Олег Ткач

Падение Диссы

© Ткач Олег, 2026

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2026

Пророчество Тьюссалей

Глава 1

Атаковали стремительно. Первая волна стрел и дротиков разбилась о защитные заклинания мэйров, а за ней тут же последовала вторая. Разбойники бросились вперед и быстро сократили расстояние – завязалась рукопашная, в которой у магов не было шансов.

Кэрик прошел мимо своих людей, хладнокровно добивающих охрану, сел на черный песок и стал ждать. Старый мэйр не ошибся: как только беглец приблизился к границе Мертвого леса, пробудился дар прикосновения – крохи полученной в качестве аванса силы, которой его когда-то лишили.

Он с жадностью бросился разумом вперед, забыв о предосторожности. Поток видений, мыслей и эмоций захлестнул сознание в бешеном водовороте. Перед внутренним взором мелькали, сливаясь в размытое пятно, молочно-белые стволы мракодеревьев. Кэрик почувствовал липкий страх перед неминуемой смертью, боль и отчаянное желание выбраться. Погоня приближалась.

Кэрик испуганно дернулся, отшатнулся и вырвался из чужого разума. Он повалился на бок, и чьи-то руки вовремя подхватили его онемевшее тело, осторожно опустив на землю. Открыв глаза, он увидел испуганное лицо Шейлы, его правой руки.

– Лекарь... – прошептал он едва слышно. Во рту стоял металлический привкус крови.

Через мгновение к нему подбежал еще один человек. Теплая ладонь легла на лоб, и по коже прокатилась целительная волна магии.

Потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя и встать. Выпрямившись, он повел плечами и осмотрелся по сторонам, возвышаясь над замершими вокруг людьми на добрый локоть, как громадный горный медведь, вылезший из пещеры. Длинная иссиня-черная борода только усиливала сходство.

Разбойники из банды столпились вокруг и ждали приказов. В десятке шагов бесформенной кучей лежали окровавленные и изуродованные тела. Кэрик усмехнулся. Он не одобрял чрезмерную жестокость, но в случае дархумовых солханцев ничего против не имел. Проклятых выродков-островитян ненавидели многие – и он не был исключением.

Чуть в стороне на коленях стоял единственный оставленный в живых пленник. Рядом с ним замерли двое мужчин с мечами наготове. Затравленный взгляд метался между Кэриком и телами убитых. Его запястья обхватывали тонкие металлические браслеты, соединенные друг с другом короткой цепью. Судя по цвету одежды, солханец принадлежал к боевому ордену.

«Совсем юнец, – подумал Кэрик, смерив пленника мрачным взглядом, – а уже мэйр».

Но даже этот сопляк, будь у него возможность, запросто бы разнес голову любому из банды какой-нибудь магической дрянью.

Разбойники отступили в сторону, стоило только Кэрику сделать пару шагов к пленнику. Он подошел к юноше и положил на голову ладонь. Она была такой широкой, что перекошенное от ужаса лицо почти исчезло под ней.

– Надо отдать должное вашей смекалке, идея с трубой не нова – слышал, подобное уже делали... В ход шла сталь, камень, дерево, даже зачарованные шкуры. Но погорное железо? Очень умно.

Кэрик на мгновение ослабил хватку, обходя пленника по кругу, и вновь сжал пальцы, упираясь запястьем в затылок солханца, заставляя того смотреть прямо.

Впереди, в десятке шагов, дрожала и слабо гудела серая пелена – граница Мертвого леса, через которую не мог пройти ни один человек. Любого, кто касался тумана, ждала мучительная смерть. Даже стальной меч мог исчезнуть на глазах за минуту, коснись его кончик пелены. Поговаривали, что защиту приказал создать один из темных богов. Но до сих пор находились смельчаки, что пытались попасть в Мертвый лес ради баснословно дорогих и опасных артефактов. Серая хмарь, так прозвали дымку на границе Мертвого леса, была первым испытанием на их пути, а иногда и последним.

Кэрик слышал множество историй о людях, пытающихся попасть в Мертвый лес, о том, к каким уловкам они прибегали, чтобы проскользнуть внутрь. Но погорное железо? Это казалось невероятным и расточительным, даже для солханцев. Слишком редкий и дорогой ресурс. Его добывали подземные жители в недрах Великих гор, но ходили слухи, что все жилы истощились еще лет триста назад. Цепочка, скрепляющая браслеты на руках пленного мэйра, была из того же металла. Он легко поглощал любую магию, неважно в каком количестве.

– Где вы взяли столько? – вновь обратился Кэрик к солханцу. – Кто вам помогает?

Он взглянул на широкую трубу – не толще листка кожаного пояса. Но это не имело значения – Серая хмарь не могла справиться с загадочным металлом. Он уже видел жадное возбуждение в блеске глаз своих людей. Чувствовал их нетерпение.

– Я ничего вам... не скажу, – хрипя, выдавил пленник.

Рука на его голове сжалась, и мэйр зажмурил залитые кровью глаза, уже понимая, какая судьба его ждет.

– Что с лагерем? – спросил Кэрик у Шейлы, не оборачиваясь. – Не заметили нас?

– Ничего не подозревают. Все прошло чисто, – ответила женщина. – Смена на закате. У нас есть пара часов.

Тогда вперед выступил лысый мужчина. Его лицо было тщательно скрыто за тканью шарфа. Он назвался Эрриданом, заключив контракт с Кэриком в Диссе, и с тех пор отвечал в их банде, «Волчьей глотке», за магию.

– Ключи к защите мэйров оказались точными. – Голос мага был крепким, хоть и немного хриплым от волнения. – Нас заметили слишком поздно. Послать сигнал бедствия они не могли, я проследил.

Кэрик одобрительно кивнул. Он и не сомневался в информации, которую передал им старик. Как и в том, что Эрридан скрывал шарфом не только безобразные шрамы, но и пару мощных амулетов.

– Он бежит. Если все пойдет по плану, появится до заката. – Пальцы сильнее сжались на голове пленника, и тот замычал от боли. Ладонь резко крутанулась в сторону, раздался сухой треск ломающейся шеи. Мэйр дернулся всем телом и обмяк.

Кэрик продолжил как ни в чем не бывало:

– Шейла с Лекарем останутся со мной. Остальные – спускайтесь в лагерь и убейте всех, кого найдете. По карманам долго не шарить – нас ждет награда гораздо большая, помните об этом. Шакал за старшего.

Услышав кличку, вперед вышел низенький коренастый мужчина с короткими кривыми ногами и поросячьими глазками, которые все время находились в беспокойном движении. Ему пришлось задрать голову, чтобы заглянуть в лицо главаря.

– А ты ничего не забыл сказать? Или ты не знаешь, что на воде стоит корабль? – Шакал говорил нарочито спокойным голосом, но в каждом слове ощущались вызов и угроза. – Солханский, спали его Всеединый, корабль! Что, если нас заметят? Сивонна бачча! Да он одним заклинанием превратит нас в кровавый фарш! Не лучше ли дождаться ночи и тихонько прирезать спящих ублюдков, сожри их свиньи?!

Кэрик не говорил банде о корабле до последнего. Его люди были обычными грабителями и убийцами. Даже после удачного налета на охрану мэйров они продолжали бояться. Шакал уже наверняка продумывал план побега, и его можно было понять: одно дело – грабить загулявших ночью горожан, другое – драться с магами. Но откуда он узнал про корабль? На разведку ходили только двое: Шейла и Эрридан.

– Кто тебе напел про корабль? – грубо спросил Кэрик. – Ты слишком туп, чтобы связаться с солханцами и работать на них.

Краем глаза он заметил, как несколько рук медленно потянулись к мечам. Шакал дернулся, уязвленный не столько обвинением, сколько презрительным тоном. Он уже открыл рот, чтобы выругаться, но его опередил Эрридан.

– Это я рассказал ему, – виновато просипел маг.

Кэрик смерил его холодным взглядом.

– Почему ты сразу не сказал нам о корабле? – вновь вмешался Шакал, и не думая отступать. Почувствовав, что слова мага перевесили невидимую чашу весов в его сторону, он поспешил этим воспользоваться. – Или мы не достойны знать весь твой план?

– Твоего ума хватает только на то, чтобы засесть в засаде и ждать, пока остальные мэйры явятся за нами? – пренебрежительно спросил Кэрик.

Он осознавал, насколько опасен солханский корабль, но приказы не обсуждались. Тем, кто не согласен, в «Волчьей глотке» не место. Единственное, что сдерживало Кэрика от немедленной расправы над Шакалом, – неписаные законы, по которым он не мог убить своего компаньона без весомых причин.

– До ночи придет смена к нашим покойничкам, – тут же вставила свое слово Шейла, пользуясь тем, что она была правой рукой. – Они могут заметить и поднять шум.

Шакал резко повернулся к женщине и смерил ее красноречивым взглядом. Кэрик был уверен, что только высокое положение Шейлы в «Волчьей глотке» помешало дважды уязвленному убийце пустить в ход мозолистые кулаки.

– Да насрать, пусть приходят! Всех под нож пустим, – хрюкнул он и широко улыбнулся, демонстрируя острые подпиленные зубы.

Главарь шагнул навстречу Шакалу, но тот даже не шелохнулся.

– Схватите еще одного солханца живым, и, как только покончим с делом, я выставлю его против тебя, Шакал. Без браслетов. Посмотрим, сумеешь ли ты пустить его под нож.

Шакал заметно смутился.

– Ты стал много трепаться и мало делать, – холодно бросил Кэрик. – Будем действовать по моему плану.

Он заметил, как взгляд Шакала заметался по остальным членам «Волчьей глотки», но доводы оказались слишком убедительны, и почти вся банда поддержала главаря согласным молчанием. А идти против всех было бы самоубийственной глупостью.

– Кораблем займется Эрридан, как только сломает защиту лагеря. – Голос стал спокойным, но от этого казался еще более зловещим. Шакал перестал натянуто улыбаться и отошел в сторону, принимая поражение. – Корабль опутан сложной сетью магии. Стоит сотворить определенное заклинание, как от него не останется и следа. Наши наниматели позаботились и об этом. Не теряйте времени. Идите и выполняйте свою работу.

Когда разбойники направились в сторону моря, ведомые Шакалом, Кэрик снова уселся на черный песок и позволил дару унести разум в Мертвый лес.

В этот раз он был гораздо осторожнее.

* * *

Погоня приближалась.

Маринсу не нужно было оборачиваться, чтобы понять это. Острый тренированный слух легко выхватывал в липкой обманчивой тишине Мертвого леса отголоски звуков: топот ног и прерывистое дыхание. Пульсирующая боль в пораненной стопе с каждой минутой становилась сильнее, и скорость, с которой он несся мимо могучих стволов мракодеревьев, постепенно снижалась.

Он запретил себе думать о том, что будет, если его догонят. За спиной то и дело мелькали зловещие силуэты преследователей. В него бросали копья и стреляли из луков, но всякий раз мазали. Хвала темным богам, что амулет старого мэйра еще не разрядился.

К окраине деревья стали прямыми и ровными. Их раскидистые кроны наваливались друг на друга высоко в небе, в извечной борьбе за солнечный свет, который едва пробивался сквозь багровый навес листьев. Маринс вдоволь насладился мрачным великолепием леса еще по пути к цели. Один из его спутников, Ренди, самый старший в группе, поделился, что рядом с мракодеревьями не растет ничего из-за плотной кроны и безжизненной почвы.

Вспомнив о Ренди-малыше, Маринс внутренне содрогнулся. В сознании возник образ: пронзенный стрелами стражей, Ренди перекрыл вход в подземную крипту и подарил им несколько мгновений для подготовки к защите... Усилием воли он отогнал жуткие мысли и крепче сжал пальцы левой руки, словно пытаясь убедиться, что ключ к свободе все еще у него. Небольшой кожаный цилиндр-футляр скрывал то, что они нашли в крипте на развалинах древнего города Кираэля.

Дно оврага под ногами плавно поползло вверх. Еще немного, и он окажется у сторожевой крепости, где они делали первый привал. Грохочущее, словно кусок металла на наковальне, сердце тронула слабая надежда. Это был самый короткий путь назад. Свернуть с него – встретить быструю смерть. Маринс принялся молиться всем известным богам, чтобы взор хоть одного из небожителей упал на это проклятое место и даровал ему удачу. В ней беглец нуждался как никогда.

Но боги сегодня были неблагосклонны.

Когда до развалин оставалось совсем чуть-чуть, тени разом выскочили на просеку. Взор Маринса прояснился, и он увидел пять стоящих среди камней стражей. Они выстроились полукругом, с зажатыми в руках копьями. Посередине замер самый высокий, с отведенным в сторону мечом.

Внезапно беглец почувствовал чье-то присутствие, так, словно кто-то наблюдал за ним. Проклятые мэйры! С запозданием Маринс понял, что бежит прямо на главного стража. Он попытался резко изменить направление – думал проскочить мимо засады и, обогнув по дуге развалины, вернуться к начальному пути, но не смог. Неведомая сила не дала ему этого сделать. Растерявшись, он приоткрыл рот, но так и не успел вскрикнуть.

Страж шагнул навстречу и широко замахнулся. Амулет на груди обжег кожу огнем. Не понимая, что делать, Маринс прыгнул вперед, подставляясь под удар описывающего дугу меча, и зажмурился, с ужасом ожидая, когда острие перерубит его живот и ребра. Но вместо этого он со всей силы ударился коленями о каменное крошево и перекатился через спину, вновь оказавшись на ногах. Глаза выхватили молочную белизну стволов и петляющую между ними просеку.

Он уже бежал дальше, закусив губу от боли, когда в него полетело очередное копье. Оно воткнулось в дерево. Следующий бросок был более точным. На сей раз амулет не сработал: удар пришелся в правое плечо, по касательной, острие разрезало мышцы и связки. Вспышка боли ослепила. Чудом он сохранил равновесие, перехватив футляр левой.

«А где мой кинжал?» – мелькнула и пропала мысль. Неважно. Он бы все равно бросил его, освобождая оставшуюся здоровую руку, чтобы подхватить футляр.

Погоня немного отстала, а значит, нужно было выжать из временной передышки все возможное. Маринс понимал, что обречен, но упорно бежал дальше. Стоило преодолеть последний отрезок, и он окажется у Серой хмари, за которую стражи не смогут ступить. По крайней мере, он на это надеялся. А еще на то, что мэйры не обманули и труба из погорного железа лежит на том же месте.

«Глупая мысль», – одернул себя беглец. Мэйрам нужен артефакт, оставлять Маринса в Мертвом лесу бессмысленно. Однако кэльв, наученный горьким опытом, знал, что от мэйров можно ожидать любой хитрости и подлости.

«Если трубы нет – буду прыгать!» – мрачно решил мужчина, представляя, что с ним будет после. Пусть он неминуемо умрет, но выполнит условия сделки.

В убийственной магии он не сомневался. Когда они только готовились войти в Мертвый лес, мэйры заставили других пленных кэльвов-смертников проложить трубу через магическую границу. Что могло быть проще: урони трубу сквозь дымку и выровняй по длине. Тем не менее двое все же задели Хмарь. Крики несчастных оборвали смертельные хладнокровные удары магии. К счастью, когда пришлось лезть в трубу, его группа преодолела ее без потерь.

Впереди показалась поляна – небольшой пригорок пустой мертвой земли. Именно здесь началась их вылазка в Мертвый лес, здесь и должна была завершиться. Внутреннее ликование быстро сменилось леденящим ужасом. Погоня снова дышала ему в затылок. Счет пошел на минуты.

Маринс выскочил на поляну и тут же отпрыгнул чуть левее, направляясь к металлическому зеву. Острый слух уловил жуткое потрескивание Серой хмари и чьи-то крики, доносящиеся по другую сторону преграды.

«Я успею!» – облегченно подумал кэльв.

В следующую секунду безжизненный амулет на его груди слабо моргнул синим светом. Маринс не заметил, как замер. Всего на мгновение, которого хватило стражам для следующего прицельного броска. Раздался мерзкий треск – острие сломало кость, попав точно в бедро. Маринса крутануло на месте и отшвырнуло к чернеющему отверстию, едва не зацепив за серую дымку.

«Почему я не чувствую боли? – Первая мысль, полная изумления, сменилась холодной и расчетливой: – Вытащить! С копьем я не пролезу!»

Он сунул футляр за пазуху и, стиснув зубы, вырвал зазубренное острие копья из ноги вместе с куском собственной плоти.

«Мне конец!» – понял он, увидев раскуроченную рану. Кровь толчками заливала обрывки одежды.

Маринс резко перекатился в сторону, едва не потеряв сознание от вспыхнувшей в голове боли, извернулся и полез в трубу так быстро, как позволяли раны. В место, где он только что лежал, воткнулись новые копья.

Он почти залез целиком, когда в ободранную ногу, залитую кровью, впилась стрела, пробив икру. Маринса рслепила новая вспышка боли. Чужая рука схватила за растерзанную ногу и потянула назад. Маринс взвыл от ужаса и, не обращая внимания на боль, стал пинать второй ногой по руке, стараясь уползти вперед. Но его жалкие попытки удержаться в трубе были тщетны. Пальцы судорожно шарили по холодному скользкому металлу в поисках малейшей щербинки или трещинки. Крик отчаяния вырвался из окровавленного рта, переходя в обреченный стон. Все было напрасно. Он не справился, не успел.

– Да чтоб тебя свиньи сожрали! – неожиданно рявкнул незнакомый голос у самого уха, а в следующую секунду его схватили за плечи две волосатые ручищи. – Тащите нас, дархум вам в задницы!

Маринс ожидал увидеть кого-то из мэйров, но багровое от напряжения лицо было ему незнакомо.

– Сильнее, сивонна бачча! – орал незнакомец до хрипоты. – Его назад тянут!

Резкий рывок отозвался в теле испепеляющей болью. Стражи и не думали отпускать добычу на свободу. Ответный рывок заставил безбородого спасителя испуганно вытаращить глаза. Маринс был готов поклясться, что незнакомец едва не отпустил его, но крик снаружи, больше похожий на рев смертельно раненного медведя, помешал.

– Не вздумай отпустить его, ублюдок! Или я тебя следом за ним отправлю!

– Отдай, что нашел, приятель! – прохрипел мужчина. – Они тебя не отпустят! Отдай!

– Пошел ты, шабилло! – еле слышно ругнулся Маринс, понимая, что мужик прав. Он не жилец, а так... находка попадет к мэйрам, и жертвы не будут напрасны.

Кэльв уже собирался достать из-за пазухи футляр, но в этот миг труба вздрогнула, и ему показалось, что их волочит вперед, к спасению, прямо с ней. Хватка на ногах тут же ослабла. Кажется, Серая хмарь коснулась стражей и разъела им руки. Незнакомец что-то радостно кричал, но Маринс уже не слышал. Пелена беспамятства упала на его искалеченное тело и увлекла с собой.

Все же у него получилось!

* * *

Кэрик вернулся к реальности, выворачиваемый от дикой боли и резких переходов. Лекарь стоял наготове. К тому времени банда уже вернулась из разгромленного лагеря мэйров, успешно завершив операцию. Эрридан не подвел: разобрался с кораблем и всеми, кто на нем был. Черный дым и отблески пожара красноречиво говорили об этом.

– Нужно пролезть внутрь и встретить его. – Кэрик старался говорить уверенно. – Риск велик, за солханским ублюдком гонятся стражи, но, если мы не получим артефакт, смысла в наших стараниях, – он выразительно махнул в сторону моря, – никакого. Договор есть договор!

Второй раз за день разбойники взбунтовались. Первым, конечно же, вышел Шакал.

– Ну уж нет! Хрена с два мы туда полезем! – рявкнул старый головорез, вперив в Кэрика глазки-бусинки. – Пусть сам выбирается! Верно я говорю, ребята?

Его поддержали одобрительным гулом. Лекарь и Шейла промолчали, наблюдая за разгорающимся недовольством, которое грозилось перерасти в потасовку...

Кэрик быстро взвесил в уме все шансы и молча выругался. Драка могла затянуться, за это время от беглеца и мокрого места не останется. Шейла, стоя за его спиной, легким движением руки вытянула кинжал из рукава.

«Может ли она ударить меня ради своего спасения?» – внезапно подумал Кэрик, чувствуя усиливающееся возбуждение от возможной стычки.

– Я слышал про стражей, – немного заикаясь от волнения, затараторил один из разбойников. – Мужик, с которым я пил в таверне, рассказывал, как его знакомые поперлись в Мертвый лес. Только один спасся. Стражи сражаются словно демоны.

– Знамо дело! – вставил дружок Шакала по прозвищу Режь-Руби. – Иди-ка ты с такими приказами!

– Я на такое не подписывался! – поддакнул кто-то из толпы.

– И то дело! – выкрикнул радостно похрюкивающий Шакал. – Лезь сам, коли так надо! А мы прикроем! Верно, братва?

Положение спас Эрридан, который обычно оставался в стороне.

– Мы связаны контрактом, – спокойно напомнил он разбойникам. – Кэрик заключил сделку на крови как главарь «Волчьей глотки». Это касается всех. Нужно вытащить беглеца и передать предмет покупателю. Конечно, если никто из вас не придумал способа избежать последствий...

Сказать, что Кэрик был удивлен, все равно, что назвать боевой меч кухонным ножом. Эрридан, как единственный, кто смыслил в магии и присутствовал на сделке с мэйрами, точно знал, что условия затрагивали только Кэрика. И то лишь частично – он всего лишь не получит свой дар обратно, если солханец останется в Мертвом лесу.

Как и ожидалось, слова блефовавшего мага возымели впечатляющий эффект. Наемники знали о последствиях сделок, скрепленных дархумом. Но страх перед Мертвым лесом и его жуткими обитателями был куда сильнее. Кэрик, мысленно проклиная банду за трусость, понял, что должен уступить. Еще раз.

– Один полезет в трубу и поможет вытянуть беглеца, – холодно сказал он не терпящим возражения тоном. Он внимательно следил за реакцией и, не заметив в их глазах былой искры, немного успокоился.

– А если ублюдок сдохнет? – спросил Шакал. – Что тогда?

– У него при себе кожаный чехол. – Голос главаря был ровным и властным. – Солханец мне ни к чему. Отдаст – можете выпихнуть его обратно, не отдаст – придется вытащить.

– И то дело! – все же согласился Шакал. – Тянем жребий!

– Быстро, он уже рядом! – рявкнул Кэрик, остро и ясно почувствовавший приближение кэльва. – Не подведите!

Он сел на песок и погрузился в сознание беглеца как раз в тот момент, когда тот выскочил на широкую поляну. Кэрик не увидел, как слепой жребий пал на Обрубка – младшего брата Шакала.

– Я полезу! – хмуро буркнул тот, грубо отталкивая брата в сторону плечом. – С одной рукой ты там много не вытянешь.

Люди смолчали – все прекрасно понимали, что Шакал пытался отгородить младшего брата от опасности. Вытяни жребий кто-то другой, он бы посоветовал калеке покрепче ухватить беглеца зубами и не обосраться со страху. Однако даже его благородный порыв не смог уберечь Обрубка от неминуемой судьбы.

Когда стражи дернули беглеца назад, утаскивая в лес вместе с Шакалом, Обрубок первым вцепился в ногу брата и тащил изо всех сил, как и Висельник, прибившийся к банде пару недель назад. Это сгубило обоих. Обрубок ткнулся в Серую хмарь увечной рукой, а Висельник приложился ухом. Оба с истошными воплями отскочили в стороны, но было поздно – зловещая магия принялась за дело.

К тому времени подоспел пришедший в сознание Кэрик. Он бросился вперед, ухватился за выемки по краям трубы и с резким выдохом потянул ее на себя, едва не прибив крутящегося под ногами Лекаря. Вопли с другого конца были гораздо громче и страшнее тех, что издавал катающийся по земле Висельник. Ему оставалось недолго, как и Обрубку, который, виновато улыбаясь, с тихими проклятиями отошел в сторону и опустился на колени.

– Сивонна бачча! – Упав задницей на черный песок, Кэрик судорожно содрал с себя высокие сапоги и тут же отшвырнул их в сторону, стараясь держаться при этом за самые края голенищ. Дархумова Серая хмарь коснулась носков его сапог! Его любимых сапог!

Рядом на корточки присела Шейла и без лишних слов сдернула обмотки со стоп.

– Все в порядке, – с облегчением выдохнула женщина, внимательно осмотрев его ноги.

Повезло. Успей магия коснуться кожи, он был бы обречен.

Кэрик резко встал и шагнул обратно к трубе, наполовину высунутой из Хмари. Рядом с ней уже лежал окровавленный незнакомец, над телом которого склонился Лекарь.

– Все тела убитых мэйров в Хмарь! – приказал Кэрик, морщась от боли в руках. – Трубу закопать, вернемся за ней позже – сейчас нам ее не унести.

Разбойники засуетились, выполняя приказ. Они старались игнорировать выползшего из трубы Шакала, с ужасом смотрящего на брата, чья плоть таяла на глазах.

Тем временем Эрридан принялся внимательно изучать оставленные на песке сапоги. Его взгляд замер на железных набивках на носках. Маг вынул из ножен длинный кинжал и с осторожностью ткнул острием ту, что была на правом сапоге, готовый в любой момент отбросить оружие.

– Что ты делаешь? – тихо спросила подошедшая Шейла.

– Откуда они у него? – спросил он хриплым голосом, игнорируя вопрос.

– Не знаю, – пожала плечами женщина с деланым безразличием. – Спроси сам, если так интересно.

– Отдай их ему, – отмахнулся маг. – Наверное, показалось, что их коснулась Хмарь.

Эрридан уверенно подхватил сапоги за голенища и протянул помощнице. На секунду женщина замешкалась, но затем вытянула руку и забрала тяжелую ношу.

– Да, – кивнула Шейла. – Наверное, показалось.

* * *

Сознание резко вернулось в тело Маринса. Рот судорожно открылся в беззвучном крике. Боль, казалось, пропитала каждую частицу тела.

«Я жив?!» – подумал он, безуспешно борясь с сумасшедшим круговоротом в голове.

– Пришел в себя. – Голос показался далеким. – Мы незнакомы, – сказал человек густым басом, – но у тебя есть то, что мне нужно. Отдай, и все закончится быстро.

Маринс открыл глаза и попытался сфокусироваться. Над ним склонился огромный бородатый мужик с черными, как уголь, глазами.

«Не может быть!» – ужас узнавания охватил Маринса. Даже находясь в полушаге от смерти, он бы не спутал этого человека ни с кем другим.

Мужчина заметил реакцию кэльва и удивленно усмехнулся. Эта нагоняющая страх ухмылка пробудила в нем давно забытые воспоминания: много лет назад с той же ухмылкой ублюдок насадил его напарника на меч и едва не лишил Маринса руки.

– Стало быть, знаешь меня? – Мужчина внимательно осмотрел лицо беглеца, словно пытаясь понять, видел ли его прежде. – Откуда?

– Я был в порту Алой цитадели в ту ночь, – просипел кэльв. Казалось невозможным встретить этого монстра снова, да еще в таком месте.

– И ты не боишься признаться в этом? – На этот раз Кэрик не смог скрыть удивления.

– Какой смысл? Сделка выполнена – камень попадет к мэйрам, наши семьи получат свободу. Я не жилец. – Маринс повернул голову в сторону Лекаря, прекрасно понимая, что находится в сознании до сих пор, видимо, только благодаря силе, которую тот без остановки вливал в его растерзанное тело. – Передайте Вальдену, что мы выполнили нашу часть уговора. Теперь...

– Темные боги! Ты думаешь, что я послан ими?! – Гнев в голосе заставил людей из банды, с интересом прислушивающихся к разговору, благоразумно отступить.

– Разве нет? – Голос беглеца слабел. – Или проклятый Таном Орбизом убийца случайно оказался здесь?

– Дархум меня разорви! – внезапно хохотнул Кэрик. – Проклятый убийца?! Слышать такие звания из уст солханской псины – это забавно!

Затем он склонился к уху кэльва и прошептал:

– Ты прав лишь наполовину. Я оказался тут неслучайно, но служу только себе.

Кэрик ухватил кэльва за ворот оборванного комбинезона и выпрямился.

– Не дай ему сдохнуть, пока я не скажу, – бросил он Лекарю и потащил Маринса в сторону небольшого пригорка, с которого открывался вид на море.

Лекарь с трудом поспевал следом. На ходу он изловчился опустошить две магические сферы, вынутые из наплечной сумки. Еще одну ему украдкой сунул подоспевший вовремя Эрридан.

– Смотри, солханец! По-твоему, я служу им? – Главарь остановился и отпустил тихо охнувшего беглеца на землю.

Маринс с трудом поднял голову и замер, не веря глазам. С пригорка открывался прекрасный вид на бухту, в которой мэйры разбили лагерь. Только лагеря больше не было, на его месте зияло огромное пепелище: палатки перевернуты, шатры опрокинуты. Он с трудом перевел взгляд на воду, где на якоре должен был стоять солханский корабль; тот почти полностью ушел на дно.

– Я никому не служу, солханская шестерка! – Горячий шепот Кэрика прозвучал у самого уха. – Тем более мэйрам! Я заключил сделку и должен получить кожаный футляр. Но, зная вашу ублюдскую сущность, допускаю, что ты соорудил какую-нибудь защиту, чтобы у тебя не могли забрать его силой. Поэтому, господин ищейка, отдай артефакт и проваливай к темным богам. Эти ублюдки тебя заждались.

Маринс не слышал его слов. Он неотрывно смотрел на остовы мачт и молился за упокой своей семьи и семей остальных погибших в Мертвом лесу кэльвов.

Глава 2

Порыв холодного соленого воздуха ворвался в распахнутое окно башни Алой цитадели. Остров, на котором стоял солханский замок, возвышался над окружающими водами, словно гора со срезанной под наклоном верхушкой. После войны с погорцами мало что сохранилось. Со временем вернуть первозданный вид цитадели так и не получилось: новостройки обваливались, несмотря на огромное количество защитных и укрепляющих заклинаний, и вскоре мэйры махнули на это рукой. Единственную уцелевшую башню занял правитель Солха, превратив ее в защищенную резиденцию.

Дор-мэйр Фэндал вдохнул полной грудью ночной воздух, который немного остудил вспышку ярости. Ночное солнце, или Тан Орбиз, как его прозвали солханцы в честь Верховного, спряталось за тучами, и остров погрузился во влажную и холодную черноту. Небрежно щелкнув пальцами, Фэндал отошел от окна, и высокие створки тут же бесшумно закрылись. Он шагнул к внушительному камину, в котором потрескивал огонь, и протянул к яростному пламени крепкие ухоженные руки, несколько мгновений наблюдая, как его языки жадно лижут ладони.

Мэйр убрал руки от огня и провел по затылку, приглаживая длинные черные волосы, удерживаемые изящным ободком с драгоценными камнями. На его задумчивом лице плясали кривые тени, еще сильнее заостряя черты, отчего в тусклом свете оно походило на голову хищной птицы.

От вспышки гнева не осталось и следа.

«Старик сбежал, – рассуждал дор-мэйр, с отвращением косясь на изуродованное тело у двери, еще мгновение назад бывшее живым человеком, – значит, он знал о моих людях. А ведь они были сильными мэйрами. Кто ему помог? И что еще мог знать Вальден?»

Фэндал слегка поморщился, уловив тошнотворный запах паленого мяса. Он вернулся к огромному рабочему столу, присел на край и не глядя подхватил рукой высокий хрустальный кубок, отделанный розовыми бриллиантами. От прикосновения чаша тут же наполнилась самальским золотым вином, сказочно дорогим и столь же редким. Пряный аромат перебил вонь, и Фэндал опустошил кубок на треть.

Вальден мог знать, как пройти защиту, отвлечь мэйров иллюзией. В конце концов, мог атаковать их, наплевав на скрепленный дархумом договор, который они заключили на корабле. Но ему также были нужны мечи. В преддверии войны найти отчаянных людей несложно. Как же он все успел?

В глубине души дор-мэйр ожидал чего-то подобного от старого пройдохи, но был вынужден пойти на риск. Только у Вальдена, с его фанатичной одержимостью, получилось узнать, где находится один из ключей. Второй был недосягаем.

Фэндал едва заметно вздрогнул, вспомнив о глухой и липкой черноте подземных переходов и тоннелей погорцев, и сразу отогнал от себя тревожные видения. Та тьма была совершенно другой, не той, что безгранично разливалась по ночам за его окном. Нет, уж лучше рискнуть с полусумасшедшим мэйром в Мертвом лесу, чем в логове погорцев.

«Что мы имеем в сухом остатке? – спросил себя мэйр. – Вальден сбежал с ключом». В том, что артефакт у старика, Фэндал не сомневался ни на миг, он слишком хорошо знал главу ордена Тихих надзирателей, способного искусно манипулировать людьми.

«Бывшего главу ордена Тихих надзирателей», – поправил себя дор-мэйр. Как только старик «тайно» покинул Солх, Фэндал отдал приказ, и орден получил нового главу, верного и преданного господину.

Знал ли Вальден о своей роли в его плане? Вряд ли. Старик был умен и осторожен, но не настолько. Он хотел провести обряд, не догадываясь, что это его и погубит. Кто бы ни открыл дверь, Хозяин будет благодарен лишь ему, услышавшему зов.

При мысли о том, ради кого была затеяна авантюра, у Фэндала по спине пробежал холодок. Дор-мэйр не спеша подошел к телу гонца, одного из прислуживающих кэльвов. Лежащий в луже крови мальчишка даже не успел понять, что его убило. Молния вмиг разнесла голову и прожгла дыру в половину груди. Осторожный Милс, преданный помощник Фэндала, догадывался о реакции на новость, поэтому снова послал юнца.

«Прекрасный удар», – похвалил он себя, а затем ругнулся и брезгливо отступил, заметив капли крови на стене и двери. В следующий раз он заранее побеспокоится о последствиях своего гнева. Может, вмуровать в пол перед дверью железную плиту с углублением? Чтобы было проще с пятнами. Губы Фэндала тронула легкая улыбка. Нет, это было бы слишком.

«Если Вальден хочет провести обряд сам, – дор-мэйр резко вернулся к своим размышлениям, – то ему нужен сильный узел грэнов». Перед глазами пронеслась карта северных стран. Ближайший находился в Диссе, следующий – в Кразоре, но к церковникам мэйр точно не сунется. Не стоило уповать на хрупкое перемирие – колдующего на их земле мэйра кразорцы вмиг пустят на костер. Значит, Дисса.

– Милс! – громко позвал Фэндал, зная, что помощник наверняка ожидает за дверью.

В кабинет вошел человек в черной сутане. Глубокий капюшон, накинутый на голову, скрывал уродство его лица, к которому дор-мэйр когда-то приложил руку.

– Отличный удар, дор-мэйр! – отметил Милс, перешагнув останки кэльва, и низко поклонился.

– Думаешь? – с напускным равнодушием переспросил глава Алой цитадели.

– Еще бы! Голову снесло начисто!

Незамысловатое подхалимство не раздражало, напротив, его это даже позабавило. Впрочем, ненадолго.

– Тан Орбиз! Ты лично подбирал людей в сопровождение. – Слова прозвучали как упрек, но помощник не уловил в них и тени угрозы, поэтому просто молча пожал плечами. – Вина в этом лежит на тебе.

– Ваша милость... – Хриплый голос, режущий слух, был отвратителен. – Ему помогли. Перед тем как мэйры и их артефакты были уничтожены, нам поступил сигнал. Один из Следящих засек ауру того самого беглеца.

Он ожидал всплеска ярости и магического удара, ради которого и надел под сутану свой сильнейший защитный амулет. Можно было вынести любое наказание за то, что он не сообщил об уничтожении экспедиции, а подослал служку. Но насчет таинственного беглеца, которым в свое время так сильно интересовался дор-мэйр, имелись четкие указания: в строжайшей тайне докладывать лично, если слепок ауры совпадет с исходным.

Удара, к немалому облегчению и удивлению Милса, не последовало. Фэндал отошел к столу и в два глотка прикончил вино. Затем кубок наполнился вновь.

– Сама судьба сводит меня с ублюдком, – криво усмехнувшись, сказал дор-мэйр так, что стоящий у двери Милс его не услышал. – Ты уверен, что аура совпала? Это не могла быть ошибка?

Фэндал повернулся к помощнику, мысленно прикидывая, не было ли это иллюзией-обманкой Вальдена.

– Дор-мэйр, артефакт Следящего не мог ошибиться, – ответил Милс. – Если только Вальден...

Глава цитадели оборвал его резким взмахом руки.

– Скажи мне, Милс, – заговорил Фэндал; с каждым словом его тон становился резче и злее, – если беглец все еще в Даворе, почему я узнаю об этом только сейчас?

– Я передам ваше недовольство нашим людям в Даворе, – спокойно ответил Милс. – Поиски прекратились, когда беглец исчез. Они заплатят за свою ошибку.

Закончив, Милс поклонился. Он знал, что последняя группа ищеек не вернулась. Солханским шпионам сообщили, что беглец мертв, как и его преследователи. Проверить правдивость слов, исходящих от главы Ночной гильдии, у мэйров не было возможности. А после нескольких серьезных зачисток в Даворе не осталось ни одного мэйра, как бы тщательно они ни прятались, лишь обычные люди – доносчики и разведчики, которых можно было обмануть или купить. Знал это и Фэндал.

– Когда в последний раз пытались внедрить в Диссу шпиона-мэйра? – спросил глава цитадели, успокаиваясь.

– Около месяца назад, ваша милость, – ответил Милс, не поднимая головы, – его схватили через два дня.

Фэндал поджал губы. Стоило отдать должное этой курсорской службе Давора, работать они научились быстро. На этот раз нужно послать кого-то посильнее.

И все-таки это судьба. Снова этот живучий выродок! Чем же Вальден его заинтересовал? Вопросов становилось все больше.

«Забавно получается», – подумал Фэндал, а вслух сказал:

– Сообщи о старике нашим людям в Даворе, пусть ждут его в Диссе. Намекни местным. Пусть и хваленые курсоры узнают о нем. Вальден мне больше не нужен живым, а вот артефакты, что окажутся при нем, напротив, очень, – мэйр сделал акцент на слове, – ценны для меня. Беглеца пока что не трогать. Комнату для ритуала держать наготове.

– Дор-мэйр... – осторожно сказал Милс. Было еще кое-что, о чем хозяин должен знать.

– Слушаю. – Фэндал отошел к окну и, заложив руки за спину, всмотрелся в черноту Алого моря.

– Наши люди приносят настораживающие новости о делах внутри цитадели.

– Темные боги! – Фэндал раздраженно закатил глаза и вскинул руки. – Давай без словесного мусора, говори как есть!

– Глава Златоглавого ордена, Лур Мидэль, активно вербует наших людей, дор-мэйр. Он уже добился перевеса в Совете орденов и не думает останавливаться.

– Хочет бросить мне вызов? – хищно усмехнулся дор-мэйр. – Так ты считаешь?

– Он слишком хитер и осторожен. Не пойдет на открытый конфликт.

– И правильно. Пусть плетет заговоры столько, сколько я ему позволю. Его жалкие попытки не стоят моего внимания. Иди, ты свободен. И прихвати это с собой. – Фэндал небрежно ткнул рукой в сторону трупа.

Милс покорно выскользнул за дверь, решив придержать оставшиеся доводы при себе. Вскоре по его приказу в кабинет вошли двое кэльвов и утащили останки несчастного служки, стерев магией кровь с каменного пола. Наконец Фэндал остался наедине со своими беспокойными мыслями. То, что беглец обнаружился в Даворе, тревожило дор-мэйра. У него появилось ощущение, что там происходило что-то еще. То, чего он не знал.

«А так ли ты продумал свой план? – спросил голос в глубине сознания, очень похожий на тот, что доносился из-за двери, где был заперт Хозяин. – Вдруг изворотливый старик обставит тебя?»

Фэндал снова пригладил волосы и повернулся к камину.

– Все слышала? – задал он вопрос, глядя на огонь.

Дор-мэйр искусно контролировал магией сложнейшее заклинание тишины, включая и выключая его, когда считал нужным. Иной раз он давал подслушивать разговоры шпиону того самого Лур Мидэля; тот даже не догадывался, что его водят вокруг пальца. Но сегодня он приоткрыл завесу своей любовнице и помощнице.

– Да, господин, – ответил приятный женский голос. – Даже на другой стороне Алого моря Вальден исхитряется подкидывать проблем.

– Предсказуемо, но другого выхода нет. – Дор-мэйр провел пальцами в воздухе. – Не везти же старика в погорном железе с ножом у шеи в Мертвый лес?

Перед его рукой появилось высокое зеркало в роскошной оправе, откуда на него смотрела белокурая женщина в легкой полупрозрачной сорочке. Она сидела на черных шелковых простынях. У изящных ног красавицы, прямо на полу, замерла девушка. Ее запястья и лодыжки оплетал тонкий шнурок, который, благодаря заклинанию удержания, не смогли бы порвать и две лошади, пусти их в разные стороны. В ее раскосых глазах застыли слезы и страх.

Фэндал смерил обеих восхищенным взглядом.

– Алиесса, сообщи нашим друзьям в Кразоре, что на днях у них будет возможность форсировать реку и ступить на земли Давора с минимальными потерями, как мы и договаривались. – Голос мэйра был тверд, но блеск в глазах выдавал его настоящее состояние, и это не укрылось от любовницы.

– Я соскучилась, господин дор-мэйр! – капризно поджала пухлые губки Алиесса, продолжая их маленькую игру. Ее грудь мерно поднималась и опускалась с каждым глубоким вдохом. – Вы уже несколько недель не покидаете кабинета, впуская только глупого Милса. Мне не хватает наших развлечений.

– Тан Орбиз! Я не могу сейчас отвлекаться, успех всего дела... – сказал Фэндал дрогнувшим голосом, наблюдая за тем, как белокожая красавица достает из-за спины острый кинжал и медленно разрезает ткань сорочки. – Ты же знаешь! Все должно решиться в ближайшие дни.

Алиесса взяла пленницу за длинные светлые волосы и потянула к себе. Глаза девушки расширились от ужаса, когда мэйра подвела к ее горлу кинжал и слегка надавила. Представление началось.

– Помимо Кразора, – Фэндал судорожно сглотнул, не сводя жадного взгляда с шеи пленницы, – тебе нужно будет...

Тонкая струйка алой крови потекла по лезвию. Капли упали, точно на снег, расцветая на коже алыми бутонами. Мэйра склонилась к уху пленницы и лизнула мочку.

– Твои демоны еще не проснулись? – одними губами прошептала Алиесса.

Тогда Фэндал не выдержал, вихрем выскочил из кабинета и побежал вниз по ступенькам, в Солнечный чертог, к единственной в мире женщине, которая могла удовлетворить все его прихоти.

* * *

Покои мэйры Алиессы, верной соратницы дор-мэйра Фэндала и главы ордена Разящего льда, всегда были предметом восхищения и зависти обитателей Алой цитадели. Залитая светом комната, потолок которой украшала невероятно правдоподобная иллюзия безоблачного неба, утопала в цветах и диковинных растениях, собранных следопытами со всех уголков света. Десятки маленьких птиц, не больше мизинца, перелетали с ветки на ветку с веселым щебетом и свистом. Но главной гордостью хозяйки был огромный теплый бассейн, на дне которого, меж настоящих водорослей, проплывали стайки рыбок разных цветов и размеров.

Поддержание этой красоты требовало большого количества магии и стоило огромных затрат, от одного упоминания которых у Фэндала начинала болеть голова. Но что не сделаешь для любимой женщины, которая к тому же была главой боевых мэйров.

Алиесса со вздохом спрыгнула с кровати и, потянувшись, направилась к бассейну. При помощи магии она стерла с кожи маленькие засохшие пятна крови, оставшиеся на теле после ночных утех, и нырнула под воду. Ее стройное тело заскользило по дну, едва касаясь красивых ракушек.

Когда мэйра вынырнула, перед ее лицом оказалась хитрая улыбка Селиссы, ее юной ученицы, помощницы и подруги. Селисса поцеловала наставницу в мокрый лоб и поднялась, нависая над водой. Алиесса всегда восхищалась ее красотой: густыми рыжими волосами, столь редкими для Солха, пухлыми губами и ослепительно-белыми зубами. Ее зеленые глаза и стройная фигура свели с ума не один десяток мэйров. Но красота скрывала жестокий характер, которым, впрочем, обладали все, кто прошел хоть одну ступень обучения в Училище Алой цитадели.

Будучи сиротой, украденной с материка ищейками, Селисса не принадлежала ни к одному правящему клану или ордену. Покровительство Алиессы обеспечило ей безопасность, а уроки магии подарили уверенность в собственных силах. Она понимала, чего стоила такая протекция, и преданно служила покровительнице.

– Простите, госпожа, с вами желает поговорить тот мерзкий старикашка из Кразора. – Во взгляде плясали озорные искорки.

– Это епископ Кламион, дорогая, – со вздохом напомнила Алиесса, плеснув на помощницу водой. – Он очень важный человек. Союз с ним нельзя недооценивать. Старайся даже думать о таких людях уважительно.

Селисса недовольно поджала губки, чем вызвала смех наставницы.

– Мерзкий старикашка, как всегда, вовремя, – вздохнула Алиесса и сделала нетерпеливый жест рукой.

Два мальчика-кэльва тут же бросились выполнять ее молчаливый приказ. Они подтащили к бассейну зеркало в тяжелой бронзовой оправе, после чего поспешили покинуть покои.

– Может, стоит надеть то полупрозрачное платье с золотой вышивкой? – с улыбкой спросила Селисса.

– У тебя хороший вкус. – Предложение понравилось Алиессе: платье могло здорово подразнить проповедующего о целомудрии, но втайне щедро кормящего темных демонов епископа. – Но у меня есть идея получше.

Обнаженная мэйра произнесла слово-ключ, и отражение дрогнуло. Мгновением позже в нем появился седовласый старик. Он тоже сидел перед зеркалом.

– Приветствую вас, уважаемый епископ, – поздоровалась она.

Старик, говоривший с кем-то невидимым для Алиессы, повернулся, одаривая собеседницу хмурым взглядом из-под больших кустистых бровей, и тут же покраснел от представшей перед ним картины: прозрачная вода бассейна колыхалась, открывая взору сочную упругую грудь.

«После такого представления он наверняка принесет в жертву нескольких грешников, – подумала Алиесса, ожидая ответа первого лица кразорской церкви, – чтобы очиститься в глазах своего кровожадного бога».

Селисса, стоящая позади зеркала, еле сдержала смех. Она приложила кулак к низу живота и оттопырила мизинец, изображая реакцию Кламиона. Надо было отдать епископу должное – тот быстро взял себя в руки.

– Приветствую вас, госпожа Алиесса. Не могли бы вы принять более достойный вид, чтобы мы могли обсудить наши проблемы? – Властный тон Кламиона давал понять, что шутки кончились.

– Разве мой вид не достоин вашего взора? – обиженно фыркнула мэйра, высунувшись по пояс из воды. Епископ вцепился морщинистыми руками в подлокотники, но его лицо осталось непроницаемым.

– Вы знаете о правилах и законах святой церкви, госпожа Алиесса, – все тем же тоном ответил Кламион. – Относитесь к ним с уважением!

Мэйра внутренне одернула себя: не стоило забывать, кем на самом деле был этот немощный на вид старикашка, по одному взмаху руки которого бесчисленные толпы кразорских паладинов шли вперед.

– Простите мое настроение, епископ, – кивнула глава Разящих. – Одну минуту.

Алиесса повернулась и в два широких гребка оказалась у ступеней. Она почувствовала спиной испепеляющий взгляд и, усмехнувшись, накинула протянутый Селиссой халат.

– Итак, Кламион, что вы хотели обсудить? – Сев напротив зеркала в придвинутое магией кресло, мэйра приняла серьезный вид. От былого легкомыслия не осталось и следа.

Едва заметный румянец спал с морщинистых щек.

– Мы стянули войска к границе Давора, но это слишком опасно. Если мы начнем форсировать реку сейчас – потеряем треть войск как минимум. Если останемся – начнется голод. Мы уже обнажили тыл перед Шериданом. Вы обещали нам помощь. Уверяли, что можете облегчить переправу. Но мои источники доложили, что в вашем порту не подготавливается ни одно боевое судно!

Алиесса мысленно кивнула. Кламион не сказал ничего нового. Она хотела напомнить старику, что не Фэндал загнал его войска к границе с Давором, но передумала. Церковники сами поставили себя в неудобное положение.

– Наши намерения не менее серьезные, чем ваши, епископ. Вам не стоит пока опасаться Шеридана – наивные глупцы ищут союза с нами и Басугом. Но делают это так неумело и заносчиво, как могут только погорцы. Мы не торопимся с ответом, тянем для вас время.

– Приятно это слышать. – Старик с кислой миной поджал тонкие губы и спросил напрямую: – А что вам мешает сговориться за нашей спиной с Шериданом?

Алиесса вспомнила слова Фэндала:

– Месть. – Мэйра послушно повторила все слово в слово. – Солх желает уничтожения Давора. У вас такая же цель, а у Шеридана – нет.

Ее ответ понравился Кламиону; старик слабо кивнул и снова постучал пальцами о подлокотник.

– Что же касается кораблей... – задумчиво протянула Алиесса, накручивая кончик пряди на длинный тонкий палец. – Вам не стоит забывать, что в Алой цитадели есть не только ваши источники. Ни к чему привлекать лишнее внимание врага. Приказ о сборах будет отдан сегодня вечером.

– И сколько нам еще ждать? Каждый день промедления смертельно опасен!

Недовольный тон Кламиона ей не понравился. Он означал, что церковники нуждались в солханцах меньше, чем солханцы в церковниках. Или же старик изо всех сил изображал такое положение дел.

– Два дня, не считая сегодняшнего, – сухо ответила Алиесса после недолгого раздумья. – За это время наш флот подготовится и достигнет побережья Давора, затем войдет в устье реки Криллы и подавит пограничные гарнизоны.

– Два дня, – протянул Кламион, – не считая сегодняшнего...

– То есть три, – подвела итог мэйра.

– У вас будут значительные жертвы, – вздохнул Кламион с преувеличенным сожалением в голосе. Тень усмешки коснулась сухих губ. – Лутер – крепкий орешек. По сведениям моих шпионов, город готов к обороне. В том числе и с воды.

– У нас боевой флот, а не торговый, – улыбнулась Алиесса. – Жертв не избежать. Но Лутер будет ждать небольшой сюрприз. Смею заверить, он им не понравится.

– Когда падет Давор, вы примете участие в войне с Шериданом на нашей стороне?

«Вот ведь шабилло! – мысленно взвилась мэйра, сдерживая волну возмущения от бестактности собеседника. – Неужели он думал поймать меня на такой мелочи?»

– Я не вправе обсуждать это, господин Кламион, – равнодушно пожала плечами Алиесса. – Думаю, Фэндал обратится к вам со встречным вопросом. Шеридан фактически выполняет волю погорцев, а с ними у нас давние счеты.

Старик поерзал в кресле и скрестил руки на животе. Алиесса напряглась в ожидании нового удара и не ошиблась.

– До нас дошли слухи, что вторая часть плана под угрозой.

«Мерзкий вездесущий старикашка, сожри твою душу Темный Орбиз! – выругалась про себя Алиесса, даря Кламиону очередную обворожительную улыбку. – Не зря твои шпионы получают свой кусок хлеба».

– Мы планировали устроить взрыв во дворце Трейдоров с помощью артефакта из Мертвого леса. Дело пройдет гораздо проще, чем в Вамуте. Предусмотрена каждая мелочь.

– Мне достаточно вашего слова. – Кламион взмахнул рукой. Это принесло облегчение.

– Эта часть плана будет выполнена, – кивнула она головой. – Стоит ли нам сомневаться в вашей помощи, обещанной при штурме Лутера?

– Нет, госпожа Алиесса, сомневаться не стоит. Все будет именно так, как мы обсуждали с дор-мэйром. Как только ваши корабли будут готовы к атаке, мои люди, спаси Святой Ваал их души, начнут переправу, чтобы отвлечь от вас внимание.

– Превосходно, господин епископ, я рада, что мы смогли развеять наши сомнения друг в друге.

– Да. Я передам ваши слова Первому собору Церкви. – Кламион сложил ладони и поднес их к губам, словно собираясь произнести молитву. – У нас жестокие методы, но благие цели, ибо свет дается нелегко.

– Третье вознесение святого Ваала? – спросила Алиесса, услышав знакомые слова.

Из-за этого союза ей пришлось изучить немало книг о вере кразорцев, проведя несколько ночей в библиотеке Алой цитадели. Чтение манускриптов о жизни братьев Ваала и Лорха, которым поклонялись церковники, было сущим мучением, и она частенько засыпала над объемными трудами.

– Похвально, дитя мое, – сухо кивнул Кламион.

Зеркало мигнуло, и отражение епископа пропало. Селисса с помощью магии легко переместила тяжелое зеркало к стене и прикрыла тонким покрывалом. Она обошла Алиессу сзади и опустила свои загорелые руки на белоснежные плечи наставницы, массируя напряженные мышцы.

– Будь я мужчиной, – заметила Селисса шутливым тоном, – влюбилась в тебя без оглядки.

– Будь ты мужчиной, не мэйром, – ответила Алиесса, сделав акцент на последнем слове, – я бы потребовала детей.

– Неужели дор-мэйр не может?..

– Ты не хуже меня знаешь, что есть вещи, которые не под силу и дор-мэйру, – ответила Алиесса и с грустью улыбнулась, быстро сменив тему: – Сели, ты немедленно отправляешься в Диссу. Это приказ дор-мэйра. Он хочет подстраховаться, и я разделяю его опасения. Твоя задача – найти Вальдена и проследить, чтобы ритуал был исполнен.

– Но ведь, – Селисса растерянно отдернула руки, – Кламион сказал... и вы подтвердили, что будет взрыв?

Алиесса встала напротив. Девочка была сообразительна, иногда даже чересчур.

– Глупышка, я бы не послала тебя на смерть! – Голос Алиессы был нежным, как и ее объятия; она старалась звучать искренне. – Это другое. К тому же дор-мэйр лично сделал маскирующий амулет; в нем также спрятан слепок ауры одного человека. Его нужно обязательно найти. Помни, если Вальден не выполнит ритуал, ты должна забрать артефакт и доставить его Фэндалу. В порту будет ждать маленькая быстроходная шхуна «Соленый вихрь». Она доставит тебя ближе к материку, где ты пересядешь на даворский корабль. Вот это, – Алиесса мягко отстранилась и указала пальцем на стол, где лежал мешочек из плотной ткани, – ты отдашь капитану даворского корабля как плату за его услугу. Он же вывезет тебя обратно, когда ты выполнишь задание. «Соленый вихрь» подберет тебя на том же месте. Будь осторожна в Диссе, никто не должен понять, кто ты на самом деле.

– Я все поняла.

– Отлично. – Алиесса не смогла сдержать улыбки. – А теперь, пока у нас еще есть время, я хочу поплавать.

Мэйра скинула халат и, направившись к бассейну, со слабым плеском скрылась под водой. Ловко выскользнув из платья, Селисса беспрекословно последовала за ней.

Глава 3

Сложно было бы найти в Диссе того, кто не знал главу внешней и внутренней разведки, курсоруса Долимара Трейдора, – третье лицо страны после короля Виамара и канцлера. Той ночью он шел по длинным анфиладам дворца, и на его гладко выбритом лице сияла привычная располагающая к себе улыбка. Только холодные глаза выдавали его волнение.

Поднявшись по лестнице, мужчина остановился у главных покоев, где были выставлены кирасиры – королевская стража.

– Рад видеть вас, господин Долимар, в добром здравии в столь поздний час, – изящно поклонился вышедший навстречу секретарь, едва не задев руками носки туфель. – Король ожидает.

Задержав дыхание, Долимар последовал за ним. Пахло от секретаря так, словно тот неделю отмокал в бочке розового масла.

– Курсорус Трейдор, – объявил помощник и, притворив дверь, ловко исчез за спиной.

Долимар окинул покои беглым взглядом. В дальнем углу стояла целительница: высокая девушка в голубом платье с накидкой – символе лекарей из ордена магов Давора, эффи. Она медленно смешивала содержимое склянок и колб, занимающих внушительный стол, и даже не повернулась в сторону гостя. Долимар сразу же направился к кровати, на которой полулежал король.

– Ваше величество, – низко поклонился курсорус. – Как вы себя чувствуете?

– Рад снова видеть тебя, Долимар! – На изможденном лице, заросшем густой щетиной, появилась слабая улыбка. – Присядь, друг мой.

Долимар опустился на стул, и от Виамара не укрылся его тревожный взгляд. Король догадался о направлении терзавших душу курсоруса сомнений.

– Если и ты из жалости промолчишь о чем-то важном, я высеку тебя кнутом, – проворчал король. – Как только поправлюсь настолько, чтобы удержать его в руке.

Беда с Виамаром стряслась на охоте, когда он со свитой брал серебряного оленя. Король замер в седле, прицеливаясь из охотничьего лука в шею рогатому красавцу, склонившемуся у заросшего травой ручейка, когда из густого кустарника на него с ревом бросился медведь...

Медведя убили подоспевшие кирасиры, а раненого короля спешно доставили во дворец, где эффи и знахари тут же принялись за дело, но их усилия оказались тщетны: глубокая царапина на бедре открывалась и кровоточила, а со временем кожа вокруг стала синеть; опухоль постепенно перекидывалась на здоровые ткани. Было очевидно, что рана отравлена, но все известные противоядия не помогали.

В ярости Оквус Трейдор, канцлер и первый советник Виамара, казнил всех егерей, участвовавших в охоте, и едва не принялся за лекарей и стражников. Курсорусу стоило большого труда успокоить справедливый гнев лорда.

Дворец накрыло страхом – король Виамар медленно, но неотвратимо умирал. Долимар уже готовился отдать приказы, заготовленные именно на такой случай, когда с ним неожиданно заговорила молоденькая эффи, подкараулившая его возле кабинета.

– Король отравлен, господин курсорус!

– Благодарю за наблюдательность, дитя, – бросил Долимар, окинув внимательным взглядом невзрачную незнакомку. – Если ты скажешь, что рана на бедре, я велю выдать тебе пустой мешок золота и одарю правом на великую честь десять лет лечить нищих в Нижних Трущобах.

– Я могу попытаться спасти его, – едва слышно шепнула она. – Но вы должны сделать так, как я скажу.

Долимар, и без того взвинченный до предела, грубо схватил вскрикнувшую от неожиданности эффи за локоть.

– Дархумова бездна! – в ярости прошипел Долимар в бледное личико. – Как тебя зовут и кто тебя послал, соплячка?!

Мысленно он уже прокручивал в голове возможные имена, которые могли прозвучать.

– Мое имя Анабель, и я просто хочу помочь! – сбивчиво залепетала перепуганная девушка, с трудом подбирая слова. – Как яд попал в рану? Говорят, его ударил медведь. Можно обработать когти зверю, а можно положить в повязку при обработке.

Слова эффи попали в цель – курсорус и сам размышлял об этом. Чего уж там, по его приказу искали и допрашивали всех лекарей, в тот день оказавшихся на охоте. Этого хватило, чтобы он решил ее хотя бы выслушать, предложив проследовать в кабинет, где никто не мог бы подслушать их разговор.

Оказавшись у своего стола, Долимар вернул лицу добродушное выражение, сел в кресло и сказал:

– Хорошо, я тебя выслушаю, Анабель, говори смело.

– Я смогла бы выделить токсин из крови и найти противоядие, но на это уйдет время. Заражение похоже на Серую хмарь, но действует гораздо медленнее, и тело сгнивает, а не распадается, поэтому ампутация...

– Сивонна бачча! – выругался курсорус, грубо перебивая девушку. – Откуда ты узнала про ампутацию?! Это держалось в секрете!

– Я слышала, как об этом говорил Зендор... – потупилась Анабель, поняв, что сболтнула лишнего. – Когда он перешептывался с одним из помощников.

– Нужно изолировать короля от других лекарей, – отмахнулся Долимар, сетуя на болтливость главы гильдии эффи. – Что еще ты можешь предложить?

Опыт подсказывал, что дело нечисто. Могла ли девчонка вести двойную игру?

– Нужно ввести короля в Тихий сон.

– Оттуда можно не вернуться. – Долимар отступил на шаг.

– Только так я успею найти противоядие. В Тихом сне процессы замедлятся, это даст нам время.

– А если ты не успеешь? – спросил Долимар, уже приняв решение.

Анабель опустила глаза в пол и промолчала. Он уже понял, почему этот вариант не предлагали другие эффи. Слишком огромная ответственность. Одно неверное решение, и король умрет. Так почему же этой девчонке хватило смелости сказать об этом вслух, в отличие от того же Зендора?

– Иди за мной, – вздохнул мужчина, с тоской осознавая, что судьба Виамара Трейдора могла оказаться в этих девичьих руках. Но другого выхода из положения он не видел.

Оквус его поддержал. Было видно, что канцлер готов уцепиться за любую возможность, лишь бы вернуть Виамара к жизни.

Ставка была сделана. За этим последовало трое суток поиска, проб, ошибок, отчаяния, истерик. Трое суток без сна и почти без еды. Несчетное количество тонизирующих заклинаний, от которых у эффи начались странные видения. Под конец Анабель, едва не падая с ног от усталости, вручила канцлеру и курсорусу колбу с бурой, отвратительно пахнущей жижей. Оквус и Долимар, с трудом сдерживая приступы тошноты, недоверчиво переглянулись.

– Это его наверняка добьет, – без тени улыбки пошутил канцлер, у которого за эти дни заметно прибавилось седых волос.

К всеобщему облегчению, противоядие сработало, и рана начала затягиваться. Виамар пришел в себя спустя две недели, что было настоящим чудом.

– Произошло слишком много событий, пока вы были больны, ваше величество, – начал издалека Долимар.

– Оквус многое мне рассказал, в основном плохое. Но... – Король поерзал на подушках, устраиваясь поудобнее. – Было и очень плохое. Порадуешь ли ты меня?

– Хотелось бы, ваше величество, но, боюсь, мои вести будут не лучше предыдущих. – Долимар, как ни старался, не мог скрыть радости от того, что снова говорил с Виамаром. Он с явным облегчением смотрел на изможденного, но все же живого короля.

– Ваше величество! – Анабель обернулась от столика и подошла к кровати, бережно держа двумя руками высокий, наполненный почти до краев кубок. – Ваше лекарство.

По покоям разнесся неприятный запах протухших овощей. Курсорус мысленно усмехнулся, видя, как вытянулось лицо короля. Он кивнул девушке, которой теперь была обязана вся страна, встал со стула и отошел в сторону, чтобы не мешать.

– Дархумова бездна! Мне кажется, вы решили меня отравить и умело это скрываете! – проворчал Виамар, с обреченным видом смотря на приближающийся кубок. – Ну разве может лекарство так вонять и иметь столь мерзкий вкус?

– Оно спасло вам жизнь! – возмутилась эффи, всерьез воспринимая шутливый упрек. – Пока вы были без сознания, мы использовали концентрат, чтобы залечить рану. А этот отвар поможет до конца очистить кровь.

– Оквус говорил, – король принял кубок и посмотрел на Долимара со смесью тоски и отвращения, – будто мазь воняла так, что глаза жгло и щипало несколько часов.

– Господин канцлер прав, – подтвердил курсорус, стараясь дышать только ртом. Он красноречиво посмотрел на эффи, которая выполнила свою работу и теперь могла уйти, но дожидалась, пока король выпьет лекарство.

– Анабель, оставь нас, – поторопил курсорус эффи. – Можешь отдохнуть, ты славно потрудилась.

Девушка не стала спорить. Сделав неловкий реверанс, она послушно вышла из покоев, оставив мужчин наедине.

– А она не глупа, – усмехнулся Виамар, провожая эффи внимательным взглядом. – Хотя видно, что высокий этикет дается ей с трудом.

«И красивая, – подумал с легкой тревогой Долимар, – и замечает, как ты смотришь в глубокий вырез на ее платье».

– Анабель достойна не только похвалы, ваше величество, – вслух сказал курсорус, мысленно отмечая, что нужно заставить девчонку носить более скромные платья.

Радушное настроение Виамара сошло с лица.

– Позже решу, как наградить ее.

Король уставился в кубок. Долимар с тревогой заметил, как на его скулах заходили желваки. Это был верный признак того, что его величество постепенно обуревает ярость. Долимар был готов к этому и терпеливо ждал монаршего гнева.

– Куда смотрела твоя служба? – прохрипел Виамар. Его взгляд оторвался от варева в кубке и впился в лицо курсоруса.

Король был прав, обрушивая свой гнев на его голову. Именно курсоры должны были знать о покушении и принять соответствующие меры. Служба Долимара прозевала убийцу, и он был главным виновным.

– Молчишь? – рявкнул Виамар, в голосе которого смешались злость и страх. – Всеединый! Да я едва не предстал перед ним! Как ты мог допустить такое?! Особенно сейчас, когда дархумовы кразорцы выжидают у нашей границы?!

Долимар стойко стерпел справедливые упреки и обвинения. Оправдываться и каяться он не собирался. Что толку в красноречивых словах? Такие ошибки можно искупить только службой. Виамар, прекрасно знающий о характере курсоруса, был того же мнения.

– И не вздумай оправдываться, – проворчал король. – Только этого мне еще не хватало.

Вспышка королевского гнева закончилась так же неожиданно, как и появилась. Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.

– Итак, отравление?

– Да, – Долимар ответил мгновенно, словно ожидал этого вопроса. – Отравлена повязка, которую вам наложили в лесу. Убийца также отправил на тот свет троих кирасиров, которые были ранены, защищая вас от медведя. Кому-то хотелось, чтобы все решили, что яд был на когтях медведя, которые загадочно исчезли, стоило туше оказаться во дворце. Ложный след, по которому быстренько пробежались мои люди, не дал ничего интересного. Лекаря нашли мертвым. В ордене все в растерянности, а его глава клянется в верности и сокрушается о произошедшем.

– Неблагодарные ублюдки! – Наедине Виамар не стеснялся в выражениях. – Змеиное логово! Магам никогда не живется спокойно, всегда они плетут интриги.

В последние годы курсорус все чаще замечал за Виамаром вспышки гнева. Он разделял его нелюбовь к магам, но был гораздо практичнее: почти все конфликты и споры можно было решить дипломатией и переговорами, а не битвами армий. Однако вспыльчивая и авантюрная натура короля иногда брала свое.

– Орден эффи нам нужен, – рассудил Долимар. – Они искусные лекари, спасшие огромное количество жизней. Конечно, мои люди работают в их рядах, но устраивать полноценную чистку в преддверии войны опасно.

– Конечно, – устало улыбнулся король. Он передернул плечами и шумно сглотнул едва не полезшее обратно лекарство. – Спасли кучу жизней, заработав на этом огромные состояния.

– Их труд нелегок и требует определенных затрат. Налоги они платят исправно. Но я пришел вам рассказать не об этом, ваше величество. Отравители не в ордене, хоть эффи в этом и замешаны. Я подозреваю, что нити могут привести слишком высоко.

– Подозреваешь? – холодно переспросил Виамар.

– Пока лишь подозреваю, – кивнул Долимар, замечая разочарование в глазах короля. Наверняка ему хотелось услышать конкретные имена, а не расплывчатые домыслы. Но всему свое время. – Прямых доказательств у меня пока что нет.

Виамар неожиданно вспылил:

– Так найди их! Я не могу пытать и казнить людей за измену и покушение на жизнь лишь по твоим подозрениям. Через два дня ты придешь ко мне со своими бумажками, назовешь имена и ткнешь в лицо серьезными доказательствами.

Курсорус понимал недовольство Виамара, но ничего другого по покушению сказать не смог. Хотел, но не смог. В последний момент он передумал. Пусть король думает о других делах, более важных и насущных. Впереди была неизбежная война с Кразором. Ради блага Короны он готов промолчать и взвалить тяжесть выбора на себя.

– О чем еще ты хотел мне сказать? – резко сменил тему король.

Долимар быстро прокрутил в голове план доклада.

– За две недели, что вы отсутствовали, армия Кразора подошла к нашей границе, – начал курсорус издалека.

– Это же мне доложил Оквус, – нетерпеливо перебил Виамар. – Они стоят на другом берегу Криллы и не в состоянии форсировать реку без огромных потерь. Мы это предвидели, как только они напали на Вамут, и успели принять меры. Сейчас мы готовы дать врагу достойный отпор.

– Верно. Канцлер прав, ваше величество, – согласно кивнул курсорус. – Но зачем тогда они подошли к реке? Им бы стоять в пограничных фортах Вамута, где есть хоть какое-то пропитание, и ждать, пока зима покроет реку льдом.

Виамар беззвучно пожевал губами, словно пробуя слова курсоруса на вкус. Ему совсем не нравилось то, что он слышал.

– Или им помогут переправиться, – продолжал курсорус, – или гарнизоны будут бездействовать. Первый вариант возможен благодаря союзу с Солхом. Солханские корабли, войдя в устье, могут прикрыть переправу церковников.

– Но устье защищает крепость Лутера! – воскликнул Виамар, подавшись от волнения вперед. – Как они пройдут под его стенами? Это невозможно!

– Возможно, ваше величество, – тяжело вздохнул Долимар. Он привык смотреть правде в лицо, какой бы неприятной она ни была. – С существенными потерями, но солханцы могут преодолеть Лутер. Сейчас наши силы с Кразором примерно равны. Но, если дело дойдет до битвы с солханцами, мэйры неизбежно победят.

– Они способны пойти на такие жертвы?! – Виамар вопросительно уставился на курсоруса. Все знали, что мэйры слишком дорожат собственными жизнями, чтобы пускаться в смертельные авантюры.

– Солх едва не нарушил свою часть договора, когда не помог кразорцам в захвате Вамута. Теперь церковники вправе потребовать от мэйров обратную услугу в уплату долга. Но, насколько мне известно, солханцы сами предложили такую помощь Кразору.

– Вот как? – не смог скрыть удивления Виамар. – Как давно ты знал об этом договоре?

– Пока вы были без сознания, мои доносчики сумели раскопать кое-что стоящее, – уклончиво ответил курсорус. – Нападение Кразора произошло раньше запланированного срока. Догадываюсь, что солханцы должны были высадить десант с восточного побережья Вамута и этим отвлечь на себя войска, но не успели. Из-за этого солдаты Вамута напали на незащищенные фланги кразорцев. Это были глупые и досадные потери, вину за которые кразорская верхушка переложила на мэйров. Еще я слышал, что на Солхе назревает противостояние дор-мэйра и нескольких крупнейших орденов. Якобы главы этих орденов помешали дор-мэйру выполнить свою часть договора с кразорцами. Все это вынуждает Фэндала принимать затратные решения и ослабляет его позиции на Солхе.

– Проклятые маги, провались они в дархумову бездну! – зашипел король от ярости. – Ну почему всегда все беды от магов?! Их флот уже выступил?

– Нет, но выступит в ближайшее время, в этом не стоит сомневаться.

– Оквус считает, что граница в безопасности до зимы, а к тому времени мы скопили бы достаточно сил.

– Это было бы идеальным вариантом для нас, – вздохнул курсорус, показывая всем видом, что хотел бы разделить такую позицию. – Но я бы на это слишком не надеялся.

Губы Виамара на мгновение дрогнули.

– Значит, остается лишь ждать удара в надежде, что мы сумеем его отразить? – Король крепко сжал кулаки. – Так, по-твоему, нам стоит поступить?

– Нет. – Долимар знал, что сказанное будет безумством, но и в этом безумстве было здравое зерно. – Мы сами нападем на солханский флот.

Мягкая подушка, брошенная ослабшей рукой, прилетела в лицо Долимара и упала на ковер.

– Что ты несешь?! – воскликнул Виамар. – Наш флот слишком слаб. Ты предлагаешь обречь людей на верную смерть?

Курсорус с невозмутимым видом поднял подушку, отряхнул от невидимых пылинок и вернул на кровать.

– Да, наш флот слабее, – подтвердил Долимар после недолгого раздумья. – Но солханский флот силен именно нападением, а не защитой. Например, если встретить его в Алом море и как-то, напором или хитростью, прижать к Великим горам, в зону поражения погорских баллист...

Король недоверчиво посмотрел ему в глаза.

– Ты удивил меня, Долимар. Если подумать, флот врага, не ожидая такого нападения, понесет значительный ущерб и не пройдет Лутер. Это следует обдумать и обсудить.

– Только не с адмиралом Бремаром, ваше величество, – вдруг выпалил Долимар. – Этот человек – предатель.

– Говори дальше. – Глаза Виамара опасно сузились. – И в этот раз без подозрений, дархум тебя побери!

– Пару дней назад адмирал Бремар пропустил солханский корабль, вставший на якорь недалеко от Мертвого леса. Он в сговоре с солханцами, и его информированность о наших планах может разрушить все. Мой источник в команде корабля слишком ценен, чтобы открыть его даже вам, ваше величество. Надеюсь, вы не заставите меня это сделать раньше времени. Но за эту информацию я готов ответить головой.

– Разберись с ним сам, без огласки, – мрачно бросил Виамар с глубоким выдохом. – Что еще ты знаешь?

– Я говорил вашему величеству, почему армия Кразора так спешно перешла в наступление, – напомнил Долимар ход своих рассуждений. – Одна из причин – поддержка с воды от мэйров. Вторая же – наша армия.

– Разве гарнизоны не готовы к войне? – не понял король.

– Готовы, – подтвердил курсорус. – Но что случится, если армия лишится командования, лишится короля? Хвала богам, что вы выжили. Страна без короля в такое время слишком лакомый кусок, чтобы устоять.

– Оквус позаботился об этом, – перебил Долимара король. – Я подпишу указ о назначении его лордом-регентом, если со мной что-то случится.

– А если то же случится и с ним? – Долимар внутренне встрепенулся, но не подал виду.

– Тогда власть перейдет к тебе, второму имени в приказе, – пожал плечами король.

– Разумное решение. – Курсорус с трудом сдержал удивление. – Могу ли я узнать, сколько имен в приказе?

Такой поступок существенно перевешивал чашу весов не в пользу лорда. Если раньше право регентства было у Грэи Трейдор, супруги короля, и Долимара, а Оквус оставался на посту первого советника, то теперь лорд поднимался выше, сместив курсоруса. Конечно, в этом был смысл, но подозрения Долимара после слов Виамара получили новую пищу.

– Пять имен. Оквус был достаточно убедителен, чтобы я дал свое согласие. – Виамар говорил так, словно оправдывался, хоть и не должен был отчитываться в своих решениях. – Мы оба знаем, что лорд будет лучшим вариантом, чем ты. Все же он канцлер, а ты – воин. Поэтому я поменял вас местами. После тебя идет генерал Декар Флеймдор, вице-канцлер, верховный казначей. О подробностях можешь осведомиться у канцлера. Указ будет подписан завтра на Совете Короны. Для этого даже спешно отозвали Флеймдора, хоть он и был категорически против. Но за пару суток ситуация на Крилле вряд ли изменится. Разумеется, после подписания приказа Декар вернется на границу.

– Канцлер поступил дальновидно. – Долимар и виду не подал, что сбит с толку. Одна проблема отпадала сама собой, но на ее место тут же приходили две другие. Единственным, что немного радовало курсоруса в этой ситуации, было то, что он имел небольшое преимущество во времени. До Совета, на котором обнародуется указ, можно было не ожидать удара заговорщиков. – То, что завтра будет торжественно подписан важный документ, укрепляет мои сомнения еще больше. Я жду диверсии. Скорее всего, магического взрыва во дворце или чего-то подобного.

Король нахмурился и смерил курсоруса тяжелым взглядом. Долимар помнил, какое впечатление произвел на Виамара взрыв в Вамуте, когда страна разом лишилась всей руководящей верхушки. Дерзкий план солханцев оказался слишком эффективным. Осведомители Долимара в Алой цитадели докладывали ему, что мэйры сами не ожидали такого результата. Тот единственный взрыв сделал больше, чем вся огромная шпионская сеть кразорцев в Вамуте, посеяв не только неразбериху и междоусобицу, но и страх. Страх того, что удар может повториться в любой момент в любом месте.

– Защита дворца – моя первостепенная задача, ваше величество. – Долимар старался, чтобы его голос звучал твердо и убедительно. Ему вовсе не хотелось лишний раз тревожить Виамара, но эти подозрения он должен был озвучить. – Курсоры патрулируют улицы. Стража усилена вдвое. В ворота Белого города не пройдет ни один подозрительный человек. Дворец также надежно охраняется. Преданные эффи постоянно следят за любым проявлением магии в городе.

– Решение о созыве Совета Короны мы приняли с канцлером сегодня вечером, – напомнил Виамар. – А тот корабль проплыл в наших водах два дня назад. Не кажется ли тебе, что это всего лишь домыслы?

Чутье подсказывало, что эти кусочки – части одного целого. Да, решение о Совете принято недавно, а в Мертвый лес люди вошли два дня назад. Но целью взрыва мог быть только дворец Трейдоров, а Совет – лишь удачным стечением обстоятельств для врага.

Когда Долимар не ответил на вопрос, король истолковал молчание по-своему.

– И все-таки ты боишься... – Усталый Виамар откинулся на подушки. – Но почему? Ты же вроде всегда все контролируешь?

– Бояться в нашем положении – нормально, ваше величество. Я лучше предстану перед вами здравомыслящим трусом, чем бравирующим идиотом. На корабле были мэйры, двое мужчин, которые исчезли незадолго до того, как на лагерь у берега напали люди. Еще группа солханских следопытов вошла в Мертвый лес, а затем появились убийцы. Они убили всех, кто был в лагере, а были там и сильные мэйры. Нападение было столь стремительным и неожиданным, что маги не успели оказать достойного сопротивления. Еще раз подчеркну это, ваше величество. Неизвестные убийцы легко перебили отряд мэйров. Затем эти же люди уничтожили корабль и всех, кто на нем оставался. После они убили единственного выжившего, вышедшего из леса. Он что-то передал им перед смертью, и люди ушли в сторону Диссы.

– Откуда ты все это знаешь, Долимар? – не смог скрыть удивления Виамар. Он ожидал от главного разведчика осведомленности, но такие подробности курсорус мог узнать только от участников этой запутанной темной истории.

«Не мог же он все это предвидеть и внедрить своего человека туда заранее? – спросил сам себя Виамар, внутренне восхищаясь. – Или мог?»

– Эти сведения – от солханцев, ваше величество, более я сказать не могу, – соврал Долимар, не моргнув и глазом. Конечно, это было только частичной ложью – солханцы и вправду слили ему много интересных сведений за последние сутки. Но подробности были из другого источника. – Убить мэйров и уничтожить их корабль мало кому под силу. Однако есть интересное совпадение: из города в нужное время ушла одна из сильнейших банд Ночной гильдии и вернулась только сегодня.

– Твои делишки с Ночными и прочим сбродом могут плохо кончиться, – грубо сказал король. Ему никогда не нравилась позиция Долимара в этом вопросе, но тот упрямо отстаивал свои методы работы, не раз доказав их пользу. И все же Виамар каждый раз при удобном случае выказывал свое недовольство.

– Благодаря моим «делишкам» Корона делает грязную работу чужими руками, ваше величество, – спокойно ответил курсорус, уже привыкший к постоянным нападкам со стороны не только короля, но и канцлера. – А грязи в последнее время только больше.

Виамар слабо махнул рукой. У него не было сил и желания спорить с Долимаром.

– Два мэйра с корабля тоже рядом, в Трущобах за городской стеной, – как ни в чем не бывало продолжил курсорус. – За ними следят мои люди, они же сделают так, чтобы их встреча не состоялась. У меня есть много соображений по этому поводу, но я не буду утруждать вас ими.

– Что же это такое? Мэйры и Ночные в нашем городе готовят взрыв? Хотят повторить то, что они провернули в Вамуте? – Король был поражен.

После Вамута многие правители поняли, насколько они были уязвимы для врага. Осознание того, что шпион мог пронести в покои амулет, накачанный магией, и взорвать его, заставило первых лиц во всем мире усилить охрану и тайные службы. В вопросах безопасности влиятельные люди полагались на свою охрану, которая и близко не подпускала подозрительных личностей к хозяевам. Но как уберечься, когда тебя могло похоронить заживо под обломками, к примеру, храма, куда ты зашел помолиться? Замки и резиденции стали неприступными крепостями, куда было невозможно попасть постороннему человеку. Вводились строгие запреты на магию и артефакты, круглосуточно дежурили маги, выискивая нарушителей. И все же никто не чувствовал себя в безопасности.

Долимар понимал опасения короля, но был уверен, что сумеет победить мэйров. Он знал о них и был готов к их появлению. Какими бы они ни были сильными, у него хватало специально обученных людей, способных противостоять непрошеным гостям. Сперва, только узнав о корабле, он хотел перехватить мэйров за стенами Диссы, но, подумав, решил подождать и посмотреть, что будет, когда они встретятся с Ночными. Далеко не он один проявлял к ним интерес, а значит, в сачок, подготовленный для солханцев и Ночных, при должном мастерстве можно поймать и другую интересную рыбешку.

– Настали тяжелые времена, ваше величество. Враги вокруг нас, и им не терпится пустить нашу кровь. – Долимар откинулся на спинку стула и сцепил пальцы у живота. – Изменилась и стратегия войны. Честный бой уже мало кому интересен.

– А что же друзья? – спросил король. – Они у нас остались?

– Радэн будет стоять в стороне, как всегда. Им нет дела до того, что происходит за их горами, – вздохнул Долимар и покачал головой. – Шеридан... Шеридан отверг наше предложение, ваше величество.

– Этого стоило ожидать. Вездесущие карлики, направляющие руку короля Феломаста, не пойдут нам на помощь. Они никак не простят, что мы отказались платить по долгам нашего папаши!

– Дело не только в этом, ваше величество, – тактично вставил Долимар. – Кразорская армия, вставшая на распутье между Давором и Шериданом, выбрала нас, как более легкую и лакомую добычу. Шеридан может спокойно пересечь свои болота и зайти кразорцам в тыл. После войны с нами, кто бы им ни помогал, церковники сильно ослабнут. Шериданцы могут подмять под себя весь Север, если у них хватит хитрости и наглости. Говорят, погорцы уже ищут выход на Басуг, чтобы переманить их на свою сторону. Это все весьма и весьма отвратительно. Но также это дает нам немного времени. Глава кразорской церкви епископ Кламион понимает это. Он осторожен и хитер и не предпримет необдуманных шагов, как это случилось с Вамутом. Кразорцы застряли на чужой территории, выжженной ими дотла. У них кончается провизия. Но они скорее будут нести потери от голода, чем опрометчиво кинутся на штурм нашей границы.

Долимар и Виамар еще долго обсуждали накопившиеся дела. Единственное, о чем так и не сказал курсорус, – куда тянулись нити раскрытого заговора. Сперва стоило найти стальные доказательства. С другой стороны, можно принять волевое решение и взять ответственность на себя. В конце концов, это неотъемлемая часть его работы.

А тут и вовсе дело принимало серьезнейший оборот.

Как бы то ни было, канцлер для них – родной человек. Хороший наставник и прекрасный воин, первым поддержавший сводных братьев в их стремлении спасти страну, оказавшуюся в нищете и долговом рабстве. Его возможное участие в заговоре казалось бредовой выдумкой, злой шуткой, поэтому Долимар покидал покои короля с тяжелым сердцем. После подписания документа канцлер станет фактическим преемником Короны. Что он предпримет? Доделает начатое? Нужно действовать быстро и решительно.

«Как всегда, плету интриги против родственников», – грустно усмехнулся Долимар по пути в башню Правосудия. Она располагалась в восточной части дворца, ближе к центральным воротам. Его кабинет находился на втором этаже, тогда как остальное пространство занимало подчиненное ведомство – служба курсоров.

Прибыв на место, он сел за просторный стол и, скинув сапоги, стал ждать рассвет.

Все решится завтра.

Глава 4

– Теперь можем говорить открыто, – сказал мэйр и, сделав под столом несколько незаметных движений рукой, заговорщически подмигнул собеседнику.

– На Солхе все было проще, – вздохнул его юный спутник, поглядывая на нетронутую кружку пива с нескрываемой брезгливостью. – Там за нами всегда следовал Полог тишины.

– А еще на Солхе отвратительная погода и нет ни одного дерева, – напомнил старик.

Его совсем не раздражали недовольные высказывания Дьюса, которому иногда приходилось объяснять весьма простые вещи. Он с радостью делился с учеником знаниями и опытом, в надежде, что однажды семена дадут хорошие плоды.

– Полог тишины – заклинание не из слабых, его след был бы заметен. Это – другое. Нас слышат, но слова неразборчивы. И энергии потребляет не в пример меньше. Не забывай, мы на территории врага, – объяснил мэйр.

Затем, покопавшись в вещах, он протянул Дьюсу сложенный лист пожелтевшей бумаги, исчерченный линиями и схемами.

– Учитель, – ученик поднял растерянный взгляд, – что...

– Дьюс, запомни это заклинание наизусть! Когда я скажу тебе, именно в этот момент ты должен будешь его сотворить. – Голос Вальдена был твердым, а сам арк-мэйр – собранным и серьезным.

Дьюс внимательно смотрел на наставника, старческое лицо которого было полно непоколебимой мрачной решительности.

– А что будет с вами после того, как я прочту заклинание? – спросил он внезапно осипшим голосом.

Вальден подался навстречу. Пришло время открыть еще одну тайну.

– Помнишь ли ты историю тьюссалей?

Вопрос был столь неожиданным, что Дьюс замешкался.

– Древний народ, живший более тысячи лет назад, – пробубнил он вызубренный во время обучения текст. – Погибли в магической войне, породив природную катастрофу, которая стерла три четверти всего живого с лица земли. Ходили слухи, что у них было много последователей, но никто не приблизился к ответам на вопросы об их могуществе.

– Общие слова без конкретики, которые скормили нам погорские летописцы, когда мы осторожно спросили у них о прошлом, – брезгливо отмахнулся мэйр. – Сказка или вранье – кому как больше нравится называть их небылицы.

– Других источников нет, – растерянно пожал плечами Дьюс. – Они были единственными, кто пережил катастрофу.

– Если бы! Есть еще источники...

– О других мне ничего не известно, учитель. – Дьюс не понимал, куда клонит старый мэйр. – Да и к чему все эти мифы и легенды? Что вы хотите этим сказать?

– История рассказывает нам об ошибках прошлого. Служит нам ориентиром. История, мой мальчик, – это мощное оружие. Сама по себе она, в принципе, безвредна. Ведь всем же интересно, что было в мире до них? А еще раньше? История способна ответить на подобные вопросы.

Вальден задумался и принялся неспешно набивать трубку. Он хотел рассказать о том, какой силой обладали те, кто владел знаниями, как они могли одним единственным подмененным словом менять судьбы целых народов, но не стал. Дьюс был слишком молод и неопытен для такого разговора.

«Этому надо учить с детства», – вздохнул он про себя.

– Тебе ни к чему эти знания, – сказал он с едва заметной горечью. – Ты юн, многого не понимаешь. Это не укор тебе, а просто факт. Ты спросил, что будет со мной. Возможно, я погибну, но перед этим превращу Солх в развалины.

Дьюс изумленно вытаращил глаза на учителя. Уничтожить Солх, частью которого они являлись... Это граничило с бредом. Конечно, он понимал, что учитель пошел против воли дор-мэйра, обрекая себя на вражду и изгнание, но уничтожение? А ведь сперва речь шла всего лишь о мощном артефакте, способном дать внушительную силу и тайное знание.

Через мгновение к ним подскочила служанка с подносом, заставленным тарелками, и Дьюс поспешно спрятал листок с заклинанием. С веселым щебетом она ловко расставила снедь по столу, стреляя глазками в сторону юноши.

– Ты ей понравился! – усмехнулся старик, когда девушка упорхнула к другому столику. Он был не намерен продолжать разговор о плане, пока вокруг вертелись посторонние, и Дьюс не стал задавать новые вопросы, уловив быструю смену настроения учителя. – Кто бы мог подумать, что она доносчица?

Дьюс поперхнулся и уставился на учителя подозрительным взглядом.

– Почему вы так решили, наставник? Я не почувствовал в ней никакого интереса, кроме... – Кровь прилила к щекам, а голос предательски дрогнул.

– Мой милый мальчик, это же прекрасно! – От былого дружелюбия не осталось и следа. – Только прекрасно для нее, научившейся так ловко прятать свои умыслы. Посмотри на себя: любая смазливая деваха с набухшими титьками попадет к тебе в постель и, когда ты уснешь, перережет горло только за возможность изучить содержимое карманов.

Огорошенный Дьюс виновато поджал губы.

– Запомни! За кого бы ты себя ни выдавал, всегда жди удара в спину и упреждай его. – Вальден отхлебнул из кружки и как ни в чем не бывало откинулся на спинку стула. – Жди и упреждай.

– Простите, учитель, – промямлил Дьюс, сгорая от стыда. – Я буду внимательнее.

Вальден сделал еще глоток. Мэйра не удивило, что их так быстро раскрыли. Тайная служба курсоров – одна из лучших в мире, да и других заинтересованных лиц хватало. Наверняка Фэндал нанял пару групп наемников, чтобы отыскать беглецов. Возможно, они даже вышли на Ночную гильдию, которая не прочь откусить кусок в любом темном дельце.

– Девчонка и в самом деле хороша. Думаю, она доносит курсорам. Для наемников или охотников за головами это было бы слишком сложно.

Вальден взглянул поверх кружки на суетившегося за стойкой трактирщика. На мгновение их взгляды встретились, и мужчина тут же повернулся спиной к залу.

– Кстати, трактирщик, милейший человек, уже хочет кликнуть стражу, – равнодушно заметил Вальден, отирая рукавом губы. – Он наверняка что-то подозревает.

– По одежде? – выдохнул Дьюс, краснея еще больше.

Это была его инициатива. Пока Вальден спал, Дьюс с помощью магии почистил их заляпанную грязью одежду. Мэйр, проснувшись и увидев довольное лицо ученика, только махнул рукой. Ругать впустую Вальден не любил. Ему хватило и испуганной физиономии Дьюса, чтобы убедиться, что тот понял свою ошибку.

– Ну не ходить же в грязном, – пожал плечами мэйр. – Глупо надеяться, что тебя не заметят в большом городе, так и кишащем стукачами и доносчиками всех мастей. Хорошо, что это случилось здесь и сейчас, – у нас хватит времени доесть этот несомненно достойный обед и затеряться в толпе.

– Он понял, кто мы? – Дьюс еще раз окинул помещение взглядом, прикидывая, как уходить, если их попытаются схватить.

– Не думаю, – беспечно отмахнулся Вальден, допивая пиво. – Да, несомненно, маги. Да, приехали скрытно. Что с того? В такое неспокойное время в Даворе можно встретить кого угодно. Стража в Трущобах не слишком расторопна. В лучшем случае заявятся через полчаса. Опасаться нам стоит не их.

– Вы узнали это все без магии? – Дьюс только сейчас понял, что старый мэйр не пустил в ход свою силу.

– Умение читать эмоции людей и предсказывать поступки не легче магии, Дьюс, а иногда и сложнее. Но когда ты обучишься этому нелегкому умению, то поймешь – все гораздо проще, ведь люди одинаковы. Успокойся и доедай, у нас еще есть время.

Ученик кивнул и принялся за похлебку – в дороге он успел истосковаться по горячей еде и крыше над головой, пусть они и были на его вкус весьма сомнительного качества. Дьюс едва заметно вздрогнул и мысленно выругался, вспоминая, какой путь им пришлось проделать от лагеря на Черном побережье.

* * *

– Никакой магии в пути, – сказал пожилой мэйр ученику, вручную разжигая огонь на их первой ночной стоянке в заброшенной землянке у леса.

Дьюс лишь рассеянно кивнул, молча выполняя указания Вальдена. Юноша выглядел подавленно и все еще не мог прийти в себя после случившегося на берегу. Стоя вдалеке, на краю одного из утесов, они видели, как даворские наемники прошлись по лагерю смертельным вихрем. Конечно, этого и стоило ожидать – у нападавших было слишком весомое преимущество. Вальден сообщил их магу тайное заклинание, сломавшее защиту и активировавшее несколько магических схем.

На Дьюса, большую часть жизни прожившего на Солхе и привыкшего полагаться на магию, этот бой произвел сильное впечатление. Если даворцы смогли при хорошей подготовке легко перебить отряд мэйров, что мешало им подготовиться еще раз, но уже к встрече с ним и его учителем?

«Эти даворские головорезы – очень опасные люди», – предупредил его Вальден.

Тогда Дьюс только удивился и подумал: как может сильнейший мэйр бояться каких-то наемников? Но, увидев их в деле, пришел к выводу, что не хочет недооценивать такого опасного противника. Был только один вопрос, на который он не смог найти ответ. И на первой же остановке он с нескрываемой тревогой спросил:

– Почему они совсем не сопротивлялись?

На лице учителя плясали глубокие тени от костра, делая его морщины глубже и резче.

– В рукопашной побеждает сталь. Мне кажется, они до последнего вздоха пытались вызвать свою силу, не подозревая, что Эрридан, человек Кэрика, разрядил их магические сферы. Поэтому всегда относись уважительно к любому сопернику, кем бы он ни был. Лучше переоценить врага, чем наоборот.

– Так как нам быть, учитель? – не смог удержаться от вопроса Дьюс. – Что заставит этого Кэрика выполнить обязательства?

– Дархум, – задумчиво ответил старик, помешивая тлеющие в костре угли. – Мы поклялись на крови, встретившись еще задолго до нашего отплытия с Солха. Это было в Вамуте, когда туда пришли кразорцы. Кэрик сам нашел меня, желая свести старые счеты. Но я предложил ему вернуть утраченный дар в обмен на услугу.

– Сделка. – Дьюс не переставал удивляться дальновидности и хитрости учителя.

Он уже слышал ранее о дархуме – ритуале магического вампиризма, который позволял временно обмениваться силой. В процессе сделки участники проговаривали условия, а также то, что считается нарушением, после чего маг-проводник скреплял клятвы кровью. Тот, кто нарушал подобное соглашение, подвергал себя неминуемой каре.

– Вроде того, – кивнул Вальден, – правда, и Кэрик оказался неглуп. Убийца потребовал договор на крови, но к тому времени я уже знал, для чего мне понадобятся его услуги. Так что не возражал.

– Вы знали обо всем уже тогда? Что дормэйр предаст нас?

– Нет, мой мальчик, тогда я еще не знал об этом, но догадывался. Наш дор-мэйр, кем бы он себя ни мнил, довольно предсказуем. Он не отпустил бы меня в Мертвый лес без надежного сопровождения. Тем более сейчас, когда ставки слишком высоки. Более того, я удивлен, что он не отправился с нами лично.

– Он хотел плыть с нами? – переспросил Дьюс.

– Конечно. Фэндал жаждет получить этот кристалл не меньше, чем я. Вот только дор-мэйр, в отличие от меня, совсем не догадывается об истинном предназначении древнего артефакта. Но оставим это.

Сделка с ищейками тоже была скреплена кровью. Напрямую Вальден не нарушал договор. Они ускакали достаточно далеко от бухты, но откат все равно легко нашел клятвопреступника. Дьюс мгновенно все понял, когда мэйр неожиданно замолчал. Он соскочил с лошади и едва успел подхватить на руки тело старика, безжизненно сползшее с седла. Лицо его посерело, губы посинели, глаза закатились, а из носа и рта потекли струйки крови. Как мог, он вливал целебные силы в тело Вальдена, всерьез опасаясь, что тот может умереть. Целитель был из него никудышный – не та специализация, – но он справился. Вскоре прерывистое дыхание сменилось равномерными вздохами.

– Подай-ка мне трубку, Дьюс... – попросил мэйр, очнувшись.

До сих пор курение трав из Кадура представляло для мага целый ритуал. И хотя видения перестали посещать его уже через год, за который обычного здорового человека покинула бы уже сама жизнь, привычка все равно осталась.

– Темный Орбиз! – Вальден выдохнул первое колечко сизого дыма, привалившись к стволу одинокого деревца. – Я уже и забыл, как больно нарушать клятву дархума!

– Значит, ищейки мертвы? – задумался Дьюс.

– Да. Неважно, сколько их вышло из Мертвого леса.

Еще три кольца полетели в звездное небо, одно за другим.

– Они могли выйти без камня?

«Мальчик умеет задавать правильные вопросы», – с удовольствием отметил про себя старик. Хоть иногда его любознательность и стоила весьма дорого.

– Если я хоть что-то понимаю в людях, то они бы не вышли из леса без камня. – Вальден выбил прогоревшую траву из трубки и спрятал ее, бережно завернув в шелковую тряпицу. – А если не понимаю, на этот случай у меня была договоренность с наемниками – не убивать выживших.

– Вот почему случился откат! – догадался Дьюс. – Верно?

– Да, Кэрик мог расправиться с ними. – Мэйр зевнул. Откат подорвал его силы, но терять драгоценное время он не хотел. – Давай поедим и продолжим наш путь.

Арк-мэйр был рад, хоть и не показывал этого. Самая сложная часть плана удачно завершилась. Они наспех перекусили скромными запасами из наплечных мешков, прихваченных из лагеря, и взобрались на оставленных наемниками лошадей. Заброшенная дорога, которой пользовались только контрабандисты, вскоре вывела их из леса.

– Почему сразу не забрать камень у Кэрика? – спросил Дьюс, покачиваясь в седле.

– Не хотелось нести его самому, – шутливо отмахнулся арк-мэйр.

Теплый ветер и тишина окружающих равнин настраивали на хороший лад. Все-таки было неплохо сменить сырость камня на зелень и солнце.

– В городских стенах обмен пройдет спокойнее для обеих сторон, – добавил Вальден после недолгого раздумья. – Кэрик не любит магов, особенно мэйров, но обожает их убивать. А самое главное – умеет их убивать. Его бесчувственный разум понимает, что лучше встретиться там, где мы побоимся использовать магию, рискуя быть замеченными и схваченными. – Старик слабо улыбнулся. – Заброшенный маяк подошел как нельзя кстати.

– Тогда ему ничто не помешает напасть на нас, когда сделка свершится. Ведь так?

– Видишь? Ты сам назвал одну из причин, почему обмен не состоялся сразу.

Настал черед задуматься Дьюсу.

– Если бы он отдал камень сразу, то мог напасть на нас в дороге, улучив момент. Мог просто устроить засаду.

– Конечно. – Вальден все еще был бледен, но в седле держался превосходно. – После обмена можно будет убить Кэрика.

Увидев замешательство Дьюса, мэйр грустно улыбнулся.

– Старая боль подстегивает его, но и мы будем готовы к удару. Держи защиту наготове и выполняй мои указания в точности и без промедления.

Юноша послушно кивнул, что немного порадовало мэйра. Ему нравилось, что Дьюс понимал, когда стоило задать вопрос, а когда – молча выполнить приказ. Это экономило огромное количество времени и приносило пользу им обоим.

– С самого начала я знал, что ритуал приведет нас в Диссу. Это главная цель путешествия. Но времени будет мало. Местные курсоры не глупы и прекрасно осведомлены. Думаю, они будут ждать нас в городе. Да и о наемниках и прочем сброде забывать не стоит. Людей дор-мэйра я и упоминать не буду.

– То есть мы держим путь в клетку со зверьем? – хмыкнул Дьюс, почувствовав гордость за наставника. Он смотрел смерти в лицо и смело кидал ей вызов.

– Отличное сравнение, мой мальчик, – довольно рассмеялся Вальден и тихо добавил: – Надо постараться не дать себя убить!

Глава 5

Первые рассветные лучи появились из-за горизонта на востоке и коснулись высоких стен Белого города. Взлетев по массивной кладке, они скользнули по крышам аккуратных домов и верхушкам высоких деревьев, устремившись к главной площади, раскинувшейся перед дворцом Трейдоров.

Курсорус, так и не сомкнувший глаз, прищурился, когда солнце осветило его изможденное лицо, встал и подошел к распахнутому окну. Он глубоко вдохнул утренний прохладный воздух и слабо покачал головой, прогоняя подкрадывающуюся сонливость. Нужно было разобраться с дархумовыми мэйрами в Диссе.

Даже себе Долимар не мог признаться, что растерян. Доносы его людей становились все тревожнее. В глубине сознания зарождалась пропитанная отчаянием и страхом мысль, что грядет нечто страшное, и он, при всем своем желании, никак не мог на это повлиять. Конечно, он подозревал, что главными вдохновителями заговора окажутся высокородные дворяне, и держал в уме уже три имени, но все оказалось гораздо сложнее.

После покушения ему в руки попала злосчастная записка, в которой говорилось, что человек, растивший его, бастарда, и оберегавший с детства от бед, оказался предателем. Именно канцлер, младший брат короля Мерга, стал недостающей деталью в мозаике.

Теперь его образ походил на усеянную мелкими штрихами и странными линиями картину, которую Долимар еще ребенком увидел в доме дяди: если стоять близко – красивая женщина, если отойти на несколько шагов – сгорбленная отталкивающая старуха. Стоило только представить его во главе заговора, поставить на это место и чуть раскинуть мозгами, многое становилось понятным и логичным.

Надо было отдать канцлеру должное, действовал он тонко и едва заметно. Ключевые посты давно занимали подкупленные им люди, и они были чисты перед законом. Помимо того, за последние две недели через Малый королевский совет, где Оквус занимал пост председателя, провели уйму на первый взгляд мелких и незначительных поправок. Но вместе они постепенно передавали власть и полномочия в руки канцлера и его людей. Была лишь одна маленькая загвоздка: Виамар выжил. Отчасти Долимар понимал, зачем Оквус так рьяно сражался за его жизнь вместо того, чтобы попытаться добить. У него был запасной и не вызывающий подозрений план: подписание королевского указа, которое, по сути, сделает его законным преемником Короны, лордом-регентом.

Долимар подошел к деревянной стойке, где хранились его старые, со времен службы в армии, доспехи, в которых он встретил первую войну. Курсорус провел пальцем по многочисленным углублениям и трещинам на стали, пощупал местами потрескавшуюся кожу. Как же было просто в то время – враги впереди, друзья сзади. Он снял шлем и всмотрелся в темнеющие глазницы, словно там могли скрываться ответы на волнующие его вопросы. Но ответов не было. Ему все придется решить самому.

Тихий стук в дверь отвлек Долимара от грустных размышлений. Он бережно вернул шлем на стойку и вернулся к столу.

– Войдите!

Двое молодых людей зашли в кабинет и выжидающе замерли у двери. Долимар смерил их спокойным взглядом. Левый вытянулся в струну, словно стоял на плацу. Неприметная одежда. Гладко выбритое лицо без эмоций. Взгляд светло-зеленых глаз, согласно уставу, замер над головой курсоруса. Правый стоял расслабленно. На его губах гуляла тень легкой усмешки.

За свою жизнь курсорус не встречал более непохожих людей, да еще и работающих вместе. Однако противоречия не помешали им стать лучшими агентами, ведь было в них и много общего: чувство долга и верность Короне.

– Садитесь. – Долимар небрежно указал на ряд стульев у стены.

Курсоры одновременно развернулись и потянулись за стульями. Левый поднял стул и перенес его ближе к столу. Правый проволок стул по полу, развернул спинкой вперед и уселся напротив. Долимар, устраиваясь поудобнее в кресле, наблюдал за ними, все еще сомневаясь насчет принятого решения. Он колебался.

– Утро доброе, господин курсорус! – Голос правого был легким и жизнерадостным. – Выглядите вы ужасно, врать не стану. Вам бы поспать.

Участия в нем было поровну с насмешкой, но Долимар и бровью не повел. Лишь улыбнулся, соглашаясь с замечанием.

– Тиль! – беззлобно рыкнул другой курсор, сохраняя серьезное и внимательное выражение лица. – Следи за своим языком!

Будь на месте наглеца кто-то другой, он бы уже ответил за свою дерзость, но с этими людьми его связывали особые отношения. Как, впрочем, со всеми лучшими курсорами, к чьим странностям он относился снисходительно: разведчики и шпионы, способные выполнять самые сложные задания, имели право на небольшие вольности. Таким незамысловатым способом Долимар подчеркивал их особое положение и статус.

– Оставь, Сен'жи, – с добродушной улыбкой отмахнулся курсорус. – Тилиус прав – поспать бы мне не мешало. Но время сейчас для нас слишком ценно, а дело серьезное, поэтому...

Усмешка исчезла с лица Тилиуса. Оба курсора подались чуть вперед. Если никогда не преувеличивающий курсорус говорил им, что дело плохо, – дело было отвратительно и ужасно.

Долимар тихо забарабанил пальцами по отполированной крышке стола. Он понимал: одно слово, и об Оквусе можно забыть. Но вдруг его смерть принесет еще больше проблем? Стоило разузнать больше о паутине, которую тот плел. По крайней мере, до Совета Короны его можно не трогать.

– Тиль, Сенж, – наконец заговорил Долимар. – Вы прекрасно знаете, что случилось в Вамуте. Я боюсь, что с нами кразорцы захотят провернуть тот же трюк. Мне стало известно, что солханцы проникли в Диссу. Их двое, небезызвестный нам Вальден и его помощник.

Курсоры переглянулись. Тиль открыл было рот, чтобы что-то спросить, но передумал и промолчал, а воспитанный в строгих воинских традициях Самала Мицу Сен'жи даже и не подумал влезать с вопросами.

– Да, это тот самый старый хрен, глава солханского ордена Тихих надзирателей, – кивнул Долимар. – Точнее, уже бывший глава, но это неважно. Они прибыли сегодня ночью и остановились в Трущобах, в таверне «Печеный гусь».

– Самая спокойная трущобная таверна, – улыбнулся Тилиус, поерзав на месте. Улыбка вышла нервной и натянутой. – Весьма разумно, что они не сунулись в город.

– След мэйров тут же заметили бы, – кивнул Долимар. – Хорошо, что мои осведомители не дремлют и за стенами Диссы. Солханцам помогает кто-то из наемников. Скорее всего, Кэрик и его «Волчья глотка».

Тиль тихо присвистнул и покачал головой. Долимар, решив не открывать раньше времени все карты, продолжил после очередной небольшой паузы:

– По моим сведеньям, у Кэрика есть кое-что, в чем очень заинтересованы мэйры. Памятуя о Вамуте, я склоняюсь к мысли, что это древний артефакт.

– Они встретятся! – Глаза Тиля азартно блеснули. – Если ваши догадки верны, то у Кэрика – товар, а у мэйров – деньги?

– Я тоже так думаю. – Долимар откинулся на спинку кресла. – Вы устраните эту угрозу. Какими угодно средствами. Главное – артефакт или то, что окажется предметом обмена. Возьмите мальчишку Вальдена живым. Старика не щадить – нашими средствами его не разговорить. Договор с господином Кэриком, как и с Ночными, вставшими на его сторону, я расторгаю. Его жизнь меня не интересует.

Долимар замолчал, дав своим людям время осмыслить сказанное и задать вопросы, на которые у него уже были ответы. Что ж, пускай сперва разберутся с мэйрами, Бремаром, а уже потом и с самим Оквусом.

– Господин курсорус... – Долимар едва не вздрогнул от неожиданности, когда заговорил Сенж, обычно предоставляющий право голоса Тилиусу, как более искушенному в таких беседах. – Это опасная операция. Два мэйра, один из которых считается...

– Вальден смертельно опасен, – тут же перехватил разговор Тилиус, положив руку на плечо Сенжа. – Его помощник тоже, судя по тому, кому он служит. Прибавьте к этому Кэрика с «Волчьей глоткой». Мы польщены ответственностью задания, но сомневаемся в его разумности. Вдвоем против них?

– Хотите обсудить мой приказ? – В голосе Долимара проскочила угроза. – Или вы не верите в собственные силы?

Сенж, больше уязвленный последним вопросом, немного покраснел и опустил глаза в пол. Даже широкие плечи самальца заметно поникли. Тилиус, менее щепетильный в таких разговорах, проявил большую стойкость.

– Прошу прощения, господин курсорус. – Тиль продолжил говорить спокойно и уверенно. – Приказ есть приказ. Я спрошу по-другому – ограничены ли мы в средствах и какая цель сейчас важнее?

В этом был весь Тилиус – хитрец и пройдоха: прощупал оппонента, обжегся и тут же отступил. Долимар не смог сдержать улыбки. Он встал и неспешно подошел к стойке с доспехами, провел пальцем по предплечью левой руки и нажал на крохотный рычаг, спрятанный в сочленениях. Это обезвредило ловушку перед спрятанным в стене тайником. Один из камней кладки глубоко утоп внутрь и отъехал наверх без единого звука. Курсорус сунул руку в темный проем и через мгновение извлек тугой мешочек с два кулака.

– Этого более чем достаточно. – Долимар положил мешочек на край стола и сел в кресло. – Главная цель, как я сказал, – предмет обмена. Такая вещь не должна находиться в Диссе. Тем более в чужих руках. В конце концов, вы можете его выкрасть. Уверен, убийцам и мэйрам будет о чем поговорить, когда они обнаружат пропажу. Все нужно провернуть быстро, не привлекая ненужного внимания. Мои люди следят и за Кэриком, и за мэйрами. Но слежку за Ночными пришлось снять. Мой помощник, Плайс, ожидает вас в приемной, он введет вас в курс дела.

Курсоры, чувствуя, что разговор окончен, одновременно встали.

– Слышали про лавочку Филина? – спросил Долимар напоследок.

– Конечно, господин курсорус, – кивнул Тилиус. – Но сами не заходили.

– Вот и зайдите, – отрезал Долимар.

– Все ради страны и Короны! – хором отчеканили Тилиус и Сенж.

– Все ради страны и Короны, – повторил Долимар часть даворской клятвы. – Будьте осмотрительны. Идите.

Дверь в кабинет закрылась. Тогда же на каменный подоконник открытого окна вдруг уселся черный ворон и, слегка наклонив голову, вызывающе посмотрел на Долимара одним глазом.

– Дархум тебя разорви! – прошипел курсорус, вытянул руку в сторону непрошеного гостя и сложил пальцы в старый символ от сглаза.

Ворон громко каркнул и, шумно взмахнув крыльями, улетел.

* * *

Улицы Белого города, как прозвали территорию столицы ее жители, встретили курсоров шумом, толкотней и суетой. Тилиус и Сенж прошли по краю Рассветной площади, вдоль высокой стены дворца Трейдоров, и вышли на Оружейную улицу, петляющую между лавками и небольшими, но аккуратными трактирами. С утра до позднего вечера ее заполняли толпы наемников.

Дорога на Оружейной улице, как и все остальные дороги в Белом городе, была выложена плотно подогнанными друг к другу камнями. Со всех сторон доносились крики зазывал и перестук молотков из спрятанных за лавками кузниц. В другое время курсоры могли бродить здесь часами, но в этот раз они торопились на задание, поэтому старались даже не смотреть на призывно сверкающие под солнцем клинки, так и просящиеся в руки с тесных прилавков.

Когда они вышли к Обозной улице, воздух, пропитанный дымом и жаром кузниц, наполнил доносящийся из Старого порта запах моря и пота, как людского, так и животного. Обозная улица была главной и самой широкой улицей в Диссе. Настолько широкой, что на ней легко могли разъехаться четыре повозки. Она соединяла Западные и Восточные ворота, проходя сквозь город небольшой дугой. Несмотря на ранний час, курсорам пришлось изрядно потолкаться.

Вскоре они пересекли каменный мост над Черным каналом. Он проходил по западному краю Диссы, отделяя кварталы Бедняков от остальной части столицы, и был достаточно глубок и широк, чтобы по нему свободно плавали небольшие прогулочные лодки, зарабатывающие на подвыпивших купцах и влюбленных парочках. Оказавшись за Западными воротами, курсоры резко свернули вправо и юркнули в одну из маленьких грязных улочек Верхних Трущоб, петляющих между ветхих складов, неказистых домов и вонючих борделей. Вся эта грязь пряталась от тракта за двумя рядами относительно опрятных строений. Торговые гильдии постепенно выкупали земли и участки Трущоб под свои застройки, но лишь в Нижних Трущобах. Верхние оставались за Ночной гильдией. В Трущобах, в отличие от Белого города, к курсорам относились с подозрением.

Тиль и Сенж остановились у деревянного дома с покосившейся табличкой. Она была такой грязной, что надпись выглядела совершенно неразборчиво. Курсоры оглянулись по сторонам и быстро зашли внутрь. Маленький, пропахший мочой кабак был пуст, не считая неопрятного дремавшего за столом трактирщика. Он поднял на посетителей заспанный взгляд и тут же уронил голову обратно на толстые руки. Тогда курсоры молча пересекли пустой зал и опустились по отчаянно скрипящей лестнице в сырой подвал. Внизу Сенж осторожно открыл дверь, пропуская напарника вперед. Из темноты к ним навстречу шагнул человек.

– Вот кого не ожидал увидеть в своем доме, так это вас, куры! – широко улыбнулся седовласый мужчина, плавным движением кладя ладони на рукояти двух коротких мечей, висящих на поясе.

Курсоры тоже потянулись к оружию, но, увидев в свете единственного тусклого светильника знакомое лицо, опустили руки. Несмотря на пожилой возраст, он пребывал в превосходной форме, о чем красноречиво говорили выпирающие под кожей мускулы. Длинные седые волосы были собраны на затылке в тугой хвост. В слабом свете была видна причудливая вязь татуировок, покрывающих плечи и голую грудь, но сами рисунки казались неразборчивыми и смазанными.

– Полегче, приятель. – Тилиус весело усмехнулся в ответ, внимательно следя за его движениями. – Мы только хотим кое-что прикупить в твоем доме.

– Вот как? – искренне удивился мужчина и тихо присвистнул. – Прикупить? А кто сказал, что я имею дела с курами? Или вы не куры? Что-то мне ваши рожи знакомы...

В подвале было темно, но курсоры знали, что за его спиной пряталась пара головорезов. Скорее всего, они уже целились из арбалетов, но напарников это не пугало. Хозяин подвала был неглуп. Он не стал бы отдавать таких опрометчивых приказов.

– Еще раз назовешь нас курами, и я вырежу твой язык, – равнодушно пообещал Сенж и сделал короткий вызывающий шаг навстречу.

– Ты намеренно стараешься затеять драку? Не забыл, мы пришли сюда за покупками? – Тилиус шагнул следом и прикрыл напарника. Он примирительно вытянул пустые руки перед собой, готовясь в любой момент присесть и выкинуть метательные ножи. – Зачем тебе товар, Филин, если ты его не продаешь?

Довод курсора был простым, но убедительным. Однако и Ночной не хотел отступать слишком быстро.

– Вам не продам, другие купят.

– Да? – удивился Тилиус. – А господин курсорус считает, что и нам продашь. Жаль будет его разочаровывать.

Хозяин подвала едва заметно улыбнулся и медленно убрал руки от оружия. Тиль нутром почувствовал, как охранники в скрытых нишах, следуя примеру начальника, немного расслабились.

«Оно и к лучшему», – подумал курсор. Завяжись в темноте драка, они бы с Сенжем победили. В худшем случае отделались бы парой ранений. Но зачем испытывать судьбу?

– Господина курсоруса разочаровывать нельзя, – сказал Ночной.

– Нельзя. Так что с товаром, Филин? – с наигранной веселостью спросил Тиль, обведя взглядом скрытые темнотой стены.

Медленно и плавно он вытащил из-за пояса мешочек Долимара и перекинул его Филину. Седой разбойник ловко поймал добычу и покачал позвякивающий мешочек в руке, словно пытаясь по весу определить количество монет. Затем перекинул его обратно.

– Чьи монеты, тот и заказывает. – Он подмигнул все еще напряженно выжидающему Сенжу. – Не так ли, господа курсоры?

Филин прослыл матерым, давно отошедшим от дел головорезом. Он скупал и продавал самые разнообразные амулеты, артефакты и, конечно же, сталь. Его клиентами были в основном караванщики и наемники, которым было не по карману идти в дорогую магическую лавку. Курсоры, с разрешения Долимара Трейдора, его не трогали, потому что и сами иногда обращались за специфическим товаром. Магические гильдии, не боясь конкуренции, смотрели на это сквозь пальцы.

– Так чего изволите?

По знаку Филина один из охранников дернул за веревку, скидывая кусок плотной ткани, прикрывающей закрепленную над потолком деревянную чашку. Встроенные в нее светящиеся камни, ламины, залили подвал тусклым синеватым светом. Тилиус мгновенно пробежался взглядом по огромному количеству вещей на полках.

– Добрую сталь и пару магических побрякушек. – Тилиус убрал мешочек обратно за пояс. – Это барахло прибереги для простаков. Показывай, что есть в загашниках, Филин.

Покупка затянулась почти на час: сперва долго и придирчиво они выбирали метательные ножи и зачарованные кинжалы, затем перешли в угол подвала, где стояли просторные полки с заряженными амулетами, артефактами и обычными солханскими сферами силы.

– Нужны два амулета для поглощения магического удара, самые мощные!

– Извольте, кур... То есть господа курсоры! Лучшее, что у меня есть!

Тилиус обладал слабыми зачатками силы – их не хватило бы, реши он проверить амулеты. Но он знал, что Филин из себя представлял, поэтому не боялся блефовать.

– Да ты издеваешься! Что ты нам подсовываешь, сивонна бачча! Они же не заряжены и до половины!

Сенж подыгрывал: с мрачным выражением лица хватался за рукоять кинжала и придвигался к Тилиусу, из-за чего Филин тихо ругался, рассыпался в извинениях и лез на верхние полки, откуда доставал другие амулеты.

– Самые мощные! – разводил пройдоха руками. – И заряжены как надо, клянусь Всеединым и могилкой своей любимой матушки!

Когда все необходимое было выбрано и свалено на стол в одну приличную кучу, начался торг. Филин оказался превосходным торгашом, но и Тилиус не уступал ему в ловкости и хитрости. Мешочек Долимара полегчал на три четверти, но ни одна из сторон не выказывала обиды.

– За вас Ночные награду назначили, куры, – сказал Филин вслед, когда курсоры направились к выходу. Они резко развернулись, и тогда он указал мозолистым пальцем на Сенжа. – За тебя вдвое больше обычного, парень.

– Знаем, – с показным равнодушием кивнул Тилиус, предупреждающе тронув Сенжа за локоть. – Но ты ведь не думаешь, что и в самом деле найдется безумец, решивший бросить вызов Долимару Трейдору?

– Вокруг полно более безопасных целей для любителей быстрой наживы, – согласился Филин и тут же добавил вполголоса: – Но времена меняются.

– Меняются, – согласился Тилиус. – И в Трущобах развелось много проходимцев.

– Которые способны на все за звонкую монету, – закончил фразу Филин и рассмеялся. – То ли дело я! Жаль, только к старости понял, что выгоднее торговать с вами. Передавайте господину курсорусу мое почтение. Сами еще заходите. Могу и на заказ поработать.

Выйдя на улицу, курсоры, не сговариваясь, юркнули в разные стороны и исчезли в грязных и кривых улочках Верхних Трущоб, зажатых между высокой стеной, Королевским торговым трактом и небольшими горами, тянущимися вдоль побережья далеко на север. Почти у самых гор образовалась огромная низина, словно котлован уходившая пологими склонами вниз. Жалкие шалаши и крытые кое-как землянки были единственными жилищами, заполняющими эту землю. В простонародье ее прозвали Крысятня, или Крысиный городок.

Изрядно прослезившись от одуряющих запахов Крысятни, Тиль немного попетлял по улицам, убедился, что за ним не ведется слежка, и направился к добротным зданиям возле тракта, выглядевшим настоящими дворцами по сравнению с местными хибарами. Зайдя за нужный трактир, он услышал едва различимый свист и, перепрыгнув через забор, нырнул за штабель пустых пивных бочек. Сенж уже поджидал его.

– Каков будет план? – Голос напарника был спокоен, но Тилиус знал, что тот насторожен и напряжен. Еще бы! Одно дело – выслеживать и убивать неугодных Короне преступников, и совсем другое – противостоять мэйрам, которым помогал Кэрик.

– План? – переспросил Тиль, рассматривая из-за штабеля задний двор трактира. – План прост и незамысловат, мой друг. Увы, у нас нет нескольких лет на планирование изощренной операции, в ходе которой нам едва предстояло бы шевельнуть пальцами и на том все закончилось. Слава нам, смерть – им. А жаль.

Сенж нетерпеливо кашлянул, не желая поддерживать очередную шутку напарника.

– Во-первых, нужно найти мэйров. Они должны быть в этом трактире.

– А что, если они уже ушли? – встрепенулся Сенж.

– Спокойно, – похлопал его по плечу Тилиус. – Нам бы сообщили.

– Кто? – нетерпеливо перебил Сенж. – Человек Долимара?

– Ну а кто же еще? – Тиль сморщился, словно раскусил кислый фрукт; Сенж спрашивал слишком очевидные вещи. – Судя по тому старому стогу сена в углу, я, кажется, его знаю.

И добавил вполголоса:

– Всеединый, сделай так, чтобы я ошибся!

Сенж удивился, уловив испуг в голосе друга, но не стал больше ни о чем спрашивать.

– Находим их, следим за ними. – Тилиус повернулся к напарнику и, не сумев побороть искушение, подколол Сенжа: – Работаем аккуратно, а не так, как у вас принято в Самале, – с резней и убийствами!

– Я не виноват, что этот придурок обернулся и пошел прямо на меня! – недовольно пробурчал уязвленный Сенж. – Сколько раз говорить!

– Ага! Вот прям обернулся и пошел! А наш доблестный самалец не придумал ничего лучше, чем садануть человека по лбу. Странно, что он вообще выжил после такого неожиданного знакомства с твоим кулачищем!

После этого Ночные назначили за них награду, в первую очередь за Мицу Сен'жи.

– Осторожно ведем их, – продолжил Тилиус, разглядывая скудную обстановку заднего двора. – Пока они не приведут нас к наемникам. Подгадываем момент, врываемся, крадем неизвестную, но очень опасную штуковину и делаем ноги. Как по мне – план прост и прекрасен.

Он сильно сомневался в успехе такого замысла, но ничего другого в голову пока что не приходило. Вот когда они увидят мэйров вживую и проследят за ними...

– Убегаем? – недовольно скривился Сенж. – А почему бы не перерезать пару глоток, пока мы будем внутри?

Снова боец против вора, честь против хитрости. В Сенже уживалось много противоположностей: самальская кровь, беспризорное детство и служба курсором. Он был напорист, несдержан и агрессивен, но при этом оставался предан пригревшей его Короне.

Тилиус уже давно научился с этим справляться, недаром в их паре он был мозговым центром. И хотя иногда он уступал напарнику в споре, в этот раз Долимар четко дал понять, что было в приоритете.

– А если штуковина такая большая и тяжелая, что я не смогу тащить ее один? Ты успеешь убить одного-двух, а оставшиеся порвут нас на клочки! Долимар сам сказал, главное – та хреновина. К тому же не забывай, – шепотом добавил Тилиус, – кто такой Вальден и чем он занимался на Солхе.

– Может, мне потом пойти с подмогой на зачистку? – смущенно спросил Сенж. – Конечно, когда мы выйдем и все будет как надо.

– Ты кровожадный самалец, что с тебя взять? – тихо рассмеялся Тилиус. – Иногда мне кажется, что ты пошел в курсоры специально, чтобы тыкать других людей острыми железками. Ну и чтобы тебе за это ничего не было. Мечта, а не работа, верно?

– Иди ты! – Сенж с обидой ткнул его в плечо кулаком.

– А вот и она... – В голосе Тиля прозвучала мрачная обреченность человека, ведомого к плахе. Он высунул руку, помахал ею и коротко свистнул, привлекая внимание.

Из-за угла трактира выскочила молоденькая девица и с визгом бросилась к Тилиусу на шею. Сенж едва успел отскочить с дороги, когда девушка впилась в губы Тиля долгим и сочным поцелуем.

– Я так по тебе скучала! – капризно заявила девица, едва позволяя Тилиусу выскользнуть из объятий. – Где тебя так долго носило?

Тилиус открыл было рот, чтобы поприветствовать девушку, но она влепила ему звонкую пощечину. Сенж, впечатленный такой прытью, приподнял одну бровь.

– Чертов бабник! Ты был у этой портовой сучки Пэм?! – прошипела она, мгновенно изменяясь в лице. – Что молчишь, шабилло, язык проглотил?! Только что ты им неплохо орудовал у меня во рту!

Сенж не выдержал и затрясся в приступе беззвучного хохота, чуть не всхлипывая.

– Кто тебе сказал эту ложь, Идала? – пролепетал Тиль. – Да я никогда...

– Эта шлюшка, кто же еще! – Слова Идалы прозвучали как приговор. – Хотя я больше поверила бы тебе! Ну кто мог увлечься такой облезлой кошкой, как Пэм?

– Потом поговорите наедине! – Сенж вклинился между парочкой и упер руки в бока, решив помочь другу. – Ты ведь человек Долимара?

Идала смерила его тяжелым взглядом:

– Что? Не похожа?

– Где мэйры? – Сенж не хотел с ней препираться.

– Внутри, где же еще! В зале едят. – Она рывком потянулась к носу, надеясь, что резкое движение испугает Тиля, но тот даже не вздрогнул, раскусив ее замысел. – Напротив стоит склад, если залезете на крышу, будет видно окно их комнаты на втором этаже. Третье со стороны Крысятни.

– Ясно, – кивнул Сенж и, подхватив напарника под руку, потянул за собой. – Пошли!

– Позже еще поговорим, любимый! – сверкнула глазами Идала. – И не вздумай прятаться от меня, только хуже будет!

Курсоры ловко залезли на крышу склада, стараясь не провалиться в бесчисленные дыры исхудалой кровли. Пока Тилиус вглядывался в мутные окна второго этажа, высунув голову, Сенж разлегся рядом, подстелив плащ, и грелся под теплыми лучами солнца.

– Видишь их? – спросил он, не открывая глаз.

– Пока нет – наверное, еще в общей зале сидят. – Тилиус продолжал наблюдать. – Спасибо, что отбил меня от этой дикой фурии.

– Она хорошенькая... – Сенж подложил руки под голову. Перед глазами возник образ девушки, но он быстро отогнал его прочь. Сейчас надо было думать о другом. – Как думаешь, что они нашли в Мертвом лесу?

– Хорошенькая. – Тиль не обратил внимания на последний вопрос. Он словно угадывал стыдливые мысли напарника и бил точно в цель. – Особенно обнаженная. Она бреет волосы там, внизу. А уж как она стонет!..

– Сивонна бачча! – со злостью рыкнул Сенж. – Надо было дать выцарапать тебе глаза, а потом повеселиться с ней, пока ты будешь беспомощно шарить руками вокруг!

– Самальская кровь! – самодовольно хмыкнул Тиль. – Я всегда говорил, что вы не воины, а головорезы и насильники!

– Дать бы тебе пинка, чтоб ты с крыши слетел. Вдруг от удара у тебя голова лучше думать начнет? – беззлобно пробурчал Сенж, и оба рассмеялись.

– Я слышал от Долимара, что случилось в Вамуте, – вполголоса сказал Тилиус через минуту. – Какой-то мэйр-самоубийца пронес в резиденцию короля древний артефакт. Он умудрился прорваться в главный зал, где заседали все высокопоставленные чиновники страны, почти сотня человек. Взрыв был такой силы, что снесло каменные стены. Половина резиденции превратилась в руины. Никто не выжил под завалом, хотя у многих была мощная магическая защита, амулеты, сферы, маги-телохранители.

Сенж внимательно слушал, жадно ловя каждое слово. Он тоже слышал много версий. Одна небылица была забавнее другой. Из всех ему больше всего нравилась та, где мэйры и церковники призвали исполинского дракона, который и уничтожил королевскую резиденцию. Жаль, что правда оказалась, как всегда, проще и страшнее.

– Ты думаешь, это может повториться в Диссе?

– Конечно! Мне кажется, Долимар не без оснований опасается такого же удара. Всеединый! Можно только позавидовать выдумке солханцев. Одним взрывом они почти обезоружили огромную страну. Представь на минуту, что бы мы с тобой делали, если бы такой же взрыв разрушил дворец Трейдоров?

– Я бы сражался до последней капли крови! – запальчиво вскрикнул Сенж.

– Хорошо, если так. – Тиль повернулся к напарнику с улыбкой. – Но если бы Виамар, Долимар и Оквус погибли в один миг, кто бы взял Корону в свои руки и заставил ее подданных сражаться за свое будущее? Пока оставшиеся в живых дворяне спорили бы о своем праве наследия, Кразор захватил бы Давор без единого взмаха меча!

– Ну тут ты точно неправ! – встрепенулся Сенж. – Ты забыл об армии на границе!

– И о ее лорде-командующем, Декаре Флеймдоре, – кивнул Тилиус, возвращаясь к наблюдению за окнами. – Этот мужик может заставить драться даже стадо коров, это точно. Вот только я слышал краем уха, что его срочно вызвали в Диссу по приказу короля.

– Сивонна бачча! Ну откуда ты все это знаешь?!

Тилиус в который раз посмотрел на напарника с заговорщицким видом. Он ждал, когда в голове Сенжа сложится картинка, и дождался.

– Фарум геро! Но если лорд-командующий скоро окажется в городе... Если мэйрам удастся все провернуть как надо... Всеединый, Тиль! Почему ты сразу не сказал мне, что дело так серьезно?!

– Думал, ты сам поймешь. Или ты не слышал, что курсорус запретил колдовать даже эффи в стенах дворца? А может, ты не знал о двух десятках эффи, которые уже неделю рыщут по Белому городу в поисках чужеродной магии? И ты не заметил усиленные патрули и караулы?

Сенж пристыженно молчал. Он не придал этому особого значения, в отличие от вездесущего Тилиуса. Обычные меры перед войной, не более.

– Легких заданий нам не перепадает, – проворчал Сенж, подводя итог их разговору, и погладил рукой правое ухо, верхний край которого год назад заметно обрезал арбалетный болт. – Как говорится, все для страны и Короны!

Потянулись долгие минуты томительного ожидания. Тиль внимательно следил за окнами, а Сенж лежал на спине и, беззвучно шевеля губами, напевал какую-то песенку, наверняка что-то про бравых героев, спасающих принцесс из лап злодеев. К исходу десятой минуты Мицу не выдержал.

– Жрать хочется... – протянул он жалобным голосом, легонько дергая напарника за штанину. – Краюшечку бы каравая, хоть черствую...

Тилиус внутренне усмехнулся. Ожидание и наблюдение для непоседливого самальца были хуже пытки. Ну и, ко всему прочему, он тоже был не против подкрепиться.

– Только быстро. И никакого вина! И не приведи хвост!

К концу напутствий Тилиус остался на крыше сарая в одиночестве и, вздохнув, продолжил всматриваться в грязные и мутные окна второго этажа.

Солнце поднималось выше к зениту. С каждой минутой на плоской крыше под его ласковыми лучами становилось все теплее. Любому другому на его месте было бы уже достаточно жарко, но тренированный Тиль не испытывал неудобств. Чтобы отвлечься, он стал в деталях продумывать предстоящую операцию.

В задании было еще много неизвестного: например, где состоится встреча, сколько будет людей. Но что-то можно предсказать уже сейчас, имея в расчетах только двух мэйров и банду наемников. В отличие от Сенжа, он умел просчитывать наперед.

Еле слышимый шорох отвлек Тилиуса от размышлений. Он повернул голову на звук, готовый в любой момент выхватить нож и устранить угрозу.

– Только не убивай меня сразу, господин, дозволь покормить сперва! – раздался ехидный голос.

– Сенж, что так долго-то? – расслабился Тиль. – Хотя для самальца ты весьма быстр.

– Да вот, воды холодной найти не мог, – ответил Сенж и принялся доставать принесенные продукты из заплечного мешка.

– Украл? – прищурился Тиль, прекрасно знающий обо всех слабостях друга.

– Конечно, не пропадать же навыкам! – отмахнулся Сенж. – Но ты не переживай, я оставил хорошую плату на прилавке.

Тиль усмехнулся. Совестливый вор – что могло быть нелепее?

– Все по-прежнему? – спросил Сенж.

– Да, мэйры в своей комнате. – Тилиус неожиданно почувствовал, как что-то внутри кольнуло, – это были зачатки магического дара. – Постой-ка.

Он стремительно отдернул плащ, вытащил из потайного кармана магический амулет – небольшую стеклянную призму – и взглянул через нее на трактир.

– Что там? – спросил Сенж, наблюдая, как лицо друга вытягивается от удивления.

– Ты не поверишь, но эти маги только что были в комнате, а теперь их нет! – ответил Тиль. – За ними остался слабый след, но он уже тает. Надо спешить!

Парни переглянулись, бесшумно скатились с крыши и, взяв след, побежали по узким проулкам Трущоб в сторону Большого рынка. Торговый день был в самом разгаре, но, наученные на собственном опыте, молодые курсоры уже знали, как действовать в подобных ситуациях. Именно Тилиус предложил в свое время простую и отличную идею – перепоручать слежку самым вездесущим и незаметным обитателям рынка, беспризорникам. Так они и поступили, когда подобрались к цели достаточно близко.

У входа на площадь Сенж быстро нашел знакомого опрятно одетого паренька.

– Привет, Тень! – поздоровался мальчик. – Что надо?

– Привет, Ловкач. Перед нами двое мужчин зашли на рынок, старый и юнец, одеты неприметно. – Сенж указал рукой в толпу, где еще мелькали спины мэйров, протискивающихся в плотном людском потоке. – Видишь?

– Вижу, – кивнул мальчишка и тут же смущенно добавил: – Следить или что-то другое? Стащить на рынке ничего не смогу – влетит от старших.

– Только проследить, пока не выйдут, – успокоил Сенж, протянув серебряную монету.

– Это легко, – улыбнулся Ловкач, подав знак другим мальчишкам. – Жди тут. Они вроде к Большому Кресту идут, но я проверю.

Большим Крестом называлось пересечение двух центральных улиц в Диссе: Светлой и Обозной. По перекрестку, от Западных ворот и обратно, нескончаемым потоком тянулись повозки и телеги – вовсю кипела торговая жизнь.

– Мелкие называют нас тенями, Тиль, – заговорил Сенж, когда они остановились около одного из домов в ожидании новостей.

– Что с того? – Тилиус уловил нотки самодовольства в голосе друга, и ему это не понравилось. – Пусть называют как хотят. Хоть Тени, хоть куры, мне без разницы.

– Разве не красиво звучит? Мститель в тени, разящий ударом негодяя в самый неожиданный момент!

Тиль внутренне скривился, но промолчал. К счастью, героическое настроение Сенжа прервал выскочивший из-за угла Ловкач. Отдышавшись, мальчишка затараторил:

– Ну и дядьки, быстрые, как демоны, чуть не потеряли! Сперва сунулись к Кресту, а потом резко вернулись. Они сейчас дальше, к Рассветной площади пошли.

Не сговариваясь, курсоры одновременно рванули в указанном направлении.

Глава 6

Лекарь Короны Анабель Слайдор, а именно так звучал ее новый титул при дворе, получила прекрасное образование. Первые лекции по истории мира, рассказываемые нудным тихим голосом старого преподавателя, погорца мэтра Бартоломью, произвели на Анабель неизгладимое впечатление. Впрочем, ее неподдельный интерес заметно поутих, стоило только одному из сообразительных студиозов-выскочек задать несколько простых и логичных вопросов.

– Чем можно объяснить природу вашей Великой стужи, мэтр? Как могла зима держаться четыре года?

– А если снег и правда накрыл весь мир, как люди смогли выжить? – тут же подхватил второй выскочка, неизменно соревнующийся с первым в колкостях и остротах. – Или вы знаете о заклинании, способном сперва согнать тучи в плотную занавесь, а после разогнать?

– Это стоит принять как факт! – неизменно отвечал преподаватель.

Позже Анабель, коснувшись внутренней кухни Университета Семи столпов при гильдии эффи, узнала, что старого погорца не воспринимали всерьез и держали в штате за былые заслуги. Лишь немногие из окружения разделяли его точку зрения.

Жаль, но о столь старых событиях не сохранилось никаких документов, лишь устные рассказы, причудливо меняющие форму в зависимости от рассказчика. Анабель верила, что Великая стужа была, но сильно сомневалась в эпичности катаклизма. В глубине авантюрной и беспокойной души ей даже хотелось, чтобы легенда ожила и повторилась.

– Душа жаждет бедствий и долгих скитаний, ждет странствий лихих, боевых испытаний, долой же из жизни рутину и скуку, скорей протяни приключениям руку! – с усмешкой напевала она по утрам, приводя себя в порядок у зеркала, уверенная в том, что ничего не произойдет.

Будучи с детства скромным и послушным ребенком, росшим в небогатой набожной семье мелкого чиновника, отпрыска давно разорившегося благородного рода, она бы так и прожила свою жизнь тихой серой мышкой. Вышла бы замуж за толстого купца, потеющего на супружеском ложе, и рожала бы детей, покуда могла, повторяя судьбу соседских подружек. Но трагедия, почти поставившая крест на короле Виамаре Трейдоре, изменила судьбу юной эффи раз и навсегда.

Даже спустя время юная эффи не могла вспомнить, как ей вообще пришла в голову эта сумасшедшая идея – подойти к курсорусу и предложить свои услуги, пока другие студенты лишь пожимали плечами. К счастью, все сложилось так, как она и не мечтала.

Анабель прошла выход с рынка рядом со Светлой улицей, направляясь в сторону дворца. По пути ей еще нужно было зайти в несколько лавок, докупить недостающее, а затем возвращаться во дворец и приступать к составлению очередной порции жутко вонючего варева под названием «спасение короля». Забывшись, Анабель шла вдоль домов, ничего не видя перед собой. Неожиданно она вспомнила, что первая нужная ей лавка находилась на другой стороне улицы, и резко свернула.

Внезапно сзади крепкая рука схватила ее за ворот голубого платья и рывком дернула назад. В тот же миг прямо у ее носа пронеслась двойка лошадей с запряженной каретой.

– В следующий раз я умру от разрыва сердца, госпожа Анабель, – выпалил Борус. Он был приставлен к ней в качестве телохранителя и мог запросто лишиться головы, если бы с девушкой что-то случилось. – Хорошо, успел корзину бросить да вас схватить!

– Сумка! – всплеснула руками девушка. – Где она?

Они вдвоем принялись искать ее в толпе зевак, идущих поглазеть на внезапно остановившуюся карету. Корзина, точнее, ее истоптанные остатки, нашлась на мостовой.

– Придется все заново покупать, – покачала головой эффи. – Только сперва посмотрим, что там с каретой.

Карету уже окружило плотное кольцо Щитов Короны, но они без лишних вопросов пропустили обоих по знаку десятника, которому Борус что-то шепнул на ухо. Перед каретой стоял пожилой мужчина и заламывал руки, отвечая на вопросы стражников. Рядом, на мостовой, сидел возница, держась за окровавленную голову.

– Как думаешь, почему экипаж остановился? – спросила Боруса эффи, подталкиваемая любопытством. – Несся – и вдруг встал? Да так резко, что возница лошадей перелетел.

– Свидетели говорят, что экипаж на ребенка мчался, маленькую девочку, – вздохнул Борус, уже успевший расспросить парочку зевак. – Кто-то говорил, что заметили мужчину, который выскочил наперерез. Шептали, будто он лошадей магией усмирил. Слава Всеединому, без жертв обошлось, а это главное. Полагаю, можем возвращаться на рынок?

– Я что-то плохо себя чувствую, хочу посидеть в тишине и отдохнуть.

– Рядом заведение приличное, «Восход Ирбиза», на верхнем этаже прекрасная терраса со столиками, – кивнул Борус на соседний дом, ничуть не удивленный слабости эффи. На ее месте любой бы поплохело. Нужно было дать девочке пару минут прийти в себя. – Передохнем там, госпожа.

– Ты можешь купить все заново? – спросила девушка, бросая взгляд поверх головы курсора на расходившуюся толпу. – Надо только четыре корня можжевельника, пару клубней лиссовины и экстракт самальского поречника.

Борус недолго помялся, разрываясь между необходимостью следить за эффи и чувством вины. Последнее перевесило. Да и второй курсор, державшийся обособленно даже от Боруса и которого так удачно приставил Долимар, должен был присмотреть за девушкой. Охранник проводил эффи до дверей дорогого трактира и побежал за покупками.

Анабель поднялась на террасу, с которой открывался прекрасный вид на Рассветную площадь и дворец Трейдоров. Она заказала бокал легкого вина, села у края крыши, в тени натянутого тента, и стала внимательно разглядывать место недавнего происшествия, следы которого уже успели полностью затеряться в городской толпе. Еще подходя к карете, эффи почувствовала чужое магическое вмешательство. Оно показалось Анабель очень знакомым, но в то же время не было похожим ни на одно известное колдовство. Девушка схитрила, избавившись от присмотра Боруса. Она незаметно активировала магическое зрение, позволяющее видеть как энергетические структуры, так и сам магический эфир, и тут же заметила следы чужого колдовства, которые уже стали развеиваться. Узор был очень похож на магию мэйров: когда она единожды видела их заклинания, наполненные огромной силой, в ушах словно раздавался тихий шепот, и было непонятно – ее ли это воображение, или же нечто чужое пыталось говорить с ней.

– Это голоса их демонов, – объясняла им наставница, пожилая магистра Тереза, половина тела которой была изуродована страшными ожогами, оставленными заклинаниями мэйров. Такие следы было почти невозможно залечить или стереть лечебной магией. – И чем мэйр сильнее, тем сильнее он слышит это навязчивое шипение. Говорят, что многие могущественные мэйры подчинялись приказам этого голоса, а противившиеся чужой воле быстро сходили с ума и уничтожали себя, а заодно и всех, кто окажется рядом.

Но шепота не было, как Анабель ни прислушивалась, и это озадачило ее, пробуждая любопытство. Сама по себе магия мэйров была в Диссе не в диковинку: были и амулеты, и единичные заклинания, носящие этот отпечаток. Но тут что-то новое... Эффи бросила на изящный стеклянный столик несколько монет за вино, к которому так и не притронулась, и быстро спустилась на улицу.

Активировав заклинание поиска, которое, словно нить, связало ее с источником чужого колдовства, Анабель бросилась следом, уходя от дворцовой площади в сторону Погорского квартала.

* * *

Двое мужчин неспешно брели по оживленной улице. Они ничем не выделялись из сотен обычных людей: недорогая поношенная одежда, отсутствие охраны и мечей, миролюбивые лица – даже уличные зазывалы из лавок почти не обращали на них внимания.

Разве что на рынке вокруг них заюлили карманники, но первый осмелившийся на кражу воришка получил чувствительный магический разряд охранного заклинания. Для богатых людей, ради имущества которых можно было пустить в ход кулаки и сталь, пара была одета слишком бедно. Да и скромная защита скорее отпугивала, чем оберегала, поэтому к мужчинам быстро утратили интерес. Только мелкие беспризорники никак не желали оставлять их в покое. Они крутились вокруг, то выклянчивая милостыню на кусок хлеба, то дразнясь и бранясь не хуже портовых грузчиков.

На выходе мэйры вздохнули с облегчением – навязчивые дети наконец отстали. Пройдя еще раз по Оружейной улице и миновав Рассветную площадь, мэйры зашли в Погорский квартал. Это был маленький, добротный и относительно чистый район Диссы рядом с центром. Жили здесь по большей части погорцы. Аккуратные коротышки засадили все свободное пространство красивыми деревьями и кустарниками, которым придавали самый удивительный вид, бережно подрезая ветви и кроны. Погорский квартал утопал в зелени, в которой почти терялись крепкие дома.

У одного из них Вальден ненадолго остановился.

– Запомни это место, Дьюс, – указал старик в сторону крыльца с низкими ступеньками.

– Запомню, учитель. Но зачем? – спросил юноша после того, как воссоздал в голове план города и отметил в нем нужную точку, просчитывая, как можно быстрее добраться до нее из разных концов Диссы.

Хоть Вальден и был готов к вопросу, но все же немного помедлил с ответом. Наступало время откровений, которые он очень не любил.

– В этот дом ты придешь за помощью, когда настанет время. Тут живет один мой старый знакомый, который кое-чем мне обязан. Он уже знает об услуге. Этот погорец укроет тебя от преследователей, приютит и выведет из города.

Дьюс молча смотрел на учителя, осознавая открывшуюся неизвестную ему ранее часть плана, который мэйр держал в тайне, открывая необходимое тогда, когда это было нужно.

– Значит, я должен буду бежать?

– Да. Боюсь, другого варианта у тебя нет.

Обычно Вальден использовал учеников в своих целях и отбрасывал в сторону, если им удавалось остаться в живых. Дьюс стал единственным исключением. И дело даже не в его прирожденном таланте. Мальчишка оказался рядом именно в тот момент, когда стало ясно, что в заключительной части плана нужен будет помощник, которому можно доверить ни много ни мало собственную жизнь. Молчаливый и скромный Дьюс пришелся по душе бывшему главе ордена Тихих надзирателей. Старик и сам не заметил, как привязался к мальчишке, желая передать ему свои знания, научить правильному восприятию и пониманию сути магии. Темный Орбиз!

– Но куда? – спросил Дьюс без малейшего упрека в голосе.

– В Радэн.

Дьюс в замешательстве посмотрел на Вальдена. Одно из древнейших государств, Радэн, укрылось от остального мира цепью гор, таких высоких и неприступных, что они уступали Великим горам только занимаемой площадью. Считалось, что Пояс Великанов невозможно пройти. Существовало лишь несколько пригодных маршрутов, но их неусыпно охраняли радэнцы, убивающие каждого, кто пытался без разрешения проникнуть на их территорию. Единственный большой проход был через форт Черной Стрелы, конечную точку Королевского торгового тракта, куда со всего мира свозили товары. Но и там проскочить незамеченным было просто невозможно. Ходили еще слухи о длинном тоннеле, проложенном погорцами в незапамятные времена, который они использовали для быстрой переброски товаров, но он был спрятан, а его местонахождение держалось в секрете.

– В Радэн невозможно попасть, – с разочарованием вздохнул Дьюс. – Если только...

– О! Ты подумал про Караваны счастья? – Вальден вытянул руку и дотронулся до локтя ученика. – Темные боги! Ты правда подумал, что я могу заставить тебя пойти в Радэн с Караваном счастья?

Старика это даже немного позабавило. Караванами счастья называли обозы радэнцев, которые начинали путь из разных уголков мира и шли в сторону дома, попутно привлекая всех желающих присоединиться к ним. Условия были просты – человек обязался жить в Радэне и выполнять ту работу, которую ему поручат. Радэн обещал мирную и спокойную жизнь в сытости и с крышей над головой в уплату за преданность и верность. Как только человек соглашался, его переводили в закрытую часть каравана – огромный воз, больше похожий на цепочку домов без окон. Там человеку давали удобную лавку и кормили все время следования, которое могло растянуться на пару месяцев, если караван отправлялся из далеких южных стран.

Часто этим пользовались и преступники, которым грозила смертная казнь. Недостатка желающих попасть в Караван счастья никогда не было, особенно в нищих Вольных баронствах, постоянно охваченных междоусобными войнами. Но людей, ищущих лучшей доли, было слишком много, и это позволяло караванщикам весьма придирчиво выбирать. Конечно, существовали и страны, в которых караваны были под запретом или же просто не пользовались «спросом». К таким относились: Басуг, Солх, Шеридан и Великие горы погорцев.

В первые годы правления Виамара Трейдора караваны запретили и в Даворе, по настоянию курсоруса, которого возмутила неприкосновенность радэнцев и то, что она распространялась на всех, кто оказывался в караванах, даже на государственных преступников. Правда, уже через несколько месяцев караваны снова пошли через Давор. Радэн демонстративно закрыл форт Стрелы, и торговые союзы, потерпев колоссальные убытки, сумели продавить отмену указа через канцлера, который всегда отличался большей благоразумностью и дальновидностью, чем вспыльчивый курсорус.

Но Дьюса заставило бояться такого варианта нечто другое. Всюду ходили неприятные слухи о том, что на самом деле происходило в радэнских караванах и какая участь ждала людей в Радэне. По долгу службы в ордене Тихих надзирателей, в обязанности которых входил и шпионаж, Вальден знал: попавших в Караван счастья одурманивали так, что они до конца поездки лежали в забытьи и справляли под себя нужду. По приезде людей швыряли в бесчисленные шахты, разбросанные по внутренней части гор Пояса Великанов, где они и доживали свою короткую жизнь в качестве рабов.

– Тебе нужно будет попасть в форт Стрелы. Хозяин этого дома или сам проведет тебя, или даст надежного провожатого. Не скрывай, что ты мэйр, даже наоборот, говори об этом открыто. Радэнцы всегда интересовались магами, особенно мэйрами. Об этом почти никто не знает, но это так. Я слышал, что они нужны им для защиты северных границ от какой-то напасти. Радэн для тебя, мой мальчик, будет самым безопасным вариантом.

Одна из штор, закрывающих окна второго этажа, дрогнула. Вальден, заметив это, кивнул своим мыслям и увлек Дьюса в сторону. Мэйры продолжили путь.

– Там, на площади... – Вальден понизил голос до шепота, чтобы их не услышали посторонние. – Зачем ты вмешался?

– Простите, учитель, – заметно смутился Дьюс. – Та девочка... Она бы погибла.

– Ну и что? – Тон мэйра был равнодушен и сух.

Юноша смутился еще сильнее, но все равно продолжил стоять на своем, несмотря на явное недовольство наставника.

– Это ребенок...

– Дети гибнут каждый день! – хмыкнул старик, украдкой следя за реакцией ученика. – Всех ты не спасешь. Да и зачем тебе это?

– Я не могу объяснить, учитель, – сказал Дьюс после недолгих раздумий. К тайному удовольствию старика, его голос стал тверже, а смущение исчезло. – Я захотел ее спасти. Если это в моих силах, почему мне это не сделать?

– Потому что у каждого твоего поступка есть последствия. – Морщинистая рука Вальдена крепко сжала плечо ученика. – Тебе не суждено знать, спас ли ты этого ребенка от легкой и мгновенной смерти, чтобы позже он умер в жутких муках и страданиях. Это те последствия, которые ты не можешь просчитать. Но ты должен знать: они есть.

– Я слышал голоса в голове. Они радовались смерти ребенка, – задумчиво ответил Дьюс, недовольно хмурясь. – Хотели ее и пытались остановить меня.

– Голоса слышим мы все, – отмахнулся арк-мэйр, – такая уж цена у нашей магии. Но подчиняться им или нет – решать только тебе. И если ты захотел спасти того ребенка, и спас вопреки всему – это твое решение.

– Так я поступил правильно? – спросил Дьюс, догадываясь, куда клонил учитель.

– Правильно, неправильно – это неважно! Ты поступил опрометчиво! – Рука наставника сжала плечо до боли, но юноша даже не вскрикнул, только закусил губу. – Всемогущий Тан Орбиз! Сразу заметай следы, не мне тебя учить основам. Магия мэйров оставляет неповторимый отпечаток, по которому тебя могут выследить!

Вальден остановился и огляделся по сторонам. Они ушли от центра и стояли недалеко от Западных ворот – у высокой стены, отделяющей Белый город от Трущоб. Пришло время добавить ясности в то, что они намеревались провернуть. Дьюс долго слепо следовал за ним, пора показать ему, куда все же они идут и зачем.

– Помнишь заклинание, которое я тебе дал?

– Конечно, – кивнул ученик.

– После него ты не сможешь колдовать несколько дней, поэтому не пугайся. Способности и сила постепенно вернутся. Применив его, ты выполнишь свою часть договора и будешь свободен. Твое обучение закончится. Беги в тот дом, а дальше действуй на свое усмотрение.

– Но, учитель, – Дьюс тяжело вздохнул, – зачем вы делаете это?

– Скажу тебе только один раз. Больше к этому мы не вернемся. – Слова давались старику с трудом, хоть ему и казалось, что черная пропасть в душе давно перестала болеть и беспокоить. – Когда-то давно Солх отнял у меня слишком многое. Они думали, что я со временем смирюсь и забуду. Признаться, сперва я думал так же, приняв законы цитадели. Но затем последовал еще один удар, столь же сильный, как и первый. Наверное, даже сильнее... Боль этих потерь выжгла мою душу, оставив лишь желание мести. Долгие годы я искал способы отомстить, но всякий раз Алая цитадель оказывалась гораздо сильнее одного старого и глупого мэйра, возомнившего, что он может изменить многовековой порядок. А потом, когда у меня уже опустились руки и Солх сломал меня, подчинил и даже возвысил, сделав главой ордена Тихих надзирателей, неожиданно появился выход. Ничтожный шанс. Я нашел дверь, за которой скрывалось ужасное создание, давно мечтающее выйти. – Старик ненадолго умолк. – Я думаю, что таких дверей много и все они скрыты, позабыты или утеряны. Но мне будет достаточно одной. Кто за ней, что ему нужно и кто это туда закрыл, я не имею понятия. Возможно, это и есть наши всемогущие темные боги, которым нас приучили слепо поклоняться с первых дней жизни за стенами цитадели.

Дьюсу показалось, что весь разговор состарил Вальдена еще лет на двадцать.

– Заклинание изгонит из меня тварь, которую я хочу освободить. Эта тварь сильна. Очень сильна. Настолько, что мне даже не с чем сравнить ее мощь. Но тварь не способна выйти за дверь. Для этого нужен проводник. Отдав тело, я впущу тварь в мир. А ты, мой мальчик, выкинешь заклинанием ее прочь. Обратно за дверь. Зачем все это? Я получу ее силу и знания. Не все, конечно, но часть. Для этого я активирую уже свое заклинание-ловушку. Эти силы и знания позволят мне бросить новый вызов Солху, уничтожить Алую цитадель и все ее кровавые обряды. Я видел за свой век слишком много смертей, чтобы ценить жизнь, но некоторые смерти преследуют и не дают мне покоя до сих пор.

Вальден грустно усмехнулся, в его старческих глазах стояла вековая тоска. Потрясенный ученик не сводил взгляда с мэйра, открывшего ему часть себя.

– Я выбрал этот путь давно и не уйду с него. Запомни заклинание и создай его по моему знаку. Ошибка может стоить жизни нам обоим. Когда-нибудь ты поймешь... Ритуал привлечет ненужное внимание, но мне оно будет нестрашно, а вот ты ради собственной безопасности должен сбежать. Я хочу, чтобы ты прожил лучшую жизнь.

Дьюс кивнул, и они пошли дальше.

Глава 7

Селисса стояла на борту дрейфующего корабля и куталась в подбитый серебристым мехом плащ. Ее задумчивый взгляд был устремлен на запад, где высились острые пики Великих гор.

– Госпожа! – раздался за спиной тихий приятный голос. – На палубе слишком холодно. Не угодно ли будет вашей милости спуститься в каюту?

– Капитан, – мэйра повернулась и одарила говорившего одной из своих чарующих улыбок, – я не хочу пока возвращаться. Свежий воздух идет мне на пользу.

Капитан корабля, мэйр из Разящих, оказался на редкость назойливым и упертым мужчиной.

– Зовите меня Матусом, можно просто – Матти. – Он шагнул ближе и порывисто взял ее ладонь в потные руки. – Боюсь, вы можете заболеть...

«Всемогущие темные боги, – воскликнула про себя мэйра, – его аж трясет от возбуждения!..»

Окажись на месте капитана кто-то другой, Селисса вела бы себя иначе. Но с Матусом они были примерно на одной ступени в ордене, поэтому она деликатно отдернула руку и попыталась перевести разговор в другое русло.

– Скажите, господин... Матус, почему мы встали так далеко от большой земли?

«Не набросится же он на меня прямо на палубе?» – на всякий случай прикинула мэйра. На мгновение она представила, как с удовольствием ударила бы промеж его влюбленных глаз. Этот слюнтяй только и мог, что хлопать глазами и переминаться с ноги на ногу.

– Почему? – Капитан немного замешкался с ответом. – Причина проста, моя прекрасная госпожа, – это Великие горы, а точнее, их обитатели.

Селисса отвернулась и положила руки на резной фальшборт. Она ни разу не сталкивалась с погорцами лицом к лицу, но была хорошо наслышана об их ненависти к магам.

– Вы боитесь погорцев?

– Конечно боюсь. – Капитан встал рядом с ней. – Глупо не бояться. Их флот не вызывает опасения. Пограничными кораблями, хотя я бы и постеснялся называть их кораблями, можно было бы пренебречь. Даже натолкнувшись на них, мы могли бы просто уйти, не вступая в бой. Но катапульты – дело другое.

– Но мы слишком далеко! – не смогла скрыть удивления мэйра. – Они не способны ударить на такое расстояние.

– Я не стану подвергать ненужному риску корабль, вас и своих людей. Баржа с катапультой на борту может обойти нас по широкой дуге. Один прицельный выстрел камнем с погорным железом – и конец.

Селисса молча кивнула. Баржа с катапультой! Кто бы мог подумать. Она считала, что погорцы имели лишь скрытую сеть фортов.

– Но вдруг нас не сумеют найти?

– Если ваш друг тот, о ком я думаю, он без труда найдет нас, стань мы якорем хоть у самого Солха. – Матус обернулся к ней и порывисто обнял за талию. – К чему это ненужное беспокойство, пойдемте в каюту, скрасим ожидание за бокалом вина!

Селисса попыталась вырваться, но капитан держал крепко. Еще миг, и она швырнула бы наглеца за борт. Сила, словно дожидаясь команды, прокатилась жаркой волной от сферы, искусно спрятанной в браслете на щиколотке, до кистей рук.

– Корабль! Северо-запад! Корабль! – раздался крик дозорного на мачте.

Капитан отшатнулся от мэйры, даже не заметив легкого свечения вокруг ее ладоней. Он выхватил из внутреннего кармана плаща маленький цилиндр и приложил его к левому глазу. Палуба быстро заполнялась матросами, вылезшими на крик дозорного.

– Это не погорцы! – сказал Матус и передал Селиссе устройство. – Взгляните сами.

Мэйра посмотрела в указанном направлении.

– Быстро идет, – в голосе капитана звучала зависть. – Через полчаса будет рядом.

«Мальчики остаются мальчиками, хоть и вырастают», – хмыкнула про себя Селисса.

– Капитан? – К ним подскочил первый помощник. – Какие будут приказы?

– Ждем... Экипажу быть готовым к нападению! – Слова дались Матусу с трудом.

То, что кораблем управлял искусный мореходец, Селисса поняла по изумленному вздоху команды, когда черный корабль сбросил паруса и лихо сманеврировал на оставшейся скорости. Вместо сообщения шлюпками незнакомый капитан предпочел рискнуть обоими судами и практически взять «Соленый вихрь» на абордаж. Корабли встали бок о бок, крепко сцепленные веревками с крючьями на концах.

По сравнению с экипажем мэйров, другая команда выглядела сущими головорезами. Мечи наголо, разбойничьи рожи в шрамах. На миг мэйре показалось, что их сейчас и вправду атакуют, но тут из-за спин матросов черного корабля выскочил высокий человек. Он ловко перебежал по натянутому канату и спрыгнул рядом с Селиссой, которая заранее активировала защиту и уже держала ударное заклинание наготове. Матросы шагнули назад, сжимая в руках оружие. Мужчина в распахнутой белоснежной сорочке, не обращая внимания на замершую в напряженном ожидании команду солханского корабля, смерил мэйру оценивающим взглядом и галантно поклонился.

– Бремар Киро к вашим услугам!

Второе имя капитана красноречиво говорило о его корнях. Так звали тех, кто принадлежал к исчезнувшему пиратскому братству с самого большого из трех островов Клыков Зорха. Он был выше Селиссы на две головы и шире в плечах любого мужчины, которого она когда-либо видела. Но для своих размеров двигался плавно и слегка лениво.

– Да как ты смеешь! – Вперед выскочил Матус, уязвленный вызывающим поведением непрошеного гостя. – Сейчас же убирайся с моего корабля! Госпожа сама пересядет на твое корыто тогда, когда...

– Заткнись! – небрежно бросил Бремар. – Я сам решу, что мне делать, сопляк! Или ты хочешь оспорить у меня это право в поединке?

Его рука, словно невзначай, легла на рукоять внушительного меча, закрепленного на поясе узких кожаных штанов. Вторая дотронулась до медальона на толстой золотой цепи. Камень тут же вспыхнул синим.

Матус дернулся от этих слов, словно получил пощечину. Селисса крепко сжала кулаки, чтобы скрыть дрожь. Она ждала, что мэйр бросится на пирата и начнет драку, из которой вряд ли сумеет выйти победителем. Корабль мэйров имел неоспоримое преимущество в морском бою за счет огромного арсенала атакующих заклинаний, но в рукопашной шансы на победу были одинаковые.

– И приглядывай за своими людьми, – добавил Бремар, не меняя позы, – одна искорка дархумовой магии в сторону моего красавца, и я лично выколю глаза тем, кому не повезет выжить в драке.

Раскрасневшийся Матус, заметив блеск медальона, смутился и отступил, бурча что-то под нос. Бремар, одержав победу, даже не посмотрел в его сторону. Он не сводил взгляда с Селиссы, и в его нахальных глазах читалось восхищение.

Мэйра поняла, что настало ее время.

– Благодарю, что доставили меня, капитан! – Девушка обернулась к понурому Матусу, которого наверняка сместят с капитанского места после возвращения на Солх.

Бремар подал руку, в которой ее ладошка показалась тоненькой веточкой, и галантно, словно кавалер на балу, помог перейти на борт черного корабля под одобрительный свист своей команды. Убедившись, что девушка не видит, он повернулся к застывшему солханскому капитану и, прежде чем последовать за Селиссой, смачно сплюнул под ноги.

– Режем канаты и отчаливаем, парни! Курс на Диссу! – гаркнул он матросам и добавил, обращаясь к мэйре: – Прошу в мою каюту, там мы сможем обсудить наше дело.

– Капитан Киро, вы угадали все мои желания! – прошептала Селисса, оказавшись в каюте капитана. Она повернулась к замершему в дверях Бремару, который не таясь рассматривал ее декольте, и с кокетливым смущением прикрыла вырез ладонью.

– Можно просто Бремар, – усмехнулся громила. – Что может быть проще, чем угадывать желания таких высокопоставленных женщин? Госпожа, несомненно, желает вкусно отобедать!

Бремар указал в сторону внушительного стола, заваленного разной снедью. Посередине высилось несколько черных бутылок. Такой цвет был только у лучших самальских вин – сладких и терпких.

– Расслабиться в горячей воде после холода Алого моря! – продолжил Бремар, кивнув за спину женщины, где стояла огромная исходящая паром кадка. – Ну и немного вздремнуть в чистой и мягкой кровати! – Улыбка Бремара стала еще шире, грозясь превратиться в оскал.

«Пожрать, помыться и переспать», – подумала Селисса. Мэйра знала, что полезным и властным людям в таких делах нужно уступать, но сейчас она хотела этого и сама.

– Надеюсь, вы не откажетесь, если я предложу составить вам компанию?

Не дожидаясь ответа, Бремар приблизился к мэйре и прижался губами в страстном поцелуе. Селисса с трудом оттолкнула его от себя, вложив толику силы. Капитан не отшатнулся и не упал, а ловко отскочил к стене, уже оттуда, словно из засады, с жадностью наблюдая, как девушка скидывает с себя плащ.

Повернувшись спиной, мэйра вытащила скрепляющие прическу шпильки и позволила Бремару насладиться огненным водопадом. Шумный выдох дал понять, что ее старания оценили.

«Не помять бы платья», – напомнила себе Селисса, выпорхнув из тонкой ткани.

– Мои правила! – жарко прошептала мэйра, развернувшись, когда Бремар со стоном потянулся к огненным локонам.

Одной рукой она вцепилась в собранные на затылке длинные волосы, а второй скользнула по шраму на правой щеке, до уха, где тихо позвякивали два золотых кольца. Прижавшись губами к мочке, она ухватилась зубами за одну из сережек и резко дернула в сторону. Здоровяк только охнул, лаская ее тело огромными, но удивительно нежными руками.

– В воду! – простонала Селисса окровавленным ртом, чувствуя жар его дыхания. – Всемогущие темные боги! И не вздумай отстегивать меч!

* * *

Огромная карта была аккуратно расстелена на столе. Долимар внимательно разглядывал изгибы реки Криллы, рассуждая, как поступил бы на месте кразорцев. И какие теории ни выдвигал курсорус, все сводилось к одному – удар неизбежен. В глубине души Долимар уже давно понимал это, но не хотел мириться.

Давно, еще во времена службы в армии, он, как и все солдаты, проходил жесткие тренировки, хотя офицерские чины были значительно выше подобной тяжелой муштры. Ему было интересно узнать на собственной шкуре все прелести солдатской жизни. Одно из упражнений было на реакцию. Солдат стоял на бревне, перекинутом через глубокую яму, заполненную грязью и тухлой водой. Рядом находилось хитроумное устройство, выкидывающее вперед увесистую дубину. Солдат должен был предугадать направление удара и увернуться, сохранив равновесие на бревне. Увернулся и удержался – молодец, свободен. Увернулся, но упал – молодец, идешь в караул. Не увернулся, больно получил по ребрам и свалился – плохо, лезь заново. После трех неудачных попыток солдата отправляли на черновую работу. И на следующий день все повторялось. Усатый сержант рассказывал, что больше четырех раз подряд никто под ребра не получал. Отбывающие наказания потом первыми спешили пройти дархумово устройство и завалиться спать.

Прозевав первый удар и свалившись в вонючую жижу под общий одобрительный смех, Долимар вылез и как ни в чем не бывало снова залез на бревно.

– Стоит ли, ваше высокоблагородие? – добродушно пробасил сержант, не упустив возможности поддеть офицера. – Опять ведь свалитесь в это...

– Давай! – азартно крикнул Долимар и замер в ожидании.

Во второй раз он увернулся, но снова упал в яму под хохот. В третий раз увернулся и устоял. Он не слез с бревна, пока не увернулся от пяти выпадов подряд, осознав простую истину: ожидание удара гораздо страшнее самого удара.

Спустя годы ничего не изменилось.

– И снова я по уши в дерьме, а ноги разъезжаются, – вздохнул Долимар и оторвался от карты.

Хватало более важных дел, чем подобная зарядка для ума. Для командования армией был Флеймдор, достойный и преданный военный. Ему, человеку стальной чести, курсорус доверял полностью. В отличие от него, генерал был отменным стратегом и тактиком.

Время неумолимо подходило к полудню. Скоро у него должен был состояться обед, на который неожиданно напросились два высокопоставленных посла – из Басуга и Радэна. Долимар считал, что они будут прощупывать почву. Он уже знал, что днем ранее послы поочередно посещали канцлера, с которым и обговорили все щекотливые моменты, значит, к нему они шли лишь для того, чтобы убедиться, что их мнения сходятся.

«Торгаш всегда думает о прибыли», – усмехнулся про себя курсорус, вспоминая их ежедневные нападки, когда он едва не прикрыл Караваны счастья.

Раздался тихий стук в дверь. Это секретарь подавал ему знак о прибытии гостей. Долимар позволил себе еще две минуты посидеть в любимом кресле, собираясь с мыслями, затем порывисто встал и вышел из кабинета. Небольшой коридор окончился светлой приемной, где на удобных лавках ждали приснопамятные дипломаты.

– Доброго дня, господа, – слегка кивнул Долимар в знак приветствия. – Не угодно ли будет пройти в трапезную?

Послы уже собирались подняться и рассыпаться в ответных приветствиях, когда в приемную размеренным шагом вошел Оквус собственной персоной.

«Неужели что-то с Виамаром?» – была первая мысль, когда курсорус увидел невозмутимого канцлера. «Сивонна бачча!» – грязное погорское ругательство было второй.

– Прошу прощения, господа, что вынужден вас прервать, но у меня срочный разговор! – с легким поклоном обратился Оквус к послам, не сводя глаз с Долимара. Не дожидаясь ответа и не обращая внимания на слабо сопротивляющегося курсоруса, канцлер с улыбкой подхватил его под руку и увлек обратно в кабинет, аккуратно прикрыв за собой дверь.

В кабинете Оквус, совсем не стесняясь, указал Долимару на его кресло, а сам сел в одно из гостевых. Курсорусу ничего не оставалось, как пройти обратно за стол. Он с минуту изучал безучастное лицо канцлера, полное благородства и аристократичности, и, помня о выдержке своего наставника, предпочел не затягивать.

– Не угодно ли будет объясниться, канцлер Трейдор? Чему обязан такой честью? Полагаю, это что-то действительно заслуживающее внимания, если вы решили прийти ко мне лично, попутно отмахиваясь от весьма важных в нашем положении послов? Надеюсь, ваш визит не связан со здоровьем его величества?

В глазах Оквуса блеснула искра интереса. И тут же погасла. Своими эмоциями канцлер владел бесподобно. Сейчас это даже злило.

– Виамар Трейдор в полном порядке, – невозмутимо спокойным голосом ответил лорд. – Жив и идет на поправку, как и во время вашей с ним ночной беседы. Я только что от него.

– Слава Всеединому! – облегченно выдохнул Долимар, даже и не думая расслабляться. – Тогда, господин канцлер, чему обязан вашим визитом?

Канцлер задумался. Долимар, заметив, что это было именно раздумье, а не обычное молчание, не стал торопить.

Оквус выждал еще несколько минут, а затем все же заговорил, и сказанное не очень понравилось Долимару. Точнее, не понравилось вообще.

– Думаю, нам давно пора поговорить, господин курсорус. По возможности начистоту.

Сердце в груди забилось быстрее. Курсорус полностью сосредоточился на собеседнике, боясь пропустить в его жестах, интонациях или словах что-то важное.

– Что ж, господин канцлер, буду рад такому разговору.

– Но есть одна маленькая проблема. Признаться, раз уж мы решили говорить откровенно, я совершенно не знаю, с чего начать.

Мужчины неотрывно смотрели друг на друга, не спеша облекать рассуждения в речь. В голове Долимара кружился бешеный хоровод мыслей. Он безотчетно выхватил самую безумную и, проклиная себя, выпалил ее вслух:

– Не могли бы вы, господин канцлер, начать наш разговор с того, что озвучите причину, из-за которой вы решились отравить правящего короля Давора?

Канцлер поудобнее устроился в кресле и закинул ногу на ногу.

– Возможно, вам также стоило бы поведать мне обстоятельства, подтолкнувшие вас на заговор с целью...

– Мне всегда нравилось разговаривать с вами, господин курсорус. – Канцлер расправил невидимые складки на своей одежде. – Но, признаться вам, начинать наш разговор с этих двух пунктов мне не хочется.

– Вот как? – Долимар уперся локтями в столешницу, а подбородок положил на скрещенные пальцы. Он уже надавил на скрытую пружину под столом, которая передала сигнал его помощнику. Через несколько мгновений в приемной будет стоять десяток вооруженных курсоров, а еще десяток скрутит всех, кто по несчастью окажется в этот момент в башне Правосудия. Если канцлер пришел к нему с телохранителями, он их мог больше не увидеть.

– Ну так начните с того, что считаете более подходящим к нашей ситуации, а к этим двум вопросам мы можем вернуться чуть позже.

Оквус тонко улыбнулся и подмигнул племяннику. Такое пренебрежение больно задело курсоруса, он с трудом сдержал порыв злости. Сомнения исчезли, главный заговорщик и отравитель сидел прямо напротив, пытаясь разыграть какое-то непонятное представление. И его не тревожили последствия.

Оквус снова задумался, устремив взгляд на стойку с доспехами. Курсорус уже хотел одернуть его, а еще лучше – влепить крепкую затрещину, но мужчина заговорил:

– Если вы мне позволите, господин курсорус, я начну немного издалека. Представьте, что вы служите идее, а у начала этой идеи стоит сильный лидер. – Канцлер широко развел руки в стороны, показывая масштаб. – Ваша цель прекрасна, а лидер восхитителен.

– Легко, господин канцлер, – кивнул курсорус, радуясь, что дархумов молчун изволил наконец объясниться.

– И вот в один прекрасный день ваш лидер сходит с ума, – продолжал канцлер рассказ в восторженных, явно притворных интонациях. – Что же вы сделаете? Неужели и дальше будете служить во имя идеи безумцу? Или все же, руководствуясь здравомыслием и рациональностью, устраните сломанное звено?

– Разумеется, я буду продолжать служить! – В голосе Долимара зазвенел металл. Другого ответа быть не могло. – Ведь есть еще идея.

– Безумец обречет вас завтра на смерть, – прошептал Оквус и снова улыбнулся. Только в этот раз улыбка вышла откровенно зловещей. – Скажет вам – идите, Долимар Трейдор, и умрите, потому что я так захотел.

– Я приносил клятву не только безумцу, но и идее, как и вы, господин канцлер! Я понимаю, чего вы хотели бы добиться своими словами, но я этого не сделаю.

– Всеединый! Вы же не хуже меня понимаете, что его политика и решения загнали нас в пропасть! – Голос канцлера стал таким же жестким и властным. – И вы уже не можете повлиять на него. Наш лидер допустил и продолжает допускать слишком много ошибок! Теша самолюбие, он отказывается идти на компромиссы! Тысячи людей погибнут лишь из-за одной неуступчивости!

Лорд медленно встал, подошел к столу Долимара и навис над ним. На его лице проявился румянец. Оквус пребывал в большом волнении, но курсорус не сменил позы, несмотря на такую близость.

– Почему Виамар не хочет перемирия с Кразором? Почему ты этого не хочешь? Всеединый, вы же оба отлично все видите и понимаете, что мир вокруг изменился. Но вы продолжаете топтаться на месте, восхваляя честь и принципы, до которых никому нет дела. Вы оба знаете, что церковники пройдут по нам кровавым плугом, превратив Давор во второй Вамут!

– Довольно! – Долимар со всей силы ударил ладонью по столу и резко встал напротив лорда. – Довольно! Давор никогда не вступит в союз с палачами и убийцами, покуда у Короны Виамар, а я за его спиной!

В кабинете повисла зловещая тишина.

– Я слишком эмоционален, когда речь заходит о судьбе нашей страны. – Канцлер виновато развел руками и вернулся на место, мгновенно придав своему лицу спокойное выражение. От вспышки гнева не осталось и следа. – Ничего не могу с собой поделать.

«Что же ты задумал? – размышлял Долимар. Курсорус терялся в догадках, не понимая, зачем Оквус пошел на откровения. – Пришел ко мне и признался в измене. Ты знал, что за этим последует. Так зачем? Уже вечером ты бы стал полноправным преемником. Зачем ты пришел и отдал себя в мои руки? Не может быть, чтобы ты заговорил со мной об этом просто так!»

– Господин курсорус, я знаю, что вас не прельщает власть в чистом виде. Она инструмент в ваших руках, не более. Поэтому я не буду предлагать вам занять место Виамара. Подождите! – Оквус жестом руки остановил курсоруса, уже открывшего рот для ругательств и проклятий. – Дайте мне договорить мое предложение. Предложение, которое поддержали все мои сторонники. Присоединитесь к нам или уйдите с дороги. Вам уже ничего не исправить, даже убив меня прямо сейчас, в глубине души вы это прекрасно понимаете! Подумайте о стране, которую мы оба любим и которой преданы. Давору не нужна эта война. Заключим мир с Кразором и поддержим их в походе на Шеридан. Развернем их армию в другую от наших границ сторону! Если вы не можете пожертвовать сводным братом ради спасения Короны и ее подданных, то отступите. Уезжайте в южные земли. Вы не будете стеснены в средствах.

– Это все? – сухо спросил Долимар, чувствуя, как в груди поднимается жаркая волна.

– В писании Старого Креста говорится: «Если пастух ведет стадо к пропасти, то стадо вправе не идти за ним».

– И это все, что вы можете сказать и предложить мне? – с нескрываемым презрением усмехнулся курсорус. – Признаюсь, я ожидал большей интриги от своего наставника.

– Мои сторонники просто желали вашей смерти, а не союза. – Канцлер еще раз виновато развел руками. – Извините, что не допустил этого. Пока.

– Вздор! – отмахнулся Долимар. – Вы знаете об инструкциях курсоров! Знаете, что будет, если убить короля, канцлера или курсоруса, – вы же сами помогали мне составлять их. И вы знаете, что в таком случае половина людей будет убита в первые же дни, а вторая половина подастся в бега.

Лорд хранил молчание, но Долимар понял, что попал в точку.

– И что вы мне предложили? Предать брата – пусть и сводного, но брата, кроме которого у меня нет родных, не считая вас, конечно. Отдать судьбу страны в руки церковников. О, я уверен, у вас превосходные договоренности с епископом Кламионом касательно наших земель, которые превратятся в продовольственный обоз для кразорской армии. И это в лучшем случае! В худшем – вас обманут, и паладины пройдутся косой по Давору, форсировав Криллу без сопротивления.

Канцлер молча наблюдал, как заводился его племянник. Кровь прилила к его щекам, ноздри затрепетали, в глазах появился лихорадочный блеск. Он знал от своих людей, что пережил Долимар, когда оказался в Вамуте во второй раз, но все равно считал себя правым. Кразорцы – бесчеловечные убийцы и палачи? Да. И это глупо отрицать. Но Давор был гораздо слабее...

– Ты был там, дядюшка? – Голос Долимара упал до зловещего шепота. Он неосознанно перешел на «ты». – В Вамуте? Нет? А я был! Был с отрядом разведки, вытаскивающей из убежища в горах останки царской семьи. О, я на всю жизнь запомню это зрелище и этот запах! Замок в горах сровняли с землей, а его обитатели и защитники были распяты и убиты. Все – от мала до велика, – не пощадили никого, даже младенцев!

Оквус молчал и, казалось, не слушал племянника, которого до сих пор преследовали кровавые образы – один страшнее другого. Из Вамута он вернулся другим человеком.

– А что вы предлагаете мне в награду за такое предательство? – Скорбь в голосе курсоруса уступила место сарказму. – Служить предателям или бежать трусом? Какой же ответ вы от меня ждете, господин канцлер?

– Я знал, что вы так ответите, курсорус. Не сомневался ни мгновения, но должен был попытаться донести до вас свои мотивы. Я не хочу, чтобы то, что случилось в Вамуте, настигло Давор. Не хочу обрекать на страшную смерть своих людей.

– Для этого есть армия, охраняющая наши границы!

– Вы знаете не хуже меня, что наша армия не устоит против кразорцев. Наше преимущество нивелируется, как только Крилла покроется льдом. Как знать, может, это случится через три недели, а может, через четыре. Но это произойдет. И что тогда?

– Зачем вы отравили Виамара? – спокойно спросил Долимар. Он уже понял, что ему не переубедить лорда. Они разделяли опасения, но не принимали доводы друг друга, выбрав взаимоисключающие пути. – Как вы смогли опуститься до подлого удара в спину, недостойного человека вашего положения и чести?

Лорд замер, а его взгляд снова стал пустым.

– Неужели ты сам еще не понял почему? Это месть за Грэю, мой дорогой племянничек, – с нескрываемой издевкой произнес канцлер, на ястребиное лицо которого легла тень печали. – Ты помнишь? Когда она понесла в последний раз от Виамара, наш пьяный король в очередной раз ударил ее. Я знаю, они оба считали, что это было случайностью, но... Грэя упала на живот. Долгожданный ребенок, который должен был стать наследником престола, родился мертвым. Король еще больше возненавидел ее и с новыми силами пустился в разврат со своими фаворитками. Достоин ли такой человек подлого удара? Я посчитал, что достоин. Это все. Полагаю, теперь меня возьмут под стражу?

Что ж, Оквус знал, что его ждет...

– Курсоры! – Крик Долимара был похож на хрип. Он едва справился с потрясением. В кабинет тут же вошли двое рослых мужчин. – В кандалы изменника Короны! Заприте в самой большой и чистой камере. Следить не спуская глаз!

– Я узнал это от Зендора, его эффи пытались спасти уже мертвого ребенка, – обронил канцлер на прощание. – Как символично, ты не находишь, Долли? Всегда и во всех бедах первопричина лишь одна – женщина.

Долимар вышел вслед за Оквусом, которого уводили под растерянные взгляды уже связанной охраны – Черных Хранителей. Притихшие послы, по бокам от которых стояли курсоры, с изумлением проводили арестованного канцлера взглядами.

«Все, кто знал об этой истории, были высланы из столицы под страхом смерти. Но кто-то проболтался, – лихорадочно соображал Долимар. – Хотя этого и стоило ожидать».

Наконец его внимание пало на двух ожидающих аудиенции послов.

– Не знаю, как у вас, господа, но у меня совершенно пропал аппетит, – извиняющимся тоном обратился курсорус к людям. Вместе с этим он подал незаметный знак секретарю. – Да и вы, сдается мне, искали не трапезы, а разговора. У меня найдется несколько минут. Пройдемте в кабинет, даю вам слово, в кандалах оттуда выходят не каждый день.

Курсорусу не терпелось перетрясти весь дворец в поисках сторонников Оквуса, но важный разговор он не мог отложить на потом. Особенно интересовала реакция посла Басуга, который тесно связан с темными делишками канцлера. Стоило воспользоваться удачной возможностью и прощупать почву, пока они еще были под впечатлением от ареста второго лица страны. Вряд ли встреча займет много времени. К тому же отлаженная система работала и без него, чем он был весьма доволен: секретарь, тихо выскользнувший в казармы, прекрасно знал, что нужно предпринять. В том, что в ближайшее время дворец закроют и не будут никого впускать и выпускать без приказа, а его люди займут все ключевые точки и, конечно, усилят и без того крепкую защиту королевских покоев, Долимар даже не сомневался.

– Простите нам наше нетерпение, милорд, но в свете неожиданного ареста одного из первых лиц страны мы обеспокоены статусом торговли в Даворе, – как только двери кабинета закрылись за их спинами, заговорил посол Басуга, Кун Оттофэ. – Складывается весьма запутанная и неоднозначная ситуация. Возможно, стоит несколько перенести нашу беседу, чтобы мы могли известить наше начальство об этих изменениях.

Витиеватые фразы лились из уст барона словно ручей. Этот неспешный поток мог запутать и сбить с толку кого угодно, но не Долимара.

Курсорус снова сидел за своим столом и украдкой разглядывал визитеров. Вторым дипломатом, напросившимся на обед, был прибывший из Радэна герцог Лам Тори Дисмиаль. В отличие от посла Басуга, герцог был прямолинеен и немногословен, как истинный радэнец. Лам предпочел отмолчаться, чтобы барон высказался о причинах общей аудиенции. Внешнее различие было еще более ярким. Долимар, словно невзначай, скользил взглядом то по блестящей от пота лысине Оттофэ, то по роскошным длинным волосам Лама, местами заплетенным в тонкие косички. Толстое, дородное лицо барона, лоснящееся от роскошной жизни, или резкое, словно высеченное из гранита, худое лицо скромно живущего дворянина, не знающее другой растительности, кроме тонких бровей. Хитрый, плутоватый взгляд купца или прямой и бесстрашный взгляд воина. Тем не менее общие цели свели их вместе.

Курсорус глубоко вздохнул и поднял ладонь. Из всего сказанного он не расслышал ни слова, всецело уйдя в размышления о сложившейся ситуации.

– Канцлер сознался в измене и был арестован, – сразу обозначил Долимар. – Участь изменника решит король. Разумеется, как только здоровье позволит ему заниматься столь серьезными вопросами.

– Прошу простить, милорд, но не кажется ли вам, что подобный арест негативно скажется на внутренней ситуации в стране? – сделал еще одну осторожную попытку посол Басуга, внимательно следя за реакцией курсоруса. – В условиях грядущей войны...

– Простите, барон, но мне некогда участвовать в словесных противостояниях. – Голос Долимара оставался тверд. – Я знаю, что привело вас ко мне. Война войной, а торговля торговлей, не так ли? Я согласен с этим.

Послы одновременно кивнули.

– Я знаю, что крупные торговые представители и дипломаты решали дела с канцлером лично. Но вы оказались первыми свидетелями неприятного происшествия. Разумеется, теперь вас волнует только одно – поддерживаю ли я решения Оквуса в вопросах торговли. – Курсорус выждал небольшую паузу и продолжил: – Вы прекрасно понимаете, что перемены неизбежны. И они, так или иначе, затронут все торговые союзы. Но, смею заверить, ваши договоренности не разрываются здесь и сейчас, я продлю их на небольшой промежуток времени.

– Хорошие слова, Долимар, – одобрительно улыбнулся герцог Лам. Ко всем, кроме короля, он обращался без лишних титулов, считая, что только монарх стоял выше радэнского посла. Это многих раздражало. – Если вы ручаетесь, что арест не отразится на торговле и все договоренности останутся в силе, у меня к вам только один вопрос. Сколько времени это продлится?

– Две недели – максимальный срок, который я могу гарантировать. После этого договоренности будут пересмотрены, – сказал Долимар, не моргнув и глазом. – Трудностей не избежать, но... Сами понимаете, последует ряд отставок. Что касается военного противостояния с Кразором – могу лишь пообещать, что торговые интересы будут соблюдаться так долго, как это будет возможно.

– Благодарю, Долимар! – Герцог Лам встал и слегка поклонился. По его взгляду Долимар понял, что намек был услышан. Он хотел сказать, чтобы послы подчистили следы по незаконным сделкам и привели дела в порядок, и это ему удалось. – На вашем месте я бы поступил так же. Честь имею.

Лам вышел из кабинета под растерянный взгляд Оттофэ, не ожидавшего, что он так легко и быстро окажется без поддержки.

– Не расстраивайтесь, барон! – Толика злобного удовлетворения все же проскочила в интонации курсоруса. – Радэнцам нет дела до происходящего в мире. Они презирают всех, но вынуждены это тщательно скрывать, дабы не страдала торговля. Лишь крайняя необходимость заставила их прислать нам своего представителя, герцога Лама. А этот человек, пожив весьма продолжительное время в даворском высшем обществе, сменил презрение на снисхождение.

– Вы правы, милорд, – легко согласился Оттофэ. – Но торговля с ними слишком выгодна всем нам. В погоне за прибылью мы оставили большинство рынков Юга. Там нам больше не рады, и случись так, что Подай-Еды... Прошу прощения, я хотел сказать, если Королевский торговый тракт закроется или пострадает, мы понесем колоссальные убытки.

Это было правдой, хватило истории с Караванами счастья.

– Мы готовы дать достойный отпор Кразору, барон. Вам не стоит опасаться этого, если, конечно, вы не на их стороне.

– Дархум побери такие мысли, милорд! – вскрикнул Оттофэ, всплеснув руками. – Какие общие интересы могут быть у нас и этих палачей?! Вамут растоптан, а с ним и самый короткий сухопутный путь к вашим границам! Нам приходится платить таможенные сборы Шеридану за проезд по их территории. Погорские прихвостни дерут с честных купцов втрое больше скромных жителей Вамута! А время? Три дня лишнего пути для многих товаров просто губительны!

– Барон! – Долимар грубо оборвал причитания Оттофэ. – Я знаю о ваших трудностях! Передайте мои слова союзам, а особенно Жемчужной гильдии: помогите нам, вступите с нами в военный союз против Кразора, усильте нашу армию своими наемниками – и, я даю слово, подтвержденное королевской волей, налог с провоза ваших товаров убавится втрое на пять лет!

– Я передам ваши слова, милорд! – Барон порывисто встал, слишком ловко для человека с огромным животом, скрытым за ворохом дорогой одежды, и поклонился. – Думаю, ответ вы получите завтра утром.

Долимар проводил Оттофэ полным разочарования взглядом. Он уже знал, что Басуг не поможет Давору, но попытаться стоило. С подобным предложением уже обращались и канцлер, и Виамар, но всегда получали вежливый отказ. Торговцы не желали воевать, но всячески поощряли чужие войны, на которых можно было заработать огромные деньги в кратчайшие сроки. Их ушедшие на пенсию наемники, должно быть, способны одолеть лишь таких же жалких засевших в засаде головорезов. Хотя сейчас Долимар с радостью принял бы несколько сотен таких людей.

– Позволите, Долимар?

– Герцог Лам? – Курсорус оторвался от своих невеселых мыслей и удивленно поднял брови, когда увидел посетителя. – Думаю, после сегодняшних визитов мне нужно уволить секретаря и охрану. Вы входите сюда словно к себе домой.

– У вас превосходные люди, не серчайте на них, Долимар! – Герцог сел на прежнее место и закинул ногу на ногу. – Не их вина, что сильные люди, обладающие достаточной магической поддержкой, могут оставить их в дураках. Но на вашем месте я бы всерьез подумал о магической защите кабинета – покушения бывают и на великих мира сего. Особенно в последнее время.

Он не стал говорить Ламу, что прекрасно осведомлен обо всех «незапланированных» визитах благодаря тонкой магической защите. Слишком тонкой и искусной, чтобы ее распознал даже опытный маг. В конце концов, Долимар мог с легкостью расправиться с любым врагом при помощи спрятанного под крышкой стола зачарованного погорного арбалета. Ужасное оружие, способное пробить как крепкую магическую защиту, так и толстую броню, было запрещено почти во всем мире из-за своей мощности. Такие арбалеты называли «убийцами королей».

Курсорус незаметно погладил маленький приклад, пробежавшись пальцами по выгравированным рунам. Лам с понимающей улыбкой кивнул и продолжил:

– Вы мне симпатичны, Долимар, не стану этого скрывать. Ваша преданность стране и Короне достойна уважения. Я хочу оказать маленькую услугу. Это моя инициатива, интересы Радэна тут ни при чем.

Долимар едва заметно напрягся.

– Знаете ли. Я прямолинеен, и иногда это мне вредит. Вы не дождетесь помощи от Басуга. Скажу больше, эти беспринципные купцы направили часть торгового потока обратно в Вамут. Вы, естественно, слышали об этом? Отчаянные торговцы, неспособные оплатить грабительские налоги Шеридана, идут старым маршрутом по границе Вамута. Большая их часть гибнет под мечами паладинов, но кто-то прорывается.

– Я слышал об этом, граф, – сдержанно кивнул Долимар. – Значит, часть продовольствия, столь необходимого армии Кразора, оседает у них.

– Даже больше: Басуг снабжает церковников провиантом с тех пор, как те предложили более выгодную цену. Долимар, дела ваши, честно говоря, плачевны. Вам стоит надеяться лишь на собственные силы. Ходят слухи, что Басуг заключил с Кразором договор. Они хотят возвести новый тракт, связующий форт Стрелы и побережье Вамута. Лутер и Дисса, как порты, должны быть уничтожены, тогда торговый поток южных стран пойдет через Пряное море. Свою выгоду, правда не знаю какую, получат и солханские маги, помогающие кразорцам. Оквус был в курсе их плана, он пытался минимизировать ущерб. Канцлер искал контакты с Кразором и, говорят, нашел их. Насколько я знаю, правящая верхушка церковников была близка к панике из-за самоуправства армии, растоптавшей Вамут. Безумство и одержимость паладинов сыграли с ними весьма дурную шутку. Кразорцы были готовы к любым предложениям, и многие поспешили этим воспользоваться. Но повторяю, на вашем месте я поступил бы так же. Предатель, даже с самыми благими намерениями, всегда предатель.

– Вы оказали мне неоценимую услугу, Лам, – кивнул Долимар. – Я не могу не спросить вас, какую ответную услугу я могу оказать вам.

– Я буду вам признателен, – медленно произнес радэнский посол, – если ваши люди не обратят внимания...

– На караван с контрабандой сфер силы? – закончил за Лама курсорус.

– Кое-кто, не слишком отличающийся умом, решил, что сможет скрытно провезти этот запретный груз под самым носом курсоров. – Лам заерзал на стуле. Было видно, что ему неприятно говорить на столь щекотливую тему. – Ближайшее окружение нашего короля попросило меня присмотреть за грузом. Это единственная просьба.

– Караван не тронут, – ответил курсорус. – Могу предложить вам даже нечто большее. Корона готова открыть для вас торговлю сферами силы и артефактами, если...

– Нет, – грубо перебил Лам. – Наш ответ – нет. Мы не будем помогать ни вам, ни им. Это позиция нашего правителя, которую мне приказали донести. И торг тут не поможет. Радэну нет дела до ваших войн и стычек. Нам неважно, какая рука принесет нам еду в обмен на золото. Пусть это прозвучит грубо, но это правда.

– Благодарю за честность, герцог, – сухо сказал курсорус после недолгого молчания. – Кстати, вы не думали о том, что после войны никто не придет к вам менять еду на золото? Или придут те, кто просто захочет вашего золота без всякого обмена?

– Думали, Долимар, – кивнул герцог без тени веселости и ничуть не обидевшись на резкость собеседника. – Вы могли бы и сами подсчитать, хотя уверен, уже сделали это, иначе не оттягивали бы просьбу о помощи до последнего. Объем товаров, закупаемых нами за несколько последних лет, несопоставим с количеством наших подданных. В хранилищах, расположенных высоко во льдах гор, нами собран запас, по самым средним оценкам, на десяток лет жизни без голода. Мы можем оборвать торговлю в любой момент и ждать, пока жизнь по эту сторону Пояса Великанов не придет к нормальному состоянию. Ваше желание запретить наши Караваны счастья тому пример. Но это мелочи. В летописях Радэна есть весьма мрачные страницы. Не буду утомлять вас, уверен, вы бегло знакомы с историей. Что до войны, к ней мы тоже готовы. Ведь вам до сих пор не удалось заслать в нашу страну ни одного лазутчика? С многотысячной армией будет проще – тоннель, даже если враг его отыщет, легко обвалить...

Долимар не отвечал, он знал, что Лам прав во всем. Герцог поделился с ним очень ценной информацией, которая позволила наконец-то увидеть полную картину. Это все требовало долгих часов осмысления, но времени до вечернего Совета Короны было не так много. Стоило как можно скорее сообщить все Виамару.

Долимар молча встал, и герцог незамедлительно последовал за ним.

– Вам лучше выйти из башни в город, а не во внутренний двор дворца, господин посол, – все же не сдержался курсорус.

– Благодарю, я именно так и хотел поступить! – с легкой улыбкой, которая совершенно не шла к его аскетичному лицу, кивнул Лам и вышел, оставив Долимара наедине с его тяжелыми мыслями.

Глава 8

Наемники из «Волчьей глотки» приехали в Диссу порознь, с небольшой разницей во времени, чтобы не привлекать лишнего внимания. Немного поплутав по улочкам Верхних Трущоб, они собрались в таверне «Под юбкой Милли», расположенной практически у невидимой границы с Крысятней.

– За Обрубка! – рявкнул Шакал, салютуя кружкой к прокопченному потолку, и добавил: – Чтоб у поросячьего выродка на том свете все заново отросло!

Волки одобрительно загудели и выпили. Следующий тост был за Висельника, а потом пошло-поехало. Когда спустя несколько часов в таверну вошел Кэрик в сопровождении молчаливого Эрридана, компания наемников была полностью небоеспособна. Стоило только оставить банду без должного присмотра, и хваленые головорезы тут же напились.

– Проку от них теперь никакого, – вздохнул Эрридан.

Главарь «Глотки» раздраженно махнул рукой. Ночные нужны были на запасной случай, если при обмене с мэйрами что-то пойдет не по плану.

– Пойдем вдвоем. Справимся.

Эффи только пожал плечами. Раз Кэрик сказал, что справятся, – значит, справятся.

Мужчины вышли из душного помещения на улицу, окутанную вонью Ямы, ветер дул в их сторону. Оба поморщились и, не сговариваясь, поспешили прочь, стараясь как можно быстрее ступить за высокие городские стены. Через час они прибыли к небольшой площади у Старой башни. Это было тихое и безлюдное место на северной окраине кварталов Бедняков. Из-за близости Ямы и исходящей оттуда вони желающих работать в башне было мало. Хватало и слухов о странных шепчущих голосах, по вине которых несколько человек выпрыгнули из окна верхнего этажа. Кто-то предлагал сровнять башню, служившую маяком, с землей, но идея оказалась провальной – строение окутывала слишком прочная цепь защитных заклинаний.

Чуть позже торговые гильдии возвели новый маяк на территории Нового порта, а об этом месте все забыли. Лишь редкие прохожие, наслушавшись городских небылиц, приходили посмотреть своими глазами на мрачное сооружение. Минимум посторонних глаз и ушей. Даже использование магии внутри башни могло остаться незамеченным для Следящих эффи.

Двое мужчин потоптались вокруг башни и, убедившись, что никто за ними не следит, зашли внутрь. Ключ от внушительного замка и слово-пароль от охранного заклинания Кэрику передал глава Ночных. Разговор с ним всегда давался нелегко – старый вор и бывший наемный убийца, основавший гильдию еще до правления Мерга, вел себя так, словно знал что-то такое, о чем главарь «Глотки» и не догадывался. Это сбивало с толку, но виду Кэрик не подавал. В конце концов, Руотис мог вести себя так, как ему заблагорассудится. Это он помог Кэрику стать главарем «Глотки» и намекнул, что один из его возможных мучителей тайно посещает Вамут. Глава Ночных действовал в своих, понятных лишь ему интересах, но, пока их пути совпадали, не задавал лишних вопросов.

– Ходят слухи, что у Мертвого леса валяется труба из погорного железа. Давно мечтал о такой, правда не знаю, на кой она мне сдалась, – заявил глава Ночных, стоило Кэрику войти в его покои.

Кэрик сдержал готовое сорваться с губ ругательство. Если Руотису донес кто-то из «Глотки», то этот ублюдок мог рассказать и о месте, где они закопали трубу. Или старик блефовал? Второй вариант казался более правдоподобным. О трубе глава Ночных мог узнать и из других источников, например от погорцев. Обширных связей Руотиса вполне хватило бы, чтобы раздобыть такую информацию.

– Что ж не пойдешь и не поднимешь? – равнодушно спросил мужчина, показывая привычное непоколебимое спокойствие.

– Идти далековато для такого старика, как я, – обезоруживающе улыбнулся глава Ночных, но Кэрика этим было не провести. Он не понаслышке знал о суровом нраве Руотиса и его методах ведения дел. – Может, кто и так принесет.

– Может, и принесет, – согласно кивнул Кэрик, расслабляясь. Пока что в «Глотке» предателей не было.

– Еще я слышал о двух мэйрах... – обронил старик, отстраненно рассматривая свои ухоженные пальцы с идеально ровными ногтями. – Заявившихся в нашу столицу.

– Какое совпадение! – притворно хохотнул Кэрик, хотя ему было совсем не до смеха. – Не скажешь, где они остановились? Как раз их искал.

Глава гильдии, словно решая, продолжать ли ему разговаривать в том же полушутливом тоне, смерил собеседника внимательным взглядом.

– Ты знаешь, Кэрик, – спокойно сказал Руотис, присаживаясь в резное кресло, – в чужие дела я не лезу, но только пока они не задевают гильдию или меня лично.

– С мэйрами я разберусь сам. Они не выйдут из Диссы живыми.

– А силенок-то хватит? – прищурился старый разбойник, отчего выражение его лица стало еще хитрее.

– За этим и пришел, – развел главарь банды руками.

После торга, в ходе которого Кэрик получил магические сферы, амулеты и ключ, они с Эрриданом направились к заброшенному маяку.

– Впусти мэйров и не впускай больше никого. Как только они войдут, постарайся немного задержать их, – разъяснил Кэрик задачу. – Все, что произойдет наверху, тебя не касается. Если случится так, что я погибну, – беги к Руотису, а потом с нашими уезжай за трубой. Когда вернетесь – сразу несите ее к Ночным. Уговор им продать. Все понял?

Эрридан молча кивнул и сел на пыльную скамью за входной дверью, которую запер изнутри. Кэрик побрел по узкой винтовой лестнице наверх, в большую круглую комнату без окон. По пути он зажег несколько больших свечей, которые достал из наплечной сумки, и расставил по полу так, чтобы осветить как можно больше пространства. Затем выбрал место почище и сел прямо на пол, привалившись к стене спиной. О времени встречи они с Вальденом договорились заранее. По его прикидкам, до прихода мэйров оставалось около часа, так что можно было немного отдохнуть.

Огоньки дрогнули, а потом разом погасли. Бородатый наемник вздрогнул от неожиданности. Откуда на закрытом этаже мог появиться сквозняк, Кэрик не думал. Он продолжал неподвижно сидеть на каменном полу и сосредоточенно смотреть на свечу в руках, которую успел прикрыть от ветерка.

Однажды он уже сидел так. Давно и очень далеко...

Главарь банды зашипел от прошившей виски боли и схватился за голову, разрываемую изнутри обрывками нахлынувших воспоминаний. Свечка выпала и погасла, оставив мужчину в глухой темноте. Через несколько мгновений боль ушла так же, как появилась. Кэрик не был удивлен резким приступом. Старые воспоминания давались ему с огромным трудом. Стоило только обратиться к собственной памяти, как голову тут же наполняла непереносимая боль, быстро отбивающая всякое желание думать о прошлом. Причина этих провалов в памяти была одна – Солх.

Его похитили среди ночи в одном из феодов Вольных баронств, усыпили магией и доставили на Солх. Очнулся он в маленькой камере, эдаком каменном мешке, без дверей, решеток и окошек. Только округлые холодные каменные стены и дырка в полу. Все его попытки дотянуться до чужого разума были бесплодны, словно вокруг его камеры не было ни одной живой души. Он помнил, как метался в темноте, словно зверь, потом сел, обхватив колени руками, и раскачивался из стороны в сторону. Дальнейшие воспоминания он гнал от себя прочь, но они все равно с ужасающей настойчивостью всплывали и всплывали из глубин его растерзанной памяти, особенно по ночам, в кошмарных снах. Как его вытащили из мешка, сломленного, заросшего, истощавшего и вонючего. Как он оказался крепко привязан к огромной горизонтальной каменной плите в просторном, залитом светом зале. Потолок был исписан словами и символами. Перед тем как над ним склонились мэйры, Кэрик успел рассмотреть некоторых из них. В какой-то момент появилось лицо старика, Вальдена. Потом перед глазами мелькнула яркая зеленая вспышка, а за ней спасительная темнота и небытие. Очнулся он среди кучи мертвецов. Настолько слабый, что долго не мог спихнуть с себя тельце маленькой девочки. Он долго отлеживался в той мрачной пещере, наблюдая, как рабочие кэльвы брали тела и кидали в огромную печь в дальнем углу. А потом было отчаянное бегство.

Придя в себя, Кэрик понял, что прошел дархум. Его чудесный дар бесследно исчез, а с ним и память. Изменилось и восприятие: эмоции потускнели, ослабли. В душе остались только отвратительная пустота, периодически заполняющаяся сильной болью, страх и возбуждение от смертельной опасности. Только на грани смерти, когда вражеский кинжал свистел в пальце от горла, Кэрик чувствовал себя живым. Но сегодня этому придет конец.

Снизу раздался шум открываемой двери и голос Эрридана.

«Началось!» – пронеслась в голове мысль, от которой он почувствовал знакомое удовольствие. Кэрик рывком вскочил на ноги и достал склянки с эликсирами, которые тут же поспешил выпить. Пальцы пробежали по одежде, быстро проверяя амулеты и оружие. Убедившись, что все в порядке, мужчина зажег несколько свечей, отошел к противоположной от входа в комнату стене и замер в ожидании. Снизу доносились шаги поднимающихся людей.

* * *

Дьюс был растерян. Казалось бы, его посвятили в каждую часть грандиозного плана, от первого шага, их отплытия с Солха, и до последнего, когда заветная цель оказалась бы у них в руках. О том, зачем вообще Вальдену так нужен загадочный предмет из Мертвого леса, юноша даже не задумывался. Раз учитель сказал, значит, надо. Но вызов неизвестного существа в их мир? Он никогда не слышал и близко о чем-то подобном. А то, что ему предстояло покинуть учителя и отправиться в Радэн в компании незнакомого погорца, и вовсе поставило в тупик.

Большая часть оставшегося пути от таверны до башни прошла в молчании и размышлениях. Вальден, словно догадываясь о сомнениях ученика, не донимал его пустой беседой. Он лишь коротко отвечал на редкие вопросы Дьюса о городе и его жителях. Разговаривать о предстоящей сделке у мэйров желания не было. Вальден изредка косился на задумчивое лицо Дьюса и хмурил лоб, отчего его морщины становились еще глубже.

Когда Дьюс оказался перед дверью башни, его неожиданно обуял страх. Впервые он осознал наивность и глупость их плана. Даже если Вальден сумеет провести обряд и вызвать ту загадочную сущность, забрав ее мощь, что он сможет сделать в одиночку во враждебной стране против силы Солха? Неужели жажда мести настолько ослепила его, что он не осознавал этого?

Темные боги, да они едва смогут выбраться из этой страны живыми! Схемы, которые показал ему Вальден, были очень мощным заклинанием, пожалуй самым сильным из того, что ему доводилось создавать. А что тогда представлял собой ритуал призыва? Какой бы ни была защита Старой башни и как бы ни мешали постороннему наблюдателю узлы грэнов у ее основания, их все равно заметят! Это же не заклинания маскировки! Возможно, древняя магия, окутавшая маяк от верхушки до фундамента, могла даже усилить их магическое вмешательство. На колдовство мэйров непременно сбегутся стражники, эффи, курсоры. Что они сделают? Дьюс сильно сомневался, что сможет сбежать.

А ведь на пути стоял еще этот жуткий головорез, Кэрик. Дьюс видел его лишь издалека, но знал, что тот был смертельно опасен.

– Дьюс, смотри под ноги! – Прервал его тяжелые думы насмешливый голос учителя.

Юноша очнулся от мрачных мыслей, поглотивших его с головой, и с удивлением заметил, что они находились уже внутри башни перед узкой каменной лестницей, круто уходящей вверх.

– Время не ждет, – раздался тихий голос из-за спины. – Кэрик наверху.

Голос принадлежал человеку с изуродованным лицом.

– Ты готов? – Крепкая сухая ладонь сжала руку юноши.

– Да, учитель! – кивнул Дьюс.

В том, что встреча кончится плохо, он уже не сомневался. Но отступать было поздно, а своими неуместными вопросами он мог только еще больше все испортить. И все же ощущение беды, скрутившее низ живота тугим ледяным узлом, было слишком сильным, чтобы об этом не думать.

Дьюс привык доверять чутью, еще с того момента, как его похитили пять лет назад и швырнули в грязный трюм корабля, где уже теснились по углам десятки таких же испуганных детей. Когда на третий день плавания несколько подростков сговорились и набросились на отвлекшегося надзирателя, он заранее знал, что это очень плохая идея. Двоих убило магией от амулетов, еще одному пленнику мужчина свернул шею. И таких случаев было немало за те пять лет, что он провел на Солхе.

Старик резко крутанулся на месте, слишком быстро для своего возраста. Дьюс, не ожидавший такого, отшатнулся к стене. Человек Кэрика тоже был застигнут врасплох. Он только начал поднимать руки, чтобы активировать защиту, а Вальден уже нанес первый удар. Мужчина попытался увернуться, но мэйр был гораздо быстрее. Маг отлетел в сторону и безжизненно сполз по стене на грязный пол.

– Свяжи его, Дьюс, – обратился к ученику Вальден, потирая ушибленную руку, – чем-то попроще. Не думаю, что он придет в себя раньше чем через пару часов, но лучше подстраховаться.

До того как Дьюс накинул заклинание, Вальден наклонился над телом эффи и оттянул ворот его рубахи.

– Забавно, – произнес старик, хмуря брови. – Кто бы мог снабдить нашего мимолетного знакомого такой интересной штукой? И главное, кому она предназначалась?

Затем Вальден проверил заклинание, довольно кивнул и увлек ученика наверх.

– Учитель... – не удержавшись, обратился Дьюс к мэйру, когда они поднялись по лестнице и остановились перед прикрытой дверью. Он замолчал, не зная, как продолжить начатое. Что он мог сказать Вальдену? Рассказать о предчувствиях? Или нарушить клятву крови и открыться самому? Нет, на это у него точно не хватило бы духу.

– Сделай то, что я тебя просил. – Старик прекрасно все понимал. – И ничего не бойся. Я все равно пойду до конца, с тобой или без тебя.

Дверь открылась, и мэйр шагнул в полутемную комнату. Юноша, замешкавшись на мгновение, вошел следом. Глаза быстро привыкли к разгоняемому несколькими свечами полумраку. Пару штук задуло сквозняком, но Вальден сразу же зажег их небрежным щелчком пальцев.

– Всегда вы так, – от противоположной стены раздался недовольный голос, слегка растягивающий слова, – не можете что-то сделать без изящного жеста!

– Без таких акцентов половина магии была бы незаметна для людей. А сила, которую не видят, уже и не сила. – Вальден двинулся в сторону, оставляя Дьюса за спиной.

– Ну да, конечно. А так – и честь вам, и оплата, и страх.

– Рад, что ты это понимаешь, Кэрик, – кивнул Вальден. – Я мог бы привести тебе несколько примеров из своей жизни, но не буду утруждать этим.

– Отчего же! – Кэрик медленно развел руки в стороны. – Можно и послушать, если не слишком долго.

– Я знал одного мага, – Вальден слегка наклонил голову набок, приглядываясь к массивной фигуре Ночного, – который в один момент решил искупить грехи перед богами. Он уехал в Вольные баронства и устроился на черную работу в одном из самых грязных и нищих лазаретов, куда свозили смертельно больных и раненных, чтобы те умирали там, вдалеке от посторонних глаз. Он тратил все силы, чтобы незаметно исцелять тех, у кого еще был шанс выжить в этом проклятом и позабытом богами месте. Многие выбрались с его помощью из чистилища, но все благодарили лишь собственную удачу.

– Святой человек! – хрипло хохотнул Кэрик. – И что же с ним стало?

– Он работал на износ, по ночам с трудом восстанавливая силы, и в один прекрасный день все открылось. Его вмиг вознесли над остальными. Усыпали благами. И до конца своих дней он помогал несчастным, не прося ничего взамен.

Дьюс внимательно слушал учителя, не забывая присматривать за Кэриком, который переминался с ноги на ногу, словно уже устал стоять в одной позе.

– Хорошая сказка, старик! А что было на самом деле?

– На самом деле он втайне убивал дархумом безнадежных и исцелял таким образом остальных. А когда это случайно открылось, люди разорвали его на куски, – менторским тоном закончил свою историю Вальден и сделал короткий шаг навстречу. Пора было переходить к обмену. – Как все прошло, Кэрик?

– Все прошло прекрасно, не считая пары моих людей, умерших от Хмари, когда мы пытались вытянуть твою ищейку наружу. Лагерь пал быстро и без сопротивления. А корабль... – Ночной все так же чуть растягивал слова, словно был немного пьян. – Вспыхнул, словно погорская щепка.

– Выживших не осталось? Ни одного? – Мэйр вглядывался в лицо убийцы, словно пытался отыскать какие-то важные знаки.

– Сивонна бачча! – рявкнул Кэрик, нависая над мэйром. – Все мертвы!

Дьюс вздрогнул. Этот человек внушал ужас одним своим видом. Но его учитель даже не шелохнулся. Оставалось только позавидовать его выдержке: старик уверенно стоял вплотную к убийце и даже заложил руки за спину.

– Раз так, значит, тебе есть что отдать взамен этого? – Вальден вытянул руку в сторону ладонью вверх. На ней лежала круглая магическая сфера, не больше дикого яблока. Дьюсу на секунду показалось, что в ней клубятся черные завитки дыма.

– Ты знаешь, что по-другому встречи не было бы, – ухмыльнулся Кэрик, отступив.

«Не было бы, – мысленно согласился Вальден, не сводя с убийцы глаз. – Вот только от человека, пережившего то, что пережил ты, стоит ожидать любых сюрпризов».

Огромный кулак протянулся навстречу руке мэйра.

– Скажи, старик, – неожиданно спросил Кэрик. – Откуда у тебя мой дар? Признаться, этот вопрос не дает мне покоя до сих пор.

– Я догадывался, что он мне еще пригодится, – покачал головой мэйр, ничуть не растерявшись. – Конечно, я и подумать не мог, что верну его хозяину. Твой дар уникален. Не забыл мои слова? Ты получишь обратно лишь часть.

– Помню. Это больше, чем ничего.

– Именно. Даже крупица такого редкого дара способна влиять на судьбы государств. Жаль, что ты так бездарно пользовался им.

– Довольно! – резко оборвал мэйра Ночной. – Забирай свое и верни мне мое!

Напряжение достигло предела.

– Исполним уговор? – спросил Вальден.

Кэрик молча кивнул в ответ и протянул вторую руку. Полы плаща колыхнулись, на мгновение открыв мощный торс, опоясанный простым кожаным кушаком.

«А ведь он безоружен», – с удивлением отметил Дьюс, ожидавший увидеть пару кинжалов или короткий меч. Не сговариваясь и не отрывая взгляд друг от друга, мужчины одновременно разжали руки, обменявшись предметами. Сфера молниеносно исчезла в складках плаща, выдавая истинное состояние убийцы.

«Эликсиры!» – запоздало догадался Дьюс.

Он хотел предупреждающе крикнуть, но мгновенно пересохшее от волнения горло смогло исторгнуть только жалобный писк, на который мужчины даже не обратили внимания, все так же безотрывно следя друг за другом.

«Учитель понял, он не мог этого не заметить! И эта речь... Кэрик специально пытался говорить медленнее!» – В голове Дьюса одна мысль сбивала другую, а по спине катились холодные волны страха. Темные боги! Он же должен был создать защиту!

«Нет! – одернул себя юноша, вспоминая указания наставника. – Еще рано!»

– Наши договоренности исполнены, мэйр? – Кэрик стоял в шаге от Вальдена.

– Да! – Старик с необычайным проворством отпрыгнул назад.

Кожаная трубка уже исчезла в рукаве его дорожной куртки, а вместо нее на кончике пальцев искрилось голубое свечение, которое он направил в сторону огромной фигуры. Одновременно с этим Дьюс взмахнул рукой, и от его пальцев побежала невидимая волна, охватывая магической защитой его и учителя.

К несчастью, Кэрик был быстрее и вмиг оказался возле отпрыгнувшего старика. Последовал молниеносный короткий тычок, и запястье мэйра выгнулось с мерзким хрустом, словно переломанная сухая ветка. Ослепительная молния успела слететь с пальцев Вальдена, но прошла мимо лица Кэрика, опалив бороду и оцарапав ухо. Она влетела в стену и сотрясла башню магическим ударом. Комната наполнилась грохотом и каменной пылью, но до этого Ночной успел так приложиться к груди мэйра, что тот влетел в запертую дверь, создав не меньше грохота, чем молния. Дьюс искренне удивился, когда комната перед его глазами сделала два резких оборота, окончившись стеной и чернотой.

– Да очнись же ты!

Дьюс с трудом различил чужой голос. Его сильно трясли за плечо, отчего было только хуже. Перед открытыми глазами все плыло. С немалым усилием, чтобы опять не отключиться, юноша попытался сконцентрироваться и прошептал формулу исцеления. Волна тепла прошлась по телу, возвращая его к нормальному состоянию, и Дьюс смог осмотреться. От висящей в воздухе пыли нестерпимо першило горло. Он попробовал прикрыть рот и нос рукавом, но ничего не получилось.

«Кандалы», – догадался мэйр, тщетно пытаясь высвободить вторую руку, которую сам же неуклюже придавил, когда переворачивался на спину.

Он лежал на холодном полу возле входной двери. Послышались шаги, и над Дьюсом возникло лицо Кэрика, появившегося из завесы пыли. Глаза смотрели злобно и жестко.

– Ну вот, другое дело! – Речь убийцы стала обычной, это означало, что действие эликсиров закончилось, но какая теперь от этого польза для двух избитых мэйров?

Не церемонясь, Кэрик схватил Дьюса за шиворот, словно щенка, и поволок в другую сторону комнаты, где и швырнул на какой-то вонючий соломенный тюфяк.

– Успел защиту повесить? – сухо осведомился убийца. И, дождавшись судорожного кивка, добавил: – Да еще и лечение создал? Ну, теперь терпи, болван.

Еще не понимая смысла слов этого верзилы, Дьюс внимательнее посмотрел на браслеты, сковывающие его руки.

«Погорное железо!» – с ужасом понял Дьюс. Одновременно с догадкой пришла боль, от которой его выгнуло дугой. Мозг потерял всякую способность мыслить, тело забилось в страшных конвульсиях. Так продолжалось с минуту, которая для Дьюса растянулась в бесконечную черную пелену агонии.

Кэрик подошел к телу старика и осторожно проверил надетые браслеты. Убедившись в их целостности, он вернулся обратно к ученику Вальдена, который расплачивался за свою неосмотрительность. Использовать магию, не разобравшись в ситуации, – что могло быть глупее? Кэрик был рад, что схватка закончилась в его пользу, но одновременно с этим чувствовал и легкое разочарование. Он ожидал большего.

Боль ушла резко, как и пришла, оставив истощенное тело в странном спокойствии. Истязаемый мгновением раньше организм мэйра продолжал ждать новых ударов, но их не было. Дьюс открыл глаза и ошалело осмотрелся по сторонам. Взгляд юноши остановился на массивной фигуре Ночного, выражение лица которого скрывала густая черная борода. Ученик Вальдена подобрался и сел на тюфяк, привалившись спиной к стене.

Пыль еще стояла в воздухе, свечи разметало осколками, и они погасли. Свет исходил откуда-то сбоку. Дьюс повернул голову и удивленно уставился на пролом в стене. Заклинание Вальдена было настолько мощным, что пробило брешь в каменной кладке, миновав не одно защитное заклинание, которое окутывало башню и берегло ее от разрушения. По краям отверстия, достаточно большого, что в него мог бы пролезть и широкоплечий чернобородый убийца, еще пробегали голубые и зеленые искры. Там, за брешью, угадывалось море, уходящее далеко за горизонт.

– Еще защита, – напомнил равнодушным голосом Кэрик, возвращая мэйра в реальность. – Ты ее не закончил. На твоем месте я бы поторопился. Браслеты тебя еще немного помучают, но защита должна сгладить. А вот откат от незаконченного заклинания под погорным железом тебя наверняка убьет.

Безразличие в голосе убийцы подействовало на Дьюса лучше любого уговора. Он вспомнил последнюю букву слова-активатора, произнесенную им вслух, и продолжил шепотом, завершая магическое построение. Полупрозрачная сфера, невидимая невооруженным глазом в обычной ситуации, теперь легко угадывалась по налипшей пыли. Она поднялась волной от ног и за секунду замкнулась над головой юного мэйра. Второй волной прошлась боль, прокатившись по израненному и истощенному телу. Но в этот раз созданная защита, как и предположил Кэрик, значительно смягчила ощущения.

Спустя несколько мгновений боль отступила, и юноша обессиленно сполз с тюфяка на приятный холодный пол. Убийца, до этого наблюдавший за происходящим со стороны, наклонился над Дьюсом и протянул руку к его бледному лицу. Это был конец. Огромная ручища была готова схватить его за шею и свернуть в сторону, отправляя очередного неудачника на встречу с темными богами.

– Вот и молод... – Окончание фразы утонуло в страшном грохоте. Вокруг на мгновение разлилась темнота, которую тут же прорезала фиолетовая вспышка.

Вместо смертельной хватки и мерзкого хруста сломанной шеи Дьюс с удивлением почувствовал, что летит в сторону вместе с тюфяком. К счастью, удара Дьюс уже не ощутил.

* * *

– Тиль, я знаю Старую башню как свои пять пальцев! – горячо убеждал напарника Сенж. – Со стороны бухты есть полузаваленный лаз, один из заброшенных входов, ведущих в городские катакомбы. Пройдем по нему, ворвемся в башню и сделаем дело.

– Нет!

– Сивонна бачча! Почему нет?!

– Ты, как всегда, выбираешь самый быстрый путь с большим количеством драк!

Тилиус прекрасно понимал, куда клонит напарник. В другой раз он мог бы и согласиться на такое предложение, но не сейчас.

– Надо попасть в башню как можно незаметнее. Разорви тебя дархум, Сенж, там два мэйра и Кэрик со своими головорезами, а ты предлагаешь идти напролом. Может, нам постучаться в дверь?

Сенж нахмурился и поджал губы.

– Ты можешь сколько угодно строить из себя обиженную девицу, Мицу. – Тилиус говорил спокойно и терпеливо. Сенж ненавидел такой тон и подобное обращение. – И твои зверские рожи меня ничуть не пугают. Не забывай, кто мы и что нам нужно.

– Я понял! – резко оборвал Сенж. – Не дурак! И хватит так со мной говорить!

– Мы незаметно обойдем башню и залезем по стене со стороны бухты. – Тиль не обратил на грубость Сенжа никакого внимания, но тон сменил. – Под крышей есть открытая площадка. Наверху решим, как действовать, но на всякий случай будем считать, что артефакт на мне, Кэрик на тебе, а с мэйрами разбираемся по обстоятельствам. Идет?

План Тилиуса был лучше идеи Сенжа, впрочем как и всегда. Досадуя про себя на то, что ему не пришла в голову мысль залезть в башню сверху, а не снизу, Сенж с недовольным лицом бросил вместо согласия:

– Как по мне, ты все усложняешь. Проскользнули незаметно, прирезали охрану из подвала, поднялись, прикончили Кэрика и мэйров, подобрали артефакт. Куда уж легче?

Курсоры быстрым шагом подошли к городской стене, стараясь быть как можно незаметнее. Они спрыгнули в широкую канаву, облицованную камнем, и побежали в сторону маяка. Канава была частью городской канализации. Она почти опоясывала город, повторяя изгиб стены. В восточной части, у насосной, глубина ее была не больше пары локтей, а в западной переваливала за целый десяток.

Через пару мгновений напарники оказались у башни. Не сговариваясь, они одновременно скинули стесняющие движения плащи и, плотно прижавшись к каменной кладке, полезли наверх, ловко выискивая удобные зазоры и уступы между камнями. На середине пути Тиль едва слышно свистнул, давая понять, что Сенж может остановиться и перевести дух. Испытывая странную смесь раздражения и благодарности, Мицу выудил из-за пояса кинжал и вставил его в глубокую щель. Держась за рукоять, он поудобнее поставил ноги и перераспределил вес.

Сенж старался не смотреть вниз, на грязную мостовую, соприкосновение с которой с такой высоты в лучшем случае наградило бы его переломанными конечностями. Только вверх, напомнил себе курсор и внезапно почувствовал что-то страшное. Оно было в башне и целилось прямо туда, где висел улыбающийся Тиль. Предчувствие было столь сильным, что по спине прошла обжигающая волна холода. Дело было не в каких-то способностях, а в одной из защитных сфер, которая подала сигнал за мгновение до беды, тут же превратившись в бесполезную безделушку.

Не отдавая себе никакого отчета в действиях, Сенж молниеносно выкинул руку вперед и, схватив напарника за одежду над левым плечом, дернул на себя. Рука Сенжа описала замысловатую дугу, и он перебросил Тиля через спину. Мышцы прошила чудовищная боль, когда в суставе что-то отчетливо хрустнуло.

Башня дрогнула. В том месте, где мгновением раньше висел Тилиус, мощная кладка разлетелась, выпуская ослепительный сноп голубого света. Осколки швырнуло во все стороны. Прижавшимся к стене курсорам тоже досталось. Опаляющий вихрь прошелся по одежде и коже. К счастью, большая часть магической защиты амулетов, спрятанных на телах курсоров, погасила удар и спасла от нестерпимого жара. Тиль мгновенно прикинул в уме, что оставшейся защиты едва ли хватит на драку с мэйрами, но отступать было поздно. Кладка от взрыва поползла, увеличивая и без того большую брешь. Щель, в которую был вставлен кинжал Сенжа, расширилась, больше не удерживая острие. Выступы под ногами куда-то исчезли. Еще мгновение, и он рухнул бы вслед за своим кинжалом, тихо и жалобно звякнувшим при падении.

На помощь пришел Тилиус. Одной рукой он ловко подхватил напарника за талию и направил в единственный спасительный выход – к нижней части бреши. Сенж сразу сообразил, чего хотел его друг, и аккуратно, как позволяло вывихнутое плечо, скользнул вниз, уцепившись пальцами за торчащие обломки каменной кладки. Все это курсоры проделали без единого звука, одновременно старательно вслушиваясь в происходящее за стеной. Оттуда доносились неразборчивые слова, перебиваемые громкими хлопками, суть которых слегка контуженные от взрыва курсоры не могли понять. В какой-то момент все стихло, а потом...

Неожиданно внушительные камни заметно дрогнули, словно изнутри по ним ударили огромным молотом. Сенж не удержался и неуклюже сполз вниз, обдирая пальцы в кровь.

– Вперед! – едва слышно выдохнул Тилиус, принимая единственное верное решение.

Он догадался, что внутри началась потасовка между Ночными и мэйрами. Можно было, конечно, подождать, пока она не закончится, и уже тогда атаковать победителя, но в их положении любое промедление было смертельным.

Сенжу не надо было повторять дважды – в его глазах Тиль заметил разгорающийся огонь предвкушения боя.

Глава 9

В тот же миг, как Дьюс закончил создание защиты и затрясся на полу от сильнейшего магического отката, Вальден мысленно замкнул почти готовое заклинание и тихо прошептал слово-активатор, направляя магию в цепь браслетов, а браслеты – в сторону Кэрика. Древнее забытое заклинание разрушения оказалось столь мощным, что мэйру едва не оторвало кисти рук.

Вальден с трудом поднялся и откашлялся, с удовольствием отметив разорванную цепь, в которой и было заключено старое погорское колдовство. Мэйр понимал, как ему повезло: будь у Кэрика браслеты, которые блокируют всю магию, драка была бы проиграна. Хитрый ублюдок едва не одолел его!

– Жалкий глупец! Ничтожная тварь! – воскликнул хриплым голосом Вальден и смачно сплюнул под ноги. – Ты думал и вправду одолеть меня своими жалкими фокусами?!

Кэрик с огромным усилием поднялся с пола и привалился спиной к стене. Внушительный выброс силы, разрушивший браслеты Вальдена, ударил в обе цели. Вся одежда на Ночном тлела и дымилась, как и остатки его бороды. В воздухе повис отвратительный запах паленых волос и жареного мяса. Кэрик опустил взгляд и увидел огромную рубленую рану на ноге. Она не кровоточила, края ее были обожжены и дымились. В глазах было мутно. Он с трудом различил перед собой сгорбленную тщедушную фигуру. Мэйр выглядел не лучше Кэрика: разорванные остатки одежды свисали тлеющими лохмотьями, царапины и ссадины покрывали тонкие сухие руки.

Убедившись, что контуженый и раненый Ночной не представляет угрозы, Вальден развеял боевое заклинание.

«Стоит поберечь силы», – кивнул себе мэйр, проводя в уме беглые подсчеты. В первый удар он вложил треть своей силы, рассчитывая пробить любую защиту, которую непременно нацепил бы Кэрик. Древнее заклинание, освободившее его от оков, обошлось ему еще дороже, но оно того стоило.

– Одолеть тебя? – Ночной, морщась от боли, еще раз потрогал края раны на ноге, внутренне удивляясь отсутствию крови от такого серьезного ранения. – Сивонна бачча! Ты ничтожный зарвавшийся маг, я убивал таких десятками.

– Ну конечно, мой добрый приятель! – Вальден побрел в сторону лежащего без сознания Дьюса, поднимая при каждом шаркающем шаге новые облака пыли. – Я совершенно не отличаюсь от тех магов, что ты отправлял к темным богам десятками!

– Пошел ты в дархумову задницу, старый козел! – Кэрик неотрывно следил за действиями мэйра. Он уже попробовал пошевелить всеми частями тела и пришел к неутешительным выводам. Тело слушалось, кости были целы, но ощущал он себя так, словно переплыл Алое море. – Ты не хуже меня понимал, что из башни выйдет только один из нас. Или та хрень, что ты едва не швырнул в мое лицо, случайно сползла с твоей руки? Твое счастье, что я отвлекся на сопляка и не добил тебя сразу!

Кэрик был прав, Вальден не собирался оставлять его в живых после завершения сделки. И все же этот ублюдок, накачанный эликсирами, мог просто сбежать, но предпочел вступить в бой.

Мэйр склонился над учеником и магией разорвал цепь браслетов. Со стороны это было не сложнее, чем порвать нить. Он аккуратно потряс юношу за плечо и пустил в его тело целительную волну. Наконец Дьюс пошевелился и открыл глаза.

– Все в порядке, мой мальчик! – Вальден был искренне рад, что ученик остался жив.

– Что с ним случилось? Как вы смогли в... – Он удивленно уставился на Кэрика.

– Не время для вопросов! – сухо оборвал мэйр, резко поднимая мальчишку на ноги. – Сюда уже наверняка несутся все маги и воины Диссы. Надо провести ритуал!

Старик взял Дьюса за подбородок и заглянул ему в глаза, спрашивая:

– Ты же сможешь создать то заклинание? Ты его не забыл?

– Конечно смогу, учитель. – Дьюс быстро справился с замешательством, но не с сомнениями, вновь всколыхнувшимися в его голове. – Я прекрасно помню его, и я готов.

– Встань рядом с господином Кэриком и окутай его легкой неподвижностью. Я уверен, он больше не доставит нам хлопот. Я займу место в центре и начну ритуал. Если ты почувствуешь, что тебе может не хватить силы, смело кидай дархум на этого тупого выродка и сливай в него откат.

Мэйр встал посреди разрушенной комнаты и вынул слегка обгоревшую, но целую кожаную трубку из порванного рукава. Крышка слетела в сторону, и на ладонь Вальдена выкатился маленький, не больше фаланги мизинца, темный кристалл.

– Начнем!

На секунду Дьюсу показалось, что энергетические потоки дрогнули, словно струны лютни под умелым пальцем барда. Он мотнул головой, прогоняя странное ощущение. Меж тем учитель бережно сжал кристалл между сложенными у груди ладонями и, закрыв глаза, начал читать древнее заклинание. Внезапно пол дрогнул под их ногами.

«Или мне это только чудится?» – подумал Дьюс.

Странные видения и голоса наполнили голову. Каменные стены вокруг то исчезали, сменяясь незнакомыми пейзажами и местами – будь то изумрудная гладь болота с чернеющими стеблями тростника, заснеженные горные вершины, раскаленные добела пески, – то проявлялись вновь. Усилием воли молодой мэйр попробовал очистить разум от фантомов, и это ему удалось, хоть едва различимый шепот остался. Желая проверить окутанного неподвижностью Кэрика, Дьюс посмотрел под ноги и испуганно отшатнулся. Хладнокровный убийца, спокойно принявший скорую смерть, беззвучно хохотал.

– Глупый старик, что же ты делаешь?! – воскликнул Ночной, укрывая лицо израненными руками.

Внезапно башню снова затрясло, будто что-то могучее проснулось ото сна и теперь с интересом разглядывало тех, кто осмелился потревожить его вековой покой.

«Оно все это время ожидало здесь, рядом!» – странная мысль, догадка, не имеющая для Дьюса смысла, пронеслась вспышкой в его голове и тут же исчезла.

Невидимое создание исполинских размеров тенью нависло над старым мэйром, раскачиваясь в такт выкрикиваемым словам. Звучали последние строки заклинания. Холодный липкий пот пополз по спине и лицу Дьюса. Внезапно жуткое видение пропало так же неожиданно, как и появилось. Юноша уже хотел облегченно вздохнуть, но тут из бреши в стене влетели двое мужчин. Они задержались всего на краткий миг, словно оценивая обстановку. Один молниеносно подлетел к Кэрику и занес над ним кинжал, но, увидев, как раненый бандит хохочет, словно одержимый, переключился на Дьюса.

Перед лицом опешившего от неожиданности мэйра сверкнула сталь, но припрятанный в кармане защитный артефакт отвел выпад, спасая ему жизнь. Дьюс все равно ощутил крепкую затрещину, от которой дернулась голова. Времени колдовать не было, поэтому он ударил замешкавшегося на мгновение парня кулаком, второй рукой активируя свое сильнейшее атакующее заклинание. Удар, усиленный магией, пробил вспыхнувшую защиту нападавшего и достиг цели. Человек отлетел в сторону и, ударившись спиной о стену, упал на живот. Дьюс со странным чувством удовольствия увидел, как на спине нападавшего, в двух разрывах одежды, проявились кровавые раны от торчащих в стене кусков железа, остатков креплений для светильников.

В это же время второй нападающий подскочил к Вальдену. Мэйр к тому моменту оторвал руки от груди и вытянул их перед собой, держа на открытых ладонях пульсирующий ярким зеленым светом кристалл. Незнакомец выхватил из рук мэйра артефакт и отскочил в сторону двери, намереваясь просто сбежать с украденным камнем. Он едва коснулся пальцами покореженной ручки, как невидимая сила подбросила его вверх, щедро приложив о закопченный потолок, и швырнула к ногам старика. Несчастный скорчился на полу, громко крича от боли. Камень исчез, словно растворившись в его руке. В следующий миг тело старого мэйра выгнуло дугой так, что послышался отвратительный хруст костей.

– Дьюс! – заорал мэйр нечеловеческим голосом, но через несколько секунд потерял сознание и осел бесформенной массой на пол.

Дьюс тут же, забыв обо всем на свете, начал сплетать заклинание разрыва, которое на самом деле не являлось таковым. Юноша успевал, формула была быстрой, а построение простым. Он смотрел на лежащего на полу учителя безумными от ужаса глазами и продолжал колдовать. Тело Вальдена, не дочитавшего лишь пару строк заклинания призыва, стало бугриться и раздуваться. Дьюсу оставалось произнести последнее слово и мысленно направить магию в цель. Одно слово, и он будет свободен от клятвы дор-мэйру, а его учитель погибнет, послужив порталом в их мир для этого.

– Скажи слово, ублюдок! – ясно раздался в голове вопль дор-мэйра, словно он стоял за его плечом.

Дьюс не мог ослушаться приказа, не мог нарушить клятву. Дрожащие губы мэйра вытолкнули первую букву слова-активатора. Затем вторую.

И все же Дьюс не произнес последние две буквы, прекрасно понимая, что откат от клятвы и заклинания убьют его в ближайшие несколько секунд. Со странным спокойствием, появившимся неизвестно откуда и вытеснившим страх, мэйр понял, что просто не мог поступить иначе с единственным человеком, который был добр к нему. Пусть и был полон решимости довести дело до конца несколькими секундами ранее.

«Скажи это слово, тварь!» – раздался в голове голос, которому невозможно было отказать. Это было то существо над Вальденом, что привиделось ему. Оно было в ярости. Незнакомый голос сломил волю и подчинил себе слишком легко и бесповоротно. Перед глазами Дьюса разлилась всепоглощающая ослепительная зелень.

«Темные боги, помогите мне!» – с отчаянием успел подумать молодой мэйр, открывая рот и делая вдох, чтобы на выдохе вытолкнуть последнее слово и закончить заклинание разрыва.

Дьюс смолчал.

* * *

Первым делом Анабель сняла свой легкий небесно-голубой плащ с изображением могучего дерева, которое опоясывала широкая белая лента. «Исцеляй во имя Короны» – гласил девиз гильдии. Хоть девушка и не была полноправной эффи, помощь в исцелении Виамара Трейдора разом возвысила ее над товарищами по обучению. Особое положение при дворе и протекция самого курсоруса помогли Анабель получить звание и все соответствующие привилегии без окончания обучения и сдачи ряда сложнейших экзаменов, на которых срезалось едва ли не две трети студентов.

Анабель догадывалась, что этому поспособствовал глава гильдии эффи Зендор Блой, пытающийся таким образом хоть частично загладить свою вину после стычки в лавке.

В тот день ничто не предвещало беды. Дождавшись, когда ее телохранитель, Борус, отправится на встречу с господином Долимаром, она незаметно улизнула из дворца и отправилась за покупками на рынок. Для отвара постоянно требовались только свежие травы и корни, кроме того ей отчаянно хотелось побыть наедине со своими мыслями. Глупая, почти детская вольность. Казалось бы, что могло пойти не так?

В одной из лавок ее и подстерегли. Вместо приветливого продавца к эффи вышел магиструс Зендор, высокий и худой мужчина.

– Здравствуй, Анабель! – дружелюбно улыбнулся магиструс, подходя ближе и протягивая руку с внушительным перстнем, на котором тускло светился красный алмаз в изящной оправе, символ главы гильдии.

Анабель растерянно перевела взгляд с добродушной улыбки Зендора, за которой проглядывался звериный оскал, на протянутую для поцелуя руку. Унизительный обряд, обязательный для всех эффи в Даворе.

– Не хочешь выказать дань уважения своему наставнику? – с притворным изумлением обиженно спросил магиструс, так и не дождавшись жеста покорности. – Такая почетная работа совсем лишила тебя манер?

Даже в гильдии все побаивались Зендора Блоя. Хотя он и был средним по силе магом, незаурядный ум, звериное чутье и хитрость позволили ему получить протекцию канцлера. В Университете Семи столпов магиструс и вовсе был почти богом. Одним только словом он мог как возвысить подающего надежды студента, так и уничтожить.

– Над чем ты работаешь, девочка? – мужчина прищурил серые глаза и шагнул навстречу Анабель, у которой от испуга и неожиданности едва не подкашивались ноги. Зендор медленно обошел эффи, словно змея, оценивающая добычу и выбирающая, в какое место нанести первый укус. – Слышал, ты нашла новый яд и уже сделала к нему противоядие? Почему же не торопишься рассказать о своем успехе в Университете или гильдии? Возможно, я смог бы сделать так, чтобы твой прорыв в лечении его величества засчитали вместо выпускных экзаменов и экзамена на звание магистра...

Зендор ловко переходил от угроз и намеков к обещаниям и похвале. Он даже менял тембр и интонацию, чтобы быстрее подобрать ключик к своей жертве.

«Да она едва не пускает лужу под себя от страха!» – подумал магиструс, наблюдая, как впавшую в ступор девчонку начала бить мелкая дрожь. На его лице проступило плохо скрываемое презрение.

Посчитав, что девчонка достаточно напугана, Зендор пошел в атаку: он громко щелкнул пальцами – на сигнал из-за полок тут же вышли двое прятавшихся рослых мужчин.

– Расскажи мне, как ты смогла выделить токсин? – Тон мужчины стал жестким. Его вытянутое лицо медленно приблизилось к Анабель. Одновременно с этим магиструс активировал заклинание подчинения, окончательно ломая волю молоденькой эффи. – Будь умницей, расскажи мне, как ты...

Анабель из последних сил попыталась сделать шаг назад, чтобы сломить иллюзию подчинения, но эффи уже крепко держали ее за плечи, а перед глазами раскачивалось змеиное лицо магиструса Блоя.

– Отойдите от девчонки! – раздался громкий и решительный голос. – Клинки зачарованы и без труда войдут вам в спины промеж позвонков!

Зендор от неожиданности отшатнулся, но тут же взял себя в руки.

– Кто смеет влезать в дела гильдии?! Покажись, глупец, именем правосудия лорда Оквуса!

– Класть мне на его правосудие! – хмыкнул невидимый Анабель мужчина.

По сиплому голосу девушка догадалась, что это был Борус. Один курсор и до смерти перепуганная девчонка против троих эффи? Ужасный расклад. У Боруса было только одно маленькое преимущество, которым он не преминул воспользоваться, ткнув кинжалами в спины дернувшихся охранников.

– Медленно отошли от девчонки! – В пропитом голосе зазвучали металлические нотки. – Дважды повторять не буду! Живо, мать вашу!

Зендор, в глазах которого плескалась ярость, кивнул, и двое эффи быстро перебежали на его сторону. Борус ухватил Анабель за шиворот и бесцеремонно оттолкнул себе за спину, к двери. Он замер в боевой стойке, выставив вперед руки со странно поблескивающим в полутемной лавке оружием.

– Ты сделал большую ошибку, человечек, кем бы ты ни был! – рассмеялся Зендор, глядя на невысокого крепыша с красным лицом. – Я просто размажу тебя по стене, а остатки смою в канаву!

Магиструс слегка откинул руку назад, и на его ладони тут же заискрилось атакующее заклинание. Анабель запоздало спохватилась и принялась создавать защиту, прекрасно осознавая тщетность усилий, – от одновременного тройного удара она бы не спасла.

– Это вы делаете роковую ошибку! – процедил Борус, не меняя положения. Его взгляд быстро перебегал от одного эффи к другому. – Эти малыши способны поглотить два удара, третий примет амулет на груди. А потом исход нашей встречи решит честный бой, в котором двоим из вас я успею перегрызть глотки. Девчонка за это время выбежит на улицу и позовет стражу. Выжившего счастливчика, посмевшего напасть на дворцового лекаря, будет ждать приятная и долгая беседа с Долимаром!

Решительность и твердость его голоса ненадолго пошатнули уверенность Зендора, которого такой расклад совсем не устраивал. Анабель уже хотела обрадоваться, что появился шанс избежать боя, но магиструс и не думал отступать.

– Глупец! Сивонна бачча! – хрипло рассмеялся Зендор. – Ты хоть понимаешь, против кого ты хочешь биться?!

Блой вытянул вторую руку, на которой закружился конус ослепительных белых искр.

«Копье льда, которое не отобьет ни его, ни моя защита! – ужаснулась Анабель. Она никогда не видела подобных заклинаний вживую. – Откуда у него столько силы на столь мощное заклинание?»

– Нет свидетелей и тел, – оскалился Зендор, – нет и преступления.

– Фокус на фокус, маг! – выкрикнул Борус, словно опасаясь не успеть до первой атаки эффи. – Ты же не настолько самонадеян и глуп, что поверил в одного защитника-выскочку для такой важной особы? Посмотри-ка наверх!

Зендор медленно вскинул голову и вздрогнул, когда увидел нацеленный ему в голову арбалет. Человек сидел на балке под потолком. Его скрывала глубокая тень, в которой лишь угадывался контур тела.

– В горло или в глаз, маг? – прошептал невидимка, но его тихий голос услышали все.

Зендор, осознав, что на кончике болта было погорное железо, опустил голову, даря Анабель полный ненависти взгляд.

– Прошу прощения. Это недоразумение, – медленно произнес магиструс, тут же принимая поражение. – Мы уходим. Но не прощаемся, Анабель Слайдор.

Борус отошел с пути троих эффи, все еще прикрывая девушку спиной.

– Благодарю! – сказал он, обращаясь к невидимке, который уже исчез с балки.

Он повернулся к дрожащей от испуга эффи, которая только сейчас поняла, чего им удалось избежать.

– Долимару доложу сам. О происшедшем ни слова никому. – Он бережно спрятал кинжалы и попытался пригладить редкие, торчащие во все стороны волосы. В его голосе слышалось облегчение, словно он предполагал, что хороший исход стычки невозможен.

– И на будущее! Когда рядом с тобой выход, не плети, дархум тебя разорви, бесполезную защиту! Воспользуйся дверью, во имя Всеединого!

Почти никто не знал о том происшествии. Поэтому все эффи смотрели на нее как на выскочку, с завистью и презрением. Слыша перешептывания за спиной, Анабель с каждым днем все больше думала, что она действительно не заслужила носить этот герб.

Отбросив неприятные мысли, девушка убрала плащ в наплечную сумку и устремилась за тонким следом заклинания поиска. Связующая нить петляла, ложась причудливым узором на улицы города. Анабель так увлеклась погоней, что едва не сбила с ног старика, которому помог удержаться на ногах стройный юноша.

– Прошу прощения, – обронила эффи и проскочила мимо расступившихся мужчин.

Она сделала пару шагов и едва не остановилась. Нить заклинания поиска исчезла. Это могло означать только одно – источник магии был слишком близко. Анабель стоило огромного труда побороть любопытство и, не оборачиваясь, пройти дальше. Эффи свернула в первый же проулок и затаилась в прохладной тени. Через пару мгновений, показавшихся ей бесконечно долгими, двое мужчин, старик и юноша, прошли мимо. Нить снова появилась перед внутренним взором, а с ней и странная тревога.

Девушка выглянула из укрытия на улицу: мужчины неспешно удалялись прочь, изредка обмениваясь словами. И хотя нить касалась спины юноши, Анабель не сводила взгляда со старика, невзрачная фигура которого так и источала угрозу.

«Что я делаю?» – подумала эффи и устремилась следом.

Она уже представляла, как курсорус станет отчитывать ее за глупое поведение.

«О чем ты думала? Ты лекарь самого короля! Рискуя своей жизнью, ты рискуешь жизнью Виамара!» – Голос взбешенного Долимара, легко выходящего из себя, когда речь заходила о государственных интересах, прозвучал в голове слишком реалистично. Анабель даже замедлила шаг и задумалась, успеет ли она перехватить Боруса до его возвращения во дворец. Не успеет.

Да, за это ей достанется по полной.

«Увижу первый патруль и расскажу им все, пусть сами следят за этими двумя! Или сразу хватают их и тащат в башню Правосудия!» – решила эффи, уже сильно пожалевшая, что ввязалась в такую глупую авантюру.

Но вот мимо прошел первый патруль из двух молоденьких стражников, едва ли старше нее самой, и одного курсора. За ним, через десять минут, второй. Но Анабель продолжала идти по тонкому следу, тихо проклиная свое чрезмерное любопытство. Теперь она должна довести дело до конца. Тогда и наказание получит хоть за что-то.

Больше часа продолжалось бесцельное путешествие незнакомцев по столице. Но после Погорского квартала они неожиданно перестали петлять и целенаправленно двинулись в сторону кварталов Бедняков, после чего вышли на небольшую площадь и уперлись в Старую башню.

Парочка магов, оглядываясь по сторонам, подошла к входной двери башни. Дверь открылась, и они проскользнули внутрь. Из своего укрытия Анабель также заметила еще двух людей – они приблизились к канаве, которая огибала маяк по левой стороне площади, и после недолгого спора спрыгнули вниз. Ничего примечательного в них не было. Но на груди одного что-то блеснуло. Анабель не пришлось подключать магию, чтобы понять: это курсорская бляха! Значит, эти двое – курсоры! Тогда все сходилось: они следили за мэйрами по приказу свыше.

– Ну и влетит же мне... – протянула Анабель, представляя всевозможные кары, которые обрушит на ее голову Долимар.

Снова посмотрев на место, где минутой ранее стояли двое мужчин, и поддавшись сиюминутному порыву, эффи осторожно двинулась следом, огибая маяк по кругу. Она не собиралась прыгать в канализацию, лишь немного обошла площадь, выглядывая из-за угла, но никого не обнаружила. Нахмурившись, девушка увидела два валяющихся на земле плаща. Неужели курсоры нашли другой проход в башню? Недолго постояв на месте, Анабель вернулась к краю площади. Пора было возвращаться во дворец. Наверняка Долимар и так знал, кем были те мэйры, раз послал за ними своих людей.

Магический удар она почувствовала за мгновение до взрыва. Раздался оглушительный грохот, от которого задребезжали окна в домах. От неожиданности эффи наступила на длинный подол и потеряла равновесие. Площадь под ее ногами мерно подрагивала, сотрясаясь от подземных толчков.

То, что происходило дальше, она с трудом могла бы описать словами. Благодаря магическому зрению, эффи увидела, как во все стороны башню вдруг пронзили фиолетовые и золотые лучи – последствия сильнейшего заклинания, которое чуть было не развалило маяк до основания.

«Темные боги! Что, если те курсоры пострадали?» – вспыхнула в ее голове ужасающая мысль.

Не раздумывая больше ни секунды, она поднялась с грязной земли и бросилась к башне. В этот момент она думала только о людях, находящихся внутри. Если они выжили, им нужна помощь.

Дверь оказалась заперта. Пришлось воспользоваться толикой магии, чтобы разбить замок и проникнуть внутрь. На полу, сразу у входа, лежал человек. Анабель не узнала в нем никого из тех, кого видела на улице, но все равно поспешила воспользоваться лечебным заклинанием. И вот она уже перепрыгнула его тело и устремилась по лестнице. На следующем пролете башня вздрогнула от нового магического удара. Из темноты пахнуло гнилью и разложением.

«Словно из могилы», – подумала девушка.

Короткая и жуткая схватка развернулась на глазах Анабель, когда она взбежала по последнему уцелевшему пролету. По грохоту за спиной эффи поняла, что лестница совсем разрушилась, – но даже не повернулась, полностью захваченная происходящим в комнате.

Взгляд девушки сперва упал на раздутое тело старого мужчины, неподалеку от которого, мучительно корчась, лежал курсор с неестественно вывернутой рукой. Второй маг нашелся у противоположной стены, где, безумно смеясь, также сидел обожженный человек в массивных сапогах.

Взяв себя в руки, Анабель подскочила сперва к завывающему от боли парню. Целебное заклинание мгновенно слетело с ее вытянутой руки и влилось в тело несчастного. Реакция курсора была более чем странной – он тут же смолк и замер.

«Я его убила», – успела подумать со странным спокойствием Анабель и тут же, подхваченная невидимой силой, кубарем полетела через всю комнату. Сильнейший откат взорвал ее голову нечеловеческой болью. В ушах стоял противный звон. Резко накатившая слабость и дурнота едва не лишили ее чувств. Но вместо того, чтобы потерять сознание, Анабель, предчувствуя неминуемую гибель, собралась с силами, встала на колени и стала колдовать. Она сплетала самое мощное заклинание защиты, которое знала.

А потом наступила Истинная Тьма.

Глава 10

Своему помощнику, Плайсу Штаудору, Долимар доверял. Так же, как и любой другой человек, жизнь которого была завязана на интригах, заговорах и шпионаже. То есть наполовину. Но и такое доверие появилось лишь после многолетних проверок и провокаций, которые помощник перенес с честью. Тем не менее Долимар был уверен, что Плайс, опытный курсор с незапятнанной репутацией, добросовестно исполнит указания, втайне полученные им еще неделю назад. План был продуман и тщательно взвешен.

– Господин Долимар, дворец заблокирован, но, по словам Мечей Короны, дежуривших у ворот, еще несколько часов назад его покинуло много высокопоставленных чиновников и дворян, – зашептал помощник, когда Долимар покинул башню Правосудия и вышел во внутренний двор в сопровождении двух телохранителей. – Королевские покои невредимы. Кирасиры усилены нашими лучшими курсорами.

– Ясно. – Голос Долимара не выдавал его досаду из-за предусмотрительности Оквуса, который явно предупредил своих людей о визите, а те покинули опасное место и теперь оставались на свободе. Разворачивалось очень серьезное действо, смысл которого он пока понимал с трудом. Ну в самом деле, зачем Оквус пришел к нему со своими откровениями? Ведь у него наверняка был план.

– Никого не впускать и не выпускать! Половину людей на стены и ворота. Остальным проверить и перепроверить каждый темный угол во дворце. Всех, кто вызывает хоть малейшее подозрение, сразу в камеру, будь он хоть герцог, хоть служанка.

Долимар говорил достаточно громко, чтобы его услышали собравшиеся по приказу Плайса сержанты и десятники. То, что камеры башни будут к вечеру переполнены, не пугало курсоруса. Лучше перестараться, чем потом сожалеть.

– Тут еще одно, господин, – снова зашептал Плайс, едва не касаясь губами уха Долимара. – У башни задержали Боруса Крота. Говорит, к вам бежал со срочным докладом. Его удерживают под стражей. Говорить о цели встречи с вами отказался даже со мной.

Он сделал легкий жест рукой, и вперед строя вышел мужчина, крепко удерживаемый под руки двумя дюжими курсорами. При виде него Долимар понял, что неприятности продолжались.

– Отпустить! – коротко приказал он и добавил вполголоса: – Только не говори мне, Крот, что твою подопечную убили.

– Господин Долимар... Анабель... – вздохнул Борус, понурив голову.

– Не здесь! – сухо оборвал его спохватившийся курсорус и обратился к Плайсу: – Продолжайте следовать инструкциям.

Долимар резко развернулся и пошел вверх по ступеням, ведущим ко входу в башню. Борус поспешил следом. Телохранители остались внизу, поняв, что разговор должен состояться наедине.

– Анабель пропала, господин курсорус! – едва не всхлипывая от досады, воскликнул Борус, когда они остановились на небольшой видовой площадке. – Моя вина...

– Ты мне тут не плачься, как святоша у алтаря! – шикнул Долимар, которого было не провести дешевыми актерскими трюками. – Говори по делу!

– Мы у Рассветной площади расстались. – Голос мужчины стал заметно грубее, а нервозность и волнение исчезли без следа. – Корзина с травами повредилась, когда я эффи из-под колес телеги выдернул. Там кони понесли. Решили, что я основное куплю, а она пока в трактире отдохнет. Купил. Вернулся через полчаса, ее нет.

– Что охрана трактира говорит? – Долимар был обеспокоен, но не более того. Кем бы он был, если бы сразу не узнал формулу эликсира у этой девчонки... И все же это было странно, неужели кто-то посмел похитить королевского лекаря? На ум приходил только Зендор, но тот отстал от девушки, как только понял, что у нее серьезная охрана, еще и извинялся долго.

– Видели, как сама вышла, не успев сесть. Попрошайки на Погорский квартал указали, но там я ее не нашел. Все улицы оббежал! Не могла же она далеко уйти... Как сквозь землю провалилась. Когда понял, что сам ее не найду, решил к вам вернуться с докладом.

Долимар не мог представить себе достойную причину для оправдания такого поступка. Но не стоило забывать, что речь шла о юной девушке. А эти особы частенько способны к весьма оригинальным сюрпризам.

– У нее есть любовник? – спросил Долимар напрямик. Борус был не тем человеком, с кем стоило ходить вокруг да около.

– Нет. – Вопрос ничуть не смутил курсора. – Если бы был, я бы сразу к нему пошел.

Могли ли ее соблазнить перспективы работы на Оквуса? Что, если эффи, вытащившая Виамара с того света, в последние дни незаметно подмешивала ему в отвар яд? Почему она исчезла именно тогда, когда вся скверна стала выплывать наружу? Вопросы лишь росли и множились, а ответов все не было.

Сивонна бачча! Долимар хотел сорваться на Боруса, которого легко обвели вокруг пальца, но слова повисли на языке, так и не слетев с него. Причиной этому стал господин Зендор Блой собственной персоной, который шел к ним прямиком через толпу.

– Найдешь Плайса, – чуть слышно обратился Долимар к курсору. – Скажешь, что с эффи маленькое затруднение. Он знает, что нужно делать. Сам ее больше не ищи, ты мне позже понадобишься. Можешь идти.

Борус молча кивнул, исполняя приказ.

Долимар заложил руки за спину, ожидая, когда глава гильдии эффи подойдет ближе. Он бегло прошелся пальцами по поясу, проверяя наличие амулетов, способных нейтрализовать магический удар. Приемлемое количество неприятных сюрпризов на сегодня только что исчерпалось.

У ступеней дорогу мужчине перегородили угрюмые телохранители. Зендор прекрасно знал, кто перед ним и на что они способны, поэтому остановился, даже не помышляя протолкнуться дальше.

– Долимар! – яростно заорал эффи, комично для такой ситуации потрясая кулаками. – Что происходит, дархум вас дери? Да пропустите же меня, бестолочи!

Долимар кивнул, и охрана молча расступилась. Тогда мужчина взбежал по ступеням, оказавшись с ним лицом к лицу. Следом на площадку поднялась женщина-эффи, которая до того момента испуганно пряталась за его спиной. Долимар узнал ее с первого взгляда – она была одной из тех, кто следил за магическим эфиром в Диссе, выискивая следы чужой магии. Неужели что-то случилось в городе? Вдруг Сенж и Тиль не справились с заданием?

– Что тут происходит? – Зендор был выше Долимара на добрую голову и почти кричал сверху вниз. – Зачем тут все эти люди?

– Заткнись и не ломай комедию! – процедил Долимар сквозь зубы. Зендор ему порядком опротивел, и курсорус ждал первой возможности, чтобы загрести эффи в камеру. Он был уверен, что верному помощнику лорда было что спеть ему на ушко. – Говори, зачем пришел? Ты не сунулся бы ко мне, рискуя головой из-за пустяка. Или тебя послал Оквус, который дожидается следствия в камере где-то под нашими ногами?

Зендор побледнел, явно не ожидая ответной атаки. Но стоило отдать эффи должное, он быстро справился с неприятной новостью об аресте своего покровителя.

– Дело и правда серьезное! – Что-то в голосе мага заставило Долимара моментально в это поверить. – Но лучше, если об этом расскажет госпожа Листэль, она Следящий маг.

При этом Зендор отступил на шаг, пропуская вперед свою подчиненную.

– Курсорус! – бойко начала симпатичная женщина, едва сдерживая волнение в голосе. – В районе заброшенного маяка я заметила всплеск магии огромной силы. Это не разовое колдовство!

– Долимар, я почувствовал то же самое! – перебил ее Зендор, превосходно исполняя роль озабоченного происшествием наставника. – Это что-то необъяснимое и очень опасное. Вы должны вмешаться.

«Я должен? – усмехнулся про себя курсорус. – Как только пахнет жареным, маги любой масти и цвета бросаются прочь».

Неужели это и есть тот удар Солха, о котором он говорил королю? А может, это лишь уловка Зендора, чтобы увести часть людей из дворца? Сивонна бачча! Если чужая магия и впрямь была так сильна, как уверяли его перепуганные эффи, то он должен увидеть это своими глазами. Но мог ли он покинуть дворец?

Его мысли оборвал грубый бас:

– Курсорус! Прощения прошу, но дело не терпит. Хотел вам позже сообщить, но услышал, как господа маяк поносят...

Долимар с удивлением перевел взгляд на крепкого погорца в броне Щитов Короны, неизвестно как проскочившего мимо курсоров. Он отлично знал его, мастер-капитана городской стражи и начальника гарнизона Диссы, погорца Лазара Дро-Кальда. Более того, считал его своим хорошим другом. Поэтому лишь махнул рукой устремившимся было вверх по ступеням телохранителям.

– Да, господин Дро-Кальд, говорите, – вздохнул Долимар, отмечая, что Зендор напрягся еще больше. – Думаю, ваши вести не лучше.

«Все складывается одно к одному!» – промелькнула тревожная мысль. Он вспомнил, как ухмылялся Оквус, когда его выводила охрана. Неужели ухитрился его обставить?

– Какой я тебе господин, Долимар! – рыкнул погорец. – Маяк-то этот... того... Нет, в общем, больше Старой башни.

Эффи застыли с раскрытыми от изумления ртами. Мысли проносились в голове Долимара со скоростью кадурских жеребцов. Все же он был прав! Но почему удар Солха произошел так далеко от дворца?

– Маяк разрушен до основания. Предполагаем магический взрыв. Район оцепляем городской стражей, как можем, гарнизон задействовать не стали. Близко никого не подпускаем, сами к развалинам не подходим, – сухо докладывал меж тем Лазар.

Долимар еще раз все взвесил. Время уходило, и требовалось быстро принять решение. Правильное решение, спаси их головы Всеединый!

– Оповестили эффи? – коротко спросил Долимар.

– Теперь можно и так сказать, – пожал плечами Лазар, украдкой косясь на парочку магов. – Но вообще хотел сперва вам рассказать.

– Лазар, со всех ног туда, – резко перебил погорца курсорус. – Никого не подпускать. Ждать на месте меня.

– Выполняю! – кивнул мастер-капитан и быстро сбежал с лестницы, смешно выкидывая вперед ноги.

Плайс ждал несколькими ступеньками ниже, словно чувствуя, что нужен начальнику.

– Погорца, – курсорус указал помощнику на спину уходящего быстрым шагом Лазара, а затем кивнул на эффи, – и этих двоих выпускать и впускать беспрепятственно. В остальном приказы те же.

Плайс едва заметно кивнул, принимая распоряжения. Тем временем Долимар повернулся к мрачному Зендору.

– Магиструс Блой, вы собираете своих сильнейших людей и приходите к месту взрыва. Через час, и ни минутой позже, вы должны быть там. Не предпринимайте никаких действий без моего приказа.

Худой эффи бесстрастно смотрел на Долимара и не двигался. У Долимара была власть. Но она не распространялась на гильдию эффи и ее главу, подчинявшихся только лорду Оквусу, ну и, естественно, его величеству, королю Виамару. И хоть все на площадке у башни Правосудия понимали, что в такой ситуации не до ненужного выяснения отношений, Зендор попытался воспротивиться. Безмолвный вызов едва не стоил взвинченному Долимару выбитой руки, а спесивому эффи – части зубов, но не в этот раз.

– Зендор, все для страны и Короны, – не сводя глаз с мага, сказал Долимар. К сожалению, ему сейчас нужны были эффи. Мало ли что еще может поджидать их у заброшенного маяка?

Его телохранители сделали шаг вперед. Неповиновение древней даворской клятве считалось изменой и наказывалось слишком строго.

– Все для страны и Короны, курсорус, – медленно процедил Зендор и зашагал вниз.

– Надумаешь сбежать, мои люди отыщут тебя хоть в Радэне, и ты очень сильно пожалеешь, – с ненавистью процедил курсорус в спину уходящему эффи. По тому, как дернулись плечи Зендора, было понятно, что его слова услышаны.

Листэль, которая без своего начальника выглядела еще более растерянной, уже собиралась догонять эффи, но курсорус задержал ее, мягко ухватив за руку.

– Вы составите мне компанию. Мы немедленно едем к Старой башне. Продолжайте наблюдать за происходящим и обо всем странном немедленно говорите мне. В остальном, я думаю, мы разберемся на месте.

Проследовав к выходу, расположенному по другую сторону башни, Долимар и Листэль оказались в просторном дворе, половину которого занимали конюшни.

– Так, значит, вы арестовали канцлера? – спросила эффи, наблюдая за тем, как конюхи в спешке готовили их двухместный экипаж.

– Помилуй Всеединый! – искренне, по крайней мере так показалось ему, воскликнул Долимар, чувствуя жгучее раздражение. Ему совсем не хотелось сейчас разговаривать с эффи, пусть и довольно-таки симпатичной. – За кого вы меня принимаете?

– Вы плохой актер, господин курсорус! – поджала губы Листэль, обидевшись на насмешку Долимара. – С грубыми манерами.

– До вас никто не жаловался, – пробурчал курсорус. Слова женщины неожиданно зацепили его. Хотя с чего бы вдруг? Он мог приказать ей просто заткнуться и выполнять поручения, но почему-то не захотел.

– Вы задали вопрос, на который сами знаете ответ. Что вы ожидали услышать?

– Мы, Следящие маги, большую часть времени сидим взаперти. Наблюдение отнимает очень много сил. – Голос женщины с каждым словом становился тише. – Жизнь проходит мимо вместе со всеми новостями, которые мы узнаем случайно.

Долимар с удивлением понял, что ему стало стыдно перед этой хрупкой на вид женщиной. Но стыд и совесть были непозволительной роскошью в его работе, поэтому курсорус быстро подавил неуместные чувства.

– Я не жалуюсь, вы не подумайте! – сбивчиво продолжала эффи, ее руки тронула дрожь. – Но я не понимаю, чем вызвала ваше негодование.

– Моя грубость – это скорее привычка, и вы не имеете к ней отношения, – ответил Долимар резче, чем хотел. В конце концов, не извиняться же ему за такой пустяк?

– Все готово, господин! – Подскочивший конюх услужливо поклонился. – Прошу.

Через минуту экипаж выкатился из раскрытых ворот на просторную городскую улицу. Возница громкими криками разгонял зазевавшихся прохожих, ловко разъезжаясь с другими всадниками и каретами. Телохранители сопровождали курсоруса на расстоянии.

– Поезжай по краю площади! – приказал Долимар вознице. Он хотел посмотреть, что происходило снаружи дворцовых стен.

Ничего необыкновенного он, к своему удовольствию, не увидел. Горожане вели себя как обычно. Значит, весть об аресте канцлера еще не успела облететь столицу. Только у самых ворот было заметно небольшое столпотворение. Люди наверняка пытались попасть во дворец Трейдоров, а его курсоры никого не пропускали. Долимар рассмотрел у нескольких всадников штандарты королевской армии.

– Тормози! – крикнул он вознице. Как он мог забыть? Сегодня в столицу должен прибыть генерал Флеймдор.

Долимар подозвал знаком одного из телохранителей.

– Скачи к воротам. Спроси у солдат о генерале. Если он уже в городе, пусть сейчас же отыщут его и передадут... – Долимар едва не сказал «приказ», но вовремя остановился: как и над эффи, прямой власти над армией у курсоруса не было, – мои слова. Пусть поспешит к заброшенному маяку, по срочному делу Короны.

Всадник кивнул и направил коня в сторону дворца. Экипаж курсоруса продолжил свой путь. У моста, отделяющего кварталы Бедняков от города, их нагнали трое всадников.

– Приветствую вас, Долимар, – с ходу обратился к нему статный мужчина с короткой стрижкой.

Одного взгляда на него хватало, чтобы понять, какой статус при дворе был у этого человека. Флеймдора выдавала не столько одежда и оружие, сколько внутренние достоинство и уверенность, которые сразу бросались в глаза. Даже в седле он держался по-особенному, словно проезжал мимо строя солдат и собирался произнести воодушевляющую речь.

– Госпожа, – сдержанно поприветствовал генерал спутницу Долимара и тут же повернулся обратно к нему. – Могу я спросить у вас, что происходит? Я почти загнал десяток своих лучших скакунов, не говоря уже о потраченных сферах силы, чтобы примчаться в столицу как можно скорее. А меня даже не пустили во дворец.

– Рад вас видеть, Декар, – искренне улыбнулся Долимар другу. Он собирался рассказать ему правду. Присутствие эффи курсоруса не беспокоило. Да и говорить о том, что ей не положено слышать, он не собирался. – В столице заговор. Арестован канцлер. Дворец закрыт.

– Понятно, – нахмурился Декар. – В толпе у ворот гуляли слухи, но верить слухам... Я едва не взял ворота силой, хорошо, что подоспел ваш человек.

– Не ходили ли там слухи о взрыве заброшенного маяка?

«Интересно, как поступил бы Плайс, если бы Декар и вправду пошел на штурм?» – спросил сам себя Долимар.

– Такого я не слышал, – пожал широкими плечами Декар. – Вы направляетесь туда? Раз уж дворец закрыт, могу ли я сопровождать вас?

– Именно на это я и рассчитывал!

– Мои солдаты нужны? – Генерал умел задавать правильные вопросы. И, дождавшись утвердительного ответа, обратился к сопровождающему его всаднику, одетому, как и он, в строгий военный мундир. – Гилкер! Собери солдат – и быстро к заброшенному маяку.

Экипаж, генерал Флеймдор и два телохранителя поехали через мост, четвертый всадник развернулся и поскакал к дворцу.

Стоило только съехать с моста, Листэль зашипела от боли и схватилась за голову.

– Что с вами? – удивился курсорус, с тревогой вглядываясь в побледневшее лицо женщины. – Что случилось?

– Что-то плохое, господин Долимар. – Листэль без остановки терла виски, а между ее пальцами проскакивали едва заметные голубые искорки. Эффи лечила себя. – Магия причиняет боль... Эти странные зеленые потоки – думаю, дело в них. Я с трудом удерживаюсь в эфире.

– Оставьте. Передохните. На месте посмотрите снова. – Долимар с трудом скрывал волнение. Он обменялся взглядами с Декаром, который лишь молча поджал губы.

Не совершает ли он сейчас серьезную ошибку, решив лично посмотреть на разрушения? Нет, он не мог поступить иначе.

Глава 11

Первые три слова, возникшие в голове Селиссы, стоило ей только выпрыгнуть из лодки на скользкий причал Диссы, – вонь, теснота и грязь. Рыбные отбросы, тухлая вода у причала, немытые потные тела людей – все это смешивалось в ужасную вонь, висящую в воздухе и едва не сбивающую неподготовленного человека с ног. Селисса, почувствовавшая аромат задолго до того, как два дюжих гребца доставили ее к берегу, первым делом притупила магией обоняние. А ступив на причал, отключила совсем.

Она заранее подготовила простое домотканое платье, в котором могла бы сойти за обычную горожанку. Роскошное одеяние осталось в каюте Бремара. Ко всему прочему, она нацепила на голову ужасный чепец, чтобы скрыть рыжие волосы. Капитан, увидев ее затейливую маскировку, едва не катался по каюте от громогласного хохота.

– Дорогая Селисса! – выдавил он, отирая выступившие от смеха слезы. – Если бы вы предстали на том солханском корыте в этом виде – клянусь, я бы не раздумывая потопил ваше суденышко. Хотя, по правде говоря, думаю, этой жертвой я бы не стер ваш ужасный образ из чрезмерно чувствительной памяти.

Селисса вложила немало сил в пощечину, чтобы этот слишком ловкий верзила не увернулся, и ей это удалось. Впрочем, это не помешало Бремару, голова которого сильно дернулась от увесистого удара, тут же скрутить ее и жадно взять, прямо в дурацком чепчике. Да она и не сопротивлялась.

Подойдя к огромным воротам между двумя стенами двухэтажных складов, отделяющим порт от города, мэйра остановилась. Над аркой, с широких досок, прикрепленных к камням стены, свисали человеческие руки. Некоторые почернели от времени под палящим солнцем, некоторые, казалось, еще недавно кровоточили. Так в порту наказывали тех, кто покушался на святая святых – имущество купцов союза.

Поток людей меж тем тек в двух направлениях сквозь одну створку ворот, сопровождаемый безразличными взглядами стражников, задерживающих для осмотра только самых подозрительных, в основном хмурых вооруженных наемников без отличительных знаков какого-либо крупного отряда или гильдии. Вторая створка была отгорожена высоким забором под груженые телеги и тачки. Там вовсю суетились купцы и мытари, взимающие небольшую плату за проезд через город.

Обстановка сменилась, стоило только ступить за ворота. Даже вонь осталась позади. Свернув на одну из широких улиц, обставленную разнообразными лавками, Селисса тут же юркнула в подворотню и принялась искать магические источники.

– Что за... – прошептала удивленная мэйра, когда ее голову пронзил укол боли.

Она медленно произнесла заклинание, готовая в любой момент оборвать его, но в этот раз боли не последовало. Мэйра вышла из своего укрытия обратно на улицу. Увиденное заставило ее застыть на месте – обычно голубая тонкая нить энергопотока, грэна, проходящая ровно посередине улицы, была неестественно-зеленого цвета. От потока отделилась маленькая искра, видимая только Селиссе, и полетела прямо на нее. Девушка инстинктивно подалась назад, в подворотню, но та догнала ее в тени нависших домов и коснулась предплечья. Голову пронзила сильнейшая вспышка.

Селисса, шумно выдохнув, опустилась на утоптанную землю. Тошнота и головокружение вскоре прошли, оставив во рту неприятное послевкусие. Мэйре ничего не стоило применить лечение, но она, уже догадываясь, что откат будет тем сильнее, чем больше она колдует, воздержалась от нового эксперимента. Какое-то предчувствие внутри намекало на то, что к этому был причастен злосчастный старикашка, из-за сумасбродства которого мэйра и оказалась тут, но надо было узнать наверняка. И слабые разведывательные заклинания из ее арсенала явно были не к месту. Нужно было найти добровольца, который бы любезно согласился принять на себя откат колдовства.

Селисса сдернула ненавистный чепчик, высвобождая красивые волосы. Толика магии, за которую, к счастью, не пришлось страдать, подкрасила ей губы и удлинила густые ресницы. Подходящая жертва нашлась меньше чем через минуту.

– Господин наемник! – залепетала мэйра, хлопая бездонными глазами. – Не могли бы вы помочь несчастной девушке, попавшей в беду из-за нерадивого любовника?

– Отстоять честь? – хмыкнул темнокожий наемник, окинув ее тело откровенно оценивающим взглядом. – Дело несложное, если тупоголовая стража да куры не замешаны. Ну и награда должна быть достойной.

– Да, господин! – радостно кивнула Селисса. – Накажите мерзавца, надругавшегося над невинностью. Он простой помощник в лавке.

– Так чем отблагодарить сможешь, красотка? – Глаза кадурца блеснули. – За пару сломанных костей? Или мечом помахать надо? Тогда это дороже тебе выйдет.

– У меня совсем мало денег... – потупилась мэйра, продолжая великолепно отыгрывать роль. Она на несколько мгновений замялась. – Вот если бы мы... отошли в сторону, где людей нет...

Наемник быстро прикинул шансы. Попасться в ловушку Ночных он не боялся. Вольных наемников они не трогали, а взять из его пустых карманов после вчерашней пьянки в портовом притоне было нечего. Но на всякий случай он все же решил перестраховаться.

– Идем, только за мной, а не за тобой! – сально ухмыльнулся темнокожий верзила, чувствуя разгорающийся внутри огонь предвкушения.

Он схватил девушку за руку и грубо потащил за собой. Почти сразу они свернули в тот же проулок.

«Судьба...» – улыбнулась мэйра своим мыслям.

– Что улыбаешься? – Голос наемника стал грубым. Кадурец жадно облизнул пересохшие губы и потянулся руками к поясу. – Сперва аванс, а там и об обидчике подробно расскажешь. Ну-ка, подзадери платье.

– Конечно, господин, только вот...

Мэйра ловко отпрыгнула в сторону и вскинула руки, мгновенно опутывая кадурца заклинанием. Мужчина замер, точно каменное изваяние. Он еще пытался закричать, но тело не слушалось, надежно удерживаемое невидимыми нитями магии. Глаза наемника наполнились животным страхом, когда он догадался, что попался в ловушку.

– Наживы хотел? – хищно улыбнулась мэйра, наслаждаясь чужим страхом. – Будет тебе нажива.

* * *

Тьма вышвырнула сознание Кэрика из небытия. Мужчина попытался судорожно вдохнуть и сразу закашлял от нестерпимого жжения в горле и легких. Он с трудом разлепил глаза и ничуть не удивился, увидев перед собой все ту же непроглядную темноту. Неужели его наглухо завалило камнями обрушившейся башни?

«Ну, хоть умру вместе с псами солханскими», – подумал Кэрик, с недовольством вспоминая, что старый мэйр ухитрился победить его.

И все же смерть под завалом была совсем не тем, чего бы ему хотелось. Сколько он сможет прожить, погребенный под грудой камней, прежде чем умрет от истощения и жажды? Сутки? Двое? Или задохнется уже через несколько часов?

Кэрик прислушался к ощущениям и с изумлением понял, что никакого давления на тело не было. В подтверждение догадки разбойник медленно пошевелился.

«Болит, значит, не сдох, – решил для себя мужчина. – Пока что».

Правая рука судорожно скользнула по груди в поисках сферы.

«Сивонна бачча! Она треснула!» – обнаружил Кэрик, когда пальцы нащупали острые края и капли влаги. Жидкости осталось только наполовину, и она продолжала утекать, так что в следующее мгновение Ночной уже припал губами к трещине и стал жадно высасывать остатки безвкусной жидкости.

Дархумовы мэйры! А ведь он планировал показать сферу Эрридану и с его помощью выжать из своей награды максимум. Теперь же приходилось довольствоваться остатком. Когда влаги почти не осталось, Кэрик надломил сферу и облизал ее изнутри. Конечно, он очень сомневался, что сможет получить свой дар таким способом, но ничего другого придумать не смог. Оставалось надеяться на лучшее. Покончив со сферой, Кэрик отшвырнул осколки в сторону и принялся изучать обстановку. Что ж, он цел, хоть одежда и превратилась в лохмотья. Любимые сапоги тоже вроде бы были при нем. Однако, что бы ни произошло после того дархумова взрыва, ничем хорошим для него это кончиться не могло. И он в этом быстро убедился.

Рука скользнула к чудом уцелевшему поясу и извлекла тонкую палочку. Ночной зажал ее так, что один из концов, тот, что заканчивался шариком, остался свободным, и резко щелкнул по нему ногтем большого пальца. Погорская лучина, одно из многих загадочных изобретений, процесс изготовления которых хитрый народец держал в строжайшем секрете, вспыхнула голубым огоньком. Кэрику хватило пары секунд, чтобы, приподнявшись на локте, осмотреться. Плавным движением он перекатился в сторону, едва не застонав от боли, и принялся рыться в груде камней. Через несколько показавшихся вечностью мгновений ободранные руки сомкнулись на теплом металле. Кэрик облегченно выдохнул и, привстав на колени, осторожно потянул кольцо на себя. От взрыва дверь, ведущая в подвал маяка, покосилась и почти исчезла под слоем каменных осколков. Ночному пришлось приложить максимум усилий, чтобы открыть ее. Из дыры в полу в обожженное лицо убийцы пахнуло сыростью и плесенью. Кэрик уже хотел было спрыгнуть, но в последний момент остановился.

Он не мог уйти просто так.

Взгляд зацепился за эффи, что, вскинув руки над головой, поддерживала защитное заклинание. Силы ее были на исходе. Тело сотрясала крупная дрожь, глаза закатились, как при обмороке, по лицу стекали капли крови, перемешиваясь с потом. Он знал, что девчонка вот-вот рухнет без сил.

Поблизости, распластавшись под грудой камней, лежало тело старика. Убедившись, что тот не дышит, Кэрик подхватил девчонку на руки и, не церемонясь, прыгнул в дыру. Падение было недолгим. Одновременно с этим сверху посыпались крупные камни и обломки, которые плотно замуровали выход.

Сивонна бачча! У него получилось!

«Непременно схожу в храм, как выберусь, – пообещал себе Кэрик, – и поставлю самую большую свечку той жопе, что полирует сейчас божественный трон. А может, даже закажу целую восхваляющую службу!»

Он осторожно положил девчонку на пол и поднялся. Тьма слегка отступила, сменившись зловещим полумраком. Едва заметный свет исходил из угла подвала, где ступени, вырубленные в закаменевшей земле, уходили глубоко вниз.

Кэрик провел руками по лицу и с горечью хмыкнул. От роскошной ухоженной бороды остались обожженные обрывки, но в остальном голова была цела, не считая нескольких царапин, разбитого носа, пары синяков и опаленных бровей. Руки тоже пострадали незначительно – лишь синяки и ушибы. Только рана на ноге выглядела странно: края были обожжены, но плоть не кровоточила, она даже перестала болеть.

– Пьянь канавная! – ругнулся Кэрик, вспоминая своих несостоявшихся помощников. – Был бы Лекарь рядом, вмиг бы все залечил. Ну, ничего, выберусь, все получат!

Мужчина привалился рукой к стене тоннеля и шумно высморкался, прочищая нос от грязи, крови и сажи. Он пошел к углу погреба, заметно прихрамывая, и тут же приложился головой о балку под потолком слабо освещенного тоннеля. Вспышка перед глазами была ослепительной. Сверху посыпалась земля. Прошла минута, и дрожь повторилась. Мужчина догадался, что источник этой тряски прямо у него над головой, там, где совсем недавно высилась башня. А еще он ясно осознал, что надо как можно скорее выбираться. Как бы то ни было, он получил, что хотел, и мэйры были мертвы. Он вспомнил про Эрридана, который наверняка погиб при взрыве, несмотря на свои умения и защиту. Что ж, странный эффи знал, на что шел, заключая контракт с «Волчьей глоткой».

Слабо пнув ногой обломки балки, Кэрик пошел вперед, туда, где, по его представлению, должно было быть Поземье, вотчина Ночной гильдии. Эффи он оставил в подвале, не в силах тащить бездыханное тело по узким проходам.

Кэрик прекрасно ориентировался в верхних уровнях и ни разу не сбился с пути. Где-то тоннель сужался настолько, что высокому разбойнику приходилось ползти на четвереньках, а где-то переходил в просторную залу с множеством ходов. Разглядеть дорогу помогали маленькие камни – ламины, еще одно чудо погорцев.

У очередной развилки Ночной остановился и решил передохнуть, присев на огромный валун. Но вскоре какой-то посторонний шум привлек его внимание. Это были шаги. Несколько человек открыто, не скрываясь, шли в его сторону. Первым желанием было спрятаться, а уже потом, оценив ситуацию, или открыто выйти, или напасть и перебить незнакомцев. Но, разумно рассудив, Кэрик остался на месте. Открыто по шахте ходили только Ночные, а своих он не боялся.

Словно почувствовав постороннего впереди, люди затаились, послав одного разведчика.

– Кто тут шарится в темноте? – эхом прокатился по тоннелю хриплый голос. – Эй, шабилло! Назовись да покажись!

– Я, – коротко ответил Кэрик.

– Так бы и сказал! – хохотнул в ответ незнакомец. – Тогда, ясен хрен, все в порядке. Парни! – крикнул он своим подельникам. – Сивонна бачча! Это же он!

Остальные Ночные поддержали его гоготом и высказали желание сперва пустить пару болтов в шутника, а потом продолжить знакомство.

– Я один и безоружен, – крикнул он в темноту. – Из Ночных.

– Добро, коли не врешь! – отозвался незнакомец и вышел из-за угла, держа наготове короткий кинжал в одной руке и маленький арбалет в другой. Он внимательно осмотрел Кэрика, задержавшись на обгорелом лице и раненом бедре. – Кто ты есть, горемыка? И что позабыл в наших краях?

– Края эти общие. Меня кличут Кэриком. – Мужчина не сводил внимательного взгляда с кинжала в руке Ночного, прикидывая, как сподручнее будет выбить его и при этом не получить арбалетного болта в бок.

– Вот те на! – неожиданно воскликнул разбойник и быстро спрятал кинжал и арбалет, чему Кэрик был только рад. – А я смотрю, что-то знакомое.

Он обернулся в проход, из которого пришел, и крикнул:

– Выходите, парни, это свой!

– Меня Пятаком кличут, – протянул разбойник широкую ладонь для рукопожатия. – Ты-то меня навряд ли упомнишь, а вот я тебя хорошо знаю.

Кэрик вновь напрягся, готовясь в любой момент дать отпор. Обычно такие слова указывали на давние счеты, а недоброжелателей у него хватало. Но в этот раз обошлось.

– Я с тобой виделся в Поземье да пару раз в трактире вашем, в Трущобах.

Кэрик присмотрелся получше. Лицо казалось ему отдаленно знакомым, но не более.

– Без бороды не узнать, – подозрительно заметил Ночной, отходя на шаг и окидывая массивную фигуру внимательным взглядом. – Что стряслось? Смотрю, ногу тебе знатно распороли.

Очередной толчок был сильнее прежнего. К Кэрику и Ночному подошли еще двое, с опаской оглядываясь по сторонам.

– Эти дархумовы толчки вот-вот все Поземье похоронят! Нас сюда и послали на разведку, посмотреть, что происходит.

Следующий толчок был настолько сильным, что люди попадали вниз, на жесткий каменный пол. Кэрик, повинуясь какому-то внутреннему порыву, тоже соскочил с насиженного камня в сторону. Балки над их головами с грохотом обрушились, высвобождая удерживаемый свод. Мужчина успел заметить, как на камень, где он сидел мгновение назад, упал еще более массивный валун, расколов нижний пополам.

«Сивонна бачча...» – успел подумать Кэрик, досадуя на то, что чудом выбрался из-под страшного завала только затем, чтобы вновь оказаться погребенным под землей.

В следующий миг грохочущая темнота вновь с радостью приняла его в свои объятья.

Глава 12

Лазар Дро-Кальд следовал четким инструкциям, полученным несколько недель назад от курсоруса. Когда перепуганный дозорный с гарнизонного маяка сообщил ему, что в другом конце города рухнула Старая башня, он в ту же минуту приказал собрать весь гарнизон по тревоге и разослал вестовых, которые должны были направить все патрули Белого города в кварталы Бедняков.

Убедившись, что его приказы выполняются, Лазар поспешил во дворец, прихватив с собой двух мастер-сержантов и десятку стражников. Он должен был лично сообщить дурную весть курсорусу. Но уже на подъезде к главным воротам погорец понял, что так просто они не пройдут. Один из десятников подошел и коротко ответил на немой вопрос погорца, что они действуют по приказу Долимара, а это, в свою очередь, означало, что во дворце случилось что-то серьезное.

Его мастер-сержантов с отличительными офицерскими нашивками на плащах трогать не стали, но и за ворота не пропустили. Лазара это не удивило. Он велел мужчинам возвращаться в гарнизон и ждать приказов, а сам слез с лошади и с трудом протиснулся через створку сторожки. Его попытались остановить двое рослых курсоров, но тот же десятник, заметив происходящее, окликнул их. Он был давно знаком с Лазаром и посчитал, что тому можно доверять.

Встретившись с Долимаром и получив приказ, Лазар Дро-Кальд поспешил к месту происшествия. Оказавшись на месте, он сразу смекнул, что произошел взрыв, и это была явно не «бурая смерть», порошок, который погорцы с превеликой осторожностью использовали в шахтах. Это была очень сильная магия, и взорвалось что-то на одном из верхних этажей, на что красноречиво указывали посеченные осколками крыши домов. Не обошлось и без жертв. Лазар заметил несколько мертвых тел, лежащих на площади. Раненых было куда больше, и все они пытались убраться от места взрыва подальше. Эти несчастные, зажатые с одной стороны любопытной толпой, а с другой растерявшимися стражниками, с трудом выбирались из давки.

Дро-Кальд беззвучно выругался. Стадо баранов! С того момента, как дозорный сообщил ему о разрушении маяка, прошел почти час, а его люди до сих пор не помогли раненым покинуть дархумову площадь! Ну почему он оставил в гарнизоне своих лучших офицеров? Уж эти двое вмиг навели бы здесь образцовый порядок.

Спешившийся Лазар выскочил из толпы и не задумываясь принялся орать на стражников, вставляя погорские ругательства и раздавая тумаки волосатыми кулачищами. Подскочивших бледных и растерянных сержантов, наказание которым Лазар еще не придумал, ждала та же участь. Щиты Короны, повинуясь приказам мастер-капитана, начали наводить порядок перед площадью.

Стражники, несшие дежурство на городской стене, как только заприметили озлобленное лицо мастер-капитана, тут же подобрались, поправили доспехи и начали указывать на раненых в толпе, помогая своим сослуживцам снизу. Именно они предупредили Дро-Кальда о появлении магов.

– Эффи идут! Господин мастер-капитан! Вон там!

– Встретьте и проведите их сюда, – хмуро бросил Лазар, еще не отошедший от кипевшего в нем возмущения.

– И почему все мужики-маги так любят таскать платья? – хмыкнул в бороду Лазар, когда через минуту эффи вышли из проулка. Его услышали рядом стоявшие десятники, которые тут же заулыбались.

Группу напыщенных магов возглавлял высокий худой мужчина с острым лицом и колючим взглядом, Зендор Блой.

«Ни дать ни взять змея перед прыжком», – подумал Лазар, окидывая мужчину и его свиту усталым взглядом.

– Платье, мой коротконогий друг, – небрежно сказал глава эффи, с презрением косясь на погорца, – не стесняет движений, вызванных чрезмерной длиной органа, спрятанного, судя по вашим тесным штанам, у вас в заднице.

Эффи дружно засмеялись удачной шутке, совсем не опасаясь того, что она была направлена на мастер-капитана Щитов Короны.

Кожа на лице Лазара Дро-Кальда пошла багровыми пятнами. Он понимал, что с кем с кем, а с этим человеком связываться смертельно опасно. Что там, откровенно глупо и безумно. Перед ним был один из сильнейших магов Давора, способный одним заклинанием размозжить его непутевую голову. Но шанс на победу был даже в такой ситуации.

Один из сержантов, словно угадывая мысли мастер-капитана, встал между Дро-Кальдом и проходящим эффи, готовясь повиснуть на руках погорца.

– Но я не думаю, что он у вас настолько большой, чтобы дотянуться до собственной задницы, – закончил выпад Зендор. Он остановился напротив краснолицего погорца и незаметно завел одну руку за спину, готовя атакующее заклинание.

Перед глазами Дро-Кальда встала красная пелена. Он уже готов был ринуться вперед, через глупого сержанта, вставшего на пути.

«Вперед, к этим ублюдским глазкам! – стучало в его голове. – И засветить кулаком прямо между ними!»

Но в следующий миг произошло нечто неожиданное. Никто не заметил, что рука Зендора дрогнула.

– Прошу прощения за неудачную шутку, господин погорец, – сухо сказал Блой, стараясь не выдать волнения. – Я сегодня в дурном настроении.

Взбешенный погорец так и замер, не веря своим ушам. Эффи отступил!

«Мир явно сошел с ума, – подумал ошарашенный Лазар, – раз долбаный маг, способный испепелить меня одним заклинанием, извиняется».

– Курсорус! Господин Дро-Кальд! Курсорус едет! – закричали стражники со стены, выводя погорца из состояния замешательства.

В этот раз мужчины сами бросились вперед, не дожидаясь приказа Лазара. Да и толпа зевак, услышав, кто именно приехал, заметно поубавилась. Все в Даворе боялись и уважали курсоруса Трейдора.

Погорец шагнул навстречу вышедшим людям, первым из которых шел Долимар.

– Какие потери? – сходу спросил курсорус, замерев напротив дымящихся развалин.

– Пара десятков раненых. – Лазар встал за спиной курсоруса, с удивлением и недоверием поглядывая в сторону Зендора. – Несколько погибших, еще троих в давке затоптали.

– Вы же живете здесь, поблизости? – неожиданно спросил Долимар.

Он отвернулся от башни и теперь внимательно рассматривал поврежденные дома и притихших людей на крышах. Многие уже понимали, что это была глупая затея, и спешно покидали насиженные места, но большинство все же продолжало молчаливо наблюдать.

– Мой дом гораздо дальше, – ответил Лазар, по спине которого пробежал холодок. Как мог он в этой суматохе забыть о жене и сыне? А если они здесь, в толпе? Хотя нет, его жена не из тех, кто побежит за бесплатным зрелищем.

– Что скажете о взрыве, Дро-Кальд? – Долимар легко менял темы для вопросов.

– Явная магия, – сразу ответил Лазар и указал рукой в сторону эффи, к которым уже присоединилась женщина из сопровождения Долимара, и теперь там шел какой-то жаркий спор. – Это к господам эффи, по их части, а наше дело – порядок поддерживать.

– Вы правы, – коротко бросил курсорус, развернулся и устремился к эффи, тут же смолкнувшим при его приближении.

Игнорируя остальных, он обратился к Зендору, который с явной неохотой отвечал на вопросы, старательно пряча взгляд.

Лазар знал магиструса Блоя и многих, кто сейчас окружал его, как редкостных мерзавцев. Они вели разгульный образ жизни, нередко устраивая пьяные дебоши в дорогих тавернах и престижных борделях Диссы, но всякий раз, когда их арестовывала стража, выходили сухими из воды, не стесняясь пользоваться протекцией канцлера.

– Сдается мне, эффи крупно обосрались, – сказал мужчина в строгой военной форме.

Лазар ни разу не видел генерала вживую. Тот все время пропадал в пограничных гарнизонах с войском. Однако легко узнал его, вспомнив портрет, который висел на почетном месте зала доблести.

– Рад встрече, генерал Флеймдор, – кивнул погорец. Он знал, что формально Декар был его начальником. – Жаль, что она состоялась при таких обстоятельствах.

– Лазар Дро-Кальд? Наслышан. – Декар протянул руку для простого рукопожатия. – Вы правы, обстоятельства весьма... – Генерал немного замялся.

– Ужасные, – пришел ему на помощь Лазар.

– И будет только хуже, – закончил свою мысль Декар. – А меня приказом Короны вызывают в столицу, когда каждый день на границе перед войной бесценен!

Лазар кивнул, он был наслышан о многих проблемах армии Давора.

– Надеюсь, вы успеете вернуться до первой атаки, – искренне пожелал он генералу, отстраненно кивнувшему в ответ.

Долимар возник словно из-под земли. Дурные предчувствия охватили Лазара, стоило ему только глянуть в мрачное лицо курсоруса. Таким он видел его впервые.

– Эти жалкие маги не могут колдовать! – выпалил Долимар, дыхание его сбилось от распиравших эмоций. – Проклятое дархумово отребье!

Следом за ним уже спешили двое – Зендор и незнакомая Лазару женщина.

– Господин! Постойте! – едва не всхлипывая, причитала эффи. – Это все из-за взрыва! Чужая магия настолько сильна, что мешает нашей!

Мастер-капитан готов был поклясться – заговори Зендор первым, тут же получил бы полновесную плюху. Он даже пожалел, что магиструсу хватило ума промолчать.

– Взрыв произошел давно! Во дворце вы могли использовать магию, а тут нет?! Мне нужны ответы! – Курсорус сжал кулаки и затряс ими в воздухе. – Что произошло?! Где те, кто это сделал?! Сивонна бачча! Что это за магия?! Из Мертвого леса?!

На этом курсорус резко осекся, понимая, что в запале сказал лишнее.

– Листэль сказала правду, Долимар, – подал голос Блой. – Это грэны – энергетические потоки. Они изменили цвет, структуру. Мы не способны работать с ними. Заклинания и сферы, созданные при помощи грэнов, постепенно теряют силу. Эффект – словно круг от брошенного в воду камня. Может быть, он даже охватит весь город, я не могу сказать точно. Знаю наверняка лишь одно: здесь мы почти бессильны.

– Почти? – встрепенулся Долимар. – Что это значит, дархум вас дери?!

Зендор и женщина переглянулись. Лазар был готов поклясться, что они обменялись взглядами, подавая друг другу какие-то знаки.

– Можно создать заклинание, но откат будет чудовищен. Обыкновенное заклинание поиска, вызывавшее раньше легкое головокружение, теперь способно убить мага. У нас нет достаточного количества ресурсов, чтобы безопасно погасить откат. Но даже если их собрать, я имею в виду сферы силы, никто не поручится, что они сохранят мощность. – Голос Зендора заметно дрогнул. – Я прошу разрешения покинуть это место. Здесь от нас никакой пользы. Даю слово, мы немедленно отправимся в другую часть города, в одну из резиденций, где еще можно колдовать. Я уже передал указание гильдии переместить все ресурсы туда. Там мы попытаемся найти ответы.

«Сивонна бачча! – беззвучно ругнулся погорец. – Так вот почему он извинился! Понял, что магия не поможет! Эх, надо было все же влепить ему разок!»

Долимар думал с минуту, сверля Зендора тяжелым взглядом.

– Значит так. Вы, господин бесполезный эффи, и часть ваших людей, за исключением опытных эффи, которые на всякий случай останутся на месте, немедленно отправляетесь в Лутер и ждете возвращения генерала Декара.

– Но... – начал было возмущаться Зендор, который успел привыкнуть к своей неприкосновенности за время службы канцлеру. – Как же...

– Это дает вам неплохой шанс послужить защите страны и искупить вину перед Короной, – как ни в чем не бывало продолжил Долимар. – Как по мне – это лучше, чем оказаться в соседней с канцлером камере. Выполняйте.

– Хорошая помощь армии, Долимар, – отметил Декар, когда эффи развернулись и отошли. – А то те, кого эти хитрецы прислали по приказу мобилизации, годятся только залечивать прыщи в богатых задницах.

Долимар, Декар и Лазар наблюдали, как вернувшиеся эффи поделились новостями с остальными. Подавленный и молчаливый Зендор разделил магов на две группы и повел одну из них с площади. Женщина осталась во второй группе.

– Господин Блой! – окликнул Долимар главу эффи. – Останьтесь еще ненадолго. Догоните своих людей позже.

Погорец мысленно порадовался вытянутому в недовольной гримасе лицу эффи, которому не оставалось ничего другого, как подчиниться воле курсоруса. Зендор вернулся к эффи, сверля фигуру Долимара испепеляющим и недовольным, но тем не менее покорным взглядом, на который тот не обращал никакого внимания.

– Кто-то подходил к руинам? – спросил курсорус у Лазара, возвращаясь к их главной проблеме. – Может, заметили какие-нибудь человеческие останки среди камней?

«Нет», – хотел ответить мастер-капитан, но его слова утонули в едином выдохе всех без исключения людей на площади. Земля под ногами вздрогнула, словно откуда-то изнутри по ней ударил гигантским молотом проснувшийся погорный праотец. Руины пошатнулись и обвалились, освобождая часть чудом уцелевшего первого этажа, а с ним и новое облако пыли, скрывшее развалины на несколько долгих минут.

* * *

– Сивонна бачча! – раздался крик одного из стражников сверху, со стены. – Это рука! Я вижу руку! Там, среди камней!

Крик тут же подхватили зеваки с крыш. Лазар, заранее догадываясь о последующих приказах, подозвал пару подчиненных из первой десятки – опытных воинов, отслуживших свое еще в войске короля Мерга.

– Посмотрите, что к чему, – заговорил Долимар, окинув крепких мужчин цепким взглядом. – И бегом назад.

Стражники переглянулись и на полусогнутых ногах, стараясь прижимать все тело как можно ближе к земле, устремились к развалинам короткими перебежками, немного петляя, как их учили мастер-сержанты. Зеваки на крышах поддерживали стражников криками. Долимар, Лазар и Декар внимательно следили за происходящим. Что-то было не так. Скорость мужчин заметно упала. Добравшись до первых крупных обломков каменной кладки, довольно-таки добротной по мнению погорца, они и вовсе остановились, повалившись на землю. Мужчины потянулись к мечам на поясах, как заметил Лазар, им явно очень хотелось достать их. Вот только зачем? И вдруг стражники, не сговариваясь, одновременно сорвались со своих мест и бросились назад, да так, словно за ними бежали кразорские паладины с огненными мечами. Зеваки на крышах стали улюлюкать и свистеть, но быстро смолкли, стоило только беглецам приблизиться на достаточное расстояние, чтобы каждый мог рассмотреть дикий страх, отпечатавшийся на их лицах. Вернувшиеся мужчины, добежав до начальства, рухнули под ноги, тяжело дыша. Их тотчас взяли в плотное кольцо, скрывая от посторонних взглядов.

– Что случилось? – спросил курсорус, стараясь не тараторить, чтобы не выдать волнение. Получалось плохо.

Генерал же, напротив, был абсолютно спокоен, он наблюдал за всем словно со стороны, не вмешиваясь и не участвуя.

– Господин курсорус! – пропыхтел один из стражников, едва переводя дыхание. – Там такое творится! Стоило чуть ближе подойти, как в голове голоса заговорили. Сперва шепот один неразборчивый, а потом все громче и громче: убей, мол, напарничка, не помнишь, как он на твою дочку смотрел? Явно затеял недоброе! Ты, мол, сунь-то ему меч под ребра, избавь ребенка родного от угрозы, а мир от этой сволоты!

– И мне то же самое плел, только про жену! – вставил второй стражник. – Я уже и за мечом потянулся, хоть и знаю, что Бриль никогда бы к моей жене не полез.

– И я за меч схватился. Ну, думаю, все, быть крови! – продолжил первый. Его сильно повело в сторону, но крепкие руки окружающих людей удержали мужчину от падения. – А самое жуткое, что голос власть какую-то надо мной имел, слушал я его и уже сам того хотел, что он говорил. Едва сил хватило задницу оторвать и обратно помчаться!

– И я следом рванул, а голос пуще прежнего завопил.

– Солханская магия. – Долимар подобрался и посерьезнел. Тень замешательства и волнения исчезла без следа. – На вас была защита? Амулеты от магии? Обереги?

– Никак нет, – потупились мужчины, косясь на замершего мастер-капитана. – Не положено нам по службе такие побрякушки иметь.

– Наказывать не буду. – Долимар сразу понял заминку стражников и правильно истолковал ее. Ну какой опытный вояка, хоть и бывший, будет ходить по одной улице с Ночными и наемниками торговых караванов хотя бы без слабенького защитного амулета?

– Показывайте, – махнул рукой Лазар.

Помявшись, мужчины извлекли из-под кожаных доспехов амулеты. У одного была серебряная пластина, не больше монетки, у второго – медальон на тонкой цепочке. Лазар, увидев это, лишь покачал головой. Защита была слишком слабой. Пластина почернела, а медальон сразу осыпался в руках, словно был сделан из песка.

– Господин Долимар! – потупился один из стражников. – Самое главное-то... Там такое дело...

– Не томи! – легонько подтолкнул мужчину Дро-Кальд. – Говори как есть.

– Рука эта... – Стражник набрался смелости и выпалил: – Шевелится!

«Твою-то мать», – подумал Лазар, стараясь удержать на месте челюсть, которая хотела съехать вниз от удивления: ну кто мог выжить после взрыва и обвала? Только нечисть какая-нибудь или дархумов маг с крепкой защитой. С очень крепкой защитой. А очень крепкой защитой мог обладать только очень сильный маг. К этому же выводу, видимо, пришел и Долимар.

– Декар, у вас есть тут двое людей, способных дойти до развалин и вытащить тело? – спросил курсорус, глядя в глаза генералу.

– Только один, мой оруженосец, – ответил без запинки Декар, словно ожидал заранее этого вопроса, и взмахом руки подозвал одного из своих людей, стоявших в отдалении. – У него хватит навыков, способностей и защиты.

– Только если это солханец... – вполголоса добавил Долимар, внутренне радуясь, что генерал, верно истолковав намек, медленно моргнул. – Если нет, его надо постараться вытащить живым, если это возможно, конечно.

– Господин генерал! – заговорил оруженосец, крепкий парень под стать Флеймдору, с простым и даже немного простодушным лицом. – Защита не поможет. Амулеты разряжены.

– Госпожа Листэль! – крикнул Долимар, обращаясь к эффи, стоявшей вместе с другими магами. – Подойдите к нам!

Женщина послушно подошла. По ее испуганному лицу было понятно, что Долимара она боялась гораздо больше неизвестной магии.

– Что с вашими сферами и амулетами? Все разрядились? Или еще остались рабочие?

– Боюсь, что все непригодно, – покачала головой женщина. Эффи тоже беспомощно разводили руками. – Мы говорили вам, это из-за чужой магии...

– Я помню! – грубо перебил ее Долимар, мгновенно потерявший к ней интерес. – Не стоит повторяться. Можете вернуться к своим людям.

Женщина, притихшая после того, как ее оставили на площади, сникла еще больше. Она вернулась к остальным эффи, и они молча отошли в сторону, подальше от курсорского гнева. На секунду Лазару стало даже жалко ее. Но лишь на секунду.

– Я смогу дойти до развалин, но, если необходимо вытащить человека, я не справлюсь один, – ответил оруженосец Декара на немой вопрос курсоруса.

– Я пойду! – выпалил мастер-капитан и добавил: – У нас есть своя защита, погорская. Думаю, вдвоем сдюжим.

– Оставьте лишнее, – кивнул Долимар, намекая на мечи и ножи. Выводы из сбивчивых рассказов добровольцев он сделал правильные. – Лучше налегке.

Лазар вытащил и то и другое и отдал подскочившему сержанту.

«А если там солханец? Придется голыми руками душить? – усмехнулся погорец про себя. – Ну и пес с ним, не впервой. Великие праотцы, помогите!» – мысленно воззвал он к богам и бросился следом за убегающим оруженосцем.

Следующие двадцать минут растянулись для Лазара в бесконечный ужас и навсегда врезались в память, оставив выжженное пятно боли и страха. Стоило только сделать с десяток шагов к руинам, как в голове появился тот самый шепот. С каждым шагом он становился все громче и настойчивее.

Потом прибавилась боль. Та самая, которую он испытывал когда-то давно, еще будучи гордым погорцем Лазаром Кальдом-Крепоруком, а не жалким изгоем Лазаром Дро-Кальдом. Всех детей, достигших десяти лет, подвергали обряду Черепашьего панциря: привязывали к столбу и методично били солханскими боевыми заклинаниями. Тогда он и услышал впервые этот странный шепот. На теле Лазара, под сердцем, до сих пор оставался шрам, легко различимый на фоне других, полученных во время обучения в клане Краснобородых. Эта рана не заживала несколько недель и оставила бордовый рубец, который начинал ныть всякий раз, когда поблизости творилась волшба.

К тому моменту, когда он и оруженосец Декара добежали до камней, у которых остановились стражники, боль стала невыносимой. Голоса рвали сознание на части:

«Убей этого сопляка, и мы умолкнем!»

Мастер-капитан обменялся взглядами с оруженосцем. Тот держался молодцом, но по его посеревшему лицу было понятно, что долго он не протянет. В конце концов парень осел на землю и, когда Лазар наклонился над ним, сильно оттолкнул, так что погорец едва не завалился на спину.

– Пошли, малой! Терпи! – рявкнул Лазар, протягивая руку оруженосцу.

Парень оттолкнул руку и посмотрел в лицо погорца. Стоя на коленях, он был лишь немногим ниже Лазара. В его глазах пылала такая нечеловеческая ненависть, что погорец отшатнулся. Оруженосец генерала тихо всхлипнул и на четвереньках пополз обратно, прочь от башни.

«Хрен с ним, – подумал Лазар, едва различая свои мысли, – сам справлюсь!»

Он развернулся и пошел дальше, ощущая, как с каждым шагом стареет на добрый десяток лет. Когда он добрался до руин, то чувствовал себя глубоким дряхлым стариком, с трудом переставляющим распухшие ноги. Остаток сил ушел на то, чтобы взобраться по камням туда, откуда свисала рука. Хватило одного беглого взгляда, чтобы мозг, помнящий о шахтах и завалах так, словно все это было вчера, сам решил, какие камни можно и нужно сдвинуть, чтобы высвободить человека. Но все было тщетно, ведь голоса в голове, заменившие жажду убийства на желание лечь и распороть шею чем-нибудь сподручным, все-таки одержали победу.

«Да, – подумал погорец, – вон тот камень с острой кромкой подойдет. Из камня мы пришли, в камень и возвращаемся».

Дро-Кальд потерял равновесие. Рука, потянувшаяся за камнем, сползла в сторону и легла поверх руки все еще живого человека. Все пропало в один миг, словно и не было этого. Одно случайное касание вернуло ему жизнь. Лазар, стоявший на четвереньках среди развалин, завалился на бок и откинулся на спину, уставившись в чистое серое небо.

– Великие погорные праотцы! – прошептал мужчина, ощущая, какое это счастье – не слышать дархумову скверну. – Как же хорошо!

Он полежал еще немного, чувствуя, как силы возвращались к нему, а потом резко выпрямил спину и принялся бережно разбирать завал, чтобы не навредить человеку, спасшему его душу одним нечаянным прикосновением.

– Гарх кун тор! – рявкнул погорец в голос, когда из-под завала показалось окровавленное лицо. Он сразу узнал его. Это был один из курсоров Долимара. Из тех, что выполняли его сложные и деликатные поручения.

Лазар осторожно убрал с тела крупные камни, полностью освобождая его.

«Как он еще жив? – изумился стражник, рассматривая искалеченное окровавленное тело. – Да он умрет, стоит мне только сдвинуть его с места!»

Но выбора у него не было. Страх, появившийся, как только в голове опять прозвучал едва различимый отголосок жуткого шепота, подгонял его, не оставляя времени для размышлений. Погорец медленно вытащил курсора и неуклюже подхватил на руки. Затем он сполз по камням и, оказавшись на мостовой, поудобнее перехватил тяжелое тело. Парень был немаленький, руки и ноги волочились по земле, но с этим он уже ничего не мог поделать.

«Или так, или никак», – подумал мастер-капитан и пошел обратно, старательно смотря под ноги и обходя камни. Он нагнал того самого солдата у тех же камней, на середине площади. Парень был совсем плох. Лазар резко забрал в сторону напарника, но оруженосец неожиданно подскочил и поплелся к развалинам.

– Сивонна бачча! – проворчал Лазар сквозь зубы. – Тьма с тобой!

Гоняться за солдатом с такой ношей было бы верхом тупости. К тому же погорец прекрасно понимал, какую теперь важность представляет этот человек для Долимара, а значит, и для Короны, которой он был прилично обязан.

Как только погорец прошел мимо камней, четверо человек бросились ему навстречу. Лазар с радостью отдал им свою ношу и развернулся назад, за оруженосцем Декара.

– Давай, парень, соберись! Надо выбираться из этой дархумовой дряни! – обратился он к мужчине.

Тот молча привалился к камню спиной и опустил голову. Лазар тронул его за плечо, уже догадываясь, что случилось. Человек медленно завалился на землю, уставившись на погорца невидящим взором мертвеца.

Голоса в голове, усилившиеся почти до крика, противно засмеялись, торжествуя маленькую победу. Лазар Дро-Кальд развернулся и со всех ног побежал обратно, оставляя за спиной руины и затаившееся в них Зло.

Глава 13

Еще на подъезде к кварталам Бедняков Листэль сбросила следящее заклинание. Она сразу почувствовала магию мэйров, сильную и злую, напитанную энергией дархума. Но даже этот мощный след, оставшийся после колдовства, выглядел сущей насмешкой по сравнению со всем, что переполняло эфир. Незнакомая магия была чудовищно сильна.

Амулет на шее Листэль ощутимо нагрелся, а через пару мгновений охладился. Это могло означать только одно – он разрядился и пришел в негодность. Догадка подтвердилась, стоило ей подойти к Зендору, стоящему рядом с группой эффи.

– Зачем мы здесь? – спросил бледный и напуганный юнец. – Все сферы силы превратились дархум знает во что, амулеты сдохли! Нужно уходить как можно скорее!

– Точно, – поддержала девушка. – Мы не можем помочь страже. Я даже не представляю, что тут произошло, но в том, что это может быть опасно, не сомневаюсь!

– Тише! Нас услышат! – Зендор заметно нервничал, с трудом сохраняя спокойствие. – Курсорус сейчас сам не свой! Раскрыт заговор, и кто знает, что у него на уме. Когда Долимар поймет, что мы бесполезны, наша участь может оказаться плачевной!

– Это вы привели нас сюда! – вспылил юнец, от страха потерявший самообладание.

Листэль поморщилась. Она-то знала, что подобных выпадов глава эффи не прощает. Остальные маги тоже испуганно притихли.

– Что с того? – пожал плечами Зендор, не сводя пристального взгляда с приближающегося к ним курсоруса. – Не явись мы сюда, могли бы уже сидеть в казематах за измену. Это, по-твоему, лучший вариант?

Это ловушка, догадалась Листэль, наблюдая, как юноша покраснел и сник. Ловушка, которую поставил курсорус, сам того не понимая. Ловушка, в которую попали все эффи, оказавшиеся на площади. И от того, как скоро Долимар поймет, что группа магов во главе с одним из его недругов лишилась сил и оказалась в его власти в окружении вооруженных стражников, зависела их судьба.

– Что скажете, господа? – спросил вместо приветствия подошедший курсорус с усмешкой на губах. – Вопросов, собственно, у меня только два: что произошло и где те, кто это сделал?

Листэль замерла в ожидании. Вопросы прозвучали при всех, но были адресованы только Зендору, ему и предстояло на них ответить.

– Пока рано судить, – отмахнулся Зендор, растягивая слова, очевидно пытаясь выжать себе немного времени. – Если и...

– Да я вам сейчас ноги поотрубаю! – резко перебил его Долимар, все так же усмехаясь и сохраняя добродушное выражение лица. – Лично. А потом заставлю ползти к остаткам вонючей башни, оставляя после себя красные полосы, и искать ответы на мои вопросы.

Эффи отшатнулись от курсоруса, в мгновение превратившегося в безжалостного палача, который продолжал по-прежнему безмятежно и дружелюбно улыбаться. Листэль почувствовала, как спина покрылась холодным потом.

– Долимар, у нас нет ответов на эти вопросы, – с понурым видом ответил Зендор, признавая поражение. – Эта магия поменяла обычное состояние грэнов. Мы не можем ими пользоваться. А старые источники силы слишком быстро приходят в негодность.

Курсорус нахмурился, а затем резко повернулся и быстро пошел к своим людям. Эффи ошарашенно переглядывались друг с другом, пытаясь понять, что происходит.

«Он догадался, что мы в ловушке», – поняла Листэль, наблюдая за мрачным Зендором со странной смесью радости и тревоги.

Именно этот высокий худой человек со змеиным выражением лица был причиной ее бед, и не только. Ее мужчина тоже пострадал от рук Зендора. Тот платок, что скрывал его лицо и который он никогда не снимал, даже в редкие мгновения их уединения, закрывал шрамы, полученные от удара заклинанием. Мелкая стычка в ордене неожиданно переросла в настоящий бой, который, впрочем, продлился считаные секунды. Зендор, всегда державший наготове несколько боевых заклинаний, без труда пробил защиту противника и изрядно покалечил его. Инцидент быстро замяли, а неугодного эффи с изуродованным и наспех залеченным лицом мигом разжаловали и запрятали подальше.

Листэль помнила, как он рассказывал ей об этом. Помнила, как тряслись его руки от переполняющей бессильной ярости, когда он говорил об угрозах его близким, если он только попадется на глаза магиструса снова. И вот теперь Зендор стоял напротив нее, лишенный сил и сбитый с толку.

«Как жаль, что под рукой нет кинжала», – со странным спокойствием усмехнулась Листэль и бросилась следом за курсорусом. Зендор опередил ее лишь на мгновение. Опасения подтвердились: Долимар, словно бойцовый пес, почувствовал слабость соперника и пошел напролом. Разговор вышел быстрым и грубым. Еще больше растерянная Листэль и мрачный Зендор вернулись к остальным эффи.

А потом в завале разглядели человека, и мужчины по первому слову курсоруса бросились его спасать.

– Всех лекарей сюда! – во весь голос рявкнул Долимар, так что люди, стоявшие ближе всех, разом смолкли. Он склонился над бездыханным телом, зажав пальцами запястье.

Из крайнего проулка уже бежало несколько гарнизонных лекарей. Листэль, удивленная поведением курсоруса, быстро сообразила, что спасенный наверняка был его человеком, и тоже подошла, оставаясь, впрочем, за спинами других.

– Сделайте все, чтобы этот человек выжил! – Курсорус встал на ноги и обвел всех тяжелым взглядом, от которого у Листэль подогнулись колени.

Зендор первым склонился над телом мужчины, несколько мгновений водя открытой ладонью над грудью, где была самая серьезная и страшная рана. Из носа мага потекла тонкая струйка крови – мгновенная расплата за использование даже такой слабой магии.

Листэль хватило косого взгляда на рану, чтобы понять: человек мертв. Лишь какое-то чудо удерживало жизнь в покалеченном теле. Другие эффи, да и лекари, чьи способности были гораздо скромнее, притихли, со страхом наблюдая за Зендором, который, пошатываясь от слабости, встал в полный рост напротив курсоруса.

– Долимар, – начал осторожно эффи. Его голос сильно охрип. – Его не спасти. Рана смертельная. Я не понимаю, почему он вообще еще жив.

Движение тучного и неуклюжего с виду курсоруса было столь стремительным и резким, что стоявшие рядом люди интуитивно дернулись назад. Долимар вцепился в одежду на груди мага и резко потянул того на себя.

– Мне плевать, что с ним! – С каждым словом из открытого рта курсоруса слетали капли слюны, попадая на лицо магиструса. – Спасите его, или я вас на части резать буду!

– Есть только один шанс. – Зендор из последних сил сохранял самообладание. – Его надо вывезти за пределы чужой магии, туда, где мы будем в силах ему помочь. Здесь мы все просто умрем от отката раньше, чем что-либо предпримем.

Доводы магиструса звучали разумно и логично. Долимар ослабил хватку, позволяя Блою отойти. Но тут в дело вмешался молчавший до сих пор генерал Декар.

– Он не переживет поездку, – заметил он с железным спокойствием. – Я видел такие раны прежде. Его проткнули насквозь со спины, и, судя по рваной дыре на груди, это был не меч. Если бы я знал о ранении, я бы велел Лазару милосердно добить несчастного, а не тащить обратно.

– Этот человек важен Короне, Декар! – Голос курсоруса был полон льда. – Его нужно спасти, чего бы это ни стоило.

– Есть вещи, над которыми мы не властны, – все с тем же отстраненным спокойствием ответил генерал. – Как бы нам ни хотелось обратного.

– Мы бессильны здесь, и мы теряем время! – заговорил Зендор, благоразумно отойдя подальше от курсоруса. – Его надо срочно перевезти. Даю слово, я сделаю все возможное, чтобы этот человек выжил.

– Есть еще один выход! – неожиданно выпалила Листэль, собрав всю храбрость в кулак. Она должна была попытаться купить спасение им обоим, пусть и столь безумной ценой. – Дархум...

Секундное замешательство окружающих смертельно раненного людей прервал истошный вопль магиструса Блоя:

– Идиотка!

Зендор, как мог, пытался выторговать у Долимара спасение. Он даже готов был и в самом деле попытаться спасти обреченного, лишь бы улизнуть с проклятой площади.

– Что ты несешь?! Какой дархум?! Да ты нас всех погу...

В этот раз быстрее всех оказался Декар, молниеносно выхвативший копье у ближайшего стражника и древком ткнувший кричащего мага в висок. Удар был силен и точен. Зендор закатил глаза и без чувств завалился на мостовую.

– В кандалы! – сухо распорядился Долимар, кивнув генералу. – Бросить в самую грязную камеру и никого не впускать, пока я не вернусь!

Двое стражников подхватили обмякшее тело мага, ловко щелкнув оковами на его ногах и запястьях, и потащили к выходу с площади, где их поджидала пара коней, беспокойно всхрапывающих и бьющих копытами о мостовую.

– Мне все равно, как вы это сделаете, – сказал курсорус, с беспокойством разглядывая растерявшуюся Листэль. – Этот человек должен выжить!

– Только у меня будет к вам одна просьба... – тихо сказала девушка, пряча глаза от тяжелого взгляда Долимара.

– Если вы спасете его, – курсорус указал рукой на тело под ногами, – я выполню любое ваше желание, даю слово. Не тратьте время. Что вам нужно для дархума?

«Как просто», – удивилась про себя Листэль. Они так долго искали путь к спасению, а он, по воле случая, оказался совсем в другом месте.

Впрочем, дело оставалось за главным, несчастного еще только предстояло спасти, а в хорошем исходе эффи совсем не была уверена. Она быстро прикинула все в уме, восстанавливая в памяти подробности обряда, который успела изучить еще в школе, управляемой мэйрами, но, к своему счастью, не проводила сама ни разу. Единожды использующий дархум навсегда ставил на себя несмываемую печать чужого горя. Его внутренние демоны просыпались и всю жизнь нашептывали черные мысли. Но на такую жертву ради их будущего Листэль была готова пойти не задумываясь.

– Мне нужна помощь, – обратилась она к Долимару, обретая уверенность с каждым новым словом. – Для дархума нужна жертва, как вы знаете, но можно обойтись и без нее. Если несколько людей встанут в цепочку, связанные одним заклинанием, откат будет распределяться на всех. Боль будет сильной, но не смертельной.

– Сколько нужно людей? – спросил Долимар, обводя хищным взглядом эффи.

– Раны очень тяжелые...

– Сколько? – грубо перебил курсорус и напомнил: – Время!

– Около тридцати. Магия лечения тут слаба.

Не прошло и минуты, как люди, подчиняясь коротким командам Декара и Долимара, встали вокруг еще живого мужчины. Они взялись за руки, образуя цепочку.

Листэль быстро сплела связующее заклинание, превращая людей в одну магическую структуру, и тут же направила первый откат от этого построения в них. Стоны и ругательства подтвердили, что все сработало как надо.

Тело несчастного было в ужасном состоянии.

«Задержись мы еще на несколько минут, – подумала Листэль, – и спасать было бы некого».

Она щедро вливала энергию измененных грэнов в раненого, оставив самое серьезное повреждение на потом, и занялась всем остальным – переломами, ожогами, вывихами, ушибами, разорванными связками и трещинами. Все это, к ее удивлению, исцелялось быстро и без проблем, не так, как при обычном лечении. Когда она добралась до последнего этапа, ужасной раны на груди, силы ее были уже на исходе. Если люди в цепи не выдержат и начнут умирать, то их доля отката передастся остальным. Одна смерть могла убить всех. Но она смело рискнула чужими жизнями, и пока блестяще побеждала. Рана почти исцелилась, порванные сосуды срослись, мышцы восстановились.

Всецело поглощенная лечением, Листэль не заметила, как из глубины энергетического скелета спасенного курсора к ней перетекла черная капля, тут же мгновенно растворившаяся в цепочке людей.

«Хвала Всеединому, я это сделала! – подумала эффи, заканчивая последние мелкие штрихи и готовясь оборвать заклинание. – Теперь я буду свободна!»

Бедный Эр! Он так хотел сам спасти ее от участи Следящего мага! Ее мужчина задумал побег. Он уговорил ее податься далеко на юг, в Вольные баронства, где хороший маг мог жить в спокойствии и достатке. Но для подкупа стражи, покупки мест на корабле, первых расходов по приезде в чужую страну требовались большие деньги, которых у них не было. В их последнюю встречу Эр признался, что обратился к Ночным, щедро платившим за специфические магические услуги. Он договорился сопровождать группу наемников на Север, и после возвращения рассчитывал собрать нужную сумму.

– Скоро я вернусь и заберу тебя! – сказал он на прощание. – Ничего не бойся!

«Жаль, что это произошло до того, как я смогла оказать услугу курсорусу, – с сожалением подумала Листэль, – тебе бы не пришлось идти к Ночным, мой до...»

За долю мгновения Листэль поняла, что большая часть цепочки внезапно исчезла из магического построения. Сила отката в оставшихся звеньях мгновенно взлетела вверх, выжигая сознания несчастных. Ослепительная зеленая молния пронзила и ее мозг, чтобы тут же погаснуть, оставляя вместо разума черную пустоту, в которой еще несколько вечных мгновений гуляло одинокое эхо последней живой мысли.

...Мой добрый Эрридан...

* * *

– Это все мэйры виноваты! Чтоб им все посмертие червей кормить с их черной магией! – ругался огромный наемник с не менее огромным животом, выпирающим из засаленной кожаной куртки. Куртка была ему явно мала, а грубо зашитая прореха на спине с черными пятнами по краям намекала, как одежда могла попасть к ее нынешнему хозяину. Наемник стоял у края крыши и непрерывно вертел головой.

– А может, это и не мэйры вовсе? – усомнился стройный юноша в скромной одежде. – Вам-то откуда знать?

Мужчина медленно повернул голову в сторону выскочки и смерил его презрительным взглядом. Широкая мозолистая ладонь словно невзначай легла на потертую рукоять меча. Этот жест подействовал на юнца-подмастерье лучше слов. Парень побледнел и подобрался, готовясь в любой момент дать деру.

– Я, парень, конечно, не маг, но кое-что чувствовать умею. И дархум в своей жизни видел пару раз, знаю, чем он пахнет. – Наемник шумно вдохнул через нос и со свистом выдохнул. – Тут этой дрянью воняет так, словно дерьмом у Ямы.

Подмастерье виновато потупился и промолчал. Желание спорить с верзилой пропало.

Селисса, наблюдавшая с крыши за происходящим на площади, едва заметно покачала головой. Таких самоуверенных выскочек, трусливо поджимающих хвост при первой же опасности, она презирала. Но в одном наемник оказался прав: эфир переполнен магией.

– Вы лучше на наших магов гляньте, – указал щуплый бородач на толпящихся внизу эффи. – Мнутся да шепчутся вместо того, чтобы пойти и выжечь эту солханскую погань.

– Да что там выжигать-то? – пожал широкими плечами наемник. – Ясно дело, мертвы все, кто в башне был. Сами же от своих ничтожных заклинаний и погибли. Уж я-то знаю!

А вот с этим Селисса была не согласна, хоть вид разрушенной башни и подтверждал логичную догадку мужчины. Мэйра была уверена, что внутри маяка скрывалось нечто ужасное. Наверняка местные маги тоже ощущали нечто подобное и поэтому не торопились идти вперед. Да и чего стражники ожидали от магов в этой ситуации? Что последние бросятся вручную разгребать завалы в поисках ответов?

Но что же все-таки это могло быть? Наверняка тот самый артефакт из Мертвого леса, о котором говорила Алиесса, взорвался, разрушив башню, и похоронил под обломками останки тех, кому не повезло оказаться внутри. Так чего же им теперь бояться?

– Вот и курсорус пожаловал, собственной персоной, знать, дело серьезное! – заметил осмелевший подмастерье. – Ух, сейчас стражники вперед двинут, к завалам!

– Хрен они куда двинут! – сплюнул под ноги наемник и отер тыльной стороной ладони короткую бороду, на которой повисла нить слюны. – Оттуда чем-то страшным до самого горизонта несет. Может, еще какая волшба или похожая дрянь затаилась. Ох, чую, не к добру все это!

Селисса с изумлением по-новому взглянула на настороженного мужчину. А тот ли он на самом деле, за кого себя выдает? Уж больно о многом догадывался этот вонючий толстяк и говорил на удивление правильные вещи. Мэйра медленно обвела взглядом крышу дома и людей, стоявших на ней. Скрытая тревога усилилась, но время для действий еще не пришло.

– Да как же такое могло в Белом городе случиться? – сокрушенно покачал головой щуплый бородач. – Куда они все раньше смотрели? Проглядеть солханцев! Ой, полетят головы! Смотрите на курсоруса – рвет и мечет, точно дикий зверь!

– Не любит он магов, ни своих, ни чужих, – заметил кто-то из мужчин.

– Так и не за что их любить-то! – рыкнул наемник, уперев руки в бока. – Свои-то ладно, лечат, и на том спасибо, а вот мэйры – сущее наказание. Все колдовство их на крови простых людей происходит! Уж я-то знаю!

– А я вот слышал, что женщины их... – начал подмастерье и тут же смолк, густо покраснев, но продолжил, справившись со смущением: – Что женщины их с животной страстью отдаются, и большие мастерицы разные непотребства при этом придумывать.

Мужчины на крыше дружно засмеялись, чем еще больше вогнали в краску незадачливого юнца.

– Ну и думы у тебя, парень! – просипел наемник, вдоволь отсмеявшись. – Тебе бы придумывать, как от мастера не огрести за отлучку, а ты... Хотя, чего скрывать, правда тут твоя. Уж я-то знаю.

Он обвел взглядом мужчин на крыше и, не встретив порицания, продолжил:

– Это тебе верно сказали. Бабы их – сущий огонь! – В глазах наемника появился сальный блеск.

– Я про это тоже слышал, – вставил торговый чинуша. – Но слухи – это слухи.

– А ты не перебивай! – рявкнул наемник на щуплого мужичка. Ему льстило оказаться в центре внимания. – Слухи слухами, а я про свое говорю! Уж я-то знаю!

– Очень интересно послушать, – примирительно пробубнил щуплый, но на всякий случай отошел подальше.

Остальные, напротив, подались вперед в предвкушении рассказа. Подмастерье так и вовсе стоял с открытым ртом и не сводил восхищенного взгляда с толстого наемника.

– В то время встретить солханца обычным делом было. Ходили они открыто, ничего не боясь, – начал рассказ мужчина. – Я тогда с дружками в кабаке сидел, в Трущобах. Готовились мы к форту Стрелы с караваном идти на следующий день, да не вышло. Бунт поднялся в ту ночь, король Виамар престол захватил. Зажиточные дома грабили и сжигали, людей убивали. Такое творилось – не понять было, кто за кого. Ну, мы быстро смекнули, что к чему, и в город рванули. И уж не припомню как, но оказались возле домов магического ордена. Толпой той один мужик странный заправлял. По повадкам маг вроде, но и мечом махал знатно. Он нас и повел в дома те. Там-то мы и столкнулись с солханцами. Маг тот ловко мэйра главного пришиб, никто и заметить не успел. Остальные тоже не шибко сопротивлялись, хоть и успели народу покалечить знатно. Остались две девки.

Наемник смолк и посмотрел на единственную девушку на крыше, непонятно как оказавшуюся здесь, среди десятка мужиков. Он давно приметил смазливую служанку, державшуюся в стороне, и прикидывал, как бы ему уединиться с ней ненадолго. Селисса, увлеченная страшной историей, не заметила, как подошла от трубы слишком близко, и сверлила его полным ненависти взглядом.

– Ты б, деваха, шла отсюда домой, – сказал ей наемник. – А то наслушаешься непотребств, да и самой захочется.

Мужчины на крыше осторожно засмеялись, стараясь не привлекать к себе ненужное внимание настороженных стражников. Мэйра мгновенно сориентировалась и, прекрасно изобразив смущение, юркнула за трубу. Уходить она не собиралась. Эту отвратительную историю нужно было выслушать до конца.

– Так что дальше было? – с нетерпением спросил подмастерье, жадно ловивший каждое слово наемника.

Мужчина пригладил широкой ладонью зачесанные назад куцые сальные волосы, собранные в жидкий хвост, и продолжил:

– А там самое интересное и началось. Мужик тот, маг, дальше пошел. С этими девками, говорит, делайте что хотите. И с десятком людей бросился остальные дома прочесывать. Мы подружек быстро повязали, – наемник оглядел внимательных слушателей, выдерживая паузу, словно заправский бард, – и растащили по разным комнатам. Я у взрослой оказался. Ой, и крутила она задом, братцы, словно перцу ей в срам сыпанули!

Наемник облизнулся, прикрыв глаза, словно заново переживая те моменты. Мужчины на крыше смотрели на него с нескрываемой завистью и уважением.

– Ох и повеселились мы с этой мэйрой! – усмехнулся наемник. – Ни в одном борделе потом так не резвился. Ушли мы тогда с дружками с полными карманами и пустыми яйцами, а к вечеру следующего дня с караваном вышли, и все последующие бои в столице на дороге переждали.

– А что же девки те? – спросил юноша, голос которого дрожал от возбуждения.

– Да хрен его знает, – отмахнулся наемник, который, по-видимому, впервые задался этим вопросом. – Когда мы свалили, еще живы были.

Дом резко вздрогнул от подземного толчка. Люди с ругательствами попадали на настил, кто-то с крыш соседних домов все же не удержался и свалился вниз. Крики и брань прервали голоса самых зорких людей, рассмотревших в завале человеческую руку.

– И то правда, рука там торчит! – протянул удивленный наемник, поднимаясь с колен. – А вот и людишки туда рванули!

Селисса не слышала никого и ничего. Весь мир сузился для нее до потной и вонючей фигуры наемника. Ей казалось, что даже вонь немытого тела этого человека заполнила все вокруг. Девушке понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя от мерзкой истории. То, что поведал из глупого хвастовства этот ублюдок, и то, что она однажды услышала от Алиессы... Наверняка он приврал, но что-то тут было и правдой, это чувствовалось в его движениях, жестах.

Она отошла к противоположному краю крыши – ей нужно было успокоиться. Как бы то ни было, она легко выследит этого человека чуть позже, и уже тогда в каком-нибудь тихом безлюдном месте с удовольствием выслушает еще раз его историю во всех подробностях, а потом медленно-медленно убьет. А может, и не убьет. Интересно, сколько запросил бы Бремар за второго пассажира?

Громкие голоса отвлекли ее от кровожадных мыслей. Селисса медленно выдохнула и быстро вернулась на прежнее место. Из слов людей она поняла, что едва не пропустила самое главное – из завала извлекли тело. И, похоже, в этом теле еще теплилась жизнь.

«Тан Орбиз! Только не Вальден!» – подумала Селисса. В животе свернулся тугой клубок ледяного страха. Если Вальден выжил, ее задача сильно усложнялась.

«Это не старик!» – с облегчением выдохнула мэйра. Она успела рассмотреть тело за мгновение до того, как над ним склонились люди.

Селисса настолько внимательно всматривалась в толпу, что не сразу ощутила чужое прикосновение. Только когда огромная ладонь с хозяйской наглостью стала бесцеремонно поглаживать ее зад, девушка встрепенулась. Она резко развернулась и уперлась в огромный волосатый живот наемника. Тошнотворный запах снова ударил в нос.

– Куда же ты, пташка? Не бойся, я буду ласковым.

Меж тем весь дом содрогнулся так, что затрещали перекрытия. Пространство заполнил оглушительный грохот, в котором потонули крики раненых людей. Селиссу отбросило в сторону, она ударилась о торчащую из крыши трубу и упала на спину, хорошо приложившись головой. Уши заполнила звенящая тишина.

Придя в себя, мэйра ощупала затылок и немного успокоилась, увидев, что крови на пальцах не было. Едва встав на ноги, она чуть не упала. Дощатая крыша, испещренная бороздами, была залита кровью. Вокруг лежали искалеченные тела, кто без руки, кто без ноги, а кто и вовсе с размозженной головой. Внутренний дворик и соседние закоулки представляли еще более страшное зрелище: людей просто смело осколками. Внизу, среди груды камней, лежал тот самый любитель распутных мэйр. Она сразу поняла, что ублюдок сломал шею, получив достойное наказание за то, что сотворил в прошлом.

– Тан Орбиз! – засмеялась Селисса, все еще не слыша собственного голоса. – Неужели мне хоть с чем-то повезло! Даже руки марать не пришлось.

Стараясь не упасть, девушка направилась к противоположному скату крыши, выходившему к развалинам маяка. Удар разметал остатки башни, на месте которой теперь дымилась внушительная воронка. Эти осколки изрешетили людей и дома на площади. Больше всех пострадали те, кто стоял в первых рядах. Но ни курсорус, ни генерал не пострадали. Напротив, эти двое громко отдавали приказы выжившим. Они оба с беспокойством постоянно оглядывались на воронку, словно ожидая еще неприятных сюрпризов. И те не заставили себя долго ждать.

Селисса среагировала молниеносно. Она выкинула вперед защитное заклинание, даже не задумываясь, что ей не на кого перекинуть магический откат. Зрение и слух обострились до невероятного уровня. А в следующий миг на край воронки легла человеческая рука.

Глава 14

– Смертная тварь!

В голове Тилиуса словно чугунный молот ударил в огромный колокол. Чернота перед глазами взорвалась ослепительной вспышкой, такой обжигающе-яркой, что курсор хотел закричать от боли. Он и закричал, но не услышал себя. Свет сменился тьмой, оставляя после себя плывущие круги. Тилиус, совершенно сбитый с толку и не понимающий, где он находится, замахал руками перед лицом, но ничего не увидел. Тьма все так же окружала его, но продолжалось это недолго.

Новая вспышка была ярче предыдущей. Курсор вскрикнул и дернул головой. И снова свет померк, возвращая Тилиуса в блаженную, как ему теперь казалось, пустоту. Еще один ярчайший всплеск света, затем глухая тьма, и опять. Время между вспышками стремительно сокращалось, а боль усиливалась. Мгновения пребывания во тьме становились короче, пока она не уступила свету окончательно. И в этот миг, когда гигантский ослепительный белоснежный шар взорвался в его голове, Тилю показалось, что он умер, задохнулся, тщетно пытаясь вдохнуть воздух в обожженные легкие, а его бешено стучащее сердце разорвалось в клочья.

– Смертная тварь!

О нет, он не умер! Оглушительный вопль, вырвавший его сознание обратно, в реальность, продолжал рвать голову затихающим эхом. Боль, которая до этого казалась смертельной, а теперь вспоминалась относительно терпимой, увеличилась в десятки раз, грозя выжечь сознание. Тело выгнуло дугой, так что Тилю показалось, что он слышит хруст собственных суставов. Приступ прошел так же быстро и неожиданно, как и появился. Одуряющая слабость исчезла, возвращая курсору возможность думать о чем-то еще, кроме непреодолимого желания умереть или хотя бы впасть в беспамятство. Тилиус позволил себе несколько мгновений просто лежать и не шевелиться. Ломота разбитого тела никуда не пропала, но это казалось сущим пустяком по сравнению с пережитым ранее. Боль была пульсирующей и обжигающей. Все предплечье, сразу ниже локтя, было черным. Так, будто его рука побывала в костре, где ее прожаривали до состояния углей. Кисть руки вывернуло под невообразимым углом. На среднем и указательном пальцах не хватало верхних фаланг. У Тилиуса появилось нестерпимое желание немедленно отрубить это уродство.

– Ах, вот ты где! – раздался в голове незнакомый ликующий голос.

«Что за бред? Чей это голос?» – успел удивиться Тиль и сразу получил сильный болевой импульс, взорвавшийся снопом белых искр перед глазами. Но когда Тилиус стал хрипеть, пуская кровавые пузыри, и отключаться, пытка вдруг резко кончилась. Снова придя в себя, Тилиус почувствовал, что рядом кто-то есть. Этот кто-то стоял над ним и рассматривал его изувеченное тело. Он попытался открыть глаза и рассмотреть человека.

«Второй мэйр!» – догадался курсор за несколько секунд до того, как на него посыпались удары. Им должен был заняться Сенж. Мэйр неумело бил его, что-то яростно выкрикивая, но был настолько слаб, что удары больше походили на слабые тычки. В конце концов солханец с воплем повалился на Тилиуса, не удержавшись на ногах от сильного подземного толчка, продолжая свое слабое избиение.

– Что ты наделал?! Ублюдок! – всхлипывал мэйр. – Ты убил Вальдена!

– Помоги... – прохрипел Тиль, с трудом разлепляя окровавленные губы.

– Смертная тварь! – В этот раз крик был значительно слабее и даже не пытался разорвать голову Тиля изнутри.

– Да пошел ты, паскуда, – просипел вслух курсор, уже достаточно взбешенный бессилием и криками в раскалывающейся от боли голове.

– Что? – Голос в голове задохнулся от ярости. Но Тилиуса это даже чуть позабавило.

Мэйр неожиданно резко скатился с курсора и отполз в сторону, вжимаясь спиной в каменную стену. Его глаза, полные животного ужаса, метались от почерневшей руки курсора к его лицу и обратно. Такой боли Тиль не испытывал никогда в жизни. Даже те приступы, что немногим ранее выжигали его тело, были...

Огромная каменная плита упала сверху, сдавливая и расплющивая тело. Каждая частица организма Тилиуса взорвалась в вопящем безумном приступе агонии. Перед его затуманенным окровавленным взором появилась смерть, которую он уже был рад видеть. Она не была похожа ни на один из известных ему образов, которые представляли разные веры и религии. Смерть вообще не была существом.

Наконец-то он был свободен.

– Э, нет! Так легко тебе не уйти, смертный! – спохватившись, хмыкнул голос, и боль уменьшилась ровно вдвое. – Я и забыл, насколько вы ничтожны и слабы!

«Еще мгновение, и я бы умер», – с безразличием понял Тилиус.

– Ты посмел вмешаться в мои дела и прервал ритуал! Сейчас ты встанешь и подойдешь ко мне! Ты убьешь этого жалкого отброса, что посмел претендовать на мое право! Иди и убей, тварь!

Приказ огненными буквами отпечатался в сознании, выжигая волю. Он пошарил руками вокруг и судорожно схватил кусок дерева. Деревяшка была в самый раз – острая щепа с одной стороны и увесистый утолщенный конец с другой. Курсор с трудом встал на непослушные ноги и медленно, шаг за шагом, пошел в сторону, указанную голосом. Он равнодушно переступил через вытянутые ноги мэйра, все еще с ужасом наблюдавшего за ним, и отправился к наклонной стене.

«Ого! – искренне удивился Тиль, нащупав здоровой рукой выемки в кладке. – Меня выбросило в канаву!»

Уклон был достаточным, чтобы по нему без труда мог взобраться человек, но Тилиусу с покалеченной рукой это далось с трудом. Наконец, с пятой попытки, он исхитрился уцепиться за край канавы и стал медленно подтягиваться. Но вдруг что-то зацепило его за ногу и потащило вниз. Тиль ухватился здоровой рукой за край булыжника, торчащего из мостовой, чтобы удержаться. Он изловчился и оглянулся назад, уже догадываясь, кто схватил его за сапог.

– Остановись, ты не должен этого делать! – зашептал юнец, словно боясь, что их могли услышать. – Быть беде!

Курсор вздрогнул, увидев в глазах солханца свое лицо: он походил на безумца со звериным оскалом. Помутнение исчезло, уступив место растерянности. Огненные приказы в сознании пропали, оставив легкий шепот:

«Иди! Убей!»

Но теперь Тиль чувствовал, что может как-то противостоять чужой воле, неожиданно ослабленной жутким видением. Только тело все еще подчинялось голосу, и это еще больше сбивало с толку. Свободная нога резко согнулась в колене, так сильно, что связки свело судорогой, и распрямилась в увесистом ударе, нацеленном точно мэйру в лицо. Парень сник и отпустил его сапог, заваливаясь на дно канавы. Тогда Тиль рывком поднялся и выпрямился на дрожащих ногах.

– Иди ко мне, смертный! Сделай то, что я приказываю! Убей его! – Голос стал громче, заполняя сознание Тилиуса.

«Фарум геро! – выругался курсор на самальском. Это было единственное ругательство, которое он знал и которое неизменно вгоняло Сенжа в краску. – Сенж! – запоздало вспомнил Тилиус о напарнике. – Где ты, друг?!»

Ответ возник сам собой, стоило только Тилю посмотреть вперед, где в десятке шагов от него дымилась огромная воронка. Ноги понесли его туда, приближая к развязке. Время для идей и планов спасения стремительно сокращалось. С первым неловким шагом его мысли привычно наполнились лишь холодным расчетом.

«Башня взорвалась. Взрывом меня выкинуло в канаву вместе с мэйром. Сенжа там не было, значит, он погиб. Я прервал колдовство и пострадал от отката. Кто-то требует закончить обряд. Что будет, если я его закончу? А если нет?»

Тилиус подошел к краю воронки и замер. Странная пыль, висевшая облаком над землей, была не слишком густой, позволяя различить на противоположном краю площади силуэты домов и суетящихся людей. Курсор втянул носом воздух. Пыль, гарь, страх и смерть. Голос в голове довольно посмеивался, предчувствуя победу. Кем бы он ни был, он не догадывался, что в покалеченном теле, которым было так легко управлять, затаился расчетливый хозяин, только и выжидающий удобного момента. На противоположной стороне воронки показался силуэт с трудом поднимающегося с земли человека. Незнакомец встал, сильно сутулясь, и завертел головой. Курсора передернуло от отвращения, когда голова с противным хрустом резко повернулась назад и уставилась на него.

– Вот ты где! Быстро ко мне! – обрадовался окрепший голос, выдавая нетерпение.

Тиль покрепче сжал пальцы на деревяшке и ускорился, переходя в неуклюжий бег, насколько позволяли раны.

– В сердце! – взревел счастливый голос.

Расстояние сокращалось. Тилиус знал, что рука не промахнется и попадет точно в сердце сгорбленной фигуры. Земля под ногами дрожала, словно рядом скакали кразорские паладины. Счет шел на секунды.

– Сенж! Ты его убил! – закричал он во весь голос, выпуская гнев на свободу. – Тварь!

«Он убил моего друга!» – это была единственная мысль в голове курсора, когда он подскочил к сгорбленной фигуре, что специально, для его удобства, раскинула руки в стороны и запрокинула голову. Однако рука с острым куском дерева устремилась вперед, целясь совсем не туда, куда указывал голос. Дерево с треском разлетелось на щепки – удар пришелся в голову мэйра; он оказался таким сильным, что тело отбросило назад. А затем Тиль, сохраняя скорость, устремился дальше, к городской стене.

Ударь он в сердце, и... Что тогда? Ничего хорошего бы не случилось. Голос в голове оглушительно заревел и так же стремительно смолк. Вся чужая боль, которой его пытала тварь, исчезла следом, оставив лишь боль собственного разбитого тела. Но после испытанного курсор не назвал бы это болью. Так, неприятные ощущения. Подумаешь, синяки, ушибы, содранная кожа и пара сломанных ребер!

Измученное сознание Тилиуса почти покинуло его, погружаясь в беспамятство и забытье, когда он оказался у Западных ворот и выскочил на площадь. Не удивляясь тому, что никто не обратил на него внимания, Тилиус догнал последнюю телегу каравана, уходящего по Подай-Еды, и неуклюже заскочил внутрь, оттянув полог. Еще до того как стукнуться о дно телеги, курсор потерял сознание.

Пахло травами и специями.

* * *

– Ваш, кхм... – тучный мужчина сдержанно кашлянул, выждал небольшую паузу и продолжил, – покровитель...

Он говорил так, словно с трудом подбирал слова и старался случайно не задеть или не обидеть собеседника. Просто образец вежливости и учтивости. Алиессу внутренне передернуло от отвращения к этому человеку. К остальным двоим мэйрам в комнате она испытывала такие же чувства. Но этот толстяк, вальяжно рассевшийся в огромном кресле, поставленном на небольшой каменный подиум, словно трон правителя, был противнее всех. Алиессу раздражало в нем абсолютно все – от потной лысины на макушке до ног, воняющих так, что становилось дурно, даже несмотря на маскирующие заклинания. Но больше всего бесила его манера говорить. Его покровительственный тон, полный снисхождения и обманчивой заботы, в котором так и сквозила ложь вперемешку с презрением.

Вот и сейчас Лур Мидэль, глава Златоглавого ордена Алой цитадели, не удержался от колкости в ее адрес, пользуясь своим положением. Глава Златоглавых был вторым по влиянию мэйром на Солхе, а с недавних пор претендовал и на первое место.

– Да... Кхм... Ваш покровитель, обворожительная Алиесса, – продолжил мэйр, не сводя цепкого взгляда из-под заплывших жиром век с женщины напротив, подмечая каждую мелочь в ее поведении, – кажется, очень сильно промахнулся. Или просчитался, как вам будет угодно.

Лур Мидэль выждал точно рассчитанную паузу, давая Алиессе принять его слова, в которых прозвучал вызов дор-мэйру. Никто вслух не смел критиковать Фэндала, тем более в присутствии главы ордена Разящего льда. До этого времени.

Алиессе было что сказать на этот выпад, но она промолчала, хотя должна была силой затолкать обвинения обратно в глотку наглеца. Ее молчание приняли с благосклонностью.

– Ни для кого из присутствующих в этих покоях не секрет, что дор-мэйр слишком одержим своей идеей о мистической силе, запрятанной якобы в Мертвом лесу. Он вынашивал эту непонятную нам идею несколько лет, ставя ее превыше всего. Даже превыше благополучия Солха.

– В чем же, по-вашему, он промахнулся? – спросила напрямую Алиесса, давно считавшая, что единственный серьезный просчет Фэндала был в том, что он не убил Мидэля, стоило тому встать во главе ордена, контролирующего экономику Солха.

Все эти встречи и разговоры ей уже успели порядком надоесть, но отказаться от них Алиесса не могла. Стоило только Фэндалу, которому быстро наскучило править сворой голодных собак, отойти от управления, добрые помощники набросились со всех сторон. Они во все горло кричали о величии мэйров, которое будет достигнуто с их скромной помощью. В первое время достижение этого самого величия сводилось к беспощадной резне глоток друг другу по ночам, чтобы свести количество доброжелателей к приемлемому минимуму. Фэндал презрительно махнул рукой на такой энтузиазм и с головой ушел в исследования.

Его безразличие было истолковано сильнейшими кланами как поощрение, и борьба в верхах вспыхнула с новой силой. Довольно скоро власть сосредоточилась в руках Лур Мидэля, хитрого и жестокого мэйра, который быстро сплотил вокруг себя большое количество сторонников, попутно без жалости уничтожая противников. Он занял ключевой пост Златоглавого ордена. Торговля и казна оказались полностью под его контролем. Мидэль возвысил своих преданных людей из клана Лур, щедро раздав ключевые должности, не забыв и о сторонниках из других дружественных кланов.

Постепенно этот расчетливый спрут сумел протянуть щупальца во все ордены. Подкупы, шантажи и убийства превратили самостоятельные структуры Алой цитадели в зависимых исполнителей. Из всех глав орденов свое положение удалось сохранить только Вальдену и Алиессе, но и их власть постепенно утрачивала реальную силу.

Старого мэйра, сутками пропадающего или в архивах, или в своем кабинете, не воспринимали как угрозу. С Алиессой считались и не трогали, зная, что она приближенная Фэндала и имеет влияние на сильнейшего мэйра. Но с каждым разом ее использовали все наглее и наглее. Вот и сейчас ее вызвали в покои Лур Мидэля лишь потому, что требовалась услуга или информация. А может, и то и другое.

– Дело не в самой ошибке, а в ее последствиях для Солха! – с жаром выпалил Этрон, худой юноша с горящим взглядом фанатика. Он был главой боевых мэйров и находился в составе ордена Разящего льда, которым и руководила Алиесса. По крайней мере, ей еще так хотелось думать.

Он стоял за креслом, в котором развалился Лур Мидэль, без стеснения рассматривающий красивое лицо и стройную фигуру Алиессы. Мэйра изо всех сил делала вид, что не замечает этого. Этрон сделал шаг вперед и взмахнул руками.

– Фэндал выпустил на свободу неизвестную и огромную силу! Сперва все думали, что это просто безобидные игры старых дураков, но потом ситуация стала угрожающей!

– Какую силу? – приподняла бровь мэйра и едва заметно усмехнулась. – Неужели старые дураки и правда откопали что-то в Мертвом лесу?

Этрон быстро посмотрел на своего покровителя и смутился, поняв по красноречивому недовольному взгляду Мидэля, что сболтнул лишнего.

– Алиесса! – вступил в разговор пожилой мэйр, первый советник главы ордена Тихих надзирателей, Миррдэн, стоящий по правую руку от Лур Мидэля. Услышав его голос, Этрон быстро вернулся на место. Алиесса незаметно ухмыльнулась этому отрепетированному спектаклю, где каждый говорил и делал только то, что заранее решил Мидэль. – Фэндал натворил дел. Все были уверены, что ничего из его затеи не выйдет. Даже когда наши люди донесли, что в Диссе взрываются башни и происходят сильные землетрясения, нам казалось, что это всего лишь отголоски колдовства. Ну, пошумели мэйры в городе, разрушили пару зданий, ничего серьезного. А баловство обернулось большой опасностью для всех.

Алиесса непроизвольно подалась вперед. Мэйры обладали новой информацией и решили поделиться с ней. Но зачем? Что затеял Мидэль в этот раз?

– Уже через несколько часов доклады шпионов были полны ужаса и сумбура, а потом резко оборвались. Над Диссой изменилось само магическое поле. Там теперь не то что колдовать, в эфир заглянуть смертельно опасно. А самое плохое то, что этот эффект растет, словно расползающееся облако.

«Селисса!» – кольнуло сердце мэйры. Конечно, она понимала, что отправляла лучшую помощницу не на дружескую встречу, но о такой опасности и не догадывалась. Если мэйры говорили правду, а она в этом не сомневалась, Селисса попала в западню. Всемогущий Темный Орбиз! Взорванные башни и землетрясения! Это означало, что старик Вальден добился чего хотел. Пусть и с такими последствиями. Невозможность колдовать – такое было даже страшно представить.

Лур Мидэль, заметивший колебание мэйры, пошевелил толстым пальцем руки, покоящейся на подлокотнике со стороны Этрона. Юнец, словно только и ожидавший команды, тотчас устремился вперед.

– Вы говорили, что церковники требуют немедленной атаки, но мы не можем посылать наших людей дархум пойми куда! – снова едва не сорвался на крик Этрон. – И теперь мы не знаем, что делать, из-за ошибки дор-мэйра! Отправлять людей в смертельную опасность или предать союз с Кразором? Всемогущий Орбиз, вы лучше меня знаете, что наши нарушенные договоренности слишком дорого обойдутся Солху!

«Безмозглый фанатик! – молча выругалась Алиесса. – Дархум сожри твою душу!»

– Произошедшее в Диссе не влияет на Лутер. Города на приличном расстоянии друг от друга, – пожала плечами мэйра, сохраняя внешнее спокойствие, хотя внутри нее и бушевала буря.

Этрон, которому на таких встречах давно отводилась роль эдакого ручного пса, рычащего по приказу хозяина, уже набрал в легкие воздуха, чтобы разразиться очередным криком, но поднятая рука Миррдэна остановила его, словно наложенная печать молчания. Юноша с тихим свистом выдохнул и с перекошенным от злости лицом демонстративно повернулся в сторону. Алиессу это немного позабавило.

– Этот эффект растет. – Миррдэн говорил медленно, взвешивая каждое слово, словно раздумывая, что стоило открывать Алиессе, а о чем лучше промолчать. – По нашим расчетам, если ситуация в Диссе не изменится, то эта неприятность накроет Лутер как раз тогда, когда к нему приблизятся наши корабли, даже если мы сейчас скомандуем капитанам немедленно выдвигаться. На сбор, отплытие и подготовку общей атаки, по нашим оценкам, уйдет от трех до пяти дней.

Алиесса молча закусила губу. Рисковать флотом в таких условиях она бы не стала и сама. Что же тогда? Выдвигаться и стоять неподалеку, ожидая развязки? В этом тоже не было смысла. Алиесса не хуже присутствующих мужчин понимала, что их флотилия была сплошь из слабоманевренных кораблей. Дрейфовать в открытом море опасно. При подготовленном нападении их потери были бы огромными, а самое главное – абсолютно бесполезными. Весь смысл помощи кразорцам в том, чтобы сходу подавить огнем защиту Лутера и сразу же вернуться на Солх, оставив в поддержку лишь пару кораблей.

Неожиданно она снова подумала о Селиссе. Скорее всего, ее верная помощница была мертва. Мэйра без магии всего лишь женщина, пусть и умеющая убивать. Во враждебной Диссе ей не выжить, а вытащить ее оттуда сейчас невозможно.

– Нам жаль вашу компаньонку, – вкрадчиво сказал Лур Мидэль, безошибочно угадывая ее мысли. – Если бы я знал о последствиях действий Вальдена, то не стал бы настаивать на ее миссии.

Алиесса вздрогнула. Ох, не случайно этот человек оказался у власти. Он точно знал, что и когда следует говорить. Куда и как сильно бить.

– Все стало слишком серьезным, Алиесса. – Голос Лур Мидэля стал жестче. Только так должен был говорить лидер, понимающий, чего он хочет и как этого добиться. – Пока наши убытки не критичны, а урон, нанесенный чужой магией, поправим. Но нам нужно больше информации о произошедшем. Наши местные шпионы не в состоянии узнать истину. Магия бессильна, а людское восприятие слишком скудно. Мы догадываемся, что это какая-то древняя сила или колдовство. Скорее всего, это связано с тьюссалями, давно вымершим народом Севера. Но это только предположения. Единственный источник информации – дор-мэйр.

Враз помрачневшая Алиесса прямо посмотрела в глаза Лур Мидэлю. Мужчина с улыбкой выдержал тяжелый взгляд мэйры.

– Если бы у нас было больше сведений о произошедшем, мы могли бы уговорить наших людей в Диссе отыскать вашу помощницу и помочь ей выбраться.

Мэйра поняла, что ей предлагали сделку. Внутренне она восхитилась, как выверенно и искусно Мидэль подвел ее к этому. Теперь она была тоже заинтересована в том, чтобы помочь своим ненавистным собеседникам. Было лишь одно «но».

– Фэндал никогда не делился этим, – спокойно ответила Алиесса. На месте Мидэля она поступила бы гораздо хуже. Она бы просто схватила виновника и методично пытала. К счастью, Мидэль был сторонником других мер. Своих противников он убивал лишь тогда, когда не мог их купить. – Не думаю, что он решит поделиться этим теперь.

– Тан Орбиз! Да что же это такое! – вскричал Этрон и выскочил вперед. Его правая рука вытянулась в сторону Алиессы, а на кончиках пальцев блеснула белая вспышка. – Грязная шлюха! Как ты смеешь отказывать Алой цитадели!

Вспышка превратилась в маленький ослепляющий белый шар. Алиесса среагировала мгновенно. С первого слова она поняла, что глупый фанатик кинется на нее. На всякий случай мэйра активировала защиту и неуловимым движением выкинула вперед руку с заготовленным заклинанием. Она опередила тощего юнца на секунду. Достаточное время для опытного боевого мэйра, чтобы без труда дважды убить врага. Не было ни взрывов, ни сотрясений, просто Этрон кубарем отлетел в сторону, приложился о каменную стену и с протяжным стоном сполз на пол.

– Этрон! – крикнул Лур Мидэль, вскакивая с кресла.

Огромный медный таз, наполненный лечебными отварами приправленными магией, с грохотом отлетел в сторону. Брызги попали на сапоги Алиессы, но она не обратила на это внимания. Лур Мидэль тут же со стоном упал назад, в кресло. Его ноги, распухшие ниже щиколоток и покрытые жуткими струпьями, била крупная дрожь. Мерзкий запах разложения ударил в нос Алиессы. Два мальчика-кэльва, молча стоявших в дальнем углу покоев, уже через мгновение вернули таз на место, бережно опустили туда обезображенные ноги и залили новый отвар из огромного кувшина. Все еще бледный, Мидэль попытался улыбнуться.

– Идиот! Совсем не отдает себе отчет! – Его голос был полон раскаяния и извинений. – Броситься на вас, на свою госпожу! О темные боги!.. Я накажу его со всей строгостью, смею вас заверить, несравненная Алиесса! Тысячу извинений!

Мэйра сдержанно кивнула. Она знала, что ни самому Лур Мидэлю, ни Миррдэну не составило бы труда остановить молодого мэйра лишь словом. Но они не сделали этого. Проверяли ее? Алиесса перевела взгляд на Миррдэна, стоявшего с отсутствующим видом, словно произошедшее его вовсе не касалось.

– Дурная молодая кровь, – тактично согласилась мэйра, внутренне дрожа от сдерживаемой ярости. Она поняла, что ее позвали только ради этой просьбы-приказа. И отрицательный ответ был неприемлем. – Я попробую поговорить с Фэндалом.

– Большего мы от вас и не просим! – обрадовался Лур Мидэль. – Ступайте, прекрасная Алиесса, не смею вас задерживать. Если вам удастся узнать от дор-мэйра хоть что-то относительно произошедшего в Диссе, двери мои открыты в любое время!

– Найдите на его пост другого мэйра, – с нескрываемым презрением бросила женщина. – Этого недоноска я не желаю больше видеть в своем ордене.

Алиесса тут же вышла из покоев и быстрым шагом пошла в сторону главной башни Алой цитадели. Миновав пост охраны, она вскоре зашла в свои покои. Грубо прогнав прочь подскочивших к ней слуг-кэльвов, Алиесса обессиленно села на лавку у стены и уткнула лицо в ладони. Тут она была в относительной безопасности и могла дать волю обуревающим ее чувствам. Обжигающие слезы потекли по щекам, а грудь сдавило от тихих рыданий.

«Селисса наверняка мертва, это я виновата – пошла на поводу у этих ублюдков! Темный Орбиз, что же я натворила!.. Еще этот сопляк! С чего это он возомнил, что может напасть на меня? Надо было прибить гаденыша раньше, пока был шанс».

Где-то рядом зазвучали шаги и тихие голоса – шли кэльвы из обслуги. Мэйра рывком поднялась на ноги. Чуточку магии, и слезы исчезли без следа, припухшие глаза были снова полны огня и женственности. Она вышла из покоев. Трое кэльвов, увидев главу Разящих, быстро отскочили к стене и согнулись в почтительном поклоне. Алиесса прошла мимо. Она направилась прямиком в покои Фэндала, на ходу пытаясь продумать предстоящий разговор. Дор-мэйр совсем сошел с ума со своими исследованиями. Отдал власть на откуп кучке идиотов. Сегодня один из них попытался напасть на нее. А завтра? Вломятся в ее покои с погорным железом?

Алиесса остановилась лишь у покоев дор-мэйра. Помощник Фэндала, вышедший навстречу посетителю, увидел неприкрытую ярость на лице главы ордена Разящего льда и благоразумно убрался подальше. Охрана, не раз видевшая последствия забав кровожадной парочки, последовала его примеру. Взвинченная до предела мэйра замерла у высокой двери, а потом магией распахнула створки и ворвалась внутрь разрушительным ураганом.

* * *

Фэндал сидел за своим столом и ковырялся в пожелтевших от старости бумагах, склонившись так низко, что почти доставал до них носом. Алиесса знала, что любовник убил кучу времени и сил на расшифровку древних манускриптов с письменами тьюссалей, но был еще далек от разгадки их сложнейшего языка, в котором у одного слова мог быть десяток совершенно разных значений.

От грохота распахнутых дверей дор-мэйр медленно поднял голову. На лице его было раздражение от того, что Милс посмел потревожить его в часы работы. Раздражение сменилось удивлением, когда Фэндал понял, кто стоял на пороге.

Алиесса подскочила к столику у камина, схватила зачарованный бокал, который мгновенно наполнился вином от прикосновения, залпом осушила его и с силой швырнула, целясь дор-мэйру в голову. Бокал непременно достиг бы цели, но Алиесса умышленно кинула его так, чтобы он пролетел в сантиметре от Фэндала. Хрусталь жалобно звякнул от соприкосновения с каменной стеной.

Женщина магией притянула к противоположной от дор-мэйра стороне стола высокое кресло, стоявшее у стены, села в него и устремила на любовника тяжелый взгляд. Дор-мэйр с невозмутимым видом бережно отложил бумаги в сторону и, крепко сцепив пальцы рук, с улыбкой в уголках губ молча наблюдал за своей взбешенной пассией. Молчание затягивалось, и первой не выдержала Алиесса.

– Темные боги! Фэндал?! – прошипела женщина, кипя от ярости. – Ты хоть...

Она ожидала вспышки гнева дор-мэйра и была готова к его крикам. Алиесса заранее решила именно так начать разговор, рассчитывая сразу разозлить его. Изворотливый Фэндал слишком долго увиливал от ее вопросов относительно своих планов и в этот раз у него не получится отделаться обычными отговорками.

Но дор-мэйр поступил так, как она даже не могла представить.

С нечеловеческой скоростью мужчина подлетел к ней, перемахнув стол одним прыжком. Алиесса даже не успела различить его смазанного движения. Звук оплеухи был как удар грома. Защитные заклинания ничего не смогли противопоставить мощи сильнейшего мага Солха. Они даже не приняли часть удара, просто осыпались пеплом, тут же исчезнувшим в воздухе, словно вспыхнувшая от огня паутина. Женщина отлетела назад вместе с креслом, вывалилась из него и уткнулась носом в ковер. Фэндал был тут как тут. Его сапог уже целился мэйре в живот. Алиесса с ужасом зажмурила глаза, ожидая удара, который швырнет ее об стену, превратив внутренности в жуткую кровавую смесь. Удара не последовало. Мэйра еще несколько секунд лежала неподвижно, чувствуя, как синяк расползается на пол-лица, а потом со страхом приоткрыла глаза. Дор-мэйр замер над ней, готовый в любой момент нанести смертельный удар.

– Ты заигралась, дорогая. – Голос мужчины был бесстрастен. – Можешь встать.

Перепуганная Алиесса послушно поднялась на ноги, неловко оправляя задранное платье. Из разбитого носа капала кровь. Вся левая часть лица пылала, а в голове гудело. Все ее достоинство и силу, которые она взрастила в себе, оказавшись на вершине правящих мэйров Алой цитадели, смело без следа. Даже заговорщики во главе с Лур Мидэлем предпочитали считаться с ней и решать проблемы переговорами, а не вступать в открытое противостояние.

Фэндал увидел животный страх в ее глазах и слабо кивнул, после чего повернулся и отошел к своему любимому камину. Рядом, на столике, уже стоял целый бокал. Алиесса судорожно сглотнула. Она все еще не верила, что вспыльчивый Фэндал не добил ее.

«Если не убил, – подумала мэйра, – значит, я ему еще нужна. – И тут же обругала себя за недальновидность: – Дура! На что ты рассчитывала?!»

В самом деле, поддавшись порыву эмоций, она допустила такую глупую ошибку, едва не стоившую ей жизни.

– Знай свое место и не забывай, как ты его получила, – бросил из-за спины Фэндал, неспешно взбалтывая вино.

Мэйра, дрожа от страха, уставилась в ковер под ногами, на который ритмично капала кровь. Фэндал повернулся и окинул ее удовлетворенным взглядом.

– Твоя покорность способна обезоружить любого, – улыбнулся дор-мэйр и поставил бокал на столик, не сделав и глотка. Вино тут же бесследно исчезло. – Пожалуй, мы можем отыграть нашу неожиданную встречу заново. Ты же не против?

Женщина кивнула, не отрывая взгляда от мысков своих тонких сапог. Ее плечи начинала бить крупная дрожь, которую она даже не пыталась скрыть, решив, что все эти признаки покорности и ошеломления – то, что хотел сейчас видеть в ней ее любовник.

– Здравствуй, дорогая, присаживайся и рассказывай, что привело тебя ко мне в часы моей работы.

Фэндал был само спокойствие. Алиесса не могла похвастаться таким самообладанием. Она открыла рот, но вместо слов закашляла. Справившись с пересохшим горлом, она все-таки заговорила:

– Мой господин...

– Ну брось, дорогая, зови меня по имени! – отмахнулся с добродушной улыбкой мэйр и вернулся за стол. – Кстати, присядь.

Алиесса послушно подняла упавшее кресло и села.

– Фэндал, мэйры, наблюдающие за Давором, бьют тревогу, – осторожно начала говорить Алиесса, тщательно подбирая слова.

– Вот как? – с нарочитым удивлением приподнял одну бровь мужчина. – Почему же?

Мэйру не смутил его насмешливый тон, напротив, у нее появилось ощущение, что для дор-мэйра это не было новостью. Фэндал снова развлекался с ней, но Алиессе не оставалось ничего другого, кроме как подыгрывать ему.

– Те силы, которые пробудил Вальден... Эта магия... Она смертельно опасна.

Фэндал молча смотрел на нее несколько секунд и тяжело вздохнул.

– Я так не могу, ты ужасно выглядишь, моя радость, – всплеснул мужчина руками. – И этот ужасный синяк на твоем прекрасном личике...

Алиесса почувствовала обжигающий холод на лице. Сильное заклинание лечения стерло последствия удара. Даже в голове заметно прояснилось, но страх перед любовником не прошел, а стал еще чуть сильнее.

«Всемогущие темные боги! – мысленно воскликнула мэйра. – Чего еще ждать от тебя?»

– Ну вот, – довольно усмехнулся Фэндал, обрывая связующую нить с заклинанием. – Другое дело! Продолжай, моя девочка.

– Лазутчики в Даворе бьют тревогу. Последствие колдовства Вальдена, этот странный эффект, он не дает использовать магию. Вообще.

– Ну, это не новость. Ты не хуже меня знаешь о последствиях после сильных обрядов и ритуалов.

– Знаю, мой гос... – Мэйра запнулась и тут же исправилась: – Знаю, Фэндал. Но там нечто другое. Этот эффект постоянно растет, распространяется по астралу во все стороны. По их подсчетам, скоро во всем Даворе нельзя будет колдовать.

– И чем же это плохо? – пожал плечами Фэндал с добродушной ухмылкой. – Лучшего подарка для кразорских паладинов не придумать. Война с Давором решится в честном бою, без магии. Хоть и не стоило ожидать от гильдии эффи чрезмерных подвигов, но с магическими сферами в руках каждый проходимец может стать неприятной проблемой для вражеской армии. Ведь сферы тоже теряют свои обычные свойства? Не отвечай, я знаю, что теряют. Это вполне логичное заключение. Сферы, амулеты, магия. Все это пропадет в Даворе, не так ли? И чем же это плохо для нас, жителей Солха?

– Мы не сможем участвовать в войне. – Алиессу удивило непонимание дор-мэйра. Или Фэндал притворялся, разыгрывая наивность? – Наши договоренности с Кразором полетят в задницу. Мы и так в долгу перед ними, а теперь еще и это.

– Да плевать на этих жалких церковников! – небрежно махнул рукой Фэндал. – В Даворе сейчас неразбериха, которая быстро доберется до границ. Если епископ не полный кретин, он воспользуется шансом и получит то, чего хочет, не дожидаясь сторонней помощи. Да и какая нам разница? Обратной дороги нет, все уже сделано.

Алиесса в одно короткое мгновение поняла все. Это было похоже на вспышку в сознании. Дор-мэйр ожидал именно этих новостей. Все, что сейчас происходило в Даворе, было всего лишь частью его грандиозного плана.

– Ты с самого начала это планировал, – прошептала женщина.

– Я всегда ценил в тебе эти качества – догадливость и проницательность, дорогая, – подмигнул Фэндал женщине. – Пусть и такие запоздалые. Но ты все же сумела опередить кое-кого в этом.

Мэйр встал из-за стола и подошел к огромному окну, за которым до самого горизонта раскинулись холодные воды Алого моря. Если бы Алиесса могла почувствовать его мысли, она бы осознала, на какой верхушке камня, торчащего из земли, она споткнулась и сколько этого камня на самом деле скрывалось под землей.

Где-то там, далеко на западе, сейчас происходили ужасные вещи. Наверняка сотнями гибли люди. Осталось совсем немного подождать, и Хозяин позовет его. Но теперь это будет не тень шепота в темных уголках разума. В этот раз...

– Сама бы ты не пришла ко мне с таким разговором. – Фэндал в задумчивости положил одну ладонь на створку окна. – Я знаю, как ты привязана к той рыжей девчонке, но даже ее смерть не смогла бы толкнуть тебя на такой глупый и необдуманный шаг. Люди, которые тебя послали ко мне, – жалкие ублюдки, возомнившие себя вершителями судеб целого мира.

Слова Фэндала окончательно запутали ее. Если он все знал с самого начала, тогда зачем устроил представление? Зачем развязал руки Мидэлю и его людям? Неужели он и вправду полагает, что сможет противостоять им? Да, дор-мэйр силен, но против нескольких отрядов боевых мэйров не смог бы выстоять даже он.

– Знаешь, дорогая, не они пришли к власти, а я им позволил немного прикоснуться к ней. В какой-то момент мне и самому стало интересно – а найдется ли хоть один человек, желающий вернуть Солху утраченное положение. И что он сделает для этого. – Фэндал говорил так, словно знал, о чем думала его любовница. – Не нашлось. Во всей Алой цитадели не нашлось такого человека, но зато повылезали честолюбивые ублюдки всех мастей. Они считали себя умнее всех. Их интриги и заговоры – я все это вижу насквозь. Мои люди куплены Мидэлем с потрохами, но остались верны мне. И будут верны до смерти. Есть вещи, которые сильнее любых обязательств и клятв, сдобренных хоть золотом, хоть сферами силы, хоть самим дархумом. Мидэль и его люди захватили Алую цитадель, словно гигантский спрут. Его щупальца везде. По крайней мере, ему так кажется. Но мне нужно было время и покой, поэтому я позволил им поуправлять Солхом. И что они, которые кричали о былом величии Алой цитадели, сделали за это время? Осыпали себя благами, попутно перегрызая друг другу глотки. Смешно.

Фэндал обошел стол, приблизился к мэйре и наклонился.

– Мэйры, пославшие тебя, просто струсили. Они испугались того, что сделал Вальден. Грэны сменили цвет и больше не могут быть использованы для магии. Открою тебе небольшую тайну, дорогая. Скоро не останется ни одного уголка в нашем мире, где можно бы было использовать эту дархумову дрянь. В этом просто отпадет необходимость.

Фэндал замолчал, продолжая с насмешкой смотреть на мэйру. Но постепенно насмешка сошла с его лица, уступив место мрачному торжеству.

– Зачем тебе это, Фэндал? – прошептала потрясенная мэйра. – Что ты получишь с того, что Вальден разбудил эту жуткую силу тьюссалей?

– Посмотри мне в глаза, Алиесса! – строго приказал дор-мэйр.

Женщина послушно подняла взгляд.

– Разве я говорил тебе, что я ищу былую мощь тьюссалей? – Глаза Фэндала наполнились яростным огнем. – Никогда! Они были всего лишь стервятниками, покусившимися на чужое. Зарвавшиеся древние жители нашего мира. Судьба дала им небывалый шанс. Возможность познать природу этого мира и созданий, живших за тысячи лет до них. И что они сделали? Они упустили этот шанс!

Дор-мэйр сделал несколько глубоких вдохов, беря себя в руки, и заговорил спокойным тоном:

– Алиесса, ты была моей верной союзницей. Готова ли ты оставаться ею до конца? К чему нам власть над нашей убогой расой с ее мелочными желаниями и жалкими возможностями? Зачем стремиться быть королем навозной кучи? Я жажду большего. Я хочу знаний. Мне нужны ответы на вопросы. До нас жили великие народы, но память о них и их деяниях стерта чьей-то заботливой рукой. Вальден – лишь первый шаг на моем пути, но этот шаг самый главный! И он сделан! То, что происходит сейчас в Даворе, говорит только об одном – все идет именно так, как и было задумано! Теперь нам стоит лишь немного подождать, чтобы великие силы прошлого заявили о себе. А они заявят, не сомневайся. Ты будешь со мной в этот час, Алиесса?

Женщина не сомневалась ни секунды, потому что понимала – другой ответ повлечет за собой мгновенную смерть.

– Да, Фэндал! Я буду с тобой и сделаю все, что от меня потребуется, чтобы приблизить час нашего триумфа.

– Я ждал этих слов, моя дорогая, – улыбнулся Фэндал. – Мидэль и его шайка прислали тебя в этот час ко мне за ответами. Ты их получила.

После недолгого размышления дор-мэйр объяснил, что должна была рассказать Алиесса подославшим ее людям. Женщине это совершенно не понравилось, но у нее и мысли не возникло противиться воле Фэндала.

– Иди. Думаю, эти пустоголовые заговорщики еще не успели покинуть покоев Лур Мидэля. Посмотрим на их следующий шаг.

Алиесса, пряча глаза, поспешила выйти. За эту встречу она узнала о Фэндале больше, чем за десяток лет их связи. Пугало ли ее это? Она была просто в ужасе.

Глава 15

«Всегда и во всех бедах первопричина лишь одна – женщина».

Это были последние слова, сказанные канцлером Долимару при аресте. Курсорус был полностью с ними согласен.

Гнев давно поселился в глубине его души. Он жил с ним с юности, становясь с каждым годом только крепче и разрушительнее. Стал его неотъемлемой частью. Он считал, что виной этому кровь.

«Дурная кровь», – сказали эффи и беспомощно развели руками.

Все мужчины в его роду были подвержены этому недугу, в большей или меньшей степени. Долимар не мог вспомнить, когда впервые почувствовал присутствие зверя, жаждущего крови. Иногда ему казалось, что гнев креп в его душе с далекого детства. Но курсорус отлично помнил тот день, когда услышал его.

Впервые он испытал это разрушительное чувство, пожирающее рассудок без следа, в юности, когда погибла его первая возлюбленная, дочь обанкротившегося торговца. Вместе с подругой и служанкой она часто ходила в лес. Там их и настигла беда. Барон, живущий в соседнем с землями канцлера имении, случайно наткнулся со своей свитой, желающей поохотиться, на собирающих ягоды девушек.

Служанку убили сразу, шутки ради расстреляв из луков, а перепуганных барышень утащили в дом, где в пьяном угаре грязно над ними надругались, вышвырнув затем на улицу. Обеспокоенные родственники, не дождавшись дочерей ни ночью, ни утром, собрали небольшой отряд и пошли прочесывать окрестности, уже не надеясь найти их живыми, когда наткнулись на них, бредущих по лесной тропинке в драной одежде. Мужчины побоялись идти с мечами в имение барона, славившегося слишком задиристым нравом и большими связями в столице, в том числе и хорошим знакомством с самим канцлером. Они решили обратиться к Оквусу, чтобы уже он свершил правосудие. Дочь торговца в тот же вечер повесилась, не выдержав позора.

Ворвавшись в имение барона, Долимар успел убить восемь человек, прежде чем его с трудом скрутила подоспевшая стража. Единственным воспоминанием того дня остался лишь образ обмочившегося от страха насильника, которого Долимар вытащил из-под кровати. Ублюдок даже не сопротивлялся, а только умолял о пощаде, искренне не понимая, чем заслужил такую участь. Долимар вогнал ему кинжал в пах по самую рукоятку. Он испытал огромное наслаждение, когда убийца умер на его руках, пуская кровавые пузыри.

Допрашивал его Оквус. Канцлер быстро замял скандал. Злосчастный дом в тот же вечер сгорел со всеми следами преступления. Случайные свидетели и стражники, проводившие арест и первый осмотр, исчезли без следа, как и все родственники убитых, кому не хватило ума держать язык за зубами. Долимара же надолго отослали в армию.

Служба своеобразно пошла на пользу будущему курсорусу. Добавила своего и война с Кразором. С тех пор прошло много лет, но мужчина всегда ощущал затаившегося зверя, готового вырваться в любую секунду. Поводов, к несчастью, было предостаточно.

Первая волна, с которой он легко справился, колыхнулась в нем, когда канцлер решил пооткровенничать. Вторая волна накатила, стоило только безмозглому идиоту Зендору сказать о взрыве. Потом стало гораздо хуже. Радость от того, что из завала удалось вытащить еле живого Сенжа, резко сменилась всепоглощающей яростью, как только эффи в один голос заявили, что курсора нельзя спасти. Неожиданный приступ был настолько силен, что Долимар утратил на миг контроль и самообладание, а придя в себя понял: это было только начало.

Следящая эффи, которая первой обнаружила чужую магию в Диссе, вызвалась спасти его человека дархумом. Курсоруса это не удивило, он знал, что многие эффи пробовали запретную магию, когда в гильдии еще заправляли мэйры. В этот раз цель оправдывала любые средства. Сенжа надо было вытаскивать.

«Жаль, что на его месте не Тилиус», – мелькнула в голове мысль, от которой он тут же отмахнулся. Конечно, к Тилиусу он испытывал большую симпатию, чем к Сенжу, но и самальца любил по-своему.

Лечение пошло тяжело, но результативно. Четыре десятка человек стояли, держась за руки, и принимали откат от магии эффи. В том, что откат ужасен, Долимар не сомневался. Для этого стоило только бегло взглянуть на людей в цепочке, которые плакали, стонали, кричали и дергались от боли. Связующее заклинание не давало разомкнуть руки, удерживая людей в цепи. Жуткие раны Сенжа медленно затягивались, сломанные кости с противным сухим треском срастались, огромные синяки исчезали.

Когда лечение подходило к концу, курсорус вдруг почувствовал, как его голову заполняет странный шепот. Чудовище медленно встало в полный рост, довольное и удивленное, что не встречает обычного сопротивления. Тогда Долимар, не ведая, что творит, медленно приблизился к цепочке людей, гасящих откат. Пройдя до середины, курсорус остановился. Неудивительно, что первыми в этом дархумовом хороводе стояли эффи и только после них шли Щиты Короны. Он встал над последним эффи, обессиленно опустившимся на колени. Курсорус медленно втянул воздух носом, наслаждаясь чувством предвкушения, и позволил зверю нанести удар.

Клинок, выхваченный из ножен, со свистом описал дугу и опустился на руку мага, за которую крепко держался первый из стражников. Брызнула кровь, несколько капель попали на лицо Долимара. Удар вышел великолепный. На мгновение, пока его сердце замерло в груди, над площадью повисла изумленная тишина.

И в этой тишине клинок выпал из его ладони и со звоном ударился о мостовую. Люди из разорванной цепочки осели на землю. Те, что были слева, стали медленно вставать, поддерживаемые руками подоспевших товарищей по оружию. Те, что справа, мгновенно умерли от отката и остались лежать на камнях.

Никто не понял, что на самом деле произошло, ведь через мгновение оглушительный взрыв колыхнул землю, щедро осыпая людей на площади каменными осколками. Долимар почувствовал, как что-то обожгло ему голову над левым ухом. Удар был таким сильным, что его крутануло на месте. Дома вокруг площади поплыли куда-то вверх. Курсорус потерял равновесие и упал, потеряв сознание.

* * *

– Толимар. Толимар! Очнись! Вот веть паскутство! – Чужой взволнованный голос был все ближе и громче. – Хвала погорным праотцам, очнулся!

Долимар медленно открыл глаза и поморщился. Крепкая рука помогла ему встать на ноги и удержала на месте.

– Я в порядке, – отмахнулся курсорус, собираясь с силами. Его заметно пошатывало. – Сивонна бачча! Что тут произошло?!

– Так остатки башни разметало! – Долимар узнал голос Лазара. Это он помог ему подняться, а теперь стоял за спиной, готовый в любой момент подхватить раненого курсоруса. – Лютей перебило.

Обжигающая боль у левого виска не давала сосредоточиться. Курсорус дотронулся до головы, коснулся чего-то липкого и с изумлением поднес окровавленную руку к лицу. Гнев всколыхнулся, мгновенно отрезвляя, но Долимар грубо осадил внутреннего зверя.

«Нет, – мысленно прикрикнул он, – для этого еще придет время. На сегодня хватит».

Курсорус почувствовал, что зверь разочарованно вздохнул и послушно ушел на свое место. Долимар обернулся и уставился на погорца, протягивающего ему платок.

– Сколько? – спросил он.

– Больше половины, Толимар, – сокрушенно покачал головой погорец.

В его бороде, точно посередине, отсутствовал добрый клок, но мастер-капитан стражи не обращал на это внимания. Осколок попал в челюсть и выбил пару зубов, догадался Долимар, ничуть не удивляясь живучести этого народа.

– Сколько?! – переспросил он мастер-капитана, когда до него, спустя мгновение, дошел смысл его ответа. – Больше половины?!

Погорец лишь понуро кивнул.

Долимар запоздало оглянулся по сторонам и беззвучно помянул дурным словом солханских богов. Везде, в какую сторону ни посмотри, лежали изувеченные тела. Оторванные конечности устилали все пространство по краю площади. Взрыв отшвырнул людей волной каменных осколков от остатков башни к стенам ближайших домов, безжалостно кромсая плоть и переламывая кости. Чудом уцелевшие стражники, под командованием прихрамывающего генерала, искали выживших. Крыши домов и часть стен были залиты кровью, как и мостовая под ногами. Несколько телег, которые использовали как укрытия, разбило и разметало в стороны, но они все же приняли удар на себя и сберегли людей. Отовсюду доносились стоны умирающих и крики раненых. В воздухе висел запах смерти, щедро сдобренный каменной пылью.

«И это случилось в моем городе?! – Волна ярости всколыхнулась в душе курсоруса. – Дархумовы маги! Порву ублюдков на части собственными руками!»

Он схватил погорца за наплечный доспех и рывком притянул к себе.

– Сейчас же! – прошипел Долимар в лицо мастер-капитана. – Послать гонцов! Чтоб все стражники немедленно шли сюда! Плевать на посты и дежурства. Зайти в торговые гильдии и привести крупные отряды наемников! Передать тем, кто откажется или начнет увиливать, – я с них лично всю спесь посбиваю. Всех эффи, невзирая на положение, гнать к площади именем Короны, а неподчинившихся – гнать силой. Сопротивляющихся магией – брать на заметку и доложить имена мне лично!

– Бутет стелано, – спокойно прошепелявил Лазар, не оказывая никакого сопротивления.

Спокойный тон погорца подействовал отрезвляюще. Долимар спохватился и разжал пальцы. Погорец тотчас, не говоря ни слова, отскочил и бросился к стражникам. Подозвав троих воинов, он передал приказ и быстро вернулся обратно. Мужчины, которым и самим не терпелось сбежать подальше от смертельной опасности, мигом исчезли в проулке.

«Сивонна бачча! Как я мог быть столь глуп?! Всего немного везения и... Проклятый всеми богами Фэндал со своими дархумовыми фокусами! – со злобой думал Долимар, одинаково проклиная дор-мэйра и себя. – Чтоб ублюдок сгорел заживо!»

– Здесь опасно находиться, – заметил подошедший генерал. – Идемте к остальным.

– Где Сенж? – спохватился Долимар. – Жив?

– Не волнуйтесь. – Лазар не отходил от него ни на шаг. – Повезло, что он лежал на земле. Мои люди уже отнесли его к остальным.

– Сколько еще таких подарков нам ждать? – грубо перебил погорца Декар, терпение которого все-таки лопнуло. Но его голос все равно оставался ровным, лишь лихорадочный блеск в глазах и широко раздутые ноздри выдавали злость. – Если бы не кольцо стражи, принявшей на себя удар, мы бы были уже мертвы. Хотите взглянуть, во что превратились их стальные доспехи?

– Мы с этим разберемся, – ответил курсорус. – Сейчас занимаем оборону и ждем. Через пару часов курсоры приволокут сюда всех магов, которых найдут в Диссе. Я лично прогоню их строем до дархумовой башни и обратно столько раз, сколько потребуется, чтобы избавиться от этой магии.

По короткому кивку Долимар понял, что Декар удовлетворен его словами. Тревога немного отступила, стоило им оказаться в укрытии, за стенами домов. Лишь немногие осколки смогли пробить их навылет, поэтому здесь они могли себя чувствовать в относительной безопасности. Мертвых, упавших с крыш, стражники оттащили в сторону, в открытые проулки. Большинство выживших воинов были совсем молоды и наверняка впервые столкнулись со смертью. Это было видно по их бледным лицам, которые едва тронула щетина, перепуганным глазам и дрожащим рукам. Если бы не подоспевшие солдаты генерала и несколько выживших десятников стражи, а точнее, их щедрые тумаки и крики, молодежь уже давно сбежала бы прочь. Вынужденная грубость хоть как-то приводила их в чувства и заставляла выполнять приказы.

Зеваки, которым посчастливилось выжить, давно покинули площадь и, скорее всего, уже разнесли страшные новости по столице. Это работало против Долимара. Наверняка солханцы и кразорцы уже были в курсе происходящего. Курсоруса волновало только одно: на этот результат надеялся их враг или планировал что-то другое? Логика подсказывала, что вторая мысль правильная, ведь они с генералом оказались на площади по случайному стечению обстоятельств и предсказать такую вероятность было невозможно. Это немного волновало Долимара.

Дело оставалось за малым. Организовать людей, перевезти раненых, убрать мертвые тела. Все это могли сделать и без него. Дро-Кальд прекрасно справится с такой задачей.

«А мне, – подумал про себя Долимар, – давно пора возвращаться в замок».

И, словно в противовес его мыслям, подал голос погорец.

– Гарх кун тор! – Лазар Дро-Кальд, наблюдавший все это время за площадью из проулка, благоразумно выглядывая из-за половины сломанной телеги, сплюнул сгусток крови и указал рукой на дымящуюся вдалеке воронку. – Кажется, там кто-то есть!

Долимар, не веря словам погорца, в два шага оказался рядом. Декар, который начал еще заметней прихрамывать, пошел следом. В таявшем дыму без труда угадывался силуэт человека, замершего на краю воронки. Он стоял неподвижно, лишь только голова дергалась из стороны в сторону.

– Сдается мне, что это не ваш человек, – с мрачной задумчивостью изрек генерал, внимательно следя за силуэтом. Рост позволял ему видеть происходящее поверх телеги. – Да и человек ли это?

– Лазар! – вполголоса сказал Долимар, также не отводя взгляда от фигуры. – Поторопите людей. Пусть скорее уходят за стены.

Приглядевшись получше, курсорус вздрогнул от удивления и отвращения. Генерал был прав, тело незнакомца словно пульсировало – медленно расширялось, а затем резко сдувалось, принимая прежние формы.

Погорец кивнул и отошел в сторону, отдавая на ходу приказы. Он старался говорить, как и курсорус, тихо, но с его погорским басом выходило не очень.

– Сколько у нас осталось людей? – спросил Долимар генерала, в очередной раз радуясь, что в такой момент рядом был человек, которому он доверял.

– Не больше двух десятков легко раненных и столько же серьезно, – последовал незамедлительный ответ, словно Флеймдор заранее знал, о чем его спросят. – Еще одиннадцать моих людей, остальные мертвы. Оба ваших телохранителя живы, хоть и сильно пострадали. Одному почти оторвало кисть.

– В башне были два моих курсора. Один выжил. Но это, – Долимар указал в сторону силуэта, – это не второй курсор.

– Мое дело – война, – пожал плечами Декар.

В другое время Долимар удивился бы этой грубой тактичности человека, привыкшего всегда и всем говорить открыто и прямо в лицо свои мысли. Чего стоило только его заявление на совете армии, когда генерал не постеснялся указать самому королю на его ошибки. В груди у Долимара появилась тревожная тяжесть, стоило только ему мельком вспомнить о брате. Нужно было спешить обратно, во дворец. Дро-Кальд разберется с людьми, а Декар поможет ему и проследит, чтобы эффи разобрались с этой выродской волшбой.

– Я должен вернуться к королю. Декар, организуйте оборону. Не лезьте вперед, что бы ни происходило. Думаю, эта тварь у воронки – один из мэйров. Скоро к вам прибудет достаточное подкрепление. Пусть эффи сами разбираются с этой поганью, а вы тотчас скачите во дворец. Я буду ждать вас в покоях его величества.

Декар молча выслушал приказы, изредка кивая головой. Долимар еще раз окинул взглядом залитую кровью и усыпанную телами площадь.

«Кто-то ответит за это! – Гнев шевельнулся, стоило только взгляду остановиться на фигуре у края воронки, которая, словно хищник, пытающийся уловить запах добычи в лесу, быстро задвигала головой из стороны в сторону. – Если это старый выродок Вальден или тот, второй, что был с ним, – вырву ноги своими руками».

Поток приятных мыслей резко оборвал голос, от звука которого потемнело в глазах. Импульс боли пронзил все тело, заставляя мужчину осесть на мостовую. Ошеломленный Долимар почувствовал, как кровь из носа закапала на руки, судорожно прижатые к груди.

– Смертная тварь!

«Всеединый...»

Курсорус осмотрелся по сторонам. Все, кто выжил при взрыве, попадали вниз либо привалились к выщербленным стенам домов.

– Ты это слышал? – тихо прошептал он припавшему рядом на одно колено Декару.

Белое, словно известь, лицо генерала красноречиво ответило за него.

«Да что же это такое?! Ни один мэйр не способен на столь сильные массовые заклинания!» – Мысли Долимара приобретали панический характер.

Мир вокруг резко погрузился в непроглядную темноту. Так, словно курсорус просто закрыл глаза, хотя они оставались открытыми. И так же стремительно темнота стала рассеиваться. Пред ним предстали высокие грязные каменные стены, а между ними...

Долимар замотал головой, силясь прогнать видение. К его удивлению, это получилось легко и сразу. Мир перед глазами вернулся к прежнему состоянию. Курсорус схватил за руку припавшего на одно колено Декара, так и замершего, словно мраморное изваяние. В том, что генерал видел то же самое, Долимар не сомневался. Наваждение было реалистичным, но хрупким. Это могло означать только одно – силы творившего заклинание на исходе.

– Вы видите? С другой стороны воронки, – вдруг прошептал Декар. – Там человек.

Беспокойство внутри неотвратимо сменялось страхом. Присмотревшись, Долимар заметил нечто знакомое в далеком размытом облике.

– Он идет к воронке, – добавил Декар, медленно вытаскивая меч. Не оборачиваясь, генерал коротко приказал: – Лучники!

Четверо солдат тут же убрали мечи и вытащили из-за спин короткие луки. Еще двое достали арбалеты. Долимара словно молнией ударило. Он узнал этого оборванного и израненного человека.

«Это Тилиус! О Всеединый! Он жив!» – От волнения курсорус так крепко вцепился в колесо телеги, что костяшки пальцев побелели.

– Не стрелять! – охрипшим голосом приказал курсорус.

Солдаты вопросительно посмотрели на Флеймдора.

– Цельтесь в тварь у воронки, – кивнул генерал.

– У него в руке что-то острое! – воскликнул зоркий погорец. – Какая-то пика или палка! Сивонна бачча!

Декар, соблюдая потрясающее хладнокровие, повернул голову к своим людям, замершим в ожидании приказа. Вооруженные стражники стояли за их спинами, готовые повторять действия немногочисленных солдат.

– Готовность к атаке! – сухо бросил генерал.

Темнота вокруг них снова стала сгущаться. Тяжелые черные тучи заволокли небо, медленно закручиваясь в огромную спираль. Повисла жуткая тишина. Предчувствие непоправимой беды, которая непременно должна случиться, было столь очевидным и осязаемым, что курсорусу захотелось все бросить и бежать прочь без оглядки.

– Дархумова бездна! – прошептал потрясенный Долимар, пытаясь сбросить оцепенение и отчаяние, неизвестно почему навалившиеся на него.

Бесполезно. Тилиус, а Долимар уже не сомневался, что это был именно он, почти приблизился к существу у воронки, обойдя ее по самому краю. Ощущение того, что все их усилия бессмысленны, сдавило сердце курсоруса ледяными тисками. За дело взялась неизвестная сила, и она сметет их, словно ветер песчинки, стоит только... Он повернулся к Декару, готовому вот-вот броситься в бой. Это была бы мгновенная и напрасная смерть.

– Нет... – прошептал он генералу и крепко сжал его плечо.

Тем временем Тилиус поравнялся с созданием и замер напротив. Затаив дыхание, курсорус буравил его спину взглядом. Что-то должно было произойти. Что-то жуткое и неизбежное. Прямо здесь и сейчас.

«Она раздавит нас, – неожиданно ясно понял Долимар, чувствуя выступающий холодный пот на лбу и спине, – со всеми нашими мыслями, чувствами, словами, мечтами. Все интриги, войны и союзы – все исчезнет одним махом, стоит только этой силе войти в наш мир. Шаг сделан, остается только переступить невидимую черту».

Когда Тилиус широким взмахом опустил деревяшку на голову мэйра, а сам понесся прочь, Долимар хотел броситься к нему наперерез, закричать, привлекая его внимание, но не смог. Он словно оцепенел, зачарованный происходящим. Миг, и курсор сбежал с площади, проскочив в самый крайний проулок между городской стеной и домом, где уже не было ни зевак, ни стражников.

Над площадью разнесся оглушительный рев, от которого заложило уши. Вопль резко оборвался, после чего зазвучал шипящий голос, полный древней и злой силы, от ощущения которой начинали дрожать ноги, а волосы на затылке вставали дыбом.

– Смертные! Пришел час мести, и он будет страшен!

«Дархумовы мэйры! – Долимар затрясся. Низ живота скрутило в ледяной узел. – Что эти выродки сделали?!»

– Смертным – смерть!

Шипение голоса сменилось монотонным речитативом. С каждым новым словом и без того ясное ощущение присутствия чего-то неведомого и злого усиливалось.

Солдаты и стражники, давно обнажившие мечи, быстро сбились в группу вокруг своих начальников, безропотно подчиняясь приказам генерала и пары его офицеров. Несколько человек воспользовались суматохой и убежали вглубь кварталов. Кто-то попытался сбежать следом, но картавая ругань Дро-Кальда, поклявшегося спустить шкуру с трусов собственными руками, остановила стражников. Первые ряды встали полукругом и выставили перед собой щиты, последние держали наготове заряженные арбалеты.

– Всем тихо! Ждем! – крикнул Долимар, стараясь перекричать поднявшийся ветер, и положил руку на кинжал. Что-то подсказывало ему, что отступать с площади было уже поздно. – Это колдовс...

Он запнулся на полуслове.

«Не может быть! – Долимар с силой сжал и раскрыл веки, не веря увиденному. Встряхнул пару раз головой. – Этот мертвый стражник у телеги... Он пошевелился!»

Сомнений быть не могло, человек умер – осколком ему раскроило череп. Серая каша вперемешку с кровью растеклась пятном по камням вокруг. Но вот тело слабо зашевелило руками, и Долимар тут же воткнул ему кинжал под левую лопатку и отскочил назад. Мертвец, не обращая никакого внимания на торчащий из спины клинок, неуклюже поднимался с мостовой. Люди потрясенно смотрели на тварь, не веря в то, что они видят. Кто-то принялся громко молиться Всеединому. Кто-то осыпал бранью головы солханцев. Декар первым справился с замешательством. Он сделал широкий шаг вперед, оттирая Долимара плечом, и махнул мечом. Голова мертвеца отделилась от тела и полетела в сторону. Тело тут же осело на мостовую. По рядам людей пронеслись испуганные вздохи.

– Некромантия...

Курсорус стоял на месте с открытым ртом и не верил в происходящее. Следом за первым неуклюже встали на ноги еще несколько десятков мертвецов.

– В кольцо! – крикнул Декар. – Мечи на изготовку! Бить по головам!

К тому моменту, как стражники поспешно заняли позицию, ощерившись смертоносным железом, все люди, убитые взрывом, стояли, пошатываясь из стороны в сторону, и смотрели в направлении воронки. Зрелище было жуткое. Многие из поднятых мертвецов были искалечены взрывом так, что было непонятно, как они вообще могли стоять. Страшные смертельные раны, дыры в телах от ударов каменными осколками, оторванные руки и ноги. И везде – кровь. Горожане, стражники, эффи, которые еще полчаса назад были живыми людьми со своими горестями и радостями. Мужчины, женщины, старики и даже дети – мертвые заполонили края площади и ближайшие проулки домов, они были повсюду, куда ни посмотри.

Долимар, который еще ни разу не видел некромантию своими глазами, но знал о ней со слов других, все же справился с оцепенением. Нежити было много. Курсорус знал наверняка – чужая воля подняла мертвецов совсем не для того, чтобы засвидетельствовать свое почтение слугам Короны Давора. Это же понимал и Декар, быстро перестроивший порядки в глухую оборону. Долимар приблизился к нему и жестом заставил наклониться.

– Декар! Нам надо отступать! Немедленно! – зашептал Долимар на ухо генералу, стараясь говорить как можно тише, чтобы никто из солдат в тесном строю не услышал волнения в его голосе. – Если они бросятся на нас, мы их не удержим! А они бросятся!

Генерал не ответил, но по его мрачному лицу было видно, что он был того же мнения. Повинуясь коротким и четким приказам Флеймдора, выжившие стали пятиться назад, дальше в проулок, уходя от перегороженного телегой прохода. Мертвецы были со всех сторон. Некоторые убитые, оставшиеся каким-то чудом на крышах, не могли удержать равновесия и неуклюже падали вниз. Нежить продолжала стоять, не реагируя на спешно проталкивающихся людей, без сопротивления сносящих мертвые головы тем, кто оказывался на их пути. Словно ждала команды.

У пары молодых стражников сдали нервы, они бросили оружие и быстро побежали в сторону города, стараясь не задевать мертвецов. Двое солдат Декара среагировали мгновенно. Вскинутые арбалеты поймали в прицельную щель спины трусов.

– Нет, – твердо сказал генерал.

Арбалеты опустились. Курсорус досадливо поморщился. В другой ситуации он бы первым пустил болт в спину дезертира. Но сейчас это только увеличит число мертвецов. Пусть бегут, толку от таких воинов мало. После он узнает их имена у Лазара, если они переживут ярость погорца, побелевшего от этого зрелища.

– Воины! Медленно отступаем к тому дому! – зычно крикнул Декар, указывая на один из домов с распахнутой дверью ниже по улице. – Быть начек...

Приказы генерала перебил голос, пронесшийся над площадью и проникший во все близлежащие закоулки, словно выдох гигантского существа.

– Смертным... смерть...

И в этот миг кровавое безумство захлестнуло площадь и близлежащие улочки, накрытые темнотой и клубами пыли. Мертвые, все как один, повернулись в сторону выживших и стремительно бросились на них, не обращая внимания на выставленные острия мечей, пытаясь погрести их под собой. Сейчас они ничуть не уступали в ловкости и силе живым, несмотря на оторванные конечности и раны. Они вгрызались зубами в тела с безумной яростью, буквально разрывая несчастных на куски. С площади в проулок устремились десятки мертвецов, давя и наседая друг на друга в попытке первыми вцепиться в выживших. Натиск был столь резким и мощным, что обороняющихся протащило на несколько шагов назад. Первый безумный натиск едва не смял защитников. То, что солдаты не умерли в эти страшные мгновения, было целиком заслугой Декара Флеймдора.

– Держать строй! – исступленно орал генерал на растерявшихся мужчин, раздавая тычки направо и налево.

Это заставляло молодых неопытных стражников оказывать хоть какое-то сопротивление наседающим без перерывов мертвецам. Его воины, более опытные и сильные, приняли основной удар на себя, давая растерявшимся стражникам шанс выжить. Долимар, плотно зажатый в центре обороны, был беспомощен и почти обездвижен. Лишь только у него появлялось небольшое свободное пространство для замаха, оно тут же пропадало. Люди были постоянно в движении, толкались и пихались в тесноте, а нежить стремительно продавливала их вглубь улицы.

Лицо Флеймдора пылало, глаза горели огнем, рот исказил яростный крик. Декар был самим воплощением войны. Он метался в кольце, словно дикий зверь в клетке, щедро пуская в ход меч в бреши между солдатами. На глазах курсоруса генерал сделал мощный выпад и проткнул тело мертвеца насквозь, перебивая ему хребет. Тут же метнулся в другую сторону, свободной рукой раздавая тумаки замешкавшимся стражникам.

– Держать строй! – Его крик не уступал реву мертвецов, заставляя ожесточеннее махать мечом самых перепуганных стражников. – Рубить головы и хребты!

В следующий миг Декар выскочил вперед в брешь, где секундой раньше отбивался солдат, одним взмахом обезглавил мертвого воина и тут же отпрыгнул назад в кольцо сражающихся, мгновенно сомкнувшееся за ним.

Бой, если так можно было назвать отчаянную попытку живых отбиться от не знающей усталости нежити, быстро переместился с улицы в небольшой дворик. Линия атаки сократилась до шести человек, удерживающих щитами натиск.

Передышка.

Запыхавшийся Долимар переборол желание сесть прямо на окровавленную землю. Стражники же сразу попадали в измождении кто куда. Декар помогал удерживать оборону, меняя солдат в первых рядах на тех, кто хоть немного успел перевести дух. Долимар только сейчас с ужасом осознал, что многие из нападавших были теми, кто минутой раньше стоял с ним плечом к плечу, но был смят обезумевшей некромантией.

Тем временем во дворе, усыпанном растерзанными телами раненых и поверженных мертвецов, несколько мужчин во главе с погорцем Лазаром переходили от тела к телу и методично отделяли головы от туловищ. Кто-то из стражников с криками ужаса и суеверного страха бросался на палачей в глупой попытке остановить их, но, получив в зубы погорского кулака, успокаивался. Долимар, молча наблюдающий за этим, лишь сдержанно кивнул в знак одобрения мастер-капитану, когда их взгляды с погорцем на мгновение встретились.

– Выбить дверь! – рявкнул Декар, который заметил, что натиск нежити усиливается и выход у них только один. – Двигаемся наверх!

Оказавшись на втором этаже, люди смогли передохнуть. Повинуясь приказам Декара, солдаты заняли оборону. Поочередно они слаженно менялись у лестницы вниз, откуда без перерывов лезли все новые и новые мертвецы.

– Солдаты! – заговорил Декар, выйдя в дверной проем между двух комнат второго этажа, в которые набились выжившие. Все взгляды устремились на него. – Тут мы долго не протянем. Будем уходить по крышам. Там, где не сможем перейти, будем спускаться и прорываться. Мертвецы хлынули в город. Единственный шанс их остановить – запереть Западные ворота и перекрыть мост. Мне нужны два быстро бегающих человека.

Четверо из числа солдат и трое стражников подняли руки. Декар быстро выбрал двоих, наказав не лезть в драку, а бежать, несмотря ни на что, и подошел к Долимару, сидевшему на грязном полу с закрытыми глазами.

– Я уже послал пару человек. По крышам они смогут добраться до моста и ворот. Мост надо перекрывать, а ворота запирать.

Долимар выслушал это отстраненно. Он был сосредоточен на другом. Гнев внутри, поднявшийся с первых секунд атаки, пожирал его сознание огненными челюстями, пытаясь убить голос разума. Курсорус сопротивлялся, но чувствовал, что сдает схватку. Крепкая рука генерала легла ему на плечо.

– Долимар, вам надо выбираться, как можно быстрее. Я дам вам троих. Они выведут вас отсюда. Встретимся за мостом.

Курсорус встрепенулся и поднял глаза на Декара, но генерал уже отходил в сторону, занятый обороной их хрупкого укрытия.

«Если он сумел удержаться в уме, сохраняя расчет и трезвость мыслей, то и я должен», – одернул себя Долимар. Зверь внутри подождет. Сейчас от него зависела судьба столицы, и поддаться слабости курсорус не мог.

– Бежим по крышам до набережной, – инструктировал двух воинов приставленный Декаром офицер, когда курсорус вылез в люк. – Там слезаем – и дальше по земле, до моста. На бои не отвлекаемся, прикрываем курсоруса. Если драка – остается один или двое, потом догоняют. Да поможет нам Всеединый!

– Вперед, – выдохнул Долимар, оглядываясь на пустующую воронку. Это было уже не просто колдовство мэйров, как в Вамуте. Вокруг происходило что-то гораздо сильнее и страшней. И это только начало.

Мрачные тучи стали расходиться. Всепоглощающая темнота сменилась легкими сумерками. Долимар, офицер и двое солдат без труда добрались до крыши дальнего дома у набережной и быстро спустились вниз. Им повезло, мертвецов вокруг не было. На другом берегу в тревоге замер город. Люди слышали взрывы, видели темноту средь бела дня, пожирающую столицу. Более благоразумные хватали детей и запирались дома на все засовы, более любопытные постепенно подтягивались ближе к мосту и кварталам Бедняков.

«Если нежить прорвется дальше, спасения не будет никому. Всеединый, образумь этих глупцов криками и ранами сбегающих выживших! – подумал Долимар, с трудом поспевая за бегущими воинами. – Если гонцы успеют, у нас есть шанс!»

Но стоило их отряду пробежать несколько домов, из ближайшего проулка раздались душераздирающие крики. Солдаты равнодушно пробежали мимо, но Долимар резко метнулся в сторону, выхватывая кинжал. Зверь внутри не желал больше ждать. Его гнев, получив власть над разумом, жаждал мести. Солдаты, замешкавшись лишь на мгновение, поспешно кинулись следом, молча ругаясь на курсоруса.

Долимар поднырнул под руку мертвеца, кинувшегося на него из темноты. Прыгнувший следом за ним солдат резким движением отрубил руку, а следующий снес голову. Офицеру осталось только пинком направить падающее тело в сторону. Курсорус выскочил на узкую улочку, сжатую по бокам нависающими стенами домов, и встал как вкопанный. Солдаты, выбежавшие следом, остановились за спиной Долимара.

– Всеединый... – прошептал один из мужчин сзади.

Прямо перед ними на грязной земле лежали тела женщины и ребенка, а над ними нависли мертвецы. Чуть поодаль к запертой двери дома жался единственный выживший – мальчик лет десяти, не больше. Он с тихим всхлипыванием скребся маленькими ручками о закрытую дверь, не сводя расширенных от ужаса глаз со страшной картины.

Зверь Долимара начал действовать. Он молча подскочил к ближайшему мертвецу и вонзил в шею твари кинжал, пробивая позвоночник. Ударом ноги он отпихнул его с тела женщины, мысленно отмечая, что ей уже не помочь. Мертвец, отброшенный в сторону, неподвижно лежал на земле, скаля окровавленный рот в темноту.

– Отличный удар, – отметил офицер.

Курсорус повернулся и увидел, что тот небрежно стряхивает кровь с меча. За спиной офицера лежало обезглавленное тело второго мертвеца.

– Девочка тоже мертва, – сухо ответил воин на молчаливый вопрос курсоруса.

– Мальчонка жив, немного ранен. – Солдат, склонившийся над ребенком у двери, поднял голову. – Какие будут приказы?

– Мы ему не поможем, – кашлянул офицер, – надо бежать дальше.

Курсорус знал, что воин прав. Он должен успеть спасти весь город. Но что-то внутри него не давало бросить раненого мальчика в этой грязи и темноте, рядом с телами его близких. Ну не добивать же его из милосердия?! Долимар решительно подошел к маленькому крылечку с одной ступенькой. Солдат подхватил ребенка, продолжающего всхлипывать, на руки и отошел на шаг назад. Второй все это время дежурил в проходе, вслушиваясь в доносящиеся с улиц звуки.

– Откройте, именем Короны! – крикнул Долимар. – Или мы выломаем дверь, и вас ничто не защитит!

За дверью раздался шум поднимаемого засова. Створка приоткрылась, и Долимар увидел в темном проеме бледное от страха лицо мужчины. Его рука судорожно сжимала большой кухонный тесак для разделки мяса. Курсорус уже собирался ударить труса, прятавшегося за дверью, пока на улице убивали женщину с детьми, но, заметив за спиной мужчины перепуганные детские лица, сдержался.

– Позаботься о мальчике, – бросил курсорус и отступил.

Подошедший солдат передал ребенка в трясущиеся руки мужчины. Дверь тут же захлопнулась.

Мужчины молча, не сговариваясь, подошли к окровавленному телу женщины. Солдат приподнял за волосы ее голову от земли. Долимар в это время следил за ее руками, готовый при первом движении придавить их сапогом. Офицер махнул мечом, и голова несчастной повисла в воздухе. Солдат бережно, без малейшей брезгливости, положил голову рядом с телом. Затем все повторилось с девочкой, хоть мужчины и немного замешкались.

– Надо спешить! – махнул рукой воин, караулящий выход. – Я слышу крики и топот!

– Вперед! – скомандовал офицер, и группа покинула мрачный дворик.

Первые потери отряд понес на половине пути, когда налетел на большую группу мертвецов, раздирающих на улице случайных жертв. Не тратя время на разговоры, двое с Долимаром протиснулись в небольшой проулок между домами. Третий воин остался прикрывать их, заняв выгодную позицию в узком проулке. Заметившие их мертвецы тут же кинулись следом.

– Догонишь! – коротко приказал офицер, хлопнув напоследок солдата по плечу.

Больше они его не увидели. Безостановочный бег забирал последние силы. Группа петляла между домами, уходя от мертвецов, словно заяц, преследуемый стаей псов. Им повезло, мелкие стычки прошли без потерь, и вскоре они выскочили на широкую улицу, ведущую к мосту. Приободренные успехом, мужчины ускорили бег, вкладывая в него последние силы. Когда до моста оставалось совсем немного, прямо перед ними высыпала толпа мертвецов, десятка два, отрезая путь к спасению.

– Прорвемся! – крикнул Долимар, на бегу выхватывая кинжал. – Другого пути нет!

Сквозь свист в ушах, прерываемый гулкими ударами сердца, курсорус отчетливо услышал приятный шелест стали, извлекаемой из ножен. На полном ходу они влетели в толпу нежити, замершей в поисках новой добычи. То, что их не успели заметить, сыграло решающую роль в отчаянном прорыве. Когда мертвецы поняли, что живые совсем рядом, между ними, было уже поздно. Долимар и двое воинов с криками, распугивающими редких случайных прохожих, в изумлении замерших и наблюдающих за происходящим, выбежали к мосту, ведущему на другой берег, в центр столицы. Одному солдату не повезло, и он исчез в толпе мертвецов, сомкнувшихся над его телом.

– Их надо удержать несколько минут! – озвучил офицер то, что вертелось в голове Долимара. – Господин курсорус, соберите людей с другой стороны моста и попробуйте перегородить его! Не теряйте времени!

Долимар не стал ничего говорить. Он рванул вперед и через несколько мгновений уже был на другой стороне.

– Именем Короны! – закричал курсорус изрядно охрипшим голосом. – Я – глава курсоров Долимар Трейдор! Все на защиту!

На счастье, у моста проходил патруль стражи. Уже через несколько мгновений стражники и случайные прохожие перегораживали мост жалким подобием баррикады под сиплые крики Долимара. В ход шло все, что попадалось под руку, от телег и бочек стоявшего поблизости маленького каравана до корзин и досок, отдираемых от стен ближайших домов. Росло и число защитников – еще несколько патрулей Щитов Короны и наемники каравана замерли за баррикадой в ожидании.

Мертвецов было не так уж много, и первую волну они, на удивление, с легкостью отбили. Курсорус посмотрел на запыхавшегося офицера, который вовремя ушел от атаки и теперь лежал у его ног.

– У нас получилось! Мы успели! – сказал Долимар, опустившись рядом с ним на одно колено. – Не задело?

Дождавшись кивка, курсорус достал из кармана смятый листок бумаги и магическое перо, позволяющее писать без чернильницы, искренне удивляясь, как они не выпали при беге. Он быстро набросал пару строк, сложил бумагу и протянул офицеру.

– Передай Декару. Если он выживет, конечно... если нет – то сожги. Мне надо во дворец. Ты остаешься за старшего на защите. Скоро придет подмога, а пока не пропусти эту дархумову напасть в город. Как твое имя?

– Гилкер Брос, господин, – ответил воин, приняв бумагу и спрятав ее за пазухой.

– Благодарю тебя, Гилкер. Надо продержаться.

Долимар хотел еще что-то сказать, но передумал. Он отошел в сторону и взобрался в седло подведенного стражником коня, в последний раз окинув взглядом хлипкие баррикады и перепуганных людей.

Время! Как же ему его не хватало!

Глава 16

Землетрясение кончилось так же резко и неожиданно, как и началось. Пара сильных толчков, и все. Но и этого было достаточно, чтобы повредить ветхие подземные тоннели Диссы. Треск дерева был страшен. В замкнутом пространстве он казался оглушительным. Балки разлетались в щепки, а сверху уже осыпалась земля. В некоторых местах это было лишь незначительным обвалом, который можно было обойти или переползти. Но были и целые лавины, которые наглухо перекрывали проходы.

Кэрику очень повезло – хоть его и засыпала с головой высвободившаяся с потолка масса земли и чувствительно задело обломками балки, под которой он стоял в момент землетрясения, но соседние участки почти не пострадали, и тоннель не обвалился.

Кэрик, успевший наклониться и прикрыть голову руками, выждал еще несколько мгновений. Панический ужас жуткой смерти от удушья в земляном плену захватил его сознание, вытеснив все остальные мысли. Он не шевелился, понимая, что резкие движения могут лишить и сил, и незначительного запаса воздуха. Кэрик сделал очередной глубокий вдох и медленно стал подниматься с пола, стараясь действовать как можно аккуратнее. Он ожидал, что из этого ничего не выйдет. Что обвал слишком большой и земля не выпустит его из своих жестких объятий. Но ошибся. Неожиданно земля подалась в стороны, выпуская живучего убийцу из плена. Мужчина сделал жадный вдох полной грудью и открыл глаза. В воздухе висела пыль, раздирающая горло, но сейчас он даже не обратил на это внимания.

«Жив! Свободен! – внутренне усмехнулся Ночной, радуясь очередной удаче. – В жизни больше не спущусь под землю!»

Конечно, он понимал, что радость была преждевременной, ведь тоннель мог оказаться отрезанным от остальной сети обвалами, но разумно оставил это на потом.

Кэрик, действуя все с той же неспешностью и аккуратностью, высвободил руки и поднял их над головой. Парой широких гребков он расчистил землю вокруг себя, высвобождая живот. Затем пару раз качнулся из стороны в сторону и встал на ноги. Убедившись, что руки и ноги целы, мужчина все так же медленно, ступая с чрезвычайной осторожностью, двинулся вправо, откуда доносились приглушенные стоны. Он склонился над завалом, откуда слышался голос. Глаза, привыкшие к темноте, едва различали предметы на расстоянии вытянутой руки.

Широкие ладони работали словно лопаты, разгребая землю в стороны. После каждых двух больших гребков Кэрик замирал на мгновение, прислушиваясь к стонам. Неожиданно из-под руки вынырнул воришка – Ночной, самый молодой из той троицы, – и молча попытался помочь Кэрику, энергично, но опрометчиво орудуя тонкими руками. Убийца не глядя грубо отпихнул паренька назад.

– Не лезь. Найди третьего, – буркнул Кэрик и вернулся к работе.

Через несколько мгновений из завала показалась судорожно сжимающая и разжимающая пальцы пятерня. Кэрик молча сжал ее, дав понять, что помощь рядом. Следом, через тройку гребков, стала видна голова Пятака, перепачканная кровью и землей. Кэрик бесцеремонно сунул ему в рот два пальца и выгреб ком земли, который сам Ночной уже не смог бы вытолкнуть зажатым языком. Придавленный обвалом, он сильно ослаб, задержись Кэрик еще немного с помощью, и Ночной бы непременно задохнулся. Мужчина просунул руки под мышки Ночному, который ухватился за обрывки куртки убийцы. Напрягаясь так, что толстые жилы на шее стали похожими на корабельные канаты, Кэрик с тихим выдохом потащил тело на свободу.

Мужчины сразу отползли в сторону. Земля осыпалась, заваливая освободившуюся пустоту. Ночной обессиленно лежал на животе и шумно откашливался, пытаясь восстановить дыхание. Кэрик встал на ноги, к нему тут же подскочил юнец. Мальчишка успел раздобыть в земле несколько погорных камешков, едва-едва разгонявших мрак в тоннеле. В слабом свете ламинов Кэрик увидел третьего Ночного, точнее, нижнюю половину его тела, придавленного сломанной балкой.

«По крайней мере, умер быстро», – подумал мужчина и устало ругнулся, поняв, что шансы на спасение уменьшились вдвое.

– Сивонна бачча...

Рухнувшая балка, раздавившая Ночного, была как раз над проходом, который вел в Поземье. Даже с виду этот завал казался непреодолимым препятствием. Его можно было разгребать неделю, и все равно не пробиться на ту сторону.

С молчаливого согласия Ночных Кэрик аккуратно снял с мертвеца пояс с кинжалом и примерил себе. Пояс оказался мал, поэтому мужчина положил его рядом с трупом, а кинжал взял в руку.

– Есть еще один ход, – тихо заговорил юноша, помогая встать на ноги старшему напарнику. – Но придется сделать крюк. Вернуться назад и уйти влево.

– Это если сможем вернуться, – мрачно заметил Кэрик, отрываясь от созерцания завала и торчащих из-под него ног.

Его грызла мысль, что он мог запросто оказаться на месте этого несчастного, но, по воле слепого случая, в который уже раз выжил. Когда-нибудь везение должно кончиться.

«Как кончится, тогда и начну переживать», – мысленно поставил точку в этих бессмысленных рассуждениях убийца.

– Я уже проверил, господин! – с готовностью подхватил юнец. – В той стороне только подзасыпало местами, как и тут. Пройти можно.

– Роли дело говорит, – просипел Пятак, опираясь на плечо помощника. – Идем в обход. Тут торчать без толку. Если только ты землекопом стать не хочешь.

– Пошли, – согласно кивнул мужчина и первым двинулся в обратный путь.

Стоило ему поравняться с Ночными, Пятак отстранился от Роли и судорожно вцепился в его предплечье.

– Благодарю тебя, Кэрик! – сбивчиво и быстро заговорил Пятак, словно опасаясь, что нелюдимый убийца не даст договорить. – Я уже было смирился, что смерть мне уготована там, под землей. А ты – вот как! Услышал мой хрип, да на выручку поспел, хоть и мог дальше идти. Я у тебя в долгу.

Кэрик хотел было отмахнуться от такой глупости и послать горемыку подальше с такими благодарностями, но, к своему удивлению, молча выслушал Ночного, а когда тот закончил, поднял руку и похлопал по плечу.

– По одним законам живем, – хмыкнул Кэрик без тени веселости в голосе.

– Все равно... – попытался вновь благодарить Пятак, но Кэрик перебил его.

– Такая тряска наверняка всех стражников и кур в городе привлекла. Не удивлюсь, если они уже шерстят тоннели. Не будем терять время. Идем тихо.

– Ступай первым, пацан, – подтолкнул Пятак в спину Роли.

Юноша сделал пару шагов и замер в нерешительности, повернувшись к мужчинам.

– Так я ж идти помочь хотел...

– Да иди уже! – сердито цыкнул Ночной, но в его тоне Кэрик почувствовал скрытую благодарность за такую заботу. Возможно, мальчишка приходился ему кем-то из родни. – Нормально все, сам доковыляю!

Так они и пошли. Первым крался Роли, ушедший вперед на несколько десятков шагов, следом неспешно шел Кэрик. Огромная рана на ноге совсем не болела, что пугало убийцу сильнее, чем если бы она горела дархумовым пламенем. Замыкал их группу Ночной, еще не до конца пришедший в себя после неожиданного погребения, но уже вышагивающий наравне с Кэриком. Тоннель сильно пострадал от встряски. Кое-где им приходилось проползать в проходы под потолком, но Кэрик радовался и этому. Обвал мог и вовсе оставить их запертыми в ловушке. И тогда...

Всю дорогу до развилки Кэрик шепотом переговаривался с Пятаком. Оказалось, что тот хорошо знал Шакала и Обрубка из его банды. Но удовольствия от этого знакомства не испытывал.

– Сучьи дети! Ублюдки! – презрительно говорил Пятак. – И как ты только их у себя терпишь? Шакал – так вообще свинья вылитая! Бывал я с ними в одной банде пару годков назад. Они, кажись, тогда только в Диссе объявились. Взяли караван один на Подай-Еды. Ну, те сами виноваты, далеко в сторону от дороги ушли на ночевку. Видать, неопытные, первый раз ходили в Радэн. Ну, мы часовых тихо сняли, а всех остальных, человек десять, во сне повязали, те даже крикнуть не успели. Стали телеги обшаривать – ничего. Караванщики в отказ – мол, ничего нет, везли жратву, товар подпортился в дороге и его не приняли, пришлось выкинуть, золота, значит, тоже нету. Главарь уже рукой махнул, ну что взять с торгашей, которые сами бы по возвращении повесились, чтоб от заемщиков отделаться? А Шакал заартачился – как так, мол? Да сказки все это! Сейчас правду-то допытаем! И похрюкивает так мерзко. А братец его, Обрубок, подпевает да железо на костре греет. Главарь было возмутился такому самоуправству, да и откуда золоту взяться, когда все обыскано, ну и караванщики больно складно пели, но быстро стих, когда острая сталь по шее прошлась. Тут уж все смекнули, чем могло дело закончиться. На стороне Шакала трое, и нас, кто за главаря стоял, трое. Ну, мы быстро песню шакалью подхватили и держать караванщиков помогали, пока братцы расспросы чинили. Остались поутру на пепелище трупы караванщиков да главаря нашего, а банда дальше рыскать добычу пошла. Так я и та пара мужичков, что за покойного главаря сперва голос держали, в первую же ночь деру в Диссу дали, подальше от дархумовых братцев.

– Не было золота? – спросил Кэрик, перелезая горку осыпавшейся сверху земли.

– Дураку понятно, что не было! – зашипел Пятак. И добавил, немного помолчав: – Думается мне, братки это тоже понимали, но, видно, сильно крови хотели.

– Младший уже преставился, – сплюнул Кэрик в сторону.

– Хвала Всеединому! – искренне порадовался Пятак. – Еще бы старшего не забыл, а то этот ублюдок осиротевший теперь вообще разойдется. Обрубок хоть и скотиной был, но иногда сдерживал братца.

У нужной развилки прямо перед ними из-за угла выскочил Роли. С первого взгляда на юношу Кэрик понял, что поток неприятностей и проблем не кончился. Роли был бледен и напуган. Юный Ночной прятал руки в карманы куртки, но мужчина сразу заметил, как они сильно дрожали. Завидев их, Роли обессиленно привалился к холодной стене, едва не сползая на пол.

– Проклятье на твою задницу, парень! – огрызнулся Пятак, убирая выхваченный кинжал обратно за пояс. – Зачем так из темноты выпрыгивать? Да я едва...

– Тихо, – коротко бросил Кэрик, видя, насколько перепуган Роли. Он хоть и был молод, но уже ходил в подмастерьях у Ночных, а значит, вид крови и трупов его точно не мог привести в ужас.

– Куры? – тихо спросил Пятак, с тревогой рассматривая юнца. Он и сам понял, что произошло что-то очень плохое. – Сколько?

Роли замотал головой из стороны в сторону. Его губы тряслись от испуга, и все попытки говорить заканчивались неразборчивым мычанием. Это нравилось Кэрику все меньше и меньше. Их разведчик увидел явно что-то ужасное. Или необычное.

– Стражники?

И снова в ответ бессвязное мычание.

– Я сам посмотрю, – сказал Кэрик. Пытаясь разговорить мальца, они теряли драгоценное время. Опасность же могла приближаться. Убийца мотнул головой в сторону чернеющего зева тоннеля, резко уходящего в сторону и вниз. – Там?

Роли кивнул.

– Дархумова бездна, Роли! Ради всех богов этого отвергнутого мира, чего ты там увидел, что так наложил в штаны? – беззлобно выругался Пятак, понимая, что юнец, уже доказавший свое право быть подмастерьем, не испугался бы и парочки курсоров во всеоружии. Нет, конечно, не убил бы, на такое мало кто и из матерых убийц способен, но запутать и ускользнуть в ставших родными тоннелях мог запросто.

Кэрик это тоже понимал, поэтому пошел вперед с крайней осторожностью, стараясь переступать почти беззвучно, насколько позволяли габариты и высота хода. Еще Ночного настораживало, что парень даже не попытался его задержать, хотя сам напугался увиденным. Или это была ловушка, или пацан просто не понял, на что именно наткнулся. Памятуя о мэйрах и их дархумовых фокусах, Кэрик поморщился.

– Ну не выжили же эти псы, – сказал убийца сам себе.

Углубившись в пустой тоннель шагов на пятьдесят, Кэрик услышал странные звуки. Еще через десяток шагов он различил бормотание и чавканье. А еще через несколько шагов оказался на развилке. От основного тоннеля в сторону и вверх уходило маленькое отверстие, в которое он бы не пролез из-за ширины плеч. Непонятные звуки доносились именно оттуда.

Лаз в подвал какого-то дома, догадался Кэрик, старательно вслушиваясь в происходящее на другом конце прохода. Звуки не стихали. Мужчина постоял еще немного с кинжалом в руке и решил идти дальше. Жаль, что рядом не было того мальца, он бы заставил его посмотреть, в чем там дело. Первый же шаг пришелся на камень, валяющийся под ногами. Стук был едва слышен. Кэрик замер, превратившись в изваяние. Он был готов броситься в атаку в любой момент.

Странные звуки резко стихли. Напряженная тишина повисла в спертом воздухе на несколько секунд. Кэрик отсчитывал глухие удары собственного сердца. Когда насчитал восемь, звуки возобновились. Мужчина беззвучно выдохнул и медленно пошел дальше. Одно он понял наверняка – это точно был не сторожевой пес с огромной костью в зубах, как он предположил поначалу.

Через десяток шагов убийца снова услышал те же звуки, но уже впереди себя. Мысленно проклиная всех и вся на свете, Кэрик приблизился к еще одному лазу, уходящему наверх. Он был просторнее первого и гораздо короче. Если первый изгибался так, что не было видно конца, то этот кончался почти сразу. Стены его были оббиты грубыми досками, под которыми просматривались вырубленные ступени. Ни дверей, ни перегородок – значит, хозяева дома получали неплохую плату от Ночных за такое гостеприимство.

Кэрик осторожно зажал острие кинжала зубами и ухватился пальцами за широкие щели в досках, словно специально оставленные для такого случая. Напрягая могучие мышцы на руках и спине, убийца стал плавно подтягивать тело вверх, пока голова не оказалась высунутой из лаза. Убийца быстро окинул взглядом полутемный и сырой подвал. И так же аккуратно опустился вниз. Лишь спустя несколько мгновений ему все же удалось отогнать засевшую в голове картину. Два безжизненных тела в углах, а в центре, рядом с лазом, третье – еще дергающееся в предсмертной агонии. Создания, со спины очень похожие на людей, увлеченно раздирали зубами горло несчастного.

«Что это за твари?! Некромантия?! – Мысли в голове непривычно путались. – Откуда они взялись в Диссе? Неужели этот ублюдок Вальден смог сотворить такое?! Нет, у него не хватило бы сил поднять и одного покойника! Тем более двух».

В голове, на смену отвратительному видению, возник другой образ. Воспоминание о том, как старый мэйр колдовал какую-то дрянь в башне. Кэрик догадывался, что ублюдок призывал в башню какое-то дархумово дерьмо.

«И что теперь делать? – спросил себя Кэрик. – Мало мне обвалов, так еще нежить добавилась?»

Накативший приступ ужаса был настолько сильным, что всегда хладнокровный убийца на несколько мгновений потерял способность здраво мыслить. Он знал только одно – нужно было уходить, и как можно скорее. Кэрик рванул обратно, но не пробежал и пары шагов, как тут же замер столбом. Странная волна животного страха ушла так же резко, как и появилась.

«Сивонна бачча! – беззвучно заорал он. – Куда ты бежишь?!»

Ругая и проклиная себя за непростительную глупость и панику, Кэрик развернулся и пошел дальше, туда, где был проход к Поземью. Пройдя еще несколько лазов в подвалы домов, он затаился, поудобнее перехватывая кинжал и пытаясь уловить чутким слухом звуки из тоннеля.

Кэрик поднял глаза к потолку и в очередной раз молча выругался, обращаясь к Всеединому, ну или тому, чья задница восседала на небесном троне, в который он никогда не верил. Похоже, удача все же отвернулась от него.

Впереди он услышал те же жуткие звуки, к которым добавились отголоски шагов. Теперь дорога была только одна, назад к Ночным, с ними до подвала разрушенной башни, а потом вниз, в вонючие пещеры, при одном упоминании которых Кэрику хотелось кого-нибудь прибить, а потом нажраться до поросячьего визга.

Хотя он мог бы попробовать тихо проскочить по тоннелю дальше. О Ночных, которые ждали его возвращения у развилки, Кэрик даже не думал, каждый был сам за себя. Конечно, в тот раз он спас Пятака, но то был завал, а тут какая-то дархумова нелюдь, пожирающая трупы. Еще раз хорошенько все взвесив, убийца двинулся вперед, стараясь идти как можно тише, но в то же время достаточно быстро. Впереди оставалась неплохая возможность проскочить, пусть и с боем, а вот сзади шансов... Сзади их не было. Тоннель был обвален, и точка, а значит, единственный путь в Поземье внизу, через пещеры, куда он еще раз не сунулся бы и за две трубы из погорного железа.

Чем дальше Кэрик шел по просторному тоннелю, тем больше становилось ответвлений, ведущих в подвалы домов. Правда, лишь немногие из них были открыты, но это ничуть не расстраивало убийцу, каждый раз с замирающим сердцем крадущегося мимо такого лаза, где, возможно, таилась смертельная опасность. Все остальные были либо перегорожены крепкими дверями с запорами изнутри, либо вовсе завалены и надежно замурованы.

Внезапно тоннель стал уходить вниз и расширяться. Мужчина сбавил шаг, зная, что впереди была просторная зала с множеством других ответвлений, эдакий большой перекресток подземных дорог. Кэрик дошел до угла, держа кинжал наготове, затем лег на живот и аккуратно пополз вперед. Он припомнил, что его ход был едва ли не под потолком залы, которую Ночные метко прозвали Двадцать Дырок. Число соответствовало количеству тоннелей, выходящих из этого многоуровневого мешка. Семнадцать из них пересекались друг с другом и расходились во все стороны на сотни, а то и тысячи шагов. Проходы терялись в катакомбах под Трущобами за городской стеной или сливались с хитросплетением тоннелей под основной частью города. Там, как поговаривали, были даже тайные подземные дороги ко дворцу, охраняемые днем и ночью. Оставшиеся три хода из Двадцати Дырок когда-то давно вели в пещеру, но сейчас почти сразу заканчивались наглухо обваленными еще погорцами тупиками.

Кэрик подполз к краю лаза, оканчивающемуся резким обрывом. Фактически это была дыра в стене под потолком, а вниз шла добротная деревянная лестница. Снизу был просторный уступ, в стене которого зияли еще два зева тоннелей. С уступа вниз шла еще одна лестница, которая уже упиралась в пол Двадцати Дырок. Кэрик, не веря своим глазам, замер, лежа на краю.

Всегда пустая темная зала была полна света и людей. Десятки горожан всех сословий сбились на дне Двадцати Дырок в плотную толпу. У многих в руках горели чадящие факелы и блестела сталь. Люди громко разговаривали, кричали и спорили друг с другом. Несколько Щитов Короны и наемников пытались упорядочить этот хаос, но их никто не слушал. Десятки голосов сливались в неразборчивый гул, но Кэрик понял главное. Эти люди сбежали вниз от того же, с чем столкнулся убийца. И теперь они не знали, что делать и куда им идти.

Неожиданно толпа разделилась. Группа людей, ведомая двумя мужчинами с мечами в руках, пошла в сторону тоннеля, который вел прямиком в Поземье, туда, куда хотел проскочить и сам убийца. Остальные двинули в противоположную сторону, туда, где, как помнил Кэрик, был ход в центр Диссы. Если в первой группе были в основном обычные горожане, то во второй – люд явно побогаче и попредставительнее. Украшения и кольца на пальцах сверкали в лучах факелов больше, чем оружие в руках. Кэрик уже хотел выбраться из своего укрытия и пойти следом за первой группой, прибившись к беглецам, выдав себя за какого-нибудь бедолагу мастерового, как на его глазах случилась беда.

Словно поток воды из трубы, сперва из одного лаза, потом из двух, а после едва ли не из половины всех проходов в Двадцать Дырок хлынула нежить. Жуткие мертвецы с воем, от которого у бывалого убийцы обгорелые волосы на голове ощутимо зашевелились, ринулись на живых. Люди, видя эту волну мертвецов, которая вот-вот захлестнет их, с криками бросились в тоннели, распихивая и давя друг друга. Ночной успел заметить, как несколько стражников и еще тройка мужчин с оружием встали полукольцом в тщетной попытке защитить людей. Миг, и воющая толпа смяла их, даже не задержавшись. Мертвецов было слишком много, сотни и сотни. Они заполнили Двадцать Дырок и, разорвав в клочья людей, стали разбегаться ручейками, преследуя выживших беглецов или отыскивая новые жертвы.

Все произошло быстро и стремительно. На месте несчастных, не успевших сбежать, шел пир некромантии. Недавние покойники, толкаясь и пихаясь, нависли над телами людей. Крики и вой сменились на уже знакомые Кэрику чавканье и бормотание. Людям из первой группы, ушедшим всего на пару мгновений раньше остальных, повезло больше. Лишь несколько из них не успели укрыться в тоннеле. Ведущие их мужчины быстро сообразили, что происходит, и сумели занять выгодную позицию в проходе. Мертвецы яростно осаждали этот ход, но узкое пространство было на руку защищающимся. Кэрик сквозь вой и чавканье уловил звон клинков и крепкую ругань, доносившуюся оттуда. Вторая группа была мертва, убийца не сомневался в этом. Конечно, кто-то, может, и спасся бегством, но этим лишь отсрочил свой приговор.

Отчаянные крики о помощи привлекли внимание разбойника. Кэрик с удивлением заметил нескольких выживших, вовремя сообразивших искать спасения вверху. Многие ходы в стенах располагались, как и тоннель, из которого пришел Ночной, высоко от пола. Несколько мужчин и женщин успели залезть по лестницам наверх и теперь жались к стенам, не в силах оторваться от жуткого зрелища. Кэрик медленно покачал головой. На месте этих дураков он бы уже давно ушел вглубь тоннелей искать спасения там, уповая на собственную удачу. Эти же, словно околдованные, стояли и продолжали смотреть, как снизу бушует море некромантии.

Темные боги, – подумал Кэрик, – повезло нам всем, что мертвецы не могут залезть наверх Они толкались у лестниц, вскидывая руки, напирали и давили друг друга, но подняться не могли. Тем не менее до двух мужчин нежить все же добралась. В какой-то момент мертвецы стали сминать друг друга. В итоге передние падали на пол, а следом по ним пытались лезть вверх следующие. Огромная жуткая пирамида доросла все же до уступа, и нежить устремилась с торжествующим воем в черноту тоннеля, куда сбежали несчастные.

Вдруг прямо под уступом, на котором лежал Ночной, на небольшую площадку из тоннеля выбежала девушка. Она бы непременно упала, но в последний момент успела схватиться рукой за лестницу, ведущую вверх, и удержалась от падения. Ее испуганный вскрик привлек внимание нежити. К подножию площадки тут же хлынула воющая толпа. Кэрик недовольно поморщился: такое внимание ему было не нужно. Он уже понял, что этот путь к Поземью был отрезан, но в глубине души надеялся, что жуткая лавина некромантии уйдет в один из других тоннелей. Словно в противовес его мыслям, девушка в перепачканном платье скользнула взглядом вверх. В ее затравленных и перепуганных глазах проскочила искорка надежды.

– Помогите! – воскликнула незнакомка с мольбой в голосе и бросилась к лестнице.

Кэрик вздрогнул, проклиная себя за нерасторопность. Он же мог просто отклониться в сторону, и глупая девка его бы не заметила.

Тем временем нежить, привлеченная криком, снова собиралась в подобие пирамиды, чтобы добраться до добычи. Девчонка подобрала подол разорванной юбки и, всхлипывая от ужаса, неловко полезла по лестнице. Кэрик быстро встал на ноги.

«Девчонка чудом убежала от мертвецов, но заплутала в хитросплетении ходов и снова выскочила к нежити», – догадался он. А еще он понял, что мертвецы не остановятся, а будут пытаться лезть выше. Давя и подминая друг друга, они могли добраться под самый свод Двадцати Дырок – чего уж там, Кэрик почти не сомневался, что, соберись они все разом из всех двадцати дырок, то запросто могли бы забить дархумову залу до отказа. Что ж, и этот путь к спасению был отрезан окончательно.

Кэрик нагнулся над лестницей, на один пролет торчащей от площадки уступа, и одним взмахом перерезал веревки, соединяющие колышки, вбитые между камнями с перекладиной. Этим нехитрым способом лестница удерживалась в вертикальном положении.

Убийца уперся сапогом в верхнюю перекладину лестницы и резко толкнул ее вперед. Девушка, успевшая добраться до середины лестницы, с открытым ртом и расширенными от ужаса глазами, не веря происходящему, молча полетела вниз, в толпу ликующих мертвецов.

Кэрик повернулся и уже занес ногу, чтобы сделать первый шаг обратно, как из темноты тоннеля на него кинулся мертвец. Окровавленный и шипящий от ярости, он прыгнул вперед, намереваясь сбить человека с ног своим весом и перегрызть горло. Кэрик среагировал мгновенно. Он пригнулся, прикрывая голову рукой, и пропустил мертвеца над собой, потом резко выпрямился и выкинул вперед ногу, добавляя твари скорости. Мертвец слетел с уступа вслед за лестницей. Второй был осторожнее. Он медленно шел на Кэрика, скаля перекошенный в жуткой гримасе рот, и утробно рычал. Бывший торгаш, догадался убийца по забрызганным кровью нашивкам торгового союза на дуплете. Герб был ему незнаком, но общую для всех торговцев нашивку в виде рукопожатия сложно было спутать с чем-то другим. Кэрик хладнокровно выжидал, пока мертвец подойдет достаточно близко. Выпад твари был стремителен, но мужчина только этого и ждал. Он отбил рукой удар мертвеца, успев удивиться силе ублюдка, и вогнал кинжал под нижнюю челюсть, перебивая гортань и позвоночник. Мертвец упал и больше не шевелился.

– Фарум геро! – это было единственное, что Кэрик знал из самальского языка, и эти два слова, означавшие близость и, кажется, верблюда, как ничто другое, подходили к описанию ситуации.

Убийца сплюнул и быстро пошел обратно, периодически замирая и вслушиваясь. Очутившись у лаза в подвал, куда он заглядывал, мужчина остановился. Зловещая тишина не радовала, и все же он должен был заглянуть внутрь. Убедившись, что в ближайшие пару мгновений на него не нападет притаившийся мертвец, Кэрик снова повис на руках и плавно подтянулся вверх. Темный подвал был пуст. Ни мертвецов, ни их жертв.

Если то, что он знал из слухов и сплетен о некромантии, было правдой, значит, жертвы нежити сами стали нежитью. В то, что их могли полностью сожрать, вместе с костями, Кэрик не верил. А значит, нужно было брать в расчет наихудший вариант.

Мертвецы могли спуститься вниз, а могли уйти наверх, в город. Даже если он разобрался с двумя из них у Двадцати Дырок, оставалось еще трое. И все же в город было идти гораздо опаснее. Из увиденного Кэрик понял, что некромантия уже достаточно расползлась по улицам, если люди искали спасения в тоннелях. Шансов выбраться из этой переделки под землей, по мнению Кэрика, было значительно больше, чем на поверхности, главное, не натолкнуться на большую группу покойничков. Об огромном количестве нежити и силе, способной ее создать, он старался не думать.

– Ублюдские мэйры! – сплюнул под ноги с ненавистью убийца и пошел дальше, искренне надеясь, что мертвецы из подвалов вылезли наверх, а не пошли в другую сторону, где его ожидали Ночные.

К тревожному предчувствию, возникшему, когда подвал оказался полностью пустым, Кэрик старался не прислушиваться. В такой отвратительной ситуации нужно было решать проблемы по мере их сваливания на шею, а не забивать голову лишними рассуждениями и предположениями.

Разбойник вышел на развилку, откуда начал свой путь, и, не доходя с десяток шагов, тихонько свистнул. Ночных не было. Мужчина пару секунд ожидал ответа. Не дождавшись, развернулся и пошел в сторону подвала башни.

«Если нет тел, – подумал Кэрик со странным безразличием, одновременно с этим стараясь не споткнуться в полумраке тоннеля, заваленного на треть, – то рано или поздно я их встречу. Ну или то, что от них осталось».

Глава 17

Некромантия была давней тайной страстью Селиссы. Настолько тайной, что мэйра не рассказывала о ней даже своей ближайшей подруге и наставнице Алиессе. Главной причиной такой скрытности было, конечно же, то, что даже на Солхе, где магия и жертвоприношения были неразрывно связаны друг с другом, на возвращение мертвых в мир живых смотрели с презрением и осуждением. Да и как по-другому можно было относиться к заклинаниям с огромными энергетическими затратами, к тому же приносящим весьма слабый результат. Нежить, поднимаемая на первых ступенях обучения молодых мэйров для общего ознакомления, была жалкой и не вызывала ничего, кроме смеха. Но только не у Селиссы.

Стоило только рыжей бестии, как ее называли за глаза другие ученики, впервые увидеть в действии черную магию пленного колдуна из пустыни Нод, как девушка поняла – этому занятию она хотела посвятить свою жизнь. И пусть поднятый мертвяк был слаб и неповоротлив, а поддержка его заклинанием стоила колдуну огромных сил, пусть он не сделал и пары шагов, как ученик мэйра с легкостью размазал жмурика по стене средненьким ударом снежного вихря, Селиссу заворожило увиденное. Еще минутой раньше мертвая ткань оживала по воле мага, подчинялась ему. Селиссе казалось, что в тот момент, когда мертвец поднялся и зашатался на месте, едва удерживая равновесие, старый колдун из Нода, заросший длинными грязными волосами, ощущал себя сродни богам, дарующим жизнь. И это было прекрасно.

Из того происшествия девушка сделала два вывода. Первый – что она будет только боевой мэйрой. Никакие заработанные деньги и положение, которыми грезило большинство учеников в начале обучения, разумно полагая связать свою судьбу с дархумом и созданием сфер силы, не шли в сравнение с боевым атакующим заклинанием, от которого ничего из этого не могло спасти. Второй вывод был для нее подобен откровению тайных уголков собственного сознания. Она непременно должна была научиться поднимать мертвецов. Если с первым Селисса справилась превосходно, то с некромантией ее ждало поражение и разочарование.

В секрете от всех она на протяжении нескольких лет собирала крупицы информации, ставила опыты, с пристрастием допрашивала колдунов из пустыни, если ей улыбалась удача и она встречала их на своем пути. Все было напрасно. Мертвецы, поднятые самоучкой, были жалки и ужасны даже по сравнению со слабыми творениями колдунов. В конце концов Селисса разочаровалась в некромантии и забросила эту затею, полностью отказавшись от практики, которая все равно привлекла бы со временем ненужное внимание и вопросы. К тому же, учитывая то, что за некромантию на территории Алой цитадели наказывали смертью, отказ от нее был более чем разумен. И все же мэйра всякий раз радовалась, если ей удавалось случайно наткнуться на крупинки информации о магии смерти.

За несколько последних часов мнение Селиссы о ее тайной страсти сильно изменилось. Еще недавно обворожительная и грациозная рыжая красотка переползала с крыши на крышу в западных кварталах. Разорванное почти в лохмотья платье было перемазано кровью и сажей, ободранные руки и босые ноги покрывали синяки и ссадины. Лицо покраснело и опухло от слез, горло першило, а нос жгло от висевшей в воздухе каменной пыли, которую вновь и вновь поднимали вверх сильные и резкие порывы ветра. Селисса Фирис, боевая мэйра далеко не из последних на Солхе, ползла на животе по грубым доскам, напрочь забыв о гордости. Единственное, о чем думала девушка, – как выбраться живой из этой смертельной ловушки. И пока у нее неплохо получалось.

Селисса ползла вперед, инстинктивно стараясь оказаться подальше от башни, точнее, ее развалин. Девушка старалась не замечать происходящего внизу. Мэйра, две трети своей жизни идущая рядом со смертью, вздрагивала и замирала всякий раз, когда снизу доносились истошные крики разрываемых заживо на части мертвецами людей. Единицы чудом выживших, успевших забраться на крыши, были в таком же потрясении, как и мэйра. Некоторые из них так же бесцельно ползли в разные стороны в бесплодных поисках спасения, другие сидели обняв колени и тряслись от ужаса. Селисса не обращала на них внимания и продолжала ползти.

Снизу, на земле, царил кровавый хаос. Нежить с жуткими воплями носилась по грязным улочкам в поисках новой крови. Они врывались в запертые дома, просто выдавливая двери и ставни окон массой, в поисках живых, и с остервенением рвали теплую плоть зубами. И это были не те жалкие мертвецы, что умели поднимать колдуны пустыни Нод, не говоря уже о ее собственных опытах. Возможно, если бы тварей не было столь много, даворцы смогли бы удержать их на площади у разрушенного маяка. Селисса видела, что стражников было вполне достаточно для перекрытия всех ходов в город. Но жуткий взрыв пополнил ряды противника. Нежити вокруг было слишком много, и ее число только росло.

Селисса и представить себе не могла, насколько должна быть сильной магия, чтобы породить такое. Все ее знания о некромантии рассыпались прахом. Темные боги! Ну не могла магия удерживать такое количество объектов так долго! Пять, пусть даже десять поднятых подобных мертвецов казались Селиссе непомерным колдовством, на которое не был способен даже дор-мэйр со своей свитой.

Но время шло, а магия не исчезала. Толпы мертвецов, заполонивших улицы, росли с ужасной скоростью. Как могли жертвы нежити становиться такими же?! И совершенно не имело значения, были ли у них обе руки или ноги, почти оторванная голова или кишки, вывалившиеся наружу из вспоротого живота, мертвецы с дикой яростью кидались на поиски новых жертв.

Размах чужой силы и эффект магии были запредельными. Селисса понимала, что все маги Солха не смогли бы сотворить и десятой доли этой некромантии, даже сложив силу воедино. А источник чужой мощи легко угадывался даже без применения магии в дымящемся котловане, оставшемся после взрыва. Эта таинственная сила, засевшая там и словно наблюдающая за происходящим со стороны, пугала Селиссу гораздо больше нежити внизу, поэтому она и старалась убраться как можно дальше от площади, смутно догадываясь, что все главные сюрпризы еще впереди, а значит, нужно было уносить ноги.

В первые мгновения кошмара мэйру спасло предчувствие, заставившее спрыгнуть с крыши на чердак дома. Мощь творимого заклинания всколыхнула эфир так сильно, что откат, который вот-вот должен был ударить по мэйре, выставившей свою самую крепкую защиту, уничтожило без следа. Как и саму защиту. Напуганная Селисса попыталась заново создать защиту, но из этого ничего не вышло. Магические потоки, мгновенно отзывающиеся по первому желанию мага, исчезли. Рыжая мэйра попыталась еще раз, но результата снова не было. Напрягая последние силы, Селисса на мгновение заглянула в астрал и тут же судорожно оборвала простое заклинание. Это было совсем не похоже на то, что она видела возле порта – зеленое свечение поверх голубого. Нет, всегда голубые грэны почти ослепляли сочной зеленью струящейся по ним энергии. Селисса с ужасом осознала свою полную магическую беспомощность. Она совершенно не могла колдовать. Мысль о том, чтобы попытаться использовать зеленые потоки, она сразу отбросила, стоило только в памяти возникнуть той боли, которую она испытала, когда создавала заклинание поиска. Откат наверняка был бы просто чудовищным. Скорее всего, она даже не успела бы перекинуть его на жертву, если бы, конечно, эта жертва была рядом.

Растерянная Селисса не заметила, как валяющийся на земле наемник зашевелился. Только когда мертвец неуклюже встал на ноги и замер, словно истукан, покачиваясь так, будто был пьян, а не мертв, мэйра увидела его. Впервые в жизни Селисса Фирис, всегда сохранявшая ясность ума и выдержку при любой опасности, запаниковала. Нет, она не бросилась прочь с истеричными криками и не забилась в угол, вереща от ужаса. Все мысли разом исчезли из ее головы, оставляя вместо себя звенящую пустоту. Тело словно одеревенело и больше не слушалось ее.

– Смертным – смерть...

Чужой голос в ее голове был полон ненависти и нечеловеческой злобы. А еще в нем прозвучало злорадство и даже какая-то извращенная ирония. Так, словно его обладатель слишком долго ждал желаемого, страдая и даже умирая в этом ожидании, и вот он получил свою награду.

Селисса быстро оглянулась по сторонам. Крыша была пуста, хотя совсем недавно на ней хватало людей. На глаза ей попалась оторванная по запястье рука с отсутствующими пальцами. Не отдавая себе отчета в том, что она делает и зачем, мэйра без капли брезгливости подхватила оторванную кисть с крыши и швырнула ее в перекошенную рожу мертвеца. Тварь поймала кисть на лету и с утробным завыванием принялась рвать ее. Мэйра еще несколько минут лежала на пустой крыше, наблюдая из своего укрытия за трагедией, развернувшейся вокруг. Ее поразил масштаб происходящего безумства. Куда бы она ни смотрела, везде была нежить. Мертвецы толпами сновали по подворотням и улицам, разбиваясь на маленькие потоки на развилках и перекрестках, чтобы спустя пару мгновений столкнуться снова в других местах. Они с необъяснимой яростью и силой накидывались на немногих выживших, едва не разрывая несчастных в клочья. Они выдавливали массой запертые двери в домах, сносили и втаптывали в окровавленную грязь отчаявшихся людей, пытавшихся отбиться.

Девушка не верила своим глазам. Прямо у ее ног один из крупнейших городов Севера начинала сжирать некромантия. И она оказалась в центре этого жуткого действа. Мэйра отчаянно пыталась собраться с мыслями. Она осознавала, что драгоценное время уходило. Чем дольше она лежала на крыше, тем меньше становились ее шансы выбраться из ловушки. Интересно, знала ли Алиесса обо всем? Сивонна бачча! Потом. Об этом она еще подумает после, если сумеет выбраться, конечно.

Путь к спасению был очевиден и прост – бежать прочь, в надежде обогнать мертвецов и выбраться к людям. Спускаться было самоубийством, как и пытаться выбраться из Диссы в другую сторону, где дымилась воронка. Селисса видела, что за воронкой была невысокая стена. Дальше – только прибрежные скалы. Она бы могла попытаться спуститься по ним к воде и уже оттуда проскочить в порт, но... Мэйра ни за что не стала бы приближаться к разрушенному маяку, даже если бы это был единственный путь к спасению.

Нестерпимое желание убраться подальше от страшной воронки вдалеке от площади, откуда так и смердело какой-то жуткой магией, совпадало с планом спасения, поэтому вскоре Селисса уже убегала по крышам домов, стараясь не привлекать внимание тварей.

Она еще не раз мимолетно заглядывала в астрал, расходуя свой собственный запас силы. Селисса надеялась, что странный эффект чужого колдовства имеет определенную зону действия, но всякий раз разочарованно ругалась. Грэны оставались такими же. Кристалл, который ей дал Бремар для связи, Селисса с разочарованием выкинула. Он потускнел, превратившись в бесполезный кусок камня. Запас энергии, заключенный в нем, бесследно исчез.

Ей нужно было выбраться из кварталов Бедняков и проскочить в порт. Там она, если бы не сумела связаться с Бремаром, могла обратиться за помощью к тайным агентам Солха. Так или иначе, в порту у нее было несколько возможностей покинуть Давор.

Селисса стала постепенно смещаться влево, в сторону моста, соединяющего западные кварталы с остальным городом, насколько ей позволяли соприкасающиеся или близко расположенные крыши домов. Идти на запад, к воротам, было глупо. Скорее всего, их уже наглухо закрыли, чтобы сдержать некромантию. И это в лучшем случае. Если не успели и нежить прорвалась в Трущобы... Нет, такого не могло случиться! В конце концов, что это за магия такая, которая могла распространиться так далеко? Селисса не слышала даже о чем-то близко похожем на то, что сейчас происходило вокруг. Но в любом случае делать на западе ей было нечего. Конечно, мост тоже мог не устоять перед нежитью, но Селисса старалась не думать об этом, потому что тогда ее шансы на спасение становились в несколько раз меньше. Насколько она успела заметить, пока шла по городу, многие дома стояли обособленно друг от друга, нередко разделенные заборами и садами или широкими улицами. Пробираться в относительной безопасности по крышам после моста у нее бы не вышло.

На помощь городской стражи Селисса вообще не рассчитывала. Она видела курсоруса Трейдора и генерала Флеймдора на площади перед башней. После взрыва и атаки нежити мэйра почти не сомневалась, что первые лица Давора уже пополнили ряды мертвецов и бегали внизу в этом жутком потоке. А ведь с ними было очень много стражников. Значит, в остальном городе их осталось значительно меньше. А это лишь было нежити на пользу. Вряд ли мертвецы встретят достойное сопротивление до самых стен дворца.

В таких условиях, шансов на выживание у людей в Диссе было мало. Все произошло слишком быстро. Лишь возможные ограничения магии, создавшей это безумство, могли помешать мертвецам заполонить город до конца дня. Но в это Селисса не верила. Она не знала и не могла знать наверняка, но внутреннее чувство подсказывало – то, с чем ей не посчастливилось столкнуться, слишком огромно и могущественно.

«Ползи, девочка, – шептала себе Селисса снова и снова, – ты должна выбраться из этой дархумовой дряни!» И она ползла, все дальше удаляясь от жутких развалин.

Постепенно людские крики и истошные вопли нежити затихли. Оставшиеся в живых забились в самые глубокие щели и молились своим богам о помощи. Небольшие толпы мертвецов еще бегали по темным извилистым переулкам, но основная масса вернулась в сторону площади. Селисса, отдыхавшая в обнимку с грязной печной трубой на крыше, с удивлением и появившейся надеждой следила за непонятным массовым перемещением нежити. Если большая часть мертвецов уходила обратно, то ее шансы на спасение росли. Мэйра, обнадеженная хорошими новостями, продолжила свой нелегкий путь и вскоре завидела мост, где ее ждал приятный подарок смилостивившейся судьбы.

В вечерних сумерках мост и набережная за ним были освещены сотнями факелов и десятками костров, разведенных прямо у домов. Сам мост был перегорожен почти на середине перевернутыми телегами. Перекрытие щетинилось кольями и остриями копий. Мост за ним был полон вооруженных людей, стоявших на заграждении. Перед мостом толпилась нежить.

За те полчаса, что Селисса пряталась за выступом чердака, огромная масса мертвецов дважды приходила в движение. Словно повинуясь чьей-то злобной воле, нежить как по команде, в едином порыве устремлялась вперед. Яростно орущие мертвецы с ходу взбегали на укрепления и набрасывались на строй щитов защитников. Твари не знали ни страха, ни боли. Задние ряды напирали на передние так, что мэйре казалось, еще немного, и мертвецы продавят оборону, вытолкнут людей вниз и сами устремятся следом. Но обороняющиеся знали свое дело. Оба раза атаки тварей, вынужденных из-за узости моста нападать не широким фронтом, а узким клином, отбивались почти без потерь.

«Происходи все это на открытой местности, и людей давно бы смяли», – подумала Селисса, как завороженная наблюдавшая за происходящим. В этот момент она была всем сердцем на стороне даворцев, догадавшихся и успевших занять такую выгодную позицию. Но постепенно радость Селиссы сменилась разочарованием и тревогой. Нежить, большая часть которой пала под мечами защитников, откатывалась назад, словно волна, ударяющаяся о прибрежный камень. Не проходило и десятка минут, как маленькая площадь перед мостом снова была полна мертвецов, которые выходили нескончаемыми потоками из прилегающих улочек. Твари выжидали и уж точно не собирались отступать обратно, вглубь западных кварталов.

Терпение мэйры было вознаграждено. Она сама мысленно уже прикинула, что могла бы проскочить к мосту, если бы ей хватило удачи незамеченной спуститься на мостовую и подкрасться достаточно близко. С высоты крыши ей казалось, что она смогла бы успеть пробежать мимо замерших мертвецов по достаточно широкому каменному бортику. Меньше чем через минуту она поняла, что сильно ошибалась.

Дверь одного из домов, выходящих на набережную, беззвучно отворилась, и к мосту бросились три человека. Селисса с замершим сердцем следила за их рывком. Если спасутся они, то могла спастись и она. О том, что будет, если даворцы поймут, что она мэйра, а значит, причастна к трагедии, девушка старалась не думать. Страх перед чужой магией запредельной силы и порожденными этой магией мертвецами был гораздо сильнее страха попасть в лапы курсорам. По крайней мере, с последними можно было поторговаться за свою голову.

Люди с противоположного берега заметили беглецов, некоторые защитники на укреплениях даже стали спускаться, чтобы встретить и прикрыть их.

Все оказалось напрасно. Как и планировала Селисса, люди выскочили за спинами мертвецов и запрыгнули на бортик моста. Лишь один, тот мужчина, что бежал вторым, успел проскочить нежить. Первый упал с моста в воду в обнимку с тремя мертвецами и так и не всплыл. Последнего схватили, и он бесследно исчез в толпе. Нежить оказалась слишком проворной и быстрой. Второй успел добежать до укреплений. Селисса не слышала, но догадывалась, что именно кричал защитникам, покинувшим строй, их старший. Двое из пяти запоздало сообразили, какую глупость они сделали, и успели забраться обратно. Под крики и удары старшего они исчезли за плотным рядом щитов. Двое замешкавшихся разделили страшную участь второго беглеца. Мертвецы нагнали их на половине пути, когда они, наверное, уже поверили, что спаслись.

Мэйра не видела, но не сомневалась, что тела несчастных пополнили ряды нежити, встали и ушли следом за остальными. В наступающей ночи вновь повисла тревожная тишина, прерываемая отголосками звуков из лагеря защитников и странным бормотанием, исходящим от сотен мертвецов у моста.

Время шло, но девушка продолжала сидеть рядом с трубой в середине крыши, обхватив прижатые к подбородку колени руками. Пронизывающий холодный ветер, задувший с моря, обжигал кожу. Она несколько раз пересаживалась, ища укрытие за трубой, но тот всякий раз легко обходил препятствие. Селисса дрожала, словно листик дерева, с ужасом понимая, что может просто-напросто замерзнуть, не дотянув до утра, когда, возможно, даворцы все же соберут достаточно сил и пойдут на зачистку.

Мэйра беззвучно всхлипнула и плотнее прижалась к трубе, укрываясь от ветра. Был еще один вариант спасения, но с наступлением темноты по безумству он не уступал забегу до моста наперегонки с нежитью. Селисса видела, как несколько людей выбегали к каналу, который был достаточно глубоким и широким, и с разбегу прыгали в воду. На противоположном берегу, у самого входа в бухту, канал был перегорожен внушительной решеткой, верхние прутья которой торчали из воды. Раньше на том берегу располагался порт Диссы, но с ростом торговли его прикрыли и отдали территорию под нужды торговых союзов, готовых платить солидные суммы за аренду. Заброшенные и разваленные причалы старого порта, чернеющие в темноте, давно не использовались торговцами. К ним-то и стремились люди, вплавь пытающиеся переплыть холодные воды канала. Некоторым это удавалось. Несколько горожан быстро сообразили, как помочь выжившим.

В канал начали прибывать лодки и мелкие суденышки, которые встали у набережной кварталов Бедняков, чтобы сразу вылавливать беглецов, прыгающих в воду. Но были проблемы. В темноте было совершенно непонятно, где затаилась нежить, которая перестала слоняться по улочкам в поисках добычи. На глазах Селиссы один беглец просто налетел на невесть откуда высунувшегося мертвеца. Отбиться несчастный не сумел. К тому же нежить без колебаний прыгала следом в воду. Большинство тут же камнем шли на дно. Но некоторые из них все же успевали дотянуться до барахтающихся в холодной воде живых и утаскивали их вниз за собой, попутно разрывая зубами. А после того как несколько мертвецов неудачно приземлились прямо на лодках и устроили там резню, желающих стоять у набережной не осталось. Лодки отошли к другому берегу, но всякий раз, когда в воду прыгал очередной человек, несколько из них срывались с якоря и плыли навстречу пловцу, если тот оказывался достаточно удачливым и не тонул.

Плавала мэйра отлично, но только в неглубоком бассейне Алиессы с теплой водой и порцией магии. Здесь же – почти ледяная вода, ночь и пара, а может и десяток, мертвецов, которые непременно прыгнут за ней следом. Стуча зубами от холода, заполнившего каждую частичку тела, Селисса прислушалась к происходящему снизу. Похоже, еще кто-то решил попытать удачу в беге и, судя по диким крикам и вою, потерпел поражение.

«Темные боги! Мне нельзя сидеть на месте, тогда точно замерзну!» – подумала мэйра и стала перебираться на соседнюю крышу. Оказавшись спустя полчаса возле набережной, Селисса остановилась. Нужно было решаться.

«Всего и делов-то, – мысленно подбадривала себя мэйра, – спуститься с крыши и перебежать улицу». Потом прыжок, обжигающий холод и отчаянная гребля руками и ногами, чтоб сразу отплыть как можно дальше от набережной. Охрипший крик, чтоб ее услышали с другого берега и поплыли навстречу. Останется только продержаться на плаву и не утонуть. Это она могла.

– Тан Орбиз! – шепотом взмолилась Селисса, скорее по привычке приглаживая паклю из рыжих волос. – Не дай мне сдохнуть в таком ужасном виде!

Еще недавно казавшийся сущим безумством план с каналом уже выглядел вполне привлекательно.

«Если я еще хоть час проторчу в этом дархумовом холоде, – криво усмехнулась Селисса, – то мне и забег до моста покажется прекрасной идеей».

Она подползла к краю крыши, внимательно осмотрела стену, по которой собиралась спускаться, отмечая все выступы и щели, и, уцепившись руками за выступающую доску, свесила вниз босые ноги. Мгновенный страх падения, пронзивший сознание, тут же исчез, стоило только ей, висящей в темноте на руках, все же нащупать ногами щель между камнями. Мэйра отпустила одну руку и зашарила ей по стене в поисках зацепки. Так же медленно Селисса отпустила вторую руку и поудобнее перехватилась за край крыши. Следующий шажок вниз был легким, нога сразу нащупала выступ кладки. А на втором шажке мэйра сорвалась. То ли виной была крупная дрожь, бившая перенапряженное тело, то ли усталость, разжавшая пальцы, Селисса даже не успела понять. Миг, и она ударилась о землю с глухим стуком. Боль в губе, закушенной до крови, чтобы не закричать, сменила боль в правой руке, которую она инстинктивно выставила вниз.

Селисса быстро вскочила на ноги и вжалась в стену, боясь вздохнуть. Правая кисть, перебитая в запястье, висела, словно тряпка. Слезы боли обжигали глаза, но мэйра сдерживала их. Сломанная рука была мелочью по сравнению с шумом от падения, на который могли заглянуть непрошеные гости. Боли она уже не чувствовала, все заглушал животный страх, переросший в ужас, когда в проулок забежал мертвец. Тварь замерла у выхода к набережной, отрезая Селиссу от единственного пути к спасению, и резко замотала оскаленной головой из стороны в сторону. Селисса с трудом удерживала равновесие на подкашивающихся ногах, чтобы не привалиться спиной к стене дома, и не сводила взгляда с твари. Мертвец, освещенный со спины скупым и тусклым светом с канала, уставился прямо на нее и шире открыл пасть. С жутким воем, от которого в груди мэйры что-то оборвалось, тварь безошибочно бросилась прямо на нее.

Она могла бы успеть создать боевое заклинание и швырнуть его в тварь, а уже потом умереть от отката, но со сломанной рукой это было невозможно. Как и сразу лезть обратно на крышу дома.

«Надо было бежать к мосту», – с отчаянием подумала Селисса и зажмурила глаза, надеясь, что мертвец убьет ее с одного удара.

Но вдруг стена, в которую девушка вжималась спиной, неожиданно пропала. Потеряв единственную опору, мэйра стала падать. Огромная рука, возникшая ниоткуда, схватила ее за плечо и грубо дернула назад, в темноту. Пролетев несколько шагов, мэйра врезалась во что-то мягкое. Раздался громкий хлопок.

«Дверь! – догадалась девушка. – Опали их всех Тан Орбиз! Дверь!»

Шум опускаемого засова только подтвердил догадку. Снаружи раздался вой твари, к которому тут же присоединились новые вопли. В дверь забарабанили кулаки и заскребли в бессильной злобе ногти. Мэйра испуганно сжалась, ожидая, что сейчас твари проломят дверь и все же доберутся до нее, как вламывались до этого в другие дома.

– Не боись, выдержит! – прозвучал тихий низкий голос.

Мэйра осмотрелась, все еще не веря своему спасению. Внутреннее пространство дома было погружено в темноту, но глаза, уже привыкшие к отсутствию света, различали силуэты и очертания предметов. Мэйра присмотрелась к своему спасителю. Мужчина был огромен, намного выше нее, почти гигант.

– Спасибо, господин! – пролепетала Селисса. Легким движением мэйра пригладила окончательно разорванное платье, словно это могло чем-то помочь.

– Ну не бросать же тебя, горемычная, – пробасил незнакомец, пожимая широченными плечами.

Мэйра с опаской пыталась рассмотреть черты своего огромного спасителя. Таких больших людей ей видеть еще не доводилось. Здоровяк Бремар вряд ли достал бы хозяину дома макушкой до плеча.

– Ты не бойся, сюда они не проникнут, – еще раз неумело попытался успокоить ее великан. Было видно, что такое общение давалось ему с трудом. Он тщательно подбирал слова, делая между ними паузы. – Мой дом неровня остальным. Я здесь все на совесть делал – и двери, и ставни. Все дубовое, железом оббито.

Селисса мысленно с облегчением выдохнула. Она понимала, что спасена, но страх перед некромантией никуда не исчез. Мэйра своими глазами видела, как нежить вламывалась в дома через запертые двери и ставни. Но даже такая временная передышка была сродни чуду.

– Я обязана вам жизнью, – девушка поднялась и сделала шаг навстречу человеку, собираясь вблизи рассмотреть его лицо, – вы спасли меня от этих тварей!

Человек шумно втянул воздух ноздрями и тут же отступил назад и в сторону. Такое поведение насторожило мэйру.

– Звать тебя как? – спросил мужчина.

Селисса уловила в голосе хозяина дома скрытую угрозу. Такая смена настроения не понравилась ей, но она продолжила вести свою линию.

– Меня зовут Марика, – ответила Селисса. А может, от нее просто настолько нестерпимо воняло, вот хозяин дома и сторонился ее? – Я из обслуги члена торгового союза господина Криспара.

Служанка Марика была ее легендой. Образ простенькой, но хорошенькой горожанки, которым она не раз успешно пользовалась. А напоминание о службе у влиятельного торговца могло отгородить от многих мелких неприятностей. Но не в этот раз.

– Это не твое имя. – Голос мужчины стал груб. – Зачем ты мне врешь? Это не имя для солханки!

Мэйра была поражена. Она опешила и совершенно растерялась. Только опытные маги могли раскусить ее замаскированную ауру. Конечно, маскировка давно спала, однако и увидеть это без магии мужчина не мог. Как же он понял, кто она, если колдовать было невозможно? Селисса пожалела, что не может применить силу, чтобы понять, кто ее спаситель. Она попыталась найти мирный выход из положения. Все-таки оказаться взаперти с живым человеком, пусть и врагом, казалось ей сейчас менее опасным.

– Я не причиню вам вреда, господин.

Мэйра сама благоразумно отошла назад, хоть и понимала бесполезность такого маневра. Великан мог просто прихлопнуть ее, словно муху, а потом выбросить обратно за дверь. Но отведенную роль нужно было отыграть до конца. Если он отступал от нее, значит, опасался сам. К тому же он наверняка не знает, что оборванная солханка напротив не способна даже залечить собственную, уже изрядно опухшую, руку. И это немного обнадеживало.

– Вы спасли мне жизнь, и я обязана вам. Дайте мне переждать это колдовство, даже просто отдохнуть до рассвета, и я уйду.

– Знаешь, что мне больше всего не нравится в вас, солханцах? Ваша уверенность в своих силах и вскормленная на этом гордыня. – Грубый тон человека не предвещал ничего хорошего. – Ты меня держишь за дурака, мэйра? Ведь ты самая настоящая мэйра, а не кэльв?

Селисса побледнела и стала медленно пятиться назад. Она была уверена, что этот великан сейчас просто схватит ее и вышвырнет на растерзание мертвецам. Картина скорой расправы сама возникла в ее голове. Человек медленно двинулся навстречу мэйре, уходившей от него по кругу, голос его начал заметно дрожать от гнева.

– Ты спасалась бегством по крышам. Я слышал твои шаги, слышал, как ты упала, скорее всего, на руку. Я даже различил хруст. Думаю, она у тебя сломана. Умеешь ли ты колдовать одной рукой? Вряд ли! Ты и двумя не смогла наколдовать себе спасение. Почему в бой с этой поганью не вступили даворские маги? Я догадываюсь, что чужое, незнакомое колдовство лишило их сил или не дает им колдовать вблизи. Я слышал эхо звона мечей – наши стражники, а не эффи борются с нежитью. А ты, солханка, бессильна, как и наши маги. Я прав? Я знаю, что я прав. Ты пятишься от меня в испуге, а еще минуту назад говорила, что не тронешь меня. Ваша ничтожная гордыня и глупая самоуверенность! Думаешь, я выкину тебя за дверь, узнав, кто ты такая на самом деле?

Человек замолчал. За это время они обошли полукругом большое кресло. Он стоял в нескольких шагах от Селиссы, которая прижалась спиной к двери. В дверь продолжали яростно скрестись.

– Тогда ты еще большая дура, чем я посчитал. Отойди от двери, солханка, не стой рядом, они чуют тебя.

– Чуют? – запинаясь, проговорила Селисса.

Она не верила, что ее не тронут. По словам хозяина дома мэйра поняла, что у него есть свои счеты с солханцами. Что ему могло помешать воспользоваться случаем и подбить баланс в свою пользу?

– Ну, я же тебя учуял.

Накопленная усталость навалилась на Селиссу неожиданно. Голова закружилась, ноги подкосились. Она была готова упасть на пол, и почти упала, когда две огромные ручищи подхватили ее и осторожно подняли в воздух.

– Да успокойся ты, горемычная. Пойдем наверх, там отдохнешь, тогда и поговорим обо всем. Расскажешь, что за скверну там наколдовали. Чувствую, не скоро заклятие спадет, – бубнил озабоченно великан вполголоса, бережно неся мэйру на руках, словно ребенка.

Селисса прижалась к широкой груди незнакомого мужчины в грубой льняной рубахе. От него пахло железом и огнем вперемешку с потом. Девушка никогда не любила запах мужского пота. Но сейчас он не отталкивал, а наоборот – нравился, успокаивал. Когда великан поднялся на второй этаж и вошел в скромно обставленную комнату, девушка уже крепко спала. Он осторожно опустил ее на широкую заправленную кровать, накрыл выделанной медвежьей шкурой, как одеялом, и вышел, прикрыв за собой дверь.

– Солханка в моем доме, еще и на моей кровати, – недовольно вздохнул верзила и почесал пятерней затылок. – Сказал бы кто такое вчера – убил бы на месте.

Он подхватил огромный молот, стоящий у стены, и сел в тихо скрипнувшее массивное кресло напротив входной двери. Оружие он положил себе на колени. Огромные ладони легли на широкие отполированные подлокотники. Мужчина разогнал все лишние мысли и стал дальше вслушиваться в происходящее на улице. Точно так же, как и до того, как ему буквально на голову свалилась солханская мэйра.

Глава 18

– Дархум вас разорви! Что происходит? Почему нет проезда? – Толстяк в богатых одеждах размахивал руками и кричал, брызгая слюной во все стороны. – Кто тут главный, дери вас всех в задницы каленым железом?! Да я вас на виселицу загоню, кучка бестолочей! Я лично знаком с самим курсорусом Трейдором!

Первым в палатку ворвался какой-то торговец. Этого и следовало ожидать. Мост был перегорожен, а подъезды к нему охранялись вооруженными людьми, по большей части городскими стражниками. Меньше чем за час все близлежащие улицы были забиты бесчисленным количеством телег караванщиков, пытавшихся выехать из города через Западные ворота. Слухи о некромантии быстро расползлись по Диссе, и самые сообразительные торговцы уже увели обозы к Восточным воротам, чтобы выйти к Подай-Еды в объезд столицы, потеряв всего лишь половину дня. Самые упертые и твердолобые остались на месте. Все они надеялись, что проблема, которая наверняка не так уж и сложна, как разносила молва, скоро решится и проезд будет открыт. Но время шло, а стражники все так же не снимали оцепления. Наоборот, перед мостом быстро вырос военный лагерь, куда с каждым часом подходило пополнение. Яростные стычки на мосту были плохо видны оттесненным зевакам. Зажатые караванщики нервничали и ругались, но сделать ничего не могли. Всякий раз стража и несколько солдат регулярной армии грубо и жестко пресекали попытки пробраться в лагерь. Упертые торговцы, привыкшие к своему привилегированному положению в Даворе, не сдавались. И вот один из таких торгашей, побогаче и понаглее, все же исхитрился проскочить через пост и влетел в широкую палатку, поставленную на скорую руку между десятком палаток поменьше.

– Что ты расселся, стражник?! – Торговец с нескрываемым презрением смерил взглядом сидящего внутри человека. Второго, гарнизонного лекаря, который мазал чем-то едко пахучим спину первого, он даже не удостоил вниманием. – Оторви жопу и тащи своих людей через мост! Подумаешь, некромантия! У меня и других досточтимых торговцев в обозах товар портится на тысячи золотых!

Генерал Флеймдор не любил лишнее внимание к своей персоне. Выражалось это и в том, что он не держал без надобности охрану возле себя. Один из его телохранителей погиб еще до взрыва, а второй умер во время сражения с нежитью. Вот и теперь вход в палатку, стоящую в центре лагеря, разбитого прямо на мостовой, никто не охранял. Декар разумно рассудил, что опытных воинов слишком мало, чтобы оставить при себе даже одного. Гораздо нужнее его люди были там, на передовой, посередине моста. Поэтому Декар не удивился нежданному визиту и такой реакции торговца, привыкшего все вокруг измерять собственной выгодой. Куда больше его обозлило, что этот человек сумел пройти выставленное оцепление. Наверняка за пару монет.

Генерала мало кто знал в лицо за пределами дворцовых стен или армейских лагерей. Он всегда предпочитал держаться в стороне. Вот и сейчас разозленный торговец наседал на него с нелепыми распоряжениями, совершенно не понимая, кто перед ним.

«Может, повесить дурака? – спросил себя генерал, все еще ощущая сильную слабость после безумных боев в западных кварталах. – Но сперва отрезать его грязный язык».

Мысль была занятной, но несвоевременной. Вокруг были проблемы гораздо важнее.

Декар, голый по пояс, сидел на соломенном топчане напротив входа и не сводил глаз с холеных рук торговца, сплошь унизанных кольцами. Изредка он морщился и вздрагивал, но продолжал хранить молчание. За его широкой спиной орудовал гарнизонный знахарь, которого пригнал верный Гилкер и бесцеремонно втолкнул в палатку Декара.

– Займись его спиной! – грубо приказал офицер и тут же ушел, торопясь вернуться на мост.

Оскорбленный таким обращением лекарь неспешно принялся за работу. Он наспех обрабатывал раны генерала, что-то возмущенно бурча себе под нос о ночной работе, которая вредит его сну. Но Флеймдор не обращал на него внимания, полностью уйдя в свои рассуждения и мысли.

Он раз за разом прокручивал в голове последние события. Произошедшее до нападения нежити его не интересовало. Это было вотчиной курсоруса и его людей. Пускай они расследуют, как все это началось и кто в этом повинен. Его задача была проста – удержать нежить внутри кварталов Бедняков и не пустить ее в остальную часть города. Декар всегда считал, что знание сильных и слабых сторон своего противника – это уже половина победы. Так и сейчас он в мельчайших деталях пытался припомнить произошедшее с ним по другую сторону моста. С того момента, как он обезглавил первого мертвеца, и до того, как они пробились к мосту. Хотя «пробились» было слишком громким выражением в их положении.

Они бежали. Сперва они помогали своим раненым, поддерживали и тащили их на себе. Потом бросили их, чтобы оторваться от нежити. Декар помнил их отчаянные крики и проклятья, от которых до сих пор сжималось сердце. Но что они могли сделать? Умереть вместе со всеми? И они бежали. Махать мечами приходилось, только когда нежить выскакивала с флангов, из темных подворотен, или оказывалась на их пути. Все остальное – бег. Бег наперегонки со смертью. Всеединый был милостив к ним и позволил им достигнуть моста, который уже перекрывали подоспевшие городские стражники, подгоняемые его офицером Гилкером, чудом выбравшимся с курсорусом из этой жуткой мясорубки. Вместе они смогли удержать нежить внутри западных кварталов. Пусть и временно, Белый город был спасен от кошмара. Но что-то надо было предпринимать, не сидеть же им с некромантией вечно по разные стороны моста. Вот только что? Декар не мог найти ответ на этот вопрос, как ни старался. Откуда взялась эта мерзость? Почему заклинание, призвавшее ее, продолжает действовать так долго? Почему мертвецы не могли плавать и не брали в руки лежащее оружие? И вообще, не упускает ли он единственную возможность спасти город тем, что отсиживается в защите вместо нападения?

– Да что ты молчишь?! – Торговец напирал все сильнее. Он чувствовал себя правым, ошибочно принимая молчание генерала за стыд и смущение. Еще бы! Ведь Дисса была в первую очередь огромным торговым центром всего Севера, а уж потом столицей Давора, а значит, он, второй помощник главы торгового пивного союза, был в этой пропахшей потом палатке главным. – Открывай этот гребаный мост и дай моим людям и телегам пройти! Если ты боишься пары дархумовых упырей, то мои люди точно справятся с такой мелочью! В моей охране лучшие бойцы из Вольных баронств!

«Может, и правда, – подумал генерал, буравя холодным взглядом забегавшие по сторонам маслянистые глазки торгаша, – пропустить этих... И посмотреть, как они пробьются к запертым воротам?»

Нет. Из-за спеси этого ублюдка погибнут люди. Да и разбирать завал для проезда каравана он не позволит. Зловещая улыбка скользнула по губам генерала, когда он представил, как толстяк мог бы оказаться в окружении мертвецов.

Торговец заметно смутился от такой реакции, но решил добиться своего и уже снова открыл рот, желая вступить с бестолочью в торг. В конце концов, за десять золотых он мог трижды проехать портовые ворота без строгого досмотра. Хотя этому оборванцу хватит и двух.

– Генерал Флеймтор! Позвольте войти? – В палатку сунулась бородатая голова погорца Лазара. Он неразборчиво выговаривал «д» после того, как шальным осколком ему выбило пару передних зубов.

– Заходи, капитан, – гостеприимно махнул рукой Декар.

Торговец, мгновенно понявший по этим приветствиям, кто перед ним, побледнел и шагнул назад. Знахарь, к которому также снизошло запоздалое озарение, испуганно ойкнул и продолжил манипуляции со спиной командующего. В палатке, освещенной одним факелом, повисла зловещая тишина.

– Лазар. Вышвырни это дерьмо из моей палатки, пока я не передумал и не приказал вздернуть идиота. – Голос генерала был нарочито спокойным. – Хотя...

Торговец побледнел еще больше и с шумом испортил воздух. Погорец, стоящий рядом с купцом, демонстративно прикрыл нос и сморщился.

– Та и проветрить не помешает. Этот, кажись, того, обтелался.

Декар резко встал и поводил плечами. Кожа на спине неприятно стягивалась и зудела. Он ловко выхватил меч из ножен и поочередно описал свистящую дугу руками.

– Хватит, – грубо бросил он знахарю, – ступай, займись другими ранеными.

Торговец, видя выхваченный меч, рухнул на колени. Он так и пополз на четвереньках, всхлипывая от ужаса. Увесистый погорский пинок под зад позволил ему покинуть гостеприимную палатку генерала со скоростью пробки, вылетевшей из бутылки.

– Слушаюсь, ваша милость, господин генерал! – пролепетал перепуганный лекарь и, прижимая к груди сумку с травами и мазями, бочком протиснулся к выходу, косясь на хмурого мастер-капитана.

Декар вернул меч в ножны и сел обратно на топчан.

– Что там? – Декар мотнул головой в сторону моста.

– Тержим. Твари лезут, но по чуть-чуть. То тесять, то тватцать. Не к тобру это...

– Их там по кварталам уже под тысячу будет, а они все не атакуют, – задумчиво протянул генерал. – Может, ворота не выдержали и нежить ушла в Трущобы?

– Вытержали. Мой человек постоянно связь с ними тержит. Тяжело им там, на воротах, пришлось. Кое-кто из жмуриков выскочить успел, но талеко не ушел. А вот люти, что не успели... Претставить страшно.

В палатке повисло тяжелое молчание. Генерал и капитан Щитов Короны старательно избегали смотреть друг другу в глаза после побега из западных кварталов. Хотя оба были воинами и осознавали, что другого выхода у них не было. Но одно дело – просто случайные жертвы, и совсем другое – приносить эти жертвы собственными руками из числа своих же людей. Самому выбирать, кто останется жить, а кто умрет.

– Что телать бутем, Текар? – все же спросил Лазар, переминаясь с ноги на ногу. – У нас сил-то мало, чтоб в лоб итти.

– Ждать, – твердо ответил Декар. – И молиться за живых. Гонец, посланный Гилкером, должен догнать и вернуть резервный корпус. Солдаты ушли сутки назад к Лутеру. С ними мы сумеем зачистить кварталы.

– Есть еще Поземье, – напомнил погорец. – Многие наверняка побежали тута, пот землю. А за ними и нежить.

– Знаю, – кивнул Декар. – Но, думаю, Ночные сами сумеют сдержать их. В узких тоннелях легче держать оборону, чем на открытом месте.

– Я послал пару стражников в обхот горота, к главе Ночных.

– Правильно сделал, – одобрил Декар. Ему все больше и больше нравился этот расторопный воинственный погорец. – Они тоже должны понимать, чем может это обернуться, если нежить выберется наружу.

Мужчины замолчали. Говорить о том, что конкретно могло произойти, если нежить все же прорвется, не хотелось. Но они оба понимали, что в любом случае будут выполнять свой долг перед Короной до конца.

– Все, что мы сейчас можем, – это ждать, – повторил генерал с досадой. – Думаю, скоро придут распоряжения курсоруса, тогда и...

– Позвольте войти, господин генерал? – раздался спокойный и приятный мужской голос с улицы.

– Войдите. – Декар понимал, что от непрошеных посетителей не будет отбоя еще долго. По крайней мере, этот хотя бы знал, кто был внутри палатки, в отличие от горе-торговца. Может, все же стоило выставить охрану?

В палатку вошел статный мужчина в черном плаще, под которым поблескивали начищенные доспехи.

– Приветствую и вас, господин капитан городской стражи. – Мужчина слегка поклонился.

Увидев вошедшего, Декар встал с топчана и шагнул навстречу. Гость в ответ широко улыбнулся, обнажая идеальные зубы. Мужчины крепко обнялись.

– Селари! – Генерал не скрывал радости от встречи. Он отступил и окинул взглядом старого друга с головы до пят. – Как ты изменился! От тебя так и тянет запахом золота!

– Декар! – Селари был рад не меньше. – А ты стал еще крепче и сильнее! И от тебя так и тянет потом и кровью!

Мужчины одновременно рассмеялись.

– Я бы обнял тебя еще раз, друг, но боюсь помять твои прекрасные одежды.

– Твоя правда, вояка. Только ты их уже помял и испачкал!

Друзья обнялись еще раз. Декар хотел предложить сесть, но, увидев только один топчан, недовольно поморщился. Погорец поймал взгляд генерала и молча выскочил наружу. В двух шагах он увидел пустой бочонок, подхватил его и вернулся в палатку.

– Я посмотрю, чтоб вам не мешали, – сказал погорец Декару и поставил бочонок возле Селари.

Декар одобрительно кивнул, и Лазар вышел из палатки, оставив друзей наедине. Селари, нисколько не смущаясь, откинул полы плаща и присел. Заговорщически подмигнув, он достал из внутреннего кармана фляжку. Как только пробка с тихим щелчком выскочила из горлышка, палатка наполнилась чудными запахами терпких специй.

– Самальское? – удивился Декар, принимая фляжку.

– Могу себе позволить, – улыбнулся Селари. – Пей, яда в нем нет.

– За встречу, друг! – Декар отсалютовал фляжкой и сделал глоток.

Вино мгновенно разлилось по телу приятной теплой волной, смывающей без следа усталость и боль. Даже ноющая рана на спине почти перестала болеть.

– За встречу, мой добрый друг! – Селари сделал глоток и вернул пробку на место. – Можно еще, но сейчас не время напиваться.

– Странно видеть тебя здесь, Селари. – Декар с интересом рассматривал друга. – Каким ветром тебя принесло в мою палатку?

Селари подумал, прежде чем ответить на вопрос.

«А друг-то знатно поднялся», – мысленно присвистнул Декар, замечая в скромных одеждах Селари совсем не скромные мелочи. Золотые булавки, подбитый мехом плащ, россыпь камней на рукояти меча и ножнах. Конечно, он знал, какое место он занимал в торговой гильдии Давора. Пользуясь своим положением, старый друг не раз выручал его по собственной инициативе, когда возникали перебои в снабжении армии. Советники намекали Декару, что могла понадобиться ответная услуга за помощь, но Селари всякий раз в переписке лишь отшучивался и ничего не просил взамен.

И вот он пришел в палатку генерала, сидел и медлил с ответом на простой вопрос. Декар боялся только одного – что и старый друг может оказаться не на той стороне.

– Говори прямо, – твердо сказал генерал. – Не нам с тобой мусорить словами.

– Декар, что происходит? В городе паника и неразбериха. Народ пересказывает друг другу слухи и небылицы, в разы приукрашая случившееся. Мост перекрыт, Западные ворота на замке. И там и тут толпы людей, успевших покинуть кварталы Бедняков. Они в ужасе. А те, кто чудом успел вырваться от нежити и переплыть канал, вообще не в состоянии здраво мыслить и говорить, словно побывали в подземном пекле. Торговые обозы заполонили улицы. Среди купцов назревает страх. Кто-то пытается выехать из города через Восточные ворота. Хвала Всеединому, они еще открыты.

– Тебя послала гильдия? – грубо перебил Декар.

– Я первый помощник главы торговой гильдии Давора, – пожал плечами Селари. – Конечно, мне нужно понимать, что происходит. Но мне хватило бы и того, что я увидел на набережной. А тут, оказывается, сам генерал Декар. Я не смог отказать себе в удовольствии обнять старого друга.

Декар умел чувствовать ложь. Сейчас ее не было. Натянутая струна внутри ослабла.

– И правильно сделал. Я тоже рад тебя видеть, – улыбнулся Декар и добавил уже с серьезным выражением лица: – Пройдемся?

Он не хотел тратить время на объяснения. Тем более Селари вряд ли поверит его рассказу. То, что происходило сейчас на другом берегу, казалось попросту невозможным. Декар точно не поверил бы в подобное, пока не увидел все собственными глазами.

– С удовольствием! – быстро согласился Селари. – Эта ободранная палатка наводит жуткую тоску.

Старые друзья вышли в вечернюю прохладу и пошли по лагерю, замершему в тревожной дреме, в сторону моста, переговариваясь вполголоса. Лазар пошел следом, словно заправский телохранитель. За свою службу он не переживал. Пока спешно обустраивали лагерь и укрепляли оборону, погорец шустро передал дела двум заместителям. После такого несчастья в его городе Лазар считал невозможным оставаться на посту капитана Щитов Короны. Прошение о его отставке лежало в кармане и ждало удобного случая, чтобы быть передано генералу Декару или курсорусу Долимару. Погорец надеялся, что командующий позволит ему искупить вину в армии на границе, но и курсорскую камеру принял бы с достоинством.

Лагерь, если так можно было назвать хаотичное скопление телег, палаток, костров, напуганных людей с оружием прямо на маленькой мощеной площади перед мостом, нескольких прилегающих улочках и части широкой главной улицы Диссы, затих. Ощущение беды висело в воздухе. С одной стороны был перегороженный мост, за которым темнели безлюдные улицы, с другой лежал город, полный взволнованных напуганных людей, которые вряд ли уснут сегодня ночью.

Декар шел рядом с Селари, внимательно вглядываясь в происходящее и одновременно переговариваясь со старым другом, которого не видел уже несколько лет. То, что происходило в лагере, не нравилось Декару. Его люди, конечно, успели многое сделать за эти несколько часов для укрепления обороны, но этого явно мало. Городские стражники, вчерашние землепашцы, оторванные от земли заботливой рукой Короны в преддверии войны, выглядели смертельно напуганными. Многие из них вообще впервые увидели смерть, не говоря уже про жуткую некромантию, создания которой безжалостно раздирали живую плоть. Декара порадовало лишь грамотное оцепление. Люди, осознав всю опасность происходящего, предпочитали спрятаться за крепкими дверями и ждать, пока с нежитью разберутся стражники и эффи. За оцеплением, помимо торговцев, стояли лишь те, чьи семьи остались на другой стороне моста. Многие плакали от бессилия и сыпали проклятья на головы магов, другие стояли молча, с посеревшими и пустыми лицами, и их молчание было красноречивее любых криков и слов.

Декар резко свернул к оцеплению. Селари ничего не оставалось делать, как пойти следом. Главная улица была заставлена обозами и голосящими о своих убытках купцами, боковые улочки были забиты людьми. К ним Декар и подошел. К нему тут же подскочил один из его солдат, младший офицер, и принялся докладывать ситуацию. Декар жестом прервал его и повернулся лицом к людям.

– Кварталы Бедняков полны нежити! – громко закричал генерал так, чтобы его было слышно всем. – Мне жаль ваши семьи и дома! Надеюсь, кому-то удалось выжить! Но вас не пропустят через мост! Это приказ Короны!

После этих слов повисло тяжелое молчание, прерываемое тихими ругательствами. Кричать Флеймдору больше было не нужно.

– Все мужчины, способные держать оружие и имеющие желание помочь нам, могут записаться в добровольное ополчение вот у этого офицера, которого я назначаю командующим ополчением! – Декар положил руку на плечо стоящего рядом юнца. – Меч и крепкий щит найдется каждому добровольцу! Всем же остальным я приказываю уйти. Властью, данной мне Короной, я объявляю военное положение во всей Диссе! С этого момента любой, кто будет пытаться проникнуть в лагерь, будет схвачен и доставлен в башню Правосудия, именем Короны!

Толпа стала редеть на глазах. Угроза попасть к курсорам возымела огромное действие на людей. Декар недовольно поморщился. Из огромной толпы осталось не больше двух десятков мужчин, желающих вступить в добровольцы.

– Вдохновлять словами – это не твое, – шепнул Селари, молчавший до этого.

– Даже если бы они все взяли в руки оружие, я не повел бы их через мост, – отмахнулся Декар, старательно скрывая разочарование, – это не солдаты, которые подчиняются приказам. Но теперь хотя бы можно снять большую часть людей с оцепления и усилить ими оборону моста.

Декар и Селари направились вдоль ряда стражников, за которыми стояли обозы торговцев, застрявших на месте. Декар удивился. Телег было очень много. Караванщики в первых рядах и мечтать не могли выбраться теперь из города. Плотно зажатые следующими обозами, они могли лишь ругать стражников и махать в их сторону оружием, выкрикивая бессильные угрозы. Но прорываться вперед никто не решался. Новости среди торгового люда распространялись гораздо быстрее, и все уже знали, что в лагере оказался сам командующий армией Давора, а кто-то видел даже курсоруса. Напрашиваться в такой момент на неприятности не хотел никто, поэтому всю бессильную злость торговцы вымещали в ругательствах.

– Почему они замолкают? – тихо спросил Декар у Селари, заметив, что крики прекращались, стоило только караванщикам заметить их пару. – Ты настолько знаменит?

– Меня они видят чаще тебя, – криво усмехнулся Селари. – Ну и хватает ума понять, с кем я могу так идти рядом. Да еще и начальник Щитов Короны сзади нас топает, словно настоящий чехран.

Декар скользил взглядом по одинаковым повозкам, когда что-то привлекло его внимание. Генерал пригляделся. Прямо посредине площади среди торговых обозов стоял необычный караван. Мощные выдрессированные лошади замерли, словно каменные, в то время как другие ржали и нетерпеливо били копытами. Все повозки были крытыми, обитыми плотной кожей. Чернели узкие окошки бойниц, через которые удобно стрелять из арбалетов. Не повозки, а крепости на колесах. Под стать им были и возницы с охраной. С первого взгляда видно – бывалые воины, держались в седлах ровно, вели себя спокойно и терпеливо ждали, словно не раз сидели в засадах. Видя их серьезность, другие караванщики старались не приближаться.

Декар повернулся к Селари и заметил, как тот обменялся взглядами с одним возницей из странного обоза, но промолчал. Дела друга его не касались, пока не пересекались с делами армии и Короны.

«Странно, – подумал Декар, слушая вполуха болтовню Селари о последних новостях столицы. – Мы не виделись несколько лет, общаясь только редкими письмами, а мне совершенно нечего ему сказать или спросить».

Селари заметил отсутствующее выражение на лице друга и хлопнул его по плечу.

– Ты вовремя оказался в столице, Декар, – сказал он. – И дело не в этой скверне, заполонившей улицы за мостом. Ты слышал, что Долимар арестовал самого канцлера?

– Как арестовал? – Декар встал как вкопанный, прекрасно изображая изумление. Почему-то ему хотелось услышать, как это преподнесет его добрый друг. – Что ты говоришь, Селари?

– Он не сказал тебе? – удивился торговец в ответ. – Декар, дворец Трейдоров закрыт. Туда ни войти, ни выйти. Курсоры со всей столицы засели внутри и шерстят всех, кто попадается под руку. Что там происходит, внутри стен дворца, не знает никто. Кроме того, часть курсоров уже выбирается в город. Идут аресты. Многие высокие чиновники и дворяне схвачены и доставлены в башню Правосудия. Еще больше либо прячутся, либо спешно убегают из столицы.

– Мне это ни к чему. – Декар указал рукой в сторону моста. – Мне важно лишь это. Разберусь с этой напастью, выясню, зачем меня вызвали в Диссу, и тут же уеду обратно на границу к своим солдатам.

– Да, ты всегда был человеком прямым и не терпел хитрости и интриг, – вздохнул Селари.

«А ты их обожал, – мысленно ответил Декар, радуясь в глубине души, что Селари сказал как есть, без обмана. – Как и теперь».

Так и было. Еще когда они были молодыми и вспыльчивыми юношами, судьба столкнула их лбами в даворской армии, куда они оба вступили, спасаясь от нищеты и голода. Волей короля Мерга их, сопливых юнцов, показавших наличие ума и смекалки, отобрали в младший офицерский состав, где они и обучались в течение полугода. С первого взгляда они невзлюбили друг друга. Гордый Декар, ставящий честь превыше всего, и хитрый Селари, прокручивающий мелкие махинации, чтобы вечером в общем котле плавал кусок мяса. Селари был общим любимчиком, Декара же все сторонились. Один раз они даже бились на дуэли, но лишь поцарапали друг друга и были высечены кнутами, попавшись старшему офицеру. Чуть позже вскрылось, что Декар, рьяно соблюдающий устав, написал записку тому офицеру, в которой сообщал, как ему жаль нарушать запрещенной в армии дуэлью устав и где он будет ждать справедливого наказания. Селари, узнав об этом, был в ярости, и дело едва не дошло до новой дуэли, но, успокоившись и подумав, махнул рукой на узколобость Декара. Декар же, видя, что люди уважали его врага, но не его, сделал правильные выводы и сам старался держаться особняком.

После обучения всех будущих младших офицеров бросили на разгон бунта в далекой деревне у предгорий Пояса Великанов. Люди, отчаявшиеся и изголодавшиеся от непомерного гнета Мерга, убили всех мытарей и местных стражников, сожгли деревню и двинулись в Радэн, уповая на милость соседнего государства. Они перехватили их у форта Стрелы. Вспоминать те события Декар не любил. Его еще долго мучили кошмары. Те люди не дошли до форта. Половина осталась лежать на земле, вторая половина дрогнула и убежала прочь. Их карательный отряд пил несколько дней. Декар не пил и не гонялся. Он молча сидел в палатке, погруженный в свои мысли. Рядом так же сидел Селари, растерявший всю веселость и жизнерадостность. Он тоже не притронулся к вину. В столицу они вернулись другими. А дворцовый переворот поднял их, людей, верных своему делу, еще выше. Но тут их пути разошлись. Селари ушел в мирную торговлю, а Декар продолжил путь в армии.

И вот, спустя пару лет, судьба снова свела их. Только Селари раз за разом переводил разговор не в то русло. То про армию спрашивал, то про кразорских шпионов, теперь про заговоры во дворце.

– Селари. – Декар приблизился вплотную к другу и повторил вопрос: – Скажи прямо, что тебе нужно? Зачем ты пришел ко мне?

Мужчина грустно улыбнулся, и от этой улыбки генералу стало не по себе. Была в ней какая-то затаенная обреченность и боль.

– Мне нужно провести один обоз за Западные ворота.

– Исключено! – Декар едва не задохнулся от возмущения. Он не верил собственным ушам. – Да ты хоть представляешь, что там, за мостом, затаилось?

– Нежить, которая уязвима для мечей? – осторожно ответил Селари.

– Уязвима?! – воскликнул генерал. Он резко повернулся спиной и задрал рубаху. – О да! Она уязвима! Вот только их в разы больше мужчин, умеющих держать меч не за лезвие! Сивонна бачча! Посмотри на мою спину! И это так досталось мне, генералу армии Давора!

– Я дам тебе людей, умеющих держать меч.

– Пойдем! Сам убедишься в моих словах! – Генерал порывисто схватил друга под руку и потащил в сторону моста. Что толку объяснять? Пусть увидит весь этот ужас.

Селари не сопротивлялся. Лишь согласно кивнул, словно только и ждал такого приглашения.

«Наверняка ждал», – подумал генерал.

Он отпустил Селари и пошел широкими шагами к мосту, где Гилкер, старший офицер Декара, вовсю руководил работами. Хлипкие бочки и телеги давно сбросили в воду. На их место в несколько рядов ложились огромные мешки с песком и землей, которые подвозили стражники на телегах по узкой боковой улочке. Самые крепкие мужчины перекрывали ее у Рассветной площади, обеспечивая путь для отступления. Вал мешков в человеческий рост продолжал медленно расти. Среди мешков были установлены бойницы для арбалетчиков. Когда несколько мертвецов полезли через мешки, защитники без особых проблем изрубили их на куски.

– Твои люди прекрасно справляются с нежитью, – отстраненно заметил Селари. – Мертвецы неповоротливые и медленные. Я слышал много слухов о нежити, которая бегает и сметает все на своем пути. Хвала Всеединому, что это не так.

Флеймдор недовольно скривился, словно от зубной боли. Неужели его старый боевой друг успел растерять свои навыки? Как он мог так говорить? На мгновение его посетило желание отвести Селари в походный лазарет. Декар уже успел побывать там ранее и остался под сильным гнетущим впечатлением от увиденного. Нет, он давно привык к виду изрубленных тел. Дело было в раненых, их испуге, граничащем с безумием, криках и молитвах. Декар отогнал прочь возникшие в голове образы.

– Разве я не прав? – спросил Селари, кивая в сторону моста.

– Это из-за того, что они лезут вверх! Неужели ты не понимаешь? Бой на открытом месте с ними невозможен! Они просто задавят тебя массой! – неожиданно с яростью взорвался Декар.

– Их было не так уж много, – осторожно продолжил гнуть свою линию Селари, но уже без прежней уверенности. – Трое или четверо. Да хоть и с десяток, твои люди легко справились бы и с парой десятков мертвецов.

– Это сейчас! Всеединый, да как же ты...

Душераздирающий крик пронзил воздух. Все тут же устремили взгляды на противоположный берег канала. Некоторые даже бросились вперед и застыли у каменного бортика. Декар замер, пытаясь в сумерках разглядеть, что происходит. Селари, заметно побледневший от неожиданного крика, невольно схватился за рукоять меча.

– Лучник! Стрелу на тот берег! – рявкнул Декар.

Один из его солдат среагировал быстрее остальных. Мужчина подхватил лук, сунул обмотанную паклей стрелу в огонь костра и рассек огненным росчерком черное небо. Стрела ударилась о мостовую, огонек рассыпался искрами о камни. Лагерь изумленно вздохнул в едином порыве. У Декара по спине пробежала ледяная волна, когда он увидел десятки замерших вдоль стен мертвецов. Генерал повернулся к Селари. Торговец побледнел сильнее прежнего, его рука, судорожно сжимающая рукоять меча, дрожала. Но это был не конец. Крик повторился, а спустя мгновение на набережную выбежала босая девушка в разорванном платье. Нежить из переулка рванула наперерез – у нее не было ни единого шанса. Он мог помочь несчастной только одним.

– Лучник, – скомандовал генерал, обращаясь к тому же солдату, – подари ей легкую смерть.

Мужчина вздрогнул от неожиданности, но все же кивнул, подчиняясь приказу. Его люди знали, что приказы генерала не обсуждались. Солдат выхватил еще одну стрелу и оттянул тетиву, повернувшись в сторону беглянки. Люди замолчали. В тишине взвизгнула спущенная тетива. Девушка неожиданно споткнулась, не удержала равновесие и упала в воду. Нежить, разорвавшая бы ее в клочья мгновением позже, замешкалась. Несколько мертвецов с воплями бросились следом и тут же пропали из вида. Остальные кинулись на мешки, пытаясь перебраться через преграду.

– К бою! – заорал десятник, выводя бойцов из оцепенения, и первым бросился вперед.

Защитники рванули следом, на ходу выхватывая мечи и подбирая щиты.

– Два десятка! Следом! – Гилкер был тут как тут.

Декар хмуро молчал. Когда бой кончился, Гилкер подошел к генералу и слегка поклонился. Его меч был в крови.

– Четверо утонули. Еще девятнадцать обезглавлены и сброшены с моста, – отрапортовал офицер, устало вытирая лезвие подвернувшейся тряпкой. – У нас трое убитых, есть раненые. Один не выживет.

– Все для страны и Короны, – глухо сказал Декар, недовольный потерями.

Гилкер устало кивнул в ответ. Его заметно пошатывало.

– Тебе бы поспать, воин. – Генерал заметил смертельную усталость в глазах Гилкера. – Сдай пост и поспи, это приказ. Ты мне нужен через три часа.

– Будет сделано, – слабо улыбнулся офицер и отошел к поджидавшим его десятникам.

– Что теперь скажешь? – повернулся Флеймдор к Селари. – Твой обоз готов к этому? Это ведь те крытые телеги, обитые кожей? Я прав?

– Прав. – Селари посмотрел другу в глаза.

Декар внутренне содрогнулся, когда увидел смесь отчаяния, страха и мольбы.

– Иди через Восточные ворота, Селари. Потеряешь день пути, но без риска.

– Ты не понимаешь, Декар, – с горечью усмехнулся торговец. – Я не могу идти тем путем. Я должен вывезти обоз до рассвета через Западные ворота. Иначе никак.

– Сивонна бачча! Селари! – Декар захлебнулся от возмущения. – Почему ты пытаешься навязать мне то, на что я уже дал отказ? Веди свои драгоценные телеги в порт и грузи на корабль. Плыви до Черного побережья, как любой контрабандист, и езжай куда вздумается!

– Я не могу терять время, Декар... – Селари замялся, теперь он старательно избегал смотреть на генерала. – День промедления в столице для меня равносилен смерти.

– Да что ты несешь?! Какой смерти? Что ты там везешь?

Декар осекся и замолчал. Почему он не спросил об этом сразу?

– Что в телегах? – прямо спросил Флеймдор.

– Это тебя не касается, друг. – Селари был полон решимости. От недавней слабости не осталось и следа. – Мне нужно пройти через мост. До рассвета.

– Этому не бывать. – Спокойствие вернулось к Декару. – Я не позволю разобрать баррикады. Ищи другой выход.

– Другого выхода нет, как ты не понимаешь? Я бы и не пришел просить тебя о такой услуге, будь у меня хоть один шанс из ста выбраться из этой дархумовой переделки другим способом!

Селари немного промолчал и выпалил:

– Декар, я никогда не просил тебя ни о чем, всегда помогал. Я безмерно уважаю тебя. Вспомни, сколько раз мои обозы спасали твоих солдат и тебя от голода? Я не прошу помощи. Мне не нужно сопровождение и прикрытие. Просто дай мне пройти через мост.

– Мой ответ – нет.

От былой дружелюбности не осталось и следа. Флеймдор весь подобрался, словно готовился отразить атаку. Суровый тяжелый взгляд буравил лицо старого друга. Сейчас перед Селари стоял не приятель, с которым можно было вести непринужденную беседу, а командующий, от приказов которого зависели судьбы людей.

– Но...

– Селари! – Тон генерала стал ледяным. Он заговорил медленно, тщательно подбирая слова. – В память о нашей дружбе и твоей помощи я позволю тебе уйти. Но если еще раз судьба сведет нас вместе, я буду судить тебя за измену. И моя рука не дрогнет, если придется вздернуть тебя на первой попавшейся перекладине.

Обвинения сильно задели торговца. Его лицо побледнело, пухлые губы задрожали, а глаза заметались из стороны в сторону. Но паника и испуг быстро уступили место напускной ярости.

– Измену?! – со злостью вскричал Селари, отступая на несколько шагов назад. – Вот как?! Мы оба служим Короне, глупец! Только ты – правой руке, а я – левой!

Флеймдор смотрел на своего давнего друга и не узнавал его. Селари говорил и говорил, эмоционально размахивая руками, но Декар его уже не слушал. Ему все это надоело. Он мог бы потратить время на быстрый разговор со старым приятелем, но тратить его на бессмысленный торг с купцом не хотел. В лагере было чем заняться.

«Друг оказался дархум знает кем, а не другом, – со смесью тоски и презрения подумал Декар. – Что он хотел доказать, хоть ему и указали на дверь? Глупец».

– Меня ждут дела. – Декар демонстративно положил руку на рукоять меча. – Пошел вон из лагеря.

Селари вздрогнул, как от пощечины. Он круто развернулся и направился в сторону обоза. Декар смотрел ему вслед, раздумывая, не допустил ли сейчас ошибку, а затем повернулся к стоявшему в отдалении Лазару и сказал:

– Пойдем, нам есть о чем поговорить.

Глава 19

Удар арбалетного болта был настолько сильным, что Долимара скинуло с лошади на полном скаку. Все произошло так быстро и неожиданно, что курсорус не успел ничего понять. Спину обожгло, словно на голую кожу плеснули раскаленным свинцом. Невидимая рука вырвала его из седла и бесцеремонно швырнула вперед. Долимар только открыл рот, собираясь вскрикнуть от смеси боли и удивления, но так крепко приложился о грязные камни мостовой, что затрещали кости. Грузное тело кубарем прокатилось в сторону и замерло, ударившись в высокий забор внешней ограды одного из домов высшей знати. Курсорус тихо застонал сквозь сцепленные челюсти, отчаянно пытаясь собраться с мыслями и осознать происходящее. Этим он успел выгадать лишь несколько мгновений, которые абсолютно ничего ему не дали. Крепкий удар кованого сапога в живот выбил из него воздух. Долимар с хрипом выдохнул и неуклюже перевернулся на спину. Перед глазами заплясали бордовые круги, дыхание перехватило, и он судорожно открывал рот в тщетной попытке сделать вдох, словно рыбина, выброшенная из воды на берег.

– Готов, голубчик!

Долимар попытался рассмотреть нависшее над ним лицо, но ничего не выходило. Голос словно доносился издалека и был едва различим, как будто говоривший был в паре десятков шагов.

– Вяжем его!

Курсорус почувствовал, как несколько пар крепких рук подхватили его и оторвали от земли. Он попытался отбиться, но тут же стих, едва не потеряв сознание от крепкой затрещины. Его грубо затащили в ближайший глухой проулок и прижали к стене. Две пары ловких рук деловито обшарили его одежду, извлекая спрятанное оружие и уже бесполезные магические амулеты.

– Да у него тут целый арсенал! – воскликнул кто-то от удивления.

Как ни старался Долимар, у него не получалось рассмотреть лица нападавших из-за головокружения и мутной пелены перед глазами.

– Гляньте, парни, – перебил второй голос. – Как и говорили – под одеждой панцирь стальной!

– А чего ты хотел? – хохотнул первый. – Это тебе не хрен с горы, деревенщина!

Последние слова означали, что на него напали не случайно и эти люди знали, кто он. Значит, запугивать их бесполезно. Опаляющая злость всколыхнулась в Долимаре с новой силой. Да как эти жалкие твари только посмели напасть на него?

– Ты мне тут глазками не сверкай, голубок! – рявкнул первый голос, принадлежавший, по-видимому, главарю нападавших. Мужчина грубо дернул Долимара за порванный воротник. – А то вмиг в рыло получишь! А ну, ребята, снимите-ка эту железку. Кажется, она мне как раз в пору будет.

Проворные руки тут же расстегнули ремешки и стянули с прижатого к стене беспомощного курсоруса стальной панцирь, на котором отчетливо проступила внушительная вмятина. Увидев след от арбалетного болта, один из нападавших удивленно присвистнул. Не тратя время впустую, Долимара тут же крепко связали и грубо поставили на колени перед главарем. Курсоруса сильно пошатывало от слабости и накатывающей тошноты. Он с трудом удерживал равновесие – голова разрывалась от боли, а перед глазами все плыло.

– Я тебе в голову целился, чтоб наверняка. – Главарь с отвращением сплюнул под ноги Долимару. – Да арбалет подвел. Что-то с магией совсем хреново стало.

Он резко выкинул руку вперед. Долимар качнулся от удара, но проворные руки нападавших удержали его от падения. Перед глазами вспыхнул ослепительный огонь. Курсорус почувствовал, как из разбитого носа закапала кровь.

– Что я тебе сказал про глазки, голубок? – равнодушно протянул главарь, положа руку на плечо курсорусу.

– Дархумовы ублюдки! – прошипел Долимар, тщетно пытаясь справиться с ярмарочной каруселью в своей голове и ослепляющей яростью, захлестнувшей его после унизительного удара. – Да я вас...

– Заткни пасть, голубок! – Кулак, готовый нанести еще один удар, остановился и разжался у самого лица. Ладонь фамильярно похлопала его по щеке, что оказалось еще больнее для самолюбия курсоруса. – Так даже лучше! В Поземье, если ты, конечно, переживешь разговор с Руотисом, нам будет о чем поболтать! Ты, наверное, и не помнишь меня? Как жаль... А вот я тебя прекрасно помню! И твои камеры тоже! Ну? Не вспомни...

Речь главаря резко оборвалась стрелой, пробившей шею навылет – наконечник вылез ровно из середины горла. Убийца качнулся, нелепо взмахнув руками, и осел на мостовую. Руки, державшие курсоруса все это время, исчезли, и Долимар неуклюже свалился на спину, не сумев устоять на коленях. Совершенно потерянный и контуженый, он все же попытался отползти в сторону, инстинктивно ища укрытия. Было бы глупо получить чужую стрелу, когда появился шанс на спасение.

В проулок ворвались вооруженные люди и с яростью набросились на нападавших, сметая их жалкие попытки отбиться. Крики и шум боя быстро стихли. Сталь несколько раз встретилась со сталью, пару раз взвизгнула спускаемая тетива, несколько посмертных хрипов выдохнули проклятия, и все кончилось.

Курсоруса снова подхватили чужие руки, но теперь они действовали куда осторожнее и деликатнее. Его поставили на ноги. Веревки, стягивающие запястья, спали от быстрых взмахов клинка. Перед Долимаром возникло лицо его помощника Плайса.

– Хвала богам, мы успели вовремя! – Помощник с тревогой осмотрел курсоруса, убеждаясь в его невредимости. – Ваше лицо...

Долимар отмахнулся. Он все еще никак не мог собраться с мыслями после наглого покушения. Да и внешний вид его сейчас заботил меньше всего. Подумать только, прямо посреди улицы. А если бы Плайс не подоспел вовремя? Его бы уже тащили в Поземье.

– Возвращаемся во дворец, там вами займется лекарь. Вам крепко досталось. – Курсор помог Долимару забраться в седло подведенного коня.

– Как вы тут оказались? – вполголоса спросил мужчина, чуть наклонившись в седле к верному помощнику.

– Один из агентов в Поземье принес срочную весть, что Руотис назначил награду за вашу голову, – так же тихо ответил Плайс, выдерживая суровый взгляд. – Я бросился с курсорами к вам навстречу, чтобы предупредить об опасности. Мы разбились на отряды, чтобы охватить все три улицы, ведущие к мосту.

– Сучье племя! – прошипел от злобы курсорус, окинув мутным взглядом окровавленные тела нападавших. Ему не верилось, что глава Ночных посмел сделать такой серьезный шаг. – Давно пора раздавить это змеиное логово!

– Вас ждут во дворце, – кивнул Плайс, вскакивая в седло. – Его величество в курсе происходящего в столице, согласно вашим указаниям. Он в безопасности и требует вас к себе немедленно.

– Всех свободных людей перевести на защиту моста! – Долимар поморщился от боли, пронзившей тело с новой силой, стоило ему только неудачно повернуться.

Плайс указал рукой на двух курсоров.

– Один в гарнизон, второй к Рассветной площади! – приказал помощник. – Всех свободных курсоров и стражников вести к мосту. Приказ курсоруса!

Долимар, уже пустивший коня в галоп, не увидел, как курсоры переглянулись в недоумении, а затем что-то тихо переспросили у Плайса. Помощник раздраженно шикнул в ответ и устремился вслед за Долимаром. Курсоры еще раз переглянулись и поскакали в разные стороны. Еще двое последовали за Плайсом.

Сделав небольшой крюк, они остановились у дверей башни Правосудия. Подскочивший конюх помог Долимару вылезти из седла, и Курсорус сразу направился внутрь. Плайс и двое курсоров поспешили следом.

– Плайс! Немедленно соберите в моем зале советов всех мастер-курсоров и десятников! – отдал приказ Долимар.

Пока они доскакали до дворца, он все взвесил и принял решение. Как бы там ни было, но спускать с рук такое наглое покушение он просто не мог. Ночные должны были дорого поплатиться за это, и как можно скорее. Все и так шло к маленькой внутренней войне, и нападение стало последней каплей, перевесившей чашу.

– Будет сделано, господин курсорус!

– Есть что-то, о чем мне стоит беспокоиться? – запоздало спросил курсорус.

– Все прошло по вашему плану! – ответил Плайс, не моргнув и глазом, словно только и ожидал этого вопроса. – Дворец под нашим контролем. Потери минимальны. Люди канцлера и все, кто выказывал им расположение, арестованы.

«Хоть что-то прошло как надо», – внутренне обрадовался Долимар, быстрым шагом пересекая просторный двор. Везде, куда ни кинь взгляд, виднелись курсорские куртки. Люди Долимара стояли по двое почти через каждые десять шагов. Все они молча приветствовали начальника. Долимар лишь рассеянно кивал в ответ и, не сбавляя шаг, шел дальше, торопясь в покои брата.

Он уже достаточно оправился от покушения и только и думал о дархумовой нежити в кварталах Бедняков. Справиться с ней было его первейшей задачей, важнее, чем вскрывшееся предательство Оквуса и нападение Ночных. Но сперва нужно было поговорить с Виамаром, рассказать ему о происшедшем и получить согласие на дальнейшие действия, план которых уже сложился в его голове. Перед дверьми, ведущими в коридор к королевским покоям, Плайс ловко обогнал курсоруса и открыл их.

– Не беспокойтесь, господин Трейдор, – тихо сказал помощник, пропуская Долимара. – Я буду ждать вас здесь для дальнейших распоряжений.

Курсорус положил руку на плечо преданного и верного помощника, похлопал и пошел дальше, вглубь полутемного коридора. Дверь за его спиной немедленно закрылась. Этот звук не понравился Долимару. В нем было что-то тревожное и настораживающее.

– Будет тебе! – шепотом укорил он себя за излишнюю подозрительность.

Каждый шаг отзывался гулким эхом, нагнетая странную тревогу, которую никак не получалось выбросить из головы. Что-то было не так. Предчувствие непоправимой беды заглушило без следа тревогу и призраки страха, когда Долимар рванул вперед и замер, едва сделав первый шаг. Он взглянул вниз и ужаснулся – нога стояла в уже запекшейся крови. Дальше, через пару шагов, на полу угадывалась еще одна размазанная неровными полосами лужа. Так, словно что-то волокли по полу.

– Сивонна бачча! – прошипел Долимар, резко вставая и устремляясь вперед, едва ли не бегом. – Убью!

На ходу его руки скользнули по одеждам в поисках спрятанных кинжалов. Напрасно – несостоявшиеся похитители забрали все. Долимар зашипел сквозь плотно сжатые зубы с досады и крепче сжал кулаки. Ослепленный яростью, он мог сейчас запросто забить до смерти голыми руками того, кто устроил все это.

Долимар выскочил к лестнице, ведущей наверх, в королевские покои, и едва не столкнулся нос к носу с двумя Мечами Короны.

– Что, дархумова бездна, тут происходит! – закричал курсорус в глухие шлемы, из-за которых сквозь узкие щели за ним следили две пары внимательных глаз. – Снять шлемы! Именем Короны!

– Оставь их в покое, Долли, – раздался насмехающийся голос.

Не веря своим глазам, онемев от изумления, он обернулся. Из бокового коридора вышли двое мужчин и неспешно зашагали к нему. Первый шел, широко улыбаясь и раскинув руки, словно желая обнять Долимара. Второй настороженно следил за ним. Его рука лежала на рукояти меча, за поясом.

– Оквус, – обреченно выдохнул Долимар, в голове которого в один миг рухнуло все, что он пытался строить долгие годы.

– Здравствуй, мой дорогой племянничек. – Улыбка лорда превратилась в хищный оскал. – Смотрю, ты не рад снова меня видеть? Мне кажется, ты представлял нашу встречу после того разговора совершенно в другом месте. Но, мой дорогой Долли, я плохо переношу темноту и сырость, поэтому вышел сам, не дожидаясь твоего одобрения.

– Он безоружен, канцлер, – сухо заметил адмирал Бремар, не убиравший, однако, руки от меча.

– Вижу, – хмыкнул Оквус. – Наш верный Плайс не обманул и не подвел. Впрочем, как и всегда.

Кровь хлынула к лицу и запульсировала в такт сердцу.

– Что с Виамаром? Он жив? – В горле Долимара пересохло, и слова больше походили на хрип. – Если вы... Я вас... уничтожу!

– Но-но, мой дорогой Долли! – шикнул Оквус, подавая знак стражникам, которые тут же шагнули к курсорусу и крепко взяли его под руки. – Сейчас ты сам все узнаешь, прояви чуточку терпения! К тому же ты не настолько глуп, чтобы погибать за то, чего уже нет. Да и Виамара ты, говоря откровенно, не слишком любил.

«Они убили его», – с ужасом понял Долимар, борясь с охватывающим его отчаянием. Если это было так, а по-другому, судя по решительности Оквуса, сменившей его притворную веселость, быть уже не могло. Если это так... Все было кончено. Все старания и усилия Долимара обращались в ничто. Он, словно виртуозный трактирный шулер, выстраивал огромный карточный замок. Такой огромный и сложный, что, увидев его со стороны, любой другой ахнул бы от восхищения. А канцлер подошел и вырвал даже не карту у основания, а сам стол.

Какая разница, что происходит вокруг, если его брат мертв, а он, не пройдет и нескольких минут, последует за ним. Если только канцлер не имеет на него долгих планов – заточения и пыток. Но в этом случае смерть от клинка была бы сущим спасением.

– Выродки! Клятвопреступники и предатели! – Курсорус обратил свой бессильный гнев на Мечей Короны. – Вы клялись кровью своему королю! Как вы могли предать его?!

– Спокойнее, господин курсорус. Они всего лишь люди. К тому же вы сами знаете, что клятву крови можно обойти, – усмехнулся канцлер. – Особенно когда ее нет.

Королевские стражники в полном безмолвии буквально тащили ослабшего Долимара, едва переставляющего ноги, вверх по лестнице, никак не реагируя на его ругательства. Они были гораздо выше и крепче курсоруса и надежно зажали его стальной хваткой с двух сторон. Оквус шел следом, отстав на несколько пролетов, и о чем-то вполголоса разговаривал с Бремаром. Оказавшись перед закрытыми дверями королевских покоев, стражники остановились.

– Отпустите господина курсоруса! – коротко приказал канцлер. – Пусть войдет сам!

Долимар немного замешкался, и его почти впихнули внутрь. Он сделал несколько шагов и замер, не веря глазам. В комнате все было разбито и сломано. Кресла, шкафы, столы – разбитая в щепки мебель валялась на полу. Колбы Анабель превратились в груду битого стекла. Долимар заставил себя посмотреть на кровать. Там лежало безжизненное распростертое тело Виамара. Повсюду была кровь.

– Что ты наделал? – выдохнул Долимар так тихо, что вошедшие следом Оквус и Бремар ничего не разобрали.

«Я должен убить этого ублюдка», – понял курсорус, оборачиваясь к канцлеру. Бремар, мгновенно разобравший во взгляде Долимара открытую угрозу, выхватил меч и встал на его пути. Острие коснулось груди, но он не обратил на него внимания, продолжая с вызовом и ненавистью смотреть в глаза человека, разрушившего всю его жизнь.

– Что ты наделал? – громче повторил свой вопрос курсорус. Он попытался шагнуть вперед, но уперся в клинок.

– Осторожнее, – с отстраненным спокойствием предупредил Бремар, заставляя Долимара отступить к стене.

– Мой дархумов племянничек, – взъярился Оквус, наблюдая, как курсорус медленно пятится назад, к кровати, – я единственный здесь, кто принимает верные решения! И десятка раз мало убить вас за то, куда вы едва нас всех не привели!

Канцлер едва не сорвался на крик, но быстро взял себя в руки. Изящным движением он одернул полы куртки и пригладил волосы.

– Мы обо всем поговорили утром, господин курсорус. Вы сделали свой выбор, а я свой. Нечего больше обсуждать. – В голосе Оквуса чувствовалась ледяная решимость. Он сделал шаг в сторону, чтобы не мешать адмиралу. – Бремар, убейте этого изменника, запятнавшего руки братоубийством.

Долимар уперся спиной в холодную каменную стену. Бремар двинулся вперед, неотрывно следя за ним.

– Не противься, и я убью тебя быстро, – вкрадчиво попросил он Долимара, готовясь сделать смертельный выпад. – Ты достоин легкой смерти.

– Оквус! – вскрикнул Долимар, и в его голосе явственно прозвучал страх. – Не убивай меня, умоляю! Западные кварталы полны нежити, столица в смертельной опасности! Позволь мне помочь Декару!

– Мой дорогой Долли, – махнул рукой Оквус, скривившись, словно раскусил ужасно кислый фрукт. – Не разочаровывай меня еще раз. Солханская нежить – это всего лишь маленькое недоразумение, с которым я прекрасно справлюсь. Я, конечно, ожидал от них другого вмешательства, которое могло отвлечь горожан от происходящего во дворце, но ничего. Главное то, что все получилось даже лучше, чем задумывалось. Доблестный генерал Декар не проживет и дня. Его смерть была обязательным условием сделки. Уж не знаю, чем он так насолил кразорцам. А ты? Прими конец достойно. Ты проиграл.

– Я сдаюсь! – с отчаянием крикнул курсорус, наблюдая, как Бремар заносит меч для удара. Его руки за спиной в это время судорожно ощупывали щели между камней.

Бремар замер и обернулся к канцлеру, словно ожидая последнего приказа.

– Господин Киро! Сделайте уже всем нам огромное одолжение и убейте наконец господина курсоруса! – Оквус с неодобрением покосился на медлившего адмирала. – Или мне нужно повторить этот простой приказ и в третий раз?

– Сивонна бачча! – вскрикнул Бремар, заметив неожиданно образовавшийся за спиной курсоруса проем, и сделал выпад.

Он опоздал на мгновение. Долимар упал назад, в открывшийся проем, который тут же захлопнулся за ним. Меч высек искры из камня.

– Дархумов ублюдок! – заорал Бремар, продолжая исступленно бить по стене мечом, превращая его в искореженный кусок металла.

Оквус с пугающим спокойствием подошел к адмиралу и положил руку на его плечо.

– Оставьте, господин Киро. – На его лице появилась легкая улыбка, от которой бывшему пирату стало не по себе. – Нам его не догнать. Хитрая бестия! А я почти поверил, что он опустился до просьбы о помиловании.

Бремар с недоумением следил за действиями Оквуса. Он ожидал чего угодно, но только не этого подозрительного спокойствия. Курсорус выскользнул у них прямо из рук, а канцлер, желающий его смерти, едва ли не обрадован такому повороту.

Оквус меж тем подошел к лежащему телу убитого короля и склонился над ним. Какая-то ускользающая мысль никак не давала ему покоя.

– Господин Киро?

– Да, господин канцлер?

– Вы уже обыскали кабинет и покои Долимара?

Бывший пират нахмурил густые брови и покачал головой.

– Нет. Приказа не было.

– Темные боги! Адмирал, вы окажете мне бесценную услугу, если будете хоть иногда включать свою голову и действовать самостоятельно! – Оквус сел на край кровати и погладил руку мертвого племянника. – Признаться, я нахожу несколько прискорбным тот факт, что вы стесняетесь подумать о таких простых вещах.

– Сейчас все сделаем, господин канцлер, – кивнул Бремар, не моргнув и глазом.

Что-то было не так, Оквус чувствовал это, но не мог понять, что именно. Он ненавидел такое незнание. Это было схоже с пыткой.

– И найдите девчонку-лекаря! По возможности живой.

* * *

– Вы берете на себя правого. Тот, который стоит левее, у двери, наш человек. Вместе с ним я займусь оставшимися двумя.

Милс, личный помощник дор-мэйра, стоял лицом к Алиессе и спиной к охранникам Лур Мидэля. Он говорил так тихо, что мэйра с трудом разбирала слова. Она бы смогла легко прочитать и по губам, но нижнюю часть лица мужчины скрывала магическая иллюзия, которая прикрывала его уродство. Со стороны могло показаться, что Милс вообще не шевелил губами, а тихий голос исходил не от него.

– Посмотрите мне в глаза и медленно моргните, если все поняли.

Алиесса переборола себя и посмотрела в эти жуткие рыбьи глаза – моргнула. Милс так же медленно моргнул в ответ и повернулся боком, чтобы видеть охрану.

«Он нервничает», – подумала женщина, украдкой рассматривая напряженные морщины в уголках глаз мэйра. Это было странно. Милс, внешне всегда спокойный и хладнокровный, едва заметно вздрагивал. По открытому лбу скатилась маленькая капелька пота. Мэйр смахнул ее тонким платком и взглянул на Алиессу, улыбаясь только тонкой полоской иллюзорных губ.

Страх протянул к ее сердцу свои холодные пальцы. В который раз за этот длинный день. Алиесса медленно выдохнула. Наивная дура! Только теперь она начала понимать. Мэйра не спасла себя там, в покоях Фэндала, а лишь получила небольшую отсрочку!

Ту ли сторону она выбрала, не ошиблась ли? Бессмысленные терзания. Алиесса понимала, что выбора у нее не было. Или она на стороне Фэндала, или на стороне заговорщиков, которые избавятся от нее сразу же, как только разберутся с дор-мэйром. Но что задумал ее вчерашний любовник, а теперь безумный фанатик, обладающий пугающей силой? Какая роль в его плане отводилась главе ордена Разящих?

Алиесса так и не приблизилась к пониманию происходящего. Она, привыкшая всегда руководить и распоряжаться, никак не могла повлиять на ситуацию, и это пугало. Может быть, стоило выбрать самый простой вариант – сбежать? Но что тогда? Да и не сбежать ей с острова. Ни Лур Мидэль, ни Фэндал ей этого не позволят.

Тогда, после рокового разговора с дор-мэйром, она послушно выполнила его приказ: доложила Мидэлю, что ничего нового узнать не смогла. Почти сразу же после встречи с Лур Мидэлем Алиессу отыскал вездесущий Милс и передал, что ее немедленно желает видеть Фэндал по неотложному делу.

– Алиесса! Ты сейчас же соберешь два корабля с хорошими командами. – Глаза Фэндала лихорадочно блестели, выдавая нервное возбуждение. – Корабли должны быть готовы отплыть утром.

– Могу я узнать цель? – осторожно спросила женщина, внутренне готовясь в любой момент получить удар, и быстро добавила: – Капитанам надо знать примерную точку назначения, чтобы собрать необходимое количество припасов и сфер.

– Мы поплывем в Давор, – после недолгого раздумья ответил Фэндал. – Возможно, будем стоять у его берегов пару недель, но это в самом худшем случае.

Другой цели у них просто не могло сейчас быть. Но вот слово «мы» совершенно сбило ее с толку. Неужели дор-мэйр бросит все на откуп Лур Мидэлю, который только и ждет похожего шанса, чтобы окончательно подмять под себя Алую цитадель? Назад они могли уже не вернуться. Их бы пустили на дно, повинуясь приказам нового дор-мэйра.

Приказ отдавал безумством, но спорить с Фэндалом Алиесса даже не подумала. Женщина собрала своих помощников и отдала соответствующие распоряжения. Работа в порту закипела. И тут же остановилась. Все действия Алиессы и ее доверенных лиц блокировались вышестоящими людьми Лур Мидэля. Мэйра удивилась и попыталась все же выполнить приказ дор-мэйра, задействовав внутренние связи и ресурсы. Бесполезно. Тогда Алиесса лично пошла к главе Златоглавого ордена за разъяснениями.

– Вы просите слишком многого, моя дорогая, – вежливо ответил Мидэль на вопрос.

– Вот как? Вы ведь знаете, что это не мой каприз, а прямой приказ дор-мэйра, главы Алой цитадели?

– Положим, знаю, – кивнул толстяк со вздохом, полным печали. – Что с того?

– Алиесса, ты ведь не глупа? – вмешался в разговорстарик Миррдэн, всегда оказывающийся в покоях Мидэля, когда их посещала мэйра. – Мы не можем позволить себе разбрасываться ресурсами по одной лишь прихоти Фэндала. Он уже отправил втайне от нас один корабль к Давору, и чем это закончилось?

– Если господин дор-мэйр окажет нам честь своим визитом, чтобы мы могли все спокойно обсудить... – Лур Мидэль был просто образцом вежливости.

– Это приказ правителя Солха, – напомнила Алиесса.

– Темные боги, девочка! – воскликнул Миррдэн, предусмотрительно схватив за руку Этрона, который сидел рядом и испепелял взглядом женщину, но молчал. – Ты же сама все прекрасно понимаешь! У Фэндала не осталось реальной власти и достаточного количества сторонников. Да, он сильнейший мэйр, обладатель Посоха, но он один! Ведь ты же не настолько глупа, чтобы принять его сторону?

– Это похоже на бунт.

– Только не надо никаких обвинений, несравненная Алиесса, – устало отмахнулся Лур Мидэль. – Передайте дор-мэйру следующее.

Мужчина выждал небольшую паузу.

– Мы устроим собрание глав орденов или их представителей. Конкретно – присутствие главы Тихих Надзирателей невозможно по известным вам причинам, а ваше... Ваше присутствие нежелательно.

Алиесса хотела возмутиться, но Мидэль резко вскинул руку, не дав мэйре открыть рта.

– Молчать, – грубо бросил он женщине. – Хватит уже размазывать сопли и расшаркиваться друг с другом. У тебя еще есть время выбрать, на чьей ты стороне. Но, даже если ты присягнешь мне на верность, поста главы Разящих тебе больше не видать. Пойдешь в помощницы Этрону. Благо он не слишком злопамятный юноша.

– Мы отлично сможем работать в команде, – тут же вставил Этрон, даря Алиессе улыбку, полную ненависти.

– Если выберешь сторону любовничка, пеняй на себя. – Лур Мидэль разомкнул руки и потер виски, словно у него болела голова. Когда он оторвал пальцы от лица, то продолжил говорить прежним тоном, полным вежливости и такта. – Дор-мэйр должен прийти и рассказать нам, что происходит в Диссе. Затем Фэндал ответит на наши вопросы, честно и без уверток. А потом отречется от Посоха и власти. Собрание будет решать его судьбу, но, думаю, ему позволят покинуть Солх и доживать остаток жизни где-нибудь на краю света, скажем в Вольных баронствах.

– Фэндал давно ничего не решает, да и не хочет решать. Кроме своих секретов. – Миррдэн смотрел на Алиессу взглядом победителя. – У него ничего нет. Но всему приходит свой срок. Несколько лет он плевал на нужды Солха, а тут вдруг, темные боги его разорви, решил отправить еще два корабля на верную погибель. Нет. Теперь ни один корабль не покинет Солх!

Чуть помолчав, старик добавил:

– Судя по твоему молчанию, ты сделала правильный выбор. Похвальная дальновидность. Иди и передай наши слова Фэндалу.

Алиесса ждала бури, урагана, крови и истошных воплей – чего угодно, только не того, что Фэндал, услышав о заговорщиках и их требованиях, лишь довольно улыбнется.

– Неужели наши друзья смогли нащупать в своих штанах пару яиц и вспомнить, что они вроде как еще мужчины.

Дор-мэйр усмехнулся, увидев растерянный вид любовницы.

– Ну право, дорогая, – сказал он ей ласково и погладил по голове. – Ты ведь не думала, что только мы ведем переговоры с кразорцами? Я вот слышал, что епископ Кламион предлагал хорошее вознаграждение Лур Мидэлю за твою задницу.

Никогда еще Алиесса не чувствовала себя так унизительно и глупо, как в тот момент. Был ли на Солхе хоть один мэйр, который не использовал ее в своих целях?

– Не расстраивайся, – шепнул ей Фэндал на ухо. – Мидэль – достойный противник. Мне даже будет его не хватать. А теперь...

Стоило ей выйти из покоев дор-мэйра, к ней тут же подскочил Милс. Он быстро разъяснил ей ее роль в предстоящем плане, которая сводилась, по сути, к простому прикрытию. Инструкции относительно глав орденов она выполнила в точности.

– Желание дор-мэйра для нас закон, госпожа Алиесса. Не нам отказывать его милости. – Лур Мидэль, в точности как и Фэндал ранее, довольно потирал руки, но для вида пытался отсрочить неожиданный визит. – Завтра утром.

На этот счет у Алиессы были строгие указания.

– Дор-мэйр хочет встретиться немедленно, – твердо ответила мэйра, догадываясь о мыслях Мидэля. – Фэндал также озабочен и озадачен происходящим в Даворе. Он считает, что вам есть что обсудить. Он придет в ваши покои через час.

Ее тут же выставили за дверь под благовидным предлогом, но мэйра и не думала сопротивляться. Она присела на лавку и стала ждать, размышляя о планах дор-мэйра, добровольно сующего голову в пасть ко льву. Оставалось надеяться, что проклятый любовничек понимал, что он затеял.

Вскоре явился Фэндал в сопровождении Милса. Дор-мэйра было не узнать. Поникшие плечи, сутулая спина, усталое лицо, на котором гуляли тени печальной задумчивости. Он прошел мимо Алиессы, даже не взглянув в ее сторону, и остановился перед охранниками-мэйрами, стерегущими дверь в покои Лур Мидэля. Алиесса едва не вскочила от изумления, но с огромным трудом удержала себя в руках.

«Дархум разорви тебя пополам, гребаный Фэндал! – крик едва не вырвался наружу. – Ты же не взял свой Посох!»

Она еще раз внимательно осмотрела Фэндала и Милса, в надежде, что Посох, служивший не столько символом власти, сколько мощнейшим источником энергии, все же с ними, и тут же с шипением выдохнула. Посоха не было!

– Великие темные боги! – тихо простонала женщина, изо всех сил стараясь, чтобы охватившее ее отчаяние и разочарование не проступили на лице. – Ну почему этот идиот не взял его!

Дверь отворилась, и навстречу посетителям вышел Миррдэн. Старик почтительно склонил голову перед Фэндалом и пропустил его внутрь. Алиесса знала, что самый старый и опытный мэйр не мог не заметить отсутствие древнего артефакта, передающегося от дор-мэйра к дор-мэйру, но умело скрыл эмоции.

– Рад видеть вас в добром здравии, дор-мэйр.

– Рад видеть тебя, Миррдэн, – сухо кивнул Фэндал.

– Прошу вас войти. – Старик отошел в сторону, пропуская дор-мэйра в покои, и бросил охране: – Никого не впускать!

В коридоре повисла напряженная тишина.

И вот прошло уже несколько минут, растянувшихся для Алиессы в пару часов мучительного ожидания. Она стояла с Милсом напротив охраны и делала вид, что ведет светскую беседу.

Личные охранники Лур Мидэля, четверка его лучших мэйров, были готовы в любой момент выхватить мечи и броситься на защиту своего господина. Их мундиры были увешаны магическими амулетами, как защитными, так и атакующими. Сами они, конечно, тоже прекрасно владели магией, но хитрая и сложная защита, гордость Лур Мидэля, висевшая над всеми его покоями, мешала использовать колдовство.

Алиесса, стоявшая напротив охранников и наблюдавшая, как их крепкие руки уверенно сжимали рукояти мечей на поясах, волновалась все больше. Конечно, и она имела в запасе несколько амулетов, но против охранников с мечами этого было маловато. Кинжал, закрепленный под платьем на бедре, не добавлял уверенности.

Милс наконец сумел побороть свою странную дрожь. Теперь его лицо выражало безразличие, а расслабленная поза лишь укрепляла это впечатление. Но Алиесса, хорошо знавшая возможности помощника-ассасина, понимала, что мэйр готов в любой момент нанести удар.

Они ждали сигнала. О том, что может быть, если Фэндала убьют, Алиесса старалась не думать. Все, что могло произойти...

В дверь тихо стукнули изнутри. Охранники недоуменно переглянулись.

Милс резко крутанулся на каблуках с ловкостью, которую Алиесса и не могла подозревать в тощем мэйре. Одновременно с разворотом он пригнулся к полу и тут же, словно змея, бросился вперед. Алиесса, помня о своей роли и не забывая о защите покоев, бросила в отведенного для нее охранника заклинание-обманку, иллюзию магической атаки. Мужчина среагировал мгновенно. Выставленная вперед рука с защитным амулетом, закрепленным на доспехе у запястья, приняла удар Темной стрелы на себя. От неожиданности охранник отшатнулся. Полностью уверенный в том, что должен отбить атаку, он растерялся, когда иллюзия лизнула его руку и пропала, не причинив никакого вреда. Алиесса воспользовалась заминкой и швырнула вперед клинок, окропленный парализующим ядом. Конечно, в рукопашном бою она была не так хороша, но ножи кидала вполне сносно: острие, нацеленное в незащищенное горло, сверкнуло в воздухе. Но вместо фонтана крови Алиесса увидела голубую вспышку защитного заклинания.

«Защита! – мысль-догадка пронзила сознание Алиессы, словно вспышка молнии. – Значит, заклинания на покоях пали или ослабли!»

Это означало только одно – она могла использовать магию в полную силу.

Охранник, качнувшийся от удара клинка, принятого невидимой защитой, только ухмыльнулся и сразу бросился в атаку. Он выкинул руку с огненным вихрем, но было поздно. Опытной боевой мэйре хватило мгновения для защиты и контратаки. Нападавшего пронзила Темная стрела, многократно усиленная тремя амулетами. Мэйр упал на месте, дернул пару раз ногами и затих. Из жуткой дыры в спине шел дым.

Алиесса замерла, осматривая коридор, в котором еще шел бой. Двое мужчин, поочередно тесня друг друга мечами, бились в углу, словно два зверя. Милс как раз добил своего охранника, с которым катался по полу в яростной схватке. Мэйр встал на ноги, едва заметно пошатываясь, и шагнул к главе Разящих.

– С вами все в порядке? – спросил он Алиессу, и в его голосе она с удивлением заметила тревогу.

– Конечно! Что...

Милс резко толкнул ее в сторону. Мэйра, не ожидавшая такого, пошатнулась и, запнувшись о тело мертвого охранника, полетела на пол.

– Пожри тебя Темный Орбиз! – вскрикнула Алиесса, понимая, что сейчас верный пес убьет ее по приказу хозяина, и закрыла глаза в ожидании удара. – Ну же, ублюдок!

Но вместо удара почувствовала, как крепкие руки подхватили ее с пола и помогли встать на ноги.

– Молчите! – шикнул Милс и указал пальцем на стену.

Алиесса посмотрела в указанном направлении и беззвучно охнула. Из стены, у которой она стояла секундой ранее, торчала тонкая стальная игла. Алиесса не сомневалась, что она отравлена.

– Все вопросы потом! – отмахнулся Милс.

Охранник Лур Мидэля между тем сделал красивый ложный выпад и вроде бы открыл бок. Предатель тут же ударил туда, радуясь глупости бывшего напарника. Но тот молниеносно ушел в сторону, а клинок, зажатый в другой руке, полоснул по горлу.

– Жалкий ублюдок! – с досадой выругался охранник над поверженным телом и пнул его носком сапога. – Не предай ты нас, и мы бы отбились!

Он повернул взмокшее от напряжения лицо к мэйрам.

– Давайте, выродки! Нападайте! Покончим с этим! – Охранник встал в боевую стойку. Его ноги подрагивали, а из левого бедра сочилась кровь. – Все равно у вас один конец с вашим дор-мэйром!

– Надо кончать это поскорее, – шепнул Милс, закрывая Алиессу спиной. И добавил вслух, обращаясь к охраннику: – Ты же мэйр и знаешь наши методы. Почему ты злишься?

– Потому что...

Алиесса не испытывала ни малейшего сомнения, зачем Милс прикрыл ее. Она быстро создала еще одну Темную стрелу и швырнула из-за спины помощника.

– Скорее, нам надо внутрь! Помочь дор-мэйру! – крикнула Алиесса, перескакивая обезображенное тело без головы. Она остановилась у двери и обернулась.

Милс как ни в чем не бывало вытащил иглу из стены, бегло осмотрел ее брезгливым взглядом и спрятал в карман. Затем он не спеша вернулся к лавке и сел.

– Разве мы не должны помочь? – удивилась мэйра такому поведению.

– Мы уже помогли, моя госпожа. – Голос Милса снова стал бесцветным, да и сам он будто снова ушел в тень, превращаясь в неприметного человека на побегушках. – Присядьте.

Через несколько минут дверь в покои главы Златоглавого ордена с тихим скрипом отворилась и оттуда, из темноты, шагнул Фэндал, с ног до головы вымазанный кровью. Милс и Алиесса встали и склонили головы в почтительном поклоне. Из покоев дохнуло смертью. Дор-мэйр, мрачный и торжествующий, словно сам демон смерти, сделал шаг и замер. Алиесса смотрела на своего возлюбленного широко раскрытыми глазами. Никогда она еще не видела такого страшного создания, от которого было невозможно оторвать взгляд. На красном лице белки глаз выглядели жутко, словно куски льда в реке крови. От всего тела исходил едва заметный пар.

«Он убил их всех! – пронеслось у Алиессы в голове. – И не просто убил! Он провел какой-то ритуал! Но как он смог колдовать под защитой? Кто помог ему? Неужели Миррдэн?»

– Милс. – Голос Фэндала был спокоен.

– Да, господин! – Помощник мгновенно оказался рядом и замер в ожидании.

– Разберись с телами. К утру мне нужен Совет орденов. Те, кто не могут прийти, – Фэндал небрежно указал за спину, – должны быть представлены заместителями. У нас наметились огромные перемены. Стоит это обсудить.

«Он поручает это Милсу! Не мне!» – испугалась мэйра, понимая, что больше не входит в планы Фэндала.

– Мой господин... – кашлянула Алиесса и склонилась в поклоне, готовясь в любой миг расстаться с головой. – Будут ли приказы для меня?

– Моя Алиесса... – с улыбкой произнес дор-мэйр. – Странно видеть тебя еще здесь, а не в моих покоях. Куда подевалась твоя смелость и сообразительность?

Алиесса подняла голову. Фэндал стоял перед ней и ухмылялся, жуткий и прекрасный в своем кровавом обличье.

– Вам еще нужны корабли для...

– Корабли? – удивился дор-мэйр, а потом слегка улыбнулся. – Конечно, но корабли подождут до завтра. Иди приготовь мои покои и ванну. Хотя нет, сейчас я бы предпочел твой бассейн.

У Алиессы от этих слов упал камень с души. Он не убьет ее! А уж после она сумеет вернуть его расположение. Прозрачное платье, то, которое он так любил, парочка агнцев на алтаре и много дархума! Она знала, что любит и ценит ее мужчина.

– Господин... – раздался хриплый голос из черноты покоев.

Алиесса заметила, что Милс тоже украдкой внимательно смотрит в проем.

«Он тоже не знал, кто помогал Фэндалу? – удивилась мэйра. – Не может быть!»

В одно мгновение она поняла, почему Милс вел себя так странно с ней. Он, как и она, понимал, что жив ровно до тех пор, пока это было нужно дор-мэйру. Милс искал в ней союзника, но боялся подставиться. Поэтому он и спас ее от смертельной иглы.

«Это Миррдэн! Хитрый старикашка!» – догадалась мэйра, но в следующее мгновение поняла, насколько сильно ошиблась.

Из покоев вышел тощий юноша в оборванных и окровавленных лохмотьях. Его едва заметно качало, словно от усталости. Мэйр замер на несколько мгновений в проеме, почтительно поклонился дор-мэйру и украдкой подмигнул Алиессе.

– Я еще нужен вам?

Арк-мэйру бросило в холод, но она старалась ничем не выдать своего замешательства.

– Нет, Этрон. – Дор-мэйр подошел к юноше и похлопал по плечу. – Ты славно потрудился. Отдохни. Завтра утром я жду тебя на совете. В качестве нового арк-мэйра, главы Златоглавого ордена.

– Как будет угодно, – еще раз поклонился Этрон и пошел к выходу.

Озарение в голове Алиессы было подобно магическому взрыву. Она едва не открыла рот от изумления. Как же она раньше не догадалась? Чем еще можно было объяснить такое благосклонное отношение дор-мэйра к Этрону? Каков мелкий ублюдок! Так ловко скрывать свою истинную личину!

Мэйра одернула себя. Нужно было торопиться. Нельзя заставлять дор-мэйра ждать. И она поспешила в центральную башню. Милс проводил ее равнодушным взглядом, цепко сжимая в кармане отравленную иглу.

– Как все прошло? – сухо поинтересовался Фэндал, принимая у помощника белое полотенце. Он отер лицо и бросил полотенце на пол.

– Как вы и планировали, господин. Наши люди уже перебили всю оставшуюся охрану Мидэля. Его люди прячутся по углам Алой цитадели.

– Не трогай их. Завтра они сами придут ко мне. Хороших мэйров, знающих свое дело, на Солхе не так уж и много. Лур Мидэль, стоит отдать ему должное, сумел найти и объединить таких. Было бы глупо разбрасываться ими сейчас.

– Будет сделано, господин. – Милс прекрасно уловил акцент на слове «сейчас». Про отравленную иглу, не достигшую цели, он промолчал. Теперь он был точно уверен, что это не дор-мэйр приказал убрать Алиессу.

Глава 20

Кэрик крался, насколько это позволял его немалый рост, по тоннелю, уходившему по широкой спирали вниз. Погорные ламины попадались все реже, а те немногие, что еще остались под сводом, были маленькими и тусклыми. Мужчина едва мог что-то различить впереди. Хотя что он мог увидеть, кроме безликих стен и обветшалых балок?

Обволакивающая сырость и холод вызывали периодическую дрожь, от которой едва не стучали зубы. И с каждым шагом становилось только холоднее. Стараясь не производить ни звука, Кэрик медленно переступал чудом уцелевшими, но немного обгорелыми на голенищах сапогами. В одной руке он сжимал кинжал, во второй – подобранный по пути острый камень. Через каждый десяток шагов он останавливался, сосредоточенно вслушиваясь в звуки спереди и сзади. Вокруг была липкая тишина. Только земля еле слышно шуршала под ногами, да где-то тихо капала вода с потолка. Это настораживало Кэрика еще больше, заставляя быть предельно собранным. Мужчина предпочел бы услышать парочку чавкающих мертвецов, тогда он бы, по крайней мере, знал, откуда исходит опасность и как ее миновать.

Он так и не встретил двоих Ночных на обратном пути, хотя сворачивать им было некуда. Тот тоннель привел его от Двадцати Дырок обратно к подвалу разрушенной башни. Полузасыпанная землей комната, в которой почти кожей ощущалось висевшее вокруг зло и чужая магия, была пуста. Девчонка-эффи, что случайно спасла его при взрыве и которую он спас от обвала, бесследно пропала.

«Хорошо, если очнулась и ушла, – подумал Кэрик, проползая подвал. Ход, ведущий вниз, в пещеры, к счастью, оказался не завален. – А если ее нежить сожрала?»

В принципе, ему наплевать на судьбу эффи, но то, что она могла превратиться в нежить, Кэрика немного тревожило. Воображение не покидали образы сотен мертвецов, сметающих все на своем пути. Бежать в темноте от нежити с его ростом было бы просто нелепо. На какое-то мгновение ему в голову пришла мысль о том, что могло произойти после того, как нежить доберется до него. Неужели и он так же будет рыскать в толпе обращенных в поисках живых?

«Сивонна бачча!» – Кэрик постарался выбросить такие неприятные мысли из головы. Нет, он не доставит солханскому старикашке и той скверне, что он призвал, такой радости. Старый пердун! Ну почему он не убил его сразу?! Мешок самоуверенного хирмоса! Уже поверил в свою победу над мэйрами! И что теперь?

Кэрик мельком слышал о некромантии, но никогда не относился к таким слухам всерьез. Ну как можно было верить пьяным трактирным бредням о том, что якобы укушенный мертвецом сам становился таким. Тогда это казалось сущей ерундой, а того горе-рассказчика, утверждающего, что он чудом спасся из плена одного из племен пустыни Нод, едва не повесили за ноги под прокопченным потолком таверны. Кэрик снова беззвучно выругался. То, что он увидел в Двадцати Дырках, было слишком на это похоже. Сколько их там было? Две сотни? Четыре? Откуда они взялись в Диссе? Единственный некрополь с захоронениями был под храмом, в склепе, где издавна хоронили знать и служителей храма. Но это были точно не те мертвецы. Нежить, которую увидел Кэрик, была... свежей. А остатки одежды? Торговцы, мастеровые и прочий городской люд, а не священники в рясах и вельможи в парадных доспехах.

Мужчина хмыкнул. Да уж, свежая нежить! Но другого слова, чтобы описать мысль, у него не было. Сивонна бачча, именно новой нежитью были те мертвецы в Двадцати Дырках. Он мог найти всему этому только одно объяснение – убитые мертвецами сами становились ими.

Снизу резко потянуло обжигающе ледяным воздухом, а следом убийца ощутил отвратительно знакомую вонь. Запах тухлости и гниения. Это был запах заброшенных пещер Лурга, которые в простонародье окрестили Задницей Лурга. Мужчина остановился и замер. Показалось, или он и правда слышал какой-то шум? Несколько долгих минут разбойник стоял, вжимаясь в холодную влажную стену. Не уловив ничего подозрительного, Кэрик медленно двинулся дальше по ступеням. Они были разной высоты и разной длины – один неосторожный шаг, и можно было кубарем скатиться вниз, рискуя переломать кости.

Ламины стали попадаться еще реже. Он знал по трактирным байкам, что погорцы, аккуратно освещавшие всю шахту, оставили пещеры Лурга, где они нашли драгоценные камни, в полной темноте. Еще одна защита от непрошеных гостей.

Наконец Кэрик вышел в расширяющуюся кубикулу и остановился перед просторным входом в пещеры Лурга. Вырубленный в каменной породе тоннель закончился, переходя в природные ответвления. Ламины перед входом в пещеру были последним и единственным источником света на такой глубине. Их было около десятка, но светили они едва-едва. Под сводом висели три лошадиных черепа, скалящие желтые зубы – предупреждающий знак погорцев: «Только ты в ответе за свой следующий шаг!»

Проход был узок и мал. Он больше напоминал трещину или щель. Сколько раз он клялся себе в том, что ноги его не будет рядом с этой проклятой Задницей Лурга! И вот он перед этой дархумовой щелью.

«Хватит! – резко оборвал себя мужчина. – Нашел время!»

У него было всего три пути: пытаться пройти в Поземье через Двадцать Дырок, что равносильно самоубийству, выбраться на поверхность, а это еще более глупая затея, и, наконец, пройти вперед, до потайного выхода в скрытый тоннель, на территорию Ночных. Кэрик невольно вспомнил с десяток баек об обитавших в пещерах чудовищах. Они рвали на части любого случайного человека. После этих рассказов всегда находился умник, говоривший, что смерти – дело рук охраняющих сокровища погорцев, а чудовища – глупая страшилка. Спокойнее от этого не становилось.

Кэрик беззвучно выдохнул и полез в щель. Протискиваться, обдирая в кровь тело, пришлось пару минут, которые показались слишком долгими. В какой-то момент показалось, что он застрял. Мгновенно стало нечем дышать. Гигантская каменная масса сжалась, стараясь раздавить его, переломать и смять в кровавую лепешку. Кэрик до крови закусил губу, чувствуя, как в сознании появляется тень паники.

– Давай, ты сможешь! – со злостью на свою слабость прошептал Ночной.

Кэрик заставил себя замереть на месте и затаить дыхание. Сердце бешено колотилось прямо возле горла, кровавая пелена медленно застилала глаза. Кэрик изловчился и, едва не выламывая руки, сумел повернуться и протиснуться дальше. Через пару мгновений он вывалился внутрь пещеры и тут же обессиленно упал на четвереньки. Его грудь резко вздымалась и опускалась.

«Сивонна бачча!» – мысленно выругался Ночной и открыл глаза. Тьма пещеры окутала его, словно одеялом. Казалось, даже звуки вязли в этой липкой черноте.

Кэрик беззвучно отполз в сторону и привалился к стене. Отдохнув, он встал на ноги и на ощупь двинулся вперед, полностью сосредоточившись на слухе и обонянии. Свободная рука плавно скользила по гладкой поверхности стены, изредка натыкаясь на метки погорцев – выдолбленные точки и черточки. К сожалению, эти знаки были ему совершенно незнакомы.

«Где же те Ночные? – думал мужчина, уходя все дальше и дальше от входа. – Хорошо, если просто умерли. А вот если забрели сюда и заблудились?»

Тогда им могло помочь только чудо. Зашифрованная карта пещеры, которую однажды показывал Руотис, не описывала и одной пятой всех ходов.

– Я купил ее у составителей, за огромные деньги, – хвастался глава Ночных. – Коротышки клялись, что и носа не совали в другие ходы. А уж если и погорцы не решались идти в те рукава, то и нам тем более не стоит. Кто знает, что там может быть?

С тех пор Кэрик помнил карту наизусть.

Неожиданно он услышал звук в одном из ответвлений. Это была большая расселина в стене. Мысленно взвесив шансы, он шагнул внутрь. Через несколько шагов Кэрик в очередной раз остановился. Он примерно помнил, что трещина заканчивалась тупиком, а рядом с ним в полу зияла черная дыра. Провал, ведущий глубоко вниз. Насколько он был глубоким, Кэрик не представлял. Из мрачной глубины снова раздался тихий звук, но в этот раз мужчине удалось его расслышать.

«Это похоже на сопение нежити! – понял Ночной и торжествующе улыбнулся от мрачного удовольствия. – Тварь попала в ловушку!»

Тем было лучше – одной проблемой меньше. Вот бы все следом на звук полетели! Внезапно ему в голову пришла мысль перебраться на другой край ямы и громко закричать на всю пещеру. Пусть нежить бежит по его душу и летит вниз, в дархумову преисподнюю! Кэрик усмехнулся. Идея была заманчивой, но безрассудной, даже глупой. Как знать, что еще могло выбежать на его крик? Проверять не хотелось. Он чувствовал себя непрошеным гостем в чужом доме и желал только одного – убраться восвояси, не потревожив при этом хозяина. Кем бы он ни был.

Мужчина развернулся и медленно пошел обратно, но какое-то внутреннее чувство заставило его остановиться почти у самого выхода. Кэрик замер и задержал дыхание. Только сердце слишком громко билось в груди, отдавая в уши глухими ударами.

Мимо, спотыкаясь и прихрамывая, пробежал Роли. Убийца, не издавая ни звука, вжался в стену еще сильнее. Меньше чем через минуту за ним потащились два мертвеца, широко размахивая руками и раскачиваясь из стороны в сторону. Рука одного из них промелькнула так близко, что едва не задела лохмотья рубахи. Это был Пятак. Второго мертвеца разглядеть не получилось.

Когда звуки стихли, Кэрик вышел из импровизированного укрытия и повернулся в сторону тупика, недолго обдумывая дальнейшие действия. Дело было совсем не в перепуганном мальчишке, который до сих пор не умер только благодаря чуду. Мужчина доверял своему чутью, не раз спасавшему его от верной смерти, и, если внутренний голос говорил, что он должен сейчас пойти следом, значит, так тому и быть.

* * *

Приблизившись к палатке, Декар завидел двух женщин из гильдии эффи. Они пытались прорваться через выставленных мастер-капитаном стражников.

– Это еще что за напасть? – удивился Лазар, прислушиваясь к перепалке.

– Да пусти ты, хирмоса мешок! – Темненькая яростно махала руками и пыталась поцарапать стражника. Ругательства так и срывались с ее острого языка. – Гарх кун тор! Да чтоб тебе бабы не знать до старости! Чтоб тебя надвое разрубило! Пусти, скотина!

– Хорошо заворачивает, – уважительно отметил Лазар. – Сразу витно, эффи!

Вторая девушка только всхлипывала и молчала. Придерживающий ее за локоть стражник радовался такому везению и следил за разъяренной эффи, готовясь в любой момент прийти на помощь напарнику.

– Гарх кун тор! – гаркнул Лазар с напускной злостью во всю погорскую глотку. – Что тут такое?! Какого тве юбки в лагере забыли?!

– Ах ты карлик кривоногий! – тут же подхватила первая девушка. Она мгновенно оставила облегченно вздохнувшего стражника в покое и устремилась к погорцу. – Да я тебе сейчас остатки твоей бороды выдеру! А ну, скажи своей детворе ряженой, чтоб меня пропустили к начальнику! Где тут главный?

– Отпустить, – спокойно приказал Декар.

Стражники, услышав приказ, тут же расступились в стороны. Темноволосая эффи сразу устремилась вперед, на ходу оправляя платье. Ее подруга поспешила следом.

– Где наши люди? – с ходу перешла в атаку эффи. – Они по приказу Зендора Блоя к башне пошли! А тому курсорус велел! Где они?!

Но одним напором одолеть Флеймдора было нельзя. Генерал уже понял, что перед ним оказалась обычная перепуганная женщина, которая скрывала свой страх за неуместной агрессией. Сперва Декар хотел приказать вышвырнуть их прочь из лагеря, где с лихвой хватало куда более серьезных проблем, но, неожиданно для себя, передумал. Они заслуживали услышать ответ на свой вопрос.

Декар с показным спокойствием подождал, пока темноволосая крикунья приблизится к нему. Эффи не представляли никакой угрозы. Магия в столице была бессильна. Поэтому генерал и не подумал отступить назад или в сторону.

– Ваши люди за мостом, – спокойно ответил Декар.

– Что это значит? Там же некромантия?..

– Мертвы ваши эффи, – пробасил влезший погорец. – А теперь наверняка как трупы встали, уже и не понять, мертвы иль нет.

– Как мертвы? Что за бред?

Он уже и думать забыл про это. Да и что толку было обдумывать произошедшее?

– Как они погибли? – закричала темненькая эффи и кинулась к Декару. От ее злости не осталось и следа. Мгновенно вышедшая из оцепенения стража тут же подхватила ее под руки и удержала на расстоянии от генерала. – Ответьте! Там были наши мужья!

«Хватит вопросов», – мысленно одернул себя Декар, которому уже надоел этот спектакль. Пора было возвращаться к настоящим проблемам, решение которых ему еще предстояло найти.

– Пожертвовали собой ради Короны, – небрежно махнул рукой Декар. – На этом все. Стража, отведите эффи в госпиталь, пусть помогают раненым.

С этими словами Флеймдор развернулся на месте и зашел в палатку. Лазар, дождавшись, пока стражники уведут сникших девушек, нырнул следом.

Внутри на топчане, где чуть раньше восседал Декар, сидел человек, закутанный в длинный дорожный плащ. Голову скрывал глубокий капюшон. Дро-Кальд среагировал мгновенно. Погорец выхватил меч и встал между незнакомцем и генералом, готовясь прикрыть от нападения. Крепкая рука Декара легла на его плечо.

– Спокойнее, Лазар. Это мой человек.

Человек в плаще поднялся и шагнул вперед, почти коснувшись острия вытянутого меча. На свет показалась рука, протянутая для рукопожатия. Погорец что-то пробубнил, убрал меч и протянул свою мозолистую ладонь, но тут же отдернул обратно.

– Та это ж женская рука?! – воскликнул мастер-капитан, не скрывая удивления. Он вопросительно посмотрел на генерала, но тот лишь усмехнулся.

Незнакомец откинул капюшон, открывая злорадно улыбающееся женское личико.

– Да и задница у меня что ни на есть самая бабская, смею вас заверить, господин погорец! – рассмеялась девушка, но, видя замешательство Лазара, тоже убрала протянутую руку.

– Тависса, не начинай, – осуждающе вздохнул Декар. – Это Лазар Дро-Кальд, мастер-капитан Щитов Короны. Это Тависса Айрис, моя помощница и правая рука.

– Что?! – возопил погорец, словно боевой горн, трубящий атаку. – Солханка?!

– Что тут такого? – устало отмахнулся генерал. – Она вот не сторонится тебя, хоть ты и погорец-изгнанник.

На самом деле он понимал смятение Лазара. Каждый новый человек, впервые узнававший полное имя Тави, терялся. Еще бы! Солханка была первой помощницей главнокомандующего армией страны. Страны, где уже много лет ненавидели магов-островитян. Но Декару было плевать. Тависса уже давно доказала ему свою преданность и незаменимость. К тому же даже вечно подозрительный курсорус выказал Тависсе свое одобрение, наверняка проверив ее перед этим пару десятков раз.

Дро-Кальд потупился, но не сдался.

– Баба в армии? – погорским шепотом, так, что слышали все, спросил сам себя Лазар. – Ну, дела...

Девушка покраснела. Тонкий белый шрам, пересекающий ее правую половину лица, от брови до подбородка, стал еще больше заметен на фоне покрасневшей кожи.

– Скажи, Декар, – обратилась она к генералу, набрав в легкие побольше воздуха. – А этот недомерок уже покинул службу, как настоящий погорец, безмерно обосравшийся на своей должности?

Декар, привыкший к такому общению Тависсы, молча прошел к освободившемуся топчану и уселся с усталым выдохом. Тонизирующий эффект самальского вина прошел. Его сейчас больше волновала вновь разболевшаяся спина, а тут начиналось представление, к которому у него не было никакого интереса.

– И покину! – тут же взвился уязвленный Лазар. – Та только не твоего это бабьего ума тело! Ребятню грутью корми та похлебку сносную вари! Ишь, в армии она!

– А где же мне еще быть, когда такие шабилло покой в городах стерегут?! – распалялась Тависса, совсем забыв о Декаре. – Что глазенки-то вылупил да пасть раззявил?! Думал, раз баба, так и ума не хватит тебе рот закрыть?!

– Это я-то шабилло?! – Погорец побагровел от ярости. Так его не смели называть даже погорцы. – Ах ты кошка траная! Та не буть ты бабой, тотчас бился бы с тобой хоть на кулаках, хоть на стали!

– Вот же бестолковый! Ой, чувствую, не зря тебя в изгнание отправили! – звонко рассмеялась Тависса, специально провоцируя Лазара все больше и больше.

Она ловко скинула плащ, оказавшись в облегающей кожаной куртке с десятками петель и карманов, во многих из которых были закреплены метательные кинжалы, и таких же кожаных штанах, заправленных в высокие тонкие сапоги.

– Все ему отговорки какие-то! С бабой биться не хочет! А может, боишься еще пары зубов лишиться? А, бородач шепелявый?!

Цвет лица погорца менялся прямо на глазах. Кровь то приливала к коже, окрашивая ее в багровые тона, то отливала, оставляя серую бледность. Но стоило отдать Лазару должное, он сумел сдержаться. Вместо крика погорец отошел в сторону и окинул стройную женскую фигуру цепким взглядом.

– Моя вина, спору нет, что топустил такое в своем гороте. – Голос погорца дрожал от возмущения. – А вот где была ты, тархумова помощница?! Что-то я не вител тебя ни на площати, ни после, когда мы выбирались оттута по трупам. А тот паренек, с которым я к башне бегал? Сказать тебе, какую он смерть принял? Буть на его месте маг, может и по-тругому вышло все!

Тависса пошатнулась, словно от крепкой пощечины. Удар мастер-капитана попал точно в цель. Декар, услышав упрек погорца, повернулся к ругающимся. Тависса села на бочонок и закрыла лицо руками. Плечи ее затряслись в беззвучных рыданиях.

– Что с ней? – растерялся Лазар, не ожидавший такого поворота.

– Выйди, – коротко попросил, а не приказал Декар, вставая и подходя к девушке.

– Вот мое прошение. – Погорец, сгорая от подступившего стыда, торопливо полез за пазуху за свитком.

– Потом, – отмахнулся Декар тоном, не терпящим возражений, и повторил: – Выйди и проследи, чтобы нам не мешали.

Когда погорец вышел, Декар подошел к Тависсе со спины и положил ей руки на плечи. Девушка словно только этого и ожидала. Она обхватила ладони Декара своими руками и прижала к губам.

– Декар, я... – прошептала Тависса, сбиваясь от душивших ее рыданий. – Если бы я только знала... Я ведь сразу кинулась в эти дархумовы кварталы. Только гонец прибежал, чуть живой от страха. Меня удержали. Не пустили. Ворота уже закрыли.

– Хватит, – сказал Декар мягким голосом. – Успокойся. Со всем этим мы разберемся позже.

Он убрал свои руки, обошел Тависсу и присел перед ней на корточки. Их лица оказались на одном уровне.

– Я рад, что ты жива и что ты рядом. Мне нужна твоя помощь и совет.

– Я сделаю все, что ты скажешь. – Девушка достала из рукава тонкий платок и вытерла глаза. Она понимала: время слабости прошло.

– Расскажи, как ты оказалась в лагере? Ты прошла через западные кварталы?

– Нет, по стене, – покачала головой Тависса. – Спустилась с городской стены у начала внутренней, а оттуда вниз.

– Через канал перешла тоже по стене? – удивился Декар.

Стена над каналом не была приспособлена для патруля, как и многие другие участки. Она оканчивалась острым покатым углом, пройти по которому смог разве что канатоходец из бродячего цирка.

– Да. – Тависса слабо улыбнулась. – Там есть маленький бортик с внешней стороны, не шире ладони.

– А что с остальными?

Девушка помрачнела.

– Декар, нам едва удалось закрыть ворота. Когда гонец нашел нас, было поздно.

Генерал отошел и вернулся на топчан. Он не сомневался, что Тависса говорила с ним откровенно. Получается, окажись они с ним в момент взрыва, а не в Трущобах, потери были бы меньше, вот только... В этом случае Западные ворота могли и не закрыться.

– Расскажи с самого начала.

– Хорошо. – Тависса замолчала, собираясь с мыслями. Она посмотрела на Декара и, не увидев на его лице злости или осуждения, продолжила: – Мы поняли, что происходит что-то плохое, еще до того, как прибежал гонец. Землю пару раз хорошо тряхнуло, словно при землетрясении. На улице началась паника. Люди думали, что часть тоннелей и Поземье обвалились. В городе давно ходили слухи о том, что самые нижние уровни подтапливает. Многие спешили покинуть Трущобы и площадь у ворот. Караванщики давили колесами людей и сцеплялись друг с другом, желая выехать первыми. Везде драки и неразбериха. Мы выскочили с постоялого двора на улицу, и тут подоспел гонец. Из-за общей давки я не сразу заметила этих тварей, выбегающих из ворот и набрасывающихся на людей. С помощью стражи нам удалось все же опустить дархумову решетку.

Тависса замолчала, ее пустой взгляд уперся в одну точку. Руки дрожали, теребя платок.

– Мы опустили решетку. Кого-то придавило. Декар, там за решеткой... были люди, женщины, дети. Они кричали и молили о помощи. Я прокляла эти ублюдские ворота! Створки были с их стороны, а не с нашей, и мы никак не могли... Сотни рук, протянутых через прутья решетки, и бесчисленная нежить, нахлынувшая сзади, словно огромная волна. Крови было по щиколотку.

– Вы зачистили площадь? – сухо спросил Декар.

– Мы потеряли половину наших людей, но убили каждую тварь, прорвавшуюся наружу. Было много раненых, половина – смертельно. Я поняла, что обращались лишь те, кто умер после того, как на него напала нежить. Просто раненые люди не обращались. Нам пришлось рубить головы всем мертвым. – Тависса подняла красные от слез глаза на Декара. – Наши люди... Их тоже обезглавили, чтобы не обратились. Теперь они никогда не обретут посмертного покоя.

– Тела сожгли? – Генерал внимательно ловил каждое ее слово. Сведения о том, что обращались только умершие, дорого стоили.

– Да, многие были против, но мы настояли на сжигании. Кто знает, чем еще была отравлена кровь этих несчастных.

– Ты сказала «отравлена»? – переспросил Флеймдор.

Тависса подумала, прежде чем ответить на этот важный вопрос.

– Я не знаю наверняка, Декар, но у меня есть большие сомнения в том, что дело лишь в магии. Сейчас у меня слишком мало сведений об этой напасти. Сивонна бачча! Ну не может магия быть настолько сильной, чтобы удерживать такое огромное количество людей! Это просто невозможно!

– Хорошо. Мы вернемся к этому позже, – кивнул Декар. – Что было потом?

– Я оставила наших людей охранять ворота. К тому времени со стороны Трущоб на решетку наваливали всё подряд. Мешки и тюки с товарами, доски, камни. Люди боялись, что решетка может не выдержать. Я поднялась на стену и перебралась через канал, чтобы осмотреться.

– Что ты увидела?

– То же самое, – вздохнула Тависса. – Нежить, гоняющаяся за живыми по улочкам. Я не могу пользоваться магией, Декар. Думаю, это последствия чужого колдовства.

– Даворские эффи сказали, что потоки изменили цвет.

– Они не ошиблись. Скорее всего, это последствия чужой магии. Ее откат, – кивнула девушка. Она встала и подошла к Декару. – Как твоя спина? Я заметила, как ты водишь плечами. Дай посмотрю.

Декар молча стянул сорочку. Тависса обошла его сзади.

– Лекарь хорошо поработал. Через пару дней все затянется.

Теплые ладони легли на плечи генерала. Тависса о чем-то задумалась, но, видимо передумав, качнула головой и тихо спросила:

– Расскажи, как это все произошло. Мне нужно знать, что случилось там, у башни. Ты был с курсорусом с самого начала?

Декар позволил себе минутный отдых и расслабился под умелыми пальцами Тависсы. Он не спеша рассказал обо всем, что произошло на площади и после, умолчав только о своих наблюдениях за поведением курсоруса. Генерал помнил, как тот убил эффи.

– Это сильное колдовство. – Девушка говорила вполголоса, продолжая разминать плечи. – Я не знаю ни одного мага, способного на такое. Да даже если бы все солханцы объединили свои усилия, вряд ли они смогли бы создать нечто подобное.

– Нежить не пропадет с первыми лучами солнца, – вопрос Декара прозвучал как утверждение.

– Нет. – Тависса убрала руки и ловко села Декару на колено. – Глупо надеяться на это, как бы ни хотелось. Все это детские сказки. Зло пропадает с рассветом. Как было бы прекрасно, если б это было на самом деле! Но с этими мертвецами придется разбираться нам самим.

– Мы не можем идти сейчас туда, – покачал головой Декар. – Нас слишком мало. К тому же тут одна стража, немного наемников и еще меньше добровольцев. Хороших воинов можно пересчитать по пальцам.

– Что нам делать? – Девушка взяла руками лицо Декара и заглянула в его серые глаза.

– Ждать, – твердо ответил генерал, мысленно морщась от неприятного послевкусия, оставшегося на языке после произносимого уже в который раз слова. Но другого ответа у него не было. – И молить богов о спасении невинных. Я развернул резервный корпус. Как только он придет в город, мы вычистим эту мерзость с улиц.

– Не будет ли поздно? – шепнула Тависса. – Я боюсь за нас. Нежить наверняка найдет путь в тоннели. А оттуда она может просочиться куда угодно.

– Все может быть, – согласно кивнул Декар. – Я не понимаю одного. Если бы мертвецы сразу пошли на мост всей своей массой, то просто смели бы нас вместе с укреплениями. Вместо этого они нападали группами. А сейчас и вовсе затаились и чего-то ждут.

– Тот некромант, который был у воронки. Может, это он удерживает их? Но зачем?

– Курсорус Трейдор приказал выжечь все за мостом, если угроза будет достаточной, – усталость проявилась в голосе генерала, – и недавно я был близок к тому, чтобы выполнить приказ, но не смог.

Тависса прижалась к Декару еще сильнее.

– Он знал, что на все дома наложены чары от пожаров, и, чтобы их сломить, Долимар предлагал обстреливать дома зажигательными снарядами с кораблей. Спалить все западные кварталы вместе с нежитью. Не выжил бы никто. Но магия становится бессильной. Артефакты превращаются в бесполезный хлам. Защитные заклинания в кварталах Бедняков исчезают, но с ними слабеют и атакующие. Даже поставь я сейчас в канал два сторожевых корабля перед бухтой, все, что они смогли бы, это швырять булыжники. Я не смог это сделать. Момент был упущен. И теперь я чувствую, как во мне зарождается страх. Что, если я упустил единственный шанс на спасение?

– Нет, Декар, это была бы слишком страшная цена. Мы обязаны попытаться спасти невинных людей, которые прячутся в подвалах и на чердаках своих домов. Они молят о своем спасении.

– Меня пугают последствия. Вдруг мы нагнетаем еще большую беду на свою голову?

– Главное для тебя – это жизни людей, которые тебе вверила Корона. Какой смысл жертвовать одними и спасать других? Мы опять начинаем спор на эти темы.

– Мы просто мыслим разными категориями, – устало произнес Декар. – Я должен думать о стране и Короне, а не о конкретных людях. Ты же знаешь нашу клятву – все для страны и Короны.

– Знаю. Хорошо, что ты иногда сомневаешься в этом. Значит, ты все еще тот человек, которого я полюбила.

Декар сменил тему разговора.

– Ты даже не представляешь, сколько людей посетило меня в день приезда в Диссу. И все пытались так или иначе склонить меня на сторону заговорщиков. Конечно, все это было скрытно, но у меня достаточно ума понять намеки. Я верю мастеру Долимару и королю, но не могу понять их затянувшееся бездействие.

– А может... – Слова девушки заглушили шум и крики с улицы.

Декар прислушался и тут же вскочил, бережно сдвинув Тависсу.

– Это наверняка Долимар или его люди! – с облегчением воскликнул Декар. – Давно пора!

Он быстро надел сорочку и, подхватив куртку с военными нашивками, выскочил на улицу. Не договорившая девушка растерянно поднялась и вышла следом.

Декар стоял у входа в палатку с белым как простыня лицом, на котором зловеще дрожали отсветами факелы стражников. По бокам от него встали свободные от защиты моста солдаты его отряда. Все молча смотрели на улицу, ведущую в сторону дворца. Ту самую, что держали свободной для сообщения с городом. Оттуда к лагерю выходила огромная толпа людей с факелами. В десятке шагов от них бежали глашатаи. Их крики разносились над ночной Диссой, тревожным эхом отражаясь от стен темных домов.

– Король умер! Его величество, король Виамар Трейдор, умер!

Эпилог

Весь вечер в доме Кочана стоял шум. Под одной крышей собрались люди, погорцы и полукровки. У него была огромная семья: три жены, двенадцать детей, четыре тетки и три дяди, старая ворчливая бабка, сестры с мужьями, их дети, двоюродные родственники в количестве пятнадцати ртов, восемь троюродных. Всего, со слугами, чуть меньше сотни. Жила вся эта орава в просторном доме в центре Погорского квартала.

Кочан руководил отделением шериданского банка, в котором и трудилась большая часть его родственников. Приемная банка располагалась на первом этаже, а хранилище – в подвале. Оно пустовало уже неделю. Деньги и бумаги были вывезены в центральный банк. На пороге неизбежной войны начальство закрыло все отделения в крупнейших городах Давора, оставив по одному. Работникам и их семьям предписывалось покинуть страну. Кочан дорожил семейством, поэтому уехать решил сразу, как только прочитал тайное письмо из Шеридана.

Погорец сидел в кабинете, пока домашние носились по этажам и ругались из-за каждой мелочи. Недаром говорилось, что переезды страшнее пожаров. Мысли его были печальны и тревожны. Все, что он создал и чего добился за эти годы, летело в подземное пекло.

Выдвинув верхний ящик широкого резного стола, на котором всегда царил идеальный порядок, погорец достал черную бутылку с самогоном. Плясун, так назывался самогон, который гнала его бабка, был лучшим в Диссе. За это Кочан терпел многие ее сумасбродства и отчаянное сквернословие. Бабка была так стара, что и сама уже не помнила, какой ей шел год, но все еще цепко держалась за жизнь, при каждой перепалке убеждая главу семейства, что запросто переживет его и отпляшет на могилке.

Кочан щедро отхлебнул прямо из бутылки, поморщился и погладил свободной рукой большую окладистую бороду. Война, от которой, как ему казалось, он уже убежал, догоняла его. И снова эти мэйры, с которыми он успел хлебнуть лиха.

– Сбереги нас всех Уттор и великие праотцы, – тихо сказал погорец.

Само по себе известие о войне не так пугало его, как прочих. Кочан кое-что смыслил в военном деле и понимал, что шансов уцелеть за крепкими городскими стенами гораздо больше, чем с риском пытаться проскочить в Шеридан. Но указания правящих кланов добавили надежд – в Лутере постоянно дежурили шериданские корабли, переправлявшие погорцев к родным берегам. И все же Кочан предпочел бы остаться в собственном доме.

Ко всему прочему, дурные вести с каждым днем прибавлялись. Сперва разнеслись слухи о болезни короля. Как ни старались канцлер и курсорус скрыть правду, выдавая тяжелое отравление за недуг, у них ничего не вышло. Волнения и тревога нарастали с каждым днем, ужасно сказываясь на торговле. Впервые за все время существования их банк начал терпеть убытки. Несколько крупных должников бесследно пропали, сорвались три выгоднейшие сделки, купцы спешно обналичивали вклады.

И вот еще одна дурная весть – в западных кварталах лютует нежить! Откуда она там взялась, никто толком не знал. Почему именно в кварталах Бедняков – тоже. Кочан хотел сходить к каналу, глянуть своими глазами на жуть, но не хватило смелости, зато хватало других дел. Люд рассказывал о ходячих мертвецах, которые набрасывались на живых и рвали их на кусочки. Слухи были один страшнее другого. В конце концов погорец не выдержал и послал одного из слуг на разведку. Парень вернулся с перекошенным от ужаса лицом.

Все это вместе лишь укрепляло его в мысли, что нужно уезжать из Давора, пока еще есть возможность. Кто знал, что еще случится в столице. Кочан разослал слуг в разные концы города с приказом смотреть по сторонам, слушать и чуть что – докладывать ему. Если случится беда, он должен предпринять хоть какие-то меры и уберечь семью.

Погорец вышел из-за стола и подошел к распахнутому окну, выходящему во внутренний сад, общий для четырех соседских домов. Во многих окнах горел свет. Скорее всего, соседи разделяли его переживания и также собирали пожитки.

В дверь тихо постучали.

– Что надо? – буркнул Кочан, подходя к двери. Он почувствовал пробежавший между лопаток холодок. В такую тревожную ночь могли прийти только дурные вести.

– Это Ярик, господин! – пискнул из-за двери тоненький голосок. – Там такое! Откройте!

Кочан откинул щеколду и приоткрыл дверь. Ровно настолько, чтобы в проем мог прошмыгнуть худенький служка. Запыхавшийся мальчишка что-то сбивчиво лепетал. Кочан взял его за грудки и легко поднял на высоту небольшого роста. Он хорошенько потряс слугу и в довесок влепил ему несильную оплеуху.

– Говори, что узнал, сынок, – сказал он ласковым голосом. – По порядку.

– Так это... я и говорю. – Парень глубоко вздохнул и выпалил: – Король умер.

– Так... – протянул Кочан, мысли в голове лихорадочно заметались. – Не врешь?

– Всеединым клянусь, господин, – пролепетал бледный слуга. – Люди идут по городу, многие на площади и у порта собрались, колокола похоронные звенят.

Решение созрело в голове Кочана мгновенно. Он отпихнул Ярика в сторону и вышел в коридор. Большая часть семейства, заполнившая пространство за его дверью с целью подслушать важную новость, бросилась по своим комнатам.

– Слушать приказ! – громко рявкнул Кочан, чтобы услышали все, даже в подвале. – Отбываем в Лутер с первыми лучами, кто не успеет – не ждем!

Последние слова главы семейства потонули в поднявшемся грохоте. Кочан крепко взял за руку Ярика и шепнул на ухо:

– Всех слуг из города – домой. Кто в доме – через пять минут на заднем дворе. Будем лошадей готовить. Все понял? Беги.

Лошади, телеги и фургоны были готовы за несколько часов. Личные вещи погорец собрал за десять минут. Он с тревогой смотрел на дома соседей из окна кабинета. Многие, как и он, также спешили покинуть город, не желая откладывать выезд.

– Гарх кун тор! – со злобой прошептал он, вновь отхлебнув самогонки.

И настоящие погорцы, и отщепенцы-изгнанники уважали короля Виамара. Первым делом, когда закончилась война, он дал погорцам свободно заниматься банковскими операциями, благодаря чему шериданский банк за полгода выжил банк Басуга. С ним значительно снизились налоги и пошлины. Прекратились погромы банков и лавок глупыми людьми, шедшими под лозунгами «Долой коротышек с нашей земли». А под управлением канцлера Оквуса они полностью взяли на себя финансы и экономику страны.

Единственным серьезным разногласием стал огромный, даже по меркам государства, долг перед погорцами. После долгих переговоров, которые так ни к чему и не привели, отношения между ними резко охладели. Точку в них поставило решение канцлера начать выплачивать долговые обязательства Басугу. После такого неприятного удара погорцы продолжали вести дела в Даворе с обычным холодным расчетом.

Кочана страна приняла доброжелательно, несмотря на его тяжелый разговор с тайной службой в лице курсоруса Трейдора, который лично припомнил Тайрику Дуболобу, как звали Кочана на самом деле, годы его безрассудной молодости. Не были тайной и странные услуги Кочана солханским магам.

Тайрик, застигнутый такими откровениями врасплох, уже и не надеялся выйти из кабинета живым. Но Долимар проявил к погорцу неожиданное снисхождение. В обмен на информацию Кочан даже получил участок земли, который он полностью выкупил за несколько лет упорного труда. Но что же будет с его домом теперь?

– За короля Виамара, пусть погорный бог проводит его за руку к небесным вратам! – неловко сложил две религии в один тост Кочан. Он отхлебнул в очередной раз самогон и отсалютовал бутылкой в черное небо из своего окна.

В дверь снова постучали.

– Ну какого хрена надо?!

– Это Ярик, господин, спускайтесь, там такое! – Голос слуги был взволнован, но речь – цельная, не сбивчивая.

– Иду! – рыкнул Кочан и, подтянув штаны, вышел из кабинета.

– Там в дверь стучат, господин, мы подсмотрели – человек оборванный, весь изранен и в... – Ярик смутился и покраснел. – Без вас пускать побоялись.

Кочан сбежал по лестнице со второго этажа, подскочил к двери и приложился к потайной щели. На пороге уже не стоял, а лежал человек без сознания.

– Мало по городу отребья ходит? – с недовольством пробасил Кочан, обернувшись на Ярика и еще нескольких слуг, прятавшихся за его спиной. – Оттащите в сторону да кликните городскую стражу – пусть сами разберутся!

– Господин, тут такое дело... – Из-за спины Ярика вышел один из младших служек, выносивших отходы. Он посмотрел на злое лицо погорца, испуганно ойкнул и замолчал.

– Великие праотцы! – взъярился Кочан и вскинул вверх кулаки. – Да говори же, парень! Не то и впрямь мне из тебя слова выколачивать придется!

Грозный вид крепких кулаков подействовал на мальчишку лучше любых уговоров.

– Оно как было... – сбивчиво заговорил слуга. – Я горшки выносил... Только слил, уже и назад идти, а за спиной крики. Обернулся – а из слива человек лезет – что крови на нем, что дерьма... И вонища такая, что тетки падали. Мы в него камнями швыряли, загнать в подворотню хотели да стражу дождаться, а этот все идет и идет. Стражи-то и нет, все ведь нежить держат. Ну я следом шел, нос зажав, смотрел, куда свернет, где свалится... А он остановился у нашего дома, посмотрел на него и прямо к двери потащился, да упал на крыльце. Я ближе подкрался, думал – жив ли еще? А этот стонет еле слышно – мол, хозяина зови. Ну я на задний двор – и к Ярику!

Внезапная догадка ослепила Кочана. Он рывком распахнул дверь и выскочил на невысокое крыльцо. Человек, весь израненный и перепачканный, неподвижно лежал на животе. Преодолевая отвращение, Кочан склонился над головой незнакомца и потянул ее за обожженные волосы, открывая лицо.

– Гарх кун тор! – тихо выругался погорец. – Живо на задний двор его! Да бережно! Ярик! Десяток ведер воды теплой! Быстро!

Кочан вернулся в дом. Все домочадцы с тревогой следили за ним.

– Бабы! – крикнул Кочан. – Тащите мази да полотенца чистые, у парня жар страшный! Все остальные – сборы продолжать, утром выезжаем!

Раздав указания, погорец рванул на задний двор, помогать слугам. Едва отмыв несчастного, его подхватили и потащили наверх. Вид его был плачевным.

– На стол кладите, да аккуратнее с ним! – командовал Кочан. – Теперь все вон, вы тут только мешать будете!

Слуги с поклонами вышли, уступив место женщинам.

– Все, кто не может помочь, – за дверь! – сурово приказал Кочан. – Остальные – помогите раздеть его!

– Ты еще поучи! – усмехнулась бабка, ловко срезая ножом окровавленные лохмотья, бывшие некогда добротной одеждой. – Иль забыл, как я стрелу у тебя доставала из...

– Цыц! – шикнул Кочан. – За дело!

Он помнил обещание, данное солханскому мэйру. Дело было в том, что Вальден знал ключ, который открывал тайник в банке Басуга. А там хранились кое-какие бумаги на землю и донос с подробным описанием «подвигов» Кочана. Взамен старик хотел, чтобы Кочан переправил мальчишку в Радэн. Только теперь его дорога вела в противоположную сторону. Что ж, придется прихватить юнца с собой, а уж там малец сам решит, остаться или отправиться на поиски удачи в одиночку. Конечно, если он вообще выживет.

«Дьюс, – неожиданно вспомнил Кочан, щедро поливая обширные раны парня самогоном. – Его зовут Дьюс».

Погорный бог Уттор, владыка пещер и расселин, которому поклонялись все погорцы, был милостив к Кочану. Его караван, в одной из крытых телег которого лежал Дьюс, успел выехать из Восточных ворот столицы до восхода и побрел в сторону Лутера. А с первыми лучами солнца, которые едва пробивали серый липкий туман, повисший на улицах, в Диссу заглянула смерть.

От автора

Меня зовут Олег, и я рад нашему знакомству через историю на страницах этой книги. Расскажу немного о себе. Родился и вырос в Тольятти, в 2011 году перебрался в Москву. В какой-то момент решил, что по силам написать книгу, но упорство Козерога не позволило вовремя бросить эту затею. В итоге погряз в писательстве настолько крепко, что уже 6 лет руковожу собственным проектом «Писательский паб», где с командой помогаем авторам с развитием и мотивацией.

Люблю писать в темных жанрах, когда герои регулярно переступают черту между добром и злом, и открывается широкий простор для моральных выборов и внутренних колебаний. Это помогает сделать персонажей историй живыми и неоднозначными.

Роман прошел долгий и непростой путь от идеи до публикации, поэтому дальше скажу слова благодарности людям, которые поддерживали меня. Спасибо моим родителям и брату, самым главным читателям; Маше Ноур и Алле Ноур, которые мотивировали на старте; Маше Кейль и Анне Хёрст, которые настояли на отправке рукописи в опен-кол; «Писательскому пабу», его команде и участникам.

Отдельные благодарности Наталье Гориновой, руководителю редакции фантастики Mainstream АСТ и проекта Nova Fiction; Наталье Васильченко, ответственному редактору и моему другу; редактору Карине Касьяновой и корректору Веронике Захаренко, а также всей команде замечательных и талантливых людей, работающих с книгой.