы именно Рози убедила Адама сесть на дракона?

Зедди вскинул обе руки.

– За. Всеми руками. Настолько за, что больше некуда.

– Большинство высказалось.

Рози смотрела на них с мрачным укором.

– Ты же понимаешь, что мы правы, – сказал Дакерс.

– И Адам, кажется, испытывает к тебе симпатию, – добавил Зедди с умеренным раскаянием в голосе.

Дакерс повернулся к нему.

– Симпатию или все-таки лю...

– Рот закрой! – Рози смерила их обоих взглядом. – Ладно, я поговорю с ним. Но тогда вы, два придурка, сами домываете посуду.

Медлить не было смысла. Она вытерла руки о полотенце Дакерса и зашагала к двери столовой, как солдат на передовую.

– Или все-таки любо-о-о-овь? – тихонько пропел Дакерс ей вслед.

Она обернулась: он ухмылялся с видом закоренелого проказника, а Зедди изо всех сил зажимал рот, давя смех. Рози одарила обоих испепеляющим взглядом и толкнула дверь.

За занавеской в закутке Адама теплился свет лампы. Решив, что он еще не спит, Рози постучала по деревянной панели.

– Войдите, – отозвался он хрипловато из-за стены-скатерти.

Рози не ожидала, что ее пригласят внутрь, фактически в спальню Адама в «Драконьем гнезде». Входить в чужое личное пространство казалось бесцеремонным. Но она была полубогом при исполнении, а значит, деваться некуда.

Она вошла за скатерть. Адам сидел на постели, скрестив ноги и опершись спиной о стену. Книгу, которую читал, он положил на бедро обложкой вниз, используя колено вместо закладки. На нем были бледно-голубые пижамные брюки и белая хлопковая футболка, под тканью длинным неровным бугром просматривалась лоза. Зрелище казалось настолько домашним, что Рози почувствовала, как ей срочно нужен веер. Надо было срочно пошутить, пока она не вспыхнула на месте.

– Не стоит ли сначала узнать, кто стучит, прежде чем приглашать войти? Я могла оказаться серийным убийцей.

– Серийные убийцы в Танрии сейчас – это не мой главный повод для беспокойства.

Рози уловила легкий запах его одеколона. Либо Адам непостижимым образом не забывал о хорошем запахе даже в самых отчаянных обстоятельствах, либо кое о ком подумал, и эта мысль так сильно ударила ей в сердце, что пульс отдался в ушах.

Он провел кончиком пальца по корешку книги.

– Сразу отвечу: да, я согласен.

– Откуда ты знаешь, о чем я собираюсь спросить?

– Назови это обоснованной догадкой.

Перед глазами встал Адам, прижавшийся к стене террасы всем телом в приступе ужаса, зажмурившийся, когда Элоиза к нему потянулась, и полный ярости: «Не хочу об этом говорить».

– Ты полетишь? Правда?

– Да.

– На спине дракона?

– Сомневаюсь, что получится на брюхе.

Она внимательно смотрела на него, ожидая увидеть страх, но от него исходила только усталая решимость.

– Спасибо, – сказала Рози.

– Я понимаю, что это необходимо.

– Необязательно лететь в одиночку. Можешь со мной. Или с Дакерсом, – поспешно добавила она. Адам ведь может не захотеть сидеть у нее между ног.

Боги, теперь все мысли – об Адаме у нее между ног. Матерь Горестей, спаси и сохрани.

– Возможно, воспользуюсь этим предложением, – сказал он, и вот теперь страх все же проступил сквозь попытки держаться. Рози хотелось сказать ему, какой он смелый, какой силы характера стоит вот так идти навстречу своему ужасу. Но какое она имела право им гордиться? И что ему за дело до ее мнения?

Разве что капля одеколона на шее говорила: дело все-таки есть.

– Не буду тебя больше задерживать, – сказала Рози: неожиданная близость этого момента – она, он в пижаме – вдруг навалилась с непереносимой силой. Чистый, пряный запах одеколона висел в воздухе между ними, как облако невысказанного. – Кстати, где ты взял книгу? Здесь есть еще?

– Я взял с собой две. Хочешь вторую?

– Главное, чтобы не на эшильском.

Он потянулся к раскрытому чемодану. Еще до того, как его рука коснулась книги, Рози увидела ее – лежащую рядом с аккуратно сложенными шелковыми боксерами цвета слоновой кости с голубыми полосками. Взгляд намертво прилип к нижнему белью: безупречный вкус Адама, оказывается, распространялся и на исподнее. Сердце в груди пошло с перебоями. Рози заставила себя оторвать взгляд и сосредоточиться на романе, который он любезно давал ей почитать.

И тут она увидела, какую именно книгу он держит в руках, – и улыбнулась так широко, что казалось, треснет лицо.

– Ты знаешь ее? – догадался он, когда она бережно приняла книгу.

– Обожаю ее. Все сходят с ума по «Врагам и любовникам», но «Лесть» – мой любимый роман К. Редферн.

– Почему?

– В ней есть горько-сладкая нота. Вся эта скрытая грусть делает финал еще сильнее – когда Кэтрин Морган и капитан Данфорт наконец могут быть вместе после стольких лет разлуки. Ну и герой, который девяносто процентов книги изнывает в мучительном томлении, – что в нем не любить?

– Значит, вам нравится, когда мужчина страдает и тоскует?

– В художественной литературе? Очень.

– Рад, что взял именно ее.

– Может, судьба.

– Может. – Голос его стал совсем тихим, опустился до рокота в груди.

– Ну что ж, спасибо за книгу. И за... все остальное.

У Рози перехватило дыхание – и, видимо, у Адама тоже, потому что он просто молча кивнул.

– Спокойной ночи, Адам.

– Спокойной ночи.

Не найдя повода задержаться, она вышла из его закутка и пошла к себе – с ватными коленями, прижимая к груди взятую почитать книгу. И тут ей пришло в голову: Адам так ни разу и не назвал ее по имени. А ей хотелось услышать, как «Рози» звучит этим низким, чуть хрипловатом голосом.

«Может», – снова сказал он у нее в голове.

«Может».

Глава двадцать вторая

Оставалось только ждать, когда Адам починит портал, поэтому Рози провела утро после завтрака в своем уютном закутке, читая «Лесть», – лишь бы не думать обо всем, что могло пойти не так в их последней попытке вырваться из Танрии. На этот раз книга читалась иначе. Рози больше не трогало мучительное томление – ее захватило то, как менялись главные герои с годами, как они становились еще более подходящими друг другу, чем в молодости.

Когда она перевернула последнюю страницу и выбралась из своего угла, назвать это превращением бабочки язык не повернулся бы. Волосы отросли, но запах паленых перьев после вчерашней гибели никуда не делся. Сооружая на скорую руку обед из вареных яиц, морковных палочек и яблочных долек, она решила не тратить время на ванну и вместо этого окунуться в прозрачные воды озера Вандерлинден.

На веранде, куда она вышла на звуки смеха, обнаружились Дакерс и Зедди – они, едва не сталкиваясь головами, склонились над столиком, играя в «Богов в углу».

– Адам в стойлах? – спросила Рози.

– Наверное, – сказал Дакерс.

– Какой ты внимательный. Так вот, я иду купаться в озере. Обеспечите мне уединение на полчасика?

– Конечно. – Дакерс ответил Зедди, а не Рози. Зедди одарил его через стол широкой ухмылкой.

– Такое ощущение, что меня никто не слушает, – сказала Рози.

– Что? – рассеянно отозвался Зедди, выкладывая карту Вора Терна и выигрывая партию, за которой ни один из них особо не следил.

– Я говорю, иду купаться, – повторила она. – В озере.

– Надо же, я снова выиграл, – сказал Зедди Дакерсу.

– Шулер, – произнес тот таким тоном, что прозвучало почти как ругательство.

Мертвое Море, не игра, а что-то с чем-то.

– Алло? – воззвала Рози. – Мои голые прелести вот-вот окажутся на всеобщем обозрении, так что...

– Развлекайся, – бросил через плечо Дакерс.

– А потом я потанцую танго с бегемотом, жонглируя бензопилами в короне из горящих бенгальских огней.

– Сыграем еще? – многозначительно спросил Зедди Дакерса.

Рози махнула рукой и пошла за банными принадлежностями. Уже уходя, крикнула:

– Идите уже к себе!

– Эй! – обиженно отозвался Дакерс.

Рози вернулась к окнам веранды и показала им обоим средний палец.

– Я иду купаться, придурки.

На этой жизнерадостной ноте она отправилась к озеру. Берег у «Драконьего гнезда» порос бледно-желтыми танрийскими ивами, но среди деревьев нашлась прогалина с маленьким пляжем, полого уходившим в воду. Местами земля еще не просохла после вчерашнего дождя, но Рози отыскала более-менее сухой клочок, расстелила полотенце и разделась. В чем мать родила, если не считать ключа на цепочке, она погрузилась в кристально чистое озеро и блаженно выдохнула. До роскоши ванны на львиных ножках с лавандовой солью было далеко, но с учетом обстоятельств основательное купание с мылом и шампунем казалось настоящим спа.

Мэри Джорджина заглянула поздороваться, но в остальном драконы держались на северной стороне, и Рози могла наслаждаться тишиной, покачиваясь на воде в полудреме блаженной чистоты. Потом родильный ключ качнулся у подбородка, и ей впервые пришло в голову: а что станет с ключом Джослин на алтаре в ее квартире? Когда она поступила на службу в танрийские маршалы, ее заставили составить завещание – тогда это требовалось по закону, – но она отнеслась к этому несерьезно: оно ей никогда не понадобится. Что бы ни случалось, она всегда возвращалась домой – окропить соленой водой мамин ключ.

Странно было думать о мире, который продолжается без нее. Она пережила столько любимых; она никогда не допускала мысли, как те, кто любит ее, могут потерять ее саму. Если она застрянет в Танрии навсегда – разве это не то же самое, что... умереть?

Ветер пошел рябью по озеру, и Рози попыталась представить, как прохладная вода уносит тревоги вместе с грязью и усталостью, накопившейся на коже. Когда та успокоилась, мысли сами собой поплыли к более приятным темам.

К одной теме, если точнее.

К Адаму.

К его тонким пальцам на лютне и взгляду, которым он смотрел на нее, когда песня кончилась.

К Адаму в пижаме, протягивающему ей свой экземпляр «Лести».

К Адаму и всем появлениям ее носового платка с минуты, как она перевязала ему руку пять лет назад, до момента, как он зажал ее рану, а потом она вложила этот платок ему в ладонь – в его замечательную ладонь – и накрыла его пальцами.

К Адаму, застегнутому на все пуговицы и медленно раскрывающемуся на протяжении семи невозможных дней, в течение которых каждый новый проблеск того, что пряталось за его безупречным фасадом, вызывал у Рози желание узнать о нем больше и больше.

К Адаму, который оказался Вором Терна.

К Адаму, который знал, что такое застрять.

Ей хотелось подольше понежиться в этих мечтах об Адаме, но она же сказала Дакерсу и Зедди, что ненадолго, пришлось заставить себя выбраться из озера. На берегу она надела любимый комплект белья из шелковистой сетчатой ткани с ярким павлиньим рисунком. Роскошный веер перьев раскрывался внизу живота, а на каждой чашечке красовался изумрудно-сапфировый глаз. Комплект выглядел настолько великолепно, что было почти жаль его прятать, и он пришелся вполне к месту, ведь именно в этот момент на вершине небольшого холма, ведущего к озеру, появился Адам.

Он замер, если не считать прерывистого дыхания. Его лицо, совершенно беззащитное, обнажало неприкрытый голод, перед которым Кэтрин Морган и капитан Данфорт из «Лести» могли бы спасовать. Рози впитывала это, как цветок, раскрывающий лепестки навстречу солнцу.

Она прекрасно знала, что ее тело, застывшее где-то в районе двадцати с небольшим, было выше всяких похвал: гладкая, безупречная кожа, крутые бедра, плоский живот и небольшая, но заметная грудь, которая и без бюстгальтера выглядела прекрасно.

Но в этом бюстгальтере грудь была просто ослепительна, если честно.

Адам наконец совладал с языком и уставился куда угодно, только не на Рози.

– Прошу прощения. Я не знал, что ты... Что ты здесь делаешь? – спросил он обвиняющим тоном.

– Купаюсь.

Адам прочистил горло. Потом еще раз.

– Я... я хотел подышать воздухом. Решил прогуляться и...

Его взгляд снова споткнулся о ее полуобнаженное тело, и он потерял мысль. Зрелище восхитительной женщины с гранатовыми глазами, в одном лишь дизайнерском белье, не считая родильного ключа, выжгло его большой блестящий мозг дотла, не оставив ничего, кроме правды: он жаждал ее не меньше, чем она его. Он видел и понимал ее и хотел именно ту женщину, которую видел и понимал.

Под этим взглядом Рози чувствовала себя нежной и красивой.

Она поймала момент, когда он осознал, что позволил ей хорошенько всмотреться к себе в душу. Он закрыл глаза, лицо свело судорогой.

– Ты не могла бы одеться?

Рози лучезарно улыбнулась, безнадежно влюбленная.

– На мне есть одежда.

– Надень еще. – Его хрипловатый голос к этому моменту уже просто скрежетал.

– Нет.

Он открыл глаза и посмотрел на нее в упор, надевая маску, словно Рози не видела, что за ней скрывается.

Она натянула сапоги и пошла к нему.

– Маршал Фокс, – сказал Адам в жалкой попытке призвать ее к порядку.

– Доктор Ли, – ответила она, копируя его тон, и продолжила подниматься по склону, не сбавляя шага.

Он сглотнул – и этого было не скрыть, не с таким восхитительным кадыком.

– Рози.

Она остановилась и позволила двум простым слогам прокатиться по ней волной. Он впервые произнес ее имя – усталая мольба, терзавшая голос. Если он не хотел, чтобы она подходила ближе, ему стоило хорошенько подумать, ведь его рот превратил букву «о» в брачный зов. Рози покрыла расстояние между ними и остановилась в нескольких сантиметрах, и из-за уклона земли их лица оказались почти вровень.

– Адам, – сказала она, вкладывая в его имя нежное понимание.

У него не осталось защиты против громады того, что происходило между ними, – истории, начавшейся пять лет назад, когда их судьбы переплелись навсегда и неотвратимо привели к этому мгновению.

Она зацепилась пальцем за шлёвку его брюк, и все его тело натянулось струной.

– Позови меня по имени еще раз, – попросила она, и ее дыхание скользнуло по его губам.

Адам беспомощно выдохнул:

– Рози...

И взял ее лицо в ладони, чтобы подарить самый медленный, глубокий, самый душераздирающе-страстный поцелуй в ее жизни.

Его полные губы раскрыли ее с завораживающей неизбежностью. Он не врывался в ее рот языком, он проникал в него постепенно, не торопясь, наслаждаясь каждым прикосновением. Это не казалось дежурным кивком в сторону прелюдии. Поцелуй был самоцелью – и боже, он знал, что делает.

Щека Рози оставила отпечаток на стекле его очков – беспорядок. Ей хотелось привести в беспорядок его всего. Она зарылась пальцами в его шелковистые волосы и взъерошила их. Схватила за рубашку, притягивая к себе, сминая ткань в кулаках.

Его ладони скользнули вниз, со щек по длинной линии шеи к обнаженным плечам и голой коже рук, и все это время он целовал ее с такой нежностью, в которой ей хотелось плавать годами.

Адам замедлил поцелуй до едва ощутимого касания губами, прервал его. Опустил голову и выдавил сквозь зубы это свое ругательство, состоящее из шипящих, а потом сказал:

– Мне не следовало этого делать. Прошу прощения.

Рози поправила ему очки.

– Засунь свои извинения куда подальше. Все остальные поцелуи в моей жизни теперь просто мусор, и это ты виноват. После такого меня не имеет права целовать никто другой. Твои губы – эталон. Твой язык – шедевр. На меньшее я не согласна.

Он уставился на нее, а потом растерянно засмеялся.

– Мы... как мы теперь? – спросила она, внезапно оробев.

Адам коснулся ее щеки, всмотрелся в лицо – глаза на свету казались янтарными.

– Чтобы выяснить это, придется сперва выбраться из Танрии.

Словно вошел в темную комнату и выкрутил газовые горелки до упора, залив все вокруг ослепительным светом.

– Ты починил портал? – догадалась Рози, трепеща от тревожной надежды.

– Я починил портал.

– А-а-а! – Рози обняла его, подпрыгивая на месте и снова сбивая его очки набок. Но тут она заметила, что на его лозе появился еще один листок. Да и терн вокруг выглядел куда зеленее, чем ей помнилось.

– Мне кажется или...

Адам поцеловал ее в щеку.

– Надо сказать остальным.

– Да! Валим отсюда наконец!

Рози схватила его за руку и потянула за собой, но он остановился.

– Что не так?

– Одежда.

В восторге она совсем забыла, что на ней только бюстгальтер и трусики с павлиньим рисунком, да еще шикарные сапоги. Она тряхнула мокрыми волосами.

– Я думала, тебе понравится, если я буду без одежды.

– Ты мне нравишься любой, но...

Он шумно выдохнул, и от глаз Рози не ускользнуло, что его безупречно скроенные брюки кое-чего скрыть не в силах. Она уперла руки в бока и позволила ему насмотреться, прежде чем оделась.

– У тебя есть планы на вечер? – спросила она.

Адам совершенно не привык показывать свои чувства, так что даже его улыбка выглядела грустной.

– Мое расписание на удивление свободно.

=♦=♦=♦=

Когда Рози и Адам вернулись в «Драконье гнездо», Дакерс и Зедди все еще сидели на веранде бок о бок, глядя на озеро. Стекло приглушало их разговор, и до Рози доносилась лишь теплая атмосфера, царящая между ними. Зедди повернулся к Дакерсу, и даже в профиль улыбка, осветившая его лицо, могла бы расплавить алмаз. Она притягивала взгляд, как железо к магниту.

Дакерс слегка сжал плечо Зедди.

– Дадим им минутку, – сказал Адам. Он зашел за стойку бара и спросил: – Выпьешь что-нибудь?

Рози уселась на табурет с другой стороны, но тут сообразила, что между ней и человеком, превратившим ее в желе, стоит целый бар, и перебралась к нему.

– Значит, ты еще и бармен в дополнение к тому, что гений и лютнист?

– За две тысячи лет успеваешь научиться всему на свете.

Рози многозначительно приподняла бровь, и Адам переменился в лице.

– Я бессмертен, но, если ты будешь так на меня смотреть, я умру от сердечного приступа.

– Заманчиво, – сказала она. – Как ты относишься к «Степному пожару»?

С тихой, уверенной ловкостью, от которой у Рози перехватывало дыхание, он выставил в ряд стопки.

– Казалось бы, уже некуда, но ты только что стал еще сексуальнее.

Он замер между виски и острым соусом.

– У тебя никакого фильтра.

– Он хлипкий даже в лучшие дни. А сегодня – лучший из дней!

– За нас, – сказал он, неизменно сдержанный, подавая ей стопку.

– За нас.

Она чокнулась с ним, и оба опрокинули стопки.

– Ты же не можешь напиться, правда? – спросила она, когда они потянулись за следующими, и Адам без всякого смущения коснулся ее пальцев своими.

– Не могу, но могу приблизиться к опьянению.

– Этим мы сейчас и занимаемся?

– Мы даем нашим друзьям время на то, что им нужно, пока я набираюсь смелости лететь на драконе. – Он опрокинул второй «Степной пожар», но рука дрогнула, когда он ставил стопку на стойку. Рози взяла ее, эту руку, которую она перевязывала уже дважды, в свои ладони.

– Ты самый смелый человек из всех, кого я знаю.

– Я не чувствую себя смелым.

Его глаза блеснули – зрелище, сжавшее ей сердце. Рози подумала: может, эти непролитые слезы – о брате.

«Две тысячи лет потерь», – подумала она, пытаясь вообразить масштаб.

– Чтобы быть смелым, не обязательно чувствовать себя смелым.

Она потянулась поцеловать его – целомудренно, нежно, – но и этого хватило, чтобы Дакерс вошел в зал, застукал их и заорал:

– Я же говорил!

Рози и Адам отпрянули друг от друга и обнаружили Дакерса и Зедди в дверях веранды – взъерошенных.

– Я. Же. Говорил! Получи, Ро-Фо! – вопил Дакерс.

Зедди захлопал в ладоши.

– Вижу, Адам последовал моему совету.

– Вообще-то нет.

– Какому совету? – спросила Рози у Адама.

– Тебе лучше не знать.

– Я сказал ему, что вам двоим надо просто перепихнуться.

Адам потер переносицу, а Рози делано схватилась за сердце.

– Что вы себе позволяете? Как минимум я собираюсь сначала сводить его на хороший ужин.

Адам вздохнул.

– Говоришь так, будто мы сегодня отсюда выберемся, – сказал Дакерс.

– Выберемся. Ждали, пока вы двое наболтаетесь на веранде.

Зедди встрепенулся, как терьер.

– Подожди, серьезно?

– Портал готов, ждем только вас, – ответил Адам.

Это известие было встречено взрывом ликования. Зедди обнял Адама, Дакерс подхватил Рози за талию и закружил по залу. Рози праздновала вместе с ними, но, поймав взгляд Адама, увидела в нем ту же горько-сладкую неохоту, что ощущала сама теперь, когда время наконец пришло.

Глава двадцать третья

Четырех эквимаров, которые остались у них с первой ночи в Танрии, запрягли в экипаж и таким образом доставили портал на берег, после чего водяных лошадей отпустили на волю. Трое из них с энтузиазмом восприняли свободу в непосредственной близости озера Вандерлинден, но Солелиз мялся, как пес, который понял, что его бросят за городом. Хотя так и было в каком-то смысле.

– Иди, Солелиз. Веселись, ты же всегда хотел сбежать в Танрию, – уговаривал его Дакерс. Солелиз ему нравился – в конце концов, этот эквимар однажды спас ему жизнь, – так что он едва не разрыдался, когда жеребец мотнул головой и шлепнул перепончатой ногой по земле, будто говоря: «Да пошел ты. Делаю что хочу».

В итоге добился своего только Адам. Он отвел жеребца в сторону, погладил по чешуйчатой шее и что-то тихо зашептал ему на языке, которого не понимал никто. Но Солелиз, кажется, понял, потому что склонил большую голову, понюхал щеку Адама, сбил ему очки, а потом сердито всхрапнул, соглашаясь, и бросился к воде.

– Счастливо, мудак, – нежно сказала Рози, обнимая Дакерса за плечи и глядя, как эквимар плывет через озеро, распугивая драконов направо и налево.

– Как думаешь, с ним все будет нормально?

– Да. Уж за кого не стоит переживать, так за этого засранца.

Этим она заслужила смешок, и что может быть лучше в мире, чем заслужить смешок от Пэнроуза Дакерса?

Решив вопрос с Солелизом, они занялись драконами.

Адам встал на берегу рядом с Рози, застыв, стоило только Элоизе показаться из-под воды и поплыть к ним. Рози ободряюще хлопнула его по плечу (очень ладному плечу).

– Знаешь, какой у меня девиз? «Сперва делай, вообще не думай, потому что через пятьдесят лет все равно этого никто не вспомнит».

– Я совершенно точно вспомню это через пятьдесят лет.

– Ну ты понимаешь.

– Я не понимаешь.

– Ого, как ты начал выражаться. Горжусь.

– Пожалуйста, не шути в такой момент.

– А кто шутит?

Рози, конечно, шутила, но, в ее защиту, она слегла беспокоилась, как бы Адам не потерял сознание, если не отвлекать его.

– Божьи сиськи, какие ж они здоровенные, – с легкой тревогой сказал Зедди.

– Но в хорошем смысле, – откликнулся Дакерс и позвал свою любимицу: – Мэри Джорджина-а-а-а!

– Божьи сиськи и яйца! – уже совсем не с легкой тревогой Зедди бросился к Дакерсу, чтобы при необходимости закрыть собой.

Адам прерывисто вздохнул, когда драконица, на которой предстояло лететь ему и Рози, подплыла поближе.

– Это наша подружка Элоиза. Вы уже знакомы, – тихо напомнила Рози, стараясь помочь ему сохранить спокойствие.

Адам охнул и попятился, когда драконица приблизилась к берегу. Элоиза обнюхала Рози, а затем повернула большую розовую голову к Адаму. Он не стал отступать, но Рози видела, как он дрожит, а грудь ходуном ходит. Драконица чирикнула ему – тот же звук, которым на глазах Рози мать подбадривала свое робеющее дитя сделать первый ужасающий прыжок со скалы и расправить крылышки.

Рози коснулась ближнего рога и ощутила всплеск дружелюбия Элоизы в своих венах. Адам тоже протянул дрожащую руку и дотронулся пальцами до другого пушистого рога. Элоиза, видимо, почувствовала его трепет, потому что отстранилась от Рози и протянула оба рога Адаму. Он заставил себя взяться за них. Легкие его работали с таким усилием, что Рози испугалась, как бы у него не закружилась голова. Но медленно и уверенно Элоиза делала свое чудесное дело, и его дыхание выровнялось.

– Нормально? – тихо спросила она, чтобы Дакерс и Зедди, уже оседлавшие Мэри Джорджину, не расслышали за своими воплями.

– Да, – ответил он так, будто это удивило его самого.

– Ты справишься.

Он кивнул с мрачной решимостью.

Как Дакерс и предсказывал, Адам придумал хитроумную конструкцию из веревок и пары эквимарских седел, чтобы закрепить портал на крупе Мэри Джорджины. Вчетвером они управились меньше чем за полчаса.

Когда пришло время взлетать, Рози встала на ступеньку, образованную коленом Элоизы, и взобралась ей на спину. Потом протянула руку Адаму – ему сначала нужно было забраться на эту же ногу.

К его чести, он не колебался ни секунды. Ловким, почти спортивным движением он подтянулся на импровизированную ступеньку и ухватился за руку Рози, давая ей возможность помочь. Рози подвинулась, уступая ему место, но близость их друг к другу была пропитана какой-то особой интимностью – нежным, бессловесным общением двух людей, которые только что впервые поцеловались и пока не знают, как теперь быть рядом. В полете им и вовсе придется прижаться вплотную – и это казалось неприлично соблазнительным с учетом обстоятельств.

Рози ждала этого с нетерпением.

Элоиза встала на ноги, Адам инстинктивно откинулся назад и плотно втиснулся между бедер Рози.

Да, она наслаждалась этим куда больше, чем следовало.

– Хочешь сам управлять? – предложила она.

– Нет.

– Ладно.

Она потянулась к рогам Элоизы, но драконица уклонилась. Рози попробовала снова, однако все, что она уловила, было что-то вроде «Не-а», – и Элоиза снова отодвинулась.

– Эм, Адам?

– Что? – откликнулся он напряженно.

Рози перегнулась и увидела, что он зажмурился и происходящего перед носом явно не замечал.

– Кажется, она хочет, чтобы ты рулил.

Глаза его распахнулись.

– Что? Нет.

– Элоиза, по-моему, не оставляет тебе выбора, тигр.

– Ты назвала меня тигром?

– Ага. Берись за рога, тигр, и погнали!

Тигр? Бабушка Мудрость, неужели в нее вселился какой-то заблудший дух, оставшийся в Танрии? Что за чепуха вообще срывается с ее языка? Просто очень трудно думать связно, когда упругий зад Адама знакомится и жмет руку ее нижним регионам.

Все тело Адама начало содрогаться. Рози мысленно дала себе пощечину за то, что позволила себе отвлечься на либидо в такой момент, и уже собиралась выдать очередную бодрящую чепуху, когда поняла: он дрожит вовсе не от страха.

Он трясется от смеха.

Не слегка улыбается каменной улыбкой человека, который забыл, как работают мышцы лица. Не откашливает единственный снисходительный смешок. Он хохочет по-настоящему – животом, а плечи ходят ходуном. И звук этого смеха – прекрасного, невероятного – заставил Рози пожалеть, что нельзя разлить его по бутылкам и слушать в свое удовольствие.

Она перегнулась, чтобы заглянуть ему в лицо. Рот растянулся в широченную улыбку, вокруг глаз собрались смешные морщинки, а в уголках губ залегли складки – и все вместе было крайне заразительно, такого Рози никак не ожидала. Это тоже хотелось разлить по бутылкам.

– Все хорошо? – уточнила она, восхищенная этой редкой легкостью.

– Я заперт в темнице для богов, сижу на драконе, и самая удивительная женщина из всех, кого я встречал, называет меня тигром, – сказал он сквозь слезы смеха. – Что тут может быть не хорошо?

Теперь придется добавить «удивительная» в список «Что Адам Ли имеет в виду, когда говорит мне это?».

Мэри Джорджина спикировала и зависла над ними, мяукнув на Рози, Адама и Элоизу так, что это явно означало:

– Ну летим уже, ребятки!

Элоиза в ответ плюнула сверкающей золотой слизью, но скорее игриво, чем всерьез.

– Ну что вы там? – крикнул Дакерс.

Адам взялся за рога Элоизы.

– Держитесь, маршал Фокс, – произнес он с обычной невозмутимостью, к которой примешивалось что-то от плохого парня в черной кожаной куртке, – и это кружило голову не хуже его одеколона.

– Мип-мип-мип-чирик! – проворковала Элоиза, разбежалась и, взмахнув огромными крыльями, взмыла ввысь.

Адам выругался сразу на двух языках: его шипящее ругательство перетекло в иное, более понятное, поистине красноречивое.

Ускорение бросило Адама всем телом на Рози. Она обхватила его руками и прижалась крепко-крепко – его плечи ровной линией под ее плечами, его спина, вписавшаяся в ее грудь. Вопреки всему, они подходили друг другу. В мире, где женщины должны быть маленькими, а мужчины – сильными, Рози слишком долго переживала, что возвышается над всеми, с кем встречалась, а оказалось, нужен ей был человек, чья внутренняя величина равнялась бы ее внешней.

Сверху в полете Рози был виден масштаб разрастания колючей лозы в Танрии: целые леса и луга были захвачены терновником. И лозы на глазах зеленели: почки разворачивались в листья, жадно пьющие солнце. Решение лететь до сектора З–54 было явно правильным. Рози засомневалась, добрались бы они вообще на эквимарах.

Через час после вылета они пронеслись над амброзийными болотами, которые превратили на той неделе их переход из казарм в З–52 к Восточной базе в настоящую пытку. Теперь казалось, что это случилось миллион лет назад.

Миновав топи и исполинские грибы юго-востока, они приземлились на пружинистую землю между болотами и Мглой. На этот раз по ту сторону не было ничего, кроме пыли и перекати-поля, – ни маршалов, ни агентов ФБР ОК, ни репортеров, ни родных и друзей.

Ни самовлюбленного бога, манипулирующего вниманием всего мира ради собственной выгоды.

Когда они выберутся, останется пешком добраться до Южной базы, а в худшем случае – дотопать до ближайшего ранчо или поймать попутку где-нибудь на шоссе 10.

– Пока светло, надо действовать, – сказал Дакерс.

Рози привела их к месту, которое высмотрела накануне, и нахмурилась, заметив несколько усиков, проползающих сквозь Мглу.

– Клянусь, вчера здесь все было чисто, – сказала она для Адама: двое других лоз не видели.

– Тем скорее нужно действовать.

Под руководством Адама они вместе сняли драгоценный портал с Мэри Джорджины и перенесли его к Мгле.

– На этот раз сработает? – спросил Зедди, когда портал встал на место.

Адам медленно кивнул.

– Да.

– Мне послышалась легкая пауза, – заметил Дакерс.

– Сработает. Отойдите, пожалуйста.

Дакерс отступил, и в этот момент взгляд Адама на долю секунды метнулся к Рози и тут же ушел в сторону. Лицо – сама невозмутимость, но капля тревоги уже просочилась в кровь Рози.

Установив портал, они дали Адаму место для работы.

– Где ты остановишься в Итернити? У Харта с Мёрси? – спросил Дакерс у Зедди.

– Нет, Лил и Дэнни с детьми приютят, пока не найду свое место. А ты все там же?

– Не-а, снял двушку пару лет назад на Сикамор-стрит. Если надо – в гостиной есть диван.

– Не надо, но давай сразу договоримся. – Зедди взял Дакерса за запястье и посмотрел на татуировку – закупоренный пузырек. – Если приду к тебе домой, на диване спать не буду, болван.

Рози протиснулась между ними и притянула обоих к себе.

– Ой, я так за вас рада!

– Готово, – произнес Адам, и его сдержанное объявление оборвало их веселье. Смех и подначки мгновенно сменились тошнотворной смесью надежды и ужаса.

– Мертвое Море, кто-нибудь, расскажите анекдот, – сказал Дакерс.

Адам бесстрастно начал, расстегивая пуговицу дорогой рубашки:

– Заходит бутерброд в бар. Бармен говорит: «Простите, к нам нельзя со своей едой». Бутерброд спрашивает: «Это почему?» Бармен отвечает: «Потому что после одиннадцати бутерброды нельзя».

Последним рывком он оторвал пуговицу напрочь, поднял глаза и обнаружил, что все трое смотрят на него с немым изумлением.

– Вы же просили анекдот.

– Сухой как пустынный ветер – и такой же горячий, – восхитилась Рози.

Адам вложил пуговицу в руку Зедди.

– Я сейчас включу портал. По моей команде – кинь через Мглу? Хочу убедиться, что устройство работает, прежде чем кто-то попробует пройти.

– Конечно.

– Эй, стоп, – сказал Дакерс. – Если технологии Новых Богов в Танрии не работают, эта штука вообще запустится?

– Она встраивается в саму Мглу, так что теоретически должна сработать.

– Теоретически?

– Проверить можно только одним способом. – Адам повернулся к Зедди. – Готов?

Зедди шумно выдохнул и кивнул.

Дакерс хлопнул в ладоши, как тренер по морскому поло.

– Ты справишься, Зи.

– По команде, – повторил Адам и включил портал. Пиратские версии были куда меньше официальных, которые стояли на базах танрийских маршалов, а значит, тише.

И слабее.

И склонны к поломкам, самовозгоранию и, случалось, взрывам.

Но этот, кажется, работал исправно. Рози позволила себе надежду, что они наконец вырвутся из Танрии.

– Давай, – сказал Адам, и Зедди швырнул пуговицу через Мглу. Рози с Дакерсом бросились вперед, чтобы рассмотреть, и завопили от радости, когда та подпрыгнула по ту сторону.

Краем глаза Рози уловила движение. Подняла взгляд – тонкие молодые лозы тянулись к порталу.

– Адам...

– Вижу. Проходите.

Зедди повернулся к Дакерсу и протянул руку.

– Готов?

– А куда деваться?

Дакерс схватил его за руку и нырнул в арку, увлекая Зедди за собой. Из-за Мглы донеслось их ликование – приглушенное, как сквозь тонкую стену.

– Вуухуу! Давайте, ну, вы двое! – кричал Дакерс.

– Иди, – сказал Адам Рози, не отрывая взгляда от рычага в руке.

Рози улыбнулась ему.

– Пойдем вместе.

– Все хорошо. Иди первая.

Капля тревоги обратилась потоком темных подозрений, захлестнувших ее с головой. Молодые побеги уже пробрались в раму пиратского портала. Рози вспомнила грустную улыбку Адама, когда он сказал, что вечер у него неожиданно освободился. Как он медлил в «Драконьем гнезде» под предлогом того, чтобы дать Дакерсу и Зедди время побыть вдвоем. Как шел к бару – с видом человека, у которого есть цель.

«Я не чувствую себя смелым», – снова прозвучало у нее в памяти. Но никто в истории мира не был так смел, как Вор Терна. И никто не был так готов пожертвовать собой.

– Иди первым, – сказала она.

– Я следом.

Подозрение отвердело и ухнуло в желудок свинцовой гирей.

– Кажется, ты не пойдешь за мной, – произнесла она надтреснуто, а лозы тем временем начали вгрызаться во внутренности портала.

Рот молчал, но впервые лицо Адама говорило за него.

– Потому что ты не можешь, правда? Если ты уберешь руку с рычага, все погаснет.

Лозы густели, оплетая раму снаружи. Адам скривился от боли, рука сжала рычаг крепче. Он стиснул зубы.

– Иди.

– Не пойду, пока ты не уберешь руку и не докажешь, что я не права.

Рука не двинулась с места. Он смотрел на нее молча.

Беспомощно.

– Ты гребаный сукин сын! – Она задохнулась от ярости.

– Рози? Адам? – позвал Зедди с той стороны.

– Давайте же! – крикнул Дакерс.

Лицо Адама побелело.

– Иди.

– Бросить тебя здесь? Предать? Ты в своем уме?

Из рамы портала на стороне Мглы с треском брызнули искры, Дакерс с Зедди шарахнулись в стороны.

– Быстрее! Шевелитесь! – кричали они через угасающую арку.

Волосы упали Адаму на глаза. Очки съехали на кончик носа. Рубашка выбилась из брюк – он согнулся от боли, и острые шипы проросли из лозы у него в груди. Тяжело дыша, он выпрямился. Рука не покидала рычага.

– Ты должна идти! Скорее!

– Нет уж! Не угадал!

Портал затрясся.

Глаза Адама горели, все тело было натянуто и собранно. Рози никогда не видела его таким. Лозы резко обозначились позади него – зеленые листья раскрывались под вечерним солнцем. Ничего прекраснее живого, дышащего, растрепанного Адама Ли на фоне мира, взрывающегося жизнью, Рози не видела.

– Рози, уходи, – взмолился он. – Пожалуйста.

– Рози! – рявкнул Дакерс не менее отчаянно. Но у него были Зедди, Харт и Мёрси, Твайла и Фрэнк, Лю и Энни. У него были мама, и сестры, и его паршивец-брат.

У Адама была только она.

– Меняем план. Я остаюсь с Адамом, – крикнула Рози в портал.

– Нет! – сказал Адам одновременно с Зедди: – Что?!

– Какого хрена? – заорал Дакерс. – Выходите оба, немедленно!

– Мы не можем, Пэнни-Ди.

– Можешь. Так и сделай, – настаивал Адам.

Портал затрясся всем корпусом.

– Нет! – кричал Дакерс.

– Ну же! – просил Зедди.

– Все хорошо, – сказала она им сквозь слезы прощания. – С нами все будет хорошо.

Лицо Адама исказилось от горя.

– Уходи, – взмолился он в последний раз.

Она взяла его лицо в ладони и посмотрела на него с любовью и яростью.

– Мечтай.

Из него вырвалось что-то похожее на всхлип, он обмяк у нее в руках. Она повернулась к порталу и крикнула:

– Я вас люблю, парни! – а потом потянулась и сняла руку Адама с рычага.

Все погасло мгновенно, откололось от Мглы тремя затянутыми лозами кусками, намертво, безвозвратно сломанное.

Адам вырвал руку из ее хватки и уставился на нее. Оба они постепенно осознавали, что она натворила.

Кипя от ярости, он принялся мерить шагами землю. Когда слова наконец нашлись, он разнес ее в пух и прах – от здешних мест и до самого Дома Неведомого, – но был так взбешен, что весь праведный гнев вылил на нее потоком неистового эшильского. Это продолжалось долго, и чем сильнее он злился, тем сильнее Рози в него влюблялась.

Наконец он остановился в нескольких шагах от нее и выкрикнул единственное слово, которое она поняла:

– Почему?!

– Потому что я лучше застряну здесь с тобой, чем буду там без тебя, ты, идиот дурацкий!

Он шумно втянул воздух сквозь зубы – и пошел прямо на нее. Рози не успела ни отступить, ни даже подумать: он уже тянулся вверх, запустив руку ей в волосы на затылке, и увлекал – в отчаянный поцелуй, весь из зубов, и языка, и боли. Если бы она сомневалась в правильности своего выбора – а она не сомневалась ни секунды, – этот поцелуй убедил бы ее с лихвой.

Он оторвался и прижался лбом к ее лбу, что-то тихо пробормотав по-эшильски.

– Что это значит? – спросила она.

– Назвал тебя дурой.

– Правда? Звучало так нежно.

– Дословно это «ты мягкая дыня».

Выжатый до дна, он отстранился, привалился спиной к Мгле и сполз на землю.

Рози опустилась рядом.

– Значит, ты уже знал, что не выберешься, когда нашел меня у озера?

– К тому времени я уже понял, что единственный способ запустить портал – управлять им вручную. – Он откинул голову на Мглу как древний, смертельно усталый человек. – Нельзя было тебя целовать.

– Обязательно было нужно.

– Я не хотел, чтобы ты жалела, уходя. Но я был эгоистом и решил позволить себе почувствовать счастье, хотя бы на несколько часов.

– Ты честно думал, что мне не будет больно бросить тебя в Танрии – поцеловал ты меня или нет?

Он посмотрел на нее с опаской.

– Да?

– Придушить бы тебя.

– Это я должен тебя придушить, – сказал он, снова закипая. – Я никогда не пойму, зачем ты осталась, когда могла уйти.

– Что тут непонятного? Я люблю тебя, мягкая ты дыня.

Адам открыл рот – и тут же закрыл. Кончики ушей порозовели.

– Ты меня не знаешь.

– Стоп. Молчи. Я знаю, что знаю. – Рози взяла его за руку и поцеловала ладонь. – Сейчас та часть, где ты говоришь, что тоже любишь меня.

– Я тоже тебя люблю, – повторил он беспомощно, переплетая с ней пальцы.

– Опа! Проще, чем я думала!

Адам тихонько засмеялся своим адамовским смехом, который с каждым разом, когда Рози его вызывала, становился чуточку громче.

– Ты в силах лететь обратно в «Драконье гнездо» или лучше добраться до ближайшей казармы? – спросила она.

– Полетели домой.

– Ха. Смешно.

– Я не шучу. Ты поверишь, если я скажу, что ресторан в Танрии ощущается для меня как дом больше, чем любое другое место, где я жил последние... – Он поднял взгляд к полосе облаков, плывущих по вечернему небу, и подсчитал: – Лет четыреста, пожалуй.

– Нет, в это я верю. Я чувствую то же самое, просто не могла подобрать слова.

Он оторвал голову от Мглы и нахмурился, глядя на Рози.

– Что это за взгляд?

– Это про твое безрассудное, бессмысленное решение остаться. Ты могла бы сейчас быть дома – в настоящем доме – в ванне, слушать пластинки Бриджит Порсель, а вместо этого ты здесь, с несчастным стариком.

– Я ни о чем не жалею.

– Тогда я буду жалеть за тебя. Я буду жалеть сейчас, завтра и каждый день до конца твоей жизни.

– Многовато сожалений.

– У нас много времени.

– Жалей сколько угодно, но я могу придумать способы получше, как провести это время. – Она выпустила его руку, оседлала его колени и поцеловала прежде, чем он успел пожалеть еще хоть раз.

– Я... не надо... – запнулся он, пока Рози снимала с него очки и аккуратно откладывала в сторону. Без очков, без пиджака, без жилета, без галстука, рубашка помята, лоза выглядывает из соблазнительно открытого выреза на груди – он был восхитительно разоружен. А у Рози появилось настроение сожрать его целиком.

– Почему не надо? Что нам мешает?

Лицо его приняло голодное выражение.

– Ничего. Абсолютно ничего.

Он втянул ее в жаркий поцелуй, от которого Рози забыла о порталах и о перспективе вечной жизни. Было только это мгновение – Адам, и его губы, и его язык, и его зубы, и его руки.

– Разве что... – произнесла она, пока он оставлял цепочку горящих поцелуев на ее шее.

– Что? – прохрипел он. Боги, этот голос, когда он возбужден, был просто невыносим. Он расстегнул третью пуговицу ее рубашки и провел кончиком языка по ключице.

– Это очень отвлекает, – сообщила она мечтательно.

– Отлично.

– Разве что у тебя случится приступ, – собралась она наконец с мыслями, пока он переключался на другую ключицу.

– М-м?

Нет, подождите, это все-таки важная тема, которую стоит обсудить до того, как станет еще жарче. Она взяла его лицо в ладони и заставила посмотреть на себя.

– Твои приступы, похоже, связаны со мной. С нами. Когда ты улыбаешься или смеешься. Когда мы касаемся друг друга. Когда я даю тебе платок.

Туман в его взгляде немного рассеялся.

– Знаю. Мне казалось разумным сначала вывести тебя из Танрии – до того, как ты сама это поймешь.

– Извини, что переиграла тебя и расстроила твой дурацкий план.

– Но когда я тебя поцеловал, мне не было больно. Даже сейчас – все хорошо. Я... счастлив. Не понимаю.

– Ты можешь думать об этом и одновременно целовать мою шею, если хочешь, – предложила она.

Он провел ладонями по ее бокам и крепко сжал бедра.

– С тобой не получается ясно мыслить.

Тут Рози заметила, что Дакерс с Зедди никуда не ушли. Стоят по другую сторону Мглы и о чем-то серьезно разговаривают, лица в слезах. Глаза защипало, и вся похоть разом испарилась.

– Они все еще там? – угадал Адам, ослабив хватку.

– Да.

– Шли бы уже домой. – Он погладил ее по щеке. – И мы тоже.

Глава двадцать четвертая

К тому времени, как Элоиза и Мэри Джорджина высадили их у «Драконьего гнезда», солнце превратилось в тонкий ресничный штрих на западном горизонте, а звезды, некогда бывшие богами, начинали одна за другой проступать на фиолетовом алтаре неба. Рози и Адам снова стояли на маленьком пляже у озера, где впервые поцеловались, и смотрели, как драконы улетают прочь над водой. В призрачном свете сумерек Рози увидела, что терновник разросся еще сильнее за время их отсутствия – побеги вплетались в поникшие ветви танрийских ив по берегам озера Вандерлинден.

– Как быстро он распространяется, – сказала она. – Это потому, что мой отец – Плут? Из-за этого все и происходит?

– Думаю, именно поэтому ты видишь терновник, но сам по себе он вторгается в Танрию не по этой причине.

Адам взял ее за руку и повел по тропинке к «Драконьему гнезду».

– Терновник всегда причинял мне боль. Всякий раз, когда я привязываюсь к кому-то, он разрастается внутри меня. Зедди и Пэн тоже не раз давали мне это почувствовать.

– Поэтому ты все эти годы старался держаться подальше от людей? Чтобы не чувствовать боли?

– Да.

– Получается, ты попросту перестал жить.

– Я очень старался.

– Но вот это... – Рози кивнула на неудержимо расползающиеся заросли, опутывающие деревья вдоль тропинки. – Я понимаю, что началось все, когда ты порезал руку в портале, но как оно дошло до такого, еще и так быстро?

– Не знаю наверняка, но в тот день... – Он остановился и принялся вертеть ее руку в своих. – Ты была первым человеком, который прикоснулся ко мне за долгое время – за очень долгое время, Рози. Я не скажу, что полюбил тебя тогда же, потому что нет. Как я мог? Мы не знали друг друга. Но в тот момент я ожил. Как в старой сказке, когда принц целует спящую принцессу и она просыпается. После этого я уже не мог снова заснуть. И терновник тоже проснулся.

Он двинулся дальше, увлекая ее за собой.

– И с тех пор он потихоньку пробирается сквозь Мглу?

– По всей видимости. И чем больше времени я проводил рядом с тобой после возвращения в Танрию, тем сильнее росла моя привязанность – и терновник вместе с ней. Когда я понял связь, то постарался обуздать эти чувства. Но потом я увидел, как ты умираешь...

– И все вышло из-под контроля? – мягко подсказала Рози.

– Да. Совершенно. Особенно когда я понял, что ты похожа на меня – ты знаешь, каково это: жить, жить и никогда не умереть. Что ты... могла бы быть рядом.

– Может, поэтому поначалу лозы казались мне темными тенями. Чем сильнее я влюблялась в тебя, тем отчетливее они становились. – Она сжала его руку. – Выходит, я просто удобрение для этой «лозы любви».

– Я уверен, мы могли бы подобрать метафору поромантичнее.

– Давно ты пытаешься избавиться от терновника в Танрии?

– Я попал на Бушонг вскоре после того, как Старые Боги сдались и превратились в звезды.

– Это больше двухсот лет назад. – На этот раз Рози сама остановила их обоих. – Подожди. Когда я спросила, как ты оказался в Федерации, ты сказал, что пришел пешком. Ты в буквальном смысле пришел сюда пешком?

– А, это. Да.

– Ты шел пешком из Эшил Крайя?

– Нет, тогда я был в Стенланде.

– Это не самая важная деталь в данном случае.

Адам пожал плечами.

– Я хотел увидеть море.

– Но ты же постоянно захлебывался? И голодал?

– Я не такой, как ты. Я не умираю и не возрождаюсь. Я просто продолжаю жить, что бы ни случилось. Хотя несколько месяцев спустя я очень проголодался. И еще меня съела акула.

Рози запустила пальцы в волосы и сжала голову, словно боясь, что мозг вырвется наружу, если его не удержать.

– Какого хрена?

– Тебе лучше не знать.

– Нет, мне очень надо знать.

Он покачал головой и, положив руку ей на спину, повел дальше.

К этому времени они добрались до кухонной двери «Драконьего гнезда» – Зедди оставил ее незапертой, слава Невесте Удачи. Адам вошел первым и потянул Рози за собой. Внезапно каждое его движение приобрело цель и направление. Он зажег ближайшую лампу – ее мерцающий золотой свет расплескался по огромной кухне, – после чего дважды стукнул по столешнице и сказал:

– Садись.

– Зачем?

Он взял ее за бедра и посмотрел прямо в глаза.

– Рози. Садись. Пожалуйста.

– Ладно, но ты мне не командир.

– Мне кажется, ты дала мне это понять более чем ясно.

Рози забралась на столешницу – ступни болтались в нескольких сантиметрах от пола. Адам ногой подвинул приставную ступеньку. Встав на нее, он оказался с Рози вровень. Наклонил голову, сощурился, точно производя в уме сложные вычисления.

– Да, так сойдет.

Он снял очки и положил их на столешницу за спиной у Рози, затем взял ее лицо в правую ладонь и поцеловал.

«Поцеловал» – слишком слабо сказано. Рози целовали и раньше. Но это было совсем другое. Этот поцелуй вызревал две тысячи лет.

Она скинула сапоги и скрестила лодыжки у него за спиной, притягивая его к себе, и оба застонали.

Адам отстранился ровно настолько, чтобы сказать сквозь прерывистое дыхание:

– Наверное, мне следовало сначала спросить, согласна ли ты.

– Более чем согласна. Ты даже не представляешь насколько. Если бы существовал приз за «Самое полное согласие», я бы взяла его без вопросов. – Она расстегнула пуговицу его дорогих брюк и потянула вниз молнию, обнажив краешек голубых шелковых боксеров и освободив место для его очевидного желания.

Он последовал ее примеру, взявшись за перламутровые пуговицы на ее легкой батистовой рубашке.

– Если мне придется прожить еще хоть секунду на этом свете, не увидев тебя в... как ты это называешь?

– Бюстгальтере? – подсказала она, запуская руку в изысканный шелк его трусов и заставляя его шумно втянуть воздух сквозь зубы. Это было, пожалуй, самое приятное, что Рози когда-либо делала на кухне.

– В бюстгальтере, – повторил Адам, придав этому слову совершенно непристойное звучание. – Если мне придется прожить еще хоть секунду на этом свете, не увидев тебя в твоем дивном нижнем белье, я, пожалуй, наконец-то умру. А если ты продолжишь вот это – умру и подавно, поэтому...

Он взял ее за запястье, извлек ее руку из своих брюк и решительно положил на столешницу. Рози издала некрасивое недовольное мычание. Она как раз вошла во вкус.

– Я хочу продержаться дольше пяти секунд, а ты в этом деле чертовски хороша, – объяснил он.

– Просто проверяла, не мягкая ли дыня.

Он ругнулся по-эшильски – свое фирменное ругательство – и расстегнул последнюю пуговицу ее рубашки, сдвинул ее с плеч, провел вниз по ее рукам, и батист мягко опал вокруг ее бедер на столешнице. Выше пояса на ней теперь был только родильный ключ и бюстгальтер из сетки с рисунком павлиньих перьев – с глазками на перьях прямо на сосках.

– Ну как? – спросила она, хотя его жаркий взгляд красноречиво говорил сам за себя.

– Я думаю, тебя следовало бы принять в почетные члены павлиньего сообщества.

– Это очень мило, но я услышала только «член».

– Ты совершенно, идеально дурацкая.

– Принимаю это как комплимент.

– Так и задумано. – Его пальцы скользнули по тонкой золотой цепочке у нее на шее и добрались до ключа, болтавшегося на полпути между горлом и сердцем. – Это твой?

– Да. Проще носить его на себе, чем постоянно передавать кому-то, а потом получать обратно, когда они умирают, а я нет.

Адам наклонил голову и прижал губы к потемневшему металлу – тихий, нежный жест, от которого перехватило дыхание. Потом опустился ниже и провел губами по тонкой ткани, прикрывавшей ее грудь. Слегка прихватил зубами. И впился с такой ошеломительной жадностью, что Рози не смогла бы собрать ни одной связной мысли, даже если бы от этого зависело ее бессмертие. Пальцы ног сами собой поджались от наслаждения, а руки намертво вцепились в его рубашку из льна и хлопка.

– Сними, – потребовала она, дергая за рубашку.

Он поднял голову ровно настолько, чтобы ответить:

– Ты мне не командир.

– Нет, командир.

– Да, командир, – согласился он и выпрямился, чтобы расстегнуть пуговицы, пока Рози наблюдала с нескрываемым удовольствием. Он снял рубашку – аккуратно, стараясь не задеть торчащий побег, – скинул туфли, стянул носки, избавился от брюк, умудрившись при этом удержать равновесие на узкой ступеньке. Большие пальцы уже нырнули за резинку шелковых боксеров, когда Рози остановила его.

– Дай мне насладиться этим хоть секунду, – сказала она, проводя ладонями по роскошной ткани, облегавшей упругие изгибы его ягодиц. – Я питаю глубокое уважение к качественному нижнему белью.

– Я заметил, – хрипловато отозвался он.

– Подозреваю, ты тоже ценишь качественное нижнее белье.

– Я ценю твое качественное нижнее белье. Мне очень хочется посмотреть, как оно будет смотреться на дверной ручке или вон на том бра.

Почка на тонком побеге, выходившем из его груди, медленно развернулась нежным зеленым листком, пока он говорил. Рози положила руку ему на грудь, но ощутила только кожу и крепкие мышцы.

– Больно? – спросила она.

– Нет.

Его дыхание сбилось, когда пальцы Рози начали странствие. Она смаковала форму его крепких плеч, изящную силу гибких рук, узкую талию, твердые линии живота. Но больше всего ей нравилось то, как он смотрел на нее, – взгляд затуманен, веки полуопущены.

– А если прямо в процессе у тебя случится приступ? – спросила она, а ладони ее скользнули под резинку его боксеров и воздали должное гладкой коже ниже.

– Я готов рискнуть.

Пальцы Рози наткнулись на толстый рубец. Она взяла Адама за бедра и повернула чуть боком, чтобы лучше разглядеть. По его спине от лопаток до ягодиц тянулись три длинных шрама – следы когтей боевого дракона, оставленные тысячи лет назад. Она провела по ближайшему и почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы при мысли о боли, которую принесли эти раны.

– Только не надо. Никакой жалости сегодня. Все это давным-давно позади. – Он снова поддел большими пальцами резинку трусов. – Я снимаю. Командир разрешает?

– Разрешение получено, – сказала Рози, радуясь возможности вернуться мыслями в настоящее. Она с удовольствием наблюдала, как он переступает через боксеры и стоит на ступеньке, точно бог на пьедестале. Сложения он был изящного, но в каждой линии его тела чувствовалась выразительная мужественность.

– Мне нравится, когда ты так смотришь на меня, – сказал он с самодовольным видом.

– Как я смотрю?

– Как будто хочешь съесть меня живьем.

– Заманчиво. Завидую той акуле. Кстати, ты еще не видел ровно половину моего нижнего белья.

– Да, я рискую наконец-то умереть.

Он расстегнул пуговицу на ее джинсах и потянул молнию вниз. С похвальной ловкостью приподнял Рози за бедра и стянул брюки, оставив трусики на месте – павлиньи перья распустились веером на лобке. Уставившись на этот заповедный клочок шелка, он восхищенно произнес то самое гортанное ругательство, и кожа Рози запылала с головы до пят.

– Научи меня этому слову.

– Потом, – прохрипел он, прежде чем опуститься перед ней на колени прямо на ступеньку и проделать губами, языком и зубами с шелковыми трусиками то же самое, что только что проделал с чашечками ее бюстгальтера.

– Я еще даже не разделась. Как ты так умеешь? – простонала Рози, вцепившись в край столешницы.

– Две тысячи лет практики, – ответил он, пока его губы прокладывали путь к ее животу.

– Боги, надеюсь, я-то не облажаюсь. Я давно этим не занималась.

– Я тоже. – Он одной рукой ловко расстегнул застежку бюстгальтера.

– То есть... технически мои навыки неплохи, но за два тысячелетия у тебя наверняка были люди в сто раз горячее меня.

Он заткнул ее поцелуем – легким и нежным, а не голодным.

– Позволь воспользоваться словами одной умной женщины. Стоп. Молчи. Я знаю, что знаю.

Она засмеялась с облегчением, пока он снимал с ее кос резинки.

– Никто не лучше тебя, потому что никто – не ты. – Он говорил, распуская ей косы пальцами. – Да, я трахался со многими, много раз и по-разному. Я спал с самыми разными людьми – разного сложения, разной внешности, разных народов и разных вкусов. Я проводил в постели целые годы своей жизни, просто стараясь забыть, что не могу умереть. Но клянусь тебе, моя ружкель, прежде я никогда не занимался любовью.

Рози растаяла.

– Я тоже.

– Значит, сегодня ночью мы оба немного неопытны.

– Что это за слово? Ты называешь меня раздавленной брусникой или что-то вроде того?

– Моя ружкель. Мой розовый бутон.

Она прижала руку к сердцу.

– Называй меня так вечно.

– Конечно, моя ружкель. Чего ты еще хочешь? Скажи мне.

– Хочу, чтобы ты еще разок произнес это свое ругательство, потому что твой голос превращает это слово в изысканное лакомство.

Он наклонился и послушно прошептал ей на ухо свое «х-ш», снимая лямки роскошного павлиньего чуда с ее плеч.

А затем взгляд его упал на ее обнаженную грудь, и его ресницы затрепетали.

Какое-то время после этого он был слишком занят, чтобы говорить хоть что-нибудь, но в конце концов избавил ее от последнего клочка нижнего белья между ее ног.

– Хяш-ш, – простонал он, с силой налегая на согласную, пока Рози упиралась пятками в столешницу.

Он встал на колени на ступеньке и назвал ее своей ружкелью еще раз – распространив это название в упоительно-собственническом духе на ее упругий бутон, – после чего заставил душу покинуть тело. По крайней мере, именно так это ощущалось, когда у нее из глаз искры посыпались.

Рози потянула его за волосы.

– Вставай! – потребовала она, когда смогла складывать слова.

Адам едва не сверзился со ступеньки, поднимаясь на ноги, но Рози поймала его коленями, и они снова принялись целоваться – блуждали руки, переплетались тела.

– Давай, – потребовала она. – Немедленно.

– Может, перейдем куда-нибудь?

– Куда? В более подходящее место? На кучу скатертей на полу заброшенного ресторана?

– Мы на кухне. Над твоей головой висит дуршлаг.

– Это ты все затеял. Ты, с твоим «садись» и ступенькой.

– Знаю. Прости.

– Не за что прощать. Мне все равно – кровать это, крыша или дракон; я хочу тебя везде.

– Лучше я сгнию в Старом Аду, чем займусь с тобой любовью на драконе.

– У меня вечность, чтобы тебя переубедить. – Она взяла его в руку и с удовольствием наблюдала, как его лицо искажается мучительным наслаждением, пока говорила: – Итак, перейдем к делу. Мое тело не даст мне ни забеременеть, ни подхватить какую-нибудь заразу, так что о защите можно не беспокоиться.

– Хорошо, потому что у меня ее нет, – проговорил Адам сквозь стиснутые зубы. – И то же самое касается меня.

– Ты не можешь забеременеть?

– Боюсь, что нет.

Он набросился на нее, как молния, прижался губами и поцеловал долго и жадно. Втянул воздух – украл его у нее из легких, – и у Рози голова закружилась от желания. Потом взял ее за бедро и закинул ее ногу себе на бок.

– Ты уверена?

– Честно, я не знаю, как еще больше согласиться. Мне нарисовать плакат с блестками: «Возьми меня»?

– Но большинство женщин не достигают разрядки с помощью... ну...

– Члена?

Адам засмеялся и выдал свою эшильскую фразу про мягкую дыню.

Рози прижала ладони к его груди и почувствовала, как под ними бьется пульс.

– Не в оргазме дело – хотя в этом плане ты уже заслужил твердую пятерку. Дело в близости. В единении. Я люблю тебя и хочу быть с тобой. Вот и все – и этого достаточно.

Все его существо размягчилось, как свеча в ее руках, и Рози с удовольствием наблюдала его влюбленность – такую трогательную и открытую.

– В таком случае я сделаю все возможное, чтобы тебе было очень хорошо, – сказал он за миг до того, как исполнил обещание.

Его большой палец мерно прижимался к ее бутону – его бутону, – разжигая клубок нарастающего наслаждения. Движениям его тела вторил двуязычный поток сознания – мольбы, хвала, нежность, любовь. Чем больше он растворялся в ней, тем больше уходил в эшильский. Он уперся коленом в столешницу рядом с ней и приподнял ее бедра, меняя угол, – и Рози стремглав понеслась к разрядке.

Он вздохнул, сбившись с ритма.

– Больно? – задыхаясь, спросила она, встревоженная, но уже так близко к краю, что голова шла кругом.

– Это противоположность боли.

Он потерял себя внутри нее с резким криком – в тот же миг, когда ее собственное наслаждение разлилось от самого центра. Адам уткнулся лицом в ее плечо, обессиленный, но продолжал нежно двигать большим пальцем, пока не стихли последние отголоски.

Рози приподнялась, держа его лицо в ладонях, и стала осыпать поцелуями его блаженное, отрешенное лицо.

– Что ты говорил? – спросила она.

– Когда?

Она подняла бровь.

Он тихо засмеялся.

– Уже не очень помню.

– Потому что был не в себе?

– Нет, я был очень даже в себе. – Он оперся руками о столешницу по обе стороны от ее бедер и потянулся коснуться губами ее губ. – Я говорил о любви и преданности. По большей части.

– По большей части?

– Остальное было... – Он зарылся лицом ей в шею.

– Совершенно непристойным? – подсказала она.

– Назовем это «конкретными планами на будущее».

– Главное, чтобы мягкие дыни в них не фигурировали.

Адам вздохнул и покачал головой.

– Ты любишь меня за то, что я не упускаю возможностей, – сказала ему Рози.

– Я люблю тебя по многим причинам, за ужасные шутки в том числе.

– Сказал человек, который рассказал анекдот про бутерброд. – Рози сплела руки у него на шее. – Научи меня ругаться по-эшильски. Что за слово, которое ты говоришь, когда нужна тяжелая артиллерия?

– Хяш, – произнес он, сделав звук особенно гортанным, шипящим и театральным, чтобы повеселить ее.

– Хххххххашшшшш, – повторила Рози, подражая ему.

Адам закусил губу, но было видно, что он смеется.

– Что? Не так?

– «Хяш» буквально означает «мошонка», но в твоем произношении это прозвучало как «йогурт». – Он захихикал, в самом деле захихикал.

– Скажи еще раз.

– Хяш.

Рози внимательно прислушалась и повторила.

– Почти, – сказал он. – Гласная – дифтонг: что-то вроде вашего «и» плюс «а».

– Хяш.

– Вот, правильно.

– Хяш! Я нечаянно стукнула Адама по голове чугунной сковородкой, потому что он надо мной смеялся!

Он прищурился и произнес по-эшильски другое слово.

– А это что значит?

– «Умник».

– Хочу выучить и это тоже, – оживилась Рози. – А как произносится твое имя? Настоящее.

– Лидойожаис Мякеркис Йодамика.

Рози открыла рот.

– У принцев в те времена были длинные имена.

– Еще бы. Скажи еще раз.

Она пристально следила за его губами, пока он произносил слоги своего настоящего имени:

– Лидойожаис Мякеркис Йодамика.

Рози попыталась повторить имя. Адам расхохотался – самая широкая улыбка и самый громкий смех, которые ей до сих пор удавалось из него вытащить.

– Перестань смеяться! – сказала она с деланым возмущением.

– Ты назвала меня «летающей водяной обезьяной»!

– Я стараюсь!

– Старайся лучше. Лидойожаис Мякеркис Йодамика.

Рози все старалась. Адам все смеялся.

– Лидо, – подсказал он, прежде чем она успела на него рассердиться.

– Лидо, – повторила она.

– Йожаис.

– Йожаис.

– Мякеркис.

– Мякеркис.

– Йодамика.

– Йодамика.

Он сложил все слоги своего длинного имени воедино.

– Лидойожаис Мякеркис Йодамика.

– Лидойожаис Мякеркис Йодамика, – медленно и старательно повторила Рози.

– Правильно.

– Лидойожаис Мякеркис Йодамика.

– Верно. – Он поцеловал ее в кончик носа. – Но друзья звали меня Йодам.

– Ты издеваешься?

– Это то, что у вас называют «каверзным вопросом»?

– Ты негодяй! И все это время я могла называть тебя Йодамом?

– Нет. Я давно уже не Йодам и не хочу снова становиться тем человеком. Можешь называть меня Йодам, когда злишься. Сегодня я – Адам. Я твой Адам.

Он обнял ее, притянул к себе и поцеловал – долго и глубоко.

– Пойдем в постель из скатертей, моя ружкель.

Глава двадцать пятая

Они лежали на боку, лицом друг к другу в «спальне» Адама. По другую сторону занавесей из скатертей горела одна-единственная лампа, бросая на них мягкий золотистый отсвет. Они засиделись допоздна – разговоры, прикосновения, любовь, – что давно миновали черту, за которой усталость притупляется сама по себе, и теперь оба не могли уснуть. А раз не спалось – болтали: тихо, лениво, по кругу, и разговоры их, казалось, нисколько не приближали рассвет.

Говорили о матерях, о детстве, о местах, где бывали, о людях, которыми в разные годы дорожили.

Когда рассвет прокрался в «Драконье гнездо», Адам рассказывал Рози о брате – о детских шалостях, юношеских бунтах, о том, как они держались друг за друга перед лицом властного отца.

– Ты, наверное, очень его любил.

– Да. Он был мне больше чем брат. Лучший друг. Принц – тем более ребенок – одинок во дворце, набитом слугами и льстивыми чиновниками, а потому брат значил для меня все. Мы значили все друг для друга.

Адам уставился в низкий потолок, и взгляд его стал мягким и далеким.

– Я не говорил о нем ни с кем уже целую вечность. Столетия, наверное.

Рози провела тыльной стороной пальцев по его щеке – слабое утешение, но все же утешение.

– Мне жаль.

– Ничего. Мне нравится рассказывать тебе о нем. Я чувствую себя легче – будто все это время нес на плечах ярмо, и вдруг его сняли.

– Все равно мне жаль.

– Ничего, ты ни при чем.

– Я ни при чем, – сказала она, пока он целовал кончики ее пальцев один за другим. – Зато при чем мой отец.

– Ты – не твой отец.

– Рада, что ты это заметил.

Адам вздохнул с нежным раздражением.

– Поразительно, что Плут нашел время изломать твою жизнь вдоль и поперек, а для нас с мамой у него времени совершенно не нашлось.

Она едва не сказала больше, но вовремя остановилась.

– Не хочешь говорить о нем? – догадался Адам.

– Он всегда умудряется превратить разговор о ком угодно в разговор о себе. Не хочу делать того же с тобой.

– Ты не делаешь. Я хочу знать о тебе все, а твоя жизнь включает и отца.

– «Отец» – громко сказано.

Когда она снова замолчала, он погладил ее по волосам.

– Говори. Если хочешь, – сказал он, и она заговорила – медленно, с запинками:

– Он заявлялся когда попало и ждал, что мы все бросим и побежим, ведь он снизошел до того, чтобы признать наше существование. И стоило мне поверить, что он останется с нами по-настоящему, как он снова исчезал, даже не попрощавшись.

Адам погладил ее по руке.

– Жаль, что тебе не достался отец получше.

– Жаль, что нам обоим не досталось отцов получше.

– Наверное, из царей и богов цари и боги получаются получше, чем родители.

– Возможно. – Рози почувствовала, что вот-вот расплачется. – Прости. Я почти никогда не говорю об отце. То есть... вообще никогда.

– Со мной можешь говорить о чем угодно.

Она кивнула, решив, что больше не скажет ни слова.

Но все-таки сказала:

– На мое тридцатилетие он подарил мне розовую музыкальную шкатулку с единорогом. Подарок для восьмилетней девочки, а не для женщины ростом под два метра, которая пытается свыкнуться со своим новообретенным бессмертием. Еще и опоздал на три недели. Он всегда опаздывал – это когда вообще удосуживался появиться. Говорил, что придет на спектакль к маме, но едва успевал к последнему поклону. Этот болван опоздал даже на ее похороны – явился через три дня с букетом дрянных полуувядших ромашек. Не был рядом с ней ни дня за всю ее жизнь, так мог бы хоть смерть ее уважить? Тем более когда я... – Боги, она сейчас расплачется. – Тем более когда я была такая потерянная, одинокая и так нуждалась в нем. Где он был тогда? Где он был вообще хоть когда-нибудь?

Адам вытер ее слезы большими пальцами.

– Ненавижу, что он до сих пор может вот так со мной. Столько лет прошло. Что за дрянь!

– Думаю, срока давности здесь нет.

– Ты-то по опыту знаешь. – Она отстранилась, чтобы видеть лицо Адама – красивое, участливое. – Не хочу тратить ни секунды нашего драгоценного времени на разговоры о нем. Хочу говорить о тебе. Боги свидетели, мне столько всего хочется у тебя спросить.

– Спрашивай.

– Как ты вернулся после того, как попал в сад Старых Богов?

– Это трудно вспомнить. В саду боль казалась бесконечной. И прежде, чем ты скажешь, что я не обязан об этом говорить, – пойми, все в порядке. Есть боль, которая кончается, и боль, которая не кончается. То, что я пережил, пока висел в саду, казалось невыносимым, оно изменило меня – но оно прошло. Было и кончилось. Я помню, что было больно, но саму боль уже не помню. Не знаю, сколько времени прошло, пока я висел на шипе. Знаю только, что однажды пришла женщина. Она услышала мои крики, и вдруг я оказался свободен. Как она сняла меня с терновника – не могу объяснить. Миг назад шип пронзал мое сердце, а в следующий я оказался в месте, похожем на дом деда. Мама иногда возила меня к бабушке с дедом, и этот дом был для меня роднее отцовского дворца. Женщина, которая меня спасла, напоминала маму. Те же духи. Та же манера заплетать волосы. Те же добрые глаза. Не знаю, сколько я пробыл в том доме, но, когда снова стал собой, эта женщина открыла передо мной дверь. Едва я переступил порог, как оказался в Эшил Крайя – в лесу, куда мы с братом пришли когда-то убивать дракона. Но лес выглядел иначе. По ту сторону Мертвого Моря время течет по-другому. Пока меня не было, прошли десятилетия. Мама с отцом давно уплыли по Мертвому Морю. Дети брата успели состариться и не помнили меня. Меня не помнил никто. Я решил, что лучше начать жизнь заново. Первую из многих.

Рози обвела кончиком пальца линии его лица. Без очков он выглядел иначе – уязвимым.

– Боги, ты потерял все.

– Мы бессмертны. Потери неизбежны. – Адам посмотрел на нее, и взгляд его был темным, бездонным. – Потеря за потерей.

– Потеря за потерей, – согласилась она. Снова подумала о Джослин – но сейчас они говорили о его потерях, не о ее. – Та женщина, которая тебе помогла, – ты думаешь, это была Матерь Горестей?

– Я и сам об этом думал. Она называла меня по имени – снова и снова.

– Лидойожаис Мякеркис Йодамика.

Уголки губ Адама дрогнули.

– Йодам. Просто Йодам – так, как звала меня мама. Она называла меня по имени, пока я снова не вспомнил, кто я. Она сказала: «Тебе предстоит долгий путь, Йодам, сынок, но всякая дорога рано или поздно приводит домой».

– Ты думаешь, она имела в виду Танрию?

– Нет. Я думаю, вот это. – Он поднес ее ладонь к губам, поцеловал и прижал к груди, и Рози почудилось, будто ее сердце раскрывается, как цветок, лепесток за лепестком. Когда она потянулась к нему, пальцы ее коснулись лозы у него на груди.

Она почувствовала это.

Прикоснулась – и лоза шевельнулась.

– Адам?

Но он уже смотрел сам – широко раскрытыми глазами, – как почка, которой они раньше не замечали, разворачивается, подобно сердцу Рози, лепесток за лепестком, и расцветает дивным алым цветком.

Глава двадцать шестая

Они стояли на террасе, держа в руках кружки с дорогим кофе, от которых поднимался пар, и смотрели на мир, обретающий четкость по мере того, как за спинами поднимается солнце. Танрия – и Адам – была в цвету, вся покрытая алыми цветами, и нежный сладкий аромат, легкий, почти неуловимый, Рози чувствовала с каждым вдохом.

– Это так красиво, – сказала Рози, понимая, что слова «красиво» совершенно недостаточно.

– Да.

– Тебе не больно?

– Нет, совсем не больно.

– Это хорошо, да?

Адам ничего не ответил, но лицо его, казалось, говорило ей то, чего Рози не хотела слышать.

– Почему ты смотришь на меня так, будто собираешься сообщить, что моя собака умерла?

– Нам нужно убить растение. Это единственный способ освободить Танрию.

– И как ты предлагаешь убить все это? – Рози обвела рукой окрестности.

– Убив вот это. – Адам поставил кружку на столик кафе и принялся расстегивать рубашку.

– Что? Нет. Плохая идея.

– Ты теперь можешь касаться ростка. Значит, можешь вырвать его из меня.

– Ты в своем уме?

Но он уже стоял перед ней. Торс у него был бледный, прекрасный и тонко очерченный в утреннем свете.

– Сам я не могу его вытащить. Слишком укоренилось. Нужно тянуть снаружи. Это должна быть ты.

– Простите, кажется, я недостаточно ясно выразилась: только через мой труп.

– Рози...

– Да ты сам себя послушай! Ты понимаешь, о чем просишь? Потому что ты просишь меня вытащить из твоего тела то, что буквально поддерживает в тебе жизнь. Если я это сделаю – а я этого не сделаю, совершенно точно, – ты можешь умереть. Прямо здесь. Прямо сейчас.

– Мне кажется, я не умру, – произнес он с невыносимым спокойствием.

– Ты не знаешь этого. Ты не можешь этого знать.

– В сказании о Мертвом Море избранник бога не умирает сразу. Он просто снова становится смертным. У него есть время. – Адам взял ее за руки, сжал. – Мне кажется, я не умру, если выдернуть лозу.

– Но можешь умереть!

– Стоит рискнуть.

Рози вырвала руки из его ладоней.

– Да в каком смысле? Ты можешь умереть, Адам!

– Я знаю.

Больше ему не нужно было ничего говорить. Горько-сладкое выражение его лица говорило само за себя.

«Я люблю тебя, но у меня есть шанс дойти до финала. Позволь мне».

Рози почувствовала, как Мгла Танрии смыкается вокруг нее и она ничего не может с этим поделать.

– После стольких лет мы наконец нашли друг друга. Как ты можешь ожидать, что я смогу жить без тебя? Ты знаешь, что это значит, лучше всех.

Он притянул ее к себе, обхватив руками за талию и прижавшись ухом к ее сердцу. Она крепко обняла его в ответ, стараясь запомнить тепло его живого тела рядом со своим.

– Я не тороплюсь уходить – только не сейчас, не теперь. Но мы оба знаем... – Он отпустил ее, чтобы заглянуть снизу в ее залитое слезами лицо. – Я прожил достаточно.

Ноги ее подкосились. Плечи ссутулились, грудь провалилась внутрь. Рози плакала так, как плачут дети, – так она плакала, когда умерла Джослин и оставила ее совершенно, абсолютно одну.

Адам достал из кармана ее платок и вытер ей лицо, и от этого она заплакала еще сильнее.

– Как скоро терновник заглушит всю местную флору? – спросил он тем размеренным тоном, каким родители читают детям мифы о богах. – Как скоро птицам негде будет вить гнезда, как скоро будут уничтожены места обитания хватов? Как скоро вымрут драконы?

Рози вырвала у него льняной платок и отошла к перилам, вытирая лицо, пока драконы снимались с гнезд и опускались на озеро. Она понимала, что он прав, и ненавидела себя за это.

Адам подошел и встал рядом, положив руку ей на талию.

– Сделай это ради Танрии, – сказал он так мягко, так бережно.

– Плевать я хотела на Танрию.

Он знал, что это неправда, но спорить не стал. Вместо этого сказал:

– Тогда сделай это ради меня, – потому что понимал: она не сможет сказать, будто ей плевать и на него.

Это было так несправедливо.

Рози посмотрела ему прямо в глаза.

– А ты бы сделал это ради меня?

Он не стал оскорблять ее, уверяя, что да, запросто, что он сделал бы это с готовностью или что вообще сделал бы.

– Наверное, да, – ответил он наконец. – Надеюсь, что да. Прости, что прошу тебя об этом.

– Но просишь все равно.

Он хотя бы кивнул не сразу.

– Прошу все равно.

Рози высморкалась и убрала платок в карман – не отдавать же Адаму его со своими соплями.

– Я рассчитываю, что ты выстираешь его и вернешь мне, – сказал он.

– Я рассчитываю, что ты останешься жив, чтобы я смогла тебе его вернуть. Когда?

Рози говорила твердо, но чувствовала себя такой же хрупкой, как фигурка кошки, которую подарил ей Плут.

– Сейчас, – ответил Адам, и решимость была написана на нем с головы до ног.

– Сначала поцелуй меня.

Она наклонилась, и он поцеловал ее – долго и нежно, его руки оказались в ее волосах, он смахивал соленые слезы с ее щек. Когда их губы разомкнулись, он держал ее лицо в ладонях, ища в нем тот ответ, который ему был нужен. Рози подумала о Харте Ральстоне – вот он сидит напротив нее у тетушки Бонни и говорит ей: «Будь я на твоем месте, я хотел бы узнать об этой двери». И она поняла. Она почувствовала. Если бы их роли поменялись, она попросила бы Адама сделать то, о чем он просит ее сейчас. И она любила его достаточно, чтобы подарить ему конец, которого он заслуживал, – конец, которого заслуживает каждый.

Она кивнула – твердо, хотя меньше всего на свете хотела быть твердой. Адам снова поцеловал ее – коротко, с благодарностью и любовью, а потом отступил и глубоко вдохнул, собираясь с силами.

Рози положила руку на лозу, успевшую вырасти достаточно, чтобы начать обвиваться вокруг его плеча. Лепестки цветка были мягкими на ощупь и источали пьянящий аромат.

– Шипов нет, – сказала она.

– Знаю. Они, кажется, исчезли.

– Когда я впервые увидела терновник, он был коричневым, серым, скрученным и узловатым. Без листьев. Колючим. Полумертвым на вид. У тебя он тоже так выглядел?

– Да.

Она посмотрела на Танрию – на озеро Вандерлинден, а за ним – на море пышной зелени, усыпанной яркими алыми цветами.

– Тебе стоит влюбляться почаще, – сказала она Адаму, потому что шутка всегда делает происходящее чуть менее невыносимым.

Он снисходительно улыбнулся ей улыбкой человека, идущего на эшафот.

– Я предпочитаю влюбиться лишь однажды.

Рози попыталась найти в этом утешение, но получалось с трудом.

– Готов? – спросила она.

Он стиснул перила и мрачно кивнул.

Она накрутила зеленый побег на руку и, мысленно послав Невесту Удачи куда подальше за такой поворот событий, потянула.

Первые несколько сантиметров скользнули из тела Адама легко, но потом Рози почувствовала сопротивление, и Адам сдавленно вскрикнул. Она остановилась.

– Не останавливайся, – резко сказал он, но смягчился, увидев отчаяние на ее лице. – Пожалуйста. Больно будет так или иначе, но надо продолжать.

Рози выдохнула свое бессилие и бессмысленную ярость.

– Ты мне за это крупно должен.

– Знаю. Я недостоин даже вылизать тебе сапоги.

– Это замечательные сапоги, – сказала она сквозь слезы.

– Да, замечательные. Пожалуйста, ружкель, тяни.

– Я так на тебя злюсь.

– Знаю.

– Я тебя люблю.

– Я тебя тоже люблю.

Отдав этому моменту всю брань, которую он заслуживал, Рози снова ухватилась за лозу и продолжила вытаскивать растение из тела Адама. Костяшки его пальцев побелели на перилах, но она тянула – душила лозу в кулаке и жалела, что не может выжать из нее жизнь сама, лишь бы не заставлять Адама терпеть эту муку. Разве он не натерпелся?

Лоза поддавалась на несколько сантиметров, миллиметр за миллиметром выходя из груди, и вдруг намертво встала.

Рози в ярости уперлась ногами и рванула. Адам стиснул зубы, но это не помешало крику боли продраться сквозь горло. Лоза переломилась надвое посередине, и Рози полетела на пол, больно ударившись коленом.

Она вскочила мгновенно и захромала к Адаму, по голени бежала тонкая алая струйка. К тому моменту, как она добралась до него, колено уже не болело и кровь остановилась.

Лицо Адама было мертвенно-бледным, все тело обмякло, он висел на перилах. Кровь сочилась из груди, но, как и Рози, он быстро исцелялся.

– Ты в порядке? – спросила она, прикасаясь к его лицу.

Он накрыл ее руку своей и прижался щекой к ее ладони.

– Да.

– Продолжать?

Она отчаянно хотела услышать «нет» и была потрясена, когда он действительно ответил:

– Нет.

Он кивнул в сторону куска лозы, который оторвала Рози. Тот уже пускал корни в швы между терракотовыми плитами веранды.

– Даже если ты вытащишь все, оно пустит корни и разрастется здесь. – Он прислонился головой к ее руке. – Прости. Знаю, тебе нелегко пришлось.

– Раз уж у меня появилось еще немного времени с тобой, так и быть, прощу.

Рози положила подбородок ему на голову с невыразимым облегчением, что все позади. Адам придвинулся ближе, и они стояли у перил, обнявшись, наблюдая за драконами на воде.

– Вот бы просто вернуть все туда, откуда это пришло, – произнес он после долгого молчания.

Рози пожалела, что он это сказал, ведь тут же подумала о Харте, о том вечере у тетушки Бонни, когда он рассказал ей, как избавил Танрию от нежити.

«В секторе двадцать восемь стоял один дом, который видел только я».

– Адам, – сказала она. Продолжать не хотелось, но она знала, что должна. Она была ему обязана.

«Он выглядел как мой дом, тот, в котором я вырос, – вспоминала она слова Харта, – но на самом деле там пряталась моя смерть. Собственный финал ждал меня там».

Рози заставила себя произнести вслух:

– Возможно, есть способ.

Адам посмотрел на нее с недоумением.

– Как? Я пытался вернуться много раз. Я так и не нашел дороги обратно в сад.

Она видела Харта – он сидел напротив нее и скрывал сомнение, ероша пятерней светлые волосы.

– Есть одна дверь – дверь в загробный мир – прямо здесь, в Танрии.

Глава двадцать седьмая

Они никуда не торопились.

Читали поваренную книгу Зедди и готовили изысканные блюда. Конечно, ни тому, ни другому не грозила смерть от голода, но было приятно каждый вечер проводить время за роскошным ужином. Они говорили о том, как им не хватает Зедди с его кулинарным мастерством и Дакерса с его оптимизмом.

Пили по утрам столько дорогого кофе, а по вечерам – столько хорошего вина, сколько могли.

Гадали, не появится ли снова Гоббо, но он так и не пришел.

Купались в озере.

Однажды днем прокатились верхом на Элоизе, держась поближе к хребту Драконьи зубы. Даже этот небольшой облет Танрии напомнил им, как мало времени осталось, и они вернулись домой.

Занимались любовью. Часто.

Спали глубоким, ничем не отягощенным сном двух людей, которые уже сделали трудный выбор и не оставили себе места для сожалений.

Однажды утром Рози проснулась и обнаружила, что Адам лежит рядом, опершись на локоть, и задумчиво смотрит на нее.

– Значит, сегодня, – сказала она.

– Да. Если ты согласна.

Он перестал спать в рубашке, потому что мешал росток. Рози провела ладонями по его груди и плечам, взглядом запоминая его лицо, пальцами – все остальное.

– Может не получиться, – напомнила она.

– Я знаю. – Он засунул руку под майку, которую Рози взяла за привычку надевать на ночь, – одну из тех, что оставил Зедди.

– Скорее всего, не получится.

К этому моменту он уже задрал ткань до самой груди.

– Я знаю.

– И даже если мы откроем эту дверь, мы можем умереть в тот же миг, как переступим порог.

– Вот поэтому тебе не нужно идти со мной.

– Прошу прощения, сэр, но я получила приказ сопровождать вас на протяжении всего пребывания в Танрии.

Она притянула его к себе и с наслаждением выдохнула, когда его губы сомкнулись вокруг розового бутона ее груди. Ей хотелось, чтобы он вместил в себя ее всю, – так же отчаянно, как самой хотелось вместить его.

С этим они тоже не торопились. Даже когда Рози оседлала его, ее движения были медленными и нежными, плавными – пока страсть не взяла свое. Адам выгибался на импровизированных подушках, шея – уязвимая до невозможности, пульс бьется под кожей.

Не торопились и за завтраком. Рози пожарила посредственные оладьи, которые Адам объявил восхитительными.

Не торопились одеваться. Рози пошутила:

– Что вообще надевают, когда идут в загробный мир?

– Ничего, – ответил Адам с насмешливым видом.

– Нахал.

В итоге Рози надела самую мягкую свою рубашку – в сине-зеленую клетку – с самым поношенным комбинезоном и сапогами из страусиной кожи. Под всем этим – белье с рисунком павлиньих перьев (разумеется, стираное), то самое, любимое Адама. Он оделся в темно-синие шерстяные брюки и самую просторную из своих рубашек – бледно-серую, с расстегнутым воротом, чтобы ростку было свободно. Тщательно протер стекла очков и навел как мог блеск на свои броги.

Они медленно шли по тропе к северному берегу озера Вандерлинден, обходя лозу, которая ползла им под ноги.

Но время, казалось, ускорялось.

К озеру они добрались слишком быстро, и Элоиза уже плыла к ним, не дожидаясь зова. Не успели Рози и Адам опомниться, как уже сидели на спине дракона, прижавшись друг к другу, готовые лететь вместе. Все до самого конца – только вместе.

До двадцать восьмого сектора было полчаса лету, но показалось меньше, и всю землю, проносившуюся внизу в сплошном мареве, покрывал терновник – который, впрочем, уже не выглядел особенно тернистым. Захватчик-переросток сделался мягким и пышным, и бесчисленные алые цветы раскрывались навстречу солнцу. Рози подумала, не похоже ли это на дерево, которое когда-то создал ее отец, но ей было трудно представить, что Плут мог создать что-либо столь прекрасное.

Они сделали круг над широкой равниной в поисках дома, который ни тот, ни другая не должны были видеть. Но Рози увидела – раньше, чем Адам крикнул «Вон там!» сквозь свистящий в ушах ветер.

Он стоял посреди двадцать восьмого сектора, как и говорил Харт, – старомодный двухэтажный фермерский дом, весь заросший зеленой лозой и алыми цветами.

Адам направил Элоизу вниз – приземлиться как можно ближе.

Только вот приземлиться не получилось.

Стоило перепончатым лапам коснуться земли, как лоза оплела их.

– Мип-мип! – затрубила Элоиза в панике, яростно хлопая огромными крыльями; она пыталась вырваться, но тщетно.

– Держись, Элоиза! – крикнула Рози. Они висели в десяти футах над землей, и Рози решила, что это вполне приемлемо.

Адам, догадавшись, что она задумала, обернулся и заорал:

– Плохая идея!

– Отличная идея! – поправила его Рози и соскользнула с Элоизы в лозу внизу.

Шипов не осталось, зато хватало веток и стеблей, которые царапали кожу. Рози давно не была так взбудоражена, как теперь, что не могла заставить себя расстраиваться.

Элоиза продолжала биться, яростно молотя крыльями и издавая все более паническое «мип-мип-мип-мип!», немилосердно болтая при этом бедного Адама.

– Нужно ее высвободить, но сначала тебе стоит спрыгнуть! – крикнула Рози.

– Нет уж, спасибо.

– Я поймаю!

– Это не обнадеживает.

– Ты же все равно не можешь умереть. Прыгай!

Усмотрев в этом логику, он зажмурился и позволил себе упасть с дракона.

Рози его поймала. В каком-то смысле. Точнее говоря, она подставила себя под его падение, чтобы смягчить удар, и оба зарылись в кустарник.

Рози выкарабкалась из веток и листьев, достала из кармана складной нож и принялась пилить лозу, удерживающую Элоизу. Один стебель был толщиной с запястье, и, если не перерезать его поскорее, дракону не взлететь. Освободить ее стоило, пока она еще держалась в воздухе. Весь в порезах и крови, Адам присоединился – рвал тонкие побеги, пока Рози рубила самый толстый.

Наконец она прорезала его насквозь, и Элоиза рванула вверх, швырнув Рози и Адама обратно в кустарник. Когда Рози наконец выбралась, дракон уже был едва различимой точкой в северо-западном небе, и прощальное «мип» на удачу затихало вдали.

– Ну, приехали, – сказала Рози, помогая Адаму подняться. – Если ничего не выйдет, выбираться отсюда будет то еще удовольствие.

Он пригладил взъерошенные волосы и пожал плечами с элегантным безразличием.

– Я пешком прошел по дну океана.

– И тебя съела акула.

– Да, в сравнении с этим добраться до «Драконьего гнезда» будет куда проще.

– Я очень хочу услышать подробности про акулу.

– Уверяю тебя, не хочешь. – Он нахмурился, глядя на поросший терновником силуэт дома, нависающий над ними. – Если твой друг прав, мы не должны видеть и осязать само строение – только лозу.

Рози с сомнением уставилась на заросшее лозой крыльцо и ткнула носком сапога в нижнюю ступеньку.

– Думаешь, выдержит?

– Эта лоза едва не поймала дракона.

– Резонно.

Они поднялись по ступеням вместе, рядом, и прошли по тому, что, по всей видимости, было верандой. Ощущение жутковатое – будто под зеленым ковром не крылось ничего, кроме воздуха. Рози вспомнила батут, на который падали трапеционисты и канатоходцы на репетициях в цирке.

– Дверь видишь? – спросила она, щурясь в тусклом свете под живым навесом над крыльцом.

– Вон, – сказал он в тот самый момент, когда она тоже заметила: едва различимый прямоугольный контур слева и выпирающий наружу бугор в форме дверной ручки. Адам посмотрел на Рози – она кивнула. Он обхватил лиственную ручку, и та – невероятно – не рассыпалась у него в пальцах.

– Поворачивается? – спросила Рози.

Каким-то чудом – да. Но сколько он ни толкал и ни тянул дверь, та не двигалась с места.

– Заперто.

Они стояли и смотрели на запертую дверь.

– Часть меня облегченно вздыхает, а часть злится, что мы так близко и ничего не можем поделать.

– Мои чувства в точности такие же.

Темная тень под ручкой привлекла внимание Рози. Она наклонилась, отвела мешавший лист в сторону.

– Это похоже на замочную скважину?

– Возможно. Но у нас нет ключа.

Рози запустила пальцы за ворот, вытащила золотую цепочку и показала Адаму болтающийся на ней родильный ключ.

– Попробовать стоит, правда?

Он посторонился, давая ей место. Она сняла цепочку и вставила ключ в скважину. Ощущение было знакомым – как когда вставляешь ключ в дверь своей квартиры над бакалеей Уилнера в Итернити.

– Господи, – выдохнула она, потому что знала – знала еще до того, как повернуть, что ключ подойдет.

И он подошел.

Невидимые засовы отошли в сторону. Рози раскрыла нож и обвела лезвием периметр двери, а когда последний стебель поддался, она распахнула ее.

На той стороне порога их ждала темная, абсолютная пустота.

– Тебе это знакомо? – с надеждой спросила Рози у Адама.

– Нет.

Он усмехнулся – во весь рот, и Рози увидела в нем отражение того самого шального предвкушения, которое она сама чувствовала, когда вот-вот была готова с головой броситься в безрассудную авантюру, не имея ни малейшего понятия, чем все кончится.

– Знаешь, – сказала она ему, – до всего этого я начинала чувствовать, что застряла. Вся моя жизнь тянулась передо мной без конца и края, и я не понимала, что с этим делать. А потом буквально застряла здесь вместе с тобой – и это лучшее, что могло со мной случиться. Как будто нужно было застрять, чтобы сдвинуться с места. Как это вообще объяснить?

– Очень просто. – Он взял ее за руку. – Ты уверена?

– Я уверена в тебе, – сказала она, крепко сжав его пальцы.

– Готова?

– Готова.

И они шагнули в неизведанное – вместе.

Глава двадцать восьмая

Они ввалились в квартиру на Седьмой улице в Мортоне. Стояла ночь, и гостиную заливал мягкий, теплый свет двух ламп под цветочными шарфами в роли абажуров. Места для целой софы не было, так что в гостиной стояло только старое кресло и небольшой диванчик на двоих с такой вытертой обивкой, что сквозь рисунок в виде розочек просвечивала выцветшая основа. Когда допоздна засиживался кто-нибудь из ухажеров, Рози спала на этом диванчике, слушая серебристый смех матери, доносившийся из единственной спальни. Как она умещалась там, даже ребенком?

Судя по всему, полночь давно миновала, но шлепанье ног эквимаров, грохот экипажей, игра музыкантов и похабные выкрики пьяниц на улице внизу не умолкали. Они составляли фоновый шум Мортона – такой же неизменный и убаюкивающий, как звук морского прибоя.

Дверь в спальню была открыта. Единственная кровать, которую Рози делила с матерью – где Джослин разрешала ей не спать далеко за полночь и они хихикали вдвоем под одеялом, – аккуратно застелена, а поверх пожелтевшего шениллового покрывала живописно лежал большой выцветший шелковый шарф. В одном углу он давно порвался, а бахрома местами обтрепалась и поредела – Рози отлично знала: он прикрывает ржавое пятно на покрывале.

Все это было невыносимо прекрасно.

Это место было центром Розиного мира в детстве, но каким бы уютом от него ни веяло, теперь она видела то, чего не понимала в юности: как бедно они жили с матерью и как Джослин из кожи вон лезла, чтобы придать лачуге видимость великолепия.

И как Плут подвел их обеих.

Адам коснулся ее руки кончиками пальцев.

– Где мы?

– В квартире, где я выросла. В моем доме.

Но Адам теперь тоже был ее домом.

– Здесь пахнет тобой, – сказал он.

Рози вдохнула знакомый запах детства – тот, что она несла в себе всю жизнь.

– Лаванда. Она стоила дешево, это были единственные духи, которые мама могла себе позволить.

– Дом, – повторил Адам, и она поняла: он говорит о ней, о том, что она тоже дом для него, а значит, дом пахнет лавандой.

Уличный шум не утихал, как всегда, но среди него выделялась одна нотка – контральто выводило озорную, смешную песню, популярную в те времена, когда мать Рози была хористкой.

Рози знала этот голос.

Сердце отозвалось раньше, чем разум.

– Джослин! – вскрикнула она, захлебываясь захлестнувшим ее чувством, распахнула входную дверь и бросилась из квартиры.

– Рози, подожди!

Адам устремился следом. По всему выходило, что они должны были оказаться в узком коридоре с дешевым мятым ковром, скрипучими половицами и слабым запахом кошачьей мочи. Вместо этого перед ними простиралось тихо колышущееся море под звездным небом.

А дверь за спиной щелкнула и закрылась.

Рози обернулась. Квартиры не было. Не было дома. Не было Мортона. И Джослин Фокс, разумеется, тоже не было. Перед Рози высилась каменная стена восьми футов в высоту, в ней – дверь без ручки и засова, без какого-либо видимого способа открыть ее.

Неодолимое горе нахлынуло снова, будто мать умерла пять секунд назад, а не больше века тому. Рози прижала ладони к гладким деревянным доскам непреодолимой двери.

– Нет! Джослин!

Адам накрыл ее правую руку своей левой, но смотрел не на нее. Его взгляд был прикован к незнакомому строению. В темноте почти не удавалось разглядеть детали, но назвать это место домом у Рози язык не повернулся бы – скорее это было неким ограждением.

– Где мы? – спросила она Адама.

– Это поместье моего деда.

– Значит, это Дом Не... – Рози не смогла выговорить вслух. – Это тот самый дом?

Даже этот вопрос звучал нелепо. Одно дело – верить, что после смерти душа попадает в Дом Неведомого; совсем другое – стоять на его пороге.

– Думаю, да.

– А в прошлый раз здесь было так же?

– Нет. Я видел этот дом издалека. Близко не подходил. Я вошел так, как положено входить мертвым, с другого берега, и переплыл на лодке к острову, где жили Старые Боги.

Рози вгляделась в темные воды океана перед ними.

– Значит, это Мертвое Море?

– Да.

Голова шла кругом, дыхание перехватывало.

– Я понимаю, что все по плану, но, черт возьми, мы в царстве мертвых. Я вот тихо паникую. Ты знаешь, как открыть эту дверь? Потому что мне не очень нравится идея торчать снаружи без возможности выйти.

– Дед жил в огромном поместье. Дверь могла открыть только его стража изнутри, а по ночам ее всегда запирали.

– Хяш, – выругалась Рози.

– Да, хяш, – согласился Адам.

– Кажется, я слышу кого-то снаружи, – донесся приглушенный голос из-за стены, и мгновение спустя дверь распахнулась внутрь, открыв взгляду высокого мужчину, темным силуэтом вырисовывающегося на фоне теплого желтого света.

– Там и правда кто-то есть! – окликнул он через плечо.

В глубине, за тем, что смахивало на магазин комиксов, стояла у прилавка молодая женщина со светло-каштановыми волосами. Рози была совершенно уверена, что никогда ее не видела, – однако в очертаниях ее лица, в манерах и ярко-голубых глазах пряталось что-то знакомое. Женщина улыбнулась Рози и Адаму и снова склонилась над комиксом, раскрытым на прилавке.

За это время глаза Рози привыкли к свету.

– Харт? – растерянно спросила она, во все глаза глядя на мужчину в дверях.

По лицу того разлилась теплая улыбка.

– Ты знакома с моим мальчиком?

Рози пригляделась. Он был ниже Харта ростом и одет совершенно не по-хартовски: свободная рубашка с коротким рукавом в пальмах, карго-шорты, черные носки с сандалиями.

– Вы, наверное, Привратник, – произнесла она, ошалев от почтительного восторга. Конечно, ее отец был самим Плутом – но Привратник был богом смерти, а с богами смерти по понятным причинам не сталкиваются каждый день.

– Ага. А вы?.. – Он протянул ей руку, и она пожала ее, героически подавив желание завопить: «Да ладно, твою косточку, – сам Привратник!»

– Рози Фокс.

Бог смерти выпустил ее руку и сверился с планшетом, возникшим ниоткуда. Брови его сдвинулись, и он выжидательно посмотрел на Адама.

– У меня много имен, – уклончиво ответил тот.

Рози наклонилась и полушепотом произнесла:

– Думаю, ему нужно Лидойожаис Мякеркис Йодамика.

– Серьезно? Ничего себе! – Привратник уставился на Адама с изумлением, потом высунул голову за дверь и посмотрел в обе стороны. – Откуда вы взялись?

– Оттуда, – указала Рози на дверь, с недоумением думая о том, почему мир по ту сторону не имеет ничего общего ни с ее домом, ни с домом Адама – разве что дед Адама был большим любителем комиксов.

– Оттуда? Оттуда, а не туда? – Он перевел взгляд с планшета на Рози с Адамом, снова опустил глаза, нахмурившись. – Вас здесь точно быть не должно.

– Мы попали сюда через дом вашего сына в Танрии, – объяснил Адам.

– Вот те раз. Этого я не предвидел.

– Один быстрый вопрос, – вмешалась Рози. – Мы мертвые?

Привратник прищурился – сначала на нее, потом на Адама.

– Нет, не мертвые. Надо же! – Он поскреб в затылке, взъерошив белокурые волосы, пока Рози с Адамом незаметно привалились друг к другу, испытывая облегчение.

– Дорогая, я скоро вернусь, – бросил Привратник женщине за прилавком и вышел к Рози с Адамом на берег Мертвого Моря, а дверь затворилась за ним.

– Вы же сможете снова ее открыть? – спросила Рози.

Привратник слегка обиделся.

– Полагаю, это в некотором роде ваша работа.

– В некотором роде, – согласился он. – Ладно. Рассказывайте: что вы здесь делаете?

– Это долгая история, – начала Рози, но Адам перебил ее:

– Мы здесь, чтобы извлечь терновник из моего тела и вернуть его в сад Старых Богов, и тем самым надеемся спасти Танрию от захватчика-лозы, которая распространилась во Мгле.

Рози воззрилась на него.

Адам виновато пожал плечами.

– Время дорого, моя ружкель.

– Верно. – Она повернулась к Привратнику. – Беру свои слова назад. Если коротко: нам нужно попасть в сад Старых Богов. Вы можете нам помочь?

– Рад бы, тем более что любой друг Харта мой друг, – но я не могу оставить пост. Последний раз, когда я это сделал, в Танрии завелись живые мертвецы. Транспорт я вам обеспечу, а дальше – сами.

– Это более чем достаточно.

– Да, спасибо, – сказал Адам.

– Не за что. – Привратник неожиданно заключил их в объятия, прижав голову Адама к правой груди Рози. – Если вы выживете, передайте моему мальчику привет – и что я его люблю, и Мёрси, и внуков.

Рози неловко похлопала бога смерти по спине.

– Обязательно.

– Вот и ладно. Тогда за мной.

Он повел их по длинным мосткам к причалу, которого, Рози могла поклясться, мгновение назад не существовало. У кнехта была привязана единственная старая весельная лодка, болтающаяся, как игрушка в ванне. На фоне необъятного Мертвого Моря она выглядела до смешного крошечной. Рози смотрела на нее с сомнением.

– Я не особо выбираюсь, – смущенно пояснил Привратник, а потом раздал указания: – Если поплывете прямо, окажетесь на берегу между жизнью и смертью. Вам туда не надо. Держите вон на ту темную массу слева, видите?

Рози долго смотрела на горизонт, пока наконец не разглядела маслянистое пятно чуть темнее звездного неба вокруг.

– Да, вижу.

– Там Старые Боги когда-то и жили. Не знаю, как оно сохранилось за все эти годы, но остатки сада должны быть на месте.

– Отлично. Спасибо.

Рози подтолкнула Адама локтем, но тот был слишком занят – смотрел с тоской на Дом Неведомого. К ее удивлению, дом изменился: стена стала значительно выше, появились огромные двухстворчатые ворота, а за ними в свете звезд поблескивал ряд черепичных крыш – настоящий дворец.

– Лидойожаис Мякеркис Йодамика. – Привратник взял его за плечи и сказал твердо, но без жестокости: – Твой брат должен быть там. Ты – нет, еще не время. Не повторяй старых ошибок.

С этими словами он оставил их у причала, подошел к огромным воротам в стене и вошел, не нуждаясь ни в какой ручке.

=♦=♦=♦=

– Интересно, что было бы, если бы мы упали в воду, – задумчиво произнесла Рози, глядя, как Адам работает веслами, и любуясь его природной ловкостью – этим человеком, что выпустил разрывную стрелу прямо в пасть боевому дракону.

– Лучше не выяснять, – ответил он, не сбиваясь с ритма.

– Интересно, что было бы, если бы мы упали в воду и нас съела акула.

– Прошу тебя, не заставляй меня снова переживать одно из самых тяжелых воспоминаний за всю мою долгую жизнь.

– Прости, тигр. Я не подумала.

– Ты прощена. Добавить «Тигр» к списку моих имен?

– Да, разумеется. Кстати, давай я тоже погребу – ты на веслах уже долго.

– Мы оба гребем уже долго, – сказал он, но все же поменялся с ней местами, и Рози взялась за весла во второй раз в этой бесконечной ночи.

– В той истории о Воре Терна, которую я читала в детстве, говорилось, что время здесь ведет себя странно, – вспоминала она, пока гребла. – Это так?

– И да, и нет. Иногда движется быстро, иногда ползет как улитка. И, как ты знаешь, на земле прошли многие годы, пока я был здесь.

– Интересно, сколько времени пройдет, когда мы вернемся.

Она не сказала «если». Она решила говорить о возвращении как о деле решенном. Если Адам и заметил ее оговорку, он не стал ее поправлять.

Крупная волна вздыбила лодку, бросив ее вверх и резко вниз. Желудок Рози подпрыгнул вслед за ней.

– Тебе не кажется, что волны стали сильнее? – спросила она Адама.

– Кажется.

– А в прошлый раз тут тоже так было?

– Нет. Тогда весь путь я плыл по спокойной воде.

Волна куда больше прежней вскинула лодку неприятно высоко, а потом снова бросила вниз.

– Я шутила насчет «упасть в воду», – сказала Рози, вцепившись в весла.

Снова Мертвое Море вздыбилось под ними и швырнуло их с головокружительного гребня волны. Одно весло вырвалось из уключины и едва не сбило Рози со скамьи.

Адам потянулся к ней, когда она увидела водяную стену, надвигавшуюся прямо на них. Она успела лишь крикнуть:

– Адам! – прежде чем удар обрушился, подхватил его из лодки, как рука подхватывает монетку, и утащил под воду.

Рози не думала – она действовала, бросила лодку, прыгнула следом. В темных водах Мертвого Моря не должно было быть видно ничего, и тем не менее далеко внизу светилось слабое сияние, обрисовывая контуры уходящего глубже тела Адама.

Рози погналась следом, из последних сил загребая руками и ногами. Легкие горели. Она знала, что скоро умрет – умрет, оживет, умрет и снова оживет. Но она продолжала грести, ныряя глубже и глубже в неизведанное, а свет внизу тем временем разгорался все ярче.

Наконец легкие сдались, она судорожно втянула в них воду и...

Не умерла.

Она была вполне живой – она просто перестала плыть и камнем пошла ко дну, дыша водой как воздухом.

Подводное течение подхватило ее и потянуло вниз, к разраставшемуся голубому сиянию.

И вот она была на дне океана – свернулась улиткой на зернистом грунте. Рядом на корточках сидел Адам: волосы плавают, рубашка пузырится, лоза колышется. Рози развернулась и бросилась к нему, обхватила руками за шею и вцепилась с твердым намерением не отпускать никогда.

– Я думала, что потеряла тебя! – вскрикнула она и, лишь когда слова сорвались с губ, поняла, что умеет здесь говорить так же, как и дышать.

– Чтобы потерять меня, тебе придется постараться посильнее, – ответил он, отводя рукой прядь медно-рыжих волос, приплывших ей в лицо.

– Это не смешно!

– Я и не смеюсь. Вытер бы твои слезы, но... – Он кивнул на Мертвое Море вокруг.

Со всех сторон их окружал ослепительно красивый светящийся коралловый риф. В нем чувствовался такой порядок, такая соразмерность, что он был похож на подводный город.

– Как это я дышу водой и не умираю? – удивилась Рози.

– В царстве мертвых умереть нельзя, – произнес за их спинами пронизывающий голос.

Они обернулись. На троне из розового коралла восседал мужчина – хотя слово «мужчина» не совсем подходило ему. Лицо, руки и торс – человеческие, но с головы до кончика рыбьего хвоста он был синим, с редкими фиолетовыми чешуйками для разнообразия, а волосы напоминали коралловые ветви.

– Мертвое, чтоб его, Море, – выдохнула Рози, пока разум пытался вместить в себя истинный масштаб взирающего на них бога.

Либо он не расслышал добавленного ею к своему имени крепкого словца, либо ему было все равно. Он пронзал взглядом Адама.

– Ну и ну, посмотрите-ка, это же наш вор, всеобщий любимчик. Наслаждаешься своими храмами и людским поклонением на земле, да?

Адам натянул свое самое ледяное выражение.

– Не особо.

– Почему-то мне с трудом в это верится, Йодамика. Скажи-ка, что ты явился украсть на этот раз? Кружку воды из Мертвого Моря? Одну из плюсневых костей Дедушки Кости? Дверной молоток Привратника? Или думаешь утащить своего брата? Ты, видно, уверен, что правила для тебя не писаны.

– Да что с ним не так? – вполголоса спросила Рози у Адама.

Ответил бог – едко, с нескрываемой злобой в коралловых глазах.

– Что не так со мной? А что не так с простым смертным, который осмелился прокрасться в царство мертвых и украсть растение, что уничтожило мое счастье?

– Это Плут создал растение. Это он заманил Адама сюда во время Войны Богов. Предъявляйте ему.

– Ему? Твоему папочке?

Адам положил руку на локоть Рози, останавливая резкий ответ.

– Мы здесь не для того, чтобы что-то красть. Мы хотим вернуть то, что было взято.

– С чего мне вам верить?

– Разве не видно, что он усвоил урок? – оборвала его Рози. С нее довольно было бездумного презрения Мертвого Моря. Бог он или нет, он не встанет между Адамом и тем, чего тот хочет, чего он заслуживает, – не после того как они зашли так далеко и рискнули так многим. – Вы называете его вором – но что он украл? Он взял терновник не для себя; он пытался дать человечеству хоть какой-то шанс, пока вы с остальными богами выясняли отношения. Кто погиб в той войне? Кто пострадал? Кто заплатил цену? Ну уж не вы.

Рози указала на Адама.

– А он потерял брата. И в конце концов потерял все – не потому, что был коварен, а потому, что думал о других людях. Он провисел на этом шипе боги знают сколько. Он прожил на два тысячелетия больше, чем любой человек, со всей болью и всеми утратами, которые несут с собой столь долгие годы. Уж вы-то должны понимать, что это для него значило.

Мертвое Море, казалось, обратился в коралловый риф. Он не двигался. Молчал. Только горящий розоватый взгляд говорил о том, что он жив.

– Почему вы вырвали лозу из избранного? – спросила его Рози, и когда он не ответил, она ответила за него: – Потому что бессмертие делало его жизнь невыносимой, а вы ценили его достаточно, чтобы отпустить. Я тоже ценю и люблю Адама и не хочу, чтобы он больше страдал. Пожалуйста, не останавливайте нас. Помогите нам.

Мертвое Море молчал, но огонь потух в его светящемся взгляде. Осталась только обнаженная, ничем не прикрытая боль.

– Это та же история. А история обретает завершенность, лишь когда приходит к концу. Позвольте нам поставить точку.

Бог перевел взгляд на Адама – маленького, одинокого в бескрайнем океане. Рози взяла его за руку: она не хотела, чтобы он был одинок.

– Хорошо, – изрек бог с небрежным взмахом руки.

– Благода... – начал было Адам, но его слова признательности прервало появление кальмара.

Непостижимо огромного кальмара.

Самого настоящего гигантского кальмара.

Чудовищная туша заслонила слабое свечение подводного царства Мертвого Моря.

– Адам... – слабо произнесла Рози, кальмар распростер вокруг них свои головокружительной длины щупальца, разинул огромную пасть и втянул их внутрь, в беспросветную тьму своего желудка.

Глава двадцать девятая

Рози стояла на четвереньках в желудке кальмара – непрестанное движение твари не давало подняться на ноги.

Где-то впереди она услышала прерывистый вскрик Адама. Не видя ничего во тьме, она вытянула руку и поползла на звук, пока пальцы не уткнулись ему в бок. Звук повторился – и Рози поняла, что он смеется, а не плачет.

– Значит, в загробном мире водятся гигантские кальмары, – сказал он, давясь хохотом. – Полезно знать.

– С тобой каждый день – приключение. Каждая минута каждого дня.

Она опустилась рядом с ним, и ее пятая точка чавкнула о губчатую стенку кальмарьего желудка.

– Старый ад, ну и как мы отсюда вылезем?

– Подозреваю, Мертвое Море так нам помогает.

– Этому типу не мешало бы обзавестись чувством юмора.

– Возможно. Но могу с уверенностью сказать, что быть съеденным кальмаром лучше, чем акулой.

– Нельзя просто упомянуть это и не объяснить, как тебе удалось выкарабкаться после того, как тебя сожрала акула.

– Вообще-то можно, – сказал этот маленький паршивец, после чего имел наглость хихикнуть в ответ на возмущение Рози.

Он все еще смеялся, когда кальмар исторг их на сушу – сила судорожно сократившегося желудка швырнула их кубарем на меловой берег, мерцавший в свете звезд.

Адам, пошатываясь, подобрался к Рози, пока та всеми силами пыталась стряхнуть с рук кальмарью слизь. Тусклый свет вытягивал из него все краски, так что он казался ей ожившей черно-белой фотографией самого себя: волосы склеились; рубашка прилипла к телу неровными пятнами; отяжелевшая лоза свисала из расстегнутого ворота; стекла очков затянуло мутной пленкой.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Лучше некуда. Видишь?

Он сунул руку в карман и вытащил носовой платок Рози, который, судя по всему, пережил путешествие в кальмарьем брюхе без потерь.

– Я только что его постирала. Ты утащил его с веревки, вор, – сказала она, пока он протирал линзы очков.

– Сердце хочет того, чего хочет, моя ружкель, а этот платок столь же чудесен, как и женщина, которая мне его дала.

Он убрал платок в карман и нацепил очки, пока Рози осматривалась.

За их спинами простиралось Мертвое Море, призрачный пляж тянулся на мили в обе стороны. Перед ними высились самые странные руины, которые Рози когда-либо видела. Ближайшее строение раскинулось по земле, точно каменный осьминог: щупальца обломаны, раздутая голова осыпается. Другое здание, казалось, переломилось пополам, но, когда оно было целым, оно наверняка поднималось выше любой постройки – выше, чем способен взлететь дракон.

Именно так описывалось это место в сказке, которую она читала в детстве.

– Ты рассказывал людям, как это место выглядит, когда вернулся? – спросила она Адама.

– Нет, я никому не рассказывал свою историю.

– Тогда откуда все знают подробности? Откуда вообще кто-либо знает, что ты сделал? Откуда кто-либо знает, что ты существуешь?

– Я... – Он моргнул. – Я никогда об этом не задумывался.

– За две тысячи лет тебе ни разу не пришло в голову задаться вопросом, откуда весь мир знает о твоем поступке?

Адам продолжал моргать, явно зайдя в тупик.

– Вот это да. Ты органически не переносишь направленные на себя взгляды. «Я попытался спасти мир, но не обращайте на меня внимания». Может, именно поэтому я люблю тебя до чертиков: ты – полная противоположность моего отца. Ты – как анти-Плут.

Стоило Рози произнести это вслух, как до нее дошло.

– Плут, – сказала она. – Плут рассказал твою историю. Конечно! Этот нарцисс все разболтал – скорее всего, пытаясь выставить себя хорошим парнем. Держу пари, он веками переживал из-за этого, рыдая в свой сухой мартини и причитая, что все винят его за обман, хотя он был просто замечательным, скромным богом, желавшим помочь человечеству. Фу.

– Я бы мог его защитить, но не хочу, – произнес Адам тоном суше старой газеты.

– Правильно. Не стоит.

Она обняла его за плечо, он обнял ее за талию, и они вместе двинулись к саду Старых Богов.

Как и говорилось в преданиях, они, казалось, шли очень долго, почти не продвигаясь вперед. Чем дальше они уходили от моря, тем тягостнее становилась жуткая тишина этого места, его полная безжизненность: каждый клочок острова давил и отталкивал. Немногие уцелевшие дома были странной формы и безобразны. Это почти вызывало у Рози жалость к Плуту – каково было жить в месте, настолько лишенном уюта?

Но потом она вспомнила, что он жил в Фэйрпорте, на западном побережье Винланда, в невыносимо шикарном особняке, который построил, пока Джослин пыталась растянуть одну пачку лапши и полпачки масла на двоих с Рози на целую неделю. И жалость немедленно улетучилась.

– Как странно, – сказала она, глядя на обветшавшие дома. – Думаешь о богах как о чем-то незыблемом, но ничто не вечно, правда?

– Ничто, кроме звезд.

Они подняли взгляд к колкому свету на алтаре ночного неба – к богам, канувшим в вечность эоны назад, и Старым Богам, наконец смирившимся, когда им опостылело прозябать в Танрии. Впервые с момента прибытия на этот странный остров Рози ощутила святость этого места. Словно бредешь через огромное кладбище кораблей: мертвые напоминают живым, что во вселенной есть нечто несравнимо большее, чем ты сам.

Они пошли дальше молча, миновали узкую, причудливо изогнутую арку между двумя перекрученными постройками и вышли на открытый двор. И там, разбегаясь во все стороны, раскинулся тот самый терновник – Терн вечной жизни. Он был поразительно огромен: нижние стебли толщиной с дубовые стволы, верхние побеги тонкие, как кружево, все узловатое, бесцветное, усыпанное шипами.

– Он разросся, – заметил Адам, и слова его потонули в громаде растения. Рози никогда еще не чувствовала себя такой маленькой.

Хруст под ногой заставил их посмотреть вниз. Там, рядом с острым носком сапога Рози, лежал разбитый глиняный горшок – черепки едва припорошены сухой землей.

Они остановились и уставились на горшок, который Адам когда-то наполнил своими руками, – олицетворение хрупкости всего сущего перед лицом времени. Рози притянула Адама к себе, и еще мгновение они держали друг друга в объятиях в этом темном, скорбном месте.

А потом Адам сказал:

– Пора, моя ружкель.

Рози заставила себя отпустить его, потому что именно так поступают, когда любят человека, чей конец пришел: отпускают. Она кивнула, запрещая себе плакать. Но когда потянулась к лозе, обвившей его шею, Адам перехватил ее руку и прижал к своему бьющемуся сердцу.

– Спасибо. За все.

В тусклом свете блестели непролитые слезы. Горло у Рози перехватило от желания разрыдаться, но нет. Не хватало только Адаму Ли увидеть на пороге смерти ее заплаканное лицо.

– Тебе тоже спасибо – за все, – сказала она, жадно запоминая тепло его тела и биение жизни под ладонью. – Ты готов?

– Да.

Он не был готов. Она – тоже. Но они все равно сделают это, потому что иначе нельзя.

Она убрала ладонь от его сердца и решительно намотала лозу на руку.

– Я люблю тебя, – сказала она.

– Я тебя тоже люблю.

– Считаю до трех?

Он кивнул.

– Раз. Два. Три.

Она потянула – осторожно, без рывков, но боль настигала его, как бы нежно она ни старалась. Она тянула, потому что он так хотел. Она тянула, пускай лучше бы вырвала себе ногти.

Адам держался. Стиснул зубы, но стоны боли все равно прорывались наружу. Дюйм за дюймом лоза выходила из его тела. Футы превращались в ярды, пока Рози тащила из человека, которого меньше всего на свете хотела бы потерять, эту неестественную жизнь, пустившую в нем корни.

Время ползло, вытягиваясь вместе с натянутой лозой. Рози казалось, что мучению не будет конца, что они обречены делать это вечно.

А потом все кончилось вмиг – как в игре в перетягивание каната. Адам вскрикнул от боли в последний раз, растение поддалось, и Рози полетела на землю с обмякшей лозой в руках, а Адам рухнул, словно подрубленный. Окровавленный корневой ком шлепнулся о землю с мерзким влажным звуком. Рози бросила его и кинулась к Адаму – добрых десять ярдов – и опустилась на колени рядом со скрючившимся телом.

«Он умер, – пронеслось у нее в голове. – Я его убила. Я...»

Но он застонал и перевернулся на спину, и легкие его вздымались под кровавым пятном, расплывавшимся по груди. Она рванула рубашку, срывая пуговицы одну за другой, – надо остановить кровь. Только крови не было. Ни капли. Никакой раны – лишь стянутый белый шрам чуть левее сердца.

Адам сел. Рука его нерешительно коснулась места, откуда вышла лоза.

– Я живой, – произнес он с изумлением.

Рози схватила его за плечи.

– Чтобы я больше никогда этого не делала, слышишь?!

– Прости.

– Свое «прости» засунь куда подальше!

Он взял ее лицо в ладони.

– Все хорошо теперь.

– Ничего не хорошо! Это было ужасно!

Рози притянула его к себе, обняла изо всех сил и разревелась.

Адам гладил ее по спине, шепча:

– Все кончилось. Мы вместе. Все будет хорошо.

Он ждал, пока дыхание у нее не выровнялось и слезы не иссякли, и лишь тогда добавил:

– Но я все же думаю...

– Думаешь?

Он коснулся груди.

– Я и правда живой? Как узнать, что ты жив, в краю мертвых?

– Это тебе придется выяснить самостоятельно, как любому смертному, – ответил кто-то сверху.

– Да что ж такое! Обязательно этим богам подкрадываться! – воскликнула Рози. Она обшарила взглядом бескрайний терновник, пока не разглядела расплывчатый человеческий силуэт, сидящий на шипе в нескольких футах над ними. Он склонил голову в знак извинения – если то, что угадывалось в верхней части темной фигуры, можно было назвать головой.

– Кто ты? – спросил Адам.

Существо ответило жутким многоголосьем, словно каждое слово произносили разом несколько людей.

– Я – ничто и все, нигде и везде, во всякое время и ни в какое.

Рози шепнула Адаму уголком рта:

– Ты понимаешь, о чем он?

– Не совсем. – Адам смотрел на непостижимое существо в терновнике с благоговейным ужасом. – Мы говорим с Неведомым?

– Если я неведом – разве может у меня быть имя?

Приняв это за подтверждение, Рози и Адам уставились на древнейшего и могущественнейшего из богов – того, кто был совершенно и окончательно непостижим для человеческого разума.

– Может, так вам будет понятнее. – Темная фигура медленно обретала форму. Адам стиснул руку Рози, когда силуэт стал проясняться и превратился в мужчину лет тридцати пяти в старинном синем одеянии. На груди серебряной нитью был вышит стилизованный тигр. На черных волосах – венок из лавровых листьев, кованных из серебра. На Адама он был не особенно похож – и все же сходство прослеживалось. И судя по тому, как Адам отреагировал, Рози догадалась, чей облик принял Неведомый.

Брат Адама – а точнее, бог, обратившийся им, – спустился с Терна вечной жизни, неестественно опускаясь вниз, пока не встал перед Рози и Адамом. Он положил человеческие руки на плечи Адаму и сказал:

– Ты справился, брат мой. Справился превосходно. Но история еще не окончена.

Бог говорил на эшильском, и все же Рози понимала каждое слово.

– Терновник продолжает расти там, где ему не место, хотя ему никогда и нигде не было места.

Все трое взглянули на лозу, которую Рози извлекла из Адама. Корни уходили в землю, а сам побег тянулся к остальному растению, стремясь слиться с ним.

– Ты хочешь сказать, что терновник продолжает расти в Танрии? – спросил Адам.

Бог склонил голову в знак согласия.

– Значит, все, что мы здесь сделали, все, через что прошли, – ничего не значило? – сказала Рози.

– Я бы так не сказал. – Он посмотрел на лозу, которую Рози вытащила из тела Адама, и лицо его стало маской скорби. – Мое дитя посеяло эту жизнь. Он желал добра, но последствиям нет дела до намерений.

Он говорил с нежностью, однако Рози понимала, что «дитя» – это Плут, и никакой жалости к отцу, по чьей вине они оказались в этой ситуации, не испытывала.

Плечи Адама поникли под тяжестью рук бога – рук брата.

– Ты сказал, что история еще не окончена. Мы можем ее завершить?

– Да. Именно поэтому я явился вам здесь и сейчас, чтобы сказать: вы должны дойти до конца.

«Прекрасно. Очередная туманная премудрость из Книги Новых Богов», – подумала Рози и обратилась к Неведомому:

– Как?

– Как любой смертный достигает конца?

Рози и Адам переглянулись – оба были готовы наконец оставить приключение в загробном мире позади.

– Через смерть, – сказал Адам.

Неведомый снова склонил голову, и руки его опустились.

– Но мы не можем умереть, – сказала Рози.

– Уверена?

Бог вновь обратил взгляд на лозу, два тысячелетия прожившую внутри Адама. Та снова покрывалась шипами, оплетая более толстый стебель.

– Я... я теперь смертен? – спросил Адам.

– Да.

Рози едва успела порадоваться, и трех секунд не прошло, как Адам заговорил и разбил ее радость вдребезги:

– Значит, я должен оборвать свою жизнь, чтобы уничтожить терновник.

– Что?! – воскликнула она. – Нет. Категорически нет.

К ее удивлению и облегчению, Неведомый, кажется, принял ее сторону.

– Твой конец и без того предрешен. Какой в этом прок сейчас?

Бог смотрел на Адама, и глаза его – той же формы, что у Адама, но совершенно черные, как полированный обсидиан, – не были ни пугающими, ни жестокими.

– Ты оплакивал брата, друзей, мать – всех, кто ушел прежде тебя. Теперь они дома. Все в конце концов возвращаются домой – даже ты. Даже боги. Все, кроме Бездны – неведомой.

Неведомый перевел взгляд на терновник, захлестнувший весь двор.

– Когда-то на этом дереве было много цветов – оно росло, высокое, стройное и прекрасное, на берегу чистого озера. Один смертный сорвал бутон, и дерево подарило ему тысячу тысяч лет. Теперь кто-то должен вернуть эти годы, чтобы все завершилось. Жизнь должна замкнуться. Но мои дети говорят, что не готовы к концу, что конец – удел смертных. Или, быть может, бессмертного смертного – если такой существует.

Бог указал на единственный алый цветок на стебле высоко над ними.

– Остался лишь один бутон. Интересно, кто его сорвет? – И он посмотрел на Рози.

Этот бесконечный взгляд пригвоздил ее к месту, и понимание хлынуло в нее. А потом бог исчез – просто исчез, – хотя ни она, ни Адам не видели, как это произошло.

Где-то вдали послышалось странное знакомое гудение, но Рози сосредоточилась на главном: нужно уничтожить растение – здесь и в Танрии – раз и навсегда. Адам, должно быть, прочел ее намерение и схватил за рукав.

– Скажи мне, что ты не собираешься лезть на это растение и срывать тот цветок.

– Конечно, собираюсь. А какой у нас выбор?

Она выдернула рукав из руки Адама и зашагала к терновнику. Адам бросился следом, а гудение нарастало, становилось настойчивее. Она знала этот звук. Откуда она его знала?

– У нас много вариантов, – говорил Адам, едва поспевая за ее длинными ногами.

– Назови хоть один.

Он загибал пальцы, пока бежал трусцой рядом.

– Мертвое Море, Привратник, Дедушка Кость, любая из Трех Матерей...

– Не думаю, что боги жизни и смерти станут жертвовать собой. Это может нарушить весь баланс мироздания.

Адам сорвался. Он схватил ее за руку – крепко, до синяков.

– Любой бессмертный, кроме тебя, мог бы сорвать этот цветок!

– Однако никто не сорвал. За две тысячи лет ни один из них не взобрался на Терн вечной жизни, чтобы сорвать бутон и отдать жизнь ради уничтожения этой дряни.

Краем сознания Рози отметила, что гудение смолкло, – но сейчас это было неважно.

– Я прошу тебя, – говорил Адам, цепляясь за нее в панике. – Не делай этого.

– Это не тебе решать.

– Рози, пожалуйста. Ты не можешь.

Ей почудилось, что открылась и хлопнула дверца автобаржи, но это, конечно, было невозможно.

А Адам плакал.

Она обняла его, и он вцепился в нее, слезы пропитывали ее рубашку.

– Я знаю по собственному опыту, что остаться куда тяжелее, чем уйти. Но ты слышал Неведомого. Он сказал, что все возвращаются домой. Ждать осталось недолго, и я дождусь, когда ты вернешься ко мне.

– Нет. Не уходи.

Рози отстранила его от себя – так, чтобы он посмотрел ей в глаза.

– Когда ты хотел, чтобы я вытащила лозу из твоего тела, я спросила: сделал бы ты то же самое для меня? Помнишь, что ты ответил?

Он смотрел на нее с укором и молчал, и она ответила сама:

– Ты сказал: «Думаю, да. Надеюсь, что да». Так вот – теперь я прошу тебя: отпусти меня.

– Это другое.

– Чем же?

– Просто другое!

За спиной Адама Рози увидела, как из промежутка между зданиями во двор вышел незнакомый мужчина. На нем был старомодный костюм – такие любили кавалеры Джослин: кричащий жилет, гетры поверх ботинок и коричневый котелок.

– Не могу поверить, что говорю это, но согласен с вором. – Он вскинул подбородок в знак приветствия. – Привет, тупица.

– Хяш, – процедил Адам сквозь зубы: судя по всему, отец Рози в представлении не нуждался.

– Что ты здесь делаешь? – вспыхнула она.

– Лучше спросить, что ты здесь делаешь. Это последнее место, где тебе следует находиться. Я бы вообще не нашел тебя, если бы ты не произнесла мое имя вслух. Но не волнуйся, малышка. Папочка пришел на помощь.

Он распахнул руки. Она осталась стоять на месте.

– Даже не обнимешь? – спросил он.

– Проваливай.

– Нет уж, юная леди, на этот раз твои капризы меня не проймут. Ты хоть представляешь, через что я прошел за эти несколько недель? Я с ума сходил от беспокойства! Я тебя не видел! Я не мог до тебя добраться! А когда попытался открыть дверь между мирами, наконец понял, в чем дело, но в Танрию не вышло пробиться! Ты даже не можешь вообразить, как это было тяжело для меня!

Рози едва сдержалась, чтобы не топнуть ногой и не завизжать. Удивительно, как этот великовозрастный божественный ребенок умудрялся превратить ее в капризную девочку за считаные секунды.

– Невероятно. Дело не в тебе!

– Ненавижу тебя расстраивать, малышка, но в этот раз именно во мне. Без вашего покорного слуги ничего этого бы не было. – Он указал на растение с видом фокусника на представлении.

– Знаю. Отличный способ сделать мир еще паршивее.

– Неужели так трудно поверить, что, создавая это растение, я хотел поступить правильно?

– Трудно поверить? Нет. Невозможно.

Плут обиженно фыркнул.

– Ну и типично. Каждый раз, когда я делаю что-то хорошее, все оборачивается против меня. Нет в жизни справедливости.

– Кто тебя наказал? Это Адам пострадал из-за тебя.

– Ах да, бедняга Йодамика, тот болван, из-за которого моя дочь застряла в Танрии. – Плут переключил недовольство на Адама. – Напоминаю, королевич: это я был богом, который услышал твои молитвы. Я выбрал тебя, мелкий нахал. Лидойожаис Мякеркис Йодамика. О-о-о-о. Даже боги говорили о твоем великом уме и еще большей отваге. Откуда мне было знать, что ты все провалишь?

– Для тебя это была игра, – бросил Адам. – Ты и не хотел, чтобы я преуспел.

– Нет, тупица. Я просто не думал, что ты потерпишь неудачу.

Адам вздрогнул, словно бог дал ему пощечину. Эта история расходилась с тем, что Рози и сам Адам всегда считали правдой. Словно вколачивая последний гвоздь в крышку погребальной лодки, Плут добавил:

– По крайней мере, я пытался дать людям выбор.

– Скверный выбор, если люди не понимают, на что соглашаются, – сказала Рози.

– Конечно, не понимают. В этом и весь смысл выбора. Это все равно лучше, чем никакого выбора.

Рози поперхнулась. Она знала, что он ошибался, – но звучал он так, будто был прав. Возразить не получалось, и это злило ее еще сильнее.

– Я забираю тебя домой и из великодушия прихвачу твоего дружка, хотя он тебя недостоин. Идем.

Он звякнул ключами от автобарж и направился к выходу, но Рози не сдвинулась с места. У Плута хватило наглости изобразить строгого отца.

– Сейчас же, юная леди.

– Нет. Не смей разыгрывать передо мной папочку. Ты мне не отец – ни в каком настоящем смысле. Всю мою жизнь ты хотел моей любви и обожания, не желая делать ничего, что действительно заслуживало бы моей безоглядной преданности. И теперь ты заявляешься сюда, чтобы сыграть героя?

Он убрал ключи в карман.

– Ладно. Я понял. Я облажался. Мне следовало быть рядом с тобой куда больше. Но ты должна понять: любовь бога отличается от любви смертного.

– Именно поэтому ты позволил Джослин умереть без гроша за душой? Именно поэтому бросил меня выкарабкиваться самой, когда я нуждалась в тебе больше всего? Именно поэтому ты ни разу в жизни не поднялся до того, чего от тебя ждали, – ни ради нее, ни ради меня? Потому что твоя любовь была такой особенной и возвышенной?

Плут с силой потер лицо обеими руками.

– Как бы тебе объяснить? Для тебя и твоей матери любовь всегда была привязана к часам, к календарю, к круговороту мира вокруг солнца. Ты хотела видеть меня в обед. Ты хотела видеть меня в определенный соледень в месяц вод. Вот как выглядела любовь для Джослин – и вот как она выглядит для тебя сейчас. Но любовь бога устроена иначе. Любовь бога просто есть.

– Замечательно. Ты и твоя удивительная, всепроникающая любовь можете убираться.

– Рози, – предупреждающе произнес он, но она была непреклонна.

– Я серьезно. Уходи. Тебя не было рядом со мной в моей жизни – значит, тебе незачем быть здесь в конце.

Плут побледнел в своей человеческой оболочке.

– В конце? Каком конце?

– Вот в этом, – ответил Адам. Он шагнул вперед, и в нем словно вспыхнул огонь; он мотнул головой в сторону единственного цветка, высоко вверху в терновнике. – Ты говорил, что хочешь помочь, что тебе не все равно, что стало с теми, кого боги бросили на произвол судьбы. Если ты еще хочешь сыграть героя – самое время.

Рози уставилась на него.

– Ты на чьей стороне?

– На твоей. Всегда на твоей.

– Ты головой не ударился? Ты забыл? Это он сломал тебе жизнь! Все это – все! – его рук дело.

– Именно поэтому исправлять должен он, а не ты. И он не ломал мне жизнь. Если бы не Плут, я никогда бы тебя не встретил.

– Вот наконец-то хоть капля признательности, – сказал бог звездам над алтарем неба, а потом властно ткнул пальцем в дочь. – Ты не сорвешь этот цветок. Он дает смертному тысячу тысяч лет – а значит, отнимает тысячу тысяч лет у бессмертного.

– Я знаю.

– То есть ты умрешь.

– Я понимаю.

– Тогда не делай этого, – сказал он, сочась снисхождением.

– Я должна.

– Почему?

– Потому что иначе все в Танрии погибнет.

– Ну и что?

Рози охватил глубокий покой. Она поняла, что спорить с отцом бессмысленно. Так было всегда. Если это последние мгновения ее жизни, она не хочет тратить их на злость и обиду.

– Я больше не сержусь на тебя, но я сделаю это, – сказала она Плуту и повторила то же самое Адаму, уже с нежностью: – Я сделаю это.

– Нет. Пусть бог сделает.

Он был Каменным Адамом – Непреклонным Адамом, – а ей нужен был Понимающий Адам.

– Мы оба знаем, что он такое. Он не пойдет на жертву. Он за всю свою долгую жизнь ни разу не поставил никого выше себя.

– Это было лишнее, – возразил Плут, но Рози уже смотрела только на Адама.

– И даже если бы он согласился сорвать этот цветок, я бы все равно сделала это сама. Потому что бессмертие – это мука.

Она коснулась его щеки, благодарная за то, что ее собственные похороны складываются именно так.

– Ты знаешь, как гласит предание. «Хоть вечная жизнь и искушает нас, она ведет к боли и горестям. И вот почему смерть не менее ценна, чем жизнь». Я не хочу тебя покидать. Но я и не хочу жить вечно. Ты это понимаешь – я знаю.

Его каменное лицо треснуло, маска рассыпалась, обнажая живую боль. Он понимал – и не мог этого отрицать.

– Отпусти меня, – тихо сказала она.

Он покачал головой, хотя в глазах уже горело знание, что эта битва проиграна. Он сам привел доводы за нее, когда их роли были обратными.

Она нагнулась, чтобы оказаться с ним лицом к лицу.

– Поцелуй меня.

Он поцеловал – нежно, бережно. На прощание.

– Отпусти меня, – сказала она, не отрывая губ от его.

Он выдохнул – прерывисто, с дрожью – и произнес слова отпущения, которые они говорили на бесчисленных похоронах на протяжении своих долгих жизней:

– Да встретит тебя Привратник и приведет домой.

Рози поцеловала его последний раз и отвернулась. Она начала карабкаться вверх, повторяя его путь – шип за шипом.

– Слезь оттуда! – крикнул вслед Плут, но она не обратила на него внимания.

Она чувствовала себя сильной, поднимаясь выше и выше – рука за рукой, находя опору там, где, казалось, ее не было, – пока шипы не стали достаточно мелкими, чтобы цепляться за волосы и одежду и царапать кожу.

– Рози! – крикнул Плут, и в его голосе зазвучало нечто иное – голос бога, чужой и незнакомый, не похожий ни на один из тех, которыми он говорил с ней прежде.

Она не смотрела вниз. Дорога была только одна – вверх.

В истории Адама все тянулось вечность; история Рози была другой. Она карабкалась не к новому началу – она неслась навстречу концу, и время утекало сквозь пальцы.

Ненавистные шипы впивались в ладони. Цветок был все ближе – красный, как кровь, стекавшая по ее рукам, красный, как гранаты, красный, как глаза полубога.

Она была уже почти у цели, когда на нее пала тень. Бог влетел между ней и последним бутоном и опустился на ветвь терновника прямо у нее на пути. Она никогда прежде его не видела, но спутать не могла. Она никогда еще не видела ничего и никого столь прекрасного и столь ужасного одновременно.

Сверху он напоминал человека – если не считать кожи, белой как мел, и глаз, тоже белых и твердых, словно он был высечен из мрамора изнутри. Ниже пояса его тело покрывала переливчатая чешуя цвета полуночи, а ноги оканчивались золотыми когтями. С плеч и рук свисали длинные перья такого темно-фиолетового оттенка, что в звездном свете казались почти черными; венец из перьев обрамлял лицо, и два рога венчали голову.

– Так и не обнимешь? – спросил он – странный шелестящий голос звучал, казалось, отовсюду сразу.

Это сбивало с толку – слышать его настоящий голос, видеть его настоящий облик. К ней он всегда являлся человеком – наверняка так он представлял себе отца. Всю ее жизнь он был ей в тягость: не таким партнером, которого заслуживала Джослин – или так ей казалось, – и не таким отцом, который был нужен ей самой. Она никогда не думала о нем как о боге – до этой минуты. И теперь она смотрела на него с трепетом, видя его настоящим. Впервые.

Бог, древнее всех богов, кроме самого Неведомого.

Но и отец – пытавшийся по-своему, как умел, несмотря на все свои слабости.

Разве не это важнее всего – здесь, на краю?

– Как ты могла подумать, что я буду смотреть, как умирает моя дочь, и не сделаю ничего? – укорил он ее, и голос его был похож на шелест листьев в тишине.

– Я тебя не просила. – Слова прозвучали мелко – детские слова. Рози посмотрела на свои руки, вцепившиеся в лозу, – детские руки. Колени – угловатые, в ссадинах – детские колени. Волосы свисают по обе стороны лица в двух растрепанных косах. Вот какой он ее видел: маленькой, хрупкой девочкой в большом и ненадежном мире.

Он положил ей руку на голову, и перья его едва коснулись ее плеч.

– Малышка, тебе никогда не нужно меня ни о чем просить. Весь мир твой – захоти только. Я не Привратник – этот самодовольный недотепа. Разве он получил приз «Отец года»? Когда его собственный ребенок разгребал его же беспорядок? Нет, со мной такого не будет. Ты не станешь исправлять то, что натворил я. Мы оба знаем: я давно пережил свое время.

– Нет! – крикнула она, отвергая конец, которого не предвидела.

– Твоя мама всегда говорила, что я умею красиво уходить.

– Но, папа... – начала она, и в этом детском голосе было погребено столько вопросов, которые она так и не удосужилась задать, – вопросов, которым теперь не суждено было получить ответа.

– Вот как выглядит любовь бога, Розочка.

Он потянулся к цветку, но прежде, чем сорвать его, обернулся к ней и улыбнулся – криво, с усмешкой, от которой даже мраморные глаза стали казаться теплыми.

– Не забудь им рассказать, что твой старик спас Танрию.

И он сорвал красный бутон. В его огромной божественной руке цветок был невероятно мал – и все же этого оказалось достаточно, чтобы сокрушить древнего бога.

Рози смотрела – беспомощная. Жизнь внутри Плута вспыхнула так ярко, что было больно смотреть. Она не отвернулась – даже когда свет разросся и поглотил его целиком. Он взмыл вверх и прочертил ночное небо, как комета, – свет его был куда прекраснее, чем она могла бы вообразить, – и наконец замер на своем месте в вышине: звезда, навеки вписанная в небосвод.

Глава тридцатая

Терновник вял, рассыпаясь, и Рози падала вместе с ним. Она спускалась как можно быстрее, стараясь опередить крупные шипы и ветки, прежде чем те рассыплются под ногами.

– Рози, прыгай! – крикнул Адам, но она была слишком высоко и вовсе не горела желанием переломать ноги. С другой стороны, приземляться на груду засохших шипов тоже не хотелось, а терновник осыпался так стремительно, что за то короткое время, пока взвешивала варианты, она успела опуститься на несколько футов.

Она прыгнула, изо всех сил оттолкнувшись в сторону от рассыпающихся останков куста. На лету шип зацепил ее плечо, располосовав руку. Рози вскрикнула от боли и в следующий миг ударилась о меловую землю. Толстая ветка огрела ее по бедру, прежде чем она откатилась в сторону. Наконец она остановилась, раскинув руки и ноги крестом.

– Рози!

Она подняла большой палец, когда Адам подбежал к ней.

– Все в порядке.

– Ты ранена.

Он стянул с себя рубашку без пуговиц и перевязал ею кровоточащую руку Рози.

– Сколько раз повторять. Я. Не. Умру.

«Хотя, может, и умру», – подумала она. Она не знала как, но если уж Плут мог умереть, то никаких гарантий больше не было.

Плут.

Он наконец-то сделал для нее что-то отцовское – и снова разбил ей сердце. Ей хотелось свернуться клубком на боку и выть, и рыдать, и чтобы Адам держал ее, пока она не выплачется. Но они застряли в загробном мире, а потому горевание о непростом отце пока придется отложить.

Адам помог Рози сесть. К ее удивлению, бедро пронзила острая боль. Оно продолжало ныть, пока Адам отрывал рукав ее рубашки, чтобы осмотреть рану. Его лицо показалось бы кому угодно бесстрастным, но Рози давно выучила язык Адамовой сдержанности. Она читала все – в напряжении обнаженных плеч, в быстрых, точных движениях рук.

– Ты злишься на меня, – догадалась она.

– Я в бешенстве.

По голосу этого не чувствовалось, но она предпочла поверить.

– Что посеешь, то и пожнешь, да?

Его губы сжались в нитку, когда он отрывал рукав от некогда роскошной рубашки – настоящее преступление, если Рози когда-либо такое и видела, – и туго обматывал им плечо, из которого все еще сочилась кровь. Она наблюдала за ним, и сердце ее оттаивало – она смотрела на его растрепанный вид. Кальмарья слизь давно высохла, склеив волосы и оставив бледные корочки на темно-синих брюках. Очки были заляпаны и грязны.

Здоровой рукой она коснулась стянутого шрама у него на груди.

– Я знаю, ты расстроен, но ты сам сделал то же – значит, мы квиты?

– Нет. И как только закончу перевязку – поцелую тебя так, что ты задохнешься.

– Это должно быть наказанием?

– Вот, – сказал он, завязывая концы импровизированного бинта. Потом взял лицо Рози в ладони и сдержал слово: целовал ее до тех пор, пока она не перестала дышать. Воздух ей, в общем-то, был не нужен – и все же голова слегка закружилась. Она прервала поцелуй и притянула его к себе.

– Мне жаль твоего отца, – сказал он, и его хрипловатый баритон лег теплым одеялом на ее ободранные чувства.

– Знаешь, мне тоже. Кто бы мог подумать?

Адам снова осмотрел ее руку. На внешней стороне повязки проступало пятно крови.

– Как думаешь, сколько времени займет заживление?

– Час, может.

– Подождем.

– Не надо. Давай выбираться отсюда.

Адам поднялся и потянул на себя Рози. Когда она встала на ноги, бедро снова кольнуло. Должно быть, ветка ударила сильнее, чем ей казалось.

– Первым делом, как мы выберемся с этого острова? Лодку Привратника мы потеряли, а плыть в гигантском кальмаре снова что-то не тянет.

К ее изумлению, Адам поднял связку ключей от автобаржи.

От ее автобаржи.

– Где ты их взял?

– Плут бросил их мне, прежде чем... – Взгляд Адама скользнул вверх – туда, где отец Рози сидел на терновнике и срывал красный бутон, и еще выше – к яркой новой звезде на алтаре ночного неба.

– Он угнал мою баржу, чтобы нас спасти? – спросила она, когда Адам протянул ключи и надел рубашку без пуговиц – теперь уже и без одного рукава.

– Чтобы спасти тебя. И да, похоже на то.

– Как он протащил ее сюда?

– Он бог, – ответил Адам, словно этого было достаточно.

– Был.

Бедро кольнуло. И сердце. И вообще все.

Адам погладил ее по спине.

– Пойдем искать твою фисташку на колесах.

Они пошли обратно по своим следам – искать ее «Грэттон Паркер», серия 7. Рози была рада опираться на плечо Адама; бедро продолжало болеть.

– Скучаю по Дакерсу и Зедди, – сказала она, чтобы отвлечься от боли.

– Я тоже.

– И по готовке Зедди. Слушай, нас теперь четверо. Когда вернемся, надо собраться и сыграть в «Богов и героев».

Адам простонал.

– Будешь кричать «Это я!» каждый раз, когда разыгрываешь карту Вора Терна, – сказала она, наслаждаясь его реакцией.

– Да, ты же знаешь, как я люблю быть в центре внимания.

– Зато я люблю Адама в его занудстве.

Это вырвало у него короткий хриплый смех. Рози никогда не устанет от этого звука – даже если проживет столько, сколько понадобится, чтобы одна за другой погасли все звезды в небе.

Путь к берегу оказался недолгим по сравнению с тем, сколько им пришлось идти до сада Старых Богов. Странные дома остались позади, и они снова брели по меловому пляжу. Там, обрисованный звездным небом и полуночным Мертвым Морем, угадывался знакомый силуэт с приятными округлыми очертаниями. Рози захромала к нему как можно быстрее.

– Моя девочка!

– Я поведу – рука у тебя повреждена.

– Просто хочешь опробовать мою замечательную баржу.

– Именно.

Он улыбнулся во весь рот, чуть кривоватые зубы сверкнули, пока он проводил рукой по капоту.

– Она прекрасно идет по открытой воде, да?

– Сейчас узнаешь.

Она отдала ему ключи и забралась на пассажирское сиденье, скривившись, когда садилась. Ну и дела – мысленно сказала она своему ноющему бедру и больной руке.

– То, что я позволяю тебе вести мое любимое дитя, – это проявление моей любви и преданности. Надеюсь, ты это понимаешь.

Адам устроился и подогнал сиденье. Рука скользнула по приборной панели с нескрываемым удовольствием, потом он взялся за руль, повернул ключ зажигания и повел их по дуге вдоль берега, пока они не оказались лицом к Мертвому Морю.

– Я изобрел автобаржи, но «Грэттон Паркер Моторс» довели их до совершенства. Таких больше не делают.

– Ты понимаешь, что это звучит как прелюдия, да?

– Я мог бы приготовить тебе бутерброд – и это тоже звучало бы как прелюдия, – ответил он, возясь с зеркалом заднего вида, – впрочем, оно ему вряд ли понадобится. Рози полагала, что в Мертвом Море не особо оживленное движение.

– В каком смысле?

Он поставил машину на нейтралку и наклонился, чтобы коснуться носом местечка у нее за ухом.

– Ты от меня много и не требуешь, мой бутончик.

Рози обмахнулась воображаемым веером.

– М-м, вези меня домой, красавчик.

– Именно это я и собираюсь сделать. – Он окинул взглядом необъятный океан перед ними и указал влево. – Думаю, нам туда.

– Разве Дом Неведомого не в той стороне? – спросила Рози, указывая направо, откуда лился уютный свет из окон... – Это что, «Драконье гнездо»? Ты тоже видишь?

– Да. В общем-то, логично.

– Почему?

– Это дом, – сказал он и был прав. За одну неделю ресторан стал местом, где Рози, Адам, Дакерс и Зедди обосновались и сделали его своим.

– Интересно, пустят ли нас жить в ресторан, когда вернемся?

– Я бы предпочел место с нормальной кроватью.

– У меня в квартире хорошая большая кровать. Думаю, тебе там будет удобно.

– Тогда едем домой.

– Едем домой, – согласилась Рози и здоровой рукой сжала его колено.

Странно, но порез болел все сильнее, а не зарастал, и бедро тоже давало о себе знать.

– Значит, держим курс к Дедушке Кость? – спросила она. – Не к Привратнику?

– Дом Неведомого – для мертвых. В противоположном направлении – для живых.

– А мы живые. – Рози прогнала назойливую мысль о том, что Адам теперь смертен. Она вдруг почувствовала куда больше сочувствия к Мертвому Морю.

Адам включил передачу – движок утробно загудел знакомым и родным звуком, – надавил на газ, и они покатили по пляжу к воде. Едва колеса коснулись океана, «Грэттон Паркер» показал, чего стоит: настоящее произведение искусства, он резал волны как нож масло, пока Адам вел его туда, где Мертвое Море встречается с берегами мира живых.

Время утратило всякий смысл. Может, прошло несколько минут, может, часов, а может, дней. Все вокруг плыло в каком-то мареве, пока Рози не заметила вдали завораживающий огонь – и мир снова обрел четкость.

– Видишь?

Адам направил баржу к огню, как мотылек на пламя.

– Это фонарь Дедушки Кость. Он зовет душу.

– Только смотри, чтобы Дедушка Кость не выманил твою душу из тела. Я хочу как можно дольше держать тебя в живых.

– Я тоже.

Вдали показался причал, на досках которого темнел силуэт человека. По мере того, как они подплывали ближе, Рози разглядела его отчетливее. Сказать, что он стар, – значит ничего не сказать. Он был настоящим ископаемым: плоть иссохла до костей, серая кожа – в мелких глубоких морщинах. Щеки и глаза так глубоко ввалились, что от них остались лишь темные тени – такие же черные, как плащ на его плечах.

Адам причалил к доку, опустил стекло, и Дедушка Кость подошел к ним. Бог заглянул внутрь с видом человека, который никак не возьмет в толк, что за баржа стоит у его берегов.

– Это что, одна из этих новомодных лодок? – спросил он. Своего дедушку Рози никогда не знала, и все же если бы ее попросили описать кого-нибудь максимально дедобразного, это был бы именно он – бог с фонарем на причале.

– Да, – ответил Адам. – На ней можно ездить и по земле, и по воде.

Дедушка Кость просиял, явив два ряда древних коричневых зубов.

– Ишь ты! Чего только не придумают!

Рози невольно засмеялась вместе с ним. Его восторг так не вязался со страшной внешностью.

– Не знаю, откуда вы взялись и как сюда попали, но, так уж и быть, скажу: едете вы не в ту сторону.

– Ау! – крикнула женщина, сбегавшая по трапу к причалу, – каблуки выстукивали бешеный ритм по рассохшимся доскам.

Она крепко держала шляпку-колокол, чтобы та не слетела от встречного ветра.

– Не беспокойся, дедуль, – сказала она богу смерти. – Я сама разберусь.

Она распахнула водительскую дверцу «Грэттон Паркера» и велела Адаму подвинуться, после чего с трудом втиснулась в крошечную кабину. Уместить трех взрослых на переднем сиденье фисташки на колесах было задачей почти невозможной. Бедный Адам примостился одной половиной на бедре Рози.

– Я не поняла, богиня угоняет мою автобаржу прямо сейчас? – тихо спросила Рози.

– Да, – так же тихо ответил Адам. – Но я бы сформулировал иначе: какая именно?

Незнакомка включила внутренний свет, откинула козырек и посмотрелась в зеркальце. Изучив отражение, она поправила блестящий каштановый локон, выбившийся из-под узких полей шляпки. Все еще недовольная, она открыла парчовый клатч – взявшийся из ниоткуда, – достала тюбик красной помады и щедро накрасила пухлые губы. Помаду и клатч она небрежно бросила на заднее сиденье и пропела:

– Держитесь крепче, котятки! – после чего включила передачу и вдавила педаль в пол.

Рози и Адама бросило друг на друга: «Грэттон Паркер» рванул, как болт из арбалета.

– Ого, эта тарантайка умеет! – воскликнула женщина.

Эту богиню Рози, разумеется, не встречала. До своего путешествия в загробный мир она видела только Плута. Но она казалась знакомой – в отличие от всех остальных. В шляпке-колоколе, коротком косом платье и фиолетовых туфлях-лодочках она напоминала Джослин. Наверное, поэтому Рози не слишком возражала против захвата автобаржи. Ну и еще потому, что после череды встреч с одним культовым божеством за другим всякое сопротивление в ней давно иссякло.

– Уже совсем близко! – крикнула богиня сквозь задорный гул мотора. Она резко повернула, выехала на сушу – и Адам снова навалился на Рози.

Берег незаметно сменился лугом – непонятно, когда и как, – и вот они уже мчались по равнине с низкой травой и полевыми цветами. Впереди вставало солнце, окрашивая пейзаж в желтые, розовые и лиловые тона.

Богиня ударила по тормозам – завизжали шины, позади взметнулась земля, – и пассажиры врезались в приборную панель.

– Приехали. На выход. – Богиня дважды хлопнула в ладоши и вышла из баржи.

Рози и Адам выбрались из кабины, покачиваясь. Казалось, целую вечность ни та, ни другой не ходили на своих двоих. Богиня уже двигалась вперед – непринужденно покачивала бедрами, шагая на четырехдюймовых каблуках по неровной земле.

– Куда вы нас ведете? – спросила Рози, стараясь не хромать, пока они с Адамом ее догоняли.

– Домой, дорогая.

– В какой дом?

– В любой, который захотите.

Адам встретился с Рози взглядом и беззвучно артикулировал: «Невеста Удачи?»

– Нет, Рози послала ее куда подальше, – сказала богиня, хотя никак не могла видеть, что он прошептал. Она лукаво подмигнула Рози. – Советую теперь оставлять подношения на алтаре Невесты. До конца своих дней.

Она резко остановилась, уперла руку в бок и подмигнула Адаму.

– Я Матерь Горестей, дорогой. Удивлен?

– Немного.

– Не все мамы пекут печенье и ведут себя прилично. Это не значит, что мы плохие матери, – правда, моя розочка? – Она игриво дернула за менее растрепанную из кос Рози – так, как когда-то делала Джослин.

– Правда, – сказала Рози. К ней так давно никто не относился в материнском стиле, что она почувствовала, как щиплет глаза.

– Уже недалеко. Не отставайте, детки.

Несколько следующих минут Матерь Горестей вела их какими-то причудливыми зигзагами через траву и цветы, пока наконец не остановилась посреди чистого поля и не объявила:

– А, вот оно.

Она вытащила ключ, висевший у нее на шее, и отперла отдельно стоящую дверь, которой секунду назад здесь не было.

– Только подумаю, что страннее уже некуда, – вздохнула Рози.

– Прежде чем вы уйдете – несколько слов. – Матерь Горестей надела цепочку на шею Адаму, и ключ лег ему на грудь, прямо над сердцем. – Возьми. Смертному нужен родильный ключ – чтобы передать детям, если они у тебя будут.

– Но у меня не может быть детей.

– Поправка: не могло быть детей, пока ты был бессмертным. Теперь? Я бы на твоем месте запаслась большой упаковкой презервативов. Если только вы не хотите завести семью прямо сейчас – тогда дерзайте.

Лицо Адама залила мучительная краска, а Матерь Горестей ткнула его в нос наманикюренным пальцем.

– Не переживай, – вступилась Рози. – Даже если он теперь может, я-то...

– Уверена, Розочка?

– Ага.

– Как рука?

– Ноет.

– А синяк на бедре?

– Он... А вы откуда знаете?

– Я же богиня, солнышко. Издержки профессии. Кстати, о профессии – не могу не заметить, что ты залечиваешь раны куда медленнее, чем прежде. Интересно почему? – Матерь Горестей приложила костяшку пальца к алым губам и состроила театральную мину человека, погруженного в глубокое раздумье.

Адам встрепенулся.

– Рози теперь смертна?

– Что ж, бессмертие ей даровал бог, а этого бога больше нет с нами. Мне думается, он забрал его с собой. – Матерь Горестей нежно провела ладонями по рукам Рози. – Прими мои соболезнования, кстати. Его было нелегко любить, и все же мы любили его, не правда ли? Я бы посочувствовала тебе насчет смерти, но подозреваю, что для человека смертность – не такая уж беда.

– Я теперь могу умереть? – спросила Рози, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

– Да.

– Я умру?

– Непременно. – Матерь Горестей снова ласково потянула за расплетающуюся косу Рози. – Ну все, голубки, ступайте и живите долго и счастливо. Бывайте!

Она распахнула дверь. За порогом не было ничего – лишь белая пустота. Но прежде чем Рози или Адам успели задать еще хоть один вопрос, Матерь Горестей выпроводила их в великое неведомое.

Глава тридцать первая

Рози и Адам вышли на мощеную дорожку, по обе стороны которой тянулись клумбы с яркими однолетними цветами, и дверь за ними захлопнулась. Они обернулись на звук – и уставились на парадный вход «Драконьего гнезда». Рози дернула ручку, но дверь была заперта, что странно: они точно не запирали ее, когда уходили.

– Должно быть, сегодня горедень, – сказал Адам, постучав по табличке с расписанием работы «Драконьего гнезда». Напротив слова «горедень» значилось: «ЗАКРЫТО».

– Но...

Рози стояла перед дверью, растерянная и сбитая с толку.

– Думаю, с нашего отсутствия прошло немало времени, – мягко сказал ей Адам. – Посмотри вокруг.

Рози огляделась: желтые ивы, озеро, постройки Танрийского заповедника драконов... и ни единой ползучей лозы.

– Получилось. – По ее лицу расплылась широкая улыбка, когда радостная новость наконец дошла до нее. – Мы сделали это!

– И остались живы, – отозвался он – почти торжествующе, насколько это вообще было ему свойственно.

– Мы живы! И когда-нибудь умрем! – провозгласила Рози и, кружась, потащила Адама в пляс, вызвав у него смех. Потом резко остановилась: одна мысль мигом погасила радость. – Моя баржа!

– Это был шедевр. Можно ли винить богиню за то, что она ее украла?

– Нельзя, но все равно – ну и наглость!

Он обнял ее за талию.

– Куплю тебе другую, и это теперь будет нетрудно – похоже, нас не было достаточно долго, чтобы кто-то успел наладить порталы.

Рози окинула взглядом перемены вокруг: мощеные дороги и то, что, судя по всему, являлось парковкой; не танрийские цветы в оконных ящиках; огород; ресторан, явно работающий в обычном режиме.

– Боги, надеюсь, ты прав.

Над головой пролетели два дракона, приветствуя их радостными «мип-мип».

– Элоиза! Мэри Джорджина! И вам рады! – крикнула Рози, махая им вместе с Адамом.

До ближайших казарм было десять минут ходьбы – даже с больным бедром Рози, – но, когда они добрались, оказалось, что старое здание перестроено и расширено, а над входом красуется относительно новая вывеска: «Станция рейнджеров заповедника драконов». Больше всего поражала парковка сбоку, на которой стояли две автобаржи-вездехода. Стойла исчезли, но на их бывшем месте стоял эквимар. Жеребец мощно тряхнул головой и угрожающе фыркнул. Он заметно постарел, чешуя выцвела до бледно-лилового, но Рози хорошо знала этого нахала.

– Солелиз?

Он недовольно заурчал и рысцой подошел обнюхать шею Адама – с явной нежностью.

– Сколько же нас не было? – задумалась Рози. Судя по побледневшей чешуе жеребца, явно дольше нескольких недель.

– На станции горят газовые фонари, так что давай зайдем и узнаем, – предложил Адам.

– Газовые фонари в Танрии? Не верю своим глазам.

Они поднялись к свежеокрашенной входной двери бывших казарм, ныне – станции рейнджеров, что бы это ни значило.

– Почти не хочу знать, – призналась Рози Адаму, прежде чем все же набраться духу и войти.

На месте казарм теперь располагалось фойе с ресепшеном, картой Танрии в полстены, зоной ожидания, общественным туалетом и стойкой с брошюрами и картами. Скучающий маршал в нелепой форме поднял взгляд от стойки и выпрямился, заметив их диковинный вид.

Лишь в этот момент до Рози дошло, как они, должно быть, выглядят со стороны: покрытые засохшей слизью кальмара, у каждого не хватает одного рукава, а Адам расхаживает с распахнутой рубашкой – пуговицы-то все исчезли.

– С вами все в порядке? – с сомнением спросил маршал. Он напомнил Рози Дакерса в начале их совместной службы – такой молодой, что едва мог легально купить пиво.

– Смотря что понимать под «в порядке», – ответила Рози.

– Эм... – Растерянный молодой рейнджер был рыжеватым блондином – волосы у него были светлее и желтее, чем у Рози, – а бледная кожа вспыхнула румянцем.

– У вас есть аптечка? – деловито спросил Адам, указывая на руку Рози и кровь, проступавшую сквозь кое-как наложенную повязку.

– Ой! Да. Эм... – Маршал принялся шарить под стойкой, а Рози захромала по комнате, изучая блестящие технические новинки Новых Богов, которым здесь, внутри Мглы, совершенно не место.

– Э-э-эй, доставка почты! – послышался невозмутимый голос, и в фойе вошел нимкилим – почтовый дикдик.

С тех пор, как они виделись в последний раз, Гоббо сменил стиль: теперь он щеголял в тай-дай футболке и джинсовых шортах, открывавших узловатые оленьи колени. Однако манеры ничуть не изменились.

– Во-о-о-оу, – протянул он, увидев Рози и Адама, и круглые солнцезащитные очки съехали ему на нос. Он открыл сумку, вытащил перевязанную бечевкой пачку писем, взглянул на адрес и повторил еще выразительнее: – Во-о-о-о-оу.

– Привет, Гоббо. Это мне? – спросила Рози, протянув здоровую руку.

– Ага, примерно семилетней давности, – ответил он, вручая ей пожелтевшую корреспонденцию. – Рад видеть тебя, Ро-Фо!

– Семь лет? – переспросил Адам. – И всего-то?

– Что значит «и всего-то»? Мы потеряли семь лет! – воскликнула Рози.

– Семь лет – это немного.

– Это тебе немного.

– В прошлый раз я потерял значительно больше.

– Нашел! – торжествующе воскликнул молодой маршал, водружая аптечку на стойку. На взгляд Рози она выглядела подозрительно маленькой, но Адам уже рылся в ней в поисках новых бинтов. Оба хмурились, глядя на скудное содержимое, и потому не заметили, как в парадную дверь вошел еще один маршал, пока стажер не произнес: – Сэр, тут у нас ситуация.

В фойе, некогда бывшем захудалыми казармами, стоял зрелый, видавший виды маршал с внушительными черными усами. Когда его взгляд упал на Рози и Адама, глаза распахнулись так широко, что вокруг карих радужек стало видно белки со всех сторон.

Гоббо кивнул в сторону вернувшихся скитальцев.

– Смотри, чувак! Кого я нашел!

– Рози? Адам? – не веря своим глазам, выдохнул Пэнроуз Дакерс.

– Пэнни-Ди! – взвизгнула Рози. Она захромала к нему так быстро, как позволяло больное бедро, и бросила единственную здоровую руку ему на шею.

– Мертвое Море! Ро-Фо!

Он стиснул ее в медвежьих объятиях, и она зашипела от боли – он нечаянно задел руку.

– Черт, ты ранена.

– Я достал аптечку, сэр, – услужливо доложил молодой маршал.

– Яблонски, это для детей с разбитыми коленками. Нормальная – в шкафу.

– Есть, сэр!

«Боги, Дакерс превратился в Харта Ральстона, – подумала Рози, наблюдая за этой невероятной сценой. – А этот бедный парень – вылитый Дакерс, когда только пришел на службу».

Потом Пэн навалился на Адама – заключил его в объятия, от которых у того вырвался довольный смех. Отпустив его, Дакерс переводил взгляд с одного на другого – на людей, которых считал потерянными навсегда, – смеялся и вытирал слезы тыльной стороной ладони.

– Что с вами случилось? Где вы были?

– Долгая история, – сказала Рози.

– Хочу услышать все до последнего слова.

– Это оно, сэр? – спросил Яблонски, водружая на стойку аптечку куда внушительнее первой.

– Она самая. Спасибо, Яб. – Дакерс повернулся к Рози и Адаму: – Не знаю, что это за дрянь на вас налипла, но, может, сначала в душ – пока я поищу вам чистую одежду?

– В Танрии есть водопровод? – изумилась Рози, мечтая наконец отмыться.

– В Танрии теперь есть все. Только старайся не мочить повязку. Кажется, так принято говорить. Идемте, покажу вам хозяйство.

Дакерс провел их через дверь с табличкой «Только для персонала» и с гордостью показал обновленные маршальские помещения: нормальные кровати, рабочая кухня с газовой плитой и ледником, душевые по последнему слову техники. Рози кое-как отмылась от кальмара одной рукой и, когда вышла из кабинки, обнаружила за занавеской аккуратно сложенную стопку одежды.

Форма маршалов Танрии.

– Ну это уже ни в какие ворота! – крикнула она и услышала в ответ хихиканье Дакерса из коридора.

– Может, и шляпу найти?

– Я тебе отомщу, – пообещала она, натягивая немилосердную форму. Рубашка скрадывала все изгибы, в брюках можно было утонуть, но по крайней мере она была чистой.

Когда Рози вышла к Дакерсу в коридор – волосы оставляли темные влажные пятна на плечах цвета хаки, – Адам уже принял душ, оделся и выглядел в мешковатой форме безукоризненно аккуратно.

– Садитесь в фойе, займусь твоей повязкой, – сказал Дакерс. Он усадил их в зону ожидания на месте бывших маршальских коек и принялся перебинтовывать рану Рози, не умолкая ни на секунду: – Даже не хочу знать, как это случилось. Я знаю, к утру заживет, но тебе все равно, наверное, стоит заглянуть в лазарет. О боги, Зедди! Вот он обалдеет, когда узнает, что ты вернулась! С ума сойдет.

– Как он? – спросила Рози, уходя от темы про заживление.

– Прекрасно! Все еще в «Драконьем гнезде». Набрал призов, попал в газеты. Полный триумф.

– У вас с ним все в порядке?

Дакерс улыбнулся ей.

– Последние пять лет – в полном.

– Ха! – воскликнула Рози и обняла его здоровой рукой. – Я рада! Харт и Мёрси, наверное, тоже оценили.

– Еще бы!

– Поздравляю, – сказал Адам, предложив куда более светски приемлемое рукопожатие.

Дакерс просиял и посмотрел на Рози.

– Сдержанный класс. Люблю этого парня.

– Я тоже. Дай пять!

Дакерс засмеялся и хлопнул ее по ладони.

– Л-Ю-Б-О-В-Ь. Ты влю-ю-юблена в доктора Секси-Костюмы, и я это предсказывал! – пропел он, пускаясь в пляс.

– Ты ничуть не изменился.

– Не знаю, не знаю. – Он похлопал себя по животу, затем повернулся к Адаму и мотнул головой в сторону Рози: – Ты правда хочешь прожить вот с этим всю свою вечность?

– Да. Но одной жизни мне тоже хватит. – На его лице, теперь уже смертном, мелькнула тень улыбки.

Дакерс завязал повязку.

– Пока сойдет, но рана глубокая – может, стоит наложить швы, пока бессмертие не включилось.

Рози и Адам переглянулись без слов, в молчаливом согласии. Все это было слишком новым, слишком болезненным, чтобы произносить вслух. Рози ощутила укол вины перед другом – они скрывали правду, – но ей стоило сначала привыкнуть к мысли о собственной смертности, прежде чем кому-то об этом говорить. Даже Дакерсу.

Он достал из-за стойки ключи от автобаржи.

– Давайте подвезу до станции. Яблонски, остаешься за старшего. Я беру выходной.

– Есть, сэр. – Парень даже отдал честь, и Рози не смогла сдержать смешок.

– Откуда тут все это – технологии Новых Богов? – спросила она, устроившись на пассажирском сиденье вездеходной баржи. Машина была открытой, и ветер трепал волосы, пока они мчались прочь от станции. – Как мы вообще едем внутри Мглы?

– Мглы больше нет! – прокричал Дакерс через гул мотора, чтобы Адам на заднем сиденье тоже слышал.

– То есть как нет?

– Нет – и все. Через неделю после того, как мы с Зедди выбрались, все рухнуло. Вот уже семь лет между Танрией и остальным миром нет никакой границы.

Рози посмотрела на Адама. Они осознали: то, что они сделали в саду Старых Богов, не просто уничтожило терновые заросли, захватившие Танрию, – это в каком-то смысле положило конец самой Танрии.

Слишком много всего навалилось сразу.

– Мы искали вас повсюду, – продолжал Дакерс, – все маршалы до единого и еще сотни добровольцев. Нигде не нашли. Это было ужасно. Где вы были?

– Дойдем до этого. Сначала расскажи нам все, что произошло без нас.

– С чего начать? Энни Эллис несколько лет назад вышла замуж. У нее теперь близнецы.

– Не может быть!

Он продолжал: рассказал про Лю Эллис (главный маршал отдела просвещения Национального парка Танрии), про Фрэнка Эллиса и Твайлу Баннекер (вышли на пенсию и живут на ранчо для эквимаров на побережье Бушонга), про Харта Ральстона и Мёрси Бердсолл (по-прежнему шериф Итернити и владелица «Похоронных дел Мёрси» соответственно), про их детей (растут слишком быстро) и про собственную семью (мать радуется внукам, которых уже и не сосчитать, брат по-прежнему неисправимый раздолбай).

– Танрия сохранила статус национального парка после того, как Мгла рассеялась? – спросил Адам.

– Да. Заповедник драконов живет и ширится, «Драконье гнездо» – в самом расцвете. Туристов приезжает куда больше: добираться теперь легко, и передвигаться внутри тоже. Вон там, видите, кемпинг. – Дакерс указал на скопление палаток и прогулочных барж вдали. – Главное изменение – флора и фауна Бушонга потихоньку проникает в парк и наоборот.

– Значит, хваты теперь скачут по пограничным городкам? – спросила Рози.

– Не только хваты. Драконы тоже время от времени летают над головой. Поначалу народ пугался, но сейчас все привыкли. У нас с Зедди молодой дракон какое-то время жил в бассейне во дворе. Пришлось его поймать и отвезти в заповедник. Боги, не верю, что вы здесь. Мы все думали, что вы... – Дакерс осекся, не в силах договорить.

Рози положила ему руку на плечо, пока он вел машину.

– Прости, Пэнни-Ди. Я не хотела, чтобы ты за меня волновался.

– Ты шутишь? Второе имя у тебя – Отбитая. – Рози открыла рот, чтобы возразить, но Дакерс отмахнулся. – Короче, само собой, пока не устроитесь – живете у меня и Зедди.

– Не хочу вас стеснять. Мы можем в гостиницу.

– Рот закрой. Мой дом – ваш дом. Знаю, Зедди думает так же. Мы всегда рады вам. Обоим.

Впереди показалась Западная база. Мышцы Рози напряглись, когда они на скорости приближались к Мгле, – но потом она вспомнила: Мглы больше нет. Снова не верилось глазам: они проехали прямо через то, что некогда было непреодолимой границей между Танрией и Бушонгом, и припарковались на новой мощеной стоянке позади станции.

Едва Адам и Дакерс помогли Рози выбраться из баржи, Адам подошел к порталу – арке, ведущей в никуда. Рози захромала следом, морщась от боли в бедре, и закинула руку ему на плечо. Перед аркой стоял стенд с кратким изложением истории Танрии, маршалов и конца эпохи – той, что завершилась вместе с рассеянием Мглы.

Он кончиками пальцев провел по краю рамы, а потом повернулся к Рози и обнял ее. Она вцепилась в него изо всех сил, пока до нее наконец не дошло: все, они свободны, больше никаких оков.

– Мы можем ехать куда угодно, – сказала она в его волосы.

– Единственное место, куда я хочу, – то, где есть ты.

– Говоришь самые приятные штуки.

– Знаю. – Он чуть отстранился, но руку ее не выпустил. – А что с моей автобаржей? Я оставил ее на стоянке.

– Вот тут... лучше сам посмотришь.

Дакерс провел их за угол станции, к старой стоянке, давно заросшей сорняками за ненадобностью. Там, на том же месте, где он ее оставил, стояла автобаржа Адама – черная пантера из металла.

Превратившаяся в святилище.

Капот и крыша были укрыты букетами цветов – одни высохли и рассыпались, другие стояли свежие, яркие. У колес громоздились подношения: вино, пиво, фрукты, выпечка. В дверцы и под щетки стеклоочистителей кто-то засунул записки. Часть писем унес горячий бушонгский ветер, и теперь они перекатывались по выжженной земле вместе с клубками перекати-поля.

– Надо же, как тебя тут любят, – сказала Рози Адаму. – Прямо поклоняются.

Он вытащил записку из-под дворника и поднял ее так, чтобы она увидела: на конверте четко значилось ее имя.

– Судя по всему, тебе тоже поклоняются.

Дакерс встал рядом.

– Мы с Зедди никому не говорили, кто ты такой, Адам. Это казалось не нашей историей. Но когда вас обоих не удалось найти, люди восприняли это очень тяжело. Тут из вас легенды сделали. Мы уже сколько раз просили не оставлять еду – грызуны лезут, – но в конце концов махнули рукой.

– А моя «Грэттон Паркер» где-нибудь не нашлась? – с надеждой спросила Рози.

– Нет, она пропала примерно тогда же, когда рассеялась Мгла. Думаю, кто-то украл. Прости. Знаю, как ты ее любила – свою фисташечку.

– Матерь Горестей, чтоб ее...

Дакерс сочувственно сжал ее плечо.

– У тебя повязка промокла. Давай доктор Левинсон наложит швы, пока сама не затянулась.

– Ладно, только она, если что, не из фан-клуба Рози Фокс.

– А вот тут, думаю, тебя ждет сюрприз.

Он провел их внутрь – станция почти не изменилась, и это было как глоток воздуха.

– Вот погодите, Магуайр вас увидит.

– Магуайр до сих пор здесь?

– Мы ее теперь зовем Магуайр-Навсегдайр. Придется прямо в кабинете хоронить, когда придет ее час. Я раньше на пенсию выйду, чем она.

Тем временем они дошли до лазарета, где доктор Левинсон сидела за столом и ела бутерброд. Увидев их, она перестала жевать и перевела взгляд с Рози на Адама и обратно.

– Пациентка к вам, если найдете минутку, – объявил Дакерс, явно наслаждаясь ее изумлением.

Не говоря ни слова, доктор отложила еду, встала из-за стола, прошла через всю комнату и обняла Рози.

– Что ты с собой сделала на этот раз, Фокс? – спросила она сквозь слезы.

Эта неожиданная нежность так сдавила Рози горло, что та едва не расплакалась сама.

– Порезала руку. И бедро не в порядке.

– Давай-ка посмотрим.

Рози устроилась на смотровом столе. Доктор Левинсон размотала повязку, обработала рану – больно – и наложила швы – еще больнее. Когда она осматривала ушибленное бедро, дверь распахнулась – петля скрипнула, как всегда, – и на пороге возникла Альма Магуайр: качает головой, неизменно раздраженная.

– Подумать только, Три Матери...

– Привет, капитан.

– Какой еще «привет, капитан», Фокси! Где тебя носило, – она взглянула на часы, – последние семь лет?

– Не здесь.

– Уже догадалась. – К великому изумлению Рози, у Магуайр навернулись слезы. – Как же я рада тебя видеть, маршал.

– Взаимно, капитан, – сказала Рози, сама немного расчувствовавшись.

Увидев Адама, Магуайр смягчилась еще больше.

– Простите меня, доктор Ли. Не позови я вас тогда – не влипли бы в эту историю.

– Прошу вас, не извиняйтесь. Это лучшее, что со мной случилось за долгое время. – Он взял Рози за руку и посмотрел на нее – так, что его лицо уже не было загадкой ни для кого в комнате.

Магуайр приподняла бровь.

– Полагаю, вам есть что рассказать.

– «Есть что» – это мягко сказано, – ответила Рози, улыбаясь Адаму.

– Когда освоитесь, не составит труда написать рапорт обо всем?

– Само собой, капитан.

– Рада, что ты вернулась, Фокси. И вы, доктор Ли. Берегите себя.

– Именно так и планируем, – сказала Рози, пожав руку Адама. – Потому что жизнь у нас одна.

=♦=♦=♦=

По дороге до Итернити Рози замечала странные, едва уловимые перемены: тут и там на обочинах пробивалась розовая трава, среди огоньков и васильков попадались серые танрийские пуховки, а на пшеничном поле какого-то фермера голосили танрийские индюшки.

Ехать по Главной улице было странно – буднично до нереальности. Вот ратуша. Вот «Соль и Ключ». Вот гостиница «Солнечный холм». Вот автомастерская Баннекера. Вот похоронное бюро Мёрси. А над головой неспешно кружил розовый дракон.

Все как обычно.

– Это дом Харта и Мёрси? – сказала Рози, когда Дакерс свернул на соседний участок Уолнат-стрит.

– Ага, когда этот дом выставили на продажу, мы с Зедди сразу же ухватились. Не терпится увидеть его лицо, когда он вас заметит.

По лужайке между двумя домами Бердсоллов прошествовал откормленный серо-черный кот и мявкнул на Рози.

– Пупсик-Бдыщ-Пердюк! – Она бросила пакет со льдом, который дала ей доктор Левинсон, и кинулась к коту, подхватила его на руки, уткнулась лицом в шерсть. Кот оцарапал ей плечо, и она поставила его обратно. – Обожаю эту маленькую скотину, – нежно сказала она.

– Беа и Лотти тоже, а вот Харт уже думает шапку из него сшить. Кстати, о моих любимых племянницах...

Рози проследила за взглядом Дакерса: почти взрослая девушка в очках и угловатая темноволосая девочка-подросток вешали мокрое белье на веревку во дворе соседнего дома.

Дакерс сложил руки рупором:

– Беа! Лотти!

Девочки подняли взгляды и помахали ему. Лотти с любопытством посмотрела на высоченную красноглазую полубогиню, которая радостно вопила и махала им в ответ, а Беа наклонила голову, пытаясь вспомнить, где и когда видела эту странную особу.

– Позовите родителей! – крикнул им Дакерс и завел гостей в дом. – Зедди-и-и! – пропел он.

– Привет, ты чего так рано? – отозвался откуда-то из кухни голос Зедди – довольный, удивленный неожиданным появлением друга.

– У нас гости.

– Что?! – Загремело, зазвенело: противень упал на решетку. – Скажи, что шутишь.

– Не шучу.

– Дакки, в доме же бардак! Ты меня убьешь! Дай хоть...

Зедди появился в гостиной – на руках прихватки. Он замер, увидев, кто стоит в прихожей.

Дакерс ухмылялся во весь рот.

– Я подумал, ты не будешь против, если они пока поживут у нас.

Зедди ничего не сказал. Он просто шагнул вперед и заключил Рози и Адама в объятия – с прихватками это вышло особенно тепло и уютно.

В открытом дверном проеме появилась Мёрси – темные кудри слегка тронула седина.

– Что тут... Три Матери святые! Харт! – крикнула она через плечо и бросилась вперед, вливаясь в общие объятия. – Рада познакомиться, доктор Ли, – сказала она, прижавшись щекой к его голове.

Адам вопросительно взглянул на Рози из-под мышки у Зедди. Она одними губами произнесла: «Мёрси».

– Очень приятно, Мёрси.

– Ну и ну. – Харт Ральстон стоял в дверях не двигаясь и смотрел на них во все глаза. Волосы у него стали больше серыми, чем светлыми. Рози высвободилась из объятий.

– Твоя дверь сработала. И отец передает привет – говорит, что любит тебя, Мёрси и внуков.

Харт пересек комнату и стиснул ее в объятиях.

– Не могу дышать. Задушишь, – прохрипела Рози – и сама удивилась: она снова живая, по-настоящему живая, и теперь ей так легко причинить вред.

Это было прекрасно.

И немного страшно.

Харт посмотрел на нее внимательно – так, словно умел читать людей, как любимые свои скучные научпоп-книжки из библиотеки.

– Ты... – начал он, но Рози перебила его:

– Потом. Пожалуйста.

Он кивнул. Он всегда ее понимал.

– Приходите сегодня все на ужин! – предложил Зедди Харту и Мёрси, а потом обернулся к Рози и Адаму: – Если вы в силах.

– С удовольствием, – сказала Рози.

Мёрси всплеснула руками.

– Тогда я возьму вина. Игристого. Может, прихвачу у Горацио бутылочку «Веф Дидье». Только шерифу не говорите.

Шериф сделал вид, будто не замечает мародерства жены. Он смотрел на Рози – и в глазах у него стояли слезы.

– Только не вздумай доводить меня до слез, Ральстон, – велела ему Рози.

Он чуть улыбнулся своей сдержанной улыбкой.

– До вечера.

Зедди вышел проводить Харта и Мёрси, а Дакерс повел Рози и Адама по коридору к гостевой комнате, но остановился у двери.

– Понимаете, мы так и не смогли себя заставить выбросить ваши вещи, так что обставили комнату ими.

– Что? – Рози отстранила его и распахнула дверь.

За ней, втиснутые в небольшое пространство, теснились вещи из ее квартиры: потертый бархатный диван, уютная кровать с пестрым покрывалом, лампы и даже шелковые шарфы, наброшенные на абажуры. Стены были увешаны картинами, которые она собирала десятилетиями. Своего дома у них с Адамом пока не было, но гостевая комната друзей казалась настоящим возвращением домой.

– Лучше не придумаешь, – сказала она Дакерсу и обняла его в который раз с тех пор, как они снова нашлись.

– Вещи из «Драконьего гнезда» мы собрали в коробки, они в шкафу. Ванная – в конце коридора. Пойду помогу Зедди с ужином, а вы устраивайтесь.

Он вышел и закрыл за собой дверь.

Рози повернулась к Адаму и обвела рукой все вокруг:

– Ну как?

– Похоже, твое нижнее белье занималось оформлением интерьера.

– Ты обожаешь мое нижнее белье.

– Именно.

Что-то в комнате привлекло его взгляд, и он стал пробираться между предметами мебели, чтобы рассмотреть поближе. Рози подошла следом: он стоял перед бархатной картиной с изображением Вора Терна, висевшей между барельефом Матери Горестей с ключом и коллажем из черно-белых театральных фотографий Джослин.

– Совсем не похоже на меня, – сказал он. Это была шутка, но отсылка к ее отцу болью отдалась у нее в сердце. Вместе с болью пришло что-то новое – снисхождение к Плуту, которого у нее прежде не было. И это показалось утешением.

Адам обнял ее.

– Ужин будет хорош, но лечь рядом с тобой в нормальную кровать – куда лучше.

– Если мне больше никогда в жизни не придется спать на груде скатертей, меня совершенно устроит.

Они закачались в усталом, стихийно возникшем танце в такт биению собственных сердец. Рози услышала шуршание бумаги и вспомнила о пачке писем, которую принес Гоббо. Эту небольшую стопку она сунула в карман уродливых форменных штанов. Она достала ее, развязала бечевку и перебрала письма: от Харта и Мёрси, от Лю, несколько от сослуживцев-маршалов, несколько от незнакомых людей.

И одно – от отца.

Остальные посыпались на пол, как снег, пока она смотрела на свое имя, написанное крупным почерком Плута на конверте.

– Хочешь прочитать в одиночестве? Я могу выйти, – тихо предложил Адам.

– Нет, пожалуйста, останься.

Она опустилась на свой любимый старый диван, Адам сел рядом, обнял ее за плечи – и она прочитала.

Рози поняла, что плачет, только когда уже рыдала в голос. Адам покачивал ее в объятиях, его тихая сила удерживала ее на месте, не давала утонуть.

– Подожди, ружкель, – сказал он, встал и вышел из комнаты. Через мгновение вернулся с коробкой тех грубых бумажных салфеток, что нынче держат в каждой ванной.

– Наши носовые платки лучше, – сказала она, пока он промокал ей лицо скомканной салфеткой.

– Наши носовые платки теперь отвратительны. Их, наверное, надо сжечь.

– Наверное.

Она взяла у него влажный комок дрянных салфеток и уже было принялась сморкаться, как резко выпрямилась и ахнула.

– Что случилось? – спросил Адам.

Вместо ответа она захромала к шкафу. Там, как и обещали, стояли аккуратные стопки коробок, но ей нужна была одна конкретная. Рози нахмурилась, покосившись на забинтованную руку, и, прежде чем успела попросить о помощи, Адам уже был рядом.

– Что тебе нужно?

– Мне нужно разобрать эти коробки.

Не требуя объяснений, он вытаскивал их из шкафа одну за другой и выстраивал на полу – а Рози снимала крышки и проверяла содержимое.

– Нет, – сказала она над первой коробкой. – Нет. Нет. О, это твоя. – Она провела кончиками пальцев по обложке книги, которую он читал в «Драконьем гнезде», и перешла к следующей.

Вот она.

Белье, которое прислала Мёрси, экземпляр «Лести», взятый у Адама, запасная одежда, письма, которые она хотела сохранить, – и предпоследнее письмо Плута, скомканное вокруг конверта. Она достала его с величайшей осторожностью. Раскрыла и бережно высыпала содержимое на ладони – фигурка кошки с двумя отломанными лапками. Но все осколки были здесь. Можно склеить.

Адам опустился рядом с ней на колени. Она посмотрела на него и спросила:

– Как думаешь, у Дакерса и Зедди найдется клей?

– Хочешь, я спрошу?

Она кивнула.

– Я сейчас вернусь.

Он и правда вернулся быстро – и помог ей приклеить две крошечные лапки к безвкусной фигурке кошки.

Эпилог

Накануне отъезда Рози и Адам поужинали с Дакерсом и Зедди на террасе «Драконьего гнезда». Рози была в сарафане с принтом из плюща, и Адам водил пальцем по шраму на ее руке. Такая привычка завелась у него после второго бокала белого, а Рози краснела, что неизменно случалось с ней после второго бокала красного. Элоиза залетела поздороваться перед тем, как вернуться в гнездо на ночь, а когда ресторан закрылся, Адам взял лютню. Хорошее вышло прощание.

=♦=♦=♦=

Утреннее солнце сочилось сквозь кружевные шторы, пока Рози касалась соленой водой ключа – того, что достался ей от матери при рождении, – и фигурки кошки с двумя приклеенными лапками. Обе стояли на алтаре у входной двери. Это были последние вещи, которые еще оставались в арендованной квартире, где Рози и Адам прожили вместе последние полгода.

И что это были за полгода!

Поначалу за ними охотились репортеры, на них глазели дети и взрослые, у которых с фильтрами было ничуть не лучше, чем у самой Рози. Они рассказывали свою историю снова и снова, умалчивая о вещах, которыми не хотели делиться с остальным миром.

Они позаботились о том, чтобы все знали: Плут спас Танрию, и его звезда ярко горит в ночном небе. Рози понимала, какая именно.

Шесть месяцев рядом с друзьями, шесть месяцев болей и ссадин, заживавших куда медленнее, чем раньше, шесть месяцев, за которые они израсходовали немало упаковок презервативов – по совету Матери Горестей. Шесть месяцев жизни с фонарем Дедушки Кости на горизонте – оба знали, что рано или поздно бог смерти позовет сначала одного из них, а потом другого.

Со временем все улеглось. Рози и Адам перестали быть новостью, сделались такой же привычной частью жизни, как дракон, изредка садящийся на чью-нибудь крышу. Они думали, говорили, строили планы – и сегодня пришло время их осуществить. Все нажитое отправилось на хранение, а самое необходимое они уложили в трюм их новой автобаржи – ярко-желтой «Грэттон Паркер», серия 10, с откидным верхом.

– Счастливого пути на этом банане на колесиках, – пожелал им вчера вечером Дакерс.

Рози вылила соленую воду из чаши в раковину и убрала в складной дорожный алтарь, смастеренный для нее умелыми руками Адама. Туда же она бережно опустила ключ Джослин и кошку Плута, завернув в мягкий бархат, который убережет их в долгой дороге.

Адам появился в открытом дверном проеме в чистой белой рубашке – рукава закатаны, две верхние пуговицы расстегнуты. Шерстяные брюки он сменил на хлопковые: в дороге их легче стирать.

– Кажется, все готово, – сказал он. – Ты как, не передумала?

– Не передумала.

Он протянул ей руку, она взяла ее, переплетя пальцы. Подол хлопкового платья изумрудного цвета шелестел над голенищами сапог из страусиной кожи. Рози решила, что в платье будет куда удобнее провести в банане на колесиках много часов, но расстаться с сапогами или с безумно дорогим бельем ее не заставила бы никакая сила. После возвращения она обновила коллекцию, но сегодня под нарядом красовались павлиньи перья – на удачу.

Они аккуратно поставили алтарь поверх багажа, после чего Рози устроилась за рулем, а Адам пристегнулся на пассажирском сиденье. Верх опустили, так что неряшливый не красный пучок Рози и иссиня-черные, без единой седой пряди волосы Адама вот-вот должен был растрепать ветер – но это растрепать приятно.

Рози вывела автобаржу на двухполосное шоссе, которое вело мимо кладбища, где покоились мертвые из Итернити, петляло сквозь пустынные заросли и постепенно зеленело по мере того, как они приближались к побережью Бушонга.

В их планах было навестить Твайлу Баннекер и Фрэнка Эллиса на ранчо эквимаров, неспешно объехать Федерацию Островов Кадмус, добраться до Притеанского континента, а когда-нибудь – и до Эшил Крайя. А потом, когда захочется, вернуться домой – к Дакерсу и Зедди, к Харту и Мёрси, ко всем, кого они называли друзьями. Вернуться домой, в Итернити.

Но пока перед ними открывалось Великое Западное море, и они были вольны ехать куда угодно.

– Куда едем? – спросила Рози Адама, когда они неслись навстречу океану.

– Куда захочешь, моя ружкель, – ответил он. – Куда захочешь, туда и поедем.

Так и вышло.

Благодарности

Прощаясь с безумным миром Танрии и Итернити, я обнаруживаю, что благодарности выходят у меня столь же сумасбродными, как и само наполнение этих книг. Приготовьтесь к довольно нелепому параду признательности.

Безмерная, колоссальная благодарность моему редактору, Анжелике Чонг, которая вошла в третью книгу серии с изяществом, добрым юмором и блестящими коммуникативными навыками. И троекратное ура Наде Сэворд, моему британскому редактору, которая была со мной все три книги!

Спасибо всем в Orbit US и Orbit UK за то, что провели серию от страницы до полки. Отдельная благодарность Лизе Мари Помпилио за три лучших обложки, о каких только может мечтать эксцентричный фэнтези-автор. (Ее светлость пожелала пушистых лягушек – и пушистые лягушки явились. Хвала небесам.) Спасибо Анджеле Мэн – работать с вами было одно удовольствие. И, как всегда, спасибо моему корректору Дженис Ли за то, что снова и снова спасала меня от меня самой.

Все теплые объятия – Матери (дышащих блестками) Драконов и лучшей из лучших, Холли Рут, которая поощряла меня и мою странность на каждом шагу. Виртуальные пятерки всем в Root Literary.

Моим товарищам по группе Nebulous Dread Cloud – Аманде Селлет и Миранде Асебедо – спасибо за блестящие советы и за то, что каждый день соскребали меня с пола.

Я была бы никем – НИКЕМ – без Дженни Мендес.

(Привет, Кэти!)

Спасибо сестрам, Сьюзен и Кэйти, которые помогли мне понять, что называть персонажа «Мисс Люблю-Учителя» – это слишком уж для фэнтези со вторичным миром.

Друзьям и родным – особенно Майку, Хэнку, Гасу, маме и папе – спасибо за поддержку и любовь, за тако и пибимпап и за все блюда, которые мне не пришлось готовить самой.

Спасибо гормонозаместительной терапии за то, что вернула мне хотя бы шестьдесят процентов слов. Без тебя я бы не справилась, ГЗТ! (Думаете, я шучу. Не шучу.)

И прежде всего – спасибо читателям, принявшим эту совершенно чокнутую серию. Я снова и снова поражаюсь тому, как много людей взяли эти книги в руки и решили: «Да, я в деле». Я безмерно благодарна каждому из вас.