Глава 1

Россия, 2156 год

Декабрьский ветер пронизывал мое шерстяное пальто, мороз щипал за нос, ноги разъезжались на скользких дорогах, сумка то и дело соскальзывала с плеча, но все это было мелочью, которую я даже не замечала.

Я возвращалась с почты и была безумно счастлива! Мне пришло заказное письмо с пропуском из Авиационно-космического агентства с приказом явиться на тестирование и отборочный этап в космическую экспедиционную группу! Дождалась! С самого студенчества я мечтала оторваться от земли и познать магию звезд: их красоту и притягательность, истинную невесомость и яркость палящего солнца, необъятность Вселенной, ее широту. И вот до исполнения мечты остался всего один решительный шаг! Столько времени прошло после окончания медицинской академии последипломного образования, что я уже было начала сожалеть о потраченных годах на переквалификацию.

Мысли в голове хаотично мечутся, сменяя одна другую. Помнятся поддразнивания сверстников в школьные времена. Никто не верил в исполнение моей мечты, все были твердо уверены, что такую пухляшку, как я, не подымет ни одна ракета. Те, кто постарше, утверждал, что в космос берут только спортивных людей, с пропорциональным телосложением и крепким здоровьем. Я искренне старалась достичь того идеала, который навязывали мне знакомые и сетевые энциклопедии. Но как бы я ни увлекалась физкультурой, крепкой-то я стала, а вот пышненькие формы даже с возрастом так и не утратила. Разве что бюст и попа стали круглее.

Ничего! Осталось только пройти отбор среди таких же мечтателей, как я! И тогда все поймут, как они ошибались на мой счет! Это событие будет еще одним поводом немножко порадоваться и самоутвердиться. В наш век ракеты могут поднять в космос любых пассажиров. Только вот за пределы галактики пассажирские корабли пока не вылетали.

Как я добралась до дома, плохо помню. Но примерзшая щеколда на калитке в сознании отпечаталась четко. Пока пыталась прорваться во двор, дважды чуть не упала на скользком тротуаре, что располагался под наклоном. Наша улица идет вверх на бугор, на котором и располагается небольшой частный домик.

В другое время я и не заметила бы преодоленного расстояния, но от такой новости, на которую обрушилась буря моих эмоций и явления ужасной погоды, одышка заставила меня согнуться в прихожей и упереться руками в колени.

– Ира, тише! Дышишь, как паровоз. Раздевайся и иди скорей сюда. Сейчас в новостях будут показывать пресс-конференцию с Леонидом Борисенко, – окликнула меня сестра из зала, где работал телевизор.

Наташа прибавила громкости, чтобы и мне было слышно трансляцию сквозь вопли маленького племянника, у которого прорезывается очередной зуб. Витальке всего полтора годика, и настрадался от этого он уже достаточно много.

– Вот, держи, – протянула я сестре гель, завалившись в зал прямо в пальто, сбросив сапоги. – Смажь ему десна, полегчает. Причем сразу.

– Спасибо! Ты вовремя, – подхватила старшая сестра малыша на руки и тут же использовала средство.

Тем временем диктор с экрана объявил о начале пресс-конференции:

– Леонид Сергеевич, канал Р-2. Это правда, что поисковый Космический аппарат РС обнаружил пригодную для жизни планету в чужой далекой звездной системе, одной из многочисленных галактик?

– Достоверно неизвестно. Ракета не достигла ее, попав в астероидный пояс, где была сбита. Но по последним снимкам и анализам смеси газов, что успел произвести космический аппарат, не исключена вероятность наличия на ней живых организмов.

– На ракете были люди?

– Нет. КА-РС-34 экспериментальная беспилотная ракета, разработанная инженерами Российской Федерации совместно с Соединенными Штатами Америки и Японией.

– Что теперь намеревается делать министерство? Послать новый поисковый корабль?

– Нет. На планету L-1, как обозначили мы ее условно, будет отправлена экспедиционная группа. Мы не видим смысла тянуть время, ведь на полет в другую галактику, даже с новым гипермощным двигателем уйдет не меньше года.

– Как давно ракеты могут перемещаться с такой скоростью?! – изумленно ахнули журналисты, оценив озвученные сроки.

– Это не ракета, а пилотируемый исследовательский корабль с двигателем и топливом нового поколения. С тех пор, как начались разработки Космического аппарата-РС-1, и далее по списку, – поморщился глава корпорации. – Межзвездник только прошел испытания, но еще ни разу не использовался по назначению. Это будет его первый официальный полет.

– Что-то не нравится мне, как он выделяет с акцентом каждое слово, – поморщилась Наташа, покачивая Витальку в руках.

– Подожди, дай дослушаю, – отмахнулась я.

– А название у корабля уже есть? – спросил очередной журналист представительного мужчину.

– МС-16. Аббревиатура «Международного Союза». Прототипом корабля служит последняя модель ракеты «Союз». Но только частично, а так как в создании корабля участвуют союзные страны, мы решили обозначить корабль именно так.

Было видно, что конференцию хотели завершить, но какой-то неуемный журналист вставил еще один вопрос.

– Леонид Сергеевич. Номер космического аппарата, что обнаружил планету L-1, был 34. Где находятся остальные поисковые ракеты?

– Двенадцать из них были неудачными образцами. Остальные постепенно потерпели крушение в космическом пространстве при выполнении основной функции. Управлять беспилотной ракетой очень сложно, ни одна из них не была застрахована от астероида или другого космического тела, которое отсутствовало на нашей звездной карте в базе данных.

– А что касается исследовательских кораблей? Ведь, по вашим словам, МС-16 первый корабль, который будет использован по назначению. О чем говорит эта цифра в имени нового межзвездника?

Затянулась пауза, раздраженный взгляд Борисенко вперился в настырного журналиста, но от ответа глава космической корпорации воздерживаться не стал.

– К большому сожалению, пятнадцать предыдущих кораблей не прошли испытания. Часть пришла в негодность сразу же, собрать и встроить двигатели, способные выдавать сверхскорость, дорогого стоит. Как для нас, так и для бюджета.

– Почему до этого нигде не было опубликовано никаких сведений о данных кораблях?

– Потеря бюджета в таких масштабах могла сказаться на экономике разных стран. Сейчас это не столь критично и равновесие в финансовой международной сфере восстановлено без большого шума и серьезных последствий.

Настойчивый журналист попытался спросить что-то еще, но министр стремительно покинул кафедру, а ведущая службы новостей объявила следующую новость.

– Так вот чем на самом деле был спровоцирован последний экономический кризис. Это же сколько денег на ветер! – изумилась Наталья.

– Эти темы не для нашего ума, – вздохнула я и полезла в сумку.

– А тебе не показалось, что Борисенко пытался выделить в новостях, что этот исследовательский корабль в космос пойдет первым, а журналист, наоборот, пытался докопаться, куда же делись остальные корабли?

– Я думаю, у главы был плохой день. Работа слишком сложная и щепетильная. Никто не застрахован от усталости и головных болей. Мне кажется вполне адекватным его желание закончить конференцию как можно быстрее. Смотри, – извлекла я письмо из сумки, встав с места. – Та-дам! Отгадай, что это?

– Тебе прислал открытку твой иностранец из соцсети? – хмыкнула сестрица.

– Нет. Я еду на отбор в экспедиционную группу на тот самый МС-16!

– Что?! – вскочила Наташка с дивана прямо с сыном на руках. – Я против!

– Да брось. Ты же знаешь, как я об этом мечтала, – вскинула я руки к потолку. – Сколько лет училась, сколько книг прочитала.

– Ты слышала?! Все, ни один беспилотник не вернулся!

– Так-то беспилотник. А это пилотируемый межзвездник! Первый из всех, что выйдет с людьми на борту из нашей солнечной системы, и даже – галактики! И, в конце концов, что я теряю? Меня здесь ничто не держит.

– А как же я и Виталька? – спросила сестра с тоской.

Я посмотрела на малыша, который уснул под наше жужжание.

– Наташенька, – бухнулась я опять на настрадавшуюся мебель. – У тебя теперь есть Роман. Он замечательный парень, и заботится о вас. Пока меня не будет, я оставлю тебя в его заботливых и умелых руках.

Выделила я каждое важное слово, заставив сестру улыбнуться.

– Дом маловат для того, чтобы дальше развивать отношения под боком у младшей сестры. А так у вас будет время пожить, как нормальная семья, одним... В то время, как я буду гоняться за своей мечтой. Да каждый мальчик об этом мечтает!

– Вот именно – мальчик! – не могла она не подцепить.

– Да, и вообще, сначала отбор пройти нужно, – сделала я вид, что не заметила ее замечания. – Так что еще пинка дашь, лишь бы поскорее растворилась в черных космических просторах.

– Дурочка ты, – вздохнула Наталья, укладывая сына в кровать, после чего подошла и заключила меня в объятия. – Люблю тебя, моя маленькая сестренка. Ты всегда останешься для меня такой. Несмотря на мой внутренний протест, стремись к своей мечте. Возможно, в будущем в тебя влюбится красавчик штурман, сильный и надежный.

– Почему не капитан? – хмыкнула я ей в бронзовые волосы.

– Хорошего понемножку. Иностранцу своему написать не забудь, – улыбнулась она.

– Конечно. Уже написала!

– Вот же... – с ее губ сорвалось задорное фырканье.

– С мобильника в сеть зашла сразу, как только прочла письмо.

– Поздно уже. Иди умывайся, ужинай и спать.

– Домашняя программа с годами не меняется, – хихикнула я, относя пальто на место.

Глава 2

Россия, 2157 год

Ровно через месяц, сразу после новогодних праздников я прилетела в Московскую область для прохождения нескольких обязательных отборочных этапов. На это требуется достаточно много времени.

Глядя в окно скоростного поезда, который направляется прямо в Звездный городок, не утративший своего названия даже спустя несколько веков после его основания, я сильно волновалась. Первая трудность, что меня ждет, это медицинский осмотр, его проводят сразу по прибытию. С весами я не дружу с детства, от того цифра, которая высветится на электронной панели, меня сильно заботит. Да, я помню, что на кораблях нового поколения уже есть искусственная гравитация, не забываю, что межзвездник будет рассекать космическое пространство в невесомости. Но все одно – страшно и неловко.

Центр подготовки космонавтов открыл передо мной двери, сплавленные из высокопрочного стекла, уже через час. После предъявления специального пропуска на контрольно-пропускном пункте, что был приложен в конверте к письму, меня встретили с приветливой улыбкой, можно сказать подхватили под белы рученьки и проводили в отведенную мне служебную комнату, что находится в жилом блоке научно-исследовательского центра. Давно я здесь не была. Очень давно для будущего космонавта. За несколько лет поселок изменился до неузнаваемости.

Крепкие высокие здания в несколько этажей с тепло- и шумоизоляцией, стены с глянцевым металлическим покрытием. Интересно, что это за сплав? Теплый на ощупь. Да, я даже потрогала его, не веря своим глазам. Вот они, современные достижения. Все стекла дорогие, как и парадные двери, устойчивые к физическим воздействиям. А свет льется со всех сторон! Здесь явно не экономят электроэнергию.

– Здравствуйте, Ирина Вадимовна, – улыбнулась мне одна из девушек, что встретила меня у самого входа. Ее золотые волосы аккуратно уложены, серая форма отглажена, весь вид опрятный до невозможности. Пока я регистрировалась у администратора, она все время была рядом. – Не убирайте паспорт, пожалуйста. Он будет пропуском в вашу служебную квартиру. Меня зовут Анастасия, я ваш портье. Прошу проследовать за мной.

Надо же, словно в пятизвездочном отеле оказалась. Необычно и от того неуютно.

– Просим вас в течение часа привести себя в порядок и немного отдохнуть, после чего я сопровожу вас и ваших будущих коллег в медицинский корпус, где вы и пройдете первый отборочный этап – тщательный медицинский осмотр.

Все, что я могла ей ответить, было «спасибо». Надо что-то делать со своим волнением. Нерешительных в космос не берут. Оказавшись перед дверью с номером «66», я тихонько икнула, проклиная свою суеверность. Оглянувшись назад, с любопытством уставилась на номер комнаты напротив – «88», из нее как раз выходила симпатичная девушка, поправляющая темно-каштановые прямые волосы, собранные в высокий хвост. Ее кожа была довольно светлой, словно никогда не знала обычного загара. А может, случайная соседка просто страдает анемией? Скоро мы это узнаем. Девушка подняла на меня свои карие глаза и после секундного замешательства мило улыбнулась, протянув руку вперед.

– Добрый день! Меня зовут Анна, – произнесла она на русском с довольно сильным акцентом. Англичанка? В Звездном городке?

– Ирина.

– Будем знакомы! – соседка подмигнула и прошла прямо по коридору.

– Ирина Вадимовна, – обратилась ко мне златокудрая Анастасия, возвращая к себе мое внимание. – Возьмите ваш паспорт и прогоните через регистрационное устройство.

Я сразу исполнила ее указание и провела пластиковой картой через вертикальную скважину электрического замка двери с номером «66». Небольшая панель отобразила мою фотографию, красный огонек на ней сменился на зеленый и дверь после легкого щелчка отъехала в сторону, пропуская меня в мое временное жилище.

– Располагайтесь! Будьте, как дома. Ведь вам придется провести с нами не один день.

– Это как сказать, – вздохнула я, оглядываясь по сторонам. – Ведь есть немалая вероятность, что и сегодняшний этап я не пройду.

– О! Даже не беспокойтесь. У вас все получится, и вы пройдете отбор. Я уверена.

От такой явной поддержки я слегка оторопела и оглянулась, но дверь за моей спиной уже закрылась. Пожав плечами, скинула дорожную сумку в изножье односпальной кровати и направилась в душевую, где спешно стала приводить себя в порядок. Хоть в дороге я была чуть меньше суток, но перед медиками хочется предстать абсолютно чистой.

Спустя полчаса Анастасия занесла мне белоснежный спортивный костюм без излишеств, вполне мне подходящий по размеру. Из застежек только мягкая молния на олимпийке и обычные завязки на штанах.

– Оставьте, пожалуйста, бюстгальтер здесь. Наденьте безрукавку под верхнюю часть костюма. Не беспокойтесь, женщины проходят медицинское обследование отдельно от мужчин.

– Что ж, – выдала я слегка смущенно. – Хорошо.

Обувью мне послужили белые замшевые балетки. Новенькие и мягкие. Подойдя к зеркалу, я с удовольствием оценила свой внешний вид. Мои темные волосы, что достигают моих плеч, сильно контрастируют с выданной одеждой, а карие глаза стали сильно выделяться. Но эти щеки! Мысленно я сама себя одернула и дважды прокрутила фразу: «Самые лучшие в мире!» Нужно любить себя, потому как, если не я, то кто? Тяжело вздохнув, развернулась и покинула комнату, как оказалось, одновременно со всеми. Девушки в одинаковой форме с неприкрытым интересом осматривали друг дружку, пока десяток взглядов не скрестились на мне. Из всех только Анна дружелюбно улыбнулась, чем сразу завоевала мое расположение. Что же касается остальных...

– Мария Константиновна, – обратилась наша провожатая к одной из девушек, чьи губы были жирно подведены алой помадой. – Извините, но перед медосмотром нельзя использовать косметику. Вы должны были это усвоить еще на ранних этапах обучения в своем университете.

– Простите, – наигранно спохватилась златокудрая высокая россиянка. – Я забыла.

– Смойте макияж, как можно скорее. Мы вас подождем.

Поморщившись, леди «Зима 2155» прошла к себе и скрылась в комнате буквально на три минуты. По возращению мы ее не узнали! Вот что значит – косметика – убойная сила!

– Прошу всех следовать за мной, – Анастасия развернулась и двинулась вперед по коридору.

Анна пристроилась рядом со мной и тихо спросила:

– Ты волноваться?

– Да, волнуюсь немного, – ответила я на английском, отметив, что ей сложно говорить на нашем языке.

– И я волнуюсь. Спасибо, – с облегчением перешла она на международный.

– Давай бояться вместе? – подбодрила я не столько ее, сколько себя.

– А давай!

Так мы и добрались бок о бок до медицинского блока, где успешно прошли первый этап! Правда на весах загвоздка все же возникла. После возмущенного писка электронной аппаратуры медик вслух озвучила результат:

– Восемьдесят один килограмм. – Я замерла в ожидании вердикта. – Допустимо, – обронила врач без каких-либо эмоций. – Но многовато для ста шестидесяти двух сантиметров. Хотите получить консультацию диетолога?

Казалось бы, рядовой вопрос, что тут такого? Но мое сознание резко выдало свое «Нет!» и подтолкнуло меня дальше по этапу. Сколько этих диет перепробовала, уже со счету сбилась! О здоровом питании я знаю достаточно много, но конституциональное развитие берет свое.

Стоя в шеренге, мое нутро ликовало после подведения итогов медицинского обследования, ведь и я, и Анна прошли! Однако...

– Сегодня мы расстаемся с Шириной Марией Константиновной. Один из анализов крови выдал нам неудовлетворительный результат. Вам выдается медицинская справка и копия анализа. Можете обратиться с ними в лечебное учреждение, за которым вы прикреплены. Всего хорошего, спасибо за участие.

Блондинка стояла возле меня, и в справке, что перекочевала ее в руки, я мельком увидела название инфекции на латинском. Вот так да!

– Я могу пролечиться у вас? – натянула она улыбку.

– Нет, – и опережая ее новую реплику, врач добавила: – Даже платно. У нас здесь живут исключительно здоровые космонавты и сотрудники космической станции. Мы не можем допустить их контакта с вами. До свидания!

Улыбка сползла с лица Марии, ее тут же сменила гримаса раздражения и недовольства. Участница, не прошедшая первый этап отбора, покинула блок раньше всех остальных.

– Спорим, она знала о своем недуге, но приехала сюда в попытке охмурить какого-нибудь красавчика космонавта? – зашептались русские девушки на обратном пути.

– О чем они говорят? – поинтересовалась у меня Анна, не разобравшись со значением некоторых слов.

– О глупостях, – уверила я ее. – Поздравляю с первым этапом!

– Взаимно! – просияла новая знакомая. – А ты на какую специальность претендуешь?

– Бортовой врач, – охотно поделилась я.

– О! Как замечательно! Значит, мы с тобой не соперницы. Я надеюсь стать навигатором.

– Ничего себе! – ахнула я. – Это же сколько знать-то надо.

– Когда есть интерес к профессии, в голове всегда будет место для необходимых знаний.

– Согласна целиком и полностью. Кстати, – вдруг воскликнула я. – Как ты смотришь на то, чтобы завтра совершить прогулку по городу? Я уже довольно давно здесь не была, а ностальгия требует своего. Полагаю, вместе будет веселей.

– Неплохая идея, – охотно откликнулась Анна. – Я здесь впервые, и мне не терпится все осмотреть. После завтрака?

– Да, – кивнула в ответ, уже подходя к двери своей комнаты. – До утра.

– Сладких снов, – помахала она рукой жизнерадостно, чем вызвала фырканье Марии, которую сопровождала портье.

Примерно через полчаса я уже получила свой ужин в номер, и через какое-то время услышала торопливые шаги выбывшей с отбора девушки за дверью и ее возмущенные реплики. Несмотря на суровый и непреклонный тон врача и портье, я была солидарна с ними. Иную цель, кроме как обрести удачное знакомство с последующим возможным выгодным замужеством, данная особа, видимо, и не преследовала. С таким-то макияжем! В Звездном городке проживают многие космонавты союза республик, ученые, более престижные медики, военнообязанные юноши и мужчины, а также девушки. Вопрос только, как она вообще вошла в списки возможных сотрудников, допущенных к тестированию? Связи, не иначе.

Только вот сама девушка оказалась «с сюрпризом». Очередное доказательство того, что беспорядочные половые связи ни к чему хорошему не приводят... Как и отсутствие половой связи как таковой вообще. Да уж.

Может, Наташа права, и мне уже давно пора бы обзавестись своим штурманом? Вспомнив Анну, я весело фыркнула. Что ж. С одним навигатором я уже познакомилась, пусть и не того пола и возраста, но чувствую душой, что мы подружимся.

Утро было просто потрясающим. Встать по будильнику было не сложно, принять пенную ванну, в которой не надо тесниться, вообще одно удовольствие! Сразу натянула теплые вещи, готовая в любой момент сорваться на прогулку, трепетно и придирчиво осмотрела себя в зеркале, подмигнула и вышла в коридор одновременно со своей новой знакомой.

Завтрак провели вместе в общественной столовой, просидев там дольше всех. Мы не могли наговориться, полные впечатлений, волнений и предвкушения.

– До сих пор не могу поверить в то, что это не сон. Я в России, далеко от дома.

– Ты никогда не выезжала за пределы своей страны? – изумленно уточнила я.

– Что ты, – закивала Анна головой, мешая сахар в чашке ложечкой. – Я была в Соединенных Штатах, там и отучилась в университете аэрокосмических технологий. Навигация меня увлекла больше всего.

– А я училась здесь, в этом городке, в Центре подготовки космонавтов имени Юрия Гагарина. В ту пору здесь как раз открыли ряд новых факультетов, впоследствии сформировался новый университет космических технологий. Я была одной из первых учениц, ступившей в его двери. После, когда поняла, что в космос меня не возьмут просто так, я окончила медицинский университет и прошла здесь дополнительную учебу. Мне уже почти тридцать, я всю юность искренне мечтала оказаться на космическом корабле, взглянуть на нашу планету, солнце под другим углом, не только с экранов головизоров, изучая содержание видеоматериалов. А по-настоящему, через широкий иллюминатор.

– Тебе не страшно было проходить учения в невесомости впервые?

– Нет. Волнительно – да. Страха не испытывала. Возможно потому, что ничего меня не держит на этой планете. Ну, если только сестра с племянником в настоящее время.

Анна весело хмыкнула, но потом вдруг сникла.

– Я тоже не испугалась. И мы с тобой немного похожи. Меня тоже ничто не держит здесь и сейчас, в эту минуту. Хотя еще пару месяцев назад я почти рассталась со своей детской мечтой покорить космос, быть с ним на «ты». Я почти вышла замуж, но вдруг узнала, что являюсь не единственным объектом страсти своей половинки.

– Как же так? – ахнула я, не ожидая такого скорого откровения.

– Мой жених был довольно состоятельным мужчиной, а я в его планы входила как красивое умное приложение. Красивую жену с модельной внешностью не стыдно вывести в свет, показать друзьям, родителям, элитному обществу. А любить можно и не красивую. Не богатую. Когда я узнала, что у Майкла есть еще одна женщина, к тому же с ребенком, я отказала ему и вернула кольцо. Не скандалила, не выясняла отношений, не обращала внимания на упорство родителей. Но то ли люблю и ценю я себя очень, то ли все еще жажду свободы. Той, что могут дать мне звезды.

– Я, конечно, понимаю, что звезды не гадалки, не волшебные фейерверки, исполняющие желания всех, кто в этом нуждается. Но давай загадаем себе счастливое будущее в новом мире, который ждет нас впереди, – протянула я мизинец вперед, совсем по-девичьи.

– Пусть и не на планете L-1, но найдем свое счастье, – сцепила Анна свой палец с моим в замок, словно закрепляя ритуал обещания.

– Взрастим и приумножим, – не удержалась от шутки, от чего новая подруга залилась веселым смехом.

Мы покинули столовую последними, отправившись на экскурсию по городку. Первым пред нами предстал мраморный памятник Юрию Гагарину. Его образ был довольным жизнью. За спиной он прятал левую руку, в которой держал ромашку. Казалось, вот-вот и он извлечет ее и подарит той, которой она предназначена.

– Таким его помнила супруга, именно она попросила запечатлеть этот образ Юрия, – выступила я немного экскурсоводом.

Далее мы сместились на аллею космонавтов, по которой не спеша пошли вперед, кутаясь в теплые шинели. Пруд подмерз, а в белоколонной беседке, отреставрированной не раз, было на удивление чисто и сухо. Там мы немного задержались, наблюдая за хороводом снежинок, каждая мечтая о своем.

– Вот бы у нас все получилось, – обронила Анна, глядя на пушистые облака. – Следующий этап – тестирование. За знание теории я не переживаю. Но вот за умения и реакцию боюсь. Что, если кто-то окажется проворней меня у приборной панели? Что, если моей смекалки, интуиции и предприимчивости окажется недостаточно?

– Ну, вернешься, и заберешь у Майкла кольцо назад.

Анна смерила меня изумленным взглядом, потом улыбнулась и стукнула кулаком в плечо.

– Как тебе только могло прийти такое в голову! Спорим, ты сама бы потом не пошла?

– Это русский юмор. Надеюсь, просто оценила.

– Да уж на это моей смекалки хватило.

– Отлично.

– Ты права. Небольшая встряска сейчас не помешает. Возвращает трезвость мысли. Мне нравится твой позитивный настрой. Я даже немного завидую твоему спокойствию.

– Это лишь маска, – отмахнулась я. – Я очень переживаю. Вообще до сих пор поверить не могу, что прошла медицинский отбор со своими параметрами. Врач так уверенно меня пропустила. Будто вся эта процедура была лишь одной большой формальностью.

– Ты, главное, не накручивай воображение там, где уже не требуется. Может, тебя отбирали по профессиональным заслугам? И именно они являются твоим пропуском на этот отбор?

– Чем таким мог выделиться обычный терапевт? Только наличием диплома высшего аэрокосмического образования. Полагаю, таких, как я, не единицы. Может, писали письма с поиском вакансий не все? И все же я считаю, что мне крупно повезло, хотя сестра думает иначе.

– Родственникам свойственно волноваться. Хотя вот мои не о том волнуются вообще. Можно сказать, я сбежала, пользуясь возможностью, которую так добивалась, заваливая министерство своими запросами. Мой математический склад ума позволил мне выучиться на радость мне самой и довольство родителям. Да, поступала я не без их помощи. Мне был дан выбор, и я выбрала самый не скучный из вариантов, самый интересный, к тому же еще и тот, что является мечтой многих подростков. У меня была цель, и я ее почти достигла. А вот мать с отцом просто хотели, чтобы их дочь имела престижное образование, которым не стыдно похвастать перед друзьями и коллегами. А мое выгодное замужество вообще было бы верхом их счастья.

– Наверное, не очень весело жить в золотой клетке?

– Не сказала бы. Я всегда старалась позиционировать свое мнение в кругу семьи. Но вот то, что открывало мне будущее в браке с не любимым, хоть и покладистым бизнесменом, меня не радовало. К тому же еще и с «прицепом» в виде любовницы и внебрачного ребенка.

Порыв ветра всколыхнул наши волосы, а холодные снежинки орошали нам лица.

– Знаешь, я так упорно училась, что пропустила все на свете, – решила тоже поделиться своими тяготами. – Стремление исполнить мечту, доказать себе и другим, что смогу, затмило студенческие вечеринки, свидания, даже ухаживания. Плюс к тому, будучи уже врачом, я очень увлеклась чтением романов. Людские фантазии о других мирах, расах просто поразительны, так хотелось верить, что все это реально. А та любовь, что воплощается в их строках? Внимание коллег я перестала воспринимать всерьез. Все оно сводилось к одному: «Ирина Вадимовна, не составишь мне компанию на сегодняшний вечер? С меня поход в ресторан на твой выбор».

– Я бы оскорбилась, – хмыкнула Анна, наблюдая за моей мимикой.

– Вот и я так. Однажды даже повезло познакомиться с таким же книголюбом. Думала: «Вот оно!», но нет. Его как девушка я не заинтересовала совершенно. Собеседница, подруга по интересам – да. Отношения? Пф... Вот и осталась одна мечта. Ты бы видела, как я прыгала от счастья, когда вскрыла письмо!

– Знаешь, вот что-что, а романы я не читала. Я лишь в карточных пасьянсах мастер. Может, посоветуешь что на ночь? – многозначно намекнула она, заставив меня залиться краской.

– Ну, если из старой классики романтического фэнтези, то очень рекомендую роман Олвена Дарсли «Демон из преисподней», – покинули мы беседку в обратном направлении.

– Надо непременно залить электронную рукопись в свой планшет.

Глава 3

Россия, 2157 год

Вот так, слово за слово, с течением времени мы вдруг очень породнились с Анной, даже теоретический тест нам уже не казался такой проблемой и перестал вызывать дрожь в коленях при упоминании о нем. Глядя на нас, остальные девушки стали потихоньку приобщаться к нашей компании. Кто-то из них оказался старше нас, кто-то младше. У всех были свои мечты и цели, кого-то всегда манил престиж, кого-то заработок, но чаще мечта и интерес. Мужчины пока держались особняком, но украдкой одаривали нас холодными взглядами, полными всестороннего высокомерного интереса. Видимо, приценивались, с кем из нас им предстоит работать, что кроется за нашей внешностью: умный годный коллега, или наивная девица, что явилась сюда лишь с преследованием личных целей? А может, простая счастливица, за которую потом будут выполнять работу остальные?

– Ну, или, как заметил один мой знакомый профессор практической психологии, одна из извилин мужчин в это же время анализирует, кто же из нас сойдет им в пару для проведения долгих скучных будней на период длительного путешествия, – поделилась фантазией одна из девушек по имени Ольга, находясь с нами за одним столом в общепите.

– Судя по твоему рассуждению, выходит, у некоторых женщин та же извилина мыслит примерно в том же направлении, – подцепила ее Анна, игриво вздернув бровь и наблюдая за ее реакцией на замечание.

– И что с того? – Скрестила та руки на груди. – Заведомо зная, что все мужчины в нашем будущем коллективе здоровы, как быки, не собираюсь сохранять целибат. Я девушка свободная, перспективная. Дело свое знаю... – разогналась было с речью, но заприметив на себе мужской взгляд, на полтона тише добавила: – В профессиональном плане, конечно.

Наша компания взорвалась звонким смехом, заставив мужчин за соседним столом возмущенно вернуть свое внимание тарелкам.

– Ты, главное, в нужный профессиональный момент не спутай голову предполагаемого партнера с гайкой, – хмыкнула одна из девушек.

– Ну, или крупненький шуруп с...

Ольга грохнула кулаком по крышке стола, заставив нас дружно подскочить, а шуткам оборваться. Смерив нас суровым надменным взглядом, вдруг добродушно улыбнулась:

– Фу, какие вы пошлые! Оно и к лучшему. Скучно не будет. А вот по части работы я бы поспорила. Если не смыслите в механике и машиностроении, нечего соваться, чтобы не выглядеть глупо.

Девушки свободно общаются с ней, ведь она никому из нас конкуренткой в отборе не является. Ольга единственная девушка, претендующая на вакансию бортового механика. Хорошо развитая мускулатура выдает в ней действительно ответственного хорошего трудоголика. Либо она не покидает спортивных залов, тягая рельсы вместо гирь, либо действительно работает с военной техникой, о чем и обмолвилась как-то однажды вскользь, не заостряя на этом нашего внимания. Золотые прямые волосы, собранные в высокий хвост на макушке, смуглая, полагаю, от загара кожа, серые глаза, острые скулы лишь придавали ее образу нотку суровости в дополнение к острому языку. В любом случае лично я искренне желаю попасть с ней на межзвездник. Люблю безопасность, а за ее спиной, подозреваю, будет безопасно, чем и поделилась с Анной тет-а-тет, когда мы с ней остались в столовой одни.

– Ты стремишься закрыться в своей скорлупке? Брось! Новые коллеги, новая жизнь, знакомства. Не сторонись людей. – Улыбнулась она, но потом поправилась: – Вернее, мужчин. Запихни свои комплексы в дальний темный ящик и просто будь собой.

– Легко тебе говорить, с твоей внешностью, – вздохнула я.

– С моей внешностью легко найти проблемы не только на голову, но и на пятую точку. Вот где красота! – легонько ткнула меня подруга указательным пальцем в висок.

– Это миф, который навязывается нам с психологией из века в век. Мужчины оценивают нас и любят ушами и глазами, затем обонянием, желудком, и лишь потом – умом.

– Глупые умозаключения слабой духом женщины, – фыркнула Анна. – Ты же читаешь романы один за одним. Кому как не тебе знать, какие они, настоящие чувства?

– Внеземные, вымышленные, идеализированные, а в реальности довольно недолговечные. Порой нежные чувства лишь маска чужой бездушной лжи, что обжигает больно, раз за разом, – из моей груди вырвался лишь печальный вздох, что был откликом всех моих мимолетных воспоминаний о попытках завязать с кем-либо отношения. – Годы идут, а семьи как не было, так и нет.

Совершенно неожиданно в коридоре раздался шум, и как порядочные девушки, на одном лишь чисто любопытстве, мы с Анной поспешили узнать, что произошло. Ольга стояла лицом к лицу с мужчиной, не сильно превосходящим ее габаритами, и сурово что-то втолковывала ему на повышенных тонах. Вся суть ее возмущения примерно сводилась к следующему:

– Твое счастье, что за плохое поведение с тестирования отчисляют без суда и следствия. Иначе я уже давно бы наматывала твои сопли на свой кулак после того, как вернула каждую извилину в твоей дырявой черепной коробке в правильное, предусмотренное природой положение!

– За словами следи, кобылица! – плюнул ей вслед мужчина, когда та с надменным видом резко развернулась и продолжила свой путь, с силой сжимая кулаки.

Мы так и стояли с открытыми ртами, когда темноволосый парень повернулся и смерил нас раздраженным взглядом.

– Ну, чего уставились?!

И не дождавшись ответа, ушел в противоположную сторону.

– Что это было? – только и спросила Анна, на что я лишь пожала плечами.

Уже в холле жилого блока мы застали Ольгу сидящей на широком диване. Она смотрела в окно пустым взглядом, а мы застыли, боясь произвести даже малейший шорох и потревожить ее мнимое спокойствие. Но мы таки были услышаны, девушка обернулась на мгновение, чтобы убедиться, что это лишь мы.

– Бывший, – обронила она небрежно, не дожидаясь наших вопросов. – Ляпнул, мол, что такой хреновый механик, как я, забыл на космодроме.

– Зазнался, – с серьезным видом кивнула Анна и мило улыбнулась, от чего суровые морщинки на лице Ольги разгладились, а сама девушка приободрилась от ее мимолетной поддержки.

– Не иначе. Да и черт с ним.

Настал день сдачи теста на теоретические знания. Нас рассадили в аудитории за одноместные столы, раздали планшеты с программой, в которой для регистрации необходимо было поставить свою подпись, идентичную той, что зарегистрирована на электронном паспорте.

В тесте сто пятьдесят вопросов, которые организаторы разделили на три части: первая «общие понятия раздела аэрокосмических технологий», вторая «техника безопасности на объектах аэрокосмического назначения» и третья «профильное тестирование».

Первые двадцать пять вопросов оказались не очень сложными. Например, выберите составные элементы приборно-агрегатного отсека самых популярных космических пилотируемых кораблей из предложенных вариантов, выберите из нижеприведенного перечня варианты ракетного топлива, отметьте оптимальные условия хранения продуктов питания (сухого пайка, тюбиков, пакетов), перечислите названия кислород продуцирующей флоры, микроорганизмов и овощей допустимых для содержания в биорегенеративной системе жизнеобеспечения на космическом корабле и так далее. Во втором разделе звучали варианты поведения в классических ситуациях при авариях в невесомости, выбор путей эвакуации в ситуационных задачах, устройство резервной системы жизнеобеспечения, правила пользования электроприборами и расходными материалами на борту корабля. В третьем разделе все оказалось куда проще, ведь вопросы были сформированы под мой профиль работы: тактика проведения реанимационных мероприятий; варианты наложения жгута; этапы лечения инфекционных болезней (патогенетическая терапия, симптоматическая, в том числе – дезинтоксикационная); выбор вариантов антидотов, применяемых при острых отравлениях жидкостями, газами, пищей; ситуационные задачи по вариантам диагностики при наличии у пациента той или иной клиники; состав Аптечки Индивидуальной (АИ) и оснащение медицинского блока самых современных пилотируемых кораблей.

Следует ли говорить о том, что каждый из нас покинул аудиторию не скоро и чувствовал себя как выжатый лимон? Отсыпались долго, часов десять. Даже ужин перед сном не лез. А результаты нам озвучили лишь на следующее утро.

Бывший парень Ольги был вынужден отправиться восвояси, что не могло не вызвать ее самодовольную улыбку. Она гордо расправила плечи, когда услышала свою фамилию в списке будущих космонавтов, что прошли на последний этап отбора в качестве механиков. Из двенадцати претендентов осталось восемь, хотя вакансий предусмотрено всего шесть. Прошла Анна на практические испытания и три ее конкурента. Две женщины и трое мужчин будут бороться за два кресла пилотов. Два места предусмотрено для бортовых инженеров, на них претендуют в равной степени как мужчины, так и женщины. Научно-исследовательская команда включает пять вакансий. Инженер-радист один, капитан один, медик... один на межзвездник! А претендентов на мою вакансию всего два, и одна из них я! Невысокий крепкий мужчина перевел на меня холодный взгляд, когда услышал четкое «Перхина Ирина Вадимовна» в списке сдавших тест с отличием. Я непроизвольно сглотнула ком, возникший в горле.

– Уж мужская сила гораздо ценнее моих знаний, – поделилась я трагично с подругой, когда нас всех дружно попросили пройти в большой учебный центр в том же корпусе, где озвучивали результаты. – Ему будет гораздо проще тягать пациентов, нежели немощной мне.

– Держи настрой оптимистичным! Верь в себя. Я вот, например, не собираюсь сдаваться! Мне нужна эта работа, – уперла она руки в бока.

Нас проводили в первую из аудиторий, где по центру комнаты прямо в пол был вмонтирован стеклянный купол, сквозь который было отчетливо видно тренировочную приборную панель одной из последних моделей корабля «Синица-Миг» на этаже на порядок ниже нашего.

– Будущих навигаторов просим спуститься в учебный класс и подготовиться к испытанию.

– Вот так сразу?! – воскликнула я, заметив, как Анну внезапно прошиб пот.

– Все нормально, все в порядке, – подбодрила она себя, а я машинально ее перекрестила, зачем только, не знаю.

Наблюдать за тем, как какой-то уж чересчур суровый и требовательный мужчина, одетый по форме, быстро и четко отдает приказы, было очень волнительно. Голограммы сменяли у мониторов одна другую, рисуя перед штурманами одну ситуационную задачу за другой. Девушки и парни лезли из кожи вон, чтобы быстро спроектировать наиболее безопасную траекторию полета, при этом не забыть проследить за функционированием всех систем, определяющих положение корабля в пространстве и времени. Что бы я в этом понимала? Но Анна... она так быстро анализировала ситуацию, что я только успевала следить за тем, как она ловко справляется с компьютером и всеми его кнопками, иконками изображений с фиктивных камер, какими-то диаграммами, процентами тех или иных вероятностей возможных событий, что ставят перед ней задачи. И я, наверное, радовалась даже больше нее самой в первые минуты, когда ей четко озвучили: «Вы приняты на работу!» С ее лица долго не сходило ошеломление. Видимо, так сильно погрузилась в испытания, что до сих пор не осознает своего счастья!

Вторым навигатором был выбран мужчина, ровесник Анны, японец Дайске Кобаяши, превосходно общающийся на международном языке. К слову, он тоже обладал не модельной внешностью. Круглое лицо, характерный его расе монголоидный разрез глаз, добродушие во взгляде и сравнительно не высокий рост. Он не был полным, но и не атлетом с модного восточного журнала. Приятный молодой человек.

Часа через два нам озвучили имена пилотов во второй аудитории. Фадеев Игорь Михайлович статный мужчина лет сорока, с легкой сединой, пробившейся на висках, и довольно строгим безэмоциональным выражением лица. Билл Уолкер, чуть более молодой, чуть менее статный, с явно меньшим опытом, но поджарым телосложением и умными глазами. Впечатления бывают обманчивыми, однако парень казался довольно сносным.

Мне кажется, экзаменаторы правильно решили, что позволили нам присутствовать на практическом отборе, чтобы мы могли оценить профессионализм своих коллег в полной красе. Уверенность в силах своих товарищей немного уняла волнения в моей душе. Сотрудники центра аэрокосмических технологий действительно подобрали одних из самых лучших космонавтов на сегодняшний день.

– Кремлев Артем Сергеевич, – прозвучало имя радиста инженера в третьей аудитории. – Отличный результат, вы приняты.

На следующий день первыми жертвами практических навыков стали бортовые инженеры и механики. Мы присутствовали в огромном зале, что был заставлен вполне настоящими макетами той или иной части космического корабля последней модели «Синица-Миг», упоминаемой ранее. Задачей бортовых инженеров являлась оценка состояния оборудования и правильное распоряжение механиками, подсчет точного времени на восстановление какой-либо функции. Чем только не занималась Ольга и ее будущие коллеги: паяла какие-то антенки снаружи учебного корабля, проверяла герметичность швов на обшивке. В скафандре! Пока не в состоянии невесомости, но, как нам удалось узнать из их будущей учебной программы на ближайший год, работу в условиях невесомости и будут отрабатывать механики до автоматизма. Сколько их ждет тренажеров, от перечня просто глаза разбегаются, несмотря на то что не встретила ни одного незнакомого наименования. Мало что изменилось со студенческих лет, но теперь это уже настоящая работа, не легкая, ответственная. Но наша подруга справилась, в связи с чем и здесь мы радостно сжимали кулачки и хлопали в ладоши, осыпая ее поздравлениями.

– Ну, Иринка, твой черед. У нас весь день ушел на то, чтобы перерыть все те железяки, которые для нас готовили, видимо, не один день, – хлопнула меня по плечу госпожа Мордвинова (фамилия-то какая, говорящая!).

Научные сотрудники, они же экзаменаторы, стояли в сторонке, что-то обсуждая и поглядывая в сторону нашей счастливой компании. Мы завороженно поглощали все эмоции, что из Ольги просто били фонтаном, как и из пары парней, успешно сдавших экзамен вместе с ней.

В итоге очередь до меня и парня, чьего имени я так и не узнала, действительно дошла к вечеру следующего дня, сразу после отбора сотрудников научно-исследовательской группы. Нас обязали облачиться в спецформу из удобного прочного светло-серого материала, пошитого по нашему размеру. Первой нашей задачей было правильно оборудовать свое «рабочее место», согласно протоколам и приказам, утвержденным министерством. Нам было предложено множество лекарств, расходных материалов, шин, аппаратов для оказания помощи, в том числе и неотложной, диагностическая аппаратура и инструментарий. На комплектацию учебной комнаты ушло довольно много времени. После чего на примере добровольца я продемонстрировала свои навыки перед все тем же суровым мужчиной зрелого возраста, что «пытал» на экзамене навигаторов. Взгляд у него был до такой степени холодный и колющий, что то и дело хотелось отступить, отвернуться, начать непроизвольно заикаться, но подсознание все же сохраняло трезвость моего ума и стремление покорять новые вершины.

После ответов на целую гору вопросов, даже о том, как поддержать на корабле оптимальный уровень атмосферного давления в случае, если состав бортовых инженеров и механиков по какой-либо из причин будет выведен из строя, меня таки оставили в покое и разрешили просто... сесть.

Как выяснилось позже, по формированию своего рабочего места я сильно опередила своего конкурента, хотя по теоретической части он оказался куда более проворным, легко отвечал на наводящие вопросы и без колебаний работал с пациентом. Со слов Анны, с пациентом и у меня не было проблем, что бы я там себе ни надумала, а взгляд экзаменатора вообще тяжело вынести, так что за силу духа мне возвели похвалу.

Спустя час меня ошарашили новостью.

– Перхина Ирина Вадимовна, вы приняты на работу.

И прозвучало это из уст аттестованных^[1] академиков так легко и непринужденно, будто для них это простая формальность. А у меня чуть земля из-под ног не ушла. Нет, я вот так в космос сразу не собиралась, просто эйфория накатила с такой силой, что пришлось собрать все остатки своей воли на то, чтобы просто устоять в вертикальном положении.

В глазах подруги заискрилось счастье. Мы таки будем вместе, на межзвезднике нового поколения, в космосе, вне нашей галактики. Новые события, нелегкое, долгое путешествие – и новый, не изведанный ранее землянами мир! Все это теперь открыто перед нами! Миллионы звезд откроются нам в другом свете, в другом времени и месте. Осталось только... пройти долгую изнурительную подготовку и знакомство с нашим капитаном.

А знакомство оказалось не из приятных, увы. Когда нас собрали в аудитории, в которой мы проходили тестирование, поздравили с успешным отбором, уведомили о сроках изготовления удостоверений и договоров о найме на службу и представили нашего будущего командира.

– Представляем вашему вниманию капитана МС-16 – Аксенова Анатолия Елисеевича.

Пред нами предстал мужчина в парадном, но слегка помятом мундире. Выглядел он так, будто нарядился только потому, что формальность обязывает, и он вовсе не рад нас видеть. К тому же виделись уже... на экзамене. Знакомый колющий взгляд одарил нас равнодушием, а узкие губы выдавили-таки скупое: «Приветствую, товарищи». Не знаю почему, но промолчали все коллеги до одного. Вот это единодушие! Потрясающий коллектив! Мы однозначно сработаемся между собой. А с капитаном? Не уверена.

Глава 4

2157 год

Дни полетели один за другим, изнурительные. Нас изматывали тренировками, лекциями, беседами с психологами, в общем, делали все, чтобы укрепить не только тело, но и силу духа. Все это напомнило мне, какой из тренажеров у меня всегда был не в почете. Центрифуга. Выношу я на ней тренировки неплохо, желудок не выворачивается наизнанку, давление не повышается, не падает, а вот нутро мое испытывает дискомфорт, от чего я сделала вывод, что душа у меня находится где-то аккурат на уровне живота. А талия, в свою очередь, не сдалась нагрузкам ни на сантиметр, что заставляло нашего кэпа неодобрительно хмыкать.

– В этом ответственном путешествии мне не нужна обуза. Каждый из вас должен быть здоров, вынослив, сообразителен. Нам необходима сила и оперативность! – Анатолий Елисеевич часто повторял эти слова, вышагивая вдоль нашей шеренги.

– Так вот как чувствуют себя парни в армии, – поделилась как-то раз со мной Анна.

– Если б в каждой военной части так занимались с мужчинами, как с нами, возможно, их конституция с годами была бы более развитой, статной и привлекательной, и почти полностью соответствовала фантастике.

Мы мечтательно вздохнули. Девочки такие девочки. Сколько б лет ни было, глаза хотят любоваться мужской красотой, а душа всегда молода и жаждет любви и приключений.

Так мы и дожили до осени, когда нам объявили дату вылета.

– Пятое октября? Так скоро? – зашушукались товарищи.

– Мы же еще не прошли полный курс подготовки.

Капитан стоял с ровной спиной и взирал на начальство, не выражая каких-либо эмоций.

– Леонид Сергеевич Борисенко лично будет присутствовать на мероприятии в честь запуска, как и вездесущая пресса. Тайна причин экономического кризиса мирового масштаба не могла быть долговечной. Потому мы вынуждены предъявить жителям мирового союза хоть какие-то достижения в сфере аэрокосмических технологий. Вас всех покажут по телевидению, как когда-то Юрия Алексеевича Гагарина. Только ныне вылет будет куда более значимым, куда более далеким. Вы все будете запечатлены в истории, как герои, что первыми покинут просторы не только нашей солнечной системы, но и нашей галактики.

– Мне не нравятся их рожи, – буркнула Ольга. – Они что-то задумали. Мне кажется не надежным их так неосторожно брошенное слово «вынуждены». Что-то пошло не по плану.

Девушка хмурила брови, а мы вместе с ней обеспокоились. Едва дождавшись уединения в жилом корпусе, по истечении дня мы закидали ее вопросами.

– Выходит, нас должны были отправить позже?

– Видимо, что так.

– Боже мой! Чем же это нам грозит?

– Мы с механиками еще не успели полностью до автоматизма освоить сбор нашего МС-16 по гаечкам. Чертежи, конечно, мы зазубрили, инструментарий и прочее, получили по печатному и электронному варианту информации на руки, после того как подписали очень много документов о неразглашении, но некоторые установки для починки нам в диковинку, а гиперреактивный двигатель вообще оказался очень сложной конструкции. Я такого не встречала. Все патрубки, пути подачи топлива совершенно новой схемы, система охлаждения вообще меня поразила. Ожидая знакомство с новым типом двигателей, не подозревала, насколько сложной и мощной она окажется. Я еще не всю систему электропитания в двигателе освоила, но до октября есть время. Справлюсь.

– А приборная панель? – обратилась я к Анне.

– Тоже абсолютно новая, – пожала та плечами. – Но по моей части ничего невозможного, а вот пилотам пришлось поднапрячься. Слышала я их разговор и бурю эмоций во время практических испытаний двигателя. Само собой, гипердрайв им удастся испытать в деле только в космическом пространстве, но на этапах запуска они очень довольны и им не терпится испытать возможности корабля на практике.

– А мы уже оборудовали свою лабораторию на корабле, – поделились девушки научно-исследовательской группы Дженифер, Сандра и Хелен. – Теперь Пауль и наш руководитель Джозеф Барретт обогащают биореактор микроорганизмами и флорой.

– Интересно, он будет скудным или для него выделили большое пространство? – заинтересованно протянула Анна.

– О-о-о, девочки, там целая лаборатория и отсек с оранжереей. Даже останется место для селекции собственных видов растений. Чем мы и займемся в пути.

– Вы только оставьте место для растений с планеты L-1, если таковые там вообще имеются. Вдруг им придется наш грунт по душе?

– Разумеется.

* * *

Парад вышел фееричным... наверное. Нас так и не пустили к людям. Показали все, что творится снаружи, по большому монитору в одной из аудиторий, нас тоже сфотографировали, взяли интервью, засняли на камеру, мол, в прямой эфир, помахали платочком вслед, провожая на МС-16 чуть ли не пинками. Я едва успела позвонить Наталье, поделиться событием и своими эмоциями! А сестра тем временем тревожно обронила:

– Береги себя.

– Разумеется. Кстати, штурмана я себе таки нашла!

– Правда? Ну и как он? Красавчик?

– Не то слово! Думаю, мы с ней будем лучшими подругами! – захихикала я в трубку.

– Чего? Девчонка, что ли? Не совсем то, что я ожидала, но это тоже хорошо. Будьте счастливы, и скорее возвращайтесь.

– Наташ, – обронила я печально. – Ты же понимаешь, что на путешествие, возможно, уйдет целая вечность?

В трубке какое-то время воцарилось молчание.

– Да, понимаю. Но это не значит, что тебя не ждут дома.

– Я буду помнить.

Телефон пришлось оставить, а другие электронные гаджеты разрешили взять. Мы с Анной свои забили под завязку любимой музыкой, фотографиями и книгами. Даже умудрились прихватить пару мелочей для рукоделия и обычные старые добрые игральные карты. К слову, если вдруг мы заскучаем по родной планете, то всегда сможем посмотреть фильмы, фото и картинки на моноблоках в своей каюте или сыграть в «дурачка», а еще лучше в «пьяницу», в которого играли еще с прабабушками.

И вот, дверь шлюза за нами надежно сомкнулась. В полном ошеломлении мы стояли на пороге, собранные по форме за спиной своего капитана. Анатолий Елисеевич глубоко вздохнул полной грудью, задержал на мгновение дыхание, после чего на выдохе выдал первую официальную команду:

– Всем занять свои места.

На МС-16 мы взошли не первый раз. Наш экипаж отрабатывал навыки, оборудовал свое рабочее место весь последний месяц. Всем, кто не участвует в запуске корабля, необходимо занять отведенное ему кресло в штурманской рубке. Исключение составляют механики. Их кресла располагаются у важных приборных отсеков, куда они могут моментально попасть по команде в случае внештатной ситуации.

Покидать планету решили в скафандрах нового поколения. Капитан Аристов велел не пренебрегать ими. Межзвездник проверен не раз на герметичность, но судьба штука злая, никто не знает, чем может закончиться взлет, вылет из атмосферы и переход в первый в истории гиперпространственный прыжок пилотируемого корабля. Последнего пилоты и центр управления ждали с трепетом. Связь была хорошая, капитан отдавал четкие приказы в соответствии с указаниями штаба. Анна подмигнула мне перед самым началом со своего рабочего места, после чего уставилась в мониторы, чтобы не упустить ни одной мелочи.

– Проверить состояние двигателей!

– Двигатели в рабочем состоянии, готовы к запуску, – доложил второй пилот Билл Уолкер, производя какие-то манипуляции и наблюдая за своими диаграммами.

– Приступайте, – уверенно кивнул и скомандовал Анатолий Елисеевич.

Корабль равномерно загудел, набирая обороты, от чего по коже побежали мурашки.

– Запуск прошел успешно.

– Отлично, – кивнул капитан, сидя в своем кресле. – Доложить о готовности всех систем.

– Системы охлаждения готовы. Уровень атмосферного давления на борту не меняется. Электропитание приборных панелей обеспечено равномерно, на сто процентов. Внутренние и наружные камеры работают исправно. Отсек с биорегенеративной системой жизнеобеспечения перекрыт и изолирован. Экипаж занял рабочие места, надежно зафиксировался, – доложили инженеры-механики.

– Карта звездного неба доступна, маршрут построен, производится расчет вероятности возможных столкновений на этапе взлета, – Анна отчиталась, как рядовой перед командиром. Строгим ровным тоном, я бы так не смогла. – Вероятность столкновения с небесным телом ноль одна сотая процента, вероятность столкновения со спутником десять процентов.

Капитан нажал кнопку связи на своем кресле и вежливо, но хмуро попросил штаб поспособствовать уменьшению процента.

– Клоуны, – буркнул он, как только разорвал связь со штабом. – Без позерства с телекоммуникациями никуда.

– Процент упал до одного, – уведомил нас Дайске спустя некоторое время.

– Отлично. Корабль готов к взлету.

Несколько мгновений тишины, затем, к удивлению, мы услышали голос министра, Леонида Борисенко. Он резко оборвал чью-то длинную речь о наступлении новой эпохи космических технологий, четко намекнув, что топливо не бесконечное. Прокашлялся и громко объявил священное: «Поехали!»

– С Богом, – перекрестился кэп. – Вперед.

И... это случилось. Рывок, и мы оторвались от Земли, затем покинули атмосферу, перед нами открылся бесконечный черный простор вселенной. Такой необъятной и пугающей. Впечатление было настолько ошеломляющее, что хотелось обернуться туда, за спину, и посмотреть на наш земной шар. Но увы, сидя в кресле, я могу его видеть лишь на одном из мониторов.

– Производится расчет вероятностей столкновения на выстроенном маршруте перед гиперпространственным прыжком, – подруга не сводила взгляда с диаграмм.

– Гипердрайв готов к запуску, – хором нетерпеливо поделились пилоты.

– Вероятность столкновения восемь сотых процента.

– Многовато, – обронил капитан задумчиво, но штаб, наблюдая за нашими отчетами, отдал четкий приказ на запуск двигателя нового поколения.

Пилоты переглянулись между собой и вместе нажали на синий рычаг. Теперь и звезд стало не видать. Все пустилось в одну большую круговерть, от которой могла бы закружиться голова у нетренированного человека. Но после центрифуги, полагаю, здесь всем не так страшно.

– Класс, – Игорь Михайлович и Билл довольно хлопнули по рукам, переводя корабль в режим автопилота.

– Все... прошло успешно? – осмелилась уточнить я, но вопрос остался без ответа.

– Генри, доложи обстановку.

– Атмосферное давление на борту в норме. Системы работают. Кислородное насыщение не изменилось, система электропитания по-прежнему исправна на сто процентов.

– Включить искусственную гравитацию, – велел капитан и, после исполнения указания, добавил: – Можете быть свободны, займите рабочие места до истечения рабочего времени. Первая смена на мостике достается Кобаяши и Фадееву. Вторая заступает в полночь. Биореактор разгерметизировать, научная группа присматривает за состоянием биомассы.

– Есть, – дружно отсалютовали мы, поднимаясь.

– Скафандры можно снять.

Мы обживались в своих каютах уже ближе к вечеру (по московскому времени). За день, к счастью, нежданных происшествий не случилось, самочувствие всей команды было замечательное. Я планировала перед сном немного почитать что-нибудь романтичное, незамысловатое, к приключениям из-за всех сегодняшних событий у меня душа не лежит. Но Анна и Ольга на удивление быстро выспались перед ночной сменой и стали искать компании. Разумеется, я не осталась в стороне.

– Пойдем ко мне в каюту, – поманила нас заводила нашего трио. – Покажу чего.

Этим чем-то оказались коробки, много коробок! С консервированным горохом, кукурузой и тушенкой.

– Это что, контрабанда? – изумленно вздернула я бровь, осматривая одну из банок.

– И кому в открытом космосе я буду их толкать? Нет, это мое питание! Ваши сухие пайки, паштеты, супы растворимые, каши и овощи в пакетиках и тюбиках унылая дрянь, которая вскоре наскучит. Я уже договорилась с Джозефом Барреттом, он выделил целую секцию на выращивание зелени. Так что горошек с зеленым лучком будет обязательным пунктом в моем обеденном меню.

– А газовая атака в космосе... Это вообще безопасно? – брякнула Анна весело, отходя мне за спину. – Система жизнеобеспечения не будет надрываться сиренами об угрозе интоксикации?

– Чего? – оскорбилась Ольга, но быстро сменила тон. – Ты смотри, а то язык на отвертку намотаю!

– Да это я так, – отмахнулась та.

– И правда, подумаешь. С особо остроумными делиться просто не буду, и все. А то, язык острый, а кишечник поди реально слабый.

– Девочки, вы как маленькие, – пресекла я их перепалку, не сразу сообразив, что девушки просто дурачатся. – Как тебе удалось протащить все это на корабль?

– Когда мужики грузили инвентарь научно-исследовательской группы, Джозеф прибарахлил и мои коробки.

– Вот так просто?

– Не просто. За отдельную плату, разумеется.

– Какую? – не удержались мы от любопытства.

– Пришлось закупить больше гороха на его долю.

Наш с Анной смех сотряс переборки жилой секции. На ужине мужчины смотрели на нас немного косо. Они, видите ли, сотрясаются от противоречивых эмоций первого дня полета, а нам стало удивительно легко и весело.

Первую ночь в космосе я провела вместе с Анной и Биллом Уолкером. Запрета посещать капитанский мостик не было, а непринужденная беседа не мешала работе навигатора и пилота. Подруга следила за диаграммами, что выдавали ей программы, рассчитывающие всякие вероятности ежеминутно, а пилот за стабильностью системы автопилота и сенсорным экраном, на котором схематично изображена модель межзвездника, словно чертеж. Наше внимание в данный момент было всецело направлено на структуру гипермощного двигателя. Билл с важностью, порожденной нашим любопытством, разъяснил нам, что салатовым светом подсвечиваются детали самого двигателя, а синим – детали его системы охлаждения. Если что-то вдруг замигает красным, значит, случилась поломка.

– Но, если случится поломка элемента гипердрайва, это может быть непоправимо! – ахнула Анна.

– И мы можем остаться в космосе навсегда, – смекнула я.

– Ну, или пока не починимся, или пока система жизнеобеспечения и продовольствие не исчерпают себя, или умрем мгновенно от взрыва. В зависимости от того, что выйдет из строя. Обратите внимание на температурную кривую. Вот если патрубок системы охлаждения или один из ее моторов навернется, то благодаря системе оповещения мы, пилоты, выведем межзвездник из гиперпространственного прыжка и дадим возможность инженерам и механикам устранить неисправность, что было бы среди всех внештатных ситуаций с гипердрайвом меньшим из зол.

– И как уснуть после таких вот ужастиков на ночь? – не удержалась я и передернула плечами.

– Самое то, чтобы не сомкнуть глаз всю смену и достойно отработать ее. Фантазия дальше все приукрасит, голова додумает, – хмыкнула Анна. – А меня в моей работе утешает мысль, что весь наш путь спроектирован заранее. Все препятствия, звездные скопления, черные дыры, крупные астероиды есть на нашей электронной звездной карте, и траектория полета выстроена по безопасному маршруту, проложенному последним беспилотником, добравшимися до новой галактики и звездной системы, в которой и находится эта планета L-1. Остается лишь корректировать наш путь по обстоятельствам. Единственное, что меня озадачило, так это то, что маршрут открывается частями, при достижении определенной контрольной точки. Будто засекречен.

Настало мгновение тишины, которое нарушали лишь тихие равномерные попискивания датчиков и мониторов.

– Знаете, – внезапно весело произнес Билл. – Меня давно мучает вопрос, что толкает девушек на путешествие в космос? Краем уха я подслушал ваш девичий разговор в общепите Звездного городка, мол, престиж. Но, честно говоря, я представлял себе вас лишь озабоченными женскими штучками по типу маникюров и стрижек, походами по магазинам, ресторанам, приобретением собачек и сумочек для них. Понты на дорогом желтом автомобиле, в котором макушка головы едва достигает уровня руля. Некоторых видел устремленными к семейному бремени, такому как рождение ребенка, внушение мужу построить дом, посадить дерево и наставить ему рога. А тут... Женщина и космос! Как так? Разве что этот космос в голове. Тут ведь замкнутое пространство, небольшой экипаж, полное ограничение свободы воли и перемещения. Возможно даже никакой личной жизни.

– А сам чем лучше? – вдруг надулась подруга. – Что тебе помешало разъезжать на крутом внедорожнике с электродвигателем, пить пиво и дорогой виски? Снимать женщин легкого поведения или жениться и спиливать каждый день эти самые рога?

– Вот именно не желание оказаться ревнивым оленем. – Не стал отпираться он. – Я не злой, малость наивный, и знаю, что драться за женщину не стану.

– Иными словами, слабак.

– Анна, – одернула я ее и обернулась к пилоту. – Может, завести отношения достаточно тяжелое испытание для твоей силы воли, но кануть в бескрайнюю черную бездну достаточно смелый поступок. Я до последнего боялась, хоть и безумно мечтала об этой работе.

– Не стоит, – только и отмахнулся пилот, не выказывая обиды. – Она права. Полагаю, наш общий ответ по большей части состоит в пробелах на личном фронте? Вернее, полном отсутствии самого этого фронта.

Отвечать мы ему не стали, просто отвели глаза в сторону, кто куда.

– Эх, девчонки. Добраться бы. А там заживем по-новому.

Тут он прав, жизнь рисуется совсем иной.

– Интересно, а какие цели ставит перед собой капитан Аксенов?

Вот уж загадочная, крайне отстраненная личность.

Этот вопрос озадачил каждого из нас, и, подбирая версии, одну загадочней другой, я покинула мостик, после чего на удивление крепко уснула в своем новом «доме».

Глава 5

Два месяца спустя мы с изумлением смотрели на нашу галактику со стороны. Для этого даже межзвездник по команде капитана был выведен из гиперпространственного прыжка.

– Так вот она какая, наша галактика. Млечный Путь. Красавица, – прижала я ладони к груди, затаив дыхание.

В глазах женской половины экипажа отражался восторг и свет таких уже далеких родных звезд. Даже на лице капитана Аксенова на миг отразились эмоции, которые распознать было сложно. Зато плечи его выдали. Они понуро опустились, всего на несколько секунд, намекнули на его печаль.

– Артем Сергеевич, когда последний раз удалось связаться с Землей? – спросил, наверное, уже раз пятый за последнее время Анатолий Елисеевич нашего инженера-радиста сухим безэмоциональным голосом.

– Второго декабря, – вновь напомнил нам он.

Капитан кивнул и покинул капитанский мостик со словами:

– Налюбуетесь, вернетесь на прежний маршрут. Действуем по инструкции.

Мы проводили его молчаливыми взглядами и вновь с тоской посмотрели на Млечный Путь. Газовые облака придают ему радужные оттенки, звезды сияют, словно бриллианты на солнце. Где-то там, на расстоянии примерно ста тысячи световых лет от нас находится наша планета, и люди на ней не осознают, как велика наша вселенная, как необъятен, страшен и прекрасен космос вокруг них. А мы вдруг осознали, и словно что-то оборвалось в груди.

– Знаешь, ведь теперь я по-другому вижу смысл слова «Дом», – поделилась Анна тихо.

– Да, согласна с тобой, – кивнула я, вспоминая голубое небо и щебет синиц.

До самого вечера капитан более не появлялся на мостике. Даже когда прошла пересменка. Как выяснилось позже, он был пьян.

– А вы меня за горох журили, – хмыкнула Ольга. – Тут куда более ценный груз на корабль протащили. Да еще не делятся.

– Здоровее печень будет, – толкнула ее локтем Анна шутливо. – Ну что, пойдем, перед сном перекинемся в картишки на желание?

– Нет, с тобой больше играть не буду. Я так совсем без запасов кукурузы останусь, или таки выбью кому-нибудь зуб.

– Обещаю на кукурузу больше не покушаться.

– Но и целоваться с радистом я больше не буду!

Я наблюдала за ними, как мать за детьми. Уж я-то давно сообразила, что с Анной в карты на желание играть опасно. Последний раз мне выпал случай чмокнуть в щечку Дайске Кобаяши, после чего парень стал меня избегать. Не долго, недельку. Но после того, как мы его отловили и все объяснили, парень выдохнул и поделился, что еще не был близок с девушками, от того почувствовал себя не в своей тарелке.

– Давайте лучше подумаем, как будем отмечать Новый год на борту! Он всего через две недели.

– Чтобы никого не забыть, надо проводить его на капитанском мостике, – тут же предложила Ольга, уединяясь с нами в одной из кают.

– Без отрыва от производства. Без алкоголя, конечно, будет не так весело, но я не думаю, что капитан захочет делиться сокровенным запасом. – Анна достала лист бумаги и карандаш. – Давайте зафиксируем идеи праздника. Итак, украшения. Кто нарежет снежинок?

Я взяла на себя декор, так как у меня больше свободного времени. Пока кроме лечения легких ссадин, гематом и ожогов у механиков мне было нечем заняться. Большую часть свободного времени, пока девушки находятся на дежурстве, я провожу в биореакторе с научно-исследовательской группой. Они хорошо там обустроились в зеленом отсеке с оранжереей, в котором растения дали свои первые всходы еще до отлета. Так что в скором времени мы горошку свежему, как и хотела Ольга, порадуемся.

– Подбор меню оставляю на тебя, – распорядилась Анна, вписывая в лист Олю.

– А говорила, не будешь покушаться на мои запасы.

– Так-то в карты. Речь беру на себя, ну и пару песен на нас троих.

– А других коллег мы привлекать не будем?

– Думаю, можно добрать девчат из научной группы. Значит, вокал: Оля, Анна, Ира, Дженифер, Сандра, Хелен. Замечательно.

И все было отлично. Казалось, мы привыкли к новому укладу нашей жизни, однако капитан все реже стал посещать мостик, что нас беспокоило. Неделю спустя Дайске производил диагностику безопасности нашего дальнейшего пути и внезапно выявил растущий процент столкновения с астероидами, которых не было в нашей звездной карте. Достучаться до Аксенова было непросто.

– Да что с ним происходит?

– Может, у него на личном фронте были проблемы, а теперь он жалеет, что оставил дела на Земле незавершенными? – выдала я душещипательную версию.

– Капитан! Вы нужны нам на мостике.

Дверь его каюты вжикнула, и перед нами предстал жутко помятый начальник.

– Действуйте по инструкции, – скупо и сурово выдал он. – Наш маршрут просчитан верно, по дням. Отклоняться нельзя.

– Но, капитан, опасность столкновения растет.

– Выходите из гиперпространственного прыжка, переходите на ручное управление. Не на беспилотнике летите. Пилоты вам на что?! Я зря отбирал сильную команду?! – повысил он голос.

– Анатолий Елисеевич, разве не вы должны руководить операцией в чрезвычайных условиях? – не унималась Анна.

Аксенов матюгнулся, но до Дайске дошел. На следующий день мы добрались до астероидного облака, и весь экипаж был собран на своих местах. Мы вышли из прыжка как раз перед ним.

– Оно слишком огромное, если его обогнуть, уйдет не одна неделя, – пришли к выводам пилоты и навигаторы.

– Значит, летим сквозь него, – велел капитан, не раздумывая.

– Но это опасно! – не согласилась Анна. – Астероиды перемещаются довольно тесно относительно друг друга и с разной скоростью. Корабль может пострадать.

– Ваша задача – не допустить этого, – одарил он ее острым взглядом.

Настал миг нехорошего молчания. От страха скрутило живот.

– Полный вперед! – велел капитан Аксенов.

Но пилоты в облако вошли плавно. Игорь Михайлович Фадеев, в отличие от Билла Уолкера, был спокоен как скала. Маневрирование шло уже примерно час, как вдруг первый пилот насмешливо спросил у капитана:

– Что, никак не оставляет чувство обреченности?

– Заткнись, занимайся своим делом, – резко ответил Аксенов, стирая пот со лба.

– И потому ты решил угробить нас всех сразу.

Внезапно капитан вытащил из-за пазухи пистолет и наставил его на Игоря Михайловича. Разумеется, вся команда пришла в ужас, а я не удержалась от вопроса:

– Откуда у вас на борту оружие?

– А вы думали на новую планету без средств самообороны лететь? Государство и это предусмотрело.

– Но оно даже предположить не могло, что ты направишь дуло на лучшего друга, – хмыкнул пилот, не сводя глаз с пути. – Может, расскажешь правду? Что не дает тебе покоя? Ты ведь не спишь по ночам. За переборкой то и дело слышно, как ты шатаешься по каюте.

– Занимайся своим делом, иначе я буду вынужден пристрелить тебя за измену.

Боже, что происходит? Я от ужаса буквально вросла в кресло.

– Даже если мы выживем сейчас, все равно ребята узнают. Если тебе они не как дети родные, то я их за год, что мы знакомы, полюбил. Так что скрывать от них? Все равно дальше открытого космоса не уйдут, связи с Землей уже нет. Шансов вернуться тоже.

Капитан начал плавно давить на курок, но внезапно завопили динамики на мониторах, и все вернули свое внимание им, но поздно...

– Приближается астероид по левому борту! До столкновения четыре, три...

Билл Уолкер резко крутанул штурвал вправо и вниз, под впереди идущий бесформенный «камень», но не успел. Скрежет от столкновения стоял жуткий, Аксенов уронил пистолет, и тот закатился куда-то под панель.

– В хранилище и приборно-агрегатном отсеке началась утечка кислорода и падение атмосферного давления! – инженер-механик и навигаторы стали надрывать голос, засыпая нас обилием сообщений.

– Нужно перекрыть отсеки, – посоветовал Игорь Михайлович, стараясь лавировать меж астероидов и помогать Биллу.

Капитан встряхнул седой головой и будто опомнился.

– Перекрыть!

– Но, сэр, там все наше основное продовольствие и техника.

– Перекрыть, – настоял он на своем. – Иначе рискуем потерять механиков в космосе.

Генри Блэйд, что находился на мостике, менялся сообщениями со сменщиком и велел подняться экипажу на верхние палубы. Но тот ему в свою очередь сообщил, что покинуть рабочее место успели только он и Ольга. Спасать там больше нечего и некого. Все продовольствие и ремонтное оборудование с хранилища унесло в открытый космос. В то же время, несколько мгновений спустя, он уверил, что давление на корабле стабилизировалось, но отметилось падение температуры. Причина нашлась почти сразу.

– Капитан, патрубок системы охлаждения гипердрайва поврежден. Чтобы оценить уровень неисправности, нужно попасть в заблокированный агрегатный отсек. Но после того, как покинем астероидный пояс.

– Игорь, вытащи нас отсюда, – рухнул капитан на свое место. – Это моя вина.

– Не время себя жалеть. Ты один из лучших капитанов... – начал Игорь Михайлович.

– И был отправлен на смерть, – перебил он его. – Не такой, значит, я и лучший.

– Лучший из капитанов, что я знал за свою жизнь, – все же закончил свою мысль пилот. – Да, и команда на экзамене тебя оценила. В какой момент ты перестал верить в себя?

– Давай потом об этом поговорим.

Следующие часы превратились в настоящий кошмар. Я боюсь представить корабль снаружи, не удивлюсь, если он окажется обшарпанным и помятым. Ольга и Федор едва добрались до капитанского мостика. После того, как все были надежно зафиксированы, пилоты стали уходить в виражи, чтобы обогнуть все препятствия на своем пути. Как только корабль выровнял ход, капитан снова взял на себя слово.

– Вернуться на прежний курс. Состояние гипердвигателя?

– Неисправен из-за нестабильной системы охлаждения, – доложили ему.

– Сколько у нас осталось продовольствия?

– Из того, что осталось в пищевом блоке, не много. Если расходовать экономно, учитывая, что мы потеряли механиков, на месяц, не больше.

– Ресурсы системы жизнеобеспечения ограничены, – добил нас новостью Федор.

– На обратный путь не хватит? – спросила Анна.

– И думать забудьте! – рявкнул капитан. – Наша задача продвигаться максимально вперед. Наш путь отслеживается. Пусть и с задержкой, но министерство знает весь наш след. По крайней мере, до следующей контрольной точки. Обеспечьте себя теплыми вещами. Ольга Владиславовна, как отдохнете и будете полны сил, дайте знать. Нужно будет осмотреть корабль снаружи.

– Есть, – отозвалась она.

Мы с Анной искренне запереживали, ведь она не была свидетелем событий на мостике, как и коллеги с научно-исследовательской группы, что предпочли занять кресла в биореакторе. На этот раз Анатолий Елисеевич не спешил покидать капитанский мостик. После того, как инженеры-механики более-менее стабилизировали систему жизнеобеспечения на ближайшее время, Ольга начала облачаться в скафандр, и вслед за ней отправился Федор. Крепко закрепив фалы, они вышли в открытый космос, чтобы визуально оценить ущерб снаружи. Камеры наблюдения в тех отсеках вышли из строя.

Первое, что мы услышали, был ошеломленный свист Ольги.

– Что там? – нетерпеливо поинтересовался капитан.

– Отсек с хранилищем полностью пуст. Ремонтное оборудование и питание мы действительно потеряли полностью.

– А что с техническим отсеком?

Спустя минут десять Федор безрадостно сообщил, что гипердрайв сам цел, но на два из трех топливных баков рухнули обломки обшивки. В итоге один полностью опустошен, второй продолжает терять топливо под давлением через прореху.

– Как не рвануло до сих пор, удивительно.

– И что, совсем ничего нельзя сделать?

– Ну, как ничего, – протянула задумчиво Ольга и попыталась самостоятельно сдвинуть обломки металла с уцелевшего бака. – Мы можем сберечь последний бак. Вернее, тот, что первый, заполненный лишь наполовину. Но мне нужны еще мужчины, чтобы сдвинуть эту чертову покореженную обшивку. Мы с Федором вдвоем не осилим. Что касается патрубка системы охлаждения, у меня в каюте есть мой неотложный чемоданчик, и я могла бы попробовать заварить трубку, но только после того, как утечка топлива будет устранена.

– А так как паять топливный бак нельзя... – обреченно протянул Аксенов с догадкой.

– Придется избавляться от двух пробитых баков.

– Значит, тактика следующая. Постарайтесь откачать топливо из второго бака в первый максимально бережно. Если надо, разберите что-нибудь в биореакторе на запчасти, чтобы вам было хоть чем-то работать. Затем освободите из-под обшивки два пустых бака и избавьтесь от них, и только после этого Ольга заварит патрубок. На помощь им отправляются Генри, Джозеф и Билл.

Когда парни надевали скафандры, Джозеф с волнением вслух заметил:

– Проклятье! Вот чему меня не учили, так это технической работе в открытом космосе. Ботанике – да, анатомии – да, даже наноинженерии! Но точно не орудовать ломом в невесомости.

– Ломом? – усмехнулся Билл. – А у нас он есть? Руками. Благо что невесомость. Нам только аккуратно развернуть застрявший осколок обшивки и вытолкнуть его с отсека.

– У меня нехорошее предчувствие. Мурашки, знаешь ли, по позвоночнику бегут.

Работа закипела: топливо, не без потерь, перекачано в первый бак, проверена охлаждающая жидкость в отведенном ей секторе. Пока двигатель не заведен, жидкость в патрубки не поступает, потому стабилизировать утечку и систему жизнеобеспечения удалось почти сразу. А вот с куском обшивки корабля из прочного сплава пришлось повозиться. Даже с силой пятерых, сплавленный на совесть кусок металла оказалось сдвинуть не так-то легко. Джозеф неосторожно схватился за острый край и при очередном дружном толчке повредил герметичность скафандра очень неосторожным рывком.

– Черт! Что за... – только и успел ругнуться и дернуться он, сжав ладонь в кулаке, как тяжелая металлическая пластина поддалась и покинула приборно-агрегатный отсек, уносимая в открытый космос. Фал Джозефа зацепился за нее, и ученого потянуло следом. – Дьявол! Помогите мне!

Кислород стал просачиваться через прореху, вызывая его панику.

– Твою же... – заскрипела зубами Ольга. – Только не дергайся, тебя унесет еще дальше.

Она наклонилась, чтобы подцепить фал, но тот с натугой натянулся и... в руках у нее остался только обрывок. Как? Крепкий трос из прочного сплава легко повредился об обломки? Джозеф Барретт в ужасе схватился за обломок крепче, уже не обращая внимания на то, что давление в его скафандре падает.

– Спасите! Спасите меня.

– Джозеф, я иду, – оттолкнулся от переборки Федор.

– Стой! – крикнула ему Ольга вслед. – Ты бы хоть проверил сначала свой трос!

– Мы его потеряем.

– Дурак, – только и сказал Генри, наблюдая за тем, как его коллега с силой выскочил вслед за ученым. – Крепления могут лопнуть, если фал натянется на всю длину.

Но инженер не успел. Джозеф стал кричать в муках, когда жидкость в его организме начала вскипать. Капитан велел отключить динамик, чтобы далее не травмировать психику экипажа. Ольга, Билл и Генри тащили инженера за трос назад медленно, упираясь ногами в уцелевшие переборки. Когда команда минула стыковочный отсек, капитан лично подрубил искусственную гравитацию, от чего механики и пилот рухнули без сил, поглощенные собственными эмоциями.

– Продолжим завтра, – только и сказал капитан, прежде чем покинуть мостик.

Мы с девочками суматошно вертелись вокруг команды, оказывая им помощь и моральную поддержку, хотя и сами были очень шокированы событиями сегодняшнего дня. Девчата из научно-исследовательской группы тонули в слезах, поддерживаемые Паулем, и спрашивали друг дружку, как им теперь быть? Дайске и Игорь продолжали работу, опасаясь пропустить еще какой-нибудь сюрприз.

Глава 6

Наутро Ольга и Генри сразу занялись делом. Они открепили два опустошенных топливных бака и взялись за починку патрубка. Генри страховал Ольгу, для надежности обмотав ее трос вокруг своей талии. Та в свою очередь чистила и паяла злосчастную трубку, не вдаваясь в глубокие размышления. Она любит свою работу. Ее, в отличие от нас, не сильно волнует, для чего мы чинимся и что нас ждет? Девушка давно привыкла действовать по обстоятельствам и не задавать лишних вопросов. В военных подразделениях любопытных не уважают, а механиком она была первоклассным.

– Готово, – озвучила она. – Еще один-два прыжка, может, и потянет, но это не точно.

– Хорошо, – Анатолий Елисеевич снова стал держать маску суровости. – Возвращайтесь. Всему экипажу через полчаса вернуться на свои места. Мы продолжаем путь.

– Куда? – тихо обронила Анна, выстраивая прежний маршрут.

– К объекту L-1.

С Анной нам удалось поговорить только вечером после сдачи смены Дайске, гиперпространственный двигатель днем мы запустили успешно, и вроде бы без осечек.

– У меня возникают жуткие подозрения, что объектом L-1 является не та планета, которую министерство представило средствам массовой информации. Это что-то другое. Что-то, о чем узнали любопытные журналисты. И чтобы предоставить людям минимум информации и успокоить их жажду всезнания, они сочинили какую-то легенду, оригинал которой знает только узкий круг лиц, – поделилась мыслями подруга. – Полагаю, в этот узкий круг входит и наш капитан. Неспроста же он столь холоден к нам и угрожал расстрелом пилоту.

– Лучшему другу, – внесла я поправку.

– Именно.

– Как бы нам его раскрутить на откровенный разговор? – протянула Ольга задумчиво, потом, после минутного раздумья, вдруг весело улыбнулась: – Может, я ему ключ разводной в одно место засуну? Глядишь, на откровения потянет. К слову, ему очень пойдут татуировки и шрамирование, руки так чешутся паяльником порисовать.

– Ты сама гуманность, – не стали ахать мы, привыкшие к ее незамысловатому юмору.

– А что, ему можно угрожать, а нам нет?

– Он старший по званию. У него на наш счет есть определенные распоряжения. И если мы дадим хоть один намек на бунт, полагаю, в арсенале, что припрятан в его каюте, найдется еще одно средство для нашего устрашения.

– И устранения.

– Хватит хандрить, – поднялась Ольга, беря в руки карты, на удивление, сама. – Все равно наша конечная цель так и останется тайной до определенной поры. Ну, что, в картишки? Но не на горошек!

– Увы, твой горошек сейчас стоит дороже золота. Так что можешь чувствовать себя баронессой.

– Гороховым магнатом, – ляпнула я первую ассоциацию, что в голову пришла.

– Да я поделюсь. Тащить с собой золото в могилу всегда было странным для меня. А тут горох да тушенка с кукурузой. Так и вижу, лежу в гробу, а в руках вместо креста консервная банка.

– Гороховый стручок, – захохотали мы с Анной.

– Ой, все. Вы просто завидуете.

Как всегда, играть в «дурака» с Анной было не интересно, потому мы стали раскладывать пасьянсы, шутливо загадывая незамысловатые желания, стараясь не думать о всех тех ужасах, что нам удалось пережить за последние два дня. И несмотря на приятное и веселое завершение вечера, мне ночью снились кошмары, в которых то капитан расстреливает пилота, то Ольга запихивает ему ключ туда, куда грозилась. К утру я провалилась в какую-то черную бездну, от чего резко проснулась вся в поту.

Далее каждый последующий день становился для нас все более напряженным. Каждый из нас молча вспоминал погибших товарищей, незримо соблюдая скромный траур. Через три недели мы вышли из первого прыжка на очередной контрольной точке, и таки смогли на следующие сутки выйти во второй после того, как Ольга и Генри проверили гипердрайв на целостность его структуры и работоспособность. Еду расходовали очень экономно, девушки из исследовательской группы продолжали поддерживать растительность и кислород продуцирующую флору в оранжерее, и смогли порадовать нас первыми овощами. Но на всю команду при истощении запасов этого все ровно не хватит, как и запасов кислорода, даже если мы запремся в этом отсеке. Биореактор лишь поддерживает умную систему жизнеобеспечения, придуманную человеком, но не заменяет ее.

Анатолий Елисеевич больше не пил, был молчалив и трезв. Он часто стоял на капитанском мостике и смотрел в пространство перед собой.

Благодаря запасам Ольги и плодам трудов девушек, к середине второго месяца нашего пути в неизвестность мы еще крепко держались, когда компьютер выдал нам оповещение: «объем реактивного топлива в контейнере номер один равен нулю». Гипердрайв выведен из строя, теперь уже насовсем. Пилоты с волнением смотрели на устрашающую цифру и ждали приказов капитана. А мы замерли позади него, глядя на черноту за экраном и газовые облака в ней.

– Продолжаем путь, – только и велел Аксенов. – Переходим на газовую смесь и движемся с максимально возможной скоростью. Мы должны добраться до назначенного объекта.

Анна вздрогнула в ужасе, когда увидела в просчитанном маршруте следующую контрольную точку нашего пути. Она нажала какую-то кнопку у себя на панели, после чего изображение открылось на одном из экранов у Кобаяши, глядя на которое тот побледнел.

– Капитан, – не удержалась она от вопроса. – Дозвольте уточнить?

– Дозволяю, – ответил ей на выдохе Анатолий Елисеевич, хмуря брови.

– Объект L-1... – задержалась она и нервно сглотнула. – Это... черная дыра?

У меня душа в комок сжалась в ожидании ответа. От воцарившейся звенящей тишины кондратий мог хватить каждого из нас в любой момент.

– Все верно, – не стал уходить капитан от ответа.

Произнес он это настолько сухо, что стало ясно, он давно смирился с этим обстоятельством. Боже!

– Следующая контрольная точка обозначена прямо в центре черной дыры. Выходит, это не ошибка? Она и есть конечная цель нашего маршрута?

– Нет, не конечная. Нашей основной задачей был точный гиперпространственный прыжок сквозь этот объект и изучение вселенной по ту сторону. По предположению астрофизиков и министерства, черная дыра L-1, вероятнее всего, является пространственным коридором, ведущим в один из далеких концов Вселенной.

– Вероятнее всего? – хмыкнул Игорь. – Лишь недоказанное предположение?

– Беспилотнику удалось проскочить сквозь дыру. Он был уничтожен на той стороне. Астероид то или чей-то злой умысел, узнать не удалось. Но, как утверждает космический центр, если бы он просто прошел сквозь дыру, не покидая квадранта Вселенной, то успел бы дать сигнал о составе звездной карты. А так к ним вернулась лишь информация, что ракета просуществовала еще примерно пару часов, прежде чем контрольный сигнал оборвался. Они предположили, что из-за расстояния информация о неизвестном квадранте вселенной не успела подвергнуться обработке и, возможно, пройти колоссальное расстояние до Млечного Пути.

– А то, что приливные силы дыры могли повредить беспилотник, на котором оборудование просто вышло из строя, они предположить, конечно, не могли? И потому отправили целую команду на смерть, – не удержался старший пилот от капли яда в голосе.

– Не одну, – вдруг заявил капитан, и после небольшой паузы добавил: – Шестнадцать.

– МС-16... – осенила нас страшная догадка.

Сердце заколотилось с бешеной скоростью. Душа металась от ужаса и боли. Шестнадцать! Столько людей. И все погибли? Мы следующие? Так вот что имел в виду тот журналист, тогда... В тот день, когда я получила это злосчастное письмо. Письмо, которому я так радовалась. Которое ждала, лелея в душе мечту.

– Вы знали, – произнесла я отстраненно. – И молчали!

– У меня не было выбора. Меня приказом поставили на должность капитана МС-16, как и всех капитанов МС до меня. Отказ рассматривался как измена. Пострадала бы моя семья. Я не мог рисковать ими и их будущим. Если бы мы вернулись, то нас скорее всего встретило бы небо в клеточку или пуля, и никто бы об этом не узнал.

– Получается, у нас нет шансов, так как мы остались без гипердрайва? – прошелестел одними губами Билл Уолкер, но Анатолий Елисеевич его услышал.

– Выходит так. Что носы повесили? – усмехнулся капитан, словно злодей из фильма ужасов. – Радуйтесь. Мы герои! Полный вперед. Если мы протянем хотя бы до горизонта событий дыры, это будет чудом, – поставил он точку и покинул мостик.

Игорь Михайлович досадливо покачал головой, запуская основные штатные двигатели:

– Хорошо, если вообще протянем до того момента, как увидим саму дыру.

Глава 7

2158 год

День за днем мы погружались в пучину отчаяния. Мысль о том, что неисправная система жизнеобеспечения уже исчерпывает свои последние ресурсы, взращивает в нас вселенский ужас. В химическом составе воздуха корабля растет процент содержания углекислого газа.

– 1,3 процента, – озвучил неутешительную цифру Генри. – Система фильтров и вентиляции в поврежденном отсеке. Ее не починить без утерянного оборудования.

– Вскоре придется использовать запасные баллоны скафандров с газовой смесью из тех, что сохранились в запасе, – стер легкую испарину со лба Федор.

– В биореакторе воздух немного посвежей. Там пока еще держится четкий процент.

– Может, стоит закрыть второй агрегатный отсек? – внесла предложение Ольга, глядя на свой служебный монитор.

– Тогда он нам будет недоступен для работы с ним.

– Пока мы движемся ровно, ни аварий, ни поломок главного двигателя не предвидится. Да и вскоре с такими обстоятельствами нам будет не до него. Пан или пропал, как говорится.

Генри Блэйд неутешительно покачал головой, но поставил галочку в своем планшете и отправил капитану на рассмотрение. Ответ пришел сразу.

– Перекрывай, – велел инженер.

– Я подготовлю баллоны и ингаляционные наборы, – поднялась я с кресла одного из инженеров и направилась в свой мини-медблок.

Трубки, маски, респираторы. Все у меня лежало там, где отведено. Что-то в неприметных шкафчиках, встроенных в переборки разных отсеков и палуб, для возможности воспользоваться в максимально короткие сроки, что-то хранилось у меня. Но часть баллонов с жидким кислородом мы уже использовали, часть ушла богам в жертву. Остались только скафандры и их баллоны. Ну, и неделя... может, две с их помощью.

В последующие несколько дней ко мне все чаще начала заявляться команда. Кто-то с повышенным давлением, кто-то с тошнотой, девушки зачастили с носовыми кровотечениями и повышенным давлением. Все чаще нам приходилось дышать через маску, а баллоны носить за своей спиной, как довольно тяжелый рюкзак. Черная дыра-таки появилась в поле зрения, но еще пока как едва различимая яркая точка. Это не сверхмассивная дыра, потому размеров вселенского масштаба она по идее не должна достигать. Но как же страшно только представить себя рядом с этой черной, пышущей жаром и радиацией пропастью!

Кители уже давно были нами позабыты. Все без исключения стали испытывать тошноту и одышку. У Хелен даже чуть не начались судороги при отметке углекислого газа на корабле в три процента. Нам пришлось делиться с ней своими запасами и ингалировать ее чаще. Баллоны сравнительно небольшие, являлись резервной системой жизнеобеспечения космонавтов, в открытом космосе при непрерывной работе их хватает едва ли на час. В нашем случае при частичном и бережном потреблении баллона хватает на пару суток, учитывая, что мы пока дышим и воздухом самого корабля.

Постепенно все свелось к тому, что мы уже и жилой блок перекрыли. Остались доступными штурманская рубка, центральная палуба и биореактор, в который мы плавно переместились. Сонливость, тошнота, одышка и потливость стали нашими верными спутниками. Только сон немного облегчал нам существование.

Однажды, когда все спали, мы с Анной сидели спина к спине и рассматривали колоду карт, с которой не пожелали расстаться. Запирая свои каюты, инженеры сосредоточили работу системы жизнеобеспечения на центральную палубу. Удивительно, что она еще поддается какому-то контролю. Спасательных шлюпов в нашем корабле, как в фантастических триллерах, у нас не предусмотрено. А потому заперты мы здесь, словно кильки в консервной банке.

Девушки научной группы и инженеры уже двенадцатый час крепко спали, когда вдруг нас посетил капитан. Он зашел к нам в оранжерею, с неудовольствием осмотрелся и сполз вдоль переборки на пол, переведя взгляд на растительность, начавшую увядать. Ольга смерила его ненавидящим взглядом и, в отличие от нас, даже приветствовать не стала. Мы сидели какое-то время тихо и недвижимо, когда Анатолий Елисеевич вдруг решился на монолог.

– С прошедшим Новым годом, – вдруг осенило его, а Анна фыркнула. Сколько времени уж прошло! – Примерно сто лет назад над Северной Америкой был сбит неопознанный летающий объект. В те годы шла третья мировая война. Никто и подумать не мог, что это инопланетный корабль, с живыми разумными существами на борту.

Мы аж встрепенулись от такого откровения.

– Судьба гостей нашей планеты мне не известна, а вот то, что уцелевший гипермощный двигатель был изучен и воспроизведен в точности до винтика... Почти пять десятков лет ушло на разработку того топлива, которым пользовались пришельцы для гиперпространственных прыжков. А после, первыми по пути, что совершили инопланетяне, были отправлены беспилотники. За ними МС-1, 2 и далее по списку. Каждый раз что-то случалось в пути. Будто Бог не хочет для нас другой судьбы. Может, просто считает недостойными? Мне не собирались говорить о том, что случилось с другими кораблями. Но в МС-15 был мой брат. И после того, как о нем не пришло ни одной вести, а на пороге моего дома появился генерал-майор при полном параде и вручил мне пакет документов, лишь тогда я осознал, что это билет в один конец. Потому, покинув Млечный Путь, я не мог найти себе места. Так зачем продлевать себе это жалкое существование? Мучить себя и команду? Одержимый этими мыслями, я абсолютно легкомысленно отнесся к ситуации с астероидным облаком. Сейчас мне кажется, что уже в тот день меня не существовало. И теперь я нахожусь в каком-то пространственно-временном коридоре, бесконечном и томительном.

Аксенов обернулся к нам, одаривая совершенно отрешенным взглядом.

– Вы должны знать, что на этом корабле есть две кнопки, о которых знает лишь капитан. Первая – уничтожение базы данных и программирования системы корабля. Она стирает все файлы с отчетом нашей работы, работы самого корабля, что уже были переданы назад, на Землю, и что еще находятся в процессе обработки. Вмонтирована она под откидным подлокотником капитанского кресла. А вот вторая кнопка... – капитан выдержал паузу. – Программа самоуничтожения.

– Что? – безмолвно обронила я, Анна прикрыла рот ладонью, и лишь Ольга оставалась предельно серьезной, хмуря брови.

– Мне был отдан четкий приказ. В случае провала операции и низком шансе выживания использовать ее по назначению. Корабль имеет умную систему. Датчики, что натыканы повсюду, ведут регистрацию нашей жизненной активности. Если на межзвезднике не останется ни одной живой души, система самоликвидации сработает сама.

Как же так? Мысль только и успела пронестись в моей голове.

– Спустя столько дней раздумий я вдруг осознал, что был не вправе распоряжаться вашими жизнями. Потому предоставляю вам выбор. Кнопка находится на капитанском мостике под верхней панелью, над моим креслом. Вы даже если бы хотели, никогда бы без подсказки не заметили этой ниши. А ведь открывается она легким нажатием пальцев. Как кармашек для очков в автомобиле. Свой выбор я уже сделал. И прошу простить меня, если еще достоин.

Ответить ему мы были не в силах, а, собравшись с мыслями, не сразу сообразили, о чем он. Система корабля выдала на мониторе инженеров сигнал, что разгерметизирован жилой отсек, когда мы заметили, что капитана уже с нами нет. Ольга вскочила, чтобы сразу исправить эту проблему, чуть покачнувшись от резкого движения.

– Идиот! Воздух же!

Буквально мгновение спустя раздался глухой выстрел, что заставил нас замереть в ужасной догадке. Ольга произвела пару манипуляций, и отсек вновь закрылся. Сразу после этого компьютер выдал процент падения кислорода, а затем напомнил нам, что содержание углекислого газа перевалило за три и три десятых процента.

– Идем, – распорядилась самая трезвомыслящая из нас, помогая мне и Анне подняться. – На капитанский мостик. Захватите свои баллоны.

– Они почти пусты, – неудовлетворительно покачала я головой.

– К чертям, – отмахнулась та. – Как он и сказал, на корабле есть условно умная система. В случае кончины капитана в течение определенного времени права переходят на его заместителя.

– А кто у нас назначен заместителем?

– Вот это мы и узнаем в течение ближайшей пары часов.

– У нас нет столько времени. Так зачем нам это? Процент углекислоты растет с каждым часом.

Оказавшись на мостике, мы остолбенели! Дыра! Она так близко? Ее чернота пугающе зияет, вспышки поражают красочностью, а хаотичное движение, словно живой воронки нагоняет такой жути, что я, кажется, начала седеть. Пилоты – спали!

– О нет! – вздохнула Анна в то время, как я кинулась щупать пульс Игорю, Биллу и Дайске поочередно. Ну, как кинулась, почти поползла, натянув маску, растрачивая остатки газовой смеси в своих баллонах. Пульс нитевидный, кожа бледная, сосуды под ней бугрятся, дыхательные движения грудных клеток едва заметны. – Они без сознания.

– Мы продолжаем лететь вперед с той же скоростью, – заглянула Оля в панели.

Анна очнулась и бросилась к своему столу.

– До горизонта событий еще суток пять, – сделала она перерасчет.

– Долго. Мгновенно умереть не удастся. Мы еще помучаемся, – нахмурилась самая крепкая из нас.

Я зашипела. Лучше б она молчала.

Девушки заняли места пилота и навигатора, а я села в капитанское кресло и уставилась на панель Анатолия Елисеевича, ожидая каких-либо изменений, совершенно ничего не понимая в том, что вообще передо мной изображено на этих экранах. Примерно час спустя, когда я уже готова была сползти с кресла без чувств, один из сенсорных мониторов запищал, Ольга подобралась ближе, утирая пот со лба обрывком кителя, нажала какую-то из красных надписей, после чего обернулась к Анне.

– Поздравляю! – улыбнулась она так, что той стало жутко. – Вы наш новый капитан, Анна Эванс.

– Что? Зачем мне такое счастье и какой прок от него?

Она подошла, посмотрела в экран и прочла вслух:

– «Для активации прав доступа, оставьте в указанном поле отпечатки большого и указательного пальцев».

Что она и сделала. И тут же на экране началась распаковка и открытие всевозможных папок и файлов один за другим. Анна, сославшись на дурноту, сползла под панель, а я за ней обеспокоенно следом.

– Лежа чувствую себя лучше, – выдохнула она.

– У тебя давление упало. Вторая стадия отравления... – просветила я ее.

– Час от часу...

Ольга заняла капитанское кресло и принялась изучать открывшуюся перед ней информацию, чем больше она копалась в электронных записях, тем выше смещались ее брови. Казалось, они вот-вот переместятся на затылок.

– Что? Что там? – не выдержали мы.

– Девчонки! – воскликнула она, полная энтузиазма и жажды творить и свершать. Будто второе дыхание открылось. – Мы еще можем выжить!

Я даже не поверила.

– Как?!

– Здесь есть две анабиозные капсулы! Но они не подключены, так как находились еще в стадии разработки! Министерство было вынуждено отправить нас раньше, подгоняемое народом, который хотел попить с них крови за не бесследно прошедший последний экономический кризис. Этих капсул не было ни на одной из моделей межзвездников, и только на МС-16 их поставили, но не подключили. Они здесь! Глядите.

Она провела какие-то манипуляции, потом наклонилась к Анне, подхватила ее под руки, помогла подняться и подтвердить операцию отпечатком пальца. После этого переборки левой стены на капитанском мостике разъехались, выдвигая вперед две довольно вместительные капсулы с прозрачными крышками из высокопрочного стекла в нерабочем состоянии.

– Ну и что это нам дает? – уточнила Анна, вновь сползая на пол и едва справляясь с одышкой.

– Сейчас я разберу панель управления капитана и подключу их к питанию. Правда придется пожертвовать энергоснабжением половины корабля.

– Как раз той, что уже нами не используется, – подсказала ей Анна.

– Мне нужна помощь! – нахмурилась Оля, разбирая панель капитана и скрываясь под ней лежа почти наполовину. – Надо найти мой неотложный чемоданчик, который я оставила в биореакторе, у меня с собой только отвертки. Я пока скручу винты, а на болты нужен разводной ключ.

– Я это не допру, – ахнули мы хором в ужасе.

– Растолкайте кого-нибудь из мужиков.

– Не думаю, что это реально, – вздохнула наша новая начальница.

– Я могу дать свой баллон Кобаяши, – внесла я предложение.

Мы так и сделали. Навигатор очень неохотно пришел в себя. Его штормило, мутило. Конечности были словно ватные, но он искренне был рад нас видеть еще живыми.

– Дайске! Нам нужна твоя помощь, мы потом все объясним. Время сейчас очень дорого.

Не быстро, превозмогая слабость, но дотащить тяжелый чемоданчик на мостик ему таки удалось. Я хотела сначала предложить отключить гравитацию, но Ольга возмутилась:

– А как я тебе под панелью ковыряться буду?

Идею пришлось отложить. Пока она орудовала с проводами, какими-то трубками, мы рассказали Дайске обо всем, что он пропустил, попутно засыпая ее вопросами.

– И что с того, что камеры будут рабочими? Их две, а нас... – Анна на мгновение отвлеклась, производя подсчет экипажа, но Ольга отмахнулась.

– Мы туда и вчетвером уместимся. Ты объем видела?

– Да, но ведь система жизнеобеспечения и фильтры каждой капсулы, как правило, рассчитаны на одного человека, – не согласилась я с ней. – А учитывая, что я и Кобаяши товарищи не хрупкого телосложения...

– Я тоже ростом с жирафа и весом с танк. И что? Я жить хочу. Пусть это продлит нам существование на короткий срок, но я в Бога верю! Он меня в моем ремесле не раз спасал. А вы верите в вашу эту, как ее, фантастику?

– Эм, – запнулась я. – Когда-то хотелось верить, очень.

– Вот и верь.

– Эх...

К тому моменту, когда Ольга закончила, Анна уже теряла сознание, а компьютер оповестил, что процент углекислого газа возрос до пяти с половиной процентов.

– Не вздумай... уходить без меня, – сцепила я с ней руки.

– Ни за что...

Ольга стерла всю базу данных корабля, найдя кнопку, о которой говорил Анатолий Елисеевич, и вместе с Дайске подняла Анну первой. Будучи более крепкими по телосложению и, видимо, силе воли, они еще уверенно стояли на ногах, а я тоже уже не могла подняться. Даже несмотря на то, что похоже мне таки удалось за время нашего путешествия потерять пару килограмм. Затем уложили меня, и только перед самой отключкой я успела заметить, что Ольга решила расположиться со мной в капсуле, а Дайске велела составить компанию Анне.

Крышки надежно захлопнулись, и под молитву Ольги с концовкой «пусть они заработают», капсулы загудели, приветствуя нас приятным женским голосом. Пока подключалась система резервного жизнеобеспечения, я успела осознать три страшные вещи... А как же другие члены экипажа?! Пилоты, инженеры, девочки из научной группы, радист? Сколько мы протянем до... объекта L-1? И что ждет нас после жизни...

Глава 8

Сначала я спала довольно крепко, безмятежно. Ни снов, ни дискомфорта. Пока не начался настоящий ад. От шума и треска пару раз я просыпалась, но тут же падала в беспамятство. Меня бросало в жар. Один раз даже осознала, что Ольга лежит подо мной и держит меня в своих стальных объятиях. Нам было тесно, трудно дышать, и все же система резервного жизнеобеспечения была сконструирована на совесть. Затем вновь настала безмятежность.

Пришла в себя от того, что капсула разгерметизировалась. Сначала я увидела мрак и зажмурилась, ребра трещали, в ушах стояло подозрительное шипение. Через несколько мгновений я почувствовала облегчение, не сразу сообразив, что это мою соседку по «убежищу» с меня подняли. Именно подняли, потому что от Ольги я не услышала ни звука. Она явно еще пребывала в беспамятстве. Я размежила веки, но в этот раз увидела лишь яркий свет, резанувший по глазам, и массивные размытые темные фигуры. Взгляд никак не хочет фокусироваться, голова трещит так, что вот-вот лопнет. Помогите... Как мне плохо. Может, капсулы все же недоработаны? И мы зря затеялись с мнимым спасением?

В ушах снова раздалось шипение, после чего и меня вынули из капсулы, одним мощным рывком на кого-то взвалили и понесли. Вот так легко? Мой вес? Перед глазами постепенно стал прорисовываться пол и чьи-то крепкие ноги. Явно не женские. А у наших мужчин нет легинсов (или что это на незнакомце) такого насыщенно-серого цвета. Ноги без обуви? Я подняла взгляд чуть выше. Упругий зад, длиннющий, необъятный гладкий хвост, спина просто широченная, локти... в шипах?! В прорези для этих шипов в комбинезоне тоже были предусмотрены, и в них проблескивала темно-серая чешуя. Что за чертовщина? Суматошный осмотр на грани сознания быстро проанализировал ситуацию: на полу сплошь осколки высокопрочного стекла, частично опаленные, расплавленные, переборки межзвездника покорежены. Да что там, от корабля осталось одно название! Вокруг лишь гарь и мусор. Что же произошло? Почему мы еще живы? И как болят бока...

Картинки далее отложились в памяти урывками. На одной лишь пепел и хлам, на второй целые переборки, но явно мне незнакомые. Затем много-много массивных фигур, издающих жуткое шипение, что заставило головную боль лишь усилиться и издать страдальческий стон. Чуть позже настало облечение, меня положили на ровную поверхность и больше не трясли. На лицо легла маска, и я почувствовала небывалую жажду жизни. Воздух стал так сладок... Яркий свет бил в глаза, много ламп, какой-то писк. Помню, пыталась оглядеться, и с большим облегчением обнаружила себя рядом с подругами на необычных многофункциональных кушетках. Они лежали по правую руку от меня, за ними едва различался Дайске. Мы живы! Эта мысль заставила мое сердце биться чаще от счастья и продолжить знакомство с окружающей нас обстановкой.

Едва я успела сообразить, что помещение похоже на медблок, как наткнулась на страшную морду, что с интересом наблюдала за мной с левой стороны. Глаза на ней желтые, зрачки вертикальные. Так я еще никогда не орала! Ящер! Гигантский серый ящер с шипастой головой. Он что-то зашипел, что только добавило мне сил еще и оттолкнуться от своей кушетки. И упала бы я, но мне не позволили. Ноги мои резко обвил длинный гибкий хвост, сплошь покрытый блестящей чешуей. В блок ворвался еще один прямоходящий черный кошмар, «красивее» предыдущего, и одними лишь знаками дал указания моему пленителю. Не прошло и пары секунд, аромат газовой смеси в маске сменился, и мое сознание снова уплыло во мрак.

Следующее пробуждение оказалось в менее светлом помещении.

– Слава богу! – воскликнула Анна, подрываясь ко мне сразу. – Только не вздумай вставать, – тут же добавила она резко. – У тебя сломаны ребра.

Я машинально сместила ладони на грудную клетку и обнаружила, что крепко перебинтована чем-то эластичным.

– Да, без помощи нас не оставили, – пояснила мое удивление Ольга, поджимая правую иммобилизированную руку с повязкой, близко напоминающую Дезо. Сломана?

– Скажите мне, что это не сон, – взмолилась я, оглядываясь по сторонам.

– А по боли в боках еще не поняла? Мы действительно живы.

– Но где мы?

– На чужом корабле, – раздался тихий голос Дайске из дальнего угла нашего нового пристанища.

Я огляделась. Каюта: четыре койки, настенная лампа над каждой из них, вмонтированный в пол столик, на нем графин с водой, выдвижные стулья, на одном из которых и сидел навигатор. Видок у японца был менее помятым, впрочем, как и у Анны.

– Какой корабль? Нас же несло прямиком в черную дыру...

– Инопланетный, – пояснил он.

Девушки вместе со мной внимательно уставились на него.

– Ты что-то видел? – спросила Ольга. – Расскажи.

– Мы очнулись уже тут, в каюте, – пояснила мне Анна.

– Видел. Громадные ящеры, в два три-раза крупнее нас. Разумные, и от того не менее жуткие.

И тут-то я вспомнила, что видела пару таких перед отключкой. От мимолетного воспоминания о жутких желтых глазах я дернулась и охнула от боли. Действительно, мы уже не спим.

– Как я понял, наш корабль перехватили. Кроме нас выживших с МС-16 нет. Больше мне ничего не известно.

Раздался грохот, корабль сильно встряхнуло, от чего все мы оказались на полу. Тут же поднялся вой сирен.

– Да что за чертовщина! – только и успела взвыть Ольга, как грохот повторился. – Святая Богородица! Спаси, сохрани.

– Только не снова, – зажала Анна уши, вновь садясь со мной спина к спине. – Мы таки помрем.

Следующие минуты растянулись в часы. Грохот больше не повторялся, зато стал нарастать шум и гул. Переборка внезапно открылась, и перед нашей компанией предстала компания жутких ящеров в серо-черных костюмах. Мы и пикнуть не успели. Нас подняли на руки, обвили жуткими хвостами и вынесли в хаос. Система безопасности корабля разрывалась от сигналов бедствия, ящеры шипели между собой, продвигаясь с нами куда-то на нижние палубы. Ольга ругалась благим матом и требовала поставить ее на ноги. Кто бы ее еще понял.

Внезапно какая-то тень проскочила прямо под нами, и перед ящерами воплотился жуткий скелет, объятый черной дымкой и сине-зеленым пламенем. Первыми с чужих рук на пол рухнули я и Дайске. Ящеры перешли в защиту, ибо захватчик их корабля оказался настолько мощным, что я в ужасе ахнула, глядя на то, как переборки стали сминаться в пылу драки. Да от нас бы уже одно мокрое место осталось от одного только хука этого самого ящера! А тут какой-то жуткий кошмар пылающими кулаками сдерживает двух из них. Со спины явно кто-то приближался. Монстр, что удерживал брыкающуюся Ольгу хвостом и лапищами, прикрыл своих товарищей, и та отползла к нам в сторону. Что-то прошипев, они дали знак самому страшному из них. Немного промешкав, тот крепче сжал в объятьях Анну и продолжил путь.

– Нет! – завопила я в ужасе. – Анна!!!

– Помогите! Не оставляйте меня с ним!! – успела выкрикнуть она, прежде чем ящер скрылся с ней за одним из поворотов палубы. Пользуясь тем, что мы оказались вне чужого внимания, под инициативой Ольги, осторожно отползли в сторону и попытались нагнать подругу, но только и успели, что заметить, как отстыковался шлюп корабля и на сверхскорости рванул в открытый космос.

– Нет... Нет! Анна!

Я била по прочному стеклу кулаками, что разделяло меня и бескрайний простор Вселенной. Из моих глаз хлынули слезы. Дайске и Ольга замерли, ошеломленно глядя на чужую галактику, абсолютно не похожую на наш Млечный Путь. Подруга пришла в себя раньше. Она начала приводить меня в чувство.

– Анны больше нет. Возьми себя в руки!

– Аннушка, ее похитили, – хныкала я.

– Мы уже ничего не можем сделать.

Мои рыдания прервались, когда в стыковочный отсек спустились те самые жуткие тени, охваченные синим пламенем. Дайске завел нас с Ольгой за свою спину, не собираясь сдавать без сопротивления. Но те даже не пытались приблизиться, предпринять какие-то действия.

– Чего они ждут? – задумчиво прошептала Ольга.

Внезапно они расступились, пропуская вперед двух поразительно красивых девушек в легких, но прочных на вид синих комбинезонах. Одну можно было бы смело назвать Беляночкой, вторую Розочкой. Как из старой, давно забытой сказки вышли, только рост у них сравнительно выше нашего. Ну, разве что Оля могла с ними потягаться. Девушки скромно улыбнулись и протянули руки вперед в приглашающем жесте, после чего на чистом английском произнесли:

– Приветствуем вас, земляне. Добро пожаловать в галактику Гелеон.

Не может быть... Я была шокирована настолько сильно, что начала сползать в обморок.

Глава 1

Сарфира, Галактика Гелеон

Кассиль села и тяжело вздохнула, наблюдая за тем, как младший сорванец ходит вдоль полок, полных дорогущих сувениров, ранее подаренных его брату и сестре дядюшкой Мистифом.

– Ну? Как там Шелдон? Дантон еще не опустил руки? – обернулась Кассиль к сестре.

– Что ты! Мы и не ожидали, что долгожданный сын так увлечется политикой и практическими боевыми занятиями в школе Теней. Так что у папы Чезара растет достойная смена.

– Интересно, как поживают наши старшие детки? Давно что-то Мистиф с нами не связывался.

– Полагаю, если бы что-то пошло не так, он бы давно нам сообщил. Ну... или начальство «Фатуны».

– Не пугай меня. У меня уже глаз дергается всякий раз, когда слышу это слово – «начальство»!

Эливейн нахмурилась. Нападения кхагартов на женщин галактики Гелеон давно прекратились, и все благодаря сету^[2]* Кассиль, оборотню Даласу Даркриву – офицеру передовых погранично-разведывательных войск. Все точки, которые раскрыл Большому Совету Далас восемьдесят пять лет назад, были проверены, с пересчетом на то время. Слепые зоны отыскали, в двух из пяти прятались автономные станции кхагартов* – пиратские перевалочные пункты, куда свозились все ресурсы и похищенные гелеонцы, прежде чем отбыть в Каритар*. Но галактики огромны. В них находится пять обитаемых планетных систем. А сколько необитаемых? Тысячи! И пока проверишь все подозрительные перекресты теней звезд и планет, пройдет целая вечность.

И все же искоренить угрозу удалось даже не путем варварского насилия. Захват, конфискация, свобода. В Гелеоне воцарился покой. Ящерообразные оборотни по-прежнему высокомерны, но все чаще с их уст срываются слова благодарности. Почему бы не пойти навстречу? Столько лет же прошло! Может, у них власть неадекватная?

Задумчивость чародеек прервал звонок, эхом пронесшийся по залу.

– Головизор! – произнесла Кассиль ошеломленно, после чего они с сестрой подорвались со своих мест, выходя на связь.

Дома девушки бывают не так часто и используют головизор крайне редко.

– Доброго дня, леди! – воскликнул добродушно их бывший семейный врач, действующий бортовой медик и ученый автономной космической станции.

Короткие светлые волосы, серые глаза, высокая подтянутая фигура, облаченная в белоснежный комбинезон и медицинский халат, – все в нем было по-прежнему, будто и не минуло тех лет... Многих счастливых лет жизни двух чародеек. Но, увы, не его. Тени в прошлом году исполнилось пятьсот одиннадцать, а его пара так и не замелькала на бескрайнем горизонте.

– Мистиф! Ну, наконец-то. Как ваши дела? Как дети? – затараторили Кассиль с Эливейн наперебой. Даже Ломард (которого Шелли в шутку зовет Ломик) влетел в зал ураганом и пристроился к световому монитору вплотную. Им пришлось его одернуть и заставить отодвинуться от экрана подальше.

– Все превосходно! Ваши дарования без особых сложностей усваивают программу. Но вам я звоню не по этому поводу, – его брови сошлись на переносице.

– Что произошло? – взяла с места в карьер Эливейн, а у Кассиль от волнения сердце екнуло. Дети находятся за пределами галактики, и каждый прожитый миг они за них переживали.

– Ваши супруги далеко?

– Появятся не раньше завтрашнего вечера. Они с Адалисом и Шелдоном уехали на озеро в мужской компании.

– Впервые за три последних года, – добавила чародейка Кассиль предусмотрительно.

– Дорвались до отпусков. Как я их понимаю, – грустно улыбнулся Мистиф, устало потирая шею. – По экстренному вызову командор «Фатуны», Найтен Полз, собрал целую космическую флотилию, и я был участником захватнического рейда. Поэтому и не выходил так долго на связь.

– Не поняла, – нахмурилась Эливейн. – Кого вы ловили?

– Не поверите. Кхагартов!

– Где?!

– Помните точку выхода Черной Дыры – Фатуны, через которую мы совершили прыжок, возвращаясь с Земли?

– Ну? – поторопили они его.

– Там была целая армада каритарских кораблей. Можете себе представить?

– С ума сойти! – ахнула Кассиль.

– Они расставили электромагнитные сети, и все, что случайным образом пропускала Фатуна, вылавливали и проверяли.

– Ты хочешь сказать, что... – догадалась старшая из чародеек.

– Да, девушки. На борту их кораблей мы нашли землян, – кивнул Мистиф с серьезным видом.

По крайней мере, теперь ясно, почему они оставили попытки похищения женщин в Гелеоне. Земляне наконец-то изобрели свои первые межзвездники, и первыми встречными на их звездном пути стали ящерообразные оборотни, а не межгалактический союз. Увы...

– Мистиф, мы вылетим к вам сразу, как только явятся наши мужчины. Я сама им велела оборвать связь, чтобы отдохнуть спокойно хоть раз, – покачала головой Эливейн.

– Не торопитесь, – улыбнулся медик. – Самочувствие спасенных стабилизировано, новый лингвотрансформатор уже успешно прошел испытания на иномирцах.

– Мистиф, пожалуйста. Присматривай за Ксюшей, Шелли и Алексом. Очень тебя прошу, – вставила Кассиль свое слово. – Я до сих пор о землянах не лучшего мнения после того, что они сделали с моей родной сестрой.

– Я понял. Не волнуйтесь, девушки. Отвечаю за них головой. Все же слово Солун давал! – гордо выпятил тень грудь и весело улыбнулся, прежде чем попрощаться и отключить соединение.

Глава 2

Ирина

Ничто не могло привести меня в чувство следующие пару дней. Я абстрагировалась, замкнулась, не подпустила к себе так называемых чародеек. Да кем бы они ни были! Мой мир, сестра, мои друзья, коллеги... коих и так было не много. Где это все? А Анна? Где?! В бескрайнем просторе вселенной, где-то там, позади. И я бросила их. Отвернулась от прошлой жизни, оставила ее за спиной. Бездумно. Безоглядно. Как глупо... На что я надеялась? На плавный волшебный полет? На то, что увижу новое солнце и обрадуюсь его теплу? Что смогу ступить на незнакомую землю, наполнить легкие чужим воздухом и почувствовать себя дома, как все героини вымышленных романов?

Да! Именно это я видела в своем воображении. Тогда от чего так больно? Больно потерять всех, кто окружал меня все это время? Больно осознать, что я одна среди чужаков... Чешуйчатых, хвостатых... костлявых! Непохожих на нас.

Я отказалась от помощи. Даже тот факт, что чужеземки говорят на нашем международном языке, не успокоил меня. А мне нужна была помощь. Ребра болят, тело содрогается в ознобе, к горлу подступает тошнота. У меня лихорадка.

– Ира! Приди в себя! У тебя обычный стресс, – вдруг раздался знакомый голос. Ольга, не дождавшись моего ответа, кинула через плечо: – Дайске, неси скальпель.

– Зачем?

– Будем производить вскрытие.

– Чего?

– Трупа.

«Это она обо мне? Не... Я не согласная!» Я перевела на товарищей взгляд и выдавила из себя улыбку. Видела плохо. Перед глазами все плывет.

– Наконец-то! Ирина, не глупи. Тебе всего лишь надо дать согласие на лечение.

– Мне уже все равно, – только и сказала я, закрывая глаза, видя перед собой Анну, Анатолия Елисеевича, чешуйчатых ящеров в черных одеждах.

– У нее горячка.

– Интоксикация и обезвоживание жестокие убийцы, – произнес незнакомый бархатистый голос, напустив нотку серьезности в интонацию. – К тому же вы подверглись серьезному воздействию радиации при прохождении сквозь дыру.

«Так мы прошли? Дыра L-1 действительно является порталом!»

– Видимо, ваша с Ириной капсула слетела с креплений, – внес свою лепту Кобаяши. – Потому вам в придачу ко всему достались переломы.

– Ты видел, что осталось от нашего корабля? – хмыкнула Ольга. – Я удивлена вообще, что он не расплавился окончательно, а лишь частично.

– Нас спасли лишь переборки, прикрывающие анабиозные капсулы.

– Ира, – обратилась вновь ко мне коллега. – Нас водили на опознание нашего корабля. От команды остался лишь пепел. Если ты не сдвинешься с места, то и тебя кремируют.

Меня передернуло. Но обладатель приятного тембра, до сего не вмешивающийся в разговор, вдруг ожил:

– Жестокие у вас шутки. Позвольте, – меня легко подняли на руки, от чего я слегка охнула, все еще ощущая боль в ребрах. На сопротивление сил не было, да и незнакомец прав. Я просто занимаюсь самобичеванием и довожу себя до самоубийства. А ведь мы с Анной давали себе обещание, быть счастливыми в новом мире. Решено, буду приспосабливаться и бороться. Кажется, последнее слово я произнесла вслух, от чего услышала шутливый ответ:

– Надеюсь, не со мной, – после того, как собеседник меня куда-то принес, бережно уложил, выпроводил моих товарищей, только тогда представился: – Ирина, меня зовут Мистиф Ноган, и с сегодняшнего дня я ваш лечащий врач.

– До недавнего времени я была сама себе врачом, – зачем-то поделилась я.

– Вот как? – добродушно подхватил тему иномирец. – Вы можете больше не жмуриться. Расслабьтесь. Если вы будете мне содействовать, то уже вскоре жар вас отпустит, и мы сможем продолжить нашу беседу.

От чего так стыдно-то стало? Крепко сжимать веки я перестала, но глаз не открыла. Боюсь. На мое запястье легли прохладные пальцы, нащупали пульс и Мистиф Ноган неутешительно заключил:

– Что, так страшно?

– Еще бы, – выпалила я в смущении, ощущая, как медик обрабатывает дезраствором мой правый локтевой сгиб и перетягивает жгут.

– Ваша Ольга при виде меня в обморок падать не стала.

– Она вообще очень выносливая, – почувствовала я точный укол в вену, что меня немного удивило.

– Да, заметно. Насколько мне известно, женщины в вашем мире несут службу, но не думал, что среди вас встречаются столь развитые особи.

– Порой некоторые из нас очень увлекаются, стараясь поддержать мужественный образ, – не знала, как пояснить стремление женщин быть похожими на известных бодибилдеров.

– И она тоже?

– Честно говоря, я даже никогда не спрашивала ее об этом. Она всегда говорила о том, что любит свою работу. Возиться с болтами, гайками, проводкой, паяльником. Оптимизма ей не занимать.

– А что касается вас? Почему вы так сильно поддались эмоциям? – проявил медик любопытство.

– Я... потеряла подругу. Мы успели породниться. Но ее забрал с собой тот ящер. Здоровый, страшный, черный. Я даже представить не могу, какая ей уготована судьба, – пустила я слезу.

– Нам очень жаль. Вам легче?

– Да, – сделала я пару глубоких вдохов и осмелилась открыть глаза.

Окинув взглядом иномирца, я обомлела, слегка приоткрыв рот. Я боялась встретить то исчадие ада, что расшвыривало ящеров, словно котят, а передо мной оказался высокий светловолосый мужчина, со светлой кожей и глазами насыщенно-серого цвета, глядя в которые, вспомнилась наша весна и первые грозы... Короткие волосы, оттенка спелой пшеницы, отсвечивали бликами, создавая ощущение ореола. Белоснежный комбинезон подчеркивает жилистую фигуру медика, его рост. Кисти изящные, пальцы длинные. Наблюдая за моим взглядом, медик развел руками.

– Извините, я без перчаток. Так как вы первые земляне, что стали моими пациентами, мне удобней было искать вену без дополнительных средств защиты.

– Боже, не оправдывайтесь, – произнесла я, едва найдя в себе силы. – Вы просто великолепны. Ой, то есть настоящий профессионал. – Подорвалась я с кушетки, пытаясь понять, в чем я есть, как выгляжу, и вообще... Разлеглась тут непристойно.

Но медик перехватил меня за плечи.

– Осторожно. Мы только сбили жар. Головокружение еще вас не отпустило, сердцебиение не унялось, дыхание поверхностное, зрачки расширены. Вы не готовы.

Ох, знал бы он, от чего они расширились. И шок тут играет не главную роль.

– Простите, – выпалила я, послушно возвращаясь в прежнее положение.

Так и есть, я все в тех же эластичных повязках и рваной форме. Рукавов на кителе давно уже нет, ушли на тряпки еще в биореакторе. Полы его так вообще давно разошлись. Хорошо хоть мягкий ремень на штанах на месте, и мой пузик пока позорно не вываливается. Надо срочно найти какую-нибудь тему для разговора, чтобы не затягивать неловкую паузу и дать медику спокойно продолжить работу, а не заставлять его волноваться о здравости моего рассудка.

– Что теперь нас ждет? – нашлась я с вопросом.

– Сложно пока сказать, – пожал тот плечами, убедившись, что я спокойна. Мистиф Ноган отклонился к монитору рядом, активируя какую-то программу. – Вас представят Большому Совету, когда вы будете готовы физически, и ваш эмоциональный фон придет в норму. Это произойдет не так скоро, потому что в Большом Совете состоит много рас, их вид может вас шокировать. По опыту мы уже знаем, что вы, земляне, очень подвержены всесторонним эмоциям. Потому вас подготовят к выходу в наш свет. Но с первыми членами совета вы встретитесь уже довольно скоро. Позвольте вас обследовать, поправить ваше здоровье и внедрить в вашу нервную систему наш нано-чип, который мы называем лингвотрансформатором.

Видимо, на моем лице было много противоречивых эмоций, потому медик решил пояснить:

– Он проникает с током крови через гематоэнцефалический барьер. Наша с вами анатомия не сильно отличается, и в успехе манипуляции я уверен на девяносто процентов. В случае неудачи нано-чип просто отфильтруется вашими почками.

Ничего себе. Я не стала отказываться. Мне почему-то стало жутко интересно.

– Отлично, – Мистиф Ноган потянулся за медицинским инструментарием, перебрал его, обработал, но потом вдруг осекся, отложил и смерил меня задумчивым взглядом. – Нам предстоит устранить старые повязки, пройти гигиеническую процедуру в ионной ванне, провести сканирование организма на предмет повреждений и после этого пройти первый этап лечения. Вы готовы довериться мне? Или вам найти медика женского пола, чтобы не смущать вас и не ставить в неловкое положение?

Вот это вопрос! По сути – я врач. Чего мне было бы стесняться при «своих»? А по факту я женщина, и передо мной вежливый иномирец, при виде которого я вся вдруг покрылась румянцем и чувствую себя физически неполноценной. Что же ответить? И ведь не хочу я теперь другого врача себе.

– Думаю, вы правы. Я бы хотела, чтобы санитарно-гигиеническую процедуру мне помогла пройти женщина. Но мне бы очень хотелось, чтобы моим лечащим врачом остались вы. Ваш профессионализм и этика завоевали мое расположение.

– Вам больше не страшно? – уточнил Мистиф Ноган будто на всякий случай.

– Если мы увидимся в ближайшее время и продолжим лечение – нет. Я в порядке.

– Хорошо, – улыбнулся мужчина, подошел к одной из рабочих панелей и активировал динамик. – Ксения, мне нужна помощь в медблоке. Зайди, пожалуйста.

Ксения? Земное имя?! Совпадение ли это?

Те несколько минут, проведенные в ожидании помощницы, мы с медиком украдкой рассматривали друг друга, то и дело сводя взгляд на окружающую нас обстановку. А что, интересный мужчина. Уши чуть острее, глазки чуть уже. Нос слегка вытянут. А рост? Сколько в нем, метра два? Да я ж ему четко до подмышечной впадины, наверное, дохожу макушкой.

Дверь медблока тихонечко вжикнула, пропуская внутрь... ту самую Беляночку, что первой протянула нам доброжелательно руку.

– Доброго дня, – слегка улыбнулась она нам обоим и спросила: – Профессор, чем могу помочь?

Мистиф Ноган четко описал ей этапы работы со мной, после чего велел приступать к выполнению и покинул помещение, оставляя нас одних.

– Ксения Снежная, – протянула мне дружелюбно ладонь девушка вновь. – Мама рассказывала мне, что жест рукопожатия на вашей планете располагает к себе собеседника. Это верно?

– Да, верно. Вы хорошо осведомлены. Удивительно, – поздоровалась я с ней. – А почему Снежная?

– Вот поэтому. – В освободившейся ладони у блондиночки воплотилась ледяная фигурка какой-то вычурной птички, и та, к моему удивлению, даже распахнула крылья и взлетела! Она описала круг по медицинскому блоку и растаяла в воздухе снежными искорками.

– Потрясающе... – только и смогла произнести я пораженно. – И что, все в вашем мире так могут?

– Не все, – весело улыбнулась сероглазая девушка. – Только снежные и очень сильные чародейки.

– Вы волшебницы? – боюсь представить, сколько изумления и восторга сейчас звучит в моем голосе.

– Ну, если судить по знаниям моих родителей, то ваши сказочные волшебницы только отчасти схожи с нами. Наша раса зовется сарфирийцами.

Беседа завязалась увлекательная, и длилась она все то время, пока Ксения резала на мне бинты, распарывала старую одежду, помогала переместиться в незнакомую мне ранее ионную ванну, пройти очистку от загрязнений, струпа и пота, возвращая мне любимую свежесть. Да и от самой чародейки веяло добродушием, расположением, интересом и ароматом летней грозы.

– Вы сейчас находитесь на межгалактической станции «Апал» в галактике Гелеон. Моя родина находится в Цереонной системе, на планете Сарфира. На ней царит матриархат, и проживают там Снежные и Огненные чародейки вместе с их мужчинами – Тенями. Именно их вам довелось увидеть на корабле кхагартов.

– Кого? – уточнила я.

– Кхагартов. Пираты, ящеры с планеты Кхагар соседней галактики – Каритар.

– Космические пираты? И чем они промышляют? – увлеклась я беседой.

– Похищением женщин.

– Вот тебе раз, – я сразу вспомнила Анну и ужаснулась. – Выходит, жизни и здоровью моей подруги грозит какая-то опасность?

– Жизни вряд ли, а за здоровье лишь боги их мира знают. Мы ничего не знаем о них. Ящеры не входят с нами в контакты, полностью закрыв свой мир от нас. А Большой Союз пока не намеревается их допускать в открытый мир, не зная их точных целей жизни.

– Фантастика, – вздохнула я горько. – Жуткая, но фантастика. А откуда твоя мама и мой лечащий врач так много знают о людях?

– О-о-о, – протянула чародейка, провожая меня на кушетку, застеленную чистой тканью, укладывая и прикрывая новой простыней. – Об этом вам Эливейн Снежная сама расскажет. И мой вам совет, – смерила Ксения меня сочувствующим взглядом, – не реагируйте остро на ее слова или высказывания ее сестры Кассиль. Просто слушайте и усваивайте. Может, тогда и в Большом Совете вы сможете отделаться меньшей кровью.

– Что-то мне уже не хочется на ваш совет, – поежилась я, наблюдая за тем, как чародейка грамотно располагает на мне датчики приборов, активируя системы диагностики.

– В любом случае вам придется его посетить. И запомни, Ирина с Земли, мои советы. Нам немного скучно на орбитальной станции, и очень хотелось бы познакомиться с вами ближе. Узнать что-то новое для себя. А то у нас с ребятами идеи для шалостей уже закончились, – вдруг улыбнулась она совсем по-детски.

– А сколько тебе лет? – тут же додумалась спросить я ее.

– Девяносто девять, и наши годы не сильно отличаются от ваших, – ответила она не задумываясь.

– Сколько?! Серьезно? – Сколько же они живут?

– Да. Через несколько недель у меня совершеннолетие. А тебе?

– Мне тридцать один год, и я прожила уже почти половину отведенной мне жизни.

– Однако, – произнесла Ксения задумчиво и немного печально, после чего запустила диагностику и оповестила Мистифа Ногана, что выполнила все отведенные ей поручения. – До встречи, Ирина. Очень надеюсь увидеться с тобой снова.

– Спасибо за помощь, Ксения. Неловко, знаешь ли, представать чумазой перед вашим интеллигентным руководителем.

– Понимаю, – кивнула девушка добродушно, и, прежде чем она покинула медблок, я поторопилась уточнить у нее очень интересующую меня деталь: – Погоди! – Чародейка замерла выжидательно. – Почему – Ксения?

– Это память, – ответила она загадочно и оставила меня одну.

Когда медик вернулся, он снова обработал руки и, одарив меня взглядом лишь на секунду, присел рядом, уделяя внимание мониторам.

– Что ж, переломы вылечить не будет проблемой, однако дело немного затянется. Все было бы гораздо быстрее и проще, будь вы чародейкой.

– А в чем меж нами разница? – откуда во мне вдруг взялось столько интереса.

– Все жители нашей планеты обладают высокой регенерацией. К тому же у нас имеются репарационные капсулы, в которых есть система сканирования и восстановления. Сканер получает и записывает информацию о строении здорового организма, помещенного в эту капсулу. Сведения хранятся на внешнем носителе, на который перезаписывают данные раз в год. Система восстановительного лечения воссоздает нас по этой информации. В каждом роду, способном обеспечить себя по первому классу, имеется такая капсула и личный медик.

– Именно поэтому вы живете так долго?

– Вижу, беседа с моей ученицей не прошла даром, – одарил меня Мистиф Ноган насмешливым взглядом.

– Она только помогла мне разобраться, где я нахожусь, – оправдалась я.

Мне почему-то не хочется, чтобы девушке влетело из-за моего любопытства.

– Нет, не поэтому. Это физиология. Но мы, действительно, благодаря нашим технологиям практически перестали умирать от болезней, доживая до старости. А с недавних пор научились еще и возвращать организму утраченные конечности за счет одного очень полезного биоматериала.

– Мистика... – произнесла я, глядя в белоснежный потолок медблока.

– Есть еще кое-что, – вновь повернулся медик к монитору. – Облучение. Это и есть причина вашего плохого самочувствия.

А ведь верно... Тошнота, слабость, дезориентация, повышенная эмоциональность, нарушение аккомодации, лихорадка. Хорошо пятнами не пошла. Радиоактивный фон черной дыры, разумеется, должен был на нас как-то отразиться. Как же быть?

– Препарат, способствующий нейтрализации изотопов, у нас, конечно, имеется, но вот донора белой и красной крови нет. Приостановить цепочку образования свободных радикалов, и разрушение вашей ДНК, как следствие, будет нелегко. Ваши коллеги выглядят лучше вас. У... гражданина Дайске Кобаяши облучение прошло в легкой форме, у девушки Ольги чуть тяжелее, но благодаря ее физическому развитию и иммунной системе прогрессирования лучевой болезни не предвидится, и она идет к разрешению. Свои лекарства они уже получили, те исправно им помогают. Судя по клинике, лучевая болезнь прогрессирует лишь у вас. И, сдается мне, дело движется еще и к патологии ваших кровяных ростков.

Выходит, развивается онкология? Почему-то стало обидно за себя. Видимо, все из-за того, что наша с Ольгой капсула была повреждена. Я, безусловно, рада, что мои товарищи практически не пострадали, но... отчего мне так по жизни не везет? Слеза сама собой скатилась по щеке.

– Могу я... попросить вас делать препараты из мазков моей крови хотя бы еженедельно и уступить мне микроскоп?

– Конечно. Если понадобится, можем проводить обследование и чаще.

Мистиф немного помолчал, наблюдая за мной. Но потом протянул ладонь и накрыл ей мою.

– Хоть мы и не знакомы с анатомией человека достаточно подробно, это не значит, что мы с вами опустим руки. На этой станции я ведущий биоинженер, под моим началом ведутся исследования полезного ископаемого – фарматола, с планеты Трамптан нашей цереонной системы. Именно с его помощью мы достигли прорыва в науке. Если мы успешно пройдем разбор вашей судьбы на Большом Совете, то у нас будет шанс разработать вам лекарство от осложнений.

– Организм человека очень хрупкий. Болезни – наша аура, тянущаяся за нами повсюду. Вам будет нелегко с нами.

– Зато это будет весомым практическим опытом для меня и моих студентов, – в глазах медика сверкнула искра азартного исследователя.

– Коллега, я надеюсь, к вашей необычной... эм... внешности не прилагаются садистские наклонности?

Мистиф от души рассмеялся.

– Рад, что внутри вас проснулся человек, желающий жить.

Перевязка была тем еще испытанием для меня. Я снова зажмурилась. Да, он врач, но мужчина. Необычный мужчина! Я так стеснялась своих пышных форм, что просто не могла смотреть на то, как меня «пеленуют» в новый эластичный корсет. Когда все закончилось, Мистиф дал мне средство, упомянутое ранее, перевел на парентеральное* питание, помог мне устроиться поудобней и оставил отдыхать.

– Приятных вам снов, Ирина. Чувство тошноты вас оставит, и завтра вы уже сможете поесть.

– До встречи.

Глава 3

Анна

В момент, когда шлюз остался позади, а спасательная капсула резко стартовала, мое сердце заколотилось с такой силой, что сбилось с ритма. Стало трудно дышать, шум в ушах был несравним с рокотом двигателей шлюпа, в котором я оказалась заперта с чудовищем один на один. Чудовищем, что выкрало меня у друзей, уничтожило мою надежду на новую жизнь. Ведь мы выжили? Все это не сон! Значит, у нас был шанс. А этот ящер... что сейчас сидит напротив меня и неподвижно рассматривает, будто удав глупого мышонка, сломал все мои мечты. Хотя... все с самого начала было ложью. И на кого я сейчас зла больше, на земляков или него, уже не разбираю.

В шлюпе довольно тесно. Достаточно, чтобы уместиться одному крупному ящеру с длинным чешуйчатым хвостом, но со мной в компании развернуться и не задеть меня ему будет сложно. Потому мы оба сидим неподвижно: он, согнув ноги в коленях, подпирая спиной стальную стену, я – забившись в свободный угол и сжавшись в комок. Желтые глаза прожигают во мне дыры, наблюдают, изучают, словно ощупывают, от чего я непроизвольно передернула плечами. Предательски подскочившая грудь моментально привлекла к себе внимание иномирца. Да, кителя на мне нет уже давно, ушел на тряпки еще в день, когда мы забились в биореакторе на своем межзвезднике. Я оставила на себе лишь брюки и белую безрукавку, напоминающую сейчас половую тряпку после пережитых событий.

– Хватит меня гипнотизировать! – рыкнула я беспомощно, словно кошка, загнанная псом в угол.

Разумеется, ящер мои слова не понял, но мою суровую мимику оценил правильно. Он хмыкнул вполне по-людски, прошипел что-то, обнажив свои ужасающие зубы, и отвернулся к одной из панелей. Нажав какую-то неприметную кнопку, та отъехала в сторону и открыла обзору свой секрет – нишу, со стальным чемоданчиком и сложенными в аккуратные стопки свертками.

Монстр извлек чемоданчик на тусклый звездный свет, открыл и принялся подозрительно в нем рыться, перебирая непонятные склянки своими острыми когтями. Черными! Жуть какая! А как стало страшно, когда это недоразумение природы протянуло ко мне эти самые когти! Я аж вскрикнула. Сначала мой похититель замер на полпути, но потом, приняв для себя какое-то решение, одним резким рывком подгреб меня к себе, расположил спиной к своей груди, спеленал хвостом и стальной хваткой обхватил голову. Подозревая неладное, стиснула зубы, но одно четкое нажатие на углы нижней челюсти заставило мой рот раскрыться. Как только не сломал? Больно! Завопить я не успела, на язык скользнула безвкусная пилюля. Разумеется, выплюнуть ее он мне не позволил, плотно накрыв губы широченной ладонью. После того, как я покорно ее проглотила, он подарил мне мнимую свободу.

Я дышала, как паровоз, зло и возбужденно до тех пор, пока ящер не протянул мне контейнер с водой. Секунда промедления, и вот она уже в моих руках. Жидкость тонкой струйкой льется в мое горло, утоляя жажду, притупляя чувство голода и проталкивая в желудок непонятную таблетку. Напиться досыта мне ящер не дал, отобрав контейнер и пригрозив страшным черным пальцем. Я, конечно, понимаю, что воду нужно беречь. Но... сколько я уже не ела? О-о-о! Я бы проглотила целого жареного цыпленка, попадись он мне сейчас в руки.

Живот предательски заурчал, не прельстившись одной жидкостью. Я перевела взгляд на соседа и смерила его мнительно храбрым и плотоядным взглядом. Может, его слопать? У ящера от перемены эмоций на моем лице изумленно вытянулась морда. А что, он большой. Его надолго хватит при правильном хранении. Ведь в Африке, что до сей поры хранит верность своим традициям, народ ест ящериц, как деликатес. Иринка и Ольга сейчас бы оценили мою идею с энтузиазмом. Я, конечно, понимаю, что всячески сейчас пытаюсь унять свою панику, достигнуть какого-то дзена. Но, похоже, что моя крыша начала движение.

– Я убью тебя, лодочник! – фыркнула под нос моя светлость, не в силах больше терпеть нашу близость в столь тесном пространстве.

Оглядевшись по сторонам, заметила аккуратную компактную приборную панель под одним-единственным широким иллюминатором. Профессиональным взглядом визуально отметила на ней минимум кнопок, возможных функций, и осознала, что шлюп движется на автопилоте по неизвестному мне квадранту Вселенной. Перенять контроль, пока мой похититель бдит, мне не удастся. Если бы удалось только разобраться в символах и настроить маршрут на обратное направление... А остался ли кто там? И живы ли сейчас мои подруги? Значит, план такой: раз хозяйничать здесь мне не удастся, надо сообразить, где хранится носитель с информацией о нашем маршруте следования. И если нам удастся выжить, незаметно извлечь его и прихватить с собой в конечной точке нашего пути. Я не радист, но что, если мне удастся хотя бы послать сигнал SOS в обратный конец? Шанс найти подруг мизерный, но все, что мне остается, это выжить и использовать его. Мысли роятся в моей голове с такой скоростью, кажется, я скоро услышу скрип шестеренок в ней.

Очень наблюдательный похититель проследил за моим взглядом, после чего предусмотрительно загородил предмет моего интереса широченной спиной. А он не глуп! Совсем не глуп. Анализирует мое поведение верно и предпринимает минимальные меры безопасности, либо считая меня опасной, что маловероятно, либо сумасшедшей.

– И что теперь со мной будет? – я просто не могу сидеть в тишине, что лишь наращивает в моей душе панику. – И что дальше?

Ящер лишь наблюдал, не понимая, что я от него хочу услышать. Полагаю, по моей интонации он сообразил, что я забрасываю его вопросами, но разумно осознает, что я не пойму ответа, потому и молчит. В гляделки мы играли долго. То, что он не жаждет меня слопать, вывод пришел как-то сам собой. От него не исходит никакой агрессии и явного двигательного возбуждения. Он сидит спокойно, понимая, что в тесноте мы лишь измучимся оба. Сидеть вот так по разным углам можно долго, но... что, если мне приспичило по-маленькому? И как мне об этом ему сказать? Намекнуть. Самым разумным для меня было это поджать демонстративно ноги и сложить руки у чрева в форме треугольника, основанием вниз. По-моему, все логично. Нет, он меня понял не сразу. Долго размышлял, но таки сообразил! По подсказкам ли, или по какой-либо другой причине, но то, что котелок у ящера варит, это факт! Стукнув по панели справа от меня, он заставил часть переборки отделиться и выдвинуться стальным ящиком с однозначным отверстием в центре.

– Опачки, – только и вымолвила я, но потом вдруг осознала, что это не отдельный «кабинет». – Что? Вот так прямо при тебе? Отвернись! – зашипела, не в силах терпеть от мимолетной радости и ожидания хоть какого-то облегчения.

Отлично, мы уже понимаем друг друга. Стыд-то какой. Передо мной монстр, а я тут по нужде. Да нам обоим памятник ваять надо! Желательно раздельно. Управившись, я быстро разобралась, что и как функционирует, потому после нажатия кнопочки на панели мини-унитаз скрылся обратно, утилизируя свое содержимое. Раньше как-то я не задумывалась, что уже не раз оставила свой след во вселенной. Наверное, потому, что еще не была в столь неловкой ситуации.

Когда мы снова встретились взглядами с ящером, продолжили игру в гляделки. Крупный иномирец, вдвое больше меня. Чешуя черного цвета, кое-где с зеленоватым оттенком, как у кожи крокодилов, только более темная. Блестящая, на вид гладкая, словно сталь. Шипы на голове сформированы довольно интересно, я бы сказала, причудливо. Первые два шипа симметричные и прямые с острыми концами. Напоминают рога, почти как у наших козлов, только чуть более гладкие, смею подозревать острые. За ними идет самый настоящий драконий гребень, вплоть до основания шеи. И вот такие же шипы присутствуют на неприкрытых тканью локтях, но немного короче. Однако, если ящер вдруг кого-то решит ударить локтем, то оставит в животе везунчика порядка пяти дыр. Когтистые кисти выглядят неслабо. Такими руками грецкие орехи колоть можно, как шелуху семечек. Бедра объемные за счет крепких мышц, а хвост, полагаю у основания моими ладонями не обхватить. Лишь где-то в средине. Какой он длины? Метра четыре? На зауженном кончике тоже есть едва приметные шипики. «Милота!»

Внимание хвосту иномирец не оценил. Он раздраженно задергал им из стороны в сторону, чуть ли не задевая меня. Я машинально за ним следила, потом будто очухалась и уставилась в желтые глаза. Узкие черные зрачки то расширялись, то сужались. Интересно, а я у него цветная? Или черно-белая?

Хаос в моей голове перемешался с любопытством. Извечный оптимизм не позволил мне сорваться в слезы при осознании мысли, что я беспомощна и одинока. Мозг далее совершенно отказывался думать о том, как мне быть дальше, и отторгает любую надежду на возвращение домой. Все. Нет его больше. Я туда уже не вернусь. У меня нет ни средств, ни надежды. Единственное – это понимание, что в этом квадранте Вселенной есть инопланетный разум и иномирные технологии. Значит, есть шанс найти моих друзей. Этот шанс теплится в душе и вселяет надежду.

Время шло. Я потеряла ему счет. Трагично осознавая, что больше нам заняться особо нечем, я извлекла из брюк колоду карт, чудесным образом прошедшую со мной путь сквозь пространство и время. Наблюдая за мной, ящер ощерился и напрягся. Я медленно открыла изрядно потрепавшийся бумажный чехол и извлекла из него колоду. Пересчитав карты под пристальным взглядом ящера, удостоверилась, что все они на месте, после чего начала раскладывать пасьянс. Иномирец злился! Он не понимал, что я делаю. Сначала следил за моими действиями, не вмешиваясь, затем сломал мне всю стратегию, и стал осматривать каждую карточку, видимо, на предмет скрытых свойств.

– Отдай, – выхватила я их у него. – Это не ритуал, а игра. Игра, – повторила я последнее слово, растягивая каждый звук.

– Хиг-ррраа, – о, как четко зарычал, у меня аж по плечам мурашки пробежали.

– Будешь играть со мной?

Похититель молчал, скрестив руки на груди. А я от скуки стала раскладывать карты по мастям и старшинству. Какое-то время ушло на то, чтобы он визуально запомнил, как и что выглядит. Указав на шестерку, я показала рукой высоту пониже, указав на туза, руку сместила повыше, и еще визуально напрягла бицепс и сжала в кулак, мол, сильнее. Не знаю, что он там понял, но, по ощущениям примерно через пару часов мы уже уверенно играли в «пьяницу». Не торопясь. Чтобы научить его правилу, где шестерка забирает туза, тоже пришлось потратить время. Но в момент, когда я уже начала засыпать от голода и бессилия, он таки разобрался в игре полностью. Игру пришлось отложить, победителя среди нас не определилось. Я собрала колоду, прижала ее к груди. Скрутилась на полу в комок и таки расплакалась. Хочу есть. Хочу к подругам. Хочу в уютную постель в отеле Звездного городка.

Иномирец смерил меня взглядом, затем разогнал мой сон прочь, лишь протянув ко мне свои когти!

– Не трогай меня. Просто оставь, – забрыкалась я, но мои сопротивления были тщетны. Уже усадив меж своих коленей мою персону и спеленав хвостом по рукам и ногам, мне дали понять, что шансов гнуть свои правила у меня нет. Ящер прижал свою кисть к зубам и прокусил ее.

– Что ты делаешь?! – вскрикнула я, но, осознав, что окровавленную кисть протянули для меня, ужаснулась. – Я не буду это пить! У нас так не принято. Даже если с голоду помру.

Снова сжав мою челюсть и запрокинув голову, ящер стал поить меня своей насыщенно вишневой кровью! Я дергалась, а она капала мне на лицо, пока не попала на губы и язык. Сопротивление все как волной смыло. Голод проснулся с такой силой, что оторваться я уже не могла. Если бы мои руки были свободны, я бы вцепилась в мускулистое предплечье и присосалась не хуже вампира! Желудок был рад и тем крохам, что мне были им подарены. Но после пары приличных глотков иномирец руку убрал и отпустил меня лишь на время перевязки своей кисти эластичным бинтом из стального чемоданчика. Затем под его пальцами прожалась еще одна кнопка на панели слева, и вдоль пола выдвинулась просторная, по меркам иномирца, полутораспальная койка с мягким на вид матрасом и даже плоской подушкой! Ширина кровати заняла почти все свободное пространство на полу, потому как только койка выдвинулась, ящер сразу переместил нас на ложе, все так же спеленав меня хвостом.

Страх проснулся во мне вновь. Чешуйчатое чудовище расположило меня лицом к себе на некоторое время для того, чтобы утереть мои губы от капель своей крови. Затем ящер прижал меня спиной к своей груди, не позволяя занять более удобное положение и отстраниться от него. Под действием его манипуляций с панелью иллюминатор прикрыли створки, и мы оказались в полной темноте. Я паниковала не долго, усталость взяла свое, помогая мне уснуть. И пусть, что в таком положении мне очень тесно и неудобно, и пусть за спиной лежит «мистер смерть» и кошмар из космической фантастики. Вселенная подождет... Среди ночи я просыпалась на некоторые мгновения, хотелось поерзать, повертеться, лечь удобней, но утробное рычание за спиной пресекало всю мою возню. В какой-то момент я снова начала вертеться, и внезапно мне стало довольно комфортно. Хватка слегка ослабла, и я смогла немного прогнуться в позвоночнике блаженно. Что-то защекотало мой нос, от чего фыркнула и снова уснула.

А наутро думала, что придушу этого ящера голыми руками, потому что вдруг узнала, что на шлюпе, оказывается, есть еда!

Глава 4

Ирина

С моих губ сорвалось облачко пара. Холодно...

Ранее мне никогда не доводилось бывать в прокуратуре, тем более в качестве подозреваемой. Но иногда вполне четко представляла тот дискомфорт, страх и смятение, что испытывают люди при встрече со следователями. Сегодня я смогла-таки почувствовать себя в шкуре чужачки. Таким сложилось мое впечатление от встречи с одной из первых леди Сарфиры. Этот прокурорский взгляд, подымающий во мне волны мурашек. Уж не знаю, какие мысли роятся в головах Ольги и Дайске, но я точно нахожусь не в своей тарелке.

Мистиф Ноган представил нас друг другу и отошел в тень помещения, повинуясь лишь одному повелительному жесту. Чародейка Эливейн Снежная заняла место во главе массивного наполированного стола, за которым мы все расположились в большом конференц-зале. За ее плечами стоит крупный мужчина, чей взгляд я вообще не в состоянии вынести. На его лице улавливаются черты явной неприязни к нам. Но как же они прекрасны! Оба седовласые, с серыми, словно грозовые облака, глазами, они дополняют друг друга. Она – хрупкая с виду, но уверенная в своем праве и положении, несгибаемая, та, о которой действительно можно сказать «холодная». Он – устрашающе суровый, собранный, массивного телосложения, возвышается над ней словно... тень, которая готова в любой момент агрессивно среагировать на наш неосторожный жест в ее сторону, окутать тьмой, что ластится к его телу. Клубы тьмы, оплетающие спутника чародейки, кажутся... живыми и контрастируют с бледностью кожи сарфирийцев и их волосами.

Чем дольше чародейка нас визуально изучает, тем гуще охватывает иней ее ресницы. Тишина стала совсем уж напряженной. Откуда в этих иномирцах столько настороженности и недоверия к нам? Особенно от той златовласой девушки, что отказалась садиться с нами за один стол и заняла место в тени около Мистифа, Беляночки и Розочки. Это очень странно. Ведь сотрудники орбитальной станции встретили нас довольно приветливо.

– Так вот, значит, какие вы, – внезапно произнесла Эливейн, заставив вздрогнуть даже Дайске. Сталь в ее голосе заставила нас примерзнуть к стульям. Не в буквальном смысле. – Что ж, мы действительно очень похожи. Плохо, – нахмурила она брови.

Интересно, почему? Но наша компания разумно смолчала.

– Что же теперь с вами делать? Отплатить по заслугам ваших предков? Ведь, как век назад говорили на Земле, дети в ответе за деяния своих родителей.

– А ваши дети тоже привлекаются к ответу за деяния, которые не совершали? – внезапно ожила Ольга, но получив фунт презрения со стороны тени чародейки, отвела взгляд и уточнила: – Что же такого они натворили? Раз вы так хорошо осведомлены о наших традициях, значит, кто-то был свидетелем тех событий, на которые вы нам тонко намекаете?

– Я была, – под рукой чародейки хрустнул подлокотник и осыпался ледяными осколками. На ее плечо тут же бережно легла мужская ладонь, призывая собраться. Сделав глубокий вдох и длительный выдох, Эливейн вернула себе самообладание и восстановила подлокотник одним магическим пассом, заставив нас изумленно уставиться на результат магии созидания. Они и так умеют?

– Прежде чем мы продолжим с вами беседу, вы расскажете мне, как много о нас знаете и какую цель преследуете, – велела она.

– Мы не обязаны... – начала было Ольга брать с места в карьер, но я ткнула ее локтем.

– Нам нет смысла упрямиться. Мы не в том положении, чтобы что-то скрывать, – я обернулась к Эливейн. – Мистиф и Ксения сказали мне, что по большей части от вас зависит наша дальнейшая судьба. Я готова поделиться всем, что мы знаем, но мы тоже хотим знать ответы на интересующие нас вопросы.

– Только те, что я пожелаю вам раскрыть. И ты права, Ирина. Вы не в том положении, чтобы со мной торговаться.

Ольга недовольно скрестила руки на груди, но уступила мне.

– Покидая Землю, мы имели одну основную задачу: добраться до пригодной для жизни планеты в другой галактике, которую якобы обнаружил один из беспилотников, и изучить ее. Назвали это небесное тело планетой L-1. В начале путешествия наш корабль не встречал препятствий на своем пути, но капитан команды был отчужден от нашего общества. Он закрылся в себе, храня знание, которое могло стоить нам жизни на родине. Никакой планеты нет, а объектом L-1 являлась черная дыра, которая предположительно могла быть телепортом сквозь пространство Вселенной. Путь на Землю нам был закрыт. Капитан осознал, что каким бы ни было его решение, нам всем не жить. Потому, встретив астероидное облако на пути, он пустил ситуацию на самотек. Наш корабль пострадал. Нам пришлось перекрыть половину секторов. Мы потеряли продовольствие, большую часть топлива и товарищей, но выжили. Система жизнеобеспечения работала все то время, что мы добирались по построенному нашим руководством маршруту. Но перед самым горизонтом событий капитан раскрыл нам секрет путешествия, а в двух анабиозных капсулах уместилось лишь четверо. Мы не надеялись выжить, лишь молились о быстрой смерти. Но теория астрофизиков оказалась верной, что для нас до сих пор является потрясением.

Я замолчала, одновременно наблюдая за эмоциями чародейки и сдерживая свои. Ведь она вынудила меня вновь вспомнить, сколько товарищей мы потеряли. Девушка сидела неподвижно, слушала, и за весь мой монолог не повела и бровью! А потом вдруг усмехнулась и заявила:

– Люди... Какие же вы все-таки звери. Как были, дайте-ка вспомнить... Ах, да. Шакалами, так и остались.

Ольга и Дайске вскочили, а я едва успела выставить перед ними руки. Тень Эливейн тут же перевоплотился в поистине огромную черную, как смоль, тучу, переливающуюся зелеными искрами. По нервам, словно по струнам, ударила аура смерти. Но и чародейка преградила своему мужчине путь одним резким жестом руки. Она взяла его за костлявую ладонь, не сводя с нас взгляда и не спуская надменной ухмылки.

– Пусть эта женщина возьмет свои слова назад! – потребовала наша гром-баба, не подав и виду, что испугалась такого грозного телохранителя.

– Зачем? – уточнила она ради приличия, нежели интереса. – Разве нет? Вы и столетие спустя жертвуете своими людьми, уничтожаете друг друга ради собственных интересов, выгоды. Ложь, жестокость, предательство, насилие, все это ваше второе имя.

– Что случилось век назад? – задала я вопрос твердо, заставив бровь чародейки изумленно изогнуться.

Нас проверяли. Благо что не одна я это поняла. Мои товарищи рухнули зло на отведенные им места.

– Вы упомянули этот временной промежуток и обещали ответить.

– Внимательная. Что ж, – откинулась она на высокую спинку стула и ушла в себя, начиная неторопливый рассказ. – Сто лет назад корабль международного союза галактик приблизился к вашей планете и попытался связаться с землянами, не ведая, что вспышки на вашей земле не природные явления, а самая настоящая мировая война. Межзвездник был сбит по ошибке. Но, когда люди узнали, что на борту были иномирцы, а не вражеский разведывательный отряд, они не остановились. Три года моих коллег допрашивали, изучали, а заприметив способности к магии – еще и пытали, чтобы найти источник нашей маны. То зерно, что могло бы дать одной стране преимущество в войне. В итоге, в живых осталась лишь я... без зрения, без памяти, поседевшая и опустошенная. Чтобы не потерять последний образец мистических способностей, меня два года воспитывали как землянку. Навязали мне бабушку-актрису, что за зарплату качественно играла свою роль. Когда ученые земли поняли, что без памяти мои способности к магии никак не проявляют себя, они решили произвести от меня потомство.

От такого откровения меня передернуло! Это же... бесчеловечно...

– Но мои родные нашли меня вовремя и вызволили, вернули домой, где я не без их помощи и любви нашей праматери Солун смогла прозреть, все вспомнить и вновь зажить прежней жизнью.

А после ее откровений в зале зазвучала аудиозапись тех лет, в которой четко, заметка за заметкой, была отражена вся суть ее рассказа. На нашем международном профессор с Земли излагал все этапы наблюдений и исследований. Я вжала голову в плечи и обхватила ее руками, борясь со слезами и стараясь проглотить подошедший к горлу ком. Наблюдая за мной, Ольга резко выкрикнула:

– Хватит! – но глаза на Эливейн подняла не сразу.

– Могу предложить вам и журнал этого самого доктора Джонсона, в котором черным по белому изложена вся моя история пребывания на вашей «дружелюбной» планете, – добивала та наши нервы.

– Не надо, – прошептала я, чувствуя, как начинает кружиться моя голова. – Нам не сложно в это поверить. Особенно после того, как сами стали пушечным мясом у своих земляков.

– Знаете, ведь мы не первый корабль, что был отправлен по этому маршруту, – добавил Дайске. – Нам и это осознать было тяжело. Потому ваша история нас пусть и ошеломила, но не удивила ни капли.

– Что ж, в таком случае вы понимаете теперь, почему у вас столько тысячелетий до и после новой эры говорят об инопланетном разуме, но до сих пор доказать его существование миру так никто и не смог?

– Да, – тишину, воцарившуюся в зале, пришлось нарушить мне.

– Инопланетяне несколько раз являлись к нам, но мы ни разу не доказали, что достойны войти в ваше общество... – озвучил Кобаяши наши общие выводы.

– Верно мыслите, – расслабилась чародейка. – Большой Совет наблюдает за нашей беседой, – огорошила она нас новостью. – И он считает, что землянам не место в союзе до тех самых пор, пока они не претерпят определенный пороговый этап эволюции самостоятельно... или не изничтожат самих себя.

На это нам возразить было нечего. Да и кто мы такие, обычные граждане чужой планеты.

Внезапно в зале, помимо присутствующих, что спокойно наблюдали за беседой из теней зала, по сторонам от чародейки активировались голограммы и появились еще одни незримые наблюдатели. Мы смогли оценить величавость, серьезность и настороженность глав всех рас, состоящих в межгалактическом союзе. А их было пять. Выходит, ныне известных рас всего... семь? Я не вижу среди них ящероподобных... Боги, как жаль. А ведь моим первым порывом было обратиться к главе ящеров с такой непростой просьбой, помочь отыскать подругу. Хотя, после сегодняшней беседы, у нас вряд ли остались какие-либо права что-то просить у пятерки Большого Совета.

– Полагаю, есть и другие расы, еще нам неизвестные, что являлись на Землю задолго до нас, и они приходили к тем же выводам, – произнес крупный мужчина на цветной голограмме с вертикальными зрачками. Он, как и сарфирийцы, был очень похож на нас, но его развитые формы и глаза подсказали, что перед нами – оборотень.

– Что же нам теперь с ними делать? – вздохнул краснокожий советник.

– Позвольте, – вдруг выступил на свет медик Мистиф.

– Слушаем вас, профессор Ноган, – предоставил совет ему слово.

– Позвольте землянам остаться на «Апале». Гражданка Ольга имеет очень норовистый характер, но, полагаю, под началом главного инженера, Жаса Зорруа, она могла бы послужить на благо станции, возможно, научить нас чему-то новому на техногенном уровне. Спокойно обучиться нашим достижениям, отработать здесь какое-то время, а после заслуженно получить право уйти на пенсию и получить жилье на одной из планет галактики Гелеон.

Сначала Ольга изумилась, затем приосанилась, а через секунду уже скрестила возмущенно руки на груди и зло зыркнула на здорового детину, что выступил вперед, при упоминании его имени. Надменности в нем было чуть ли не вдвое больше, чем в ней самой.

– Мы не сработаемся! – едва слышно шепнула та нам, разглядывая двухметрового смуглого широкоплечего оборотня с кошачьими карими глазами.

– Что ж, по крайней мере, в кулачном бою вы оба не будете пасовать, – усмехнулся Дайске, как только Мистиф получил одобрительный кивок.

Пришла первая волна облегчения, призрачная перспектива для одной из нас уже замелькала на горизонте. Тем не менее медик продолжил:

– Гражданин Дайске может помочь нашему разведывательному отряду в более короткие сроки изучить звездную карту галактики Млечный Путь и ближайшего к ней квадранта Вселенной. Иными словами, тоже послужить на благо союза на тех же условиях, что и его коллега. А что касается гражданки Ирины... Организм землян очень слаб. Ей досталась итарская доля радиоактивного излучения в результате повреждения анабиозной капсулы, в которой она находилась. Приостановить прогрессирование болезни пока не удается, но, обладая знаниями в биологии и медицине, она согласилась поучаствовать в моей научно-исследовательской работе в сфере биоинженерии. – Медик на мгновение осекся и обернулся ко мне, одаривая сочувствующим взглядом. – Если она, конечно, не передумала повторить судьбу Эливейн Снежной.

Я опустила глаза, взвешивая его предложение.

– Разумеется, гуманность у нас в приоритете, но нет никакой гарантии, что у нас что-то выйдет, например, опыт с фарматолом может сказаться негативно на организме землянки.

Эливейн следила за мной напряженно. Она ждала моего ответа, как и все присутствующие. И я не разочаровала их.

– Я согласна поучаствовать в опыте. Все равно мне больше ничего не остается. – Последние слова я произнесла довольно тихо, но глаза Мистифа и чародеек в зале потускнели, выражая сочувствие.

– Так и быть. Решено, – кивнул самый крупный из членов совета с кошачьими глазами. – В среднем люди живут по восемьдесят лет? Срок службы до пятидесяти в наших непростых условиях вас устроит?

– Да! – дружно воскликнули Ольга и Дайске, помня, что на Земле пенсионный возраст в среднем составляет шестьдесят пять лет.

А что касается меня... время покажет, сколько мне еще отведено.

Глава 5

Анна

Трое суток в тесном соседстве с ящером не принесли никакой радости. По утрам (согласно моему биоритму) мне выделялся сухпаек, дозволялось поплескаться и умыться в миниатюрной выдвижной ионной раковине, а к ночи зверь принудительно заставлял меня пить его кровь, от чего я его жутко невзлюбила. Не сказать, что она отвратительна на вкус, но кровь есть кровь. Приступ тошноты подкатывал волнами, сознание мутило. И вместо того, чтобы услужливо уступить мне биоунитаз, ящер сжимал меня в своей стальной хватке и удерживал до тех пор, пока я без сил не погружалась в сон.

Ночи проходили в бреду, порой я горела, плавилась изнутри. Просыпалась лишь на несколько мгновений, чтобы развернуться, устроиться с большим комфортом в тесноте стальных объятий. Взгляд желтых глаз сиял устрашающе в тусклом свете звезд, от чего я ежилась и снова зажмуривалась.

Два дня ящер молчал, не шипел, не издавал ненужных движений, но пристально наблюдал за мной. Безумец! Хоть в глазах его и читается четкий разум, но разве здоровый... индивид будет так безотрывно пялиться? Я понимаю, любопытно. Мы такие разные, но есть хоть какие-то рамки приличия. Для меня столь неуемный интерес просто возмутителен, особенно учитывая, что я породистая британка. Будучи бунтаркой в душе, мне всегда ранее удавалось держать лицо. Но с каждым днем контролировать эмоции и сидеть без дела становилось все тяжелее. Как все же хорошо, что мой похититель меня не понимает. За последние сутки я раскладывала пасьянсы самостоятельно и одарила ящера самыми разнообразными эпитетами и сравнениями. Кем он только не был: тираннозавром недоразвитым, крокодилом иглокожим, саламандрой недоогненной, тюлькой каспийской, даже лысой игуаной.

– Если я еще могу сегодня вынести наши гляделки, то завтра тебе глазеть на меня уже будет нечем, – оценила я визуально отросшие ноготки на руках.

Последняя потуга моего воображения сорвалась с моих окровавленных губ этим вечером.

– Демон... палеозойный, – сплюнула я капли темно-алой, почти черной крови, едва справляясь с одышкой, порожденной сопротивлением. – Бесы тебя побери!

Подобная брань приносила мне моральное удовлетворение и скрашивала чувство собственной слабости, беспомощности и несправедливости бытия. Слезинка непроизвольно скатилась по моей щеке, четко выражая усталость.

– Лучше бы ты меня сожрал, чем вот так мучиться в страхе перед дальнейшей судьбой и неизвестностью, – мой тон совсем скатился в скулеж.

Из груди ящера сорвался тяжелый, кажется даже сочувствующий вздох, после чего чешуйчатая когтистая лапища аккуратно легла на мою голову и попыталась погладить по спутанным волосам. От изумления вторая слеза так и не сорвалась с ресниц. Но биться в крепкой хватке я перестала и даже позволила себе обессиленно прижаться спиной к груди врага. Неуклюже ласковый жест повторился, иномирец понял, что тактика работает, и продолжил утешительную процедуру.

– Хас-с-сш-ша, – произнес он тихо, убаюкивая меня. – Аша хас-с-ша.

Засыпая, мне привиделась пестрая птичка, с желтыми и пурпурными перьями, что отчаянно хлопает крылышками, перебираясь от одного гигантского цветка персикового окраса к другому, собирая тягучий нектар длинным клювом. Чем-то уж очень она схожа с нашей земной колибри, только немного крупнее. На мгновение я почувствовала себя уютнее, даже чувство тошноты ушло почти сразу.

На четвертые сутки иномирец снова зашипел. Шипящие буквы звучат по-разному, отдельными звуками, и все, что он произносит, является одиночными цельными словами, четко обозначающими все, что нас окружает. Изначально наше первое цивилизованное общение началось словно игра. Он указывает на предмет и медленно тянет звуки. Следя взглядом за его когтистым пальцем, я не сразу решилась на более тесное знакомство. А как еще назвать процесс обмена знаниями о своем языке и окружающем мире?

– Шахэт, – указал он на переборку.

– Стена, – пожала я плечами после того, как он повторил это слово трижды.

– Шаат, – перевел он коготь вниз.

– Пол, – озвучила ему вслух нехотя.

Внезапно ящер покачал шипастой головой, отрицая мой ответ. Мускулы шеи под чешуей забугрились от напряжения.

– По-о-л, – протянула я вновь, но снова не угодила.

– Шаат! – повторил ящер строго и твердо.

– Шаат... – обронила я чужеродное для меня слово под одобрительный кивок, после чего послушно озвучила новое название стены на его языке. Повторяла я эти два слова до тех пор, пока не смогла воспроизвести все звуки достаточно четко.

– Эште, – следующим нашим объектом изучения стал иллюминатор, но тут, по всей видимости, имеется в виду окно.

А как на иномирном будет приборная панель? Рашидрар! Забавно... «системы рашидрара в рабочем состоянии!». Я засмеялась вслух, но была одернута суровым шипением. Моя веселость враз улетучилась.

– Знаешь что?! А почему это я должна изучать твой язык, а ты мой игнорируешь? Это, – ткнула я пальцем на последний объект нашего знакомства, – приборная панель! И никак иначе.

– Рашидрар, – не уступал он, теряя терпение.

– Шидрар тебе в гриву, не буду больше повторять! – скрестила я руки на груди.

Ящер аж приподнялся от моей наглости и завис передо мной грозовой тучей, метая глазами молнии. Мол, мелкая, совсем страх потеряла? На кого шипишь. После звучного удара кулаком по переборке открылась секретная ниша с сухим пайком, откуда был извлечен сверток с еще несостоявшимся завтраком.

– Дардрая, – протянул ящер ко мне бутыль, но не позволил мне ее взять, выразительно наблюдая за мной.

– Вода! – уперлась я на своем, поймав руками воздух. – Удивительно, – вдруг осенило меня. – Так ты не только шипеть умеешь, оказывается, но и рычать.

– Сашма, – теперь вперед был подан сверток с едой, но в этот раз я не стала торопиться тянуться за ним.

Клыкастая пасть растянулась в усмешке, и весь вид его мерзкой рожи говорит лишь о том, что еду я получу, только если повторю ту абракадабру, что была мне озвучена.

– Рак египетский... – буркнула под нос. – Ладно. Согласна на сашму и раю.

Пришлось повторить трижды правильно, и лишь потом мне была вручена еда с примечанием:

– Риаш. – Как я поняла – «ешь!».

Уж не знаю, что за продукт мне был дан, но продукт пресный на вкус. Подозреваю – вариант вяленого мясца, только без соли и приправ. Довольно сытная спрессованная пластина, что хранится в вакуумной упаковке. Однако на одной такой еде долго не протянешь. Мясо ем. Кровь пью. Если к концу недели у меня появится шерсть, я не сильно удивлюсь.

– Или чешуя?! – вдруг осенило меня.

Я отбросила еду в сторону, от чего ящер одарил меня осуждающим взглядом. Он поднял сверток и вновь протянул мне.

– Риаш, р-рай-с-сана.

– Нет, сыта уже по горло. И пить твою проклятую кровь я тоже больше не буду! – отползла я в угол и демонстративно отвернулась.

Иномирец бережно отложил недоеденную порцию в нишу, прошипев что-то себе под нос. После того, как насытился сам, он решительно протянул ко мне свою лапищу, сгреб в охапку, чуть ли не запугав до икоты, подтащил к... рашидрару... и активировал его. Перед нами открылась голокарта. Мне кажется, я челюсть обронила от неожиданности. На ней открылась незнакомая S-образная галактика, в центре которой находится сверхмассивная черная дыра. Звездные скопления в ней искрились ярким, словно волшебным, светом.

– Каритар, – произнес ящер.

– Потрясающе, – выдохнула я пораженно.

Иномирец положил руку на грудь и, наконец, представился:

– Кхагарт, Райсан Диар.

– Анна Эванс, – не осталась я в долгу.

Да, нелегко досталось ему мое имя. Насколько я успела понять за следующую четверть часа, со звука «А» у них слова не начинаются. В итоге, с неким усилием его воли, я вдруг стала Ханной. На мой взгляд – это успех. Из вредности еще не раз его буду поправлять, а пока больше не стану напирать, он же старался.

Немного неуверенно, под наблюдательным взглядом, я протянула руку к голокарте и стала увеличивать масштаб обзора. Звездных систем отмечено порядком нескольких сотен, из них крупных и с именами, обозначенными незнакомыми символами, визуально насчиталось пара десятков. Но похититель прервал мое копошение и выделил важную для него систему, в которой нежно-голубым светом сияла одна звезда и... чудо из чудес! Чуть поодаль сияла вторая, немного более крупная желтым светом, прямо как наше Солнце.

– Две звезды в одной системе?! – воскликнула я и уставилась на клыкастую морду. – Но как это возможно? И там есть обитаемая планета?

Сколько вопросов. Райсан Диар хмыкнул, совсем по-человечьи, с усмешкой. Мерзковатенько выглядело. Он находит меня забавной, от чего я чувствую себя некой зверушкой. Мыслительные процессы в моей головушке преподнесли мне сравнение самой себя с питомцем, от чего я весьма показательно зашипела и скрестила руки на груди.

– Сара эш Шира, – указал он сначала на голубую звезду, затем на желтую.

– Забавно звучит, как будто сестры, – пожала в ответ плечами.

– Кхагар, – его планета большей частью сокрыта облаками и тучами, ту поверхность, что было видно, представляла суша. По крайней мере, мне так показалось. Зеленые цвета намекают на обилие растительности. Уж не в джунгли ли меня несет?

– Кхагарт, это раса? – вопрос риторический. – Кхагарт Райсан Диар. А Райсан это имя или фамилия?

Понятное дело, он меня не понял, просто одобрительно кивнул, оценивая чистоту моего произношения. Память подкинула мне недавнюю фразу, высказанную кхагартом с протянутым свертком еды в руках.

– «Риаш, райсана», – посмаковала я вслух. – Получается, райсана и райсан это обращение?

Желтые глаза следили за мной, вертикальные зрачки расширялись по мере моего бормотания, а цвет радужки менялся.

– Райсана Анна, райсан Диар. Что ж, как друг к другу обращаться, мы теперь знаем, а это уже кое-что! Кстати, – присмотрелась я к моему пленителю. – Что с твоими глазами? Они... сменили цвет на голубой. Совсем как ваши звезды! – вдруг осенило меня. – Потрясающе! Хамелеоны.

Кхагарт напрягся, и радужку снова залило «золото». Интересная особенность, так можно легко определить, расположен ли к тебе сей собеседник, или испытывает недоверие. Копилка моих знаний о жутких инопланетянах постепенно наполняется.

В последующие дни я сдалась и упорно осваивала новый язык. На удивление он очень легко мне давался. А по ночам мне снилось то, что мы обсуждали днем. И были эти сны красочными и отчетливыми. Это навело меня на мысль, а не способствует ли быстрому усвоению новых знаний наш вечерний кровавый ритуал? Пить «вишневую отраву» приходилось все равно стабильно каждый вечер. Я брезгливо морщилась, но активное сопротивление оказывать перестала. Все равно ведь заставит! Не отравилась до сей поры, и ладно. Более или менее понимать ящера я стала к концу второй недели... или третьей? К этому времени стены капсулы и его общество уже стали давить на меня капитально! Несмотря на скромные гигиенические процедуры в ионной раковине и отличную работу системы кондиционирования, я искренне мечтала о настоящей горячей ванне для себя... и бассейне для соседа. Хоть его чешуя и оставалась гладкой и блестящей, от него не исходило резких неприятных запахов, однако меня не оставляет чувство, что я могу подцепить иномирную заразу. Кто знает, как отреагирует мой организм на его флору? Жаль, Иринки рядом нет. Она бы не дала мне скончаться в страшных муках и чужих стальных объятиях.

– Возраст какой? – с трудом разобрала я его шипение.

– Вряд ли ты поймешь что-то в земном летоисчислении, – пробормотала я на английском. – Двадцать восемь.

Ответ свой закрепила жестами, загибая пальцы. И если я ему предоставила двузначную цифру, то мне в ответ дали трех!

– Триста семь?! Караул... Нет, ну может, у вас год короче, часов меньше, – принялась рассуждать я вслух хмуро. – Столько просто не живут.

Следом последовала речь, закрепляемая жестами, из которой четко вырисовалась моя будущая перспектива.

«Будешь жить со мной, я предоставлю тебе защиту и всему научу».

– Может, вернешь меня назад, к друзьям? – не осталась я в долгу.

«Исключено», – пересек он ладонью воздух, выражая несогласие.

– Не боишься, что сбегу?

«Куда?» – белые клыки обнажились в усмешке.

– Куда ноги унесут.

Черные зрачки вытянулись, чудовище сгребло меня в охапку и прижало к груди, утробно рыча.

– Ты – моя добыча!

– А ты не дракон из наших сказок, – буркнула я под нос. – Такая себе перспектива.

– Раше ра же, шам шара ас шене аса^[3], – прошипел он тихо, вновь огладив мои волосы своей лапищей.

«... ... ты, как ... я ... ...» – одни пробелы в переводе, но прозвучало уж очень отчаянно. В шипении иномирца слышался легкий укол. Я вряд ли запомню эти слова, но что-то мне подсказывает, смысл недалек от моего понимания.

– Диар, – позвала я. – Ты одинок?

– Со, – прошелестело над ухом.

– Зачем ты выкрал меня? Я тебе нужна для чего-то? – я отстранилась, заглядывая в голубые жутковатые глаза.

– Со...

– Не могу поверить, – ошеломлению не было предела, руками я пыталась максимально обозначить свою речь. – Мы такие разные, и миры у нас разные. Что у нас может быть общего?

«Это не твоя головная боль!» – резко навис он надо мной чешуйчатой тучей.

– Если для тебя я объект исследования или домашний питомец, я пас!

Не знаю, как четко он меня понял, но возмущение в моем голосе заставило его зашипеть и отвернуться к иллюминатору. Шокирует заявлениями меня он, а виноватой чувствую себя я. Как так можно? Я сделала пару глубоких вдохов и взъерошила на голове волосы задумчиво. Спустя пару минут сама полезла к ящеру мириться.

– Все равно у меня сейчас больше никого кроме тебя нет. Если обещаешь не обижать, я готова дальше учиться. И не думай ничего, мне просто скучно. Я все еще тебя ненавижу!

По большей части Диар разобрался в моем лепете, хмыкнул и снова сгреб в охапку.

«Так надежнее», – пояснил он свои действия.

– Куда уж надежней. Мы вдвоем в космосе, в невесомости. Совсем одни.

Глава 6

Ирина

Сидя за столиком в одной из столовых «Апала», я тоскливо водила ложкой по тарелке, размазывая незнакомое пюре. По левую руку от меня вся стена была прозрачной, за бронестойким стеклом простирается простор чужой галактики. Трапезная зала прекрасно озеленена, ярко освещена, временами скрытые динамики озвучивают учебную, служебную и техническую информацию приятным женским голосом на межгалактическом языке. Ольга сначала молча смотрела на меня и не мешала. Но вскоре молчание ей надоело.

– Прекращай жалеть себя.

– Я непроизвольно. Как твоя рука? – пожала в ответ плечами.

– Заживает довольно быстро. Повязки сняли, но напрягать не советуют. Ты заметила, что физически сил стало меньше? Лично меня тянет к полу, и порой мне кажется, что я не подниму и молоток.

– Гравитация здесь выше. Шагать тоже стало тяжелее. Спустя время ты станешь сильнее, чем когда-то на Земле. Тебе необходимы тренировки, для поддержания формы.

– Тебе тоже бы не помешало заняться собой, – ухмыльнулась она.

– Какой в этом смысл? На то, чтобы сарфирийцы нашли подход к человеческому организму, нужно время. У меня его в обрез, увы. Все, чем я могу помочь им, это поделиться с ними нашими знаниями и стать добровольцем для развития межгалактической науки.

– Говорите о себе как о неодушевленном предмете, – вдруг раздался строгий, но приятный тембр со спины.

«Мистиф!..» – икнуло мое нутро от смущения и неожиданности.

Я обернулась и сразу встретила взгляд потрясающих серых глаз.

– Ольга, Жас ожидает вас в холле жилого блока. Вам необходимо ознакомиться с вашей будущей профессией, запомнить дорогу в техноинженерный отдел и пройти инструктаж.

– Есть, – произнесла она без особого энтузиазма, медленно поднялась, и, бодро подмигнув мне, удалилась.

– Можно составить вам компанию? – поинтересовался медик.

– Да. Конечно.

Пока он отходил к пищевому синтезатору, я успела унять свое волнение. Мужчина он приятный, умный, вежливый, ухоженный и в целом ну очень симпатичный. Обилие положительных качеств будоражит во мне интерес к нему, и именно это вгоняет меня в краску. Даже жалко, что мне не довелось родиться чародейкой и стать ему ровней.

– Извините, что стал свидетелем вашего с Ольгой разговора, – разместил он свой поднос с едой напротив моего. – Но хотел бы попросить вас собрать всю вашу волю в кулак и отнестись к проблеме со здоровьем, как к нашему совместному научному труду. Пессимистичный настрой не улучшит вашего самочувствия, а улыбки и смех продлевают жизнь, доказано неоднократно. Попробуйте отринуть текущее состояние на задворки сознания и поставьте для себя новую цель.

– Простите. Я знаю, что за спасение и отличные условия должна быть благодарна, но... – я оглянулась вокруг, – все это словно сон. Нереальный. Будто смотришь фильм, и тебе кажется, что ты вот-вот проснешься, и все закончится.

– Вас бы устроила прежняя жизнь? – На лице медика читался неприкрытый интерес.

– Да. Я мечтала о космосе, новых мирах. Но сейчас считаю, что мечты должны оставаться мечтами.

– И теперь, при минувших обстоятельствах, новой мечты на замену нет?

– Да, пожалуй. Лишь только желание – вернуть все и... всех назад.

– Увы, телепорт уже открыт, и назвали его Фатуной, а вот машину времени не изобрели еще даже мы, – слегка улыбнулся медик. – Потому каждому из нас остается жить, и это в наших силах.

– Порой природа и случай решают иначе, – пожала я плечами и наконец попробовала пюре.

– Но с природой всегда можно договориться, чего не скажешь о судьбе.

– Да, эта леди своенравна.

Настроение немного приподнялось, несколько минут мы ели молча. Я даже смогла оценить вкус блюд. Время от времени я смущенно ловила себя на том, что разглядываю мужчину излишне открыто, с неприкрытым восхищением и любопытством. Светлая кожа, жилистая высокая фигура, чуть заостренные уши, почти как у землян. Пальцы длинные, ладони без шрамов и мозолей. Светло-пшеничные короткие волосы пребывают в творческом беспорядке. Лицо гладко выбрито, ресницы редкие со светлыми кончиками. А губы... тонкие, нежно розового оттенка.

– Ирина, может, немного изменим ваш распорядок дня? – вдруг предложил медик, выводя меня из транса.

– Каким образом? – скинула я с себя наваждение.

– Два раза в неделю до завтрака вы будете приходить в мое отделение на анализ. После этого плотно подкрепляться и посещать наши занятия с учениками. Так же дважды в неделю по вечерам я буду представлять вам отчет о моей исследовательской работе в отношении ваших клеток.

– Согласна, – поспешно кивнув, решила уточнить: – А много у вас учеников?

– Я обучаю только семью Эливейн Снежной.

– Вот как? А почему?

– Всю свою жизнь я работаю на род снежных дев. Сопровождаю их в путешествиях, отвечаю за качество работы их медицинского оборудования: репарационных капсул. Всегда храню базу данных со строением их генотипа. Однажды... сами чародейки Эливейн и Кассиль спасли меня. Они давно уже зовут меня членом своей семьи.

Мистиф перевел взгляд на звезды за окном, но тень грусти накрыла его лицо словно маска, что для меня показалось неожиданным.

– Почему же вы опечалились?

Медик хмыкнул.

– От того, что, несмотря на столь долгий срок службы, я потрудился бы на благо этой семьи еще парочку столетий. Но, как бы верно подобрать слова, срок моей отставки потихоньку наступает мне на пятки.

– Эм... Парочку столетий?!

– Что вас так удивило? – изучил мою реакцию тень. – Вы же уже знаете, что живем мы достаточно долго.

– И сколько живете вы?

– Пятьсот одиннадцать гелеонских лет.

Хорошо, что я не держала в этот момент во рту ложку.

– Знаете, профессор, а вы неплохо сохранились, – улыбнулась я скромно.

– Неужели? – усмехнулся тот. – Сочту за комплимент.

– Скажите, профессор. Почему вокруг вас не клубится темное облако, как у мужчины, что сопровождал леди Эливейн?

– Наша Тьма проявляет себя либо по нашему желанию, либо во время выхода наших эмоций из-под контроля. В обычный будничный день она и не должна быть явной окружающим. Достаточно того, что она всегда является нашей частью.

– В тот день, на совете, мне показалось, что дымка колебалась излишне агрессивно вокруг него. Будто у нее есть свой разум и свое мнение в отношении нас.

– Как бы вам объяснить... Она сама неотъемлемая часть нашего разума. Та часть, которая может самостоятельно выйти из-под контроля. Некоторые внезапные решения принимаются с ее подачи. Порой там, где не может найти выхода тень, за него решает его Тьма. Она как третье полушарие мозга, – усмехнулся Мистиф. – Та мана, которую искали земляне в Эливейн. Обращению с Тьмой нас учат в специализированной школе. В жизни каждого сарфирийца возникает этап, когда приходится считаться с желаниями нашей Тьмы, и при этом не позволить им затуманить сознание.

– Например? – затаила я дыхание, улавливая схожую связь с действием гормонов на организм человека.

– Например, в выборе своей пары, – Мистиф выдержал паузу. – Тьма выбирает себе девушку по вкусу, нас притягивает к себе ее магия. И если вдруг избраннице Тьма не понравилась, тень испытывает дикий дискомфорт и мучения. Мужчине как-то приходится приспосабливаться к этому, сохранять чистоту своего разума, держать темную сторону в узде.

– Вот как? Выходит, вы выбираете пары только в кругу своего вида? – отчего-то вдруг в груди кольнуло разочарование.

– Почему же, у нас за последнее столетие были опыты образования связей с иномирцами. И весьма удачные. Примером тому служат Мол, Шелли и Алекс, с которыми вы теснее познакомитесь на занятиях.

Снова имена с Земли?! В этот момент динамик в столовой озвучил время, и медик со вздохом начал собирать тарелки на поднос.

– Спасибо вам за компанию. Вам удалось отвлечь меня, – затараторила я поспешно, опережая его уход. – И заинтересовать. Вы будто открыли мне глаза. Вокруг столько всего интересного. Отчаяние слишком сильно поглотило меня.

– Рад, что был полезен сегодня, – в голубых глазах проскочили искорки. – Отсыпайтесь. Завтра утром жду вас в своем медицинском отделении.

И он ушел работать. А вечером я сидела на уютном диване в прихожей жилого отсека, что был выдан лично в наше пользование. Передо мной и Дайске возбужденно расхаживала Ольга.

– Обуза! Представляете? Он так и сказал! Не знаю, как мне удалось удержать бесстрастную маску. Я готова была ему глаза выцарапать, особенно когда поняла, что блондинки механики и тут... «блондинки»!

Я непроизвольно весело хрюкнула, а навигатор едва сдержал снисходительную улыбку.

– В целом работа ничем не отличается от моей прежней, но этот кошак все портит. И разит от него за версту.

– Кстати, его раса зовется итарцами. К какому семейству он принадлежит?

– Да черт его знает, – рухнула она рядом. – Даже если бы и спросила, вряд ли получила ответ.

Ольга достала из-за пазухи свои новые документы и похвалилась:

– Отныне я официальная гражданка одной из планет галактики. Туриона.

– Итарской, – сделал акцент Кобаяши.

– Что? – застыла подруга.

– Я сегодня познакомился со своим непосредственным руководителем, – достал Дайске свои новые документы. – Найтеном Ползом. Руководителем станции «Апал». Он-то меня и просветил, какие расы есть, на каких планетах, в каких звездных системах живут. Я гражданин планеты Сарфира.

– Эй, а почему это тебя к теням определили, а меня к котам?!

– Могу лишь предположить, что твой сильный характер под стать итарскому.

– А ты, – указала я на Дайске. – Слишком ценный и осведомленный кадр, чтобы выпускать тебя из поля зрения сарфирийцев.

– Возможно. Но на текущий момент меня все устраивает, – прищурил он и без того узкие глаза умиротворенно.

– А я не знаю, что меня вообще устраивает, – фыркнула Оля. – Если только то, что я – есть я, при здравом рассудке и твердой памяти. А это недоразумение... Жас. Не позволю пренебрежительно о себе высказываться. Хвост-то я ему накручу! – и чуть слышно добавила: – Ну, или уроню на него что-нибудь тяжелое.

– Бедный... Бедный итарец, – покачала я головой. – Мне пока похвастать нечем. Документов мне еще не выдавали. Знакомство с моим коллективом меня ожидает завтра.

– Сама-то как? Болит что-нибудь?

Я пожала плечами неопределенно.

– Кроме слабости и тяги к полу пока более ничего не беспокоит.

– Не закрывай на замок свою комнату на ночь. Вдруг тебе станет плохо, а мы не сможем к тебе попасть.

– Думаю, в такой предосторожности пока нет необходимости, но ладно. В гости мы вроде никого не ждем.

Вечером я прогуливалась по коридорам жилых блоков. Запоминала расположения столовых, игровой и комнат будничного досуга. В проеме одной такой комнаты я застыла, изучая ее визуально. Она была довольно просторной. Диванчики, кресла, столы, табуреты. Моноблоки, головизор с каким-то фильмом. И было так оживленно. Отдыхали здесь совершенно разные иномирцы. Но мое внимание привлекла одна пара. Это была Ксения и крупный темноволосый мужчина. Какими глазами он смотрел на нее! Под таким взглядом плавятся, словно пломбир на солнце. Чародейка заметила меня и весело подмигнула, от чего мне стало неловко. Я вежливо кивнула и решила вернуться в отведенную мне комнату.

Как только дверь вжикнула за моей спиной, я легла на просторную кровать и, путаясь в хаосе новой информации, заполнявшей мою голову, заснула, в чем есть. А утром вскочила от звона будильника на электронных настенных часах. Дав голосовую команду, оборвала звон, после чего поспешила в ионный душ.

Глава 7

Анна

Знала бы моя мама, что ее дочь спит в обнимку со своенравным «динозавром», упала бы в глубокий обморок. За те дни, что мы провели с райсаном Диаром в тесном соседстве, я перестала трястись от страха, научилась расслабляться в кольце его стальных рук по ночам, а сегодня вообще нагло разлеглась на нем сверху. Неосознанно, конечно. Просто дискомфорт меня, видимо, доконал, а на теплом упругом животе спалось весьма комфортно. Особенно когда постоянно сползающую меня то и дело поддерживал юркий хвостище, а плечи обнимала здоровая лапища. Утром, минуту спустя после пробуждения, я все это осознала и стыдливо сползла с теплого упругого торса под взглядом насмешливых голубых глаз.

– Привет, – зашипела я на его языке, чувствуя, как проступает скромный румянец, и снова подключила к беседе жесты. – Прости, я, видимо, слишком крепко уснула.

– Приветствую, райсана Ханна. Я в порядке, – спокойно прошипел тот. – Кто пойдет умываться первым?

– Позволь мне.

Диар кивнул шипастой головой и привычно отвернулся. Пока я бережливо умывалась, сберегая даже крохи воды ионного устройства раковины, возрадовалась, что выспалась в кои-то веки. Но несмотря на то, что спалось мне вполне комфортно, поясницу ломило нещадно. Несколько минут спустя я с ужасом задержала дыхание, обронив раздосадованно:

– О, нет...

Кхагарт едва удержался, чтобы не обернуться, но потом и сам замер. Мы поняли друг друга правильно. А он, может, еще и почувствовал. Кто знает, насколько сильно у него развито обоняние. Стыдно-то как! И как же теперь быть?!

Я взялась за ящичек с медикаментами, из которого райсан Диар извлекал пилюлю в начале нашего совместного полета. Нашла эластичный перевязочный материал, визуально и на ощупь должен сойти. Если разделить на лоскуты... Но... Я обернулась, и понаблюдала за тем, как набугрились мышцы шеи и заходили желваки у ящера. Глаза прикрыты. Хищник чует чужую кровь. Ох, и нелегко же ему теперь придется. Внезапно веки его распахнулись, а золото залило радужку. Я аж подскочила, вдруг сожрет?!

Диар примирительно и медленно поднял лапищу.

– Я... справлюсь.

– Прости, – пожала я плечами виновато. – Сама не рада, что у нас такая природа. Особенно здесь и сейчас.

Весь день кхагарт вел себя достойно. Не скалился, не рычал, слопать не пытался. Он не только не трогал, но и не смотрел в мою сторону вообще. Даже уроки кхагартского языка пришлось отложить. Тишина нагнетала. Чтобы сгладить напряжение, я непроизвольно запела тихий и печальный мотив одной из песен Земли. Я пела, а он слушал, к концу первой песни радужка его глаз таки сменила цвет на голубой. Напряжение отпустило.

– Хас-с-ша, – произнес он. Как я поняла из своих снов, так называют желто-сиреневую птицу с его планеты. – Спой еще.

И я спела раз, а потом другой, еще и еще. То веселые, то печальные песни, затем вспомнила новые хиты о космосе и звездах, но к концу внезапно заплакала.

– Иринка... Дженифер, Хелен... ребята... – И так быстро мои слезы переросли в рыдания, что Диар сначала замер, а потом сгреб меня в охапку и прижал к упругой груди.

– Слабая самка, – обронил он, но я поняла его.

– Злой, жестокий, себялюбивый! Чудовище! – Моя печаль сменилась гневом. Я ударила кхагарта кулаком по ключице, как истеричная девица. – Чудовище. Это ты меня украл, я осталась без них. Ольга, Иринка где-то там. Живы ли они?! Ведь там был бой! Кто те пришельцы? Я хочу все знать. Я хочу домой.

– Прекрати, – нахмурился ящер и оскалился.

– Ну уж нет! Рано или поздно я сбегу, или выведу тебя из себя. Тебе придется меня убить. Но с тобой не останусь. Это не мой мир, и мне в нем не место.

Кхагарт вдруг озлобленно рыкнул и рванул зубами свое запястье.

– Что?! Но ведь еще не вечер, – кто бы меня слушал.

Минут пять спустя я снова харкалась чужой кровью.

– Зачем ты это делаешь?

– Так надо! – расположился он на единственном ложе, не оставляя для меня места, вынуждая ютиться в углу капсулы.

Я скрестила руки на груди, сделала пару глубоких вдохов и облизнула губы. Чуть погодя Диар расслабился и, по-моему, даже задремал. Долго сопеть мне надоело. Я пораженно подползла на четвереньках к громадному чудищу и поднырнула под его мускулистую лапищу и уткнулась носом в его грудь. Так, бесспорно, уютней. Еще и боль эта в чреве. Ох...

Диар неторопливо сместил ладонь на мой живот и притянул к себе теснее. От неожиданности я пискнула и попыталась вцепиться в нее. Но у самого уха ящер повелительно рыкнул, вынуждая меня замереть. Спустя всего лишь пару мгновений по телу стало расходиться тепло, словно на меня положили не когтистое недоразумение, а грелку.

– Спасибо, – обронила я чуть позже с облегчением и легким изумлением. А потом, будто извиняясь, добавила: – В «эти» дни я бываю немного не в себе. Такое случается не с каждой землянкой. Но, увы, перепады моего настроения попортили много крови родителям.

– Чудовище, значит... – вдруг произнес он на ломанном английском сравнение, которое запомнил, поймал с моих уст.

Не будь полной дурочкой, я сообразила, что кхагарт уловил негативный акцент в этом слове. В том, что у него есть чувства, не уступающие моим, я уже убедилась не раз. Только в нем больше сдержанности и самоконтроля. Поразительно. Я переместила свою руку на его морду. Провела пальцами по темной чешуе, поражаясь ее гладкости.

– Как у змея, – смело продолжила я знакомиться с ним, и коснулась шипов на голове. Концы острые, не хуже, чем у белоснежных клыков. До них-то я руку не донесла. Откусит еще.

Удивительно. Кхагарт так легко сообразил, что у меня и к чему. Может, у нас с самками его вида схожая физиология? Диар спокойно наблюдал за мной, цвет его глаз постоянно менялся. Почему? Когда пальцы мои сместились к шее, они недоверчиво пожелтели. Странно, но у горла чешуи меньше и виднеется кожа. Неужто слабое место? После этого поспешила сместить ладонь ниже, к слегка распахнутому комбинезону. Я никогда не подглядывала за его умыванием. Считала себя ниже этого, или была просто высокомерной? На груди чешуйки растут друг к другу теснее, причем настолько, что подковырнуть невозможно. Я рефлекторно постучала кулачком, от чего кхагарт фыркнул. Потом внезапно зевнула и потянулась сонливо.

Пожалуй, на сегодня насмотрелась и натерпелась. Все же есть что-то в его крови... снотворное что ли? Или пьянящее... От чего мне снятся цветные сны, в которых я слышу чужой язык и понимаю его. Еще это тепло, разливающееся по низу живота.

Следующее мое пробуждение было очень внезапным и ошарашивающим. Плечо обожгло острой болью, сравнимой с укусом затаившегося зверя...

Глава 8

Ирина

Утром за мной зашла Ксения. Столь теплой улыбки, которой она меня одарила, за время, проведенное на «Апале», я не встречала ни у одной проживающей здесь чародейки. В голубых глазах постоянно улавливаю счастливые искорки. Складывается впечатление, что она никогда не знала зла и негатива и всегда росла в любви и заботе. Хотя девушка видела схватку теней и кхагартов, когда вызволяла нас из их когтистых лап. Подозреваю, сталкивалась с трудностями за свою первую сотню лет она уже не раз.

– Готова? – спросила Ксюша с интересом.

– Да. Успела уже сдать анализ крови и позавтракать.

– Отлично! Занятие совсем скоро начнется. У нас есть время познакомиться с остальными ребятами, – подхватила она меня под руку и повела за собой.

– А много вас в классе?

– Что ты. Только члены моей семьи и семьи самого профессора.

– У Мистифа есть семья? – Почему я не задавалась этим вопросом, отчего непроизвольно замедлилась и, видимо, замкнулась в своих мыслях, что не укрылось от смекалистой чародейки.

– Конечно. У него есть племянник – Астет Рос. Он начинал свою карьеру бортовым медиком, работал в одной бригаде с моей тетей Кассиль, пока успешно не женился на тэодонийке и не подарил дядюшке Мистифу нового ученичка, Мола. – Она сделала драматическую паузу, после чего добавила: – Увы, больше никого не осталось.

– А свои дети? – решила уточнить я.

– К сожалению, не обзавелся. Но я не должна выносить это на обсуждение. Дело очень уж личное, тени делятся с окружающими своими проблемами неохотно и сами, если сочтут собеседника достойным.

Донимать расспросами я ее больше не стала, от чего Ксения покосилась на меня и сделала насмешливое замечание:

– Но обо мне-то можешь спрашивать, что хочешь.

– Ты очень открытый и добрый... человек, – улыбнулась я, сообразив, что сказала.

– Все в порядке. Пока настроение мое не портится, обогреватели «Апала» справляются и работают исправно. Но если двойняшки выводят меня из себя, тогда экипажу и гостям на какое-то время приходится облачаться в норгановые шубы.

– Двойняшки? – вылетело с моих уст недоумение прямо на пороге лаборатории.

– Ага, – хихикнула Ксюша, указав рукой вперед. – А вот и они: Шелли и Алекс.

За высоким полукруглым столом, у микроскопа сидела темноволосая девушка со смуглой кожей и фиолетовыми глазами, имя которой тоже меня поразило: Шелли. Это ее я окрестила Розочкой на борту кхагартов. Рядом с ней сидел похожий на нее парень, с развитой мускулатурой, тем же цветом кожи, коротким ежиком черных волос и глазами того же цвета. Но что-то было неуловимо похожее в них от Ксении.

– Это-о-о... – протянула я загадочно, чуть растянув гласные.

– Мои брат и сестра, дети Кассиль Снежной и итарца Даласа.

– Оборотни?

– Алекс – да, лев. А Шелли снежная чародейка.

– Привет, – отозвались они дружно, а Шелли сразу встала, подхватила заранее подготовленный свободный белоснежный халат и передала мне в руки. – Наконец мы снова увиделись!

– Ты тоже чародейка? – ахнула я. – Но ведь не похожа.

– Да, ген папочки сыграл свою роль на моем фенотипе. Но ген мамы победил, как и во всех остальных случаях смешанных браков. Все девочки, рожденные от чародеек, – наследуют материнский дар.

В доказательство своих слов она покрылась инеем, и смотрелось на темных волосах и ресницах это довольно мило, однако медицинский комбинезон на ней остался не тронут.

– Поразительно, – изучила я его взглядом.

– Термоустойчивая форма – одна из разработок Мола, – хмыкнул Алекс, наблюдая за мной.

– Кто-то уже с утра меня вспоминает? – влетел в лабораторию высокий худощавый юноша с небесно-голубыми глазами и пепельными волосами, находящимися в том же беспорядке, что и у Мистифа Ногана, но... со смолисто-черной кожей.

– Тэодониец.

– Почти, – растянул Мол темные губы в белозубой улыбке и протянул ладонь вполне по-земному. – Приятно познакомиться.

– Ирина, – пожала я ее осторожно.

– Среди этих выскочек я самая старшая, – гордо заявила Ксения.

– Вырвалась вперед всего-то на пять лет, – возмущенно скрестили руки на груди двойняшки.

– Зато до совершеннолетия мне осталось три года, – присела она на отведенное ей место рядом с Молом, и усадила меня справа от себя.

Шелли вдруг ей улыбнулась и мечтательно вздохнула:

– А я все вижу-у-у!

– Ну и что? – внезапно начала поправлять Ксюша пышные волосы, прикрывая шею. – Сдашь меня?

– Тебя сдают камеры! Вы с Адалисом вообще не шифруетесь! Если тетя Эливейн узнает...

– Ничего мне не сделает, – фыркнула белокурая чародейка.

Речь, видимо, идет о молодом мужчине, с которым я видела Ксению вчера.

– Я поговорю с ним, – вдруг добавил свое слово Алекс.

– Мы справимся, – зашипела та, кроясь инеем.

– Уверена?

Что-то накалялось, но ответить Ксения не успела, в лабораторию вошел Мистиф Ноган.

– Доброго утра, юные дарования, – поприветствовал он учеников. – Здравствуйте, Ирина. Надеюсь, вы уже познакомились?

Ребята поспешно закивали.

– Отлично. С этого дня Ирина член нашей ученой компании. Она будет обучаться вместе с вами, и даже сама учить нас нечто новому.

Сначала я удивилась, но медик сразу обосновал свои слова, пока каждому из нас раздавал голографические планшеты:

– Надеюсь, вы поможете нам освоить анатомию и физиологию землян. Это в дальнейшем позволит нашему межгалактическому союзу найти более качественный подход к их организму с медицинской точки зрения.

– Если я могу быть вам полезна – разумеется, поделюсь с вами необходимыми знаниями.

– Отлично. Позже я выдам вам индивидуальные вопросы, опираясь на которые, мы с вами создадим первый методический материал. А сейчас займемся темой, запланированной на сегодня.

А обсуждали они технологию медицинской репарационной капсулы. Вернее биоматериал и механизм восстановления им клеточных структур на основании заранее заложенной информации на съемном носителе. Было забавно наблюдать, как в замедленной съемке выстраиваются молекулы, клеточные структуры, межклеточные связи. Поднимался вопрос, как починить программу, если та дала сбой. На вопросы по технической части отлично отвечал Мол. На вопросы физиологии быстро реагировали Ксения и Шелли. Порой мне казалось, что Мол им нарочно уступал. Алекс держался особняком. Для него курс был просто базовым, об этом мне поведали девчата на перерыве. Он уже прошел свою школу юных оборотней на родине отца и собирался последовать по его стопам: вступить в ряды космической разведывательной компании.

Досуг проходил оживленно и познавательно. На второй переменке Мистиф пригласил меня к микроскопу, посмотреть на препараты моей крови. Визуально динамики пока не отмечается. Он снова просканировал мой организм. И пока знакомился с результатами, не повел бровью ни разу. Не хмурился, не выражал каких-то эмоций. Лицо строгое, задумчивое.

– За эти дни я успел поразмыслить, как хотел бы исследовать наш фарматол в отношении вашего кровяного ростка. Для того, чтобы начать реализовывать свои теории, мне необходимо один раз произвести... – он подобрал правильные слова на земном международном языке: – стернальную пункцию. Обещаю качественно обезболить перед процедурой.

– Разумеется. Сколько потребуется, берите. Если это дает хоть какой-то шанс на мое спасение.

– Пока один раз, Ирина, – слегка ободрил меня Мистиф.

Вечером, после занятий, ужина и небольшого отдыха, Мистиф лично провел забор красного костного мозга, а помогал ему Мол. Из этого парня выйдет неплохой медик, потомственный к тому же. Когда Мол Рос разместил материал в биогенераторе и отправился восвояси, Мистиф присел на табурет у моей кушетки и заглянул в глаза.

– Ну, как самочувствие?

– Сносно, – кивнула, не вставая.

– Сегодня советую хорошо поспать, а завтра пропустить занятие. Как только оклемаешься, займешься списком вопросов, что я задал, – говорил тень мягко, располагая к себе, наконец, проигнорировав это неловкое «вы».

– Будет выполнено, профессор, – отсалютовала я игриво.

– Были бы все девушки такие послушные, – хмыкнул медик.

– И ваш мир был бы уже совсем другим, – не согласилась я.

– Точно. Тьма царила бы всюду, душила и не давала жить ни хозяину, ни кому-либо другому.

Он задумался и помрачнел.

– Профессор, – позвала я, заподозрив неладное. – Как вы проводите свободный досуг?

Мужчина будто очнулся.

– Даже не знаю. Исследую что-нибудь. Провожу эксперименты, даю дополнительные уроки Молу.

– Не читаете другую литературу, не смотрите фильмы? – я вспомнила Анну. – Не играете в настольные игры?

– Нет, ничего такого, – пожал он острыми плечами. – Но я хожу в спортивный зал рано утром, как и все тени, поддерживать форму. А когда устаю от работы настолько, что ум заходит за разум, возвращаюсь в столовую, за тот столик, что заняли вчера вы с Ольгой, и любуюсь звездами. Помогает привести мысли в порядок.

– Сначала мне было страшно сесть так близко к огромному окну, особенно после наших приключений. Взгляд словно в бездну утопает.

– Когда искусственный свет приглушен в позднее время, вселенная и вовсе кажется «живой», – Мистиф взглянул на часы и решился. – Не хочешь попробовать побороть свой страх? Минут через двадцать как раз комендантский час.

– Вы...

– Мистиф, – улыбнулся тень, взгляд его стал очень проницательным. – Просто Мистиф. Да, я приглашаю тебя любоваться звездами.

Кажется, то чувство, что на меня так внезапно навалилось, называется порханием бабочек в животе. Неужели я получила подобное предложение? Это так неожиданно и, на мой взгляд, романтично! Прямо как в книгах. Я чуть не подорвалась вперед, забыв, что накрыта всего лишь простынкой, обнаженная по пояс.

– Мистиф, я... – перехватила край белого полотна и прижала к груди. – Я с удовольствием составлю тебе компанию.

– Тогда собирайся, я пока отнесу свою форму в чистку.

Я быстро натянула серый комбинезон, так полюбившийся мне из-за удобства. Он не стесняет мою пухленькую фигурку в движениях, но подчеркивает все ее достоинства и утягивает в талии. Говорят, что организм подстраивается под то, что ты носишь. Это легенда, но осанку я стала держать ощутимо ровнее. Подойдя к одной из стеклянных стен лаборатории, руками, как могла, поправила отросшие до лопаток волосы. Немножко взволнованно себе подмигнула, а затем чуть огорченно улыбнулась. Где я, и где этот статный высокий красавец? Мы такие разные. Но этот мужчина еще с первого взгляда был расценен мной как само совершенство. Ему под стать стройная, словно куколка Барби – чародейка. Он бы очень органично смотрелся с той же Ксенией.

– Я готов, идем? – раздалось из-за спины.

Обернувшись, мой взгляд был перехвачен тенью. Волнение и душевные метания я просто не успела скрыть, от чего Мистиф напрягся.

– Ирина? Тебе нехорошо?

– Нет-нет. Все отлично. – Осмотрела я его с ног до головы. А у них тоже есть белые рубашки и темные брюки. Как ему идет! – Я задумалась просто.

Тень выдохнул и протянул мне локоть.

– С вами, землянками, так не просто вести диалоги.

– Отчего же? – приняла я приглашение и последовала за ним.

– Чувства чародеек легче определить, всегда можешь повернуть диалог в нужное русло. А к вам подход найти пока не так просто. Вы словно ставите меж собой и собеседником барьер.

– Это страх к неизведанному, скорее всего. А вам проще понять чародеек на энергетическом уровне?

– Да. Энергетика теней и чародеек тесно соприкасается при общении, как бы поддерживая речевой мост. Проверяет почву.

– На Земле нет магии, у нас есть понятия аур и личного пространства чисто формальные. – Я нахмурилась. – Может, потому у нас и браки недолговечные? Что нет этого волшебства. А ведомые гормонами, мы часто совершаем ошибочный выбор.

– Могу уверить, что и тени совершают ошибки, им это дорого обходится.

– Ваша темная сторона бушует?

– Не то слово, – хмыкнул Мистиф невесело. – Она съедает владельца изнутри. Сжигает тело и душу мужчины до тех пор, пока он не погибнет. Называется это выгоранием.

– Прости, что увлекла тему в такие тонкости, – мне стало неловко.

– Все нормально. Это все должны знать, чтобы уметь ценить чужие чувства и жизни окружающих. Уроки межличностных отношений мы осваиваем всю жизнь.

– У нас выгоранием всего лишь обозначают равнодушие.

Мы вошли в трапезный зал как раз, когда свет сильно приглушили. Подойдя к столику, присаживаться не спешили. Вселенная за окном во всю стену стала выглядеть очень красиво и еще более устрашающе. Звезды мерцают, газовые облака переливаются радужными оттенками, а тьма бесконечного пространства будто ожила. Она тянулась вкрадчиво, словно стараясь поглотить, приглашала переступить грань, разделяющую нас, и сорваться в пропасть. Душа сбилась в груди в комок, сердце заколотилось от восторга и страха. Я пошатнулась. Мистиф придержал меня за плечи и помог присесть на высокий табурет.

– Голова кругом пошла?

– Да, немного. – Тень разместился рядом, а не напротив. – Я не упаду.

– Кто вас, землянок, знает, – пожал он плечами.

В свете звезд и белой рубашке Мистиф выглядел чуть бледнее обычного. Иномирец. Кто бы мог сказать, что некоторые незнакомые нам расы выглядят именно так, как пишут в книгах мои любимые авторы? Мой взгляд то и дело возвращается к медику. Я пытаюсь запомнить все его черты, жесты и мимику, будто каждый прожитый день – все еще сон, и он вот-вот оборвется. Это как очнуться в финале хорошего романа и осознать, что ты не его героиня, и герой вовсе не твой, а полет чьей-то фантазии, что поражает тебя, словно вирус. Ты перечитываешь роман снова и снова, берешься за другие, стараясь оторваться от реальности и оказаться на страницах книг навсегда.

В какой момент передо мной возник коктейль, сложно сказать. Я словно увязла в косморомантическом эфире.

– Напиток бодрящий, – пояснил медик. – Пить маленькими глоточками. Приготовлен из ширасу, очень кислого фрукта. Но масквин сладостью сглаживает вкус.

Действительно, вкус оказался с кислинкой, но следом по телу прошла теплая волна, расслабляя и приводя в чувство.

– Я очень впечатлительна.

– Заметил, – хмыкнул медик. – Все еще страшно смотреть на чужие звезды?

– Не сказала бы, что страшно. Просто захватывает дух.

– Да.

– Ксюша сказала, что Мол твой племянник. Он очень способный, – попыталась я разговорить его.

– И довольно молод еще, – кивнул медик. – Я горжусь им. Среди тэодонийцев мало целеустремленных к медицине представителей. Видимо, наш ген сыграл здесь роль. К тому же, несмотря на цвет кожи – он тень. Но тоже – довольно слабый.

– Тоже? – изумилась я. – Неужто ты равняешь его на себя? С какой легкостью ты носил меня на руках, я бы не сказала, что вы слабые.

– О, нет, Ирина, – покачал Мистиф головой и взъерошил пшеничные волосы. – Наша сила определяется не горой мышц. А силой темной стороны.

– Хочешь сказать, ваш род сильно уступает по силе сородичам?

– Сильно, – напрягся тень, тема была ему явна неприятна, и это не укрылось от меня.

– Извини.

– Нет, все нормально. – Мистиф пригубил свой напиток. – Если бы не Эливейн и ее дипломатический подход к бракам с иномирцами, у меня бы и внучатого племянника не было. Лишь Астет. Да и кто знает, как долго бы тьма продолжала вести себя смирно в одиночестве. А так эта чародейка решила проблемы многих слабо одаренных. Позволила найти им пары среди других рас. Род Росов и Ноганов берет начало из другого, который давно уже забыт. Меня приютила семья снежных дев, дала работу, образование, имя. А Астета – семья огненных чародеек. Мы росли порознь, но мысль, что мы есть друг у друга, благодарность наставникам и приютившим нас семьям – питала наши надежды на успешное будущее. В итоге – к сегодняшнему дню я один из ведущих руководителей в биоинженерии межгалактического союза, а Астет счастливый отец троих детей. Он по-прежнему медик, но покинул космос. С тех пор, как обрел пару, тэодонийцы стали его пациентами, а его старший сын – моим учеником.

Пока тень делился, все это время смотрел на дно своего фужера. Где играли звездные блики.

– А у меня на Земле осталась сестра, Наталья, ее супруг Роман и племянничек Виталя, – откровение за откровение. – Наши с Наташей родители родили нас поздно, и концу моей учебы покинули нас, возраст взял свое. Нам в наследство остался частный домик. Его площади мало, чтобы в нем молодой семье можно было комфортно ютиться под боком у сестры. Роман родом из многодетной семьи, привык жить в тесноте. Пусть родные и не говорили со мной о житейских делах никогда, но я чувствовала себя неловко. Потому, когда мне пришло письмо с приглашением, я не раздумывая рванулась к своей мечте. Мы с Наташей прощались, будто навсегда. Я осознавала, что уже не вернусь, но и предположить не могла, что все обернется вот так.

После недолгой паузы продолжила:

– Это путешествие свело меня с Анной, нашим навигатором. Мы с ней быстро сдружились. Она всегда была позитивной, улыбалась. Позже к нам присоединилась Ольга. Они и стали моей новой семьей. А эти кхагарты... они забрали лучшую из нас.

– Не погружайся во мрак своих мыслей, – одернул меня медик. – Если ваша подруга все еще в плену у кхагартов, то однозначно жива. Космические пираты не убивают своих пленных ради забавы. А пока на сегодняшний день у каждого из вас появилась своя новая семья и опекун.

– И кто же мой опекун? – спросила, уже догадываясь об ответе.

– Разумеется, я, – улыбнулся медик. – Приняли тебя в наш союз под мою ответственность.

– Раз так, то я просто вынуждена вести себя хорошо, чтобы не осрамить честь своего наставника.

Мистиф улыбнулся, а потом проводил меня до жилого блока.

– Увидимся завтра вечером. Надеюсь, к тому времени уже будут готовы ответы на домашнее задание, – добавил он в тон немного серьезности.

– Займусь сразу после сна.

– Тогда сладких снов, – отступил он в тень и ушел.

И сны действительно были сладкими. Всему виной испорченная любовными романами фантазия. Однозначно.

Глава 9

Анна

Следующее мое пробуждение было очень внезапным и ошарашивающим. Плечо обожгло острой болью, сравнимой с укусом затаившегося зверя. Я вскрикнула, подскочить мне не позволила крепкая хватка кхагарта. Но спустя некоторое время боль ушла довольно быстро. Диар убрал пасть с образовавшейся раны и облизнул клыки раздвоенным языком. Двенадцать аккуратных отверстий не сочились кровью, их тут же затянуло корочкой струпа, в чем я смогла убедиться сразу, как только машинально коснулась места укуса рукой. Диар навис надо мной, словно жуткий веном из старых комиксов.

– Что ты творишь?! – зашипела я злобно, но мой голос отчего-то прозвучал очень уж жалко.

– Это необходимость.

– Что? Какая необходимость? Без предупреждения? Моего согласия, в конце концов! – приподнялась я на локтях, смело заглядывая ему в глаза.

– Самая непосредственная, – отстранился Диар немного. – Ты бы сопротивлялась, кричала, препятствовала.

– Разумеется! Это дико! – в одно мгновение я осеклась, перестав возмущаться. Что-то изменилось. – Я... тебя почти полностью понимаю. Без жестов.

– Неужели? – усмехнулся ящер. – Так что значит «чудовище»? – уточнил он вновь на английском с иронией и нетерпением.

– Ша’ар-р-ким, – произнесла я медленно это слово на кхагартском, все еще недопонимая, каким чудесным образом расширился мой словарный запас.

– Не сомневался, – Диар отстранился и оперся спиной о переборку.

Я молчала, потирала место укуса слегка раздраженно и озадаченно. Мне уже легче дается этот тяжелый язык. Магия крови? Мамочки, не забыть бы свой родной теперь и рассудок не потерять.

– Зачем ты это сделал? – вновь пристала я, сурово нахмурив брови, как только смогла взять себя в руки.

– Захотел, – ответил ящер холодно.

– Что значит – захотел? Я же не вещь какая-нибудь! – потом резко сменила тон на обманчиво-спокойный, зло прищурив глаза. – Ну, конечно. Хищники же не могут совладать со своими дикими повадками и инстинктами. А я-то думала, что в тебе есть хоть что-то сродни цивилизованности. Как бывают обманчивы первые впечатления.

– Высказалась? – оскалился кхагарт.

– Только начала!

– Продолжай, милая, – прикрыл он глаза.

– Не вздумай меня игнорировать, – возмутилась я его усмешкой, шипя хлеще гремучей гадюки. «Очаровательный» язык.

– В противном случае я выйду из себя, и тогда мне действительно придется тебя сожрать, – приоткрыл он один глаз на мгновение, одаривая убийственно тяжелым взглядом. – Я очень давно не ел свежего мяса.

Мерзость! Он сравнил меня с едой? Воображение разыгралось, к горлу подступил тошнотворный ком. На четвереньках подползла к ионной раковине.

– Ханна, я пошутил.

– Меня зовут Анна.

– Я так и сказал.

Гр-р-р! Это он рычит или я? Кажется, я. Плохо дело.

Спустя минуту молчания, сидя к нему спиной и понуро опустив плечи, я обратилась к нему:

– Райсан Диар.

– Со?

– Я так больше не могу. Мне кажется, я с ума схожу.

– У тебя женские дни. Тебе ли не знать, что это нормальное явление?

– Ты так смело со мной говоришь об этом, – развернулась я, перехватывая взгляд желтых глаз, наблюдавших за мной. – У меня на родине так не принято.

– Не принято общаться о естественном?

– Не принято обсуждать это с незнакомой особью... мужского пола.

Морда его стала выглядеть более хмуро.

– Во-первых, мы с тобой уже пару недель как знакомы. Во-вторых, мне неприятно, когда ты зовешь меня какой-то там особью. Пусть я другой, но я – мужчина, далеко не юных лет. В-третьих и в главных: ты принадлежишь мне, райсана. И если я что-то потребую, ты – выполнишь.

– С какого перепугу? – вот наглость-то еще.

– Не забывай, что ты моя пленница. И мне решать, какую тебе уготовить судьбу.

– Что?

– Я обещал тебе кров, защиту, обещал учить. Но если ты будешь непокорной, у меня всегда есть два выхода. – Речь его не предвещала ничего хорошего.

– Каких же?

– Убить тебя или продать на невольничьем рынке, – желтые глаза просто пригвоздили меня к месту. – Причем второй вариант наиболее популярен в Каритаре.

Душа рухнула куда-то в пятки. Если с мыслью о возможной кончине я уже как-то свыклась за последний месяц, то быть товаром... мне такое даже в голову прийти не могло.

– Ты... – я осеклась, собираясь с силами, чтобы...

– Ну же, – прищурил насмешливо и раздраженно глаза кхагарт, скрестив руки на широкой груди.

– ...ша’ар-р-ким!

В ответ он лишь хмыкнул.

– Не удивила. Мне не привыкать.

Эту ночь я провела у иллюминатора и приборной панели, разглядывая Каритар на голокарте и в иллюминаторе. Мне не спалось, выспалась днем. Да и наша беседа оставила свой след, побудила во мне новую волну беспокойства. Зато Диар крепко уснул, уверившись, что я больше не буяню. Зря он оставил меня без присмотра. Знал бы он, что я навигатор, следил бы вдвое тщательней. Курс капсулы изменить не могу, да и было бы это глупо. Провизии на долгое путешествие не хватит. А вот послать сообщение SOS у меня выпала возможность. Только... кому я буду его отправлять? Кто меня поймет? Здесь наверняка никто не сталкивался с землянами, никому не известен наш язык. Никто не станет спасать землянку, гостью другого конца Вселенной.

Пока осмысливала тщетность своих надежд, осваивала функции панели, по щекам начали скатываться слезы. Беззвучное рыдание начало сотрясать мое тело.

– Меня зовут Анна Эванс. Я землянка из галактики Млечный Путь. Шлюп, на котором я нахожусь со своим похитителем, движется в Каритар. Вызволите меня кто-нибудь, пожалуйста... – произнесла я максимально тихо, сдерживая отчаянные всхлипывания. Так себя жалко стало.

За спиной зашевелился ящер и угрожающе рыкнул, но отправить сигнал в обратный путь, точку начала нашего путешествия на шлюпе, я все же успела. Диар был не просто зол! Он пылал праведным гневом. Больно стиснув мое плечо лапищей, кхагарт оттолкнул меня от панели, чуть не вывихнув его. На то, чтобы осознать цель моих действий, у него ушла всего пара секунд. Его рев в тесной капсуле не предвещал ничего хорошего. Похоже, мне-таки пришел конец.

Глядя на звериный оскал и придерживая ноющее плечо, я жалобно заскулила, словно загнанная в угол битая собака. Когда Диар протянул ко мне свои когти, я сжалась в комок и зажмурилась. Время будто остановилось, новой порции боли не последовало. Ящер помедлил, сделал пару порывистых вдохов, после чего сгреб меня в охапку и спеленал упругим хвостом.

– Ненормальная! – констатировал он факт, размещая мою тушку на своих коленях. – Дай посмотрю.

Диар приподнял мою руку. Пока ощупывал, видимо, на предмет целостности костей, я кривилась от боли.

– Ох! – воскликнула очередной раз.

– Прекращай стонать, райсана. Это невыносимо, – рыкнул ящер.

– Мне больно.

– А кто в этом виноват?

– Ты, конечно, – не осталась я в долгу.

– Ханна, это был непростительный поступок с твоей стороны, – отчитал он меня.

– Непростительным поступком было разлучать меня с подругами и тащить в сомнительное путешествие.

– Все будет в порядке, – стал массировать и растирать Диар ушибленное место.

– Синячище наливается, какой ужас. Ни один мужчина еще не приносил мне столько проблем и боли.

– Если бы ты была послушной девочкой, подобного бы не случилось.

Минуты шли, боль в руке стала утихать, тело расслабилось, массаж тому довольно хорошо способствовал. Волнение и опаска начали отступать. Кажется, сегодня я еще поживу.

– Что ты делала на том корабле? – перешел он к волнующей его теме. – Откуда тебе известны элементарные функции рашидрара?

– Я была членом экспедиционной команды. Мы искали обитаемую планету и новые формы жизни на ней.

– А нашли в итоге Фатуну?

– Что? – не поняла я.

– Черную дыру с односторонним телепортом.

– Так вот оно что, – хмыкнула я. – Думать особенно об этом было некогда. Получается, наше космоинженерное сообщество предполагало верно. Черная дыра L-1 действительно является телепортом.

Диар сначала не перебивал меня, заметив, что я углубилась в размышления, рассуждая вслух.

– Искренне надеюсь, что оно никогда не получит подтверждения этому. Знали бы люди, какие страсти тут творятся, фильмы стали бы снимать вдвое интереснее. То скелеты в огне, то разумные ящеры. Боюсь представить, кого еще встречу.

– При иных обстоятельствах ты уже могла бы встретить итарцев – котов-оборотней, торшредоров – трехпалых иномирцев, хорошо умственно развитых, тэодонийцев, валорцев. Сарфирийцев ты видела. Те скелеты, чья сила может поравняться с возможностями моей расы.

– Ничего себе! – воскликнула я ошеломленно, не заметив, как растирание больной руки перешли в легкие поглаживания. – Постой. Эта твоя поправка про иные обстоятельства...

– Кхагарты – замкнутый народ. Наша галактика закрыта для чужаков. Межгалактический союз зовет нас пиратами.

– И, ясное дело, почему, – сошлись мои брови на переносице.

– Да, Ханна, мы похищаем иномирцев, свозим их на невольничьи рынки, меняем, продаем, кого-то присваиваем себе, – в голосе райсана к шипению добавился хрип, который я восприняла как нотку отчуждения.

Он отпустил мою руку и позволил мне отстраниться. Перехватив взгляд его золотых глаз, я слегка нервозно передернула плечами, но все же уточнила:

– Зачем?

– А вот это – тайна, которую наша гордость не позволяет раскрыть никому уже много веков...

Глава 10

Ирина

К вечеру мои первые конспекты были готовы, причем сразу в электронном варианте. Ольге объявили выходной, хотя она не очень ему радовалась. Оборотень счел, что объем свалившейся на нее информации слишком велик.

– Может, у итарцев не принято взваливать так много физической работы на женщин? Вдруг он тебя бережет?

– Я не привыкла стоять в стороне. У меня есть работа. Пусть не на Земле, пусть с нелюдями, но все-таки привычная работа. А мне не дают в руки даже гаечный ключ. Пока все остается на уровне – принеси, подай, уйди, не мешай.

Она качала пресс, лежа на мягком ковре моей комнаты. И тут, глядя на нее, у меня родилась идея.

– Оль, а ты случаем не слышала о местном спортивном зале ничего?

– Нет, и со всей этой суетой даже не подумала спросить, имеется ли такой вообще.

– Представляешь, имеется. Вчера о нем упоминал Мистиф Ноган в нашем разговоре, как и то, что он каждое утро его посещает, цитирую: «как и все тени». Что, если мы узнаем, где он находится? Ты бы стала его посещать?

Она разлеглась на ковре и посмотрела на меня задумчиво, заложив ладони за голову.

– Да, конечно. Вопрос лишь во времени и том, заглядывают ли туда итарцы. Если мой наставник его посещает в утренние часы, то хочу ходить в то же время. Пусть оценит все те килограммы, что мне под силу при нынешнем уровне сил притяжения на этом корабле.

– Скажи честно, он тебе симпатичен? – иронично изогнула я бровь, скрестив руки на груди.

– Морда у него кирпича просит, но рельеф тела, признаю, неплохой. Не скажу, что меня это сильно тронуло. На фоне его пренебрежительного и командного тона все просто меркнет. Он мне чуть ли под ноги не плюет.

– Не накручиваешь ли ты?

– Нет, – отвернулась она и поднялась. – Если он в ближайшее время не всучит мне паяльник, буду требовать замену наставника. – Она дошла до порога, затем обернулась ко мне. – Ты знаешь, почему я не задала тебе тот же вопрос?

– О чем ты?

– О том, что ты запала на медика. Это очевидно. Ты так мило краснеешь, стоит ему замельтешить на горизонте.

– Оля, – зашипела я смущенно.

– Ушла, ушла... приму ванну.

Вечером я посетила лабораторию уже к комендантскому часу. Он был там, в одном из просторных кабинетов. Дорогу мне указал Мол.

– Придется подождать, не знаю, правда, как долго. Профессор в блоке, работает с фарматолом. Но ты можешь посмотреть.

Окно специально было вмонтировано в одну из переборок, чтобы ученики или члены комиссии могли наблюдать за работой. Мистиф, облаченный в прочный комбинезон и шлем, держал в руках лазерную «ручку», что была лишь частью одной большой установки. Перед ним лежало несколько биоорганических препаратов, на которые он воздействовал разной частотой излучения в зеленом спектре. Для оценки работы постоянно подкладывал препараты на стекле под микроскоп и какое-то время наблюдал.

– Это вещество... фарматол, оно радиоактивно? – проявила я любопытство.

– Не совсем. В малых дозах излучение безопасно, – пояснил Мол. – Но если находиться под ним постоянно, организм претерпевает мутации. Причем у разных рас совершенно непредсказуемо. Например, отец Шелли и Алекса стал более развитым оборотнем, нежели самцы его прайда. Он даже представителя совета превосходит в силе, но разумно не прыгает выше головы. Не представляешь, как его все боялись. Ему чудом сохранили жизнь. Если бы не ледяные чародейки...

– Дай угадаю, семья Эливейн Снежной?

– Верно.

– Сложно поверить в то, что та ледяная леди, которая была к нам не очень дружелюбна, получает столько хвалебных отзывов.

– Это всем известная история. Хоть она и не видела ваш мир глазами, однако осязание, слух и обоняние рисовали о вашей планете ей приятные картины. Потому вы встречаете земные имена у детей и племянников Эливейн.

– У нее есть еще дети?

– Да, сын – тень Шелдон.

– Надо же. Как необычно слышать это. До сих пор удивляюсь, – беседовала с Молом, а следила за ювелирной работой Мистифа.

Вышел он слегка раздраженный примерно к полуночи, скинул с себя защитный костюм в полупрозрачной комнате с воздухопроницаемой дверью, совершенно не глядя по сторонам и пребывая в своих мыслях. Белая кожа, ровная осанка...

– Мол, препараты до утра не трогай. Посмотрим, как будет протекать мутация в течение последующих суток. Я поставил проектор на запись.

Внезапно тень замер спиной к нам, после чего резко обернулся. С носа и коротких волос сорвались капельки пота, отбросив блики в искусственном свете. Голубые глаза встретились с моими. Кажется, он не ожидал меня увидеть, но почувствовал мое присутствие, стоило ему выйти из изолированного блока.

– Прости, Ир, – пожал плечами Мол невинно. – Не думал я, что он приступит к стриптизу сразу.

– По ушам сейчас схлопочешь, – ровным тоном пригрозил ему медик.

– Он не виноват. Я сама пришла и задержалась, – отвела поспешно взгляд от дверцы из матового стекла, что прикрывала его высокую фигуру ниже плеч.

Зашумела вода.

– Свободен.

– До завтра, Ирина.

Мол склонил вежливо голову и скрылся с наших глаз, а я не знала, куда мне теперь деться. Уйти? Все равно, что сбежать как бесстыднице. Задержаться? Это вернее всего, однако выглядит, будто навязываюсь.

Через пару минут Мистиф вышел, уже облаченный в чистую повседневную одежду.

– Я знал, что ты зайдешь. Но, увлеченный делом, думал, что ты оставишь свои ответы Молу. Стоило ли задерживаться так долго?

«О-о-о, сколько мурашечек прошлось по моему телу буквально пару минут назад! Стоило!» Кажется, последнее я вслух обронила, тень слегка улыбнулся.

– Ну, давай, что там у тебя?

– Планшет, – протянула я ему технику дрожащими руками.

– Ирина, – присел тень на край ближайшего стола, забрал планшет, отложил в сторону, и усадил меня на стул напротив. – Ты краснеешь, словно юная девочка. – Склонился он надо мной. – А ведь мы с тобой, если отбросить годы и сверяться по биологическим параметрам – почти ровесники. Не бери в голову, я не раздражен. Или на Земле есть какие-то этические и традиционные нормы, о которых мы не в курсе?

– Нет-нет. Просто не часто случается так, что я наблюдаю за переодеванием мужчины.

– Или вообще никогда?

Я вздохнула:

– Видишь меня насквозь.

Мистиф хмыкнул, поднялся, сходил до соседнего кабинета. Чем-то постучал, погремел и вернулся ко мне с контейнерами! Он протянул мне один из них вместе с заготовленной ложкой, а один оставил себе.

– Попробуй кафаре. На вашей родине называется – мороженым.

– А что в лаборатории делает мороженое? – остолбенела я.

– Не доверяешь? – зачерпнул он первую ложку. – Зря, – и отправил ее в рот.

Я открыла свою порцию, попробовала и чуть не растаяла от удовольствия.

– Какой приятный вкус.

– В соседней комнате есть морозильная камера, я держу в ней пару порций десерта на случай, если очень увлечен работой и забываю поесть.

– Это называется маниакальным синдромом. Когда ты что-то делаешь с такой самоотдачей, что забываешь о нормальном ритме жизни. Получается, что работаешь во вред себе. Так нельзя.

– Сказал медик медику, – кивнул Мистиф, наблюдая за мной. – Нравится?

– Да. Спасибо.

– По опыту, замечал не раз, что чародейкам по вкусу сладости, они успокаиваются, стоит им их попробовать.

– И ты решил, что это обязательно сработает со мной?

– Почему нет? Ты такая же девушка. Вы очень схожи.

– Не сказала бы, – тут же приосанилась я и мимолетно оглядела свой неизменный животик, что не укрылось от глаз медика.

– Не думай о комплексах так часто. Думаешь, у меня их меньше?

– Как я раз сказала, ты... – я слегка запнулась, осознав, что вот сейчас повторить свои слова уже не так просто. – Само совершенство.

Тело мужчины напряглось, его зрачки расширились. Плечи Мистифа окутала темная дымка, но лишь на некоторое время.

«Не боишься говорить это тени в столь позднее время, да еще и в совершенно пустой лаборатории?» – вдруг пришла мысль в голову. Отчего то было совсем не страшно, а наоборот, обстановка лишь подстегивала.

– Доедай, – произнес тень на выдохе и кивнул. – Я провожу тебя к себе. Завтра занятия, тебе стоит выспаться.

– Тебе тоже не помешало бы время от времени ложиться вовремя, – скинула я с себя наваждение.

– Не в ближайшие пару недель. Но обещаю исправиться, – ответил медик с легкой улыбкой.

Уже лежа в постели, я осознала, что Мистиф принял мой комплимент, но не выказал и грамма взаимности. И как тут не думать о комплексах? Ворочалась в постели я долго. Но в какой-то момент все мысли из моей головы вытеснила вчерашняя картина бескрайней вселенной. Пришло то всепоглощающее чувство и поистине магическое притяжение к той темноте, что скрывалась за яркими звездами. Черная бездна поглощала вокруг тени и блики, протягивала свои щупальца, но не затягивала в черный омут, а снова приглашала самой сделать первый шаг в бесконечность. Сон навалился тяжелой лавиной, вертеться я перестала, слабость словно опустилась на мои плечи, стоило вытянуть руку навстречу тьме... Мне она казалась осязаемой, я не собиралась идти ей навстречу необдуманно, но хотела ощутить, словно материю.

В итоге я проспала.

Глава 11

Анна

Последние несколько дней путешествия мы с Диаром почти не общались. После его «тонких» намеков на то, что я могу быть продана кому то как рабыня, мне было не по себе. Оказаться в лапищах незнакомого ящера очень не хотелось. К Диару я привыкла, имею о нем хоть какое-то представление. При этом о нем самом я не знаю ни подробностей, ни деталей. Только разве что он пират со стажем примерно лет в сто пятьдесят. Похищал иномирцев, свозил их на Кхагар и тайные космодромы.

В атмосферу Кхагара мы вошли почти плавно, после чего сразу попали в густые темные облака. Планета встретила нас пасмурной погодой. Диар отправил несколько сообщений на ближайшую станцию, после чего обратился ко мне:

– Старайся вести себя тихо и не привлекать излишнего внимания. Любая твоя выходка может усложнить жизнь нам обоим, – он смотрел мне прямо в глаза. Вертикальные зрачки сужены, жуткие. – Атмосфера Кхагара должна тебе подойти.

Я ничего не ответила. В моем взгляде он четко видел отрешение от происходящего, обреченность. Диар связал кисти моих рук, видимо полагая, что так будет надежнее, и я не наделаю спонтанных глупостей.

По иллюминатору затарабанили дождевые капли, морось быстро переросла в ливень. Вскоре мы смогли различить космодром, отстроенный на краю бездонной пропасти. Он почти ничем не отличался от тех, что рисуют наши режиссеры в фильмах, однако необычным декором на нем оказалось обилие крупнолистовой растительности. Я даже заметила несколько вьющихся лиан, свисающих вниз, словно канаты в пустоту. Неужели я скоро смогу покинуть свою «тюрьму»? Вдохнуть свежий воздух, полный всесторонних ароматов, распрямиться, потянуться и ступить на твердую зем... Твердый кхагар?

К стыковочному отсеку, к которому наш шлюп приближался, направились два серых кхагарта, менее крупных, нежели мой похититель. Молодые? Спецформа на них сидит идеально, словно вот-вот выйдет режиссер и начнет съемку. Чуть позже из здания вышел еще один ящер. Белоснежный, довольно крупный. Он неспешно выступил под струи дождя, вызвав непроизвольное шипение Диара. Они явно знакомы, и он не рад его видеть.

– Не высовывайся, пока я не позволю.

И не думала. Когда шлюп разгерметизировался, внутрь сразу проник прохладный ветерок. Пахло сыростью, но и это немного вскружило голову и заставило мои глаза заблестеть от непрошеных слезинок.

Диар вышел первым. Несмотря на слегка потрепанный вид, он потянулся и вдохнул холодный воздух полной грудью.

– Райсан Диар! Добро пожаловать домой, – воскликнули хором серые кхагарты, почтительно склонили головы и уперли кулаки в грудь.

– Реван Ррой, реван Сиддар, – кивнул он каждому из них довольно дружелюбно.

– Искренне рады твоему возвращению, – затараторили они наперебой.

– После неутешительной вести о судьбе корабля мы не ожидали увидеть тебя в живых.

– Но ты снова словно возродился из звездной пыли. Как тебе это удается?

– Райсан Диар, с возвращением, – едко протянул белый кхагарт, поравнявшись с ними. Он надменно вздернул голову, от чего его морда стала смотреться довольно мерзко. В его позе и взгляде не было ни одного намека на почтение. Рядом с ним чешуя Диара сильно контрастировала, от чего казалась смолисто-черной.

– Райсан Мессала, – несколько мгновений воцарившуюся тишину рассекал лишь шум дождя. – Чем обязан твоему появлению?

– Возвращался с обхода и случайно услышал твой сигнал. Решил задержаться, поприветствовать.

– Стоит ли оно того? – Шипы на гребне и локтях Диара вытянулись и стали отбрасывать блики света прожекторов. С чего бы такая резкая настороженность?

– Полагаю, с-с-стоит, – Мессала хищно потянул ноздрями воздух и выглянул из-за плеча кхагарта, найдя меня в его тени своим взглядом. Встретившись с ним глазами, я непроизвольно дернулась и отползла дальше.

– Даже спасаясь на шионе, не забыл прихватить очередной трофей. Откуда такое везение? Какой вкусный незнакомый аромат. Кто она? Мифическая землянка?! – Зрачки белого змея расширились, но Диар сместился, прикрывая меня собой.

– До этого момента мне действительно очень везло, – проигнорировал он последний вопрос. – Но вот встречу с тобой везением назвать не могу.

– Я лишь очередной раз напоминаю тебе о нашем существовании. Как и о том, что у нас есть пара не решенных вопросов.

– Все ответы я дал еще столетие назад. И после – не единожды.

– Мы еще вернемся к этому. При других обстоятельствах, – сменил он внезапно тему, которая заставила кровь в моих жилах застыть. – Так кому в этот раз причитается новая игрушка?

– Оставлю себе, – теперь уже у Диара в голосе проскочила самодовольная нотка.

– Даже несмотря на то, что стоит она целое состояние?!

– Райсан Диар, неужто решил оставить космос? – воскликнули серые кхагарты, придя в себя.

– Да. Полагаю, время пришло.

– Очень жаль, я бы поучаствовал в аукционе, – как бы невзначай обронил белый ящер.

– Не в этот раз.

Райсан Мессала раздраженно зашипел и еще раз украдкой окинул меня взглядом.

– Не прощаемся. – Это он мне сказал?! – Добро пожаловать домой, – кивнул он уже Диару и скрылся.

Как только его хвост исчез из нашего поля зрения, ящеры расслабились и обернулись ко мне.

– Правда землянка?!

– Да, она. Чудом выжила в той зоне. Сиддар, найдется шинель для моей спутницы?

– Конечно, – тут же отлучился тот, стукнув кулаком в грудь.

– Ррой, как дела с реваной?

Не успел Диар спросить, как тот припал на одно колено и склонил перед ним голову.

– Не устаю благодарить Тхакара за то, что даровал Кхагару такого сына, как ты, Диар. Большего счастья в своей жизни я и представить не мог.

– Поднимись, пугаешь райсану.

– Притерлись, – оскалился тот в подобии улыбки.

– Рад за тебя.

Реван Ррой поднялся, а Диар протянул ко мне лапищу, помогая подняться и выйти. Сиддар тут же передал ему шинель, в которую меня и закутали, накинув капюшон.

– Какая хрупкая, – позволили они себе заметить. – Она уже понимает нас?

Вопрос прозвучал как риторический. Догадались?

– Почти, прошла две инициации.

Кхагарты изумленно прищелкнули языками. Какие еще инициации? Это про ритуалы с кровью?

– Полагаю, Мессала этого даже не заметил.

И имел неосторожность взболтнуть лишнего! Вряд ли я теперь когда забуду этого крокодила. Белокожего... Фу!

– Что ж, райсана. Едем домой.

Глава 12

Ирина

Я проспала. В лабораторию влетела не позавтракавшая, но опрятная. Пришлось извиниться.

– Все в порядке, – пригласил меня медик занять подле него место. – Мы как раз обсуждали результаты домашнего задания и уже готовы уступить тебе очередь.

Первый урок анатомии человека прошел хорошо. Чародейки и парни задавали мне вопросы, я охотно делилась с ними своими знаниями. Во время перерыва парни с Мистифом удалились в недра лаборатории, а девушки вцепились меня расспросами немного не по теме.

– Выглядишь немного не выспавшейся.

– В последние дни ты стала нелюдимой. Чувствуешь себя хуже?

– Нет, просто меня то посещает бессонница, то снятся цветные сны, то одолевает слабость. Никак не подберу для себя режим.

– Может, сходим в столовую вместе? – предложила Шелли. – У нас есть минут двадцать.

– У Иры на лице написано, что она еще ничего не ела, согласна? – кивнула Ксения.

– Неужели? – изумилась я, коснувшись лица машинально.

– Да-да, – подхватили чародейки меня под руки, не переставая щебетать. – Сейчас тебе просто необходимо правильное питание для поддержания здоровья.

– Тебе еще столько интересного предстоит рассказать о землянах. Но нам кажется, что ты скоро упадешь от истощения.

– Легкое голодание мне только на пользу пойдет, – пожала я плечами.

– Это предрассудки. Голодание с утра? Лучше откажись от ужина. Утром организм должен быть сыт, чтобы продуктивно работать весь день. Нам ли тебе советы давать?

– Верно.

Как только мы разместились за столом, набрали пищи на скорую руку, девушки переглянулись и спросили:

– Ну, как оно?

– Что именно? – не поняла я их.

– Знакомство с тьмой? – видимо, выражение моего лица было довольно комичным. – Эта слабость, что ты говоришь, возникла сама по себе, из ниоткуда?

– Я легла довольно поздно. Может, в этом дело?

– Ты и раньше ложилась не вовремя. Мы подозреваем, что с тобой знакомилась магия сарфирийцев. Так как ты первая землянка, нам интересны твои ощущения. Расскажешь?

– Эм... Мне просто снился сон, в котором звезды меркли в темноте вселенной. А когда темнота сгустилась, она показалась мне настолько осязаемой, что я решила до нее дотронуться.

Девушки ошеломленно ахнули, от чего я насторожилась, но все же закончила:

– После я без сил и других снов провела остаток ночи.

– Поразительно! Она тоже почувствовала в ней жизнь, – ахнула Ксюша.

– Как мне еще далеко до всего этого, – огорченно вздохнула Шелли.

– Будет и на твоей улице праздник.

– Я не очень понимаю... – начала я, но была перебита:

– Ты кушай, кушай.

Я черпала ложкой бульон и слушала пояснения.

– Наши подозрения с Ксюшей совпали. Две головы лучше одной. Сомнений нет, с тобой в контакт вошла сила, порожденная нашей богиней, – заговорщицки прошептала Шелли.

– Имя нашего божества – Солун. И это не та религия, которая доступна вам на Земле. Богиня живое создание. По ее воле моей маме удалось вернуть зрение. Сомневаюсь, что в ее силах поправить твое здоровье, но то, что ты смогла прикоснуться к тьме – знак довольно однозначный.

– Какой?

– Солун готова принять тебя, на том свете или этом – мы не знаем.

– Звучит не очень оптимистично...

Шелли огляделась и решилась задать мучивший ее вопрос.

– Скажи честно, тебе нравится наш профессор?

– Шелли! Разве можно вот так прямо?! – толкнула Ксюша сестру в бок.

– Но откуда вы... – раз они уже все знают, есть ли смысл что-то скрывать от двух волшебниц. И как им удается так быстро с темы на тему перескакивать?

– Расскажи лучше, как на Земле люди объявляют друг друга парой? – нахмурилась Ксения, приняв серьезный вид.

– Ну... по большей части сначала мы оцениваем пару визуально, влюбляемся глазами, потом находим общие интересы, и, если в компании друг друга нам комфортно, организм под влиянием гормонов испытывает влечение. Порой влечение и симпатия бывают обоюдными, порой безответными, бывает, партнеры зачастую притворяются, чтобы сойтись с половинкой из корыстных целей. А так, чтобы меж людьми возникла магия бессмертной любви – такого нет. Порой влюбленность с первого взгляда очень скоротечна. Люди в любой момент могут полюбить другого человека, образовать новые отношения.

– Да уж, – вдруг синхронно вздохнули девушки и переглянулись. – У нас все иначе. Все браки завязаны или на магии чародеек, или на магии крови. Смотря кто в паре. И пары образуются навсегда.

– И что, у вас никто не расходится? – изумилась я.

– Никто и никогда.

– Это невозможно. О таком только в книгах пишут, – не поверила я.

– Книги – это, конечно, хорошо, – затарабанила пальцами Ксения по столешнице. – Но, Ирочка, тебе надо меньше летать в облаках и больше приобщаться к народу. У нас браки заключаются на всю жизнь. Нюансы есть только у чистокровных итарцев, когда наиболее сильный самец может отбить самку, но и то в случае, если она его истинная половина. А так... – пожала она плечами. – В общем, у нас есть такое негативное понятие, как выгорание.

– Что-то об этом я слышала от Мистифа. Но поделился он этим очень туманно.

– Так вот, в законах сарфирийцев прописано, что никто не может навязать брак чародейке. Этот закон возвышает нашу расу над остальными чисто формально. Если чародейку вынудить на связь против ее воли, то она медленно и мучительно умирает, а вместе с ней погибает мужчина.

Кажется, мои брови поползли вверх.

– Если брак был заключен с тенями по обоюдному согласию, то живут тени ровно столько, сколько отведено чародейке. Пары волшебниц уходят за грань вместе с ней. Но если тени погибают, чародейки живут дальше, правда, бывали случаи, когда наши девушки сходили с ума, если у них не было второй и третьей связи.

– Это фантастика, жуткая. Погоди, – вдруг опомнилась я, уловив смысл ее слов. – Вторая и третья связь?

– Да, чародейки могут образовывать брак с тремя мужчинами разом. Наша энергия питает их тьму. Например, у моей бабушки два сета. И они оба считаются нам с Шелли и Алексом, а также маме с тетей, родными.

– Ничего себе.

– Цена у таких отношений очень высока. Чем больше у девушки сетов, тем слабее выражаются ее силы, и без своих мужчин она становится беззащитной. Вот такие у нас нюансы. А то, что рассказала нам ты, очень настораживает. Если земляне столь легкомысленны и свободолюбивы, то о семейных узах с представителями нашего союза не может быть и речи. Потерю своей половины менее болезненно перенесут разве что итарцы. У них целые прайды с патриархальным строем. Но тени... они не переживут этого. Тень либо сгорит гордо сам, либо преследуя свою неудачную любовь.

– Это уж у кого как Тьма себя поведет, – добавила Шелли. – Как правило – сильный тень будет преследовать свою половину, как это было по опыту у моей мамы.

– Тетя Кассиль не хотела связывать свою судьбу с нелюбимым. И тень, одержимый желанием, преследовал ее до тех пор, пока его не поглотила собственная тьма.

Я слушала, и глаза мои наполнялись ужасом и отчаянием. Не знаю, что заставило обернуться меня к выходу из обеденного зала, но в дверях неподвижно стояли Мол и Алекс.

– Они нас слышали? – прошелестела я лишь одними губами.

– Да, слух у них хороший, особенно у Алекса, – недовольно прищурились сестры.

Оборотень хмыкнул:

– Так возрадуемся, что землян в нашей галактике всего трое, – он явно ничуть не раздосадован тем, что их заметили.

– Чет-ве-ро... – обхватила я голову руками.

Никто не стал меня разубеждать.

– Мы вас потеряли. Решили проверить, где пропадаете. Перерыв давно прошел.

– Что-то засиделись мы, – опомнились чародейки. – Спасибо, Ирина, за откровение и за интересное занятие.

– И вам, за своевременный урок.

Ксения пожала плечами и одарила меня сочувствующим взглядом. Мы обе помнили, что наш разговор не закончен, и вопрос моего отношения к Мистифу Ногану остался открыт. Не зря девушки подняли эту тему. Они как бы невзначай намекнули мне, к каким серьезным последствиям может привести мое восхищение этим сарфирийцем, и, по всей видимости, необычный сон мне действительно приснился не просто так.

Я уже воспринимаю присутствие медика иначе, чем кого-либо другого на этой станции. Едва сдерживаюсь, чтобы не закидать его вопросами, норовлю поймать его взгляд на себе. Мужчина он просто потрясающий: симпатичный, умный, вежливый. О каких недостатках он говорил? Слабая темная сторона? Так может, если бы судьба подарила мне крепкое здоровье, оно было бы и к лучшему? Но случайности не случайны, как говорили наши тибетские мудрецы в своих старомодных учениях. Если мне суждено встретить смерть до старости, она меня найдет. И ведь нашла же. Не разорвали приливные силы черной дыры, так радиация взяла свое. Вместо мгновенной смерти, меня ждет медленная и довольно неприятная кончина. А если вдруг мне удастся очаровать Мистифа, о чем я позволила себе мечтать, то могу подвести его и утянуть за собой. Ведь ему отпущен еще не один век чудесной жизни. Не зря он рожден тенью. В такой ситуации лишь остается самой слиться с окружающими тенями или погрузиться в чудесный литературный мир.

Обо всем этом я думала остаток занятия, открыто наблюдая за учениками Мистифа Ногана. Столько заинтересованности, любопытства, озорства отражается на их лицах.

– Урок уже закончен, – вдруг раздался мягкий тембр за моей спиной спустя какое-то время. – О чем так глубоко задумалась?

Лаборатория опустела, в ней давно царит тишина.

– И я была такой, – попыталась расслабиться и ответить спокойным тоном. – Беззаботной, вечно счастливой. Порой довольно говорливой. А, казалось бы, я прожила меньше них по годам, но уже чувствую себя чуть старше.

– Что же изменилось? – присел Мистиф рядом. – Путешествие сказалось?

– Полагаю, именно оно. Видеть гибель экипажа, ставшего родным, понять, что была обманута все это время, потерять Анну... заболеть. – Я встряхнула головой, распрямила плечи и храбро заглянула в голубые глаза медика. – Я справлюсь. Время уже потихонечку подлечивает мои душевные раны. Спасибо, что познакомил с чудесными ребятами и был рядом.

Мистиф не ответил.

– Сегодня я снова планирую подольше поработать, но у меня есть время на законный перерыв. Куда хочешь сходить?

– Думаю, что и сама смогла бы добраться до жилого блока, но я тут вдруг поняла, что не знаю, где находятся каюты Ксении и Шелли. Вот только что думала о том, что хочу почитать что-то из вашей литературы. Полагаю, девушки помогут мне определиться с жанром и произведениями.

– Хорошо, – поднялся тень и протянул мне руку. – Я провожу.

Неспешно покидая лабораторию, он вдруг спросил:

– Как думаешь, земляне отправят вслед за вами еще один исследовательский отряд?

– Все возможно, но, честно говоря, мне не очень бы хотелось, чтобы они раскрыли секрет Фатуны.

– Почему?

– Я знаю вас не так долго, но могу сразу заявить, что в вас нет той доли корысти и агрессии, присущей людям. Если бы сарфирийцы попали на корабль к землянам, то их бы ждала та же клетка, что нас на корабле кхагартов. Да и к тому же... девушки сегодня мне раскрыли глаза в отношении некоторых деталей касаемо вашего общества, традиций. Они даже о вашей религии успели мне поведать. Мы можем причинить вам много серьезных проблем.

Мистиф нахмурился.

– Как бы прискорбно ни звучало, но Эливейн Снежная права. Людям не стоит доверять.

– Я не согласен.

– В большинстве случаев мы редко бываем честными. Я на своем опыте убеждалась не раз.

– Я искренне надеюсь, что не все люди плохие, – приостановился Мистиф, глядя на меня. – Ты – не производишь такого впечатления.

– Но даже я легко поддаюсь эмоциям, иду на поводу своих желаний и нового соблазна.

– Надеюсь, подобного рода чувства и потребности пробуждают в тебе не мои подопечные? – он будто непроизвольно протянул ладонь к моему лицу, но так и не коснулся.

– Конечно... нет, – произнесла я с заминкой.

– Ирина, – обратился ко мне тень, удерживая взгляд. – Что ты чувствуешь сейчас?

Вот так вопрос! Разумеется, я смутилась.

– Неловкость, растерянность?

– Не соврала, но и не призналась, – отстранился медик и снова продолжил путь, увлекая за собой. – Земляне еще долго будут оставаться для нас загадочной расой. Мы почти на месте.

Как только я была передана в заботливые руки девушек, Мистиф нас покинул. Ксения и Шелли охотно пополняли мой планшет произведениями, которые в свое время пришлись им по душе. В прихожей чародеек витала безумная энергия, я не успевала заскучать, но мысли о Мистифе не покидали меня. Вдруг Ксюша резко засобиралась и покинула нашу с Шелли компанию. Пожав плечами, мы тоже решили расходиться. Чародейка проводила меня к себе, взяв обещание, что первой прочтенной книгой будет та, что рекомендована ею.

Произведение действительно было потрясающим. Драма, приключения, клятвы верности и брачный ритуал героев меня просто потрясли. Я читала чуть ли не до утра, с упоением. На мгновение мне показалось, что я оказалась в родной и привычной атмосфере. Счастливый финал в книге прошиб на слезу, но стоило коснуться головой подушки, царство Морфея поглотило меня. Или тьма? Сон без сна?

– Что ты такое? – спросила я темноту перед собой, но ответа не получила.

Страха не было, только ощущение чужого присутствия и многогранного любопытства. Я и в этот раз решилась коснуться темноты, не видя ни своих рук, ни чего-либо другого. Слабость на этот раз не давила так сильно, а в кончиках пальцев возникло легкое покалывание. Наверное, я уснула в неудобной позе, потому что утром ощущение меня покинуло не сразу.

К моему изумлению, занятий не было. Мол объявил день выходным. Но помимо Мистифа отсутствовала и Ксения. Шелли развела руками и отвела от брата взгляд. Алекс нахмурился и фыркнул совсем по-кошачьи. Может, причину он и не знал, но подозревал что-то наверняка.

– Нам всем мало не покажется! – сорвался тихий рык из его груди.

– Мы уже ничего не исправим.

– Святая Солун! – подскочил Алекс, явно едва сдерживаясь от ругательств. – Значит, я прав?!

– Так забавно слышать, как оборотни молятся сарфирийской богине, – хихикнула Шелли, явно стараясь разрядить обстановку.

– Тебе, может, и смешно. Вот увидишь, Мистиф будет крайним, – зрачки оборотня вытянулись, а волосы будто встали дыбом.

– Что-то случилось? – спросила я настороженно.

– Ничего такого, что навредило бы окружающим, – туманно отмахнулась Шелли. – Уймись! – ткнула она брата локтем вбок.

– Давайте расходиться, – Мол был серьезен и в разговор не встревал, однако, добавил: – Я сам ему скажу.

– От вас ничего не скроешь, – буркнула чародейка, сверкнув сиреневыми глазами. – Хорошо.

И близнецы ушли.

– Извини, Ирина. Сегодня в лаборатории работать буду я. Мистифа утром вызвали на Большой Совет с докладом, – тень направился к боксу, в котором профессор проводил опыты с фарматолом.

– Хорошо, не вопрос. Мне есть чем заняться.

– Нет-нет, – вдруг обернулся Мол. – В ящике рядом с твоим учебным местом приготовлено задание. Оно твое.

Я послушно извлекла лист, на котором по пунктам были расписаны новые вопросы по анатомии и физиологии человека. Парочка из них меня удивили, но заставили улыбнуться. Вот так сразу, мы переходим к перечню гормонов и их влиянию на организм мужчины и женщины? Этапам и способам размножения и сравнительной характеристике в отношении других рас. Под листом лежала флешка. В комнате я ознакомилась с ее содержимым. Пока читала, не могла оторваться. В ней изложено все то же самое, но касаемо представителей межгалактического союза. А также приложен закон и неприкосновенности сарфирийских женщин, об этапах заключения браков галактики Гелеон и об ответственности за нарушения установленных законов. К моему удивлению, одна из подписей принадлежала Эливейн Снежной.

На изучение материала у меня ушел весь текущий день, а на подготовку теории по вопросам – весь следующий. Периодически подкатывала тошнота и кружилась голова. Я старалась разминаться, выбираться из комнаты, но обязательно брала планшет с собой. Ольга ходила довольная, делилась тем, как оборотень был удивлен ее появлению в спортивном зале, как старательно делал вид, что не обращает на нее внимания, но желанный паяльник все-таки ей вручил. Работы по ее части оказалось довольно много. Собирать новые звездолёты ее, конечно, никто не приглашал, а вот чинить поврежденные доверили. Ремонт проходил под руководством Жаса, и, пока они работали с винтиками, шайбами, микросхемами, даже не собачились. Но стоило отложить инструмент и кому-нибудь из них открыть рот, без острот не обходилось.

Как правило, межзвездники страдали в стычках с кхагартами. Когда я услыхала об этом, даже оторвалась от чтения ненадолго.

– Их так часто встречают?

– Нет, просто техника страдает довольно серьезно. Подготовлены каритарские межзвездники к бою хорошо, ничем не отстают от гелеонских. Жас говорит, у них с недавних пор прибавилось сторонников. Чезар считает, возможно, содействуют им похищенные ими же женщины. Но доказательств пока нет.

– Что же их заставляет помогать этим чудовищам?

– Все довольно туманно. Межгалактический союз по настоянию леди Эливейн не уничтожает пиратов, не берет в плен, а дает им свободу вот уже почти столетие. Она ищет подход к ним, и пока единственная со всего союза не считает их бездушными монстрами. Принципиальными – да. Но не бездушными.

– Хотелось бы верить.

Медика я уже не встречала примерно неделю. Да и сны до текущей ночи посещали меня сплошь цветные. Первый сон был необычен. Я никогда не видела фиолетовых озер, да еще в пещерах. Не встречала их в романах. А уж чтобы в них жил кто-то кроме сирен – тоже. Однако женский, словно сказочный смех доносился именно из глубины озера. От него в тот момент меня всю пробрали мурашки. Второй сон был о Земле. Мне снился Звездный городок и памятник улыбающемуся Юрию Алексеевичу Гагарину. Я стояла перед ним одна в легком летнем платье и делилась с каменным изваянием тем, какие ужасы пережила, какие волшебные звезды в чужой галактике и какие необычные, но добрые ее жители. Перед самым пробуждением я сорвала ромашку, что росла у подножия статуи и поднесла ее к носу. Аромат был довольно узнаваемый, но совершенно не соответствовал цветку. Что же это тогда? Ответ пришел в третьем сне следующей ночью. Так пахла Тьма. Та самая, что уже являлась мне. Все эти сны – наваждения, и их рисовала она – магия этого мира. «Спасибо», – обратилась я к черной дымке, смело окутавшей мои плечи невесомым покрывалом. Я боялась думать о причинах ее присутствия подле меня. Уж не знак ли это того, что лучевая болезнь и онкология прогрессируют?

Завтрак в зале у окна я поглощала в одиночестве, как вдруг появился Дайске. Он был возбужден и заметно встревожен. Набрав себе множество разнообразных блюд, навигатор присел за мой стол.

– Куда-то торопишься? – спросила я.

– У меня таки-и-и-е новости! Сейчас подойдет Ольга. Я уже отправил ей вызов.

– Отправил? – не поняла я.

Новый браслет на руке Дайске пикнул тоненьким сигналом.

– Отлично. У меня есть пару минут на перекус, – вцепился Кобаяши зубами в кусок сочного незнакомого мяса. – Не поверишь, в штурманской рубке и в навигационном отделе столько всего интересного. Я дни и ночи уже не различаю.

– Оно и видно. Ты хоть спать ложишься? – мешала я неспешно ложечкой слегка остывший напиток.

– Да, конечно. Но все там. Далеко уж больно до нашего блока. Мне выделили дежурную койку в секторе. Найтен Полз отличный руководитель! Умен, простодушен, довольно юморной. Карьеру в космосе начинал как раз с навигации.

– Глянь-ка, сидят. Щеки наедают, – зашла Ольга в зал, взяла протеиновый коктейль и присела к нам. – Ну, что за срочность? Жас зубы скалит, отпустил совсем ненадолго.

– Сегодня один из наших... прошу прощенья, – он будто опомнился. – Сарфирийских патрульных, что следит за квадрантом Вселенной, где нас нашли, уловил что-то вроде сигнала SOS. Исходная точка, откуда был отослан сигнал – находится рядом с галактикой Каритар.

– Зона влияния кхагартов? – уточнила Оля.

– Именно. Сигнал расшифровали. Мне разрешили его скачать.

Дайске воспроизвел запись, и в обеденном зале зазвучал шепот Анны:

«Меня зовут Анна Эванс. Я землянка из галактики Млечный Путь. Шлюп, на котором я нахожусь со своим похитителем, движется в Каритар. Вызволите меня, кто-нибудь, пожалуйста...»

Затем в записи раздался какой-то шум, и настала гробовая тишина. Кажется, я потеряла дар речи. А может, и слух? Мир вдруг перевернулся.

– Иринка?!

Ольга сидела рядом, потому успела меня перехватить.

Глава 1

Анна

Дождь лил не переставая. Собирался на крупных листах гигантских деревьев и стекал ручьями с крон, уходящих высоко в небеса, за густые облака. Я тоскливо смотрела в окно огромного электромобиля неизвестной технологии, сидя на широкой мягкой скамье. Руки мои были зафиксированы электронными браслетами и надежно привязаны к главному браслету Диара. Цепочка, связывающая браслеты, была короткой, а для надежности кхагарт еще и хвостом меня обвил. Водителя я не видела, пассажирская просторная кабина изолирована, а за спиной сидят те два серых ящера, с космодрома, которым было поручено сопровождать нас в качестве охраны. Я изумилась, осознав это. От кого Диар собрался защищаться? Он ведь на родной планете.

Порядочная инфраструктура давно исчезла из поля зрения, мы практически бесшумно ехали сначала по аллее, затем по лесной просеке, позже вообще пронеслись по длинному навесному электромосту, протянутому через настоящий фьорд. Если бы не ливень, зрелище вообще вышло бы просто потрясающим! На его дне распростерлась огромная река с речными островками. Склоны видимых гор опасно спускались к синей воде, пенящейся легкими волнами под натиском разыгравшегося шторма. Снаружи погода разбушевалась не на шутку. Гигантские деревья раскачивались, в воздухе местами летали ветви и листья, а меж туч сверкали молнии. Звуки грома едва-едва просачивались сквозь бронированное стекло. Если у них метеоусловия преимущественно такие всегда, как тогда мост над фьордом держится? Когда река скрылась из виду, а перед глазами снова возникли джунгли, я еще больше расстроилась. Не люблю сырость.

Ящеры говорили о чем-то, но вслушиваться больше не стала. Тяжело это, вникать так быстро в чужой язык, хоть он и дается магическим образом мне все легче. Внезапно по встречной электрополосе пронесся еще один мобиль, похожий на наш, но немного длиннее. Он мелькнул передо мной всего на секунду, как скорый поезд, но я успела заметить в его окне... человека!

– Что? Кто это?! – тут же подскочила я рефлекторно, стараясь как можно теснее прижаться к окну лицом, не понимая, что напрасно. Цепочка меж нами натянулась.

– Райсана, сядь, – сошкрябал меня когтистой лапой Диар и усадил на место, грозно заглянув в глаза. – Это опасно. – Погрозил он мне здоровым черным пальцем.

– Но там были люди! Две руки, две ноги, – жестикулировала я, жестами обозначая свои слова по привычке.

– Сарфирийцы.

– Кто?

– Раса самого многочисленного народа галактики Гелеон. Соседней.

Я вспомнила звездную карту с обозначениями, я видела эту галактику неподалеку от S-образного Каритара.

– Это те страшные скелетообразные тени, которых я увидела перед похищением, да? – изумилась я открытию.

– Те тени на нашем корабле, это мужчины. Сильные. Равные нам, – напряг бицепс кхагарт, после того как обозначил мужской пол. – Женщины – чародейки. – Он охватил ладонью воздух, словно сделал магический жест. – Они похожи на вас, но крупнее.

– И вы все же контактируете меж собой?

– Нет. Воюем. Мы воюем со всеми, райсана. У нас нет друзей.

– Но... ты так и не сказал, почему? Зачем вы похищаете других? Ведь у вас есть разум, технологии. Возможность понимать друг друга. И мы с тобой прямое тому доказательство.

– Как ты там меня назвала? Совсем недавно, не припомнишь? – нахмурился Диар, скрестив ручищи на груди.

– Ша’ар-р-ким, – произнесла я немного пристыженно.

Ящер лишь хмыкнул, не став больше ничего комментировать.

– Я... – запнулась, но потом выдала: – Прости меня, райсан Диар.

Каждый раз, когда с моих губ слетает обращение «райсан», мой похититель заметно добреет, а шипы на локтях и гребне слегка укорачиваются. Надо будет почаще этим пользоваться. Видимо, любит, когда его уважают и обращаются почтительно. Диар вновь перехватил мой взгляд, вертикальные зрачки немного расширились в одобрении. Большим пальцем он примирительно огладил мою щеку, чем очень меня удивил. Я едва сдержалась, чтобы не вздрогнуть от неожиданно ласкового жеста, и разорвала зрительный контакт.

Прибытие на станцию было плавным, на ней находилось много нелюдей. Даже тех, кого я вообразить не могла. Но больше было ящеров. Серых, зеленых, синих с сапфировым отблеском у чешуи. Каждый из них был в служебной форме. Казалось бы, зачем ящерам спецовки? Ведь чешуя-то у них гладкая, шипы острые. Только мешают. Так нет же, для них предусмотрены аккуратные широкие прорези. Хотя, может, это и имеет смысл? Раздетым я своего похитителя так и не видела. Есть в этих рептилоидах какая-то загадочность!

Один из серых ящеров на пропускном пункте стоял у полупрозрачного монитора и ловко набирал какие-то символы, аккуратно цокая коготками по прозрачному покрытию.

– Прошу, пройдите идентификацию, – озвучил он, разворачивая к нам монитор, на котором раскрылось широкое поле. Диар приложил средний и указательный пальцы обеих рук к нему, умная техника поприветствовала его, разблокировав двери у нас на пути.

– Добро пожаловать домой, кармитрон Диар. Имеет ли регистрацию сопровождаемая?

– Нет. Займись этим.

– Один момент, – снова развернул к себе ящер монитор и продолжил цокать по нему когтями. Почему мне кажется это таким завораживающим? – Имя?

– Ханна.

– Анна! – снова поправила его я.

Серый ящер задумался, не поднимая на меня глаз.

– Простите, у нас нет такой заглавной буквы, – и вбил то, что было озвучено Диаром. – Прошу, положите обе ладони сопровождаемой на монитор целиком.

Диар протянул ко мне лапищи, но я сама положила ладони, не позволив ему ко мне прикоснуться. Серый ящер изумился, но, не говоря ни слова, просто пропустил нас далее по этапу. За спиной я услышала, как он зашипел полушепотом Сиддару.

– Она что, уже понимает нас?

– Что ты. У нее хороший интеллект. Мы уже успели в этом убедиться, – зачем-то соврал он.

– Понятно.

Видимо, неспроста они укрыли это от посторонних. Может, действительно, стоит быть послушней? Я встретилась с сердитыми желтыми глазами. Да, думаю, стоит.

Идти бок о бок с Диаром было нелегко. Короткая цепочка вынуждала меня все время держать сцепленные руки на весу, перед собой. Отойти от него более чем на шаг просто не было возможности. А так хотелось поглазеть по сторонам! Ну и что, что пейзаж по большому счету унылый, серо-зеленый. Новый мир же! А сколько тут нелюдей! Или людей? Инопланетных представителей – будет правильней. Но проклятая цепь все время натягивается, отвлекая меня и напоминая о безвыходности положения.

Обратив внимание на мои мучения, Диар протяжно вздохнул, наклонился и ловко подхватил меня на руки. Я пикнуть не успела, как оказалась на его плече.

– Божечки, как высоко! – уцепилась я пальцами за шипы на его голове. Он придержал меня той рукой, что носила связующий нас главный браслет.

Ни слова не говоря, кхагарты продолжили свой путь как ни в чем не бывало. Окружающие не больно сильно на нас глядели. Лишь те, кто замечал во мне отличие от сарфирийских статных чародеек, коих в поле видимости встретилось пока единицы, и то в сопровождении ящеров разной масти и габаритов. Ушки у девушек чуть заострены, рост был как минимум на голову выше моего, кожа бледная, черты лица – аристократичные. А фигурки? Словно точеные из гипса искусным мастером.

– Как с картинки, – обронила я зачарованно.

Диар меня не понял, но и переспрашивать не стал.

– А это кто? – уставилась я на страшных лупоглазых трехпалых существ, как ни странно, тоже облаченных в одежду. Под мантией вдруг блеснули лезвия вместо ног, от чего я поежилась.

– Торшредор, мозговитый гуманоид, – постучал пальцем по виску Диар.

Что ж, по величине их вытянутого черепа можно судить, что мозгов там немало. Хотя у нас на Земле масса мозга не прямо пропорциональна величине ума. Может, здесь так же? Следующими интересными человекоподобными были чернокожие, белокосые красавицы. И такие есть? Словно со страниц Иринкиных любовных романов сошли. О! И краснокожие. Есть в них что-то от наших индейцев, но уж очень насыщенный цвет дает им пигмент.

– Тэодонийцы, валорцы.

– С ума сойти. Все с разных планет?

– Со.

– А у нас только одна обитаема, – мне даже обидно как-то стало за наш уровень эволюции и развития.

Вскоре Диар вынес меня из тоннелей станции прямо в центр города! Почему я решила, что в центр? Потому что прямо по центру распростерлось лучистое озеро, чьи рукава уходили далеко вглубь улиц. Широкие каналы от него были однозначно прорыты, не сами они так расположились, и, если б не обилие крупнолистой растительности, дефицит естественного освещения, и более развитая инфраструктура города, можно было бы сравнить город с новой Венецией, которая пару десятков лет назад утратила свое былое величие. Я пораженно наблюдала за тем, как ящеры и торшередеры свободно перемещаются по мощеным перронам. Как летают в небе перепончатые твари, напоминающие наших вымерших птеродактилей. Как по электроветке проезжает городской общественный транспорт. По воде плывут вместительные судёнышки. Личных автомобилей у ящеров мной замечено не было. Дома все сплошь огромные, но на жилые не похожи.

Пока ожидали свою «электричку до дома», я разглядывала огромную статую в центре озера. На ней красовалось литое дерево. Поистине гигантское! Его корни уходили под воду, а с ветвей, обвивая толстые ветви хвостами и вспарывая кору когтями, застыли изваяния кхагартов. Напоминает наши старые гобелены с легендой об Адаме и Еве. Только вместо яблочка какие-то плоды, здорово напоминающие наш шиповник, но гораздо крупнее, а вместо людей – четверо ящеров. Вел к этому шедевру небольшой мосток. Он не доходил до него, но оканчивался широкой площадкой, огороженной перилами. Видимо, соорудили для того, чтобы можно было полюбоваться с близкого расстояния.

И вот глядя на все это, вдыхая легкими сырость, я снова задалась вопросом: а что, собственно, я здесь делаю?

– И что меня ждет дальше?

– Что? – поднял кхагарт лицо ко мне.

Я показала пальцем на себя, а затем раскрыла ладони, обращая их к городу. Старалась не привлекать внимания окружающих. Не повторять ошибки, что допустила на космодроме.

– Теперь это твой дом.

– Мой дом – Земля.

– Нет, райсана. Кхагар.

Я – трофей. Пожалуй, этим все сказано! Теперь я понимаю, каково быть канарейкам в клетке далеко от родины. Местная электричка оказалась в разы крупнее наших, земных. В ней умещалось довольно много кхагартов, учитывая их анатомические особенности – рост и хвосты. На время нашей поездки Диару пришлось спустить меня с плеча. Ехали мы, стоя у одного из широких окон. Снаружи открывались интересные виды: площади и густые парки. Причудливые особняки, больше похожие на вытесанные из скал дворцы, но с учетом наличия современных технологий. Чаще всего наш путь пролегал через обжитые тоннели, заполненные растительностью. Одно из зданий, если можно так назвать вырезанный из камня дворец с жуткими колоннами в виде поддерживающих свод пещеры гигантских кхагартов, особо привлекло мое внимание.

– Что это? – непроизвольно не удержала я вопроса. Любопытство распирало меня. Я даже забыла, что грущу.

– Ш-школа для кхагартов, – прошипел Диар, одобряя мой интерес к своему миру, но опасливо прикрывая меня собой от чужих глаз со спины. Ррой и Сиддар обступили нас с обеих сторон.

И все же, к чему такие предосторожности? Вскоре мы въехали в жилую зону. Ливень по-прежнему бушевал, а ветер и не думал сбавлять напор. За окном стали мелькать каньон за каньоном, местами густо заселенный растительностью. В недрах скалистых стен и располагались дома кхагартов. Наша остановка располагается на широком плато, обустроенном как одна из многочисленных площадей. Крупная каменная плитка под ногами. Пара скульптур, каменных скамеек и вычурные фонари с многогранными плафонами, рассеивающими свет во все стороны. От площади растянулись три улицы – три ущелья.

– Нам сюда, – увлек меня Диар налево.

Я так вертела головой, что чуть не прозевала момент, когда он сдвинулся с места. Но, семеня за кхагартом, я обернулась к правому проулку. На мгновение мне показалось, что я увидела белый хвост.

У дома Диара не было крыльца, зато имелась огромнейшая дверь с кодовым замком. Жилище ящера было словно вмуровано в каменный склон каньона. Разглядывая окна, у меня сложилось впечатление, что «земля» поглотила дом. Каменные рамы имели многогранную резьбу, за которую местами цеплялись лозы неизвестных растений. Мелкие листочки прикрывали едва приметные шипы, создавая обманчивое впечатление невинности веточек.

Сопровождающие нас кхагарты замерли в нескольких шагах от двери, не смея подойти ближе без приглашения.

– Благодарю, – кивнул им Диар, обернувшись лишь на миг.

Сиддар и Ррой склонились до пояса и молча ушли, оставляя нас вдвоем под струями дождя. Откровенно говоря, несмотря на шинель, данную мне на космодроме, я вымокла. А кхагарту что? Как с гуся вода! Даже как-то обидно. Неужели он не видит, что я продрогла?

– Два замка здесь, – пояснил он просто и коротко, не используя лишних слов.

Один, как и база данных на местном КПП, требовал дактилоскопию. Райсан Диар приложил лапищу к экрану, что находился слева он нас. После сканирования электронная панель сместилась, открывая цифровую. По крайней мере, я думаю, что это цифры. Ящер быстро набрал какой-то код, и дверь с тихим скрипом открылась вовнутрь.

«Добро пожаловать!» – прошипел грубый голос динамиков, заставив меня вздрогнуть и прижаться к своему похитителю. В то же время в первой комнате, что открылась перед нами, вспыхнул свет светодиодных ламп, тянущихся на стыке потолка и высоких стен с обеих сторон. Мы оказались в просторной прихожей.

– Два здесь, – Диар развернулся и, как только дверь закрылась, ввел код изнутри. Помимо этого, с внутренней стороны имелся засов, который он легко сместил, взяв за ручку. Шестеренки с легким стуком прокрутились и надежно закрыли дверь изнутри.

– Поняла?

– Допустим, – хмыкнула я и сразу попробовала ручку переместить назад, но не тут-то было. Это ж сколько силы надо приложить, чтобы открыть ее? Только обхватив ту двумя руками и налегая всем весом, я смогла вернуть ее назад. Словно дверь сейфа или военного бункера.

Диар кивнул своим мыслям и снова закрыл засов.

– Всегда закрывай изнутри, – пригрозил он мне когтистым пальцем. – Я открою ее снаружи, если потребуется. Чужак – не сможет.

Настала минута молчания. Я смотрела на мокрую чешую, что отражала свет ламп, и не знала, что делать дальше. Вот она – моя клетка. Браслеты на наших руках щелкнули, даря мнимую свободу. Я сразу отступила от кхагарта на шаг. Он прицокнул раздвоенным языком и прошел дальше. Наши шаги отражались гулким эхом в тишине. Без каких-либо дверей холл плавно перешел в очень просторную гостиную. Пол ровный, матовый, выложен мраморной плиткой. В центре стоит массивный каменный стол с резными ножками, вокруг которого расположены огромные подушки вместо диванов и кресел. Видимо, очень удобно для столь крупногабаритных хвостатых пришельцев. Есть куда деть хвост, если сядут по-турецки. Справа барная стойка! Да-да... Барная стойка и высоченные стулья без спинки. Она отделяла от гостиной кухню с мойкой, вытяжкой, даже громадным холодильником! Я точно на другой планете? Освещение везде сплошь светодиодное.

– Ну, ничего себе... – ахнула я.

Почему я ждала, что меня приведут в обычное гнездо, свойственное чешуйчатым? Слева, напротив кухни, располагался экран в полстены, который сразу, после подключения питания, стал транслировать слайды с незнакомыми пейзажами. В целом стиль комнаты напоминал чем-то наш аскетичный. Однотонные тумбы, на которых нет ничего, возможно даже пустующие, полное отсутствие ковров, что очень расстроило. Сразу слева вверх ведет каменная лестница на второй этаж. На противоположной стороне открывался выход на широкий балкон.

– Дом проходит сквозь каньон?

Райсан не ответил, он просто наблюдал за тем, как я осматриваюсь. Я медленно пересекла гостиную, оставляя за собой мокрую дорожку. Окна на балкон располагались во всю высоту стены.

– Выглядит потрясающе, но не надежно, – пробубнила я.

Диар подошел к очередной панели, и вид на соседнюю улицу тут же был закрыт. Обманчиво хрупкое стекло стало непрозрачным, прикрытое механическими ставнями. Замок пикнул, оповещая о выполнении команды.

– Здесь тоже есть код на открытие двери и ручной замок. Но высовываться без меня не советую.

– В такую погоду? Разумеется.

– Вообще. Рано кому-то знать о тебе. – Я перевела на него изумленный взгляд. – Идем.

Кхагарт направился к лестнице. Мне не осталось ничего, как засеменить следом.

На втором этаже простора оказалось гораздо больше. Несколько гостевых комнат с крупными кроватями, скромными тумбами и встроенными в стену шкафами, малая гостиная с собственным балконом, дверь которого работала по той же системе, что и входная. В каждой комнате есть своя ванная и уборная. Это радует.

– Мы будем жить в этой.

Дверь передо мной распахнулась, заставив меня ахнуть. Огромнейшая кровать, на которой уместилось бы по меньшей мере три кхагарта, если бы потеснились. Я пробежалась взглядом по геометрической резьбе неизвестного дерева, по упругому с виду не застеленному матрацу, по комоду, расположенному напротив, прикроватным тумбам, потолку, подсвеченному желтым светом, и только потом поймала себя на кольнувшей мысли.

– Мы?!

– Да, мы.

– Но... – промямлила я, проскочив внутрь, подальше от ящера.

– Дома полно опасных предметов. Я не могу допустить, чтобы ты причинила себе вред. Потому будешь под присмотром.

– Что?

Райсан Диар прошел ко встроенному в стене шкафу, достал оттуда белое полотенце и протянул мне.

– После стольких дней путешествия стоит умыться, – закрепил он свои слова жестами.

Я выдернула полотенце из его рук.

– Проходи сюда. – Вжикнула дверь в стене, открывая просторнейшую ванную комнату. Там же обнаружился санузел приличных таких размеров. Не провалиться бы в него.

– Острых предметов здесь пока нет. Так что будь как дома.

– Неужели ты думаешь, что я настолько ненормальная, что способна наложить на себя руки? – все-таки обернулась я к ящеру, высоко задрав подбородок.

– Не думаю. Но проверять не хотелось бы, – не сводил с меня взгляда Диар.

Я быстро сообразила, где на стене располагается кнопка, и закрыла дверь прямо перед его носом. Обняв полотенце, сползла на пол, тяжело задышала и разревелась, уткнувшись в него.

Глава 2

Ирина

Пробуждение было не из приятных. Веки отяжелели. Что-то пищит. Приборы? На лице маска. А рядом... тень. И все в нем почти как всегда. Голубые глаза, пшеничные волосы, белоснежная форма, но безумно усталый вид.

– Привет, человечка, – прозвучал его голос нежно, мою кисть накрыла широкая прохладная ладонь.

Я любовалась им, не находя слов. Мы не виделись всего несколько дней, а ощущение, будто целую вечность.

– Создал же свет таких хрупких и впечатлительных девушек.

– И таких заботливых мужчин, – не осталась я в долгу. – Давно вернулся?

– Суток двое уже. Работал.

– Не покладая рук? И, как вижу, не спал.

Тень хмыкнул, снял свободной рукой с меня маску, прекратив подачу газовой смеси.

– Почему ты не сказала никому, что стала чувствовать себя хуже? – его брови сошлись на переносице, выражая недовольство.

– Разве? Всего-то легкое головокружение. Никак не привыкну к вашим параметрам систем жизнеобеспечения.

– Хватит искать оправдания! – рыкнул тень непроизвольно. – Ты должна была дойти до медицинского блока, пока была в состоянии. У меня есть хорошие заместители. Мол, в конце концов.

Мужчина вскипал.

– Мистиф, – позвала его. – Ярость тебе не к лицу. Тебе нужно выспаться. Отсюда я никуда не денусь. Это я могу пообещать.

Он вздохнул, огладил тыльной стороной ладони мое лицо, что стало неожиданно приятным жестом.

– Я позову Ольгу. Она хотела поговорить с тобой.

– Конечно. Если что, я обращусь к Молу.

– Отдыхай.

Мистиф поднялся и покинул блок, отдав распоряжения племяннику. Ольга явилась довольно быстро.

– Ну, подруга, ты нас и напугала! Нельзя же так реагировать на все. Я понимаю, что здоровье у тебя не ахти.

Она заняла место, на котором только что сидел медик.

– Как теперь быть? – заглянула я в ее глаза с некой надеждой.

– Информация и предположительные исходные координаты сигнала уже были переданы Большому Совету. Чародейка, что была не столь мила к нам, обещала снарядить поисковую команду и лично проконтролировать процесс поисков.

– Эливейн?

– Да. Она сказала, что среди кхагартов у нее есть должник и она намерена с ним связаться, имея все доступные способы. Имя у него довольно миленькое – Диар. Никогда бы не подумала, что так можно назвать подобное чудовище.

– Хорошая новость, – немного расслабилась я, мысленно молясь всем богам разом на успех.

– Ну, ты отдыхай. А мы пока поработаем. Я начинаю уже привыкать к новой жизни. Дайске так вообще счел, что рожден был именно для того, чтобы служить межгалактическому союзу и развивать знания о границах вселенной, составляя звездные карты.

– Не скучаешь в свободное время? – почувствовала я себя виноватой. Ведь раньше она проводила время в моей компании, что-то бурчала, пока я составляла методические материалы по человеческой физиологии.

– Что ты. Круг моего общения все расширяется. Теперь у меня есть первая знакомая – огненная чародейка. Работает в цехе производства и переработки запчастей.

– Надо же, как удобно.

– И ты устраивайся поудобней, – подошел Мол. – Набирайся сил.

– Ну, оставляю тебя в надежных черных руках! – поднялась подруга.

– Оля! – зашипела я осуждающе.

– Да ладно, – склонилась она к моему уху. – Я и на земле чернокожих не любила, а тут... занятный индивид. И шапку-невидимку по ночам надевать не надо. В темноте и без нее не разгляжу.

– Шутница из тебя, как из меня балерина.

Она подмигнула напоследок и скрылась из виду. В течение дня меня навестили Шелли, Ксения и мрачный Алекс. Ксения была слегка бледна, но глаза ее сияли ярче звезд. Что-то едва уловимо в ней изменилось. К повседневной одежде добавилась мантия с плотными рукавами.

– Снежная чародейка подмерзла? Неужели так бывает? – спросила я ее.

– Бывает, конечно, но не в этом случае. Лишь в лютый мороз градусов под девяносто. Это так, вынужденная смена имиджа.

– С прошедшим днем рождения, – буркнула Шелли.

– У тебя был день рождения? Сто лет?

– Был, – довольно кивнула Ксения, а сама глаза отвела.

– Я все пропустила, – погрустнела я. – Вы не отмечаете?

– Она отметила, без нас, – опять буркнула Шелли, а Ксения пихнула ее локтем.

– Ты лучше скажи, можно и нам твои последние конспекты почитать? – сменила тему беляночка.

– Что?

– Ну, ты же в столовой утром того дня была с планшетом. Его передали профессору, он сейчас изучает твои ответы.

– Вместо того, чтобы отдохнуть? – нахмурилась я.

– Мистиф просто обожает свою работу. Он привык так жить, других интересов у него и не было. Он с детства служит снежным девам, а теперь и межгалактическому союзу.

– Очень прискорбно.

– А тут еще и темы интере-е-сные! Брачные отношения с землянами, любовь на уровне химии, все дела, – мурлыкнула Ксения, но теперь ее пихнула локтем Шелли.

– Постойте, откуда вы знаете, что у меня за темы? – осенило меня.

– Я поделился, не подозревая, какой силой обладает женское любопытство, – нахмурился Мол.

– Ну, как только планшет ко мне вернется, я обязательно дам вам почитать.

– Мне кажется, наш закон о межгалактических взаимосвязях будет пересмотрен, и тетя Эливейн внесет в него редакцию, – предположила Шелли.

– Это в любом случае произойдет не так скоро, – Алекс решил поучаствовать в разговоре. – Нужно основание и опыт, на который можно опираться. А у нас всего две землянки и один землянин и лишь теоретическое сравнение с гелеонцами. Прежде чем был издан этот закон в принципе, сначала родились мы с тобой.

– Вы же первые дети от смешанного брака? – припомнила я.

– Ага, – насмешливо откликнулась Шелли.

– И как много за неполное столетие родилось детей от таких браков?

– Очень много, – ответила Ксения. – Тени со слабой тьмой, итарцы, отщепенцы своих прайдов, тэодонийцы, валорцы, всем, кому на своей родине не удавалось обрести пару, обрели свое счастье благодаря закону, который формировала моя мама.

– Я все больше узнаю что-то хорошее о леди Эливейн, – задумалась я. – Надо же, каким бывает обманчивым первое впечатление.

– Она строга лишь к землянам.

– Печальный опыт. Помню, – я провела рукой по волосам и немного пришла в смущение. – Надо же. Какая я лохматая. Можно попросить вас принести мне расческу и зеркальце? Вокруг столько мужчин, а я похожа на пугало.

– Не вопрос! – тут же отделилась от компании Ксения.

– А кто такое пугало? – полюбопытствовала Шелли.

– Раньше это была рукотворная страшная кукла из старой одежды, мешков и сушеной травы, которую ставят в саду, чтобы отпугивать птиц. Так берегли урожай и посевы. Сейчас технический прогресс их заменил механическими трещотками, но сравнением пользуются по сей день.

Ксения вернулась довольно быстро. Пока я приводила в порядок волосы, парни в стороне общались о чем-то своем. Девушки же с прискорбием заметили, как много моих волос осталось на щетке.

– Лучевая болезнь перешла в следующую стадию? – шепотом спросила Шелли.

– Вероятнее всего – да.

Мол глянул на настенные часы и стал выпроваживать моих посетителей.

– Мне надо в лабораторию отлучиться, проконтролировать экспериментальные образцы. Оставлять Ирину на ваше растерзание наставник мне запретил. Так что расходимся.

Девчата оставили мне один из своих планшетов. Сначала я пыталась что-то читать, но лежать на одном месте было очень утомительно. В дрему меня затянуло довольно быстро. Однако краем уха я услышала, как поспешно вышел Мол из лаборатории и с кем-то связался. Минут через двадцать в лабораторию влетел Мистиф Ноган. Тени скрылись в одном из боксов, на какое-то время вновь стало очень тихо.

Раз поспать не удается, надо снова почитать. Но не успела я дотянуться до планшета, как раздался отдаленный грохот и звон стекла. Время стало тянуться мучительно долго. Наконец, мужчины вышли из бокса, и в одном из соседних помещений стали тихо переговариваться. Мне мало что удалось разобрать.

– Оставь так, регенерация справится, – буркнул медик.

– Что будем делать теперь? – спросил Мол, выдержав паузу.

– Буду думать дальше.

– Крепко же ты запал, дядя.

– Достань еще образцы, размножь в биокапсуле. Будем пробовать ультранизкие частоты. Убери слезу чародейки, попробуем рассеять через простой кристалл.

– Сейчас сделаю, – вздохнул юный тень. – Слишком мало времени. Мы можем не успеть. Но я тебя услышал. А ты меня?

– Есть еще один вариант. Версия сумасшедшая, но кто знает.

– Нет! – отрезал Мол твердым тоном. – Это ход в один конец.

– Надо поговорить с Эливейн.

– Лучше выкинь из головы. К слову, Ирина не спит. Пора отпустить ее в комнату.

– Я провожу, приступай к работе.

– Хорошо.

– Мол, спасибо тебе.

– Не прощаемся.

Мистиф появился на пороге моей палаты, как я и подозревала, с перевязанной рукой. Мой немой вопрос он оставил без ответа. Подойдя к мониторам, еще раз ознакомился с результатом сканера.

– Отпускаю тебя «домой». Препараты приняла?

– Конечно, по времени.

Он помог мне подняться, придержал, пока обувалась. И хоть я шла вполне себе уверенно и твердо, Мистиф вел меня под локоть.

– Голодна?

– Да, есть немного.

Он оставил меня ненадолго на диванчике в прихожей нашего с Ольгой жилого блока, сходил до раздатчика, набрал здоровой пищи мне и крепкий бодрящий напиток себе.

– Я поспал, честно. Пары часов мало, потому не возражаешь, если я составлю тебе компанию, пока не допью энергетик?

– Энергетики вредны для здоровья.

– Я обещал, что это временно. Как только закончу все свои неотложные дела, вернусь к прежнему ритму жизни.

– А он у тебя был? – не поверила я.

– Был, до появления землянок на «Апале», – улыбнулся тень, присаживаясь рядом, размещая поднос на стеклянном журнальном столике.

Для меня высота стола была комфортной, а тень не нуждался в нем вообще. Он взял стакан и свободно откинулся на белоснежный диван, наблюдая за мной. Когда дело дошло до десерта, я тоже разместилась в углу с комфортом.

– Кафаре? – прихватила я ложечку.

– Да.

– Девушки говорят, ты всегда отдаешься работе самоотверженно. У тебя бывает отпуск? Выходные?

– Конечно, бывают. Я летаю на Сарфиру, проверяю, как дела в пустующем доме. Заглядываю к семье Снежных дев, обновляю базы данных их регенераторного оборудования. Иногда посещаю с мужчинами бар или ресторан.

– И никуда не выезжаешь?

– Нет. Я привык к суете. Ехать или лететь куда-то одному – довольно скучно. Пару раз я был на горячих источниках на севере Сарфиры. Где мороз достигает порой и шестидесятиградусной отметки. Здорово, контраст температур впечатляет, но на один раз. На Трамптане был: груз с фарматолом забирал, на Маалоне был с той же целью. Хотя там фруктовые плантации пестрят изобилием, задерживаться не стал. Торопился к работе приступить.

– А я кроме Земли не была нигде. Нет у нас таких возможностей, да и обитаемых планет, – повела я плечами.

– Как только поправишь свое здоровье, возьму отпуск и посетим с тобой Сарфиру, – пообещал тень.

– Если это вообще возможно. Даже на Земле еще не изобрели лекарство от рака и не научились контролировать тяжелое течение лучевой болезни.

– Мы найдем подход. Мол мне активно в этом помогает. Не хватает только твоей веры, – медик отставил опустевший стакан и протянул ко мне израненную ладонь.

– Я верю, Мистиф, – тут же переплела с его длинными пальцами свои, зачарованно не отрывая взгляда от небесно-голубых глаз. – И буду очень благодарна за жизнь. Такой дорогой подарок выйдет для землянки, заплутавшей так далеко от дома.

– А можно мне тоже попросить заблаговременный подарок для себя? – тихо произнес тень, забрал у меня стеклянную чашечку и поставил ее на стол.

– Какой же? – произнесла я с трепетом, замечая, как сокращается меж нами расстояние.

– Один стимулирующий поцелуй, – выдохнул он в мои губы.

Мистиф немного помедлил, словно уступая мне время подумать, а затем прильнул к ним, не встретив сопротивления.

Голова тут же пошла кругом, из моей груди непроизвольно сорвался сладкий стон, что заставил тьму проявить себя, зачернеть, прикрыть нас завесой. Сколько нежности чувствовалось в этом мгновении, призыва раскрыться, словно ночному цветку под лучами звезды. Я не могла не ответить, потому что сама хотела этого. Вскоре уже льнула к Мистифу, углубляя поцелуй, ощущая его руки на своей талии и ласковое прикосновение темной дымки с ароматом магии из моих снов. Поцелуи Мистифа цепочкой прошлись по моей шее вплоть до ворота, затем вновь вернулись к губам. Невесомые, почти воздушные касания снова переросли в более настойчивые, страстные, нетерпимые. Тень упивался мной, а я нежилась в его руках. Как только он отстранился, перехватил мой горячий взгляд и улыбнулся:

– Вкусный был десерт.

– И напиток тоже приятный, – засмеялась я смущенно, справляясь с одышкой.

– Понимаю, это совершенно неэтично по отношению к столь редкой гостье, к тому же ученице.

– Все в порядке, профессор, – огладила я прохладную кожу его щеки кончиками своих пальцев. – Возможно, в лучшее время я бы с удовольствием освоила пару подобных уроков.

– Флиртуете, моя дорогая? Хотите, чтобы один ледяной тень растаял в ваших объятиях? – невесомо коснулся он вновь моих губ, доводя до дрожи.

Очень хочу! Отдаться страсти и желаниям, которые так надеялась найти на Земле. Так хочется сказать ему об этом, но... Еще один неосторожный шаг, и, кто знает, к чему это приведет? Не подведу ли я его? Не утяну за собой на тот свет? Ведь их отношения не такие, как у нас. Узы теней и чародеек крепки, а что таит в себе связь с землянкой? Мы оба не знаем, сколько мне отпущено. А подвести я его не хочу. Просто не могу.

Я немного отстранилась, Мистиф сразу уловил перемену настроения в моем взгляде. Чтобы не портить момент, я обняла его и поблагодарила:

– Просил подарок для себя, а достался нам обоим.

– Можешь ничего не отвечать, – вдруг произнес Мистиф горько. – Тьма слышит тебя, чувствует.

– Прости.

– Это было по-настоящему волшебно, – огладил он рукой мои темные волосы.

Тьма потихоньку отступала, пока не развеялась совсем. Минута казалась вечностью. Нехотя тень отстранился.

– Я уберу посуду, а ты отдыхай. И предоставь все мне.

– Конечно.

Мне больше ничего не остается. Только молить судьбу, чтобы дала пожить еще немного в новом для меня мире. В мире, в котором есть он.

– До завтра, чародейка с Земли.

– До встречи, Мистиф, – мои щеки разгорелись в смущении.

Я долго вслушивалась, но он ушел совершенно бесшумно. Без «темного» покрывала вдруг стало как-то... холодно. В объятиях его тьмы так комфортно и совсем не страшно. Я обхватила себя руками и потерла пухленькие бока. Одну печальную мысль тут же сменила другая: что же мы творим? При таких строгих законах их жизни мы сейчас допустили оплошность. Сладкую, но коварную. Как же нам быть? Что мне делать?

«Верить...»

Глава 3

Анна

Когда я последний раз мылась в воде? Как же давно это было! Настоящая вода, которую пришлось сливать дважды. Сколько пота, грязи и даже кровяных корок я с себя смыла. Моя одежда уже ни на что не годна. Даже на тряпки. Душистое мыло, что изначально было размером почти с кирпич, порядком уменьшилось в объеме. Волосы промывать пришлось долго, распутывать все узлы. Жаль, что нет подобия бритвы и ножниц в зоне видимости. Я срочно нуждаюсь в депиляции! Да и кончики волос пора бы подстричь. Все сеченые.

В премудростях местной техники я сориентировалась довольно быстро. Воды из-за объема ванны ушло неприлично много. Даже немного стыдно как-то стало. Будучи иждивенцем, следует быть экономней. Но простой душ был бы бесполезен, мне необходимо было откиснуть, ну и поразмышлять в тишине и одиночестве.

Интерьер тут тоже походил под мрамор. К моему удивлению, поковырявшись в «стенах», я обнаружила кучу потайных шкафчиков. За одной из раздвижных панелей было спрятано огромное зеркало, за другой полка с феном! Что он им сушит, интересно?! Ручка у фена, как ремешок у переносной кинокамеры. Не то, что у нас. Хорошо, что корпус под рукой не греется. Материалы видно теплоустойчивые. На той же полке лежал плоский гребень с крупными зубчиками. Что ж, лучше, чем ничего. Перед сушкой я застыла, всматриваясь в отражение в зеркале. На правом плече красовался свежий шрам – двенадцать аккуратненьких розовых рубчиков от зубов ящера. Я думала, он будет выглядеть куда ужасней. Все-таки челюсти захватили часть шеи и плеча.

– Хорошо, хоть никакую инопланетную заразу не подхватила, – приободрила я себя, не позволив расстроиться и запаниковать. И все же тело жаль. Некрасивая теперь. Грррр!

Пока сушилась, продирала волосы, задумалась о том, что пыли вокруг замечено мной не так уж много. Это не свойственно для жилья долго отсутствующего хозяина. Видимо, кто-то за домом присматривает. И скоро с этим... инопланетянином я познакомлюсь. От предвкушения знакомства с ящером в кружевном переднике и чепце меня передернуло. Надо что-то делать со своей фантазией. Но вместо того, чтобы подумать о чем-то другом, помимо моего отражения в зеркале я увидела это безобразие в чепце и его обезоруживающую клыкастую улыбку.

– Похоже, я слегка перепарилась. Пора выходить.

Но тут нарисовалась новая проблема. В чем?!

– Вот, черт...

Кроме полотенца, что вручил мне кхагарт, в ванной больше ничего не было. Ничего не осталось, кроме как завернуться в него, благо что ширина его скрывала меня от ключиц до середины голеней. Сделав пару глубоких вдохов, я решительно открыла дверь и переступила через порог спальни. Оглядевшись по сторонам, выдохнула с облегчением: я в ней одна. А где тогда Диар?

Тишина стояла оглушающая. Оглядев комнату еще раз, решила немного похозяйничать. Не стоять же просто так?

Шкаф, откуда мне было выделено полотенце, я нашла быстро. В нем на средних полках обнаружилось постельное грубоволокнистое белье, однотонное, серого цвета. Внизу аккуратно сложены подушки, в которых мне можно было утонуть. Чуть в стороне от них – пара одеял.

– Замечательно, – извлекла я все это добро на свет. – Я знаю, что мне нужно – здоровый крепкий сон.

Никакого белья я тут не нашла. Видимо, где-то в стенах припрятан еще один шкаф. Комод оказался пустой. Зачем он ему вообще тогда нужен? Зря только напрягалась, чтобы заглянуть в эти тяжелые ящики. Время от времени поправляя на себе сползающее полотенце, я усердно застилала постель. С простыней пришлось повозиться! Я не смогла поднять углы огромного матраца, потому подоткнула это безобразие по краям, как получилось. С подушками и одеялами было проще, но к концу моих мучений я пыхтела, как кобылица после забега. Очередной раз поправляя на груди сползающее полотенце, я словно почувствовала чужой взгляд, отчего сначала замерла, затем обернулась. Кхагарт стоял в дверях и наблюдал за моим копошением, а когда встретился со мной взглядом, еще и весело фыркнул.

Жаль, что подушки неподъемные. Так хочется швырнуть их в клыкастую рожу! Ящер подошел довольно быстро, не дав мне сообразить и сползти с кровати. Он легкими движениями поднял края матраца, поправил простыни буквально за секунды, в течение которых я сидела по центру, хлопая глазами. А пока я в ванной была, сделать это сразу было нельзя?

– Идем, я поесть собрал.

Хорошо вслух не сказала. Это ж сколько я купалась?

Я сползла, с четким намерением следовать позади Диара, придерживая неудобное полотенце. Но он подошел к другой неприметной дверце. За ней на полочках аккуратно разложены вещи. Черная рубашка была извлечена на свет и передана мне, вместо пуговиц к полам были пришиты металлические крючки. Сказать, что я была удивлена? Нет, но я глубоко задумалась – чья она? На плечи этого кхагарта она налезет разве что внатяг, хотя покрой у нее свободный.

– Поторопись, я тоже хочу искупаться.

Выходить мой хозяин явно не торопился, потому под мое недовольное ворчание и под его заинтересованным взглядом я отвернулась, накинула грубую, но аккуратно сшитую ткань на плечи, застегнула крючки до колен, и лишь потом сдернула полотенце. Протянув его кхагарту, я гордо прошла мимо в своем новом наряде и спустилась вниз, закатав рукава до локтя на ходу. Ступеньки огромные. Главное в темноте нос не разбить или, чего хуже, не полететь с них.

На барной стойке был разложен мой скудненький ужин.

– Сегодня в меню только сухари и молоко майорана.

– Кого?

– Не кого, а чье, – поправил меня ящер.

– Откуда оно? – подняла я массивную кружку, наполненную до краев. – Да еще и с пенкой. Свежее.

– Сиддар принес.

– Когда? – не переставала я удивляться.

– Только что. Завтра на завтрак омлет.

– Боюсь спросить, из чьих яиц, – обронила я, пробуя пенку на вкус. – М-м-м! Вкусно!

Слушая мое сладостное мурчание, выражающее довольство и счастье от вкушения настоящей еды, Диар рыкнул что-то, отвернулся и пошел наверх.

– Не рекомендую выпивать сегодня все. Оставь на завтра. У нас с тобой еще... вечерняя процедура не пройдена, – прошипел он напоследок.

Молоко в бокале булькнуло, я чуть не подавилась. Опять?! И все же я выпила его полностью, слишком уж хотелось чего-то свеженького, можно сказать, живого. Возможно, завтра я об этом пожалею, кишечник окажет сопротивление. Но, признаю, дала слабину, устала очень. Домой хочу, на Землю...

Помыв за собой бокал в удобной по высоте мойке, я пошлепала босиком на второй этаж, снова жалея, что нет ковров. Зайдя в комнату, посмотрела на дверь, за которой шумела вода, и поплелась к кровати. Окинула ее взглядом, забралась, отодвинула одну из подушек к краю, накрылась отдельным одеялом и закрыла глаза. Все тело тут же охватила слабость, пусть и подушка великовата, и матрац твердый, но одеялко-то пушистое и такое родное!

– Как я скучала по тебе, – произнесла я, обхватывая его ногами и проваливаясь в дрему.

– Рано еще спать, – прошипел кхагарт бодро, выходя из ванной и не позволяя мне провалиться в крепкий сон.

– За что? – простонала я в подушку. – Боги, за что вы меня ему отдали?

Я развернулась к нему лицом и засмотрелась. Чешуйки блестят от влаги, отбрасывают легкие блики. Шипы на локтях и голове смотрятся теперь еще более устрашающе. Вроде и привыкла уже к присутствию монстра в моей жизни, но все равно боюсь его. Особенно когда знаю, что сейчас меня спеленают и будут кормить кровью! Ящер обтирался свежим полотенцем ровно до тех пор, пока не перевел на меня свои желтые глаза. Диар замер, его радужки вдруг сменили цвет на голубой. Я поздно осознала, что, обняв одеяло, рубашка обнажила ноги чуть ли не до ягодиц. Быстро поправив ситуацию, спряталась под одеялом по пояс и немного поднялась.

– Интересные у тебя штаны, – пыталась унять я свои нервишки, принявшись обсуждать первое, что пришло в голову. – Как ты хвост размещаешь?

– Возьми, да посмотри, – весело фыркнул кхагарт.

Я аж икнула.

– Что ты... в самом деле, рассказать сложно?

– Молния у нас не спереди, как у гелеонцев, а сзади. Над хвостом, – он подошел к кровати.

– А-а-а, понятно.

Чего он медлит? Зачем на меня так пристально смотреть?

– Может, завтра ты выделишь мне собственную комнату? Обещаю вести себя хорошо.

– Неужели?

– Обещаю, – заглянула я в его голубые глаза с надеждой.

– Нет, – сказал, как отрезал.

– Почему?

– Так надо.

– Кому надо?! – не выдержала я и зашипела, накуксившись.

– Мне, – он осторожно забрался на кровать, нависая на до мной.

– Что? Зачем? – я вжалась в подушку и натянула одеяло до носа.

– Потому что я так хочу. Иди сюда, – протянул он мне полотенце. – В этот раз сама все сделаешь.

– Нет. Мне это не нужно.

– Еще как нужно. Позже поймешь, зачем.

– Не хочу, – отвернулась я, зная, что бесполезно.

– Я хочу, – прошипел он над моим ухом, отчего по телу пробежали мурашки.

Боже, мы же такие разные, почему они побежали к животу?

– Хас-сша, я жду.

С тяжелым вздохом я смирилась. Все равно же силой заставит. Так лучше самой. Я села, повернулась к Диару, не поднимая на него глаз, послушно перебралась к нему на колени. Кхагарт постелил полотенце на мою грудь и обвил мою талию рукой, прижимая к своему крепкому торсу теснее.

– Я ведь не убегаю. Это настолько необходимо?

– Необходимо.

Он привычно надкусил не прикрытую чешуей кожу на своем запястье, я обхватила его когтистую ладонь своими руками и осторожно поднесла ко рту, накрывая рану губами. Сегодня все было по-другому. Я сделала все сама. Без криков, слез, сопротивления. Послушно пила кровь, что стекала из ранок неторопливыми каплями. Над головой было слышно тяжелое прерывистое дыхание моего монстра. Я увлеклась, прислушиваясь к нему, и коснулась темной кожи языком, раз, другой. Диар зашипел и плотней прижал меня к себе. Его пасть сместилась к моей шее, туда, где остался шрам от укуса. Раздвоенный язык едва коснулся шеи, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.

– Постой, райсана, хватит, – попросил он с хрипотцой в голосе.

– Я сделала тебе больно, райсан Диар?

– Нет. Конечно, нет, – он приподнял мое лицо вверх за подбородок, вынудив встретиться с ним взглядом. Ящер аккуратно стер с моих губ алую каплю. – Просто на сегодня достаточно. Умница. Ложись, отдыхай.

Как только я перебралась на свое место, он обвернул свою кисть полотенцем и поднялся.

– Пойду, застираю. Не беспокойся ни о чем. Я буду рядом.

– Ладно.

Задержался в этот раз в ванной он надолго. Я ожидала его со страхом и трепетом одновременно. Но не дождалась, уснула. Сон хоть и был крепким, но беспокойным. Мне снились тени, ящеры, Иринка с Ольгой и чернота космоса. Позади с кхагартами остервенело бьются скелеты, объятые пламенем. А впереди распростерлась бездна, что безжалостно засасывала меня. В ней ничего и никого нет, шаг к ней был путем в один конец. Я словно на краю пропасти, на пороге космического корабля, у открытого шлюза. Вселенная дала мне выбор – раствориться в ней или... Я так часто дышала, даже плакала, не знала, как мне поступить. Выбор за меня сделал Он. Огромные лапищи заключили меня со спины в объятья и потянули назад, подальше от черной бездны. Я вцепилась руками в прикрытые чешуей предплечья, но не с целью оттолкнуть или вырваться, а ухватиться понадежней. Прижаться теснее к крепкому телу, прикрывающему меня от окружающего хаоса собой.

– Я рядом, Хас-сша.

– Диар... – всхлипнула я.

Как ни стыдно признавать, но без его объятий мне не по себе. Слишком привыкла быть с ним, слишком боюсь чужого мира. Он стал единственным, кому я могу доверять хоть немного. Осторожно проведя когтем по моему лицу, он убрал слезу, тыльной стороной массивной ладони огладил щеку, собрал растрепавшиеся волосы. Не открывая глаз, я развернулась и уткнулась ладонями и носом в его чешуйчатую грудь. Сначала Диар замер, но потом осторожно обвил хвостом мое бедро и притянул меня к себе рукой за поясницу.

– Отдыхай. Сегодня ты испытала много потрясений.

В его руках мне стало комфортней, остаток ночи прошел без снов.

Утро наступило, видимо, давно. В одно окно звезда светила желтым светом, а в то, что напротив него – нежно-розовым. Я поднялась, взлохматила волосы, потерла глаза. Диара рядом со мной уже не было.

– Дождь закончился? – изумилась я, подскочила и побежала сначала к одному окну. – Сара! – осенило меня. Побежала ко второму, снова выглянула. – Шира! Потрясающе!

Те самые две звезды, что я видела на голокарте. При подлете к звездной системе смотреть в окно мне было некогда. Слишком была поглощена своим состоянием и переживаниями. Так удачно сложилось, что на небе не осталось и облачка. Соседние каньоны и темно-зеленая растительность просматривались всюду. В склонах каньонов много жилых домов, можно даже сказать, особняков. Подобно нашему, они утопали в склонах. Обитателей я видеть не могу, улицы не просматривались, видны лишь две площадки с обеих сторон. Интересно, кто живет в соседнем ущелье?

Любовалась открывшимися мне видами я не долго. На первом этаже раздался какой-то скрип. Сначала я хотела смело выглянуть, но незнакомое шипение пригвоздило меня к ступеням. Собеседнику отвечал Диар. Любопытство – не порок, как говорят на Земле. Ничего же криминального не случится, если я немного подслушаю?

– И когда ты планируешь открыть свою натуру?

– Не знаю. Для нее я не кто иной, как ша’ар-рким.

– Все самцы проходят через это, – судя по звуку, собеседник явно похлопал Диара по плечу. – Может, стоит поспешить с третьей инициацией? Глядишь, быстрее изменит свое мнение.

– Нет. Я хочу, чтобы меня воспринимали таким, какой я есть.

– Ну, будем надеяться, что у нее хватит рассудка, и она не сойдет с ума под боком у кровожадного хищника.

С другой стороны, раздался ехидный смешок.

– Сахим, а ты уже ел при ней мясо?

«Братик?!» – перевела я, все еще поражаясь своей новой способности.

– Я же не идиот, – рыкнул Диар.

– Пора бы забить склад свежатиной. Когда планируешь пойти на охоту? – спросила собеседница весело.

– Когда бы ни собрался, тебя это не касается.

Как-то грубо он общается с ближайшей с родственницей.

– Почему же? Может, я твоей игрушке компанию составить хочу?

– Прикуси язык, – зашипел четвертый кхагарт скрипучим голосом.

Сколько же их там?!

– И не вздумай приходить к Диару без разрешения. Все, выросла. Пора забыть про детские шалости.

– Диаа-а-р, – почти проскулила сахима ящеру. – Я приду всего пару раз. Пообщаться, продуктов помогу принести. Я же уже общалась с иномирянками.

– Я подумаю.

– Со! – подскочила та победно, что-то опрокинув.

Я побоялась быть обнаруженной, потому на цыпочках поднялась назад и скрылась в ванной. Сначала надо умыться, причесаться, посмотреть, что еще есть в шкафу у Диара. Только потом наберусь храбрости и спущусь. Умывалась я не так долго, как хотелось бы. А когда вышла, чуть не заорала, но все же нашла в себе остатки самообладания. На кровати сидела Она. Сахима райсана Диара. Чуть менее крупная, чем он сам, но такая же темная, болотно-зеленого, почти черного цвета. Шипов не голове у нее не было, зато зубы впечатлили не хуже, как в день встречи с кхагартами на межзвезднике.

– Ну, привет! – прошипела та, вытянув шею и разглядывая меня с интересом из-под прищуренных век «змеиными» глазами. – Какая ты тощая! – вдруг воскликнула она. – Даже мельче гелеонцев. И где он тебя такую страшную откопал?

– Где только рожают таких? – заворчала я в свою очередь, закинув полотенце на плечо по-хозяйски.

– О-о! Так ты меня понимаешь?! – подорвалась та с места и завиляла хвостом пуще помела. Теперь я понимаю, почему на тумбах и комодах ничего нет. Ведь все сметет! – Тем лучше. Я – Салиха, сахима Диара.

– Как ты оказалась здесь? – не торопилась я проявлять дружелюбие.

– Ой, да легко. Пока Диар и отец провожают Ревана Диарата до станции, решила залететь на пару минут, познакомиться.

– Что-то крыльев я за спиной не вижу, – кивнула я ей и наклонила голову набок, мол, ищу.

Гигантоящерица обхватила себя за плечи, стала суматошно похлопывать по комбинезону.

– А, ну да. Да это я так, образно. Так кто ты?

– Я – Анна.

– И это все, что тебе стоит знать, – раздался рык от двери.

– Райсан Диар? – подскочила я от неожиданности.

Талию по-хозяйски обвил черный хвост. Для надежности, кхагарт еще и встал за моей спиной.

Салиха сникла.

– Я всего-то одежду ей занесла. Сказать только не успела. Жаль, правда, с размером не угадала.

– Спасибо, – произнесла я сухо, но немного озадаченно. Столько заботы от незнакомки.

– Уходи, – велел ей Диар. – Быстро!

– Ну, я это, еще зайду? – Стала обходить сахима его по широкой дуге.

– Вон! – после едкого шипения Салиху как ветром сдуло.

Мы постояли немного: я в ошеломлении, Диар в задумчивости.

– Она не должна была заходить в комнату без разрешения. Ты в порядке?

– А ты? – почему-то спросила я.

Кхагарт моего вопроса явно не ожидал. Я дала ему подсказку, указав пальчиком на хвост, что до сих пор плотно обвивал мою талию. Мой пленитель сразу опомнился и отпустил меня. Я сделала пару шагов по направлению к кровати.

– Так не пойдет. Теперь простынь стирать придется, – окинула я ее взглядом.

Диар фыркнул.

– Что смешного? Я едва приняла для себя факт вашего существования, а тут... она!

– Да так, мысли у нас с тобой сошлись.

Я посмотрела на вещи, что оставила Салиха.

– Платье?! – чуть не икнула я.

– Что тебя удивляет? – наблюдал за мной кхагарт.

– Откуда...

– У нас же есть иномирянки, похожие на тебя. Они носят нечто подобное... дома.

– А на выход?

– Строгие комбинезоны, застегивающиеся наглухо.

– Ну, хорошо хоть паранджи нет. С ней бы я смириться не смогла.

– С чем?

– Не важно! – не буду говорить, а то еще навею местным красавицам новую моду. Хотя его сестре я бы ее натянула... и сфотографировала, на память.

– Кхм, – перевела я тему. – А шить чем у вас тут можно?

Диар открыл один из неприметных шкафчиков, выдвинул полку и протянул мне довольно простую крупную иглу и нитки.

– Еще одно совпадение твоего и моего миров, – улыбнулась я довольно, разглядывая невесомую ткань цвета морской волны.

– Завтракать идешь? – спросил он.

– А можно после шитья?

– Это подождет.

Я отложила платье на кровать. Диар пропустил меня вперед и будто невзначай коснулся кончиком хвоста моей лодыжки, от чего я слегка вздрогнула.

– Не боишься, что отдавлю?

– Не получится, – прошипел кхагарт с усмешкой.

– Почему?

– Весишь мало.

– Может, проверим? – посмотрела я коварно на шипики у самого кончика.

– Не советую, – оскалился, обнажая белоснежные клыки ящер.

– Что так? – заглянула я в его голубые глаза.

– Сожру!

Я лишь улыбнулась. Верится уже с трудом. Через какое-то время я сидела на высоком стуле за барной стойкой с одной стороны, а он с другой. На завтрак, как и было обещано, мы съели отварные яйца. Размер у них был, правда, как у страусиных. Потому кхагарту пришлось доедать за мной. К тому же к ним прилагались ломтики сыровяленого мяса. Ели руками.

– Это гости принесли?

– Сахима разболтала? – нахмурился Диар.

– Нет. Я сама их услышала, – если бы у меня были кошачьи ушки, сейчас бы их прижала стыдливо.

Ящер напрягся, голубые глаза вновь пожелтели. Не очень хороший знак.

– Но я ничего не разобрала. Просто слышала, что в доме гости.

– Потому не сильно удивилась, увидев сахиму?

– Ну да.

Кхагарт отодвинул свое блюдо от себя в сторону и отошел к балкону, возле которого и застыл неподвижно. И почему его это так беспокоит? Я помыла тарелки, обтерла руки и подошла к нему.

– Райсан Диар? – спросила я тихо. – Ты не хотел меня никому представлять, верно?

– Рано, – прошипел он. – Слишком рано.

– Но ведь это твои родные?

– И что? Слухи о том, что я вернулся, да еще и не один, расползлись слишком быстро.

– Кто же мог их распустить? – вздернула я бровь.

– Мессала, – прорычал имя белого кхагарта Диар так, словно пожевал и выплюнул.

Я немного поколебалась.

– Но зачем ему это надо?

– Есть у нас один не решенный вопрос. И, я надеюсь, что вскоре он будет закрыт, – кхагарт снова перевел на меня взгляд. – Запомни раз и навсегда, Ханна – ты моя. – Его хвост машинально метнулся к моей талии, но замер, так и не обвив ее. Кхагарт словно одернул сам себя. – И не позволяй никому к тебе прикасаться.

– Что? – Почему вдруг мурашки побежали? – Даже Салихе?

– Этой проныре – тем более.

– Чем тебе все-таки сахима не угодила?

– Все самки нашего вида, как бы это сказать... очень порочны.

– А-а-а, у нас таких одним некрасивым словом называют, – нахмурила я брови.

– Просто знай, она научит тебя плохому и втянет в неприятности.

– Ладно, – пожала я плечами.

Диар посмотрел на меня, нахмурился.

– Мерки с себя снять сможешь? Закажу костюм на выход.

– А есть чем?

– Найдется.

Этим чем-то оказалась тканевая прочная лента, на которой разметки отсчитывались, по моей прикидке, в дюймах. Нелегко это было, но я нарисовала массивной перьевой ручкой на листе силуэт и отметила на нем все свои мерки. Пока вертелась, высчитывала эти самые дюймы, Диар просто наблюдал за мной. По итогу он изучил мое творчество, кивнул, сложил и убрал во внутренний карман.

– Сегодня вечером я первый раз оставлю тебя одну. Я давно не охотился, и морозильный склад пустеет. Другие продукты закупим в следующий раз. Не жди рано, я сам разбужу тебя, когда вернусь.

– Долго мы будем продолжать эти кровавые ритуалы? – уточнила я, догадываясь, зачем он собрался меня будить.

– Долго.

Из моей груди сорвался тяжелый вздох.

– Если тебе будет спокойней, знай: все иномирянки прошли через это.

– Правда?

– Да. Это очень важная необходимость.

– Это такой большой секрет?

– Не представляешь, насколько, – прошипел он зловеще и склонился надо мной, вынудив опасливо отстраниться.

Глава 4

Ирина

– Плохо. Все очень плохо, – хмурилась Шелли, читая мои конспекты. – Получается, в вашем мире вообще нет магии?

– Выходит, что нет. Бывают чудеса, возможно, ниспосланные нам свыше.

Мы расположились в гостиной чародеек и попивали горячие напитки перед новой парой.

– Наши ауры усиливают чувства партнеров многократно. Сложно представить, что бы мы чувствовали и как себя вели, – мерила шагами комнату Ксения. – Возможно, у чародеек было бы тогда более трех мужчин, и они меняли их как перчатки. Совсем как на Земле. – Она остановилась, обернулась ко мне. – Так что у вас там, с профессором?

– А что с профессором? – я не выдержала ее прямого взгляда.

– Как там дело с лекарством продвигается?

– А, это... – и почему мне показалось, что спросить она хотела не об этом?

– Угу, – покивала Шелли. – Последнее время он такой возбужденный. Совсем не спит. Раньше он был спокоен и рассудителен в любой ситуации, а теперь порой не замечает никого вокруг себя. Они с Молом работают не покладая рук.

– Может, он его в преемники готовит? – предположила Ксения.

Девушки переглянулись.

– Не хочешь ли ты сказать, что Мистиф Ноган планирует в ближайшем будущем подать в отставку?

– Даже если так, не пойму, хорошо это или плохо? – Ксения вновь посмотрела на меня каким-то оценивающим взглядом.

– Ему уже довольно много лет. – Пожала плечами Шелли. – Он до сих пор одинок. Заметила? Его тьма последнее время начала показывать себя. Порой мне кажется, что пространство в учебной комнате резонирует. Только потом поняла, что это он источник резонанса.

– Она раньше вообще не показывалась. Заметила, конечно. Особенно после того, как приняла покровительство Адалиса.

– Погоди, – икнула я. – Ты?

– Да-да, мы вступили в брак ровно в день моего совершеннолетия, – закатила глаза Ксения.

– А родители...

– Еще не в курсе. Я их пока не видела и стараюсь избегать. Алекс рассказал Мистифу. Его эта новость не сильно удивила.

– Так вот почему ты теперь носишь мантии, – осенило меня.

– Да, – протянула Ксения чуть смущенно, погружаясь в свои мысли. – Адалис ждал, когда я вырасту, целое столетие. А я решила, что он будет моим, еще лет в пять.

– Разве такое возможно?

– Я же магичка от рождения. Моя мана и его тьма идеально подходят друг другу. К тому же он сам по себе очень заботлив, очарователен, внимателен, силен и нежен, – последнее слово она произнесла с явным благоговением.

– Чезар убьет его, – хмыкнула Шелли.

– Нет.

– Да!

– Нет! Вот увидишь. Он же не желает страданий своей любимой дочке.

Я улыбнулась, наблюдая за ними.

– Ксюша, мне очень неудобно просить тебя о таком сокровенном, но можно мне посмотреть, какая она – Риша?

– Почему бы нет? Ты новичок в этом вопросе, да и тема у тебя в учебном материале как раз об этом.

Она приспустила с плеч мантию цвета морской волны, и белая ажурная тату на плече правой руки открылась нашим взорам.

– Потрясающе! – воскликнули мы с Шелли.

– Она словно соткана из снежинок, – залюбовалась я и мечтательно вздохнула. Вот бы мне такую... от него.

– Почти как у тети Эливейн. Интересно, сколько сетов будет у меня? – в голосе Шелли прорезались игривые нотки.

– Ни одного, – колко заявила Ксения, словно треснув ту обухом по голове.

– Это еще почему?

– Алекс перегрызет всем глотки. А с теми, кого не осилит, расправится твой папа.

– А я, может, как ты, по-тихому определюсь?

– Девочки, вы не забывайте главное, – решила я вмешаться. – В этом вопросе важно не сглупить. А что уж там думают брат и папа, дело второе.

– Да, верно.

– Я давно уже для себя решила, что сет у меня будет один. Заслужил быть единственным.

Когда Ксения думает об Адалисе, она словно тает.

– SOS! Мы ее теряем, – склонилась к моему уху Шелли.

Ксюша сняла с ноги балетку и запустила в сестру, от которой та увернулась с хохотом.

– Я на тебя посмотрю, когда влюбишься.

– Нам пора на пару. Ирина, ты идешь?

– Да, сегодня я должна присутствовать. Вы меня заинтриговали.

– Чем?

– Резонансом. Хочу убедиться, смогу ли я его увидеть или почувствовать. Может, магия во мне вдруг проснется? – попыталась я перевести правду в шутку.

– Рожденный ползать летать не сможет, – с тяжелым вздохом произнесла Ксения.

– Я знаю эту поговорку, она с Земли, – грустно улыбнулась я ей в ответ прежде, чем мы покинули гостиную.

И все вроде как обычно. Столы, стулья, планшеты. Та же компания и я. Но внутри душа огнем горит, а тело мучается от накатывающей слабости и тошноты. Сегодня мое самочувствие резко ухудшилось. Видимо, новость об Анне его пошатнула. Если бы только я знала наверняка, что с ней все в порядке. Когда тень, самый желанный для меня во всей Вселенной, вошел в учебный зал, мое сердечко затрепетало. Эта ночь снова выдалась для него бессонной. Но небольшие мешки у век его отнюдь не портят. Голубые глаза одарили всех присутствующих доброжелательностью. Светлая кожа, белый костюм, пшеничные, слегка взъерошенные волосы – снова бел, как снег. Глядя на него, никогда не подумаешь, что внутри него живет непроглядная тьма. А ведь она является его главной частью, сущностью.

Тема занятия была довольно занятная. Этапы формирования плода у разных рас. Мистиф умел поддержать интерес у молодежи. Мы даже роды у манекена приняли! Последний раз подобная практика была в моем университете далеко в прошлом. Алекс, норовивший пару раз пошутить у манекена, дважды получал от наставника указкой по рукам, но все равно тот не был к нему излишне строг.

– Вы должны уметь принять роды у иномирянки в любой экстремальной ситуации. Даже при нападении пиратов!

– А если ящер рожать станет? – что-то Алекс сегодня излишне весел.

– Не станет. Они не берут в рейды самок. Их никто никогда не видел. Вопрос: «существуют ли они вообще?» – остается для нас загадкой. Итак, сейчас мы поработаем со сканером. Я пригласил по такому случаю одну из своих пациенток. Сидим, молчим, без нужды с расспросами не лезьте. После осмотра я расскажу более подробно, как им пользоваться.

Мистиф украдкой приглядывал за мной. Мягко улыбался по возможности, но не обделял вниманием своих учеников. Резонанса я не увидела и не почувствовала. Видимо, это совсем тонкая грань, которую могут распознать лишь тени и чародейки. Ну, почему мне было не суждено родиться в их мире, а всего лишь оказаться в нем при столь плачевных обстоятельствах?

Чуть позже мы стали свидетелями того, как крупненький малыш насасывает свой палец у мамы в животике. Чародейки смотрели в монитор сканера с нескрываемым любопытством и умилением, а Алекс с изумлением. Лишь Мол был спокоен. Видно, что у него уже больше опыта и медицина ему действительно интересна. Сильные гены у медиков в их роду. Папа – медик, дядя – медик. Здорово.

К концу пары, несмотря на интересный опыт и разнообразие информации, меня совсем накрыла слабость.

– Пойдемте, перекусим? – предложил Алекс. – Домашку сделаем позже. К тому же, – сбавил он немного тон, – сегодня у нашего отца день рождения, и он прислал немного маала.

– Это того, что из фруктов маллона настаивают? – заинтересовались девушки.

– Его самого.

– Здорово! Давай наберем всякого вкусного и пойдем в нашу гостиную? Ирина, ты с нами?

– К сожалению, нет, – стерла я ладонью легкую испарину со лба. – Полагаю, подобные настойки, даже если и слабые, только усугубят мое здоровье.

– Так, чаю попьешь из сарфирийских трав или сока, – сразу нашли они выход.

– Я откажусь, ребят. Простите, не сегодня. Пойду лучше прилягу.

– Тебя проводить? – обеспокоилась Шелли.

– Я провожу, – раздался бархатистый голос за моей спиной, заставив слегка вздрогнуть. – Отдыхайте. Только не буяньте!

– Что вы, профессор, – тут же ответил за всех Алекс.

– Я все слышал. Если будут поступать жалобы от экипажа – подарок отберу.

– Поняли, приняли, – подпихнула Шелли брата и Мола к выходу. – Доброго вечера!

Так я осталась с тенью один на один. Мы немного помолчали, я обернулась к профессору, чтобы начать разговор хоть с чего-то, но, как назло, ничего не приходило в голову.

– Сегодня ты останешься в медблоке, – начал он первым. Тон его был серьезен и непреклонен.

– Но мне всего лишь нужен покой.

– И он у нас будет, если останешься под присмотром. Я пригляжу за тобой. Идем.

Мы пришли в палату, ближайшую к его лаборатории. После того, как я выпила отведенные мне лекарства, медик подготовил для меня койку, где я и расположилась.

– Зачастила я сюда, – произнесла я с тяжелым вздохом.

– Это было ожидаемо, – ответил мужчина сухо, присев рядом. Он приклеил к моим запястьям датчики сканера. Из динамиков сразу тонкими сигналами обозначился мой пульс. Медик собрал капельницу и освоил мою вену. – Скоро тебе станет немного лучше. Тошнота отступит, я принесу тебе поесть чего-нибудь жидкого.

– Сегодня урок был довольно интересным. Наблюдать за кем-то, кто любит свою работу, довольно приятно и интересно.

– Рад, что тебе понравилось. Только вот на завтра от занятий я тебя отстраняю. Тебе нужен отдых.

– Так и заскучать легко, – произнесла я с грустинкой, глядя на то, как Мистиф ловко настраивает параметры сканера.

– Здоровый сон сбережет твои жизненные силы и даст мне больше времени для исследований. А потому советую тебе отоспаться за нас обоих.

– В таком случае меня надо поместить в анабиозную капсулу.

– Увы, это не выход для твоего организма.

– Мистиф, – наши глаза встретились. – Спасибо тебе.

Немного помедлив, он сцепил наши ладони.

– За что ты меня сейчас благодаришь?

– За хлопоты, прекрасные уроки, – он горько хмыкнул, но следующие слова заставили его расслабиться и улыбнуться. – За заботу, подаренное мне время и тот поцелуй. Он был по-настоящему волшебным.

Фигуру медика окутало едва заметное темное облако. Воздух в палате едва уловимо завибрировал. Вот он, резонанс, о котором говорили чародейки. Тень поднял мою кисть и без лишних слов оставил на ней едва ощутимый поцелуй, затем ненадолго прижал ее к своей прохладной щеке. Отпустив меня, Мистиф поднялся, сделал пару шагов к выходу, но внезапно обернулся.

– Ирина. Как думаешь, могла бы такая девушка, как ты, полюбить меня раз и навсегда?

Мои брови взметнулись вверх. От волнения я, кажется, забыла, как дышать. Динамики запищали чаще, выдавая мое беспокойство. Мистиф перевел взгляд на монитор сканера, еще раз улыбнулся и вышел из палаты, не дожидаясь ответа.

Святая Солун, что он делает со мной?

И что с ним делаю я? До чего же трепетно и страшно...

Больше мы не говорили. Мистиф принес мне супа, взял немного крови для новых образцов. Убрал капельницу, позволил сходить в уборную и душевую. Затем велел мне выпить еще две капсулы лекарства перед сном и снова скрылся в лаборатории. Чуть позже к нему присоединился Мол, и они снова продолжили работать вместе всю ночь и утро. Днем меня под присмотром девушек отпустили к себе. Оба парня выглядели озадаченными. Краем глаза за приоткрытой дверью на стеклянном столе лаборатории я заметила окровавленные салфетки. Кровь была синей. Выходит, не моя.

Глава 5

Анна

Впервые за долгое время я осталась совсем одна, да еще и взаперти. Диар закрыл дверь снаружи, а засов я задвинула сама, как он учил. Желания сбежать не было совсем. На незнакомой планете, о которой не владею ни малейшей информацией, густонаселенной иномирянами, не имея никаких средств и навыков к выживанию, не больно-то преуспею в этом деле. К тому же несмотря на то, что кхагарт является моим похитителем, главным виновником, круто изменившим мою жизнь, больше верить мне здесь некому. Хорошо, что все его дикости пока только ограничиваются укусом и каждодневным кровавым десертом.

Я села на огромные подушки, что предназначались вместо диванов, взяла эластичный прозрачный киберпланшет для графических рисунков, предусмотрительно оставленный Диаром для меня, и принялась чертить крупной ручкой со стилусом световыми чернилами созвездия Млечного Пути, размышляя.

Кхагарты – хищники внушительных габаритов, с развитой мускулатурой, страшные, как злодеи из комиксов популярного Марвела. Клыкастые, рельефные, разноцветные, с наростами в виде шипов. Но при этом разумные.

Меж делом я отрывалась от рисования, методом тыка на огромном мониторе, переключавшем ранее пейзажи, просматривала местные новости, не понимая ни одной буквы или же цифры, разбирая лишь частично информацию на слух.

Вряд ли такого технологического прогресса, который меня окружает, кхагарты достигли сами. Вероятнее всего, им кто-то помог. С какой целью таких опасных иномирян приобщили к цивилизации? Что поспособствовало? Я осмотрела пространство большой гостиной, вся планировка и дизайн были подобраны комфортно для таких больших хвостатых существ. Ничего бьющегося или хрупкого в зоне видимости нет. Но что-то не вяжется у меня вся эта аскетичная роскошь и образ Диара вместе. Теперь – ванная. Да, она гигантских размеров. Но ведь не просто бадья какая, а самая настоящая ванна. Рубашка на крючках. Явно маловатая, хоть и с прорезями на локтях, для шипов. Не его? Тогда что она тут делает? Платье – очень схожее кроем с нашими. Подходит другим иномирянкам? А что они тут делают? Явно не с этой планеты. Я снова посмотрела монитор с новостями. В большинстве случаев фигурировали кхагарты и торшредоры. Вторых тоже легко запомнить. Очень уж похожи на тех гуманоидов, которых рисуют у нас на Земле, говоря о пришельцах. Только вместо ног черт пойми что.

Отношения кхагартов – следующее окошечко без галочки. Почему Диар груб с сестрой? Насколько я поняла, она его ближайшая родственница. Да и гости были к ней не особо доброжелательны. К слову, о беседе гостей: о какой натуре Диара они вели речь? Что он скрывает от меня? И как долго еще собирается держать тонкости своего мира от меня в секрете? Перспектива птички в каменной клетке не очень впечатляет. Быть чьей-то игрушкой, как назвал меня белый ящер, – далеко не весело, и вскоре мне и ящеру это наскучит. Перспектива моей дальнейшей жизни выглядит так себе.

Есть еще один очень призрачный шанс, что Ирина, Ольга и Дайске живы. Но смогут ли они меня найти в этой неизученной части Вселенной? Будет ли у них такая возможность? Нас так грубо разделили.

Я тяжело вздохнула, отложила планшет с готовыми рисунками и взяла пульт. Повертев его в руках, нажала одну из кнопок и с удивлением поняла, что активировала микрофон для голосовой команды.

– Что бы первым спросить... эксперимента ради, – я нахмурилась, вспоминая первый опыт общения с Диаром. – А хотя бы это: «Хас-с-ша».

Команда поиска сработала мгновенно. Один за одним замелькали слайды, на которых была изображена желтая, словно канарейка птичка из снов, что снились мне в шлюпе. Края перышек на крыльях имели белую пушистую кайму. Она питалась нектаром, перелетая от одного огромного фиолетового цветка к другому.

– Словно наша колибри, – пораженно следила я за кадрами первого же воспроизведенного мной видео. – Как? Это все равно, что земляк назовет меня птичкой. В этом должно быть что-то нежное. Возможно даже интимное. Почему Хас-с-ша?

Посмотрев еще немного, решила спросить следующее, что до сих пор поднимало в моей душе смятение. Реакция Диара на него была понятна, но хотелось бы видеть, что значит «чудовище» в понимании кхагартов.

– «Ша’ар-ким»...

В ответ открылись кадры, совсем не те, которые я ожидала увидеть. То были не монстры, каких я привыкла видеть в фильме ужасов, а сами кхагарты... но в таком ужасном свете, что я невольно прикрыла рот рукой от изумления, рассматривая сменяющиеся кадры. Кровь, жертвы, где живые, где кусками... где одна, порой более трех иномирян, а над ними разъяренные огромные ящеры, нависающие коршуном. Окровавленные когти, клыки, искаженные яростью морды, длинные гибкие хвосты, помогающие ящерам держаться за ветви, балки, ломать кости. Они то изображены нападающими напрямую, то со стороны, иногда с потолка, когда никто не ждет. И исход один – объекту их интереса наступал страшный болезненный конец.

– Если это хотя бы часть правды... – поспешно выключила я монитор. – Больше никогда не выйду отсюда!

Со лба бисеринкой скатился пот. Но я сразу его утерла, и взяла свою фантазию в руки.

– Будь это так, вряд ли они бы жили в такой роскоши. Хотя, если у каждого в доме по вот такой вот «игрушке», как я, то ничто не удивительно.

Просидев недвижимо пару минут, я все же решила заняться платьем. На подшивку у меня ушла чуть ли не вся ночь. Кончики пальцев с непривычки разболелись, но ходить в рубашке с голыми ногами больше не хотелось. Мало ли кого занесет к нам в гости. Наряд был довольно необычным, как у сказочных красавиц. Длинное платье, до пола, без рукавов и с неглубоким вырезом. К плечам подшит полупрозрачный шлейф, легкий, словно вуаль из шелковых нитей, которой можно прикрыть плечи. Я поработала с вытачками, укоротила длину до своих щиколоток, добавила для удобства разрезы чуть выше колена с двух сторон, после чего устало рухнула на койку и заснула. Повезло, кошмары не снились, и проспала я до полудня.

Диар не вернулся, что меня озадачило. Еду я нашла сама: молоко, яйца и вяленое мясо имелись, но Диар ведь собирался вернуться до рассвета. Разве нет?

Послонявшись пару часов по дому, я не смогла найти себе места. Более того, до икоты меня довел звонок в дверь. Осторожно подойдя к монитору, я изумленно уставилась на трех ящериц, одной из которых оказалась Салиха.

– Ну же, я знаю, что ты дома! Не надо притворяться глухой, – выдала она раздраженно, приблизив морду к камере снаружи. – Нажми на кнопку внизу экрана, мы сможем пообщаться.

«Нажми на кнопку, получишь результат...» – пронесся текст старой русской песни у меня в голове, а после него предостережение Диара, что общение с этой особой на меня плохо повлияет. Я обдуманно ответила ей только потому, что меня волновал один-единственный вопрос, но не тот, который я задала первым.

– Что тебе нужно?

– И это вместо приветствия? – фыркнули ее подружки.

– В гости пришла, открывай.

– Я пароля не знаю, – попыталась отвязаться я.

– Я знаю. Затвор убери, – по-хозяйски велела Салиха.

– Диар не велел.

– Глянь, какая послушная, – зашипели ехидно ящерицы.

– Кстати, где он задерживается? – я постаралась притвориться глухой к комментариям. Мало ли что они в своих головушках вертят. К тому же есть риск, что мои извилины еще не все слова кхагартов осмысливают правильно.

– Может, на охоте задерживается. Годы в космосе сказываются, свобода и дикая природа опьяняют разум у самцов после долгих путешествий, – пожала та плечами.

– А может, по самочкам пошел, – хихикнула ящерица с серебристой чешуей.

– Девочки, девочки! Она еще ничего о нашем укладе не знает. Не травмируйте ее раньше времени.

– Ты слишком добра, – не согласилась с Салихой вторая кхагартка, тоже серебристая. – Вскоре Реван Диарат и Реван Мессард представят твоего сахима перед белыми. Они давно затеяли акт сиш-шты между ним и Нарисой. Пусть она знает и готовится морально.

«О чем это они?» – с трудом разбирала я смысл слов, не поспевая за скоростью их «щ-щебетания». Салиха тоже не удержалась от гаденькой ухмылки, обнажившей ряд острых клыков. Создал же бог таких красавиц.

– Ну, так откроешь? – вновь обратилась она ко мне.

– Таких желанных гостей даже врагу не пожелаешь, – не удержалась я от колкости. Ага, так и пустила я этих ядовитых гадюк.

– Раш-шида! – буркнула одна из ящериц, а мозг на удивление быстро перевел замечание как «хамка!»

– Ой, как жалко! – вздохнула притворно Салиха. – А я собиралась тебе о мире нашем рассказать, о других двуногих девушках и о том, что тебя вообще ждет. Из Диара вечно лишнего слова не выудишь. А тут такой шанс, такой шанс! – попыталась взять меня она на интерес.

– Приходи, когда Райсан Диар будет дома.

– Гляди-ка, – опять заухмылялись ящерицы, тараторя наперебой. – Райсан Диар. Как только язык повернулся. Ничего, скоро Нариса статус-то ему подправит.

– Может, не успеет? – с вызовом окинула подруг Салиха взглядом.

– Пошли, ставки сделаем? – троица забыла про меня и стала удаляться, отчего я с облегчением вздохнула. Ох уж эти бабские замашки!

О чем бы они ни говорили, мне это не дало информации ровным счетом никакой. Имя Ревана Диарата звучало уже из уст Салихи. Насколько я поняла, это кхагарт со скрипучим голосом. И, похоже, он глава их рода. Выходит, Реван Мессард глава рода белых ящеров. Два рода затеяли что-то с участием Диара. Но, помня, как Диар «радушно» приветствовал райсана Мессалу на космодроме, он ни в чем участвовать не хочет. Теперь в неприязнь этих ящеров внесено немного ясности.

День прошел совершенно бездарно. О чем я только не думала. Вспоминала то, как рассталась с семьей, как не удались мои первые отношения, как познакомилась с командой. Лавирование в астероидном поле, повреждение корабля, потеря товарищей... Самоубийство капитана... Духота, нехватка воздуха, шлюпки, тени, кхагарты. Предательство земляков, благодаря которому мы и очутились в этом путешествии. Кадры один за другим мелькали, душа подступающими слезами. Шлюп, кхагарт, укус, вкус чужой крови на губах и... этот тихий шипящий голос, который сперва нагонял много жути, но затем стал пробуждать во мне другие эмоции: страх и облегчение одновременно?

Уже лежа в кровати после душа, я машинально коснулась своих влажных волос, вспомнила, как кхагарт оглаживал их, явно стараясь утешить. А менструальные боли? Ведь он помог в тот день.

– Какой же ты загадочный, – произнесла я, проваливаясь в дрему.

Как долго спала, не знаю, но проснулась от шорохов, раздавшихся с первого этажа. Несмотря на предупреждение ящера, что засов никто не сможет открыть снаружи, кроме него самого, я испуганно подскочила. В чужом доме на новом месте я все еще чувствую себя неуютно. Не сказать, что кхагарт производил много шума, но я решила убедиться, что Диар вернулся. Только бы он не понял, что я не сплю! Я снова на цыпочках босиком спустилась с лестницы и выглянула на первый этаж из-за косяка.

По всей видимости, он вернулся домой уже давно. Морозильный склад был открыт настежь, а стол был завален шматками мяса и заляпан кровью. В руках Диара находился здоровенный тесак, которым он рубил кости, нарезал свежее мясо на куски, подвешивал на крюки в ледяном хранилище. Выглядело это жутковато. Ящер и его добыча. Где кхагарт не справлялся тесаком, помогал себе когтистыми руками. Мощь его мышц под черной чешуей и изорванным комбинезоном я сумела обозреть во всей красе в момент, когда он с усилием надломил какой-то крупный сустав добычи, затем тем же тесаком подрезал оставшиеся сухожилия. Я наблюдала за ним, не сразу сообразив, с открытым ртом. Не сказать, что картина пугает меня до икоты, но выглядит жутко.

Встрянув головой, прислушалась и не сразу сообразила, что в гостиной работает монитор, на котором звук убавлен до минимума. Услышав знакомые звуки, я досадливо закатила глаза.

– Только не это... – прошептала беззвучно одними лишь губами.

Щебет Хас-сши с монитора сменился кадрами из роликов, что искала я по запросу «ша’ар-ким». Он просматривал историю моих просмотров: решил узнать, к чему я проявляла интерес в его отсутствие, чем занималась. И тут это! Диар замер, присмотрелся к кадрам, затем тихо ругнулся и зло вонзил в сочное мясо тесак острием. Ящер уперся ладонями в стол и напряженно застыл так на какое-то время.

Отчего так стыдно-то? Я тихо поднялась назад, улеглась в кровать и зарылась в одеяло. Уснуть не смогла. Ждала. Спустя время Диар тихо поднялся и прошел в ванную. Я не сразу услышала его, лишь легкий вжик двери намекнул на его присутствие в комнате. Факт из фильмов, где кхагарт незаметно подбирается к жертве, сам себя подтвердил. Ох, как не хочется, чтобы все эти ужасы с монитора оказались правдой! Диар вышел нескоро. Я наблюдала за ним из-под ресниц. Свет из ванной снова бликами отразился от черной чешуи. Кхагарт, оголенный по пояс медленно подошел к кровати, сел на самый край и окинул меня взглядом.

– Не спишь, – произнес он внезапно, не спрашивая, а утверждая.

Я промешкала немного, но затем медленно протянула ему руку. Мне надо знать, как он отреагирует, рассеет ли все мои страхи или наоборот высмеет мой жест? Он осмотрел мою ладонь, будто увидел впервые. Затем протянул свою ручищу и сцепил наши ладони.

– Я задержался, – произнес он. – Не испугалась?

Это он про фильмы или полутора суток, проведенных в одиночестве?

– Немного.

Не расцепляя ладоней, он лег напротив, пугая блеском голубых глаз в полумраке.

– Я рядом. Спи, Хас-сша.

– А... – изумилась я, но была перебита:

– Спи.

– Погоди, – приподнялась я на локте. – Ведь ты же говорил, что снова будешь поить меня?

– Сегодня сделаем исключение.

– Вторую ночь подряд? Ты намекал, что это важно, – боже, что я несу. Сама напрашиваюсь.

– Важно.

– Так почему вдруг передумал? Ты же заставляешь меня пить твою кровь не с целью откормить и слопать?

Диар подался немного вперед, пугая своей клыкастой улыбкой.

– Была бы моя воля, я бы съел тебя всю... целиком еще на нашем первом корабле.

– Что же тебя останавливает? – фыркнула я с досадой и возмущением.

– Хас-сша, – отпустил он мою руку и лег на спину, схватившись за виски. – Не сейчас!

Тут я внезапно засмущалась. Я зашипела, как гадюка, а он схватился за голову. Как супруги, ей-богу! Еще птичка эта желтая. Приняв для себя твердое решение, я решила исправиться, проявить лояльность. Он явно расстроен тем, что я лазила в поисковике.

– Райсан Диар, – я придвинулась поближе, а кхагарт напрягся. И вновь эта голубая радужка. – Если это важно, я готова.

Диар тут же навис надо мной темной тучей, от чего по коже побежали тысячи мурашек. Вдруг и правда съест?

– Уверена? Я впервые за долгое время ходил на охоту, азарт еще не улегся.

– И? – спросила с опаской.

– Вдруг укушу?

– Уж постарайся не пугать меня еще больше.

Моя грудь вздымалась от частого дыхания и волнения. Диар медлил. Разглядывал мое лицо, затем большим пальцем коснулся моей нижней губы, приоткрывая рот. И было в этом что-то совсем нежное, необычное. Это пугало. «Мы разные!» – билась в моей голове мысль, от которой почему-то стало немного неловко и печально?

– Хорошо, – он прокусил вновь клыками кожу на своем запястье, там, где не было чешуи, и протянул его ко мне.

И снова я сделала это сама: впилась губами в ранку и стала слизывать медленно стекающие капли. На этот раз прокус был неглубоким, потому капельки скудно сочились из раны. Мы больше не нуждались в спешке: я не сопротивлялась, а он не навязывал кровь силой. Обхватив его предплечье руками, слегка сжала мышцы на нем, прикрытые черной блестящей чешуей, словно стальной тонкой кольчугой. Процедура вампиризма больше походила на ласку, а не ритуал. Больше ни вкус, ни сам процесс не вызывал у меня отвращения, став чем-то привычным. Кхагарт наблюдал за тем, как мои губы окрашиваются его кровью, за эмоциями, отраженными на моем лице. Переводил взгляд на шею, следя за глотками и борясь с соблазном укусить.

– Не открывай глаза, – велел он. – Продолжай.

Я почувствовала дыхание у самой шеи, как и прошлый раз, рубцов коснулся шероховатый раздвоенный язык, заставив меня сотрястись мелкой дрожью от волнения. Он сдержался. Лишь слегка прикусил кожу, прошипев что-то с томительной мукой. Лодыжки коснулся юркий хвост. Мое тело охватила необъяснимая истома, приправленная легкой горечью.

Освободив свое запястье из моей хватки, он провел когтями по моей щеке.

– Отдыхай. Я буду рядом.

Развернув спиной, ящер подгреб меня к себе и укрыл нас одеялом. То, что происходит, явно неправильно, но почему-то так необходимо ему и начинает нравиться мне. Могу ли я... желать кхагарта? Испытывать вожделение от его таких осторожных прикосновений? Ящер уткнулся мордой в мои волосы и довольно быстро уснул, и я вместе с ним. Проспали остаток ночи и все утро. А к полудню раздался непонятный звонок. И звучал он с одного из планшетов на первом этаже. Когда я открыла глаза, то сразу встретилась глазами с Диаром. Он проснулся первым и просто наблюдал за мной.

– Все миры этой вселенной подождут, – рыкнул ящер, не желая покидать постели и отвечать на звонок.

Из моей груди сорвался тяжелый вздох.

– О чем задумалась? Плохо спалось?

– Вроде пока нет ничего сложного в роли игрушки, – сгорала я под его пристальным взглядом от стыда, делясь мыслями. Ночью все не так воспринимается, как днем. Я потихоньку отползла в сторону, намереваясь слезть с кровати и скрыться в уборной. – Но хотелось бы больше знать о своей дальнейшей судьбе. И я имею на это право, не находишь?

– Забудь о том, что сказал Мессала! – прошипел Диар, снова глаза окрасились золотом. Раздражен.

– И все же? – остановилась я у двери.

– Иди, умывайся, – он поднялся, без труда встряхнул одеяло, укладывая его ровно и разглаживая ближайший угол хвостом. Ответом одаривать меня явно никто не собирался.

Внизу снова раздалась трель, и кхагарт подхватил свежий костюм из шкафа и спустился. В ванной в одной из корзин лежала истерзанная хищником, пропитанная кровью одежда Диара. Я осторожно осмотрела ее, поражаясь тому, какие на ней были жуткие разрывы в то время, как на кхагарте не было ни одной царапины. Вроде бы даже все темные чешуйки были на месте, одна к одной. Приведя себя в порядок и сменив рубашку на платье, я явилась в гостиную, где застала его сидящим за столиком на подушках. Он был чем-то озадачен, смотрел в одну точку, сжав планшет до хруста.

– На родной планете я бы разорилась, чтобы купить что-то подобное, – произнесла с осуждением. – Эта техника стоила бы немало денег.

Ящер перевел на меня глаза и застыл. Его взгляд несколько раз оценивающе прошелся по моей фигуре, затем остановился на разрезах у подола. Планшет окончательно развалился на осколки в его ручище.

– Что это такое? – вдруг неоднозначно зашипел Диар.

– Платье, что принесла Салиха, – пожала я плечами.

– Это я вижу, – он поднялся, подошел вплотную, заставив меня на шаг отступить. Кончик хвоста ловко проскочил в вырез и обвился вокруг моего бедра, от чего я взвизгнула и попыталась дернуться. Вдруг шипы на кончике оцарапают? Они небольшие, но все же. Но не тут-то было. Диар держал крепко, а от падения подстраховал лапищей, прижав меня к своему торсу.

– Что не так-то? – уперлась я руками в его широкую грудь, скрытую под новым чистым костюмом, подчеркивающим весь ее рельеф.

– Носить будешь только дома, и только когда нет гостей.

– Вот уж не думала, что тут такие строгие нравы.

Ящер ничего не ответил, лишь зажмурился и зашипел. Ругается?

– Не нравится?

– ...Нр-равится, – ответил он не сразу, отстраняясь. Из его груди сорвался досадливый выдох. – Сегодня сделаем исключение. Мы идем на встречу. Я планировал взять тебя с собой.

– Что, серьезно? Мы прогуляемся?

Мой восторг он не разделял.

– Если будет время.

В это время от двери раздался звонок. Как оказалось – это была доставка, чему я возрадовалась. Еще одно сходство между нашими мирами. А доставили нам легкие сапоги из мягкой кожи на плоской подошве.

– На первое время, – протянул мне коробку Диар.

– Это мне?

– Да. Они однозначно большие. Прежде на Кхагаре не было землянок. Никто еще не видел таких миниатюрных женщин, как ты. Так что для твоих... ножек, – ящер снова скосился на вырезы платья, – обувь мы тоже будем шить на заказ.

– Ну, – засмущалась я, принимая подарок. – Это не проблема, каблука-то нет. Шнуровку потуже затяну, не выпаду.

Высота голенища доходила до колена. Цвет – бежевый. С платьем цвета морской волны сочеталось неплохо.

– Поедим уже в гостях. Реван Диарат не любит ждать. Идем, не будем испытывать его терпение.

– Райсан Диар, – окликнула его я, заставив обернуться. – Спасибо.

Он не ответил, но было видно, что моя благодарность ему приятна. Ящер подошел и низко склонился надо мной.

– Надеюсь, на тебя не надо браслеты снова надевать?

– Я буду послушной! – тут же заверила его, непроизвольно растерев запястья. Не хочу ходить, как на привязи.

– Было бы очень кстати.

Добираться далеко не пришлось. Как я и предполагала, белые кхагарты жили в соседнем каньоне. Мы повернули на ту же улицу, где я мельком успела увидеть Мессалу. К моему великому изумлению, песчаник каньона был практически белого цвета.

– Жуть какая, – вдруг вымолвила я, разглядывая выщербленные стены, рамы, двери, колонны на отвесной скале.

– Почему так думаешь? – решил поинтересоваться Диар.

– Я невольно подумала, что на этом фоне, при определенном освещении, могла бы не разглядеть их. Они случаем не умеют сливаться с обстановкой? – заглянула я в желтые глаза с вертикальными зрачками.

– Как догадалась?

– Проклятье! Я просто ткнула пальцем в небо. Решила проявить полет фантазии и угадала, – вот досада-то!

– Я тоже могу сливаться с обстановкой, – вдруг огорошил меня кхагарт. – Но с более мрачной. Например, в лесах и пещерах.

– А серые? – проявляла я любопытство, не сводя с него глаз.

– Серым хорошо в крупных технически оснащенных городах, на космодроме. Подальше от лесов.

– Почему?

– Слабее, – не раздумывая ответил Диар, сбавляя шаг.

– А вы с белыми, значит, сильные?

– Вроде того, – сквозь зубы прошипел он и остановился.

– Скромничаешь? – весело хмыкнул кто-то напротив.

Я поспешно перевела взгляд вперед и уперлась им в белого знакомого кхагарта.

– Эм... – попятилась я от неожиданности. – Райсан Мессала?

Диар внезапно зарычал, заводя меня за спину, в то время как радужки Мессалы на некоторое мгновение сменили цвет на голубой, а узкие зрачки расширились, оглядывая меня в новом наряде с ног до головы. Голубой на его клыкастой физиономии выглядит не так жутко, как желтый. Как только я исчезла с поля его зрения, Мессала гаденько улыбнулся Диару, явно тем самым раздражая его.

– Какой нежный голосок, – его шипение было сравнимо для меня со сладким ядом. – Все не мог дождаться нашей с вами первой официальной встречи.

Белый кхагарт явно обращался ко мне, наплевав на темного, напряженно застывшего перед ним. Неприязнь между ними видна невооруженным взглядом, но ни один, ни второй не боялись друг друга.

– Диар, – со стороны раздался скрипучий голос ревана Диарата, что вышел с другим темным ящером. Оба кхагарта выглядели довольно сносно и почти не уступали по габаритам Диару. Только мышцы под их чешуей бугрились, как у местных бодибилдеров. Чересчур уж массивны.

Диар и Мессала синхронно перевели взгляды на старшего.

– Проходите в дом. Не стоит устраивать представление на потеху самкам. Успеется.

Я перевела взгляд на окна, где мелькнул силуэт Салихи и белой... ящерицы? Стальные жалюзи быстро перекрыли обзор. Отчего так страшно? Столько здоровых хищников вокруг меня. При желании перекусят хребет и не заметят. Я на их фоне все равно, что блоха перед богомолами. Ох, давно мой мозг мне сравнений не подкидывал.

Мой похититель сжал своей лапой мою ладонь и повел вслед за собой. Мессала держался позади, от чего по моей спине прошелся холодок. Пройдя сквозь огромную белоснежную гостиную, мы оказались в необъятной оранжерее, которая меня просто ошеломила. Крупнолистные растения, ароматные цветы, извилистые дорожки, мощенные белым камнем. По центру сада располагался овальный низкий стол, обильно уставленный блюдами с разнообразной едой и крупными металлическими кубками. Вокруг него восседали на уже знакомых подушках кхагарты. Все они поднялись, приветствуя Диара, который в свою очередь учтиво склонил голову лишь перед одним из белых.

– Реван Мессард.

Пользуясь этим, Мессала занял свое место, бессовестно разглядывая меня.

– Диар, – белый протянул когтистую ладонь, пожимая свободную лапу темному. – С возвращением на родину. Присаживайтесь, – указал он на отведенное ему место.

Кхагарт сел на подушки по левую руку от хозяина дома и напротив ревана Диарата. Скрестив ноги, он потянул меня за собой, по-хозяйски усаживая на левое бедро и обхватывая рукой поперек талии. Вот теперь я чувствую себя в безопасности, даже несмотря на пристальное наблюдение Мессалы и окружающих. Вот уж не думала, что стальная хватка этого кхагарта снимет с меня добрую долю напряжения.

– Что ж, прежде чем мы перейдем к насущным вопросам, – произнес Диарат. – Представь нам свою гостью.

«Гостью?!» – чуть не вырвалось у меня возмущение, но вовремя вспомнила, что обещала Диару вести себя хорошо.

– Ее имя райсана Ханна.

Мессала раздраженно прицокнул раздвоенным языком.

– Она уже понимает нашу речь?

– Достаточно хорошо.

– Отлично, – улыбнулся обезоруживающей улыбкой второй черный кхагарт. – Реван Дардан, отец Диара, – слегка кивнул он шипастой головой. В его желтых глазах сиял интерес.

Как же тяжело было удержать челюсть на месте. Почему я раньше его не спросила о родных? Сейчас бы уже знала, что отвечать, кому и как.

– Позволь представить тебе главу нашего рода, ревана Диарата, и главу рода этого дома ревана Мессарда.

– Дедушки райсана Диара и райсана Мессалы? – подала я голос, поразив его писком всех окружающих. Столько ошеломленных чешуйчатых морд!

– Все верно.

– Как вы находите наш мир и наше общество? – опередил Дардана, реван Мессард, смерив меня оценивающим взглядом.

– Довольно... неоднозначно, – не стала скрывать я правды, отметив, что среди нас самок нет вообще.

– Позвольте заметить, что вы хорошо держитесь. Не многие иномирянки спокойно воспринимают наше общество, тем более в таком количестве.

– Поверьте, мне это дается с великим трудом, – о чем засвидетельствовала капелька пота, скатившаяся с виска.

– Как я погляжу, – вклинился в разговор Мессала. – Ты уже провел одну из инициаций?

– Две, – тут же произнес Диар, заставив изумиться всех белых ящеров, а Мессалу одарить его убийственно тяжелым взглядом. Но вскоре тот быстро нашел самообладание и снова гаденько улыбнулся.

– Решил покинуть звезды? – снова подал голос реван Мессард.

– Да.

– Что ж, – задумчиво протянул тот. – Это хорошая новость. Но изволь снова напомнить тебе о нашем предложении. Наш и ваш род нуждается в продолжении. Нариса придерживается тех же нравов, что и семья. Нам нужен чистокровный наследник.

Вот так поворот!

– Она? С каких это пор самкам есть дело до рода? – презрительно хмыкнул Диар.

– Ты прав, – Мессала не отрывал от меня взгляда. – Моя сахима просто берет то, что пожелает. А желает она лучшего.

– Я давно обозначил свою позицию. Лет сто назад. И остаюсь непреклонным. Актам сиш-шты меж нами не бывать.

Так вот что это значит! Именно это слово упоминала Салиха.

– В связи с новыми обстоятельствами, – одарил меня взглядом реван Диарат. – Есть несколько подходов к этому вопросу. Первый из них: ты передаешь райсану Ханну белому дому. – Диар непроизвольно рыкнул. – А тебе отходит наследник и главенство двух родов.

«Куда? Кому они собрались меня отдать?!» – я крепко вцепилась пальцами в свободное предплечье Диара. Ящер сначала изумился, после чего уверенно расположил ладонь на моем бедре, прижав к себе еще теснее. Тепло, мгновенно разлившееся по телу, немного успокоило.

– Я не рвусь в лидеры. И никогда этого не хотел, – отвечал всем, а смотрел в мои глаза.

– К тому же, – вклинился отец Диара, привлекая его внимание. – Учитывая, что нашим самкам тяжело дается возможность забеременеть, понадобится не один акт. И нет гарантий, что родятся сыновья. Это могут быть дочери.

– Еще один акт решит вопрос, – отмахнулся дед.

– Один ли?

– Сколько потребуется! – зашипел Диарат на Дардана. – Второй вариант: ты оставляешь свою... гостью себе, – тут уже Мессала зашипел. – Но и Нарису берешь в свой дом, до рождения сына. При этом право главенствования перейдет Мессале, а затем твоему сыну, по достижению им двухсот лет.

Все вдруг замолчали, не мешая Диару обдумывать предложенные варианты. Но кхагарт долго не мешкал.

– Я выбираю третий вариант – где я буду свободен от всех ваших обязательств. Как вы дальше будете продолжать род, меня не волнует.

– Диар, – реван Диарат был недоволен внуком. – Отойдем на пару слов. Ханну можешь оставить. Здесь ее жизни ничего не угрожает. Дардан, – окликнул он сына.

Вот так я и осталась в обществе белых ящеров. Стало жутко не комфортно и страшно среди незнакомых хищников.

– Можно мне... пройтись по оранжерее? – обратилась я к ревану Мессарду. – Я еще мало знакома с вашей средой. У вас прекрасный двор.

– Разумеется, – улыбнулся белый кхагарт обезоруживающей улыбкой и развел рукой.

Я поднялась и решила зайти в кусты погуще – подальше от всего этого чешуйчатого кошмара. Боже! И тут браки по расчету. Идеальных миров не существует. Даже разумным хищникам приходится чем-то жертвовать... Но жить в доме белых? Или же под боком у своенравной хозяйки, которая слопает меня, например, в период ПМС, если таковой у них имеется? В любом случае мое положение не лучше, чем у рабыни, игрушки. Да и, к слову: я привыкла к Диару. Кое-как мы добились взаимного расположения. Какая-то там ящерица с царским замашками на все самое лучшее меня подле него не устраивает, вот совсем. Как вспомню рассказы про все наши земные дворцовые интриги, как наложницы, жены и простые слуги подставляют друг друга. Через что мне предстоит пройти? Чем дальше в лес, тем страшней фантазия. В задумчивости я вышла к краю оранжереи, за которой начинались коридоры и лестница на второй этаж.

– Настоятельно не рекомендую покидать сад, – раздался голос Мессалы за моей спиной. – Если не хочешь наткнуться на двух ядовитых ящериц.

– Я не собиралась... – начала оправдываться, резко обернувшись, и оступилась от неожиданности! Я чуть не закричала от увиденного! Мой рот накрыла одна рука, а вторая подхватила, страхуя от падения. Обычные руки! На ладонях лишь местами виднелись белые чешуйки. Когти стали аккуратней, меньше. Передо мной стоял некто, безумно похожий на человека!

Голубые глаза с вертикальными зрачками, белоснежные волосы вместо шипов, каскадом ниспадающие на рельефные плечи, прикрытые белым эластичным комбинезоном. Бледные скулы, покрытые толстыми полосками перламутровой блестящей чешуи, тонкие губы. От шипов на голове осталось лишь два, центральных. Мужчина убрал когтистую, но уже не такую массивную ладонь с моего рта и помог твердо встать на ноги, предусмотрительно придерживая под руку.

В пугающей близости от меня предстал опасный и в то же время очаровательный получеловек. Высокий, крепкого телосложения.

– Мессала?!

Эта ухмылочка... Ухмылка белого ящера! Они что... Оборотни?!

Глава 6

Ирина

Ровно сутки я провела в полной тишине и одиночестве. Меня никто не беспокоил. Признаться, я откровенно заскучала, хоть и стала чувствовать себя немногим лучше.

– Ирина, поднимайся! Скорее, идем.

Следующее утро началось с грохота в переборку и треска динамиков.

– Что там? – выскочила в прихожую Ольга, обмотанная полотенцем.

– Видимо, это ко мне, – выползла я из комнаты, застегивая молнию привычного комбинезона на груди.

Как только дверь вжикнула, Ксения и Шелли стали поторапливать, призывая следовать за ними. Алекс и Мол стояли рядом, но были собранны и спокойны.

– Куда мы идем?

– Совещание подслушивать.

– Что? – оторопела я. – Зачем?

– Неужели тебе не любопытно? – подбивали меня чародейки.

– Ведь речь будет идти о тебе.

– Почему вы так уверены в этом? – сдвинулась я, подхваченная сестрами под руки.

– Мол с нами поделился, что профессор будет обсуждать итоги работы над твоей хворью.

– Меня вынудили, – раздалось возмущенное шипение за спиной.

– Разве... со мной потом не поделятся результатами совещания? – не могла спросонья взять я в толк.

– Эти взрослые вечно что-то недоговаривают, – Ксения нахмурила светлые брови. – А так вся полнота картины нам будет ясна. Без прикрас. Я, конечно, допускаю, что у землян психика менее устойчива, чем наша. Но ты медик, должна анализировать и сохранять трезвость мысли в любой ситуации. Верно, Мол?

– Так-то оно так, но ты забываешь, что Ирина женщина, и дело касается не чьего-либо здоровья, а ее собственного. Она может... впечатлиться.

Я аж притормозила и обернулась. Настала неловкая пауза и мгновенье всеобщей озадаченности. Четыре пары глаз смерили юного медика ошарашенными взглядами. Не будь глупыми, мы все поняли, что на хорошие вести надеяться не стоит.

– Тот погром в лаборатории, когда профессор повредил руку.

– Да, дядя был недоволен, – сложно было разгадать мимику на черном лице, но взгляд у тени явно отчужденный.

– Кажется, идея реально была плохой, – опустила плечи Шелли. – Надо было самим подслушать, а ей рассказать самое главное.

Я встряхнула головой, сгоняя сомнения, собираясь с силами, борясь с подкатывающей тошнотой, и твердо велела:

– Раз уж затеялись – ведите.

Зал совещаний был тот же, но у дверей и в подсобных помещениях охраны, как в наших фантастических фильмах, не было. Иномирцы доверяют друг другу куда больше, чем земляне. Мы смогли легко подстроиться, чтобы подслушать беседу леди Эливейн, Чезара и Мистифа у запасного выхода. Он весьма удачно находился в тусклом коридоре, где практически не встречались прохожие.

Похоже, на самое начало мы опоздали.

– Если дело в ближайшие дни не сдвинется, мы можем ее потерять. Начнется необратимый процесс, и мы уже ничем не сможем помочь, – произнес Мистиф сухим тоном.

– Сколько у вас времени? – голос Дантона пробрал до мурашек не меня одну.

– Суток трое, – пожал тень неопределенно плечами и вдруг принялся расхаживать по залу.

Я слегка вздрогнула, на мои плечи тут же опустились две ладони: одна горячая, другая ледяная. Одними лишь глазами Алекс велел мне собраться и не киснуть, а Мол пальцем ткнул в дверь – слушаем дальше. Руки Мистифа Ногана обвила тьма. Она стала передергиваться и переползать на плечи. Показалось, будто вот-вот одежда на нем вспыхнет синим пламенем.

– Мистиф, тебя что-то беспокоит? – вдруг с подозрением спросила Эливейн, восседая на любимом кресле к нам спиной.

– Да, леди. – Мистиф резко остановился и на выдохе раскрылся: – Я очарован.

Девушки подле меня беззвучно ахнули и прикрыли свободными ладошками рты, Алекс взъерошил черные, как смоль, волосы, а Мол слегка цокнул языком. Что это значит?

– Насколько сильно? – главная чета, казалось, даже не выдала ни одной эмоции. Хотя сложно судить, глядя в спины.

Мистиф отвечать не стал, но прямого взгляда Дантона выдержать не смог.

– И, правильно ли я понимаю, что всему виной твоя работа с землянкой? – спросила чародейка. – Может, стоит сменить ей лекаря? Ограничить ваши контакты.

– В ней нет ни капли магии, – покачал головой Мистиф. – Это исключительно моя вина.

– Жестокую же тебе судьбу подготовила Солун, – сочувственно обронил Чезар.

– И твоя была непростой, Дантон.

– Да-а, – задумчиво протянула Эливейн. – И все же мне кажется, вас необходимо разлучить. Сам говоришь, магии в ней нет. Тьма успокоится, проклятье отступит.

«Проклятье?» – Отчего так сердце защемило?

– Я не хочу, – твердо заявил медик, едва позволив ей закончить свою мысль. – Не хочу терять хоть одно мгновение, что могу провести подле нее.

– К чему упрямиться? – зашипела чародейка, в зале стали срываться снежинки, выдавая ее эмоции. – Хочешь сгореть?! Мистиф. Мы с землянами дел не имели. Я не могу сказать, сможешь ли ты пережить ее смерть, если привяжешься к ней сильнее.

– Вероятнее всего, мне не удастся стабилизировать ее состояние за три дня, потому... прошу твоего одобрения, Эливейн.

– Нет... – обронила она ошарашенно, видимо, уловив его намеки, смысл которых мне пока непонятен. – Нет, Мистиф! Нет! Это мое мнение. Ты нам дорог, ты член нашей семьи, и мы не готовы потерять тебя. Первую брачную связь с землянами необходимо заключать при наличии полного непоколебимого здоровья обоих представителей.

– Что?! – обронила я, глядя на заинтересованных чародеек.

Мистиф... Этот чудесный мужчина хочет связать свою жизнь со мной? Стать моим мужем?

Чезар тоже попытался вразумить Мистифа Ногана:

– Ты понимаешь, есть риск того, что, несмотря на отсутствие в землянке магии, связь с ней приведет к тем же результатам, что и связь с чародейкой? Дни, отпущенные ей, станут твоими, и ты не проживешь более, чем ей суждено.

– Я обдумывал все это, и не раз. С того дня, как мы представили ее совету.

– Вот тогда-то мы с тобой и пропустили момент, – потерла Эливейн переносицу, обращаясь к Дантону.

Снег перестал срываться и студить воздух.

– Если моя тьма способна хоть как-то отсрочить ее смерть, я не хочу упускать и шанса.

– Тебе мое одобрение не нужно, так ведь? Ты просто вежливо ставишь нас перед фактом.

Мистиф ухмыльнулся.

– Верно. Элли, я слишком долго задержался в этом мире в одиночестве. Не сейчас, так через сотню лет тьма сожжет мою душу и тело.

– Не позволю, – произнесла я, скинув с себя руки чародеек, и резко вошла в зал, пока они не опомнились. Душа рвалась на части от волн разнообразных эмоций. Счастье и печаль, трепет и страх.

Дантон моему явлению не удивился, он давно почувствовал наше присутствие. Не мог не почувствовать. Верховный тень как-никак. Эливейн изумленно вздернула бровь, а Мистиф, завидев меня, тут же заполыхал тьмой, глядя небесно-голубыми глазами с широкими черными зрачками. Весь такой белый, как снег, но в черной дымке, словно падший ангел. Очаровательный, но ужасно уставший. Я позволила себе приблизиться к нему непозволительно близко и протянуть к его лицу руки сквозь темную дымку, что тут же заластилась и обвила их.

– Мистиф. Прости, я подслушала. И не могу тебе позволить потерять годы чудесной жизни в окружении семьи и любящих тебя учеников. Время, что мне дано, столь коротко.

– Тише, – обхватил он мои ладони своими. – Ирина, любой тень в моем возрасте сделал бы тот же выбор. Лучше потерять рассудок от любви, чем от гложущей пустоты в душе и агрессии голодной тьмы. С каждым годом я не молодею, без пары я все одно – сгорю. И боль та будет куда более долгой и мучительной. Я лишь вновь прошу тебя, – заглянул он в мои глаза. – Верь мне.

– Мистиф, – заплакала я, боясь стать виновницей смерти столь чудесного мужчины. – Я...

«Неужели вам, землянам, так сложно довериться кому-то?» — с вызовом зажурчала насмешка в моей голове женским голосом. На мгновение перед глазами мелькнула радужная капелька, что упала в фиолетовую воду безмятежного озера.

– Просто поверь, – попросил он, склонившись надо мной.

– Я верю тебе! – произнесла я твердо, после чего получила властный и страстный поцелуй, чарующий, такой необходимый, как глоток воздуха. Сейчас он был тем, чего нам так не хватало – решительным шагом, которого мы оба боялись.

– Кхм, – напомнил о своем присутствии Чезар. – Вы бы хоть детей постеснялись, что ли.

Эливейн тут же подскочила как ужаленная и заглянула в потайной ход, откуда я выскочила. Близнецов, Мола и Ксению, тут же как ветром сдуло.

– Заговорщики! – фыркнула она, скрестив руки на груди.

– Группа поддержки, – улыбнулся ей Чезар.

– Поддержки чего? Самоубийства взрослого мужчины?

– Элли, – Дантон обнял свою осетту. – Он верно сказал, что на его месте так поступил бы каждый тень. Я сделал бы это, лишь бы быть с тобой. Не важно, на том или этом свете, я хочу быть твоей тенью вечно. И он этого хочет. Мистиф уже сделал свой выбор, но очевидным для него это стало совсем недавно. Неужели ты сможешь видеть день за днем, как твой лучший друг мается в агонии? Вспомни ухажера Кассиль. Ты хочешь для него той же участи? Или позволишь ему уйти достойно, рука об руку с любимой?

С ресниц властной чародейки сорвались слезы. Эливейн посмотрела на Мистифа, затем заглянула в глаза своему мужчине и неуверенно кивнула ему. Дантон оставил на ее виске поцелуй.

– Ты уверен, что я того стою? – прижалась я к груди Мистифа, роняя слезы. – Мне страшно. Не хочу такой жертвы, ведь ты достоин прекрасной жизни. Нас не держит магия. У тебя, возможно, все еще впереди.

– Глупая, – прошептал он мне в макушку. Темная дымка окутала нас, заключая в кокон, прикрывая от наблюдателей. – Я влюблен. Искренние чувства и есть магия. Если мои чувства взаимны, этого мне будет достаточно.

– Кажется, потоп начинается, – раздался шепот с другой стороны.

– Я же и говорю. Вечно эти взрослые все усложняют.

– Если кому-то заняться нечем, так я найду! – пробасил Чезар на весь зал.

Настала оглушающая тишина, мы не слышали ничего и никого больше, лишь собственное дыхание.

– Я не опущу руки. Найду лечение, ради нас обоих. – Где-то щелкнули замки, отрезая нас от всего мира, изолируя в одном большом зале. – Мне необходимо лишь твое согласие и вера в меня.

Мужчина моей мечты заглянул в мои глаза, обхватил округлое лицо руками и стер большими пальцами слезы с моих щек.

– Мистиф, – произнесла я его имя с нежностью, опасаясь, что вот-вот проснусь, и все его чувства, все это окажется сном.

– Ирина, – тень едва коснулся моих губ своими и прошептал в них: – Прими! Прими меня своим покровителем.

Сердце отплясывало бешеный ритм, а время будто остановилось. Он ждал моего ответа, затаив дыхание, не выпуская меня из своих объятий, пока я гнала прочь все мысли о том, что, возможно, нас ждет весьма короткая жизнь. Синее пламя тени вилось вокруг нас нетерпеливо, не обжигая, лишь приукрашивая собой этот волшебный момент. Всего пара слов, и этот сказочный мужчина будет моим.

– Я принимаю тебя, Мистиф. Я люблю тебя.

Крепкие руки теснее прижали меня к себе, а я, наконец, получила тот поцелуй, о котором мечтают все девушки перед алтарем. Крепкий и необузданный, туманящий сознание. Глубокий и собственнический. Я привстала на цыпочки, чтобы моему мужчине было проще тянуться ко мне, но Мистиф тут же подхватил меня под бедра и донес до стола, на который и усадил. Лишь в его руках я чувствовала себя хрупкой, пушинкой, несмотря на все мои комплексы. Лишь для него готова стать открытой книгой. Поцелуй продолжался. Моя кожа горела огнем везде, где касались его нежные руки. Он быстро разоблачился и притянул меня к себе. Ладони, объятые темной вьющейся дымкой, спустились к моим бедрам, избавляя их от одежды и дурманя меня своими прикосновениями. Его белоснежная кожа притягивала мой взгляд, рельефная фигура невольно вынуждала любоваться ею. Хотелось касаться его, целовать, слиться с ним, чтобы стать одним целым и никогда не расставаться. Плавиться в его синем пламени и тонуть в черной дымке. Мы дарили друг другу неистовые ласки, целовались, кусались, жили этими мгновеньями. Вскоре мой тень стал терять контроль: с собственническим рыком он уложил меня спиной на стол. Мой возглас ненадолго привел его в чувство.

– Милая, прости. Прости, пожалуйста, – стал просить у меня прощения Мистиф за резкость и нетерпение, но не мог остановиться, насытиться нашей близостью. – Как же я хочу тебя, – шептал он на ушко. – Грезил этим мгновением. Каждый раз, находясь подле тебя, представлял, как овладею тобой. Сделаю своей.

Вскоре ласки возобновились. Я утонула в неге и удовольствии вместе с ним. Наши взгляды не единожды пересекались, казалось, проникали в самую душу и находили там лишь нужду друг в друге и желание.

– Моя... – произнес он страстно, вновь впиваясь в распухшие губы поцелуем. – Осетта.

Мои руки сжимали его плечи, тело вздрагивало от каждого настойчивого толчка. Экстаз затопил наш разум, кабинет сотрясся сладостными стонами. Мы прильнули друг к другу на несколько долгих минут, играя губами, сливаясь в нежных поцелуях, стараясь унять сердцебиение.

С тяжелым дыханием тень опустился на тот же стол сам и усадил меня на свои колени, заключая в объятия и укутывая теплой дымкой.

Лишь после того, как мы отдышались, Мистиф помог мне одеться. К нашему печальному сожалению, на моих руках не возникло Риши.

– Прости, – мне стало неловко. Не принесло ли ее отсутствие ему разочарование?

– За что ты извиняешься? – вскинул бровь мой сет.

– Все вышло не так, как мы того ожидали?

Мистиф весело хмыкнул, хитро прищурился.

– Отойди-ка ненадолго на пару шагов.

Я, все еще ощущая дрожь в теле, спустилась с его колен и отступила. Внезапно тень за считаные доли секунды развоплотился черной дымкой и оказался за моей спиной, заключая меня в горячие объятия.

– Теперь тебе от меня не убежать, не скрыться. Я везде найду тебя. Отныне – я твой тень, а ты моя осетта.

Я развернулась в его руках и снова была зацелована.

– Хочу еще... – прошептал медик на ухо и тяжело вздохнул. – Но не будем сейчас. Я теперь чувствую тебя, как себя. Тебе нужен отдых.

– Но... я сейчас чувствую небывалый подъем сил.

– О-о-о, дорогая. Знала бы ты, какой прилив сил теперь чувствую в себе я. – Легонько щелкнул он пальцем по кончику моего носа. – Но твой недуг никуда не делся. Кстати, раз уж так скоро все сложилось, ставлю тебя перед фактом – ты переезжаешь ко мне.

– Когда?

– Сейчас.

Темная густая дымка стала отступать.

– Не страшно? – проследил он за моим взглядом.

– Теперь, увидев тень в боевой форме, я не брошусь бежать. Ведь с первого дня нашего с тобой знакомства я поняла, насколько чуткими вы бываете.

– Ты хотела сказать – я. Чутким бываю я, – рыкнул тень ревниво.

– Ты, мой дорогой сет.

Одарив меня еще одним поцелуем, тень подал мне руку и проводил до моей бывшей комнаты. Ольга сначала ошеломленно наблюдала за тем, как я спешно складываю запасные комбинезоны и некоторые мелочи личной гигиены. Затем весело хмыкнула, выслушав мои сбивчивые объяснения.

– Выходит, ты у нас теперь замужем?

– Получается, что так. Извини, но на такую свадьбу не приглашают.

– Я все понимаю, не красней. Здесь все как у нелюдей. Но мне даже нравится. Однообразие утомляет. Надеюсь, в качестве моего вам пожелания – вы найдете то, что ищете.

Я обняла коллегу под пристальным взглядом Мистифа Ногана.

– Ну, все-все, иди. Муж заждался.

– Сет.

– Ага, – отмахнулась та на пороге.

Спустя какое-то время я легла отдыхать в новой комнате, в которой мне еще предстояло обжиться. Рядом со мной был мой тень. Он оглаживал мои волосы и плечи.

– Наконец-то и ты сможешь выспаться. Побудь со мной, хотя бы одну ночь.

– Я буду рядом, – пообещал он.

Но напрасно я думала, что он расслабится и решительно выспится.

Глава 7

Анна

Голубые глаза с вертикальными зрачками, белоснежные волосы вместо шипов, каскадом ниспадающие на рельефные плечи, прикрытые белым эластичным комбинезоном. Бледные скулы, покрытые толстыми полосками перламутровой блестящей чешуи, тонкие губы. От шипов на голове осталось лишь два, центральных. Мужчина убрал когтистую, но уже не такую массивную ладонь с моего рта и помог твердо встать на ноги, предусмотрительно придерживая под руку.

В пугающей близости от меня предстал опасный и в то же время очаровательный получеловек. Высокий, крепкого телосложения.

– Мессала?!

– Вот теперь мы действительно познакомились. – эта ухмылка...

Нет... Нет! Как же так! Что происходит?! Может, я в коме и мне снится полный бред? А всех этих... теней, кхагартов, новых планет не существует? От волнения я часто-часто задышала, схватилась руками за голову, пытаясь прийти в себя.

– Только не кричи, – приложил он указательный палец к своим губам, взывая к моему рассудку.

О-о-о! Надеюсь, он просто предугадал это. Не хватало еще быть для них открытой книгой.

– Но... почему? Вы кто?!

– Кхагарты. Все те же кхагарты, – развел руками Мессала.

Убедившись, что я стою на ногах твердо, он меня отпустил, и я поспешила отступить от него на шаг, в панике пытаясь сбросить тяжесть, так внезапно навалившуюся на мое личное пространство. В моей голове роились вопросы, приправленные ошеломлением. Шок сковал меня настолько, что я не могла сообразить, как мне получить ответы.

– Долго же Диар держал тебя в неведении, – Мессала хитро улыбнулся. – Что ж, я много думал и пришел к выводу, что ты бы хотела знать об этой нашей стороне. Потому решил стать первым, кто познакомит тебя с нами ближе, – в его приглушенном голосе прослушивались знакомые шипящие и сипящие нотки. – Что думаешь? – распрямил он плечи, снова притягивая мой взгляд к его фигуре.

Несмотря на то, что теперь кхагарт больше походил на человека, все в том же белом, как оказалось очень функциональном комбинезоне, он все еще очень походил на ящера. Шея открыта от чешуи, как и во второй, возможно даже основной, их ипостаси. Запястья тоже открыты, а тыльная сторона прикрыта блестящими чешуйками. Хвост на месте, исчезли лишь шипики с кончика. На локтях шипы так же сгладились.

Не дождавшись от меня какой-либо ответной реакции, Мессала шагнул ближе.

– Неужели я так сильно напугал тебя? – произнес он вкрадчиво с чарующим змеиным акцентом.

– Не подходи! – рыкнула я, понимая, что еще один шаг назад, и я просто вывалюсь с оранжереи на террасу, ведущую на второй этаж особняка, где в ожидании конца банкета затаились две ящерицы, которые, возможно, подглядывают за нами. Я бы тоже так поступила, знай бы, что к нам завалилась редкая гостья.

В считаные секунды после моего возгласа кусты с красивыми цветами позади Мессалы зашуршали и на тропинке возник огромный черный ящер. Диар! Белый сразу трансформировался назад, напугав меня до икоты. Мышцы словно ожили, гипертрофировались, шипы резко удлинились на локтях, голове, хвосте. Мессала стал сразу выше своей слабой формы на две головы и снова ничуть теперь не уступал габаритами черному.

Мой похититель сначала изумился тому, что увидел, затем его глаза беспокойно метнулись в мою сторону. Желтые зрачки через миг опасно расширились и сверкнули, после чего Диара затопил лютый гнев! Раздался сильнейший рев разъяренного зверя и массивный кулак метнулся к виску Мессалы. Белый кхагарт предугадал его действие и увернулся. Но Диар десятки лет провел в космосе в боях с тенями. В тот же миг хвостом он сделал Мессале подсечку, роняя того на землю. Подхватив за грудки белого кхагарта, он протаранил его сквозь кусты до ближайшей колонны, которая от резкого удара дала трещину. Белый даже не охнул, но вскоре захрипел в железной хватке Диара.

Со всех сторон поспешили вмешаться родственники. Отцы и деды обоих родов. Диар уже вцепился в горло Мессале, казалось, его шея вот-вот хрустнет, и белому придет конец!

– Диар, постой! Нельзя убивать наследника белого дома! – реван Диарат сурово рыкнул на внука, вцепившись в его плечо с одной из сторон.

– Я уничтожу его!!! – таким злым я своего кхагарта еще не видела.

– Что произошло?! – воскликнул его отец, реван Дардан.

Но Диар отвечать не торопился, отцу пришлось напирать на него с другого плеча. Реван Мессард, пытался разжать его стальную хватку и освободить шею Мессалы.

– Диар!!! – рыкнули на него оба главы.

Диар разжал одну из ладоней, резким выпадом таки вмазал белому в скулу, стряхнув с себя родственничков, как котят с рябины.

– Он – Переломил – Ход... ИНИЦИАЦИИ!

За этим последовала пара непереводимых выражений, очень смахивающих на нецензурные эпитеты в отношении одного наглого индивида. Белый стал вяло отбиваться, пока представилась такая возможность. Оранжерея превратилась в поле боя. Вся красота в этой части дивного сада в короткие сроки была уничтожена.

Реван Дардан поднялся с земли и ошеломленно замер на какое-то время. Затем перевел полный подозрения взгляд на ревана Диарата.

– Отец... ты подозревал, что Мессала решится на это... и потому увел нас с сыном на приватную беседу?!

– Мы допускали эту мысль, – переглянулся тот с Мессардом.

– Как вы только додумались до такого?! – Дардан поспешно пригнулся, уворачиваясь от пролетевшего над головой столика. Молодые ящеры сместили свой пыл дальше.

– Мы предполагали, что Диар упрется. Я предполагал. И предусмотрел другие варианты.

– Для нас половинка священна! Влиять на ход инициации низость!

О чем они, боги?!

– Успокаивайте наших юнцов сами, – отец Диара приблизился ко мне, прикрывая собой от хаоса вокруг. – Если он прибьет Мессалу, я лично ему обелиск вырежу!

– Но... – пискнула я, выглянув из-под его руки, глядя на то, как где-то там за кустами бьются два ящера, круша все вокруг.

Вскоре кхагартов разняли. Диар ревел как необузданный. Мессала же держался молодцом, но такого напора явно не ожидал. Кровь сочилась из едва приметных ушных отверстий, носа, рта. Диар лишь сплюнул кровью ему под ноги. Энергии в нем было хоть отбавляй, но против пятерки ящеров разумно биться не стал.

– Ноги нашей в этом доме не будет!!! Увижу Нарису на пороге, вышвырну ее с утеса к кхагартовой матери! Надеюсь, все меня услышали?!

Ответом ему была тишина. И я бы побоялась встревать сейчас с поспешными предложениями и какими-либо репликами. Диар резко развернулся в мою сторону, отчего я аж подпрыгнула! Мышцы бугрятся под темной, почти черной чешуей, глаза мечут желтые молнии, грудь ходит ходуном после тяжелого боя. Хвост мечется из стороны в сторону, держа всех от себя на расстоянии. Вспомнились все жуткие кадры о кхагартах, с которыми мне не так давно довелось ознакомиться.

Ящер уверенно преодолел разделяющее нас расстояние, по-прежнему сжимая когтистые ладони в кулаках. Я аж вся сжалась от страха, но и пискнуть не подумала. А ну как прибьет еще! Ведь я как бы эпицентром всего этого взрыва была. Считаю плюсом своего достоинства – не заскулила, не вскрикнула, лишь выставила немного руки вперед, глубоко вдохнула и зажмурилась. Как же меня трясло! Но ничего не последовало. Я размежила веки и обнаружила перед собой обтянутую комбинезоном грудь. Ткань местами располосована когтями. Но крови, к счастью, не было. Стальная чешуя блистала сквозь прорези, словно ее только что отполировали.

Подняв глаза, встретилась с печальным взглядом синих глаз. Радужка тут же сменила цвет на желтый, скрывая от меня случайные эмоции.

– Уходим, – кхагарт осторожно протянул ко мне свои лапищи, и, не встретив сопротивления, подхватил на руки, после чего вынес из этого негостеприимного для него дома. У меня и выбора не было. Все они меня обманывали. Скрывали столь важную для меня деталь о себе. Кому верить? Кого из них бояться? Того, кто врал мне, или того, кто дал знать правду?

– Теперь наша гостья в ужасе... – напоследок едва уловила я злую речь ревана Дардана.

Вскоре мы оказались «дома». За всю дорогу Диар не проронил ни слова. На пороге он остановился, надежно запер двери и донес меня до порога нашей комнаты. Только там темный ящер поставил меня на ноги и попятился к лестнице на первый этаж.

– Ди... ар... – слегка заикаясь от волнения и нерешительности позвала я его.

Кхагарт замер, обернулся на мгновенье.

– Нас ждет серьезный разговор.

– Знаю, – вырвалось из его груди шипение, лишенное каких-либо эмоций.

После этого он осмотрел меня с ног до головы потускневшими глазами и оставил наедине с собой. Я закрылась в ванной, словно в оцепенении набрала воды и погрузилась в нее. Я лежала и думала до тех пор, пока она не остыла. Анализировала, взвешивала все, что я слышала сегодня, вчера, позавчера и каждый проведенный в обществе кхагарта день. Пару раз я вздрагивала от грохота, что раздавался откуда-то снизу. Причина его была очевидна.

Есть два рода, которые давно хотят примириться посредством рождения одного общего наследника. Насколько я поняла, сегодня Диар лишился возможности возглавить оба рода. И всему тому причиной поступок Мессалы. Зачем он это сделал? Зачем решил раскрыть мне такой секрет об их расе? Ведь этого не сделал даже Диар. А почему Диар от меня скрывается до сих пор? Почему пришел в такую ярость? Для него этот секрет был важен? Учитывая их с Мессалой напряженные отношения, поведение белого можно расценивать как подставу, если в секрете есть глубокий смысл. Это и надо узнать у Диара. Вот только сегодня ли? Ему надо успокоиться, прийти в себя. Надо дать ему время. Не хотелось бы быть разорванной в клочья. Но, боги обоих миров! Мы похожи! Каждая клеточка тела от этой мысли сладостно содрогнулась. Что, если...?

Ночь... я просидела в комнате до самой ночи, укутавшись в привычную черную рубашку вместо ночной сорочки. Есть не хотелось, аппетит, видимо, пропал еще днем. Диар не подымался, грохот внизу не повторялся. Где он? Чем занят? Все ли с ним в порядке? Волнение за себя отступило на задний план, возник страх остаться в этом сумасшедшем непонятном мире одной. Я очень тихо сползла с кровати и на цыпочках покинула комнату. Во время моего бесшумного и осторожного спуска по лестнице на первом этаже раздался тоненький сигнал. Раз, второй. Я выглянула из-за угла и замерла, наблюдая. Диар сидел на полу, подпирая собой стену, по всей видимости, тоже пребывая в своих мыслях. На третий сигнал он все же отреагировал, подгреб пульт от головизора хвостом и принял, как оказалось, вызов.

– Кармитрон Диар, приветствую, – услышала я почтительное шипение. – Простите, что так поздно.

– Сиддар? – нашел в себе силы изумиться Диар. – Чем обязан?

– На космодром поступил чужой сигнал. Его расшифровали и... определили получателя. Это сообщение, и оно адресовано вам.

– Вы прослушали его?

– Ни в коем разе, кармитрон! Как только в службе безопасности определили, кому адресовано сообщение, никто не посмел «распечатать» послание.

Головизор издал характерный «блюк!», оповещая о входящем сообщении.

– Спасибо, свободен, – выдохнул Диар, не ожидая от сообщения ничего хорошего.

Как только связь прервалась, я спряталась за стену, боясь быть обнаруженной. Ящер воспроизвел видеообращение, и к моему удивлению, из него раздался незнакомый, но красивый женский голос. Сообщение звучало на незнакомом для меня языке, девушка произносила его твердым и уверенным тоном. В какой-то момент я четко услышала свое имя – «Анна», вздрогнула всем телом и чуть ли не выскочила из укрытия. Мое имя повторилось еще раз, а за этим вновь раздался рев! Диар подорвался с места, подхватил проектор и швырнул его о стену, разбивая вдребезги.

– Мо-о-яяя!!! – Что-то опять полетело, разбилось.

Я, не совсем понимая, что снова его взбесило, начала быстро подыматься по ступенькам назад в комнату, но замерла у порога. Снова что-то грохнуло. Неужели мое сообщение о помощи достигло адресата?! Выходит, что кто-то из девочек еще жив? Это домыслы, это догадки, возможно просто фантазии. Но сколько надежды! Снова рев и грохот.

– Так нельзя... – заволновалась я.

Все это время Диар был добр ко мне. Из-за меня он поссорился с родней. И, что бы ни сказала та женщина, я должна быть рядом с ним. Сейчас. В эту минуту.

Сделав пару глубоких вдохов, я тихонько спустилась и выглянула из-за угла. Диар стоял на месте, яростно дергая длинным хвостом. Та немногочисленная мебель, что была в доме, превратилась в осколки и щепки. Ноздри кхагарта хищно раздувались, грудь тяжело вздымалась. Я опустилась на вторую ступеньку, и он заметил меня. Хвост перестал метаться. Сам Диар постарался взять в руки свое самообладание, разжал кулаки и сделал шаг в мою сторону, заставив меня опасливо подобраться. Кхагарт замер и спустя несколько мгновений опустился на корточки, после чего медленно, ползком с грацией хищника стал приближаться ко мне. Радужка сменила цвет на голубой, внушая мне доверие, мол, гляди, я спокоен. Со мной все в порядке.

Оказавшись ко мне достаточно близко, он протянул когтистую лапищу, приглашая самой перебраться к нему на колени. Я не торопясь вложила в его ладонь свою, такую хрупкую, которую он аккуратно сжал. Диар потянул, а я поддалась, и вот уже с комфортом устроилась у него на коленях, укутанная его опасной аурой и крепкими объятиями. Кхагарт прижал свой массивный подбородок к моей макушке, а длинный хвост собственнически обвил мое бедро и голень, не раня шипами, забираясь под длинный край рубашки. Объятия – это то, что ему было необходимо сейчас. Я поступила правильно. Мы молчали до тех пор, пока дыхание Диара не успокоилось.

– Ты... боишься меня? – прошипел он нерешительно.

– Совсем немного, – прижалась я щекой к его груди, скользнув пальцами в прорези разодранного комбинезона. Подушечки пальцев огладили блестящую чешую. Кхагарт перехватил мою ладонь, поднес к своей клыкастой морде и хищно потянул ноздрями, пытаясь вобрать в себя мой аромат. Повадки хищника.

– Прости, – Диар прислушался. – Я позволила ему к себе прикоснуться. Это вышло случайно.

– Ты не виновата, – сорвался тихий рык из его груди.

– Но я была неосторожной.

– В этом твоей вины нет. Мессала не должен был... – кхагарт запнулся.

– Открывать вашу тайну?

– Это должен был сделать я... в свое время. Но он все испортил. Ты была еще не готова. Пока мы все для тебя являемся ша’ар-р-кимами, натуру открывать нельзя.

Я задумалась. Но ведь он не прав. Он для меня давно уже не является чудовищем.

– Райсан Диар, – обратилась я к нему, положив ладонь на клыкастую морду и заглядывая в голубые глаза. – Если все еще можно исправить, скажи мне, что делать?

Диар на мгновение забыл, как дышать.

– Ты не понимаешь, чего просишь.

– Объясни мне.

– Не могу, – покачал он мордой.

– Я постоянно слышу про какую-то инициацию. И не отводи глаза! Я не глупая. Эти твои собственнические намеки на то, что я твоя, никому не позволять к себе прикасаться. Все эти слова об игрушках...

– Я хочу тебя! – прорычал он, прерывая меня и вгоняя в ступор. – Хочу, чтобы принадлежала мне, называла райсаном чаще. Стала моей реваной на долгие годы. Вот для чего нужна инициация.

– Райсан... означает?

– Из уст девушки – жених, пара, – пояснил он. – Вот почему это так приятно слышать от тебя. И так раздражало, когда ты называла Мессалу райсаном. Но давить на тебя своей второй ипостасью я не имел права. Райсана должна признать меня таким, какой я есть.

– Райсан Диар, – едва слышно прошептала я и смело огладила его жуткие скулы. – Уверена, что рано или поздно ты мне все расскажешь. Что... что я должна сделать, чтобы вернуть все на свои места?

– Ханна, – взор кхагарта затуманился. – Я сразу пришел к выводу, что не оставлю все это так. С твоего согласия или без него. Но ты уверена, что добровольно готова начать все сначала?

Он поднялся, подхватив меня на руки.

– Ты же мой ша’ар-р-ким. Думаю, с тобой – я готова, – кивнула я.

Кхагарт неторопливо направился в спальню, где усадил меня на наше ложе и опустился передо мной на колени. Заключив мои хрупкие ладони в свои громоздкие когтистые, произнес:

– Для начала мне вновь придется испить твоей крови. Как ты помнишь, это больно. – Я промолчала, храбро глядя на него. – Я приведу себя в порядок и вернусь.

– Чего ждать, если правильно завершить упомянутую тобой инициацию?

– Назад дороги не будет. Ты всецело будешь принадлежать только мне.

Оставив меня наедине с собой и этим фактом, он скрылся в ванной комнате. У этого ящера... нет, мужчины – есть еще много секретов, которые ему предстоит мне раскрыть. Почему у кхагартов так не почитают самок? Почему он не говорит мне о том, что меня разыскивают? Почему они воюют со всеми и похищают иномирян? Зная, что мы не до конца откровенны, могу ли я потакать его желаниям?

«Еще как могу!» – взвыло мое тело. Все эти касания, ритуалы с кровью, собственнические задатки, совместные ночевки – всё это так заводит меня. Даже его необычная внешность давно не вызывает отвращения. Меня лишь озадачивал тот факт, что мы были разные. Сегодня Диар дал понять мне, что прожить жизнь вместе вполне реально, как он сказал, долгие годы. Так почему нет? На Землю однозначно дорога закрыта. Да и кто меня там ждет? Жених для брака по расчету? С любовницей и ребенком в довесок. Родители? Они переживут мое исчезновение. Для них престиж стоял всегда впереди моих интересов. Мы никогда не были по-настоящему близки. А больше – никто. Конечно, очень хотелось бы воссоединиться с девчонками и Дайске, с которыми за долгие месяцы мы привязались друг к другу, пережив столько потрясений в путешествии. От мыслей про Иринку, Ольгу и Дайске у меня в груди защемило печально, но плеск воды в ванной вернул меня в реальность.

Кхагарты первыми нас обнаружили, невольно спасли, перехватив наш покореженный корабль. Даже по праву пиратов в нашем мире добыча достается нашедшему сокровища. Для него я и стала тем сокровищем. Он не хочет мной делиться, хочет полноправно владеть. Лишь благодаря иномирцам я все еще дышу и живу. Возможно, и мои земляки – тоже. Диар не всегда был со мной осторожен, но позже, когда я перестала оказывать сопротивление, был все время ласков, несмотря на свою кровожадную натуру. И я нужна ему. Не знаю зачем, но нужна. И никакие браки по расчету, навязанные влиятельными родственниками, его не напугали. Иринка бы посмеялась надо мной, а может и позавидовала бы. Человек и оборотень, пусть и довольно экзотичный. Это ли не фантастика?

Я так и сидела, когда неприметная дверь отворилась и Диар вышел из ванной. Наши взгляды встретились. В его желтых глазах больше не было гнева и ярости, лишь ожидание. Я похлопала по кровати и немного сместилась к центру, приглашая его, радужка тут же сменила цвет на голубой. Парой простых манипуляций Диар приглушил свет в комнате, погружая ее в полумрак. Медленно дойдя до кровати, он не торопился сразу присоединяться ко мне.

– Мне жаль, что тебе довелось увидеть меня в ярости.

Сразу стало ясно, кто о чем думал.

– У меня вновь появился шанс увидеть, какому сильному иномирцу преподнесла меня Вселенная, – постаралась сгладить я острые углы.

– Я способен защитить свою райсану, – кхагарт забрался на постель и навис надо мной. Он протянул одну когтистую ладонь к моему лицу, вторую аккуратно положил на талию. – Что ты решила?

– Прежде чем доверить себя тебе, хочу предупредить, – сурово сдвинула я брови. – Что ты будешь принадлежать мне не меньше, чем я тебе.

Диар изумился, сверкнув глазами.

– Никаких тайн, райсан. Обещай.

– Ханна, – прошипел он трепетно, коснувшись моей оголенной голени кончиком хвоста.

Он убрал волосы с моей шеи, где красовались шрамы от первого укуса.

– Моя райсаночка... – не сдержал ящер рыка, глядя на него. – Обещаю.

Он помог мне развернуться спиной к себе, после чего легким рывком прижал к своему торсу, заставив ошеломленно охнуть. Диар попытался расстегнуть пару крючков на рубашке, чтобы спустить ее с плеча сильнее, но видимо, был слишком взволнован, или в этой ипостаси с простой одеждой совладать ему было тяжело. Пугать не хотел, рвать в нетерпении не стал, пришлось помочь. Почти невесомым касанием он огладил мое лицо кончиками когтей, прежде чем прижал широкой ладонью к себе мою голову. Второй обхватил меня, фиксируя плечевой пояс.

Было ли мне страшно? Да. Я помню свое пробуждение в шлюпе. Это не кино, где ты смотришь со стороны и сочувствуешь героине. Реальный болезненный укус, который оставляет шрамы, хоть и заживают ранки на удивление быстро. Диар склонился, и я замерла в напряжении, цепляясь руками в предплечье, покрытое темной чешуей. Кожи коснулся шершавый язык, заставив меня вздрогнуть, и через пару мгновений выдохнуть. Раздвоенный язык прошелся от плеча до шеи, пощекотал за ушком, коснулся мочки, затем острые зубы нежно прикусили кожу, заставив мурашек разбежаться по телу. Необычно нежная пытка повторилась раз, другой, пока я не расслабилась в крепких руках, и только после этого последовал укус. Немного резкий, достаточно болезненный, но не настолько пугающий, каким казался сначала. Кхагарт сладостно зарычал, из ранок заструилась теплая кровь, частично стекая на темную ткань рубашки. Наши талии обвил длинный хвост, плотно фиксируя друг к другу. Я в плену... Его рук, хвоста, клыков. Всецело чувствую себя его добычей под тихое довольное рычание. Пары глотков ему оказалось достаточно, за ними вновь последовала ласка языком. Он не торопился касаться им ранок, подхватывал алые капли, словно демон из фильма ужасов, и я смиренно позволяла ему это. Хищника злить резкими движениями не следует, он все равно возьмет свое, но более жесткими бескомпромиссными методами. Пока я послушна, он держит себя в руках, старается быть аккуратным, и даже... нежным? Как многого я еще не знаю об этой расе. Об этом необычном мужчине.

Хватка ослабла. Ранки прикрылись корочкой струпа, острая боль ушла. Настал черед Диара.

– Вот наш первый секрет, райсана, – тихо прошипел он. – Кровь самца продлевает жизнь его самке, исцеляет болезни, ну и спасает от голода в особо тяжелые времена.

Я сначала просто слушала, но когда смысл сказанного дошел до моего сознания, Диар уже предлагал отпить своей крови из прокушенного запястья.

– Получается, что ты все это время... заботился обо мне?

– В первую очередь о себе, – в его шипении прорезались смешинки. – Когда ты озвучила рамки своих жизненных возможностей, возрадовался, что мои предки в свое время озаботились этим вопросом. Этот этап инициации стал первым и обязательным. Увы, самку к самцу испитие крови не привязывает. По крайней мере, в отношении кхагарток не работает точно, а иномирянки всегда реагировали по-разному.

По запястью кхагарта темная капля грозила вот-вот сорваться на светлые простыни. Я подставила пальчик и перехватила ее. Слизнув с пальца под изучающим взглядом кхагарта, вызвала его довольный оскал. Запястье вновь оказалось в моих руках. Губы прильнули к нему, снова заставив того сладостно рыкнуть.

Темная рука соскользнула осторожно с плеч, и крупная ладонь аккуратно обхватила одну из грудей поверх ткани рубашки. От неожиданности я впилась губами в запястье чуть сильнее, вызывая одобрительное шипение.

– Укус – второй этап. Шрамы на шее самки скажут каждому, что у нее есть покровитель, обладатель. Хозяин...

Я слушала, неторопливо лаская языком кожу, неприкрытую чешуей.

– Третий этап – порог доверия. Тот момент, который сегодня у нас бессовестно украли, – Диар ослабил хватку хвоста, кончик скользнул к бедру. – Я должен был завоевать его.

По телу прошла волна жара. Я отстранилась от запястья, облизнув губы под пристальным взглядом голубых глаз с вертикальными зрачками. Дракон!

– Тебя ищут, Ханна, – через силу прошипел кхагарт, словно идя наперекор собственным принципам. – Тебя ищут чародейки. Но я не отдам тебя им потому, что хочу тебя! Хочу, чтобы ты всегда была со мной.

– Диар, – почти простонала я, чувствуя, как он напряжен, в ожидании моей реакции на такое откровение. – Я слышала. Не понимала, но слышала, как та женщина с голограммы произносила мое имя. Я подслушала и догадалась.

Кхагарт замер и даже хвост убрал. Несколько секунд спустя он обхватил мое лицо руками и заглянул в глаза.

– И ты все равно добровольно согласилась на повторный укус?

– Да.

– Почему? – не понимал он. – Не из страха?

– Я землянка, мы слабы перед страхом. Но в этом сумасшедшем мире только ты один вызываешь у меня хоть какое-то доверие, чувство защищенности и... необходимости.

– Ханна, – зарычал кхагарт, сильно возвышаясь надо мной. – Моя Ханна. – Он склонился. – Закрой глаза и не открывай.

– Проверка на доверие? – прикрыла я веки и сразу получила самый настоящий поцелуй!

Губы... меня целовали губы. Теплые, мягкие. Немного жестко, напористо, но страстно. Уже не острые зубы прищипнули кожу, заставив изумленно застонать. Ладони на моих щеках стали чуть меньше, мягче. Я непроизвольно положила руки на упругую мужскую грудь, чувствуя, как под ладонями мышцы перестраиваются, чешуя частично уступает место обычной гладкой коже. Губы продолжали натиск, будто требуя меня ответить. И я ответила. С облегчением и страстью! Неужели это все же не сон, и те томительные чувства, что копились во мне последние дни к этому... мужчине я могу раскрыть? Все так же не открывая глаз, я позволила поцелую углубиться, получая довольное рычание в ответ. Диар сместил руки, подхватил меня под бедра и усадил на свои колени. Ладони скользнули к ягодицам, обхватили их и притянули теснее, чтобы я могла почувствовать его вполне осязаемое желание. Несмотря на то, что подо мной уже находится мужчина, больше похожий на меня саму, он все еще гораздо крупнее меня. Бедра снова коснулся кончик хвоста, который осторожно стал пробираться под полу рубашки.

– Диар, – прошептала я, в попытке отдышаться.

– Райсан... – поправил меня кхагарт настойчиво. – Скажи.

– Райсан Диар.

– Вот так... – Его губы стали ласкать мое лицо, одаривая его поцелуями.

– Мне уже можно открыть глаза? – стала просить, как маленькая девочка.

– Нет. – Пола рубашки на мне затрещала.

– Что... что ты делаешь? – вцепилась я в его плечи.

На глаза тут же легла самодельная повязка. Я возмущенно убрала с теплого торса руки. Вскоре почувствовала, как крючочки на одежде ловко и медленно расходятся. Теперь-то ему ничего не мешало справиться со своей же рубашкой. Меня затопила волна смущения.

– Райсан?

– Да? – услышала я игривый ответ.

– Это тоже проверка на доверие? – не сдержала я саркастичных ноток.

– Будем считать, что так.

– Диар!

Не успела я возмутиться, как тут же была уложена на спину, а ложбинку меж грудей одарили первым невесомым поцелуем, обезоруживая меня полностью. Кожи коснулись длинные жесткие локоны, в которые я тут же вцепилась от волнения и неожиданности.

– Тише, Хас-сша... – прошипел Диар. – Все в порядке. – Он перехватил мои запястья и сместил их выше, к голове.

Я воспользовалась шансом изучить его на ощупь, и первым, чего коснулась, было ухо, очень подобное человеческому. Та же раковина, но другие завитки. Затем густые жесткие волосы, большими пальцами я огладила твердый высокий лоб, из которого росли два длинных узких рога. Когда же я дошла до глаз, чешуйчатых скул, острого носа – одну из ладоней Диар перехватил, оставляя на ней невесомый поцелуй. Я стыдливо ахнула, но свободной рукой зарылась в волосы на затылке, отмечая, что шея сзади тоже прикрыта прочной чешуей. Кхагарт снова склонился ко мне, поймал губы и затянул в уже более нежный и чувственный поцелуй. Его язык вел себя неожиданным образом, то был обычным, то снова тонким и раздвоенным, когда касался уголков губ, порождая дрожь в моем теле. Когтистая ладонь откинула полы рубашки в разные стороны и обхватила одну из грудей, слегка царапнув когтями, от чего я инстинктивно сжала бедра, позабыв, что до этого сидела у Диара на коленях. В итоге талия кхагарта оказалась в тесном плену, что вынудило его страстно рыкнуть и обвить одну из моих ног хвостом. Ненадолго мой похититель замер, видимо разглядывая меня.

– Какая хрупкая, беззащитная перед таким ша’ар-ркимом, как я, – хмыкнул Диар, огладив большим пальцем затвердевший сосок.

Все, на что я была способна в ответ, это простонать. Не видеть ничего такая мука! Сладкая. Каждое прикосновение неожиданно, порождает мурашки по всему телу, заставляет дыхание сбиваться. А он оглаживал меня, руками, хвостом, знакомился с изгибами моего тела, откровенно любовался, но не позволял того же мне.

Цепочка поцелуев прошла по ключицам, дошла до свежих прокусов, раздвоенный язык снова уделил им внимание. Ласковая игра со шрамом ему явно нравилась потому как и он не смог сдержать стон. Опасный мужчина подался вперед бедрами, прижавшись к моей промежности своей возбужденной плотью, и только ткань его брюк разделяла нас. Ощутив дрожь в моих коленях, он повторил движение снова, а я прогнулась слегка в спине в ответ. Еще немного, и сама буду умолять его прервать сладкую пытку. Одного из сосков коснулись зубы и слегка прикусили. В низу живота тут же вспыхнул пожар, мои ладони теснее прижали кхагарта к себе.

– Райсан... – сорвалось у меня с очередным стоном, которому тут же сопутствовало довольное рычание.

Ласковые игры с грудями все длились, но очередную дозу экстаза подарил вездесущий хвост, когда кончиком коснулся промежности. Широкая ладонь перехватила мою талию, вторая ладонь сместилась вниз, аккуратными касаниями стала изучать мое жаркое укромное местечко, привнося все больше мучений. Вскоре Диар довольно рыкнул.

– Девочка моя, – впервые обратился он так ко мне. – Мы очень даже совместимы.

Я поднялась, вновь садясь ему на колени. Одной рукой обхватив его за мускулистую шею, вторую завела ему за спину, отыскав на его брюках уже заветные крючочки на ощупь.

– Так не испытывай больше наше терпение, – прошептала я ему на ухо и прикусила мочку.

– Ох, не делай так... – зарычал Диар.

– Почему? – улыбнулась я.

– Порву! – куснул он мою шею, приподымая за ягодицы и парой ловких движений освобождаясь от так мешающей ему грубой ткани.

Несмотря на нетерпение, которое выдавало его тяжелое дыхание, кхагарт медленно опустил меня, позволяя самой свершить наше первое единение. Диар крепко сжал мои ягодицы, слегка царапая их когтями, сдерживался, чтобы не причинить мне боли. Я принимала его в себя, снова и снова, пока Диар не перехватил инициативу, ощущая, что я готова. Он наблюдал за мной, склонялся, целовал, ласкал руками и хвостом, усиливая темп движений. Сладкая боль сменилась удовольствием, а ласки Диара вели меня к вершине блаженства ровно так же, как и его ритмичные толчки.

– Ханна, – прорычал мой ящер-дракон. – Иди сюда.

Он перевернул меня на живот, подгреб под себя, заключая в объятья рук и хвоста.

– Вот так, моя девочка, такая сладкая, – вновь одарил он поцелуями изгибы моей шеи. После нескольких резких рывков наши стоны и рычание взорвали весь каньон. Горячее семя заполнило меня до краев. – Моя... ревана. Навсегда.

Мне достался самый сладкий поцелуй из тех, что мне доводилось испытывать, а после с моих глаз исчезла повязка. В полумраке комнаты на меня смотрели довольные и лукавые голубые глаза с вертикальными зрачками одного рогатого брюнета со смуглой кожей, покрытой полосками темной чешуи. Чешуйки лишь наполовину уступили место коже. Два острых прямых черных рога, широкий разворот плеч, рельефные мышцы, бугрящиеся от напряжения, тяжело вздымающаяся грудь после сладкого оргазма. Все в нем было экзотично и прекрасно. Даже тот же длинный хвост, но уже без острых шипиков.

– Судя по тому, как ты жадно меня рассматриваешь, я могу быть спокоен? – улыбнулся белозубой улыбкой этот дракон-демонюка.

– Оу... Да-а-а! – протянула я и потянулась, словно сытая кошка.

Когтистая рука снова сцапала меня и притянула в свои объятия. В этот раз поцелуй достался моему соску.

– Как же я этого хотел, – уткнулся он носом в ложбинку меж грудей, порождая во мне легкое смущение и вместе с тем новую волну возбуждения.

– Насколько я поняла, теперь я буду звать тебя реваном?

Диар довольно заурчал.

– Да, Ханна. Инициация прошла успешно.

– Вот тебе и проверка на доверие, – хмыкнула я. – А ты хитрец!

– Нашел, похитил, приручил.

Я на это лишь фыркнула.

– Забавно, – произнесла я через несколько минут нашего расслабленного молчания. – Вы с Мессалой такие разные, как ночь и день.

Диар резко подорвался, навис надо мной перехватил мои запястья и сцепил их над головой. Голубые глаза перехватили мой взгляд и окатили холодом.

– Женщина! Как ты посмела в нашей постели говорить вслух о моем сопернике?

Признаться, я реально сначала испугалась, но не уловив в голосе реальной угрозы, расслабилась.

– Я не...

– Только я, ревана. Здесь, сейчас и всегда, – твердо заявил он, накрывая мои губы властным поцелуем. – Только я.

Вскоре я снова утонула в неге и ласке. А после мы проспали до самого полудня. Будущий день встретили уже парой. Но покой нам только снился... Из кровати нас вытащил трезвон с первого этажа.

Глава 8

Ирина

Мистиф не мог уснуть. Он любовался мной, своей осеттой. Долгое время лежал неподвижно, боясь побеспокоить мой сон. Но вскоре его нежные руки потянулись ко мне, норовя то едва коснуться губ, то огладить скулы, заправить локон за ушко. Он прижался к моему виску своим прохладным лбом, сообразив, что я проснулась.

– Как же я ждал тебя, – шептал тень едва слышно в темноте. – Прости, что разбудил. Не смог сдержаться.

– Мистиф? – я немного смутилась. Первый раз просыпаюсь в постели сказочно-очаровательного мужчины. Мужчины моей мечты. Я проморгалась и немного огляделась. – Все в порядке?

– Ты же понимаешь, что нет. Но все равно спрашиваешь.

– Я о твоей тьме, – перебила его я, намекая на то, что в данный момент клубы черной всепоглощающей магии заполнили всю каюту моего сета. Серебристые глаза тени светились в этой тьме ярче звезд. Таким я его еще не видела.

– Прошу, не бойся. Мы не причиним тебе вреда. Я...

Он осекся слегка и опустил глаза на мою руку, после чего переплел наши пальцы – мои короткие и его тонкие, длинные, охваченные легкой дрожью.

– Я сам боюсь.

– Чего? – свободной рукой я огладила его лицо, возвращая этот чарующий взгляд.

– Что моя затея окажется тщетной. И я потеряю нечто гораздо большее.

Я не успела изумиться, как он ошарашил меня другой новостью.

– Сегодня же летим на Сарфиру. Я обязан познакомить тебя с нашей Матерью.

После нескольких мгновений, в течение которых я прибывала в глубоком ступоре, решилась возразить.

– Дорогой, имеет ли смысл все это, если мне отпущено не так много времени? Хорошо, если только мне одной.

– Еще как имеет, – Мистиф был непреклонен. – К тому же я бы очень хотел повидать ее, раз уж речь идет о моей возможной кончине. Ведь после смерти я последую за тобой и не ступлю к порогу наших Врат.

О чем он? О каких вратах идет речь?

– Есть вещи более важные, чем бестолковые препараты на предметном стекле, просыхающие под микроскопом. Ирина, – тень едва ощутимо коснулся губами моей щеки. – Давай жить отпущенные нам дни счастливо. Моя тьма и энергия напитают тебя.

– Разве не чародейки питают теней?

– Связь с тобой ощущается иначе. Хоть где-то я смог пригодиться. Как ты себя чувствуешь? – спросил он с интересом.

Я прислушалась к самой себе и не заметила чего-либо необычного в своем состоянии.

– Сложно сказать. Вроде бы чувствую себя все так же.

– Главное, что не хуже. Процесс развития твоего заболевания приостановился. Я предполагал, что наша связь поможет. Надеялся, конечно, на большее, но и это уже вселяет надежду.

Мистиф разглядывал меня, пока я пыталась осмыслить все, сказанное им.

«Верить! Он просил меня верить ему. И тот незнакомый женский голос в моей голове».

– Выходит, я черпаю твои силы?

– В каком-то смысле я ими тебя заполняю, пока нахожусь рядом.

– Выходит, нам нельзя расставаться? – Мои брови взметнулись вверх.

– Пока не найду другой выход – да.

Боже, как волнительно и восхитительно одновременно. Но...

– Что, если я тебе надоем?

– Святая Солун, – закатил глаза мой тень. – О чем ты говоришь? – тень навис надо мной, перекатывая на спину. – Я ждал тебя пятьсот одиннадцать лет, драгоценная моя! Пятьсот одиннадцать гелеонских лет. Они длятся немногим дольше, чем ваши земные. Тебе от меня теперь никуда не деться, даже если очень захочешь. Я всегда успею тебя найти прежде, чем ты успеешь преодолеть расстояние в десяток тысяч миль.

Вот это ничего себе!

– А если я хозяйка плохая? – решила подзадорить его, развить тему.

– На Сарфире женщины главы рода. Мужчины их ублажают. Хозяйство лежит на нас. Думаешь, не справлюсь? – вздернул он бровь игриво.

– Это мне еще предстоит узнать.

– Вот такой настрой мне по душе.

Медик накрыл мои губы своими, а пока мы общались, он ловко занял доминирующее положение меж моих ног. Стоит ли говорить, что желаемое он получил этим утром?

Выходили из комнаты счастливые, а я еще из с дрожью в коленях. Совсем недавно сгорала в его руках, и вот уже стою перед девчонками, коих спешно собрала, чтобы предупредить о нашем с Мистифом отлете. Ольга была счастлива за меня не меньше моих новых подруг – чародеек. Мистиф разумно держался в стороне, не мешая нам общаться и передавая дела Молу, загружая того заданиями. Темная дымка вокруг него немного успокоилась, но с момента нашей связи еще не исчезала.

– Девочки, еще хотела уточнить. Что за врата упоминал мой сет?

– А как он это сказал? – озадачилась Ксения.

– Что после смерти собирается пойти со мной.

– Это наша жизнь после смерти, – пояснила Шелли. – Умирая, чародейки и тени оказываются у порога Врат, где душа становится энергией, наполняющей вселенную. Эта энергия идет на перерождение в новую жизнь в новом, возможно, незнакомом нам мире. И если чародейка ушла из жизни первой, за ней уходят ее тени. Ведь с момента брачной связи их энергия едина. Получается, что и после смерти они вместе.

– А если сет погибает первым?

– Говорят, что есть незримая нить, по которой энергия сета держится за его чародейку и ждет часа воссоединения.

– Выходит, Мистиф не собирается идти на перерождение? – растерялась я.

– Видимо, не представляет своей новой жизни без тебя.

Я немного загрустила.

– Все так стремительно развилось. Как в сказке, – все еще поражалась я.

– Ты же мечтала оказаться в ней, – улыбнулась Ольга.

– Да, но очень бы хотела, чтобы конец ее был счастливым.

– Тогда не вешай нос, – обняла меня Ксения. – Верь! И он будет таким.

«Еще одна», – отметил мой мозг волшебное слово этой части вселенной.

– Хорошо! – твердо уверила я и вернулась к своему мужчине.

– Летим? – уточнил он, заключая меня в объятия.

– Летим.

Вскоре небольшой корабль отстыковался от станции «Апал», и мы направились в систему Цереона, очень похожего на наше Солнце. Отправились не одни. С нами на борту были Чезар, Эливейн и молодой крепкий тень, очень похожий на них обоих. Мистиф нас представил друг другу. Шелдон, которого упоминали чародейки.

К концу первых суток полета я не удержалась за ужином и спросила у леди Эливейн, что побудило назвать ее детей именами с Земли.

– Когда я верила в то, что являюсь простой землянкой, попавшей в аварию и потерявшей память со зрением, мне все же встретился один прямой и открытый человек. Он не юлил, не врал, честно открыл намерения познакомиться, поделился деталями своей жизни. Этот мужчина не высказал недовольства по поводу отказа от мимолетных отношений. И охотно поддержал простое знакомство. – Когда чародейка заговорила об этом, Дантон Стронг заметно напрягся, но не проронил ни слова. Тема явно была ему неприятна. – Я все равно верила в то, что среди землян есть неплохие люди. Имя Ксения – это память о том, что мне удалось пережить, о всем том прекрасном, что удалось познать на Земле: театры с драмами и операми. Слушать их было волнительно. Книги, которые читала мне лжебабушка. Шум волн Часопикского залива. К тому же я носила это имя сама несколько лет. Оно стало моей частью. Просто эта часть отошла дочери при ее рождении. Так я решила. А того приятного мужчину звали Шелдоном.

Сын скромно улыбнулся, а отец саркастично оскалился. Чародейка в ответ на это ему игриво подмигнула, но потом вернула ко мне свое внимание. Меж ее бровями появилась хмурая складочка.

– Я искренне надеюсь, что Шелдон не единственный надежный и честный человек во всем Млечном Пути.

Намек я поняла. Много недосказанных слов отразилось в ее заледеневшем вмиг взгляде. Мистиф незаметно сжал мою ладонь под столом, вселяя мне немного уверенности.

Вечер закончился неплохо. Мой тень общался со мной на разные темы. Мы обсуждали медицину, разность наших культур, он даже читал мне стихи его мира. А я пела ему земные песни о любви, как то делала раньше Анна. После них тень одаривал меня поцелуями.

Так прошли две недели.

– Почему твоя тьма не отступает? – поинтересовалась у него я.

– Видимо, я слишком сильно возрадовался обретению своей половинки. Сила бьет ключом, мне трудно ее сдерживать, – улыбнулся он.

Мой тень был сдержан и учтив и не напоминал о супружеском долге весь наш путь. Бережет мои силы? Боится навредить? Душа потихоньку начинает метаться: нет ли в этом моей вины?

– Совсем недавно мне были отпущены всего лишь дни, – произнесла я с придыханием, глядя на приближающуюся голубую планету. – А теперь я стою здесь, с тобой и вижу еще один пригодный для жизни мир. Анна... я таки добралась до него!

Тень посмотрел на меня с неким сочувствием и нежностью, придерживая за талию. С каждым днем он стал обнимать меня все чаще. Порой сядет или подойдет со спины, заключит в кольцо рук, сложит ладони на моем мягком животике, будто ему так комфортно. Мило, по-семейному. Нежно... Он всегда заботится о моем настроении, лично следит за питанием. Даже несколько раз мы ели одной ложкой и смеялись, как юнцы.

– Мой мужчина, – обернулась я к нему, после очередного ласкового поцелуя в висок. – Моя мечта!

– Моя чародейка с Земли, – не остался он в долгу. – Добро пожаловать домой.

После этой фразы мы вошли в атмосферу Сарфиры. Корабль лишь слегка качнуло, но гравитация корабля справилась, и пассажиры устояли на ногах. Земным технологиям еще далеко до такого прогресса.

Планета оказалась очень красивой под облаками. Север покрыт снегом, юг – коричнево-черным материком. Ледяные участки сарфирийской поверхности перемежались с лавовыми, а меж ними занятые горами и растительностью. Где-то океанами, широкими реками. Вышла такая почти полосатая планета. Будто кто-то взял синие, красные, зеленые и желтые краски и нанес на шар мазки разной длины и корявости. Или три планеты просто собрали в один мир.

– Волшебно! – произнесла я, глядя на нее и голубое небо.

Мистиф накинул на мои плечи теплую серую шубку. Она была длинной, слегка даже касалась пола. На мой рост шубки подходящего размера не нашлось.

– Это мех норгана. Хищника с нашей планеты. Возможно, тебе с непривычки будет холодно. Перестрахуемся? – уточнил он.

– Разумеется, – принялась я застегивать причудливые пуговички, отмечая, что он сам, как и леди Эливейн, Дантон и Шелдон, не собирается надевать нечто подобное. Тени и чародейка из рода ледяных дев. Им холод родной планеты не страшен.

– Будет тяжело идти, скажи.

– Я справлюсь, – уверила я. – Это как подол у платьев, – и я демонстративно приподняла полы шубки, оголяя щиколотки, обтянутые полюбившимся комбинезоном.

– Идем, – улыбнулся медик. – При стыковке положено быть пристегнутым.

Планета встретила меня солнечной, но ветреной погодой. Было холодно, но не морозно. Экзотическая (для меня) растительность стойко держалась и тянулась к Цереону. Некоторые кусты даже цвели! Космодром был прекрасно ухожен, везде фонтанчики, садики, беседки. Стоянки. Простор! Свет и жизнь искрились в этом месте! Новый мир! Новые люди! Настоящая любовь и я!

Сама не заметила, как начала шмыгать носом.

– Какой нежный цветочек мне достался, – стер с моих щек слезы Мистиф.

– Это я от счастья, – постаралась просто взять я себя в руки.

– Чувствую. Я рад, что тебе нравится моя родина.

Сцепившись за руки, мы двинулись вслед за Эливейн и ее семьей. Им все кивали, почтительно склоняли перед ними головы, здоровались. Их все узнавали. Так же узнавали и моего сета. Но все очень удивлялись мне. Необычная, миниатюрная, кругленькая, да еще и в шубке. Нас провожали взглядами. Не подумала я как-то, что для местных окажусь диковинкой.

– Мы отправимся в дом Чезара и Эливейн, там подберем тебе свежую одежду. Кассиль прибыла домой раньше и уже подготовила пару вариантов. Затем навестим нашу Мать. А после придется вернуться на «Апал». Продолжим искать способ излечить тебя. Да, и о подруге твоей весть, в случае успеха, должна вернуться тоже на него. Но, любимая, – приобнял меня тень, останавливая на пол пути. – Будь сильной. Возможно, Анна никогда не вернется. Но, обещаю, что попробуем отправить сообщение кхагартам в галактику Каритар еще раз.

Я кивнула, и мы продолжили свой путь до дома чародейки на аэроторе – местном диковинном автомобиле с электродвигателем.

– Всего столетие назад Сарфиру населяли лишь тени и чародейки. Другие инопланетные жители были лишь гостями. Теперь они часть наших семей. Тени и чародейки, что не смогли найти взаимности среди своего вида, нашли свое счастье в иномирцах. Ты успела изучить наш жизненный уклад? – спросила чародейка меня по дороге.

– Конечно. Мистиф ознакомил меня с вашими порядками. Да и девочки все со мной обсудили.

– Уж у них-то это любимая тема, – хмыкнул Дантон Стронг. – Мелкие вертихвостки ждут не дождутся, когда обзаведутся своей парой.

– Ксюша уже обзавелась, – хмыкнула Эливейн тихо и глаза отвела от своего сета.

После нескольких мгновений молчания ошарашенный Дантон пришел в себя.

– Вот сейчас не совсем понял...

– Все правильно ты понял, дорогой, – перебила его Эливейн. – Адалис же не возвращается с нами. Он остался там, со своей осеттой.

– Я убью его... – скрипнули челюсти Чезара.

– Ты опоздал. И ничего ему уже не сделаешь. Ты же не хочешь причинить страдания своей дочери? К тому же она с рождения решила, что он будет принадлежать ей. Подумаешь, не пригласила нас на день рождения. Да и он, прости меня, я считаю, заслужил.

Чезар отвечать ничего не стал.

– Она так быстро выросла, – чародейка произнесла это с такой нежностью, что улыбнуться захотелось. – Казалось, что вот только недавно я вернулась. В хлопотах с налаживанием международных отношений, мы с тобой и не заметили, как пролетели годы. Как подрос наш сын, и как похорошела наша доченька.

Дантон обнял свою осетту и переплел ее пальцы со своими. Мистиф этот жест повторил со мной, а Шелдон смущенно отвернулся от всех нас, закатив серые глаза к потолку. Юный еще. Ему пока не понятна величина нашего счастья.

Дом Чезара и Эливейн был оформлен строго, но очень комфортабельно. Большой двор, несколько плодовых деревьев, широкие тротуары, на удивление отсутствие заборов у дворов. Внутри никакой загруженности комнат мелочами уюта. Минимализм и простор.

– В целях безопасности, – раздался голос Кассиль, спускавшейся нам навстречу с первого этажа и наблюдающей за мной. – Тени часто выходят из себя и крушат все вокруг.

Золотоволосая леди спускалась не одна. С ней был смуглый мальчишка с фиолетовыми глазами и густыми черными волосами. Он был мало похож на Кассиль, но очень похож на Шелли и Алекса. Это ее младшенький?

– Ломард, познакомься с первой землянкой, что прилетела к нам с очень-очень далекой галактики! – подтолкнула она мальчика вперед.

– Ты землянка? – произнес ребенок с любопытством.

– Да. А ты? – спросила я его, склонившись над ним.

– Я – итарец!

Эливейн хмыкнула:

– Папин сынок.

– Он тоже унаследовал ген отца? – полюбопытствовала я.

– Да, верно. И упорно считает, что принадлежит его родине.

– Я буду сильным, и победю главу Верховного совета! – воскликнул мелкий и понесся по своим делам, быстро утратив ко мне интерес.

– Целеустремленный.

– Кошачьи повадки и амбициозность, – отмахнулась Кассиль. – Подрастет, и папа расставит необходимые приоритеты. Он еще не понимает, что со статусом на плечи возлагаются тяжелые обязанности. Итак, – кивнула она в сторону второго этажа. – Идем. Приведем тебя в порядок, подберем гардероб, заготовленный мной по просьбе Мистифа, и поговорим.

О чем?

Оказывается, о том, куда нам предстоит с Мистифом идти. Пока Кассиль хлопотала с просторной ванной в гостевой комнате, я осматривала великолепие тканей, из которых были сшиты предложенные мне костюмы. Кассиль учла даже то, что я землянка, и мне будет прохладно в их несносном климате, а иногда и жарко.

– Это... – подняла я одни нежно-персиковые тонкие штанишки, похожие на шаровары, но с вырезами на штанинах по наружным поверхностям от пояса до щиколотки. При неосторожном шаге всю ножку будет видно!

– Наш национальный костюм, – гордо представила его Кассиль.

– Но он же почти прозрачный?

– Да, мы не скрываем своих прелестей от мужчин. В отличие от землян, женщины на нашей планете неприкосновенны. А женщины при сете – тем более. Так что можешь смело носить и радовать своего мужчину. У тебя хорошие округлые формы. Этот костюм тебя не испортит, лишь украсит. Цвет подбирала с учетом того, что волос у тебя темный, как у огненных дев. К нему идут балетки. Топ. К топу можно добавить рукава в том же стиле, а также есть туника.

Туника, что лежала рядом, была того же оттенка, и так же – прозрачной. Ситуацию спасала лишь немного, но решила, что носить при гостях точно буду с ней.

Второй костюм был кипельно-белый, мягкий и теплый внутри, и моющийся снаружи.

– Как раз для вашего похода к Священному озеру.

Перед глазами тут же мелькнула картинка из сна... Фиолетовая вода и полоска света, что освещает ее в темноте.

– К какому озеру? – решила уточнить я.

– К озеру нашей Праматери Солун. Это наше божество.

– Расскажешь подробней? – присела я на кровать.

Златокудрая Кассиль разместилась рядом со мной.

– По нашей религии – Солун мать чародеек. При рождении все дети Сарфиры проходят своеобразное крещение, как бы это назвали у вас, в этом озере. Богиня создала теней на радость своим дочерям, чтобы они никогда не знали одиночества и печали. Мужчины могут входить в озеро официально лишь раз, после рождения, чтобы укрепить связь с богиней и получить ее благословение. Чародейки могут посещать озеро чаще и купаться в его водах с ее разрешения, дабы получить совет или исцеление. Так Элли вернула память и зрение. Она простила ее побег от проблем после всех тех страданий, что ей не повезло испытать на Земле в качестве лабораторной крысы.

Я сидела и ошеломленно молчала.

– Мистиф надеется на милость Матери. Она дала знак его тьме, что хочет познакомиться с тобой.

Если бы мне наглядно не доказали, что магия существует, я бы засомневалась, в здравом ли уме мой тень и все окружающие его иномирцы?

– Я бы не возлагала больших надежд на исцеление, – спустила меня с небес на землю снежная чародейка. – Ты не из нашего вида. Вряд ли в ее силах тебя исцелить. Но в любом случае будь вежливой. Не обидь наше божество.

– Разумеется, – заверила я.

После купалась в пенной ванне. Как же приятно, по-домашнему уютно в ней. Я расслабилась, не позволила плохим мыслям лезть в мою голову. Слабость все еще сопровождала меня, но в целом самочувствие по-прежнему сносное. В комнату, где я сидела с Кассиль, вошел тень.

– Ирина, это я, – предупредил сет, не смея зайти в ванную. – Я рядом.

– Мистиф, для тебя не сильно накладно тратить свои силы на поддержание моего здоровья?

– Не думай об этом.

– Как не думать? – поднялась я из ванны, взяла полотенце и стала спешно обтираться. – Я же тоже должна беспокоиться о твоем самочувствии. Твоя тьма... откуда ты черпаешь силу?

– Раньше черпать откуда-либо ее мне не приходилось. Мне хватало того, что дала мне природа.

– А сейчас? – в ход пошла расческа.

– Сейчас... Она нестабильна, – он ответил честно.

– И... это нельзя никак исправить? – прижалась я к двери, прислушиваясь.

Он молчал. Я стала спешно надевать персиковый национальный костюм чародеек.

– Можно, – вдруг произнес он, и дверь в ванную открылась.

Мой тень стоял с влажными волосами, босиком, с обнаженным торсом, по которому стекали редкие капельки воды. Тоже привел себя в порядок и сразу пришел ко мне, торопился. Мистиф жадным взглядом оценил мой новый наряд, что действительно хорошо мне подошел. Он изучил им каждый изгиб, стоя неподвижно, затем протянул мне руку и вывел из ванной, собственнически прижимая к себе и тем самым кружа мне голову.

– Этим мы сейчас и займемся, – сет сразу увлек меня в страстный поцелуй, подхватил на руки, словно я ничего не весила, и направился к кровати. Аккуратно уложив меня, он руками огладил мою округлую фигуру поверх тонкой ткани туники. Поцелуй внезапно достался моему бедру, которое игриво открылось ему в прорези ткани.

– Как хорошо, что ты успела одеться.

Я уже почти расстроилась, что меня зря подразнили, как тень добавил, перехватывая мой взгляд. Глаза его блеснули серебром.

– Раздевать тебя – тонкое и мучительное удовольствие.

После этого он уверенно перехватил поясок штанишек и потянул их вниз. Клубы тьмы вокруг него стали разрастаться, охватывать меня черными лентами, ластиться. Тень постепенно распалялся, становился настойчивей.

– Радость моя, я не в силах больше игнорировать твои стоны. Прими меня, – навис тень на до мной, одарив ласковыми поглаживаниями мое лицо.

Я направила его сама, заставив его содрогнуться сладкой дрожью. Голодный тень брал от меня столько, сколько посчитал нужным. Я горела страстью вместе с ним. Он извинялся за настойчивость, но брал еще. Иногда осторожно, иногда грубо, но не причиняя боли. Менял позы, даже позволял мне вести. Он ловко оценивал мои чувства, эмоции. Извинялся за напор лаской и поцелуями. Мы шептали друг другу нежности и были счастливы.

– Любимая, – произнес он очередной раз с придыханием, заполняя меня.

Глава 9

Анна

В полдень Диар проснулся первым. Он любовался мной, когтем рисовал на моей коже причудливые линии и рисунки. А я улыбалась сквозь сон, стараясь спрятать глаза от лучей Сары и Ширы. Спасение нашла в густых темных волосах своего ревана, зарывшись в них лицом.

– Пахнешь, как лиственный лес после дождя, – глубже вдохнула я несколько раз подряд.

– А мне показалось, что тебе не по душе дождливая погода.

– В тот день мне не по душе было оказаться на незнакомой планете, в обществе нетипичных иномирцев. Да еще и в кандалах.

– Это была вынужденная мера, – сместил Диар ласки к моим запястьям.

– Забавно, как все повернулось за несколько дней, – выдохнула я ему в шею и внезапно укусила. Причем довольно сильно.

– Тс-с-с-ш! – зашипел кхагарт, впиваясь когтями в мои руки. – Ханна, это было опасно. Я мог среагировать иначе.

Укус плавно сменился поцелуем и глубоким засосом.

– Что, за ночь восстановилась и сил набралась? – спросил он игриво.

– Не-ет, – внезапно ощутила я дискомфорт в промежности. – Полагаю, следует немножко повременить с сиш-штой. Мне понадобится время, чтобы подстроиться под тебя. Под твой впечатляющий... размер.

– А мне понадобится неимоверная сила воли, – Диар обхватил мой подбородок пальцами, притянул к себе и невесомо коснулся моих губ своими. – Все эти дни я держался как мог, старался быть бесстрастным, чтобы не пугать тебя. А теперь, овладев тобой, у меня голову сносит от мысли, что придется воздерживаться, пусть и какое-то время.

– М-м-м, – протянула я с озадаченным видом и кокетливой искрой во взгляде. – А зачем воздерживаться? Ведь есть и другие способы наслаждения.

Вертикальные зрачки Диара заинтересованно расширились.

– Тебе есть что предложить? – в его шипении звучал неподдельный интерес.

– Да, разумеется. Я же не голубых кровей. Могу позволить себе доставить своему покровителю удовольствие, – сама сказала, сама покраснела чуточку стыдливо, что не укрылось от Диара.

– Про голубую кровь это ты четко заметила. Не помню случаев, чтобы нашим самкам было до нас дело.

Мои ладони легли на грудь Диара и подтолкнули, вынуждая лечь на спину.

– Что ж. Я рада, что сделаю это для тебя первой, – я села на Диара сверху, заставив его плоть напрячься, стать каменной. Его взгляд проследил за колебанием моей обнаженной груди, а руки обхватили ягодицы, сжали их, покалывая черными когтями кожу.

– Что ты задумала?

– Побаловать своего ревана, – стала сползать я ниже. Склонилась к его широкой груди и проложила цепочку поцелуев на коже, неприкрытой чешуей. Когда добралась до упругого живота и рукой коснулась его горячего достоинства, Диар застонал.

– Ханна...

Внезапный звон у входной двери, застал нас обоих врасплох. Он заставил меня вздрогнуть, а Диара рыкнуть. Несколько мгновений мы замерли неподвижно, но звон не прекращался. Более того, из динамика с электронной панели раздалось шипение ревана Диарата.

– Диар, открывай. Долго я еще буду стоять на пороге?!

Реван с сожалением поднялся, оставил на моем виске виноватый поцелуй.

– Мы еще вернемся к этому моменту.

Я потянулась за платьем. Диар преобразился, мышцы его забугрились, чешуя расползлась по всему телу, шипы удлинились даже больше, нежели обычно. Мой ящер как-то резко возмужал, что ли? Теперь он габаритами не уступает даже своему деду. Неприкрытыми, как всегда, остались шея и запястья. Выходит, это слабые места кхагартов. Потому он так среагировал на мой внезапный укус. Впредь буду предупреждать. Инстинкты хищника дело такое.

Диар натянул лишь штаны, я помогла закрепить над хвостом крючки, за что получила благодарный взгляд голубых глаз.

Реван Диарат не пытался говорить тихо, весь разговор я слышала от и до. От того, с каким холодом и напором звучал его голос, приходил вывод, что этот визит добром не кончится.

– Мессала и Мессард к твоей выходке претензий не имеют. Но вопрос так и остался нерешенным. Мы решили дать тебе время, остыть, все взвесить и достойно пригласить Нарису на свидание, как только будешь готов.

Видимо, глядя на то, каким испепеляющим взглядом одарил его Диар, реван Диарат зашипел на сына.

– Дардан, а ты что молчишь? Вразуми своего первенца!

– Что-то изменилось, – протянул упомянутый кхагарт задумчиво. К этому моменту я выглянула из-за косяка, спустившись на пол-этажа. Опять подглядываю. Да-да.

Отец разглядывал сына, явно улавливая в нем какие-то перемены. Он хищно раздувал ноздри, не находя ответов своему замечанию. Реван Диарат был настолько поглощен своими мотивами, идеей, что ему не было дела до его слов.

– Этой вражде давно пора положить конец. Объединим территории, расширим зоны влияния, заживем спокойно, не опасаясь, что кто-то вцепится в твой загривок во время охоты.

– Тебе надо, ты и спаривайся с белыми, – сплюнул мой ящер.

– Как ты смеешь, с-си-х-хварт!

– Отец, – тихо и ошеломленно произнес Дардан, глядя на шею Диара. – Это что, синяк?! Такой яркий мог бы получиться только полученный в обычной форме.

– Гематома? У черного кхагарта? Не смеши! – Диарат все же проследил за его взглядом и изумился не меньше. Диар рыкнул и невольно потер шею в неприкрытом чешуей месте. Как раз том, где я его укусила. И как они его на темной коже углядели?

– Диар?! – изумленно и с подозрением воскликнул его отец.

– Можете поздравить меня с новым статусом, – наконец, произнес он и торжествующе оскалился.

Оба ящера перевели взгляд на главу семейства, а тот в свою очередь не сразу осмыслил сказанное. Пока дед пребывал в ступоре, Дардан резко воспрял духом и гордостью за сына. Это было видно невооруженным взглядом. Кхагарт обхватил сына за плечи и ударил его кулаком в грудь.

– Молодец, парень! М-молодец-с! Я так рад за тебя! А как ревана? После вчерашнего инцидента я полагал, что все пошло Тартруту под хвост. Скажи, ради бога, что ты ее не силой взял.

– Нет. Все это лишь подтолкнуло нас откровенно поговорить. Я думал с ума сойду и действительно не удержусь, подчиню. Но Боги всех миров послали мне лучшую самку, что я мог себе представить. Она первая пришла ко мне.

– Да, наши женщины на такое не способны. Рад, что хоть один из нашего рода заслужил шанс познать настоящее счастье. Теперь все в твоих лапах, сынок.

Счастье? Диар, этот огромный, хищный, пугающе сильный ящер, чуткий неземной мужчина просто хотел быть... счастливым?! Но что было бы, если бы я возненавидела его? Как долго бы протянула, и стал бы он тогда принуждать меня к инициации до конца?

Наконец, реван Диарат пришел в себя, одарил внука гневным взглядом, прошипел какое-то ругательство себе под нос и вновь излишне зло, угрожающе зашипел что-то, от чего сын с отцом вдруг ошеломленно встрепенулись и переглянулись. Диар внезапно подобрался и резко рыкнул на главу рода, нависая над ним.

– Убирайся! Не желаю больше видеть тебя. Отныне я сам по себе. Ничто уже нельзя изменить, я продолжу жить так, как считаю нужным, даже если окажусь без поддержки рода.

Диарат направился к выходу, но обернулся на пороге.

– Нет, без поддержки я вас не оставлю. Каким бы ты неблагодарным ни был, но ты все же мой внук, хоть и не наследник больше. У тебя было все на блюде. Но ты сделал свой выбор.

После этого он покинул дом, и я наконец смело спустилась. Реван Дардан смотрел на меня с неким восхищением. При виде меня у Диара радужка вновь сменила цвет с желтого на голубой. Стоило мне подойти к кхагартам, мой реван сразу сцапал меня в свои стальные объятия и по-хозяйски обвил хвостом.

– Ревана Ханна, доброго утра, – Дардан даже слегка поклонился, чем меня ошеломил. – Примите мои искренние поздравления со вступлением на новый жизненный путь. Не буду скрывать, он довольно тернист. Ладить со зверем будет непросто. Но, уверен, Диар приложит все усилия, чтобы вы ни в чем не нуждались и были счастливы.

– Спасибо, – улыбнулась я немного смущенно. – Останетесь с нами позавтракать? – Диар ревниво зарычал. Он надеялся на романтичное утро, которое из без того было испорчено. – Заодно познакомите меня со своим жизненным укладом поближе. А то я так бездумно на инициацию согласилась...

– Бездумно?! – зашипел реван ошеломленно.

– Страсть голову вскружила, рассудок отключился напрочь.

Диар немного расслабился, сообразив, что я пытаюсь раззадорить его. Дардан хищно улыбнулся и любезно согласился. На завтрак, вернее обед, мы приготовили стейки, омлет из уже знакомых яиц, и все это запивали соком из незнакомых мне фруктов. Само собой, мужчины стейки предпочли есть в моей компании полусырыми. К моему изумлению, отец Диара решил мне открыться. Сразу видно, чьи гены унаследовал Диар. Они так похожи! Учитывая, что кхагарты долгожители, можно было бы сказать, что Дардан старший брат Диара.

– Итак. Реван Дардан, сколько у вас всего детей?

– Двое. Диар и Салиха. Они одногодки из одного выводка.

– Серьезно? – подалась я вперед изумленно, а Диар нахмурился. – А как у вас женщины вынашивают детей?

– А Диар не поделился с тобой этой вестью, когда так нагло оставлял на тебе второй шрам?

– Нам как-то не до нюансов в этот момент было, – выдал мой реван неловко.

– Чтобы успокоить твое воображение, сразу скажу, женщины других рас – живородящие, особенность течения беременности соответствует физиологии матери. Носят женщины под сердцем малыша, правда, долго, порой им это дается тяжело. Но более одного малыша за раз отцу могут подарить только кхагартки. Вот они-то откладывают яйца, и уже ко второму месяцу после успешного акта сиш-шты. А заботится о них отец до самого вылупления.

Я слушала с открытым ртом и не перебивала, Диар настороженно наблюдал за мной.

– Получается, ваша ревана коренная кхагартка? И что, за столько лет у вас с реваной больше не получилось обзавестись еще детьми?

– Кхм, дорогая Ханна, – опечалился Дардан внезапно и отвел глаза, сцепив когтистые ладони в замок. – Так вышло, что от природы наши самки очень... своенравны. Если кхагарт заводит пару в кругу своего вида, это, как правило, делается из выгодных двум семьям соображений потому, что кхагартки не дорожат своим мужчиной. Они не ждут ревана домой, не встречают его с улыбкой, не согревают его постель. Никогда. Они дают потомство лишь раз и не привязываются к одному самцу. Потому главы рода и заключают выгодные браки, для продолжения родов, соблюдения чистоты крови у сильных видов. Темных и белых. Наши главы считают, что иномирная кровь сильнее опорочит их род, нежели смешение гена темных и светлых.

– Выходит, вы получили статус несвободного, ревана. А самка живет, как ей вздумается?

– Верно, – Диар пересадил меня на свои колени, как только я отодвинула от себя тарелку. Его хвост привычно обвил мое бедро. А Дардан продолжил: – Реван больше не может обзавестись другой парой. Мы можем, конечно, гулять на стороне, но это не приносит нам удовлетворения, лишь возможность немного разрядить напряжение.

– И потому вы...

– Похищаем иномирян, – подключился к разговору Диар. – Бережем каждую душу, несмотря на жестокие методы. Меняем мужчин на невольничьем рынке на женщин детородного возраста. Воспитываем, приручаем, инициируем. Здесь не обижают иномирных женщин без причины. Их подчиняют? Да. Но каждую своими методами. А после – боготворят, берегут, как самое большое сокровище, – огладил он мои свежие шрамы.

– Я так рад за сына, – улыбнулся Дардан искренне. – Очень надеюсь, что у вас все сложится, и вы сможете по-настоящему полюбить друг друга. А не просто желать на уровне химии.

– Реван Диар, скажи честно. Сколько ты провел лет в космосе, похищая иномирян? – озадачилась вдруг я.

– Если без общего космического стажа, то выслеживанием, захватом кораблей и похищением людей я занимался лет сто пятьдесят.

– Какой кошмар. И что, за эти годы ты неоднократно пытался подчинить себе иномирянку? – Что ж так ревность кольнула? Не хочу быть одной из многих? Даже Дардан вон развеселился.

– Нет. Не было такого дикого желания, как в тот день, когда взвалил тебя на свои плечи и прыгнул в спасательный шлюп.

А в голубых глазах море искренности.

– Воровал для других. Сначала потому, что скрывался от нежелательного брака. Затем потому, что, встретив однажды снежную чародейку, сохранившую мне жизнь, пересмотрел свои взгляды и решил, что не против познакомиться с той, кому я буду не безразличен. Той, которая будет видеть во мне опору и защитника, которая будет ждать меня домой. Пока ждал момента, особого случая, заслужил хорошее звание, отбив несколько десятков наших кораблей от налета межгалактического союза.

– А вы не пробовали с иномирянами... Мирно беседовать?

– В годы формирования союза нас приглашали на беседу, – хмыкнул Диар. – Один валорец сдружился с прадедом Мессарда, и тот бездумно открыл нашу тайну о свойствах кхагартской крови, способности лечить свою пару. В то же время мы узнали, какие же счастливые иномиряне в браке. Это он отразил в своем последнем отосланном на Кхагар отчете. Белого кхагарта охватила легкая зависть, чем он также поделился с валорцем. Но то ли сущность наша хищная его напугала, то ли сам валорец был очень корыстен, он раскрыл секрет крови ученым той станции, на которой проводились промежуточные переговоры о союзе. Род белых был опорочен. Бесчестным путем эта группа фанатиков похитила кхагарта и вывезла на другую исследовательскую станцию, где и держала его в изнеможении несколько месяцев. Исследования над нашей особенностью проводились втайне от посольства, и никому в ум не пришло тщательно поискать пропавшего посла кхагартов. Но наш род их нашел. Именно наш прапрадед уничтожил всю станцию вместе с результатами исследований, со всей научной группой и самим белым кхагартом. Никто из союза так и не узнал, за что мы возненавидели их идею и всю вселенную разом. С тех же времен два наших дома относятся друг к другу с неприязнью. А свойства нашей крови для всех вне Кхагара остаются секретом.

– Последнее столетие после того, как председателем союза стала леди Эливейн Снежная, кхагартов перестали казнить, – подключился Дардан снова к беседе. – Я не раз выдвигал предположение, что это жест доброй воли. Возможно даже шаг к примирению. Иномиряне явно дают понять, что хотят начать все сначала. Но разве можно снова так рисковать? Стать подопытными? Столетиями в воображении теней, чародеек, валорцев, торшредоров, тэодонийцев, итарцев сложился стереотип о нашей кровожадности. Мы сами добивались этого.

– Понятно... Сложная ситуация вселенского масштаба. Теперь, если и начинать все заново, то только с представителем союза, которому реально можно было бы довериться.

– Даже думать забудь. Бесполезная трата времени и пустыня надежды. Мы ша’ар-кимы по жизни. Так и останется. Не одарила нас вселенная привлекательной внешностью.

– Ой ли! – подмигнула я своему ревану. – Даже в нашей галактике есть и хорошие, и плохие люди. Просто предку Мессалы не повезло нарваться на подонка и его друзей по мировоззрению. Это же не значит, что все иномиряне плохие? Я думаю, твой отец прав, и вам стоит попытаться наладить связь с чародейкой Эливейн.

– Говоря это, ты все пытаешься обернуть себе в пользу? – вдруг нахмурился Диар. – Мы никуда не полетим. – Сказал, как отрезал.

– Почему? Только представь, вы свободнее сможете подбирать себе женщин. Большее число кхагартов смогут быть счастливы.

– Не все главы родов будут этому рады. Многие еще чтут чистоту крови.

– А дети? Какими рождаются дети от других женщин?

– Среди черных и белых еще не было смешанных браков, – пожал плечами Дардан. – Но при связи других кхагартов с чародейками выяснилось, что ген сарфирийских девушек сильнее. Девочки рождаются чародейками. Только вертикальные зрачки и меняющая цвет радужка выдают в них полукровку. Мальчики – кхагарты. В случае с валорчанками и тэодонийками – ген отца сильнее. Рождаются исключительно мальчики, похожие на отца. Половозрелого возраста пока достигло только двое, и обращаться они стали в боевую форму после первой поллюции.

– Оу, – смущенно отвела я взгляд от такой подробности. – И как? Есть ли разница в силе по отношению к отцу?

– Незначительная, но они еще юны и у них мало боевого опыта. Отцы не пускают их в космос. Хранят тайны от открытого мира.

– Понятно. Интересно-о, – протянула я с задумчивым видом, – какой бы мог родиться ребенок у нас с Диаром?

Ой, это я вслух? Опомнилась, когда почувствовала, как крепко сжал мое бедро хвост, а подо мной мышцы моего ревана закаменели.

– Если тебе не терпится узнать... – сипло произнес кхагарт от напряжения.

Но не успела я ответить, как «свёкр» тут же засобирался.

– Что-то засиделся я с вами! Пойду, догоню отца. Попробую с ним поговорить.

Ловко он испарился, оставив меня одну с вмиг возбудившимся новобрачным!

– Хас-сша, тебе напомнить, на чем мы остановились? – подхватил он меня на руки.

– Нет, что ты. У меня хорошая память, – залилась я краской, вспомнив, какой распутной была этим утром.

Реван Диар надежно заблокировал входную дверь и поднялся со мной наверх. Однако одна мысль меня все-таки зацепила. Но о ней мы подумаем завтра... или послезавтра?

Глава 10

Ирина

Несмотря на то, что мир Сарфиры был хорошо технически развит, к священной пещере божества следовало всегда идти пешком. Путь неблизкий и нелегкий. Предстояло идти на одну из высоких гор, чьи склоны у подножия казались довольно крутыми и местами густо поросшими растительностью. На них обитали хищники, на которых сарфирийцы охотились ради меха, чтобы шить одежду преимущественно для иномирян или геологов, отбывающих на Трамптан – соседнюю холодную планету Цереонной системы, богатую полезными ископаемыми. Мой костюм тоже изнутри был обшит норгановой шерстью, от того было довольно тепло.

– Сейчас у нас прохладный сезон. Бывают и теплые для иномирян месяцы. Почувствуешь, что устала, не молчи, – велел сет, подавая мне руку и помогая подняться на уступ, возникший на пути.

Тропа конечно же была, но очень узкая.

– У вас в той пещере представляют божеству каждого ребенка. Так почему вы до сей поры не соорудили лестницу? Или подъемник?

– Путь ради благословения должен быть заслуженным, – тут же пояснил он. – Даже с малышом на руках. Само собой, родители и дитя поднимаются к озеру только после того, как чародейка будет в состоянии преодолеть весь подъем.

– А что, если на мать и дитя нападут хищники?

– Рядом с ними всегда есть их тень. Да и к тому же хищники Сарфиры не опасны для одаренных дев.

– А правда, что у ваших девушек бывает три сета? – с кряхтением обогнула я очередной валун.

– Правда, – хмуро ответил Мистиф и остановился на ровной площадке склона. – А у землянок?

– У некоторых национальностей на Земле мужчина может иметь несколько жен. И прав у них мало. У нас разная вера, божества. Я рада, что родилась христианкой. У меня есть выбор, с кем мне быть, кого любить. Но есть и семьи, где родители решают, за кого девушка выйдет замуж и как ей прожить ее жизнь. Они могут учить ее, дать ей престижное образование. Но потом выдать ее за совершенно незнакомого мужчину, и уже от него зависит, будет ли она развивать свою профессию или сидеть дома до старости, только рожая и воспитывая детей.

– Чародейки не принуждают теней бросить все и быть лишь семьянинами, – пожал плечами тень. – Они сами стремятся быть ближе к ней, следят за тем, чтобы она была довольна и счастлива. Редко, но бывает такое, что чародейка запрещает сету что-то. Она всегда помнит о том, что тени являются носителями тьмы, и давление даже от «вкусной» чародейки может спровоцировать агрессию в отношении себя. – Он вздохнул и решил поделиться чужим опытом, пропуская меня вперед и продолжая подъем по склону. – Чезар очень сильный тень. Его тьма настолько своенравна, что он начал подавлять свою чародейку. Потому-то и случилась вся эта история с Эливейн Снежной. Она просто бежала от него, пользуясь тем, что межгалактический союз отправлял экспедицию на Землю. А все обернулось катастрофой. Дантон не находил себе места от того, что допустил ее отъезд. А когда она пропала – поседел. Меж ними было слишком большое расстояние, и он не мог переместиться к ней в ее тень. А когда мы ее нашли, выяснилось, что она всех забыла, а Риша на ее руке померкла настолько, что ее даже не было видно.

– И что тогда? – слушала я с замиранием в груди.

– Он дал ей выбрать себе судьбу самой. Дал ей шанс начать новую жизнь, найти нового сета. Даже если бы всю оставшуюся жизнь ему пришлось незримо следовать за ней, больше давить самолюбием и ревностью он не стал бы. Но она снова выбрала его, – улыбнулся Мистиф.

– Выходит, им суждено быть вместе!

– Именно так.

Скалистость склона обогатилась высокими деревьями и кривыми корнями. Воздух стал чуть более влажным. От напряжения во время подъема в теплом костюме стало слегка жарковато, от чего я немного расстегнула его. Дыхание уже стало чуть чаще, сердце забилось чуть быстрее под влиянием историй Мистифа и нагрузки. Беседуя с любимым, я не сразу уловила тихое утробное рычание где-то позади. Огромный серый саблезубый кот появился словно из ниоткуда и сорвался из своего укрытия, нападая на меня.

Сет среагировал мгновенно, прикрывая меня своей... широкой преображенной спиной. Тень объяло буйное сине-зеленое пламя, а его тьма вырвалась на свободу, рванувшись черными опасными лентами навстречу хищнику. В моей голове не успело сформироваться ни одной мысли, кроме возгласа, как здоровый кот был спеленут и отброшен в сторону. Передо мной стоял мой медик в боевой форме. Высокий скелет в объятии буйного пламени. Его костюм не пострадал, лишь растянулся по новой для меня фигуре. Последний раз я видела теней в трансформации в день похищения Анны. Вот тут-то я вновь вспомнила весь тот пережитый ужас: битву теней и кхагартов.

Скелет развернулся ко мне, не прекращая пылать, осторожно протянул ко мне костлявую руку и заговорил голосом Мистифа:

– Все в порядке. Это я. Можешь прикоснуться, не бойся, – он ждал, когда меня отпустят первые волны шока. – Я слышал его. Это молодой норган, – кивнул тень в сторону обездвиженного кота, пытаясь привести меня в чувство.

Я неотрывно разглядывала моего сета, чувствуя жар его пламени. Он ждет моей реакции.

– Ирина? – в голосе тени прорезалась тоска и ожидание.

Вторая костлявая ладонь рефлекторно потянулась к моей щеке, но замерла. Я не стала более медлить и осторожно кончиками пальцев коснулась его пылающих фаланг. Ожога, как в конференц-зале, не последовало. Обычный жар, тепло.

– Это то же пламя, что я видела на «Апале», в день нашей связи?

– Верно. Оно не причинит вреда любимой, даже в этой форме, – смело притянул меня мой ужасающе-прекрасный тень к себе, полностью вовлекая в него. Теперь мы пылаем вместе, объятые неугомонной тьмой, формируя забавный волшебный клубок.

– Я обещала, что не убегу при виде тени в боевой форме. Я просто испугалась столь неожиданного нападения.

В реальность нас вернуло жалкое «мяяяууу» неопытного в охоте норгана. Мы обернулись к нему. Мистиф развеял черные ленты тьмы, и серый кот, прижимаясь к земле, скрылся в чаще: сначала отползая с опаской, затем смелее, скрываясь в густых зарослях склона.

– Я... забыл предупредить, – взволнованно осекся медик. – Ночью в свете звезд на родной планете мы непроизвольно переходим в боевую трансформацию. Но дома, в тени обретаем свой обычный вид.

– То есть любоваться на звезды мы будем вот так? – огладила я его костлявую скулу.

– Да, – он усмехнулся. – Если над нами нет козырька беседки или густой кроны дерева.

– Лучше беседка. Кроны перекрывают вид, да и клещей каких-нибудь нахватать не хотелось бы.

– Клещей?

Весь оставшийся путь мы делились теми ужасами природы, которые встречаются на Земле и Сарфире. Мистиф снова стал похож на человека. Нам было хорошо вместе. В дороге мы несколько раз останавливались, перекусывали, отдыхали. Там, где мне было тяжело цепляться за выступы или преодолевать повороты, сет брал меня на руки. Голова кружилась, виски сдавливало. Легкое чувство тошноты все же дает о себе знать, словно звоночек «поберегла бы ты себя, Ира»! Но нам непременно надо было встретиться с местной покровительницей и матерью – Солун. Этого хочет мой сет, это рекомендуют мне новые друзья.

Когда пещера возникла перед нами, я не сразу сообразила, что мы пришли. На Сарфире уже вечер и наступил закат. Расщелина в горе хоть и была немаленькой, но темной. И, прежде чем шагнуть во тьму, сет немного повременил.

– Я не ходил туда с крещения последней чародейки из рода снежных дев.

– Шелли?

– Да. Мальчиков сопровождали только Дантон и Элли. Далас и Кассиль, – он прикрыл глаза, сделал пару равномерных вдохов, будто собираясь с надеждами и силами, затем уверенно велел: – Идем.

Как только темнота поглотила нас, вдруг сразу стал виден наш путь. И чем глубже мы продвигались, тем светлее становилось вокруг. Сами камни, сталагмиты и сталактиты, светились изнутри.

– Боже, какая красота, – любовалась я ими.

– Да, – улыбался Мистиф, глядя на то, как я тону в разноцветных бликах. – Не забывай под ноги смотреть.

Чуть дальше цветов стало больше розовых и фиолетовых и вскоре мне открылся вид на чудеснейшее озеро внутри пещеры. Оно было большое и круглое, как блюдечко, вокруг него росли фиолетовые, синие и зеленые кусты, цвели с неоновым светом мелкие цветы. А сверху, прямо над центром озера из разлома пробивался уже звездный свет. Первичное восторженное «Ах!» сразу сменилось опасливым «Ох», когда все звуки стихли: свист сквозного ветерка, стрекот насекомых и даже капель горных ручейков. Стало так тихо, что аж страшно.

– Будто весь мир замер в этом месте, – произнесла я шепотом, но голос тут же разнесся по всей пещере, отражаясь от стен и усиливаясь.

– Все потому, что тебя здесь ждут, – обнял меня Мистиф со спины, а потом слегка подтолкнул вперед к самому берегу темно-фиолетового озера. – Иди.

– Куда? – испугалась я.

– В воду. Мне дальше нельзя, – одарил меня тень печальным и любящим взглядом. – Я буду ждать тебя здесь столько, сколько потребуется.

– Но... озеро кажется бездонным. Совсем как... – я осеклась, боясь эха своего голоса.

– Вселенная? Да. Это же не обычное озеро. Это целый мир одной богини.

– Ты уверен, что я достойна войти... в ее владения?

– Этого хочет Она сама. Солун ведь говорила с тобой? – наклонил мой мужчина голову набок.

«Неужели вам, землянам, так сложно довериться кому-то?»

Чужой голос всплыл в моей памяти. Выходит, это была она?

Я вновь обернулась к воде, спустя несколько мгновений принялась разоблачаться. Кассиль говорила, что в воду придется войти нагой. Сет следил за мной с волнением. Его одолевало множество противоречивых эмоций, что четко читалось по его взгляду: надежда, горечь, нетерпение и счастье. Что из этого останется в нем, когда я выйду из озера? И выйду ли я оттуда? Этого не знает даже он.

– Мистиф, – я обернулась к нему, крепко обняла и поцеловала.

– Я дождусь тебя, – огладил он мои щеки, тяжело дыша после такого мучительно-сладкого поцелуя.

– Люблю тебя.

– А я тебя, моя осетта.

После этого я смело шагнула в фиолетовые воды, пока страх перед новой неизведанной бездной меня еще неполностью одолел.

Шум воды разрезал тишину, и я погрузилась в воду с головой. Несколько секунд ничего не происходило. Я, вода и давящая тишина. Первое, что я заметила – мое тело не всплывает. Вода его не выталкивает. Вторым пришел страх – я тону? Глаза... Надо открыть глаза. А когда открыла... Светло. Вокруг было светлее, чем в самой пещере. Фиолетовая вода и... Она! Я слегка вскрикнула от неожиданности, забыв, что могу захлебнуться.

Но вдох был настолько естественным. Вот я уже не плаваю, а парю перед богиней, что рассматривает меня с легким любопытством, наклонив слегка голову набок, совсем как Мистиф еще пару минут назад. Молодая, нежная, светлая... Светлая. Так бы я ее назвала. Волосы Солун свободно колыхались в воде, перламутровая радужка переливалась разными оттенками. Единственное, что выдавало в ней зрелую женщину, это взгляд. Он был предельно серьезен. Но, когда я задала первый вопрос, в нем появились озорные искорки.

– Вы... и правда здесь живете? Невероятно.

– Как сказать живу... Да, это мое пристанище, – зажурчал знакомый голос в моей голове. – Но, как и все боги, я могу находиться в любой точке Гелеона, откуда видно Сарфиру. – Она приосанилась немного и улыбнулась. – Ну, привет, чародейка с Земли.

– Простите, здравствуйте, – приложила руку я к груди и слегка кивнула головой. Как согнуться в этих водах, я не имела понятия.

Мы еще какое-то время друг дружку изучали.

– Интересные у тебя вопросы в голове роятся. На них у меня ответов нет.

– Вы не можете нам помочь? – с тоской спросила я.

– Я – нет. Твоя подруга может.

– Ольга? – изумилась я.

– Нет. Анна.

Анна? Значит ли это, что она жива?

– Но как?..

– Вероятность, что ваши пути вновь пересекутся, крайне низка. А времени у тебя мало.

Выходит... у нас с Мистифом не будет своего «Долго и счастливо»?

– Душенька, тебя можно сравнить с цветком, который никак не хочет раскрыться свету, – проигнорировала она мой вопрос, кружа вокруг меня. – В данном случае твоего внимания просит одинокая холодная тьма. Готова ли ты открыться ей, даже если цвести тебе дано один день?

– Вы ведь уже знаете ответ. Если эта тьма принадлежит моему сету – да! Что бы это ни значило.

– Сету-у-у... – протянула богиня. – Что ж. Кое в чем помочь я действительно могу. Вопрос, как ты моей помощью распорядишься и готова ли будешь решиться на нечто подобное?

После пары весьма доходчивых образов, что я увидела, заглянув Солун в глаза, я заплакала. И непонятно, от счастья или горя.

– Он будет... жить? – уточнила я, как только уловила всю суть посланных мне образов.

– Все будет зависеть от него самого. Связь с землянкой я встречаю впервые. Все, что я могу тебе пообещать – я буду рядом. И позабочусь о вашем наследии.

После этого богиня мне улыбнулась и исчезла, а вода стала выталкивать меня на поверхность.

– Я оставлю вас. Будь смелей.

«Спасибо. Спасибо, боже!»

«Еще пока не за что».

Вдох, глубокий, живительный. Звуки вернулись. Журчание капели, шелест листьев кустов, стрекот притаившихся насекомых. Я вернулась в пещеру, на берег озера, где меня ждал мой тень. Завидев меня, он нетерпеливо поднялся, но я не торопилась выходить из воды, стоя в ней по грудь, обнажив лишь плечи. Поманив его к себе, уверила, что так надо и богиня не против пустить его в свои воды искупаться. Немного помедлив, он разоблачился и второй раз в своей жизни вошел в воды озера.

Добравшись до меня, тут же заключил в свои объятия, крепко сжал и жадно поцеловал.

– Она оставила нас на время, – произнесла я, едва уловив момент меж поцелуями.

– Я понял, – снова поймал он мои губы. Тень целовал меня так, будто последний раз, тяжело дыша от волнения. – Я не отдам тебя... ни твоим богам, ни нашим. Ни бездне, ни другому... никому. Моя девочка. Моя осетта. Люблю, – шептал он неудержимо.

– Мистиф, – ахнула я, чувствуя ласку его рук и тая в них.

Тень подхватил меня под бедра, вынудив обхватить его талию ногами, оставляя цепочку поцелуев на моей влажной шее. Озеро расходилось фиолетовыми волнами в такт нашим движениям, пещера сотрясалась стонами и обещаниями в вечной верности, любви. Я могла раньше только мечтать о такой любви, такой страсти.

– Попроси, любимый, – прошептала я, помня наказ богини. – Еще раз.

– Ирина, – произнес тень страстно мое имя. – Прими меня своим покровителем.

– Я принимаю тебя, Мистиф.

– Вместе, навсегда?

– Всегда твоя.

С волной наслаждения и дружным стоном на моей правой руке возникло чувство жжения. Оно нарастало, что быстро вырвало меня из неги.

– Ай! – схватилась я за плечо.

Мы оба посмотрели на него и обнаружили красивое, словно кружевной браслет, белое тату.

– Мистиф, это... – в изумлении я потеряла дар речи.

– Риша! – обрадовался он, огладил ее и собственническим рывком снова притянул меня к себе. – Моя! Вся, как есть, моя! И я, – обратил он мое внимание на свое плечо, где красовалась такая же тату, – только твой.

Мы счастливо засмеялись и долго стояли в фиолетовой воде, обнимая друг друга. И только вернувшись домой, Кассиль поведала мне с глазу на глаз, чем чревато появление Риши на руке мужчины.

В то время, пока мы покидали обитель богини, Солун навестила Эливейн Снежную в ее доме, послав той видение.

«Действовать надо уже сейчас. Он все для себя решил».

Глава 11

Анна

Мне снился кошмар. Мимолетный, кадрами, но цветной. Вырвал меня из него Диар.

– Хас-сша? Я рядом. Тише, – оглаживал кхагарт мое лицо ладонями.

Я тяжело дышала и плакала, словно только что перенесла истерику.

– Плохой сон?

У меня не нашлось сил ответить, я все еще справлялась с одышкой.

– Что тебе приснилось? – Голубые глаза пытались перехватить мой взгляд, а губы нежно касались щек. – Расскажи.

– Иринка! Моя подруга... Она... Она...

Диар молчал, в радужке мелькнула золотая искра беспокойства. За минувшие пару недель, что прошли после посещения дома белых ящеров, я рассказала ревану о своей прошлой жизни. О привязанности к подруге, коллеге. О том, как бы хотела увидеться с ней, убедиться, все ли с ребятами в порядке. И тут этот сон. Может, я слишком часто вспоминаю Землю? Неужели меня все еще тянет к прошлому с такой силой? Я села и обхватила руками свои колени.

– Ира лежала на операционном столе, руки ее были в крови. Это точно была ее кровь. Она не сказала ни слова, лишь тянула раскрытую ладонь ко мне, словно хотела сжать мою, а из ее глаз лились слезы, которые осыпались на пол медицинского блока кроваво-красными бриллиантами. Диар, – обернулась я к своему покровителю. – Ей плохо, да? Потому так ярко все было во сне?

Реван подобрался и притянул меня к себе.

– Слезы чародеек с Сарфиры превращаются в настоящие бриллианты, когда те плачут от счастья, – поведал мне он, но нахмурился. – Но я никогда не слышал о том, чтобы бриллианты были красными. У вас есть такая особенность?

– Люди не плачут камнями. Нет.

– Тогда мы поспрашиваем у местных чародеек о таком интересном нюансе.

– Реван Диар, что говорила та чародейка в записи в день нашей инициации?

– Она напомнила мне, что я ей должен жизнь. И хотела бы получить в качестве уплаты твою, – не стал он юлить. Хвост его нервно задергался. – Столетие назад, в день, когда мы напали на один корабль, обнаружили там Чезара, ректора школы теней, его осетту и команду. Все пошло не по плану. К ним пришла подмога. И я был тем, кого леди Эливейн пощадила. Тогда она была слепа. А в видеообращении оказалась уже вполне зрячей.

– С ними можно связаться? Попросить пообщаться с друзьями, если они еще живы.

– Нет. Только отправкой сообщений. То, что послала чародейка Эливейн, было отправлено через несколько недель после того, как мы покинули их в шлюпе. Получается, прошло путь оно в один конец примерно месяц. К тому же наше руководство не позволит обмениваться сообщениями с иномирянами. Любые контакты с союзом запрещены. Сиддар провел сообщение от Эливейн незаметно от наших влиятельных кхагартов.

– Может, с ними можно договориться? – в моей душе всколыхнулась надежда.

– С кем? С реванами Диаратом и Мессардом? – саркастично вздернул бровь Диар.

Я приуныла. Действительно. Эти два «старикана» теперь вообще не захотят идти нам навстречу.

– Постой, – осенило меня. – Ваши семьи НАСТОЛЬКО влиятельны?!

– А ты не уловила в угрозах Дардана этого? – хмыкнул кхагарт, обнажив белые зубы коварно. – Что два влиятельных рода делят территории, власть и тому подобное.

– Получается... ты отказался от всего, ради... меня?

– Ради многих счастливых дней, что могу провести с тобой. Той заботы и ласки, что ты можешь мне подарить, – огладил реван мои плечи и оставил на одном из них нежный поцелуй.

– И это все того стоит? – подольстилась я.

– Проживи столько лет в одиночестве с надеждой на счастье, сколько я. Я на тебя посмотрю. Нужны будут тебе чужие заботы?

– Ты прав, – я согласно кивнула, но все равно загрустила. – Выходит, мы с ребятами никогда больше не увидимся и не поделимся впечатлениями. Не обменяемся электронными книжками, не сыграем в карты.

– К слову, о картах. Неси. Мы сыграем.

Я благодарна Диару за то, что он всячески пытается меня отвлечь от кошмара, приободрить, хоть и заметно ревнует к прошлому.

Еще через неделю к нам напросилась в гости Салиха. Диар после долгих раздумий все же пустил ее в гости, приняв во внимание то, что я тоже могу одичать без какого-либо общества. Но все беседы он старался не пропускать мимо ушей, хоть и находился на балконе огромной гостиной.

– Зачем ты позволила два раза укусить себя? – спросила ящерица, заметив два шрама на моей шее. – Я и на первый бы не согласилась. Вы, иномирянки, все такие слабовольные! Не завидую я вам. – Говоря все это, она раскладывала на столике перед нами украшения и ткани для меня. – Это от меня в качестве подарка к завершенной вами инициации.

– Спасибо, – пропустила я ее первые колкости мимо ушей. – Забавный у вас вариант свадеб, и название такое – инициация! Звучит авторитетно, но как-то интимно, что ли.

– Что такое свадьба?

Даже Диар на балконе повернулся вполоборота.

– Это когда райсан и райсана в вашем понимании в красивых нарядах идут под венец рука об руку и клянутся в верности, поддерживать друг друга в болезни и здравии, богатстве и бедности, иногда даже перед богом.

– Ну, это как-то слишком. Зачем цепляться за одного самца, когда вокруг их вон сколько, сильных и статных? – прошипела она даже не задумываясь.

– Скажи, – придержала я волосы, пока сахима Диара закрепляла на моей шее какое-то симпатичное жемчужное ожерелье. – А кхагартки могут обращаться?

– Могут, но не хотят.

– Почему? – изумилась я.

– Фу, эта немощная форма. Когда обращалась на первой сиш-ште, чувство было такое поганенькое. Уязвленность какая-то, слабость, немощность. Как сказать еще – беззащитность? Не зашло.

– А кто был твой первый партнер? – подцепила я ее, уловив упоминание о первом половом акте.

– Реван... как там его звали... Рамиор?

– Так у тебя есть свой реван? И ты ревана?

– Нет. Реван он не мой. Он инициировался с другой кхагарткой. Только толку от их спариваний не было никакого. Бедная Зафира лишь намучилась зря. Семя его оказалось бесплодным, – отмахнулась Салиха, как будто это были мелочи. – Зато любовник искусный.

– Жаль.

– Чего тебе жаль? – удивилась ящерица.

– Что у вас уклад такой... сумбурный. Что, совсем не хочется образовать уютное гнездышко с одним-единственным мужчиной?

– А что, предложила бы мне кого уже? – изумилась Салиха.

– Мессалу, – фыркнула я.

– Ой, этот белый... – выдохнула она с разочарованием. – Он неприступен, как скала.

– Он-то? – признаться, она меня удивила.

– Кхагарток не подпускает к себе на пушечный выстрел. Я бы с таким спарилась, – вздохнула она мечтательно, но наваждение с нее тут же спало, как с гуся вода. – Но так, на один раз. Что, думала меня в качестве размена пустить?

Салиха залилась смехом, и выходило это жутким шипением, кряхтением, что сама чуть не засмеялась.

– А почему нет? И папа с дедом довольны, и статус подрастет.

– Статус дело хорошее, особенно среди кучи подруг змеюк, – согласилась та. – Но, увы. К нему, как и к Диару, подступов мало. Да и если бы я стала его реваной, кроме статуса моей семье больше ничего не достанется. Яйца отойдут семье белых, как и земли, а мы станем лишь частью этой семьи, но не правителями. Вот если бы Диар инициировался с Нарисой, то и земли, и последующее верховенство отошло бы постепенно ему.

Я посмотрела на нее с сочувствием, ведь она все равно может стать разменной монетой в примирении двух семей.

– Ой, да брось ты! Не хватало, чтоб меня еще иномирянка жалела, – разгадала она мои мысли. – Годы идут, жизнь у нас длинная. Все забывается со временем. Подруги бы посудачили, позавидовали, и это забыли.

А Мессала бы остался на всю жизнь одиноким. Что это? Я белому сочувствую?

– Слушай, а ты случаем не знаешь... – я замялась.

– Ну, говори уже. Не разжигай любопытство.

– Ты не интересовалась, как у вас иномирянки деток вынашивают? – прошептала я. – Просто партнер такой крупный. И плод, наверное, немаленький. Крепыш?

– Можешь не шептать, он все равно все слышит, – хихикнула ящерица, но на вопрос ответила: – Нелегко им это дается. Реван все время вертится вокруг реваны рядом, каждый вздох ловит, – поморщилась она, явно выражая несогласие с давлением на свободу женской половины. – Если б не кровь самца, мало бы кто из вас справился. И если планируешь родить Диару мальца, не пропускай кровоиспитие, – она снова наморщилась, что выглядит комично. – Сил придаст и здоровье поддержит. Это ж настоящий эликсир! Но на вкус такая дрянь.

– Хорошо. А вы разве не пьете кровь ваших реванов каждый день?

– За редким исключением. Жизнь у нас и так не короткая, но это насколько надо хотеть ее продлить, чтоб решиться на такое?

– Понятно. Что ж, спасибо за совет.

– Приятно, что мы наконец пообщались по-кхагартски. Захочешь посплетничать – зови!

Салиха любезно предложила пройтись по магазинам, посетить местные ателье, расширить свой гардероб, а если решусь – то еще и пообщаться с ее змеюками. Предложение о знакомстве с местными сплетницами Диар отклонил тут же. А пройтись по магазинам и просто погулять в его сопровождении согласился. Мир кхагартов по-своему прекрасен. Раздражает лишь влажность.

В одном из ателье мы встретили двух серых кхагартов и их иномирных жен. Оказывается, вещи по фигуркам похищенных иномирянок шьют они. Девушка валорчанка и сарфирийская огненная чародейка в свое время стали подругами и их семьи теперь часто общаются. Наряды, к слову, они шили просто потрясающие.

На мой вопрос про кроваво-красные бриллианты они пожали плечами. Чародейка так вообще сказала, что их бриллиантовые слезы сплошь прозрачные – алмазы.

Тогда что могут означать в моем сне рубиновые?

К концу месяца к нам в дом с дружеским визитом нагрянули реван Ррой и реван Сиддар со своими супругами. Я вдоволь наобщалась с их реванами и даже обменялась контактами. Тэодонийка Лия и итарка Фэнсис выглядели очень счастливыми, по дому скучали лишь чуть-чуть.

– Когда не думаешь о доме, жизнь с любимым кажется сказочной, – пояснили они. – Ведь твой реван делает все, лишь бы ты была счастлива.

– А есть иномирянки, которые не приняли себе в пару кхагартов?

– Увы, есть. Чародейки самый непростой народ. Несколько, говорят, выгорело.

– Как это? – оторопела я.

– Чародеек нельзя принуждать к браку силой. Но кхагарты не сразу это поняли. Чародейки умирают в неволе от тоски и ненависти. Ящеры признают свою вину. Один из таких реванов ушел в космос на промысел, там и сгинул при странных обстоятельствах. Вероятно, очень винил себя. С тех пор чародейкам представляют выбор. Какой кхагарт ей будет ближе к душе, тот и берет на себя всю заботу о ней до появления Риши – брачной тату.

– А мне реван за плохое поведение угрожал, что или съест, или продаст, – хмыкнула я.

– О, поверь, если бы это случилось, то только при крайней степени безумия. Ни один кхагарт не отдаст свое сокровище, если он его для себя признал.

Девушки поведали еще много интересного об их расах, о расах торшредоров, о том, как много эти яйцеголовые сделали для Кхагара и их самцов.

– Эти торшредеры тоже были пленными с захваченных кораблей?

– Да, – Лия оказалась словоохотливой. – Учитывая уровень их интеллекта, профессиональные навыки, кхагарты сохраняли им жизнь. А те работали на них при условии, что самки их вида будут отданы им. И, если бы не торшредеры, кхагарты довольно быстро бы пришли к вымиранию. Хоть их самки могут отложить по нескольку яиц за раз, все чаще вылупляются девочки и все реже мальчики. Полагаем, и озверели бы они быстро. Ведь иметь столько лет жизни и проживать их в одиночестве... уму непостижимо. Тут бы любой из нас озверел.

– Наши предки так виноваты в том, что они отгородились от мира. Мы понимаем их опасения. Я бы тоже не хотела стать лабораторной зверушкой.

Много интересных бесед сначала приободрили, а потом вогнали в тоску. Одарив своего ревана украдкой взглядом, обнаружила, что он наблюдает за мной, не отрываясь от общения. Впрочем, так же внимательны были к своим девушкам и оба серых. Полагаю, от них не укрылось ни одного слова.

Сон об Иринке повторился еще раз. Я списала больное воображение на очередные критические дни. Старалась забыть, хоть и выходило это плохо. Мы каждое утро встречали с Диаром в объятиях. Через пару дней после посещения нами Лии в ее доме в гости снова заглянул Сиддар.

– Реван Диар, еще одно сообщение пришло от межгалактического союза, – тревожно зашипел серый кхагарт, склонив голову. – Но реван Диарат взял под контроль всю систему информации и любое копирование на сторонний носитель или отправка по сети привела бы к моему разжалованию... в лучшем случае.

– Понимаю, – задумчиво протянул Диар, задергав хвостом.

– Но я пока заархивировал послание и переместил по зашифрованному пути в невидимое поле. Полагаю, вы бы захотели первым его увидеть?

– Полномочия с меня сняты, Сиддар. Теперь они доступны лишь Мессале и старшим.

– Из верности нашей дружбе, вашему расположению... В благодарность за подаренное мне счастье. Я импульсивно действовал. Простите.

– Реван Диар... Что если мой сон имеет смысл? Вдруг там что-то есть для меня? – вдруг встрепенулась я.

– Более чем уверен, что оно для тебя, – вздохнул мой мужчина и прижал к себе. – Что ж. Идем.

Диар и я переоделись, и мой реван как обычно, выходя из дома, трансформировался. В центральном офисе космодрома, несмотря на разжалование моего необычного супруга, все учтиво склоняли головы перед бывшим офицером. В просторном зале с огромным голографическим монитором и центральным пультом управления всего космодрома остались только трое. Сиддар разблокировал спрятанный файл, который можно было теперь просмотреть только с центрального кабинета по приказу ревана Диарата.

На видеообращении была снова чародейка Эливейн Снежная. Все, что она говорила, в этот раз звучало на кхагартском.

– Она знает ваш язык? – изумилась я.

– Есть у них такая способность. Осваивать чужие языки на ходу. На то они и чародейки.

«Райсан Диар. Возможно, уже даже реван?»

«Какая проницательная!»

«Я вынуждена обратиться к тебе снова. Не по долгу, а в поисках милости. Видением нашей богини Солун землянка Анна является ключом к спасению своей подруги и коллеги Ирины. Она очень серьезно больна. К тому же этой ночью зачала малыша от тени, связав с сарфирийцем свою душу. Благодаря этой связи пара протянет еще какое-то время. Вернее, уже не пара... Три жизни зависят от нее одной. Каким образом, не знаю. И только вам решать, какой конец будет у их сказки. Тебе решать, Диар. Пожалуйста. Помоги! Мистиф очень близкий человек для нашей большой семьи. Он дорог мне. Дорог землянке. И их ребенку нужны родители. Я искренне верю, что в вас есть душа, по силе не уступающая нашей. Солун в это верит, и она не ошиблась еще ни разу».

Связь оборвалась... Удар... один, второй. В ушах стоит звон и слышно, как во всем теле бьется пульс с такой силой, что кажется вот-вот сердце разорвется. Я рухнула на колени, а очнувшийся от изумления Диар сразу поднял меня и усадил на свои прямо так, на полу, игнорируя кресла. Он обнял меня широченными ладонями, обвил хвостом и стал оглаживать мое лицо.

– Ханна? Ну что ты... Приди в себя.

– Похоже, она слишком сильно впечатлилась сложившейся ситуацией, – ошарашенно прокомментировал Сиддар. – Что делать с записью?

– Диар, – прошептала я посиневшими губами. – Реван, любимый. Я должна им помочь, если от меня действительно что-то зависит. Я знала, чувствовала, что это не просто сны.

– Да, теперь все встало на свои места. Тебе их посылала богиня Сарфиры. Солун.

– Кто она? Как она общается с чародейкой? Откуда она знает, сколько кому дано и кто может помочь?

– Я не знаю. У меня нет ответов. А вот то, что их божество реально и имеет вес, это не миф. – Диар обернулся к Сиддару. – Когда было отправлено сообщение?

– Месяц назад.

– Выпиши координаты и сотри его.

– Реван Диар... вы полетите в Гелеон? – ошеломленно охнул серый кхагарт.

– Мы полетим. Никому ни слова.

– Диар? – всхлипнула я, не ожидавшая такого скорого решения.

– Что, если на вас нападут? – спешно переписал координаты ящер и протянул нам.

– Судьба, значит, у нас такая, – поднялся реван, держа меня на руках, как самое дорогое сокровище, и пряча листок за пазуху. – Подготовь наш семейный корабль. Но так, чтоб ни одна душа, кроме Рроя, не поняла, что происходит.

– Будет сделано! И, реван Диар, – окликнул серый развернувшегося было черного. – Успею ли сказать, не знаю. Будьте счастливы.

– Спасибо, друг.

После этого мы покинули центральный офис космодрома, не заметив, как перед этим мелькнул белый хвост за косяком.

– Куда мы идем? – я была совершенно дезориентирована сейчас.

– Собирать вещи и провизию.

– Мы полетим на Сарфиру?

– Полетим.

Я крепко обняла своего ревана за мускулистую шею, все еще пребывая в его руках. На улицах нас провожали изумленными взглядами. Собрались мы быстро. За считаные минуты после того, как Диар отправил по новому планшету сообщение, примчался реван Дардан.

– Наконец-то! Хоть кто-то утрет нос нашим старикам, – обнял сына мой «свёкр». – Тхакар вам в помощь в вашем нелегком пути.

– Ты же понимаешь, что, как только мы отстыкуемся от космодрома, то путь сюда мне будет закрыт?

Я тревожно поджала ладони к груди, понимая это с самого начала. Диар, возможно, навсегда покинет родину.

– Конечно. Я присмотрю за домом. А ты, – стукнул шутливо Дардан сына в грудь. – Наладь там межрасовые отношения. Пробей нам дорогу в люди.

– Наладить, сдав все наши секреты?

– Иначе никак. Лишь обнародовав очевидное, мы сможем уберечь нас. Я всегда так считал. У Диарата с Мессардом старческий маразм лишь крепчает с годами.

– Возможно.

– Не попробуем, не узнаем. Без риска – нет жизни.

– Без риска – наши собратья никогда бы не познали счастья, – согласно кивнул Диар.

– Мой сын, – мне показалось, или у старшего ящера глаза на мокром месте? Он гордится своим ребенком. – Ну все, – похлопал он Диара по плечу. – В путь, дорогие мои.

Документы, немного вещей, свежие медикаменты, мелочи для моей женской натуры (Диар крепко запомнил опыт нашего первого путешествия), и мы покинули дом, который был нашим семейным гнездышком не так долго.

– Жаль, не успела с Лией и Фэнсис попрощаться.

– Сиддар расскажет им о нас, как только покинем атмосферу. Они поймут.

– У меня есть их контакты. А жизнь у меня при успехе будет длинной?

– Верно. Если все наладится, напишешь им, – поддержал меня реван.

На космодроме мы вышли на мостик, проложенный над пропастью. К стыковочному отсеку был пришвартован семейный космический корабль черных кхагартов.

– Я погрузил туда достаточно провизии в один и другой конец. Вдруг вам придется вернуться, – отчитывался Сиддар. Рядом с ним шел Ррой.

– Системы жизнеобеспечения проверены. Все работает исправно, – отчитался второй. – К тому же, как только покинете Кхагар, активируйте новую функцию рашидрара, – протянул серый ему инструкцию в руки. – Передняя обшивка сместится и перекроется новой с изображением герба межгалактического союза. Так выше шанс, что вас не атакуют раньше, чем с вами свяжутся.

– Отлично, спасибо.

– Реван Диар, – внезапно раздалось знакомое шипение за нашими спинами, отчего мы все сначала резко замерли на полпути, а потом ящеры синхронно обернулись. Диар сильней раздался в плечах, настроившись агрессивно. Он сразу завел меня за спину, прикрывая собой.

– Мессала?!

Белый ящер стоял в боевой форме, как и все на публике, но полностью собран. Плотный комбинезон для космический путешествий, большая сумка наперевес, полная чего-то.

– Я лечу с вами.

– Что?! – изумилась я.

– Чего? – рыкнул Диар ошарашенно.

– На честь твоей семьи посягать не стану. Ревану не трону. С тобой я бы тоже не хотел разбирательств. Я полечу с вами.

– С какого шиссура? – выругался мой ящер.

– Я так решил. Войди в мое положение, – наморщил морду белый. – Я слышал, как наши деды обсуждали кандидатуру Салихи в качестве моей реваны. И твой уступил.

– Ожидаемо, – прошептала я, но, разумеется, услышали все.

– А ты, значит, главой рода в далеком будущем стать не желаешь? – хмыкнул Диар, чуть-чуть расслабившись.

– Я завидую. И... прости, что сорвал инициацию, – склонил белый ящер голову перед черным, прижав кулак к груди, от чего серые ахнули и немного отпрянули в стороны.

– Помнишь, Салиха сказала, что он не желает связи с коренной кхагарткой? – подергала я Диара за рукав вдоль шипов на локте.

– Если я его возьму с нами, то меня обвинят в похищении наследника правителя Кхагара.

– Я Мессарду оставил письмо и завещание на отца с сестрой.

– Ты последний чистокровный наследник величественных родов на данный момент! – не унимался Диар.

– Ты меня подставил! – фыркнул тот. – Кто тебя просил скидывать эту участь на меня? И вообще, я рад, что подслушал вас сегодня. Так быстро в своей жизни я еще никуда не собирался.

– Теперь главы обоих родов просто обязаны вас принять назад по возвращении, шанс вернуться в семью обоим у вас выше, – увидела я в этом плюс.

Диар раздраженно и зло зарычал. Но потом сдался.

– Хорошо. Но чтоб рядом с моей реваной я тебя не видел!

– Отлично. Общение только в твоем присутствии. – Мессала обратился ко мне: – Прошу прощения за свое неподобающее поведение. Я...

– Мудак! – брякнула я подходящее слово с Земли.

– Наверное.

Так мы и покинули Кхагар, попрощавшись с Рроем и Сиддаром, затем и галактику Каритар, и отправились в Гелеон в надежде, что наш полет будет успешным, я увижу своих товарищей и успею помочь Ирине.

– Надеюсь, мы найдем ее не слишком поздно. Эливейн дала крайне мало информации, – стояла я у окна, любуясь бездной за окном в объятиях ревана. Небесные скопления проносились мимо нас довольно быстро.

– Полагаю, они под присмотром. Сколько землянки вынашивают малыша?

– Девять земных месяцев.

– Чародейки от теней в гелеонском перерасчете примерно месяцев семь, восемь. В среднем у них есть месяцев шесть, если беременность твоей подруги не разрешится преждевременно.

– Лишь бы состояние Иры не отразилось на малютке.

Глава 12

Ирина

– Риша привязывает душу сета к его осетте, – пояснила мне Кассиль на пятый день после моей встречи с богиней. – Теперь Мистиф непременно последует за тобой сразу после твоей смерти.

– Почему... Почему в вашем прекрасном мире есть такой жестокий нюанс?

– Это смотря с какой стороны посмотреть, – не согласилась она. – Переродиться в одном мире и вновь встретиться, если любовь истинна – это счастье.

– Даже если сетов более одного?

– По нашему верованию так. В сказках говорится: «И пересекутся их пути вновь в новом мире, в новом теле, но с прежней магией любви». У Даласа тоже появилась Риш, а несмотря на то, что он итарец. Я поначалу сильно винила себя, но сет уверил меня в том, что это для него будет лучшим исходом, чем длительное одиночество. Кстати, – перевела она вдруг тему, смерив меня задумчивым взглядом. – Ты как себя чувствуешь?

– Лучше. Правда. Это даже удивительно.

– А Солун что сказала?

– Что она не может помочь моему здоровью.

– Тогда это странно. Я понимаю, тьма Мистифа наполняет твое тело, сдерживает развитие болезни. Но твое самочувствие не должно было значительно измениться. Что-то пошло не по плану, – потерла она подбородок, а потом резко позвала: – Мистиф!

Тень не заставил себя долго ждать, сразу воплотился прямо подо мной из моей тени, отчего я оказалась на коленях любимого.

– Я рядом. Что-то произошло?

– Ирина чувствует себя лучше. Не хочешь ее обследовать? – в ее глазах отразилось волнение.

– Ты думаешь... – Тьма медика проявила себя и вновь обвила меня лентами, а сам тень попытался прочувствовать мой внутренний мир.

– Видимо, еще слишком рано, потому ты пока не можешь заметить очевидное!

Руки на моей мягкой талии дрогнули.

– Если я не ошибаюсь, ценой появления Риши стало...

– Зачатие... – произнес Мистиф одними губами.

– Что?.. – обронила я ошарашенно.

Тень поднялся, и, держа меня на руках, покинул комнату. Вскоре мы оказались в медицинском кабинете семьи Снежных дев. Мистиф делал все быстро: взял мою кровь, пустил через анализатор, просматривая все показатели, которые могли бы быть схожи с сарфирийскими. Запустил сканер, просматривая органы малого таза максимально прицельно.

– Кассиль, ты права. Права!

Мистиф подхватил мою ладонь и переплел наши пальцы, крепко их сжав. И непонятно, чего в нем было больше, счастья или шока.

– В случае успеха, мы будем родителями.

И столько нежности в его взгляде! И вся она для меня. Я не могла сказать ни слова. У меня есть муж... любящий, сказочный, очаровательный. И у нас будет малыш? А что, если?..

– Мистиф.

– Тише, любимая, – склонился надо мной тень и коснулся моего лба своим. – Я все понимаю. Знаю, что шансы выносить нашего дитя так же низки, как и выжить.

– Я рада. Правда, рада, – заплакала я горькими слезами. – Но меня очень пугает перспектива оставить нашего ребенка сиротой.

«Анна, дорогая! Услышь меня... Помоги!» – рыдала душа.

Стук камешков по полу меня немного отвлек. Мистиф наклонился и поднял каплевидные рубины.

– Что это? – спросила я, принимая их от сета.

– Это слезы. – Кассиль ошеломленно взяла один и повертела в руках. – И если учитывать, что слезы людей не превращаются в камни... То это магия чародейки. У вас будет девочка!

Счастье, страх и горечь – все смешалось. Мы уже родители, и наша дочка поддерживает свою маму?

– Как... Кассиль, как это возможно?

– Энергия чародеек очень сильна. Видимо, эта решила переродиться у вас. И она очень хочет появиться на свет во плоти.

– Потому ты и стала чувствовать себя лучше, – Мистиф снова повернулся к монитору. – Но изменений в твоем теле я не вижу. К великому сожалению.

Несмотря на столь необычное открытие, Мистиф все же настоял на возвращении на «Апал».

– Я продолжу искать лекарство, оборудование у меня там лучше. К тому же мне поможет племянник. Еще нам предстоит снова попросить Эливейн отправить сообщение в Каритар.

– Она уже отправила, – Кассиль что-то листала в сенсорном полупрозрачном планшете. – Я ей написала, что Ирина беременна. Не поверите, что она ответила.

Чародейка повернула к нам планшет с открытой перепиской.

«Я знаю. Солун меня посетила».

Поблагодарив Кассиль за заботу, мы покинули ее гостеприимный дом, оставив ее с Ломардом дома. Вскоре должен вернуться Далас, и она ждала его с нетерпением. Потому они с ребенком составлять нам компанию не стали. С Алексом и Шелли она регулярно переписывается, потому скучать уже по взрослым, почти совершеннолетним детям не приходится.

Летели на «Апал» снова на личном корабле леди Эливейн. Они с Чезаром проводили Шелдона в школу теней, где он продолжил учебу, и снова отправились в путешествие с нами.

– У меня много работы, – пояснила чародейка.

– Все же лучший дипломат союза, – с гордостью пояснил ее тень.

Мистиф лишь однажды поговорил с ней наедине, и после этой беседы седовласая чародейка утирала распухшие от слез глаза.

– Я не хочу потерять вас. Мистиф часть моей семьи, – пояснила она, заметив мое сочувствие. – Слушайся сета и будь подле него.

– Конечно.

В пути к концу второй недели у меня вновь появилась тошнота и головокружение.

– Это токсикоз, не болезнь, – пояснила я взволнованному Мистифу. – Все в порядке.

– Хрупкая земляночка.

Медик снова сдувал с меня пылинки всю дорогу. Добрались благополучно. На «Апале» исследования препаратов моей крови и клеток костного мозга продолжились. Днем работал Мистиф, ночью за результатами исследований следил Мол. Но все безрезультатно.

– В любом излучении фарматол разрушает стволовые клетки и красные кровяные тельца. Человеческий ген не хочет поддаваться мутации, – с сожалением поделился со мной мой тень к концу третьего месяца. – У меня не выходит. Может, я слишком торопился? Далас Даркрив под облучением находился несколько десятков лет, потому и изменился. Что, если бы в тоннелях Трамптана оказался человек?

– Скорее всего, не выжил бы.

Мне оставалось только пожалеть его. Он сделал все, что мог. Биоматериалы сарфирийцев, отстраивающие их геном, никак не хотели взаимодействовать с моими больными клетками еще в первые дни исследований. Вся надежда была на их чудо-ископаемое. Но и здесь нас ждала неудача.

Кобаяши продолжал работать навигатором с тенями. Ксения, Ольга и Шелли часто проводили со мной время. Старались поддержать во мне боевой настрой.

– Оль, а почему Жас ходит со свежим шрамом на скуле? – обратила я внимание на итарца еще в столовой, но спросила только в общей гостиной без свидетелей, чтобы не поставить никого в неловкую ситуацию.

– Тц... – цыкнула она раздраженно, даже немного зло. – В общем, пока вы тут на экскурсию по Сарфире летали, у нас спонтанно как-то секс случился. Ну и это чудовище не придумало ничего умнее, чем цапнуть меня.

– Когтями? – ахнула я.

– Если бы, – Ольга отогнула ворот безрукавки, что была на ней, показывая свежий шрам от укуса какого-то хищника на шее. – Не сказать, что было капец как больно, но неожиданно однозначно. Вот он и схлопотал от меня монтировкой.

– Монтировкой?

– Ага. Мы это, прям на рабочем месте.

– И что потом?

Чародейки сидели и улыбались неоднозначно. Эту историю они уже знали.

– Потом его чуть не уволили и не заключили в местную тюрьму за нарушение закона о принудительных браках, а мне пытались впаять нового опекуна. Но, если б не я, гнить бы кошаку за решеткой до конца своих дней. Нужен мне новый опекун? Да и понравилось мне в общем как-то. Не прочь была и повторить. Заступилась. Найтен Полз за него походатайствовал по моей просьбе. Нам дали срок на урегулирование ситуации. А теперь, куда ни пойду, везде его рожа корявая. А я принципиально ни-ни... Хоть и хочется.

Мы дружно захихикали, а Ольга отмахнулась. Интересно, надолго ли хватит ее воздержания? А Жас теперь боится ухудшить и без того сложную ситуацию.

Внезапно раздался общий сигнал тревоги, и капитана Найтена Полза попросили пройти в штурманскую рубку.

«Внимание! Непредвиденная ситуация! Просим всех сотрудников и гостей станции „Апал“ разойтись по отведенным каютам и изолироваться до выяснения обстоятельств».

– Почему здесь, как и в фильмах ужасов, оповещения озвучены женщиной? – передернула я плечами.

Передо мной и Ксенией воплотились наши тени.

– Девушки, расходимся, – велел Адалис, прерывая наши посиделки, пожав моему сету руку в приветствии.

– Идем, – поторопил нас Мистиф.

– Что произошло?

– Не знаю. Я прямо из лаборатории переместился к тебе.

– Вроде как на буксире патруль ведет корабль кхагартов, – поделился информацией Адалис.

– Нападение? – ахнула Шелли, прижав смуглые ручки ко рту.

– Вряд ли. Это Найтен пусть выясняет. На случай неожиданностей лучше по каютам разойтись. Переборки крепкие.

Глава 13

Анна

Спустя месяц путешествия наш корабль внезапно вынырнул из гиперпространственного прыжка на границе галактики Гелеон.

– Что произошло? – изумился Мессала, опередив мой вопрос.

– Мы попали в зону влияния союза. В поле магнитное угодили, гипердрайв отключился, – пояснил Диар.

Раздалось шипение на рашидраре, активировалась трансляция связи и незнакомый голос что-то произнес, требуя информацию.

Ящеры переглянулись и синхронно перевели не меня взгляды.

– Ханна, ответить придется тебе, чтобы не спровоцировать агрессию в отношении кхагартского языка.

– Что? Что ответить?

Вскоре, запомнив текст, я на английском произнесла уверенным тоном:

– Это миротворческая кампания. Мы здесь по просьбе леди Эливейн Снежной с дипломатической миссией.

Ответили нам далеко не сразу, но как только я услышала знакомый голос, плечи опустились, напряжение схлынуло.

– Добро пожаловать, Анна! Мы ждали вас, – готова поклясться, голос Эливейн Снежной звучал взволнованно. – Сколько с тобой спутников? – сменила она английскую речь на кхагартскую.

– Двое, и оба высокопоставленные.

– Так мало? Вы бежали?

– Откуда она только... – зашипел недоверчиво Мессала, но Диар его оборвал на полуслове.

– Тише. Она слишком мудрая. И во избежание недопониманий, постарайся держать язык за зубами.

– Можно сказать, что так. Могу я надеяться на то, что им не причинят вреда? – продолжила я беседу с ней.

– Разумеется! Мы давно дали кхагартам понять, что им ничего не угрожает. Поговорим на станции. Сейчас к вам будет отправлен патрульный корабль, и он вас отбуксирует к «Апалу».

– Хорошо. Спасибо.

Я обернулась к черному и белому ящерам. Белый был озадачен, а черный напряжен и дергал шипастым хвостом из стороны в сторону. Я подошла к своему ревану и обняла, заглядывая в желтые глаза.

– Все будет хорошо. Ведь правда?

– Зависит от обстоятельств. От меня ни на шаг, ясно?

– Ох уж этот командный тон! – улыбнулась я.

– Я не шучу. Если хоть кто-то тебя тронет...

– Я помню. Никому не позволять к себе прикасаться... Ну, а с Иринкой обняться?

– С ней можно.

– А с Ольгой?

– И с ней.

– А...

– Хас-сша! Не испытывай мое терпение, – обвил Диар меня осторожно хвостом и погладил по голове лапищей.

Когда двери нашего корабля разгерметизировались, на пороге стояли тени и итарцы не в боевой, а во вполне обычной форме, в отличие от моих спутников.

– Белый? – изумленно удивился высокий широкоплечий молодой мужчина с фиолетовыми глазами и вертикальными зрачками – итарец.

– Белый, – зашипел Мессала недоверчиво, разглядывая его и еще двух теней.

– Добро пожаловать на межгалактическую космическую станцию «Апал», – произнес статный светловолосый тень. – Я капитан станции, Найтен Полз. С Диаром мы уже встречались.

Потрясающее знание кхагартского. Неужели это заслуга все той же чародейки?

– При весьма неприятных обстоятельствах, – согласился Диар, надежней сжав в лапе мою ладонь, что не укрылось от глаз капитана.

– Как хорошо, что это уже в прошлом. Верно? – улыбнулся он и посторонился. – Прошу проследовать в большой конференц-зал, где вас ждут Чезар и леди Эливейн.

– Не отставай и будь на виду, – позвал он Мессалу.

Тот последовал за нами.

Огромный космодром поражал своими габаритами, объемами залов, переходов, даже озеленением. Головизоры, экраны, системы оповещения, неприметные камеры. И на удивление свежесть. Только идти почему-то тяжеловато. Я подергала ревана Диара за рукав и посмотрела щенячьим взглядом.

– Почему так тяжело идти?

Мой ящер поднял меня и, как на Кхагаре, усадил на плечо, очень изумив окружающих.

– Атмосферное давление здесь выше. Голова не болит?

– Нет. Все в порядке.

Вскоре мы оказались в указанном зале, где по центру располагался огромный стол, во главе которого находилась снежная чародейка. Я впервые увидела ее не по голозаписи. Она прекрасна! Холодна, словно лед, а мужчина за ее спиной просто впечатляет разворотом плеч. Я думала, крупней кхагарта иномирянина нет. Оказывается, есть действительно равные. Диар помог мне переместиться на стул. Сами ящеры стали по обе стороны от меня, а капитан и оборотень с фиолетовыми глазами встали со стороны чародейки.

– Мы вам очень рады. Прежде чем продолжим – уточняющий вопрос, – прозвенел ее голос, словно морозный ветер. – Анна, ты действительно прибыла по своей воле?

Диар напрягся.

– Да. Я спешила к Ирине Перхиной – моей подруге, бортовому медику. Она жива? С ней все в порядке?

– Жива, – выдохнула та с облегчением, словно не верила в чистоту намерений своих гостей. – Но «в порядке» лишь условно. Лучевая болезнь поразила ее организм довольно сильно, начались по вашим земным меркам необратимые изменения, лишь тьма ее сета и зачаток магии их дочери держат ее на грани жизни и смерти, которую она ощущает очень плохо. Но это хорошо осознает каждый сарфириец на этой станции, особенно ее сет. Стоит лишь ей разродиться, ее жизнь, жизнь ее мужчины тут же оборвутся. Ей очень повезло зачать чародейку от, казалось бы, ранее слабого тени. Дочь успешно развивается в ее утробе и борется за свою выживаемость и жизнь матери. Но этого недостаточно. Что может еще несформировавшийся плод? Даже эта ситуация для нас – фантастика. Мы не ожидали такого.

– Но чем я могу ей помочь? – всхлипнула я вдруг, не заметив, как из глаз полились слезы.

– Я не знаю, – пожала та плечами. – Солун не дала мне новых подсказок. Видимо, она не имеет права вмешиваться в дела землян настолько сильно. Лишь намек, что ей нужна твоя помощь.

Я в отчаянии стала разглядывать свои ладони. Нервно то сцепляла их пальцами в замок, то сжимала в кулаки, пока в голову мне не пришла одна мысль... Сумасшедшая, но идея! Вот только... Не будет ли это предательством с моей стороны?

Подняв глаза на Диара, уловила его взгляд. Видимо, в них было много мольбы, ибо мой реван понял меня без слов. Он сначала помедлил, но потом кивнул.

– Ты правда позволишь?

– Для тебя это важно, – он провел когтями по моему подбородку ласково. – Я хочу жить со счастливой реваной и видеть меньше твоих слез. Да и к тому же не хотелось бы, чтобы ты винила меня всю оставшуюся жизнь в том, что я мог помочь, но не стал.

– Спасибо, – прошептала я трепетно. – У нас есть теория, – повернулась я к озадаченной Эливейн. – Это единственное, что мне приходит в голову. Только от информации, что мы готовы вам открыть, зависит судьба всей расы кхагартов. На них может начаться иная охота, может даже случиться война. Райсан Мессала, реван Дардан и реван Диар убеждены, что лишь вы сможете взять на контроль развитие отношений меж кхагартами и союзом, защитив их на законодательном уровне.

– Защитить? – изумленно уточнил Чезар. – Таких сильных представителей?

– Именно.

– Что ж. Мне нужны нюансы. Подробности жизни, уклада, отношений, даже слабые стороны расы. – Мессала зарычал. – Чтобы знать, как и от чего защищать, – одарила его ледяным взглядом чародейка.

– Хорошо, – согласился Диар. – Нам потребуется грамотный медик.

– Это не проблема. Сет Ирины – лучший медик на космодроме, к тому же биоинженер.

Вот так удача! Чародейка нажала какую-то кнопочку на небольшой панели перед собой.

– Мистиф, Ирина, проследуйте в большой конференц-зал. И Шелли с Ольгой попросите подойти. Для них задание есть.

– Неужели, – положила я руку на сердце. – Я увижу их! Увижу.

– Хас-сша, – вновь потребовал Диар моего внимания. – Будь рядом. Для меня это важно.

– Я рядом, мой реван, – поднялась я со стула и обняла его, успокаивая. – И не оставлю тебя.

– В болезни и здравии? – усмехнулся нервно тот.

– В богатстве и бедности.

– В любви и верности.

Ждать пришлось не долго. Первой явилась Ольга.

– Анна? Вот так ничего себе! Здорово́, подруга! – обняла она меня крепко, закружив над полом, даже не одарив вниманием рядом стоящих ящеров. Видимо, за время, проведенное здесь, и не таких видала. – Боже! Мы уже не надеялись увидеться с тобой. Сначала думали, что тебя сожрали.

Мессала изумленно наклонил голову набок, затем возмущенно скрестил лапищи на груди.

– Потом нас упорно убеждали, что не все ящеры такие. Выходит, не врали.

– Точно. Более того, я теперь замужем.

– А... – отмахнулась подруга. – Мы с Ирой тоже вроде как замужем.

– Вроде?

– Ну, мне замужество навязали. Надеюсь, что случайно.

– А у супруга спросить не пробовала?

– После такой внезапной свадьбы? Нет!

– Знаешь, – взяла я своего ящера за когтистую руку, вот теперь Ольга обратила на него внимание. – Не все, что делают эти фантастические мужчины, делается из плохих побуждений. Меня тоже укусили, не спросив. Но я не жалею. – Отогнув ворот, показала подруге два своих шрама. – И решилась на повтор.

– Смело, – хмыкнула та. – Я подумаю над твоими словами. Однако какой необычный экземпляр. Тебе подарить разводной ключ?

– Зачем?

– Чтобы иметь железный аргумент на случай спонтанных споров.

Даже Диар оценил шутку и фыркнул, но комментировать не стал. И в этот момент зашли они: высокий статный тень в белом комбинезоне и Иринка – бледная, но такая живая!

– Ирина! – бросилась я к ней.

– Аннушка!

В зале начался настоящий потоп. Мы обнимались и умывались слезами какое-то время. Мы здесь, мы снова вместе! И мы живы. Ольга тоже не удержалась и украдкой смахнула одну слезу, пока никто не видит.

– Как круто изменилась наша жизнь, – хныкала я, обнимая ее.

– Как я рада, что ты жива. Я верила, я звала тебя.

– Я слышала. Во сне я видела твои рубиновые слезы.

– А ведь они реально были! – отстранилась она немного, достала из кармашка одну такую и протянула мне.

– Нереально, – взяла я камень и рассмотрела его. – Но твои руки... в моем сне они были окровавлены.

– Кошмар какой! – поежилась подруга. – Такого точно еще не было.

– Я искренне надеюсь, что не увижу этого, – проговорил сопровождающий ее тень очень тихо.

– Ты и есть медик? – решил уточнить у Мистифа Диар, пока мы с Иринкой утопали в чувствах от радости встречи.

– Да, – все старались общаться на кхагартском, даже Ирина, что я заметила не сразу. – Мистиф Ноган.

– Как вы все говорите на разных языках? – я очень удивилась, когда поняла, что Ирина тоже может.

Тут в зал вошла смуглая девушка брюнетка с фиолетовыми глазами, очень похожая на парня, что встречал нас с капитаном. Родственники?

– Шелли, ты вовремя, – напомнила всем о своем присутствии леди Эливейн. – Настрой аппаратуру в медблоке, чтобы ввести лингвотрансформаторы нашим гостям. Так будет проще общаться всем нам.

– Будет сделано. Всех прошу проследовать за мной.

Мессала стоял на месте как вкопанный и любовался фигуркой смуглой сарфирийки голубыми глазами.

– Что с ним? – притормозили мы с Диаром.

– Мессала!

Ящер словно очнулся, цвет радужки снова сменился на желтый.

– Идем, – хлопнул по плечу белого Диар.

Вскоре мы оказались в просторном медблоке.

– Вам будут введены в вену наночипы, помогающие вам общаться на всех языках союза, – щебетала та же девушка. – Последнее обновление они прошли совсем недавно, в перечень языков к освоению добавился кхагартский. Чипы не навредят вашему организму и спокойно проникнут через гематоэнцефалический барьер прямо к вашему мозгу.

– Я ни слова не поняла, но буду первой.

Ирина одобрительно кивнула, а Шелли под наблюдением Мистифа качественно проделала со мной всю процедуру. В вену попала с первого раза.

– Кто следующий? – спросила она добродушно.

Разумеется, это был Диар. Мессала разглядывал иномирянку слишком пристально.

– С помощью ультразвукового датчика я отыщу ваш сосуд на более доступном для нас локтевом сгибе. Постараюсь быть аккуратной, первый раз работаю с кхагартом.

Диар молча позволил ей найти брешь в своей чешуйчатой броне в указанном месте. Вскоре наночип был введен, и мой реван попросил Мистифа побеседовать с ним в стороне, не упуская меня из поля зрения. Мы с Ириной наперебой стали рассказывать о том, как обе испугались при разлуке, о чем думали, на что надеялись, пока мужчины общались между собой.

– Как твое самочувствие? – я разглядывала ее с волнением.

– Благодаря нашей с Мистифом дочурке, – положила она ладонь на свой животик, – в данный момент хорошо!

Мессала в это время располагался на кушетке, выполняя четкие инструкции понравившейся ему иномирянки.

– Располагайтесь на кушетке, – каждое свое действие чародейка поясняла. – Локтевой сгиб, пожалуйста. – Мессала закатал рукав, обнажив белую чешую и участок неприкрытой белой кожи. – Я обработаю вашу руку антисептиком. – Мягкий тампон, смоченный раствором, прошелся бережными и аккуратными касаниями по его уязвимому месту. По-моему, чародейка даже дольше обычного уделила этому время. – Сейчас я поставлю обработанный датчик на сгиб и отыщу расположение ваших сосудов. Жгут, – затянуть его на такой ручище ей стоило усилий. – А теперь я проткну кожу иглой, через которую и введу наночип. Будет неприятно. Кожа у вас довольно прочная.

– Переживу, – отозвался Мессала, разглядывая ее лицо, словно пытаясь запомнить каждую черту. И Шелли заметила это. Немного замешкалась, затем иронично хмыкнула и чуть резче, чем проделала то с Диаром, проколола вену, заставив белого зашипеть и оскалиться. Жгут был снят, чип введен.

– Действительно, не скончался. Если будут какие вопросы или проблемы со здоровьем, вы всегда можете обратиться в наш медицинский блок.

– Я обязательно это учту.

Когда Мессала встал, Диар с озадаченным Мистифом пожали руки и договорились обсудить детали помощи Ирине сегодня же после ужина в этом же блоке.

– Тебе придется пообщаться с дипломатом, – ошарашил он Мессалу, возвращая того в реальность.

– Почему я?

– А кто у нас теперь последний наследник...

– Не надо мне этим тыкать! – зашипел белый и последовал за хмурым оборотнем, который стал указывать нам путь к нашим каютам.

Ирина осталась в медблоке с любимым. А я, как и обещала, не оставила своего ревана, и мы вместе пошли знакомиться с нашим новым скромным жильем. Шелли выглянула из медблока и проводила озорным взглядом белого кхагарта. Лишь когда его хвост скрылся за поворотом, она вздохнула тяжело и пошла прибирать рабочее место.

– Вот уж не думал, что так легко открою иномирянам свои слабые места.

– То ли еще будет.

Мессала долго сверлил спину крупному оборотню, не сообразив, чем он его так зацепил.

– Вы родственники, – вдруг произнес он.

Мы с Диаром не сразу поняли, кому он говорит.

– Двойняшки, – отозвался итарец.

– Чародейка и оборотень?

– Да. Мы первые дети от смешанного брака.

– Боюсь разочаровать, но первые дети – смески от ваших женщин с кхагартами.

– Значит, мы первые законнорожденные дети, – хмуро утер ему нос парень и обернулся. – Будешь так пялиться на мою сестру, я тебе твои корявки переломаю, понял?

– Нашел кого пугать, – фыркнул Мессала.

– И поверь, твой редкий окрас тебя не спасет.

Вскоре нам дали пароли от двух соседних кают. На удивление они оказались довольно просторными. Что не могло не радовать. И шумоизоляция хорошая, в чем Диар сразу решил убедиться, как только дверь за нами закрылась.

– Ханна! Мыться и в койку!

– У кого-то прямо на морде написано крупными буквами: «Милая, у меня стресс!»

– Именно так.

Сеанс кровоиспития мы не пропустили.

Глава 14

Ирина

– Кровь кхагартов обладает целительными свойствами.

Реван Диар открыл тайну своего вида Мистифу этим же вечером. В то же время его собрат белый кхагарт в данный момент с леди Эливейн и Чезаром беседовали о том же в конференц-зале под запись.

Анна сидела рядом со мной на кушетке и гордилась своим необычным мужчиной, который так и не показал себя в обычной форме окружающим.

– Более тысячелетия назад предок Мессалы раскрыл эту тайну ученому тогда еще только сформировавшегося межгалактического союза. И вместо защиты и признания получил статус лабораторного подопытного.

Я ахнула, прикрыв рот ладонью.

– После долгих поисков нашего дипломата мой предок – черный кхагарт нашел информацию о месте его содержания и все данные исследований получил путем похищения и допроса одного из торшредоров с той лаборатории. Путем голосования членов семей белых и черных кхагартов было решено уничтожить нелегальную исследовательскую станцию полностью, вместе с пленными. К тому времени предок Мессалы уже умер, а функции его организма поддерживались искусственно. Уничтожение посчитали единственной милостью и услугой, которую мы могли оказать намучившимся на ней подопытным. После этого было решено, что вселенная никогда не узнает нашей тайны и все пути к межгалактическому союзу будут перекрыты.

– И с тех самых пор единственным злом среди всех открытых нами галактик являлись только вы, – вдохнул Мистиф и перевел взгляд на меня. – До открытия галактики Млечный Путь и Земли в Солнечной системе.

– А зло было даже среди нас, – пришел к очевидному заключению Мол.

– Как же мы ошибались, – горько заметила Ксения, обменявшись взглядами с Шелли.

– И среди союза были и, возможно, найдутся жестокие представители.

– С момента начала инициации Ханна ни разу не болела, – отметил реван Диар. – Полагаю, моя кровь на землянку действует так же, как на других женщин, состоящих с кхагартами в паре.

– А если не в паре? – чародейки выдали вопрос хором.

– Не знаю. Мы все очень щепетильно подходили к этому вопросу. Теоретически – ее свойства должны работать. Ибо испитие крови – это только первоначальный шаг в инициации. Кхагарток оно не привязывает к самцу. Полагаю, девушки других планет просто привыкали к присутствию ша’ар-ркима в их жизни прежде, чем позволить укусить себя. Ваши женщины более чувственны, им знакомо чувство снисхождения, прощения, понимания и даже долга. Это неоспоримо ценные качества для нас.

– А как же ваши кхагартки? – любопытство проявила Шелли, опередив Ксению.

– Девушки, об этом нам дорогие гости расскажут в следующий раз, когда будут готовы, – пресек порыв любопытных студентов Мистиф. – Не давите на них вопросами. Возблагодарим Тхакура, что они вообще решились выйти с нами на контакт и прийти на помощь.

– В этой встрече очень нуждалась моя ревана. – Диар одарил Анну ласковым взглядом. Каждый раз, когда он на нее смотрит, его глаза меняют цвет на голубой. – Полагаю, в ее кошмарах виновата ваша богиня. А Солун проще уступить, чем игнорировать ее послания. Да и к тому же покой реваны Ханны для меня очень важен.

– Благодарю. Я твой должник, реван Диар, – снова пожали руки мужчины.

Они поцеловали нас с Анной совсем невесомо и удалились в лабораторию.

– Никуда не уходи! – велел реван своей реване.

– Помни, ты должна быть рядом, – наставил меня Мистиф, по-прежнему заполняя своей тьмой.

– Конечно, – хором ответили мы.

Студенты Мистифа остались с нами и закидали Анну вопросами. Она рассказала им всё. Про кхагарток, про которых им так не терпелось услышать, про счастливых женщин, совсем немного скучающих по дому.

– Если у леди Эливейн получится составить и утвердить новое законодательство по отношению к кхагартам в Верховном совете – они смогут навестить свою родню! Наконец познакомить семьи и свободно посещать любые планеты.

– Работать, как прежде, на любимой работе. Кхагарты смогут служить в межгалактическом союзе!

– К слову, о работе, – вдруг Анна спросила: – Я видела чародейку на Кхагаре, которая шьет под заказ наряды для многих девушек. Они просто изумительные. Швы на тканях аккуратные, едва приметные, а украшения и декор просто шик и блеск! Я взяла с собой пару нарядов в дорогу. Не смогла расстаться.

– А она была случаем не из рода огненных дев? – тут же зацепились девушки.

– Да. Огненная чародейка.

– Рина! Она жива! – воскликнула Ксения. – Это родная младшая сестра пилота Вандет – знакомой моих родителей.

– Вандет была участником спасательной операции леди Эливейн, – пояснила нам Шелли. – И она очень возрадуется этой новости.

– Вы уверены, что это она? – изумилась Анна. – Я у нее имени не спросила.

– Во всей вселенной лучшие наряды для женщин шила одна-единственная огненная чародейка. И она пропала во время полета на Турион, направляясь на ярмарку тканей. Она работает с украшениями к ним, лично выплавляя их из драгоценных металлов.

– Выходит, действительно, это именно та девушка.

– И у нее тоже есть свой реван?

– Мы обращались к ней как к реване. Да.

– Восхитительно! – вздохнули чародейки.

– Скажи, а райсан Мессала почему полетел с вами? Это было решение глав их рода? По одному высокопоставленному кхагарту от семьи? – вопрос задала Шелли.

– Увы, это был побег. Мессала мог стать разменной монетой как самый молодой и единственный наследник в объединении семей черных и белых кхагартов. И винит он в этой участи моего ревана. Главой двух родов в будущем должен был стать он. Но связав свою судьбу с моей – все бремя перекочевало на его плечи.

– Он не хочет быть правителем?

– Перед тем, как покинуть Кхагар, он признался, что завидует Диару и тоже хочет счастья в своей такой долгой жизни.

Шелли глубоко задумалась, возведя очи к потолку медблока. Молчавшие до этого Мол и Алекс вдруг ожили.

– Наивный малый, – хмыкнул тень.

– Что бы я тебя рядом с этим беломордым не видел! – вставил свое мнение Алекс, наблюдая за сестрой.

– Тебя не спросила, – фыркнула она.

– Ты сдурела?!

– Он мне интересен! Только и всего, – встала в позу смуглая ледяная леди.

– Наследник правителей Кхагара обязан поддержать чистоту крови. У обоих кхагартских домов остались лишь самки. Так как свободных кхагартов кроме райсана Мессалы у них не осталось... В случае, если он найдет себе ревану среди женщин союза, то придется брать самца для одной из их сестер из низших слоев общества.

Сначала воцарилась тишина, по-моему, Шелли даже слегка повесила нос.

– Все их игры не нашего ума дело, – добавил Алекс.

– Я могу попробовать провести искусственное оплодотворение, – вдруг предложил Мол, пожалев белого ящера. Или чародейку?

– Как? – изумилась я. – Ведь они не живородящие.

– Ну, возьмем, к примеру, нежелание самок зависеть от мужчины. Главы родов все равно сами будут заботиться о кладке. Мы возьмем клетку одного из глав и клетку свободной кхагартки. Создадим все необходимые условия оплодотворения, или же сразу – репликации. Получится, что ни сама самка, ни самец, пусть и уже состоявшийся реван, не будут ничего должны друг другу, а у рода в случае успеха будет наследник и от черных, и от белых. Моей задачей будет поспособствовать развитию полноценного... яйца.

– Интересная затея, – вышли из лаборатории Диар и Мистиф. – И, полагаешь, у тебя выйдет обхитрить наш сложный генотип?

– Не попробуем, не узнаем, – пожал плечами Мол, а Мистиф одобрительно кивнул, добавив:

– Разумеется, все только с письменного согласия и с соблюдением всех нюансов на договорной основе.

– Реван Диарат будет зол, – вздохнула Анна.

– А реван Мессард? – предложила я.

– Мне он показался более уравновешенным, – кивнула подруга. – Как думаешь, – обратилась она к ревану Диару. – Салиха позволит взять у нее несколько яйцеклеток?

– Эта вертихвостка будет согласна на все, лишь бы только ее оставили в покое.

– Значит, не будем списывать этот вариант со счетов, ради благополучия твоего друга.

– С дружеским статусом я бы поспорил, – фыркнул реван Диар.

– Я взял у ревана Диара достаточно крови, чтобы изучить ее свойства. Так что на сегодня расходимся. Нам необходимо работать. Мол, уже есть первые результаты в анализаторе. Идем.

Мужчины трудились часами напролет, образцы моей крови, стволовых клеток подвергались воздействию разных компонентов крови кхагарта. Напрямую, при контакте кровь-кровь эффект оказался однозначно провальным.

– Женщины кровь пьют, – анализировал Мистиф.

– А лечит болезни и продлевает жизнь она всем женщинам без исключения, – чернокожий племянник рассуждал вместе со своим учителем.

– Может ли она лечить мужчин тем же способом?

– Давай проверим.

– Как?

– У нас полно биообразцов микроорганизмов. Я выпью один.

– Ты сумасшедший.

– Нет! Я потомственный биоинженер и медик, – усмехнулся Мол.

На следующий день у Мола появились первые признаки ангины. Пока регенерация тени не взяла обороты, он выпил кровь Диара. К концу дня все признаки заболевания исчезли.

– Ферменты! – воскликнул профессор Ноган. – Нам нужны пищеварительные ферменты.

Через сутки взъерошенный, не выспавшийся, но безумно счастливый Мистиф разбудил меня.

– Любимая! Это настоящее чудо! Теперь мы спасем тебя. Тебя и наше будущее! – тень крепко поцеловал меня, по его щекам катились слезы.

Глава 15

Шелли

Как долго... Тетя, похоже, тоже решила попить кхагартской крови. Не в прямом смысле. В медицинском блоке остались только парни. Девушки уже разошлись отдыхать, а центральные двери конференц-зала все еще закрыты.

Помня, где находится неприметная дверь, я подобралась к ней, проявляя такое неугомонное любопытство! Я слышала про темных, серых, зеленых кхагартов. Но про белых ничего никто никогда не говорил. Анна упомянула о его тяжелом характере и подлом поступке, но его желание просто быть счастливым его во многом оправдывает. Может, и я поступила бы так же?

Если б я не заметила его внимание, стояла бы сейчас тут? Не знаю.

Чезар и Эливейн продолжали заваливать Мессалу вопросами, и, если тот спрашивал что-то, тоже открыто отвечали ему. Беседа вроде бы рабочая. Но белый кхагарт уже заметно устал.

«Прерывались ли они на перекус?» – возникла мысль в моей голове.

Спустя полчаса тетя Эливейн и сама устало вздохнула, делая последние аудиозаписи на голопланшет и что-то записывая для себя вручную на бумагу.

– Предлагаю перенести продолжение на следующий день. Пора отдохнуть, – положил ей Дантон руку на плечо. – Вы устали.

– Понимаю. Но теперь мысли о том, как грамотно сформировать новое постановление о неприкосновенности кхагартов так, чтобы они вписывались в наши законы, будут одолевать меня всю ночь, – усмехнулась она. – Интересный факт. Внешность свою может показать окружающим лишь реван, райсан открыться девушкам не может до инициации. Это тоже необходимо учесть.

– Мы в принципе стараемся не показывать свою натуру вообще кому-либо. Только лишь семейному кругу.

– Если бы вы сразу открыли свою натуру, девушкам найти пару среди вашего вида себе было бы куда проще, – предположил Чезар.

– Но не надежней.

– Согласен. Что ж, предлагаю продолжить завтра. Дорогу до каюты помнишь?

– Да, запомнил, – кивнул белый ящер.

Тетя Элли и дядя Дантон покинули конференц-зал вместе, пропустив райсана Мессалу вперед. В коридоре они пообщались еще какое-то время, а после разошлись в разные стороны.

А тут я, стою вся такая задумчивая, перевариваю подслушанную информацию. Интересно, какой он в этой их обычной форме?

– Шелли? – кхагарт застыл, заприметив меня на пути.

– А? – очнулась я от размышлений. – Ой, простите. Добрый вечер... вернее, доброй ночи, райсан Мессала.

– Что вы забыли в коридорах космодрома в столь поздний час? – кхагарт разглядывал меня с подозрением.

– После смены я подумала, может, вам захочется поесть, а где столовая вы, наверное, не знаете. В общем...

– Это приглашение на поздний ужин. Верно? – изумился кхагарт.

– Ну, будем считать, что так.

– Спасибо за столь... неожиданную заботу, – отвел он глаза в растерянности.

– Тогда пройдемте?

Мессала последовал за мной, стараясь идти наравне. Ящер выше меня на две головы. А мой рост не уступает ни маме, ни тёте.

– Скажите, – спросила я по пути. – А одежда у вас тоже соответствует... эм... масти?

– Да, соответствует, – ответил он сухо.

– Понимаю, сегодня вопросов и так было слишком много.

– Но не таких, – усмехнулся оборотень.

– Тогда можно еще спросить? – почувствовала я себя уверенней.

– Как только разместимся за столом, желательно с каким-нибудь напитком, – провел он машинально рукой по горлу.

– Конечно! Я соберу на стол. Что предпочитаете?

Мессала задумался, и не сразу нашелся с ответом.

– Стейки? Устроит?

– Да, пожалуй.

– Сок охлажденный, травяной сбор, молоко, – перечисляла я.

– Молоко, теплое.

– Отлично.

Как только оказались в столовой, я стала порхать у механического раздатчика, заказывая еду, а после разогревая ее. В итоге перед кхагартом оказались полусырые жареные стейки, с прилагающейся зеленью и соусом отдельно, литр теплого молока, сэндвичи, натертые острым корнем равэна. Угодила?

Кхагарт пользовался крупной двузубой вилкой, которую обычно используют для переворачивания стейков во время жарки. Ему она как раз пришлась по удобству. Глядя на отразившееся умиротворение на его лице, возрадовалась: Да!

– Мне неловко, что кормилица сама ничего не ест.

– Я уже ужинала, – попыталась отмахнуться, но Мессард взял нож, отрезал приличный кусочек от нетронутого стейка и положил поверх сэндвича. Полученный бутерброд он осторожно придвинул мне.

– Знаю, острое, но вдруг...

Не принять я не смогла. Он ждал действий.

– Я ем острое. Мне нравится, потому и решила предложить в качестве закуски.

В голубых глазах мелькнули смешинки.

– Так что вы еще хотели спросить?

Вопросов у меня было много: сколько лет, чем занимался на Кхагаре, рад ли, что выбрался с родной планеты. В свое время он задавал те же вопросы. Мы плавно перешли на ты и уже сидели над пустыми тарелками.

– А ты не скучаешь по дому, находясь здесь, на станции?

– «Апал» словно большой город, где собрались все известные расы вселенной. Здесь всегда есть чем заняться. В данный момент мы еще учимся, проходим медицину и биоинженерию. Вдруг кому-нибудь из нас что-то придется по душе? Например, Мол, племянник Мистифа Ногана, решил продолжать его дело. Алекс планирует работать с отцом в разведке. Ксения – продолжит дело матери в освоении космического пространства и дипломатии. А я еще не решила. Мне нравится все одинаково.

– По крайней мере, выполнять манипуляции у тебя выходит неплохо.

– И ты говоришь это после того, как я намеренно сделала тебе больно?

– Я сразу понял, что это уловка. Я слишком открыто любовался тобой. Заслужил.

Тихий рык подсказал мне, что кхагарт смеется, а я раскраснелась, хоть ситуация и правда была забавной.

Столовую покидали в молчании. В жилом блоке мы встали на перекрестке коридоров, и каждый посмотрел в свою сторону неохотно.

– Что ж, вечер действительно завершился очень хорошо. Спасибо тебе.

Кхагарт немного протянул свою здоровую ладонь вперед, и я медленно в нее вложила свою.

– Если будут какие вопросы или проблемы со здоровьем, вы всегда можете обратиться в наш медицинский блок, – повторила я.

– И я теперь непременно приду.

«Богиня... что это за магия такая?» – думала я, уже стоя у своей двери.

– Тебе до совершеннолетия еще...

– Я знаю! – оборвала я брата, что появился за моей спиной, словно соткался из воздуха. Моя энергетика легко определила, что кто-то за мной наблюдает. А уж брата-двойняшку я чувствую за версту. – Не вмешивайся.

– Не пожалей потом, – вздохнул он тяжело.