Name: Трансильвания
Author: Оксана Пелевина
ISBN: 978-5-17-174203-4

Оксана Пелевина
Вампирус Новус: Трансильвания. Книга 1

Губернатор небольшого венгерского города Дебрецен отправляет своего помощника в Трансильванию, чтобы приструнить местных крестьян, нарушающих законы империи, оскверняя могилы односельчан. Боясь оставить без присмотра своих дочерей, Петер Эстерхази берет девушек с собой. Он еще не знает, что эта поездка станет для него роковой.

«Когда легенды о вампирах оживают, проливается чья-то кровь»

Серия «GameStory. League Of Dreamers»

Иллюстрация обложки Екатерина Лямина

Иллюстрации Анастасия Авдониной

В оформлении использованы материалы, предоставленные Фотобанком Shutterstock, Inc., Shutterstock.com

Пролог

Испокон веков люди слагали легенды о демонах, что с наступлением темноты выходят на охоту за человеческой кровью. Во всех частях света их называли по-разному: вампирами, упырями, вурдалаками. Детей ночи боялись в каждом уголке планеты, поколения за поколениями ища способы защиты от них. Но время шло...

Лига мечтателей

Век от века человечество развивалось, и вот на первый план вышли проблемы технического прогресса. А рассказы о вампирах для многих превратились в страшилку, которой пугают детей. Но от того, что зло оказалось позабыто, оно не исчезло. Однажды человечество осознает свою ошибку, но будет уже поздно...

Глава 1
Поручение губернатора

Австро-Венгрия, город Дебрецен, лето 1913 года.

Газетная вырезка:

«После того как территория Трансильвании вошла в состав Австро-Венгерской империи, до жителей Вены и Будапешта стали доходить слухи о жутких ритуалах румынского народа.

Крестьяне из Трансильвании раскапывают могилы и оскверняют тела умерших, объясняя это охотой на упырей. Государственные деятели закрывают на это глаза. Как скоро подобные обычаи распространятся по территории всей империи?»

Этим утром кабинет губернатора Дебрецена, небольшого венгерского городка, стоявшего на границе с Трансильванией, наполнился столь отменной бранью, что госпоже Бауэр, служившей при нем секретарем, пришлось, покраснев, заткнуть уши и выйти за дверь. К счастью для нее, в эту минуту к мистеру Хольцеру пришел его помощник, и бегство пожилой мадам не вызвало у губернатора лишних вопросов. Как только Петер Эстерхази, солидный мужчина пятидесяти трех лет, переступил порог кабинета, губернатор, грозно сверкнув глазами, швырнул на стол свежий номер местной газеты.

– Ты видел заголовки сегодняшних газет, Петер?! Нет! Это уже выходит за все возможные рамки! Вот, полюбуйся! Эти румынские дикари снова попали на первые полосы. Выкапывать тела усопших, лишать их головы, вырывать сердца – где это видано?! А я всегда говорил: присоединение Трансильвании к Австро-Венгерской империи еще выйдет нам всем боком. Разве можно заставить этих крестьян жить в согласии с законами приличной страны?! Они наверняка и не слышали о них. Варвары! – губернатор Маркус Хольцер, невысокий в меру пухлый господин средних лет, уже покрылся испариной и заметно покраснел от негодования.

Мельком взглянув на заголовок сегодняшней газеты, кричащий о том, что в румынской глуши было осквернено очередное захоронение, Петер разочарованно покачал головой.

– Нам не впервой сталкиваться с подобным невежеством. К сожалению, в такой глубинке, как Трансильвания, национальные обычаи и верования предков берут верх над здравым смыслом.

– Эти дикари погубят нас, Петер! Помяни мое слово, – не унимался губернатор. – Наш комитат^[1] располагается на границе с Трансильванией. А что, если эти дикие обычаи перекочуют и на нашу территорию? Ты только подумай, что случится, если эти новости дойдут до императора? Упаси Господь! – виновато взглянув на портрет главы империи, губернатор Хольцер тяжело вздохнул. – Тогда все мы лишимся своих должностей. И это в лучшем случае. А что произойдет, если на нас падет гнев Его императорского Величества – я и думать не хочу.

– Неужели все настолько серьезно? – уточнил Петер, не видящий никакой проблемы.

– А ты как думаешь?! – губернатор едва не захлебнулся слюной. – Журналисты уже сделали из этого сенсацию. Чего доброго, эту новость подхватят в других комитатах, и все! Караул! Как назло, на днях Дебрецен изволил посетить один из племянников императора. Он седьмая вода на киселе, но, как ни крути, член императорского дома. А если он донесет о нашем бездействии куда следует?

– «Нашем бездействии?» – удивился Петер. – Но при чем здесь мы? В Дебрецене, по счастью, все тихо и гладко.

Тяжело застонав, губернатор Маркус Хольцер едва не лопнул от негодования.

– Петер, да как же ты не понимаешь? Дебрецен находится на границе с этими варварскими землями. Если до столицы дойдут слухи об этих зверствах, вопросы возникнут к нам. Почему знали и не предотвратили? Почему молчали и бездействовали? И что мы на это ответим? А?!

Всматриваясь в побагровевшее лицо губернатора, Петеру оставалось лишь пожимать плечами.

– Вот, то-то и оно! – погрозив пальцем, губернатор расстегнул ворот рубашки. Его бросило в жар. – Чтобы обезопасить себя от гнусных наговоров, нам нужно проявить инициативу.

– Какую?

– Я все решил, Петер. Сам поехать не могу, должность обязывает оставаться в городе. Потому передаю это дело тебе. На днях отправишься в Трансильванию, найдешь эту деревеньку. Как ее там... – уставившись в газету, губернатор ткнул пальцем в первую строчку. – Ага, Бралуй. И проведешь с местными разъяснительную работу. Объяснишь этим дикарям, что они теперь часть великой империи. И жить им надобно по ее правилам и законам.

– А если откажутся?

– Запугай, вразуми! Растолкуй, какое наказание за осквернение могил ждет этих проходимцев. Пусть знают, что им не уйти от закона, и если это варварство еще раз повторится, пусть уж пеняют на себя.

Опустив голову в пол, Петер задумчиво сморщил лоб. Спорить с губернатором не хотелось, да и толку от этого было мало. За годы службы в подчинении мистера Хольцера, Петер узнал его со всех сторон. Губернатор был человеком эмоциональным и порой излишне беспокойным. Он стоически год от года переносил все испытания, что подкидывала ему его должность. Но каждый раз впадал в раболепный трепет при одном лишь упоминании его императорского величества.

Вот и сейчас, убедив себя в том, что над ним нависла тень императорского гнева, Маркус Хольцер был на грани отчаяния. Что подразумевало под собой слепоту и глухоту к любым доводам, противоречащим его мнению.

– Когда прикажете выезжать? – смирившись со своей участью, поинтересовался помощник.

– Немедленно, Петер! Ждать нельзя! – воскликнул губернатор.

– Господин Хольцер, но ведь у меня дочери...

– Насколько я помню, они уже далеко не дети. И смогут пережить недолгую разлуку с тобой.

Услышав ответ губернатора, Петер сморщился еще сильнее.

– Да как возможно... Юные девушки в их годах, совсем одни... Неправильно это.

– Петер, ты невыносим! – закатил глаза губернатор. – Ну, возьми их с собой, раз боишься, что в твое отсутствие кто-то скомпрометирует их перед обществом. Но те края, куда ты отправишься, не лучшее место для юных городских дам. Ты же знаешь, там живут одни...

– ...варвары и дикари. Да, я помню, – вздохнул Петер.

– Вот-вот... – покачал головой Хольцер.

– Дайте мне хотя бы сутки на сборы, – попросил помощник.

Едва пересилив себя, губернатор нетерпеливо махнул рукой.

– Ладно-ладно! Машина приедет за тобой завтра утром. Но больше никаких уступок.

– Хорошо, завтра утром мы с дочерьми будем готовы.

К полудню улицы провинциального городка уже успели наполниться людьми. Мужчины, надев на головы шляпы, спешили по делам, часто посматривая на часы. Дамы разных возрастов, гордо расправив плечи, совершали свой ежедневный променад по центру города. Погода в последние дни подводила. Солнце уже давно прятало свой лик за серыми облаками, обещавшими вот-вот разразиться проливным дождем. Несчетный раз оправив руками подол нового платья, Каталина Эстерхази, тонкая, как струна виолончели, девушка двадцати двух лет, прошлась под окнами знакомого здания. Здесь всего в нескольких шагах от нее располагалась резиденция губернатора, где служил ее отец.

«Сегодня папа задерживается. А мы ведь договорились вместе прогуляться по парку и зайти в пекарню возле дома. Видимо, господин Хольцер снова не в духе. В последнее время это не редкость».

Дойдя до конца здания, девушка развернулась и направилась в обратную сторону, желая скоротать время в ожидании отца. Но, сделав чуть менее десятка шагов, она остановилась, поймав на себе взгляд молодого человека, так некстати обогнавшего ее.

– Барышня, прошу прощения, надеюсь, я не сильно побеспокою вас, если обращусь с небольшой просьбой, – скромно улыбаясь, высокий темноволосый юноша, с черными, как ночная мгла, глазами, обратился к Каталине. – Я заметил, что вы, вероятно, кого-то ожидаете здесь, а значит, знаете эти улицы. Не подскажете ли вы, где я могу отыскать почту?

– Почту? – Каталина растерялась всего на долю секунды. – Да, конечно. Вы почти дошли до нее. Вам следует перейти на другую сторону улицы и повернуть налево вон за тем зеленым зданием.

– Значит, перейти улицу и повернуть налево, – задумчиво повторил юноша. – Премного благодарен.

Молодой человек уже сделал шаг в сторону, намереваясь последовать данной ему инструкции, но в последний момент вновь обернулся к девушке.

– Я, вероятно, покажусь вам слишком назойливым, мисс. И до крайности любопытным. Но я не могу уйти, не задав еще один вопрос. Вы случайно не приходитесь дочерью господину Эстерхази?

Вопрос незнакомца насторожил девушку. Сделав едва заметный шаг назад, она уточнила:

– Откуда вам известно это имя?

Почувствовав неловкость, молодой человек поспешил объясниться.

– Наверное, я смутил вас своим вопросом. Дело в том, что я родился в Дебрецене и прожил здесь первые шесть лет своей жизни. И вот вернулся сюда всего пару недель назад. И теперь с особым удовольствием вспоминаю эти улицы, знакомые лица. У меня неплохая память. И я готов поклясться, что знаю вас. Вы ведь Каталина. Мы раньше жили на одной улице. И вместе бывали на приемах у госпожи Мозер. Вы меня не помните?

Всматриваясь в приятное лицо незнакомца, Каталина напрягала память, силясь припомнить свое детство.

– Простите, но я не уверена, что помню вас...

– Кристиан. Кристиан Цигельмайер. Если не лицо, быть может, вы припомните мое имя.

– Кристиан... Ах, да... Да! Я знаю тебя!

Внезапная улыбка озарила до этого задумчивое девичье лицо. Перед глазами пронеслись обрывки детских воспоминаний. Среди них смазанным от времени пятном мелькнул худенький скромный мальчонка, неловко топтавшийся в углу гостиной госпожи Мозер, пока остальные дети безумным вихрем носились по дому.

– А ты изменился... Не помню, когда видела тебя в последний раз.

– Вероятно, это было очень давно. Мы с родителями покинули Дебрецен, когда мне было шесть. Знаешь, а ты осталась прежней, пусть и стала старше. Потому я и узнал тебя.

«Прежней? Хм...»

Не понимая, что именно имеет в виду Кристиан, Каталина решила, что будет неприлично требовать пояснений. А потому поспешила задать свой вопрос:

– Что же заставило тебя вернуться в город?

– Работа. Я получил назначение в адвокатскую контору господина Мейхера. И вот прибыл на службу.

Юноша хотел добавить еще несколько слов, рассказав о том, как был рад начать карьеру в городе, в котором вырос, но заметил, что взгляд собеседницы устремился ему за спину. Спустя пару секунд девушка засуетилась и поспешила закончить разговор.

– Была рада увидеться, Кристиан. Но мне уже нужно идти.

Обойдя юношу, девушка направилась к крыльцу губернаторской резиденции, где ее поджидал отец. Все, что оставалось сделать Кристиану, это крикнуть ей вслед:

– Надеюсь, мы еще встретимся...

Но Каталина не ответила ему, то ли не расслышав, то ли не посчитав нужным обернуться. Проводив девушку недолгим взглядом, Кристиан перебежал на другую сторону улицы и направился на поиски почты, о которой едва не успел забыть.

Тем временем Петер Эстерхази отыскал взглядом дочь и уже не выпускал ее из вида. Как только девушка вспорхнула на крыльцо, ее встретил серьезный взгляд отца.

– С кем это ты говорила? Каталина, сколько раз мне еще придется повторить: в нашем обществе репутация женщины...

– ... настолько хрупка, что может быть разрушена любым неосторожным поступком, – процитировала отца девушка. – Ты повторяешь это каждый день.

– И ты все равно постоянно об этом забываешь, – покачав головой, вздохнул отец.

– Неужели простой разговор может быть истолкован как нечто предосудительное?

– Если это разговор юной девушки без сопровождения старших с незнакомым молодым человеком, то да, вполне. Была бы жива твоя мать, она бы объяснила это лучше.

Взгляд Петера заметно потух. Так случалось всегда, когда ему приходилось вспоминать о кончине супруги. Ксения Эстерхази, урожденная Оболенская, происходила из знатного рода. Петер встретил очаровательную русскую княжну почти тридцать лет назад, прибыв в Санкт-Петербург в составе дипломатического посольства. Молодой человек был покорен юной красавицей с первого взгляда, с первого слова. И более не мог думать ни о ком, кроме нее. К счастью, Ксения ответила взаимностью на его чувства. И, став женой Петера, из России перебралась в Австро-Венгрию, где родила мужу двоих дочерей. К сожалению, увидеть их взросления Ксения не смогла. Ее жизнь оборвалась во время поездки на родину. Решив навестить родных, Ксения отправилась в Петербург и по дороге заболела холерой, не успев вернуться домой. И пусть смерть унесла любимую супругу много лет назад, рана Петера от потери жены все еще не заживала. Заметив привычные перемены в настроении отца, Каталина поспешила его успокоить.

– Тот юноша мой старый знакомый. Быть может, ты его помнишь, Кристиан Цигельмайер, когда-то он жил на нашей улице.

– Цигельмайеры? – удивился Петере. – Хм... да, кажется, припоминаю. Неприятная же история с ними тогда произошла. Удивительно, что кто-то из них решился вернуться в Дебрецен.

– Что за история?

Вместо ответа Петер махнул рукой и, сморщив лоб, поинтересовался:

– А где твоя сестра?

– Там же, где и всегда, – усмехнулась Каталина. – Когда я уходила, она сидела за мольбертом у себя в комнате, забыв о времени. Я не стала ее отвлекать. Ты же знаешь, она не любит, когда ей мешают рисовать.

Окинув отца довольным взглядом, Каталина улыбнулась и взяла его под руку.

– В парк, папа?

– Что? – вопрос дочери застал мужчину врасплох.

– Ты ведь не забыл? Мы собирались прогуляться по парку, затем зайти в пекарню...

– Прости, Каталина, прогулка отменяется, – виновато произнес Петер. – Нам нужно поторопиться домой. К нам должен зайти барон Рифхогель. Не хочу заставлять его ждать.

Услышав это имя, девушка моментально изменилась в лице. Ее скулы напряглись, грудь сдавили обида и... необъяснимый страх.

– Что?! Папа, нет! Это ты пригласил к нам барона? Зачем? В последнее время он стал слишком частым гостем в нашем доме, тебе так не кажется?

Закипая от негодования, Каталина едва не топнула ногой. Отпрянув от отца, она сложила руки на груди и бросила на Петера недовольный взгляд. Но мужчину эта сцена не проняла. Он давно привык к подобным капризам своей дочери. По неведомой ему причине Каталина невзлюбила барона с его первого визита в их дом. Да, Эрих Рифхогель славился своей нелюдимостью, но слухи о его холодности были более чем преувеличены. Со своим приятелем Петером Эстерхази он всегда был в меру приветлив и порой даже одаривал друга скупой улыбкой. Но Каталина будто отказывалась это замечать. Появление барона каждый раз заметно портило ее настроение. Вот и сейчас, когда ради него пришлось отменить ее любимую прогулку с отцом, она была вне себя от ярости.

«Не понимаю, как отец терпит этого барона?! Он высокомерный, черствый и вообще глубоко неприятный тип! И что это он зачастил к нам? Каждый раз они с отцом закрываются в кабинете и что-то долго обсуждают наедине. Скорее бы они закончили все совместные дела и, быть может тогда, барон забыл бы дорогу к нашему дому».

Тем временем, не обращая внимания на недовольное сопение дочери, Петер повернул в сторону дома. Подувшись еще немного, Каталина нагнала его и молча пошла рядом. Спустя несколько томительных минут Петер предпринял попытку разговорить дочь, смягчив ее недовольство.

– Зря ты так категорична к Эриху. Он хороший человек. Если бы ты пообщалась с ним подольше, уверен, оценила бы его по достоинству.

Закатив глаза, Каталина выпалила сквозь зубы:

– Мне это ни к чему. Вот скажи, если он настолько хорош, как ты пытаешься его представить, почему он до сих пор не обзавелся супругой? Быть может, оттого, что ни одна женщина не способна вынести его высокомерную натуру?

– Не говори так. Я уверен, многие женщины были бы счастливы обратить на себя его внимание. И мне думается, что той девушке, что станет женой барона, в конечном счете очень повезет.

Каталина скривилась, забыв на секунду о том, что в эту минуту на нее могли быть устремлены взгляды прохожих.

– Только не говори, что ты пытаешься сосватать меня этому своему барону. Признайся, папа, не для того ли ты приглашаешь его к нам так часто?!

– Нет, конечно, нет, Каталина. Мне известно твое мнение относительно барона. Но если бы оно однажды изменилось, знай, я был бы весьма счастлив.

– Папа! Даже не думай об этом... И давай закроем эту тему. И вообще, если кроме как о бароне тебе говорить не о чем, давай лучше помолчим.

Продолжая обиженно морщить лоб, Каталина устремила взгляд вперед. На отца она больше не смотрела. И лишь изредка слышала, как, тяжело вздыхая, Петер шел рядом, отставая от нее на пару шагов.

В двери своего дома, располагавшегося в самом центре Дебрецена, отец и дочь вошли, сохраняя напряженное молчание. В холле мгновенно послышались торопливые шаги, и к хозяевам по лестнице сбежала горничная Тереза.

– Господин Эстерхази, барон Рифхогель уже давно ожидает вас в кабинете. Сегодня он, кажется, пришел раньше.

– Нет, это мы задержались в пути.

С этими словами Петер бросил на дочь мимолетный прищуренный взгляд.

– И заставили барона ждать. Надеюсь, своим опозданием мы не оскорбили гостя.

– Ничуть, – раздался вкрадчивый, в меру низкий мужской голос.

Никто из присутствующих в холле не услышал, как барон покинул кабинет. А оттого его внезапно прозвучавший рядом голос заставил хозяев резко обернуться.

– Здравствуй, Петер. Добрый день, Каталина, – накинув на плечи тяжелое серое пальто, в холле дома Эстерхази стоял высокий мужчина с пронзительно острым взглядом серых глаз. Его темные волосы слегка завивались, обрамляя суровое лицо. Сколько лет было барону Рифхогелю, Каталина точно не знала. Кажется, чуть за сорок. Выглядел мужчина достаточно молодо. Но бледная кожа, высокие скулы и тяжелый вечно нахмуренный взгляд не добавляли ему красоты.

– Эрих, как я рад тебя видеть! – шагнув навстречу другу, улыбнулся Петер.

После едва заметного толчка отца в бок, девушка, сквозь зубы поздоровалась.

– Добрый день, барон.

– Просто Эрих, – в очередной раз попросил гость. Но Каталина предпочла промолчать, вновь одарив барона негостеприимным взглядом.

– Извини, что заставил тебя ждать. Прошу, вернемся ко мне в кабинет, – произнес Петер.

– К сожалению, я больше не смогу задержаться. Дела. И к тому же... – Эрих повернул голову в сторону девушки, и она почувствовала, как от его острого взгляда по спине пробежали неприятные мурашки.

– ... кажется, мое присутствие в вашем доме доставляет некоторые неудобства для юной мисс Эстерхази.

– Глупости, Эрих! Каталина всегда рада видеть тебя.

Чувствуя себя смущенным, Петер не знал, куда деть глаза. Ему было стыдно за поведение своей дочери. Заметив это, Каталина едва заметно скривила губы и направилась к лестнице, ведущей наверх.

– Я поднимусь в комнату, папа. Не стану мешать вашей беседе.

Не дожидаясь ответа отца, девушка зашагала наверх. На гостя она больше не смотрела, но спиной чувствовала на себе его холодный пронзительный взгляд.

Преодолев несколько ступеней, девушка дернула плечами, словно стараясь сбросить с себя чужой взгляд. Но это не помогло. Незваный гость все еще пристально смотрел ей в спину, и Каталина не могла игнорировать его интерес. Это был всего лишь взгляд.

Но девушка кожей ощущала его необъяснимую силу. В эту минуту ей казалось, будто по позвоночнику от шеи до самого копчика медленно скользнула незримая холодная ладонь. Стиснув зубы, Каталина напряглась, сжалась в крохотный беззащитный комок.

Она ненавидела это чувство незащищенности, но каждый раз при встрече с Эрихом попадала в эту ловушку. Каталина и сама не знала, отчего так невзлюбила барона. Внешне он был неплох, да и его поступки никогда не вызывали нареканий. Но в его присутствии Каталина всегда ощущала себя жертвой. От Эриха Рифхогеля будто веяло чем-то необъяснимо опасным. И это странное чувство страха, постоянно охватывающее ее, заставляло девушку все больше и больше негодовать от каждого визита барона.

Каталина замедлила шаг. Лестница родного дома, изученная ею с ранних лет, сейчас казалась дорогой, что не имела конца. Все мысли девушки, наполненные гневом и странным трепетом, были направлены на гостя, чей взгляд не давал ей покоя. А Эрих, как назло, все продолжал смотреть ей вслед. Он видел, как неуверенно дрогнули ее плечи. Заметил, как изменился ее шаг. Он точно знал, что она чувствует на себе его взгляд. Понимал, что это было для нее пыткой. Но ни на миг не отрывал глаз от хрупкой девичьей фигурки.

Каталине показалось, что ее путь наверх занял целую вечность. Но вот, наконец, она сумела преодолеть последнюю ступень.

Снизу тихо зазвучали мужские голоса, но Каталина не вслушивалась в этот разговор. Поднявшись на второй этаж, она распахнула дверь своей комнаты и вошла внутрь.

Здесь, вдали от чужих глаз, Каталина наконец сумела расслабиться. Подойдя к окну, она поправила шторы и бросила беглый взгляд на угол своей комнаты, где у стены стояло пианино. Именно здесь, занимаясь любимым делом, она проводила бо́льшую часть времени. Любовь к музыке передалась девушке от матери. Свои первые шаги в освоении нотной грамоты она делала под присмотром мадам Эстерхази. После внезапной кончины мамы Каталина долгое время не подходила к инструменту. Воспоминания о совместных уроках музыки рвали ее душу на части. Но со временем Каталина сумела побороть себя. И с удивлением заметила, что музыка стала помогать усмирять боль. С тех пор девушка могла часы напролет проводить за фортепиано, с помощью чудесных мелодий отрешаясь от окружающих ее проблем.

Расстроенная тем, что визит барона нарушил ее планы на день, девушка села за пианино. Закрыв глаза, она коснулась пальцами клавиш. Сегодня ей не нужны были ноты. Импровизируя, Каталина отдавалась музыке, что лилась из-под пальцев, и чувствовала, как ее душа освобождается от тягот сегодняшнего дня.

Когда кто-то осторожно постучал в дверь, Каталина подняла голову и с удивлением обнаружила, что солнце уже скрылось за горизонтом, и наступил вечер.

– Папа, это ты?

Дверь распахнулась, но на пороге стоял совсем не отец. Опасаясь потревожить сестру, в комнату аккуратно заглянула Талия Эстерхази.

– Нет, Катиш, это я. Ты не спустилась к ужину, – мягким голосом, совсем не похожим на уверенный, слегка вызывающий тон сестры, произнесла девушка. Талия была всего на три года младше Каталины. И, несмотря на общее сходство во внешности, больше напоминала отца, нежели мать, чьей копией была ее сестра. Заправив за ухо прядь каштановых волос, Талия прикрыла дверь и приблизилась к Каталине. – Все в порядке?

– Да, – закрыв фортепиано, кивнула Каталина. – Просто не хотела видеть лицо барона.

– Он давно ушел, почти сразу после вашего с отцом возвращения, – ответила Талия, присев на край кровати. – Почему ты так груба с ним? Не припомню, чтобы барон обижал тебя.

– Он просто мне не по душе, Талиша, – отмахнулась Каталина. Прядь светлых волос упала ей на лицо, и девушке пришлось встряхнуть головой, чтобы вернуть ее на место.

– А мне кажется, ты затаила на него зло. Вот только не пойму, за что.

– Я же сказала: он просто мне не нравится. Его хмурый взгляд пугает меня. И не меня одну, к слову. Ты хоть раз видела барона на светском приеме? А в театре? На чьих-либо именинах?

– Не припомню, – напрягая память, ответила Талия.

– Вот видишь! Его никто никуда не приглашает. С ним никто, кроме отца, конечно, не водит в Дебрецене дружбы. Думаешь, это просто так? Нет! Люди чувствуют, что с ним что-то не так. Вокруг него ходят дурные слухи.

– Я бы не спешила им верить, – осторожно заметила Талия. – Не думаю, что отец пустил бы в дом плохого человека.

– Отец вполне может ошибаться, – недовольно сверкнув зелеными глазами, ответила Каталина.

В дверь снова постучали. И в этот раз на пороге действительно появился Петер Эстерхази.

– Девочки, вы обе здесь? Хорошо, – блуждая взглядом по комнате, Петер будто собирался с мыслями.

– В чем дело, папа? – спросила Каталина, заметив сомнения в лице отца.

– Я хотел сказать, что завтра нас с вами ждет недолгая поездка, – быстро и торопливо выпалил Петер.

– Поездка? Куда? – удивилась Талия.

– Губернатор поручил мне важное дело. Завтра же я должен буду выехать в Трансильванию. И посетить деревню Бралуй. Вы поедете со мной.

Нахмурив брови, Каталина взглянула на отца со смесью удивления и негодования.

«Шутит? Кажется, нет».

– Трансильвания? Деревня? Это же глухие, гиблые места! Для чего тебе ехать туда? – поинтересовалась она.

– Это поручение губернатора.

– А нам какая необходимость отправляться в поездку? Почему мы с Талией не можем остаться дома?

Тяжело вздохнув, Петер опустился на край кровати, сев рядом с Талией. И хлопнул рукой по свободному месту близ себя, пригласил Каталину сесть рядом. Как только старшая дочь выполнила его просьбу, он поднял на нее взгляд, полный печали. Петер уже знал, что его слова заставят Каталину протестовать. Он ненавидел подобные моменты. Любя дочерей всем сердцем, иногда Петер готов был опустить руки. Воспитывать детей одному было крайне тяжело. Но если Талия, его младшая дочь, была девочкой послушной, где-то робкой и даже замкнутой, Каталина же в характере была полной противоположностью нежной кроткой сестре. Девушка не упускала возможности продемонстрировать своеволие и дерзость, не стеснялась спорить с отцом и всегда ставила свои желания на первое место.

Петер часто думал о том, что, будь жива его жена, многие вещи она объяснила бы дочерям более доходчиво и деликатно. И, быть может, к ее словам девочки прислушивались бы с бо́льшим вниманием. Его же речи старшая дочь часто принимала в штыки, видя в отцовской заботе чрезмерную удушливую опеку.

– Катиш, – мягко начал Петер, надеясь задобрить дочь. – Ты знаешь, что все мои мысли посвящены заботе о вашем с Талией будущем. Я желаю видеть вас счастливыми и не обремененными лишними проблемами. К сожалению, мы живем в обществе, что бывает очень строго к женской репутации. Я не могу оставить вас одних на неопределенный срок. Что, если вам потребуется помощь? Вдруг, пока меня нет, случится что-нибудь, что будет неверно истолковано окружающими? Пойми, будет проще, если вы поедете со мной.

– Но я не могу! – вспылила Каталина. – Ты забыл, послезавтра у моей подруги Лили именины. Я должна быть там. А через пару дней в театре премьера новой постановки. И я хотела бы ее посетить. А вместо этого должна буду отправиться в какую-то деревню? Не поступай так со мной!

– Каталина, я все решил. Вы едете со мной и точка.

– Если ты считаешь, что так будет лучше, наверное, мне стоит пойти собирать вещи, – негромко откликнулась Талия, и отец с благодарностью провел рукой по ее голове.

– Да, милая, времени на сборы у нас немного.

– Да, что это такое! – в отличие от сестры Каталина не была готова так просто подчиниться отцу.

Не в силах более сидеть на месте, она вскочила на ноги и резко обернулась к Петеру, пылая праведным гневом.

– Это просто невыносимо! Сколько бы мне ни было лет, чтобы я ни делала, как бы себя ни вела, ты все равно до сих пор видишь во мне ребенка! Ты не доверяешь мне! Постоянно следишь за каждым моим действием! Видишь подвох в любом моем выходе из дома! Ну почему ты такой?!

От крика лицо девушки заметно покраснело, руки непроизвольно сжались в кулаки. Она то и дело ходила из стороны в сторону, не справляясь с захлестнувшими ее эмоциями. – Не хочешь ехать в эту глушь один, отлично, возьми Талию, она, кажется, не против! Да, сестренка?

Долгое время Петер молчал, надеясь, что дочь успокоится. Но этого не происходило. Тогда, поднявшись на ноги, он просто направился к двери.

– Куда ты уходишь?! – воскликнула Каталина.

– К себе в спальню, нужно собрать вещи для поездки. Советую и вам заняться тем же. Машина за нами прибудет рано утром. Вы должны быть готовы.

С этими словами отец вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь. Уже в коридоре он оперся рукой о стену, чувствуя, как резкая боль сдавила сердце.

Но девочки уже не видели этого. Оставшись в комнате вдвоем, сестры ненадолго замолчали. Но вскоре тишину прервала Талия. Сложив руки на груди, она с осуждением взглянула на старшую сестру.

– Ты слишком строга к отцу. Он не виноват в том, что мистер Хольцер отправляет его в эту поездку.

– В этом он не виноват, ты права, – недовольно ответила Каталина. – Его вина в другом. Он не доверяет нам, разве ты не видишь? Считает нас несмышлеными детьми!

– Это то, что видишь ты, Катиш. Я же понимаю это иначе. Папа беспокоится о нас. Потеряв маму, он боится, что и с нами может случиться что-то дурное.

– Его страхи портят нам жизнь, Талиша. Сейчас он не позволяет нам остаться дома, а завтра запретит выходить замуж за того, кого выберет мое сердце. Возможно, он хочет всю жизнь контролировать нас.

– Не думаю, что это так.

– Кто бы сомневался, ты всегда на его стороне, папина дочка, – зло хмыкнула Каталина.

Покачав головой, Талия направилась к двери, чтобы вернуться в свою комнату.

«Каталине нужно успокоиться. Сейчас позлится, пообижается, а потом все равно сделает так, как хочет отец».

Оставшись одна, Каталина еще долго не могла смириться с ультиматумом Петера. И лишь спустя час, немного успокоившись, как и прогнозировала сестра, заставила себя подойти к шкафу и начать собирать вещи в поездку.

Эта ночь прошла для всех беспокойно. Талия, стараясь не нарушать покой домочадцев, долго собирала вещи, размышляя о завтрашнем дне. А когда закончила укладывать чемоданы, вместо того, чтобы лечь в постель, села за мольберт. Рисование всегда помогало ей освободить голову от тяжелых дум. Когда не стало матери, Талии было всего четыре года. Она уже не помнила голоса родительницы, почти забыла черты ее лица. Но тем не менее каждый раз, садясь за холст, пыталась вспомнить. Снова и снова она рисовала портреты загадочной русской княжны, называя ее своей мамой. Женщины на картинах получались разными. С годами, Талия начала рисовать портреты матери, опираясь на внешность старшей сестры. По заверению отца и знакомых, Каталина была очень похожа на нее. Вот и сейчас, взявшись за кисть, Талия хотела успеть закончить очередной портрет.

Каталине тоже не спалось в эту ночь. Лежа в постели, она долго ворочалась. А когда все-таки сумела забыться, увидела во сне неясные пугающие силуэты. Кто-то гнался за ней по пятам, а она, задыхаясь от ужаса, бежала без оглядки вдоль покосившихся деревенских домов. Девушка не знала, что за монстр гнал ее вперед. Но в мрачной темноте то и дело мелькали горящие мертвым голубым блеском чьи-то хищные глаза.

Утро настало неожиданно быстро и застало Каталину врасплох. Распахнув глаза, девушка увидела перед собой лицо горничной.

– Барышня, вставайте. Мистер Петер велел поднимать вас. В гостиной уже подан завтрак. Поспешите, пока он не остыл.

Пролепетав что-то невнятное, Каталина спустила ноги с кровати. Затем заставила себя умыться и надеть приготовленное с вечера платье. Спустившись в гостиную, Каталина увидела отца и сестру, пивших утренний кофе. Петер был бледен и суетлив. От чего становилось ясно, что и он не спал минувшую ночь. Талия казалась привычно отстраненной и тихой. И лишь проступившие под нежной кожей темные круги под глазами выдавали ее ночные тайны.

Спустя сорок минут к крыльцу дома Эстерхази подъехал автомобиль, отправленный губернатором. Водитель помог Петеру погрузить вещи. Каталина, не скрывая своего недовольства, села в машину рядом с сестрой. За все утро они с отцом не обмолвились ни словом. И оттого на душе Петера словно лежал тяжелый камень. Каталина повернулась к окну, где мелькали улицы родного города. Автомобиль быстро уносил пассажиров прочь из Дебрецена, направляясь туда, где их ждала неизвестность.

По дороге в Трансильванию обеих девушек сморил сон. Они открыли глаза лишь тогда, когда автомобиль остановился в незнакомой местности, а отец негромко произнес:

– Мы приехали.

Открыв дверь машины, Каталина выбралась наружу и осмотрелась. Картина, что предстала ее взору, совершенно удручала. Окутанные дымкой вязкого тумана, вокруг стояли низкие старые домики. Из-за хлипких заборов доносились неясные звуки: обрывки незнакомой речи, мычание и лай. То тут, то там мелькали фигуры местных жителей, с осторожным любопытством поглядывающие на незнакомцев. Поежившись, Каталина подошла поближе к отцу.

«Неприятное...место...».

Талия, выйдя из автомобиля, первым делом уставилась под ноги. Здесь, в трансильванской глуши, не было ни мостовых, ни тротуаров. А дорогами служила утоптанная земля. Налетевший неприветливый ветер едва не сбил с головы девушки легкую летнюю шляпку.

Где-то неподалеку скрипнула покосившаяся дверь. Мельком взглянув в сторону, Каталина заметила, как за ними наблюдает молодая девушка. Что-то в ее испуганном взоре поселило в душе тревогу. Но не успела Каталина осмыслить этот взгляд, как услышала рядом громкое приветствие.

– Bună ziua^[2]!

К ним бодрой походкой спешил смуглый старик. Один из местных.

– Простите, но я не говорю по-румынски, – заговорил Петер. – Мы прибыли из Венгрии. Я ищу того, кто отвечает за порядок в этой деревне.

Отец говорил очень медленно, нарочно растягивая каждое слово, чтобы старик сумел его понять. Наконец, незнакомец закивал головой и, сильно коверкая слова, произнес:

– Из Венгрии... Понимаю. Я старос... староста этого селения – Драгош Димитру. Господин может говорить со мной.

– Замечательно, я рад, что вы понимаете меня. Мое имя Петер Эстерхази. Я прибыл к вам из соседнего комитата по просьбе губернатора Маркуса Хольцера.

Драгош кивнул головой, делая вид, что это имя ему знакомо. Но Петер прекрасно понимал, что деревенский староста не имеет ни малейшего представления о том, кто такой Маркус Хольцер.

– До Дебрецена, откуда я родом, дошли вести о преступлениях, совершенных в вашем селении. Губернатору стало известно, что здесь имеют место быть вопиющие случаи осквернения могил. Меня направили к вам для разъяснительной работы. И я вынужден сообщить, что подобные действия, если повторятся вновь, будут рассматриваться как ужасные преступления. Все участники которых, разумеется, будут наказаны, согласно букве закона, – произнося эту речь, Петер старался придать голосу уверенности, а лицу строгости. Драгош, почти не моргая, смотрел на незваного гостя блеклыми, словно неживыми глазами. Некоторые слова приезжего господина так и оставались им непоняты. Но общий смысл высказанных претензий староста все же уловил.

– Господин, никто из нас не совершил никакого злодеяния. То, о чем вы говорите, не преступление – защита.

– О какой защите вы ведете речь? – удивился Петер.

Драгош заозирался по сторонам, мельком взглянув на собравшихся неподалеку местных жителей. А затем, заметно понизив голос, заговорил медленнее, чем прежде.

– Они появились в наших краях... И нам приходится обращаться к опыту предков.

– Я вас не понимаю, – Петер покачал головой.

– Это немудрено, господин. Там, откуда вы родом, видимо, нет этой напасти. Мы же знаем, кто приходит по ночам к дверям наших домов. Ghouls... Упыри по-вашему.

Едва удержавшись, чтобы не закатить глаза, Петер громко вздохнул.

– Я понимаю, что у вашего народа существуют свои... как бы это сказать... традиции. И мы в некотором роде уважаем их. Но поймите, ваши земли отныне часть великой Австро-Венгерской империи. И в ней нет места жутким традициям прошлого. Мы все живем по единым законам. И они запрещают нам осквернять могилы и тела усопших. Какие бы мотивы вами ни двигали, эти деяния рассматриваются как преступления. А за преступлениями следует наказание. Мистер Димитру, вы должны объяснить это вашим односельчанам. Я здесь, чтобы помочь вам сделать это.

Пожав плечами, Драгош неуверенно перетаптывался с ноги на ногу.

– Не поверят, не захотят слушать.

– Я и вы должны убедить жителей Бралуя в неправильности их поступков.

– Если господин хочет, он может попытаться.

– Что ж, именно этим я и хотел бы заняться. Но прежде, скажите, где я могу остановиться. Мы с дочерьми устали с дороги.

– Есть место, господин. В соседнем от меня доме у вдовы Магды пустует комната. Хорошая комната, чистая.

– Ведите нас к ней, – кивнул Петер.

К ужасу Каталины, отец вытащил из автомобиля чемоданы и, наклонившись к водителю, велел ему возвращаться в Дебрецен.

– Зачем ты его отпустил?! – вскрикнула Катиш.

– Нам придется провести здесь несколько дней. Деревня маленькая, водитель нам здесь ни к чему. Он вернется за нами на третьи сутки, – сухо ответил Петер.

– Ты, верно, смеешься? Посмотри вокруг, папа! Нам нельзя здесь оставаться.

– Может быть все не так уж и плохо, – робко произнесла Талия. В кои-то веки она разделяла опасения сестры, но, как и прежде, не хотела доставлять отцу неприятностей.

– Не так уж и плохо?! – вспылила Каталина. – На нас смотрят как на чужаков. Кто знает, что могут сделать с нами эти деревенщины.

– Каталина, уймись! – понизив голос, прервал Петер дочь. – Хоть раз постарайся принять действительность и усмирить свои капризы. Мы здесь по делу. Как только оно будет выполнено – вернемся домой.

От непривычно грозного тона отца сделалось не по себе. Каталина замолчала, но не успокоилась. Мысль о том, что им предстоит провести в этом месте несколько дней, повергла девушку в шок. Едва не плача, она жалась к отцу, боясь отстать от него даже на шаг. Все в этой странной деревеньке до дрожи пугало ее: дома, звуки, люди. Бралуй, как и ее жители, выглядела неприветливо и жутко. Съежившись под гнетом недобрых взглядов, Каталина пыталась успокоить себя фразой, что часто повторяла мать: «Ты сильнее своего страха», – на русском языке прозвучали в голове слова матери. И словно отвечая той, кого давно не было в живых, Каталина тихо произнесла: «Спасибо, мама». Талия, вцепившись руками в дамскую сумочку, заметно тряслась от страха. Румынская деревня вызывала в ней тревогу. Но если ее сестра опасалась людей, живших в Бралуе, Талия страшилась иного. Будучи натурой чувствительной и творческой, Талия с детства верила всем сказкам, мифам и легендам. Любила гадания и искренне боялась ужасов, что скрывала ночь. Здесь же, в глубинке, страшные рассказы будто обретали плоть и кровь, что не могло не растревожить юную девичью душу.

Уже через несколько минут Драгош привел гостей к дому вдовы Магды. За символическую сумму женщина впустила в свой дом незнакомцев и проводила их в пустующую комнату. Как только за хозяйкой закрылась хлипкая дверь, Каталина в ужасе взглянула на отца.

– Мы ведь не останемся в этом доме?

– Других вариантов у нас нет.

– Прошу, давай переночуем в любом соседнем городе.

– Я уже отпустил водителя, нам не добраться до города самим. К тому же здесь не так уж и плохо. Да, это не Венгрия, не дома, к которым вы привыкли. Но люди живут и здесь. Уверен, пару-тройку дней мы продержимся.

– Может, здесь есть гостиница? – осторожно поинтересовалась Талия. – Эта комнатка так мала, сумеем ли мы расположиться здесь втроем?

– Здесь нет ни гостиниц, ни постоялых домов, ни квартир, ни дач, – устало проговорил Петер. – Двух кроватей нам вполне хватит для сна. Вы с Каталиной ляжете у окна, а я устроюсь в углу.

Слова отца прозвучали как приговор. Еще раз окинув взглядом комнатку, в которой им предстояло жить, Каталина едва не расплакалась.

«Я уже скучаю по своей комнате».

Пока дочери, обхватив себя руками, стояли в углу, боясь лишний раз прикоснуться к старой мебели, Петер опустил на пол чемоданы и выглянул в окно.

– Побудьте здесь, а мы вместе с Драгошем навестим местное кладбище. Я должен своими глазами увидеть масштаб беспорядков.

– Нет! Не знаю как Талиша, но я здесь не останусь. Пойду с тобой, – воскликнула Каталина.

– Я тоже. Вы же не оставите меня одну? – поспешила ответить Талия.

– Каталина, мне казалось, ты боишься бывать на кладбище, – произнес отец.

– Это не так. Я никогда не боялась их. Скорее ненавидела. Они напоминали мне о смерти мамы. Но то было давно.

– А вот я действительно их боюсь, – откликнулась Талия. – Но здесь все равно не останусь.

Ненадолго задумавшись, Петер решил не отказывать дочерям. Ему и самому было спокойнее видеть их рядом и знать, что с ними все в порядке. Драгош ждал гостей у крыльца дома. И как только Петер с дочерьми вышел на улицу, без лишних промедлений повел их по тропе, ведущей к сельскому кладбищу.

Когда на горизонте показались покосившиеся деревянные кресты, начало смеркаться.

– Знаете, это дурная примета посещать погосты после заката... Особенно такие, – заметила Талия.

– Боишься, что мертвые встанут из могил и утащат тебя под землю? – усмехнулась Каталина.

– Не надо шутить над мертвецами, они этого не любят, – попросила Талиша.

– Поверь, им уже все равно, они нас не слышат, – отмахнулась от сестры Каталина.

Сельское кладбище находилось за лесом, что, словно крепостная стена, со всех сторон охватывала земли мертвых. Здесь, на пустыре, лишенном деревьев, гулял ветер. А где-то над лесом, готовясь к ночи, громко кричала стая воронов. Присмотревшись, девушки, наконец, заметили, куда направлялся отец. У одной из могил уже столпились местные мужики. Сжимая в руках шапки, они кидали взоры на свежевыкопанную могилу. Не дойдя до них несколько метров, Петер остановился и обернулся к дочерям.

– Стойте здесь, ближе не подходите. Кто знает, что у них там.

На этот раз Каталина и Талия быстро согласились с отцом. Приближаться к изуродованной могиле, а тем более заглядывать внутрь, им совершенно не хотелось. Глядя в спину отцу, девушки видели, как он в сопровождении старосты подошел к мужикам и представился. Размахивая руками и перебивая друг друга, селяне тотчас начали что-то объяснять. Но издалека разобрать слова было невозможно. Постояв на месте, Каталина почувствовала, что начала замерзать. И, чтобы согреться, зашагала по тропинке, прихватив с собой сестру. Некоторое время девушки без особого интереса поглядывали на старые кресты, читали имена тех, кто был захоронен в этих краях. Вдруг краем глаза Талия заметила белый силуэт, все это время неподвижно стоявший у одной из могил.

– Смотри, кто это там? – испуганно толкнув сестру в бок, спросила Талия.

Белый силуэт показался девушке призраком, воспарившим над местом своего захоронения. Сердце, рухнув вниз, пропустило удар. Подрагивая от холода, Каталина обернулась и взглянула туда, куда указывала сестра. Рядом с одной из могил стояла деревенская девушка, что незадолго до этого наблюдала за прибытием гостей.

– Не бойся, это местная. Я видела эту девушку, когда мы приехали.

Сейчас селянка не обращала внимания на Петера и собравшихся неподалеку мужиков. Ее пристальный взгляд был устремлен точно на Каталину. Поняв это, девушка встрепенулась, чувствуя себя неуютно.

«Почему она так смотрит на меня?»

Еще пару минут побродив между могил, Каталина не выдержала.

– Давай подойдем к ней.

– Зачем? – поинтересовалась Талия, все еще с сомнением поглядывая на девушку в белом платье.

– Хочу узнать, почему она так пялится на меня, – заявила Каталина и решительно направилась к девушке. Талия, вздохнув, пошла за сестрой. Остановившись в нескольких шагах от незнакомки, Каталина заговорила первой:

– Мы видели тебя в деревне. Ты говоришь по-венгерски?

Девушка ответила не сразу. Первые секунды она оставалась неподвижной, будто и вовсе не слышала чужих слов. Но спустя некоторое время моргнула и едва заметно кивнула головой.

– Как тебя зовут?

– Ада.

Каталина попыталась улыбнуться. Но девушка не ответила на ее улыбку. Вместо этого она произнесла тихо и обреченно:

– Я видела тебя раньше. Ты была другой, не такой, как сейчас.

– Меня? – удивилась Каталина, – Нет, ты ошиблась. Я здесь впервые.

– Я узнаю твое лицо... и голос, но, – Ада задумчиво прищурилась, будто погрузившись в свои мысли, – ты не несешь смерть. Странно...

– Каталина, давай, уйдем, – дернув сестру за рукав, Талия попыталась увести ее от подозрительной девушки. Но Каталина не сдвинулась с места.

– Что ты имеешь в виду? Что значит я не несу смерть?

Ада словно не услышала вопроса и, покачав головой, заговорила вновь:

– Закрывайте двери. Закрывайте окна. Если услышите голос – не отвечайте. Не пускайте их на порог. Не давайте приглашения.

– О ком ты говоришь? – продолжала допытываться Каталина. А Талия, уже заметно побледнев от страха, все тянула сестру прочь.

– Ночью мертвые встают из могил и бродят по местам, что когда-то знали. Они умоляют о ночлеге, но не верь им. Их ведет жажда крови, – как ни в чем не бывало произнесла Ада, – они слышат, как бьется твое сердце. И подбираются все ближе и ближе.

Каталина вздрогнула, а Талия тихо застонала от страха. Слова этой странной девушки, что была не от мира сего, пугали, заставляя озираться по сторонам.

– Ты что, говоришь о вампирах? – наконец прошептала Талия. – Я слышала эти легенды.

– Это вымысел, – оборвала сестру Каталина и обратилась к Аде: – Знаешь, совсем недавно мир облетел роман об одном румынском графе, что тоже пил человеческую кровь. Ты, вероятно, читала его, да?

Задавая этот вопрос, Каталина уже знала на него ответ. Нет, в этой глуши никто не читал современных романов. И этот разговор не был навеян литературой. Ада верила в тех, о ком говорила. Она предупреждала.

– Берегитесь тех, кто был поднят из могилы. И страшитесь тех, кто отправил их туда... Вы узнаете их... всегда узнаете по глазам... Не пускайте их, не пускайте...

– Каталина! Талия!

Вздрогнув от неожиданности, девушки обернулись на голос отца. Тот, идя им навстречу, махнул рукой. Радуясь тому, что могут сбежать от новой знакомой, девушки поспешили распрощаться с Адой и направились к отцу, все еще чувствуя на себе чужой тяжелый взгляд.

– На сегодня это все. Можем возвращаться в дом, – устало заявил Петер. Было заметно, что разговор с местными жителями потребовал от него много сил и самообладания. – Скоро стемнеет. А завтра мне предстоит непростое дело – придется обойти каждый дом в этой деревне и объяснить местным, что их предрассудки должны остаться в прошлом.

Кивнув, дочери окружили отца и, с двух сторон взяв его под руки, вместе с ним направились к дому вдовы.

Лишенная городских фонарей деревня Бралуй с заходом солнца быстро погрузилась во мрак. Сидя на краю чужой кровати, Каталина с тревогой думала о том, что здесь, в трансильванской глуши, даже ночь наступает раньше. В тесной комнатушке даже в летнюю пору отчего-то было прохладно и зябко. Талия стояла у окна, тщетно вглядываясь в темноту деревенской улицы. В голове все еще звучал голос Ады, а перед глазами с наступлением темноты замелькали жуткие тени, словно сошедшие со страниц книг.

– Пора отходить ко сну. Этот день был невероятно долгим, – произнес Петер.

– Дверь закрыта? – с тревогой поинтересовалась Талия. – Папа, проверь еще раз.

Подойдя к двери, Петер дернул ее за ручку.

– Закрыто на засов. Спите.

Не сдвинувшись с места, Каталина тряхнула головой.

– В этом месте мне не хочется смыкать глаз. Кто знает, что на уме у этих деревенщин? Вдруг ночью они ворвутся сюда, чтобы ограбить нас?

– Катиш... – Петер устало потер рукой лоб, смахнув выступившую на нем испарину. – Мне кажется, порой ты слишком пессимистична. Мир вокруг тебя не настолько враждебен, как ты думаешь.

– И это говоришь мне ты? Человек, который не дает нам и шагу ступить без своего бдительного взора?

– Я ваш отец. Беспокоиться о вас – мой святой долг. Но я бы не хотел, чтобы сама жизнь казалась вам испытанием. Знаете, в свое время я объездил добрую половину мира. Я встречался с разными людьми, изучал их культуры и обычаи. Мир часто удивлял меня, но никогда не разочаровывал. В одну из таких поездок я и встретил вашу маму. Тогда она казалась мне недосягаемым идеалом. Дворянка с загадочной русской душой. Суровая и в то же время нежная. Сдержанная в обществе и неудержимо живая в кругу своей семьи. Если бы я был скептиком, пожалуй, никогда не сделал бы шаг ей навстречу. Просто испугался бы ее неприступности. Но, к счастью, тогда я был открыт этому миру и не видел перед собой никаких препятствий. И лишь поэтому сейчас передо мной сидят мои дочери. Прекрасные молодые девушки, что лишь начинают жить эту жизнь.

Подойдя к кровати дочерей, Петер ласково погладил каждую по голове, как делал тогда, когда они были детьми. Отцовская забота немного успокоила Каталину и на некоторое время вернула в беззаботное детство.

– Сейчас я выйду, а вы приготовься ко сну, хорошо?

Перечить отцу больше не хотелось. Его уставшие глаза, наполненные необъяснимой печалью, будто молили о смирении. Каталина кивнула.

– Да, папа.

Как только отец вышел за дверь, девушки достали из чемодана ночные платья и распустили волосы. Переодевшись, обе юркнули под одеяло. Засыпать в чужой кровати вдали от дома было неуютно и тревожно. Однако усталость брала верх, заставляя отяжелеть веки и провалиться в сон.

Среди ночи настойчивый громкий стук в дверь, заставил Петера вскочить на ноги. Спросонья не понимая, что происходит, Каталина в панике уставилась на отца.

– Не открывай! – вскрикнула она.

Но мужчина не обратил внимания на просьбу дочери. Одевшись на скорую руку, он аккуратно отодвинул ее с пути и, подойдя к двери, громко спросил:

– Кто там?

– Господин, это я, – из-за двери раздался голос старосты. – Дело срочное...

Не мешкая, Петер отпер дверь, но в комнату, где в одном ночном платье тряслись от страха его дочери, Драгоша не пустил. Мужчины говорили на пороге.

– Что стряслось?

– Господин, вы велели докладывать вам обо всех...нарушениях. Я узнал... Сам видел, как Захария, Роман и Григор вопреки вашим вразумениям снова собрались на кладбище. Говорят, не станут приезжего господина слушать. Будут дом охранять, как умеют. Пока каждую свежую могилу не проверим, говорят, не успокоимся.

Нахмурив брови, Петер ненадолго погрузился в размышления. А после решительно заявил:

– Идем на кладбище. Немедленно. Новых преступлений допустить нельзя.

– Ночь, господин, пешком идти будем долго. Возьмем лошадей, – предложил Драгош.

– Давно же я не садился в седло... Ну да ладно. Так будет быстрее.

Понимая, что отец не шутит и действительно собирается пуститься в погоню за деревенскими мужиками, Каталина повисла у него на руке.

– Папа, нет! Не уходи! Не оставляй нас здесь!

На помощь сестре подоспела Талия. Глядя в лицо отца перепуганными глазами, девушка умоляла:

– Не выходи на улицу, пожалуйста. Оставь дела до утра.

Но Петер был непоколебим.

– Закройтесь изнутри и до утра никого не пускайте. Я постараюсь управиться побыстрее.

– Нет, нет! Не уходи, пожалуйста, – в один голос выкрикнули сестры.

– Каталина, не глупи и ложись в постель. И уложи Талию.

Успокаивать девушек Петеру было некогда. Обувшись, он решительно двинулся к выходу, попутно высвобождаясь из рук дочерей. Пару мгновений спустя мужчина вышел из дома, напоследок напомнив о необходимости запереть дверь. Как только голос отца стих, Каталина вздрогнула, окруженная тяжелой ночной тишиной. Рядом всхлипнула Талия. В эту минуту Каталина испытала невероятную злость. Поступок отца казался ей неоправданно беспечным. Даже глупым. Как он мог привести их в эту дикую глушь и оставить одних?

«Если ты думаешь, папа, что после я забуду об этом, то нет, не надейся. Я еще долго буду припоминать тебе эту подлость».

– Где мое платье, Талиша? – засуетившись, Каталина бросилась к чемодану.

– Что ты делаешь? Зачем тебе платье? – не понимала Талия.

– Ты оставайся здесь, а я пойду за папой. Верну его обратно, – решительно заявила Каталина.

– Нет! – Талия в ужасе бросилась к двери, запирая ее на тяжелый засов. А затем, раскинув руки в стороны, загородила выход спиной.

– Отойди от двери, – скомандовала Каталина.

– Нет! – в ответ Талия замотала головой. – Я не пущу тебя туда. Ты что, забыла слова Ады? В этих краях опасно. Нельзя выходить ночью из дома. Нельзя! Там же могут быть...

– Кто? Вампиры? Не сходи с ума, Талиша, – недовольно бросила Каталина. – Там действительно опасно. Но не из-за мифических кровососов, а из-за людей. Эти деревенщины могут напасть на папу, попытаться ограбить богатого господина или еще хуже... – Каталина двинулась к двери, но Талия и не думала отступать. – Отойди же!

– Я не выпущу тебя, Катиш, не проси.

Взглянув на подрагивающие от страха губы сестры, на ее глаза, готовые вот-вот наполниться слезами, Каталина сдалась. Закрыв руками лицо, девушка опустилась на край кровати и твердо уверилась в том, что просидит так до утра. Однако спустя короткое время собственное тело стало нарушать ее планы. Босые ноги, касаясь деревянного пола, быстро начали замерзать. Плеч коснулся гадкий, потянувший словно из ниоткуда, сквозняк. Каталина убрала руки от лица и обхватила себя, чтобы согреться. Талия, видя, что сестра больше не пытается сбежать, медленно отошла от двери и направилась к кровати. В эту минуту где-то за окном раздался пробирающий до костей женский... смех? Прислушавшись, девушки переглянулись и замерли. Талиша почувствовала, как ее тело оцепенело. Дыхание сделалось тише, реже. С Каталины же слетела былая спесь и решимость, а на лице отразился страх. Осознание приходило медленно. Звук за окном не напоминал о веселье, не был сопровождением бурной радости. То было чистое безумие. Отчаянное, бесконтрольное сумасшествие. Дикое, яростное, а оттого ужасно пугающее.

«Человека от животного отличает умение смеяться...» – вспомнила Каталина слова древнего философа. И тотчас опровергла их. Сложно было поверить, что звук, доносившийся с улицы, был порождением человеческого голоса.

Пересилив себя, девушки взглянули на окно и моментально пожалели об этом. Там, за мутным стеклом, мелькнула чья-то неясная тень.

– Там кто-то есть, – едва слышно простонала Талия.

Затаив дыхание, Каталина сама собой вспоминала страшные истории, что часто слышала на званых вечерах, будучи ребенком. Вера сестры в вампиров и других жутких существ уже не казалась ей чем-то глупым. Страх постепенно проникал под кожу, заставляя холодеть кровь. Но, вопреки всему, Каталина не отвернулась. Ее взгляд, как и прежде, был прикован к окну. Шаг. Неуверенный, почти бесшумный. Второй, затем третий. Поднявшись на цыпочки, девушка медленно продвигалась вперед, всматриваясь в тени за окном.

– Не подходи к нему, Катиш... – просила сестра.

По ту сторону стекла царила неизвестность. Непроглядная тьма, окутавшая деревню, стирала очертания чужих домов. И лишь нечеткая, едва заметная тень, плавно скользила вдоль стены. Набравшись смелости, Каталина подобралась к окну совсем близко. Прищурилась. Наклонившись вперед, коснулась лбом холодного стекла.

«Что же там происходит?»

И вдруг за окном выросла чья-то фигура. А на пыльном стекле холодным отпечатком проявилась ладонь с длинными тонкими пальцами.

– Ах! – Каталина немедленно отпрянула назад, едва не врезавшись спиной в Талию. Но не обернулась, не в силах отвести испуганного взгляда от нечто, что безмолвно наблюдало за ними с обратной стороны. Дыхание почти остановилось. Девушки боялись, что любой шорох, любое движение выдаст их. Измученная страхом фантазия рисовала картины тревожного будущего. А тень все неподвижно стояла за окном. Не выдержав этой пытки, Каталина продолжила отступать, потянув за собой дрожащую сестру. Упершись спинами в стену, сестры обнялись и опустились на пол. Талия зажмурилась и безмолвно зашептала известную ей молитву. Каталина опустила взгляд в пол, стараясь сосредоточиться на неровных гнилых досках под ногами. Девушки уже не видели, как по ту сторону окна в непроглядной темноте мелькнули глаза, горящие холодным мертвым светом.

Громкий крик петуха ознаменовал наступление утра. Смотря в одну точку на стене, Каталина медленно хлопала уставшими глазами. Рядом с ней, положив голову ей на плечо, дремала Талия. Минувшая ночь измотала их сильнее, чем любой из самых активных дней. Вдруг кто-то громко постучал в дверь.

– Ах! – вздрогнув, Талия открыла глаза.

– Папа, ну наконец-то, – недовольно проворчала Каталина. И, поднявшись на ноги, добрела до двери. Ей едва хватило сил справиться с тяжелым засовом. Потянув на себя ручку, она широко распахнула дверь и тотчас отпрыгнула назад, прикрывая руками ночное платье. На пороге вместо отца стоял деревенский староста. Его потрепанный внешний вид и лицо, выражавшее вину и неуверенность, заставили девушку разволноваться.

– Где мой отец? Он уходил с вами.

– Госпожа, не знаю, как и сказать... – староста опустил глаза, неестественно сгорбившись. – Понимаете, дороги у нас опасные, неровные... Ночи темные. Господин Петер так спешил, хотел не допустить греха.

– Говорите прямо, я не понимаю вас! Где отец? – Каталина начинала злиться. Из-за ее плеча осторожно выглядывала Талия.

– Катиш, что происходит?

– Господин не справился с лошадью. Припустил слишком скоро по незнакомой тропе... Конь угодил в яму, подвернул ногу, и господин Петер упал, свернув себе шею. Простите меня за дурные вести, – продолжая топтаться на пороге, Драгош не знал, куда деть взгляд. Каталина расслышала каждое его слово, но никак не могла понять, почему этот мужчина рассказывает ей небылицы. Она была уверена: с минуты на минуту вернется отец и заставит этого проходимца извиниться за свои ужасные речи. Время шло, но Петер не появлялся. А за спиной, теряя равновесие и будто задыхаясь, всхлипывала сестра.

– Папа... Катиш, – тихо бормотала Талия. – Он ведь не... он... он...

Паника, душная и мучительная, постепенно начинала захватывать женский разум. Колени затряслись, больно защемило сердце.

– Где мой отец? Вы можете позвать его? – хрипло выкрикнула Каталина.

– Госпожа, я же говорю... Мне бы знать, куда девать тело. Лето ведь, попортится быстро.

– Какое тело? Чье тело? Где мой отец? ГДЕ МОЙ ПАПА?! – до последнего борясь с осознанием непоправимого горя, Каталина вдруг закричала, что было сил.

– Я не верю вам! Не верю! Аааааа!

В одночасье голову острой стрелой пробила жуткая реальность. Девушка поняла, ее не обманывают. Петер Эстерхази действительно погиб этой ночью, сделав своих дочерей круглыми сиротами.

Следующие несколько суток прошли словно в тумане. И даже если бы девушки напрягли память, не сумели бы точно восстановить события тех дней.

Услышав о гибели отца, Талия рухнула в обморок. Несколько раз она приходила в себя, а после вновь лишалась сознания. Каталина же помнила лишь отдельные моменты – вспышки, что порой вырывали ее из болезненного забвения, наполненного слезами и громкими стенаниями. Кажется, она мельком увидела тело отца, лежащее в чьем-то холодном подвале. Помнила, как кто-то вызвался доставить в Дебрецен весть о гибели Петера. Затем из города прибыли две машины. Кажется, в одной из них приехал сам губернатор. Он усадил девушек в автомобиль, обещая самому позаботиться о доставке Петера в Дебрецен. А потом сестры очутились дома...

Глава 2
Не время для траура

Из дневника Каталины Эстерхази:

«Я не знаю, как пережила первые дни после гибели отца. Мир в тот момент для меня померк. Жизнь, казалось, закончилась. Чтобы не чувствовать боль, что разрывала на части, я была готова на любое безрассудство. И лишь мысли о том, что придется пережить моей сестре, если и меня вдруг не станет, останавливали меня от рокового шага...»

Сидя на краю кровати, Каталина безучастно смотрела на лежащее подле нее платье.

«Черное... Почему оно черное...»

Рядом, не зная, как подступиться к хозяйке, виновато стояла Тереза.

– Госпожа, вам пора одеваться. Похороны уже через час.

– Похороны... – тихо, без каких-либо эмоций повторила Каталина.

Долгие годы это неприятное слово, ставшее синонимом обреченности, было для девушки синонимом прощания с детством. Она повзрослела тогда, когда последняя горсть земли упала на могилу матери. А теперь должна была вновь пройти через это испытание, но в этот раз она была лишена родительской поддержки. Сегодня Каталина сама должна была стать опорой для младшей сестры. Когда погибла мать, Талия была еще совсем мала, чтобы понять всю глубину поразившей их трагедии. Теперь же ей предстояло столкнуться с суровой реальностью. И пережить эту встречу могла помочь ей лишь старшая сестра.

Поднявшись на ноги, Каталина, наконец, потянулась к темной ткани и спустя некоторое время облачилась в траурное платье. Справиться с прической самостоятельно Каталина не могла, и Терезе пришлось взять все в свои руки. Рассматривая свое отражение в зеркале, Каталина удивилась тому, насколько изменилось ее лицо. Щеки будто впали, а заплаканные глаза обрамляли заметные синяки. Но сегодня все это ни капли не волновало девушку.

– Талия уже собралась?

– Да, госпожа, Талиша на ногах с рассвета, – ответила Тереза. – Кажется, она даже не спала.

– Я зайду к ней.

Не без усилий поднявшись на ноги, Каталина направилась в комнату сестры. Постучав, девушка не услышала привычного приглашения войти, и сама толкнула дверь. Талия, облаченная в ажурное черное платье, сидела напротив чистого холста. Не оборачиваясь к сестре, она тихо произнесла:

– Я хотела нарисовать папу... но не смогла сделать ни мазка.

Подойдя к сестре, Каталина бережно положила ладони ей на плечи.

– Ты сделаешь это позже, когда боль хоть немного утихнет.

– Она не утихнет, Катиш. Никогда не утихнет.

– Я тоже так думала, когда не стало мамы. А потом... Шли годы, и боль становилась призрачнее. Она никогда не пропадет навсегда, но ее голос со временем становится тише.

– Что нам теперь делать, Катиш? Как нам жить без него?

– Я не знаю. Не знаю, – честно призналась старшая сестра. – Но сегодня мы должны все сделать правильно, должны... проводить папу.

Дождавшись прибытия машины, сестры спустились вниз и сели в автомобиль, что понес их в сторону городского кладбища.

Губернатор Хольцер сдержал обещание и полностью взял на себя все сложности по организации похорон Петера Эстерхази. Кто-то шептался, будто он опасается, что его инициатива с отправкой помощника в Трансильванию дойдет до императора. А потому, дабы не провоцировать родственников покойного на скандал, так рьяно помогал с похоронами. Быть может, эти слухи были правдивы, но дочери, еще не оправившиеся от кончины отца, были благодарны и такой помощи. Прощание с Петером было долгим.

Проводить господина Эстерхази в последний путь собрались его коллеги, старые знакомые и далекие родственники. Вереница траурных нарядов долго кружила вокруг могилы, пока гробовщики медленно опускали под землю деревянный гроб. Всматриваться в лица присутствующих Каталина начала лишь ближе к концу похорон. Большинство прощавшихся печально сверлили глазами свежую могилу. Но были и те, кто все это время не спускал глаз с безутешных дочерей. Среди знакомых лиц оказались тетушка Ирэн – сестра Петера, ее сын Истван, погодка Каталины, барон Рифхогель, Кристиан Цигельмайер. Присутствие Кристиана, юноши, что лишь недавно вернулся в Дебрецен, на похоронах отца заметно удивило Каталину. Но искать объяснение его приходу она сейчас не могла. Перед ней стояла сложная задача. Та, которой она так боялась и всеми силами надеялась избежать. В одночасье десяток чужих глаз устремился на девушек, не знавших, как пережить постигшее их горе. Крепко сжав зубы, Каталина хотела развернуться и, вызвав всеобщее удивление, сбежать с кладбища. Но она не могла так поступить ни с сестрой, прятавшейся за ее спиной, ни с отцом. Не могла навсегда оставить его в могиле, не подарив прощальных слов.

«Я здесь, папа...» – глядя на черную землю, мысленно произнесла Каталина. В эту минуту кто-то заботливо вручил ей розу. Сжав в руках цветок, больно уколовший ладонь, Каталина медленно двинулась вперед. Несколько шагов сквозь толпу казались ей путем на Голгофу. Но Каталина справлялась. Заставляя себя не думать об окружающих, она шла туда, где упокоенный вечным сном ее ждал отец. Она остановилась у подножия огромного мраморного памятника. Рядом с ним ее фигурка казалась еще более хрупкой и беззащитной. Коснувшись ладонью гладкого камня, Каталина скользнула взглядом по выгравированной надписи – «Петер Эстерхази».

«Я надеялась никогда этого не увидеть...»

Спиной ощущая всеобщее нетерпение, девушка тихо произнесла.

– Петер Эстерхази был человеком чести и совести. И я уверена, что каждый из вас подтвердит мои слова. Он до последнего дня своей жизни выполнял долг перед обществом. Он был хорошим другом и ответственным гражданином. А для меня – лучшим на свете отцом, что в одиночку дарил нам с Талией любовь сразу двух родителей.

Голос девушки дрогнул, к горлу подступили слезы. И теперь она безмолвно обратилась к отцу, скрывая от окружающих самые сокровенные слова.

«Папа, я не представляю, как мне жить без тебя. Ты был для меня всем миром. Лишь сейчас я понимаю, как глупы были все наши ссоры. Жалею, что так много времени потратила на пустые обиды, а ведь могла провести его рядом с тобой. Ты всегда будешь жить в моем сердце. Папа, я хочу, чтобы ты знал – я постараюсь стать такой, какой ты всегда хотел меня видеть. И однажды, глядя на меня с небес, ты будешь гордиться мной. Я позабочусь о себе и о Талии. И сделаю все, о чем ты мечтал».

Отступив на шаг назад, Каталина нагнулась и положила на могильный холм алую как кровь розу. Она выполнила свой долг и желала лишь одного – поскорее покинуть это место, пропитанное черной скорбью. Вслед за сестрой к могиле подошла Талия. Но вместо прощальных слов с ее губ слетел протяжный глухой стон, а затем послышались тихие рыдания.

– Папа, папа... – всхлипывая, девушка не могла произнести ни предложения, но никто из собравшихся не думал осуждать ее за это.

– Талиша, идем, – обхватив сестру за плечи, Каталина увела ее в сторону.

А затем, повернувшись, медленно направила к воротам кладбища. Но, уже уходя, заметила, тех, кто искал ее внимания.

Видеть барона, а тем более говорить с ним, Каталине совершенно не хотелось. Но в память об отце, что считал его добрым приятелем, девушка остановилась, когда Эрих преградил ей путь.

– Гибель Петера – утрата для всех нас. Я желал бы принести свои соболезнования, но понимаю, что они вам ни к чему.

Почти не слушая речей Эриха, Каталина лишь изредка кивала головой. Ее безразличие и пренебрежение его вниманием заметно задевали барона, но он ни словом не обмолвился об этом.

– Если бы я знал, что та наша встреча с Петером будет последней, я не мучал бы его своими сомнениями.

– Мучали сомнениями? Боюсь, я не знаю, о чем вы говорите, – сухо произнесла Каталина.

– Это касается наших с Петером дел, – уклончиво ответил Эрих. И добавил: – Знаю, что вы никогда не находили меня приятным гостем, Каталина, но я буду вынужден на днях нанести вам визит. Дождитесь меня. Нам предстоит важный разговор.

Чтобы быстрее избавиться от общества барона, Каталина согласно кивнула и уже собиралась продолжить свой путь, подталкивая Талию вперед. Но голос Эриха вновь задержал ее.

– Каталина, я должен спросить вас. Ответьте мне честно, как погиб Петер?

Удивленная этим бестактным неуместным вопросом, девушка широко распахнула глаза.

– Вам известно об этом, барон. Отец неудачно упал с лошади.

– Какой из врачей давал вам заключение о его смерти? Вы сами видели повреждения, что привели к трагическому исходу?

– Почему вы задаете мне эти вопросы? Отец свернул шею, какие подтверждения вам нужны?!

Развернувшись, Каталина намеревалась уйти. Но рука барона грубо перехватила ее за локоть. Мужские пальцы крепко держали девушку, не позволяя ей сбежать.

– Что вы делаете? – широко распахнув глаза, спросила Каталина.

Голос Эриха, прозвучавший над самым ухом, стал жестче и заметно злее. Он устал от лишних церемоний и сейчас едва сдерживал зарождавшийся в груди гнев.

– Погиб ваш отец, а вы даже не удосужились убедиться в причинах его смерти?

– Да, как вы смеете... – голос Каталины стал ниже, глаза недовольно прищурились. – Я сегодня похоронила близкого человека, а вы пришли сюда, чтобы в чем-то меня обвинить?!

– Вы похоронили? Нет, вы явились сюда, словно гостья. Вы, как маленький глупый ребенок, предпочли закрыть глаза и спрятаться, сделав вид, будто ничего не произошло. Родная дочь не нашла в себе сил заняться погребением своего отца. Ладно Талия, она лишь недавно перешагнула порог совершеннолетия, но вы отныне старшая в семье. Кому вы доверили тело Петера?!

– Явно не вам, – зло прошипела Каталина. – Ведь вы, звавшийся его добрым другом, своей помощи в похоронах не предложили.

– Я пытался. Но мне не позволили даже увидеть его перед погребением!

– Что здесь происходит? – голос губернатора заставил Эриха замолчать. – Барон, какое вы имеете право так разговаривать с девушкой, потерявшей отца?! Пустите ее. Немедленно.

Видя, что вокруг них начала собираться толпа любопытных глаз, Эрих выпустил руку Каталины и отступил назад.

– Вам лучше уйти, барон. Я слышал, вам привычнее находиться в уединении, – заметил губернатор.

Недовольно сверкнув злыми глазами, Эрих молча направился к воротам кладбища, мысленно продолжая проклинать наивную девчонку за ее беспечность.

– Каталина, вы в порядке, дитя? – заботливо поинтересовался Хольцер.

– Насколько это возможно.

– Это хорошо. Автомобиль ждет вас у выхода. Как только вы будете готовы покинуть это место, мой водитель доставит вас домой.

– Спасибо за это и за все ваши хлопоты с... с отцом.

– О, нет, не стоит никаких благодарностей, Каталина. Это мой долг.

Простившись с девушками, Маркус Хольцер вместе с несколькими спутниками покинул городское кладбище.

Каталина больше не желала ни на миг задерживаться на мертвой земле, а потому, прибавив шаг, взяв сестру под руку, направилась к выходу. Недалеко от ворот кладбища Каталина заметила Кристиана. Юноша, неловко перетаптывался на месте, словно чувствуя себя не в своей тарелке, и явно поджидал ее. Девушка, отвела глаза в сторону. Сейчас ей не хотелось вступать в разговоры. Но проходя мимо Кристиана, она вдруг ощутила настойчивый укор совести.

«Он не был обязан приходить, но все же нашел время поприсутствовать и проводить отца в последний путь».

Остановившись, Каталина сама подошла к смущенному юноше.

– Я была удивлена, увидев тебя здесь.

– Новости в Дебрецене разлетаются быстро. Когда я узнал о случившемся, просто не смог не прийти. Позволь мне выразить свои соболезнования тебе и твоей сестре. Смерть мистера Эстерхази всех нас застала врасплох. Не думал, что это произойдет так скоро...

Последняя фраза, произнесенная задумчивым юношей, неприятно кольнула слух.

– Что значит «не думал»?

Словно опомнившись, что сболтнул лишнего, Кристиан спешно ответил:

– Я просто имел в виду, что твой отец еще не был стар и беспомощен. Его жизнь могла быть намного длиннее.

– Да, это так. К сожалению, несчастья не спрашивают, когда им нагрянуть к тебе на порог.

Кристиан, глядя на девушку с нескрываемым сочувствием, приподнял руку, будто желая протянуть ее и успокаивающе коснуться женского плеча. Но в последнее мгновение одернул себя, видимо, посчитав этот жест неуместным и слишком интимным.

– Как вы справляетесь? На тебя, полагаю, навалилось множество бумажных дел: имущество, наследство...

– Сейчас я не думаю об этом. И не пойми неправильно, но не стану обсуждать подобные вопросы с человеком, которого почти не знаю, – ответила Каталина.

– Ты права, извини, просто это профессиональный интерес. Я каждый день имею дело с людьми, что не могут поделить имущество усопшего родственника.

Разговоры о наследстве и бумагах, сопровождавших кончину человека, сейчас казались девушке чем-то совершенно неуместным. И как только между ней и Кристианом повисла неловкая пауза, Каталина поспешила воспользоваться ей.

– Спасибо, что посетил панихиду. Я пойду.

– Да, конечно, я не буду задерживать тебя.

Девушка благодарно кивнула и пошла прочь.

– Кто это? – продолжая всхлипывать, тихо поинтересовалась Талия у подошедшей сестры.

– Кристиан Цигельмайер. Он когда-то был нашим соседом, в детстве мы вместе играли.

– Я не помню этого.

– Ты была слишком мала. Он недавно вернулся в город.

Талия кивнула, больше не задавая вопросов. Но, дойдя до ворот кладбища, вдруг зачем-то обернулась, бросив короткий взгляд на темноволосого юношу.

Кристиан же еще несколько минут провожал девушек взглядом, вспоминая тот день, когда с осторожностью выслеживал Каталину на улицах Дебрецена.

Спустя бесконечное количество времени, сестры, наконец, вышли за ворота кладбища. Здесь их уже ждала знакомая машина. Позволив водителю открыть перед ними дверь, девушки опустились на сидение и, прикрыв глаза, почувствовали, как автомобиль тронулся с места, увозя их домой.

Весь оставшийся день Каталина провела, сидя у камина. Ей не хватало ни сил, ни желания подняться наверх и стянуть с себя ненавистное траурное платье. Талия, напротив, предпочла закрыться в комнате, отгородившись от всего мира. Тереза несколько раз подавала ужин, но девушки так и не притронулись к нему. Глядя на языки пламени, пляшущие в камине, Каталина старалась забыться и выкинуть из памяти сегодняшний день. Так прошло несчетное количество часов.

Когда на Дебрецен темной тенью надвинулась ночь, Тереза вновь попыталась поговорить с хозяйкой.

– Госпожа, у вас был тяжелый день. Вам следует подняться к себе и отдохнуть.

– Спасибо, Тереза, я не устала, – соврала Каталина.

– Не обманывайте меня, госпожа. Я же вижу – с тех пор как вы вернулись из поездки, вы почти не спите.

– Когда я засыпаю, вижу во сне отца. Там он жив, и мы счастливы, как и прежде. А потом наступает рассвет. А вместе с ним приходит разочарование. Когда я понимаю, что все это было лишь сном... мне делается невыносимо больно.

– Хотите я заварю вам чаю с травами?

– Да, от него я бы не отказалась.

Мягко улыбнувшись, Тереза, еще молодая женщина с плавными движениями и нежным голосом, направилась на кухню. Но не успела миновать гостиную, как кто-то нажал на дверной звонок.

– Кто это может быть в такой час? – удивилась горничная.

Вспомнив о словах Эриха Рифхогеля, Каталина недовольно закатила глаза.

– Должно быть, это барон, видимо, он не отличается особым тактом. Открой дверь, иначе не уйдет.

Проводив взглядом Терезу, направившуюся в коридор, ведущий ко входной двери, Каталина напрягла слух. Сначала она не слышала ничего, кроме легких шагов горничной. Затем щелкнул замок. Открылась дверь. И до девичьего слуха донесся взволнованный вздох горничной:

– Ах!

На лестнице послышались легкие шаги. И, перегнувшись через перила, в гостиную заглянула заплаканная Талия.

– Кто там, Катиш? Кто пришел?

Каталина, напряженно вглядываясь в коридор, пожала плечами.

– Тереза? Кто пришел? Тереза! – крикнула девушка. Но ответа не последовало.

Горничная вернулась в гостиную лишь спустя минуту. Белая, словно саван покойника, женщина не могла вымолвить ни слова. Насторожившись, Каталина поднялась на ноги. Талия замерла на лестнице. Взгляд обеих сестер устремился в сторону коридора, откуда уже раздавались тяжелые шаги. Мгновение, второе, третье... И на пороге гостиной появился высокий мужской силуэт. Сердце забилось быстрее, разум отказывался понимать, что происходит. Еще один шаг, и в холл дома Эстерхази вошел его покойный хозяин.

– П...па...папа?! – не веря собственным глазам, Каталина готова была принять отца за галлюцинацию.

Но она была не единственной, кто видел его. Сжавшись в испуганный комок, Тереза стояла посередине гостиной и полными ужаса глазами глядела на Петера. Талия, боясь пошевелиться, вцепилась руками в перила. Вглядываясь в мужчину, переступившего порог их дома, она отказывалась верить своим глазам. Тем временем Петер сделал несколько шагов по знакомой гостиной, оставляя за собой грязные следы. И усмехнулся, совершенно непривычно.

– Тереза, неужели ты так быстро забыла, кто принял тебя на службу? Иначе как объяснить то, что мне пришлось так долго добиваться твоего приглашения войти в собственный дом?

Горничная, оцепеневшая от страха, не шевельнулась, не издала ни звука.

В отличие от нее Каталина с каждой минутой становилась все живее. На ее лице даже проскользнуло подобие улыбки. Девушка будто и вовсе не замечала никаких странностей во внешнем облике отца. И настойчиво игнорировала тот факт, что сейчас Петер Эстерхази должен был покоиться в своей могиле.

– Папа... ты жив... жив! Я знала, что все это ошибка, ложь! Но где же ты был раньше? Почему все говорили мне, что ты мертв?

Подняв руку, Петер медленно стряхнул с сюртука кусок влажной земли. Его мертвенно бледная кожа со следами трупного окоченения казалась серой. А когда-то карие глаза блеснули нечеловеческим голубым светом.

– Потому что люди не знают ничего, кроме жизни и смерти, – не своим голосом заговорил мужчина. – Им невдомек, что может существовать иная форма бытия. Я тоже не знал о ней раньше. Но теперь... Теперь я познал ее на собственной шкуре.

– Катиш... – стоя на лестнице, девушку тихо позвал испуганный голос сестры. – Это не папа...

Но Каталина будто и вовсе забыла, что такое испуг. Удивленно глядя на отца, она блуждала взглядом по его лицу, стремясь отыскать хоть какое-то объяснение происходящему.

– Как такое возможно, папа? Ты же погиб. Тебя сегодня похоронили. Это невозможно... Просто невозможно... Тебя не может быть здесь.

– Но тем не менее я стою перед тобой, не так ли? А ты, дорогая дочь, задаешь неверные вопросы. Ты мыслишь так же, как остальные.

В тот же миг лицо Петера изменилось. Привычные черты исказились дикой нечеловеческой яростью. Отец оскалился, продемонстрировав острые блестящие клыки. Каталина не успела до конца осознать, что происходит, когда, в мгновение ока преодолев половину гостиной, Петер набросился на Терезу.

– Аааааа!

Крик горничной на несколько секунд наполнил дом. Но вдруг сменился всхлипами и хрустом. В стороны брызнули капли крови. И лишь теперь Каталина поняла, что отец вцепился Терезе в горло, зубами едва не вырвав сонную артерию. Беззащитная женщина быстро обмякла в его руках. Вскрикнув, инстинктивно отвернулась, боясь увидеть мертвое тело горничной, с шумом упавшее на пол.

– Тереза, нет! – в ужасе взирая на жуткую картину, Талия задрожала, и ее взгляд устремился на сестру. – Катиш...Катиш! Это не отец! Не он!

Тем временем, промокнув с губ грязным рукавом кровь горничной, монстр, прикрывавшийся личиной Петера, обернулся к старшей дочери.

– Каталина... Взгляни на меня... – к девушке обратился чужой жуткий голос.

– Кто ты?! – едва не плача, прошептала Каталина. Но вместо ответа услышала чудовищный рев неведомого монстра. Вытянув вперед руки, существо, некогда бывшее их отцом, устремилось к девушке. По его подбородку, капая на грудь, стекала алая кровь Терезы. А хищные мертвые глаза, жадно пылающие голубым блеском, застыли, глядя как на девичьей шее пульсирует яремная вена. Каталина понимала, что смерть нещадно летела ей навстречу. Нужно было бежать, спасаться, но ноги уже не слушались ее. Попятившись, девушка врезалась спиной в стену. Отчетливо осознав, что это конец.

– Талиша! Запрись в комнате! – выкрикнула Каталина.

Когда обезображенные руки Петера должны были схватить ее за плечи, девушка зажмурилась, громко завизжав:

– Ааааа!

Но сквозь собственный крик, она вдруг услышала жуткий, захлебывающийся от злости и боли, вопль упыря. Распахнув глаза, Каталина с непониманием уставилась на отца.

Он стоял всего в нескольких шагах от нее. Его взгляд, как и прежде, сиял нечеловеческим светом, из окровавленного рта поблескивали острые клыки. Но он больше не приближался. В его груди, пробивая сердце, торчал деревянный кол. Петер захрипел. И спустя несколько секунд его глаза закрылись, а тело рухнуло на пол, к ногам дочери. Забывая, как дышать, Каталина продолжала вжиматься в стену. Но так не могло продолжаться долго. Ведь перед ней, на том самом месте, где несколько секунд назад стоял Петер, возвышалась чья-то незнакомая фигура. И девушка, наконец, решилась поднять на нее глаза.

В центре гостиной дома Эстерхази, сжимая в руках деревянный кол, выдернутый из тела вампира, стоял молодой растрепанный незнакомец. Тяжело дыша, он растерянно поглядывал на Петера. Его руки тряслись, грудь медленно вздымалась, выдавая волнение. В один миг придя в себя, словно пробудившись от кошмара, Каталина закричала и сорвалась с места. Бросившись к лестнице, девушка помчалась наверх, попутно хватая в охапку оцепеневшую сестру.

– Бежим, Талиша, бежим! Быстрее, ну!

Добравшись до своей комнаты, Каталина втолкнула в нее сестру и захлопнула дверь. В панике бросилась к комоду, чтобы забаррикадироваться изнутри.

– Талиша, помоги, нужно придвинуть его к двери!

Талия, кивнув, послушно кинулась к комоду. Но выполнить задуманное девушки не успели. Дверь с силой отворилась, и незнакомец, только что пронзивший Петера деревянным колом, вошел в комнату. В безумном отчаянии, Каталина метнулась к окну, ища способ выбраться из дома.

– Талия, придется прыгать!

– Подождите, не делайте этого! Я все объясню. Пожалуйста, отойдите от окна.

Голос незнакомца звучал взволнованно и совершенно безобидно. Мягкий, юношеский, с высокими нотками, изредка пробивавшимися сквозь бархатный тембр, он на удивление располагал к себе. Одной рукой отодвигая штору, Каталина все же обернулась, позволив себе взглянуть на незваного гостя.

Молодой человек, чье лицо мягко обхватывали непослушные, слегка завивающиеся каштановые пряди, был одет в белую рубашку и песочные брюки с кожаными коричневыми подтяжками.

– Не подходи! – срываясь на крик, выпалила Каталина.

– Хорошо, хорошо, как скажешь.

– Кто ты? – испуганно спросила Талия, не спуская с незнакомца глаз.

– Меня зовут Ирвинг. И я лишь на днях прибыл сюда из Лондона. Понимаю, странное знакомство выходит. Но дайте мне несколько минут, и я все объясню. Обещаю.

– У тебя одна минута, – грозно произнесла Каталина, стараясь подавить страх.

– Боюсь, уложиться в минуту будет непросто.

– Осталось пятьдесят секунд... – выкрикнула Каталина.

– Пусть объяснится, – негромко произнесла Талия, обращаясь к сестре.

– Я ему рот и не затыкаю, – рявкнула Каталина. – Ну, хотел говорить – говори!

– Хорошо, хорошо, – юноша примирительно поднял руки вверх. – Тогда слушайте. Я уже назвал свое имя, но, оно вряд ли о чем-то сказало вам, так? Вы любите читать?

Бегло осмотрев комнату, юноша наткнулся взглядом на стопку книг у прикроватного столика.

– Вижу, что любите. Тогда, наверняка, слышали о романе Брега Сокера «Граф Цепеш», я прав?

– Да, я читала его, – заметила Талия.

– При чем здесь ты? – грубо спросила Каталина.

– Брег Сокер – мой отец. И я прибыл в Европу из-за него. Вернее, из-за его кончины, – продолжил юноша. – Некоторое время назад отец получил письмо, что невероятно взволновало его. Бросив все дела в Лондоне, он спешно засобирался в Трансильванию. Он собрал вещи и уже спешил в порт, чтобы отплыть на континент. Но, к сожалению, на паром он так и не зашел. Отца нашли мертвым в грязном переулке на окраине Лондона. Врач объявил, что причиной смерти стала внезапная остановка сердца. Но я не верил в это. И был прав. Во время похорон я наклонился к отцу, чтобы проститься в последний раз. И тогда увидел на его шее две яркие точки. Укус. Точно такой же, что оставлял на своих жертвах вампир граф Цепеш. После похорон я отыскал то письмо, что так взволновало отца. Его писала незнакомая женщина отсюда, из Дебрецена. Она умоляла отца приехать в Европу и вместе с ней посетить Трансильванию. Говорила, что он совершил большую ошибку, опубликовав свой роман. И вот я пустился в путешествие. Добрался до Венгрии. И что же меня здесь ждало? Разочарование! Та леди, что написала отцу письмо, внезапно скончалась неделю назад. Мне оставалось лишь посетить ее могилу на городском кладбище. А теперь представьте мое удивление, когда, собираясь уходить, я вижу, как из свежей могилы выбирается некий господин. Покинув кладбище, он нырнул в один из переулков. Я последовал за ним. Так он и привел меня сюда. Кем он, кстати, вам приходится?

– Это наш отец... Его похоронили сегодня днем, – ответила Каталина.

– Хм, вот как. Соболезную. Я знаю, что такое терять отца, – произнес юноша.

– Тогда, быть может, ты знаешь и то, почему папа... стал таким? – с надеждой спросила Талия.

Ирвинг сдвинул на переносице брови, словно с трудом подбирая нужные слова.

– Так я думал, вы уже догадались. Ваш отец обратился в упыря. Такое случается, если напавший вампир был неаккуратен и не выпил из жертвы всю кровь. Расскажете мне, как погиб ваш отец? Где он встретился с вампиром?

Рассказ странного юноши, его слова об упырях и вампирах в эту минуту казались Каталине злой неуместной шуткой. Вероятно, этот парень был безумцем, случайно пробравшимся в дом. Нужно было немедленно звать на помощь, спасаться. Но что-то останавливало ее.

«Он спас нас...» – наконец осознала Каталина.

В отличие от сестры, Талия с жадностью впитывала слова юноши и была готова поверить каждому его слову.

– Упырь? Но разве такое возможно? – поинтересовалась она.

– И ты еще спрашиваешь? Конечно, возможно. Один из них лежит у вас в гостиной, – хмыкнул Ирвинг.

Каталина задумалась. В голове вновь возникло страшное лицо отца: сверкнули голубым светом неживые глаза, блеснули острые клыки. Все это не было плодом ее воображения. А где-то там внизу сейчас лежали два мертвых тела. Им действительно нужна была немедленная помощь. Но чья? Поверит ли им губернатор, когда они расскажут о случившемся? Что скажут жандармы? Видя сомнения на лице одной из девушек, Ирвинг сделал осторожный шаг вперед.

– Вы, кстати, не назвали мне своих имен.

– Мы и не собирались, – бросила старшая сестра, когда Талиша толкнула ее в бок локтем.

– Меня зовут Талия, а это моя сестра Каталина.

– Талия, значит. Необычно. Каталина – тоже неплохо. Так вы расскажете мне о вампире, убившем вашего отца?

– Вампиров не существует... Это всего лишь детские сказки, – не выдержав, вспылила Каталина. Но, произнося эти слова, она уже не верила в их правдивость. В воспоминаниях всплыла трансильванская глухая деревня с ее раскопанными могилами и жуткими легендами.

«А что, если этот юноша не сошел с ума... И там, в Бралуе, с отцом действительно случилось что-то ужасное...»

Пока Каталина размышляла над этим, Талия заговорила:

– Мы с папой были в Трансильвании. В деревне Бралуй, что недалеко от границ комитата Дебрецен. Нам сказали, что он упал с лошади...

– После падения с лошади из могилы не возвращаются, – заметил Ирвинг. – Так говоришь, Трансильвания... Хм, любопытно. Но отчего-то я не удивлен... Ну, значит, все-таки пришло мое время посетить родину графа Цепеша.

Еще раз взглянув на обескураженных и растерянных девушек, Ирвинг осторожно попятился к двери.

– Не волнуйтесь, дамы, я уже ухожу. Больше вас не потревожу.

Развернувшись, юноша хотел было выскользнуть за дверь, но внезапный голос Каталины заставил его обернуться.

– Я хочу узнать, что на самом деле случилось с папой. Собираешься в Трансильванию? Возьми меня с собой.

Глава 3
Закон Пруэтта

Из заметок адвоката Йозефа Мейхера:

«Мадам Ирэн Сарваш – дама непростого характера. Услуги оплачивает регулярно и исправно, но с явным недовольством (полагает, что переплачивает мне, хотя я еще пошел ей на уступки). Любит поговорить, поэтому на встречи с ней отводится больше времени, чем требуется на прием одного клиента».

Адвокатская контора Йозефа Мейхера.

День накануне похорон.

Громко чихнув, мистер Мейхер, известный в Дебрецене адвокат, аккуратно промокнул нос платком и извинился перед своей посетительницей.

– Прошу прощения, это все табак, – произнес он, но его слова остались незамеченными.

Мадам Ирэн Сарваш, полная дама средних лет в шляпке цвета темной зелени, сидела в его кабинете уже четверть часа и все это время, не давала мужчине вставить ни слова. Пухлыми пальцами вцепившись в ручку своей сумочки, женщина с упоением вновь и вновь повторяла одно и то же:

– И все-таки как же нам повезло! Уверена, Господь не осудит меня за эти слова, я ведь забочусь об интересах сына. Наши отношения с Петером испортились сразу после его женитьбы. Да, он был моим родным братом, но это не мешало мне видеть недостатки в его супруге. Если бы вы знали, какой высокомерной она была, вы бы меня поддержали. К чему это я? Ах, да! Конечно, я горюю о смерти брата, но нельзя не сказать, какой же подарок он сделал нам своей внезапной кончиной. Я полагала, что ждать этого дня придется гораздо дольше, – мадам Ирэн ненадолго задумалась, видимо, вспоминая что-то из прошлого.

Воспользовавшись недолгой паузой, мистер Мейхер, наконец, сумел задать посетительнице первый вопрос.

– Вы, мадам, вероятно, хотите узнать, как продвигается ваше деликатное дело? Спешу вас уверить, что мы с помощником уже некоторое время собираем для вас все необходимые материалы.

– Дело? Конечно, ради него я и пришла! Ведь теперь нам с вами незачем медлить. Пора действовать. Петер Эстерхази отошел в мир иной, оставив после себя двух наследниц. Судьба моих дорогих племянниц, как вы знаете, теперь тесно связана с законом Мариуса Пруэтта. Благослови же его, Господи.

– Вы правы, мадам. Закон Мариуса Пруэтта, принятый десять лет назад, гласит: «Женщина не может до достижения тридцати лет самостоятельно распоряжаться своим законным имуществом. Замужняя женщина делает это только с согласия супруга, незамужняя – с согласия законного опекуна».

– Мне это известно, мистер Мейхер. Как и то, что Каталина, моя племянница, двадцати двух лет от роду, не замужем. Как и ее девятнадцатилетняя сестра Талия. А значит, чтобы сохранить право распоряжаться своим имуществом и не остаться на улице, им необходимо согласиться на предоставление законного опекуна. Мой сын Истван – их ближайший родственник мужского пола. Он станет их опекуном и получит право контролировать счета покойного Петера и его имущество.

– Вы вновь абсолютно правы, мадам Сарваш. С этим не должно возникнуть проблем.

Переведя взгляд на закрытую дверь кабинета, мистер Мейхер громко прокричал имя своего помощника.

– Кристиан! Войди!

Дверь отворилась почти беззвучно. Держа в руках папку с документами, в кабинет адвоката вошел его молодой помощник. Мельком взглянув на посетительницу, Кристиан постарался отвести в сторону взгляд. Мадам Ирэн всегда посматривала на юношу с нескрываемой надменной усмешкой, которую хотелось непременно стряхнуть со своих плеч. Юноша подал папку мистеру Мейхеру и остановился в нескольких шагах от него. Быстро пробежав взглядом по страницам, исписанным неровным торопливым почерком молодого помощника, адвокат отложил бумаги в сторону и обратился к мадам Ирэн.

– С тех пор как вы впервые переступили порог моей конторы, Кристиан, мой юный помощник, не терял времени даром и следил за вашей старшей племянницей. По его наблюдениям... кхм... Кристиан, быть может, ты сам нам обо всем расскажешь?

Без тени улыбки молодой человек поднял взгляд на посетительницу, тихо откашлялся и заговорил.

– Мне удалось познакомиться с одной из ваших племянниц незадолго до кончины мистера Петера. На тот момент Каталина Эстерхази казалась мне девушкой, не готовой столкнуться с внезапными трудностями. Она привыкла к своему образу жизни, и лишиться его – для нее катастрофа. Я уверен, что если надавить на нее, припугнуть – она согласится на любые условия, – выслушав юношу, мадам Ирэн довольно усмехнулась.

– Ваш помощник совершенно прав! Каталина не сможет сопротивляться нашему напору. Она никогда не отличалась самостоятельностью. Без отца она не сможет принять ни одного взвешенного решения.

– А вторая племянница... эм, Талия? – задал вопрос адвокат.

Мадам Ирэн лишь махнула рукой:

– Эта тихоня и слова поперек не скажет. К тому же она младшая сестра, кому есть дело до ее мнения.

Мистер Мейхер, удовлетворенный словами клиентки, закивал головой.

– Хорошо, просто прекрасно! – воскликнул он и обратился к своему помощнику: – Кристиан, ты проделал неплохую работу. Но у меня есть для тебя еще одно задание. Завтра тело Петера Эстерхази придадут земле. Ты должен посетить его похороны. Попытайся заговорить со старшей дочерью покойного. Попытайся втереться к ней в доверие. Пусть она видит в тебе друга. Помимо этого, прощупай почву, горе сильно меняет людей. Нам нужно знать, что сейчас представляет из себя мисс Эстерхази. Стала ли она более уязвимой или предпочла закрыться от мира. В нашем деле это важно.

– Я тоже не пропущу похороны брата, – заявила мадам Ирэн.

– Конечно. Но вам бы я советовал держаться от племянниц подальше. Не привлекайте их внимание раньше времени. Они не должны ничего заподозрить, чтобы мы смогли застать их врасплох.

– Я последую вашему совету, мистер Мейхер.

Удобнее перехватив сумочку, мадам Ирэн грузно поднялась на ноги и направилась к двери. Как только ее необъятный силуэт скрылся из вида, Кристиан задал адвокату давно мучивший его вопрос.

– А вы знакомы с мистером Истваном? Как думаете, из него выйдет хороший опекун?

Мистер Мейхер на пару мгновений замер, задумчиво проведя рукой по подбородку.

– Обсуждать клиентов не в моих правилах, Кристиан. Но, отвечая на твой вопрос, скажу следующее: если бы я знал, что скоро умру, сделал бы все, чтобы к моим дочерям и близко не приблизился такой человек, как мистер Истван Сарваш.

Слова мистера Мейхера неприятно задели юношу, и по его лицу пробежала мрачная задумчивость. Заметив молчаливое неодобрение помощника, адвокат произнес:

– Запомни, Кристиан, наша работа – помогать тем, кто платит нам деньги. Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, наверняка тебе жаль этих девушек. Но поверь, таких, как они, в твоей практике будет еще много. Мадам Ирэн платит хорошие деньги, ее рекомендации обеспечат нам новый поток клиентов. Если ты хочешь достичь успеха на адвокатском поприще, думай о выгоде, а не о судьбах бедных девиц. Твоя семья рассчитывает на тебя, мальчик. Не подведи их.

Взглянув на часы, мистер Мейхер широко улыбнулся:

– Кажется пришло время обеда.

Адвокат поднялся из-за стола и, вручив помощнику несколько папок и ключи от кабинета, попросил:

– Пока меня нет, закончи заполнять бумаги.

С этими словами мужчина покинул кабинет, оставив Кристиана в полной тишине. Опустившись на кресло мистера Мейхера, молодой человек принялся за дело. Но все мысли, как назло, крутились сейчас вокруг семьи Эстерхази.

Кристиан чувствовал себя виноватым. Но не мог отрицать очевидного – это дело могло дать ему хороший старт в карьере. Несколько недель назад, впервые войдя в контору мистера Мейхера, Кристиан испытывал легкое волнение. Он предвкушал, что именно здесь обретет свой первый успех. И пока все шло по плану. Мадам Ирэн была непростой клиенткой и с первого взгляда совершенно не понравилась Кристиану. Но, следуя советам опытного адвоката, юноша довольно быстро спрятал свои чувства подальше от посторонних глаз. Сейчас его волновало лишь одно – достойное триумфальное завершение первого дела. Да, Кристиану было жаль несчастных девушек, против которых уже плела интриги мадам Ирэн. Но что он мог с этим поделать? Ведь на кону стояла его собственная судьба. А потому, всеми силами стараясь презреть жалость и затоптать в себе поднимавшее голову чувство вины, Кристиан усердно выполнял поручения своего наставника.

Когда мистер Мейхер вернулся в кабинет, Кристиан все еще сидел за его столом, заполняя бумаги.

«Исполнительный малый...» – довольно заметил адвокат.

Забыв об обеде, а после и об ужине, молодой человек посвятил весь день работе с бумагами. Веря, что рано или поздно все его старания сполна окупятся.

Приемная губернатора.

День накануне похорон.

Как бы ни старалась госпожа Бауэр, ей не удалось убедить неожиданного гостя в том, что губернатор сегодня не принимает посетителей. Одарив пожилую леди строгим холодным взглядом, Эрих Рифхогель буквально пригвоздил несчастную к полу. Дверь в губернаторский кабинет распахнулась, и барон, больше не встречая на пути препятствий, решительно прошел внутрь. В эту минуту, склонившись над письменным столом, Маркус Хольцер почитывал свежую газету. Услышав тяжелые шаги, он поднял голову и с удивлением и заметным неудовольствием взглянул на гостя.

– Барон, это вы... Вероятно, госпожа Бауэр не предупредила вас о том, что сегодня неприемный день.

– Поверьте, ваша помощница сообщила мне об этом не менее дюжины раз.

– Вот как... Получается, это вас не остановило.

– Ничуть. Я пришел поговорить о Петере.

– О Петере?!

На мгновение в голосе мистера Хольцера мелькнула нескрываемая тревога.

Но губернатор быстро взял себя в руки, откашлялся и заговорил печальнее, чем прежде.

– Ужасная трагедия... Кто бы мог вообразить, что все обернется именно так. Вы ведь были приятелями, насколько мне известно?

– Петер был мне другом. А потому я не могу оставить без внимания то, что с ним произошло.

Так и не дождавшись приглашения присесть, Эрих опустился в кресло напротив губернатора. Не спуская с Хольцера цепкого взгляда, от которого мужчине становилось не по себе, Эрих спросил:

– Что Петер делал в той трансильванской деревне, да еще вместе с дочерьми?

– Выполнял мое поручение.

– Какое?

– При всем моем уважении, барон, это дело государственной важности. И я не имею права обсуждать его с вами.

– А гибель вашего подчиненного – тоже станет государственной тайной? – с заметной угрозой в голосе произнес барон. – Уверен, вы бы этого желали. Но, к сожалению для вас, в Дебрецене Петер Эстерхази был человеком известным. А потому о его гибели уже судачат в каждом доме.

Губернатор поежился, понимая, что барон как никогда прав.

– Смерть Петера – трагическая случайность. Подумать только, упал с лошади...

– Где сейчас его тело? Я заходил в дом Петера, его горничная сказала, что дочери не в состоянии заниматься похоронами отца и позволили вам взять на себя все заботы.

– Так и есть... Бедные девочки. Сначала мать, теперь отец...

– Где тело Петера? – строже и жестче повторил Эрих.

– Его тело уже готовят к погребению.

– Кто?!

– К чему все эти вопросы, барон?! Вы можете ни о чем не переживать. Нашлись люди, что предложили свою помощь в организации похорон Петера. Все будет сделано так, как положено. Я и сам бы этим занялся, но вы ведь понимаете, у меня очень много дел.

Словно подтверждая свои слова, губернатор отложил в сторону газету и придвинул к себе стопку бумаг.

– Я хочу помочь. Неправильно доверять организацию похорон незнакомым людям.

– Ваша помощь уже не требуется, барон. Поверьте, за дело взялись люди... эм, в чьем авторитете сомневаться не приходится.

– Почему бы, в таком случае, вам не назвать их имена?

Этот вопрос стал для губернатора последней каплей. Поднявшись из-за стола, он нервно прошелся по кабинету, поправляя плотный ворот рубашки. А затем, приблизившись к креслу, в котором сидел Эрих, рукой указал на дверь.

– Барон, не принимайте это на свой счет, но я вынужден попросить вас уйти. С минуты на минуту ко мне прибудет человек из Вены, с поручением от самого императора. Я не могу заставлять его ждать, вы же понимаете.

Подняв взгляд на стоящего подле него губернатора, Эрих сурово усмехнулся, и от этого короткого смешка мистеру Хольцеру сделалось не по себе. Барон поднялся на ноги и медленно обошел кресло, повернувшись к двери.

– Ознакомиться с заключением о смерти Петера, полагаю, я тоже не могу?

– Как можно, барон?! Эта информация личная, ее передадут лишь ближайшему родственнику – старшей дочери покойного. Но пока девочка горюет, не думаю, что стоит взваливать на ее плечи лишний бюрократический груз, согласны?

Эрих не ответил, лишь размеренным шагом направился к двери. Как только барон покинул кабинет губернатора, мистер Хольцер облегченно выдохнул и смахнул со лба выступившую испарину. Садясь обратно за стол, губернатор заметно нервничал. Его пальцы бесконтрольно барабанили по деревянной столешнице. В голове крутился недавний разговор, состоявшийся далеко за пределами этого кабинета: «Будьте осторожны с бароном Рифхогелем».

Предупреждал губернатора тот, чье имя он только что отказался назвать Эриху.

«Если он о чем-то узнает, у нас могут возникнуть проблемы. И если так случится, мистер Хольцер, вы отправитесь вслед за Петером...»

* * *

Из дневника Ирвинга Торнби Сокера:

«Вот я и в Австро-Венгрии! Здесь все так не похоже на Великобританию. А еще говорят англичане строги и чопорны. Да вы посмотрите на австрийцев! Совсем скоро поезд доставит меня в Дебрецен. Единственное, что мне известно об этом городке, – он маленький? В нем живут венгры? Ладно, разберусь на месте. Главное сейчас – отыскать Ренату Лист».

Держа в руках слегка помятый конверт, по улицам Дебрецена шел молодой англичанин. Его растрепанные волосы с отросшими каштановыми завитушками задорно подпрыгивали каждый раз, когда юноша оборачивался, качая головой.

А делал он это часто. Всматриваясь в окружавшие его дома, Ирвинг искал адрес, указанный на конверте.

«Ну, и где же ты, приятель?»

Наконец впереди мелькнул указатель, надпись на котором соответствовала нужной улице. Довольно улыбнувшись, Ирвинг свернул в нужную сторону и, пройдя несколько домов, отыскал заветный адрес. Взгляд молодого человека скользнул по неприметному домику в конце улицы. Отворив скрипучую калитку, Ирвинг направился к крыльцу, попутно отметив, что этот переулок выглядит слишком запущено и нелюдимо. Одним прыжком преодолев несколько ступенек, юноша оказался подле двери и, не теряя времени, постучал, не отыскав звонка. Но никто не спешил распахивать перед гостем дверь. Ирвинг прислушался, там за дверью все было тихо, ни шагов, ни голосов. Тогда юноша постучал снова, на этот раз сильнее и настойчивее. Когда его присутствие вновь оказалось незамеченным, Ирвинг спрыгнул с крыльца и, подобравшись к окну первого этажа, громко крикнул:

– Госпожа Лист, вы дома?!

Позади юноши послышались тяжелые глухие шаги, и к незваному гостю обратился негромкий старческий голос.

– Кем бы вы ни были, молодой человек, вы опоздали с визитом, – прошепелявил старик в соломенной шляпе.

– Прошу прощения?

– Мисс Рената Лист скончалась в начале месяца. В доме никого нет.

– Скончалась... Нет...Как же так... Я проделал такой путь, чтобы встретиться с ней. Прибыл сюда из самой Британии.

– Увы, вы опоздали даже на ее похороны, – с сожалением заметил старик.

– Быть может, я могу переговорить с ее родственниками? – с надеждой спросил Ирвинг.

– Насколько мне известно, у мисс Ренаты не было таковых. По крайней мере вы первый, кто пришел сюда со дня похорон. Здесь никого не бывает кроме меня. При жизни мадам Лист я служил у нее садовником. Сейчас же прихожу для того, чтобы присматривать за растениями. Некоторые из них редкие, жаль, если они погибнут вслед за хозяйкой.

Растерянно опустив голову, Ирвинг пытался сообразить, как же ему теперь поступить.

«Это письмо – все, что у меня есть. Я уверен, именно из-за него погиб мой отец. Нет, я не могу просто так забыть об этом и вернуться обратно в Лондон. Мне нужно понять, кем была эта леди, – прикусив губу, Ирвинг призадумался и вдруг смекнул: – Ничто не расскажет о человеке лучше, чем его собственный дом!»

Хитро сверкнув глазами, юноша пробежал взглядом по ветхому жилищу покойной мисс Лист и мысленно отметил:

«Двери хлипкие, приложи силу, поддень ломом и входи. Да и окна довольно низко».

Немного подумав, юноша решил, что, разбив стекло, привлечет к себе лишнее внимание. Да, и садовник все еще маячил поблизости, возясь в заросшей сорняками клумбе.

«Нужно быть осторожнее. Мне совершенно не хочется попасть за решетку в чужой стране».

Ломиться в парадные двери Ирвинг тоже не стал. Вместо этого молодой человек вышел за калитку и обошел дом с обратной стороны. Там, перескочив через ограду, он пробрался к черному входу и пару раз посильнее толкнул плечом старую деревянную дверь. Не сразу, но та поддалась. И Ирвинг, на всякий случай оглянувшись по сторонам, быстро прошмыгнул внутрь.

За минувшее с момента смерти Ренаты время комнаты ее дома успели запылиться. Но все еще хранили ощущение присутствия своей хозяйки. Ступая осторожно, Ирвинг старался не шуметь. Но старые половицы то и дело издавали пронзительный скрип. Проходя мимо входной двери, юноша поднял с пола стопку просунутых в почтовое отверстие бумаг.

«Что у нас здесь? Счета, газеты, письма с соболезнованиями... Хмм... Интересно, на что рассчитывали их отправители? Заключение о смерти... А вот это уже любопытно».

Развернув документ с подписью некого доктора Курта Грубера, Ирвинг прочитал:

«Причина смерти – черепно-мозговая травма, полученная вследствие падения с лестницы. Место смерти...»

– Хм, знакомый адрес. Она умерла здесь, дома.

Повернув голову в сторону, Ирвинг взглянул на лестницу, ведущую на второй этаж. Подойдя ближе, юноша присел на корточки и внимательно всмотрелся в пол у подножия.

«Кто-то здесь прибрался, но, если присмотреться, можно увидеть капли впитавшейся в дерево крови. А это что такое?»

Удивленно вскинув бровь, молодой человек приподнялся и шагнул на нижнюю ступеньку. Не отрывая взгляда от лестницы, он поднимался все выше и выше, пока не достиг верхнего этажа.

«Редкие капли засохшей крови видны на протяжении всех ступенек. Есть они и на верхней площадке. Но если верить заключению о смерти, кровь должна быть только внизу, там, где, упав, Рената разбила голову. Почему никого не удивил тот факт, что с лестницы она падала уже окровавленной? Что-то здесь не так... Обстоятельства смерти Ренаты Лист так же подозрительны, как гибель моего отца».

Спустившись с лестницы, Ирвинг, наконец, осмотрел главную комнату дома. Со всех сторон на него взирали чучела всевозможных птиц. Каждый экземпляр выглядел точно живой. И было заметно, что при жизни Рената тщательно заботилась о странных украшениях своей комнаты.

«Птицы? Почему их здесь так много?»

Ответ на этот вопрос нашелся очень быстро. Стоило Ирвингу пробежаться взглядом по книжной полке, как все встало на свои места.

«Редкие птицы восточной Европы», «Материалы к изучению птиц», «Миграция утиных».

«И все эти труды изданы под именем профессора Ренаты Лист. Так, значит, она была орнитологом. Я был готов ко многому, но не к этому. Полагал, что она писатель, быть может, историк, археолог или путешественница. Но орнитолог... Какое ей было дело до романа отца?»

Порывшись в столе покойного профессора, Ирвинг отыскал бумаги, подтверждавшие, что Рената Лист являлась профессором местного университета. В какой-то момент, тяжело вздохнув, юноша упер руки в бока и вновь скользнул взглядом по комнате.

«Что конкретно я хочу здесь найти?»

Спустя несколько секунд руки сами потянулись к карману и извлекли на свет письмо, что было перечитано уже десяток раз.

И вот снова взгляд Ирвинга забегал по знакомым строчкам:

«Уважаемый мистер Сокер!

Вы не знаете меня, но там, откуда я родом, ваше имя известно каждому. Меня зовут Рената Лист, я пишу вам из Дебрецена, города, что находится на границе с Трансильванией. Недавно мне довелось совершить путешествие в земли, что были описаны вами в романе «Граф Цепеш». И там мне открылась правда, что, вероятно, ускользнула от вас. Мистер Сокер, издав свой роман, позволив ему стать популярным, вы совершили огромную ошибку. Вы даже не представляете, что сотворили! Мне хочется верить, что это было сделано ненамеренно. И если я права, прошу, не теряя времени, приезжайте в Венгрию. Отсюда мы с вами отправимся в Трансильванию, и я покажу то, что навсегда изменило мою жизнь и, вероятно, изменит вашу».

В очередной раз перечитав письмо Ренаты, Ирвинг задумался.

«То, что так волновало эту женщину, находится в Трансильвании. Мне нужно понять, когда и куда именно ездила Рената».

Осознав свою главную цель, Ирвинг вновь принялся за дело. Открывая ящики стола, он пересматривал все бумаги, попадавшиеся ему под руку. Но ни в одной из них не было упоминаний ни о вампирах, ни о романе «Граф Цепеш». Наконец, в руки юноши попали листы с записями Ренаты. Разложив их на столе, Ирвинг начал внимательно изучать каждую строчку.

«Так, а это может оказаться полезным... Что у нас здесь? В заметках Рената пишет о своей поездке в Трансильванию. Это было непростое путешествие, профессор Лист отправлялась в леса, чтобы изучить какую-то лазурную свиристель... Хах, вот так повод! Дальше она описывает совершенно неинтересные особенности гнездования этой птицы, что селится лишь вблизи небольших водоемов. А здесь, я уверен, должны были быть и другие записи, но где они: либо уничтожены, либо спрятаны».

Еще раз пробежавшись по найденным записям, Ирвинг потряс стопку листов над столом. И оттуда выскользнул неприметный обрывок с одной единственной надписью:

«Гнездо ¹7. Без четверти полночь. Каждый четный день. М. Коста».

«Это что, шифр? Ладно, разберемся с ним позже».

Сунув несколько листов себе в карман, Ирвинг продолжил копаться в бумагах профессора. Но не нашел больше ничего, что было бы связано с Трансильванией. Решив, что пора покидать чужой дом, юноша спрятал в стол все, что успел вытащить наружу. Ненадолго задержавшись у двери, Ирвинг принял решение не возвращаться в гостиницу, в которой остановился.

«Наведаюсь на городское кладбище, поищу могилу Ренаты. Не знаю, что я хочу там найти, но чувствую, что должен посетить место ее последнего пристанища».

Глава 4
Образование и невежество

Из дневника Талии Эстерхази:

«Сегодня я дочитала роман «Граф Цепеш» и вновь не смогла до рассвета сомкнуть глаз. Меня пробирала дрожь на каждой строчке! Удивительное произведение. Интересно, автор верил в то, о чем писал? Вампиры в Трансильвании... Я слышала эти легенды несчетное количество раз. И мне думается, не будь в них хоть доли правды, они бы просто не сохранились. Но если представить, что среди нас действительно могут бродить живые мертвецы... Нет, какой ужас! Но если все же представить, пожалуй, я бы ни за что на свете не хотела бы встретиться ни с одним из них».

Не уверенный в том, что верно расслышал слова девушки, Ирвинг удивленно приподнял бровь.

– Повтори, пожалуйста.

– Возьми меня с собой в Трансильванию. Я хочу знать, что случилось с моим отцом и кто в этом виноват, – вновь выпалила Каталина.

– Хочешь отправиться в Трансильванию? После всего, что там произошло? – услышав просьбу сестры, Талия едва не задохнулась от удивления.

– Да, хочу и отправлюсь! А ты останешься здесь.

– Каталина, ты тронулась умом?! – Талия редко была груба с сестрой, но нынешний разговор будто сам вынуждал ее сменить тон. – О чем ты говоришь? Бросишь меня здесь одну? А сама отправишься в румынскую глушь, туда, где погиб папа с... с незнакомцем?!

– Ну, формально мы уже знакомы, – будто невзначай вставил Ирвинг.

– Талиша, ты видела, что сегодня произошло! И как после того, что мы увидели, можно спокойно жить дальше? С отцом что-то случилось той ночью. И я хочу узнать, что именно, – настаивала Каталина.

Но Талия, знавшая сестру лучше кого бы то ни было, понимала, что стоит за ее словами.

– Ты хочешь не это, да? Ты жаждешь мести, я права?

Не видя смысла скрывать очевидное, Каталина кивнула:

– Да, это так. Теперь очевидно, что гибель отца не несчастный случай – это убийство! И я найду виновных.

– Это безумие, Катиш!

Отмахнувшись от сестры, Каталина вновь уставилась на юношу:

– Ну, что молчишь? Возьмешь меня с собой?

Одной рукой неосознанно взлохматив волосы, Ирвинг пытался подобрать правильные слова:

– Дело это, конечно, хорошее, правильное. Оставлять тайну смерти отца нераскрытой нельзя. Уж поверь мне, я знаю. Но мне кажется, ты не понимаешь, о чем просишь.

– Это еще почему?! – осторожные речи Ирвинга лишь злили девушку, ни капли не вразумляя ее. – Что, по-твоему, я не гожусь тебе в компаньоны? Думаешь, не справлюсь? Да чтобы ты знал, я ту деревню изучить успела как свои пять пальцев! Знаю по именам добрую половину жителей. Помню, где находится кладбище, куда ведут местные дороги.

Каталина беззастенчиво врала молодому человеку, пытаясь найти способы надавить на него, набить себе цену. И это работало. Недолго подумав, Ирвинг пожал плечами.

– Ну, раз так, признаю, человек с такими знаниями в моем путешествии пригодился бы. Я подумаю над твоей просьбой.

– Подумаешь?! – от возмущения девушка едва не задохнулась, но спорить отчего-то не стала.

Каталина все еще всматривалась в лицо молодого человека, что сегодня ночью ворвался в ее дом, тем самым сохранив две жизни. Она хотела задать еще один вопрос, но слова застряли у нее в горле. Тело напряглось, а глаза расширились от ужаса. На первом этаже скрипнула половица, и вновь послышались чьи-то глухие шаги. Похолодев от страха, Каталина прошептала:

– Это он? Отец?

Талия, прижавшись к сестре, мертвой хваткой вцепилась ей в руку.

– Катиш, он идет сюда, да?

Ирвингу не хотелось в этом сознаваться, но в эту секунду волосы на его голове встали дыбом, а сердце забилось быстрее. Повернув голову в сторону двери, он тихо ответил:

– Я не знаю, что там происходит... Прежде мне не приходилось убивать вампиров. Я даже не знаю, все ли сделал правильно...

– Надо запереть дверь в комнату, – скомандовала Каталина.

– Если это вампир, дверь нас не спасет, – обреченно прошептал Ирвинг.

В комнате повисло немое напряжение. Все звуки растворились в атмосфере царящего ужаса. И в ту секунду, когда Талия уже готовилась лишиться сознания, а Каталина поглядывала на окно, прикидывая, сможет ли выжить после падения со второго этажа, снизу донесся знакомый голос.

– Каталина! Талия! Вы здесь?

Схватившись руками за сердце, Каталина облегченно выдохнула.

– Кто это? – спросил Ирвинг.

– Это не отец... К нам заглянул барон Рифхогель.

– Среди ночи? У вас приняты столь поздние визиты?

– Нет... обычно нет.

– Ладно, в любом случае, меня это не касается, – пожал плечами юноша. – А вот кому-то из вас придется спуститься вниз и как-то объяснить этому барону два лежащих в гостиной трупа.

Каталина вздрогнула.

«О, Боже! Что же я ему скажу?!»

Ища помощи, Каталина с мольбой уставилась на Ирвинга, но тот лишь пожал плечами, аккуратно отступая к двери.

Тем временем с первого этажа вновь донесся оклик барона.

– Каталина!

– Давай, иди вниз, пока он не поднялся наверх.

Открыв дверь, Ирвинг взял девушку за локоть и подтолкнул вперед. Скрываться от барона Каталина не собиралась, понимая всю глупость подобной идеи. Положив руку на перила, она начала медленный спуск вниз.

«Ну почему я не родилась второй дочерью?» – мысленно простонала Каталина, заметив, что Талия предпочла остаться в комнате.

Ноги едва слушались девушку, тело тряслось, словно в лихорадке. Преодоление каждой новой ступени было испытанием, что требовало мужества и смелости. Спуститься на первый этаж и коснуться ногами пола, на котором все еще лежало два мертвых тела, Каталина так и не смогла. Замерев на последних ступенях, она со смесью ужаса и неловкости взглянула на барона. В эту минуту, присев, он внимательно рассматривал тело Петера. Заметив девушку, он выпрямился и поднял на нее глаза.

– Каталина? Жива...

Девушка едва заметно кивнула.

– Где твоя сестра?

– Наверху, с ней тоже все в порядке.

– Как это случилось? – напряженно оглядываясь по сторонам, спросил Эрих.

– Для начала ответьте, барон: что вы здесь делаете посреди ночи?

Каталине было страшно. И, как всегда, в присутствии Эриха становилось не по себе. Но девушка изо всех сил старалась держаться гордо и хладнокровно. Получалось неубедительно, но Каталина отказывалась сдаваться. Слегка прищурив глаза, она сурово вглядывалась в лицо барона, всем своим видом показывая, что ждет от него объяснений. Поведение юной барышни нервировало Эриха. Эта неуместная надменность казалась ему детским капризом. Перепуганная, едва стоящая на ногах и отводящая взгляд от изуродованных трупов, она вызывала в нем лишь чувство жалости. Тем не менее, Эрих уговорил себя подыграть растерянной девушке и, совладав с недовольством, ответил спокойно и серьезно:

– Сегодня днем я поручил смотрителю кладбища приглядывать за могилой Петера. Вовремя убирать увядшие цветы и приводить в порядок траву. Вы ведь не позаботились об этом. А сегодня ночью он примчался ко мне в поместье с глазами, полными ужаса, и заявил, что ваш отец выбрался из могилы. Я не был уверен, что он не лжет. Но на всякий случай решил отправиться сюда и убедиться, что все в порядке. Однако вижу, что это не так. Дверь была открыта, я вошел и увидел... их... Вас устроил мой ответ?

– Слишком складный, как по мне. Оттого не внушающий доверия, – выпалила Каталина.

– Какой есть, другого я дать не могу. Увы. Теперь ваша очередь рассказать о том, что произошло здесь этой ночью.

– Я сидела здесь, у камина, Талия была в своей спальне, когда кто-то позвонил в дверь. Тереза отправилась встретить гостя, а дальше... дальше...

Каталину пробил озноб. Она снова вспомнила горящие голубым мертвым светом глаза Петера. А затем отчетливо увидела его заостренные клыки.

– Папа был не похож на себя. Он говорил странные, непонятные вещи. А потом просто набросился на Терезу. Он убил ее... Понимаете?! Разорвал горло... Зубами!

Голос девушки срывался, ей требовались все оставшиеся силы, чтобы не рухнуть с лестницы к ногам барона и не начать биться в истерике.

– А потом он хотел наброситься на меня.

– И что же его остановило? Или правильнее будет спросить – кто?

Каталина на пару секунд задумалась, но решила не произносить при Эрихе имя Ирвинга.

– Я не знаю, что здесь случилось. Когда отец попытался наброситься на меня, я испугалась и побежала наверх. Думала, он настигнет меня на лестнице. Но, кажется, в тот момент кто-то проник в дом и отвлек его внимание на себя. Мы с Талией столкнулись наверху и спрятались в комнате. Сидели там, пока не услышали ваш голос.

Под пристальным взглядом Эриха Каталина теряла всю свою уверенность. Ей казалось, что барон видит ее насквозь и мысленно ненавидит девушку за неприкрытую ложь. От этих догадок становилось лишь страшнее, не уютнее.

Руки сами начали нервно комкать ткань платья. Чтобы нарушить неприятную тишину, повисшую в гостиной, Каталина, не подумав, задала первый пришедший ей в голову вопрос.

– Так это вы отвлекли на себя внимание папы? Вы пронзили колом его сердце? – услышав вопрос, Эрих усмехнулся, но глаза его остались неподвижны и серьезны.

– Пронзил сердце колом? Вы правы, кто-то поступил именно так. Вот только вы не могли этого видеть, если укрылись в своей комнате. А кола на полу рядом с телом, как вы можете заметить, нет. Получается, вы что-то недоговариваете...

Осознав, что барон поймал ее на лжи, девушка встрепенулась и, смутившись, отвела от Эриха взгляд. Она не знала, что ответить в свое оправдание, а потому предпочла молчать, тем самым подтверждая догадку барона. Так и не дождавшись объяснений, Эрих шумно выдохнул и зло качнул головой.

«Эта девушка невыносима...Стоит лишь догадываться, как тяжело давалось Петеру ее воспитание».

Эрих еще раз обошел гостиную, наклонившись сначала к одному, потом к другому трупу. Наблюдая за действиями барона, Каталина с удивлением заметила, что его совершенно не пугает развернувшаяся перед ним картина.

В свою очередь барон отметил, что девушка не задала ему главного вопроса, не поинтересовалась, как так вышло, что ее мертвый отец выбрался из могилы.

– Каталина, я полагаю, будет лучше, если вы вернетесь в свою комнату.

– Но как же... Вот это все... Нужно вызвать жандармов или... или...

– Я обо всем позабочусь. А вам нужно постараться забыть сегодняшнюю ночь.

– Это невозможно...

– Тем не менее это необходимо. Упоминать о случившемся тоже не стоит. От этого могут возникнуть лишние проблемы. Эта женщина, ваша горничная...

– Тереза... Так ее зовут.

– У Терезы есть родственники? – поинтересовался Эрих как-то слишком по-деловому.

– Близких, кажется, нет. Но она как-то упоминала, что у нее есть брат в Инсбруке.

– Если кто-то будет ее искать, скажите, что Тереза забрала свое жалование и покинула вас сразу после похорон Петера. Вы поняли? – уточнил Эрих.

Каталина кивнула, опасаясь спорить с бароном.

– Хорошо. Тогда поднимайтесь наверх. И не обращайте внимания на посторонний шум.

Сейчас Каталина, как никогда, желала сбежать подальше от собственной гостиной. Закрыть глаза и вычеркнуть из памяти ужасную кровавую картину.

А потому не задавала больше вопросов. Если барон решил помочь им стереть следы ночного кошмара, пусть принимается за дело. Развернувшись, Каталина направилась вверх по лестнице. Там ее вновь настиг голос Эриха.

– Завтра я вновь зайду к вам. Есть важный разговор, который не касается сегодняшних событий.

Каталина снова кивнула, уже не вдумываясь в слова Эриха. Несмотря ни на что, она была благодарна барону за помощь.

«Не думала, что когда-нибудь буду рада появлению барона в нашем доме. Но если он готов избавить нас от общения с жандармами, то я признаюсь, буду благодарна ему. И соглашусь на его дальнейшие визиты... лишь бы не очень частые».

Поднявшись наверх, Каталина застала в комнате лишь Талию:

– А где наш новый знакомый?

Вздохнув, Талиша кивнула в сторону открытого окна.

– Ушел, значит, – недовольно поморщилась Каталина. – Вот ведь трус! Получил нужную информацию и сбежал! А что еще можно было ожидать от этого проходимца! Какой джентльмен позволил бы себе оставить беззащитных девушек в столь жуткой ситуации? А еще говорят, что британцы – образец вежливости и галантности. Вот уж точно, ушел «по-английски».

– Не злись ты так, – попыталась успокоить сестру Талия. – Попадись Ирвинг на глаза барону, уверена, было бы хуже.

– Уже защищаешь его? – удивилась Каталина.

– Просто не вижу поводов так искренне злиться. Он ведь спас нас.

Спорить с этим аргументом было невозможно, и Каталина решила закрыть разговор об Ирвинге, махнув рукой.

– Что там внизу? – осторожно поинтересовалась Талия. – Когда придут жандармы?

– Их не будет, я полагаю.

– Как это?! Но что тогда мы будем делать с папой и Терезой? – голос Талии стал ниже, напряженнее.

– Барон Рифхогель пообещал все взять в свои руки. Надеюсь, он правда хочет нам помочь.

– Ну, вот, а ты думала о нем, как о дурном человеке, – осторожно заметила Талия.

– Он еще ничего не сделал, Талиша, – надулась Каталина. – Но если барон избавит нас от необходимости объясняться перед жандармами, я буду ему искренне благодарна.

Остаток ночи сестры провели в комнате Талии, закрыв дверь на ключ. Сон был тревожным, коротким. Каталина едва успела коснуться головой подушки, как наступил рассвет. Вставать не было никакого желания. Вчерашние события казались дурным сном. Но что-то подсказывало Каталине, что как только она спустится вниз, ее вновь накроет жуткая реальность. Она не знала, сдержал ли Эрих своего обещания, не знала, что ждет ее там, в гостиной. Время шло. Поднявшись на ноги, девушка подошла к двери и прислушалась. По ту сторону было тихо. А потому, обернувшись на спящую сестру, девушка аккуратно выскользнула из комнаты и вернулась в свою спальню.

Надев длинное платье алого цвета и поправив прическу, девушка привела себя в порядок. Попутно отметив, что на столике возле кровати нет привычной чашки чая. Без Терезы позаботиться о завтраке было некому. С горечью вспомнив о судьбе горничной, что жила в их семье последние четыре года, Каталина смахнула одинокую слезу. Подойдя к двери комнаты, девушка обхватила пальцами ручку и ненадолго замерла. Собраться с духом сегодня было сложнее, чем обычно.

«Если я вновь увижу мертвых, клянусь богом, лишусь рассудка. Но пока не выйду из комнаты, этого не проверю».

Сделав глубокий вдох, девушка распахнула дверь и направилась вниз по лестнице. Сегодня, ступая на каждую из ступеней, Каталина слышала, как сердце на пару мгновений замирало, чтобы в следующую секунду начать отбивать барабанную дробь. Добравшись до первого этажа, девушка затаила дыхание и вдруг облегченно выдохнула. В гостиной было пусто и чисто. На полу не осталось ни одной капли крови. Мертвые исчезли, будто и вовсе никогда не появлялись в этом доме.

«Барон сдержал слово. Интересно, где теперь тело отца и где Тереза?»

Едва успев подумать о бароне, Каталина услышала его уставший голос и вздрогнула от неожиданности. Все это время Эрих неподвижно сидел возле камина, не привлекая к себе внимания.

– Доброе утро, Каталина.

– Барон?! Вы уже пришли? – удивилась девушка.

– Я не уходил. Подумал, что не стоит оставлять вас одних этой ночью. Да и работы здесь оказалось больше, чем предполагалось.

– Что вы сделали с телами?

– Вам не стоит задаваться этим вопросом. Для вашего же спокойствия, я оставлю этот вопрос без ответа.

Наконец, осмелев, Каталина обошла гостиную, все еще с некоторым беспокойством поглядывая на те места, где ночью лежали мертвые.

– Барон, вы, кажется, хотели о чем-то со мной поговорить?

– Так и есть. Но хочу заранее предупредить, Каталина, разговор не из приятных.

– Как и все те, что были в последние дни.

– Вам стоит попросить Талию спуститься вниз. То, что я скажу, касается и ее тоже.

Тон барона заставил девушку напрячься. Она понимала, что разговор предстоит серьезный. Не споря с Эрихом, Каталина поднялась наверх и разбудила сестру. Вскоре обе девушки сидели в гостиной, глядя на барона, стоявшего точно перед ними.

– Вам что-нибудь известно о Мариусе Пруэтте? – начал Эрих.

Каталина напрягла память. Это имя вертелось на языке, девушка точно помнила, что его часто упоминали на светских мероприятиях. Но в связи с чем? На помощь ей пришла сестра.

– Кажется, его именем назван какой-то закон, – неуверенно произнесла Талия. Барон кивнул.

– Вы правы. Мариус Пруэтт, человек неприятный во всех отношениях, но близкий к императору, стал автором закона, значительно испортившего жизни многих женщин. Этот закон требует, чтобы незамужняя женщина, не достигшая тридцати лет, обзавелась законным опекуном. Только так она сохранит свое имущество, распоряжаться которым сможет лишь с согласия опекуна.

И тут Каталина вспомнила все светские сплетни, связанные с этим законом. Десятки скандалов, обманов и интриг. Закон Пруэтта стал ловушкой для молодых женщин, лишившихся защиты семей. Бесчестные опекуны нередко обирали своих подопечных. А порой превращали в бесправных рабынь. Каталина сделала глубокий вдох и оперлась рукой о стену.

«Незамужняя женщина младше тридцати лет, лишившаяся обоих родителей... Боже, ведь речь в законе теперь идет и о нас с Талией».

В этот момент кровь прилила к лицу, обдав девушку жаром. Неприятно запульсировали виски, в глазах будто помутнело.

– Вы хотите сказать, что нам нужен опекун.

– Да, это так, – подтвердил барон. – И мне следует сообщить вам, что еще до своей внезапной кончины, Петер просил меня в случае непредвиденной ситуации принять эту роль на себя.

– Что?! – удивилась Каталина, не веря тому, что услышала. – Отец просил вас стать нашим опекуном?! Это просто смешно!

Забыв обо всех приличиях, Каталина, не стесняясь, высказывала все, что в эту минуту творилось у нее на душе.

– Простите, барон, но папа прекрасно знал мое отношение к вам. Он понимал, что я никогда бы не согласилась на это. Никогда!

– Видимо, отец уповал на ваше благоразумие. Но, как я вижу, напрасно.

– Каталина, прошу, успокойся, – Талия попыталась коснуться руки сестры, но та лишь вскочила с дивана.

– С чего бы отцу вообще просить вас о таких вещах? – продолжала негодовать старшая Эстерхази. – Он не мог знать заранее о том, что упадет с лошади в глухой трансильванской деревне. Вы просто хотите воспользоваться ситуацией, так? Надеетесь получить право распоряжаться нашим имуществом и нами?!

Едва сдерживая нарастающую в груди злость, Эрих негромко, но строго спросил:

– Зачем мне это? Ваше имущество не сделает меня богаче, чем я есть.

Каталина хотела ответить, что, быть может, дело совсем не в деньгах или доме, а в чем-то ином, но не успела. С глухим стуком открылась входная дверь, и спустя несколько секунд в гостиной появилось сразу несколько незваных гостей.

– Каталина, Талия, девочки мои, отчего дверь в дом открыта, и где ваша горничная? – раздался громкий голос Ирэн Сарваш. – Стоило хозяину отойти в мир иной, как прислуга немедленно отбилась от рук.

– Мы это исправим, – коротко и сухо бросил худощавый молодой человек, вошедший в гостиную вслед за Ирэн. То был Истван Сарваш – кузен Каталины и Талии.

– Добрый день, мисс Эстерхази, – вкрадчиво поздоровался стоявший за спиной пышной дамы адвокат.

– Тетя Ирэн, кузен Истван... Что вы здесь делаете? – удивленно поинтересовалась Талия.

Пропустив мимо ушей вопрос племянницы, Ирэн Сарваш по-хозяйски прошлась по гостиной, будто осматривая свои будущие владения. И тут ее взгляд наткнулся на каменное недоброе лицо Эриха.

– Барон Рифхогель? Как это понимать?! – грозно, слегка визгливо, поинтересовалась Ирэн.

– Что именно? – уточнил Эрих.

– И он еще спрашивает! Мы застали вас в обществе моих юных незамужних племянниц. Что я должна была подумать?! Дом пуст, вокруг никого. А вы уже обхаживаете беззащитных сироток! Я была о вас лучшего мнения, барон!

Не намеренный слушать неуместные предположения этой нахальной женщины, барон недовольно закатил глаза.

– Вам не о чем беспокоиться, мадам. Ваши домыслы глупы и нелепы.

– Вы назвали меня глупой?! – завопила Ирэн.

– Барон, вы только что посмели оскорбить мою мать! – скривившись, налетел на Эриха Истван.

Зная сварливый характер тетушки Ирэн, Каталина понимала, еще пару секунд и здесь вспыхнет скандал. Стараясь не допустить этого, девушка шагнула вперед, слегка прикрывая собой барона, и повторила уже заданный вопрос:

– Зачем вы пришли? И кто этот господин? – взгляд девушки устремился в сторону адвоката.

Откашлявшись, мужчина поспешил представиться.

– Мисс Каталина, мисс Талия, прошу меня простить, я должен был известить вас о нашем визите. Мое имя Йозеф Мейхер, я адвокат семьи мадам Сарваш. И присутствую здесь, дабы представлять ее интересы. Видите ли, дамы, в связи с кончиной вашего отца, в отношении вас вступает в силу закон Мариуса Пруэтта...

– Эти леди уже извещены мною об этом, – пояснил Эрих.

– Это очень хорошо, барон, тогда не будем терять времени, – кивнул адвокат. – Мисс Эстерхази, – обратился он к Каталине, – так как ваш кузен, мистер Истван Сарваш, является вашим ближайшим родственником мужского пола, он любезно согласился взять на себя роль вашего опекуна.

«И этот туда же!» – Каталина закатила глаза.

– Мистеру Иствану незачем проявлять геройство и взваливать на свои плечи заботу о дочерях Петера, – вклинился в разговор Эрих. – По его прижизненной просьбе роль опекуна беру на себя я.

Не существует в мире слов, способных в полной мере описать ту степень возмущения, что в эту минуту захлестнула мадам Сарваш.

– Вы?! Ну уж нет! Мистер Мейхер, скажите же что-нибудь!

Сложив руки в замок и прижав их к животу, адвокат обратился к Эриху.

– Барон Рифхогель, я вынужден заявить, что ваши притязания на роль опекуна для мисс Каталины и мисс Талии Эстерхази совершенно несостоятельны. Вы не являетесь их родственником. И, кроме того, мы не можем подтвердить подлинность просьбы Петера Эстерхази, о которой вы говорите. Не подумайте, мы не хотим обвинить вас во лжи. Но в нашем деле слова – это пустой звук. Бумаги куда надежнее.

– У дочерей Петера есть право выбора опекуна, – напомнил Эрих.

– Глупости, неужели вы думаете, что они выберут вас? – вскрикнула Ирэн. – Девочки мои, вы же не позволите этому господину обмануть вас и сделать своей собственностью! Это низко, барон!

В поддельном беспокойстве тетушка Ирэн устремилась навстречу Каталине, стараясь отгородить ее от барона, в то время как Истван все ближе приближался к Талии. В этот момент в гостиную вошел еще один человек.

– Мистер Мейхер, прошу прощения за опоздание. Каталина, мисс Талия, добрый день! – вежливо, в меру приветливо произнес помощник адвоката.

– Кристиан?! Что ты здесь... Подожди, ты что, пришел вместе с ними? – на лице Каталины отчетливо проступило болезненное негодование.

– Не обращайте внимания, мисс, мистер Цигельмайер – мой помощник. Кристиан, ты подготовил нужные бумаги? – уточнил Мейхер.

– Да, все они здесь, как вы и просили.

– Отлично!

На короткий миг все присутствующие словно отодвинулись на второй план. Каталина, ошарашенная появлением знакомого юноши, не сводила с него глаз.

И то был взгляд, полный презрительного разочарования. В одну секунду все встало на свои места: случайная встреча на улицах Дебрецена, его появление на кладбище – все это было частью большого обмана. Этот милый юноша со смущенным взором подло лгал ей, все это время подбираясь ближе.

Заметив на себе взгляд девушки, Кристиан виновато отвел глаза в сторону. Он солгал мистеру Мейхеру, ведь даже не думал сегодня опаздывать. Некоторое время он стоял у двери дома Эстерхази, собираясь с духом, чтобы зайти внутрь. Кристиан знал, что не сможет взглянуть в глаза обманутой девушке, чувствуя себя настоящим негодяем.

Тем временем мистер Мейхер мельком просмотрел бумаги, принесенные помощником, и удовлетворенно кивнул головой.

– Мисс Каталина, мисс Талия, осталось лишь подписать некоторые документы. Чистая формальность, и все проблемы будут улажены.

– Не прикасайтесь к этим документам, – сквозь зубы процедил барон, бросив взгляд сначала на одну, затем на другую сестру.

– Не указывайте моим племянницам, что делать! Вам вообще стоило бы покинуть этот дом, барон, – продолжала верещать тетушка Ирэн.

– Это не вам решать, – рявкнул Эрих.

– Я не стану ничего подписывать, – Каталина замотала головой.

Талия промолчала, но мысленно согласилась с сестрой.

– Но вам придется, мисс. Вы должны согласиться с назначением опекуна, – пояснил Мейхер. – В противном случае вы лишитесь права распоряжаться собственным имуществом. Вы не сможете даже снять деньги со счета вашего отца, вы останетесь нищими.

Лишь теперь Каталина осознала, в какую она и Талия попали западню. Мышеловка захлопнулась, а она не видела ни одного шанса для спасения.

«Мы в безвыходном положении... С одной стороны барон Рифхогель, человек, общество которого мне невыносимо. С другой тетушка Ирэн и кузен Истван – родственники, о которых не хотелось бы даже вспоминать».

– Мисс Каталина, так вы принимаете опекунство мистера Иствана?

– Я... кажется, у меня нет выбора... да, принимаю, – обреченно, едва слышно произнесла Каталина.

– А вы, мисс Талия?

– Я... подождите, ведь мы можем подумать? – паникуя, Талия сжималась под грузом нависшей над ней ответственности.

– Не делайте этого, – повторил Эрих.

– Талия, выбора нет, – прошептала Каталина.

В этот момент рука Эриха железной хваткой схватила старшую Эстерхази за плечо. В глазах барона плескалась ярость.

– Не соглашайтесь на это, Каталина, и не втягивайте в это сестру! Эти люди хотят нажиться на вас, как вы не понимаете?

– Барон, вы слышали, что сказала моя кузина, – повысил голос Истван. – И теперь я, как законный опекун обеих мисс Эстерхази, требую вас отпустить девушку и немедленно покинуть этот дом.

– Вам следует подчиниться, господин Рифхогель, – осторожно заметил мистер Мейхер.

Бросив на каждого из присутствующих гневный взгляд, барон опустил руку и направился к выходу. Когда за ним захлопнулась дверь, тетушка Ирэн довольно рассмеялась.

– Ну, наконец-то, думала, он не сдвинется с места. Как же хорошо, что все разрешилось. Истван, я уже распорядилась, чтобы прислуга собирала твои вещи и готовила к переезду. Отныне ты будешь жить здесь.

– Об этом, насколько я помню, речи не шло, – вмешалась Каталина.

– Девочка моя, а как иначе Истван сможет выполнять свои обязанности опекуна? – удивилась тетушка Ирэн. – Как будет присматривать за вами и за домом? Все, больше никаких вопросов – Истван сегодня же переедет сюда. Не могу понять лишь одного, куда запропастилась-таки ваша горничная?

Подплывая к сыну, тетушка Ирэн ласково коснулась его щеки.

– С этого дня твоя жизнь изменится, дорогой. Я уже вижу, как завидные невесты империи и их матушки ищут способ понравиться тебе.

Слушая мать, Истван горделиво расправил плечи и задрал голову.

– Так и будет, мама.

От довольного наглого взгляда Иствана в душе Каталины что-то перевернулось. Все ее тело напряглось. Девушка желала одного: чтобы все незваные гости немедленно покинули ее дом, оставив одну. Но теперь это было невозможно. Едва сдерживая свою злость, она мысленно проклинала Мариуса Пруэтта, придумавшего закон, что теперь ломал их жизнь. Адвоката, что протягивал ей какие-то бумаги. Тетушку и кузена, не скрывавших своей удачи и откровенно радовавшихся смерти Петера. И, конечно, Кристиана, некогда знакомого, что оказался подлым предателем. Досталось даже Талии, что никак не помогала разобраться с возникшими проблемами и во всем полагалась на старшую сестру.

«Нет, я больше не в силах видеть их! – не прощаясь, Каталина решительно направилась к выходу. – Если не уходят они, уйду я!»

Никто не пытался ее остановить, лишь мистер Мейхер кричал вслед что-то о необходимой подписи. Проходя мимо Кристиана, девушка даже не удостоила юношу взглядом, лишь мимолетно задела его плечом.

Вылетев из дома, Каталина направилась туда, где когда-то беззаботно гуляла по улицам вместе с отцом. Мимо проходили люди, но девушка не обращала на них внимания, чужие лица сливались в одно неясное пятно. Все ее внимание сейчас было направлено внутрь себя.

«Почему все это происходит со мной? Чем я все это заслужила? Как же я хочу, чтобы все это было моим кошмаром. Хочу открыть глаза и увидеть папу, почувствовать запах выпечки, приготовленной Терезой на завтрак. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста... пусть это будет сном...»

Взгляд девушки уже затянулся пеленой, что бывает тогда, когда из глаз готовы хлынуть слезы. Еще чуть-чуть, и, не стесняясь прохожих, Каталина дала бы волю своему горю. Но в эту минуту кто-то внезапно преградил ей путь. Каталина резко остановилась и, кажется, даже вздрогнула. Но узнав стоящего перед ней юношу, что сегодня ночью спас их с сестрой от упыря, облегченно выдохнула.

– Ты!

– Я, – усмехнулся Ирвинг. – Думал, уже не дождусь, когда кто-то из вас выйдет из дома. С тем господином были какие-то сложности? – спросил юноша.

Но Каталина не собиралась отвечать ему. Скрестив на груди руки, девушка прожигала Ирвинга гневным взглядом.

– Ты просто сбежал этой ночью! Оставил нас с сестрой одних, зная, что творится в гостиной! Как это понимать?!

– Когда ты злишься, у тебя на лбу морщинка появляется. Вот прямо здесь.

Приподняв руку, Ирвинг аккуратно коснулся пальцем девичьего лица. Задохнувшись от негодования, Каталина сделала шаг назад и отмахнулась.

– Издеваешься надо мной?!

Понимая, что новая знакомая не из тех, кто быстро забывает былые обиды, Ирвинг шумно выдохнул.

– А что мне оставалось? Если бы тот господин вызвал жандармов, меня бы немедленно арестовали. Я иностранец, с такими обычно не церемонятся. Сначала кидают за решетку, а потом разбираются. А сидеть в местной тюрьме у меня нет ни времени, ни желания. Поэтому мой побег был стратегически оправдан.

– Катиш! Катиш! Вот ты где! – с заметным беспокойством оглядывая сестру, к Каталине почти бегом спешила Талия.

– Когда ты ушла, там такое началось... – запнувшись на полуслове, Талиша встретилась взглядом с Ирвингом и отчего-то покрылась румянцем. – Я не сразу тебя заметила, извини, – обратилась она к юноше. – Так ты, получается, все это время был неподалеку?

Заметно взбодрившись при появлении младшей Эстерхази, Ирвинг кивнул головой.

– Да, я не уходил далеко. Вдруг к вам заявились бы и другие упыри. Если что, помог бы.

– Ну, конечно, – закатила глаза Каталина. Все еще не готовая простить нового знакомого за внезапный побег, она недовольно поинтересовалась:

– Зачем ты караулил нас?

– Тут на досуге я подумал над твоей просьбой. И решил, что мне не помешала бы помощь. В общем, я готов взять тебя с собой в Трансильванию. Но для начала мне нужно закончить кое-какие дела здесь, в Дебрецене.

– После случившегося, я не уверена, что хочу иметь с тобой дело, – грубо произнесла Каталина.

– В тебе говорит обида. Имей в виду, во время поездки это может стать проблемой, – усмехнулся Ирвинг. – Так что предлагаю примириться и начать обдумывать будущее путешествие.

– Какое путешествие?! – вмешалась Талия. – Каталина?! Ты ведь не собираешься действительно отправиться в Трансильванию?

– Я же сказала еще ночью – собираюсь.

– Я думала, это было мимолетное помешательство. Ты не можешь уехать. Истван тебе не позволит, он ведь теперь наш опекун, да?

– Плевать мне на Иствана, на тетушку, на закон этот дурацкий. Мне нужно узнать, что случилось с отцом, Талия, и я узнаю! – в голосе Каталины звучала небывалая ранее решимость. Обернувшись к Ирвингу, она спросила:

– Когда отправляемся?

– Зависит от того, как скоро я закрою некоторое пробелы.

– Что за пробелы?

– Я ведь упоминал письмо, что привело меня в Дебрецен? Его написала Рената Лист – орнитолог, профессор местного университета. И я подумал, что мне просто необходимо посетить ее кабинет. Наверняка там найдутся ответы на мои вопросы. Без них я не знаю, куда мне двигаться. Где искать правду, что, по ее словам, ускользнула от моего отца.

– Так в чем проблема? – удивилась Каталина. – Сегодня же отправляйся в университет и разузнай то, что хотел.

Ирвинг усмехнулся, покачав головой:

– Если бы все было так просто, я уже был бы там. Наверняка после смерти Ренаты кабинет закрыт. Кто просто так впустит меня туда? И я подумал, что вы сможете мне с этим помочь...

– Мы?! Каким же образом?

– Наверняка у вашей семьи есть нужные знакомства. Дебрецен – город небольшой, – предположил Ирвинг.

– Ты промахнулся. Быть может, у отца и были знакомые в университете Дебрецена, но я их не знаю, – покачала головой Каталина.

Ирвинг задумался, размышляя над тем, как же ему поступить. Но вдруг в разговор вступила Талия.

– Подождите, думаю, один вариант есть. Папа ведь был помощником губернатора, возможно, его имя в университете не пустой звук. Каталина, ты могла бы попытаться поговорить с ректором...

– Было бы отлично, – моментально оживился Ирвинг. – Вот только не ПОговорить, а ЗАговорить. Я бы не хотел озвучивать посторонним истинную причину моего прибытия в Дебрецен. И упоминать имя отца тоже. Поэтому придется пойти на небольшую авантюру.

– Ты хотел сказать, на обман? – уточнила Каталина.

– Никакого обмана, лишь крохотная хитрость, – заверил ее Ирвинг.

Каталина нахмурилась, обдумывая слова сестры и просьбу юноши:

– Почему с ректором должна говорить именно я?

– Потому что врать и забалтывать людей я не умею, – пожала плечами Талия.

– А я, по-твоему, умею? – недовольно хмыкнула Каталина.

– В данной ситуации это большой плюс, – вклинился Ирвинг. – Ну, так что? Поможешь?

Просьба Ирвинга казалась Каталине весьма сомнительной затеей. И участвовать в предстоящем спектакле ей совершенно не хотелось. Но что-то подсказывало, что просто так Ирвинг не отступит. Если же она откажется помогать ему, юноша все сделает сам и откажется от идеи брать девушку с собой в Трансильванию. Скрипя сердцем, Каталина уточнила:

– Это поможет быстрее отправится в путь?

– Конечно!

– Ладно, я помогу... Вернее попробую помочь, но ничего не обещаю.

Ирвинг широко улыбнулся, и его улыбка показалась по-детски искренней.

– А я в вас, дамы, не ошибся, знал, что не откажете в помощи! Тогда не будем терять времени, ведите меня в университет.

– Сейчас? Я думала, нужно все продумать, – произнесла Каталина.

– На это нет времени. Действуй интуитивно, импровизируй. У тебя все получится, я уверен.

Поддавшись бесконечной решимости Ирвинга, Каталина указала юноше верную дорогу и вместе с ним и сестрой направилась в университет Дебрецена. Остановившись на крыльце главного учебного заведения города, Ирвинг и его спутницы осмотрелись. Поговорив с одним из студентов, юноша узнал, что ректор вот-вот должен прийти в университет. Так и случилось, спустя пятнадцать минут на крыльцо вбежал невысокий полноватый мужчина средних лет. Легко толкнув Каталину в бок, Ирвинг тихо прошептал:

– Смотри, усатый, в очках – должно быть он. Иди, поговори с ним.

Бесцеремонно подтолкнув девушку вперед, Ирвинг двинулся за ней. Талия направилась было за сестрой, но юноша удержал ее, легко коснувшись запястья.

– Стой, тебе лучше на глаза ректору не попадаться. Лучше иди в университет и попытайся отыскать кабинет Ренаты Лист.

Не совсем понимая, что задумал юноша, Талия тем не менее кивнула и незаметно прошмыгнула в двери университета.

Толком не зная, как себя вести и о чем говорить с ректором университета, Каталина преградила мужчине дорогу.

– Добрый день, господин ректор.

– Добрый день, мисс. Вы ко мне? – удивился запыхавшийся мужчина.

– Должно быть так. Я... Я Каталина Эстерхази...

– Ах, вы дочь мистера Петера?

– Да...

– Примите мои искренние соболезнования.

Мужчина слегка замялся, будто чувствуя за собой вину.

– Я вынужден просить у вас прощения за то, что не смог посетить похороны этого выдающегося человека. К сожалению, дела не позволили отлучиться из университета. Но что же мы стоим на крыльце? Давайте пройдем в мой кабинет.

– А, да, только... Я не одна. Со мной моя сес... – обернувшись, Каталина, к своему удивлению, не обнаружила рядом Талии и продолжила, не упоминая ее: – Со мной студент иностранец, из Лондона, приехал по приглашению Ренаты Лист.

– Рената... Наша огромная потеря... Идемте, поговорим в кабинете.

Зайдя в кабинет, ректор предложил гостям присесть. Сам опустился за свой стол.

– Итак, о чем вы хотели побеседовать?

– Мой друг, мистер Ирвинг, прибыл в Дебрецен по приглашению профессора Лист. Он, как и профессор Рената, изучает орнитологию, – начала Каталина.

– Эх, прибудь вы немного раньше, застали бы Ренату в живых. Ужасная потеря...

– Да, увы, мистер Ирвинг узнал о смерти профессора слишком поздно. А потому, чтобы почтить ее память, хотел бы...

– ... Взглянуть на ее личную библиотеку. Она столько рассказывала мне о ней в письмах, – вдруг включился в разговор Ирвинг.

– Хм... Разве что взглянуть.

Ректор запустил руку в карман и вытащил оттуда ключ от кабинета Ренаты.

– Вообще это запрещено... Но... Хорошо, молодой человек, раз вы приехали к нам издалека, да еще посетили университет в компании мисс Эстерхази, я позволю вам зайти в кабинет профессора Лист.

Ирвинг хитро улыбнулся и сердечно поблагодарил ректора. Пока Каталина пила чай, заботливо принесенный секретарем, Ирвинг и господин ректор ненадолго удалились. Когда они вернулись, мужчина смахнул со щеки одинокую слезу.

– Там в кабинете на меня нахлынули воспоминания... – оправдывался он.

Увидев Ирвинга, Каталина поднялась на ноги и сделала шаг в сторону двери.

Но юноша незаметно остановил ее взглядом и, быстро махнув рукой, показал маленький ключик, видимо ловко вытащенный из кармана ректора.

Глаза девушки недовольно округлились: «О воровстве речи не шло!»

– Мисс Эстерхази, вы, кажется, хотели что-то обсудить с мистером ректором наедине, ведь так? – громко произнес Ирвинг, одними глазами будто говоря:

«Мне нужно время, отвлеки его!»

Каталина была зла, но отступать было поздно.

– Да, это так. Господин ректор, у моего отца осталась коллекция редких книг. Я думаю, он бы хотел, чтобы после его смерти они достались университету...

Довольно улыбнувшись находчивости новой знакомой, Ирвинг выскользнул за дверь и, держа в руках заветный ключ, направился в кабинет Ренаты Лист.

Здесь его ждала Талия.

– Ну что, ты нашел то, что хотел? – спросила она.

Но Ирвинг, вдруг оказавшись совсем рядом, закрыл ей рот ладонью.

– Тссс, пока еще нет. Но, надеюсь, сейчас найду, – раскрыв ладонь, юноша показал ключ. – Идем, поможешь, только будь тише и не привлекай внимания.

Открыв дверь, Ирвинг проскользнул внутрь кабинета и затащил туда Талию.

– Вот так-то лучше! – довольно ухмыльнулся юноша. – А то ректор стоял над душой, точно коршун. Теперь-то можно осмотреться.

– Я так понимаю, ректор не сам отдал тебе этот ключ? – заволновалась Талия.

– Ну конечно, не сам. Пришлось проявить ловкость и сообразительность. А теперь давай приступать к поискам, не знаю, как долго твоя сестра сможет забалтывать ректора.

Талия тяжело вздохнула. Никогда прежде ей не доводилось вот так без разрешения вламываться в чужой кабинет. И сейчас на душе скреблись кошки.

«Надеюсь, нас не поймают. Иначе я умру со стыда».

Медленно пройдя по кабинету, Ирвинг провел пальцем по чучелу полярной совы. Затем взглянул на книжную полку и, наконец, добрался до стола.

– А что мы ищем? – поинтересовалась Талия, на что Ирвинг развел руки в стороны.

– Понятия не имею, если честно. Вероятно, что-то, что может быть связано с Трансильванией, вампирами или моим отцом.

Покопавшись в ящиках стола, юноша не нашел ничего интересного.

Но вдруг его внимание привлек голос Талии. Протягивая руку, она указывала пальчиком в нижнюю часть стола.

– Мне кажется, здесь что-то есть. Замаскированный ящик, у папы в кабинете есть такой же.

– Ну конечно! Секретная секция! – радостно воскликнул Ирвинг. – Хм, заперта, где-то должен быть ключ.

Выпрямившись, юноша еще раз окинул взглядом кабинет.

– Что Рената любила больше всего? Правильно, птиц!

Чучел в кабинете было огромное множество. И юноша был уверен, что в одном из них спрятан ключ от тайного ящика. Вот только в каком именно...

Внимательно изучив чучело совы, Ирвинг расстроено отошел в сторону. Ключа в нем не было. Покрутив в руках чучело дятла, Ирвинг покачал головой.

– Ничего! Пусто!

Чучело сокола юноша осматривал с особой тщательностью. Но так и не отыскал внутри ничего любопытного.

– Да где же этот ключ?! – Ирвинг начинал злиться от бессилия. Но вдруг ему на глаза попалось чучело небольшой синей птички.

– Талия, ты знаешь, как выглядит лазурная свиристель? – загадочно спросил Ирвинг.

Талия призадумалась, но быстро мотнула головой:

– Нет, кажется, нет.

– А мне почему-то кажется, что это она, – произнес Ирвинг, подходя к синей птице. – Рената что-то писала о ней в своих записях, что я нашел в ее доме. Значит, она имела для нее особое значение.

Погладив свиристель по лазурным перьям, Ирвинг аккуратно приоткрыл ее клюв. И здесь его поджидала удача. В клювике крошечной птички блестел маленький позолоченный ключ.

– А вот и ты, дружок!

Не теряя времени, Ирвинг подошел к столу и открыл секретный ящик. Внутри лежала толстая записная книжка – дневник Ренаты Лист. И карта с пометками, сложенная в несколько раз. Не веря своему везению, Ирвинг схватил его в руки, перелистывая одну страницу за другой.

«Здесь Рената описывает подробнее свое путешествие в Трансильванию. Кажется, во время экспедиции с ней произошло что-то странное. Это я изучу позже... Слишком много записей... Ясно лишь одно: жизнь профессора висела на волоске, но ее спасли. Некто М. Коста... Хм... Рената опасалась, что за ней придут. Ведь там, в Трансильвании, встретилась с кем-то, кого знала... И узнала тайну, которую нельзя было вытаскивать на свет... Любопытно».

Читать дневник в кабинете было небезопасно, и Ирвинг понимал это. А потому, спрятав книжицу в карман, вновь залез в ящик и вытащил оттуда карту.

– Это карта Трансильвании, здесь Рената отмечала свой маршрут, – пояснил он для Талии. – Отлично, теперь мы сможем пройти по ее следам.

– Я все еще считаю идею Каталины безумной, – честно призналась Талиша. – И мне бы не хотелось отпускать ее в столь опасное путешествие.

– Не обязательно отпускать ее. Поедем с нами, – предложил Ирвинг. – Разве тебе не хочется раскрыть правду смерти отца? Получить ответы на все вопросы?

– Хочется, конечно, но... Не таким способом.

– А другого нет. Поверь, никто из тех, кого ты знаешь, не станет помогать вам. Люди не любят копаться в таких делах. Я знаю, о чем говорю. Там, в Лондоне, я пытался привлечь полицию и знакомых к расследованию гибели папы, но никто не стал меня слушать. Пришлось взять все в свои руки.

– Ты, кажется, пошел на большой риск. Я на такое не способна, – с долей сожаления призналась Талия.

– А вот тут ты не права! – усмехнулся Ирвинг. – Сдается мне, ты просто плохо себя знаешь. Вот скажи: раньше ты проникала тайно в чужие кабинеты? Рылась в чужих вещах?

– Нет, никогда!

– А сегодня сделала это. Более того, указала мне на секретный ящик стола, без тебя я мог бы его и не найти. Из тебя могла бы получиться просто замечательная воровка.

Не зная, как правильно реагировать на столь сомнительный комплимент, Талия ответила:

– Спасибо... Кажется.

За дверью кабинета стало шумно, в коридор высыпали студенты.

– Пора уходить, – прислушавшись, произнес Ирвинг. – Вряд ли Каталина сможет так долго забалтывать ректора.

Выскользнув из кабинета, Ирвинг отправил Талию к выходу, а сам вернулся за Каталиной, попутно подбросив украденный ключ на стол ректора.

На крыльцо университета юноша выскочил в приподнятом настроении.

– У нас все получилось! Вы даже не представляете, насколько ценные вещи попали нам в руки! Дневник профессора и карта ее перемещений!

Каталина, глядя на робко улыбающуюся сестру и довольного Ирвинга, не могла разделить радости своего нового знакомого. За время беседы с ректором ей пришлось пообещать подарить университету коллекцию редких книг и сделать значительное пожертвование.

– Во что ты нас втянул? – грозно спросила она. – Да еще и ключ выкрал? Как так можно?

– Не выкрал, а позаимствовал. И, в конце концов, вернул обратно. Но это не главное. Теперь я знаю, что мы должны делать и куда лежит наш путь.

– Я и до этого знала – в Бралуй, деревню, где погиб отец, – заявила Каталина и заметила, как при упоминании этого места вздрогнула ее сестра.

– Да, да, с нее мы и начнем свой путь, – кивнул юноша. – Но теперь известно, куда двигаться дальше.

Ирвинг принялся рассказывать о найденной карте и пересказывать содержание дневника. Видя восторженное лицо юноши, удивляясь его невероятной энергичности, Каталина не могла долго злиться на него и вскоре смягчилась. Кроме того, от ее цепкого взгляда не ускользнуло изменившееся настроение сестры. Глядя на нового знакомого, Талиша неосознанно улыбалась. Подвижное живое лицо Ирвинга приковывало к себе ее внимание. Он был свободным, открытым этому миру, и это несмотря на то горе, что жило в его прошлом. Задорные завитки его волос падали на лоб, и Талии отчего-то хотелось протянуть руку, чтобы коснуться их пальцами. Но она сдерживала этот порыв, боясь показаться легкомысленной. Увлеченный своим рассказом, Ирвинг не упустил из внимания улыбку, внезапно озарившую лицо девушки. Отметив про себя, что его новая знакомая необычайно привлекательна, молодой человек игриво подмигнул ей, заставив Талию мило засмущаться. Ее интерес и молчаливая поддержка будто добавляли ему сил и решительности. Его голос становился громче, движения раскрепощеннее, смех искреннее. Что же это такое? Задумываться об этом юноша, чье лицо и само уже покрылось легким румянцем, не стал и просто наслаждался блеском очаровательных карих глаз, взиравших на него с нескрываемым восхищением.

«Видела бы Талиша себя со стороны», – мысленно усмехнулась Каталина, уже зная, что еще не раз припомнит сестре этот момент.

Когда Ирвинг наконец закончил строить планы, Каталина сумела вставить в разговор несколько слов:

– Теперь, когда у тебя есть все, что нужно, готовься к отъезду.

– Я тут предложил и Талии поехать с нами, она сомневается, но...

– Нет! – моментально воскликнула Каталина. – Талиша никуда не поедет. В той проклятой деревне ей делать нечего!

– Почему ты все решаешь за меня? – воспротивилась Талия.

– Потому что я твоя старшая сестра и теперь отвечаю за тебя.

– Хочешь, чтобы я осталась здесь, пока ты совершаешь безумства?

– Ну, отец хотел бы, чтобы хотя бы одна из нас сохранила свою репутацию и жизнь. Поэтому ты, Талия, останешься в Дебрецене. И никому ни слова о том, куда я уеду.

Договорившись встретиться позже, девушки попрощались с Ирвингом и повернули к дому. Когда юноша скрылся за поворотом, Каталина вдруг усмехнулась и легко толкнула сестру в бок:

– А этот англичанин сумел произвести на тебя впечатление.

– С чего ты взяла? – настороженно спросила Талия.

– У тебя щеки пылают.

Схватившись ладонями за лицо, Талия стыдливо отвела глаза в сторону:

– Это от волнения. Не каждый раз я участвую в подобных авантюрах.

– Ты меня не обманешь, я слишком хорошо тебя знаю. Так что ты думаешь об Ирвинге?

– Он... не знаю... интересный? Его отношение к миру поражает. И, пожалуй, даже восхищает.

– Ммм, знаешь его меньше суток, а уже восхищаешься им?

– Каталина, ну перестань! – смущаясь, попросила Талия. – Просто он показался мне таким живым. Будто само воплощение свободы. Кажется, будто для него не существует преград, запретов и ограничений. Он делает то, что хочет, и наслаждается этим.

– Хм, и когда ты успела все это заприметить? – улыбалась Каталина. – Видимо, пока вы обыскивали кабинет, ты не спускала с Ирвинга глаз.

Устав от насмешек сестры, Талия легко ущипнула ее за плечо. Но Каталина лишь рассмеялась, с удовольствием наблюдая, как лицо Талии становится еще более румяным.

Домой девушки возвращались медленнее, чем обычно, намеренно идя самой долгой дорогой. Ноги будто отказывались вести к родному порогу. Тем не менее спустя некоторое время, они все же оказались у знакомого крыльца. Повернув к дому, Каталина сразу заметила стоявшую неподалеку фигуру молодого человека. Это был Кристиан.

– Каталина... – негромко позвал он, заприметив девушку.

Кристиан ждал ее. Ждал давно. Весь минувший день юноше было не по себе.

Чувство вины, как бы он ни старался его заткнуть, не угасало, а с каждым часом разрасталось все сильнее. Не сумев справиться с этой ношей, в конце дня Кристиан вновь пришел к дому Эстерхази. Пусть он убедил себя в том, что поступил согласно должностной инструкции, и в его поступке не было ничего предосудительного, ему хотелось объясниться. Убедить девушку, что он ей не враг.

Голос Кристиана, тихо и вкрадчиво произнесший ее имя, заставил девушку поднять на юношу взгляд. Каталина понимала, он пришел поговорить с ней с глазу на глаз.

Видя, что девушка подходит ближе, Кристиан вышел ей навстречу.

– Мы можем поговорить? Я бы хотел все объяснить...

Но Каталина не думала останавливаться или сбавлять шаг.

Обойдя юношу, преградившего ей путь, она махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху.

– Мне не о чем говорить с тобой, Иуда. Убирайся отсюда. Иди прочь!

Каталина была решительна и категорична. И пусть там, на улицах Дебрецена, Кристиан и показался ей милым юношей, вынырнувшим из далекого счастливого детства, теперь она не была настроена вести с ним бесед.

«Предатель всегда остается предателем, каким бы соблазнительным взором не смотрели на тебя его глаза».

Вспомнила девушка фразу, мельком услышанную на одном из светских вечеров. И сейчас Каталина как никогда понимала всю ее суть. Растерянный и поникший, Кристиан остался стоять в нескольких шагах от крыльца, больше не пытаясь заговорить с девушкой. Поднявшись по ступеням, Каталина вошла в дом, оставив юношу за порогом. Видя эту картину, Талия замедлила шаг и отстала от сестры. Потухший взгляд юноши, виновато топтавшегося у их порога, заставил ее сердце сочувственно сжаться. Остановившись возле Кристиана, она обратилась к нему:

– Каталина сегодня не в духе, слишком многое навалилось на ее плечи. Она не всегда так груба и категорична. Думаю, если вы придете позже, она смягчится.

Подняв глаза, Кристиан, кажется, впервые с искренним интересом взглянул на младшую Эстерхази.

– Благодарю за эти слова, они дарят надежду, – произнес он. – На самом деле, я прекрасно понимаю вашу сестру, у нее есть все основания злиться на меня. Ой, – юноша вдруг встрепенулся, – я ведь не представился вам – Кристиан Цигельмайер.

– Это не обязательно, – заверила его Талия, – я знаю, кто вы. А вы, полагаю, знаете, кто я.

– Да, вы абсолютно правы, Талия. И, если вас не затруднит, мы могли бы перейти на «ты».

Соглашаясь, девушка кивнула.

– Так вы служите в конторе мистера Мейхера? – поинтересовалась она.

– Да, – подтвердил Кристиан, – хочу однажды стать адвокатом.

– Это по его просьбе ты следил за Каталиной?

Кристиан виновато кивнул.

– Мне было поручено собрать информацию о вашей семье. Но я и подумать не мог, что все обернется таким образом. Никто даже представить не мог, что ваш отец вдруг скончается.

Заметив, как изменилось при этих словах лицо его собеседницы, Кристиан поспешил извиниться:

– Прости, не надо было об этом говорить.

– Я, наверное, пойду, – заметно погрустнев, произнесла Талия.

– Подожди, секунду, – остановил ее Кристиан. – Я хотел передать кое-что твоей сестре, но если она не хочет меня слушать, выслушай, пожалуйста, ты. Это может вам помочь.

– О чем ты?

Кристиан поник головой, понимая, что сейчас, вероятно, поступает непрофессионально:

– Нам нельзя обсуждать своих клиентов, но, к сожалению, я знаю, что мадам Ирэн не станет заботиться о вашем с сестрой благополучии. А потому, я хотел спросить о господине Рифхогеле. Если бы вашим опекуном стал он...

Талия тряхнула головой, за сегодняшний день она не раз думала о словах барона. И если утром они не укладывались в голове, то сейчас мысли путались, и девушка не могла дать однозначного ответа.

– Я плохо знаю барона. Мне известно лишь то, что Каталина вряд ли бы захотела видеть его частью нашей жизни. Но мой отец доверял ему... К тому же я не знаю, что хуже: холодность и скрытность барона или наглость тетушки Ирэн. В любом случае, все это не имеет значения, ты же слышал мистера Мейхера. Барон Рифхогель не может стать нашим опекуном.

– Ну...

Кристиан занервничал, засомневался, не зная, стоит ли говорить правду.

Но все-таки сдался под напором совести и полного грусти взгляда девушки.

– На самом деле может. Просто для этого придется приложить много усилий. Нужно найти доказательства того, что ваш отец действительно дал добро на его опекунство. Может быть, есть письма, расписки...

– Не важно... Все это не важно... – с грустью ответила Талия. – Не думаю, что барон станет утруждать себя этим. Да и не знаю, как к этому отнеслась бы Каталина. Она в некотором роде недолюбливает Эриха Рифхогеля.

Чувствуя, что к горлу подкатывает ком, а глаза начинают предательски наполняться слезами, Талия отвернулась. Этот разговор лишь сильнее растревожил ее душу. Видя, что творится с девушкой, понимая, что это он приложил руку к ее страданиям, Кристиан едва сохранял рассудок. Юноша надеялся, что этот разговор успокоит его. Но все пошло не по плану. Он никогда прежде не считал себя дурным человеком, но последние несколько дней не мог отделаться от мысли, что падает в бездну.

Талия, понимая, что слезы вот-вот покатятся из ее глаз, поспешила отвернуться.

– До свидания, Кристиан, я передам ваши слова Каталине.

Больше не оборачиваясь на юношу, Талия поспешно взошла на крыльцо и, отворив дверь, вошла в дом.

* * *

В гостиную Каталина ворвалась в растрепанных чувствах. И, замерев на пороге, ахнула, увидев, во что превратился ее дом. Ни разу за всю свою жизнь девушка не видела, чтобы в этих стенах было настолько шумно. Повсюду раздавался громкий, выходящий за рамки светского приличия, мужской смех. Незнакомые молодые люди вольготно расположились на диванах, сидели на стульях, расхаживали по дорогим коврам. В гостиной было дымно от незатухающих сигар. Девушка закашлялась. Среди толпы незнакомцев Каталина не сразу заметила Иствана. Кузен первым подал голос, заметив, как она вошла.

– Каталина! А вот и ты! И где же, расскажи нам, ты пропадала до самого заката? И где потеряла свою сестру?

– Не твое дело, – резко выплюнула Каталина. Подойдя к дивану, где в компании друзей по-хозяйски, перекинув ногу на ногу, сидел Истван, девушка грубо выпалила:

– Последи за языком, кузен. И впредь не задавай мне подобных вопросов.

В гостиной раздался громкий смех. Расположившиеся подле Иствана молодые люди весело загудели.

– У-у-у, а у твоей кузины острый язычок, – рассмеялся Юрген – невысокий рыжий парень в расстегнутом пиджаке.

– Истван, неужели ты позволишь своей подопечной так тебе дерзить? – подхватил Лукас, заметно захмелевший молодой человек с растрепанными волосами.

Слыша насмешки друзей, Истван заметно покраснел. Его взгляд стал жестче и злее.

– Забыла, с кем говоришь? – зло обратился он к кузине. – Я твой опекун, и ты обязана отвечать на все мои вопросы.

– Ты взял на себя обязанности лишь по распоряжению моим имуществом, вот и займись этим. Оглянись и посмотри, во что ты превратил мой дом всего за несколько часов. Это неприемлемо. Будь добр, попроси своих гостей немедленно освободить дом. А свои вопросы касательно моей жизни оставь при себе.

– Смотри-ка, Истван, какая серьезная у тебя подопечная, – усмехнулся Лукас.

– Выгоняет нас, никакого гостеприимства, нужно заняться ее воспитанием, – произнес Юрген.

Поддавшись общему настроению, Истван откинулся на спинку дивана и, усмехаясь, взглянул на кузину снизу вверх.

– Как ты верно заметила, теперь вашим имуществом распоряжаюсь я. И я решаю, кому приходить в этот дом, а кому его покидать. Станешь упираться – жди наказания. Уж я-то с твоей дерзостью совладаю.

– И как же? – зло усмехнулась Каталина. – Пожалуешься матушке?

На диванах вновь раздался громкий смех.

– Хороша, чертовка, – смеялся Лукас.

– Не из пугливых, – заметил Юрген.

Не весело в этот момент было только Иствану. Уже пригубивший не один бокал крепкого алкоголя, он, пылая яростью, вскочил на ноги.

– Лучше заткнись, пока не получила! Или думаешь, к тебе кто-то прибежит на помощь? Может быть, мамочка? Или папочка? Нет... Они оба уже гниют в земле и им нет до тебя дела. А потому от моего гнева никто тебя не спасет.

Видя, что Истван разошелся, друзья силой усадили его на диван.

– Что же ты рассвирепел? Успокойся! Будь у меня такая кузина, я бы искал к ней другой подход, – произнес Юрген.

– Уж нам-то твои подходы известны! – вновь рассмеялся Лукас. – Слюной смотри не захлебнись, а то я вижу, как ты на нее посматриваешь.

– А что такого? Ну разве она не красива? – продолжал Юрген.

– Еще как, – ответил Лукас.

– Вот и я о том.

Юрген поднялся на ноги и, не спуская опьяненного взгляда с девушки, сделал несколько шагов в ее сторону.

– Куда ты, сядь... Начнешь руки распускать, потом не жалуйся, что тебя в приличные дома не пускают, – произнес Лукас, впрочем, не стремясь остановить друга.

– А что сразу распускать? Я, может быть, с серьезными намерениями? Истван, вот скажи: отдал бы за меня свою кузину?

– Да на что она тебе? – недовольно фыркнул сын тетушки Ирэн.

– Истван теперь с ней не расстанется, – произнес Лукас, – уплывет рыбка, уплывет и дом.

– И то верно, – подтвердил Истван.

– А если я к ней, предположим, чувствами воспылаю?

Каталина медленно попятилась назад, ей не нравилось русло, в которое вошел этот разговор. А Юрген, посматривая на девушку сальным хмельным взглядом, подбирался к ней все ближе.

– То, что пылает в твоих штанах, Юрген, вовсе не чувства, – смеялся Лукас.

– Чтобы потушить этот пожар, и не обязательно идти под венец, – вдруг произнес Истван. – Достаточно подняться на второй этаж, там есть свободные комнаты. А мы сделаем вид, что ничего не видели.

От громкого нахального смеха становилось тошно. Желая уйти в свою комнату, Каталина попыталась обогнуть Юргена и проскользнуть к лестнице. Но это ей не удалось. Молодой человек быстро преградил ей путь.

– Ну что, последуем дельному совету? Куда это ты сбегаешь?

Вытянув руки, Юрген схватил девушку за запястье, не позволяя уйти.

– Не трогай меня! Истван, усмири своих гостей!

Но сын тетушки Ирэн лишь усмехнулся, не проронив ни слова. Ему доставляло удовольствие наблюдать за тем, как расширяются от страха ее глаза. Как тонкие руки пытаются сбросить с себя мертвую хватку Юргена.

В этот момент в гостиную вошла Талия и замерла, не ожидая увидеть того, что здесь творилось.

– О, а вот и вторая сестра, – усмехнулся Истван. – Лукас, как она тебе? Нравится? Забирай. Но только на этот вечер.

– Что здесь происходит? – в непонимании прошептала Талия.

– Талиша, уходи отсюда, – крикнула Каталина, все еще тщетно пытаясь вырваться из хватки Юргена.

Не послушавшись, Талия рванула к сестре на помощь.

– Отпусти ее!

Но добраться до лестницы не успела, дорогу ей преградил возникший на пути Лукас.

– Не мешай им, лучше присядь с нами.

Сердце Талии застучало от страха. В горле возник ком, мешавший закричать.

В этот миг по гостиной дома Эстерхази плавной, заставляющей поежится волной, пробежал сквозняк. И сквозь плотный сигаретный дым выступила высокая мужская фигура.

Одним резким толчком в грудь барон Рифхогель, взявшийся, казалось, из ниоткуда, толкнул Лукаса и заставил Юргена отцепиться от девушки и упасть на пол, едва не ударившись головой о перила. Напряженное злое выражение лица Эриха внушало страх и трепет. Гости замолчали, внимательно следя за незваным гостем. Кто-то поглядывал на Иствана, ожидая, когда же новый хозяин дома выскажет барону свое неудовольствие. Истван и сам понимал, что от него ждут решительных действий. Но даже крепкий алкоголь не мог погасить в нем необъяснимый ужас, что вызывал холодный взгляд Эриха. Наконец, сдавшись под напором всеобщего внимания, Истван поднялся на ноги и шагнул вперед.

– Что вы себе позволяете, барон? Не помню, чтобы приглашал вас.

От слов этого ничтожества в груди Эриха запульсировала ярость. Барон и сам не сразу понял, что стало причиной этой внезапной, едва контролируемой ненависти. Но вдруг осознал: «Он угрожал дочерям Петера, вторгся в его дом».

В голове Эриха промелькнули слова Иствана, те, что молодой человек даже не озвучивал вслух. И барона затрясло от гнева. Глаза будто заволокла пелена.

«Он столько лет терпел давление своей матери, а теперь, получив свободу, решил отыграться на девушках, что зависят от него. Свинья... Только за одни грязные мысли стоило бы разорвать его на части. А всех остальных...»

Эрих сделал глубокий вдох, возвращая себе рассудок. Еще немного, и ярость дошла бы до необратимых пределов. И тогда случилась бы беда.

Решительно и грозно шагнув навстречу Иствану, Эрих темной тенью навис над ним.

– Через минуту эта гостиная должна быть пуста. А ты навсегда забудешь дорогу к дому Эстерхази.

– Да кто вы такой, чтобы указывать мне, что делать? – борясь со страхом, закричал Истван. – Забыли, это теперь мой дом. МОЙ! И здесь я делаю все, что захочу. И с кузинами поступаю так, как считаю нужным.

Последняя фраза явно была лишней. Брови Эриха грозно сдвинулись на переносицу, руки напряглись, готовые в любой момент схватить Иствана за горло.

– Это дом семьи Эстерхази, к которой ты не имеешь никакого отношения. Они девушки, а не твоя собственность.

– Каталина и Талия – мои подопечные! – чувствуя себя загнанным в угол, взвизгнул Истван.

Повернув голову к Каталине, Эрих кратко спросил:

– Хоть одна из вас подписала документы о согласии на опекунство?

– Нет, – ответили девушки.

Взгляд Эриха вновь вернулся к Иствану.

– Вот и ответ. А теперь пошел прочь!

– А если я не уйду?

– Придется тебе помочь.

Глаза Эриха всего на миг блеснули странным холодным огнем. Но заметил это лишь Истван. Лицо молодого человека мгновенно побледнело от ужаса, рот приоткрылся в немом крике. А в следующий момент Эрих схватил негодяя за грудки. Все это время Каталина, пытаясь унять дрожь, держалась поближе к сестре и вместе с ней пряталась за спиной барона. Едва не зарычав, Эрих потянул Иствана на себя и оторвал его от пола.

Гости вокруг замолчали, внимательно наблюдая за развернувшейся в гостиной картиной.

Никто из них не издавал ни звука, никто не решался прийти Иствану на помощь. С каждой новой секундой сын тетушки Ирэн бледнел все сильнее, а затем и вовсе начал задыхаться от страха. Выждав минуту, Эрих потащил Иствана к выходу. Молодой человек не сопротивлялся, лишь беспомощно дергался в сильных руках барона. Распахнув дверь, Эрих, словно крысу, пойманную на кухне, вышвырнул Иствана на улицу. Гости не стали задерживаться. Вскакивая со своих мест, они устремились прочь, не желая испытывать на себе гнев барона Рифхогеля.

Когда дверь дома Эстерхази хлопнула в последний раз, Каталина обернулась к своему спасителю. Ее все еще потряхивало от пережитого страха. Но тело постепенно успокаивалось.

– Спасибо...

Произносить эти слова в адрес барона было непросто, но сейчас Каталина была искренне благодарна Эриху.

– Но скоро Истван снова вернется сюда. Не представляю, что он с нами сделает...

– Он больше к вам не приблизится, – заверил девушек барон.

– Но он же наш опекун, – тихо прошептала Талия.

Запустив руку за под пальто, Эрих достал оттуда аккуратно сложенную бумагу.

– Это письмо Петера, в котором он просит меня стать вашим опекуном в случае его кончины. Этого должно быть достаточно, чтобы подтвердить его посмертную волю. Но потребуется ваше письменное согласие на опекунство. Вы, конечно, можете отказаться...

– Нет, мы не станем, я уж точно, – ответила Каталина.

– Как и я, – вторила ей Талиша. – Не после того, что увидела.

«Как бы я ни относилась к барону, стоит признать, что его общество куда лучше, чем окружение Иствана, – подумала Каталина. – Если папа был готов довериться ему, мы сделаем то же самое. Да, у нас и выбора-то никакого нет».

Словно подслушав мысли девушки, Эрих кивнул головой.

– Тогда с бумагами разберемся завтра. С этим делом лучше не затягивать, пока ваша тетушка не придумала новую подлость.

– Уверена, она способна на многое, – проговорила Каталина. – Теперь понятно, почему отец разорвал с ней общение.

Осмотревшись по сторонам, Талия неприятно поежилась.

– А если они вернутся ночью?

– Этого не произойдет, можете быть спокойны. По моей просьбе за домом присмотрят.

– Я благодарна вам, барон, – наконец, найдя в себе силы озвучить эти слова вслух, произнесла Каталина.

– Эрих. Кажется, я уже просил называть меня по имени.

Сейчас, впервые в жизни взглянув на барона, Каталина, наконец, улыбнулась.

– Я благодарна вам, Эрих.

Пожелав барону доброй ночи, девушки поднялись в свои комнаты. А Эрих, оставшись в одиночестве, подошел к камину. Глядя на огонь, барон Рифхогель пытался заглянуть внутрь себя. Его годами выстроенная жизнь в последние дни сильно изменилась. Люди начали вызывать все больше отвращения, а эмоции все чаще брать над ним верх. Этого нельзя было допустить. Все нужно было привести в порядок. Но Эрих знал, смерть Петера многое изменила. Барон чувствовал, грядут перемены, что-то недоброе уже повисло в воздухе. И столкновения с этой новой силой ему не избежать. А значит, рано или поздно придется вспомнить, кто он такой.

* * *

Погрузившись в свои бумаги, ректор университета Дебрецена не заметил, как стемнело. Оторваться от работы его заставили чьи-то шаги, раздавшиеся возле кабинета.

– Кто там? – окликнул ректор.

Дверь медленно открылась. И на пороге, не спеша проходить в кабинет, застыла мужская фигура. Его тень плавно скользнула по стене, застыв неподалеку от хозяина кабинета. Сощурив глаза и присмотревшись, ректор внезапно улыбнулся.

– Добрый вечер! Вот уже не думал увидеть вас здесь, еще и в такой час. Но я всегда рад вашему визиту. Проходите, проходите.

– Добрый вечер, господин ректор. Нет-нет, я не стану отнимать у вас много времени, – тень на стене чуть качнулась, давая понять, что гость облокотился на дверной проем.

– Я весь к вашим услугам. Таких гостей принимать – одно удовольствие. Что привело вас ко мне?

– Одно неотложное дело. Скажите, могу ли я посетить кабинет покойной госпожи Лист?

– Кабинет Ренаты? Хм... Как странно, – удивился ректор. – Вы сегодня не первый, кто спрашивает меня о ней.

– Кто же был первым?

– Мисс Каталина Эстерхази – дочь помощника губернатора, к сожалению, недавно почившего.

– Как любопытно... Так что насчет моей просьбы?

– Конечно, конечно. Приходите завтра, и я проведу вам экскурсию по всем экспонатам, что хранятся в кабинете Ренаты.

– Боюсь, я не могу ждать.

– Да? Ну, тогда я немедленно провожу вас туда.

Поднявшись на ноги, ректор запустил руку в карман и, к своему удивлению, не обнаружил там нужного ключа.

– Да где же он?

Тень на стене дрогнула, гость выпрямился в нетерпении. Ключ нашелся на столе, что немало удивило ректора.

– Я помню, как убирал его в карман... Эх, годы берут свое, неужели память начала подводить. Ну, пойдемте, пойдемте.

Открыв дверь в кабинет Ренаты Лист, ректор пропустил гостя внутрь.

– Смотрите, здесь собраны редчайшие экземпляры. Рената собирала их по всему миру. А недавно, во время поездки в Трансильванию, профессор Лист даже открыла неизвестный до этого вид свиристели, представляете?

Но гость не слушал рассказов мужчины. Зайдя внутрь, он окинул взглядом кабинет и устремился к столу. Гость не терял времени и под удивленным взглядом ректора быстро отыскал тайный ящик. С силой дернул его, вырвав с корнем.

– Что вы делаете?!

Гость не ответил, лишь грозно зарычал и отбросил ящик в сторону. Он был пуст, кто-то опустошил его раньше.

– Кто забрал ее записи?

– Какие записи? Сюда никто не входит без меня. Но что же вы наделали, если бы я не знал вас...

– Лучше бы не знал...

Голос гостя неожиданно изменился, став грубее и таинственнее. В темноте ночного кабинета заблестели голубые глаза. Обнажились белые клыки. Ректор застыл в ужасе, не успев издать ни звука. То, что он видел, не поддавалось никакому разумному объяснению. А в следующий миг в его горло вонзились острые зубы. Беспомощный крик потонул в громком хрипе.

Когда обескровленное тело ректора упало на пол, гость аккуратно промокнул губы белым платком. Развернувшись, он вышел из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь.

Глава 5
Вампир в городе

Из письма Петера Эстерхази:

«Эрих, мой дорогой друг, лишь тебе одному после своей кончины могу я вверить самое ценное, что есть в моей жизни, – своих дочерей. Понимаю, что этой просьбой возлагаю на тебя непомерную ношу, и прошу простить меня, умоляю понять. Возьми их под свою опеку. Защити, сбереги...»

Натягивая на голову одеяло, Каталина тщетно пыталась спрятаться от солнечных лучей, ловко пробравшихся в комнату. Сегодня девушка не собиралась подниматься рано, желая подольше поваляться в кровати, восстанавливая силы, потерянные в минувшие дни. Однако ее планам вновь не суждено было исполниться. Сегодня солнечные лучи были не единственной угрозой девичьему сну. Лишь приоткрыв глаза, Каталина услышала, как с первого этажа донесся чей-то неразборчивый возглас. Следом за ним последовал еще один и еще... Там, внизу, кто-то громко ругался, явно не сдерживая обуревавшего его безумия. Прислушавшись, Каталина поднялась на локтях и, повернув голову в сторону двери, прислушалась.

«Да что там происходит? Неужели снова вернулись дружки Иствана?»

От этой догадки по спине пробежали мурашки. Вцепившись в край одеяла, девушка вспомнила вчерашний вечер и то бессилие и страх, что она испытала.

«То, что случилось вчера, не должно повториться. Истван – негодяй. Отныне ему не позволено переступать порог моего дома», – мысленно произнесла девушка. Меж тем звуки, доносившиеся из гостиной, становились все громче. Встав с постели, Каталина на цыпочках подошла к двери и прислушалась, но так и не поняла, что творится внизу.

«Там, должно быть, Эрих, но кто же еще?»

Перед внутренним взором предстала разгневанная толпа незваных гостей, что вчера была выпровожена бароном из дома.

«Если это действительно они, Эриху может грозить опасность».

Эта внезапная мысль заставила девушку неприятно встрепенуться.

По телу пробежал холодок. Она вдруг представила, как разъяренная толпа с порога накидывается на барона, желая поквитаться с ним. Каталина ощутила, как в этот миг екнуло ее сердце. Жуткая картина, родившаяся в голове, не на шутку испугала девушку. Нет, еще одной смерти гостиная их дома точно не выдержит! Внезапным откровением для Каталины стало осознание того, что беспокоится она все же не о доме и даже не о себе. Ее сердце кольнул страх...

Страх за жизнь барона. Но отчего бы?

«Вчера он появился так вовремя. И сделал то, чего я не смогла бы. Эрих выручил меня, оттого я и переживаю за него, что опасаюсь остаться без защиты», – объяснила девушка свое странное, небывалое прежде беспокойство за барона. На всякий случай она вновь повторила эти слова, чтобы не позволить себе усомниться в них. И, кажется, это даже сработало.

«Нужно немедленно одеться и как можно скорее узнать, что происходит в гостиной. Иначе все эти мысли сведут меня с ума».

Каталина более не была намерена тратить время впустую. А потому поспешила поскорее привести себя в порядок, скинув ночное платье. Надев наряд, удачно подчеркивающий тонкую талию, девушка собрала волосы в незатейливую прическу. И, ощущая неподдельную тревогу, направилась к двери.

«Сейчас узнаем, что там за шум».

Девушка вышла из комнаты и по лестнице, ведущей вниз, направилась в гостиную.

Оказавшись на верхней ступени, Каталина уже поняла, что ее страхи о ворвавшейся в дом толпе мужчин были беспочвенны. А добравшись до гостиной, еще раз убедилась в этом. Однако, несмотря на миновавшую угрозу, дом семьи Эстерхази все-таки подвергся вторжению. Раскрасневшись от негодования и праведного гнева, по гостиной, размахивая сумочкой, суетливо прохаживалась тетушка Ирэн. За ее спиной маячил мистер Мейхер, адвокат, которого госпожа Сарваш сегодня утром буквально выволокла из конторы, заставила пойти вместе с ней на штурм дома Эстерхази.

Талия уже проснулась и сейчас пыталась, как могла, успокоить разбушевавшуюся тетку. Но та будто не замечала усилий племянницы. Барон Рифхогель, скрестив на груди руки, стоял недалеко от камина. По выражению его лица было понятно – визит Ирэн Сарваш уже успел изрядно потрепать ему нервы.

– Нет, не молчите, не смейте молчать! – кричала тетушка. – Мистер Мейхер, нет, вы видите, что происходит?! Я требую ответа, барон! Кто дал вам право прикасаться к моему сыну, позорить его перед людьми и вышвыривать из дома, что теперь принадлежит ему?!

Едва сдерживаясь, чтобы не наговорить лишнего, Эрих стиснул зубы и процедил:

– Этот дом – собственность дочерей Петера Эстерхази. Ни вы, ни ваш сын не имеете к нему никакого отношения.

– Истван их опекун! – продолжала верещать Ирэн.

– Нет, и никогда им не был, – сухо произнес барон.

Подхватив со стола лежащие на нем бумаги, он сунул их в руки мистеру Мейхеру.

– Ни Каталина, ни Талия не подписали соглашения на опеку Истваном.

Изучив бумаги, адвокат кивнул головой:

– Действительно так. Однако, я замечу, что теперь мисс Каталина и мисс Талия находятся в затруднительном положении.

– И в каком же? – громко спросила Каталина.

В пылу ссоры противники не сразу заметили появление девушки и лишь теперь повернули головы в ее сторону.

– А вот и ты... Негодяйка, – фыркнула Ирэн. – Поглумилась над моим сыном и довольна?! С рук тебе это не сойдет.

– Оставьте свои угрозы при себе! – понизил голос Эрих.

– Кхм-кхм, мисс Эстерхази, – обратился к Каталине адвокат. – Отвечая на ваш вопрос, поясню: если вы отказываетесь принимать чье-либо опекунство над собой, то теряете возможность распоряжаться своим имуществом.

– Не переживайте, мистер Мейхер, мисс Каталина и мисс Талия сохранят за собой это право, – вмешался Эрих. – Они обе согласились на мое опекунство.

– Что?! – раздувшись от негодования словно шар, тетушка Ирэн покраснела и едва не начала задыхаться. – Мистер Мейхер, вы говорили, что это невозможно!

Хитрые глазки господина адвоката быстро забегали по комнате, пока мистер Мейхер подбирал нужные слова:

– Я не говорил «невозможно», лишь указывал, что это маловероятно. Господин барон не является членом семьи Эстерхази.

– Зато являюсь человеком, кому покойный Петер Эстерхази доверил заботу о дочерях.

– Вы не можете этого подтвердить! – вскрикнула тетушка.

– К счастью, могу. И предоставлю все необходимые доказательства. Не вам, конечно, а лицу, уполномоченному оформить опекунство.

– Мистер Мейхер, не стойте столбом, скажите что-нибудь! – требовала мадам Сарваш.

– Кхм... Если господин барон действительно имеет необходимые доказательства, указывающие на волеизъявления мистера Эстерхази, то нет никаких препятствий для оформления его опекунства над девушками.

– Немыслимо! Знайте, барон, я этого так просто не оставлю!

Крепко сжимая в руках дамскую сумочку, Ирэн Сарваш подскочила к Эриху и в пылу чувств замахнулась ладонью, желая отвесить негодяю пощечину. В мгновение ока усталый, слегка раздраженный взгляд барона изменился. Теперь он источал чистый, неподдельный гнев. На лету перехватив запястье госпожи Сарваш, он крепко сжал его пальцами. Эрих молчал, не произнося ни звука.

Но взгляд его яростных глаз пугал сильнее, чем любое проклятие. Видя, что творится с бароном, Ирэн сжалась, растеряв всю свою решительность. Не в силах отвести испуганного взгляда от лица Эриха, мадам Сарваш задрожала.

Наблюдая за происходящим со стороны, Каталина затаила дыхание, понимая, что происходит нечто, неподвластное объяснению.

«Тетушка Ирэн не из тех, кого можно так легко заставить замолчать. А сейчас она не просто молчит – боится... Она в ужасе, оттого не может вымолвить ни слова... Неужели один взгляд Эриха способен так повлиять на человека?» – задавая себе этот вопрос, Каталина вспоминала, как и сама порой отводила в сторону глаза, лишь бы не попадать под странное влияние барона. Его взгляд не раз заставлял девушку ощущать внутри себя неясную тревогу. В такие моменты ей казалось, что на нее смотрит не человек, а хищник, выслеживающий добычу.

Наконец, обретя дар речи, мадам Сарваш отпрянула от барона. Эрих разжал пальцы, более не собираясь удерживать ее.

– Я этого не оставлю, так и знайте! Мистер Мейхер, немедленно приведите сюда жандармов! – потребовала тетушка Ирэн.

– Кхм, боюсь, для того нет оснований...

В эту минуту в дверь дома Эстерхази громко постучали. Обернувшись по сторонам, мадам Ирэн надменно фыркнула:

– Что, так и не приструнили прислугу? Кто же в таком случае откроет дверь?

Подавив в себе желание бросить в тетушку какую-нибудь колкость, Каталина сама отправилась встречать гостей. Но ее опередила Талия, стоявшая ближе к двери.

– Я открою, – произнесла она и скрылась в коридоре. А спустя несколько секунд в гостиную дома Эстерхази вошел глава местной жандармерии. Высокий статный господин в серой форме поправил фуражку и, коснувшись густых черных усов, недоверчиво обвел собравшихся тяжелым взглядом.

– Добрый день, господа. Рихард Бергер – начальник жандармерии Дебрецена.

– Добрый день, мистер Бергер. Чем обязаны? – поинтересовался Эрих.

– Я пришел переговорить с мисс Каталиной Эстерхази.

– Это я, – сделав шаг вперед, ответила девушка. – Но в чем дело?

Увидев представителя правопорядка, Ирэн Сарваш воспряла духом.

– Как же вы вовремя, господин Бергер! Если бы вы только знали, что здесь происходит...

Однако жандарм не удостоил женщину своим вниманием. Его взгляд был прикован к старшей мисс Эстерхази. Глядя на сурового жандарма, девушка едва скрывала панику, зарождавшуюся в груди.

«Что он здесь делает? Наверняка он узнал о смерти Терезы и о том, что случилось с папой...Как все ему объясню?!»

Внимательно всмотревшись в лицо Каталины, Рихард Бергер сделал пару шагов ей навстречу.

– Скажите, мисс Эстерхази, вы вчера посещали университет Дебрецена?

Услышав вопрос жандарма, Каталина сглотнула. В горле мгновенно пересохло.

«Только не это... Ирвинг, черт, во что ты меня втянул!»

Понимая, что нет смысла отрицать очевидное, девушка кивнула головой.

– Да, это так. Почему вы спрашиваете меня об этом?

– Дело в том, мисс, что человека, с которым вы вчера изволили беседовать, господина ректора, сегодня утром обнаружили мертвым.

– Что?! Какой ужас... – мельком взглянув на Талию, стоявшую за спиной жандарма, Каталина увидела, как у той побледнело лицо. – Но это все равно не объясняет вашего визита...

– Поясню, – продолжил Бергер. – Его убили. Этой ночью в стенах университета. По утверждению секретаря, вы были его последней посетительницей.

– Ах! – громкий вздох мадам Ирэн мгновенно приковал к ней взгляды присутствующих.

Понимая, что разговор переходит в сомнительное русло, а в гостиной находятся лишние уши, Эрих подал голос:

– Мадам Сарваш, мистер Мейхер, прошу вас покинуть дом.

– Кто вы такой, барон, чтобы выгонять нас?!

Прислушиваясь к разговору, Рихард Бергер с любопытством посматривал на Эриха.

– Я опекун этих девушек.

– Пока нет! – выплюнула мадам Сарваш.

Устав спорить с тетушкой Ирэн, Эрих взглянул на жандарма. Тот понял его без слов.

– Прошу всех тех, кто не проживает в этом доме, покинуть его. Господин опекун может остаться.

– Кхм-кхм... Конечно, господин Бергер, мы подчинимся, – заверил жандарма мистер Мейхер. Легко коснувшись руки мадам Сарваш, адвокат кивнул в сторону двери. Спорить с суровым жандармом не хотелось, и женщине пришлось смириться.

Нахмурив брови и всем своим видом продемонстрировав недовольство, мадам Ирэн в сопровождении мистера Мейхера вышла из дома. Когда в гостиной стихли чужие голоса, Рихард Бергер вновь устремил свой взор на Каталину.

– Мисс Эстерхази, о чем вы беседовали с господином ректором?

– Эммм... Мы обсуждали коллекцию книг моего отца, что я хотела бы передать университету.

– Вы ведь приходили не одна, верно? Кажется, с вами был юноша. Кто он?

«Он знает об Ирвинге... Но что именно ему известно? – с тревогой думала девушка. – Про Талию он не спрашивает, значит, не знает, что и она была в университете. Пусть так и остается», – решила Каталина.

«Он загоняет меня в угол!»

Под пристальным взглядом жандарма девушка терялась, не зная, как поступить. Ей казалось, что любое необдуманное слово приведет к катастрофе.

«Если я что-то расскажу об Ирвинге, его арестуют, – понимала она. – Не хочу думать, что он может быть как-то замешан в случившемся, но не стоит забывать, что мы ничего о нем не знаем. Правдивы ли были его слова? А рассказ об отце? Быть может, он вообще не тот, за кого себя выдает? – вдруг подумала Каталина, но тотчас попыталась отбросить эти мысли. – Сейчас это неважно. Ведь если он окажется под следствием, тень подозрений падет и на меня. Это я привела его к ректору, я помогла проникнуть в кабинет профессора Лист. И кто знает, будет ли Ирвинг молчать об участии Талии? Если еще и она из-за меня попадет в неприятность, будет совсем нехорошо».

Чем больше Каталина размышляла о вчерашнем дне, тем сильнее убеждалась в том, что не может рассказать об этом жандарму. Солгать же представителю закона было преступлением. Осознавая, что не сможет лгать убедительно, девушка решила разыграть другую карту.

– Я отказываюсь отвечать на ваши вопросы, мистер Бергер! – громко, с нотками обиды произнесла Каталина. – Это просто оскорбительно! К чему они? Вы что, в чем-то меня подозреваете? – Каталина нахмурилась, всем своим видом демонстрируя глубокое недовольство.

– Нет. Пока, – угрюмо произнес жандарм. – Я провожу необходимые следствию мероприятия – опрашиваю свидетелей.

– Я не была свидетелем преступления, господин Бергер. Мне всего лишь хотелось выполнить посмертную волю отца – помочь университету Дебрецена. И чем это обернулось? Теперь меня подозревают в убийстве!

– Вас никто ни в чем не подозревает, мисс Эстерхази. Не устраивайте сцен. Мне нужно знать, с кем вы приходили к господину ректору.

– Я более ничего вам не скажу, – сложив руки на груди, заявила Каталина. – Хоть пытайте.

Мистер Бергер зло прищурился, поведение девушки утомляло и нервировало его.

– Мистер Бергер, мисс Эстерхази сейчас трудно вести столь сложные разговоры, – вмешался в разговор барон. – Она недавно потеряла отца и еще не смирилась с этой трагедией.

Подойдя ближе к девушке, Эрих попытался оправдать ее в глазах жандарма. Но по звуку его голоса было понятно – барон, так же как и мистер Бергер, недоволен ее реакцией.

– Что ж, если мисс Эстерхази не в состоянии сейчас отвечать на мои вопросы, в ближайшее время мне придется вызвать ее в участок. Не покидайте город и ждите телеграмму.

Не прощаясь, жандарм бросил на девушку еще один долгий подозрительный взгляд и, громко стуча сапогами, направился к выходу. Талия вызвалась проводить его.

Услышав, как за мистером Бергером захлопнулась дверь, Каталина выдохнула.

Но очень скоро поняла, что расслабляться было рано. Сверля девушку настороженным, недовольным взглядом, ее окликнул барон.

– Каталина, во что ты влезла? Тебе не хватает проблем? Напомнить о той картине, что еще недавно я застал в этой гостиной? Тебе нужно держаться подальше от жандармов, вести себя тихо и не привлекать лишнего внимания к фамилии Эстерхази. А что делаешь ты?! Петер никогда не планировал ничего передавать университету. Что ты делала у ректора? Отвечай! Кто был с тобой?!

Низкий злой голос Эриха заставлял девушку трепетать. Но его надменный обвиняющий тон выводил ее из себя. И Каталина не стала этого терпеть, вспылив:

– Не смейте так разговаривать со мной! Вы не имеете права отчитывать меня, словно ребенка. Да кто вы такой, чтобы повышать на меня голос? Получили опеку и почувствовали власть? Думаете, я теперь буду безропотно выполнять все ваши требования? Так знайте, этого не будет!

Слова девушки будто толкали барона в пропасть. Как бы он ни старался держать себя в руках, ее глупые обвинения поднимали в нем лишь недавно затихшую ярость. Скрепя зубами, барон зарычал, изо всех сил стараясь не придушить свою подопечную. Крепко, до побелевших костяшек, сжав кулаки, Эрих пытался унять свой гнев.

– Ты не знаешь, о чем говоришь. Не понимаешь, как глупо звучат твои обвинения.

– «Ты»? Вы забыли о приличиях, барон? – зачем-то поддела его Каталина.

– Тебе лучше замолчать... Неужели ты этого не видишь... – Эрих не успел договорить.

– А вам лучше покинуть мой дом, барон, – перебила его Каталина. – Или вы, как и Истван, считаете, что стали отныне его владельцем?

Сделав глубокий вдох, Эрих едва удержался от того, чтобы не совершить большую ошибку. Понимая, что еще немного, и он сорвется в пропасть, барон молча развернулся и направился к двери. Продолжать эту беседу он больше не мог.

Каталина сумела успокоиться лишь когда за бароном захлопнулась дверь.

Погрузившись в размышления, девушка присела на ступени, головой коснувшись перил.

– Кажется, барона обидели мои слова, – негромко произнесла она, обращаясь к подошедшей сестре.

– Ты была слишком резка с ним, – осторожно заметила Талия.

– Наверное, не стоило сравнивать его с Истваном. С другой стороны, это он повел себя неподобающе. И извиниться в первую очередь стоило бы именно ему.

– Думаю, вам обоим при встрече будет, что сказать друг другу. Катиш, барон теперь наш опекун. Хотим мы этого или нет, нужно научиться общаться с ним.

– Это будет непросто, – прошептала Каталина.

– Мы должны постараться.

– Еще этот Бергер. Я просто ума не приложу, что могло случиться с господином ректором. Во время нашего разговора он вел себя вполне спокойно, – вспоминала Каталина. – Как ты думаешь, мы не ошиблись насчет Ирвинга? – обернувшись к сестре, Каталина увидела в ее глазах тот же немой вопрос.

– Мне не хочется верить, что Ирвинг мог сделать что-то дурное. Он не убийца, не дурной человек. Я чувствую, я... хочу в это верить, – грустно произнесла Талия.

Немного посидев в молчании, Талия направилась на второй этаж.

– Немного порисую, чтобы успокоиться, – сказала она сестре. Каталина не возражала.

Оставшись в гостиной одна, она обвела взглядом пустой дом и тихо вздохнула. Она еще не привыкла к такой тишине. Обычно в этот час где-то на кухне гремела чашками Тереза. А отец, надевая шляпу, собирался на службу к губернатору. Чувство непоправимой утраты вновь с головой накрыло девушку. И она вновь дала волю слезам. Проплакав около четверти часа, она, наконец, поднялась на ноги. Впервые самостоятельно заварив чашку чая, Каталина устроилась возле камина, печальная и совершенно опустошенная.

Днем к ним заглянул господин нотариус, посланный Эрихом. И, отбросив прочь все сомнения, терзавшие их, Каталина и Талия все же решились подписать согласие о принятии опекунства бароном Эрихом фон Рифхогелем.

* * *

Около полудня, сидя в своем кабинете, мистер Мейхер все еще видел перед собой неугомонную мадам Сарваш. Устроившись напротив адвоката, женщина все еще негодовала, вспоминая разговор с бароном. Но с недавних пор ее настроение изменилось. Причиной этому стал план, внезапно созревший в голове мадам Сарваш.

– Какая же это удача, вы со мной согласны, мистер Мейхер?

– Не уверен, что понимаю, о чем идет речь, мадам.

– Как о чем? Вы что, не слышали слов жандарма? Господин ректор был убит этой ночью. А последним его посетителем была Каталина.

– Неужели вы полагаете, мадам, что ваша племянница как-то замешана в этом деле? – удивился адвокат.

– Каталина не убийца, это очевидно даже глупцу, – махнула рукой тетушка Ирэн. – Но вот барон...

– При чем же здесь барон? О нем, насколько я помню, речи не шло?

– Мистер Мейхер, мыслите шире! Вчера вечером Эрих Рифхогель едва не покалечил моего сына, вышвыривая его за порог. И все это из-за девчонок Петера! А что, если ему не угодил и господин ректор? Вдруг тот был груб с моей племянницей и тем самым навлек на себя гнев барона?

– Но это лишь домыслы, – произнес адвокат.

– Домыслы говорите? Я бы не была в этом уверена. Вы ведь знаете, что говорят о бароне? Он давно покинул Вену и живет в Дебрецене в уединении. Не устраивает приемов, редко посещает чужие. А ведь он приходится родственником самому императору.

– Далеким родственником...

– Это неважно. Главное в другом. Поговаривают, что барону пришлось изменить свой образ жизни не просто так. Он убил человека. Но чтобы не бросать тень на императорскую семью, его не подвергли наказанию. А лишь сослали подальше от столицы.

– Мадам Сарваш, для чего вспоминать эти слухи?

– А для того, чтобы зародить в представителях правопорядка сомнения в невиновности барона. Если окажется, что он причастен к убийству ректора, его арестуют и лишат опекунства над дочерьми Петера.

– Но у вас нет никаких доказательств его вины.

– Они могут появиться в любой момент, – насмешливый голос мадам Ирэн прозвучал зловеще. И адвокат понял – она задумала нечто особенное.

Все это время, стараясь слиться с книжной полкой, у стены стоял Кристиан. Перебирая бумаги, он внимательно вслушивался в беседу адвоката с мадам Ирэн. Готовность этой женщины ради собственной выгоды обвинить человека в убийстве ужасала его. «Никому бы не пожелал иметь такого врага, как Ирэн Сарваш, – думал Кристиан. – Эта женщина готова на все, чтобы добиться желаемого. Сегодня она может обвинить в преступлении невиновного, совершить подлог. А что будет завтра? Не сумев одолеть противника, она замыслит его убийство?»

Спустя некоторое время мадам Сарваш все-таки покинула кабинет адвоката. Уставший от общения с женщиной мистер Мейхер встал из-за стола и, объявив помощнику, что отправился проветриться, вышел прочь. Кристиан остался один. Пройдя по кабинету, он задумчиво теребил края пиджака. Юноша понимал, что рано или поздно Ирэн Сарваш перейдет к активным действиям, и то, что последует за ними, может стать большой проблемой для сестер Эстерхази. И в эту минуту перед Кристианом стоял вопрос, что требовал немедленного решения. Он мог тотчас отправиться к дочерям Петера и предупредить их, сообщить о том, что задумала их тетушка. А мог молчать, делая вид, что его это не касается.

Кристиан долго боролся с собственной совестью, терзался чувством вины. Но в конце концов принял решение, которое поклялся не менять.

«Адвокатская этика не позволяет разбалтывать тайны клиентов, – мысленно твердил себе юноша. – Все, что было сказано в этих стенах, должно остаться здесь. Я сам выбрал свой путь, так долго, шаг за шагом, идя к нему. И теперь не могу оступиться. Моя семья ждет от меня успехов, и я не подведу их...никогда».

Кристиан долго чувствовал себя неуютно, принятое решение беспокоило его. Но постепенно он сумел заверить себя, что поступает правильно. Каталина Эстерхази была для него чужим человеком. С Талией и вовсе он говорил всего раз. А значит и думать о благе сестер Эстерхази он был не обязан. Сейчас Кристиан был сосредоточен на собственном будущем.

«Я должен доказать мистеру Мейхеру и самому себе, что могу стать адвокатом, – твердо решил юноша. – А для этого я должен делать все, чтобы наши клиенты добивались желаемых результатов. Я и так сказал Талии лишнего. Не из-за моих ли слов Истван Сарваш не получил заветного опекунства? Нет, теперь я ни словом не обмолвлюсь о планах мадам Сарваш. А если потребуется, помогу их осуществлению».

Взглянув на часы, Кристиан тяжело вздохнул. До конца рабочего дня еще было несколько долгих часов. Помня о принятом решении, юноша придвинул к себе стопку незаполненных бумаг и мысленно произнес: «Сегодня вечером я загляну в дом Эстерхази».

В небольшом холле, украшенном белыми каллами, цветами смерти, тускло горел свет. Похоронное бюро, несколько столетий назад основанное семьей Де Морте, всегда встречало своих гостей безмолвной тишиной. Распахнув дверь, в середине дня в холл вошел барон Рифхогель. Бегло пробежавшись взглядом по пустому холлу, он направился к черным шторам, зная, что за ними располагается зал упокоения. Но его опередили. Прежде чем мужчина успел дотронуться до темной ткани, с обратной стороны грациозно выплыла фигура в черном костюме. Улыбнувшись лишь уголками губ, высокий смуглый мужчина приветливо произнес:

– Доброго дня живым, барон. Леон слушает вас. Что привело вас в мои владения?

– Леон, – задумчиво повторил Эрих, – так теперь ты распоряжаешься бюро.

– Да, Эдмундо отошел от дел несколько лет назад. Теперь похоронным бюро владею я.

– Ответь мне на вопрос, Леон: это ты занимался подготовкой к погребению Петера Эстерхази?

– Скрывать здесь нечего – я.

– Тогда ты поведаешь мне, кто заказал тебе эти похороны, кто оплатил все расходы.

– Хм... – задумчиво отведя взгляд в сторону, Леон произнес медленно, почти нараспев. – То дела прошлого. Мертвец уже лежит в земле, унеся в нее все секреты.

Этот ответ не понравился барону. Его челюсть напряглась, слегка сдвинулись брови.

– Не говори со мной загадками. Ты знаешь, от меня трудно отделаться. Ответь на вопросы, и я уйду.

– Я отвечу на одни вопросы, они породят другие, – ни капли не страшась угроз барона, продолжил Леон. – Эрих, зачем тебе прикасаться к смерти? От нее дурно пахнет. Ты же бежишь от нее, бежишь давно. Оставь мертвым их тайны.

– Значит, не хочешь говорить... боишься?

– Я уже забыл, что такое страх. Но если не станет меня, кто присмотрит за мертвыми?

– Я дам тебе слово, что никто тебя не тронет. Просто назови имена.

Леон усмехнулся, смело, без робости взглянув в лицо барона.

– Тебе с ними не совладать. Они другие, не такие, как ты. У них есть цель, которой давно нет у тебя. Не ищи их, Эрих. Ведь отыскав, не будешь знать, что с ними делать.

В эту минуту входная дверь вновь отворилась. И двое крепких парней внесли внутрь деревянный гроб. Они быстро прошли мимо Эриха, скрывшись за черными шторами. Но барон успел рассмотреть лицо покойника, что лежал внутри.

– Это тело ректора университета Дебрецена, что был убит этой ночью? – поинтересовался барон. – Почему его тело доставили сюда? Поиск убийцы только начался, неужели тело так быстро обследовали?

– Его семья дала добро. Жандармерия дала добро. Этого достаточно для скорых похорон, – ответил Леон. – В последнее время быстрое избавление от таких мертвецов стало частой практикой.

– Дай мне взглянуть на тело, – попросил барон.

– Нет, Эрих, это против правил. Мертвые не любят лишнего внимания.

– Леон! – голос барона стал ниже. Эта внезапная перемена настроения часто действовала на окружающих пугающе. Но Леон Де Морте не дрогнул. Он по-прежнему был расслаблен, уголки его губ едва заметно стремились вверх.

– Тебе лучше уйти. Не тревожь тех, кого никогда не поймешь. Иди же.

В эту минуту барон Рифхогель почувствовал, как по его телу пробежал холодок.

Подобное случалось нечасто. Помедлив несколько мгновений, он развернулся и, без лишних слов, выполнил просьбу Леона.

* * *

Проспав до обеда, Ирвинг поднялся с постели лишь ближе к полудню. Приведя себя в порядок и быстро перекусив, юноша вышел из своего гостиничного номера. Спускаясь по лестнице, он привычно улыбался новому дню, с любопытством посматривая на остальных постояльцев гостиницы «Зурзавар». Вдруг кто-то внезапно преградил юноше путь. Ирвинг замер в недоумении, оглядывая усатого мужчину в форме жандарма, что вырос перед ним словно из-под земли.

– Вы Ирвинг Торнби Сокер? – грозно спросил тот.

– Да, с утра точно был им, – юноша попытался улыбнуться, но улыбка вышла напряженной, нервной.

Тело Ирвинга неприятно встрепенулось, мысли крутились вокруг недавних событий. «Неужели узнали, что я лез в кабинет профессора? Надеюсь, теперь меня не бросят за решетку».

– Вам придется пройти с нами в участок, – заявил жандарм.

– Это действительно необходимо?

– Более чем.

– Я могу узнать, в чем дело? – попросил Ирвинг.

– Можете. Но позже.

Неизвестно откуда вокруг юноши уже выросла парочка новых жандармов.

«Реши я сбежать, ничего бы не вышло».

Выбора у Ирвинга не было. Пожав плечами, юноше пришлось проследовать вслед за Бергером и его подручными в полицейский участок.

Спустя двадцать минут, мистера Торнби подвели к одному из столов и указали на стул. Ирвинг послушно сел. За столом напротив него устроился Рихард Бергер. Его жесткий цепкий взгляд мгновенно устремился на юношу. Ирвингу сделалось не по себе. Нервничая, юноша стучал пятками по полу, чем немало раздражал начальника жандармерии.

– Давно ли вы прибыли в Венгрию? – спросил Бергер.

– Недавно.

– Что привело вас в Дебрецен?

– Я просто путешествую по Европе. Это, кажется, не запрещено. Не хотелось бы учить вас вашему ремеслу, мистер Бергер. Но прежде чем начинать допрос, вы обязаны назвать мне причину, по которой я оказался здесь.

Колкость юноши не осталась незамеченной. Выпрямив спину, Рихард Бергер прищурился, стал еще суровее, чем был прежде.

– Вздумал поучать меня, сопляк? Смотри, как бы это не вышло тебе боком. Сегодня утром в университете Дебрецена был найден мертвым его ректор. По словам очевидцев, его последними посетителями были мисс Каталина Эстерхази и ее спутник – юноша с британским акцентом. Хотите что-то возразить? Не получится.

Вслушиваясь в слова Бергера, Ирвинг до последнего будто не понимал их значения.

«Ректор? Убит? В кабинете Ренаты Лист? Это что, чья-то злая глупая шутка? Такого ведь не может быть на самом деле. Ведь не может, правда?»

Наблюдая за тем, как ежесекундно меняется выражение лица Ирвинга, Бергер довольно усмехнуся.

– Что, господин Торнби, думаете, что же солгать?

– Я не понимаю, – покачал головой Ирвинг. – Убийство... Вы хотите сказать, что я здесь из-за этого?

– Именно. Вы последний посетитель господина ректора. Человек, что интересовался кабинетом профессора Лист. Не много ли совпадений?

– Я никого не убивал, если вы об этом.

– Ни один убийца на моей памяти не признавался в своем преступлении так быстро. Поэтому я не склонен верить вашим заявлениям. А теперь говорите, зачем вы прибыли в Дебрецен? Почему интересовались профессором Ренатой Лист?

Ирвинг молчал. И вскоре это вывело Бергера из себя.

– Начинай говорить! Иначе немедленно отправишься за решетку.

– Вы не сможете этого сделать.

– Что же мне помешает?

– Отсутствие посла.

– Какого еще посла?

– Я подданный Великобритании. А значит, на моем допросе должен присутствовать представитель британского посольства. Без него говорить я не буду.

Жандарм заскрипел зубами и бросил куда-то в сторону.

– Вызовите ему посла!

Спустя несколько минут к Бергеру подошел молодой офицер и с виноватым видом сообщил, что дозвонился до Вены. Но британский посол мистер Фэрфакс Картрайт не сможет сегодня выехать из столицы. Нужно ждать.

– В таком случае, вы не можете удерживать меня здесь. Это незаконно, – пояснил Ирвинг.

Едва не спалив молодого жандарма взглядом, Рихард Бергер обернулся к подозреваемому:

– Ты останешься здесь.

– Тогда я сообщу послу о нарушении моих прав. Это обернется большим скандалом. Хотите создать проблемы в отношениях между нашими странами?

Бергер до скрипа стиснул зубы и, вскочив на ноги, прошелся вдоль стола.

Жандарм понимал – юноша прав. Чертов британец мог создать ему немало проблем. Удерживать Ирвинга в участке было нельзя.

– Пусть я не могу удерживать вас в участке, зато в моих силах запретить вам покидать город.

Склонившись над столом, Бергер быстро подписал какую-то бумажку и сунул ее в руки Ирвингу.

– Подписка о невыезде. Нарушите ее, и у меня появится повод арестовать вас даже без присутствия посла.

– Так вы меня отпускаете?

– Вы свободны, мистер Торнби. Но только пока. Я буду следить за вами. И в скором будущем мы вновь вернемся к неприятному для вас разговору. Идите.

Вскочив со стула, Ирвинг быстрым шагом направился к выходу из участка. Сердце по-прежнему стучало предательски громко, выдавая его страх. Мысли путались, но снова и снова возвращались к одному решению:

«Нужно найти способ как можно скорее покинуть Дебрецен».

Время, проведенное в пустом доме, текло дольше обычного. За минувший день Каталина переделала, казалось, сотню дел, а ночь все не наступала. Талия, отправившись рисовать, больше не выходила из комнаты, а тревожить ее сестра не собиралась.

Когда солнце медленно покатилось к закату, Каталина опустилась в кресло с книгой в руках. Но раскрыть ее она не успела. В дверь позвонили. Замерев, Каталина отложила чтиво в сторону.

«В доме только я и Талия, а это может быть кто угодно», – настороженно подумала девушка. Звонок вновь оповестил о приходе гостя, и Каталина поднялась на ноги. «Я не могу сидеть здесь и делать вид, что никого нет дома. Пока я не найду новую горничную, придется открывать самой».

Каталина направилась к двери и, распахнув ее, увидела на пороге Кристиана. Ее глаза тотчас помутнели, вспомнив их вчерашнюю встречу.

– Я, кажется, уже говорила, что не хочу ни видеть тебя, ни знать.

– Каталина, я помню твои слова... – голос Кристиана виновато дрожал, но в эту минуту нельзя было понять, был ли он по-настоящему искренним. Помня, с кем теперь работает юноша, с кого отныне берет пример, Каталина не спешила верить. Тем временем Кристиан приподнял глаза и почти умоляюще взглянул на девушку.

– Пожалуйста, позволь мне войти и поговорить. Мне нужно сказать тебе нечто крайне важное. Ты должна об этом знать, иначе... Может случиться непоправимое.

Каталина медлила, долго сомневаясь в необходимости этого разговора. Но в конце концов сдалась. Не говоря ни слова, она сделала шаг в сторону, открывая юноше дорогу в дом. Благодарно кивнув, Кристиан переступил порог и прошел в гостиную. Девушка закрыла дверь и, скрестив на груди руки, отправилась следом.

– Что же такого важного я, по-твоему, должна знать?

Кристиан поднял на девушку печальный взгляд и, заметно понизив голос, негромко произнес:

– Я знаю о том, что барон Рифхогель стал твоим опекуном, потому мне тяжело говорить тебе об этом. Но в городе начинают появляться слухи о том, что он может быть причастен к смерти господина ректора.

В первые секунды Каталина решила, что ослышалась. Ведь предположения Кристиана звучали совершенно дико. Но юноша, видя сомнение и непонимание на лице девушки, кивнул, продолжая:

– Барон бывает груб и не стесняется проявлять силу. Вчера, когда он вышвырнул отсюда Иствана, многие были этому свидетелями. Но все это неудивительно, ведь в прошлом барона есть черные страницы.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурилась Каталина.

– Говорят, когда-то давно Эрих Рифхогель убил человека. Из-за этого его и сослали в Дебрецен, подальше от столицы и императорской семьи, частью которой он был.

– Убил человека? – повторила Каталина. – Невозмож...

Девушка оборвалась на полуслове. Она вдруг поняла, что не может знать наверняка, были ли эти слухи правдой. Барон всегда был человеком закрытым, необщительным. Он явно хранил тайны, которые опасался вытаскивать на свет. Но что это были за секреты, насколько они были страшны – не знал никто, кроме него самого. Эрих действительно бывал вспыльчив. В его глазах нередко пылала неподдельная злость.

«А он ведь действительно мог быть тем, кто отнял чужую жизнь».

По телу пробежала дрожь. Каталина вновь ощутила себя беспомощной, загнанной в угол. Они с сестрой согласились стать подопечными человека, о прошлом которого не знали ничего. Да и настоящее барона было во многом скрыто от них. Девушка растерянно пошатнулась, не зная, что и думать.

– Как бы там ни было, барону не было смысла держать на ректора зла, – наконец, заговорила она. – Во-первых, наша беседа с господином ректором прошла весьма доброжелательно. А во-вторых, Эрих даже не знал о ней до сегодняшнего утра.

– Ты не можешь быть уверена наверняка, – заметил Кристиан.

Погрузившись в размышления, Каталина медленно прошлась по гостиной.

Наблюдая за ней, Кристиан мысленно твердил:

«Я поступаю так ради ее же блага. Если сейчас Каталина поверит в виновность барона, позже ей будет легче принять его арест и то, что за ним последует. Да, я снова лгу ей. Но делаю это, чтобы смягчить боль от будущих страданий».

Видя, что его слова заставили девушку разволноваться, Кристиан попытался предложить ей помощь:

– Я могу что-то сделать? Мне хотелось предупредить вас с Талией, чтобы эти новости не застали врасплох. А теперь выходит, что я расстроил тебя.

– Я справлюсь, – кивнула девушка. – Предупрежден – значит вооружен, – на чистом русском языке с легким акцентом произнесла Каталина.

В ответ Кристиан улыбнулся и покачал головой:

– Я не понял ни слова, но уверен, что ты сказала нечто жизнеутверждающее.

На некоторое время в гостиной повисла долгая пауза. Кристиан продолжал наблюдать за девушкой, Каталина же думала о том, меняет ли что-то этот разговор.

«Кристиан пришел, чтобы предупредить меня об опасности. За это стоит быть благодарной, – подумала она, однако тотчас добавила. – Но один хороший поступок не перекрывает тех гнусных, что были совершены раньше».

Вновь взглянув на Кристиана, Каталина не стала скрывать своих мыслей:

– Спасибо, что пришел и обо всем рассказал мне. В ответ я буду честной с тобой. Я все еще не готова простить тебя. И не знаю, нужно ли тебе это. Быть может, однажды я сумею отпустить свою обиду, но этот день пока не настал.

– Я понимаю тебя. И ни на чем не настаиваю, конечно. Наверное, теперь будет правильным уйти, – предположил Кристиан.

Каталина согласно кивнула.

– Да, так будет лучше.

Кристиан не спорил, он сделал то, зачем пришел, и теперь мог покинуть дом Эстерхази. Каталина проводила юношу к выходу и открыла перед ним дверь.

– А где ваша горничная? – вдруг поинтересовался юноша. – Почему хозяйка дома сама встречает гостей?

Этот вопрос вновь напомнил девушке о случившемся с Терезой. Но она помнила, как Эрих велел ей отвечать на все расспросы о горничной.

– Прежняя спешно покинула меня, а новую пока не нашли.

– Нужно бы этим заняться.

– Конечно.

Чтобы закончить неприятный разговор, девушка попрощалась с Кристианом и поспешила закрыть за ним дверь. Вернувшись обратно в гостиную, Каталина теперь не находила себе места. Мысли об опекуне не оставляли ее в покое. Своими словами Кристиан посеял зерно сомнения в ее душе, и теперь этот росток прорастал, с каждой секундой становясь все больше.

«Мог ли Эрих когда-то совершить убийство? И если это так, мог ли отец, зная, о прошлом Эриха, впускать его в наш дом? И что за дела связывали отца и барона на самом деле?»

Каталина металась по гостиной словно запертый в клетке зверь. Но вдруг ее взгляд скользнул в коридор, в конце которого располагался кабинет Петера.

«Я не заходила туда с тех пор, как папы не стало. Если можно где-то найти ответы на вопросы, связанные с жизнью Петера Эстерхази, то только там».

Потоптавшись на месте, девушка собралась с духом и медленно направилась в сторону кабинета. Каждый новый шаг, приближавший ее к двери, казался сложнее предыдущего. Каталина знала, там, за дверью, на нее нахлынут воспоминания. Она снова увидит знакомый почерк, почувствует родной запах. И надеялась лишь на то, что сумеет отыскать ответы на свои вопросы раньше, чем вновь утонет в слезах.

Ключ от кабинета Петера висел в коридоре точно над дверью. Отец всегда вешал его туда, уходя на работу. Он никогда не беспокоился о том, что в его отсутствие кто-то проникнет внутрь. Мужчина привык доверять людям, что входили в его дом. Сняв ключ с крючка, девушка аккуратно вставила его в замочную скважину и, повернув, открыла дверь. Тотчас до нее донесся знакомый запах: дерево с примесью бумаги. В кабинете было по-своему уютно.

Отец любил эту комнату и проводил в ней больше времени, чем во всем остальном доме. Пройдя по кабинету, девушка пальцем прочертила тонкую линию на запылившемся столе. Коснулась ладонью книг на полке, полила цветы. И, наконец, осмотрелась. Кабинет Петера был щедро переполнен разными бумагами, на то, чтобы перерыть каждую полку, перебрать каждый документ, казалось, могло уйти несколько дней. Толком не зная, что хочет найти, Каталина тяжело вздохнула.

«С чего же начать?»

Осмотрев кабинет, девушка двинулась туда, где отец мог сидеть часами. Сев за широкий отцовский стол, Каталина провела ладонями по подлокотникам, на которые любил облокачиваться Петер. На пару мгновений ей почудилось, что она касается не бездушной мебели, а теплого отцовского плеча.

«Папа...»

В груди уже привычно сжалось сердце, к горлу подступил ком.

«Нет, не сейчас. Только не снова...»

Девушка уже устала плакать и была бы рада найти способ отключать порой свои чувства. Но такого инструмента она не знала, да и его, должно быть, не существовало и вовсе. Крепко зажмурившись, она заставила себя сдержать слезы и вспомнить о том, зачем пришла в кабинет.

«Так, я должна узнать, что за дела обсуждали здесь отец и барон».

Вначале Каталина исследовала бумаги, лежавшие на столе. Здесь были отчеты, поручения губернатора, газетные вырезки, назначения на должности.

«Это не то!»

Постепенно девушка добралась до ящиков стола. Она перебрала каждую бумагу в верхнем из них, но удача вновь ей не улыбнулась. Во втором ящике тоже не нашлось ничего примечательного. Зато исследование третьего, самого нижнего ящика, дало свои плоды. Каталина сразу обратила внимание на бумагу, содержащую две подписи. Одна из них принадлежала отцу. Вторая – барону. Взяв ее в руки, Каталина прочла:

– Долговая расписка...

Пробежав по ее содержанию, девушка ахнула.

«В прошлом году отец заложил наш дом банку. Он был должен огромную сумму... Господи, в то время мы были почти нищими, а я даже не знала об этом. А полгода назад долг отца перед банком был выплачен, дом возвращен в нашу собственность. Деньги безвозмездно предоставил барон Рифхогель. Судя по этой бумаге, у отца больше не было долгов. Но я знала папу, он бы никогда не позволил себе просто так взять у кого-то огромную сумму денег. Если он сделал это, значит, был уверен, что вернет барону долг. Но найти такие деньги за несколько месяцев он не мог... Что, если между отцом и бароном была заключена сделка? Что, если взамен уплаты долга барон потребовал что-то другое... Но что?»

В голове мгновенно зашевелился рой мрачных мыслей.

«Вдруг барон не просто так бился за опеку над нами? Став нашим опекуном, он получил право распоряжаться нашим имуществом, домом, за который когда-то заплатил. Боже... Могу ли я теперь верить словам барона? Могу ли доверять хоть кому-нибудь?!»

Каталина аккуратно свернула найденный документ и вернула его в стол. Закончив обыскивать отцовские полки, девушка встала и подошла к книжной полке. Петер любил книги, долгие годы коллекционировал их. В его кабинете можно было отыскать несколько редчайших изданий, привезенных из поездок по всему миру. Изучать книжную полку девушка начала сверху вниз. Ей под руку то и дело попадались разные любопытные вещицы: статуэтки, игрушки. Но девушка быстро откладывала их в сторону, помня о цели своих поисков. Дойдя до нижней полки, Каталина так и не отыскала ни одного документа, в котором фигурировало бы имя барона Рифхогеля. Зато в самом низу, спрятанное за рядом книг, ее ждало настоящее сокровище. Вытащив на свет толстую стопку писем, Каталина принялась одно за другим перебирать их.

И с каждым новым письмом в ней поднималась волна светлой грусти и нежности, адресованной отцу. Все эти письма писал он. Каждое из них было адресованно Ксении Оболенской, его любимой покойной жене. Петер писал ей все эти годы, в письмах общаясь с ней, будто с живой. Мужчина с любовью описывал взросление дочери, делился с супругой своими переживаниями. За минувшие годы писем накопилось немало, и чтобы перечитать их все, девушке не хватило бы и недели. Наугад Каталина вытащила одно из последних писем.

Оно было написано всего пару месяцев назад. Скользя по строчкам, аккуратно выведенным отцом, Каталина вдруг споткнулась о слова, что заставили ее трепетать. Отец писал:

«Он вновь изводит меня. День ото дня, не давая забыть о своем существовании.

Он желает мне смерти и упорно тащит в могилу.

Я боюсь, очень боюсь. Но меня страшит не моя судьба, а будущее наших дочерей.

Они ни о чем не догадываются, потому известие о моей смерти станет для них неожиданностью.

Я чувствую, что с каждым днем все меньше напоминаю прошлого себя. Я меняюсь, превращаясь в кого-то другого.

Не знаю, сколько дней он отмерил мне. Но конец уже близок».

Снова и снова перечитывая эти злополучные строки, Каталина все сильнее поддавалась панике.

«О ком говорит отец? Его запугивали? Угрожали смертью? Но кто?»

Вскрыв еще несколько писем, девушка перечитала их от начала до конца, но так и не нашла ответов. Замерев, девушка вдруг обратилась мыслями к делам отца.

«А не связаны ли эти угрозы с бароном? Мог ли он так поступить с отцом? Или знать того, кого опасался папа?»

Спустя некоторое время Каталина аккуратно убрала письма обратно на полку.

И уже собиралась вернуться в гостиную, но в эту минуту дверь в кабинет неожиданно распахнулась. Каталина, не ожидавшая вторжения, подпрыгнула на месте.

– Так вот ты где, – на пороге кабинета отца стоял барон Рифхогель.

– Барон? Что вы здесь делаете? – стараясь скрыть волнение, произнесла Каталина. – Как вы вошли? Я не слышала, что кто-то звонил в дверь.

– Я и не звонил, чтобы не заставлять вас спускаться вниз, если вы находитесь наверху.

– Было бы лучше оповестить о своем визите. Вы напугали меня.

– Приношу за это свои извинения. Входная дверь была не заперта, и я решил, что могу войти, – пояснил барон, но Каталина не поверила его словам.

«Я уверена, что закрывала дверь на замок, провожая Кристиана. Может быть, я что-то путаю».

– Зачем вы пришли?

– Узнать, как прошла встреча с нотариусом. Вы подписали бумаги?

– Да, и думаю, вам уже доложили об этом.

– Вы правы. На самом деле, я пришел убедиться, что с вами все в порядке. Мы сегодня расстались на дурной ноте. И я хотел бы исправить это недоразумение. Признаю, что позволил себе вспылить. Это было грубо с моей стороны. Впредь обещаю постараться не допускать подобного.

– Это вы так извиняетесь, барон?

– Скорее первым делаю шаг навстречу примирению.

– Вы могли просто попросить прощения.

– Прощения? – глаза барона округлились от удивления. – При всем уважении к вам, Каталина, я не чувствую себя обязанным произносить столь серьезные слова. Кроме того, в нашем конфликте была и ваша вина.

– Пытаетесь сделать меня виноватой?

Усмехнувшись, барон покачал головой.

– С вами непросто.

– Не труднее, чем с вами, – недовольно фыркнула Каталина.

Ведя беседу с бароном, девушка так и не решилась задать ему вопросы о своем отце. Она приняла решение выждать подходящий момент, действовать аккуратно, чтобы не поселить в Эрихе никаких сомнений.

«Если барон действительно замешан в темных делах, он не должен знать, что я догадываюсь об этом».

Тем временем взгляд Эриха скользнул к окну.

– Начинает темнеть. Меня ждут дела. С вашего позволения, сегодня я оставлю вас одну. А в ближайшее время займусь поиском новой горничной. Чтобы вы не обременяли себя заботой о доме.

– Благодарю, барон.

Кивнув головой в знак прощания, Эрих развернулся и, покинув кабинет Петера, направился к входной двери. В эту минуту девушку внезапно посетила совершенно безумная идея.

«Мы ничего толком не знаем о своем опекуне. Что за дела ждут его в столь поздний час? – задумалась Каталина. – Я не хочу жить в постоянном сомнении, не зная, кто находится рядом: друг или враг. А потому должна попытаться узнать все тайны барона Рифхогеля. Как? Например, проследив за ним».

Дождавшись момента, когда хлопнет входная дверь, девушка вылетела из кабинета Петера и, не успев предупредить сестру о своем решении, устремилась вслед за бароном.

Ночью в похоронном бюро семьи Де Морте царили абсолютная безмятежность и покой. Казалось, сюда боялся проникнуть даже случайный сквозняк, чтобы не потревожить сон мертвецов. Владельца бюро в этот час здесь уже не было. Покойники, предоставленные сами себе, тихо спали в соседнем зале. Однако этой ночью привычное спокойствие этих стен было нарушено внезапным вторжением. Запертая дверь чудесным образом отворилась, пропуская в бюро барона Рифхогеля. Быстрым взглядом окинув пустой холл, мужчина не счел нужным задерживаться здесь. Его интерес вел его в соседний зал. Тихо коснувшись ладонью черных штор, барон отодвинул их в стороны и скрылся в комнате за ними. На несколько секунд в холле вновь воцарилась тишина. Но она была недолгой. Входная дверь вновь осторожно приоткрылась, и в образовавшийся проем заглянула Каталина.

Весь вечер она следила за бароном, тенью следуя за ним. Ближе к ночи мужчина, оставив все дела, вдруг направился в похоронное бюро. И девушке не оставалось ничего другого, как последовать за ним. Сейчас, убедившись, что в холле пусто, Каталина вошла внутрь. Ее сбивчивое дыхание казалось ей слишком шумным, а биение сердца оглушающим.

«Что барон забыл здесь среди ночи?»

Взглянув на черные шторы, девушка поняла, что Эрих скрылся за ними. Страх, уже давно поселившийся в душе, мешал девушке шагнуть вперед. Ее руки холодели, ноги становились ватными от одной лишь мысли, что она находится в одном помещении с покойниками. Сейчас от духа самой смерти ее отделяли лишь темные ткани.

Каталина медлила, понимая, что победить ужас, зародившийся в груди, было почти невозможно. Но она могла попытаться, если не преодолеть, то хотя бы ослабить его. Вспомнив, зачем пришла, девушка набрала в легкие побольше воздуха и мысленно досчитала до десяти. Каталина выдохнула, представляя, как в эту минуту ее тело покидает и страх.

«Я должна заглянуть за шторы».

Взяв себя в руки, девушка шагнула вперед. Ее рука осторожно коснулась ткани. Мгновение, и Каталина скрылась за темной шторой.

По ту сторону ее ждал длинный зал, где ровным рядом были выставлены открытые гробы. В комнате мертвых царил тяжелый полумрак. Впереди, рядом с одним из гробов, возвышалась фигура Эриха. Барон стоял к девушке спиной, все его внимание было устремлено на трупы. Каталина задрожала, сотню раз пожалев, что решилась войти сюда.

«Сейчас он обернется и увидит меня, как я объясню ему свое появление здесь?»

Страх уже начал сковывать девичье тело, ноги подкашивались. Но вдруг ее запястья легко коснулась чья-то рука. Каталина едва не вскрикнула, повернув голову в сторону. Но быстро успокоилась. Рядом с ней, у штор, закрывавших проход в один из коридоров, стоял Ирвинг. Приложив указательный палец к губам, он безмолвно попросил девушку быть тише и поманил к себе. Мгновение, и Каталина прошмыгнула за темную ткань. Эрих даже не обернулся, увлеченный своим странным делом. Молча всматриваясь в лицо Ирвинга, Каталина пыталась жестами спросить, что здесь происходит. Но юноша лишь качнул головой, указывая на Эриха. А затем, вместе с девушкой притаившись за тяжелыми портьерами, начал пристально следить за бароном.

Пару минут назад, войдя в зал с мертвыми, Эрих даже не удосужился обвести помещение взглядом. Не теряя времени, он сразу устремился к тем, кто уже покинул этот мир. Казалось, его не интересовало ничего, кроме гробов и лежащих в них покойников. Двинувшись вперед по залу, барон заглядывал в каждый открытый гроб, скрупулезно рассматривая лица мертвых. Он искал кого-то конкретного. И, понимая, что перед ним не тот покойник, выпрямлялся и шел дальше. Наконец он замер, отыскав того, кого стремился найти. Перед ним в деревянном гробу лежал убитый накануне ректор университета Дебрецена. Наклонившись ниже, Эрих провел пальцами по его шее, нащупав раны. Прислушался. Раздвинув покойному веки, всмотрелся в закатившиеся глаза. И вдруг резко изменился в лице. Барона окутала дикая, ни с чем несравнимая ярость. Дрожа от злости, он запустил руку за пазуху и вытащил оттуда деревянный кол. А спустя мгновение со всей силы вонзил его в грудь мертвого ректора.

Прячась за шторой, Каталина и Ирвинг не спускали с барона глаз. Его внезапная перемена настроения застала их врасплох. Сама того не осознавая, девушка ближе придвинулась к Ирвингу, будто ища его защиты. Тем временем барон вонзил деревянный кол в грудь мертвеца. Выждал всего пару секунд и выдернул обратно. В эту секунду произошло то, к чему нельзя было подготовиться. В полумраке похоронного бюро, застыв над телом покойного, барон приподнял голову. И в этот миг его глаза всего на секунду блеснули ярким желто-зеленым светом.

Спрятав деревянный кол обратно за пазуху, Эрих попытался успокоиться. Не сразу, но ему удалось унять свой гнев. Дело, которое влекло его сюда, было сделано. Задерживаться барон не стал. Быстрым шагом пройдя через весь зал, он скрылся за черной шторой, вышел в холл, а оттуда выбрался на улицу. Каталина и Ирвинг еще долго молчали, боясь издать хоть один звук. Выждав время, они аккуратно выбрались из своего укрытия и направились в холл.

Все еще не веря своим глазам, Каталина растерянно поглядывала на Ирвинга.

– Что это было? – прошептала девушка, чувствуя, как все ее тело дрожит от страха. – Ты видел его глаза? Они светились... Почти как у папы в ту ночь... Только цвет был другим...

Ирвинг и сам пребывал в задумчивости, но, в отличие от девушки, он не был ни напуган, ни растерян.

– Мой отец всегда был прав... Во всем прав, – наконец, после недолгих раздумий, произнес юноша. – Не зря я затеял эту поездку. Папа всю жизнь бережно собирал любые сведения о вампирах. Искал истории, встречался с людьми, утверждавшими, что сталкивались с этими монстрами. Я же всегда смеялся над этим увлечением отца, думал, оно не имеет никакого смысла. Вот болван! После его смерти я изучил многие из собранных им материалов. Если верить им, получается, что вампиры всегда жили рядом с нами.

– Подожди, ты же не хочешь сказать, что Эрих... один из них? Он ведь не похож на отца... Он всегда выглядел... эм... нормально.

– Твой отец не был настоящим вампиром, он только обратился. Отец называл таких, как он, упырями – чудовищами с маниакальной страстью и безумным голодом, ищущих свежей крови. Не все вампиры такие. Есть те, кто живут на земле не одно столетие. Они давно научились скрывать от людей свою подлинную сущность.

– То есть они не пьют кровь живых? И никого не убивают?

Ирвинг устало усмехнулся.

– Таких вампиров не бывает. Всем им нужна кровь. Каждый из них настоящий убийца. Только за свою долгую жизнь большинство из них научилось хорошо скрывать свои кровавые деяния.

– Нет, нет... – Каталина упрямо затрясла головой. – Я не могу в это поверить. Барон... Он не может быть вампиром. О чем мы вообще говорим? Глупость какая... Наверняка, все это простая игра света или...или... что-то еще.

– Увы, я не склонен разделять твое мнение, – серьезным тоном произнес Ирвинг. – Я знаю, что видел, и предпочитаю верить своим глазам.

– Я так и не поняла, что он делал здесь. Зачем проткнул грудь ректора колом?

– Это как раз объяснимо: видимо, боялся, что ректор оживет, как и твой отец, и решил перестраховаться. Утверждать не берусь, но как он узнал, что в смерти ректора виноват вампир? Что, если убийство – его рук дело?

Сейчас Каталина боялась думать об этом.

– Как мне теперь жить с этим знанием? Он ведь стал нашим опекуном.

– Правда?! Оу, это нехорошо, – удивился Ирвинг и указательным пальцем задумчиво потер подбородок. – Тогда у нас появилась еще одна причина поскорее убраться из города. Кстати, ты все еще хочешь оставить сестру одну с этим вашим опекуном?

Каталине пришло время серьезно задуматься. «Что же делать? Брать Талию в Трансильванию опасно, кто знает, с чем нам придется там столкнуться. Но и оставлять ее одну с бароном мне теперь совершенно не хочется».

– Боюсь, придется взять Талию с собой, – наконец решила Каталина.

– Вот и отлично! Вместе веселее, – довольно усмехнулся Ирвинг.

– Кстати, – вдруг задумалась Каталина. – А что ты сам делал посреди ночи в похоронном бюро?

– Пришел взглянуть на тело ректора, конечно. Хотел понять, как он умер. Меня сегодня допрашивали жандармы. Я едва избежал тюрьмы. И больше не могу задерживаться в Дебрецене. Уезжать в Трансильванию нужно немедленно. Ты готова?

– Так скоро?!

Немного подумав, девушка кивнула головой.

– Да, я готова. Но мне нужно пару часов на сборы. И...некоторое время на уговоры сестры.

– Хочешь, я помогу? Мы с Талией, кажется, уже нашли общий язык.

– Я видела, – подозрительно прищурившись, произнесла Каталина. – Имей в виду, Ирвинг, я слежу за тобой. Позволишь себе лишнего в отношении Талии, я за себя не ручаюсь.

– За кого ты меня принимаешь? Я джентльмен до мозга и костей!

– Ладно, – махнула рукой Каталина. – Пора спешить. Встретимся у калитки нашего дома через два часа.

– Отлично! Значит сумеем выбраться из города еще до рассвета, – обрадовался Ирвинг.

Вбежав в гостиную собственного дома, Каталина буквально врезалась в перепуганную Талишу.

– Катиш?! Где ты была?! – вскрикнула сестра. – На дворе ночь! А тебя нет дома! Когда ты ушла? Почему ничего мне не сказала?!

– Талия, послушай меня, – серьезно попросила Каталина. – Все вопросы потом. У нас мало времени. Иди в комнату и собери самые необходимые вещи. Мы уезжаем.

– Что? – не поняла Талия. – Уезжаем? Куда?

– В Трансильванию, едем сегодня же ночью.

– Каталина, умоляю, объясни, что происходит. Ты пугаешь меня, – Талия обеспокоенно всматривалась в лицо сестры, будто пытаясь убедить себя в том, что Каталина не сошла с ума.

– Ладно, ладно, – выдохнув, старшая Эстерхази взяла Талию за плечи и усадила на кресло. – Сегодня ночью я следила за бароном Рифхогелем.

– Следила? Но зачем?!

– У меня появились опасения на его счет, и я просто хотела чуть больше узнать о человеке, которому мы доверили свои жизни.

– И что произошло дальше?

Каталина ненадолго замолчала, подбирая правильные слова. Ей не хотелось пугать и без того впечатлительную сестру, но и умалчивать о том, чему она стала свидетелем, девушка не могла.

– Я видела, как Эрих проник в похоронное бюро. Он интересовался телом погибшего ректора.

– Этому наверняка есть объяснение. Наверное, после визита жандармов барон хотел разобраться с тем, что случилось с господином ректором. Ведь ты теперь фигурируешь в этом деле.

– Все не так просто, Талия, – продолжала Каталина. – Барон пришел туда с деревянным колом, таким же, какой был у Ирвинга в ту ночь. И этим колом барон проткнул сердце мертвого ректора.

– Ты уверена, что все было именно так?

– Да, да! А еще...

– Есть и еще?!

– Мне кажется, наш опекун – вампир, – стараясь придать голосу спокойствие, выпалила Каталина.

– Что?! Вампир?! Каталина, о чем ты говоришь? – боясь, что ее сестра действительно тронулась умом, Талия вскочила на ноги.

– Его глаза светились, Талиша! Я и сама не верю в то, что говорю, но... Я видела это! Видела! И была уверена, что именно ты меня поймешь. Кто там в Бралуе твердил мне о кровососах?

– Это совершенно разные вещи! То глухая румынская деревня со своими тайнами. Ты же говоришь о том, что человек, вхожий в наш дом много лет, – вампир!

– Посмотри на меня, Талия, – потребовала Каталина. – Скажи, я когда-нибудь давала тебе повод усомниться в своем здравомыслии?

– Ну, не считая последних дней, пожалуй, нет.

– То-то и оно. Талия, мы обе знаем, что вокруг нас происходит что-то нехорошее. Сначала загадочная гибель отца, потом его внезапное возвращение, смерть ректора, а теперь еще и барон. Я не знаю, что нам теперь делать. Но боюсь, если мы ничего не предпримем, странности продолжат расти. И кто знает, чья смерть станет следующей. Нам нужно поехать в Трансильванию и узнать, с чего все началось.

В гостиной повисла немая гнетущая тишина. Талия, обхватив себя руками, пыталась понять и принять доводы сестры. Каталина давала ей время, умоляюще глядя в глаза. Наконец, Талия заговорила:

– Еще вчера ты сама запрещала мне и думать о том, чтобы поехать с тобой.

– Все изменилось. Теперь я не могу оставить тебя здесь одну.

– Господи, Каталина, я даже представить не могу, что значит сбежать из дома.

– Знаешь, а Ирвинг очень обрадовался, узнав, что ты едешь с нами, – будто невзначай заметила Каталина.

– К чему ты это сказала? – с подозрением переспросила Талия.

– Надеялась, этот аргумент поможет тебе принять верное решение.

– Ну хорошо, хорошо. Я сделаю, как ты хочешь, Катиш, поеду с тобой. Но знай, Ирвинг здесь ни при чем.

«Ну, конечно, сестренка, ну, конечно», – мысленно усмехнулась Каталина.

Теперь, когда решение было принято, девушки, полные тяжелых дум, отправились собирать вещи.

Через пару часов, как и планировалось, Ирвинг с чемоданом появился у калитки дома Эстерхази. Девушки уже были готовы. Отыскав водителя, согласившегося довести их до границы с Трансильванией, они выехали из Дебрецена. Проезжая по знакомым улицам, Каталина вспоминала свою последнюю поездку с отцом. В тот раз она была готова выпрыгнуть из автомобиля, лишь бы остаться дома. А сейчас, забыв обо всем, сама бежала навстречу неизвестности.

До деревни Бралуй путники добрались лишь следующим вечером. Дорога оказалась сложнее, чем они предполагали. По пути автомобиль заглох, и им пришлось спешно искать другого водителя. Теперь, высадившись на окраине деревни, Ирвинг, Каталина и Талия шли по единственной улице, проходившей по центру селения. Их появление не осталось незамеченным. Жители вновь с любопытством взирали на чужаков, забредших в их края. Наконец, у крыльца одного из домов девушки заметили знакомую фигуру.

– Это местный староста – Драгош, – пояснила Ирвингу Каталина и громко окликнула мужчину.

– Добрый вечер, господин Драгош. Вы помните нас?

Услышав свое имя, староста обернулся. И в мгновение ока выражение его лица изменилось. В глазах отразился немыслимый ужас. Мужчина заметно побледнел и едва различимо прошептал:

– Зря вы вернулись... очень зря...

Глава 6
Куда пропала Тереза?

Из дневника барона Эриха фон Рифхогеля:

«Мое опекунство над дочерьми Петера вступило в законную силу. И отныне моя привычная жизнь должна значительно изменится. Талия – младшая из сестер, уверен, не доставит проблем. Она покладистая девушка, послушная, с ней можно договориться. С Каталиной же все сложнее. Ее скверный характер порой доводит до безумия. И я боюсь представить, сколько сил и времени потребуется, чтобы найти с ней общий язык...»

Венгерский городок Дебрецен, стоявший на границе с Трансильванией, привык пфосыпаться рано. С первыми лучами солнца улицы начинали оживать, наполняясь гомоном людских голосов, звуком шагов и гулом редких, но громких автомобилей. Спустя несколько часов после рассвета Эрих фон Рифхогель вышел из ворот своего поместья и направился к дому семьи Эстерхази. Эту ночь, по мнению барона, сестры впервые после смерти отца провели в полном одиночестве. И теперь, исполняя роль опекуна, Эрих спешил проверить своих подопечных. Добравшись до дома Эстерхази, барон поднялся на крыльцо и нажал на звонок. Выждав около двадцати секунд, Эрих позвонил снова. За дверью царила тишина. Прислушавшись, барон не услышал ни шагов, ни единого шороха. Понимая, что девушки могут все еще находиться в постели или спешно натягивать платье, чтобы спуститься вниз, барон тем не менее начинал нервничать. Долгое ожидание утомляло его и заставляло разум рождать тревожные мысли.

Позвонив в третий раз и вновь не получив ни единого намека на присутствие в доме хозяйки, Эрих потянулся к ручке, собираясь открыть ее, приложив силу, так же, как он сделал накануне. Но внезапно раздавшиеся позади него шаги заставили отложить задуманное и обернуться.

– Не ждите, господин, никто вам не откроет. Я торчу здесь уже не один час, и все без толку.

Позади барона, неподалеку от крыльца, стоял рослый мужчина средних лет. Крепкий, по-своему сильный, в заношенной практичной одежке, он был типичным представителем рабочего класса.

– Кто вы такой? – спросил Эрих.

– Я-то? Виктор. Виктор Барди.

Оценив внешний вид незнакомца, без особого дружелюбия в голосе, барон поинтересовался:

– И что заставило вас, Виктор, провести здесь столько времени?

– Я приехал навестить сестру. Тереза служит в этом доме горничной. Вы ее знаете? – спросил мужчина, вглядываясь в лицо барона. – Недавно я получил от нее телеграмму. Она писала, что хозяин дома скоропостижно скончался. Она была расстроена. Я посчитал нужным приехать и узнать, что теперь будет с сестрой. Удостовериться, что после смерти хозяина дома ее не выставят на улицу. Со вчерашнего вечера хожу здесь кругами, а в дом попасть не могу. Вы не поможете мне, господин? Не подскажете, почему никто не открывает?

Барон ни на секунду не дрогнул. Но упоминание горничной, чье тело он нашел на полу гостиной несколько дней назад, заставило его напрячься.

Он вспомнил собственный совет, что услышала от него Каталина. И сейчас решил неотступно следовать ему.

– Горничная семьи Эстерхази, насколько мне известно, сразу после смерти господина Петера забрала свое жалование и покинула службу, – уверенно ответил барон.

– Кто вам об этом сказал? – попытался уточнить Виктор. – Хозяйки дома? Не подумайте, что я сомневаюсь в ваших словах, господин. Но в телеграмме, что я получил от сестры, было сказано довольно четко – Тереза не собиралась покидать службу. Напротив, планировала оставаться рядом с молодыми хозяйками, чтобы поддержать их. Нет, Тереза не могла просто так взять и уйти. Да и куда бы она пошла? Кроме меня родственников у нее нет. Что-то не сходится.

Нахмурившись, Эрих спустился с крыльца и остановился рядом с мужчиной.

– Мне незачем вам врать. Вашей сестры в доме нет. Куда она могла отправиться – мне неизвестно. Но здесь ее искать бессмысленно. Хозяйки же дома, действительно недавно потеряли отца, а потому все еще находятся в глубоком трауре. Я вынужден настойчиво просить вас не беспокоить их.

Вопреки его словам, в голосе Эриха не было ни намека на просьбу. Барон был суров и категоричен, и каждая его фраза звучала как угроза. Не выдержав холодного взгляда Эриха, Виктор отвел глаза в сторону. Но, несмотря на необъяснимый страх, кольнувший его изнутри, мужчина не собирался сдаваться. Опустив голову, он побрел прочь, мысленно твердя: «Что-то здесь не так. Я найду Терезу во что бы то ни стало».

Дождавшись, когда фигура Виктора скроется за воротами, Эрих вновь поднялся на крыльцо и позвонил в дверь. Как и прежде, ему никто не открыл. С трудом поборов в себе желание ворваться в дом без приглашения, барон решил дать девушкам возможность побыть наедине со своими мыслями.

«Одно из двух: либо девушек перепугала настойчивость этого Виктора, и они решили не подходить к двери, либо... Каталина до сих пор не желает меня видеть, что неудивительно, зная ее отношение ко мне, – размышлял Эрих и, наконец, решил. – Зайду позже».

Развернувшись, барон сошел с крыльца и, несильно скрывая свое недовольство, направился обратно в поместье. Однако, двор дома Эстерхази опустел ненадолго. Дождавшись, пока высокомерный барон уйдет, Виктор вновь вернулся к дому, где служила его сестра. Пытаясь заглянуть в окна первого этажа, мужчина не сразу заметил, как к нему подкрался худощавый незнакомец. Это был Истван Сарваш.

– Прошу прощения, так уж вышло, что я стал невольным свидетелем вашего разговора с бароном Рифхогелем, – усмехнувшись, заявил юноша, выросший за спиной Виктора.

– А кто вы, господин? Вы здесь живете? – с надеждой поинтересовался Виктор.

– Я кузен хозяек этого дома. И нет, я просто прогуливался неподалеку. Но, услышав ваш разговор, не мог остаться в стороне. Видите ли, после смерти Петера Эстерхази мне довелось несколько раз бывать в этом доме. И я заметил одну странность – горничная, что прежде открывала двери и готовила гостям чай, – пропала. Я так понимаю, она была вашей сестрой. Мы задавали вопрос о том, куда же делась прислуга. Но ни разу не получили на него внятного ответа.

– Что вы хотите этим сказать, господин? – Виктор заметно напрягся, в его голове поселились дурные мысли.

– Я не могу ничего утверждать, – продолжал Истван. – Знаю лишь, что дом Эстерхази на днях посещал начальник местной жандармерии. И причиной тому было недавнее убийство.

– Убийство? Чье?! – вскрикнул Виктор.

– Ректора местного университета. Не берусь строить предположений, но могу дать вам совет: не теряйте времени и обратитесь в жандармерию. Боюсь, с вашей сестрой могла приключиться беда.

Растерявшись, Виктор заозирался по сторонам, словно надеясь развеять те ужасные мысли, что навеяли ему слова незнакомца. Истван же, напротив, во всю наслаждался так удачно подвернувшейся возможностью подпортить настроение кузине и ее опекуну.

«Еще одно полицейское разбирательство явно не пойдет на пользу репутации моих двоюродных сестриц».

Взяв мужчину за локоть, Истван ненавязчиво повел его в сторону ворот.

– Позвольте, я провожу вас к зданию жандармерии, а по дороге поделюсь некоторыми своими соображениями.

Не сопротивляясь, Виктор, ведомый Истваном, направился к воротам. Теперь он не сомневался, предчувствие его не обмануло, с Терезой случилось несчастье, и он был обязан выяснить, где же находится его сестра.

Спустя несколько часов Истван, с горящими глазами, влетел в двери адвокатской конторы, желая немедленно переговорить с мистером Мейхером. Однако в этот час адвоката не было на месте. В кабинете, перебирая бумаги, скромно ютился его помощник.

– А, Кристиан, здесь только ты? – в голосе Иствана сквозила пренебрежительность. – А где же мистер Мейхер? Мне нужно его увидеть!

Оторвав взгляд от очередного прошения, Кристиан поднял голову, взглянув на посетителя.

– Добрый день, мистер Сарваш, – вслух произнес Кристиан, а сам подумал: «Индюк напыщенный... И что его сюда принесло в такой час?» – Мистер Мейхер навещает клиента, прибудет только к вечеру.

– Вот, значит, как... Жаль... Очень жаль...

Кристиан надеялся, что его ответ заставит Иствана уйти. Но сын мадам Сарваш никуда не спешил. Не дожидаясь приглашения, он опустился на свободный стул и, вальяжно закинув ногу на ногу, заговорил:

– Знаешь, Кристиан, сегодня произошло событие, которое заставило меня по-другому взглянуть на наше дельце, – вдруг заговорил Истван. – Я понял, что матушка во многом неправа. Она кипит от злости, считая своим главным врагом барона Рифхогеля. Он, конечно, тот еще тип... Но он всего лишь временная неприятность. Наш главный враг – Каталина.

Вырвавшееся из уст Иствана имя заставило Кристиана резко оторвавшись от дел, взглянуть на юношу.

– Простите... Каталина? Я не ослышался?

– Ничуть. Я говорил о своей старшей кузине. Посудите сами: барон лишь ее временный опекун. Он будет распоряжаться ее имуществом, пока она не достигнет 30 лет или не выйдет замуж. Но случись первое или второе, права на имущество вернутся к кузине или перейдут ее мужу. И тогда я потеряю возможность получить то, что мне причитается. А значит, между мной и состоянием покойного дядюшки стоит не барон Рифхогель, а Каталина.

– А что же Талия? Ее вы в расчет не берете? – удивился Кристиан.

– Талия без своей старшей сестры угрозы не представляет. Она пугливее, послушнее, чем Каталина. Если бы Талия была единственной дочерью дядюшки Петера, у нас совсем не было бы проблем.

– Ну, если барона еще можно отодвинуть на второй план, то с вашей кузиной этого не сделать, – произнес Кристиан.

– Ошибаешься! – на лице Иствана неожиданно нарисовалась неприятная хитрая ухмылка.

Придвинувшись ближе к столу, за которым сидел Кристиан, он заговорил тише, чем прежде:

– Есть у меня одна мыслишка. Да, боюсь, адвокат твой струсит. А вот ты можешь мне помочь. Я смотрю, Мейхер не сильно щедр на жалование. Сколько он тебе платит?

– Достаточно для помощника.

– Я могу значительно улучшить твое финансовое положение, – в подтверждение своих слов Истван достал из пиджака пачку венгерских крон и помахал ею перед Кристианом. – Слушай, если случится так, что Каталину признают недееспособной, например, сумасшедшей, то замуж ей уже не выйти. Да и, достигнув тридцатилетия, она не сможет получить право на управление своим имуществом. Тогда она лишится всего, а все, что она имеет, перейдет в наследство ближайшему родственнику – Талии. Но Талию при таком раскладе тоже добрая половина города будет обходить стороной. Кому нужна жена, состоящая в близком кровном родстве с сумасшедшей? В общем, разобраться с младшей сестрой будет делом простым: поднажму на нее, и она сама откажется от наследства. А не станет – отправится в лечебницу для душевнобольных следом за сестрой. И вот тогда все, чем владеют сейчас сестры Эстерхази, перейдет ко мне, – глаза Иствана победоносно блестели, будто бы его план уже осуществился. – Барон не сможет сохранить свое опекунство после достижения Каталиной тридцатилетия. Опекуном тоже стану я. В отличие от своей матушки я терпелив и могу подождать несколько лет, чтобы получить то, чего хочу. Но чтобы все получилось, нужно объявить мою сестрицу сумасшедшей. Для этого нужны веские доказательства. И ты можешь мне в этом помочь, Кристиан. Сделай так, чтобы эти доказательства нашлись. А я позабочусь о том, чтобы ты получил достойное вознаграждение.

Помолчав несколько долгих секунд, Кристиан откинулся на спинку стула.

Истван знал, на что давить. Кристиан действительно отчаянно нуждался в деньгах, которых всегда не хватало. Но предложение, высказанное сыном мадам Сарваш, казалось ему чем-то совершенно неуместным, неправильным.

«Я не стану рисковать репутацией и заключать сделку со своей совестью», – твердо решил Кристиан.

Мысль о том, что глупый необдуманный поступок, на который толкает его Истван, нанесет удар по его будущей адвокатской карьере, чрезвычайно возмущала Кристиана.

«Этот маменькин сынок считает, что все в этом мире измеряется деньгами. Но это не так. Я посвятил долгие годы, получая образование. Не досыпал, стирал в кровь ноги, исполняя мелкие поручения тех, кто мог повлиять на мое будущее. И теперь, когда я, наконец, начал свой профессиональный путь, не испорчу свою репутацию сомнительными решениями».

Предложение Иствана, лишенное стыда и морали, заставляло Кристиана негодовать.

«Многие в этом мире привыкли считать адвокатов порождением самого дьявола. Думают, нам чужды честь и совесть. Но это не так! Я не запятнаю свое имя подобным злодеянием и подлогом. Нет уж, увольте, но это слишком!»

В эту минуту, глядя в наглые глаза Иствана, Кристиану хотелось вскочить на ноги и, взяв подлеца за шиворот, вытолкать из кабинета. Но юноша понимал, поступи он подобным образом – моментально лишится работы.

А потому все, что ему оставалось – унять свое негодование, взять себя в руки и ответить так, словно его душевному равновесию ничего не угрожало.

– Мистер Истван, мне следует предупредить вас о том, что ваше предложение выходит за рамки закона. Подумайте над этим. Мадам Ирэн и мистер Мейхер много говорят о вашем деле. И, я уверен, рано или поздно найдут достойное решение всех проблем.

– Отказываешься, – недовольно хмыкнул Истван. – Значит, я в тебе ошибся. Ты такой же трус, как и твой адвокатишко. Ну ничего. Справлюсь сам.

Убрав деньги обратно в пиджак, Истван поднялся на ноги. Бросив на Кристиана насмешливый презрительный взгляд, сын мадам Сарваш направился к выходу, не подумав попрощаться. Когда за ним захлопнулась дверь, Кристиан, наконец, дал волю своим эмоциям.

Отбросив от себя стопку бумаг, юноша ударил кулаками по столу. Как же он устал чувствовать себя ничтожеством. Его часто окружали молодые люди, что были куда менее образованными, усердными, трудолюбивыми.

Они во многом проигрывали Кристиану. Но судьба благоволила им, улыбаясь самой радушной улыбкой, в то время как к нему поворачивалась спиной. И все это из-за того, что те молодые люди были богаты. Деньги делали их беспечными, счастливыми и свободными. А что Кристиан? Из-за событий далекого прошлого его семья навсегда погрязла в долгах и нищете. А ведь когда-то фамилия Цигельмайер звучала в высших кругах общества. Замычав от досады, Кристиан уронил голову на стол. «Я должен это исправить. Я дал родителям слово и не подведу их. Однажды все встанет на круги своя. И моя семья вернет то, что потеряла».

* * *

Поместье барона Рифхогеля располагалось на тихой городской окраине. Много лет назад, перебравшись в Дебрецен из Вены, Эрих долго искал место, что стало бы его новым домом. У барона было много требований к своему будущему жилищу: поместье должно было быть старой постройки, находиться в отдалении от городского центра и выходить окнами жилых комнат на темную северную сторону. К счастью, дом, удовлетворявший все пожелания Эриха, был найден. И вот уже много лет служил барону местом душевного уединения. Сегодня, не попав к сестрам Эстерхази, Эрих вернулся к себе в дурном настроении. Всю дорогу до поместья его не покидали тревожные мысли, связанные с Виктором. Что-то подсказывало барону, что этот мужчина еще добавит им проблем. Погруженный в размышления, Эрих вошел в свою гостиную и не сразу заметил, что она не пустовала. Устроившись в углу, куда не попадал свет из прикрытых шторами окон, его возвращения ждала старая знакомая.

– А я думала, что застану тебя с утра в поместье, сделаю сюрприз своим появлением, – произнесла высокая красивая женщина. Бледность ее кожи оттеняли черные длинные волосы, а красное платье подчеркивало плавные изгибы тела, открывая декольте чуть больше, чем было принято в обществе. – Меня уверяли, что барон Рифхогель не любит покидать своего жилища. Видимо, эти слухи недостоверны.

– Одетта? – удивленно произнес барон, глядя на свою гостью. – Признаюсь, твой сюрприз удался. Ты не сообщала о своем приезде. Что-то случилось?

Медленно пройдясь по гостиной, с любопытством изучая каждый ее уголок, женщина приблизилась к Эриху.

– Я просто соскучилась. В столице сейчас совершенная скука. И я решила развеяться, навестить старого друга.

– Боюсь тебя разочаровать, Одетт, но если тебе скучно в Вене, Дебрецен и вовсе покажется болотом.

– Да? Так почему ты все еще здесь? Возвращайся в столицу. Твоя ссылка уже завершена. В Вене готовы забыть о том недоразумении, участником которого ты был.

– Готовы забыть?! – фраза, словно невзначай брошенная Одеттой, вызвала в Эрихе внезапный приступ гнева. Глаза барона, казалось, потемнели, голос захрипел. – Зато не готов забыть я! Эта страница еще не закрыта.

– Эрих... Тебе давно пора отпустить прошлое. Знаю, это нелегко. Но ты уже отомстил.

– Не всем... Я надеюсь, ты приехала не для того, чтобы убедить вернуться в столицу. В противном случае, поездка была бессмысленной, – ощутимые волны ярости, исходившие в этот момент от Эриха, многих заставили бы дрогнуть, испугаться. Но Одетта была не из их числа.

Усмехнувшись, она едва заметно покачала головой и заговорила так же спокойно, как и раньше:

– Я знаю тебя слишком долго и ни на секунду не сомневалась, что ты отвергнешь мое предложение.

– Зачем же заговаривала об этом?

– Хотела убедиться, что жизнь в этой глуши не изменила тебя, – усмехнулась Одетта. – Хорошо, не хочешь ехать в столицу, давай отправимся в путешествие. Любая страна, любое направление. Выбирай!

– А тебе действительно скучно, – на лице Эриха, наконец, мелькнула первая улыбка. – Когда такое случалось в последний раз, ты, помнится, бежала в Индию и приложила руку к народному восстанию.

Одетта улыбнулась, припоминая события полувековой давности.

– Да, Англия тогда едва не лишилась своей колонии. Было весело. В этот раз можем поехать на Восток. Или отправиться в Штаты.

– Я никуда не поеду, Одетт. Скука меня не мучает. Кроме того, с недавних пор я обзавелся некоторыми дополнительными обязанностями.

– Какими же?

– Погиб мой добрый приятель. И мне пришлось взять на себя опекунство над его дочерьми.

– Неужели они совсем малышки?

– Малышки? Нет, не сказал бы. Старшей дочери Каталине двадцать два года. Хотя порой она действительно ведет себя как малое дитя. Несносная, капризная. Младшей девятнадцать.

– Двадцать два года... хмм... Та Каталина красива? – в голосе Одетты промелькнуло нечто, сопоставимое с ревностью. Но это была лишь игра, свойственная ее натуре.

– К чему этот вопрос? – удивился барон. – В нем совершенно нет смысла.

– В таком случае тебе легко на него ответить.

– Почему ты спросила именно о Каталине? Я же сказал, дочерей двое.

– Да, двое, – улыбнулась Одетта. – Но старшей из них явно удалось задеть тебя за живое. Давай же, хочу услышать ответ: твоя подопечная Каталина красива?

– Ты неисправима, Одетта. Хорошо, она действительно красива.

Отвечая старой знакомой, Эрих нисколько не кривил душой. Каталина с первой встречи показалась ему девушкой привлекательной. Аккуратные, благородные черты ее лица часто приковывали к себе взгляд барона. Стройный стан, гордая осанка – оставляли равнодушным лишь редкого мужчину. Но, глядя на дочь друга, Эрих всегда принимал ее красоту как должное. И лишь внезапный вопрос Одетты заставил его задуматься о том, как же часто он на самом деле невольно любовался этой девушкой.

Найденный ответ поразил его. Ведь барон вдруг понял, что при каждой встрече с мисс Эстерхази невольно засматривался то на ее роскошные локоны, то на длинные ресницы, то на другие прелести, дарованные ей природой. На пару секунд барон, кажется, засмущался. Это странное чувство было для него редкостью. Одетта, все это время внимательно следившая за Эрихом, звонко захохотала.

– Ты помнишь леди Аннабель Баретти – красавицу, о которой в свое время говорила вся Европа? – спросила Одетта.

– Припоминаю... Но при чем здесь она? – удивился барон.

– Помнится, как-то ты назвал ее весьма посредственной, не цепляющей твоего взора. Тогда я подумала, что, вероятно, не родилась та женщина, что сумела бы добиться от тебя искреннего комплимента. Теперь я вижу, что такая женщина все-таки соблаговолила появиться на свет.

– Давай оставим этот разговор, – попросил барон, чувствуя, что диалог заходит не в то русло. – Он совершенно неуместен.

– Как знаешь, Эрих... Как знаешь, – кивнула Одетта.

Обойдя всю гостиную, женщина, наконец, потеряла интерес к интерьеру и опустилась на диван.

– Ладно, я поняла, что мне не удастся вытащить тебя из этого городишка. Тогда, быть может, я задержусь здесь сама. В Дебрецене устраивают светские приемы?

– Почти каждый день. Сегодня, кажется, состоится поэтический вечер в гостиной мадам Финк.

– Отлично! Сопроводишь меня туда?

Тяжело вздохнув, Эрих умоляюще взглянул на Одетту.

– Ты же знаешь, как я не люблю подобные выходы...

– Прекрасно знаю. Но ради доброй знакомой, прибывшей к тебе из Вены, ты можешь на один вечер вылезти из своей берлоги?

– Одетта... – почти простонал барон.

– Эрих, прошу.

– Хорошо. Но только на один вечер.

– Этого достаточно. А пока, могу ли я расположиться в одной из комнат?

– Выбирай любую.

Довольно улыбнувшись, Одетта направилась на второй этаж. Ее вещи уже давно покоились в одной из спален поместья, где гостья расположилась, не дожидаясь приглашения барона.

Оставшись в одиночестве, Эрих покачал головой. Барон знал, что Одетта никогда и ничего не делает без особого на то умысла. А значит, и у ее внезапного визита в Дебрецен есть смысл, о котором он пока не знает.

* * *

Вот уже несколько долгих часов Виктор сидел на неудобном стуле напротив стола Рихарда Бергера. Жандарм иногда поднимал голову, грозно хмурил брови и задавал мужчине редкие вопросы. Затем громко хмыкал и, склоняясь над столом, делал пометки в своих бумагах. Так продолжалось с самого утра.

– Господин Бергер, как долго я пробуду здесь? Вы задали мне столько вопросов, но так и не ответили на единственный мой. Вы знаете, где может находиться Тереза?

– Где бы она ни была – мы выясним это, – сухо ответил начальник жандармерии. – Ждите.

– Хотелось бы знать, сколько времени займет ожидание.

– Этого вам никто не скажет. Но если хотите ускорить процесс, перестаньте задавать пустые вопросы.

В тот момент, явно чувствуя себя неуверенно рядом с начальником, к Бергеру подошел молодой жандарм. Наклонившись ближе к мужчине, он что-то быстро зашептал ему на ухо, а затем, замолчав, кивнул в сторону двери. Рихард Бергер тотчас поднялся на ноги. И, велев Виктору ждать его здесь, спешно вышел в коридор. Его не было около сорока минут.

Не зная, куда себе деть, Виктор все это время неотрывно следил за стрелками часов на одном из столов. Наконец дверь распахнулась, и жандарм вернулся за свой стол. Его лицо, казалось, покраснело от возбуждения. А руки сжимали пару слегка помятых листков бумаги. Устроившись напротив Виктора, Бергер пристально всмотрелся в глаза мужчины и потребовал:

– Опишите того господина, что встретился вам у дома семьи Эстерхази.

– Того господина... Так я же уже называл вам его имя. Мистер Истван, сопроводивший меня сюда, сказал, что это был барон Эрих фон Рифхогель.

– Это я уже слышал. Я попросил вас описать его, а не называть имя. Вы видели его впервые в жизни, скажите, каким вы его запомнили.

– Он довольно высок, у него темные непрямые волосы. Настороженный, знаете, я бы даже сказал, совершенно недобрый взгляд. В целом он производит впечатление человека, с которым не хотелось бы заговаривать без необходимости.

Слушая Виктора вполуха, Бергер постукивал пальцами по столу, о чем-то размышляя. Наконец, позволив мужчине замолчать, заговорил:

– Я только что общался с одним бродягой, что побирается на городском кладбище. Он утверждает, что как-то ночью видел, как господин, похожий по описанию на барона Рифхогеля, закапывал одну из могил.

– Странно это, конечно. Но одного не понимаю: при чем здесь моя сестра?

– Бродяга видел, как в эту могилу человек, похожий на барона, опустил два тела. Одно из которых напоминало женское в облачении горничной.

– Ах! Нет... Не верю, – не справившись с эмоциями, Виктор вскочил со стула.

– И правильно делаете. Таким заявлениям нельзя верить на слово. Поэтому мы немедленно отправимся на кладбище и проверим указанную могилу, – пояснил Бергер. – Идемте, мистер Барди, вы поедете с нами.

Не давая мужчине прийти в себя, Бергер поднялся из-за стола и направился к выходу. Виктору ничего не оставалось, как, взяв себя в руки, последовать за ним.

* * *

Ненадолго отлучившись из адвокатской конторы, Кристиан вернулся обратно бледным как сама смерть. В это время мистер Мейхер уже вернулся от клиента и, довольный заключенной сделкой, сидел у себя за столом.

– А вот и ты, Кристиан. Я смотрю, ты успел разобрать бо́льшую часть бумаг. Хорошо. Но что это ты так расстроен? Получил дурные известия?

– К сожалению, именно так.

Трясущимися руками Кристиан вынул из кармана телеграмму, полученную тридцать минут назад.

– Ко мне пишет моя сестра. Нашей матушке на днях сделалось хуже. Ее здоровье уже давно было подорвано, но теперь... Все, кажется, совсем плохо.

– Прискорбно слышать. Я сочувствую тебе и твоей семье.

– Мистер Мейхер... У меня к вам просьба.

Этот разговор Кристиан продумывал всю дорогу до конторы, не зная, как правильно подступиться к адвокату.

– Не могли бы вы выдать мне жалованье... на полгода вперед?

– Полгода вперед? Ты, должно быть, шутишь?

– Нет. Матушке требуется немедленное лечение. Дорогое лечение. И, к сожалению, нам нечем его оплатить.

– Это ужасно, Кристиан, я сочувствую вам всей душой, – без лишних эмоций ответил Мейхер. – Но выдать жалование наперед не могу. Прости, но это не в моих принципах. Ты знаешь, я люблю порядок.

– Но, мистер Мейхер... – умолял Кристиан.

– Извини, но этот разговор закрыт. Жалования не будет.

Успев неплохо узнать адвоката, Кристиана понимал, что ему не переубедить мистера Мейхера. А значит, и не получить денег на лечение матери. Но как же быть... Зная о ее состоянии, он не мог просто опустить руки. Он должен был во что бы то ни стало помочь родному человеку. Женщине, что столько выстрадала, ради того, чтобы дать ему возможность изменить свое будущее.

В эту минуту в памяти всплыло довольное лицо Иствана и пачка венгерских крон, лежавшая в его кармане. На мгновение зажмурившись, Кристиан попытался избавиться от назойливых мыслей. Но внутренний голос снова и снова твердил ему, что другого выхода нет. Вокруг юноши сжимались крепкие тиски, выбраться из которых можно было лишь одним способом – сделав выбор, что понесет за собой тяжелые последствия.

В гостиной дома семейства Финк часто собирался весь городской бомонд. Госпожа Эдит любила устраивать светские приемы, облекая их во множество форм. Так, неделю назад в ее доме прошел литературный вечер. Три дня назад – настоящий спиритический сеанс. А сегодня любимую гостиную госпожи Эдит наполняла музыка, обещавшая стать жемчужиной этого вечера. Приемы семьи Финк старалась посещать вся аристократическая часть Дебрецена. Довольно улыбаясь, в незнакомую ей комнату вошла Одетта, увлекая за собой барона Рифхогеля.

Увидев Эриха, гости тихо зашептались. Уж слишком внезапным стало его появление. Весь Дебрецен знал, что барон предпочитает уединение и редко выбирается на светские приемы. Появление же прекрасной незнакомки заинтриговало бо́льшую часть присутствующих. Мужчины сворачивали головы, стараясь рассмотреть Одетту. Женщины перешептывались, без стеснения обсуждая гостью из столицы. В дальнем углу гостиной, устремив злобный взгляд на барона, сидел Истван в окружении своих друзей.

– Смотри, кто здесь, – негромко прошептал Лукас.

– Отвернись! Нечего на него так пялиться, – рявкнул на него Истван.

– Что это за дама с ним? И где же Каталина и вторая сестра, как там ее?.. – усмехнувшись, спросил Юрген.

– Талия. Понятия не имею, где они... Может быть, барон уже посадил их под замок.

Не скрывая своего раздражения, Истван отвернулся, не желая смотреть на барона. В глубине души сын мадам Сарваш надеялся, что в скором времени поквитается с Эрихом за тот вечер в доме Эстерхази. В гостиной заиграла новая мелодия, и одна из дочерей госпожи Финк запела романс.

Спустя пару минут на пороге появился еще один гость. Неуверенно подергивая плечами, Кристиан осторожно вошел в зал.

Кто-то совершенно не обратил на юношу внимания. Но были и те, до кого уже доползли слухи о возвращении в город сына господина Цигельмайера. И теперь Кристиан то и дело ловил на себе мимолетные взгляды, скрывавшие то ли невысказанные опасения, то ли сожаление. Но рассуждать об этом юноше было некогда. Отыскав глазами Иствана, он, не теряя времени, направился к нему.

– Господин Сарваш, могли бы мы поговорить наедине?

Ехидно ухмыльнувшись, Истван поднялся на ноги и сделал несколько шагов в сторону, отойдя от своих друзей. Кристиан, опустив голову, последовал за ним.

– Неужели передумал? – хитрая, наглая улыбка не сходила с самодовольного лица Иствана.

– Передумал... – едва выдавил из себя Кристиан.

– Что же изменилось?

– Мне... мне очень нужны деньги.

– Так я и думал! Ладно, не стесняйся этого. Деньги нужны всем, – нарочито важно распахнув пиджак, Истван извлек из внутреннего кармана пачку венгерских крон. – Ты помнишь, что должен сделать?

– Да...

– Хорошо. Сильно тебя не тороплю. Понимаю, дело непростое. Но и сильного промедления не потерплю. Надеюсь, ты меня не подведешь?

– Не подведу...

– Запомни, начнешь изворачиваться – я все расскажу мистеру Мейхеру. Уверен, за такие сделки, проворачиваемые за его спиной, он мигом вышвырнет тебя из конторы, – еще раз усмехнувшись, глядя на побледневшее, потерянное лицо Кристиана, Истван протянул ему кроны.

Дрожащей рукой взяв деньги, Кристиан спрятал их в карман. Хлопнув юношу по плечу, Истван самодовольно хмыкнул и вернулся на свое прежнее место. Теперь он чувствовал себя хозяином положения. И, ухмыляясь, поглядывал в сторону барона. Кристиан же, получив деньги, что пойдут на лечение матери, чувствовал себя полным ничтожеством. Ему хотелось немедленно провалиться в преисподнюю. Он только что предал самого себя, поступился собственными убеждениями. Щелкнув по носу, мир снова показал ему свое место. Аристократ по рождению, для окружающих он был чернью.

«Как я это допустил... – корил себя Кристиан. – Почему судьба снова проверяет меня на прочность! Если бы не мама, не ее болезнь, я бы никогда не пошел на эту сделку».

Юноша злился на себя, и эта злость с каждой секундой становилась все сильнее. Остановившись на минуту, Кристиан прильнул к стене, чтобы попытаться успокоиться. Чувствуя, как в груди нарастает неприятное тревожное чувство, он запустил руку в карман и извлек оттуда маленький пузырек. Отвернувшись от гостей, он принял лекарство. Спустя пару мгновений стало легче. И, более не желая задерживаться здесь, поспешил покинуть светский прием.

На исчезновение Кристиана никто не обратил особого внимания. И после его ухода вечер продолжился веселым смехом и новыми романсами. А спустя пару часов гости госпожи Финк буквально загудели, увидев на пороге неожиданного гостя. Лучезарно улыбаясь, в гостиную вошел молодой человек, что никогда не оставался незамеченным обществом. Поправив рукой копну белокурых кудрей, спадавших до самых плеч, высокий стройный юноша в шелковой белой рубашке окинул гостей заинтересованным взглядом. На его плечах красовался дорогой пиджак, расшитый драгоценными камнями. Перстни с большими камнями украшали тонкие пальцы. Дамы мгновенно устремили на гостя восхищенные взгляды, мужчины приосанились, желая подойти и лично поприветствовать посетителя.

Равнодушен к незнакомцу был лишь барон Рифхогель.

– Кто это? – безразлично спросил он у своей спутницы.

– Только не говори, что ты действительно не знаешь его, – хмыкнула Одетта.

– А я должен?

– Эрих, это даже звучит смешно. Это Николас Хельмут Орфан – один из племянников императора. Его знает вся Австрия. И не только она.

– У императора множество племянников. Чем выделяется этот?

– Николас? Хм, он очарователен.

– И только?

– Для многих этого достаточно.

– Печально, – вздохнул барон.

Тем временем, приветствуя подходящих к нему мужчин и галантно целуя руки дам, Николас обратился к гостям госпожи Финк.

– Добрый вечер, господа! Добрый вечер, прекрасные дамы! Надеюсь, я не потревожил вас, позволив себе явиться сюда без приглашения. Но уж очень мне расхваливали вечера госпожи Финк! И я просто не мог отказать себе в удовольствии посетить столь благородный дом. Друзья! Так как я совсем недавно был в Вене, считаю себя вправе передать вам поклон от Его Императорского Величества. А теперь, прошу, не прерывайте из-за меня музыку, веселитесь, господа, веселитесь!

Одаривая всех своей очаровательной улыбкой, Николас прошел в центр гостиной. Отныне он стал звездой этого вечера. Подсаживаясь к столичному гостю, дамы и господа быстро забыли и о музыке, и о романсах, и даже о бароне Рифхогеле. Николас захватил собой все внимание. Но для него это не стало неожиданностью. Юноша знал, какое впечатление на окружающих производило его внезапное появление.

– Ну, все, можем уходить, – заявил Эрих.

– Не хочешь пообщаться с племянником императора? – поинтересовалась Одетта. – Он может поспособствовать твоему возвращению в Вену.

– Я уже сказал, что не собираюсь в Австрию. Идем, здесь сделалось скучно.

Эрих решительно направился к выходу. Но вдруг на пороге возник тот, кого не ожидал увидеть никто из гостей.

– Прошу прощения за вторжение, – отчеканил Рихард Бергер. И его суровый взгляд выхватил из толпы Эриха. – Барон Рифхогель. Вы обязаны пойти со мной.

– В чем дело, господин Бергер?

– Вы еще спрашиваете, барон? Хорошо, я отвечу: вы подозреваетесь в убийстве Терезы Барди. И сокрытии следов преступления, – услышав слова жандарма, гости мгновенно навострили уши, повернувшись к барону. Это был настоящий скандал.

– Не сопротивляйтесь, барон, иначе мне придется применить силу.

– Даже не думал сопротивляться, – нахмурившись, Эрих вышел из гостиной, жандарм последовал за ним.

На время в гостиной повисла немая тишина, но длилось это недолго. Стоило хлопнуть входной двери, и дом госпожи Финк наполнился десятками голосов, возбужденно обсуждавших арест барона Рифхогеля.

Глава 7
Костяная маска

Из дневника Каталины Эстерхази:

«Я действительно решилась на это... И сейчас мы направляемся в Трансильванию, в Бралуй, ту проклятую деревню, где погиб отец. Не знаю, что я хочу там найти. И готова ли получить ответы на свои вопросы. Всю дорогу от Дебрецена я думаю: а что, если правда, которая мне откроется, будет хуже неведения? Вдруг я ошиблась, и тайна гибели отца относится к тем загадкам, разгадывать которые не следует...»

С недоумением всматриваясь в лицо Драгоша Димитру, местного старосты, Каталина встряхнула головой.

– Зря приехали? Почему вы так говорите? И отчего смотрите на меня, словно на злого духа, явившегося прямиком из преисподней?

– Вы не понимаете... Это место не для вас, – с сильным акцентом проговорил Драгош.

Но Каталина не унималась.

– Вы боитесь меня?

Сама испугавшись этого внезапного открытия, Каталина отступила на шаг назад.

– Точно... боитесь... Но почему? Что произошло после нашего отъезда?

Староста, не находя себе места, тщетно пытался спрятать глаза, отводя их в сторону.

– Госпожа... уезжайте, нечего вам здесь искать.

– Мы проделали немалый путь, чтобы вернуться сюда. Поверьте, мне меньше всего на свете хотелось бы вновь посещать место гибели отца. Но я вынуждена быть здесь. Мне нужны ответы. И я знаю, что вы можете мне их дать.

– Катиш, подожди, не стоило так сразу налетать на него с расспросами об отце, – мягко заметила Талия.

Но Каталина уже вспыхнула от негодования и вновь набросилась на старосту:

– Вы обязаны рассказать нам все о той ночи, когда погиб отец. Слышите?! Мы без ответов не уедем, так и знайте!

Сраженный неожиданным напором этой хрупкой девушки, Драгош не знал, как поступить. Отводя в сторону глаза, он тихо бормотал:

– Госпожа... Возвращайтесь в город. Бралуй для вас место чужое.

– Хотите избавиться от нас? Попробуйте!

– Госпожа, что вы такое говорите...

Понимая, что этот разговор затягивается, Ирвинг выступил вперед, оттеснив девушку:

– Добрый день, мистер... эм... – обернувшись, Ирвинг бросил на Каталину вопрошающий взгляд. – Как его зовут?

– Драгош Димитру.

– Мистер Димитру, я есть Ирвинг, – заговорил юноша по-английски. – Я прибыть сюда из Англия. Вы знаете, что такое Англия? У вас здесь водятся вампиры?

Закатив глаза, Каталина больно ударила Ирвинга по плечу.

– Во-первых, он не понимает тебя. Здесь мало кто говорит на твоем языке. А, во-вторых, что за вопросы ты задаешь? Какие вампиры?

– Вероятно те, что напали на твоего отца.

– Ну нельзя же спрашивать об этом вот так в лоб.

– А почему, нет? Мы за этим и приехали.

Все это время Драгош, не понимая ни слова, испуганно переводил взгляд с Ирвинга на девушек и обратно.

Заменив это, к старосте обратилась Талия. Она старалась сохранять спокойствие и быть приветливее, чем сестра.

– Господин Димитру, вы помните, что случилось в ночь гибели отца? Как он погиб? Прошу, расскажите нам все, что знаете.

– Господин упал с лошади, – проговорил Драгош.

– Неправда! Это ложь! – выкрикнула Каталина.

– Господин шею свернул. Темно было...

– Это не так! Не так!

– Катиш, пожалуйста, возьми себя в руки! – сцепив зубы, попросила Талия.

Тяжело вздохнув, деревенский староста вдруг стал серьезнее и заметно суровее. Голос сделался громче и ниже.

– Уезжайте отсюда, господа. Немедленно. Здесь вам не рады. Никто не станет говорить с вами. Других ответов вы не получите.

– Это мы еще посмотрим! – фыркнув, Каталина отвернулась от старосты, делая вид, будто отныне его для нее не существует.

Гордо вскинув голову, девушка зашагала вперед по единственной в деревне дороге.

– Куда ты идешь? – удивленно спросил Ирвинг.

– Не отставайте, тогда узнаете, – бросила Каталина.

Переглянувшись и пожав плечами, Ирвинг и Талия послушно последовали за ней.

Беспрепятственно миновав деревню, вскоре путники вышли к кладбищу, что покоилось за лесом.

– Так это сюда ты так спешила? – догадался Ирвинг.

– В ту ночь отец отправился сюда. Но я не знаю, удалось ли ему добраться до кладбища.

Покрутившись на месте, Каталина растерянно озиралась по сторонам.

«Что я хочу найти? Даже если здесь и были следы присутствия папы, они давно уничтожены».

Понимая, что стоять на одном месте глупо, Каталина медленно двинулась вперед.

«Нужно осмотреться».

Но лишь она сделала шаг вперед, как услышала голос сестры, указывающей в сторону, туда, где у самой кромки леса мелькнула знакомая фигурка.

– Это Ада! – произнесла Талия.

– Кто? – не понял Ирвинг.

– Ада. Девушка из деревни, – пояснила Талиша. – Мы говорили с ней в прошлый приезд. Она показалась странной, но...

– Ну, продолжай! – с интересом попросил Ирвинг.

– Она будто знала что-то, о чем другие говорить боялись. Ада предупреждала нас об опасности.

– Ага, и утверждала, что видела меня раньше, – скептически хмыкнула Каталина.

– Тогда, может быть, стоит поговорить с ней еще раз? – предложил Ирвинг.

– Она уходит в лес, – боясь, что девушка скроется в лесу, Талия громко закричала:

– Ада! Постой! Подожди!

Несмотря на довольно большое расстояние, разделявшее их, Ада услышала зовущий ее голос. Она обернулась. Остановилась, ожидая, когда путники добегут до нее. Все это время она с любопытством рассматривала чужаков, ни капли не опасаясь их присутствия.

– Я знала, что вы еще вернетесь, – задумчиво, с легкой необычной улыбкой на губах, произнесла Ада. – А он не верил мне.

– Кто не верил? – уточнила Талия.

– Да она же сумасшедшая, – тихо шепнула на ухо сестре Каталина. – Мы просто время теряем.

– Тише, Каталина, – толкнула Талия сестру в бок и вновь обернулась к Аде. – Так о ком ты говорила?

– О моем друге, что живет в лесу...

Пока Талия пыталась разговорить Аду, Каталина, обернувшись к Ирвингу, поймала его прищуренный взгляд.

«Он ни слова не понимает...» – догадалась девушка и отчего-то ухмыльнулась. А он еще раздумывал, брать ли ее с собой в Трансильванию. Да без нее он и словом бы с местными не обмолвился.

Тем временем Талия вновь обратилась к Аде:

– Ты помнишь, почему мы уехали отсюда?

– Вашего отца забрала смерть... Грустно...

– Ты не знаешь, что с ним случилось в ту ночь? – с надеждой спросила Талиша. – Нам сказали, что он упал с лошади, но я не верю в это...

– Они не хотели, чтобы он видел... А он заметил их, узнал...

– Ада, о ком ты говоришь? Кого увидел папа? Кого узнал?

Ада не ответила, но вдруг ее взгляд стал серьезнее, осознаннее. Она повернула голову и взглянула куда-то за плечо Талии. В недоумении обернувшись, Талиша поняла, что Ада пристально взирает на ее сестру. Каталина тоже заметила этот взгляд, и от него ей сделалось не по себе.

– Почему ты так на меня смотришь? Опять... – спросила Каталина, но ответа не получила.

– Так кого видел папа, Ада? – попыталась уточнить Талия.

– Тех, кто стал так часто наведываться в наши края. Тех, из-за кого растет это кладбище, – Ада загрустила, печальным взглядом окинув могилы. – Мне нужно идти, мой друг уже ждет меня.

– Подожди, не уходи, – взмолилась Талия. – Ты можешь назвать имя. Кто виновен в смерти нашего отца?

Ада задумалась, сдвинув брови к переносице.

– Нельзя называть имен...

– Но ты знаешь его? Если это так, прошу, умоляю, не молчи...

Словно сжалившись над Талией, Ада тихо прошептала:

– У них всегда разные имена. Но того, кто приходит чаще остальных, того, кто оставляет после себя реки крови... Мы зовем Микула, – произнеся это имя, Ада вздрогнула и заозиралась по сторонам. – Пора идти, нельзя медлить.

Не прощаясь, девушка развернулась и быстрым шагом устремилась в лес.

Когда Ада скрылась в темной чаще, Ирвинг, наконец, подал голос.

– Что она сказала?

И Талия пересказала ему слова Ады.

– Что это за друг такой? Может, зверька какого приручила? – призадумался юноша.

– Этого я не спрашивала.

– Микула, значит, – медленно, почти по слогам произнес Ирвинг. – Знаете кого-нибудь с таким именем?

Девушки лишь покачали головой.

– Нет, никого.

– Обидно. Но да ладно. Это уже лучше, чем ничего, – пожал плечами Ирвинг.

– Ладно, давайте теперь осмотримся, – предложила Каталина. – Может быть, мы найдем какую-нибудь подсказку.

Медленно бродя между могил, девушка скользила взглядом по сырой земле и деревянным крестам. Ирвинг делал то же самое, порой останавливаясь и нагибаясь, чтобы попытаться разобрать надгробные надписи. Талия чувствовала себя на кладбище неуютно. И, в отличие от своих спутников, смотрела не столько на могилы, сколько всматривалась в пугающие тени, маячившие вокруг них.

– Боишься? – тронув ее за руку, поинтересовался Ирвинг.

– Я? Нет... Вернее, да. Признаться честно, это место меня страшит, – отозвалась Талия.

– Тогда тебе повезло, что я рядом, – хитро усмехнулся Ирвинг. – Держись поблизости, и все будет хорошо.

Улыбнувшись, юноша протянул Талии раскрытую ладонь. Девушка медлила всего пару секунд, а затем с благодарностью вложила свою в ладонь Ирвинга. Взяв Талию за руку, юноша двинулся вперед, продолжая осматривать могилы.

Спустя некоторое время Каталина, уже потерявшая надежду отыскать хоть что-нибудь стоящее, замерла. Ее взгляд устремился на три свежие могилы, расположенные в один ряд. Оглянувшись, девушка махнула сестре и Ирвингу рукой.

– Идите сюда, скорее!

– Что такое? – поинтересовался юноша.

– Готова поклясться, что в прошлый мой визит их здесь еще не было, – заявила Каталина.

Наклонившись к деревянным крестам, девушка прочитала имена усопших.

– Григор, Роман, Захария...

И вдруг, дернувшись, резко отпрянула от могил, чем едва не напугала Ирвинга и сестру.

– Да что такое?! Объяснишь? – не понимал происходящего Ирвинг.

– Талия, ты помнишь эти имена? – обратилась Каталина к сестре. И Талия кивнула ей в ответ.

– Я помню... Помню... Когда ночью к отцу явился староста, он сказал, что трое мужчин вопреки запретам отправились на кладбище. Это были они. Захария, Роман и Григор.

– Хм, быть может, совпадение... – предположил Ирвинг.

– Совпадение? Нет, нет, такого не может быть, – Каталина покачала головой. – Трое мужчин, из-за которых отец вышел в ту ночь из дома, мертвы. Разве это похоже на совпадение? Нужно узнать, как они погибли. Я верю, что это как-то связано со смертью отца. Чувствую, что мы на верном пути.

Осмотр остальных могил не принес никаких результатов. Некоторые из них выглядели неаккуратными, развороченными. Видимо, в Бралуе по-прежнему не брезговали осквернением мертвых тел.

Взглянув на тяжелое серое небо, Ирвинг заметил:

– Начинает темнеть. Нам бы найти ночлег. Что скажете?

– Я знаю здесь лишь одно место, где можно остановиться, – проговорила Каталина. – Пойдемте, нам нужно вернуться в деревню.

Вдова Магда, жившая на окраине Бралуя, долго не желала пускать чужаков на порог. Драгош уже предупредил ее о том, что к ней могут нагрянуть незваные гости. Но солидное вознаграждение решило все проблемы. Помявшись, посомневавшись, женщина все-таки взяла деньги и позволила гостям остановиться на ночлег.

– Какое колоритное жилище, – усмехнулся Ирвинг, с нескрываемым любопытством рассматривая старый румынский дом. – В Англии таких не сыскать.

Пока юноша довольно прохаживался по комнате, Каталина, замерев на пороге, не могла пошевелиться. Вновь оказавшись в этих стенах, она вспомнила события той ненавистной ночи.

«Здесь я в последний раз говорила с отцом... В последний раз видела его живым... Здесь я узнала о его гибели... И потеряла часть своей души...»

Взглянув на Талию, Каталина отметила, что сестра, к ее удивлению, ведет себя гораздо спокойнее, чем она сама. На ее лице не было заметно слез, руки не дрожали. Вероятно, причиной тому было присутствие Ирвинга.

Сглотнув, Каталина ладонью оперлась на стену. Возвращаясь в Бралуй, она предполагала, что это место навеет на нее дурные воспоминания. Но то, что она чувствовала в эту минуту, нельзя было назвать простой печалью. Она словно умирала. Снова и снова переживая ту страшную минуту, когда осознание потери затмило все ее существование.

Талия не сразу обратила внимание на состояние сестры. И, повернувшись, уже застала ее медленно сползавшей вниз по холодной стене.

– Катиш, тебе нехорошо? – с тревогой поинтересовалась Талия.

Подойдя ближе, она придержала сестру за плечи, не давая повалиться на пол. – Ты, должно быть, устала с дороги. Тебе бы прилечь.

Каталина не ответила. Она знала, что это не долгая дорога стала причиной ее недомогания. Дойдя до ближайшей кровати, девушка присела на ее край.

И вдруг ее поразило внезапное откровение:

– Мы что, все будем спать в одной комнате?

– Конечно, ведь она здесь всего одна, – пожал плечами Ирвинг.

– Но ведь это совершенно неправильно...

– Отчего же?

– Если кто-то узнает, что о нас с Талией скажут в обществе?

– Так вот в чем дело, – Ирвинг недовольно закатил глаза. – И всегда ты такая правильная?

– Дело совершенно не в моих качествах. Знаешь, как у нас говорят? Репутация женщины настолько хрупка, что может быть разрушена любым неосторожным поступком.

Произнося эту фразу, Каталина запнулась. Лишь сейчас она поняла, что слово в слово повторила предупреждения отца. Выслушав девушку, Ирвинг хмыкнул и пожал плечами.

– И все же хорошо, что я не родился женщиной.

Каталина долго сидела на краю кровати, размышляя как же им поступить.

Но с каждой минутой усталость все сильнее брала над ней верх. Заметив это, Ирвинг сжалился над девушками и направился к двери.

– Давайте сделаем так: я выйду из комнаты. Вы переоденетесь и заберетесь в свою постель. Я вернусь, когда вы уже будете лежать под одеялом. Тогда я не увижу ничего лишнего, и ничья репутация не пострадает. Идет?

Этот план не казался надежным, но на споры уже не было сил.

И когда Ирвинг вышел за дверь, Каталина и Талия переоделись ко сну и легли в постель. Спустя некоторое время юноша вернулся.

Заметив, как девушки пытаются спрятаться от него под одеялом, негромко усмехнулся. Задув свечу, он лег в кровать и быстро забылся сном. Но покой его был недолгим. Среди ночи его разбудил тихий скрип старой кровати. Повернув голову в сторону, Ирвинг заметил, как Талия, обхватив себя руками, села в кровати.

– Не спится? – тихо, чтобы не будить Каталину, произнес Ирвинг.

Талия, вздрогнув от звука его голоса, осторожно кивнула.

– Нет, мерещится всякое...

Отведя глаза в сторону, девушка готова была услышать насмешку Ирвинга. Но ее не последовало. Вновь заставив свечу гореть, юноша вылез из постели и без лишних слов подошел к кровати, где на ближайшем к нему краю расположилась Талия.

– Ты можешь ни о чем не волноваться, – мягко, успокаивающе произнес Ирвинг. – Я буду здесь, пока ты не уснешь.

Сев на пол подле кровати, Ирвинг повернулся к девушке.

– Спасибо, – с благодарностью тихо прошептала Талия.

На душе сразу стало спокойнее. Страхи не ушли полностью, но отступили в тень. Поправив одеяло, Талия опустила голову на подушку.

Но закрыть глаза так и не смогла. Уставившись в потолок, она долго прислушивалась к звукам за окном, боясь услышать что-то лишнее. Вдруг ее руки, лежавшей поверх одеяла, коснулась теплая мужская ладонь.

– Все еще страшно?

– Не могу отделаться от дурных мыслей, – честно призналась Талия. – Мне все кажется, если я закрою глаза, случится что-то страшное...

В эту минуту в голове закружился водоворот жутких картин. Вот кто-то ломится в их дверь, что-то отвратительно неживое поджидает под окном.

Но, к своему удивлению, Талиша поняла, что все эти страхи затмевал один, такой простой и в то же время невероятно пугающий: она боялась, что, проснувшись, не найдет в комнате Ирвинга. А потом узнает, что и его жизнь оборвалась в этой глуши.

Талиша задрожала.

«Нет, нет, этот кошмар больше не повторится, не повторится!»

Она сама не заметила, как, пытаясь прогнать эту жуткую мысль, крепко схватила Ирвинга за запястье. Он не сопротивлялся, с пониманием и сочувствием смотря на ее напряженное лицо.

– Талия... – позвал он.

– Талиша... – поправила девушка. – Этим именем меня зовут только близкие.

– Талиша... – тихо повторил Ирвинг, прислушиваясь к звучанию незнакомого, но приятного имени. – А мне нравится. Талиша...

Взглянув на девушку, Ирвинг подвинулся ближе, не выпуская из своей ладони ее руки.

– Знаешь, в детстве я очень боялся темноты. Не мог сомкнуть глаз, видя повсюду жуткие тени. И мама каждую ночь пела мне колыбельные, дожидаясь, пока я успокоюсь и, наконец, усну. Хочешь, я спою тебе?

Удивленная его предложением, Талия кивнула.

– Тогда закрывай глаза, – попросил Ирвинг.

Помедлив пару секунд, девушка повернулась на бок и прикрыла веки. А Ирвинг, быстро облизнув губы, улыбнулся и затянул негромкую песнь:

– Мерцай, мерцай, маленькая звездочка. Мне так любопытно, кто же ты на самом деле... – мягкий голос Ирвинга начинал убаюкивать. Веки тяжелели, а уставшее тело, наконец, обретало покой. Слыша тихий мужской голос, Талия позволила себе расслабиться. Спустя некоторое время страх полностью исчез.

Осталась лишь негромкая колыбельная, звучавшая где-то поблизости. Уже засыпая, девушка поймала себя на мысли, что в обычное время заставила бы ее зардеться румянцем:

«Я бы хотела каждую ночь слышать его голос...»

Вскоре сон взял над ней верх. Допев очередную песню, Ирвинг взглянул на девушку.

Теперь ее лицо было спокойно и расслаблено. А на губах блуждала тень улыбки.

«Спит», – понял Ирвинг.

Время шло, а юноша все не решался подняться на ноги. Он понимал, что выполнил просьбу и теперь мог, затушив свечу, лечь в постель. Но что-то не отпускало его. Протянув к девушке вторую руку, Ирвинг легко пробежал пальцами по ее волосам. Нежно скользнул по щеке. Его дыхание вдруг стало тяжелее, глубже. А тело, поддавшись неведомой силе, наклонилось вперед, нависая над спящей красавицей. Ирвинг застыл, завороженно глядя на девушку, что знал всего несколько дней.

«Красивая...»

Взгляд сам собой скользнул по подрагивающим ресницам, остановился на слегка приоткрытых губах. Где-то глубоко внутри начало зарождаться знакомое чувство. Влюбленность? Желание? Ирвинг сделал над собой усилие и, выпрямившись, резко отпрянул от девушки.

«Так нельзя, дружище, так нельзя...»

Чтобы не пойти на поводу у своих темных мыслей, Ирвинг поднялся на ноги и подошел к столу. Но прежде, чем задуть свечу, вновь бросил взгляд в сторону. Девушки мирно спали. Каталина прижалась к стене, давно погрузившись в сон. А Талия лишь недавно упала в объятия Морфея, больше не терзаясь пустыми страхами.

Ирвинг подул на пламя, погружая комнату во мрак. А затем лег в кровать, отвернувшись к стенке. В эту ночь ему снились нежные женские руки и губы, шептавшие тихие признания. Но, проснувшись утром, Ирвинг уже не помнил об этом.

Открыв глаза после последнего крика петуха, Талия обнаружила, что соседняя кровать пуста. «Где Ирвинг?!» – с беспокойством подумала она и, обернувшись к еще спящей сестре, потрясла ее за плечо.

– Каталина, Катиш, вставай!

– Что такое? – сквозь сон пробурчала сестра.

– Ирвинг пропал, его нет.

Вскочив с кровати, Талия обхватила себя руками, не зная, что предпринять.

Ее взгляд то и дело возвращался к двери. Слух напрягался, когда она прислушивалась к звукам, доносившимся с обратной стороны. Сейчас меньше всего на свете Талия хотела услышать стук в дверь. Ведь в прошлый раз он стал вестником их горя. Но в дверь никто не стучался. С улицы не слышались ни звуки шагов, ни чужие голоса. Каталина, разбуженная сестрой, тоже вскоре встала на ноги. Глядя на встревоженную Талию, она попыталась успокоить ее:

– Я уверена, с Ирвингом все в порядке. И скоро он вернется. Давай лучше переоденемся, пока его нет.

Каталина оказалась права. Едва девушки закончили приводить себя в порядок, как отворилась дверь, и в комнату влетел запыхавшийся Ирвинг.

– Вы проснулись? Отлично! Идемте скорее! Поторопитесь! – подгонял он.

– К чему такая спешка? Что происходит? – недовольно поинтересовалась Каталина.

– Не знаю. Я ведь не понимаю ни слова по-румынски. Там, в центре деревни, собирается народ. Кажется, что-то стряслось. Идемте же, надо узнать, что случилось.

Подгоняемые Ирвингом, сестры выскочили из дома, и вместе с ним побежали к месту, где собралась почти вся деревня.

На дороге, что проходила сквозь Бралуй, толпился народ. Здесь, окруженный односельчанами, стоял взбудораженный Драгош. Размахивая руками, он что-то громко выкрикивал, заставляя жителей деревни охать и хвататься за сердце. Протиснувшись сквозь толпу, Каталина, Талия и Ирвинг подобрались к старосте.

– Что случилось? – громко крикнула Каталина, привлекая к себе внимание Драгоша.

Повернув к ней голову, староста выругался на румынском. А после заговорил на ломаном венгерском.

– Беда. Вчера вечером пропала молодая девушка – Ада. Была, и вот ее нет. Не вернулась к ночи.

Обернувшись к Ирвингу и сестре, Каталина быстро перевела ему слова старосты. А после заговорила, обращаясь к Драгошу.

– Прошлым вечером мы говорили с Адой на кладбище. А после она отправилась в лес. Сказала, что ее ждет друг...

– Передай ему, что мы готовы помочь в поисках, – попросил Ирвинг. – Можем показать то место, где видели девушку в последний раз.

Каталина начала переводить Драгошу слова Ирвинга, но староста вдруг закипел от злости. Его лицо покраснело, на лбу выступила заметная испарина.

Яростно сверкая глазами, старик громко закричал:

– Это все из-за вас! Чужаки! Стоит вам появиться, как в наши дома приходит горе. Я просил вас уехать, но вы не послушали. То, что случилось с бедняжкой Адой – ваша вина. Убирайтесь прочь, пока не поздно. Иначе нам всем несдобровать.

Сплюнув на землю, Драгош отошел в сторону, попутно отдавая односельчанам какие-то приказы. Вскоре жители деревни разбрелись по сторонам, отправившись на поиски пропавшей Ады.

Девушку искали весь день, но так и не нашли никаких следов. Чужаков к поискам не допустили, строго-настрого запретив им вмешиваться в дела деревни. Ближе к вечеру расстроенные, потерявшие надежду крестьяне вновь собрались вокруг Драгоша. Староста, что казался самым измотанным среди присутствующих, снова обратился к односельчанам на румынском. В этот раз его речь была непонятна.

– Вас ничего не удивляет? – вдруг подозрительно прищурившись, спросил Ирвинг.

– Меня удивляет здесь абсолютно все. Поэтому тебе лучше бы уточнить, что ты имеешь в виду? – ответила Каталина.

– Я следил за ходом поисков, насколько позволяли обстоятельства, – начал Ирвинг, – и заметил одну странную вещь. Еще утром мы сообщили старосте, где в последний раз видели девушку. Но никто так и не отправился проверить кладбище и лес.

– Хм, это и правда подозрительно, – заметила Талия, – но, может быть, просто забыли?

– Не смеши меня, – тряхнул головой Ирвинг. – Они все здесь, конечно, странные, но далеко не глупцы. Уверен, они не просто так обходят стороной ту местность.

– И что ты предлагаешь? – спросила Каталина.

– По-моему, это очевидно. Отправимся туда сами, – предложил Ирвинг.

– Но нам запретили участвовать в поисках, – напомнила Каталина.

– Я уже упоминал, что порой ты бываешь до ужаса правильной? Пойдемте, не будем терять времени. Сейчас они устали и не заметят нашего отсутствия.

– Если нас поймают, добра от них не жди, – напряглась Талия.

– Ну, значит, нужно сделать так, чтобы не поймали, – ухмыльнулся Ирвинг и добавил: – Пойдем! Не бойся!

Схватив Талию за рукав, Ирвинг потащил ее в сторону кладбища. Каталина поспешила следом.

Не теряя времени на блуждание между могил, юноша направился к кромке леса, туда, где вчера проходила Ада.

– А теперь будьте осторожны и смотрите под ноги, – предупредил Ирвинг.

– Зачем? – уточнила Каталина.

– Мы ищем следы, конечно же. Они и приведут нас к Аде. Вы что, никогда не читали детективных рассказов?

Гордо встряхнув головой, будто собираясь сказать нечто совершенно невероятное, Каталина произнесла:

– Все свободное время я посвящаю музыке.

– А я, сидя за мольбертом, – добавила Талия.

– Так ты художница? – удивился Ирвинг. – Всегда восхищался теми, кто умеет рисовать. А вот я никогда не смог бы стать художником. Чтобы закончить картину, нужно обладать недюжей усидчивостью. Но, быть может, однажды ты нарисуешь мой портрет?

– Хм, я подумаю над этим, – улыбнулась Талия. – Но знай, человек, что позирует художнику, должен быть не менее усидчив, чем мастер.

– А я действительно много читаю, – признался Ирвинг. – И тому есть простое объяснение: отец был дружен со многими писателями. И мы часто бывали у них в гостях. Как же мне нравилось посещать ужины мистера Артура Конан Дойля. Его жена, леди Джин, готовила самую лучшую утку во всем Лондоне. И, конечно, приходя к ним в гости, я нередко обсуждал с мистером Дойлем его книги. Мне нравилось чувствовать себя особенным, узнавая о книжных героях нечто такое, что было неизвестно остальным читателям. Именно благодаря мистеру Дойлю и его знаменитому сыщику Шерлоку Холмсу я и полюбил детективы.

На время забыв о том, что привело их сюда, Талия, не обращая внимания на сестру, то и дело закатывающую глаза от болтовни Ирвинга, с интересом слушала рассказ юноши.

– Удивительно... Неужели ты знаком со всеми писателями современности?

– Далеко не со всеми, конечно. Но многих знаю лично.

– Может быть, продолжим, наконец, поиски Ады? – встряла в разговор Каталина.

– Мы и их и не прекращали, – заверил ее Ирвинг.

Еще некоторое время юноша блуждал вдоль леса, сильно пригнувшись к земле.

Вскоре это занятие ему наскучило, и он выпрямился, попутно осматриваясь по сторонам.

– Что-нибудь нашел? – поинтересовались девушки.

– Следов нет, земля слишком сухая.

– Значит, поворачиваем обратно? – предложила Каталина.

– Решила так быстро сдаться? Ну, уж нет, – произнес Ирвинг. – Пусть следов я не нашел, но уверен, что знаю, куда нам идти.

Ирвинг вытянул руку и указал в сторону леса.

– Присмотритесь, видите, что там?

– Кажется, нет, – призналась Талия.

– Тропинка! Узкая, едва заметная. Видимо, ей мало кто пользуется, – пояснил Ирвинг. – Ада свернула где-то здесь. Я почти уверен, что она пошла по этой дорожке.

Не до конца доверяя умозаключениям юноши, сестры все же отправились следом за ним. И спустя короткое время очутились в лесной чаще. Тропинка, которую отыскал Ирвинг, была извилистой и тонкой. Не раз она проходила сквозь густые заросли кустарников или петляла мимо широких стволов. Девушки, не привыкшие к долгим лесным прогулкам, быстро начали уставать, но, боясь отстать от Ирвинга или потерять его из вида, старались не сбавлять шаг. Вдруг, вытянув в сторону руку, юноша преградил им путь.

– Стойте!

– Что такое? – насторожилась Каталина.

– Впереди овраг. Весь зарос папоротником, а так сразу и не приметишь, – объяснил Ирвинг.

– Овраг нам не перейти, – покачала головой Талия. – Давай повернем обратно, – предложила она. Но юноша уже не слушал ее.

Присев на корточки, он что-то рассматривал у самой земли.

– Ты что-то нашел? – поинтересовалась Каталина.

– Может быть.

Отодвинувшись в сторону, Ирвинг указал рукой на неприметный камень, лежавший на склоне оврага. Присмотревшись хорошенько, девушки поняли, чем он так заинтересовал Ирвинга. На остром камне отчетливо виднелись следы подсохшей крови.

– Нужно спуститься в овраг. За листьями папоротника отсюда ничего не видно, – сказал Ирвинг.

– Спускайся сам, если хочешь, – заявила Каталина.

– Трусишь? – хитро спросил Ирвинг.

– С чего ты взял? Просто не хочу подвернуть ногу. Да и кто-то должен остаться здесь, вдруг тебе потребуется помощь, чтобы выбраться.

– Трусишь, – ухмыльнувшись, констатировал Ирвинг.

– Я спущусь с тобой, – вызвалась Талия и была вознаграждена широкой улыбкой юноши.

Юноша начал спуск первым, старался ступать осторожно, проверяя ногой место, куда наступает. Талия же аккуратно шла по его следам. Некоторое время спуск казался удачным. Но вдруг земля под ногами Ирвинга поехала вниз, и юноша, потеряв равновесие, скатился в овраг, больно ударившись ребрами.

– Боже, ты цел? – вскрикнула Талия и попыталась ускориться, чтобы быстрее добраться до Ирвинга.

– Кажется, да. Но буду еще долго помнить этот момент, – проверяя целостность костей, простонал юноша.

– Что у вас там происходит? – сверху крикнула Каталина.

– Ничего примечательного, – ответил Ирвинг.

Вскоре к нему подоспела Талия. Стоя среди зеленого папоротника, Ирвинг осмотрелся.

– Куда нам идти? – поинтересовалась Талиша.

– Давай направо.

Взяв девушку за руку, Ирвинг направился в выбранную сторону. Но вдруг резко замер.

– Что такое? Змея?!

Не говоря ни слова, Ирвинг опустил вниз глаза. Затем аккуратно присел и раздвинул руками густые листья папоротника.

– Ну что там? – снова крикнула сверху Каталина.

Ирвинг молчал. И тогда Талия, встав на цыпочки, осторожно заглянула ему через плечо. В тот же миг из ее горла вырвался крик:

– Аааа...

– Тише... тише, – обернувшись к Талии, попросил Ирвинг. – Мы ее нашли...

На влажной земле возле корней лежало мертвое женское тело. Это была Ада. Отвернувшись, Талия старалась не смотреть на покойницу. Ирвинг же был смелее. Придвинувшись ближе, он осторожно осмотрел тело.

– У нее пробит череп. Видимо, поскользнулась и упала в овраг, ударившись головой о камень.

Сделав глубокий вдох, Талия нашла в себе силы обернуться. К своему удивлению, вновь увидев мертвую девушку, она не испытала страха. Лишь сожаление и сочувствие.

«Мне так жаль ее», – поняла девушка.

Скользнув взглядом по раскинутым в сторону рукам, Талиша вдруг заметила то, что упустил Ирвинг.

– Что это у нее в ладони?

– Где?

Коснувшись мертвой руки, юноша выдернул из сжатых пальцев несколько красных нитей.

– Хм, странно... Откуда она их взяла? – недоумевал Ирвинг.

– Не знаю, – задумалась Талия. – Но нам нужно выбираться и как можно скорее добраться до деревни. Мы должны успеть до темноты.

Согласившись с девушкой, Ирвинг начал путь наверх. Талия, как и прежде, последовала за ним. Протянув руку, Каталина, стоявшая наверху, помогла Ирвингу и сестре выбраться из оврага.

– Я все слышала, – произнесла она. – Бедняжка Ада.

Бросив последний взгляд на заросли папоротника, путники поспешили назад по той же тропинке, что привела их сюда.

Выскочив из леса, Ирвинг, Талия и Каталина сквозь кладбище побежали в сторону деревни. Но вдруг среди немых могил внезапно возник Драгош. Увидев его, Каталина поспешила навстречу деревенскому старосте. Задыхаясь от быстрого бега, девушка торопливо заговорила:

– Мы нашли ее, нашли! Ада, она там, в овраге. Мертва... К сожалению. Мы пришли слишком поздно.

– Зря вы ослушались... Зря... – прошептал Драгош.

– Что? О чем вы говорите? – недоумевала Каталина. – Мы же нашли Аду... Она там, в лесу...

– Он видел вас?! – уже громче, с вызовом спросил старик.

– Кто? – не поняла девушка.

– Тот, кто ждал ее там...

– Мы никого не видели.

Произнося последнюю фразу, Каталина скользнула взглядом по одеянию Драгоша и вдруг оборвалась на полуслове. Ее глаза замерли, глядя на кисточку из красных нитей, висевших у него на поясе. Внезапная вспышка – озарение.

И Каталина все поняла.

– Вы были там, в лесу, – произнесла она.

– Я не понимаю вас, госпожа.

– Понимаешь. Очень хорошо понимаешь, – голос девушки становился злее. – В руке Ады были зажаты нити, вырванные из вашего пояса. Она схватилась за него, пытаясь удержаться в момент падения. Вы были там, когда она упала в овраг. Все это время, пока шли поиски, вы знали, где она. И нарочно не отправляли никого в сторону кладбища, боясь, что ее тело обнаружат. Почему?

– Госпожа все не так поняла... Я... Я...

– Это вы убили ее. Вы! – выкрикнула Каталина, больно ткнув указательным пальцем в грудь Драгоша.

– Я не хотел! – громкий голос старосты оглушил девушку.

Казалось, старик больше не мог молчать.

– Я не хотел навредить ей. Никогда не хотел.

– Что же тогда произошло? – поинтересовалась Каталина.

– Я видел ее подле вас, – признался Драгош. – Знал, что она говорила с вами. И решил расспросить ее об этом. Когда вы покинули кладбище, я пошел за ней в лес. Там, у оврага, она ждала своего лесного друга. Во время разговора я укорил ее за беспечность. Ада никогда не опасалась чужаков. Она была слишком доверчивой и открытой. Она хотела, чтобы я рассказал вам правду о смерти отца. И тогда я, вспылив, толкнул ее. Я не знал, что все так обернется. Не знал... – опустив голову, старик заплакал, а после рухнул на колени между двух могил. Его терзало не гаснущее ни на секунду чувство вины. И он сдавался под грузом этого горя.

– Что вы знаете о смерти нашего отца? – грозно прошипела Каталина. – Говорите немедленно! О чем Ада просила вас рассказать нам? Ваша судьба сейчас в наших руках. Ну же... – торопила девушка. – Не расскажете, и все узнают, что вы убийца. Поведаете нам то, что мы хотим услышать, и мы сохраним ваш секрет.

Продолжая громко всхлипывать, старик тихо забормотал:

– Господин уже возвращался с кладбища, мы ехали обратно, когда они вдруг выросли на нашем пути. Их появление здесь не редкость. Кто знает, как бы все закончилось... Но мистер Петер узнал кого-то из них. И тем подписал себе смертный приговор.

– Кого узнал папа? Кого вы встретили той ночью? Говорите же...

Каталина пыталась задавать новые вопросы, но Драгош будто не слышал ее.

Глаза старика застыли, словно остекленев. На лице появилась маска ужаса.

И лишь когда за ее спиной послышались чьи-то тяжелые шаги, девушка поняла, куда все это время смотрел староста. Ирвинг, Талия и Каталина обернулись одновременно, тотчас потеряв дар речи. Под вой бушующего ветра, под крики диких птиц из леса вышло нечто, сеющее страх и ужас. Ступая по чужим могилам, чудовище, закрывавшее лицо костяной маской, двигалось точно вперед. Каталина слышала, как, оглушив своим стуком, ее сердце рухнуло куда-то вниз. Руки мгновенно заледенели, в венах застыла кровь. Страшный незнакомец, прикрывавший свой истинный лик черепом козла, держал в руках арбалет. Ирвинг, не спуская глаз с чудовища, не мог сдвинуться с места. И лишь Драгош, первым почувствовав опасность, закричал и, упав на четвереньки, пытался ползти прочь.

– Оставь меня! Оставь! – задыхаясь от ужаса, старик бледнел и заваливался на бок.

А чудовище все шло вслед за ним. Обойдя девушек и Ирвинга, нечто, вышедшее из леса, нависло над старостой.

– Ты за все ответишь... – зло прошипел низкий с хрипотцой голос.

– Нет... – вскочив на ноги, Драгош попытался бежать. Но вдруг, схватившись за сердце, вновь упал на землю. Его глаза расширились, рот раскрылся, но вместо слов по кладбищу разносилось его мычание. Не прошло и минуты, как старик распластался по земле. Его глаза закатились. Сердце не выдержало ужаса, обуявшего старосту, предпочтя навсегда остановиться. Склонившись над мертвым телом, чудовище пнуло его носком тяжелого ботинка, чтобы убедиться в его смерти. Затем развернулось и направилось обратно в лес.

Пошевелиться Ирвинг сумел, лишь когда кладбище опустело.

– Нам надо убираться отсюда. Быстро. В этой деревне оставаться больше нельзя, – пробормотал юноша. – Местные разорвут нас на части, решив, что мы причастны к смерти их старосты.

Все это Ирвинг говорил непривычно торопливо, запинаясь и проглатывая слова. Ему было страшно. И девушки разделяли этот страх. То, что произошло несколько минут назад, должно было оставаться тайной, сохранить которую будет непросто...

Глава 8
По следам Ренаты Лист

Из протокола допроса:

«Подозреваемый барон Эрих фон Рифхогель не проявляет желания сотрудничать со следствием. Несмотря на улики, указывающие на его причастность к гибели госпожи Терезы Барди, барон отказывается признать свою вину...»

Подрагивающий свет от старых ламп тускло освещал полицейский участок Дебрецена.

Шум, обычно сопровождавший рабочий день, давно стих. И в образовавшейся тишине было отчетливо слышно тяжелое, грозное дыхание Рихарда Бергера. Оперевшись крепкими руками на стол, он исподлобья взирал на сидевшего перед ним барона. Эрих сохранял спокойствие. Со стороны казалось, будто его совершенно не волнует ни тяжелый взгляд жандарма, ни выдвинутые против него обвинения. Безучастное молчание Эриха с каждой минутой все сильнее злило Бергера. Проведя пальцами по усам, он вдруг резко выпрямился и заговорил так, как обычно общался с самыми отъявленными негодяями.

– Вы, барон, будто не понимаете всей серьезности вашего положения, – приподняв уголок рта в странной недоброй усмешке, Эрих едва заметно кивнул.

– Вы правы, господин жандарм, совершенно не понимаю.

– Вздумали играть со мной, барон?! Думаете, вас спасет ваше высокое положение? Нет! Дайте мне лишь доказать вашу причастность к последним убийствам, и я обрушу на вас самое строгое наказание.

– Я никого не убивал, господин Бергер. Оттого меня совершенно не впечатляют ваши речи. Сейчас вы лишь тратите мое время. Зачем я здесь? Говорите прямо.

– Мне есть, что вам сказать, барон. Не сомневайтесь!

Бергер отошел от стола и, скрестив на груди руки, начал медленно обходить барона.

– Сегодня утром к нам поступило заявление от господина Барди. Он утверждал, что его сестра Тереза, служившая горничной в доме Петера Эстерхази, пропала. Мы немедленно приступили к ее поискам. Попасть в дом Эстерхази нам не удалось – нынешние хозяйки, по заверению соседей, минувшей ночью вышли из дома с чемоданами. Мы предполагаем, что Каталина и Талия Эстерхази спешно покинули Дебрецен. Что само по себе довольно подозрительно, учитывая связь мисс Каталины с убитым ректором.

До этого безучастный, при упоминании своих подопечных барон выпрямился. И, нахмурившись, склонил голову на бок.

«Покинули город? Куда их понесло? – встревожился Эрих. – Так вот почему никто не впустил меня в дом... Он был пуст...»

Всего на несколько мгновений челюсть барона заметно напряглась, на лбу выступила вена.

«Несносная девчонка! Это наверняка была идея Каталины. Проще договориться с бараном на скотобойне, чем убедить ее не делать глупостей».

Наблюдая за реакцией барона, Бергер удовлетворенно хмыкнул.

«Вот и нашлось у барона слабое место. Значит, у нас есть, чем его припугнуть при необходимости».

Наконец, взяв себя в руки, Эрих вновь задал жандарму уже звучавший в этих стенах вопрос:

– Вы так и не ответили – что я здесь делаю? Увы, я не настолько сентиментален, чтобы сочувствовать горю незнакомого мне человека.

– Вы испытываете мое терпение, барон! – рявкнул Бергер. – Начав следствие по делу о пропаже Терезы Барди, мы нашли свидетеля, бродягу, что обитает возле кладбища. Он указал нам место, вернее могилу, в которую некто, очень похожий на вас, закопал женское тело. Это оказалась могила Петера Эстерхази – вашего старого приятеля и работодателя мисс Барди. Стоит ли говорить, что, произведя эксгумацию, мы обнаружили в могиле два тела вместо одного? Труп Терезы Барди найден и находится на вскрытии. Но уже ясно, что она умерла не своей смертью. У нее разорвано горло, а тело обескровлено.

– Ужасные подробности, – с полным безразличием отозвался Эрих.

– Это все, что вы можете сказать, барон?! – от негодования Бергер скрипнул зубами. – Отвечайте, это вы убили Терезу Барди?!

– Кажется, вы слегка заработались, господин... эм, простите, боюсь, я не знаю вашего имени, – внезапно раздавшийся поблизости женский голос заставил Бергера резко обернуться.

Бесшумно, словно бесплотная тень, к столу жандарма приближалась Одетта. Ни Эрих, ни Рихард не заметили, как она, открыв дверь, оказалась в здании управления. От неожиданности Бергер слегка встрепенулся, но попытался скрыть свое удивление.

– Мое имя Рихард Бергер – я начальник жандармерии города Дебрецена, мисс. А вы кто такая? Я видел вас вместе с бароном, если вы пришли за ним, советую вам вернуться домой.

На лице Одетты медленно проявилась хитрая улыбка. Глаза же остались серьезными, пронзительными.

– Мое имя ни о чем вам не скажет, господин Бергер. Правильно ли я понимаю, что вы обвиняете барона Рифхогеля в убийстве горничной на основе показаний какого-то бродяги? Не пришла ли вам на ум мысль о том, что он лжет? Быть может, его запугали или подкупили? Об этом стоит задуматься, ведь когда новость об аресте барона дойдет до Вены, вам придется давать отчет Его Императорскому Величеству. Он, знаете ли, очень трепетно относится к репутации своего окружения. И что вы ему скажете? Что бросили тень на его семью из-за слов бродяги? Господин Бергер, вы в шаге от падения.

– Не вмешивайтесь в ход следствия, мисс. Вам не запугать меня именем Императора.

– Запугать? – усмехнулась Одетта. – О, нет... Я пришла предупредить. Уберечь от ошибки, что будет дорого стоить не только вам, но и вашей семье, коллегам, участвующим в расследовании. Неужели вам совсем их не жаль?

Сжав кулаки, жандарм недовольно скрипел зубами. Эта леди совершенно не нравилась ему, ее угрозы вызывали в нем гнев. Но Рихард знал, что те, кто близок к императору, занимают в обществе особое место. Он видел, как одно слово таких господ рушило жизни простых служащих. Бергер злился, но рисковать семьей и своими подчиненными не хотел. Как бы трудно ему сейчас ни было, приходилось переступать через свою честь и гордость. Видя, что творится у него на душе, Одетта мягко усмехнулась.

– Полагаю, барон может быть свободен?

– Лишь на время. Пока мы не найдем новых доказательств, – с горькой досадой произнес Бергер.

– Что ж, тогда не стану более навязывать вам свое общество, – произнес барон.

Поднявшись на ноги, Эрих дернул плечами и направился к выходу. Одетта ненадолго задержалась, пройдясь хищным взглядом по жандарму. Она шагнула вперед, двинувшись навстречу Бергеру, но в этот момент ее окликнули:

– Одетта, идем.

Незаметно сглотнув, женщина улыбнулась.

– Доброй ночи, господин Бергер.

Развернувшись под пристальным взглядом Эриха, она направилась к выходу.

По темным улицам Дебрецена барон Рифхогель шел в немом молчании. Его спутница, отстававшая от него на несколько шагов, не спешила первой начинать разговор. Некоторое время она сосредоточенно изучала его напряженную фигуру, взглядом буравя спину. Спустя пятнадцать минут и несколько поворотов, барон, наконец, остановился. Не поворачивая головы, обратился к шествовавшей за ним женщине.

– Что это было за представление, Одетта?

Поравнявшись с бароном, спутница заглянула в его глаза и усмехнулась:

– Ты, вероятно, хотел поблагодарить меня, Эрих. В таком случае – не за что, вытащить тебя оттуда было несложно. На этот раз. Но, признаюсь, эта ситуация удивила меня. Не припомню, чтобы ты когда-либо был так неосторожен. Убить чужую горничную – это полбеды, но оставить в живых свидетеля... Эрих, жизнь в этой глубинке сделала тебя опрометчивым.

– Я ее не убивал, – раздраженно повторил Эрих.

– Так ты не врал жандарму? – удивилась Одетта. – Хм, а я-то думала... Тогда почему ты позволял ему так говорить с тобой, почему терпел его угрозы?

– Хотел услышать всю информацию, что у них есть.

– Расскажешь, что у вас здесь происходит?

– Кто-то в последнее время стал очень неаккуратен, – заговорил Эрих.

– Что ты имеешь в виду?

– Мой приятель Петер Эстерхази, тот, чьих дочерей я взял под опеку, после смерти вернулся домой. Убийство горничной – дело его клыков. А вскоре после этого в университете Дебрецена среди ночи убили ректора. Я видел его труп. Он готовился к обращению.

– Это не может быть совпадением? Так? – нахмурилась Одетта.

– В это может поверить только глупец. Что-то происходит, кто-то не просто так оставляет повсюду свои следы. И я хочу найти его.

– Так вот чем ты здесь занимаешься... неудивительно, что тебе так не хочется уезжать отсюда. Оказывается, в Дебрецене не так уж скучно.

– Ты не понимаешь, Одетта. Кем бы он ни был, он ставит под удар всех нас.

– Может быть, ты зря беспокоишься. Всего два тела – это мелочи.

Эрих задумчиво покачал головой.

– Будь это так, я бы махнул на происходящее рукой. Но чувствую, мои опасения не беспочвенны.

– Я доверяю твоему чутью, Эрих. Поспрашиваю об этом в своих кругах, быть может, мне удастся что-то узнать.

Обернувшись по сторонам и убедившись, что в этот час на улице нет ни одной живой души, Одетта вновь вспомнила о суровом жандарме.

– Этот господин Бергер – человек принципиальный. Он не оставит тебя в покое. Может быть, стоит заставить его отойти от дел?

В ночной темноте ярким светом блеснули желтовато-зеленые глаза. А широкая улыбка открыла белые клыки, что были не прочь вонзиться в шею своей жертвы.

– Одетта... Даже не думай! – грозно предупредил Эрих.

– Почему? – с непониманием спросила вампирша.

– Еще одна подозрительная смерть в Дебрецене – это уже слишком. Оставь беднягу в покое. Он всего лишь выполняет свою работу.

Закатив глаза, Одетта тяжело вздохнула. Блеск потух, а клыки приняли свой обычный вид.

– Как же скучно. Но это твое дело. Знаешь, Эрих, я не просто так проделала весь этот путь до вашего городка. У нас не все спокойно.

– У нас? – сделав акцент на втором слове, переспросил барон.

– Ты понял, о ком я говорю, – ответила Одетта. – В последнее время старые устои начинают давать трещину. Мы больше не едины, как прежде. Голову все выше поднимает сила, что способна изменить правила игры. И это дело времени, когда разразится настоящая война.

– Неужели все так серьезно? Но тогда почему я ничего об этом не слышал?

– Те, кто это начал, пока предпочитают оставаться в тени. Их немного, но они сильны. И... – Одетта задумалась, будто не зная, как правильно преподнести следующую мысль.

Наконец, она решилась.

– Эрих, они ищут союзников. Я знаю, что после случившегося с тобой, ты, как никто другой, желал бы, чтобы старые порядки исчезли.

– Я никогда этого не говорил.

– Я хорошо тебя знаю. И поэтому прошу, подумай над тем, каким ты хочешь видеть будущее.

– Одетта, что ты сделала? Во что ты ввязалась? – с заметным беспокойством спросил барон.

– Я приняла решение, Эрих. Теперь предлагаю тебе принять свое.

Словно из ниоткуда Одетта достала золотую монету и протянула ее Эриху.

Барон взял ее в руки и рассмотрел. В центре были выгравированы две буквы – VN.

По контуру бежала надпись – Novus sanguis est novus ordo^[3].

– Что это? – спросил барон.

– Символ доверия, – ответила вампирша. – Захочешь примкнуть к тем, кто изменит старые порядки, отнеси монету служителю смерти. И тебя найдут.

– Что будет, если кто-то из наших узнает о том, что ты делаешь?

– Вероятно, здесь будет уместно применение закона ¹13.

– Казнь бессмертного... – вспомнил Эрих.

– Казнь бессмертного, – подтвердила Одетта. – Поэтому, я надеюсь, что о нашем с тобой разговоре никто не узнает. Даже если ты не примешь моего приглашения.

Спрятав монету в карман, барон едва заметно кивнул.

– Вот и славно, – улыбнулась Одетта. – А теперь, пожалуй, мы можем вернуться в поместье.

– Ты иди. А мне нужно кое в чем убедиться.

– Уверен, что мне не следует пойти с тобой?

– Более чем.

Привычно усмехнувшись, Одетта пожала плечами и, развернувшись, гордой походкой направилась прочь.

– Стоит поймать машину... – крикнул барон вслед удаляющейся Одетте.

Но она лишь махнула ему рукой.

– Предпочитаю прогуляться...

Дождавшись, пока женская фигура скроется за первым поворотом, барон Рифхогель направился к дому Эстерхази.

Ожидая, что скоро начнется рассвет, барон Рифхогель нажал на дверной звонок. Но, как и прежде, никто не спешил впускать в дом гостя. Начиная злиться, Эрих схватился за ручку, однако не успел со всей силы дернуть ее на себя. Из темноты вышла мужская фигура и, поднявшись на крыльцо, остановилась рядом с бароном.

– А я давно жду вас тут, – уверенно произнес Кристиан. – Надеялся, что после приема вы заглянете сюда.

– Вы помощник адвоката Мейхера... Не припомню вашего имени.

– Кристиан Цигельмайер.

– Цигельмайер... – повторил барон. – Хм, и что вы забыли здесь среди ночи? Выслеживаете сестер Эстерхази по указке их тетки? Лучше подите прочь.

– Нет, я здесь по собственной инициативе. Мне нужно переговорить с вами. Это очень важно.

– Боюсь, у меня есть дела поважнее.

– Важнее, чем внезапный отъезд ваших подопечных?

– Что вы об этом знаете? – грозно спросил Эрих.

– Буду с вами откровенен, барон. Я узнал, что Каталина и Талия покинули город вчера ранним утром. И успел навести справки, что могут помочь в их поисках. Предполагаю, что вы не сможете усидеть на месте и отправитесь за ними. А потому прошу вас взять меня с собой.

Слушая юношу, так смело взиравшего на него, Эрих с каждым мгновением становился все мрачнее.

– Вы правы, я намерен вернуть подопечных домой. Но не понимаю, почему вы решили, что я возьму с собой человека, работающего на семью Сарваш.

– Мистер Мейхер не знает о том, что я планирую уехать из города, – честно признался Кристиан. – Он бы не одобрил этого. Знаете, барон, эти девушки мне небезразличны, – соврал Кристиан. – С Каталиной мы знакомы с самого детства. Я боюсь, что она и Талия могли попасть в беду, связавшись не с тем человеком. Прошу, барон, возьмите меня с собой.

– О каком человеке вы говорите? – насторожился Эрих.

– Мне удалось узнать, что из города девушки бежали с юношей, что был с Каталиной в университете, накануне убийства господина ректора.

Мысленно выругавшись, Эрих гневно сдвинул брови. И, более не смотря на Кристиана, спустился с крыльца.

– Так вы возьмете меня в поездку? – переспросил юноша.

– Нет, – сухо ответил барон.

– Без меня вы потеряете драгоценное время. Я уже знаю, куда направились девушки. Вы – нет.

Закипая от злости, Эрих обернулся к надоедливому юноше. Помощник адвоката не внушал ему доверия, но в его словах была доля истины.

– Раз вы знаете, где сейчас Каталина и Талия, почему не отправились за ними раньше? Зачем вам я?

– Дело в том, барон... Мне неудобно говорить об этом, но сейчас я не в состоянии взять на себя расходы за эту поездку. Поэтому предлагаю вам сотрудничество: вы берете меня с собой и оплачиваете сопутствующие расходы – я указываю дорогу.

В эту минуту Эриху очень хотелось дать волю своему гневу и, оказавшись подле юноши, заставить его испытать нечеловеческий ужас. Но барон подавил это навязчивое чувство. Как бы неприятен ни был ему Кристиан, он был прав – без него он лишь потеряет время.

– Ладно, вы можете поехать со мной, – с явной неохотой согласился Эрих. – Машину найдем немедленно.

– Я уже позаботился об этом, барон, – довольно произнес Кристиан. – Водитель ждет нас.

Спустя около получаса Кристиан и Эрих сели в машину, что понесла их прочь из города. Уже в пути Кристиан рассказал барону, что отыскал человека, вывозившего сестер из Дебрецена. Он и указал ему маршрут, по которому вез путников и по которому теперь ехали они.

* * *

Устало поглядывая по сторонам, Каталина плелась по пыльной дороге, бросая недовольные взгляды в сторону Ирвинга. Поездка в Трансильванию уже не казалась ей хорошей идеей. В деревеньку Бралуй она ехала за ответами, желая восстановить справедливость, узнав подлинную причину гибели отца. Но в итоге обрела лишь новые вопросы и сбежала из деревни, словно ночной вор.

И вот уже несколько дней они с Ирвингом и Талией добирались до Бистрицы – города, что так манил юношу, но совершенно не прельщал его спутниц.

– Мы на месте. А вы уже хотели повернуть назад, – довольно произнес Ирвинг.

– Я и сейчас этого хочу.

Каталина остановилась, чтобы отдышаться после долгого пути.

– Не понимаю, что мы здесь делаем? – вопрошала она. – Нам нужно было остаться в Бралуе и попытаться выведать у местных, что там происходит. Вместо этого мы потащились в город на краю света.

– Бистрица – далеко не край света, – заметил Ирвинг.

– Мне так не показалось, – фыркнула Каталина. – Бо́льшую часть пути мы шли пешком. Машины, что нас подбирали, больше походили на средневековые повозки, такие же вонючие и грязные. Больше всего на свете я сейчас хочу отдохнуть и принять ванну. Если я этого не получу, клянусь, отправлюсь домой!

Скривившись, Ирвинг закатил глаза.

– Ты всегда была такой неженкой? Извини, что наша поездка разочаровала тебя, но мне казалось, ты понимаешь, куда отправляешься. Мы не могли оставаться в Бралуе – нас бы там на вилы подняли. Наша единственная зацепка сейчас – дневник профессора Лист.

Вынув из кармана книжицу, найденную в кабинете Ренаты, Ирвинг потряс ею перед девушкой.

– Если верить этим записям, экспедиция профессора началась отсюда, из Бистрицы. Мы пойдем по ее следам. Только так мы поймем, что же она хотела сказать отцу.

– Как то, что хотела сказать ТВОЕМУ отцу незнакомая женщина, поможет нам разгадать тайну гибели НАШЕГО отца? – недовольно спросила Каталина.

– Вопрос хороший, – согласился Ирвинг. – Но тебе следовало задать его себе там, в Дебрецене, когда ты напрашивалась мне в попутчицы. Сейчас поздно делать шаг назад. Но чтобы успокоить тебя, выскажу предположение – наверняка тайна профессора связана с вампирами. Твоего отца убил вампир. Поэтому, узнав, что обнаружила в Трансильвании Рената, мы, возможно, поймем, кто виновен в смерти мистера Эстерхази.

«Как я только могла на это согласиться?» – мысленно простонала Каталина.

Все минувшие дни, что прошли в пути, Талия старалась не встревать в споры между Ирвингом и сестрой. Ей ужасно не хотелось занимать ничью сторону в их бесконечных перепалках. Но сейчас напряжение достигло своего пика, и девушка не выдержала:

– Прекратите спорить! Вы оба! – настойчиво попросила Талиша. – Разве вы не понимаете, что сейчас мы должны действовать заодно? Иначе, кто знает, в какие неприятности мы влипнем. Давайте доберемся до этой Бистрицы и уже там решим, что делать дальше. В конце концов, идти осталось немного.

– Немного? – недовольно скривилась Каталина. – Легко тебе говорить. Твой чемодан всю дорогу тащит Ирвинг. А я свой волочу сама.

– Я и тебе предлагал помощь, – подал голос юноша.

– Взгромоздив на себя все наши чемоданы, ты тащишься как улитка, – усмехнулась Каталина.

– Ну извини. Надо было брать с собой меньше вещей! – парировал Ирвинг.

Пробурчав что-то недовольное себе под нос, Каталина вздохнула и побрела дальше, давая понять своим спутникам, что временно передумала отступать.

Спустя несколько минут, Ирвинг вдруг воспрял духом и улыбнулся.

– У меня для вас хорошая новость. Профессор, прибыв в Бистрицу, остановилась в местной гостинице, в номере семь. Мы сделаем то же самое. А значит, скоро сможем отдохнуть и, вероятно, даже помыться.

– Приятно слышать... – откликнулась Каталина.

– Давайте только ускорим шаг. Быстрее найдем нужный адрес, быстрее расслабимся.

Ускорить шаг не получилось. Каталина еще несколько раз останавливалась, не в силах тащить чемодан. В конце концов, постоянные заминки вывели Ирвинга из себя. Он собирался выдать девушке долгую обидную речь о ее медлительности, но вместо этого подхватил чемодан и закинул его на спину, чем освободил Каталину от лишнего груза. Дело быстрее не пошло. Ведь теперь останавливаться на передышку приходилось самому Ирвингу. Но, в конце концов, судьба смилостивилась над путниками, и, отыскав нужный адрес, Ирвинг, Талия и Каталина зашли в двери единственной в Бистрице гостиницы.

Оказавшись в холле скромного отеля, путники осмотрелись. Это место совершенно не походило на те места, в которых привыкла останавливаться Каталина, путешествуя с отцом по Европе. Здесь пахло подгнивающими деревянными досками, прикрытыми коврами. Не было того размаха, который встречался в дорогих отелях. На входе гостей не встречал швейцар. О такой должности здесь, вероятно, даже не слышали. Заметив разочарование на лице Каталины, Ирвинг негромко прошептал:

– Все лучше, чем та комната в Бралуе.

С этим девушки не могли не согласиться. Отыскав взглядом стойку администратора, Ирвинг аккуратно подтолкнул Каталину вперед.

– Думаю, ты быстрее найдешь с местными общий язык.

Где-то в глубине души начав осознавать истинные причины, по которым Ирвинг взял ее с собой, Каталина направилась к администратору. Здесь она оказалась не одна. Приятно улыбаясь, у стойки стоял молодой человек с аккуратно собранными длинными светлыми волосами. Заставляя администратора улыбаться, он умело шутил на безупречном румынском. Оказавшись подле него, Каталина невольно скользнула по юноше любопытным взглядом. В этот момент администратор, извинившись, юркнула в соседнюю комнату, и все внимание гостя переключилось на девушку.

– Bună, doamnă drăguță^[4], – мягко пропел высокий юноша в черной шелковой рубашке.

– Добрый день, – улыбнувшись, ответила Каталина на венгерском.

– Так вы из Венгрии, прекрасная леди, – с неподдельным восторгом произнес молодой человек.

– Да, я родом из Дебрецена, – ответила девушка.

– Правда? Удивительно!

– Отчего же?

– Сейчас я путешествую по необъятным землям Австро-Венгерской империи. И лишь на днях был в Дебрецене, – ответил юноша. – Чудесный городок. Представляете, я был уверен, что там меня ждет скука смертная. На деле же я застал небывалый скандал, который, признаюсь, весьма взбудоражил весь город.

– Что за скандал? – внезапно заинтересовалась Каталина.

– Видимо, вы покинули Дебрецен раньше меня, иначе точно слышали бы о нем, – предположил юноша. – В самый разгар музыкального вечера в дом госпожи Финк ворвался начальник местной жандармерии. И у всех на глазах увел с собой барона Рифхогеля, обвинив его... Надеюсь, такие подробности не напугают вас: в убийстве некой дамы, правда, боюсь ее имени я не запомнил. Теперь весь город только и делает, что перемывает кости несчастному барону.

Услышав имя Эриха, Каталина буквально вросла в пол. По спине тотчас пробежал холодок.

«Барона обвиняют в убийстве какой-то дамы? Боже, неужели речь о Терезе... Или...»

В памяти вдруг всплыли горящие желто-зеленым светом глаза Эриха. Прозвучал голос Ирвинга, твердивший: «Твой опекун не человек».

Каталина вздрогнула, зачем-то представив, как чьи-то острые клыки, раня кожу, впиваются в ее шею. Заметив, что его собеседнице сделалось не по себе, незнакомец поспешил извиниться.

– Мой рассказ все-таки заставил вас переживать? Не храбритесь, прекрасная леди, я вижу, что это так. И приношу вам свои искренние извинения. Мне стоило подумать, прежде чем упоминать такие вещи.

– Вы ни в чем не виноваты. Просто порой я бываю излишне впечатлительной.

Все то время, что Каталина мило беседовала с незнакомцем, Ирвинг, недовольно скрестив на груди руки, наблюдал за ней со стороны.

– Попросил поговорить с администратором, а твоя сестра уже очаровалась каким-то ловеласом, – обратился он к Талише.

– Ловеласом? – удивилась Талия. – А по мне весьма приятный молодой человек.

– Хм, и ты туда же, – с заметными нотками ревности произнес Ирвинг и зачем-то встал так, чтобы заслонить для Талии молодого человека. – И нет в нем ничего приятного, – уже тише прошептал юноша.

Время шло, а Каталина, продолжая улыбаться, мило отвечала белокурому незнакомцу.

– Ну нет, так мы до самой ночи тут простоим, – ворчливо произнес Ирвинг.

Вздохнув, юноша сам подошел к стойке и намеренно вклинился между девушкой и незнакомцем.

– Вам не кажется, что здесь заставляют гостей слишком долго ждать?

Не скрывая своего негодования, Ирвинг дважды хлопнул рукой по звонку, стоящему на стойке.

Почувствовав неловкость, Каталина бросила на спутника раздраженный взгляд и тихо прошептала:

– Что ты творишь? Это неприлично!

– Разве? – хлопнул глазами Ирвинг.

– Именно. Не позорь нас перед господином... эм...

– Господин? Нет, это лишнее. Для вас просто Николас. И я совершенно не обижаюсь на вашего спутника. Скорее наоборот, прекрасно его понимаю. Лучше всегда все самому держать под контролем: и прислугу, и даму сердца, – улыбнулся Николас.

– К счастью, я не его дама сердца, – быстро ответила Каталина. – А мой спутник просто забыл правила приличия. Видимо, путешествие по диким местам дурно сказывается на его характере.

– Я вообще-то все слышу, – отозвался Ирвинг.

– Искренне на это надеюсь, – недовольно шепнула Каталина.

В эту минуту к стойке вернулась администратор. Протянув Николасу ключи, она приятно улыбнулась и пожелала гостю хорошего дня. Каталина хотела продолжить беседу с юношей, недавно посещавшим Дебрецен, и, может быть, выспросить у него что-нибудь интересное. Но Ирвинг, кашлянув, привлек ее внимание, заставляя обратиться к администратору.

– Добрый день, могу я говорить с вами по-венгерски? – спросила Каталина.

– Добрый день, госпожа, конечно, – приветливо ответила девушка за стойкой.

– Мы с моими спутниками хотели остановиться в вашей гостинице.

– Комната номер семь, не забудь, – шепнул Ирвинг.

– Нам бы хотелось занять седьмой номер, если, конечно, он свободен.

– Седьмой? Как пожелаете. Должна предупредить, что это номер с одним спальным местом.

– Тогда мы еще возьмем соседний, – произнесла Каталина.

– Как пожелаете, госпожа.

Заполнив необходимые документы, девушка за стойкой протянула гостям ключ от седьмого и восьмого номеров.

Подхватив свои вещи, Каталина, Талия и Ирвинг направились на второй этаж.

Чтобы открыть дверь, пришлось приложить силу и хорошенько ударить ее плечом. Стоило гостям войти в седьмой номер, как под их весом громко заскрипел старый пол.

– Да, затаиться здесь, если понадобится, не получится, – протянул Ирвинг. – Одно движение – и уже вся гостиница слышит, что ты в номере.

Окинув взглядом доставшийся им номер, Талия грустно вздохнула.

– Надеюсь, здесь нет клопов или живности похуже.

– Я бы на твоем месте переживал не из-за них, – усмехнулся Ирвинг. – Куда важнее, чтобы здесь не оказалось кровопийц повнушительнее.

Вздрогнув от намеков юноши, Талия опустилась на край кровати. Рядом с ней тотчас приземлилась Каталина. Ноги болезненно гудели. Спина умоляла положить ее на мягкую перину. Неосознанно прикрыв глаза, Каталина уже искала, куда бы приложить голову, как вдруг Ирвинг плюхнулся на противоположный край кровати. Открыв глаза, она увидела, что юноша вновь листает дневник профессора.

– Почему Рената вела свои записи на английском? – поинтересовалась девушка.

– Так делают ученые по всей Европе, – ответил Ирвинг. – Международные конференции, как правило, проводят на английском. И чтобы представлять свои труды научному сообществу, ученые сразу пишут заметки на этом языке. И знаете, я очень этому рад. Если бы дневник Ренаты был написан на венгерском, у меня возникли бы сложности с его чтением.

– Если вся экспедиция по Трансильвании расписана в этой книжице, зачем нам начинать путь с самого начала? – поинтересовалась Каталина. – Открой последнюю страницу и прочти, где и что приключилось с профессором Лист.

Ирвинг сдвинул к переносице брови и исподлобья взглянул на девушку.

– Ты думаешь, эта мысль не приходила мне на ум? Не держи меня за глупца. Я уже несколько раз перечитал весь дневник. Видимо, Рената опасалась, что он попадет не в те руки. Здесь нет ничего подозрительного. Лишь записи, сопровождающие поездку: где остановилась, куда отправилась, со скольки до скольки наблюдала за птицами. Описание погоды, птичьих гнезд. Лишь изредка встречаются короткие записи, посвященные ее состоянию. Из них становится понятно, что она боялась... Но чего или кого... Она не упоминает напрямую.

Хмыкнув, Каталина задумалась:

– Тогда, быть может, ты ошибся? Вдруг поездка профессора в Трансильванию не имеет никакого отношения к тому, что она хотела рассказать твоему отцу? В таком случае получается, мы идем по ложному пути и просто тратим время.

– Нет, – Ирвинг активно замотал головой. – Я убежден, что ответы можно найти только здесь. Трансильвания – родина вампиров!

– С чего ты это взял? – не унималась Каталина. – Мне кажется, ты путаешь реальность и вымысел. Легенды о вампирах есть в каждом уголке планеты. А то, что описано в романе мистера Сокера, может быть лишь его фантазией.

– Эти фантазии возникли не на пустом месте, – не сдавался Ирвинг. – Не пытайся меня переубедить. Не выйдет. Я верю, что иду в правильном направлении. И не успокоюсь, пока не пройду весь этот путь.

– А я думаю, Ирвинг прав, – подала голос Талия. – Не может быть так, чтобы профессор не оставила подсказок. Если с ней что-то произошло, то искать ответы нужно в Трансильвании – это очевидно. И этому не нужны доказательства.

– Ты рассуждаешь точно как я, – с заметным воодушевлением заметил Ирвинг.

– Просто нужно подумать, может быть, в дневнике есть шифр? – продолжала Талия.

– Я его не нашел.

– Тогда, может быть, часть записей была уничтожена? – предположила Талиша.

– Не похоже... Я думаю, все дело в деталях, – произнес Ирвинг. – Рената часто описывает совершенно простые, ничем не примечательные вещи. Читая дневник, они часто даже не бросаются в глаза. Но что, если они указывают на подсказки, оставленные профессором прямо здесь, в тех местах, что она посещала? Это лишь теория, но проверить ее стоит.

Позволив Ирвингу несколько минут побыть в тишине, собирая воедино все свои мысли, Каталина заговорила вновь:

– И что Рената пишет о поездке в Бистрицу?

Ирвинг открыл дневник на нужной странице и быстро пробежался по ней сосредоточенным взглядом.

«В первый же мой день в Бистрице я стала свидетелем настоящего чуда.

Открыв окно, через некоторое время я обнаружила на дереве напротив птицу, которая была неизвестна современной орнитологии.

Я назвала ее лазурной свиристелью.

Такое оперение у этого вида птиц еще не описывал ни один исследователь.

Как оказалось, эти птицы живут в лесах по всей Трансильвании. Ну, разве не чудо!

Поговорив с администратором в гостинице, я нашла проводников, согласившихся показать мне гнезда этих свиристелей.

Теперь я поняла, что не напрасно приехала в этот уголок страны.

Здесь, в Бистрице, и начинается моя экспедиция».

– Я не вижу здесь ничего подозрительного, – покачала головой Каталина.

– Подожди... – Ирвинг начал быстро перелистывать книжицу, исписанную рукой профессора. И вдруг остановился. – Вот, нашел:

«Я наблюдаю за ними уже неделю и с каждой ночью лишь убеждаюсь в своих догадках».

«Там, куда указала моя птичка, поселилось зло».

«Я ищу ответы в научных трудах, но, боюсь, то, чему я стала невольным свидетелем, лежит в совершенно иной плоскости».

– Здесь речь идет уже не о свиристели. О каком зле она говорит? – удивилась Каталина.

– Я не знаю. Подробностей нет, – пожал плечами Ирвинг. – Эту запись окружают заметки о жизни и гнездовании птиц. Если не изучать дневник так тщательно, как это делаю я, эти строчки можно и вовсе пропустить.

– Как ты планируешь поступить? – спросила Талия.

– Для начала постараюсь отыскать тех проводников, что показывали Ренате дорогу в лес. Пройду по ее следам. А дальше... Я еще не решил.

– Как ты планируешь искать проводников? – уточнила Талия.

– Поговорю с администратором.

– Ты не говоришь ни по-венгерски, ни по-румынски – забыл? – усмехнулась Каталина.

– Черт, точно!

– Ничего страшного, я могу пойти с тобой и побыть переводчиком, – вызвалась Талия.

– Это просто отлично! – обрадовался Ирвинг. – Спасибо, что вызвалась помочь.

– Я бы пошла с вами, но мои силы на исходе, – откликнулась Каталина. И мысленно добавила: «Не буду мешать этим двоим. Кажется, им и без меня неплохо».

Вскочив на ноги, Ирвинг подал руку Талии и вместе с ней направился к двери.

Сейчас в нем словно открылось второе дыхание, усталость испарилась, подавленная его воодушевлением.

– Вернемся и все тебе расскажем, – крикнул он Каталине и, не дожидаясь ответа, вместе с Талией выскользнул за дверь.

Оставшись одна, Каталина выдохнула и, без зазрения совести, рухнула на кровать.

Она мечтала об отдыхе, но мрачные мысли, кружившие в голове, и сейчас не давали покоя. Вспомнился рассказ Николаса о скандале вокруг барона, его арест и обвинения в убийстве. Прислушавшись к собственным чувствам, Каталина, слегка смутившись, отметила, что тревожится о судьбе Эриха. Ей не давало покоя ощущение собственной вины, ведь, если речь шла о Терезе, то барон попал в неприятности, решая ее проблемы. Но это не все. Не одна лишь вина заставляла девушку терзаться думами о нем. Было что-то еще. Симпатия? К этому надменному, грубому человеку? Нет, дело наверняка было в чем-то другом. Но Каталина никак не могла понять, в чем именно.

«Бедный барон, я бы не хотела, чтобы из-за меня у него возникли проблемы с законом. Что, если ему не удастся придумать оправдание? – думала Каталина. – Неужели его могут посадить в тюрьму или отправить на каторгу? Нет, нет, этого допустить нельзя. Если все зайдет слишком далеко, я расскажу господину жандарму как на самом деле погибла Тереза. Он, скорее всего, мне не поверит, но совесть моя будет чиста».

Пока перед внутренним взором девушки стоял суровый взгляд Эриха, она вдруг заглянула в чертоги своей памяти, задав простой вопрос:

«Почему мне так трудно находить с бароном общий язык? Отчего я до сих пор сторонюсь его? Обычно причины кроются в первой встрече. Но, мысленно возвращаясь в прошлое, я никак не могу отыскать тот самый момент, что так насторожил меня».

Прикрыв глаза, Каталина сосредоточилась. Тьма расступилась, и перед глазами возникла ее комната, в том виде, что и несколько лет назад.

Растворяясь в чарующих звуках, наполнявших комнату, Каталина мягко, но уверенно касалась пальцами клавиш фортепиано. Порой она останавливалась, но лишь для того, чтобы быстро записать на нотной доске мелодию, что только рождалась на свет. Проснувшись сегодня поутру, девушка услышала прекрасную музыку, и не сразу поняла, что она звучала лишь в ее голове.

Эта музыка была родом из чудесного сна, где царила любовь и сияла мамина улыбка. Каталина давно лелеяла надежду написать собственную симфонию, что стала бы памятником ее вечной любви к матери. Но что-то упорно не позволяло ей этого сделать. Страх? Быть может, сомнения? Но сегодня ничто не сорвет ее планов, твердо решила Каталина и с самого утра засела за инструмент. Она не следила за часами, не знала, как долго тонула в звуках волшебной мелодии, лившейся из-под ее пальцев. Прикрыв глаза, девушка полностью отдавалась музыке, как вдруг кто-то громко постучал в дверь.

– Ах! – девушка вздрогнула от неожиданности.

Реальность слишком стремительно ворвалась в созданный ей мирок. Ноты слетели с пюпитра. Каталина нахмурилась. Мелодия, звучавшая в голове, оборвалась, а в глубине души начала разрастаться злая обида. Тем временем дверь распахнулась, и в комнату дочери заглянул Петер.

– Так и знал, что застану тебя за музицированием... Катиш, у нас гости. Хочу представить тебе своего доброго приятеля – барона Эриха фон Рифхогеля, – не спуская глаз с фортепиано, Каталина вскочила на ноги и громко выпалила, забыв о приличиях:

– Твой барон явился не вовремя!

– Петер, я же говорил, что не стоит тревожить дочь по пустякам. Мы, вероятно, отвлекли вас от чего-то очень важного. Прошу прощения, Каталина, – барон появился в комнате абсолютно внезапно. И девушка оторопела, застыв на месте. Она была уверена, что гость дожидается внизу и не слышит ее гневных речей. Сейчас же, встретившись с ним взглядом, Каталина будто рухнула в пропасть.

– Я... я... кажется, была слишком груба.

– Да, это так! – рассердился Петер.

– Мне следует принести вам свои извинения, барон, – стыдливо произнесла девушка.

– Уж изволь, – подгонял ее отец.

– Нет, это лишнее, Петер, – спокойно, без тени обиды произнес барон. – В конце концов, Каталина имеет право злиться. Я без приглашения вторгся в ее комнату. И, кажется, спугнул музу.

В этот момент взгляд барона скользнул по разлетевшимся по комнате нотам. Шагнув вперед, он оказался подле девушки. И, вдруг наклонившись, подхватил с пола белые листы. Каталина замерла, завороженно глядя на барона. Его движения были быстрыми, плавными, едва заметными. Мгновение, и он уже протягивал ей ноты, что секунду назад лежали возле ее ног. В этот миг Каталина впервые поймала на себе пронизывающий до костей взгляд барона Рифхогеля. Ее руки тотчас похолодели. По телу будто прокатился электрический разряд. Девушка была готова поклясться, что взгляд барона был осязаем. Он не просто всматривался в черты ее лица, он касался ее: небрежно, грубо. Едва дыша, Каталина протянула ладонь и взяла из рук Эриха заветные листы.

– Благодарю, – только и сумела прошептать взволнованная девушка.

Эрих не ответил, лишь кивнул головой и повернулся к Петеру.

– Кажется, ты хотел что-то обсудить в кабинете?

– Да, да, давай спустимся вниз, – предложил отец.

Выходя из комнаты, барон мельком взглянул на девушку.

– До встречи, Каталина, – произнес он.

Будто лишившись дара речи, Каталина промолчала. Эрих вышел за дверь, следом за ним направился Петер. Девушка вновь осталась одна. Но, повернувшись к инструменту, поняла, что время упущено. Музыка в ее голове больше не звучала...

Вновь прокрутив в памяти первую встречу с Эрихом, Каталина начала понимать природу своих чувств.

«Теперь я вижу, барон совершенно случайно стал для меня символом потери. Он ни в чем передо мной не виноват. И когда я, наконец, понимаю это, быть может, смогу изменить свое отношение к Эриху».

На этой ноте Каталина прикрыла глаза и не заметила, как задремала.

Ее разбудил настойчивый стук. С трудом открыв глаза, Каталина поднялась с постели и побрела к двери.

«Ирвинг и Талия вернулись».

Не думая о том, что по ту сторону может оказаться кто-то помимо ее спутника, девушка одним рывком широко распахнула дверь. И на мгновение растерялась. На пороге, приветливо улыбаясь, стоял ее новый знакомый.

– Вижу, что помешал вашему отдыху. Надеюсь, вы не станете держать на меня зла.

– Я, кажется, не заметила, как задремала, – призналась Каталина.

– Для заядлых путешественников это обычное дело, – улыбнулся Николас. – На отдых никогда не хватает времени, ведь хочется получить от поездки как можно больше впечатлений.

– Наверное, вы правы.

– Признаться, теперь я чувствую себя виноватым перед вами, леди. Но тем не менее не уйду, не озвучив предложения, с которым пришел. Я собираюсь прогуляться по улицам Бистрицы. И подумал, что вы будете не против составить мне компанию. Изучать новые места всегда интереснее вместе с тем, кто тебя понимает. Отчего-то мне показалось, что вы, прекрасная леди, сможете разделить со мной это крошечное приключение.

Пока Николас приглашал ее на прогулку, Каталина пыталась понять, почему рядом с этим юношей просто невозможно не улыбаться. Она видела его второй раз в жизни, но в голову с подозрительной настойчивостью стучалась навязчивая мысль:

«Мы будто знакомы много лет... Рядом с Николасом так легко... Давай же, следуй за ним...»

Но Каталина, не привыкшая так легко доверять внезапным порывам собственной души, не была готова быстро поверить этим словам. Тепло поблагодарив нового знакомого за столь заманчивое предложение, Каталина внезапно для себя ответила:

– Я не против прогуляться с вами.

Улыбка Николаса стала еще шире. Рукой коснувшись светлых волос, лежавших на его плече, юноша заверил:

– Вы не пожалеете об этом решении.

Но девушку уже начинали одолевать сомнения.

«Как это беспечно с моей стороны. Я вижу его второй раз в жизни и уже готова довериться ему».

В этот момент в памяти всплыла ночь, что свела ее с Ирвингом.

И девушка мысленно усмехнулась.

«Я готова была отправиться в путешествие с незнакомцем, ворвавшимся в наш дом, через несколько минут после знакомства с ним. Да, не такой легкомысленной папа желал бы видеть свою дочь».

Понимая, что на нее вновь начали волной накатывать тяжелые воспоминания, девушка тряхнула головой и перенесла все свое внимание на Николаса.

– Мне нужно немного времени, чтобы привести себя в порядок с дороги.

– Конечно, не буду торопить, – ответил юноша. – Я подожду вас в холле на первом этаже.

– Спасибо за понимание.

Вернувшись в номер, Каталина быстро приняла душ, смыв с себя дорожную пыль. Поправила волосы и надела чистое светлое платье. Выходя за дверь, она вдруг задержалась на пороге.

«Может быть, стоит оставить Ирвингу и Талии записку? Хотя я уверена, что вернусь сюда раньше его. Он еще долго будет объясняться с местными на английском».

Пожав плечами, Каталина закрыла дверь и спустилась в холл, где ее ждал Николас.

Выйдя на улицу в сопровождении нового знакомого, Каталина с удивлением отметила, что Бистрица будто начала казаться ей куда более приятным местом, чем раньше. Еле волоча ноги, она замечала лишь грязные мостовые, узкие тропинки, усыпанные валунами дороги. Сейчас же солнце приветливо освещало крыши добротных маленьких домов, так изящно вписывающихся в эти небольшие улочки. Повсюду звучала приятная речь местных жителей. А трансильванский скромный городок казался теперь уголком безмятежного спокойствия. Пока взгляд девушки с любопытством скользил по всему, до чего доставал, Николас не спускал глаз с новой знакомой.

– Вы впервые в Трансильвании? – спросил он.

– Это моя вторая поездка в эти земли. Первая закончилась плачевно, – призналась Каталина. – Но в Бистрице я впервые. А вы?

– Я тоже раньше не бывал в этом славном городке. Знаете, еще пару лет назад я был уверен, что в ближайшие годы не покину Вену. Однако в столице стало совсем душно... И я решился на свое первое путешествие. Сначала я объездил всю Австрию, побывал, кажется, в каждой деревеньке. Затем исследовал Венгрию. А теперь решил, что пришло время Трансильвании.

– И как вы находите эти края? – поинтересовалась девушка.

– О, это уникальное место. Все здесь пропитано легендами, старыми обычаями, от которых у нас часто волосы встают дыбом.

– Да, мне доводилось слышать некоторые из них.

– И какие из них напугали вас сильнее всего?

– Пожалуй, те, в которых упоминаются... эмм... вампиры, – честно ответила Каталина.

– Да... – согласился Николас. – Здесь к ним относятся с особой серьезностью. В то время, когда Европа сходит с ума от романа мистера Сокера о графе Цепеше, люди здесь предпочитают лишний раз не упоминать о кровопийцах.

– Так вы читали роман Брэга Сокера?

– Да, признаться, я его большой поклонник. Именно под впечатлением от этой книги я и отправился в путешествие по Трансильвании.

«Поклонник мистера Сокера, значит, – подумала девушка. – А что бы ты сказал, если бы узнал, что в одной гостинице с тобой живет его сын?»

Посомневавшись некоторое время, Каталина не удержалась. Ей было до безумия любопытно взглянуть на лицо Николаса, когда он узнает, кем является тот насупленный юноша, с которым она путешествует.

– Если вы и впрямь поклонник мистера Сокера, вам, вероятно, придется по душе тот факт, что вы пересекались с его сыном.

– Что?! Не припоминаю подобного, – удивился Николас.

– Ирвинг – мой спутник, тот недовольный юноша у стойки администратора. Он сын Брэга Сокера.

Глаза Николаса расширились от удивления. Он едва не задохнулся, пытаясь справиться с этой новостью.

– Не может этого быть! Нет, я не верю! Вы разыгрываете меня?

– Я говорю правду, – довольно улыбнулась Каталина. – Он прибыл сюда из Лондона, чтобы проехать по тем местам, что когда-то посещал его отец, собирая материал для романа.

– Невероятно... Если вы и правда не шутите, я должен поближе узнать вашего компаньона, – ответил Николас. – Мне многое хотелось бы у него спросить...

– Думаю, у вас будет шанс, – предположила Каталина.

Продолжая разговор о трансильванских легендах, Николас и Каталина дошли до конца центральной улицы. Здесь, на одном из домов, красовалась яркая вывеска, зазывающая всех желающих в харчевню.

– Вы проголодались, леди? – спросил Николас.

Каталина давно ощущала неприятную пустоту в желудке и честно призналась в этом юноше.

– Скорее да, чем нет.

– Тогда прошу вас, зайдем в харчевню, отведаем местной кухни.

Приятно улыбнувшись, Николас первым взошел на крыльцо. И, чтобы не заставлять свою спутницу ждать, галантно распахнул перед ней тяжелую дверь.

– Прошу, леди.

Каталина тотчас одарила нового знакомого самой очаровательной из всех своих улыбок. Манеры Николаса, его чуткое внимание не оставили ее равнодушной. Если он проявляет такую заботу о девушке, что знает всего несколько часов, то как же ведет себя со своей возлюбленной? Этот вопрос внезапно вызвал у мисс Эстерхази неподдельный интерес. И даже заставил щеки запылать от смущения. Подойдя к двери, девушка осторожно переступила порог харчевни, и в этот момент почувствовала, как на ее талию легла рука Николаса. Слегка приобнимая свою спутницу, юноша вошел вслед за ней. Его рука еще некоторое время смело покоилась на женской талии. Отчего Каталина вдруг ощутила легкое волнение, приятной дрожью пробежавшее по телу.

В харчевне с невысокими потолками пахло мясом и приправами, щедро добавленными, казалось, во все блюда сразу. Отыскав взглядом столик в центре, Николас, положил ладонь на спину девушки, аккуратно подталкивая ее вперед. Он отодвинул стул и помог ей сесть. Затем быстро устроился напротив нее.

– Я совершенно ничего не смыслю в румынской кухне, – отозвалась Каталина.

– Тогда позволь я сам сделаю заказ, – предложил ее спутник.

Подошедший к столику официант не успел раскрыть рта, когда, обернувшись к нему, Николас начала бодро перечислять нужные блюда.

– Две порции Сармале, Фригэруй, Папанаши и вино на ваш вкус.

Когда официант ушел, Каталина с удивлением спросила:

– Ты говорил, что не бывал здесь раньше. Но тебе даже не потребовалось заглянуть в местное меню.

– Мне уже приходилось обедать в похожих харчевнях по дороге сюда. В каждой из них готовят одно и то же, – тотчас ответил Николас.

Вскоре принесли теплый ужин. От обилия ароматов Каталина сходила с ума.

Она впервые была настолько голодной, что казалось, была готова наброситься на еду, забыв обо всех приличиях. Но она не позволяла себе лишнего. Отрезая маленькие кусочки, девушка с удовольствием смаковала каждый из них. Румынская кухня пришлась ей по душе. Здесь было все: сочное мясо, овощи, выпечка.

Наслаждаясь вкусной едой, Каталина не обращала внимания на то, что сам Николас больше налегал на вино, нежели на ароматные блюда.

Гости Бистрицы вышли из харчевни, когда еще светило солнце, но горизонт уже собирался окраситься первыми красками заката.

Слегка опьяненная красным вином, Каталина вернулась в гостиницу, довольно улыбаясь. И первым, что встретило ее в холле, оказалось недовольное лицо Ирвинга.

– Значит, развлекаешься. Не забыла, для чего мы здесь?

– Каталина, мы волновались о тебе, – обеспокоенно произнесла Талия. – Вернулись в номер, а тебя нигде нет.

– Боюсь, это я виноват в том, что увел вашу спутницу из гостиницы, – заговорил Николас. – Мне захотелось побродить по городским улочкам, а прекрасная леди согласилась составить мне компанию. Вижу, вы хотите поговорить. Не буду смущать. Благодарю вас, Каталина. Без вас эта прогулка оказалась бы намного скучнее.

Улыбнувшись девушке, Николас поднялся наверх. Тем временем взгляд Ирвинга становился все мрачнее.

– И чем ты, интересно, думала, отправляясь гулять по незнакомому городу с человеком, о котором ничего не знаешь?

– Видимо, тем же, чем и тогда, когда согласилась отправиться в Трансильванию с занудой из Лондона.

Нравоучительно покачав головой, Ирвинг закрыл эту тему. И, выждав несколько минут, снова обратился к девушке:

– Мы нашли их.

– Кого? – не сразу сообразила Каталина.

– Мужчин, что были проводниками Ренаты, – пояснила Талия.

– Они согласились показать то место, куда провожали ее, – сказал Ирвинг.

– Ты что, хочешь отправиться в лес? Когда?

– Вообще-то нам нужно торопиться. Нас уже ждут, – пояснил Ирвинг.

– Нас? Хочешь затащить и нас с Талишей в лесную чащу?

– Вам не привыкать, в Бралуе вы неплохо с этим справились, – напомнил Ирвинг.

Немного поворчав, Каталина шумно вздохнула.

– Ладно, только найду в чемодане что-то более подходящее.

Не теряя времени, девушка поднялась в номер. А спустя двадцать минут вместе с Ирвингом и сестрой вышла из гостиницы.

Путь оказался неблизким. Леса, окружавшие Бистрицу, таили в себе немало опасностей. Но нельзя было не отметить их дикой, непокорной красоты. В этих местах, редко попадавшихся на глаза людям, росли раскидистые кустарники, редкие травы, деревья небывалых высот.

«Неудивительно, что именно здесь нашлась птица, прежде неведомая науке», – подумала Каталина.

Пробираясь сквозь чащу, девушки боялись даже на шаг отстать от Ирвинга. Тот, в свою очередь, не выпускал из вида проводников. Когда же путники добрались до нужной опушки, на горизонте мелькали сумерки. В лесу начинали сгущаться тени, и проводники поспешили вернуться обратно в город.

– Нужно было дождаться утра, зря мы решились идти так поздно, – занервничала Каталина.

– Ничего... сейчас осмотримся здесь и назад, – покрутив головой по сторонам, Ирвинг замер в раздумьях. – Видите что-нибудь необычное?

Скользнув взглядом по массивным стволам, девушки отрицательно покачали головой. И хором ответили:

– Нет.

В этот момент среди ветвей в кроне ближайшего дерева кто-то зашевелился. Прищурившись, Ирвинг всмотрелся в зелень листвы. И вдруг, словно ребенок, довольно хлопнул в ладоши.

– Смотрите, смотрите туда! Видите, там гнезда. А в них птицы.

– Это та самая свиристель? – спросила Талия.

– Этого я не скажу, прежде видел лишь ее чучело, – отозвался Ирвинг. – С земли рассмотреть сложно. Но одно мы теперь знаем наверняка – Рената была здесь.

– И что нам это дает? – поинтересовалась Каталина.

– Нужно подумать... – обходя дерево за деревом, Ирвинг тщательно осматривал лесную опушку.

– Пора возвращаться, – крикнула Каталина. – Что ты хочешь здесь найти?

– Ага, поднимите-ка головы вверх.

– Куда? – не поняли девушки.

– Смотрите на стволы деревьев, – указал Ирвинг. – На них что-то вырезано.

Хорошенько присмотревшись, Каталина, наконец, поняла, о чем говорил Ирвинг.

Кто-то вырезал на стволах цифры.

– Что они значат?

– Кажется, я догадываюсь, – ответил Ирвинг. – В доме Ренаты я нашел записку, в ней упоминалось гнездо ¹7.

Юноша поднял голову, прищурился и уверенно кивнул головой.

– Так и есть. Рената пронумеровала только те деревья, на которых находятся гнезда свиристели. Не знаю, для чего, но нам жизненно необходимо отыскать гнездо ¹7. Не будем терять времени. Ищите. Не пропускайте ни одного дерева, смотрите в оба! – скомандовал Ирвинг.

Желая поскорее вернуться в гостиницу, Каталина отгоняла от себя комаров и тщательно изучала каждый попадавшийся ей на глаза ствол. Незаметно она все дальше и дальше отходила от опушки, с которой начинались поиски.

Первое время она слышала голоса Ирвинга и Талии, выкрикивающих номера найденных цифр. Но вскоре стало тихо. Оторвав взгляд от деревьев, девушка закружилась на месте.

– Ирвинг! Талия! ИРВИНГ! – закричала она.

Но ей никто не ответил. В груди испуганно защемило сердце. Паника охватила все ее существо.

«Я не заблудилась, нет, не заблудилась...» – шептала девушка, но уже не верила этим словам.

Сбившись с пути, она окончательно потеряла дорогу. Вокруг нее сомкнул свои лапы темнеющий дикий лес.

Спустя несколько часов солнце опустилось за горизонт. Стало холодно. Слезы давно заволокли девичьи глаза. Голос был сорван от постоянного крика. Спотыкаясь, путаясь в колючих ветвях, Каталина, не останавливаясь, шла вперед, не разбирая дороги. Страх холодной лапой сдавил ее горло. Паника сводила с ума. Каталина дрожала от ужаса и лесной прохлады. Продолжая тихо всхлипывать, она сбавила шаг. Тьма немного расступилась, приоткрыв просвет в мрачных древесных кронах. Беспутье вывело девушку к реке. Здесь, на самом берегу, прислонившись к стволу сухого дерева, Каталина решила остановиться.

«Я больше не могу идти... Ноги болят... Что же мне делать...ЧТО?!»

Вздрагивая от каждого шороха, девушка все сильнее вжималась спиной в сухое дерево. «А если меня не найдут? – паниковала она. – Что, если здесь водятся волки или медведи?»

Обхватив себя руками, Каталина попыталась сжаться в крошечный незаметный комок. Но вдруг что-то в темноте привлекло ее внимание. Сердце мгновенно ушло в пятки. Каталина больше не дышала, боясь сотрясти воздух. Из темноты на нее надвигалась чья-то фигура. Это был не волк. Человек. Понимая, что ей не убежать, Каталина даже не пыталась приготовиться к обороне. Лишь безропотно ждала своей участи, как вдруг услышала знакомый голос.

– Вот где вы прячетесь, леди. А мы с ног сбились, разыскивая вас.

Выйдя из темноты, к девушке приблизился Николас. В лунном свете его лицо казалось бледнее, чем прежде. Но Каталина не обратила на это внимания. Разрешив себе наполнить легкие воздухом, она едва не завыла.

– Вы нашли меня... нашли... господи... я не умру здесь! – облегченно выкрикнула она.

Николас загадочно усмехнулся.

– Как вы здесь оказались, как сумели понять, где я? – спросила Каталина, все еще не верящая своей удаче.

– Ваш компаньон и девушка, что прибыла с вами, прибежали в гостиницу уже после заката. Растрепанные, испуганные, кричали, что потеряли вас в лесу. Администратор помогла организовать поиски. Вместе с вашими проводниками мы отправились сюда, чтобы отыскать вас, леди.

– Но где же они?

– Кто? – переспросил Николас.

– Проводники... Вы пришли без них. Как мы теперь найдем дорогу обратно? – занервничала девушка.

– Об этом не волнуйтесь. Главное, что вы теперь со мной.

Вплотную приблизившись к девушке, Николас легко коснулся ее плеча.

– Вы вся дрожите... Я помогу согреться.

Его руки быстро обвили женское тело, крепко прижимая к себе. В эту минуту Каталина не протестовала. Чтобы унять холод и страх, ей действительно нужна была помощь. Прижимая девушку к своей груди, Николас поправил ее волосы, ненароком приоткрыв шею, наклонился ближе, позволяя теплому дыханию коснуться продрогшего тела. Девушке стало немного лучше. Уткнувшись носом в мужское плечо, она искала защиты и, кажется, находила ее. Но вдруг сердце вновь пропустило удар. Подняв на мгновение голову, Каталина взглянула за плечо Николаса. За его спиной, у самой кромки темного леса, прикрывая лицо жуткой костяной маской, стояло чудовище. В его руках блеснул арбалет.

– Ах! – Каталина дернулась в сторону, и это стало ее ошибкой.

Болт, выпущенный из арбалета, зацепив нежную кожу, до середины вошел в сухое дерево. Каталина взвыла от резкой обжигающей боли. Рукав чуть выше плеча начал пропитываться кровью.

– Аааа! – взвыла девушка.

Округлившимися от страха глазами Николас вглядывался во тьму. Чудовище перезаряжало арбалет, готовясь выстрелить вновь. Но в последний момент шум нескольких голосов заставил его отступить, скрывшись среди ночного мрака.

Зажав раненую руку и теряя от ужаса сознание, Каталина всматривалась туда, откуда доносились голоса. И, наконец, на берег выбежали трое мужчин. Запыхавшийся, растерянный, к ней навстречу уже несся Ирвинг. Но его опережал тот, кого Каталина совсем не ожидала здесь увидеть.

– Эрих?

Следом за ним, перепрыгивая сухие коряги, бежал Кристиан.

Барону Рифхогелю оставалось сделать всего несколько шагов, чтобы оказаться подле девушки. Но, увидев свежую кровь на ее руке, он вдруг замер на месте, словно остолбенев. В эту минуту его обогнал Ирвинг.

– Я здесь, уже все в порядке. Слышишь?

Кивнув головой, Каталина попыталась сделать шаг вперед. Но паника и пережитый ужас взяли над ней верх. Ее глаза закатились, тело внезапно обмякло. И если бы Ирвинг вовремя не подхватил ее на руки, Каталина рухнула бы на землю.

– Сознание потеряла... – произнес юноша.

– Надо отнести ее в гостиницу, – хмурясь, скомандовал Эрих.

– Она ранена. Потребуется помощь, – заметил Кристиан.

Не мешкая, мужчины пустились в обратный путь, стараясь как можно быстрее добраться до города.

Первый луч утреннего солнца заглянул в окно седьмого номера, нежно касаясь закрытых век. Еще не открывая глаз, Каталина заворочалась. Ей, кажется, снился страшный сон, от которого пора было проснуться. Повернувшись на бок, девушка вдруг вздрогнула. Руку чуть выше локтя пронзила несильная распирающая боль.

Сон начал отступать. Распахнув глаза, Каталина заморгала и села в кровати. Здоровая рука нащупала на плече повязку, и память тотчас восстановилась.

«Это был не сон... На меня напали...»

Осознание реальности случившегося ужаснуло девушку. Она встрепенулась и, наконец, подняла глаза. Но здесь ее ждал сюрприз гораздо более неприятный, чем недавнее открытие.

Скрестив на груди руки, подле кровати стоял хмурый Эрих. В его глазах пылало дикое негодование. Чуть позади, виновато опустив голову, маячил Ирвинг, рядом с ним на стуле сидела взволнованная Талия. А у двери, не привлекая внимания, стоял Кристиан.

И лишь теперь Каталина поняла: ее ждет очень тяжелый разговор...

Глава 9
Время объяснений

Из дневника Кристиана Цигельмайера:

«Мне удалось уговорить барона Рифхогеля взять меня с собой в Трансильванию. И вот уже через пару часов мы прибудем в место назначения. Барон – человек недоверчивый, с ним нужно быть осторожнее. Главное помнить: моя основная цель – Каталина. Ее внезапный побег из дома дает возможность собрать компромат, что ищет Истван. Не знаю, поможет ли все это объявить старшую мисс Эстерхази сумасшедшей, но подпортить ее репутацию – вполне...»

Под пристальным взглядом трех пар мужских глаз Каталина почувствовала себя неловко. С ней такое случалось впервые. Девушка, привыкшая бывать на светских вечерах, любившая приковывать к себе внимание, сейчас желала скрыться от чужих взглядов. Последние надежды на продолжение сна мгновенно улетучились. В голове засуетился целый рой мрачных мыслей.

«О, нет... Что здесь делает барон? А Кристиан?! Эрих наверняка зол на меня за внезапный побег. Почему он так смотрит на меня? Пытается воззвать к моей совести или запугать? Интересно, он уже беседовал с Ирвингом? А с Талией? Судя по всему, да. И этот разговор явно был не из приятных. Что они ему наговорили? Ирвинг еще мог что-нибудь соврать, а вот Талия, наверняка, все выложила как на духу. Лгать она никогда не умела».

Каталина сходила с ума, боясь даже представить, что за допрос ее ожидает. Жадно хватаясь за каждую секунду молчания, она пыталась подготовиться к худшему. Но для начала нужно было восстановить в памяти события прошлой ночи. Увидев жесткий взгляд Эриха, Каталина на короткое время забыла о том, каким ужасом обернулась для нее вчерашняя вылазка в леса Бистрицы.

«Боже мой, я же едва не погибла! Несколько бесконечно долгих часов скиталась по лесной чаще...А затем...»

Каталина вдруг вспомнила реку, к которой вышла уже после заката. Вновь ощутила страх, охвативший ее. Перед внутренним взором вырос Николас, что отыскал ее в тех дебрях. В ушах вновь зазвучал его неуместно спокойный голос. Каталина, дернувшись, тряхнула плечами. Почему-то сейчас от этих воспоминаний повеяло чем-то подозрительно опасным. Но эти ощущения быстро испарились. Их затмили другие, более жуткие образы.

«ОН преследовал нас... Тот незнакомец, то ЧУДОВИЩЕ из леса в Бралуе...Что ему нужно?»

Мысленно задав себе этот вопрос, Каталина мгновенно отыскала на него ответ.

«Он хочет убить нас! – от собственных догадок по спине пробежали мурашки. – А как же иначе, ведь мы с Ирвингом и Талией были свидетелями того, как он убил Драгоша. Да, он не наносил старику ударов, но явно намеревался сделать это. Как бы там ни было, староста умер из-за него. И теперь он выслеживает нас, чтобы убить и замести следы своего преступления. Но вчера в лесу у него ничего не вышло – он не сумел убить меня. А значит, может попытаться напасть снова. Что же делать?!»

Пошевелив рукой, Каталина заметила, что кто-то бережно обработал и перевязал ее рану. Видя, что девушка давно пришла в себя, Эрих пытался привлечь ее внимание. Продолжать делать вид, что она еще не отошла ото сна, было уже неуместно. Здоровой рукой поправив небрежно разметавшиеся по плечам волосы, Каталина, наконец, подняла глаза. Медленно перемещая взгляд с Эриха на Ирвинга, затем с Ирвинга на сестру, а позже на Кристиана и вновь возвращаясь к Эриху, она спросила:

– Вы пробыли у моей постели всю ночь?

Вопрос на некоторое время повис в воздухе, лишь добавив, казалось, напряжения. Наконец, опустив голову и продолжая рассматривать носки своих ботинок, Ирвинг негромко произнес:

– Ты спала всего несколько часов. А до этого была без сознания.

– Правда?! Ах, да... Кажется, припоминаю, там в лесу я лишилась чувств. Неужели это случилось от боли и кровопотери?

– Нет, скорее просто от страха, – заметил Ирвинг.

Видя, что сестра окончательно пришла в себя, к ее постели устремилась Талия.

– Катиш, как ты себя чувствуешь? Как рука? – голос Талии дрожал от волнения. С того самого момента, как там, в лесу, она поняла, что Каталина перестала отзываться на ее голос, Талиша не знала покоя. Когда же мужчины, нашедшие раненую девушку у реки, принесли ее в гостиницу, Талия едва не лишилась сознания. Увидев кровь на неподвижном теле Каталины, Талиша подумала о самом плохом. И лишь скорые заверения Ирвинга о том, что Каталина жива и почти невредима, позволили ей сохранить рассудок.

– Не скажу, что я в порядке, – негромко отозвалась Каталина. – Но лучше, чем могло бы быть. Не волнуйся обо мне.

– Довольно! – резкий голос Эриха мгновенно прервал все разговоры в комнате и заставил девушку встрепенуться, вжавшись спиной в изголовье кровати. Сейчас барон казался ей огнедышащим драконом, готовым спалить ее своим диким пламенем.

– Каталина... – процедил Эрих, едва сдерживая кипящий в груди гнев. – Я жду объяснений. Мне искренне хотелось бы понять, какая больная, извращенная мысль заставила тебя покинуть Дебрецен и в компании малознакомого проходимца отправиться в Трансильванию? Еще и прихватить с собой сестру.

– Проходимца? Я бы попросил вас быть повежливее, – недовольно буркнул Ирвинг.

– Молчать! – прикрикнул на него Эрих. – Я жду ответа, Каталина.

Во рту пересохло. Глядя на злые глаза Эриха, девушка не могла выдавить из себя ни звука. В мгновение ока потеряв дар речи, она беспомощно озиралась по сторонам, в надежде, что кто-то другой возьмет на себя смелость ответить барону. Но в комнате стояло немое молчание. Как назло, в этот момент в голове замелькали сюжеты жутких историй о вампирах, которые так любил рассказывать Ирвинг.

«А вдруг, это правда? Вдруг Эрих действительно один из них? Тогда его гнев может оказаться смертельно опасен».

Каталина уже представляла, как, не дождавшись ответов, барон обнажает острые клыки и набрасывается на нее, пронзая тонкую шею. В ее глазах мелькнул неподдельный ужас.

Кончики пальцев продолжали леденеть от страха. Но чем дольше Каталина вглядывалась в напряженное, подернутое пеленой злости лицо Эриха, тем смелее она становилась. А спустя некоторое время в ней самой начало закипать ярое негодование. Как он смел так говорить с ней? Кто дал ему право требовать от нее объяснений? Почему он позволял себе видеть в ней маленького глупого ребенка, не способного принимать самостоятельные решения? Лицо Каталины стало мрачнее. Грозно и недовольно сверкнув глазами, она выпрямила плечи и смело взглянула на Эриха.

– Вам следует извиниться за свой тон, барон Рифхогель. Немедленно! – гневно выкрикнула девушка. – И впредь, зарубите себе на носу – я прошу... Нет, я требую, чтобы вы сдерживали свои эмоции, обращаясь ко мне. Я не обязана отчитываться вам о каждом своем шаге. Некоторое время назад я приняла решение отправиться в поездку, что имела для меня смысл. И я сделала это. Оставлять же младшую сестру без присмотра я не намеревалась. А потому взяла Талию с собой. Узнав о моих планах, полагаю, вы постарались бы воспрепятствовать им. А это было бы совершенно недопустимо. Поэтому я ничего вам не рассказала. И впредь в подобных ситуациях не намерена спрашивать вашего разрешения А насчет малознакомого проходимца – вы, барон, оскорбили моего компаньона. И он, как и я, полагаю, ждет ваших извинений.

Внезапная перемена в настроении подопечной немало удивила Эриха. Но ее слова и детские попытки показать свою независимость приводили барона в бешенство.

– Извинения? Я правильно вас понял, вы хотите услышать от меня извинения? Ну, что ж. Прошу простить меня за то, что посчитал, будто бы вы способны мыслить здраво и смотреть на мир по-взрослому. Тем самым я едва не подвел своего друга, вашего отца. Ведь его дочь, как оказалось, не в состоянии быть рассудительной и осторожной. А потому мне, как ее опекуну, более непозволительно оставлять хоть малейший намек на свободу. Отныне, Каталина, вы и шагу не ступите без моего позволения. А когда захотите обвинить меня в жестокости, вспомните вчерашний вечер. Мне придется стать вашим надзирателем, тенью, что будет ежеминутно следить за вами. Но лишь для того, чтобы вы не отыскали новый способ лишить себя жизни. А за чувства вашего нового знакомого можете не волноваться: наш с ним разговор уже состоялся.

Сжимая зубы, Каталина вслушивалась в каждое слово Эриха. Она изо всех сил старалась держать себя в руках. Но когда барон заговорил об ограничении ее свободы, скрывать свое негодование стало труднее.

– О какой жестокости вы говорите, при чем здесь моя свобода? Вы хотите запереть меня дома и не выпускать все ближайшие годы?

– Если потребуется, я поступлю именно так. И вас, мисс Талия, увы, это тоже касается, – добавил Эрих.

– Но как же так... – прошептала Талиша.

– Вы не посмеете! – зло процедила сквозь зубы Каталина.

– Кто мне запретит? – спросил барон.

С каждой секундой в душе Каталины все сильнее нарастала паника. Вновь вернулся страх. Тело едва заметно затряслось.

«Он сделает нас заложницами своего положения. Как опекун, он имеет на это право. Закроет нас дома, и никто не узнает, что будет происходить за закрытыми дверями. Талии не привыкать к роли затворницы. Дай ей мольберт, она и не заметит, что на двери замок. А для меня это станет концом жизни...»

Разговор с подопечной заметно растревожил барона. Он замолчал, в тишине проходясь по гостиничному номеру. Все это время Каталина не спускала с него глаз. Как приговора она на ждала его финального слова. Наконец, он остановился у самой двери. Обернулся и твердо произнес:

– Вам нужно собрать вещи. Через несколько часов мы отправимся обратно в Дебрецен.

В этот момент где-то в углу встрепенулся Ирвинг. Вскинув голову, он устремил вопросительный взгляд на свою спутницу, а затем перевел его на барона.

– Но девушки не могут уехать. Мы еще не закончили наши... эм, дела.

– Это не обсуждается, – резко обернувшись в сторону Ирвинга, Эрих не скрывал своего пренебрежения к этому юноше. – Мне казалось, что наш с вами разговор, мистер Торнби, красноречиво дал вам понять, что ваше совместное путешествие с обеими мисс Эстерхази подошло к концу. Вы можете отправляться, куда вам угодно. А Каталина и Талия...

– ... а Каталина и Талия вправе сами решать, как им поступить! – Ирвинг не отступал, не желая предоставлять барону право распоряжаться чужими судьбами. – Вы несправедливы к своим подопечным. Перед вами взрослые девушки, которые могут принимать решения и без вашего одобрения. Не знаю, как у вас в Венгрии, но в Англии женщины имеют право голоса. Более того, нередко управляют королевством. Каталина, Талия, вам не обязательно возвращаться в Дебрецен, если вы сами этого не хотите.

Повернув голову к девушкам, Ирвинг мысленно умолял их поддержать его сопротивление. Внезапный напор Ирвинга, его попытки сбить его подопечных с пути нескрываемо злили барона. Он мог бы прикрикнуть на юношу, высказать ему все, что о нем думает. Но решил пойти другим путем, попытавшись показать девушкам истинное лицо их компаньона:

– Строите из себя защитника, а сами лишь используете доверчивостью наивных дам, – уже спокойнее произнес барон. – Боитесь, что без них путешествовать станет сложнее, я так понял, местных языков вы не знаете. И ради своего удобства, ради своих целей готовы рисковать их жизнями. Полагаю, вы позвали Каталину в поездку исключительно ради своего удобства. Не так ли, мистер Торнби? Каталина и Талия едут домой. Оставьте их в покое и не заставляйте меня создавать вам проблем.

Пока барон решал судьбу своих подопечных, в дверь номера постучали.

Эрих повернул дверную ручку, на пороге взволнованная стояла девушка-администратор.

– Вы здесь, господа? Это хорошо, – торопливо заговорила она. – Прошу прощения за беспокойство, но я обхожу всех постояльцев, чтобы предупредить их. Будьте аккуратнее на улицах Бистрицы. И по возможности возвращайтесь в гостиницу до заката солнца.

– Что-то случилось? – Кристиан впервые подал голос, тем самым напоминая о своем присутствии.

Пусть он не вклинивался в разговор, не участвовал в дебатах и спорах, развернувшихся в номере, но он жадно ловил каждое сказанное в этих стенах слово. И запоминал все. Абсолютно все.

– Ночью в городе случилось несчастье, – пояснила администратор. – Одного беднягу растерзал дикий зверь неподалеку отсюда.

– Зверь? Какой? – удивился Эрих.

– Никто не знает, господин. Раньше такого не бывало. Если только глубоко в лесах. А сегодня, видимо, какое-то животное вышло из чащи, возможно, ища пропитание. Поэтому будьте бдительны, вдруг оно вернется.

Попрощавшись, девушка покинула номер, отправившись к следующим постояльцам. Пока Эрих закрывал за ней дверь, Каталина перевела Ирвингу слова администратора.

– Дикий зверь в городе? Хм, странно, – сказал юноша. – Мы вчера, пока искали тебя, прочесали весь окрестный лес и не наткнулись ни на одного волка. А тут город.

– Быть может, слухи неверны, и это был совсем не зверь, – предположил Кристиан. – Изучая адвокатское дело, мне приходилось слышать о случаях ужасной необъяснимой жестокости. Порой убийцы так калечили своих жертв, что можно было подумать, будто их растерзало животное.

– Думаю, нам этого не узнать, – отмахнулся барон, закрывая этот разговор. – В Бистрице мы не задержимся. Как только я найду машину, мы немедленно вернемся в Дебрецен.

Теперь уже шумный вздох Ирвинга наполнил гостиничный номер. Юноша был крайне недоволен сложившейся ситуацией. Но что он мог сделать? Ничего. Без Каталины и Талии ему придется непросто. Эрих был прав, девушки были ему необходимы.

– Сейчас Каталина должна отдохнуть, – произнес барон. – Предлагаю нам всем покинуть ее номер.

Согласившись с бароном, Ирвинг и Кристиан направились к двери. Талия осталась с сестрой. Эрих же обернулся к Каталине и, глядя ей в глаза, медленно и четко произнес:

– Не покидайте свой номер. Оставайтесь здесь, пока я не загляну к вам.

Девушки лишь согласно кивнули в ответ. Смотря вслед удаляющимся мужчинам, Каталина вдруг поняла, что должна переговорить с опекуном с глазу на глаз, без посторонних ушей.

– Эрих! – голос девушки заставил барона замереть у двери. – Я бы хотела поговорить с вами... наедине.

– Конечно, – кивнул барон.

Понимая, что он сейчас здесь лишний, Кристиан быстро вышел из номера. Ирвинг же, наоборот, медлил до последнего, но в конце концов оказался за дверью, когда его настойчиво выпроводила туда Талия.

– Я буду в коридоре, – кивнула сестре Талиша и закрыла за собой дверь.

Убедившись, что им теперь никто не помешает, барон Рифхогель прошел по номеру, взял стул и, поставив его возле кровати, опустился на него.

– Как вы себя чувствуете, Каталина?

– Трудно сказать. Наверное, я еще этого не поняла.

– Надо признать, вы сумели меня напугать. А это редко кому-то удается, – признался Эрих. В его лице больше не было гнева и злости. Остались лишь обеспокоенность и привычная усталость.

– Неужели я настолько плохо выглядела вчера? – попыталась пошутить Каталина. Но шутка не удалась.

– Дело не в вашем внешнем виде, – без тени улыбки произнес барон. – Вы, видимо, все еще не осознаете, в какой опасности находились. В этой необдуманной поездке с вами могло случиться все, что угодно. А я бы никогда не простил себе вашу гибель.

– Я знаю, барон, вы обещали отцу присматривать за нами и, кажется, это обещание много для вас значит.

– В этом вы, конечно, правы. Но дело не только в обещании, что я дал Петеру. Я бы не хотел видеть, как смерть забирает столь юное, еще не попробовавшее на вкус эту жизнь, существо. Вы должны жить: радоваться, разочаровываться, злиться, любить... Чувствовать и дышать. Поверьте, нет ничего прекраснее, чем ощущать себя живым, Каталина.

Эрих говорил отрывисто и негромко, но от этого его речи казались пронзительнее, чем когда-либо раньше. Слушая его, Каталина всматривалась в лицо барона. Его обычно недобрые, холодные глаза сейчас казались чашами, наполненными печалью. И Каталина вдруг поняла, что хотела бы однажды заглянуть в душу этого человека. Узнать, кто на самом деле скрывается за маской прямолинейного отшельника. Все это время Эрих не спускал с подопечной обеспокоенного взгляда. Он пристально всматривался в повязку на ее руке, будто пытаясь рассмотреть то, что скрывалось под ней. Чувствуя его взгляд, Каталина аккуратно пошевелила рукой. И от этого движения на белой повязке выступила крошечная, едва заметная капля крови. Эрих напрягся, крепко сжал челюсть, отчего на виске выступила вена. От этих перемен по спине вдруг пробежали мурашки. Каталина отвела в сторону взгляд, чувствуя, как где-то в груди начинает зарождаться страх. На языке завертелось одно единственное слово – вампир. В комнате вдруг стало душно, будто весь воздух мгновенно нагрелся, точно в самой жаркой пустыне. Разомкнув губы, Каталина задышала глубже, пытаясь наполнить легкие кислородом. Голова закружилась.

«Что со мной происходит?»

Уставившись в одну точку, Эрих не шевелился. Он слышал, как часто и гулко стучало в груди сердце. Не его. Девушка, что сидела напротив, боялась. От того менялось ее дыхание, кровь бежала быстрее. Алая жидкость текла по ее венам. Такая чистая, такая манящая. Губы барона пересохли. Прикрыв глаза, он сделал вдох и поднялся на ноги. Не говоря ни слова, направился к двери. И лишь распахнув ее, тихо произнес:

– Отдыхайте, я зайду позже.

Оставшись в полном одиночестве, Каталина успокоилась.

«Что это было?»

Раненая рука неприятно ныла под повязкой, но сильной боли не было.

«Видимо, травма небольшая, меня лишь зацепило болтом арбалета. Попади чудовище точно в цель, последствия были бы куда хуже».

В голове зазвучал голос Эриха, вновь напомнивший об отдыхе. Мысленно соглашаясь с опекуном, девушка опустилась на подушку, желая провести в постели еще пару часов.

Выйдя из номера Каталины, барон столкнулся с Талией. Та стояла возле стены, о чем-то тихо беседуя с Ирвингом.

– Талия, – обратился к ней Эрих. – Вернись к сестре.

Повернув голову к опекуну, девушка кивнула.

– Да-да, сейчас, – занервничала она.

Видя, как изменилось настроение девушки, Ирвинг недовольно взглянул на барона.

– Мы вообще-то беседуем, некрасиво прерывать чужой разговор.

– Надеюсь, эта «беседа» не затянется, – грозно произнес барон. – И не превратится в нечто непристойное.

– Неужели я произвожу настолько дрянное впечатление? – развел руками Ирвинг. – Я не позволю себе ничего дурного в отношении вашей подопечной, барон. Можете не волноваться.

Заверения Ирвинга ни капли не успокоили Эриха. Но задерживаться в коридоре он не стал и направился в свой номер. Талия и Ирвинг остались одни.

– Так вы правда вернетесь в Дебрецен? – с грустью спросил юноша.

– Наверное, – неуверенно пожала плечами девушка. – Не представляю, чтобы Эрих просто отпустил нас дальше путешествовать по Трансильвании.

– Зачем вам его разрешение? – негодовал Ирвинг.

– Он наш опекун. Ссориться с ним нам теперь никак нельзя.

– Знаешь, у вас в империи просто ужасные законы, – с сожалением произнес юноша. – В Англии ты чувствовала бы себя куда лучше и свободнее.

– Может быть, – кивнула Талия. – Но я живу в Венгрии.

– Это сейчас, – Ирвинг наклонил голову набок и, слегка прищурившись, одарил Талию пронзительным взглядом. – Понимаю, что, может быть, это прозвучит странно, но, если ты захочешь, я помогу тебе перебраться в Лондон.

Внезапное предложение Ирвинга заставило Талию удивиться.

– Спасибо, Ирвинг, но... Даже если бы я захотела этого, не представляю, как жила бы в стране, где у меня нет ни одного близкого человека.

– А кто остался у тебя здесь? Каталина? Так возьмем ее с собой. А кто еще? Опекун, которого ты недолюбливаешь. Тетушка, что спит и видит, как бы прибрать к рукам ваше имущество. И в лучшем случае пара подруг. А там был бы я. И, поверь, не дал бы тебе пропасть.

– Знаешь, а я верю тебе, – с печальной, но искренней улыбкой прошептала Талия. От слов Ирвинга на душе стало грустно. Юноша был прав, даже дома, в Дебрецене, у них с Каталиной больше не было надежного тыла. Они остались совсем одни.

– Я, кстати, хотел попросить у тебя прощения, – эта фраза далась Ирвингу нелегко.

– За что? – удивилась Талия.

– За то, что дал твоей сестре заблудиться в том лесу. И тем самым заставил тебя волноваться. Перед Каталиной, кстати, тоже было бы неплохо извиниться, но это позже, – пообещал Ирвинг и продолжил. – Я видел, в каком ты была ужасе, когда Каталина пропала. Наверное, успела прокрутить в голове множество жутких сюжетов. Я боялся, что твое сердце не выдержит. И когда мы, наконец, нашли Каталину там, у реки, я испытал огромное облегчение. Я был очень рад, что она жива. Но в тот момент думал о тебе. Я понял, что принесу тебе добрую весть, и твои страхи отступят.

Виноватый взгляд Ирвинга скользнул по лицу Талии. Юноша пытался понять, не злится ли она на него. Талия не злилась. В тот момент, поддавшись порыву внезапной нежности, Талиша придвинулась к юноше. Ее теплые мягкие губы легко, почти невесомо коснулись его щеки. Он хитро улыбнулся, двумя пальцами коснувшись места поцелуя.

– Спасибо, Ирвинг, – едва слышно прошептала девушка.

В ответ юноша задорно улыбнулся:

– Осторожнее, а не то барон подумает, что я толкаю тебя на путь порока.

– Ему не обязательно знать обо всем.

Проговорив еще несколько минут, Талия заторопилась к сестре.

– Мне нужно проверить, как там Каталина.

– Да, конечно, – кивнул Ирвинг. – И не забудь отдохнуть. Ты за всю ночь ни разу не сомкнула глаз. Иди, а я зайду к вам позже.

Попрощавшись с юношей, Талия вернулась в номер. Каталина уже заснула. Опустившись рядом с ней на край кровати, Талиша опустила голову на подушку.

Закрыв глаза, она с удивлением обнаружила, что перед внутренним взором предстал образ Ирвинга. Этот юноша за последние дни как-то незаметно сумел выбить особое для себя место в ее сердце. А потому мысль о скором расставании с ним не давала девушке покоя.

Когда Каталина вновь открыла глаза, солнце стояло уже в зените, а Талия тихо дремала под боком. Боясь повредить руку, Каталина аккуратно потянулась и поднялась на ноги. Принимая душ, она сняла повязку и убедилась, что травма действительно не серьезна. Когда вода смыла последние следы вчерашнего безумия, стало значительно легче. Подойдя к чемодану, привезенному из Дебрецена, Каталина вытащила оттуда чистый наряд и, взглянув на себя в зеркало, искренне улыбнулась.

«Вот теперь я чувствую себя гораздо лучше!»

Взгляд сам собой упал на входную дверь.

«Эрих запретил мне покидать номер, но что здесь делать? Боже, мы еще не вернулись в Дебрецен, а я уже чувствую себя пленницей барона».

Пройдясь по комнате, Каталина недовольно нахмурилась. Здесь не было ни книг, за которыми можно было скоротать время, ни нот, ни фортепиано, что развеяло бы ее хандру.

«Скука смертная», – подумала Каталина, недовольно сморщив нос.

Осмотрев еще раз номер, девушка поняла, что единственным уголком, привлекавшим ее внимание, было окно, выходившее на улицу. Подойдя к нему, она распахнула ставни. В комнату мгновенно пробрался легкий ветерок. Из соседних переулков послышались чьи-то громкие голоса. Где-то неподалеку лаяла собака. Коснувшись руками деревянного подоконника, Каталина выглянула наружу. В какой-то момент ее пальцы, скользившие по покрытому краской дереву, коснулись чего-то шуршащего. Мгновенно отпрянув от окна, Каталина присела и заглянула под подоконник.

«Что это у нас здесь?» – удивилась девушка.

А уже через пару секунд в женской руке лежал плотно сложенный лист бумаги. С любопытством развернув его, Каталина посмотрела на записи, покрывавшие слегка пожелтевший лист.

«Хм, здесь написано – дом напротив. Дальше столбиком указаны даты и время – всегда ночное. Последний столбец указывает количество людей. Не понимаю, что за странности».

Оторвавшись от листа бумаги, Каталина вновь выглянула в окно.

«Дом напротив... вероятно, тот, что с красной крышей, он точно впереди. Неужели кто-то проводил вечера, подглядывая за соседями...это так низко».

Додумать эту мысль Каталина не успела. Скрипнула кровать, и Талия открыла глаза.

– Уже проснулась? Что ты делаешь у окна?

– Я кое-что нашла, – задумчиво откликнулась Каталина. – Умойся и иди сюда, я покажу.

Спустя некоторое время у окна уже стояли две девушки. Талия крутила в руках найденную сестрой запись, а Каталина пыталась высмотреть, что же интересного могло быть в доме напротив.

Вдруг в дверь постучали, и, не дожидаясь разрешения войти, в номер вскоре прошмыгнул Ирвинг.

– Вы одни? – спросил юноша.

– Да, – коротко бросила Каталина.

– Это хорошо. А то не хотелось бы вновь попадаться на глаза барону.

Тем временем Каталина взяла из рук сестры найденные записи и протянула юноше свою находку.

– Ты на удивление вовремя. Смотри, что было припрятано под подоконником.

Взяв из рук девушки записку, Ирвинг с любопытством покрутил ее в руках, а затем пробежался взглядом по содержанию.

– Дом напротив, люди, время... – бормоча что-то себе под нос, Ирвинг сначала прошелся по номеру, а затем выглянул в окно, опасно свесившись вниз.

– Что ты пытаешься там увидеть?

– Дверь, – коротко ответил Ирвинг.

– Какую дверь? – поинтересовалась Талия.

– В которую, вероятно, по ночам входят... Вернее, входили эти люди. Из этого окна видна только одна дверь вон того дома с красной крышей.

– Я так и подумала, что речь в записке идет о нем, – подхватила Каталина. – Но зачем кому-то вообще следить за соседями каждую ночь и вести такие подробные записи, подсчитывая количество чужих гостей?

– Кто знает, может быть, от скуки, а может... Подожди-ка, – засуетившись, Ирвинг похлопал ладонями по карманам и вытащил оттуда дневник Ренаты Лист. Быстрым движением юноша раскрыл его на первой попавшейся странице и заскользил по нему взглядом.

– Расскажешь, что ты делаешь? – попросила Талия.

– Да! Так и есть! – по восторгу, что вспыхнул в глазах Ирвинга, девушки поняли, что находка не была бесполезной. – Смотрите, это почерк Ренаты. Да и даты на листке совпадают с теми, что профессор провела в Бистрице. Эти записи вела она, сомнений нет. И я уверен, что спрятала она их здесь намерено.

– Она писала что-нибудь об этом в своем дневнике? – поинтересовалась Каталина.

– Нет. Точно нет, – покачал головой юноша.

– Тогда, может быть, эта записка не более чем развлечение? – предположила Каталина. – Ей было скучно сидеть в номере одной, вот и посматривала в окно, подглядывая за соседями.

Ирвинг хмыкнул, заметно нахмурив лоб.

– И часто ты так развлекаешься? Думаешь, профессору орнитологии нечем было заняться? Глупости! Нет, в этом определенно есть какой-то смысл. Вот только какой?

– Сходи и спроси у хозяев дома напротив, – предложила Каталина. – Может быть, они подскажут.

– Точно! Так и поступим, – резво направившись к двери, Ирвинг вдруг обернулся и озадаченно взглянул на девушек, оставшихся стоять возле окна.

– А вы что не идете?

– Забыл? – развела руками Каталина. – Эрих запретил нам покидать номер без него.

Вздохнув, юноша картинно закатил глаза:

– Только не говорите, что собираетесь во всем слушаться... – Ирвинг понизил голос и последнее слово произнес пугающе мрачно: – ...вампира.

Вопрос юноши задел за живое, и девушки переглянулись. Обе всерьез задумались о том, готовы ли следовать правилам Эриха.

– Обманывать Эриха, особенно теперь, когда он пообещал глаз с нас не сводить, просто глупо, – с грустью произнесла Талия. – Рано или поздно он обо всем догадается, и кто знает, чем это обернется.

– Ты права, Талиша, абсолютно права, – кивнула головой Каталина, и вдруг ее взгляд изменился. – Вот поэтому ты останешься в номере. А я, если потребуется, возьму на себя вину за непослушание. Идем, Ирвинг, узнаем, чем твоего профессора так заинтересовал соседний дом.

– Каталина, подожди! – только и успела произнести Талия. – Ты вновь нарываешься на скандал с Эрихом.

– Ну и пусть, – смело махнула рукой девушка. – Я ему не рабыня. Мы приехали сюда для того, чтобы разгадать тайну гибели отца. Пока все идет не по плану, но эта записка дает хоть какую-то надежду. А значит, необходимо переговорить с жильцами дома напротив. Ирвинг не знает языка, поэтому кто-то из нас должен пойти с ним. Предполагаю, что он был бы больше рад твоей компании, – девушка бросила на спутника хитрый взгляд, заставив того слегка покраснеть. – Но ты останешься хорошей девочкой и будешь прикрывать меня перед бароном, если потребуется.

Больше не теряя времени, Каталина направилась к двери, подталкивая Ирвинга вперед. Выглянув в коридор, девушка убедилась, что он пуст. Барона видно не было. И тогда Каталина и Ирвинг покинули гостиницу, отправившись к дому через улицу.

Найти нужное здание не составляло труда. Дом располагался совсем близко, стоило лишь перейти дорогу. Добравшись до заветного крыльца, Ирвинг покрутил головой по сторонам.

– С виду ничем не примечательное местечко. Этот дом выглядит так же, как и все остальные дома на этой улице. Интересно, чем же он так привлек внимание Ренаты?

– Пока не поговорим с хозяевами, так и не узнаем, – ответила Каталина.

Юноша кивнул и бодро затарабанил в дверь. Но спустя пару минут стало ясно, что путникам никто не откроет. В очередной раз дернув на себя ручку, Ирвинг обреченно вздохнул:

– Заперто. Ну, как же так?!

– Мы можем подождать до вечера и прийти снова, – предложила Каталина. – Видимо те, кто здесь живет, сейчас на работе.

Подойдя к одному из окон, Ирвинг привстал на носочки и попытался заглянуть в дом.

– Темно. Да и окно пыльное, словно давно не чистилось.

– Пойдем отсюда. Мы выглядим подозрительно, – настороженно произнесла девушка. – Как бы про нас не подумали дурного.

В этот момент скрипнула дверь. Но то была дверь соседнего дома, чье крыльцо располагалось неподалеку. Спустя еще несколько мгновений из дома вышла немолодая смуглая женщина в ярком платке. Взгляд ее темных недоверчивых глаз быстро отыскал нарушителей тишины.

– Bate pentru nimic^[5], – заговорила она по-румынски, – Nimeni nu locuieste aici^[6]. Nimeni nu locuieste aici.

– Извините, я плохо понимаю по-румынски. Вы говорите на венгерском? – спросила Каталина.

– У этого дома нет хозяев, – уже по-венгерски произнесла женщина.

– Нет хозяев? Значит, он пустует. Давно? – уточнила Каталина.

– Несколько лет.

– Несколько лет? Хм, странно... Вы точно уверены, что здесь не бывает людей?

Вопрос незнакомки всерьез насторожил женщину.

– Бывают... – тихо ответила она и, попятившись, переступила порог своего дома.

– Подождите, не уходите, – стараясь задержать собеседницу, девушка шагнула в ее сторону.

Женщина замерла, с тревогой ожидая того, что последует после. Ее глаза пристально следили за незнакомцами. Каталина растерялась.

– Она боится нас... Но почему? – шепнула она Ирвингу.

– Она не уверена, что мы люди, – догадался юноша.

– Что?! Как это?

– Смотри. Спряталась за порогом, – одними глазами указал Ирвинг. – Понимает, что если мы вампиры, то не сможем без приглашения зайти к ней в дом.

«Тогда нужно ее успокоить», – решила Каталина.

Подняв раскрытые ладони на уровне груди, девушка попыталась объяснить, что они с Ирвингом не представляют угрозы.

– Мы живем в гостинице напротив. Вон там, – Каталина пальцем указала на дом через дорогу. – И не хотели вас тревожить. И тем более пугать. Поверьте, мы не причиним вам зла. Мы лишь хотели задать вопросы о доме, рядом с которым вы живете. Так уж вышло, что одна наша знакомая проявляла к нему интерес...

– Рената? – вдруг спросила удивленная румынка.

– Ах, она знает имя профессора, – воскликнул Ирвинг. – Ну, же расспроси ее, скорее!

– Вы сказали – Рената? – переспросила Каталина. – Да, мы говорили о ней. Рената Лист. Она вам знакома?

Выражение лица незнакомки изменилось, теперь на нем отчетливо читалась глубокая печаль.

– Я говорила с ней лишь однажды, – заговорила женщина. – Она спрашивала об этом доме, как и вы.

– Почему она им интересовалась?

– Потому что в то время в нем обитало зло...

Услышав перевод, Ирвинг настойчиво попросил:

– А можно поподробнее об этом самом зле?

Женщина с тревогой покосилась на пустой дом, будто опасаясь, что их могут подслушать.

– Это я сказала Ренате, то же скажу и вам: бегите отсюда, бегите, пока оно не вернулось. Те, кто проливают кровь, не любят свидетелей.

– Прошу, расскажите, что же происходило в том доме? – настойчивее попросила Каталина. – Чему стала свидетелем Рената?

– Это место долго пустовало. А однажды вдруг ожило. Приехали люди – много людей. Все разодетые не по-здешнему. Они говорили на разных языках. Вечерами они зазывали к себе гостей. Наш городок маленький – никогда не видел таких пиршеств, что устраивали эти господа. И многие с удовольствием сами шли к ним. Ночами из дома доносился звон бокалов, дикий смех... А после все затмевали крики. И те, кто однажды входил в эти двери, уже не возвращались обратно. Рената видела это в окно своего номера. Так она сказала...

– Как же спасалась ваша семья? Вы ведь живете по соседству, – удивилась Каталина.

– Это были худшие ночи в нашей жизни. После заката мы не показывались на улице. Закрывали двери, гасили свечи. И молились, чтобы зло не переступило порог и нашего дома.

– Что было потом?

– Они исчезли так же внезапно, как и появились. Уехали на следующий день после того, как Рената покинула город по моему совету. Большего я не знаю.

Не прощаясь, незнакомка потянула на себя дверь и закрылась в доме, давая понять, что этот разговор окончен. Отойдя от ее крыльца, Каталина взглянула на задумчивого Ирвинга и поинтересовалась:

– Что ты об этом думаешь?

– Все понятно. Рената наблюдала за птицами из окна своего номера. И, услышав ночные крики, начала следить за домом напротив. Она записывала, сколько людей каждую ночь входило в те двери. И, видимо, вела счет трупам. В дневнике нет записей об этом. Но есть одна странность. Понятно, что из Бистрицы она уехала внезапно, не планируя этого заранее. Думаю, она спасалась от кого-то. Из некоторых записей понятно, что ее кто-то преследовал. Тот, кого она узнала, вероятно, именно здесь. Ее пытались заставить замолчать. И ей пришлось бежать, пытаясь найти помощь. И, кажется, кто-то согласился ей помочь.

– Кто?

– В ее записях встречается имя – М. Коста. Думаю, если отыщем этого человека, сможем узнать больше.

– Куда Рената отправилась после Бистрицы? – спросила Каталина.

– Судя по карте, в Брашов, это тоже в Трансильвании, – пояснил Ирвинг.

– Мы продолжаем идти по ее следам?

– Другого пути я пока не вижу, – пожал плечами Ирвинг и хитро взглянул на свою спутницу. – Ты спросила «мы», это значит, что вы не собираетесь возвращаться в Дебрецен вместе с бароном?

– После того, что я сейчас услышала, я не намерена возвращаться домой без ответов. Придется сказать барону, что наше путешествие продолжается.

– Думаешь, он согласится отпустить вас с Талией?

– Не отпустит – сбежим. Думаю, он и сам это понимает. Поэтому хотя бы попробуем поговорить с ним.

Ирвинг лишь усмехнулся, кивнув в сторону гостиницы. И путники направились в свои номера.

* * *

Коротая время до возвращения домой, Кристиан спустился в гостиничный холл. В это время здесь было пусто, лишь за стойкой суетилась администратор.

«Ну вот и что я здесь делаю? – подумал юноша. – Каталина и Талия нашлись. Но что дальше? Мне пришлось пообещать Иствану, будь он проклят, добыть компромат на Каталину. Но я не знаю, как этого сделать. Да и, признаться честно, совершенно не горю желанием».

Через несколько минут в холле появилась пожилая пара. Возвращая девушке ключи от номера, они громко ахали, вновь и вновь вспоминая о жутком происшествии в центре города. Когда пара вышла из гостиницы, Кристиан аккуратно приблизился к стойке и обратился к администратору.

– Прошу прощения, что отвлекаю вас.

– Ничего страшного, господин, я к вашим услугам. Чем я могу помочь?

– Я просто хотел спросить, любопытство не дает мне покоя. Что за зверь мог напасть на человека в городе? Кто это был: волк? Медведь?

Девушка задумалась на несколько мгновений, не зная, стоит ли делиться с постояльцем местными сплетнями. Но вскоре заговорила:

– Знаете, господин, я живу в Бистрице всю свою жизнь и никогда не слышала о подобных происшествиях. В лесах вокруг города водится разная живность, но в город никто из них не суется. Бедняга, которого нашли этим утром, разорван в клочья. Признаться честно, я не знаю, какое животное способно на такое.

– А что говорят власти?

– Молчат, конечно. Но среди местных ходят слухи, что это вовсе не животное... – уже тише произнесла девушка.

– Но кто же тогда? – допытывался Кристиан.

– Волколак, – коротко и четко сказала администратор.

Кристиан взглянул на нее с долей недоверия.

– Не уверен, что знаю, кто это.

– Оборотень по-нашему.

Кристиан осторожно кивнул головой, стараясь скрыть от девушки свою усмешку. «Оборотень... Теперь понятно, почему Трансильванию называют дикими землями. Неужели они всерьез верят в существование всех этих чудовищ? Я бы скорее предположил, что это дело рук человека. Может быть, даже настоящего психопата, убийцы вроде Джека-потрошителя».

В эту минуту перед глазами Кристиана вдруг проступило лицо отца, человека, которого в последний раз он видел, когда ему было шесть. Юноше казалось, что он уже давно начал забывать знакомые когда-то черты. Но сейчас память вдруг вернула их, вытащив из пыльного чердака воспоминаний. Отца уводили жандармы, крепко держа за связанные руки. Одежда взрослого мужчины была полностью залита кровью. Чужой кровью. А лицо выражало безумие. В тот день его семья потеряла все, что имела: статус, имущество, уважение, будущее. Кристиан заморгал, пытаясь выкинуть из головы неприятные воспоминания. Поблагодарив администратора за беседу, юноша вернулся в свой номер.

* * *

Продолжая обсуждать судьбу Ренаты, Каталина и Ирвинг вошли в комнату.

Там их ждала Талия, держа в руке свежий номер местной газеты, заботливо принесенный администратором.

– Я следила за вами через окно, – призналась Талиша. – Что вам сказала та женщина? Вам удалось узнать что-нибудь важное?

– Да, – довольно ответил Ирвинг. Его глаза буквально светились от счастья. – Кажется, Рената стала свидетельницей вампирской трапезы, от чего позже сбежала из города. А еще твоя сестра решила попытать удачу и уговорить вашего опекуна отпустить вас со мной в Брашов.

– Это правда, Каталина? – удивилась Талия. – Как ты планируешь это сделать?

– Пока не знаю, ищу аргументы, – пожала плечами старшая Эстерхази.

В этот момент ее взгляд упал на газету в руках сестры:

– Что это?

– Администратор только что принесла.

Взяв газету из рук Талии, Каталина взглянула на первую полосу и тут же заприметила интересную статью. Ее заголовок буквально кричал: «Дракула вернулся!»

Заинтересовавшись знакомым именем, девушка прочла:

– Вот это новость! – воскликнула Каталина. – Интересно, не выдумка ли это местных журналистов?

– Что там? – спросил Ирвинг, уткнувшийся в дневник Ренаты Лист.

«Жители города Брашова бьют тревогу.

По словам местных жителей, замок Бран, когда-то принадлежавший господарю Владу Цепешу, обрел нового хозяина.

В ночное время суток в окнах замка можно разглядеть свет одинокой свечи.

А в деревне Бран, что расположена у подножия старой крепости, начали пропадать люди.

Местные жители в ужасе запасаются чесноком и серебряными распятиями.

Также пользуются популярностью осиновые колья и святая вода.

Кто-то полагает, что в замке поселился потомок Цепеша.

Но большинство жителей Трансильвании считает, что в Бран, после многовекового сна, вернулся его прежний хозяин, вампир и кровопийца – граф Влад Дракула».

– Пишут, что в замок Бран вернулся сам Дракула или его наследник.

Каталина протянула юноше газету, и тот с интересом погрузился в ее чтение.

– Этот замок находится недалеко от Брашова... Какое совпадение, – воскликнул он. – Как раз туда и сбежала Рената из Бистрицы. Все, решено, нам нужно как можно быстрее попасть туда.

– Попасть куда? – подпрыгнув от неожиданности, Каталина, Талия и Ирвинг резко обернулись на голос, раздавшийся за их спинами. И тотчас встретились взглядами с грозным лицом Эриха.

– Барон, как вы здесь оказались?! Я не слышала, как вы вошли, – спросила Каталина, чувствуя, как ее сердце ускорило свой бег.

– Видимо, вы были слишком увлечены нарушением своего слова, – осуждающий взгляд Эриха пробирал до костей.

«Он знает, что я ослушалась его», – поняла Каталина.

– Администратор поведала мне, что вы покидали гостиницу. Каталина, неужели данное вами слово ничего не стоит? Знаете, я начинаю терять надежду на то, что однажды мы с вами сумеем найти общий язык.

Чувствуя себя виноватой, Каталина предпочла промолчать. Любое ее слово сейчас сыграло бы против нее. Барон был разочарован ею и вряд ли внял бы хоть каким-то объяснениям.

В номере воцарилось молчание. Но его нарушил показавшийся в дверях Кристиан:

– К гостинице пришел автомобиль. Полагаю, он приехал за нами, – сообщил юноша.

– Да, мы сейчас же отправляемся домой, – произнес Эрих.

– Нет! – вдруг вклинился в разговор Ирвинг. – Каталина и Талия не могут сейчас вернуться в Венгрию. У нас появились другие планы.

– У вас? – начиная злиться, переспросил барон. – Каталина и Талия более не имеют никакого отношения к вашим планам, мистер Торнби.

– Ошибаетесь! – не унимался Ирвинг. – Каталина, почему ты молчишь? Ты же хотела поговорить с бароном. Ну, скажи свое слово!

Все это время девушка втайне надеялась, что ее мнения никто не спросит, и все разрешится само собой. Сейчас же Ирвинг и Эрих оба ждали ее ответа, буквально испепеляя своим недовольством. И Каталина решилась высказаться:

– Мы с Талией продолжим то, что начали, барон. И останемся с Ирвингом в Трансильвании.

Эрих едва не зарычал от нового приступа гнева.

«Упрямая девчонка!»

– Я уже объяснил, Каталина, что будет дальше. Мы возвращаемся в Дебрецен, обсуждать здесь нечего.

– А если мы откажемся, как вы поступите? Силой затащите в машину? Свяжете, чтобы я не сопротивлялась?

– Я надеюсь, этого не потребуется.

– У меня есть предложение, барон. Выслушайте его, – попросила Каталина. – Я знаю, что вы не откажетесь от своих слов и не вернетесь в Дебрецен один. Но также я знаю, что и сама не отступлюсь от задуманного. А потому предлагаю компромисс: позвольте нам посетить город Брашов и замок Бран вместе с Ирвингом. Поезжайте с нами, присматривайте, если хотите. А после этого, обещаю, мы с сестрой вернемся с вами в Дебрецен.

– Вы говорите серьезно? – со злой насмешкой в голосе переспросил Эрих.

– Ты говоришь серьезно?! – в панике переспросил Ирвинг. – Каталина, мы не можем взять его с собой. Как ты себе это представляешь?

– Барон не оставит нас, я ведь права? Поэтому другого выхода я не вижу, – пояснила Каталина. – Эрих, прошу, пойдите мне навстречу. Я ведь знаю, вам тоже хотелось бы узнать, как погиб отец. Здесь, в Трансильвании, мы можем найти ответы.

Эрих, что уже готовился оборвать девушку на полуслове, задумался. В ее речах он вдруг обнаружил зерно истины.

«А ведь в чем-то она права. Все началось отсюда... То, что сейчас происходит в Венгрии, убийства в Дебрецене, я уверен, связаны с этими местами».

Немного подумав, Эрих согласно кивнул головой.

– Я принимаю ваше предложение. Мы отправимся в Брашов, раз вам отчего-то так приглянулся этот город. Но после, без промедления, вернемся в Венгрию.

– Спасибо, барон. Я рада, что вы пошли мне навстречу.

Каталина попыталась улыбнуться, скрепляя улыбкой сделку с Рифхогелем. А вот Ирвинг даже не думал скрывать своего разочарования.

«И зачем нам нужен этот барон? Очевидно же, что он доставит нам одни проблемы. Ну, ладно... Пусть едет... Из этого даже может выйти толк. Если он действительно тот, кем я его считаю – вампир, то смогу незаметно изучать его. Главное – не лишится ни крови, ни жизни».

Вспомнив о Кристиане, Эрих обернулся к юноше и предложил:

– Благодаря вам мы оказались в Бистрице вовремя, успев предотвратить трагедию. Я должен сказать вам «спасибо». Я оплачу вам машину до Дебрецена, чтобы вы могли скорее вернуться домой.

Не подавая виду, Кристиан меж тем занервничал.

«Я не могу уехать, мне нужно находиться рядом с Каталиной. Но как объяснить это барону? Да и девушки могут начать задавать вопросы».

Делая вид, будто всерьез раздумывает над предложением Эриха, Кристиан, наконец, покачал головой.

– Благодарю, барон, но это лишнее. Я не планирую отбывать в Дебрецен в одиночестве. Если вы решили остаться в Трансильвании, я составлю вам компанию.

– Еще один, – тяжело вздохнул Ирвинг.

– Мне непонятно ваше решение, чем оно подкреплено? – поинтересовался Эрих, с подозрением глядя на Кристиана. – Помнится, вы волновались о безопасности девушек. Теперь они будут в порядке, не сомневайтесь.

Без особого интереса вслушиваясь в мужской разговор, Каталина в один момент с любопытством взглянула на Кристиана.

«Он правда беспокоился о нас с Талией? Помог отыскать, бросив все свои дела в Дебрецене? Это очень мило... И ужасно подозрительно».

Выслушав вопросы Эриха, Кристиан поспешил ответить:

– Это дело совести, барон. Что-то мне подсказывает, что в Дебрецене уже всем известно о нашем с вами совместном отъезде. Вернувшись в Венгрию, я почти наверняка попаду в поле зрения жандармов. Они вызовут меня на допрос, чтобы узнать ваше местонахождение. И что тогда? Как я должен буду поступить? Мне придется рассказать им правду – а это навлечет на вас и Каталину новые проблемы. Кроме того, о вас начнет расспрашивать госпожа Сарваш, а врать клиентам я не могу. Поэтому я вижу лишь один выход из этой ситуации – повременить с возвращением. До тех пор, пока вы сами не надумаете завершить свое путешествие, я вынужден оставаться при вас.

Этот день выдался напряженным для всех, собравшихся в этом номере. Силы на споры постепенно иссякали. И все сильнее хотелось прийти к согласию, завершив бессмысленные дебаты. Точку в этом вопросе поставил Эрих:

– Хорошо. Значит, мы все ненадолго задержимся в Трансильвании. Машина уже стоит подле гостиницы. Мы можем выехать в Брашов уже сейчас.

Посовещавшись, путешественники решили не медлить. За час собрав свои вещи, они погрузили их в автомобиль.

Наблюдая за тем, как мужчины укладывают в машину чемоданы, Каталина подошла к стойке администратора.

– Простите, могу я попросить вас об одолжении?

– Конечно, госпожа.

– Передайте, пожалуйста, господину Николасу мою искреннюю благодарность за то, что он принял участие в моих вчерашних поисках. Я уезжаю в спешке и не могу поблагодарить его лично.

– К сожалению, госпожа, я уже не смогу помочь вам. Николас Хельмут Орфан покинул нашу гостиницу еще прошлой ночью.

– Правда? – удивилась Каталина. – Я не знала этого.

– Он вернулся сразу после того, как господа доставили вас в номер. Сказал, что более не может оставаться здесь и выехал.

– Как это странно...

– Знаете, мне показалось, что он был напуган, – добавила девушка. – Может, все дело в этом.

Поблагодарив администратора, Каталина вышла на крыльцо. Чемоданы уже были уложены. Отпустив водителя, Эрих сам сел за руль и направил машину по дороге, ведущей прочь из Бистрицы.

Глава 10
Добро пожаловать в Брашов

Из дневника Ирвинга Торнби Сокера:

«Мы-таки едем в Брашов! О, сколько историй рассказывал мне отец об этом месте. Кажется, каждая улочка этого города щедро пропитана легендами о вампирах. Да и как может быть иначе, когда неподалеку стоит замок Бран – вотчина самого графа Дракулы! Боюсь ли я нашей с ним встречи (если она состоится, конечно)? Нет! Я готов к ней. Святая вода, чеснок, распятие и деревянный кол всегда при мне. Так что трепещи, Дракула, Ирвинг Сокер уже близко...»

В Брашов путники въехали лишь на следующий день, после полудня. Оставив автомобиль на одной из центральных улиц, путешественники решили осмотреться. Небольшой городок на границе империи окружали высокие, заросшие лесом холмы. Брашов же лежал в низине и, казалось, прятался здесь от всего остального мира.

– Мы добрались до места, что так вас интересовало, – выйдя из автомобиля, произнес барон. – Сколько времени вы планируете здесь пробыть?

– Сложно сказать наверняка... – протянул Ирвинг.

– Мы хотим посетить замок Бран, – уточнила Каталина.

– И не только его... – добавил Ирвинг.

Громкий рык, раздавшийся из соседних кустов, прервал все разговоры. Ступая медленно и осторожно, прижимая уши и скаля зубы, из-за кустов вышел бродячий пес. Его короткая рыжая шерсть стояла дыбом. А черная маска на морде делала оскал опаснее. Принюхиваясь, он переводил настороженный взгляд с одного незнакомца на другого.

– Ты чего, приятель. Мы тебя не обидим, – настороженно произнес Ирвинг, когда дворняга приблизилась к нему. Обнюхав Ирвинга, пес двинулся дальше. Каталина и Талия его не заинтересовали. А вот Кристиан, напротив, заставил пса несколько раз обойти себя и на время прекратить рык. Эрих же вызвал страх. Прижав уши, пес зарычал громче и еще более устрашающе. Животное боялось. И вело себя так, словно пыталось защититься от грозного врага.

– Видимо, он просто так от нас не отстанет, – произнес Ирвинг. – Может быть, зайдем куда-нибудь? Не знаю как вы, а я ужасно проголодался.

Предложение Ирвинга было поддержано единогласно, и уже через несколько минут путники направились ко входу в трактир, надпись над которым гласила: «Taverna Lilieci».

Сев за свободный столик, Каталина потянула носом и вдохнула запах жареной свинины и ароматных приправ. Желудок сжался, мгновенно напомнив о голоде.

«Как же я проголодалась!»

К счастью, скоро к посетителям подошел высокий молодой трактирщик, чтобы предложить лучшие блюда. Пока мужчины выбирали, чем перекусить, Каталина поинтересовалась:

– Скажите, то, о чем пишут в газетах – это правда? В замке Бран правда поселился наследник графа Дракулы?

– О, да, госпожа, чистая правда. Я сам свидетель.

– Вы его видели?!

– Не его. Я, как и многие здесь, видел, как по ночам в окнах замка загорается свет одинокой свечи. Раньше такого не было – замок долго пустовал.

– Свеча и только? – разочарованно переспросила Каталина.

– Свеча – это не все, госпожа. В деревне Бран, что у подножия замка, то и дело пропадают люди. Просто однажды исчезают, и все. Ни вещей, ни тел. А куда бы им деваться? Ясное дело – идут на корм кровопийце. Местные говорят, после заката к замку лучше не подходить. Его новый хозяин выходит на охоту. Я думаю, что никакой это не наследник, а сам Дракула, как есть он.

– Глупости, – бросил Эрих.

– А вот и нет, господин, – заявил трактирщик. – Поживите в наших краях, сами все увидите.

Когда Каталина перевела Ирвингу слова мужчины, юноша пришел в восторг.

– Дракула... Тот самый... Невероятно! Мы должны отыскать его. Возможно, именно ради этого я и прибыл сюда из Лондона.

– Если это так, то вы разочаруетесь, – усмехнулся барон.

– Почему?

– Потому что все это выдумка местных жителей, чтобы привлечь внимание путешественников, – ответил Эрих.

– А я уверен, что это не так, – парировал Ирвинг.

– Вряд ли это сам граф Дракула, – включился в разговор Кристиан. – А вот его наследник – вполне возможно. Наверное, кто-то решил восстановить замок своего предка, вот и прибыл в Трансильванию.

– А как вы объясните пропажу крестьян? – не унимался Ирвинг.

– Это может оказаться совпадением, – пожал плечами Кристиан.

– Или ложью, – подытожил барон.

Постепенно разговор о новом хозяине замка сошел на нет. И каждый остался при своем мнении. Ирвинг был уверен, что Дракула реален. Кристиан полагал, что в этой истории нет никакой мистики. Эрих же во всем видел обман. Завершив трапезу в полной тишине, Каталина вдруг задала Кристиану и барону любопытный вопрос:

– Вчера я так и не спросила у вас – как вы узнали, где нас искать?

– Вычислить ваш маршрут было несложно, – улыбнулся Кристиан. – Благодаря жандармам я знал, что вы интересовались профессором Ренатой Лист. Я поднял в библиотеке несколько научных журналов и отыскал ее статьи, связанные с исследованиями на территории Трансильвании. В них она подробно описывала маршрут своей экспедиции. И когда, прибыв в деревню Бралуй, мы не нашли вас там, решили, что вы пошли по следам профессора. И, как оказалось, были правы.

– Ты нашел сведения об экспедиции Ренаты в городской библиотеке?! – переспросила Каталина.

– Да.

Недовольно нахмурившись, Каталина повернулась к Ирвингу.

– То есть не было никакой нужды проникать в ее кабинет, обманывать ректора, попадать в поле зрения жандармов? Можно было просто сходить в библиотеку!

– Кто бы знал, – пожал плечами Ирвинг, продолжая уплетать сочный кусок мяса.

– В любом случае дневник профессора дает куда больше информации, чем научная статья из журнала, – попыталась оправдать Ирвинга Талия.

– Вот-вот, – жуя сочный стейк, кивнул юноша.

– Вы уже решили, когда отправитесь в замок? – поинтересовался барон. – У меня нет никакого желания задерживаться в этом городке. Поэтому предлагаю сделать это как можно быстрее.

– Впервые согласен с вами, барон, – ответил Ирвинг. – А потому отправимся в замок сегодня же сразу после заката.

– Но нам же сказали – после захода солнца туда лучше не соваться, – напомнила Талия.

– Именно поэтому мы пойдем туда именно в это время, – усмехнулся Ирвинг. – Это же очевидно, ночью там и происходит все самое интересное.

– До заката еще есть время, – произнес барон. – Нам нужно найти гостиницу. Кажется, мы проезжали ее. Отправлюсь туда и сниму нам номера. Вы можете подождать меня здесь или пойти со мной.

– Я, пожалуй, заберу из машины свой чемодан и, пока есть время, подготовлюсь к ночной вылазке в замок, – сообщил Ирвинг.

– А я предпочту пока остаться здесь, – кивнул Кристиан.

– Барон, вы не будете возражать, если я отправлюсь на поиски гостиницы вместе с вами? – спросила Каталина. – В трактире слишком жарко, я бы хотела побыть на воздухе.

– Конечно, мне так будет даже спокойнее. Буду уверен, что вы никуда не сбежите.

Эрих подал девушке руку, помогая подняться из-за стола, и направился к выходу, присматривая за подопечной.

Выйдя из трактира, Каталина вздохнула полной грудью. Прохладный ветерок легко разметал ее волосы.

– Предпочитаете поехать на машине или пойти пешком?

– Я бы хотела прогуляться. Целые сутки в автомобиле совершенно утомили меня.

– Как скажете.

Покрутив головой, Эрих указал рукой вправо.

– Кажется, нам туда.

Барон повернул на одну из улиц, следя за тем, чтобы Каталина ни на шаг не отставала от него. Идти в тишине обоим было неуютно. Заметное напряжение, повисшее между ними, с каждой минутой становилось все ощутимее. И тогда Каталина первой предприняла попытку завести непринужденную беседу.

– Вы уже бывали в этих краях, барон?

– В Трансильвании? Да, но это было давно. И в прошлый раз, признаюсь, пребывание здесь не доставило мне удовольствия.

– Почему?

Эрих задумчиво приподнял взгляд, касаясь им верхушек холмов, видневшихся за горизонтом.

– Я принимал участие в событиях, которые изменили жизни многих людей. И делал вещи, которыми не горжусь.

Эрих замолчал, и Каталина решила, что барон более не настроен продолжать разговор. Но вскоре Эрих заговорил вновь.

– До того, как перебраться в Дебрецен, я вел совершенно иную жизнь. И никогда не видел в ней изъянов.

– Но что-то изменилось, верно? – догадалась девушка. – Какое-то событие поменяло ваше мнение?

– Вы весьма проницательны, Каталина. Я столкнулся с потерей и предательством. И лишь они сумели открыть мне глаза на то, что происходит вокруг.

– И вы сбежали от прошлой жизни?

– Не сразу...

Каталина заметила, как неприятные воспоминания заставили Эриха напрячься. Его кулаки быстро сжались и разжались, а глаза будто стали на пару тонов темнее. В эту минуту он мысленно переживал события давно минувших дней. Он бежал от них долгие годы, но понимал, что никогда не сможет скрыться, не сможет забыть. Каталина, видя перемены в лице барона, виновато отвела в сторону взгляд. Зря она подняла эту тему. И чтобы исправить ситуацию, тотчас спросила:

– Как вы познакомились с моим отцом?

Воспоминания о Петере обдали барона волной темной печали. Но помогли на время выкинуть из головы картины болезненного прошлого.

– Впервые мы пересеклись с ним на приеме у императора в Вене более двадцати лет назад. Тогда мы лишь обменялись приветствиями, не более. Спустя несколько лет я вынужденно перебрался в Дебрецен. Признаться, в то время я был как никогда потерян и зол на весь мир. Ваш отец был единственным человеком, который поддержал меня в то время. Узнав о моей судьбе, первым навестил меня на новом месте, первым распахнул для меня двери своего дома.

– При этом виделись вы крайне редко, – заметила Каталина. – Удивительно, что я была представлена вам всего несколько лет назад.

– Скрывать здесь нечего, моя репутация никогда не была кристально чистой. Петер же, наоборот, был достойнейшим членом общества. Я не хотел, чтобы тень нашей дружбы мешала его карьере и репутации. Оттого долгое время не злоупотреблял его гостеприимством.

«Зато последние года буквально поселились в нашем доме... Не странно ли это?» – подумала Каталина.

Вновь подул прохладный ветерок, на этот раз заставив девушку поежиться. На небе начали сгущаться тучи.

– Скоро разыграется непогода.

И лишь с уст барона слетела эта фраза, на землю упали первые капли дождя. На улице стало значительно холоднее, и прогулка уже не доставляла удовольствия. Видя, как его подопечная обхватывает себя руками, желая укрыться от ветра, барон скинул с плеч свое пальто. Каталина растерянно округлила глаза, забота Эриха казалась ей чем-то удивительным.

Она никогда прежде не думала о нем как о галантном мужчине, что может волноваться о самочувствии женщины. Он всегда был для нее кем-то черствым и сухим, совершенно лишенным эмпатии. Но сейчас в этом внезапном душевном порыве, простом движении она видела совершенно другого человека. Приблизившись к девушке со спины, Эрих накинул ей на плечи свое пальто. Его широкие ладони коснулись ее рук, и Каталина заметила, какой же хрупкой она казалась рядом с этим мужчиной. Он продолжал стоять за ее спиной, она не видела его лица, но вновь ощущала на себе его взгляд. Прежде он никогда не приближался так близко. Еще немного, и его дыхание коснулось бы ее волос. Каталина не понимала, почему думает об этом. Ведь Эрих до сих пор пугал ее. А предположения Ирвинга, касательно его истинной природы, и вовсе ужасали. Но сейчас ей не хотелось бояться. Вопреки здравому смыслу, Каталина желала, чтобы барон сделал шаг вперед. Чтобы его грудь коснулась ее спины, а низкий голос прозвучал над самым ее ухом. Ей хотелось узнать, что она ощутит в этот момент. Испугалась бы? Разозлилась? Или испытала нечто совершенно иное? Но получить ответ на свое любопытство Каталина пока не могла. Надев на девушку пальто, Эрих отошел в сторону. Их разговор плавно сошел на нет. И до гостиницы они добрались в полной тишине.

* * *

Встав из-за стола в трактире, Ирвинг взглянул на Талию, все это время сидящую подле него.

– Я хочу покопаться в вещах отца и решить, могу ли что-то взять с собой в замок. Составишь мне компанию?

– Да, с удовольствием, – откликнулась Талия.

– Тогда подожди пару минут, я только заберу чемодан из машины.

– Иди, я пока буду здесь, допью чай, – повернув голову к Кристиану, сидевшему напротив нее, Талия осторожно поинтересовалась. – Не возражаешь, если я останусь за столиком?

– Конечно, – встрепенулся юноша. – Я буду этому только рад.

С некоторым подозрением покосившись на Кристиана, Ирвинг все же вышел из трактира, вынужденно оставляя Талию наедине с малознакомым юношей. Кристиан же, склонив голову, едва заметно улыбнулся. Ему было приятно общество Талии. С тех пор как он в сопровождении барона добрался до Бистрицы, он то и дело украдкой поглядывал на младшую сестру. Сначала он объяснял этот интерес любопытством. О Каталине он знал уже немало, а вот Талия была для него чистым листом. Но чем больше времени проходило, тем очевиднее становилось, что младшая Эстерхази шаг за шагом все сильнее захватывает внимание юноши.

«Я приехал сюда следить за Каталиной, – напоминал себе Кристиан. – Но тогда почему так радуюсь обществу ее сестры?»

Оставшись наедине с Кристианом, Талия неловко молчала. И вскоре эта тишина начала утомлять. Чтобы развеять ее, девушка решилась задать вопрос, что крутился на языке:

– Кристиан...

– Да?

– Почему твоя семья покинула Дебрецен?

Не успел вопрос слететь с женских губ, как взгляд юноши потух, а лицо заметно побледнело. Отложив в сторону столовые приборы, Кристиан начал издалека.

– Это довольно неприятная история. И в свое время о ней говорил весь город. Ты тогда была ребенком, поэтому не помнишь ее. Мой отец...

Кристиан тяжело вздохнул, этот рассказ давался ему тяжело.

– Мой отец был неплохим человеком. Наша семья всегда была на хорошем счету. У нас было все: титул, большой дом, приличное состояние. Но однажды отец оступился... Он совершил преступление, которое перечеркнуло всю нашу жизнь. Извини, я не хочу вспоминать подробности. Его арестовали, отец даже не думал сопротивляться. Не отрицал своей вины. Позже его казнили... А нашу семью лишили всего, что у нее было. Чтобы выжить и прокормить детей, матери пришлось уехать из Дебрецена. Мы жили почти впроголодь в крошечном городке на севере Венгрии. Маме, аристократке по рождению, пришлось браться за черную работу, чтобы получать хоть какие-то деньги.

– Какая сильная женщина... – рассказ Кристиана трогал девушку до глубины души.

Она и представить не могла, каково это – в одночасье оказаться на улице без еды и средств к существованию. И не могла не восхититься духом матери, что, несмотря на все трудности, сумела позаботиться о своих детях.

– Да, мама прошла через ад ради нас, – кивнул Кристиан, с благодарностью вспоминая о матери. – Когда мне было пятнадцать, умер дедушка. Он давно отрекся от нас после того, что сотворил отец. Но, умирая, все-таки оставил моей маме небольшую сумму денег. Мама потратила ее на мое образование. И я поклялся ей, что однажды вытащу нашу семью из нищеты. Верну ей все, что она потеряла.

– Твое стремление помочь семье восхищает, – искренне произнесла Талия. – Но... не пойми меня неправильно... Ты уверен, что контора Мейхера – это то, что тебе нужно?

– Мистер Мейхер единственный адвокат в Венгрии, кто согласился дать мне работу, дать мне шанс. Узнавая о прошлом моей семьи, мне отказывали десятки работодателей. Когда я получил приглашение из конторы Мейхера, у меня уже опускались руки.

Голос Кристиана начал дрожать. И пусть юноша всеми силами старался держать лицо, его глаза не скрывали правды. Он был в отчаянии. Ошибки его отца тяжелым грузом легли на спину сына. Но Кристиан не сдавался. Изнемогая от тоски, боли и разочарований, он шаг за шагом, двигался вперед. Талия не помнила и не могла помнить скандала, что когда-то разразился на их улице. Не помнила пересудов и обвинений, сплетен и слухов, что ходили вокруг семьи Цигельмайер. Но сейчас, глядя в наполненные горечью глаза Кристиана, она хотела помочь ему разделить его горе.

Она подвинулась ближе. Теперь ее и Кристиана разделяло совсем небольшое расстояние.

Подняв взгляд на ту, что сидела напротив, юноша услышал, как его сердце забилось сильнее. Сейчас будто весь мир сошелся для него в одной точке. Чтобы ни творилось в его душе, какие воспоминания ни одолевали его, в эту минуту все это было вытеснено взглядом ее прекрасных карих глаз. Кристиан не мог сопротивляться той силе, что так влекла его к этой девушке. Его рука потянулась вперед и накрыла ее хрупкую ладонь. Это прикосновение было единственным, что он сейчас мог себе позволить. Но Кристиан желал большего. И, чтобы не выдать своих истинных желаний, ему пришлось отстраниться от той, что отныне должна была быть еще ближе.

В эту минуту вернулся Ирвинг. Протянув девушке руку, он помог ей подняться из-за стола и увел из трактира. Кристиан остался сидеть за столиком в полном одиночестве.

Взяв чемодан, что привез из Лондона, юноша опустил его на скамейку.

– Садись, сейчас я кое-что тебе покажу.

С любопытством посматривая на чемодан, Талия присела рядом с ним. Щелкнул замок, поднялась тяжелая крышка. И Ирвинг с довольным видом кивнул на свое сокровище.

– Вот, взял кое-что из отцовской коллекции.

Наклонившись к чемодану, Талиша с удивлением обнаружила, что он более чем на половину был забит весьма странными предметами. Большая часть напоминала атрибутику охотников на вампиров, что писатели нередко описывали в своих книгах. Некоторые же приспособления были девушке неизвестны.

– Так ты ехал сюда охотится на вампиров? – удивилась она.

– Ммм, не совсем так... – протянул Ирвинг. – Я лишь предположил, что в определенный момент времени мне может потребоваться защита от них. К сожалению или к счастью, мой отец был лишь теоретиком в этом вопросе. Он изучил сотни легенд и историй о вампирах, чтобы собрать немалую коллекцию вещей для борьбы с ними. Но никто не может дать гарантии, что они на самом деле работают.

– Дерево сработало отлично.

Наткнувшись взглядом на осиновый кол, Талия вспомнила тот вечер, когда Ирвинг пронзил им сердце Петера. На глазах едва не выступили слезы. Любые упоминания об отце все еще отзывались глухой болью. Заметив, как тень улыбки сошла с девичьего лица, Ирвинг бодро подскочил на месте, стараясь не дать скорби поразить нежное сердце.

– Здесь еще много всего, – поспешил отвлечь Талию юноша. – Вот в этом флаконе – святая вода. Говорят, если плеснуть ею в вампира, его кожа загорится. Серебряное распятие, Библия... Ага, вот!

Ирвинг улыбнулся и, достав из чемодана маленькое зеркальце, ловко подбросил его вверх.

– Считается, что вампиры не отражаются в зеркалах. Ты знала?

– Думаешь, это правда?

– Не знаю, проверить не доводилось. Но искренне надеюсь, что это действительно так. Это облегчило бы их выявление.

Слушая рассказы Ирвинга о вампирах, Талия удивлялась тому, сколько же информации хранилось у него в голове. Она не могла поверить, что когда-то юноша нарочно избегал всего, что связано с вампирами, ведь у него горели глаза, когда он без остановки пересказывал очередную легенду.

«Если верить Ирвингу, его жизнь сильно изменилась после смерти отца. Он стал совсем другим человеком. Ждет ли и меня такая же судьба? Но если смерть папы изменит и меня, то в какую сторону?»

Задумавшись о чем-то, Талия не сразу заметила, как Ирвинг сел на скамейку подле нее. Сегодня он позволил себе расположиться ближе, чем обычно. Его колени будто случайно соприкоснулись с девичьими ножками. Одно мимолетное касание заставило смутиться. Слегка разомкнув губы, Талия глубоко вздохнула, опасаясь, что ее дыхание собьется. Тем временем Ирвинг, ни капли не робея, перекинул руку за ее спину, коснувшись плеч, и потянулся к чемодану. Чтобы коснуться крышки ему пришлось всем телом прижаться к девушке. Со стороны могло показаться, будто он сжимает ее в крепких объятиях. Талиша затрепетала. Она хотела возмутиться, но вдруг поняла, что не станет этого делать. Внезапная мимолетная близость Ирвинга совсем не пугала ее, лишь волновала душу и приятно тревожила разум. Жар его тела контрастировал с легкой прохладой этого места. Здесь, сидя подле Ирвинга, находясь в кольце его рук, Талия ощущала себя лучше, защищеннее. Юноша, дотянувшись, достал из чемодана осиновый кол и вложил его в женские руки.

– Тебе нужно научиться им пользоваться. Вдруг меня не окажется рядом, когда ты встретишь очередного вампира.

Пока девушка крутила в руках деревянный кол, Ирвинг незаметно оказывался все ближе. Его щека легко касалась ее волос. Грудь ощущала близость хрупкого нежного тела. Мысли Ирвинга начинали путаться. Содержимое чемодана уже не волновало его. Он думал о другом... О другой. Талия неведомым образом вытеснила из разума юноши все, что минуту назад казалось ему важным. Сейчас важной была лишь она.

Из фантазий Ирвинга выдернул холодный голос Эриха.

Ни юноша, ни Талия не заметили, как прошло время, и барон с Каталиной вернулись к ним.

– Я все решил. Можем заселяться в номера, – произнес барон.

Остаток дня прошел в бытовых заботах. Располагаясь в номерах, раскладывая вещи, путешественники дождались заката и отправились в путь.

С наступлением темноты Каталина и ее спутники стояли у подножия холма, ведущего к замку Бран. Глядя на тропинку, окруженную деревьями, девушка дернула плечами.

– Мне казалось, что замок ближе. И я надеялась, что дорога к нему будет проще.

– Нам придется подняться наверх, – пояснил Ирвинг. – Надеюсь, все отдохнули, и никто не сойдет с пути раньше времени.

– Мы не станем искать проводников? – удивился Кристиан. – Может быть, стоило попросить кого-то из местных отвести нас в замок?

– Никто бы из них не согласился, – пожал плечами Ирвинг. – Здесь боятся выходить из дома после заката, забыл?

– Меньше слов, – прервал этот разговор Эрих. – Если решили идти – идемте.

Согласившись с бароном, путники начали восхождение к вершине, где их ждал темный, казавшийся заброшенным, древний замок Бран. Путь был не из легких, и уже через полчаса Каталина почувствовала усталость. Тропинка то сужалась, то расширялась. Приходилось постоянно смотреть под ноги, чтобы не наткнуться на камень или торчавший из-под земли корень. Компания шла молча, каждый сосредоточенно думал о чем-то своем. В этой тишине были отчетливо слышны далекие крики филина и шорох листвы. Вдруг меж деревьев мелькнула темная тень. Послышался треск веток. Путники замерли, прислушиваясь.

– Кто это там? – тихо спросила Каталина, прячась за спинами мужчин.

Треск повторился, и кто-то снова мелькнул в кустах у тропинки.

– Это он, Дракула?! – уже чувствуя, как дрожат ее колени, испугалась Талия.

– Не похоже... – голос Ирвинга утонул, заглушенный воем волчьей стаи.

– Ах! Волки, это волки! – вскрикнула Каталина, взглядом столкнувшись с перепуганной сестрой.

Сердце сразу ушло в пятки, по спине побежала толпа мурашек. Ладони начали холодеть. Спрятаться от зубов голодной стаи на пустой тропе было негде. Волки пока не показывались, но их вой будто становился ближе.

– Нужно вернуться обратно, – предложил Кристиан.

– Ну нет. Мы прошли уже половину пути, – заявил Ирвинг.

В этот момент что-то вокруг начало меняться. Путники не сразу заметили, что на тропинке стало светлее. А когда, наконец, поняли, что происходит, потеряли дар речи. Вдоль всей тропинке, будто фонари, указывающие путь к замку, замерцали голубые огоньки. Они словно висели в воздухе и плавно перемещались, меняясь местами.

– Вы это видите? Невероятно... – с придыханием прошептал Ирвинг.

Пытаясь постичь суть этого необычного явления, Каталина вдруг поняла, что читала об этом ранее.

– Точно как в романе Брэга Сокера, – вспомнила она. – Помните, добираясь до замка графа, главный герой видит голубые огоньки, сопровождавшие его.

– И слышит волчий вой... – уточнил Ирвинг. – Никогда бы не подумал, что отец описывал реальное явление. Я был уверен, что это вымысел. Он никогда не рассказывал мне о том, что стал свидетелем чего-то подобного.

– Это можно считать хорошим знаком? – поинтересовался Кристиан.

– Полагаю, да. Видимо, в замке нас ждут, иначе зачем указывать дорогу, – ответил Ирвинг.

За ближайшими деревьями вновь мелькнула чья-то тень.

– Волк! – вскрикнула Талия.

Один из кустов затрещал, его ветки раздвинулись, и на тропинку вышел тот, кто так долго преследовал путников. Но, ко всеобщему удивлению и облегчению, «волком» оказался рыжий пес.

– Это же всего лишь бродячая собака, видимо, идет за нами от самого города, – усмехнулся Кристиан.

Не задерживаясь возле путешественников, пес вновь нырнул в кусты и растворился между темных деревьев. Волчий вой постепенно затих.

Все продолжили свой путь к вершине холма, и спустя час вошли в ворота каменного замка.

Здесь, за стенами, надежно защищавшими Бран от чужих глаз, было безлюдно и темно. Внутренний двор казался таким же заброшенным, как и весь остальной замок.

– Я бы не сказал, что здесь кто-то живет, – оглядываясь по сторонам, произнес Кристиан. – Это место выглядит безлюдным.

– Первое впечатление может быть обманчивым, – предположил Ирвинг.

Покрутившись во дворе еще несколько минут, путники решили, что здесь им делать нечего. Их интересовал сам замок и тот, кто мог в нем обитать. А потому, отыскав главный вход, гости направились внутрь. Они и не подозревали, что, ступив за ворота замка, уже привлекли чужое внимание.

Из окна одной из башен за гостями пристально наблюдали чьи-то глаза. Незнакомец таился в темноте, ничем не выдавая своего присутствия.

Он ждал. И ждал давно. Вскоре он примет тех, кто так настойчиво жаждал встречи с ним. Но лишь одному Богу было известно, чем обернется это знакомство.

Глава 11
Тайны замка Бран

Из наблюдений неизвестного:

«Покинув Бистрицу, господа из Венгрии отправились в Брашов. Они не замечают, что все это время я иду за ними по пятам. Ночью они планируют поход к замку Бран. Я пойду следом. Что-то мне подсказывает, что сегодня мне улыбнется удача. Я верю, еще немного, и мой план осуществится. Осталось лишь дождаться, пока девушка останется без присмотра. Каталина, я жду нашей встречи...»

Тяжелая дверь со скрипом отворилась, громко шаркнув по неровному полу. Этот неприятный, режущий слух звук, эхом разнесся по старому замку. Едва переступив порог, Каталина почувствовала холод, годами живший в этих каменных стенах. Тотчас по позвоночнику пробежала волна мелкой неприятной дрожи. Каталина понимала, что с ней происходит, но отказывалась принимать свой страх. Это она настояла на поездке в замок Бран и теперь не могла показать своим спутникам испуг. Делая вид, что ничуть не взволнована, Каталина шагнула вперед, обгоняя мужчин, и первой прошла вглубь мрачного холла. Талия, глядя на сестру, завидовала ее смелости. Как только скрипнула дверь старого замка, ее сердце подло кольнул страх, который она прогоняла прочь всю дорогу. Сейчас, понимая, что обратно не повернуть, все, что могла сделать испуганная девушка, – это незаметно отступить назад, прячась за спинами сопровождавших ее мужчин.

Место, что жители Трансильвании испокон веков считали проклятым, сегодня выглядело пусто и безжизненно. Медленно двигаясь по первому этажу, путники внимательно осматривали каждый квадратный метр старого замка.

– Не похоже, чтобы здесь кто-то жил, – произнес Кристиан, осматриваясь.

– Так речь идет и не о ком попало, – напомнил Ирвинг. – Местные судачат о графе Дракуле. А как, по-вашему, должен выглядеть дом вампира?

– Вампиры – всего лишь местная легенда. Никто же из нас не верит в истинность их существования. Ведь так? – Кристиан с легкой усмешкой взглянул на Ирвинга, но тот остался непоколебимо серьезен. Казалось, вопрос юноши даже несколько задел его. Хмыкнув, Ирвинг незаметно скосил взгляд на барона.

– Легенды не рождаются на пустом месте. Я уверен, что вампиры – это не вымысел.

– Это поэтому вы, мистер Торнби, таскаете с собой чеснок? – усмехнулся барон. – Мой вам совет – вытряхните его из карманов, ничего кроме дурного запаха он вам не даст.

Размеренным шагом Эрих прошел мимо Ирвинга и направился к основанию широкой лестницы, ведущей на второй этаж.

– Вы еще не удовлетворили свое любопытство? Основной холл замка Бран мы осмотрели, полагаю, можем уходить, – заметил барон.

– Я думаю... – девушка не успела ответить, на полуслове ее оборвал возглас Ирвинга.

– Мы не уйдем, пока не осмотрим весь замок. Мы здесь еще толком ничего не изучили. Присмотритесь, неужели вы ничего не замечаете?

– Не знаю... Кажется, здесь и правда пусто, – пожала плечами Каталина.

На что Ирвинг разочарованно вздохнул, возведя глаза к потолку.

– Ну как этого можно не заметить, оглянитесь! Посмотрите на перила, видите, в некоторых местах стерта пыль. Свечи! Их недавно зажигали. Это же очевидно. Почему никто, кроме меня, не подмечает этих мелочей?

– Видимо, от того, что большая часть присутствующих не видит смысла в пребывании здесь, – ответил Эрих.

– Прошу прощения, что вмешиваюсь в процесс поиска улик, но не пора ли нам решить, что делать дальше? – устало спросил Кристиан. Вся эта затея с ночным походом в замок казалась ему сущей нелепицей.

– Мы увидели все, что хотели, полагаю, можно поворачивать назад, – положив руку на плечо подопечной, барон попытался легко подтолкнуть ее к выходу.

Но в этот момент откуда-то сверху донесся глухой звук, что напоминал чьи-то тяжелые шаги. Гости замка Бран замерли, прислушиваясь.

– Вы слышите это? – испуганно прошептала Талия. – Там кто-то есть.

– Тот, ради кого мы здесь, – воодушевился Ирвинг.

– Мне отчего-то казалось, что вампиры в легендах были тихими, незаметными словно ночная тень, – уточнил Кристиан.

– Идемте наверх, выясним, что там происходит, – не дожидаясь одобрения своих спутников, Ирвинг устремился к лестнице.

Но в эту секунду, новый глухой звук донесся с другой стороны. Он шел из подвала.

– Внизу, кажется, тоже кто-то есть, – произнесла Каталина. – Нам нужно найти источник шума.

– Верно мыслишь, – одобрил Ирвинг.

– Каталина... Подумай еще раз, – голос Эриха прозвучал спокойно, но подозрительно низко.

– Я так быстро своих решений не меняю, барон. Мы проделали весь этот путь не просто так. Если вас что-то смущает или, быть может... пугает, – сделав паузу, Каталина хитро усмехнулась, зная, что это предположение заставит барона заскрипеть зубами, – вы можете вернуться в гостиницу. Позже мы расскажем вам, что нам удалось узнать.

Каталина продолжила ухмыляться, а барон, как и следовало ожидать, нахмурив брови, крепко стиснул зубы.

«И как эта девушка дожила до своего возраста? Неужели никого прежде не посещало желание свернуть ей шею... случайно...»

Чувствуя повисшее в воздухе напряжение, Кристиан попытался разрядить обстановку.

– Не думаю, что барон переживает исключительно за себя, Каталина. Этот замок не внушает доверия. Здесь опасность может поджидать за каждым углом. И я говорю не о вампирах. Здание старое, уверен, лестница или потолок могут обрушиться в любой момент.

– Глупости и отговорки, – закатил глаза Ирвинг. – Давайте прекратим тратить понапрасну драгоценное время. Если хотите побыстрее закончить осмотр замка, предлагаю разделиться. Как вам идея? Так мы обойдем Бран в два раза быстрее.

Активных сопротивлений это предложение не вызвало. И тогда Ирвинг продолжил:

– Значит, решено. Так, осталось решить, кто и куда пойдет. Думаю, Каталина, барон и ты... эм, Кристиан? Отправитесь наверх. А мы с Талией спустимся в подвал.

– Вы предлагаете, мистер Торнби, доверить вам Талию? – удивленно, с нотками заметного пренебрежения, произнес барон. – Ну, уж нет. Каталина и Талия будут под моим присмотром.

– В таком случае, я пойду с вами и девушками, – произнес Кристиан, не желавший выпускать из поля зрения тех, за кем следил.

– Вы отправитесь вчетвером, а я пойду один? По-моему, не совсем честно, – недовольно хмыкнул Ирвинг. – Принцип разделения так не работает!

– Я все же пойду с Ирвингом, – вопреки желанию барона, ответила Талия. – Нельзя оставлять его одного.

– Талия... – начала Эрих, но его быстро перебила Каталина.

– Пусть идет с Ирвингом, барон. Если вы думаете, что моя сестра менее упряма, чем я, то ошибаетесь. Кроме того, я уверена, что мистер Торнби глаз с нее не спустит, ведь так? – повернув голову к Ирвингу, Каталина сурово взглянула ему в глаза, требуя подтверждения.

– Конечно! – тотчас воскликнул юноша. – Со мной Талия будет в полной безопасности.

– Ладно, будь по-вашему, – недовольно проворчал барон. – Но имейте в виду, если с Талишей случится хоть что-нибудь неприемлемое, вам не поздоровится.

«Ну, кто бы сомневался», – про себя подумал Ирвинг.

– Вас же, мистер Цигельмайер, – продолжил барон, – я попрошу пойти с Талией и мистером Торнби.

– Это еще зачем? – возмутился Ирвинг.

– Так я буду чуть более спокоен за судьбу подопечной, – голосом, не терпящим возражений, заявил барон.

– Хорошо, – согласился Кристиан. – Я не против.

«Зато против я», – продолжал хмуриться Ирвинг, но вслух своих претензий больше не высказывал. Взяв Талию за руку, он направился к двери, ведущей в подвал. Кристиан отправился следом. Дождавшись, пока сестра и ее спутники скроются из вида, Каталина ступила на лестницу, что вела наверх.

Подъем на второй этаж замка Бран оказался небезопасным. Почти добравшись до самого верха, Каталина вдруг услышала, как хрустнула одна из ступеней, и почувствовала, как ее нога проваливается в разлом между половиц. К счастью, барон Рифхогель оказался совсем рядом. Его руки быстро легли на девичью талию и одним быстрым движением приподняли ее над полом. Шаг, второй, третий, и Эрих поставил девушку на верхнюю ступень, быстро убрав руки с ее талии.

– Здесь нужно быть осторожнее. Замок стар, как и все в нем.

– Спасибо, барон, – удивляясь молниеносной реакции своего опекуна, произнесла Каталина.

– В этот раз не стоит. А теперь смотрите в оба. Не обещаю, что в следующий раз окажусь так же близко, чтобы вовремя прийти вам на помощь.

«Кажется, мне стоит самой держаться ближе к барону. Исключительно в целях собственной безопасности, конечно», – подумала девушка, пытаясь отогнать от себя мысли о руках Эриха, что недавно покоились на ее талии. Бросив осторожный взгляд на барона, Каталина вдруг заметила легкую ухмылку на его лице.

«Будто мысли мои читает...это ведь не так, да?»

В этот момент Эрих отвернулся, оглядываясь по сторонам.

– Что вы хотели здесь осмотреть?

– Точно не знаю... Наверное, эмм... Все.

– Здесь возле лестницы точно нет ничего интересного, давайте пройдем дальше.

Уверенным шагом Эрих устремился вперед. Боясь отстать, Каталина поспешила за ним. Пройдя пару темных коридоров, барон наконец остановился.

– Вот здесь уже можно найти что-нибудь любопытное.

Идя на голос Эриха, Каталина следом за ним вошла в просторный зал. Тут, вероятно, много веков назад устраивали княжеские приемы. На стенах все еще висели старые потемневшие портреты в сломанных рамах. Валялись на полу книги. Ткань, когда-то служившая портьерами, висела, словно лохмотья. А в дальнем углу притаилась узкая винтовая лестница, уходившая в башню.

– Давайте не будем терять время и быстрее вернемся вниз, – предложил барон.

– Не стану на этот раз спорить с вами, – согласилась Каталина.

Эрих удивленно приподнял бровь, повернув лицо к девушке.

– Не станете спорить? Неужели я сплю?

– Неужели эта простая фраза из моих уст звучит для вас так странно?

– Более чем. Каталина, вы и так прекрасно знаете, как проходит наше общение. Обычно это выглядит так: я говорю – вы не соглашаетесь. Я объясняюсь, настаиваю на своем – вы спорите. Снова и снова.

Каталина задумалась. В словах Эриха, пусть и не слишком приятных, была доля истины.

– Вы злитесь на меня из-за этого?

– О, буду с вами честен, Каталина, вы даже не представляете, как сильно влияют на меня ваши речи. Порой одного вашего слова, вашего взгляда достаточно, чтобы...

– Чтобы что? – нахмурилась девушка.

– Чтобы пожелать заткнуть чем-нибудь ваш милый ротик.

– Барон! Вы говорите о чем-то совершенно неприемлемом и неправильном.

– Каталина, поверьте мне, это далеко не худшее желание из тех, что рождает мой разум в минуты общения с вами.

– Вот как! Тогда я буду молчать, – обиженно заявила девушка и отвернулась в сторону.

Заложив руки за спину, Каталина начала медленно обходить зал. Отчего-то ей не хотелось касаться ладонями многовековой пыли. Эрих тем временем безучастным взглядом коснулся одной из стен, подошел ближе и дотронулся до нее ладонями. Каталина же блуждала взглядом по старым портретам, пытаясь рассмотреть лица прежних обитателей замка. Спустя короткое время что-то щелкнуло, скрипнуло, и в стене, которая до этого казалась совершенно пустой, вдруг открылась потайная дверь.

– Каталина, я что-то нашел, – Эрих, наконец, заинтересовался происходящим. – Потайной ход – не редкость для старых замков.

– И куда они обычно ведут? – с опаской уточнила Каталина, не желавшая заглядывать внутрь тайного прохода.

– Бывает по-разному, например однажды я бывал в замке, где... – договорить Эрих не успел. Как только его нога шагнула вперед, дверь вновь пришла в движение. Подтолкнув барона, она закрылась, оставив Эриха за стеной.

– Что происходит?! – запаниковала девушка. – Эрих! Барон!

Увидев, как мужчина скрылся в темноте, Каталина не на шутку испугалась. Подбежав к пустой стене, она начала водить руками по камням, надеясь вновь открыть тайную дверь. Но ничего не получалось.

«Ну же, открывайся!» – умоляла Каталина.

– Барон! Вы еще здесь, вы слышите меня? Отзовитесь!

Приложив ухо к стене, Каталина прислушалась. Она надеялась уловить голос Эриха, но замок оставался нем.

«Что же делать?»

Осмотревшись по сторонам, Каталина заприметила в дальнем углу винтовую лестницу, что, по всей видимости, вела в одну из башен.

«Может быть, она приведет туда же, куда и тайный проход в стене? Шансов немного, но проверить стоит».

Чувствуя, как в груди нарастает волнение, Каталина ступила на лестницу и начала осторожно подниматься в башню. На самом верху девушку встретила узкая дверь. Засовов и замков видно не было.

«Надеюсь, она не заперта».

Каталина сделала глубокий вдох, а затем, взявшись за ручку, всем телом навалилась на деревянную дверь. Неприятно скрипнули старые петли. Дверь медленно и тяжело отворилась. Каталина, стараясь не думать о том, что ждало ее впереди, вошла в башню. Сделав всего пару шагов, девушка остановилась.

Наверху оказалось слишком темно. Дождавшись, пока глаза привыкнут к жившему здесь мраку, Каталина осмотрелась. Помещение, что располагалось в башне, больше напоминало собой старый захламленный чердак. Боясь споткнуться о какой-нибудь старый сундук, притаившийся в темноте, Каталина очень медленно двинулась вперед, вытянув перед собой руки. Это место до дрожи пугало девушку, но Каталина не могла не заметить странных изменений, что начали происходить в ее душе. Несмотря на опасения за собственную жизнь, она вдруг осознала, что боится не только за себя – ее страшила судьба пропавшего Эриха. И этот страх за чужую жизнь словно прибавлял сил и заставлял двигаться вперед, навстречу неизвестности. Войдя в башню, Каталина первые минуты боялась дышать, чтобы не привлечь к себе постороннего внимания. Но чем сильнее становилась ее тревога за своего спутника, тем глубже делались вдохи. И вскоре девушка осмелела настолько, что сумела подать голос, негромко выкрикнув знакомое имя:

– Эрих... Вы здесь? Вы слышите меня? Барон Рифхогель!

Время шло, но ответа не было. Крутясь на одном месте, Каталина размышляла, как же ей поступить. Наконец, глядя вперед, девушка заметила, что в центре башни откуда-то сверху пробивается лунный свет.

«Нужно идти туда, впереди кажется чуть свободнее и светлее».

Преодолев еще несколько ветхих преград, Каталина добралась до центра башни. И тут же ахнула, резко попятившись назад. Перед ней, окутанный лунным светом, лившимся сквозь отверстие потолка, стоял закрытый гроб. От жуткой находки волосы на голове встали дыбом. Сердце, сжавшись в болезненный комок, начало безумно барабанить в грудь. Пальцы на руках похолодели, задрожали губы. «Гроб...это гроб... настоящий. Что он здесь делает? А если в нем кто-то лежит? Нет, нет, нет... Пожалуйста, только не это...»

С каждой секундой паника все сильнее захлестывала девушку, отбирая последние крупицы смелости. Словно волк, загнанный охотниками, Каталина начала метаться по чердаку в поисках выхода. Расталкивая руками старый хлам, девушка прорывалась к двери. И вот впереди мелькнули ее очертания, но что-то было не так... Каталина резко замерла на месте. Дыхание, казалось, вовсе остановилось. Прищурившись, девушка вглядывалась в темноту и вдруг... От двери отделилась высокая тень. Кто-то, кто все это время шел за ней по пятам, невидимым девушке взором смотрел на свою гостью. Осознав, что ее кошмар ожил, Каталина едва не рухнула на пол. Перед ней, закрывая собой единственный выход, стоял мрачный хозяин старого замка. В голове мимолетом пронеслась жуткая мысль:

«Вампир...»

В подземелье замка Бран пахло затхлой сыростью, но стены здесь, на удивление, выглядели добротнее, чем наверху. Они меньше осыпались и казались надежнее. Ирвинг и Кристиан, спустившись вниз, не разговаривали друг с другом. И Талия, идущая между ними, явно ощущала растущее вокруг напряжение. Каждый из юношей будто видел во втором соперника, и девушке трудно было понять, что именно они не могли поделить. В конце концов она списала их поведение на разный настрой. Было очевидно, что один из ее спутников не хотел сейчас находиться в этом подвале, в то время как второй был полон энтузиазма. Созерцание темных тоннелей не вызывало у Кристиана восторга, и трудно было объяснить, зачем он вообще согласился на эту авантюру. Ирвинг же, напротив, был переполнен эмоциями и с удовольствием рассматривал все, чего касался его взор. Пройдя по нескольким подземным коридорам, Кристиан вдруг остановился.

– Может, поднимемся наверх? – спросил он.

– Иди, если хочешь. Тебя здесь никто не держит. А мы с Талией продолжим свой путь, – фыркнул Ирвинг.

– Эти подземелья могут быть очень длинными, на их исследования уйдут дни, – заметил Кристиан.

– Меня это не остановит, не надейся.

Возведя глаза к потолку, Кристиан прошептал что-то нелестное, но вновь поплелся следом за Ирвингом. Спустя некоторое время, путники вновь остановились.

– Что это там... Хм, не понимаю... – прищурившись, Ирвинг тщетно вглядывался в темноту.

– Я ничего не вижу, – произнесла Талия, проследив за направлением его взгляда.

– Что тебя так удивило? – спросил Кристиан.

Ирвинг вытянул руку и указал куда-то вперед. Путники сделали еще несколько больших шагов вперед. И тогда, выйдя из-за спины Ирвинга, Кристиан всмотрелся в неясные очертания перед собой и вдруг удивленно воскликнул.

– Как это здесь оказалось?

– Вот и я задаюсь этим же вопросом, – произнес Ирвинг.

Впереди, в конце одного из тоннелей, их ждала странная для этих мест находка. Здесь, в темном подземелье, стояла раскладушка, а возле нее – чьи-то вещи и чемоданы. Но особое внимание Ирвинга привлекли емкости с химикатами. Рассмотрев их поближе, юноша произнес:

– Хлорид меди и хлористый кальций. Знаете, что можно создать при помощи этих веществ?

– Совершенно не представляю, – моментально ответила Талия.

– Галлюциногенный газ? Или, быть может, нечто ядовитое? – предположил Кристиан.

– Не угадал, – покачал головой Ирвинг. – Хлорид меди, или по-другому медный купорос окрашивает пламя в синий цвет. Поэтому с помощью этого набора юного химика можно создать голубое пламя, точно такое, как те светящиеся огни, что провожали нас к замку.

– То есть, это явление вполне объяснимо, и в нем нет никакого волшебства? – слегка разочарованно уточнила Талия.

– Полагаю, что так, – кивнул Ирвинг.

– Но откуда здесь все эти вещи? – осматриваясь, спросил Кристиан. – Они ведь достаточно новые...

– Их сюда кто-то принес – это очевидно, – со знанием дела ответил Ирвинг. – Вопрос в другом: кто и зачем это сделал.

В следующий момент за стеной неподалеку раздался какой-то шорох. Испуганно отскочив в сторону, Талия попятилась назад. Ирвинг прислушался.

– Мыши? – предположил Кристиан.

– Сомнительно... – прошептал Ирвинг.

Шорох повторился, став значительно громче. Ирвинг и Кристиан, предчувствуя опасность, моментально оказались возле Талии, рефлекторно схватив ее за руки с разных сторон. Вдруг в стене, что совсем недавно была абсолютно ровной, открылся небольшой проход. А в следующую минуту из него, отряхивая покрывшееся пылью и паутиной пальто, грозно нахмурившись, вышел Эрих.

– Это что, подземелья? Чертовы тайники! – выругался барон.

Окутанная коконом страха, Каталина будто выпала из привычного течения времени. Здесь, в башне замка Бран, реальность вдруг потеряла свои границы. Казалось, прошла целая вечность, пока расширенные от ужаса девичьи глаза вглядывались в очертания хозяина этого места. Наконец тень пришла в движение. Шаг за шагом она начала наступать, подбираясь все ближе к своей перепуганной гостье. И тогда Каталина поняла, что сейчас ее жизнь, вероятно, оборвется. Тот, от кого веяло холодом и смертью, шаг за шагом приближался к своей новой жертве. Чтобы спастись, нужно было начинать борьбу за свою свободу. И Каталина знала об этом. Понимая, что, поддаваясь страху она теряет контроль над собой и своим телом, девушка старалась отыскать в себе источник собственной силы. Он нашелся в старых воспоминаниях. Всего на несколько секунд в голове всплыло лицо мамы, ее мягкий родной голос тихо прошептал: «Помни, мое солнце, либо в стремя ногой, либо в землю головой». Мама любила повторять эту старую русскую поговорку, что была в ходу на ее родине. И теперь Каталина не могла бездействовать.

«Я должна спастись! Должна бороться!» – решила она.

Вздохнув, девушка сжала и разжала кулаки, кровь быстрее побежала по венам.

Стоять на месте было нельзя, так тело впадет в оцепенение. И Каталина, повинуясь неведомой силе, что многие звали храбростью, бросилась вперед к свободе. Темная фигура, как и прежде, стояла возле двери, закрывая собой путь к спасению. От нее веяло холодом и смертью. И чем ближе подбиралась Каталина, тем ярче становились ужасающие черты хозяина замка. Поднять глаза и взглянуть ему в лицо девушка так и не решилась. Но успела рассмотреть его бледные руки с длинными желтоватыми ногтями. Сердце по-прежнему с диким рвением стучалось о грудную клетку. Дрожь не унималась. Но тело не давало осечек, сознание оставалось чистым. Летя навстречу своему страху, Каталина схватила первое, что попалось ей под руку – тяжелый старинный канделябр. Вцепившись в него, девушка замахнулась и закричала:

– Прочь с дороги! Не подходи!

Не дожидаясь, пока ее слова долетят до незнакомца, Каталина едва не обрушила канделябр на голову хозяина замка. Но тот, ловко прикрыв себя рукой, быстро метнулся в сторону и ушел от удара. Каталина не стала оборачиваться. Видя, что путь к двери свободен, она лишь ускорила бег. И вот, схватившись за ручку, девушка со всей силы рванула на себя деревянную дверь. Та скрипнула и отворилась. Во мраке старого замка показалась знакомая лестница. Не теряя ни секунды, Каталина прыгнула на первую ступеньку и начала незамедлительный спуск. В этот раз, несмотря на скорость, с которой неслась Каталина, лестница показалась ей дорогой в бесконечность. Но вот, наконец, ступени закончились, и девичья нога ступила на второй этаж замка. Здесь ничего не изменилось, хотя Каталина втайне надеялась, что, спустившись сюда, обнаружит живого Эриха. Верила, что барон защитит ее от злодея, как когда-то защитил от нападок Иствана. Но второй этаж замка Бран был пуст и тих. Стараясь отдышаться, Каталина замедлила бег, рукой оперевшись на стену. И вдруг услышала жуткий, пробирающий до костей звук. Хозяин замка спускался по лестнице следом за ней. Его рваные, местами почерневшие ногти, гадко скрежетали, касаясь каменных стен. «Нужно бежать и больше не останавливаться...» – холодея от страха, решила Каталина и вновь сорвалась с места. Она бежала по темным коридорам замка, не оборачиваясь и не останавливаясь. В боку больно закололо, но девушка не сбавила шаг.

«Остановлюсь – умру...» – без устали твердила она, подгоняя себя. А вслед за ней летела тьма. Каталина продолжала слышать, как ее преследовало холодное шумное дыхание. За спиной гулко гудели тяжелые шаги. А замок будто оживал, повинуясь велению своего господина. Протяжно скрипели половицы. Завывали сквозняки. Стонали стены. Лица на старых портретах будто корчились от гнева и боли. Кто-то тянул к девушке руки, стараясь схватить, удержать и навеки запереть в этих стенах. Но Каталина не была не готова сдаться.

Как она очутилась на первом этаже, девушка не смогла бы объяснить и под пытками. Кажется, она обогнула второй этаж и незнакомыми коридорами добралась до лестницы, что вела вниз. А может быть, прошла той же дорогой, что и привела ее в старую башню. Сейчас это было не важно. Сбежав по лестнице, Каталина заметалась по первому этажу. «Что мне делать? Бежать в подвал за Ирвингом, Талией и Кристианом? – пыталась сообразить девушка. – Но вдруг я не найду их? Вдруг заблужусь? И тогда...Нет, рисковать нельзя, нужно спасать себя!»

Слыша, что шаги за спиной становятся громче, Каталина приняла решение. Обернувшись к главной двери, она бросилась прочь из замка. Дверь, на удивление, поддалась легко, а быть может, Каталина просто не заметила ее веса. Почувствовав свежий воздух, девушка выскочила из стен старого замка и вздохнула полной грудью. Отбежав подальше, спряталась за ствол растущего во дворе дерева. Ей нужна была передышка. Тело, что совсем недавно холодело от ужаса, теперь горело от притока крови и быстрого бега. На лбу выступила испарина. Едва держась на ногах, девушка во все глаза смотрела на дверь замка. Она ждала, что вот-вот оттуда выйдет его мрачный хозяин. Но время шло, а двор оставался пуст.

«Может быть, он не может покидать замок? Или не хочет... Главное, что здесь я, кажется, в безопасности. Но не стоит больше испытывать судьбу. Нужно уходить отсюда. Но...»

Каталина вновь вздрогнула. Она вдруг поняла, что ее младшая сестра, о которой она должна заботиться, и мужчины, что сопровождали ее, остались внутри. И теперь душу разрывала новая тревога.

«Надо придумать, как вызволить их из замка», – подумала девушка

Беспомощно хватаясь руками за ткань своего наряда, Каталина не находила себе места. Ее беспокойство за тех, кто остался в логове монстра, начинало преобладать над страхом за собственную жизнь. Покусывая губы, девушка с замиранием сердца вглядывалась в темные окна, надеясь, что в них мелькнут знакомые силуэты.

«Как же мне предупредить их об опасности? Вернуться обратно? – предположила Каталина и тотчас призналась себе. – Боюсь, у меня не хватит на это смелости».

Опираясь рукой на ствол дерева, девушка не оставляла попыток побороть свои страхи. Прикрыв глаза, она старалась отыскать внутреннюю опору. Спустя некоторое время ей стало казаться, что это работает, вот только погружение внутрь себя в эту минуту сделало ее легкой добычей. Продолжая прятаться возле дерева, Каталина не заметила, как кто-то подкрался к ней со спины. Чья-то широкая ладонь резким движением зажала ей рот. Каталина не успела ни вскрикнуть, ни дернуться вперед, когда ей на голову накинули темный холщовый мешок. А затем, легко оторвав от земли, понесли в неизвестном направлении.

Стряхнув с головы паутину, Эрих осмотрелся по сторонам и повернулся, услышав голос Ирвинга.

– Барон, как вы здесь оказались? И где Каталина?

– Я нашел тайный проход в стене, шагнул внутрь, а дверь закрылась, – припомнил Эрих. – Пришлось блуждать в кромешной темноте. Не самый приятный опыт.

– И как вы выбрались? – спросил Кристиан.

– Шел туда, куда вел проход. Уперся в стену и отыскал на ней механизм, запускающий открытие двери. А дальше вы знаете. Все остальные разговоры отложим на потом. Нужно немедленно возвращаться наверх, Каталина там совсем одна.

Но не успел барон повернуть в сторону выхода, как до всех, кто находился в подвале, донесся полный ужаса женский крик.

– Каталина! – первой спохватилась Талия. – Это Каталина!

Быстро переглянувшись и больше не теряя даром времени, все четверо бросились наверх.

Выбираясь из подземелья, Талия и ее спутники бежали, не разбирая дороги.

Наполненный болезненным ужасом крик девушки все это время звенел в ушах и гнал их вперед. На второй этаж они взлетели всего за несколько минут.

– Каталина! Где ты? Каталина! – крутя головой, Эрих метался из коридора в коридор в поисках подопечной.

– Каталина, это мы! – Ирвинг застыл в центре зала, пытаясь понять, где могла скрываться девушка.

– Катиш! Катиш! – звала Талия.

– Отзовись! – кричал Кристиан и прислушивался. Он надеялся услышать хоть что-то, хоть один звук, который дал бы им подсказку. Поиски продолжались всего несколько минут, всем было очевидно, что второй этаж пуст.

– Где нам ее искать? Замок огромный! – крутил головй Ирвинг.

– Вон там есть лестница, что ведет наверх, – барон указал куда-то вправо. – Нужно проверить, может быть, Каталина спряталась в башне.

Согласившись с бароном, Кристиан, Ирвинг и Талия проследовали к винтовой лестнице и поднялись наверх.

Одной рукой толкнув деревянную дверь, Эрих первым вошел в башню. Он не обращал внимания на хлам, которым было заставлено темное помещение: расталкивая все, что попадалось на пути, он обходил старый чердак. Следом за ним шли Ирвинг и Кристиан. За их спинами, не отставая, брела Талия. Юноши действовали осторожнее. Аккуратно перебираясь через баррикады, они всматривались в каждый темный угол, ища там женский силуэт.

– Каталина! Ты здесь? – крикнул Эрих.

– Было бы хорошо, если бы ты ответила нам, – попросил Ирвинг.

Двигаясь вперед, мужчины в скором времени вышли в центр башни. Там, освещенный лунным светом, как и прежде, стоял закрытый гроб.

– Это же... гроб! – удивленно прищурился Кристиан. – Точно, как те, в которых должны спать...эм... вампиры.

– Я даже не знаю, как быть: радоваться или пугаться, – произнес Ирвинг.

– Господи, какой кошмар, – только и смогла прошептать Талия.

Эрих не стал комментировать жуткую находку. Вместо этого он шагнул вперед, навалился на гроб всем телом и без лишних усилий сдвинул крышку в сторону.

Кристиан и Ирвинг замерли, стоя за его спиной. Талия предпочла держаться подальше. Тем временем взгляд Эриха изменился. Челюсть напряглась, лицо стало бледнее, чем прежде. Его прищуренные глаза были направлены внутрь гроба. Барон медлил всего несколько секунд, а после, взяв себя в руки, одним резким движением бросился вперед. Его пальцы вцепились в мрачные одежды.

Одним рывком Эрих вытащил из гроба того, кто все это время поджидал их в своем логове, и с силой швырнул в сторону.

С грохотом упав на старые канделябры, тот, кто все это время прятался от посторонних глаз, глухо застонал. Потребовалось несколько долгих секунд, прежде чем хозяин замка Бран отряхнулся и поднялся на ноги. Кутаясь в полы своего плаща, он начал медленно приближаться к своим гостям.

– Я великий Влад Дракула! – неловко поправляя съехавший на лоб седой парик, театрально прокричал «вампир». – Я чудовище и кровопийца! Я сею тьму и ужас! Несу смерть и страх! Кто посмел нарушить мой покой? – попытавшись зарычать, обнажив клыки «Дракула» вдруг обнаружил, что потерял один из накладных зубов и быстро закрыл рот.

– Простите, а кто вы? – с легкой усмешкой поинтересовался Кристиан.

– Я не верю своим глазам, – сложив руки на груди, Ирвинг с нескрываемым разочарованием смотрел на невысокого мужчину, одетого в старые театральные тряпки. – Скажите, что мне это мерещится.

– Нет, – довольно усмехнулся Эрих. – Вот, полюбуйтесь на вампира, ради которого мы проделали весь этот путь.

– Я выпью вашу кровь, глупцы, – не унимался «Дракула», – вам не сбежать от меня!

– Прекращай этот спектакль! – громко рявкнул барон, чем заставил «вампира» подпрыгнуть на месте. – Кто ты такой? Как давно влез в замок?

– Я граф Дракула...

– Ну тебе же сказали – заканчивай, – протянул Ирвинг. – Считай, мы тебя раскусили. А на вопросы барона тебе лучше бы ответить. Он не любит ждать.

Взглянув в глаза Эриха, «Дракула» сперва сжался в комок, затем тяжело вздохнул и обреченно высморкался в собственный плащ.

– Что, неужели, моя игра совсем вас не впечатлила?

– На вопросы отвечай, – напомнил барон.

– Ладно, ладно... Только больше не швыряйте. Меня зовут Джордж Эвансон. Я американец, актер.

– Вы из Штатов? – удивился Кристиан.

– Да, оттуда. Всю жизнь я мечтал о славе, а на деле едва концы с концами сводил. Меня кормил единственный спектакль, где я играл вечно страдающего романтика, что не мог сделать первый шаг навстречу девушке своей мечты. Так и жил. Но время шло, а романтик старел. Еще пару лет, и меня выкинули бы из театра. Но однажды я решил изменить все и сыграть роль своей жизни. После того как роман о графе Цепеше набрал популярность, я собрал вещички и приехал сюда. Проник в замок Бран, устроил здесь все, что нужно для представления. Кровь бутафорскую на крыльце разлил, платил местным, чтобы они рассказывали туристам разные небылицы.

– Создавал голубые огни, ведущие к замку, – добавил Кристиан.

– Да, это тоже. Обо мне начали писать в газетах. В Брашов начали съезжаться туристы. Пока их мало, но, я уверен, скоро станет больше.

– Спектакль... Актер... Надо же... А я так верил! Эх! – с горечью махнул рукой Ирвинг.

– Где девушка?! – грозно спросил Эрих.

– Какая девушка? Я ничего не знаю...

– Говори! Не заставляй меня применять силу, – начиная злиться, выпалил барон.

– Не надо силы! – закрываясь руками, вскрикнул актер. – Приходила тут одна. Я ее припугнул слегка. Ну так, для интереса, для правдоподобия. Моя игра была на высоте! А она вылетела из замка, быстрее, чем стрела из арбалета. А перед этим чуть не огрела канделябром, еле увернулся.

– Это похоже на Каталину, – прошептала Талия.

– Она вышла из замка? Вы уверены? – уточнил Кристиан.

– Да, я проследил за ней до самой двери. Дальше не пошел. Хотел успеть подготовить представление и для вас. Кто же знал, что вы окажетесь так не расположены к театру.

– Идем во двор, – скомандовал Эрих. – Каталина может до сих пор быть там.

– А с этим что? – Ирвинг брезгливо кивнул на несостоявшегося Дракулу.

– Пусть остается и развлекает туристов, – махнул рукой барон.

– Так вы никому не раскроете мой маленький секрет? – обрадовался Эвансон.

– Пока нет, – ответил Эрих. – Но, если от тебя возникнут новые проблемы, пеняй на себя.

Слушать печальные речи «Дракулы» и его сетования на жизнь никто не стал. Пробравшись к двери сквозь залежи хлама, Эрих, Талия, Ирвинг и Кристиан отправились искать сбежавшую Каталину.

Спустя несколько минут они уже начали прочесывать внутренний двор замка Бран. Но, к их большому разочарованию, девушки нигде не было. Ирвинг и Кристиан вместе обошли по периметру всю территорию замка. Эрих, выйдя за ворота, обследовал дорогу, ведущую в Бран. Талия проверила каждый уголок внутреннего двора, отчаянно выкрикивая имя сестры. Каталина как сквозь землю провалилась. Вновь встретившись во внутреннем дворе, Талия и ее спутники не находили себе места.

– Куда она могла пойти? Может, вернулась в гостиницу? – предположил Ирвинг.

– На это последняя надежда, – с нескрываемым беспокойством произнес барон.

– Не думаю, что Каталина рискнула бы в одиночку отправиться в Брашов через лес, – усомнился Кристиан.

– Она была напугана, ее гнал страх, – задумчиво произнес барон.

– В такие минуты страх – главный враг, он мог завести ее куда угодно, – с грустью констатировал Ирвинг.

– Талия, вы с мистером Торнби вернетесь в Брашов, проверите гостиницу, а мы с мистером Цигельмайером продолжим обходить местность подле замка, – произнес Эрих, но его прервал голос Кристиана.

– Думаю, этот план придется пересмотреть...

– Почему? – уточнил Ирвинг.

– Смотрите, – взгляд Кристиана был устремлен под дерево, стоявшее во дворе. – Следы и рытвины на земле. Когда мы осматривали двор, ища следы хозяина замка, на этом месте ничего не было. Я точно помню.

– Хм, а ты, вероятно, прав, – задумался Ирвинг. – Эти следы кажутся подозрительными и свежими.

– Здесь была недолгая борьба, – понял Эрих. – Кто-то упирался ногами в землю.

– Каталина? – взволнованно переспросила Талия.

– Скорее всего, – кивнул Кристиан.

Став мрачнее тучи, Эрих зарычал и с силой ударил кулаком по дереву.

– Каталину похитили! – без доли сомнения выкрикнул барон.

Глава 12
В землянке

Из дневника Джорджа Эвансона:

«Меня раскусили... Снова. Придется полностью пересмотреть концепцию своего представления. И заказать новый парик – прежний пришел в абсолютную негодность. Добавлю больше драматизма в свою игру. Нужно поработать над голосом и мимикой. Но все это детали. Уверен, я уже на пути к успеху. Совсем скоро в Бран хлынут туристы со всего света. А я стану самым узнаваемым человеком в Европе! Вот мои коллеги обзавидуются. Пусть и дальше играют свои жалкие роли в никчемных спектаклях. Я же буду творить новое искусство и войду в историю!»

От долгого громкого крика Каталина сорвала голос еще пару часов назад. В первое время после нападения девушка старалась отбиваться, кулаками отчаянно колотя своего похитителя. Но ему будто было все равно. Кем бы ни был этот человек, его сила и выносливость казались немыслимыми обычному смертному. Закинув девушку на плечо, он нес ее уже около трех часов, останавливаясь лишь на короткие передышки. За это время Каталина потеряла всякую надежду на спасение. Ее тело онемело, к голове прилила кровь. Девушка чувствовала себя убитым зверем, которого охотник тащит в свое логово. Она больше не сопротивлялась и под конец пути почти не подавала признаков жизни. В ушах гудела кровь, во рту все пересохло. Уже не надеясь пережить эту ночь, Каталина ощутила неприятную боль. Похититель, наконец, сбросил ее со своего плеча, грубо опустив на землю. На ногах Каталина не удержалась и рухнула навзничь. Шевельнула руками, и в эту секунду кто-то сдернул с ее головы мешок.

Девушка заморгала. Заслезившиеся глаза долго привыкали к полумраку. Наконец, Каталина сумела рассмотреть место, в котором оказалась. Почти пустое темное помещение напоминало подвал. Здесь пахло свежей землей, травой и деревом. На столе, занимавшем добрую часть этого богом забытого места, тускло горела керосинка. Не сразу, но Каталина догадалась:

«Это не подвал, я в землянке...»

Пошатываясь из стороны в сторону, хватаясь руками за край стола, девушке удалось подняться на ноги. И только сейчас она осознала, что все это время ее похититель находился рядом. Он стоял позади, не издавая ни звука. Каталина обернулась. В горле застрял немой крик. В нескольких шагах от нее напряженный и грозный стоял тот, кто однажды едва не погубил ее. Увидев жуткую костяную маску, Каталина попятилась назад. Но выбраться из землянки не смогла. За спиной раздалось низкое утробное рычание. То был рыжий пес, который встречал их в Брашове и шел за ними по дороге в замок Бран. Картина начала складываться. Трясясь от ужаса, Каталина все же сумела сложить воедино несколько деталей одной головоломки.

«Он следил за нами... Следил за мной с того самого момента, как мы нашли Аду... Он всегда был рядом, никогда не теряя меня из вида. Он шел по пятам, выслеживал меня словно дичь. И, выждав момент, заманил в западню...»

Землянку наполнял собачий лай, заставлявший сжиматься в комок. Замерев на месте, Каталина обхватила себя руками, пытаясь защититься. Но все было бессмысленно. Человек, чье лицо до сих пор скрывала маска, шагнул вперед.

И этот шаг не сулил ничего хорошего...

В холодной землянке тускло мерцал фонарь. На стене, куда доходил его свет, вырастала высокая тень. Безмолвно хлопая испуганными глазами, Каталина смотрела, как к ней приближается ее похититель. За спиной всего в нескольких шагах находился выход. Но убежать отсюда было невозможно. Словно грозный страж, неподалеку сидел пес, готовый выполнить любую команду своего хозяина. Мужчина в коричневой куртке из грубой кожи, чье лицо прикрывала чудовищная маска, остановился. Ненадолго склонил голову набок. Затем спрятал руку за пазуху и вытащил оттуда железную флягу. Открутив крышку, не медля ни секунды, плеснул содержимое в лицо девушке.

– Ах! – обескураженная этим поступком, Каталина на мгновение забыла о страхе и недовольно выпалила. – Да, что это еще такое?!

Вытирая лицо ладонями, девушка услышала довольный смешок из-под маски.

– Ты не вампир. Я знал. Но перестраховаться никогда не помешает.

– Это святая вода? – выжимая мокрую прядь волос, аккуратно поинтересовалась Каталина.

– В эффективность распятия, святой воды и чеснока при охоте на кровопийц верят только наивные глупцы. И дети, что начитались дурацких сказок, – произнес незнакомец.

В этот момент в голове девушке всплыл многозначительный взгляд Ирвинга, в очередной раз перечислявший, сколько флаконов святой воды он привез с собой из Англии.

– Тогда что это? Чем вы меня облили?

– Отвар багульника. Кровососущие твари терпеть не могут его запах, что вампиры, что комары. Не знала? Хотя откуда бы... – с заметным пренебрежением в голосе бросил похититель.

Каталина принюхалась. От влажных участков одежды, окропленных водой, действительно тянуло приятным травяным запахом.

В землянке вновь повисло напряженное молчание. Но, набравшись смелости, Каталина решилась нарушить его.

– Зачем вы похитили меня? Я знаю, что вам нужно, и не понимаю, почему вы не убили меня сразу, получив такую возможность?

– Знаешь? Хм, интересно... В таком случае, расскажи мне о своих догадках.

Каталина подозрительно покосилась на неподвижную маску.

«К чему все эти разговоры? Он будто издевается надо мной. Хочет потянуть время, помучить перед тем, как...»

Мысли о скорой неминуемой кончине заставляли девушку холодеть от ужаса. Еще раз скользнув взглядом по костяной маске, Каталина не решилась ослушаться похитителя и заговорила:

– Вы преследуете нас, чтобы заставить замолчать. Хотите избавиться от свидетелей смерти старосты Драгоша, – на одном выдохе быстро выпалила девушка. Тот, кто скрывал свое лицо под маской, громко цокнул языком.

– Глупое предположение. Впрочем, как я и полагал... Чего еще ждать, от такой, как ты.

Этот пренебрежительный тон начинал раздражать Каталину. Понимая, что уже попала в капкан, и не веря в благоприятный исход, она больше не видела смысла скрывать свое недовольство.

– Почему вы так отзываетесь обо мне? Вы совершенно меня не знаете. Думаете, я какая-то городская глупышка? Ошибаетесь! Я знаю и видела такое, что некоторым барышням и в страшном сне не привидится.

– Например?

– Я видела... – в горле вдруг встал ком.

Говорить о той ночи, когда отец на ее глазах разорвал горло Терезе до сих пор было невыносимо.

– Я видела упыря. Видела, как он убил человека.

– И рассказываешь об этом незнакомому человеку. Это ли не признак глупости? – ухмыльнулся человек под маской.

– Прекратите немедленно! – вознегодовала Каталина. – Вы осведомлены о том, что вампиры – это не вымысел. Вы даже знаете, какая трава им неприятна. Не думаю, что вас удивило упоминание упыря.

– Слишком много болтаешь, – голос похитителя в одночасье стал громче и грубее.

Любезности кончились. Понимая, что настроение незнакомца изменилось, Каталина испуганно замолчала.

Кивнув головой в сторону деревянного полога, похититель громко приказал:

– Сядь!

Каталина обхватила себя руками. В землянке было холодно. Качнув головой, девушка сделала шаг назад.

– Я постою здесь.

– Я сказал – сядь!

Не больно, но грубо мужчина схватил пленницу за локоть и больше толкнул, нежели подвел ее к деревянному пологу.

– Запомни, я с тобой церемониться не стану. Вижу, что ты барышня городская, не к такому приему привыкла, да? Но будь уверена, твои желания меня не волнуют. Хочешь остаться целой и выбраться отсюда – делай, что скажу.

Жесткий, с хрипотцой голос незнакомца, его резкие, неаккуратные движения и слова, что были словно пощечина, заставили девушку замереть. Глядя на чудовищную маску, Каталина лишилась дара речи.

«Что ему нужно от меня? Господи, зачем я поехала в эти проклятые земли?!»

Видя, что пленница не спешит отвечать ему, незнакомец становился все раздраженнее.

– Ты меня поняла?!

Каталина вновь не ответила. Все, на что она сейчас была способна – едва заметный кивок головой.

– Ладно, сойдет за согласие. А теперь слушай внимательно и отвечай на мои вопросы. Что ты, девчонка, и тот олух, с которым вы путешествуете, делаете в Трансильвании?

Трясясь от ужаса, в этот раз Каталина не могла собраться с мыслями и даже не думала о том, чтобы солгать. Сжавшись в крошечный испуганный комок, она тихо пролепетала:

– Мой отец погиб в деревне Бралуй. Но нам врали о том, как это произошло. Мы с сестрой приехала, чтобы узнать, что с ним случилось на самом деле.

– Дай угадаю, его смерть связана с кровопийцами?

– Да...

– Ясно. А ваш спутник, что он здесь забыл?

– Он полагает, что и его отца убили... ээ... вампиры...

– Допустим, в это я верю. Теперь внимание, вопрос крайне важный. Тот юноша, что был с тобой в лесу, кто он для тебя?

«Видимо, он спрашивает о Николасе...но почему?»

– Случайный знакомый.

– Ты уверена? Смотри, подумай над ответом, если пойму, что ты врешь...

– Я не лгу, – нервно бросила Каталина. – Мы остановились в одной гостинице, там и познакомились. Почему вы спрашиваете о нем?

– Хм, ты правда ничего не заметила или просто прикидываешься наивной дурочкой? Как, по-твоему, почему там в лесу я пытался его пристрелить?

– Его?! Николаса?! – удивление девушки в этот момент переросло страх. – Может быть, вам изменяет память, но вы стреляли в меня! – от неожиданно нахлынувшего возмущения у Каталины внезапно прорезался голос.

Рана, полученная в лесу, все еще давала о себе знать.

– В тебя?! – засмеялся мужчина. – Да на кой черт ты мне сдалась?! Ты стала помехой. Если бы не дернулась, я бы прикончил этого ублюдка. Но ты завопила, заметалась, спугнула его, и я задел тебя!

– Зачем вы охотились на Николаса?

– Еще один глупый вопрос... Ну сколько можно... Тебя не удивило, что он так быстро нашел тебя в лесу?

– Признаться честно, – вспомнила свои былые ощущения Каталина. – Это смутило меня, но я была так напугана, что не стала задаваться лишними вопросами.

– А зря. Он шел на запах твоей крови, на звук бьющегося в страхе сердца.

– Как зверь?

– Как вампир. Если бы не мой выстрел, он выпил бы тебя прямо там, на берегу.

Слова незнакомца звучали убедительно. Каталина на пару минут вернулась в прошлое, припомнила излишне спокойный голос Николаса, его хитрый взгляд, мягкие убаюкивающие речи.

«Да, в его поведении определенно было что-то не так. Но почему я сразу этого не поняла? Он будто загипнотизировал меня в тот момент, я не могла и не хотела видеть в нем опасность».

– Так в ту ночь в лесу вы выслеживали Николаса? Но как вы могли узнать, что он придет за мной? – недоверчиво поинтересовалась девушка.

– Много вопросов.

– Я просто хочу понять.

– Я шел за вами от Бралуя до Бистрицы. Хотел понять, как господа из Венгрии связаны с местными упырями. Я слышал твой разговор с Драгошем, там, на кладбище. Уже в Бистрице я случайно увидел этого ублюдка. Знала бы ты, как давно я его искал... Днем я следил за ним издалека и заметил его особый интерес к тебе. Я знал, что как только стемнеет, он попытается осуществить задуманное. И тут ты так удачно отправляешься в лес. Оставалось только ждать. Такие, как он, всегда идут до конца. Если выбрали жертву, уже не упустят ее. Так и вышло. Я мог бы покончить с ним в ту ночь, но ты... Черт! – выругался незнакомец. – Теперь он знает, что я иду за ним. И будет осторожнее. И все из-за тебя!

– Так вы меня похитили для того, чтобы отомстить?! – предположила Каталина.

– Стоило бы тебя проучить, конечно. Но нет, не для этого.

– Тогда для чего? Говорите прямо.

В эту минуту в дверь землянки кто-то ударил с обратной стороны. Пес, сидевший у входа, обернулся и негромко завыл.

– Тихо, Хельсинг, это свои, – мягче, чем прежде, произнес мужчина.

Отодвинувшись от девушки, человек в костяной маске направился к выходу.

– Сиди здесь, не вздумай пытаться сбежать. Все равно не выйдет. Хельсинг, сторожи.

С этими словами мужчина открыл дверь и выскользнул во тьму. Пес остался в землянке, исполняя волю хозяина.

– Так тебя зовут Хельсинг? – хмыкнула девушка. – Интересно... Видимо, твой хозяин читал роман Брега Сокера.

Медленно, стараясь не тревожить пса, Каталина встала с полога, коснувшись ногами земли.

«Говорят, что нельзя смотреть агрессивным собакам в глаза. Но этот парень не выглядит злым».

Слегка присев, девушка вытянула руку и позвала.

– Хельсинг, я просто хочу с тобой подружиться. Пожалуйста, дружок, не откуси мне пальцы.

Пес настороженно покрутил головой. Со своего поста верный страж не сходил, и надеяться на это было глупо. Но и нападать на пленницу, загоняя ее в угол, он не собирался. Каталина смогла подойти ближе.

– Я могу погладить тебя, дружок?

Рука очень медленно продвигалась вперед, позволяя псу привыкнуть к новому запаху и понять, что незнакомка совсем не опасна. На удивление, Хельсинг не сопротивлялся. И когда женская ладонь легко коснулась его макушки, не издал ни единого звука.

– Хороший мальчик.

Погладив собаку, Каталина аккуратно шагнула в сторону двери. Но это было напрасно. Хельсинг мгновенно вскочил, спиной загородив выход, и низко зарычал. Каталина подняла руки и отступила.

– Не выпустишь, значит. Ну, ладно. Подождем.

Видя, что девушка не пытается сбежать, Хельсинг вскоре успокоился и лег. Подрагивая от холода, Каталина придвинулась ближе к собаке и, чувствуя ее тепло, начала поглаживать приятную шерсть. Хельсинг не сопротивлялся. Пленница нравилась ему, и лишь верность хозяину не позволяла псу выпустить девушку из землянки.

Так прошло несколько часов...

* * *

Минувшая ночь подошла к концу. До самого рассвета не смыкая глаз, Талия и ее спутники обходили окрестности замка Бран в поисках Каталины. На утро, потеряв надежду отыскать ее следы на холме, путники спустились в долину. Напряженно щурясь, Эрих шел впереди. Его широкий шаг, каменные, чуть приподнятые плечи демонстрировали нарастающую злость.

Ирвинг и Кристиан немного отставали от него, посматривая по сторонам. Талия шла позади них. Опустив голову, девушка прятала от своих спутников слезы. Сегодняшняя ночь стала для нее новым испытанием. Ее последний родной человек пропал без вести. И Талия не знала, жива ли до сих пор ее сестра. Всеми силами девушка отгоняла от себя дурные мысли. Но с каждой новой минутой надежда на благоприятный исход поисков все больше ускользала от нее.

«Каталина, – мысленно шептала Талия, – молю, вернись, найдись. Я не могу потерять еще и тебя. Ты все, что у меня осталось».

Глядя строго вперед, барон Рифхогель широким шагом направлялся в сторону города. Он твердо верил в то, что его подопечная похищена. В отличие от Эриха, который, погрузившись в собственные мысли, уже не видел смысла искать девушку в этих краях, юноши продолжали надеяться на лучшее.

– Она могла просто заблудиться, – предполагал Ирвинг. – Испугавшись, выбежать из замка и помчаться вниз, не разбирая дороги.

– А следы борьбы, что мы нашли? – напомнил Кристиан.

– Может быть, этот актеришка нас обманул и все-таки вышел из замка, чтобы посмотреть, как поступит Каталина? – искал объяснение Ирвинг.

– Ее похитили! В этом нет сомнений... – сцепив зубы, низко прошипел барон. К юношам, идущим вслед за ним, он даже не повернул головы. Они оба ужасно раздражали его. Ирвинга он считал главным виновником произошедшего. Это он затащил сюда его подопечных. Присутствие Кристиана, его редкие комментарии, тоже выводили Эриха. Но, несмотря на все это, в том, что Каталина пропала, Эрих больше всего винил себя.

«Нельзя было идти у нее на поводу. Пусть считала бы меня тираном, зато была бы в безопасности. Еще и как дурак купился на трюк с потайной дверью. Это надо было умудриться попасться в такую примитивную ловушку. Не сглупил бы – Каталина была бы в порядке».

Оказавшись у подножия холма, что вел к замку, путники, наконец, остановились.

– Думаю, стоит проверить деревню, ту, что неподалеку, – предложил Кристиан.

– Что ей делать в деревне? – удивился Ирвинг. – Если бы Каталина спустилась по тропе, уверен, направилась бы обратно в город. Пошла бы в гостиницу.

Эти разговоры за его спиной заставляли барона закипать от негодования. Он был уверен, что ни в деревне, ни в гостинице Каталины не было. А где она могла находиться, он не представлял. Вдруг, за одним из кустов мелькнула чья-то шляпа. Зашуршали ветки. И послышался легкий топот чьих-то ног.

Быстро переглянувшись, мужчины сорвались с места и бросились в кусты, окружая неизвестного. Уже через минуту они вывели на тропинку взъерошенного смуглого мальчонку.

– Как тебя зовут, приятель? – поинтересовался у него Ирвинг.

– Он тебя не понимает, – оттолкнув юношу в сторону, произнес барон и сам обратился к мальчику на румынском. – Как твое имя?

– Штефан.

– Давно следишь за нами, Штефан?

– Поди с самой ночи, – спокойно, совершенно не боясь незнакомцев, ответил мальчонка.

– И зачем?

– Да любопытно было...

– Что именно?

Мальчонка задумался, было видно, что ему не хотелось выдавать своей тайны.

– Тебе лучше начать говорить, – слегка повысив голос, произнес барон. – Видишь ли, мы прибываем не в лучшем расположении духа.

– Извините, барон, но позволю себе заметить, что запугивать ребенка – последнее дело, – заговорил Кристиан.

Запустив руку в карман, юноша достал оттуда несколько монет и передал их мальчику.

– Ну да, куда лучше его подкупить, – закатил глаза Эрих и, окинув Кристиана недовольным взглядом, подумал: «Особенно, когда у самого за душой ни гроша».

Кристиан оставил без внимания слова барона и, присев, обратился к ребенку.

– Так почему ты следил за нами?

Подбросив монетки в ладони, Штефан быстро спрятал их в карман и заговорил:

– Прежние господа, что поднимались в замок, недолго там задерживались. Убегали, только пятки сверкали. А вы продержались до рассвета. Еще и надутые такие спускались... Точно совсем не испугались...

– А чего мы должны были испугаться?

Опустив глаза в землю, Штефан ковырял ее носком ботинка.

– Ну, говори же, – прикрикнул барон.

– Как чего? Спрашиваете еще? – проговорил мальчонка. – Столько там ловушек чудных и этих... как их... эллусий.

– Иллюзий, – поправил его Эрих. – Откуда про них знаешь?

– Так сам помогал кое в чем... Вот вы думаете, откуда взялся волчий вой? Так это я. Приборчик странный включил, по всей тропе звук разнесся. Чудно́. А огоньки синие видели? Так тоже я.

– И для чего ты все это делаешь?

– А вы как думаете? Дядечка тот, что в замке обосновался, монетки за это дает.

– Понятно все, – махнул рукой Эрих.

– О чем вы там беседуете? Спросите, он видел, как Каталина спускается с холма, – недовольно поморщился Ирвинг, не понимая ни слова. Талия, стоявшая неподалеку, вслушивалась в слова ребенка и забывала переводить их Ирвингу.

– Штефан, скажи, раз ты присматриваешь за этой тропой, не видел ли ты девушку, что была с нами? – поинтересовался Кристиан.

– Видел.

– Где? Когда? – строго спросил барон.

– Еще ночью видел. По одежке узнал, когда ЭТОТ ее на плече тащил.

Взгляд Эриха моментально стал темнее. Кристиан напрягся, затаив дыхание. Талия, округлив глаза, вздрогнула. И только Ирвинг по-прежнему не понимал ни слова.

– Рассказывай подробнее, – потребовал барон.

– Да что тут рассказывать-то. Человек, что шел по тропе за вами, когда вы поднимались в замок, нес девушку на плече. Она, кажется, сопротивлялась, что-то кричала, но было неразборчиво, мешок на голове мешал.

– О ком ты говоришь? Можешь его описать? – попросил Эрих.

– Высокий, в кожаной куртке с ремнями, за спиной арбалет, пес рыжий рядом, лицо прикрыто рогатым черепом.

Услышав про костяную маску на лице незнакомца, Талия едва не подпрыгнула на месте.

– Куда он ее понес?! – спросил барон.

– Я за ним не следил, – тряхнул головой мальчонка. – Но, спустившись с холма, он свернул в лес, видимо, направился в сторону птичьих болот.

– Покажи направление, мы пойдем следом, – попросил Кристиан.

– Гиблые это места. Туда из наших никто не ходит. Топи одни. Чуть не туда наступишь – все, беда.

– Проводники в вашей деревне есть? – поинтересовался барон.

– В те края никто теперь не пойдет, – ответил Штефан.

– Да о чем вы ведете речь?! – не выдержав, крикнул Ирвинг.

– Мальчик говорит, что похититель с черепом вместо маски и Каталина скрылись в направлении птичьих болот.

Переглянувшись с Талией, Ирвинг едва заметно кивнул головой. Теперь он тоже догадался, о каком незнакомце шла речь.

– Птичьих болот, говоришь хм... Откуда мне известно это название? – Ирвинг задумался и вдруг подскочил на месте. – Точно! На карте профессора Лист есть место, что так и называется «Птичьи болота». Она знала про них! Может быть, даже бывала там.

– У тебя есть карта тех мест? – оживился барон. – Мы сможем по ней пройти через болота?

– Не знаю. Нужно вернуться в гостиницу, карта в номере.

– Тогда немедленно возвращаемся в Брашов.

Отпустив Штефана, путники ускорили шаг и почти бегом направились в сторону города.

Спустя несколько часов Ирвинг сосредоточенно изучал карту Ренаты, сидя на краю кровати в одном из номеров гостиницы в центре Брашова. Талия сидела подле него. А Эрих и Кристиан стояли рядом. Барон нетерпеливо переступал с ноги на ногу, то и дело подгоняя Ирвинга.

– Ну что там?

– Я ищу, сказал же! – отмахивался Ирвинг.

Кристиан старался не вмешиваться. Скрестив на груди руки, он аккуратно заглядывал в карту, склоняясь над плечом Ирвинга.

– Ты мне солнце загораживаешь, – недовольно фыркнул Ирвинг, чувствуя висевшее в воздухе напряжение. Не выдержав, в какой-то момент Эрих рванул в сторону британца, намереваясь отнять карту. Но Ирвинг показал чудеса ловкости. Резко отпрянув назад, он сложил карту и выставил вперед колено.

– Даже не думайте, барон. Попытаетесь еще раз повторить этот трюк, и о карте можете забыть вовсе.

– Пока ты копаешься, Каталина может подвергаться пыткам или того хуже...

– Если бы ей хотели навредить, могли сделать это возле замка. Нет, она зачем-то нужна похитителю, – произнес Ирвинг.

– Знать бы только зачем... – задумчиво протянул Кристиан.

После его вопроса лица Талии и Ирвинга изменились. Вновь переглянувшись, юноша увидел, как Талиша едва заметно кивнула головой, давая разрешение на разглашение их маленькой тайны.

– Мы не знаем, зачем ее похитили, но знаем, кто, – вслух произнес Ирвинг.

– Каталина говорила, что человек в костяной маске напал на нее в лесу, это он ранил ее. Он и есть похититель, – озвучил свою догадку барон.

– Да, – подтвердил Ирвинг. – Но Каталина наверняка не упоминала, что мы встречались с ним раньше. Мы видели его в деревне Бралуй. Одна из местных жительниц, девушка со странностями, видимо, считала его своим тайным другом. И когда девчушка погибла от рук старосты, он пришел мстить. Мы были тому свидетелями.

– И вы молчал об этом все это время?! – гневно крикнул барон, переводя взгляд с Ирвинга на Талию и обратно.

– Для этого были причины...

Ирвинг понимал, что, если кто-то возьмется за расследование смерти Драгоша, у него возникнут новые сложности. Каталина, наверняка, будет спасена бароном, а вот его, иностранца, не обойдут проблемы с законом. И помня о том, что его имя и так уже фигурирует в деле о смерти декана университета Дебрецена, Ирвинг предпочитал бы и дальше молчать о событиях в Бралуе. Но Каталина была в опасности. И ее жизнь сейчас стоила дороже его свободы.

Убедившись, что Эрих больше не приближался к нему, Ирвинг снова погрузился в изучение карты. И спустя некоторое время подал голос.

– Вот, нашел! – юноша ткнул пальцем в какую-то крохотную точку. – Эту отметку не так-то просто заметить.

Ирвинг, наконец, развернул карту к Эриху и Кристиану, показывая на найденный объект.

– Если присмотреться, можно разобрать дорожку, что пометила Рената. Она идет через местность, названную птичьими болотами. А ведет она к небольшому островку в середине топи. Думаю, если пролистать дневник профессора, можно найти заметку о ее походе в те края. Не зря болота называются птичьими, видимо, там немало пернатых. Нам нужно идти туда.

– Почему ты так в этом уверен? – спросил Кристиан. – Тот человек мог направляться в совершенно другое место.

– Пока этот островок единственное, что есть на карте внутри птичьих болот, – объяснил Ирвинг. – Если у тебя есть другие предложения, самое время их озвучить.

Кристиан пожал плечами.

– К сожалению, я бессилен что-то предложить в этой ситуации.

– Как и все мы, – вздохнул барон. – Не хотелось бы думать, что мы можем напрасно потерять время, но мистер Торнби прав, других зацепок у нас попросту нет.

– Значит, следуем карте и отправляемся на болота? – уточнил Ирвинг.

– Да, – утверждающие кивнул барон.

– У нас есть время подготовиться? – осторожно спросил Кристиан.

– Его нет, мистер Цигельмайер, – резко ответил Эрих. – Выдвигаться нужно немедленно.

– Мне нужно заглянуть на почту. Отправить телеграмму мистеру Мейхеру. И сообщить, что я задержусь здесь еще на несколько дней, – объяснил Кристиан.

– Времени нет! – повторил барон.

– Пусть отправляет свою телеграмму, – влез в их беседу Ирвинг. – Нам нужно подготовить и взять с собой провизию, кто знает, насколько долгим окажется путь. Мы с вами, барон, этим и займемся.

– А что буду делать я? – поинтересовалась Талия.

– Останешься в гостинице и будешь ждать нашего возвращения, – заявил барон.

– Что? Вы полагаете, я смогу сидеть на месте, когда моя сестра в опасности?! Нет, я иду с вами, – сейчас Талия совершенно не боялась спорить с бароном. Ведь угроза навсегда потерять Каталину была страшнее разгневанного опекуна.

– Талия, ты останешься в городе, – повторил барон. – Нам достаточно одной пропавшей девицы.

– Но я хочу помочь! – не унималась Талиша. С надеждой обернувшись к Ирвингу, она попыталась найти в нем союзника. – Скажи ему, Ирвинг!

– Извини, но сейчас я полностью согласен с бароном, – виновато произнес юноша. – Болота – это места, где один неверный шаг может стоить жизни. Тебе нельзя туда идти.

– Но как же...

– Талия, чем дольше мы припираемся, тем позже отправимся искать Каталину, – сурово напомнил барон. – Если ты хочешь помочь, просто не мешай. Этого будет достаточно.

Слова Эриха попали точно в цель. Талия оборвалась на полуслове и, сделав шумный глубокий вдох, с неохотой отступила.

– Мы должны выйти из города меньше чем через час, иначе по болотам бродить будем в темноте, – напомнил барон.

Юноша быстро поднялся на ноги, свернул карту, и вместе вся компания вышла из номера. Ирвинг с бароном сразу покинули гостиницу и направились в трактир, чтобы раздобыть в дорогу еды.

Кристиан медлил. Стоя в коридоре, он провожал взглядом опечаленную Талию. Когда девушка уже хотела войти в свой номер, Кристиан окликнул ее.

– Уверен, мы найдем Каталину, – попытался он подбодрить Талишу.

– Я не хочу... Вернее, не могу думать потом, что будет, если с ней случится нечто непоправимое, – уже не скрывая слез, призналась Талия.

– Она жива, точно жива, – настаивал Кристиан.

– А вдруг это чудовище убило ее?! – вдруг выпалила Талия и сама испугалась своих слов.

– Нет-нет. Если бы он хотел убить Каталину, сделал бы это еще там, возле замка. Она нужна ему живой.

Подойдя к девушке, Кристиан вынул из кармана белоснежный платок.

– Позволишь? – спросил он, и девушка едва заметно кивнула.

Стараясь быть осторожным, юноша легко промокнул ее слезы.

– Не бойся, мы вернем ее, как в прошлый раз, когда она заблудилась в лесу.

С благодарностью глядя на Кристиана, Талия попыталась выдавить из себя улыбку. Ее руки заметно тряслись, и юноша помог ей открыть дверь в номер.

– Спасибо, – тихо прошептала Талиша.

Задержав взгляд на девушке на неприлично долгое время, Кристиан вдруг опомнился и, попрощавшись, покинул ее номер и отправился на почту. Дорога, что заняла всего десять минут, показалась юноше вечностью. Все это время он думал о Талии. Ему было жаль Каталину, что попала в лапы загадочного незнакомца. Но грусть, застывшая в глазах Талиши, заставляла сердце сжиматься от боли.

«Она выглядит такой потерянной, одинокой. Оставлять ее одну в таком состоянии просто бесчеловечно».

При ином раскладе, Кристиан вызвался бы остаться в городе, чтобы присмотреть за Талией. Но это предложение вызвало бы вопросы и у барона, и у Ирвинга. А сейчас нельзя было вызывать лишних подозрений.

Зайдя в здание почты, Кристиан присел за один из столов и начал обдумывать текст будущей телеграммы. Сообщая своим спутникам о необходимости отправить весточку мистеру Мейхеру, Кристиан врал. Письма от юноши ждал совсем другой человек.

Истван Сарваш уже наверняка изнывал от нетерпения, надеясь как можно скорее получить сведения, за которые заплатил. И Кристиан не мог его подвести, понимая, что его молчание может обернуться новыми проблемами. Сейчас чувство вины как никогда скребло его сердце. Сжимая зубы и зажмуривая глаза, Кристиан старался унять ту немую невысказанную боль, что рождалась в его душе.

«Я чувствую себя последним ничтожеством, поступая так подло. Но я давно стал заложником той ситуации, что сложилась вокруг меня. Уже сделал шаг, который определил мое будущее, я уже стал подлецом и предателем, и этого не отменить. Сейчас я должен думать о своей семье. Попытаюсь обмануть Иствана – подведу их. А потому должен сообщить ему все, что узнал».

Меньше чем через час мужчины вновь встретились в центре Брашова. Они были готовы выдвигаться в сторону птичьих болот. И, не теряя времени, поспешили по дороге, ведущей прочь из города. Погруженные в мысли о поисках девушки, никто из них не заметил, что с тех пор, как они вернулись в Брашов, за ними неустанно следила пара цепких глаз. Не привлекая к себе внимания, ловкая, осторожная фигура следовала за ними, словно тень. Она уже знала, что случилось прошлой ночью, ей были известны их дальнейшие планы. Оставалось лишь продолжить слежку, чтобы позже поделиться этими новостями с тем, кто ждал их с особым нетерпением.

Глава 13
Птичьи болота

Из дневника Ренаты Лист:

«Птичьи болота – места совершенно непроходимые, дикие, прекрасные в своей первозданной красоте. Неудивительно, что именно здесь гнездятся самые редкие птицы. Я желала бы получше изучить эти места, но гиблые болота пока останавливают меня. Проводников в этих краях не найти. Однако я не теряю надежду. Есть один человек, что способен провести меня через болота. И я полагаюсь на его помощь...»

В холодной землянке Каталина провела целую ночь. О том, что наступило утро, она узнала, лишь присмотревшись к двери. Сквозь неплотно прибитые доски вместо непроглядной тьмы теперь пробивался тусклый свет. Ноги и руки ужасно замерзли, и Каталина уже вовсе не чувствовала своих пальцев. В желудке было пусто. Но думать о еде девушка сейчас не могла. Все, что ее заботило – ищут ли ее? Найдут ли? Наконец, Хельсинг, лежавший у двери, поднял голову и прислушался.

«Кто-то идет», – поняла Каталина.

Она оказалась права: спустя минуту дверь в землянку распахнулась. На пороге появился ее вчерашний похититель. Пройдя глубь землянки, он бросил на полог ворох тряпок, а на стол поставил миску с похлебкой.

– Переоденься и поешь, пока не померла от холода и голода.

– Я не стану снимать свою одежду и надевать чужие вещи, – с заметным отвращением в голосе произнесла девушка.

– Тогда долго ты тут не протянешь. Скажешь, что не будешь есть – придется заставить тебя. Пока ты не окажешь мне услугу, ради которой и пришлось отлавливать тебя, никуда не уйдешь. Умереть пока я тебе тоже не дам. Так что не заставляй меня злиться и делай, что говорят. Переодевайся, я скоро вернусь.

Мужчина направился к двери и вышел, заперев землянку снаружи. Каталина скривилась, глядя на тряпки, что принес незнакомец.

«Как бы мне ни было противно, придется переодеться. Мой тюремщик не кажется приятной личностью. Ослушаюсь его, чего доброго, заставит переодеваться при нем».

С трудом справляясь с брезгливостью, Каталина перебрала принесенные незнакомцем вещи и выбрала для себя наиболее подходящий наряд. К удивлению, одежда, состоявшая из серого свитера и теплых брюк, оказалась чистой и довольно теплой. По привычке аккуратно сложив свои платья в стопку, Каталина оставила ее на деревянном пологе. В желудке заурчало, и взгляд сам собой скользнул по похлебке, оставленной на столе.

«Не могу же я есть то, что принес человек, укравший меня? Вдруг еда отравлена? С другой стороны, я голодна и замерзла, мне нужны силы, чтобы продержаться до прихода помощи».

Каталина долго сомневалась, то подходя к столу, то отворачиваясь. Но, наконец, усилием воли приняла непростое решение. Стараясь отбросить все сомнения и подозрения, Каталина приблизилась к столу. Мясной запах, идущий из чашки с похлебкой, заставил сглотнуть слюну.

«Будь что будет, но бороться с голодом я больше не могу».

Девушка взяла в руку ложку, придвинула к себе горячую чашку и принялась за еду. Похлебка оказалась на удивление вкусной и ароматной. По телу тотчас разлилась приятная теплота, заполняющая желудок, и Каталина начала согреваться. Дверь в землянку вновь распахнулась, пропуская внутрь уже знакомого мужчину. Остановившись на пороге, он взглянул на свою пленницу и, кажется, удовлетворенный увиденной картиной, кивнул головой. Каталина тотчас почувствовала себя неуютно.

– Да ешь ты, не смущайся, – усмехнулся незнакомец. – И не думай ничего, трапеза с общего стола. Не хуже и не лучше, чем у других.

Покончив с едой, Каталина отодвинула чашку и, не зная, что сказать, поблагодарила своего похитителя.

– Спасибо.

Человек, чьего лица она не видела, довольно хмыкнул.

– Вот мы уже и начали проявлять взаимную вежливость. Глядишь, так и поладим.

Замолчав, мужчина подошел к псу и потрепал его за загривок. В этот момент Каталина решилась задать вопрос, что терзал ее любопытство.

– Имя собаки – это ведь дань уважения доктору Ван Хельсингу? Вы поклонник романа Брега Сокера?

– «Дань уважения», ишь как загнула. Знаю я эту книжицу, читал. Дрянь редкостная, ложь на лжи.

– Так ведь это и не исторический трактат, а художественный вымысел.

– Мне все равно, какой это вымысел, – довольно грубо отмахнулся незнакомец. – Книжка эта проблем нам добавила, успевай считать. А насчет лжи, говорю как есть. Врет этот Сокер, во всем врет.

Видимо, задумавшись, мужчина присел на корточки и продолжил поглаживать пса. Каталине показалось, что он и вовсе забыл о ее существовании, больше не смотрел на нее, не задавал вопросов. Девушка покосилась в сторону. Дверь, что открывала путь к свободе, была совсем близко. Каталина сделала крошечный, едва заметный шагк выходу. Мужчина не обернулся.

«Это мой шанс!»

Не думая ни о чем, кроме спасения, Каталина сорвалась с места и рванула к двери. Землянку тотчас наполнил громкий собачий лай. Хельсинг, не спуская глаз с беглянки, прижимал уши и был готов к рывку. В мгновение ока его хозяин оказался на ногах.

Каталина не рассчитала расстояние до двери, не учла ловкость своего похитителя. Девушка не успела выскочить наружу, грубые сильные руки схватили ее за талию и поволокли вглубь землянки.

– Пустите меня, пустите!

Пытаясь отбиваться, Каталина дергала руками, локтями, ударяла мужчину в корпус. Вырываясь, она висла у него на руках, визжала и даже едва не укусила его.

– Заткнись и успокойся! Бежать вздумала? Глупо! Никуда ты отсюда не уйдешь, пока я сам тебя не отпущу!

Дернувшись, Каталина сумела извернуться, оказавшись лицом к лицу перед своим похитителем. Его руки крепко обхватывали ее талию, не позволяя вырваться, не давая убежать. Он перехватывал ее запястья, но девушка порой оказывалась проворнее, освобождая то одну, то другую руку. Пора было смириться, Каталина понимала, что попытка побега провалена. Всего в нескольких сантиметрах от нее находилась уродливая маска, чей владелец не позволит ей спастись. «Маска» – козлиный череп, мелькавший перед лицом, уже не пугал, но отчего-то ужасно злил пленницу. У того, кто до сих пор не назвал своего имени, была защита, свой личный щит, за которым он прятался от мира. Каталина же была беззащитна перед ним. Подгадав момент, девушка наступила мужчине на ногу, отвлекла всего на мгновение, освобождая обе руки. Один рывок вперед, и ее пальцы вцепились в костяную маску.

Еще рывок, и... Череп, закрывавший лицо похитителя, остался в женских руках. Каталина подняла взгляд и, наконец, встретилась с глазами того, кто так долго скрывался от нее. Дернув головой и, кажется, растерявшись, на девушку смотрел мужчина на десяток лет старше нее. Его черные до плеч волосы слегка спутались. Брови хмурились. Жесткое лицо с грубыми, но правильными чертами было по-своему притягательно. Наконец, осознав, что произошло, мужчина начал меняться. Взгляд его серо-зеленых глаз стал опаснее. Скулы напряглись, добавив лицу хищных черт. Похититель ослабил хватку, выпустив девушку из своих рук. Бежать ей было уже поздно. Эту простую истину понимали оба.

– Зря ты это сделала, очень зря...

Продолжая злиться, мужчина медленно наступал, заставляя девушку пятиться к стене. Испугавшись, Каталина попыталась отгородиться от похитителя его же рогатой маской. Но эта затея не увенчалась успехом. Мужчине хватило одного рывка, чтобы выдернуть череп из девичьих рук.

– Я просил такую малость – просто следовать моим правилам и делать то, что я скажу. Но ты не послушалась, и теперь...

В этот момент дверь в землянку распахнулась. На пороге появилась невысокая женщина средних лет.

– Марин, перестань запугивать девушку. Мы же договаривались, – мягко, по-матерински произнесла она. – Не пугай ее, она и так дрожит от страха, бедняжка.

– Она пыталась сбежать, – обижено буркнул похититель. – И посмотри, маску сорвала.

– А я давно тебе говорила – сними ты этот череп, – улыбнулась женщина. – Без него разговор пойдет намного легче. Девушке куда приятнее на лицо твое смотреть, нежели на этого мертвого зверя. Не пугайся так, милая. Мы тебя не обидим. Понимаю, сейчас ты видишь в нас врагов, но, поверь, это не так. Выслушай его и все поймешь. А ты будь с девушкой поласковее да повежливее. Я буду ждать вас наверху, как поговорите, поднимайтесь.

Женщина вышла, прикрыв дверь и оставив девушку совершенно растерянной. Мужчина, стоявший рядом с ней, за это время заметно смягчился. Пригладив рукой волосы, он громко вздохнул. И когда поднял на девушку взгляд, выглядел расслабленно и совершенно спокойно.

– Ладно, она права, давай поговорим по-человечески. Может, из этого больше толка выйдет.

– Чтобы начать беседу, следует представиться.

– Марин. Марин Коста. Твое имя мне уже известно.

– Кто ты такой?

– Охотник, как и все в этом поселении. Ты увидишь.

– Охотник? – удивилась девушка. – Ты ведь говоришь не об обычной охоте на зверей?

– На зверей, на зверей, – кивнул Марин. – Да только не на тех, в которых принято верить. Наши предки поколениями охотятся на вампиров, упырей, стригоев и прочую нечисть. Одним словом, на тех, кто докучает людям своей жаждой их крови.

Каталина призадумалась. Поверить в то, что кто-то добровольно посвящает свою жизнь охоте на вампиров, было непросто.

– Вижу, пытаешься осмыслить мои слова, это хорошо, – усмехнулся Марин. – Может быть, хочешь о чем-то спросить?

– Меня интересует только один вопрос: какого черта меня похитил охотник на вампиров?!

Чем спокойнее и безобиднее становился Марин, тем большее негодование зарождалось в груди его пленницы.

– Ты до ужаса перепугал меня на кладбище в Бралуе. Ранил из арбалета. Затем, надев на голову грязный мешок, тащил куда-то несколько часов. Всю ночь я провела в холодной землянке, едва не окоченев. А теперь просто сидишь и думаешь, что у нас сложится милая беседа? Я хочу знать, зачем ты приволок меня сюда? И что важнее, когда меня отпустят.

Каталина больше не сдерживала своих эмоций. Она устала, слишком устала, чтобы любезничать с этим мужланом. Ее жизни, кажется, больше ничего не угрожало. Так к чему строить из себя невинную овечку?

– Мне нужен ответ, немедленно! – недовольно сморщив нос, заявила Каталина.

Такой тон уже вывел бы из себя и барона, и Ирвинга. Но Марина ее негодование, кажется, лишь позабавило.

– Стянула с меня маску и силу почувствовала? Рановато. Смотри, люди у нас здесь добрые, но обидчивые. Будешь и дальше толкать такие речи, глядишь, сделают приманкой для вампира.

Каталина напряглась, пытаясь понять, есть ли в словах охотника доля правды. Марин же, увидев, как в мгновение ока изменилось выражение ее лица, громко и низко рассмеялся.

– Да ладно, я пошутил. Какая из тебя приманка – кожа да кости одни. Выпьет кровосос и не заметит.

– Это совсем не смешно.

– А это смотря кому.

– Я все еще жду ответа на свой вопрос. И шутки сейчас совсем неуместны.

– Так, значит? Ну, ладно, раз Ваше городское Величество не желает больше ждать, я удовлетворю его любопытство, – оперевшись о деревянный полог, Марин начал рассказ. – Кровопийцы всегда давали о себе знать. Не могут они жить без человеческой крови, поэтому то в одной деревне, то в другой иногда пропадали люди. Позже их тела находили обескровленными. Так было раньше. Но в последнее время что-то изменилось. Нападений стало больше. Гораздо больше. Вампиры перестали заметать за собой следы. Трансильванию накрыл ужас. В деревнях люди боятся выходить из дома. Кладбища растут, а мертвые все чаще встают из своих могил. Мой клан долго пытался понять, в чем же дело. И, наконец, нам удалось кое-что выяснить. На местных жителей нападает группа вампиров, что приезжает сюда из Австро-Венгрии. Трансильвания стала для них кормушкой. Здесь они не боятся быть пойманными, не чувствуют опасности. Их забавляет людской страх. Здесь они устраивают целые бойни. Порой за одну ночь мы можем найти двадцать, а то и тридцать тел.

– Почему вы не выследите их и не остановите? – спросила Каталина.

– Мы пытаемся. Но они словно издеваются над нами. Несколько охотников, что шли за ними по пятам, сгинуло. Но и кровососы стали осторожнее. Теперь их набеги куда сложнее просчитать. Они знают, что мы ведем за ними охоту, и будто специально дразнят нас. Они всегда на шаг впереди.

– Это все ужасно, – согласилась девушка. – Но при чем здесь я?

– Так вышло, что мне стала известна твоя история, – загадочно издалека начал Марин. – Ада, девушка из деревни Бралуй, поведала мне о помощнике губернатора, что приезжал к ним с дочерьми и был убит. И так уж получилось, что смерть твоего отца стала их ошибкой.

– Я не понимаю...

– В ту ночь, когда ты потеряла отца, кровососы планировали поживиться людьми в соседней деревне. Но их планы изменились. Когда они случайно столкнулись с твоим отцом, он узнал кого-то из них и тем самым подписал себе смертный приговор. Его убили, но за его смертью последовал ряд событий, что сыграл нам на руку. Смерть помощника губернатора – это не то же самое, что убийство никому не нужных деревенщин. Убийцам пришлось тщательно заметать свои следы. И это позволило нам собрать некоторую информацию, что оказалась очень важна. Мы были уверены, что в скором времени сюда вновь наведается губернатор, он знает, что произошло с твоим отцом, не сомневайся. Мы поджидали его, но в Бралуй вернулась ты. Погибла Ада...

Марин опустил голову и сжал кулаки. Упоминание девушки из Бралуя, теперь, после ее смерти, давалось ему нелегко.

– Мы поняли, зачем ты приехала. А значит, и тот, кто так тщательно скрывал причину гибели твоего отца, тоже должен был вскоре узнать о поездке. Так и случилось. Тот вампир, с которым ты была в лесу, выследил тебя, ваша встреча с ним в Бистрице была не случайной.

– Ты говоришь о Николасе? У меня до сих пор в голове не укладываются твои слова. Неужели он правда может быть тем, за кого ты его принимаешь?

– Он вампир, прими это и смирись. Ты даже не представляешь, как хорошо эти твари научились маскироваться среди людей. Кровососом может оказаться твой добродушный сосед или милая леди, подкармливающая кошек. Так они выживают многие столетия, живут, не привлекая к себе внимания. Вернее, жили до последнего времени. Возвращаясь к тебе: мы не могли дать тебе уехать обратно в Венгрию. Нам нужна твоя помощь.

– Помощь?! Моя?!

– Звучит странно, соглашусь, – кивнул головой Марин. – Но дело тут вот в чем: ты можешь помочь нам выманить вампиров. Когда они узнают, что тебе известно, что случилось с твоим отцом и кто стоит за его убийством, они явятся за тобой, чтобы заставить замолчать.

– Тогда зачем мне сообщать им об этом? – удивилась Каталина.

– Чтобы мы могли заманить их в ловушку и раз и навсегда разделаться с ними. Группа этих садистов убила моих друзей, охотников, что шли по их следу. Из-за них погибло множество людей. И погибнет еще больше, если мы ничего не сделаем. Они убили и твоего отца, неужели ты не хочешь отомстить? Разве не для этого ты приехала сюда?

– Я... я... не знаю, – задумалась девушка. – Мне нужны были ответы.

– Теперь они у тебя есть. И что ты будешь с ними делать?

– Так ты считаешь, что папу убил Николас? Нет, не верю...

– Я не знаю, кто именно. Но этот кровосос может назвать тебе имя, если мы доберемся до него.

– Но как я могу вам помочь? Я ведь не охотник, как вы.

– Тебе и не нужно им быть. От тебя требуется немного. Напиши письмо губернатору от своего имени. Скажи, что знаешь, как погиб твой отец. Сообщи, что тебе известен убийца. Назначь губернатору встречу здесь, в Трансильвании, место я укажу.

– И чем же это поможет? – все еще не понимала Каталина.

– Получив твое письмо, губернатор немедленно расскажет о нем тому, кому обещал скрыть следы их преступления. Они зашевелятся и явятся на твой зов, чтобы покончить с тобой. Но мы будем готовы, будем ждать их и уничтожим всех, кто придет убить тебя.

– Не могу сказать, что твоя идея мне нравится, – нахмурилась девушка. – Слишком часто в этом рассказе фигурирует моя потенциальная смерть.

– Ты боишься? – усмехнулся Марин. – Правильно делаешь. Но мы сможем тебя защитить. Ничего с тобой не случится, слово даю.

– А если я откажусь?

– Не откажешься, – став серьезнее, Марин покачал головой. – Извини, но пока ты не сделаешь то, о чем я прошу, мы не отпустим тебя домой. Так что и выбора-то у тебя нет.

– Не очень похоже на добровольную помощь.

– Ну уж прости. У нас тут людей убивают, нам не до сентиментальностей. Пока мы медлим, вампиры становятся все сильнее и наглее. Они чувствуют свою безнаказанность и творят такое, отчего кровь в жилах стынет. Не изводи ни себя, ни нас. Напиши письмо губернатору.

– Если я сделаю это, смогу уйти?

– После того, как мы разделаемся с кровососами, я могу лично доставить тебя домой.

– Хорошо, – понимая, что выбора у нее действительно нет, Каталина согласилась. – Я напишу письмо.

Спустя некоторое время Марин распахнул перед девушкой дверь, выпуская ее из землянки. В руках охотник сжимал письмо, только что написанное под его диктовку. Каталина с радостью покинула холодное подземелье. Но, выскочив наружу, вдруг замерла, чтобы осмотреться. Она была уверена, что сейчас находится в глухом лесу вдали от людей. Но здесь, наверху, кипела жизнь. Вокруг, куда хватало взора, было расположено множество землянок, похожих на ту, что только что покинула Каталина. Неподалеку горел костер, вокруг которого, греясь и болтая, сидели другие охотники.

– Что это за место? – с любопытством спросила девушка.

– Наше скромное поселение, – улыбаясь, к Каталине подошла уже знакомая женщина, та, что заходила в землянку. – Идем ближе к костру, погреешься и перекусишь.

Каталина не стала отказываться и потянулась к огню.

– Все люди здесь – охотники?

– Да. Абсолютно каждый. Кто-то рождается здесь, в семье охотников, кого-то приводит сюда судьба.

– Как это «приводит судьба»?

– По-разному, у всех своя история. Я вот живу среди охотников совсем недавно. Они спасли меня от нападения вампиров и позволили остаться с ними, помогать, чем смогу.

– И вы не скучаете по своей прежней жизни?

– Скучаю. Но понимаю, что она закончена. Я не могла вернуться, там меня ждала бы смерть. А эти люди, что уже стали мне семьей, подарили мне новую жизнь.

– Вы не боитесь, что на вас нападут вампиры? Из мести перебьют все поселение? – поинтересовалась Каталина.

– Пусть попробуют, – воинственно ответил подошедший Марин. – Найти сюда дорогу самостоятельно почти невозможно. Вокруг болота. Да и мы не беззащитны, у нас есть, чем обороняться.

– Поэтому не волнуйся, здесь ты в безопасности, – женщина подвела девушку к костру и усадила подле огня, подав чашку теплого ягодного компота. Марин сел рядом, все еще присматривая за «гостьей» и не решаясь выпустить ее из поля зрения. Огонь приятно согревал замерзшие в землянке конечности. Каталина перестала подрагивать и даже начала наслаждаться теплом и вкусным напитком. Оглядевшись по сторонам, она вдруг задала вопрос, что внезапно родился в ее голове.

– Если в Трансильвании есть целое поселение охотников на вампиров, что поколениями борется с кровопийцами, как вы допустили те зверства, что сеял в этих землях граф Дракула?

Услышав вопрос, Марин моментально изменился в лице. Его челюсть напряглась, ноздри раздулись, а в глазах сверкнула лютая ненависть.

– Не смей говорить о нем! Ты не знаешь, какую чушь несешь. Как же я ненавижу вас, всех тех, кто верит глупым книжкам, вроде того глупого романа о Дракуле. Здесь даже не думай больше заикаться о Цепеше. Поняла?

Каталина, не ожидавшая настолько бурной и гневной реакции на простой, казалось бы, вопрос, опешила и кивнула головой. Марин встал, и чтобы успокоиться, отошел в сторону.

– Что я такого сказала?

– Ты затронула болезненную для охотников тему, – объяснила женщина. – Прошу, больше не вспоминай об этом. Быть охотником на вампиров не просто, каждый здесь несет на себе отпечаток прошлого. Поэтому не вороши историю, пусть она покоится с миром.

Вынужденная согласиться, Каталина больше не задавала подобных вопросов.

* * *

Неотступно следуя карте, Эрих, Ирвинг и Кристиан шли через болота к островку, отмеченному профессором Лист. Дорога заняла несколько часов. Идти приходилось медленно. По пути не обошлось без неприятностей: оступившись на узкой тропе, Кристиан угодил в топь, и, если бы не помощь Ирвинга и барона, нашел бы здесь свою смерть. К небольшому, покрытому деревьями островку, путники вышли ближе к закату. Ирвинг несколько раз сверился с картой, прежде чем подтвердить:

– Мы на месте.

– Выглядит безлюдно, – заметил Эрих. – Нужно осмотреться. Вести себя советую тихо. Если здесь кто-то есть, он не должен нас услышать.

Островок твердой земли, окруженный со всех сторон топкими болотами, казался неплохим местом для убежища. Добраться сюда без карты случайному путнику было невозможно. Даже дикие звери обходили стороной эти топи. Зато это глухое место полностью оправдывало свое название. Здесь, на болотах, не опасаясь врагов, гнездилось множество птиц. Не удивительно, что эти топи однажды привлекли внимание орнитолога. Мужчины, стараясь ускорить поиски, разбрелись в разные стороны и начали медленно прочесывать островок. На это ушел еще почти час. К началу пути они вернулись хмурыми и злыми.

– Здесь никого нет! Пусто! – сквозь зубы процедил барон.

– Правильнее будет сказать: мы никого тут не нашли, – поправил его Кристиан. – Что, если мы просто плохо искали?

– Нет, – с досадой в голосе произнес Ирвинг, – мы обошли весь островок, под каждое дерево заглянули. Барон прав – здесь никого кроме нас нет.

– Мы просто потеряли время! – злился Эрих. – Нам до сих пор неизвестно, где находится Каталина.

Барон уже не скрывал своего гнева. Яростно сверкая глазами, он прожигал Ирвинга взглядом, полным ненависти.

– Это ты затащил ее в Брашов, в этот чертов замок! Потом завел нас на болота. А теперь ответь мне, где она, где Каталина?!

– Я не знаю, – виновато ответил Ирвинг. – Но мы не должны сдаваться и давать волю эмоциям. Нам нужна холодная голова, чтобы понять, в какую сторону двигаться, где может находиться Каталина...

– А это что такое? – вдруг задумчиво протянул Кристиан. – Смотрите, не похититель ли оставил эти отметины?

Пока барон и Ирвинг спорили, Кристиан, отойдя в сторону, продолжал осматриваться. И в этот момент на одном из деревьев заметил выцарапанные на стволе цифры.

– Подожди-ка... – воодушевился Ирвинг. – Нет, это не следы похитителя, к сожалению. Это отметки, оставленные профессором Лист. Так она нумеровала гнезда свиристели, за которыми наблюдала. Мы находили такие же пометки в лесу близ Бистрицы. Там я насчитал шесть гнезд. Здесь вижу седьмое.

Ирвинг вдруг резко замолчал, ища что-то в своей памяти.

– Ну да, конечно! – наконец воскликнул юноша. – Вот оно, это гнездо, вот то самое место, о котором шла речь в записях Ренаты.

– При чем здесь какие-то гнезда? Как они помогут найти Каталину?! – прошипел барон.

– Ирвинг, объясни, – попросил Кристиан.

– Еще в Дебрецене я нашел кое-какие записи профессора Лист. Среди них была одна, содержания которой я тогда не понял. «Гнездо ¹7. Без четверти полночь. Каждый четный день. М. Коста». А сейчас мне кажется, что это указание на встречу. Сами подумайте: гнездо семь – указание места. Каждый четный день – указание дня. Без четверти полночь – время. М. Коста, видимо, тот, кого ждала Рената, или тот, кто ждал ее. Что думаете?

– Коста... новолуние... – Эрих почти не вслушивался в речи Ирвинга, задумавшись, он что-то бормотал себе под нос.

Слова, произнесенные юношей, казались ему чем-то знакомым, но давно забытым. – Новолуние... Коста... Коста...

И вдруг он вспомнил.

«Коста – знакомая фамилия. Я знаю, откуда она мне известна. Это один из родов, что связан с охотниками на вампиров. Неужели они до сих пор существуют? Я полагал, они давно были уничтожены. Но, видимо, я ошибался. Быть может, просто затаились где-то в глубине Трансильвании. Охотники всегда жили отдельными группами, родами, поселениями. Но в определенные дни встречались на нейтральной территории, чтобы поделиться друг с другом своими успехами и провалами».

– Барон? О чем вы задумались? – спросил Ирвинг, заметивший, что его не слушают.

– Какой сегодня день? – вместо ответа поинтересовался Эрих.

– Четверг, – отозвался Кристиан.

– Нет, я спрашиваю не об этом!

– Четное, если вы об этом, – ответил Ирвинг.

– Тогда нам нужно остаться здесь до полуночи.

– Зачем? – удивился Кристиан.

– Сейчас этот островок пуст, но, если я не ошибаюсь, ближе к полуночи здесь станет людно, – без лишних подробностей пояснил барон. – Мы должны подготовиться. Здесь может появиться тот, кто похитил Каталину.

Приближалась полночь. Сжавшись в комок, на земле, у самого края островка, сидел Кристиан, обхватив себя руками. Покачиваясь, он что-то тихо причитал, обращаясь к болотам. Было тихо, но за несколько минут до полуночи что-то изменилось. Кристиан, не поворачивая головы, скосил взгляд в сторону. Он готов был поклясться, что там, за его спиной, бесшумно замелькали меж деревьев темные тени. Их было много. Или так казалось. Постепенно тени начали сжимать круг, тесня чужака, обступая его со всех сторон. Кристиан не оборачивался. Видя, что юноша не сопротивляется, не нападает, одна из фигур шагнула вперед.

– Кто ты и что здесь делаешь? – спросил женский голос.

– Жду, – коротко отозвался Кристиан, не поворачивая головы.

– Кого? – спросил неизвестный низкий мужской бас.

– Вас, – произнес Кристиан.

В эту минуту из зарослей возле топи с двух сторон выскочили его спутники. Ирвинг и Эрих напали на чужаков неожиданно, застав их врасплох. Вооруженные увесистыми палками, они огрели по голове нескольких мужчин. Остальные продолжили сопротивление, выхватили арбалеты. Но выстрелить не успели. Вскочив на ноги, Кристиан притянул к себе женщину, что стояла подле него. В руке юноши блеснул острый камень, который тотчас был прижат к женской шее.

– Остановитесь или она пострадает, – крикнул юноша.

Незнакомцы замерли, переглядываясь друг с другом.

– И чего же вы ждете? – без тени страха спросила женщина.

– Мы не хотим причинять вам вред, – ответил барон. – Не за этим мы пришли.

– А зачем?

– Мы пришли сюда в надежде найти одного человека. Девушку, что украли прошлой ночью. Вам что-то о ней известно?

– Может быть... – задумчиво протянула незнакомка.

– Я уверен, что вы знаете, о ком идет речь, – сурово ответил Эрих. – Отведите нас к ней.

– Это можно устроить, но есть условие.

– Какое? – решил уточнить Ирвинг.

– Вы не должны видеть дороги. Мы завяжем вам глаза и проведем туда, куда вы стремитесь попасть.

– Это ловушка... – шепнул барону Ирвинг.

– Если и так, я рискну, – ответил он и обратился к охотникам. – Хорошо, мы согласны.

Эрих отбросил в сторону палку и поднял руки вверх, показывая, что они пусты. Тяжело вздохнув, Ирвинг сделал тоже самое.

Кристиан отступил на шаг назад, отпустил женщину и выбросил камень в болото.

– Благодарю, юноша.

Незнакомцы завязали чужакам глаза и веревками связали запястья.

– Не волнуйтесь, в болота вы не угодите, мы проведем вас.

После этих слов мужчин окружили и, слегка подталкивая вперед, повели вглубь топи.

На Брашов давно спустилась ночь. Здесь, в Трансильвании, она казалась гораздо темнее и опаснее, чем любая ночь в родном Дебрецене. Сидя в гостиничном номере, Талия не находила себе места. Девушка то подскакивала к окну, надеясь увидеть сквозь него знакомые силуэты. То отступала к двери, прислушиваясь, не раздаются ли в коридоре знакомые голоса. Но ничего не происходило. Сейчас, взглянув на часы, показывающие начало первого, Талиша устало опустилась на край кровати. Она не спала всю прошлую ночь и весь сегодняшний день. Глаза слипались, а разум покрывался туманом. Но тревога не позволяла девушке лечь в постель.

«Барон, Ирвинг и Кристиан уже давно должны были вернуться, – переживала Талия. – Так почему до сих пор не появились? А вдруг что-то случилось и с ними? Вдруг они заблудились или угодили в болото? А вдруг нашли того, кто похитил Каталину, и... не смогли его одолеть?», – эта мысль острой стрелой вонзилась в сердце, пронзив девушку насквозь. Как бы она ни пыталась оградить себя от дурных мыслей, воображение как нарочно продолжало рисовать страшные картины. Волнение за сестру дополнилось переживаниями за Ирвинга. Стоило Талии прикрыть глаза, как она слышала его крик и видела, как юноша исчезает в темной вязкой трясине. По спине тотчас бежал холодок.

«Нет, нет, этого не могло произойти!» – Талия до тошноты затрясла головой, стараясь избавиться от жутких предположений, рождавшихся в глубине ее разума.

Вдруг тихий стук заставил прервать размышления. Неподвижно замерев, девушка прислушалась. Стук повторился. Вскочив с кровати, девушка со всех ног бросилась к двери.

«Вернулись!» – задыхаясь от радости, думала Талиша. Потянувшись к замку, она даже не подумала спросить, кто беспокоит ее в столь поздний час. Распахнув дверь, Талия ожидала увидеть лицо спасенной сестры и усталую улыбку Ирвинга. Но вместо этого ее взор всего на пару секунд выхватил высокую мужскую фигуру с белокурыми волосами и нечеловеческие красные глаза. А после мир погрузился во тьму...

* * *

Греясь у костра, Каталина не спешила возвращаться в ненавистную холодную землянку. Марин обещал ей раздобыть одеяла и подготовить ночлег, но девушка до последнего оттягивала момент возвращения под землю. Здесь, среди охотников, она чувствовала себя неуютно и чуждо. Кроме Марина и той женщины, что даже не представилась, с ней никто не разговаривал. А с наступлением темноты эти двое куда-то запропастились, и Каталина осталась одна, чувствуя на себе чужие взгляды.

«Мне больше не угрожают – это хорошо. Но я все еще не могу забыть, что нахожусь здесь против своей воли. Марин просит меня о помощи, но в то же время не забывает напомнить, что я его пленница. Поэтому обманываться нельзя, здесь у меня друзей нет».

Вдруг откуда-то издалека послышался топот нескольких пар ног и громкие голоса. Охотники, что еще не спали, подняли головы, Каталина последовала их примеру. Встав, она начала всматриваться в ту сторону, откуда доносился шум. Наконец, к костру приблизилась группа охотников, впереди шла женщина, что днем угощала девушку обедом. За ней несколько мужчин прикрывали собой кого-то. Наконец, они расступились.

– Ах! – увидев того, кто стоял в тени костра, Каталина ахнула.

Сердце тотчас забилось быстрее, к лицу прилила кровь.

– Эрих, Ирвинг, Кристиан! – девушка тотчас бросилась навстречу своим спутникам, но путь ей преградил Марин, выросший словно из-под земли.

– Не подходи близко.

– Почему? – удивилась она.

– Не задавай вопросов, просто делай, что говорят.

Обернувшись к женщине, Марин усмехнулся.

– Хороший улов, Рената, – похвалил он.

Охотники развязали гостям глаза, и те смогли осмотреться. Эрих и Кристиан озирались по сторонам, ища знакомую фигурку.

Ирвинг же не спускал глаз с женщины, что привела их сюда. Услышав ее имя из уст незнакомца, он все понял.

– Я знаю, кто вы, – громко произнес Ирвинг. – Вы Рената Лист...

Глава 14
Охотники на вампиров

Из наблюдений Марина Косты:

«Письмо у нас! После недолгих уговоров и легких угроз (я старался быть вежлив!) Каталина согласилась помочь. Она все еще не доверяет нам, но это взаимно. Глядя на нее, я не могу отделаться от мысли, что она говорит меньше, чем знает. Надо бы держать с ней ухо востро. Красивые женщины всегда непредсказуемы...»

Почти не дыша, широко распахнув удивленные глаза, Ирвинг вглядывался в женщину, что привела их сюда. Он не знал, как выглядела профессор, по чьим следам он все это время слепо шел вперед. Удивительно, но он даже не поинтересовался ее возрастом. Однако сейчас, глядя на леди, чей силуэт ярко освежали всполохи костра, Ирвинг был уверен – перед ним стояла Рената Лист. Услышав это имя из уст незнакомого юноши, женщина обернулась. Но прежде, чем она успела сказать хоть слово, вперед выступил Марин. На его губах играла торжествующая усмешка. В глазах отражались языки костра.

– Вот вы и выдали себя, господа. Рената, кажется, твоя ловушка сработала. Пришли лишить жизни эту женщину? Как бы не так! До рассвета вы не доживете, кровососы! Если расскажете все, что нам нужно, обещаю, умрете быстро.

Услышав слова Марина, Каталина не на шутку разволновалась. Протиснувшись вперед, она встала возле пленников.

– О чем ты говоришь?! Это никакие не вампиры!

В эту минуту в голове снова мелькнули сомнения по поводу сущности Эриха, но сейчас девушке было не до них.

– Это мои спутники: опекун, друг детства и...эм, Ирвинг. Не смей трогать их!

– Спешу тебя разочаровать, – поддавшись вперед, Марин высокой скалой навис над девушкой. – Вероятнее всего твои спутники, или как ты там их называешь, не те, за кого себя выдают. Может быть, они утаили от тебя истинные цели своего визита в Трансильванию. Или...

Охотник на мгновение задумался, и взгляд его стал мрачнее.

– А может быть, ты всегда знала правду? Может быть, нарочно соврала мне. Если так – берегись.

От низкого, пробирающего до костей голоса охотника, сделалось не по себе. Каталина отчаянно хотела возразить Марину, защитить себя и мужчин, пришедших за ней, но в эту минуту, глядя в его хищные глаза, у нее словно пропал дар речи. Повисла тишина. Но она была недолгой.

Грубо толкнув плечом стоявшего рядом охотника, возле девушки вырос Эрих. Каталина заметила, что он старался не шевелить связанными руками. В этот момент его взгляд прожигал презрительно посматривавшего на пленников Марина.

– Вам придется объяснить свои слова и оправдать брошенные обвинения. Ваш задор весьма опрометчив. Эти господа, что привели нас сюда, пока не успели вам рассказать, что произошло на болотах. Надо ли упоминать, что будь мы настроены чуть более агрессивно, вам пришлось бы искать их трупы? Мы же пришли сюда по своей воле. И даже позволили вашим людям связать нам руки в знак смирения. Поэтому советую вам быть осмотрительнее. Вы уже совершили не одну ошибку. И вместо того, чтобы сорить угрозами, вам придется объяснить похищение этой юной леди.

От невозмутимого напористого голоса Эриха Марин начинал злиться. Этот чужак стоял перед ним со связанными руками, но при этом смел бросать ему необъявленный вызов. Марин приподнял голову и обвел вопросительным взглядом своих соратников. Охотники, окружавшие пленников, виновато потупили взоры.

«Не может быть... Черт!»

Марин понял – чужак говорил правду. Ему было неизвестно, что произошло на болотах, но стало очевидно – охотники сплоховали.

– Хотите, чтобы я объяснялся перед кровопийцами? Не дождетесь. Молитесь, чтобы для вас все закончилось быстро. Пристрелю одного, остальные заговорят быстрее.

Рука охотника потянулась к арбалету. Медлить он не собирался.

– Нет, нет, не надо... пожалуйста, – взмолилась Каталина.

– В чем вы нас обвиняете? – пытаясь отвлечь охотника, переключить на себя его внимание, заговорил Кристиан. – Я понимаю, что у вас здесь, наверняка, существуют собственные, давно устоявшиеся правила встречи гостей. Но я вынужден напомнить: мы все еще находимся на территории Австро-Венгерской империи. И на нас распространяются ее законы. Чтобы мы ни сделали, вы не вправе вершить самосуд.

– Законы написаны для людей, а не для упырей, – сквозь зубы процедил Марин.

Выхватив из-за спины оружие, охотник направил его в грудь стоявшего напротив Эриха.

– Мы не вампиры! – выкрикнул Ирвинг, до конца не понимая, что происходит и о чем ведется речь.

Крутя головой, Ирвинг выхватил из толпы взгляд профессора Лист и обратился к ней, как к единственной надежде на спасение.

– Рената, меня зовут Ирвинг. Ирвинг Торнби Сокер. Я сын Брега Сокера. Вы сами писали к нему. Я здесь из-за вас. Из-за вашего письма, что стало причиной смерти моего отца.

– Марин, стой! – крикнула Рената, моментально изменившись в лице.

– Что такое? – с неохотой опустив арбалет, Марин взглянул на женщину, чья рука легла на его плечо. Охотник не знал языка, на котором говорил Ирвинг.

Вместо ответа Рената шагнула вперед и остановилась подле связанного юноши, неуверенно вглядываясь в его лицо.

– Вы ведь понимаете меня. В отличие от ваших друзей, вы говорите по-английски, – заметил Ирвинг. – У меня в кармане лежит ваш дневник. Позвольте, я достану его.

Дождавшись, когда женщина кивнет головой, Ирвинг запустил руку в карман.

– Что он делает? – занервничал охотник.

– Подожди, Марин, – попросила Рената.

Спустя мгновение в свете костра появилась знакомая профессору книжица. Ирвинг открыл дневник и вытащил письмо, что недавно вложил между страниц.

– Вот оно, письмо, написанное вашей рукой.

Юноша протянул Ренате сложенный пополам листок. Ей хватило одного беглого взгляда, чтобы вспомнить эти строчки.

– Невероятно... Как ты говоришь, тебя зовут? Ирвинг?

– Да.

– Боже...

– Да, что такое, Рената? – не унимался охотник.

– Это моя ошибка, Марин, моя. Отпустите их, – просила Рената. – Этот юноша оказался здесь из-за меня. Его друзья, полагаю, тоже.

– Так и есть, – подтвердил Ирвинг.

Не веря своим ушам, Марин тихо выругался.

– Как такое могло произойти? Эта ловушка должна была привлечь сюда вампиров, что шли по твоему следу. Кто это такие? И как, в таком случае, оказались на болотах?

– Я все объясню, – пообещала Рената.

Женщина вновь обернулась к Ирвингу и, помогая развязать веревки на руках, виновато поинтересовалась.

– Как ты оказался здесь?

– Шел по вашим следам. Я прибыл в Венгрию и узнал, что вы «скончались». Пришлось изловчиться и раздобыть ваши записи о поездке в Трансильванию. Я залез в ваш дом. Надеюсь, вы не против. А позже, в университете, нашел карту и дневник. Одного не пойму. Почему это вас так удивляет? Вы ведь сами написали это письмо, сами умоляли отца приехать.

– Да, но... – Рената ненадолго запнулась. – Я слышала о том, что с ним случилось. Мне было неизвестно, успело ли дойти до мистера Сокера мое письмо. А потому ответа я уже не ждала.

– Отца убили, когда он уже собирался отплыть из Англии. Его смерть – дело вампирских клыков, – с грустью пояснил Ирвинг.

– Вампиры? Ты уверен? – голос Ренаты заметно задрожал.

– Да. Я видел следы.

Взгляд профессора Лист потух. Опустив голову, она прикрыла руками лицо.

– Господи, что же я наделала... Зачем, зачем я написала это проклятое письмо! Из-за моей самонадеянности, из-за стремления восстановить справедливость погиб человек... О чем я только думала, глупая!

Наблюдая за развернувшейся перед ней картиной, Каталина молчала, ловя каждое сказанное слово. Глядя, как несчастная женщина винит себя в смерти Брега Сокера, она думала: «Сначала подставила человека под удар, а теперь льет слезы. Неужели она не догадывалась, что за ней и ее действиями могут следить? Рената знала, что перешла кому-то дорогу и должна была понимать, что своим вниманием может навредить и другим людям. Так и вышло. Вот только себя ей спасти удалось, а мистер Сокер стал невинной жертвой, которой можно было избежать. На месте Ирвинга я бы не сумела простить ее».

Украдкой поглядывая на юношу, Каталина чувствовала, как ее сердце сжимается от невыразимой горечи. Лицо Ирвинга в эти минуты, казалось, совсем не менялось. Но так мог подумать лишь тот, кто совсем не знал его, тот, кому не доводилось наблюдать за ним ранее.

Каталина же была той, кто видел – Ирвингу сейчас было тяжело, вероятно, как никогда прежде. Его губы слегка приоткрылись, вдыхая больше воздуха в изнывающие легкие. Он задыхался, но не желал показывать этого окружающим. Его ресницы дрожали от быстрых, едва уловимых, движений. Взгляд рассредоточился, ища опору и не находя ее. Большим пальцем Ирвинг касался подушечек остальных пальцев, пытаясь сосредоточиться на этом простом движении, чтобы удержать мысли от бешеной неуправляемой пляски. Ему было плохо. Но никто этого не замечал. Почти никто...

«Бедный Ирвинг. Хотела бы я сказать, что понимаю твои чувства, но это не так. Не представляю, что будет со мной, когда я встречу убийцу отца».

Каталина вспомнила слова Марина о Николасе. И его жуткие предположения. Сейчас она старалась не думать о том, что приятный юноша, встретившийся им в Бистрице, мог быть душегубом, кровопийцей, лишившим ее родного человека. Но сомнения проникали в душу, то и дело терзая.

«Если окажется, что Марин прав, я сделаю все, чтобы отомстить за отца. Его убийца не должен жить. Кем бы он ни был: человеком, вампиром, да хоть самим дьяволом – я найду способ поквитаться с ним».

Каталина вновь украдкой взглянула на Ирвинга и неожиданно для себя встретилась с ним взглядом. Он будто услышал ее. Их немой диалог длился всего пару секунд. Но им обоим хватило и этого, чтобы понять – они не одиноки в своем горе.

Взяв себя в руки, Рената, наконец, успокоилась. И помогла Ирвингу окончательно избавиться от веревок.

– Если ты прочитал мой дневник, то понял, что во время экспедиции моя жизнь резко изменилась. Остановившись в Бистрице, я впервые увидела их...

Рената запнулась, вспоминая события недалекого прошлого.

– Их? Вампиров? – уточнил Ирвинг.

– Да... Я узнала одного из них. Это был влиятельный господин, попечитель Университетов Австрии, я встречала его прежде в Вене. На мою беду, он тоже узнал меня. И за мной началась охота. Неподалеку от города Сибиу ему удалось загнать меня в ловушку. Я думала, это конец. Но мне на помощь пришел Марин. Вампир был убит. Но опасность не миновала. Перед смертью он сказал, что меня не оставят в покое. За мной придут другие... И я не сомневалась, что это правда. Тогда я решила навсегда изменить свою жизнь. Инсценировала собственную гибель, покинула Венгрию и перебралась сюда. Охотники приняли меня в свою семью, и теперь я часть клана.

– Но что за ловушку вы устроили там, на болотах? – спросил Ирвинг.

– Я знала, что меня будут искать вампиры, – вздохнула Рената. – Даже после моей вымышленной смерти им нужно было убедиться, что я не выдала никому того, чему стала свидетелем в Трансильвании. Я была уверена, что они нагрянут ко мне домой, в кабинет и перевернут все документы и бумаги, что смогут найти. Я специально оставила подсказки, по которым можно было найти место на болотах. Думала, они придут сюда в поисках охотника, убившего одного из них. Мы поджидали их...

– А появились мы, – хмыкнул Ирвинг. – Ну, теперь хотя бы понятно, откуда такой «теплый прием». Но, признаться честно, в вашем плане было слишком много изъянов. Вряд ли он бы сработал, как следует.

– Теперь я это вижу, – с грустью согласилась профессор.

Обернувшись к Марину, Рената пересказала ему свой разговор с Ирвингом и объяснила, что он не представляет угрозы. Охотники больше не удерживали пленников. Один из них подошел к Кристиану, чтобы помочь освободить руки.

– Благодарю.

Второй приблизился к Эриху, но тот отшатнулся от него.

– Не трогать, я сам!

Видя, как барон, злясь, возится с веревками, Каталина решила помочь ему.

«Вот же упрямец. Будет страдать, но помощи не попросит».

Игнорируя недовольный взгляд барона, Каталина приблизилась к опекуну и остановилась точно напротив него.

– Знаете, для чего пленникам связывают запястья? Для того, чтобы они самостоятельно не смогли освободиться. Боюсь, вы еще долго будете бороться с этими веревками. Позвольте, я помогу.

Не дожидаясь разрешения, Каталина протянула руки к тугому узлу и принялась развязывать его. Барон оставался напряжен и, кажется, в любую секунду был готов оттолкнуть от себя девушку. Но вместо этого Эрих поднял взгляд и медленно скользнул им по своей подопечной. Глядя на девушку, он выискивал следы неподобающего обращения с ней.

– Каталина, как вы? Они что-нибудь сделали с вами? Что-то требовали, пытали?

С каждым новым вопросом голос барона становился все ниже и яростнее.

Каталина, кажется, только и ждала момента, чтобы поделиться с кем-нибудь своими страданиями. Недовольно нахмурившись, она кивнула в сторону Марина и заговорила шепотом.

– Это ужасное место. Эти охотники – настоящие дикари! Тот, что стоит рядом с Ренатой, Марин, притащил меня сюда и на целую ночь закрыл в землянке вместе с собакой. Я едва не умерла от ужаса и чуть не околела от холода. А он еще и водой меня окатил, проверял, не вампир ли я, представляете?! Про то, как он со мной беседовал, и говорить не стану. Угрожал и запугивал. Не знаю, как я это пережила, не тронувшись умом.

Эрих без труда распознал в голосе подопечной капризные нотки. Он понимал, что, жалуясь, Каталина, наверняка, многое преувеличивает. Но это не мешало барону взрастить зерна гнева. Скрипя зубами, он зло посматривал на охотников, желая им провалиться сквозь землю.

– Они получат по заслугам, Каталина, – пообещал барон. – Ваши страдания будут отомщены.

Веревки плохо поддавались, и Каталине пришлось склониться ниже, чтобы поддеть пальцами тугие узлы. Наконец, путы начали ослабевать. Но стоило девушке слегка задеть запястья барона рукой, как Эрих едва заметно дернулся. Сняв веревки, Каталина поняла, что стало тому причиной. На запястьях Эриха глубокими линиями горели широкие алые полосы. Путы словно прожгли барону кожу, доставив немалые страдания. Но Эрих молчал, стискивая зубы, делал вид, что все в порядке. Как только веревки упали с его рук, он быстро поправил манжеты, скрыв свои раны от посторонних глаз.

– Что это? – очень тихо спросила девушка, не совладав со своим любопытством.

Эрих не хотел отвечать, опасаясь, что их подслушают. Но подумав, что его молчание лишь раззадорит подопечную и вызовет еще больше вопросов, тихо шепнул:

– Ничего страшного. Веревки чем-то пропитаны. Пройдет.

«Ему не по себе от того, что кто-то увидит его слабость. Я буду молчать. От меня никто ничего не узнает», – решила девушка.

Проведя ладонью по рукаву мужского пиджака, Каталина кивнула, давая понять, что эти раны станут их небольшой тайной. Эрих ничего не ответил, но взглянул на свою подопечную с признательностью и благодарностью.

Тем временем Ирвинг попытался продолжить разговор с Ренатой. Ему не терпелось расспросить ее о письме. Узнать, что за ошибку совершил его отец, и как ее следовало бы исправить. Но охотники начинали терять терпение.

– Все! Хватит этих разговоров на ночь глядя, – громко заявил Марин. – Ни черта не понимаю, что болтает этот британец. И слушать его больше нет никакого желания. Да и, я полагаю, у нас есть дела поважнее. Я так понимаю, вы, господа, пришли сюда за девушкой.

Усмехнувшись, Марин снисходительно взглянул на недовольную гостью.

«И что он скалится? – фыркнула Каталина и мысленно добавила: – Болван самодовольный...»

– Вы не ошибаетесь, – раздался голос Эриха. – Мы пришли за девушкой и уйдем отсюда только с ней.

– Ну, в таком случае, вам придется задержаться, – усмехнулся Марин.

– Это не входит в наши планы, господа, – спокойно, но твердо ответил Кристиан. – Вы ведь не станете препятствовать нам? Думаю, никому из нас не нужны лишние проблемы. Поэтому будет правильно разойтись мирно, не привлекая третьих лиц.

– Кого это вы хотите позвать на помощь? – пренебрежительно спросил охотник.

– Я говорил о властях и жандармах, – пояснил Кристиан.

– Ну, в таком случае помощи вам придется ждать долго. Сюда, через болота, им не пройти. А вам не выйти. Без сопровождения вы не найдете дороги и утонете в первой же топкой луже.

– Угрожаете нам?! – грозно поинтересовался барон.

– Да. И что вы сделаете? – вновь нагло усмехнулся Марин.

– Вы не захотите этого знать, – понизив голос, зло ответил Эрих.

– Слова, одни пустые слова, – закатил глаза Марин.

Видя, как наливаются яростью глаза Эриха, Каталина обратилась к барону.

– На самом деле, мне уже объяснили причины моего похищения, – заговорила она. – И... мне кажется, вам тоже следует о них узнать. Не верю, что говорю это, но, быть может, правильнее будет остаться здесь?

– Каталина, мне кажется, ты не понимаешь, о чем говоришь, – от негодования барон вновь обратился к девушке на «ты».

Такое случалось с ним в моменты, когда он оказывался на грани своего контроля.

– Она действительно не понимает, – кивнул Марин. – А ведь я уже объяснил: у вас нет выбора. Раз пришли сюда – значит, останетесь здесь, пока вам не позволят уйти.

– Мы не нуждаемся в вашем разрешении, – рявкнул барон. – Каталина, идем!

– Постойте, куда вы собрались? Там же болота! – забеспокоилась Рената.

– И то верно, – пожал плечами Ирвинг. – Теперь нам карта не поможет. Нас вели с закрытыми глазами, я понятия не имею, где мы находимся. Боюсь, нам придется остаться. Но, – юноша вдруг задумался, прервавшись на полуслове, – как же Талия? Она ведь ждет нашего возвращения. Волнуется.

– Где сейчас Талиша? С ней все в порядке? – взволновано спросила Каталина. Увидев своих спутников сегодня ночью, она обрадовалась тому, что ее сестры среди них нет. Это оставляло надежду на то, что Талия пребывает в лучших условиях и находится в безопасности.

– Я оставил Талию в гостинице, не позволил пойти с нами, хотя она рвалась на твои поиски, – пояснил барон. – Надеюсь, она не наделает глупостей и будет мирно дожидаться нас в номере.

– Тогда мы действительно могли бы задержаться здесь... ненадолго, – предложил Ирвинг.

– Даже не знаю, что безопаснее: прогулка по болотам или ночевка среди незнакомцев, – задумался Кристиан.

– Не волнуйтесь, – мягко произнесла Рената. – Марин, прошу, перестань пугать гостей. Они не враги. Здесь вам никто не причинит зла. Отдохните, поспите. А завтра мы обо всем поговорим. Уверена, вы поймете, почему мы так настойчиво просим вас и эту милую девушку задержаться.

Эрих тяжело вздохнул. Он понимал, что они оказались в безвыходном положении. Уйти им не дадут, вырываться силой – глупо. Придется остаться. Осознавая свое положение, Эрих, однако, никак не мог найти в себе силы согласиться с охотниками. Здесь, в их поселении, он чувствовал себя в ловушке. Это давно забытое ощущение, словно зуд, не давало покоя.

«Охотники... А я думал, за минувшие столетия вы вымерли, – мысленно произнес барон. – Да и лучше бы это было так. Потомки грозных воинов, наводивших ужас на вампиров, теперь прячутся в лесах, словно болотные крысы. Жалкое зрелище... И как вы только выживаете? Устраиваете засады, надеясь выследить вампира, а сами приводите его в свой дом и верите на слово, забывая проверить подлинную сущность гостей».

Эрих незаметно коснулся израненных запястий.

«Хорошо додумались смочить веревки багульником, да только и это бесполезно. Болезненно, но не смертельно. Глупцы, вы ведь можете завтра не проснуться...»

Эрих сглотнул, представляя, как его губ касается горячая кровь потомственных охотников. Этот вкус был ему знаком, но почти забылся, канув в гущу веков. От кого-то из присутствующих тонким дурманящим ароматом повеяло запахом крови.

«Кто-то из них ранен. Я могу облегчить твои страдания...»

Мысли начали сводиться в одну точку, жажда стала настойчивее. Чтобы не выдать себя, Эрих резко тряхнул головой, возражая рассудок.

«Здесь опасно демонстрировать свою сущность. Эти охотники ни на что не годятся, но их много – это может стать проблемой».

Где-то у землянки залаял пес.

«Нужно держаться подальше от блохастой твари».

Барон вновь взглянул на свою подопечную. Каталина казалась спокойной, а значит, ей не угрожала опасность.

– Ну, что ж... – наконец, согласился барон. – Раз вы так настойчиво навязываете нам свое гостеприимство, мы вынуждены остаться. Но больше никаких повязок и оков.

– Посмотрим на ваше поведение, – заявил охотник.

– Марин, пожалуйста... – Рената легко коснулась рукой своего товарища. – Вы здесь гости, никаких веревок больше не будет. У нас есть свободные землянки, мы подготовим для вас спальные места и накормим ужином.

– Было бы славно, – улыбнулся Ирвинг.

– А завтра мы продолжим разговор, – кивнула Рената.

Эриха, Кристиана и Ирвинга отвели в большую просторную землянку. Как и обещала Рената, им предоставили все необходимое для ночлега. Каталина осталась в отдельном жилище, где ее поклялись не беспокоить. Эта ночь подходила к концу. Ее последние часы были наполнены сомнениями и опасениями. Каталина долго не могла уснуть, думая о просьбе Марина. Эрих прислушивался, не доверяя охотникам. Ирвинг снова и снова прокручивал в голове разговор с Ренатой, что только предстоял им обоим. Кристиан терзался собственными демонами. Марин был настороже, не доверяя чужакам. И лишь Рената Лист, смочив подушку слезами, быстро провалилась в спасительный сон.

Следующим утром Ирвинг первым покинул землянку. В лучах солнца поселение охотников, спрятанное в лесной глуши, выглядело приветливее, чем ночью. У костра, что не гас даже при свете дня, стояла Рената и, подняв голову вверх, что-то внимательно высматривала в небе.

– Пытаетесь днем рассмотреть звезды? Или ждете, пока пролетит комета? – подойдя к женщине, пошутил Ирвинг. Он надеялся привлечь ее внимание и поговорить.

– Тот, кого я жду, никогда не подводит, – улыбаясь, ответила Рената. – Ты рано встал. Надеюсь, удалось отдохнуть? Вчерашняя ночь была не из легких.

– Признаться, спал я мало. Меня мучают вопросы.

– Понимаю... – кивнула профессор.

В этот момент что-то небольшое с огромной скоростью пронеслось над головой Ирвинга.

Юноша пригнулся, прикрывая руками голову.

– Не бойся, – засмеялась Рената. – Это всего лишь ручной сокол, – произнесла она, любуясь хищной птицей, что села ей на руку. – Его зовут Зафар. Он попал ко мне слабым болезненным птенцом. И смотри, в кого в итоге превратился.

– Красивый... – протянул Ирвинг, думая, как начать разговор о письме.

Но Рената опередила его.

– Ты хочешь знать, почему я просила твоего отца приехать сюда?

– Да. Ради ответа на этот вопрос я проделал весь этот путь.

– Я расскажу.

Присев возле костра, Рената осторожно поглаживала сокола по гладким блестящим на солнце перьям. Ей было непросто начать этот разговор. Но приходилось пересиливать себя.

– Когда я впервые познакомилась с Марином, он много рассказывал мне о вампирах, охотниках и их совместной истории. В то время все, что я знала об этих существах, было вычитано мною в романе мистера Сокера. Однажды я задала Марину вопрос о графе Дракуле, надеясь услышать историю, в которой охотники победили величайшего монстра всех времен и народов. Но ответом мне стала лишь отборная брань.

– Странная реакция... – удивился Ирвинг. – Это из-за того, что охотникам не удалось одолеть графа Цепеша?

– Нет, дело в другом, – ответила Рената и добавила: – Подожди немного, я хочу, чтобы ты узнал все из первых уст. Я могу что-то напутать.

Рената удалилась, попросив подождать ее возвращения. Пока профессора не было, дверь одной из землянок распахнулась, и к Ирвингу, щурясь от яркого света, вышла Каталина.

– Ты уже на ногах? А где барон и Кристиан? – спросила девушка.

– Они не горят желанием проводить время вместе с хозяевами этого места, – ответил Ирвинг. – И предпочитают оставаться под землей. Вот ведь кроты. А ты, кстати, вовремя. Сейчас мы услышим подлинную историю графа Дракулы.

Каталина встрепенулась, вспоминая вампира из замка Бран.

– Дракула... А я уже забыла о нем. Вы видели его? Того жуткого кровососа из Брана?

– Кровососа? – Ирвинг громко рассмеялся. И поведал девушке историю их знакомства с графом.

– Актер?! – с негодованием воскликнула Каталина. – Быть этого не может! Я же своими глазами видела – клыки, когти, этот взгляд. А как же синие огни, волчий вой?

– В этот раз барон оказался прав. Все это было фикцией, бутафорией, – пожал плечами Ирвинг.

– Как же это нелепо. Испугалась лицедея-неудачника.

– Быть может, он не безнадежен. Раз сумел обвести тебя вокруг пальца, – усмехнулся юноша.

– А вот и мы, – Рената вернулась, ведя за собой Марина.

Увидев девушку, профессор улыбнулась и поздоровалась с ней. Марин же от приветствий увильнул. Оказавшись подле гостьи, он, не церемонясь, обхватил ее стан широкими ладонями, случайно или нет, бегло коснувшись ягодиц.

– Подвинься, барышня.

Приподняв девушку над землей, охотник переставил ее в другое место и протиснулся к костру.

Каталина едва не задохнулась от негодования.

– Да что ты себе позволяешь?! Мужлан!

Марин лишь усмехнулся, довольный тем эффектом, что произвел на городскую высокомерную девицу. Ирвингу сделалось не по себе. Каталина пусть и не была его дамой сердца, но все же не заслуживала подобного обращения. Повернувшись к охотнику, Ирвинг натянул маску недовольства.

– Немедленно извинитесь перед мисс Эстерхази!

– Что нужно этому бриташке? – поморщившись, спросил Марин, обращаясь к Ренате.

– Он недоволен твоей вольностью в адрес нашей гостьи, – объяснила профессор. – И я тоже, Марин. Эта девушка не привыкла к подобному обращению. Я столько раз спросила тебя быть повежливее. Прошу, извинись.

– И не подумаю.

– Марин...

Охотник тяжело вздохнул и закатил глаза.

– Только ради тебя, Рената.

Толкнув Ирвинга плечом, Марин подошел к девушке так, чтобы Каталина не видела никого, кроме него.

– Приношу вам свои глубочайшие извинения, милая барышня. И обещаю больше не тревожить ваш прелестный зад.

– Хам! – не выдержав подобного обращения, Каталина, не задумываясь, влепила охотнику звонкую пощечину.

Прижав ладонь к щеке, Марин рассмеялся и, не скрывая своей насмешки, вернулся обратно к костру.

– Марин, будь добр, расскажи Ирвингу то, что однажды поведал мне, – попросила Рената. – Он хочет услышать историю о графе.

– Он все равно ничего не поймет, – хмыкнул Марин. – Вероятно, как и его папаша...

– Марин, пожалуйста, – настаивала Рената. – Начинай. Я переведу каждое твое слово.

– Ладно, пусть слушает, – задорная усмешка мгновенно слетела с губ охотника.

Лицо стало мрачнее и серьезнее.

– Если я спрошу вас о том, кем был граф Влад Цепеш, вы непременно ответите – вампиром. Но черта с два! Это было не так! Совсем не так! Дракула был первым из нас. Отважным охотником, что собрал собственное войско, чтобы выгнать с наших земель разбушевавшихся кровопийц. Он был силен. Люди верили ему, шли за ним. Он был защитником и спасителем. Первые охотники под его предводительством убили многих вампиров. Но время не щадит никого. Старость и болезни сделали свое дело, забрав графа в могилу. И тогда вампиры вновь подняли головы. Понимая, что Дракула оставил после себя великое наследие – охотников, что будут биться с ними, не жалея себя, они пошли на хитрость. Они не сумели победить ни самого Влада, ни его потомков. Но сделали то, что оказалось хуже поражения. Вампиры, что были у власти, приложили все силы, чтобы опорочить имя графа. Они уничтожили все записи о его подвигах, все следы его борьбы с нечистью. Словно в насмешку, они назвали его кровопийцей, вампиром, жутким монстром. Эти небылицы быстро разошлись по землям Трансильвании, а оттуда дальше, превратившись в легенды. С тех пор имя Дракулы стало вызывать в людях дикий ужас. Со временем мифы о злодеяниях Цепеша начали забываться. Но тут явился этот писака, – процедил сквозь зубы Марин. – Его роман, разлетевшийся по миру, вновь поднял волну лжи. И теперь каждый ребенок знает, что Влад Дракула – кровожадный вампир. Глупая книжица втоптала в грязь великого человека. Моего предка. Во мне течет кровь Дракулы – защитника и охотника. Но расскажи я об этом, меня запишут в монстры. Все наше наследие вымарали из истории, заменив гнусной ложью. И твой отец сыграл в этом далеко не последнюю роль, – повернувшись к Ирвингу, Марин зло ткнул пальцем ему в грудь.

Ирвинг не знал, что сказать. Этот рассказ казался ему невероятным. Дракула – охотник на вампиров. Да как, как такое возможно?

– Неужели все это правда? В голове не укладывается... Я с самого детства слушал рассказы отца о кровавом графе из далекой страны. Монстре, что пил человеческую кровь и не щадил никого. Отец жил этими легендами. Получается, вся его жизнь была посвящена... лжи? Не-ет... Не может быть.

– Узнав эту историю, я решилась написать мистеру Сокеру письмо, – заговорила Рената. – Я хотела, чтобы он встретился с Марином, узнал правду и опроверг то, что написано в его романе. Я надеялась, что он поможет открыть людям правду и очистить имя Влада Цепеша. Как же глупо...

– Я уверен, отец хотел бы услышать эту историю, – произнес Ирвинг. – Он всю жизнь по крупицам собирал легенды о Дракуле, скупал старинные рукописи с любым упоминанием его имени. Он жил этим долгие годы. Если бы он только знал...

– К сожалению, теперь уже ничего не изменить, – вздохнула профессор.

– Всегда можно что-то сделать, нужно только захотеть и приложить усилия, – оживился Ирвинг. – Теперь я знаю правду, которой не знал отец. А значит, исправить его ошибку – это мой долг.

Пожав плечами, Марин отошел от костра. Рассказанная им история, как бывало и прежде, вновь испортила ему настроение. И чтобы не отвечать на другие вопросы, охотник предпочел удалиться в свою землянку.

Видя, что Ирвингу нужно переварить свалившееся на него откровение, Рената оставила его, незаметно скрывшись из вида.

А позже ушла и Каталина. Ирвинг остался один и просидел в одиночестве до самой ночи.

Когда солнце опустилось за горизонт, Каталина вновь возвратилась к костру и обнаружила юношу, сидящего на прежнем месте. Он был настолько поглощен своими мыслями, что даже не заметил ее появления.

Недолго постояв за плечом Ирвинга, Каталина все же решилась нарушить его одиночество. Подойдя ближе, она присела рядом с ним и аккуратно коснулась ладонью его руки.

– А? – Ирвинг вздрогнул от неожиданности. На время он словно забыл, что вокруг него текла жизнь.

– Ты, кажется, задумался.

– Да, мне теперь есть над чем размышлять.

– Вот ты и разгадал загадку, что привела тебя в Трансильванию. Что ты будешь делать теперь? Вернешься в Англию?

– О возвращении говорить рано. Теперь я должен сделать то, чего не сделал отец.

– Ты хочешь опровергнуть его истории? – догадалась Каталина. – Но это невозможно. Роман Брэга Сокера уже заполонил собой все библиотеки мира. Его нельзя выкинуть из памяти читателей.

– Это я прекрасно понимаю, – произнес Ирвинг. – А потому буду искать другой способ рассказать подлинную историю графа Дракулы.

– У тебя уже появились идеи?

– Если честно, есть одна, – кивнул Ирвинг. – Я напишу свой роман.

– Хочешь стать писателем, как твой отец?

– Чтобы заставить людей забыть о его романе, мне придется стать лучше, чем отец. Но я не уверен, что смогу это сделать.

– Сможешь, – теплая мягкая рука Каталины нежно, по-дружески накрыла ладонь Ирвинга – Я верю в тебя. Ты проделал такой путь, чтобы узнать тайну письма. Не думаю, что тебя остановят какие-то предрассудки.

– Спасибо, Каталина. Мне будет легче идти вперед, зная, что кто-то верит в мои силы.

Из темноты донесся строгий оклик барона.

– Каталина, нам нужно поговорить.

Пожелав Ирвингу доброй ночи, девушка вскочила на ноги и, быстро скрывая в тени лицо, направилась в землянку.

Каталина весь день ждала разговора с бароном. Но к ней Эрих заглянул лишь после заката. Разъяренный, впрочем, как всегда. За сегодняшний день девушка успела сотню раз прокрутить в голове то, что собиралась сказать. Но, увидев барона, забыла все свои аргументы.

– Я говорил с охотником. С этим Костой, – недовольно поморщился Эрих. – Ты правда написала письмо губернатору?

– Да, – призналась Каталина. – Что мне еще оставалось? Вы не спешили меня спасать. А он был весьма убедителен в своих угрозах.

Барон смягчился. Он все еще чувствовал вину перед своей подопечной. Ведь ее похитили у него из-под носа, а он не смог этого предвидеть.

– Я понимаю, ты была напугана, и вступать в спор с похитителем было для тебя опасно. Но ты должна знать: это письмо... Оно доставит нам много проблем.

– Каких?

– Губернатор знает больше, чем говорит. И я уверен, за ним стоит тот, кто умело дергает его за ниточки. Когда до них дойдет твое послание – ты станешь опасна, будешь представлять угрозу их тайнам. И они захотят... – барон пытался подобрать слова, что не сильно испугают девушку. – Каталина, мне не просто это говорить...

– Они захотят избавиться от меня, – прекрасно понимала девушка. – Да, на это и рассчитывает Марин.

– Этот охотник делает из тебя приманку, – зло выплюнул барон. – Ему плевать на твою жизнь, на твою безопасность. Нам нужно уходить отсюда и сделать это следует немедленно.

– Барон, мы не можем уйти. Во-первых, нас не выпустят, – напомнила Каталина. – Их больше – нас схватят. А сбежим незаметно – погибнем на болотах. Вы ведь и без меня знаете об этом. Иначе не остались бы здесь на целые сутки.

Каталина была права и как никогда рассудительна. Эрих же впервые за долгое время чувствовал себя слабым и растерянным. Он не знал, как выбраться из поселения, не был уверен, что сможет вывести подопечную из этих мест. Прошлую ночь и весь минувший день он изучал поведение охотников, пытался считать их распорядок, подслушать что-то важное. Но не узнал ничего, что помогло бы построить план побега.

– Марин говорит, что с моей помощью они смогут поймать того, кто убил папу.

– Я слышал эти сказки. И, увы, не верю в них, – отмахнулся барон. – Этот охотник обманывает тебя, ищет способ заставить поверить ему. Не делай этого, Каталина.

– Я не доверяю Марину, не доверяю никому здесь. Но думаю, что они действительно хотят поймать... Боже, не верю, что всерьез произношу это – вампира. Эрих, я хочу знать, что тот, кто убил папу, понесет наказание. Одной мне его не достать. А они могут сделать все сами. Нужно лишь немного помочь. И я считаю, что это наш единственный выход из сложившейся ситуации.

– Я не одобряю этого решения. И твой отец бы не одобрил.

– Мой отец мертв, барон. А вы, как и я, мучаетесь загадкой его смерти. Мы не сможем жить спокойно, пока не поставим точку в этой жуткой истории. Разве это не так? Давайте, скажите, что я опять неправа.

– Ты права, Каталина, – вздохнул Эрих. – Права, как никогда. И это впервые меня пугает.

– Так мы останемся? – спросила девушка. – Объединим свои силы с охотниками?

– Я бы очень хотел дать отрицательный ответ, – нахмурился барон. – Но в этот раз, я, кажется, бессилен противиться происходящему.

– И не надо этого делать, барон. Всякий раз, когда мы с вами занимаем разные углы, происходит что-то неправильное. Может быть, для разнообразия попробуем встать на одну сторону?

– Заманчивое предложение, – усмехнулся Эрих, – но в нем чувствуется подвох.

– Это не подвох, а нюанс, – загадочно произнесла Каталина. – Не думайте, что мое нынешнее предложение как-то влияет на наши с вами взаимоотношения.

– А я уже было подумал, что ты перестаешь видеть во мне своего врага.

– Я вас врагом не считаю. Но и другом не назову. Вы просто человек, с чьим присутствием в своей жизни я вынуждена мириться.

«И тот, кто весь вечер обращается со мной на ты, – заметила девушка. – Интересно, барон сам заметил, как перешел эту грань?»

«Невозможная, – в этот момент думал Эрих. – А я ведь пытался найти к ней подход. Ненадолго мне показалось, что мы чуть было не пришли к согласию. Но она снова взялась за свое. Я начинаю терять надежду на то, что мы с ней сможем существовать в мире. А вместе с надеждой я теряю терпение. И когда его совсем не останется, она пожнет плоды своего упрямства. Ей это не понравится. Зато я получу подлинное наслаждение. Она еще не знает, каким опекуном я могу быть. Я стану для нее самым страшным кошмаром. Возможно, лишь радикальные меры уберегут ее от новых проблем».

Погрузившись в молчание, Каталина и барон больше не пытались вступить в диалог. И спустя несколько мучительно долгих минут, Эрих направился к двери. Но у самого выхода его настиг голос подопечной.

– Как ваши запястья? Быть может, стоит их обработать?

Эта внезапная забота застала Эриха врасплох.

– Не волнуйся об этом. Вскоре все заживет.

– Вы уверены? Не хватало, чтобы вы подцепили здесь какую-нибудь болезнь.

– Тебя беспокоит мое самочувствие? – удивился барон.

– Конечно... – ответила Каталина, слегка смутившись. – Вы ведь должны быть здоровы, чтобы исполнять обязанности опекуна.

– За это можешь не переживать. Я буду.

– Тогда доброй ночи, барон.

– Доброй ночи, Каталина.

Ища подвох в вопросах девушки, Эрих вышел из землянки. Он десятки раз мысленно вернется к этому разговору, чтобы в конце концов понять, что в ту минуту Каталина была искренна в своей заботе.

Глава 15
Лицом к лицу

Из дневника Каталины Эстерхази:

«Все, что происходит со мной последний месяц, до сих пор кажется страшным сном. По ощущениям, еще вчера вместе с отцом мы собирались в театр, а теперь я сижу в холодной землянке в румынской глуши и всерьез задумываюсь о том, как бы выйти на след вампира, убившего папу. А быть может, я просто схожу с ума? Что, если мой разум играет со мной? Вдруг после смерти отца я не справилась и...потеряла рассудок? Нет, пожалуй, тогда не было бы так холодно. Все, что происходит сейчас – реально. И от этой действительности мне уже не убежать...»

День губернатора Хольцера не задался с самого утра. Выходя из дома, он обнаружил, что горничная не начистила его любимые ботинки. Затем, выйдя из дома, вернулся, забыв шляпу. А выходя из автомобиля поскользнулся, едва не упав в лужу. Усаживаясь за рабочий стол в своем кабинете, губернатор уже не ждал от этого дня ничего хорошего. За дверью в приемной, что-то уронив, извинялся перед госпожой Бауэр новый помощник мистера Хольцера. Его прислали из Австрии на замену почившего Петера Эстерхази. Но этот уже немолодой, однако совершенно нерасторопный господин, лишь выводил губернатора из себя.

«Боже, Петер справился бы с этим в два счета», – по сто раз на дню твердил мистер Хольцер.

Ближе к обеду госпожа Бауэр принесла корреспонденцию. Перебирая письмо за письмом, губернатор задержал внимание на слегка помятом конверте. Прочитав имя отправителя, он округлил глаза от удивления.

«Мисс Каталина Эстерхази? – удивился Маркус. – Хм, я слышал, она странствует».

Распираемый любопытством, мистер Хольцер разорвал конверт и достал оттуда письмо. Оно оказалось весьма коротким. Но, пробегая глазами по аккуратным строчкам, губернатор становился все мрачнее и мрачнее. Дойдя до конца, мужчина побагровел. На лбу выступила испарина. Расстегнув дрожащей рукой ворот рубашки, он принялся перечитывать письмо заново, надеясь, что неправильно понял его содержание.

Каталина писала:

«Уважаемый, мистер Маркус Хольцер.

Совершая путешествие по Трансильвании, я раскрыла истинную причину гибели моего отца.

Я заявляю прямо: Петер Эстерхази был убит.

И мне удалось узнать имя его убийцы.

Мистер Хольцер, как только получите это письмо, немедленно выезжайте в Трансильванию.

Я буду ждать вас 29 числа после заката солнца в заброшенном замке Поенарь.

Приходите один.

Утратившая веру в справедливость, искренне ваша, Каталина Эстерхази».

Открыв глаза, Каталина вновь увидела перед собой не потолок своей комнаты, а земляную насыпь.

«Это снова был не сон».

Пытаясь повернуться, она ощутила боль в затекшей спине. Сморщившись, перекатилась на бок и едва не упала на пол. Твердый неровный полог был худшим местом для сна. И за последние дни Каталина жутко измучилась, пытаясь найти способ выспаться. Умывшись в тазу с ледяной водой, заботливо приготовленном Ренатой, Каталина вспомнила, какой сегодня день.

«27-ое число. Значит, после обеда мы покидаем лагерь и отправляемся в замок Поенарь. Кажется, таким был план».

В дверь постучали. Но не успела Каталина ответить, как та распахнулась, и бодрым шагом в землянку вошел Марин.

– Ты должен был подождать за дверью, пока я не позволю войти, – недовольно произнесла Каталина. Наглость охотника не переставала поражать ее. – А вдруг я была не готова принять тебя?

– Можно подумать ты здесь голой расхаживаешь, – усмехнулся Марин и хитро добавил. – Или расхаживаешь?

– Нет, конечно! – возмутилась девушка подобному предположению.

– Так и думал. Я принес кое-что. Это тебе понравится.

Ухмыльнувшись, мужчина положил на деревянный полог светлое летнее платье. Оно выглядело совсем новым.

– Мои люди купили его в Брашове. Тебе нужно будет переодеться во что-то привычное для встречи в замке.

– Какая разница, во что я буду одета?

– Ты не должна спугнуть нашего гостя в первые же минуты. Он не должен заподозрить тебя в связи с охотниками, – объяснил Марин. – Ладно, давай, одевайся и выходи. Мы собираемся у костра, чтобы в последний раз обсудить наш план. Не задерживайся.

Марин вышел из землянки, и Каталина сумела переодеться. Платье, что принес Марин, было намного проще тех, что девушка носила дома. Ткань, фасон – все выдавало ее простоту.

«В любом случае, это лучше, чем те тряпки, в которых я хожу последние дни, – подумала девушка. – Я снова похожа на себя, какое счастье!»

Зеркала в землянке, конечно, не нашлось, но Каталина доверяла своему внутреннему голосу. А он твердил, что выглядит она довольно неплохо. Закончив приводить себя в порядок, девушка направилась к двери.

«Лучше выйду сама, а не то этот мужлан снова заявиться ко мне без спроса».

Открыв дверь, Каталина шагнула на улицу.

В этот день все охотничье поселение собралось возле костра. Не перебивая, каждый слушал Марина, что снова и снова четко излагал план действий. Эрих, Ирвинг и Кристиан тоже были здесь. Заметив девушку, Марин махнул ей рукой.

– Подходи сюда.

Каталина заметила, как по ней скользнул заинтересованный взгляд охотника. Одобрительно хмыкнув, Марин качнул головой.

– Барышня-то у нас теперь как на выданье. Жаль, жениха тебе под стать у нас не найти. Мы тут все попроще будем.

Марин засмеялся, а Каталина лишь закатила глаза.

«Ну что за нравы».

Встав рядом с Кристианом, девушка поинтересовалась.

– И давно вы здесь?

– Кажется, целую вечность, – вздохнул юноша. – Охотники распределяют свои позиции, Марин дает им указание, кто где встанет, кто где затаится.

– Ну, и как план? Хорош?

– План чего? Поимки мифического вампира? – Кристиан усмехнулся. – Странные они здесь все. Я понимаю, что мы им просто подыгрываем, но делать это становится все сложнее. Посмотри на них. Они рассуждают об охоте на вампиров с такой серьезностью, будто упыри существуют на самом деле.

– А ты совсем не веришь в них? – уточнила Каталина.

– Я верю в то, что доказано наукой. В то, что видел своими глазами. Вампиры, волколаки и прочая чушь – это детские сказки. Эти люди живут в глухом лесу, вдали от цивилизации. Неудивительно, что у них все еще сохранилась вера в подлинность старых легенд.

«Кристиан совершенно не воспринимает происходящее всерьез, – поняла Каталина. – Быть может, это и к лучшему».

Незаметно взглянув на юношу, что был спутником ее детских игр, Каталина вдруг осознала, что не желает открывать ему правду о существовании нечисти.

«Чем меньше Кристиан знает, тем меньше вопросов задает. А в нынешней ситуации любое молчание – бесценно. Пусть думает, что вампиры – это вымысел. Так будет проще нам всем».

Смирившись с этой мыслью, Каталина переключила свое внимание на Марина.

Тем временем Коста закончил давать указания охотникам и повернулся к девушке.

– Повторяю последний раз, надеюсь, все запомнят. Мы прибываем в замок Поенарь 28-ого числа на рассвете. Так у нас будет целый день, чтобы успеть организовать засаду. Как только стемнеет, наша барышня войдет в замок и будет ждать там гостей.

– Хочешь, чтобы она вошла туда одна? – с вызовом спросил барон. – Этого не будет.

– А что предлагаешь ты? – сложив руки на груди, поинтересовался Марин. – Собраться в замке всем вместе и спугнуть вампиров? Мы будет рядом.

– Каталина одна туда не сунется, – повторил барон. – Я пойду с ней.

– Я тоже это не пропущу, – воскликнул Ирвинг.

– Пропустишь, – произнес Эрих. – Вам двоим, – Эрих кивнул на Кристиана, – там делать и вовсе нечего. Вы будете только мешать.

– Согласен, – кивнул Марин. – Лишние люди там ни к чему. Вы останетесь здесь вместе с Ренатой и молодежью, что еще не доросла до схватки с вампирами.

– Но... – округлил глаза Ирвинг. Однако договорить не успел.

– Не обсуждается, – прервал его охотник. – А ты... – Марин, будто раздумывая, взглянул на Эриха. – Не думаю, что твое присутствие в замке необходимо.

– Не обсуждается, – скопировав его же тон, ответил барон.

– Если барон пойдет со мной, мне будет определенно спокойнее, – вступила в разговор Каталина.

– Ну, ладно, – согласился Марин. – Он твой опекун, как я понял, думаю, никто не заподозрит ничего странного в том, что вы пришли вдвоем. Главное, помните, вампир обязательно появится. Постарайтесь разговорить его. Не бойтесь, напасть он не успеет. Мы будем наготове.

Спустя несколько часов охотники вместе с Эрихом и Каталиной покинули поселение. Девушке и барону вновь завязали глаза, чтобы они не видели путь через болота. Когда топи кончились, повязки были сняты. Путь до старого замка занял остаток дня и всю ночь.

* * *

Марин и его отряд уже были на полпути к замку Поенарь. В поселении охотников с их отбытием стало тише и, кажется, даже спокойнее. Каждый занимался своим делом: пополнял припасы, чинил землянку или начищал оружие. И лишь Ирвинг с Кристианом слонялись по поселению без дела. Местные, уже привыкнув к гостям, почти не обращали на них внимания. Вдруг Кристиан легко толкнул Ирвинга в бок.

– Смотри, Рената собирается в Брашов, чтобы прикупить кое-что необходимое.

– И? Хочешь ей помочь?

– Хочу выбраться отсюда, – тихо, чтобы их не подслушали, ответил Кристиан. – Единственное, что нас останавливает от побега – болота и неизвестность. Но если мы незаметно выскользнем из поселения и пойдем вслед за Ренатой, она выведет нас отсюда.

– Хм... Дело говоришь, – согласился Ирвинг. – Ты, оказывается, смышленый. А так сразу и не подумаешь.

– Продолжишь иронизировать или, наконец, возьмешься за дело?

– Да ладно, не будь таким серьезным. А то по твоему лицу сразу понятно, что мы что-то задумали. Расслабься. И не привлекай лишнего внимания.

Не выпуская Ренату из поля зрения, юноши, будто ни в чем не бывало, разделились и незаметно скрылись за высокими кустарниками. Когда же женщина вышла на тропу, ведущую прочь из поселения, Ирвинг и Кристиан последовали за ней.

Стараясь не шуметь, они шли по следам Ренаты, держась от нее на приличном расстоянии, но при этом видя, на какие кочки наступает охотница.

– В оба смотри! Видишь, видишь, как плутает, – прошептал Ирвинг.

– Да тише ты. Услышит, – оборвал его Кристиан.

Некоторое время юношам удавалось не отставать. Но со временем Кристиан начал замедляться.

– Что ты там копаешься, идем, упустим же, – занервничал Ирвинг.

– Подожди секунду.

Чувствуя, как из-за волнения и тревожного напряжения сердце колотится быстрее, Кристиан запустил руку в карман, надеясь отыскать пузырек с лекарством. Но его рука снова и снова проваливалась в пустоту.

«В кармане появилась дыра, и пузырек, видимо, выпал. Этого еще не хватало. Без успокоительного придется туго, за долгие годы я привык, что оно всегда под рукой».

Недовольный Ирвинг вновь шикнул, привлекая внимание Кристиана, и юноша, тяжело вздохнув, пошел вперед. Но чем дальше в болота они заходили, тем сильнее нарастала тревога. Руки Кристиана начали заметно подрагивать, дыхание стало сбиваться. Глядя на него, Ирвинг, недоумевая, спросил:

– Да что с тобой? Припадок что ли какой-то?

– Все... нор... нормально... – ответил Кристиан, но тотчас потеряв координацию, наступил ногой в болото. Затянуть в топь его не успело, он резко отпрыгнул в сторону. Но пульс в это мгновение зашкаливал. Лицо покраснело, на лбу выступила испарина.

– Нет, приятель, что-то не в порядке... – догадался Ирвинг, но было уже поздно.

Кристиан затрясся, словно в ознобе, перед глазами все поплыло. А разум постепенно начал терять контроль над телом. Закрутив головой, юноша вдруг сошел с тропы и помчался сквозь болота, не разбирая дороги.

– Куда ты?! С ума сошел! – ошарашенный внезапным поступком Кристиана, Ирвинг рванул за ним. – Стой! Стой же! – кричал юноша, но Кристиан не слышал его и даже не думал замедлять бег.

Вскоре его тело начало меняться. Температура поднялась, стали удлиняться ноги, расширяться спина. Одежда трескалась по швам, вместо ногтей отрастали когти. Тело начало покрываться густой черной шерстью. Последние клочки костюмы упали на землю. Над болотами раздался громкий вой. И Кристиан обратился, окончательно потеряв человеческий облик.

Сознание угасло, вытесненное звериной сущностью. Нос уловил знакомые запахи, и оборотень, встав на четвереньки, понесся, быстро скрывшись за деревьями. Последнее, что помнил человеческий мозг – плеск воды далеко за спиной и громкий крик Ирвинга, угодившего в болото.

– Помоги-и-ите-е-е...

* * *

28-го числа на рассвете охотники, как и планировали, начали готовиться к засаде возле полуразрушенного сооружения. А как стемнело, Каталина и Эрих, держась вместе, ступили в замок Поенарь.

В стенах, давно забывших, что такое жизнь, было тихо и мрачно. В темных углах сновали неясные тени. Повсюду гуляли сквозняки. Каталина поежилась, желая посетовать на холод. Но быстро поняла, что дрожь вызвана не им, а страхом. Сделав несколько шагов вперед, она встала на полосу лунного света. Эрих остался позади, скрываемый тьмой. Время шло, но ничего не происходило.

«Кажется, Марин просчитался, – начала подозревать девушка. – Его план всегда был далек от идеального».

Однако, чтобы она ни думала, уйти сейчас было нельзя, и Каталина продолжила ждать. Вдруг старые стены наполнил звук шагов. Сердце екнуло, страх подобрался ближе к сердцу. Мелькнула знакомая тень, и из-за разрушенной каменной стены вышел губернатор Хольцер.

– Каталина? Это правда ты?

– Это я, мистер Хольцер. Вы не ошибаетесь.

Несмотря на дикий страх, Каталина старалась казаться спокойной. Она говорила то, чему ее научил Марин, ни на шаг не отступая от общего плана.

– Дитя, какая нужда заставила тебя приехать в этот замок, забраться так далеко, – голос губернатора дрожал. – Ты могла вернуться в Дебрецен, прийти ко мне и обо всем поговорить.

– Нет, это было бы небезопасно, – произнесла Каталина. – Нас могли бы подслушать. Лучше здесь, подальше от чужих глаз.

Мистер Хольцер переминался с ноги на ногу и казался бледнее, чем обычно. Его заметно потрясывало, а голос дрожал.

– Так что ты узнала, дитя? В письме говорилось о гибели Петера.

– Об убийстве, – поправила девушка. – Я писала вам об убийстве отца.

– Каталина, я знаю, что для тебя это огромная потеря, но в смерти Петера некого винить, – пытался убедить губернатор.

– Ошибаетесь. Я знаю, кто убил папу. Это сделали вампиры.

Мистер Хольцер едва не подавился слюной. Запнулся и несколько мгновений не мог вымолвить ни слова.

– Кто?

– Вампиры. Вы встречали их когда-нибудь?

– Дитя, я не понимаю...

– Ну все, хватит, это начинает утомлять, – выйдя из тени, к губернатору прямиком направился Эрих.

Увидев барона, мужчина задрожал еще сильнее.

– Вы тоже здесь?

– Как видите.

– Это хорошо, – засуетился губернатор. – Барон, увезите мисс Эстерхази обратно в Дебрецен. Ей нужен отдых и покой. Бедная девочка не может смириться со смертью последнего родителя. Вы поможете ей? С этим нужно что-то делать, иначе она может и вовсе сойти с ума.

Медленно-медленно Эрих шаг за шагом приближался к губернатору. От охватившего его ужаса Хольцер едва шевелился.

– Говорите правду, губернатор. Не заставляйте меня быть грубым.

– Чего вы хотите, барон?

– Ответов. Кто стоит за смертью Петера?

– Я не знаю.

– Не лгите, – прикрикнул Эрих.

– Мне нечего скрывать, – испуганно залепетал губернатор.

– Снова ложь!

Схватив губернатора за горло, Эрих без труда приподнял его над землей.

– Ах! – глядя на это, Каталина вздрогнула.

– Говорите... – прошипел Эрих.

– Браво, барон, браво!

Громко хлопая в ладоши, из темноты вышла высокая мужская фигура. Николас появился словно из ниоткуда.

– Какая экспрессия, какая чистая ярость, – звонко рассмеялся вампир.

Каталина догадывалась, что все это время он был где-то рядом. Но как бы она ни старалась, не могла разглядеть во тьме его силуэт.

– А вы, мистер Хольцер, плохой актер, – резко изменив голос, заявил Николас. – Смотрите на леди, берите пример с нее. Дрожит от ужаса, но до последнего играет свою роль.

Поставленный на ноги губернатор попятился, отступая подальше от Эриха.

– Я... я... я могу уйти?

– Идите. Вы мне больше не нужны, – махнул рукой белокурый юноша.

Боясь, что Николас передумает, мистер Хольцер со всех ног рванул на выход.

– Барон. Я рад, наконец, познакомиться с вами лично, – широко улыбаясь, пропел Николас. – Мне много о вас рассказывали. Жаль, что мы не были представлены друг другу раньше. Каталина, милая леди, вы очаровательны. Так же, как и в ту ночь в лесу. Нас тогда так грубо прервали. Мне было жаль расставаться с вами.

Усмехаясь, Николас плавно растягивал слова, от чего его речи будто гипнотизировали девушку. Борясь с собой, с желанием поддаться внезапному наваждению, что так влекло ее к Николасу, Каталина произнесла.

– Кто вы, Николас?

– Вы уже знаете ответ, моя леди.

– Это вы убили ректора университета Дебрецена? – не надеясь на честный ответ, спросил Эрих.

Но Николас и не думал лгать.

– Конечно. Видели бы вы, как кровь хлестала из его артерий! А этот ужас, застывший в глазах. Это непонимание. Он до последнего не верил в то, что видели его глаза. Даже когда я рвал его шею. Хах, он был забавным. Такой любезный.

– Вы намеренно пытались обратить его в упыря. Зачем?

– Разве так сложно догадаться? Барон, мне говорили, вы умнее. Все просто: я сделал это шутки ради. Представьте, какими могли быть заголовки местных газет.

– А папа? – с сомнением спросила девушка. – Прошу, прошу, не говорите, что его смерть тоже на вашей совести.

Слушая рассказ Николаса об убийстве ректора, Каталина будто медленно спускалась в ад. Она до последнего не желала верить в то, что так настойчиво твердил Марин. Николас – вампир. Убийца, что никого не щадит. Монстр, что способен отнять любую жизнь. Там, в Бистрице, он казался ей приятным собеседником, милым юношей, что очаровывает одним лишь взглядом.

Как она могла так обмануться? Каталина была уверена, что ее накроет волна ярости. Но вместо это из глаз потекли слезы бессилия.

– О, моя леди, – в голосе Николаса звучало наигранное сочувствие, – я видел смерть вашего отца.

– Это ты убил Петера... – сквозь зубы процедил Эрих.

– Папа случайно встретил вас ночью в Бралуе. И узнал. За это вы лишили его жизни? Только за это? – с горечью воскликнула девушка.

– Каталина, – растянув губы в улыбке, пропел Николас, – из ваших уст эта история звучит так сладко. Но, к сожалению, я не могу похвастаться главной ролью в этой новелле. Знаете, ведь в ту ночь я видел Петера Эстерхази впервые в жизни. И он меня тоже. Мы не были знакомы.

– Что? – не поверила Каталина. – Но ведь...

– Пытаетесь восстановить картину той ночи? Позвольте, я вам помогу! – широко улыбнувшись, Николас прошел от одной стены к другой и медленно, не обращая внимания на барона, начал рассказ.

В ту роковую ночь в деревне Бралуй...

Узнав о том, что сельские мужики вновь решились раскопать покойника, Петер и Драгош бросились в погоню. Перехватить селян удалось на окраине деревни.

– Я требую, чтобы вы оставили свои ночные вылазки на кладбище и впредь не приближались к могилам с лопатами! – заявил помощник губернатора. – Повторяю последний раз – осквернять могилы запрещено законом.

– У нас здесь свои законы, – шмыгнув носом, просипел Григор.

– Интересно, что скажут жандармы, если я вызову их сюда, – с угрозой в голосе произнес Петер.

– Свалился на нашу голову, – выплюнул Роман.

Грязно ругаясь, деревенские мужики отступили. Не желая связываться с господином из города, они разбрелись по своим домам.

– Послушали вас... Думал, не станут, – с удивлением произнес Драгош.

– Ничего, мы еще наведем здесь порядок. А сейчас я бы хотел вернуться к дочерям, – объявил Петер.

– Конечно, господин. Кони ждут, я привязал их вон у того дерева.

Сделав несколько шагов в указанном старостой направлении, Петер вдруг застыл в недоумении. Со стороны дороги донесся громкий женский смех – безумный, дикий. А вслед за ним послышались и другие голоса.

– Кто это бродит здесь среди ночи? – настороженно поинтересовался Петер.

– Поспешим, господин, скорее. Нужно добраться до дома. Спешим.

Драгош не находил себе места. Изменившись в лице, он вцепился в руку Петера, пытаясь заставить того идти быстрее. До лошадей они так и не добрались. На темной дороге застыла огромная тень. Всмотревшись в ее очертания, Петер догадался – это бы чьей-то автомобиль.

Из него вышли люди. Молодые, шумные. Их голоса звучали громко, развязно. Они направлялись в их с Драгошем сторону.

– Доброй ночи, господа, – широко улыбаясь, произнес белокурый юноша. – Драгош, вот ты где, проныра. А что же остальные? Мы объехали всю деревню и не встретили ни души. Нехорошо... – протянул Николас. – Или нас в этих краях боятся?

– Господин из Венгрии пожаловал, – чуть слышно прошептал староста. – Деревенские его опасаются.

– Хм, господин из Венгрии? И кто таков? – заинтересовался Николас.

Петер выступил вперед, чувствуя необходимость представиться.

– Мое имя Петер Эстерхази, я помощник губернатора Дебрецена. С кем я говорю?

Николас не успел ответить. Услышав знакомое имя, из-за его спины выступила темная фигура.

Ее силуэт скрывался в ночи, но Петер смог рассмотреть черты лица. Мужчина тотчас замер на месте. Дар речи мгновенно покинул его. Слегка приоткрытые губы пытались прошептать одно единственное слово:

– Ты?

Николас, удивленный происходящим, звонко рассмеялся.

– Так вы знакомы? Прелестно... Но ты ведь знаешь правила. Про нас пока не должны узнать. Тебе придется попрощаться со своим знакомым, – обращался он к той, кто стояла за его спиной. – И ты знаешь, что делать. Давай же.

Но фигура, скрываемая ночью, не шелохнулась. Это не понравилось Николасу.

– Нет, мы не станем так рисковать. Убей его!

Петер вздрогнул, услышав приказ юноши. И будто вышел из оцепенения. Протянув вперед руки, он попытался дотянуться до того, кто стоял позади Николаса.

– Хватит медлить, – крикнул вампир. – Ну же, мне все равно, кто из вас выпьет его кровь. Или вы все хотите заполучить кол в сердце? Ну, же!

Обогнув Петера, за его спиной выросла женская фигура, которой он до этого не замечал. Ее глаза засветились ярким светом, обнажились белые клыки. И в следующий миг зубы вонзились в шею Петера. Глоток за глотком Одетта, а это была она, высасывала из мужчины жизнь. Когда глаза Петера закрылись, а сердце навсегда прекратило свой бег, вампирша выпустила его из рук. Мертвое тело упало на землю.

– Прибери здесь, – недовольно бросил Николас, обращаясь к Драгошу. – Да смотри, придумай что-нибудь правдоподобное. Никто не должен догадаться, как погиб помощник губернатора.

Обернувшись к своим спутникам, Николас заявил:

– А мы, господа, пожалуй, навестим другую деревню. Ту, где нам не испортят веселья.

Вампиры вернулись в автомобиль. И только тень, узнанная Петером несколько минут назад, ненадолго задержалась, глядя на мертвое тело.

Николас закончил свой рассказ и с наслаждением садиста наблюдал за тем, как меняется лицо Каталины. Непроизвольно сжимаясь в комок, она холодела, кривилась от невыразимой боли, что на части рвала ее изнутри.

В отличие от подопечной, Эрих долгое время держал себя в руках. Но стоило Николасу назвать имя убийцы Петера, как глаза барона удивленно округлились.

– Что?! Одетта?!

– Да, это ее милые зубки вонзились в шею господина Эстерхази. Одетта, ты можешь выйти к нам! – засмеялся Николас.

Виновато потупив взор, растерянная Одетта шагнула из темноты навстречу Николасу.

– Ты... – протянул Эрих. – Одетта, скажи, что это ложь!

Сжимая кулаки, Эрих едва справлялся со своей злостью. Любое слово сейчас могло столкнуть его в пропасть. Одетта едва могла поднять на барона взгляд. Ей было невыносимо видеть его разочарование.

– Эрих, я... я... нам пришлось... – едва слышно прошептала она.

– Ты убила моего друга...

– Эрих...

– ТЫ! ЭТО БЫЛА ТЫ! – прокричал барон, сгорая от гнева.

Каталина, широко раскрыв глаза, вглядывалась в лицо красивой испуганной женщины, не до конца понимая, что перед ней стоит убийца ее отца. От голых стен вновь отразился звонкий смех Николаса.

– Какая драма, господа. Но давайте на время забудем о ней. Барон, идемте с нами. Присоединяйтесь к нам. Одетта рассказала мне вашу историю. Вам чужд старый мир. Так же, как и нам. Вместе мы сможем все изменить. Мы отомстим нашим врагам. И явим себя миру.

– Это с ним ты связалась?! Отвечай, Одетта! – не обращая внимания на слова Николаса, спросил барон. – Он и есть твоя новая сила, что поднимает голову?!

– Эрих, ты пока не понимаешь...

– Ты права – не понимаю. Не хочу понимать.

Полный ненависти взгляд Эриха застыл на Николасе.

– Ты не уйдешь отсюда.

Глаза барона вспыхнули зеленым светом. Кожа будто побледнела, а изо рта торчали белые острые клыки. Каталина ахнула, не в силах пошевелиться.

«Ирвинг был прав, все это время был прав!»

Теперь она видела: барон, ее законный опекун, был вампиром. Зарычав, Эрих бросился на Николаса.

В ужасе Каталина прижала ладони ко рту. Николас был слишком хрупок рядом с обезумевшим бароном.

«Ему не пережить ярость Эриха», – была уверена Каталина.

Но вдруг произошло то, чего невозможно было предвидеть. Выставив руку вперед, Николас легко остановил барона. И уже в следующую секунду отшвырнул его в сторону. Каталина не сводила с Николаса глаз. Она видела, как показались его длинные клыки, а глаза загорелись красным светом. Эта сила, что жила в хрупком юноше, удивила и барона.

– Кто ты? – спросил Эрих.

– Тот, кем тебе никогда не стать, но к кому ты можешь приблизиться.

– Нет! – поднявшись на ноги, барон вновь рванул к Николасу. Схватив его за руку, потянул на себя. Два вампира схватились в дикой схватке, победой в которой должна была стать чья-то смерть.

Каталина закричала от ужаса, когда рядом с ней с бешеной скоростью пролетел Эрих. Николас вновь оттолкнул его от себя. Но уже в следующий момент сам бросился к барону. Схватка продолжалась. Забившись в угол, Каталина не сдерживала ни слез, ни крика. Одетта напротив стояла молча. Ее виноватые глаза со страхом следили за происходящим вокруг. Вдруг на улице за стенами замка начали разноситься чьи-то крики.

– Я забыл тебе сказать, я позвал еще друзей, – кровожадно усмехнулся Николас. – Все время, что вы были здесь, за вами следила Одетта. Думали заманить нас в ловушку? Ничего не вышло. Ловушка была устроена для вас.

Крики на улице становились все громче.

– Спасибо, Эрих, что привел сюда этих охотников, – продолжал Николас. – Я давно мечтал с ними поквитаться. А теперь мы выпьем их одного за другим.

Мимо Николаса, едва не зацепив его, пролетел болт арбалета. В замок ворвался Марин в сопровождении пары охотников. Они были в крови, растрепанные и злые.

– На нас напали чертовы кровопийцы. Их много, слишком много.

Увидев горящие глаза барона, Марин на миг оторопел, а после пришел в еще большую ярость.

– Ты один из них! – зло выкрикнул охотник. – Вот кто привел нас в ловушку!

И прежде, чем Каталина успела крикнуть «нет», Марин вскинул арбалет и выстрелил вновь.

Болт с серебряным наконечником вонзился в грудь Эриха. Вампир пошатнулся. Горящие глаза мгновенно потухли, спрятались клыки. Секунда, и, прикрыв глаза, Эрих рухнул на пол.

– Не-е-е-т... Не-е-т... Что ты наделал? – завопила Каталина.

Забыв о сковывающем ее страхе, Каталина на четвереньках поползла в сторону Эриха. Рядом с ней развернулась новая битва. Охотники отчаянно пытались подстрелить Николаса, Одетта пряталась в тени. Вампир, насмехаясь над Марином, ловко уворачивался от любых стрел, не упуская случая напасть на зазевавшегося охотника. Но Каталина не обращала на это внимания. Ее взор был прикован к барону. Эрих неподвижно лежал в центре зала, истекая темной кровью.

– Барон, барон... Эрих!

Добравшись до вампира, Каталина устроилась рядом и положила его голову себе на колени. Эрих не шевелился. Его грудь не вздымалась, не подрагивали ресницы. Проведя рукой по его волосам, Каталина откинула со лба несколько темных прядей. Затем скользнула ладонью к вороту и расстегнула несколько пуговиц. Каталина прислушалась. Ее ладонь переместилась на грудь, туда, где должно было биться сердце вампира. Здесь же торчал из груди болт арбалета. Женская ладонь перепачкалась в темной густой крови, не похожей на человеческую.

Но Каталина не отдернула руку, она ждала, ждала, что услышит биение сердца. И услышала. Под ладонью, вздымая грудь, билось мертвое сердце. Прикрывая барона руками, Каталина склонилась над ним, стараясь защитить от новых ударов.

– Эрих... ты не умрешь, – зашептала девушка. – Я больше никого не потеряю... Не оставляй меня... Ты же обещал...

Наклонившись над ухом барона, Каталина умоляла его не сдаваться. В эту минуту она забыла, кем был ее опекун на самом деле. Забыла все обиды, все упреки. Он должен был выжить. Должен был быть подле нее. Лишь сейчас, когда Эрих был на грани смерти, Каталина поняла, как отчаянно нуждалась в его защите.

А бой все продолжался. Вдоволь наигравшись с охотниками, Николас начал скучать. А это означало одно – Марину и остальным уже был вынесен смертный приговор. С Николасом не сумел совладать Эрих. Человек же был перед ним бессилен.

– Пора заканчивать, – усмехнувшись и показав клыки, Николас приготовился к броску.

Но вдруг стены вокруг затряслись. На улице послышался шум, но то были уже не крики. Раздался дикий нечеловеческий рев. Каталина подняла глаза и увидела черного зверя.

В пустое окно, заслоняя собой лунный свет, впрыгнул монстр невиданных размеров. Покрытый черной шерстью, он рычал, обнажая звериные зубы. Его передние лапы не касались земли, больше походя на гигантские уродливые человеческие конечности. То был оборотень, волколак – зверь, безумный в своей дикой ярости. Приземлившись на задние лапы, он зарычал, оглушая охотников и вампиров. Для него здесь все были чужаками. Бешено крутя головой, он бросался из стороны в сторону, сбивая с ног всех, кого удавалось зацепить. Увидев его, Николас изменился в лице. Мельком взглянув на Одетту, он прокричал:

– Уходим!

Одетту не пришлось просить дважды, отступив в тень, она ловко выпрыгнула из окна, быстро скрывшись в ночной темноте.

Николас отступил, стараясь держаться подальше от разъяренного волколака. Теперь уже вампир, готовый пролить кровь, искал спасения. Его взгляд метнулся к окну, в котором скрылась Одетта. Но Николас не мог покинуть замок, не попрощавшись. Каталина и не заметила, в какой момент он оказался за ее спиной. Она вздрогнула лишь тогда, когда его бледные пальцы окружили ее талию. Дыхание коснулось волос и спустилось к самому уху.

Его острые клыки снова тянулись к ее шее, но вампир не спешил пронзать ее плоть. Не позволяя девушке вырваться, он зашептал ей на ухо:

– Я приду за тобой, прекрасная леди. Там, в лесу, я уже чувствовал запах твоей крови. И теперь он сводит меня с ума. Однажды твоя кровь коснется моих губ, я буду наслаждаться тобой. А ты будешь стонать, умоляя меня продолжать. Тебе не скрыться от меня, моя леди. Я найду тебя. Где бы ты ни спряталась. Впрочем, – вампир жадно усмехнулся, – скоро ты сама начнешь искать встречи со мной.

– Этого не будет, – прошептала Каталина, не в силах скрыть своего страха.

– Правда? А что, если я скажу тебе, что забрал у тебя нечто ценное. Ты передумаешь?

– О чем ты говоришь? – не понимала Каталина. – Ты и так забрал у меня все, отдав приказ убить папу!

– Это верно, – протянул вампир. – Но ведь у тебя осталась сестра...

– Ах, Талия?! – встревоженно прошептала Каталина. – Нет, не смей говорить о ней! Не смей к ней приближаться!

– О, моя леди, боюсь, я уже нарушил твой запрет. Талия была такой испуганной, одинокой. Твои спутники оставили бедняжку совсем одну. Я не мог позволить столь юному существу сидеть взаперти гостиничного номера.

– Что ты сделал?! Где моя сестра?! – задыхаясь от ужаса, прокричала Каталина.

– Я расскажу тебе об этом при следующей встрече, моя прекрасная леди.

Каталина ахнула, и в эту минуту вампир выпустил ее из своих рук. Больше не теряя времени, Николас прошмыгнул мимо зверя, едва увернувшись от его лапы, и выскочил в окно следом за Одеттой. Каталина же, растерянная и испуганная, осталась сидеть возле неподвижного барона.

А зверь по-прежнему продолжал крушить старый замок. Наткнувшись на охотников во главе с Марином, он бросился на них и отбросил их в сторону. Арбалеты разлетелись по полу. Тела искалеченных, потерявших сознание охотников упали возле стены. Грозно рыча, волколак двинулся на них, желая добить тех, кто представлял для него опасность. Но он не успел совершить задуманное: его тело начало уменьшаться, шерсть стала пропадать. Глаза медленно начинали приобретать осознанность, лапы укорачивались, превращаясь в человеческие руки. Каталина затаила дыхание, боясь издать хоть один звук и навлечь на себя беду.

Продолжая прикрывать своим телом Эриха, она не сводила глаз с оборотня, лишившегося звериного обличья. Вскоре волколак полностью изменился. Его лапы, ставшие ногами, подкосились, и он упал на холодный пол.

Замок вновь погрузился в тишину. Стихли крики на улице. Звуки боя исчезли. Осторожно поднявшись на ноги, Каталина медленно направилась в сторону человека, еще недавно ворвавшегося в замок в зверином обличье. Мужчина, лежавший на полу, пошевелил руками.

Приподнял голову, растерянно осматривая ладони. Он был совершенно обнажен. Его тело покрывал слой грязи, в волосах застряла трава. Обойдя его вокруг, Каталина сумела, наконец, взглянуть в его лицо и тотчас обомлела. Перед ней на полу замка Поенарь лежал Кристиан.

Не веря своим глазам, девушка застыла на месте. Она опасалась подходить к Кристиану слишком близко, боясь, что он вновь обратится в зверя. Тем временем юноша продолжал сидеть на полу. Пытаясь восстановить память о последнем дне, он приходил в ужас, припоминая отрывки собственных воспоминаний. Было холодно, но Кристиан не обращал на это внимания.

Наконец, совладав со своим страхом, Каталина протянула руку и попыталась коснуться юноши.

– Кристиан, – осторожно позвала девушка.

Он дрожал, прикрывая себя широкими ладонями. Разум начал возвращаться, память – восстанавливаться. Но чем больше Кристиан вспоминал, тем больший ужас охватывал его душу. К счастью, он был не один. Рядом с ним была Каталина. Ее широко распахнутые глаза, нежный голос, что звал его, помогали не сойти с ума. Кристиан разомкнул губы и попытался заговорить. Но горло пересохло. Сделав глубокий вдох, он заставил себя взглянуть на девушку.

Ему было страшно увидеть гнев и презрение в ее глазах. Но там были лишь сочувствие и забота. Оглядываясь по сторонам, Кристиан видел вокруг кровь и следы погрома. Неподалеку лежали тела охотников: то ли еще живых, то ли уже мертвых. За окном начинал заниматься рассвет. Первые лучи солнца уже мелькали на горизонте. Но новый день не нес с собой облегчения, впереди была неизвестность.

Примечания

Комитат – аналог области, административно-территориальная единица Венгрии.

Bună ziua! (рум.) – Доброго дня.

Novus sanguis est novus ordo (лат.) – Новая кровь – новый порядок.

Bună, doamnă drăguță (рум.) – Здравствуйте, прекрасная леди.

Bate pentru nimi (рум.) – Зря стучите.

Nimeni nu locuiește aici (рум.) – Здесь никто не живет.

Оксана ПелевинаВампирус Новус: Трансильвания. Книга 1

Пролог

Глава 1Поручение губернатора

Глава 2Не время для траура

Глава 3Закон Пруэтта

* * *

Глава 4Образование и невежество

* * *

* * *

Глава 5Вампир в городе

* * *

* * *

Глава 6Куда пропала Тереза?

* * *

* * *

* * *

Глава 7Костяная маска

Глава 8По следам Ренаты Лист

* * *

Глава 9Время объяснений

* * *

* * *

Глава 10Добро пожаловать в Брашов

* * *

Глава 11Тайны замка Бран

Глава 12В землянке

* * *

Глава 13Птичьи болота

* * *

* * *

Глава 14Охотники на вампиров

Глава 15Лицом к лицу

* * *

* * *

Примечания

Оксана Пелевина
Вампирус Новус: Трансильвания. Книга 1

Глава 1
Поручение губернатора

Глава 2
Не время для траура

Глава 3
Закон Пруэтта

Глава 4
Образование и невежество

Глава 5
Вампир в городе

Глава 6
Куда пропала Тереза?

Глава 7
Костяная маска

Глава 8
По следам Ренаты Лист

Глава 9
Время объяснений

Глава 10
Добро пожаловать в Брашов

Глава 11
Тайны замка Бран

Глава 12
В землянке

Глава 13
Птичьи болота

Глава 14
Охотники на вампиров

Глава 15
Лицом к лицу