Яна Вуд

Черное сердце фейри

Любое использование материалов данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается

Иллюстрация на обложке Карпи

© Вуд Я., 2026

© Лавандовая королева, внутренние иллюстрации, 2026

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2026

* * *

Пролог. Кара

– Киллиан, – процедила я сквозь зубы. – Хватит ныть. Идем!

– Ка-а-ра-а, – жалобно протянул брат в ответ. – Я хочу домой!

Шумно вздохнув, я обернулась и окинула его пристальным взглядом. Лесные тени, потревоженные моим светильником, беспокойно забегали по его лицу и одежде.

Киллиан был похож на меня как две капли воды. Такие же серебристые волосы и глаза – отличительный признак лунных ведьмаков и ведьм.

Его плащ сполз с плеча, к штанам и ботинкам прилипла земля. Подумалось, что и моя одежда выглядела не лучше. Но я не стала отряхивать юбку, только плотнее запахнула плащ – чем дальше мы заходили в Вороний лес, тем становилось холоднее.

Киллиан был младше меня на два года, ему едва исполнилось семь. Характерами мы отличались как день и ночь: там, где мой был жестким, как скалы, его был мягким, словно овечья шерсть. Но я не собиралась идти у брата на поводу. Стиснув зубы, я закатила глаза и раздраженно прошипела:

– Всегда ты все портишь! Остался бы дома, а не плелся за мной. – Отвернувшись, я зашагала прочь.

– Мама говорит, нам сюда нельзя, – опасливо отозвался он. – Это про́клятый лес.

Я резко вздохнула.

– Тогда иди обратно.

– Но мама велит всегда держаться вместе.

Я не ответила. Знала, брат не отстанет. Не теперь, когда мы пересекли ручей, отделявший наш Туманный Угол от про́клятого леса узкой серебристой лентой, и углубились в чащу, оставив деревню далеко позади.

Я не могла сказать наверняка, что меня дернуло сюда потащиться. По правде говоря, мне просто нравилось поступать наперекор родителям. Там, где брат безропотно соглашался со старшими, я спорила, доводя до исступления всех вокруг.

В лес нам ходить запретили. Но я любила бросать миру вызов, поэтому и отправилась сюда. В место, куда после того, как якобы обрушилось проклятие, ходить было строго запрещено. Мне хотелось доказать, что все это сказки для глупых детишек: не было никакого проклятия. Это просто лес. Темный, мрачный, глухой, и в нем не водятся чудовища.

Громкий треск заставил меня невольно вздрогнуть. За спиной от страха чаще задышал Киллиан. Я шагнула, но ботинок зацепился за корень. Ругнувшись, я ухватилась за ствол дерева, чтобы не упасть. Пальцы увязли в липкой жиже. Я тотчас отдернула руку и поднесла ее к свету.

Моя кожа была перемазана чем-то черным, и от нее воняло так же, как от протухших овощей и фруктов. Брезгливо поморщившись, я принялась обтирать руку о плащ, одновременно подняв светильник над головой.

Я пристально всмотрелась в мрачную чащу и невольно вздрогнула. Гниль покрывала все вокруг. Казалось, лес был поражен неведомым недугом и выродился до самой сердцевины. Как я раньше этого не заметила!

– Кара, может, пойдем? – еле слышно прошептал Киллиан.

Я не успела ему ответить, как раздался еще один громкий треск. Кто-то продирался к нам через заросли. Я лихорадочно огляделась. Присев, нащупала на земле толстую палку и тотчас же выпрямилась, зажав ее в руке.

– Спрячься у меня за спиной, – велела я брату.

Два раза ему повторять не пришлось. Киллиан лаской юркнул мне за спину. Я сосредоточенно ощупала взглядом окрестный лес, точно готовилась сжечь им всякого, кто решится напасть. Хотела опустить руку с палкой, как вдруг увидела их...

Две тени выткались меж деревьев из полотна ночи. Жуткие твари на четырех лапах безмолвно уставились на нас. Они походили на диких псов, вот только размером были больше в несколько раз.

Тела их были длинными, поджарыми, шерсть – угольно-синей, морды вытянутыми, но вместо кожи – голая кость. На лобастом черепе торчали высокие уши и высились черные рога. Вдоль хребта тянулся ряд острых костяных отростков. Узкая пасть была приоткрыта, с черного языка и крупных клыков капала вязкая слюна. Глаза же у тварей были ядовито-красными и сочились такими же слезами, точно перед тем, как вставить их в глазницы, Мать-Богиня Луна сперва как следует вымочила их в крови.

Я не смела дышать. Понимала, нам ни за что не одолеть этих тварей.

Проклятие реально! Родители оказались правы... Я мысленно осыпала себя самыми грязными ругательствами.

Знала, бежать толку не было. Твари настигнут нас во что бы то ни стало. Поэтому, когда одна из них бросилась вперед, я не дрогнула, хотя от ужаса почти не чувствовала ног и рук. Замахнулась, стараясь вложить в удар всю силу. Но этого оказалось недостаточно.

Тварь сбила меня с ног. Я отлетела в сторону и распласталась на земле, силясь сделать вдох. Тело затряслось, застигнутое внезапной болью. Казалось, в нем раздробились все кости.

Рядом утробно закричал Киллиан, но почти тотчас его крик оборвался. Я дернулась, приподнявшись на локтях, и оцепенела от ужаса. Брат безвольно висел в пасти про́клятой твари. Прыжок, и она растворилась в лесной тьме вместе с Киллианом.

– Не-е-ет! – закричала я.

Собрала оставшиеся силы и поднялась на дрожащих ногах, покрепче стиснув палку. Мать всегда говорила, что я бесстрашная. Наконец-то выпал случай проверить, так ли это. Если и встречать смерть, то только лицом к лицу.

Я замахнулась, зарычав как дикое животное. Палка вонзилась в морду чудовища острым концом, во все стороны брызнула кровь. Темная и зловонная. Тварь завыла, давясь болью и жаждой мести. Сверкнула багровыми глазами и ударила меня когтистой лапой наотмашь.

Я захрипела, пошатнувшись, потянулась пальцами к шее. Они утонули в чем-то вязком. Кровь.

Колени подогнулись, и я рухнула на спину, беспомощно растянувшись на земле. Про́клятая тварь нависла надо мной, будто собираясь добить.

Когда чудовище оскалило пасть, я закрыла глаза. Силы покидали меня. Последнее, что я запомнила, было карканье ворона и запах сандала и кожи, окутавший меня с головы до ног. И мир погрузился во тьму.

* * *

Сквозь мутное сознание отчаянные крики наконец достигли моего слуха.

– Киллиан! Кара!

Я с трудом разлепила тяжелые веки, силясь приподняться на локтях. Рука метнулась к шее, но вместо раны нащупала шрамы и засохшую кровь. Я расслышала журчание ручья. Окончательно придя в себя, ищуще огляделась. В груди поднялась волна изумления.

Я больше не была в лесу. Я лежала подле ручья со стороны деревни. Как я здесь оказалась? И отчего раны на моей шее так быстро затянулись? Я поглядела на ручей.

Считалось, он пропитан магией. Люди верили, что он защищает деревню от про́клятых тварей. А еще все знали, что, несмотря на беспокойно бурлящую воду, он неизменно показывает каждому его отражение.

Превозмогая боль во всем теле, я подползла к ручью, склонилась над водой и не смогла сдержать удушающий вопль. Мои серебристые пряди потемнели, обретя цвет сизой мглы. Таким же оттенком окрасились глаза. Бледную шею пересекали длинные черные шрамы. Я не узнавала себя в отражении.

За спиной послышались шаги. Я дернулась и оглянулась. Передо мной возникло знакомое жесткое мужское лицо, обрамленное серебристыми волосами. В нос ударил привычный запах спиртного. Отец.

Он обвел меня тяжелым пристальным взглядом, и я сжалась под ним. Я наблюдала, как отец вздрогнул, точно я ударила его, и попятился.

– Ч-что-о-о, – вырвалось у него.

Я сдавленно прохрипела:

– Киллиан...

Взгляд отца заметался, ощупывая землю, в тщетных попытках отыскать моего брата. Киллиана отец любил, в то время как меня лишь терпел, срывая на мне дурное настроение и злость, когда никто не видел. То ли оттого, что я не родилась мальчиком, – он часто говорил матери, что хочет еще одного сына. То ли из-за моего скверного характера. Я не знала точно.

Я из кожи вон лезла, чтобы заслужить его расположение, но все было без толку. А после того, что случилось сегодня, я могла и не надеяться, что он когда-нибудь станет относиться ко мне иначе.

Еще до того, как мои глаза встретились с его, я знала, что в них прочитаю. Но все равно вздрогнула, столкнувшись с неприкрытой ненавистью, яростью и отвращением. Губы отца исказила злая гримаса.

– Гребаная идиотка, что ты опять натворила?! – не своим голосом проревел он.

Глава 1. Кара

10 лет спустя.

Запустив пальцы мне в волосы, Лейн подался вперед, прижал меня к скале и запечатал рот жадным поцелуем. Его теплые пальцы стиснули бедра, задирая юбку. Мое тело ответило дрожью, я застонала, прижимаясь к Лейну в ответ.

Мы часто пробирались утром сюда, к Смоляным скалам, что тянулись от деревни по другую сторону леса. Они надежно скрывали нас с Лейном от любопытных взглядов, помогая избегать грязных сплетен.

Охваченная мучительным жаром, я едва слышала, как осенний ветер шелестел листьями над нашими головами, развевая подолы плащей. Как шумел ручей, сбегая по камням, заглушая зловещий сиплый ропот про́клятого леса.

– Кара, – хрипло прошептал Лейн. – Твои поцелуи опьяняют, как самое крепкое эльфийское вино.

Он всегда изъяснялся так. Чересчур высокопарно, на мой вкус. И если поначалу мне каждый раз хотелось его за это ударить, то со временем я смогла почти привыкнуть.

– И как сильно ты уже опьянел? – прошептала я в ответ.

– Недостаточно, – простонал он. – Мне нужно больше. Я хочу пить тебя часами, пока вконец не потеряю способность трезво мыслить.

Я усмехнулась, потянула его за мягкие светлые волосы, заставила запрокинуть голову, чтобы углубить поцелуй. Подчинив Лейна своей власти, я сорвала с его губ еще один стон и решительно отстранилась.

– Как бы сильно мне ни хотелось провести с тобой весь день, я должна идти, – заявила я, оправив рубаху и шерстяную юбку. – Мне нужно в лавку.

Я отвернулась, намереваясь уйти, но Лейн ухватил меня за руку и снова притянул к себе.

– Погоди, – в его голосе чувствовалось необычное волнение. – Я должен задать тебе вопрос.

Я недоуменно изогнула бровь.

– Вопрос?

Лейн медленно кивнул. Воспламеняя мою кровь чувственным взглядом, он вытянул руку перед собой и разжал пальцы. На его бледной ладони лежало кольцо. Тонкая полоска золота. И пусть к золоту я была равнодушна, это кольцо показалось мне прекрасным в своей простоте.

– Оно принадлежало моей матери, – прошептал Лейн.

Я сдвинула брови и ощупала его лицо пристальным взглядом, силясь понять, было ли это тем, о чем я подумала. Он собирался просить моей руки?

В подтверждение моей догадки Лейн опустился на одно колено. Освещенный тусклыми рассветными лучами, в рубашке серо-зеленого цвета и черных брюках, он казался мне сейчас особенно красивым.

– Прекрасная Кара, я люблю тебя так сильно, что угасаю как закатный луч, когда тебя нет рядом. Я знаю, мы будем счастливы вместе, и никакая беда не сможет нас развести. Окажи мне честь, стань моей женой. Я буду любить и беречь тебя, пока Богиня Смерти и Ночи не разлучит нас.

Я судорожно втянула в себя воздух. Уж чего-чего, а предложения руки и сердца я сегодня не ждала. Надо признаться, от слащавых слов про закатный луч меня замутило, но я заставила себя тут же откинуть эти мысли. Кто я такая, чтобы судить любимого мужчину за то, как он выражает свои чувства?

Я любила Лейна. По крайней мере, я так думала. Лейн был у меня первым, единственным, я даже ни с кем не целовалась кроме него, поэтому сравнить мне было не с чем.

Лейн тоже меня любил. Он часто говорил об этом. Очень часто. Я считаю, говорить можно было и пореже, но из нас двоих романтиком был он, в то время как я прослыла в деревне циничной тварью. Стало быть, в том, что он твердил о любви за нас двоих, наверное, не было ничего странного.

Но, несмотря на это, я и подумать не могла, что он попросит меня выйти за него замуж. Ведь я была про́клятой.

С той самой ночи, когда чудовища из леса отняли у меня брата и отравили мое тело неведомым колдовством, злые языки в деревне шептали за моей спиной именно это. Про́клятая. Оскверненная. Меченая.

Парни при виде меня подолгу не могли отвести взгляд, ведь хоть я и была про́клятой, я была еще и красивой: изящные черты лица, большие выразительные глаза, полные губы, густые волнистые волосы, что спускались ниже талии. Но никто из парней не осмеливался ко мне подступиться. Никто, кроме Лейна.

Мы с ним знали друг друга с детства. Как и мне, Лейну часто доставалось от сверстников. Слишком длинный, слишком тощий, нескладный, со слабым зрением, из-за которого он все время щурился, Лейн был излюбленным объектом для насмешек и издевательств. Но, в отличие от меня, готовой разбить нос всякому, кто хотя бы смотрел в мою сторону косо, он не умел постоять за себя.

Обычно мне не было дела до других. Но однажды я увидела, как деревенские мальчишки, повалив Лейна на землю, принялись лупить его ногами, как мешок с зерном, и не выдержала.

Противников было больше, но я взяла яростью. Набросилась на них, как волчица. Я пиналась, царапалась и кусалась. Я заставила их бежать прочь, поджав хвосты, и была этим чрезвычайно горда. Я помогла Лейну подняться с земли, и с тех пор мы не расставались.

Со временем наша дружба переросла в любовь. А теперь он просил моей руки. И несмотря на то, что моя мать и бабушка не воспринимали Лейна всерьез, посмеивались над ним и судачили о том, что я ему не по зубам, я отказывалась их слушать.

Пусть его нрав был мягче моего, быть может, это неплохо. Мне нравилось так считать. Его кроткость уравновесит мою дерзость, а ласковые слова усмирят мой необузданный нрав.

И хотя порой после очередной моей выходки я замечала растерянность и непонимание на его лице, я говорила себе, что это не страшно. Невозможно принимать друг в друге абсолютно все.

Поэтому сейчас, когда Лейн смотрел на меня глазами, в которых я отчаянно старалась разглядеть наше будущее, я не смогла дать ему другой ответ.

– Я тоже люблю тебя, Лейн, – просто сказала я. – И я согласна.

Его руки слегка дрожали, когда он заключил мою ладонь в свою и надел мне на палец кольцо.

Глава 2. Кара

Я шла по деревне быстрым уверенным шагом. Сухие листья ворчливо шуршали под ногами, холодный ветер пробирал до костей. По обе стороны дороги уныло тянулись дома из серого камня. По земле, со стороны реки, что окружала деревню полукольцом, ползли завитки тумана. Казалось, ее медленно и неотвратно пожирала колдовская мгла. Вдалеке хрипло и протяжно каркал ворон.

Цветочная лавка, что удачно расположилась на перекрестке, была уже открыта. День для торговцев всегда начинался рано. Я не смогла сдержать счастливой улыбки. Теперь у меня появился повод в скором времени сюда заглянуть. Ведь я была обручена! А для свадьбы обязательно понадобятся цветы. Много цветов!

Сердце в груди переполнилось щемящей радостью. И, решительно завернув за угол, я направилась в сторону нашей ведьмовской лавки «Шепот Полнолуния».

Она находилась в очень выгодном месте – прямо на торговой площади – и пользовалась у жителей деревни большим успехом. Что неудивительно, люди чтили ведьм, а нас, лунных ведьм, больше всего. Считалось, мы в особой милости у Матери-Богини Луны, что покровительствовала всему колдовскому и сверхъестественному.

Наша сила зависела от лунных циклов. На новой луне мы творили защитные заклинания, на растущей – заговоры на счастливую жизнь и любовь, на убывающей – проводили ритуалы, избавляющие от болезней, а полнолуние предназначалось для заклинаний самых сильных и сложных.

Лунные ведьмы владели целебной магией лунного света. Лечили травами, чаями, лунной водой^[1], создавали амулеты и обереги из аметиста, турмалина, яшмы и других камней, толковали сновидения, помогали урожаю в засуху и обладали способностью ослабить или снять проклятие.

К моей матери и бабушке жители деревни относились с почтением, уважительно называя их «госпожа Грания» и «госпожа Блайт». Мне же достались презрение, злой шепот и насмешки за спиной. Ведь я стала жертвой проклятия ведьмы, которое она обрушила на фейри^[2], и значит, была не лучше их.

А жители деревни ненавидели фейри и боялись. Впрочем, те отвечали взаимностью, считая людей существами низшего сорта. Давным-давно, до Войны Ярости, положившей конец всевластью фейри, люди и вовсе были их рабами. Ведьм, надо сказать, фейри любили еще меньше. То есть просто на дух не переносили. Они полагали, мы крадем их драгоценную магию.

Нырнув под арку в узкий переулок, я не по-девичьи фыркнула. Высокомерные остроухие идиоты. Наверное, даже глубоким невеждам из людей было известно, что ведьмы рождались уже с силой. А получали мы ее, независимо от способностей, от Матери-Богини Луны. Эти нелепые предрассудки много говорили о разумности фейри или, скорее, об их непроходимой тупости.

В Вороньем лесу, что подпирал деревню с севера, обитали неблагие фейри. Но в деревне считали, что все они давным-давно сгинули из-за проклятия вместе с королем, королевой и их двумя сыновьями. А вместо них в лесу объявились проклятые твари. И так как ненавидеть представителей волшебного народца люди больше не могли, я отдувалась за них.

Когда ты чем-то отличаешься от других, будь то шрам, отсутствие ноги или врожденное уродство, – это словно рисует клеймо жертвы у тебя на лбу. И люди вокруг почему-то начинают считать, что могут срывать на тебе раздражение и злобу. Вот только поступать так с собой я никогда не позволяла.

За ядовитый нрав и злой язык меня называли Змеей. Но мне было наплевать. Я любила змей, а они отвечали мне взаимностью. Я брала их в руки без страха, и они никогда меня не жалили. Порой мне казалось, змеи следовали за мной, каждый раз чудесным образом объявляясь рядом, когда я нуждалась в помощи, утешении или просто обществе друга. Поэтому я носила это прозвище с гордостью. Даже купила несколько лет назад у торговца серебряный кулон в виде змеи – самую ценную вещь в моем владении. И с тех пор никогда его не снимала.

Из-под ворот мне под ноги с мяуканьем выпрыгнула зеленоглазая черная кошка. Почесав ее за ухом, я продолжила путь, вновь затерявшись в воспоминаниях и мыслях.

Открыто в деревне надо мной не издевались уже давно. Страшились, что, связавшись с такой как я, тоже невольно попадут под действие проклятия. Я презрительно хмыкнула. Будто я была бешеной псиной, чей укус таил в себе неизлечимую заразу.

А еще все в деревне знали, в случае чего я не побоюсь пустить в ход кулаки, зубы, а то и нож. Пожилой кузнец, с которым я водила дружбу, выковал мне легкий, острый клинок из железа и серебра, чтобы действовал сразу и против фейри, и против вампиров. С тех пор я с ним не расставалась и носила его в ножнах на поясе.

Драться по-настоящему меня никто не учил, моим учителем стала улица. Думаю, каждый из обидчиков потерял хотя бы один зуб от удара моего кулака. Когда меня загоняли в угол, я сражалась как безумная. Когда обзывали, я тоже на слова не скупилась.

Я защищала себя со всей яростью, на какую была способна. Знала, пока я не дам им понять, что меня лучше обходить стороной, они не отстанут. Я отличалась слишком многим.

Мои волосы и глаза были серо-сизыми, а не серебристыми, как у лунных ведьм. Шею покрывали жестокие черные шрамы, которые я никогда не скрывала. А вдобавок ко всему я была ведьмой без магии.

После того как про́клятая тварь располосовала мне горло, впустив яд проклятия в мою кровь, магия лунной ведьмы так и не проявилась. Я не владела даже самой простой колдовской силой.

Но несмотря на это, я все равно помогала матери и бабушке в лавке. Я не хотела позволить проклятию меня сломать. Пусть я и не владела силой, но я могла выращивать и собирать лечебные травы, готовить чаи и настои, варить душистое мыло, составлять лунные календари и торговать в лавке.

Жителям, что не сторонились меня, я лично подбирала и готовила средства, действенные от их недугов. Вот и сейчас рано утром у двери, на которой блестело изображение серебряной луны, уже маячила опрятная старушка. Ее мучили колени, и я за разумную плату снабжала ее лечебной мазью. А по дороге в сторону лавки спешила молодая женщина. Ее пятилетний сын часто мучился животом, и я варила для него особый настой.

Я довольно вздохнула. День обещал быть наполнен привычными делами и суетой.

Вечер подкрался незаметно, на небо взошла луна. Часто перебирая землю ботинками, я торопилась домой. В руках я несла корзинку, полную грибов, которую прикупила на рынке на заработанные за день монеты. Грибной суп мы любили всей семьей, и я собиралась приготовить его на ужин. Но сперва я надеялась увидеться с Лейном и уговорить его заглянуть к нам, чтобы вместе сообщить матери и бабушке новость о помолвке.

Сегодня мне пришлось управляться в лавке одной. Бабушка слегла, и мать осталась дома, чтобы отпаивать ее целебными отварами, потому что лечиться та не любила. Она куда охотнее лечила других.

Так как ни мама, ни бабушка еще не знали о кольце, мне не хотелось рассказывать об этом самой.

Лейн и так сделал предложение, не спросив сперва благословения у моей матери, как полагалось. Он всегда побаивался ее, как, впрочем, и бабушку, справедливо предполагая, что они его недолюбливали. Поэтому, видимо, и не решился подойти с вопросом о замужестве.

Отчего-то от этих мыслей стало не по себе. Но я не желала расстраиваться в такой день, поэтому попросту от них отмахнулась. Однако для себя решила: раз уж Лейн нарушил одно правило, второе я его выполнить заставлю. О таких вестях полагалось сообщать родственникам вместе.

Свернув с главной дороги на узкую тропу, я толкнула резную деревянную калитку и нырнула в родной сад. Мы, ведьмы, очень любили растения, независимо от силы, которой были наделены. Поэтому в нашем саду что только не росло: мята от бессонницы и тревоги, ромашка от боли и воспаления, календула от ожогов и ран, шалфей от боли во рту и горле – всего не перечесть.

Но самым ценным для меня были черные и белые каллы – мои любимые цветы. Своей формой они напоминали мне свечи, а к последним мы питали особую любовь. Они помогали нам творить заклинания. И вид этих изящных крупных цветов всегда меня успокаивал.

Взбежав по ступеням, я открыла входную дверь. Обереги из костей и перьев над порогом, потревоженные сквозняком, резко простучали друг о друга: клак-клак-клак. Приглашающе прошелестели связки сушеных ягод и трав, что защищали наш дом от разных сверхъестественных существ: фейри, демонов, вампиров. Проследовав на кухню, я водрузила корзину с грибами на широкий стол.

– Кара, это ты? – послышался голос матери, а через мгновение она показалась на пороге.

Длинные серебристые волосы ее были собраны в пучок на затылке. Простое серое платье подчеркивало стройную талию. И хотя ей исполнилось только сорок, морщин на ее лице было уже немало. Непростая жизнь, полная труда и тревог, давала о себе знать.

Я окинула мать пристальным взглядом. Глаза у нее были уставшими. Бабушка последнее время часто болела, и матери приходилось управляться и с ней, и с домом, пока я работала в лавке. При виде грибов глаза матери обрадованно вспыхнули. Она лукаво улыбнулась.

– Запах грибного супа точно выгонит твою бабушку из постели! Ты знаешь, как она его любит.

– И, надеюсь, поможет поправиться, – ответила я, незаметно спрятав руку с кольцом за спину, и попятилась к двери. – Я отлучусь ненадолго.

Мать тяжело вздохнула.

– Опять идешь к Лейну?

Я кивнула. Она покачала головой.

– Не стоит к нему бегать, Кара. Вы как мышь и ласка. И мышь из вас двоих – он.

Я нахмурилась, недовольство и обида обожгли сердце.

– Не говори так! Ты его не знаешь! И вообще, тебе ли меня учить? Не мой ли отец оказался тем еще куском дерьма?! Я сама решу, кто для меня хорош!

Я заметила, как мать вздрогнула, но, не дожидаясь ответа, бросилась прочь, захлопнув дверь.

Глава 3. Кара

Лейн ждал меня в условленном месте подле скал. Ссора с матерью и день, проведенный вдали от любимого, отозвались в сердце ноющей болью. И сейчас мне хотелось лишь одного: попасть в плен его рук, прижаться к нему, ощутить на губах жар его поцелуев, лишь бы не думать ни о чем.

Оттеснив меня к скале, Лейн накрыл мое тело своим. Испробовав меня на вкус, он принялся прокладывать дорожку из горячих поцелуев от подбородка до ключицы. Ощутив животом его твердость и желание, я сомкнула веки и податливо запрокинула голову, с губ сорвался протяжный стон.

Из объятий Лейна меня вырвал громкий треск. Вздрогнув, я отстранилась и настороженно прислушалась. Взгляд заскользил по стволам Вороньего леса. Этот треск невольно пробудил в памяти далекие воспоминания. Те самые, что временами душили меня ядом и горечью и рвали сердце на части острым чувством вины.

Лейн тоже отстранился и оглянулся.

– Что там? – вырвалось у него.

– Не знаю. – Собственный голос показался мне чужим.

Лейн вновь посмотрел на меня.

– Не тревожься. – Он выдавил из себя несмелую улыбку. – Это ведь лес. В нем всегда что-нибудь трещит.

Я в сомнении качнула головой.

– Это про́клятый лес.

Теплые пальцы Лейна коснулись моей щеки.

– Позволь мне заставить тебя забыть о нем, – низко и хрипло прошептал он.

Я собиралась ответить, как вдруг послышалось глухое рычание. Вновь метнув взгляд в сторону леса, я едва удержалась, чтобы не закричать.

Из темной чащи нас пожирали голодным взглядом два свирепых багровых глаза. Кровавые слезы стекали по вытянутой костяной морде. Страх сковал сердце колючим льдом. Мне уже приходилось видеть эти глаза...

Что-то пошевелило мою юбку. Опустив голову, я поняла, что это были мои собственные пальцы. Они дрожали и дергались, точно их скручивала мучительная судорога. А потом про́клятая тварь выступила вперед.

Она выглядела именно так, как я запомнила: поджарое тело, угольно-синяя шерсть, черные рога. И передвигалась она на четвереньках, но в то же время, я готова была поклясться, в ее теле крылось что-то человеческое. То ли манера держать голову, так, точно она раздумывала над чем-то, то ли чересчур осмысленный взгляд.

Тварь сделала шаг, другой. И там, где ее длинные когтистые лапы касались земли, зловонная черная гниль расползалась, поглощая травы, цветы и камни. Она капала на землю, пропитывая ее, как грязь, как отравленная кровь.

Я мысленно твердила себе, что тварь не может покинуть лес, не может пересечь ручей. Не после того, как мои мать и бабушка днями и ночами творили над ним защитные заклинания, чтобы усилить его естественные магические свойства.

И, судя по тому, как болезненно напряглось тело уродливой твари, когда ее передние лапы коснулись воды, ей было больно, мучительно больно. Но, невзирая на это, она все равно неуклонно двигалась вперед. Я с трудом сглотнула. Если тварь сделает это, если перейдет черту, ничто не сможет ее остановить...

Мой взгляд метнулся к Лейну, и я поразилась тому, каким белым стало его лицо. Он дрожал так сильно, что у него стучали зубы. Внезапно Лейн отпрянул от меня и попятился прочь, в сторону деревни.

Я судорожно втянула в себя воздух, ожидая, что теперь, когда я была перед про́клятой тварью как на ладони, она немедленно на меня набросится. Но ее глаза были намертво прикованы к Лейну.

То ли оттого, что он привлек ее внимание нервными движениями, то ли по другой, неведомой мне причине. Лейн, судя по всему, тоже это осознал. Взгляд его, и без того затравленный, скользнув от жуткой твари к деревне, сделался обреченным. А потом чудовище прыгнуло.

Оно пересекло ручей одним мощным рывком. Лейн закричал так, точно его ударили ножом, и отпрянул назад. Каблук его ботинка зацепился за камень, и он рухнул на спину, растянувшись на земле. Грудь его часто вздымалась, широко раскрытые глаза смотрели на тварь с таким ужасом, точно перед ним предстала сама Богиня Смерти и Ночи.

Я слишком хорошо знала, что бывает с теми, кого ранит про́клятая тварь. Бабушка говорила, что мне еще повезло. Мне казалось, она сама толком не понимала, как я тогда выжила.

Обычно люди погибали, получив даже маленькую царапину от когтей твари, в чьих жилах текла черная гниль. Они умирали в страшных мучениях, сгорали, как связки сухого хвороста от одной-единственной искры.

И хотя я до сих пор не знала, как относиться к тому, что Лейн бросился спасать свою шкуру, оставив меня на растерзание про́клятой твари, я не хотела для него такой судьбы. Поэтому, когда чудовище, издав раскатистый рык, бросилось на него, брызжа ядовитой слюной, я кинулась ему наперерез.

Шрамы на шее вдруг отозвались ноющей болью. Прежде такого никогда не случалось. Стиснув зубы, я вскинула руки, толком не понимая, что собиралась делать. Я была ведьмой без магии и годилась только на то, чтобы спорить, доводя до исступления всех вокруг, да варить целебные снадобья в отчаянной надежде, что, быть может, когда-нибудь моя магия все-таки пробудится.

Я мысленно выругалась, от шока запоздало припомнив, что я могла воспользоваться ножом, но потянуться за ним не успела. Шрамы уже пылали, нестерпимая боль расходилась по коже обжигающим огнем. Что-то заворочалось в недрах моего существа, что-то опасное, кромешное, темное. Что-то новое, чего мне не доводилось чувствовать прежде. Сердце взорвалось болью, в глазах потемнело.

Я запнулась, отчаянно желая, чтобы мир вокруг снова обрел ясность. Но когда тьма рассеялась, я не сразу поняла, на что смотрю. Лейн все так же лежал на спине, только теперь его преисполненный ужаса взгляд был устремлен на меня. Про́клятая тварь пятилась и рычала, отступая к ручью.

А прогоняла ее прочь странная темная магия. Серо-сизая, как завитки тумана над рекой, как лохмотья туч на фоне полной луны. Она обращала в прах все, к чему прикасалась. Даже гниль, оставленная лапами твари, будто съеживалась под ее испепеляющей силой. И магия эта исходила... От моих рук?!

Про́клятая тварь, напоследок истошно взревев, вновь пересекла ручей и черным пятном растворилась в лесной чаще. Странная мертвецкая магия, сочившаяся из моих пальцев, постепенно иссякала.

Я содрогнулась. Что это было? Откуда в моем теле взялась эта жуткая сила? У лунной ведьмы такой магии быть не может!

Лейн медленно поднялся на ноги. Я в отчаянье уставилась на него. Я редко плакала, но сейчас в носу предательски защипало.

– Лейн, – прошептала я.

Я надеялась отыскать что-то привычное в его глазах, знакомое, крупицу тепла, которой он одаривал всякий раз, когда смотрел на меня. Но сейчас в них стоял только ужас. И нечто похожее на отвращение.

– Ты правда про́клята... – выдохнул он.

Я вздрогнула, будто от удара. Из всего, что он мог сказать сейчас, он выбрал именно эти слова... Я почувствовала, как губы задрожали. Потянулась к нему, сама не зная зачем. Точно отчаянно старалась ухватиться за наши чувства, не позволить им окончательно умереть. Но Лейн отшатнулся, и я вздрогнула.

У него был этот взгляд. Именно так на меня смотрел отец, когда нашел той ночью подле леса. Своим взглядом тогда он точно вынес мне приговор. После этого он прожил с нами еще полгода. А перед тем как уйти, он посмотрел на меня так, точно жалел, что я вообще появилась на свет, и злобно прошипел:

– Про́клятое отродье. Не хочу тебя знать, мерзавка! Ты мне больше не дочь.

С тех пор я его не видела. Все эти годы я убеждала себя, что мне все равно. Наплевать на его злые слова. Но теперь, видя такое же выражение в глазах Лейна, я поняла, что лгала себе. Делать это я умела ничуть не хуже, чем спорить с другими.

Тогда своими словами отец вогнал в мое сердце нож. А Лейн сейчас провернул его, вновь открыв так и не зажившую рану.

Я подалась вперед.

– Не прикасайся ко мне! – испуганно вскрикнул он.

– Я не причиню тебе вред, – заверила я, выставив руки перед собой, точно пыталась успокоить перепуганную лошадь.

– Не подходи! – зло выплюнул он. – Твоя магия проклята. Ты не говорила, что владеешь ею.

– Я... – Мой голос прозвучал неуверенно, и это неожиданно разозлило меня. – Я не знала, что она у меня есть!

Я стиснула зубы. Не хотелось верить, что между нами все закончится вот так, и я сделала еще один шаг, но больше не пыталась к нему прикоснуться. Однако Лейн опять отпрянул от меня как от чумной.

– Я же сказал, Кара, держись от меня подальше!

Я нахмурилась. Вся мягкость, на которую было способно мое очерствевшее сердце, пробужденная чувствами к нему, догорала сейчас, точно лист пергамента, брошенный в костер.

– Или что? – жестко выплюнула я.

– Ты... ты не можешь вернуться в деревню, – сказал он, оставив мой вопрос без ответа. – Не теперь, когда ты представляешь угрозу.

– Я спасла тебя от про́клятой твари, Лейн! – рявкнула я.

– А что было бы, задень ты меня своей магией, Кара? – в его голосе скрежетал лед.

Я недоверчиво хмыкнула. Воздела перед ним ладонь, на безымянном пальце которой блестело его кольцо.

– А как быть с этим?

Он покачал головой.

– Я не знал. Понятия не имел, что ты владеешь такой темной магией.

– То есть твои слова о том, что никакая беда не сможет нас развести, были ложью?

Он помолчал.

– Это было до того...

– До чего?! До того, как ты бросился бежать, поджав хвост, и оставил меня на съедение чудовищу?

Он побледнел и выдавил, заикаясь:

– Н-но я не умею драться, ты же знаешь, Кара. Ч-что я мог... против нее?

Я не поверила своим ушам. И неожиданно расхохоталась, удивив этим и себя, и его. Но это был злой смех. Он вырвался из меня вместе с жуткой магией, вновь заплясавшей на кончиках похолодевших пальцев.

Лейн снова попятился. Не знаю, что напугало его больше, моя магия или мое лицо. Бабушка говорила, что когда я злилась, то становилась похожа на демона. Закусив до крови нижнюю губу, я содрала с пальца золотое кольцо и швырнула его в Лейна.

– Подавись! – в сердцах заорала я.

Я знала, он попробует его поймать. Мне хотелось оценить эту его жалкую попытку. Но Лейну не представилось такого шанса. Ибо магия сорвалась с моих пальцев вместе с кольцом.

Сизые ленты хлестнули по земле, метя по ногам Лейна. Он заверещал как резаный хряк и бросился наутек. Наверное, мне стоило рассмеяться. Рослый парень спасался бегством от девушки ростом почти вдвое ниже его. Но мне было не до смеха.

Слезы душили меня, поднимаясь к горлу. Я словно снова ухнула с головой в тот насильно забытый кошмар, в ту жестокую ночь, когда про́клятая тварь из Вороньего леса утащила моего брата и едва не убила меня. Как жаль, что я только сейчас поняла, как именно она изменила меня.

Тогда от меня отвернулся собственный отец. И теперь то же самое сделал Лейн. Они должны были защищать меня несмотря ни на что. Но отвернулись от меня при первой же серьезной угрозе. В моем сердце клокотала ярость.

– Будьте вы прокляты, слабаки. И будь проклято это проклятие, – прохрипела я, и собственный голос напомнил шипение дикого зверя.

Магия продолжала сочиться из моих пальцев. Как будто заслон, что держал ее взаперти все эти годы, наконец рухнул, и ничто больше было не в силах удержать ее внутри. Я оглянулась на деревню.

Где-то там мать, наверное, суетилась возле бабушки, пока та читала в постели очередной гримуар. Я добела сжала кулаки. Пусть Лейн и мерзавец, но в одном он был прав. Путь в деревню мне теперь был заказан.

Я не знала, что делать дальше. Понятия не имела, куда идти. Потому я сделала единственное, что пришло мне в голову. Перепрыгнула ручей и ступила в про́клятый лес.

Глава 4. Кара

Я шла по лесу напрямик, как заведенная, не в силах остановиться. Сизые ленты магии змеились следом, словно продолжение плаща. От резких шагов ботинки глубоко впивались во влажный дерн.

Я злилась на Лейна за предательство, но больше всего на себя саму. Как я могла испытывать чувства к этому... язык теперь не поворачивался назвать его мужчиной. Я сдавленно зарычала. Плевать на Лейна. Я спасла его жалкую задницу. Опять. И эту ночь он проведет в собственной постели, в тепле, где ему ничто не угрожает. Я же оказалась одна, в про́клятом лесу, без воды, еды и любимого вязаного пледа.

Словно в ответ на мои мысли, от земли потянуло сыростью. Она проникала мне под юбку, холодила ноги даже через шерстяные чулки. Я плотнее запахнула плащ, но толку от этого было немного.

Я старалась лишний раз не смотреть по сторонам. Вид корявых стволов, облепленных зловонной плесенью, вызывал у меня тошноту. Я настороженно вслушивалась в звуки, порождаемые мрачной чащей. Недовольно скрипели деревья, несколько раз прокаркал ворон, но в остальном было тихо. Никто не спешил разорвать меня на части или сожрать. И хотя у меня наконец-то появилась магия, мысли об ужасных тварях, обитавших под пологом этого леса, все равно пробуждали в сердце страх.

Магия. Я сбавила шаг, разглядывая колдовскую мглу, неощутимо обнимавшую холодные пальцы. Она больше не хлестала с неистовой силой. То ли я истратила почти всю, то ли ее мощь подогревали сильные чувства. И чем спокойнее становилась я, тем меньше буйствовала она.

Я остановилась, сомкнула веки и сделала несколько плавных глубоких вдохов. Не знаю, сколько я так простояла, но когда вновь открыла глаза, сизая мгла уже растворилась во тьме. Быть может, не все так плохо и я научусь контролировать свою силу? Но что делать сейчас?

Заметив неподалеку трухлявое бревно, я хотела присесть на него, чтобы перевести дух и собраться с мыслями, но одного взгляда хватило, чтобы понять: пень тоже покрывала гниль, как и все в этом мерзком зловещем месте. Я схватилась за голову, силясь справиться с отчаянием и страхом, как вдруг ощутила пристальный взгляд.

Тяжелый, напряженный, он пронзил тело как кинжал и пригвоздил к месту. Я вздрогнула, сердце бешено заколотилось в груди. Я не чувствовала ног, не могла вздохнуть, но все же медленно, превозмогая внезапное оцепенение, обернулась. Изумленный возглас вырвался из моего рта вместе с воздухом.

Возле дерева шагах в пяти от меня стоял мужчина. Он был широк в плечах и так высок, что мне пришлось запрокинуть голову, чтобы разглядеть его лицо. Глаза и волосы незнакомца были черными, как самая долгая зимняя ночь, когда на небе нет ни звезд, ни луны. А кончики ушей – длинными и острыми, точно кто-то жестокий срезал лезвием их края. Я невольно отшатнулась.

– Фейри!

Незнакомец хищно склонил голову набок и заскользил по мне изучающим взглядом, точно пытался запомнить каждую черту.

– Ведьма, – в тоне его низкого голоса читался вызов.

Фейри говорил на моем языке – языке лунахексов^[3]. Существа, особенно те, что жили не один век, обычно владели разными языками. Но похолодела я от другого. Это был фейри! Настоящий фейри, из плоти и крови. Как это было возможно? Ведь, по слухам, весь их народ погиб, когда на лес обрушилось проклятие. Знай я, что это наглая ложь, не отправилась бы так беспечно бродить по этому Богиней^[4] забытому месту.

Фейри тем временем продолжал бессовестно меня разглядывать, и я решила ответить ему тем же.

Рослый, внушительный, облаченный в черную рубашку и брюки, незнакомец был сложен крепко, как скала. Черты его лица были крупными и острыми: резкие скулы, волевой подбородок, прямой нос, смоляные брови. Густые черные волосы ниспадали волной, едва касаясь мощных плеч. Иссиня-черные перья в них поблескивали в редком лунном свете. Что это – простое украшение или часть его облика? Фейри поднял руку, чтобы отбросить прядь волос, упавшую на глаза, и я невольно вздрогнула.

Его пальцы были черными, как зола. И каждый оканчивался острым крепким когтем. Я поежилась. Клыки у него, наверное, тоже имелись...

– Что привело тебя в мой лес? – Голос фейри походил на шум ветра над вересковыми пустошами – холодный и сильный, он проник под кожу, поселив в сердце неистовое желание услышать его вновь. Но слова меня озадачили. Я нахмурилась.

– Твой лес? Ты лесной страж?

Казалось, в его глазах, точно в тлеющих углях, на мгновение вспыхнули и тут же погасли едкие насмешливые искры.

– Что-то вроде того, – уклончиво отозвался он.

Я фыркнула.

– Не то чтобы я собиралась здесь что-либо красть, – язвительно заметила я.

Он пожал плечами.

– Заранее ничего нельзя знать наверняка.

Скрестив руки на груди, я вздернула подбородок.

– Не знала, что этот лес кому-то принадлежит.

– Он всегда принадлежал, – отрезал незнакомец. – Фейри, и в частности моей семье. Впрочем, – добавил он холоднее, – твое невежество меня не удивляет, чего еще ждать от...

Он осекся, как видно, запоздало сообразив, что собирался сказать. Не удержавшись, я недоверчиво хмыкнула. Мы перекинулись только парой фраз, а он уже попытался меня оскорбить. В глазах фейри проступило раздражение, он грозно прищурился:

– Я сказал что-то смешное?

А теперь он, конечно, надеялся меня запугать! Фейри всегда так поступали с ведьмами и простыми людьми. Что ж, не на ту напал, остроухий. Будь я проклята, если не отвечу ему тем же! Зря, что ли, меня в глаза и за глаза называли змеей?

– Твои наглость и высокомерие меня не удивляют. – Я четко выговаривала каждое слово, представляя, как они вонзаются в него до крови, подобно шипам. – Чего еще ждать от бесчестного фейри!

Незнакомец опешил. Всего лишь на мгновение, но я успела заметить, как расширились от изумления его глаза, а потом на его лицо снова вернулась эта невозмутимая маска.

Крупные четко очерченные губы сложились в улыбку, но она не коснулась его беспросветных глаз. По моей коже невольно поползли мурашки. Я не ошиблась, клыки у него имелись, крепкие, острые, дьявольски опасные. Горло такими можно разорвать без труда.

– Да, я фейри, – процедил он. – А теперь отвечай, что ты забыла в лесу Кровиан^[5], дерзкая ведьма!

Я мысленно повторила то, о чем он говорил до этого. Фейри утверждал, что лес принадлежал его семье. Я резко вскинула голову.

– Ты принц неблагих фейри?

Я не думала, что его холодное лицо может выглядеть еще более надменным. Услышав мой вопрос, он гордо вздернул подбородок.

– Мое имя Бран.

Я недоверчиво сощурилась.

– А где твоя корона?

Глаза его вспыхнули раздражением.

– Я редко ношу ее. К чему эти вопросы? Ты ставишь под сомнение мои слова? Думаю, даже невежественной ведьме вроде тебя должно быть известно – фейри не лгут.

Я стиснула зубы, чувствуя, как внутри закипает гнев. Мне до ужаса хотелось наорать на него, наброситься с кулаками, сбить спесь с его вызывающе благородного лица. Но я пересилила себя и вместо этого снова хмыкнула. Я прекрасно понимала, что играю с огнем, но уже не могла остановиться.

– Я бы сказала, что мне приятно познакомиться с тобой, принц, – с презрением и сарказмом процедила я, – но сегодня не настроена лгать.

– То есть обычно ты лжешь без труда и тебя это не заботит? – Он с издевкой изогнул бровь.

Я пожала плечами. Фейри был прав, я не видела ничего зазорного во лжи, если та играла мне на руку. А еще я давно усвоила урок, который изо дня в день преподавала жизнь: лучшая защита – нападение.

– Пусть я и могу приврать, – я смерила его вызывающим взглядом, – зато моя семья сильна в целительстве, а не убийствах, и никогда не держала рабов.

Бран жестко прищурился. Я скрестила на груди руки и самодовольно ухмыльнулась. Его взгляд коснулся моих губ, и он нахмурился. Опустив глаза, фейри глубоко вздохнул. А когда вновь поглядел на меня, лицо его опять сделалось бесстрастным.

– Думаю, мы начали знакомство с неправильной ноты. – Он тряхнул головой и вновь улыбнулся одними лишь губами. – Назовешь свое имя?

Я сделала вид, что раздумываю. Но, по правде говоря, мне просто хотелось его помучить, поиграть на его ненавистных фейрских нервах.

– Кара, – наконец изрекла я. – Я не собиралась вторгаться в твои владения. – Я пожала плечами. – Не знала, что в этом лесу еще остались фейри.

Бран поджал губы, и на лицо его пала тень.

– Ты не так уж и неправа, – мрачно изрек он.

Я хотела спросить, что он имел в виду, но тягостную лесную тишину прорезало до боли знакомое рычание. Сердце точно стиснула холодная рука. Я немедля обернулась. Три пары багровых глаз голодно таращились на нас из полумрака.

– Кла́рхи, – мрачно пробормотал за моей спиной фейри.

Я упрямо стиснула зубы. Даже если я не выстою против трех чудовищ, живой я им тоже не дамся. На этот раз страх не лишил меня способности здраво мыслить. Пальцы сами нащупали рукоять ножа. Я лихорадочно раздумывала, чем отбиваться: им или новоявленной магией. Ножом я владела искусно, но сила вроде бы действовала на них лучше. Внезапно между мной и чудовищами выросла массивная тень.

Я оцепенела, изумленно впитывая глазами грубые очертания тела принца фейри. Меня поразило то, что Бран не бросился спасать свою шкуру, оставив меня на съедение тварям, не толкнул им навстречу, чтобы откупиться и сохранить свою жизнь ценой моей, – он закрыл меня собой. Этот поступок был настолько неожиданным, особенно после недавней выходки Лейна, что у меня вновь предательски защипало в глазах.

Быть может, он ищет себе новую рабыню, и я как нельзя лучше подхожу на эту роль? Я нахмурилась, но как следует обдумать это не успела, ибо, утробно взревев, твари бросились в атаку.

Две кинулись на фейри, а одна, обогнув их в два неимоверных прыжка, устремилась ко мне.

Кровь стекала по ее бледной костяной морде, усеивая землю скорбными бурыми каплями. Из приоткрытой пасти, полной острых зубов, капала зловонная ядовитая слюна. Перед глазами подбитыми птицами вновь заметались воспоминания о той роковой ночи, когда по моей вине погиб Киллиан.

Я замешкалась лишь на мгновение, но этого хватило, чтобы тварь снова взлетела в воздух, метя кривыми острыми когтями мне в лицо. Вдруг зыбкая черная лента, змеей обвившись вокруг ее шеи, отдернула ее в сторону.

Часто дыша, я изумленно наблюдала, как принц фейри сражался теперь сразу с тремя чудовищами, окруженный такими же угольно-черными змеистыми лентами. Он с силой бросал тварей о землю, о стволы деревьев, удерживая их от меня на расстоянии, но отчего-то не торопился сворачивать им шеи.

Сизая мгла вдруг застлала мне взор. Я оглядела свои слегка подрагивавшие руки. Из пальцев, подобно дыму, сочилась магия. Ее завитки ползли по земле, умертвляя зловонную плесень. Видимо, страх снова выгнал ее наружу. Почувствовав острый взгляд, я вскинула голову и встретилась с темными глазами фейри.

Сейчас он неотрывно следил за мной и моей странной магией. Я невольно напряглась, ожидая увидеть уже привычное отвращение, но Бран смотрел на меня с неподдельным изумлением и интересом. Впервые кто-то, увидев нечто жуткое во мне, не бежал прочь.

Одна из тварей, воспользовавшись тем, что фейри отвлекся, освободилась из оков его магии и бросилась ко мне. Я инстинктивно выставила руки в защитном жесте, и сизая сила устремилась вперед.

Через пару мгновений отчаянный вой прорезал стылый воздух, и мерзкая тварь, не переставая скулить, канула во мрак. Две оставшиеся, попятившись, последовали за ней.

Фейри уже уверенно стоял на ногах. Его глаза, устремленные на меня, казалось, источали острую всепоглощающую темноту.

– Можешь отозвать свою магию.

Наверное, в моем взгляде отразилась растерянность, ибо, мать твою, я понятия не имела, как это сделать. Сердце бешено колотилось от волнения. Вырвавшись на свободу, моя жуткая сила вышла из-под контроля, и теперь я просто тонула в ней.

Я попыталась втянуть магию, представила, что сматываю ее, как клубок шерстяных ниток, но у меня ничего не выходило. Сизые ленты подбирались к ногам фейри, грозя обглодать их, обратив его плоть в безжизненный прах.

Фейри склонил голову набок.

– Кажется, не можешь, – с нескрываемым любопытством проговорил он. – Не знаешь как.

Я зарычала, снедаемая досадой и отчаянием, как вдруг с пальцев фейри сорвались зыбкие угольно-черные ленты. Я судорожно втянула воздух, ожидая, что он обрушит на меня свою темную силу. Будет ли она страшнее моей? Уничтожит ли она меня сразу или сперва заставит страдать от боли?

Ленты проворно устремились ко мне по земле. Одни сталкивались с моими, рассеивая их, заставляя отступить прочь. Другие же продолжали свой путь и подбирались все ближе, окружали. Я задрожала, страшась их прикосновения, и, когда первая лента осторожно коснулась моей кожи, я затаила дыхание.

Она не была горячей или ледяной, не обжигала, причиняя боль, напротив, словно убаюкивала. Черные ленты магии фейри замелькали перед глазами, словно пытались меня заворожить. А потом горячее дыхание согрело мне шею, вызвав волну мурашек. Крепкие руки легли на талию, и низкий бархатный голос прошептал мне на ухо:

– Спи.

И я послушалась.

Глава 5. Бран

Я узнал о ведьме, едва она ступила в лес. В тот момент я по обыкновению наблюдал за своим гниющим королевством глазами воронов, что обитали в лесу, и один из них ее заметил. Я сперва не поверил и застыл на месте. Должно быть, это какая-то насмешка, очередная издевка, пытка, уготованная для меня проклятием? Но потом ведьму увидели и другие вороны. Я не смог сдержать судорожный вздох. Тьма, сколько лет я ждал этого дня! Я давно потерял счет времени.

За эти годы камень в моем замке успел потрескаться, темные углы – обрасти паутиной, на чердаке поселились летучие мыши, и только ненавистные синие розы неизменно цвели в дремучем заброшенном саду, жестокое напоминание о том роковом дне, что навсегда изменил мою жизнь.

Проклятие обрушилось на меня, мою семью и весь Двор Теней по воле лунной ведьмы Кери́двен. И его главное условие гласило: только такая же ведьма, родственная ей, могла его снять.

Все как в гребаной волшебной сказке. Для того, чтобы проклятие пало, мы должны обменяться с ведьмой брачными клятвами при свете полной луны. Но это еще не все. Ведьма должна произнести нужные слова, будучи влюбленной в меня. Я зловеще хмыкнул.

Какая удача, что в проклятии ни слова не говорилось о моих чувствах, только о чувствах ведьмы. Я мстительно осклабился. Грубое упущение со стороны Керидвен. Я не был обязан влюбляться в ведьму, и, Тьма, я был этому несказанно рад! Потому что ведьм я просто ненавидел!

Мне бы и в голову не пришло не то что жениться на одной из них, но даже перекинуться с ней парой слов, если бы того не требовало проклятие. А я жаждал его снять. Ничего на свете я никогда так не желал. Я был обязан сделать это ради своих несчастных подданных и ради самого себя, пока оно окончательно не свело меня с ума.

И ненавидел я ведьм задолго до того, как одна из них меня прокляла. Можно сказать, я ненавидел их всю свою жизнь. Впитал эту ненависть с молоком матери.

Фейри никогда не испытывали к смертным особой любви. Мои родители, правители Двора Теней, Гордрид Безжалостный и Ноктэрия Темная, утверждали, что люди годились лишь на то, чтобы прислуживать нам, фейри, а ведьм они вообще желали истребить.

Они считали их существами подлыми, грязными и мстительными. И часто любили повторять: «Я скорее поверю Дуллахану, вестнику смерти, чем ведьме. В отличие от нее, он никогда не солжет».

Весьма смелое обвинение, на мой взгляд, учитывая то, что мы, фейри, лгали постоянно. Мы просто убедили людей в том, что не могли лгать. Но, видимо, мои родители считали, что то, что дозволено фейри, не дозволено смертным.

Я судорожно втянул в себя воздух. Воспоминания о том зловещем дне, когда меня настигло проклятие, вдруг замелькали перед глазами. Тогда я лишился не только королевства и прежней жизни. Я потерял того, кто был мне бесконечно дорог. Единственного фейри, что не позволял моему черному сердцу окончательно превратиться в камень, – младшего брата, Слоана.

Задохнувшись, я тяжело уперся ладонями в стол, пальцы предательски подрагивали. Закрыл глаза, глубоко вздохнул и запер воспоминания в темных недрах памяти. Мысленно повторил то единственное, что имело значение: «Ведьма наконец-то здесь. И я не обязан проникаться к ней чувствами. Она нужна мне лишь с одной-единственной целью – снять проклятие».

Я знал, что ведьма должна прийти, так предрекла сама Керидвен. Но, отчаявшись, уже не верил, что это когда-нибудь случится. Я решил, она нарочно придумала такое невозможное условие. Ведь смертные перестали ходить в мой лес, как только его коснулась гниль. Надо отдать им должное, они не были совсем уж глупы и вскоре поняли, что та представляла смертельную опасность.

Сюда, конечно, забредали другие существа: вампиры, демоны, оборотни. Некоторые из них были готовы пойти на любой риск, чтобы прибрать к рукам сокровища фейри, хоть слухи об их количестве и были сильно преувеличены. Однако ведьмы, способные снять проклятие, больше не приходили.

Но теперь лунная ведьма лежала на кровати в гостевой комнате моего замка, а я стоял и смотрел на нее в глубокой задумчивости. Кара была дальним потомком Керидвен – это я знал наверняка. Я время от времени наблюдал за их родом, чтобы убедиться, не прервался ли он.

В памяти всплыла схватка с клархами и темная магия моей неожиданной гостьи. Никогда еще я не видел у ведьмы подобной магии. Готов поспорить на что угодно, виной тому тоже было проклятие.

К моему удивлению и глубокому недовольству, ведьма была красивой. Изящные черты, длинные серо-сизые волосы, бледная кожа. Она лежала на постели, как распустившийся цветок речной кувшинки.

Я с досадой признался себе, что ее вид радовал глаз. Мда-а. Учитывая это, ненавидеть ее будет сложнее. Но все же возможно. А я мог быть дьявольски упорным, когда ставил перед собой определенную цель.

Ведьма походила на заколдованную спящую принцессу, вот только я совсем не тот принц, каких представляют в сказках. Принцы светлые и бесстрашные, благородные, они совершают подвиги.

Я же воплощение тьмы, про́клятый фейри, обреченный вести одинокое существование и способный скорее погубить принцессу, чтобы спасти свое гнилое королевство. Даже моя магия черного цвета, так как я повелеваю тенями. «Ее магия тоже далека от света», – прошептал на ухо назойливый внутренний голос.

Ведьма пошевелилась на кровати. Видно, начинала просыпаться. Я смотрел на нее внимательно и вдруг остро осознал, какая же она маленькая и хрупкая, но слабой ее не назвать. Сила, которую она показала в лесу, была впечатляющей. Странно, что она не могла ее контролировать.

Насколько я помнил, сила пробуждалась у ведьм в возрасте десяти лет, а затем они учились ею управлять. Но с этой ведьмой все оказалось иначе.

– Ведьмы и их тайны, – задумчиво прошептал я. – Какие же тайны скрываешь ты?

Глава 6. Кара

Сознание возвращалось ко мне постепенно. Медовый аромат свечей витал в воздухе. Тихо потрескивали горящие дрова, глухо стучал дождь. Я нахмурилась. Мне не хотелось просыпаться. Во сне было хорошо и спокойно. Не было ни гнилого леса, ни моей мертвецкой силы, ни заносчивого принца фейри. Сердце в груди ускорило ход. Фейри, это же он усыпил меня. Где я сейчас? Я резко открыла глаза.

Наверху темнели деревянные перекладины, укрытые синим парчовым балдахином. Расшитый серебристыми узорами в форме звезд, он мерцал, словно над моей головой раскинулось настоящее звездное небо.

Резко приподнявшись, я лихорадочно огляделась. Я лежала на большой мягкой кровати под иссиня-черным покрывалом. Перед ней стоял массивный резной сундук, напротив него высокий шкаф, украшенный серебряными пластинами. Сбоку в старинном камине плясало яркое пламя. Стену над ним покрывал гобелен, изображавший летящего ворона. Крепкий клюв птицы исторгал безмолвный крик, ониксовый глаз, казалось, смотрел прямо мне в душу.

Я с облегчением выдохнула: хотя бы не запер в темнице, и руки-ноги не закованы в цепи. Кто их знает, этих фейри, с их ненавистью к людям и ведьмам. Да и потом, принц фейри видел мою жуткую магию. Я бы, наверное, даже не удивилась, если бы он решил бросить меня за решетку и намеренно потерял ключ.

– Отчего смертные так долго спят?

Я вздрогнула и обернулась. Бран стоял у окна, скрестив на груди крепкие руки, и сверлил меня тяжелым изучающим взглядом. Я недоуменно нахмурилась. Почему я не увидела его раньше?

Приглядевшись, я заметила, что полумрак, окружавший фейри, был гуще, чем остальные тени. Неужели остроухий негодяй использовал магию теней, чтобы наблюдать за мной исподтишка? Я злобно прищурилась.

– Ты сам усыпил меня с помощью чар, ты и скажи.

Принц кивнул.

– Я погрузил тебя в сон. Но ты могла проснуться и через пять минут, а проспала в итоге пять часов. – Он склонил голову набок, изучая меня, словно голодный хищник добычу. – Впрочем, – продолжил он, – быть может, это и ожидаемо, учитывая, сколько колдовской силы ты потратила накануне впустую. Это истощило тебя. Отчего ты не можешь ее контролировать? Неужели ведьм этому не учат? – Непроглядный взгляд, казалось, прожигал меня насквозь.

Я не хотела выдавать фейри правду о себе, решила перевести разговор:

– Где я?

Бран раздраженно хмыкнул. Он был снова облачен во все черное, точно неведомый портной кроил его одеяния прямо из полотна ночи.

В силу высокого роста и широких плеч он почти полностью загораживал оконный проем. Мне приходилось, конечно, встречать сильных мужчин, вроде деревенского кузнеца или наемников, что иногда проезжали через Туманный Угол. Но никого вроде этого принца неблагих фейри: рослого, властного, смертельно опасного, даже когда он не держал в руках меч.

Что-то подсказывало мне: само его тело было оружием. Сильные руки, что могли играючи расколоть мой череп, словно орех, острые клыки, способные вспороть горло одним быстрым движением, крепкие когти, что могли вырвать бьющееся сердце из моей груди.

Все его существо источало неукротимую мощь. Я невольно поежилась. Мне не должно было это понравиться. Ведь передо мной стоял мой заклятый враг, но отчего-то все равно понравилось. Я мысленно отвесила себе отрезвляющую оплеуху.

– Ты в моем замке, – изрек наконец Бран.

Я скрежетнула зубами.

– И почему я здесь?

Он дерзко изогнул черную бровь.

– Если мне не изменяет память, ты безрассудно бродила по проклятому лесу в полном одиночестве, подвергала себя опасности и нуждалась в помощи.

Я едва не рассмеялась ему в лицо. Он правда решил, что сможет убедить меня в своих благородных намерениях? Фейри и благородство – понятия несовместимые. А я, может, и была проклятой, но никогда не была дурой. Я сверкнула глазами.

– И поэтому ты посчитал нужным меня похитить?

– Я тебя не похищал, – невозмутимо отозвался он. – Всего лишь пришел на выручку. Но раз ты так считаешь, в следующий раз оставлю тебя умирать в лесу.

– Я не умирала, – упрямо возразила я.

Фейри пожал плечами.

– Но могла умереть.

Я злобно прищурилась.

– Раз ты меня не похищал, я могу идти?

Принц пронзил меня проницательным взглядом.

– А тебе есть куда идти?

Я насилу удержалась, чтобы не оскалиться по-звериному. Этот наглец попал в самую точку! Фейри обладали острым зрением и слухом, это мне было известно, но они что, и мысли умели читать?!

Поднявшись с кровати, я уверенно встала перед Браном и тут же ругнулась про себя. Даже в полный рост я едва доходила ему до плеч. Но невзирая на разницу в росте и то, что фейри был в два раза шире меня, я воинственно скрестила на груди руки и поглядела на него с вызовом.

– Для чего я здесь?

Принц смерил меня снисходительным взглядом и не ответил. Видимо, он тоже обратил внимание, насколько я была меньше и слабее его. И он нашел это забавным? Наглый засранец. Может, я и низкого роста, но умею драться, а моя магия легко выжжет усмешку с его самодовольного лица.

– Если хочешь сделать из меня служанку или рабыню, то ты жестоко просчитался, – свирепо заверила его я. – Я буду сопротивляться до последнего вздоха. – Я нарочно сделала паузу, прежде чем добавить: – Твоего.

Уголки крупных губ фейри дернулись.

– О, пожалуйста. – Он приглашающе раскрыл руки. – Всегда ценил в девушках сопротивление, вызов и борьбу. – Он нагло осклабился. – Я воспринимаю это как прелюдию.

Я была не из стыдливых, но под его темным выразительным взглядом почувствовала, как жар опалил мне щеки, и тут же злобно оскалилась.

– Я скорее заколю себя ножом, чем лягу с таким, как ты!

На лице Брана дернулась жилка, глаза его недобро блеснули.

– О, я не планирую спать с тобой, ведьма, – обманчиво бархатным голосом прошептал он. – Пока ты сама не станешь умолять меня об этом.

Я сверкнула глазами.

– Этого никогда не случится!

– Не зарекайся. – Фейри пренебрежительно махнул рукой. – И можешь не бояться. Мне не нужна ни служанка, ни рабыня. – Он опасно прищурился. – Ответь, ведьма, зачем ты пришла в мой лес?

– Хватит звать меня ведьмой. Мое имя Кара, и ты это знаешь, – прошипела я. – И я пришла в Вороний лес, потому что мне больше некуда было идти.

Бран недоверчиво хмыкнул.

– Думаю, любое другое место оказалось бы безопаснее. Что ты недоговариваешь?

– Ты видел мою магию, – сухо отрезала я. – И то, как хорошо я умею ею управлять, – добавила я с сарказмом. – В деревне я представляю опасность.

Принц недоверчиво изогнул бровь.

– И ты задумалась об этом только сейчас?

– Я задумалась об этом тогда, когда эта магия пробудилась, – жестко отрезала я.

На краткий миг я успела заметить вспышку изумления в его глазах. А потом они вновь сделались цепкими, оценивающими.

– Я считал, магия у ведьм просыпается раньше, – медленно проговорил он.

– Выходит, мне не повезло, – язвительно отозвалась я.

– Внешне ведьмы из вашей деревни тоже... другие, – задумчиво добавил он.

Я поняла, что он имеет в виду, и пожала плечами.

– Я изменилась, когда получила вот это. – Я указала рукой на уродливые шрамы, грубо перечеркивающие мою шею. – Тогда волосы и глаза поменяли цвет, а магия... – я вздохнула, – когда пришло время, она не пробудилась.

Принц смерил меня задумчивым взглядом. Что-то сверкнуло в нем такое при виде моих шрамов, чего я не смогла понять.

– До этих пор, – проронил он. – Что же случилось? Что выгнало тебя из деревни?

Я скрежетнула зубами.

– Проклятая тварь.

– Ты защищала себя, – понимающе проронил он.

– Не себя, – не подумав, ляпнула я и прикусила язык.

Ярость от предательства Лейна всколыхнулась в сердце с неистовой силой.

– Неважно, – по-змеиному прошипела я, в очередной раз оправдывая свое прозвище. – Тварь напала, я испугалась, и магия просто вырвалась из меня. Но не такая, как у обычных лунных ведьм. – Я поджала губы. – А... ну... ты видел.

Фейри медленно кивнул. Он смотрел на меня так, как никто не смотрел прежде, изучающе, пристально, точно хотел пробраться мне в голову, узнать все мои сокровенные мысли и разгадать, что же я такое.

Принц был прав, мне некуда было идти. Но это не значило, что оставаться в его замке было лучшим решением. Нужно было время, чтобы хорошенько все обдумать. Я выжидающе скрестила на груди руки.

– И что теперь?

Взгляд Брана скользнул по моей одежде, покрытой гнилью и грязью, и фейри брезгливо поморщился.

– Думаю, надо начать с ванны. От тебя воняет так, что глаза режет.

Глава 7. Бран

Глаза Кары сверкали так яростно, что я ощущал их обжигающий взгляд на коже, точно по ней медленно водили раскаленным угольком. Мои последние слова снова попали в цель, распалив ее дикий нрав.

Ведьма бурно реагировала на каждую мою подначку. Живая, дерзкая, яркая. Я не должен был наслаждаться этим, но долгие годы одиночества в окружении таких же проклятых слуг не прошли бесследно. Это ощущалось как глоток свежего воздуха после мучительного пребывания в темной пещере с заплесневелым хлебом, затхлым воздухом и гнилой водой.

Вспомнив, как она обвинила меня в похищении, я мысленно хмыкнул. Конечно, я ее похитил. И спас тоже. Но она бы оказалась этой ночью в моем замке так или иначе. Мне же представился просто идеальный случай. Я был бы полным дураком, если бы им не воспользовался.

Игнорируя свирепый взгляд Кары, от которого по моей коже отчего-то побежали мурашки, я дернул синюю атласную ленту, что висела возле кровати и служила для вызова дворецкого. Замковую тишину нарушил негромкий перезвон. А через пару мгновений дверь резко распахнулась, и он появился на пороге. Я поглядел на ведьму.

– Кара, позволь представить тебе моего дворецкого и правую руку – боггарта^[6] Морвран.

Большие глаза ведьмы, цветом напоминавшие дым, расширились от изумления. Я не хотел подмечать, как отблески очага заставляли их таинственно мерцать, как они играли на ее молочно-белой коже, вызывая нестерпимое желание провести по ней подушечками пальцев, когтями, языком, но отчего-то не мог остановиться. Подавив раздраженное рычание, я заставил себя отвернуться и перевел взгляд на боггарта.

Ростом он едва доходил мне до груди и был тощим, как жердь. Его блестящие иссиня-черные волосы были аккуратно зачесаны назад, отчего неприкрытые острые уши казались еще длиннее. Облаченный в рубашку цвета крепленого вина, черные брюки и такую же жилетку с серебряными пуговицами, он являл собой идеального дворецкого неблагих фейри. И при этом смотреть на него было мучительно больно.

Проклятие отравило его мрачные таинственные черты. Глаза Морврана, обычно цвета граненых рубинов, сейчас походили на мутные ониксы. Они казались выцветшими, словно из них высосали всю жизнь. Худое лицо еще больше заострилось, а кожа приобрела тусклый землистый оттенок. Но несмотря на это, держался боггарт уверенно и гордо.

– Добро пожаловать в замок Вороний Чертог, госпожа Кара. – Дворецкий отвесил почтительный поклон.

Щеки ведьмы окрасились румянцем, словно их щипнул свежий мороз. И я вновь поймал себя на том, что не могу оторвать голодного взгляда от ее лица, не могу прогнать из головы мысли, полные темных опасных желаний, не могу подавить неукротимую жажду познать ее душу и тело, а с ним творить все, что мне заблагорассудится...

Я прикусил язык, не позволив сорваться грязному ругательству. Что-то творилось со мной, что-то странное, чего я не испытывал прежде. Наверняка это были ее чары. Она заставляла меня жаждать ее. Будь прокляты ведьмы и их колдовство!

– Не стоит кланяться мне, Морвран, – улыбнулась Кара.

Она. Улыбнулась. Ему. Она еще ни разу не улыбнулась мне – тем более так искренне и открыто. В груди вскипело возмущение. Я не понимал, что на меня нашло. И почему мне было не все равно?

– Морвран, – рыкнул я грубее, чем намеревался.

Боггарт напрягся, в его темно-багровых глазах проступило недоумение. Совесть сразу впилась клыками в меня изнутри. Почему я вел себя как настоящий идиот, неоперившийся подросток, рявкая на самого преданного моего подданного? Колдовство. Самое настоящее колдовство, не иначе.

– Нашей гостье нужна ванна и новая одежда.

Ведьма тут же сверкнула глазами.

– Что плохого в этой? Ее нужно просто почистить.

– Ничто не способно вытравить вонь от гнили из леса Кровиан, – жестко отрезал я. Не то чтобы в наряде ведьмы было что-то действительно ценное.

Услышав мои слова, Кара поджала губы. Я мысленно выругался. Я вел себя как последний придурок. А все потому, что не мог понять, как с ней держаться.

Мне нужно было очаровать ведьму, влюбить ее в себя, чтобы снять проклятие. И при этом я не хотел иметь с этими отвратительными созданиями ничего общего. А еще меня до икоты пугала собственная реакция на нее.

Я не должен был увлечься ведьмой. Не имел права. Не после того, что ее дальняя родственница сделала с моим двором и семьей. Использовать ее, притвориться влюбленным, но не более того.

Решено. Я добьюсь своей цели, а потом разобью ей сердце, уничтожу ее, изведу так, что больше ни одна ведьма не осмелится ступить ногой в Вороний лес. Надеюсь, мне удастся это осуществить. И сердце не предаст меня, иначе придется вырвать его из собственной груди.

– Бран. – Пальцы Кары легли на мое предплечье.

И хотя она не коснулась голой кожи, по руке проскочила искра, эхом отозвавшись в сердце. Судя по тому, как ведьма судорожно втянула в себя воздух, она тоже это почувствовала.

Мне захотелось обернуться к ней, прижать к груди, вдохнуть запах волос, завладеть ртом, поймать губами ее вздох. Ничего подобного я прежде не знал. Безумие. Сплошное кромешное безумие.

Твердое решение не позволить себе проникнуться чувствами к Каре рушилось, словно древний замок под воздействием ее жуткой умертвляющей магии.

Не произнеся ни слова, не удостоив ведьму ни единым взглядом, одержимый бессильной яростью, я вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью.

Мне хотелось отрезать себе руку, потому что она еще хранила тепло ее прикосновения. И вытравить из головы мысли, кричавшие о том, что я хотел ощутить его вновь. И чтобы на этот раз Кара коснулась не одежды, а голой кожи.

Глава 8. Кара

Я застыла на месте, сверля оторопелым взглядом резную дверь, которая только что едва не слетела с петель от того, с какой силой ею хлопнул Бран. Что это было?

Фейри выбежал из комнаты так стремительно, точно его за пятки кусали адские псы. Неужели ему настолько невыносимо мое общество?

Морвран кашлянул, заставив меня очнуться и поглядеть на него. Невозмутимый дворецкий холодно улыбнулся.

– Хозяин сегодня не в духе.

Я закатила глаза.

– Да неужели! Я бы даже сказала, он в бешенстве. Любопытно, какая змея его ужалила.

Боггарт метнул в мою сторону странный взгляд, который я не смогла разгадать, и уверенно двинулся к массивному шкафу.

– Здесь хранится одежда. Платья простые и нарядные; легкие и зимние; изо льна, бархата, шелка и шерсти; изумрудные, черные, лазурные, пурпурные. Вы можете менять их по несколько раз в день, госпожа.

Я грубовато фыркнула.

– По-твоему, я похожа на девушку, что станет менять наряды по несколько раз в день?

Окинув меня пристальным взглядом, боггарт качнул головой.

– Никак нет, госпожа.

Я поморщилась.

– И завязывай с «госпожой» и этим бесконечным выканьем. Я не королевских кровей, не привыкла к такому обращению и, честно говоря, терпеть это не могу. Для тебя и остальных слуг, если таковые имеются, я просто Кара.

Боггарт какое-то время молчал, как видно, раздумывая. В его глазах промелькнула тень уважения. Наконец он почтительно склонил голову.

– Как будет угодно.

– А тебя я могу называть как-то проще, чтобы каждый раз не ломать язык, произнося «Морвран»?

Уголки губ боггарта едва заметно дернулись.

– Принц Бран обычно зовет меня Мор.

Я кивнула.

– Отлично, Мор. Будем знакомы.

Взглянув на платья в шкафу, я потянула одно из них за юбку и недоуменно нахмурилась.

– А ты уверен, что они мне подойдут? Кому вообще принадлежала эта одежда? Его любовнице?

Лицо Мора напряглось и потемнело, багровые глаза вспыхнули возмущением, и я прикусила язык. У меня и в мыслях не было оскорблять своим замечанием сурового дворецкого, чего я не могла сказать о его хозяине. Принца бы я с удовольствием оскорбляла днями напролет.

– В замке много гостевых комнат, – важно заявил Мор, – но эта комната предназначалась для... – он замялся, но, поразмыслив, видимо, все же решил не отмалчиваться, – нареченной принца.

Я озадаченно сдвинула брови.

– Его невесты?

Боггарт закатил глаза, заставив меня почувствовать себя полной идиоткой.

– Его нареченной, – терпеливо повторил он. – Той, что предназначена ему судьбой. При встрече нареченных их против воли тянет друг к другу. Не каждому фейри удается встретить свою нареченную, но принцам обычно судьба благоволит. Слишком важную роль они играют в жизни своего народа и Двора. – Мор тяжело вздохнул. – Однако господин ее встретить не успел. Проклятие обрушилось слишком рано. Поэтому эта комната так и осталась пустовать. В ней никто никогда не жил, и этих нарядов никто никогда не касался.

Я не была брезгливой и не собиралась становиться нареченной принца, но испытала странное удовлетворение, услышав, что эти наряды буду носить только я. По крайней мере пока не объявится их будущая законная владелица.

– Что до размеров, об этом можно не волноваться, – тем временем продолжил Мор. – Наряды фейри пропитаны магией и примут нужный размер, когда окажутся на теле.

Я задумчиво огляделась.

– Но если комната предназначена для нареченной принца, почему он поселил в ней меня? Я ведьма и уж точно не гожусь на эту роль.

Боггарт пожал плечами с напускным равнодушием.

– То ведомо лишь хозяину.

Я подозрительно прищурилась. Готова отдать руку на отсечение, коварный боггарт что-то знал или же подозревал, но недоговаривал. Однако его твердо поджатые губы и напряженная поза говорили о том, что пытать его дальнейшими расспросами было бессмысленно. Решив, что любовная драма в жизни принца меня все равно не касается, я огляделась.

– Наряды – это, конечно, хорошо. Но где купальня? Лесная гниль, кажется, уже въелась мне в кожу. – Я едко хмыкнула. – Еще немного, и твой хозяин вслед за одеждой предложит выбросить и меня.

Боггарт снова закатил глаза. Очень человеческий жест, который, вместо того чтобы вызвать раздражение, заставил меня улыбнуться. Было в нем что-то знакомое, близкое, человеческое. Дворецкий уверенно обогнул кровать и замер у стены. Приглядевшись, я, к собственному изумлению, различила в углу еще одну дверь. Эту часть комнаты окутывали тени, поэтому я сразу ее и не заметила.

– Купальня здесь, – холодно произнес он и, толкнув дверь, тотчас скрылся во мраке.

Я нерешительно замерла на пороге, решив, что не мешало бы взять с собой светильник или хотя бы свечу, как вдруг комнату озарила яркая вспышка. Прищурившись на мгновение, я вновь поглядела перед собой и обалдело раскрыла рот.

Купальню, столь черную, будто ее вырубили из куска обсидиана, освещало пламя десятков свечей. А боггарт, застыв посередине, невозмутимо потирал когтистые руки, сбивая с пальцев остатки искристой багровой магии.

Вдоль стены тянулись открытые шкафы, заставленные всевозможными пузырьками; в углу виднелась резная скамья из мореного дуба, с сидениями столь мягкими с виду, что мне тотчас захотелось на них прилечь. А за спиной Мора на ножках в виде птичьих лап возвышалась большая ванна из серебра, полная воды. Я, привыкшая мыться в деревянной бадье, в предвкушении затаила дыхание.

– Когда ты успел наполнить ванну водой?

Дворецкий пожал плечами.

– Я хранитель этого замка, и предметы слушаются меня. Но до... – Он осекся.

Скрестив на груди руки, я выжидающе изогнула бровь. Мор вперил в меня мрачный взгляд, но я даже не вздрогнула.

– Давай, договаривай.

Он тяжело вздохнул.

– До проклятия они слушались лучше. Как если бы не только мы, но и сам замок... – Он вновь резко умолк.

– Был проклят, – закончила за него я.

Дворецкий сухо кивнул.

– Замок болен. – В его багровых глазах неожиданно проступила кромешная тоска. – Как и все в нашем Дворе Теней.

Я не нашлась с ответом. Я знала о проклятии больше, чем жители деревни, но этого все равно было недостаточно. Потому что никому из ведьм и людей точно не было известно, что тогда произошло.

Лунная ведьма по имени Керидвен, моя дальняя родственница, ушла в лес вместе со своей семьей, но назад никто из них не вернулся. Вместо этого Вороний лес, бывший также Двором неблагих фейри, поразило изощренное темное проклятие.

С тех пор это место стало источником смертоносной гнили. Фейри исчезли, а чащу заполонили проклятые твари. Но теперь я знала, что хотя бы часть этих слухов была неверна.

Принц фейри оказался жив, хоть и проклят. Стало быть, он знал обо всем этом больше, чем я. Возможно, и о моей разрушительной силе в том числе. И если он выжил, могли ли выжить и другие фейри? А значит... значит, есть шанс, что той жуткой ночью, когда я заполучила жестокие черные шрамы, мой брат не погиб...

Я вздрогнула, прорываясь сквозь паутину собственных мыслей. Пока я молчала, дворецкий успел овладеть собой, и его бледное лицо, наделенное странной потусторонней красотой, вновь обрело маску невозмутимого спокойствия.

Шагнув к старинной ванне, Мор воздел над ней руку. Багровые искры пробежали по его тонким когтистым пальцам, полетели вниз, с шипением коснувшись прозрачной воды. Однако они не потухли.

Поверхность воды озарилась тихим красноватым свечением. Оно медленно опустилось ниже, подсветив воду до самого дна, и только тогда погасло. Но вода больше не казалась прозрачной, над ней поднимался пар.

Боггарт подогрел для меня воду. Я не смогла удержаться от восторженного возгласа.

– Отличный трюк!

Мор выпрямился во весь рост и гордо распрямил плечи.

– Это не трюк, а магия. Трюки – для глупых смертных, не сведущих в чарах.

С этими словами он уверенно двинулся к выходу.

– Я позову пикси, они позаботятся об остальном. – И был таков.

Оставшись одна, я не стала терять времени и дожидаться обещанных помощников. Затворив дверь, я ловко скинула ботинки, бросила одежду на скамью и, переступив через край ванны, погрузилась в воду.

Горячая вода тут же плотным покрывалом окутала мое утомленное тело, и я невольно застонала. Запрокинув голову, я довольно сомкнула веки. Кто мог подумать, что этот ужасный день закончится именно так?

Но как следует насладиться купанием в одиночестве мне не дали. Петли двери протяжно скрипнули, и в комнату буквально впорхнули три крылатые пикси. Моргнув, я недоверчиво уставилась на них. Пикси обладали мрачными багровыми глазами и длинными тонкими пальцами, которые заканчивались острыми когтями. Темные пикси. Ну, конечно! Ведь это двор неблагих фейри. Как я сразу не догадалась!

Изящные тела пикси окутывали полупрозрачные черные одежды. По острым плечам разметались блеклые, как пушинки одуванчика, волосы. Легкие перепончатые крылья часто трепетали, рассеивая по темной комнате мерцающие блики.

Увидев меня, пикси схватились за головы и разом заговорили, показывая ряд острых белоснежных зубов.

– Госпожа, мы же не успели подготовить воду! А как же соли, травы и масла, госпожа?

– Кара, – рыкнула я. – Просто Кара. – И осклабилась, наслаждаясь их оторопевшими лицами. – Но от всех этих вещиц не откажусь. Мы, ведьмы, их особенно ценим.

Пикси одобрительно закивали и принялись метаться от шкафов к воде, всыпая в нее ароматную соль, не менее ароматные масла и веточки сушеной лаванды.

Я растянула губы в довольной усмешке. Что ж, быть может, в чем-то мне все-таки повезло больше Лейна. Пусть он трясется от страха на кровати под крылом у матушки. Я же понежусь в горячей душистой воде, отужинаю, а после высплюсь в мягкой постели.

Пока что замок принца фейри нравился мне больше, чем я того желала. Избавиться бы еще от его высокомерного хозяина-грубияна. Чего там боятся фейри, железа и рябины?

Глава 9. Бран

Я сидел в трапезной за накрытым столом, стараясь не думать о Каре, но стоит ли говорить, что все мои мысли были заняты ею. Возможно, сказывалось то, что ждал я сейчас именно ее... Проклятье, кого я обманываю! Я не мог перестать думать о дерзкой ведьме ни на минуту.

Я полагал, она будет мерзкой, подлой и мстительной. Что при виде нее меня будет трясти от отвращения. Но все оказалось с точностью до наоборот.

Кара оказалась остроумной, смелой и дерзкой. Ее необычная потусторонняя красота волновала. Тени бурлили под кожей, тянулись к ней, завороженные ее странной смертоносной магией, хоть я и сам не знал отчего.

Кого ведьма бросилась защищать? Подругу? Нет, вряд ли. Когда она вспомнила об этом, ее странные глаза цвета дыма вспыхнули болью и гневом. Такие чувства мог вызвать только мужчина. В моей груди заворочалось недовольство. Неожиданно для себя самого я испытал раздражение от того, что в ее жизни присутствовал другой.

Что же сделал этот человечишка, чем заслужил ее ярость? Неужели бросил перед лицом опасности? Мысль об этом прожгла нутро подобно раскаленной кочерге. В горле заклокотала ярость. Раздавил бы грязного червя голыми руками.

Мне всегда претили эти жалкие смертные. Я никогда не понимал, отчего мой младший брат был ими так очарован. И ведьмами в том числе. Особенно одной... Это-то и сгубило его. Голос разума недовольно шевельнулся внутри, напоминая, что не только любовь к ведьме привела к смерти моего брата. И если бы не наши родители, все бы сложилось иначе.

Я заскрежетал зубами. Нет, такие мысли меня до добра не доведут. Проклятие наложила ведьма, она всему виной! Я тяжело вздохнул. Спустя столько лет я все еще не оставлял тщетных попыток убедить себя в этом.

Кара появилась на лестнице подобно колдовскому видению. Я окинул взглядом ее невысокую стройную фигуру и против воли затаил дыхание. Из всех нарядов, что висели в шкафу, она выбрала, наверное, самый простой: длинное серо-голубое платье из бархата с открытыми плечами, расшитое узором из серебристых лун.

Она и сама походила на тонкий луч лунного света, непроглядной ночью выглянувший из-за туч. Я мысленно выругался. Когда я успел стать поэтом?

На Каре не было дорогих украшений, которые так любили девушки фейри. Лишь серебряная подвеска на шее в виде змеи и пара серебряных колец. Но в этой простоте было особое очарование, и мне это неожиданно понравилось.

Я решил ничего не скрывать: ведь мне еще предстояло ее очаровать. Но, заметив мой выразительный взгляд, ведьма не смутилась, не покраснела, как если бы ей это польстило, а лишь пренебрежительно хмыкнула и, задрав подбородок, опустилась на стул напротив.

Ее взгляд был прямым, дерзким, без тени стеснения или симпатии. М-да, возможно, влюбить ее в себя будет сложнее, чем я предполагал.

Глава 10. Кара

Бран смотрел на меня так, будто ему нравилось то, что он видел. Что за игру он затеял? Куда подевались его ненависть и презрение? Я стиснула зубы, чувствуя, как внутри нарастает раздражение.

К дьяволу мужчин, всех мужчин, с их красивыми обещаниями, страстными взглядами и сладкими словами, что таят яд. Мне нужно получить от принца ответы и, по возможности, помощь. И только. Никаких, мать их, чувств. И уж тем более любви. Но зачем фейри притащил меня в свой замок? Какую выгоду ищет?

Я окинула взглядом стол из черного дерева. На атласной скатерти цвета ночи темнела посуда из черненого серебра. Выбор блюд поражал воображение: свинина жареная, рыба, запеченная с травами и медом, баранья похлебка, ячменное рагу, пшенная каша с сыром и маслом, пирожки, пшеничный хлеб, вино в серебряных кубках. В животе предательски заурчало.

– Откуда это все? – невольно вырвалось у меня.

– Ты думала, мы здесь голодаем? – понимающе усмехнулся фейри.

– Я полагала, все, на кого было наложено проклятие...

– Не могут покинуть лес, – закончил за меня принц. – Все верно, мы и не можем. Вернее, можем ненадолго, но расплатой за это будет нестерпимая боль.

Я понимающе кивнула.

– Как и проклятые твари.

– Верно, – согласился Бран. – Как и клархи. А вот зайти в лес легко может любой, ты живой тому пример. У меня в других землях остались друзья. Благодаря им я и мои подданные еще не подохли с голоду.

Я прожевала кусочек хлеба.

– Итак, зачем я тебе?

Бран фыркнул.

– А ты не любишь ходить вокруг да около.

Я пожала плечами.

– Какой в этом смысл? Мы оба оказались здесь не потому, что нам приятно общество друг друга. Мне прекрасно известно, как фейри относятся к людям и особенно к ведьмам. – Я дерзко ухмыльнулась. – А тебе должно быть известно, что эта неприязнь взаимна. У меня нет ни малейшего желания находиться в твоем обществе дольше необходимого. Поэтому давай упростим дело. Ты скажешь, что тебе нужно от меня, а я скажу, что мне нужно от тебя.

Бран изогнул бровь.

– А тебе от меня что-то нужно?

Я мысленно выругалась. Возможно, не стоило так открыто признаваться, но сказанного не воротишь. Я пожала плечами с напускной беззаботностью.

– Еще вчера я и понятия не имела, что в лесу остались фейри. Но раз я оказалась в твоем замке, думаю, мы могли бы друг другу помочь, ты так не считаешь?

Принц сверлил меня глубоким изучающим взглядом. Я практически чувствовала, как в его голове шевелятся мысли.

– Помочь, значит, – наконец, недоверчиво хмыкнул он. – Что ж, ты и вправду еще необычнее, чем я представлял.

Я сдвинула брови.

– Представлял?

Мне показалось, в его глазах что-то вспыхнуло, как будто он растерялся на мгновение, но почти тут же его грубое мужественное лицо приобрело привычное холодное выражение.

– Пока ты спала, – пояснил он. – Что ж. – Принц одарил меня еще одной из своих расчетливых улыбок. – Думаю, раз предложение исходит от тебя, то и начать следует тебе.

Я скрежетнула зубами. В глазах Брана вновь разгорелись насмешливые искры.

– Почему ты решила, что я могу тебе помочь? И в чем, по-твоему, будет заключаться моя помощь?

Я тяжело вздохнула.

– Как ты уже заметил, я не владею своей магией. Она хаотична, непредсказуема, ее природа неясна. И пока я не могу ею управлять, в деревню мне возвращаться нельзя. Я подумала, ты мог бы меня обучить.

Фейри склонил голову набок, изучая меня.

– Хорошо, – вдруг заявил он, здорово меня удивив.

Я думала, он будет сопротивляться, прежде чем согласится тратить время на обучение ведьмы. Выходит, то, что ему было нужно, того стоило. Оставалось надеяться, что он не попросит за свои услуги что-то, о чем мне придется пожалеть.

– Итак, теперь твоя очередь. – Я пригубила вина, не сводя с принца изучающего взгляда.

– О, все предельно просто, – ухмыльнулся он, обнажив острые клыки. – Ты поможешь мне снять проклятие.

Я оцепенела. Должно быть, мне послышалось... Я собиралась возразить, но Бран вскинул когтистый палец.

– И никаких договоренностей на словах. Мы заключим сделку.

Глава 11. Бран

– Сделку? – эхом отозвалась ведьма.

Кажется, мне удалось ее удивить. По крайней мере, об этом говорили ее широко раскрытые глаза и вскинутые брови.

– Да брось, фейри и сделки – это старо как мир, – мрачно ухмыльнулся я.

Она нахмурилась.

– С чего ты взял, что мне под силу снять проклятие?

– Когда-то лунная ведьма из твоей деревни наложила его на меня и мой двор, – ответил я.

– Керидвен, я знаю, – кивнула Кара.

– В проклятии сказано, что только родственная ей лунная ведьма сможет его снять. Другие лунные ведьмы подле моего леса не живут. Стало быть, именно ты являешься ее потомком.

Я не стал говорить, что следил за близкими Керидвен и знал об их родстве наверняка. Я мог подначивать ведьму, но совсем выводить ее из себя не планировал. Не горел желанием испытать на себе силу ее разрушительной магии. А что-то подсказывало, узнай она, что я наблюдал за ней глазами воронов, что время от времени пролетали над деревней, то превратила бы в прах и меня, и моих птиц заодно.

– Но я не владею магией лунных ведьм, – возразила Кара. – В ней сильна моя мать и особенно сильна моя бабушка.

Я нервно закашлялся, представив, как пытаюсь влюбить в себя морщинистую старуху и обмениваюсь с ней брачными клятвами при полной луне.

Тьма! Даже если бы у Кары было припасено несколько дьявольски красивых сестер, я не мог представить никого другого на ее месте. Не теперь, когда я видел ее, знал звук ее голоса, томный и низкий, с легкой хрипотцой, помнил запах ее волос, дымчатый, сладковато-терпкий, как черничное вино. Я сокрушенно прикрыл глаза. Я знал ведьму всего ничего, а она уже успела пробраться мне под кожу. Прежде такого со мной никогда не случалось...

– Поверь мне, – я закусил губу, представляя, каковы ее губы на вкус, – твои близкие не подойдут. К тому же судьба привела сюда не их, а тебя.

– А о чем еще говорится в проклятии? – подозрительно прищурилась Кара.

Я хмыкнул про себя. Так я тебе и сказал! Если я открою правду про любовь и признания, она сбежит отсюда, не чуя под собой ног.

Я задумался. Что же сказать ей такого, чтобы она согласилась остаться? И не на пару дней, а на более долгий срок, достаточный, чтобы влюбиться? И тут меня осенило!

– Чтобы проклятие пало, ведьму нужно уничтожить, – солгал я, даже не моргнув. – Как видишь, твоя магия разрушения именно то, что нужно.

Бархатные глаза Кары вновь расширились от удивления.

– Так Керидвен еще жива? – невольно вырвалось у нее.

– Не совсем, – возразил я. – Ее сущность заперта в чаще леса. – Это была чистая правда.

– Хочешь сказать, она не может ходить, где ей вздумается? – недоверчиво отозвалась Кара. – По лесу, который сама прокляла?

– Скажем так, Керидвен привязана к месту, – пояснил я. – Сейчас ведьма не жива, но и ее дух не погиб.

В глазах Кары вспыхнуло осознание.

– Что случилось тогда? – проговорила она. – С ней самой и ее семьей? Что-то ужасное. Из-за этого она наложила проклятие. – Голос ведьмы упал до шепота. – И ее дух запутался в том месте, как мотылек – в паутине...

Тьма, а Кара умна. Мне не должно было это понравиться, ибо ведьма – это опасность, а умная ведьма – опасность вдвойне. Но отчего-то все равно понравилось.

– Тебе известно, что тогда произошло? – прищурилась Кара.

Я помолчал, тщательно подбирая слова.

– Керидвен пришла в лес Кровиан на свадьбу. Собственную свадьбу. Но ее семья и жених погибли. За это она прокляла неблагих фейри и Двор Теней.

Я впервые озвучил уродливую правду вслух не только ей, но и самому себе. Долгие годы я заставлял себя не думать об этом, безуспешно пытался поверить в то, что вся вина за случившееся лежит на ведьме, хотя на деле все было намного отвратительней и сложней.

Кара изогнула бровь, будто догадываясь, что эти скудные факты были лишь частью того, что мне известно. Я поджал губы, давая понять, что больше она от меня ничего не услышит. Скажи я ей всю правду сейчас, она возненавидит меня еще сильнее, а мне нужно добиться от нее совсем других чувств.

Тьма, порой я сам не мог вспоминать тот день без отвращения к себе. Кто знает, поведи я себя иначе, Слоан был бы еще жив. И на лес не обрушилось бы это гребаное проклятие. Но я поступил предсказуемо. Как фейри, который ненавидел ведьм и беспрекословно слушался короля-отца. И вот к чему это привело...

Кара поджала губы.

– И как ты планируешь ее убить?

Я махнул рукой, упорствуя в наспех придуманной лжи.

– Ну, убивать ее будешь ты. С твоей магией это должно быть несложно. Но сперва нам нужно научить тебя ею управлять.

Услышав это, Кара переменилась в лице. Глаза ее разгорелись предвкушением. На бледных щеках вспыхнул румянец. Мне до дрожи в руках захотелось прикоснуться к этой бархатной розовой коже. Значит, вот как Кара будет выглядеть, когда у нее появятся чувства ко мне, желание и страсть. Что ж, надо признать, мне досталась дьявольски красивая ведьма!

Я с готовностью протянул ей руку. Кара уставилась на нее с непониманием.

– Чтобы заключить сделку, ты должна ее пожать, – пояснил я.

Помедлив, Кара неохотно вложила тонкие пальцы в мою широкую ладонь. Уже знакомая искра прожгла мою руку до локтя, эхом отозвавшись в сердце. Интересно, так было бы, коснись я любой ведьмы, или это только с ней? Что-то подсказывало мне, дело было в этой дерзкой ведьме со странными колдовскими глазами, волосами, цветом напоминавшими дым, и жестокими шрамами на шее.

– Я, Бран, наследный принц неблагих фейри Двора Теней, клянусь помочь тебе, Кара из рода лунных ведьм, овладеть твоей магией, – проговорил я, не сводя с ведьмы глубокого пронизывающего взгляда. – Взамен ты поможешь мне разрушить проклятие, которое наложила лунная ведьма Керидвен. Пока оба условия не будут выполнены, ты не сможешь покинуть ни этот лес, ни меня.

Ведьма нахмурилась.

– Но что, если я не смогу снять проклятие?

– Стало быть, ты боишься? – не преминул поддеть ее я. – Не веришь в свои силы? В таком случае ты можешь вернуться в деревню прямо сейчас, если хочешь.

Конечно, я хитрил и морочил ей голову. Я не мог ее отпустить... Не теперь, когда она уже была у меня в руках. От этой клятвы зависела моя жизнь и жизнь всех моих подданных.

Кара стиснула зубы. Ее покрасневшее от гнева лицо говорило о том, что мой блеф сработал самым наилучшим образом. Ведьма не любила, когда ее уличали в трусости.

– Клянусь, – прошипела она, прожигая меня яростным взглядом.

Тени просочились сквозь кожу, заклубились в воздухе над нашими руками, оплетая их черными лентами. Когда они, наконец, рассеялись, запястье моей правой руки окольцовывал черный рисунок в виде терновой ветви – символа сделки с моим народом. На правом запястье Кары темнел точно такой же.

Я почувствовал, как в моем мертвом черном сердце шевельнулось нечто, смутно похожее на надежду. Надо же. Я думал, что давно уже сжег ее и останки развеял по ветру. Я сверкнул глазами, не в силах сдержать дьявольской улыбки.

– Сделка заключена.

Глава 12. Кара

Я завороженно коснулась пальцами тонкой веточки с шипами, что оплела мое запястье. Она ощущалась как моя собственная кожа. Тьма проникла в нее – неощутимая, неуловимая, но от этого не менее реальная. Кто мог подумать, что тени Брана способны создать такую красоту? Вот только не пожалею ли я об этой отметине и клятве, связанной с ней?

– От того, что ты будешь смотреть на нее, она не исчезнет, – высокомерно заметил принц.

Зачатки менее убийственного настроения истаяли вслед за его тенями при этих словах. Я устремила на фейри яростный взгляд. Руки так и чесались вцепиться ему в волосы и повыдергивать все перья. Я уже успела их как следует рассмотреть и понять, что они не были украшением, а, как у птицы, росли прямиком из-под кожи. Должно быть, это будет больно. И хоть ненадолго собьет спесь с его красивого лица. Я мысленно закатила глаза. С каких это пор я считаю лицо отъявленного засранца, который только что втянул меня в сомнительную сделку, красивым?

– Я лишь восхищалась тем, как точно ты передал терновник, – елейным голосом протянула я. – Из его листьев и коры получается сильнодействующий яд. Будешь продолжать играть на моих нервах, приготовлю и использую его на тебе.

Бран недоверчиво хмыкнул.

– Из чего ты собралась его готовить?

Я пожала плечами.

– В твоем замке же есть сад. Разве там не растет терновник? Я слышала, фейри его любят.

Мне показалось, в мрачных глазах Брана на мгновение проступила застарелая боль. Но он тут же овладел собой и резко поднялся из-за стола.

– Идем. Покажу, что растет в моем саду, – с этими словами, не дожидаясь ответа, фейри уверенно направился к двери.

Тяжело вздохнув, я зашагала следом, мысленно проклиная длинные ноги фейри. Идти с ним вровень было задачей не из легких.

– А сад защищен от проклятых тварей? – спросила я по дороге, слегка запыхавшись.

Оглянувшись, Бран резко сбавил шаг. И на этом спасибо, остроухий. Еще бы ты вытащил кол из своей благородной задницы...

– И сад, и замок надежно защищены магией, – ответил он. – Ни проклятые твари, ни какие другие существа сюда не проберутся.

Спустившись по ступеням, принц толкнул входную дверь. Ступив за порог вслед за ним, я запнулась, не сразу сообразив, на что смотрю. Мир вокруг утопал в бесконечной синеве. Она окружала замок, наползая на балконы и стены, как бушующие морские волны. Приглядевшись, я поняла, что это были цветы. Синие розы заполонили сад возле замка, и кроме них здесь не росло ровным счетом ничего.

Я опешила.

– Это...

– Колдовство, – мрачно изрек Бран.

– Цветы появились здесь из-за проклятия?

Он качнул головой.

– Не совсем. Синие розы росли в саду давно. Они особенно любимы неблагими фейри, ибо такой цвет у роз встречается только в наших землях. Эти цветы, как и мы, очень редки.

Я закатила глаза.

– Ага, а еще вы просто образец скромности!

И без того суровые глаза фейри потемнели.

– Как бы там ни было, Керидвен очень любила синие розы. Жажда мести заставила ее сделать их частью проклятия. Они цветут круглый год уже десятки лет. – Бран судорожно сглотнул. – Их становится все больше и больше. Думаю, если снять проклятие не удастся, они поглотят замок целиком...

Представив это, я передернула плечами.

– Готова поспорить, теперь ты любишь синие розы не так сильно, как прежде.

– Я их ненавижу, – тут же с чувством ответил фейри.

– Ты не пытался от них избавиться?

Он невесело усмехнулся.

– Что я только не делал... Рубил их, поджигал, душил тенями. Розы сразу отрастают снова, и их всегда больше, чем было до моих жалких попыток извести их под корень.

Хоть я и не испытывала приязни к фейри, в особенности к этому мерзавцу принцу, я впервые почувствовала что-то похожее на сострадание. Я пожала плечами.

– Всегда была равнодушна к розам.

Бран изогнул бровь.

– А какие цветы ты любишь?

– Каллы, – ответила я, поймав себя на мысли, что впервые делюсь с ним чем-то личным, и это неожиданно ощущается как что-то правильное и естественное. – Черные и белые, как день и ночь, жизнь и смерть. В их образе есть что-то от вечности. Я могу смотреть на них часами.

Бран не ответил, но я чувствовала на себе его взгляд. В нем ощущалась перемена. Словно мои слова заставили фейри посмотреть на меня иначе. Он источал задумчивость, интерес и что-то похожее на темное, мучительное томление.

– Господин! – на садовой дорожке возник дворецкий. – Я только что закончил обход замка.

Принц хищно склонил голову набок.

– Ты что-то обнаружил?

Морвран кивнул. Резкие движения, не свойственные обычно собранному боггарту, выдавали его тревогу.

– За оградой на земле... следы.

Бран нахмурился.

– Но клархи, – он понизил голос, метнув в мою сторону напряженный взгляд, – не подходили так близко к замку уже десятки лет!

– Судя по следам, зверь был один, господин, – твердо произнес дворецкий.

Я вздохнула. Вот тебе и надежно защищенный замок. Не желая и дальше слушать разговор, который явно не предназначался для моих ушей, я медленно пошла по садовой дорожке мимо раскидистых колючих кустов.

Вскоре синева раздалась в стороны, и я оказалась на небольшой площадке, посреди которой темнела высокая фигура из обсидиана. Сперва я приняла ее за одно из садовых украшений. Но, приблизившись, поняла, что это была не простая садовая статуя, а памятник.

Неведомый скульптор удивительно тонко изобразил черты лица юноши-фейри. И не простого фейри – принца: на голове его чернела тонкая корона в виде переплетенных ветвей, покрытых блестящими листьями и крошечными ягодами.

Принц был без сомнения красив. В его внешности без труда угадывался облик другого известного мне принца. Но если лицо Брана было рубленым и жестким, то незнакомец казался изящным и мягким.

Я нахмурилась. В честь кого воздвигнут этот памятник? Что стало с фейри, которому он посвящен? И кем он приходился Брану? Я придвинулась ближе, желая коснуться гладкого обсидиана, но не успела.

– Назад, грязная ведьма! – Грозный рев заставил меня вздрогнуть от неожиданности.

Я обернулась и не смогла сдержать недоверчивый вздох. Передо мной стоял, наверное, самый уродливый обитатель замка из всех. Ростом выше меня и шире Брана, незнакомец выглядел устрашающе.

Его лысый выпуклый череп блестел в тусклом утреннем свете, горбатый нос упирался в мясистые губы. Острые уши были непропорционально крупными, а небольшие беспросветные глаза смотрели на меня так, словно я была сосредоточением зла и их владельцу не терпелось меня уничтожить.

Одет незнакомец был в грубые черные брюки и такую же рубашку. Обуви он не носил. Неестественно длинные толстые пальцы на его руках и ногах оканчивались крупными черными когтями.

Мы молча разглядывали друг друга, но уродливый незнакомец опомнился первым и принялся угрожающе надвигаться.

– Исчадие ада, – прошипел он. – Как ты пробралась в замок?

– Это я «исчадие»? – вырвалось у меня. – Ты давно в зеркало смотрел?

Несмотря на дерзкий ответ, я инстинктивно попятилась, ощутив спиной холодную поверхность обсидиана. Незнакомец тут же пришел в еще большую ярость.

– Не смей прикасаться к нему, мерзкая ведьма! Не после того, что случилось с ним из-за такой же, как ты! – Он вскинул руку, явно собираясь меня ударить.

Ярость обожгла мое нутро подобно яду. Воспоминания о том, как мне доставалось от отца, вскипели в сердце с неистовой силой. Я стиснула пальцами рукоять ножа, но вытащить его не успела. Удара тоже не последовало. Вместо этого вокруг вдруг сделалось темнее, словно резко наступил вечер. Воздух сотряс грозный рев:

– СА^́ЙЛАС!

Мой обидчик застыл. Я тоже оцепенела. В голосе принца фейри не чувствовалось магии, но в нем было столько неистовой мощи, что противиться ему казалось кощунством.

Бран возник перед нами подобно смертоносной буре.

– Не смей ей угрожать и поднимать руку! – утробно прорычал он. – Если не желаешь ее лишиться.

Я раскрыла рот от удивления. Наверное, со мной было что-то не так, потому что от слов принца по коже вдруг побежали очень приятные мурашки. Глаза того, кого он назвал Сайласом, едва заметно расширились, но почти тотчас вновь сделались угрожающе-безжизненными.

– Слушаюсь, господин. Я не знал, что ведьма здесь с твоего ведома.

Я недоверчиво хмыкнула. То есть это порождение адской тьмы при желании умело быть вежливым?

– А как еще она бы здесь оказалась? – жестко отрезал Бран.

Мое терпение, и так висевшее на волоске, наконец оглушительно лопнуло.

– Хватит говорить обо мне так, будто меня здесь нет! Мое имя – Кара! И я не знала, что к памятнику нельзя прикасаться, иначе бы, конечно, не стала. Но... – я вперила в Сайласа свирепый взгляд, – это не значит, что на меня можно орать. Никто. Не. Имеет. Права. На. Меня. Орать! – прорычала я и угрожающе сощурилась. – И уж тем более замахиваться.

– И никто больше не посмеет, – мрачно заверил меня Бран. – Просто Сайлас... немного забылся. Такова природа гоблинов – защищать. – Он устало вздохнул. – Ну и... он ненавидит ведьм.

Я закатила глаза.

– Да неужели! Нас вообще хоть кто-нибудь здесь любит?

Бран, Сайлас и подоспевший Морвран напряженно переглянулись, избегая смотреть мне в глаза.

С моих губ сорвался горький смешок.

– Так я и думала. – Проглотив обиду, я указала на памятник: – Кто он? И чем ему навредили ведьмы?

Встретив мой взгляд, Бран поджал губы и не ответил. Конечно, я знала, что он мне не доверял. Но после того, как гоблин чуть не разорвал меня на части из-за этого памятника, Бран действительно не собирался пояснить, в чем дело?

Я сжала пальцы в кулаки. Оставаться здесь с этими непроходимыми тупицами у меня не было ни малейшего желания. Пусть шепчутся о своих темных тайнах и упиваются ненавистью к ведьмам, пока не захлебнутся.

– На сегодня с меня, пожалуй, хватит прогулок по саду. – Я требовательно посмотрела на Морврана. – Проводи меня в замок.

Дворецкий лишь молча кивнул. Гоблин с подозрением прищурился. Я сверкнула глазами в его сторону и прошла мимо Брана, старательно игнорируя его тяжелый пристальный взгляд. От сладкого запаха роз меня начинало мутить. Я стиснула зубы. Мне мучительно хотелось заорать.

Глава 13. Бран

– Прости, господин, – пробасил Сайлас, хотя лицо наглого ублюдка при этом не выражало ни малейшего раскаяния.

Я скрежетнул зубами.

– Я знаю, как много для тебя значил Слоан и как старательно ты следишь за его памятником. Знаю, что ты не переносишь ведьм. Но эта ведьма нужна нам, чтобы снять проклятие.

– Могу ли я съесть ее после? – невозмутимо спросил он.

Что-то сделалось со мной при этих словах. Глаза точно застлала кровавая пелена. Мысль о том, что Кара может пострадать, заставила меня задохнуться от ярости.

– Нет! – рыкнул я, и мой свирепый голос эхом разнесся по туманной округе.

– Но почему, господин? – не унимался Сайлас. – Раньше король с королевой разрешали мне есть наших врагов...

– Потому что, – прошипел я, и гоблин тут же притих, – Кара принадлежит мне. ОНА – МОЯ. И никто в этом прокля́том замке не посмеет коснуться ее пальцем, если ему дорога жизнь!

Гоблин кивнул.

– Как прикажешь, господин.

Я махнул рукой.

– Можешь идти.

Оставшись один, я устало вздохнул и устремил взгляд на статую брата. Что на меня нашло? Я только что заявил на ведьму свои права. Как если бы она что-то для меня значила... хотя я хотел лишь использовать ее.

Правда заключалась в том, что за эти несколько часов Кара заставила меня познать больше чувств, чем я испытал за всю свою жизнь. Словно, повстречав ее, я очнулся от многовекового колдовского сна. Удушающее одиночество наконец отступило, разжав свои цепкие когти.

Я не понимал, что со мной творилось. Не испытывал такого прежде. Ни одна фейри не вызывала во мне подобных чувств, потребности быть рядом, прикасаться, смотреть в глаза, дышать одним воздухом... Однако это не имеет значения! Я по-прежнему должен снять проклятие. И для этого нужно как можно скорее влюбить ведьму в себя.

Вдруг вспомнилось, с каким выражением лица она покинула сад, даже не взглянув на меня, и мысленно отвесил себе хлесткую пощечину. Надо признать, с задачей я справлялся дьявольски плохо. Чтобы вернуть расположение Кары, придется рассказать ей о Слоане, а значит, раскрыть еще больше правды о проклятии.

Я тяжело вздохнул. Дела любовные никогда не были моей сильной стороной. Керидвен, несомненно, знала об этом. Быть может, поэтому она сделала именно любовь условием для снятия проклятия. Во всем, что касалось чувств и ухаживаний, был искусен Слоан. Мой младший брат. Несчастный покойный младший брат. Жертва не проклятия, но многовековой вражды между фейри и ведьмами.

Мне же везло в делах военных и во всем, что касалось управления Двором Теней. Мои любовные связи были случайны и обычно сводились к тому, что девушки сами вешались мне на шею. Я должен был лишь ответить согласием и позволить им остаться в моих покоях на время утех. Таковы были мои условия. Никто и никогда не оставался до утра.

По правде, чувства я презирал не меньше, чем смертных, считая любовь слабостью. Родители разделяли мое отношение. Или я перенял его у них? Их брак был договорным, а развлекаться оба предпочитали на стороне.

В нашей семье только Слоан относился к любви иначе. Я слышал, как мать часто в сердцах звала его подменышем, когда он слишком рьяно выражал свои чувства или мечтал о союзе по любви.

Да, он был мечтателем, мой брат. Я же – расчетливым скептиком и циником. Но еще я был невероятно целеустремленным и упрямым мерзавцем. Я бы скорее умер, чем сдался. И сейчас сдаваться не собирался.

Я задумчиво уставился перед собой. Мне нужен был план. Что могло расположить ведьму ко мне?

Если бы лес выглядел как прежде, я бы отвел ее к Мерцающему озеру. По его берегам цвел птицемлечник – изящные белые цветы, напоминавшие звезды. А те в свою очередь отражались в кристально чистой воде. Говорят, когда-то в это озеро действительно упала звезда, с тех пор вода в нем отливала серебром.

Но сейчас оно походило на оживший кошмар. Там не было ни цветов, ни звездного света, одна только гниль. И сердце Кары оно бы точно не растопило. Впрочем, я понятия не имел, что ей нравилось, ведь, хоть я и наблюдал за ней со стороны время от времени, знал не очень много. Что заставляло ее улыбаться по утрам? Как она проводила вечера, когда приходила домой после работы в лавке?

Чем больше я думал о ведьмах, тем острее осознавал, что не знал о них ничего, кроме сплетен, что всегда ходили между фейри. Будто ведьмы – отродья от связи человека и демона, но своей магии у них нет, поэтому они воруют магию фейри.

Будто они летают на метле и умеют обращаться в черных кошек и собак, а у некоторых ведьм даже есть хвост, унаследованный от демонов, который они старательно прячут под одеждой. Интересно, а у Кары есть хвост? Я мысленно взмолился Тьме и Свету, чтобы не было.

Пожалуй, стоило наведаться в библиотеку. Раз некого расспросить о ведьмах, можно попробовать что-нибудь вычитать. Пока я размышлял, ноги сами несли меня по коридору к заветной комнате, но я споткнулся на пороге, потому что библиотека была не пуста.

Кара расположилась в кресле с увесистой книгой в руках. Почувствовав мой взгляд, она подняла глаза. Большие, выразительные, они смотрели прямо, невозмутимо, точно хладнокровно изучали меня, как какое-то редкое насекомое, и, казалось, видели насквозь.

Я понял, что не дышу. Понятия не имею, что сказать. Даже не для того, чтобы заинтересовать ее собой, а просто поддержать разговор. Дьявол, все должно было происходить иначе! Это она должна была потерять способность трезво мыслить, а не наоборот!

Кара изогнула бровь, выжидающе глядя на меня.

– Входи. Я не кусаюсь. – Она усмехнулась уголком рта. – Ну, если только иногда.

Я едва не застонал. Эта ведьма не спасет меня, нет. Она меня погубит.

Глава 14. Кара

Я просто хотела почитать в тишине. Проклятье, неужели я прошу многого? Книги я полюбила еще до того, как научилась бегло читать. Несколько полок с древними гримуарами в комнате бабушки казались мне огромной библиотекой и редкой сокровищницей. Я могла часами сидеть перед ними, просто разглядывая потертые обложки, с благоговением водя пальцем по цветным кожаным корешкам.

Что бы я подумала тогда, оказавшись в библиотеке принца фейри? Наверное, просто упала бы в обморок, потому что ряды шкафов с книгами здесь, казалось, не заканчивались вовсе. А винтовая лестница из темного дуба вдобавок уводила на второй этаж.

Огромные витражные окна в пол рассеивали повсюду таинственные синие и бордовые блики. Высокий сводчатый потолок украшали фрески с картой звездного неба. Мягкие бархатные диваны и кресла цвета иссиня-черной ночи, массивный тлеющий камин и свечи в диковинных подсвечниках на столах порождали нестерпимое желание остаться здесь навсегда.

Я бы не отказалась провести здесь в блаженном одиночестве за чтением несколько часов. Но, судя по темному пристальному взгляду принца фейри, которым он прожигал меня уже несколько минут, сбыться этой мечте было не суждено.

Золотистый свет очерчивал профиль его грубого мужского лица. Казалось, тьма оживала в его мрачных глазах, шевелилась, пытаясь до меня дотянуться. И тьма во мне отчего-то тоже потянулась к нему. Прядь волос упала фейри на глаза, и мне захотелось убрать ее, заправить за необычное острое ухо. Я мысленно отругала себя. О чем я, дьявол меня побери, думаю?!

Бран шагнул ко мне, цепкий взгляд его скользнул по обложке книги в моих руках. Он склонил голову набок.

– Читаешь о ведьмах?

Я кивнула.

– Мне же предстоит убить одну из них. И не простую ведьму, а ту, что наложила могущественное проклятие.

– Верно, – выдохнул Бран. – Я бы тоже не прочь почитать что-нибудь о ведьмах.

Я поглядела на него недоверчиво.

– Зачем?

Мне показалось, он смешался на мгновение.

– Чтобы при случае тебе помочь.

Он прошелся вдоль полок с книгами, задумчиво провел пальцами по корешкам, взял одну и опустился в кресло напротив меня. Увидев, какую книгу он взял, я смерила его озадаченным взглядом и зачитала название вслух:

– «Под покровом ночи: романтические обряды и колдовские торжества».

Даже в полумраке я заметила, как острые скулы Брана слегка потемнели.

– Речь о праздниках, – поспешно пояснил он. – О том, какие обряды ведьмы проводят в тот или иной день.

Я недоверчиво изогнула бровь.

– Ага, романтические обряды... Зачем тебе вообще читать о праздниках ведьм? Как это поможет нам одолеть Керидвен?

Теперь потемнели даже кончики его ушей. Неужели мне удалось вогнать в краску эту гору мышц в облике мужчины? Едкая усмешка обожгла губы. А я молодец!

– Порой можно найти ответы совсем не там, где ищешь, – холодно отозвался Бран и с умным видом уткнулся в книгу, намекая, что разговор окончен.

Я закатила глаза. Пусть читает что хочет. Как будто это первый раз, когда он ведет себя как идиот! Я погрузилась в абзац о травах, особенно эффективных против ведьм, когда тишину вдруг нарушил голос фейри.

– Памятник в саду установлен в честь моего младшего брата, Слоана.

Я медленно подняла глаза и поразилась тому, каким безжизненным и далеким вдруг сделалось его лицо.

– Сайлас вырезал его из камня сам. Гоблины – дети пещер и подземелий. Способность к обработке камня у них в крови. Но обычно они делают что-то попроще: камины, вазы, столы. Сайлас же всегда был особенно одарен. Он умеет вырезать лица из камня лучше, чем пускать кровь. А в последнем ему среди моих слуг равных нет.

Я помолчала, обдумывая его слова.

– Что стало с твоим братом?

В глазах Брана проступила мучительная тоска.

– Слоан был женихом Керидвен. Он любил ее. – Бран запнулся и, помолчав, словно ему было невыносимо сложно это признавать, добавил: – Они любили друг друга. Но наши родители ненавидели ведьм. Они так часто повторяли, что Керидвен его околдовала, что убедили в этом почти всех при дворе. В том числе и меня. – Он горько усмехнулся. – Что, если подумать, было совсем несложно. Как водится у фейри, ведьм я ненавидел с детства. Я не знал, что к ним можно относиться как-то иначе.

Я стиснула зубы.

– Что сделали король и королева?

Бран избегал смотреть мне в глаза.

– Я подозревал, что отец с матерью попытаются помешать их союзу, но не предполагал, что они сделают именно это...

Я сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как остатки терпения покидают меня, подобно последним крупинкам в песочных часах.

– Что. Они. Сделали?!

Бран судорожно сглотнул. Впервые за все время в его темных жестких глазах читалось что-то похожее на уязвимость.

– Подсыпали яд в бокалы Керидвен и ее близких.

При этих словах меня пробрал озноб, спина точно покрылась инеем. А Бран, невидяще глядя перед собой, тем временем продолжал:

– Но Слоан... он случайно опрокинул свой и в шутку выхватил бокал у Керидвен, когда она успела сделать лишь несколько глотков. Со словами: «В семье надо делиться» он осушил его до дна. – Принц вновь вымученно усмехнулся. – Он был большим весельчаком, мой брат. Но в тот раз шутка обернулась трагедией. Я осознал, что напиток был отравлен, когда Слоан закашлялся кровью. Следом за ним в предсмертных судорогах забились близкие Керидвен. Сама она оцепенела от ужаса, из ее рта и носа тоже текла кровь. Я бросился к Слоану, но Керидвен оказалась быстрее. Она стиснула его в объятиях, шепча заклинания. Но было уже слишком поздно. И в следующий миг все, кроме нее, были мертвы. Мои родители так и остались сидеть, видимо, не в силах сдвинуться с места. И тогда на ноги поднялась Керидвен. Она умирала, сосуды в ее глазах полопались, белки сочились кровью, но все же каким-то чудом она еще жила. Ведьма взмахнула рукой, и железный нож, который она всегда носила с собой для защиты, пронесся по воздуху, перерезав моим родителям горло. Они рухнули на стол, захлебываясь собственной кровью. А Керидвен, устремив на меня взгляд, полный ненависти, изрекла слова проклятия, в одно мгновение превратив лес Кровиан и Двор Теней в средоточие гнили и тьмы.

Я уставилась на Брана, не в силах выдавить из себя ни слова. Да и что можно сказать в ответ на такое признание? Родители Брана убили мою дальнюю родственницу и всю ее семью, лишив заодно жизни своего младшего сына. И все из-за слепой гордыни и ненависти. В моем смятенном сознании вдруг всплыли жестокие слова гоблина.

– Но, если во всем виноваты король и королева, почему Сайлас обвинил меня?

Бран облизнул пересохшие губы.

– До того рокового дня и мы, фейри, и наши слуги ненавидели ведьм. Никто не верил, что Керидвен действительно любила моего брата. В наших глазах она и ей подобные были причиной всего. После трагедии наша ненависть только окрепла. Ведь именно Керидвен наложила проклятие.

С моих губ сорвался злой яростный смешок.

– Вы за несколько секунд уничтожили всех, кто был ей дорог, и отравили ее саму. На ее собственной свадьбе, Бран! А чего вы от нее ожидали?

По лицу принца бродили тени.

– Тогда я считал, что все ведьмы лживы, коварны и злы. Но теперь, зная тебя, пусть даже и недолго, я начинаю понимать, что был неправ. Фейри, ведьмы, люди – мы не так уж и отличаемся друг от друга. И Керидвен... это не ее вина. Думаю, со временем мои подданные тоже это поймут.

С шумом захлопнув книгу, я бросила ее на стол и вскочила на ноги. От гнева и бессильной ярости мои руки дрожали.

– В одном ты прав, – прошипела я. – Керидвен не виновата. Она такая же жертва, как и ее семья, как и твой несчастный брат. Но вот в том, что ведьмы и фейри похожи, ты глубоко ошибаешься. Вам нравится издеваться над нами, а от убийств смертных вы получаете извращенное удовольствие. Твои родители были бы счастливы, если бы их план удался. Мы, ведьмы, особенно лунные ведьмы, не таковы. Мы чтим природу и ценим жизнь, нас не забавляют страдания других. И смерть мы тоже чтим, потому что она часть жизни. Убийство, в наших глазах, – жестокая необходимость. Его можно допустить, если тебе угрожает опасность. Это не забава на потеху себе и другим. Вы же, фейри, живете вечно и считаете, что вправе играть жизнями и чувствами смертных. Полагаете, что вы лучше нас. Вот за это вы и расплачиваетесь сейчас!

Последние слова я практически прошипела, выплеснув весь ужас, что я испытала, пока слушала Брана. Обычно мрачное лицо принца теперь вовсе сделалось беспросветным. Темные глаза его сочились горечью и мукой. И я вдруг ощутила укол совести.

Что бы ни совершили его родители, от принца я пока не видела зла. Да, он был дерзок и груб, язвил и высказывал пренебрежение, но он не бросил меня в лесу на растерзание проклятым тварям.

Я подалась вперед.

– Бран... – начала я, толком не зная, что хотела сказать.

– Не стоит, – возразил он, поднявшись, и холодно улыбнулся. – Не то чтобы ты была неправа. – Он кивнул на книгу на столе. – Не буду мешать. – И он исчез за дверью так стремительно, точно обернулся сгустком темноты.

Я сокрушенно сомкнула веки.

– Проклятье!

Глава 15. Бран

Я влетел в свои покои, скрежеща зубами.

Проклятая ведьма! Как я должен влюбить ее в себя, когда она без зазрения совести выплюнула мне в лицо такие ужасные слова?! Слова, сочившиеся гнусной уродливой правдой. И от этого сказанное ею жгло еще сильнее.

Но больше всего я злился на себя. Я не собирался рассказывать Каре о том, что случилось, в подробностях, но отчего-то, когда начал говорить, уже не смог остановиться. Я годами держал это в себе, не имея возможности с кем-нибудь поделиться. И когда ведьма спросила о Слоане, слова полились неиссякаемым потоком. Я сокрушенно прикрыл глаза.

Перед внутренним взором вдруг вспыхнуло ее разгневанное лицо. Тьма, в гневе оно казалось еще прекрасней. Я сдавленно зарычал. Гребаный идиот! Я должен был размышлять о том, как развлечь ведьму и увлечь ее собой, а не грезить о ее исключительной красоте.

Я растянулся на кровати как был, в сапогах, зажав в руках книгу, которую захватил из библиотеки. Первая страница содержала заговор на любовь с розой и свечой. Я нетерпеливо ее перевернул. На второй был описан ритуал с зеркалом, водой и растущей луной. Тяжело вздохнув, я принялся торопливо перелистывать страницы, пока не дошел до раздела о колдовских обрядах. В нем, помимо заклинаний, говорилось о ведьмовских пиршествах, играх и танцах. То, что нужно! Закинув ногу за ногу, я с головой погрузился в чтение.

Оказалось, ведьмы любили семейные застолья и хороводы. Они с удовольствием играли на флейте, пели песни, плели венки из полевых цветов, рассказывали жуткие истории у костра и прыгали через огонь. Час пролетал за часом, и чем больше я читал, тем яснее осознавал, что все, что знал о ведьмах, на деле оказалось грязной ложью.

Я мог бы прочитать эту книгу еще в детстве. Не знаю, воспринял бы я ее всерьез, ведь большинство книг представляли ведьм воплощением зла. Думаю, эта попала в библиотеку по ошибке. К тому же я не любил читать. Другое дело Слоан – он пропадал в библиотеке часами. Едва я вспомнил о брате, как мой взгляд упал на красивые ровные буквы, выведенные в книге его искусной рукой.

– Добавить в свадебный букет Керидвен к синим розам лаванду и гипсофилу, – прочитал я. – Лаванда дарит гармонию и защищает от зла, а гипсофила способствует долголетию и крепким семейным узам.

Строчки перед глазами отчего-то расплылись. Я коснулся лица, с изумлением осознав, что по щеке сбежала слеза. Последний раз я позволил себе подобную слабость, когда погиб Слоан. То есть десятки лет назад. В сердцах захлопнув книгу, я стиснул ладонями голову.

Я с ужасом осознал, что, оказывается, при жизни и не знал брата по-настоящему. Он действительно любил Керидвен и старался изучить ведьм, отказываясь верить лжи, которую нам день ото дня скармливали родители. Жаль, что его старания и сила целебных трав оказались бессильны перед жестокими кознями фейри. Если бы я только чаще слушал Слоана, а не отца с матерью, всего этого можно было бы избежать... Жалкий дурак!

Я зажмурился, отчаянно стремясь провалиться в сон, чтобы хоть ненадолго перестать испытывать эту упрямую ноющую боль в сердце. Так, окруженный демонами прошлого, погруженный в кошмарные сны, я промучился до утра.

Проснулся я совершенно разбитым и раздраженно уставился в окно, на мрачное мглистое небо. С тех пор как проклятие опустилось на мой Двор, оно всегда выглядело так, словно хотело задушить меня и всех обитателей леса безнадежностью, унынием и тоской. Порой мне казалось, что за столько лет эта мгла уже успела пропитать меня насквозь, прочно обосноваться в душе, и внутри меня было так же безрадостно и темно.

Хотя ночью я почти не сомкнул глаз, пора было подниматься. Ведьма, должно быть, уже тоже встала. Настало время узнать, на что она способна. Я так и не придумал, чем ее завлечь и как вообще себя с ней вести, когда она явно терпеть меня не могла. Но, как поговаривали мы, фейри, проще полюбить того, кого ненавидишь, чем того, к кому равнодушен. Быть может, со временем ненависть Кары переродится в другое, столь необходимое мне чувство. И я наконец-то смогу избавиться от этого ведьмовского проклятия.

Я нашел ведьму в трапезной, она как раз заканчивала завтракать. Ее взгляд устремился на меня, как только я появился на пороге. Он был настороженным и, как мне показалось, слегка виноватым. Или же я просто выдавал желаемое за действительное?

– Ты опоздал, – сказала Кара вместо приветствия.

– Я не голоден, – бросил я. – Фейри еда требуется гораздо реже, чем смертным.

Кара закатила глаза и равнодушно пожала плечами, подогревая дремавшую во мне злость.

– Ты закончила? – спросил я резче, чем планировал.

Она окинула меня хмурым взглядом и молча кивнула.

– Тогда пойдем.

– Куда? – Она выжидающе изогнула бровь.

– Ты, кажется, хотела научиться контролировать свою магию? – спросил я безо всякого выражения.

Кара тотчас подскочила из-за стола, на ходу запихивая в рот остаток сладкой булки.

– Уже иду, – пробубнила она с набитым ртом.

Тьма, мне не должны были нравиться ее манеры, вернее, их полное отсутствие. Но что-то было в ее непосредственности. Что-то свежее, столь непохожее на лицемерное поведение фейри.

– Куда мы идем? – спросила ведьма, торопливо следуя за мной. Дымчатое платье с юбкой ниже колен, расшитое серебристыми цветами, подскакивало с каждым ее шагом, точно подхваченное ветром. Глаза Кара подвела чем-то черным, и сейчас они походили на колдовские омуты. Я с ужасом осознал, что с радостью ухнул бы в них с головой, позабыв обо всем. Проклятье...

– В лес, – сквозь зубы процедил я.

Засмотревшись перед собой, Кара споткнулась о порог. Я подхватил ее под руки, легкую, как воронье перышко. Лицо ведьмы оказалось рядом с моим. Она запрокинула голову и вперила в меня свои огромные серо-сизые глаза. Черные полумесяцы ресниц слабо подрагивали, горячее дыхание обожгло мне губы. Казалось, время замедлилось. Мне до смерти хотелось послать свою выдержку к демонам, сократить оставшееся расстояние, завладеть ее манящими губами, ведь я почти что чувствовал их сладость, и будь что будет. Я отпрянул, точно обжегшись. Кара скрестила на груди руки, словно защищаясь от меня.

– Почему в лес? – спросила она недоверчиво. – Там ведь проклятые твари. Почему мы не можем практиковаться в замке?

– Потому что я понятия не имею, насколько сильна твоя магия и как хорошо ты сможешь ее контролировать, – отрезал я. – Мне бы не хотелось, чтобы ты разнесла своей силой ползамка. Это, между прочим, мой дом.

Кара понятливо кивнула. Надо же, когда дело касалось ее магии, она становилась совсем шелковой. «Это ее слабость, – мысленно отметил я. – Надо будет использовать ее при случае».

Лес встретил нас гнилостной вонью и жутким скрипом сухих ветвей. Время от времени хрипло каркали, приветствуя меня, верные мне лесные вороны. Ведьма шла мягко, неслышно, как будто всю жизнь только и занималась тем, что бродила по проклятым лесам.

– Долго еще? – спросила она, настороженно озираясь по сторонам.

– Почти пришли, – ответил я, не глядя на нее. – Нам нужны Столпы Тьмы.

– Что это за место?

– Так называются острые скалы из обсидиана. Они стоят вокруг древней лесной поляны. До проклятия между столпами клубилась черная мгла, а сами они гудели от силы. Это место было источником мощной магии, колыбелью неблагих земель. Фейри приходили сюда, когда нам требовалось подпитать собственную силу.

Я не стал говорить, что сейчас трава на поляне почернела от гнили, камни хранили мертвое молчание и единственным гостем в этом месте был ветер. Скоро сама все увидит.

Наконец, деревья расступились, явив нашим взглядам блестящие черные скалы, похожие на когти издохшего чудовища, что грозно торчали из-под земли. Ведьма придирчиво огляделась.

– Почему именно здесь?

– Если твоя магия ударит во все стороны, нам на головы хотя бы не посыплются ветки, – честно ответил я. – К тому же это место лучше, чем глухая чаща, где клархи могут застать нас врасплох.

Кара кивнула и ступила в круг столпов одновременно со мной. Мы застыли напротив друг друга. Ведьма прищурилась.

– И что теперь?

– Покажи, на что ты способна.

Она смешалась.

– Вот так просто? – Столкнувшись с моим невозмутимым взглядом, она добавила тише: – Я могу тебе навредить.

– Я остановлю тебя, если придется, – ответил я, испытывая странное удовольствие от того, что она не хотела причинить мне вред.

Решительно стиснув зубы, Кара вскинула руки. Я ждал, затаив дыхание. Все-таки столь смертоносную магию выпадает видеть не каждый день. К тому же, когда ведьма творила ее, она походила на воплощение богини, жуткое и невероятно прекрасное в своем могуществе. И я просто не мог оторвать от нее глаз.

Долго ждать не пришлось. Едва только Кара сомкнула веки и потянулась к собственной силе, та выплеснулась из нее неукротимым потоком. Ведьма широко распахнула глаза. Сквозь их таинственную дымку просочился испуг. Я осознал, что она не могла контролировать свою магию и жутко страшилась этого.

Я ощутил, как первые волны магии достигли моего тела. Я уже успел почувствовать их тогда, в лесу, когда встретил ведьму в первый раз, и был поражен, какими безжизненными и холодными они ощущались.

Но в тот раз я действовал быстрее. Сейчас же проклятая магия окружила меня со всех сторон. Руки и ноги точно сковало льдом, тело била частая дрожь, даже зубы застучали от холода. Острая боль пронзила все мое существо. Я подавил крик, рвущийся из глотки, и выпустил свою силу.

Черное облако окутало меня с головы до ног, рассеивая сизую мглу, заставляя ее отступить. Хаотично бушующая магия Кары рассеивалась, словно клочья тумана, гонимые ветром. Я усилил напор и ощутил, что моя магия больше не встречала сопротивления. Мысленно велел ей отступить. Она послушалась, как верная псина, свернувшись клубком где-то в области сердца. И передо мной предстала Кара.

В ее широко раскрытых глазах плескался ужас. Ведьма силилась сделать вдох, оправиться от опустошающего выплеска магии, но у нее ничего не выходило. Она задыхалась, отчаянно прижимая ладони к хрупкой груди. Повинуясь неведомому порыву, я подступил к Каре, обхватил ее за плечи и требовательно произнес:

– Дыши!

Точно очнувшись от колдовских чар, она послушно открыла рот, судорожно хватая воздух, как маленькая рыбка.

– Тсс, тише, – прошептал я ей на ухо, привлекая девушку к себе в чем-то похожем на объятия. – Сейчас все пройдет и станет легче.

Мои руки жили собственной жизнью, мягкими успокаивающими движениями скользя по ее спине и плечам. Погруженный в странные завораживающие ощущения – свежий, древесный запах ее волос, теплоту дыхания, возбуждающую мягкость кожи, которую я ощущал даже через одежду, – я не сразу сообразил, что Кара перестала дрожать. Возможно, уже давно.

Не желая выдавать своего волнения, я опустил руки и медленно отступил. Кара покачнулась, точно ее тело не было в состоянии держаться без опоры, и невольно потянулось следом за мной. Ведьма вновь скрестила на груди руки, но мне показалось, что в этот раз она не пыталась защититься от меня, а словно силилась не позволить самой себе рассыпаться. Ее ищущий взгляд скользнул по мне, и глаза вновь расширились от ужаса.

Проследив за ним, я судорожно сглотнул. Ткань моей рубашки испещрили дыры, будто их прожгло огнем или кислотой. Еще немного, и достало бы до кожи. Возможно, я был слегка самоуверен и поторопился, когда заявил, что смогу ее остановить.

Кара схватилась руками за голову.

– Дьявол! Твою мать! – в сердцах выпалила она. – Да что со мной не так?! Я всю жизнь была ведьмой без магии. Мечтала пробудить в себе хотя бы слабые ее отголоски. А теперь, когда она появилась, то оказалась смертельно опасной и неукротимой. Я не имею ни малейшего понятия, что с ней делать!

Я выставил руки перед собой, точно пытался успокоить взбесившегося келпи^[7].

– Не паникуй. Я просил тебя показать, на что ты способна, и ты показала. Магия рождается легко. Осталось научиться ею управлять.

Кара вдруг гневно сдвинула брови. Хорошо, не переставай злиться, маленькая лунная ведьма. Злость лучше страха. Она, словно поленья для камина, дает силы для борьбы.

– Я мечтала о светлой магии! – прорычала Кара, яростно сбив сапогом гнилую кочку. – От Матери-Богини Луны. Как у прочих лунных ведьм. А не об этом!

Я хотел ответить, что злую судьбу редко интересуют наши мечты, как вдруг мой взгляд запнулся об угольно-синюю тень. Вылетев из чащи леса, она неслась прямо на нас. Разъяренный утробный рев больно ударил по ушам.

Я оттолкнул ведьму в сторону, воззвал к своей магии, но выпустить ее не успел. Кларх врезался в меня, сшиб с ног, выбив из легких весь воздух, и мы покатились по земле.

Откуда ни возьмись налетели вороны, принялись рвать когтями зловонную звериную шкуру.

Кара истошно закричала. Но я не испытывал страха. Знал по опыту, даже если тварь поцарапает меня, я не обращусь. Проклятие не даст мне погибнуть.

Несколько лет назад, доведенный до отчаяния, я даже пытался позволить клархам прикончить меня. Но они лишь терзали мое тело клыками и когтями, окропляя землю кровавыми слезами, а потом убирались восвояси, не доводя дело до конца. Тогда я понял – ведьма желала, чтобы проклятие и дальше мучило меня.

Острый нож вдруг впился кларху в бок, и тот отлетел от меня, огласив воздух низким свирепым ревом. Я наконец-то смог вдохнуть полной грудью. Вскочив на ноги, оторопело уставился перед собой.

Кара стояла спиной ко мне, зажав в руке нож, перемазанный гнилой кровью. Лохматая тварь, брызгая ядовитой слюной, металась перед ней, пытаясь прорваться ко мне, но саму ведьму не трогала. Что за дьявольщина?

Кара даже не использовала магию. Она просто выставила перед собой вздрагивавшие руки, как будто они и этот жалкий ножик были самой пугающей вещью на свете.

Глупая! Этот мерзкий урод же сейчас ее разорвет! Обычно я старался клархов не убивать, но этот несчастный не оставил мне другого выхода.

– В сторону! – рявкнул я, дав своей магии волю.

Ведьма обернулась ко мне. Огромные глаза ее лихорадочно сверкали.

– Нет! – закричала она. – Не трогай его!

Теперь она закрывала его от меня... Я зарычал.

– Что, мать твою, здесь творится?!

Кара оглянулась на кларха. С рук ведьмы сорвалась магия. Совсем немного, ведь Кара была еще обессилена, но этого оказалось достаточно, чтобы тот шарахнулся в сторону, попятился и, глухо взревев, бесследно растворился в лесу. Вороны кружили над нашими головами, оглашая воздух сиплым зловещим карканьем.

– Что ты делаешь?! – в сердцах заорал я.

Ведьма обернулась ко мне. Губы и щеки ее раскраснелись, грудь часто поднималась под потной рубашкой, дурманя мне разум.

– Ты не понимаешь, – выдохнула Кара. – Это мой брат!

Глава 16. Кара

Я влетела в свою комнату, тяжело дыша. Руки дрожали, мысли перепутались. Выходит, я была права, Киллиан выжил. Бран, должно быть, решил, что я окончательно тронулась умом. Утверждать, что проклятая тварь, чья вытянутая морда представляла собой самый настоящий череп, а лапы сочились гнилью, на самом деле мой заколдованный брат!

Я понимала, как безумно это звучало со стороны. Но я узнала эти глаза. Еще в деревне, когда чудовище выступило из леса, я осознала, что уже видела их. Однако это чувство возникло не только потому, что они принадлежали проклятой твари и преследовали меня в кошмарах с того рокового дня. Это были глаза моего брата. Кроваво-красные, да, но его...

Выходит, все эти годы, когда чувство вины из-за его гибели сжирало меня изнутри, он был жив? Хотя «жив» – слишком громкое слово. Киллиан не погиб, но стал проклятой тварью, чудовищем. И тем не менее он не убил меня. Быть может, хотя бы часть его души еще жива под этой грубой лохматой шкурой? Возможно ли это?

Судя по всему, ребенком Киллиан больше не был. Его взгляд казался слишком суровым и горьким для семи лет. Означало ли это, что, будучи проклятой тварью, он менялся, взрослел, сохраняя при этом облик, навязанный ему проклятием? Если так, то сейчас ему должно быть около семнадцати...

Сердце сжалось от вины, тоски и боли. Мой несчастный младший брат десять кошмарных лет скитался в одиночестве по Вороньему лесу, а я и не подозревала об этом, считая его мертвым. Он этого не заслужил. Чаща должна была забрать меня, а не его. Он ведь даже не хотел идти той ночью в лес. Я схватилась за голову, глаза защипало от слез.

– Какого дьявола?! Что это значит?! – Голос Брана прогремел в тихой комнате подобно раскату грома, когда фейри появился на пороге. – Говоришь такое и несешься в замок сломя голову!

Угольно-черные глаза фейри искрились гневом, темные волосы его растрепались от быстрой ходьбы.

Я пожала плечами, не найдясь с ответом. Принц недоверчиво прищурился.

– Ты правда думаешь, этот кларх – твой брат?

Я кивнула.

– Не знаю, как это возможно. Но я уверена, это он. – Я горько хмыкнула. – Ты, наверное, думаешь, я сошла с ума?

Бран покачал головой.

– Я думаю, ты права.

Я вопросительно изогнула бровь.

– Во-первых, кларх не напал на тебя, – пояснил фейри. – Во-вторых, он бросался на меня, видимо, таким образом инстинктивно пытаясь тебя защитить.

Я перебирала в памяти то, что случилось у Столпов Тьмы, как вдруг в мои мысли вторглись обрывки воспоминаний о том, что случилось ранее.

– Ты прав! Он ведь уже пытался меня защитить, – выпалила я. – Перед тем, как проявилась моя колдовская сила, я как раз столкнулась с проклятой тварью. С клархом, – поправила я себя. – Уверена, это тоже был он, Киллиан. – Я судорожно сглотнула. – Так звали моего брата. Он напал, но не на меня, на Лейна. – Я нахмурилась. – Хотя ума не приложу, почему он повел себя так. Ведь Лейн не пытался меня атаковать, как ты на поляне. Мы не ругались, мы... – Я осеклась.

Лицо фейри, и без того мрачное, сделалось грозовым. Он стиснул челюсть так сильно, что мне показалось, у него вот-вот треснут зубы.

– Вы?.. – опасно низким голосом пророкотал он.

Я почувствовала, как в душе зарождается гнев. Почему я должна чувствовать себя неловко? Фейри мои отношения вообще не касаются! К тому же они закончились. Я вздернула подбородок.

– Мы целовались.

Пальцы фейри сжались в кулаки так, что побелели костяшки.

– Лейн, значит. – Он скрежетнул зубами и скривился, как от оскомины. – Что за слащавое имя!

Я не удержалась и фыркнула.

– Его обладателю оно вполне подходит.

– И кто он? – голос Брана стал еще на тон холоднее.

– Предатель, трус, мой бывший жених, – мрачно изрекла я.

При словах «бывший жених» фейри будто задышал спокойнее и ровнее. Как вдруг его выразительные глаза опасно сузились.

– Он не защитил тебя, когда из лесу выскочил твой... брат? – Бран смотрел пристально, точно силился вырвать из меня правду одним только взглядом.

Я истерически хмыкнула.

– Скорее, мне пришлось защищать его.

Фейри брезгливо поморщился.

– Ну и ничтожество. – Он сдвинул брови. – И где сейчас этот Лейн?

Я пожала плечами.

– Дома, в деревне. Сбежал, поджав хвост. Сказал, что между нами все кончено, потому что моя магия слишком... жуткая.

Проклятье, когда же я заткнусь?

На щеках фейри грозно заиграли желваки. Он вновь обратил на меня свой плавящий взгляд.

– Ты... любила его?

Я скрестила на груди руки.

– Прости, но это... не твое дело, – ответила я резче, чем планировала.

В глазах фейри вспыхнуло что-то первобытное, опасное и обжигающее. Я не сразу сообразила что. Но потом смутная догадка прокралась в мой разум, словно вор. Неужели ревнует? Я слышала, фейри те еще собственники. Но к чему принцу ревновать меня? Он не мой возлюбленный и не жених. Мы просто заключили сделку.

Бран подался вперед. В зрачках, темных, как бездна, заклубилась тьма. Я не могла понять, то ли он придушит меня сейчас, то ли поцелует. Но принц неожиданно замер, точно разум внутри него отчаянно боролся с дикостью. Глубоко вздохнул и посмотрел на меня более осмысленно, прочистил горло.

– В общем, думаю, это действительно твой брат. Видимо, именно его следы Морвран обнаружил возле замка. Кларх как-то выследил тебя.

Я усмехнулась уголком рта.

– А я боялась, что ты станешь надо мной смеяться.

Бран пожал плечами.

– Если проклятие превратило моих подданных в проклятых тварей, то почему оно не могло сделать то же самое с твоим братом? Он ведь не простой смертный, ведьмак.

Я остолбенела. Наверное, взгляд у меня сейчас был совершенно диким.

– Так, значит... – вырвалось у меня, – фейри не погибли? Мы полагали, когда Керидвен наложила проклятие... все они...

Бран вновь покачал головой.

– Она, конечно, могучая ведьма, но даже ей не под силу разом уничтожить столько существ. Зато ей удалось обречь моих подданных на жалкое существование в загнивающем лесу.

Я задумчиво сдвинула брови.

– Яд заставил глаза тех, кто стал его жертвой, кровоточить. Вот почему клархи тоже плачут кровавыми слезами, ведь так?

Принц мрачно кивнул.

– А если мы снимем проклятие, твои подданные вновь смогут стать собой? – не унималась я. – И мой брат тоже?

Бран снова кивнул.

– Они вернут изначальный облик.

Я стиснула зубы и устремила на него решительный взгляд.

– Что ж, теперь и я страсть как желаю уничтожить эту клятую ведьму!

Бран лишь смерил меня в ответ странным взглядом, который я не смогла разгадать.

Глава 17. Кара

Наступила ночь, но сон вместе с ней не пришел. Стоило мне ненадолго смежить веки, как перед внутренним взором возникал Киллиан. Его уродливое звероподобное тело и такой родной, знакомый взгляд. Да, его глаза сочились кровавыми слезами, но все равно это были его глаза. Крупицы сомнений догорели во мне вместе с закатным солнцем.

Киллиан провел в проклятом лесу десять ужасных лет. Эта мысль медленно убивала меня, скручивая внутренности смертельным ядом вины и сожаления. Если бы я знала, что он выжил, непременно отправилась бы на поиски. Но я была уверена, что мой брат погиб. Или же просто убедила себя в этом, чтобы у меня не осталось ни малейшей причины возвращаться в это ужасное зловонное место?

В деревне меня считали отчаянно смелой, но вот кем я была на самом деле – жалкой трусихой, не способной преодолеть собственные кошмары и страхи, что отравляли мои сны каждую гребаную ночь. Я стиснула зубами край одеяла и сдавленно зарычала. Мне хотелось ударить себя, сделать себе больно за свою слабость и беспомощность, за то, что заставила брата страдать. Никогда еще я не казалась себе столь отвратительной и жалкой.

Глухой исступленный стон резко привел меня в чувство. Я подскочила на кровати и настороженно прислушалась. Стон повторился. Он был исполнен боли и какой-то глубинной застарелой муки.

Я не успела обдумать свои действия и тот факт, что на мне была лишь кружевная черная сорочка, ноги понесли меня к двери. Выскользнув в коридор, я устремилась на звук, как несчастная жертва, завороженная зовом сирены. И хотя в этих стонах не было ничего притягательного, отчего-то я нутром чуяла: они меня погубят. Вернее, тот, кто их издавал.

Я застыла перед дверью из черного дерева. Подергала серебряную ручку – не заперто. Собравшись с духом, решительно опустила ее и шагнула внутрь.

В комнате властвовал полумрак. Первое, что бросилось мне в глаза, – огромная драпированная кровать, на которой в полубреду металось рослое поджарое тело. В воздухе мерцали волшебные серебристые огни – единственное, что освещало спальню помимо луны, что заглядывала в окно.

Возможно, я не имела права здесь находиться, но мгновением позже я уже стояла перед кроватью, впившись напряженным взглядом в до боли красивое лицо принца фейри.

Его густые брови были сдвинуты, почти превратившись в сплошную черную линию. Губы Бран искусал до крови. Но она темнела не только на лице фейри. Кровью была перепачкана его обнаженная грудь, свободные черные штаны, низко сидевшие на бедрах, и смятые темные простыни.

Я лихорадочно заскользила взглядом по телу принца в поисках ран. Сплошная чернота, что покрывала его руки, поднималась выше запястий, постепенно разделяясь на изогнутые легкие мазки, в форме которых я без труда признала вороньи перья.

Я едва не застонала, когда мой взгляд коснулся пальцев принца на правой руке. Длинные, крепкие, они слиплись от крови, постель под ними тоже пропиталась ею. Кто-то изранил фейри, пока он спал? Или он сделал это сам, скованный кошмаром?

Наклонившись ниже, внимательно осмотрела его пострадавшую руку, и мое тело онемело от ужаса, когда я осознала, откуда взялась вся эта кровь! Пальцы Брана напоминали кровавое месиво. А его когти, изогнутые крепкие черные когти, лежали отдельно от тела. Со стороны все выглядело так, будто кто-то безжалостно вырвал их с мясом.

Сжав кулаки так, что побелели костяшки, я склонилась над фейри, отчаянно стараясь держать себя в руках.

– Бран! – Мой голос предательски дрогнул. – Ты меня слышишь? Кто это сделал?

Вместо ответа воздух разорвал очередной стон. Голова принца заметалась по подушке, глаза его были плотно сомкнуты, лицо блестело от выступившего пота.

Осмелев, я приложила тыльную сторону ладони к его лбу и тотчас отдернула руку. Кожа Брана обжигала. Он попросту сгорал, как будто внутри его пылал самый настоящий огонь. Фейри был без сознания, поэтому и не ответил. Я бросилась к двери и выскочила в коридор.

– Мор! – выкрикнула я.

Закрутилась на месте, продолжая звать дворецкого по имени. Но ответом мне была тишина. Где же этот проклятый боггарт, когда он так нужен?!

– Морвран! – заорала я себя не помня.

Внезапно по замку эхом разнесся лихорадочный топот. Из-за угла в черных штанах и халате вылетел боггарт. Наконец-то!

– Что... стряслось? – задыхаясь от быстрого бега, выдохнул он, ошалело хлопая сонными совиными глазами.

Не желая тратить время на объяснения, я схватила его за руку и потащила в комнату. Толкнув дворецкого к кровати Брана, я выпалила:

– Что с ним? Отвечай!

Увидев хозяина, боггарт поменялся в лице. Его и без того бледная кожа приобрела мертвенно-серый оттенок. Мор тяжело сглотнул, отчаянно ухватившись рукой за стойку кровати.

– Его когти...

Казалось, обычно невозмутимый дворецкий вот-вот хлопнется в обморок. Чтобы этого не допустить, я грозно рявкнула:

– Если ты сейчас же не объяснишь мне, что здесь творится, на простыне окажутся и твои когти!

Угроза расправы действительно его отрезвила. Обернувшись ко мне, он тяжело проговорил:

– Это проклятие! В нем все дело.

Я недоуменно сдвинула брови.

– Оно его убивает?

Боггарт с трудом кивнул.

– Медленно, постепенно. Оно мучает его, истязает. Порой это просто кошмары. А порой... хозяин лишается разных частей себя: перьев, клыков, когтей. Всего, что делает его фейри.

– И в такие моменты его лихорадит и он мечется в бреду? – уточнила я.

Мор поспешно кивнул.

– Что вы делаете, чтобы ему помочь?

Боггарт беспомощно пожал плечами.

– Обычно... ничего.

Я судорожно втянула в себя воздух, впервые в жизни испытывая столь острое желание придушить голыми руками разумное живое существо.

– И почему? – свирепо прорычала я, подавшись вперед.

Мор шарахнулся от меня, как от демона.

– Но что мы можем?! – с обидой в голосе протянул он. – Это ведь проклятие! Против него мы бессильны.

– Не для того, чтобы сохранить его когти, – рявкнула я. – А чтобы облегчить его мучения, дьявол вас побери! В замке есть целебные травы? – разъяренная, теперь я действительно нависла над боггартом как истинное порождение преисподней.

Тот поспешно закивал.

– Целая комната! Она принадлежала целителю, корри́гану^[8]. Он умер незадолго до того, как ведьма наложила проклятие, а нового целителя мы найти не успели. Я восполнял его запасы трав все эти годы в меру моих знаний и сил.

– Зови сюда пикси, живо! – распорядилась я. – И пусть захватят с собой полотенца и таз с холодной водой.

Боггарт закивал так отчаянно, что я удивилась, как он не свернул себе шею. Вылетев из комнаты как ошпаренный, он вернулся через несколько минут в сопровождении уже знакомых мне всполошенных темных пикси.

Выхватив полотенце из их рук, я окунула его в тазик.

– Ваша задача – обтирать его тело, – изрекла я тоном, не терпящим возражений. – Вот так, – слегка отжав полотенце, я приложила его ко лбу Брана.

Принц вздрогнул всем телом, но морщина меж его бровей немного разгладилась. Бережно обтерев его лицо, я передала полотенце пикси.

– Не отходите от него ни на шаг, пока я не вернусь! – твердо приказала я.

Пикси закивали с таким же усердием, как и боггарт. Возможно, я здорово напугала подданных принца. Что ж, это пойдет им на пользу. Впредь они вряд ли станут бездействовать, когда их хозяин в муках корчится на кровати, сжираемый гребаным проклятием!

В комнате целителя оказались не только травы. Один из шкафов был заставлен всевозможными снадобьями. Присев на корточки, я принялась изучать названия. Все они были на языке фейри, но моих знаний хватало, чтобы разобрать, для чего они предназначались.

– От сыпи, от кровотечения, от бессонницы, – зашептала я.

Частая поступь боггарта заставила меня оглянуться. Дворецкий нетерпеливо расхаживал перед открытой дверью из стороны в сторону.

– Не суетись! – жестко бросила я. – Это раздражает.

Он тут же застыл и виновато пожал плечами.

– Ненавижу ждать.

Я фыркнула.

– И как ты еще не сошел с ума?

Он воззрился на меня в недоумении.

– Проклятие, – бросила я, перебирая пузырьки в надежде найти тот, что поможет принцу. – Ты ждешь много лет, пока кто-нибудь его разрушит.

– Ах да, – кивнул боггарт. – Это и впрямь лишило меня покоя. – Он бросил в мою сторону многозначительный взгляд. – Надеюсь, кто-нибудь это все-таки сделает.

– Если ты о том, что я убью эту мерзкую ведьму, то ты дьявольски прав! – отозвалась я.

– Да, – пробурчал он, избегая глядеть мне в глаза. – Об этом.

Отчего-то я ему не поверила. Но задумываться о странном поведении боггарта мне сейчас было некогда. Схватив склянку с надписью «От жара и боли», я срезала пучки лаванды и мяты, висевшие на балке под потолком, и поспешила назад.

Принц все так же мучился и стонал. Его волнистые черные волосы, пропитавшись по́том, прилипли к высокому лбу. Но кожа показалась мне на ощупь уже не такой раскаленной. Пикси постарались на славу.

Осторожно приподняв голову Брана, я влила в его приоткрытый рот целебный настой. Я могла бы приготовить свой собственный, но это бы заняло много времени. Оставалось надеяться, что корриган, изготовивший этот, действительно знал в настоях толк.

Следом я разложила подле головы фейри лаванду и мяту. Эти травы успокаивающе влияли на людей. Их действие на фейри было еще более сильным из-за особой связи фейри с природой.

Я внимательно следила за Браном, немигающе, как самая настоящая змея. И, когда лицо принца просветлело, а его дыхание выровнялось, я резко осознала, что сама забывала дышать, пока наблюдала за ним, и судорожно вздохнула. Теперь, когда принц безмятежно спал, можно было заняться его рукой.

– Смените воду, – велела я пикси. – Принесите новое полотенце, длинный лоскут ткани, чтобы перевязать его руку, и чистое постельное белье. – Я обернулась к Мору: – А ты, будь добр, позови Сайласа.

Лицо боггарта вытянулось от изумления. Он прекрасно знал, что гоблин меня на дух не переносил.

– Зачем? – недоуменно прищурился он.

– Затем, что твой хозяин лежит на мокрых от крови простынях, – пояснила я. – Их нужно заменить на новые. А я не думаю, что у меня, тебя или пикси хватит сил, чтобы его поднять.

Понимающе кивнув, дворецкий исчез за дверью. Я знала, звать гоблина было не лучшей идеей. Он невзлюбил меня с первого взгляда. Но я не буду трястись перед этим злобным существом, когда Бран лежит на кровати в таком состоянии!

Я убеждала себя, что принц мой союзник, я обязана ему помочь, в этом все дело, – пытаясь игнорировать тот факт, что всякий раз при взгляде на лицо Брана, его беспомощное тело и изуродованную руку мое сердце обливалось кровью.

Хлопнула дверь, и на пороге появились пикси. Без лишних слов я приняла у них тазик, лоскут и полотенце, присела на край кровати и принялась осторожно смывать с пальцев фейри кровь.

Без когтей его кисть казалась такой знакомой, совсем человеческой. Смыв кровь, я подождала, пока кожа высохнет, и только тогда забинтовала руку, как делала уже не раз, когда к нам в дом приходили жители деревни, пострадавшие в драке от чужих кулаков, от работы в поле с косой или от звериных когтей.

Бран так и не проснулся. Жар его спал, а суровая складка на лоб не вернулась. Дверь снова распахнулась. На пороге, свирепо сверкая черными глазами, застыл гоблин. «Какой же он огромный, – подумалось мне. – Как гора, ожившая волей темного колдовства».

– Сайлас, – твердо проговорила я, не позволяя ему разразиться очередной гневной тирадой. – Брану нужна твоя помощь. – Я нарочно сказала, что помощь нужна не мне, так как успела понять: каким бы противным ни был этот суровый гоблин, Брана он любил больше жизни.

Сайлас молча проследовал к кровати. При виде смертельно бледного лица хозяина он издал не то стон, не то рев и низко пробасил:

– Что нужно сделать?

– Просто возьми его на руки, чтобы мы перестелили постель.

Гоблин понятливо кивнул и осторожно, словно Бран был хрупкой вазой из горного хрусталя, поднял его и бережно прижал к широкой крепкой груди. Принц пошевелился, нахмурил брови, но не проснулся.

Переложив связки трав на комод, я живо сдернула с кровати окровавленную простынь, а пикси уже стелили новую, не дожидаясь моих наставлений. Гоблин тем временем покачивал Брана в могучих объятиях, как маленького ребенка.

– Можешь положить его, – проговорила я, тронутая этой сценой больше, чем ожидала.

Укрыв хозяина меховым черным одеялом, Сайлас неохотно отступил. Вновь разложив у изголовья Брана целебные травы, я наконец-то смогла облегченно вздохнуть. Оценив результат своих трудов, я не смогла сдержать улыбки. Целительница во мне была довольна. Теперь можно было немного передохну́ть.

Ноги будто налились свинцом. Словно силы нарочно дожидались момента, когда с делами будет покончено, чтобы насовсем меня покинуть. Судя по тому, как посерело небо за окном, близился рассвет, а я еще не сомкнула глаз. Кое-как доковыляв до мягкого кресла, я рухнула в него и уснула прежде, чем голова успела коснуться бархатной обивки.

Глава 18. Бран

Первым, что я почувствовал, был запах лаванды и мяты. Я словно перенесся в детство, когда мы сбегали с братом в вересковые поля тайком от родителей и носились босиком по росистой траве наперегонки с козлоногими бе́кке^[9].

Ощущение было необычным. Признаться, я совсем его не ждал. Я помнил, как меня свалил с ног очередной приступ, вызванный проклятием, так, что я, скрученный мучительной болью, едва успел доползти до кровати.

Я предполагал, что, как обычно, проснусь, окруженный медным запахом крови, нестерпимой болью и густым беспросветным одиночеством. Но вот я пришел в себя и не чувствовал боли. Хотя с правой рукой было явно что-то не так.

Я поднес ее к глазам, задумчиво осмотрел белую повязку, успевшую уже немного пропитаться кровью. Неужели кто-то из слуг меня перевязал? Я приподнялся на локтях и медленно сел. Мой взгляд упал на чистую простынь и разложенные на ней сухие травы. Значит, запах мне не почудился. Краем глаза я заметил движение, обернулся и застыл, потрясенно раскрыв рот.

В кресле, уютно свернувшись калачиком, как кошка, дремала Кара. Ее высокая грудь под тонкой ночной сорочкой медленно поднималась, алый рот был слегка приоткрыт, на лице темнел завиток серо-сизой пряди. Сорочка слегка задралась, обнажив длинные, стройные молочно-белые ноги.

Кара вздохнула и вновь пошевелилась во сне. Я невольно засмотрелся на нее, боясь пошелохнуться, чтобы не разрушить этот волнующий момент. Сейчас ведьма не была дерзкой и яростной, в ней читалась уязвимость, беззащитность и столь знакомое безнадежное одиночество.

До боли захотелось укутать ее в теплый плед, сгрести в охапку, заключив ее хрупкое изящное тело в крепкие объятия, где она наконец-то сможет разрушить колючую изгородь, которой оплела себя по жизни, почувствовать себя защищенной, спокойной и счастливой.

Я невольно подался вперед, и кровать подо мной предательски заскрипела. Кара вздрогнула и пробудилась. Сонный взгляд ее грозовых глаз коснулся моего лица, стремительно обретая ясность. Поспешно одернув сорочку, Кара закусила губу. Ее щеки опалил румянец. В моей же груди зародилось довольное урчание. Не думал, что эта дерзкая ведьма умеет так соблазнительно краснеть. Я ощутил странное покалывание в сердце, гадая, что это могло означать.

– Ты очнулся. – Голос Кары после сна был томным и хриплым.

По коже побежали мурашки, я вздрогнул, подавив невольную дрожь. Придав лицу невозмутимый вид, я пошевелил перевязанными пальцами.

– Твоих рук дело?

Ведьма кивнула. Я помолчал, испытывая странное волнение. Я был уверен, что она меня ненавидит и уж точно не станет заботиться о раненом враге.

– Спасибо. – Я хотел сказать твердо, но изо рта вырвался лишь хриплый шепот.

Кара пожала плечами, как будто она сейчас не перевернула мой мир с ног на голову.

– Я сделала, что могла. Но, к сожалению, когтей на правой руке ты лишился.

Я недоверчиво прищурился. Конечно, мне было дьявольски жаль моих когтей, я даже не мог выразить насколько, но она правда не понимала, что сделала для меня сегодня?

Обо мне никто не заботился уже несколько десятков лет, с тех пор как на Двор обрушилось проклятие. Не то чтобы кто-то сильно проявлял заботу до того момента. Родители были в этом не сильны, они скорее могли сделать лед тверже, чем растопить его. Единственным, кто делал мое существование более терпимым, был Слоан.

Меня трогало его теплое отношение, хоть я и не показывал виду, стараясь во всем походить на отца. Я был старшим сыном, наследником престола и каждый день выслушивал от родителей, каким правителем обязан стать.

Холодным, жестоким, непреклонным, таким же, как они. И я старался, видит Тьма, я хотел угодить им, почти убедил себя сам, что я именно такой. Но сейчас я смотрел в дымчатые глаза Кары, мерцающие, как серый речной жемчуг в лунном свете, и чувствовал, как мое сердце наполняется странной щемящей болью. Мне не хотелось, чтобы мгновение заканчивалось, ведь то была сладкая боль. И я скорее сгину, чем позволю ведьме принижать собственные поступки, когда они заслуживают наивысшей похвалы.

Подавшись вперед, я сжал ее ладони в своих.

– Никогда не умаляй своих заслуг, мэй лэра́н, – произнес я, четко выговаривая каждое слово. – Ты помогла мне сегодня. Хоть я и привык к боли, но не чувствовать ее сегодня при пробуждении было исключительно приятно.

Ведьма склонила голову набок, скользя по мне выразительным изучающим взглядом. Во рту пересохло, кожа пылала, казалось, меня облили чем-то легко воспламеняющимся и подожгли.

– Что? – произнес я, поразившись тому, как странно прозвучал мой голос, словно принадлежал кому-то другому, более чувственному, открытому, страстному фейри, такому как Слоан, да упокоит Тьма его душу.

– Кажется, я ошиблась насчет фейри, – прошептала она, и дерзкая улыбка коснулась ее губ. – Вы... вовсе не жестокие коварные чудовища, какими вас считают.

Я вслушивался в голос ведьмы, наслаждаясь его теплотой и бархатом, не в силах оторвать глаз от ее пухлых губ, словно страшился пропустить хотя бы один оброненный ею звук.

В ее голосе сквозила недосказанность. Будто она говорила не обо всех фейри, а именно обо мне, только боялась признать это. Или мне просто нравилось так думать? Я не понимал отчего, но эта мысль озарила все мое существо подобно молнии, развеяв на мгновение клубящуюся там темноту.

Глава 19. Кара

Наверное, стоило расспросить Брана о том, что это вообще было? Почему проклятие разрушало его тело? Как много времени у него осталось? Но я так и не решилась.

Во-первых, он был еще слаб, а во‑вторых, пробуждение в его комнате потрясло меня больше, чем я ожидала. Принц смотрел на меня, пристально, неотрывно, с жаждой. Глаза его излучали томление и жар. Словно ненависть в нем незаметно уступила место чему-то другому... Этот взгляд сбил меня с толку и погнал из его спальни прочь.

Я думала об этом, пока шла к себе. Толкнув дверь, оторопело застыла на пороге, вдыхая знакомый мне душистый аромат свежеиспеченного хлеба. Оказалось, в комнате на столе меня дожидался завтрак: овсяная каша на молоке с орехами и медом, ломтики бледного сыра и травяной чай с чабрецом.

Видимо, Морвран справедливо решил, что после ночного происшествия я буду слишком уставшей, чтобы спускаться на завтрак в трапезную. Надо будет поблагодарить его за это. Быть может, стоило вести себя с ним помягче? Совесть заворчала, как недовольная псина в сырой конуре. Я устало вздохнула. Но таков уж у меня характер. Мне никогда не ставили в заслугу добродушие и мягкость.

Мысли о фейри сменились размышлениями о моем брате. Пока я спала в замке на мягкой постели, он бегал в обличье жуткой твари в проклятом лесу, изуродованный магией. Мне придется убить ведьму и снять проклятие ради брата и ради своей совести, что не давала мне спать по ночам.

Пораздумав, я решила, что принц не станет учить меня управлять магией прямо сейчас, не после того, что случилось ночью. Но тратить время не хотелось. Выбрав в шкафу темно-синее платье, корсет и подол которого были расшиты серебристой россыпью звезд, я привела себя в порядок, оделась и направилась в библиотеку.

Уже знакомая таинственная комната встретила меня сладковатым запахом старых книг, который я так любила. Будь моя воля, я бы и вовсе жила в библиотеке, покидая ее только для сбора целебных трав, приготовления зелий и босоногих танцев под луной у костра.

Взяв с полки несколько увесистых книг, я разместилась на небольшом бархатном диване насыщенного угольного цвета и с головой погрузилась в чтение. Час пролетал за часом, но сколько я ни читала о способах снять проклятия, нигде не находила ни слова о том, что его может разрушить гибель того, кто это проклятие наложил.

Оторвавшись от книги, я озадаченно нахмурилась. Так почему принц уверен в том, что мне нужно уничтожить ведьму, вернее, ее дух? О последнем в книгах вообще не было ни слова. Было ли это вообще возможно? С моей смертоносной магией, быть может, и да. Хоть я и сама до конца не понимала ее природу. Но поможет ли это снять проклятие? В моем сердце проросли ядовитые корни сомнений, но я тут же постаралась их уничтожить. Невозможно. Бран не мог сказать мне неправду. Фейри не могут лгать, ведь так?

Мои смятенные мысли спугнуло нетерпеливое покашливание. Я отвлеклась от книги и встретилась с глазами цвета ночи, мерцающими, как ограненные черные опалы. Взгляд ощущался как пьянящее прикосновение, рассыпал искры по коже и обжигал. Прежде никто на меня так не смотрел. Ни-ког-да. Даже Лейн. В его взгляде не было такой темной, сбивающей с толку страсти.

В сердце вдруг заворочалось недовольство. Что, в самом деле, нужно от меня этому наглому фейри?!

Бран тем временем перестал плавить меня взглядом, словно свечу, и обратил внимание на книгу.

– Нашла что-нибудь интересное?

Я пожала плечами.

– Сложно сказать. В основном легенды о проклятиях. – Я указала пальцем на стол. – Но здесь еще много книг. Хочешь помочь? Присоединяйся.

Я думала, он сядет в кресло напротив. Но взгляд фейри, скользнув по мне, переместился на диван.

– Можно?

Я нахмурилась. Когда у принца фейри успели появиться манеры?

– Садись, это ведь твой дом, – огрызнулась я.

Проклятье, что со мной творится? Рядом с Браном мой самоконтроль летел к демонам. Я вела себя, как змея в активный брачный период, – непредсказуемо и агрессивно. Бран сбивал меня с толку, возле него я теряла способность ясно мыслить, и это наполняло меня тихой яростью.

Принц опустился рядом со мной, и диван под его весом жалобно заскрипел. Я искоса поглядела на фейри. Какой же он все-таки огромный! Может, к нему в род затесались великаны? Я едва удержалась от нервного смешка.

Скользнула взглядом по его пострадавшей руке, ожидая увидеть повязку, которую наверняка пора было сменить, и изумленно уставилась на совершенно здоровые пальцы, только вместо когтей они оканчивались теперь обычными человеческими ногтями. В голове лихорадочно заметались мысли.

Выходит, проклятие не просто лишало Брана частей тела, но делало его... человеком? Смертным? Одним из тех, кого он всегда презирал и ненавидел? Если я права, то Керидвен, без сомнения, осуществила дьявольски изощренную месть...

Несмотря на все это, я испытала странное облегчение от того, что принц больше не мучился от ран. Глубоко вздохнув, я мгновенно застыла.

Меня окутал запах Брана: дыма, кожи, смолы, терпких лесных ягод. Принц пах чем-то знакомым, до боли щемящим и родным. «Домом», – отчего-то вспыхнуло в голове. Он пахнет домом. Мое глупое сердце, ухнув с обрыва, заколотилось, как бешеное.

Я мысленно отвесила себе тяжелую оплеуху. Еще пару дней назад я поклялась себе, что не хочу больше иметь дела с чувствами и мужчинами, а сейчас вдыхала запах этого фейри, как будто ничего приятней не чувствовала в жизни, и не могла оторвать взгляд от его до боли идеального лица.

Я ругнулась про себя. Ну что я за непроходимая идиотка? Еще не оправилась от одного ножа в сердце, как меня уже тянуло упасть на другой? Нет уж, этому не бывать! Я запру свое безмозглое сердце в клетке, запру на замок и выброшу ключ.

Из водоворота лихорадочных мыслей меня вырвал долгий внимательный взгляд. Я судорожно сглотнула и посмотрела в ответ. Бран глядел на меня задумчиво, точно силился найти ответ на вопрос, который не давал ему покоя.

Я чувствовала себя так, как будто фейри видел меня насквозь, не только светлое, что было во мне, но и самое темное, уродливое, как гребаный ночной кошмар, видел, но не отшатывался, а упивался моей тьмой, всей мной, без осуждения, без намека на отвращение или страх.

А потом его взгляд медленно опустился на мои губы. Я бессознательно облизала их, и глаза принца потемнели. Воздух между нами сделался таким густым, что, казалось, его можно было пощупать пальцами. Я моргнула. Этого хватило, чтобы Бран непроизвольно придвинулся еще ближе.

Его губы замерли в миллиметре от моих. Я поняла, что не дышу. Я слышала только частый стук крови в ушах, ощущала жар мужского тела рядом со мной. Он напрочь лишал меня воли к сопротивлению.

Я понимала, что должна отстраниться, оттолкнуть Брана, но отчего-то не могла. Я даже уперлась ему в грудь рукой, но разум был над ней больше не властен, и она тут же безвольно упала. Я сомкнула веки, зная, что впоследствии наверняка пожалею об этом, и разомкнула губы. Горячее дыхание фейри смешалось с моим.

Стук дверной ручки о стену прогремел в комнате подобно раскату грома. Я вздрогнула всем телом, отшатнулась и открыла глаза. Наверное, я выглядела ошалело. Бран тоже казался сбитым с толку, но в сумрачных глазах его сверкали молнии.

Мы резко обернулись к двери. На пороге библиотеки стоял дворецкий. Он часто дышал, как будто бежал сюда, а не шел. Возможно, так и было. Он, видимо, понял, что заявился не вовремя, заметив разъяренное выражение лица своего хозяина. Но надо отдать ему должное, он не растерялся и не затрясся от страха, как беспомощный кролик.

– Что?! – глухо прорычал Бран.

– На границе леса были замечены вампиры, господин, – с достоинством ответил Морвран.

Глава 20. Бран

Я несся по коридору, как разъяренный зверь. Я даже не понимал, на что именно злился. На боггарта, который приперся в самый неподходящий момент, на ублюдских вампиров, вновь посмевших нарушить установленное перемирие, или на самого себя за те странные неконтролируемые чувства, которые я испытывал к Каре.

Чем я вообще занимался? О чем думал? Я должен был влюбить ее в себя. Ее в себя. Не наоборот. Тогда почему сейчас я чувствовал себя так, словно мое черное сердце забилось впервые в моей дрянной жизни?!

За спиной раздавалась торопливая поступь Кары. Ведьма вновь не поспевала за мной на своих кукольных ножках. Представив ее прекрасное, раскрасневшееся от спешки лицо, я заулыбался, как последний дурак. Но тут же в мыслях всплыли слова боггарта о вампирах, и настроение померкло.

Я терпеть не мог кровососов. Они лгали чаще, чем моргали, и были по-настоящему опасны. Гребаные бессердечные ублюдки. Я не мог допустить, чтобы хоть кто-то из этого поганого народа приблизился к Каре, только через мой остывший труп.

Я резко обернулся. Ведьма, не ожидая этого, с маху влетела мне в грудь.

– Бран! – гневно рявкнула она. – Что ты творишь?!

И вот я мог воочию любоваться румянцем на ее щеках, который я представлял всего несколько минут назад. В груди зародилось рычание. Не такое, когда хочется убивать, а когда хочется делать другие, более приятные вещи, при которых отсутствует разум, осознание реальности, стеснение и одежда.

Спокойная Кара была прекрасна, но Кара в гневе была просто неотразима. Эта девушка ругалась чаще, чем любая фейри, которую мне доводилось встречать, но я был бы мерзким лжецом, если бы сказал, что мне это не нравилось. Как раз наоборот.

Это пробуждало мою дикую темную суть. Природную суть фейри. Неконтролируемого голодного хищника внутри. Именно он рычал сейчас в груди, сбитый с ног желанием обладать, изнемогающий и озверевший. Ему не терпелось сделать ведьму своей, оставить на бледной коже метку клыками, чтобы все в этом гребаном мире знали об этом!

Он вел себя так, как если бы почуял, что Кара... Я не позволил себе закончить эту мысль. С губ сорвался недоверчивый вздох. Нет, не может быть. Она ведь ведьма... Разве это возможно?

Я понял, что Кара смотрит на меня озадаченно в ожидании ответа, а я молчу, словно мне оттяпали язык, оставив от него лишь кровоточащий обрубок. Молчу и не могу заставить себя убрать руки с ее хрупких плеч.

Мне до смерти захотелось провести пальцами по ее рукам, что я, собственно, и сделал. По телу ведьмы пробежала ощутимая дрожь. Кара попробовала отстраниться, но я не позволил, заключив ее ладони в свои. На щеках ведьмы снова заиграл румянец.

– Бран? – неуверенно переспросила она, внезапно растеряв всю свою строптивость.

– Я иду в лес, но тебе лучше остаться здесь, мэй лэран, – веско проговорил я. – Вампиры чрезвычайно опасны. Они быстрые, подлые и смертоносные. А еще они подавляют волю. Ведьмы подвержены их воздействию меньше, чем простые смертные, но ты можешь лишиться жизни прежде, чем успеешь использовать против них свою магию.

Кара нахмурилась и выдернула руки. Мои пальцы тут же сковало ощущение холода и пустоты.

– Ты предлагаешь мне прятаться?

– Я предлагаю переждать, – твердо ответил я, пытаясь достучаться до ее чувства самосохранения. Должно же оно у нее быть, хотя бы в зачатке! – Это не твоя битва. Тебе нужно подготовиться к противостоянию с ведьмой.

– Дьявол! – крикнула она, ударив меня в грудь своими маленькими кулачками. – Я не буду отсиживаться в замке, как какая-то трусиха. Не дождешься!

Я сдавил пальцами переносицу, отчаянно взывая к собственной выдержке. Я всегда паршиво умел поддерживать разговор с разъяренными девушками. И поэтому, сверкнув глазами, выдал следующее:

– Не терпится умереть? А кто тогда снимет проклятие? Кто спасет твоего брата?

Кара побледнела и отшатнулась, точно я плеснул ей в лицо ледяной водой. В ее больших пасмурных глазах проступило сомнение. Она замолчала, обдумывая мои слова.

Я же взмолился про себя, чтобы она наконец-то проявила хоть немного здравомыслия.

Ведьма взглянула на меня исподлобья, закусив пухлую нижнюю губу. Мой взгляд невольно опустился на ее рот. Интересно, каковы ее губы на вкус? Горько-сладкие, соблазнительные, с нотами черной смородины и шоколадного трюфеля? Тьма, как же хотелось попробовать их самому, зажать между клыками, слегка прикусить.

– Ты прав, – изрекла вдруг Кара, шокировав меня таким признанием.

Да ладно, неужели она впервые не стала спорить со мной до потери пульса, отстаивая свое мнение? Надо проверить лес. Должно быть, там кто-нибудь сдох.

– Но ты один, Бран, – продолжила она. – А боггарт говорил о вампирах. Сколько их там? Двое, трое, пара десятков? Тебе понадобится моя помощь.

Я тяжело вздохнул, с досадой осознавая, как много правды в ее словах. Но так легко сдаваться я все равно не собирался.

– Вампиры приходили в лес уже не раз. Со мной не было тебя, и тем не менее я жив.

Кара упрямо скрестила на груди руки.

– И как дорого тебе обходилось твое выживание? – Она пронзила меня зорким взглядом. – Долго потом кости по лесу собирал?

Дьявол, а она хороша! Схватки с вампирами каждый раз обходились мне большой кровью. Последний раз, когда Сайлас приволок мою окровавленную задницу из леса, я несколько дней провалялся без сознания, пока не зажили раны. Одолеть одного вампира не стоило труда, даже десяток, но вот большее количество уже сулило проблемы. Сколько ублюдков притащилось в мой Двор на этот раз, я не знал.

Кара, видимо, правильно истолковала мое молчание. С ее губ сорвался скептический смешок, он без слов красноречиво говорил «так я и знала».

Я вздохнул, понимая, что этот спор я проиграл. Да и был ли у меня против ведьмы какой-нибудь шанс? Я знал ее каких-то пару дней и уже был готов сделать все, о чем она меня попросит. Лишь бы вновь ощутить на коже тепло ее рук. Меня никто не касался так уже целую вечность.

Я мысленно усмехнулся, вот только усмешка вышла горькой. Я был принцем неблагих фейри, наследником престола, и, даже сраженный проклятием, мог позволить себе почти все, что хотел. И при этом я истосковался по чему-то такому простому, как прикосновение. Шутки судьбы порой невероятно жестоки.

Не в силах сдерживать себя, я инстинктивно надвинулся на Кару. От неожиданности она попятилась, прилипнув лопатками к стене. Я тут же поймал ее в ловушку из своих рук, упершись ладонями в камень по обе стороны от ее головы. Сверля ведьму пристальным взглядом, я мрачно проговорил:

– Это будет опасно. Чрезвычайно опасно. Ты еще не умеешь контролировать свою магию. Поэтому ты сделаешь все в точности как я скажу.

Кара с готовностью закивала. Твою мать, я не знал, что меня заводило больше, когда она до воплей спорила со мной или когда проявляла просто невиданное послушание!

– Мы пойдем на разведку, – проговорил я. – Посмотрим, сколько их, узнаем, что сможем, и вернемся обратно. И уже тогда будем решать, как поступить.

Каре хватило пары секунд, чтобы обдумать мои слова.

– Хорошо, – твердо сказала она.

Я наклонился ниже, сократив пространство между нами так, что я смог различить синие крапинки в ее бездонных глазах.

– Поклянись.

Готов был поспорить, когда я оказался так близко, ведьма задышала чаще. Теперь уже ее взгляд коснулся моих приоткрытых губ, и я не смог скрыть наглой дьявольской усмешки.

– Клянусь, – решительно изрекла она.

И я насилу удержался от того, чтобы не впиться в ее алые губы.

Глава 21. Кара

Деревья ворчливо скрипели узловатыми ветвями над нашими головами. Шелест блеклой черной листвы походил на сиплое перешептывание злобных духов. Из трещин в корявых стволах сочилась зловонная гниль. То и дело из дремучей чащи доносились леденящие сердце завывания проклятых тварей.

Бран ступал по лесу неслышно, как истинный фейри. Я старалась следовать его примеру и большую часть пути хранила мертвое молчание. Но неведение медленно сводило меня с ума. Наконец, я не выдержала и обернулась к принцу.

– Вампиры... – выдохнула я. – Что они здесь забыли?

Бран скользнул по мне темным задумчивым взглядом.

– Сперва приходили за золотом, – ответил он. – Драгоценностями. Всем, что, по слухам, можно украсть. Потом мне стало известно, что правитель вампиров положил глаз на наши земли. И эти ублюдки поставили новую цель.

Я нахмурилась.

– Какую же?

Он поглядел на меня так, точно я сморозила какую-то глупость.

– Решили меня убить.

Я опешила.

– Но зачем это им?

Бран пожал плечами.

– Вампиры веками жаждали жить бок о бок с людьми. Иметь легкий доступ к свежей крови. А не будет меня, не будет проклятия, на этих землях можно будет снова жить. Их можно будет отнять, заселить.

– Кто сказал, что с твоей смертью проклятие потеряет силу? – изумленно выпалила я.

– Никто, – отозвался Бран. – Но это не лишено смысла. Так уже случалось прежде: когда иные ведьмы накладывали другие проклятия. Вот вампиры и открыли на меня охоту.

Я стиснула зубы, но смолчать все-таки не смогла. По-змеиному прошипела:

– Грязные ублюдки.

Фейри хмыкнул, как вдруг взгляд его ожесточился.

– Может, так было бы лучше, – тихо проронил он.

Я окинула его недоверчивым взглядом и сдвинула брови.

– О чем ты?

Он снова пожал плечами, равнодушно, точно ему было наплевать.

– Двор и лес Кровиан отравлены уже много лет. И если с моей смертью это наконец-то закончится... что ж, так тому и быть.

Я не поверила своим ушам. Я могла свыкнуться с резким Браном, язвительным, циничным, плюющимся ядом и сарказмом. Но не Браном, доведенным до отчаяния и готовым опустить руки. Нет, этот образ ему совершенно не шел.

Возможно, я впервые остро осознала, как бесконечно тяжело ему дались эти годы, в одиночестве, в гнилом лесу. Он целую вечность страдал от проклятия, мучимый отчаянной надеждой, что каждый день утекала сквозь пальцы капля за каплей.

Но мне все равно захотелось стереть это обреченное выражение с его лица, как следует встряхнуть Брана, напомнить, что он, дьявол побери, принц неблагих фейри, наследник престола, целого Двора и не имеет права сдаваться! Вот только жалости он от меня не получит. Нет ничего более дерьмового, чем жалость.

Я схватила его за руку. Непроглядные предгрозовые глаза тотчас поймали мой взгляд.

– Считаешь, вампирам стоит помочь? – Я дерзко изогнула бровь.

На лице фейри проступило замешательство. Хорошо. Все лучше, чем отчаяние.

– Помочь? – эхом отозвался он. – С чем?

– Убить тебя, – невозмутимо заявила я. – Решим все проблемы одним махом. Проклятие падет, мой брат наконец-то освободится.

Взгляд фейри сделался недоверчивым, а потом в нем вспыхнула злость. Очень хорошо. Злость нужна ему, чтобы справиться со всем этим кошмаром.

– С ума сошла?! – прорычал он.

– А ты – нет? – рявкнула я в ответ, поймав его ошарашенный взгляд.

Гнилые кости, давно меня так никто не бесил!

– Считаешь, имеешь право отчаиваться и жалеть себя? Ты наследник престола, дьявол тебя разорви! – Я резко толкнула его в грудь.

Не ожидая этого, он пошатнулся. При других условиях я бы эту махину и с места не сдвинула.

– Не. Смей. Падать. Духом, – шипела я, выплевывая ему в лицо слова, сопровождая каждое новым ударом в грудь. – Иначе, клянусь Богиней, я сама тебя убью!

Я вновь взмахнула руками, но фейри их перехватил. Его крепкие шероховатые пальцы сжались на моих запястьях. Угольно-черные глаза медленно прошлись по моему лицу, впитывая каждую черточку. Взгляд потемнел и потяжелел, как и воздух между нами. Уголки губ фейри дерзко устремились наверх.

Он понял, что я сделала. И, кажется, ему это понравилось. Ну а мне было приятно снова видеть перед собой мрачного засранца, а не отчаявшегося слабака.

Бран подался вперед, и наше дыхание смешалось.

– Я бы предпочел, – хрипло прошептал он, – чтобы ты не убивала меня, а сделала кое-что другое, мэй лэран. – Он облизнул губы, и я с трудом подавила невольную дрожь. – Не могу перестать думать об этом с тех пор, как впервые увидел тебя. – И его взгляд снова впился в мой рот.

Мое глупое сердце перевернулось в груди, живот затопило жаром, а губы закололо от нетерпения. Разум вопил где-то в подкорке, пытаясь вмешаться, я пнула его, загнав в подпол подсознания, и захлопнула дверь. Я сомкнула веки, изнывая от предвкушения. Кто мог подумать, что я стану так жаждать поцелуя ненавистного фейри?

Громкий треск разорвал лесную тишину. Бран отпрянул, точно его хлестнули кнутом, и незаметным движением отодвинул меня за спину. Оглянувшись, он коснулся губ пальцем, призывая хранить молчание.

Я кивнула. Хотя на деле не знала, чего мне хотелось больше: плакать или кричать? Или, может, облегченно вздохнуть? Второй раз, когда принц был близок к тому, чтобы накрыть жадным ртом мои губы, нас грубо прервали. Быть может, это судьба? Бережет меня от боли, от нового шрама на сердце?

Я сомкнула веки. Да, пожалуй, надо ее поблагодарить. Я должна разобраться с ведьмой и собственной магией, а не терять голову от принца фейри, который, я уверена, и не посмотрел бы в мою сторону, если бы не проклятие. А вернее всего, посмотрел бы с презрением, выгнал из леса или попросту убил. Я же ведьма. А еще законченная идиотка. Но почему, Богиня, я не могу унять свое бешено стучащее сердце?

Глава 22. Бран

Я увлекся, таращась на ведьму, как настоящий идиот, и потерял бдительность. Крайне неосмотрительно, учитывая, что в мой двор проникли вампиры.

Пока мы шли по лесу, мне удалось проследить за ними глазами моих преданных воронов. Я знал, что кровососы уже близко, но все равно позволил себе отвлечься. Непростительно. Хотя с Карой не получалось иначе. За какие-то пару дней ведьма незаметно стала воздухом, которым я никак не мог надышаться. Он дурманил мой разум похлеще любого вина и колдовского зелья.

Не будь ее рядом, я бы, может, и порадовался шансу схватиться с вампирами, даже если потом мне бы пришлось месяц отлеживаться в постели, зализывая раны. Хоть какое-то развлечение в этой бесконечно однообразной жизни.

Но сейчас Кара была рядом со мной и подвергалась опасности, потому все, что я чувствовал по поводу обнаглевших вампиров, заявившихся во Двор, – это злость и раздражение.

Конечно, они пока не знали о существовании ведьмы и о том, что она значила для меня. И надо, чтобы так и оставалось. Иначе они непременно попробуют навредить ей или могут использовать ее против меня. И, видит Тьма, у них получится добиться от меня всего, что они пожелают. Ибо Кара была слабостью, моей единственной дьявольской слабостью. Ничего из этого я допустить не мог.

Вороны свидетели, я долго мирился с наглостью вампиров. С тем, как они из раза в раз, из года в год нарушали соглашение о перемирии между нашими народами. С меня довольно. Пора поставить этих подлых кровососов на место. Они пришли сюда, чтобы убить меня, присвоить мои земли и унести все, что смогут здесь найти. Что ж, посмотрим, удастся ли им унести с собой хотя бы свои кишки.

Очередной треск прорезал зловонный воздух, грубо вернув меня к реальности. Я отступил за дерево, оттеснив Кару в густой синеватый полумрак. Скрежетнул зубами. Наглые ублюдки, вампиры, и не думали таиться, лезли через чащу напролом. Они заявились сюда, будучи уверенными, что преуспеют и это сойдет им с рук. Придется их серьезно огорчить.

Правитель вампиров, Мо́рдрейк Кровавый, положил глаз на Двор Теней, еще когда был жив мой отец. Кланы вампиров вечно грызлись друг с другом. Им постоянно не хватало земли и еды. Мой двор граничил с их королевством и поэтому всегда находился под угрозой. Но будь я проклят еще раз, если уступлю кровососам даже самый жалкий гнилой клочок.

Я различил между деревьями плотные стремительные тени. Бледную кожу, будто стеклянные, багровые глаза, острые тонкие клыки, черные капюшоны плащей. Один из вампиров отделился от остальных и шагнул в нашу сторону.

Пряди волос, белые, как паутина, обрамляли жестокое лицо с грубыми угловатыми чертами. Ровный длинный шрам пересекал левую скулу. Я сразу узнал этого вампира – Ксарра́к, правая рука Мордрейка, его безжалостный военачальник, палач, садист и изувер. Прислушавшись, Ксаррак втянул острым носом сырой лесной воздух.

Надо же, Мордрейк решил послать за мной лучшего из лучших! Ему надоело ждать? Что ж, сегодня я докажу ему, что ждать в принципе было бессмысленно.

– Он заметит нас, – вырвалось у Кары.

Я стиснул зубы. Ее хрипловатый голос, хоть я и готов был его слушать часами, сейчас прозвучал чересчур громко. Обернувшись, я зажал ведьме рот ладонью, вгляделся в ее широко распахнутые дымчатые глаза и едва слышно прошептал ей на ухо:

– Не заметит. Я скрою нас тенями.

Я согрел ее шею своим дыханием, и нежная кожа ведьмы покрылась мурашками. Мне до боли захотелось провести по ней языком, царапнуть клыками. Вместо этого я лишь поглядел на нее выжидающе, и она едва заметно кивнула.

Отвернувшись, я вновь закрыв ведьму собой, смежил веки и призвал тени, позволив им обвить мои пальцы. Сейчас они не змеились тонкими лентами, но рассеивались в воздухе, как плотный мглистый туман. Медленно и неуклонно он окутывал нас с головой. Через эту колдовскую пелену не проникали ни запахи, ни звуки. Даже если вампиры пройдут рядом, то увидят лишь более густой полумрак и не смогут нас почуять.

Ксаррак, резко отвернувшись, двинулся прочь. И вскоре шаги вампиров стали постепенно отдаляться.

Внезапно цепкие пальчики Кары впились мне в руку чуть ниже локтя.

– Их слишком много, – проговорила она.

Я неохотно кивнул. На этот раз правитель вампиров прислал с полсотни, не меньше. Справиться с ними будет непросто. Но я не хотел пугать Кару еще больше. На дне ее необычных глаз и так плескался страх. Мне захотелось вытравить его, стереть. Вкусить, наконец, губы ведьмы, заставив ее стонать, забывая обо всем. Чтобы ее взгляд из испуганного сделался томным и затуманенным.

Сейчас я ненавидел вампиров как никогда прежде, потому что они заставили мою ведьму испытывать это мерзкое липкое чувство. Мою ведьму... Отчего я подумал так? Ведь она не была моей. Пока еще нет. Хотя внутренний голос нашептывал, что уже была.

Кара принадлежала мне с той самой минуты, как я увидел ее в моем Светом позабытом лесу. Одинокую, разгневанную, сбитую с толку, но не сломленную.

И я, дурак, еще предполагал, что смогу без труда влюбить ее в себя, а сам останусь равнодушным, использую ведьму для своей выгоды! Никогда еще мне не хотелось так сильно посмеяться над собой, своей самонадеянностью и глупостью.

Ведьма была искушением. Тем, что сможет поставить меня на колени, спасти или погубить. Никогда прежде я еще не испытывал к девушкам столь сильных чувств.

Мне хотелось забраться ей под кожу, касаться, просыпаться, сжимая в объятиях ее гибкое тело. От одного ее взгляда, даже гневного, мое черствое мертвое сердце ускоряло ход, оживало в пустой холодной груди. Я не понимал, что со мной творилось. Лишь догадывался. Но не хотел, чтобы это заканчивалось.

Я обернулся и заключил изящное лицо Кары в ладони, пытаясь передать ей часть своей уверенности, заглянул в таинственные бездонные глаза. Тело ведьмы охватила частая дрожь, но явно не от страха, и моя звериная суть при этом безмолвно зарычала от удовольствия.

– Вампиров действительно много, – кивнул я и добавил с мрачной усмешкой: – Но не слишком много. И я хочу, чтобы этот раз стал последним, когда они посмели заявиться в мой Двор. Я помню, что ты говорила о ведьмах и вашем отношении к убийствам и смерти. И хотя насчет фейри ты была во многом права, на мой счет ошиблась. Я не получаю извращенного удовольствия от убийств, Кара. Но без колебания убиваю тех, кто хочет убить меня. – Не удержавшись, я провел пальцем по ее мягкой щеке. – Прежде я не добивал раненых вампиров и не преследовал отступавших. Я воспринимал наши стычки как игру, способ скоротать время в этом дрянном лесу. Но с меня довольно. На этот раз я хочу преподать им урок. Залить лес их кровью, засыпать землю прахом, чтобы никто не ушел живым. И чтобы перед смертью они горько пожалели, что осмелились даже допустить мысль, будто могут явиться в мой Двор, замышляя грабеж, воровство и убийство. – Я склонил голову набок, изучая ведьму пристальным взглядом. – Что ты на это скажешь?

Я говорил Каре жестокие вещи. Часть меня страшилась, что она ужаснется моим словам и мне самому, но она лишь вздернула подбородок и мрачно кивнула.

– Давно пора заставить их об этом пожалеть.

Глава 23. Кара

Все под той же защитой теневой магии Бран провел нас в замок тайными тропами. Всю дорогу мы почти не разговаривали, но присутствие фейри странным образом меня успокаивало. Впервые рядом был тот, на кого я действительно могла положиться. Ощущение было новым и необычным, но при этом бесконечно желанным.

Конечно, у меня всегда были мама и бабушка. Но это не та опора, что была мне нужна. По правде говоря, в моей семье скорее я приходилась опорой для всех.

У бабушки уже долгое время сильно болели ноги, наши ведьмовские средства помогали, но не могли прогнать болезнь насовсем. Мама же с детства мучилась приступами удушья. Она следила за домом и бабушкой, работала в лавке по мере сил. Но именно от меня зависело, будет на нашем столе еда или нет.

Как-то ночью нас попытались ограбить пьяные бродяги: залезли в окно. Я поколотила их шваброй, как следует припугнула ножом. Они с криками вылетели за порог, едва не вышибив дверь. А я потом еще долго сидела, пытаясь унять дрожащие руки и бешено колотящееся сердце.

Я работала, приносила еду, защищала. Я так свыклась с этой ролью, что почти перестала ею тяготиться. Но порой, когда усталость накрывала сверх меры, забиралась с ногами на постель и думала о том, что мне до смерти хотелось, чтобы рядом оказался тот, кто мог бы позаботиться, наконец, и обо мне.

В итоге отчаянно надеялась ощутить это рядом с Лейном, отказываясь признавать, что эти надежды тщетны. Задним умом понимала, он никогда мне не подходил. Лейн рос беззаботным ребенком, единственным любимым сыном и, кроме слабого зрения и насмешек от сверстников, не ведал ни невзгод, ни проблем. А я просто тонула в них и так отчаянно жаждала поддержки, любви и тепла, что готова была выйти замуж за первого, кто проявит ко мне интерес. Но я никогда по-настоящему не любила Лейна.

Я и представить не могла, что смогу чувствовать себя так спокойно, естественно и одновременно свободно рядом с фейри. Бран словно окружил меня высокой надежной стеной. Да, она была мрачной, непроглядной и темной. Но разве нужна другая стена, чтобы защитить от чудовищ и кошмаров, от всех тех ужасов, что таились в проклятом лесу? Тьма во мне приветствовала тьму в нем. Ощущать Брана подле себя было дьявольски правильно. Но я пока не понимала, что со всем этим делать.

– О чем задумалась, ведьма?

Низкий голос, бархатный, словно шелест черных крыльев в безмолвии, достиг моих ушей, вызвав невольную дрожь. Я повернула голову и тут же попала в плен манящих темных глаз. Вероятно, пока мы шли, а я потерялась в раздумьях, Бран меня внимательно рассматривал.

Сердце в груди ускорило ход, и я осознала, что стремительно краснею. Дьявол бы побрал этого принца, его густой рокочущий голос и власть, которую он имел надо мной!

– Думаю, как нам одолеть вампиров, – соврала я. – И поскорее овладеть моей магией. Не хотелось бы пойти им на корм.

Прикосновение теплых пальцев к щеке заставило меня замереть и судорожно втянуть воздух. Бран шагнул вперед, преградив мне путь, и его горячее дыхание опалило мне губы.

– Я этого не допущу, мэй лэран, – тихо, но так веско проговорил он, что я тотчас ему поверила.

Нет, фейри был не стеной, он был целым за́мком, в котором мне хотелось потеряться, бесконечно исследуя его таинственные темные коридоры.

– Пока я рядом, тебе ничего не угрожает, – добавил Бран, и его невыносимо притягательный взгляд вновь опустился на мои губы, очерчивая их контур, заставляя мучительно гореть. Богиня, и это он еще их даже ни разу не коснулся!

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Твою мать, куда подевался мой длинный грязный язык? Где Кара-змея, Кара-сквернословщица, Кара-нахалка? Мама и бабушка бы сейчас жутко удивились. Не то чтобы я была не способна ответить ему грубостью или дерзостью. Просто отчего-то делать это сейчас совсем не хотелось...

– Сегодня будем тренироваться в Боевом зале замка, – проговорил Бран, неохотно оторвав взгляд от моих губ. – Думаю, соваться в лес, пока там бродят эти кровожадные ублюдки, крайне неосмотрительно.

Я не удержалась и фыркнула. Мне нравилось, что со мной Бран не стеснялся в выражениях и не строил из себя сказочного принца. Он язвил, отпускал саркастичные шуточки, мог быть жестким и мрачным, но при этом еще и улыбался невероятно открыто, соблазнительно и дерзко. Он был собой, настоящим, и не пытался притворяться и казаться тем, кем не был. Рядом с ним я ощущала себя так, точно всю жизнь бродила в беспросветном кошмарном лесу и наконец-то попала домой.

Сообразив, что молчание затянулось, я поспешно проговорила, почувствовав, как губы сами растягиваются в улыбке:

– Для начала не мешало бы перекусить!

Бран кивнул, предлагая мне пройти вперед. Но я, снедаемая любопытством, не удержалась от вопроса.

– Что это значит – «мэй лэран»? Ты повторяешь это уже не первый раз, а я не настолько сильна в языке фейри.

Но этот наглый мерзавец, таинственно усмехнувшись, мне не ответил.

Глава 24. Бран

Стол ломился от угощений. Пикси на этот раз превзошли сами себя. Но мне кусок в горло не лез, потому что все, что мне хотелось отведать сегодня, это мягкие губы Кары. Из существа, которое я всем сердцем презирал и ненавидел, она незаметно превратилась в искушение, одержимость, мою невероятную заветную мечту, которую я не мог выбросить из головы, как сильно ни старался.

Я замечал, что Кара тоже начинала оттаивать. Она больше не избегала моего общества и не хмурилась всякий раз, когда я к ней обращался. А порой я чувствовал на себе ее взгляды, и будь я проклят, но в них не было ненависти, да и скромности тоже. Ведьма смотрела на меня так, словно я был шоколадным трюфелем, который ей не терпелось отведать.

– Сколько лет ты прожил здесь один? – спросила Кара, и мое веселое настроение сгорело, как мотылек, угодивший в пламя костра.

Я молчал, хоть и понимал, что просто оттягивал неизбежное. Но мне страсть как не хотелось произносить это вслух, ибо тогда годы моего одиночества делались дьявольски реальными и давили на плечи так, словно желали размазать по земле сапогом, как паука.

– Восемь десятков лет, – выдавил я, уставившись в стол.

– Твою мать! – вырвалось у нее. – И ты еще жив? А где седые волосы?

И я неожиданно рассмеялся. Знал, она сказала это нарочно. Не хотела жалеть меня, подталкивать ближе к краю пропасти, окутанной туманом отчаяния, страха и тоски. И я был ей за это благодарен. Я чувствовал, в глубине души она понимала меня. Возможно, как никто другой в этом мире. Одна бесконечно одинокая душа всегда призна́ет другую.

Ведьма подалась вперед, на дне больших небесно-серых глаз плескалось любопытство.

– А сколько тебе лет?

Я пожал плечами.

– Почти сто пятьдесят.

Кара зашлась хриплым смехом, от которого по моей коже, как круги по воде, побежали мурашки.

– Старика-а-ашка, – игриво пропела она. И мне захотелось поймать этот звук, запечатать его в бутылке и пить каждый день вместо вина.

– А сколько лет тебе? – спросил я.

Кара покраснела, как сочная спелая вишня. Тьма, неужели это сравнение действительно пришло мне в голову? Я невольно коснулся груди рукой. Могла ли там появиться дыра, через которую утекал мой рассудок и запасы желчи, всегда казавшиеся мне неиссякаемыми?

– Девятнадцать, – ответила Кара. – По сравнению с тобой я, считай, еще не жила.

Я покачал головой.

– Не забывай, это по меркам смертных я древний, а по меркам фейри еще молод. К тому же бытие смертных короче, а стало быть, протекает иначе. Ваши жизни наполнены действием, смыслом, когда наши напоминают вечную ночь без рассвета.

Тьма, неужели я действительно добровольно говорил о смертных что-то хорошее? Защищал их? Вероятно, я сошел с ума. Интересно, меня часто роняли в детстве?

Кара усмехнулась.

– Я думала, ты презираешь смертных и все, что с ними связано.

Я мысленно рассмеялся. Тьма, дорогая, не ты одна. А вслух с напускным спокойствием проговорил:

– Я все еще презираю. Но это не значит, что я не могу подмечать в их жизни что-то хорошее.

Бред. Просто одна дьявольски красивая ведьма выжгла все разумные мысли из моей головы и, кажется, заставила меня иначе смотреть на тех, кого я ненавидел всю жизнь. Только я не был готов признаться в этом даже самому себе, оттого и выдал эту невразумительную чушь.

Кара, видимо, была со мной солидарна. Потому как с ее губ сорвался нервный смешок.

– Ну-ну, – только и проговорила она и склонила голову набок, изучая меня. – Знаешь, мы, смертные, ведь и правда не так плохи, как ты привык считать.

– М-м-м, – промычал я нечто невразумительное, видимо, растеряв не только последние мысли, но и слова.

– Думаю, ты был прав тогда, мы, ведьмы, фейри и люди, не так уж и отличаемся друг от друга, – добавила она, продолжая выжигать пламенным взглядом на моем лице невидимое клеймо. – Конечно, у нас есть особые черты, традиции, привычки. Но мы так же рождаемся у матерей, заводим семьи, взрослеем, жаждем любви и тепла.

Капля пота скатилась меж лопаток по моей спине при этих словах.

«Жаждем любви и тепла...» Тьма, то, как она это произнесла, заставило меня затаить дыхание, пальцы сами так и тянулись к ней. В этой ведьме сочетались несочетаемые вещи, и они вызывали во мне ураган желаний и чувств.

Если прежде, в отношениях с девушками-фейри, я всегда искал лишь одного: прикосновений, слияния языков, проникновений, единения тел, удовольствия, что прошибало тело насквозь, подобно разряду молнии, то сейчас все обстояло иначе.

Конечно, я желал Кару. Да и как ее можно было не желать? Ведьма походила на ожившую соблазнительную мечту, созданную провидением специально для меня. Эти большие глаза, что смотрели так проникновенно; стройные ножки с крошечными пальчиками; длинные волосы цвета предрассветного сумрака; яркие губы, всегда припухшие, точно она только что страстно целовалась; высокая аккуратная грудь; и тонкая талия, которую мне до дрожи в ногах хотелось сжать жаждущими пальцами.

Но я желал не только этого. Даже не так. В первую очередь я желал другого. Обнять ее, прижать к себе, чтобы Кара растаяла, став податливой и мягкой в моих руках, как топленый воск. Вдохнуть неповторимый запах ее волос – горький шоколад, сладость спелых ягод, лес после дождя. И долго-долго держать в объятиях, вслушиваясь в гулкий стук ее израненного сердца.

Ведьма привыкла прятаться от мира за колючей изгородью из жестоких слов, но меня этим было не провести. Я видел ее насквозь. Знал, что в ней не было зла. Тьма? Да, она была, но разве ее нет в каждом из нас? А вот истинного зла – не было.

Кара хотела обладать способностью исцелять и, не имея волшебной силы, все равно занималась этим, помогала другим, используя лечебные травы и знания, почерпнутые из книг.

Мне хотелось взобраться с ней на крышу замка и наблюдать, как дрожат и мерцают отражения звезд в ее глазах. Слушать ее хрипловатый голос, как собственное дыхание. Чтобы он был последним, что я слышал перед сном, и первым – утром. И я не ведал, чего из этого мне хотелось больше.

Осознание обожгло мою кожу подобно раскаленной кочерге, и я вздрогнул, даже не так, содрогнулся всем телом, будучи больше не в силах отрицать то, что мои собственные чувства, мысли и тело бросали мне прямо в лицо. Я влюблялся в ведьму. Неминуемо, бесповоротно. И ничего, совсем ничего не мог с этим поделать.

Проклятая ирония судьбы. Можно бесконечно строить планы, просчитывать ходы на десять шагов вперед, как вел себя я, когда намеревался влюбить ведьму в себя, но всего лишь один фактор, оставленный без внимания, мог в мгновение ока переменить всё.

В моем случае этим фактором оказалась сама ведьма. Ее уникальная таинственная красота, переломанная судьба, незримо связанная с моим дерьмовым проклятьем. Ее душа, ставшая еще сильнее в окружении тьмы. Удушающее одиночество, проступавшее пеленой печали на дне ее глаз, даже когда она улыбалась. Ее отвага, прямолинейность и честность. Неумение сдаваться.

Ее тьма была сродни моей. Они точно знали друг друга, приветствовали всякий раз, когда мы встречались взглядами. Ведьма была моей личной погибелью. Я остро понимал, что бы ни случилось, я уже не смогу отказаться от нее, не смогу отпустить. Но испытывала ли она схожие чувства?

Я видел ее интерес, но это могло ничего не значить. Боггарт и пикси тоже были ей интересны. Хотела ли она меня так же нестерпимо, как я ее? Полностью, всецело, до потери сознания, до одурения и дрожи в онемевших ногах?

Я отчаянно старался вынырнуть из водоворота ощущений и мыслей, что неминуемо утягивал меня на дно. Что там последнее сказала ведьма? Что-то про то, что ведьмы, люди и фейри не сильно отличались друг от друга. Я прочистил горло.

– Почему ты защищаешь людей? Ты же ведьма. – Я слышал свой голос точно со стороны.

Она пожала плечами.

– Я прежде всего человек. А уж потом ведьма.

Я недоуменно нахмурился.

– И все же, скажешь, в деревне к тебе хорошо относились? Не смеялись над шрамами и отсутствием силы?

Кара пожала плечами.

– Конечно, всегда находились желающие меня побольнее ужалить. Они отпускали едкие шуточки по поводу моей внешности, цвета глаз и волос и по поводу силы и шрамов... И получали за это. Но были и те, кто относился ко мне с добротой. От кого я за всю жизнь не услышала ни одного резкого слова. – Она задумчиво сдвинула брови. – Но все люди не могут быть хорошими, ведь так? Уверена, среди фейри тоже есть разные – и благородные, и отъявленные засранцы.

– О, поверь, засранцев среди нас большинство, – хмыкнул я, но усмешка оказалась горькой.

В словах Кары крылась злая правда. Фейри так привыкли ненавидеть людей, и особенно ведьм, что толком не помнили, когда эта ненависть родилась. Нам даже в голову не приходило, что, быть может, в этой ненависти не было необходимости или смысла? Неприязнь к смертным просто вошла в привычку. А от привычек отказываться нелегко. Только если не появится должного стимула. И что-то подсказывало, Кара была для меня именно этим. Моим собственным гребаным стимулом сжечь в прошлое все мосты и начать писать историю моей жизни с чистого листа.

– Я не думаю, что испытываю к фейри прежние чувства, – проговорила Кара, поднявшись из-за стола.

Я последовал ее примеру, и она шагнула мне навстречу.

– Теперь, когда я узнала тебя, Бран, думаю, фейри, ведьмы и люди смогли бы жить бок о бок, без желания уничтожить друг друга на месте.

– Я бы тоже хотел в это верить, – пробормотал я ей в макушку.

Скосил глаза вниз и только сейчас осознал, что успел уничтожить расстояние между мной и ведьмой и теперь сжимал ее в крепких собственнических объятиях. Мы отступили друг от друга одновременно, точно обжегшись, часто и тяжело дыша. И тем не менее взгляд Кары, устремленный на меня, просил меня об обратном. Кара взяла меня за руку, и разряд тока обжег кожу там, где она коснулась ее.

– Научи меня контролировать силу, Бран. Когда мы столкнемся с вампирами, я хочу быть готова.

Я зачарованно смотрел на наши переплетенные пальцы: ее – бледные, как лунный свет, мои – черные, как непроглядная ночь, словно наблюдал самую прекрасную вещь на свете.

Жаль, что я не умел рисовать. Я хотел бы запечатлеть эту картину и повесить в комнате напротив кровати, чтобы каждый раз видеть ее перед погружением в сон.

Кара шагнула к двери, и я позволил ей повести меня за собой.

Глава 25. Кара

Бран был странно отстранен и молчалив, пока мы шли к Боевому залу. Я же бесконечно прокручивала в памяти один и тот же момент, когда он шагнул ко мне, как будто мы были чем-то бо́льшим, чем случайными знакомыми, которых объединяла общая цель, и обнял так, словно важнее меня не было никого на свете. Я и подумать не могла, что этот мрачный фейри, с глазами, походившими на бездонные колодцы тьмы, умел так бережно обнимать.

Когда мы зашли в зал, я увидела просторную комнату со сводчатыми потолками и арочными окнами в пол. Синие розы темнели за окном, шипастые ветки, встревоженные порывами ветра, царапали стекла, точно пытались пробраться внутрь.

Может, они и правда пытались... Кто знает, какой колдовской силой их наделило проклятие Керидвен? Я невольно поежилась.

Возле одной стены стоял приземистый старый шкаф с открытыми полками, заставленный всевозможными склянками и пузырьками из темного стекла.

– Здесь хранятся эликсиры: от усталости, воздействия ядов, кровопотери, – пояснил Бран, проследив за моим взглядом.

Приметив еще один шкаф, с грубыми резными дверцами, я прищурилась.

– А там что?

– Оружие, – ответил Бран. – Серебряные мечи, луки из костей драконов, стрелы с перьями фениксов, много всего.

Верно, заметив, как зажглись жадным любопытством мои глаза, принц тут же предостерегающе вскинул руку.

– Все это нам сегодня не понадобится. Наша цель – научить тебя управлять твоей силой.

Я тяжело вздохнула.

– Может, лучше научишь меня стрелять из лука?

Принц вперил в меня проницательный взгляд, с пугающей точностью считав мои уязвимости и страхи.

– У тебя все получится, мэй лэран. Ты не из тех жалких слабаков, что отступают перед трудностями. Ты из тех, кто идет напролом, сносит преграды, что судьба возводит на пути. Ведь так?

Я скрестила на груди руки.

– Ну, допустим.

– Так докажи это!

Смежив веки, я глубоко вздохнула. Когда я вновь посмотрела на Брана, то больше не испытывала потребности спрятаться или убежать.

– Что нужно делать?

Бран ухмыльнулся уголком рта, явно довольный, что смог меня убедить.

– Попробуй напасть, используя силу, – велел он. – Только постарайся в этот раз не обрушивать на меня всю ее мощь, бей прицельно, как я орудую тенями.

– Легче сказать, чем сделать, – проворчала я.

Принц отступил на несколько шагов и уставился выжидающе, его темные глаза лихорадочно сверкали.

– Представь, что сила зажата в твоей руке, словно хлыст. Почувствуй ее, не раздумывай долго и бей.

Я стиснула зубы, стараясь сделать все в точности как он сказал. Повторила мысленно как заклинание: «Моя сила – два смертоносных хлыста. Они зажаты в моих ладонях. Я умею ими управлять. Замахиваюсь и бью».

Сердце предательски сжалось в последний момент. Я вскинула руки, но вместо серо-сизых лент, которые я отчаянно старалась вообразить, я потонула во мгле. Она вырвалась из меня бурным потоком и обрушилась на фейри.

Его собственная магия тут же поднялась черным облаком тьмы, столкнулась с моей, смешалась и стала ее теснить. Вскоре о моей неуправляемой силе напоминали лишь редкие сизые завитки в воздухе.

Бран решительно кивнул.

– Еще раз.

Я ударила снова. И снова. И снова. И каждый раз моя сила взрывалась бушующим ураганом, сметая все на своем пути.

Каменный пол под нами, и без того истертый и выцветший от времени, покрылся глубокими темными трещинами. Одежду Брана испещрили дыры. Заметив на его коже зловещие черные раны, я вскрикнула и отдернула руки.

– Не смей! – рявкнул он.

– Почему ты не надел защиту, нагрудник, хоть что-нибудь?! – рявкнула я в ответ.

Он беззаботно пожал плечами.

– Несколько ран меня не убьют. Мы, фейри, исцеляемся быстро. Тебе нужно как следует постараться, чтобы одолеть меня своей бесконтрольной магией. То же самое касается и вампиров. Сейчас ты для них – легкая добыча. А времени у нас нет. – Он сверкнул грозовыми глазами. – Бей. Еще. Раз!

И я ударила, тотчас окутав Боевой зал облаком мглы. Пошатнулась, в глазах потемнело. Я запоздало осознала, что каждый раз тратила слишком много сил, стремительно истощая себя. Наверное, я жалобно всхлипнула, не знаю. Руки и губы дрожали, я находилась на грани отчаяния.

Подметив случившуюся во мне перемену, Бран опасно прищурился, рыкнул низко.

– Сделай это!

– Не могу! – истошно заорала я в ответ.

Фейри подался вперед и грубо сжал мои плечи. Его темные глаза, казалось, норовили прожечь меня насквозь.

– Чего ты боишься, Кара?

– Ничего! – Я попыталась вырваться, но у Брана была железная хватка.

– Нет, ты боишься! Дьявольски боишься облажаться, ведь так? – Он оскалился, показывая клыки. – Боишься, что снова напортачишь, как тогда в детстве, когда ты притащила брата в лес, подставив его под удар?

В сердце снопом обжигающих искр взметнулась ярость.

– Замолчи! – совсем по-змеиному прошипела я.

– А не то что? – издевательски заявил он. – Что ты сделаешь мне? С твоей хаотичной силой я справлюсь без труда. А ударить меня по-настоящему ты не можешь. Боишься навредить и одновременно боишься не справиться. Ты боишься всего! Ни на что не годная трусишка Кара, подвела брата, маму, себя, всю свою семью. Неудачница. Жалкая смертная соплячка!

– Заткнись! – вконец озверела я.

– Заставь меня! – рявкнул он. – Я не хочу иметь дело с ничтожеством!

И тогда я взорвалась. Сизые ленты взметнулись в воздух, обвили руки фейри, обращая одежду в труху, и резким движением оторвали его от меня. Я шагнула назад, увеличив расстояние между нами. Еще одна колдовская лента сорвалась с моих пальцев и хлестнула Брана по ногам, оплавив кожу на сапогах и заставив фейри попятиться к стене.

– Я. – Мой голос эхом прокатился по пустому залу. Еще один удар по ногам, и фейри рухнул на спину. – Не, – взревела, наступая на него. – Ничтожество! – Лента хлестнула по принцу наотмашь, метя по голому телу, но в последний миг он успел увернуться. Лицо у меня, наверное, в этот момент от гнева сделалось красно-бордовым. – Ясно тебе?! – Я не узнавала свой голос, он походил на рычание дикого зверя.

Я часто дышала, чувствуя, как сила, взыгравшая во мне, постепенно угасает, скручивается в клубок, как змея перед зимней спячкой. Я ожидала увидеть на лице Брана гнев или хотя бы раздражение. Но этот невозможный фейри в очередной раз сделал то, чего я никак не ожидала. Схватившись за живот рукой, он от души расхохотался.

– Получилось! – воскликнул Бран с идиотской ухмылкой. – У тебя получилось!

Наверное, я выглядела теперь так, как будто меня вот-вот хватит удар. Потому что фейри, точно почуяв что-то, вдруг в два счета оказался на ногах и подступил ко мне. В его взгляде сквозило неприкрытое восхищение.

– Я знал, что у тебя получится! Тебе просто нужен был хороший толчок. Порой без него не преодолеть укоренившийся страх.

Я чуть не подавилась. Выходит, этот мерзавец решил подергать меня за ниточки, ткнуть поганым когтем в незажившую рану, сыграть на самом больном? Да, это сработало, но я все равно была адски зла.

– Придурок! – зарычала я, припечатав его в грудь кулаком. – Ненавижу тебя! Да как ты посмел!

Боль от пробудившихся воспоминаний остервенело впилась в мое сердце, выбив воздух из легких. Взревев, как бешеное животное, я обрушилась на фейри неистовым ураганом ударов и тычков. Звонкая пощечина оставила красный след на его щеке. Из груди Брана вырвался сдавленный рык. Впившись пальцами в мои запястья, он угрожающе навис надо мной. Темные глаза его сверкали как осколки обсидиана.

– Правда? – хрипло прошептал он мне в губы. – Это чувство ты испытываешь ко мне – ненависть?!

Лихорадочный взгляд фейри скользнул к моим губам, а потом снова нашел мои глаза. Я затихла, не в силах выдавить ни слова, сердце бешено колотилось в груди, точно желало пробить ее насквозь и упасть на пол жалким окровавленным куском мяса.

Я не должна была желать поцелуев принца, испытывать к нему влечение, не после того, что творили другие мужчины в моей жизни, не после того, что он только что выкинул сам. Хоть разум и шептал, что его методы не так уж отличались от тех, которые я сама применила в лесу. И в результате он действительно мне помог. А я... я не могла оторвать от него глаз. Я нуждалась в нем, его прикосновениях, чувствах, что напрочь лишали рассудка.

В сумрачных глазах Брана проступило понимание. Калейдоскоп чувств вспыхнул в них обжигающими искрами: жажда, страсть, нестерпимая потребность прикасаться и что-то еще, что я пока боялась осмыслить и облечь в слова.

Я приоткрыла рот, силясь хоть что-нибудь сказать. А в следующий миг его губы обрушились на мои. Он впечатал меня в стену, стиснув пальцами бедра и прижав свое тело ко мне. Его жар опалил меня до костей.

Губы на губах, воспламеняющее столкновение языков. Бран целовал меня так, точно желал проглотить целиком. В этих поцелуях не было ничего робкого или скромного. Мы сгорали, кожа плавилась под его нетерпеливыми пальцами. Фейри захватывал меня, как новую землю, как вражеский замок, который он жаждал сделать своим.

Его руки бесстыдно исследовали мое тело. Я очертила языком его нижнюю губу и прикусила. Бран задрожал, издав не то стон, не то рык. Я проглотила этот звук, запустив пальцы в его непослушные темные волосы, одновременно прижалась к нему крепче, углубив и без того до безумия голодный поцелуй.

Мы выплескивали одиночество, без сожаления сжигали его, заменяя ощущением близости, лихорадочными прикосновениями и бешеным стуком сердец. Меня никто еще так не целовал, никогда, так, точно от этих поцелуев зависела его жизнь.

Насилу оторвавшись от моих губ, Бран заскользил языком по шее, от мочки уха вниз, влажно, хаотично, выписывая круги. Поцелуй, укус, горячее касание языка. Запрокинув мою ногу себе на бедро, он вжался в меня всем телом, так, что между нами совсем не осталось просвета. Я задрожала, с губ сорвался протяжный стон.

Этот звук точно вернул фейри обратно в реальность. Бран обхватил мое лицо руками, прижался лбом к моему лбу. Тяжело дыша, он сдавленно прошептал:

– Коварная маленькая ведьма. Дьявольское искушение во плоти. Ты сводишь меня с ума!

Глава 26. Бран

За ужином Кара вела себя подозрительно тихо. Она старательно избегала смотреть мне в глаза. А когда наши взгляды все же пересекались, ее щеки тотчас окрашивались румянцем.

Все демоны мира, я не думал, что страстные поцелуи смутят ее так сильно. Она ведь уже целовалась прежде, с этим Лейном, дьявол бы его прибрал в свои руки! Как жаль, что мне нельзя покидать проклятый лес, не то бы я уже выпустил трусливому ублюдку его сраные кишки, а потом приволок в лес и скормил останки келпи.

Я мысленно закатил глаза. Нет, Кара вряд ли бы осталась этим довольна. Ладно, я бы просто избил его до крови. За то, что посмел прикасаться к ней. Целовать ее сладкие алые губы своим поганым ртом слабака и предателя. За то, что причинил ей боль.

При этих мыслях ревность в недрах моего существа издала раскатистый рык. Тьма, это чувство было мне в новинку. Прежде я никогда не ревновал никого. Даже когда застукал очередную любовницу из числа фейри в постели с другим, просто велел им не останавливаться и захлопнул дверь.

Я гордился тем, каким был бесчувственным, хладнокровным, не то что мой наивный влюбчивый брат. Теперь я понимаю, что тогда я просто еще не встретил ее. Ту самую. Мою Кару. Иначе тот фейри бы точно не ушел живым. Хотя что-то мне подсказывало, что Кара бы так со мной не поступила.

Я вновь поглядел на ведьму. И все же, отчего она так смущается? Могут ли причиной этому быть ее чувства ко мне? Те же, что я испытываю к ней? Не просто похоть и желание, а нечто большее?

Кара прочистила горло, привлекая мое внимание, и кровь в моем теле тотчас взбесилась, заливая вены жидким огнем. Тьма, ведьма даже это делала дьявольски сексуально.

– Как быть с вампирами? – спросила она. – Как я понимаю, пока они находятся в лесу, выступать против Керидвен небезопасно?

Я пожал плечами.

– Они в нем надолго не задержатся. Мои слуги и вороны подскажут, когда те подойдут к замку слишком близко.

Ведьма недоуменно сдвинула брови.

– Вороны?

Точно, я же еще не рассказывал ей о них. А слишком много ей знать и не нужно.

Я кивнул.

– Вороны тоже служат мне. Порой они приносят вести. Чтобы понять их, мне не нужны слова. Порой я вижу их глазами то, что происходит в лесу.

– Это потому что ты сам... – Она запнулась, видимо, затрудняясь дать название моему облику. – Мне известно, что вы, фейри, близки с духами природы, зверями и птицами. Значит ли это, что ты отчасти... ворон?

Я снова кивнул.

– Это – моя вторая ипостась. Среди неблагих фейри подобных мне немало. Но некоторые принимают и другие формы: совы, лисы, росомахи, змеи. Фейри наследуют ипостась по линии матери.

Кара обвела меня пристальным взглядом.

– Не знала, что вы всегда сохраняете в облике звериные черты.

Я скрежетнул зубами.

– Потому что это не так. Обычно мы можем принимать любой облик – близкий вам, человеческий, или же полностью звериный. Порой мы можем проявлять лишь некоторые особенности зверя, принимая так называемую полуформу. Именно ее ты видишь сейчас, и именно в ней я застрял, когда Керидвен наложила проклятие. Она заставила меня принять ее насильно, чтобы год за годом колдовство отрывало от моего тела все, что делало меня фейри.

Глаза ведьмы потемнели, точно в недрах ее существа собрались тучи.

– А что случится, когда ты лишишься последней черты?

Я пожал плечами.

– Я умру. И проклятие не будет разрушено.

Кара судорожно сглотнула, окинула меня лихорадочным взглядом, точно отчаянно пыталась сосчитать перья в моих волосах.

– И много еще... осталось?

Я неохотно качнул головой.

– Не очень.

Прекрасное лицо моей ведьмы пошло гневными красными пятнами.

– Я остановлю Керидвен, – свирепо прошипела она. – Если получится, освобожу и упокою ее дух. А если нет... просто уничтожу. Она не оставила нам другого выхода.

Я тяжело вздохнул. Не буду кривить душой, я был польщен. Тем, что она готова была убить за меня. Жаль только, что гибель Керидвен, того, что от нее еще осталось, мне ничем не поможет... Но сказать Каре правду я не мог. Лишь представив на мгновение, что случится, если она узнает, что я от нее утаил, я испытал приступ леденящей паники. Она тотчас возненавидит меня, и я потеряю ее навеки. Нет, ни за что. Я не мог этого допустить.

Я делано бодро улыбнулся.

– Как ты и сказала, чтобы справиться с Керидвен, сперва нам нужно одолеть вампиров. Но лезть за ними в лес слишком рискованно. Вампиров много, вдобавок на шум и запах крови неминуемо стекутся клархи. Поэтому мы подождем, когда вампиры придут сюда.

Ведьма сдвинула брови.

– А если они прорвутся в замок?

Я покачал головой.

– Я уже говорил, замок и сад надежно защищены. – Приметив сомнение в глазах ведьмы, поспешно добавил: – Если они каким-то образом проникнут в замок, я лично оторву голову каждому из них.

Я был уверен, вампирам в мой замок путь заказан. Я сказал это, чтобы ее успокоить, и, кажется, мои слова возымели действие. Потому как дышать Кара стала ровнее и уверенней.

– Враг, проникший в дом, заслуживает наказания, – твердо произнесла она. – Мы разберемся с ними вместе.

Что-то такое было в ее словах. Не просто мысли, что-то сокровенное, личное. Теперь уже нахмурился я.

– Кто-то посмел проникнуть в твой дом, Кара?

Сумрачные глаза встретились с моими, вызвав в теле невольную дрожь. Ведьма пожала плечами.

– Однажды к нам залезли пьяницы. Хотели ограбить, но не учли, что все самое ценное – амулеты, редкие камни и зелья – мы храним в лавке. А больше у нас все равно красть нечего.

Я мысленно обозвал себя тупым идиотом. Вот почему ведьма переживала, что в замок могут пробраться посторонние. Такое с ней уже случалось.

– Кто их остановил? – мрачно проронил я. – Твой отец?

Она горько усмехнулась.

– Отец отрекся от меня в ту ночь, когда нашел подле леса, меченную страшным шрамом, изуродованную проклятием. Через год он ушел. Больше я его не видела. – Она тяжело вздохнула. – Я разобралась с ними сама. Схватила швабру, огрела по спине, припугнула ножом. Прежде чем дать деру, они успели разбить мне губу и оставить синяк под глазом, но в остальном все обошлось.

Я добела сжал кулаки, зверь в моем сердце жаждал крови. Список тех, кого я был готов убить за Кару, становился длиннее с каждым часом. Но я понимал, сейчас ей не нужен был свирепый Бран, нет. Кара нуждалась в понимании и поддержке. Я осторожно коснулся ее руки, ведьма вздрогнула от неожиданности.

– Человек, чье семя укоренилось в чреве твоей матери, недостоин зваться твоим отцом, Кара, – с расстановкой проговорил я. – Он не заслуживал тебя. Жалкий слабак, не достойный ни семьи, ни любви. Поверь, ты ничего не потеряла, когда он исчез из твоей жизни, а вот он потерял самое ценное, что ему послала судьба. – Я сжал ее тоненькие пальчики в своей ладони. – Что до грабителей, Кара, я горжусь тобой. Ты смелая и отчаянная, но я сделаю все, чтобы тебе не приходилось делать это впредь. В одиночку защищать свой дом и тех, кто тебе дорог. Я хочу быть рядом, Кара, если позволишь.

Это не было признанием в любви, но самым близким к нему. То, что я отважился заявить вслух. И по тому, как смягчилось лицо Кары, по слезам, блеснувшим в ее сумрачных глазах, я понял, что она правильно истолковала мои слова.

– Я... ценю это, Бран, – с чувством проговорила она. – Думаю, мне бы этого хотелось...

В горле вдруг пересохло, сердце пронзила сладкая тянущая боль. Мысли истаяли, словно дым, от одного ее признательного взгляда, от нескольких слов, в которых тоже звучало признание, и еще так много всего: доверие, надежда, тепло и... любовь. Пусть пока слишком юная, новорожденная, но мое сердце почуяло ее, а губы сами сложились в улыбку.

Кара улыбнулась в ответ. Надо же, когда ей не приходилось жить со вздыбленной шерстью, она, оказывается, умела делать это чувственно и нежно.

– Скажи... – она неуверенно закусила губу, – ты мог бы отправить ворона моим близким? Они, без сомнения, волнуются. Я думаю, записка с парой слов о том, что я в порядке, могла бы их успокоить.

Я кивнул.

– Считай, что это сделано. Возьми у Морврана все что нужно, и, как записка будет готова, пусть он передаст ее мне.

Кара благодарно кивнула в ответ, с ее губ сорвался облегченный вздох.

– Ну, а теперь пора спать, – прошептала она и выпрямилась, тонкие пальчики попытались выскользнуть из моей властной хватки.

– Останься сегодня со мной, – порывисто выпалил я.

В глазах Кары вспыхнуло изумление, тотчас сменившиеся недоумением.

– Я не принуждаю тебя к близости, мэй лэран, – поспешно добавил я, сообразив, в какую сторону предсказуемо свернули ее мысли. – Просто хочу, чтобы ты была рядом.

Щеки Кары обожгло румянцем, и она уверенно кивнула.

– Мне бы тоже этого хотелось, мой темный принц.

Зверь внутри меня довольно заурчал. «Мой...» – сколько правды было в этих словах.

Глава 27. Кара

Как и той ночью, когда Бран метался по постели, мучимый проклятием, я пробралась к нему в комнату, облаченная лишь в длинную кружевную сорочку. Только на этот раз принц не стонал от боли.

Он растянулся на кровати, скрестив ноги и подложив руки под голову. Цепкий обжигающий взгляд темных глаз поймал меня, как паук доверчивого мотылька, едва я переступила порог.

Из одежды на фейри были лишь черные штаны свободного кроя, расшитые серебряными нитями. Узкая темная полоска волос сбегала от пупка по животу, теряясь за поясом брюк. По очень крепкому рельефному животу!

Во рту неожиданно пересохло.

Я уже видела Брана обнаженным по пояс, но тогда у меня не было времени его рассматривать. Волшебные огни окутывали неземным светом поджарое тело, перевитое мышцами, как веревками, делая неблагого фейри похожим на бога. Прекрасного, но дьявольски опасного бога, что благоволил природе, всему, что делало ее непредсказуемой, переменчивой и дикой.

Я закусила губу. И как я должна спокойно лежать рядом с этим воплощением мужской красоты? Я, конечно, не наивная дева, не знавшая мужчины, но все же мое тело не выковано из стали.

Взгляд Брана скользнул по мне, коснулся напряженных плеч и вновь вернулся к глазам. Крупные губы фейри тронула самодовольная усмешка. Я задохнулась от возмущения. Он прекрасно понял, какие мысли охватили меня при виде него, и теперь упивался этим. Наглый засранец!

– Так и будешь стоять там всю ночь? – Он дерзко изогнул черную бровь. – Иди сюда.

Во властном тоне его голоса было больше приказа, чем просьбы. Обычно я не позволяла мужчинам говорить со мной так. Но в случае с Браном это ощущалось иначе. Мне хотелось покориться ему, уступить, возможно, оттого что в его взгляде, устремленном на меня, читались восхищение, благоговение, жажда. Я понимала, что имела над ним не меньшую власть, чем он надо мной.

Собравшись с духом, я неторопливо приблизилась к принцу. Он цепко следил за каждым моим шагом, как изголодавшийся зверь в засаде, выслеживающий добычу. И хотя в глазах темного принца без труда читалось желание, нежности там скрывалось не меньше.

Я присела на край кровати и невольно сдвинула брови, вспомнив, что Бран пообещал, когда попросил провести ночь в его постели. Намеревался ли он сдержать свое слово?

Пальцы фейри накрыли мою ладонь.

– Я хочу, чтобы ты меня внимательно послушала, Кара, – тихо проговорил он, верно, без труда прочитав по лицу мои мысли. – Во-первых, я никогда не коснусь тебя без твоего разрешения, не сделаю то, чего ты сама не захочешь. Во-вторых, попросив тебя прийти сюда, я был честен. Когда ты рядом, мне спокойнее. И не так... – Он умолк, подбирая подходящее слово.

– Одиноко? – предположила я.

Потому что именно это чувство переставало терзать мое израненное сердце и рассеивалось, словно дым, стоило Брану оказаться рядом.

Он кивнул.

– Одиноко. – В его взгляде теперь читалось что-то похожее на мольбу. – Ты нужна мне, мэй лэран.

Я судорожно сглотнула, понимая, каким уязвимым он сделал сам себя этим неожиданным признанием. Желая как-то развеять напряжение, потрескивавшее между нами, я ухмыльнулась уголком рта.

– И кто я такая, чтобы отказать принцу?

Запрокинув голову, Бран расхохотался. Пока я завороженно наблюдала за тем, как живой искренний смех преобразил его обычно мрачное лицо, он обхватил меня руками и притянул спиной к своей груди. Тяжелые башмаки, слетев с босых ног, глухо стукнулись об пол. Одной ногой фейри скользнул меж ног, другой – властно накрыл мое бедро.

– Моя маленькая лунная ведьма, – прошептал он мне на ухо, задев губами мочку уха, отчего по моей коже волнами побежали мурашки. – Такая теплая и мягкая. Такая... моя. Не представляешь, как долго я мечтал о том, чтобы ты оказалась в моей постели, в моих руках.

Я расплылась в довольной улыбке. Дьявол бы побрал этого соблазнительного мерзавца!

– Рада, что смогла исполнить твою заветную мечту, – дерзко отозвалась я.

Он игриво укусил меня за шею, пальцы защекотали ребра. Я завизжала, силясь вырваться, но Бран держал меня крепко.

– М-м-м, кто-то боится щекотки, – со знанием дела протянул он. – Я учту на будущее.

Я в шутку пригрозила ему кулаком.

– Даже не думай об этом! Вредный, коварный фейри...

Он провел носом вдоль изгиба шеи, заставив меня ахнуть от неожиданности. Проворчал хрипло:

– Ты даже не представляешь, насколько коварный. – Теплые губы на мгновение прижались к моей коже. – Довольно болтать, спи.

Я оторопело уставилась перед собой. Вот чего-чего, а спать мне теперь совсем не хотелось! Тело Брана источало волнующее тепло. Там, где он касался меня, по коже словно пробегали крошечные искры.

Нестерпимое томление зародилось в моем сердце, отозвавшись мучительной сладостью внизу живота. Я непроизвольно сжала бедра, силясь унять дрожь. Кровь в моем теле гудела, кожа горела, отчаянно нуждаясь в прикосновениях.

Фейри пошевелился за моей спиной.

– Когда я говорил, что сегодня просто хочу, чтобы ты была рядом, не думал, что тебе захочется другого, мэй лэран, – низко и хрипло прошептал он. – Ты пахнешь так... мучительно сладко, когда жаждешь близости. – Он утробно заурчал, как огромный довольный кот.

Мои брови взлетели, наверное, до линии роста волос.

– Ты можешь чуять запах моего возбуждения?

Он кивнул и с довольным видом добавил:

– Ты уже готова умолять?

Ах, негодяй! Он решил припомнить слова, которые бросил мне в лицо при первой встрече! Я упрямо закусила губу. Что ж, я знала, как отплатить ему той же монетой.

Я прогнулась в пояснице, вжимаясь бедрами в его воистину каменное тело, почувствовав, как подтверждение его возбуждения уперлось мне в поясницу. Пусть я и не обладала нюхом, как у фейри, но я могла сделать вот так! Я с вызовом изогнула бровь.

– А ты готов?

С губ Брана сорвался протяжный стон. Острые когти тут же впились мне в кожу.

– Ах ты... маленькая негодница!

Было дьявольски приятно видеть, что я влияю на фейри так же сильно, как и он на меня. Но предательские мысли тут же заметались, заставив меня задуматься, была ли я готова к тому, чтобы впустить фейри в свое тело? Что-то подсказывало мне: назад пути не будет...

Я невольно застыла, не в силах шелохнуться. Почувствовав мое замешательство, Бран хрипло прошептал:

– Я не стану брать тебя сегодня, Кара. Когда я наконец овладею тобой, у тебя не останется сомнений в том, что ты этого хочешь. Что жаждешь меня так же сильно, как я тебя. Потому что после этого ты будешь только моей. Никто и никогда больше не коснется тебя, если не захочет потерять руку или другой ценный орган. Ты поняла?

Я тяжело сглотнула. Дьявол бы побрал этого фейри с такими разговорами, если он не собирался доводить дело до конца! Хотя он был прав, я была еще не готова. И все же...

Я нахмурилась, непроизвольно отстраняясь. С губ Брана сорвался мрачный смешок.

– Это не значит, что я оставлю тебя разгоряченной, а твое желание неутоленным, Кара. Я знаю, что тебе нужно.

С этими словами он прижался губами к моей шее и принялся прокладывать дорожку из влажных поцелуев ниже, к ключице. Горячее прикосновение языка вырвало из моего рта протяжный стон. Крепкие руки вдруг стиснули мою талию, и я оказалась на спине, а фейри навис надо мной огромной мрачной тенью.

Глаза Брана пылали как раскаленные угли. Мое сердце бешено застучало, соски затвердели под тонкой кружевной сорочкой. Между ног сделалось так горячо, словно тело облили топленым воском.

Бран закусил губу, его острые клыки, впившись в собственную плоть, оставили на коже две крупные капли крови. Он медленно слизал их языком.

– Мне нравится, когда ты выглядишь так, – низко протянул фейри. – Жаждущая, нетерпеливая, нуждающаяся во мне...

А потом его пальцы властно легли на мою грудь, острый коготь задел сосок, и я застонала, подавшись ему навстречу, желая раствориться в его искусных колдовских руках. На губах Брана играла довольная коварная усмешка. Никогда еще он не был настолько мучительно, дьявольски красив.

Руки фейри незаметно опустились ниже, и моя сорочка стремительно поползла наверх. Я задохнулась, когда его пальцы стиснули мои бедра. Не сводя с меня темного обжигающего взгляда, принц опустил голову и скользнул языком в ложбинку моего пупка, обвел круг. Не в силах сдерживать возбуждение, рвавшееся наружу, я выгнула спину и задрожала всем телом.

Уголки губ Брана приподнялись в еще одной дерзкой усмешке. Острый коготь резко рванул ткань моего белья. Я судорожно втянула в себя воздух. Взгляд Брана сделался опасным и голодным.

– Я хочу попробовать тебя на вкус, Кара. Я хотел этого уже так долго... Мне не нужны бессчетные деликатесы фейри. День ото дня я хочу ощущать на языке лишь тебя.

С этими словами он развел мои ноги в стороны, опустил голову, и окружающий мир померк. Горячий жаждущий язык Брана скользнул меж моих ног, и тут же его пальцы на моих бедрах сжались крепче, когти кольнули кожу. Вздрогнув всем телом, фейри издал долгий гортанный стон. Бран поднял голову. Волшебный свет озарил его грубое лицо, дикие глаза и влажные губы.

– Ты на вкус еще слаще, чем я представлял! – низко прорычал он. – Дьявольское совершенство. Я хочу пировать тобой часами.

Мои щеки загорелись при этих откровенных словах. А Бран с самодовольным видом вновь опустил голову. Он без труда отыскал заветное место меж моих ног, обвел его кончиком языка, и я тихо ахнула. Пальцы сами потянулись к его волосам, путаясь в блестящих шелковистых прядях. Но в следующий миг черные ленты магии взметнулись в воздух, обвили мои запястья и потянули их наверх, вздернув руки над моей головой.

Я обалдело открыла рот, затрепыхалась как рыба, выброшенная на берег. Но не могла сделать ровным счетом ничего! Я была полностью во власти этого дерзкого вероломного фейри!

Наверное, я должна была испугаться, почувствовать себя неловко. Но вместо этого пламя в моем животе вспыхнуло с новой силой. Мне неожиданно понравилось находиться в плену его чар. Хотя бы в этот блаженный миг ничего не зависело от меня! Ясная мысль пронзила разум, словно стрелой, – я доверяла ему! Этому самодовольному наглецу, моему заклятому врагу, темному проклятому принцу неблагих фейри.

Бран приподнял голову и окинул меня голодным взглядом из-под полуопущенных ресниц.

– Не думай ни о чем. Наслаждайся, получай удовольствие, Кара, – низко и хрипло прошептал он.

И, когда фейри коснулся меня на этот раз, все мысли в моей голове разбились на тысячи осколков. Его жадный язык принялся выписывать частые круги, заставляя меня то громко стонать, то нетерпеливо и жалобно скулить.

Бран наслаждался мной, как умирающий в пустыне, наконец добравшийся до воды. Как будто мир начинался и заканчивался мной. Как будто не было ничего важнее этого мгновения.

Неожиданно теплые пальцы фейри скользнули меж моих ног, собирая влагу, и я напряглась, вспомнив о когтях. Но Бран использовал другую руку, его пальцы опустились ниже и проникли внутрь меня. Я задохнулась, с губ сорвался крик.

Сперва один палец, потом к нему присоединился второй и третий. Эти движения вторили движениям языка, все чаще и чаще, грубее, резче, глубже. Напряжение нарастало, мои ноги дрожали, с губ срывались бессвязные крики. А потом фейри согнул пальцы, и перед глазами вспыхнули ослепительные звезды.

– Бран, я... я... – хрипло вырвалось у меня.

– Давай, – рыкнул он. – Отпусти себя, Кара. Я хочу почувствовать, как ты сжимаешься вокруг моих пальцев.

И эти слова опрокинули меня через край. Наслаждение взорвалось, разрывая меня на мелкие пылающие частицы. Тело затряслось, точно я была куклой, которую дергал за ниточки искусный кукловод. Не то стон, не то крик слетел с моих искусанных губ.

– Вот так, – прошептал Бран. – Хорошая девочка. Ты просто создана для меня. Ласкать тебя, ублажать каждую ночь, заставлять тебя кричать снова и снова.

Он продолжал входить в меня и ласкать языком, продлевая мое удовольствие. А когда последние отголоски догорели, фейри извлек пальцы, поднес их к губам и, не сводя с меня жгучего темного взгляда, старательно их облизал.

Я задохнулась, подавилась воздухом, отказываясь поверить, что он действительно сделал это прямо на моих глазах.

– М-м-м, Кара, что ты делаешь со мной, – с мрачным удовольствием прорычал он. – Я попробовал тебя лишь раз, но уже зависим от твоего вкуса и запаха.

Я не знала, что на это ответить, вдруг почувствовав себя юной неопытной девушкой. Лейн никогда и близко не говорил мне подобных вещей.

Бран подался вперед, накрыв мое тело своим, жадные губы тотчас нашли мой рот. Голодный глубокий поцелуй лишил меня воздуха. Язык скользнул вдоль моего, и я почувствовала вкус собственного возбуждения. Неожиданно, запретно, порочно, но мне это внезапно дьявольски понравилось.

Оторвавшись от меня, Бран окинул довольным взглядом мое разгоряченное лицо, наконец позволил теням развеяться. Глубоко вздохнув, я опустила руки. Заключив их в свои, он сперва нежно поцеловал каждый палец, потом середину ладони. В носу предательски защипало, эти бережные прикосновения говорили громче любых слов.

– Я хочу, чтобы ты всегда выглядела так в постели со мной, – прошептал Бран. – Расслабленная, разгоряченная, удовлетворенная. – Он прикоснулся напоследок к моим губам. – Я прослежу за этим. Отныне я в ответе за твое удовольствие.

Выпустив меня из плена своих рук, принц опустился на кровать. Я приподнялась на локтях, раздумывая над тем, как донести свое разомлевшее тело до купальни, чтобы привести себя в порядок. Но Бран качнул головой.

– Не вставай.

Он исчез за дверью на несколько мгновений и вернулся с теплым влажным полотенцем. Я запротестовала с непривычки.

– Я сама...

Но фейри вновь отрицательно покачал головой.

– Я хочу позаботиться о тебе, Кара. Позволишь?

Сдавшись, я неуверенно кивнула.

Нежные прикосновения теплой ткани между ног стерли остатки мыслей из моей головы. Опустив мою сорочку, Бран скользнул в постель, заключив меня в объятия, и накрыл нас мягким покрывалом.

– Вот теперь точно пора спать, – властно прошептал он.

– А как же ты? – сонно отозвалась я.

– Не думай об этом, – шепнул он в ответ, прижавшись губами к моему лбу. – Сегодняшняя ночь была для тебя.

Я сомкнула веки и позволила своему телу раствориться в его крепких объятьях, в этих грубых, но невероятно нежных руках. Его грудь вздымалась и опускалась вместе с моей. Что-то сокровенное таилось в наших тесно сплетенных телах, в слитном равномерном дыхании.

Медленно и неизбежно я тонула в сладкой манящей дреме. Я не заметила, как заснула.

А пробудилась среди разверзшегося над нашими головами грохота, хаоса и кошмара.

Глава 28. Бран

Звон бьющегося стекла, истошные вопли пикси, исступленный рев Сайласа... Я подскочил на кровати, лихорадочно озираясь, крепко прижал к груди сонную Кару. Она выглядела особенно соблазнительно спросонья: слегка опухшие дымчатые глаза, встрепанные волнистые волосы, красный отпечаток от подушки на щеке – я отметил все это за долю секунды, больше времени потратить не мог – с за́мком было неладно.

– Что это? – хрипло прошептала ведьма.

Ее тонкие пальчики до боли впились в мое запястье, но я даже не поморщился. Я почувствовал привкус липкого страха, окутавшего ее существо, и сердце сжалось от боли.

Я обернулся к ней, чтобы успокоить, как вдруг дверь в комнату с грохотом распахнулась. На пороге застыл боггарт. Его обычно идеально уложенные волосы растрепались, из рассеченного виска по скуле стекала струйка крови.

– Вампиры в замке, господин, – с трудом выдохнул он. – Сайлас и его братья сражаются с ними в трапезном зале.

– Но... как?! – Кара сдвинула брови, поглядев на меня. – Ты же говорил, замок защищен чарами!

Я скрежетнул зубами.

– Так и есть. Понятия не имею, как им удалось прорваться. – Я крепко стиснул ее пальцы. – Я разберусь с ними. А ты оставайся здесь.

Она резко отшатнулась, выдернув руки, точно я ее обжег.

– Нет! Мы же обговорили это. Я не стану прятаться, как трусиха!

Клянусь, если бы я был оборотнем или банши, то уже бы наверняка завыл! Я вскинул руки в успокаивающем жесте.

– Ты знаешь, я редко прошу о чем-нибудь. Это не в моей природе. Но сейчас я прошу тебя. Пожалуйста, Кара, пересиди эту битву. Ты еще не научилась управлять своей магией. Ты сразишься с вампирами, если придется, но позже. Эти ублюдки быстрые, так что у нас мало времени. Гоблины долго не продержатся, если я им не помогу. – Я подался вперед. – Прошу, в этот раз сделай как я говорю. Я не могу тебя потерять.

Тяжело вздохнув, Кара решительно кивнула.

– Хорошо. Но здесь я не останусь. Укроюсь в бывших покоях корригана. Быть может, там найдется что-то полезное против этих тварей.

Я цепко прищурился.

– Ты помнишь, как можно убить вампира? Ведьмы ведь должны знать подобные вещи.

Кара вновь уверенно кивнула.

– Проткнуть сердце серебряным клинком, обезглавить или сжечь. Я загляну по пути к себе в комнату. Мой нож выполнен из железа и серебра. Заодно и переоденусь во что-нибудь более подходящее.

– Железа, говоришь? – Я хмыкнул, не удержавшись. – А ты хорошо подготовилась.

Ведьма пожала плечами.

– Это была идея кузнеца, который его выковал. Такой клинок действенен против любых существ, в том числе фейри. – Она лукаво изогнула бровь. – Будешь бесить меня, испробую его на тебе.

Я заключил ее бледное лицо в свои шершавые ладони.

– Рад, что тебе есть чем себя защитить, – прижался губами к ее губам. Лишь на мгновение, но этого хватило. Ее судорожный вздох наполнил меня уверенностью и силой. – Будь осторожна, – прошептал я, спрыгнул на пол и принялся лихорадочно одеваться.

На выходе я подступил к Морврану.

– Ты за нее в ответе. Проследи, чтобы она добралась до покоев целой и невредимой.

Мой верный слуга отважно кивнул. Я понимал, его магическая сила невелика, но все же это лучше, чем ничего.

Перед тем как нырнуть в коридор, я оглянулся и бережно сохранил в памяти дорогой сердцу облик маленькой лунной ведьмы.

Шипение, рычание, исступленный рев сотрясали замок, и с каждым шагом жуткая какофония этих звуков делалась все громче. Я почти добрался до трапезной, когда ее двери резко распахнулись и передо мной вырос свирепый вампир.

Хищные багровые глаза его горели яростью. Длинные белые волосы слиплись от крови. Она темнела и на его черном одеянии – плаще с капюшоном, дорогой рубашке, расшитой по вороту рубинами, и брюках из эластичной кожи. Я втянул носом воздух и утробно зарычал – кровь принадлежала гоблину.

Лицо вампира, его обманчиво благородные, идеальные черты, исказила злая усмешка.

– Все верно, мерзкий фейри, я задрал одного из твоих прихвостней, осушил его до дна. Теперь твой черед. Ты...

Я не стал дожидаться, пока он договорит, и ударил первым. Никогда не понимал этой идиотской привычки у вампиров – бесконечно чесать языком. В особенности перед врагом. Тупое трепло!

Слова об убитом гоблине подогрели лишь нетерпение и ярость. За долгие годы, что я провел в замке, его обитатели стали моей семьей. Я лично знал каждого, кто работал на меня. Гоблины защищали замок днем и ночью, сменяя друг друга на посту. А теперь один из них был мертв. И все из-за какого-то кровососущего ублюдка.

Я обрушился на вампира ураганом когтей и клыков. Он замешкался, не ожидая такого напора. И это промедление стоило ему жизни. Впрочем, он бы все равно сдох. Каждый, кто заявился этой ночью в замок, подписал себе смертный приговор.

Мои тени метнулись к нему точно змеи, обвили руки, рванули в стороны. Тошнотворный хруст, утробный вопль, и руки вампира повисли как плети. Я не дал ему опомниться, полоснул когтями по горлу, разбрызгивая кровь, сбил с ног и оторвал негодяю голову. Тело кровососа тотчас рассыпалось прахом. Отряхнув руки от черных останков, я рукавом утер с лица кровь и вошел в трапезную.

Пятеро гоблинов дрались с дюжиной вампиров не на жизнь, а на смерть. Шестой растянулся на земле, неестественно выгнув шею. Обычно острый взгляд его опустел. Фаррел. Я судорожно сглотнул. Он был шутником с легким нравом, что гоблинам совсем не свойственно. И он отдал жизнь за меня.

Заставив себя отвернуться от тела верного друга, я прищурился. Один из вампиров примерялся к Сайласу со спины. Сделав глубокий вздох, я раскрыл пальцы и выпустил тени. Пора было заканчивать этот беспредел.

Глава 29. Кара

Пробравшись в покои целителя вслед за боггартом, я закрыла дверь на замок. В комнате было холодно и пыльно. В нос ударил запах сушеных трав. Морвран извлек из кармана платок и принялся неловко протирать окровавленное лицо.

Я не стала церемониться. Отобрала его и подтолкнула дворецкого к лавке.

– Сядь. Я позабочусь о твоей ране.

Тот скрипнул зубами, но, сдержанно кивнув, все же послушался. Я закатила глаза. Кажется, в этом замке никто не привык, чтобы о нем заботились. Подхватив со стола глиняную чашку, я ищуще огляделась.

– Платок надо намочить, но здесь...

Боггарт молча провел над чашкой бледной рукой, и та тотчас доверху наполнилась водой. Я с интересом изогнула бровь.

– Тот же трюк, что и с ванной?

Он устало вздохнул.

– Это не трюк, и да, дом помогает, когда я его прошу. Если... если услышит. Сейчас он слышит меня уже не так хорошо.

Я понимающе кивнула и окунула платок в теплую воду. Слегка его отжав, приложила к ране.

Морвран дернулся, зашипев от боли, но в ответ на мой ироничный выжидающий взгляд насупился и придвинулся ближе.

– Кто это тебя так? – спросила я.

Тот поморщился.

– Вампир приложил, когда я спешил в покои принца. Рассек висок о дверной косяк.

Я прищурилась, осматривая рану.

– Возможно, понадобятся швы.

Но он лишь покачал головой.

– Затянется сама. Если бы не проклятье, она бы уже зажила. Из-за него я лишен части моей силы.

– Ясно, – вздохнула я. – Ну, хотя бы кровь уже не течет. Передохни пока. Я поищу здесь что-нибудь против вампиров.

Запрокинув голову, я принялась изучать связки сушеных трав и ягод. Мор, восполнявший запасы корригана, проделал отличную работу и собрал, наверное, все возможные растения, действенные против вампиров.

Я срезала пучки вербены, чертополоха, полыни, несколько веток боярышника, рябины и даже связку чеснока, положила на край стола, чтобы были под рукой. Если все это поджечь, вампир, конечно, не подохнет, но боль его ожидает мучительная, и зуд на коже, и спазмы, скручивающие внутренности до кровавых слез. Вот только как их поджечь? Я покосилась сперва на камин, потом на боггарта.

– Эй, Мор, сможешь разбудить магией этот очаг?

Дворецкий оживился.

– Конечно, магия огня – моя врожденная магия.

Встав перед камином, он протянул руку и щелкнул пальцами. Огненно-красные искры упали на поленья, и те тут же занялись багровым колдовским пламенем.

Я похлопала его по плечу.

– Спасибо, дорогой друг.

Мор смущенно отвел взгляд, и готова была поклясться, кончики его острых ушей потемнели. Кто мог подумать, что фейри и прочие существа, чьей кровожадностью детей пугают с пеленок, умели так мило краснеть?

Я принялась вновь старательно осматривать полки с зельями. Но среди них, к моему сожалению, не нашлось ни одного ядовитого. И против вампиров все они были бесполезны.

Бах! Дверь сорвалась с петель, расколовшись на части, острые щепки разлетелись по комнате. Я инстинктивно закрылась руками, кожу обожгло. Деревяшки прошли по косой, оцарапав ладони.

Рядом неистово взвыл Морвран. Кривой кусок дерева глубоко вошел дворецкому в ногу. Кровь потекла, закапала на пол. Проклятье! Теперь он не то что помочь, даже сбежать в случае чего не сможет. Я решительно встала перед боггартом, загородив его собой. Взгляд метнулся к двери, и холод пополз по моим венам, превращая тело в неподвижную ледяную статую.

На пороге стоял вампир. Зловещие красные глаза его сверлили меня с голодным нетерпением. Длинные белые волосы, гладкие, как шелк, водопадом ниспадали по черному плащу.

Он был весь точно соткан из тьмы и мог бы сойти за обычного избалованного аристократа, если бы не его взгляд. Безжалостный, ледяной, не хранящий ни крупицы человечности или тепла, но полный жажды причинять боль, пытать, насиловать, уничтожать. Передо мной стоял идеальный кровожадный убийца. И его целью была я.

Утробный рык разорвал напряженную тишину, и вампир бросился вперед. Он был не просто быстрым – стремительным. Я успела увернуться в последний миг, смертоносные ленты моей темной силы взметнулись в воздух, обвили его длинную шею, сдавили что есть мочи.

Вампир бешено выпучил глаза, задергался. Кожа на его шее стремительно чернела. Я зарычала, стиснув пальцы, и ленты сомкнулись, отсекая голову. Тело нападавшего тихо рассыпалось прямо на глазах, оседая на пол блеклым прахом.

Но отдышаться мне не удалось. На пороге возникли еще двое кровососов. Они двинулись вперед одновременно, свирепо втягивая носами воздух, точно дикие псы, жаждущие разорвать меня на куски.

В голове мелькнула мысль, что мне нужно ослабить вошедших, сбить с толку. Схватив со стола связки срезанных ягод и трав, я швырнула их в огонь. Густой дым повалил из камина, в нос ударил запах полыни и чеснока. Вампиры зашипели, как змеи, их шаги из уверенных сделались шаткими. Застигнутые внезапной болью, кровососы неистово взвыли, их острые черные когти впились в собственную кожу, лихорадочно зацарапали, силясь хоть немного ослабить зуд.

Раскрыв пальцы, я дала своей силе волю. Смертоносные ленты оплели их шеи подобно удавкам. Я сжала пальцы – удавки затянулись. Оглушительный хруст костей, и тела вампиров прахом разметались по каменному полу. Но в дверной проем уже ломились следующие.

– Гребаные ублюдки! – рыкнула я и бросилась вперед.

Безжалостная проклятая магия, вырвавшись наружу, хлестнула по вампирам, ломая кости. Воздух наполнили вопли боли и обезумевший рев. Я сбилась со счету, сколько кровососов стали жертвами моей силы, когда травы догорели и дым рассеялся.

Ноги дрожали от напряжения. Колдовские ленты, истончившись, уже почти не причиняли вампирам вреда. Я мысленно выругалась. Не овладев своей силой в полной мере, я израсходовала ее слишком быстро, а вампиры все прибывали. Смекнув, что я истощена, они довольно осклабились и принялись надвигаться.

Один из них, кровожадно усмехнувшись, метнулся к едва живому от кровопотери боггарту. Попытки совладать с моей силой были тотчас позабыты, и я решительно схватилась за нож.

Взмах рукой, и лезвие вошло в шею вампира, мгновенно заставив его забыть о несчастном дворецком. Кровь брызнула в стороны, окропив мне лицо. Выдернув нож, я тут же ударила еще раз – теперь в грудь. Негодяй зашелся судорожным хрипом, а в следующий миг его тело осыпалось мне под ноги.

Я обернулась к оставшимся вампирам. Они застыли, ощупывая меня напряженными взглядами. Уверенности в их движениях поубавилось. Я растянулась в полубезумной улыбке. Верно, видок у меня был сейчас тот еще. Пусть знают, с кем связались, и зарубят себе на носу: я могу убить их, даже исчерпав колдовскую силу.

Сбросив оцепенение, один из вампиров, широко раскрыв клыкастую пасть, ринулся вперед. Мой нож засвистел с удвоенной скоростью и силой, взрезая воздух, жилы и вены. Кровь брызгала во все стороны, как вино, стекала по моей коже, пропитывая одежду. Резкий металлический запах лез в нос. Меня замутило, но я лишь упрямо стиснула зубы. У меня и в мыслях не было отступить или сдаться.

Каменный пол сделался липким от крови. Прах, пропитавшись ею, покрывал пол уродливым грязно-серым месивом. Моя нога увязла в нем, и я замешкалась на мгновение. Острая боль тут же обожгла мне руку, когти вампира вспороли ткань, оставив на предплечье длинный кровавый след. От боли потемнело в глазах, я взвыла, почти зарычала. Подумалось, со стороны, наверное, я сейчас не походила на человека.

Превозмогая боль, я ударила кровососа наотмашь, понимая, что не успеваю. Но он вдруг застыл, точно споткнувшись, закашлялся кровью. А потом голова его неестественно накренилась, и, соскользнув с плеч, обратилась в пепел, не успев долететь до пола.

Я замерла, недоуменно хлопая глазами. За спиной погибшего вампира застыл еще один. Но он разительно отличался от своих собратьев, хотя бы тем, что его лицо не было искажено гримасой ярости. Силясь отдышаться, я позволила себе вглядеться в него.

Светлая кожа незнакомца, казалось, светилась изнутри. Волосы, белые как снег, обрамляли лицо беспорядочными рваными прядями. Черты были правильными, я бы даже сказала, утонченными. Словно искусный резчик вырезал его изо льда: высокие скулы, четко очерченный подбородок, прямой нос, крупные губы.

Оно казалось безмятежным, но я чувствовала – ощущение это было обманчивым. Вампир передо мной был предельно сосредоточен, он изучал меня как жука под увеличительным стеклом. Передо мной стоял прирожденный хищник. Но к моему удивлению, в его больших багровых глазах не читалась слепая жажда убивать.

Он двинулся вперед, рослый, поджарый, широкоплечий, и я невольно попятилась, но руку с ножом не опустила. Вампир тотчас замер, уголки его крупных губ дернулись, пытаясь сложиться в улыбку.

– Не ожидал встретить в этом замке ведьму. – Его голос сочился опасностью и нарочитым соблазном. Кровосос окинул комнату изучающим взглядом и усмехнулся. – Да еще такую кровожадную.

– Смешно, – хмыкнула я. – Слышать о кровожадности от вампира.

Он склонил голову набок, оценивая меня.

– Что-то мне подсказывает, по этой части мы не уступаем друг другу. – Он кивнул на пол, усеянный окровавленным прахом вампиров. – Я давно тут стою и наблюдаю. Любопытная у тебя магия. Не знал, что ведьмы такой владеют.

Я нахмурилась. Мне не понравились его расспросы. Если этот коварный кровосос решил, что может выпытать из меня все что угодно, он здорово ошибался.

– Кто ты и что тебе нужно? – жестко прорычала я.

Вампир смерил меня пытливым взглядом и скривился, как от оскомины.

– Да ты просто милашка. – Он язвительно хмыкнул. – Не завидую Брану.

Заметив, как взлетели мои брови, он поспешно добавил:

– На тебе его запах.

Я закатила глаза. И этот туда же. Им надо всем не вести войны друг с другом, а подрабатывать на рынке, проверяя, не испортился ли товар.

– Впрочем, – дерзко добавил вампир, – какая разница, насколько у тебя скверный характер, если ты поможешь ему снять проклятие, правда? Да и Бран тоже не сахар. Думаю, вы друг друга стоите. – Он изогнул белесую бровь. – Ты как, уже прониклась к нему чувствами?

Я не совсем поняла, что он имел в виду, но все равно сочла нужным рявкнуть:

– Не твое дело! И не заговаривай мне зубы. – Подавшись вперед, я прижала клинок к его горлу. – Отвечай. КТО ТЫ? И ЧТО ТЕБЕ НУЖНО?

Меня удивило, что он даже не попытался его отбить. Ведь с его вампирской силой и скоростью ему это ничего не стоило.

– Я Калеб. – Он белозубо осклабился, показывая острые клыки. – Принц Калеб.

Я не удержалась от недоверчивого вздоха.

– Ты сын правителя вампиров Мордрейка Кровавого?

– Бастард, – непринужденно заявил он. – Печально неизвестный старший сын. Не Ульрик, не легендарный наследник великого вампирского королевства, – в его голосе читалась явная насмешка. – Отец отправил меня инкогнито. Он не любит, когда обо мне вспоминают чаще, чем необходимо. Особенно в делах государственной важности. Но для этого дела как нельзя лучше подходит именно такой, как я.

– И что это за дело? – осторожно поинтересовалась я.

– Проследить, чтобы на этот раз вампиры не облажались и принц фейри и прочие обитатели замка оказались мертвы.

Я судорожно сглотнула.

– И ты... собираешься довести дело до конца?

– А как ты думаешь? – В мрачных глазах Калеба явно читалась насмешка.

Я облизнула пересохшие губы.

– Я бы предпочла, чтобы ты послал его с этим делом ко всем демонам.

Вампир зашелся бархатным смехом.

– Таково твое пожелание, да, ведьма?

Я не понимала, что за игру он вел, но знала, против него мне не выстоять. Мои силы были на исходе. Быть может, он бросал мне веревку только для того, чтобы поиздеваться, а после утопить лично, но я готова была испытать удачу.

Превозмогая боль, я выпрямилась, вздернула подбородок и кивнула. Принц-бастард склонил голову набок, изучая меня глазами, темными, как сама преисподняя. Мой нож впился в кожу на его горле, выпустив струйку крови, но вампира это, казалось, совсем не заботило.

– Что ж. Отказать такой прекрасной ведьме – кощунство. К тому же, – его опасная улыбка стала шире, – для чего еще нужны бастарды, кроме как разочаровывать своих жестоких властолюбивых отцов? – Стремительное движение, и он перехватил мой нож, а я оказалась прижата спиной к его жилистой твердой груди. Теперь лезвие царапало мое горло.

От осознания, что он мог убить меня в любой момент, стало вдруг трудно дышать.

– Не сто́ит грозить мне оружием, – прошептал он мне на ухо. – Я этого не люблю. Я не такой, как эти жалкие недоноски, которых ты зарезала, точно свиней. За исключением военачальника Ксаррака, отец отправил сюда тех, кого не жалко потерять. Если бы я хотел убить тебя, ты была бы уже мертва. Но, на твою удачу, я здесь не за этим. А за бесстрашие хвалю. Как твое имя, ведьма?

– Кара, – прошипела я.

– М-м-м, – промурлыкал он. – Сильное имя. У него так много значений. Одно из них – «темная». Подходящее имя для ведьмы с такой магией. – От его жаркого дыхания по коже побежали мурашки, и мне захотелось заорать. – Что ж, Кара, передай от меня привет своему принцу. Пусть имеет в виду, если понадобится, в замке Мордрейка у него есть тот, на кого можно положиться. И надеюсь, в случае необходимости я смогу рассчитывать на поддержку в ответ.

И, прежде чем я успела что-нибудь прорычать, негодяй бесследно исчез. Я тут же опустила глаза, мой взгляд лихорадочно заметался, с губ сорвался облегченный вздох. На полу в кровавом месиве поблескивал мой нож.

Глава 30. Бран

Когда я увидел, как Кара вела под руку хромающего Морврана, то не поверил глазам. Засохшая кровь покрывала ее тело сплошной коркой, как вторая кожа. Сперва я решил, что кровь была ее собственной. От слепой ярости потемнело в глазах.

Я прикончил сейчас немало вампиров. Убивал не церемонясь, без промедления. Но с теми, кто напал на мою ведьму, я готов был как следует растянуть удовольствие, наслаждаясь их безумными воплями.

Махнул рукой, и пикси подхватили дворецкого под руки, я же бросился к Каре, лихорадочно осматривая ее тело. А когда нашел лишь один порез, дышать внезапно стало намного легче. Кара заглянула мне в глаза.

– Я в порядке, Бран. Это не моя кровь. – Она поморщилась, оглядев раненое плечо. – Ну, почти не моя.

– Кто это сделал?! – сдавленно прорычал я. – Где они?!

Ведьма язвительно хмыкнула:

– Ты вряд ли достанешь их оттуда, куда я их отправила.

– Что ж. – Я добела сжал кулаки. – Им крупно повезло. За то, что они посмели напасть на тебя, я бы убивал их очень, очень медленно. Потом сделал бы для тебя ожерелье из их клыков.

Кара округлила глаза и недоверчиво фыркнула.

– Мне приятно, с какой яростью ты рвешься меня защищать, но давай обойдемся без подобных украшений. – Она лукаво изогнула бровь. – А вот для ритуалов их клыки могли бы пригодиться. В следующий раз припаси один-другой.

Подавшись вперед, я притянул ведьму к себе, захватил ее рот и прошептал в губы:

– Как скажешь. Отныне все будет так, как этого захочешь ты.

В глазах Кары заплясало игривое пламя.

– Да? И это почему?

Я прижался к ней всем телом, от желания накрыть собой, проникнуть в ее жаркое тепло, сделать своей, чтобы все в этом гребаном мире знали, кому она принадлежит, у меня задрожали руки.

– Неужели ты этого еще не поняла, моя маленькая ведьма? Ты погубила меня для всех остальных. Теперь я твой.

Глаза Кары, завораживающие, точно лесная мгла, изумленно расширились. Я не стал говорить ей, что она принадлежала мне. Пусть сперва осознает это сама.

Ведьма пристально огляделась.

– Что стало с остальными вампирами?

– Мы прикончили всех, – ответил я и добавил с неохотой: – Лишь одному удалось бежать.

Кара нахмурилась.

– Но как они прорвались сквозь магический заслон?

– Думаю, без ведьм здесь не обошлось, – мрачно отозвался я. – Вокруг замка мы обнаружили разбитые склянки с кровью. Они разрушили защитную магию фейри.

– Ведьмы крови, – ошеломленно прошептала Кара.

Я кивнул.

– Видимо, вампирам удалось заручиться поддержкой одной или нескольких из них.

– Или же они принудили их к этому, – жестко бросила Кара.

Я неохотно кивнул, признавая ее правоту, – все же привычка ненавидеть ведьм еще не до конца умерла во мне. Взгляд Кары вдруг сделался острым.

– Среди вампиров, что напали на нас в комнате целителя, был принц вампиров.

Я оцепенел, силясь осмыслить ее слова. В груди зародилось рычание.

– Ульрик? Он пытался тебя убить? Я уничтожу этого кровожадного ублюдка!

Но Кара отчаянно замотала головой.

– Не наследный принц вампирского королевства, а бастард.

– Калеб... – ошалело прошептал я.

– Он, конечно, наглый мерзавец, но он не пытался меня убить, – поспешно проговорила Кара. – Хотя Мордрейк отправил его сюда именно за этим. Проследить, чтобы никто в замке не выжил. Калеб уничтожил вампира, что напал на меня. И велел передать тебе, что в случае необходимости в замке правителя вампиров тебе есть на кого положиться.

Я недоверчиво прищурился.

– Принц-бастард королевства вампиров защитил тебя и предложил мне помощь?

Она кивнула.

– Ему что-то от тебя нужно. Он сказал, что в случае необходимости рассчитывает на твою поддержку.

Я призадумался и хитро ухмыльнулся.

– И, кажется, я догадываюсь что. Впрочем, он уже заслужил право на мою помощь тем, что спас тебе жизнь. Хотя, – я хмыкнул, – думаю, именно поэтому он так и поступил. Мне всегда было любопытно, что появилось раньше: вампиры или их коварство. – Я пожал плечами. – Но в моем положении глупо отвечать отказом. К тому же, скажем, если одному принцу-бастарду когда-нибудь понадобится помощь, чтобы одолеть Мордрейка и его свиту, я буду только рад ее оказать. Этот старый грязный мерзавец должен ответить за все.

– И заодно нужно узнать, откуда у вампиров склянки с магической кровью, – веско добавила Кара.

Кивнув, я прижался губами к ее высокому лбу, окинул ведьму голодным взглядом.

– Но это потом. А сейчас... идем со мной.

Глава 31. Кара

Я застыла перед большим кованым зеркалом в коридоре, недоверчиво разглядывая отражение. Моя кожа была красной от крови, белки глаз сверкали безумством на перепачканном лице. Я не узнавала себя. Куда подевалась та Кара, что лечила деревенских жителей снадобьями и собирала травы на лугу, подоткнув юбку выше колен?

Сейчас я походила на кровожадного зверя, которого долго держали взаперти и, наконец, выпустили. Дикого, сильного и бесконечно опасного. Мое прежнее «я» потрескалось, как лед, и рассыпалось вместе с прежней жизнью. Но отчего-то я не испытывала сожаления. Сейчас я как никогда чувствовала себя сбывшейся, настоящей.

Той Карой, которую не тревожило, что о ней подумают другие. Которой было наплевать, если ее осудят, станут сторониться. Я больше не хотела притворяться или пытаться стать кем-то другим, я была дьявольски счастлива быть самой собой.

За спиной мрачной тенью навис Бран. Он выглядел ничуть не лучше. Черные волосы растрепаны, беспросветные глаза лихорадочно сверкали. Кожа выглядела так, будто его окунули в чан, полный крови. Красные капли стекали по пальцам, падали, впитываясь в серый шерстяной ковер.

– Морвран тебя убьет, – прошептала я, проследив за падением капель. – Нам надо принять ванну, смыть кровь, пока мы не перепачкали здесь все.

Бран крепко ухватил меня за руку. Его взгляд впился в наши переплетенные пальцы, и с губ сорвался хриплый стон.

– У меня есть идея получше, – с привычным самодовольством заявил он. – Если ты не будешь все время останавливаться, мы доберемся туда куда быстрей. – С этими словами он уверенно потащил меня по коридору к винтовой каменной лестнице. Однако направились мы не наверх, где находились наши спальни, а вниз.

Я недоуменно сдвинула брови.

– Куда мы идем?

– Увидишь, – бросил принц, не оборачиваясь.

Бран сбегал по ступеням торопливо, как будто время поджимало и он боялся не успеть. Со спины он казался ожившим сгустком темноты, дьявольски прекрасным и опасным падшим ангелом, увлекающим жертву в обжигающие недра Ада.

Живот скрутило неведомое волнение, ноги предательски задрожали. Окна остались далеко позади, как и светильники. Тьма вокруг нас сгущалась. Я впилась взглядом в лестницу, боясь промахнуться.

И все-таки оступилась, не заметив кривую ступеньку, грязно выругалась, неловко взмахнув руками. Бран тотчас впился пальцами в мою талию, не давая упасть.

– Слишком темно, – выдохнула я.

Второй раз повторять не пришлось. Фейри щелкнул пальцами, и волшебные серебристые огоньки взметнулись в воздух стайкой перепуганных рыбок.

– Прости, – прошептал он мне в губы. – Вечно забываю, что зрение смертных уступает фейри.

Вскоре послышалось журчание воды. Когда лестница кончилась и мы нырнули вслед за огоньками в просторную пещеру, я оторопело застыла, приоткрыв рот.

В пещере было очень тепло. По дальней стене, выбиваясь из каменной толщи, сбегал горячий источник. Мощные струи, разбиваясь о гладь небольшого водоема внизу, рассеивали в воздухе мириады искрящихся брызг. Над прозрачной водой поднимался легкий пар.

С потолка, подобно пролитым замерзшим слезам земли, спускались сталактиты, к ним навстречу тянулись сталагмиты, точно отчаянно пытаясь коснуться собратьев. Одну из стен покрывали длинные игольчатые кристаллы. В свете волшебных огней они вспыхнули тысячами серебристых бликов, словно в пещеру заглянула сама луна. Я признала в них селениты. Мы, ведьмы, ценили эти камни очень высоко.

В носу предательски защипало. Мне никогда прежде не доводилось видеть такой красоты, а после недавней кровавой стычки с вампирами прекрасный вид, открывшийся нашим глазам, вообще казался чудесным видением.

Из груди вырвался судорожный вздох.

– Как красиво...

Бран оглянулся. Его жадный взгляд скользнул по моему лицу.

– Не красивее тебя, – прошептал он, коснулся пальцем подбородка, вынуждая глядеть ему прямо в глаза. – Ты прекрасна, Кара. Особенно сейчас, такая дикая, свободная. Такая... моя.

Я закусила губу, и фейри проследил за этим с выражением нестерпимого голода в непроглядных глазах.

– Ты хочешь искупаться здесь? – выдохнула я, ощутив предательскую слабость в ногах.

– Я солгу, если скажу, что хочу лишь смыть с себя кровь, мэй лэран. – Бран подступил ко мне, и мое глупое сердце тут же пустилось в оглушительный галоп. Теплые пальцы фейри властно легли мне на шею. – Это далеко не единственное, что мне до ужаса хочется сделать с тобой, Кара. – Его кадык дернулся, глаза потемнели. – Если... и ты этого хочешь.

Пальцы на моей шее сжались, словно он насилу сдерживал себя. Я задышала чаще, сладкий жар затопил низ живота, заставив меня судорожно сжать бедра. Решив не отвечать на вопрос, я встала на носочки, одновременно привлекла его к себе, и жадно захватила его губы.

Фейри издал нечленораздельный звук. Его большие сильные руки тотчас сплелись за моей спиной и подняли меня в воздух. Я стиснула его бедра. Несколько стремительных шагов, и вот он уже прижимает меня к теплой стене.

Язык Брана жадно заскользил по моей шее.

– Я же вся в крови! – задохнулась я, тщетно пытаясь отстраниться.

– Плевать, – прорычал Бран. – Ты нужна мне любой, я буду любить тебя любой и брать тебя любой, Кара.

Коготь фейри подцепил низ рубашки и одним неуловимым движением стянул ее с меня. Теплый воздух обласкал мою обнаженную грудь. Бран застыл, пожирая меня глазами. Я задрожала под его неистовым плавящим взглядом.

– Какая же ты... – хрипло вырвалось у него. – Это тело, грудь... – с его губ сорвался не то рык, не то стон. – Я готов провести вечность, лаская ее, всю тебя, наблюдая, как ты снова и снова дрожишь и рассыпаешься в моих руках. Такая дьявольски влажная и горячая...

Я почувствовала, как щеки заливает румянец. Я не считала себя скромницей, но вещи, которые говорил этот фейри... Хотя я бы соврала, если бы сказала, что мне это не понравилось.

Бран подался вперед. И я поняла, что время, которое он отвел, чтобы полюбоваться мной, закончилось. Фейри овладели желание и похоть. Его жаркий рот обрушился на мою грудь, дразня и лаская затвердевшие соски. Острые клыки скользнули по ним, и я простонала, так крепко стиснув пальцами волосы принца, что он дернулся от боли.

– Дикая маленькая штучка. – С его губ сорвался мрачный смешок. – Так и хочется сорвать с тебя оставшуюся одежду, разложить здесь на камнях, как изысканное подношение, и смаковать твое тело часами. – Он резко приподнял меня выше, горячий язык обвел пупок, скользнул внутрь, и я выгнула спину, как кошка, подаваясь ему навстречу. – Но в этот раз в воде мы нуждаемся больше.

С этими словами Бран поставил меня на землю и дернул завязки на моих штанах. Ткань сползла по бедрам, осев на ботинках. Острый коготь рванул белье, и я ахнула, неожиданно смущенная столь откровенной наготой, когда фейри был еще полностью одет! Хитрый мерзавец.

Пальцы сами вцепились в ворот его черной рубашки. Бран все понял без слов. Сжал полы рубашки, дернул, и пуговицы разлетелись по земле. Я стянула ткань с его мощных плеч. Словно заколдованный, взгляд сам заскользил по его обнаженной коже, по жестким мышцам, перевитым крупными венами.

Принц последовал моему примеру. Его взгляд впился в местечко меж моих ног, и фейри судорожно сглотнул. Грубые пальцы пробежались по тонкой полоске волос, заскользили ниже, закружили у входа. Я ахнула, глаза Брана потемнели.

– Уже такая мокрая. – Он закусил кулак. – Готовая для меня. – Он подался вперед, впечатав меня в стену. – Отныне только я могу видеть тебя такой. Касаться тебя, пробовать на вкус. Скажи это. Скажи это, Кара!

Наверное, мне не должно было понравиться столь властное требование. Но я всю жизнь не принадлежала никому. Никто не желал меня, дерзкую, меченную шрамами, проклятую. А мне хотелось принадлежать. И до смерти, до боли в сердце, до хрипа в горле надоело быть той, до которой никому нет дела.

– Только ты, – выдохнула я. – Только ты, Бран.

Фейри содрогнулся всем телом, как будто этими словами я сотрясла саму его душу.

– М-м-м, – довольно протянул он. – Хорошая девочка.

А дальше все происходило словно во сне. Ботинки полетели на землю вслед за одеждой. И вот я уже стояла перед фейри, не прикрытая ничем. Хлесткий звук, и его ремень оказался на земле вместе с остальными вещами и сапогами. Часто дыша, мы уставились друг на друга жадными глазами.

Бран был сложен, как бог. Его тело походило на статую древних воителей, изображения которых я видела в книгах. Ни грамма жира, ни одного мягкого места, сплошь сила, уверенность, мощь.

Мой взгляд невольно опустился ниже, и во рту пересохло. Я, несомненно, сильно влияла на фейри, потому что он был уже очень тверд для меня. Дьявольски готовый. Дьявольски большой. Больше, чем Лейн. Не то чтобы кто-то сравнивал, конечно.

Неуловимым движением Бран подхватил меня и понес к источнику. Мягкое тепло обволокло мое тело, и я довольно застонала. Шероховатые пальцы фейри заскользили по коже, смывая кровь и пот. С неменьшей страстью я отвечала ему тем же.

– Нам нужно окунуться с головой, – прошептал Бран.

Я кивнула.

– На счет три, – прошептал фейри. – Раз, два...

И, крепко прижав меня к груди, он потянул меня вниз за собой. Теплая вода накрыла нас с головой. Горячие губы Брана прижались к моим, пальцы зарылись в волосах, перебирая спутанные пряди. Твердость фейри уперлась мне в живот, разжигая в теле новую волну жара.

Мы вынырнули одновременно, задыхаясь и отплевываясь от воды. Застыли, поедая друг друга глазами. Без грязи и крови, в свете волшебных огней лицо Брана казалось воистину неземным. Передо мной стоял неблагой фейри, иное существо, таинственное, древнее, и он смотрел на меня так, словно мир заканчивался и начинался мной, словно кроме меня ему ничего было не нужно. Я задохнулась от избытка чувств.

Бран подался вперед. Я проследила взглядом за каплей, прокладывавшей путь между мышцами на его животе, и мне захотелось слизнуть ее языком. Верно, почуяв это, фейри стиснул зубы, зрачки его из темных сделались непроглядно черными, и он обрушился на меня, как ураган.

Я ощущала Брана везде. Казалось, он просто захватил мое тело, и я затерялась в нем, как в темном замке. Влажные поцелуи на коже сменялись легкими укусами и прикосновениями языка.

Мое тело словно превратилось в факел, я дрожала, сгорала от желания, до боли впиваясь когтями в спину фейри. Его губы подчиняли мой рот, врываясь в него снова и снова с нарастающим голодом и силой. Властно и жадно он заявлял на меня свои права, и я отвечала ему тем же. Никогда бы не подумала, что во мне скрывалась такая жуткая собственница.

Сильные руки приподняли меня выше, и я сомкнула ноги на его талии. Жаркий язык прошелся по вершине моей груди, обхватил сосок, втянул его. Клыки сжались, прикусив нежную кожу, и ощущения тут же эхом отозвались у меня между ног. Запрокинув голову, я хрипло застонала. Видимо, это уничтожило остатки терпения фейри. Он напрягся всем телом.

– Ты принимаешь настойку? – выдохнул он мне в губы.

Я поспешно кивнула.

– Скажи, что хочешь меня, – хрипло прошептал он. – Хочешь, чтобы я вошел в тебя. Погрузился в твое жаркое тело.

– А ты любишь грязные разговоры во время близости, да? – полубезумно усмехнулась я.

– С тобой – да, – твердо заявил он. – Скажи, что я нужен тебе, Кара. Так же сильно, как ты нужна мне.

Я кивнула.

– Я хочу тебя, Бран. Ты нужен мне. Войди в меня сейчас же, дьявол тебя побери!

И в тот же миг он опустил меня и ворвался внутрь. Я вскрикнула, впившись зубами в его нижнюю губу. Зарычав, фейри обрушился на мой рот. Он брал меня одновременно и телом, и языком. Черные глаза скользили неистовым взглядом по лицу, как если бы он касался его пальцами.

Бран издал мучительный стон, движения его сделались быстрее и жестче. Напряженные мышцы четко проступили на его теле. Частое дыхание вырывалось из горла с легким хрипом. Фейри стонал и рычал, растворяясь во мне.

Я двигалась хаотично, вконец потеряв голову. Мы и были сейчас гребаным хаосом. Страстью, желанием, потребностью прикасаться друг к другу, владеть друг другом, стать одним целым, слившись воедино языками, телами, самой нашей сутью.

Сладкий жар нарастал внизу живота. Я задыхалась от восторга, дрожа от предвкушения. Фейри выходил из меня и врезался снова, каждый раз переполняя, вырывая из моего горла неистовый стон.

Острые клыки жадно царапнули шею, и, крепко зажмурившись, Бран вдруг яростно зарычал. Его движения замедлились. Что-то было не так. Сжав пальцами его подбородок, я заставила принца посмотреть на меня.

– Что случилось?!

В его глазах заметались тени. Казалось, он испытывал страх, замешательство и неловкость одновременно.

– Ты можешь сказать мне, Бран. – Я не собиралась сдаваться. Я не хотела, чтобы он что-то скрывал от меня и чтобы наш первый раз закончился вот так.

– Я не испытывал этого прежде... – с трудом выдавил он. – Потребности... – Запрокинув голову, он не то зарычал, не то застонал. – Гребаное проклятье! – Его глаза снова впились в мои. – Иногда фейри кусают друг друга. Чтобы заявить права. Обычно это происходит, если они... предназначены друг другу судьбой. Я никогда не испытывал желания сделать это... до тебя. – В его глазах читалась настоящая мука. – Мне кажется, если я не сделаю это, я просто... обращусь в пыль, перестану существовать. Но я не хочу принуждать тебя...

Я резко дернула его за подбородок.

– Сделай это.

Припухшие от поцелуев губы Брана приоткрылись от удивления.

– Ты... уверена? Сперва будет больно... Но потом наоборот...

Я замотала головой.

– Наплевать. Кусай меня, Бран. Делай что хочешь. Только прошу, продолжай двигаться. Иначе, клянусь Богиней, я сама тебя укушу!

В его глазах зажглись дьявольские огоньки.

– Я очень даже не против!

И он качнул бедрами, входя в меня под другим углом. Чуть отстранившись, ворвался снова. И снова. И снова. Я зарычала. Животная страсть вышибла из головы все мысли. Наша кожа сделалась влажной от пота. Фейри брал меня с одержимостью безумца, словно хотел оставить отпечаток на моей душе.

Я чувствовала, как желание нарастает, скручивается внутри меня, словно дрожащая стрела, готовая вот-вот сорваться с тетивы. Ноги била частая дрожь. И, когда Бран в очередной раз вошел в меня до упора, с моих губ сорвался утробный крик. Обжигающая сладость взорвалась внутри. Я перестала понимать, где нахожусь. И в этот миг он склонил голову и погрузил острые клыки в мою шею.

Сперва кожу обожгла резкая боль, но она тут же сменилась... блаженством. Удовольствие, подобного которому я не испытывала прежде, захлестнуло все мое существо. Словно именно теперь мы с Браном стали единым целым.

Я затряслась в его руках, мгновенно достигнув пика во второй раз. Принц замер на мгновение, и я почувствовала, как он пульсирует внутри меня, изливаясь. Так сладко и жарко, так горячо. Он содрогался снова и снова, не выпуская клыков из моей шеи. Его крепкие бедра часто дрожали, а я впилась в его плечи когтями, оставляя собственные метки. И тут случилось невероятное.

Словно против воли, с недовольным рычанием принц отстранился, запрокинул голову, с его окровавленных губ сорвался низкий рык. Широкая спина дернулась, напрягаясь, словно ее стегнули плетью, и два огромных сильных крыла, покрытых черными перьями, разрезали воздух за его спиной.

Я вытаращила глаза.

– Ты... у тебя... крылья! – Это все, что смог выдать мой расплавленный разум.

Часто дыша, фейри кивнул, и дерзкая улыбка подняла уголки его губ.

– Я не знала, что у тебя есть крылья!

Рука сама потянулась вперед, пальцы коснулись иссиня-черного бархата. Местами, в свете волшебных огней перья отливали то зеленью, то синью. Плотные, но мягкие и шелковистые, густые, как сумерки, беспросветные, как сама ночь. Мне захотелось завернуться в них, почувствовать, как они скользят по разгоряченной коже, охлаждая ее, надежно скрывая меня от всего мира.

Теперь уже на губах Брана играла самодовольная широкая улыбка.

– Они тебе нравятся.

– Никогда не видела ничего более прекрасного, – честно ответила я. – Почему ты не показывал их раньше?

На лицо принца пала тень.

– Из-за проклятия я больше не могу выпускать их по желанию. Теперь они появляются лишь под влиянием сильных чувств, когда отключается разум и я теряю голову, контроль.

Я тоже растянулась в довольной улыбке.

– И ты потерял его со мной.

Он прикоснулся к моему лбу.

– Я потерялся в тебе, Кара. Я хочу затеряться в тебе навеки.

– А я – в тебе, – хрипло прошептала я. Нашла его губы, запечатлев на них нежный поцелуй-обещание. – Ты мне очень дорог, Бран, – неожиданно для себя прошептала я.

Он вдруг с каким-то напряженным вниманием вгляделся в мои глаза. В них промелькнуло нечто похожее на сожаление и страх, но Бран тотчас совладал с собой, и темные глаза его вновь наполнились теплом и нежной покалывающей страстью.

– Ты мне тоже дорога, Кара, – твердо произнес он. – Я хочу, чтоб ты знала, – он помолчал, то ли собираясь с мыслями, то ли подбирая слова, – что бы ни случилось с нами дальше, я хотел этого для себя. Я хочу тебя для себя всю, без остатка. И нет других причин. Ты нужна мне, Кара. – Он ухватил меня за руку и прижал мою ладонь к груди в области сердца. – И я говорю это искренне. – Его взгляд вдруг сделался напряженным, и мне отчего-то стало не по себе. – Пожалуйста, – почти взмолился он. – Помни об этом.

Мне хотелось спросить его, в чем дело. Но я понимала, он не ответит. И потому я выдавила несмелую улыбку.

– Хорошо.

Бран порывисто вздохнул. Это был вздох облегчения. Но что заставило фейри так нервничать? Обхватив влажной ладонью мой затылок, не отрывая от моего лица пристального глубокого взгляда, он хрипло прошептал:

– Ты – моя. А я твой. И я не позволю ничему встать между нами, Кара.

Глава 32. Бран

Сорвав с губ уставшей, но довольной Кары еще один поцелуй, я вынес ее из воды и опустил на землю. Достав из каменной ниши запасной комплект одежды, который предусмотрительный Морвран всегда хранил здесь для меня, я живо натянул штаны и закутал ведьму в свою рубашку.

Как я и предполагал, Каре она оказалась велика, скрыв ее изящные ноги почти до колен. Прекрасно, мой внутренний зверь не хотел, чтобы кто-то из слуг глазел на ее обнаженное тело. Подхватив Кару на руки, как невесту, я отнес ее в спальню – собственник во мне тут же прорычал, что теперь это будет «наша спальня». И Кара уснула, едва ее голова коснулась подушки.

А вот я заснуть не смог, как ни старался. Беспокойные мысли проносились в сознании, подобно потревоженным летучим мышам. Я думал о ведьме, и эти мысли прогоняли холод из одинокого черного сердца. Кара наконец-то стала моей. Я предполагал, что не буду у нее первым. Им стал этот жалкий червяк Лейн, хоть он этого и не оценил. Пальцы инстинктивно сжались, отвечая жгучему желанию свернуть ублюдку шею.

Я медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы. Наплевать. Я тоже не мог похвастаться тем, что сохранил себя для нее. У меня были десятки лет, чтобы наслаждаться вниманием девушек-фейри. Несправедливо было бы ждать от нее другого. Мне не суждено было стать ее первым, зато стану последним. Уж я за этим прослежу. Я зловеще усмехнулся.

Еще я перебирал в памяти детали нашей схватки с вампирами. Я был адски рад, что мерзавцы наконец-то получили по заслугам. И одновременно страшно зол, что им удалось разрушить магический заслон и прорваться в замок. Кара права, надо непременно выяснить, как им это удалось, а заслон восстановить как можно скорей. Впрочем, и за́мок тоже.

До проклятия он легко бы справился с этой задачей сам. Каждый за́мок, находясь во владении фейри, напитываясь нашей магией, постепенно обретал некое подобие души. И в прежние времена он бы уже начал устранять причиненные разрушения. Но теперь эта задача лежала на мне и прочих его обитателях.

Сердце скрутило отвратное чувство, словно за шиворот засыпали трупных червей. Я не смог уберечь сегодня своих слуг. Один погиб, другие получили тяжелые раны. Паршивый из меня вышел хозяин замка и не менее паршивый наследник. Как я мог позаботиться обо всех фейри, если не смог защитить даже их жалкую часть? Я скрежетнул зубами. Хватит прохлаждаться, пора заняться делом.

Но едва я встал с кровати, под одеялом зашевелилась Кара. Приоткрыв сонные глаза, она приподнялась на локтях.

– Как долго я спала? – хмуро спросила она.

– Всего ничего, – ответил я. – Ложись, постарайся отдохнуть, тебе надо набраться сил.

Но ведьма отрицательно покачала головой.

– Морвран тяжело ранен, думаю, и гоблины тоже. Надо обработать их раны. – Она мрачно прищурилась. – Ты ведь поэтому встал?

Я неохотно кивнул. Отбросив одеяло, Кара свесила ноги с кровати.

– Я иду с тобой.

– От тебя будет мало толку, если ты свалишься с ног от усталости, – возразил я.

Но Кара упрямо вздернула подбородок.

– Я крепче, чем ты думаешь.

Что ж, с этим было трудно поспорить. Никогда бы не подумал, что, не владея магией в совершенстве, Кара сможет одолеть хоть одного вампира. Не говоря уже о нескольких кровососах. А сейчас вместо того, чтобы побеспокоиться о себе, она рвалась позаботиться о моих слугах.

Я усмехнулся. Из Кары выйдет отличная королева. Лучшая. Противоположность моей жестокой, властной, кровожадной матери. Сердце было готово разорваться от избытка чувств. Его переполняла гордость. Но ее тут же сменила тревога.

Если только Кара не решит расправиться со мной, когда узнает всю правду о том, как снять проклятие. Правду, которую я от нее утаил... Я застыл, застигнутый волной паники и удушающего страха, но, на мою удачу, ведьма, погруженная в мысли о боггарте и гоблинах, этого не заметила.

Я метнулся к шкафу, поспешно оделся. Окинув себя изучающим взглядом, Кара закусила губу.

– Надо заглянуть в мою комнату, я не могу разгуливать по замку в одной лишь рубашке.

Заставив себя улыбнуться, я подступил к ведьме, обрисовав голодным взглядом ее соблазнительные изгибы.

– Моей рубашке, – многозначительно добавил я. – Сказать по правде, я был бы не против. Увидев тебя в ней, все сразу поймут, что ты моя. – Я властно запечатал ее губы поцелуем. – Только моя.

Игриво толкнув меня в грудь, Кара дерзко изогнула бровь.

– Ты как дикий зверь, честное слово!

Я хищно склонил голову набок.

– Почему «как»?

С губ ведьмы сорвался недоверчивый смешок. Закатив глаза, она высвободилась из объятий, шагнула к двери.

– И все же я предпочту переодеться!

Не дав ей выскользнуть за порог, я сгреб ее в охапку, и Кара изумленно пискнула.

– В замке холодные полы, а ты босиком. – Я прижал ведьму крепче, наслаждаясь теплом ее мягкого тела. – Я тебя отнесу.

Облачившись в удобное платье цвета спелой черники, Кара заявила, что первым делом мы заглянем к Морврану. И, возможно, она была права, что так торопилась. Когда мы вошли к нему в спальню, несчастный дворецкий лежал на кровати без сил, кожа его была бледной, как у мертвеца. Лоб блестел от пота, лицо исказила гримаса боли. Боггарт даже не пошевелился, когда мы приблизились. Только крепче сжал окровавленное одеяло.

Отдернув его, Кара судорожно втянула в себя воздух. Повязка на ране Морврана, явно наложенная неумелыми руками пикси, сбилась в сторону. Рана снова открылась, и темная простыня под боггартом успела пропитаться кровью.

Ведьма обернулась ко мне. Лицо ее потемнело от ярости.

– Почему проклятые пикси не позаботились о нем?!

– Они позаботились как смогли, – возразил я, кивнув на повязку. – Если ты не успела заметить, мы, неблагие фейри, не особо сильны в целительстве. Иначе бы я не валялся ночами в залитой кровью постели, раздираемый на части гребаным проклятием.

Эти слова внезапно отрезвили Кару. Глубоко вздохнув, она решительно кивнула мне.

– Зови их. Пусть хотя бы помогут. – Она судорожно вздохнула. – Если бы я владела целительной магией лунных ведьм, то могла бы сделать больше. А сейчас все что я могу, это использовать зелья и травы.

Обхватив пальцами ее подбородок, я заставил Кару посмотреть мне в глаза и проговорил медленно и отчетливо, чтобы от ее внимания не укрылось ни одно слово:

– Если бы ты владела такой магией, то была бы сейчас мертва. – Я помолчал, ожидая, пока она осмыслит эти слова. – Вампиры бы разорвали тебя на куски. Поэтому я дьявольски рад, что ты владеешь темной магией разрушения, моя Кара.

После боггарта мы заглянули в крыло замка, где обитали гоблины. У входа в просторную комнату, где они собрались все вместе, неуклюже растянувшись прямо на полу, нас встретил безмолвный Сайлас. И без того грозный, после схватки с вампирами он казался еще более свирепым.

Я ожидал, что этот недоверчивый ублюдок вновь станет рычать на Кару, и готовился зарычать в ответ, но тот неожиданно протянул ей когтистую руку. Судя по расширившимся глазам ведьмы, ее это удивило не меньше, но она тут же овладела собой и вложила в его грубую ладонь тонкие бледные пальчики.

Оказалось, Сайлас решил позаботиться, чтобы Кара не споткнулась о высокий порог. Похвально, но теперь уже мне захотелось зарычать на гоблина совсем по другой причине. Чтобы он не трогал то, что принадлежало мне.

Но я понимал, что собственническое желание сгрести Кару в охапку и припечатать кулак в челюсть Сайласа было верхом идиотизма. Гоблин был верен мне до кончиков огромных уродливых ушей. И в его внимании к Каре не крылось ничего иного, кроме желания позаботиться о ведьме, что была дорога его господину.

Ведьме, что, в отличие от большинства придворных фейри, не обращалась с гоблинами и прочими существами так, словно они были ниже ее. Кара относилась к ним с уважением, как к равным. И я был этому дьявольски рад. Меня всегда выводило из себя, как отец с матерью обращались со слугами. Словно они были не живыми существами, а вещью. Родители пытались и меня заставить обращаться с ними подобным образом, но на этом поприще их старания не увенчались успехом.

Родители редко бывали рядом. Из соображений безопасности нам с братом не позволялось свободно разгуливать по Двору Теней. И единственными, кто составлял мне компанию помимо Слоана, когда я был готов уже вырвать у себя все перья от одиночества, были слуги.

Еще до проклятия я жил так, будто оно уже обрушилось на наши земли, – в холодности и нелюбви. Я никогда не знал родительской ласки. С любовницами находил лишь плотское удовольствие. Ни одна не смогла тронуть мое сердце. Слуги – единственные, кто дарил мне какое-то подобие дружеского тепла. Но этого было недостаточно.

Сам того не понимая, я истосковался по тому, чего никогда не знал, – живительным прикосновениям того, кто любит тебя всецело, не за, а вопреки, не пытаясь тебя изменить, со всеми твоими демонами и мраком, для кого ты – весь мир.

С проклятием или без него, я умирал. Даже мое черное сердце с годами, казалось, медленнее стучало в груди. Душа блекла, угасала, выгорала, обращаясь в золу. И так продолжалось до этих самых пор. До Кары. Она вернула меня к жизни. И я не готов был дальше жить без нее. Кара принадлежала мне. И я добьюсь того, что она станет моей навсегда, чего бы мне это ни стоило.

Глава 33. Кара

Позаботившись обо всех, кто пострадал во время схватки с вампирами, я вышла в коридор и устало привалилась спиной к шершавой каменной стене. Все это время Бран помогал, не отходя от меня ни на шаг, и даже умудрился неплохо обработать мою собственную рану, но я все равно была выжата. На этот раз меня покинули не только колдовские силы, но и физические. Принц подступил ко мне, уперся ладонями в стену, обняв меня. В его темном взгляде впервые за все время проступила тревога.

– Тебе нужно отдохнуть, мэй лэран, – прошептал он, словно прочитав мои мысли. – Ты еле стоишь на ногах.

Я кивнула.

– Надо немного поспать.

Теплые губы Брана коснулись моего лба и принялись покрывать поцелуями лицо.

– Я тебя ненадолго оставлю, – прошептал он. – Мне нужно осмотреть замок, привести все в порядок и восстановить магический заслон.

Я обхватила его за шею руками, запечатав рот чувственным поцелуем.

– Делай, что нужно.

Пальцы фейри утонули в моих волосах, он прижался ко мне всем телом, его язык проник мне в рот, мгновенно распалив только что погасшее желание. Я застонала, притянув его к себе еще ближе. С губ фейри сорвался коварный смешок.

– Такая нетерпеливая. – Он игриво прикусил клыками мою нижнюю губу. – Готов слушать твои стоны часами. Но сейчас поднимайся в спальню. – Он окинул меня придирчивым взглядом. – Хотя давай-ка я тебя, наверное, провожу.

Я возмущенно толкнула рукой его в грудь.

– Я не ребенок, Бран. И способна дойти до комнаты сама.

Фейри выставил перед собой ладони, точно признавая поражение, и, сорвав с моих губ еще один поцелуй, исчез в полумраке коридора.

Отдышавшись, я принялась подниматься по лестнице. Мне не хотелось идти к себе, поэтому я направилась к покоям принца. Кованые светильники на стенах источали блеклый дрожащий свет. Настороженную тишину нарушало лишь гулкое эхо моих шагов. Взявшись за дверную ручку, я собиралась повернуть ее, когда чье-то крепкое жилистое тело вдруг врезалось в меня со спины и прижало к двери. Жесткие пальцы стиснули запястья.

Проклятая магия зашевелилась под кожей, закипела, вырываясь наружу, силясь достать того, кто осмелился так подло напасть на меня в полумраке. Я ожидала услышать вопли боли, но слух кольнул лишь холодный ядовитый смешок.

– Можешь стараться сколько угодно, ведьма, твои чары против меня бессильны. Я защищен магией крови.

Голос был исполнен ледяного презрения и обещания расплаты. Вампир! Я зарычала, отчаянно сопротивляясь. Но ублюдок держал крепко, сжимая мои руки до боли, наверняка останутся синяки.

– А ты дикая штучка, – холодно рассмеялся тот. – Неудивительно, что принц фейри положил на тебя глаз. Я наблюдал за вами все это время.

– Ты дурак, – прошипела я. – Надо было бежать, пока у тебя еще был шанс. Бран тебя уничтожит.

Крепко ухватив меня за волосы, он рывком развернул меня лицом к себе. Стиснув зубы, я зашипела от боли.

– О, я так не думаю, – злобно протянул он. – Видишь ли, я решил, раз не получилось уничтожить вас в схватке, я сделаю это исподтишка, вырежу по одному, начиная с тебя.

Извернувшись, я со всей силы впилась зубами в его запястье. Не на ту напал, ублюдок! Из горла вампира вырвался яростный рык. Жесткий удар обжег мне щеку, из глаз посыпались искры, а из разбитой губы потекла кровь. Вампир слизал ее языком, заставив меня брезгливо поморщиться, а потом оскалился, обнажая клыки. Я попыталась дотянуться до ножа, но бездушный урод перехватил руку.

– Это начинает мне надоедать, – прошипел он, до боли оттягивая мои волосы назад, так, что у меня не осталось другого выхода, кроме как посмотреть в его бешеные красные глаза. – Сперва я оттрахаю тебя, как грязную фейскую подстилку, какая ты и есть на самом деле, – прошипел он, – а потом осушу дочиста. Лучшая месть проклятому фейри – отобрать то, что принадлежит ему. Это приведет его в ярость.

– Я никому не принадлежу, – по-змеиному прошипела я.

– На тебе его запах, похотливая ты сучка, – брезгливо выплюнул он мне в лицо.

Когти вампира впились мне в подбородок, я застонала от боли, и в тот же миг яростный поцелуй запечатал мои губы. Омерзение захлестнуло тошнотворной волной. Я сдавленно зарычала, задыхаясь от властных жестоких прикосновений, а когда язык вампира скользнул мне в рот, сомкнула зубы.

Теперь уже от боли завопил кровосос. Холодные пальцы переместились мне на шею, сжались, и я захрипела. Другой рукой вампир замахнулся, выпустив когти.

– Прокля́тая сука!

Я внутренне сжалась, ожидая очередного безжалостного удара. Но вместо этого воздух огласил яростный рев, и неведомая сила оторвала вампира от меня. Я закашлялась, отчаянно хватая ртом стылый воздух. Лихорадочный взгляд отыскал вампира, и я застыла, оцепенев от того, что увидела.

Плотные темные ленты змеились в полумраке, одна, удавкой, обвилась вокруг шеи вампира, другая связала руки за его спиной. Ноги кровососа не касались земли, его тело парило в воздухе. Он хрипел, отчаянно задыхаясь, извивался и дергался как червяк, насаженный на крючок, и без того бледное лицо его посинело. А перед вампиром массивной беспросветной тенью возвышался Бран. Окруженный тенями, он казался воистину огромным.

– Ксаррак, – жестко изрек он.

Его тон был ледяным, обманчиво-спокойным, но я чувствовала, фейри едва сдерживался от переполняющей его ярости.

– Я думал, у военачальника Мордрейка больше мозгов. – Он ядовито усмехнулся. И от этой усмешки по спине пробежал холодок. – А оказалось, ты не только психопат и садист, но еще и идиот. Ты мог бы быть на пути в свое кровавое королевство, но решил задержаться. – Он пожал плечами. – Как неосмотрительно с твоей стороны.

Бран взмахнул рукой так быстро, что я не успела заметить движение. Воздух огласил неистовый вопль. Кожа на щеке вампира повисла клочьями, сквозь рваную рану просвечивали кости, богатую одежду заливала алая кровь.

– И не просто задержаться, – невозмутимо продолжил фейри. – Но напасть на ведьму. Мою ведьму. Угрожать ей, причинить боль, засунуть свой поганый язык в ее божественный рот. – Когти Брана до крови впились в подбородок Ксаррака, и тот хрипло застонал. – За каждую ее рану, за каждое грязное слово ты заплатишь сверх меры. А потом ты умрешь.

– Убьешь меня и лишишься всего, – через силу прохрипел тот. – Мордрейк этого так не оставит. Все вампиры станут твоими врагами. Подумай, стоит ли смертная подстилка такой жертвы?

Взмах рукой, оглушающий вопль, и грудь военачальника вампиров окрасилась красным.

– Еще одно мерзкое слово в ее адрес, и я вырву твой язык, а потом тебе же его и скормлю, – прошипел он, а потом вдруг его взгляд сделался задумчивым. – Знаешь, как любил повторять мой брат, любой, кто оскорбит женщину, будь она смертной или фейри, равноценен грязи под сапогом. А кто посмеет поднять на нее руку, заслуживает остаться без руки. – Губы принца растянулись в опасной ухмылке. – Но, на твою неудачу, лишишься ты куда бо́льшего, потому что посмел напасть на мою женщину. А еще ты вторгся в мои земли, нарушив перемирие. – Бран издал колючий смешок. – Ты подписал себе приговор.

И тогда впервые в глазах вампира проступил настоящий страх.

– Нет, – отчаянно прохрипел он. – Не убивай меня.

– Видит Тьма, я не хочу войны между нашими народами, – словно не слыша его, спокойно продолжал принц. – Не то чтобы в моем Дворе сейчас было кому воевать. Но надеюсь, это скоро изменится. А вы с Мордрейком не оставили мне другого выхода.

– Я дам тебе все, что захочешь, – истерически взвизгнул Ксаррак.

– Я хочу не что-то, а кого-то, – отрезал фейри. – И ты едва ее не отнял. – Он хищно склонил голову набок. – Хотя, если задуматься, еще я хочу твою жизнь. Спасибо за предложение.

Ксаррак открыл рот, но не смог больше выдавить ни звука. Бран вмиг превратился в ураган когтей и клыков. Воздух разорвали истошные вопли вампира. Когда фейри, наконец, отступил, на том не осталось живого места. Пол под ним побагровел от крови, она густо стекала по обрывкам его одежды.

Беспросветный взгляд Брана нашел багровые глаза Ксаррака. Тени впились в его бледную шею, разрывая кожу, во все стороны брызнула кровь. А потом воздух разорвал тошнотворный хруст, и голова вампира согнулась под неестественным углом. Кожа лопнула, голова покатилась с плеч. А в следующий миг тело вампира превратилось в пепел.

Я глядела на мрачные хлопья праха, позабыв, что надо дышать. Бран убил военачальника короля вампиров. Из-за меня. Из-за того, что тот угрожал мне насилием и расправой. Закусив ноющую губу, я обессиленно привалилась к стене. Теплые пальцы на щеках вырвали меня из оцепенения.

– Кара! – взволнованный шепот согрел лицо. – Ты в порядке? – Испытующий взгляд скользнул по быстро темнеющим синякам на моем лице и руках, и черные глаза фейри раскалились, в его горле зародилось рычание. – Долбаный кровосос! Надо было убивать его еще медленнее, чтобы истошные вопли этого гада услышали даже в его гребаном королевстве!

Глава 34. Бран

Я стоял на балконе замка, окутанный туманным вечерним полумраком, и размышлял обо всем, что произошло. Несколько дней после нападения вампиров мы зализывали раны. Кара ухаживала за боггартом и гоблинами так, будто они были не слугами, а ее семьей. Только за один этот факт мне хотелось прижать ее к себе и шептать на ухо слова восхищения и благодарности.

Едва она немного пришла в себя, сразу потребовала, чтобы я продолжил обучать ее управлять магией. Я согласился, хоть и считал, что ведьме стоит отдохнуть хотя бы день-два. Тогда я впервые осознал, что не могу ей отказать, просто физически заставить себя сказать «нет», и это повергло меня в ужас. Я и представить не мог, что она уже имела надо мной такую абсолютную власть.

Еще я быстро понял, что, одержимая какой-то идеей, Кара отдавала себя всю, без остатка. Она совершенно не берегла себя, зато с завидным рвением заботилась о других. Мне приходилось напоминать ей о том, что нужно пить или есть, и почти силой вытаскивать из Боевого зала, чтобы она поспала или передохну́ла.

Я от души смеялся над собой: она играючи и даже не подозревая разрушила все планы, которые я строил, чтобы использовать ее. Теперь я думал только о ведьме. Не мог без нее дышать. Не представлял жизни без нее. Медленно и незаметно Кара стала для меня всем. И мое черное сердце впервые в жизни билось для кого-то другого.

Ночи я проводил в ее объятиях. Пока я не заключал ведьму в надежное кольцо рук, вдыхая запах, ставший уже таким родным, я просто не мог уснуть. И удивительно, я больше не просыпался, охваченный ужасом, залитый кровью и по́том. Казалось, сбитое с толку, проклятие на время отступило или просто забыло обо мне.

Вместо этого каждое утро я встречал меж ног Кары, лаская ее, погружаясь языком во влажное жаркое тепло, срывая с губ низкие утробные стоны. Потом я овладевал ей снова и снова, пока мы оба в изнеможении не падали на кровать.

Я исследовал тело моей ведьмы с первобытной одержимостью, отмечая каждое движение, которое заставляло ее особенно сильно дрожать и стонать, рассыпаясь в моих объятиях пылающими осколками. Я взял Кару почти на каждой поверхности нашей спальни и был бесконечно счастлив узнать, что, когда дело доходило до занятий любовью, она была в этом так же ненасытна, как и я сам.

Сегодня во всем Вельдмархе^[10] праздновали Самайн. До проклятия в это время мы, фейри, вообще не ложились спать. Лес озарялся кострами и волшебными огнями. Мы пировали, танцевали, пели.

Слоан обожал Самайн. Он каждый раз надеялся, что кто-нибудь из смертных забредет в наш неблагой Двор, привлеченный звуками музыки и звонким смехом фейри. И сам не раз пробирался во время праздника в людскую деревню. Так он и познакомился с Керидвен.

Я тяжело вздохнул. Если раньше я злился на брата за его странную одержимость смертными, за то, что он, нарушив все заветы и запреты, полюбил ведьму и предложил ей стать его женой, то теперь, когда в мою жизнь вошла Кара, я понимал его как никто другой. Впервые за десятки лет бесконечного отчаяния у меня появилась надежда.

Я мог не только снять проклятие, но и обрести то, о чем не смел и мечтать. Любимую женщину рядом. Жену. Королеву. Мою нареченную. Я знал, чувствовал всем существом – это была она. В моем сердце просто не осталось места для кого-то другого. Коварная маленькая ведьма незаметно присвоила его себе.

– Все готово, господин, – торжественно произнес Морвран за моей спиной. – Могу ли я идти?

Окинув трапезный зал пристальным взглядом, я кивнул и довольно усмехнулся. Боггарт и пикси постарались на славу. Даже гоблины вызвались помочь, когда я сказал им, что хочу устроить Каре сюрприз. Я мог бы и не праздновать Самайн. В конце концов, я не отмечал никакие праздники уже много десятков лет. Но я знал, как важен этот день для нее.

В книге, которую я прочел от корки до корки, Самайну было уделено особое внимание, хоть ведьмы и праздновали его с меньшим размахом, чем мы. Если для фейри Самайн – время гуляний и танцев под луной, для ведьм – это время ритуалов, гаданий, общения с духами предков.

Поэтому я не стал устраивать что-то грандиозное. Ужин в уютном, красиво украшенном зале показался мне идеальным решением. Хоть для этого мне и пришлось обратиться к благим фейри Двора Света.

А делать это я жутко не любил. Большинство благих фейри – надменные выскочки, что всегда задирали нос и считали нас, неблагих, существами второго сорта. Но ради Кары я готов был пойти на что угодно. К тому же некоторые из них были мне должны. Услуга за услугу – такой негласный закон действовал на землях фейри с незапамятных времен.

Поэтому я отправил к ним воронов с просьбой, что, по правде, больше звучала как приказ, – снабдить слуг всем необходимым для Самайна, и теперь любовался результатами всеобщих трудов.

Над дверью, камином и столом пикси развесили венки из душистых трав. На полу гоблины разложили композиции из камней и костей, а на полках расставили блюда, заполненные мхом, грибами, шишками и орехами. Морвран застелил стол иссиня-черной скатертью, расшитой серебристыми узорами всех фаз луны. А на само́м столе уже красовались всевозможные кушанья в посуде из черного серебра. Повсюду плясало пламя свечей и кружились волшебные огни. В воздухе витал аромат лесных трав, хвои, дыма и пряностей.

Оправив костюм из черного бархата, я подошел к каменной лестнице, чтобы встретить Кару. Я заготовил столько красивых изысканных слов, но, когда ведьма появилась на верхней ступени, потерял дар речи.

Длинное платье с открытыми плечами, столь черное, словно его выткали из моих теней, обнимало ее стройную фигурку, плавно расширяясь книзу. Глубокий вырез соблазнительно подчеркивал высокую грудь. Лунные камни и блестящие осколки обсидиана окаймляли контур выреза и узкую линию талии. Волосы ведьмы были уложены в замысловатую прическу и украшены вороньими перьями. Наверняка ей помогали пикси.

Мне было приятно, что Кара добровольно пометила себя мной, моим символом. После наших бесконечных занятий любовью она пахла мной, носила черное и вплела перья в волосы. Не подозревая того, она сделала все, что требовали традиции от нареченной и невесты фейри. Собственник в моем черном сердце бился в экстазе.

Одарив меня томной соблазнительной улыбкой, Кара принялась спускаться по лестнице, грациозно и плавно, как дикая кошка. Мне хотелось опуститься на колени, покрыть поцелуями внутреннюю поверхность ее бедер, скользнуть языком между ног, заставить ее извиваться, стонать и кричать, а потом взять ее прямо здесь, на ступенях. Я намеренно сжал пальцы в кулак, когти впились в кожу, возвращая меня к реальности.

Отодвинув стул, я помог моей ведьме разместиться и занял место по правую руку от нее во главе стола. С любопытством осмотревшись, она перевела взгляд на меня, и ее сумрачные глаза, вновь подведенные черным, просияли от восторга.

– Когда ты попросил меня надеть нарядное платье, я не предполагала, что меня ждет... это. Откуда... как?

Уверен, сейчас у меня был дьявольски самодовольный вид. Моя дерзкая ведьма потеряла дар речи. Наверное, впервые в своей никчемной жизни я сделал все абсолютно правильно. Я пожал плечами с напускной небрежностью.

– Я знаю, как для ведьм важен Самайн. Как он важен для тебя. Все это доставили в неблагой Двор по моему указу. Но остальную работу проделали слуги. – Я не смог сдержать язвительной усмешки. – Даже Сайлас помогал.

Кара улыбнулась. В глубине ее необыкновенных глаз больше не клубились тени. Моя маленькая лунная ведьма, наконец-то оттаяла, и мрак, истязавший ее годами разжал когти. Из моей груди против воли вырвался облегченный вздох. Я словно был связан с Карой тонкой невидимой нитью. И лишь когда она была довольна, мог свободно дышать.

Она ищуще огляделась.

– Но где же они?

Я недоуменно нахмурился.

– Кто?

Ведьма закатила глаза.

– Слуги. Почему не пришли? Ведь Самайн – это праздник для всех.

Как из-за одного вопроса почувствовать себя идиотом? А вот как. И почему я сам до этого не додумался? За столько лет слуги стали моей семьей. А я даже не пригласил их за стол. Я мысленно призвал одного из воронов, и он впорхнул через приоткрытое окно.

– Позови всех сюда, – кивнул я ему. – Морврана, гоблинов, пикси.

Пронзительно каркнув в ответ, тот исчез так же стремительно, как появился. Слуги тоже не заставили себя долго ждать. Через несколько минут дверь распахнулась, впуская Морврана, остальные неловко затоптались у порога.

Кара приглашающе махнула рукой. Неуверенно переглянувшись, они устремили на меня выжидающие взгляды. Я кивнул.

– Заходите, места хватит на всех. – Я не удержался от беззлобного смешка. – Как и еды, которой вы наготовили, наверное, на годы вперед.

Гоблинов долго уговаривать не пришлось. Наглые мерзавцы. Растолкав остальных, они с довольным ворчанием опустились на стулья и принялись наполнять тарелки и бокалы.

Пикси заняли места напротив, и вскоре зал наполнился тем, что его стены не слышали десятки лет: шумом веселой беседы и звонким смехом. Морвран сел напротив Кары и принялся медленно потягивать вино, наблюдая за всеми с какой-то отеческой нежностью. Переведя взгляд с меня на ведьму и обратно, он едва заметно кивнул, и его бледные губы растянулись в одобрительной улыбке.

Потом кто-то из гоблинов приволок музыкальные инструменты, и зал наполнила веселая колдовская мелодия. Пикси тут же позабыли про еду и вскочили из-за стола. Одна утащила танцевать ошарашенного Сайласа. Другая потянула за собой сопротивляющегося Морврана. Кара, наблюдая за этой картиной, зашлась громким хрипловатым смехом, который я так любил. Отбросив сомнения и беспокойные мысли, я поднялся из-за стола и протянул ведьме руку.

– Позволь пригласить тебя на танец.

Ее щеки слегка порозовели. Она охотно вложила пальцы в мою шероховатую ладонь и неожиданно смущенно улыбнулась.

– Боюсь, я не знаю ваших танцев.

Я ухмыльнулся уголком рта.

– Не страшно. Я поведу.

Мы закружились по залу, залитому сиянием свечей и волшебных огней. Две фигуры в черном, словно воплощение мрака, танцующее в мерцающем свете луны. Окружающий мир подернулся дымкой и померк. Я видел лишь глаза Кары, серо-сизые, таинственные, как туманное осеннее утро.

В этот миг мне было наплевать на проклятие, на все, что творилось в мире. Пока Кара была в моих руках, я был счастлив, по-настоящему счастлив. Лишь воздух, наполненный ее запахом, был способен поддерживать во мне жизнь. Ведьма держала в пальцах мое сердце, нити моей судьбы, все мое будущее.

– Почему ты смотришь на меня так? – выдохнула она, улыбаясь.

– Как?

– Как будто боишься, что я исчезну. Как будто смотришь и не веришь глазам...

Я бережно сжал пальцами ее подбородок.

– Потому что так и есть. Мне до сих пор не верится, что ты действительно со мной, Кара. Что именно я тот счастливый идиот, которого Тьма отчего-то решила наградить бесценным подарком в виде тебя, мэй лэран. Не знаю, за какие заслуги. Но я ей бесконечно благодарен.

Бойкая музыка вдруг сменилась размеренной тягучей мелодией. Я крепче стиснул пальчики ведьмы и потянул ее за собой на балкон. Полная луна озаряла лес и земли вокруг, придавая реальному миру ощущение чего-то потустороннего.

Кара склонила голову набок, сверля меня изучающим взглядом.

– Почему ты поселил меня в той комнате, Бран? Мор сказал, она предназначена для твоей нареченной.

Я притянул ведьму ближе, заглянул ей в глаза.

– Думаю, я почувствовал, что эта комната предназначена для тебя, Кара. Самой судьбой, провидением, называй это как хочешь. Хоть мой разум упрямился и сомневался, внутренний зверь всегда знал правду. Ты – для меня.

На губах ведьмы заиграла лукавая улыбка.

– Так же, как и ты – для меня.

Я кивнул и, не в силах дольше сдерживать себя, прижал Кару к балюстраде и жадно впился в ее алый рот. Вкусы леса, черники и всего, что делало ведьму собой, заиграли на моих губах. Ее проворный язычок проник в мой рот, сводя меня с ума. Удерживая затылок Кары ладонью, я углубил поцелуй, бессовестно воруя ее дыхание. Мы закружились в водовороте прикосновений, сплетения языков, покусываний и страстных стонов.

Темный зверь во мне жаждал взять ее прямо здесь. Разорвать одежду, исцеловать высокую грудь, ворваться в тело, входя в нее снова и снова, чтобы мысли этой до боли обворожительной ведьмы занимал лишь я один.

– Моя. – Слово вырвалось из меня само, помимо воли.

Я застыл, запоздало осознав, что произойдет, если она сейчас ответит. Мы стояли на балконе под полной луной, и я только что привязал Кару к себе узами замужества по древним традициям фейри. Будто со стороны я наблюдал, как она открыла рот, чтобы ответить взаимностью. Кровь стучала в висках, отбивая каждый миг. Руки задрожали, лоб покрылся испариной.

– А ты... – начала она.

Не до конца понимая, что делаю, я накрыл ее губы ладонью, не позволив ведьме проронить последнее слово. Ее дымчатые глаза, и без того большие, изумленно распахнулись. Я покачал головой.

– Нет, не говори.

Дерьмо, я точно выжил из ума. Еще мгновение, одно слово Кары – и проклятие было бы разрушено. Но я не мог с ней так поступить. Вернее, не смог. Использовать ее, обвести вокруг пальца, да, таков был изначальный план. До того, как она стала занимать все мои мысли и я узнал ее по-настоящему.

Кара была доброй и дерзкой, мягкой и резкой, сострадательной и решительной, нежной и вспыльчивой. Идеальной в своей неидеальности. Живой. И она заставляла меня чувствовать себя живым.

Я не мог принять ее признание, когда она не знала всей правды. Не теперь. Не после всего, что случилось между нами, это было бы слишком низко даже для меня. И перечеркнуло бы все, что еще могло нас ждать впереди.

Я опустил руку, и Кара недоверчиво хмыкнула.

– В чем дело, Бран? Почему ты не позволил мне ответить взаимностью?

Я нервно взъерошил пальцами волосы, избегая глядеть ей в глаза. Как объяснить ей, что я скрывал?

– Я... – Голос звучал чуждо даже для меня. – Я не могу принять эти слова, пока не могу. Не так.

Брови Кары озадаченно сдвинулись.

– Что ты недоговариваешь?

Я молчал, старательно подбирая слова. Но ни одно из них не казалось мне подходящим, безопасным настолько, чтобы поведать ведьме правду и при этом ее не потерять. Глаза Кары постепенно темнели, от волнения и тревоги она задышала чаще. Бросила резко:

– Отвечай!

– Пообещай, что не уйдешь, – вырвалось у меня.

Скрестив на груди руки, ведьма уставилась на меня исподлобья.

– Почему я должна уйти? Или обещать что-то, не зная всей правды? Пропади оно пропадом, Бран, если ты сейчас же не расскажешь мне все, клянусь...

– Я солгал насчет проклятия. – Я не сразу понял, что действительно произнес это вслух.

Глаза Кары опасно сверкнули.

– Что ты имеешь в виду? Что это, дьявол побери, значит?! Никакого проклятия нет?

– Оно существует, – заверил я, мысленно умоляя Тьму придать мне смелости и сил. – Его действительно наложила твоя дальняя родственница, лунная ведьма Керидвен. Но убийство ведьмы не снимет проклятие. Условием была... – Я умолк.

Дерьмо, было так мучительно больно смотреть в глаза Кары. Сейчас они были полны не тепла, как прежде, а недоверия, тревоги, злости, застарелой боли, десятков темных подозрений.

– Условием была любовь ведьмы, – наконец, решившись, твердо произнес я. – Ее признание быть моей. По древним обычаям фейри такое признание приравнивается к свадебному обету.

Кара молчала, лицо ее стремительно краснело, как будто я только что залепил ей пощечину. Она добела стиснула пальцы, задушив едва зародившиеся завитки серо-сизой магии.

Я судорожно сглотнул, мысленно поблагодарив ее за это. Я бы вряд ли остался в живых, реши ведьма обрушить на меня всю мощь своей смертоносной силы. Не теперь, когда она научилась ею управлять. И не тогда, когда в отношении меня Кару переполняла неистовая ярость.

– Ты должен был влюбить меня в себя? – потрясенно переспросила она.

Я молча кивнул. С губ ведьмы сорвался горький смешок. Он резанул мое сердце, словно ножом. Ведьма страдала, опять. Я почти физически ощущал, как отступивший было мрак сгущается вновь, неумолимо захватывая все ее существо. И причиной этому был я. Мне захотелось ударить себя. Пасмурные глаза Кары вспыхнули лютой злостью.

– А что насчет тебя? – Она опасно прищурилась. – В проклятии говорилось о твоих чувствах?

Я горько покачал головой, понимая, что должен поведать ей самую уродливую часть. То, чему я сперва радовался как последний дурак. И то, что сейчас заставляло меня испытывать разом столько отвратных эмоций: отчаяние, жгучий стыд, сожаление, ненависть к Керидвен, проклятию, самому себе. Я заставил себя проронить:

– Только о чувствах ведьмы.

Резкий удар кулаком в грудь застал меня врасплох, вынудив сделать шаг назад. И хотя он не причинил мне никакого вреда, сердце все равно судорожно сжалось от боли.

– Мерзавец, – сипло прошипела Кара.

Я едва не взвыл, ненавидя себя как никогда в этот момент. Вновь подался вперед, не желая ее отпускать.

– Кара, я планировал сыграть на твоих чувствах лишь поначалу. Но потом...

Хлесткая пощечина обожгла лицо. И снова боль, скрутившая при этом мою душу, оказалась сильнее физической.

– Не смей, – выплюнула ведьма. – Не смей искать себе оправдания. Ты знал, как поступили со мной Лейн и отец, и все равно пошел на это?

– Я ведь не довел дело до конца, не так ли? – Мой голос был холоднее, чем я того желал. – Не смог...

– Как благородно! – съязвила Кара. – Да ты просто гребаный принц из сказки!

– Нет, – рассердился я, хоть и понимал, что не имел на эту злость никакого права. – Я не такой принц, и ты прекрасно это знаешь. Скорее, полная ему противоположность.

– Ты позволил этому зайти так далеко. – Она потрясенно прикрыла ладонью рот. – Обвел меня вокруг пальца. Какая же я идиотка!

Ведьма рванулась в сторону, отпрянув от балюстрады, стремясь оказаться от меня как можно дальше. А когда обернулась ко мне, ее голос, дрожа от гнева, вновь кололся шипами.

– Что ж, надо признать, ты хорош. Дьявольски хорош! В том, чтобы добиваться цели любой ценой. И в том, чтобы быть подлым засранцем, – тоже. – Она горько хмыкнула. – Отец никогда не скрывал, каким был мудаком. Лейну я хотя бы действительно нравилась. Но ты. – Лицо Кары исказила злая усмешка. – Браво, Бран. Ты заставил меня думать, будто я важна для тебя, будто все по-настоящему, когда ты просто пытался снять это дьявольское проклятие, используя меня, дергая за нужные ниточки, как куклу!

– Это не так! – давясь отчаянием, воскликнул я, подавшись ей навстречу. Но ведьма отшатнулась.

– Почему ты не позволил мне произнести эти слова? – Она сверлила меня немигающим взглядом.

Я с трудом втянул в себя воздух. Этот вопрос вселил в меня надежду. Ведьма хотела, чтобы все было по-настоящему. Но ненависть, с которой она смотрела на меня, прожгла мое сердце, точно его бросили в кипящий котел.

– Разве не ясно?! – в отчаянии вскричал я, уже не понимая, что творю. – Потому что я влюбился в тебя! По уши влюбился! Я жить без тебя не могу, дышать! Ты занимаешь все мое существо, все мысли, чувства и сны, мэй лэран!

– Не называй меня так, – ядовито прошипела она и криво усмехнулась. – По уши влюбился, говоришь. И я должна поверить тебе, потому что... Что?

Я шагнул ей навстречу, а она снова отступила. Но я продолжил надвигаться, пока она не уперлась в стену спиной, а я не заключил ее в плен своих рук.

– Ты знаешь, что это правда. Должна знать, – прошептал я, осторожно коснулся пальцами ее груди, за которой быстро-быстро стучало маленькое сердце. – Вот здесь.

Но Кара отбросила мою руку и гневно сверкнула глазами.

– Как я могу быть уверена, что это не ложь? – язвительно выплюнула она. – Как оказалось, фейри могут лгать, и весьма успешно. Какая неожиданная новость! – Она ядовито хмыкнула. – Быть может, мы, смертные, не зря ненавидим вас! В вас есть хоть что-нибудь настоящее?!

– Ты права, то, что мы, фейри, не можем лгать, – заблуждение, – устало отозвался я. – Миф. Не знаю, откуда он пошел. Быть может, его выдумали люди, быть может, сами фейри. Но я не лгу тебе сейчас, Кара. Я люблю тебя! Люблю так сильно, что не позволил тебе снять проклятие. А ты знаешь, как много это для меня значит. Но я не хотел получить признание от тебя таким способом. Только не таким.

– Что ж, – едко хмыкнула она. – Теперь ты не получишь его совсем.

– Не сейчас, – поспешно согласился я.

– Никогда, – жестко отрезала ведьма. – Может быть, ты и правда полюбил меня себе на беду, но ты меня обманул. Мог сказать правду раньше, но тянул до последнего.

– Да пойми же ты, – теряя разум, рявкнул я. – Я боялся тебя потерять!

Подавшись вперед, Кара прожгла меня яростным взглядом и процедила сквозь зубы:

– Ты потерял меня в ту минуту, когда решил использовать чувства ненавистной ведьмы, чтобы снять проклятие!

И, смерив меня еще одним колючим взглядом, Кара бросилась к выходу. Я попытался схватить ее за руку, но не успел.

– Куда ты? – воскликнул с мучительным отчаянием.

– Подальше от тебя, – процедила Кара, не обернувшись. – В любви я тебе признаваться не собираюсь, как и давать свадебный обет, а раз убийство ведьмы ничего не даст, больше мне здесь делать нечего.

– Это не так! – крикнул я, заставив ее, наконец, замереть и оглянуться.

– Говори, – холодно бросила она.

– Убийство ведьмы не снимет проклятие с фейри, – проговорил я, понимая, что каждым словом подписываю себе и всему своему двору смертный приговор. – Но оно освободит остальных, тех, кто случайно попал под воздействие проклятия. – Я кивнул, подметив осознание в ее глазах. – Уничтожив ведьму, ты освободишь брата, Кара.

Какое-то время она молчала, а потом, добела сжав кулаки, прожгла меня презрительным взглядом и холодно процедила:

– Не смей меня искать. Между нами все кончено. – Кара горько усмехнулась. – Хотя, если подумать, ничего и не начиналось. Оказывается, во Дворе Теней гниль проникла не только в стволы деревьев, но и в сердце его наследного принца. – С этими словами она вновь шагнула к двери.

– Постой, – чужим голосом проронил я.

Ведьма нехотя оглянулась.

– Что еще?

Я согнул руку в локте, задирая рукав.

– Ты не сможешь уйти. Мы дали клятву.

Кара недоверчиво хмыкнула.

– Какой же ты... – задыхаясь от ярости, начала она.

– Я не это имел в виду, – ответил я голосом, лишенным жизни. – Дай руку.

Смерив меня подозрительным взглядом, Кара неохотно протянула мне бледную ладонь. Я заключил ее холодные пальцы в свои и, неотрывно глядя ведьме в глаза, отчетливо понимая, что это – прощание, медленно произнес.

– Я, Бран, наследный принц неблагих фейри леса Кровиан и Двора Теней, освобождаю тебя, Кара, от данной мне клятвы и заключенной сделки. – Я судорожно сглотнул. – Ты вольна идти куда пожелаешь.

Тени взметнулись, просачиваясь через отметины на нашей коже. Колючие ветки терновника выцветали, бледнея, пока не истаяли насовсем. Ведьма глядела на меня долго и пристально, точно не могла взять в толк, что со мной делать, поцеловать или убить. Но потом, стиснув зубы, решительно двинулась прочь и скрылась за дверью.

А я остался стоять на балконе один. Проклятый фейри, до которого никому нет дела. Снова. Очередной раз. Кара не коснулась меня своей отравленной магией, хотя, уверен, ей до смерти хотелось. Но все равно я чувствовал, как последние жалкие крупицы надежды в моем сердце неминуемо обращаются в пепел...

Глава 35. Кара

Я выбежала из замка в разгар празднества, никем не замеченная. Лишь острый взгляд Морврана кольнул спину, когда я пересекала зал. Я не обернулась и просто двигалась вперед, как заколдованная, не понимая толком, куда иду. Очнулась только когда ветер впился незримыми клыками в голые плечи.

Обхватив себя руками, зябко поежилась и потерянно огляделась. Над головой сипло скрипели ветки. Лунный свет мерно падал на землю, припорошенную блеклой листвой и покрытую черными пятнами гнили. Вороний лес. Вот только где именно я находилась? И как отсюда найти дорогу домой?

Я прерывисто вздохнула, чувствуя, как зубы начинают мелко постукивать друг о друга. Наверное, стоило подумать, что отправляться в лес ночью, одной, в легком платье и туфлях на каблуках, когда на дворе стояла осень, неразумно.

Вот только я не думала, когда не оглядываясь бежала из замка. Просто не могла. Сил едва хватало, чтобы заставлять себя делать выдох и вдох. После того, что сделал Бран. После его предательства. После того, как своим признанием он словно вогнал нож мне под ребра.

Я судорожно всхлипнула, лишь на мгновение позволив себе побыть уязвимой. Мне нужно было выпустить хоть немного боли, пока она не разорвала сердце на ошметки.

Отдышавшись, я добела стиснула кулаки, впиваясь в кожу ногтями, чтобы разогнать пелену перед глазами и взять, наконец, себя в руки. Вот только как выбраться из леса, от этого понятнее не стало. В груди шевельнулась тревога.

Только сейчас до меня начал доходить весь ужас моего положения. Я одна в лесу, где обитают проклятые твари. Они могли напасть в любой момент, пока я бездумно шагала по лесу. Я поставила жизнь под угрозу, а все из-за этого лживого предателя принца!

Черты его лица всплыли перед глазами, и я крепко зажмурилась, словно это было способно прогнать видения. Не хочу думать о нем. Не хочу вспоминать. Даже если бы сейчас я могла отыскать путь назад, чтобы не скитаться по проклятому лесу, то не стала бы. Уж лучше пусть меня растерзают клархи!

Этот мерзавец предал меня. Он лгал мне изначально, с самой первой минуты. Его целью было снять проклятие. И плевать, что ради этого придется пожертвовать чувствами какой-то ведьмы.

Теперь каждое его слово, сказанное мне, я подвергала сомнению. Говорил ли он хоть что-нибудь искренне? Или же все было лишь грязным расчетом, ловким планом, чтобы влюбить меня в себя? Какая же я непроходимая дура!

Я обещала себе держаться от мужчин подальше. Не доверять им, остерегаться. И сделала все с точностью до наоборот! И теперь у меня сердце разбито. Снова. В очередной, мать его, раз!

Я до крови закусила губу, борясь с желанием завыть, завопить, зарыдать от обиды и боли. Но я не имела права делать это, если не хотела навлечь на себя беду и стать кровавой трапезой для клархов. Быть может, у меня еще был шанс выбраться из этого дрянного леса живой.

И словно в ответ на мои мысли, от крайнего дерева по земле ко мне скользнула длинная черная тень. Я дернулась, приняв ее за чудовищное порождение проклятой чащи. Но, приглядевшись, поняла, что это змея.

Лунный свет озарил ее чешуйчатое угольно-синее тело, излучавшее в полумраке слабый тающий свет. Нимбрия – королевская мерцающая кобра, ее яд убивал мгновенно, а в малых дозах – исцелял даже смертельные недуги. Она обитала лишь в землях фейри и даже здесь встречалась крайне редко.

Приподняв голову над землей, кобра выжидающе уставилась на меня сапфировыми глазами. Я присела на корточки, протянула руку, с затаенным восторгом касаясь холодной гладкой чешуи.

– И как ты здесь оказалась? – прошептала я. – В этом жутком, забытом Богиней месте?

Змея прильнула к моей руке, потерлась шелковистым боком. Будь она кошкой, готова поклясться, точно бы замурчала от удовольствия. Наверное, касаться столь ядовитой змеи – верх безрассудства даже для ведьмы. Но что-то мне подсказывало, она не обидит. Я чувствовала излучаемый ею интерес, желание помочь. Но разум тут же заставил меня усомниться в этом. Я не могла ощущать эмоции других существ. Если только...

Я невольно нахмурилась. Это очень походило на то, как взаимодействовала мать со своим фамильяром – летучей мышью Ихе́, что жила у нас на чердаке. Или бабушка с крысой Роа́х, что вечно воровала у меня еду.

Я всегда была ведьмой без магии и не могла подумать, что когда-нибудь тоже заполучу фамильяра. Но нимбрия, королевская кобра фейри? Я обалдело прикрыла ладонью рот.

А кобра тем временем, опустившись на землю, деловито скользнула обратно к дереву, но застыла на полпути, повернув ко мне изящную мордочку с не по-змеиному мудрыми синими глазами.

Она хочет, чтобы я последовала за ней? Фамильяр она или нет, но я была твердо уверена, ни одна змея никогда меня не обидит. Поэтому, приподняв подол длинного платья, уверенно двинулась следом за нежданной проводницей.

Я шла по лесу за змеей так долго, что не поверила, когда среди деревьев наконец увидела просвет. Как я ни старалась уберечь платье, его подол так густо пропитался гнилью, что с каждым шагом противно лип к ногам. Руки и плечи так заледенели, что я почти их не чувствовала.

Окрыленная обещанием скорого избавления от мучений, я ускорила шаг. С трудом раздвинув непослушными руками колючие ветки, я выступила из леса. Кобра последовала за мной, настороженно приподняла голову, пробуя раздвоенным языком стылый ночной воздух.

Я опустилась перед ней на колени, благо земля здесь не была перепачкана гнилью.

– Ты спасла мне сегодня жизнь, – поговорила я со всей признательностью, на какую была способна. – Как я могу тебя отблагодарить?

Повернув ко мне голову, змея скользнула ближе, блестящая чешуя охладила кожу, и сильное тело обвило мою руку до локтя. Сапфировые глаза замаячили в воздухе напротив: мерцающие и завораживающие, они словно проникали в мои, даря нерушимое обещание.

Я вдруг остро осознала, что отныне, где бы я ни была, эта змея меня отыщет. И придет на мой зов. Что очень кстати – в злополучную часть леса, где заперта сущность ведьмы, мне понадобится проводник.

Радость вдруг переполнила меня. Столь неожиданное чувство после столь опустошающего вечера. У меня появился фамильяр!

Выдержав мой ответный выразительный взгляд, кобра соскользнула на землю и неслышно исчезла в лесу.

Наш пышный сад встретил меня привычными запахами осенних трав и цветов. Игольчатые астры и пушистые хризантемы раскрасили его яркими красками. А мои любимые темные каллы разбавляли это пестрое буйство, обрамляя собратьев, как рамка из черного серебра – дорогую картину.

Я взошла на крыльцо как можно неслышней и, осторожно приоткрыв старую дощатую дверь, скользнула внутрь. Мне не хотелось будить мать и бабушку посреди ночи и пугать их рассказами о том, что мне довелось пережить, и о том, что я собиралась сделать. Была уверена, они попробуют меня отговорить.

Но я не могла отступить. Не тогда, когда я получила бесценный шанс вернуть брата, а проклятие грозило сковать неблагой Двор навеки, лишив меня возможности самой это сделать.

Как рассказать о нем матери с бабушкой, я тоже не знала. Что почувствует мама, узнав, что ее ребенок долгие годы скитался по проклятому лесу в облике жуткой твари? Страшно представить.

Я хотела вернуться в дом вместе с Киллианом и тогда уже все рассказать. И хотя от пережитой душевной боли, холода и усталости я едва держалась на ногах, не намерена была отступать от задуманного. Поэтому, решительно стиснув зубы, я приблизилась к нашему незатейливому камину, чтобы отогреться.

Но не прошло и минуты, как за спиной скрипнула половица. Я напряглась всем телом и медленно обернулась. В дверном проеме светлым пятном застыл силуэт матери, облаченной в льняную ночную рубашку. Ее светлые глаза недоверчиво расширились при виде меня, изящная рука, казалось, сама взлетела к губам, с которых в тот же миг сорвался приглушенный всхлип:

– Доченька!

А я просто застыла, как изваяние, не в силах пошевелиться. Все планы рассыпались как карточный домик. Теперь мне придется приложить немало усилий и смекалки, чтобы мне позволили покинуть дом.

Теплые руки обвились вокруг меня, разогнав беспокойные мысли. Мать крепко прижала меня к груди, и тело тотчас окутал столь родной и любимый запах – лаванды, базилика и специй. Мама любила готовить.

Отстранившись, она обхватила ладонями мое лицо.

– Кара, ты ли это?! Мы получили послание через ворона. Но все равно, после Киллиана я уже не смела надеяться! – Она судорожно всхлипнула.

И мне сразу сделалось совестно. Да, я позаботилась о том, чтобы передать записку домой, но не сказала, когда вернусь и вернусь ли вообще, оставив мать убиваться не по одному ребенку, которого отнял проклятый лес, но по двоим. В носу противно защипало. Я стиснула мать в ответ, уткнувшись лицом в ее мягкие серебристые волосы.

– Я в порядке, мама, – выдавила я, чувствуя, как грудь сжимают невидимые прутья, лишая меня возможности дышать. – Я здесь, все хорошо.

Отстранившись, она окинула меня изучающим взглядом, на высокий лоб ее тотчас сбежались морщинки.

– Что на тебе надето, дочка? – вздохнула она и вдруг сделалась бледной как полотно. – Это что, гниль?

Я тяжело кивнула.

– Мне надо переодеться. Я сейчас.

Но мать отрицательно покачала головой.

– Сперва нужно помыться. – Она ахнула, коснувшись моих заледеневших пальцев. – И согреться! Ты холодна как лед!

Я знала, спорить с ней бесполезно. А потому лишь молча кивнула, позволяя ей позаботиться обо мне. Бабушка уже спала, и мы решили пока ее не будить. Вскоре, выкупавшись в бадье с теплой водой, я уже сидела в чистой одежде за кухонным столом, жадно глотая ароматную мясную похлебку.

Мать сидела рядом, не сводя с меня настороженных задумчивых глаз, и я поняла, что, какой бы уставшей и сонной я себя ни чувствовала, от разговора мне не отвертеться.

– Темная магия, она правда пробудилась в тебе? – спросила мама, когда я, наконец, доела и блаженно откинулась на спинку стула.

Я кивнула и раскрыла ладонь, позволив серо-сизым завиткам на мгновение окутать мои пальцы, а потом так же быстро рассеяться. В серебристых глазах матери вспыхнула тревога, но она тут же сменилась решимостью.

– Мы обязательно что-нибудь придумаем, дочка, – твердо сказала она. – И вернем тебе магию луны.

Мне нравилась эта ее черта. Хотелось верить, что именно от матери я унаследовала решительность и упрямство, граничащие с безрассудством, а не от придурка отца.

– Думаю, мою магию можно очистить, лишь сняв проклятие, мама, – невесело улыбнулась я. – Или уничтожив ведьму. – Я тяжело вздохнула. – Хотелось бы на это надеяться.

Мама нахмурилась.

– Ведьму? – Она вперила в меня пронзительный взгляд. – Объясни, что это значит. И где ты все это время была? Откуда взялось это платье? – Она стиснула зубы. – Я хочу знать все!

И мне не оставалось ничего другого, как поведать ей о том, что случилось в последние дни. О предательстве Лейна, встрече с принцем фейри, пребывании в замке, о том, как в проклятой твари я признала Киллиана. И, наконец, о предательстве самого принца, о том, что время уже на исходе, о моем бегстве домой и встрече со змеей-фамильяром. Под конец мы уже обе судорожно всхлипывали, сжимая друг друга в теплых объятиях.

Наконец, отдышавшись и успокоившись, мать взглянула на меня на удивление строго и серьезно, как будто мой рассказ заставил ее смотреть на меня иначе, как на взрослую девушку, женщину, способную без посторонней помощи решать свою судьбу.

Конечно, о подробностях отношений с Браном и о чувствах к нему я умолчала, но, думаю, по мокрым от слез щекам, когда я рассказывала о коварном плане фейри влюбить меня в себя, она и так все поняла.

– Что ты собираешься делать, дочка? – спросила мать.

Я выдержала ее взгляд, чтобы она убедилась в серьезности моих намерений.

– Отправлюсь в лес и уничтожу ведьму, чем бы она ни была. А потом вернусь домой с Киллианом, – жестко изрекла я.

При этих словах с губ матери сорвался судорожный вздох. Она тяжело кивнула.

– Я пойду с тобой.

Я подскочила с лавки так стремительно, точно меня ужалила пчела.

– Нет! – воскликнула я. – Твоя магия – исцеляющая. Ты не умеешь драться. Если ты пойдешь туда, то погибнешь. Я сделаю это сама.

Мать упрямо покачала головой.

– Это слишком опасно.

Я вновь опустилась на стул, заключив ее руки в свои.

– Я справлюсь, мама, – твердо проговорила я. – И вернусь домой с братом. Это проклятье не отнимет его у меня во второй раз.

Губы матери задрожали, она поджала их и отвернулась, глядя в огонь.

– Ты всегда была такой смелой, стойкой и дерзкой. Сильнее, чем все мы вместе взятые. – Вновь поглядев на меня, она грустно улыбнулась. – Когда ты родилась, то кричала так громко, что перебудила всех соседей.

Я закусила щеку изнутри, силясь удержаться и не ляпнуть что-нибудь резкое, но все-таки не смогла.

– Лучше бы я родилась незаметной и тихой. Тогда бы Киллиан жил с нами, а не бегал по лесу в обличии зверя.

Кровь отлила от лица матери. Она подалась вперед, стиснув мои пальцы до боли.

– Что ты, Кара! В том, что случилось с Киллианом, нет твоей вины. Если кто и виноват, это мы с твоим отцом.

Я хотела возразить, но мама продолжила говорить, избегая смотреть мне в глаза.

– Твой отец не всегда был таким. Когда мы решили пожениться, он был заботливым, добрым и любил меня. Но он был родом из города, из богатой семьи, и его семья выступила против нашего брака. Отец с матерью не дали благословения. Они подыскали ему ведьму из городских, из такой же благородной, уважаемой семьи и пригрозили лишить сына всего, если тот женится на мне. – Губы матери тронула печальная улыбка. – Но он не послушал. Мы наивно думали, что его родители одумаются, когда увидят внуков. Но чуда не случилось. Они сдержали слово и лишили сына всего: богатства, дома, наследства. Запретили появляться на пороге, видеться с сестрами. – Мать тяжело вздохнула. – Твой отец был непривычен к простой жизни в деревне. Это и то, что он потерял все связи с семьей, сломили его. Он начал злоупотреблять выпивкой, вечерами пропадать в таверне, перестал появляться в лавке. Бабушка справлялась как могла, но денег не хватало. Я тянула вас и дом, не теряя надежды, что еще могла спасти наш брак. Бросала вас то на бабушку, то на соседку, чтобы вытащить твоего отца из таверны или просто провести с ним вечер в бесплодных попытках все наладить. – Она устало покачала головой. – Тогда я еще не понимала, что все было тщетно. Твой отец сломался, как и наш брак. Он ожесточился, стал непохож на самого себя. Твой дед с бабкой добились своего. Ничто уже не могло нас спасти. – Она утерла платком собравшиеся в уголках глаз слезы. – Той ночью, когда я должна была быть с вами, моими детьми, твой отец опять загулял в таверне. Бабушка задержалась в лавке, а соседка заболела. Вот я и оставила Киллиана на тебя, а сама побежала за твоим отцом. – Она добела закусила губу. – Лучше бы я осталась с вами. Пусть бы он пропадал там до утра, пусть бы вообще не возвращался! Если бы он не ушел спустя год после того, как пропал Киллиан, я бы выгнала его сама. Я устала ругаться с ним из-за того, каким грубым он был с тобой, его собственной дочерью. – Она горько покачала головой.

Я судорожно сглотнула. Мать не видела и половины всех грубостей, что творил отец. Но этот разговор лучше приберечь на другой день. Глаза жгло от непролитых слез, от обиды на отца, деда с бабкой, судьбу за то, что все сложилось именно так. Но я не готова была так легко расстаться с чувством вины, пока еще нет.

– И все равно, – прошептала я. – Если бы я не отправилась тогда в лес, Киллиан был бы с нами сейчас. Я виновата, не стоит пытаться убедить меня в ином.

Теплые пальцы коснулись моей щеки, мягкий взгляд серебристых глаз утонул в моих.

– Если ты в чем и виновата, то в том, что была непоседливым ребенком, который ослушался мать. Но ты не виновата во всем остальном. Я не хочу, чтобы ты корила себя. Ты и так преуспела в этом, как я посмотрю, надо было поговорить об этом раньше, – добавила она с сожалением. – Мы должны были лучше заботиться о вас, тогда бы ничего этого не случилось. А после того, как ушел твой отец, я взваливала на тебя слишком много, словно пыталась заменить его тобой. Ты работала в лавке, приносила монеты, защищала нас, заботилась, когда это мы должны были заботиться о тебе. Прости, если сможешь. Прости меня, дочь. Я так перед тобой виновата...

И вот тогда во мне словно что-то сломалось. Слезы потекли по щекам неудержимой рекой. И, стиснув друг друга в объятиях, озаренные пламенем камина, мы просидели так до рассвета, изливая застарелую обиду и боль.

– Тебе надо успокоиться и отдохнуть, – наконец, отстранившись, прошептала мать. – А я пока соберу все в дорогу.

Я кивнула, благодарная за то, что мать поверила в меня, не попыталась отговорить и хотела помочь. Я проспала до самых сумерек, время от времени слыша приглушенные голоса матери с бабушкой и тревожные оханья последней.

Когда я проснулась, на столе меня уже поджидал ужин, на скамье у кровати – чистая одежда и шерстяной плащ, а у двери – заплечный мешок со всем необходимым. Мама с бабушкой просили меня дождаться утра, на что я ответила, что каждый час на счету. Я понятия не имела, как долго еще продержится проклятие.

Это сразу вызывало в памяти воспоминания об одном красивом мерзавце с черными крыльями, жгучую тревогу о нем и других обитателях замка, но я гнала эти мысли прочь, стараясь думать только о Киллиане.

Несмотря на мои возражения, мама с бабушкой проводили меня до самого леса. Бабушка велела пересчитать кости всем проклятым тварям, а при встрече с принцем фейри выдергать ему оставшиеся перья вместе с волосами и обязательно вернуться домой живой вместе с братом.

Второй раз за этот недолгий срок я ступила в лес, в который клялась больше никогда не ходить. Но теперь я не бежала ни от чего. Я шла на охоту. Я была готова. Что бы ни случилось, этой ночью проклятие падет.

Глава 36. Кара

Я не ошиблась, когда решила, что нимбрия приползет, как только мне понадобится. Стоило мне вообразить ее яркие сапфировые глаза и гибкое чешуйчатое тело, как она скользнула ко мне из темноты. Выходит, кобра дожидалась неподалеку. Отчего-то эта мысль согрела душу.

А теперь я снова следовала за ней через лес, только не прочь от опасности, а ей навстречу – уходя глубже и глубже в темноту смрадной зловещей чащи. Светильник я оставила дома, чтобы не привлечь к себе проклятых тварей. Света полной луны и тихого мерцания моей проводницы хватало, чтобы я видела, куда наступать.

Но чем дальше мы заходили, тем сильнее мне делалось не по себе. Деревья в этой части леса выглядели еще более жутко, чем на окраине. По рыхлой, покрытой гнилью коре стекал черный сок, отчего создавалось ощущение, что они истекали кровью. И в отличие от остального леса здесь была жизнь, уродливая и ядовитая, но она существовала. Лес здесь словно переродился, получил второй шанс в этой жуткой извращенной ипостаси.

По стволам деревьев карабкались черные грибы. На земле темнели их крупные собратья. Я задела один, засмотревшись, в воздух взметнулось облако черных спор. Затаив дыхание и заткнув нос рукавом, я немедля заспешила прочь и едва не угодила лицом в плотные нити серой паутины.

Гадать, кто ее сплел, не пришлось. Я почти сразу увидела их: черные, длинные, словно иглы, лапы, кроваво-красные глаза и крупные мохнатые тела, с виду напоминавшие человеческий череп. Обычно я не боялась пауков, но это было слишком даже для меня.

Шарахнувшись в сторону, я задела спиной колючий куст, и в воздух взмыли беспокойные маленькие тени. Приглядевшись, я признала в них мотыльков, вот только они не были похожи на красивых ночных бабочек из моего сада.

Их блеклые крылышки были кривыми и неровными, словно кто-то изодрал когтями тонкие края. Тела покрывали острые черные шипы, а багровые брюшки оканчивались острыми жалами. Невольно поежившись, я отыскала взглядом нимбрию и ускорила шаг.

Но с каждой минутой наш поход через лес все больше напоминал чью-то изощренную пытку. От зловонного воздуха слезились глаза и нещадно драло горло. От долгой ходьбы тянуло спину и пекло ступни. Мне хотелось присесть хоть ненадолго, перевести дух, но я не могла позволить себе коснуться чего бы то ни было. Все вокруг было пропитано ядом проклятья.

Кусты протяжно заскрипели, вмиг выбив из моей головы тягостные мысли, и наполнили сердце противным липким страхом. Подобравшись, я настороженно прислушалась и вгляделась в кошмарную чащу. Я ожидала увидеть клархов, но, различив, кто двигался ко мне напрямик через лес, почувствовала, как у меня подогнулись колени.

Тело существа представляло собой крупный костяной остов, покрытый гнилой кровоточащей плотью, словно кто-то жестокий заживо его освежевал. Один рог на голове был обломан, другой почернел от гнили. Пустые глазницы походили на бездонные колодцы тьмы. Из раскрытой пасти, усеянной острыми, как шила, зубами, капала вязкая слюна. Угловатые суставы с каждым шагом издавали противный щелкающий звук, от которого сводило уши.

Вздрогнув, я невольно попятилась. Это существо не было проклятой тварью, оно являлось гребаным возрожденным проклятием. Я старалась не думать о том, кем был этот несчастный до перевоплощения. Вряд ли он сможет стать прежним, даже если проклятие падет. Оно пробралось в саму его суть, угнездилось в мышцах и костях. Теперь его спасла бы только смерть.

Я поглядела в эти свирепые и одновременно пустые глаза, и меня тут же прошиб озноб. Пока я мысленно выносила твари смертный приговор, она вынесла мне такой же.

Оглушительный сиплый рев прорезал затхлый воздух, больно ударив по ушам, и тварь бросилась вперед, метя когтями мне в горло. Я успела увернуться в последний миг, и когти вспороли древесный ствол, зловонная гниль разлетелась в разные стороны. Яростный рык, и тварь обернулась, снова готовясь напасть, но внезапно нимбрия бросилась ей наперерез.

Острые клыки кобры впились в гнилую плоть, прежде чем мощная лапа с силой отбросила ее в сторону. Я ожидала, что, сраженная ядом, тварь рухнет на землю, забившись в предсмертных судорогах. Но она даже не пошатнулась, вновь вперив в меня жестокие голодные глаза.

Я судорожно сглотнула. Серо-сизые колдовские ленты сами взметнулись в воздух, стегнув тварь по хребту. Она утробно взвыла, застигнутая внезапной болью. Я вскинула руки, намереваясь накинуть удавку на ее жилистую шею, но тварь оказалась быстрей.

Она бросилась на меня, взрезая когтями землю, как кожу. Я успела ударить наотмашь, и проклятая магия врезалась твари в грудь, оставляя на кровоточащей плоти черные пятна тлена. Но это не замедлило ее ни на мгновение. Жесткий удар сшиб меня с ног и протащил по земле, грудь обожгло до боли, из легких точно выкачали весь воздух.

Я лежала на животе, как поломанная кукла, силясь подняться, чтобы взглянуть в лицо смерти, если не удастся ее избежать. Я захрипела, приподнимаясь на дрожащих руках. А лютая тварь уже шла мне навстречу. Она не торопилась, прекрасно осознавая, что ее жертва никуда не денется. Свирепый взгляд багровых глаз прожигал кожу до костей.

Я выпрямилась на нетвердых ногах. Кровь стекала из раны на груди, заливала серую рубашку, капала на юбку, впитываясь в темно-синюю ткань. Собравшись с силами, я воздела руку. Серо-сизая мгла сгустилась вокруг мерзкой твари, лишая ее остатков плоти. Тварь дернулась, оскалилась, скрипя зубами от боли, но даже не сбавила шаг.

Неужели ее невозможно убить? Меня захлестнуло отчаяние. Первым порывом было закрыть глаза, но я тут же отбросила эту жалкую мысль и выпрямила спину. Нет, я не сдамся, не проявлю слабость перед этим порождением тьмы. Я встречу опасность, как и в детстве, с гордо поднятой головой. В тот же миг злобная тварь заревела, когтистые лапы оторвались от земли.

Я ожидала жестокого удара в грудь, но его не последовало. Рослая тень в плаще с капюшоном вдруг метнулась наперерез чудовищу и сшибла его с ног. Злобно рыча и скуля, они заметались по земле.

Я следила за этим, не до конца понимая, на что смотрю. Щелканье суставов вдруг заглушил треск ломающихся костей и омерзительный хруст. А в следующий миг тело чудовища рухнуло, словно подкошенное, а по земле, окропляя камни гнилостной кровью, покатилась его криворогая голова.

Неизвестный распрямился, безмолвно возвышаясь над поверженной тварью. Запрокинув голову, я терялась в догадках, кто передо мною стоял и что он намеревался делать дальше. Осознала, что медленно пячусь назад. От потери крови голова немного кружилась.

Я пошатнулась, цепляясь за бесплотный воздух, и незнакомец вдруг в два счета оказался подле меня, поддержав меня под локоть. Я нахмурилась, силясь понять, что ему нужно: помочь мне, обокрасть или убить. Словно прочитав мои мысли, он потянул капюшон. Тот сполз с головы, открыв лицо, которое мгновенно врезалось в память.

Густые брови с изломом – правую пересекал глубокий шрам, выразительные карие глаза, точно подсвеченные изнутри, прямой нос, крупный подбородок, резкие скулы. Вьющиеся темно-каштановые волосы были выстрижены по бокам и падали на высокий лоб беспорядочной волной. В ушах поблескивали серьги из черного серебра – целая вереница: от мочки до самого верха.

Незнакомец выглядел дьявольски внушительным: высокий, широкоплечий, он чем-то напомнил мне Брана, но казался мощнее его. И если принца фейри окружала аура таинственной мрачности и сарказма, то этот незнакомец источал смелый вызов и веселую дерзость. Осознав, что я бессовестно пялюсь на него, я прочистила горло. В ответ его губы дернулись в лукавой усмешке, обнажив крупные клыки.

– Ты кто такой? – невольно вырвалось у меня.

В карих глазах вспыхнули лукавые искры.

– Тот, кто спас тебе жизнь. А теперь, будь добра, постой смирно минутку и постарайся не грохнуться в обморок. Мне надо перевязать твою рану.

Ловким движением руки он сбросил со спины дорожный мешок, достал шерстяное одеяло и расстелил его на покрытом гнилью бревне.

– Садись.

В низком голосе было больше приказа, чем просьбы. В обычное время я бы, может, заспорила. Но сейчас у меня подкашивались ноги, а к горлу подступала тошнота. Поэтому я молча послушалась.

– Ты ведьма, – со знанием дела заявил тот.

Я фыркнула.

– И что меня выдало? – спросила с издевкой, прекрасно понимая, что он наверняка видел мою магию.

Тот призадумался с наигранным усердием.

– Твоя шерстяная юбка, – наконец, изрек он.

Я прыснула, тотчас ойкнув от боли, пронзившей грудь.

– Ну, и кобра-фамильяр, что дожидается тебя под тем кустом.

Проследив за его взглядом, я облегченно вздохнула. Среди колючих веток и впрямь угадывалось мерцающее тело нимбрии, свернувшееся тугим клубком. Слава Богине, она не пострадала!

– И как твое имя, ведьма?

Я окинула незнакомца изучающим взглядом. Не понимала почему, но он вызывал у меня доверие, а может, просто последние события лишили меня остатков рассудка.

– Кара, – просто ответила я. – А твое?

– Рейв, – белозубо осклабился тот. – Оборотень.

Наверное, неподдельный шок на моем лице сказал все без слов, потому как Рейв издал еще один саркастичный смешок.

– Никогда не встречала подобных мне?

Я отрицательно покачала головой.

– Не бойся, я не кусаюсь. – Он подмигнул. – И бешенства у меня тоже нет.

Я не смогла сдержать улыбку.

– И что ты забыл в проклятом лесу?

– Бродил неподалеку, решил поглядеть, не нужна ли кому помощь, – хитро улыбнулся он.

Не удержавшись, я громко фыркнула. Рейв уверенно щелкнул застежкой моего плаща.

– Это надо снять.

Я так устала, что даже не подумала возражать. Плащ сполз с моих плеч вместе с дорожным мешком. Проворно подхватив крепкими пальцами обе вещицы, оборотень водрузил их поверх одеяла, очевидно, чтобы не запачкались. В сердце невольно шевельнулась признательность.

– Оборотни намного приятнее вампиров, – пробормотала я.

– Почему ты так решила? – хмыкнул он.

– Ну, хотя бы потому, что, в отличие от них, ты не пытался меня сожрать, – в тон ему усмехнулась я.

Тот мотнул головой.

– Мы не пьем кровь и не питаемся человечиной. Хотя, не обманывайся, опасаться нас сто́ит не меньше.

Я невольно напряглась, и он тут же это почувствовал. В карих глазах вспыхнули теплые искры.

– Но не меня. Я не причиню тебе вреда, маленькая ведьма.

В его грубых мозолистых пальцах показалась длинная холщовая тряпица. Рейв задумчиво закусил клыками нижнюю губу.

– Рубашку придется приподнять, чтобы я смог перевязать рану. Но перед этим ее надо промыть, – покопавшись в дорожном мешке, он извлек из него пузатую флягу.

Я сдвинула брови.

– Почему ты так добр ко мне? Отчего помогаешь?

– Ты бы хотела, чтобы я бросил тебя на произвол судьбы? – ответил он вопросом на вопрос.

Я слабо помотала головой.

– Нет, но...

– Вот и не спрашивай глупых вещей. Я здесь, готов помочь, это все, что тебе нужно знать.

Не в силах продолжать этот спор, я послушно умолкла.

– Рубашка, – напомнил мне оборотень.

Подцепив подол пальцами, я потянула ткань вверх, обнажив рану ниже груди. Оборотень зашипел и чересчур свирепо втянул в себя воздух.

– Единственная хорошая новость, – пророкотал он, – эта рана не от когтей ротха. Не знаю, что бы с тобой стало, будь это так. Ты оцарапала тело о корягу. Но надо промыть, чтобы в ней не угнездилась гниль.

– Раны от когтей проклятых тварей мне не страшны, – ответила я. – Хотя раны от... как ты сказал, ротха, мне еще получать не доводилось.

Оборотень окинул меня изучающим взглядом.

– С каждой минутой ты становишься все интереснее и интереснее, безрассудная маленькая ведьма.

Я невольно улыбнулась, но почти тут же задумчиво сдвинула брови.

– Что за тварь такая этот ротх?

– В них обращаются некоторые клархи, – ответил он, вдруг помрачнев лицом. – Никто не знает как и почему. Но они стократ опасней собратьев. Один ротх – еще ничего, но когда нападают стаей... – Он сурово покачал головой.

Холодная вода вдруг коснулась кожи, и я стиснула зубы, подавляя стон. Рейв ловко положил мои ноги себе на колени и придвинулся ближе, чтобы ему было удобнее накладывать повязку. Чистая ткань легла мне на кожу, скрывая рану под мягким полотном. Затянув на перевязи узелок, оборотень ухмыльнулся уголком рта.

– Готово. Рана не опасная, но крови ты потеряла много. Старайся не тревожить повязку, чтобы рана снова не открылась.

Я кивнула, широко улыбнувшись.

– Спасибо, Рейв. Спасибо тебе за все.

– Что это, дьявол побери, такое?! – взревел рядом с нами низкий голос.

Подскочив на месте от неожиданности, я грязно выругалась и повернула голову. Перед бревном, с перекошенным от гнева лицом застыл Бран. Беспросветные глаза его прожигали нас диким, неистовым взглядом.

Поспешно одернув рубашку, я спустила ноги на землю, понимая, как, должно быть, выглядела со стороны. Но тут же мысленно отругала себя. И почему это должно меня волновать? Мы не вместе. И не клялись друг другу в вечной любви. Ну, не успели поклясться...

Преодолев расстояние до меня и Рейва в два счета, фейри вперил в оборотня свирепый взгляд и прорычал со сдавленной яростью:

– Убери от нее лапы, мать твою.

Рейв нагло усмехнулся в ответ.

– А не то что? – Он смерил принца вызывающим взглядом.

На лице Брана заиграли желваки.

– Ты знаешь, – прорычал он с интонацией, понятной только им обоим. – И я не стану повторять дважды.

Я ждала, что Рейв ответит фейри какой-нибудь дерзостью, но тот в ответ вдруг громко фыркнул и поднялся на ноги.

– Проклятье, Бран, я и забыл, каким невыносимым ты можешь быть! – Он устремил на меня многозначительный взгляд. – Сочувствую, ведьма. Этот парень – та еще заноза в заднице.

– Она знает, – мрачно отрезал фейри.

– Ты, неблагодарный засранец, я бы и не подумал приставать к ней, – ухмыльнулся оборотень. – Я учуял твой запах на ней еще до того, как ее увидел. А тебе хорошо известно, я не из тех, кто зарится на чужое.

Я едва не застонала. И этот туда же со своим нюхом!

– Поэтому ты решил мне помочь? – вырвалось у меня.

Рейв пожал плечами.

– И поэтому тоже.

Я сдвинула брови.

– Выходит, вы знакомы?

– О, мы более чем знакомы, – хмыкнул оборотень, сверкнув острыми клыками. – Мы давние друзья.

– Это не помешает мне надрать тебе зад, если будешь и дальше распускать грязные лапы, – рыкнул Бран.

Рейв громко цокнул языком.

– И ради этого ублюдка я который год рискую собственной шкурой. Снабжаю провизией, дорогим вином. Без меня ты бы уже давно подох, да, Остроухий?

Бран только закатил глаза.

– Вообще-то Рейв спас мне жизнь! – рявкнула я, свирепо уставившись на принца. – Так что нечего ему угрожать!

Бран сверлил меня тяжелым немигающим взглядом. Таким мрачным я, наверное, принца еще не видела. Но когда его глаза коснулись моей порванной рубашки и перевязи под ней, фейри стал похож на смертоносный шторм, заключенный в мужском обличье. Я ожидала очередной порции ругательств, но то, что выдал этот несносный мерзавец, лишило меня дара речи.

– Сильно болит? – с мучительной нежностью хрипло прошептал он.

Оборотень наблюдал за нами с нескрываемым любопытством, как будто смотрел на вожделенную дичь, которая сама шла в лапы.

Я упрямо мотнула головой:

– Не очень, – и сузила глаза, переходя в наступление: – Что ты вообще здесь забыл?!

– Ого! – хмыкнул Рейв. – А ты дерзкая. Продолжайте! – Он махнул нам рукой, побуждая к действию, словно мы были актерами на театральной сцене, а он – зрителем. – Не терпится посмотреть, что будет дальше.

Бран скрежетнул зубами, злобно зыркнул на оборотня, но ответом его не удостоил. Вместо этого он вновь поглядел на меня.

– Я должен был прийти раньше, – мягко произнес фейри. – Успеть до того, как... – Он вновь посмотрел на мою перевязанную грудь, и мышцы на его лице судорожно дернулись. – Но я был... не в себе. И пропустил твое появление в лесу.

«Не в себе...» У него был очередной приступ? Теперь уже я осматривала Брана на наличие повреждений и ран, однако ничего не нашла.

– Дело не в проклятии, – поспешил заверить меня Бран, смекнув, почему я так пристально на него уставилась. – Просто я... не рассчитал с вином, проспал больше суток и слишком поздно учуял тебя в лесу. – Он поморщился, избегая глядеть мне в глаза.

Я озадаченно нахмурилась. Он что же, напился? Из-за меня? Но почему? Был убит горем оттого, что не получилось снять проклятие? Он же не мог действительно по мне скучать? Все ведь было не по-настоящему. Или все же... Я едва сдержалась, чтобы не зарычать вслух, беспощадно задушив в душе малейшие ростки надежды. Нет уж, в очередной раз этой ошибки я не совершу.

– Я не ждала, что ты придешь, – отрезала я жестко. – С чего бы это? Твой коварный план вскрылся. Я ушла. Что бы между нами ни было, – я неопределенно махнула рукой, – это закончилось.

– Я знал, что ты отправишься к Керидвен, – твердо произнес Бран. – Что не бросишь брата. А я не собирался бросать тебя. Но мне жаль, что я опоздал. – Он метнул в сторону Рейва многозначительный взгляд. – Хорошо, что... – И неловко умолк.

– Да-да, продолжай, – дерзко хмыкнул тот. – Хорошо, что? – Он приложил к уху ладонь, точно прислушиваясь. – Хорошо, что ты, Рейв, оказался поблизости. Повтори!

Принц кивнул, но промолчал.

– Да ладно тебе! – цокнул оборотень. – Неужели произнести слова благодарности для тебя смерти подобно. Это что, сломает твое хрупкое мужское эго?

Бран сдавленно зарычал.

– Я благодарен, – пророкотал он. – Спасибо, что спас ее, Серый.

Рейв довольно фыркнул.

– Всегда бы так. – Он перевел взгляд на меня. – Честно говоря, я страшно рад, что ты появилась здесь, маленькая ведьма. С каждым годом, проведенным в этом адском месте, этот негодяй, – он ткнул пальцем в фейри, – становится все более невыносимым.

Шагнув к принцу, он заключил его в крепкие объятия.

– Иди сюда, грязный мерзавец. – И добавил шепотом, но я услышала: – Хорошо, что теперь есть кому за тобой приглядеть.

Взгляд Брана нашел меня. Он источал пламя, жажду, тоску, сожаление, нежность, желание обладать. Разжав руки, оборотень отступил и, поглядев на меня, довольно осклабился.

– Ты выделяешься из всех, с кем мне доводилось видеть этого придурка. А учитывая возраст, сама понимаешь, их было немало.

Я закатила глаза. А Бран грозно рявкнул.

– Рейв!

Но оборотень лишь нагло ухмыльнулся.

– Обожаю его бесить. – Он легко сжал мне плечо. – В общем, маленькая ведьма, у тебя есть мое благословение. Хоть Бран тебя явно не заслуживает, готов поставить на вас.

Я устало вздохнула.

– Мне жаль тебя расстраивать, Рейв, но между мной и Браном ничего нет. Стало быть, нет никаких нас.

Оборотень подмигнул мне.

– Как скажешь.

Я закатила глаза. Рейв подхватил с земли дорожный мешок.

– Что ж, сегодня я с пустыми руками, Бран. Хотел просто поглядеть, как поживает твоя мрачная унылая задница. Но, как я погляжу, дела идут очень даже неплохо, а значит, мне пора. – Он вновь подмигнул мне. – Не давай ему спуску, маленькая ведьма. А ты, мой немногословный друг, – он пригрозил фейри пальцем, – не вздумай ее обидеть. Я ведь тоже неплохо умею надирать зад. Быть может, даже лучше твоего. Как-никак, это моя работа.

Бран тяжело вздохнул.

– Кажется, со своими предостережениями ты немного опоздал.

Взгляд Рейва заметался между нами, а потом уперся в фейри.

– Значит, сделай, что в твоих силах, чтобы загладить вину и все исправить.

– Клянусь, – твердо произнес Бран.

Я не стала говорить, что это невозможно. Что попросту сотрясать воздух? Этих упрямцев все равно не переубедить.

– Куда направляешься? – спросил оборотня Бран.

Тот пожал плечами.

– Ну, знаешь, как обычно. Дела, дела, дела.

– И кого тебе предстоит поймать?

Я с любопытством изогнула бровь. Выходит, мой новый знакомый был ловчим^[11]. Хотя, наверное, учитывая его природу, это не должно удивлять.

– Одного дерзкого рыжеволосого нарушителя закона, – ответил оборотень, и что-то мечтательно-задумчивое промелькнуло в его глазах.

Фейри недоверчиво хмыкнул.

– Нарушителя или нарушительницу?

Рейв белозубо осклабился.

– Ты всегда был чересчур прозорлив, мой друг! Ну, бывайте! – И, подмигнув мне на прощание, он махнул рукой, растворившись в лесной темноте.

А мы с Браном безмолвно уставились друг на друга. И напряженную тишину между нами можно было резать ножом.

Глава 37. Бран

Я даже не поглядел вслед Рейву, моему лучшему другу, долбаному придурку с внешностью харизматичного верзилы, извечными дебильными шуточками и сердцем добряка, что, однако, не мешало ему вырывать позвоночники тем, кто этого заслуживал.

Мой взгляд был намертво прикован к Каре. Ее же колол меня до крови, словно шипы про́клятых роз. Я кожей ощущал стену изо льда, что возникла между нами, и это доводило меня до исступления. Мне хотелось со всей мочи долбануть по ней кулаком, чтобы она разлетелась на части ко всем демонам.

– Рана глубокая? – с трудом сглотнул я.

Кара резко поднялась с одеяла Рейва, которое тот не потрудился забрать. Что было мудрым решением. Пропитавшись гнилью, оно теперь смердело так, что его оставалось только сжечь.

– Нет, – холодно ответила ведьма. – Рейв хорошо о ней позаботился.

Я скрежетнул зубами.

– Не сомневаюсь.

Я знал, что не имел права злиться. Оборотень повел себя как настоящий друг, придя на помощь моей ведьме. Но багровое облако ревности все равно сдавливало горло и дурманило разум. Тьма, в последнее время я сам себя не узнавал.

Когда Кара в ярости покинула замок, оставив мое черное сердце истекать кровью, я отправил по ее следу воронов. Тайно, чтобы она не заметила. Сперва порывался броситься за ней сам, но меня удержал Морвран. Ему насилу удалось втолковать мне, что, преследуя ведьму, когда она в таком состоянии, я сделаю только хуже. Поэтому я дождался, пока нимбрия, что появилась так кстати, выведет Кару из леса, а потом закрылся в нашей спальне и впервые в своей никчемной жизни так сильно напился, что отключился прямо на полу.

Очнувшись, я, конечно, сразу подумал о ведьме и нутром почуял что-то неладное. А вороны лишь подтвердили мою догадку. Крылья сами распахнулись со свистом, подняв меня в воздух. Правда, до цели они меня так и не донесли. Исчезли, когда я еще был в воздухе. Долбаная Керидвен с ее дерьмовым проклятием!

Оправившись от падения, я бежал через лес, как сумасшедший, а когда увидел, как Кара почти сидит на коленях у Рейва, испытал боль острее, чем от удара о землю. Глаза затянуло красной пеленой ярости.

Теперь же мысль о том, что моя ведьма пострадала в схватке с ротхом, о существовании которого я не успел ее предупредить, сводила меня с ума. От страха, что ей может стать хуже или я, дьявол, могу ее потерять, делалось трудно дышать, а ноги немели, точно мне перебили позвоночник.

– Скажешь, если будет болеть, – выдавил я, прожигая Кару взглядом, исполненным отчаяния.

Добела стиснув кулаки, ведьма поджала губы.

– И что ты сделаешь? Подуешь на ранку?

Я так крепко сжал челюсть, что едва не раздробил зубы. Кара была права. Чем я мог помочь ей посреди отравленной чащи? Я даже не захватил никаких зелий из замка, в сознании тогда билась одна-единственная мысль: добраться до ведьмы как можно скорей.

Кара пронзила меня жестким взглядом.

– Мне не нужна твоя помощь, Бран. Не нужно от тебя ничего. Ума не приложу, что ты здесь забыл.

– Тебя.

Кара судорожно втянула в себя воздух. А я... я никогда еще не был так близок к тому, чтобы упасть на колени и молить о прощении. И плевать, что падать придется в гниль. Только что-то подсказывало – это не поможет.

С губ ведьмы сорвался тяжелый вздох.

– Не знаю, во что ты играешь... – устало начала она.

– Я не играю. – Пальцы сами сжались на ее запястье, но ведьма тут же отдернула руку.

Я мысленно выругался. Кара не доверяла мне. Больше нет. Что ж, проклинать за это я мог только себя. Но я надеялся, что за время, проведенное врозь, она хоть немного оттает и перестанет смотреть на меня так, будто я убил ее любимую кошку.

Но, судя по всему, моим надеждам суждено было завянуть и сдохнуть. Я недооценил бездну недоверия, которое Кара испытывала ко всем представителям мужского пола. Это недоверие было родом из детства. И первым мудаком, предавшим ее, был собственный отец.

Тот, кто прежде всего должен был показать ей, что такое быть защищенной, нужной, любимой. Вместо этого он причинил ей вред, заставил ее считать, что она недостойная, неправильная, ничтожная. Бесхребетный кусок дерьма!

В груди зародился рык. Клянусь Тьмой, если я когда-нибудь встречу этого ублюдка, он будет собирать свои зубы, кости и кишки по всему Вельдмарху!

Кипя от гнева, я не заметил, как Кара, вздернув подбородок, демонстративно прошла мимо, следуя за коброй-фамильяром. Грязно выругавшись, я тотчас сорвался с места.

– Ты куда?!

– Сам знаешь, – буркнула она в ответ. – Я должна снять проклятие. Позаботиться о брате.

– О брате... – эхом отозвался я. – Ну да. Как ты заботилась о своей матери, бабушке, моих слугах, обо мне.

Ведьма резко остановилась и, уперев руки в бока, обернулась ко мне. Мглистые глаза ее метали молнии.

– И что с того?!

Подавшись вперед, я бережно коснулся пальцами ее бледной щеки.

– А кто позаботится о тебе, мэй лэран?

Растерявшись от неожиданности, вместо того чтобы оттолкнуть меня, Кара оторопело приоткрыла рот. И мне тут же захотелось запечатать его своим, проглотить ее вздох, скользнуть внутрь языком, почувствовать, наконец, ее вкус, по которому я успел до смерти истосковаться. Неимоверным усилием я сдержал жадный порыв.

– Я... я справлюсь. – Она решительно распрямила плечи. – Сама.

Я качнул головой.

– Неправильный ответ. Это сделаю я. Теперь это всегда буду делать я. – И, прежде чем она успела мне возразить, я сжал пальцами ее подбородок, вынуждая глядеть мне в глаза.

– Знаю, что подвел тебя, – прошептал я. – Дьявольски облажался, я это понимаю. Я лгал, не оправдал твое доверие. Хотел использовать тебя. Да я настоящий мудак! Но я не притворялся, Кара. С тобой невозможно притворяться. Ты – как буря, водоворот, огненный вихрь. Ты мне всю душу вывернула наизнанку. Пробралась под кожу так глубоко, что даже если бы я захотел, не смог бы выжечь тебя оттуда. А я и не хочу. Мне нравится жить, ощущая тебя под кожей. Я готов вечность замаливать свои ошибки. Исправлять то, что натворил. Потому что мне больше никто не нужен. Только ты. И я не отступлюсь. – Заключив ее лицо в ладони, я прижался лбом к ее.

– Моя маленькая лунная ведьма. Мой соблазн. Мое пылкое любимое безумие. – Отстранившись, я вновь нашел ее глаза. Сейчас ее зрачки походили на две луны, затянутые облачной дымкой. – Я понял, почему Керидвен не упомянула мои чувства, когда наложила проклятие. Она просто знала, что перед тобой у меня не будет ни единого шанса.

Ведьма сморгнула.

– Она не могла знать...

– И тем не менее вот он я. Бесконечно, всецело твой. Когда я увидел тебя впервые, ты сказала, что ничего не собираешься красть. Но все равно украла. Мое сердце.

С губ Кары сорвался затаенный вздох. Вся ее холодность бесследно испарилась. В глазах стояли слезы. Тьма! Кажется, мне удалось пробить лед.

– И что мне делать с тобой? – хрипло прошептала она.

Я подался вперед и выдохнул прямо ей в губы:

– Все что захочешь.

Вздохнув, Кара обреченно качнула головой.

– Я иду убивать ведьму, Бран. Не думаю, что ты это переживешь.

Я выдержал ее взгляд, затравленный и мрачный, горький, как полынь.

– Если это действительно то, чего ты хочешь, я с радостью приму свою судьбу.

И в этот раз я не блефовал. Как последний больной ублюдок, я верил в то, что говорил. Хоть в глубине души и надеялся, что до этого не дойдет. Что ведьма говорила это из недоверия, обиды и упрямства. И когда дойдет до дела, она не решится отнять мою жизнь. И жизни моих подданных. Но сейчас, в этот самый миг, я заслуживал эти жестокие слова. Вряд ли Кара была способна ненавидеть меня больше, чем я ненавидел себя сам.

Опустив глаза, ведьма отступила, и я тотчас почувствовал холод и одиночество.

– Что теперь? – хмуро спросила она.

– Думаю, нам следует вернуться, – уверенно изрек я. – Ты ранена.

Но Кара отшатнулась.

– Нет! Мы одолели уже бо́льшую часть пути! Я не хочу сдаваться. Рана почти не болит. Припасов я захватила вдоволь. А нимбрия проведет.

Я тяжело вздохнул.

– Что ж, если ты чувствуешь, что готова сделать это, идем.

Кара решительно сжала кулаки.

– Я готова.

Глава 38. Кара

Мы следовали за нимбрией уже около часа, когда со всех сторон исподволь начал наползать туман. Он окутал лес подобно зыбкой дымке от костра. Кобра замедлилась, а потом и вовсе застыла, подняла голову, раздвоенный черный язык лизнул мутный воздух.

Я приблизилась к ней, силясь понять, что происходит. Догадка озарила подобно молнии.

– Ты сбилась с пути. Это все из-за тумана?

Повернув ко мне голову, нимбрия раздраженно зашипела. Видимо, я попала в точку. Камни проскрипели под подошвами сапог фейри. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять – он остановился рядом, слишком близко. Жар его тела согревал меня, как трепещущее пламя костра.

– Мы почти у цели, – тихо проговорил Бран. – А этот туман – колдовской, он сбивает со следа. Он опустился на поляну, где проходила свадьба, сразу после проклятия. Думаю, так ведьма решила защитить себя от любой возможной угрозы.

От низкого бархатного голоса фейри по коже побежали мурашки. Я кивнула, стараясь не выдать, как сильно он воздействовал на меня. Голова кружилась, и до дрожи в ногах хотелось обернуться к принцу, сплести руки за его спиной, прижаться щекой к надежной крепкой груди.

– И это еще не все, – продолжил Бран. – Один из клархов напал на наш след. Идем тихо. Неважно куда, сейчас главное с ним разобраться. Делаем вид, будто ни о чем не подозреваем. Усыпим его бдительность. Но будь начеку. Как только он бросится, мы его уничтожим.

Я снова кивнула, одновременно старательно прислушиваясь к ощущениям, и действительно затылком почувствовала взгляд. Однако он не таил в себе опасность, скорее любопытство, боль, кромешную тоску. Осознание того, кто именно выследил нас, заставило меня остановиться. Бран взглянул на меня недоуменно, и я придвинулась к нему, чтобы прошептать на ухо:

– Это Киллиан.

Я заметила, как от моей близости фейри затаил дыхание. Его кадык дернулся, потемневший взгляд без труда отыскал в полумраке мои губы. Я едва удержалась, чтобы не расплыться в довольной улыбке. Было приятно осознавать, что я влияла на него так же сильно, как и он на меня.

– Тогда нам придется оглушить его, – хрипло прошептал принц, – чтобы не помешал, когда мы придем за ведьмой.

Я отрицательно качнула головой.

– Думаю, он не причинит мне вреда. И тебе тоже, если я велю ему тебя не трогать. Быть может, даже проведет нас к Керидвен.

Бран кивнул, неохотно признавая мою правоту. Я окинула задумчивым взглядом его суровое целеустремленное лицо. Фейри путал мои мысли, сбивал с толку. Я заявила, что собираюсь уничтожить ведьму. Он знал, что это убьет его, и все равно вызвался мне помочь. Кто поступает так? Безумец? Или же тот, кто... безнадежно влюблен? Было ли его головокружительное признание правдой?

При мысли о том, как жизнь ускользает из темных глаз Брана, мне вдруг сделалось до невозможного тошно. Словно кто-то ткнул меня раскаленной кочергой. Я понимала, что не смогу этого сделать. Не смогу стать причиной того, что Бран и все его подданные погибнут.

Но в то же время я не могла признаться ему в чувствах сейчас, чтобы снять проклятие. И пообещать, что я буду его. Бран говорил, это должно быть искренне. А мое сердце сейчас корчилось от боли. Яд недоверия неистово жег его изнутри. Фейри обманул меня, использовал, предал. Как и другие мужчины до него. И для моей смертельно уставшей души это было слишком.

Я понимала, что мне нужно было сделать. Но не была уверена, что это получится. Поэтому я просто продолжала двигаться вперед. Не знаю, на что я надеялась. Быть может, на чудо? Что в решающий момент все как-то разрешится само собой? Мне хотелось одновременно дать себе подзатыльник, расплакаться и заорать.

Утробное рычание разрезало воздух, вмиг разогнав мысли, как стаю трепещущих мотыльков. Тело Брана с глухим ударом стукнулось о землю. Широкую грудь придавили мощные когтистые лапы. Костяная пасть кларха раскрылась, обнажив ряд острых кривых зубов. Из бездонной глотки рвался яростный рев. Капли крови, стекая по морде, падали вниз, разбиваясь об острые скулы принца.

Руки сами сжались в кулаки. Я решительно двинулась вперед, рявкнула что есть мочи:

– Киллиан!

Кларх застыл. Рычание оборвалось. Страшные челюсти намертво сомкнулись. Острая морда чудовища медленно повернулась в мою сторону, и взгляд жутких кровоточащих глаз впился мне в лицо.

– Киллиан... – Мой голос сорвался на хриплый шепот.

Проклятая тварь вздрогнула. Высокие уши опали, точно она стыдилась того, что собиралась сделать с Браном. В глазах, что словно вышли из кошмаров, проступила нестерпимая тоска. И в этот миг я увидела его, моего несчастного младшего брата в обличии кларха, а не лютое чудовище, служащее колдовской тьме. Всхлипнув, я приглашающе раскрыла руки.

– Кара! Осторожно! – попытался предостеречь меня Бран. – Он все еще...

Остальных слов я не расслышала, потому что в тот же миг Киллиан бросился ко мне. Но я даже не вздрогнула. Я чувствовала, в его поджаром теле не было намерения меня растерзать. Острая костяная морда ткнулась мне в живот. Пальцы сами зарылись в грубый серо-сизый мех. Из пасти кларха вырвался низкий протяжный вой.

– Я здесь, Киллиан. Я с тобой, – зашептала я, толком сама не понимая, что говорю.

Мой брат был жив, хоть и не походил на человека. Но проклятие могло отнять его в любой момент, превратив в ту жуткую тварь из гниющего мяса и костей. Я упрямо стиснула зубы. Ну уж нет. Я наизнанку вывернусь, но этого не допущу. Киллиан достаточно страдал и заслужил избавление!

Бран поднялся с земли и брезгливо поморщился, отряхивая одежду от грязи и гнили. Киллиан дернулся, повернул голову и оскалился, пытаясь вырваться из моей хватки. Но я держала его крепко.

– Перестань, – веско проговорила я. – Бран здесь, чтобы помочь. Он не желает мне зла.

Брат скалиться не перестал, но больше и не рвался впиться клыками в горло фейри.

– Мы должны отыскать ведьму, Киллиан, – пояснила я. – Но нам мешает этот проклятый туман. Ты ведь знаешь, где ее искать, не так ли?

Брат слушал внимательно. Его кроваво-красные глаза меня немного нервировали. По ним сложно было понять, о чем он думал. Кому он все же оставался верен, мне, его сестре, или его жуткой хозяйке.

– Пожалуйста, Киллиан, – отчаянно прошептала я.

Кларх шевельнул ушами и склонил морду в знак согласия. В душе надежда смешалась с безысходностью. Мне нужно снять проклятие, но я не уверена, что смогу. Если я решусь убить ведьму, то спасу Киллиана, но погибнет Бран и остальные фейри. А если я не успею снять проклятие вовсе, то все, кто стал его жертвой, навсегда останутся чудовищами, включая Киллиана. Ужас и паника сдавили мое горло невидимыми ладонями. И все, что я могла, лишь выдавить через силу:

– Тогда проведи нас к ней.

Глава 39. Бран

Брат Кары уверенно шел через лес. Мы двигались следом, только нимбрия отстала, колдовской туман пришелся кобре не по душе. Меня же не покидало ощущение, что мы добровольно идем в ловушку. Быть может, Каре и было легко довериться брату в обличии кларха, но я видел перед собой лишь чудовище и потому все время был настороже.

Возможно, для меня это был путь в один конец. Хотел ли я этого? Тьма, конечно нет! Понятие смерти для нас – что-то странное, неведомое, чуждое. Жизни фейри переходят из века в век.

А моя сейчас была в руках Кары. Я скользнул по ней взглядом, не поворачивая головы. Ведьма казалась решительной, целеустремленной. Оставалось надеяться, что она использует эту решимость для того, чтобы уничтожить только ведьму, а не меня и весь мой народ заодно.

Было ли безрассудным останавливать Кару, когда она уже почти произнесла те самые слова? Возможно. Но я тогда остро осознал: если она сделает это, а потом узнает, что я использовал ее, обманул, я потеряю ее навсегда. Да, выложить правду обо всем был большой риск. Однако я верил, что ведьма найдет в себе силы меня простить. Оставалось надеяться, что я не ошибся.

Внезапно кларх остановился. Шерсть на его загривке встала дыбом. Он злобно оскалился, обнажив острые клыки. Жуткие багровые глаза зорко вглядывались в туманный полумрак.

– Киллиан. – Голос Кары сочился напряжением. – Что там?

Ответом ей стал пронзительный треск покрытых гнилью ветвей. Листья всколыхнулись, и из-за деревьев выступили твари, которых я предпочел бы никогда не встречать. Хруст костей, гниющая плоть, бесконечный голод в глазах. Ротхи.

Кара невольно попятилась, ударившись спиной о мою грудь. Я обхватил ее за плечи, чтобы не дать упасть. Ладно, кого я обманываю. Она бы вряд ли упала. Я сделал это, чтобы хоть ненадолго ощутить тепло ее тела.

Свирепое шипение ротха резко вернуло меня к реальности. Я мысленно приказал себе собраться. Невозможность быть с ведьмой, очевидно, превращала меня в одержимого безумца. Я с ужасом осознавал, что готов был на все лишь ради одного ее прикосновения.

– Как клархи превращаются... в это? – выдохнула Кара, не подозревая о моих страданиях.

– Никто точно не знает, – ответил я, наслаждаясь возможностью быть с ней рядом. – Я полагаю, ими становятся лишь те проклятые фейри, чьи сердца легче подчиняются мраку.

– Рейв сказал, что они очень опасны, когда охотятся стаей.

Я кивнул.

– Они быстрее и сильнее клархов, и их чрезвычайно сложно убить.

– Что ж, – скрежетнула зубами Кара, сжав пальцы в кулаки. – Мы все равно попробуем.

Я довольно ухмыльнулся. Страх, что охватил ее при виде этих мерзких порождений тьмы, быстро отступил под напором решимости и ярости. Моя ведьма была ослепительным пламенем, бесстрашным диким созданием. Она никогда не сдавалась и не боялась замарать руки в крови. И за это я любил ее особенно сильно.

Рев ротхов вспорол воздух, когда они перешли от наступления к атаке. Желание закрыть Кару собой, чтобы уберечь ее от этих тошнотворных ублюдков, было нестерпимым, но страх получить от нее за это по ребрам и здравый смысл его пересилили. Моей ведьме не нужен был тот, кто станет решать за нее, ей нужен был равный.

Я выступил вперед, и мы ударили с Карой одновременно. Ленты дымчатой магии – мои черные, ее серо-сизые – стеганули ротхов по когтистым лапам. Твари зашипели, брызгая ядовитой слюной, но бросаться вперед не перестали. Тогда смертоносная сила Кары обрушилась на них мглистым туманом, но, казалось, их гнилой плоти все было нипочем.

– Невозможно убить то, что уже мертво, – сдавленно прошептал я.

– Тот ротх, что напал на меня... – сбивчиво выпалила Кара, не переставая защищаться, – Рейв отгрыз ему голову.

Я кивнул.

– Мы сделаем так же. Только используем магию вместо когтей. Вперед!

Я с трудом увернулся от лапы одного ротха, чудом уклонился от клыков другого – дьявольские уродцы были и впрямь неуловимы. Мои тени взвились в воздух, оплели разом несколько костяных шей, затянулись, дернули, сворачивая их с громким хрустом.

Рядом, свирепо рыча, сражалась Кара. Она орудовала сразу и магией, и ножом. Головы ротхов падали на землю, разбрызгивая гнилую кровь.

Одна из тварей задела меня и тут же поплатилась за это. Тени, распаленные моей яростью и болью, обвили костяные конечности и, дернув во все стороны, разорвали ее на части. Я остервенело ударил каблуком сапога по рогатому черепу, расколол его, вдавливая осколки в землю.

А когда обернулся, увидел, как одна из тварей накинулась на Кару со спины. Бросившись вперед, я выпустил магию и взревел от отчаяния, понимая, что не успеваю. Но в тот же миг к ведьме метнулась еще одна тень.

Утробно рыча, кларх врезался в ротха, сшиб его с ног, стремительно, молниеносно, и они покатились по земле. Истошный рев и лязганье зубов наполнили воздух. Внезапно кларх оказался сверху. Острые клыки сомкнулись на шее ротха, мгновенно раздробив гнилые позвонки.

Кара оглянулась, часто и тяжело дыша.

– Киллиан, – с душераздирающей нежностью выдохнула она.

Тот подошел к ней, слегка прихрамывая. Схватка с ротхами не прошла для него даром. Преданно ткнулся костяной мордой ей в живот, размазывая по одежде кровь, бегущую из глаз. И в этот момент я вдруг остро осознал, что передо мной не монстр, порожденный колдовством. Это действительно брат Кары, и мы могли ему доверять.

Внезапно, откуда ни возьмись, налетел ветер, разметав туман по сторонам, развеял его остатки по воздуху. Мы сгрудились втроем, ошалело озираясь. Вокруг нас раскинулась просторная поляна, за краем которой зияло черное ущелье. Поляна, с которой когда-то все началось.

Глава 40. Кара

Если все в Вороньем лесу было покрыто гнилью, то эта поляна точно застыла во времени, не тронутая проклятием. Она утопала в лесных травах, кожистых стеблях плюща, но больше всего было роз. Такихе же зловещих, колючих и синих, как в саду замка Вороньего Чертога.

Вдоль поляны в несколько рядов тянулись деревянные столы. За ними никто не сидел. За всеми, кроме одного, того, что стоял по центру. Я невольно подалась вперед, чувствуя, как Бран неизменно следует за мной.

Те, чьи жизни так жестоко оборвались в тот день, никуда не делись. Скрюченные тела короля и королевы фейри, с тусклыми коронами на выпуклых черепах, склонились над столом. Тела близких Керидвен тоже были здесь, иссохшие, скорчившиеся в предсмертных судорогах. А во главе стола застыли еще два.

Одно из них, как я поняла, принадлежало Слоану, брату Брана. Такое же высохшее и безжизненное, как и остальные. Я оцепенела. Каково было фейри видеть его таким? Мое сердце судорожно дернулось от боли, обливаясь кровью за них обоих. Повинуясь его беззвучному зову, я нашла ладонь Брана и с чувством сжала шершавые пальцы. Он тут же стиснул мои в ответ. И этот безмолвный жест говорил громче любых слов.

Приглядевшись, я поняла, что тело Керидвен отличалось от остальных. За столько лет оно почти не изменилось. Разве что кожа ведьмы была неестественно бледной, а волосы от времени потускнели. Глаза Керидвен были закрыты, неземное лицо казалось безмятежным. И невероятной красоты платье цвета роз, которые она так любила, обнимало ее тонкий стан.

Я склонила голову набок.

– А что, если мы ее сожжем? Вдруг это тоже сможет разрушить проклятие?

Бран покачал головой.

– Ты знаешь, что может его разрушить, – веско произнес он, поглядев на меня. – Но, если ты хочешь убить ведьму и спасти брата, сперва ее придется пробудить.

Конечно, я не хотела убивать ведьму, потому что это означало и его смерть, но и признаться фейри в чувствах я пока не могла. Проклятье, я так запуталась! Понятия не имела, что делать. Фейри, видно, истолковал мое молчание по-своему. Невесело усмехнувшись, он шагнул к кусту синих роз и осторожно отломил одну.

– Чтобы пробудить ведьму, нужна кровь. Так сказано в проклятии. И пролить эту кровь нужно, уколов палец о шип.

Бран протянул руку, предлагая мне вложить мою ладонь в его. Казалось, взгляд его беспросветных глаз видел меня насквозь, все мои сокровенные страхи и желания.

– Сочту за честь, – мрачно произнес фейри.

К горлу подступил комок, меня затрясло. Я хотела, пыталась выдавить слова признания, чтобы раз и навсегда покончить с этим, но сердце было не на месте, язык прилип к горлу. Тогда Бран сам коснулся моей руки.

– Я сделаю это так, что ты не почувствуешь боли, – прошептал он.

– Я не боюсь боли, – отрешенно отозвалась я. – Я к ней привыкла.

Бран сдвинул брови.

– Никто не должен привыкать к такому.

Я невесело улыбнулась.

– Ты тоже причинил мне боль.

Стиснув зубы, Бран подался вперед.

– Клянусь, что больше никогда этого не сделаю.

Я слегка запрокинула голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Столько чувств одновременно плескалось на дне его глаз: одиночество, тоска, раскаянье, страсть... Взгляд Брана скользнул ниже и остановился на моих губах. Воздух между нами точно раскалился. Изо рта фейри вырвался гортанный стон. А в следующий миг Бран уже целовал меня с силой ураганного шторма.

Я ахнула от неожиданности. Принц точно вновь завоевывал меня после расставания, после той отвратительной ссоры. Пальцы Брана стиснули мою талию, обжигая даже через плащ, будто ставили клеймо. Его язык танцевал с моим, пробуждая во мне дикий неконтролируемый голод и заставляя ноги предательски дрожать.

Помимо воли я отчаянно застонала. Тело Брана напряглось, как натянутая струна, и он прижался ко мне еще крепче, словно даже малейшее расстояние между нами было ему ненавистно. Как вдруг предупреждающее рычание Киллиана оторвало нас друг от друга.

Я уставилась на Брана, тяжело дыша. Его грудь тоже часто вздымалась и опускалась. Внезапно я осознала, что по указательному пальцу на моей правой руке расходилась ноющая боль. Воздев руку перед глазами, я недоуменно воззрилась на капли крови, сбегающие по пальцу к центру ладони.

– Хотел тебя немного отвлечь, – улыбнулся фейри, но эта улыбка, как и в самом начале нашего знакомства, не коснулась его глаз. – Чтобы сделать это незаметно. Но ты и «немного» – взаимоисключающие слова.

Я не смогла заставить себя улыбнуться в ответ. Мне хотелось кричать на него из-за этой дурацкой бравады и на себя – за нерешительность и слабость. И на жуткую ситуацию, в которой мы оба оказались.

Бран, видимо, вновь неверно истолковал мое молчание. Потому как он вдруг отступил от меня на шаг.

– Прости, я не должен был. Целовать тебя, обнимать. Это было глупо. – Он снова вымученно улыбнулся. – Не волнуйся, больше этого не повторится. А вскоре тебе и вовсе не нужно будет беспокоиться обо мне.

Я задохнулась от этих слов, точно он отвесил мне пощечину. Растерянность и оцепенение сменились злостью. Я подалась вперед, сжав кулаки. Не знаю, что я собиралась сделать. Наорать на него, ударить или вновь наброситься с поцелуями. Как вдруг поляну тряхнуло от неведомой силы.

Мы застыли, недоуменно озираясь. Взгляд упал на мою окровавленную ладонь, и я заметила, что несколько капель уже успели достигнуть земли, растекаясь по темным листьям роз, по пышным синим лепесткам.

– Кровь, – хрипло выдохнула я. – Она подействовала.

– Где Керидвен? – вместе со мной произнес Бран.

Мой лихорадочный взгляд метнулся к свадебному столу, и леденящий ужас прокрался в сердце. Ведьмы за столом не оказалось.

– Куда... – выдавила я. – Куда она подевалась?

Фейри открыл рот для ответа, но вместо этого так и застыл, темные глаза его расширились. Проследив за его взглядом, я тоже онемела, словно меня приморозило к месту. В проеме между деревьями застыла безмолвная фигура. Мне не нужно было обладать острым зрением фейри, чтобы понять, кто наблюдал за нами из полумрака. Вот она подалась вперед, и я с трудом подавила рвущийся из горла крик.

Перед нами стояла Керидвен. Вот только выглядела она теперь так, как будто не умирала. Щеки налились румянцем, серебристые волосы таинственно мерцали в свете луны. Яркие глаза такого же цвета глядели остро.

Хищно склонив голову набок, ведьма растянула полные губы в неестественной улыбке, от которой на моем теле, кажется, встали дыбом все волоски.

– Так-так, – промурлыкала она, хотя звук больше походил на урчание до смерти изголодавшейся твари. – Принц Бран. Как же долго я ждала встречи с тобой.

Глава 41. Бран

Я смотрел на Керидвен со смешанным чувством сожаления, отвращения и ненависти. Ее холодная красота рисовала перед внутренним взором давно забытые воспоминания. Я жалел, что не помешал тогда отцу с матерью расправиться с ее семьей. И одновременно ненавидел ведьму за то, сколько страданий мне и моему народу пришлось пережить из-за ее дрянного проклятия.

Взгляд ведьмы, голодный до мучений, прошелся по мне, явно подмечая каждую деталь: выпавшие перья, когти, плохо заживающие раны. Ее губы исказила кривая усмешка.

– Проклятие справилось лучше, чем я ожидала, – зло усмехнулась она. – Приятно видеть, что ты, Бран, теперь лишь жалкое подобие некогда могущественного принца фейри. – Керидвен скривилась, ничуть не скрывая омерзения.

Взгляд ее цепких льдисто-серых глаз переметнулся к Каре.

– А ты... ведьма. – Ее губы дрогнули в намеке на улыбку. – Одна из потомков. – Я чую в твоих жилах родную кровь. – Керидвен сдвинула брови. – Но отчего твои волосы и глаза такого странного цвета? И магия, что гудит в теле...

– Тоже странного цвета, – холодно отрезала Кара, скрестив на груди руки. – И за это, дорогая прапрабабушка, мне стоит поблагодарить тебя! Твое проклятие отравило мою магию и изуродовало облик. – Охваченная гневом, она ткнула пальцем в Киллиана, который, злобно оскалившись, все это время не сводил с Керидвен тяжелого свирепого взгляда. – Мой родной брат стал его жертвой и последние десять лет провел в этом гребаном лесу! Не думаю, что родные по крови должны так поступать друг с другом.

Керидвен виновато опустила глаза, вот только в этом жесте не было ни капли искренности.

– Я не знала, – с напускным сожалением выдавила она. – Не предполагала, что проклятие навредит моим потомкам. Мне очень жаль.

Но Кара лишь отмахнулась от ее жалких попыток извиниться.

– А жители деревни? Пусть ко многим из них я и не питаю теплых чувств, но это не значит, что я желаю им смерти. Знаешь, сколько их погибло в жутких мучениях, когда яд проклятых тварей отравлял их кровь? Желая отомстить королю и королеве фейри, ты обрекла на страдания и смерть десятки, сотни людей и существ!

В глазах Керидвен разгорелся лихорадочный блеск, который мне совсем не понравился.

– Мы можем покончить с этим раз и навсегда, – решительно изрекла она, подступив к Каре. – Ты и я, вместе. Две лунные ведьмы, ведь мы семья.

Кара скептически изогнула бровь.

– Как именно?

Острый, как лезвие ножа, взгляд Керидвен метнулся ко мне.

– Нам нужно довести начатое до конца. Убить принца фейри.

Я внутренне поежился. Голос ведьмы сочился ненавистью. Я, конечно, понимал: после того, что случилось, она не питала любви к представителям моего народа, но не думал, что именно ко мне ее ненависть так велика. Что-то здесь было не так...

Кара склонила голову. На лбу ее пульсировала жилка. Обычно это не предвещало ничего хорошего. Я не завидовал Керидвен.

– Ты предлагаешь убить Брана?

Ведьма кровожадно осклабилась.

– Не будет принца – не будет проклятия.

Глаза Кары неожиданно потемнели, из серо-сизых сделавшись почти черными.

– Ты ведь лучше моего знаешь – это не снимет проклятие. Но существа, ставшие его жертвами, погибнут.

Ведьма злорадно оскалилась.

– Вот и прекрасно! Давно пора извести их под корень!

Кара недоверчиво прищурилась.

– Ты действительно хочешь уничтожить всех фейри? И боггартов, брауни, пикси, келпи? Даже тех, кто не сделал тебе ровным счетом ничего?

– А какое мне до них дело? – рявкнула Керидвен, и лютая злоба исказила ее идеальные черты. – Я ведьма. Пусть сгинут вместе с этим ненавистным лесом, будь он трижды проклят!

Кара стиснула зубы так, что на ее скулах заиграли желваки. Она резко шагнула вперед, и теперь они стояли с Керидвен лицом к лицу.

– Я бы сказала, что ты, дорогая прапрабабушка, тронулась умом. Но это не совсем так. – Кара сдвинула брови, внимательно изучая ее. – Ведь все это время ты нагло врала нам. Ты не ведьма больше, нет. Керидвен мертва уже много лет. Ты – нечто иное, жуткое, темное, красивое снаружи, но гнилое внутри. Ты – лишь оболочка моей прапрабабушки. Проклятие не обошло стороной и ее саму. Но если существа в лесу превратились в клархов и ротхов, то ее постигла самая незавидная участь.

Я внутренне похолодел. Грудь сдавило так, что стало невозможно сделать вдох. Я понял, что собиралась сказать Кара, за мгновение до того, как она прошептала:

– Ты моррах, неупокоенный карающий дух, рожденный из тьмы и не ведающий покоя. Вот откуда в тебе эта одержимость страданиями, кровью и местью.

Существо, что притворялось ведьмой, зашлось сиплым леденящим сердце хохотом.

– Долго же ты соображала, дорогая праправнучка, – язвительно прошипело оно и, отбросив притворство, принялось меняться на глазах.

Глава 42. Кара

Красивые правильные черты лица Керидвен заострились, щеки впали, обозначив угловатые кости. Глаза потеряли живой блеск, серебристые зрачки налились красным, сосуды проступили острее, длинные, как мерзкие красные черви. Мерцающие волосы потускнели и теперь походили не на лунный свет, а на блеклую серую паутину. Свадебное платье поблекло и обветшало. Зубы во рту заострились, уродливо оттопыривая тонкие губы. Пальцы обзавелись кривыми черными когтями. А магия, что сочилась с них, теперь походила на грязь.

Смерть и собственное проклятие превратили Керидвен из ведьмы в злобного духа места, отравленного ядом мучительной смерти и жаждущего лишь причинять страдания и убивать. Но, в отличие от призраков, моррахи были наделены плотью. Если прежде где-то в глубине моей души еще тлела надежда на то, что под толстым слоем ненависти, страданий и боли сущность моей прапрабабушки была жива, теперь она угасла насовсем.

Моррах безмолвно пожирал нас с Браном голодным безумным взглядом. Как вдруг, резко запрокинув голову, он не то заревел, не то завыл. И вой этот был очень похож на зов...

На несколько дьявольски напряженных мгновений Вороний лес затопила давящая тишина. А потом ее расколол резкий пронзительный треск. Это ломались ветки кустов и деревьев под напором тех, кто спешил на призыв морраха. Мерзкий хруст суставов ударил по ушам. К поляне стекались ротхи.

Охваченная ужасом и смятением, я столкнулась с тяжелым взглядом Брана, и в тот же миг плечо обожгла резкая боль. Я вскрикнула, застигнутая врасплох, но тут же ярость во мне пробудилась, подняла голову, как змея, которую пнули палкой. Гребаный моррах, воспользовавшись нашим замешательством, ударил исподтишка.

Бран заревел что есть мочи, словно ранили не меня, а его. Мрачные глаза фейри, грозя скорой расправой, затопила тьма. Теневые ленты магии устремились к кровожадной твари, черными ручьями струясь по земле. Но моррах, отбив их собственной магией, зашелся тихим сиплым смехом. С его острых когтей капала кровь. Моя кровь.

Кривые жилистые пальцы морраха потянулись к его безобразному рту, и тут же длинный раздвоенный язык выскользнул наружу и жадно слизал кровь до последней капли. Тело чудовища задрожало, глаза закатились, точно ничего вкуснее он не пробовал в жизни.

Содрогнувшись от отвращения, я внезапно остро осознала одну вещь. Если этой твари дать волю, она не только высосет из нас с Браном всю кровь, но, разорвав нас на части, сожрет мясо, жилы и кости и будет жрать, пока не останется ничего. И она не остановится, пока не захватит весь лес. А потом, верней всего, наведается и в деревню... А этого я допустить не могла.

Вскинув руки, я дала волю своей проклятой магии. Она выплеснулась наружу, злая, голодная и жаждущая убивать. И в тот же миг ротхи ворвались на поляну. Их гнилые зубы заклацали как капканы, норовя впиться в меня, Брана и Киллиана.

Я хлестнула одну из тварей, перебив ей лапы, затянула сизую ленту на шее другой, дернула резко, наслаждаясь громким треском дробящихся костей. Воздух разорвал ее предсмертный вой. Моррах предостерегающе зашипел и зацокал скользким языком.

– Вот, значит, как ты поступаешь с родной кровью, ведьма? – прорычал он, брызгая слюной. – Плюешь на наследие ведьм, на память предков, защищая принца неблагих фейри. Тех самых фейри, что веками ненавидели ведьм и людей, убивали их, продавали как скот.

– Не все ли тебе равно? – недобро усмехнулась я. – Ты больше не ведьма. Так что хватит заговаривать мне зубы. Я могу обращаться с тобой так, как захочу.

Я ударила наотмашь, серо-сизые ленты магии хлестнули тварь по лицу. Та зашипела, скаля острые зубы, не оставляя попыток меня достать. Отчаяние подступило к горлу. Проклятая тварь не оставляла мне другого выхода, кроме как уничтожить ее. И в то же время я понимала, что ни за что на свете этого не сделаю. Не ценой жизни Брана и его подданных.

Будь существо передо мной действительно ведьмой, я бы оглушила ее, связала по рукам и ногам. Сохранила бы ей жизнь, пока мы с Браном не утрясем наши разногласия. Но морраха нельзя было лишить сознания, не лишив жизни. И поэтому злобная тварь продолжала наседать, а я отбивалась и уворачивалась, гадая, насколько еще меня хватит.

Одежда пропиталась кровью. Пот, выступивший на лице, щипал глаза и застилал взор. Очередной удар обжег спину меж лопаток, сорвав с губ исступленный вопль. Бран ответил на мой крик яростным рыком. Тени разметали в стороны пятерых ротхов, но еще больше тварей подступили к фейри, не давая ему прорваться ко мне.

Вокруг меня этих ублюдков собралось не меньше. Вдобавок приходилось сражаться с проклятым моррахом. Не на такую битву я рассчитывала, когда Бран днем и ночью гонял меня в Боевом зале до седьмого пота.

Я полагала, что буду сражаться с противником один на один. С ведьмой, а не моррахом, которому, казалось, все удары были нипочем. И все же я справилась. Земля вокруг была усеяна костями и черепами моих жертв, словно мы раскопали древний могильник и теперь топтались на останках несчастных, что были захоронены в нем.

Я вырвала хребет у очередного ротха, увернулась от клыков другого, отделив его уродливую голову от тела, взмахнула рукой, чтобы уничтожить третьего, но резкий удар в живот выбил из меня весь воздух, и я рухнула на спину, беззвучно разевая рот, словно рыба, выкинутая на лед.

Когтистые пальцы морраха до крови впились мне в кожу, обездвижив руки и ноги. Мерзкий ублюдок навис надо мной, злорадно скаля острые зубы.

– А сейчас, ведьма, ты умрешь.

Глава 43. Бран

Когда я увидел, как моррах прижал Кару к земле, впившись в ее тело когтями, мир потонул в красном мареве. Ярость, столь неистовая, что у меня предательски задрожали руки, захлестнула меня с головой. Мои тени ударили во все стороны, разорвав ротхов, что окружили меня, на части. Окровавленные куски тел попадали на землю, огласив зловонный воздух тошнотворными шлепками.

Я преодолел расстояние до Кары одним невозможным броском. Когтистые пальцы морраха теперь сжимали ее тонкую шею, вызвав во мне жгучее желание растерзать ублюдка на месте, и плевать, что это убило бы и меня. Но куда более важным сейчас было оторвать его от Кары.

Мои тени, заострившись, подобно летящим кинжалам, врезались в его мерзкое тело, отбросив морраха на спину и пригвоздив к земле. Он отчаянно задергал костлявыми конечностями, как мерзкий паук, пришпиленный иголками. Жуткий урод был чрезвычайно силен. У меня едва хватало сил, чтобы продолжать двигаться, одновременно удерживая его на земле.

Я подхватил Кару под руки, впился лихорадочным взглядом в ее лицо. Она закашлялась, перемазанная гнилью и землей, отчаянно цепляясь за меня холодными пальцами. Я сокрушенно смежил веки, баюкая ее как ребенка. Жива. Я не опоздал.

– Тсс, тише, – бессвязно шептал я, толком не понимая, кого успокаивал, себя или ее. – Ты в безопасности, я держу тебя.

Кара с трудом кивнула, отчаянно силясь подняться на ноги. Я помог ей, и тут же вздрогнул, когда обезумевший вопль морраха сотряс лес. Тварь пыталась вырваться, а у меня почти не осталось сил, чтобы ее сдержать.

Я обернулся к ней, с горечью осознавая, что это момент, которого я так боялся. Решающий момент. Моррах был кровожадным чудовищем, что восстал из останков юной несчастной ведьмы, чьего возлюбленного, моего брата, наши родители отравили на ее глазах. На мерзкой свадьбе, которая должна была стать самым счастливым днем их жизни, а в итоге обернулась жутким кошмаром. И кошмар этот слишком затянулся. Настало время с ним покончить.

Я был обязан этим ей и Слоану. И моим бедным подданным, что годами скитались по лесу, безвозвратно теряя себя. И если Кара не могла признаться мне в чувствах и снять проклятие, освободив нас, то стоило поставить точку хотя бы так. Все равно сопротивляться у меня больше не осталось сил. Проклятие выжгло из меня саму душу. Я, мать его, дико, смертельно устал.

Может быть, именно такой участи я и заслуживал. Я знал, что родители что-то затевали, но ничего не предпринял. Ведь Слоан любил меня. Единственный из нашей больной испорченной семьи. А я эпически облажался. Подвел его так, как никто и никогда. Мои невежество, высокомерие и тупость стоили моему брату и его невесте жизни. Так какое право после этого жить имел я?

Взбешенный моррах рванулся что есть мочи, я захрипел, чувствуя, как тени истончаются, переставая меня слушаться. Кровь текла из ран на моем теле, которые и не думали заживать, и вместе с ними из меня, казалось, вытекали остатки сил. Не выдержав, я издал не то стон, не то рык.

– Убей его, Кара! – проревел я. – Я не смогу удерживать его дольше.

Я думал, она возмутится, заспорит, но ведьма, пронзив меня яростным взглядом, ударила без лишних вопросов. Я напрягся, невольно зажмурившись и готовясь к худшему. Но отчего-то смерть не спешила прибрать меня к рукам. Вскинув голову, я недоверчиво оцепенел.

Морраха теперь удерживали на земле не только дымчатые лезвия моих теней, но и серо-сизые смертоносной магии Кары.

– Почему ты не научил меня этому трюку? – Она с вызовом изогнула бровь. – Острые сгустки магии, это же гениально!

Я устало вздохнул.

– Кара...

– Я не стану его убивать! – вдруг рявкнула она, разом растеряв всю игривую дерзость. – Я не намерена приносить в жертву ни тебя, ни твой народ. И ты, должно быть, сошел с ума, если просишь меня о таком!

Взгляд Кары, казалось, прожигал меня насквозь. Но помимо ярости и обиды в нем крылось что-то еще. То, на что я не смел и надеяться. Кара шагнула ко мне, протянув руку, словно испытывала острую потребность прикоснуться ко мне. Как вдруг из полумрака к ней с рычанием бросился ротх.

Я не раздумывал ни секунды. Тени снова взметнулись, обвились вокруг отвратительной твари и сжали ее до тошнотворного хруста. Костлявое тело рухнуло на землю бесформенной кучей. Но то, что я увидел, заставило мое сердце сжаться от леденящего ужаса.

Ротх успел ударить Кару, отбросив ее назад, прямо в зияющую пропасть ущелья. Миг – и она скрылась из виду.

Никогда еще я не передвигался столь стремительно. Изнеможение и раны были благополучно позабыты. Я чувствовал, как крылья чесались под кожей, пытаясь вырваться на волю, но не могли. Как видно, проклятие отняло у меня их насовсем. Но тени были еще при мне.

Я рухнул на землю, впившись пальцами в выступающий камень на краю ущелья. Мои тени, непривычно бледные и тонкие, рванули вниз, пока глаза отчаянно следили за стремительно падающей крошечной фигуркой. Ленты магии обвили ее так плотно, как могли, и, прервав падение, принялись поднимать.

Несколько секунд, прежде чем я смог дотянуться до Кары и сжать ее хрупкие пальцы, которые она протягивала мне в ответ, показались мне вечностью. Непроизвольный вздох вырвался из моей груди. Теперь я ее точно не уроню, чего бы мне это ни стоило.

Вцепившись в руку Кары изо всех сил, я неотрывно смотрел в ее дымчатые глаза и видел бушующий в них страх. Она боялась, что я не справлюсь, разожму пальцы, отпущу, понятия не имея, что я буду тащить ее, раздирая руку о камни, истекая кровью, невзирая на боль, но ни за что на свете не отпущу.

Я мысленно проклял всех мудаков, что предавали ее, сдавались, подводили, отказывались от нее, бросали в одиночестве в самую трудную минуту и вели себя, как ничтожные ублюдки, когда помощь нужна была ей больше всего.

– Я не оставлю тебя, мэй лэран, – произнес я уверенно. – Ни-ког-да. Даже думать не смей. Скорее умру. – Я говорил твердо, давая понять, что речь не только о том, что происходило сейчас. – Ты для меня, Кара. Это всегда была ты, моя маленькая лунная ведьма. Ты – моя, а я – твой. И ты больше не будешь противостоять тьме этого мира в одиночестве. – И, воззвав к остаткам сил, я резко дернул Кару на себя, и мы вместе упали на землю.

Ведьма тяжело дышала, не сводя с меня пылающего взгляда. Я приподнялся, отчаянно желая коснуться ее бледного лица. Как вдруг жгучая боль скрутила все мое существо. Я задохнулся, не в силах даже закричать. Глаза Кары в ужасе расширились, когда ее взгляд метнулся к моей груди. Черные когти морраха торчали из нее, проткнув меня насквозь.

А потом тварь позади меня отдернула руку, и я рухнул на спину, захлебываясь кровавым кашлем и смутно осознавая, что тело вдруг сделалось непослушным, вязким, чужим. Кара склонилась надо мной, вцепившись дрожащими пальцами в плечи, ощупывая меня лихорадочным взглядом.

– Твои раны... Почему они не заживают?

Моррах, наблюдая за нами со стороны, зашелся сиплым безумным смехом.

– Он превращается в человека, потому и не заживают. В нем почти не осталось магии. – Мерзавец больше даже не пытался нас остановить, понимая, что все и так было кончено.

Внезапно жгучая боль скрутила пальцы на левой руке. В глазах потемнело, и я взвыл во все горло. В глазах Кары бился неподдельный ужас. Она бережно обхватила мое запястье и побледнела.

Я скосил глаза, хоть и без того уже понял, что произошло. На моей левой руке не осталось когтей, на их месте сочилась кровью израненная плоть. Во рту вдруг сделалось солоно, я вновь закашлялся, плюясь кровью, с горечью осознавая, что вместе с ней выхаркал и свои клыки.

Взгляд Кары, затравленный, как у смертельно раненного зверя, переметнулся от моей окровавленной груди к волосам, потом к земле. Она медленно подняла руку, в ее пальцах темнело воронье перо.

– Предпоследнее, – чужим голосом прошептала она.

Я едва заметно кивнул, мучительная боль сковала меня, подобно раскаленным цепям.

– Я больше не фейри.

Кара стиснула зубы. Ее предгрозовые глаза отыскали мои. И я невольно залюбовался, в очередной раз дивясь тому, как прекрасна ведьма в ярости и гневе. Подавшись вперед, она сжала мое лицо в ладонях.

– Ты не уйдешь! – почти по-змеиному прошипела она. – Ты только что пообещал.

Я выдавил из себя кривую усмешку.

– Я имел в виду немного не это.

– Плевать! – жестко отрезала она.

Луна выглянула из-за туч, озарив ее решительное лицо. Тонкая кожа ее замерцала, точно подсвеченная изнутри, делая Кару похожей на богиню из древних легенд.

– Я твоя, – твердо произнесла ведьма.

Мои глаза расширились от осознания того, что она собиралась сделать.

– Эта клятва... – ошалело выдохнул я. – Фейри заключают союзы не как люди. Она на всю жизнь.

Алые губы ведьмы тронула улыбка.

– Вот и хорошо. Потому что я хочу провести ее с тобой. Я люблю тебя, Бран. Ты – мой.

– Я – твой, – повторил я завороженно, точно в бреду.

Кара довольно кивнула.

– И я, дьявол побери, никому тебя не отдам! Даже смерти. – И, прижавшись ко мне, она запечатала мои губы своими.

Я смутно слышал, как в исступленной ярости заревел моррах, запоздало осознав, что произошло. Сладкий вкус ведьмы, ее соблазнительный запах – вот все, что сейчас было мне нужно.

Как вдруг мое тело охватила странная дрожь. Кара, верно, тоже почувствовав это, тотчас отстранилась. И я чуть не взвыл от тоски, так скоро лишенный ее тепла. Хотя мне сразу захотелось взвыть уже по другой причине.

Я содрогнулся, выгнувшись до упора, точно через тело прошел разряд молнии. Сперва решив, что магия фейри покинула меня и, стало быть, я сейчас умру. Но когда напряжение схлынуло, ушла и боль. Дышать стало легче, я вновь почувствовал силу, а черные тени просочились сквозь кожу, струясь по земле.

Резко сев, я обалдело уставился на пальцы, которые теперь, в полуформе, привычно оканчивались черными когтями. Осмотрел тело, отметив, что раны волшебным образом затянулись. Ощупал изнутри зубы, без труда отыскав острые клыки. Пальцы Кары вдруг утонули в моих волосах. Я с надеждой взглянул в ее глаза.

– Твои перья, – с благоговением прошептала она. – Они на месте. Ты снова стал... собой.

Я в изумлении уставился на Кару, потому что она...

– Не я один, – хрипло выдохнул я.

На лице Кары читалось непонимание. Тогда я накрутил на палец ее серебристый локон, подняв его к ее лицу. С губ ведьмы сорвался недоверчивый вздох.

– А мои глаза? – с надеждой прошептала она.

Я кивнул.

– Они серебристые, как самый чистый лунный свет.

Не выдержав, Кара прикрыла ладонью рот. По щеке сбежала слеза, и я тотчас стер ее пальцем.

– Теперь ты так похожа на маленькую себя, – не удержавшись, выдохнул я.

Кара недоуменно нахмурилась.

– Откуда ты... – как вдруг в ее взгляде промелькнуло осознание.

– Это был ты... – догадалась она. – Ты спас меня той ночью.

Я кивнул.

– Я увидел вас глазами воронов, но не успел добраться раньше клархов. Когда я пришел, один из них уже исчез в чаще с твоим братом. Я пытался отыскать его после, но было уже слишком поздно. – Я виновато вздохнул. – Другой же кларх собирался добить тебя. Я стянул твои раны тенями, как смог, чтобы ты не истекла кровью. Но я не целитель, поэтому у тебя и остались шрамы.

– Поэтому они такие черные, – недоверчиво прошептала она. – Я думала, это из-за проклятия.

Я тяжело вздохнул.

– Прости, что это послужило поводом для насмешек.

Кара отчаянно затрясла головой.

– Наплевать! Ты спас мне жизнь! И все это время со мной была частичка тебя...

Я не сдержал глуповатой улыбки, испытывая неистовую радость, что она видела это именно так.

Как вдруг мою кожу в области сердца охватило странное жжение. Я проворно развязал тесемки рубахи, заметив, что Кара делала то же самое со своей.

– Что это? – сорвалось с ее губ при виде собственной кожи.

На ней чуть выше груди темнел парящий ворон, оплетенный тонкими веточками терновника. Взгляд Кары метнулся к моей груди. Холодные пальчики коснулись кожи.

– Луна, – зачарованно произнесла она. – Луна в окружении терновника. – Она с надеждой взглянула в мои глаза, уже подозревая ответ. – Что это значит?

Протянув руку, я, наконец, смог коснуться ее прекрасного лица.

– Это значит, что мы предназначены друг для друга. Это отметины нареченных, мэй лэран. Наши жизни теперь едины, моя маленькая лунная ведьма. И твоя станет такой же долгой, как моя. А эти слова, которыми я не могу перестать тебя называть, означают «моя единственная».

Теперь уже слезы побежали по щекам Кары. Не скрывая рыданий, ведьма бросилась в мои объятия. Я прижал ее к себе, почувствовав, что и сам едва не готов расплакаться.

Отстранившись, Кара недоуменно сдвинула брови.

– Выходит, все эти годы ты знал, что я твоя нареченная?

Я покачал головой.

– Нет, ты была слишком мала. Твоя магия еще не пробудилась. Я понял это лишь когда встретил тебя во второй раз.

Ведьма понятливо кивнула. Внезапно до нашего слуха донесся глухой исступленный стон.

С трудом оторвавшись друг от друга, мы резко поднялись. В нескольких шагах от нас на земле во весь рост растянулся моррах. Кожа уродливой твари почернела и осыпалась, как сухая рыбья чешуя. Красные глаза поблекли и провалились в глазницы. Кости истончались, обращаясь в прах. Миг – и чудовища не стало.

Волна неведомой силы прокатилась через лес, меняя его до неузнаваемости в мгновенье ока. Гниль на земле и деревьях выцветала, оставляя под собой привычную черную землю и корявую кору. Откуда ни возьмись налетел ветер, рассеивая висящее в воздухе тошнотворное зловоние.

– Проклятие пало, – потрясенно прошептала Кара, не переставая в изумлении озираться.

– Мы сделали это, – судорожно сглотнул я.

– Кара... – раздался чей-то хриплый нетвердый голос, заставив нас разом обернуться.

Посреди чащи застыл юноша. Он был очень худым, изможденным, грязным и совершенно нагим. Длинные волосы, ниспадая по его острым плечам, серебрились в холодном лунном свете. Осознание того, кто стоял перед нами, ударило меня в грудь, словно стрелой. Видимо, Кара поняла это одновременно со мной. Потому как с ее губ сорвалось едва слышное ошеломленное:

– Киллиан...

Пальцы сами отыскали застежку моего плаща. И, бросившись вперед, я накинул его парню на плечи. Тот вздрогнул, одарив меня странным, диковатым взглядом. Кара, судорожно всхлипнула и, что есть мочи кинувшись вперед, заключила брата в крепкие объятия.

Несмотря на то, что он был на голову выше, будучи ослабленным и отощавшим, он буквально утонул в ее руках. Я наблюдал со странным щемящим чувством. Часть меня была безумно счастлива за мою маленькую ведьму – она так сильно любила брата. Мучилась все эти годы из-за того, что с ним случилось, винила и изводила себя. И я был рад, что парнишка выжил. Они были так похожи с Карой. Те же серебристые волосы, изящные черты лица, большие ясные глаза. И серьезность в них, слишком мрачная для столь невеликого возраста.

Но часть меня оплакивала собственного брата. Я знал, что он умер от яда, но все эти годы не переставал надеяться, что, быть может, если проклятие падет, это вернет и его...

Я глубоко вздохнул, отгоняя мрачные мысли, и вновь поглядел на Кару и Киллиана. Ведьма же посмотрела на меня в ответ. Ее глаза раскраснелись, лицо было мокрым от слез. Видно, почуяв мое смятение, она шагнула ко мне, взяла меня за руку и обернулась к брату.

– Киллиан, это Бран. – Она нервно закусила губу. – Вы уже встречались.

Парень неловко кивнул.

– Я... по-помню. – После вечности, проведенной в теле чудовища, слова давались ему с трудом.

– Ты почти одолел меня в схватке, – проговорил я, имея в виду тот раз, когда он напал на нас в лесу.

Киллиан неловко переступил с ноги на ногу, восприняв слова за недовольство. Но я протянул ему руку и ободряюще улыбнулся.

– Рад знакомству. Кара много говорила о тебе. Ее семья – это и моя семья тоже.

Киллиан устремил на меня долгий недоверчивый взгляд, но руку все-таки пожал. Движение было слабым и неуверенным, и я осознал, что он делал это впервые в жизни. Взгляд парня скользнул по преобразившемуся лесу.

– Что? – спросил я.

– Не верится, – с трудом прошептал он. – Что все по-позади.

Кара сжала его пальцы, в ее серебристых глазах стояли слезы.

– Идем, – тепло прошептала она. – Я отведу тебя домой.

Я двинулся следом, не в силах отвести от них взгляд. Я видел в них образы детей, которыми они были когда-то. Хрупких и уязвимых, но одновременно невероятно сильных и несгибаемых. Они выжили, пройдя через ад, и спасли не только друг друга, но и меня, всех, кто стал жертвой проклятия.

И в этот миг я мысленно поклялся, что, что бы ни случилось в будущем, я всегда буду рядом и больше не позволю никакому злу им навредить. Я, принц неблагих фейри, всю свою жизнь ненавидевший ведьм, был теперь готов умереть за них.

Глава 44. Кара

Окутанная светом десятков свечей, я изучала в зеркале свое отражение, затаив дыхание. Шелковистые серебристые волосы, уложенные в искусную прическу, и такие же серебристые глаза. Столь яркие, словно они впитали лунный свет. Я не узнавала себя. Особенно в этом необыкновенном свадебном платье.

Тонкий корсет в виде змеиной кожи, дымчато-серый с черными прожилками, плотно облегал тело, эффектно подчеркивая грудь. Пышная невесомая юбка из тонкого льна белых, сизых, серых и черных оттенков походила на густой туман, что окутывал лес поутру. И по задумке пикси, что трудились над этим платьем не один день, служила отражением теневой магии Брана и моей собственной силы: ее прошлого, когда она была отравлена проклятием, и настоящего, когда она наконец-то обрела привычный лунным ведьмам цвет.

Я словно утопала не в сказочно прекрасном платье, а в нашей обоюдной силе, в том, что составляло нашу с Браном суть. Пальцы, чуть подрагивая от волнения, сжимали холодные стебли белых и черных калл, перевязанных серебристой лентой, – свадебный букет моей мечты.

Пикси, хлопотавшие над моим обликом не один час, превзошли себя. Сами они теперь тоже выглядели иначе. Их тусклые рваные крылья налились силой, сделавшись крепкими и блестящими. Блеклые волосы напитались оттенками лесных ягод и цветов.

С того дня, как мы одолели морраха и ротхов, прошел почти месяц. И за это время наша жизнь изменилась до неузнаваемости. Клархи и обитатели замка обрели свой привычный облик. Да и сам замок переменился. В него словно заново вдохнули жизнь.

Двери распахивались прежде, чем я успевала коснуться ручки. Свечи зажигались сами, стоило мне войти в комнату. Нужные предметы всегда оказывались под рукой. И, конечно, теперь замок слушался Морврана с полуслова, как преданный, но виноватый пес, что подвел хозяина.

Синие розы увяли, засохнув прямо на корню. Под бдительным руководством дворецкого пикси и гоблины медленно возрождали сад. Теперь в нем появились не только волшебные цветы фейри, но и целебные травы, которыми пользовались ведьмы, а также мои любимые каллы.

Лес, очищенный от колдовской скверны, расцветал день ото дня. Серая мгла над ним развеялась. Реки и озера больше не источали зловоние, вновь сделавшись прозрачными, словно слезы младенца. Звери и птицы потянулись в чащу, привлеченные ароматами спелых грибов, лесных орехов и душистых ягод.

Когда мама впервые увидела Киллиана на пороге нашего дома, то едва не лишилась чувств. Бабушка схватилась за сердце, и мне пришлось отпаивать обеих успокаивающим чаем с мятой, ромашкой и чабрецом. А потом были слезы, много счастливых слез, крепких объятий и теплых сердечных слов.

Под любящими взглядами двух заплаканных женщин Киллиан терялся, смущался и краснел, от волнения позабыв все слова, которые знал. В ответ на расспросы и причитания матери с бабушкой он лишь фыркал, мычал и робко улыбался. Глядя на них, я тоже украдкой вытирала невольные слезы.

С того дня брат уже сильно переменился. Первое время мама с бабушкой ходили с тарелками за ним по пятам. И каждая старалась приготовить блюдо повкусней, чтобы уговорить отощавшего Киллиана съесть еще кусочек. Их стараниями к концу третьей недели мясо на его костях немного наросло.

Я в шутку дула ему в лицо, изображая радость, что его больше не сносит ветром. А он делал вид, что сердится, забавно поджимая губы. Никогда прежде мое сердце не знало столько любви: к Киллиану, моей семье и Брану. И, конечно, к моему фамильяру – нимбрии, которая всюду следовала за мной. Я дала ей имя Немаэ́н, что в переводе с языка фейри означало «неистовая».

Первую неделю я провела дома с братом, пока Бран налаживал дела в неблагом Дворе. Ко мне он, конечно, приходил каждый день, чтобы украсть поцелуй-другой, а то и сорвать с губ протяжные стоны, когда мы предавались страсти, укрывшись за Смоляными скалами.

Однажды за поцелуями у садовой калитки нас застал Лейн. У него чуть глаза не лопнули. Брану одного взгляда хватило, чтобы понять, кто перед ним стоял. И пока мой бывший жених оправлялся от шока, фейри в два счета оплел его теневыми лентами и с такой силой приложил о забор, что тот захлебнулся сиплым кашлем. А когда Лейн поднялся с земли, хромая на ушибленную ногу, принц что-то прошептал ему на ухо, и парень сделался бледным как мертвец, а по его штанам расползлось уродливое желтое пятно. С тех пор он даже дышать в мою сторону боялся.

На второй неделе Бран попросил у моей матери благословения на наш союз, которое та с радостью дала. А потом, как и подобает, опустился на одно колено и задал самый важный вопрос. Конечно, я сказала да. И фейри надел мне на палец изумительное кольцо из черного серебра.

Его ободок был украшен вкраплениями из лунных камней, а по центру, рассеивая отточенными гранями тающий серебристый свет, возвышался крупный алмаз. Тем же вечером принц заявил, что в замок мы возвращаемся вместе. Я попыталась упросить родных отправиться с нами, но они наотрез отказались, пообещав, что будут меня навещать.

В честь избавления от проклятия Бран решил устроить в лесу торжество, пригласив на него не только существ, но и жителей Туманного Угла, тех, что относились ко мне с приязнью, – тем самым положив окончание многовековой вражде между фейри и людьми. А во время торжественного пира должны были состояться наша свадьба и коронация.

И вот я здесь, в нашей с Браном спальне, смотрю на свое отражение, не в силах поверить, что этот день наконец настал. Хотя правильнее будет сказать – вечер. Столь грандиозные застолья неблагие фейри устраивали только по ночам.

Звук знакомых шагов резко вернул меня к реальности. Теплая широкая ладонь легла на пояс, скользнула дальше, на живот, прижав меня спиной к стене из твердых рельефных мышц. Из отражения в зеркале на меня с обожанием смотрели страстные черные глаза.

Бран склонил голову, коснулся губами обнаженной шеи, вызывая волну мурашек.

– Как же мучительно сладко ты пахнешь, мэй лэран, – гортанно, с придыханием, прорычал он.

По моей спине пробежала дрожь, ноги вмиг сделались чужими, а в животе затрепетали мотыльки. Взгляд Брана скользнул по моему телу в отражении, и глаза его, и без того темные, превратились в колодцы тьмы.

– Ты выглядишь... Как королева фейри.

Я закусила губу, польщенная его комплиментом.

– А ты как король, – не растерялась я, и, проклятье, я имела в виду каждое слово.

В черном костюме, подчеркивавшем его широкие плечи, крепкую грудь и узкую талию, он походил на роскошную статую, образец идеального мужского тела, сотворенный искусным мастером вроде Сайласа.

Его смоляные волосы были красиво уложены и мерцали, как полночные звезды. Меня так и подмывало запустить в них пальцы.

– Не смотри на меня так, – предостерегающе рыкнул Бран.

Я дерзко изогнула бровь, прекрасно понимая, что он имел в виду.

– Это еще почему?

– Потому что когда ты это делаешь, я теряю контроль, – хрипло прошептал он. – И если немедленно не перестанешь, мы отправимся не на свадьбу, а в кровать, где я часами буду боготворить твое роскошное тело, заставляя тебя стонать так громко, что тебя услышат не только во всем замке, но и во всем моем никчемном Дворе!

От столь откровенных слов и тепла его крепких рук в сердце вспыхнул томительный жар. Опалив меня изнутри, он ухнул вниз, отдаваясь тянущей сладостью в сокровенном местечке между ног.

Бран втянул носом воздух, почуяв мое возбуждение. Его хватка на моем теле стала более властной и жесткой.

– А ты была бы не против, да? Моя маленькая несносная ведьма...

Ощутив спиной его твердость, я с трудом подавила рвущийся из горла стон. С тех пор как мы с Браном отбросили недоверие и признали силу наших обоюдных чувств, я не могла оставаться спокойной рядом с этим соблазном во плоти ни на минуту. Но сейчас на это правда не осталось времени.

– Вообще-то, видеть невесту до свадьбы – плохая примета, – бросила я, с трудом вырвавшись из столь желанного плена его рук.

– Вообще-то плевать я хотел на суеверия и приметы, – парировал он. – Ты моя, Кара. МОЯ. Любимая невеста, без пяти минут жена и королева. К тому же как ты собиралась попасть на праздник без моей помощи? Пешком в этом платье ты бы далеко не ушла.

С этими словами Бран пошевелил плечами, и огромные вороньи крылья со свистом рассекли воздух за его спиной. Это уже случалось, когда он был одет. И я была уверена, что вещи повиснут на его теле рваными лохмотьями. Но, оказалось, магия фейри позволяла делать это, не повреждая ткань. Вот и сейчас его идеальный черный пиджак даже не шелохнулся.

Подхватив меня на руки, Бран вышел на балкон и, взмахнув могучими угольно-черными крыльями, взмыл в воздух. Холодный ночной ветер ударил мне в лицо, засвистел в ушах. Я зябко поежилась, но фейри прижал меня к груди еще крепче, и в надежном кольце его рук мне тотчас сделалось уютно и тепло.

Рядом с этим невозможным, красивым, дьявольски властным мужчиной я теперь всегда могла почувствовать себя желанной, маленькой и уязвимой. И мне ужасно нравилось это чувство!

Я больше не была Карой, которой приходилось выживать, нести ответственность за всех вокруг, быть сильной вопреки всему без права на передышку. Я больше не была одна. Теперь у меня был он, мой темный принц.

Глава 45. Бран

Лес Кровиан преобразился до неузнаваемости. Казалось невероятным, что лишь месяц назад здесь витал запах смерти и все было покрыто губительной гнилью. Сейчас же повсюду душисто пахли лесные цветы. Фейри, пикси, лепреконы, келпи и боггарты использовали магию, чтобы до торжества придать неблагому Двору Теней его прежний облик.

Несмотря на то что давно наступила ночь, в лесу было светло как днем. Полная луна заливала тропинки серебристым светом, и сотни волшебных огней парили в воздухе над накрытыми столами.

Мое черное сердце вдруг сжалось от странного щемящего чувства. Либо я сходил с ума, либо сквозь густую изгородь из шрамов в него наконец-то проникло счастье. Да и было ли теперь мое сердце таким уж черным?

Бережно сжимая тонкие пальчики Кары, я подвел ее к деревянной арке, оплетенной терновником и плющом, за которой нас молча поджидал Сайлас. Именно он должен был сегодня короновать нас и узаконить наш союз.

На эту роль фейри обычно выбирали самого искусного воина. А бойца мощнее Сайласа было просто не найти. К тому же он был безгранично предан мне и Каре. Теперь, вместо того чтобы рычать на ведьму, он рвался уничтожить любого, кто смел хотя бы косо на нее посмотреть. Поэтому мой выбор был очевиден.

Встав перед аркой напротив Кары, я застыл, просто оцепенел, вновь неизбежно сраженный ее утонченной неземной красотой. Она таилась не только в чертах ее лица, но и в глубине мерцающих серебристых глаз. В ее дикости, своенравности, упрямстве, а также в чуткости, самоотверженности, доброте.

«Моя, – прорычал внутренний голос. – Навсегда душой и телом – моя». Меня охватило дикое желание сгрести маленькую ведьму в охапку и утащить куда-нибудь в чащу леса, чтобы никто кроме меня не мог любоваться этим будоражащим чудом во плоти.

Я бы отдал все, чтобы оказаться сейчас меж ее стройных крепких бедер, овладевать ее ртом снова и снова, двигаться в ней, теряя всякий контроль.

Из-за приготовлений к торжеству нам не удавалось побыть вместе уже вторые сутки, и это время казалось мне гребаной вечностью. Зверь во мне бесновался как безумный, изнемогая от желания взять то, что принадлежало ему.

Грубый голос Сайласа резко вернул меня к реальности.

– ...лишь благодаря вам с Карой проклятие оказалось разрушено. А потому нарекаю тебя, Бран Чернокрылый, Сумеречный Принц, Повелитель Древних Теней, КОРОЛЕМ НЕБЛАГИХ ФЕЙРИ!

И, подавшись вперед, гоблин опустил мне на голову корону из обсидиана, чьи острые изогнутые зубцы напоминали крючковатые вороньи когти. В тот же миг частое хлопанье крыльев всколыхнуло наступившую тишину.

Мне не нужно было поворачивать голову, чтобы понять, кто пожаловал на торжество, ибо я мог видеть мир их зоркими глазами. Десятки воронов опускались на ветви деревьев, чтобы разделить со мной этот судьбоносный момент.

Встретив взгляд Кары, преисполненный любви и восхищения, я ответил ей тем же и обернулся к гостям. Ночной воздух взорвался оглушительными криками. Фейри, люди и ведьмы собрались вместе, чтобы положить начало новой эпохе.

Времени, когда наши народы больше не будут уничтожать друг друга из ненависти или мести. Конечно, я понимал, что недоверие и злобу придется искоренять еще долго, но после всего, через что мне пришлось пройти, я был к этому готов.

Перед глазами возник Морвран. Мой чопорный дворецкий, облачившись в свой лучший наряд, держал в руках синюю бархатную подушечку, на которой лежали наши свадебные кольца – две полоски из черного золота, одна шире, другая уже, в виде переплетенных ветвей терновника с ягодами из голубых бриллиантов.

Я замер, не в силах вдохнуть, не сводя глаз с моей маленькой ведьмы. Окружающий мир вспыхнул и сгорел, сузившись до ее неземного лица. Слова Сайласа доносились до меня словно из-под воды.

– Берешь ли ты, Бран, король неблагих фейри Двора Теней, в жены Кару Лунную, Разрушительницу Проклятия?

– Да, – сказал я на языке Кары и добавил на языке фейри. – Краэ́.

Гоблин повторил тот же вопрос для Кары, и на ее дерзких губах заиграла счастливая улыбка.

– Да, – хрипло выдохнула она. – Краэ.

Кольца похолодили наши пальцы, и я не стал ждать, пока Сайлас разрешит мне поцеловать мою жену. Подался вперед, вжал ее хрупкое тело в свое и смял алые губы жадным поцелуем. Кара ответила мне с не меньшей страстью, обхватив за шею руками.

На этот раз крики сделались оглушающими, воздух наполнился хлопаньем, топотом и свистом. Наверное, мне надо было отстраниться и поблагодарить подданных, но я знал лишь жар мягких губ моей ведьмы и одуряющее тепло ее гибкого тела.

Рядом с нами кто-то прочистил горло. Оторвав себя от Кары с раздраженным стоном, я повернул голову. Перед нами снова стоял Морвран, только теперь он держал в руках корону, но она не была черной, как моя. Мерцающее серебро походило на новорожденный месяц, на вновь обретенную чистоту.

Я мысленно отвесил себе подзатыльник. В порыве страсти я напрочь забыл о еще одной части этого торжества, самой главной ее части – коронации Кары.

Прежде ведьмы никогда не становились королевами фейри, поэтому сегодняшний день был особенным еще и по этой причине. Нам с Карой удалось сделать то, что не удавалось всем нашим предшественникам, – переступить через ненависть и создать крепкий союз, скрепив его любовью.

И, когда Сайлас, произнеся торжественные слова, опустил корону на голову моей жены, я почувствовал, как что-то с треском дернулось внутри, как будто последняя деталь нашей с Карой истории наконец-то встала на место.

– Король Бран и королева Кара, – громко, почти свирепо прорычал гоблин.

Держась за руки, мы обернулись к гостям. В воздух полетели пестрые ленты, лесные орехи и цветы. И, приобняв за талию свою жену, я повел ее через ликующую толпу к праздничному столу. Там нас уже поджидали близкие Кары и три неугомонные пикси. Последними места заняли Сайлас и Морвран. Столов в лесу было видимо-невидимо, но наш был рассчитан на узкий круг тех, кому бы я доверил свою жизнь, кого считал семьей.

Пригубив бокал вина, Кара обернулась ко мне.

– А где Рейв? Он же обещал прийти.

Я ухмыльнулся уголком рта.

– С его последним делом возникли сложности. Но он сказал, что обязательно заглянет к нам позже, чтобы поздравить.

Кара лукаво изогнула бровь.

– Сложности, значит? – Она насмешливо фыркнула. – А у этих «сложностей», случайно, не рыжие волосы? Что ж, надеюсь, он с ними быстро разберется.

Не выдержав, я рассмеялся. Теперь благодаря Каре я делал это все чаще и чаще. Обхватив пальцами ее затылок, я привлек жену к себе, соблазняя ее рот долгим, чувственным поцелуем.

– Довольно о Рейве, – прошептал я, заставив себя отстраниться. – Этой ночью я хочу говорить только о нас!

Понимающе улыбнувшись, Кара охотно кивнула, и я выдохнул. Большую часть сознательной жизни я был мрачным самоуверенным засранцем. Но сейчас я ощущал себя иначе: довольным и спокойным. Тьма, даже доброжелательным! И причиной тому была девушка в моих руках.

Я окинул задумчивым взглядом всех, кто собрался за столом. Я и подумать не мог, что когда-нибудь все-таки обрету настоящую семью, тех, кто примет меня таким, какой я есть, не пытаясь сломить меня, вылепив из окровавленных осколков моей души что-то другое.

Приобняв Кару за талию, я притянул ее к себе. С губ моей маленькой лунной ведьмы сорвался довольный вздох. Впервые в своей долгой бессмертной жизни у меня на сердце было легко. Наконец-то, после стольких лет мрака, боли и одиночества, я был счастлив, влюблен и любим.

Эпилог. Кара

Вода в озере Звездной пыли таинственно мерцала в лунном свете. Яркие звезды отражались в ней, как в зеркале, тревожно подрагивая от мелкой ряби. Мы с Браном стояли на берегу, он обнимал меня со спины, волевой подбородок утыкался мне в плечо. Чуть повернув голову, я поймала обжигающий взгляд фейри.

– Давно хотел показать тебе это место, – хрипло прошептал Бран. – Хоть и не надеялся, что когда-нибудь увижу его прежним, очищенным от гнили, не мог не мечтать, как однажды приведу тебя сюда.

Я не смогла сдержать лукавой улыбки.

– Оказывается, мой муж романтик. А я-то думала, он мрачный немногословный циник.

– Только с тобой, мэй лэран, – выдохнул он, – и только для тебя мне хочется быть романтичным. – Его хватка на моем теле вдруг сделалась жестче, кожу кольнули острые когти. – Но в том, что я хочу сделать сейчас с тобой, с этим телом, намного больше животного.

Длинные клыки царапнули шею, тотчас сменившись жаждущим языком. Я задрожала в крепких объятьях Брана, невольно выгибая спину. Одно чувственное прикосновение от этого невозможного фейри, и я плавилась как свеча.

– М-м-м, – протянула я, понимая, что играю со зверем. – От нежности к животной страсти, так быстро. Что же случилось с твоей выдержкой, мой король?

– Я не был в тебе уже больше двух дней, – сдавленно прорычал он. – И ты весь вечер сводила меня с ума. Это проклятое платье! Мне приходилось бить себя по рукам, чтобы не сорвать его с тебя прямо там, за праздничным столом.

Ловкие пальцы Брана заскользили вниз, очерчивая мои изгибы, до боли стиснули бедра. Издав нетерпеливый рык, фейри вжался всем телом в мое, и, ощутив спиной его твердость, я тихо простонала, упиваясь тем, как сильно он уже меня желал.

Обернулась, вцепившись пальцами в его широкие плечи. Скользнув языком по его губам, потянула зубами за нижнюю. Бран издал хриплый стон и, растеряв остатки терпения, рванул платье на моей спине. Блестящие пуговицы брызнули в разные стороны.

– Мне нравилось это платье, – проворчала я.

– Я достану тебе новое, – хрипло выдохнул он. – Десятки платьев, сотни, тысячи.

Я с вызовом изогнула бровь.

– Их ты тоже потом испортишь?

Широкая ладонь властно обхватила меня за шею.

– А как ты думаешь, мэй лэран? Не моя вина, что ты так неотразима, что у меня не хватает терпения спокойно тебя раздеть.

Подавшись вперед, я обвела языком край его заостренного уха, прошлась губами по шее, так, что остались следы – своеобразные метки, чтобы все знали, кому он принадлежит. Прикусила, срывая с губ моего мужа все больше рычащих стонов.

– Признайся, тебе нравится рвать мои платья, – промурлыкала я.

Бран издал какой-то странный сдавленный звук, точно он отчаянно пытался уцепиться когтями за остатки самоконтроля, но у него ничего не выходило.

– Очень, – выдохнул он. – А еще мне нравится брать тебя нежно и грубо, когда ты подо мной, и когда на коленях, в постели, у стены, на столе. Я дьявольски люблю брать тебя жаждущей, дрожащей, обнаженной, упиваясь твоими мольбами и стонами. И прямо сейчас я собираюсь овладеть тобой на этом ложе из мха, а потом еще раз в озере и заставить тебя так самозабвенно и оглушительно кричать, что ни для кого в лесу не останется секретом, что ты моя.

Я захлебнулась, сбитая с ног образами, которые Бран нарисовал бесстыдными словами. Шероховатые пальцы властно легли мне на плечи, и платье скользнуло вниз.

Прохладный воздух охладил грудь, тут же сменившись ощущениями горячего голодного рта. Я слабо вскрикнула, запустив пальцы в черные волосы Брана, невольно дернула за них, выгнулась всем телом до упора, точно в нем разом оплавились все кости.

Мои ноги подогнулись, но Бран не стал меня подхватывать. Рухнул на землю следом, придавив мое тело своим. Изумрудный мох смягчил падение, и пальцы мужа устремились по внутренней поверхности моего бедра, лаская разгоряченную кожу.

Когти оставляли на ней бледные следы, дойдя до верхней точки, рванули белье. Ткань разошлась с треском, обнажив уже влажную кожу. Бран отбросил кружевной клочок, втянул когти и, коснувшись узелка нервов, заскользил вверх-вниз, не проникая внутрь.

– Ты промокла насквозь, мэй лэран, – довольно проурчал он. – М-м-м, хорошая девочка. А ведь я еще почти ничего не сделал. Тебе нравится, когда я говорю о том, что мечтаю сделать с этим божественным телом, да?

От его слов желание охватило меня с новой силой, пронзая тело мучительно сладкой болью. Влага хлынула между ног, и это не осталось незамеченным.

– И когда хвалят, тоже. – Он уже почти мурлыкал, как кот. – Моя девочка лучшая. – И скользнул пальцем внутрь.

– Бран, – ахнула я, задрожав всем телом.

– Повтори, – приказал он. – Я хочу, чтобы ты помнила, кто делает это с тобой. Чтобы знала, кому принадлежишь. Повтори!

– Бран, – выдохнула я, поглощенная движениями его пальцев внутри себя. Как они попадали в ту самую точку, что рассыпала искры по всему телу.

– А ты? – хрипло вырвалось у меня. – Кому принадлежишь ты?

Глаза фейри из опьяненных вдруг сделались дьявольски серьезными.

– Тебе. Я твой душой и телом, мэй лэран. Только ты владеешь моим сердцем. – И, опустив голову, не отрывая темного обжигающего взгляда от моего лица, он коснулся меня языком.

Я вскрикнула, сходя с ума от ощущения полного блаженства, что разливалось у меня между ног. Завитки серебристой магии срывались с пальцев, путаясь у Брана в волосах. Его темные дымчатые ленты тоже взметнулись в воздух. Я подумала, что фейри снова захочет меня связать, но вместо этого ленты вдруг заструились вдоль моего тела, достигнув груди, закружили вокруг сосков, сжимая их и оттягивая. Будоражащие токи побежали от них к сокровенному местечку меж моих ног. И я выгнулась всем телом, чувствуя подступающие волны наслаждения.

– Умница, вот так, – шептал Бран, не переставая брать меня пальцами и ласкать тенями и языком. – Ты выглядишь просто неповторимо, когда распадаешься на части в моих руках. Дай мне больше, мэй лэран.

Распирающие движения пальцев, язык, кружащий вокруг вершины, тени, сжимающие соски до красноты. Я задрожала всем телом.

– Давай, Кара, сейчас! – прорычал Бран.

Я не могла противиться его словам. Удовольствие взорвалось, разметав меня на части. Я кричала и стонала, содрогаясь в руках фейри, отчаянно цепляясь за его плечи и волосы. А он продолжал ласкать меня, пока волна не схлынула, оставив меня лежать распластанной без сил на мягкой постели из мха.

Старательно облизав пальцы, Бран накрыл меня и прижался губами к моим губам. Он коснулся их с чувством, точно прося разрешения, и я приоткрыла рот, впуская его внутрь. Неудержимый голод, с которым муж только что брал меня, сменился нежностью, растапливая мое сердце и заставляя глаза печь от непролитых слез. Слез абсолютного счастья.

Но мне было мало одного раза. Мало его. И, судя по твердому члену, что упирался мне в живот, думаю, Бран тоже был не против продолжения.

– Хочу тебя, – выдохнула я ему в губы.

Фейри усмехнулся, так, как умел только он, соблазнительно и дерзко.

– О, милая моя жена, мы только начали.

Он медленно поднялся с меня, и в темных глазах, где только что читалась уязвимость, принялся разгораться уже знакомый мне жадный огонь.

– На колени, – властно приказал Бран. – Ладони поставь на мох.

От одного лишь звука этого низкого властного голоса желание вспыхнуло во мне с новой силой. Перевернувшись на живот, я сделала все в точности как он сказал. Тяжелая рука опустилась мне на поясницу.

– Ниже, – гортанно выдохнул фейри. – И раздвинь ноги шире, я хочу видеть тебя.

Я застонала, чувствуя, как влага, стекая, капает между ног. Никогда бы не подумала, что властные приказы подействуют на меня таким образом.

– Только посмотри на себя, – хрипло выдохнул Бран. – Вся блестишь, изнемогая от желания. – Шероховатая ладонь накрыла место, где он больше всего был мне нужен, и я застонала, прогнув поясницу. – Это мое, – низко пророкотал фейри, пальцы скользнули внутрь. – И это тоже мое. Скажи это, Кара! Ответь, кому это принадлежит?

– Тебе, – выдохнула я, задыхаясь от возбуждения. – Это все твое. Я твоя.

– И он тоже твой, – рыкнул Бран, коснувшись членом моего входа, а потом, надавив, резко вошел внутрь на всю длину.

Я вскрикнула, впиваясь пальцами в мох. Фейри не дал мне привыкнуть к его размеру. Толчок последовал за толчком, резче, глубже, быстрее. Не в силах удержаться на месте, я подалась вперед. Тогда Бран, зажав мои волосы в кулаке, накрутил их на руку и притянул меня спиной к своей груди.

– Ты так хорошо принимаешь меня, мэй лэран, – прорычал он. – Такая тесная и такая бесконечно идеальная. Мое совершенство. Отныне я хочу встречать и провожать каждый день только так, находясь глубоко в тебе.

Его губы поймали мои, жадно, напористо. Не поцелуй – завоевание, признание, клятва. Он повторял языком то, что его член делал со мной внутри. Все грубее и быстрее, и вскоре все, что я слышала, это частые влажные шлепки наших сталкивающихся тел, его низкое рычание и мои исступленные крики.

– Бран! – воскликнула я, не в силах больше выразить словами. Но он как-то понял.

Смоляные тени взвились в воздух, окутав меня лентами, закружили, лаская меня между ног, и именно этого мне недоставало, чтобы разлететься на части.

Я закричала, дрожа всем телом, пока Бран продолжал вбиваться в меня сзади. Почти звериный рев сорвался с его губ, когда он достиг пика наслаждения, пульсируя внутри меня. Его горячее удовольствие наполнило меня до краев и потекло по ногам, капая на землю. Брана было много, слишком много для такой маленькой меня. И в то же время мы идеально подходили друг другу.

Обессиленные, часто дыша, мы повалились на мох. И все это время Бран не переставал сжимать меня в объятиях. Какое-то время мы просто молчали, вздрагивая от остатков наслаждения. А потом его мягкие губы накрыли мой рот, нежно, ласково. Они благодарили и обещали, боготворили и дарили признание.

– Я люблю тебя, Кара, – прошептал Бран. – Не представляю, что бы я делал, если бы не встретил тебя или если бы потерял.

– То же можно сказать и обо мне, – прошептала я, пряча лицо на его груди.

Пальцы Брана коснулись моего подбородка, заставляя посмотреть в его глаза. Темные, внимательные, они коснулись моих, и я потерялась, утонула в них.

– Не знаю, что я сделал в прошлых жизнях, чтобы заслужить тебя, – серьезно проговорил он. – Наверное, что-то дьявольски важное. Быть может, спас этот гребаный мир, – усмехнулся он. – И я не знаю, были ли мы прежде вместе, хоть и чувствую, будто знал тебя всегда. Но я хочу провести с тобой эту жизнь, Кара. И все последующие жизни тоже.

– Я – твоя, – хрипло прошептала я, чувствуя, как горло сжимает от непролитых слез. – И всегда буду твоей.

– А я – твой, мэй лэран, – выдохнул Бран мне в губы. – Спасибо, что спасла мое черное сердце.