Name: Одним махом!
Author: Илона Эндрюс
ISBN: 978-5-04-252153-9

Илона Эндрюс
Хроники хозяйки отеля. Одним махом!

Дина ДеМилль, возможно, и управляет самым лучшим отелем в штате Техас, но у нее крайне специфические постояльцы. Такие, о которых никто на Земле не должен знать. Гости, которым нравятся бывшая межгалактическая тиранша с внушительной наградой за голову, лорд-маршал могущественного клана вампиров и перемещенный, но невероятно привлекательный оборотень...

Но то, что Дина считает обычной жизнью, вот-вот поглотит хаос!

Сначала ей нужно спасти свою старшую сестру Мод, сосланную со своей семьей на планету – исправительную колонию. Затем она соглашается помочь гостю, чей последний шанс спасти свою цивилизацию может принести смерть и катастрофу всему, что дорого Дине. И теперь «Гертруда Хант» осаждена кланом убийц.

Чтобы защитить своих гостей и найти пропавших родителей, Дина готова рискнуть всем, даже если ей придется заплатить самую высокую цену.

Ilona Andrews

One fell sweep

Published by arrangement with Nancy Yost Literary Agency and The Van Lear Agency

* * *

Лоре Гасуэй

Спасибо за все. Мы скучаем по тебе и глубоко скорбим о твоей кончине

* * *

Илона Эндрюс – псевдоним Илогы и Эндрю Гордон, супружеской пары, авторов бестселлеров New York Times. Соавторы четырех серий-бестселлеров в жанре городского фэнтези.

Глава 1

Слабый перезвон пробудил меня ото сна. Я открыла глаза и заморгала. Мне снилась пустыня – бескрайнее море желтого песка, колышущегося под белым солнцем. Словно в поисках чего-то или кого-то, я бродила в нем босиком, утопая по щиколотку, чувствуя, как с каждым шагом песчинки все дальше скользят между пальцами. Я бродила там часами, пока не поняла, что найти удается лишь еще больше песка. Потолок моей темной спальни слишком резко контрастировал с солнечными дюнами, и на мгновение я растерялась, не понимая, где нахожусь.

В голове снова зазвучала магия – будто все чувства защекотало быстрым настойчивым перышком. Кто-то пересек границу гостиницы.

Я спустила ноги на деревянный пол, взяла метлу и пошла по темному коридору. Фурия, моя крошечная ши-тцу, выскочила из-под кровати и побежала за мной, готовая броситься на любого незваного гостя. До Рождества оставалось всего пять дней, и я не ждала гостей – особенно в два часа ночи. Но, конечно, когда «Гертруда Хант», гостиница типа «постель и завтрак», все же принимала постояльцев, то они редко бывали обычными. И почти никогда не объявляли о себе заранее.

Подойдя к двери в конце коридора, я схватила вязаный кардиган, висевший на крючке справа, завернулась в него и сунула ноги в тапочки. Декабрь начался с наводнения, а затем сильно похолодало. Ночью температура опускалась ниже тридцати градусов, что по техасским меркам означало приближение апокалипсиса. На улице было как в морозилке, а в гостинице – тепло и уютно, так что перед выходом я укутывалась, а по возвращении оставляла толстовки и кардиганы где попало.

Дверь распахнулась, и я ступила на балкон.

Меня обдало холодным воздухом. Ух.

Ярко светила луна, проливая серебристый свет сквозь прозрачные клочья ночных облаков. Слева простирался мой яблоневый сад. Прямо впереди огромный старый дуб раскинул свои ветви над лужайкой, почти касаясь балкона. Справа тянулись улицы: Парк-стрит шла параллельно гостинице, а перпендикулярно ей начиналась Камелот-роуд, уходящая в глубь квартала Авалон, заполненного типичными техасскими двухэтажными домами со старыми деревьями на подстриженных лужайках и темными автомобилями, припаркованными на подъездных дорожках.

Все было тихо.

Я исследовала ночь своими чувствами. Мы с гостиницей были связаны так крепко, что при желании я могла бы прощупать каждый дюйм ее территории. Нарушитель, кем бы он ни был, задел границу, но так и не пересек ее. А теперь затаился.

Я ждала, стараясь не стучать зубами. От моего дыхания образовывались крошечные облачка, тающие в ночи.

Тишина.

Кто-то был снаружи и наблюдал за мной. Я чувствовала на себе тяжелый взгляд. По спине пробежали мурашки то ли от страха, то ли от холода, то ли от всего сразу.

– Я знаю, что ты здесь. Выходи.

Тишина.

Я вглядывалась в ночь, изучая знакомый пейзаж. Живые изгороди, отделяющие мою лужайку от Парк-стрит, казались нетронутыми. На лужайке не наблюдалось никаких странных следов. В кустах у дуба ничего не шуршало, в ветвях ничего не шевелилось, и даже за кедром, в двадцати футах позади, не было признаков жизни...

Из тени под кедром на меня уставились два янтарных глаза. Я чуть не подпрыгнула.

– Шон!

Меня едва не хватил удар.

Шон Эванс не двигался. Глубокой ночью он казался лишь темной тенью. Несколько месяцев назад мы уже встречались в подобной ситуации, только тогда он метил мои яблони, обозначая свою территорию. А сейчас просто ждал, уважая границы гостиницы.

– Подойди, – позвала я, понизив голос, чтобы не будить всю округу. – Я не хочу кричать.

Так быстро, что виднелось лишь размытое пятно, он подбежал к дубу, подпрыгнул и приземлился на ветку рядом с балконом. Дежавю.

Фурия тихонько гавкнула – просто на всякий случай предупредила, что она рядом.

– Что случилось?

Я внимательно изучала лицо Шона. Когда он только переехал в Авалон, то переполошил всех соседей. Если бы в словарь вписали определение «крутой бывший военный», там была бы его фотография. Шону было около тридцати, у него было красивое, чисто выбритое лицо, коротко подстриженные рыжевато-каштановые волосы и спортивное, мощное тело. Он был сильным и быстрым, и переходить ему дорогу было очень плохой идеей. А еще он был оборотнем без планеты, о чем подавляющее большинство людей на Земле даже не подозревало. Несколько месяцев назад, когда Шон помогал мне защищать Авалон от межгалактического убийцы, он узнал о своих корнях и отправился искать себя. В итоге он оказался втянут в межзвездную войну в месте под названием Нексус, и мне потребовалось приложить все силы, чтобы вызволить его оттуда.

Война оставила свой след – на его лице виднелся длинный шрам. До Нексуса Шон был груб и высокомерен. Новый Шон стал тихим и терпеливым, и, заглянув в его ясные янтарные глаза, можно было увидеть стальную твердость. Иногда в них не было ничего – ты словно смотрел в глаза тигру: ни голода, ни ярости, только непостижимая бдительность. Три дня назад мы с Шоном ходили в кино, и после сеанса какой-то пьяный парень попытался затеять драку. Шон посмотрел на него, и тот человек увидел в глазах Шона что-то, что сумело проникнуть сквозь алкогольный туман. Пьяница, не сказав ни слова, развернулся и пошел прочь.

И если с его высокомерием и гневом я могла примириться, то эта странная бдительность меня тревожила. Он достаточно хорошо скрывался. Я видела, как он разговаривал с соседями, и никто из них не бросался в бегство. Но в нем по-прежнему было нечто. За весь вечер Шон сказал мне не больше двух слов. С другими соседями он изо всех сил старался казаться нормальным, но я точно знала, через что ему пришлось пройти. Со мной он был самим собой: придержал для меня дверь, предложил мне свою куртку, когда подумал, что мне холодно, и встал между мной и тем пьяницей. Но он молчал. То, что он пережил на Нексусе, вытолкнуло его за пределы нормальной человеческой жизни, и я сомневалась, сумею ли вернуть его к свету.

– Как ты узнала? – спросил он. – Я держался подальше от границы гостиницы.

– Мирный саммит дал новый импульс. «Гертруда Хант» пустила корни дальше, и ты коснулся зоны роста.

Я слегка надавила, и на секунду граница гостиницы засветилась бледно-зеленым, а затем снова исчезла.

– Вот новые границы.

– Извини, – сказал он. – Буду иметь в виду. Я не хотел тебя будить.

– Не мог уснуть?

Я плотнее закуталась в кардиган.

– Просто предчувствие, вот и все.

– Что за предчувствие?

– Такое, будто что-то вот-вот случится.

– Если что-то и должно произойти, лучше подождать внутри.

Я собиралась пригласить его войти. Посреди ночи. В кардигане и футболке с Хелло Китти, которая едва доходила мне до середины бедра. Что я творила?

– Не хочешь зайти? – Слова вылетали сами собой. – Я приготовлю тебе чай.

Просто прекрасно.

Его глаза сверкнули янтарным блеском.

– Настоящие мужики в два часа ночи пьют кофе. Черный.

Обычно он предпочитал кофе со сливками. Это что, шутка? Пожалуйста, пусть это будет шутка.

– Ага. И варят, пока он не станет кислым и горьким, чтобы проверить, сколько волос на груди после этого вырастет?

– Возможно.

Точно шутка. Во мне вспыхнула надежда. Это мелочь, но все же лучше, чем ничего.

– Что ж, если кто-нибудь из присутствующих здесь мужчин осмелится выпить чашечку нежного орехового кофе с кучей сливок, добро пожаловать.

Он наклонился немного ближе.

– Ты приглашаешь меня войти? – спросил он с едва уловимым намеком.

И вдруг я почувствовала, что мне уже не так холодно.

– Ну, ты уже здесь, на улице холодно, а стоять и болтать на балконе – глупо. Кто-то может нас увидеть и неправильно понять.

На самом деле посреди ночи нас вряд ли бы кто-то увидел, да и гостиница скрывала нас от улицы.

Шон спрыгнул с ветки и мягко приземлился рядом со мной. Он был таким... высоким. И стоял слишком близко. И смотрел прямо на меня.

– А люди не поймут неправильно, если увидят, как я пробираюсь в твой дом посреди ночи?

Я открыла рот, пытаясь придумать что-нибудь остроумное в ответ.

Вдруг небо над Парк-стрит раскололось яркой желтой молнией, и из него вылетел бустбайк.

Шон резко обернулся.

Инопланетное транспортное средство мчалось по дороге на фут выше тротуара, ревя двигателем так громко, что звук мог бы разбудить мертвых. Окна гостиницы задрожали. Где-то завыла автосигнализация.

О нет.

На мгновение оглушительный грохот стих, но затем вновь начал нарастать. Этот идиот развернулся и направился в нашу сторону. Шон перемахнул через балкон и бросился вперед.

– Глушилка! – рявкнула я.

Крыша гостиницы разошлась, как расплавленная свеча, и из нее высунулся оружейный ствол длиной в три фута.

Двигатель бустбайка гремел, словно бушующая стихия.

В двух ближайших домах зажегся свет. Вот черт.

Байк промелькнул в поле моего зрения.

– Огонь.

Пушка издала металлический звон. Свет в доме Рамиресов погас. Фонарный столб потемнел. Двигатель байка заглох, будто кто-то щелкнул выключателем.

Электромагнитный импульс – ужасно полезная штука.

Байк завертелся, бешено вращаясь, врезался в фонарный столб и, отскочив от него, приземлился на тротуар, после чего затормозил в двадцати футах от границы гостиницы. Вот черт.

Мистер Рамирес вот-вот заметит, что у него не включается свет, и поступит точно так же, как в подобной ситуации поступает большинство людей: выйдет на улицу, чтобы проверить, не отключилось ли электричество во всем районе. И увидит нас и байк, явно не походивший на земной.

Я перепрыгнула через балкон. Из земли вырвался огромный корень, подхватил меня и мягко опустил на траву. Пока я бежала вперед к дороге, метла в моей руке раскололась, обнажая светящееся синим нутро, и превратилась в копье с крюком на конце.

Бросившись к байку, Шон схватил маленького пассажира и отбросил его назад, к гостинице. Лужайка разверзлась, корни подхватили его в воздухе и утащили под землю. Я зацепила байк своим копьем. Шон ухватился за другой край, поднатужился, и мы наполовину потащили, наполовину понесли его к границе гостиницы.

Вдруг за моей спиной распахнулась дверь. Шон что-то проворчал, я вскрикнула, и мы вместе перекинули байк и мою метлу через изгородь. Я развернулась и посмотрела на улицу.

Мистер Рамирес вышел из дома. За ним по пятам следовал его родезийский риджбек Асад.

– Дина, – сказал мистер Рамирес. – Ты в порядке?

Конечно же я не в порядке.

– Какой-то болван только что гонял туда-сюда по улице! – воскликнула я.

Мне даже не пришлось изображать возмущение в голосе – его и так было в избытке. Все гости Земли должны следовать одному правилу: никогда не позволять себя обнаружить. Скрывать их присутствие и было главной целью гостиниц. Я уже слишком часто балансировала на краю, и, как только окажусь внутри, этот гонщик очень сильно пожалеет о своем поступке.

– У нас все в порядке, – сказал Шон.

– Просто безобразие, – добавила я, махнув рукой, и поплотнее закуталась в кардиган. – Не дают людям поспать.

– Ни стыда ни совести, – сказал мистер Рамирес. – У меня отключилось электричество.

– Похоже, он врезался в фонарный столб. Возможно, повредил провода, – предположил Шон.

Мистер Рамирес нахмурился.

– Возможно, ты прав.

Он прищурился.

– Подожди. Разве твой дом не дальше по улице? Что ты здесь делаешь?

– Вышел на пробежку, – ответил Шон. – Не спалось.

Асад с явным подозрением понюхал следы от шин на асфальте.

– Пробежка, да? – Мистер Рамирес посмотрел на него, потом на меня, окинул взглядом мой кардиган и футболку, затем снова перевел взгляд на Шона. – В два часа ночи?

Мне очень хотелось стать невидимкой.

– Лучшее время размяться, – сказал Шон. – Никто мне не мешает.

Асад внимательно осмотрел следы и громко залаял.

– Эй! – повернулся к нему мистер Рамирес. – В чем дело, мальчик?

В том, что пахнет так, словно на тротуар упало что-то неземное.

Встав между мистером Рамиресом и следами, огромный пес разразился грохочущим лаем.

– Хм. Обычно он почти не лает. Я лучше отведу его в дом. А утром подам заявление в полицию.

Мистер Рамирес еще раз взглянул на нас с Шоном и улыбнулся.

– Хорошей пробежки.

Он явно произнес это с каким-то намеком.

– Пойдем, Асад.

На секунду я крепко зажмурилась.

– Ты в порядке? – спросил Шон.

– Пробежка? – выдавила я сквозь стиснутые зубы. – И это все, что ты смог придумать?

– А что еще я мог сказать? Он ни за что не поверит, что я проснулся, оделся и пробежал сюда четыреста ярдов за то время, которое ему потребовалось, чтобы спуститься вниз и открыть дверь.

– Он думает, что мы спим вместе.

– Ну и что? Насколько я помню, мы взрослые люди.

– Завтра он расскажет Маргарет, и к полудню весь район будет говорить о нашей «пробежке». Мне всю неделю придется отвечать на домыслы и вопросы. Я не люблю внимание, Шон. Это вредит моему бизнесу.

Шон улыбнулся.

Пф. Я развернулась.

– Заходи.

– Ты уверена? – улыбнулся он еще шире. – Люди могут неправильно понять.

– Просто заходи, – прорычала я.

Он последовал за мной.

В моей гостиной длинные гибкие корни «Гертруды Хант» пригвоздили существо к стене. Незнакомец с четырьмя конечностями и размером с десятилетнего человеческого ребенка носил кожаную портупею с карманами и широкий коричневый плащ. Его голову украшал причудливый венец из изумрудно-зеленых, желтых и малиновых перьев. Теория эволюции Земли утверждала, что перья развились из чешуи, и поэтому маловероятно, чтобы они сочетались на одном существе. Байкеру, похоже, этого не рассказали – все остальное его тело было покрыто красивой зеленой чешуей, которая на спине темнела до болотной, а на шее и груди светлела до кремовой. Самец ку. Я должна была догадаться.

Ку на самом деле были рептилиями и имели больше общего с динозаврами, чем с птицами. Они жили племенами и случайно попали в большую галактику, когда были еще на стадии охотников-собирателей. Их вид так и застрял на этой стадии. На Земле изменение климата в сочетании с ростом населения привело к массовому голоду, который стал катализатором развития земледелия, что, в свою очередь, в конечном итоге привело к аграрному обществу и феодализму. Ку не сталкивались с подобными трудностями. Они не пытались понять галактику и сложные технологии других рас – просто принимали все как есть и учились использовать. Говорить с ку о правилах было все равно что читать юридический документ детсадовцу. Этот, видимо, решил, что притащить свой бустбайк на нашу планету и гонять по Парк-стрит – отличная идея.

– Ты что, с ума сошел?

Ку посмотрел на меня круглыми золотистыми глазами.

– Это Земля. Тут нельзя учинять такой шум. Нельзя ездить на бустбайках. Люди ничего не должны знать. Ты чуть не втянул всех нас в большую беду.

Ку моргнул. Его глаза были ясными, как летнее небо: ни одна мысль не омрачала их глубины. Я вздохнула. Хотелось продолжить кричать, но я понимала, что это бессмысленно.

– Ну? Что ты можешь сказать в свое оправдание?

Он открыл рот, обнажив острые зубы:

– Сообщение!

– У тебя есть для меня сообщение?

– Да!

Кто, скажите на милость, решил отправить сообщение через ку? С таким же успехом можно было засунуть письмо в бутылку и выбросить в океан – шансы, что оно достигнет адресата, примерно одинаковы. Я протянула руку. Корни отпустили ку ровно настолько, чтобы тот мог пошевелить руками. Он залез в карман на своей портупее, вытащил что-то и положил мне в ладонь. Серебряное ожерелье с подвеской в виде дельфина. Я похолодела.

– И это! – Ку сунул мне в руку грязный комок бумаги.

Осторожно его расправив, я увидела выведенные торопливым почерком координаты и пять слов.

«Я в беде. Забери меня».

– Дина? – сказал Шон, подходя ближе. – Ты побледнела.

– Мне нужен корабль.

– Зачем?

– Мне нужно на Кархари.

Он нахмурил брови.

– Это в глубине территории Святой Анократии. Зачем тебе туда?

Кархари – закрытая планета. На нее не попасть из гостиницы, а значит, придется добираться обычным путем. Проход туда можно купить в Баха-чаре. Оформление разрешений заняло бы целую вечность, и, скорее всего, последовал бы отказ. Оставалась контрабанда, и я даже представить себе не могла, во сколько это обойдется...

Шон встал прямо передо мной и мягко коснулся моего плеча. Я подняла на него глаза.

– Не молчи. Что там на Кархари?

– Моя сестра.

Глава 2

Я стояла у себя на кухне, отбивая ритм ногой. Коммуникационный экран на стене оставался темным, но каждые несколько секунд на нем пульсировало голубое кольцо. Прошлой ночью я изучила доступную информацию о Кархари. Дела обстояли хуже, чем я думала. Планета не просто закрыта – Святая Анократия наложила на нее запретную печать. Анократия состояла из аристократических кланов – Домов, у каждого из которых были свои владения, и лишь нескольким из них разрешалось входить в атмосферу Кархари. Любой, у кого не было герба соответствующего Дома, подлежал уничтожению. На объяснения, уговоры и взятки не оставалось времени. Краткий опрос моих контактов в Баха-чаре, галактическом базаре, показал, что всех моих сбережений не хватило бы даже на вход. Мне оставалось только надеяться на милость.

Мод не обратилась бы ко мне за помощью, если бы не была в смертельной опасности. И чтобы спасти сестру, я была готова на все – умолять, предлагать услуги и обещать достать луну с неба. Разобравшись с ку прошлой ночью, я отправила сообщение Арланду из Дома Крахров. Время приближалось к полудню, а он так и не ответил.

История с Арландом складывалась непростая. Он помог нам с Шоном выследить инопланетного убийцу – или, скорее, мы помогли ему, поскольку убийца оказался здесь в первую очередь из-за внутренних разборок Дома Крахров. Еще он участвовал в мирном саммите, который, в немалой степени благодаря мне, закончился для Святой Анократии весьма удачно. Теоретически можно было считать, что он у меня в долгу. Но факты были таковы, что он – член могущественного вампирского дома с кучей обязанностей, которые вряд ли можно бросить в одночасье.

Ожидание ответа действовало мне на нервы.

Надо мной нависла семифутовая тень. Орро сунул мне под нос блюдце с маленьким бубликом, покрытым пурпурным джемом.

– Ешь!

– Спасибо, я не голодна.

Футовые шипы Орро приподнялись. Он зарычал. Учитывая, как выглядят квиллонцы – прямоходящие монстры, вооруженные когтями, острыми зубами и покрытые длинными черными иглами, – можно было бы подумать, что у любого здравомыслящего человека такая картина на всю жизнь вызовет ночные кошмары. Но я уже привыкла.

– Ешь!

Он не сдастся, пока я не попробую. Я схватила бублик и откусила кусочек. Как и все, что готовил Орро, на вкус это было просто божественно. Квиллонец что-то пробормотал себе под нос, подождал, пока я доем бублик целиком, и только тогда отошел.

Как шеф-повар со статусом «Красного ножа», он должен был устраивать банкеты в лучших ресторанах галактики, но несчастный случай с отравлением уничтожил его репутацию. Я нашла его в Баха-чаре, когда он почти достиг самого дна, и теперь, хотя наш с ним контракт уже закончился, он отказывался уходить. «Гертруда Хант» стала его новым домом.

Коммуникационный экран по-прежнему мигал.

Я ходила взад-вперед. Арланд – последняя надежда. Если я не смогу добиться его помощи, то непонятно, что делать дальше.

Сколько бы кругов я ни навернула по комнате, от этого он не ответит быстрее. Я заставила себя остановиться и развернулась. Через кухонное окно виднелся задний двор, где лежал полуразобранный бустбайк. Шон, засучив рукава, копался в механизмах, а ку – которого, как оказалось, зовут Винг – крутился рядом. Фурия прыгала возле них, собирая палки и бросая их у ног Шона.

Я махнула рукой, и окно гостиницы распахнулось, впуская холодный воздух.

– ...отказал стабилизатор, – подытожил Шон, доставая из ящика странного вида приспособление.

Когда Шон спросил, есть ли у меня инструменты, я дала ему доступ к мастерской. Он увидел полки, полные механических чудес, пораженно выругался, а затем взял этот ящик.

Вскрыв корпус бустбайка, он что-то вытащил и бросил на траву.

– Вот тебе и результат покупки запчастей на алконском складе.

– Дешевые запчасти! – взвизгнул Винг.

– Смотри, ремонт бывает быстрым, хорошим или дешевым. Ты можешь выбрать два из этого, но не все сразу.

– Почему?

– Закон вселенной.

Когда он успел научиться чинить бустбайки?

В двигателе что-то щелкнуло, и на приборной панели загорелись синие огоньки.

Винг махнул руками и пронзительно взвизгнул. Слово «осторожность» не входило в его словарный запас.

Позади меня зазвенел коммуникационный экран. Я чуть не подпрыгнула.

– Принять вызов.

Экран заполнило лицо Арланда. Красивый, с гривой золотистых волос, обрамлявших мужественное лицо, и проницательными голубыми глазами, Арланд мог бы одним своим присутствием остановить движение на каком-нибудь крупном перекрестке. Женщины выходили бы из своих машин, чтобы рассмотреть его поближе, но лишь пока он не улыбнется – тогда, заметив клыки, они с криками побежали бы прочь.

В полном обмундировании – черном с кроваво-красными отблесками доспехе – маршал Дома Крахров выглядел просто великолепно.

– Госпожа Дина, – прогудел он. – Я в твоем распоряжении.

Он не утратил своей склонности драматизировать.

– Собираешься на войну, лорд-маршал?

Только не это.

– Нет, я был на официальном ужине, – ответил он, поморщившись. – Существует правило, что на них следует носить броню, чтобы мы не зарезали себя от скуки. Чем я могу быть полезен?

– Мне нужно на Кархари. Дело срочное, и я отчаянно нуждаюсь в твоей помощи.

Шон зашел на кухню, чтобы сполоснуть руки.

– Кархари – самая настоящая дыра, – сказал Арланд, нахмурившись. – Что тебе там понадобилось?

– Моя сестра.

Его светлые брови взлетели вверх.

– У тебя есть сестра?

– Да.

– Что она делает на Кархари?

– Не знаю.

В последний раз я получала весточку от Мод больше трех лет назад, и в то время она находилась на Ноцин, одной из самых процветающих планет Святой Анократии. Мы с Клаусом навестили ее, когда искали маму и папу. Это был очень краткий визит. Известие о том, что мама и папа исчезли, ее подкосило. Пока гостиница моих родителей работала, она часто общалась с мамой и понятия не имела, почему связь вдруг оборвалась. Сестра хотела вернуться на Землю, но ее муж по уши погряз в перипетиях вампирской политики, и она не смогла уехать. В ту встречу у меня возникло странное предчувствие, но она не призналась, что что-то не так.

Кальдения, одетая в изящный розовый халат, зашла в кухню и села за стол. Мимо пронесся Орро, и перед ее светлостью приземлилось блюдце с бубликом с джемом.

Взяв его, она впилась в тесто своими неестественно острыми зубами. Большинство людей, откусывая бублик, зажимали его во рту и тянули, отрывая кусочек. Но Кальдения не сжимала и не тянула – ее зубы просто разрезали тесто, как большие тяжелые ножницы.

– Лорд Арланд, моя сестра прислала мне сообщение с просьбой помочь. А она не из тех, кто вообще просит подмоги.

На самом деле Мод скорее умерла бы, чем попросила о помощи, но она не рискнет жизнью маленькой Хелен.

– Мне очень важно попасть на Кархари как можно скорее. Ты мог бы как-нибудь ускорить получение разрешения?

– Боюсь, это невозможно.

У меня упало сердце.

– Разрешения на полеты туда сейчас не выдаются. Как я уже сказал, эта планета – самая настоящая дыра. Большая ее часть состоит из однообразных равнин, по которым бесцельно бродят огромные стада травоядных. Нет хороших охотничьих угодий, нет богатых месторождений – никакой ценности. Она была колонизирована в начале истории Анократии, а затем мы потеряли с ней связь почти на пятьсот лет. Потомки первых поселенцев были отрезаны от мира так долго, что, хотя сто лет назад планета была возвращена в наши любящие объятия, там царит беззаконие. Это место, куда мы отправляем наших преступников, изгнанников и еретиков.

Моя сестра застряла в вампирской Австралии восемнадцатого века.

– Можно ли что-то сделать? Хоть что-нибудь?

– Остается только одно.

Он одарил меня ослепительной улыбкой, обнажив острые клыки.

– Я лично отвезу тебя туда.

– Что?

– Двоюродный брат моего дяди получил владения на Кархари, так что Дом Крахров имеет там представительство. Как маршал, я могу путешествовать туда в любое время, когда захочу.

Я чуть не подпрыгнула на месте. Тем не менее моя история с Домом Крахров и без того была сложной, а Арланд периодически демонстрировал какое-то странное увлечение мной.

– Ты уверен? Понадобится куча топлива...

Он наклонился ближе к экрану.

– Затраты минимальны. Мы используем земной прыжковый шлюз, проскочим через сеть и к завтрашнему утру будем на Кархари. Кроме того, благодаря тебе Дом Крахров занял очень выгодную позицию на Нексусе. Наши доходы возросли в разы. Я могу тридцать раз слетать туда-обратно до Кархари, прежде чем Управляющий нашего Дома решит намекнуть, что следовало бы следить за бюджетом. Семья – это все, что у нас есть. Решено. Ты будешь готова через час?

Вот так просто.

– Да!

– Выйду на орбиту через несколько минут. Ты будешь одна или возьмешь кого-то с собой?

– Она возьмет меня, – сказал Шон, становясь ближе.

Губы Арланда дрогнули, но он взял себя в руки прежде, чем это перешло в рычание.

– Что с твоим лицом? – спросил он, уставившись на Шона. – Впрочем, неважно. В твоем присутствии нет необходимости. Госпожа Дина будет под защитой.

– Маршал опасается моего присутствия? – спросил Шон спокойным голосом.

– Едва ли.

– Тогда не вижу причин, почему бы мне не пойти с вами.

– Кархари – это не Земля, оборотень. Ты никогда не сталкивался с вампирами в открытом бою. Ты не готов оказаться на планете, населенной нами.

Что?

Лицо Шона оставалось спокойным.

– Как ты и сказал, на Кархари закон не писан. Думаю, я почувствую себя там как дома.

Арланд на мгновение задумался.

– Отлично. Я не из тех, кто будет чинить препятствия человеку, рвущемуся к собственной гибели. Встретимся через час.

Экран потемнел.

Никогда не сражался с вампирами... Бессмыслица. Когда Шон возглавлял защиту торговцев на Нексусе, он убил столько вампиров, что хватило бы на несколько жизней. Вот почему был организован мирный саммит. Святая Анократия, Орда, Разрушающая Надежды, и торговцы Баха-чара боролись за права на Нексус, богатую минералами планету. Шон руководил силами торговцев как Туран Адин, бессмертный генерал в темных доспехах. Но оказалось, что Туран Адин очень даже смертен. Торговцы вербовали наемников, и каждый раз, когда один из них умирал, подыскивали замену и облачали в доспехи. Самым последним – и самым лучшим – был Шон. Он продержался дольше, чем кто-либо мог ожидать, но война на Нексусе убивала его изнутри. Чтобы спасти его и убедить три фракции согласиться на мир, я связала их всех, включая себя и Шона, с гостиницей. Наши воспоминания слились воедино. Арланд тоже был там.

– Арланд не знает, что ты был Тураном Адином. Но почему? Ты поделился воспоминаниями о Нексусе со всеми нами.

Шон нахмурился.

– Тогда я не мог понять, какие из воспоминаний кому принадлежат. И вряд ли он знал, что какие-то из них были моими. Связав нас, ты спрашивала только о событиях на Нексусе. На Нексусе я всегда был Тураном Адином. Никогда не снимал доспехи. Я думал о себе как о Туране Адине. Шона я оставил здесь, на Земле. С тобой.

Оборотни Ауула были поэтами. Стоило мне об этом забыть, как он выдавал что-нибудь в этом роде.

– Ты ему расскажешь?

Шон покачал головой.

– Если скажу, он попытается меня убить. Однажды мы встретились в бою. У меня был шанс его убить, но я этого не сделал. Он это знает.

Арланд был гордецом. Шон прав – он не смог бы этого принять. С другой стороны, общество Арланда не пойдет на пользу и самому Шону.

– Ты уверен, что хочешь пойти со мной?

С минуту он просто молча смотрел на меня.

– Я собираюсь взять кое-что из снаряжения. Дождись меня.

– А если нет?

– Мне придется преследовать тебя на своем корабле, рискуя быть раскрытым. Пожалуйста, дождись.

Он направился к двери.

Я скрестила руки на груди и посмотрела на Кальдению.

– А что, космические корабли теперь есть у всех, кроме нас?

– Тебе тоже стоит им обзавестись, – сказала она, слизывая джем с уголка рта. – Мы не должны отставать от соседей, дорогая.

* * *

Подняться на орбиту через врата призыва – примерно то же самое, что прокатиться на одном из тех гигантских карнавальных аттракционов без ремней безопасности. К горлу подступала тошнота, и начинало казаться, что ты вот-вот умрешь. Логика подсказывала, что с того момента, как мы с Шоном ступили в кроваво-красное сияние, и до того, как приземлились в транспортном отсеке корабля Арланда, прошло всего три секунды, но ощущалось это намного дольше. Я моргнула, поправляя на плечах рюкзак. Арланд посчитал, что вся поездка займет где-то пару дней, и я взяла с собой минимум вещей.

Шон же упаковался по полной – у него за спиной висел большой военный вещмешок, набитый до отказа, а в руках он нес сумку поменьше. В маленькой, кажется, была сложена одежда. Он осматривал окружение так, словно мы находились на вражеской территории.

Я тоже огляделась. Пол у меня под ногами был выложен серыми квадратными камнями. Такие же камни покрывали стофутовые стены огромного помещения вокруг нас. С них свисали длинные лозы с тонкими бледно-зелеными листьями, и растущие на них розовые цветы наполняли воздух нежным ароматом. Над нашими головами развевались алые знамена Дома Крахров. В центре зала росло красивое старое дерево с черной корой, широко раскинувшее свои толстые ветви с крупными зелеными листьями и малиновыми цветами. По искусственному руслу бежал ручей, спадая причудливым каскадом маленьких водопадов и петляя под сводами корней дерева. Иллюзия того, что это внутренний двор вампирского замка, была настолько сильна, что я едва могла поверить, что мы на космическом корабле.

Я взглянула на Шона.

– Экстравагантно.

Он пожал плечами.

– Это космос. Нет трения – нет нужды в аэродинамике.

– Но масса все равно играет важную роль.

Чем тяжелее корабль, тем больше времени требуется на разгон и торможение и тем выше расход топлива.

– Вампиры, – сказал Шон таким тоном, каким родители обычно говорят «подростки», когда их дети находятся вне пределов слышимости.

Дверь в дальней стене открылась, и появился Арланд в полном боевом облачении. Он быстро направился к нам. Вид вампиров в доспехах и так впечатлял, но Арланд поднял планку еще выше. Он вышагивал по своим владениям, словно тигр.

– Смотрите-ка, кто появился, – пробормотал Шон себе под нос.

Оставаться в рамках приличия будет непросто.

– Он делает мне большое одолжение, так что не мог бы ты взять себя в руки и не задирать его во время полета?

– Попробую. Но это будет сложно.

К Арланду подбежала женщина-вампир – она тоже была в полном боевом облачении – и протянула ему какой-то высокотехнологичный планшет. Он отмахнулся от нее и зашагал дальше.

– Очень сложно, – повторил Шон.

– Постарайся, – пробормотала я, стараясь сохранить дружелюбное выражение лица. – Я уверена, ты справишься.

– Приношу свои глубочайшие извинения, – сказал Арланд, одаривая меня ослепительной улыбкой. – Меня задержали мелкие домашние дела.

– Не стоит извиняться, – заверила я его. – Большое спасибо за твою помощь. Я глубоко благодарна.

Арланд повернулся к Шону и прищурился.

– Многовато оружия.

Должно быть, они просканировали большую сумку Шона.

– Нужно быть ко всему готовым.

– Где ты его взял?

– У меня свои способы, – ответил Шон.

– Я внимательно за тобой наблюдаю.

– Учту.

Пожалуй, достаточно.

– Лорд Арланд, еще раз большое спасибо за помощь.

Он улыбнулся.

– Рад служить. Пожалуйста, сюда, госпожа Дина.

Арланд протянул мне руку, согнутую в локте. Я была на территории Дома Крахров. На борту вампирского корабля... Я положила руку ему на предплечье чуть ниже запястья. Он не бросил на Шона торжествующего взгляда, но его выражение лица говорило, что он очень хотел бы это сделать. По тропинке, ведущей мимо дерева, мы направились прямо к выходу.

– Я вынужден попросить прощения. Хотя это скромное судно безраздельно принадлежит мне, оно все же предназначено для военных целей и по функциональной необходимости имеет спартанский вид.

Я мельком глянула на Шона. Выражение его лица оставалось абсолютно нейтральным.

– Здесь очень красиво, милорд.

– Мне очень приятно, что тебе здесь нравится. Это, так сказать, дом вдали от дома.

Мы прошли через двери в коридор.

– Не могу представить, как гостиница сейчас обходится без тебя, – заметил Арланд.

Усилием воли я не думала о гостинице уже почти три минуты, но он только что прервал мой рекорд.

– Сестра дала мне точные координаты. Надеюсь, она будет на месте и нам не потребуется много времени. Гостиница может сама о себе позаботиться.

Если только офицер Маре не решит снова что-то разнюхать, Кальдения не убьет никого, кого сочтет аппетитным, а у Орро не случится нервного срыва из-за того, что в течение двух дней он остался без свежих продуктов... если все они плюс Фурия смогут сохранять спокойствие, то с гостиницей все должно быть в порядке. Я на это надеялась. По крайней мере, Винг уехал еще до нашего отбытия. Он спросил, где ближайшая гостиница, и я отправила его в окрестности Далласа, к Брайану Родригесу, снабдив строгими инструкциями, как не свернуть с маршрута.

Мистер Родригес управлял «Счастливым Домом», одной из крупнейших и самых известных гостиниц на всем юго-западе. Раньше он дружил с моими родителями. Все мы, владельцы гостиниц, были параноиками-затворниками. Взаимодействие было редкостью, если только две гостиницы не находились рядом друг с другом и хозяева не дружили. В основном мы лишь обменивались рукопожатиями, а общение происходило с глазу на глаз или по зашифрованным каналам. В знак большого доверия мистер Родригес дал мне номер своего личного мобильного телефона, и я пару раз воспользовалась им, чтобы попросить у него совета. Именно благодаря ему на моей кухне теперь трудился Орро. Его сотрудники наверняка без проблем справятся с ку.

– Я просмотрел координаты, которые ты дала, – сказал Арланд. – Судя по всему, это «Дом у дороги» – гостиница с таверной у черта на куличках, где путешественники останавливаются на одну-две ночи, прежде чем продолжить свой путь. Типичная хибара, привлекающая караваны, бандитов и других сомнительных личностей.

Мод умела сливаться с окружением.

– Понимаю, что вопрос неприятный, но обязан спросить. Как мы поступим, если твоей сестры там не будет?

– Она там будет.

– Твоя вера в семью достойна похвалы, – сказал он. – Но мы можем столкнуться с сопротивлением.

Он произнес это таким тоном, каким большинство людей сказали бы: «Мы можем столкнуться с шоколадным тортом. С глазурью!»

– Уверена, что так и будет.

В ином случае Мод не пряталась бы в какой-то дыре.

– В любом случае ты можешь полностью на меня положиться. Позволь мне стать щитом, госпожа Дина. Для тебя и твоей сестры.

– Спасибо, лорд Арланд.

Я понятия не имела, как на это отреагирует муж Мод. Мелизард был вторым сыном маршала Дома Эрванов. Я надеялась, что между Домом Эрванов и Домом Крахров не было древней вражды, иначе дело могло принять неприятный оборот.

Дверь перед нами открылась, и мы вошли в обсерваторию. Двести семьдесят градусов прозрачного стекла, за которым простиралась галактика во всей своей красе. Далекие туманности сотен цветов кружились среди звезд.

В помещении повсюду были расставлены столы. Арланд повернулся и повел меня по лестнице на балкон, где нас ждал длинный стол, до краев заставленный едой, большая часть которой, похоже, состояла из различных видов мяса.

– Конечно, мой повар не сравнится с твоим квиллонцем, – сказал Арланд, – но я уверен, что ты не разочаруешься.

Он отодвинул для меня стул.

– Прошу.

Я села. Из невидимых динамиков в комнату полилась мягкая мелодия – спокойная, но завораживающая. Шон слева от меня закатил глаза.

Путешествие обещало быть интересным.

* * *

Арланд был прав, Кархари – и правда настоящая дыра. Сидя в посадочном шаттле Арланда, я могла убедиться в этом своими глазами. Сухие уродливые равнины простирались на многие мили, не давая глазу ни малейшего утешения. Почва здесь была коричневой, растения – зеленовато-коричневыми. Коричневыми были и буры – гигантские травоядные животные, которые передвигались по равнинам, словно мохнатые валуны. Я бы не выдержала здесь и пары дней.

Семейный герб Арланда давал ему право заходить в воздушное пространство Кархари, но «Дом у дороги» находился далеко за пределами его родовых владений. Технически это была территория другого, местного Дома. Арланд планировал высадиться с отрядом своих солдат, но тот Дом отверг такую идею. В ход пошли такие слова, как «вторжение», «провокация» и «вооруженная вылазка». После напряженных переговоров Арланд получил право взять с собой один шаттл и двух человек. Одной из них непременно должна была быть я, потому что Мод не доверилась бы никому другому. И я настояла на том, что вторым должен стать Шон.

Когда мы только познакомились и я впервые отвела его в Баха-чар, Шон нашел магазин, которым управлял оборотень-ветеран. Там хранилась особая броня, изготовленная специально для оборотней поколения альфа, таких как Шон. Когда он ее надевал, она становилась частью его тела. Большую часть времени броня скрывалась под кожей, принимая вид татуировки, но сейчас обрела видимость и обтягивала его тело черным комбинезоном. Я мельком заметила его под воротом свободной футболки, когда он садился в шаттл.

В заключенном Арландом соглашении оговаривалось, что мы не можем брать с собой оружие дальнего боя. Перечень запрещенных предметов был довольно длинен и исключал большинство того, что Шон принес в вещмешке. Шон с Арландом долго это обсуждали, уходя в рассуждения о политике вампирских Домов, и в конце концов пришли к выводу, что нас, скорее всего, пытаются подставить, но что у них все под контролем.

За окном шаттла проплывала унылая местность. Почему, Мод? Почему Кархари? Что случилось с замком? Была ли с ней маленькая Хелен или она каким-то образом оказалась здесь одна? Чем больше я об этом думала, тем больше мне становилось не по себе. Ни Арланд, ни Шон не спрашивали меня, каким образом моя сестра могла тут очутиться, за что я была безмерно им благодарна.

– Вот оно. – Арланд указал на темную прямоугольную постройку.

Собранный из твердых пластиковых плит и усеянный пятифутовыми шипами, «Дом у дороги» выглядел примерно так же гостеприимно, как крепость рейдеров из «Безумного Макса». Я плотнее закуталась в свою серую дорожную мантию. Вдали от гостиницы мои силы значительно ослабевали, поэтому я взяла с собой кое-что из тех времен, когда мы с Клаусом исколесили всю галактику, пытаясь найти родителей.

Я так долго ничего не слышала о Клаусе. Интересно, где он теперь?

– Ты уверена, что тебе не нужен нож? – спросил Шон, уже дважды предлагавший мне оружие.

– Нет, спасибо.

– В моем присутствии госпожа Дина в полной безопасности, – отрезал Арланд.

Бросив на него холодный взгляд, Шон откинулся на спинку сиденья.

Госпожа Дина будет в безопасности и в своем собственном присутствии. Я проверила перчатку на своей левой руке. По виду она больше смахивала на рукавицу – как будто несколько слоев латексных перчаток склеили суперклеем и окунули в воск. Сделана она была по слепку моей руки из затвердевшей слюны редкого инопланетного животного. Несмотря на толщину, перчатка оставалась удивительно гибкой. И все же мне хотелось поскорее ее снять. Дело было не в самой перчатке. Просто от воспоминаний о том, что я делала, когда надевала ее прежде, и от ожидания того, что мне, возможно, придется сделать, по коже пробегали мурашки.

Хотелось надеяться, что все пройдет быстро и тихо: доберемся, заберем Мод и тех, кто с ней, и уйдем, не привлекая внимания.

Я сглотнула. Сердце бешено колотилось, и мне нужно было успокоиться как можно скорее. Вампиры ведь как коты: если что-то двигается, они прыгают, и, если я буду казаться взволнованной, они нападут. Я не хотела привлекать к себе внимание.

– Какой местным резон тебя подставлять? – спросила я Арланда.

– Это повод для начала войны с Домом Крахров на этой планете. Поскольку это местный Дом, они, возможно, понятия не имеют о наших возможностях. Допускаю, что им нужна земля двоюродного брата моего дяди. Или, может, они хотят заявить, что я на них напал, чтобы потребовать финансовую компенсацию.

Он мне улыбнулся.

– В любом случае это будет захватывающе.

Мы приблизились к «Дому у дороги» почти вплотную. Шон надел темно-серую ветровку и натянул на лицо капюшон.

Арланд облетел вокруг постройки и приземлился на взлетно-посадочной полосе, рядом с парой десятков других транспортных средств. Дверь шаттла распахнулась, и я спрыгнула на землю.

Держись, Мод. Я почти на месте.

Шон приземлился рядом со мной. Арланд последовал за ним. Он надел темный плащ с глубоким капюшоном. Ткань скрывала большую часть его тела, но не могла утаить того факта, что на нем были доспехи. Он подбросил что-то в воздух. С тихим жужжанием над нами зависла маленькая серая сфера размером с орех пекан.

– Что это? – спросила я.

– Страховка, – ответил Арланд. – Передает сигнал на шаттл. Что бы ни произошло, у нас будут записи. Идите за мной.

Он направился к входу. Мы последовали за ним.

При нашем приближении дверь скользнула в сторону, и мы вошли внутрь. По нам скользнул фиолетовый свет – сканирование на наличие оружия. Камера Арланда прошла сквозь свет, не вызвав никаких сигналов тревоги, и поднялась к потолку.

Перед нами раскинулось напоминающее пещеру помещение со множеством столиков и с длинной барной стойкой справа. Слева, прямо у двери, в большой металлической клетке, запертой на замок, хранилось разнообразное огнестрельное оружие. Судя по кольцу мертвых насекомых, прутья наэлектризованы. Ну конечно. Оставьте оружие у двери.

Лестница в центре зала вела наверх. Наверное, там комнаты для гостей. Стены украшали большие лохматые головы буров с рогами и клыками. За столами сидели вампиры всех возрастов и размеров, большинство из них были одеты в плащи и доспехи. Кто-то из инопланетян потягивал странные напитки, не спуская внимательного взгляда с других посетителей. В воздухе витали ароматы мяты и насыщенного кофеином вампирского ликера.

Ни единого знамени. Пыль на полу, грязь на столах. Контраст между безупречностью корабля Арланда и этим местом был поразителен. Оно казалось очень далеким от Святой Анократии с ее законами и порядками.

Когда мы вошли, никто не обернулся и не посмотрел на нас. Но я знала, что они наблюдают, и тяжесть их холодного внимания давила на меня. Мод нигде не было видно.

Я села за барную стойку. Женщина-вампир в помятой броне, знававшей лучшие времена, остановилась рядом со мной.

– Что будешь?

– Мятный чай, – ответила я, бросая на прилавок кредитные чипы.

Мама всегда говорила, что нужно иметь при себе хотя бы немного универсальной валюты, и перед отлетом я покопалась в своей заначке.

Она смахнула чипы со стойки и посмотрела на двух мужчин, стоящих возле меня.

– Я буду то же самое, – сказал Шон.

– Мне ничего не надо, – ответил Арланд.

Капюшон плаща скрывал большую часть его лица, но, судя по изгибу губ, он с трудом сдерживал отвращение.

Принесли наполовину наполненные чашки. Отхлебнув чаю, я опустила капюшон. А вот и я.

Ничего не произошло. Если Мод и была здесь, она выжидала. Я продолжала пить чай.

– Большой парень слева, – тихо сказал Шон в свою чашку.

– Вижу, – ответил Арланд.

Из-за одного из столиков слева поднялся огромный вампир с неровным шрамом на лице и направился к нам. Он был старше Арланда по меньшей мере на пару десятков лет. Темная грива свободно ниспадала ему на спину, и если его волосы и знавали шампунь, то наверняка уже забыли, что это такое. Его доспехи были в царапинах, вмятинах и сколах, их первоначальный черный блеск был безвозвратно утрачен. На поясе висел меч – не типичное кровавое оружие воинов Анократии, а клинок грубой работы.

Он остановился в нескольких шагах от Арланда.

– Ты не местный.

– Какая поразительная наблюдательность, – сказал Арланд.

– Хорошенький. В чистых доспехах. Знаешь, что мы здесь делаем с такими симпатичными парнями, как ты?

– Ты произносишь эту речь перед всеми, кто сюда заходит? – спросил его Арланд. – Потому что если так, то я предлагаю пропустить выступление.

Вампир зарычал, обнажая клыки.

– Вызов, – улыбнулся Арланд. – Люблю вызовы.

Крупный вампир схватился за оружие. Арланд врезал ему в челюсть. Тот пролетел несколько футов и врезался в мягкий диван, немного смягчивший его падение.

Он вскочил на ноги и бросился в атаку с клинком в руке. Арланд пригнулся под его ударом и коротко, но сильно ударил вампира в ребра. Раздался громкий треск, словно взорвалась дюжина петард одновременно, и броня раскололась по невидимому глазу шву. Арланд ухватился за выступающий край нагрудника и резко дернул вверх. Доспех заскрежетал, разваливаясь. Вампир, наполовину лишившийся брони, рухнул на землю.

– Мило, – сказал Шон.

– Если уж надел доспехи, за ними нужно ухаживать, – бросил Арланд.

Крупный вампир попытался подняться. Арланд подождал, пока тот не привстанет, и ударил его коленом в нос. Лицо вампира залила кровь. Арланд пнул его ногой. Нападавший рухнул и на этот раз остался лежать неподвижно.

– Есть еще желающие? – спросил Арланд.

Семеро вампиров поднялись одновременно.

– Ты не мог оставить все как есть, да? – устало спросил Шон, доставая из-за пояса большой нож с темно-зеленым изогнутым лезвием.

– Лучше сразу со всем покончить, – ответил Арланд, срывая с себя плащ и отбрасывая его в сторону. Его лицо исказилось в уродливом оскале, обнажившем клыки.

Поднялись еще пять вампиров. Добром это не кончится.

– Держись позади меня, – сказал мне Шон.

Вдруг на стол позади запрыгнула фигура в потрепанном коричневом плаще и, выхватив кровавый меч и изогнутый кинжал, бросилась к ближайшему вампиру и отрубила ему голову.

Вампиры зарычали.

Воин промчался по залу, перепрыгивая со стола на стол, как ураган, и рубя направо и налево. Все пришло в движение. Вампиры кричали, выхватывая оружие и опрокидывая столы. Одни побежали к фигуре в плаще, другие бросились на нас. Шон рванулся вперед, прокладывая себе путь сквозь толпу нападавших.

Вампир схватил мечника за изодранный плащ и дернул на себя. Плащ распахнулся, открыв облаченную в вампирские доспехи Мод. Она упала на колени на стол и приставила кинжал к горлу противника. Ее короткие иссиня-черные волосы откинулись назад, на лицо брызнула кровь. Она резким движением выдернула кинжал и перекатилась по столу – другой вампир тут же расколол ее нож ударом своей кровавой булавы, а она полоснула его по лицу своим мечом.

Арланд застыл рядом со мной, открыв рот.

Я протянула руку, чтобы привести его в чувство.

– Арланд!

Он уставился на меня, словно очнувшись ото сна.

Я указала на Мод.

– Помоги моей сестре!

Какие-то полсекунды он ошеломленно смотрел на меня, а затем вытащил свою кровавую булаву, взревел и кинулся в толпу, как разъяренный бык.

Я взяла в правую руку рукоять энергетического хлыста и сжала его. Из него вытекла тонкая гибкая нить, опускаясь до самого пола. Я видела Мод, Шона и Арланда. Где же маленькая Хелен?

Я двинулась вперед, пробираясь сквозь бой к тому месту, откуда выпрыгнула Мод. Вдруг на меня бросилась вампирша с обнаженными клыками и занесенным для удара молотом.

Шон отшвырнул последнего противника в сторону и повернулся ко мне.

Я взмахнула запястьем. Нить энергетического хлыста вспыхнула желтым цветом и полоснула по приближающейся вампирше. Она взвыла. Ее грудь рассекла глубокая рана с обожженными краями. От такой раны все равно не оправиться, так что я снова взмахнула хлыстом, и ее голова покатилась по полу. В этом и заключалась проблема энергетического хлыста. Ранение в туловище почти всегда означало медленную и мучительную смерть.

Я продолжила двигаться.

В меня полетел стул. Пригнувшись, я налетела прямо на мужчину-вампира. Он взял меня за шею и приподнял. Я схватила конец хлыста левой рукой – перчатка была единственным, чего он не мог порезать, – и ударила вампира по лицу. Хлыст прошел прямо сквозь шлем и кость, и верхняя половина черепа вампира соскользнула на пол. Безжизненное тело рухнуло на пол, и я следом за ним. Перекатившись в сторону, под стол, я поднялась на четвереньки и увидела маленькую фигурку под одним из столов вдалеке.

– Хелен!

Маленькая девочка повернулась ко мне.

Нашла.

Я выползла из-под стола. Передо мной мелькали столкнувшиеся в схватке вампиры, причем местные дрались с местными – всякий раз, когда случается крупная драка, это повод свести личные счеты. Я взмахнула хлыстом, удлиняя его. Раздался резкий электрический треск. Стоит услышать его единожды, этот звук никогда не забудется. Передо мной образовалось пустое пространство. Я вбежала в образовавшийся проем, опустилась на колени и вытащила Хелен из-под стола. Пятилетняя девочка со светлыми волосами и круглыми зелеными вампирскими глазами цеплялась за меня что есть мочи.

– Тетя Дина!

Она меня вспомнила!

– Я тебя держу.

Я поднялась, поддерживая ее левой рукой. В этот момент на нас бросился вампир. Хелен зашипела и, вытащив нож, ударила его. Он уклонился и замахнулся на нас топором. Шон бросился вперед и встал передо мной, перехватив удар. Вампир напрягся. Шон нанес удар. Зеленое лезвие прорезало броню, словно спелую грушу.

– Иди за мной.

Я побежала за ним через всю эту бойню. На полпути к двери рядом со мной возникла Мод, держа в руках залитое кровью оружие.

– Арланд! – взревел Шон, пытаясь перекричать шум боя.

Я повернулась и увидела маршала. Он был весь в чьей-то крови и, крича словно бык, булавой перемалывал доспехи и кости, превращая их в кровавую кашу.

– Арланд! – снова закричал Шон.

Маршал наконец пошел в нашу сторону. Мы выскочили через переднюю дверь и побежали к блестящему черному шаттлу. Двери распахнулись – Арланд, должно быть, активировал дистанционный пуск, – и Шон, запрыгнув в кресло пилота, начал щелкать переключателями.

Мод забралась на пассажирское сиденье, и я передала ей Хелен.

Из здания выскочила толпа вампиров. Между ними виднелся силуэт Арланда. Рыча и скалясь, он взмахнул булавой и проломил одному из нападавших череп. Потом схватил другого за горло левой рукой, свернул ему шею и отбросил в сторону, как тряпичную куклу. Брови Мод поползли вверх. Пристегивая Хелен ремнями безопасности, она на мгновение замерла.

– Кто это, черт возьми, такой?

– Лорд-маршал дома Крахров.

Я плюхнулась на сиденье рядом с ней.

Арланд размозжил голову последнему нападавшему, подбежал к шаттлу и запрыгнул на сиденье рядом с Шоном. Маленькая камера тут же запищала и зашевелилась в кабине позади него.

Из дверей вылетела орущая толпа и побежала к шаттлу.

– Ты вообще умеешь летать, оборотень? – рявкнул Арланд.

– Пристегнись, – сказал Шон, нажимая на рычаг.

Шаттл взмыл в небо.

Моя сестра прижала дочь к себе.

– Что случилось? Где Мелизард? Где твой муж? – спросила я.

– Мелизард мертв, – ответила Мод, мрачно уставившись вперед. – Он поднял восстание против своего Дома. Его лишили всех титулов и имущества и сослали на Кархари. Восемь месяцев назад он перешел дорогу тому, кому не следовало, и местные налетчики его убили.

– И тогда мы убили их, – сказала мне Хелен.

– Да, мой цветочек.

Мод погладила дочь по волосам, и на ее губах появилась странная улыбка.

– Да, мы это сделали.

Глава 3

Шаттл пристыковался. Арланд сидел неподвижно, внимательно изучая глазами Шона.

– Где ты научился управлять шаттлами Святой Анократии?

– У Вильмоса, – ответил Шон. – Старого оборотня из Баха-чара. Я был у него в долгу за кое-какие доспехи, которые он мне отдал, так что немного поработал наемником. Вильмос провел для меня ускоренный курс обучения.

Арланд издал короткий звук, который у вампиров был эквивалентом хмыканья, но очень походил на горловой рык.

Двери шаттла распахнулись, и перед нами появились три вампира: двое мужчин и одна женщина. Один из них, мужчина постарше, нес стопку тонких полотенец. Арланд вышел, схватил одно и вытер себе лицо. На полотенце осталась кровь.

– Полетели отсюда, пока я не поддался искушению и не начал кинетическую бомбардировку этой дыры, – прорычал Арланд.

Вампирша поклонилась и пошла прочь, отдавая команды в свой коммуникатор.

Другой вампир сверился со своим планшетом.

– Господин, ваши раны...

– Вам требуется медицинская помощь? – спросил нас Арланд.

– Нет, – сказали мы с Мод одновременно.

Арланд взглянул на Шона. Тот покачал головой.

– Госпожа Дина, можно тебя на минутку? – спросил Арланд.

Мод стояла справа от меня, и я уловила в ее глазах вспышку паники. Это продлилось лишь мгновение, но у меня внутри все перевернулось. В моем детстве было не так много незыблемых истин, но одна из них заключалась в том, что моя старшая сестра ничего не боялась. Мод никогда не отступала и никогда не просила о помощи. Стоило кому-то мне нагрубить, я всегда бежала к ней: после ее разговора с обидчиком он больше не смел причинять мне неприятности.

Вампир с планшетом попытался снова:

– Ваши повреждения...

– Незначительны, – отрезал Арланд. – Госпожа Дина?

– Конечно.

Мы отошли на несколько десятков футов. Я взглянула на Мод. Хелен стояла рядом с ней, обнимая ее за ногу. Моя сестра, казалось, была готова в любой момент выхватить меч.

– Ты не говорила, что твоя сестра замужем за рыцарем Святой Анократии.

– Прости. Я была сосредоточена на их спасении.

– Я понимаю, – сказал Арланд, оглядываясь на Мод и хмурясь. – Но мне не нравится, когда меня вводят в заблуждение.

– Это не входило в мои намерения.

Но на деле это было не так. Замалчивание правды – тоже ложь. Просто я сказала бы ему все что угодно, лишь бы вытащить Мод и Хелен оттуда. И опасалась, что тонкости вампирской политики могут этому помешать.

– Я почти ничего не знала о том, в какую ситуацию попала моя сестра. Прошу прощения, если это может привести к конфликту между Домом Крахров и Домом Эрванов...

– Что? – удивился Арланд. – Нет. Мне все равно, что думает Дом Эрванов. Если я выставлю на боевую готовность четверть флота, это будет втрое больше всего, что может наскрести Дом Эрванов. Я говорю не об этом. Я говорю о...

Он замялся, подбирая слова.

– Лорд Арланд, иногда лучше говорить прямо.

– Меч, – произнес он. – У нее кровавый меч.

– Да, все так.

Я не понимала, к чему он клонит.

– Она убила четырех вампиров и покалечила еще двоих.

Я кивнула.

– Тоже верно.

Он, похоже, что-то обдумывал.

– На ней син-доспехи. Они были изготовлены на заказ, но шов на левом боку совсем свежий. Когда запечатывают порез на броне, не снимая ее с тела, специальный инструмент перемещают снаружи, и тогда шов напоминает желобок – такой же, как на доспехах твоей сестры. Такой способ считается лучшим и позволяет оценить риск разрушения конструкции, если нанопряди внутри брони повреждены. Но если порез запечатывают, сняв броню, ситуация меняется на противоположную, потому что инструмент перемещают изнутри, образуя выпуклый шов.

– Ладно, и?..

– Она сама починила свой доспех. Посчитала, что снимать его небезопасно, поэтому сделала все прямо на теле. Это требует навыков и опыта. Одно неверное движение, и можно серьезно пострадать.

Ох, Мод.

– Я не понимаю, какое это имеет значение.

Арланд раздраженно провел рукой по волосам.

– Из общения с женой моего двоюродного брата я понял, что земные женщины – хрупкие создания. Да, они по-своему могущественны, но по части боевого мастерства сильно отличаются от женщин Святой Анократии. Жена моего двоюродного брата не носит син-доспехов и кровавого оружия.

Я сделала мысленную заметку, что в следующий раз, когда он заедет в гостиницу, надо будет сводить его на женский чемпионат по ММА.

– Лорд-маршал, я ничего не знаю о жене твоего кузена. Человеческие женщины, как и женщины-вампиры, бывают разными. Я, например, не люблю насилие, но ради защиты своей семьи и гостей готова пойти на убийство.

– Да, но я считал тебя исключением из-за особенностей твоей профессии.

– Я – не исключение. Большинство земных женщин сделают все, чтобы защитить своих близких. Хотя наша культура менее воинственна, чем ваша, женщины-воины есть и у нас. Мод всегда хорошо владела оружием и без колебаний его использовала. Уверена, выйдя замуж за представителя Святой Анократии, она не раз боролась за честь Дома. То, что она была сослана на Кархари, где ей пришлось защищать себя и мою племянницу, лишь укрепило ее навыки. Так что если ты не возражаешь против моего совета – относись к ней так, как относился бы к любой опытной женщине-вампиру. Так будет безопаснее для всех.

Арланд посмотрел на меня так, словно видел впервые. Да-да, принцесса, которую ты так ждал, надела доспехи и отправилась убивать дракона. Как жаль.

– Лорд Арланд, моя племянница вся в крови. Если не возражаешь, я бы хотела отвести ее в свою комнату, чтобы она могла принять душ.

– Конечно, – ответил он.

Мы вернулись к Мод, Шону и Хелен. Моя сестра внимательно смотрела мне в глаза, ища ответ на немой вопрос. Пол под нашими ногами слегка содрогнулся – гигантский корабль ускорился на пути к вратам, которые перенесут его на миллиарды миль через галактику.

– Пойдем, – сказала я ей. – Лорд Арланд любезно предоставил мне очень просторную комнату. Давай приведем себя в порядок.

* * *

Комната, которую выделил мне Арланд, была не просто просторной – она была роскошной, украшенной в изумрудно-серых, голубых и розовых тонах, которые я не постеснялась бы скопировать при следующем визите вампира в гостиницу. Дверь за нами закрылась.

Я повернулась к Мод и обняла ее. Она обняла меня в ответ.

Хелен потянула меня за мантию.

– Обнимашки.

Я отпустила Мод и подняла племянницу на руки.

– Как ты вообще меня вспомнила? Когда я видела тебя в последний раз, ты была совсем крохой.

Я развела большой и указательный пальцы примерно на дюйм друг от друга.

Хелен хихикнула, обнажив клыки.

– Мама показывала мне фотографии. Говорила, что, если она умрет, ты обо мне позаботишься.

Веселье моментально испарилось.

– Я буду заботиться о тебе, – сказала я. – Всегда. И начнем мы с ванны.

– С водой?

Я даже не хотела знать, почему она об этом спрашивала.

– Да, – сказала Мод. – Со всей водой на свете.

Я понесла ее в соседнюю комнату, посреди которой находилась огромная ванна – она была утоплена в пол, чтобы закрываться, когда корабль маневрирует, – и включила воду. Хелен сняла с себя одежду. Пыль и кровь смешались в нечто вроде пасты, которая пропитала ткань до такой степени, что ее невозможно было бы отстирать.

– Дина... – начала Мод.

– Думаю, ее одежда безнадежно испорчена, – сказала я.

Хелен прыгнула в ванну и принялась плескаться. Темные завитки расходились от нее по воде. На лице Мод появилось странное выражение – смесь боли и счастья.

– Помой голову, детка, – сказала сестра и, схватив меня за руку, вытащила из ванной.

– Что такое?

– Дина, я не хочу создавать тебе проблем. Ты можешь высадить нас где угодно за пределами территории Святой Анократии.

– О чем ты говоришь? – спросила я.

Ее голос был тихим и настойчивым.

– Мелизард обесчестил свой Дом. Его не просто изгнали – с семейного древа стерли все следы его существования. Как будто он никогда не рождался, я никогда не была его женой, а Хелен – ни его дочерью, ни ребенком из Дома Эрванов. Две трети изгнанников, отправленных на Кархари, умирают в течение первых трех лет. Прежде чем они отправили нас, я умоляла... – ее голос дрогнул, и она сглотнула, – я на коленях умоляла его мать забрать Хелен, чтобы ей не пришлось отправляться в изгнание с нами. Эта дрянь посмотрела мне прямо в глаза и приказала своим стражникам вывести незнакомцев из ее дома. Я не могу вернуться в Святую Анократию.

– Мы туда и не вернемся.

– Я не хочу, чтобы у вас с твоим вампиром возникли проблемы. Мне очень жаль, что я поставила тебя в трудное положение. Дом Крахров – один из самых могущественных Домов.

Она сделала руками широкий жест.

– Только посмотри на этот корабль. Я не хочу все вам испортить.

– Никаких проблем.

В ванной Хелен опускалась под воду и выныривала, смеясь.

– Дина, я видела, каким было его лицо во время вашего разговора.

– Просто ты сбила его с толку. Его двоюродный брат женат на женщине с Земли, да и он сам странно увлечен землянками. Он не ожидал, что не все мы – божьи одуванчики. Он заметил, что ты запечатала свою броню, не снимая, и это не укладывалось у него в голове.

Мод нахмурилась.

– Вы не вместе?

– Нет.

– Тогда как?.. – Она снова обвела руками корабль.

– Я попросила его об одолжении. Точнее, он сам вызвался.

– Маршал Дома Крахров предложил взять свой эсминец и отправиться спасать меня, потому что ты его попросила?

– Да.

Она уставилась на меня.

– Почему?

– Он часто бывает в гостинице и оказался у меня в долгу, потому что там проходил мирный саммит, спасший множество вампирских жизней и принесший его Дому немало денег. К тому же он очень добр.

– Гостиница? Ты нашла маму и папу?

Мое сердце пронзила боль.

– Нет. Речь о моей гостинице. «Гертруде Хант».

Она смотрела на меня с непроницаемым выражением лица.

– Я хозяйка гостиницы, – объяснила я ей. – Мы не отправимся в Святую Анократию. Мы возвращаемся на Землю, в мою гостиницу. Мы возвращаемся домой.

Мод побледнела. Она смотрела на меня так, словно не понимала, что я говорю. А затем ее губы задрожали, и моя сестра заплакала.

* * *

Удивительно, сколько грязи может сойти с одной маленькой девочки. Когда мы наконец вытащили Хелен из ванны, вода стала мутно-коричневой. Мы насухо ее вытерли и одели в одну из моих футболок. Свернувшись калачиком на кровати и зевнув, она протянула руки.

– Клыки.

Мод вручила ей два кинжала в темных ножнах. Хелен обняла их и тут же заснула. Мод осторожно укрыла ее одеялом.

Я достала из рюкзака еще одну футболку и джинсы. Мод была выше меня на два дюйма, и наши фигуры довольно сильно отличались. Мы обе унаследовали у мамы ягодицы и бедра, но ноги Мод всегда были более мускулистыми, а плечи – более широкими. Я протянула ей одежду.

– Старалась подобрать под твой размер. Иди в ванную, – сказала я ей. – Я за ней присмотрю.

Мод коснулась того места, где на ее доспехах должен был находиться герб, и поморщилась.

– Привычка.

Герб сорвали, когда вышвыривали их с мужем из Дома Эрванов.

Она согнула левую руку, отодвинула в сторону громоздкий кусок брони – по крайней мере на два тона светлее, чем остальные пластины, – и набрала код. Увидь это Арланд, у него случился бы сердечный приступ от такой неэффективности. Это было все равно что пытаться вводить команды на компьютере, только вместо клавиатуры использовать старую, расшатанную пишущую машинку, в которой не хватало половины букв.

Прошло несколько секунд. Мод оскалила зубы.

– Работай, черт бы тебя побрал.

Она ударила рукой по перегородке. С тихим скрежетом син-доспехи начали расходиться на части. Мод сняла нагрудник, наручи, наплечники и рукава, один за другим складывая их у стены, пока не осталась только в темно-синем комбинезоне. Комбинезон знавал лучшие времена – ткань на локтях просвечивала от потертостей. Комнату наполнили запахи пота, крови и человеческого тела, которое слишком долго не мыли. Я сморщила нос.

– От меня воняет? – спросила она.

– Нет. Ты пахнешь как свежая лилия посреди кристально чистого пруда.

Она показала мне язык, взяла одежду и исчезла в ванной.

Кто-то постучал в дверь – мягко, почти нерешительно.

– Открой, – сказала я.

Дверь каюты скользнула вверх, и показался мужчина-вампир с черным круглым контейнером около двух футов высотой и трех шириной.

– С наилучшими пожеланиями от лорда-маршала, – сказал он и удалился.

Казалось, Мод провела в ванной целую вечность. Одежда сидела на ней вполне неплохо, и, если не обращать внимания на выражение ее глаз, говорившее о том, что она повидала слишком много ужасов, я почти могла представить, что это прежняя Мод: до того, как исчезли родители и Клаус растворился где-то в звездных просторах Космоса. Но ее волосы... Когда мы виделись в последний раз, у нее были длинные, ниспадающие до пояса пряди – как и у большинства женщин-вампиров. Она любила свои волосы.

Мод увидела контейнер.

– Арланд прислал тебе набор для ремонта брони, – сказала я ей.

– Какой внимательный.

В ее голосе послышались ледяные нотки, но мгновение спустя она улыбнулась.

– Что такое?

– Я только что поняла, что мне больше не придется надевать доспехи, – ответила она и сделала небольшую паузу. – Но, наверное, все равно стоит их починить. Никогда не знаешь наверняка.

Она села на пол перед контейнером, скрестив ноги, и дотронулась до его полированной поверхности. Контейнер начал раскрываться, словно цветок, лепестки которого изгибались от центра и светились изнутри мягким персиковым сиянием. Когда он раскрылся полностью, центр поднялся вверх, повернулся и выстроился в башню из полочек с небольшими замысловатыми инструментами и несколькими хрустальными флаконами с разноцветными жидкостями: красной, черной, перламутровой и персиковой.

Мод подтянула к себе нагрудник, взяла с одной из полочек тряпку, побрызгала на нее каким-то перламутровым раствором и протерла доспех. Грязь и пыль моментально растворялись, обнажая черный материал. В этом ритме было что-то гипнотическое. Протереть, подождать, пока раствор испарится, снова протереть.

– Что случилось с твоими волосами?

– Я отрезала их в тот день, когда нас высадили на Кархари. Было бы слишком трудно поддерживать их в чистоте. Вода на Кархари – большая ценность. На поверхности ее почти нет. В сезон дождей выпадает приличное количество осадков, но верхняя часть планеты состоит из пористых пород. Вся дождевая вода просачивается сквозь них и собирается в подземных реках. Они добывают ее бурением – примерно так же, как мы добываем нефть. Когда вода проходит сквозь камни, в ней накапливаются соли, так что ее необходимо очищать... Короче говоря, вода стоила дорого.

Это все объясняло.

– Мы всегда зарабатывали достаточно, чтобы не умереть от жажды, – сказала она. – И мясо было легко достать. Буры бывают жестокими, если их разозлить, но они глупы.

– Как вы выживали?

– Мы были наемниками.

Она закончила протирать доспехи, взяла с полочки сканер и провела им по нагруднику. Он издал тихий музыкальный звон. Она положила его обратно, взяла тонкий, похожий на иглу инструмент и осторожно прикоснулась им к самой большой вмятине. Тонкие нити, светящиеся персиковым цветом, оторвались от кончика иглы и заплясали по вмятине, проникая в материал брони.

– Изгнанник или нет, Мелизард все равно был сыном маршала. Все его тренировки и опыт чего-то да стоили, и они не отняли у нас ни доспехов, ни оружия, ни наших навыков. Поэтому мы путешествовали от Дома к Дому, от таверны к таверне и брались за любую работу, какую нам предлагали. Обычно мы охраняли караваны или отдельных людей. Какое-то время мы работали в компании других наемников, и все было почти нормально.

Мод взглянула на меня.

– Ладно, было ужасно, но у них была огороженная база, а у нас – своя комната, и мы могли уходить на работу, зная, что Хелен будет в безопасности. К нам хорошо относились, и деньги по кархарским меркам мы получали приличные.

– Что случилось?

У меня возникло сильное подозрение, что я уже знаю ответ.

– То же, что и всегда. – В голосе Мод звучали горечь и усталость. – Мелизард.

Мод набрала код на маленьком терминале из набора. Нити стали бледно-зелеными и соединили броню, словно вмятины и не было.

– Он продержался около шести месяцев, пока не решил, что заручился достаточной поддержкой, и начал раскачивать лодку. Ему не нравились задания, которые мы получали. Он считал, что, будь он главным, заполучил бы работу получше. Воды у нас будет по горло, дела будут вестись справедливо. Это было его любимое слово. Справедливость. Ему недостаточно быть уважаемым и достойно зарабатывать. Он хотел управлять делами и не собирался ждать.

– Вас выгнали? – догадалась я.

– Они выгнали его. Нам с Хелен разрешили остаться.

– Но ты не осталась.

Она на секунду подняла на меня глаза.

– Нет. Не осталась.

Мелизард, которого я знала, был идеальным младшим ребенком: ослепительно красивым, остроумным, харизматичным, с лучезарной улыбкой – такой, которая говорила окружающим, что это хороший парень, которому можно доверять. Даже если время от времени он и замышлял что-то дурное. Мелизард был сыном маршала Дома Эрванов, богатым, легендой на поле боя к тому времени, когда встретил Мод. О такой добыче мечтала любая юная вампирша. Мод влюбилась в него по уши, но сдалась не сразу. Когда они познакомились, мне было шестнадцать. Он добивался ее два года. Мод – как лебедь. Заслужить ее преданность очень непросто, но если заслужил – это уже навсегда.

– С Домом Эрванов случилось то же самое?

Она кивнула.

– Что-то вроде того. После того как нас выгнали из лагеря, я сказала ему, что это в последний раз. Что ему наплевать на нас с Хелен, что его заботят лишь идиотские амбиции, из-за которых мы снова и снова оказывались посреди проклятой пустоши. Если он еще раз выкинет что-то такое, то останется один. Он поклялся, что исправится. Так он всегда и поступал: обещал, умолял, улыбался своей очаровательной улыбкой. Я уже с этим смирилась.

– Тогда почему ты оставалась с ним?

Она взглянула на Хелен, спящую под одеялом. И я сразу все поняла. Хелен, должно быть, обожала своего отца всем своим маленьким сердечком. Мелизард был так обаятелен, красив и забавен. Пройдет еще много лет, прежде чем она сможет понять, каким ужасным родителем он на самом деле был.

Мод осмотрела результат ремонта. Вмятина исчезла. Покусывая нижнюю губу, она повертела нагрудник на свету то в одну, то в другую сторону, а затем перешла к следующей вмятине.

– После этого его нанял Дом Коров, – сказала она. – На роль сержанта. У них с другим Домом возник земельный спор, и ситуация становилась все серьезнее. Я им была не нужна, а вот он – да. Им требовался кто-то обученный в тактике и с известным именем. Другой Дом перешел в наступление, так что они спешили. Мелизард согласился взяться за эту работу. Он обучал их солдат, реформировал всю их армию и делал то, что всегда делал на поле боя, – рвал врагов на части. Тот второй Дом понял, что его надо устранить.

– Они его убили?

– Нет, – ответила она и, сделав паузу, посмотрела на меня. – Они предложили ему вдвое больше денег. Им не нужно было, чтобы он сражался на их стороне. Хватало того, чтобы он просто исчез.

– Он же послал их куда подальше, правда?

– Нет. Этот придурок взял деньги.

– Ты серьезно?

– Планета как будто медленно сводила его с ума, разъедая душу кусочек за кусочком. Я его больше не узнавала. Он взял эти грязные деньги и имел наглость сказать мне, что делает это ради нас с Хелен. Что я, такая плохая, обвинила его, будто он не заботится о своих жене и дочери, и, беря деньги, он думал лишь о том, что с нами будет, если он погибнет в бою.

Я попыталась представить, как это говорит тот Мелизард, которого я помнила, но не смогла.

– По его словам, Дом Коров был слишком слаб, чтобы выиграть, и все их победы были временными. Но он уже хорошо их натаскал. Они победили. И когда выяснили, что произошло, наняли банду налетчиков и выследили нас в другой провинции. Они договорились с местным Домом, чтобы ему предложили прибыльную работу, и, когда Мелизард заглотил наживку, убили его. Я видела это своими глазами.

В ее голосе не было никаких эмоций, как будто она говорила о чем-то совершенно незначительном.

– Я должна была пойти с ним, но в последнюю минуту он велел мне остаться, словно предчувствовал что-то. Мы с Хелен прятались на соседнем холме, когда его еще живого разрезали на куски, а затем сожгли. Его голову насадили на кол и подвесили на стене.

– Хелен видела?

– Нет. Я закрыла ей глаза. Но она увидела голову. С этим ничего нельзя было поделать.

Мод взглянула на нее.

– Она меня удивляет. Она моя дочь. Она – часть меня. Но иногда она делает странные вещи, и я не знаю, человеческие это странности или вампирские. Это был один из таких случаев. Можно подумать, что такой маленький ребенок не способен понять смерть, но каким-то образом она поняла: ее папа не вернется и долг крови должен быть уплачен. Я думала, что она будет убита горем – и в течение нескольких дней так оно и было, – но потом она пришла в себя, словно ничего не случилось. Возможно, это потому, что последние два года Мелизард редко бывал с ней рядом. Мы либо работали вдвоем, либо он работал один. Наверное, она привыкла к его отсутствию. Не знаю.

Я тоже не знала. Я младшая в семье, у меня не было младших братьев и сестер, так что в пятилетних детях я мало что понимала.

– Что произошло после его смерти?

– Нужно было уплатить долг крови. Поэтому я нашла их, одного за другим, и убила. На это ушли почти все последние восемь месяцев.

Вот такая у меня сестра. Она видела, как убили ее мужа, и вопреки всем трудностям начала охоту на его убийц, попутно пыталась защитить свою дочь. И подытожила она все так же спокойно, будто рассказывала о походе за продуктами во вторник:

– К тому времени, как все закончилось, я обзавелась огромным списком жаждущих мести родственников, а еще двумя предложениями руки и сердца.

Мод взяла из набора еще одну тряпку, побрызгала на нее какой-то черной жидкостью и отполировала нагрудник.

– Ты их не приняла? – подмигнула я ей.

– С вампирами покончено. Скорее ад замерзнет, чем я подпущу еще кого-нибудь из них к себе или Хелен. Они все одинаковые. В любом случае на Кархари нет будущего. Ты была моей последней надеждой.

– Почему ты отправила сообщение с помощью ку? – спросила я.

– Ну, у меня не было особого выбора, – ответила она. – Этот ку решил прокатиться автостопом на корабле Арбитра.

– Серьезно?

У меня возникло странное предчувствие.

– Тот Арбитр остановился в таверне, где мы с Хелен прятались.

– Что?

Этого просто не могло быть.

– Понятия не имею, что он делал на Кархари. Я вообще прежде не видела их вблизи. В общем, там вдруг появился этот мужчина. Красивый, золотисто-русые волосы, ходит с тростью.

Джордж. Как я и думала. Арбитр, который организовал мирный саммит.

– Он остановился у моего столика и сказал, что я похожа на землянку и что странно видеть таких как мы с Хелен в этом ужасном месте. А я ответила, что я с Земли и там у меня осталась семья. Он сказал мне, что еще какое-то время не полетит на Землю, но по долгу службы будет неподалеку и что один из его спутников не против выполнить работу курьера. И если я напишу письмо, он проследит, чтобы оно дошло до моей семьи. Это был единственный шанс. И то я не верила, что сработает.

Джордж точно знал, кто она такая. Конечно, знал. Наверное, он хотел чего-то взамен – если не сейчас, то позже. Этот человек никогда ничего не делал без продуманного расчета. Но меня это не волновало. Отныне он мог жить в гостинице бесплатно до конца своих дней.

– Спасибо, что прилетела за мной.

Она потянулась ко мне, и я ее обняла.

– Все будет хорошо, – сказала я ей так, как обычно говорила наша мама, когда все казалось безнадежным и оставалось только плакать.

– Все будет хорошо, – повторила сестра, обнимая меня еще крепче.

Глава 4

Я расхаживала взад-вперед перед круглыми вратами призыва. Мы с минуты на минуту должны были оказаться в пределах досягаемости Земли. Когда это случится, пустое пространство врат окрасится кроваво-красным, я сделаю шаг внутрь – и окажусь дома. Если, конечно, дом все еще стоит.

Мод и Хелен пошли к ручью посмотреть на разноцветных рыбок. Перед этим Мод сказала, что я превратилась в копию нашей мамы, и рассмеялась. По крайней мере, она все еще может смеяться.

– Если ты продолжишь наворачивать круги, твои ботинки начнут дымиться от трения, – сказал Шон.

Я чуть не подпрыгнула. Мне не было слышно, как он подкрался сзади. Обернувшись, я увидела его, чисто выбритого, в обычных джинсах и футболке. Его волосы казались слегка влажными – должно быть, он недавно принимал душ. Большой вещмешок висел у него за спиной, а маленький он держал в руках. Подкожная броня, которую он получил от Вильмоса, превратилась в завитки татуировок, темные края которых просвечивали под рукавами и воротом.

– Привет.

– Привет, – ответил он.

Я вдруг поняла, что вчера даже не поблагодарила его. Просто схватила Мод и ушла и весь путь назад провела не выходя из комнаты. Хотя путь был недолгий, около двенадцати часов, но все же.

– Спасибо, что помог спасти мою сестру.

– Пожалуйста.

Нужно было перестать пялиться на него, как дура.

– Как она?

– Мод?

Да, о ком еще он мог спрашивать? Тьфу.

– Она стойкая.

– Только посмотри, как она держится, – пробормотал Шон.

Когда берешь ребенка на руки, вполне естественно приподнять бедро и усадить его на него. Я видела, как мама делает это на фотографиях, где она держит меня или Мод. Когда я взяла Хелен на руки, то неосознанно сделала то же самое. Мод держала Хелен на руках, чтобы лучше видеть рыбок, но ее ноги оставались прямыми. Весь вес дочери приходился ей на руки, а Хелен была совсем не легкой. Я понятия не имела, каков средний вес пятилетней девочки, но казалось, сорок – сорок пять фунтов.

В доспехах было неудобно сгибать бедро. Мод стояла как вампир.

– Это пройдет, – сказала я.

Прозвучало так, словно я хотела убедить саму себя.

Шон ничего не сказал.

– Ты собираешься остаться?

И зачем я только это сказала?

– Куда мне идти? – спросил он.

Я продолжала выставлять себя полной дурой. Нужно было добраться до гостиницы. Беспокойство о ней сводило меня с ума.

– Я не знаю, – ответила я. – Галактика огромна. Один оборотень как-то сказал мне, что хотел бы открыть глаза и увидеть ее.

– Я ее увидел.

– Понял что-нибудь важное?

Глаза Шона вспыхнули янтарем.

– Да. Иногда то, что ты ищешь, не так важно, как то, что оставляешь позади.

Меня бросило в жар. Только бы не покраснеть.

– А что ты оставил?

Ох, ну какая же дура.

Он открыл рот, но тут дверь в дальней стене открылась, и из коридора вышел Арланд. Он был в полном доспехе, на поясе у него висела кровавая булава, через плечо была перекинута большая черная сумка, и точно такую же он держал в правой руке. Вампир с рыжеватыми волосами и на несколько лет моложе следовал за ним с выражением отчаяния на лице.

Арланд остановился рядом со мной. На Мод он не смотрел. Она тоже притворилась, что не замечает его.

– Госпожа Дина.

– Лорд Арланд. Еще раз благодарю за спасение моей сестры и за то, что позволил нам воспользоваться этим удивительным кораблем.

– Это мелочи, – сказал он. – Я хотел поговорить с тобой о данном обещании.

Какое обещание? Когда? Где?

– Да?

– Однажды ты сказала, что я всегда буду желанным гостем в твоей гостинице.

Ах, это.

– Конечно.

Арланд улыбнулся, обнажив клыки.

– Я чувствую себя... напряженно.

– Напряженно?

– Я обременен домашними заботами. Чувствую, что сгибаюсь под тяжестью огромной ответственности.

Шон усмехнулся.

– Ты этим живешь.

Арланд с достоинством проигнорировал его.

– Я хочу пожить здесь. Взять короткую передышку от бесконечного числа дел, требующих моего внимания. Я считаю, что заслужил это.

Вампир с рыжеватыми волосами шагнул вперед.

– Лорд-маршал, ваш дядя был очень точен...

Арланд обнажил клыки еще сильнее.

– Мой дядя, разумеется, беспокоится о моем благополучии.

Второй вампир выглядел так, словно получил рыбиной по лицу.

– Он в курсе, с каким давлением я сталкиваюсь, и был бы рад узнать, что я предпринял шаги, чтобы улучшить свое состояние. Не так ли, рыцарь Руин?

– Да, господин, – покорно ответил рыжий вампир. – Лорд Сорен будет в восторге.

– Я и не знала, что рыцарь-сержант знает значение этого слова, – сказала я, когда в моей голове всплыл образ сурового пожилого вампира.

– За его седеющей внешностью скрывается доброе сердце.

Рыцарь Руин чуть не поперхнулся.

– Ты можешь проводить в «Гертруде Хант» столько времени, сколько нужно, милорд. Твое присутствие – большая честь.

– Значит, решено.

Врата вызова стали кроваво-красными.

– Мы прибыли. Как удачно.

Арланд шагнул в красный свет. Шон, тихо усмехнувшись, последовал за ним.

Мод подошла, ведя Хелен за руку.

– Ты разрешаешь ему остаться в гостинице?

– Конечно.

Учитывая, что он только что пролетел на своем эсминце через полгалактики ради нее, это было меньшее, что я могла сделать.

Мод ничего не ответила, но я заметила, как она вздохнула.

– Гостиница достаточно большая, – сказала я ей. – Ты вряд ли его увидишь.

Она улыбнулась.

– Я была права. Ты действительно превратилась в маму.

– Пожалуйста, хватит, – вздохнула я, закатывая глаза.

Она схватила свою сумку, сжала руку Хелен и шагнула в красное сияние.

Я последовала за ней.

Голова закружилась. Меня охватило странное ощущение полета, но без движения – все органы словно менялись местами, – а затем я приземлилась на траву в саду. Раннее утро окрасило небо в бледно-розовый цвет. На фоне света выделялась «Гертруда Хант» со всеми ее очаровательными викторианскими деталями: балконами, выступающими в странных местах, башней, застекленной оранжереей, карнизами, резьбой по дереву, чрезмерно богато украшенными окнами. Я все это просто обожала.

Деревья шевелились, приветствуя меня. Магия распространилась от меня по всему дому до самых границ участка, и здание заскрипело, восстанавливая связь. Если бы «Гертруда Хант» была кошкой, она бы выгнула спину и, мурлыча, потерлась о мои ноги.

Все было на месте. Все на своих местах. Я мысленно подсчитала, кто находится внутри. Кальдения, Орро, Фурия и безымянный кот. Все в сборе. Фух. Какое облегчение.

Мод наклонилась и закрыла глаза.

– Ненавижу такие штуки.

Арланд стоял возле нее с прямой спиной, как непоколебимая гора вампирского величия, невосприимчивая к таким глупостям, как тошнота. К сожалению для него, моя сестра полностью игнорировала и его, и его железный желудок. Она потрясла головой, вероятно, пытаясь избавиться от последних отголосков врат призыва, выпрямилась и наконец-то увидела «Гертруду Хант».

– Дина, это прекрасно, – произнесла Мод, уставившись на фруктовый сад.

Задняя дверь распахнулась, и на лужайку, разметав черно-белую шерсть, вылетела Фурия.

Хелен, широко распахнув глаза, спряталась за Мод. Ши-тцу запрыгнула мне на руки, лизнула в лицо, спрыгнула и закружилась, не в силах сдержать своего собачьего восторга.

– Это собака, – пояснила Мод дочери. – Помнишь фотографии?

– Ее зовут Фурия, – добавила я. – Она милая. Если вы подружитесь, она будет тебя охранять.

Земля подо мной расступилась, и на поверхность выплыла моя привычная серая мантия. Гостиница всеми силами старалась сделать так, чтобы я больше не уходила. Подобрав мантию, я накинула ее поверх одежды.

– Видишь? Все в порядке. Я дома.

– У тебя как будто лицо изменилось, – сказала Хелен, глядя на меня снизу вверх.

– Это потому, что она хозяйка гостиницы, – объяснила Мод. – Этот дом волшебный, и она им управляет. Здесь она очень могущественна.

– Ты тоже отчасти хозяйка гостиницы, – сказала я ей. – Не чувствуешь ничего необычного?

Хелен кивнула.

– Это потому, что ты моя племянница. Если ты будешь к ней добра, гостиница к тебе прислушается.

Хелен отвернулась и спрятала лицо в джинсах Мод.

– Слишком много всего сразу, – сказала сестра и взъерошила ей волосы. – Все в порядке, цветочек. Все будет хорошо. Мы дома.

Шон взял свои вещи и уже собирался уходить.

– Шон, – позвала я.

Он развернулся и пошел обратно.

– Приходи к нам на завтрак.

– Когда?

– В семь.

Орро всегда подавал завтрак в семь. Самое меньшее, что я могла сделать, это покормить Шона.

– Я приду.

Парень развернулся и пошел дальше. Он так и не ответил мне, что оставил позади.

Я смотрела, как он удаляется, и сделала еще один вдох. Затем повернулась к «Гертруде Хант». Задняя дверь открылась.

– «Гертруда Хант» приветствует лорда Арланда, – сказала я. – Пожалуйста, следуйте за мной в номер.

* * *

Мод, скрестив руки на груди, осматривала спальню. Пол и стены были выложены светлым кремовым камнем. У кровати лежал ворсистый ковер темно-коричневого цвета с красноватыми прожилками. Большое окно от пола до потолка выходило во фруктовый сад. На стенах висели лампы из матового стекла в форме перевернутых тюльпанов. У стены стояла простая кровать, застеленная белым постельным бельем с взбитыми подушками.

Спальня Мод в гостинице наших родителей была темным местом, заполненным книгами, оружием и всякими диковинками, которые мы либо собирали во время экскурсий в Баха-чар, либо получали в подарок от постоянных гостей. Папа часто шутил, что Мод так и не вышла из пещерного состояния. Спальня, которую она только что сделала, могла бы спокойно украсить любой из вампирских замков. Сестра добавила в интерьер немного человеческих штрихов – линии стали мягче и менее геометричными, – но в целом, если бы к нам приехала большая делегация вампиров, я бы именно ее попросила приготовить их комнаты.

– Я же тебе говорила, – сказала я. – Это как езда на велосипеде.

Она нахмурилась.

– Я заржавела.

Действительно, она была немного не в форме. Ей понадобилось почти полчаса, чтобы понять, чего именно она хочет, а когда Мод начала подталкивать гостиницу, воплощая свое желание, дело шло медленно и неохотно. Она не в полной мере ощущала связь с «Гертрудой Хант». Ничего страшного. Все придет со временем.

– Мама? – Хелен просунула голову в дверной проем. – Я приготовила свою комнату.

Их комнаты были смежными.

– Не могу дождаться, покажи!

Мод поспешила к дочери.

Я последовала за ней и остановилась в дверях. Хелен соорудила пруд. Вся комната была облицована камнем и примерно на фут заполнена водой. Каменная тропинка вела к центру, где расположилась деревянная конструкция в форме полумесяца. В нижнем изгибе полумесяца стояла маленькая кровать с черными простынями, черными подушками и пушистым розовым одеялом. Маленькие узкие окна прорезали темные стены, и каждое из окон выходило на фруктовый сад. Хелен, должно быть, хотела видеть сад со всех сторон, поэтому, сама того не осознавая, немного нарушила законы физики. Папа всегда говорил, что ребенка гораздо легче научить быть хозяином гостиницы, чем взрослого, потому что у ребенка нет предвзятых представлений о том, что возможно, а что – нет. Правда, окна она сделала маленькими. Деревья все еще немного пугали ее.

– Рыбок сделать не получилось, – сообщила Хелен с печальным видом.

– Гостиница не может создавать рыбок, – объяснила я ей. – Но мы сходим и купим несколько, хорошо?

– Хорошо.

В моей голове зазвенела магия.

– Пора завтракать.

Я повела их вниз по лестнице. Орро сновал туда-сюда по кухне. Хелен уже видела его, но не удивилась. Почему-то деревья казались ей страшными, а семифутовый еж-монстр с иглами в фут длиной и острыми когтями – совершенно нормальным.

Кальдения уже сидела за столом. Все в ней было безупречно: уложенные платиново-седые волосы, макияж, платье цвета морской волны. Она выглядела как императрица галактики, готовящаяся приступить к утренней трапезе.

– Это та, о ком я думаю? – пробормотала Мод рядом со мной.

– Да. У нее пожизненное заселение.

– Помню, как мы ездили в лагерь и ты не заходила в озеро даже по пояс, потому что была уверена, что там живут пожирающие мозги амебы. Я тебя не узнаю. Когда ты потеряла рассудок?

– Когда пропали мама и папа. Ты была замужем и находилась очень далеко. Клаус хотел продолжать поиски. У меня ничего не было, и тогда Совет выделил мне эту гостиницу. Она долгое время стояла заброшенной и нуждалась в гостях.

– Мне так жаль, – сказала Мод.

– Я – Демилль, – улыбнулась я ей. – Мы всегда справляемся. Кстати, я не забыла, как ты окунула меня в то озеро. Расплата не за горами.

– Жду с нетерпением.

– Арланд спускается по лестнице, – предупредила я ее.

Я снова открыла вампирское крыло, которое приготовила во время мирного саммита. Гостиница еще не поглотила его, так что Арланд получил в свое распоряжение все роскошные апартаменты.

Она слегка повернулась.

Я проследила за Арландом с помощью своей магии: он спустился по лестнице, прошел по коридору, скрытому от нас стеной, вышел в переднюю комнату и, наконец, попал на кухню. Он был без брони – знак высшего доверия рыцаря-вампира. На нем были свободные черные штаны и коричневая туника с закатанными рукавами. Светлые волосы были собраны в небрежный хвост на затылке. Арланд был не просто красив – он был поразителен. Когда он улыбался, казалось, что его улыбка способна отправить в бой целую армию вампиров. А еще он был сложен как супергерой: широкие плечи, мускулистые руки, мощная грудь, переходящая в плоский живот, и длинные ноги. Смотреть, как он идет, – настоящее удовольствие.

Я взглянула на свою сестру. Ничего. Холодная, как айсберг.

– Мама! – раздался настойчивый шепот позади нас.

Я обернулась. Хелен держала на руках безымянного кота. Огромный мейн-кун, которого я вызволила из стеклянной тюрьмы в зоомагазине PetSmart, уставился на меня слегка испуганными глазами, явно не понимая, как это маленькое человеческое существо осмелилось его схватить.

– У него есть клыки, – сказала Хелен.

– Это котик, – сказала Мод. – Будь осторожна. У него острые когти.

– Как его зовут?

– У него нет имени, – ответила я ей.

Еще не придумала.

– А знаешь, можешь сама его придумать.

Глаза Хелен стали почти такими же большими, как у кота.

– Правда?

– Да.

– Я собираюсь назвать его Оласард – в честь того, кто охотится на злодеев и потрошит их души.

Потрошитель Душ одарил меня озадаченным взглядом.

Я посмотрела на Мод.

– Там было не так уж много детских книжек, – сказала она. – Мелизард обычно читал ей героические саги.

Легкий магический толчок подсказал мне, что к двери подошел Шон. Я вышла в гостиную и открыла ему. Он даже не потрудился переодеться и по-прежнему был в тех же футболке и джинсах. Почему-то именно таким он мне и нравился.

– Еще раз привет, – сказала я, ни с того ни с сего ощущая неловкость. – Заходи. Еда уже готова.

– Спасибо, что пригласила.

Мы пошли на кухню. Обычно Кальдения, Орро и я ели вместе за кухонным столом, но, поскольку компания стала больше, я расширила помещение, чтобы разместить большой тяжелый стол, который гостиница достала из хранилища. Он был очень простым – столешницу соорудили из древней потрепанной двери, которая, возможно, когда-то украшала старую техасскую фазенду, но несколько слоев смолы придавали ему блеск.

Мы заняли свои места за столом. Орро приготовил классический американский завтрак: воздушные панкейки с кусочками тающего сливочного масла; тончайшие блинчики с клубничной начинкой; крошечные, размером с кекс, яблочные пирожки с ажурной решеткой из теста сверху; картофельные оладьи; гору из бекона и сосисок и три вида яиц: глазунью, омлет и яичницу-болтунью. По дороге на кухню он бросил на меня убийственный взгляд. Скоро придется выслушать нотацию о том, что о прибытии дополнительных гостей надо предупреждать заранее.

– Ее светлость Кальдения ка рет Магрен, – представила я. – Моя сестра Мод и ее дочь Хелен.

– Литере Оливионе, – сказала моя сестра, склоняя голову. – Ваше присутствие – большая честь для нас.

– Честь – слишком серьезное слово, моя дорогая.

Кальдения сверкнула острыми зубами.

– Я теперь всего лишь тихая, никому не нужная провинциальная затворница.

Мод положила на тарелку Хелен яйца, блинчик, колбаску и кусочек бекона.

– Ваше царственное присутствие придает великолепие всему вокруг, – сказал Арланд. – Алмаз в грубой оправе сияет лишь ярче.

– Мой дорогой мальчик, как же я по тебе скучала.

Кальдения отхлебнула чаю.

Хелен откусила немного бекона. Ее глаза снова расширились от удивления, и, не успев его проглотить, она сразу же потянулась к тарелке за новой порцией. Арланд потянулся за беконом одновременно с ней. Они уставились друг на друга через стол – настоящее вампирское противостояние.

Хелен оскалилась, показывая ему свои маленькие клыки.

Арланд тоже оскалился, но в его глазах плясали веселые огоньки.

Вдруг моя племянница издала низкий тихий звук:

– Аррррррр.

– Хелен! – воскликнула Мод, поворачиваясь к ней. – Не рычи за столом.

Арланд откинулся назад, делая вид, что испугался.

– Какая свирепая.

Хелен рассмеялась, и из ее горла снова вырвалось рычание:

– Аррррррр.

Арланд наигранно вздрогнул.

Хелен хихикнула, схватила свою кружку и запустила ею в стену. Кружка разбилась вдребезги. Я оглянулась. Место Хелен было пусто. Блюдо с беконом исчезло.

Шон не выдержал и рассмеялся.

– Какая очаровательная девчонка, – сказала Кальдения.

Ее глаза заблестели.

Мод выглядела растерянной.

– Я... Она никогда...

– У ребенка врожденный талант к тактике, – ухмыльнулся Арланд.

Магический перезвон сообщил мне о появлении посетителя. Хм. Средь бела дня? Он пришел с северо-запада, а не с улицы. Я собиралась встретиться с ним у конюшни, которая так и осталась стоять после саммита. У меня просто не было сил снова менять обстановку. Разместить конюшню так, чтобы ее не было видно с улицы, оказалось непросто. На то, чтобы ее снести, требовались время и силы. Чтобы поддерживать все в текущем состоянии, энергии почти не требовалось. Я собиралась подождать до конца Рождества.

– Прошу прощения, – сказала я и, взяв тарелку Хелен и положив на нее один из маленьких яблочных пирожков, прошла в гостиную и приподняла зеленую скатерть на приставном столике. На меня уставились три пары глаз: собачьих, кошачьих и получеловеческих. Я протянула тарелку, и ее тут же выхватили у меня из рук. Опустив скатерть обратно, я через коридор направилась в конюшню.

Шон вышел из кухни и тихо последовал за мной. Я позволила ему меня догнать.

– Проблемы?

– Гости, – ответила я.

Мы направились к воротам конюшни.

В поле, за небольшим участком священной земли отрокаров, зияла зеленая спираль, прорезающая ткань бытия, – она раскручивалась из одной точки, образуя воронку. В устье воронки сгустилась тьма, но почти сразу она отступила, унося спираль с собой. На траву приземлилось странное существо. Пяти футов ростом, оно стояло на двух грязных металлических ногах, оканчивающихся металлическими копытцами. Ноги были изношены: старый, помятый металл, шестеренки, крохотные огоньки и тонкие трубки, по которым текла молочно-белая субстанция. На спине выступала выпуклая горбина, на которую был накинут порванный плащ, скрывавший большую часть тела существа. Из отверстий в плаще торчали две огромные металлические руки, которые, как и ноги, состояли из хаотичного нагромождения различных частей. Изогнутая морщинистая шея, сделанная из резиноподобного инопланетного материала, казалась слишком длинной. Лицо инопланетянина скрывал шлем, слегка напоминавший маску средневекового чумного доктора. На шлеме виднелись три фасеточных высокотехнологичных «глаза», бледно-желтых и круглых. Все это выглядело так, словно кто-то зачерпнул пригоршню мусора из какой-то космической свалки и слепил из него какое-то смутно напоминающее человека существо.

Хиру. Я и не подозревала, что кто-то из них еще остался.

Заметив нас, существо со скрипом повернулось. На шестеренки брызнула густая жидкость – розоватая жирная смазка. Металлический корпус лязгнул, заскрежетал и с трудом сдвинулся с места. Ветер донес до нас такое зловоние, что меня едва не стошнило.

Шон застыл как вкопанный.

– Что это за чертовщина?

– Это хиру. Они совершенно безвредны, но большинство существ в галактике находят их отвратительными. Пожалуйста, постарайся не тошнить.

Медленно приблизившись, хиру остановился в пяти футах от нас.

Я склонила голову и улыбнулась.

– Добро пожаловать на «Гертруду Хант».

Внутри хиру что-то заскрежетало – звук был такой, словно по классной доске провели гвоздем.

Не морщись. Не тошни. Нельзя обидеть гостя.

Раздался тихий печальный тенор:

– Я пришел к вам с предложением.

– Я с удовольствием его выслушаю. Пожалуйста, следуйте за мной.

Хиру вошел в конюшню, с трудом делая шаг за шагом.

* * *

Я провела хиру в переднюю комнату. Поступить иначе было бы оскорблением. Хелен все еще скрывалась под столом. Моя племянница умела вести себя очень тихо.

Мод встретила нас в дверях кухни. Увидев хиру, она улыбнулась. Ничто в выражении ее лица не указывало на то, что ей неприятно.

– Не хотите ли разделить с нами трапезу? – спросила я.

– Нет. Я не употребляю соединения на основе углерода.

– Есть ли какое-нибудь особое блюдо, которое мы могли бы для вас приготовить?

Хиру покачал головой. Шестеренки заскрипели.

– Спасибо за ваше гостеприимство. В этом нет необходимости.

За всю свою жизнь я видела только двух хиру. Один остановился в гостинице моих родителей, а другой, спотыкаясь, брел по улицам Баха-чара. Существа со всей галактики обходили их стороной – и не только потому, что находили отвратительными. Стоять рядом с хиру было так же опасно, как наткнуться на наступающего врага на поле боя.

Я сосредоточилась и выдвинула часть стены, придавая ей форму, подходящую под тело хиру.

– Пожалуйста, присаживайтесь.

Хиру изогнулся, как человек, приседающий на корточки, и осторожно опустился на новое сиденье. Хелен отодвинула скатерть, выглянула, чихнула и снова скрылась под столом.

– Вы сказали, у вас есть для меня предложение?

– Да.

Может, все дело было в переводчике, но его голос звучал печально.

– Этот разговор требует приватности?

– Нет. Это касается и оборотня.

Шон, который тихо пристроился у стены между мной и хиру, вздрогнул.

– Почему? – спросил он.

– Возможно, ей понадобится помощь, – сказал хиру.

– Я слушаю, – сказала я.

– Вы знаете нашу историю? Вы знаете о дразири?

Быстрый взгляд на Шона подсказал мне, что он не знает.

– Экран, пожалуйста, – сказала я гостинице. – Файлы о конфликте между хиру и дразири.

Арланд присоединился к Мод в дверях. Они встали бок о бок, каждый у своей половины двери, полностью игнорируя присутствие друг друга.

С потолка опустился экран. На нем горело оранжевое солнце – куда темнее нашего, – вокруг которого вращалось двенадцать планет.

– Хиру жили здесь, на шестой планете.

Я подвигала пальцами, и изображение маленькой планеты увеличилось. Она выглядела как клубок темного дыма, светящегося флуоресцентным зеленым светом, – все дело в загрязненной сажей атмосфере.

– Это древняя цивилизация. Они совершали межзвездные путешествия и добывали ресурсы как в своей, так и в других звездных системах. А дразири живут вот тут.

Изображение изменилось, и появилось другое солнце – на этот раз знакомого желтого цвета. Вокруг него вращались семь планет, одна из которых представляла собой шар пурпурно-сине-зеленого цвета.

– Дразири – относительно молодая цивилизация, воинственная теократия, чья религия основана на вере в загробную жизнь после целой жизни служения и благочестия. Они открыли межзвездные путешествия всего столетие назад. Планета хиру стала их первой остановкой.

Мертвая планета хиру теперь занимала половину экрана.

– Мы не знаем, почему дразири объявили хиру священную войну. Как и большинство теократий, дразири не отличаются терпимостью, но все же с тех пор, несмотря на перемещения по всей галактике, они не вступали больше ни в какие конфликты. Известно лишь, что дразири вторглись к хиру и взорвали какое-то устройство, вызвавшее цепную реакцию в атмосфере планеты. Миллионы погибших за один лишь час, – сказал хиру.

После этого Верховный жрец дразири объявил планету хиру мерзостью. Следующие пятьдесят лет дразири провели, охотясь на оставшихся хиру по всей галактике. Говорят, что дразири, убившему хиру, гарантировано место в загробной жизни.

– Нас осталась всего тысяча, – сказал хиру. – Если мы не найдем способ размножаться, наш вид вымрет в течение следующих двадцати циклов. Чтобы спариваться и воспитывать потомство, нужны определенные условия. Их не создать, пока нас преследуют. Мы подавали заявку на арбитраж, но дразири отказались от переговоров.

И с этим ничего нельзя было поделать. Я убрала экран обратно в стену.

– А вы не можете попросить убежища? – спросил Шон.

– Мы просили, – ответил хиру. – Система Яок позволила нам поселиться на их территории. Они обещали нам защиту. Мы отправили туда первых пятьдесят колонистов, но дразири напали и всех уничтожили.

– Они понесли ошеломляющие потери, – сказал Арланд. – Я помню, как читал об этом в детстве. Почти двести тысяч солдат дразири погибли, убивая пятьдесят хиру. В наших руководствах по стратегии это используется как поучительная история о цене побед.

– Мы не в безопасности, – сказал хиру.

– Здесь – в безопасности, – заверила я его.

– Да, – подтвердил Шон. – Так и есть.

Его лицо помрачнело. Ауул, планета его родителей, тоже была уничтожена, но не врагом, а его собственными предками. Оборотни Ауула предпочли уничтожить свою прекрасную планету, лишь бы не отдавать ее врагу.

– Арбитр, к которому мы обратились, предложил решение, – сказал хиру. – Мы отдали все, что у нас было. Все сокровища, которыми обладали. Мы заплатили знанием. Мы добровольно отказались от всего, что мы есть, и от всего, чем мы были.

– Я не понимаю, – сказала я.

– Мы наняли Архивариуса, – объяснил хиру. – И получили сообщение, что он согласен найти решение.

Ничего себе.

– Архивариус соберет свои элементы, – сказал хиру.

Шон и Арланд одновременно посмотрели на меня.

– Архивариус – это существо, состоящее из нескольких частей, – объяснила я. – Коллективный разум, обладающий богатейшей информацией о Вселенной. Для обмена знаниями все его элементы должны собраться в одном месте. Они делают это редко и на очень короткое время. Архивариус отвечает на вопросы, но очень избирательно, а цена за его услуги зачастую недоступна большинству галактических государств.

– Дразири не должны ничего знать, – сказал хиру. – Они попытаются помешать Архивариусу соединиться. У нас нет безопасного места. Арбитр предположил, что вы могли бы обеспечить нашу безопасность.

– Он был человеком? Мужчиной? Со светлыми волосами?

– Да, – подтвердил хиру.

Джордж. Джордж был безжалостным, хитрым, расчетливым и в то же время – безмерно сострадательным. Он не мог остаться в стороне и позволить им умереть, поэтому отправил ко мне. Это была негласная сделка. Он помог мне спасти сестру и надеялся, что я спасу хиру. Он бы никогда не попросил меня об этом прямо и не ждал, что я непременно отплачу той же монетой. Выбор оставался за мной.

– Архивариус и мои люди приложат все усилия, чтобы доставить в вашу гостиницу все его отдельные элементы. Но это не всегда просто. Некоторых, возможно, придется доставлять из других миров. Всем требуется обеспечить безопасность. Мы просим вас предоставить нам гостиницу. Мы просим вашей помощи.

Именно так я и думала. Мое сердце сжалось при мысли об отказе, но я не могла. Просто не могла.

– Приношу свои глубочайшие извинения, но безопасность гостиницы – мой приоритет. Я связана определенными законами, и они требуют, чтобы в первую очередь я обеспечивала безопасность своим гостям. Чтобы сделать то, что вы предложили – отправиться собирать части Архивариуса, – мне придется оставить гостиницу без присмотра. Да и поиски – не моя специализация. Я хозяйка гостиницы. Именно здесь я наиболее сильна. Здесь мое место.

– Мы видели, как вы спасали свою сестру. Мы наблюдали. Мы знаем, на что вы способны.

Джордж, должно быть, отчаянно хотел им помочь. И я тоже.

– Я не могу. Если я это сделаю, гостиница станет мишенью для дразири, и им будет плевать на соблюдение земного договора. Существование жизни за пределами планеты должно оставаться в тайне. Мне больно от того, что приходится отказывать, но я должна. Мне очень жаль.

– Сокровища, которые мы отдали, были нашим самым ценным достоянием, – сказал хиру. – Наши книги. Наши картины. Наши секреты. Все, что делало нас нами. Мы умираем. Без нас наша культура исчезнет. В этом и заключается ценность и редкость. Именно такое ценит Архивариус.

Я прикусила губу.

– Хватит на два, – добавил хиру.

– Чего «два»? – спросила Мод.

– Достаточно для ответов на два вопроса, – объяснил он. – Так нам сказал Арбитр.

Он поднял руку. Панель на его предплечье скользнула в сторону, и над ней возникло полупрозрачное изображение, сотканное из крошечных желтых огоньков. Фотография моих пропавших родителей, та, что висела на стене в гостиной.

– Помогите нам, – сказал хиру. – И сможете задать свой вопрос.

Глава 5

В комнате воцарилась тишина.

Мод перевела взгляд на меня. Гостиница была моей, так что ответить должна была я.

– Вы дадите нам время обсудить ваше предложение?

Хиру кивнул.

– Мое время ограничено, но я подожду до начала светового цикла.

У нас было время до следующего утра, чтобы принять решение.

– Следуйте за мной, пожалуйста.

Пока я вела его по коридору, внизу формировалась новая комната. О хиру известно совсем мало, и, со слов мамы, воссоздать их естественную среду обитания в любом случае было бы вне рамок возможностей гостиниц. Под моим руководством и при наличии необходимых ресурсов «Гертруда Хант» могла создать практически все что угодно, но некоторые вещи – например, сильная жара – оставались вне досягаемости. Гостиница могла поддерживать небольшой регулируемый огонь, как в камине или в яме, но сильное пламя создавало бы чрезмерную нагрузку.

Мама говорила, что среда обитания хиру требовала очень специфического сочетания газов, давления и силы тяжести, и мы просто не могли их воспроизвести. Хиру нигде не чувствовали себя по-настоящему комфортно, но вода им нравилась. Когда одна из них остановилась в гостинице моих родителей, мама приготовила для нее комнату со стенами цвета индиго и глубоким бассейном у дальней стены. Наверное, это лучший из вариантов.

Хиру шел за мной медленной, тяжелой походкой, словно тащил на себе груз. Наша вселенная обожала технику во всех ее проявлениях. Будь то высокотехнологичный штурмовой костюм или меч, не имело значения – как только он был создан, кто-то почти сразу же пытался его улучшить. Хиру определенно были исключением из этого правила. В них не было ничего отлаженного, ничего эффективного. Они были неуклюжими и медлительными, как будто какой-то безумный гений пытался построить робота из вещей, найденных на свалке, но умер прежде, чем смог улучшить свою конструкцию дальше первого, едва функционирующего прототипа. Даже его переводчик был настолько древним, что не смог использовать слово «утро» вместо «начала светового цикла».

Но в его голосе было столько печали. Переводчик, возможно, и устарел, но эмоции были настоящими. Мне следовало придумать что-то получше, чем пустая комната.

Я на мгновение закрыла глаза и постаралась изо всех сил почувствовать существо рядом со мной. Будь я на его месте, чего бы мне хотелось?

Мне бы хотелось красоты. Мне бы хотелось надежды, спокойствия и прежде всего безопасности. Но что значила красота для хиру?

– Расскажите мне о своей планете, – попросила я.

– Мне не подобрать слов.

Конечно, не подобрать, но я не первый день управляю гостиницей.

– Расскажите мне о небе.

Какое-то время хиру молчал.

– Цвета, – начал он. – Переплетаются и перетекают друг в друга. Сверкающие реки цветов в темно-синем небе.

Мама почти угадала насчет индиго.

– Красные, желтые?

– Красные, да. И лавандовые. И огни.

Хиру медленно поднял свою большую металлическую руку и пошевелил ею.

– Крошечные огненные искры в небе до самого горизонта.

– А облака?

– Да. Как высокая закручивающаяся воронка.

Мы подошли к двери, и я толкнула ее кончиками пальцев.

Круглая комната тянулась ввысь, поднимаясь на высоту трех этажей. На самом верху медленно вращалась трехмерная проекция – водоворот облаков. Северное сияние заливало их темно-фиолетовым, красным, розовым, бирюзовым и прекрасным, сияющим лавандовым цветом. Тонкие реки светящихся точек медленно кружились, паря внутри иллюзорных облаков. Из стен, выложенных темно-синим камнем, выдавались два сиденья, сформированных под тело хиру. В центре комнаты, прямо под небом, его ждал бассейн: круглый, двадцати футов в ширину и достаточно глубокий, чтобы хиру мог погрузиться в воду по самый подбородок.

– Приятного пребывания.

Хиру не ответил. Он смотрел на небо. Медленно, грузно он двинулся к бассейну, и отверстия в его металлическом теле с шипением закрылись. Хиру встал на первую ступеньку лестницы, на полфута погрузившись в воду. Северное сияние играло на металле его костюма. Сделав еще шаг, он погрузился глубже и, когда вода захлестнула его тело, повернулся и рухнул в нее лицом к небу.

Я вышла, закрыла за собой дверь и победно улыбнулась. Это успех.

В комнате за моей спиной раздались тихие рыдания. Я замерла. Послышался еще один печальный, измученный звук. Он оплакивал свою планету.

Ощущение триумфа испарилось.

Он был совсем один в галактике, один из последней тысячи, оставшейся от его вида, и теперь плакал в моей гостинице.

Я на цыпочках прошла обратно в гостиную. Мод сидела на диване. Арланд предпочел остаться на месте, в дверном проеме. Шон не сдвинулся со своего места у стены.

– Ты знаешь Арбитра? – спросила Мод.

– Насколько вообще можно знать Джорджа. Он сложный человек.

И он только что оказал мне огромную услугу.

– Это тот самый, которого я встретила?

– Возможно.

Это точно был Джордж. Только он мог просчитать все так, чтобы найти способ помочь и мне, и хиру одновременно.

– Ты собираешься принять предложение? – спросил Шон.

– Мы были бы дурами, если бы не согласились, – сказала Мод. – Нам не накопить на возможность задать вопрос Архивариусу, даже если работать без перерыва каждый день до конца жизни.

Она не ошиблась. Джордж подарил нам невероятную возможность, но к ней прилагались серьезные условия.

– Мы с братом годами искали родителей, – сказала я. – И ничего не нашли. Архивариус хранит огромное количество знаний. Если кто-то и поможет, так это он.

– Я чувствую, что грядет но, – сказала Мод.

– Мы столкнемся с дразири. Рано или поздно они появятся. Мы подвергнем гостиницу риску разоблачения и поставим гостей под угрозу.

Мод потерла лицо ладонями.

Я подумала о хиру, тихо плачущем у себя в комнате от воспоминаний о небе своей планеты. Нужно быть совершенно бессердечной, чтобы сказать «нет». Если бы в гостинице не было других постояльцев... Нет, даже тогда. Это было бы безответственно. Иногда моя работа требовала от меня бессердечия. Я знала, что нужно делать, но почему от этого становилось так тошно?

– И еще у меня не хватает сотрудников, – сказала я.

– У тебя есть я, – возразил Шон.

– Я это ценю, но ты тут не работаешь.

Шон вытащил из кармана брюк свой бумажник, извлек из него доллар и протянул мне.

Так, ладно...

– И что я должна с этим делать? – спросила я.

– Найми меня.

– Я тоже буду рад помочь, – добавил Арланд.

– Вы – гость, – сказала Мод.

– Я в путешествии, – ответил он. – Пытаюсь улучшить свое физическое и психическое состояние. Небольшая физическая нагрузка полезна для тела. Насколько я понимаю, хозяйка гостиницы должна удовлетворять потребности своих гостей. А мне тут нужна битва.

– А меня и не спросили, – сказала Кальдения, скользнув в комнату из кухни. – Похоже, я пятое колесо в машине.

– В телеге, – поправила я.

– Спасибо, моя дорогая. Пятое колесо в телеге. Тем не менее я бы тоже не отказалась от небольшого приключения. Если не добавлять остроты, жизнь становится невыносимо скучной, особенно по праздникам.

Только Кальдения могла считать, что угроза межпланетного вторжения «добавит остроты». Вдруг у меня зазвонил телефон. Я сунула доллар в карман джинсов под мантией и поспешила взять трубку.

– Дина, – сказал Брайан Родригес дрожащим от напряжения голосом. – Я так рад, что застал тебя.

– Мистер Родригес, что случилось?

Мистер Родригес никогда ни о чем меня не просил. Пожалуйста, только не ку, только не ку...

– У тебя подключен какой-нибудь далласский канал?

– Какой именно?

– Любой.

Я прикрыла телефон рукой.

– Экран. Мне нужна трансляция с WFAA8 из Далласа.

Экран отделился от стены, мигнул и включился. Участок шоссе снимали сверху – наверное, с вертолета. По дороге гнали несколько полицейских машин с включенными фарами. А перед ними, петляя взад и вперед между автомобилями, на бешеной скорости неслось пятно бледного света.

– Знаешь что, Джин, мы довольно далеко, – произнес мужской голос сквозь слабые помехи. – Пытаемся прорваться поближе, но все еще не можем определить, что это за транспортное средство. Посмотрим, что он будет делать дальше.

– Мы знаем, насколько опасны эти сумасшедшие гонки, – сказала женщина-диктор. – И на шоссе, и на обычных улицах. Но такой яркий свет – это безумие. Он слепит офицеров, которые едут следом. А представляете, каково увидеть это в зеркале заднего вида?

Шон выругался.

О нет. Только не это. Когда перед нашим вылетом к Мод Винг покидал гостиницу, я выразилась предельно ясно. Предельно. Ясно. Я сказала ему либо безвылазно оставаться в «Счастливом Доме», либо покинуть планету.

– Что ж, Джин, как мы видим, полиция держит расстояние. Похоже, они дают водителю достаточно пространства, чтобы он не паниковал и не совершил что-то...

– Прости, но я вынужден просить тебя об одолжении, – сказал мистер Родригес. – Это один из моих гостей. Ку. Его зовут Винг.

Черт возьми!

– Он приехал сюда прошлой ночью, а незадолго до восхода солнца ушел, и теперь тут полный бардак. Понятия не имею, куда он направляется.

А вот я имела. Он мчался по шоссе I45 прямо ко мне. Он возвращался в «Гертруду Хант».

– Слава богу, кто-то оснастил его бустбайк дневным обфускатором, – сказал мистер Родригес.

Я посмотрела на Шона.

Он поднял руки и одними губами произнес:

– Это все, что было у тебя в гараже.

– Я был его последней остановкой, – сказал мистер Родригес. – Он так и не выписался из гостиницы.

Винг все еще был гостем. Если его поймают, мистер Родригес предстанет перед Советом, и тот не будет к нему благосклонен.

– Он гонит по шоссе в твою сторону, а за ним – половина полиции Далласа. Вот-вот он выедет за пределы города, и тогда в дело вступят полицейские штата. Я не успею до него добраться. Чтобы его перехватить, пришлось бы идти на опережение. Любое транспортное средство, способное развить такую скорость, привлечет слишком много внимания – тем более днем, – а телеканалы уже кипят от нетерпения. Ты сможешь мне помочь?

* * *

– Зачем, черт возьми, ты поставил ему на байк обфускатор?

Мы с Шоном сидели в кабине пикапа, который арендовали сорок минут назад. Мы прикрепили к нему фотонный проектор, приехали на место и припарковались на обочине подальше от края дороги. Перед нами вдаль уходило совершенно пустое шоссе.

– Потому что у него вообще не было никакой защиты, а он ку.

Шон снял руки с руля и проверил свой телефон.

– В гараже были рефракторы. И фотонный проектор.

– Я их не заметил, но в любом случае ни за что не поставил бы их на его байк.

– Почему нет?

– Потому что он ку. На Нексусе мы использовали их в качестве разведчиков. Они почти не соблюдают правила и гоняют как безумные. Если бы до этой тупой башки дошло, что его байк теперь невидим, он бы начал разъезжать по городу средь бела дня. И пожалуйста – аварии на всех автомагистралях. Я поставил обфускатор и сказал ему, что это только для экстренных случаев и, если он им воспользуется, за ним начнет охотиться полиция.

Я была вынуждена согласиться. Винг представлял угрозу. Он не просто привел бы к нескольким авариям – он учинил бы настоящую катастрофу. Люди бы пострадали. Возможно, погибли.

Шон проворчал что-то себе под нос.

– Арланд игнорирует мои сообщения.

– Ты не пробовал послать ему смайлик с поцелуем?

Шон посмотрел на меня.

– Может, ты просто его не зацепил.

Он постучал по своему наушнику.

– Винг только что проехал Мэдисонвилль. Там поставили шипы, но, конечно, ему нипочем, он же летит в двух футах над землей. Должен быть в пределах досягаемости примерно через две минуты.

Полицейские штата Техас, должно быть, рассудили, что рано или поздно у неизвестного транспортного средства кончится бензин, и решили просто преследовать его до конца. Еще они перекрыли шоссе в обоих направлениях вокруг Мэдисонвилля, и нам пришлось пробираться мимо их блокпоста. На это время я затаила дыхание. Фотонный проектор творит чудеса, делая тебя почти невидимым, но он не маскирует звук. Каждый раз, когда скрипели рессоры грузовика, мое сердце пропускало удар.

Нам противостояли восемь полицейских машин и вертолет. К счастью, вертолеты службы новостей «в интересах общественной безопасности» отослали куда подальше, так что по крайней мере об этом можно было не беспокоиться.

Я достала телефон и набрала номер Арланда. Я отдала ему один из запасных мобильников, которые мы держим для гостей, и показала, как им пользоваться. Особого энтузиазма он не выказал.

Гудок.

Ну же, Арланд.

Гудок.

– Этот коммуникатор – полная нелепость, – раздался в трубке голос Арланда.

Я включила громкую связь.

– К чему все эти лишние движения? Почему он просто не активируется голосом?

– Ку будет в зоне действия через одну минуту и сорок пять секунд, – сказала я ему.

– Понял.

Он повесил трубку.

Возможно, телефон и был нелепым, но так безопаснее, чем по радиосвязи.

Я набрала номер своей сестры. Она сняла трубку после первого гудка.

– Полторы минуты.

– Поняла.

Я забарабанила пальцами по деревянному полу кузова грузовика. Все должно сработать. План был простым и основывался на том, что вампиры умели лучше всего, – охотиться. Арланд задержит ку, моя сестра создаст помехи копам, а мы будем отвечать за отступление.

– Ты собираешься помочь хиру? – спросил Шон.

– Я бы хотела.

– Что тебя останавливает?

– Это будет логистический кошмар. Мне придется покинуть гостиницу – возможно, в срочном порядке. Дразири нападут всеми силами, и, похоже, их не слишком заботит скрытность. Как хозяйка гостиницы, я должна избегать ситуаций, которые подвергают ее риску разоблачения.

– Ммм, – протянул он. – А в чем настоящая причина?

– Это настоящие причины.

– Я видел твое лицо, – сказал Шон. – Ты чуть не расплакалась, когда он рассказывал свою историю.

Что ж, не такая уж я вся из себя и загадочная хозяйка гостиницы.

– То, что я ему сочувствую, не означает, что я не могу объективно оценить ситуацию.

Он ничего не ответил.

Слева от меня, вдалеке, в небе появилась темная точка, которая быстро увеличивалась в размерах. Вертолет.

– Три... два...

– Один, – сказал Шон.

Белый шар поглотил вертолет. Мод выпустила ослепитель.

Шар расширялся, становясь темнее и плотнее. Мелькнула еще одна ослепительно белая вспышка, на этот раз – низко над дорогой. Дорожный патруль наткнулся на мины с ослепителем, которые мы установили несколько минут назад.

Взрыв затвердел, теряя яркость. Первый бледный шар из ослепителя упал в него, притянутый как железо к магниту. Караван полицейских машин плавно остановился, вертолет мягко приземлился где-то на землю. Надеюсь, не на машины. Сфера продержит их до шести минут – на это время они все вырубятся, – а затем рассеется в воздухе. Технологию ослепителя несколько веков назад разработали предприимчивые галактические преступные картели, специализирующиеся на похищениях. Она стоила бешеных денег. Прямо сейчас на моих глазах сгорали боеприпасы на двести тысяч кредитов. Изрядная часть моей прибыли с мирного саммита. Два шага вперед, один шаг назад. Но, несмотря ни на что, я все равно продвигалась.

Только бы мины сработали так, как было заявлено. Только бы тебя не поймали, Мод. Только бы не поймали.

Я выпрыгнула из грузовика, пробежала вдоль кузова, вскарабкалась в кабину и выключила прикрепленный наверху фотонный проектор размером с холодильник. Если бы кто-то смотрел на нас со стороны шоссе, он увидел бы, как грузовик вдруг появился из ниоткуда.

В поле моего зрения появился одинокий гонщик на чудовищного вида антигравитационном байке, тянущий что-то на буксире. Арланд ехал на крецикле и тащил за собой черную сеть с бустбайком и ку. Раздался визг тормозов, и он остановился передо мной.

– Упаковано и доставлено.

Винг уставился на меня полными ужаса глазами.

Следом к нам приближался второй крецикл. Мод. Сердце бешено колотилось в груди. Она цела. Все в порядке. Все хорошо.

Шон спрыгнул на землю, выдвинул пандус и опустил его на тротуар. Арланд загнал крецикл в грузовик, таща за собой ку. Я вытащила из кармана капсулу.

– Нет! – вскрикнул Винг.

– Да. Ты влип по уши.

Я поднесла капсулу к его носу и раздавила.

Вырвалось облако зеленого газа, и ку потерял сознание.

– Ловко, – сказал Шон.

Они с Арландом схватили сетку, в которой были Винг и бустбайк, и закинули ее в грузовик.

– К сожалению, с людьми и их хрупкой анатомией так не выйдет.

Иначе офицер Маре был бы гораздо меньшей проблемой.

Мод с перекинутой через плечо большой осветительной пушкой немного притормозила и заехала в грузовик, поставив свой крецикл рядом с крециклом Арланда. Я протянула ей еще две капсулы.

– Если Винг зашевелится, накачай его.

Она кивнула.

Шон захлопнул перегородку кузова. Я бросилась к кабине, открыла дверь, забралась наверх и набрала код на фотонном проекторе. Мигнул бледно-голубой индикатор. Спрыгнув на землю и стараясь идти по прямой, я сделала несколько шагов назад.

Грузовик исчез. Если присмотреться повнимательнее, то можно было заметить легкую волнистую рябь, но только если находиться всего в нескольких футах от него.

– У нас все в порядке? – спросил невидимый Шон.

– Все в порядке.

Я пошла обратно и чуть не подпрыгнула, когда в восемнадцати дюймах передо мной возник грузовик. Я забралась на пассажирское сиденье. Шон плавно выехал с парковки, и мы поползли по траве к шоссе. Шон прибавил скорости.

– Как у нас дела? – спросил он.

Я проверила свой телефон.

– Еще две минуты до того, как рассеется эффект от мины. Двадцать три минуты до того, как разрядится фотонный проектор.

Он надавил на газ, и грузовик рванул вперед. В кабине были только мы с ним. Все это было не просто безрассудно – это было рискованно. Если нас поймают, придется здорово поплатиться.

Шон сидел на своем месте, сосредоточенно управляя автомобилем. Он не пытался меня успокоить. Просто излучал тихую спокойную уверенность. У меня мелькнула мысль, что, если бы в небе внезапно появился космический корабль и открыл огонь, Шон без труда достал бы огромную пушку, сбил корабль и продолжил путь с тем же спокойным выражением лица. Если бы Шона здесь не было, мне было бы по силам справиться и самой. Но как же я была рада его присутствию.

– Ты спрашивал, почему я отказалась помочь хиру, – сказала я.

– Да, спрашивал.

– Мод. И Хелен. Я только что вытащила своих сестру и племянницу из места, где они пережили настоящий ад. Мод заслуживает немного тишины и покоя.

– У твоей сестры явно прибавилось энергии, когда ты вручила ей ослепитель.

– Знаю. И именно этого я боюсь. Если я поставлю гостиницу под угрозу, она пойдет в бой в первых рядах.

– Это ее выбор, – сказал Шон.

У меня зазвонил будильник. Я выключила его. Дорожный патруль вот-вот должен был проснуться.

– Я знаю, что это ее выбор. И что ответственность за случившееся лежит на моем зяте. Мелизард стал виновником их изгнания и, оказавшись на той планете, совсем потерял рассудок. По словам Мод, он начал действовать настолько безрассудно, что в итоге предал Дом, который его нанял, и был убит. Нормальным человеческим поступком для Мод было бы попытаться покинуть планету или выстроить какую-то систему для защиты себя и Хелен. Но вместо этого моя сестра объявила кровную месть и последние месяцы потратила на ее исполнение.

– Как настоящий вампир, – заметил Шон.

– Да. Мы сейчас не в Святой Анократии. Мы на Земле. Это ее дом. Ей потребуется время, чтобы вспомнить, каково это – быть человеком. Я не собираюсь навязывать ей свои решения или говорить, что делать. Просто я не хочу без передышки втягивать ее в новую кровавую схватку. Я хочу дать ей шанс привыкнуть к человеческой жизни.

Я вздохнула.

– Дразири целеустремленны. Они пойдут на все, чтобы убить хиру. Ты через столько всего прошел... Как ты справляешься?

– Я не могу говорить за твою сестру, – сказал Шон. – Каждый справляется по-своему. Люди говорят, что нужны тишина и покой, и, когда ты по уши в этом всем, в крови, в смертях, так и кажется. А потом ты возвращаешься домой.

На мгновение он замолчал.

– Все кажется фальшивым, – продолжил Шон. – Я встаю, машу соседям, иду в магазин за продуктами, заправляю машину. Но все это время словно притворяюсь кем-то другим и боюсь, что могу забыть свои реплики.

– Шон...

Я понятия не имела, что он так себя чувствует.

Он взглянул на меня. Выражение его лица было решительным, глаза – ясными.

– Тишина и покой не помогают, потому что причина не снаружи, а внутри. Внутри меня. С тех пор как я вернулся на Землю, я лишь раз чувствовал себя нормально. Сегодня.

Я потянулась и взяла его за руку. Он оторвал взгляд от дороги и посмотрел на меня. В его глазах отразился свет, их радужная оболочка приобрела золотисто-карий оттенок янтаря.

– И это.

Он сжал мою руку.

– Это тоже кажется нормальным. Такое чувство, что я наконец-то дома.

Позади нас завыли сирены. Он все еще держал меня за руку, и теперь его сильные пальцы еще крепче сжали мои. Я вспомнила, как он уходил от меня в разлом между мирами. Он хотел увидеть галактику и был обязан Вильмосу услугой. Он ушел, а я осталась стоять на траве, обхватив себя руками. Гости разъезжались, а мы оставались. Такова была участь хозяйки гостиницы. Мои родители исчезли, брат отправился их искать и пропал, Мод вышла замуж... Но я вернула Шона. Он был рядом, держал меня за руку и не хотел отпускать.

– Притормози, – сказала я. – Подъезжаем.

Мы проехали указатель на Леону.

Преследующие нас сирены становились все громче. Я взглянула в боковое зеркало – полицейские машины были прямо за нами. Еще полминуты, и они врезались бы прямо в заднюю часть грузовика.

– Поверни направо, – сказала я Шону.

Он отпустил мою руку и свернул на траву. Грузовик закачался из стороны в сторону, преодолевая неровности, и выехал на узкую подъездную дорогу. Мимо с яростным ревом промчался отряд полицейских.

Шон тихо рассмеялся.

– Не возвращайся к Вильмосу.

Я не хотела этого говорить. По крайней мере, не в такой форме. Но слова уже вырвались, и я должна была закончить мысль.

– Останься здесь, со мной. Хотя бы ненадолго.

– Я останусь, – пообещал он.

Я отвернулась.

Он сбросил скорость.

– Езжай дальше по этой дороге, – сказала я ему. – Она выведет к Бьюки.

– Я люблю Бьюки, – сказал Шон.

Все любят Бьюки. Эта сеть крупных заправочных станций, которые одновременно служили ресторанами и туристическими центрами, предлагала все: от парфе и пятидесяти различных видов вяленого мяса до техасских сувениров. Там всегда было полно машин и путешественников, ценящих удобные заправки и чистые туалеты. Все, что нам было нужно, – прокрасться мимо патрульных, охранявших выход, и смешаться с толпой.

В кои-то веки это мистер Родригес будет передо мной в долгу, а не наоборот.

– Почему ты хочешь помочь хиру? – спросила я Шона, когда мы въехали на огромную парковку.

– Потому что кто-то взорвал их планету и теперь хочет полностью истребить. Кто-то должен что-то сделать. А еще потому, что в конце концов ты примешь их предложение и вмешаешься, а я не хочу, чтобы ты разбиралась со всем в одиночку.

– Почему ты так уверен, что я приму их предложение?

Он улыбнулся мне, превращаясь в прежнего Шона Эванса. Преображение произошло так внезапно, что я моргнула, чтобы убедиться, что мне это не померещилось.

– Ты гиперзаботливая.

– Что-что?

– Ты из тех, кто выйдет из теплой сухой машины в разгар грозы в своем лучшем платье, чтобы подобрать с дороги мокрую собаку. Ты помогаешь людям, Дина. В этом вся ты. И хиру нуждается в помощи.

– Я благоразумна, – сказала я ему.

– Думаю, ты передумаешь еще до вечера, – ответил он. – Руку даю на отсечение.

* * *

Шон подогнал грузовик к гостинице, остановился и на мгновение задумался.

– Что?

– Интересно, твоя сестра еще не убила Арланда?

– Думаешь, да?

Он наклонил голову, прислушиваясь.

– Нет. Я все еще слышу их обоих. Вот черт. Ну что ж, мечтать не вредно.

Мы припарковали грузовик, я вышла и открыла заднюю дверь. Мод спрыгнула на траву, скрытая от улицы кузовом автомобиля. На ее лице застыла бесстрастная маска.

Арланд подтащил ку и бустбайк к краю кузова. Я махнула рукой. Из земли выросли длинные гибкие побеги и, обвив Винга и байк, утащили их под землю.

– Отнеси его в конюшню, – пробормотала я. – И держи там.

Арланд выпрыгнул из грузовика.

– Мне очень понравилось. Спасибо за это чудесное развлечение.

– Спасибо тебе за помощь.

Арланд улыбнулся, показав острые клыки, и пошел в гостиницу.

Я закрыла кабину, махнула рукой Шону, и тот тронулся с места. Он собирался вернуть грузовик и забрать обратно свою машину.

Из собачьей дверцы выскочила Фурия и тут же прыгнула мне на руки. Я обняла ее, но она так сильно вертелась, что пришлось поставить ее на землю. Тогда она в порыве собачьего восторга помчалась прочь, поджав хвост для пущей скорости.

– Где Хелен? – нахмурилась Мод.

– На кухне.

Я махнула рукой, и в стене открылось окно. Хелен неуверенно взгромоздилась на табурет над большой кастрюлей. Кто-то обрезал один из моих старых фартуков – тот, что с подсолнухами, – и надел его на нее. Она помешивала содержимое кастрюли большой ложкой, а вокруг нее витали тонкие лозы гостиницы, готовые ловить, если она потеряет равновесие.

Я достала из кармана телефон и сделала снимок.

– Он смог заставить ее работать? – спросила Мод, уставившись на Хелен.

Орро что-то буркнул своим хриплым голосом.

Хелен кивнула и, щедро высыпав что-то в суп, пропищала:

– Да, шеф!

– Дай мне телефон! – взвизгнула сестра и, выхватив его у меня из рук, начала делать фото за фото.

Мод не чувствовала присутствия дочери на кухне, но я знала – все вернется. Обязательно вернется. Она много лет прожила в гостинице наших родителей и никогда не испытывала проблем со связью.

– Так о чем вы с вампиром говорили в грузовике? – спросила я.

– Ни о чем.

– Ты имеешь в виду, что это была обычная болтовня ни о чем или что ты не собираешься мне рассказывать?

– Я просто держала рот на замке. Мы не разговаривали. Я не испытываю интереса к вампирам. С меня хватит.

Я ей улыбнулась.

– Ты уже решила, что делать с хиру? – спросила она.

– Пока нет.

– Папа бы одобрил. Он никогда не мог устоять перед историей о чьих-то страданиях, а никто не страдает больше, чем хиру.

– Мама бы не одобрила, – сказала я.

– А вот и ошибаешься. Мама бы одобрила, особенно после того, как первый дразири появился бы у нас на пороге с угрозами.

– Мне жаль любого дразири, который рискнул бы угрожать маме.

Если кто-то и мог заставить их оставить Землю в покое, то это была бы наша мама.

Наши мама и папа. В этом был весь смысл гостиницы. Вот почему я вернулась на Землю и повесила их портрет в гостиной. Я планировала сделать «Гертруду Хант» популярной гостиницей с кучей посетителей. Рано или поздно кто-нибудь из них узнал бы моих родителей и рассказал, что с ними случилось. Галактика огромна, шансы малы, но мне больше ничего не оставалось.

– Как ты думаешь, что мне следует делать?

Мод поджала губы, делая вид, что глубоко задумалась.

– Думаю, ты должна поступать так, как считаешь правильным.

– И ты еще говорила, что это я превратилась в маму!

Мод направилась к двери в кухню.

– Не перекладывай решение на меня. Ты – хозяйка гостиницы.

Закатив глаза, я последовала за ней.

– Мамочка!

Хелен соскочила с табурета, промчалась через кухню и прыгнула в объятия Мод. Для пятилетнего ребенка это был бы невероятно высокий прыжок.

– А вот и моя милашка!

Мод и Хелен наморщили личики и потерлись носами.

– Я шеф-повар, – объявила Хелен.

– Су, – прорычал Орро из кладовки.

– И мне нужно говорить «да, шеф», очень громко.

Они были такими милыми. Хотя это не то прилагательное, которое обычно ассоциируется у меня с моей сестрой. Разве я могла все разрушить?

Но, с другой стороны, неприглядная правда оставалась неизменной: хиру нуждались в помощи, а нам нужно было найти родителей. Мы с Мод так тщательно обходили эту тему, но обе знали, что осталось между строк. Это был лучший шанс найти маму и папу. И если я позволю своей сестре почувствовать хоть малейший намек на то, что я колеблюсь из-за беспокойства за ее безопасность, она заживо сдерет с меня шкуру.

– Когда вы с Клаусом в тот раз появились и рассказали, что гостиница исчезла, я мыслила совсем по-другому.

Мод подбросила Хелен и поймала ее, а та взвизгнула и рассмеялась.

– Я была женой сына маршала, который претендовал на должность маршала. Тогда мой мир был очень определенным. Я знала, куда мы идем и как этого добьемся. У меня был муж и его Дом и все остальные рыцари, которые служили с ним и уважали его. У меня были друзья. Нами восхищались – мной, Мелизардом и нашим прекрасным ребенком.

– А теперь?

– А теперь я узнала правду. Мужья могут разлюбить. Друзья могут предать. Но когда ты оказываешься в адской дыре вдали от дома, твоя семья сделает все, чтобы тебя вернуть. Нам нужно вернуть их, Дина. Они бы сделали это для нас.

В дверь позвонили. Ну конечно.

– Кто это? – спросила Мод.

– Местный страж порядка.

Я направилась прямиком к двери.

– Дружелюбный?

– Нет.

– Он знает?

– Знает. Но не может ничего доказать.

Я взяла себя в руки, потянула за ручку и улыбнулась офицеру Маре через дверную сетку. Он не улыбнулся в ответ. Он вообще был не в настроении улыбаться, когда видел меня. Подтянутый, темноволосый, лет тридцати с небольшим, офицер Маре уставился на меня сквозь сетку так, словно я уже сидела на заднем сиденье его патрульной машины в наручниках. Фурия протиснулась передо мной и осторожно гавкнула.

– Офицер Маре. Какой приятный сюрприз.

– Мисс Демилль.

Мой отец частенько повторял, что все люди обладают магией. Большинство даже не догадывались об этом, потому что никогда не пытались сделать что-то необычное. Но у некоторых, особенно талантливых, она все равно прорывалась наружу. Офицер Маре был одним из таких. Его интуиция отличалась сверхъестественной точностью. Он сразу понял, что в гостинице творятся какие-то странности, и установил полномасштабное наблюдение. Именно так он и ввязался в драку с несколькими вампирскими рыцарями. Как и следовало ожидать, один из них разрубил ему машину своим кровавым топором. В тот раз офицер Маре оказался в моей конюшне, связанный, как олень, пока я скручивалась в крендель, пытаясь подделать запись с его видеорегистратора и устранить повреждения машины, чтобы он не смог доказать ничего из произошедшего.

Мне удалось успешно перезаписать видео с регистратора, и вампиры отремонтировали его машину, скрыв все следы повреждений. К сожалению, позже выяснилось: когда вампир-инженер сказал, что двигатель внутреннего сгорания, который я уговаривала его починить, – отвратительное изобретение и его ремонт идет вразрез с его клятвами, то он не шутил. Во время нашей последней встречи офицер Маре поделился, что он неделю ездил на своей машине в Хьюстон и обратно без дозаправки.

Я открыла сетчатую дверь.

– Пожалуйста, заходите.

Офицер Маре осторожно шагнул внутрь, но остался у двери. Я повернулась к Мод и Хелен, которая пряталась за мамиными ногами.

– Это моя сестра Мод и племянница Хелен.

Мод ему улыбнулась. Хелен зашипела и стремглав улетела на кухню.

– Этот ребенок только что на меня зашипел? – удивился офицер Маре.

– Да, – ответила Мод. – Она притворяется кошкой. Дети, что тут скажешь.

– Чем могу помочь вам в этот раз? – спросила я.

– Три дня назад здесь произошел инцидент. Люди жаловались на громкие звуки и отключение электроэнергии.

– Да, я помню. Кто-то катался на очень громком мотоцикле.

И я не могла дождаться, чтобы высказать ему все, что думаю.

– Вы видели этот транспорт?

Его лицо показывало, что он просто делает свою работу.

– Нет.

– Вы знаете, что сегодня на шоссе I45 была погоня?

– Правда?

– Вы замешаны в этом деле?

– Нет.

– Преследование имеет какое-то отношение к здешним беспорядкам?

Офицер Маре зря тратил время на полицию Ред-Дира. У нас почти не было преступлений. В городе побольше он бы раскрывал дела быстрее, чем они к нему попадали. С его-то интуицией.

Офицер смерил меня серьезным полицейским взглядом. Я изо всех сил старалась не измениться в лице.

– Это та часть, где вы говорите, что намерены докопаться до сути происходящего?

– Что здесь происходит?

– Мы рассматриваем возможность предоставления убежища инопланетным существам, которые стали жертвой религиозного крестового похода, – сказала я ему. – На нашей стороне вампир и оборотень, но мы сомневаемся, что этого будет достаточно.

Он убрал блокнот.

– Сообщите мне, если увидите или услышите что-нибудь необычное, мэм.

Ничего себе. Меня даже назвали «мэм».

– Обязательно, офицер.

Он пошел прочь, и хотя я могла ощущать его присутствие, все равно отодвинула занавеску на переднем окне и смотрела вслед, пока он не сел в свою модифицированную патрульную машину и не уехал.

– Добросовестный полицейский, – заметила Мод. – Худший из вариантов. Мне тебя жаль.

– О, ты даже не представляешь насколько. Не хочешь пойти со мной поговорить с ку?

– На самом деле, я собиралась принять ванну, – улыбнулась она.

– Тебе следовало бы.

– На что ты намекаешь? Хочешь сказать, от меня воняет?

– Обиделась-обиделась-обиделась.

Я показала ей язык и направилась в конюшню. Фурия последовала за мной.

Винг и его бустбайк, все еще опутанные сеткой, лежали в широком проходе между стойлами. Он наблюдал за моим приближением блестящими круглыми глазами. Я села на скамейку и посмотрела на него.

– Простите, – сказал он.

Что ж, это шаг в верном направлении.

– Ты подверг гостиницу опасности. Навлек неприятности на мистера Родригеса. Чуть не погубил себя. Как думаешь, что бы сделали те полицейские, если бы поймали тебя?

Он пригнул голову, словно стараясь казаться меньше.

– Что же такое важное заставило тебя поехать куда-то средь бела дня?

Он моргнул.

– Подарок.

– Какой подарок?

Он забарахтался в сетке.

Я кивнула. С потолка спустился узкий ствол и выстрелил в сетку вспышкой синего света. Она рассыпалась.

Ку поднялся на ноги, открыл большое отделение своего бустбайка и, сунув туда руку, достал ярко-красную пуансеттию. Она росла в горшке, обернутом золотой фольгой.

– Это все?

Он кивнул.

– Ты ее украл?

– Купил.

– Чем ты расплачивался?

Он сунул руку в карман на своей портупее и показал мне горсть маленьких золотых капель, по форме напоминающих слезы. Что ж, кому-то сегодня повезло.

– Почему?

Он присел на корточки над пуансеттией.

– Прямо как дома, – сказал он, понизив голос.

– Ты скучаешь по дому?

Он кивнул.

Мой праведный гнев испарился. Вселенная была очень большой, а ку – очень маленьким.

– Почему ты ушел?

– Приключения, – сказал он.

– Ты можешь вернуться?

Он кивнул.

– Когда стану героем.

– Знаешь, то, что ты рассказал мне о моей сестре, было довольно героическим поступком, – заверила я его.

– Этого недостаточно.

Подняв руки, он описал большой круг.

– Великим героем.

Ку посмотрел на меня так, словно ждал, что я подтвержу значимость этой цели.

– У каждого есть мечта, – сказала я. – Ты храбрый и добрый. Однажды ты станешь великим героем.

Ку улыбнулся мне, показав пасть, полную страшных зубов динозавра.

– А пока ты останешься здесь, в гостинице, – сказала я ему. – Не пытайся уйти. Гостиница тебя не отпустит. Давай устроим для твоего цветка уютное местечко и напоим его водой. Ты знал, что они бывают еще и белыми?

* * *

Создавать комнату для ку было в тысячу раз проще, чем для хиру с его движущимся потолком. Я сделала несколько таких еще до того, как стала хозяйкой, – когда жила в гостинице своих родителей. Все получилось довольно стандартно: стены, сплетенные из деревянных планок, и три уровня: первый – основной пол, второй – усыпанный подушками, а третий – чердачное гнездышко с гамаком прямо у окна, откуда он мог смотреть на улицу. Еще я добавила веревки и лианы. К тому времени, когда мы подошли к двери его комнаты, «Гертруда Хант» вытащила растения из стазис-хранилища, и, войдя внутрь, Винг увидел гирлянды и качели из цветущих лиан. Он схватил свою пуансеттию, забрался по веревке на чердак и приземлился в гамак. Проверка всех веревок и качелей займет у него по крайней мере пару часов.

Едва я закончила с его заселением, как в моей голове зазвенела магия. Звук был глубже обычного. На мгновение я задумалась, но затем меня осенило. Мистер Родригес.

Я выглянула в окно из коридора. В конце подъездной дорожки вежливо ждал белый фургон без окон. Когда я однажды поехала к мистеру Родригесу, то сделала то же самое – зашла на территорию его гостиницы и стала ждать. А убедившись, что меня не выпроваживают, пошла дальше. Я не знала, есть ли в таком деле особый этикет, но сидеть здесь и заставлять ждать было не слишком вежливо.

Я спустилась по лестнице, вышла на улицу и помахала фургону. Он дал задний ход, развернулся и покатил по подъездной дорожке к моему дому. Из него вышел мистер Родригес: бронзовая кожа, тронутые сединой темные волосы, подстриженная бородка. Ему было чуть за пятьдесят.

– Дина.

– Мистер Родригес.

Я шагнула вперед, и мы обнялись. Возможно, это тоже считалось нарушением этикета, но мне было все равно.

Из машины с пассажирской стороны выскочила молодая версия мистера Родригеса.

– Мой сын Тони, – представил его отец.

Мы пожали друг другу руки. Тони был примерно моего возраста, и его волосы и глаза были такими же темными, как у его отца.

– Пожалуйста, проходите.

Я провела их в гостиную.

– Хотите холодного чая?

– Я бы не возражал, – сказал мистер Родригес.

Я проводила их через кухню во внутренний дворик. Тони не пялился на Орро, но определенно косился в его сторону.

Усадив их на задней террасе, я вернулась в дом за чаем, где меня чуть не сбил с ног Орро с подносом в руках. На подносе стояли кувшин с холодным чаем, три стакана со льдом и тарелка с крошечными закусками – чем-то вроде обжаренных до золотистой корочки крабовых котлеток, слегка приправленных белым соусом и зеленым луком.

– Спасибо, – одними губами произнесла я и вынесла поднос на улицу.

– Такой красивый дом, – сказал мистер Родригес.

– Благодарю, – ответила я, разливая чай и садясь за стол.

Мистер Родригес и Тони взяли по закуске и принялись жевать.

Я тоже попробовала одну. Еда от Орро была настолько близка к нирване, насколько это возможно без просветления.

– Все прошло хорошо? – спросил мистер Родригес.

– Настолько хорошо, насколько вообще могло, – сказала я и, отхлебнув чаю, попыталась подобрать такие слова, чтобы не обидеть гостей. – Я только что устроила его в комнате. Кажется, ему там комфортно.

– Почему он ушел? – спросил Тони.

– Хотел цветок. Они напоминают ему о доме.

– А-а, – протянул мистер Родригес. – Он, наверное, совершает геройское путешествие.

– Он так и сказал.

Как только они уйдут, надо будет изучить тему подробнее.

– Ку – это общество охотников и собирателей, – объяснил мистер Родригес Тони.

Тот взглянул на меня с терпеливым видом взрослого ребенка, который знает, что сейчас начнется лекция и бежать некуда.

– Можно выделиться, став великим охотником или талантливым ремесленником. Те, кто не может сделать ни того ни другого, иногда решают отправиться в героическое путешествие по галактике. Они должны совершить великое деяние и принести доказательства своему племени. Это приносит семье большую честь.

Мы с Тони вежливо потягивали чай.

– Я не против оставить его у себя, – сказала я. – Кажется, ему здесь комфортно, и, честно говоря, у меня так мало дел, что присмотреть за ним – не проблема. У нас сейчас всего трое гостей, и он никому не помешает.

– Я так и подумал, – сказал мистер Родригес. – У меня в фургоне его вещи.

– Опорианцев тут нет? – спросил Тони.

Опорианцы – это, по сути, увеличенные версии ку. Несмотря на то что виды происходили с разных планет, они выглядели удивительно схоже. А еще опорианцы считали ку хорошей закуской.

– Нет. Только наша постоянная гостья, вампир и хиру.

– Хиру? – Мистер Родригес выпрямился. – Это редкость.

– Да, это стало большой неожиданностью.

– Прости за вопрос, но как ты обустроила его комнату? Общепринятое мнение гласит, что она должна быть темной и без окон, но я всегда относился к этому скептически.

– Сложно описать. Могу показать, если хотите.

Я кивнула в сторону гостиницы. Со стены спустился экран, и на нем появилось изображение комнаты хиру со светящимися облаками. Гостиница всегда делала запись непосредственно перед заселением гостя.

Мистер Родригес уставился на экран.

– Не мог бы я это увидеть? Лично?

Он не просил показать оригинальную комнату. Это нарушило бы уединение гостя.

– Я буду рада сделать дубликат.

Три минуты спустя мы стояли в точной копии апартаментов хиру. Тони опустил руку в бассейн. Мистер Родригес уставился на облака, и его лицо озарилось их сиянием.

– Почему небо? – спросил он.

– Мне показалось это правильным. Гость его любит. Любит плавать и смотреть на небо.

Именно этим он и занимался последние несколько часов.

Мистер Родригес нахмурился.

– Не знаю, говорил ли тебе кто-нибудь об этом, но у тебя дар.

О, вау. Это был наивысший комплимент, который один хозяин гостиницы мог сделать другому.

– Спасибо.

Он снова посмотрел на небо.

– Пища для размышлений.

– Конечно, поскольку хиру остаются здесь, существует угроза дразири, – сказала я. – Какова позиция Совета в их отношении?

– Ты беспокоишься, что из-за предоставления убежища могут наступить последствия?

– Нет, но дразири повышают риск раскрытия. Им все равно на правила.

– Это не твоя забота, – сказал мистер Родригес.

– Папа, – вмешался Тони.

– Извини, это прозвучало гораздо резче, чем я хотел.

Мистер Родригес выглядел пристыженным.

– Нас пятеро, – сказал Тони. – Он работает вместе с нами целыми днями, так что не может отключить режим отца.

– Я имел в виду, что действия дразири – их проблема. Ты, как хозяйка, должна думать только о главной цели – безопасности своих гостей. Это основа того, кто мы есть. Ты решила принять хиру в качестве гостя. Значит, сейчас твоя ответственность и долг – сделать все возможное, чтобы он был в безопасности. Даже если из-за него дразири решат вторгнуться на планету, ты не несешь за это ответственности. Ты несешь ответственность только перед своим гостем. Совет это знает. Дразири – не первая и не последняя угроза, с которой мы столкнулись. Мы не пасуем.

Ну вот. Хорошо, что мы это прояснили.

– Всегда неплохо заранее знать об опасности, – сказал мистер Родригес. – Я помогу тебе составить текст обращения к Совету. Это меньшее, что я могу сделать. Если нам предстоит провести масштабное мероприятие, лучше подготовиться.

– Спасибо. Не хотите остаться на ужин?

– Шутишь? – спросил Тони. – Конечно.

– Очевидно, мы не упустим такую возможность, – ухмыльнулся мистер Родригес.

Я вывела их из комнаты.

Опасно это или нет, правильно или неправильно, но факт заключался в том, что хиру – мой гость. И я сделаю все необходимое, чтобы его обезопасить.

Я все еще понятия не имела, какой ответ ему дам.

* * *

Мы решили поужинать на террасе. Техасская зима – капризнее подростка, и, раз день выдался на удивление теплым и приятным, было жаль его упускать.

Орро носился по кухне целый час – нарезал, пробовал, добавлял специи, – и от запаха, исходившего от плиты, у меня потекли слюнки.

Мистер Родригес и его сын сидели на улице, болтая с моей сестрой, Арландом и Кальденией. Я слышала, как смеется Арланд, – звук напоминал рычание тигра. Хелен и Фурия бегали по лужайке, гоняясь за спинболом, который я нашла в гараже. Шар размером с грейпфрут сам по себе носился по земле, делая безумные повороты и меняя цвет, а пребывающие в восторге Хелен и Фурия пытались его догнать. Они приглашали в игру Потрошителя Душ, но он отказался и теперь возмущенно наблюдал за ними из окна.

Винг сначала отказывался выходить, потому что слишком боялся встречи с мистером Родригесом, но, едва аромат стряпни Орро достиг его комнаты, он тоже поспешил к столу. Мистер Родригес сделал вид, что не заметил его.

Все были здесь. Почти.

Я вернулась на кухню и набрала номер Шона.

– Да?

– У тебя есть планы на ужин?

– Да так, по мелочи.

Вероятно, он собирался ужинать в одиночестве у себя на кухне. Я редко видела, как он покидал пригород. Наверное, у него даже продуктов не было. В голове нарисовался образ, как Шон сидит в одиночестве за столом, глазея на заплесневелый кусочек сыра.

– У нас намечается большой ужин. Ты можешь зайти, если захочешь.

– Могу.

– Мне бы этого хотелось.

– Тогда я приду.

Я улыбнулась, положила трубку и, пройдя по коридору, постучала в дверь хиру.

– Войдите, – произнес тихий голос.

Дверь открылась, и я шагнула внутрь. Хиру стоял в бассейне – вода доходила ему до шеи.

– Мы собираемся ужинать. Я знаю, что вы не употребляете нашу еду, но, возможно, согласитесь составить нам компанию.

– Это любезно с вашей стороны, но мой внешний вид вызывает у окружающих дискомфорт.

Он знал.

– Они привыкнут.

– Я бы предпочел, чтобы в этом не было необходимости.

– Тогда не настаиваю. На Земле совместная трапеза – это символ дружбы. Ваше присутствие нам не в тягость. Мы рады, что вы с нами. Если передумаете, приходите.

– Спасибо.

Я почувствовала, как Шон пересек границу гостиницы, вышла ему навстречу и привела к столу. Он выбрал место напротив меня. Наконец все, включая Орро, расселись. Нам с Кальденией потребовалось несколько дней, чтобы его убедить: и мне, и ей приятнее, когда он присоединяется к трапезе, а не торчит на кухне в одиночестве, наблюдая, как мы поглощаем плоды его кулинарного мастерства. В конце концов он согласился на то, чтобы делать так во время неофициальных приемов пищи.

Угощение получилось невероятно вкусным. Буханки только испеченного хлеба боролись за место на столе с копченой курицей и ребрышками настолько нежными, что они распадались под давлением вилки. В больших мисках лежали свежие салаты: один – с огурцами, помидорами, авокадо и зеленым луком, заправленный ароматной смесью масла и уксуса; другой – с клюквой, шпинатом и каким-то медовым соусом, который превратил меня в настоящую обжору.

В середине трапезы на улицу вышел хиру. Он не сел за стол, но я достала из кладовки массивный плетеный стул, и он устроился на нем рядом. Хиру ничего не говорил, просто наблюдал, как мы разговариваем, смеемся и тянемся к еде. В любом случае это лучше, чем сидеть в одиночестве в темной комнате.

– Если я съем еще кусочек, то умру, – заявил Тони и тут же съел еще ребрышко.

Шон, который почти все время пристально за ним наблюдал, наконец выдавил улыбку.

– Я закончила! – объявила Хелен.

– Можно встать из-за стола? – поправила ее Мод.

– Можно встать из-за стола? – повторила Хелен.

Казалось, Мод откажет, но в конце концов она передумала.

– Да, иди.

Она схватила лежащий рядом спинбол и метнула его на лужайку. Фурия выскочила из-под стола так, словно ее выпустили из маленькой пушки. Хиру стал наблюдать, как они носятся по лужайке.

Раздался звон. Кто-то пересек границу гостиницы. Трое незнакомцев, двое с востока и один с юга.

Я активизировала свою магию. Корни вокруг гостиницы чуть заметно затрепетали под поверхностью, затаившись.

Первый незваный гость не торопясь шел по моей подъездной дорожке. Двое его спутников бесшумно скользили по краю территории гостиницы к лужайке, на которой играла Хелен. А они хороши. Со своего места я должна была уже их увидеть, но территория казалась совершенно пустой. Судя по движению, они, похоже, продвигались вперед, а затем прятались, затаившись.

Шон посмотрел на меня мрачным взглядом. Он либо услышал их, либо почувствовал запах. Я слегка покачала головой.

– Прошу меня простить.

Взяв метлу, я подошла к входной двери и щелкнула пальцами. Со стены соскользнул экран, показывая человекоподобное существо в длинном черном плаще, идущее вдоль подъездной дорожки. Плащ развевался при каждом движении. Его рукава были покрыты рядами ремней. Из-под капюшона посетителя выбивались светлые, почти белые волосы.

Интересно. Я никогда раньше не сталкивалась с гостем вроде него.

Я открыла входную дверь, оставив сетку закрытой, оперлась на метлу и стала ждать.

Он не шел, а скользил легкой поступью, как грациозный танцор.

Нехороший знак.

В моей голове снова раздался магический звон. Экран разделился, показав две темные фигуры, одна из которых лежала на траве, а другая пряталась за деревом. У каждого было оружие, которое сканер гостиницы высвечивал белым. Длинный ствол и изогнутый приклад. Игольчатые винтовки. Один выстрел из такой парализовал, но мог и убить, если вес цели был достаточно мал. Игла не пробьет металл хиру. Винтовки были для нас.

Незнакомец приблизился. Дом скрывал его от улицы. Он опустил капюшон. При плохом освещении его можно было принять за человека. Прекрасного, ангельской внешности мужчину. Его кожа имела ровный золотистый оттенок и казалась мягкой, словно бархат. Волосы были совершенно белые, без следа другого оттенка, но с черными кончиками. Белые густые и пушистые брови, как и волосы, переходили в черный. Из-под бровей на меня смотрели большие глаза – их бирюзовые радужки светились внутренним огнем, словно два аквамарина. Его лоб украшали светящиеся серебристые линии, отпечатавшие на его коже сложный узор. Нос отличался выступающей переносицей и отсутствием изгибов над ноздрями. Прямой и треугольный, он расширялся на конце, образуя подобие клюва. Лицо дополняли надменная линия губ и похожая на человеческую челюсть с таким четким контуром, словно ее высекли из камня.

Если бы вы столкнулись с ним в клубе или увидели, как он прогуливается в темноте под слабым светом уличных фонарей, то подумали бы: «Какой красивый мужчина». Но он стоял всего в нескольких футах, ярко освещенный послеполуденным солнцем. Эта идеальная кожа была покрыта не голым эпителием, а очень коротким и плотным пухом. То, что с первого взгляда казалось волосами, на самом деле было тонкими мягкими перьями. Дразири. К тому же, судя по знаку на лбу, он принадлежал к высшей касте.

– Добрый вечер, – сказал он.

Звучание его голоса было чистым. В отличие от хиру, у дразири не возникало проблем с доступом к дорогостоящей технике.

– Добрый вечер.

– Мне нужна комната.

– В данный момент у нас нет свободных комнат.

Он моргнул пушистыми ресницами.

– Мне казалось, в вашей гостинице мало постояльцев и более чем достаточно места.

– Если вы знаете о хозяевах гостиниц, то должны знать и то, что мы оставляем за собой право выбирать наших гостей. К сожалению, в данный момент я не могу предоставить вам комнату. Возможно, позже.

– Мне нужна комната, – повторил он.

– В Далласе есть замечательная гостиница. Это всего в нескольких часах езды отсюда.

Дразири подошел ближе.

– Я знаю, что хиру здесь, – сказал он тихо, но с угрозой в голосе.

– Вам лучше уйти.

Лишь бы он понял с первого раза.

– Впустите меня. Все быстро закончится.

– Хиру вне вашей досягаемости.

– У вас прекрасная гостиница, – сказал он. – Я слышу других гостей и ребенка, играющего на лужайке.

Ублюдок. Они хотели выстрелить в Хелен. Таков был план. Выстрелить и обменять ее – или ее мертвое тело – на хиру.

– Вы в безвыходной ситуации, – сказал он. – За свою жизнь я провел немало рейдов. Они бывают как легкими и быстрыми, так и медленными и грязными. У вас там столько существ, которые могут случайно попасть под выстрел. И ребенок. Такой милый ребенок. Было бы жаль, если бы она пострадала.

Двое других приблизились к лужайке. Корни тут же вырвались из земли, пронзив их обоих. Не было ни крика, ни звука. Я потянула с помощью своей магии. Корни погрузились в землю, увлекая за собой два тела.

Разговор на лужайке оборвался.

Корни с шорохом вышли на поверхность позади незваного гостя.

Дразири обернулся и увидел два подвешенных над землей трупа. У каждого изо рта торчал толстый корень, выходящий из задней части черепа.

– Ты прав. Моя племянница – чудесный ребенок. Было бы жаль, если бы с ней что-нибудь случилось.

Дразири уставился на меня не мигая.

– Ты самонадеянна. Мне придется научить тебя смирению.

Я почувствовала, что Шон стоит у меня за спиной.

– Ты плохо учил уроки. Это мои владения. Здесь мне принадлежит даже воздух, которым ты дышишь.

– Я всегда получаю то, что хочу. Так или иначе...

– Вон.

Он вылетел с подъездной дорожки, словно его тянула невидимая рука, и, перелетев через живую изгородь, приземлился на землю. По улице пронесся грузовик, угрожая его переехать. Дразири увернулся – словно кусок черной шелковой ткани отдернули в сторону – и скрылся в глубине района.

– Лучше бы ты убила этого страшного белого, – сказал Винг позади меня.

– Лучше знать врага в лицо, чем не понимать, к чему готовиться.

Я обернулась. Винг стоял в дверях кухни. Перья на его гребне так плотно прилегали к голове, что казались мокрыми.

Он был в ужасе.

– Ты знаешь дразири?

Ку кивнул.

– Они убивают не потому, что голодны. Они убивают, потому что им это нравится.

– Здесь, в гостинице, ты будешь в безопасности, – сказала я ему.

– Мы знаем его в лицо, – добавил Шон. – Осталось узнать его имя и разобраться, что им движет.

Порывшись в кармане джинсов, я вытащила доллар, который дал мне Шон, и протянула его ему.

– Ты нанят.

– Ты заключаешь выгодную сделку, – сказал он, беря доллар.

– Знаю.

Я обняла Винга за плечи.

– Пойдем, мы еще не закончили ужинать.

Все за столом посмотрели на меня. Хелен сидела на коленях у Мод.

– Они меня нашли, – тихо сказал хиру.

Его голос звучал до ужаса обреченно. Это были слова того, кто смотрит в лицо неминуемой смерти.

Если они что и нашли, так это бесконечные страдания.

– «Гертруда Хант» принимает ваше предложение. Мы предоставим Архивариусу убежище.

Воцарилась тишина.

– Почему? – наконец спросил хиру.

– Потому что в моем доме никто не смеет угрожать мне или моим гостям. Они меня не запугают, не причинят вреда моей семье и не нападут на моих гостей. Им нужно усвоить, что означает слово «нет», и я буду учить их этому снова и снова, пока не поймут.

Никто ничего не сказал.

Арланд протянул вилку, захватил немного ребрышек и положил себе на тарелку. Кальдения улыбнулась, не размыкая губ, и одним точным движением ножа разрезала курицу.

– Мы хорошенько повеселимся, мой цветочек, – сказала Мод Хелен.

Хелен обнажила два маленьких клыка.

– Десерт! – объявил Орро. – Запеченные груши с кремом эспрессо-маскарпоне.

– Мне два, пожалуйста, – сказал Тони.

Глава 6

Я закрыла глаза и представила себе гостиницу. Когда кто-то входил в «Гертруду Хант» через главную дверь, перед ним открывалась вполне обычная гостиная. Прямо напротив входа, на стене, висел портрет моих родителей. Его нельзя было не заметить. Войдя в гостиницу, вы тут же видели их лица. Во время мирного саммита я создала выходящий из стены коридор, немного отодвинув портрет назад. Подойдя к нему, можно было повернуть направо или налево. Один путь вел к лестнице, которая поднималась в крыло Святой Анократии, другой – к казармам Орды, Разрушающей Надежды. Из обеих жилых частей были пути в большой зал. Согласно человеческой науке, я искривила пространство так, как оно не могло существовать, но гостиница была собственным микрокосмом, проникающим сквозь границы измерений и запутывающим ткань пространства.

Я мысленно отодвинула большой зал. Он углубился в пространство гостиницы, коридоры, ведущие к нему, удлинились, чтобы сохранить структуру входов и выходов. Десять, двадцать, пятьдесят футов... Достаточно. Я потянулась ниже, намного ниже. Сердцевина комнаты запульсировала, и я подняла ее вверх. По гостинице прокатились глухие удары – комната переместилась на свое новое место, прямо за портрет родителей. Я почувствовала, как сквозь стены потянулись кабели, закрепляя оборудование. Стена под портретом раздвинулась, словно была жидкой, и образовала дверной проем. Прежде чем портрет успел бы упасть, деревянные щупальца подхватили его и занесли в новую комнату. Я последовала за ними.

Новое помещение представляло собой идеальную сферу с гладкими бежевыми стенами. В случае необходимости гостиница могла транслировать на них записи с внешних камер, давая мне 360-градусный обзор территории. В центре комнаты располагался кусок дерева, который своей характерной полосатой текстурой напоминал красное дерево и сосну, – живая ветвь гостиницы, артерия, ведущая к ее сердцу. Это была боевая комната, сердце обороны гостиницы.

Я ступила на дерево. Магия выжидала. Я закрыла глаза и позволила ей проникнуть в мои чувства. Моя сила распространилась, соединяясь и перетекая в самые дальние ветви «Гертруды Хант». Наверное, те, у кого есть крылья, ощущают нечто похожее, когда их расправляют.

Связь между гостиницей и хозяином была куда крепче, чем между слугой и господином или домашним животным и его владельцем. Мы существовали в симбиозе. Когда хозяин гостиницы умирал, гостиница погружалась в глубокий сон. С каждым годом без связи она все больше отдалялась, пока наконец не каменела и не умирала. Когда я пришла в «Гертруду Хант», ее сон был настолько долгим и глубоким, что я сомневалась, смогу ли ее разбудить.

Эта связь была обоюдной. Немногие хозяева могли пережить разрушение своих гостиниц. Кто-то умирал. Другие сходили с ума. Гостиница делала все, чтобы защитить хозяина, а хозяин сражался за нее до последней капли жизни. И именно так я собиралась поступить.

В зависимости от обстоятельств я могла перестраивать защиту гостиницы. Когда боевая комната использовалась в последний раз, я готовила «Гертруду Хант» дать отпор небольшой армии охотников за головами, прибывших после появления Кальдении. Несмотря на их численность, каждый из тех охотников был сам за себя. Они не доверяли друг другу и не стремились координировать усилия. Металлическая вставка на лбу вожака дразири означала, что он, вероятно, возглавлял свою собственную стаю, клан. Стаи – это очень организованные и дисциплинированные группы. Дразири нападали сообща. И в отличие от охотников за головами вряд ли попытались бы подстрелить хиру из снайперской винтовки. Убийство хиру для них – религиозный триумф. Скорее всего, они попытаются прорвать оборону гостиницы и подобраться к нему поближе.

Медленно поворачиваясь, я проверила изображение с камер. Наступила ночь, но гостиница могла получить четкую картинку даже при слабом освещении. Вид на сад, лужайку, дубы, улицу, пикап Шона «Форд» F-150...

Его пикап. Он сказал что-то о том, что ему надо собрать свои вещи, и ушел незадолго до того, как уехали мистер Родригес и Тони.

Он жил недалеко, на этой же улице, но взял с собой столько, что кузов машины оказался полностью загружен и накрыт брезентом. Заскрипев рессорами, пикап заехал на подъездную дорожку и обогнул гостиницу.

Шон открыл дверцу и вышел. На нем были черные брюки и облегающая водолазка из баллистического шелка темно-серого и черного цветов, предназначенная для защиты как от кинетического удара пули, так и от выстрела из маломощного энергетического оружия. На это стоило посмотреть поближе.

Я немного пошевелила пальцами, и гостиница развернула изображение на всю стену передо мной. Ткань плотно облегала тело Шона, очерчивая его широкие плечи и мощную спину. У некоторых мужчин спина мускулистая, но талию они имеют чуть шире, поэтому выглядят почти прямоугольными. У Шона разница между плечами и талией была столь очевидна, что фигура больше напоминала треугольник. А еще у него были длинные ноги и мускулистые руки. Мне нравилось, как он двигался: быстро, уверенно, но с естественной грацией, которая иногда присуща очень сильным мужчинам. В нем было что-то опасное, и его экономичная, точная манера движений говорила: если случится насилие, его реакция будет мгновенной и смертоносной. И я, как идиотка, могла бы смотреть на него весь день напролет...

– Так что у тебя с этим оборотнем? – спросила сестра у меня над ухом.

Я вздрогнула.

Я не слышала, как она вошла. И, что гораздо хуже, не почувствовала этого.

– Ничего.

– Ммм, – протянула Мод. – Так вот почему ты пялилась на него на огромном экране.

– Я не пялилась.

Да-да, я пялилась.

– Дина, ты аж затаила дыхание.

– Неправда.

Мод изучала экран.

– Он вполне привлекателен.

– Вполне?

Тут не было никакого «вполне».

– Должно быть больше... – начала Мод, широко разводя руки в стороны.

– Чего?

– Мышц. Массы. Мне нравятся такие... большие.

– Он и так большой.

Шон был выше шести футов ростом.

– И еще очень сильный.

– Ох, я не сомневаюсь, что он очень сильный и быстрый. Но... побольше бы.

Я покосилась на нее.

– Я думала, ты избавилась от своей тяги к вампирам.

– Я ничего не говорила о вампирах. Просто мне нравятся мужчины покрупнее.

– Конечно, ага.

Шон откинул брезент, обнажив ящики и оружие. Закинув на плечо длинную тонкую винтовку, он поднял черный ящик, который, казалось, поглощал падающий на него свет.

Мод прищурилась.

– Это у него спектр-винтовка?

– Ммм. Похоже, новейшая модель.

Спектр-оружие использовало для запуска снарядов не химическую реакцию, а электромагнитное поле. Защищенные от заклинивания и почти полностью лишенные движущихся и потенциально неисправных частей снайперские спектр-винтовки стреляли со скоростью чуть ниже трехсот метров в секунду, чуть меньше скорости звука, что позволяло избежать звукового удара, проще говоря – свиста пули. Они были абсолютно бесшумными.

Мод внимательно разглядывала что-то в грузовике.

– У тебя нет ВЖЛов?

– Есть два и несколько твердотельных лазеров поменьше. Они соединены компьютером в защитную сеть. Но он этого не знает.

– Ой, – ухмыльнулась Мод. – Он принес Высокоэнергетический Жидкостный Лазер, чтобы тебя защитить. Настоящая любовь.

– Заткнись, – цокнула я.

– Серьезно, это довольно дорогое оборудование.

Она была права. Жидкие лазеры – как компьютеры: чем меньше, тем дороже. Переносной модуль в грузовике Шона выходил за рамки моего бюджета. Два моих устройства были размером со средний седан, и обоим было по меньшей мере лет двести. По сравнению с современным элегантным чудовищем Шона они казались антиквариатом, но мощность у них была немаленькая.

– Защитный костюм, камуфляж, импульсное оружие... У него достаточно снаряжения, чтобы выиграть небольшую войну. Как он смог все это купить? Он тайный принц? Ты встречаешься с галактическим торговцем оружием? У него богатый отец? Может, брат?

– Нет! Он не принц, он не торгует оружием, и его отец не богат, он юрист, а Шон – единственный ребенок. Просто он работал высокооплачиваемым наемником.

– Значит, ты с ним встречаешься.

– Я этого не говорила.

Технически однажды сходить на свидание – не совсем то же самое, что быть в отношениях.

– Тили-тили тесто...

– Я тебе сейчас врежу.

Шон поднял голову. Я могла бы поклясться, что он нас услышал, только вот в гостинице была звуконепроницаемая система. Сосредоточившись, я вывела наружу свой голос.

– Привет.

– Привет, – сказал он, ничуть не удивившись, хотя я только что заговорила с ним словно из ниоткуда.

– Тебе нужна помощь со всем этим снаряжением?

– О, конечно, ему очень нужна твоя помощь с его снаряжением, – прошептала Мод.

Я наступила ей на ногу, но она была быстрой, и я успела лишь зацепить край пальцев. Передавать голос, одновременно не передавая окружающие звуки, было невозможно.

– У тебя есть оружейная? – спросил он.

– Да.

– Могу я получить туда доступ?

– Полный доступ, – прошептала Мод, захлопав ресницами.

– Да, – ответила, открывая туннель в земле рядом с ним. – Иди в...

Если бы я сказала «туннель», Мод не смогла бы сдержаться.

– По тому пути, что я только что сделала. Под землю. Гостиница сама перенесет туда все остальное.

– Я хотел бы посетить Баха-чар, как закончу, – сказал он. – Мне нужно поговорить с Вильмосом.

– Конечно. Я открою проход, но не мог бы ты взять с собой Орро? Ему нужны какие-то странные специи, а я не хочу отправлять его одного.

– Будет сделано.

Спускаясь в туннель, он мне улыбнулся, но выражение лица у него было такое зловещее, словно он задумал что-то нехорошее.

Когда гостиница целиком поглотила грузовик под землю, я повернулась к сестре.

– Ненавижу тебя.

– Ты видела, как он улыбнулся? – спросила Мод. – Думаешь, он меня слышал? Я же не передавала голос.

– Да, он тебя услышал. И соседи через дорогу – тоже. Ты что, не умеешь шептать?

– Ты покраснела? – спросила Мод.

– Вот!

Я открыла лестницу, ведущую на верхний уровень боевой комнаты, и спустила ее вниз.

– Раз ты вмешалась, проверяй теперь импульсные пушки вместо меня. Сделай хоть что-то полезное.

– Хорошо, мам.

Мод остановилась в дверях и окинула взглядом командный пункт. Ее голос стал тихим и задумчивым:

– Навевает воспоминания.

Да, так оно и было. Когда я впервые вытащила боевую комнату из недр «Гертруды Хант», то переделала ее так, чтобы она была похожа на ту, что была в гостинице наших родителей. В точно таком же помещении мама заставляла нас проходить бесчисленные учения.

– Мы их вернем, – сказала я.

– Да, – согласилась Мод. – Вернем.

Она взобралась по лестнице наверх. Вздохнув, я пошла умыться холодной водой. Мои щеки так покраснели, что лицо буквально пылало.

* * *

Двадцать минут спустя я смотрела, как Шон и Орро выходят в яркое солнечное сияние Баха-чара. Шон накинул на себя изодранный плащ, спрятав лицо в глубине капюшона. Орро, напротив, держал голову высоко, но его острые иглы чуть заметно дрожали, будто были готовы подняться в любой момент. Я серьезно сомневалась, что дразири решатся там на них напасть, но, если и так, они горько пожалеют о своем решении.

Я вернулась на кухню. В отсутствие Орро Арланд принес серую сумку, которая теперь лежала рядом с ним на стуле, и разложил на обеденном столе свои доспехи. Он выключил свет. Горели только две настольные лампы, сияющие теплым, успокаивающим маслянисто-желтым светом. На столе лежал комплект, похожий на тот, что он посылал Мод, – он был открыт, и его содержимое озарялось нежно-персиковой подсветкой. Крошечные флаконы с разнообразными жидкостями слабо переливались. Из футляра звучала тихая мелодия: перезвон колокольчиков и размеренное пение женских голосов – успокаивающие, но таинственные, будто они творили какую-то тайную магию.

Хелен тихо сидела в углу, словно завороженная.

– Тебе не пора спать? – спросила я.

– Нет, – ответила она, зевая. – Я не хочу спать.

– Пусть остается, – тихо сказал Арланд. – Я помню, как сидел вот так и наблюдал за своей матерью. Запахи и свет... это успокаивает.

Я уселась в кресло. За ним было приятно наблюдать. В его движениях была какая-то медитативная неторопливость, словно он выполнял ритуал, который проделывал уже сотни раз до этого. Свет играл на его профиле и прядях длинных светлых волос, выбившихся из хвоста. Он был прав: Хелен, наверное, много раз наблюдала, как ее отец или моя сестра точно так же проверяли свои доспехи.

Некоторое время он работал молча. Хелен опустила голову на сложенные на столе руки. Ее глаза закрылись, но она пока не заснула. Я видела, как подрагивают ее ресницы. Еще несколько минут, и я попрошу гостиницу отнести ее в постель.

– Госпожа Дина, насколько хорошо ты знаешь Шона Эванса? – тихо спросил Арланд.

– Так же хорошо, как я знаю тебя.

На самом деле, Шона я знала лучше. Он делился со мной своими секретами, Арланд – нет.

– Я не верю, что он тот, за кого себя выдает, – сказал Арланд.

– Что заставило тебя так подумать?

Арланд поднял руку с небольшим инструментом и провел воображаемую линию. Она начиналась низко, поднималась вверх и изгибалась дугой.

– Это стандартная траектория полета шаттла с планеты на орбиту.

Он снова опустил инструмент и провел другую линию. На этот раз она двигалась низко, ускоряясь, и только затем резко изгибалась вверх. Траектория была почти полностью противоположной.

– А это – то, что сделал Шон Эванс.

– Я не понимаю.

– Вторая траектория предполагает, что перед подъемом в атмосферу корабль резко ускоряется. Это менее комфортно для экипажа и тяжелее для шаттла.

Я могла подтвердить – это было действительно не очень удобно. В тот момент мне казалось, что у меня на груди сидит носорог.

– Есть только одно место, где необходимо соблюдать такую траекторию. Атмосферные аномалии там делают полет непредсказуемым и небезопасным, поэтому необходимо набрать скорость на малой высоте, прежде чем как можно быстрее подняться наверх, одновременно удостоверяясь, что путь свободен и ты не направляешься прямо во внезапно открывшуюся над головой аномалию.

– И где же это место?

На самом деле я уже знала ответ.

– Нексус, – сказал Арланд.

Так я и думала.

– Не знаю, что он говорил тебе о своих делах, но я спрашивал его, где он научился летать.

– Это было при мне. Я помню. Он сказал, что его научил Вильмос.

Арланд кивнул.

– Я кое-что проверил в наших банках данных. В моем Доме знают Вильмоса. И даю слово рыцаря Святой Анократии, что Вильмос Гервар прекрасно осведомлен о правильной траектории полета шаттла к орбите.

– Ты думаешь, Шон был на Нексусе.

Арланд кивнул.

– Торговцы наняли много наемников, – сказал он.

– Даже если он был там, что в этом плохого?

– Нексус меняет людей. Я беспокоюсь о твоей безопасности.

– В таком случае она должна беспокоиться и насчет вас, – сказала Мод с порога. – В конце концов, вы провели на Нексусе два срока, лорд-маршал.

Арланд поднял голову и внимательно на нее посмотрел.

Моя сестра вошла и положила доспехи на стол. Стена гостиницы раскрылась, и оттуда выскользнул набор для ремонта, который дал ей Арланд. Она подхватила тяжелую коробку и поставила ее на стол.

– Я рыцарь, – сказал Арланд. – Меня с детства приучали справляться с трудностями войны.

Разложив свои доспехи, Мод стала внимательно рассматривать их из-под длинных полуприкрытых ресниц.

– Вы бы удивились, как много рыцарей ломаются под тяжестью войны, милорд. Они падают и бегут, оставляя за собой умирающую честь.

– Я не бегу, миледи.

Мод приподняла бровь. Если бы я не знала, то поклялась бы, что она – вампир.

– А я вот бежала, милорд. И сделала бы это снова, если бы того требовали обстоятельства. Честь не спасет мою дочь, но я – да.

– Есть разница между слепым бегством ради спасения своей жизни и стратегическим отступлением после проигранной битвы, – сказал Арланд, распыляя перламутровый раствор на свои доспехи.

– Иногда очень трудно отличить одно от другого.

Мод постучала по своему набору, и он распустился подобно цветку. Длинными изящными пальцами она вытащила из него узкий предмет и сосредоточилась на каком-то незаметном изъяне на правом наплечнике.

Арланд прищурился.

– Если бы я носил ваши доспехи, то точно бы сбежал, миледи. У вас там что, ручной терминал на наруче?

Мод поморщилась.

– Ваш герб был поврежден?

– Его сорвали, когда Дом Эрванов изгнал нас с мужем, милорд. Вы же читали досье.

– Вы, кажется, очень уверены в этом, миледи.

Она бросила на него быстрый взгляд.

– Рыцарь, привыкший к суровым условиям войны, как вы, обязательно проверит, кого допускает на борт своего эсминца.

Арланд открыл сумку, достал черную коробочку и положил ее рядом с доспехами. Квадратная, шесть на шесть дюймов, она была абсолютно цельной, без швов и линий. Просто монолит, который, казалось, поглощал свет.

Глаза Мод расширились. Арланд вернулся к работе над своими доспехами. Мод сделала то же самое. Здесь происходила какая-то странная вампирская коммуникация.

– Изгнать ребенка – дело беспрецедентное, – заметил Арланд.

– Так и есть, – согласилась Мод, изо всех сил стараясь игнорировать коробочку.

– Что послужило причиной такого решения?

Моя сестра улыбнулась.

– Возможно, однажды я расскажу вам, лорд-маршал.

– Независимо от причин с вами поступили несправедливо. С ребенком поступили несправедливо. В Святой Анократии не так много детей, чтобы выбрасывать их на произвол судьбы. Особенно таких одаренных, как Хелен.

– Вы слишком добры.

– Возможно, вы позволите мне попросить вас о небольшой любезности в ответ, – сказал Арланд. – Позвольте мне исправить крошечную долю несправедливости.

Подтолкнув коробку к ней, он снова занялся своими доспехами.

Это было лучше любого сериала.

Сестра дотронулась до верха коробки, и крышки начали отодвигаться одна за другой. Мод запустила внутрь пальцы и вытащила герб. В отличие от герба Арланда, на котором красным по черному был изображен стилизованный рычащий крахр, этот герб был просто полностью черным. Герб, на котором не было Дома. Я видела такие раньше. Их носили вампиры, покинувшие свой Дом. Они функционировали точно так же, как обычные гербы: управляли доспехами, посылали сигналы, которые связывали их с кораблями и системами защиты, хранили информацию.

Мод рассматривала его, словно драгоценный бриллиант.

– Спасибо.

Кивнув, Арланд вернулся к своим доспехам.

В моей голове зазвенела магия гостиницы. Дразири приближались.

Я встала.

– У нас гости.

* * *

Все началось с одного сигнала, когда нарушитель задел границу. Но в следующее мгновение за ним последовала целая толпа незваных гостей, которые очень быстро продвигались вперед. Дразири подходили к делу серьезно. Хорошо, потому что я тоже.

Я переступила порог боевой комнаты и ступила на деревянный участок. Винг был в своей комнате, Хелен – в своей. Должно быть, Мод отвела ее наверх. Идеально. По «Гертруде Хант» разнесся глубокий звон – чистый, высокий звук, который невозможно было проигнорировать. Внешние ставни и стены заскрежетали, запираясь. Мой голос разнесся по гостинице, эхом отзываясь в каждой комнате:

– На «Гертруду Хант» совершено нападение. Мы находимся в режиме блокировки до дальнейшего уведомления. Приношу извинения за доставленные неудобства.

Тонкие гибкие побеги вытянулись из краев деревянной ветки, на которой я стояла, образуя двухфутовую решетку. Я протянула свою метлу. Она разделилась на тысячи светящихся голубых нитей, которые проникли в мою мантию, прилипли к коже и к решетке гостиницы. Это поможет нам с «Гертрудой Хант» двигаться быстрее.

Стены вокруг меня исчезли, открыв вид на территорию гостиницы на триста шестьдесят градусов. Вдалеке, с севера, к нам медленно приближались шесть сфер размером с апельсин, парящие примерно в двух футах над землей. Быстрое сканирование показало мне, что они взрывоопасны.

Магия внутри меня зашевелилась, объявляя о новом вторжении. Ха! Он думал, что я не замечу. Уважаемому командиру дразири предстояло еще многое узнать о способностях хозяев гостиниц.

Кальдения вошла в дверь с бокалом вина в руках. Я улыбнулась и подняла из-под пола ее любимое кресло. Она села и улыбнулась в ответ, показывая острые, как нож, зубы.

Моя сестра и Арланд подошли к дверному проему почти одновременно. Они могли бы столкнуться, но вежливость, годами прививаемая Арланду, взяла верх. Он плавно остановился, позволив Мод первой войти в комнату. Моя сестра несла свой меч.

Маршал Дома Крахров был в доспехах.

Мод посмотрела на Кальдению.

– Ваша светлость? Не будет ли вам удобнее в ваших покоях?

– Чепуха, моя дорогая.

Глаза Кальдении заблестели.

– Мне нравится наблюдать за ее работой.

– Они запустили разведывательные сферы, – сказал Арланд, наблюдая, как несколько роботов-разведчиков пробираются на мою территорию. – Пытаются составить карту зоны действия. И выбрали для этого весьма дорогой способ.

– Дорогой и бессмысленный, – сказала Мод. – Они оказались в пределах досягаемости еще шесть метров назад. Она не стала бы уничтожать их сразу, едва они пересекут границу.

Я сосредоточилась на изображении территории. Местность к западу от дома приближалась все ближе и ближе. Кустарник вырос до размеров горы, отдельные травинки превратились в лес, а внутри этого леса цепочка из десяти муравьев спешила к гостинице.

Я просканировала муравьев, когда впервые почувствовала, что они пересекают границу, и теперь вывела результаты сканирования на экран, чтобы другие тоже могли их увидеть. Один отдельный муравей увеличился в размерах, вращаясь, и рядом с его изображением появился анализ нескольких показателей. Я смотрела на шедевр киборг-технологии: живое насекомое, несущее в себе примерно миллион наноботов. Бесшумные, практически незаметные для всех, кроме самых современных сканеров, муравьи должны были добраться до «Гертруды Хант» и выпустить на волю орду крошечных роботов, способных на все – от слежки до нападения. Дразири понятия не имел, что архитектура гостиницы изменчива и меняется по моей прихоти. Он пытался составить план «Гертруды Хант», выискивая слабые места.

Арланд оскалился.

– Умный ублюдок.

– Не такой умный, каким себя считает, – пробормотала я.

Почувствовав сигнал магии, я открыла на стене второй экран. На нем появился хиру.

– Чем могу быть полезна? – спросила я.

– Я понимаю, что сейчас не лучшее время... – напряженно проговорил хиру. – Но первый Архивариус прибыл на Землю.

Плохо дело.

– Где он?

Хиру поднял правую ладонь, и мы увидели проекцию – маленькую карту Ред-Дира с крошечной светящейся точкой. Парковка «Уолмарта». Что ж, по крайней мере, первый Архивариус не будет бросаться в глаза.

– Как он выглядит?

Хиру коснулся ладони, и проекция изменилась, показывая мужчину лет тридцати пяти: темнокожий, лысый, интеллигентного вида. В чертах его лица проскальзывало что-то странное, столь сильно кричащее «Я – пришелец», что это практически невозможно было игнорировать. Мне потребовалось некоторое время, чтобы разобраться. У него на лице не было ни пор, ни морщин, ни каких-либо других мелких дефектов. Цвет кожи – абсолютно однородный. Он выглядел пластмассовым. Жутковатый эффект, но в темноте пришелец вполне мог сойти за человека.

– Архивариуса нужно забрать, – сказал хиру. – Немедленно.

В двухстах ярдах к гостинице приближался отряд робомуравьев. Сферы дрейфовали в опасной близости от того места, где могли уже стать проблемой.

– Возможно, с этим придется подождать.

Хиру наклонился вперед. Его голос, казалось, дрожал:

– Архивариус не может сохранять свою форму в условиях вашей планеты. Чтобы ее поддерживать, ему необходимо погрузиться в инертный газ.

Значит, ему нужно в камеру с аргоном. Простое дело, но только на территории гостиницы.

– Что произойдет, если он утратит эту форму? – спросила я.

– Он – энергетическое существо.

Плохо. Очень плохо. Выброс энергии мог привести к чему угодно: от взрыва и яркой вспышки до полного разрушения локального пространственно-временного континуума.

– Его нужно найти. Мы все поставили на карту. – В голосе хиру звучало отчаяние.

Неужели нельзя было сообщить о его прибытии заранее?

– Сколько у нас есть времени?

– Тридцать четыре минуты.

Черт возьми. Я махнула рукой, и на стене появился таймер: отсчет от тридцати четырех минут к нулю.

– Ладно, – сказала я. – Как Архивариус узнает моих людей?

– Возьмите это.

Левое предплечье хиру раздвинулось, обнажив маленький передатчик, похожий на ручку.

– Он отследит ваш сигнал.

Как и дразири, если они сообразят, что к чему. Но спорить об этом – терять время, которого у нас не было. После того как мы отразим это первое нападение, нам с хиру придется о многом поговорить.

Кивнув, я отключила связь.

– Я обо всем позабочусь, – сказала Мод.

Как же я люблю свою сестру.

– Возьми мою машину. Она пуленепробиваемая. «Уолмарт» находится всего в семи-восьми минутах езды отсюда.

– Госпожа, – сказал Арланд, и мне понадобилась секунда, чтобы понять, что он обращается не ко мне. – Для меня было бы честью помочь.

– Я справлюсь сама, – ответила Мод.

– Возьми вампира, дорогая, – сказала Кальдения. – Никогда не знаешь, когда понадобятся мускулы.

Мод нахмурила брови.

Я включила запись с Парк-стрит. На первый взгляд все выглядело нормальным. К счастью, гостиница вела видеозапись улицы последние четыре часа. Сравнительный анализ занял всего долю секунды, и на экране высветились контуры четырех дразири, каждый из которых был закутан в высокотехнологичный камуфляжный плащ. Плащ, словно хамелеон, с кропотливой точностью имитировал окружающую обстановку – изгородь и кусты. Должно быть, у них был какой-то способ блокировать тепло своего тела, потому что инфракрасное сканирование ничего не показало.

Дразири ждали в тени: двое у забора мистера Рамиреса и двое на другой стороне дороги, ведущей в район Авалон. Им повезло – мистер Рамирес отправился на еженедельный боулинг и взял с собой собаку.

– Насколько ты сможешь меня прикрыть? – спросила Мод.

– Я могу задействовать «Мамину Заботу», – ответила я.

– Должно хватить.

– Выйти – не проблема, – сказал Арланд. – Но возвращение может вызвать небольшие трудности.

Тридцать минут. Нужно было решать сейчас.

Арланд был прав. Дразири не ожидали, что они выйдут, но будут готовы к возвращению. Радиус моего действия был ограничен, и я была связана законами хозяев гостиниц. Нельзя было делать ничего слишком сильно привлекающего внимание. На обратном пути дразири устроят засаду. Один меткий выстрел из любого галактического оружия – и моя сестра, Арланд и Архивариус превратятся в пар.

Быстро прикинув варианты, Мод повернулась к вампиру:

– Лорд Арланд, для меня честь принять ваше щедрое предложение.

Арланд расплылся в улыбке, которая отскочила от Мод, как сухой горох от стены.

Моя сестра напряглась, сосредоточившись. Я почувствовала, как гостиница зашевелилась в ответ. Потолок над нами разошелся, и в ее ладонь упали ключи от машины.

– Я же тебе говорила, – сказала я. – Это как езда на велосипеде. Не забудь про устройство хиру.

Она повернулась и побежала. Арланд последовал за ней.

Роботизированные сферы синхронно щелкнули, готовясь взорваться. Я улыбнулась и тут же пробила дыру в реальности. На мгновение под пурпурным небом вспыхнула оранжевая равнина – пейзаж, которого нельзя было найти нигде на Земле. Пространственный разрыв поглотил сферы, и через мгновение они исчезли, перенесенные на планету, находящуюся за тысячи световых лет от нас. С Колинды не было обратного пути.

Я позволила муравьям продолжать.

– Ты играешь с ним, дорогая, – сказала Кальдения.

– Пусть думает, что у него все еще есть козырь в рукаве.

– Я одобряю такой подход, – улыбнулась она, ее глаза заблестели от удовольствия.

Слева от меня появилось изображение гаража. Мод завела двигатель. Арланд сидел на пассажирском сиденье, держа в руке позитронную пушку.

Я впитывала магию, наращивая ее.

– Что такое «Мамина Забота»? – спросила Кальдения.

– Увидите.

Меня окутала густая магия. Готово. Гостиница заскрипела.

Мод подала мне знак через лобовое стекло. Я направила свою магию. Дверь гаража исчезла, но образовался туннель из земли, камня и корней гостиницы, который пронесся по подъездной дорожке и повернул направо, вниз по улице. Мод нажала на газ. Машина промчалась по туннелю, как пушечное ядро, и вылетела на тротуар. Дразири уставились вслед – слишком ошеломленные, чтобы открыть огонь. Я убрала туннель и растворила его. Все это заняло не больше двух секунд. Со стороны улицы дом снова выглядел таким же обычным, как и несколько мгновений назад.

Судя по таймеру, оставалось двадцать девять минут. Удачи, Мод.

– Наша мама использовала это, чтобы обеспечить дополнительную безопасность гостям из группы высокого риска, когда они покидали гостиницу, – сказала я.

– Ваша мама – удивительная женщина, – сказала Кальдения. – А что мы будем делать с муравьями?

– Думаю, им нравится гулять, – сказала я. – Пусть продолжают.

Кальдения наклонилась вперед, наблюдая, как я нарушаю законы физики, чтобы заставить муравьев оставаться на месте. Грунт под ними очень плавно смещался: кусок газона полз обратно ровно тогда, когда они делали шаг вперед. На их мониторах земля казалась совершенно неподвижной. В конце концов тот, кто ими управлял, заметит, что за десять минут они ничуть не приблизились к дому, но это даст мне немного времени.

Это дало мне пятнадцать минут. Наконец муравьи повернулись, чтобы уйти, и я сбросила их в Колинду.

Тринадцать минут.

На другой стороне дороги один из дразири, забыв об осторожности, запрыгнул на деревянный забор и с захватывающей дух грацией побежал вдоль него направо, подальше от моих бесшумных пушек. Другой ринулся в противоположную сторону. Остальные последовали за ними, разделившись на две группы. Они двигались по жилому району – половина налево, половина направо, – не зная, с какой стороны вернется машина.

Я запустила два зонда. Крошечные камеры пронеслись вдоль улицы, отслеживая дразири, и на разделенном экране появились две группы захватчиков. Те, что слева, скрывались рядом с Тимбер-Трейл – тихой улицей, которая появилась в районе Авалон совсем недавно. Вдоль нее стояли дома, а в конце – начальная школа. Группа справа прижалась к забору сразу за поворотом дороги. Раз, два, три, четыре... По восемь с каждой стороны.

У него было гораздо больше солдат, чем я ожидала.

Восемь – это многовато, и судя по тому, что я видела до сих пор, дразири были хорошо вооружены. Нужно выбирать, куда направить Мод. Она могла подъехать к гостинице справа, возвращаясь точно тем же путем, каким пришла, или слева, через несколько параллельных улиц.

Подъехать справа было единственным разумным решением. Слева дома на Тимбер-Трейл теснились на крошечных участках, как сардины в бочке. Бой не остался бы незамеченным. Энергетические винтовки дразири способны перерезать штукатурку и гипсокартон, как нож масло. Все это могло привести к жертвам среди случайных прохожих.

Справа же большая часть домов была огорожена толстым каменным забором, обеспечивавшим им хоть какую-то защиту. Но сразу за гостиницей Парк-стрит слегка поворачивала. Прямой наводки не было. Несколько моих устройств могли стрелять из-за угла, но они нацеливались на тепло тела, а дразири его маскировали.

Зазвенела магия. Шон и Орро.

– Я здесь, – окликнула я.

Шон появился на пороге боевой комнаты с небольшой сумкой в руках и встал рядом со мной.

– Мод и Арланд пошли за первым Архивариусом, – сказала я.

– Таймер? – спросил Шон.

– Дедлайн до того, как Архивариус примет свою истинную форму.

– Что это за форма?

– Энергия. По обе стороны улицы их поджидают по восемь дразири. Обе группы слишком далеко для моего бесшумного оружия. У меня есть игломет, но его стрелы наводятся на тепло тела, и мой инфракрасный сканер их не видит. Все остальное будет слишком громким и слишком заметным.

Зазвонил телефон, и я ответила. Голос сестры эхом разнесся по комнате:

– Он у нас.

Я знала, что она справится.

– Нам возвращаться тем же путем?

Ей нужно было приехать в ту же точку, но справа, иначе они бы попали в засаду. Даже если бы я запустила туннель как можно дальше, этого бы не хватило. Дразири бы напали на машину еще до того, как она достигла туннеля.

Можно попробовать использовать летучих мышей из пещеры на территории гостиницы в качестве живого щита. У меня сжалось сердце. Летучие мыши были частью гостиницы, и я бы пожертвовала всеми до единой, чтобы спасти свою сестру, но их недостаточно. У меня не было способа обеспечить ей безопасность.

Семь минут. Нужно было сейчас же ответить.

– Позволь мне разобраться, – сказал Шон.

– Их по восемь с каждой стороны.

Он посмотрел на меня с волчьим огнем в глазах, и я поняла, что их количество не имеет значения. Он все равно туда пойдет.

– Да, – ответила я Мод. – Возвращайтесь тем же путем.

Она повесила трубку.

– Налево или направо? – спросил он.

– Направо.

– Мне нужен спектр.

– Дай ему все, что он хочет, – сказала я «Гертруде Хант».

Он бросил свою сумку и вышел из боевой комнаты. Я проследила за ним через всю гостиницу, пока он не вышел на улицу через кухню – темная фигура на экране. Шон сбросил плащ и вытащил изогнутый нож с зеленым лезвием. Его глаза сияли ярким янтарем, отражая лунный свет.

Он поднял руку, и в ней оказалась спектр-винтовка. Быстрый и бесшумный, как призрак, Шон бросился через лужайку в сторону деревьев и исчез в лесу, за пределами досягаемости моих сканеров.

Я развернула изображение с зонда так, чтобы оно заняло большую часть стены передо мной. Дразири заняли позицию на длинном деревянном заборе, пригнувшись, словно замаскированные жуткие ангелы. У них не было особого выбора – забор простирался вверх по улице на следующие четверть мили.

На дороге раздался грохот машины. Я напряглась.

Белый грузовик. Не Мод.

Три минуты.

Первый Дразири справа рухнул, как подкошенный. Шон выстрелил в него из спектр-винтовки.

Прямо за первым беззвучно упал второй.

Оставшиеся дразири поспрыгивали с забора и бросились через улицу. Ночь озарилась оранжевыми вспышками света из их энергетических винтовок. Шон с поразительной скоростью приземлился прямо среди них. Он точным коротким ударом перерезал горло третьему, перевернул клинок и полоснул четвертого нападавшего. Брызнула кровь.

Выжившие дразири развернулись, обнажив короткие лезвия из светлого металла. Они атаковали, извиваясь и подпрыгивая, словно в танце. Шон прорубался сквозь них, прокладывая путь, словно знал, где они окажутся, еще до того, как они решат туда двинуться.

Двое дразири отделились от группы слева и ринулись в бой, пересекая зону поражения гостиницы. О, это они зря. Импульсная пушка ближнего действия единожды выстрелила, и ее невидимый луч прорезал пространство. Два дымящихся трупа рухнули на землю.

Из нападавших на Шона остался только один, но этот последний дразири двигался словно невесомый, бросаясь под вихрь рубящих ударов и отскакивая от Шона прежде, чем зеленое лезвие успевало его поразить.

Зазвонил телефон. Комнату заполнил голос Арланда:

– Мы через три улицы.

Восемьдесят секунд.

Лезвие дразири вонзилось в бок Шона. Мое сердце подпрыгнуло к горлу.

Шон воткнул нож в грудь противнику, резким рывком высвободил его и прыгнул в чахлый техасский лес, окружавший гостиницу.

– Чисто, – сказала я и направила туннель вниз по улице. Он поглотил машину. Заехав в гараж, Мод резко затормозила. Архивариус, спотыкаясь, выбрался наружу. Из-под земли вокруг него выскочил цилиндрический резервуар, крышка с лязгом закрылась, и внутреннее пространство заполнилось аргоном.

Десять секунд.

Девять.

Пять.

Три.

Две...

Одна.

Архивариус взглянул на мою сестру изнутри резервуара. Его форма не изменилась.

Мы это сделали.

Шон.

Я выбежала из боевой комнаты и помчалась через лужайку и лес на восток.

Пусть все будет в порядке. Пожалуйста, пусть все будет в порядке.

Он пересек границу, и я увидела, как он бежит ко мне. Мы столкнулись, и я его обняла. Секунду он стоял, будто не зная, что делать, а потом прижал меня к себе.

– Ты в порядке? – прошептала я.

– Теперь да, – ответил он.

* * *

Проблема всех мужчин и оборотней в частности заключается в их странном взгляде на вещи. Шон воспринимал глубокую рану на ребрах как царапину. А я воспринимала ее как открытую рану, нанесенную мономолекулярным клинком, способным прорезать броню оборотня и заразить его тело внеземными микроорганизмами, а возможно, и ядом. В конце концов мы пришли к компромиссу: он позволил мне простерилизовать и заклеить рану, а я пообещала больше ему не угрожать.

– Мне любопытно, – сказала Мод, когда я закончила. – Ты всегда угрожаешь людям, пытающимся тебе помочь, или он особенный?

– Не особенный, – вмешался Арланд. – Однажды она угрожала утопить меня в сточных водах.

– Лорд-маршал это заслужил.

Я отложила хирургический инструмент и осмотрела результат. Рана превратилась в тонкую красную полоску. Учитывая, насколько силен был организм оборотня, она должна зажить очень скоро. Через несколько дней не останется и следа того, что кто-то пытался его убить.

Мы находились в гостиной. Там хватало места, чтобы все могли сесть, и я установила три разных экрана для наблюдения. На переднем экране шестеро оставшихся дразири осторожно поднимали тела своих погибших. Они обошли гостиницу стороной, используя закоулки, чтобы миновать зону досягаемости моего оружия.

Им не стоило беспокоиться. Как хозяйка гостиницы, я должна была реагировать на угрозы, а не начинать атаку. Столкновение закончилось, так что они были в безопасности. Пока дразири не пытаются стрелять по гостинице, они могут разгуливать перед ней хоть весь день напролет.

Шон снова натянул футболку. Я бы не возражала, если бы он не надевал ее еще несколько минут, но здесь была моя сестра, и мне пришлось бы поплатиться, если бы я слишком долго пялилась на его мускулистую спину. Или его пресс. Обрабатывая рану, я внимательно рассмотрела его живот, но не мешало бы взглянуть еще разок.

– Ты нашел в Баха-чаре то, что искал? – спросила я.

– Да.

Шон вытащил из кармана крошечную черную карту памяти и протянул мне. Я подхватила ее на палец, вызвала со стены терминал и вставила в него карту. Поверхность терминала ее поглотила. На центральном экране появилось лицо того дразири, который приходил со мной разговаривать.

Я поднялась.

– Давайте я позову хиру.

Я прошла в глубь гостиницы, мимо номера хиру и дальше – в узкую комнату за усиленной дверью. В стене имелось несколько ниш, первая из которых была заполнена резервуаром с аргоном. Хиру стоял возле него, глядя на человекоподобное существо внутри.

Я отважно сражалась с запахом. Предполагалось, что через несколько минут человеческий нос перестает их распознавать, но запах хиру, можно сказать, разрушил это правило. Только сила воли удержала меня от рвоты. Хиру не обращал внимания, поглощенный наблюдением за резервуаром.

– Что вы видите? – спросила я.

Неуклюжий инопланетянин вздохнул.

– Будущее, – печально ответил он.

Мы наблюдали, как первый элемент Архивариуса лежал на полу в трансе. Я спросила, нужно ли что-то еще, но хиру заверил, что резервуара вполне достаточно.

– Здесь слишком много мест, – сказал хиру, указывая на стену. – Их десять.

– А сколько должно быть?

– Девять.

Значит, нам нужно забрать еще восьмерых. Я надеялась на двух или трех.

– В следующий раз вы должны предупреждать, – сказала я. – Нужно знать, где и когда появится следующий элемент. Если вы этого не сделаете, дразири могут добраться до него первыми или мы можем не успеть вовремя его забрать.

– Я постараюсь, – пообещал хиру. – Мои люди стараются обеспечить безопасность Архивариуса, но ситуация осложняется тем, что им нужно скрываться.

Любое появление хиру привлечет дразири, как мотыльков – пламя.

– Мы собираемся просмотреть информацию о напавшем на нас дразири. Вы присоединитесь? Ваш вклад может оказаться весьма ценен.

Хиру не ответил.

Я ждала. У меня было ощущение, что он хочет остаться здесь и охранять резервуар.

– Я пойду, – наконец сказал он.

Проводив его обратно в гостиную, я наблюдала, как все пытаются удержать содержимое своих желудков внутри. Хиру остановился в углу, подальше от всех. Орро наблюдал из кухонного проема. Ее светлость села в привычное кресло.

– Теперь мы готовы, – сказала я Шону.

– Его зовут Киран Мрак за Эзара за Крала-Крик, – сказал Шон.

– Сложновато произнести, – вставил Арланд.

– Общество дразири разделено на стаи, – объяснила я. – Обычно стая состоит из лидера, его семьи и вассалов, которые решили им служить. Чем выше позиция лидера, тем больше его стая. Некоторые стаи насчитывают тысячи членов, другие – всего дюжину или чуть больше. Имя переводится как «Киран Мрак, первая птица Стаи Чего-то там». Не понимаю последнего слова.

– Призрак, – перевел Шон.

– Высокие стремления, – хмыкнула Мод.

– Имя было выбрано задолго до рождения Кирана, – сказал Шон. – Он управляет где-то тремя сотнями семей и отрядом примерно из двух-трех сотен наемников. Могло бы быть гораздо больше, но он избирателен.

– Это небольшая, но богатая стая, – продолжил Шон. – Призраки ведут грязную игру. Киран унаследовал семью от своего отца двенадцать лет назад и с тех пор возглавляет.

– Чем они занимаются? – спросил Арланд.

– Торговлей оружием, шпионажем, но в основном – убийствами. И тут у него возникли проблемы.

Шон взглянул на меня.

– Перейди к следующему, пожалуйста.

– Переключи, – сказала я.

На экране появился другой дразири – старик с обвисшей и морщинистой кожей и длинными волосами-перьями темно-красного цвета. На лбу у него был выгравирован золотой узор в виде силуэта птицы с четырьмя распростертыми крыльями.

– Онизери? – пробормотала я. – Он убил верховного жреца?

Шон кивнул.

Вау.

– Я думал, что в их обществе царит теократия, – сказал Арланд.

– Так и есть, – ответил ему Шон. – Верховных жрецов охраняют так хорошо, что их почти невозможно убить. Когда на них объявляют контракт, цена всегда запредельная. Обычно никто не соглашается, а если кто-то и берется, то не возвращается.

– Итак, он изменник, – сказала Кальдения.

Я вздрогнула. Она сидела так тихо, что я забыла об ее присутствии.

– Не знала, что Вильмос занимается заказными убийствами, – сказала я.

– Не занимается, – ответил Шон. – Он спец по наемным бойцам. Не лезет в темные дела, но знает, где искать. Киран Мрак приобрел известность в определенных кругах.

– Сколько он заработал на этом убийстве? – спросила Мод.

– Достаточно, чтобы купить кучу дорогих игрушек, – сказал Шон. – Но не думаю, что он сделал это ради денег.

– Он сделал это из гордости, – объяснила Кальдения.

Шон кивнул.

– Он единственный за последние двести лет, кому удалось это осуществить. Последнего убийцу онизери звали Рукар Мрак за Эзара за Крала-Крик.

– Родственник, – сказала Кальдения.

– Прадед, – уточнил Шон.

– Значит, это семейная традиция, – сказал Арланд. – Раз в пару поколений они убивают жреца, чтобы показать, что не сдались и не изменили своему делу – преступлению, убийствам и богохульству.

– В целом так и есть, – ответил Шон. – Некоторые семьи привержены стае уже несколько поколений. Они очень хороши в своем деле. Те, кого я убил сегодня, это наемники. Среди них был только один член стаи, и именно он оставил мне напоминание, что к ним следует относиться серьезно.

– Короче говоря, мы стали мишенью преступного синдиката дразири, специализирующегося на убийствах и готового убивать своих собственных жрецов.

Ситуация становилась все лучше и лучше.

Мод откинулась назад и рассмеялась.

Я посмотрела на нее.

– Ты ничего не делаешь наполовину, – сказала она.

– Вопрос, – поднял указательный палец Арланд. – Он отлучен от церкви?

– По всей видимости, дразири не отлучают от церкви, а осуждают, – сказал Шон. – Есть только два способа попасть в рай и обрести крылья в загробной жизни. Первый – вести достойную жизнь и делать щедрые пожертвования. Второй...

– Убить хиру, – тихо произнес хиру.

– Да, – подтвердил Шон. – Киран официально осужден на ад, где, согласно священным текстам дразири, он навеки погрузится во тьму и огненные змеи будут разрывать его тело на куски, пожирая внутренности. Все в его стае осуждены вместе с ним. Все его последователи, их супруги, дети – все отправятся в бездонный ад, если стая не убьет хиру. Если же им удастся убить хотя бы одного, каждый член стаи – даже те, кто уже погиб в погоне за хиру, – вознесется на небеса.

– Извращенная религия, – сказал Арланд.

Если даже вампир считает, что ваша религия заходит слишком далеко, это определенно звоночек.

– Итак, он в отчаянии.

Шон кивнул.

– Он в отчаянии, он опытен и хорошо снабжен. Его люди мотивированы. Убить его будет нелегко.

Просто прекрасно.

– Нет худа без добра, – сказала Мод. – Нам не нужно беспокоиться о полномасштабном вторжении.

– Почему? – спросила я.

– Потому что Стая Призраков сама хочет убить хиру. Они будут держать все в секрете. Иначе рискуют передать свою цель какой-нибудь другой стае.

Слабое утешение. Я повернулась к хиру.

– Вам есть что добавить? Что-нибудь, что могло бы нам помочь?

– Они пойдут на все, чтобы меня убить, – сказал хиру. – Пройдут сквозь огонь. Нет препятствий, которые могли бы их остановить.

В комнате воцарилась тишина.

– Я не работаю с огнем, – сказала я. – Его трудно контролировать, и гостиница его не любит. Но я отлично умею создавать пустотное поле.

Шон уставился на меня.

Арланд кашлянул.

– Для создания пустотного поля необходим высокоэффективный ядерный реактор.

– Или гостиница с умелым хозяином, – сказала ему Мод.

– Ты сможешь это сделать? – спросил меня Шон.

– Уже сделала, – ответила я. – Сразу, как только ты вошел.

Арланд открыл рот и закрыл его, не сказав ни слова.

Поддерживать пустотное поле непросто, но площадь охвата была относительно небольшой, а мирный саммит обеспечил гостиницу достаточным количеством энергии, чтобы продержаться несколько следующих дней.

– Пустотное поле останавливает органические, неорганические и энергетические снаряды, – сказала я. – Оно не причинит вам вреда, но и не позволит пройти сквозь него. Пожалуйста, имейте в виду, что никто из вас не может покинуть территорию гостиницы. Думаю, на этом нам следует закончить. Приятных снов. Здесь вы в безопасности.

Мод обняла меня и отправилась спать. Арланд, кивнув, ушел в свою комнату. Хиру тоже удалился.

Кальдения поднялась со своего места и подошла к Шону.

– Будь добр, собери мне все, что сможешь, о Киране Мраке и его сотрудниках. И я действительно имею в виду все.

Шон кивнул.

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, ваша светлость.

Она поднялась наверх. Орро тоже исчез. Теперь остались только мы с Шоном. Он встал и подошел ко мне, остановившись всего в нескольких дюймах.

– Ты заманила меня в ловушку в гостинице, – сказал он.

– Это для твоей же безопасности.

– Ты заботишься о моей безопасности? – В его голосе таилась улыбка.

Мое сердце забилось быстрее. За эту ночь произошло слишком много всего. Я не боялась – почти, – но меня снедало беспокойство. Нужно было защитить нас от дразири, собрать остальные части Архивариуса и сохранить все это в тайне. Хотелось просто забыться на несколько часов.

Шон стоял передо мной так близко, что, протяни я руку, могла бы его коснуться. Было бы так приятно. Еще приятнее было бы оказаться с ним в постели. Он бы меня обнял. Я точно знала, что почувствую: безопасность и тепло. Если бы он лег спать со мной, я бы забыла обо всем – о дразири, о хиру.

Я встретилась с ним взглядом. В его глазах был лес, густая, темная чаща, и на краю этого леса сидел волк, выжидающий, позову ли я его.

Это было так просто. Один шаг, и я могла бы провести руками по его груди к плечам. Обняла бы его, поцеловала, и он бы пошел за мной.

Действительно ли я хотела Шона? Или дело в том, что я напугана, измучена и жаждала почувствовать себя в безопасности?

Я не могла с уверенностью сказать. Мне нужно было убедиться.

Я – хозяйка гостиницы и всегда должна держать себя в руках. Спасение Мод очень меня потрясло. Сейчас было не время срываться. Он заслуживал лучшего, я – тоже.

– Спокойной тебе ночи, Шон.

Волк снова скрылся в лесу.

– Возможно, такой она и будет, – ответил он.

Глава 7

Я стояла на кухне и пила свою первую за день чашку кофе.

Ничто не сравнится с этой первой утренней чашкой. По какой-то причине она всегда кажется особенно вкусной.

Сквозь окна струился утренний свет, на чистом небе не было ни облачка. Предстоял прекрасный и теплый день, один из тех чудесных дней в Техасе, когда природа забывает о зиме и делает вид, что на дворе май.

Я уже закончила свои утренние дела по проверке периметра. Ночью дразири пытались пробить дыру в моем силовом поле, но ничего не вышло. Затем я проверила, как там Шон. Он уже встал, но все еще оставался у себя комнате, и я не хотела ему мешать. Прошлой ночью я была немного резка и не знала, как это исправить, так что решила пока его избегать и пошла вызволять беднягу Винга из заточения.

Вечером я безо всяких церемоний заперла его в комнате. Будучи прагматичным существом, он решил развлечься и полночи смотрел телевизор. Похоже, сильнее всего его заинтересовали марафон фильмов об Индиане Джонсе и полицейские телешоу. Я даже и не знала, что думать о таком выборе. Мы обсудили дразири и силовое поле, а потом он ушел поиграть в гараж. У меня было ощущение, что Винг не очень-то рад перспективе открытой войны. На планете, населенной огромными динозавроподобными существами, ку были низшими хищниками, которые искали спасения в стаях. И хотя их культура была богата легендами о великих воинах, которые в одиночку справлялись с куда более крупным противником, на самом деле они прекрасно осознавали, насколько малы. Следуя за крупными хищниками, они находили раненую или ослабленную добычу и, действуя большими группами, загоняли ее в угол. В общем, когда он попросил разрешения пойти в гараж, я просто оставила его там.

Наслаждаясь своим кофе, я осмотрелась вокруг: Орро что-то взбивал в миске, держа венчик когтями; Кальдения, сидя за кухонным столом, пила свою первую чашку чая с довольной улыбкой на лице.

На кухню зашел Арланд. Он был в своем «земном» образе – свободной белой футболке и темных брюках. Копну светлых волос он собрал в высокий хвост. В руках он держал свою кровавую булаву.

– Госпожа Дина, ваша светлость, Орро, доброе утро всем, – поздоровался Арланд.

Кальдения кивнула. Орро что-то проворчал.

– Куда-то собираешься, лорд-маршал? – спросила я.

– Я планировал потренироваться. Для здоровья. В конце концов, мы тут заперты.

Он собирался устроить небольшое представление для дразири, которые, вероятно, наблюдали за задней частью гостиницы. Логика вампиров в лучшем виде: если ты не можешь атаковать напрямую, то постарайся запугать. Находясь внутри пустотного поля, он был в полной безопасности.

– Может, тебе принести еще какой-нибудь инвентарь, чтобы разнообразить тренировку?

Я махнула гостинице. На лужайке, словно гриб из земли, выросла стойка с учебным оружием. Булавы, топоры, мечи и кинжалы всех форм и размеров долго ждали своего часа на полке. Каждое оружие было изготовлено из прочного резиноподобного материала и по весу и размерам соответствовало настоящему. Оно не резало, но все равно могло причинить боль. Как-то раз Мод гонялась за мной с таким же резиновым мечом, потому что я насыпала порошок «Кул Эйд» ^[1] в ее кондиционер. Она всегда была помешана на волосах – наносила кондиционер и целый час сидела у бассейна, чтобы он глубже впитался.

В тот день я узнала две важные вещи: красный «Кул Эйд» не смывается с волос, а резиновое оружие – это больно.

А теперь Мод отрезала свои прекрасные волосы.

Арланд ухмыльнулся.

– Госпожа Дина, как и всегда – просто великолепно.

– К твоим услугам.

Тренировочному инвентарю было по меньшей мере лет двести, но вампирское оружие не сильно изменилось – по крайней мере, насколько я могла судить.

Он вышел во двор, отложил свою булаву, схватил со стойки алебарду и рассмотрел со всех сторон.

Я отвернулась к раковине, чтобы вымыть свою чашку после кофе.

– Он такой вежливый мальчик, – сказала Кальдения.

Арланд, безусловно, был вежлив. Но стоило увидеть, как он одним ударом отрубает голову вампиру, как его вежливость представала в совершенно новом свете.

– Вы рано встали, ваша светлость.

– Сегодня прекрасный день, а мы в осаде. Нас пытаются убить, – произнесла она со сверкающими от возбуждения глазами. – Разве это не чудесно?

Она и правда так думала.

– У них ничего не получится.

– Конечно, нет, моя дорогая. Я намерена сделать все, чтобы этого не произошло. Кстати, на случай, если один из трупов случайно окажется на территории гостиницы: дразири восхитительны.

– Правда, ваша светлость?

– Мясо у них сочное, но пресноватое, – сказал Орро. – По вкусу похоже на птицу и легко впитывает вкус соуса.

– Ты действительно готовил дразири?

– Конечно! – ответил он, выпрямляясь во весь рост. – Я был шеф-поваром «Красного ножа». Я приготовил великое множество существ!

Брр. Лучше бы я не спрашивала.

– Дина, я никогда не понимала, почему тебя так беспокоит поедание разумных существ, – сказала Кальдения. – В конце концов, это не каннибализм. И нет рисков для здоровья, если блюдо приготовить правильно.

Я отвернулась к окну.

– Ого, посмотрите, какое солнышко. Разве не прекрасно?

Кальдения тихо рассмеялась.

Оласард замурлыкал у моих ног и, выгнув спину, потерся головой о лодыжку. Я присела на корточки, погладила его и почесала за ушами. Он заурчал еще громче. Его миска все еще не опустела, так что, должно быть, кошачья ласка была искренней.

Хелен, тихая, как призрак, крадучись вошла в кухню, села у моих ног и погладила Оласарда. Он потерся о нее мордочкой. Она хихикнула.

– Твоя мама еще спит?

Она кивнула.

– Я ловкая.

– И не говори.

– И свирепая.

Она показала мне свои клыки.

– Какие острые.

Она кивнула и сделала вид, что кусает воздух.

– Страшно, – сказала я ей.

– Я тебя не укушу, тетя Дина. Ты хорошая.

Снаружи Арланд замахнулся огромным двуручным молотком и что-то прорычал. Оставив нас с Оласардом, Хелен направилась к задней двери.

Арланд продолжал орудовать мечом. Он стоял неподвижно, опустив его вниз, а затем всем телом нанес удар сверху. Стремительно развернувшись, он с сокрушительной силой рубанул в противоположном направлении. Почти не шевеля ногами, он продолжал защищаться от призрачных атак и добавлял инерции, когда хотел вложить в удар весь вес своего огромного тела. Его атаки были последовательными и точными.

Хелен наблюдала за ним, как кошка за птицей. Я решила не пытаться удерживать ее внутри и открыла дверь. Выскочив, девочка села на крыльцо и уставилась вперед, как зачарованная.

– Истинный ребенок-вампир, – пробормотала Кальдения.

Расскажи мне что-нибудь, чего я не знаю.

– Она привыкнет, – сказала Мод у меня за спиной.

Я чуть не подпрыгнула от неожиданности. Я знала о местонахождении всех постояльцев, но для того, чтобы его определить, требовалось прикладывать небольшие усилия, и по желанию я могла перестать обращать внимание на конкретного гостя. Вчера я приняла решение прекратить слежку за Мод. Сестра – это семья. Следить за Хелен оставалось необходимостью в силу ее возраста. Родители перестали активно следить за нами в подростковом возрасте, хотя это не мешало маме точно знать, где мы, если нам грозила опасность. Но и папа, и мама уважали нашу личную жизнь, поэтому я дала Мод право на приватность, и вот она подкралась ко мне со спины.

– Ты сколько уже там стоишь?

– Какое-то время, – ответила она.

Мод смотрела в мою сторону, но такой ракурс позволял ей незаметно наблюдать и за Арландом через стекло в двери. И как бы сестра ни старалась делать вид, что не замечает его, она определенно за ним наблюдала.

– Покажи, на что ты способна, – сказал Арланд Хелен.

Хелен осталась на крыльце.

– Давай. Или ты боишься?

Хелен показала ему зубы.

Арланд жестом подозвал ее к себе. Племянница осталась сидеть на крыльце.

По указанию Мод дверь распахнулась.

Она вышла на крыльцо.

– Хелен, убей, – сказала моя сестра.

Племянница схватила со стойки резиновый нож и двинулась по траве, крадучись переступая с ноги на ногу, как кошка. Арланд расправил плечи. Контраст казался смешным. Она была крошечной, он – огромным; у нее был маленький кинжал, а у него в руках – массивный меч; но они смотрели друг на друга с одинаковым выражением на лицах: как два тигра, встретившиеся на границе своих территорий. Выжидающие. Оценивающие расстояние взглядом. Высматривающие малейший намек на слабость.

Атака была молниеносной. Хелен бросилась вперед. Ее кинжал полоснул Арланда по бедру спереди, и она быстро скользнула вокруг него, словно подрезая икры. Издав драматический рев, Арланд упал на колени. Хелен вскочила и перерезала ему горло. Все было так быстро и точно. Она, должно быть, проделывала это десятки раз – и я могла только надеяться, что лишь в рамках тренировки.

Арланд рухнул на землю и перекатился на спину. Хелен поставила ногу ему на грудь, подняла кинжал и издала вампирский рев.

Я не могла понять – ужасаться мне или восхищаться.

– Хорошая работа, – сказала Мод.

Арланд схватил Хелен за лодыжку. Она взвизгнула и бросилась к крыльцу.

Он сел, широко улыбаясь.

– Как видишь, моя дочь не нуждается в твоих указаниях, – сказала Мод.

– Это не повредит.

Нет, Арланд. Не надо.

– Неужели? – спросила Мод.

Арланд поднялся на ноги.

– Твоя дочь – вампир.

– Наполовину.

Он покачал головой.

– У нее есть клыки. Люди увидят в ней вампира. Вампиры увидят в ней вампира.

Выражение лица Мод стало дружелюбным, почти теплым. Будь я на месте Арланда, уже бросилась бы бежать.

– И что не так с тем, как я тренирую свою дочь с клыками? – спросила Мод, небрежно шагая к стойке с оружием.

Шон вошел в кухню и встал рядом со мной.

– Что я пропустил?

– Моя сестра собирается уничтожить Арланда.

На лужайке Арланд откинулся назад.

– Такой маленький ребенок не должен игнорировать брошенный вызов.

Мод задумчиво смотрела на ассортимент оружия.

– На что ты намекаешь?

– Правильно обученный ребенок-вампир не стал бы ждать разрешения на убийство, – ответил Арланд.

Он продолжал копать себе могилу.

Шон открыл кухонную дверь.

– Куда ты идешь? – прошептала я.

– Хочу место в первом ряду.

Я подбежала к нему, и мы уселись в кресла.

– Она слишком сдержанна. Ты говоришь «сидеть», и она садится. Ты говоришь «ждать», и она ждет.

Чем больше слов, тем глубже яма.

– Она должна руководствоваться инстинктом. Она должна быть рассой в траве. Вместо этого она – горен на крыльце.

Он только что сказал моей сестре, что ее дочь – не волчица, а дрессированная собака.

Я приготовилась.

Мод выхватила меч со стойки так быстро, что казалось, оружие само появилось у нее в руке. Она взмахнула клинком, и с ее лица исчезло все притворное добродушие.

– Может, ты и мне захочешь дать немного наставлений?

– Если желаешь.

Арланд взял в руки тренировочную булаву.

Моя сестра нанесла удар. Они столкнулись. Только что Арланд твердо стоял на ногах, а в следующее мгновение его голова дернулась, и он отступил на шаг назад. На щеке у вампира остался красный след от лезвия резинового меча.

Шон рассмеялся.

Воспользовавшись заминкой, Мод бросилась вперед. Арланд взмахнул своей булавой, словно она была весом с зубочистку, и парировал удар ее меча, направив клинок вправо. Она ударила его левым кулаком в горло. Он отшатнулся, задыхаясь, но продолжил наносить ответные удары. Она поднырнула под его удар и вонзила лезвие своего меча ему в подмышку.

Мы с Шоном хором ойкнули.

Арланд зарычал, обнажив клыки.

Мод закружилась вокруг него, нанося удары по ребрам. Левой рукой он отбил лезвие ее меча в сторону и ударил ногой. Моя сестра отлетела, покатилась по траве и, снова присев, молниеносно бросилась в атаку.

Меч и булава грохотали, сталкиваясь. Арланд и Мод носились по всей лужайке. Мы с Шоном наблюдали за ними, морщась при каждом болезненном стоне.

Хелен сидела у моих ног, поглощенная яростью схватки. Она была так мала, а мир вокруг – так жесток.

– Ты знал, что дразири по вкусу напоминают курицу? – спросила я.

Шон взглянул на меня, словно не был уверен, все ли со мной в порядке.

– Понятия не имел.

– Мне сказал Орро, – объяснила я ему. – Нас осаждают птицы-убийцы.

Шон потянулся и взял меня за руку. Я позволила.

– Мы справимся, – сказал он. – Все будет хорошо.

И Мод, и Арланд блестели от пота. Резиновое оружие не предназначалось для того, чтобы ранить, но почему-то оба были покрыты мелкими кровоточащими порезами. Они носились по лужайке туда и обратно, набирая и теряя преимущество.

– Скоро все закончится, – сказал Шон. – Они начинают уставать.

Арланд заблокировал удар меча Мод. Она изменила захват, взявшись за резиновый клинок, и ударила его рукоятью. Удар пришелся прямо между глаз. Арланд упал.

– Сдавайся! – прорычала моя сестра.

Арланд вскочил с земли и, словно разъяренный бык, оттолкнул ее назад, прижав к дереву. Мод ударилась спиной о кору, ее ступни оторвались от земли на четыре дюйма. Он загнал ее в угол.

Если я вмешаюсь, за это придется дорого заплатить.

– Сдавайтесь, миледи.

Арланд обнажил зубы в дюйме от ее шеи.

Она пристально посмотрела на него.

– Я не сдамся.

Земля под ногами Арланда разверзлась и поглотила его до колен. Едва он отпустил Мод, она спрыгнула на землю, подобрала свой меч и пошла прочь.

Я вздохнула и позволила Арланду выбраться из ямы.

Мод бросила меч на стойку и вышла на крыльцо.

– Ты сжульничала, – сказала я ей.

– Да-да.

Она вошла в дом и захлопнула за собой дверь.

Я забрала у Шона свою руку.

Поморщившись, Арланд потянулся, взял тренировочную булаву и направился к крыльцу. Его бледную кожу покрывали красные рубцы. Он выглядел так, словно его огрели мешком картошки.

Хелен встала на цыпочки и ударила его в живот.

Он ойкнул.

Девочка зашипела, ухмыльнулась и убежала внутрь дома.

Маршал Дома Крахров открыл рот.

Я собралась с духом.

– Твоя сестра великолепна, – сказал Арланд.

* * *

Мод Великолепная прополоскала рот водой и сплюнула кровь в раковину. Я услужливо протянула ей полотенце. Она посмотрела на себя в зеркало.

– Нет.

– Как хочешь.

Она повернулась и взяла полотенце.

– Я разговаривала сама с собой.

– О? Это было «нет» в смысле «больше никаких спаррингов» или «нет» в смысле «Арланд Крахр – это вампирский секс на палочке, но соблазнять его было бы ужасной идеей»?

Я отступила на шаг на случай, если мне придется уклоняться.

Она промокнула лицо полотенцем.

– «Нет» в том смысле, что я больше не позволю себя провоцировать. А еще, Дина, «соблазнять»? Ты слишком долго общалась с Кальденией.

– Он нравится Хелен. Она ударила его в живот после того, как ты убежала.

– Надо было целиться пониже.

В гостинице раздался звон, давая мне понять, что хиру хочет поговорить.

Я махнула рукой. На стене открылся экран. Хиру, наклонившись вперед, заговорил громко и быстро:

– Второй элемент Архивариуса!

– Где и когда? – спросила я.

– Он не может добраться до Земли. Он сейчас в Баха-чаре, ждет, когда вы его заберете.

– Где именно в Баха-чаре? – спросила Мод. – Это большое место.

– Девятый ряд, за «Торговцами Смертью». Элемент прибудет в аргоновой капсуле через пятнадцать минут, и его нужно будет забрать в лавке у Аки Лорвуса. Ваш локатор примет сигнал.

– Спасибо. Вы присоединитесь к нам за завтраком?

Хиру на мгновение задумался.

– Вам не обязательно продолжать меня приглашать. Я знаю, что мой внешний вид вызывает у вас дискомфорт.

– Это инстинктивная реакция, и она длится всего несколько мгновений. Мы – нечто большее, чем наши инстинкты.

– Я подумаю, – сказал он. – Но, возможно, останусь в своей комнате.

– Понимаю. Возможно, вы хотя бы назовете мне свое имя?

Повисло долгое молчание.

– Закат, – наконец сказал хиру. – Меня зовут Закат.

– Красивое имя.

Он прервал связь.

Я взмахом руки закрыла экран. По крайней мере, на этот раз у нас было побольше времени.

– Давай я схожу за Архивариусом, – сказала Мод.

Это было самое логичное решение. Если я покину гостиницу, силовое поле исчезнет. Гостиница все равно не останется беззащитна, но зачем искушать судьбу?

– Ты забирала его в прошлый раз. Мне не нравится, что ты делаешь всю работу.

Мод взмахнула полотенцем.

– Мы команда. Слушай, я позову дурачка блондина, и мы быстро со всем разберемся.

– Ты могла бы взять с собой Шона.

Она покачала головой.

– Нет. Арланд – высокомерный, агрессивный, упрямый осел...

– Не стесняйся, говори все, что думаешь.

– ...но в доспехах он выглядит чертовски впечатляюще и бьет как таран. За последние годы я сражалась больше, чем за всю предыдущую жизнь. Я побеждала вампиров крупнее меня, но после спарринга с ним у меня было такое чувство, что руки вот-вот отвалятся. Если я возьму Арланда, мне не придется драться. Народ увидит эту ходячую гору и отступит, а кто не убежит, того раздавят булавой до кровавой каши. Дина, я не была в Баха-чаре много лет, но ходить туда начала пораньше тебя. Позволь мне это сделать.

– Хорошо.

– Я пойду за доспехами. Как раз хотела проверить герб.

Она вышла и направилась к комнатам Арланда. Мгновение спустя я услышала ее голос:

– Лорд-маршал? Не хотите ли прогуляться?

Да, он хотел. Честно говоря, у меня было предчувствие, что от этого предложения он придет в восторг.

* * *

Десять минут спустя я наблюдала, как Мод и Арланд выходят через дверь в конце коридора на залитый ярким солнцем галактический рынок. Проход за ними закрылся. Фурия тихо заскулила у моих ног.

– Знаю. С ними все будет в порядке.

Я вздохнула и мысленно подсчитала своих гостей. Хелен была в гараже с Вингом, хиру оставался в своей комнате, первый элемент Архивариуса – в своем резервуаре, Шон и Кальдения на заднем крыльце, а Орро, как и следовало ожидать, на кухне. Все на местах.

О чем могли говорить Кальдения и Шон? Я направилась к заднему крыльцу. Фурия бежала впереди.

Шон сидел за столом, разложив перед собой на зеленом брезенте множество деталей. Без сомнения, из них собирался какой-то смертоносный механизм. Кальдения, сидя в кресле-качалке, потягивала Мелло Йелло. Фурия уже сидела на стуле рядом с Шоном, помахивая мне хвостом.

Я повернулась спиной к деревьям на случай, если кто-нибудь решит прочитать по моим губам.

– Прибыл второй элемент, – сказала я. – Он в Баха-чаре. Мод и Арланд отправились за ним.

– Сколько у них времени? – спросил Шон.

– Его доставляют сразу в контейнере, так что времени предостаточно.

Шон кивнул и вернулся к работе.

– Сегодня такой чудесный день, – сказала Кальдения. – Тебе следует взять свою племянницу с очаровательной собачкой и прогуляться вдоль границы силового поля.

Я посмотрела на нее.

– И возьми какое-нибудь снаряжение, чтобы мы могли слышать все разговоры.

Ее светлость отхлебнула из бокала.

О, вот оно что.

– Думаете, Киран Мрак захочет поговорить?

– Он ничего о тебе не знает. Ты – загадка. Поверь мне, дорогая, если он хоть немного разбирается в своем деле, то захочет поговорить. Он не упустит возможности собрать информацию и оценить тебя.

Шон сунул руку в сумку, лежавшую у его ног, и вытащил маленькую пластиковую коробочку с прозрачной крышкой и слоем сложной электроники, встроенной в белое дно. Внутри лежал пластырь телесного цвета размером с пенни. Я взяла коробку. Мне было под силу транслировать свой голос в любую точку отеля, но раз уж он потратил силы и нашел для меня это приспособление, я решила его надеть. Открыв коробку, я провела пальцем по пластырю. Он сразу же подстроился под тон моей кожи, переняв его настолько идеально, что даже я сама не могла его различить.

– Куда его прикрепить?

– Лучше всего – на ухо, – ответил Шон.

Я приложила пластырь к месту прямо под правым ухом. Он прилип. Коробочка запульсировала бледно-зеленым светом.

– Дай ему как можно меньше информации, – велела Кальдения. – Не задавай очевидных вопросов, иначе он перестанет говорить. Но все же подтолкни его, дорогая. Если почувствуешь в нем всплеск эмоций, воспользуйся этим и проверь, сможешь ли добиться реакции.

– Фурия, пошли! – позвала я.

Один звук исходил из моего рта, а другой – из коробки.

Ши-тцу спрыгнула со стула, и мы с ней направились к краю пустотного поля.

Я медленно шла вдоль границы. Фурия следовала за мной, останавливаясь, чтобы обнюхать случайные пучки травы и заманчивые палочки.

Одну из них я подняла и бросила вперед. Фурия устремилась за ней, превратившись в черно-белое пятно.

Подняв глаза, я увидела Кирана Мрака. Он стоял всего в футе от меня, закутавшись в плащ, который идеально имитировал кусты вокруг него. Пустотное поле препятствовало проникновению объектов, но пропускало звук и свет. Я его не слышала. Если бы я была не по эту сторону, он бы уже меня убил, и я бы умерла, так и не успев понять, что произошло.

Он уставился на меня необычайно прекрасными бирюзовыми глазами. Я сделала шаг. Он тоже шагнул, точно повторяя мои движения, словно магическое отражение. Только двигался он с грацией, на которую я никогда не была способна. Я все еще не слышала его шагов.

Мы шли вдоль границы силового пустотного поля.

В дразири была какая-то необыкновенная красота, элегантность и неземная аура. При виде него может показаться, что ты встретил мифическое существо из какой-то легенды.

Фурия вернула палку. Она увидела дразири, но не учуяла его запаха, и к тому же она ощущала, что я не встревожена. Когда я снова бросила палку, она с чистой совестью побежала за ней.

– Ши-тцу-чи, – произнес Киран своим низким мелодичным голосом. – Очаровательное убийственное создание.

– Иногда вещи не таковы, какими кажутся.

– Я пришел к такому же выводу.

Он снял плащ и перекинул его через плечо. Под ним была мягкая серая туника с черной каймой. На поясе висел меч. Его длинные белые волосы ниспадали идеально прямым водопадом. На лбу серебрились знаки его касты.

– Маленькая женщина в старом доме на захолустной планете, обладающая силой за гранью воображения. Словно из какой-то доисторической легенды о священном пути.

– За исключением того, что у священных путей обычно есть достойная цель и герой. А ты пытаешься убить существо, которое не причинило тебе никакого вреда.

– Он – мерзость, – отрезал Киран. – Он должен умереть.

– Объясни мне кое-что, – попросила я. – Ты убиваешь за деньги.

– Да.

– Но также – из гордости и ради вызова.

– Да.

– Но ты не религиозен. Ты не убиваешь ради своей церкви. Почему вдруг такой интерес к хиру?

– Ты меня не знаешь.

– Набожный человек не стал бы убивать жреца.

Он улыбнулся, обнажив ровные острые зубы, каких нельзя было встретить во рту у человека.

– Верховного жреца.

И он еще меня упрекал в высокомерии.

Мы прогулялись еще немного.

– Его зовут Закат, – сказала я.

Киран наклонил голову, чтобы взглянуть на меня.

– Хиру, которого ты пытаешься убить. У него есть имя. Он обладает сознанием.

– Ты наивна, если думаешь, что для меня это имеет какое-то значение. Я убил сотни существ.

– Этого ты не убьешь.

– Убью, – пообещал он. – Ты не сможешь поддерживать силовое поле бесконечно.

Это было правдой. Еще неделя или около того, и оно начнет работать с перебоями.

– Я смогу поддерживать его достаточно долго. Почему бы тебе не поискать более легкую цель?

– Потому что хиру встречаются редко. Поиск другого займет время.

– У тебя мало времени?

– Не у меня.

Я решила бить вслепую.

– Кто-то из твоих близких умирает. Убив хиру, ты искупишь и свою, и его вину.

Он не ответил.

О ком бы он так заботился? Мы с Шоном просматривали файлы, которые он достал у Вильмоса, пока, черт возьми, не выучили их наизусть. Киран не был женат.

– Твоя возлюбленная?

На его губах промелькнула легкая насмешка.

– Твоя мать. Мекрикзи.

Его глаза вспыхнули злобой. Я сдержала желание отступить.

– Моя мать – прекрасная женщина, – тихо сказал он. – Она ни секунды не проведет в аду, а ты недостойна того, чтобы порочить ее имя своими грязными устами.

Вот так. Теперь у меня, оказывается, грязные уста. Что ж, если это не проявление эмоций, то я даже не знаю, как еще это назвать.

– Теперь я понимаю, почему у тебя нет жены.

– Неужели?

– У нас на планете есть термин для таких мужчин, как ты.

– И какой же?

– Маменькин сынок.

Он снова улыбнулся. В этой улыбке не было ни капли юмора, только злобный оскал инопланетных зубов.

– У каждого свои слабости. У всех есть близкие. И я найду твоих.

– Тебе следует поискать моих родителей, – предложила я. – С радостью узнаю, где они.

Его улыбка слегка дрогнула.

– У тебя есть друзья. Семья.

– Они все в этой гостинице. Все, кто мне дорог, здесь.

– Я изучу твою жизнь. Я найду каждого, кто когда-либо останавливался в этой гостинице.

– Начни с ханум, возглавляющей Разрушающую Надежды Орду, и ее элитных воинов. Обязательно нанеси им неожиданный визит и по ходу дела выскажи пару туманных угроз. Они такое любят.

Он молчал. Его красивое лицо исказилось от ярости.

– Когда все это закончится, я сожгу твой дом дотла, надену тебе на шею рабский ошейник и вытащу отсюда за цепь. Ты будешь страдать долгие годы, и, когда я удовлетворюсь всеми жестокостями и извращениями, какие только сможет изобрести мой разум, я продам жалкую развалину, в которую ты превратишься, тому, кто предложит самую высокую цену.

Его плащ взметнулся, и он исчез в кустах.

Я вздохнула.

– Пойдем, Фурия.

Мы закончили прогулку, я вернулась на веранду. Шон собрал грозного вида оружие. Кальдения допивала третью банку Мелло Йелло.

– Ну, вот и все.

Я опустилась на стул.

– Я не узнала ничего полезного, кроме того, что Фрейд хотел бы взять у него интервью и что он, по-видимому, обдумывает, как бы меня замучить.

– Напротив, моя дорогая.

Кальдения поставила банку на стол.

– Мы узнали очень многое.

– Что вы имеете в виду?

– Ты слышала, но не слушала. Ты должна научиться слушать, Дина.

В глубине гостиницы открылась дверь в Баха-чар. Я почувствовала Мод и Арланда и никого больше. Черт.

– Что такое? – спросил Шон, вскакивая на ноги.

– Они вернулись. Одни.

Я поспешила на кухню и дальше в гостиную. Двери распахивались передо мной сами по себе. Шон и Кальдения шли следом. Из коридора появились Мод и Арланд. Их доспехи были покрыты грязью, фруктовой кожурой и мусором. Нагрудник Арланда запачкала желтая слизь неизвестного происхождения, к которой прилипли кусочки какой-то сломанной микросхемы. Арланда трясло от ярости. Волосы Мод покрылись белым пеплом. Казалось, она готова оторвать кому-нибудь голову. Комнату заполнил такой сильный запах гниющего мусора, что меня затошнило.

– Что случилось? – выдавила я. – Где Архивариус?

Мод швырнула свой меч на пол и выплюнула одно-единственное слово:

– Мусорщики!

* * *

– Вы позволили мусорщикам украсть Архивариуса? Вы что, с ума сошли?

Из всех... Как они могли... Черт!

– Они уже были там! – всплеснула руками Мод. – Клянусь!

– Госпожа Мод права, – сказал Арланд. – Когда мы прибыли, лавка была разграблена.

– Владелец задолжал гаденышам деньги, – добавила Мод. – Пропустил платеж, поэтому они покопались в его товарах и забрали Архивариуса.

Я закрыла лицо руками. Из всех существ – именно мусорщики.

– Зачем им понадобился Архивариус? – спокойным голосом спросил Шон.

– Лампочки, – сказала я.

– О чем ты?

– Резервуар, скорее всего, большой, красивый и с мигающими лампочками.

– Мы их преследовали, – сказал Арланд. – А потом попытались поторговаться. Когда по-хорошему не получилось, пошли на штурм.

– А пробирались вы случайно не через уплотнитель мусора? – спросил Шон.

Арланд непонимающе на него посмотрел.

– Это не его вина, – сказала Мод. – Он был храбр. Мы оба приложили все усилия. Они закидали нас мусором, а потом облили кислотой.

Быстрым и плавным движением она присела, схватила с пола меч и, встав, приблизила его к моему носу. Лезвие напоминало наполовину оплавленную свечу.

– Два года.

Голос Мод задрожал, и я не могла понять, от отчаяния это или от возмущения.

– Этот меч был у меня два года. Он спас мне жизнь. Посмотри на него.

– Тебе не о чем беспокоиться, миледи, – тихо сказал Арланд. – Уверяю, что еще до наступления ночи у тебя будет новый клинок, соответствующий твоему мастерству.

Я тяжело вздохнула. Руганью и криками ничего не исправишь. Да, мне стало бы чуть легче, но времени на это у нас не было.

– Мы вернулись, как только смогли, – сказала Мод.

– Но я все же думаю, что еще одна атака могла увенчаться успехом, – добавил Арланд.

– Нет, Мод права, – сказала я, снимая мантию и хватая ключи от машины с крючка у двери. – Мусорщиков не одолеть силой или дипломатией. Можно только торговаться. Мод, мне нужно, чтобы ты защитила гостиницу. Дразири вряд ли нападут средь бела дня.

– Куда ты идешь? – спросил Шон.

– В «Уолмарт»!

– Я иду с тобой. Киран на тебе зациклился. Нельзя рассчитывать на то, что он будет рационален.

Я открыла рот, чтобы возразить... Но на это требовалось время, которого у нас не было. Уверена, пока мы тут разговаривали, мусорщики уже начали вскрывать резервуар с аргоном. К тому же он был прав: во время нашего последнего разговора дразири перешел на личности.

– Ладно.

Я повернулась к Мод.

– Охраняй гостиницу. Пожалуйста.

– Я справлюсь, – сказала она.

Я натянула ботинки, оставленные у входа, и побежала к гаражу. Шон последовал за мной.

Я запрыгнула на водительское сиденье, он занял пассажирское. Мне пришлось приложить все усилия, чтобы выехать из гаража на разумной скорости, а не рвануть с места, как гонщик «Наскар». На нас никто не напал, никто не погнался следом.

– Кто такие мусорщики? – спросил Шон.

– Сороки галактики. У них есть крепость в Баха-чаре.

Десять минут спустя мы вошли в двери «Уолмарта». Я направилась прямиком к отделу игрушек.

– Что мы ищем? – спросил Шон.

– Самую раздражающую вещь, которую только сможешь найти. Что-то громкое, с мигающими огнями и кучей мелких движущихся частей.

Я осмотрела игрушки. Выбор был невелик. Я думала, что их будет больше, но с приближением праздников ассортимент заметно истощился.

Подождите-ка. Я достала коробку с полки. Забавная музыкальная игрушка-молотилка. Вариация на тему «Ударь крота», только здесь выскакивают пластиковые яйца ярких пасхальных цветов со смешными рожицами, по которым нужно бить молотком. Умоляю, скажите, что есть демоверсия... Вот она, в конце прохода, закреплена шнуром. Внизу четыре кнопки. Я нажала на одну из них, и из игрушки зазвучала ужасно громкая музыка. Пока все отлично. Схватив зеленый пластиковый молоток, я ткнула в большую кнопку. Выскочило синее яйцо. Я ударила по нему, и, издав полицейский вой, оно замигало вызывающими припадок цветами. Стоило ударить по следующему, как мои барабанные перепонки чуть не разорвало от мартышечьего визга. Идеально. Я схватила коробку и выскочила из прохода, но чуть не столкнулась с Шоном.

Я показала ему находку.

– А ты что нашел?

Он поднял причудливого вида приспособление со множеством лампочек на пластиковой раме, напоминающее нечто среднее между феном и мегафоном.

– Что это, черт возьми, такое?

– Это пукалка.

– Что?

Шон нажал на спусковой крючок. Замигали огни, и из устройства послышался громкий звук, похожий на пуканье.

– Пукающий пистолет. Из того мультика. Ты же сказала, нужно что-то раздражающее.

Он снова нажал на курок. Пистолет пукнул. Женщина с ребенком в тележке посмотрела на нас. Губы Шона медленно растянулись в улыбке.

– Ладно, хорошо.

Я поспешила к кассе.

Пук.

– Ты прекратишь или нет?

Еще один пук.

– Шон! Тебе что, пять?

Он тихо рассмеялся.

Экспресс-касса была пуста. Чудо из чудес. Я поставила свою коробку на ленту. Шон последовал за мной.

Кассир, полная пожилая женщина, улыбнулась нам.

– О-о-о, какая вы милая пара! Покупаете игрушки? Наверное, ждете ребеночка?

Что?

– Да, так и есть, – ответил Шон, обнимая меня за плечи.

Мне хотелось его убить.

– А где же кольца? – спросила кассирша, пробивая пукающий пистолет. – Лучше не затягивайте со свадьбой.

Из всех возможных... Я вытащила карточку и ввела ПИН-код на терминале. Вот почему я никогда не хожу в «Уолмарт».

Платеж прошел. Шон схватил две игрушки, и мы направились к выходу.

– Удачи вам обоим! – крикнула нам вслед кассирша.

Как только мы вышли за дверь, я повернулась к Шону.

– Ты можешь быть посерьезнее? На карту поставлено будущее целого вида.

– Да, и мы собираемся спасти их с помощью пукающего пистолета.

– Нет!

Пук.

Тьфу.

Через пятнадцать минут я вбежала в гостиницу. «Гертруда Хант» казалась вполне целой и невредимой. Мод была в боевой комнате. Я заглянула внутрь.

– Что-нибудь происходило?

– Они пытались запустить зонд, но я сбросила на него ядерную бомбу, – пошутила она. – Иди, Дина! Иди, у нас все в порядке.

Гостиница бросила к моим ногам мантию для Баха-чара – темно-коричневую, с изодранным подолом. Натянув ее, я достала из шкафа мешок. Шон сложил в него игрушки, и я вверила его ему. Если кто и мог уберечь вещи от кражи, так это Шон. Дверь в конце длинного коридора открылась, и в гостиницу хлынул яркий солнечный свет Баха-чара. Мы переступили порог.

Меня обдало жаром. Мы стояли на бледно-желтых кирпичах мостовой. По обе стороны от нас располагались здания высотой в пятнадцать этажей, построенные из песчаника и украшенные разноцветной плиткой, каждый – сплошной хаос балконов, террас и мостиков. Деревья, лианы и цветы в кашпо добавляли приятного контраста к однообразию песчаника. На ветру развевались бордовые, бирюзовые и золотые баннеры. Наверху, в фиолетовом небе, висела гигантская расколотая лавандовая планета – ее куски плавали рядом с основной массой, как изуродованные луны.

Я поспешила прочь из переулка, Шон устремился следом. Мы шагнули на улицу, и поток существ увлек нас за собой. Создания всех форм и размеров ходили, ползали, парили в воздухе, топали и скользили между зданиями, осматривая торговые ряды и лавки в поисках чего-то особенного, чего нельзя было купить больше нигде. Улица дышала и говорила тысячью голосов.

Мы пробрались сквозь поток и остановились перед большим зданием с темными прямоугольными дверьми. Шон поморщился. Это было не самое любимое его место. Черт, мне следовало подумать об этом, прежде чем брать его с собой. Нуан Си, один из влиятельнейших торговцев Баха-чара, нанял Шона на роль Турана Адина. Наверное, сейчас на Шона обрушились всевозможные воспоминания, от которых он пытался избавиться.

– Прости, – сказала я. – Но нам нужна его помощь.

– За нее всегда приходится платить.

– Я знаю.

– Мы могли бы просто вернуться, взять Арланда и штурмовать то место...

Я сделала шаг к нему и поцеловала. Это должен был быть короткий поцелуй, одно легкое касание, но стоило нашим губам встретиться, как меня охватило возбуждение. Воспоминание о том, каково это – целоваться с Шоном Эвансом, вызвало в моем мозгу короткое замыкание. Я отбросила всякую осторожность и углубила поцелуй. Облизала языком его губы. Он открыл рот, и я почувствовала вкус Шона. Это было все равно что пить огонь.

Мы оторвались друг от друга. Я открыла глаза и увидела в его взгляде лесную чащу и дикого волка со шрамами, который смотрел на меня в ответ. Он был близко, гораздо ближе, чем когда-либо прежде.

Шон обнял меня за талию и притянул к себе. Я трепетала. Меня застали врасплох, и я совершенно против этого не возражала. Внимательно изучив мое лицо, Шон наклонился и прижался своими губами к моим. Он целовал меня в ответ: глубоко, уверенно и страстно. Прямо там, на улице. Я не хотела, чтобы это прекращалось.

Вдруг Шон прервал наш поцелуй и повернул голову.

Из дверного проема появилось существо. Громадное, покрытое длинной черной шерстью, с мощными руками, кончавшимися когтистыми пальцами, и чудовищным лицом с множеством клыков – оно не походило ни на кого из земных созданий.

– Торговец вас примет, – прогудело оно.

– Нам нужно войти, – прошептала я.

Шон медленно меня отпустил.

Мы последовали за телохранителем в высокий вестибюль, облицованный серой плиткой. С дальней стены в узкий бассейн стекал водопад. Тут и там в декоративных вазонах цвели растения всевозможных оттенков: от фиолетового и малинового до изумрудно-зеленого. Посреди комнаты стоял столик из вулканического стекла. Я села на расположенный у столика мягкий фиолетовый диван. Шон остался стоять.

Занавеска справа от нас отодвинулась в сторону, и к нам выбежало похожее на лису существо: ростом не больше трех с половиной футов, преступно пушистое, в переднике, украшенном драгоценными камнями. Я открыла рот и забыла его закрыть. Я ожидала увидеть Нуан Си. А это был...

– Куки?

Маленький лисенок протянул лапки и побежал ко мне. Я его обняла.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Шон.

Куки потянулся, чтобы обнять и его тоже. Шон обнял его в ответ.

Малыш дернул своими рысьими ушами.

– Дядя уехал по делам. Я остался за главного, пока он не вернется.

Он отступил на шаг назад и церемониально сложил лапки вместе. Его песочный мех и ярко-голубые глаза делали его слишком уж милым, чтобы воспринимать всерьез. Однако он принадлежал к клану Нуан, и недооценивать его было смертельно опасно.

– Так что же великий Нуан Си может для вас сделать? – спросил Куки.

– Нам нужна помощь в переговорах с мусорщиками, – сказала я. – Они забрали резервуар с аргоном и существом внутри него в качестве оплаты долга одного лавочника. Нам нужно вернуть резервуар.

– Что ты предлагаешь взамен?

– Услугу, – ответила я.

Больше у меня ничего не было.

Голубые глаза Куки сузились.

– Я помогу. И взамен обращусь к тебе в случае необходимости.

– Договорились, – сказала я.

Куки потер лапки.

– Что вы можете предложить на обмен этим мусорщикам?

* * *

Пук.

Пуууук.

– Ты не мог бы, пожалуйста, перестать это делать?

Хихикнув, Куки помахал пукающим пистолетом.

Мужчины и пуки. Любой вид, любая планета – не имеет значения.

Мы шли по тенистой части Баха-чара. Улицы здесь были узкими, цвета тусклыми, навесы изношенными. На дверных проемах осела грязь. Торговцы оставались в своих лавках, держа под рукой оружие. Шон окинул взглядом улицу. Я чувствовала себя усталой. Куки скакал так беззаботно, словно находился посреди залитого солнцем луга. Возможно, потому, что за нами, дыша мне в затылок, следовало громоздкое чудище, служившее ему телохранителем. Но скорее потому, что его передник выдавал в нем отпрыска клана Нуан. Причинить одному из них вред означало подписать себе смертный приговор.

Мы завернули за угол. Шон остановился. По обе стороны от нас высились каменные стены, огораживающие территорию размером с футбольное поле. Прямо впереди оказалась огромная металлическая стена, сколоченная из гигантских прямоугольных стальных пластин. То тут, то там виднелись пластины поменьше, покрытые следами от ржавчины и кислоты. В центре находились ворота такого размера, что через них бок о бок могли бы пройти сразу два слона.

Куки потер руки.

– Пожалуйста, отойдите и ничего не говорите.

Он поднял пукающий пистолет и нажал на курок.

На высоте около пятидесяти футов вбок скользнула небольшая пластина.

Куки взял игрушку и ударил по ней молотком. Тишину разорвал ужасный скрежещущий звук, сопровождаемый мерцанием огоньков.

Открылись еще несколько пластинок.

Куки поднял руки и что-то сказал на щебечущем языке мусорщиков. Он махал руками, ходил туда-сюда, что-то объяснял. Вновь поднял и включил пукающий пистолет. Ударил по игре молотком. Заговорил снова, потом замолчал.

Со стены донесся короткий вопросительный щебет:

– Чичи-чичи?

Куки начал второй раунд переговоров. Он встал на цыпочки, поднял руки как можно выше и очертил ими большой круг. Затем заложил руки за спину и прошелся туда-сюда.

Немного подождал.

В крепости по-прежнему было тихо.

– Я предлагаю взять ее штурмом, – прошептал Шон.

– Тише.

Снова чириканье.

Куки повернулся ко мне.

– Можно мне твой ботинок?

Я потянулась за своей кроссовкой.

Из крепости донесся хор возмущенных воплей.

– Другой, – тихо сказал Куки.

Я сняла левую кроссовку. Куки поднял ее, как сокровище, и положил рядом с игрушками.

По крепости разнесся металлический лязг, за которым последовали быстрые глухие удары. Ворота распахнулись, и из них вывалилась толпа мусорщиков. Они были около четырех футов ростом и походили на прямоходящих ласок с обезьяньими лапами. Их гладкая шерсть варьировалась от ржаво-коричневого до черного, а носили они маленькие кожаные юбки, украшенные лампочками. Выходя из ворот, они волочили за собой большой резервуар с аргоном, который поставили перед нами на землю. Низкорослый мусорщик вывалил рядом с резервуаром кучку золотых монет, другой добавил дохлую крысу размером с небольшую кошку, а третий прикрепил к ней какую-то сложную электронную деталь.

Главный мусорщик указал на кучу.

– Чи?

Куки устроил целое шоу, осматривая товары.

– Чи.

Главная крыса схватила мою кроссовку и подняла ее над головой.

– Чииииииииииииииииииии!

Мусорщики разразились воплями. Игрушки исчезли, и толпа вернулась обратно в крепость так быстро, словно ее туда засосало. Металлические двери с лязгом захлопнулись.

– Это что, испанские дублоны? – задумчиво спросил Шон, вытаскивая из кучи золотую монету.

– Прошу прощения за ботинок, – скорбно произнес Куки, когда его телохранитель взвалил аргоновый резервуар на плечо, как будто тот ничего не весил. – Насчет него они были непреклонны.

Глава 8

– Я не позволю тебе нести меня на руках, – сказала я Шону и, сняв правую кроссовку, пошла вперед.

– Ты даже не представляешь, что это за улица. Тут отвратительно, – ответил он, поморщив нос.

– Тогда я найду обувную лавку и куплю новую пару.

– Ты понимаешь, что я могу нести троих таких как ты, и это ни на секунду меня не замедлит?

– А ты понимаешь, что даже с одной не можешь справиться? Трое таких – это слишком.

Шон открыл было рот, но я его перебила:

– Я иду пешком. Не умру, если пройду пару кварталов босиком.

Шон что-то пробормотал себе под нос.

– Я все слышу, – сказала я ему.

На самом деле нет, но ему не обязательно было это знать.

Ходить босиком в этой части Баха-чара – плохая идея. Большие квадратные плитки, лежавшие под открытым палящим солнцем, были слишком горячими, и мне приходилось держаться ближе к краю улицы, куда ветром и бесконечным потоком покупателей сносились весь мусор и грязь. Смотреть вниз, чтобы не наступить на что-то острое, быстро надоело. Но позволить Шону меня нести – тоже не вариант. Я должна была сохранять достоинство. К тому же быть на руках у него было бы... приятно. Мне наверняка это понравится, но мы шли по опасному району. Мне не хотелось думать о том, как именно ощущается эта близость, пока мы не окажемся в безопасности, в гостинице.

Я подняла глаза и посмотрела вперед. В конце квартала, под потрепанным зеленым брезентом, пылала яркая неоновая вывеска «ОБУВЬ» на семи языках. В дверях магазина красовалась разноцветная раковина, похожая на пятифутовую садовую улитку, раскрашенную в красные, коричневые и лимонные тона.

– Смотрите, обувь!

Я помчалась к прилавку. Продавец, тук, почувствовал мое приближение и вытянул свою морщинистую шею из раковины улитки.

Куки потер руки.

– Мне нужна только пара ботинок, – сказала я ему.

– Конечно, – ответил лисенок. – И мы купим их по хорошей цене.

Внутри магазина нашлось огромное множество обуви, сделанной из всевозможных материалов и подходящей для самых разных ног. Пахло там тоже самыми разными ногами, но мне было все равно. Я рылась в кучах, пытаясь найти что-нибудь предназначенное для людей. Шон стоял у входа в магазин, наблюдая за улицей. Лохматый телохранитель Куки остался рядом с ним.

Я перебирала одну пару обуви за другой. Слишком большая, слишком маленькая, слишком склизкая, эта создана для тех, кто ходит только на цыпочках, эта слишком острая... Наконец одна пара оказалась не так уж плоха. Я приподняла две босоножки, которые представляли собой не более чем подошвы с ниткой дешевых бус.

– Сколько?

Тук покачал щупальцами.

– Два кредита.

– Два кредита! – воскликнул Куки, отшатываясь, как от удара. – Это возмутительно! Ты пытаешься нас убить?

Черт. Я и забыла, что он с нами. Надо было остановить лиса, пока он не начал торговаться.

– Два кредита – это...

– Финансовое преступление! – объявил Куки.

Кальмаровые глаза тука вспыхнули, меняя цвет с темно-красного на ярко-зеленый.

– Это натуральная окарийская кожа!

Куки выхватил сандалии у меня из рук и помахал ими перед обувщиком.

– Да, из настоящей задницы окарийского нифрука. Ты нюхал эти туфли?

– Запах придает характер!

– Характер? – оскалился Куки. – Моя подруга не интересуется характером. Разве ты не видишь, что она молодая привлекательная самка своего вида? Если она наденет эти туфли, нам придется взыскать с тебя компенсацию за всех потенциальных партнеров, которых оттолкнет эта отвратительная обувь.

Глаза тука сузились.

– Один и три четверти кредита.

– Честно говоря, если мы заберем эту обувь, остальная часть твоей кучи запахнет лучше. Так что тебе самому следовало бы заплатить нам за услугу по удалению этих так называемых сандалий из твоего магазина.

– Что?

– Ты меня слышал. И смотри сюда! – объявил Куки, поднимая в воздух мою правую кроссовку. – Это ботинок.

Вздохнув, я вышла к Шону.

– Надо было мне просто пойти босиком. Теперь он из принципа будет торговаться до посинения.

Шон не ответил. Он смотрел вдоль улицы, в ту сторону, откуда мы пришли. Заглянув ему в глаза, я увидела Турана Адина. Волосы у меня на затылке встали дыбом.

– Что такое?

– На нас охотятся.

– Это дразири?

– Не знаю.

Когда волк говорит, что на тебя охотятся, только дурак станет это игнорировать. Я молчала. Чувства Шона гораздо острее моих, и отвлекать его сейчас было глупой идеей. Я натянула перчатку и вытащила из внутреннего кармана мантии энергетический хлыст.

Улица по обе стороны от нас была пуста. Слабый ветерок, который обычно гнал воздух по похожим на каньоны улицам Баха-чара, стих. Воздух стал горячим и удушливым. Я вздрогнула. Что-то было не так.

– И держись отсюда подальше! – прогремел голос тука у меня за спиной.

Появился Куки с сандалиями и кредитным чипом в руках.

– Вот сандалии и половина кредита. Я отдал ему в обмен твою правую туфлю.

– Спасибо.

Я надела сандалии на ноги.

– Я должен был искупить свою вину, – улыбнулся Куки.

– Пошли, – тихо сказал Шон.

Мы поспешили вниз по улице. Сначала Куки бежал вприпрыжку, но через два поворота веселье его покинуло. Теперь он крался на своих бархатных лапках быстро и бесшумно.

Я оглянулась через плечо. Улица по-прежнему была пуста. За нашими спинами словно сгущалась тьма. Мое сердцебиение участилось. Может, это все воображение, а может, и нет, но я не хотела рисковать. Теперь мы почти бежали.

Пройдя последний поворот, мы вышли на одну из главных улиц. Шум толпы накрыл меня с головой. Я выдохнула. Мы цепочкой пробивались сквозь поток – монстр-телохранитель Куки замыкал шествие.

Я снова оглянулась. Ничего, кроме толпы.

Глубокий вдох. Глубокий выдох. Почти дома.

Лицо Шона чуть заметно расслабилось. Хорошо.

Еще два квартала, и мы свернем в переулок, ведущий к дверям гостиницы.

По моему позвоночнику поползла ледяная скользкая магия. Я вздрогнула. Это было отвратительно, но казалось почти... знакомым? Как...

Толпа перед нами начала стремительно разбегаться. Существа бросались врассыпную, скрываясь в магазинах и закоулках. Улица опустела, и перед поворотом на наш переулок осталось лишь одинокое существо.

Ростом в восемь футов, оно было одето в рваную мантию с поднятым капюшоном. Словно мое собственное отражение, только крупнее, с капюшоном поглубже и рукавами пошире. Должно быть, совпадение. В галактике миллионы подобных мантий. Вполне возможно, что две из них были сшиты и скроены одинаково.

Я сжала энергетический хлыст, высвобождая тонкую нить. Она стекала на землю, искрясь и разбивая камень.

Рядом со мной Куки вытащил нож, который прятал в украшенных драгоценными камнями ножнах на своем переднике.

Шон посмотрел на лохматого телохранителя Куки.

– Он в опасности.

Существо обнажило клыки. Массивная рука опустилась на плечо Куки. Чудовище рывком подняло лисенка, развернулось и побежало по улице, унося Куки и резервуар туда, откуда мы пришли, – топот его гигантских ног был подобен ударам кувалды. Постепенно возмущенные вопли лисенка стихли.

Шон вытащил свой нож с зеленым лезвием.

Существо в мантии стояло между нами и переулком. Другого пути к двери в гостиницу не было. Нам придется туда пройти.

– Дина? – тихо спросил Шон. – Что это?

– Я не знаю.

Существо подняло левую руку, обнажив человеческую кисть – бледную, иссохшую, с толстыми пожелтевшими ногтями. Вены на его руке пульсировали. Я почувствовала, как вокруг него собирается отвратительная, тошнотворная магия. Если бы такая магия обладала телом, это был бы разлагающийся труп. Но схема, по которой она текла, ее основа... Я не могла поверить.

– Это хозяин гостиницы.

– Что?

– Он каким-то образом деформирован. Мы должны его убить. Это скверна.

Из пальцев существа вылетела сфера чистой энергии – оранжевая молния размером с грейпфрут. Шон прыгнул вперед, но она пронеслась мимо него и, изогнувшись, последовала за мной. Мне было не убежать.

Шон вытащил из-под одежды пистолет и выстрелил, на бегу целясь в существо в плаще. Воздух вокруг фигуры в капюшоне покрылся рябью. Существо каким-то образом заблокировало импульсные снаряды, самые смертоносные в галактике.

Шаровая молния неслась на меня.

Подобное убивает подобное. Я щелкнула энергетическим хлыстом.

Молния взорвалась.

Меня окутал белый туман. Ударная волна магии прокатилась по моим костям и, достигнув груди, пронзила сердце так сильно, словно его разорвали на части. Я закашлялась, и меня вырвало на землю. Оттолкнувшись от стены здания, Шон приземлился позади существа. Он сделал выпад – такой быстрый, что его невозможно было разглядеть, – и вонзил нож в ребра фигуры в капюшоне. Шона пронзила молния, и он отлетел назад, словно отброшенный гигантским кулаком.

О нет, ни за что. Я стиснула зубы и, шатаясь, двинулась вперед. Мой хлыст пылал энергией.

С когтей существа сорвался второй энергетический шар и полетел в меня. Я взмахнула хлыстом. Он попал в цель. По мне прокатилась волна энергии, грудь и живот обожгло. Мантия загорелась. Я пыталась сорвать ее, чтобы отбросить в сторону.

Тело Шона расплылось, и на плитки приземлился огромный оборотень: высокий, мускулистый, с огромными плечами и лапами, вооруженными двухдюймовыми когтями. Фигура в мантии развернулась к нему. Оборотень обнажил клыки и бросился на деформированного хозяина гостиницы, нанося удары с такой скоростью, что нож превратился в сплошную зеленую полосу. Фигура в плаще выпустила молнию, опалившую его мех, но он продолжал яростно наносить удары.

Я стянула с себя мантию через голову. Кожа на груди горела так, будто по ней провели теркой для сыра, но мне было плевать. Я подбежала к ним.

Шерсть на руках Шона встала дыбом. Воздух наполнился запахом паленых волос. Фигура в мантии вертелась, пытаясь увернуться от ножа. В воздухе трепетали обрывки мантии – Шон несколько раз задел ее лезвием.

Деформированный хозяин гостиницы замахнулся на Шона своей иссохшей рукой, с ногтей капала магия. Из груди оборотня хлынула кровь.

Я взмахнула энергетическим хлыстом и почувствовала, как в ответ магия существа изменилась. Хлыст щелкнул, отскочив от пустого воздуха в двух дюймах от его головы. Быстро. Я снова щелкнула. Каким-то образом он опять увернулся. Ничего страшного. Он не мог уклоняться от меня вечно.

Шон полоснул его по спине.

Из-под мантии вырвалась магия. Взрывная волна сбила меня с ног. Я отлетела назад, сметенная, словно пылинка в цунами, и ударилась спиной о стену здания. Ох, как же больно. Безумно больно.

Шон пролетел сквозь навес надо мной и рухнул рядом, посреди обломков дерева и разорванной ткани.

Существо свело руки вместе. Из его ладоней вырвался поток энергии, направленный на нас, как копье.

Я вскочила на ноги и встала перед Шоном. Хлыст был бесполезен. Нам конец.

Но... это был хозяин гостиницы.

Я бросила хлыст и перчатку, схватила длинный обломок перил и, подняв его перед собой, сосредоточилась. Получился скорее посох, чем метла, но я, черт возьми, хозяйка гостиницы, и это существо не убьет Шона.

В меня ударил поток энергии – оранжевая молния раскололась и вспыхнула темно-бирюзовым там, где соприкасалась с моим посохом и магией. Моя кожа онемела. Кто-то словно вонзил в мои вены крошечные крючки и дергал за них, пытаясь вырвать из моего тела.

Это было больно.

Существо в капюшоне выгнулось назад. Его одеяние стало абсолютно черным, как будто из ткани высосали весь цвет. Рваный подол распустился. Поток обрушился на меня сильнее.

Боже, как больно. Больно, больно, больно...

Все мое тело сотрясалось от напряжения. Боль охватила каждый позвонок и сдавила его, превращая хрящи и кости в ничто. Мои руки пытались вырваться из плечевых суставов.

Жуткий неземной вопль резанул по ушам. Существо в капюшоне кричало.

Я почувствовала вкус крови во рту.

Я не могла сдерживать его вечно. Я...

Вдруг слева на существо обрушился поток пуль – каждый удар оставлял рябь в воздухе у самой границы с его телом. Поток энергии ослабел. Оно перенаправляло магию, чтобы прикрыться.

Агония превращала мой мозг в кашу. Я стиснула зубы и шагнула вперед, отталкивая поток. Шаг. Еще шаг.

Существо в капюшоне отступило назад.

Да!

Оно сделало еще один шаг, сгибаясь от напряжения, пытаясь защититься от шквала пуль и моей магии.

Шон выскочил из-за моей спины с ножом в руке.

Закричав, я вложила в свой посох все до последней капли. Он раскололся так же, как делала моя метла. На его верхушке появился острый деревянный клинок. Я вонзила его в поток энергии, пока он его не прорезал.

Магия существа в мантии вырвалась из него оранжевой полусферой, закрывая его от меня и стрелка. Вдруг за ним возник Шон. Сверкнул нож, и фигура в мантии рухнула безвольной кучей.

Давление мерзкой магии исчезло.

Я опустилась на колени и упала на землю. Пожилой оборотень справа от меня опустил пулемет. Спасибо, Вильмос. Куки, который до этого скакал вокруг него, подбежал ко мне.

Шон поднял меня с земли.

– Ты в порядке?

Я кивнула. Говорить не получалось.

Его губы коснулись моих, и он прижал меня к себе так нежно, как будто я была самым важным существом на свете.

* * *

Мои губы наконец повиновались:

– Резервуар?

– В моем магазине, – сказал Вильмос.

Он смотрел так, словно от моего вида ему становилось больно.

Шон направился вниз по улице, по направлению к двери в гостиницу.

– Нет!

– Дина, ты сильно обгорела. Тебе нужна гостиница, чтобы вылечиться.

– Забери резервуар.

– Позже.

– Нет.

– Не спорь со мной.

Он говорил тихо, без крика, и в его взгляде ничего не изменилось. Но тон его голоса резал словно нож. Спорить дальше было невозможно. Я все же попыталась, хоть выговаривать слова и было трудно:

– Неудача. Я не могу... войти в гостиницу без резервуара. Гость. Доверие. Пожалуйста. Пожалуйста, Шон. Пожалуйста.

Он зарычал, обнажая волчьи клыки.

– Пожалуйста.

Вильмос посмотрел на него.

– Мы заберем резервуар, – сказал Шон.

– Тело...

– И труп, – сказал он с яростью в голосе.

Его взгляд устремился на меня. Он был прямым и холодным – волчий взгляд.

– Ни слова больше, пока мы не доберемся до гостиницы. Закрой глаза и отдохни.

Последнее, что я увидела, – это как телохранитель Куки поднял тело в капюшоне. Положив голову на плечо Шона и закрыв глаза, я унеслась куда-то далеко, застряв в болезненном непонятном месте между сном и явью. Моя грудь горела.

Время тянулось бесконечно.

Магия гостиницы коснулась меня. Я почувствовала на коже прохладный воздух – мы перешли из пекла Баха-чара в мой дом. Стены скрипели и трещали от паники. «Гертруда Хант» кричала. Я открыла глаза и, увидев испуганное лицо своей сестры, улыбнулась.

– Я в порядке. Все будет хорошо.

Щупальца гостиницы обвились вокруг меня, и я погрузилась в глубины «Гертруды Хант», где меня ждало пылающее сердце гостиницы. Она раскрылась и приняла меня в свои объятия. Я закрыла глаза и наконец заснула.

* * *

– С тетей Диной все будет в порядке? – спросила Хелен.

Я открыла глаза. Хелен и Мод стояли рядом в успокаивающей темноте. Мод была в доспехах, на бедре у нее висел меч в ножнах. Глаза Хелен были большими и круглыми.

Я находилась между полом и потолком, удерживаемая стволом из тонких деревянных щупалец. Сквозь него текла жизненная сила гостиницы, окутывая меня целебным теплом. Щупальца светились изнутри зеленым светом. Вокруг меня плавали блеклые голубые огоньки, порожденные чистой густой магией. Воздух здесь был таким свежим, чистым и наполненным жизнью.

Я бывала здесь уже дважды. В первый раз – когда разбудила «Гертруду Хант» от глубокого сна. Я сидела прямо здесь, положив руки ей на сердце, и уговаривала вернуться к жизни. Во второй раз я использовала слишком много силы за пределами гостиницы и, когда Шон привел меня обратно, была на грани смерти. Тогда гостиница меня исцелила. Как и сейчас.

Я пошевелилась, проверяя магию в щупальцах. Сильная. Намного сильнее, чем после первого исцеления. Должно быть, я потратила не так много магии, как думала. Или, может, я недооценивала «Гертруду Хант».

– С тетей Диной все будет в порядке, мой цветочек, – сказала Мод. – Она отдыхает.

– Она проснулась, – добавила я.

Из темноты выскочила Фурия, а Хелен подбежала ко мне и обняла деревянный столб из щупалец, удерживающий меня внутри.

Гостиница вздохнула вокруг меня. Это был счастливый, довольный вздох.

– Прости, – прошептала я. – Я постараюсь больше так не делать.

– Да уж, постарайся, – проворчала Мод.

Щупальца раздвинулись, позволяя мне ступить на пол. Фурия лизнула мои ноги, перевернулась на спину и тут же бросилась носиться кругами, как будто ее собачьи чувства взяли верх. Я присела на корточки и обняла Хелен.

– У тебя на груди цветы, – сказала племянница.

Я посмотрела вниз. Гостиница исцелила мои ожоги. Они были неглубокими, и кожа стала гладкой, но остались едва заметные шрамы. Они не выглядели как цветы. Скорее как бледные завитки. И, скорее всего, следы не исчезнут. Я останусь с этими шрамами навсегда.

– Выглядит не так уж плохо, – сказала Мод.

Я посмотрела на нее.

– О, ради всего святого... Перестань вести себя так, будто тебя изуродовало. Ты выглядишь нормально. Ничего, что не исправит автозагар.

Она подошла ко мне, обняла и протянула мантию.

Я накинула ее.

Фурия металась у моих ног. Хелен с визгом погналась за ней.

– Как тут дела? – спросила я.

– Закат был вне себя от радости, увидев еще одного Архивариуса. Гостиница пыталась не впускать тот труп, который вы притащили, а когда я придержала дверь, чтобы его все-таки занесли, попробовала выкинуть наружу. Мы поместили его в пластиковый контейнер и запечатали. Только так «Гертруда Хант» перестала паниковать. Нужно его проанализировать, но гостиница не дает мне подойти и не пускает в лабораторию, куда мы его поместили. Птицы попытались напасть сразу после наступления темноты. Я позволила этому идиоту и твоему оборотню с ними разделаться. Думаю, Шон немного не в себе. Он отрезал им головы и насадил их на палки на заднем дворе.

Я вздохнула.

– Их видно со стороны улицы?

– Нет. Сосредоточься. Я говорю, что твой парень обезглавил твоих врагов и насадил их черепа на палки, а тебя волнует только то, увидят ли это соседи.

– С ним все в порядке?

– Физически – да. Ментально... Не пойми меня неправильно, головы – эффективная тактика. Но все же он не в себе. Если поймать его взгляд в нужный момент, можно заметить в нем что-то не очень приятное.

– Это волк, – сказала я ей.

– Что?

– Это волк в темном лесу.

Мод вздохнула.

– Ты видишь волка. Я вижу горящие города. В нем есть что-то неправильное. Что-то тревожащее. Я уже проходила через ад. Я знаю этот взгляд, Дина. Еще не поздно передумать.

– Он мне нравится.

Мод закатила глаза.

– Лорд-маршал уже его принес?

– Принес что? – спросила она.

– Ты знаешь что. Он обещал тебе меч. Кажется, его точные слова были: «Новый клинок до наступления ночи».

Она молча вытащила из ножен кровавый меч.

– Хороший?

– Восхитительный.

У нее был такой голос, словно она только что попробовала лимон.

– Он приказал доставить его со своего корабля. И устроил из этого грандиозную сцену. Прибыл курьер в полном вооружении с алыми знаменами и опустился передо мной на колени, чтобы его вручить.

Жаль, что я не видела выражения ее лица.

– Я пыталась отказаться.

Арланд может быть чрезвычайно настойчивым, когда это в его интересах.

– Как все прошло?

– Он ясно дал понять, что это подарок от его Дома. Если бы я его не приняла, то оскорбила бы весь Дом Крахров. Я не могла поставить нас в такое положение. Пока тебя не было, я проверила рейтинг. У гостиницы две с половиной звезды.

– Она долгое время не функционировала.

Мод махнула рукой.

– Я имею в виду, что Дом Крахров публично поддержал «Гертруду Хант». Оскорблять их было бы опасно и неприлично.

Она приняла меч. Конечно же, приняла.

– Я ясно дала понять, что отплачу за этот подарок при первой же возможности, – сказала Мод. – И он мне не нравится: упрямый, твердолобый и настаивает на том, чтобы все проходило на его условиях.

– Ты понимаешь, что это все синонимы?

– Он мне не нравится, Дина. У меня есть ответственность перед моим ребенком. Я не рискну вновь вернуться в общество, которое выбросило ее, как мусор. С вампирами покончено. Давай, пошли. У нас есть работа.

Я глубоко вздохнула. Пустотное поле встало на место. Я протянула руку. Из земли поднялась метла, и, обхватив ее пальцами, я ощутила теплое дерево. Я дома. Пришло время успокоить диких волков и осмотреть мерзкие трупы.

* * *

Волк ждал меня на балконе второго этажа, на том самом месте, где мы встретились среди ночи перед началом всех этих событий. Казалось, это было давно, но на самом деле прошло лишь несколько дней. Я вышла на балкон. Фурия вертелась у моих ног.

Шон прислонился к стене слева от дверного проема. При виде меня его глаза вспыхнули янтарем, отражая свет. Он ничего не сказал. По всей видимости, разговор следовало начать мне. Справедливо. Из-за меня он чуть не лишился жизни. Без него я бы погибла на той улице Баха-чара.

«Я слышала, что ты убил несколько дразири и насадил их головы на пики. Хотела узнать, как ты себя чувствуешь». Нет, лучше начать с чего-нибудь попроще.

– Привет.

– Когда ты в гостинице, я доверяю тебе свою жизнь, – сказал он. – Но за ее пределами ты должна доверять мне свою.

– Я доверяю.

– Значит, когда я говорю «беги», ты бежишь. Ты не споришь. Не плачешь. Ты делаешь то, что я тебе говорю, или мы оба умрем.

Оу. Значит, это такой разговор. Я скрестила руки на груди.

Он повернулся ко мне лицом.

– Я верю, что ты справишься со своей работой. Ты должна поверить, что я справлюсь со своей.

– Я доверяю тебе. Но я не доверяю твоим приоритетам.

Мне хотелось протянуть руку и стереть это каменное выражение с его лица.

– Мой приоритет – убедиться, что ты выживешь.

– Вот именно. А мой приоритет – безопасность моих гостей. Значит, они не совпадают.

– Хиру был в гостинице, в безопасности, – сказал Шон. – Ты настояла на том, чтобы принести резервуар, потому что хотела произвести на него впечатление...

– Дело вовсе не в этом. А в доверии. Я обещала принести резервуар. И должна была вернуться с ним.

– ...подвергая опасности себя, меня, Куки и Вильмоса. Вместо того чтобы спокойно вернуться за резервуаром в магазин Вильмоса, мне пришлось носить тебя туда-обратно.

– Прости, что взвалила на тебя эту ужасную ношу.

Я пожалела об этих словах, едва они слетели с моих губ.

– Ты подвергла опасности всех, кто находился в гостинице. Если бы ты умерла, Мод не смогла бы сдержать дразири. Хиру бы умер.

– Моя сестра прекрасно бы справилась.

Фурия залаяла у моих ног. Она не понимала, что происходит, но чувствовала необходимость оказать собачью поддержку. Шон ее проигнорировал.

– У меня есть навыки, которых нет у тебя. Более того, у меня есть опыт.

– У меня тоже.

– Я видел, как ты убиваешь, – сказал он. – Ты убиваешь только тогда, когда это необходимо. Из всех возможных ответов на угрозу убийство – это последний из рассматриваемых тобой вариантов. Для меня это не выбор, а инстинкт. Я не задумываюсь. Вижу угрозу – нейтрализую угрозу. Из нас двоих я лучше подготовлен к тому, чтобы отразить нападение за пределами гостиницы.

– Все это не говорит о том, что ты заслуживаешь большего доверия.

– Это сохраняет мне жизнь. Сохранит и тебе, если позволишь. Я сделаю все возможное, чтобы ты выжила.

– Хочешь верь, хочешь нет, но мне как-то удавалось выживать все эти годы без твоей помощи.

– Либо ты доверяешь мне, либо нет. Решай, Дина. Потому что, если нет, мне нет смысла здесь находиться. Я не смогу выполнять свою работу, если ты будешь упорствовать тогда, когда нужно следовать моим указаниям. Я собрался. Дай мне знать, когда решишь.

Он спрыгнул с балкона.

Просто прекрасно.

– Идиот-оборотень.

Фурия заскулила.

– Тише, – сказала я ей и, развернувшись, пошла вниз по лестнице.

Он был прав. Один из нас управлял гостиницей, другой убил сотни живых существ. Из нас двоих он был гораздо лучшим убийцей и телохранителем. Он принял решение, и я должна была ему довериться. Нанимая его за тот доллар, я дала понять, что буду следовать его указаниям. Но вместо этого думала лишь о том, чтобы Закат не потерял уверенности в моей способности выполнять поставленные задачи. Была ли в этом необходимость? Или я поступила так из гордости? Не хотелось об этом думать.

Весь этот разговор прошел совсем не так, как я надеялась.

По нижнему этажу витал восхитительный запах. Пахло... курицей.

О нет.

Я вбежала на кухню.

– Орро!

Мой голос разрезал воздух как нож.

Он поднял голову от кастрюли и повернулся ко мне.

– Ты готовишь дразири?

Иглы на его спине встали дыбом.

– Не лги мне. Думаю, я ясно дала понять, что не потерплю...

Орро рывком открыл дверцу духовки и вытащил большой поднос. На нем, поджаренная до золотисто-коричневой корочки, лежала средних размеров птица.

– Жареная утка, – объявил Орро. – С гречневой кашей и яблочной начинкой.

Черт.

Он выпрямился во весь рост, каким-то образом заполнив почти всю кухню, и стал похож на демонического ежа из какой-нибудь легенды.

– За все годы, с тех пор как я был простым учеником, едва умеющим ставить кастрюлю на плиту, я нарушил кухонный кодекс всего один раз. Один раз я позволил блюду, которое не пробовал, уйти из кухни. Никогда до и никогда после этого. Этот кодекс – моя жизнь, моя вера, моя совесть. Без него, – он рубанул воздух когтями, – я всего лишь жалкий дикарь.

Это было невозможно остановить. Я сама была во всем виновата, так что приходилось стоять и терпеть.

– Вставай рано, чтобы вовремя прийти на рабочее место, – нараспев произнес Орро. – Держи свои ножи острыми. Никогда не прикасайся к ножам других шефов. Следи за чистотой себя, своего рабочего места и своей еды. Никогда не выпускай блюдо из кухни, не попробовав его. Знай свои ингредиенты. Уважай живых существ на твоей доске; чти их жизни. Знай своих посетителей. Готовь по вкусам тех, кто ест, а не по своим собственным. Никогда не подавай блюдо, которое навредит здоровью или душе гостей. Никогда не соглашайся на второсортное. Никогда не переставай учиться. Вот основы всего, чем я являюсь. Они – твердь моей вселенной.

Он навис надо мной.

Я кивнула.

– Я что, какой-то бродяга, которого ты встретила на улице, пока он готовил крыс в ржавой кастрюле?

О, ради всего святого...

– Ты правда думаешь, что я мог опуститься так низко, чтобы причинить вред твоей душе, подав на ужин разумное существо? Неужели ты обо мне столь низкого мнения?

– Прости меня.

Он прикрыл глаза когтистой рукой и замер в позе, которой мог бы гордиться любой шекспировский актер.

– Уходи. Просто... уходи.

Я выбежала из кухни прежде, чем он решил продолжить свою речь.

Итак, я успела поругаться с Шоном и Орро. Судя по тому, как сегодня развивались события, если я задержусь, то, вероятно, смертельно оскорблю Кальдению. Очевидно, сейчас было только одно безопасное для меня место. Открыв пол, я спустилась по лестнице в лабораторию.

Труп деформированного существа лежал на лабораторном столе. Когда Мод сказала «в пластиковый контейнер», я подумала, что его поместили в какую-то пластиковую емкость. Это оказалось не так. Меня встретил бесшовный кусок прозрачного пластика десяти футов в длину и четырех в ширину. Труп внутри напоминал какую-то безумную версию Белоснежки, спящей в стеклянном гробу.

Как... О, Мод, должно быть, засунула труп в анкерную трубку, прозрачный цилиндр из инертного ПВДФ-пластика. У меня в хранилище под них был выделен целый отсек. Они бывают самых разных размеров и обычно используются для изоляции подозрительных объектов, создания микросред для мелких водных обитателей и в целом для хранения вещей, когда необходима низкая теплопроводность и высокая устойчивость к химической коррозии. ПВДФ не проводит электричество, непроницаем для большинства кислот и радиации. Аргоновая камера, в которую я поместила Архивариуса, была сделана из ПВДФ.

Мод, должно быть, нашла мой комплект в хранилище или «Гертруда Хант» в панике сама вытащила его на поверхность. Но запихнуть труп в анкерную трубку оказалось недостаточно, и гостиница каким-то образом умудрились упаковать ее в еще один слой пластика.

Я протянула руку и коснулась поверхности. Дверь тревожно заскрипела. Нет, не пластик. Прозрачная смола. Гостиница выделила смолу и запечатала в ней анкерную трубку, пока восемь дюймов ее собственного сока не защитили ее от трупа.

Мне придется сверлить дыру, чтобы получить образец, а «Гертруда Хант» будет всячески сопротивляться. Я это чувствовала.

– Нам нужно взять образец, – сказала я.

Стены моей маленькой лаборатории задрожали, будто под их поверхностью проползли невидимые змеи.

– Мы должны это сделать, – настаивала я.

Стены дрожали.

– Знаю, тебе страшно. Я понимаю. Но ты должна быть смелой, – сказала я, похлопав по стене. – Оно очень опасно. Мы должны узнать, что это, прежде чем оно навредит нам или другим хозяевам и гостиницам. Я буду рядом с тобой на каждом шагу. И не позволю причинить тебе вред. Я уже один раз заблокировала его за пределами территории гостиницы. Заблокирую снова. Вместе мы сильнее.

Гостиница не ответила. Я сидела тихо, мягко поглаживая дерево. Оно двигалось под моими пальцами, как кошка, выгибающая спину. Я могла заставить «Гертруду Хант» ответить. Гостиница подчинялась хозяину. В конце концов всегда наступал момент, когда ей приходилось навязывать свою волю. С этим рано или поздно сталкивался каждый хозяин. Но принуждение гостиницы к подчинению – самое крайнее средство, которое применялось только в вопросах жизни и смерти. Я всего лишь дважды видела, как это делали родители, и оба раза цена за это была высока – как для них, так и для нашей гостиницы.

– Я знаю, что о многом прошу. Но мы должны узнать все, что только можно, и подготовиться. Если их будет больше, если они придут за нами, мы не можем оставаться в неведении.

Тишина.

Труп чудовищного существа лежал, ожидая. Даже после смерти в нем оставалось что-то зловещее, словно скверна окутывала его целиком, проникая в тело и одежду. Призрак, рожденный из холодной пустоты между звездами. Он лежал неподвижно, но в нем ощущалась осознанность. Может, дело в моем воображении, но я чувствовала, как он наблюдает.

Я находилась в своей гостинице, где ничто не могло причинить мне вреда, пока я сама не позволю. И все же от этого существа по коже бегали мурашки. Мне не хотелось открывать его прозрачную тюрьму.

Но если я этого не сделаю, а атака повторится, ответственность за возможные гибели будет лежать на мне.

Я – хозяйка гостиницы. У меня есть долг.

– Мы справимся. Вместе.

Тишина.

Я ждала.

Пол лаборатории разошелся, и из-под него поднялся небольшой пластиковый контейнер.

– Спасибо, – сказала я и, подняв метлу, направила в нее свою магию.

Она раскололась, ее рукоять треснула, обнажая ярко-синее ядро чистой магии. Я подняла ее над смолой.

– Готова?

Из земли выскользнул корень и, изогнувшись, завис над моей метлой. На его кончике образовалась вязкая капля смолы, которая набухала, пока не достигла размеров большого грейпфрута. Гостиница приготовилась.

Я поставила метлу на прозрачный гроб и надавила. Голубая сердцевина начала погружаться в сок, прожигая себе путь вниз. Я дала магии работать без спешки. Торопиться некуда. С места бурения поднимались клубы ароматного дыма.

Четверть пути пройдена.

Половина.

Три четверти.

Нам нужен был только фрагмент его тела – немного тканей достаточно для проведения базового анализа и сканирования.

Почти готово.

Метла прошла сквозь смолу и натолкнулась на сопротивление пластика. Я осторожно нажала.

Пластиковая оболочка расплавилась.

Скверна, которую я почувствовала, черным вихрем метнулась наверх, в мгновение ока покрывая несколько сантиметров пространства между телом и верхней пластиковой стенкой. Грязная магия охватила мою метлу и начала по спирали закручиваться наверх. Зловонная, холодная и ужасающая сила струилась по древку, пытаясь вырваться наружу.

Я сопротивлялась, крепко вцепившись в метлу обеими руками и посылая через нее свою магию.

Скверна изгибалась, обвиваясь вокруг светящегося кончика метлы. У нее не было ни лица, ни сущности – и все же она была там, прямо передо мной, и яростно сражалась. Она хотела вырваться наружу. Я чувствовала ее яростный голод. Она жаждала поглотить меня, «Гертруду Хант» и все вокруг.

Я вливала в метлу всю свою силу. Нет. Не пущу.

Скверна продержалась еще один мучительный миг... и сломалась. Я вонзила метлу в тело. Вдруг весь мой разум охватил пронзительный вопль – словно металл скрежетал по металлу. Я снова надавила на скверну. Она визжала и выла, отдаваясь в моем сознании.

Ну уж нет, не в мою смену.

Я давила и давила, пока наконец она не затаилась в глубинах тела.

Приглушив магию, я погрузила метлу в плоть, отрезала небольшой кусочек, вытащила его, поместила образец в небольшой пластиковый контейнер и захлопнула крышку. Как только метла вышла наружу, гостиница капнула смолой в отверстие, запечатав скверну внутри. Вспышки зеленых и красных огней сигнализировали о том, что гостиница начала сканировать образец.

Я терпеливо ждала, наблюдая за трупом на случай каких-либо признаков возвращения тени.

Раздался звуковой сигнал, возвещающий о завершении ДНК-анализа. Слишком быстро. Обычно секвенирование ДНК инопланетного существа занимает гораздо больше времени. Я повернулась к экрану, чтобы посмотреть результаты.

Леденящий ужас пронзил меня от макушки до кончиков пальцев ног.

– Нам понадобится еще одна анкерная трубка.

Десять минут спустя в лабораторию вошла Мод.

– Вот ты где.

Она опустилась на стул, скрестив длинные ноги.

– Хелен сказала, что услышала странный звук. Я обыскала все вокруг, но ничего не нашла.

– На что был похож этот звук?

– Она сказала, что на крик ночного визгуна. Это такая уродливая птица. Точнее, скорее рептилия, чем птица. Ее крик чем-то напоминает скрежет ногтей по школьной доске.

Или скрежет металла по металлу.

Она кивнула в сторону трупа, завернутого в пластик, залитого смолой, затем помещенного в большую пластиковую трубу и снова запечатанного. Гостиница все еще заливала его соком.

– Тебе не кажется, что это перебор?

Я проколола крышку контейнера для образцов и залила в него вязкую фиолетовую жидкость.

– Это карнит? – поинтересовалась Мод.

– Да.

Я махнула рукой. Стена передо мной растеклась, открывая взору пустынный пейзаж. Я швырнула туда контейнер с образцом. Стена гостиницы вернулась на место, но оставалась прозрачной. Упав, контейнер вспыхнул бездымным багровым пламенем. Карнит – одно из худших изобретений во всей галактике. Он сжигал практически все, разрывая молекулы на части.

– Та-ак, ладно, – протянула Мод. – Не хочешь поделиться?

Багровый огонь все еще пылал.

– Я проанализировала ДНК.

– Быстро.

– В базе данных нашлось совпадение.

Мод уставилась на меня.

– Ты хочешь сказать, что это существо... было человеком?

Я указала на труп.

– Это Майкл.

Она нахмурилась.

– Майкл?..

– Майкл Брасуэлл.

Она резко вздохнула.

Я махнула рукой в сторону экрана. На нем появилась фотография хозяина гостиницы: мужчина лет тридцати, доброе лицо, светло-каштановые волосы и голубые глаза.

Мы одновременно повернулись к багровому пламени. Это помогало отвлечься от мыслей о том, что я убила скверну, которая когда-то была лучшим другом моего брата.

Глава 9

– Как такое возможно? – спросила Мод, расхаживая возле тела.

– Не знаю.

Мне было страшно даже думать об этом. Я должна была, но не могла себя заставить.

Когда мне было двенадцать, я решила пойти в среднюю школу. Продержалась всего неделю. Мне отчаянно хотелось, чтобы меня приняли, но вместо того, чтобы завести друзей, я оказалась местной чудачкой. Дети в этом возрасте очень жестоки. Они мучаются от неуверенности и играющих гормонов и, как я вскоре поняла, готовы наброситься на любую жертву, которая выделяется из толпы. Моя семья очень меня любила. Я росла в защищенности. И даже не представляла, что кто-то может оказаться настолько подлым.

Когда в первую и последнюю пятницу моего славного опыта в средней школе я позвонила домой, плача и выковыривая из волос картофельное пюре, родителей на месте не оказалось. Клаус присматривал за гостиницей и не смог уйти, так что за мной приехал Майкл на своем огромном пикапе. Он планировал провести выходные с Клаусом, но вместо этого три часа ехал со мной в гостиницу его родителей, где я успела принять душ, поужинать с его семьей и сделать вид, что пятницы никогда не было, потому что я не могла найти в себе сил рассказать о случившемся родителям. Именно Майкл привез меня домой на следующее утро и заверил, что все будет хорошо.

Теперь он был мертв, и в его теле происходило нечто настолько ужасное, что это трудно описать словами.

– Он что-нибудь сказал? Он узнал тебя? – спросила Мод.

– Если и так, то он выбрал весьма странный способ это показать.

– Это как-то связано с Архивариусом? Это дразири?

– Я не знаю.

Мод замерла на месте и уставилась на меня.

– Что теперь?

– Теперь мы сообщим об этом Совету.

Эта часть должна быть простой.

Мод продолжила расхаживать по комнате.

– И они придут и заберут его? Пожалуйста, скажи мне, что заберут.

– Рано или поздно они придут.

Моя сестра снова остановилась.

– А как долго это «рано или поздно»?

– Не знаю. Я не смогу связаться с Советом до вечера.

Правила экстренной связи были не просто строгими – они были драконовскими. Случайная передача данных могла выдать существование гостиниц, поэтому сеанс должен был длиться не более тридцати секунд и осуществляться в соответствии с графиком, предоставленным каждой гостинице в начале года. Я недавно сверялась с расписанием – когда думала о том, соглашаться ли на сделку с хиру. Время моего экстренного сеанса было назначено на 23:07 по центральному времени.

– Оно все еще живо, – сказала я.

– Что?

– Нам нужно сохранить тело, но в нем еще есть что-то... испорченное. Скверна. Она живет в его организме. И хочет выбраться.

– Что это? Паразит?

– Не знаю. Оно напало на меня, когда я брала образец. Мне пришлось несколько раз ударить, чтобы оно отступило. Именно его визг услышала Хелен.

Мод выругалась. Мы с ней посмотрели на смоляной гроб.

– Чего бы оно могло бояться? – спросила она.

Я потерла лицо.

– Без анализа нельзя сказать наверняка, но «Гертруда Хант» не позволит мне его провести. Я не буду принуждать ее брать новые пробы. Мы не приспособлены для безопасного проведения такого рода исследований, а я не позволю скверне нас заразить.

– Огонь? – предположила Мод.

– Слишком сложно. Он должен быть очень горячим и устойчивым в течение долгого времени, а гостиница не любит открытого пламени. Она может справиться с небольшим возгоранием или даже с костром на улице, но пламя такой силы внутри – плохая идея. Нет, нам нужно что-то другое.

Мы снова посмотрели на трубку.

– Кислота, – произнесли мы одновременно.

У меня ушло двадцать минут на то, чтобы соорудить каменную камеру и заполнить соляной кислотой нашу самую большую анкерную трубку. Мы запечатали смоляной гроб внутри трубки поменьше и поместили ее в кислоту. Не лучший из возможных вариантов. Я бы предпочла выбросить его на какой-нибудь неизвестной планете, но каждый несет ответственность за то, что он выпустил на свободу. Я не хотела становиться виновницей того, что этот ужас на кого-то накинется.

Как только мы поместили трубку на место, я включила сигнализацию. Если пластик сдвинется хоть на долю дюйма, гостиница закричит у меня в голове. Мы вернулись в лабораторию. Я вывела на экран камеру с трубкой внутри, села и стала наблюдать. Если после нашего ухода скверна попытается вырваться, я хотела это видеть.

Мод сидела рядом со мной.

Никто из нас ничего не говорил.

– Совет уведомит семью, – наконец произнесла я.

При мысли о том, как я буду смотреть в глаза миссис Брасуэлл, объясняя, во что превратился ее сын, меня затошнило.

– Они должны, – согласилась Мод.

Мы еще какое-то время провели, наблюдая за резервуаром. Ничего не происходило. В распоряжении Совета было много ресурсов. Некоторые хозяева гостиниц специализировались на исследованиях, и у них были самые современные лаборатории. И конечно, оставались еще ад-халы. Когда дети хозяев гостиниц вырастали, перед ними открывались три пути. Многие из нас покидали планету и становились путешественниками, скитаясь по галактике. Из тех, кто оставался, некоторые вообще отказывались от такой жизни и вели нормальный быт в человеческом обществе. Но если вы хотели остаться в нашем мире, нужно было либо унаследовать гостиницу от своих родителей, либо, в очень редких случаях, переехать в новую. Или стать ад-халом. Это старинное слово означало «секрет». Ад-хал служил исполнителем воли Совета и, как следствие, Галактического Сената на Земле. Моя сила была связана с гостиницей. Сила ад-халов исходила из них самих. Когда ситуация становилась критической, катастрофически плохой, они приходили и разбирались. Ад-халы не знали пощады. Они оценивали ситуацию и назначали наказание. Увидеть ад-хала – плохой знак.

Может быть, Совет отправит ад-хала за телом Майкла.

– Сегодня вечером я буду стоять на страже за упокой его души, – сказала Мод.

– Я останусь. Я его убила.

– Нет, ты его освободила. Тебе нужно набраться сил. А он заслуживает бдения.

– Ладно.

Минуты тянулись незаметно.

Наконец Мод заговорила:

– Как у вас с Шоном дела?

– Хорошо.

– Ага. Хочешь поговорить об этом?

– Нет.

– Если захочешь, я рядом.

– Мод... – начала я, но вовремя спохватилась.

– Да-да, это мое имя.

– Ты только что прошла через... многое. Ты похоронила своего мужа. Я не хочу взваливать на тебя свои романтические проблемы.

– Я никогда не думала, что ты выберешь кого-то из нас, – сказала Мод.

– Нас?

– Из нашего маленького гостиничного мирка. Я всегда думала, что ты уйдешь и начнешь нормальную жизнь с кем-нибудь... ну, я не знаю, с кем-нибудь по имени Фил.

– Фил? – переспросила я.

– Да. Он был бы бухгалтером или юристом. У вас была бы вполне обычная семья и обычные дети. А твоей главной заботой стало бы, чтобы другие мамы из родительского комитета не затмили тебя на Дне учителя.

Я моргнула.

– Во-первых, откуда ты вообще знаешь о Дне учителя? Ты же проучилась в школе всего год, и то в старших классах.

Она вздохнула.

– Поверишь, если я скажу, что они есть у вампиров?

– И что вы дарите учителям?

– Оружие, – ответила Мод. – Обычно маленькие ножи. Украшенные и дорогие.

– Ты шутишь.

– Нет. Существует множество правил этикета, связанных с определением точной стоимости ножа, который следует дарить... Ладно, да, я шучу. Закуски. На День учителя мы приносим закуски. Ну и дополнительные школьные принадлежности тоже приветствуются. Какой бы развитой ни была цивилизация, дети все равно хотят рисовать на камнях цветными мелками.

– Почему ты думала, что я уйду и выйду замуж за кого-нибудь нормального?

– Потому что перед моим отъездом ты была таким нытиком.

Я уставилась на нее.

– Да-да, – подтвердила Мод. – Ты была такая: ох, я так страдаю, что приходится жить в этом волшебном доме, и никто меня не понимает. Ты не хотела иметь ничего общего с гостиницей. Тебя было просто невозможно заставить помочь с работой. Все, чего ты хотела, – это уйти из гостиницы и тусоваться с друзьями в старшей школе.

– Мне едва исполнилось восемнадцать. И они были не друзьями, а заклятыми друзьями.

– Я всегда думала, что в конце концов стану хозяйкой, – усмехнулась Мод.

– А я всегда думала, что ты станешь ад-халом.

Несмотря на улыбку, я не шутила. Из нее вышел бы отличный ад-хал.

– Ты думаешь, во мне достаточно жестокости?

– Ммм. Более чем.

Она вздохнула.

– Вместо этого я оказалась вдовой обесчещенного рыцаря, а ты – хозяйкой гостиницы, которая пытается встречаться с упрямым оборотнем-убийцей.

– Ты могла бы обзавестись собственной гостиницей.

Это было бы нелегко, но Мод никогда не сдавалась, и трудности ее не пугали.

Она покачала головой.

– Нет, не думаю, что это возможно, Дина. Я горжусь тобой и твоими успехами, но это не для меня. Я шесть лет была женой Мелизарда. Я умею сражаться. Я научилась разбираться в политике. Я знаю, как вести себя и на поле боя, и в бальном зале, заполненном людьми, которые хотят вонзить мне нож в спину. Но сидеть в гостинице, пытаясь удовлетворить потребности одновременно дюжины гостей, при этом держа все это в секрете от внешнего мира... это не для меня. Это все равно что идти в бой с завязанными руками.

У меня упало сердце.

– Это значит, ты не останешься со мной здесь, в «Гертруде Хант»?

– Это значит, что мне не нужна собственная гостиница. Я останусь с тобой, Дина. Столько, сколько позволишь.

– Хорошо. Потому что иначе мне пришлось бы надрать тебе задницу.

– Мне так жаль, – сказала она. – Когда мама с папой исчезли, ты пришла ко мне, но я была слишком поглощена своими проблемами. Прости, что не поддержала.

Ее голос дрожал от волнения.

– Ты была замужем, и у тебя только что родился ребенок.

– Это не оправдание. Ты моя младшая сестра. Ты нуждалась во мне, а меня не было рядом. Старшие сестры так не поступают.

– Я была не одна. У меня был Клаус.

Она вытерла слезы.

– Где он сейчас?

– Кто знает, – вздохнула я.

– Ты думаешь, он в беде?

– Клаус? Наш Клаус? Нет. Но перед уходом он обещал мне, что вернется, как только узнает что-то о маме и папе. Ты же знаешь, какой он.

– Он не вернется, пока у него что-нибудь не появится, – подтвердила Мод, устало улыбнувшись. – Мужчины.

– Ага.

– Но теперь я рядом. Расскажи мне о своем оборотне.

И, хотя Мод не произнесла этого вслух, я поняла все по голосу: она не терпела, чтобы ее воспринимали как жертву. Не хотела никаких поблажек. Она хотела снова стать старшей сестрой. Я пошла ей навстречу.

– Я... в замешательстве. Мы поссорились.

– Из-за чего?

– Я потратила слишком много магии, защищая себя и его от той твари, – ответила я, кивая на экран. – После этого Шон захотел сразу отнести меня в гостиницу, но я заставила его пойти и забрать резервуар с Архивариусом.

– Что значит «заставила»?

– Я плакала и просила его забрать резервуар.

– Ты плакала? Серьезно?

– Похоже, что да. И, может, намекнула, что без него не открою дверь в гостиницу. По крайней мере, собиралась. Все немного расплывчато. В общем, мы пошли и забрали Архивариуса из лавки Вильмоса. Теперь Шон злится. Он поставил мне ультиматум: либо я позволяю ему делать свою работу, либо он собирает вещи и уходит. Говорит, мол, он опытный убийца, а я нет.

– В его словах есть смысл. Ты знаешь, где он набрался опыта?

– Да.

– Расскажешь?

– Нет. Захочет – сам расскажет.

Она вздохнула.

– Справедливо. Но позволь рассказать тебе, что я сегодня увидела. Последние несколько лет я провела среди профессиональных солдат, которые идут на поле боя потому, что это их работа. Они убивают быстро и эффективно. С опытом убийство становится для них чем-то настолько же естественным, как дыхание. Они видят вещи в черно-белом цвете – потому что оттенки серого свели бы их с ума – и в конце концов перестают испытывать эмоции по этому поводу. У них разный статус, разные характеры, и они могут быть людьми, вампирами или отрокарами, но рано или поздно все они становятся отчужденными. Только это помогает сохранять разум. Потому что мы не созданы для того, чтобы изо дня в день убивать других существ.

Она сделала паузу.

– Ладно, – сказала я, не зная, что еще на это ответить.

– Твой волк – не такой как эти солдаты. Он убивает, потому что какая-то его часть в этом нуждается. Он хищник, Дина.

– Ты говоришь о нем как о маньяке. Он не получает от этого удовольствия.

– Я этого и не сказала. Он не жесток. Но когда он выходит на поле боя, то видит не врага. Он видит добычу. Он не отстранен. Он полностью сосредоточен. Сегодня он вершил наказание – ломал им кости, заставлял кричать, а потом отрубал головы и насаживал их на пики.

– Он многое пережил.

Мод кивнула.

– Я знаю. Я пытаюсь выразить свою мысль, но это сложно. Несмотря на то, как это преподносят фильмы и книги, когда кто-то на самом деле пытается тебя убить, ты не думаешь. Ты просто действуешь. Ты убиваешь врага как можно быстрее, лишь бы выжить. Шон... не такой. Он не теряет разума. Не поддается реакции «бей или беги». Я видела, как он расправлялся с дразири. Он смотрел на них с полсекунды, разрабатывал план, а затем следовал ему. Он полностью вовлечен в битву, даже той частью сознания, которая у большинства людей отключается.

– Что ты пытаешься сказать?

Мод вздохнула.

– Когда ты пришла за мной, то схватила Хелен. Почему?

– Это казалось мне естественным. На руках я могла вынести ее оттуда быстрее, чем она смогла бы бежать сама. Я хотела ее защитить.

– С того момента, когда ты ее подняла, ни ты, ни она не могли эффективно реагировать на угрозы. Ты добавила к своему весу пятьдесят фунтов. И при этом лишила ее единственного преимущества – мобильности. Хелен быстрая и умеет уклоняться. Но у тебя на руках не смогла бы ни от кого увернуться.

– Ну...

– Да.

В ее словах был смысл. Как бы мне это ни претило, но она была права.

– Ты добралась до двери только потому, что Шон увидел, как ты ее подхватила, и начал прорубать тебе путь. Он ничего не сказал. Просто разобрался. Твои инстинкты не всегда верны в бою, Дина. Но его – да. Вступи он в любую армию – и через несколько недель станет ее возглавлять, потому что профессиональные солдаты увидят, как он сражается, и поймут, что с ним они выживут. Это что-то на уровне чувств. Особенность древнего рептильного мозга. Если бы у меня был разработан лучший в мире план и он сказал бы мне его изменить, я бы так и сделала. Потому что у него есть то, чего нет у меня. Поэтому, когда ты в опасности и он говорит следовать его указаниям, слушайся.

– Я не люблю ультиматумы.

– И я тоже. Но у него была причина. Я думаю, он любит тебя, Дина. И боится потерять.

Я уставилась на нее.

– Если в момент опасности ты будешь его ограничивать, вы оба можете погибнуть. Сегодня я не сказала тебе ничего, чего ты сама не знаешь. Вот почему ты дала ему тот доллар. Так в чем дело?

Я закрыла глаза.

Она ждала.

– Я боюсь, что он уйдет.

Вот. Это вырвалось само собой.

– И мне это не нравится.

– Почему?

– Потому что я не хочу ни от кого зависеть.

Мод фыркнула.

– Ты самый самостоятельный человек из всех, кого я знаю.

– Я хочу, чтобы он остался здесь, со мной, и управлял гостиницей. Хочу просыпаться каждое утро и видеть его рядом в постели. А ведь я его едва знаю. У нас было только одно свидание. Неужели я настолько отчаялась от одиночества, Мод? Потому что я настроена серьезно, а вот он – не знаю. И я не имею права просить столь многого. Ты ведь знаешь, что значит быть хозяином. Мы связаны со своими гостиницами.

– Если бы ты отчаялась от одиночества, то цеплялась бы за любого, кто попадался тебе на пути, – возразила она. – Ты бы выбрала Арланда вместо Шона?

– Нет.

– Видишь?

– Но ведь тебе потребовалось два года, чтобы понять, что ты любишь Мелизарда.

Она снова фыркнула.

– И посмотри, к чему это меня привело. Я ни о чем не жалею, ведь теперь у меня есть Хелен. Но это был не лучший выбор. И вообще, кого волнует количество свиданий? Главное – это то, как вы вместе справляетесь с трудностями. Он рисковал ради тебя жизнью. Готов был сражаться за хиру, потому что видел несправедливость. Он не утрачивает доброту даже в трудные моменты? Продолжает поступать правильно, когда все катится к чертям?

Он заключил с Торговцами пожизненный контракт, чтобы спасти меня от смерти.

– Да.

– Тогда поговори с ним. Расскажи ему о своих чувствах. Ничто не убивает быстрее молчания. Поверь мне, я знаю. Именно так погиб мой брак.

Ее лицо было бесстрастным. Никаких эмоций, ни тени дрожи в голосе. Она так сильно любила Мелизарда, что последовала за ним через всю галактику на чужую планету, где превратилась в идеальную супругу вампирского рыцаря. И вот как все кончилось.

Я хотела ее обнять, но она сидела неподвижно, с прямой спиной. Никакой слабости.

На стене открылся экран, демонстрируя хиру.

– Что я могу для вас сделать? – спросила я.

– Третий Архивариус прибудет в гостиницу через пять минут, – сказал он. – Пожалуйста, уберите пустотное поле.

* * *

Я прошлась по гостинице своими чувствами. Шон ждал у заднего крыльца.

– Шон, – прошептала я. – Мне нужна твоя помощь.

Я почувствовала, как он движется ко мне.

– О, Шон... – прошептала Мод нараспев, закатывая глаза.

Я покосилась на нее.

– Позовешь Арланда или мне?

– Давай сама, – ответила она.

Арланд был на кухне с Хелен. Похоже, снова ухаживал за своими доспехами. Я связалась с ним через гостиницу.

– Лорд-маршал, не могли бы мы встретиться в боевой комнате?

Меньше чем через минуту в дверях появился Шон. Арланд пришел сразу следом. Хелен сидела у него на плече, как попугай. Мод открыла рот, но тут же его закрыла.

– Третий Архивариус прибудет в гостиницу через четыре минуты и десять секунд, – объявила я. – Я должна снять пустотное поле. Вы поможете?

– Конечно, – ответил Арланд, осторожно опуская Хелен на пол.

– Да, – сказал Шон.

Вот вам и все его ультиматумы.

– Чтобы Архивариус сюда попал, другая сторона должна открыть дверь, – сказала Мод. – Портал. Если бы я была дразири, то попыталась бы взорвать его сразу, как только увижу.

– Портал откроется на заднем дворе, – добавила я.

У каждой гостиницы были официальные координаты, обозначающие место прибытия. Наши обозначали задний двор, отгороженный от улицы домом.

– Мы должны любой ценой сохранить Архивариуса в целости. Нам нужен план. Шон?

В глазах оборотня промелькнул расчет.

– Дразири расположились вокруг гостиницы со стороны леса. Они наблюдают за территорией.

– Ты хочешь выстроить нашу защиту вокруг портала? – спросил Арланд.

– Нет, – ответил Шон. – Я вообще не хочу его защищать.

Арланд задумался. Его светлые брови сошлись на переносице. Мод оскалилась, как волчица.

– Если они тебя увидят, то тут же сосредоточат все внимание, – сказал мне Шон.

– Он прав, – подтвердил Арланд. – Ты – приоритетная цель. Если они уничтожат тебя, их шансы убить хиру существенно возрастут.

– Насколько безопасно тебе находиться на открытом месте? – спросил Шон.

– В пределах территории гостиницы – абсолютно безопасно.

Кинетические снаряды я умею блокировать самостоятельно, а гостиница сможет поглотить большинство устремленных на меня энергетических ударов.

– Ты хочешь, чтобы я стала приманкой?

– Да, – ответил Шон. – Есть ли что-нибудь такое, из чего можно обстреливать территорию за границей гостиницы?

– Можешь уточнить?

– Оружие, которое не привлечет внимания с улицы, но достаточно мощное, чтобы отогнать дразири.

«Гертруда Хант» стала намного сильнее прежнего, но все же ее ресурсы были ограничены.

– Оно обязательно должно быть точным?

– Нет, – сказал Шон. – Главное – произвести эффект.

Настала моя очередь улыбнуться.

– Если нужен эффект, я его устрою.

На пороге промелькнула тень.

– Винг? – спросила я.

Ку шагнул в комнату. Его перьевой хохолок полностью прижался к голове. Он был напуган.

– Я сражаюсь.

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Я сражаюсь, – сказал ку. – Я хочу помочь.

Он не смотрел на меня. Он смотрел на Шона.

– Ты можешь нам пригодиться, – сказал ему Шон.

* * *

Солнце садилось. На Техас опустились сумерки, превратив безобидные деревья в темные и искривленные очертания. Я открыла кухонную дверь, отключила пустотное поле и шагнула на задний двор. Справа от меня шла Фурия, а слева – Винг, вооруженный простенькой короткой винтовкой, которую дал ему Шон. Судя по словам оборотня, это было что-то наподобие космического эквивалента обреза.

Добравшись до центра лужайки, я остановилась. Почва подо мной дрогнула и зашевелилась.

Одно бесконечное мгновение ничего не происходило. И тут сумрак прорезал залп энергетических и кинетических выстрелов, летевших в меня неровным полукругом. Вот и вы.

Из земли вырвались корни, волоча за собой стену грязи и укрывая меня ею с той стороны, откуда сыпалось больше всего ударов. Метла в моей руке раскололась, и я вонзила ее в землю. Из меня хлынула магия.

Лужайка содрогнулась, и из земли вылетели три камня размером со стиральную машину. Я направила поток магии. Валуны покатились в сторону дразири. Винг выстрелил бледно-голубыми снарядами. Приземляясь на деревья и кустарники, они раздувались, как водяные шары, и беззвучно взрывались вспышками яркого синего света. Свечение выхватывало фигуры дразири, разбегающихся по кустарникам. Валуны преследовали их, вращаясь вдоль границы.

Над землей, в точном соответствии с координатами, возникла закрученная спираль темно-фиолетового цвета. Из-за деревьев выскочили несколько дразири и, пытаясь избежать столкновения с моими камнями, помчались к формирующемуся вихрю. Их шаги были настолько легкими, словно они могли двигаться по воздуху.

Я надавила. Трава между воронкой и границей вздыбилась, выбрасывая на поверхность Арланда в полном боевом облачении. Маршал Дома Крахров взревел и бросился в атаку на неровный строй дразири. Размахивая булавой, он врезался в них, словно шар для боулинга – в кегли. Одну дразири удар откинул на территорию гостиницы. Корни тут же обвились вокруг ее тела и отбросили к деревьям, туда, откуда она пришла.

Арланд бушевал, громкий и устрашающий. Дразири кололи и рубили его, а он прорывался сквозь них, невосприимчивый к страху и боли. Кровавая булава обрушивалась снова и снова, круша черепа и ломая кости. Я не могла этого видеть, но я знала, что за деревьями, в темноте, моя сестра и Шон прорезали ряды дразири с боков, как два лезвия ножниц.

Воронка почти замкнулась.

В ночи раздался крик. Еще один. Дразири в панике метались взад и вперед.

Вихрь выплюнул на землю Архивариуса. С лужайки поднялся резервуар с аргоном. Существо шагнуло в него и тут же погрузилось в землю. Готово.

В вихре возникла вторая фигура: гротескная, неуклюжая. Через него проходил еще один хиру.

Из-за деревьев вылетел большой снаряд. Едва он оказался над территорией гостиницы, магия подсказала мне, что это было. Я толкнула, и на его пути открылась дверь, разрывающая ткань мироздания. Ракета прорвалась сквозь дыру в реальности, пронеслась над оранжевым океаном и рухнула в чужие воды. Океан Колинды вопил. Тонны воды и пара поднялись наверх, распускаясь, словно какой-то чудовищный цветок.

Меня охватила запоздалая паника. На коже выступил ледяной пот. Сердце забилось так сильно, что казалось, вот-вот проломит ребра. Мышцы на шее свело до головокружения.

Я захлопнула портал прежде, чем нас настигла взрывная волна.

Хиру приземлился на траву, и воронка рассеялась. Я подняла корни, защищая нового гостя от дразири, и позволила «Гертруде Хант» утащить его под землю.

Мод перепрыгнула через границу. Мгновение спустя из леса вышел Арланд, волоча за собой тела. Покрытый серым мехом Шон, словно ночной демон с огромными клыками и когтями, обогнул вампирского рыцаря, перехватив устремившегося к нему дразири. Арланд ударил противника левым кулаком, и, пока тот падал, Шон его подхватил и молниеносно нанес удар ножом. Другой нападавший бросился Шону на спину, но Арланд вонзил в него свою булаву.

Шон и Арланд вместе отступили от леса к гостинице. Арланд тяжело дышал, с его булавы капала кровь. На доспехах виднелись вмятины и порезы. В свете угасающего вечера мокрый мех на правом плече Шона казался черным. Я не понимала, его это кровь или чужая.

Шаг.

Еще шаг.

Они пересекли границу гостиницы. Я активировала пустотное поле.

Кровь из глубокой раны на голове Мод стекала по ее щеке. Ее лицо было в грязи. Она заметила мой взгляд и улыбнулась, обнажив белоснежные зубы.

Полоса леса была усеяна трупами. Один, два, три... семь...

– Я уже это видел, – тихо, почти про себя, сказал Арланд. – Мы сражались...

Шон выпрямился. Его мех исчез, а тело снова приняло человеческий облик. Он медленно вытер лезвие своего зеленого ножа о бедро.

Арланд повернулся к нему. Его взгляд зацепился за нож. На лице вампира дрогнула жилка.

Шон молчал.

У Арланда от ярости дрожали уголки губ.

Обнажив клыки, маршал Дома Крахров бросился в атаку.

Шон увернулся так плавно и быстро, словно был тенью, а не физическим существом.

Арланд снова замахнулся, и вновь мимо.

– Ты! – взревел Арланд. – Дерись со мной, орайх. Дерись со мной!

– Нет, – ответил Шон и бросил нож на землю.

Я шагнула вперед. Шон покачал головой.

Я могла все остановить, но тогда ситуация так и останется нерешенной. Они должны были сами разобраться.

– Дерись или умри!

– Ты мой друг, – сказал Шон, поднимая руки.

Арланд взмахнул булавой. Шон не стал уклоняться. Когда удар пришелся ему в живот, он отлетел назад.

Арланд с неудержимой яростью в глазах бросился за ним.

– Стой! – крикнула Мод и преградила ему путь, обхватив руками.

Он двигался дальше, неся ее так, словно она ничего не весила.

– Стой, маршал! – кричала Мод. – Он безоружен. Он твой друг. В этом убийстве нет чести.

Арланд замедлил шаг.

– Честь, – повторила Мод, обхватив ладонями его лицо и глядя прямо в глаза. – Тот, кто прольет свою кровь, защищая меня в бою, – мой брат. Я буду присматривать за ним, как он присматривает за мной.

Взгляд голубых глаз Арланда вновь стал осмысленным. Отстранившись от нее, он поднял голову к ночному небу и зарычал.

– Хозяйка, – позвал знакомый голос.

Я обернулась. На границе стоял Киран Мрак. За его спиной ждали его соплеменники. У одних были черные перья, у других – ярко-синие, ярко-красные, кремовые. И все они смотрели на меня с неприкрытой ненавистью.

– Я не отдавал приказа о запуске ракеты, – сказал он.

– Ты использовал ядерное оружие, – отрезала я. – Нарушил галактический договор. Последствия будут. Пути назад нет.

– В моих рядах произошел раскол. Похоже, это нас с тобой объединяет.

Киран Мрак поднял левую руку. В ней он держал отрубленную голову дразири.

– Я разобрался. Теперь твоя очередь.

Я повернулась к нему спиной. Он рассмеялся.

– Я не убиваю тех, кто мне дорог, – бросила я через плечо.

– Ты слаба.

– Ты убиваешь собственную семью. Верность – улица с двусторонним движением.

Он снова рассмеялся.

Я продолжила путь.

Винг шел следом. Повернувшись, он посмотрел на дразири и демонстративно пнул землю в их сторону.

Шон вскочил на ноги и подобрал свой нож.

Арланд поднял булаву и зашагал к дому. Мод шла рядом с ним, обхватив его за руку.

Шон ждал меня. Я поспешила к нему.

– Ты ранен?

– Сломал ребро. Заживет. Он бил вполсилы.

Мне так не показалось.

– Пойдем, помогу тебе с ребром. И нам надо поговорить.

– Да, – согласился он. – Надо.

На кухне меня встретила восторженная Кальдения.

– Очень хорошо, дорогая. Именно так и нужно было сказать.

– Рада, что вы одобряете, ваша светлость.

– Киран Мрак правит лишь потому, что народ его выбрал. Его последователи – его опора. Расшатай эту опору, и он рухнет.

Кальдения сложила пальцы рук вместе.

– Это будет восхитительно интересно.

Я повернулась к двум хиру. Закат стоял перед новоприбывшим, будто прикрывая его. У меня возникло ощущение, что, не будь хиру такими громоздкими, новенький выглядывал бы у него из-за плеча. Было бы неплохо заранее знать о его прибытии. Я открыла рот, чтобы сообщить им об этом.

Новый хиру указал на меня.

– Это она?

Его голос был мягким, печальным и... женственным.

– Это она, – подтвердил Закат. – Это надежда.

* * *

Я стояла посреди пустой комнаты. На полу вокруг меня горел круг мягкого бирюзового света шириной шесть футов, обозначая границу зоны записи. Я была в синей мантии с откинутым капюшоном, а в руке держала метлу.

Потребовалось некоторое время, чтобы разобраться с двумя хиру. Я не была уверена, есть ли у них гендеры, но, будь они людьми, предположила бы, что наша новая гостья – женщина. Она была меньше Заката, ее печальный голос звучал выше, и когда второй хиру говорил о ней, его переводчик использовал местоимение «она».

Однако галактика была большим местом. Хотя разделение полов и половой диморфизм встречались достаточно часто, это была лишь одна из множества возможностей для продолжения рода и секса. Например, у гарибу три пола и шесть гендеров, у алуй самцы меньше и хрупче самок, а параки формировали брачные клубки, где все проходили трехэтапный процесс линьки, в ходе которого дважды меняли пол. Когда одно из таких существ посещает Землю, программное обеспечение их переводчика пытается определить пол, чтобы сделать инопланетную речь приемлемой для людей. Порой это приводит к забавным результатам. Так что я не была уверена, действительно ли новая хиру – женщина, но, поскольку Закат называл ее «она», тоже использовала это местоимение. Когда я отвела ее к Архивариусам, она назвала свое имя – Лунный Свет На Воде.

Лунному Свету очень понравилась комната Заката. Едва переступив порог, она тихонько ахнула. Он потянулся к ней, и они вместе направились к бассейну, соприкасаясь металлическими руками. Так я их и оставила: плавающими в бассейне и глядящими на затянутый облаками потолок.

Когда все было улажено, я пошла искать сестру и обнаружила ее на кухне, где она осторожно наливала свежезаваренный кофе в кружку, наполовину наполненную гоголь-моголем. Пожав плечами, она сказала, что Арланду сейчас это нужно. А затем пошла отнести ему чашку. Я подумывала о том, чтобы рассказать ей, как маршал Дома Крахров выпил тут кофе, разделся и бегал по саду средь бела дня, выставляя напоказ подарки, которые ему преподнесла богиня вампиров. Но сестра постоянно подкалывала меня насчет Шона, так что я решила оставить ей возможность открыть для себя чудо пьяного Арланда самостоятельно. Она очень тщательно отмерила дозу, так что, может, вампиру удастся остаться одетым.

Я проверила Хелен, которая уже спала в своей комнате. Кот свернулся калачиком у ее ног. Потом зашла к Вингу. Битва потрясла его до глубины души, и он пересказал мне свои героические поступки, чтобы убедиться, что они действительно были таковыми. Подтверждение героизма заняло немного больше времени, чем ожидалось. Было 22:40, и приближалось мое время общения с Советом.

Мышцы шеи скрутило от напряжения. Это был третий раз в моей жизни, когда я выступала перед ними. В первый – просто стояла рядом с братом, когда Клаус просил их помощи в поисках наших родителей. Тогда мы не получали ответа больше месяца, а потом Совет выразил соболезнования и сообщил, что их расследование ничего не выявило. Во второй раз я подавала прошение насчет собственной гостиницы. Ответ пришел через двенадцать часов – название гостиницы и адрес «Гертруды Хант».

Я снова прокрутила в голове заготовленное сообщение. Я повторила его уже шесть или семь раз. Оно было составлено правильно: ни имен, ни адресов, ничего, что могло бы привести к моей личности, если кто-то посторонний его расшифрует. Мне не следовало так нервничать, но напряжение сковало меня, как медвежий капкан, и отказывалось отпускать.

В комнату ступил Шон, и стена за ним тут же запечаталась. Я пригласила его прийти, но сначала он хотел осмотреть территорию – в переводе с его языка это значило, что он собирался разведать дразири и оценить масштабы урона, который мы успели нанести. Я попросила его найти меня, когда он закончит, и сказала гостинице открыть ему путь. Мне хотелось поговорить с ним до отправки сообщения, но времени не оставалось. Нам придется сделать это после. В любом случае так будет лучше. До отправки сообщения я места себе не находила.

Сканер ожил, заливая меня светом и заставляя мои светлые волосы сиять. Я чуть не подпрыгнула. Сама установила таймер, но все равно испугалась. Я была слишком напряжена.

Свет сфокусировался на мне.

Галактика породила множество языков, но один из них был старше большинства – настолько, что его забыли почти все, кроме хозяев гостиниц и нам подобных. Я открыла рот, и мелодичные слова старогалактического полились с моих губ, словно песня столь же древняя, как сами звезды.

– Приветствую, Совет. Я хотела бы обратить ваше внимание на два вопроса. Первый: у меня в гостях двое хиру. Сегодня ночью дразири, осаждающие мою гостиницу, выпустили по ее территории ядерную ракету. Чтобы спасти жизни моих гостей, я направила ее за пределы планеты. Я глубоко сожалею о возможных потерях и надеюсь, что ни одно живое существо не пострадало. В настоящее время помощь мне не требуется.

Готово. Я направила официальное уведомление о нарушении договора. Теперь мяч был на их стороне. Я указала координаты ядерного взрыва, и они могли сами ознакомиться с доказательствами.

– Второй: в Баха-чаре на меня напал неизвестный враг. Это было темное, деформированное существо. Совместными усилиями оно было побеждено и доставлено в мою гостиницу, где попыталось покинуть своего носителя и заразить меня и саму гостиницу. Труп изолирован, но я не знаю, сколько это продлится. Прежде чем запечатать тело, я взяла образец ДНК, и в базе данных нашлось совпадение. Тело принадлежит хозяину гостиницы, другу моей семьи. Прикладываю доказательства для вашего ознакомления.

Синий свет сменился глубоким индиго – сканер зашифровал мое сообщение, превратив данные и изображения, которые я прикрепила, в хаотичный клубок, который можно расшифровать только с помощью протоколов дешифровки хозяев гостиниц.

На стене появился цифровой таймер. Тридцать секунд до выхода на связь. Я едва успела.

Двадцать секунд.

Десять.

Индикатор сканера запульсировал белым светом. Сообщение отправилось.

– Что теперь? – спросил Шон.

– Теперь Совет должен решить, что делать. Я выполнила свою часть.

– Как это работает? – поинтересовался он. – Они опрашивают всех хозяев?

– Могут, если дело касается изменений в политике гостиниц. Но такого почти никогда не происходит. Как правило, такие вопросы обсуждаются среди руководителей двадцати пяти самых старых или сильных гостиниц планеты. Думаю, мистер Родригес входит в их число. Когда мои родители...

Я чуть было не сказала «когда мои родители были живы», но тут же отбросила эту мысль. Нельзя было так думать. Они живы. Пока я не увижу неопровержимых доказательств их смерти, я должна думать о них как о живых и продолжать искать.

– Когда работала гостиница моих родителей, папа с мамой имели по одному голосу из двадцати пяти. Мой отец был уникальным человеком, и его вклад очень ценился.

– Когда что-нибудь будет известно? – спросил он.

– Невозможно сказать наверняка.

Передо мной развернулась стена, открывая длинный коридор. Я вошла в него, и Шон последовал за мной.

– Они могут отправить ответ, могут начать действовать без какого-либо уведомления, а могут полностью проигнорировать.

– Не похоже на хорошо организованную систему, – сказал Шон. – Тебе нужна помощь, ты за ней обращаешься, но никак не можешь узнать, окажут ли ее тебе.

– Каждый хозяин гостиницы – это отдельный мир, – объяснила я. – Так было всегда. Но бывали и случаи, когда мы действовали единогласно, – например, когда запрещали какому-то виду вход на Землю за грубое нарушение договора.

Туннель открылся на широкий крытый балкон с кольцом диванов, усыпанных яркими подушками, и углублением для костра посредине. На металлическом шесте на крюке нас ждал чайник. Шон удивленно поднял брови.

– Апартаменты отрокаров?

Я кивнула.

– Не знаю почему, но у огня я чувствую себя лучше.

Кострище уже было подготовлено. Шон взял с приставного столика зажигалку и чиркнул. Жаркое оранжевое пламя лизнуло дерево, и поленья затрещали – огонь распространился, поглощая их одно за другим. По балкону распространилось тепло.

Я взяла чайник, висевший на церемониальном шесте, и положила его на металлическую решетку над камином.

Шон сел на яркие подушки напротив меня.

– Ханум бы это одобрила.

Я кивнула. Именно так отрокары готовили свой чай на протяжении сотен лет.

– Как твои ребра? – спросила я.

– Не так плохо, как могло бы быть, – улыбнулся Шон.

– Знаешь, у меня есть медотсек. Он не так хорош, как у торговцев, но я уверена, что разок ты мог бы...

– Я в порядке.

Я вздохнула. Вода закипела, так что я сняла чайник с огня, повесила его обратно на крючок и бросила внутрь листья. Зимний чай был самым вкусным... Ох. Осознание обрушилось на меня, сбивая с ног. Возможно, я ошиблась на день или два... Нет. Все верно. Мне захотелось плакать.

– Что такое? – спросил Шон, пристально глядя на меня.

– Рождество.

Он нахмурился.

– Сегодня Рождество. У меня нет елки. Я не получила ни одного подарка. Я не украсила дом. У меня ничего нет.

Я не могла скрыть отчаяния в своем голосе.

– Я пропустила Рождество.

Это было глупо, и все же мне пришлось напрячься, чтобы сдержать слезы.

Он подошел, сел рядом и обнял меня за плечи.

Я не так планировала вести этот разговор. Я рассчитывала на официальную, отстраненную беседу, а вместо этого прижалась к нему, потому что его глаза говорили мне – он понимает.

– Это всего лишь дата в календаре, – сказал он, слегка поглаживая мое плечо пальцами. – Мы все равно можем отпраздновать Рождество.

– Это будет не по-настоящему.

Он покачал головой.

– Хелен все равно, что это будет не двадцать пятого декабря. И Кальдении тоже. Орро ухватится за любой повод, чтобы устроить праздник. Твоя сестра нуждается в Рождестве. У нее давно его не было. Мы поставим елку, украсим, завернем подарки, и я убью любого дразири, который попытается вмешаться...

Я уткнулась лицом в его твердую грудь. Он обнял меня крепче.

– Что со мной не так?

– Остаточный боевой стресс, – сказал он. – Такое случается, когда тебя чуть не убивает какая-то извращенная сущность, а затем идиот-убийца выпускает в тебя ядерную бомбу, и все это – за двадцать четыре часа.

– Когда ты успел выучить старогалактический?

– Примерно через три или четыре месяца на Нексусе. Там нечего было делать, кроме как драться и ждать следующей схватки. Я просмотрел множество учебников и записей. Это помогло мне не сорваться. Я теперь ходячая энциклопедия случайных знаний.

Я медленно выдохнула. Он погладил меня по спине.

– Я думала, ты уже собрался.

– Куда мне идти? – спросил он.

Я оперлась на него, и мы некоторое время сидели у камина в тишине. В Шоне не было ни капли уступчивости. В его теле не было мягкости. Сплошные твердые мышцы и кости, завернутые в суровую хищную силу. Тощий одинокий волк выбежал из темного леса, чтобы прилечь у костра, потому что я была рядом. Он никогда не отказывался от своей природы. У него все еще острые зубы и горящие глаза. Он не был ручным, но был доволен тем, что я его не прогоняю. Мне хотелось спуститься на кухню и принести ему что-нибудь поесть.

Я составила логичную, убедительную речь, но теперь все это казалось глупым.

– Гостиница должна быть на первом месте, – начала я. – Безопасность гостей важнее безопасности хозяина.

Он ничего не сказал.

– Это странная жизнь. Как только ты привязываешься к гостинице, уже никогда не сможешь по-настоящему уйти. И даже если уйдешь, все равно ощущаешь ее притяжение. Некоторые воспринимают это как ловушку и не могут дождаться, чтобы сбежать. Когда нет гостей, может быть скучно. Но стоит им нахлынуть, едва остается возможность поспать. Иногда гости требуют невозможного. Некоторые слушают, как ты говоришь про опасность, и тут же бросаются ей навстречу. Но это твоя жизнь. Ты заботишься о гостинице. Ты оберегаешь гостей. Они уходят, а ты остаешься. Всегда.

Он по-прежнему ничего не говорил.

Я глубоко вздохнула.

– Но я сама выбрала такую жизнь. Правильно это или нет. Это мой дом.

Почему это казалось таким сложным? Надо было просто взять и сказать. Даже если он встанет и уйдет, я по крайней мере перестану томиться в неведении.

– Если ты будешь управлять гостиницей вместе со мной...

Он притянул меня к себе. У меня перехватило дыхание. Сглотнув, я продолжила:

– ...тебе придется ставить безопасность гостей на первое место. В бою я последую твоим приказам. Не буду спорить или умолять. Не буду просить тебя изменить свою стратегию. Но я не могу отказаться от жизни, которую выбрала. Если это не то, чего ты хочешь...

Он все молчал. Мне показалось, что прошла целая вечность. Воздух был вязким и тяжелым, как будто я плыла сквозь патоку.

Я подняла взгляд. Он смотрел на меня, и в его янтарных глазах отражалось пламя костра.

– Если я стану хозяином гостиницы, ты будешь со мной?

– Да.

– Это все, чего я хочу.

С моих плеч свалилась вся тяжесть. Я не осознавала, сколько на себе тащу.

Я поцеловала его. Только что мы смотрели друг на друга, а спустя мгновение мои губы касались его губ.

Мышцы его руки напряглись под моими пальцами. Его губы прижались к моим – горячие, голодные. Поцелуй стал глубже, превратился во властный, жгучий и опьяняющий, как крепкое вино, выпитое слишком быстро. Он лизнул мой язык. Шон был таким приятным на вкус. Я обхватила его руками, желая большего. Мне было все равно, пусть хоть вся галактика сгорит в огне, лишь бы он продолжал целовать меня вот так.

Он прервал поцелуй. Его глаза были совершенно безумными. Волк смотрел на меня, и он хотел меня больше всего остального в своем лесу. Это заставило меня чувствовать себя прекрасной.

– Не сегодня, – сказал он. – Сегодня ты не в том состоянии.

Он был прав. Я придвинулась и положила голову ему на грудь.

– Хорошо.

Прошло несколько секунд.

– Я идиот, – сказал Шон.

В его голосе звучало смирение.

– Нет, – ответила я ему. – Ты мой волк.

Он повернулся ко мне, и в его глазах зажглись веселые искорки.

– Разве ты не знаешь, что волки опасны?

– Знаю. Поцелуй меня снова, Шон Эванс. Мне очень этого хочется.

Он так и сделал, и я растаяла в этом поцелуе.

Глава 10

– Тетя Дина, – раздался шепот у меня над ухом.

Я резко открыла глаза. Надо мной склонилась Хелен. В лучах утреннего света ее волосы почти сияли. Я лежала на подушках у потухшего огня. Последнее, что я помнила, – как свернулась рядом с Шоном на диване, но теперь оказалась на полу, на одеяле, с подушкой под головой и еще одним одеялом сверху. Он, должно быть, переложил меня после того, как я уснула. Я взглянула направо, затем налево. Рядом со мной лежала вторая подушка, на которой все еще виднелась вмятина от головы Шона.

– Который час?

– Только что взошло солнце. Почему ты здесь, а не в своей комнате? – спросила Хелен.

Я открыла рот, чтобы ответить, но тут Хелен, похоже, почуяла что-то в воздухе.

– И почему господин Шон прячется на балконе?

В этот момент господин Шон решил снова появиться в поле зрения, поскольку прятаться дальше явно было бессмысленным.

Хелен нахмурилась.

– У вас было личное время?

Эм...

– Мама говорит, что личное время очень важно.

– Где твоя мама?

– Снаружи. Она сказала, чтобы я немедленно тебя нашла, потому что «этот коп вот-вот нападет на Мрака».

Я вскочила с пола.

– Окно на фасад! – крикнула я.

В стене открылось окно. Мод стояла у самой границы гостиницы, выпрямив спину и скрестив руки на груди. Она смотрела на улицу. Там на другой стороне дороги была открыта небольшая прямоугольная металлическая решетка, ограждавшая доступ к водопроводу и канализации. Киран Мрак и трое других дразири, одетые в толстовки с капюшоном и джинсы, стояли слева. Справа стоял офицер Маре, держа одну руку на своем электрошокере.

Я на мгновение зажмурила глаза и открыла их снова. Офицер Маре и дразири все еще были там.

– Отключи все водоснабжение и канализацию! – крикнула я и побежала из комнаты вниз по большой лестнице. Шон, выругавшись, побежал вперед меня. Хелен погналась за нами, запрыгнула на перила лестницы и, соскользнув вниз, приземлилась на ноги.

Почему? С какой стати Маре вообще оказался здесь на следующий день после Рождества? У него что, не было семьи, к которой он мог бы вернуться домой? Почему мне не доставалось ни секунды покоя?

Шон схватил меня за руку.

– Дина, открой пустотное поле. Я пойду к ним.

– Готово.

Его глаза сверкнули янтарем.

– Пожалуйста, оставайся на территории. И пусть они тебя видят.

– Хорошо.

Распахнув дверь, я выбежала из дома и направилась через лужайку к тому месту, где стояла Мод. Фурия последовала за мной.

– ...прекрасно понимаю, кто вы такой, – произнес Киран Мрак с насмешкой в голосе. – Вы – то, что здесь называют полицией. Недостаточно подготовленный, малообразованный и, вероятно, происходите из настолько бедной семьи, что рассматриваете эту работу как социальный лифт; надежный, респектабельный способ позаботиться о своей семье.

– Договор, – крикнула я.

Он меня проигнорировал.

– Если бы мы встретились ночью, все могло бы сложиться по-другому. Но мы здесь средь бела дня. Поэтому, офицер, так получилось, что наши интересы совпадают. Вы хотите позаботиться о своей семье, а я – о своей.

Я знала, что, как только переступлю границу, дразири забудут про все, включая Маре, и сосредоточатся на мне. Но я обещала Шону не покидать территорию и собиралась придерживаться своих слов. Каким бы сильным ни было желание выйти наружу.

– Где твой волк? – тихо спросила меня Мод.

– Подкрадывается к ним сзади.

Маре ничего не сказал. Он явно был полон решимости выяснить, что здесь происходит.

– Итак, – сказал Киран Мрак с усталостью человека, который проделывал это сотни раз, – сколько это будет стоить?

– Сэр, вы пытаетесь меня подкупить? – спросил Маре очень спокойным голосом.

– Нет. Я пытаюсь помочь вам дополнить зарплату. Она явно недостаточна для человека с вашим умом.

Маре улыбнулся. Вот дерьмо.

– Человек должен получать вознаграждение в соответствии с опасностью, с которой он сталкивается в ходе своей работы, – сказал Мрак. – А ваша работа чрезвычайно опасна, особенно в данный момент.

– О-о-о, – протянул Маре. – Я люблю опасность.

– Нет, не любит, – крикнула я. – Если вы его хоть пальцем тронете, я...

– Я верю в справедливость, офицер, – продолжил Мрак. – Итак, чего вы хотите? Кредитов? Валюты? Что ценно на этой богом забытой планете? Золото, верно? Вы, млекопитающие, любите золото.

Я хотела его прикончить. Он должен был умереть. Позади меня из-под крыши гостиницы высунулся маленький ствол. По сути, это была усовершенствованная версия винтовки – нечто более эффективное, чем энергетическое оружие. Гостиница с трудом справлялась с его зарядкой и прицеливанием, но я уже подготовила заряд, и одного выстрела должна было хватить.

Мрак поднял руку, и один из дразири положил в нее небольшой мешочек. Предводитель открыл его, извлек золотой самородок размером с грецкий орех и, рассмотрев, вытряхнул на ладонь еще несколько кусочков так, словно это были мятные леденцы. Он посмотрел на Маре.

– Убирайтесь, – сказала я. – Или, клянусь, я внесу весь ваш вид в черный список.

Хелен, стоявшая рядом со мной, зашипела, обнажая клыки. Мрак и Маре посмотрели на нее. Хелен, уставившись на Мрака, подняла палец и провела им по горлу.

– Какой очаровательный ребенок, – сказал Мрак, снова поворачиваясь к Маре. – Этого достаточно?

– Сэр, вам известно, что дача взятки сотруднику правоохранительных органов является преступлением? – спросил Маре все еще с толикой любопытства в голосе.

– Взяточничество – это преступление, а жадность – порок в вашей культуре, офицер. И все же она управляет вашими жалкими маленькими жизнями, как бы вы ни протестовали. Я нахожу эти переговоры утомительными. Да или нет?

Маре открыл рот. Я точно знала, что он скажет, но это уже не имело значения. Моя гостиница была раскрыта. Никто не знал, сколько людей наблюдают за всем этим из своих окон. Вот чем все закончилось. Единственное, что сейчас имело значение, – это спасти офицера Маре, который ни к чему не имел отношения и всего лишь пытался выполнять свою работу.

– Джентльмены, это было весело, – звонко ответил он. – Лягте лицом вниз на землю, руки за голову.

Да. Это было именно то, что я ожидала услышать.

– Серьезно? – вздохнул Мрак.

– Лечь на землю! – рявкнул Маре. – Руки за голову! Сейчас же!

– Ладно, – смирился Мрак. – Убейте его.

Магия зашевелилась. Земля слева от нас разверзлась, и из нее вырвался Арланд. На нем были черно-красные син-доспехи. Его золотистая грива ниспадала на плечи. Кровавая булава в его руке жужжала, заряжаясь перед ударом. Он приближался, неудержимый, как таран. Я мельком глянула на лицо Мод. Сестра улыбалась. Это она все подготовила.

Достигнув границы гостиницы, Арланд оскалился, обнажая клыки. Маршал Дома Крахров взревел, как разъяренный лев, и бросился в атаку. Мод схватила Хелен, прежде чем та успела броситься следом.

Дразири сделали то, что сделало бы любое нормальное разумное существо, увидев приближающегося разъяренного вампира, – они попятились, пытаясь сбежать, и налетели прямо на Шона. Первый из них даже не успел понять, что происходит, как Шон уже сломал ему шею.

Булава Арланда сокрушила второго дразири. Они с Шоном бросились на Мрака. Он проскользнул между ними, словно был сделан из воздуха. В его руке появился синий клинок, которым он нанес быстрый и точный удар. Они затанцевали по улице – Мрак уклонялся от их ударов, словно призрак. Я не могла прицелиться.

Третий дразири бросился на Маре.

Я указала на него Фурии.

– Убей его!

Моя собака бросилась через улицу, выпустив когти.

Полицейский вскинул электрошокер. Пробежала искра. Дразири дернулся и оторвал металлическое устройство от своего тела. Маре схватился за пистолет.

Фурия подпрыгнула в воздух и раскрыла пасть, обнажая четыре ряда острых как бритва зубов, которыми разорвала горло дразири. На асфальт у ног Маре брызнула кровь.

Мы были обречены. Мы все были обречены.

Киран Мрак повернулся, уклоняясь от ножа Шона, и оказался ровно там, куда мне было удобно прицелиться.

– Сейчас.

Я рывком подняла перед собой стену из грязи.

Гостиница и Мрак выстрелили одновременно.

Что-то обожгло мою ногу. Я опустила землю как раз вовремя, чтобы увидеть, как Мрак дернулся, словно ужаленный.

Извиваясь и укорачиваясь от атак Шона и Арланда, дразири подпрыгнул высоко вверх. Пролетев в воздухе дюжину футов, он приземлился на линию электропередачи, пробежал по ней, как по твердой земле, запрыгнул на крышу дома и исчез из виду.

Маре выглядел потрясенным – лицо побледнело, рот широко открыт.

В моей мантии зияла дыра. Из-под ткани сочилась кровь. Пуля пробила землю. Мне повезло, что почва немного отклонила ее от курса, потому что едва ли Мрак мог промахнуться.

Арланд схватил один из трупов за ноги, бесцеремонно протащил его через половину дороги и швырнул в мою сторону. Газон разверзся и поглотил его.

Шон схватил второго и третьего, проделав с ними то же самое. Лужайка поглотила и их.

Шон и Арланд вошли на территорию гостиницы. У обоих текла кровь из полудюжины неглубоких порезов. Арланд выглядел так, будто не утолил свою жажду крови и отчаянно хотел кого-нибудь убить. Шон – так, словно у него в любой момент могла вырасти шерсть.

Я восстановила пустотное поле.

Шон остановился рядом со мной, сделал глубокий вдох, его глаза засияли безумным блеском.

– Меня едва задело, – сказала я ему.

Он развернулся в сторону улицы, но я поймала его за руку.

– Нет. Пожалуйста. Ты нужен мне в доме.

Кроме того, они оба были ранены сильнее меня.

Он зарычал, но пошел внутрь.

Маре, похоже, снова овладел своими ногами и теперь быстро двигался в мою сторону. Я подождала, пока он не врезался лицом в барьер и не отскочил назад.

– Мисс Демилль, – процедил он сквозь стиснутые зубы.

– Нет, – сказала я ему. – У меня здесь ребенок и гости, о которых нужно заботиться. Эти ублюдки сбросили что-то в канализационную систему, и я понятия не имею, то ли гостиница заражена какой-то чумой, то ли она вот-вот взорвется. Я не хочу, чтобы ваша смерть была на моей совести. Идите и сядьте в свою машину. Когда будет безопасно, я вас впущу.

Я развернулась и направилась в дом. Хелен и Фурия последовали за мной.

* * *

Внутри гостиницы я запустила разведочный импульс по всему зданию. Ничего. «Гертруда Хант» не обнаружила в трубах ничего подозрительного.

Я надавила сильнее. Пол, стены и потолок начали двигаться, искажаясь, как будто твердая древесина превратилась в жидкость, а я – в камень, брошенный в спокойное озеро.

Ничего. Требовалось более глубокое исследование.

Гостиница вокруг меня повернулась, словно мы были внутри гигантских оживших часов. Я перенесла хиру и Винга на лужайку перед гостиницей, оставив их в пределах маленьких комнат. Мод, Хелен, Шон и Арланд стояли в углу гостиной, рядом с Кальденией, которая сидела на своем стуле у окна.

– Не двигайтесь, – сказала я.

Из кухни появился Орро.

– Как я могу готовить без воды?

Увидев выражение моего лица, он замолчал.

Я сосредоточилась. Импульс, еще один импульс... Что бы они туда ни запустили, я это найду. Не позволю навредить гостинице. Я потянулась, забираясь все глубже в трубы. Где оно?

– Что она делает? – спросил Арланд.

– Диагностику, – ответила моя сестра.

– Почему гостиница подключена к городскому водопроводу? – тихо спросил Шон.

– Потому что было бы подозрительно, если бы в нее не поступало хоть немного воды, – объяснила Мод. – Город обеспечивает лишь малую часть водоснабжения гостиницы, но счетчик должен показывать ежемесячный прогресс. Пустотное поле остановило бы все, что туда бросили дразири, но ей пришлось его опустить, чтобы спасти Маре.

– Мрак на это и рассчитывал, – сказал Шон. – Маре был приманкой.

– Да, – согласился Арланд.

Я не могла ничего найти. В памяти всплыло самодовольное лицо Мрака. Нет, только не это.

Моя метла распалась на тысячу светящихся голубых нитей. Они обвились вокруг моей руки и погрузились в пол, образуя прямую связь с гостиницей. Мои руки проникли сквозь ее корни. Мои глаза увидели сквозь ее окна. Я стала «Гертрудой Хант».

Шон пристально смотрел на меня. Я знала, что мои глаза стали ярко-бирюзовыми, под стать сиянию моей метлы. Я просеивала каждый квадратный дюйм заполненных жидкостью труб. Дом вокруг меня скрипел и стонал. Где оно?

Хелен тихонько вскрикнула и уткнулась лицом в одежду Мод.

– Ш-ш-ш, цветочек мой, – прошептала сестра. – Не волнуйся. Позволь своей тете поработать.

Где оно?

Весь дом скручивался, пытаясь вывернуться наизнанку и открыться моему взору. Магия пульсировала во мне снова и снова, проникая в самые глубины, к мельчайшим корням.

Она коснулась чего-то глубоко внизу, под водой. Чего-то крошечного. Чего-то, что впитало мою магию. Я сосредоточилась на этой крохотной искорке. Она ощущалась так же, как часть гостиницы, и двигалась мимо всех защитных барьеров «Гертруды Хант». Росла, словно тонкая нить, ищущая солнце и тепло.

Я запечатала участок трубы, перекрыв его с обоих концов пластиком. Нить прошла сквозь него, словно барьера и не было.

Магия.

Если я воспользуюсь пустотным полем, чтобы ее остановить, это лишь отсрочит неизбежное. Может быть, я смогу избавиться от нее, как только найду способ сдержать.

Я отслеживала ее передвижения. Это было едва ощутимо. Она так органично вписывалась в саму ткань гостиницы, что, если бы я не бросила все свое внимание на ее поиски, я бы никогда не узнала о ее существовании.

Кухня.

Я вернула метле ее обычную форму и направилась к двери. Мод последовала за мной.

Из кухонной раковины вырос цветок – его пурпурный стебель поддерживал гигантский бутон четырех футов в поперечнике. Волны лепестков, мерцающих нежно-розовым и золотым, окутывали его сердцевину размером с баскетбольный мяч. Отростки, похожие на парашюты, словно пух одуванчика торчали из сердцевины, и их перистые кончики мягко светились прекрасным багряным цветом. Я никогда не видела ничего подобного.

– Лондар Лен Телес, – прошептал Арланд рядом со мной.

Моя сестра подняла брови.

– Убийца миров?

– Не двигайтесь, – предупредил Арланд настойчивым шепотом. – Если пошевелимся, споры начнут распространяться, ужалят и разрастутся в наших телах.

Я стояла совершенно неподвижно.

– Не двигайся, цветочек, – велела Мод, не поворачивая головы. – Если ты пошевелишься, мы все умрем.

– Не повышай голос, – сказал Арланд, едва шевеля губами. – Он реагирует на любые признаки жизни: движение, звук, тепло, изменение состава воздуха. Это охотник. Есть еще?

– Нет. Только этот.

Мягкие перья парашютов слегка дрогнули, поворачиваясь к нам.

– Можешь его удержать? – спросила Мод.

– Он прошел сквозь твердый пластик, – прошептала я.

– Вы его не остановите, – прошептал Арланд. – Он неуязвим для огня, кислоты, энергетического оружия и вакуума. Преодолеет любой барьер, который вы создадите, потому что обретает плоть только при встрече со своей жертвой. Если отправишь его в другой мир, то обречешь этот мир на вымирание. Он будет убивать, расти и убивать снова, пока не останется единственным живым существом на этой планете.

Я не могла нести ответственность за гибель целой планеты. И я не могла его удержать, сжечь или утопить.

– Как нам это уничтожить? – спросила я.

– Вы не можете, – сказал Арланд. – Но я могу.

– Как? – спросил Шон у него за спиной.

– Моя кровь для него токсична, – заявил Арланд. – Объясню, если выживу. Семена не должны прорасти.

– «Не должны»? – прошептала Мод.

– Не двигайтесь и не кричите, – сказал Арланд. – Я должен быть единственной целью. Если он коснется кого-то еще, семя прорастет в ваших телах, и заражение распространится. Я могу пережить одно растение, но не два.

– А что насчет пустотного поля? – спросила я.

– Нет, – ответил Арланд. – Мне нужно его вытянуть. Если пустотное поле сработает и стебель перережется, цветок просто вырастет снова, в новом направлении.

– Какая-то глупость, – сказала Мод напряженным голосом. – Должен быть другой способ.

Голос Арланда был пугающе спокоен. Его взгляд оставался прикован к цветку.

– Госпожа Мод, если я умру, прочти надо мной литию.

Мод открыла рот. Ее лицо превратилось в бескровную маску, взгляд стал жестким, и, не шевельнув ни единым мускулом, она вмиг превратилась из моей сестры в вампира. Ее голос звучал спокойно и ровно. Вампирские слова слетели с ее языка:

– Идите с Богиней, милорд. Вас не забудут.

Арланд ворвался на кухню.

Цветок взорвался: парашюты с ярко-розовыми семенами взмыли в воздух и вцепились в вампира. Арланд зарычал, как раненый зверь. Парашюты окутали его, как смирительная рубашка. Пульсирующие красным семена проникли сквозь доспехи и осыпались, черные и безжизненные. Они влетали ему в лицо, царапая до крови. Он стиснул зубы и сжал руками сердцевину цветка. Лепестки вспыхнули ярко-красным. Взвыв от боли, Арланд притянул цветок к себе. Лепестки почернели. Все его тело затряслось. Непоколебимая гора Арланд едва держался на ногах. Стебель цветка обвился вокруг его руки, как удав, пытающийся задушить свою жертву. Арланд схватил его и потянул на себя: зубы оскалены, глаза навыкате. Лоза вытянулась, обвиваясь вокруг него.

Он хлестал его, проникнув сквозь доспехи, словно их там и не было. Кровь залила его лицо, сочась из десятков крошечных ран. Все еще отчаянно крича, Арланд упал на колени. У него из глаз текли слезы. Мне хотелось зажать уши руками и свернуться калачиком, чтобы ничего не видеть и не слышать. Мод стояла рядом со мной, сжав руки в кулаки, и со свистом выдыхала сквозь стиснутые зубы.

Последние несколько футов стебля вывалились из стока, неся на конце светящуюся голубую луковицу размером с грецкий орех.

Маршал Дома Крахров схватил ее. Она запульсировала слепящим светом. Вампир вонзил в нее свои клыки, проделывая отверстие, прокусил себе руку и плюнул в луковицу собственную кровь.

Она почернела.

Растение забилось в конвульсиях, сжимая свою жертву в последней попытке задушить, затем полностью почернело и замерло.

Арланд поднял руку и прорычал одно-единственное слово:

– Чисто.

Мод подбежала к нему.

– Ну, – сказала Кальдения. – Никто не скажет, что этот штурм скучный.

* * *

Арланд не мог подняться с пола. Его лицо покрылось пятнами, которые за считаные секунды превратились в наполненные кровью волдыри. Он дышал так, словно только что пробежал спринт.

– Нужно снять доспехи, – сказала ему Мод. – У тебя под ними течет кровь.

– Что мне нужно... так это... немного... отдышаться.

– Арланд, – сказала я. – Тебе нужно снять доспехи.

Он не ответил. Снять броню без его согласия было практически невозможно. Для рыцарей Святой Анократии доспехи – это все. Они проводили в них больше времени, чем без, и даже при смертельных ранениях зачастую не хотели разоблачаться.

Шон встал перед Арландом, схватил его за руку и рывком поставил маршала на ноги.

– Останешься в доспехах – умрешь, – сказал он.

– Не умирай! – крикнула Хелен из гостиной.

– Ты можешь двигаться, дорогая, – сказала ей Мод.

Хелен тут же ворвалась в комнату и обняла Арланда за ногу.

– Не умирай.

По телу Арланда пробежала дрожь. Он кусал воздух, словно пытаясь унять боль.

Мод подошла к нему вплотную, их лица были всего в нескольких дюймах.

– Я знаю, – сказала она натянуто. – Я знаю. Я чувствовала то же самое. Последнее, чего ты сейчас хочешь, – это остаться без доспехов. Ты не хочешь стать уязвимым. Но тогда ты умрешь, милорд. Я не хочу, чтобы это случилось. Хелен не хочет, чтобы это случилось.

Арланд взглянул на Хелен. Вцепившись в его бронированную ногу, она смотрела на него испуганными глазами.

– Не умирай.

Арланд сглотнул и ударил себя по гербу на груди. Доспехи упали на пол.

– В медотсек! – приказала я.

Из пола вытянулось щупальце, обвилось вокруг Арланда и потащило его в глубь гостиницы. Я последовала за ним.

Хелен бросилась за мной, но Мод ее поймала.

– Нет.

– Но почему?

– Потому что он очень гордый. Оставайся здесь, Хелен.

Я вошла в медотсек. Мод следовала всего на шаг позади меня. Я закрыла за нами двери. Гостиница аккуратно опустила Арланда на металлический стол для осмотров. Я достала из ящика стола скальпель и разрезала черную ткань его комбинезона.

Кровавые волдыри покрывали все его тело. Некоторые из них лопнули, и наружу сочилась вязкая кровь, пропитанная какой-то гадостью. Пахло уксусом и гнилью. Я дотронулась до его кожи. Слишком холодная.

– Что мы можем сделать? – спросила я его.

– Ничего, – сказал он. – Я либо выживу, либо умру.

– Должно же быть хоть что-то.

Он вздохнул.

– В последний раз это была ванна. Со звездным цветком.

– Мята, – сказала Мод, как будто я и сама не знала.

– Тогда это немного помогло.

Я открыла экран на кухню – так, чтобы Арланда не было видно. Орро что-то жарил во фритюре.

– Мне нужна мята, – сказала я. – Вся мята. Все, что у нас есть.

– У нас есть два растения, – сказал Орро.

Вскоре после окончания саммита он устроил скандал насчет свежей зелени, и я соорудила теплицу, которую мы потихоньку наполняли травами.

– Этого недостаточно. Возьми весь мятный чай, который у нас есть, и завари в как можно большем количестве воды.

Он кивнул. Я закрыла экран. Мод взяла Арланда за руку.

– Нет, – сказал он. – Я не хочу, чтобы ты... видела меня таким.

– Не говори ерунды, – сказала ему Мод. – Даже расса не заставила бы меня уйти.

– Миледи...

Она приложила пальцы к его губам.

– Я остаюсь.

Я взяла насадку для душа, лежавшую на краю кровати, включила теплую воду и смыла с него загрязненную кровь.

Он не сказал ни слова и просто лежал. У него не было сил протестовать. Не было сил смущаться. Он лежал и держал Мод за руку.

Мы не могли потерять Арланда. Я этого не допущу.

– Я не чувствую комнаты для бдений, – сказала Мод. – У тебя ее нет?

– Нет.

– Тогда я сама ее сделаю. У кухни.

Она закрыла глаза и сосредоточилась.

Вампиры дорожили своими семьями. Худшая участь, которую мог себе представить вампир, – это умереть в одиночестве. Они погибали в бою, окруженные другими вампирами, или угасали дома, под присмотром своих родственников и любимых. Арланд не останется один. Это было меньшее, что мы могли сделать.

– Нужно поставить там ванну, – сказала я ей.

Она бросила на меня взгляд из разряда «я же не идиотка» и снова закрыла глаза.

Я почувствовала, как гостиница пришла в движение, откликаясь на волю моей сестры. Но «Гертруда Хант» действовала так вяло, словно колебалась, прежде чем внести коррективы.

– Сделай как она просит, – произнесла я одними губами. Это был не приказ, не требование. Это было разрешение.

Гостиница стала действовать быстрее.

Арланд все еще истекал кровью. Я отмывала его и досуха вытирала раны, но из них сочилось лишь еще больше зараженной крови. Зашивать их было нельзя, иначе гниль и яд окажутся запертыми в его теле.

Я посмотрела на Мод. Она забрала у меня из рук насадку для душа и продолжила омывать Арланда.

Его дыхание замедлилось, грудь едва заметно вздымалась.

– Не уходи, – сказала ему Мод. – Держись за меня.

Он ей улыбнулся. Улыбка Арланда всегда была убийственно ослепительной, полной энергии и властности. Но не в этот раз.

– Борись, – велела Мод, сжимая его руку.

– Все замедляется, – прошептал Арланд.

Он поднял руку. Она дрожала. Мод наклонилась к нему, и кончики его пальцев коснулись ее щеки.

– Мое время кончается, – сказал он.

– Борись, – отчаянно повторяла она. – Живи.

Он умирал. Арланд умирал.

Я почувствовала за дверью чье-то присутствие. Кальдения.

Она постучала.

Что ей могло понадобиться в такой момент? Я накинула Арланду на бедра полотенце и открыла дверь. Ее светлость вошла внутрь с маленькой деревянной шкатулкой в руках. Вытянув шею, она посмотрела на Арланда.

– Прекрасный экземпляр. Один из лучших, насколько я помню по вашей замечательной прогулке в саду.

– Я еще не умер, – сказал Арланд дрожащим голосом.

Он пытался зарычать, но у него не хватило сил.

– Вы не можете меня съесть.

Кальдения закатила глаза.

– Дорогой мой, я не раба своего желудка. Сейчас мной движет альтруистический порыв. Он очень кратковременен, так что пользуйся, пока можешь.

Она открыла коробочку и достала маленький шприц с прозрачной жидкостью внутри.

– Что это? – спросила Мод.

– Вакцина, синтезированная из определенного бактериофага, – ответила Кальдения, снимая защитный колпачок. – Тот же прокариотический вирус, который наш дорогой маршал носит в своей крови.

Она повернулась к Арланду.

– Я собираюсь ввести ее тебе. Если только ты не хочешь умереть на этом столе за грехи своих предков. Или, в твоем случае, за их смехотворную храбрость и абсурдную этику.

Она подняла шприц.

– Нет, – выдавил Арланд.

Кальдения посмотрела на меня.

– Он умрет, Дина.

Арланд попытался подняться. Все его тело дрожало от усилия. Он рухнул обратно.

– Ты ей доверяешь? – спросила Мод.

– Нет, – сказала я. – У нее не бывает альтруистических порывов.

– Наконец-то я чему-то тебя научила, – улыбнулась Кальдения, обнажив нечеловечески острые зубы.

– Но я доверяю ее инстинкту самосохранения, – продолжила я. – Без Арланда гостиница более уязвима, и если дразири ворвутся внутрь, то всех тут перебьют. Ее светлость не для того преодолела световые годы через всю галактику, чтобы быть убитой каким-то пернатым религиозным фанатиком.

Арланд неподвижно лежал, устремив взгляд в потолок.

– Безопасность моих гостей – мой главный приоритет, – сказала я ему, аккуратно убирая волосы с его лица.

– Она слишком вежлива, чтобы сказать тебе прямо, – добавила Кальдения. – Убив тебя, я нарушила бы свой контракт с Диной. В нем указано, что, если я убью другого гостя, даже в целях самообороны, она имеет право аннулировать наше соглашение. Я потеряю свое убежище. А это поставит меня в очень неудобное положение.

Молчание затянулось.

Арланд посмотрел на Мод.

– Согласись, – сказала она. – Пожалуйста.

– Колите, – выдавил он слабым и хриплым голосом.

Кальдения прижала шприц к ране на его животе и надавила. Арланд дернулся и сделал глубокий вдох.

– Его нужно удерживать на месте, – сказала Кальдения. – Будет больно.

Мод сжала его запястья.

Арланд закричал.

Я занесла над ним свою метлу. Она разделилась на нити и привязала его к столу. Мод тут же накрыла Арланда собой, обхватывая его так сильно, как только могла.

С губ Арланда потекла пена. Он бился в оковах.

Я сжала руки в кулаки. Я ничего не могла поделать. Лицо Мод ужасало: ее губы превратились в плоскую бескровную полоску, глаза стали тусклыми, словно припорошенными пеплом. Еще одна судорога... Еще... Мелкая дрожь.

Сделав очередной глубокий вдох, он замер.

Он умер?

– Арланд? – тихо позвала Мод.

– Арланд? – позвала я.

Его ресницы затрепетали. Он открыл свои голубые глаза, посмотрел на нее и снова зажмурился. Его грудь поднималась и опускалась в ровном ритме.

Мод поднялась. Я убрала метлу. Сестра продолжила смывать с него кровь. Красная вода постепенно стала прозрачной – раны перестали кровоточить. Это было быстро. Действительно быстро.

Я достала из ящика чистую простыню и укрыла его ею.

– Как? – спросила я.

Кальдения снова улыбнулась.

– Строго говоря, этот цветок – не совсем растение. По структуре он ближе к макробактерии, но, разумеется, очень сильно модифицированной. Патоген, поражающий как растения, так и животных. Объяснять все с научной точки зрения – долго и сложно. Достаточно сказать, что около трехсот лет назад группа предприимчивых вампиров обнаружила дикий, естественный вариант этого организма. Он существовал в хрупком равновесии, сдерживаемый вирулентными бактериофагами, которые охотились на него так же, как он охотился на другие формы жизни. Вампиры колонизировали планету псевдоцветка и сразу же попытались превратить его в смертельное оружие против своих врагов. И у них это получилось. Оно уничтожило всю местную жизнь на той планете.

– Этого никогда не должно было случиться, – тихо сказал Арланд. – Оно должно было быть уничтожено.

Он наконец-то заговорил. Его голос все еще звучал слабо, но в нем чувствовалась тень той силы, которая делала Арланда Арландом. Мод взяла его за руку и погладила пальцы.

– Ох, ну не знаю, – ответила ее светлость, взмахивая длинными изящными пальцами. – В этом есть какая-то дикая красота.

Растение было красивым, смертоносным и обладало неизбирательным аппетитом. Неудивительно, что она чувствовала с ним родство.

– Что случилось дальше?

– Связь с колонией пропала, и Святая Анократия решила направить спасательный флот, – сказала Кальдения. – Первая высадка состояла из добровольцев, среди которых было несколько представителей Дома Крахров и Дома Илунов. И, кажется, еще одного Дома. Не так ли, дорогой?

– Дом Морров, – дополнил Арланд.

– Короче говоря, – продолжила Кальдения, – из высадившихся двух дюжин вернулись только пятеро, а затем флот бомбардировал луну планеты ядерными и кинетическими снарядами, пока она не разрушилась, вызвав повышенную вулканическую активность, цунами и другие катастрофические явления на поверхности планеты. Гравитация превратила остатки луны в кольцо, и флот Анократии направил астероиды прямо на планету. Началась ядерная зима. Никто не выжил.

– Но как цветок смогли доставить сюда? – спросила я.

– Деньги, – ответила Кальдения, подмигивая. – Перед тем как его создатели погибли от рук собственного творения, они продавали образцы, чтобы финансировать свои исследования. Я купила один. И, конечно, противоядие. Никогда не следует пускать в ход оружие, если не можешь сам пережить его действие.

Я уставилась на нее.

– Насколько я понимаю, двое выживших членов Дома Крахров были настолько потрясены пережитым, что настояли на вакцинации всего своего клана. К сожалению, их запасы вакцины были ограничены, а эффективность защитных мер с каждым поколением становилась все более слабой. Полагаю, наш дорогой мальчик должен был пройти ритуал в подростковом возрасте, как и большинство членов Дома Крахров. Говоря общими словами, ритуал включает в себя укус одним семенем. Считается, что это испытание огнем повысит концентрацию бактериофага в его крови, если он когда-нибудь столкнется с цветком.

– Это общеизвестно? – спросила я.

– Нет, – ответила Мод. – Никогда о таком не слышала.

Кальдения поджала губы.

– Твоя сестра права. Это тщательно охраняемый секрет.

– Итак, либо Мрак не знал, что у Арланда частичный иммунитет, и надеялся, что цветок убьет всех нас, либо он знал и специально хотел устранить Арланда, – сказала Мод.

– Именно так, – ответила Кальдения, закрывая деревянную шкатулку и похлопывая Арланда по ноге. – Поправляйся. Ты гораздо забавнее, когда свирепствуешь. И вот что еще интересно. Откуда же Дом Крахров берет семена для вакцинации?

Волосы у меня на затылке встали дыбом.

Я открыла дверь. Кальдения вышла.

– Пожалуйста, скажи, что у вас там нет теплицы, полной этих тварей.

Арланд покачал головой.

– Есть вещи, о которых даже я не имею права знать.

– Комната для бдений готова, – объявила Мод.

Глава 11

Я подошла к краю участка, туда, где у моей изгороди припарковался офицер Маре, и помахала ему рукой. Он бегло оглядел мою гостиничную мантию и вышел из машины. Я на мгновение отключила силовое поле, чтобы он мог пройти, и снова подняла его. Удерживать барьер становилось все труднее и труднее – скоро мне придется на какое-то время опустить его, чтобы отдохнуть.

– Я хочу знать, что происходит, – сказал Маре, когда мы направились обратно к дому. – Хочу знать всю историю, все детали. Кто и что, когда и где. Даже те части, которые кажутся вам слишком неприятными, и те части, которые вы считаете незначительными. Я хочу, чтобы вы объяснили, что это за мантия. И скажу сразу – если кто-нибудь приблизится ко мне со шприцем, вы сильно об этом пожалеете. Я разнесу это место на кирпичики.

– Технически на дощечки, – поправила я, открывая перед нами дверь. – У нас сайдинг, а не кирпич.

– Сейчас неподходящее время для шуток...

Шагнув внутрь гостиницы, он замер. Дальняя стена гостиной растворилась. За ней расстилалась бескрайняя пустыня, море небольших песчаных дюн, усеянных огромными скелетами давно умерших монстров. Несмотря на то что все было залито ярким светом, в небе висела призрачная луна. Огромный полосатый диск занимал четверть бледно-зеленого неба. К нам приближался караван из огромных косматых зверей, в разы превосходящих земных слонов. Одетые в отражавшую свет шипастую броню, они тяжело двигались по песку. Вслед за ними шли их погонщики в легких мерцающих тканях, развевающихся от горячего ветра. Удачный момент.

Горячий ветер обдувал наши лица.

Офицер Маре сделал несколько неуверенных шагов вперед, просунул руку сквозь прореху в ткани пространства, набрал пригоршню песка и позволил зернам просыпаться сквозь пальцы.

Я подошла, встала рядом с ним и взмахнула рукой. С пола поднялись две бочки по пятьдесят пять галлонов, наполненные водой. Когда полгода назад я впервые сумела открыть эту дверь, глава каравана преподнес мне подарок. Я не знала, чем их отблагодарить, поэтому поделилась своей водой. Как и следовало ожидать, вода оказалась для них ценным ресурсом. Они проходили мимо каждые пару недель, и я взяла за правило иметь под рукой немного воды. Мне почти ничего не стоило, но для них значило очень много.

Караван приближался. Теперь я могла хорошо разглядеть предводителя. У него была кожа цвета крокодильей чешуи, длинное нечеловеческое лицо и большие изумрудно-зеленые глаза, похожие на два драгоценных камня.

– Не стреляйте, – велела я Маре.

Он уставился на караван с открытым ртом.

Первый зверь подошел почти вплотную. Металлические шипы на броне, защищавшей его лоб, были размером с небольшие деревья. Его изогнутые бивни венчались блестящими металлическими наконечниками, испачканными в старой засохшей крови. Мы были не настолько высоки, чтобы дотянуться ему даже до колена. Нас окутал густой и острый звериный запах. Погонщик, чья светло-голубая мантия развевалась на горячем ветру, остановился перед дырой и очертил в воздухе круг длинными изящными пальцами, оканчивающимися изогнутыми серебряными когтями.

– Ахиар, ахиар, – сказал он тихим, как шелест песка, голосом и склонил голову. Мир тебе и твоим близким.

– Ха-ахиар, – ответила я, наклоняясь в ответ. Вечного мира. – Пожалуйста, примите мою воду.

– Спасибо, хозяйка гостиницы. Да проживешь ты тысячу лет.

Гостиница аккуратно опустила две емкости с водой на песок.

Он поднял их, как будто они ничего не весили.

– У меня есть для тебя подарок, хозяйка гостиницы, – сказал предводитель каравана и взмахнул рукой.

Двое других существ – одно в медно-коричневой рясе, другое в розово-золотой – вышли вперед, неся что-то длинное, завернутое в холст. Они поставили это на песок и сняли покрывало. Стазис-камера. На меня смотрели знакомые черты. Элемент Архивариуса.

Как? Неважно. Дареному Архивариусу в зубы не смотрят.

– Я у вас в долгу, – сказала я, склоняя голову.

– Нет. По-прежнему – мы у тебя.

Они втолкнули стазис-капсулу в гостиницу, и «Гертруда Хант» проглотила ее, унесла вниз и установила среди других.

Караван продолжил путь. Колоссальные существа шли, покачиваясь. Я закрыла проход. Маре уставился на вновь образовавшуюся стену.

– Они проходят здесь каждые несколько недель, – сказала я ему. – В этой части их планеты вода очень ценится. Пойдемте.

Он проследовал за мной на кухню, оглядываясь по сторонам, и, мельком взглянув налево, резко повернул голову обратно. За кухней расположилась большая комната. Виноградные лозы свисали по стенам настолько плотным слоем, что было трудно разглядеть светлую породу под ними. Ветви деревьев с грубой и темной корой пробивались сквозь камень и тянулись вдоль стены, поддерживая металлические фонари, светящиеся теплым желтым светом. На лозах цвели крошечные белые цветочки. То тут, то там виднелись крупные желтые цветы, напоминающие что-то среднее между хризантемой и лилией и распространяющие в воздухе слабый медовый аромат. Пол был покрыт мхом, камнем и древесными корнями. Бирюзовые цветы, по пять лепестков на каждом, тянулись вверх на двухфутовых стеблях шалфейного цвета. Голубые соцветия широко раскрывались, демонстрируя фиолетовую сердцевину. Превосходно.

В центре комнаты, в большой ванне-джакузи, сидел Арланд. Раны на его лице затянулись. В воздухе витал аромат мяты, смешанный с ароматом цветов.

Мод сидела на большом корне рядом с ванной. Ее глаза были закрыты, на лице застыло безмятежное выражение. На коленях у нее лежал меч. Хелен стояла рядом с матерью, держа в руках палку с колокольчиками.

Протянув руку, Арланд плеснул несколько капель воды в сторону Мод. Хелен погрозила ему палкой, и колокольчики зазвенели.

– Лорд-маршал, – сказала Мод, не открывая глаз. – Я пытаюсь ускорить твое исцеление. Отнесись к этому серьезно.

Маре повернулся ко мне и заметил Шона, темной тенью прислонившегося к стене. Рядом с ним, на подоконнике, сидел Винг и вырезал что-то из куска дерева. Маре сменил позу. Татуировки Шона расширились, спиралью поднимаясь по шее, – подкожная броня сдвигалась, защищая его от предполагаемой угрозы.

– Привет, – сказал Маре.

Шон кивнул. Винг продолжил строгать.

Махнув рукой, я пододвинула стул к столу.

– Пожалуйста, садитесь.

Маре сел. Из глубины кладовой появился Орро и направился в нашу сторону. Маре положил руку на свой электрошокер. Орро театральным жестом пронесся мимо стола, и перед Маре приземлилась накрытая тарелка. Протянув свои длинные когти, Орро сорвал с тарелки крышку и умчался прочь.

В центре тарелки лежал единственный золотистый пончик, посыпанный шоколадными хлопьями и полупрозрачными сахарными блестками. Мне пора было поговорить с Орро о его буквальном трактовании телепрограмм.

Маре посмотрел на меня.

– Это ди...

– Нет! – зашипели мы с Шоном одновременно.

Шон наклонился к Маре и сказал с тихой угрозой:

– Не произносите слово на букву «д». Ешьте пончик. Это лучшее, что вы когда-либо пробовали.

Взяв пончик, Маре задумчиво откусил кусочек. Его глаза расширились. Он откусил еще.

– Значит, – сказал он, прожевав, – инопланетяне?

– Инопланетяне.

– Почему?

– Мы – промежуточная станция на пути в другие места, – объяснила я. – Безопасное и удобное пространство, где можно остановиться на ночь и перевести дух, прежде чем добраться до пункта назначения.

– Межгалактический мотель?

Маре откусил еще кусочек.

– Гостиница, – поправил Шон.

– А вы...

– Хозяйка гостиницы, – ответила я ему. – Я обеспечиваю безопасность своим гостям и сохраняю в тайне их существование. Любой ценой.

– Кто еще знает? – спросил он.

– Другие хозяева гостиниц, такие как я.

– А президент знает?

– Понятия не имею, – честно ответила я. – Наверное, нет.

Маре задумчиво дожевывал пончик. Он воспринял все это довольно спокойно. Неудивительно, учитывая, сколько подсказок уже встретилось ему на пути.

– Почему? – спросил Маре.

– Это сделка, которую мы заключили сотни лет назад. Вы уже заправили свою машину?

– Пока нет. Жду, пока не останется меньше четверти бака.

– Мы заключили сделку, поэтому цивилизации вроде его... – я махнула в сторону Арланда, чей инженер модифицировал машину, – не могут нас завоевать. Они превосходят нас в численности, их технологии куда более продвинуты. Без договора, который определил Землю как безопасную нейтральную территорию, мы были бы уничтожены, съедены или порабощены. Галактика – место очень большое и жестокое.

– А что будет, когда люди обо всем узнают? – спросил Маре. – Потому что они узнают.

– Прошло уже больше тысячи лет, а они так и не узнали, – сказала я. – Если мы нарушим соглашение и раскроем информацию о существовании наших гостей или не сумеем предотвратить это разоблачение, последствия будут серьезными.

– Что произойдет? – спросил Маре.

– Хозяева гостиниц либо убьют тебя, либо оставят в какой-нибудь дыре, – сказал Шон. – Ты никогда не вернешься домой.

Судя по лицу Маре, ему это не очень-то нравилось.

– Если люди обо всем узнают, ничем хорошим это не кончится, – сказала я. – Мы – молодая цивилизация. Люди испугаются. Они потеряют веру. Захотят воевать со Вселенной. Вы же используете специальные полицейские кодовые слова, чтобы на каждое место преступления не сбегались зеваки? Вы ограничиваете доступ общественности. И мы тоже.

Маре задумался.

– А что насчет того беловолосого парня? Что с ним?

Потребовалось около десяти минут, чтобы объяснить про хиру и дразири. Мне пришлось подробно рассказать о способностях хозяйки гостиницы и ее территории.

– Значит, они нарушают договор, но никакой реакции до сих пор не последовало. Это не вселяет доверия к эффективности вашей внутренней правоохранительной системы.

– Я направила сообщение, – объяснила я. – Но требуется время.

– Могу ли я ознакомиться с этим договором? – спросил Маре.

С места в карьер.

– Да.

Открыв экран на стене, я вывела на него текст договора. Маре достал блокнот с ручкой и начал что-то записывать. Мы ждали. Через пятнадцать минут он встал.

– И? – спросила я. – Что теперь?

– Теперь мне нужно подумать. И больше никаких актов насилия за пределами гостиницы, – сказал он. – По крайней мере, постарайтесь свести их к минимуму. Я сообщу вам о своем решении. Могу сказать, что пока вы в безопасности. После драки я сидел в патрульной машине, но никто не выходил на улицу, и звонков в экстренные службы не поступало. Утром после Рождества большинство людей спят допоздна.

Он повернулся, чтобы уйти. Орро преградил ему путь и сунул в руки бумажную коробку.

– Для вашего капитана. Надеюсь, так он будет поменьше кричать и не заберет у вас значок.

Маре взглянул на меня.

– Он насмотрелся фильмов «Смертельное оружие», – объяснила я.

– Спасибо, – сказал ему Маре и вышел.

– Ты думаешь, он будет молчать? – спросила Мод.

– У него уже несколько недель есть волшебная космическая машина, и пока он ничего никому не сказал, – ответила я.

– Если что, я узнал, где он живет, – сказал Шон.

Я повернулась к нему.

– Как?

– Однажды ночью, когда мы еще охотились на дахаку, я проследил за ним до дома.

– Это жутковато.

Он пожал плечами.

– Шон, ты его не убьешь.

Шон улыбнулся широкой волчьей улыбкой, потянулся и похлопал меня по руке.

– Я помогу тебе его убить, – сказал Арланд.

– Шон Эванс! – воскликнула я, упирая руки в бока.

– Я пытаюсь медитировать, – процедила Мод сквозь зубы. – Ты можешь перенести ссору со своим любовником куда-нибудь в другое место?

– Расслабься, – сказал мне Шон. – Я просто шучу. Маре хороший парень. Я пойду его провожу. У меня все равно есть кое-какое дело.

Он вышел на улицу. Я опустила пустотное поле, почувствовала, как они с Маре пересекли границу, и снова его включила.

Что ж, одного из моих постояльцев чуть не убили, а гостиница оказалась практически раскрыта. Пока что день идет так себе.

Герб Арланда, который он поставил на угол ванны, засиял красным светом. Вампир потянулся, чтобы его проверить. Его глаза расширились. Он выругался, поднялся и, разбрызгивая воду, снова упал в ванну.

О нет.

Арланд вынырнул на поверхность, его длинные светлые волосы прилипли к лицу.

– Что такое? – спросила я.

– Что это? – воскликнула Мод, вскакивая на ноги.

– Это война? – вставила Хелен.

Ее глаза заблестели, отражая свет.

– Хуже, – застонал Арланд. – Мой дядя отправляется сюда. Кто-нибудь, дайте халат. Мне нужно вылезти из ванны.

* * *

День клонился к вечеру, и на кухне витал восхитительный аромат. Орро старательно готовил ужин. Ее светлость сидела за столом, деликатно потягивая Мелло Йелло. Рядом с ней лежала большая соломенная шляпа. После того как Арланд выбрался из ванны, она надела эту шляпу и объявила, что пойдет в сад. Я приглядывала за ней, и ее занятия в основном сводились к подрезанию веточек садовыми ножницами и разговорам. Я не видела, с кем она говорила, но, учитывая нашу ситуацию, скорее всего, обсуждала что-то с дразири. Она не поделилась ничем из того, что узнала, и, зная ее, спрашивать об этом было бесполезно.

Шон сидел напротив нее, листая свой планшет, о существовании которого я и не подозревала. Занятие, ради которого он уходил, заняло почти два часа. Я точно знала, когда он вернется, потому что он позвонил, чтобы предупредить, что сейчас войдет, чтобы я его впустила. Похоже, он не собирался рассказывать, что делал. Винг все еще сидел на подоконнике, работая над своей деревяшкой.

На висящем на стене восьмифутовом экране было видно, как Мод и Арланд, облаченные в доспехи, сражаются в большом зале. Выбравшись из ванны и надев халат, Арланд отправился в свои комнаты, где рухнул на кровать и отключился. Мод проверила его, чтобы убедиться, что он не заснет лицом вниз и не задохнется. Он проспал как убитый пять часов, а через пятнадцать минут после пробуждения спустился вниз, выглядя так, словно собирался принять участие в параде – в доспехах, с причесанными волосами и выбритой челюстью, – и объявил, что через полчаса прибудет его дядя.

Мод спросила его, сколько именно стимуляторов он в себя вколол, и он ответил: достаточно, чтобы заставить ее опустить меч и капитулировать. Моя сестра прищурила глаза – в детстве, увидев это выражение на ее лице, я обычно бежала звать маму, – и спросила его, не хочет ли он проверить свою теорию. Теперь они колотили друг друга учебным оружием.

Это было крайне неразумно. Я сказала об этом и ему, и Мод. Сестра похлопала меня по плечу и объяснила, что ему нужно соблюдать определенные приличия при встрече с дядей. Встречать его обессиленным и голым в ванной, наполненной мятным чаем, было бы неуместно, а небольшая разминка поможет стимуляторам быстрее распространиться по организму.

Хелен и кот сидели на помосте в большом зале и наблюдали за боем. Этот помост стал бы идеальным местом для рождественской елки.

– Я хочу отпраздновать Рождество, – объявила я.

– Не поздновато ли для Рождества? – спросила Кальдения.

– Знаю, но все равно хочу отметить. Я хочу елку и украшения. Хочу подарки и рождественскую музыку. Мне все равно, сколько дразири там снаружи. Они не отнимут у меня Рождество.

– Да, но у нас нет подходящего юноши, – сказал Орро. – И только одна собака.

Я посмотрела на него.

– Что такое Рождество? – спросил Винг.

Орро отвернулся от плиты.

– Это обряд посвящения, во время которого молодые самцы человеческого вида учатся проявлять агрессию и обращаться с оружием.

Шон оторвался от своего занятия и посмотрел на Орро.

– Юноши собираются в небольшие группы, – продолжил Орро. – Не боясь холода, они вступают в конфликты с другими группами, доказывая свое превосходство в рукопашной схватке. Отцы учат их правильно использовать ругательства, а молодым надо проходить испытания на выносливость – например, держать мыло во рту и облизывать холодные металлические предметы.

Шон издал сдавленный звук.

– После испытаний они отправляются на встречу с мудрым старейшиной в красном костюме, чтобы доказать свою состоятельность. Если их признают достойными, семья возводит церемониальное дерево и дарит им оружие.

Шон явно не мог найти слов и только качал головой.

– Кроме того, – добавил Орро, – готовят жертвенную птицу, которую затем отдают диким животным. Вероятно, чтобы умилостивить духов природы.

Шон расхохотался.

Я улыбнулась.

Он откинулся назад, сотрясаясь от смеха.

– Ваша культура такая сложная, – сказал Винг. – У нас на планете просто отправляются на охоту, чтобы убить кого-то крупного.

– Полагаю, маленькая Хелен могла бы заменить юношу, – задумчиво произнес Орро. – Я уверен, что мы сможем достать ей подходящее оружие.

– Ну уж нет, – выдавил Шон между приступами смеха. – Она может выколоть себе глаз.

– Похоже, это действительно распространенная проблема среди родителей, – сказал Орро. – Но мы могли бы использовать какую-нибудь защитную маску.

– Орро, нам с тобой нужно вместе пересмотреть «Рождественскую историю», чтобы я объяснила тебе этот фильм.

Я открыла еще один экран.

– Покажи изображения рождественского ужина.

Орро уставился на заполнившую экран еду.

Я скрестила руки на груди.

– Официально Рождество – это религиозный праздник, когда христиане, представители одной из наших самых популярных религий, отмечают рождение Иисуса Христа. Они верят, что Он был Сыном Божьим, который пожертвовал собой, чтобы освободить их от грехов. Неофициально – это время, когда мы собираемся всей семьей и чествуем наших друзей. Мы украшаем наши дома, делимся едой, дарим друг другу подарки и отдыхаем от мирской суеты. Рождество – это волшебство. Это время доброты, когда нормальные люди позволяют себе почти поверить в чудеса. Я хочу отпраздновать Рождество, Орро. И я хочу, чтобы ты устроил по этому поводу невероятный пир.

Высокий квиллонец склонил голову.

– Как пожелаешь, хозяйка.

Винг положил на стол выструганный им предмет.

– Готово.

Он вырезал удивительно точную копию Кирана Мрака. Фигурка была всего в фут высотой, но лицо было безошибочно узнаваемым, а детали оперения и даже складки туники исполнены с изумительной тщательностью.

Маленький ку посмотрел на статуэтку и протянул руку:

– Давай.

Орро вложил в руку Винга длинный металлический шампур. Его кончик светился ярко-красным.

– Для чего это? – спросила я.

Винг был последним существом, которому я доверила бы раскаленный шампур.

Он сосредоточился, что-то пробормотал себе под нос и вонзил шампур в статуэтку.

А-а-а-а!

– Винг!

Он в бешенстве пронзал фигурку снова и снова.

– Это древняя магия. Магия моей планеты. Мои предки более могущественны, чем его. Они разорвут его на части. Вот увидишь.

Я закрыла лицо рукой.

Он поднял изуродованную статуэтку и разбил ее о стол, затем запрыгал на ней, ударяя и царапая ногой.

– Это работает? – спросил он. – Он мертв?

– Я не слышал крика, – сказал Орро.

Глаза Винга засияли решимостью. Он потянулся к своей тунике.

– Если ты собираешься помочиться на нее, выйди на улицу!

Я указала на дверь.

– На улицу!

Винг взял свою статуэтку и вышел на задний двор.

У меня в голове раздался звон. Гостиница включила сигнализацию, которую я настроила для оповещения о приближении лорда Сорена с орбиты.

– Лорд Сорен прибывает, – объявила я.

– Тогда я пойду переоденусь, – сказала ее светлость, поднимаясь со стула. – Нужно соблюдать приличия.

На экране моя сестра и Арланд все еще колотили друг друга.

– Все так озабочены приличиями, что ради них готовы драться до изнеможения, – пробормотала я.

Шон взглянул на меня.

– Хочешь, я надену что-нибудь поудобнее?

Я направила на него метлу.

– Не доводи меня, Шон Эванс.

Он рассмеялся.

Я вышла на задний двор и отключила пустотное поле. Вокруг меня догорал техасский вечер. Небо стало темно-фиолетовым, деревья превратились в темные тени. В ветвях деревьев, сразу за территорией гостиницы, словно по волшебству возникла фигура. Скорее всего, Киран Мрак просто снял свой камуфляжный плащ. Он позволил мне себя увидеть. Как мило. Небольшое напоминание о том, что он всегда рядом и всегда наблюдает.

В небе появилась красная звезда. Устремившись вниз, она вспыхнула и явила рыцаря Святой Анократии. Я подняла пустотное поле.

Вампиры, как правило, с возрастом становятся шире. Не толще, а массивнее и мускулистее. И более седыми. Лорд Сорен был прекрасным примером вампира средних лет. Мощный, с гривой каштановых с проседью волос и короткой бородой, он в своих доспехах казался большим, словно танк. Возникало ощущение, что если в этого вампира на полной скорости влетит грузовик, то просто согнется вокруг него. Судя по серьезному выражению лица, он был не в настроении болтать.

– Лорд Сорен, – поприветствовала я, поворачиваясь спиной к лесу. – Жаль, что мы встречаемся при таких обстоятельствах. Пожалуйста, проходите.

Он протопал ко мне на кухню, и я закрыла за нами дверь.

– Прошу прощения за вторжение, но я прибыл за своим племянником.

У лорда Сорена было две настройки звука: рев и раскаты грома. Сейчас он пытался быть вежливым, поэтому ограничился умеренным ревом.

– Эти небольшие отпуска и вылазки, когда он исчезает без предупреждения, становятся общеизвестными. Люди перешептываются о том, что маршал Дома Крахров снова пропал. Где он?

Я собиралась ответить, но не успела и рта раскрыть.

– Пора взрослеть. Пора начать присоединяться к Дому на обсуждении важных вопросов, в которых требуется его мнение как маршала. Неужели дома недостаточно забот и дел, чтобы занять его мысли?

Я направилась в большой зал. Лорд Сорен последовал за мной.

– Он повел свой эсминец на Кархари без всякой причины. На него напали.

– Он победил, – ответила я.

– Конечно победил! – воскликнул лорд Сорен, выпучив глаза. – Он же мой племянник! Он набросился на семерых сразу и расправился с ними, как с младенцами. Эта запись разошлась по всей Анократии.

О нет. Видео с Арландом стало вирусным.

– Мы получили четыре – четыре! – предложения о потенциальной партии за последние два дня.

Я не могла понять, гордится он, расстроен или и то и другое вместе.

– У мальчика есть потенциал. У него есть талант. Но проявляет ли он себя? Нет. Пора жениться. Пора заводить детей. Все мы не вечны, и он слишком молод, чтобы уходить на пенсию. Он не может просто так исчезать, когда захочет, словно какой-нибудь космический бродяга без семьи и обязанностей. Есть определенные обязательства. Если он не хотел обременять себя ими, следовало подумать об этом до того, как бороться с другими претендентами на роль маршала. Вы знаете, что он сказал своему помощнику?

Лорд Сорен секунду пристально смотрел на меня.

– Я...

– Он просил передать, что этот отпуск сделает его счастливым. Мне не нужно, чтобы он был счастлив.

Лорд Сорен ударил кулаком в перчатке по ладони другой руки.

– Мне нужно, чтобы он был взрослым! Я хочу, чтобы он занимался своими обязанностями. Я хочу, чтобы он женился и нарожал детей, чтобы наш Дом не увял. И все шло так хорошо, пока он не посетил Землю. Честно говоря, этому увлечению земными женщинами пора положить конец.

Перед нами распахнулись двери большого зала, и я провела его в похожую на пещеру комнату.

– Я понимаю, что его так привлекает. Однако ни одна земная женщина не станет подходящей супругой для маршала. Во-первых, они не знакомы ни с какими нашими обычаями. Они не понимают нашего общества. Они не понимают значения семейных уз или нашей политики. Они даже не способны защитить своих отпрысков...

Мод выбрала подходящий момент, чтобы подпрыгнуть и ударить Арланда мечом по голове. Он зарычал и взмахнул булавой. Она уклонилась в сторону и улыбнулась ему.

– Постарайтесь получше, милорд.

Хелен рассмеялась звонким, похожим на колокольчики смехом.

Лорд Сорен сжал челюсти.

– Кто это?

Я одарила его милой улыбкой.

– Это земная женщина.

Мы смотрели, как Арланд и Мод передвигаются по залу: он наносит ей сокрушительные удары, а она уклоняется, словно кошка. Наконец Арланду удалось впечатать ее в колонну. Моя сестра пару раз покачала головой и сказала что-то, чего я не разобрала, так как он все еще прижимал ее к колонне. Он что-то ответил. Когда она, подняв брови, похлопала его по бицепсу, он ее отпустил.

Мод направилась к нам. Хелен спрыгнула с возвышения и зарычала на Арланда. Арланд развел руки в стороны и тоже театрально зарычал. Они побежали навстречу друг другу. Арланд поднял Хелен и подбросил ее в воздух на высоту примерно двадцати футов. Я ахнула. Он поймал визжащую девочку на руки.

– Лорд Сорен, – сказала я. – Это моя сестра Мод и ее дочь Хелен. Мод, это лорд Сорен, дядя лорда-маршала и рыцарь-сержант Дома Крахров.

Мод улыбнулась и склонила голову.

– Кажется, я знакома с вашим троюродным братом, милорд. Лорд Черуш из Кархаров.

Лорд Сорен наконец пришел в себя.

– Миледи. Как поживает мой... э-э-э... кузен?

– Прекрасно, как и всегда. По-прежнему встречается с Кейлином из Дома Сеторов каждую осень. Они поговаривают о набегах на каримов на юге, но так ничего и не делают. Это невыгодно. Затраты на одно только топливо превысят все, что они смогут заполучить от племен. Подопечная лорда Кейлина, Эрен из Дома Фисов, достигла брачного возраста, а второй сын вашего кузена все еще не женат и выразил свою заинтересованность. Думаю, скоро они обо всем договорятся.

Лорд Сорен выпятил грудь.

– Фис? Мой троюродный племянник хочет жениться на женщине из Дома этих трусов?

– Речь же не про Южных Фисов, милорд. Отдайте мальчику должное. Эрен из Северной ветви. Ее мать была из дома Торанов, она дочь их рыцаря-сержанта. Там хорошая кровь, и, как вы знаете, Тораны все еще держат северный порт. Этот союз пойдет на пользу лорду Черушу в его торговле мехами.

Лорд Сорен тяжело вздохнул.

– У нее хотя бы все пальцы и зубы на месте?

– Она прекрасная девушка. Очень хорошо владеет энергетическим ружьем.

– Мне стоит написать своему кузену, – сказал лорд Сорен. – Мы не общались уже целую вечность.

– Действительно. Он отзывался о вас с большой теплотой. Простите меня, милорд, но я должна пойти освежиться. Ваш племянник очень энергичен. Казалось бы, после нападения Убийцы миров он должен лежать в кровати, стеная от боли, а он тут...

– Убийцы миров?

Лорд Сорен моргнул.

– Он спас всех нас, – сказала Мод.

Лорд Сорен выпятил грудь.

– Рыцарь помельче погиб бы, – продолжила она. – Воистину, лорд Арланд – доказательство того, что исключительная родословная приносит исключительные плоды.

Лорд Сорен надулся еще больше.

– Он – гордость нашего дома, – сказал он.

– Без сомнения, – ответила Мод, склоняя голову. – Хорошего дня, милорд.

– Хорошего дня, миледи.

Арланд крутился, держа Хелен, которая делала вид, что режет его шею кинжалом. Наконец он заметил своего дядю.

– Дядя! Вот и ты.

Окинув их обоих долгим взглядом, лорд Сорен двинулся к ним.

– Ты бесстыдница, – прошептала я Мод.

– Ага, – сказала она. – Но вообще, с вампирской точки зрения, Арланд не так уж и ужасен. Я просто немного ему помогла. Это было самое малое, что я могла сделать. Он спас моего ребенка.

Мод вышла. Лорд Сорен озадаченно посмотрел на Хелен, затем повернулся к своему племяннику.

– Расскажи мне об Убийце миров.

Глава 12

Я прошлась по большому залу, чтобы убедиться, что именно хочу сделать. Хелен наблюдала за мной большими круглыми глазами. Фурия лежала рядом с ней на спине, задрав кверху все четыре лапы. Когда Хелен отвлекалась и забывала поглаживать ее пушистый живот, Фурия ворочалась, пока ласки не возобновлялись.

Я встала в центре зала, где располагалось выложенное мозаикой изображение «Гертруды Хант», подняла метлу и направила свою силу. Из пола поднялась спираль яркой мишуры и золотых нитей, которые тут же обвились вокруг изящных колонн. Гирлянды из сосновых веток, украшенные золотыми и белыми стеклянными шарами и искрящимися лентами, протянулись по стенам. С потолка свисали лианы с большими пуансеттиями белого и красного цвета, лепестки которых сверкали, словно посыпанные волшебной пудрой. Вингу это понравится.

Пол у дальней стены раздвинулся, и появилась огромная рождественская елка, растущая из широкой бочки с землей. Я опустила бочку чуть ниже уровня пола и закрыла ее мозаикой. Елку я купила в прошлом году, на второе Рождество в гостинице. Она пришла ко мне срезанной, а потом гостиница коснулась ее своим волшебством, и за одну ночь дерево пустило корни. Теперь пышная и здоровая елка достигала двадцати футов в высоту, и зеленые иголки ждали украшений, которые появлялись из стены в огромной корзине.

Я взмахнула рукой. Гостиница аккуратно вытащила из корзины пятиконечную звезду и опустила ее на верхушку дерева. Она зажглась и засверкала золотым светом. Хелен смотрела на нее в восхищении.

– Рождество? – спросила она.

– Рождество.

Выражение ее глаз говорило само за себя.

– Посмотри на это.

Я потянулась к корзине и достала стеклянный шар размером с крупный грейпфрут. Рубиново-красный, он мягко светился, как будто изнутри горел огонь. Я протянула его ей.

– Подуй.

Хелен подула на стекло. Внутри разразилась крошечная гроза, алые молнии заиграли на стекле. Она хихикнула.

– Куда нам его повесить? – спросила я ее.

Она указала на ветку в семи футах от земли.

– Туда.

– Мастер-декоратор сказал свое слово. Если ты не возражаешь...

Тонкое щупальце соскользнуло со стены, подняло шар и аккуратно повесило его на ветку.

– А еще есть? – спросила Хелен.

– Есть, – ответила я. – Корзина заполнена сокровищами со всей Галактики. Это волшебная корзина для волшебной елки.

Сунув руку в корзину, я достала следующее украшение. Оно было немного больше и кристально прозрачное. Внутри – крошечное деревце с изогнутыми черными ветвями. Треугольные зеленые листья усеивали его ветви, а между ними цвели гроздья светло-голубых цветов. Все в этом шаре, от деталей корней до лишайника на стволе, было удивительно реалистичным.

– Ого! Оно настоящее?

– Не знаю. Единственный способ узнать – разбить. Но если мы его разобьем, исчезнет и загадка.

Хелен прижалась носом к стеклу. Ее глаза слегка скосились, пытаясь сфокусироваться на дереве. Она просто убивала меня своим очарованием.

– Можешь оставить его себе, – сказала я ей. – Это может стать украшением Хелен.

Ее лицо просияло. Хелен шагнула к дереву, повернулась, по-кошачьи привстав на цыпочки, но вдруг посмотрела в сторону двери.

Хиру вышли из своей комнаты и направлялись к нам.

– Не бойся, – сказала я ей.

– Они пахнут, – прошептала она. – И выглядят отвратительно.

– Знаю. Но они разумные существа и никогда никому не причиняют вреда. Хиру – тихие создания, а дразири охотятся на них и убивают везде, где могут найти.

– Почему? – спросила Хелен.

– Никто не знает. Попробуй с ними поговорить. Может, они тебе расскажут.

– Почему ты защищаешь их, тетя Дина?

– Умерщвления бывают оправданы. Умерщвление того, кто пытается убить тебя, – это самозащита. Умерщвление существа, которое страдает и которому невозможно помочь, – это милосердие. Умерщвление, оправданное лишь неприязнью, – это обыкновенное убийство. В этой гостинице нет места убийствам. Я этого не потерплю.

Двое хиру с Закатом во главе появились у двери. Они передвигались тяжелыми шагами, и, несмотря на смазку, их механические сочленения скрипели. До нас донесся резкий запах тухлой рыбы. Казалось бы, мне пора было к этому привыкнуть, но нет. Я с трудом сдерживалась, чтобы не поморщиться.

Хиру подошли ближе. Хелен слегка побледнела. Она пыталась задержать дыхание. Должно быть, для вампирских органов чувств запах был невыносимым. Шон никогда не подавал виду, что его это беспокоит, но для него запах, должно быть, тоже ощущался ужасно.

Хелен с легким хлопком открыла рот, указала на дерево и сказала:

– Рождество!

– Да, – грустно произнес Закат.

Шон вошел в зал и двинулся вдоль стены, бесшумный, как тень. Он прислонился к колонне, наблюдая за хиру.

– Игольчатый объяснил, – сказала Лунный Свет. – Это время для семьи.

– У вас есть семья? – спросила Хелен.

– Нет, – ответил Закат.

– Где ваш отец?

– Он умер, – тихо сказал Закат.

– Мой отец тоже умер, – ответила ему Хелен. – А где ваша мама?

– Она тоже умерла.

Хелен прикусила губу.

– У вас есть сестры?

– У меня их было две.

– Где они?

– Мертвы.

Хелен замялась.

– А братья?

– Тоже мертвы, – сказал ей Закат. – Мы – это то, что осталось от наших семей, малышка. Мы последние. У нас ничего нет.

Хелен посмотрела на него с той же странной напряженностью, которую я заметила в ней раньше, шагнула к хиру и протянула ему украшение.

– Держите.

– Что это? – спросил Закат.

– Подарок для вас.

Хелен подошла ближе.

– Возьмите.

Он задергался. Где-то внутри хиру заработали сервоприводы, отчаянно пытаясь справиться с охватившими его чувствами.

– Подарок? – Программа перевода захлебывалась, превращая эмоции в пронзительный визг.

– Да, – подтвердила Хелен, кладя украшение ему на ладонь. – Теперь у вас что-то есть.

Лунный Свет издала сдавленный звук.

Закат покачнулся. Его ноги задрожали, но каким-то образом он устоял.

– Очень красиво, – сказал он взволнованным голосом. – Спасибо.

Он повернулся и протянул его Лунному Свету. Их механические руки соприкоснулись. Они долго держали подарок в руках, а затем она осторожно вернула шар обратно в его ладонь.

– Этот ваш, но там есть еще, – сказала Хелен. – Пойдемте, я покажу.

Она с разбегу вскарабкалась по стене корзины, чтобы усесться на ее край.

Хиру последовал за ней, бережно держа украшение в пальцах.

– Он – тари, – тихо сказала Лунный Свет. – Его семья ухаживала за деревьями.

– А чем занималась ваша семья?

Любая крупица информации была полезна.

– Мы изучали пути между звездами.

Она повернула голову в мою сторону.

– Мы пришли сказать, что вы больше не обязаны нам помогать. Мы подвергаем вас опасности. Мы подвергаем опасности всех. Следующий Архивариус находится в таком месте, откуда его невозможно извлечь. Вам больше не нужно бороться.

– Это не в ваших руках. Вы мои гости. У меня есть обязанности и ответственность, и вы не можете их отменить. Где находится следующий Архивариус?

– В Святилище Эно. Только немногие избранные имеют к нему доступ. Нам не рады. Вам не рады. Служители Святилища не отпустят Архивариуса, чтобы мы могли продолжить.

Я посмотрела на свои рождественские украшения и вздохнула. Сейчас меньше всего мне хотелось уходить.

– Она права, – сказал Шон.

Лунный Свет слегка дернулась. Должно быть, она не знала, что он тоже здесь.

– Святилищем управляет какая-то секта, – сказал он. – Они убивают любого, кто приходит без приглашения.

– Они не сектанты, а пророки, – возразила я. – Они видят будущее. Они не отпускают Архивариуса, но это означает совсем другое.

– Неужели, – сказал Шон. – И что же это означает?

– Что Святая Серамина желает меня видеть, – сказала я ему.

* * *

– Ты не пойдешь одна, – сказал Шон.

– Арланд ранен. Он хорошо сыграл перед своим дядей, но ему все еще нужна помощь.

– Ты – их главная цель, – сказал он. – Уничтожив тебя, они уничтожат главную защиту гостиницы. Киран Мрак – подонок, но не дурак. Тебе нужна охрана. Мод не может пойти с тобой, потому что только она может на время принять роль хозяйки гостиницы. Арланд выздоравливает. Остаюсь я. Это мое мнение как сотрудника твоей службы безопасности.

Я согласилась следовать его указаниям. Нужно было держать свое слово.

– Хорошо.

Он кивнул.

– Чтобы попасть в Эно, нам понадобится переходной шлюз.

Я потерла лицо.

– Вы можете найти его в Баха-чаре, – сказала Лунный Свет. – Но это обойдется во много денег.

– У Вильмоса есть такой, – сказал Шон.

– Он позволит нам им воспользоваться?

Шон молча смотрел на меня.

– Ладно, – сказала я. – Пойдем.

Я достала экран и подумала о Мод. Изображение показало, что она на кухне. Кальдения и лорд Сорен сидели за столом рядом с ней, потягивая что-то из дымящихся кружек.

– Мне нужно уйти, – сказала я ей.

– Куда?

– В Святилище Эно.

Мод присвистнула.

– Знаю, я о многом прошу, учитывая, что Арланд все еще восстанавливается, но ты можешь на несколько часов взять на себя гостиницу?

Лорд Сорен расправил свои массивные плечи и обнажил клыки в довольной улыбке, от которой большинству людей всю жизнь снились бы кошмары.

– Да, – сказала Мод. – Мы справимся. Дина, возможно, ты захочешь выглянуть наружу. На подъездную дорожку.

– Переднее окно, – пробормотала я, и на экране появилось изображение улицы. У въезда в район Авалон был припаркован черно-белый патрульный автомобиль. На тротуаре стояли две фигуры в серых капюшонах. Над ними навис офицер Маре.

О нет.

– Увеличь.

Экран увеличился и занял половину стены.

– ...в нарушение статьи три, подразделов с первого по третий, седьмого, двенадцатого и шестнадцатого Договора о Земле, – с методичной точностью произнес офицер Маре. – Вы ставите под угрозу нейтральный статус Земли, способствуя обнаружению внешних цивилизаций и нарушая указанную статью, что приведет к постоянному запрету для вашего вида на посещение этой точки маршрута. Уходите.

Двое дразири даже не попытались сдвинуться с места.

Мимо проехал грузовик, за ним – «Форд-Эксплорер», но никто не обращал на эту сцену внимания. Присутствие черно-белого полицейского автомобиля было своего рода магией: все сосредоточивались на том, чтобы соблюдать скоростной режим и останавливаться перед знаками «стоп».

Офицер Маре вздохнул и вытащил металлическую дубинку. Она щелкнула, раскрываясь в руке, детали сдвигались и скользили, обнажая внутреннюю сердцевину из золотого света. Я чуть не открыла рот. Двое дразири замерли.

– Разойдитесь, – приказал он.

Убийцы в капюшонах развернулись и помчались прочь по тротуару.

– Шон Эванс? – позвала я. – Как офицер Маре заполучил субатомный испаритель?

Шон улыбнулся.

* * *

Мы вышли на улицы Баха-чара, завернувшись в два неприметных коричневых плаща. День подходил к концу, и короткая местная ночь была уже не за горами. На террасах зажглись огни: золотистые, белые, лавандовые и голубые. Гирлянды из крошечных фонариков очерчивали контуры прилавков, а светильники странных форм отмечали входы в магазины – каждый из них был причудливее предыдущего. Торговля по-прежнему шла полным ходом. Жизнь в Баха-чаре никогда не замирала.

Мы свернули за угол и смешались с разномастной толпой покупателей, ползущих по улице.

– Значит, кое-какое дело, да? Ты отдал ему субатомный испаритель.

– Он полицейский. Ему надо следить за соблюдением закона. Но это невозможно, пока он безнадежно проигрывает в вооружении.

– Ты дал ему оружие, которое может превратить любое живое существо в облако газа. Откуда у тебя вообще этот испаритель?

– Я дал ему оружие, потому что знаю, что он не воспользуется им без крайней необходимости.

Как мило, что он проигнорировал вопрос.

– А что, если он запутается и случайно испарит свою жену? Или себя?

– Откуда ты знаешь, что у него есть жена?

– Она ведет блог о вязании. Я на нее подписана. Хватит уклоняться от моих вопросов. У них двое детей. Что, если они найдут испаритель?

– Маре знает, как правильно хранить свое оружие. Я настроил испаритель на его ДНК и отпечаток большого пальца. Два уровня защиты. Его практически невозможно случайно активировать. Он работает по телепатической связи через чип-имплантат, поэтому, чтобы его активировать, нужно активно представить, что кто-то взрывается. Если его увидит кто-то из других полицейских, они подумают, что это просто новая дубинка. Ребенок может взять его в руки и бить по мячам хоть весь день, и вероятность случайной активации будет нулевой.

Шон положил руку мне на локоть и ускорил шаг.

– За нами следят?

– Да.

– Дразири?

– Да.

– Ты действительно установил имплантат офицеру Маре?

– Да.

– Шон!

– Это двухмиллиметровый органический имплантат. Он в коже головы.

– Что, если ему придется пройти МРТ из-за сотрясения мозга?

– Он органический и не отобразится. Перестань быть такой пессимисткой.

Мы пробирались сквозь толпу.

– Я не пессимистка.

– Ты просто злишься, потому что я не рассказал тебе сразу.

– Да. Да, это так.

– О, детка, я делаю много такого, о чем тебе не рассказываю.

Черт.

– Правда?

– Да.

Мы уже почти бежали. Глаза Шона сверкнули янтарем. Темная полоска татуировок поползла под кожей на его шее, защищая жизненно важные точки.

– Мне нужно сохранять таинственный образ. Девчонки любят загадочных парней.

– Ты что, шутишь?

– Знаешь, что еще нравится девчонкам?

– Субатомные испарители?

– И оборотни. Девчонки обожают оборотней.

– Бедняжка, тебе так тяжко приходится. Нужно разгонять толпы девушек, чтобы просто пройти по улице.

– Ты даже не представляешь насколько.

Он оглянулся, осматривая улицу.

– Прости, Дина, но нам придется договорить об этом позже. За нами гонятся и все такое.

– Их много?

Он кивнул.

– Сколько?

– Слишком много. Нам пора начинать бежать.

Мы бросились вперед.

Одинокий синий фонарь освещал вход в лавку Вильмоса.

Мы ворвались внутрь и замерли.

Магазин был полон оборотней. Седые, одетые в темную одежду и кожаные куртки, они сидели в креслах и выпивали. На столе была разложена баки – военная игра, в которую играли на большой доске армиями сверкающих камней. Мы наткнулись прямо на сборище наемников.

Шон встал впереди меня.

– Это он? – спросил кто-то.

– Да, – ответил Вильмос с правой стороны, где он стоял, прислонившись к прилавку. – Это он.

Оборотни посмотрели на Шона. Шон посмотрел на оборотней. Все казались спокойными, как будто ничего важного не происходило.

– Что тебе нужно? – спросил Вильмос.

– Переходной шлюз. Я веду свою девушку в Святилище Эно.

Он сказал, что я его девушка.

Голос Шона был спокойным и ровным.

– Нам нужно немного уединения, но выбраться бывает так трудно.

– Куда катится галактика? – съязвил кто-то сзади.

– Кто у вас на хвосте? – спросил Вильмос.

– Дразири, – сказал Шон.

– Сколько? – спросил кто-то еще.

– Двадцать три, – ответил он.

– Расчетное время прибытия? – спросила женщина-оборотень постарше.

– Сорок секунд, – сказал Шон.

Крупный темнокожий оборотень преувеличенно тяжело вздохнул:

– Если бы только у нас было какое-нибудь оружие...

Вильмос нажал кнопку за прилавком. Стены раздвинулись, демонстрируя сотни видов оружия всех мыслимых форм и стилей. Оборотни оскалили зубы.

– Вот это да, – сказала пожилая женщина-оборотень. – Сколько милых игрушек.

Вильмос кивнул в сторону дальней двери. Шон взял меня за руку и потащил через всю комнату.

– Эй, альфа, покажись-ка нам, – позвала пожилая оборотень.

Шон остановился, чтобы взглянуть на нее.

– Они все равно не пустят тебя в Эно в человеческом обличье, – сказал кто-то еще. – Покажи нам.

Шон отпустил мои пальцы. За долю секунды его тело расплылось, и на его месте возник огромный монстр: лохматый, темный, ужасающий гибрид человека и волка, который каким-то образом выглядел естественным и цельным.

Все замерли. Они уставились на него, и я увидела в их глазах уважение. Уважение и тень чего-то более глубокого – странной тоски, как будто они нашли того, кого искали всю свою жизнь.

Монстр схватил меня за руку своими когтистыми пальцами и потащил в заднюю комнату, где у стены стояла металлическая арка переходного шлюза.

Глава 13

Мы стояли на плато из голого темного камня. Тут и там торчали серые валуны, пронизанные голубыми прожилками. Над головой раскинулся ночной небосвод, окутанный перламутровой дымкой, словно кто-то укутал верхний слой атмосферы полупрозрачной вуалью. За дымкой расстилался бескрайний космос, наполненный светом далеких звезд, бушующими и сталкивающимися туманностями. Этот вид невозможно было забыть.

Я была здесь в пятый раз, но никогда не видела, чтобы небо менялось. Оно всегда было таким: прозрачная дымка, а за ней – Вселенная, недоступная и холодная. Слишком большая. Слишком необъятная. Если смотреть на нее слишком долго, она наполняет тебя отчаянием.

Перед нами возвышалась отвесная стена высотой в сотни футов, сложенная из того же камня, что и плато. В ней зиял проем – широко распахнутые ворота. С того места, где мы стояли, было видно, что их глубина достигает сотни футов. Однажды, во время моего недолгого пребывания в колледже, я рассматривала под микроскопом кусочек мела. Не знаю, чего я ожидала, но увидела шарики, сделанные из кружочков тонкого кружева, только вместо нитей кружево было изготовлено из кальцитовых раковин, сброшенных миллионами микроорганизмов. Эти ворота напоминали что-то подобное: слои и слои изящной решетки болотного цвета, сплетенные в головокружительные узоры, в некоторых местах напоминающие паутину, в других – пчелиный улей, а в третьих – сложные мандалы. Время от времени в прорехах ворот появлялись отверстия, за которыми открывались новые узоры.

– Мне тут не нравится, – прорычал Шон, все еще пребывающий в обличии оборотня.

– Это место спокойствия, а не счастья. Теперь ты должен полностью превратиться в волка. Пророки впустят тебя, если ты будешь выглядеть как животное. Они считают животных частью природы.

– Ворота похожи на челюсти. С зубами.

– Потому что так оно и есть. Если ты попытаешься войти в таком виде, они закроются прямо на полпути.

Мгновение он изучал меня глазами.

– Мы можем вернуться.

– Нет, не можем. Там Архивариус.

– Расскажи мне об этой Святой Серамине.

– Я познакомилась с ней, когда мы с Клаусом искали родителей. Что-то в моей силе привлекает Эно. Они чувствуют со мной родство и позволяют мне входить. В тот раз я поговорила с тремя из них, и среди них была Серамина. Она кела. Ее народ живет в больших городах, которые они называют гнездами. Каждое гнездо возглавляется королевской четой и группой советников. В каждом гнезде есть святой – духовный лидер, к которому все могут обращаться. Святые видят будущее, но предвидят только бедствия, чтобы спасти свой народ от несчастья. Серамина предвидела, что огромное существо поглотит гнездо, но ей не поверили. Угроза была слишком странной. Никто никогда не сталкивался с подобным существом. Серамина в это время находилась в периоде спаривания, а спаривание мешает святым видеть будущее. Существо прилетело и уничтожило гнездо, съев всех, кто был внутри, кроме нее. Она наблюдала за их смертью. Теперь она здесь, в Святилище.

– Прекрасная история, – сказал Шон. – Нам пора возвращаться.

– Ты можешь подождать здесь, но мне нужно войти.

Он покачал головой. Его тело расплылось, и передо мной появилось огромное существо, похожее на волка. Я положила руку на его мохнатую спину – он был таким большим, что мне не пришлось наклоняться, – и сделала первый шаг через ворота. Они остались открытыми.

Мы с волком шли молча. За нами кто-то наблюдал. Я не могла его видеть, но чувствовала тяжесть взгляда. Мне не хотелось здесь находиться.

Ворота закончились. Перед нами расстилался сад, полный раскидистых деревьев с гладкой черной корой. Каждое дерево росло отдельно от своих собратьев. Голубые светящиеся листья переливались под густым пологом. С ветвей свисали оранжевые плоды-луковицы, светящиеся, как бумажные фонарики. Высокая мягкая трава тускло-серого цвета заполняла пространство между деревьями, сколько хватало глаз. Птицы не пели. Тишина нарушалась лишь случайным шелестом ветра. Я боролась с желанием обхватить себя за плечи. Когда Гомер писал о мрачных равнинах Элизия, где древнегреческие герои жили после смерти, он наверняка имел в виду это место.

Шон оскалился.

– Я знаю, – сказала я ему.

Крошечные белые огоньки вихрем сорвались с деревьев и выстроились в линию, чтобы осветить дорожку в траве. Нас кто-то звал. Я направилась по указанному пути. Шон двигался рядом со мной на бесшумных волчьих лапах. Мы углубились в лес, но деревья здесь не росли гуще. Все оставалось по-прежнему: дерево, плоды, трава, еще одно дерево...

Мы вышли на поляну. Путь преградила слегка покосившаяся каменная стена, покрытая мхом. Огоньки вспыхнули и погасли.

Из тени за стеной выступило существо. Она была стройная, восьми футов ростом и с кожей цвета сливочного масла. Стояла она прямо, на двух длинных ногах. Ее четыре руки, изящные и узкие, наводили на мысль о богомоле или бабочке-стрекозе, но глаза казались совиными: большие кроваво-красные диски с круглыми черными зрачками. Тело скрывала тонкая, как паутинка, туника, сшитая из слоев прозрачной блестящей ткани.

– Дина-а-а.

Ее голос повис в воздухе, отказываясь затихать.

– Святая Серамина, – сказала я. – Ты звала, и я пришла.

– Ты привела своего волка, – сказала Серамина.

Эхо ее голоса повисло над травой.

– Да.

– Это хорошо, – сказала она.

Она опустилась на колени рядом с Шоном и заглянула ему в глаза.

– Я ему не нравлюсь.

– Ему не нравится это место.

Серамина поднялась.

– Здесь спокойно. Тихо. У нас – безмятежность. Мир. Скоро тебе понадобится покой, Дина.

– Я прошу твоей мудрости, – произнесла я ритуальные слова. – Прошу твоего совета. О святая, скажи мне, какая опасность подстерегает меня в будущем.

– Тебе предложат то, от чего ты не сможешь отказаться, – прошептала она. – Это убьет все живое внутри тебя.

Меня пронзил страх.

– Есть ли какой-нибудь способ этого избежать?

– Нет. Это произойдет. Ты не можешь это остановить, потому что ты не можешь отрицать свою природу.

Она снова присела рядом с Шоном, изучая его.

– Когда ее душа умрет, приведи ее сюда. Она никогда не оживет, но сможет существовать здесь, с нами. Она станет одной из нас, одной из сломленных. Здесь она обретет покой. Таково мое пророчество.

Она встала и скрылась среди деревьев.

Я повернулась и последовала за светящимися огнями. Архивариус сидел, скрестив ноги, прямо за воротами. За ними открывался портал. Это были не врата, обозначенные технологической дугой, не туннель, а рваная дыра, пробитая в реальности.

При нашем приближении Архивариус поднялся и, не говоря ни слова, последовал за нами.

Мы прошли сквозь разрыв. Вселенная умирала. Перед нами раскинулась черная пустота, и вдруг за ней вспыхнула задняя комната лавки Вильмоса. В воздухе пахло энергетическими разрядами и порохом. У меня в ушах отдавались звуки стрельбы из множества орудий.

Волк исчез, и появился Шон, одетый лишь в подкожную броню.

Он схватил меня и притянул к себе. Его глаза стали дикими.

– Я никогда не верну тебя туда.

Его губы коснулись моих. Поцелуй оставил горячий след, и я на мгновение почувствовала вкус Шона и леса внутри него.

Шон-человек отстранился. Его тело расплылось. Размахивая зеленым ножом, огромный оборотень выбежал через дверь задней комнаты навстречу схватке.

* * *

Я прижалась спиной к стене и выглянула через дверь. В передней стене магазина Вильмоса зияла дыра, зазубренные края которой дымились и шипели. Оборотни укрывались за прилавками, стреляя короткими очередями в сторону улицы, откуда дразири, спрятавшиеся за парой перевернутых передвижных ларьков, вели ответный огонь.

Шон пронесся по комнате темной тенью, выпрыгнул из дыры и вырвался на улицу.

Шон!

– Идиот! – закричала пожилая женщина-оборотень.

Пытаясь обеспечить ему огневое прикрытие, оборотни давали залп за залпом.

Вильмос улыбнулся.

Каким-то образом Шон преодолел пятьдесят ярдов, отделявших его от перевернутых ларьков, и перепрыгнул через крайний левый. Раздались выстрелы.

– Не стрелять! – рявкнул седой темнокожий оборотень.

На другой стороне улицы кто-то закричал. Отчаянный, испуганный вопль резко оборвался.

Группа бойцов в светлых плащах дразири выскочила из-за двух прилавков, подпрыгивая вверх и вниз по улице, словно вышедший из-под контроля волчок.

– Надеюсь, ты взял образец ДНК до того, как они разрубили его на куски, – сказал светловолосый оборотень.

– Смотри туда, – усмехнулся Вильмос.

В толпе дразири на мгновение образовалось пространство между телами, и все увидели, как в ее центре молниеносно орудует Шон. Он наносил короткие и точные, но в то же время плавные удары. Он резал и колол наотмашь так быстро, что движения смазывались. С каждым яростным взмахом его ножа из дразири текло все больше крови. Он резал их так, словно они были неподвижными манекенами. Темные пятна расползались по его телу, делая мех практически черным, скользили влево, чтобы прикрыть живот, затем вверх, к шее, чтобы отразить удар. Так действовала его подкожная броня.

– Вы только посмотрите на это... – пробормотал кто-то.

Дразири пытались его сразить, но он двигался среди них, уничтожая по одному и перемещаясь дальше, прежде чем остальные успевали напасть. Танцор на острие клинка.

В его движениях чувствовалась отчаянная потребность, словно он пытался разорвать ткань реальности на куски. Я вдруг поняла: он любит меня. Он так сильно меня любит, а раны Нексуса едва зажили. Пророчество подтолкнуло его к краю пропасти. Он должен был выплеснуть свою боль, иначе она разорвала бы его изнутри.

Оборотни поднялись. На их лицах застыло странное тоскливое выражение. Внутри них происходило что-то, чего я не могла до конца понять.

Вильмос снял со стены полупрозрачный планшет. Его пальцы забегали по экрану.

Из скрытых динамиков полился громкий настойчивый ритм. Мелодия была дикой и пугающей. К музыке присоединился бессловесный хор – мужские и женские голоса сливались в единый мощный вой. Волосы у меня на затылке встали дыбом.

Наемники Вильмоса оскалили зубы. Темнокожий оборотень поднял голову и завыл. Слева от меня тоже завыла женщина. Глаза у всех вокруг стали янтарными, золотыми и зелеными.

Со стен с обеих сторон от драки посыпался дождь из дразири. Прибыло подкрепление.

Оборотни расплылись, приняв боевую форму, и бросились в атаку. Я мельком увидела Вильмоса: его горящие глаза, оскаленные клыки, лицо, которое в один момент было лицом человека, а в следующий – седой мордой. Его волкоподобный питомец зарычал и бросился в бой рядом с ним.

Они обрушились на дразири под триумфальный боевой гимн их мертвой планеты.

В конце концов не осталось ни одного живого дразири. Раненые бежали. За ними никто не гнался. Казалось, минула целая вечность, но мой телефон сообщил, что с нашего с Шоном возвращения прошло всего пять минут.

Шон подошел ко мне: огромный, весь в крови. Я обняла его за мокрые мохнатые плечи. Он тихо вздохнул.

– Пойдем домой, – сказала я.

– Я тоже пойду, – послышался голос Вильмоса.

– Мы прикроем магазин, – сказала ему одна из наемниц.

Мы вчетвером – Шон, Вильмос, Архивариус и я – пробирались по улицам Баха-чара. Никто на нас не напал. Мы добрались до двери в гостиницу, я открыла ее, и мы проскользнули внутрь.

Из пола поднялся резервуар с аргоном, поглотил Архивариуса и понес его к остальным элементам, а я осталась в коридоре с двумя оборотнями в боевой форме: Вильмосом с седеющей мордой и Шоном, который был на целую голову выше меня. Несколько месяцев назад я была бы встревожена такими обстоятельствами. Теперь они стали обычным делом. Вздохнув, я активировала пустотное поле. В самом начале это было не сложнее, чем надеть куртку. Теперь же на грудь словно опустили машину. Поддержание поля настолько меня истощало, что я чувствовала усталость даже в своих костях.

Рано или поздно все закончится, и я смогу отдохнуть.

Я пошла вперед. Мне нужно было отвести их обоих в душ.

– Дина!

На стене появился экран и задвигался вслед за мной, подстраиваясь под темп.

Глаза Мод были размером с блюдца.

– У нас проблема.

Черт возьми, можно мне хоть крошечную передышку? Всего одну? Ради всего святого в этой бесконечной вселенной.

– Какая проблема?

– Большая проблема, – прошипела сестра. – Иди сюда.

В моей гостинице были незнакомцы. В моей гостиной. Они только что вошли в дверь.

Я ускорилась. Оборотни последовали за мной. Мы все вместе ворвались в гостиную.

Там стояли два человека, мужчина и женщина средних лет. Их лица казались мне смутно знакомыми. Моя сестра ждала слева, старательно сохраняя нейтральное выражение лица. Арланд стоял рядом с ней, явно разрываясь между желанием вытащить оружие и попыткой сохранить вежливость.

Мужчина и женщина посмотрели на меня, а затем на двух оборотней позади.

Мужчина прищурился.

– Вильмос?

Женщина уставилась на Вильмоса, затем ее взгляд скользнул влево.

– Шон? – прошептала она.

Громадный монстр разжал челюсти.

– Мама? Папа? Что вы здесь делаете?

Вот черт.

* * *

Мать Шона была немного полноватой, невысокой блондинкой. Если бы я случайно столкнулась с ней в магазине, то улыбнулась бы, извинилась и совершенно ничего не заподозрила. Сейчас, когда она смотрела на Вильмоса, я видела в ее глазах волчицу – опасную и безумную. Едва она открыла рот, все в комнате замерли.

– Вильмос, откуда ты знаешь нашего сына и почему от него пахнет кровью?

– Э-э-э... – протянул Вильмос.

Отец Шона уронил на пол пакеты, которые держал в руках. Он очень походил на Шона: спортивный, широкоплечий, с коротко подстриженными каштановыми волосами. Его взгляд пронзал Вильмоса, как кинжал.

– Четыре месяца назад Агран позвонил мне и сказал, что на Нексусе идет война и что ты поставляешь торговцам нового генерала каждый раз, когда гибнет предыдущий. Он сказал, что последний был просто невероятен и ходили слухи, что этот парень – оборотень альфа. Я отмахнулся, потому что каждый раз, как появляется какой-то фантомный боец, наши тут же приписывают себе все заслуги.

Вильмос осторожно сделал шаг назад.

– Ты отправил моего сына в Нексус? – прорычал отец Шона.

По его шее поползли чернильные пятна.

О нет. Нет, мне все это не нравится. Первое впечатление пошло прахом.

Вильмос открыл рот.

– Корвин, – тихо позвала мать Шона. – На Шоне надет Двенадцатый Аурон.

– Вильмос? – прорычал отец Шона.

Старый оборотень вздохнул.

– Да.

– Как ты посмел! – В голосе матери Шона заклокотала ярость. – Мы выжили. Мы сбежали. Мы построили свою жизнь так, чтобы нашему ребенку никогда не пришлось бороться так, как нам. А ты, ты, одержимый идиот, ты, червь, ты... ты послал его на Нексус!

Отец Шона расплылся, и спустя мгновение огромный оборотень прыгнул на Вильмоса. Я позволила его ногам оторваться от земли, а затем гостиница перехватила его в воздухе в середине прыжка. Сильный. Очень сильный.

Второй оборотень тоже бросился вперед. Шон плавно шагнул вперед и перехватил мать. Она зарычала.

– Мама, – мягко сказал Шон. – Ты производишь не очень хорошее первое впечатление.

– Шон Уильям, отпусти меня немедленно!

– Я не могу этого сделать.

Она сопротивлялась. Мышцы на руках Шона напряглись.

– Вон та девушка, – тихо сказал Шон. – Это моя девушка. Если ей придется прижать тебя к полу, чтобы удержать на месте, получится очень неловко.

Его мать перестала скалить зубы.

– Подожди, что?

– Я думаю, нам всем следует успокоиться, – сказала я. – Кто-нибудь хочет чаю?

– Да, – сказал Арланд, наконец нарушив молчание. – Чай был бы очень кстати.

Прошло примерно полчаса, пока оборотни не приняли душ, перестали рычать и устроились в столовой. Арланд, моя сестра и остальные гости благоразумно решили оставить их одних. Очевидно, родители Шона не очень хорошо реагировали на Арланда. Похоже, Шон рассказал им о некоторых событиях, которые произошли, когда они с Арландом впервые оказались в гостинице. Когда Мод не смогла найти Шона, его отец предложил Арланду поискать его в саду, перед этим выпив чашечку кофе. Арланд тихо сообщил мне, что во избежание кровавого инцидента он оставит их одних. Даже Кальдения держалась в стороне, что было к лучшему – я не хотела оправдываться перед его родителями за комментарии ее светлости насчет вкусовых особенностей оборотней.

Я тоже решила скрыться и пошла заканчивать украшать зал к Рождеству. Им было о чем поговорить, и мне не следовало вмешиваться.

Пророчество Серамины засело у меня в голове. На плечи давил тяжелый груз, который мне не удавалось сбросить. Оно о моих родителях? О гостинице? Или... Это не имело значения. Что бы это ни было, оно скоро придет за мной.

Час спустя я закончила с елкой и украшением зала. Гостиница превратилась в рождественскую страну чудес. Жаль, что не выпал снег. Увы, но я не могла контролировать погоду.

Украшения не заставили меня чувствовать себя лучше.

Зазвонил телефон, и я ответила.

– Дина, – сказал мистер Родригес. – Добрый день.

– Добрый. Есть какие-нибудь известия от Совета?

– Ты что-нибудь слышала?

– Нет. Думала, может, вы что-то знаете.

– Это твоя гостиница, – мягко сказал он. – Когда Совет примет решение о дальнейших действиях, ты узнаешь.

Мое сердце упало.

– Как ты держишься?

– Устала, – призналась я. – Я удерживаю пустотное поле, и это становится все труднее.

– Как долго?

В его голосе звучало беспокойство.

– Несколько дней.

– Дина, это должно служить краткосрочной мерой. Не рекомендуется держать его дольше сорока восьми часов. Ты это знаешь. Ты не можешь так продолжать.

– Все в порядке, – сказала я ему. – Просто я плохо сплю, вот и все.

– Тони приедет и поможет тебе.

– Мистер Родригес, все в порядке, правда. Моя сестра здесь, она мне помогает.

– Насколько я понимаю, твоя сестра уже давно не управляла гостиницей. Тони сильный и способный молодой человек. Наш долг, как хозяев гостиниц, приходить на помощь в подобных случаях. Он тебе поможет. К тому же твой шеф-повар сказал моему, что у вас рождественский ужин. Тони будет в восторге. Этот парень любит еду больше, чем рыба – воду. Все будет хорошо, Дина. Все наладится.

Усталость высосала из меня всю энергию. Сил спорить не оставалось.

– Ладно. Спасибо.

– Не за что.

Он повесил трубку.

Мне не нужен был Тони. Что мне было нужно, так это закончить всю эту заварушку с дразири. Тогда я смогу отдохнуть и поспать. А пока мне оставалось лишь попытаться отвлечься. Я вернулась в боевую комнату, забралась в свое кресло и открыла файл по дразири.

На большом экране появилось изображение их божества. Прекрасное создание с изящной шеей и маленькой круглой головкой напомнило мне лебедя, только его изящные крылья были перепончатыми и бесперыми. Полупрозрачные, они обвивались вокруг него, как плавники бойцовой рыбки. Как и у дразири, у него не было клюва, только маленький рот. Мордочка имела пастельно-голубой оттенок, а два глаза сияли сапфирами. Цвет струился по его шее, постепенно темнея, становясь бирюзовым и темно-синим, прежде чем вспыхнуть ослепительно белым, а затем, на крыльях, карминовым.

У дразири не было крыльев. Возможно, они утратили их в процессе эволюции. Возможно, у них их никогда и не было. Но цвета крыльев их бога затмили бы даже космическую туманность. Именно по этой причине древние греки вырезали из мрамора вершины человеческого совершенства, когда хотели изобразить бога. Это было их идеей, их концептом – представлением о полете среди облаков на крыльях цвета звездного огня, свободных от гравитации, свободных от мира.

Я прочитала этот файл вдоль и поперек, но не смогла найти ничего, что объяснило бы мне, почему дразири объявили свой священный крестовый поход против хиру. Мир хиру обладал уникальной особенностью, редчайшим сочетанием элементов в атмосфере и почве, которое обеспечивало их выживание. Ничего подобного нигде больше не встречалось, и потому, несмотря на развитую цивилизацию, они никогда не распространялись по галактике. Они не представляли угрозы. Их дом – их планета. Так зачем же их убивать? Чем они могли навлечь на себя истребление?

Возможно, все дело было в политике. Дразири жили в теократическом государстве, возглавляемом Богом-царем. Жрецы устанавливали их законы. Вероятно, когда их вид открыл межзвездные путешествия, жрецы забеспокоились, что общество дразири не переживет столкновения с другими цивилизациями и режим свергнут. На Земле, когда папа Урбан II пытался укрепить свою власть, он начал Первый крестовый поход. Возможно, жрецы дразири тоже решили, что священный крестовый поход будет отличным способом удержаться у власти. Они огляделись вокруг, увидели своих ближайших соседей и решили: «Эти существа уродливы и ужасно пахнут. Из них получится отличный враг. Давайте убьем их во имя нашего совершенного бога».

– Красиво, – сказала мать Шона у меня за спиной.

– Дразири – красивые существа. Неудивительно, что у них такой прекрасный бог.

Жаль только, что их религия настолько уродлива.

– Спасибо, что спасла моего сына, – сказала она.

– Не нужно благодарности. Я люблю его.

Я впервые произнесла это вслух. Ей говорить эти слова было легче, чем Шону.

– Он тоже тебя любит.

– Я знаю.

– Меня зовут Габриэле.

Я встала.

– Приятно познакомиться.

Она шагнула вперед и обняла меня. Я обняла ее в ответ.

– Извините за то, что удерживала вашего мужа.

– Ты – хозяйка гостиницы, – сказала она. – Он не держит зла. Мы оба сожалеем о случившемся. Шон ничего нам не сказал ни о Нексусе, ни о Вильмосе, ни обо всем остальном. Он обычно приезжает домой на Рождество. Когда я позвонила ему, он казался таким отстраненным. Я почувствовала, что теряю своего ребенка.

– Это моя вина, – сказала я ей. – И Нексус, и Вильмос. Я отвела его в Баха-чар. Как только он вошел в магазин Вильмоса, я поняла, что потеряю его. По крайней мере, на какое-то время. Вселенная такая огромная и шумная.

Она покачала головой.

– Дело не в тебе. Это у него в крови. Он хотел испытать себя. В его жилах течет кровь Ауула. Он никогда не был спокоен. Одной Земли ему было недостаточно. Раньше я боялась, что потеряю его на какой-нибудь дурацкой войне за тысячи миль отсюда. И понятия не имела, что чуть не потеряла его из-за Нексуса. Если бы Шон позволил, я бы оторвала Вильмосу голову. Эта планета – идеальная ловушка для него. Он бы не вырвался на свободу, если бы не ты.

– В конце концов он бы это сделал.

Она снова покачала головой.

Лорд Сорен подошел к двери и откашлялся.

– Прошу прощения.

Она кивнула.

Я встала и подошла к лорду Сорену.

– Могу я поговорить с вами наедине? – спросил он.

Ну что еще?

– Конечно.

Я провела его по коридору, соорудила пустую комнату и открыла в стене проход.

– Прошу.

Мы вошли внутрь, и я закрыла за нами дверь.

– Чем я могу вам помочь, лорд Сорен?

– Насколько я понял, другие хозяева гостиниц считали вашего отца героем.

Что?

– Да.

– Почему?

– Мой отец был гостем в одной из гостиниц, когда на хозяйку и ее детей напали. Он пытался ее защитить. Это очень необычный поступок для гостя.

– Ему это удалось?

– Отчасти. Он дал им достаточно времени, чтобы сбежать. Дети выжили, а хозяйка умерла от ран. Мой отец оказался заперт внутри гостиницы, пока моя мать не освободила его несколько веков спустя.

Лорд Сорен серьезно кивнул. Очевидно, это было ужасно важно.

– Вы знаете о своей семье по отцовской линии?

– Нет.

– А как насчет матери?

– Немного. Мы не ведем такие тщательные записи, как вампиры.

Я махнула рукой. В стене открылся небольшой экран, и на нем появились мои бабушка с дедушкой. Они сидели вместе: дед в морской форме, бабушка – в красивом голубом платье. Когда я уезжала в колледж, то взяла с собой много фотографий. Теперь это все, что у меня осталось.

– Это мои дедушка и бабушка. Он был пожарным, а она – школьной учительницей.

Лорд Сорен прищурился.

– Это что, униформа?

– Мой дед служил на флоте во время войны во Вьетнаме.

– Эти ленты свидетельствуют о заслугах?

– Да.

– Значит, в вашей семье чтят военные традиции.

– Конечно. Мой дед служил на флоте. Его отец служил в морской пехоте во время Второй мировой войны.

– А ваши предки были долгожителями?

Дело принимало все более странный оборот.

– Для людей – да.

– Есть какие-нибудь генетические отклонения?

– Насколько я знаю, нет. Лорд Сорен, в чем дело?

– Предварительная проверка.

Лорд Сорен кивнул с убийственно серьезным видом.

Что-то коснулось пустотного поля. Я обернулась.

– Прошу прощения. Окно, фасад.

В конце подъездной дорожки стояла одинокая стройная фигура с маленьким белым флажком в руках. Она несла рюкзак задом наперед – так, что он висел на животе. Толстые темно-красные ремни плотно обхватывали ее тонкую талию и бедра. На рюкзаке кто-то вывел черным маркером большие буквы: «Почувствуй меня». Буквы были кривыми и неуверенными, словно их выводили черточка за черточкой.

Я на мгновение опустила пустотное поле.

Что-то ждало меня в этом рюкзаке – что-то теплое и живое, но хрупкое. То, о чем мне нужно было позаботиться. Оно светилось, как звезда, и было напугано. По мне прокатилась волна страха. На лбу выступил холодный пот. Я хотела прижать его к себе и защитить. Я бы сделала все, чтобы оно было в безопасности.

Этого не может быть... Нет. Мой пульс участился. Кровь ударила мне в голову. Нет.

Гостиница заскрипела вокруг меня. Я потянулась к рюкзаку, и все внимание «Гертруды Хант» сосредоточилось на нем. Я никогда не желала ничего настолько сильно.

Я вернула пустотное поле на место, подбежала к двери, выскочила в коридор и чуть не столкнулась с Мод.

Сестра схватила меня за плечи.

– Что такое? Что происходит?

– Я должна выйти туда!

– Почему?

Я едва могла выговорить эти слова:

– У дразири есть семя гостиницы.

Глава 14

Я шла по подъездной дорожке. Мод пыталась пойти со мной, но я не позволила – все-таки это была моя гостиница. Она наблюдала за каждым моим движением изнутри. Если со мной что-нибудь случится, она позаботится о безопасности гостей.

Это было живое зернышко, крошечная «Гертруда Хант», которая только и ждала, чтобы ее посадили. Семена гостиниц были не просто редкостью – их появление считалось сродни чуду. Иногда за столетия появлялись два зернышка, иногда – одно. Когда появилось последнее, я была еще маленькой девочкой. Оно было не нашим, но мы все равно праздновали три дня подряд. Все домашние дела были отменены. Мы устроили большой ужин, и мои родители были безумно счастливы. Новое семечко – это праздник жизни. Оно означает появление новой гостиницы, которую нужно заботливо растить. Как, черт возьми, дразири вообще его нашли?

Я дошла до конца подъездной дорожки. Одинокая дразири посмотрела на меня. Она была молодой – вполне возможно, еще подростком, – с ярко-голубыми глазами, кремового цвета лицом и длинной гривой светлых пушистых волос, которые на концах становились темно-лиловыми. Ее лоб украшал тот же серебряный узор, что и у Кирана Мрака. Значит, они родственники. Она казалась настолько хрупкой, что ее тонкие косточки не выдержали бы и одного моего удара.

Она открыла свой рюкзак и наклонилась ко мне. Внутри лежало зернышко – светло-коричневая сфера размером с баскетбольный мяч, подсвеченная изнутри магией и заключенная в сетку, сплетенную из влажных зеленоватых нитей. Задняя часть рюкзака отсутствовала, и зеленые нити проникали в плоть дразири.

К горлу поднялась желчь. Я заставила себя ее проглотить. Семя было захвачено паутиной Гарденера – паразитическим организмом, который связывал семя и девочку, питаясь ею. Теперь пронизывающий меня страх обрел смысл. Семя уже должно было прорасти. Оно исчерпало все питательные вещества в своей оболочке и стало слишком большим. Паутина покрыла оболочку и удерживала ее на месте, превратив защитный околоплодник, внешнюю часть семени, из убежища в тюрьму. Пойманный в ловушку и неспособный расти зачаток новой гостиницы медленно умирал.

Если я отделю семя от девушки, паутина, скорее всего, разорвет оболочку, и семя сразу же пустит корни. Но здесь оно прорасти не сможет. Это место уже было занято «Гертрудой Хант». Ее корни простирались далеко; ветви проникали сквозь ткань времени и пространства, искажая их, и область этого искажения была куда шире, чем город Ред-Дир. Две гостиницы не могли сосуществовать в такой близости. Их должны разделять сотни миль.

Если я позволю семени прорасти здесь, оно погибнет. «Гертруда Хант» почувствует его рождение и его смерть, и если моя гостиница поймет, что стала причиной гибели ростка... Она никогда не оправится. Я даже не знала, выживет ли она после такого. И выживу ли я.

Что же мне делать?

Паутину Гарденера можно убрать, если дать ей время и правильную подкормку. Я уже делала это, когда была садовником в гостинице своих родителей. Я могла бы сделать это снова, будь у меня такая возможность, и еще быстрее с этим справился бы Совет.

Я должна была отобрать семя у этой девушки, не повредив при этом паутину Гарденера.

– Чего ты хочешь? – спросила я.

Девушка подняла маленький экран. На нем появилось лицо Мрака, обрамленное белыми волосами.

– Мне нужно объяснять, почему ты не можешь ей навредить?

– Нет.

– Хорошо. На ней медицинский блок. Если ты попытаешься затолкать ее внутрь и поставить барьер, то в тот же момент, как отключится мой сигнал, медицинский блок выделит гормон, который отсоединит паутину и уничтожит ее. Я ясно выразился?

Никакого пустотного поля, иначе семя прорастет. Поняла. Он слишком много узнал о том, как работают гостиницы. Кто-то снабжал его этими знаниями. Никто из владельцев гостиниц на Земле не стал бы ему помогать. Это должен был быть кто-то со стороны. Возможно, тот же самый человек, который наслал на нас деформированного хозяина гостиницы в Баха-чаре. Когда я улажу этот беспорядок, нужно будет передать всю информацию Совету.

– Чего ты хочешь? – повторила я.

– Я хочу, чтобы мы поговорили, как цивилизованные люди. Давай все обсудим и придем к разумному компромиссу. Пожалуйста, впусти ее внутрь.

Это была ловушка. Определенно.

Если я впущу ее, то оставлю гостиницу настежь открытой без пустотного поля. Но если я откажу и семя прорастет – даже если будет уже в пяти или десяти милях от меня, – оно погибнет. Я должна была сохранить семя. Это была гостиница, жизнь.

На территории гостиницы никто не мог сравняться со мной по силе. Я должна была отобрать у них это семя. Все остальное не имело значения.

– Решай, хозяйка гостиницы. Этот ребенок в ужасе. Такая ноша слишком тяжела для столь юного создания.

Девочка действительно выглядела испуганной. Она дрожала.

– Не пытайся ничего предпринять, – сказала я. – Я не в настроении проявлять милость.

– Даю тебе слово. Я просто хочу поговорить.

Я опустила пустотное поле и наблюдала, как она шагнула на территорию гостиницы.

Семя потянулось ко мне. Оно было слабым, жалким и нуждалось во мне. Моя магия бушевала. «Гертруда Хант» почувствовала семя и начала устанавливать связь. Я стиснула зубы. Нет.

Гостиница попыталась снова.

Нет. Я воздвигла барьер и вложила в него всю свою силу.

Если она соединится с семенем и произойдет немыслимое, «Гертруда Хант» погибнет. Я должна была оградить ее от этой связи. Но я не могла оградить себя. Семя тянулось ко мне, и желание утешить его было непреодолимым.

Дразири наблюдала за мной. Я бы ни за что не пустила ее в саму гостиницу, иначе удержать «Гертруду Хант» от сближения с семенем стало бы почти невозможно.

– Пойдем со мной.

Я отвела ее на задний двор и махнула рукой. Плита патио заскользила по траве вместе с двумя стульями. Ее глаза расширились. Я села на один стул и указала на другой. Юная дразири села, прижимая к себе рюкзак.

Мы были посреди двора, достаточно далеко от дома.

«Гертруда Хант» жалась к моему барьеру. Семя зашевелилось. Слабые колеблющиеся щупальца его магии выскользнули наружу, ища связи.

Я здесь. Не бойся.

Семя коснулось моей магии и успокоилось, словно ребенок, услышавший колыбельную.

– Хиру – мерзость, – сказал Мрак с экрана. – Они отвратительны. Они – это все, что есть неправильного в этом мире. Жизнь прекрасна, как эта девушка перед тобой. Как семя, которое она несет. Хиру должны умереть.

– Ты действительно в это веришь?

– Достаточно того, что в это верит мой народ.

– Вы уничтожили их планету, – сказала я. – От них осталась лишь горстка тех, кто был в космосе вдали от своего родного мира. Они с вами не воюют. Они просто хотят жить в мире.

– Как и моя мать, – сказал Мрак. – Она хочет умереть в покое, зная, что она и вся ее стая попадут в рай.

– Где ты вообще его взял? – спросила я. – Эти семена очень редкие.

– У меня есть связи.

– То темное существо, которое преследовало меня в Баха-чаре, тоже было твоим?

Ему потребовалась доля секунды, чтобы ответить:

– Да.

Он солгал. Он ничего об этом не знал. Я увидела удивление в его глазах.

– Твоя связь послала его преследовать меня?

– Как я уже сказал, это существо было моим.

– То существо – живая тьма. Смерть и разложение. У того, кто его создал, темные замыслы, и он не позволит тебе остаться в живых.

– Ты удивительное создание, – сказал Мрак. – Вот он я, предлагаю тебе то, что тебе дороже всего на свете, а ты пытаешься вытянуть из меня информацию. Из тебя получился бы очень интересный питомец.

– Только в твоих мечтах.

Он оперся на локоть.

– Что бы ты позволила мне сделать с собой ради этого семени?

Разговор слишком резко повернул в сторону.

– Можешь не отвечать. Ты готова на все, на любые унижения. Но этого не требуется. Просто отдай мне хиру.

– С тобой что-то не так, – сказала я.

– Время оскорблений уже прошло.

– Я не хотела тебя оскорбить. С тобой действительно что-то не так. Как так получилось, что ты так и не стал личностью?

Он пристально посмотрел на меня.

– Я личность.

– Ты пролетел бесчисленное количество световых лет к нейтральной, мирной планете, чтобы убить двух существ, которые никоим образом не причинили тебе вреда. Ради этого ты пожертвовал десятками своих людей, а теперь сидишь здесь и отпускаешь неприятные комментарии о том, как будешь меня мучить, словно это каким-то образом все исправит и сделает тебя победителем. Что за личность так поступает?

Он выглядел озадаченным.

– Оставаясь здесь, ты не воскресишь своих убитых. Убивая беззащитных существ, которые хотят лишь того, чтобы их оставили в покое, ты не получишь отпущения грехов. Подумай об этом. Что за религия такое предписывает? Почему кто-то вообще может хотеть быть ее частью?

– Отдай мне хиру.

– Твоя мать умирает, и это трагедия. Но все на свете умирают. Если бы у тебя был выбор – спасти ребенка или пожилого человека, ты бы спас ребенка, не так ли? Дети – это будущее. Они – то, что движет нас вперед. Ты разбрасываешься своими молодыми бойцами. Посмотри на девушку, которую ты сюда отправил. Она в ужасе. Ты глава ее стаи. Она доверяет тебе и повинуется. Разве она ничего не заслужила взамен?

– Она исполняет свой долг, – сказал он.

– Допустим, ты убьешь хиру. Что это тебе даст? Ты все равно потеряешь будущее своего клана. Пройдут поколения, прежде чем Стая Призраков восстановится. Твоя обязанность как лидера – заботиться о людях, защищать их, чтобы они могли процветать.

В его глазах промелькнуло сомнение.

– Что такое несколько коротких лет в этом мире по сравнению с вечностью в раю?

– Ты в это не веришь. Если бы ты верил в рай, то не убил бы онизери. Что, если рая нет, Киран? Что, если это ложь?

Он знал. Я видела это по его лицу. Он знал, что их рай был ложью, но зашел уже слишком далеко.

– Ты еретик, – сказал он спокойным голосом. – Неверующая.

Я потеряла его. На мгновение показалось, что мне удалось, но теперь все потеряно.

– И ты тоже. Почему бы тебе просто не уйти? Уйти и жить своей жизнью так, как ты хочешь. Ты волен делать свой собственный выбор.

– Нет, – ответил он. – Свобода – это иллюзия. Мы связаны оковами на каждом шагу. Семья, клан, религия, мораль, обязанности – всем этим. Для человека, живущего на перекрестке миров, ты удивительно наивна.

– Если ты не можешь обрести свободу, то зачем все это?

– Отдай мне хиру. Никто не узнает. Мы можем обустроить все так, чтобы ты осталась невиновна. Обещаю, что их смерть будет быстрой и безболезненной.

Я хотела получить семя. Оно взывало ко мне. Я тянула время, но так ни до чего и не додумалась. Никаких блестящих планов. Никаких изощренных уловок. Я чувствовала себя ужасно беспомощной.

– Тут не о чем думать, хозяйка, – донесся с экрана мягкий обольстительный голос Мрака. – Семя против двух жизней, которые все равно будут потеряны. У них нет планеты. Их технологии умирают. Они едва могут поддерживать свою жизнь. Смерть – милосердие. Прими свое решение.

– Пожалуйста, дай ему то, что он хочет, – прошептала девушка-дразири. – Пожалуйста.

Меня словно разрывали надвое. Семя было прямо передо мной, плакало, умоляло спасти его. И я чувствовала двух хиру внутри гостиницы. Они были в боевой комнате и, вероятно, смотрели на все это через большой экран. Они стояли очень близко друг к другу. Я подумала, не держатся ли они за руки.

– Пожалуйста.

– Безопасность гостей – мой главный приоритет, – услышала я свой собственный голос. – Здесь не будет жертвоприношений.

– Очень жаль, хозяйка гостиницы.

Девушка-дразири закричала. Из нее вырвалась паутина и вцепилась в меня, связывая нас с ней в единое целое. Она рвала на себе одежду. К ее груди оказался прикреплен шершавый металлический предмет. Дверолом, небольшое концентрированное взрывчатое вещество, используемое для пробития корпусов космических кораблей. Резкий писк резанул меня по ушам – бомбу привели в действие. Детонация неизбежна.

У меня оставались считаные секунды.

Времени высвободиться не было.

Я распахнула самую дальнюю дверь, что была у гостиницы. Передо мной раскинулись оранжевые просторы планеты Колинда под грозным фиолетовым небом. Дверь выходила на утес.

Я бросилась через врата, увлекая за собой девушку-дразири, и сразу же их закрыла. Мы сорвались с обрыва и полетели вниз.

Вот и все.

Я ударилась о землю. Удар сотряс все мои кости. Рюкзак с семенем приземлился на меня, и паутина потянулась, привязывая его ко мне.

Я моргнула, пытаясь восстановить зрение. Мы упали на узкий выступ скалы. Под нами разверзлась пропасть.

– Помоги! – закричала дразири.

Где она?

Зеленая паутина тянулась от меня к краю выступа.

Я подползла ближе. Дразири повисла подо мной. Паутина, связывавшая нас, была совсем тонкой, и по ней начали расползаться серые разводы. Она умирала.

Я потянулась к ней. Мои пальцы не дотягивались. Если я подниму ее, то смогу вырвать бомбу.

– Помоги!

Паутина лопнула. Девушка полетела вниз и исчезла в огненном взрыве.

Позади меня проросло семя. Я села. Из остатков оболочки торчал светящийся побег с двумя листьями. По моему лицу катились слезы. Оно было слишком слабым.

Его магия взывала, ища связи. Оно было напуганным и одиноким. Я баюкала его в своих объятиях, привязываясь к нему, защищая его, уверяя, что оно не одно. Это была гостиница, а я была ее хозяйкой.

Крошечный росток обвился вокруг меня.

Семя обрело покой. А потом погибло.

* * *

Света не было. Только тьма. Ни холода, ни тепла. Только пустое нечто. Оно окружало меня, и у меня не было никакого желания двигаться. В этом отсутствовал какой-либо смысл.

– Дина!

Шон поднял меня на руки. Он поцеловал меня. Он прижал меня к себе, но я ничего не ощутила. Тьма была слишком густой.

Он звал меня по имени, но у меня не было желания отвечать.

Он выглядел испуганным. Мне было все равно.

– Дина, поговори со мной. Пожалуйста, поговори со мной. Прошу.

Я ничего не чувствовала.

– Скажи что-нибудь. Что угодно.

Он снова прижал меня к себе.

– Я рядом. Все в порядке. Я с тобой.

Затем мы вскочили, и он понес меня вверх по скале и через разлом в реальности обратно к «Гертруде Хант».

Магия гостиницы охватила меня. Я наблюдала за ее попытками. Она ударилась о стену вокруг меня и упала обратно. В этом не было никакого смысла. Моя маленькая гостиница погибла. Я держала ее, а потом она умерла. Я почувствовала, как она умирает, и я умерла вместе с ней. Все было кончено.

Моя сестра плакала и обнимала меня. Моя племянница тоже плакала. Орро принес мне печенье. Кальдения что-то сказала, Арланд тоже. Все это не имело значения. Были только я и тьма.

* * *

– Вылечи ее!

Снова моя сестра. Какой-то другой хозяин гостиницы. Тони. Его зовут Тони. Он выглядел так, словно увидел ходячего мертвеца. Вот кем я стала. Ходячий мертвец. Дышащий. Слушающий. Наблюдающий. Но внутри не осталось ничего живого.

– Я не могу. Она соединилась с семенем. Она не могла позволить ему умереть в одиночестве, поэтому соединилась. Ее гостиница мертва.

– Ее гостиница прямо здесь, – прорычал Шон.

– Гостиницы – это организмы невероятной силы, – объяснил Тони. – Они проникают в разные измерения, искажают реальность и создают материю из базовых компонентов. Люди забывают, насколько гостиницы могущественны, потому что они подчиняются хозяевам гостиниц, но на самом деле их магия огромна. Гостинице требуется хозяин. Она не может существовать без него, поэтому устанавливает симбиотические отношения с человеком, а затем направляет всю свою магию и силу на укрепление этой связи. Хозяева годами существуют в микрокосмосе гостиниц, подвергаясь воздействию их магии и находясь под ее влиянием. Они претерпевают изменения, которые мы до конца не понимаем, потому что гостиницы существуют на уровнях, недоступных нашему восприятию. Но одно мы знаем точно: сохранение связи с гостиницей становится самой сущностью хозяина.

Замолчав, он огляделся вокруг.

– Если бы гостиница проросла где-нибудь в радиусе десяти миль от этого места, магия «Гертруды Хант» уничтожила бы ее. Она почувствовала бы смерть семени и, скорее всего, умерла бы сама и убила всех нас внутри. Дина не могла этого допустить. Она вытащила семя из зоны воздействия «Гертруды Хант», но тут же сама оказалась все зоны влияния. В момент своего рождения у гостиницы есть только одна цель: найти хозяина. Эта маленькая гостиница на утесе была слабой и хрупкой, потому что слишком надолго оказалась заперта в своей скорлупе. Но ее мощь все равно была больше, чем кто-либо из нас может себе представить. Дина не могла позволить ей погибнуть. Это тот же инстинкт, который заставил бы человека нырнуть в ледяную воду, чтобы спасти тонущего ребенка. Гостиница была в ужасе. Она искала связи, и Дина утешала ее и связалась с ней, потому что просто не могла поступить по-другому. Она не могла позволить ей страдать и умирать в одиночестве. Их связь, хоть и короткая, была настоящей. И когда там, на том утесе, семя погибло, она пережила гибель своей гостиницы. Обычно хозяева гостиниц не выживают после такого. Она знала, что это произойдет. Она пожертвовала собой ради нас, ради «Гертруды Хант» и этого маленького зернышка.

– Но она все еще жива, – сказал Шон.

– Технически да.

– Что нам делать? Должно же быть что-то, что можно сделать? – требовал ответа Арланд.

– Ничего нельзя сделать, – сказал Тони. – Мне очень жаль.

Под нами, в глубине гостиницы, в своей тюрьме пробудилась скверна. Она билась о пластиковую трубу изнутри, пока в материале не появилась крошечная трещина. «Гертруда Хант» закричала, но никто этого не услышал.

* * *

Мы лежали в постели бок о бок. Он обнимал меня одной рукой. Я не могла этого почувствовать.

– Это та часть, где ты говоришь мне: «Шон Эванс, убирайся из моей постели. Тебя никто не звал».

Я ничего не ответила.

– Я останусь здесь, с тобой, – сказал он. – Я не уйду. Я не отведу тебя в Святилище.

Темнота сгустилась, пытаясь заглушить его голос, но я все равно его слышала.

– Я люблю тебя. Я никому не позволю причинить тебе боль. Я никому не позволю тебя забрать. Ты не одна. Просто вернись ко мне, любимая. Вернись домой.

* * *

В темноте время потеряло смысл. Тьма ревновала, вытесняя все остальное – радость, гнев, печаль, жизнь.

Они привели меня в самое сердце гостиницы. Я лежала в мягкой темноте, а вокруг меня гостиница плакала волшебными слезами.

Мод снова рыдала.

– Почему она не соединяется?

– Потому что ее гостиница уже умерла, – сказал Тони. – Сейчас ты – единственная, кто не дает «Гертруде Хант» погрузиться в спячку.

– Но она была связана с семенем всего лишь минуту.

– Это не имеет значения. Она вне нашей досягаемости. Если «Гертруда Хант» не может с ней связаться, то никто не сможет.

– Лучше бы она никогда не видела это гребаное семя.

– Она ничего не могла с собой поделать. Ни один хозяин не смог бы устоять перед прорастающим семенем. Это то, кто мы есть. Мы обслуживаем гостиницы. То, что она спасла «Гертруду Хант», это чудо.

Мод зарычала как вампир.

– Я всех их ненавижу. Чертов дразири. Чертов Совет. Она попросила их о помощи, а они ничего не сделали. Ничего!

– Мне так жаль, – прошептал Тони.

Скверна выскользнула из своей тюрьмы и, капля за каплей, начала просачиваться наружу.

Шон поднял меня с пола и унес прочь.

* * *

– Это простой план, – сказал Шон. – Простые планы всегда лучше. Завтра канун Нового года. Много шума, много салютов. Идеальное прикрытие. Мы соберем все оставшиеся элементы Архивариуса одновременно. Арланд и лорд Сорен заберут одного, Тони, Винг и Вильмос – второго, мои родители вызвались взять третьего, а я возьму четвертого.

– Один? – нахмурился Арланд.

– Я возьму с собой Маре. Мы доставим их всех сюда одновременно и завершим сбор Архивариуса. Хиру уже в курсе. И они знают, где сейчас находятся оставшиеся элементы.

– Дразири не пожалеют сил, – сказал Тони. – Нас ждет полномасштабное наступление.

Скверна подступала все ближе.

– Пусть, – сказала моя сестра. – Пусть они все приходят. Я не могу дождаться.

– Их будет слишком много, – сказала Габриэле.

– Да, – согласился Корвин.

– Я поговорю с нашими людьми, – сказал Вильмос.

– А Рождество у нас все-таки будет? – спросила Хелен.

Она сидела на полу возле моего стула, обнимая меня за ногу.

В комнате стало тихо.

– Да, – ответил Шон. – У нас все равно будет Рождество. Для нее это важно. Мы будем убивать дразири, пока не останется ничего, кроме крови и тел. И тогда у нас будет Рождество.

Темнота вокруг меня немного рассеялась.

* * *

Он никогда меня не покидал. Когда я лежала в постели под капельницей, он лежал рядом, обнимал меня и разговаривал. Он разговаривал со мной, когда нес меня в ванную. Он сидел со мной в течение дня, когда гостиница спускала меня вниз. Он обнимал меня, когда Мод плакала, потому что ей было больно на меня смотреть.

Он говорил, что любит меня. Он шутил. Он читал мне книги. Он держал меня за руку.

Мир причинял боль. В темноте боли не было. Я хотела полностью завернуться в темноту, но он отказывался отпускать меня и всегда оставался рядом, связывая меня с внешним миром, как спасательный трос.

Я лежала на одеяле под рождественской елкой. Надо мной в ветвях мерцали огоньки. Так много огоньков. Оласард, Потрошитель Душ, лежал рядом со мной и взбивал лапками одеяло.

– Как долго ты будешь так продолжать? – спросил отец Шона.

– Столько, сколько потребуется, – ответил Шон, сидевший рядом со мной.

– Прошло четыре дня. Может быть...

Шон посмотрел на него.

– Ладно, – сказал Корвин. – Забудь, что я что-то сказал.

Он ушел. Пришли хиру, и Шон отвел меня в их комнату, чтобы я поплавала в их бассейне и посмотрела на небо, которое для них сделала.

– Нам так жаль, что мы навлекли это на вас, – сказал Закат.

– Тебе следовало от нас отказаться, – прошептала Лунный Свет.

– Она не такая, – ответил Шон.

– Мы всегда будем помнить, – сказал Закат. – Всегда. Каждый из нас. Если мы выживем, наши дети и дети наших детей всегда будут помнить об этом.

– Архивариус соберется завтра. Ваши люди будут готовы? – спросил Шон.

– Да, – одновременно ответили хиру.

– Ты готова подняться наверх, любимая? – спросил меня Шон.

– Она когда-нибудь ответит?

– Она ответит, когда придет время.

– Что, если она не ответит? – прошептала Лунный Свет.

– Она ответит, – заверил ее Шон. – Она боец. Я в нее верю.

Он вытащил меня из воды. Темнота немного рассеялась.

Его руки были теплыми.

* * *

– Это уже начинает надоедать, моя дорогая, – сказала Кальдения. – Мы с тобой заключили соглашение. Я надеюсь, ты будешь его соблюдать. Вставай сейчас же. Ты же не хочешь провести свою жизнь как деревяшка. Чешуйчатое существо сделало в виде тебя тотем и теперь мажет его разными лекарствами и танцует вокруг. Это начинает раздражать. Вставай, дорогая. Мы не позволяем нашим врагам победить. Мы вырываем их сердца и пожираем их. У тебя есть работа, которую нужно делать.

* * *

– Манговое мороженое. Это лучшее, что я когда-либо готовил. Поешь, пожалуйста, человечишка. Пожалуйста. Пожалуйста, ешь, маленький человечек. Пожалуйста.

Манговое мороженое растаяло у меня на языке, и отдаленное эхо его вкуса донеслось до меня сквозь темноту.

* * *

Вокруг меня цвели цветы. Я сидела, погрузившись по шею в ванну в комнате для бдений. Надо мной пел хор из четырех голосов, настойчиво и страстно наполнявших свои слова жизненной силой. Голос моей сестры сливался с голосами Арланда и Сорена, высокие ноты Хелен подчеркивали важные моменты.

Между ними двигалось волшебство. Частичка его дошла и до меня. Я прижалась к нему. Оно было таким теплым.

Молитва закончилась. Мод вытерла слезы с лица.

Арланд подошел к ней вплотную и обнял.

– Она когда-нибудь проснется? – спросила Хелен.

– Я не знаю, мой цветочек, – ответила Мод.

– Не отчаивайтесь, – сказал лорд Сорен. – Это ее дом. Когда мой дед почти сдался, он лег умирать и отказывался принимать пищу. И все же, когда Дом Райров пришел ломать двери, дед поднялся со смертного одра и привел наш Дом к победе. После этого он прожил еще три года, пока его сердце наконец не отказало. Вы бы видели похороны. Вот это было...

Арланд резко повернул к нему голову.

– В общем, – продолжил лорд Сорен. – Суть в том, что дразири придут за хиру. Они приведут с собой всех бойцов, которые у них остались. Они нападут на эту гостиницу. Ваша сестра этого так не оставит.

Тони вошел в комнату.

– Мы собираемся выходить.

– Мы тоже выходим, – сказал Арланд.

– Всем удачи, – сказал Тони.

Скверна распространялась по гостинице, сгущаясь над ними, подбираясь все ближе. Они этого не чувствовали, но я – да. У нас с этой скверной было что-то общее. Мы существовали в похожем месте, окутанные тьмой, разъединенные, но осознанные. Я наблюдала, как она скользит по «Гертруде Хант». Она двигалась по моей гостинице.

Моей гостинице.

Тони вышел. Скверна остановилась в ожидании.

Арланд повернулся и опустился на одно колено перед моей сестрой.

– Пожелай мне счастливого пути, миледи.

Лорд Сорен повернулся к Хелен.

– Пойдем со мной, малышка.

– Почему?

– Им нужно поговорить.

Они ушли. Моя сестра и Арланд остались одни.

– Не делай этого, – сказала Мод.

– Чего именно?

– Не становись передо мной на колено. Так делал мой муж, но это не спасло нас от изгнания. Это не помешало ему разрушить все, что мы построили вместе. Я ненавижу этот вампирский обычай. Он ничего не значит.

– Я не твой муж. И для меня этот обычай – не пустой звук.

– Пожалуйста, не надо.

Мод села на корень и закрыла лицо руками. Все ее силы иссякли. Я поняла, что это из-за меня. Меня пронзил острый укол боли, но постепенно боль отступила.

– Я вернусь, – сказал Арланд. – Я буду рядом с тобой, если ты примешь меня. Я буду с тобой, если ты позволишь.

Она опустила руки и посмотрела на него.

– Арланд, я была замужем и овдовела. У меня есть ребенок. Она не твой ребенок...

– Сейчас она – ничей ребенок. У нее должен быть отец, который будет учить ее и дорожить ею. Я сделаю это для нее. Я люблю тебя, миледи.

– Не говори мне этого.

– И я бы любил Хелен как свою собственную дочь.

– Не надо.

Арланд поднялся. Его лицо помрачнело.

– Я не поэт. Я солдат. Поэтому скажу прямо, как есть, как бы неуклюже это ни звучало. Когда я впервые увидел тебя, это было похоже на то, как если бы меня выбросило из шаттла, прежде чем он коснулся земли. Я упал, а когда приземлился, почувствовал это каждой клеточкой своего тела. Ты встревожила меня. Ты лишила меня внутреннего покоя. Ты оставила меня дрейфовать. Я захотел тебя в тот же миг, а потом, когда я узнал тебя лучше, захотел еще сильнее. Ты тоже хочешь меня. Я видел это в твоих глазах. Ты научила меня понимать, что такое одиночество, потому что когда я тебя не вижу, то чувствую себя одиноким. Ты можешь отвергнуть меня, ты можешь отречься от себя, и, если ты решишь не принимать меня, я подчинюсь твоему решению. Но знай, что для меня никогда не будет другой такой как ты, а для тебя – такого как я. Мы оба ждали этой встречи многие годы.

Он вышел из комнаты.

Мод посмотрела на меня.

– Скажи что-нибудь, Дина. Пожалуйста, скажи мне что-нибудь.

Я хотела сказать ей, что она боится быть любимой, потому что ее муж ее предал. Что она не должна упускать этот шанс быть счастливой. Но между нами было слишком много тьмы.

* * *

– Я вернусь, – прошептал Шон мне на ухо.

Внутри меня разгорался огонь. В пустой темноте вдруг возникло напряжение. Это было больно. Пронзительно больно. Я пыталась убежать, но бежать было некуда.

Он запечатлел поцелуй на моих губах.

Давление ослабло, и я закричала. Не уходи! Не оставляй меня! Я окажусь совсем одна.

– Я скоро вернусь.

Он отпустил меня и направился к двери.

Он не услышал меня. Как он мог меня не услышать?

Он переступил порог.

Постой. Не уходи.

Дверь за ним закрылась.

Постой.

Подожди меня.

* * *

Я сидела на крыльце, наблюдая, как день медленно переходит в вечер. Мод надела на меня мою любимую мантию – голубую, сшитую нашей мамой. Я выглядела как хозяйка гостиницы, хотя и не чувствовала себя ею. Моя сестра решила, что мне следует занять место в первом ряду, чтобы я могла «выбраться из этого состояния». Фурия лежала рядом. Когда Шон только привел меня обратно, она словно не узнавала меня и убегала, чтобы спрятаться. Затем, мало-помалу на третью ночь Шон уговорил ее залезть ко мне в кровать. Теперь она, грустная, спала возле меня, время от времени подрагивая во сне.

Кальдения сидела в кресле слева. Сестра стояла справа, держа в одной руке мою метлу, а в другой – свой меч. Перед нами простирался задний двор, а за ним – лужайка. Хелен сидела у моих ног, сжимая в руках кинжалы. Хиру ждали на кухне, прячась от посторонних глаз.

Шон должен был вернуться. Он обещал.

Надо мной расползалась скверна. Она растеклась по гостинице, заполняя пространство между деревом. «Гертруда Хант» пыталась ее остановить, но ничего не получалось. О скверне все забыли, но она все еще была там, выжидая своего часа. Она чего-то хотела.

Мод, почувствуй это. Ты почувствуешь, если только протянешь руку.

Хелен обхватила свои колени и посмотрела вверх, на гостиницу.

Мод!

– Пора, – сказала Мод.

– Ты справишься, дорогая? – спросила Кальдения.

– Мне придется. Что насчет вас? Все эти интриги и разговоры, которые вы вели, когда-нибудь окупятся?

– Всему свое время, – улыбнулась ее светлость, показывая острые зубы.

Мод посмотрела на меня.

– Дина, пожалуйста, помоги мне.

Я пыталась. Честно, пыталась.

Посреди лужайки образовался разлом, и оттуда вышли оборотни из лавки Вильмоса, таща за собой огромную металлическую коробку. Они помахали нам, поставили коробку на землю, и темнокожий оборотень потянул за панель сбоку. Коробка раскрылась, как цветок, и из нее выдвинулась сложная конструкция – нечто вроде антенны, состоящей из блестящих маленьких кубиков и тетраэдров, каждый из которых вращался в разных направлениях.

– Что это? – спросила Кальдения.

– Глушитель пуль, – пояснила Мод. – Он изменяет траекторию полета кинетических снарядов и препятствует попаданию в цель энергетического и теплового оружия. Очень малый радиус действия и невероятная цена. Мы арендуем его на два часа. Это стоило целую кучу денег. Если... когда Дина очнется, она меня убьет. Я опустошила ее бюджет. Но если дразири хотят драться, им придется делать это в пределах досягаемости моего меча.

Она оскалила зубы.

– Где нам встать? – спросила женщина-наемник.

– Прямо здесь.

Они заняли позиции вокруг крыльца.

– Черт бы побрал этот Совет, – пробормотала Мод. – Нам бы не помешала помощь.

– При всем уважении, которое Дина проявляет к ад-халам, я еще не видела демонстрации их силы, – сказала Кальдения.

– Поверьте мне, ваша светлость, лучше не видеть этого собственными глазами.

Я попыталась подняться. Моя сестра готовилась отразить атаку на мою гостиницу, а все, что я могла делать, это смотреть и кричать в окутавшую меня тишину. Мне нужно было двигаться. Хотя бы просто пошевелить пальцем.

В центре лужайки вспыхнул бледный свет. Он вытянулся в длинную нить, похожую на проволоку в горящей лампочке, ткань пространства разорвалась, и в пролом ворвались родители Шона – два огромных истекающих кровью оборотня: один темнее, другой светлее. Тот, что потемнее, нес резервуар с Архивариусом.

Они побежали через лужайку. За ними гналось быстрое стаккато выстрелов из высокотехнологичных винтовок. Ни один снаряд не попал в цель.

Двигайся. Вставай. Сделай что-нибудь! Я должна была что-то сделать. Я впилась пальцами в темноту и напрягла все силы, пытаясь ее разорвать.

Отец Шона скинул Архивариуса к ногам Мод. Моя сестра сосредоточилась. «Гертруда Хант» вяло отреагировала, проглотив резервуар.

Медленно и тяжело ступая, хиру вышли на крыльцо и остановились возле меня.

– Что вы здесь делаете? – воскликнула Мод. – Мы же договорились, что вы останетесь в своей комнате.

– Мы – причина этой схватки, – сказал Закат.

– Пусть они нас видят, – сказала Лунный Свет. – Мы не боимся.

– Мы отвлечем внимание, чтобы Архивариусы могли собраться, – сказал Закат.

Мод вздохнула и крикнула:

– На нас вот-вот нападут.

Оборотни достали свои ножи.

В один миг лес опустел. В следующий – дразири синхронно спрыгнули с ветвей, словно стая хищных птиц, взлетающих в воздух. Так много... Они приземлились и помчались по открытой местности на своих изящных ногах, как невесомые танцоры. Впереди бежал Мрак, размахивая жутким серебряным клинком.

Я разрывала тьму. Она держалась.

Кальдения изучала свои ногти.

Высокий дразири с белыми волосами вонзил нож в спину Мрака. Он закричал. Другой дразири вытащил нож и, подбросив его в пальцах, встал в боевую стойку. Мрак резко обернулся.

– Как вы смеете!

– Ты не способен руководить! – прорычал другой дразири. – Ты слаб. Ты терпел неудачу за неудачей. Мы обанкротились, на нас охотятся, мы умираем, и все из-за тебя! Пришло время новой силе возглавить эту стаю.

Они столкнулись, их клинки встретились с резким лязгом. Дразири разделились на части. Две трети бросились друг на друга. Остальные продолжали бежать к нам.

– Разделяй и властвуй, – улыбнулась Кальдения. – Как же мне нравится эта фраза.

Оборотни бросились на приближающихся дразири.

Над травой запульсировал ярко-красный свет, и на газон, прямо в гущу дерущихся дразири, выбросило троих: Арланда, лорда Сорена и Архивариуса между ними. Их доспехи дымились. Арланд взревел, обнажая клыки. Хелен с ревом вскочила с крыльца, держа наготове кинжалы.

Дразири бросились на них. Два вампира прорубали путь к крыльцу синхронными, отработанными и уверенными движениями. Черепа хрустели, кровавое оружие вампиров визжало, нападавшие вопили и умирали.

Кровь брызнула Арланду в лицо. Он зарычал, когда воин-дразири вонзила свой клинок в его доспехи.

Мод бросила метлу и побежала по траве, прорезая дразири, словно масло. Хелен бросилась за матерью. Фурия соскочила с моих колен и помчалось за ней.

Я заколотила в темноту. Что ты делаешь? Воспользуйся гостиницей!

– Сейчас было бы очень кстати вмешаться, моя дорогая, – пробормотала Кальдения.

Я изо всех сил прорывалась сквозь темноту.

Самка дразири преградила Хелен путь, размахивая большим ножом. Фурия бросилась вперед и сомкнула на ее лодыжке все четыре ряда своих острых зубов. Кости хрустнули. Хелен прыгнула на дразири и перерезала ей горло.

Кто-нибудь, сделайте что-нибудь, черт возьми!

Орро выбежал из кухни – огромный, темный, с торчащими во все стороны иглами, – промчался по траве, схватил Хелен за одежду и потащил обратно в гостиницу.

– Нет! – кричала Хелен, отбиваясь ногами. – Нет!

– Остановись! – прорычал он ей в лицо.

Она потрясенно застыла. Он бросил ее к моим ногам.

– Защити Дину!

Хелен щелкнула на него зубами, но осталась на месте. Фурия подбежала к ней и плюхнулась на крыльцо. Изо рта у ши-тцу капала кровь.

Моя сестра наконец-то вспомнила, что у нее есть силы. Второй Архивариус соскользнул под лужайку, вращаясь, как штопор. Мод сражалась рядом с Арландом, и ее клинок был так быстр, что казался жидким. На забрызганном кровью лице маршала сияла ухмылка.

Вдруг открылся новый портал, и появился Шон, тащивший на себе третьего Архивариуса. За ним следовал Маре. Его одежду покрывала сажа, волосы намокли от слизи, а взгляд был таким отрешенным, будто он смотрел вдаль на тысячу ярдов.

Шон.

Он вернулся ко мне. Он вернулся! Темнота передо мной начала рассеиваться. Я так сильно хотела встать, что болело все тело.

Маре схватил Архивариуса и потащил к крыльцу. Шон последовал за ним. Тихий, аккуратный, он убивал противников еще до того, как они успевали его заметить.

Магия прошелестела по лужайке, проникая в пустоту вокруг меня. Тихо открылся круглый портал, и из него вышли Тони, Винг и Вильмос, неся за собой последнего Архивариуса. Тони был одет в простую коричневую мантию. В руке он держал метлу.

Вильмос подхватил Архивариуса и побежал по траве ко мне, Винг бежал за ним.

Тони остался на месте. Он огляделся, его миловидное лицо вдруг стало до странного серьезным, и он натянул капюшон. Его метла потемнела до черноты и превратилась в посох, кончик которого пылал красным. Его мантия окрасилась в цвет крови и, двигаясь сама собой, растеклась, словно одеяние какого-нибудь короля. Под этой мантией и под капюшоном была тьма, холодная и пустая тьма, подобная той, что обитает между звездами.

Я не верила своим глазам. Никогда бы не подумала, что Тони...

Ад-хал протянул руку и коснулся плеча Мрака. Из-под капюшона раздался неземной голос. От его звучания замирало сердце.

– Не двигайся.

Мрак замер. Его противник отшатнулся с искаженным от ужаса лицом.

Скверна пробудилась и хлынула вперед.

Поляну затопила древняя и холодная магия. Я чувствовала ее даже сквозь темноту. Волоски у меня на затылке встали дыбом. Она текла среди дразири, удерживая их на месте.

Позади меня с потолка капала скверна, собираясь в лужу на кухонном полу.

Арланд развернулся к существу, которое раньше было Тони, сосредоточившись на новой угрозе.

– Нет!

Мод всем своим весом схватилась за руку Арланда, державшую меч.

– Тебя судил Совет, – сказал ад-хал. – Ты признан виновным.

Мрак просто стоял с потерянным выражением лица. Никто не двигался.

Скверна хлынула из дверного проема, поднимаясь, словно грязевое облако, источая свою гнилостную магию. Я рвала тьму. Оно приближается. Смотрите! Смотрите, черт бы вас побрал!

Кто-то закричал.

Гнилостное облако поползло по траве к ад-халу. Оно больше не пряталось. Он поднял руку. Его магия поднялась, чтобы заблокировать скверну, но она прошла насквозь и продолжила распространяться. Я чувствовала, как он изливает свою силу, а скверна поглощает ее и жаждет большего.

Она его заразит. Все это время она хотела именно Тони.

Шон встал между скверной и ад-халом и поднял нож. Его глаза были цвета чистого янтаря.

Скверна его убьет. Я потеряю его, а этого нельзя допустить. Я уже потеряла слишком многих. Я потеряла отца, мать и брата. Даже моя сестра на какое-то время была потеряна. Я потеряла семя гостиницы.

Никто не отнимет у меня Шона. Я любила его, он любил меня, и он был моим.

Нет. Не сегодня. Никогда.

Только не в моей гостинице.

Захлестнувшая меня волна ярости прорвалась сквозь темноту. Стена, преграждавшая мне путь, разлетелась на части, и ее осколки растворились в воздухе. На меня резко обрушилась сила «Гертруды Хант». Гостиница возликовала, ошеломленная тем, что наконец-то почувствовала меня, и мы соединились. Метла приземлилась у меня в руке. Я оказалась на ногах, сама не помня, когда и как поднялась. Устремив метлу вверх, я влила в нее всю силу гостиницы и всю свою магию.

Метла засияла ярко-голубым. Перед облаком вспыхнула стена чистой магии – сверкающий голубой щит, отделяющий Шона от скверны. Облако врезалось в преграду и отскочило.

Шон улыбнулся мне.

Призрачный ветерок развевал мои волосы и подол мантии – магия гостиницы наполняла меня. Скверна уменьшалась, прижимаясь к земле, но деваться было некуда. Это была моя гостиница. Почва, деревья, воздух – все здесь принадлежало мне. Я окружила ее барьером, заключив в магическую сферу.

Она дернулась, пытаясь сбежать, но я собрала ее в кулак своей силы и сжимала все сильнее и сильнее. Я сжимала ее, потому что любила Шона, потому что любила свою сестру и племянницу, потому что дразири заставили меня пережить гибель крошечной гостиницы, потому что хиру пожертвовали всем, что у них было, и потому что никому и ничему не сойдет с рук нападение на моих гостей или членов семьи на территории «Гертруды Хант».

Под давлением моей силы скверна сгущалась и разрушалась.

Это было больно, но я едва замечала. Я сжимала ее. Я хотела почувствовать, как она умирает.

Уменьшаясь, сфера пульсировала белым.

Скверна внутри вспыхнула синим пламенем. Сгорая, она выла, пронзая тишину резким и болезненным воплем.

Никто не произнес ни слова.

Она горела, пока не превратилась в ничто.

Я посмотрела на дразири. Моя мантия почернела. Должно быть, выражение моего лица ужасало, потому что, даже оставаясь в плену у ад-хала, они попытались отступить. Он не позволил им сдвинуться с места.

– Гостиница в твоем распоряжении, хозяйка, – сказал ад-хал.

– Можете начинать, – сказала я Закату.

Хиру сошел с крыльца, один медленный и мучительный шаг за другим. Дразири и оборотни расступились, образуя широкий проход. Одни шли сами, других подталкивал ад-хал. Скорбный голос хиру эхом разнесся по заднему двору, растворяясь в сгущающихся сумерках:

– Вы разрушили наш дом. Вы убили наши семьи. Вы почти истребили наш вид. Вы приговорили нас к вечному изгнанию, потому что ни одна другая планета не могла стать нам домом. Сегодня вы узнаете почему.

Из земли поднялись девять резервуаров, в каждом из которых находилось по элементу Архивариуса. Оболочки резервуаров погрузились обратно в землю. Девять существ шагнули навстречу друг другу и подняли руки, образуя кольцо. Их пальцы соприкоснулись и расплавились, слившись воедино. Плоть текла, как вода, превращаясь в водоворот и объединяясь в единое целое.

Я изменила физику пространства, чтобы скрыть задний двор от улицы. Жители района Авалон были к такому не готовы.

Великан опустился на одно колено на лужайку. В нем угадывалась человеческая форма, но на голове не было никаких черт, за исключением темной полоски рта. Его покрывал мех, как у оборотня, только пряди были длинными и прозрачными. Звезды и галактики скользили по меху и пернатой гриве дразири, словно в нем отражалась глубина бесконечного космоса. На голове великана вырос гребень ку. Из его плеч торчали квиллонские иглы. Он открыл рот, и в темноте блеснули два белых вампирских клыка. За его спиной раскрылась пара крыльев, сверкающих звездами. Архивариус отражал нас так же, как его тело отражало ночное небо.

– ТЫ ЗАДАЛ ВОПРОС, – произнес мягкий голос. – У МЕНЯ ЕСТЬ ОТВЕТ.

Закат поднял голову.

– Сначала хозяйка гостиницы должна получить свою плату.

Космическое существо повернулось ко мне. ЗАДАЙ СВОЙ ВОПРОС, ХОЗЯЙКА ГОСТИНИЦЫ.

У меня был лишь один вопрос. Где?.. Нет. Что?.. Нет.

– Как я могу найти своих родителей?

Архивариус молчал. Воцарилась полная тишина. Мое сердце билось слишком громко. Пожалуйста, пусть они будут живы.

СЕБАСТЬЯН НОРТ.

Что за Себастьян Норт? Что это значит?

Архивариус повернулся к двум хиру. Он был огромен, и рядом с ним они казались крохотными, как два муравья, разговаривающие с колоссом.

По периметру заднего двора открылись овальные порталы, и за каждым из них в ожидании стояли десятки хиру. Мы смотрели на все, что осталось от их вида.

– Пожалуйста, скажи, – попросила Лунный Свет. – Где наш новый дом?

В ту же секунду меня пронзил ледяной поток магии. За спиной Архивариуса открылся огромный портал, высотой с него самого. За порталом расстилался прекрасный пейзаж под небом, от красоты которого захватывало дух. Сияющие цветы оттенка индиго и бирюзы цвели в тени величественных бордовых деревьев, их длинные плакучие ветви покрывали переливающиеся бледно-зеленые листья. На лугу с серебристо-зеленой травой росли удивительные цветы, а за ним простиралось море – вода была такой прозрачной, что каждый оттенок под ней был виден кристально ясно. Длинные изумрудно-зеленые водоросли росли среди кремовых кораллов на мелководье, усеянном подводными растениями. Яркие рыбки сновали под волнами, а над всем этим царствовало великолепное небо, окрашенное в нежные розовые, голубые и зеленые тона.

Закат шагал к порталу, словно во сне. В пяти футах от него он остановился. Раздался лязг металла. Его тело разваливалось на части: части механизмов посыпались вниз, шестеренки упали в траву, потекла смазка. Из-под обломков поднялось светящееся существо и зависло над травой. У меня перехватило дыхание.

Увидев, как их бог расправил нежные крылья, переливающиеся всеми цветами северного сияния, дразири закричали. Вокруг его грациозной шеи извивалась маленькая светящаяся нить, на которой висел елочный шарик Хелен.

Закат оглянулся и проскользнул сквозь портал, в ожидании зависнув прямо за его границей.

Все хиру, окружавшие нас, прошли через свои порталы и вышли на поляну, формируя длинную медленную цепочку. Лунный Свет, первая в очереди, подошла к груде металла, оставшегося от скафандра Заката. Металлический панцирь распался, и она взмыла вверх. Ее крылья – серебряного, черного и белого цветов – и в самом деле сияли, как лунный свет. Она скользнула в портал.

Хиру подходили один за другим и сбрасывали скафандры, светящиеся и душераздирающие в своей красоте. Я поняла, что плачу. Шон каким-то образом оказался рядом со мной и взял меня за руку. Арланд посадил Хелен себе на плечи. Она смотрела, как хиру принимают свой истинный облик, и в ее глазах отражались звезды.

Некоторые дразири потеряли сознание. Другие потрясенно смотрели на них с отсутствующим выражением на лицах. Мрак плакал. По его щекам катились слезы.

Хиру продвигались все дальше и дальше, пока последний из них не остановился у портала. Он был стар. На его скафандре остались вмятины от ожогов и шрамов. Он повернулся ко мне. Голос, когда-то печальный, звучал торжествующе.

– Спасибо, хозяйка. Мы никогда не забудем.

Его скафандр присоединился к куче на траве, и существо цвета солнечного огня проскользнуло через портал в свой новый мир.

– Подождите... – прошептал им Мрак.

Портал закрылся.

Архивариус поднялся. Он взмахнул крыльями. Великан взмыл в ночное небо и исчез из виду.

Плечи Мрака затряслись. Он уставился на то место, где мгновение назад был портал.

– У нас с тобой есть незаконченное дело, – сказал ад-хал.

За его спиной открылись врата, и в них появился клубящийся омут тьмы.

Мрак повернулся, как наказанный ребенок, и они вместе зашли внутрь. Пальцы ад-хала все еще лежали у дразири на плече.

– Что с ним будет? – спросила Хелен.

– Ничего хорошего, – ответила ей Мод.

* * *

Дразири ушли, ошеломленные и потерянные, под предводительством того из них, который напал на Мрака. Он оказался его двоюродным братом. Прежде чем ее светлость удалилась, чтобы привести себя в порядок к ужину, она сообщила мне, что у них состоялось несколько бесед и, по ее мнению, он прям уж полный идиот. Я позволила им уйти. Бой завершился, и я с самого начала не хотела, чтобы он состоялся.

Оборотни остались. Они устали от драки, были голодны и хотели поговорить с Шоном и его родителями. Они столпились в моей гостиной, громко рыча. Я заглянула в гостиную, надеясь увидеть Шона, но едва могла разглядеть его в окружении наемников. С этим придется подождать. Ничего страшного. Теперь у нас было время.

Орро зажал меня в угол.

– Предполагалось, что на праздничный ужин будут приглашены одиннадцать человек. Теперь это число удвоилось!

Ага.

– Значит, ты не справишься с задачей?

Орро надулся, нависая надо мной.

– Я шеф-повар «Красного ножа»!

Я кивнула.

– Мне потребуется два часа, – объявил он, разворачиваясь.

– Спасибо за мороженое, – сказала я ему в спину. – Это лучшее, что я когда-либо пробовала.

Его иглы поднялись, задрожали, и он быстро умчался в кухню.

Я обшарила очень старый винный погреб «Гертруды Хант», выбрала наугад несколько бутылок и позволила гостинице отнести их в большой зал. Столы, которыми я пользовалась во время мирного саммита, все еще хранились в подполе. Я вытащила парочку, расставила на них бутылки и попросила Орро подать немного хлеба и сыра, когда у него выдастся свободная минутка.

Как только он закончил, я направилась в гостиную.

– «Гертруда Хант» приглашает вас на рождественский ужин. Сейчас мы подаем закуски. Следуйте за мной, пожалуйста.

Оборотни набросились на вино, хлеб и сыр, как голодные звери. Шон протиснулся мимо меня и, прежде чем толпа потащила его за собой, крепко сжал мою руку. Винг и Маре тоже присоединились. Винг был вне себя от радости, что с ним обращаются как с героем. Маре постепенно оттаивал. Я предоставила ему комнату и душ, чтобы он мог освежиться, и теперь, когда его волосы не были покрыты слизью, он выглядел намного лучше. Пара бокалов вина, и он сможет вернуться домой, к своей семье. У него все еще был тот совиный, не совсем нормальный взгляд, но в целом он держался довольно хорошо. Позже, когда все уляжется, я обязательно его поблагодарю.

Ко мне подошла Мод.

– Привет.

– Я хочу ненадолго заскочить в Баха-чар, – сказала она.

– Зачем?

– Чтобы купить подарки, – улыбнулась Мод.

– У тебя есть деньги?

– Нет, но у меня есть тонна оружия дразири для обмена.

О-о-о.

– А что я получу?

– Я не собираюсь говорить тебе заранее, и не смей подглядывать. Ты всегда была ужасной плутовкой, Дина.

– Это ложь. Я отличная плутовка.

Она крепко меня обняла.

– Я так рада, что с тобой все в порядке.

– Мне еще предстоит прийти в себя.

Я чувствовала себя очень шатко, и, если переставала что-то делать и говорить, меня начинали терзать отголоски гибели маленькой гостиницы. Но я выживу. У меня столько всего было. Были любящие меня люди. Они мною дорожили и, когда я падала, подхватывали и снова ставили на ноги.

– Ты собираешься уйти с Арландом? – спросила я.

– Я еще не решила.

– Ты любишь его?

Она вздохнула, и на ее лице появилось болезненное выражение.

– Я пытаюсь это понять. Сегодня вечером он собирается сделать мне предложение.

– Откуда ты знаешь?

– Я подслушала его разговор с дядей.

Мод снова вздохнула.

– Дина, я такая дура. Я стояла там, как влюбленный подросток, и когда он сказал своему дяде, что хочет на мне жениться, я почувствовала... Я кое-что почувствовала.

– Ты собираешься согласиться?

– Нет. Я едва его знаю. Я мать. На кону не только моя жизнь, но и жизнь Хелен. Кроме того, ты снова останешься одна.

– Я не одна.

Я наклонила голову и посмотрела на Шона. Он, должно быть, почувствовал мой взгляд, потому что повернулся и посмотрел на меня в ответ.

– У меня тоже кое-кто есть.

– Значит, вот так? – улыбнулась Мод.

– Вот так. Если тебе нравится Арланд, я уверена, он найдет способ дать тебе понять, любишь ли ты его.

– Этот герб... – она коснулась герба на своих доспехах, – дает мне право входить на территорию Дома Крахров как свободному агенту. Если я ему откажу, а он все равно пригласит меня поехать с ним, возможно, я так и сделаю.

– У тебя всегда будет здесь место. И не думаю, что мы разлучимся надолго. Арланд появляется здесь, когда ему заблагорассудится. Если ты дашь ему шанс, он позаботится о тебе и о ней. Тебе нужен кто-то, кто будет заботиться о тебе, Мод, пускай ты и не хочешь этого признавать.

– Я хочу большего, – ответила она, прикусывая губу.

– Я знаю.

У меня не возникало вопросов, почему Арланд позволил тому цветку наброситься на него. Он сделал это ради меня, Шона и всех остальных, но прежде всего – ради Мод и Хелен.

Мод отвела взгляд. Я взглянула туда, куда она смотрела, и заметила Арланда. Он тоже смотрел на нее – теплым задумчивым взглядом. На меня он никогда так не смотрел.

– Будет сложно, – сказала она. – Я снова стану изгоем. У меня нет денег и связей, которые им нужны. Только я и Хелен. Опять придется доказывать свою ценность, как было с Мелизардом. Его семья так и не приняла меня. Нужно будет много работать, чтобы завоевать еще один вампирский Дом.

– Ты проедешься по ним как бульдозер. К концу этого года они начнут есть у тебя с рук. Лорд Сорен уже строит планы.

– Что? Откуда ты знаешь?

Я подумала о том, чтобы рассказать ей о нашем разговоре на тему семейной военной службы и генетических отклонений, но решила, что забавнее будет оставить это сюрпризом.

– Просто у меня такое чувство.

Она покосилась на меня.

– Что ты недоговариваешь?

– Тебе стоит попробовать, – сказала я ей. – «Гертруда Хант» никуда не денется. Ты всегда можешь вернуться. Как только я выясню, с чего начать поиски мамы и папы, я с тобой свяжусь.

Ее лицо помрачнело.

– Себастьян Норт.

– Да.

– Ты знаешь, кто это? Что это?

Я покачала головой.

– Нет. Но я выясню.

– Может быть, я найду Клауса, – сказала Мод. – Нужно все ему рассказать.

– Удачи, – сказала я ей. – Я пыталась. Если найдешь его, врежь ему от меня за исчезновение.

Она меня обняла.

– Я пошла за подарками.

– Иди! – сказала я ей. – Времени мало. Завтра Рождество.

Она улыбнулась и убежала.

В гостиницу вошел кто-то еще. Через мгновение в большой зал ввалился Тони с обеспокоенным лицом.

– Я пропустил ужин?

– Нет, – ухмыльнулась я ему. – Ад-хал, да?

Он пожал плечами.

– Извини. Ты же знаешь, как это бывает. Мы ничего не можем сделать без указания Совета. Я бы помог раньше, если бы они мне позволили.

– Спасибо, что помог.

Он вздохнул.

– Хиру освоили космические полеты задолго до дразири. Насколько мы можем судить, хиру, исследуя галактику, остановились на планете дразири. Каким-то образом древнее население увидело их в естественном виде. Обеспокоенные тем, что они оказывают чрезмерное влияние на развивающуюся цивилизацию, хиру навсегда покинули планету. Они по натуре пацифисты, и к тому же 99,999 % планет в нашей галактике смертельно опасны для их вида. Они не могут выживать там без ненавистных скафандров, поэтому у них не было причин оставаться. Но дразири так о них и не забыли. Годами они развивали свою религию, следуя типичному пути ранних зарождающихся цивилизаций: бог-творец, который вершит суд и отправляет людей в рай или ад. И этого бога они создали по образу хиру, прекрасного легендарного существа. В конце концов это переросло в теократию, охватившую всю планету.

– Потом дразири освоили космические полеты и наткнулись на хиру, – предположила я. – Это доказало, что их религия – ложь. Не было никакого бога-творца. Только инопланетный вид.

– Если бы этот факт стал достоянием общественности, вся их социальная структура рухнула бы, – сказал Тони.

– А жрецы дразири хотели сохранить свою власть.

– И это тоже. Они уничтожили планету прежде, чем население увидело хиру, а затем объявили о священном истреблении всего вида. Сначала хиру не понимали почему, но, когда выяснили правду, некоторые из них снимали скафандры перед дразири и погибали. Они хотели показать дразири, кого те на самом деле убивают. Когда им это удавалось, религиозные стражи уничтожали свидетелей истинного облика хиру, а затем обвиняли хиру в этих смертях. Люди готовы идти на ужасные вещи, лишь бы все оставалось как есть.

– Куда ты забрал Мрака?

– В уголке галактики есть маленькая планета, – сказал он. – Ее солнце умирает.

– Я думала, солнцам требуются миллиарды лет, чтобы умереть.

– Только не этому. Оно и вся звездная система постепенно выходят за пределы нашего измерения. Это уже уничтожило большую часть биосферы, и теперь планета вступила в промежуточную стадию, когда она не существует ни в нашем пространстве-времени, ни в новом. Это планета-призрак. Я оставил его там. Ему больше не нужно ни есть, ни дышать. Он не может покончить с собой. Все, что он может, – это существовать в одиночестве среди голых скал на берегу пустынного океана, наблюдая, как с каждым днем тускнеет солнце.

Я вздрогнула.

– Как долго...

– Не слишком. Может быть, еще лет двадцать или около того. Разум способен выдержать не так уж много.

– Что тогда? Он навечно останется в темноте?

– Нет. Я доберусь до него прежде, чем померкнет солнце, и положу этому конец. Или раньше, если он быстро сойдет с ума. Заточать безумное существо было бы жестоко.

Именно поэтому встреча с ад-халом никогда не была хорошей идеей.

Мне пришлось сменить тему.

– Ты знаешь что-нибудь о Себастьяне Норте?

Он покачал головой.

– Но я кое-что знаю о Майкле.

Передо мной промелькнуло воспоминание об изъеденном скверной теле Майкла.

– Что?

– Он был ад-халом, – тихо сказал Тони.

Я отступила на шаг.

– Майкл?

Он кивнул.

– Скверна захватила его, убила, а когда покинула его тело, то сосредоточилась на тебе.

– Знаю, – сказал он. – Майкл – не единственный ад-хал, который исчез за последние несколько лет. За нами что-то охотится.

Ад-халы были нашими заступниками. Без них мы оказались бы беззащитны.

– Это тебе, – сказал Тони, вручая мне маленькую визитку. – Я собирался подождать до завтра, но, раз уж мы начали этот разговор, не вижу смысла тянуть.

Я перевернула карточку. Два слова, выведенные черными чернилами. Вас вызывают. Меня вызвал Совет. Мои действия будут тщательно изучены. Мне придется отвечать на непростые вопросы.

– Не волнуйся, – сказал Тони. – Место сбора – в гостинице моего отца. Я буду давать показания. Можешь взять с собой и Шона. Тебе нужно будет представить его Совету.

– Эм...

– Ты же знаешь, что рано или поздно тебе придется это сделать, – сказал Тони. – Все будет хорошо, Дина. Ты не единственная хозяйка гостиницы, пережившая ее гибель, но сегодня ты вступила в очень эксклюзивный клуб. Поговорим подробнее утром.

– Да, утром, – ответила я, выдавливая из себя улыбку. – Сегодня у нас сочельник. Я приготовила очень старое вино.

Тони потер руки.

– Пожалуй, я угощусь.

– Обязательно.

Он поспешил к столам.

Я повернулась и пошла прочь. У меня было два часа до начала ужина. Мне нужно было принять душ и подумать.

* * *

Только я закончила принимать душ, как моя магия подсказала мне, что Шон поднимается по лестнице. Я завернулась в полотенце и открыла дверь. Он держал в руках блюдо с вином и аппетитной на вид выпечкой.

Шон посмотрел на меня, завернутую в полотенце, с мокрыми, рассыпавшимися по плечам волосами, и я увидела в его глазах волка: дикого, голодного, необузданного, покрытого шрамами. И каждый дюйм его тела принадлежал мне.

– Привет, – сказал он.

– Привет.

– Могу я войти?

– Да.

Он вошел внутрь и поставил блюдо с вином на кровать. Меня охватило предвкушение, смешанное с тревогой.

– Я выставил свой дом на продажу, – сказал он.

– Когда?

– Три дня назад.

Три дня назад я все еще была не в себе. Он продал свой дом, не зная, вернусь ли я.

– Ты озвучила свое предложение. Я его принял.

– А что, если бы я не справилась?

– Я знал, что справишься, – сказал он.

– Как?

– Ты не сдаешься. И...

Он поднял руку и коснулся моей щеки. Его грубые пальцы скользнули по моей коже, лаская. У меня перехватило дыхание.

– Ты бы не бросила меня.

Мы стояли рядом. Внезапно я остро осознала, что на мне нет ничего, кроме полотенца. Волк смотрел на меня глазами Шона так близко, что, протянув руку, я могла бы до него дотронуться.

– Похоже, это та часть, где мне следует повторить за Арландом, – тихо сказал Шон. – Когда он объявляет, что не поэт, а скромный неуклюжий солдат, и тут же сочиняет сонет.

– Но ты же родом с планеты поэтов-воинов. Для тебя это не должно быть проблемой.

– Так мне говорили.

Его янтарные глаза заблестели, отражая свет лампы. Его взгляд остановился на моих губах. Он собирался меня поцеловать. От этого осознания по спине пробежала дрожь. Я прикусила губу. Его дыхание участилось.

– Насчет этого сонета, – сказал он.

– Да?

Казалось, вся моя жизнь зависела от того, что он скажет дальше.

– Я люблю тебя.

Это было все, что я хотела услышать. До этого момента я даже не подозревала, как сильно хотела, чтобы он сказал мне эти слова. Он говорил их и раньше, когда я еще не пришла в себя, но тогда все было по-другому. Теперь они стали для меня всем.

– Я никогда не покину тебя, – сказал Шон. – Если ты хочешь остаться хозяйкой гостиницы, я буду с тобой. Если захочешь заняться чем-то другим, я тоже этим займусь. Что бы ни случилось дальше, я буду рядом, потому что я хочу тебя больше всего на свете. Вот так. Это все, что мне нужно.

Я сделала шаг и сократила расстояние между нами. Его сильные руки сомкнулись вокруг моего тела. Он наклонился и поцеловал меня. Он целовал меня и раньше, но те разы меркли перед этим. Он не просто прикоснулся своими губами к моим. Он поглощал меня, соблазняя, принуждая, покоряя мой рот. Это было настоящее нападение, все или ничего. Он предлагал мне себя и хотел знать, принадлежу ли я ему. Я растворилась в этом. Я никогда ничего так сильно не хотела.

Его руки крепче сжались вокруг меня. Моя кожа покрылась мурашками. Его пальцы зарылись в мои волосы. Я обняла его, пытаясь впитать все тепло его тела. Он издал низкий грубый звук, сводивший меня с ума. Я возилась с его футболкой. Он стянул ее, обнажив твердую мускулистую грудь, и снова заключил меня в объятия. Полотенце соскользнуло до бедер. Было так жарко, словно я горела в огне. Его руки блуждали по моему телу. Он снова издал тот звук, тот низкий голодный рык, который заставлял меня потерять голову.

Полотенце соскользнуло на пол. Шон отстранился на пару секунд, чтобы снять остатки одежды. Мы смотрели друг на друга в лунном свете, проникавшем в маленькое окошко моей спальни. Серебристый свет скользил по нему, играя на его широких плечах, мощной груди, выпуклостях живота и ниже, где его твердая плоть давала понять, как сильно он меня хочет. Его глаза сияли жидким янтарем, подогреваемым изнутри яростным желанием. В нем не было мягкости, только опасная, смертоносная сила. Он был моим волком – наполовину на свету, наполовину в тени. Я так сильно его любила.

Я раскрыла объятия. Он подошел ко мне и поднял в воздух. Я целовала его в губы, в заросший щетиной подбородок... Он наклонил голову и потерся носом о мою шею, его язык коснулся самого чувствительного места. Взрыв наслаждения вырвал у меня стон. Мы упали на кровать. Блюдо с вином отлетело в сторону, но гостиница поймала его и поставила на пол. Губы Шона направились ниже... Его язык скользнул по моей груди, меня обдало жаром. Ощущение было таким сильным, что все мое тело напряглось. Между ног нарастала настойчивая, нетерпеливая боль. Я хотела, чтобы он занялся со мной любовью. Предвкушение меня убивало. Я запустила пальцы ему в волосы и обхватила ногами его торс.

– Мне нужно притормозить? – спросил он с хриплым рычанием в голосе.

– Нет, тебе нужно ускориться.

– Это я могу.

Он посмотрел мне в глаза и медленно вошел. Наслаждение охватило меня, я вскрикнула и приподняла бедра, чтобы встретиться еще ближе. Он целовал меня и погружался снова и снова, превращая нетерпеливую боль в блаженство. Он двигался во мне в плавном ритме, каждым толчком разжигая огонь, пока я больше не могла этого выносить. Мое тело содрогалось под накатывающими волнами чистого наслаждения. Его тело напряглось, сжалось, и я почувствовала, как мы одновременно пришли к финалу.

* * *

Я положила голову Шону на грудь и потерлась ногой о его ногу. Он улыбался, освещаемый лунным светом. Было так приятно лежать рядом с ним. Казалось, ничто во Вселенной не могло причинить мне боль. Так вот что такое счастье. Я почти забыла, каково это.

– Может, нам стоит одеться? – спросил он, проводя большим пальцем по моему плечу.

– Это наша гостиница. Они подождут.

Они действительно подождут, но Совет... Я подняла голову и посмотрела на Шона.

– Что такое?

– Нас вызвал Совет.

– У нас неприятности? – ухмыльнулся он.

– Да.

Шон притянул меня ближе, обняв одной рукой.

– Я не хочу, чтобы наступало завтра, – прошептала я.

– Почему?

– Завтра все проблемы вернутся. Совет, ад-хал, скверна...

Прямо сейчас я была так счастлива. Мне хотелось, чтобы это продлилось еще немного. Хотя бы пару часов.

– Тебе не придется справляться с проблемами в одиночку, – сказал он.

Я обняла его покрепче.

– Мы вместе будем искать твоих родителей, – добавил он.

Я поцеловала его. В его глазах вспыхнул огонек. Он подтянул меня к себе, и я оказалась сверху. Его губы сомкнулись на моих...

Фурия заскреблась в дверь.

– Тетя Дина! – позвала Хелен. – Мама сказала...

Я упала лицом вниз на грудь Шона.

– ...сказать тебе, что тебе лучше закругляться с личным временем, потому что у Орро вот-вот взорвется голова.

Быстрый топот ног возвестил о том, что она побежала по коридору обратно. Фурия задержалась у двери и заскулила натянуто-жалобно – на случай, если я не заметила ее тоски.

Шон погладил меня по спине.

Я скатилась с него. Он снова поцеловал меня, и мы встали с кровати.

– Только вот что, – сказал Шон. – Я не буду носить мантию.

– Мой отец носил мантию. Все хозяева гостиниц их носят.

– Но не я.

– Шон Эванс, не начинай.

Он оскалил зубы и, щелкнув ими, прикусил воздух.

Сегодня ночь праздника. Завтрашний день принесет проблемы, но все это не имело значения. Шон был прав.

Что бы ни подкинула вселенная, мне не придется справляться с этим в одиночку.

Потрошитель Душ запрыгнул на опустевшую кровать и посмотрел на нас своими колдовскими кошачьими глазами. Отлично. У нас все это время был зритель. Каким бы смешным это ни показалось, но я смутилась.

Шон нахмурился.

– Где ты взяла этого кота?

– Он был заперт в стеклянной клетке в зоомагазине.

– Ты замечала, что у него ошейник?

– Замечала. Я думала его снять, но ему, похоже, нравится, так что в итоге решила оставить. У меня впервые появился кот, и я не хочу портить наши отношения.

Шон схватил Оласарда и поднял его на руки.

– Не стоит так с ним обращаться. Он только недавно начал приходить по моему зову и позволять себя гладить.

– Свет, – сказал Шон.

Включились электрические лампы. «Гертруда Хант» послушалась его. Хм.

Он протянул мне кота, раздвигая пальцами шерсть, чтобы показать ошейник. На свету блеснула маленькая металлическая табличка, вделанная в синий нейлон. На ней блестели две буквы, выгравированные замысловатым курсивом.

С. Н.

Себастьян Норт?

Примечания

Порошок для приготовления напитков.

Илона ЭндрюсХроники хозяйки отеля. Одним махом!

* * *

* * *

Глава 1

Глава 2

* * *

* * *

Глава 3

* * *

* * *

Глава 4

* * *

* * *

Глава 5

* * *

* * *

* * *

* * *

Глава 6

* * *

* * *

* * *

Глава 7

* * *

* * *

* * *

* * *

Глава 8

* * *

* * *

* * *

Глава 9

* * *

* * *

* * *

Глава 10

* * *

* * *

Глава 11

* * *

Глава 12

* * *

* * *

Глава 13

* * *

* * *

Глава 14

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Примечания

Илона Эндрюс
Хроники хозяйки отеля. Одним махом!