Глава первая. Сэм

Утром последнего дня своего пятого класса Сэм Калвер потерял свое любимое слово. А сразу вслед за ним пропали еще два.

Поначалу Сэм ничего не заметил, но вот его временами-лучшая-подруга Мэйсон Макгарги, а потом и его учительница мисс Мэллой обратили внимание. А после этого – и все остальные, что сильно смущало.

– Сэм! Поаккуратнее с входной дверью! – крикнула ему в спину Анита, его мачеха, когда мальчик выбегал из дома, но было слишком поздно. Дверь уже ударилась об косяк с громогласным БАХ аккурат между словами «входной» и «дверью».

– Извини! – бросил Сэм через плечо, надеясь, что это сгладит его некрасивый уход из дома. Он слышал, что Анита вслед сказала что-то про Мэйсон, но Сэм и так уже опаздывал, а подругу он все равно увидит буквально через минуту, потому что они всегда вместе идут три квартала до школы.

Но сегодня девочка не ждала его на привычном месте.

На тот случай, если Мэйсон опаздывала, Сэм очень медленно пошел к младшей школе имени Урсулы К. Ле Гуин. Он не торопился и поэтому перепрыгивал все трещинки, даже огибал муравьев, выстраивающих тонкие тропинки на уже раскаленном асфальте тротуара. Мэйсон и ее мама уже пропустили их последний субботний вечер фильмов, где они собирались семьями, и первую игру летней бейсбольной лиги Маунт Клауд, которую они ждали целый год. Сэму нужно было так много ей рассказать.

По пути в школу Сэм насвистывал. Не то чтобы у него это хорошо получалось, наоборот – звуки выходили довольно плоскими. Он пытался вспомнить мотивчик плохих парней из фильма про монстров, который он недавно посмотрел со своей сестрой Беллой и родителями, но все никак не мог насвистеть мелодию правильно. Мэйсон точно знала бы, в каких нотах он ошибается, потому что она никогда такое не забывала. Но Мэйсон все еще не нагнала Сэма, и он не мог спросить ее.

А еще Сэм думал про бейсбол – а как же иначе? Первая летняя тренировка должна была пройти тем же вечером. В конце прошлого сезона, вместо привычной позиции правого филдера^[1], Сэм начал играть на второй базе и с тех пор они с отцом работали над его броском. Тренеры Маунт Клауд, мистер Локхарт и папа Мэйсон, доктор Макгарги, намекнули Сэму, что, возможно, он сможет закрепиться в инфилде.

Сэм был так поглощен мыслями о бейсболе и фильмах, что чуть не споткнулся о миниатюрного белого поросенка, который копался у основания уличной библиотеки миссис Локхарт, расположенной через два дома от его дома.

Пятачок поросенка глубоко погрузился в корни последних тюльпанов, выкорчевывая их и разбрасывая грязь на тротуар.

«Боже, миссис Локхарт ненавидит, когда портят ее цветы», – подумал Сэм, но затем обнаружил, что у него есть проблемы и посерьезнее.

Кожаная лента поводка свинки, подходящая по цвету к седлу на ее спине, запуталась вокруг лодыжек Сэма. Он попался в эту ловушку, пока рассматривал раздавленные цветы и гадал, кто же окажется виноват и кто же будет извиняться перед миссис Локхарт.

Владелица библиотеки ненавидела извинения. Сэм выяснил это на собственном опыте, однажды уже испортив ее тюльпаны.

Неожиданный поросенок был сам по себе чрезвычайно странным, не говоря уже о его поводке и седле. Но что еще больше озадачило Сэма, так это маленькая седовласая старушка, которая тыкала ему в лицо ивовой веточкой, одновременно пытаясь второй рукой распутать поводок.

Кожа женщины – как на ее руках, что оказались слишком близко к Сэму, так и на лице – была похожа на шкурку высушенного яблока. Когда она потрясла своим прутиком, его кончик почти поцарапал Сэму нос. А затем она принялась его отчитывать.

– Молодой человек, смотри, куда идешь! – взревела старушка. Голос этой хрупкой дамы оказался намного мощнее, чем могло показаться. Даже Белла, которой уже исполнилось пять и которая была выше этой женщины, не могла похвастаться такой громкостью. Старушка снова погрозила Сэму прутиком:

– Дети должны быть внимательнее, особенно...

– Извините! – сказал Сэм уже как минимум второй раз за то утро.

Он попятился и попытался высвободить свою ногу из пут поводка. Поросенок издал влажный сопящий звук и с сомнением покосился на Сэма одним своим чернильно-черным глазом.

Сэму не удалось выпутаться достаточно быстро, и он плюхнулся на тротуар прямо возле тюльпанов, где уже не смог увернуться от палки старой женщины. Она стукнула Сэма прутиком по щеке, а та моментально зачесалась.

– Эй!

Что-то сверкнуло рядом с щекой Сэма, словно паутинка или длинный кусок ленты – Белла иногда привязывала такие к рюкзаку Сэма. Он отпихнул это что-то вместе с палкой и заодно отряхнул свои волосы, на всякий случай. Иногда с большого дуба на тротуар рядом с уличной библиотекой падали листочки и паутинки.

На миг Сэм почувствовал себя так же, как когда ему только-только вырвали молочный зуб – это было болезненное ощущение потери за секунду до всплеска гордости, когда в образовавшуюся дырку уже можно просунуть язык. А потом это чувство испарилось, и Сэм схватил ленточку. Миссис Локхарт терпеть не могла, когда кто-то мусорил в ее саду, так же как и когда кто-то портил ее тюльпаны, и если бы она застала Сэма по дороге в школу за обоими занятиями сразу, то ему пришлось бы долго объясняться.

Но лента – или что бы это ни было – сверкнула прямо у кончиков пальцев Сэма, и белый поросенок тут же заглотил ее, радостно хрюкнув. Большая часть ленты исчезла до того, как Сэм успел бы схватить ее.

– Эй!

– А не надо быть таким растяпой! – отчитала Сэма старушка. Она сердито посмотрела на него и дернула поводок. Поросенок фыркнул, и Сэму удалось наконец-то высвободить свою ногу из пут. Он очень сильно опаздывал в школу.

– Мне действительно жаль, что я врезался в вас! Мне надо бежать, – крикнул Сэм через плечо и умчался. Он был немного смущен, что оказался спутанным с этой необычной парочкой. Странная женщина помахала ему своей палкой, и Сэм снова ощутил это чувство отсутствующего зуба. Потом оно исчезло.

Поросенок! С седлом! В Маунт Клауд! Сэм даже был готов остановиться и обернуться, чтобы убедиться, что все это было правдой, но тогда он бы начал опаздывать еще сильнее. Да и кто бы ему поверил, расскажи Сэм, что он опоздал из-за странной бабушки и ее миниатюрного домашнего поросенка? Никто. И уж тем более не мисс Мэллой, учительница его пятого класса, которая жила в соседнем от миссис Локхарт доме и, скорее всего, ни разу не видела никакой старушки с маленькой свинкой на поводке. Сам мальчик уж точно такого не видел.

Сэм все же оглянулся, но когда он не увидел ни старушки, ни поросенка – ничего, кроме уличной библиотеки и парочки выкорчеванных тюльпанов, – то подумал, а не привиделось ли ему все это.

Сэм ускорил шаг и успел заскочить на крыльцо школы одновременно со звонком. Он уже поднялся на две из пяти огромных каменных ступеней, ведущих к синим дверям младшей школы им. Урсулы К. Ле Гуин, когда его нагнала Мэйсон.

– Что это ты насвистываешь? – спросила Мэйсон. Она убрала свои курчавые волосы в хвосты, а вокруг талии обмотала одну из прошлогодних бейсбольных курток Маунт Клауда так, что та обтягивала ее желтый сарафан синим поясом.

Сэм даже не заметил, что все еще насвистывал песню.

– А вот и ты! Я не могу точно вспомнить мелодию – она из «Охотников на привидений», из четвертой части, и ты бы знала ее, если бы смогла прийти смотреть кино к нам на прошлых выходных, – поддразнил Сэм. В последние время они с Мэйсон часто дразнили друг друга. Иногда не шибко по-доброму.

– Эту? – Мэйсон повторила мелодию, и уж она-то сделала это идеально. Она отлично все запоминала. И отлично свистела.

Сэм почувствовал, как к щекам прилила кровь. Он не знал почему, но то, что Мэйсон вообще не приходилось напрягаться, чтобы что-то вспомнить, вызывало у него желание стать невидимым. Она во всем была лучше него – кроме чтения и бейсбола. Ну и, возможно, починка вещей давалась ей хуже, особенно если Сэму помогала Анита. Он сказал, не подумав:

– Трудно сказать. Ты свистишь как золотая рыбка – Сэм надул щеки и вытянул губы, изображая рыбу.

Улыбка сползла с лица Мэйсон.

В подруге Сэму нравилось то, что ему никогда не приходилось думать о ее чувствах. Она была крутышкой и всегда говорила, что может дать сдачи по заслугам. Но сегодня что-то было не так.

– Знаешь, Сэм, ты, вообще-то, тоже не особо хорошо свистишь. Тебе бы больше заниматься, а не дразниться – Мэйсон часто моргала, и все ее лицо скривилось. – Мы можем сегодня не ругаться?

Сэм поморщился. Мэйсон знала, что для него это больная тема – прикладывать дополнительные усилия, чтобы сделать что-то правильно, как получилось с математикой в этом году, и все равно дразнила его на эту тему. Это было нечестно. Даже если Сэм действительно хотел вернуть слова про золотую рыбку.

Сэм постарался сгладить ситуацию.

– Конечно. И я, конечно, буду больше заниматься, если речь идет о бейсболе! – Сэм открыл дверь в класс мисс Мэллой. Это была первая комната после кабинета директора, как раз сразу после главного входа. Сэма окатило волной ледяного воздуха из кондиционера, слегка пахнущей очень холодными жестяными банками. – Вместо того, чтобы тратить все лето на решение математических задачек, как заучка.

Мэйсон пихнула Сэма локтем.

– Это называется «Олимпиада по математике», и мне все это нравится. – И вот она снова улыбалась.

Сэм тоже расплылся в улыбке. Он начал рассказывать, что с ним произошло по пути в школу.

– Ты никогда не поверишь...

Но всего парой слов его почти лучшая подруга заставила Сэма забыть и о свиньях, и о старушках.

– Не переживай, ты тоже становишься сильнее в математике, – сказала Мэйсон, подмигнув.

Она не унималась – даже смена шутливого тона на дружелюбный не помогла. Сэм сфокусировался на своих ботинках, готовый поспорить, что, скорее всего, все в классе видели, как он покраснел. Математика действительно была сложной в этом году, и Мэйсон прекрасно это знала.

Родители Сэма даже говорили с мисс Мэллой о дополнительных заданиях на лето, но он смог подтянуть свои оценки до конца мая. В отличие от Мэйсон, щелкавшей математические задачи как орешки, Сэм готов был сквозь землю провалиться каждый раз, когда кто-то рядом заговаривал о набившем оскомину предмете. Почему она этого не понимала?

Мэйсон села на свое место, и Сэм занял парту прямо перед ней. Его смущение то нарастало, то утихало. Почему они спорили? Сэм даже не помнил, как это все началось. Теперь ему было даже немного грустно. Мэйсон понравилась бы история про поросенка.

Она бы, скорее всего, сказала, что старушка была ведьмой или феей.

Сэм готов был повернуться и снова попытаться рассказать эту занятную историю, но Мэйсон уже болтала со своей соседкой по парте, Джиной, а та думала, что Сэм странный. Поэтому он решил в этот раз оставить все как есть. Его отец не раз говорил, что иногда полезно ничего не предпринимать.

«Может, на каникулах я расскажу ей про поросенка, – думал Сэм, глядя на парту. – А пока надо пережить всего несколько часов в школе, и я буду свободен». Сэм знал, что заслужил это. Звонок прозвучит для него победным гонгом.

Однако спасительный последний звонок прозвучал не скоро.

Уроки тянулись: сначала математика, благо игровая, затем история с фильмом, во время которого все, включая мисс Мэллой, дремали, и потом, наконец, английский. Игровая площадка за окнами класса мисс Мэллой блестела от накатываемых волн жара, и Сэм не мог отвести от нее взгляд.

Этот жар означал свободу. Школы в Маунт Клауд не предназначались для такого лета. Старый оконный кондиционер со слабо трепыхающимися в вентиляционных отверстиях полосками цветной бумаги кашлял и шипел. Он не справлялся с жарой.

Сэм практически ощущал на языке вкус лимонада, который Анита поставит на веранде после окончания последнего дня в школе. Она делала так каждый год с тех пор, как ему исполнилось шесть. Он уже представил, как поймает слегка влажный от пота бейсбольный мяч, выкрашенный в цвета Открытой Лиги Маунт Клауда, ОЛМК, и как осалит раннера. До лета оставался всего один час.

Сэм заметил ярко-красный мячик на игровой площадке, который кто-то оставил после перемены, – казалось, он немного сдулся и прилип к асфальту. Пока Сэм рассматривал его, за мячом мелькнул завиток белого хвоста поросенка.

Сэм моргнул в надежде прояснить зрение. И услышал фырканье.

Свиньи, не мяча.

Когда Сэм снова взглянул на площадку, хорошенько встряхнув головой, поросенка и след простыл.

– Сэм! Не отвлекайся! – Мисс Мэллой помахала ему сложенными веером листами с упражнениями. Получившийся от этого легкий ветерок остудил пот на его щеке. – В нашем распоряжении еще целых сорок пять минут твоего времени, мой друг. И мы будем работать. Давайте-ка посмотрим на ваши летние проекты.

– Да, мисс Мэллой, – сказал Сэм, пока его шестнадцать одноклассников, включая Мэйсон, хихикали. Он еще подумал добавить вяленькое извинение в конце своего предложение, но только поднял на учительницу расширенные глаза.

«Извини» – это слово всегда легко соскальзывало с языка Сэма, словно золотая монетка, и тут же все расслаблялись. Прежде чем произнести его, Сэм всегда думал о чем-нибудь грустном, например о тающем несъеденном шоколаде или о Боди Джекобсе, самом юном игроке в фермерской команде Маунт Клауда, который, возможно, однажды будет играть за Метс^[2], выбивающем страйк-аут при занятых базах. Это и был секретный метод Сэма, чтобы выбираться из любой проблемы сухим. Важным было не только слово, но и то, как его преподнести. Надо сказать «Извини» и выглядеть очень грустным или серьезным. Взрослые проглатывали эту наживку.

Но это был последний школьный день перед каникулами, и, когда Сэм произносил определенные слова рядом с мисс Мэллой, он действительно должен был иметь это в виду. Она была строгой, мальчик понял это благодаря всего лишь трем абзацам своего сочинения, написанного для нее: ненужные или лишние слова привели Сэма только к дополнительной работе, например искать их значения в огромном словаре, который учительница держала в классе. Мисс Мэллой также сказала, что Сэм – большой фантазер, поэтому она хотела бы, чтобы он исправил свою работу.

Нет, она сказала, что она рассчитывает, что Сэм все исправит, поэтому он так и сделал.

Когда кто-то делал то, на что мисс Мэллой рассчитывала, она никогда не говорила «спасибо». Она просто кивала, как будто они наконец-то соответствовали ее стандартам, и шла дальше. Эта черта делала ее немного жуткой – как учительницей, так и соседкой.

После школы мисс Мэллой всегда пешком проходила пять кварталов до своего дома, который находился по соседству с домом Сэма, а лето почти полностью проводила на крыльце, обмахиваясь веером и иногда исчезая внутри дома.

– Она просто растрачивает лето, – сказал однажды Сэм Белле. Учительница никогда не ходила на бейсбольные игры или общие пикники; родители говорили, что и на соседских вечеринках она не появлялась. Мисс Мэллой могла иногда поболтать с прохожими прямо с порога, но не более.

Сэм не мог представить себе худшего лета, и ни он, ни Белла никак не могли понять, что же мисс Мэллой могла делать у себя дома безвылазно целых три месяца. В прошлом году они даже какое-то время думали, что в ее доме есть спрятанные туннели и тайные порталы на другую часть света – прямо как в тех историях, что так любила сестра Сэма.

Хотя, признаться честно, мисс Мэллой совсем не походила на взрослого, у которого могли бы быть тайные тоннели – скорее на того, кто просидит все лето на крыльце и из чьего идеального пучка на голове не выбьется ни одного волоска.

В то время, как влажные от жары отросшие кудри Сэма уже липли к его шее.

– Сэм!

Сэм перестал рассматривать маленькие дырки в потолке и улыбнулся мисс Мэллой.

Она покачала головой и вернулась к обсуждению их летних проектов:

– Вы объединитесь в группы с кем-то из своего района, чтобы присматривать за уличной библиотекой^[3]. Вы будете следить, чтобы она никогда не пустовала. Я хочу, чтобы вы также написали отзывы на те книги, которые уже прочитали. А если в вашем районе нет такой библиотеки, я могу помочь вам найти ближайшую или построить новую.

Сэм улыбнулся. Проще простого. Соседка мисс Мэллой – миссис Локхарт – построила их районную уличную библиотеку с его, Сэма, помощью, и она всегда была хорошо укомплектована. Отзывы? Успех их написания зависел уже от того, с кем Сэм объединится для проекта. Ему нравились книги про спорт и комиксы, и он надеялся, что сможет найти кого-то с разносторонними интересами.

– Сэм, ты будешь в одной группе с Мэйсон.

Улыбка Сэма померкла. Все будет не так уж и просто. Несмотря на то что Мэйсон любила научную фантастику и графические новеллы, вместе с этим она зачитывалась учебниками по математике и всякими научными книгами. «Возможно, – решил Сэм, – мы добавим рекомендаций от Беллы, и все сложится».

И это лето могло бы пройти просто отлично, если бы Мэйсон не решила шепнуть что-то похожее на издевку про Сэма и математику своей соседке Джине Далени.

А Сэм не решил бы тут же ответить.

– Надеюсь, тебе не придется снова провести все лето со своей бабушкой, Мэйсон, – прошептал Сэм, надеясь заткнуть этим Мэйсон. По крайней мере, на его счет. – Не хотелось бы работать над проектом одному.

Лицо Мэйсон закрылось, словно книга, и она уставилась невидящим взглядом в свою парту.

И БАХ. Рука мисс Мэллой опустилась на парту Сэма.

– Извинись, Сэм. Немедленно.

Желудок Сэма сжался. Кажется, он зашел слишком далеко. Он понятия не имел как, но он определенно перегнул палку.

Пока кондиционер на окне громко жужжал, перемешивая меловую пыль и запах потных ног в воздухе класса и на самом деле ничего не охлаждая, кто-то хрюкнул возле окна, а Мэйсон сердито посмотрела на Сэма.

Сэм подумал про Боди Джейкобса, выбившего страйк-аут с тремя игроками на базах, и потянулся к своему верному слову:

– ...

Сэм сидел, раскрыв рот, ощущая на языке вкус пустого места, где должно было быть нужное слово. Даже ради всех летних бейсбольных игр в районе он не мог сформировать звуки, которые образовывали его волшебное, вытаскивающее его из всех передряг слово.

Сэм же использовал его буквально этим же утром, когда врезался в старушку с поросенком!

А теперь? Слово исчезло.

Как и то другое слово, о котором Сэм сразу подумал, с таким же значением.

Сэм так и сидел с открытым ртом, уставившись на Мэйсон, а она в ответ сверлила его злым взглядом. Он снова попытался произнести:

– И... – Все, что он смог выдавить из себя. И больше ничего.

Слово не просто застряло, оно исчезло, и то место, в котором оно раньше обитало, стало ямой, из которой не могло вырваться ни звука.

Что происходит? Сэм открыл и закрыл рот, пытаясь произнести хоть звук.

– Я не могу, – сказал он.

С речью все было в порядке. Голос не пропал. И ларингита у него не было.

Только одно это слово. Сэм попробовал снова, открыл рот пошире:

– Я... – И ничего.

– Прекращай валять дурака, Сэм. Это серьезно. – В тоне мисс Мэллой послышались нотки раздражения.

В этот момент прозвенел звонок, и все бросились прочь из класса по направлению к лету.

Все, вместе с Мэйсон, прошептавшей ему:

– Моя бабуля умерла, рыбоголовый придурок. – Она собрала свою сумку и выскользнула из пятого класса ураганом темных кудрей и поношенных кроссовок.

Ушли все, кроме Сэма, которого придерживала уверенной рукой мисс Мэллой. Желудок Сэма сжался. Об этом пыталась предупредить его утром Анита?

Скорее всего, по этой причине Мэйсон не могла прийти смотреть фильм на прошлых выходных. Сэм с силой моргал и смотрел на свою парту. Он пожалел, что вообще что-то сказал.

Боковым зрением Сэм увидел белого поросенка и старую женщину, поднявшую свою ивовую палку высоко в воздух, а рядом с ней шел мальчик, его серебристые волосы торчали во всех возможных направлениях, одет он был в длинную зеленую рубаху под короткой жилеточкой и в парусиновые штаны. Они шагали мимо поля для кикбола^[4], через игровую площадку к бейсбольному полю.

Прислушавшись, Сэм услышал сквозь гул кондиционера, что один из них насвистывал ту самую мелодию, которую он пытался вспомнить все утро.

Кондиционер в классе работал все медленнее и медленнее, пока не заглох. Сэм слышал, как его друзья открывают и закрывают свои шкафчики дальше по коридору и бегут, радостно крича, к огромным дверям выхода младшей школы им. Урсулы К. Ле Гуин, по направлению к свободе.

Сэм поднял глаза на мисс Мэллой, смотрящей на него вниз.

– Ты не можешь извиниться? Почему?

– Я не знаю, – сказал Сэм. Глаза щипало от слез, и это раздражало. Мальчик потряс головой. Он не плачет. Особенно из-за чего-то столь глупого. – Просто оно исчезло.

Мисс Мэллой опустилась на уровень глаз Сэма. Он знал, что, когда учителя так делают, значит, все очень плохо.

– Послушай, Сэм. Это не игра. Ты должен извиниться перед Мэйсон. Я не могу позволить тебе так закончить год.

– Что вы имеете в виду? – Внутри Сэма поднялась паника. Истории про застрявших в пятом классе были всего лишь страшилками шестиклассников, которыми они пугали пятиклассников во время обеда. Даже Мэйсон никогда не дразнила Сэма этим. – Я сделал все работы. Я сдал математику.

– Сдал. И даже очень хорошо, когда приложил усилия. Ты умный, Сэм, когда стараешься. Но это? Это неприемлемое поведение. Я не больше твоего хочу проводить свое лето в этом раскаленном здании, так что напиши Мэйсон письмо с извинениями, раз не можешь попросить прощения вслух, и закончим на этом.

Один из постеров мисс Мэллой по грамматике «It's = it + is» выглядел увядшим из-за оторвавшегося от стены одного из углов. Мисс Мэллой пригладила уголок на место, ее браслет с подвесками звякнул от столкновения с рукавом пиджака. На Сэме были футболка и шорты, и ему все равно было жарко. Он даже представить себе не мог, какими потными были взрослые. Фу.

Мисс Мэллой повернулась к своему столу, открыла ящик, который громко скрипнул в тишине комнаты, и протянула Сэму лист разлинованной бумаги и карандаш.

Сэм начал писать.

«Дорогая Мэйсон, очень-очень прошу меня...»

И дальше он не мог написать ни слова. Сэм уставился на мисс Мэллой.

– Я не могу подобрать слово.

Нахмурившись, мисс Мэллой достала свой огромный словарь с полки и с тихим стуком положила его на парту перед Сэмом. Она вернулась к своему столу и села.

– Я подожду.

Среди младшеклассников это был легендарный словарь. Слова в нем были напечатаны настолько мелким шрифтом, что в комплекте к словарю шло свое собственное увеличительное стекло, и мисс Мэллой приходилось следить за учениками, чтобы они не разбили лупу или не пытались подпалить жучков с ее помощью.

Однако сейчас Сэм даже не знал, с чего начать. Ему стало немного страшно.

Он и раньше забывал всякое. Например, у доски, когда Сэму надо было справиться со словесной задачкой, его голова становилась совершенно пустой. Это было ужасно. Но никогда еще Сэм не терял целое слово и все его синонимы.

Сэм пнул ножку парты. Переполнявшая его нервозность решила найти себе выход таким образом.

– Мисс Мэллой, я не шучу. Даже то слово, которое вы только что произнесли, то что _____? Оно тоже пропало.

Сэм знал, что мисс Мэллой имела в виду, говоря это слово, но он не мог его произнести, и, по правде говоря, уже становилось трудно даже думать о нем.

Потерялось. Исчезло.

Сэм ощущал себя так, как когда он застыл, решая математическую задачку, мел в его руке пропитывался потом, а заменяющий учитель математики поторапливал его:

– Ну ДАВАЙ, Сэм, это не так уж и трудно.

Его одноклассники перешептывались – не то чтобы тихо, и Мэйсон шикала на них.

Мэйсон и после этого была мила с ним, но Сэму было так стыдно, что ей пришлось следить, чтобы люди не дразнили его, поэтому он сорвался. Обозвал ее прямо перед всеми.

С тех пор они были уже не-совсем-лучшими друзьями. А сегодняшнее происшествие, возможно, полностью все разрушило. Она вела себя мило, даже несмотря на грусть, теперь Сэм понимал это, и от этого на душе становилось еще паршивее.

Если бы он мог как-то загладить свою вину перед Мэйсон, он, не задумываясь, сделал бы это. Сразу же выйдя из школы.

«Но, – подумал Сэм, – если я не могу произнести слово или написать его, как вообще я могу все исправить?»

Мисс Мэллой внимательно посмотрела на свои часы. Было уже десять минут лета.

– Мисс Мэллой, я действительно хочу закончить пятый класс, – наконец произнес Сэм. – Но эти слова, которые вы от меня ждете... Они действительно исчезли. Думаю, их украли. Я не шучу, правда!

Мисс Мэллой нахмурилась. Ее лоб рассекли морщинки, и она прижала пальцы к переносице, где беззаботно сидели ее очки.

– Я вызову твоих родителей в школу.

Сэм с трудом сглотнул. Никто не хотел бы услышать такое от учителя.

– Ну же, Сэм, тебе всего лишь надо извиниться.

Сэм решил попробовать новую тактику.

– Мне жа... – начал он. Это слово должно было подойти не хуже тех, что он внезапно разучился произносить. Но Сэма снова накрыло ощущение вырванного зуба, и слово распустилось, словно свитер, который потянули за выбившуюся нитку прямо в тот момент, пока Сэм пытался его произнести. Блестящая ленточка замерцала рядом с кондиционером и вылетела в окно, словно вытянув заветное слово прямо изо рта Сэма.

Сэм со злостью закрыл рот и уставился в окно, часто моргая и пытаясь понять, что же произошло. И в этот момент ивовая палочка махнула прямо под подоконником.

Сразу за ним, за школьной игровой площадкой, на бейсбольном поле, до которого теперь было невозможно добраться, начиналась игра районной лиги. Тренер Локхарт положил брезентовый мешок с алюминиевыми битами рядом с домашней табличкой. Он пнул пыльный ромб. Хлопья засохшей грязи и извести поднялись, а затем осели в жарком воздухе.

А ближе к самому зданию все тот же беловолосый мальчик убегал вприпрыжку от окна, держа над головой прутик, с конца которого тянулась серебристая мерцающая лента. Сэму показалось, что мальчик крикнул:

– У меня получилось, Бабуль!

Но когда Сэм моргнул и протер глаза, мальчишки и след простыл.

Сэм посмотрел на учительницу.

– Честное слово, мисс Мэллой. Сегодня утром рядом с домом миссис Локхарт был поросенок и старая женщина с палкой, и, мне кажется, я только что снова их видел...

Мисс Мэллой моргнула.

– Поросенок? Какое это имеет отношение к твоему извинению? – После этого она тяжело вздохнула и взмахом руки велела вставать из-за парты. – Идем, Сэм.

Громко шагая, мисс Мэллой направилась вниз по коридору к дверям кабинета директора, сопровождаемая глухими ударами ее трости об пол. Сэм следовал за ней по пятам. Он был прав, она не поверила ему.

Как раз перед тем, как Сэм и мисс Мэллой достигли дверей, ведущих наружу, они свернули в кабинет директора Вейна со стеклянными стенами. Он собирал свою сумку, когда Сэм и мисс Мэллой вошли.

Сэм еще раз обернулся и бросил взгляд через стеклянные двери на игровую площадку. Там шли через игровое поле шли старая женщина, мальчишка, а вместе с ними – снежно-белый поросенок.

– Подождите! Вот же они! Мисс Мэллой! – показал Сэм, но к тому моменту, когда мисс Мэллой и директор Вейн закончили беседовать и подошли, чтобы посмотреть в окно, старушка уже взмахнула своим ивовым прутиком и исчезла.

– Что такое, Сэм? – озадаченно поинтересовалась мисс Мэллой.

– Ничего. Мне показалось, что я увидел... – Сэм не мог этого понять. Может, с ним все-таки было что-то ужасно не так.

«Может, я заболел? – подумал он. – В первый же день лета? О нет!»

– Мистер Калвер? – сказал директор Вейн. – Я слышал, ты отказываешься извиниться. И кто там?

Директор Вейн был новым человеком в школе, его седые волосы были настолько коротко стрижены, что просматривался контур его квадратной головы. А еще он был строже даже мисс Мэллой.

– Нет, никто, – сказал Сэм. – И кажется, я, возможно, заболел. Ну то есть я чувствую себя нормально, но что-то... не так? – Наверное, Сэму стоило рассказать про свинку, но он сомневался, что директор Вейн поверит ему.

За него заступилась мисс Мэллой.

– Директор Вейн, Сэм действительно фантазер, но это странное поведение, даже для него.

– Я могу идти домой, если заболел? – Сэм не мог не попытаться. Директор Вейн мог отпустить его, ограничившись всего лишь предупреждением.

Мисс Мэллой выглядела обеспокоенной.

– Наверное, так будет лучше.

Сэм выдохнул с облегчением. Его лето начнется через пару секунд.

Но директор Вейн нахмурился.

– Мисс Мэллой проводит тебя домой, Сэм. Я позвоню твоим родителям и предупрежу их. И я жду, что вы вернетесь сюда в понедельник, чтобы снова со мной встретиться, если только вы либо не извинитесь, либо не принесете мне справку от врача.

Что?

– Сэм, Директор Вейн решил, что тебе необходимо приходить в школу, пока ты не сможешь извиниться. Нам обоим придется, на самом деле. – Голос мисс Мэллой звучал довольно печально. – Я объясню это твоим родителям. В школе серьезно относятся к злобному поведению. Возможно, тебе придется провести в школе всю следующую неделю, Сэм, или ты можешь потратить всего минуту сейчас.

Сэм еще раз попытался, но слово «___» просто не шло у него изо рта.

Мисс Мэллой вздохнула и передала Сэму его рюкзак.

– Что ж, мне жаль, что твое решение таково, Сэм. Увидимся в понедельник. – Директор Вейн хмуро посмотрел на Сэма, потом на мисс Мэллой и захлопнул дверь.

Мисс Мэллой заставила Сэма ждать ее у дверей младшей школы им. Урсулы К. Ле Гуин, пока сама она закрывала свой класс. Затем Сэм и его учительница начали долгий путь обратно в поселок Маунт Клауд. Вместе.

Это был, наверное, худший день из всех.

По пути домой Сэм внимательно следил, не появится ли еще что-нибудь необычное.

Если бы он только мог показать мисс Мэллой происходящие странности – ну, например, ворующего слова белого поросенка – то, возможно, она отпустила бы его.

Но они пересекли большую улицу, ведущую в противоположном направлении от современной школы из кирпича и камня, и повернули в сторону своего района, где были улочки с прямыми линиями ярко выкрашенных викторианских домиков, два зеленых парка с лавочками и кормушками для птиц и общий сад – все это было старше школы и яркого города, куда отец Сэма каждый день добирался на поезде, – и не заметили ничего странного.

– Сэм, я знаю, что за последние несколько лет многое изменилось в твоей жизни, но ты хорошо справлялся. Но сейчас ты начал ругаться со своей лучшей подругой, ты рассеян, шныряешь вокруг изгороди своей соседки... Сэм, у тебя все хорошо?

«Минус того, что ты живешь по соседству со своим учителем, – подумал Сэм, – это то, что он знает слишком много о твоей жизни».

Он перестал осматривать изгороди в поисках старушки, мальчика и поросенка. Сэм знал, что важно смотреть взрослым в глаза, если хочешь, чтобы они поверили тебе.

– Все хорошо, мисс Мэллой.

Учительница Сэма была высокой и, как выражался его отец, птицеподобной. У нее были узловатые запястья и пальцы, а вся одежда висела на мисс Мэллой прямо как занавески. Ее большой браслет с подвесками все время позвякивал, а трость была такой же черной и блестящей, как и волосы мисс Мэллой.

Сэму нравилась ее трость. Когда они изучали солнечную систему, мисс Мэллой приклеила к ней светящиеся в темноте звезды. Сэм думал, что она, мисс Мэлой, была довольно старой. За тридцать, наверное, может, даже ближе к сорока, как папа Сэма и тетя Анита, но точно не такая старая, как директор Вейн.

Возможно, она была скупа на похвалу, когда ее ученики справлялись нормально, но, когда мисс Мэллой была действительно довольна их работой, она улыбалась, ее глаза начинали сиять и она говорила: «Великолепно».

Но сейчас мисс Мэллой не улыбалась.

– Если ты хочешь поговорить... – Она сделала многозначительную паузу.

– Честно. – Сэм попытался заполнить образовавшуюся тишину. – Все хорошо!

Кроме парочки потерявшихся слов.

Не потерявшихся, нет. Их украли. Теперь Сэм был уверен в этом. Как бы ему объяснить, что все это – не его вина? Он бы хотел доказать факт кражи и не допустить того, чтобы мисс Мэллой посчитала, что Сэм все это выдумал.

Трость мисс Мэллой и ее каблуки стук-тук-стучали по тротуару, а теплый летний ветер с тихим шелестом шевелил листья деревьев. Они повернули на свою улицу Коллоуэй Драйв.

Первый дом на углу, принадлежавший семейству Локхарт, был самым большим и самым старым коттеджем в викторианском стиле во всем Маунт Клауде. Стеклянные окна – Анита, будучи архитектором, называла такие окна «с импостами»^[5] – и пряничный порог дома появлялись на всех плакатах их поселения.

Прошлым летом тренер Локхарт построил уличную библиотеку недалеко от их дома и сделал так, чтобы они сочетались: выкрасил ее в те же фиолетовые оттенки от светлого к темному и украсил похожими кремовыми пряничными завитушками. Тогда он позволил Сэму и Аните помочь.

Из-за всех дополнительных украшений ящик для книг был намного больше, чем у большинства других уличных библиотек. Он разместился за низкой зеленой изгородью, обсаженной с обеих сторон тюльпанами.

У мисс Мэллой тоже были тюльпаны, но не было изгороди. Только огромный дуб. Ее цветы тогда тоже пострадали в том же происшествии, что и тюльпаны миссис Локхарт, но мисс Мэллой, казалось, не возражала и просто бросила мяч назад.

Сэм гадал, решит ли мисс Мэллой пройти с ним мимо собственного дома и проводить его до дверей. В этом, конечно, была вторая проблема, когда учитель жил по соседству с тобой.

– Мисс Мэллой, я в порядке, – сказал он как можно серьезнее.

– Хорошо, Сэм, я не буду давить. Но я бы хотела кое-что сейчас уточнить, – сказала мисс Мэллой. – Шестой класс – это большая ответственность. Ты будешь примером для всей школы. Ты не можешь так небрежно относиться к чувствам своих друзей.

– Я знаю, мисс Мэллой... – начал было Сэм, но прямо в этот момент он увидел на другой стороне изгороди Локхартов маленький поросячий хвостик, а затем и пятачок, торчащий между веток. – Вот же ты!

– Кто? – Мисс Мэллой оглянулась, но Сэм уже пробирался сквозь ветки под изгородью, пытаясь схватить свинку. Его рюкзак зацепился за кусты, и Сэм застрял и поцарапался, а поросенок тем временем выскочил за пределы досягаемости Сэма с возмущенным хрюканьем. – Сэм!

Сэм освободил свой рюкзак и выбрался на другой стороне изгороди, намерившись во что бы то ни стало показать мисс Мэллой, что там действительно была свинка. Сэм вспотел, к его рукам и коленям пристала грязь. Когда он поднялся и бросился за поросенком, в то же мгновение из кустов появилась старушка и тоже погналась за Сэмом. Она подняла руку, снова пытаясь огреть его по спине своим ивовым прутом.

Поросенок со свисающим из пасти лоскутком ленты бежал прямо к уличной библиотеке, чья маленькая пряничная дверца была раскрыта нараспашку. Добравшись до нее, свинка, а вместе с ней и старушонка, сделали огромный невероятный прыжок, значительно уменьшились прямо в полете и исчезли в недрах библиотеки. Дверь с грохотом закрылась наглухо.

Ошарашенный, Сэм споткнулся на ходу. Что только что произошло? Но он не мог позволить им вот так уйти.

– Ну уж нет. – Сэм схватился за миниатюрный домик, сбивая куски отделки. Он открыл дверцу и просунул руку в недра уличной библиотеки.

Когда что-то поймало пальцы Сэма и потянуло на себя, он попытался выдернуть свою руку.

Сэм потянул, и что-то дернуло обратно, пока его рука намертво не застряла в библиотеке. Рюкзак Сэма упал на землю, пока он с кряхтением боролся, но хватка на его пальцах становилась только крепче, пока не стала даже болезненной, в то время как домик библиотеки раскачивался на своих ножках в белую и фиолетовую полоску.

– Сэм? – донесся приглушенный голос мисс Мэллой из-за маленькой бесплатной библиотеки. – Что ты делаешь?

В этот момент, что бы ни удерживало руку Сэма, но оно отпустило его, и Сэм повалился назад на землю.

Сэм поднял взгляд и увидел, что его учительница хмурится.

– Ничего! Мне показалось, что я увидел... – Глаза мисс Мэллой подозрительно сузились. Она не видела поросенка. Может быть, Сэму действительно привиделось. – Шершня! Я хотел достать его, пока он не ужалил какого-нибудь малыша!

Мисс Мэллой продолжала с сомнением во взгляде изучать Сэма.

– Тебе стоит быть более осторожным.

– Конечно, – тут же пообещал Сэм.

Но, даже говоря это, Сэм заметил два темных глаза и копну серебристых волос, выглядывающих из-за стопки книг внутри библиотеки. Мальчик, больше похожий в темноте на жучка, на самом деле не носил зеленой рубашки. Это была его кожа. Он был зеленый, с серебряными волосами, как и старушка. И у него были черные, блестящие, похожие на бусины глаза, как у жука.

Только он был слишком большим для насекомого. И руки у него были такие же сильные, как у Сэма. И он злобно смотрел на Сэма в упор.

Сэм уставился в ответ на это лицо, спрятанное за книгами, а затем бросился на него.

– Сэм! – взвизгнула мисс Мэллой, прищурившись рассматривая библиотеку, пока нащупывала свои очки. Затем она схватила Сэма за край рубашки и потянула на себя. Всего мгновение, а еще один рывок, пара разворотов и немножечко возни – и дверь уличной библиотеки распахнулась, повиснув на одном болте.

А под дверью, среди остатков тюльпанов миссис Локхарт, распласталось пять тел. Пять. Не два.

Мисс Мэллой. Сэм. Маленький пушистый зеленый мальчик с серебряными волосами. Очень маленькая седовласая старушка, угрожающе поднявшая свой ивовый прут в воздух. И крохотный белый поросенок с розовым пятачком и коричневым поводком. Кончик мерцающей ленты с вышитыми светящимися буквами торчал из пасти свинки.

– Поймал! – завопил Сэм. – Мисс Мэллой, Вы это видите? Это они своро...

Мисс Мэллой смотрела с раскрытым ртом.

Поросенок визжал и вырывался, и пальцы Сэма крепче сжались на поводке, а свободной рукой он потянулся к ленточке.

– Отдай! – крикнула старушка, но, когда ошарашенная мисс Мэллой медленно к ней повернулась, то едва уловимо покраснела.

Сэм не ожидал, что его учительница сможет увидеть этих созданий, но, к его величайшему удивлению, глаза мисс Мэллой расширились. А еще Сэм абсолютно не мог представить, что мисс Мэллой отреагирует так, как она это сделала.

Обычно взрослые, такие как мисс Мэллой, должны были бы сказать что-то вроде: «Что ЭТО такое?» – или, возможно: «Кто это такой?»

Но вместо этого его учительница пронзительно взвизгнула:

– ТЫ! – И бросилась на маленькую старушку. – ОТДАЙ ЭТО!

Теперь настала очередь Сэма удивляться.

Неожиданно голос мисс Мэллой стал звучать так молодо и яростно, что стал похож на голос самого Сэма.

Старушка же в ответ пыталась высвободить поводок из хватки Сэма. Она показала язык мисс Мэллой.

– Не могу и не буду!

Поросенок копошился в школьной сумке мисс Мэллой, пока она не отбросила его с громким возгласом:

– ВОР!

А после этого самый юный из этих существ, о котором они все абсолютно забыли, укусил Сэма за руку.

– Ай! – Сэм быстро отпустил поводок.

А затем Сэм и его учительница пятого класса сидели, ошарашенные, на тротуаре, в то время как зеленый мальчик, крохотная старушка и белый поросенок исчезли в маленькой свободной библиотеке.

– Что ж, я никогда не думала, что снова увижу это мерзкое создание, – проворчала мисс Мэллой.

Сэм потряс пульсирующей от боли рукой и посмотрел на учительницу.

– Что они у тебя забрали? – спросила мисс Мэллой, ее голос дрожал.

Уже третий раз за этот день Сэм не мог подобрать слов от удивления.

Глава вторая. Тольвер

Прежде Тольвера никогда не заставляли исчезнуть – такая магия просто не работала дома.

Еще ему никогда не разрешали выйти на ту сторону, где до сих пор жили люди.

Но, судя по всему, когда Бабуля творила магию на той стороне миров, это волшебство вызывало зуд.

Тольвер представить себе не мог, что его первое приключение на той стороне будет сопровождаться невидимой щекоткой. Или потребует столько исчезновений.

Но магическая чесотка даже близко не была столь ужасной, как падение, а именно это он сейчас и делал, к тому же еще и испытывая страшный зуд.

Мальчик с серебряными волосами развернулся в воздухе и начал махать руками и ногами, как мельница, пока не приземлился с тихим «Уф» на влажную и, к счастью, мягкую землю болотистого острова – настолько маленького, что у него даже названия собственного не было. Он упал в грязь рядом с крытым соломой домиком, таким же маленьким, как и сам крошечный остров, на котором он жил со своей бабушкой с самого детства.

Вдалеке зазвенел звонок на Школьном острове. Где-то поблизости на ветру развевалось белье, развешенное на растянутой от крыши домика до столба на берегу веревке. Воздух пах солью и грязью.

Дом.

Словно ничего и не изменилось. Особенно грязь.

Но Тольвер изменился. Он точно это знал.

Тольвер торжествующе потер подбородок. Возможно, его первое путешествие на ту сторону и закончилось падением в лужу, да, конечно, но это была явная победа. По примеру Бабули он смог украсть свое первое произнесенное слово!

– Звездинка, сюда!

Белоснежный пука^[6] поворчал, но выплюнул серебряную ленту, приземлившуюся Тольверу на испачканные грязью колени. По всей длине ленты мерцало слово «Сожаление». Они смогли забрать целых три слова у этого ужасного мальчишки, и это было одним из них.

Тольвер забыл про зуд. Он сделал это! Сам! Ну, почти.

– Может, завтра мы сможем вернуться туда, – вслух размышлял Тольвер. Если они вернутся, то смогут добыть больше слов, что значительно помогло бы им с Бабулей решить все их проблемы.

– Тольвер, ты отлично справился! Но если у нас достаточно слов, то нам не нужно возвращаться, – раздался с неба терпеливый голос Бабули. – Мы собираем произнесенные слова, только когда они нам нужны.

– Но что, если они нам понадобятся? И когда я смогу получить свой собственный прут? И... – Тольвер закусил губу, наблюдая, как его бабушка изящно спикировала на землю. Они довольно легко могли достать напечатанные слова. Но Бабуля использовала такие слова только для заклинаний, потому что они очень быстро исчезали. Произнесенные слова служили гораздо дольше, особенно если их хозяева плохо с ними обращались. Бабуля обучила Тольвера всему, что ему необходимо было знать до похода на ту сторону, но пока не научила его, как создать необходимое для перехода туда и обратно заклинание.

Бабуля стояла перед ним, держа поводок от пуки в одной руке, а корзинку – на сгибе локтя второй. Она была намного лучше Тольвера в передвижениях между порталами и не упала, как он.

– Я горжусь тобой.

Тольвер сразу забыл и про зуд, и про грязь и радостно улыбнулся своей бабушке.

– Спасибо. – Он так много тренировался с тех самых пор, как закончил школу. Изучал карту Маунт Клауда, учился держаться на пуке во время прыжков. У него даже уже почти всегда получалось.

Другие двенадцатилетние боглины уже присоединились к семейному делу своих родителей. Теперь и Тольвер мог этим похвастаться. Он слегка выпятил грудь, и порванная рубашка натянулась сильнее.

– Я принесу тебе швейный набор, – прицокнула на него Бабуля, но она выглядела очень довольной. – Я всегда говорила тебе: если будешь тренироваться со Звездинкой, то станешь отличным словесным боглином. И вот так и случилось.

Настоящие произнесенные слова – по крайней мере, те, которыми злоупотребляют, – можно превратить в горячий воздух, который двигал корабли и машины. А значит, эти слова можно было обменять на что-нибудь большое, такое, как бабулин остров.

«А потом, возможно, и на неплохой корабль», – подумал Тольвер.

– А если я стану достаточно хорош, то, может, мог бы стать словесным боглином на полную ставку! И никакой больше доставки почты! Никакой работы по дому! – воскликнул Тольвер. – И раз я теперь могу помогать тебе, мы выкупим остров и однажды...

Его бабушка тихо рассмеялась, словно могла читать его мысли.

– Не торопись. Мы будем разносить почту, как всегда, до тех пор, пока будут существовать острова, куда ее можно доставить. И мы – ты, я и пука – будем делать то, что необходимо для сбора слов. Но только то, что нужно делать, и не более.

«Но в этом и есть часть проблемы, – подумал Тольвер. – У нас никогда нет ничего больше чем необходимо».

– Доставка почты обеспечивает нас яйцами и рыбой, а иногда – волшебным словом на грязном листке бумаги. Это не поможет нам спасти остров или... – Тольвер снова замолчал. Он почти сказал это: «Отправить меня к приключениям».

– Тольвер. Ты же знаешь, я хочу, чтобы этот остров однажды стал твоим. И я надеюсь, что мы сможем этого добиться. Но мы сделаем это постепенно, шаг за шагом. Вспомни свои уроки.

Маловероятно, что Тольвер когда-нибудь смог бы забыть свои занятия на Школьном острове. Торговля и экономика. Этика. Как вести себя, когда посещаешь большой город, Город Счастья. История боглинов. Бабуля была старейшим боглином на болотистых землях и этот предмет вела самолично. Но Тольвер не хотел отправляться в город на дальнейшее обучение, как когда-то его Бабуля. Он стремился начать работать с ней с тех самых пор, как узнал, что боглины могли покупать за слова такие вещи, как острова или корабли.

– Что я узнал на занятиях, так это то, что нам придется перейти от медленного и стабильного к более быстрому прогрессу, если мы хотим, чтобы остров оставался нашим, Бабуль, – проворчал Тольвер.

Другие острова уже становились простым продолжением города с поднимающимися с их берегов заводами и складами. Свободными и независимыми смогли остаться только те боглины, что сумели выкупить свои острова у города. Школьный остров. Остров Косуль и Предел Странника.

«Если у меня получится, – подумал Тольвер, – Бабуле больше не придется столько переживать. И мне не придется испытывать чувство вины, когда однажды я отправлюсь на приключения».

Бабуля покачала головой.

– Всему свое время. – Звездинка, белая пука, одобрительно хрюкнула.

Но не важно, насколько старомодной была его Бабуля, Тольвер любил ее и ее пуку. Только бы они воспринимали его всерьез.

– Когда нам больше не придется отдавать каждые полгода все свои доходы городу и переживать, что сюда передвинут какую-нибудь очередную фабрику, – тогда мы сможем не торопиться. Обещаю. Ну то есть посмотри на старателей, это их постоянная работа. И город не может указывать, что им делать...

Тольвер пожалел о сказанном, когда с лица Бабули исчезла улыбка.

– Старатели! Я не хочу слышать ни слова об этих негодяях. Безрассудные, одержимые дорогими, опасными механизмами... – Бабуля пыталась не повышать голоса, но она практически бурлила яростью. – Ни слова о них, Тольвер. Они берут слишком много от всего, до чего могут дотянуться, просто потому что они стали важными. А раз они стали большими, им надо брать еще больше. Я отказываюсь иметь с ними дело.

Тольвер склонил голову.

– Я знаю, Бабуля. – На самом деле она говорила о его родителях. С тех пор как его родители исчезли на пропавшем корабле старателей, ей приходилось беспокоиться о нем вдобавок к пуке и арендной плате за остров.

В качестве извинения Тольвер отстегнул поводок Звездинки и снял с нее седло, а потом вытер с ее спины пот, пока белоснежная пука сопела и громко всхрюкивала. Из-за бабулиного домика появились черная пука и несколько маленьких пуканят. Они вышли из огороженного загона с грязевой ванной.

Семейство пука, которые выглядели точь-в-точь как свинки, принялись тереться друг о друга носами, пока Тольвер пытался очистить себя у помпы с водой. Он отряхнул свою одежду щеткой, когда пуки вернулись в грязь. Некоторые боглины любили грязь сильнее других, и, как оказалось, пуки превзошли всех в этом своем обожании.

После этого Тольвер отдал свое первое слово бабушке. Она достала из своей корзинки еще две ленточки. На них было написано «Прости» и «Извини».

– Может, этого будет достаточно, – с надеждой произнес Тольвер, заглядывая в корзинку и проверяя, не завалялось ли там чего.

– Может быть, – пробормотала бабушка, не глядя на Тольвера. – Если они снова не подняли цену. Но даже в этом случае рано или поздно мы соберем достаточно.

Тольвер вздохнул, чувствуя, как ликование покидает его. Изучение сбора слов продвигалось медленно. Тольвер поначалу был очень неловким и не понимал, как трудно на самом деле найти неправильно используемые слова, даже с помощью пуки. Именно поэтому Бабуля пока не учила его магии.

И, несмотря на то что они оба мечтали выкупить остров, обсуждали это за ужином и во время работы в почтовой лодке, чем дольше они собирали необходимую сумму для торга, тем дороже, казалось, становился их домик.

Тольвер попытался снова завести об этом речь.

– Нам всего лишь надо немного больше действовать, составить план, когда мы сможем пойти на сбор, использовать новые механизмы, – сказал Тольвер. Он слышал слухи во время их последнего визита в Фелисити, о том, что появилось кое-что получше пук, прутиков и даже волшебных слов.

Бабуля проворковала, потрепав Тольвера по щеке:

– Ты хороший мальчик и так заботишься обо мне. Но слова не получится собрать хорошо, если торопиться. А мы все делаем только хорошо.

– Я знаю, знаю. Мы всегда так делаем. Прутики, пука и слова-порталы. – Тольвер попытался улыбнуться, но сердце его болело. Все шло слишком медленно. Его бабуля не молодела.

Старатели использовали корабли и механизмы, чтобы ускорить процесс. Тольвер слышал даже, что у них были большие металлические хряки. Они вынюхивали самых лучших пустотрепов на той стороне вдвое лучше обычных пук.

Все знали, что пуки медленные. Даже сами пуки знали это.

Но старатели предпочитали придерживать свои технологии при себе, как и все остальное, а за использование их другими – штрафовали. Эти словесные хряки, наверное, стоили дороже острова, думал Тольвер.

Тем временем всего лишь с прутиком, двумя пуками и парочкой волшебных слов Бабуля ухитрялась управляться со всем в их маленьком домике. Она в одиночку обнесла грязевую ванну заборчиком еще до того, как ней переехал жить Тольвер, когда пуки решили, что им это нравится. Она даже построила сама свой собственный преобразователь горячего воздуха, после того как поучилась с изобретателем на острове Оптимизма ниже по болоту.

Тольвер слышал, что у старателей преобразователи лучше. Что они могут любое слово сделать горячим воздухом, даже то, что не было переиспользовано. Но чем бы ни пользовались старатели, это расстроит Бабулю.

Боглины-пука хотя бы были неплохи в вынюхивании переиспользованных слов. Звездинка с легкостью выследила того мальчика, так легко разбрасывающегося словами. И он уже очень давно это делал. Запах этих слов был по всему району, даже на уличной библиотеке. Даже сам Тольвер смог хоть немного да учуять его.

Когда они нашли этого мальчика, Бабуля аккуратно расставила ловушку. Тольвер внимательно наблюдал за каждым ее шагом. Но весь этот процесс – ловушка и последующий сбор слов – занимал очень уж много времени.

Все, чего хотел Тольвер, – это чтобы они могли управиться немного быстрее.

– Окажешь честь, Тольвер? – Бабуля стояла у преобразователя и протягивала ему одну из ленточек. Его слово.

Тольвер подскочил от такой возможности. Их семейный преобразователь был немного неустойчив и кое-где подтекал. Но Тольвер всегда любил преобразовывать слова, которые Бабуля приносила домой, а теперь у него выпал шанс преобразовать свое слово.

Тольвер осторожно положил ленту в медную чашу на верху преобразователя и закрыл крышку. Бабуля начала крутить ручку на боку аппарата, и Тольвер ждал, когда парусиновый мешок на другой стороне наполнится горячим воздухом, как это происходило всегда, когда Бабуля возвращалась с одного из своих приключений.

Но вместо этого мешок оставался плоским и пустым, а преобразователь издал тихий щелкающий звук.

Бабуля открыла крышку и изучила ленту.

– Хм-м-м-м.

Потом она осторожно открыла ящик сбоку.

– ХМ-М-М-М, – снова произнесла Бабуля. На этот раз голос ее звучал более грубо, обычно он так менялся, когда она хотела напугать внука. – Нехорошо. Шестеренка треснула. – Бабуля достала ленту из чаши. – Нам придется отнести слова в Хранилище и взвесить их там.

Тольвер застонал. Это займет еще минимум день, если не дольше. Хранилище находилось в Фелисити, и там брали плату за взвешивание и хранение. Все это отдаляло их покупку острова.

– Ну-ну. – Бабуля похлопала Тольвера по руке.

Бабуля всегда так делала, желая утешить Тольвера, и обычно прикосновение ее пальцев к его коже действительно успокаивало мальчика. Но сегодня Тольвер отдернул руку.

– Это нечестно.

– Мы попросим Джулиуса помочь починить наш преобразователь. Не переживай. А пока нам просто придется чуть-чуть подождать. – Джулиус был изобретателем на острове Оптимизма и хорошим бабушкиным другом. Бабуля улыбнулась Тольвьеру, а потом положила руку себе на лоб. – Ой! Я же сделала чайный пирог перед тем, как мы ушли! Ты, наверное, умираешь с голоду.

Тольвер вздохнул, наблюдая, как старая женщина несет свою корзинку в маленький домик. Он действительно проголодался, но проблема заключалась не в этом. Он пытался поступать так, как ему говорила Бабуля. Она была самым мудрым боглином из всех, кого он знал. Но у нее было слишком много правил о том, что хорошо и что плохо. Медленно, но верно? Хорошо. Забегать вперед? Плохо. Болота, пуки и отсутствие перемен? Хорошо. Старатели со своими огромными кораблями, проходящие иногда сквозь их болота? Очень, очень плохо.

Бабуля вышла из домика с тремя тарелками. Самую большую она положила на веранду. Гилфиллан и Звездинка радостно захрюкали и развернулись обратно к дому. Пуки любили пироги.

Тольвер откусил кусочек, и его настроение начало улучшаться.

– Хорошо было бы собрать побольше слов. Может, мы могли бы взять парочку у той женщины с блестящей тростью.

– Ее в это не вмешивай, – тихо произнесла Бабуля. Она опустила пирог на тарелку. Ее испещренное морщинами лицо словно даже слегка помрачнело.

Это было странно.

– Ты знаешь ее? – Создавалось впечатление, что та женщина уж точно знала Бабулю.

– Впервые видела! – Бабуля отдала свой кусок пирога Звездинке. Она больше не улыбалась. – Она напомнила мне кое-кого, кого я встретила много лет назад. Ошибку, которую я совершила. Да и к тому же она стояла на нашем пути.

Еще более странно. Бабуля редко расстраивалась. И она никогда не делала ошибок.

Но самым странным было то, что Тольвер достаточно долго учился у Бабули, чтобы точно знать, что собиратели слов не должны делать ничего такого, что привлекло бы внимание людей и сделало бы их узнаваемыми.

Словесные боглины должны были вычищать переиспользованные слова на той стороне и быстренько возвращаться домой; услуга человечеству – убедиться в том, что большая часть используемых слов все еще что-то значат, – и помощь боглинскому народу. Переиспользованные слова перерабатывались во множество полезных вещей здесь. Все оставались в выигрыше. Боглины всегда так работали. Ну а те боглины, что жили в городе, а не на болотах? У них все было по-другому.

Бабуля однозначно была расстроена. А Тольвер был заворожен. Он почесал все еще зудящую точку на своей руке и внимательно наблюдал, как его бабушка снова вернулась в маленькую яркую кухню в домике.

– Будешь чай? Я поставлю чайник еще раз.

Когда синий чайник засвистел на плите, Бабуля наконец перестала греметь посудой. Не выходя из дома и потягивая сладкий травяной чай, она сказала:

– Ты хороший мальчик, Тольвер, и ты все правильно сделал. У нас все будет хорошо. Пожалуйста, больше не спрашивай о той женщине, ладно? А мы сделаем все что в наших силах, чтобы не наткнуться на нее. – Но Бабуля все еще выглядела расстроенной.

Тольвер кивнул. Он не будет спрашивать, но точно будет гадать.

Бабуля указала на резной сейф над плитой.

– Мы положим твое слово сюда, пока не сможем отправиться в Хранилище или не починим наш преобразователь. – Бабуля засунула в сейф свои слова, а Тольвер положил свое.

Бабуля взмахнула своим прутиком у сейфа, одновременно читая слово, которое достала из корзинки: «Защищать». Оно надежно заперло слова и сохранит их в безопасности. Бабуля смяла в руке опустевшую бумажку и бросила ее в очаг.

Бабуля знала так много полезной магии: как открыть порталы, как организовать пук, как использовать слова, чтобы те делали всякое.

Все, чем Тольвер пока мог похвастаться, – это руление почтовой лодкой и падения.

– Скоро у нас будет достаточно.

Его Бабуля кивнула.

– Этих слов могло бы хватить на целые годы горячего воздуха. Звездинка не привела бы нас к пустышке. В наше время найти хороший источник слов становится все труднее и дороже. Эти ужасные старатели мчатся наперегонки, чтобы захватить их все первыми. Нам повезло, что у нас есть эти замечательные пуки. Мы не станем тратить ни буквы на сломанный преобразователь.

Бабуля отправилась отдохнуть, в то время как Тольвер принялся за свои домашние обязанности и мог спокойно подумать.

Годы горячего воздуха. Еще парочка таких слов, и даже со сломанным преобразователем они смогут выкупить бабулин остров. «А потом, возможно, – думал Тольвер, – и корабль». Или какие-нибудь механизмы. Если они достаточно заработают, Тольверу не придется больше быть простым собирателем слов и водителем почтовой лодки больше ни дня до конца своей жизни.

Тольвер оглядел их маленький болотный островок, его взгляд скользнул над водой, что становилась темно-синей в вечернем освещении, и остановился на ярких огнях верхнего и нижнего города вдали.

Половина города располагалась на самом большом острове болотистых земель, а вторая половина парила в воздухе. Нижняя часть была застроена заводами и всякими полезностями. Верхняя часть Фелисити сулила приключения. Огромные корабли плавно курсировали по краям города, поезда проносились между домов, а само Хранилище светилось изнутри.

Город мерцал вечерними огнями, и глаза Тольвера светились в ответ.

Когда на болота опустилась ночь, Тольвер покормил пук и начал загружать почтовую лодку. В трех огромных мешках позвякивали безделушки в коробках, многие из которых были перевязаны лентами и украшены разноцветными печатками. На каждой посылке был аккуратно написан странными буквами адрес: Школьный остров, остров Косуль, Остров Странника, остров Оптимизма. Сегодня будет четыре остановки.

Развоз почты затянется практически до рассвета.

Даже если Тольвер был вымотан своим первым путешествием по сбору слов, ночью все равно было безопаснее развозить почту. Иногда старатели любили устраивать рейдерские захваты почтовых лодок и забирать все, что им захочется.

Тольвер знал, что развоз почты обеспечивает их чаем и рыбой, а время от времени и волшебным словом – напечатанным, конечно же, а их пук снабжает пирогами. Не самая плохая работка. Но это было совсем не то же самое, что сбор слов.

Тольвер положил последний мешок в лодку. На секунду ему стало очень грустно.

– Бабуля, ты и мои родители доставляли когда-то почту по всем болотистым землям. Теперь все, что лежит на нашем маршруте, – это всего пара островов.

Бабуля задумалась, прежде чем дать ответ. Вдалеке от края парящего города отсоединился корабль и начал приближаться. А вдруг это старатели? Нацелились на почту? Тольвер поежился. Старая лодка взбрыкнула на мелководье.

– Наша семья всегда отлично доставляла послания туда, где им было место, Тольвер, – произнесла Бабуля, она несла в руках к лодке сломанный преобразователь. – У нас хорошо получается не попадаться на глаза, пересекать границы и тому подобное. Мы довольно долго занимались этим и в мире людей, даже помогали установить первые почтовые ящики и наладить почтовые службы. Неважно, много почты или мало. Главное, что она приходит туда, куда должна.

От верхнего города отсоединился еще один корабль, следуя за первым. И хотя Тольвер проявлял явный интерес к старателям при дневном свете, он совершенно не горел желанием пересекаться с ними ночью. Он не хотел, чтобы напали на лодку, и уже тем более не хотел, чтобы пострадала Бабуля.

– Мы можем отправиться и попозже. Это всего лишь письма.

Бабуля нахмурилась.

– Это не просто письма. Это наш долг. Это сердца наших соседей, и мы должны обращаться с ними бережно.

Тольвер хмуро посмотрел на выпавшее из мешка письмо.

– Некоторые довольно плоские для сердец. – Но он все равно закончил укладывать мешки и посылки на дно лодки. Потом Тольвер придержал суденышко, пока Бабуля в него забиралась и брала в руки весло с правого борта. Сам Тольвер обхватил руками левое весло, гладкое от многолетнего использования. На лодке был мотор, подпитываемый горячим воздухом, что помогало немного ускориться, но они старались по возможности не использовать топливо. Оно было очень ценным. И шумным. Это привлекло бы внимание.

Пока они гребли, вода лениво и почти бесшумно облизывала бока лодки, время от времени обдавая их легкими брызгами. В темноте Тольвер и Бабуля направлялись к далеким огням, что могли быть на самом деле еще более далекими звездами. Так чаще всего и проходила доставка писем. Иногда, пока они плыли в тишине, Бабуля рассказывала Тольверу истории о мирах, какими они были раньше, или о его родителях.

Но той ночью Бабуля была напряжена. Один из кораблей старателей развернулся. Он отбросил на них тень, покидая город, и начал кружить над болотами. Бабуля наблюдала за кораблем, размышляя вслух:

– Прошло много времени с тех пор, как мы встречали Джулиуса на нашем маршруте. Надеюсь, мы застанем его сегодня на острове Оптимизма.

Тольвер помнил, что изобретатель был добр к нему, когда он и Бабуля вместе работали над проектами. Боглин был местным чудаком, потому что когда-то отправился учиться в университет в далекий боглинский город. Ему нравилось делать приспособления. А большинство боглинов предпочитали рыбачить или заниматься фермерством. Собирать случайные слова.

Но не Джулиус. Однажды он сделал Тольверу крохотный кораблик, который сам парил в воздухе. Тольвер разобрал его, чтобы понять, как тот работает, и не смог собрать обратно. Тольвер вздохнул от нахлынувших воспоминаний.

– Расскажи мне еще разочек, почему мы перестали доставлять почту на той стороне, – попросил Тольвер, чтобы как-то отвлечься. Он любил эту историю.

Бабуля усмехнулась, ее голос стал спокойнее.

– Мой дедушка рассказывал, что мы вовсе не переставали. Когда-то мы работали с людьми плечом к плечу, доставляли записки, находили тайные места, где можно было оставить сообщения. Нам очень хорошо это удавалось. Перевертыши – пуки – успешно доставляли секреты туда, где им было место. Когда люди стали строить везде дома, то с нашей помощью установили почтовые ящики. И после этого им уже не нужны были особенные тайные места. И они пожелали сами доставлять свои письма. А потом – бум, они сказали, что больше в нас не нуждаются. В отставку, спасибо за ваши услуги и всякое такое.

– Тогда мы тоже воровали слова? – Раньше Тольвер никогда не задавал этого вопроса.

– Никогда! – сказала Бабуля. – Почти! – Она широко махнула руками, отчего лодка зашаталась. – У нас сложилась плохая репутация из-за парочки утерянных секретов. Одной-двух книг с паролями. Именно тогда в их мире стало шумно от драк, и боглины заговорили о том, что пора бы покинуть их мир. А потом люди вдруг отказались от нашей помощи, поэтому мы ушли. Они изменили все свои истории про почту так, будто мы просто исчезли. Мы были для них слишком маленькими, слишком странными. Они нам больше не доверяли. Даже несмотря на то, что мы ничего не брали. Почти ничего. – Бабуля посмотрела в сторону следующего острова. – Только когда это было необходимо.

Тольвер все греб и греб, раздумывая о том, что действительно было необходимостью, а что нет. Еще со школы он знал, что хорошие боглины были очень осторожны с магией и словами. Они старались не слишком вмешиваться в жизни людей.

– То есть когда мы ушли, то забрали всю магию с собой, правильно? – Это было бы честно.

– О, нет. – Бабуля тихо рассмеялась. – Люди не понимают этого, но у них до сих пор много магии. Их слова обладают огромной силой. Когда мы ушли, они просто немного забыли, вот и все. Они были так заняты своими сражениями. Поэтому мы иногда заколдовываем для них хорошие места, чтобы прятать сообщения. Видел то дерево рядом с порталом сегодня утром?

Тольвер греб, вспоминая их проход через портал. Это был короб, полный книг, из которых Бабуля запретила воровать, потому что они лежали в почтовом ящике, а рядом с этим сооружением высился огромный дуб.

– Там была заложенная дырка?

Бабуля кивнула.

– Давным-давно дети любили оставлять в том дупле друг другу послания. В этом таится секрет хорошего портала – пространства, где люди что-то оставляют друг другу. Там собирается особенная энергетика. – Бабуля замолчала, пока они подгребали к Школьному острову.

Бабуля и Тольвер передавали друг другу свертки над кромкой воды. Взамен жители этого острова и острова Косуль в качестве оплаты давали Бабуле еще посылки плюс несколько вырванных из книг слов или корзину яиц или рыбы.

И снова их весла ударили по воде. Звезды кружились в небе, и, пока они гребли, вода светилась каждый раз, как в нее опускалось весло. Они плыли между звездными реками и остановились, достигнув Острова Странника, чтобы оставить посылки у спящих глубоким тихим сном домов.

– Почти закончили, – сказала Бабуля. Руки Тольвера уже болели, а веки стали тяжелыми. Он, конечно, успел привыкнуть к этому маршруту, но он так давно не спал. Солнце уже почти встало. Последним в очереди был остров Оптимизма. Остров изобретателя. Даже с далекого расстояния Тольвер мог различить горящий на заводе свет и слышать грохот строящихся механизмов. По слухам, старатели загружали все заводы, подобные тому, что расположился на острове Оптимизма, работой. Словно это уже не завод изобретателя, а отделение городского завода.

Когда лодка встала на мелководье, на берегу в предрассветных сумерках их уже ждали два молодых боглина с фонарями. Они взялись за нос лодки и помогли втащить ее на берег.

– Сколько писем? Для меня есть? – разнесся эхом по рассвету по-детски высокий голос маленького боглина. Пятеро гоблинов вышли из здания фабрики, а еще один – из хорошо освещенного дома. Единственное здание на острове, которое оставалось темным, стояло на крутом холме. Это был дом изобретателя.

В одном из зданий залаял щенок. Боглины стояли на берегу и ждали. У них у всех были серебряные волосы, как у Тольвера и Бабули. Но у некоторых были козлиные рожки, у других – маленькие крылышки. У двух сотрудников фабрики кожа казалась фиолетовой и сверкала в свете ламп фосфоресцирующим светом. «Кобольды^[7], – подумал Тольвер. – Всегда любили наряжаться».

Тольвер начал раздавать аккуратно упакованные посылки и подписанные от руки конверты. На некоторых конвертах от руки были нарисованы цветы и эскизы странных механизмов и условия оплаты: новое седло для диких пук; что-то вроде калькулятора, работающего на проклятиях.

Молоденькая кобольд, которой не доставало два передних зуба, достала из мешка Тольвера посылку.

– Мое имя! Мое! – Она разорвала обертку прямо перед Тольвером. – Смотри! – Внутри посылки лежал кулон. – Моя бабушка прислала мне его через все болотистые земли. – Тольвер помог ей надеть кулон. Закрывая застежку, он услышал тихий грустный звук. Мама маленькой боглины крепко держала письмо, прижав ладонь ко рту. – Ма, что случилось?

– Такие хорошие новости. – Женщина отвернулась. – Твой брат в порядке.

Бабуля склонилась поближе к женщине, тихо разговаривая с ней. Но когда та выпрямилась и пошла вниз по дорожке между домами, Тольвер заметил, что лицо Бабули посерело и стало решительным.

– Что случилось?

– Старатели забрали ее сына прямо из школы в городе. Заставили его работать на одной из буровых установок. Он наконец добыл достаточно топлива, чтобы ему разрешили написать письмо.

Тольвер стоял, вытаращившись и пытаясь понять услышанное.

– Они похитили его? Как пираты?

Бабуля покачала головой.

– Не пираты. Не совсем похитили. Как там это старое слово. Повинность. У мальчика были кое-какие долги, и они сказали, что он должен их отработать. Примерно так же поступали моряки во время человеческих войн. – Бабуля вздохнула и сложила свой мешок для почты. – Я уже говорила тебе, у старателей слишком много механизмов. Для обслуживания воздушных кораблей, тех, что побыстрее, требуется все больше и больше боглинов. Бедный мальчик.

«Возможно, – забеспокоился Тольвер, – добиться эффективности, как у старателей, и подражать ей не так уж и просто, как я думал».

Когда второй мешок почти опустел, Бабуля приготовилась идти на поиски изобретателя. Она положила преобразователь в корзину у себя на спине.

– Я останусь с лодкой, – предложил Тольвер. Он не видел, чтобы какие-то еще корабли покидали берега города, но лучше было поостеречься. Особенно учитывая то, что он только что услышал.

– Я оставлю тебе свой фонарь, – сказала Бабуля. Значит, она тоже переживала. Бабуля прочитала слово, которое Тольвер не смог расслышать. – Если я тебе понадоблюсь, помаши им в воздухе, и я приду.

Тольвер предпочел бы, чтобы Бабуля оставила ему какое-нибудь заклинание, но все равно взял фонарь.

Маленькая лодка покачивалась на мелководье, пока Бабуля пробиралась к берегу, направляясь к темному дому на подветренной стороне острова.

Когда шаги Бабули стихли, болотные лягушки и сверчки продолжили свой прерванный вечерний концерт: глубокое кваканье и пронзительный стрекот. Затем музыка смолкла.

Тольверу показалось, что он услышал плеск на мелководье. Тихий смешок.

«Старатели?» Он поднял фонарь Бабули.

– Ни шагу дальше! Я не пожалею слов. – Пожалеет, конечно, но Тольвер слышал, как раньше подобное произносила Бабуля, когда старатели приближались слишком близко.

Но тут раздался ответ:

– Ты не будешь тратить слова. Ты же боглин.

Кто бы это ни были, они были уже близко. И они знали, кем был Тольвер.

– Что вам надо? – выкрикнул Тольвер. – Покажитесь.

Два боглина, парень и девушка, ступили в круг света, на них были надеты простые рубахи и парусиновые штаны, а ноги были босыми. У девушки была длинная серебряная коса на голове, а парень был широким, как входная дверь в дом, и таким же безэмоциональным.

– Боглин Тольвер, мы принесли тебе подарок от Джулиуса-изобретателя.

Тольвер сузил глаза. Он любил подарки. Все боглины любили. Но тут что-то было не так.

– В чем подвох?

– Никакого подвоха. Но если ты заинтересован в чем-то большем, просто дай нам знать. В последнее время Джулиус делает много всяких штук, и большинство из них очень недорогие.

Тольвер покачал головой.

– Моя Бабуля прямо сейчас идет к Джулиусу. Возможно, он сам расскажет ей об этом.

Городская гоблинша с косой произнесла:

– Конечно, если она сумеет застать его дома. У него, знаешь ли, есть обязательства. Но может, тебе не нужен подарок. Может, тебе нужна работа? Ищешь приключений?

– Нет, не ищу. – Тольвер сделал шаг назад настолько непринужденно, насколько мог. – Я не оставлю Бабулю.

Широкий гоблин оскорбленно фыркнул, но девушка-гоблин усмехнулась и протянула маленький круглый предмет. Покрытый стеклом и металлом, он блеснул в свете фонаря.

– Никакой работы. Никакого подвоха. Тогда просто подарок.

– Что оно делает? – спросил Тольвер. Он старался держать руки за спиной, но на самом деле очень хотел протянуть их к предмету. «Подарок» выглядел как компас, но без какого-либо направления. Он слегка сиял зеленым в свете болот. Или, возможно, это была магия.

Тольвер протянул палец, чтобы коснуться компаса. Просто чтобы проверить.

Боглинша с серебряной косой отдернула руку назад ровно настолько, чтобы компас был вне зоны досягаемости Тольвера.

Она улыбнулась.

– Это? Оно помогает самостоятельно найти лучшие слова. Еще его можно использовать, чтобы открывать порталы. Заклинание придумал сам Джулиус.

«Значит, мне не нужно будет знать, как колдовать?» Пальцы Тольвера дернулись было, но он скрестил руки на груди. Это точно ловушка.

– Нам это не надо. У нас есть пуки. А моя Бабуля открывает порталы старым способом.

– Это лучше. Быстрее. Просто попробуй. – Боглинша вытянула компас на раскрытой ладони.

Так как компас был сделан руками Джулиуса, в Тольвере бурлило любопытство. Его пальцы сомкнулись на холодном металле.

– Никаких обязательств?

Двое боглинов кивнули.

Тольвер так хотел им верить. И в то мгновение этого желания оказалось достаточно, чтобы слова этих двух боглинов показались ему самой настоящей правдой.

При звуках шагов Бабули Тольвер засунул гаджет себе в карман. Двое боглинов растворились в темноте. Когда Бабуля появилась рядом с лодкой, Тольвер услышал только слабое жужжание отдаляющегося корабля над головой. Действительно старатели.

– Джулиуса не было дома, – разочарованно произнесла Бабуля. – Нам придется чинить преобразователь самостоятельно. Или купить помощь в городе.

Тольвер нахмурился. Это займет еще больше времени. Но Бабулин голос звучал таким уставшим и удрученным, что Тольвер не стал ей ничего рассказывать про компас. «Возможно, – подумал Тольвер, – я смогу обменять их подарок на новую запчасть для преобразователя. Или на целый преобразователь».

Тольвер тихо доставил их с Бабулей обратно домой, убрал лодку, покормил пук и, вымотанный, забрался в свою мягкую кровать на чердаке домика. Он уснул, не успев коснуться головой подушки. Этажом ниже Бабуля уже тихо похрапывала.

Весь следующий день Тольверу снились старатели и их новенькие блестящие инструменты. Во сне он находился на борту одного из их кораблей, которые заходят в разные города для обмена товарами. Вот почему старатели знали гораздо больше, чем обычные болотные боглины.

А еще в том сне старатели предложили Тольверу его собственное судно, и он принял его.

Ближе к полудню Тольвер резко проснулся, все еще чувствуя, как ветер треплет его волосы. Сердце грохотало в груди.

Его Бабуля страшно расстроится, если он вот так уйдет. Такого не должно случиться. Ему надо будет как-то избавиться от этого подарка.

Тольвер попытался устроиться поудобнее, но шум воздушных заслонок на корабле старателей из сна все еще звучал у него в ушах. Бабуля тихо похрапывала этажом ниже.

«Может, вместо того чтобы просто избавляться от подарка, – рассуждал Тольвер, пытаясь снова поудобнее лечь под одеялом, – я бы мог разобрать его и узнать, как он работает. Тогда я смог бы построить что-то похожее. Если только Бабуля не научит меня магии до этого».

В конце концов Тольвер сдался и больше не пытался уснуть. Он заставил себя встать, выбраться с чердака и отправиться наружу, чтобы посмотреть, как солнце встает над островом, и взяться за домашние дела. Здесь, на болоте, работа никогда не заканчивалась.

К тому времени, когда проснулась Бабуля, Тольвер уже понял, что им нужно больше слов, чтобы починить преобразователь. И чтобы в конце концов выкупить остров. Всего лишь еще несколько слов.

– Пожалуйста, Бабуль, всего разочек? – попросил Тольвер за завтраком. – Я уже спросил Звездинку, и она не против.

Бабуля нахмурилась, но не сказала «нет». Она тоже знала, что им нужно больше слов.

Глава третья. Сэм

– Я не понимаю, – сказал Сэм под скрип качели на веранде мисс Мэллой. Его учительница пятого класса качалась туда-обратно, потягивая лимонад, который принесла с кухни. Запотевший стакан Сэма стоял на столике рядом. Сэм к нему так и не прикоснулся. Анита делала лимонад намного слаще. – Кто они?

– Может, гоблины? – сказала мисс Мэллой. – Или феи. Я никогда не была уверена.

Сэм сглотнул.

– Почему они здесь?

– В Маунт Клауде? – задумчиво спросила мисс Мэллой. – Много лет назад они кое-что забрали у меня. Думаю, они вернулись, чтобы получить больше. – Она выглядела бледной и грустной. Рука мисс Мэллой так сильно дрожала, что кубики льда позвякивали в ее стакане.

Сэм пододвинулся к краю качелей на крыльце, чтобы лучше видеть уличную библиотеку.

Ящик был опрокинут, дверца распахнута и болталась на одной петле, а изгородь миссис Локхарт выглядела так, словно ее вытоптали свиньи.

Что, в принципе, и произошло.

Мисс Мэллой и Сэм достали из ящика все книги и простучали все стенки библиотеки, но так и не нашли ни единого серебряного волоска. Они попытались все собрать и сделать как было, но ящик шатался на своих ножках. Сэм пообещал сам себе, что обязательно вернется и все починит.

С гораздо большим удовольствием он, конечно, играл бы сейчас в бейсбол.

Ниже по улице остановилась у обочины машина Аниты. Она вернулась домой, забрав Беллу из подготовительного класса.

Лучшего момента, чтобы объяснить, что же у него произошло с Мэйсон, до того, как мисс Мэллой переговорит с его мачехой, просто нельзя было представить. Может быть, теперь Сэм смог бы выбраться из этой передряги – или хотя бы избежать возвращения в школу в понедельник и встречи с директором Вейном. Мисс Мэллой не может отрицать, что тоже что-то видела.

– Я думаю, кто бы это ни был, они украли и мои слова.

Мисс Мэллой пристально посмотрела на Сэма.

– Какие слова?

– Те, что вы просили меня сегодня произнести. – Сэм затаил дыхание и ждал.

– Ох, Сэм, о нет! Мне так жаль. – Мисс Мэллой выглядела крайне смущенной. – Я думала, ты просто упрямишься. Я даже подумать не могла... – Она резко вдохнула. – Я уже перестала верить в то, что они настоящие.

Мисс Мэллой имела в виду тех существ. Сэм знал это. Он внимательно рассматривал царапины на руках, которые ему оставили кусты.

– Но мы же оба их видели? – Он должен был убедиться в этом. В таких вопросах взрослые были довольно ненадежными.

Мисс Мэллой потерла виски. Из ее пучка выбились пряди волос и упали ей на глаза. Она смахнула их.

– Я видела их. Но, Сэм... – Мисс Мэллой побледнела. Она собиралась сказать что-то еще, Сэм был уверен в этом, но вместо этого она начала потягивать свой лимонад, до тех пор, пока кубики льда не звякнули друг об друга. Затем мисс Мэллой сделала глубокий вдох. – Сэм, тебе надо вернуть эти слова! Не иметь возможности извиниться? Уж я-то знаю, как это может испортить тебе жизнь.

Что она имела в виду? Сэм уставился на мисс Мэллой. Скрипнули качели.

– То есть мне не надо идти в школу в понедельник? Потому что вы мне верите? И понимаете? И все объясните директору Вейну?

Мисс Мэллой моргнула. Она медленно покачала головой из стороны в сторону.

– К сожалению, директор Вейн ожидает тебя увидеть, а он очень строгий. Тебе придется приходить, пока ты не извинишься. Этого не избежать. А если я попытаюсь рассказать директору Вейну о том, что мы видели... – Она вздохнула. – Сэм, я честно хотела бы, но я не могу. Директор Вейн еще совсем новичок в делах школы. Я могу потерять работу. А я люблю преподавать.

Мисс Мэллой действительно была очень хорошей учительницей. Сэм тоже не хотел, чтобы она потеряла свою работу.

– Может, вы могли бы сказать, что я ___? – Он с надеждой попытался улыбнуться.

Мисс Мэллой отрицательно покачала головой.

– Я не буду говорить, что ты сделал то, чего не делал, Сэм. Но возможно, ты сможешь найти другой выход из ситуации. А... гоблины... они говорили что-нибудь сегодня утром? Перед тем как забрали твои слова?

Она действительно ему верила.

Сэм кивнул.

– Старушка сказала, что я неосторожный. А потом она погрозила мне этой палкой.

– Сэм, в те разы, когда ты извинялся, ты делал это искренне?

Сэм с преувеличенным вниманием рассматривал свои кроссовки.

– Не всегда.

– Но хотя бы иногда?

Сэм кивнул.

– Конечно. – Раньше, когда он был маленьким и ссорился со своими друзьями, он действительно искренне ____. Когда он обижал свою мачеху или Беллу. В такие моменты. – Но наверное, не сегодня утром.

– Я раньше пыталась найти информацию о волшебных существах, я прочитала все что смогла отыскать. Ты вообще знал, что существа бывают разными? Какие-то добрее, какие-то злее. Раньше они воровали всякие вещи, к которым люди плохо относились. Но потом они исчезли. Остались только в историях. И вот они вернулись в Маунт Клауд! – сказала мисс Мэллой. Она смотрела невидящим взглядом на уличную библиотеку. – В том-то и проблема.

– Что они у вас взяли? – спросил Сэм.

И вот тогда мисс Мэллой начала рассказывать Сэму самую странную историю из всех, что он когда-либо слышал.

– Я увидела бело-коричневого поросенка, – начала она. – Прямо здесь, в нашем городке – ты же знаешь, что я выросла в этом доме, да?

Сэм отрицательно покачал головой – он не знал этого.

– Я наклонилась, чтобы почесать поросенку уши. И думаю, я сказала ___. Ну, я часто произносила это слово, всегда, когда кто – то был добр или зол. Я никогда не задумывалась о нем. Я просто его произносила. А еще вместе с поросенком там была эта женщина. Она махнула на меня палочкой, и я практически ощутила, как слово вытянули у меня изо рта. И вдруг я больше не могла его произнести. Мои родители показывали меня разным докторам, и я очень быстро научилась не рассказывать о гоблинах или феях.

«Что же это было за слово?» Мисс Мэллой даже Сэму не могла их сказать. Прямо как и сам Сэм.

Мисс Мэллой поднесла стакан к губам, и, когда оказалось, что пить уже нечего, она разжевала один из кубиков льда. Звук был ужасный.

– Поэтому спустя какое-то время я поверила в то, что гоблины были настоящими, не больше докторов или моих учителей.

Мисс Мэллой оттолкнулась от пола террасы своей тростью, и качели сделали ленивое движение туда-обратно в знойном летнем воздухе.

На другой стороне улицы Анита поставила на столик кувшин с лимонадом и тарелку с печеньем. Она оглянулась, словно высматривая Сэма, и посмотрела на часы.

– Мне скоро надо будет идти домой, – сказал Сэм.

Это разрушило волшебный момент. Мисс Мэллой остановила качели.

– Конечно, Сэм. Я пойду с тобой и все объясню. То есть кое-что объясню. Просто... Я хочу сказать, это твое дело, но я не могу... Я потеряю работу, если люди будут думать, что я вижу гоблинов.

Мисс Мэллой выглядела такой расстроенной, что Сэм похлопал ее по руке тем же жестом, который он видел у Аниты, когда та замечала, что Белла или его отец переживали.

– Все будет хорошо, мисс Мэллой. Я что-нибудь придумаю.

– Спасибо тебе, Сэм. – Она медленно спустилась по ступенькам террасы, и Сэм последовал за ней. Мисс Мэллой не звучала убежденной. Они почти перешли улицу, когда мисс Мэллой произнесла:

– Начиная со следующего понедельника в школу.

Сэм ничего не мог с собой поделать. Он застонал. Но тут была его мачеха с печеньками и лимонадом, и Белла с объятиями налетела на него с разбегу. Она уронила лимонад, и тот выплеснулся Сэму на рубашку.

– Пвости! – произнесла Белла, коверкая слова из-за двух выпавших зубов.

И на секунду это снова был самый обычный летний день. Но Сэм знал, что, если он хочет выбраться из этой передряги, ему надо будет найти этих гоблинов-или-фей и забрать свои слова назад. Как можно скорее. Лучше сегодня.

Пока мисс Мэллой тихо разговаривала с его мачехой, Сэм наблюдал за уличной библиотекой и потягивал лимонад.

– А фто ты делаеф, Фэм? – спросила Белла. – Я могу помофь?

Сводная сестренка Сэма стояла на пороге его комнаты и рассматривала беспорядок, который он устроил на полу.

В его планах этот беспорядок должен был стать ловушкой для гоблинов. Он сам придумал: обувная коробка, карманный словарик, струна и палка. Но пока что это просто все валялось в куче.

И хоть пятилетняя Белла была его самым любимым человеком во всем мире, но она все равно была слишком мала, чтобы помочь ему.

– Нет, это слишком опасно.

– Что это? – А еще Белла была самым любопытным человеком во всем мире.

Пока мисс Мэллой объясняла Аните произошедшее, старательно избегая упоминания гоблинов, Белла скрутилась калачиком рядом с Сэмом на пороге и засунула в рот большой палец. Она слушала с широко раскрытыми глазами, как Анита задает Сэму осторожные, полные тревоги вопросы.

Теперь, стоя в комнате, Белла коснулась блестящим фиолетовым кроссовком уголка ловушки для гоблинов.

– Почему ты фтроиф это? Почему бы тебе профто не фкавать «Профти»?

Из-за того, что два передних зуба выпали пару недель назад, почти все слова с буквой «с» в устах Беллы звучали пушисто.

– Я бы хотел так сказать, Бел. Я должен ходить в школу к мисс Мэллой каждый день, пока не смогу.

– Но мифф Мэллой живет череф улицу. Зачем тебе так далеко ходить? – Белла очень старалась произнести «с» в каждом слове.

Сэм поморщился. Ему придется ходить так далеко, потому что мисс Мэллой поговорила с директором Вейном. А директор Вейн очень строго соблюдал правила. И потому что старушка с белой свинкой украли его слова. Одна только мысль об этом заставила горло Сэма сжаться, а глаза защипать. Чтобы избавиться от этого чувства, он пнул гоблинскую ловушку достаточно сильно, чтобы она развалилась.

– Сэм! – крикнула внизу Анита.

– ___, – ответил Сэм, его рот открылся и закрылся там, где должно было прозвучать слово. И тогда: – Больше так не буду!

Глаза Беллы расширились.

– Ты дейфтвительно не можешь это фказать?

Дыхание Сэма сперло. Он покачал головой, пристыженный и напуганный. А Белла захихикала, все еще думая, что брат шутит.

– Фэм, а ефли я фкаву это ф тобой?

Вот оно. Последняя капля. Это был долгий, очень ужасный, очень жаркий день.

– Белла, – сказал Сэм, – Это не поможет. Я не могу ФКАЗАТЬ это. И точка. – Его сердце понеслось галопом, и Сэм тут же почувствовал себя ужасно.

Глаза Беллы заблестели и наполнились слезами. Она исчезла с воем, который донесся до самой кухни.

Сэм хотел пойти за ней, но еще ему было стыдно, и его распирало от злости, поэтому он остался сидеть на полу, глядя на ловушку для гоблинов.

Ну почему мисс Мэллой не могла просто рассказать его родителям про гоблинов или фей... Нет. Ни один взрослый не поверил бы даже ей. По крайней мере, так у него, возможно, будет союзник, когда ему понадобится проследить за уличной библиотекой. Кажется, именно там собирались эти гоблины. А если он сможет поймать одного из них, тогда у него будет доказательство.

Через секунду по лестнице затопала Анита, держа на руках его плачущую сестру.

– Серьезно, Сэм?

По выражению лица своей мачехи Сэм понял, что, когда с работы вернется его отец, он будет наказан. Его папа был хорошим и довольно терпеливым, пока все шло своим чередом, но звонок из школы и плачущая сестра в один день кого угодно выведут из равновесия.

А ведь Сэм не сделал даже ничего, ну то есть ничего такого плохого.

Анита спустилась по лестнице. Сэм забрался в кровать и натянул на голову одеяло.

Довольно скоро он услышал, как вернулся с работы домой его отец. Входная дверь скрипнула, широко раскрывшись, и закрылась с тяжелым «бах». Анита что-то тихо рассказывала папе прямо у входа. Выслушав Аниту, папа Сэма поднялся и вошел в его комнату. Он все еще был в своем летнем костюме, в том самом, про который он однажды сказал, что это как доспехи для рыцаря в дизайнерском агентстве, где он работал, а на шее был повязан галстук с Ти-Рексами. Он носил костюм, потому что должен был, а галстук – потому что он заставлял Беллу и Сэма смеяться.

Но тем вечером отец Сэма окинул разбросанную по полу ловушку для гоблинов одним долгим взглядом и сел на край его кровати.

– Эй, парень. Тяжелый выдался последний день в школе? – В его голосе звучало сдержанное любопытство. Сэм яростно закивал головой. Одеяло зашуршало и упало. Вся злость испарилась от сочувствия папы. Сэм чувствовал, как это ощущение улетучивается, словно жара с детской площадки.

Но когда его глаза снова стали наполняться слезами, он вытер их кулаком и уткнул лицо в подушку.

– Я не знаю, что происходит. Но это НЕ моя вина. – Приглушенный тканью голос прозвучал тихо и невнятно даже по меркам самого Сэма. Он повернулся лицом к стене, так, чтобы папа не мог видеть все еще бегущие по щекам слезы. Он знал, что даже отцу не может рассказать про гоблинов.

– Звучит действительно ужасно. – Мистер Калвер не стал давить. – Особенно когда все вокруг считают, что ты не прав.

Сэм кивнул, но не повернулся. Папа всегда поддерживал его. С тех пор, как ушла мама, оставив письмо для отца и открытку для малыша Сэма, они всегда были отличной командой. А лето всегда было их любимым временем года из-за бейсбола. Они оба любили эту игру.

В тот момент Сэм вспомнил, что в фирме папы были билеты на игру в следующее воскресенье между Филис и Метс. «Пожалуйста, – взмолился Сэм у самого себя. – Пожалуйста, пусть все к тому времени исправится. Пусть я поймаю гоблинов и заставлю их вернуть мои слова». А вслух прошептал:

– Не очень веселое время.

– Белле тоже не весело. Она боготворит тебя. А ты сделал ей больно. И Мэйсон. Ситуация будет довольно трудной, пока ты не извинишься. – Голос папы оставался спокойным, но Сэм чувствовал, как сжимается от каждого слова. В этот момент он мечтал стать невидимым.

– Я хочу все исправить. У меня просто нет правильных слов, – наконец прошептал Сэм.

Его папа посидел еще пару минут молча, потом похлопал Сэма по ноге.

– Ты разберешься, Сэм. Иногда важно не то, что ты говоришь, а то, что ты делаешь.

Скрипнула кровать, когда папа Сэма поднялся, потом заскрипела лестница, каждая ступенька которой была словно клавиша рояля, издающая стон, когда он наступал на нее.

Калверы, как и Локхарты и мисс Мэллой, жили в старом викторианском доме, в таком, знаете, где много дерева и тени лежат в самых странных местах. В доме были тайные двери и встроенные шкафы, и Белла вместе с Сэмом открыли каждый в надежде найти такой же, как в книге «Лев, Колдунья и Волшебный Шкаф»^[8]. Но пока им не удалось обнаружить никаких потайных дверей, которые действительно вели бы к чему-нибудь интересному, например к игре команды Метс, или к весенним тренировкам, или на чемпионат мира по бейсболу.

Вместо этого они иногда натыкались, кажется, на мышей, а Белла пару раз клялась, что видела фей.

– Эй, Белла? – Сэм постучался в дверь комнаты сестры и открыл ее. Беллы там не было.

Через окно в комнате Сэм увидел сестру на террасе с банкой светлячков в руках.

Сэм спустился вниз по винтовой лестнице, глядя сквозь стекла старых окон, которые отбрасывали на газон на лужайку замысловатые, едва различимые узоры, в то время как небо за окном становилось пурпурно-голубым. Вечер был теплым, в траве порхали светлячки и стрекотали цикады. Белла бегала по траве, пытаясь поймать огоньки и сложить их в свою специальную баночку.

Сэм пошел ей помогать.

Когда Сэм наклонился и аккуратно взял в ладони светлячка, чтобы сестра смогла поместить его в свою банку, в которой Анита сделала несколько дырок для воздуха и украсила листьями, Белла прошептала:

– Фпафибо, Фэм.

– Всегда пожалуйста, – ответил Сэм. И он верил в эти слова. И эти слова у него не украли. Он с облегчением выдохнул.

Вдруг на краю лужайки Сэм заметил всполох чего-то белого. Потом в свете луны улицу пересек мальчик с серебряными волосами верхом на белом поросенке. Они двигались в сторону дома миссис Локхарт.

– Белла, это, случайно, не те самые феи, которых ты видела? Можешь помочь мне поймать их?

Белла завороженно смотрела на свою стеклянную банку, наблюдая, как внутри кружатся маленькие огонечки.

– Фто, Фэм? – К тому моменту, когда Сэму удалось отвлечь сестру от светлячков, эти создания уже пересекли улицу и исчезли.

– С тобой все в порядке, Сэм? – вышел их папа и положил ладонь на плечо Сэма.

– День выдался странный, – ответил Сэм. – Мне___. – Он встряхнул головой. Все еще никак. – Я рад, что он закончился.

Но вечер еще не закончился.

Когда Белла уснула, а в домах мисс Мэллой и Локхартов зажегся свет на втором этаже, Сэм собрал свою ловушку для гоблинов и построил ее заново на тротуаре у уличной библиотеки миссис Локхарт.

Если этим созданиям так нравились слова, то у Сэма найдется для них целая книга.

Сэм протянул веревку за собой, устроился так, чтобы наблюдать из-за дуба, и под пение цикад смотрел, как между ветвями появляются звезды.

Если бы Мэйсон не злилась на него так сильно, Сэм, возможно, предложил бы ей устанавливать гоблинские ловушки вместе.

На самом деле ему этого очень хотелось. Сидеть в полной тишине было невыносимо одиноко.

Сэм посмотрел на наручные часы со светящимися в темноте цифрами. Восемь тридцать. Не выдержав, Сэм зевнул.

Сэм, наверное, ненадолго уснул, потому что уже в следующий момент рядом с библиотекой стояли Мэйсон и ее подруга Джина. Он не видел, как девочки пришли. И они уже успели разобрать ловушку. Мэйсон держала в руках словарь так, словно собиралась поставить его на полку библиотеки.

Она что, разглядывала что-то в коробке? Сэм не мог сказать наверняка. Его мышцы напряглись, как перед попыткой украсть базу^[9].

Сэм ни в коем случае не хотел напугать Мэйсон с Джиной, но еще меньше он хотел, чтобы из уличной библиотеки выскочил прячущийся там гоблин и украл их слова.

Хуже того, Сэм действительно не хотел, чтобы девочки увидели, как он сидит здесь за дубом и держит конец веревки от самодельной ловушки для гоблинов. Он был в тупике.

Какое-то время светящиеся в темноте наклейки на ногтях Мэйсон мерцали рядом с ящиком библиотеки, но вот она запихнула словарь на полку и захлопнула дверцу, насколько это позволяли сломанные петли.

– Чего ты вообще переживаешь? Он ужасно себя повел. – Джина хлопнула пузырьком из жвачки.

– У нас совместный летний проект, вот и все, – сказала Мэйсон. – И мы уже давно дружим. Я хотела хотя бы попытаться помочь ему выпутаться из проблем с мисс Мэллой.

– Что ж, думаю, это твое лето. – Джина покачала головой и отправилась вниз по улице к своему дому.

Мэйсон подождала немного, рассматривая звезды. Слушая стрекот цикад. Сэм не шевелился.

А потом, так и не повернувшись к дереву, за которым сидел Сэм, Мэйсон сказала:

– Сэм.

Сэм сглотнул. Как давно она знала, что он прятался и слушал? Сэм хотел провалиться от стыда.

– Что ты здесь делаешь?

– Что ты здесь делаешь? – ответил Сэм и тут же потянулся к первому, что пришло ему на ум. – Я думал понаблюдать для проекта, кто и когда пользуется библиотекой. – Фраза прозвучала скомканно, но вроде не совсем бессмысленно. Однако Сэм все равно ощутил, как его кожа запылала.

– Ночью? – Мэйсон снова посмотрела на обувную коробку и перевела взгляд на дуб. Она подозрительно сузила глаза. – С ловушкой? – Она подождала еще минуту. – Я пыталась помочь тебе. Но ты стал очень странным, Сэм.

Сэм молча сидел, снова чувствуя себя пристыженным и, наверное, немного злым. Мэйсон вздохнула и пошла дальше, в сторону дома.

– Увидимся, наверное.

«Возможно, мы с Мэйсон больше не такие уж и друзья, – подумал Сэм. – И это, возможно, частично моя вина, но я не могу это исправить, пока не получу свои слова назад».

Поэтому Сэм подождал, пока Мэйсон исчезнет за дверьми своего дома, и снова установил ловушку. Он достал свой словарь из библиотеки, сперва проверив, не увидит ли он что-нибудь или кого-нибудь странного, и положил его на этот раз открытым на «Ии» и на том слове, что у него украли. Сэм мог прочитать его, но не мог произнести, и это так бесило. А потом Сэм еще немного подождал.

Мачеха позвала с террасы.

– Сэм? Пора спать.

Сэм не ответил, потому что как раз в тот момент он увидел двух гоблинов-фей-существ, направляющихся к библиотеке. Человечки с серебряными волосами передвигались около изгороди. Свинка же шла, уткнувшись пятачком в землю, вдоль тротуара и слегка хромала.

Пара разговаривала между собой тихими мелодичными голосами. Сэм практически не мог разобрать, что они говорили. Ему показалось, что он услышал, как мальчик произнес:

– Я почти держал в руках слово этого старика. И я бы взял его, если бы у меня было заклинание! Покажи мне, как работает магия, Бабуля, пожалуйста.

Тихо, словно это сверчок протрещал, старушка ответила:

– Еще не время, Тольвер. Я хочу убедиться, что мы все сделаем правильно или же мы не сделаем это никак.

Их слова, как и то, что он увидел следом, смутили Сэма.

Старушка забралась в ящик уличной библиотеки. Мальчик поднял поросенка, старушка махнула вокруг него своим ивовым прутиком, и свинка тоже исчезла внутри ящика. А следом и мальчик начал подтягивать себя внутрь, держась за поводок.

«Как они все там поместились? И они, и все эти книги?» – Сэм был ошарашен.

«Но если я их поймаю, – пришло в голову Сэму. – Им придется рассказать мне, как у них это вышло, и отдать мои слова».

Сэм выбрался из своего убежища и схватил мальчика с серебряными волосами сначала за ботинок, потом за его парусиновые брюки, чья штанина как раз исчезала внутри библиотеки, и в конце концов он ухватился за поросенка.

– Отвали! – Брыкаясь и сопротивляясь, мальчик обернулся, чтобы посмотреть на Сэма, и начал становиться прозрачным.

– Ну нет! – закричал Сэм во второй раз за этот день и постарался удержаться.

А вместе с тем Сэм понял, что сжимается, становится меньше, в то время как библиотека начала нависать над ним огромным строением.

Но когда мальчик все-таки смог отбрыкаться, Сэм упал и перестал уменьшаться. Пока он пытался встать на ноги, старушка, мальчик и их поросенок начали пробираться по книжкам к дальней стенке библиотеки, в которой, кажется, была дырка. По ту сторону дырки виднелось небо, полное звезд, и Сэму показалось, что он чувствует запах моря. Старушка уже исчезла в ней, и мальчик тоже собирался следом. Но Сэм быстро потянулся и снова успел схватить тянущийся поводок свинки. В этот раз он не собирался отпускать.

Поросенок удивленно завизжал, когда дырка в дальней стенке ящика библиотеки закрылась. Сэм перехватил крохотный поводок пальцами и осторожно потянул, пока свинка не оказалась на его ладони. Очень аккуратно он положил поросенка в обувную коробку, оставшуюся от ловушки на гоблинов, и закрыл крышку.

После этого Сэм аккуратно смахнул щепки от уличной библиотеки со своего рукава и прислушался к ворчанию и хрюканью свинки в обувной коробке. Дрожа, Сэм пошел домой.

Чтобы ни происходило внутри библиотеки, это имело прямое отношение к исчезновению слов Сэма, и он выяснит, что случилось. У него были целые выходные.

И он займется этим, как только узнает, чем питаются миниатюрные свинки гоблино-фей.

И как спрятать такую от родителей. И сестры.

Сэм вошел в дом, коробка тихо ворчала и фыркала в его руках.

Как только Сэм обустроил поросенка – сделал дырки в коробке, засунул туда немного овощных очистков, положил кусочек фетровой ткани из маленькой мастерской Беллы вместо кровати и наклеил маленький пластырь на поцарапанное копытце, – он попытался уснуть.

Натягивая одеяло и обдумывая природу странной дырки в глубине уличной библиотеки, Сэм мечтал, чтобы у него был друг, который помог бы ему разобраться со всем, что сегодня произошло. Мисс Мэллой была замечательной, но она никак не могла поместиться в ящике библиотеки, а о Мэйсон больше не могло быть и речи. Еще был Сьюи из бейсбольной команды, но он был на год старше и мог поднять Сэма на смех, услышав, что тот задумал. Это все же должна была бы быть Мэйсон.

Калверы переехали в Маунт Клауд всего пару лет назад, после рождения Беллы. Большинство детей на улице были ровесниками Беллы или старшеклассниками, и, хотя Сэм знал других ребят из соседствующих бейсбольных клубов, дольше всего именно Мэйсон была его лучшим другом. Он познакомился с ней, когда шел на пикник в честь Четвертого Июля^[10] в тот же год, когда они переехали.

Мэйсон была его идеальным напарником в играх и розыгрышах в младшей школе. Она знала, что он боялся пауков, а об этом больше не знал никто. Она любила графические новеллы так же сильно, как и он, даже если все остальные их вкусы в книгах отличались. Они смотрели одинаковые фильмы. Она идеально подошла бы.

Но после того случая, когда он впервые поддразнил ее в этом году – Сэм назвал ее Мэйсон МакГарПИСЬ перед Беном и Сьюи – шестиклашками, – она начала отдаляться. Сэм сказал тогда ___, но она закричала:

– Ты всегда говоришь «извини», но никогда не имеешь это в виду.

И хотя с тех пор они то и дело поддразнивали друг друга, это не всегда было приятно, даже когда они оставались вместе. А когда они расходились, она мастерски умела хранить молчание.

Обувная коробка покоилась на столе Сэма, окутанная лунным светом. Он примотал крышку скотчем и убедился, чтобы отверстия для воздуха оставались чистыми.

Теперь из-за этого поросенка и его гоблинов-или-фей-или-кто-они-там Сэм вообще не мог сказать ___.

По крайней мере, пока что.

Глава четвертая. Тольвер

– Этот мальчишка опасен! – проворчал Тольвер из лужи, в которую он приземлился, рядом с домом. Мир по ту сторону портала теперь казался гораздо менее веселым, чем всего пару дней назад. – Скорее всего, весь тот район опасный! – Он встал и помог Бабуле выбраться из камышей. Она промокла, но не пострадала. – Нам стоит собирать слова где-нибудь в другом месте.

– Маунт Клауд – это моя территория. – Бабуля вытащила веточку из своих волос. – Я там выросла. И однажды этот городок станет твоим. После того, как ты все выучишь. Но нам следовало подождать как минимум до тех пор, пока те двое не забыли бы нас. Звездинка сможет, конечно, смешаться с окружением, и какое-то время она будет в порядке. Но ты слишком рисковал.

– Но нам нужны были слова. И теперь они у нас есть!

Бабуля похлопала Тольвера по руке.

– Терпение, – сказала она и пошла в дом, где закопалась в кладовую. – Ты так похож на своих родителей: все время пытаешься изобрести новые способы делать старые дела. Только, Тольвер, если все время торопиться и гнаться за бо́льшим, то это приведет к чему-то более опасному, чем любой человеческий мальчик.

«А теперь мы потеряли Звездинку, – хотел закричать Тольвер. – Как нам ее вернуть?»

Сама мысль о белой пуке, слоняющейся по чужому району, вызывала в Тольвере боль и желание нарушить обещание, данное Бабуле, что он будет слушаться ее во всем. Он знал: даже если Бабуля выглядела спокойной, она тоже сильно переживала.

– А если бы у нас было нормальное оборудование, может, было бы и безопаснее, и быстрее, как... – Тольвер подумал о «подарке» от старателей, спрятанном под подушками на его чердаке.

Бабуля прервала его.

– Ты же знаешь, в первую очередь полезно научиться добывать слова самостоятельно, тогда, если все эти новомодные механизмы сломаются, ты все равно сможешь добыть то, что тебе надо, – сказала она.

Тольвер это знал. Но это не означало, что ему должно это нравиться. Особенно когда Звездинка была абсолютно одна на другой стороне.

– Мы, боглины, – добавила Бабуля, – берем только то, что нам надо. Старатели... – Она бросила долгий взгляд на далекий остров в болотистых землях. Светлая сторона светилась работающими, несмотря на ночь, заведениями. Бабуля покопалась в сумке и передала Тольверу бутерброд. – Нам станет лучше после еды. Тебе нужно подкрепиться, чтобы были силы грести. Механизмы забирают множество боглинов для поддержания работы. И чем больше становится механизм, тем больше работников требуется на его обслуживание. А нам с тобой нужны только мы и пуки. Терпение.

Тольвер уже очень долго слушал про терпение. Он любил свою Бабулю и их домик. Но он хотел, чтобы все было быстрее. Но как? Теперь, когда одна из пук потерялась – ее украли, – Тольвер гадал, не упускала ли Бабуля возможности.

Мысли о металлическом подарке от старателей тяжелым грузом давили на него. Они говорили, что с его помощью Тольвер сможет открыть портал. А он мог привести его к Звездинке. Но как?

Болотный жук влетел в щеку Тольвера. Он отмахнулся от него. А следом он услышал жужжание громче: монотонный гул в небе.

– Ш-ш-ш, – сказала Бабуля. Она присела на корточки рядом со стеной дома и указала пальцем в горизонт. – Старатели по ветру.

Тольвер достал набор биноклей из висящих на поясе инструментов. Корабль старателей был огромной темной тенью в свете луны. Воздушная подушка окружала корпус. Тольвер наблюдал, как корабль скользит по воздуху, и его сердце билось в такт с гулом насосов и опускающихся перегородок.

Когда корабль развернулся, Тольвер с облегчением выдохнул.

– Они направляются обратно в город, не в нашу сторону. Не переживай, Бабуля.

Но Бабуля наблюдала за небом до тех пор, пока темная тень не исчезла за Фелисити.

– Я в этом не уверена.

Через линзы бинокля Тольвер мог видеть высокие стеклянные здания города, поддерживаемые огромными воздушными подушками, полными газа, – в разы больше, чем на кораблях старателей.

– Как они заставляют такие огромные механизмы самостоятельно двигаться? Нам, чтобы пересечь портал, приходиться просить пук о помощи – Тольвер, конечно, понимал, что боглины делали все по-старому, соблюдая традиции, в то время как более современные гоблины, как старатели, любили все новое. Но это не мешало Тольверу хотеть узнать, как это все работало.

– Они используют волшебные слова, так же, как и мы, – сказала Бабуля все еще слегка отстраненно. – Но намного больше, все скармливают механизмам. И очень много горячего воздуха.

– Но... – До Тольвера дошло, что, если бы только он знал правильные слова, он мог бы использовать подарок старателей. – Какие слова?

– Слова, которые значат то, что ты хочешь сделать, или достаточно близкие по значению. Чтобы открыть портал, я использую линзу и открывающее слово. А почему ты спрашиваешь? – В голосе Бабули не звучало подозрения. Она уже давно привыкла к тому, что Тольвер проявлял интерес к магии.

– Тогда почему бы нам не использовать слово, которое призвало бы Звездинку назад? То есть у нас получилось бы, если бы были нужные инструменты?

Бабуля покачала головой.

– Это так не работает. В пуках больше магии, чем в тебе и во мне вместе взятых, поэтому наши слова не работают прямо на них, только с пространством вокруг. Гоблины-перевертыши всегда были такими. Даже сейчас они могут менять форму, и, если мы с ними связаны, это влияет на нас. Но когда мы меняем форму – например, взрослеем, – на них это не влияет.

– Взросление – это не магия, Бабуль, – сказал Тольвер.

Она нежно растрепала его волосы.

– Разве? – после чего снова перевела взгляд в небо. – Мы вернем Звездинку. Просто может потребоваться время.

«Всегда время. Когда им его и так катастрофически не хватает».

Чем больше Тольвер думал об этом, тем сильнее расстраивался, что пука осталась у мальчишки. Они и отправились-то снова так рано на ту сторону только потому, что он надавил на Бабулю, убедив ее, что им нужно больше слов. Тольвер пнул землю.

Внутри загона маленькие пуки осматривались в поисках Звездинки.

– Возможно, мы могли бы попросить помощи, чтобы вернуть Звездинку? Или... одолжить что-нибудь, что могло бы помочь? – Тольвер двинулся в сторону дома, чтобы достать компас из-под подушки на чердаке.

– Мы не будем использовать механизмы старателей, если ты об этом. Да еще и не заплатить? Значит, в какой-то момент они придут забрать долг, Тольвер. Мы с таким не связываемся. – Старушка грустно покачала головой. – Они и так достаточно контролируют в этом мире.

Тольвер медленно убрал руку с ручки двери, ведущей в дом. Он надеялся показать ей подарок, который им отправил Джулиус. Он шаркнул ногой по ступеньке. Не то чтобы он знал, кто к нему подошел. Боглины, вручившие ему подарок, ни разу не сказали, что они старатели. Возможно, они были просто добрыми.

– Мы вернем ее по-старому. Завтра, как только отдохнем, – сказала Бабуля. – И после этого мы снова надолго оставим Маунт Клауд в покое. Мы много лет смогли прожить без возможности посещать этот город. И теперь мы не вернемся туда столько, сколько потребуется, чтобы эти люди забыли, что видели нас. Пообещай мне.

Тольвер кивнул, ощутив, как его сердце упало.

– Обещаю.

Уже вторую ночь подряд Тольверу практически не удавалось поспать.

Во-первых, Бабуля храпела. Домик практически сотрясало от этого звука. Боглинский храп – это вам не шутки. Тольвер лежал без сна и смотрел в окно. Он всего лишь хотел помочь.

Он достал металлический компас и потренировался, называя ему слова, но не добился ничего, кроме слабого свечения в ответ.

В конце концов Тольвер заснул, прижавшись щекой к выпуклому стеклу таинственного подарка.

Когда на следующий день встало солнце, Тольвер засунул компас в карман и пошел выполнять свои домашние дела с чувством грызущей вины. Без Звездинки дел на острове было ощутимо меньше.

К тому времени, как он вернулся домой, в небе появился еще один корабль, формой похожий на облако. Этот, вместо того чтобы уплывать, завис недалеко от острова.

«Они развернутся, – подумал Тольвер. – Скоро они отправятся обратно к городу».

Но корабль не поворачивал. Он не отправился к другому отдаленному парящему городку. Корабль приближался к островам, и вот шум его двигателей стал настолько громким, что Бабуля услышала его.

Бабуля выглядывала из домика, пока громадный воздушный корабль старателей, со своей огромной воздушной подушкой в форме облака, закрепленной под корпусом, нависал над их островком. Грохот корабельных винтов начал пригибать болотную траву к земле рядом с тем местом, где стоял Тольвер. Со своего места Тольвер мог рассмотреть название судна на борту: Колофон.

– Должно быть, они услышали, что мы были на острове Оптимизма, или кто-то рассказал им о нашей добыче в Маунт Клауде, – сказала Бабуля. – Я знаю, они хотят забрать себе всю добычу слов. Или, возможно, они узнали, что тебе двенадцать и ты закончил школу. И хотят, чтобы ты работал на них. Типичные старатели. – Солнце было высоко в небе, и от этого корабль отбрасывал огромную тень. Маленький домик на болоте, казалось, сжался под брюхом корабля. Гилфиллан яростно взвизгнул.

– Отправим их восвояси. – Бабуля вышла из домика. Она сняла свой фартук и отвернула рукава. В руках старушка держала ивовый прут.

– Город готов начать преобразование твоего острова под нужды города и обустроить здесь завод, – загрохотал голос с корабля. – Нам велено сообщить, что ты и твой внук можете остаться здесь и строить корабли или мы заберем вас в Город Счастья.

«О нет. – Тольвер злобно смотрел в небо. – Мы были слишком медленными».

– Аренда за остров уплачена до конца лета, – вызывающе выкрикнула Бабуля. – Вы не можете заставить нас уйти, кем бы вы ни были. – Ее голос дрожал от злости.

Колофон опустил якоря, и гоблины приготовились спуститься по лестницам.

– Хэй, боглин Тольвер! – закричал один из них. – Рад снова тебя видеть!

Тольвер начал было подниматься для приветствия, но Бабуля крепко схватила его за плечо.

– Вы не можете встать здесь на якорь, – сказала она ровным голосом. – Это все еще мой дом.

– Это собственность города. А так как мы помогаем городу расти, мы можем причаливать везде, где пожелает город. Кроме того, неважно, сколько ты платишь за аренду острова, твой мальчик кое-что взял у нас, – прогрохотал голос с корабля. – Нам позволено пришвартоваться здесь, чтобы получить от него плату.

– Вранье! – сказала Бабуля. – Мой Тольвер никогда так не поступил бы.

Тольвер поморщился, отвернув лицо, чтобы Бабуля не могла видеть его выражения. Он хотел выбросить компас в воду. Но это выдало бы его с головой.

Глаза Бабули потемнели от гнева. Она подняла прутик в воздух, встряхнула им.

– Прочь!

«О нет, – подумал Тольвер. Он знал это слово. Казалось, оно было с Бабулей уже целую вечность, и оно было таким старым. – Видимо, у Бабули заканчиваются слова, если она решила использовать это. Как она собирается бороться с кораблем таким старьем?»

И он был прав. Корабль никуда не ушел. На болото опустилось еще больше якорей – тяжелых веревок, нагруженных кусками старых механизмов. Сердце Тольвера замирало, когда новый якорь грубо впечатывался в мягкую землю острова.

Но это Бабулино древнее слово? Вот это «Прочь!» пронеслось по ивовому прутику, словно яркая молния, и мгновение спустя в воздушной подушке корабля появилась крохотная дырочка, из которой вырвалась тонкая струйка дыма.

Ничего не подозревающая команда продолжала сбрасывать якоря, и вот уже первая лестница коснулась земли.

– Скажи снова! – произнес Тольвер, подвигаясь к Бабуле.

– Не буду! Это особенное заклятие, – прошептала Бабуля. – Самое старое. Женщина с острова, что отдала мне его, сказала, что потребуется время, чтобы оно подействовало. Она за него хотела переиспользованных слов на целую неделю. Я столько горячего воздуха ей отдала, прежде чем научилась прятать лишнее в Хранилище. – Глаза Бабули сузились. – Просто подожди и уйди с дороги, Тольвер. Они у нас сегодня ничего не заберут.

Но по ее тону Тольвер поняла: она имела в виду, что именно его не заберут старатели. Ни его, ни остров. Но осознание, что Бабуля не позволяла ему помочь защитить их дом, ранило.

Они наблюдали, как маленькая дырка в воздушной подушке начала разрастаться и хлопать краями. Размытые крошечные крылышки взметнулись и разорвали подушку, и корабль начал крениться на ветру.

Крылышек становилось все больше, они собрались в целое облако, разъедающее брезент. Вскоре по всей поверхности конструкции, поддерживающей корабль в воздухе, образовались основательные дыры. Команда начала поднимать якоря, пока гоблины пытались отбиться от разрушительной моли. Двигатели корабля заревели.

Вскоре корабль развернулся обратно в сторону Города Счастья.

Когда старатели ушли, Тольвер помог Бабуле навести порядок на их берегах.

– Они думают, что запросто могут заявиться сюда! – Голос Тольвера дрожал от страха.

Бабуля убрала волосы с глаз и смахнула слезы.

– Что ж, если они помогают городу расти, то действительно могут. А если нет, то они просто пытаются запугать нас с тобой, чтобы заставить плясать под их дудку. Представь только, они попытались убедить меня, что ты у них что-то взял. Честное слово.

– Но что это было за заклинание, которое ты использовала? – спросил Тольвер, не заостряя внимание на вопросе про подарок, а сконцентрировавшись на том, что поглотило воздушную подушку. «Научи меня, – почти произнес он. – Научи меня как это делать. Мне это надо».

На лице Бабули медленно расцвела улыбка.

– Да, пришло время научить тебя парочке магических штук. Но! Прежде чем практиковаться, я расскажу тебе суть. Это было наваждение. Такие делаются из утерянных или вышедших из обихода слов. Наваждения не так хорошо известны, как проклятия. Но я бы, конечно, не рисковала использовать проклятия, они могут не попасть в цель. Но хорошее старое наваждение? Боглины используют их поколениями. – Бабуля похлопала по слегка дымящемуся ивовому прутику. – Я знала, что оно сработает. Оно стоило каждой унции потраченного горячего воздуха.

Бабуля звучала невероятно довольной собой и своим заклинанием.

– Но что, если старатели вернутся? Они будут настроены еще более решительно! Научи меня, как делать наваждение, и тогда в следующий раз я смогу помочь, а не просто стоять в стороне!

– Тольвер, – сказала Бабуля, – я достаточно старая и помню, как здесь все было раньше. До того как старатели начали строить свои огромные механизмы, мы не всегда с таким трудом платили за топливо или наши земли. Мы были не то чтобы очень мирным народом, но мы создавали великолепные предметы. Мы держались своих территорий. И немного колдовали. Мы не всегда стремились достичь «больше» и «быстрее».

Бабуля окинула внимательным взглядом упавший на остров кусок воздушной подушки, ткнула его своим прутиком.

– В наше время случаются чудеса, это правда. Но возможно, пришло время снова замедлиться. Пускай медленнее, но снова делать все своими руками, а не полагаться на чужие переиспользованные слова.

Тольвер поднял с земли упавший кусок парусины и положил его в мусор. Тяжесть компаса, подаренного изобретателем, почти не ощущалась.

– Все, что ты сейчас говоришь – про старые методы, – сейчас это уже не изменится. Старатели сильны. Ты же слышала, что прошлой ночью говорили кобольды. Все в городе слишком увлечены своим делом, как и в других местах. Поэтому научи меня, как пользоваться прутиком, и мы вернем Звездинку, добудем больше слов и сможем дать отпор старателям. Пожалуйста.

Бабуля переложила кусок парусины из горы мусора в свою тряпичную сумку, после чего вернулась к Тольверу, чтобы наблюдать за рассветом.

– Я не позволю им тебя забрать, Тольвер. Но и учить тебя дальше магии тоже не буду. До тех пор, пока не буду уверена, что ты не станешь торопиться.

«Когда это произойдет? – гадал Тольвер. – Когда будет уже слишком поздно?»

Но Бабуля все еще выглядела очень разозленной, и Тольвер не осмелился спросить. Но когда корабль старателей уже улетел, а все вокруг стало золотым и ярким в лучах зарождающегося утра, уже и не верилось, что он чего-то боялся. Роса покрывала траву на болоте и отражала лучи солнца в каждой крохотной бусинке воды. Пуколята начали попискивать от голода, пока Гилфиллан тихо подталкивал их пятачком.

Бабуля подняла свой ивовый прутик и вздохнула. Он выглядел опаленным и погнутым после наваждения.

– Мы им еще покажем, что готовы бороться за наше болото, Тольвер, обещаю. Но сперва мне нужен новый прут. И больше слов. И нам нужна Звездинка. – Бабуля достала коробку и увеличительное стекло из их тайного места в домике. – Готовьтесь, Тольвер, Гилфиллан, мы возвращаемся.

«Наконец-то, – подумал Тольвер. – Вот мы и зашевелились».

Глава пятая. Сэм

– Пап, а что делать, когда не можешь найти нужное слово? – спросил Сэм за завтраком. – Когда нужное тебе слово просто исчезло?

Мистер Калвер вылил на сковороду еще теста, обдумывая вопрос Сэма, – он готовил их традиционные субботне-утренние блинчики с шоколадной крошкой. Тесто на две трети состояло из смеси для блинчиков и на целую треть из шоколадной крошки, поэтому блинчики получались вязкими и пачкающими руки в топленом шоколаде, как раз так, как Сэм больше всего любил.

Пока папа раздумывал над ответом, продолжая готовить, Сэм немного расслабился. «Если у нас на завтрак все еще хорошие блинчики, может, они уже не так злятся за то, что вчера произошло в школе».

– Можно начать поиски в словаре. – Папа положил два пышных блинчика на тарелку Сэма, а следом – на тарелку Беллы. Анита поставила перед Беллой стакан сока и села рядом, чтобы нарезать ее порцию на квадратики, как любила сестра.

Сэм почувствовал укол вины. Вчера он оставил свой словарь у ножки уличной библиотеки, а ночью прошел дождь. Интересно, это будет считаться достаточно «беспечным» отношением, чтобы привлечь боглинов, или книга просто будет пахнуть плесенью?

Но как бы то ни было, существа с серебряными волосами однозначно захотят вернуть свою малюсенькую свинку. И в этот раз, когда они придут, он поймает их. И тогда они вернут Сэму его слова.

Тем утром Сэм убедился, что у белой свинки была вода и овощные очистки, выуженные из компоста, и ушел, оставив поросенка, который счастливо свернулся клубочком в обувной коробке на столе. Потом, еще перед завтраком, Белла помогла Сэму вырезать буквы и приклеить их на два простых листа бумаги. Они сложили их и получились открытки. Одна для мисс Мэллой. Вторая для Мэйсон. В обеих открытках было слово, которое Сэм не мог произнести. То, что он не мог даже написать. Зато Белла могла. И могла написать по буквам. Почти.

Даже если открытки выглядели так, словно их сделала пятилетка, а не кто-то в возрасте одиннадцати с половиной лет, главное, что Сэм нашел решение и гордился этим.

– Словарь не совсем то, что мне надо, – сказал Сэм, стараясь не спорить. Он плюхнул на свои блинчики кусок масла и залил все сиропом, но тот выплеснулся с тарелки на стол.

– О нет, – сказала Анита.

– ___! – сказал Сэм... ну, или попытался сказать.

Выражение лица его мачехи, пока Сэм вытирал липкий беспорядок, на две трети состояло из раздражения и всего на треть из растерянности.

– Сэм, – произнес папа, подойдя к столу с чашкой кофе, – мы говорили об этом с мисс Мэллой, и, если ты продолжишь упираться и не говорить «извини» все выходные, в понедельник нам всем придется пойти в школу на встречу с директором Вейном. Говоришь, у тебя есть план? Хорошо. Но до тех пор никаких фильмов. Никакого бейсбола. – Он повернулся к Аните, и она кивнула с мрачным выражением лица.

Они все-таки злились. Даже несмотря на блинчики.

Сэм угрюмо повозил вилкой в сиропе. Как могло лето стать таким ужасным?

– Я все исправлю, обещаю. Но... неужели вы никогда не слышали, чтобы кто-то терял свои слова? Неужели это невозможно?

Его родители не выглядели убежденными. Это было не самым удачным началом. Но Сэм все равно был уверен, что, как только он вручит открытки Мэйсон и мисс Мэллой, все сразу станет лучше.

– Мне фаль, фто ты все ефе не мофешь это фказать, Фэм, – сказала Белла. – Профти, фто разофлила тебя.

– Белла, тебе не за что извиняться, – сказал папа. – Ты не сделала ничего плохого.

– Иногда одно слово может иметь много разных значений, да, Белла? – Анита потягивала свой кофе. – Особенно такие слова, как «извини» и «жаль». Я произношу их иногда, когда я злюсь или когда кто-то болеет, и я хочу, чтобы они чувствовали себя лучше. Слово – это возможность дотянуться до другого человека, посочувствовать ему. И «извини» – одно из таких особенных слов, у которого очень много значений.

Анита повернулась к Сэму и прошептала:

– Даже если иногда это слово воспринимается как должное.

Сэм покраснел. Неужели его мачеха была права? Он никогда не думал, что воспринимает слово как нечто само собой разумеющееся. Он любил это слово. Сэм уставился в тарелку, возя кусочек блинчика по ней вилкой.

«Все, кроме меня, за столом могут произнести это. Разве это честно? Многие люди неосторожно относятся к словам. Так почему же только я должен пропускать бейсбол?»

Но у блинчиков на тарелке Сэма не было ответов. Они только все больше походили на кашицу. Сэм откусил кусок. На вкус блинчики все еще были великолепными.

– М-м-м-м-м. – Белла кивнула, соглашаясь, и продолжила жевать. В уголке рта у нее размазался шоколад. И ее волосы – темные и блестящие, как у ее мамы, – попали в рот и измазались в шоколаде. Она попыталась вытереться, размазывая все только сильнее. Сэм передал ей салфетку.

– Профтите.

– Белла... – простонал папа.

Сэм увидел ореол серебряных волос прямо за окном, когда жевал. Он закашлялся, глядя как бейсбольная бита – одна из папиных старых бейсбольных бит! – закачалась туда-сюда.

А следом маленькая мерцающая лента упала с губ Беллы на пол.

Это что, происходило снова? Сэм потряс головой, пытаясь понять, что он на самом деле видел.

Пока его родители отвернулись спиной, черная свинка, меньше, чем белая в своем нормальном размере, но намного больше, чем белая сейчас, протиснулась в дверцу для собак, схватила слово и снова выбежала наружу.

Еще одна свинья! Сэм смотрел, как собачья дверца качалась, громко хлопая.

– Эй!

– Надо починить эту дверку, – пробормотал папа.

– Или завести собаку, – добавила Анита.

Обычно Сэму нравились такие разговоры – он очень хотел собаку, – но сейчас его сильнее волновала проблема с поросятами. С поросятами, которые воровали слова.

Он обогнул кухонный уголок и с силой толкнул стол, пытаясь разглядеть, куда ушла свинка. Сок Беллы разлился, превращаясь в розовую лужицу.

Папа Сэма вытирал сок Беллы тряпкой и удивленно поднял брови, глядя на детей.

– Ребят, выходные только начались, давайте мы хотя бы спокойно позавтракаем?

Белла посмотрела на папу, потом снова опустила глаза на разлитый сок.

– ___, – сказала она. Точнее, попыталась сказать.

Сэм замер, наблюдая за попытками сестры. Только не это.

Белла открывала и закрывала рот, как рыбка.

– Я не могу фказать это. Мофет, я фаразилась от Фэма.

Сэм топнул ногой.

– Воры! – закричал он на дверь. Кем бы ни были эти существа, они не будут воровать еще и слова его сестры. Или биту его отца.

– Белла, – сказал папа, – хватит дразнить Сэма. Сэм, тоже прекращай. Ты можешь сказать «извини», хватит уже делать вид, что это не так. Посмотри, Белла берет с тебя пример.

– Я не пытаюсь показать ей плохой пример! – Сэм только что наблюдал, как черная свинка украла слово прямо с тарелки его сестренки, а теперь папа с ним разговаривал как с несмышленым малышом. – Я пытаюсь помочь все исправить. Мы сделали сегодня утром открытки. Помнишь, Белла?

Сэм показал открытку, которую ему помогла сделать Белла. Разноцветные буквы вырезаны из журналов. Папа одобрительно кивнул.

– Хорошо.

– Белла, что здесь написано? – продолжил Сэм. Белла внимательно рассмотрела буковки, которые сама вырезала и помогла приклеить на открытку, и покачала головой.

– ___. – Белла начала плакать.

И в этот момент Сэм понял. У этой субботы будет всего одна цель: поймать воров слов. А потом заставить их сказать ___.

– Папа, они и Беллу зацепили!

– Кто «они»? – Явно обеспокоенная, Анита переводила взгляд между детьми.

Папа пожал плечами.

– Сэм, дружище, вопросы так не решаются. Я не знаю, что еще тебе сказать.

Сэм замер. Его папа всегда знал, что сказать. Даже когда было трудно. И его папа всегда пытался услышать Сэма. Он действительно был хорош в этом, потому что в этом заключалась его работа. Когда он встретил Аниту, он знал, что сказать, и всегда слушал. Так почему он сейчас не мог сделать так же?

Тогда, на пятый день рождения Сэма, папа позвал его на обед в офис, и Сэму казалось, что это очень круто. Он попросил няню разрешить ему самому подняться на лифте в офис. Они тогда жили в городе, и его няня выступала за самостоятельность. И, пока Сэм не добрался до офиса, он чувствовал себя очень важным и взрослым. Сэм затаил дыхание, ожидая, что секретарша папы прогонит его, скажет, что малышам здесь не место. Но этого не произошло. А в своем офисе, где целая стена блестела наградами, его папа сделал большой нервный глоток воды и произнес:

– Что ж, дружище, я хочу задать тебе вопрос, потому что мне важно знать, что ты думаешь.

И это заставило Сэма снова почувствовать себя важным, и он кивнул.

– Тебе же нравится Анита, правда? – спросил его папа. И Сэм кивнул, потому что это было правдой. Анита Васкез была архитектором и иногда приходила к ним на ужин, а иногда они с папой ходили куда-нибудь вдвоем. Она была очень милой. И Сэм был уверен, что знает продолжение разговора, и это знание заставило чувствовать себя лучше и взрослее.

Мистер Калвер обнял Сэма.

– Я рад. Как думаешь, может, попробуем стать семьей? Тебе не обязательно называть ее мамой или что-то такое, если не хочешь, хорошо?

И это стало началом новой жизни для Сэма. Его папа женился на Аните, и, казалось, все, что у Сэма осталось от его настоящей мамы, – это открытка, которую она оставила в его детской кроватке с единственным написанным там словом «Извини», прежде чем испариться из его жизни. Папа рассказывал, что после того, как Сэм родился, у нее началась страшная депрессия и что в этом не было его, Сэма, вины. И что теперь, вместе с Анитой, они станут новой семьей. А потом появилась Белла, и они действительно ей стали.

Поэтому сейчас Сэм точно знал, что очень важно было помочь своей сестренке. Потом, позже, он наладит свои отношения с Мэйсон и наконец выберется из этой беды.

– Не волнуйся, пап. Я знаю, что должен делать. – Сэм уже почти закончил фразу, когда увидел, как черный поросенок и крохотная старушка пересекают газон и направляются в сторону дома Локхартов. Старушка несла на плече папину бейсбольную биту.

– Можномнеуйтипожалуйста? – И, не дожидаясь ответа, Сэм выбежал из кухни, догоняя свинку и старушку с серебряными волосами по тротуару.

– Сэм! – раздался голос отца у него за спиной.

Он вернет эти слова и тогда поговорит с родителями. «Я делаю это ради Беллы. И ради себя. И еще ради мисс Мэллой».

Сэм гнался за поросенком до самой уличной библиотеки. Он слышал, как старушка разговаривает с мальчиком рядом с библиотекой, пока они подтягивали поводок и седло на свинке.

– Что достала? – Голос мальчика звучал так, словно они планировали украсть все слова в мире.

– Еще одно «Извини»! От сестры того мальчика, – сказала старушка. – И наводку на еще несколько в этом районе! А ты что нашел?

– Три «круто» и одно «потрясающе», валялись здесь.

– Тольвер, ты же знаешь, мы не можем такие использовать. У нас нет подходящего преобразователя, – сказала старушка.

– Может, мы можем взять нужный в аренду? Или одолжить...

– Тольвер, нет.

Пока эти двое спорили, словно спортивный судья и тренер, Сэм подкрался поближе к уличной библиотеке. Все, что ему надо было сделать, – это схватить слово Беллы, а потом и этих странных гоблино-фейских существ.

Сэм не был уверен, что делать дальше. Может, им придется вернуть его слова, если он сможет их поймать, прямо как в сказках Беллы.

– Знаю, – сказал мальчик, в то время как Сэм подбирался все ближе, – но дети были так неосторожны, а ты так не любишь, когда слова просто валяются переиспользованные. Кроме того... – Он вытер руки о рубашку. – Ты говорила, что мы теперь долго не сможем вернуться. А этого хватит, чтобы помочь нам справиться со старателями.

Старушка вздохнула.

– Надеюсь, ты прав. – И после этих слов поросенок согнул ножки, словно готовясь к прыжку в недра библиотеки.

– Ну уж нет! – закричал Сэм и захлопнул сломанную дверцу из стекла.

Свинка влетела в дверцу пятачком и, оглушенная, упала на землю. Старушка с серебряными волосами свалилась со спины свинки. Через несколько секунд они пришли в себя. Оглушенные, но в сознании. Сэм воспользовался заминкой и схватил поводок свинки.

Сломанная дверца все еще держалась на единственной петле и, открывшись, скрипнула.

Кожаный ремешок поводка, обмотанный вокруг запястья, мешал Сэму шевелиться. Он попытался выхватить из пасти свинки болтающееся там слово сестры, но, как только он дотянулся, поросенок резко пришел в себя.

Похрюкивая, свинка перекатилась на копытца и, ошарашенная от резкого пробуждения, снова прыгнула, влетая в приоткрытую дверцу. На этот раз свинка оставила старушку позади и утащила за собой Сэма прямо в уличную библиотеку.

Любимая футболка с рыбкой Поньо порвалась, зацепившись краем за петлю дверцы. Его локти и колени горели от заноз и бумажных порезов.

– АЙ! – Оказывается, ты испытаешь достаточно неприятные ощущения, когда миниатюрная черная свинка будет затягивать тебя в уличную библиотеку, пускай и вполне себе широкую.

Поросенку было все равно на вопли Сэма, который болтался позади, в то время как свинка пятачком разбрасывала книги, прокладывая себе внутри библиотеки дорогу к задней стенке. Сэм увидел голубое небо и проплывающее пушистое облако в том месте, где он когда-то помогал построить стенку.

Сэм был бы абсолютно уверен в том, что видит голубое небо, если бы не прыжки свинки, во время которых она спиной закрывала обзор, если бы не кожаный поводок, стягивающий его запястье, если бы не странное ощущение, как его тянут прямо сквозь книги. И вообще сам факт того, что он поместился в небольшой ящик уличной библиотеки. Все это слегка выбивало из колеи.

Деревянный ящик, на котором зеленой краской на невыкрашенной внутренней стороне было написано «ОБОРУДОВАНИЕ МАУНТ КЛАУДА», пах в этой летней жаре бумагой и деревьями.

Только вот вместе с этим он вдруг начал пахнуть влагой и ветром, словно океан. Сэм точно не помнил тут такого запаха, когда помогал мистеру Локхарту и Аните строить уличную библиотеку.

Порыв соленого воздуха ударил Сэму в лицо, в то время как книги стояли все плотнее, а поросенок все продолжал тянуть его через них. И даже если как-то – «Волшебным образом?» – он втиснулся внутрь, то все-таки не был настолько маленьким. Все казалось сжатым и неудобным.

Сэм вцепился в поводок покрепче.

Он обещал себе, что не отпустит воришек слов, а значит, и поросенка. Он пинал книги, стараясь крепко держаться. Они вывалились из уличной библиотеки с грохотом, звучавшим громче голоса старушки. Она кричала – на Сэма, на поросенка, на всех.

Затем последовал скребущийся звук и громкий хлопок. Поросенок исчез, а Сэму показалось, что его тянут и растягивают, словно домашние спагетти, которые он иногда помогал готовить Аните и папе. Он становился длиннее и тоньше от кончиков пальцев ног до макушки, и вот раздался еще один хлопок, а затем он выпал из уличной библиотеки в голубое как никогда небо.

Сэм все-таки выпустил поводок поросенка. Падая, он увидел внизу океан и ярко-розовую птичку, летящую вверх тормашками.

«Погодите-ка, это я лечу вниз головой!» – осознал Сэм. Пока он махал руками, словно мельница, и переворачивался нужной стороной, он выяснил, что птичка не была розовой – это закат отражался от перышек на ее животе. Но вот птица – чайка, подумал Сэм – улетела, а Сэм продолжал падать.

Падать было так же неприятно, как и протискиваться сквозь книги в уличной библиотеке, только книг было меньше.

Спустя пару мгновений Сэм приземлился в грязь, аккурат рядом с черным поросенком и белым домиком с соломенной крышей и синей дверью.

Свинка хрюкнула на Сэма, словно говоря: «Я не думала тебя увидеть по другую сторону уличной библиотеки».

– Я тоже, свинка, – кашлянул Сэм. Он остался сидеть в грязи, пытаясь перевести дыхание. Его легкие заполнил морской воздух.

Маунт Клауд, где жил Сэм, даже близко не находился рядом с морем.

Грязь начала пропитывать джинсы Сэма, отчего те становились тяжелее. И мокрее. Сэм поежился и вытащил одну ногу из грязи с громким чавкающим звуком.

– Что ты делаешь здесь? – Голос незнакомого мальчика прозвучал резко и прямо над ухом Сэма. – Где моя Бабуля? – Зеленые пальцы сомкнулись на плечах Сэма. Сэм смотрел в черные глаза и переводил взгляд на серебряные волосы.

– Твоя Бабуля ударила меня палкой! – сказал Сэм.

«Наверное, это самый ужасный способ начать беседу с волшебным существом», – сообразил Сэм, но слишком поздно.

– Что это было? Какая-то волшебная палочка?

Мальчик моргнул.

– Моя Бабуля не ведьма. Она боглин. А ты? Ты ужасен. – Сэм подумал, что мальчик произнес это с тем самым презрением в голосе, с каким обычно люди говорят о каком-нибудь новом отбивающем из захолустной фермерской команды, выбывшем из игры, получив три страйка. – И ты на неправильной стороне миров.

Его сердце стучало в ушах. Мозг пытался переварить всю эту странность. Сэм запаниковал. Он закричал на мальчика.

– Это вы сделали! Меня бы не было здесь, если бы вы не забрали... – Он сдался и начал замолкать. Все эти потрясения от падения и приземления... сюда? Это было уже слишком.

Боглинский мальчик сжал кулаки, Сэм, потрясенный, поднял руки и закрыл свой рот.

– Мне ___. – Сэм знал из обширного опыта, собранного на игровых площадках, когда он еще только пошел в начальную школу Маунт Клауда, что сейчас он был на территории этого странного мальчика. Надо было что-то менять и как можно быстрее, иначе этот спор мог перерасти во что-то ужасное.

Но Сэм не мог произнести правильные слова.

– Это все огромное недоразумение, – наконец сказал он. – Я исправлю это... скажи, как мне попасть домой.

– Хотел бы я знать, – сказал мальчик. – Людям не место на болотистых землях. Это наша сторона. Никто тебя не хочет здесь видеть. Если город прознает... – Сэму показалось, что мальчик позеленел еще сильнее от одной только мысли об этом.

«Ну тогда не надо было воровать мои слова, – подумал Сэм. – Поделом тебе». Но вслух он этого не сказал.

– Кто такие старатели?

Мальчик не ответил. Сэм поежился от порыва пролетевшего над водой ветра. Он сидел в грязи рядом с маленьким домиком и смотрел вверх на уменьшающуюся дырку в небе, где только что была уличная библиотека. Связанный с этими зелеными – боглинами, – укравшими слово его сестры и парочку его собственных.

Черная свинка рядом с Сэмом хрюкнула и начала тыкаться своим пятачком Сэму в ладонь до тех пор, пока он не начал рассеянно почесывать поросенка за ушами. Поросенок ворчал поначалу, а потом удовлетворенно вздохнул.

Сэм продолжал почесывать свинку, мечтая на самом деле просто закричать.

– Ты нравишься Гилфиллану, – сказал мальчик с серебряными волосами. Он разжал кулаки. – Значит, ты не совсем плохой. Но ты должен вернуться. То, что ты здесь, может привлечь внимание старателей. Они заберут все слова, что у тебя есть, а затем Бабулю, и я не могу... – Мальчик резко замолчал.

– Старатели воруют слова? – спросил Сэм. – Как и вы?

– Они много чего берут. – Мальчик выглядел настолько расстроенным и бледным, что Сэм решил не давить. – Не как мы. Боглины выше этого.

Сэм хотел спросить, чем они лучше, но все вопросы, казалось, только сильнее расстраивали мальчика. Сэм готов был поспорить, что его папа уж точно знал бы, что надо сказать.

– Хорошо. – Сэм встал. – У нас две проблемы: первая – ты хочешь, чтобы я ушел. Давай начнем с этого. Как мне попасть наверх? – Он указал на небо, обозначая, как он попал сюда.

Мальчик покачал головой.

– Это трудно. Кто-то должен сделать для тебя портал, а после этого ты должен стать достаточно маленьким, чтобы пройти через него. А для этого нужен пука – они перевертыши. А у нас сейчас только один пука, и он нужен мне, чтобы вернуть Бабулю, да, Гилфиллан?

Гилфиллан хрюкнул и потянулся за почесушками, и, пока Сэм почесывал его, гадая, кто же такие пуки, тот уснул.

Мальчик застонал.

– Хотел бы я просто решить все волшебством. – На секунду показалось, что он сейчас расплачется. Но мальчик покачал головой, глядя на Сэма и свинку. – Давай. Нам не перенести Бабулю без тебя. – Он ткнул Гилфиллана, тот в ответ хрюкнул. – ВСТАВАЙ.

– Почему ты так разговариваешь со свинкой?

Мальчик обрушился на Сэма.

– Это пука. Они только выглядят поросятами. – Он пихнул Гилфиллана ногой. – Они боглины-перевертыши. Если держаться за такого, даже хотя бы за поводок, тоже сможешь измениться. Именно так и можно пройти сквозь портал.

Свинка хрюкнула, подтверждая его слова, и снова закрыла глаза.

– А ты... тоже полька? – Вот теперь Сэм жалел, что не обращал внимания на книжки Беллы.

– ПУКИ, а не польки. Они не танцы. Поаккуратнее со словами. И, отвечая на твой вопрос, нет. Я боглин из хобгобов. А моя Бабуля, думаю, из кобольдов. Но здесь это не особо имеет значение. Боглины и есть боглины. Мы просто хотим, чтобы нас оставили в покое.

«Боглины. Не ведьмы и не феи». Сэм уже не мог дождаться, когда расскажет об этом мисс Мэллой.

– Вы не можете заявляться к нам, забирать то, что вам не принадлежит, и заявлять после этого, что хотите, чтобы вас оставили в покое. Так что я уйду, но только с нашими словами. Моими и моей сестры. И чьи вы там еще взяли.

Это было, конечно, смелым заявлением, если учитывать, что Сэм стоял, с ног до головы заляпанный грязью, покрывавшей, казалось, добрую половину маленького острова, рядом со странным белым домиком с низкой соломенной крышей и спорил с боглином.

«Если Мэйсон и Джина раньше считали меня странным, то сейчас все намного страннее».

Боглинский мальчик притих.

– Я и сам с удовольствием бы отправил тебя и твои слова обратно. Твой город принес нам с Бабулей неудачу.

– Так почему бы вам не найти городок получше?

– Вот уже много лет моя Бабуля берет слова, используемые не по назначению, или те, что воспринимают как должное в Маунт Клауде, и заправляет ими нашу лодку. В вашем городе этих слов так много, что они просто лежат везде, только и собирай. – Мальчик обошел вокруг Сэма, сжимая и разжимая пальцы рядом со своими карманами. – Это наша вторая проблема, так? Моя Бабуля застряла там вместе со Звездинкой. И именно она знает, как открыть портал, а не я. Почему ты оставил там Бабулю, Гилфиллан?

Последний вопрос был обращен свинке. Пуке – напомнил себе Сэм.

Вместо ответа Гилфиллан поднялся и потрусил виляющей походкой за дом. Мальчик последовал за ним, что-то бормоча и заглядывая за домик, вышел к кромке воды, словно рассчитывая, что его Бабуля будет висеть там на кончиках пальцев.

Сэм знал, что мальчик никого не найдет.

– Гилфиллан не виноват. Я пытался вернуть слово моей сестры, когда ты втянул меня через нашу районную уличную библиотеку. А твоя Бабуля упала со спины поросенка. Я не знаю, что с ней дальше произошло, но она не прошла вместе со мной... где бы это ни было.

– Ты, – сказал мальчик, его голос дрожал, – находишься на болотистых землях. Это мой дом. Меня зовут Тольвер Боглин, и, пока моя Бабуля не вернется, я хозяин этого острова. Так что ты должен делать так, как я скажу.

Сэм слегка разозлился от этого заявления, но Тольвер снова начал нервно расхаживать из стороны в сторону.

– Какое-то время Бабуля там будет в порядке. Возможно. У нее хотя бы с собой новый прутик. И если нам повезет, то она найдет какое-нибудь место, чтобы спрятаться, или найдет Звездинку и сможет вернуться сама. А в это время я могу выяснить, как...

– Новый прутик? Это ты о папиной старой бейсбольной бите? Звездинка – это белый поросенок? – уточнил Сэм. Это была та свинка, которую он впервые увидел, когда потерял свои слова. Та, что сидела запертая у него в комнате в обувной коробке.

Тольвер развернулся и внимательно посмотрел на Сэма, после чего сделал к нему шаг, оттесняя Сэма практически к самой воде.

– Ты видел ее? Она в порядке? – В голосе мальчика послышалось беспокойство. Он снова поднял глаза к небу. – Хотел бы я, чтобы они обе были сейчас здесь. Тогда бы я знал, как поступить.

Гилфиллан проворчал что-то одобрительное.

Сэм почувствовал что-то знакомое в отрывистых словах Тольвера.

– С ней все хорошо. Я прилепил ей пластырь на поцарапанную ножку. Я хотел помочь. Я хочу помочь, – добавил он.

– Если ты действительно помог Звездинке, значит, я должен помочь тебе. Но я должен попросить тебя об одолжении. – После того как Сэм с готовностью кивнул, Тольвер вошел в домик. Сэм слышал, как он там где-то рылся.

Гоблин вышел, неся что-то металлическое и замотанное в тряпку.

– Я видел, как Бабуля творит волшебство. Теперь моя очередь, – пробормотал он. Лоб боглина пересекли темно-зеленые морщины. – Ты же не можешь колдовать, да?

– Нет, – сказал Сэм. – Никакой магии. Я умею играть в бейсбол. И обычно я неплохо все исправляю. Но на этом все. А ты умеешь колдовать? – Учитывая все странности, случившиеся с ним за последнюю неделю, Сэм нисколько не удивился бы, если бы Тольвер сказал «да».

– Пока нет, – сказал Тольвер. – К сожалению. – Он пнул пучок травы. Сэм отлично понимал чувства боглина. – Но... – Тольвер долго смотрел на замотанный в тряпицу предмет в своих руках. – Думаю, я знаю, как это изменить.

Глава шестая. Тольвер

Тольвер знал, что не должен пытаться использовать подарок старателей. Единственная причина, почему он сохранил вещицу, заключалась в идее продать ее в Хранилище, как только они с Бабулей оказались бы там, чтобы передать собранные слова на хранение.

Денег, вырученных от выгодной продажи, ему хватило бы, чтобы починить преобразователь, и тогда, возможно, у них с Бабулей получилось бы все снова наладить.

К тому же в прошлый раз, когда он позволил себе только подумать про компас, сразу случились ужасные вещи, включая прибытие старателей. А теперь его бабушка была на другой стороне миров, а Тольвер тут даже без хорошего прутика, не говоря уже о волшебстве. Еще и Звездинки не было. И во всей этой ужасной ситуации у него был только человеческий мальчик, от которого был бы хоть какой-то толк, будь он на другой стороне миров, как можно дальше от старателей.

Он должен вернуть Бабулю, и как можно скорее. И отправить мальчика Сэма домой.

«Это единственный выход». Он достал компас. Металл заблестел в солнечных лучах.

Глаза Сэма расширились, когда он увидел надписи и механизмы внутри компаса.

– Что это?

– Ничего, – сказал Тольвер, слегка отворачиваясь. Мальчик и так уже забрал у него слишком много.

Но компас не сиял. Тольвер постучал по нему. Потом встряхнул.

– Отверстие, – осторожно произнес Тольвер, как это делала Бабуля. На всякий случай, если это вдруг разбудит предмет. Но ничего не произошло. Поэтому он пошел и залез в Бабулин сейф, прошептал «снять защиту» – он множество раз видел, как это проделывала Бабуля. Ящик с тихим щелчком открылся.

Тольвер рылся в Бабулином сейфе, перебирая обрывки со словами и стараясь не думать, что он натворил. Наконец он поднял кусочек бумаги, вырванный из книги с другой стороны миров.

– Я смогу, – снова пробормотал Тольвер, на самом деле не ощущая такой уверенности. Следом он поднял компас к солнцу и, держа листочек, произнес: – Автомагистраль.

Ничего не случилось.

– Автомагистраль! – произнес Тольвер, в этот раз громче. Где-то поблизости прокричала чайка.

– А что должно произойти? – спросил Сэм. – Может, я могу помочь?

– Бабуля произносит слово, и ее линза использует его, чтобы открыть портал. Но этот компас так не работает, – нахмурился Тольвер.

– Если это компас, почему бы не сказать ему, куда ты хочешь отправиться? Скажи «Уличная биб...»

Тольвер закрыл ладонью рот Сэма.

– Напиши это.

Он протянул Сэму ручку из своего пояса с инструментами и кусочек бумаги из бабушкиной коробки, на котором Сэм написал УЛИЧНАЯ БИБЛИОТЕКА аккуратными печатными буквами.

– Почему так?

– Потому что я не хочу забрать у тебя эти слова навсегда. А написанные не настолько волшебные, зато ты можешь их использовать снова и снова, – объяснил Тольвер, располагая полоску бумаги поверх компаса и поворачивая к солнцу. – Уличная библиотека!

Линза компаса поймала солнечный луч и отразила его в облаках над головой Тольвера. Прямо в небе появилась дырка, маленькая и темная. Сэм заметил:

– Это книги? Сработало! Работает!

Тольвер стянул со своего пояса бинокль и изучил портал. Ну точно, он мог различить книги из уличной библиотеки и нарисованную под трафарет надпись «Маунт Клауд». Он сделал это! Но он нигде не видел своей бабушки.

А когда он опустил бинокль, то увидел, что Сэм пытается взобраться на крышу домика, чтобы дотянуться до портала.

– Спускайся!

«Мальчику нужна пука, чтобы уменьшиться и пролезть в такую крохотную дырку». Сэм снова свалился в грязь и так сильно толкнул Тольвера, что компас выпал из его руки и приземлился на землю.

Портал замерцал и закрылся, оставив вместо себя только белые облака и небо. Почти сработало. Тольвер тяжело опустился на крыльцо домика. Он настороженно поднял глаза к небу и осмотрелся в поисках старателей. Небо было чистым.

– Кажется, ты говорил, что у тебя нет магии, – сказал Сэм, все еще стоя в грязной луже.

– Ее и нет. Считай, только это и умею. – Тольвер копался в грязи, пока не нашел компас. Он поднял его на свет. Стекло осталось нетронутым, но внутри что-то гремело. – А теперь эта штука сломана.

В последний раз, когда он разобрал одно из изобретений Джулиуса, он так и не смог его собрать обратно.

– Может, я могу помочь починить ее? – предложил Сэм.

Тольвер посмотрел на мальчика и потер глаза. И усмехнулся.

– А почему бы и нет? Ну что еще может пойти не так? Сколько ты хочешь?

Сэм растерялся.

– Типа оплаты?

Тольвер кивнул.

– Этика боглинов. Ты работаешь – ты получаешь плату.

Сэм не растерялся.

– Я хочу слово моей сестры.

Тольвер снова открыл бабулин сейф. Внутри он увидел слова Сэма, ругательства и «круто», недавно собранные Бабулей. Он засунул Сэмовы «извини», «прости» и «жаль» в свой карман. «Мои первые слова», – подумал Тольвер. Он не мог позволить себе потерять их.

Второе «извини» – от сестры мальчика – все равно на вес было слишком легким и, скорее всего, не принесло бы пользы. Тольвер достал его из ящика. Ленточка переливалась серебром в лучах солнца.

Сэм протянул руку, чтобы коснуться слова Беллы.

Тольвер убрал руку.

– Сперва почини компас, потом получишь. Если ты не сможешь, я отвезу и тебя, и слова завтра в Хранилище. Там город уже решит, что с тобой делать. А это слово мы разместим вместе с твоими остальными, которые, конечно же, уже находятся в Хранилище. – Тольвер прикусил губу, надеясь, что Сэм ему поверил.

Сэм снова протянул руку, но в этот раз к волшебному компасу.

– Хорошо. Давай я попробую. – Сэм положил компас на крыльцо и очень аккуратно открыл крышку, после чего улыбнулся. – Всего лишь болтик слетел, – сказал он.

Тольвер дал ему инструменты со своего пояса и пару мгновений наблюдал, как Сэм что-то чинит. Сэм поднял улыбающееся лицо.

– Кажется, все. – Он протянул Тольверу компас.

– Спасибо. – Тольвер прикусил губу.

– Что не так? – Сэм уже стоял и протягивал руку за словом своей сестры. – Я готов идти домой.

– Просто... все, что я пытался сделать, обернулось катастрофой. Что, если и тут все пойдет наперекосяк? – Вера Тольвера в самого себя была практически непоколебима, но последняя пара дней стала настоящим испытанием. И вот теперь его самоуверенность пошатнулась.

– Я тебя понимаю, – сказал Сэм, снова усаживаясь рядом с ним. – Я стараюсь все исправить, а дела становятся только хуже. Скорее всего, я прямо сейчас пропускаю первый бейсбольный матч сезона.

Тольвер кивнул.

– У тебя тоже проблемы?

Сэм пнул грязь.

– Да. Моя учительница злится на меня, потому что я не мог сказать ___. – Сэм махнул рукой. Потом нахмурился. – Потому что вы забрали мои слова. Я не хочу, чтобы моя сестра попала в такую же беду.

Тольвер передал Сэму ленточку девочки.

– Не думаю, что из него получилось бы много горячего воздуха. Твоя сестра действительно имела в виду то, что она произносила. Но скажи ей быть осторожнее. Слова можно забирать не один раз, и это делает их слабее.

– Ты когда-нибудь задумывался, что произойдет, если забрать неправильное слово у неправильного человека? – тихо спросил Сэм. – Или если это будут слова, которые действительно кому-то нужны?

– Слова не так-то легко забрать, если их аккуратно используют. Их легко собрать, только если они переиспользованы или если ним относятся как к чему-то само собой разумеющемуся. Что в этом плохого?

– Я думаю... – Казалось, Сэм очень аккуратно выбирал свои следующие слова. – Думаю, если вы забираете слова у людей, у детей, которые только учатся правильно ими пользоваться, то это ошибка.

Тольвер вспомнил, как Бабуля рассказывала ему, что давным-давно сделала ошибку. Взяла ли она тогда не то слово? Нет, он не должен так думать.

– Мы знаем, что делаем.

– Может, да. Может, нет. Я думаю, тебе стоит разрешить мне заработать и мои слова назад. И то слово, что вы давным-давно забрали у моей учительницы.

Тольвер напрягся. Он не собирался отдавать мальчику еще какие-то слова. Он очень старательно не смотрел на сломанный преобразователь рядом с домом.

– Нам больше ничего от тебя не надо, спасибо. И твои слова уже в Хранилище. Очень далеко.

– Что это? Ты уже говорил об этом раньше.

– Хранилище? Это что-то вроде склада. Часть старой системы, которая раньше удерживала слова, еще до войн в вашем мире. Мы кое-что одолжили, когда переходили из вашего мира в наш. А на болотистых землях все наполнилось магией, все коробочки, и колбочки, и замочки, идеальное место, чтобы что-то хранить. Оно вон там. – Тольвер передал Сэму бинокль, чтобы тот мог увидеть Город Счастья.

Вдалеке тонкий поезд обогнул облако, проскользнув между стеклянными и бронзовыми башнями, соединенными садами и тоннелями. А над всем этим аркой высились тонкие стены, словно раскрытая книга, лежащая на корешке. Рядом со стенами плыли по воздуху корабли.

– Ого, – выдохнул Сэм.

Тольвер усмехнулся.

– Город Счастья – первый из парящих городов. Хранилище – это та выгнутая аркой часть в центре. Жаль, что тебе не удастся увидеть его вблизи, так как ты уйдешь до того, как старатели пронюхают, что ты здесь. – Тольвер пропустил пальцы сквозь свои серебряные волосы, а потом пригладил куртку.

Сэм, сощурившись, посмотрел на него.

– Тебя это так сильно беспокоит? Сама мысль, что старатели могут меня забрать?

«Нет, – подумал Тольвер, – меня волнует, что они могут добраться до меня».

– Конечно. Никого нельзя забирать против воли. Тебе пора возвращаться к своему бейсболу.

Сэм медленно встал.

– Ты прав. Белой свинке, скорее всего, нужна еда. Пуке то есть.

Тольвер замер. Ну и наглость у этого человеческого мальчишки.

– Ты не просто помог Звездинке? Ты оставил ее у себя? Ты мне не всю правду рассказал! – Тольвер указал на Гилфиллана и поросят. – Им нужна семья.

Сэм нахмурился, но сложил руки на груди, крепко сжав слово сестры в кулаке.

– Когда ты отдашь мне остальные слова и вернешь меня домой, я отдам тебе пуку.

Мысли Тольвера закружились в голове.

– Со Звездинкой все хорошо? – спросил он слабым голосом.

– Была в полном порядке, когда я уходил. Маленькая.

– Она не сможет долго такой оставаться. Пуки немного непредсказуемые, но скоро она вернется к своим обычным размерам. В идеале нам бы вернуть ее до того, как это произойдет. Если сделаешь это, я отдам тебе все твои слова, как только заберу их из Хранилища. – Тольвер врал, чтобы выиграть немного времени до тех пор, пока Бабуля не сможет ему помочь. – Но мне еще кое-что от тебя потребуется, – наконец признался он Сэму.

– Что угодно. Что тебе надо?

Тольвер показал ему один из обрывков бумаги.

– Когда ты вернешься домой, тебе надо будет принести мне больше слов для волшебства и топлива. – Тольвер знал, что использовал слишком много из Бабулиной книги, а ей и так уже нужно было больше слов с другой стороны. – Страницы из словаря, например. Из очень хорошего словаря. Много. И чтобы они были чистыми, сухими и без плесени. Качественные слова, за все те трудности, с которыми мне приходится столкнуться, чтобы доставить тебя на другую сторону. И Звездинку.

Сэм задумался, оценивая.

– А ты клянешься, что вернешь мне мои слова?

Тольвер хотел зарычать. Он же так и сказал, разве нет? Тольвер поймал себя на том, что оскалил зубы, а зубы у боглинов очень острые. Если Сэм поможет ему, тогда, возможно, Тольверу удастся избежать призыва старателями или захвата острова ими же. Он заставил себя кивнуть.

Сэм глубоко вздохнул.

– Я достану то, что тебе надо. Ты отдашь мне мои слова. И, возможно, слова мисс Мэллой заодно. И после этого вы оставите Маунт Клауд в покое.

Тольверу пришлось улыбнуться. С такими условиями он мог бы и согласиться.

– Договорились.

– А что, если свинка вырастет до того, как я вернусь через библиотеку? Ну, пука? – спросил Сэм. – Полноразмерная свинья в доме может стать катастрофой.

– Тогда тебе надо бы поторопиться, не считаешь? – очень серьезно сказал Тольвер.

И тогда Сэм протянул ему бледную руку.

– Договорились.

Тольвер попросил Сэма еще раз написать на клочке бумаги направление. Он поднял починенный компас к лучам солнца.

– Уличная библиотека, – прошептал он.

Портал распахнулся и так и остался открытым. А через мгновение серебряная голова Бабули появилась рядом с его краем. Она была слишком большой, чтобы пройти.

– Тольвер! Ты сделал это!

Кряхтя, Тольвер и Сэм подняли пуку настолько высоко, насколько могли. Гилфиллан вскарабкался и забрался в портал, откуда раздались звуки возни, затем из портала вылетели несколько библиотечных книг и упали в море. А следом появился пятачок пуки, пропихивающий старушку вперед.

Сэм попытался прыгнуть за свисающим поводком пуки в тот же момент, когда Бабуля упала в воду. Плюх! Деревянная бита, которую она до сих пор носила с собой, и ее корзинка приземлились в болото, слишком громко для тихого утра. Сэм упал назад. Портал был слишком высоко.

– Эй! Ты должен мне помочь! – сказал мальчик. – Ты же обещал.

Тольвер подтолкнул Сэма так, что ему удалось схватиться за поводок.

– Спасибо, – сказал Сэм. – Ты не так уж плох для боглина.

– А ты не так уж плох для человека, – согласился Тольвер. Он помахал на прощание. – Не забудь свое обещание. – Он кивнул Гилфиллану. – Еще разок, дружище.

– Не забуду. – Сэм вскарабкался на спину пуки как раз в тот момент, когда портал начал закрываться. Он еще раз окинул болотистые земли долгим взглядом и сфокусировался на Бабуле, выуживающей свои вещи из воды. – Это моя бита!

– Гилфиллан, прыгай! – закричал Тольвер. – Сейчас!

Пука послушался. Спустя пару долгих секунд Гилфиллан вернулся уже без Сэма.

Портал захлопнулся, когда Бабуля вышла с мелководья.

– Ну и беспорядок! Сплошное беспокойство. Серьезно, Гилфиллан, если уж будешь оставлять меня, то хотя бы выбирай момент, когда я не тащу с собой сумку, полную слов.

Тольвер засунул компас старателей в карман, пока Бабуля его не увидела.

Выбравшись на берег, Бабуля фыркнула и крепко обняла его.

– Боже мой, как я рада тебя видеть. А какой сюрприз ты мне устроил! Волшебство! Самостоятельно!

Тольвер с радостью воспринял похвалу Бабули, потому что был рад ее возвращению. Но все равно скорчил гримасу, словно говоря: «Как будто у меня был выбор во всем этом беспорядке», чтобы у Бабули не возникло вопросов, почему он так нервничает.

Глава седьмая. Сэм

Когда Тольвер закричал «Прыгай!», Сэм с поросенком ринулись к порталу, а потом – вперед, сквозь него. Когда тот начал сужаться, Сэму показалось, что он сам стал тоньше и длиннее. Все зудело.

Но в этот раз Сэм знал, что это все магия пуки, меняющей размер, и поэтому было не так страшно. Но он все равно закрыл глаза.

Когда Гилфиллан сбросил его со спины и направился назад, Сэм не попытался схватить пуку за поводок. Он пополз вперед, глядя, как поросенок снова исчез в портале. Сэм почувствовал запах влажной бумаги, открыл глаза и обнаружил себя втиснутым в уличную библиотеку. Его затея сработала!

Кусочек травы с болот свисал с его футболки, а щека, прижатая к томику «Семья Вандербеков на 141-й улице», была покрыта морской солью.

Утреннее солнце сияло сквозь разбитую дверцу из органического стекла. К ужасу Сэма, свет сегодня был особенно ярким и как раз обрамлял легкоузнаваемую фигуру Мэйсон Макгарги, с любопытством взирающую на него с другой стороны.

Глава восьмая. Сэм

– Сэм, как ты туда попал? – спросила Мэйсон. Дверца уличной библиотеки приглушала ее голос, но Сэм все равно слышал замешательство и раздражение. – А главное, ЗАЧЕМ?

Вода забрызгала внешнюю поверхность дверцы, а несколько капель умудрились попасть внутрь. Удушливый запах мокрых книг и необработанного дерева щекотали Сэму нос, и он шмыгнул. У него не было ответа на вопросы Мэйсон.

Он с максимальной осторожностью толкнул дверцу ногой, пытаясь ее открыть, но затем не смог удержаться и чихнул, случайно дернув ногой. Петля, на которую он вчера так старательно вешал обратно дверь, поддалась. Дверца из органического стекла и дерева плюхнулась на тюльпаны.

– Ты в порядке? – Теперь в голосе Мэйсон звучало беспокойство. Рядом взревела газонокосилка.

Прошлой осенью Мэйсон протянула бы ему руку, задавая этот вопрос. А после этого, она, возможно, помогла бы Сэму выбраться, качая головой и смеясь над его затруднительным положением. Они бы превратили все это в одну большую шутку, которую позже разыгрывали бы с другими ребятами. Возможно, Сэм бы даже рассказал ей о гоблинах.

Но сегодня Мэйсон не наклонилась, чтобы поднять дверцу с тюльпанов, и не протянула Сэму руку.

Сэм начал выбираться наружу из уличной библиотеки без ее помощи, сперва опустив плечо, прижатое к уху, а потом уже протискиваясь вперед всем телом.

– Я проводил структурный контроль, – объяснил он. Анита часто использовала подобные фразочки. – Хотел убедиться, что конструкция устойчивая. – Он выпрямил колени и локти и выбрался из библиотеки. Твердо встав на ноги, Сэм поставил на место вывалившиеся из-за него книги и поднял с травы дверцу.

Мэйсон наблюдала, как Сэм смахнул с ручек дверцы пыльцу тюльпанов.

– Теперь эта конструкция выглядит менее устойчивой, чем раньше. А вчера ты говорил, что проверяешь регулярность использования. – Мэйсон ковырнула землю носком ботинка. – Что-то это странно.

«Не могу с тобой не согласиться».

– Трудно объяснить. А почему ты следишь за мной? – Сэм не хотел давать Мэйсон повода пожаловаться ее отцу или еще кому-нибудь.

– Не за тобой! – прорычала Мэйсон. – Я слежу за уличной библиотекой. И я беспокоилась за тебя. Ты еще помнишь про наше задание на лето? – Голос Мэйсон стал тоньше. – И что мы делаем его вместе? Я думала, что с этим все в порядке, но если ты продолжишь ломать библиотеку, то, скорее всего, мы все завалим.

Сэм почти забыл об их проекте на лето. Он снова поставил дверцу на место. Винты пока справлялись, но, чтобы нормально починить петли, ему надо будет забраться в ящик с инструментами Аниты и найти там гвозди и клей для дерева.

– Тебе не о чем беспокоиться. Я не ломаю библиотеку, а делаю все, чтобы она не развалилась. Я бы сказал, что это значительная часть заботы о библиотеке.

Мэйсон с сомнением наблюдала, как Сэм открывает и закрывает фиолетовую дверку.

– Видишь? Починил. – Сэм повернулся к Мэйсон, надеясь, что она ему поверила.

Но, судя по ее выражению лица, нет, не поверила. Сэм отвел взгляд к стопке книг у нее в руках и увидел на одном из корешков «Элементарная алгебра». Еще «Лев, Колдунья и Платяной Шкаф» и «Сал и Габи сломали Вселенную». И книжку по «Звездным Войнам». А на вершине этой стопки лежали желтые и зеленые картотечные карточки, где Мэйсон аккуратно записала свои рекомендации серебряной ручкой, выделив названия книг наклейками в форме звездочек.

Сэм был рад, что Мэйсон честно выполняет свою часть задания, но предпочел бы, чтобы она делала это подальше от боглинского портала. Он, не подумав, скривил лицо.

– Книга по математике?

Мэйсон перевела взгляд на книги в своих руках и нахмурилась.

– Я принесла эти книги, потому что мне они нравятся. Я подумала, что они могут заинтересовать кого-нибудь еще. – Она не подняла глаз, когда продолжила: – Сэм, ты хорошо себя чувствуешь? Ты выглядишь... не знаю даже... меньше, что ли.

Газонокосилка снова заревела, и Сэм подпрыгнул. Она задавала слишком много вопросов. Он должен отвлечь ее, хотя бы до тех пор, пока не отойдет от магии пуки. Но Сэм не собирался рассказывать Мэйсон о мире с другой стороны библиотеки.

Сэм решил, что лучше всего снова рассердить Мэйсон.

– Возможно, тебе нравятся книжки по математике, но кто еще на такое посмотрит?

Несмотря на то что он начал злить Мэйсон ради благого дела, Сэм все равно почувствовал себя ужасно, когда ее лицо снова застыло.

– Эй, Мэйсон, я ___. – Ах-х-х-х. Он все еще не мог произнести это слово.

Это разозлило Мэйсон еще сильнее.

– Ты что, Сэм? Ты ломаешь наш летний проект и библиотеку. Миссис Локхарт будет в ярости. Мисс Мэллой тоже. И никакое твое неискреннее извинение это не исправит.

Сэм вспомнил слова, сказанные Мэйсон месяцы назад. «Ты все время говоришь ___, но никогда не имеешь этого в виду». Он бездумно использовал извинения, особенно со своими друзьями. И вот теперь, когда ему действительно надо было извиниться, у него не было нужных слов.

– Я не... это не я... Мэйсон, подожди, мне ____.

Но она не стала ждать. Мэйсон шагала, не оборачиваясь, к своему дому, все еще держа стопку книг в руках. Сэм сел в траву рядом с тюльпанами, чувствуя ком в горле, и уставился на дуб.

Огромное, заполненное цементом дупло смотрело на него в ответ. У него тоже не было ответов. Действительно ли были Тольвер и волшебное уменьшение? Сэм посмотрел на фиолетовую библиотеку, потом снова на дуб, пытаясь убедить самого себя, что он все это придумал. Потому что если все это было неправдой, то ему не пришлось бы доставать для Тольвера страницы из словаря.

Но руки Сэма болели оттого, что его тянули сквозь библиотеку, и он все еще сжимал в кулаке ленточку со словом Беллы. Его штаны были грязными и мокрыми, а к футболке приклеился уголок бумажной обложки «Вандербикеров». И он все еще был немного меньше, чем обычно, из-за того, что только что прокатился на спине пуки через уличную библиотеку, в которую при обычных обстоятельствах никогда не поместился бы.

Сколько его не было? Солнце сияло сквозь листья огромного дуба. Мэйсон была одета для тренировки бейсбола. Судя по звуку газонокосилки, сегодня точно был выходной. Кажется, все те часы, что Сэм провел на болотистых землях, сжались под воздействием магии, как и он сам.

Но это должно было быть правдой.

Мэйсон уже далеко отошла, ее загорелые ноги двигались быстро, кудрявые волосы, собранные в хвост, яростно раскачивались. Она притормозила только тогда, когда дверь ее дома открылась, а оттуда вышли ее папа и тренер Локхарт. Они несли растянутую между ними огромную серую брезентовую сумку с надписью СПОРТСМЕНЫ МАУНТ КЛАУДА. В сумке лежало так много бит, мячей и перчаток, что потребовалось двое мужчин, чтобы ее нести.

Мэйсон обняла папу, сказала ему что-то и зашла в дом. Доктор Макгарги помахал Сэму.

«Она рассказала ему, как плохо я поступил с ней? Или что я странно себя вел?»

Сэм надеялся, что Мэйсон не сделала этого. И не потому, что он хотел избежать неприятностей, хотя, конечно, он этого хотел. Просто он на самом деле жалел о сказанном.

На докторе Макгарги была надета сине-белая футболка от формы команды Маунт Клауда. Когда они вместе с тренером Локхартом приблизились, Сэм мог услышать, о чем они говорили, даже через звук грохочущего в ушах сердца, которое готово было выскочить из груди.

– Точно кэтчер^[11], – сказал тренер Локхарт. Сэм не услышал имени того, о ком шла речь.

Доктор Макгарги спросил:

– А что на счет инфилда?^[12] – Они обсуждали позиции в игре, а не поведение Сэма. Мэйсон в этом году надеялась занять позицию кэтчера. Может, Мэйсон спросила у папы, кем будет играть.

Сэм стал на ноги, смахивая со своей футболки кусочки облупившейся фиолетовой краски. Он попытался встать перед уличной библиотекой так, чтобы тренер Локхарт не увидел расшатанную, плохо отремонтированную дверцу.

На мгновение то, что Сэм попал в беду и что ему не разрешили играть в бейсбол в начале лета, показалось ему самой несправедливой ситуацией на свете. Но потом он вспомнил рассказы Тольвера про старателей и про то, как они заставляют боглинов и городских боглинов работать на их кораблях. Некоторые вещи были гораздо более несправедливыми.

Сэм примет свое наказание и сделает все, чтобы исправить ситуацию. Даже если это значит помочь Тольверу получить все по его боглинскому списку. После этого он вернет свои слова, и родители разрешат ему играть.

– Привет, Сэм. – Мимо прошла миссис Локхарт, внимательно посмотрев на свои тюльпаны. Сэм подскочил. Он слишком сосредоточился на своих тренерах, которые еще шли достаточно далеко. – Что ты задумал? – Миссис Локхарт несла кувшин с холодным чаем.

– Мисс Мэллой поручила нашему классу этим летом присматривать за уличными библиотеками Маунт Клауда и убедиться, что они хорошо заполнены, – ответил Сэм.

Миссис Локхарт, сощурившись, посмотрела на него, потом перевела взгляд на тюльпаны, на которые Сэм не наступал, и наконец улыбнулась.

– Какая замечательная идея! Признаюсь, я успела подумать, что ты опять докучаешь моим цветам. Кто-то точно им вредит. Но помощь общественности – это именно то, что должны делать соседи. Ну а теперь я пойду и отнесу мисс Мэллой этот чай, потому что она сказала, что плохо себя сегодня чувствует. На улице так жарко.

Сэм заволновался. Мисс Мэллой вчера очень расстроилась. Он очень хотел поговорить с ней. Но не мог, точно не в присутствии миссис Локхарт. Так что Сэм только кивнул, соглашаясь.

– Это очень мило с вашей стороны, миссис Локхарт. – После чего открыл дверцу библиотеки и начал переставлять книги. Он добавил ту, что Мэйсон оставила на тротуаре – «Элементарная алгебра», – краем глаза наблюдая за миссис Локхарт. Она поднялась с кувшином в руках к входной двери мисс Мэллой и скрылась внутри дома.

Сэм с облегчением выдохнул, когда миссис Локхарт исчезла из поля зрения.

– Сэм, идешь на тренировку? – сказал доктор Макгарги прямо у него за спиной. Сэм развернулся, и дверца библиотеки практически выпала.

– Родители не разрешают, до тех пор пока я не ____... исправлю все. – Мэйсон им ничего не рассказала.

Тренер Локхарт нахмурился.

– У нас завтра первая игра, Сэм.

«Уж я-то это знаю», – подумал Сэм. Игра была против Бу Лейка, а после планировался пикник в честь открытия сезона. Желудок Сэма заурчал от одной мысли о барбекю и бургерах. Сэм нервно пнул грязь, стараясь не попасть по тюльпанам. И почему только Тольвер со своей Бабулей просто не оставили его и его слова в покое? Но ведь тогда Сэм никогда не узнал бы о целом мире внутри уличной библиотеки. И он не смог бы помочь вернуть мисс Мэллой ее слова или остановить боглинов от кражи других слов. И тогда он не смог бы вернуть слово Беллы.

Нет. Сэм был там, где должен был быть. Он выпрямился.

– Я с нетерпением буду ждать начала игры, как только все исправлю, – наконец произнес он, глядя на тренеров.

Доктор Макгарги улыбнулся.

– Это правильный подход, Сэм. Как насчет того, чтобы прийти и помочь собирать тренировочные биты и мячи, когда сможешь? Мы бы не хотели потерять тебя.

– Если поможешь сегодня на тренировке, сможешь прийти завтра на пикник, – с улыбкой добавил тренер Локхарт. – Может, мы сможем убедить твоих родителей, что это общественные работы. В прошлом году ты очень помог с машиной для сахарной ваты. – Его глаза озорно засияли. Тренер Локхарт хорошо знал родителей Сэма.

Помощь на поле была идеальной возможностью заполучить основное из списка Тольвера: страницы из словаря. Словари были в школе. А школа находилась рядом с бейсбольным полем.

Все проблемы Сэма скоро будут решены.

– Спасибо, тренер! Я спрошу у родителей. – Кажется, Сэм произнес это слишком радостно, потому что брови тренера поползли вверх. – Как только закончу с библиотекой, – быстро добавил Сэм.

– Молодец, Сэм. Мэйсон тоже очень радуется этому летнему проекту, – сказал доктор Макгарги.

– И мы благодарны за помощь. – Тренер Локхарт похлопал Сэма по плечу. – Библиотека важна для нашего района. А в последнее время кто-то начал приходить по ночам и громить все вокруг.

– Я пригляжу за библиотекой, тренер, – сказал Сэм, все еще крепко сжимая в руках дверку из органического стекла.

Сэм издал облегченный вздох, как только тренеры скрылись из виду, и закрыл дверцу уличной библиотеки. Она болталась на петлях. Хорошо, что миссис Локхарт все еще была у мисс Мэллой.

Чего бы он только не отдал за пояс с инструментами, как у Тольвера. Или хотя бы за моток изоленты. Сэм надавил посильнее. Петли наконец-то встали на место, дверь теперь выглядела понадежнее. Закончив, Сэм сразу побежал к своему дому, крича:

– Белла!

Сэму не терпелось вернуть сестре ее слово.

Поднимаясь по ступенькам порога, Сэм мысленно повторил список, составленный Тольвером: страницы из словаря и поросенок.

«О нет. Свинка».

Сэм ворвался в дверь, пронесся мимо Беллы – она сидела за островком на кухне и рисовала толстых лошадок, раскрашивая их розовыми и желтыми мелками, – и побежал по лестнице, перескакивая через две ступеньки за раз.

Этим утром в жизни Сэма было слишком много лестниц. Наконец Сэм добрался до верха и толкнул свою дверь. Ну или попытался открыть дверь.

Потому что дверь на него хрюкнула.

– Фэм. – Белла стояла прямо за спиной Сэма, держа рисунок лошадки. – Я нарифовала тебе это. – Теперь Сэм отлично видел, что это были вовсе не лошадки. Это были поросята.

– Привет, Белл, какой замечательный рисунок! Где ты научилась так рисовать? – Сэм заставил себя подождать, пока он разберется со свиньей, прежде чем отдавать ей слово.

Дверь не открывалась. И чем сильнее он толкал ее, тем пронзительнее раздавались визги с другой стороны. Сестренка Сэма склонила голову, глядя на дверь, потом на свои ботинки.

– Я подфмотрела. Она такая миленькая. Как ее зовут?

Сэм был более чем уверен, что за дверью находилась далеко не такая милая полноразмерная пука. Он застонал.

– Белла-а-а-а-а-а-а.

– Сэм? Все хорошо? – раздался голос Аниты из соседней спальни.

Губы Беллы задрожали, и Сэм притянул ее к себе.

– Ш-ш-ш-ш, Белл, пожалуйста.

– Можно я ее поглажу?

– Белла, это... для школы. Я присматриваю за ней по заданию мисс Мэллой. Ее нельзя беспокоить, а то она переволнуется. И она должна успокоиться, чтобы я мог сходить на сегодняшнюю тренировку по бейсболу. Тренер меня специально попросил. Можешь мне помочь?

Белла медленно кивнула.

– Ты поймал фей?

– Да, но они...

Лицо Беллы засияло.

– Я фнала, фто у тебя получится!

Сэм уже был готов отдать Белле ленточку, когда его снова позвала Анита.

– Сэм?

– Просто заканчиваю проект! А когда я закончу, могу я... – Сэм пытался придумать, как же получше спросить мачеху, можно ли ему пойти на тренировку. Дверь в его комнату коротко скрипнула и затихла. Сэм запаниковал. Что же ему сказать?

И тут раздался голос Беллы, заглушающий фыркающие звуки пятачка, пытающегося вынюхать что-то под дверью:

– Ма, Фэм хочет сегодня пойти пофмотреть на тренировку. Доктор Макгаргии попрофил его помочь. Я тоже хочу пойти.

Их отец подошел к подножию лестницы.

– А что насчет открыток? Ты уже занес их мисс Мэллой?

Сэм оперся спиной на дверь в свою спальню.

– Еще нет. Я работал над уличной библиотекой. Но я занесу на обратном пути с поля.

Белла кивнула.

– Я помогу.

Сэм и Белла смотрели вниз, наблюдая, как Анита сжимает руку папы.

– Хорошо. Но только помощь. Никакой игры, – сказал мистер Калвер.

– И ты будешь присматривать за Беллой, – добавила Анита.

Белла подняла выжидательный взгляд на Сэма.

– Фпорим, они хотят уфтроить свиданку, – хихикнула она.

Анита рассмеялась.

– А это неплохая идея!

Сэм был не против присмотреть за Беллой. Особенно если это позволяло ему идти на бейсбольное поле и отвлечь всех от двери в его спальню и белой свинки за ней.

Они пойдут на поле, найдут все из списка Тольвера, и он оставит все это вечером у уличной библиотеки. Пука вернется на болотистые земли, а Сэм получит свои слова. И, может, еще слова мисс Мэллой. И тогда ему не придется идти в понедельник в школу. Он сможет все оставшееся лето играть в бейсбол.

– Звучит как отличный план! – произнес Сэм как можно радостнее.

– И пока ты там, узнай, планируют ли Макгарги идти завтра на пикник, – сказала Анита. – Бабушка Мэйсон умерла, Сэм. Тебе стоит сказать ей, как тебе жаль. Я уже отправила им цветы.

Сделав резкий вдох, Сэм от всей души пожалел, что не услышал этого два дня назад. Но сейчас он не мог расстраиваться.

– Я слышал. Я все скажу ей, как только смогу.

– Пожалуйста, не дразни сегодня Мэйсон, ладно? – сказала Анита. – У них и так сейчас много всего происходит.

– Не буду. Обещаю. – Сэм повесил на дверь знак «не входить» в надежде, что никто действительно не войдет. – Эй, Белла, – прошептал он. – Я не выгляжу меньше, как думаешь?

Она наклонила голову, раскачиваясь взад и вперед на пятках.

– Не-а! Выглядишь как обычно.

Какое облегчение. И кажется, пука в его комнате тоже успокоилась, что не могло не радовать.

– Обувайся, и можем идти, хорошо?

Сэм схватил холщовый шоппер с логотипом компании отца из шкафа на первом этаже. Из того самого шкафа, в котором они с Беллой в прошлом году искали проход в Нарнию. Им никогда не приходило в голову проверить уличную библиотеку.

Белла была бы в восторге от того мира, что он нашел. Но Сэм не хотел, чтобы она попыталась пройти через библиотеку, поэтому он не мог ей все рассказать. Только совсем чуть-чуть про пуку и про то, как он выменял обратно ее слово. Сэму понадобится очень осторожно подбирать слова.

Спустившись обратно в кухню, Сэм взял три многоразовые бутылки для воды, наполнил их из холодильника и закинул в сумку. Белла искала свои ботинки целую вечность. Анита мурлыкала себе под нос мелодию, делая для папы хот-дог с мясными фрикадельками и сыром. Она редко готовила, потому что очень много работала, но, когда у нее получалось найти время, весь дом наполнялся просто божественными ароматами.

Слегка завидуя отцу, потому что сам он не получит свой хот-дог, Сэм глубоко вдохнул воздух, пахнущий невероятно вкусно. Анита улыбнулась.

– Еда – отличный способ сообщить кому-то, что он тебе важен, да? – Она протянула Сэму кусок сыра. – Как и письма. Я рада, что ты отнесешь свои открытки мисс Мэллой и Мэйсон. Можно мне на них посмотреть?

Он почти забыл про открытки! Сэм засунул руку в карман своих шорт и вытащил их. Улыбка на лице Аниты померкла при взгляде на мятые бумажки. Они были пустыми.

Аккуратно вырезанные слова, которые Белла помогала ему составить, исчезли.

Что случилось?

– Только не это. – Боглины! Должно быть, они украли слова, пока Сэм помогал им. Мисс Мэллой была права, им нельзя доверять.

Боглины. Почему библиотека не могла быть порталом на игру бейсбола?

– Сэм, серьезно. Ты говорил, что все сделал. – Теперь Анита хмурилась. – Это не какая-нибудь шутка. Тебе надо все исправить.

– Я исправлю. Обещаю.

– Когда? – Анита нахмурилась сильнее. – Мы дадим тебе неделю вплоть до игры Метс на стадионе. На этом все. И я уже не уверена, что нам стоит отпускать тебя сегодня вечером на тренировку или на завтрашнюю игру.

– Пожалуйста... – Он хотя бы все еще мог произнести «пожалуйста». – Я скоро все исправлю. Точно до игры. – Он сумеет быстро со всем разобраться, Сэм был уверен в этом.

Но Анита не выглядела убежденной.

Белла запрыгнула в кухню. На ней была одна из старых футболок Сэма с изображением «Улицы Сезам»^[13]. Она протянула Сэму резинки.

– Сделаешь мне хвостики?

Сэм проворчал что-то. Белла совершенно не понимала, что значит поторопиться. Пытаясь быть осторожным, Сэм затянул ее кудрявые волосы в два хвостика, в любимую прическу сестры.

Выражение лица Аниты стало мягче, пока она наблюдала за детьми, и она удовлетворенно кивнула, когда Сэм закончил.

– Какой у тебя замечательный старший братик, Изабелла.

– Ага, фнаю, – улыбнулась Белла и взялась Сэма за руку. – Идем, Фэм.

Он открыл дверь и, когда сестра проскочила мимо него наружу, прошептал ей:

– Я сделал это, Белла, я вернул твое слово.

Как только они оказались в саду, Белла резко остановилась и протянула в ожидании ручку.

Сэм отдал ей мерцающее слово. Оно издало тихий шепот, когда Белла подняла ленточку к свету. Блестки на ткани поймали лучи солнца и зайчиками легли на щеки девочки. Белла прищурилась.

– Фто мне теперь делать?

Тольвер дал Сэму всего одну инструкцию.

– Надо быстро это съесть, чтобы не потерять.

Мимо них проехал подросток на велосипеде, звеня в звоночек. Белла раскачивалась с пятки на носок.

– Фэм? – произнесла она спустя мгновение. – Я флышала, фто мама фказала. Фто твои фансы закончились. Может, забери себе это слово. Оно тебе нужнее. – Белла протянула ему ленточку.

Сэм остановился. Он посмотрел на мерцающую ленточку. Это была настоящая магия. Но он отрицательно покачал головой.

– Это твое слово, Белла. Ну же.

Белла играла с ленточкой, когда они приблизились к уличной библиотеке, и тут дернула Сэма.

– Фэм! Фмотри! – Ящик выглядел так, словно на него налетел ураган. Дверца свисала с петель еще больше, чем до этого, а все книги были разбросаны вокруг. Пряничная отделка столба валялась на том, что осталось от тюльпанов.

– Я только все починил! Что здесь случилось за эти полчаса? – Сэм прикоснулся к дверце. «Неужели Тольвер последовал за мной? Ему было недостаточно того, что он украл слова прямо с открыток? Зачем он это сделал?»

Сэм осмотрел все в поисках боглинов – под дубом, за изгородью, – но нигде не было ни следа.

– Это плохо. Очень плохо, – прошептал Сэм. – Я в большой беде.

Белла тихо ждала, пока Сэм снова выставлял книги на полку. Дверь отказывалась становиться на место. Сэм раздраженно прижался лбом к уличной библиотеке.

– Это поможет, – очень серьезно произнесла его маленькая сестра. Она снова протягивала ему ленточку, словно обещание.

Это слово. Сэм знал, что оно может все исправить с Мэйсон и, возможно, в школе. Но не с Беллой или боглинами. И если Сэм не сможет решить вопрос с боглинами, то никогда не сможет вернуть свои собственные слова. Ни одно. Он не сможет убедить этих существ не воровать слова у него, или его друзей и учителей, или у Беллы.

Но что самое важное, это не его слово. Оно принадлежало его сестре.

– Нет, Белла. Оно тебе тоже нужно.

– Хорошо. – Она засунула ленточку в рот, как Сэм научил. – Оно сладкое, – рассмеялась Белла. Слово лежало у нее на языке, как жвачка.

– Белла, жуй.

Она кивнула и принялась очень сосредоточенно жевать, потом снова открыла рот. Пропало.

– Проф... Смотри! Я могу фказать это! Профти! – Белла начала подпрыгивать. – Профти, профти, про...

Сэм остановил ее прямо на улице, напротив идеально подстриженной изгороди у дома миссис Локхарт и рядом с разрушенной уличной библиотекой.

– Просто будь аккуратна, ладно? Произноси это слово только тогда, когда действительно нужно. И тогда его не украдут снова.

– Они могут это фделать? – Белла выглядела взволнованной.

– Я позабочусь, чтобы этого не произошло, – сказал Сэм.

– Хорофо. – Она крепко обняла брата, и на мгновение Сэм почувствовал, что все в мире снова в порядке.

С порога мисс Мэллой раздался пронзительный крик, похожий на вопль разъяренной птицы. Это миссис Локхарт увидела уличную библиотеку. Или скорее то, что от нее осталось.

Глава девятая. Тольвер

И старатели заявились на остров, и человеческий мальчишка. Как только эта мысль пришла Тольверу в голову, он сел в своей кровати так быстро, что ударился лбом о балку. Ай. Но это правда. Их крошечный домик больше не был таким безопасным, как раньше. С учетом того, что к ним приходит так много опасных людей, слова, которые они с Бабулей недавно собрали с таким трудом и все еще хранили на острове, будут в большей безопасности в Хранилище. Нужно срочно их туда поместить.

Но когда следующим утром Тольвер озвучил свои опасения Бабуле, она и слышать ничего не хотела о поездке. Не сразу.

– Мы будем держаться подальше от города. Сейчас там слишком много кораблей старателей.

– Мы можем отправиться туда, когда они уйдут на добычу или сбыт, – возразил Тольвер. – В течение дня. Как только покормим пук. И мы быстренько. Используем веер. – Тольвер просто хотел убедиться, что слова, которые он с таким трудом добыл, окажутся в безопасности.

Бабуля вздохнула и неохотно согласилась.

– Хранилище выдержало множество потрясений, в нем есть даже немного собственной магии. Возможно, ты прав, что словам там будет безопаснее, чем на нашем маленьком острове.

Как только они закончили со всеми домашними делами, Бабуля открыла свой сейф. Она взяла две пригоршни серебристых ленточек и слова из открыток с извинениями Сэма, положила их в свою корзину и поцокала языком, глядя на беспорядок.

– И как я все это сделала? – После этого она упаковала слова для безопасной перевозки. Бабуля подняла деревянную биту и снова ее опустила. – Слишком большая, чтобы везти ее в город. Печально. – И спрятала биту под свою кровать.

Тольвер засунул компас в свою кофту, планируя продать или обменять его, пока Бабуля будет занята в Хранилище. Он помог Бабуле забраться в почтовую лодку, и они направились к Городу Счастья.

Огромный остров со всем его шумом и суетой возвышался из воды: склады и заводы, верфи и дымовые трубы. Длинные тросы тянулись из нижнего города прямо к стеклянным башням, где в эти дни жило большинство боглинов. Только болотные боглины оставались внизу.

Добравшись до острова, они заплатили за паромный шар, который доставил их наверх. По мере того как дирижабль, пыхтя, набирал высоту, брезентовые газовые баллоны, поддерживавшие верхние этажи Города Счастья, расплывались над ними подобно облаку.

Но здесь, под городом, Тольвер чувствовал себя в большей безопасности. Старатели не могут ведь просто рухнуть с неба и забрать боглина на глазах у всего города, правда же? По крайней мере, Тольвер надеялся на это.

Тольвер и Бабуля сели на небольшой поезд из дока к Хранилищу. Тольвер и раньше проделывал этот путь, но это был первый раз, когда он собирался положить на хранение то, что собрал сам. Большое стеклянное здание с нагромождениями металлических коробок сразу за богато украшенными дверями выглядело еще величественнее, чем обычно.

Все бронзовые и стальные ящики, шкатулки, старые запирающиеся шкафчики и почтовые корзины в Хранилище были пронумерованы. Чем выше номер, тем новее выглядела ячейка хранилища. Лестницы и сиденья в виде вороньих гнезд обвивали всю эту кучу вещей, а боглины переходили по балкончикам, чтобы пробраться сквозь всю эту мешанину коробок и корзин. Все здание гудело от закрытых слов, перешептывающихся между собой.

Коробка Бабули была в самом низу. Когда они прошли сквозь двери, их осмотрели двое внушительного вида кобольдов в кожаных жилетках и больших ботинках и взвесили их слова, тот, что крупнее, выдал Бабуле ленту бумаги, сказав:

– Отличные слова у вас тут.

Бабуля улыбнулась в ответ.

На щеках Тольвера проступил зеленовато-желтый румянец, когда Бабуля повернулась к нему с яркой улыбкой и произнесла:

– Мой внук.

Пока Бабуля спускалась по пандусу на нижние уровни, Тольвер слегка отстал.

– Здесь есть кто-то, кто занимается продажей или обменом механизмов? – тихо спросил он.

Охранница подняла брови.

– Механизмы старателей?

Тольвер с надеждой кивнул.

– Я поспрашиваю, – ответила охранница с сомнением в голосе. – Но тебе надо быть осторожным, боглин. Старатели следят за своими вещами. И городские боглины знают об этом.

Тольвер скользнул дальше, чтобы нагнать Бабулю, но перед этим успел услышать, как охранница пробормотала:

– Боглины в городе. А дальше что?

Тольвер стал даже слегка невидимым от стыда, но быстро пришел в себя. Он планировал сполна насладиться триумфом от размещения своих первых собранных слов. Он так долго мечтал об этом моменте. И вот теперь он помогал Бабуле и, если повезет, вскоре избавится от компаса старателей. Все-таки это был не такой уж и плохой день.

На каждом этаже Тольвер наблюдал, как боглины взвешивают ленточки слов и используют преобразователи. Все пространство шуршало от слов, превращаемых в топливо.

Когда Тольвер догнал Бабулю, она аккуратно повернула закрывающий механизм на своем боксе, и тот тихо звякнул. Дверь со скрипом открылась, и Тольвер увидел, насколько пустым оказался сейф. Всего парочка лент мерцали среди металлических стен. Никогда Тольвер не видел столь пустого хранилища. «Такими темпами мы никогда не сможем выкупить наш остров у города и сберечь его от застройки фабриками».

У дальней стены лежала серая, бледная и пыльная лента.

– Что это, Бабуля?

– Мое первое слово, – ответила Бабуля. – И моя первая ошибка. Я так торопилась заполучить свое первое слово, что схватила то, что не было переиспользованным. – Она покачала головой.

Тольвер медленно сложил два и два.

– Та женщина, которую мы видели?

Бабуля кивнула.

Тольвер вспомнил, какое легкое слово было у сестры Сэма.

– Тогда почему ты не вернула его?

Бабуля снова покачала головой и грустно пожала плечами.

– Я слишком боялась... Я не хотела попасться за то, что сделала что-то неправильно. Я была очень молода. А потом уже было слишком поздно. Мы все выросли, и, если бы я вернула слово, это стало бы очевидным. Люди заметили бы.

– Но если слово бесполезное, зачем хранить его? – Тольвер потянулся к слову, но Бабуля шлепнула его по руке.

– Я пока что не нашла применения этому слову, это да. – Бабуля склонила голову, глядя на ленту. – Но оно все еще мое.

Тольвер кивнул, убирая остальные слова внутрь. Его ленты сверкали на самом верху небольшой кучки.

– Может, можно вернуть слово с помощью Сэма? Если он вернется с тем, что я попросил его.

Бабуля сощурилась.

– Может. А ты тоже отдашь мальчику его слова?

Тольвер нахмурился и снова сунул руку обратно в бокс.

– Это мои первые слова, Бабуль. И я все еще хочу помочь тебе выкупить остров. – Тольвер поднял свою ленточку. – Но я пообещал Сэму. А боглин хорош ровно настолько, насколько хорошо его слово. – Этому он научился у Бабули.

– Думаю, – сказала Бабуля, – то, что ты попросил сделать Сэма, тоже очень ценно. До тех пор, пока слово самого Сэма такое же крепкое. Если он принесет нам новые волшебные слова, мы придем сюда и заберем то, что у него взяли. Кроме того, – Бабуля сморщила нос, и ее глаза лукаво заплясали, – ты же не думаешь, что он удержится и не будет снова разбрасываться этим словом, правда?

Тольвер рассмеялся. Но когда на них упала тень, Бабуля ахнула и быстро заперла свой бокс. За ними стояла охранница из кобольдов вместе с двумя боглинами, заявившимися за ним прошлой ночью.

– Вот этот спрашивал.

– И снова здравствуйте, боглин Тольвер, – сказала боглин с длинной косой. – Вы, – она указала на Бабулю и Тольвера, – нехило потрудились над Колофоном. Потребуются новые паруса, – она протянула руку к Тольверу, – а ты еще должен нам за механизм. За тот, что ты пытаешься продать.

– Вам здесь не место. – Бабуля со злостью смотрела на боглина. – Это собственность города.

– Мы обеспечиваем город топливом и механизмами. Так что мы можем делать, что захотим. И мы хотим убедиться, что получим все принадлежащее нам до последней унции так или иначе. Этот мальчик принял от нас в качестве подарка порто-кол. И использовал его.

– Тольвер? – Бабуля была поражена.

– Это был подарок от Джулиуса! – Тольвер переводил взгляд с бабушки на старателя. – Ты так сказала!

– Предмет был подарком. А его использование? Ну не совсем, – улыбнулась гоблин.

– Тольвер, ты не мог так поступить, – ахнула Бабуля.

Совершённый проступок тяжким грузом лег на плечи Тольвера.

– Мне жаль, Бабуля. Я не знал, что еще делать. Они сказали, что это от Джулиуса. А тебя не было и...

– Этого не оправдание. Я же говорила тебе, как... Ты! Убери свои руки от моего внука. – Бабуля шлепнула боглина, грубо схватившего Тольвера.

– Боглин Тольвер, ты использовал наш инструмент, таким образом ты должен нам служить, пока не оплатишь все свои долги, – сказала старательница. – Я старший помощник на судне Отклонение, и ты отправляешься отбывать свой срок со мной.

– Отбывать срок? А как насчет Джулиуса? Его вы тоже похитили? Тольвер, никуда с ними не иди, – кричала Бабуля. Ее голос эхом разносился по Хранилищу. Но было слишком поздно. Боглины на всем пути просто отворачивались, пока старатели тащили Тольвера из здания в сторону порта. Бабуля погналась за ними по лестницам и на улицу, постепенно отставая и задыхаясь.

– Бабуля! – закричал Тольвер.

– Я найду тебя. Вы его надолго не получите, вы... Пираты! – кричала Бабуля.

Эти слова заставили старателей замедлить шаг. Старшая помощница капитана чуть не уронила Тольвера.

– Мэм, мы возмущены вашими намеками. Мы бизнесбоглины, а не какая-то шпана.

Тольвер пытался остановить их, упираясь ногами, но они только ускорили шаг. Бабуля бежала за ними до самого порта. Ее волосы растрепались и выбились из пучка, словно облако, вырвавшееся из хватки ветра.

Старатели затолкали Тольвера вверх по трапу на самое огромное судно, что он видел в своей жизни. Серебряные буквы на борту складывались в слово Отклонение. Огромная воздушная подушка с шумом наполнялась. Как только Тольвер оказался на борту, старатели снялись с якоря. Они отошли от причала до того, как Бабуля смогла их нагнать.

– Если бы я только взяла с собой биту, – закричала она. Она выглядела такой маленькой.

Со слезами на глазах, Тольвер наблюдал, как уменьшается город. Судно пахло множеством немытых боглинов, запертых в тесных каютках. И на самом деле это было довольно ужасно, но и вполовину не так кошмарно, как чувствовал себя Тольвер.

Он хранил секреты от Бабули и Сэма. Он спрятал слова Сэма. И Бабуля лишилась заклинательных слов, а без них она оставалась один на один со старателями и городом, да еще и Звездинка была где-то там, на другой стороне.

Когда Отклонение начало отплывать от Города Счастья, его двигатели издали звук трам-барам, от которого у Тольвера заболели уши и глаза.

– Не переживай, – сказала старшая помощница, стоявшая рядом с ним на корме, – скоро ты сможешь заработать себе время на берегу, это займет всего пару месяцев!

Тольвер очень старался не расплакаться, когда она отправила его в трюм, в крошечную каюту с одеялом и подушкой.

Запах в трюме был почти невыносимым. Да и не могло быть иначе с таким количеством запертых в замкнутом пространстве боглинов. Когда Тольвер нашел свою каюту, он увидел, что живущие с ним боглины были примерно его возраста. Повезло. И запах здесь был значительно лучше, просто как от прокисшего молока.

Его спутники смотрели на него из тени. Один из них напоминал кобольда, говорившего с Тольвером всего пару ночей назад, когда он доставлял почту.

– Я встречал твою сестру, – прошептал Тольвер. – Мне так кажется. На острове Оптимизма? Они получили твое письмо.

Мальчик вздохнул.

– Я скучаю по своей семье.

– Я тоже, – согласился Тольвер.

– Что ты им должен? – спросил боглин.

Старатели не оставили Тольверу компас, который привел его на это судно. Он вытянул руки.

– Я использовал один из их механизмов. Они поймали меня в Хранилище.

Другой боглин, расположившийся в гамаке в каюте, застонал.

– Меня тоже там поймали. Я не доставлял никаких хлопот, просто пришел за парочкой слов. Мне они сказали, что я им задолжал за хранение. И притащили меня сюда отрабатывать.

– Это нечестно! Они не могут патрулировать Хранилище. То, что находится там, не принадлежит старателям! Это наше! – Грудь Тольвера спирало от праведного гнева.

– С тех пор как старатели обеспечивают город топливом и обновляют Хранилище, они могут делать все что захотят.

Тольвер в секунду будто сдулся, поник. Он лег на свою койку.

– Значит, все пропало. – Не только Город Счастья и его мечты о приключениях, но и остров Бабули. – Что они заставляют тут делать?

Боглин с острова Оптимизма сел рядом с ним.

– Мы следим, чтобы словесные хряки были начищены, и помогаем с готовкой. Они обещали, что скоро я смогу отправиться на словесную охоту.

– Почему это ты хочешь охотиться на слова ради старателей? – спросил Тольвер. – Разве они не оставляют все себе?

– Конечно, – ответил другой боглин, – но мы получаем похвалу за охоту, и в итоге это все складывается. Именно так капитан Беллфонт и получил свое собственное судно! Однажды он нашел целый газовый мешок, полный слов. Везучий боглин.

Тольвер закрыл глаза. Эта история обнадеживала. Но он все равно отвернулся к стене каюты, чтобы спрятать свою печаль. Здесь никто и ничто не могло помочь ему выбраться из этой передряги. Даже Бабули не было.

Дыхание Тольвера сперло. Он пообещал себе, что, если уж застрял на борту Отклонения, он тоже найдет способ заслужить себе корабль. Только дождитесь.

Глава десятая. Сэм

– Я звоню твоим родителям! – закричала миссис Локхарт. – Я звоню родителям всех.

На порог вышла мисс Мэллой.

– Что произошло?

Но все, что могла сделать миссис Локхарт, – это показать на разрушенную уличную библиотеку.

– Может, это не они? Кажется, я слышала страшные порывы ветра буквально недавно, – сказала мисс Мэллой, не глядя на Сэма.

Миссис Локхарт тоже слегка притихла.

– Действительно. Я тоже слышала. – Она опустила телефон, но весь ее вид говорил о том, что она не хотела этого делать.

Сэм судорожно выдохнул и поторопился вместе с Беллой к бейсбольному полю. Чуть не влипли! Теплый летний ветерок играл листьями дуба, пока дети быстро от него удалялись. Наконец они достигли большой дороги. Белла крепко держала Сэма за руку и подпрыгивала рядом с ним, ее хвостики пружинили в такт, когда они переходили улицу.

– Как ты дофтал мое флово назад? – спросила Белла, уже забыв про миссис Локхарт. – И почему на дофтал свои?

Дойдя до противоположной стороны улицы, Сэм вдруг понял, что Белла действительно может помочь ему.

– Мои слова мне нужно заработать, для этого нужно отправиться на поиски сокровищ. Когда я найду все необходимые вещи и принесу их к библиотеке, боглины вернут мои слова. Как вернули твое.

Сэм рассказал Белле про список Тольвера.

– Боглинская охота за словами! – Белла снова начала подпрыгивать, и Сэму пришлось бежать за ней вниз по склону вплоть до бейсбольного поля.

– Белла, ты можешь помочь, но ты должна делать все так, как я тебе скажу, хорошо?

Белла согласилась. Но на то, чтобы пройти между этими двумя полями, разделенными длинной полосой свежескошенной травы, и коричневым хозяйственным сараем, ушло прилично времени из-за постоянно отвлекающейся пятилетки. «Помощь» включала в себя сбор лютиков и погоню за бабочкой-монархом. Сэм дернул сестру за руку.

– Ну же, Белла!

Игроки уже собирались на поле.

Когда они достигли ограждения из натянутой цепочки, отделяющего скамейки команды от ложа отбивающего, кроссовки Сэма стали мокрыми и зелеными от свежескошенной травы, а игроки уже начали разминку. Мэйсон ждала в ложе отбивающего, напряженная, натянутая как струна, она закинула биту себе на плечо. Доктор Макгарги бросил мяч, заложивший медленный вираж, который завершился прямо над домашней базой.

Когда металлическая бита ударила по кожаному мячу, они издали характерный звук ТИНЬК. Мэйсон сорвалась и побежала. Пятеро пяти- и шестиклашек на скамье радостно закричали, поддерживая. Сэм присоединился к ним.

Его родители не говорили, что Сэму нельзя болеть за кого-то. Ему не разрешили только играть. Пока что.

Линия их алюминиевых бит выстроилась у забора рядом с холщовой сумкой, которую принесли тренер Локхарт и доктор Макгарги. Сэм подумал о деревянной бите, которую утащила у них из дома Бабуля. Бита его отца. Это он тоже вернет. Но сперва у него были проблемы посерьезнее. На скамье сидел директор Вейн и наблюдал за тренировкой.

– Сэм, не ожидал тебя здесь увидеть, – сказал он.

«Это взаимно, директор Вейн».

– Мы принесли бутылки с водой, – сказал Сэм, поднимая свой шоппер.

– Молодцы, – сказал тренер Локхарт до того, как директор Вейн успел спросить Сэма еще хоть что-то, – я как раз собирался отправить кого-нибудь в школу, чтобы снова наполнить наши бутылки. Сегодня жарко. И температура только растет. – Он повернулся к директору. – Мы решили, что помощь на выходных, пока Сэм не играет, может быть частью его реабилитации.

Директор Вейн улыбнулся.

– Звучит отлично.

Но на самом деле это было совсем не так.

– Мы можем наполнить оставшиеся бутылки, – сказала Белла, – но фперва Фэм должен найти...

– Белла-а-а-а. – Сэм мягко пихнул ее локтем, чтобы сестра не сболтнула лишнего.

– Мне жа...

– Белла!

И вместо того, чтобы закончить начатую фразу, Белла закрыла рот, защищая свое слово.

«Отличная работа, Бел».

ТИНЬК. Бита встретилась с очередным мячом. Товарищи по команде громко болели, пока мяч не поймали и Джину не отправили обратно на скамью.

Директор Вейн сидел, наблюдал за игрой и делал пометки в блокноте.

– Табло отсюда очень плохо видно, да и сиденья можно улучшить, – бормотал он себе под нос.

– Эй, Сэм! – Сьюи улыбнулся Сэму, собираясь занять ложу и вообще не переживая за Джину. – Тренируешься сегодня?

– Сегодня нет, – улыбнулся в ответ Сэм. Ему нравился Сьюи. – Но родители разрешили прийти и помочь. – Его рукав мягко дернуло, Белла выглядывала из-за него на высокого шестиклассника. – Нам с Беллой.

Сьюи улыбнулся.

– Привет, Белла! – После чего он поправил свой беттерский шлем и перчатки, светлая кожа которых контрастировала с его темно-коричневой, и положил биту на плечо, готовый к броску.

Доктор Макгарги сделал подачу прямо в домашнюю базу, Сьюи взмахнул битой и промазал, а следом отбил крученый мяч с такой силой, что отправил его прямо в аутфилд^[14].

– Отличный удар! – закричал тренер Локхарт, пока Сьюи обегал базы по кругу. Мэйсон вскочила на домашнюю базу, а аутфилдеры толпой бросились за мячом, чтобы зашвырнуть его обратно в поле.

Сердце Сэма подпрыгнуло, как мяч, и снова ухнуло вниз. Он так хотел быть там, на поле. Но даже если бы тренеры разрешили ему хотя бы немного попробовать, директор Вейн все еще сидел там и наблюдал. Делал заметки.

У Сэма были дела поважнее, чем поднятые брови директора Вейна и скрип его ручки по бумаге, напоминающие, что он ждет его в понедельник в школе. Целый список вещей, которые надо найти. Отправить боглинов и пук обратно, где им было место. И все это желательно сделать до того, как миссис Локхарт разозлится и все-таки снова позвонит его родителям.

Как же ему пробраться в класс, если директор Вейн пристально за всем следит? Сэм не мог ждать до понедельника. Ему нужна была помощь Беллы.

– Слушай, Бел. Могу я рассказать тебе побольше о моей сделке с боглинами?

Белла кивнула, ее глаза широко распахнулись.

– Я обмениваю все эти вещи из списка на свои слова. У нас не так много времени, чтобы все успеть, потому что скоро кое-кто придет со мной встретиться у уличной библиотеки. И когда это случится, я наконец все исправлю.

– Ты встречаешься с феями и белой свинкой? – Она действительно видела их. Не только поросенка. Сэм так и знал.

– Это не феи, они боглины. И у них действительно есть белая свинка, но на самом деле она называется по-другому.

Белла снова потянула Сэма за рукав, после чего показала пальцем на хозяйственную постройку между полями.

– У боглина вон там белая свинка. Смотри.

Из прозрачной полуденной тени рядом с сарайчиком им махала рукой Бабуля. Под мышкой у нее извивался поросенок. Рядом с ней сидела белая свинка. На самом деле это была та самая свинка: пука-Звездинка, которая буквально только что была заперта в комнате Сэма.

– Будь тут, – сказал Сэм Белле. Очень осторожно, чтобы не привлекать внимание директора Вейна, Сэм быстро пошел к хозяйственной постройке, пытаясь создать видимость того, что он занят чем-то очень важным для команды.

Бабуля подняла голову при приближении Сэма, ее измученное лицо рассекали морщины.

– Я пообещал Тольверу, что приведу Звездинку и принесу все остальное, что он попросил, попозже к библиотеке, а после этого вы должны были бы отдать мне мои слова и оставить меня в покое! Почему же вы просто ворвались в мою комнату и все забрали? – в гневе зашептал Сэм.

– Сэм, я боюсь, у меня ужасные новости. – Голос Бабули был низким и встревоженным. Вот и пришел конец мечтам Сэма.

Вся злость Сэма тут же угасла, когда он вспомнил, в каком состоянии была уличная библиотека – словно кто-то протолкнулся сквозь нее второпях.

– Что случилось? Вы в порядке?

Бабуля кивнула.

– Я не заходила в твою комнату, Сэм. Звездинка сама пришла ко мне, только что. Она, наверное, убежала. Очень важно, чтобы ты это знал, потому что то, что я тебе сейчас расскажу... – Она крепко обняла поросенка, и тот прижался пятачком к ее волосам. Бабуля что, плакала?

– Что произошло? – Сэм крепко закрыл глаза, пытаясь не представлять, как боглинская свинка врывается на свидание его родителей.

Через все поле к ним прибежала Белла и, задыхаясь, начала дергать Сэма за рукав.

– Не сейчас, Белла, ладно?

Она продолжила тянуть, а потом указала пальцем на вершину холма.

– Мама с папой идут. – Их родители приближались, держась за руки, идя тем же путем, что недавно проделали Белла с Сэмом, но намного быстрее. С ними шла миссис Локхарт.

Сэм посмотрело на Бабулю.

– Тебе надо уйти отсюда или исчезнуть.

Бабуля достала из своей сумки деревянную биту и махнула ею в сторону родителей Сэма.

– Lente!^[15] – И указала битой на Калверов.

Сэм оттолкнул биту.

– Нет. ВЫ исчезнете! Не заколдовывайте их.

Но было слишком поздно. Родителе Сэма сильно замедлились. Как и все остальные на поле.

– Это только временный темпорализм^[16]. Скоро они вернутся в нормальный темп, – сказала Бабуля. – Дорогая, не присмотришь, пожалуйста, за этим пукой? – Она передала Белле поросенка. Та с радостным визгом взяла его и пошла выгуливать вокруг сарайчика.

Пока Белла отвлеклась, Сэм приготовился к ужасным новостям. Боглины хотят отменить сделку Тольвера? Почему вообще он решил, что можно им доверять?

Но то, что произнесла Бабуля, было намного хуже.

– Сэм, мы были в Хранилище, пытались уберечь наши слова, а вместо этого старатели забрали Тольвера. Они призвали его на службу! Как мне его вернуть? А еще они наложили арест на наш банковский сейф. – Ее морщинистые щеки были влажными. – Я не смогла ничего достать.

Она действительно плакала. Сэм не представлял, что делать в такой ситуации, поэтому просто похлопал ее по руке.

– Чем я могу помочь?

Бабуля вытерла глаза рукавом. В ее голосе зазвучала твердая решимость.

– Если ты сможешь достать мне все то, что попросил Тольвер, я найду способ выполнить нашу сторону сделки.

Верил ли Сэм боглинам? Сэм не был уверен. Но Тольвер отдал ему слово Беллы. И вот перед ним стояла Бабуля и все честно рассказывала.

– Я попробую, но...

Внезапно Бабуля и Звездинка исчезли, ровно в тот момент, как Калверы приблизились к сараю, а миссис Локхарт повернулась поговорить с директором.

– Сэм! Кто тебе сказал, что ты можешь держать у себя в комнате взрослую свинью? – довольно раздраженно спросил мистер Калвер. – И если то, что говорит миссис Локхарт – правда, уличную библиотеку снова разрушили. У тебя есть хоть какие-то мысли... стой. – Его отец замолчал, когда он увидел Беллу, прогуливающуюся с поросенком в руках. – Что это за свиньи?

Сэм вздохнул. Ну неужели Бабуля и ее белая свинка не могли задержаться буквально на минуту, чтобы ему просто поверили?

Но тут в разговор влезла Белла.

– Это летний проект Фэма, для фколы!

Папа Сэма склонил голову набок. Сэм быстро заговорил, не желая, чтобы Белла врала и дальше:

– Это всего лишь на пару дней. Мисс Мэллой может все объяснить. – Пока об этом не слышал директор Вейн, все должно получиться. А он тем временем продолжал наблюдать за игрой и делал заметки.

– Пофалуйста, пап. На чуть-чуть? – сказала Белла.

Взгляд папы смягчился, даже несмотря на подошедшую хмурую Аниту.

– У меня действительно есть парочка вопросов к мисс Мэллой. Вы двое, идите. Тебя ждет уборка дома, Сэм. Сможешь помочь здесь потом.

Еще никогда Сэм не чувствовал такого раздражения. Отец Сэма даже не представлял, какая тяжесть давила на плечи сына. А ситуация становилась все запутаннее.

Пока они пересекали поле, миссис Локхарт закончила говорить с директором Вейном и бросилась прочь через поле, качая головой. Директор махнул им, подзывая, и улыбнулся отцу Сэма.

– Я делаю заметки для нашего собрания жителей района в понедельник! – Сэм еще ни разу не слышал, чтобы директор Вейн звучал так воодушевленно, только сдержанно.

– Ни за что не пропущу, – сказал папа.

– Скажите, а табло будет на повестке дня? – спросила Анита.

– Да! – В уголках глаз папы Сэма залегли морщинки, когда он обратил все свое обаяние на директора Вейна. – Директор Вейн пригласил нас, чтобы мы предложили варианты улучшения бейсбольных полей и района, и табло в том числе.

– Улучшения в нашем районе давно просятся, – сказал директор, помахав своими записями, – особенно с учетом происходящего. Уличная библиотека, похоже, стала мишенью вандалов.

Сердце Сэма ухнуло. Если все, включая директора Вейна, знали, что произошло с библиотекой, что же теперь будет с их с Мэйсон летним проектом? Мисс Мэллой очень расстроится. А что еще хуже – теперь у Мэйсон будет еще один повод для злости на Сэма.

– Не переживай, Сэм, – сказал тренер Локхарт. – У нас уже есть план, как узнать, кто ломает библиотеку. Мисс Мэллой уверяет нас, что это дело рук не учеников. Так что мы, Локхарты, установим камеру.

Сэм очень хотел рассказать им всем, что на самом деле происходит. Но не мог. Не сейчас, когда Бабуля ждала его. А теперь они устанавливали камеру? Как ему теперь доставить страницы и пуку Бабуле? Ему надо все делать еще быстрее.

В этот момент раздался пронзительный звук свистка, привлекая внимание директора Вейна и тренера Локхарта. Доктор Макгарги начал раздавать игрокам бело-синие джерси. Они каждый год делали это перед первой игрой сезона. Игроки натягивали джерси прямо поверх своих обычных футболок.

На Сэме была его обычная футболка с Поньо. Никакого джерси. Пока нет.

– Идем, Сэм, – сказала Анита. Они всей семьей плюс поросенок пошли вверх по холму. Папа продолжал поглядывать то на поросенка, то на Сэма. Он все еще был раздражен.

Солнце клонилось к закату, мошкара зависла низким жужжащим облаком у перехода, слегка размывая воздух. Поросенок ерзал в руках Беллы. Сэм знал: ему очень повезло, что папа и словом не упомянул летний проект со свинками в разговоре с директором Вейном. Все равно Бабуля скоро заберет пуку, так что тут проблемы быть не должно.

Но нигде не было и следа старшего боглина.

Услышав громкий ТИНЬК с поля и звуки поддержки, Сэм развернулся и какое-то время шел спиной вперед, глядя, как поле становится меньше.

Глава одиннадцатая. Тольвер

Тольвера тревожило мягкое покачивание корабля старателей. Ему не нравилось думать об огромной пропасти, что пролегла между дном корабля и болотистыми землями, лежащими далеко-далеко внизу. Но больше всего Тольвер ненавидел еду на Отклонении. Он скучал по стряпне Бабули.

Большинство боглинских кухонь были хорошо организованы, и кухня Бабули не была исключением. Из таких кухонь на стол попадали ароматные буханки хлеба, чай и великолепные пироги.

На камбузе же старателей творился сущий беспорядок.

Последовав тем вечером за кобольдом, своим соседом по каюте, вниз по палубе, Тольвер понял, что все плохо, еще до того, как зашел в столовую. Все место пропахло тухлыми носками. А звук стольких боглинов, прихлюпывающих зеленую жижу из металлических мисок и закусывающих чем-то похожим на вяленую говядину, сдобренную арахисовым маслом, был просто тошнотворным.

– Я не голоден, – прошептал Тольвер, в то время как его желудок громко бурчал. Он почти всегда был голоден, но, кажется, судно решило эту проблему.

– Ну же, сынок! – Высокий старатель хлопнул Тольвера по плечу. В его рту не хватало пары зубов, а дыхание практически сбило Тольвера с ног. – Вгрызайся! – Он передал Тольверу миску и вывалил туда комок студенистого жаркого, шлепнув сверху кусок вяленого мяса. – Всем нравится мясо в масле!

Тольвер пошатнулся, и жижа из миски выплеснулась на руки и ботинки его добродетеля. Веселое лицо старателя моментально изменилось.

– Думаешь, это смешно? – проревел боглин. – Мы здесь не любим расточительства.

Тольвер отшатнулся.

– Простите!

– Простите, сэр! – отрубил старатель. – Я старше тебя по званию. Приберись тут и отправляйся на гауптвахту^[17].

О нет. Тольвер не думал, что все может стать еще хуже. Он ошибался.

– Подождите! Я знаю его бабушку, – выкрикнул кто-то из толпы. – Мальчишку не надо наказывать. Ему всего лишь надо найти свою воздушную походку. Я пригляжу за ним до тех пор!

Тольвер поднялся с того места, где присел на корточки, чтобы прибраться. Голос казался знакомым.

Над склоненными головами восьми голодных старателей Тольвер увидел долговязого боглина с очками на носу и большим медальоном на шее. Боглин явно гордился этим медальоном, судя по тому, как он выпячивал грудь, чтобы тот словил последние лучи заходящего солнца. На медальоне сверкали слова «Судовой изобретатель».

Это был Джулиус, Бабулин друг. Здесь, на Отклонении. Тольвер почувствовал, как на него нахлынуло облегчение.

Они представляли собой резкий контраст: Тольвер, чья кожа стала бледно-зеленого цвета и покрылась пятнами воздушной болезни, и Джулиус, который выглядел очень хорошо. Его волосы были гладко зачесаны назад. Его вычищенный вельветовый пиджак мерцал шелком, как и его медальон, а вся фигура Джулиуса излучала уверенность, которой никогда не было на острове Оптимизма. Там, на острове, боглины ходили вокруг Джулиуса на цыпочках, не будучи уверенными, творит он науку или же магию. И всегда перешептывались у него за спиной, что он немного странный.

Тольвер задумался, что же такого сделал Джулиус, чтобы заслужить чистую рубашку и всякие украшения на свой сюртук.

А потом Джулиус улыбнулся ему.

– Ну же, мы же не можем позволить, чтобы ты рассказал Гвендолин, что с тобой плохо обращались. – Он протянул боглину шоколадку, которая, Тольвер должен был признать, выглядела гораздо аппетитнее, чем вяленое мясо в масле. – Это поможет твоему желудку устаканиться.

Вся столовая затихла, наблюдая. Когда Тольвер откусил крошечный кусочек шоколадки, разговоры за столами возобновились. Разозленный боглин только пожал плечами и снова сел.

– Ну вот и славно, – сказал Джулиус. – Корабли старателей суровы к новичкам. Твои сокаютники рассказали тебе об этом?

– Сколько вы уже здесь? – спросил Тольвер. – Мы приплывали на остров Оптимизма, искали вас. Бабуле нужна была помощь с починкой преобразователя. Вы действительно отправили мне тот компас?

– Я помогал старателям с их механизмами около года. Но только недавно перебрался сюда. И скоро твоей Бабуле не понадобится моя помощь – все проблемы на болотах очень быстро решатся!

Тольвер замер, не донеся шоколадку до рта. Джулиус продолжал радостно говорить, так и не ответив на вопрос Тольвера.

– Когда ты познакомишься с капитаном, ты все поймешь – у него великий ум. Один из величайших. Мы сделаем все лучше. И да, я действительно отправил тебе тот компас, Тольвер. У тебя должна быть возможность выбираться и получить свою порцию приключений. Гвендолин сдерживала тебя.

Голос Джулиуса был добрым, и он приветливо протянул Тольверу руку. Но Тольвер сомневался.

– Столько всего пошло неправильно из-за этого компаса.

Изобретатель заметил выражение лица Тольвера и схватил его за локоть. Джулиус быстро зашептал, и все тепло из его голоса испарилось.

– Нельзя винить простой компас. Слушай, тут тебе надо плыть по течению, чтобы не утонуть, понял? Меня точно так же призвали служить, как и тебя, Тольвер. Улыбайся, если твоя Бабуля тебе дорога.

Тольвер проглотил недожеванную шоколадку и закашлялся, пока Джулиус с силой хлопал его по спине.

– Понял! – сказал Тольвер, задыхаясь. Но при этом он старательно улыбался.

Голос Джулиуса снова стал ровным.

– Обычно тебя бы уже определили в команду, чтобы ты мог начать отрабатывать. Но я скажу капитану, что хочу взять тебя к себе в подмастерья. Тогда при следующей встрече ты сможешь сказать Бабуле, что я за тобой присматривал. Как тебе такая идея? – Джулиус улыбнулся, показав сразу все зубы. Когда боглин так делает, это то еще зрелище, слегка пугающее даже для других боглинов.

Тольвер только кивнул, ведь на самом деле Джулиус не оставил ему никакого выбора.

Как только Джулиус встал и вышел из столовой, к Тольверу развернулся его предыдущий мучитель.

– Эй, энергичный, кого еще ты знаешь на борту?

– Я не знал, что Джулиус здесь, – запротестовал Тольвер.

– Думаешь, попадешь в команду раньше меня? – ощетинился на него широкоплечий гоблин.

– И не мечтал. – Все, чего на самом деле хотел Тольвер, так это вернуться в свою каюту, упасть на койку и уснуть. – Я пойду к Джулиусу в помощники.

– Хорошо. Тогда мы подружимся. Я положил глаз на команду словесных хряков уже несколько недель как. Я заработаю кучу слов и куплю свой собственный корабль. Я Броен. – Боглин протянул руку Тольверу, и он пожал ее. Кажется, в этой столовой все хотели одного и того же.

Тольвер вспомнил свои собственные мечты. О корабле. О приключениях.

Ну, хотя бы часть исполнилась. Приключения.

А теперь ему предстояло выяснить, как целым и невредимым выбраться из этих приключений.

На следующий день старшая помощница собрала всю команду Отклонения.

Как только все собрались, по широкой палубе начал вышагивать самый высокий боглин, которого Тольвер когда-либо видел. Все старатели на борту выпрямляли спины, когда он приближался, и называли его капитаном. Боглин был одет в парусиновые штаны и жилетку, натянутую поверх рубашки в бело-синюю полоску. Его кожа была цвета неспелого манго. Его руки и щеки были почти желтые, а серебряные волосы опускались завитками до ворота рубахи. Он напомадил свои усы в виде серебряных запятых, обрамлявших рот, а пояс затянул так туго, что все внутренности казались сдавленными.

Отклонение тоже было самым большим судном из тех, что видел Тольвер. Огромная воздушная подушка держала судно на плаву в воздухе, в то время как несколько больших перегородок толкали его вперед, открываясь и закрываясь как меха аккордеона. Широкие боковые лопасти уравновешивали управление. Отклонение двигалось по воздуху дугами и с тихим свистом. Его движение походило на рябь на воде и было таким же элегантным, как и его состоятельный капитан.

– Вас всех призвали на службу во имя блага болотистых земель, – сказал капитан Беллфонт. – Новые рекруты будут помогать Отклонению добывать топливо для города и наших кораблей. Добыв достаточно, вы заработаете привилегии и право сходить на берег. Осмотритесь. Многие здесь, на борту, когда-то начинали, как вы, и поднялись по службе к великой славе.

Слова капитана звучали так, словно он произносил эту речь довольно часто.

– У вас есть вопросы? НЕТ? ХОРОШО. – Капитан Беллфонт не дал никому времени что-то спросить. – Мы приближаемся к нашему следующему пункту назначения, и вы будете внимательно за всем следить и выполнять приказы. Понятно?

Все на борту ответили «да» или «так точно», и Тольвер не отставал. Писклявый отзвук его голоса долго еще звенел в воздухе, когда остальные уже замолчали.

Огромный корабль развернулся в воздухе и начал, пыхтя, пробираться к следующему парящему городу на горизонте. Тольвер перегнулся через борт Отклонения.

– Следующий порт – Прозорливость, – сказал боглин, стоявший рядом с ним. Это был тот самый вчерашний и широкоплечий новый знакомый. Броен, вспомнил Тольвер. – Мы здесь не задержимся. Капитан Беллфонт не любит бездельничать. Не перечь ему, избегай гауптвахту и постарайся не злить изобретателя! А то ты можешь оказаться упакованным внутри его следующего изобретения, если он рассердится!

– По местам, салаги! – рявкнула старпом. Все боглины на палубе выпрямились, а те, что были на снастях, начали петь, пока судно приближалось к Прозорливости.

Когда корабль в очередной раз развернулся, Тольвер увидел, что парящий город оказался больше Города Счастья и был уже очень близко. Гоблины, работавшие по другую сторону за стеклянными окнами в зданиях, смотрели на них, и Тольвер мог рассмотреть, в какую одежду они были одеты: костюмы и галстуки с приятными узорами. Их одежда очень отличалась от парусины и хлопка болотистых земель.

Спустя пару мгновений от города протянулся металлический причал к борту корабля, и команда судна начала переносить большие мешки на берег, а корзины, полные ленточек слов, – на борт.

– Ты! Помощник Джулиуса! Он сейчас занят, так что пока поможешь тут. – Броен подтолкнул Тольвера к мешкам и велел следовать за ним.

Мешки не были тяжелыми, зато были очень громоздкими. Тольверу приходилось удерживать их, чтобы мешки не взлетели и не упали, пока он спускался по трапу. «Горячий воздух. Они доставляли горячий воздух!»

Но, даже несмотря на бурлящий восторг, Тольвер очень старался не смотреть вниз, на пропасть, что разверзлась прямо под трапом. Он полностью выдохся, в третий раз занеся корзины на палубу Отклонения.

– Вы все время это делаете? – спросил он Броена.

Боглин кивнул.

– Со временем привыкаешь. Не в каждом городе есть свои старатели. Они всегда рады нас видеть.

Отклонение гудело от суеты, пока корабельные боглины расставляли все корзины, а боглины из порта – на этих костюмы были даже лучше, чем на тех, что Тольвер видел внутри стеклянных зданий, – передавали на борт в качестве оплаты мешки с чаем и едой.

– Цены снова выросли, – пробормотала одна боглинша капитану. В ее голосе слышалось раздражение.

– Что поделать, многим нужно топливо, – сказал капитан, сочувственно качая головой. – Мы уже показали вам наше новое оборудование? Возможно, оно заинтересует вас. Оно преобразует любое слово.

Боглинша выглядела заинтригованной, и капитан подозвал Джулиуса. Изобретатель подмигнул Тольверу, когда принес преобразователь, который по конструкции был немного более сложным, чем тот, что Бабуля собрала для их острова.

Этот механизм был бронзовым, с тремя рукоятками и маленьким раструбом для приема лент со словами. Боглинша прикоснулась к механизму длинным ногтем.

– И мне не придется выменивать слова получше?

– Вы по-прежнему получите ту же производительность топлива, что и при использовании существующих слов, но с помощью этого преобразователя можно использовать больше видов слов. До пяти разных за одно преобразование. – Капитан похлопал по механизму и улыбнулся Джулиусу.

Боглинша присвистнула.

– Даже наши слова?

Капитан Беллфонт покачал головой.

– Эти слова до сих пор невозможно преобразовать.

– Но наши исследователи надеются однажды научиться это делать! Ну а пока это самый гибкий инструмент. – Джулиус погладил бронзовый ящик.

Женщина внимательно посмотрела на медальон на груди Джулиуса и, казалось окончательно убедившись, произнесла:

– Сколько?

Капитан прошептал ей цену на ухо. Она обернулась и, увидев у себя за спиной длинную очередь торговцев, вздохнула.

– Я беру. Зато им не достанется.

– Не... – прошептал Тольвер.

Джулиус бросил на него быстрый разгневанный взгляд, и кобольд тут же схватил Тольвера за руку.

– Хочешь отправиться на гауптвахту?

Тольвер замолчал, но тут купчиха спросила:

– У вас есть что-нибудь еще?

Джулиус хлопнул в ладоши.

– Есть! На прошлой неделе мы протестировали наше последнее изобретение. Очень успешно! – Он посмотрел на боглинов на палубе. – Принесите поросенка!

Один из членов экипажа бросился к люку и через несколько мгновений вернулся, неся в руках животное, сделанное из бронзы, размером с поросенка Гилфиллан. Вместо глаз у него были лампочки, а суставы были круглыми, как мячи для бейсбола. Круглое брюшко поросенка металлически блестело в лучах заходящего солнца. Женщина прищурилась.

– Что оно делает?

Когда Джулиус произнес: «Поставьте его на землю. Покажите, покажите ей», капитан Беллфонт удовлетворенно вздохнул, одной рукой потягивая свой длинный ус, а второй жестами указывая члену команды выполнять приказ. Он гордился этим изобретением не меньше самого Джулиуса.

Гоблины опустили поросенка, Джулиус похлопал его, и он пошел вперед, задрав голову. Его похожий на штопор хвостик болтался на ветру.

– Оно очень милое, – сказала женщина.

Поросенок сел у ее ног и издал один громкий металлический хрюк.

Джулиус прямо-таки захихикал. В тот же момент капитан отпустил свой ус и шагнул вперед.

– Если бы вы были человеком, который переиспользует слова, ваше «мило» уже было бы моим.

Купчиха побледнела.

– Я возьму два. Они тоже работают на горячем воздухе?

Капитан Беллфонт кивнул.

– Исключительно. Никакой суеты. Одновременно производите и ловите.

– Еще мы можем показать вам... – взволнованно начал Джулиус, но капитан прервал его двумя резкими словами.

– Больше ничего.

Тольвер наблюдал за обменом, гадая, что еще пряталось в трюме. Неужели Джулиус создал механизмы, которые капитан не хотел никому показывать? Бабуля говорила, что Джулиус очень силен. Тольвер пристально наблюдал за изобретателем до конца дня, но так и не увидел ничего, кроме металлических поросят. Никаких новых изобретений.

К тому времени, когда они отплыли от причала, Отклонение заметно просело в воздухе под тяжестью всех товаров на борту, и гоблинам пришлось добавить топлива в воздушные подушки. Они делали это с помощью труб, закидывая содержание целых корзин со словами в огромный преобразователь, по конструкции намного сложнее того, что купила купчиха.

– Почему капитан не продал этот механизм в Прозорливости? – вслух спросил Тольвер.

Капитан накручивал один свой серебряный ус двумя пальцами. Он выглядел очень довольным собой.

– Если мы продолжим изобретать новые инструменты, но продавать только мелочевку, то мы обретем власть, мои друзья-старатели. Прогресс!

Тольвер закусил губу, приказывая самому себе молчать.

– Разрешите спуститься вниз, сэр? – спросил Тольвер у изобретателя. «Прогресс» не поможет ему вернуться домой. И не поможет Бабуле выкупить остров.

– Разрешаю. Вот это парень, – сказал Джулиус и развернулся к капитану. – Он стал бы полезным приобретением на любом корабле.

Сам капитан Беллфон так крепко похлопал Тольвера по плечу, что у того клацнули зубы.

– Или, возможно, однажды он заработает на свой собственный корабль!

Тольвер поднял взгляд на капитана и понял, что может заглянуть тому прямо в очень волосатый нос.

Это совсем не было похоже на приключение его мечты.

Глава двенадцатая. Сэм

– Сэм, подержишь поросенка, пока мы переходим улицу? – Анита взяла извивающуюся пуку из рук Беллы и передала ее Сэму.

– МааааааааААААаааааммммм. – Белла дулась всю дорогу до Маунт Клауда до тех пор, пока не смогла снова нести поросенка в своих руках. – А как мы его назовем?

– Мы не будем давать ему имя, – сказал папа.

«Из всех непродуманных идей Бабули оставить Белле поросенка пуки даже на минуту была, возможно, худшей», – подумал Сэм.

– Нам очень скоро надо будет вернуть поросенка, – вслух сказал он. – Проект уже почти закончился. – По крайней мере, он так предполагал.

Сэм точно знал, что должен достать страницы из словаря, найти Бабулю и починить библиотеку, чтобы Локхарты не расстраивались. И ни один из этих планов не включал в себя Беллу, у которой останется жить поросенок.

Сэм знал, что пука была здесь только потому, что Бабуле надо было пробраться через портал, чтобы найти Звездинку. Как только она вернется на болотистые земли, она заберет обоих пук с собой. По крайней мере, он на это надеялся.

– Должен признаться, этот поросенок казался гораздо крупнее, когда бегал по дому, – сказала Анита. – Правда, в последнее время у меня много забот в голове. Могло и привидеться. – Она посмотрела на Сэма, словно это именно он занимал ее мысли в последнее время. Сэм решил, что, возможно, так оно и было. – Увидимся дома!

– Давай поговорим об этом с мисс Мэллой. – Мистер Калвер свернул с тротуара, и Белла, Сэм и поросенок последовали за ним.

Мисс Мэллой помахала им с порога.

– Здравствуй, Джеймс. Привет, Сэм, привет, Белла!

Кажется, ей было уже лучше. Сэм обрадовался этому. Он должен был так много ей рассказать. Но папа Сэма едва поздоровался.

– Почему родителей не предупредили об этом поросячьем проекте?

– Мне так жаль, – мисс Мэллой обмахивала себя и перевела на Сэма взгляд, подняв брови, – все произошло спонтанно, и возможность принять участие в проекте была предоставлена всего нескольким конкретным ученикам. Забота о животном учит ценить поступки больше, чем слова.

– Что ж, думаю, это важный урок, – сказал мистер Калвер. – Как долго этот, эм, поросенок пробудет у нас?

Казалось, брови мисс Мэллой не могли подняться еще выше.

– Вы говорили, что поросенок пробудет день-два у каждого из нас. Так что мой проект почти закончился.

Мисс Мэллой с облегчением улыбнулась.

– Да, именно так. Джеймс, ты не будешь против, если я переговорю с Сэмом о его проекте, раз он уже тут? Потом я сразу отправлю его домой. Белла, ты не против присмотреть до тех пор за поросенком?

Белла улыбнулась, показав отсутствие зубов, и поскакала домой. Мистер Калвер пошел следом за ней, качая головой.

– Фух, едва пронесло, – сказал Сэм. Затем он поднял глаза и встретился взглядом с самым суровым выражением лица своей учительницы.

– Сэм, во-первых, больше никакой лжи. А во-вторых... откуда у тебя боглинская свинья?

Сэм действительно задолжал ей ответов, но не то чтобы они у него были.

– Ну, Бабуля – та, что постарше...

– Ты разговаривал с ними? – с тревогой воскликнула мисс Мэллой, и ее голос эхом разнесся по двору. Сэм заметил, как его отец остановился у двери дома и обернулся на них, но они с мисс Мэллой помахали ему рукой, и мистер Калвер вошел внутрь.

– Да, они хорошие! В основном. Думаю, они слегка путают, что кому принадлежит. – Сэм очень хотел, чтобы боглины понравились его учительнице, потому что он верил, что они вернут их слова. – Вы знали...

– Сэм! Подожди. Я не думаю, что встречи с боглинами – это хорошая идея. Мы найдем другое решение для проблем с директором Вейном и с Мэйсон. Директор – приверженец стандартов, и слова очень много значат для него, как и для меня, но мы найдем выход. А что касается миссис Локхарт... – Мисс Мэллой со значением посмотрела на Сэма. Он вздохнул.

– Я ничего не смогу сделать с миссис Локхарт, пока не исправлю все на болотистых землях. – Мисс Мэллой точно не понравится история про болотистые земли.

И это было плохо, потому что Сэму нужна была ее помощь. Более того, ему нужен был словарь мисс Мэллой. Сэм вдохнул поглубже и начал рассказывать мисс Мэллой про слово Беллы и то, как он его вернул. Он даже немного рассказал про старателей.

– И вот боглинам надо... – начал Сэм, но мисс Мэллой перебила его.

– Боглины продолжают ходить туда-обратно? Сэм, мне претит мысль, что нам, возможно придется убрать уличную библиотеку. Но мы не должны допустить возвращения боглинов. Это опасно!

«Как же сделать так, чтобы она поняла?» – Сэм скрестил пальцы на удачу и попробовал еще раз.

– Я очень хочу сперва вернуть свои слова, а они пообещали. – Правда заключалась в том, что Сэму вроде нравился Тольвер и он хотел помочь Бабуле. Так же, как хотел помочь мисс Мэллой. – То, что я вернул слово Беллы, доказывает, что я смогу это сделать. Плюс это хороший способ действительно все исправить, правильно?

– Нет, Сэм, неправильно. А что, если ты пострадаешь? Или кто-то еще пострадает? Я не могу разрешить тебе продолжать этим заниматься. – Ее было не убедить.

Голос Сэма стал скрипучим из-за нарастающей паники.

– Вы думаете, со мной все будет в порядке, если я не смогу произнести ____ или ____ или хотя бы____ до конца моих дней?

Сэм не мог устоять на месте, когда думал об этом. Последние два дня были действительно очень тяжелыми.

Выражение лица мисс Мэллой изменилось. Она медленно покачала головой из стороны в сторону, взгляд стал мягким.

– Чем я могу тебе помочь?

– Если я достану вещи из их списка, то они остановят старателей и тогда смогут принести нам наши слова. Они пообещали.

– А ты считаешь, что обещаниям боглинов можно верить? – Мисс Мэллой с сомнением нахмурилась.

По правде говоря, еще недавно Сэм так не думал. Но все изменилось, когда он увидел расстроенную до слез Бабулю. Ей нужна была помощь. И пока что она была верна своему слову. Сэм тоже мог бы сдержать свое.

– Да.

Мисс Мэллой отвернулась и промокнула нос платочком. «Она что, плачет?» Но когда она снова повернулась к Сэму, на ее лице играла улыбка. С ней все было в порядке.

– Тогда мы позаботимся, чтобы они получили все, что им надо. А еще я постараюсь помочь тебе в починке библиотеки. Итак. Что там у них по списку?

– Им нужны страницы из особого словаря... из большого. Как в вашем классе.

Мисс Мэллой побледнела.

– Это... Сэм, ты не можешь просто взять и вырвать страницы из Оксфордского словаря английского языка. Он очень дорогой. И он даже не школьный, я специально приношу его для моих уроков.

Ох.

– Я понимаю. – Плечи Сэма поникли. Ну, значит, все. Только если... – А в школьной библиотеке есть такой? Мы можем спросить у директора Вейна?

– Боюсь, нет. – Пальцы мисс Мэллой скручивали и раскручивали носовой платочек, который она буквально недавно использовала, чтобы промокнуть нос. Качели на крыльце заскрипели цепями. – Ему это совсем не понравится.

Тень пересекла газон между домами мисс Мэллой и Локхартов. Над их головами стали снова собираться облака, и на тротуар упала пара капель дождя.

Мисс Мэллой вздохнула и, задумавшись, смахнула каплю со своей юбки, после чего снова очень тяжело вздохнула.

– Что ж, хорошо. – Она встала с качелей. – Словарь заменить можно, а людей нельзя. Сейчас вернусь.

Сэм ждал ее в неуютной тишине на крыльце, думая о болотистых землях и о старателях, забравших Тольвера. Люди действительно были важнее слов. Это было истиной для всех.

Верхушка уличной библиотеки виднелась над изгородью. По газону рядом с домом мисс Мэллой пронеслись еще тени, и Сэм услышал тихое хрю. Там, под навесом крыльца, где Сэм не мог их рассмотреть, не высунувшись через перила, были Бабуля и Звездинка.

– Вот ты где! – сказала Бабуля. – Нам пришлось уворачиваться от множества людей! – В одной руке она держала опрыскиватель для растений Локхартов, он немного походил на водяной пистолет, прикрученный к пластиковой бутылке из-под воды, на которой черным маркером было написано «Локхарт», а во второй руке у нее была бита отца. На плече висела корзина, а поводок Звездинки был обмотан вокруг ее запястья.

– Вы не можете просто брать... – начал Сэм, но присмотрелся к корзине Бабули. На дне лежала скрученная ленточка. – Что это?

Бабуля усмехнулась и загородила собой корзину.

– Проклятие. Небольшое. Просто на всякий случай. Юная леди, игравшая в догонялки, вряд ли будет скучать по нему, я более чем уверена.

– Вы говорили, что проклятия опасны. Они не подходят для топлива. – Сэм перегнулся через перила сильнее.

Бабуля кивнула.

– Они точно могут сбежать. Ты достал то, что нам надо?

Сэм посмотрел сквозь прозрачную дверь в коридор, но мисс Мэллой пока не вернулась.

– Она беспокоится. Она не хочет, чтобы я пострадал или попал в беду. Но она поможет нам.

Бабуля покачала головой.

– Весьма разумно. Плюс, готова спорить, она все еще злится на меня, даже спустя все это время.

– Ну конечно! – зло прошептал Сэм. – Вы не представляете, как тяжело жить даже без одного слова, Бабуля.

Они замолчали, когда мисс Мэллой снова вышла на порог. Она положила большую синюю книгу на качели и вздохнула.

– Я люблю этот словарь. – Она открыла книгу с конца и зажала страницу между пальцами. Но остановилась. – Как думаешь, Сэм, какие слова они хотят?

Бабуля исчезла в тот же момент, как вернулась мисс Мэллой. Сэм заглянул под порог, но не увидел нигде ни Бабули, ни пуки. Поэтому он просто предположил:

– Что-то сильное. Что-то, с чем можно драться?

– Слова борьбы. Хорошо. Много хороших слов начинаются на «Раз». Разбить, разделить, разрушить... – Мисс Мэллой перелистнула на букву Р и быстрым движением вырвала пять страниц, словно не смогла бы вынести, если бы ей пришлось делать это медленно. – Вот, Сэм, возьми.

– Спасибо, мисс Мэллой.

– Держи меня в курсе, ладно? Я не хочу, чтобы ты или библиотека пострадали еще сильнее, хорошо? – Она положила руку на словарь.

– Да, мисс Мэллой. – Он снова перегнулся через порог и поискал взглядом Бабулю со Звездинкой, но их и след простыл. – Все отлично, просто замечательно.

– Только, пожалуйста, будь осторожен! – Мисс Мэллой потянулась к Сэму, словно желая затащить его обратно.

Сэм выпрямился и стряхнул деревянную пыль от перил со своей футболки. В его груди все сжалось от встревоженного вида мисс Мэллой.

Сэм нахмурился, сложил страницы и убрал их в свою сумку. Он хотел убедить двух боглинов перестать воровать слова, но, если они откажутся, тогда им с мисс Мэллой придется принять меры.

– Когда все закончится, нам надо будет заблокировать заднюю стенку в библиотеке.

Мисс Мэллой нахмурилась, глядя на шоппер в руках Сэма.

– Возможно, ты прав. Я помню, как мой папа запечатал дупло в дереве. Как раз после происшествия. – И тут ее лицо засветилось. – Ох! Он сделал это сразу после того, как я потеряла свое слово. Может, он все-таки поверил мне. Хотя бы чуть-чуть.

«Так вот почему Бабуля так долго не могла вернуться. А если они не могли к нам попасть, возможно, поэтому у них и не хватает топлива для лодки, – размышлял Сэм. – Они не могли прийти, пока мистер Локхарт не установил уличную библиотеку».

Пока Сэм обдумывал эту идею, к уличной библиотеке подошла подруга Мэйсон, Джина, со своим младшим братом. Она подняла мальчика. Тот достал книжку с ярко-желтой обложкой и радостно захихикал.

– А что произошло, когда ваш отец запечатал дерево? – спросил Сэм у мисс Мэллой. – Ваши друзья стали оставлять записки в другом месте?

Мисс Мэллой отрицательно мотнула головой.

– Мы просто перестали это делать.

Сэм не хотел, чтобы все, кроме боглинов, перестали пользоваться уличной библиотекой. И он был уверен, что мисс Мэллой тоже этого не хотела.

– Может, мы сможем их уговорить больше сюда не приходить, – наконец произнес он. – Нам надо решить вопрос только с этими двумя боглинами. И в любом случае это ненадолго.

Сэм начал спускаться по ступенькам, высматривая Бабулю.

– Надеюсь, что ты прав, Сэм, – сказала мисс Мэллой. – Только сделай мне одолжение: постарайся не попадаться миссис Локхарт на глаза, пока все это не закончится, будь добр. Она очень расстроена.

Даже несмотря на капли дождя, падающие с неба все чаще и чаще, садовая шляпа миссис Локхарт виднелась за изгородью. Она подпрыгивала вверх и вниз, пока миссис Локхарт утрамбовывала землю у основания библиотеки.

Сэм быстро шел, надеясь, что он сможет последовать совету мисс Мэллой. Он заметил маленькую черную видеокамеру, которую миссис Локхарт установила в тюльпанах и направила на ящик, до того, как увидел, что миссис Локхарт поджидает его.

– Я не представляю, почему библиотека все время ломается, Сэм, – сказала она. Ударение, которое она сделала на имени Сэма, с другой стороны, давало понять, что у нее полным-полно представлений в голове и все они связаны с ним. – А у тебя есть идеи? Потому что ты был рядом и «приводил библиотеку в порядок» так же часто, как библиотека ломалась. Ты и твоя эта подружка Мэйсон. Я уже и не знаю, что буду делать, если мне придется снова сажать тут цветы.

В прошлый раз, когда Сэм растоптал ее цветы, она определенно разозлилась еще больше из-за того, что он слишком быстро извинился. На этот раз такой проблемы не возникнет.

Возможно, слишком частое использование этого слова ослабило его.

Сэм помотал головой, чтобы прояснить мысли. Он не мог тут задерживаться, разговаривая с миссис Локхарт. Он должен был найти Бабулю и предупредить ее о камере.

– Может, это погода, как говорила мисс Мэллой? Или дикое животное?

«Например, большая белая свинья», – подумал Сэм, но вслух этого не произнес.

– Что бы это ни было, в этот раз они натворили дел. Но мы их поймаем. – Миссис Локхарт смахнула капли дождя со своей руки. – Самое время разойтись по домам, – наконец произнесла она. – Я подниму этот вопрос в понедельник на встрече. А пока мы увидим, зафиксирует ли что-нибудь камера. – Она помахала рукой рядом с библиотекой, и внутри линз загорелся красный огонек. – Видел? Реагирует на движение! Передай своим родителям, что я надеюсь увидеть их в понедельник!

– Обязательно, – сказал Сэм. Он понимал раздражение миссис Локхарт, даже если не мог сказать ей об этом. Раз за разом чинить что-то, что отказывалось чиниться, действительно порядком бесило.

Но камера станет проблемой.

Словно в ответ на его мысли, в доме через улицу раздался визг поросенка.

«Ага. Большая проблема».

Белла ждала Сэма на крыльце.

– Фэм, я поговорила с фе... с боглином, – крайне серьезно прошептала она, широко раскрыв глаза.

Все крыльцо было в грязных пятнах земли из опрокинутого горшка с цветком. Везде виднелись следы поросячьих копыт. Анита смеялась, разговаривая с кем-то по телефону и вытирая стол тряпкой.

– А потом свинья сбежала вниз по лестнице, и я вообще не знала, что с этим делать. – Она вытерла глаза. – Эй, Сэм, вот метла.

Сэм взял метлу и снова развернулся к Белле.

– Серьезно? – Ручка метлы стала очень скользкой, потому что ладони Сэма начали потеть. – Белл, это не смешно.

– Бабуля очень милая. Она извинилафь за то, фто взяла мое флово.

– Она ведь больше ничего у тебя не забрала?

Хвостики Беллы почти хлестнули Сэма по лицу, когда она замотала головой.

– Она обещала, больфе не брать. Ефли я пообещаю никуда за ней не ходить. Ефе она фказала, фто ты должен ф ней фтретиться завтра утром.

Не сегодня? А как же камера? Сэм застонал. Боглины легко могли становиться невидимыми и не попадаться в кадр, но Сэм-то этого не умел.

– Она видела камеру и хочет наложить на нее заклинание. Но оно работает, только когда фолныфко встает.

– Ужин! – позвал папа. – Без свиней, пожалуйста!

Белла вприпрыжку отправилась на кухню, а Сэм взглядом окинул весь дом, проверяя его на наличие боглинов, но ни одного не увидел. В кухне звенели столовые приборы – это Белла помогала накрыть на стол.

– Интересный этот эксперимент с поросенком, – сказал папа. – Только давай твоя младшая сестра не будет делать всю работу за тебя, хорошо?

– Обещаю, пап. Как прошел обед? – спросил Сэм, пытаясь сменить тему. – Ну, не считая свиньи? – Сэму нравилось, когда папа разговаривал с ним как со взрослым, понимающим все. Но за последнюю пару дней им не выдавалось такой возможности.

– Хорошо. Нам действительно надо было сесть и отдохнуть. Сложная неделя выдалась. Знаешь, как иногда бывает. – Папа вздохнул. – А следующая неделя с этим собранием будет еще длиннее.

Анита принесла оставшиеся сэндвичи. Соус пропитал хлеб, и сыр расплавился. Еда согрела желудок Сэма, и он наконец смог расслабиться. Они вместе наблюдали, как светлячки стали заполнять их задний двор.

Белла провела языком по вылезающему коренному зубу.

– А когда я фмогу опять нормально разговаривать?

– Придется подождать столько, сколько понадобится, Белл, – сказал папа. – Ты привыкнешь.

Сэм задумался, действительно ли Белла сможет привыкнуть. Он вот так и не привык к тому, что не может произнести слова, которые у него украли боглины. Зубы Беллы снова вырастут. Его слова уже нет.

После ужина Сэм застелил кровать на диванчике, что стоял на крыльце, потому что родители не разрешили заводить поросенка в дом.

Когда Сэм проснулся, весь покрытый росой, поросенок тыкался пятачком в его пальцы.

О нет! Неужели он пропустил рассвет? И заклинание Бабули?

Нет, не пропустил. Свет был нежно-розовым.

Сэм схватил поросенка и свой шоппер, после чего быстро написал родителям записку, что ушел с друзьями работать над библиотекой. Он тихо прикрыл за собой входную дверь и побежал вниз по улице. Когда Сэм добрался до уличной библиотеки, солнце уже вставало. Сэм увидел камеру и помахал рукой перед объективом.

Линза камеры была покрыта каплями росы, и благодаря этому внутри не загорелся красный огонек. Заклинание Бабули сработало. Но появилась другая проблема.

Мэйсон стояла, опершись на ствол дуба. Ее волосы были убраны в тугую косу, на лице застыло суровое выражение, а руки она сложила на груди.

– Я так и знала. Это ты ломаешь библиотеку. У тебя большие неприятности, Сэм.

А по другую сторону библиотечной двери замерли, сжавшись, явно паникующие Бабуля и свинка.

Мэйсон начала яростно расхаживать из стороны в сторону.

– То есть ты пытаешься завалить нашу оценку за летний проект. Почему? – сказала Мэйсон. – Неужели ты так сильно на меня злишься?

Сэм покачал головой.

– Это не так! Я пытаюсь все исправить, Мэйсон! Честно!

– Тренер Локхарт сказал папе, что они планируют заколотить библиотеку, и тогда мы провалим наш проект, потому что нам не за чем будет присматривать. А сделают это, потому что ты ломаешь ее.

– Мэйсон, я уверен, что мисс Мэллой пойм...

– Она, может, и поймет. А миссис Локхарт нет. Она сказала, что видела меня, Джину и тебя тут. Что мы что-то делали с библиотекой. Она только не знает, кто главный виновник. Поэтому неприятности теперь и У НАС, Сэм!

За спиной у Мэйсон Бабуля махала руками, чтобы привлечь внимание Сэма. Ее губы шевелились, но из-за закрытых дверей ничего не было слышно. Потом она показала на камеру. Заклинание. Его действие скоро закончится.

– Сэм! – Мэйсон сделала шаг, вставая между Сэмом и дверкой. – Ты слышишь, что я тебе говорю? Я не хочу оказаться в беде из-за того, что сделал ты.

Сэм понимал. Но он не мог сказать об этом Мэйсон, потому что ему надо было, чтобы она ушла.

Бабуля начала доставать из своей сумки бейсбольную биту. Она что, собирается забрать слова у Мэйсон, чтобы она замолчала? Сэм не мог этого допустить.

Сквозь листья дерева стали пробиваться лучи солнца, и волшебная роса на объективе камеры начала испаряться. У них не осталось времени.

Мог ли Сэм сказать Мэйсон что-нибудь злое, чтобы она ушла? Сэм так уже делал и чувствовал себя после этого ужасно. Но он не хотел, чтобы Бабуля воровала слова Мэйсон или проклинала ее. Но он и не хотел, чтобы они попались в кадр. Поэтому он стоял и молчал, что злило Мэйсон еще больше.

Мэйсон обошла библиотеку кругом, внимательно рассматривая со всех сторон.

– Если ты не пытаешься сорвать наш проект, значит, происходит что-то странное.

Еще недавно Сэм рассказал бы Мэйсон, насколько все действительно было странным.

А сегодня? Сегодня Мэйсон рассказала бы все Джине, и они бы начали шушукаться о том, что Сэм странный, что у него глупые идеи и ужасная фантазия. А еще, что он ничего не смыслит в математике и придумывает истории про странных боглинов. Нет, спасибо.

– Ну то есть ты же был внутри библиотеки! Как ты вообще поместился там? – Кажется, у Мэйсон опускались руки.

И опустились бы, если бы Бабуля не открыла дверцу уличной библиотеки.

– Уходи! – Она махнула в сторону Мэйсон битой, ставшей из-за магии пуки гораздо меньше в размере. Сидя в тени и размахивая руками, Бабуля очень походила на огромного разговаривающего жука.

Мэйсон подскочила. Вероятно, ее крайне пугала мысль о гигантских жуках в библиотеке.

– Что? КТО?

Одно долгое мгновение Мэйсон, Сэм и Бабуля смотрели друг на друга. Но тут Бабуля схватила Сэма за футболку.

– Мне нужен твой друг! – крикнула она вместо объяснений.

Последняя капля волшебной росы на линзе камеры высохла.

Бабуля и Звездинка потянули Сэма сквозь библиотеку. Сэм не успел даже ухватиться за что-нибудь. И он бы провалился прямиком за Бабулей, если бы Мэйсон тоже не ухватилась за его футболку и резинку от шорт.

– Вы его не заберете!

И именно так Мэйсон Макгарги оказалась втянута боглинами вместе с Сэмом в уличную библиотеку.

Оказавшись на другой стороне, в луже на маленьком островке боглинов, прямо рядом с почтовой лодкой, Мэйсон пнула Сэма в колено.

– СЛЕЗЬ с меня!

Она отпихнула свинью со своего пути. От волос Мэйсон валил пар, а на лице высохли светлые пятна грязи. Она с трудом поднялась на ноги и осмотрелась.

– Где мы?

Ветер дул над болотами, поднимая мелкие волны на воде. Дверь в дом была выломана, и по всему острову были разбросаны вещи. Следов старателей нигде не было, но южнее виднелся парящий город.

– Это, – наконец произнес Сэм, – болотистые земли.

Мэйсон уронила книгу, которую все это время держала под мышкой, и раскрыла в удивлении рот.

Мягкий ветерок с тихим шелестом раскачивал камыши на болоте. Вдалеке туда-сюда курсировали по небу корабли, отбрасывая тени на парящий город. Поросенок вывернулся из рук Бабули и начал тыкать пятачком Мэйсон в лодыжку. Мэйсон рассеянно подняла его на руки.

– Боглины, – сказала Мэйсон.

– Да! И самые лучшие из нас, по крайней мере те, что не злые, живут здесь, на болоте. – Бабуля с гордым видом отряхнулась.

– Вы воруете детей! – прошептала Мэйсон.

– Учитывая последние события, я понимаю, как ты пришла к такому выводу, – начала Бабуля. – Но на самом деле нет, мы собираем в основном слова, иногда другие вещи. – Бабуля снова засунула биту обратно в сумку и поставила корзину на лавочку.

Сэм передал ей свой шоппер, в котором лежали вырванные из словаря листы. Бабуля внимательно изучала содержимое, бормоча что-то себе под нос. Сэм закусил губу.

«Интересно, она сдержит обещания Тольвера? Сейчас, все получив? Мисс Мэллой разочаруется во мне, если не сдержит. Она ведь вчера сказала мне, что боглинам нельзя верить».

Бабуля, прищурившись, читала.

– Думаю, эти слова подойдут. Всего пять страниц, зато слова просто отличные. Они подойдут для наших планов. И чтобы вернуть твои слова.

– А бита? – спросил Сэм. Все-таки она принадлежала его отцу.

Бабуля усмехнулась и погладила биту.

– Вокруг нас ошивались старатели, и я хотела иметь при себе что-то более внушительное, чем мой старый ивовый прутик. – Глаза Бабули практически скрылись в морщинках, когда она улыбнулась Сэму. – Я верну тебе биту, обещаю.

Мэйсон уставилась на Бабулю.

– Бита? Старатели?.. Сэм, это все слишком странно. Я хочу вернуться домой. Сейчас же, – сказала Мэйсон. – У нас... У меня сегодня игра.

– Мы вернем тебя домой, как только сможем, обещаю, – сказала Бабуля. – Но мы с Сэмом должны спасти моего внука. Если не хочешь к нам присоединиться, можешь остаться одна здесь, на острове, до тех пор, пока мы не вернем внука. Выбирай.

Мэйсон открывала и закрывала рот, словно она хотела попросить еще пару вариантов для выбора, но не знала, как это сделать.

– Старатели забрали Тольвера, – сказал Сэм в надежде переубедить ее. – Он мой боглинский друг. Они поместили его на воздушный корабль и заставляют добывать горячий воздух.

«Боглинский друг», – одними губами произнесла Мэйсон, ее брови поползли вверх. «Горячий воздух». Сэм так и представил себе, как в будущем Мэйсон хихикает с Джиной за его спиной в школе. Он закрыл глаза и приготовился к тому, что Мэйсон начнет его сейчас дразнить.

– И когда мы вернем моего внука, мы сможем забрать слова Сэма, – добавила Бабуля.

– Слова Сэма? – переспросила Мэйсон с нажимом. – Что вы имеете в виду? Что он действительно не может сказать «Извини»?

Мэйсон впилась взглядом в Сэма, словно призывая его попытаться соврать.

– Это правда, – наконец произнес Сэм.

– Так вот кто ломал нашу библиотеку в щепки? – Мэйсон показала на Бабулю.

Сэм кивнул, потеряв дар речи от неожиданности, ведь Мэйсон не смеялась над ним.

– Боглины против старателей. Прямо как в фильме. – Мэйсон окинула остров долгим взглядом. – Думаю, нам надо вернуть твои слова, Сэм. Но после этого сразу домой.

Бабуля хлопнула в ладоши.

– Так. Тогда помогите мне спустить лодку на воду. – Бабуля явно старалась не напрягать руку, так что и Сэм и Мэйсон пришли ей на помощь. Бабуля забралась в лодку и махнула ребятам, приглашая присоединиться. Но Мэйсон замялась.

– Так какой у нас план? – спросила она.

Бабуля вздохнула.

– Обычно планы составляет Тольвер. – Она вытащила из корзины блестящее слово, которое украла на бейсбольном поле. – Я подумывала использовать это.

Сэм вспомнил, что Тольвер рассказывал ему про старателей.

– Вы сможете этим сбить корабль? – Он осмотрел небо, гадая, имела ли она в виду «прямо сейчас», но горизонт был чист.

– Корабль? – Мэйсон начала осматривать болота.

– Здесь корабли летают, – сказал Сэм.

В этот раз Мэйсон почти не удивилась. Кажется, она начала привыкать к странностям.

– Возможно, – сказала Бабуля. – Но я не хотела бы получить отдачу, а проклятия часто этим грешат.

– Может, все-таки попробуем? – сказал Сэм. – Как только корабль будет сбит, Тольвер сбежит, а мы сможем отправиться домой. – План Сэма походил на ту ловушку для боглинов, что он мастерил дома. Ну или хотя бы на план ловушки.

– Это может привлечь еще больше старателей, – покачала головой Бабуля. – И хоть мне не нравится эта идея, думаю, нам надо попытаться с ними сторговаться. Проклятия – довольно ценные слова. Старатели могут отдать мне Тольвера за такое. Когда мы были в Хранилище, я узнала, что мой старый друг – на борту Отклонения, там же, где и Тольвер, и это может поспособствовать сделке. Но сперва нам надо найти корабль. Мы не можем просто сидеть и ждать. – Бабуля посмотрела в небо, потом перевела взгляд на мелкие волны у лодки.

– Хорошо, – не сказав больше ни слова, Мэйсон забралась в лодку, – значит, мы можем быть героями, как в кино.

Как только Сэм устроился, они начали грести. Лодку сильно болтало – они не очень хорошо с ней управлялись. Бабуля только указывала направление, куда им стоило двигаться, – прямо в открытые воды.

– Мой друг – изобретатель. Это тот, кто знает, как работают заклинания, и на их основании создает механизмы. Как я когда-то, – сказала Бабуля. – Кажется, старатели призвали его, и, со слов людей, он был не слишком доволен этим. Так что, если мы найдем корабль и сможем убедить его нам помочь, у нас будет дополнительное преимущество в переговорах.

– Ну а когда Тольвер будет у нас? – нахмурилась Мэйсон.

– Мы сразу отправимся в Хранилище за вашими словами, – уверенно заявила Бабуля.

– А если они не захотят торговаться?

– Ну тогда мне придется использовать и слова, которые ты мне принес, и проклятие, и вообще все, что смогу придумать, – сказала Бабуля. – В нашем мире в словах заключено много силы. Словами из словаря корабль, конечно, не заправить, но для другой магии они вполне сгодятся. Редкий боглин сегодня знает, как такое делается, но я-то помню. – Она снова изучила страницы. – Думаю, здесь хватит на раз-делывающий спрей, потому что все слова схожи по смыслу. Это пригодится на случай, если старатели откажутся от переговоров. Еще у меня осталось немного заклинания наваждения. Я верну Тольвера, чего бы мне это ни стоило. А теперь хватит спорить со мной и вперед!

– Так мы и не спорим, – запротестовала Мэйсон. – Просто хороший план должен выдерживать вопросы. – Тем не менее она вернулась к веслам, и лодка двинулась быстрее.

– И то правда. – Бабуля встала на нос лодки и начала рвать один из листов словаря мисс Мэллой на мелкие кусочки. Сэм поморщился, представив, что сказала бы его учительница, если бы увидела это.

Мэйсон было трудно грести вместе с Сэмом, поэтому он очень старался ей помочь, но это только сильнее сбивало с ритма. Лодка петляла по болотам, а Бабуля раскладывала слова, бормоча каждое себе под нос – развернуть, разгрузить, разблокировать, расформировать, разрабатывать, – одновременно размахивая над ними битой. После этого Бабуля засунула слова в опрыскиватель для растений. Когда они полностью растворились, она приступила к следующей странице. Наконец Бабуля набрала полное ведро воды из болота и залила ее в опрыскиватель, который она утащила из садовой корзины миссис Локхарт.

– Ваша учительница впечатляет, – пробормотала Бабуля.

Сэму все-таки удалось найти хороший ритм, даже несмотря на боль в шее от того, что он все время высматривал в небе корабли, несмотря на боль в плечах и тревогу, бурлящую у него внутри. Они с Мэйсон направили лодку мимо островов, а Бабуля заканчивала свое заклинание.

Когда последнее слово исчезло в бутылке, Бабуля добавила туда еще воды и трясла емкость до тех пор, пока серая вода не стала блестеть. Бабуля пшикнула жидкостью на свою биту. Сэм затаил дыхание, но бита не сломалась.

– Средство работает только на предметах с множеством деталек, – Бабуля подмигнула ему, – например как лодка. – Она подбородком указала на горизонт, и Сэм увидел темные облака, которые вполне могли оказаться воздушным кораблем.

Они гребли, пока Бабуля не сказала им: «Стоп!» Руки Сэма пульсировали, а Мэйсон так сильно потела, что волосы прилипли к ее щекам. Они оба были покрыты соленой испариной. Лодку несло по течению под облачным небом. Мэйсон опустила палец в воду. По отраженным облакам пробежала рябь.

– Обещаю, – сказал Сэм, повернувшись к Мэйсон, – как только я верну свои слова, я все исправлю. И может...

– «Может» что. – В глазах Мэйсон снова появилось сомнение, когда осознание их приключения вновь обрушилось на нее.

– Может, мы снова сможем быть друзьями. – Сэм произнес эту фразу очень быстро, словно пластырь содрал.

Мэйсон посмотрела на Сэма, потом на болота, следом на облака. И снова на Сэма.

– Увидим.

– А вот и они, – прошептала Бабуля. Она указала на огромную темную тень, которая приближалась к ним, закрывая собой солнце.

– Положи это к себе, – сказала Бабуля и передала ему опрыскиватель. Они прислонила биту к плечу. Чем ближе была тень, тем меньше она походила на облако, а больше – на корабль старателей.

И только тогда Сэм с беспокойством понял, что в почтовой лодке было еще кое-что, что Бабуля могла обменять на Тольвера. Например, он сам и Мэйсон.

Глава тринадцатая. Тольвер

Корабль старателей Отклонение быстро нагнал маленькую почтовую лодку. Вся боглинская команда свесилась с бортов, чтобы поглазеть.

Джулиус, выглядывая, прижимал к своей груди медальон. Тольвер тоже выглянул. Его глаза расширились, когда он рассмотрел, кто сидел в лодке. Сэм, человеческая девочка и Бабуля.

Заметив темноволосых людей, изобретатель прошептал Тольверу:

– Эти двое там – не боглины, да?

Тольвер покачал головой.

– Но там еще и Бабуля. Они, должно быть... – он сглотнул, судорожно пытаясь что-то придумать, – похитили ее. Они, наверное, опасны. Вам надо сказать команде не лезть к ним.

Джулиус прищурился и протянул руку к биноклю Тольвера. Тольвер замешкался, и Джулиус щелкнул пальцами.

– Ну же, быстрее!

Тольвер отстегнул бинокль от своего пояса и затаил дыхание, пока изобретатель рассматривал, что происходило внизу.

– Она совсем не выглядит похищенной. Более того, она указывает своим прутом на нас.

– Может, она пришла нас спасти. – Тольвер очень на это надеялся.

– В этой крошечной лодочке? – нахмурился Джулиус. – Даже у твоей бабушки не получится обезвредить вооруженный корабль старателей под парусами.

– Неужели вы не хотите, чтобы вас спасли? – Весь день Тольверу казалось, что Джулиуса призвали прямо как его самого. Ведь сам Джулиус намекнул именно на это. – Вы же самый известный изобретатель на болотах, даже лучше Бабули.

– На самом деле мне и здесь вполне неплохо, – сказал Джулиус. – Быть знаменитым на болотах далеко не так весело, как быть знаменитым среди городов. Ты это поймешь, когда освоишься на корабле, как я. – Он рассеянно провел рукой по нарядной вышивке на своем кителе. – К тому же, – добавил он, – есть один значительный минус в том, чтобы быть лучшим изобретателем болот. Платят там только яйцами и средненькими словам. А тут? – Джулиус улыбнулся. – Я планирую быть знаменитым и богатым.

Желудок Тольвера ухнул куда-то в пятки. Он с ужасом наблюдал, как его бабушка подняла на корме почтовой лодочки маленький красный флаг. Это означало, что у нее есть запас горячего воздуха, которым она хотела бы обменяться.

Заходящее солнце отбрасывало длинную тень на маленькую лодку, когда корабль старателей начал быстро приближаться к лодочке.

– Приготовься, – прошептал Джулиус скорее самому себе, чем кому бы то ни было еще.

Судно старателей издавало громкие лязгающие звуки, когда его двигатели обрабатывали горячий воздух и выпускали его для приведения корабля в движение. Тольвер чувствовал, как растягиваются и сжимаются перегородки наверху, а легкий ветерок ерошит его волосы.

Корабль двигался гораздо быстрее, чем могла бы Бабуля на своей почтовой лодке.

Молодому боглину поплохело. Почему он не вернул Сэму его слова, когда мог сделать это еще на острове? Зачем он вообще пользовался компасом? Его глаза сузились, и он часто заморгал.

Когда судно старателей поравнялось со своей тенью, команда сбросила длинные абордажные канаты. Те ударили по воде, обдав маленькую лодку брызгами. Боглин с лаймовой кожей, одетый в тяжелый брезентовый комбинезон и полосатую рубашку, с кастетами на кулаках, перегнулся через нос. Рядом с бушпритом вытянулась пара посеребренных крыльев, замедляя движение корабля. Иллюминаторы Отклонения ощетинились оружием.

– Что происходит? Они не представляют для нас опасности! Мы огромные! Они крошечные. Они просто хотели поторговаться! – прошептал Тольвер.

– Мы все слышали, что твоя Бабуля сделала с Колофоном! Отправила их обратно на землю своим заклинанием наваждения.

– Но она полностью использовала свои слова! Скажите капитану, чтобы он оставил ее в покое! – закричал Тольвер. Он попытался дотянуться до бинокля, но Джулиус схватил его за запястье.

– Ты же не хочешь отправиться на гауптвахту еще до того, как все произойдет? – прошептал изобретатель. – А ты очень близок к этому.

Тольвер вывернулся, борясь со страхом и гневом. Нет, он не хотел, чтобы его отправили на гауптвахту, если у него был хоть какой-то шанс помочь.

Внизу Бабуля дожидалась, пока корабль и висящие на его канатах гоблины не приблизятся на достаточное расстояние. Затем она взмахнула деревянной бейсбольной битой.

– Если вы подойдете еще ближе, я буду вынуждена использовать свои слова, а не обмениваться ими.

Джулиус рассмеялся, а гоблины продолжили надвигаться.

– Ну ладно, – крикнула Бабуля. – Вы двое, держитесь за что-нибудь, – сказала она детям. – Тольвер, мы идем!

Хотя Тольвер едва слышал бабушку, он все же уловил, что она имела в виду. Двое людей ухватились за борта маленького деревянного корпуса. Бабуля скользнула на середину маленькой лодки и подняла биту, направив ее на воздушную подушку корабля.

– О-о-отме-е-ена-а-а! – закричала она. Тольвер едва мог ее расслышать.

Почтовая лодка покачнулась на воде, как будто что-то мощное толкнуло ее. Но бита лишь тихо щелкнула.

Тольвер присмотрелся к корпусу Отклонения повнимательнее. Вместо пушек из порталов торчали большие деревянные столбы. Вернее, прутья. Очень большие прутья.

Из двух порталов по бокам корабля донеслось:

– Схватить!

– И это все, на что она способна? – Джулиус всплеснул руками. – Милая Гвендолин, как же печально!

Ветер разносил заклинания корабля по воде, где они сплетались в полупрозрачные, сверкающие веревки. Вскоре маленькая лодка запуталась в липких сетях, полных магии.

Сэм, Бабуля и девочка оказались в ловушке под действием заклинаний. Они не могли пошевелиться.

– Замечательно! – Джулиус засмеялся и запрыгал с ноги на ногу.

Тем временем еще несколько сетей опутали заклинание Бабули, все еще с грохотом прорывающееся сквозь воздух, и не дали ему достичь Отклонения. Все заклинание камнем рухнуло в воду и ударилось о нее с оглушительным грохотом. Когда оно затонуло, в воде появились пузыри медного цвета.

– Противозаклятия. Это я тебя им научила! – Бабуля погрозила кулаком из лодки. – Джулиус, как ты мог!

Серебристые волосы Джулиуса развевались во все стороны, когда он перегнулся через борт. Его медальон на тяжелой цепочке звякнул о борт.

– Все дело в прогрессе, Гвендолин. Я стремлюсь к прогрессу! Старатели сделают меня богатым.

Бабуля билась в липкой сети, пытаясь дотянуться до своей биты, которую откинуло вглубь корпуса маленькой лодки.

– Как только я до тебя доберусь, ты узнаешь настоящий прогресс, – бушевала Бабуля.

– О, я так не думаю, дорогая. – Первый помощник, чьи длинные серебряные косы обрамляли острые уши, отмахнулась от этой идеи, словно от назойливого комара. – Ты не пойдешь с нами.

Трое гоблинов спустились с корабля по крепким канатам, в то время как Джулиус, отойдя от корпуса, крепко зажал рот Тольвера, который изо всех сил старался не отрывать взгляд от своей бабушки.

Спускающиеся боглины были облачены в патронташи, в которые были заткнуты палки, защитные очки и кожаные шлемы. На одном из них была надета темная хлопчатобумажная рубашка и полосатые брюки, на другом – комбинезон и клетчатая рубашка. Третья же была облачена в длинное пальто поверх юбок, завязанных узлом, чтобы не запутаться в снастях. Все они имели различный оттенок зеленой кожи и босые ноги, покрытые серебристым пушком.

Двое людей в ужасе смотрели на боглинов. Однако Тольвер заметил, как девушка начала кричать и отбиваться от нападавших веслом. Ее глаза горели, и она поморщилась, когда соленые брызги попали ей на лицо. Она не была испугана, она была в ярости. Сэм последовал ее примеру.

Но все это не имело значения.

Пока Тольвер пытался вырваться из рук Джулиуса, первые боглины спрыгнули на борт почтовой лодки и схватили бейсбольную биту Бабули. Один из них, широкоплечий боглин из столовой, разломил биту пополам, затем еще раз пополам и передал щепки первой помощнице.

– Извлечь, – произнесла она, указав куском биты на Бабулю.

– Только не мои заклинания, – закричала Бабуля.

– Нет! – в то же время ахнул Тольвер.

Однако было уже слишком поздно. С губ Бабули сорвались пять ленточек слов. Из ее корзинки вылетело еще больше ленточек. Они пролетели по воздуху и обвились вокруг кусочков сломанной биты Бабули.

Затем боглин-старатель положила кусочки в свой цилиндр.

– Спасибо, мэм, – произнесла она с легкой хрипотцой в голосе, растягивая слова. – Джулиус и капитан Беллфонт будут очень признательны за это. Это за Колофон.

Бабуля сердито посмотрела на нее. В это время наверху Тольвер укусил Джулиуса за руку и попытался вырваться.

– Вот же неблагодарный! – прорычал изобретатель, крепко прижав Тольвера к себе и размахивая другой рукой в воздухе.

– Прыгай, Сэм! – закричал Тольвер. – Уплывай!

Но Сэм не послушался.

– Я их не оставлю!

Второй боглин, одетый в комбинезон, вытащил девочку из сетей, а затем и из лодки, схватив ее за воротник желтой футболки.

– А это настоящий боец, – прокомментировал он. Девочка попыталась вырваться, но боглин был слишком силен.

Грубыми движениями боглины связали двух людей и потащили их вверх к Отклонению.

– Вы не можете так поступить! – Девочка боролась с веревкой в воздухе, но, оказавшись слишком высоко, перестала, испугавшись, что может упасть в море. Сэм же пинал боглинов так долго, как только мог. Тольвер боялся, что они упадут. Он не хотел, чтобы из-за него кто-то пострадал.

А внизу, скованная волшебной сетью, боролась и кричала Бабуля.

– Вы не можете просто бросить ее! – Тольвер дернулся в хватке Джулиуса.

– Будь умницей, или мы заберем и твои красивенькие слова, – сказала первая помощница, затащив Сэма на палубу.

Девочка закрыла рот и сердито на нее посмотрела.

– Вы не сможете нас удержать! – сказал Сэм. Но, взглянув на корабль и увидев Тольвера, он словно разом лишился всех сил.

– Только старатели решают, что они могут делать. Ты и твоя подруга теперь призваны помогать делу, – сказала первая помощница.

Джулиус наконец выпустил Тольвера, и тот рухнул на палубу, а сам подошел к людям.

– Ну-с, и что это Бабуля нам принесла, – пробормотал Джулиус. На его груди, теперь покрытой пятнами морской соли, блестел его медальон.

– Ты был ее учеником! – закричал Тольвер. – Ты был ее другом! Как ты мог просто оставить ее привязанной к лодке?

– Бабулю? Она уж как-нибудь выберется, – сказал Джулиус. – Она столькому научила меня. От заклинаний и создания до ощущения чувства благодарности за все эти яйца и рыбу. Я, конечно же, превзошел ее таланты. – Он рассеянно постукивал пальцами по медальону. – Но я больше не покажу тебе ни единого своего изобретения, если не научишься себя вести.

– Ну уж спасибо, – сказала девочка и повернулась к небу.

Джулиус взял из рук своего спутника обломки прута Бабули. Они сверкали, обвитые магическими заклинаниями. При взгляде на одно из них он приподнял бровь и произнес:

– Ну, она хотя бы больше не сможет проклясть наш корабль.

Дверь каюты на корме корабля с грохотом распахнулась, и появился капитан Беллфонт. При виде его Джулиус сунул кусочки биты в карманы пальто.

Старатели, вытащившие Сэма и его подругу из лодки, начали пихать детей локтями, чтобы те выпрямились.

– Капитан Беллфонт, мы нашли этих двоих в болоте.

– А взрослого боглина оставили дрейфовать, – добавил Джулиус.

Беллфонт оглядел Сэма и девочку с ног до головы, прищурив сначала один темный глаз, потом другой.

– Вы, кажется, уже достаточно взрослые, чтобы тратить слова впустую. – Его голос был таким же хриплым, как у Бабули, но более мягким. – Как вы попали на болотистые земли?

– Нам нечего вам сказать. – Девочка упрямо сжала губы. Тольвер одновременно восхищался ею и вместе с тем был в ужасе от того, что с ней может произойти.

– На моем корабле ты будешь отвечать, когда я спрошу, – прорычал капитан. Девочка нахмурилась, разозлившись, но больше ничего не сказала. – Отведи ее на гауптвахту. – Он посмотрел на Сэма. – Она сможет присоединиться к вам после нашей следующей вылазки по сбору слов, если вы будете хорошо себя вести.

– Что? Подождите!

Броен держал Сэма и Тольвера, пока Джулиус уводил Мэйсон на нос корабля. Первая помощница наклонилась, чтобы отодвинуть хорошо смазанную задвижку на палубе. Когда люк открылся, оттуда вырвалось ужасное зловоние. Джулиус толкнул Мэйсон внутрь, отряхнул руки и пинком закрыл люк.

Сэм позеленел. Тольвер стал еще зеленее.

Далеко внизу, совсем крошечная, сидела в лодке Бабуля, яростно потрясая кулаком. Она с каждой секундой становилась все меньше.

«Но она сидит, – подумал Тольвер. – Это уже что-то. Обещаю, Бабуля, мы вернем твои заклятия».

– Бери своего друга и найди ему что-нибудь поесть, – сказала Тольверу первая помощница. – Быстро.

– Извини за это. – Тольвер подтолкнул стоящего перед ним ошеломленного мальчика. Они спустились по веревочной лестнице в темную столовую. На нижних палубах пахло как в ящике с протухшими овощами, в которых лежали старые заплесневелые носки. Когда Сэм, спотыкаясь, проходил мимо столиков, морщась от запаха, Тольвер протянул руку и потянул его за рукав.

– Сэм! Что произошло? О чем вообще думала Бабуля? Уйдет вечность, чтобы отработать ее слова назад. Это если они вообще разрешат мне.

– У нас нет другого выбора, мы должны вернуть их, Тольвер, – сказал Сэм. Он невидящим взглядом смотрел в стоящую перед ним тарелку. – И мои слова. Я не могу здесь застрять навсегда! Нам с Мэйсон надо вернуться домой!

Тольвер прикусил губу и нервно постучал пальцами по столу.

– Нам надо быть заодно. Я был не совсем честным с тобой. Мне следовало тебе рассказать...

– Что ты планировал утащить слова прямо с моих открыток? Ну еще бы! – прорычал Сэм. – Ты не можешь остановиться и перестать брать чужое, да?

«Напротив, – подумал Тольвер. – Теперь, увидев, как Бабуля так много потеряла, не думаю, что когда-нибудь снова смогу что-то взять».

– Сэм, обещаю, я больше не буду брать твои слова. И верну те, что уже взял. – Слова Тольвера звучали очень тихо.

В столовой царил полумрак, в основном из-за того, что иллюминаторы были закрыты оружием, выставленным сверху. Но Тольвер видел, что Сэм уставился на стол, затаив дыхание.

– Я не уверен, что могу верить тебе. В прошлый раз ты уже давал мне свое слово, – наконец произнес Сэм.

– Мне очень жаль, – сказал Тольвер.

Услышав, как Тольвер произнес это слово, Сэм тяжело вздохнул.

– Хотя бы ты можешь так сказать.

– Я буду работать до тех пор, пока все-все не исправлю. – Тольвер знал, что на самом деле это был единственный действенный способ извиниться. – А ты почему был на почтовой лодке?

– У нас был план, – сказал Сэм. – Мы собирались обменять кое-какие слова на тебя, а потом отправиться в Хранилище. Ну и очевидно, что теперь нам нужен новый план. – Сэм со стуком опустил голову на стол.

Тольвер застонал.

– Планы Бабули не всегда удачные, но обычно они довольно крепкие. Расскажи, что еще она говорила?

– Что-то про спрей разделывания, – сказал Сэм. Он открыл свою сумку и очень аккуратно показал Тольверу творение Бабули. Бутылек сверкал от слов. Сэм заговорил тише: – Может, мы можем с его помощью захватить корабль?

Тольвер рассмеялся.

– Сэм, ты не сможешь управлять кораблем старателей. Ты не знаешь даже, как его запустить. Тем более тут слишком много боглинов.

– А ты умеешь запускать такие?

Тольвер покачал головой, затем кивнул, потом снова отрицательно помотал.

– Разве что совсем чуть-чуть. Я за ними долго наблюдал. Слушай, я бы пока что плыл какое-то время по течению. Ешь масляное мясо. – Тольвер остановился, когда увидел, как Сэм скривился, Тольвер отлично понимал его чувства. – Но даже не приближайся к жаркому. Делай то, что тебе говорят, а потом сойди в ближайшем порту и найди кого-нибудь, кто сможет вернуть тебя домой. Я сам планировал попытаться так поступить.

– А как же Хранилище? – прошептал Сэм. – Ты же говорил, что мои слова там.

«Теперь они точно там, – с сожалением подумал Тольвер, – но их там не было, когда я тебе врал».

– Забудь о них, Сэм. Старатели полностью захватили это место. Надо работать с тем, что имеем. – Тольверу совсем не нравилось, что он заговорил как Джулиус.

– Нет, нам надо бороться! Тебе надо вернуться на остров, Мэйсон – домой, а мне нужны мои слова! – сказал Сэм.

– Посмотри на всех этих боглинов, Сэм, – сказал Тольвер. – Все они пытаются найти способ вернуться домой. Некоторые сидят тут уже годами. Борьба только приведет тебя на гауптвахту, как и твою подругу. И поверь, там точно никто не хочет задерживаться. Так что мы будем выкупать нашу свободу слово за словом. Прости, Сэм. Обычно я более оптимистичен. Но сейчас я на мели. У меня не осталось слов.

Двое гоблинов сели рядом с ними, поставив на стол железные тарелки с масляным мясом. На этот раз Сэм действительно откусил немного.

– Соленое. И жевать долго приходится, – наконец произнес он. – Итак. Давай решать все по порядку. Как нам достать Мэйсон с гауптвахты?

Тольвер только покачал головой.

– Мы могли бы попытаться подкупить капитана, если у тебя есть то, что ему нужно. Ну или ты можешь просто подождать, пока ее не выпустят.

– Я готов на все что угодно. – Сэм приподнял брови и добавил шепотом: – Может быть, мы сможем навестить Мэйсон и использовать спрей, чтобы освободить ее?

– Тебя поймают. Слишком много боглинов наблюдают. – Но, проговорив это вслух, Тольвер почувствовал, как в его груди затеплилась слабая надежда. Его Бабуля прислала ему заклинание. Ну, она передала его Сэму, но это почти то же самое. Его отчаяние исчезло. Тольвер быстро сбрызнул уголок рукава сверкающей жидкостью. – На всякий случай.

Когда Сэм убрал распылитель, Тольвер принялся радостно жевать полоску вяленого мяса с маслом и почесал щеку.

– Ты вернул Звездинку?

Сэм кивнул и понюхал очередной кусок вяленого мяса, но, сморщив нос, отложил его.

– Отлично. Слушай, Сэм, я точно знаю, что они планируют рейд. Джулиус все время об этом говорит. После рейда им придется отправиться в Хранилище, чтобы взвесить добытые слова. На корабле это сделать просто не получится. И тогда мы сможем... – Тольвер перестал шептать, когда рядом с ним возникла первая помощница.

– Прошу, продолжай, – сказала она. – Мне тоже очень интересно услышать, что же ты планируешь дальше. И капитан тоже захочет знать.

Первая помощница капитана Отклонения притащила Тольвера и Сэма в каюту капитана и без стука втолкнула их внутрь. В отличие от остальной части корабля, каюта капитана Беллфонта была светлой и пахла свежестью. Возможно, это было связано с широкими стеклянными окнами позади стола капитана, где он сидел, свирепо глядя на Сэма и Тольвера.

Но, торопясь представить своих пленников, первая помощница ворвалась в дверь и застала капитана за примеркой одежды, которую ему выменял один из торговцев.

Он снял свой морской китель и надел вместо нее кожаный жилет старателя, но галстук – бабочка, украшенная звездами, – смотрелся нелепо и неуместно. На нем все еще был прикреплен ценник от Macy's. Кажется, его украли.

Капитан заметил, что Тольвер пристально на него смотрит, и стянул галстук.

– Осторожнее, малыш. Или ты тоже окажешься на гауптвахте.

Кресла, на которые усадили Тольвера и Сэма, были сделаны из дубовых бочек. Они были настолько такие старые, что на их спинках могли быть вырезаны названия и других кораблей, на которых они стояли. А еще кресла ужасно скрипели. Темно-зеленый кожаный жилет капитана придавал его лицу еще более желтый оттенок. Только капитан был чистым, и это бросалось в глаза рядом с чумазыми и неопрятными Тольвером и Сэмом. Сэм был грязным, вероятно, после своего последнего приземления на острове, а одежда Тольвера скрипела от соли. Им обоим срочно нужно было принять душ.

Но перспектива оказаться вымытым в водах под брюхом корабля абсолютно не радовала Тольвера, а именно таким он видел их будущее, если им удастся избежать гауптвахты. «Что слышала первая помощница?»

– Эти двое что-то замышляют, – сказала первая помощница. – Ну же, рассказывайте.

«Думай быстрее. Что бы на твоем месте сделала Бабуля?» Если уж на то пошло, Тольвер не сомневался, что Бабуля просто пустила бы в ход спрей раз-делывания. Но на самом деле лучшим способом добраться до Хранилища для них было стать полезными старателям. Джулиус упоминал, что единственное, чего хотят старатели, – это больше горячего воздуха. Как можно больше. А Сэм сказал, что готов на все.

Тольвер посмотрел на Сэма и вспомнил о своих прогулках по Маунт Клауду с Бабулей. Там была железнодорожная станция, откуда можно было добраться до города, и они видели, как отец Сэма с большой сумкой в руках садился в поезд, чтобы отправиться на работу. Сейчас Сэм нес эту сумку, на ней была надпись «Новый городской дизайн и Связи с общественностью». Тольвер подумал, что в этом бизнесе, вероятно, используется много слов.

– Я думал о том, как помочь старателям найти больше топлива, сэр, – начал Тольвер. – Слова получше. Много слов. Именно об этом мы и говорили.

Первая помощница не стала возражать. Возможно, она вообще мало что расслышала.

Капитан улыбнулся так, что Тольвер и Сэм увидели все его боглинские зубы. Это было некрасиво. Он пощипал пальцами усы.

– Замечательно. Но у нас уже есть Джулиус, который придумывает новые способы добычи слов. Мы налаживаем долгосрочные поставки. Зачем нам боглин – собиратель слов и юный человек?

Тольвер вспомнил все плохое, что Бабуля когда бы то ни было рассказывала ему о старателях.

– Разве вам не нужны новые территории? Возможно, мы могли бы помочь найти их?

Сэм выглядел крайне озадаченным.

«Ну же, Сэм, давай, подключайся», – подумал Тольвер.

– Сэм, ты же знаешь места, где люди весь день работают со словами, да?

– Предположим, что я знаю такое место. Тогда вы дадите увидеться нам с Мэйсон и доставите нас в Хранилище?

Отклонение стало замедляться и поворачивать в воздухе. Они услышали, как боглин выкрикивает команды. И внезапно каждый звук на корабле, каждый стон и каждый щелчок стали похожи на звук секундной стрелки, отсчитывающей молчание капитана.

Наконец капитан разочарованно вздохнул.

– Нам не нужны территории. Нам нужны люди, которые регулярно и с размахом тратят слова впустую. Откос – корабль, на котором я плавал до того, как получил Отклонение, – в прошлом году выудил у одного из ваших богачей несколько слов, употребляемых не по назначению. Моей доли хватило, чтобы купить этот корабль. Вы можете обеспечить мне что-то столь же хорошее?

Тольвер задержал дыхание. «Поможет ли Сэм? Он вообще понимает, что от него хочет капитан?» Тольвер никак не мог отвести взгляда от сумки Сэма.

Рот Сэма открылся и принял форму идеального «О».

– Фирма моего отца постоянно работает со словами.

Тольвер не смог сдержать улыбки, когда капитан Беллфонт наклонился вперед, так, что его усы коснулись полированной поверхности стола.

– Чудесно. Твой отец работает с актерами? Или, может, с политиками? – Зубы капитана дурно пахли, а изо рта несло и того хуже. Тольвер затаил дыхание.

– Ничего подобного. Он работает в компании по связям с общественностью и дизайном, – покачал головой Сэм. Он говорил очень быстро, словно тоже старался не дышать.

В то самое мгновение, как слова сорвались с губ Сэма, глаза капитана загорелись алчным огнем. Победа! Капитан Беллфонт выскочил из-за стола, обошел его и сел на подлокотник стула Сэма, после чего похлопал мальчика по голове.

– Сэм, ты мое сокровище.

Сэм сделал неглубокий вдох.

– Но я не скажу вам больше ни слова, пока вы не выпустите Мэйсон с гауптвахты.

Улыбка капитана расползлась еще шире.

– Справедливо. – Он махнул первой помощнице. Она открыла дверь и ввела Мэйсон в каюту. От девочки пахло хуже, чем от трюмов, а выглядела она злее, чем все, кого Сэм когда-либо видел, будь то боглин или человек. – Но она сразу вернется на гауптвахту, если ты не предоставишь мне детали. Я обменяю свободу твоей подруги на этот источник.

– Погодите-ка. – Мэйсон злобно посмотрела на капитана. Он в удивлении уставился в ответ. – Не вам торговать моей свободой. Я отказываюсь вам ее отдавать.

Боглины рассмеялись. Тольвер вздрогнул всем телом, а Сэм поморщился. Смех боглинов не то чтобы был приятным.

– Мы бизнесбоглины, юная леди, – сказал капитан. – Мы за прибыль. Мы не ведем переговоров. Сэм, ты готов выложить нам свой план и спасти свою подругу?

– Он не мой друг, он... – Но первая помощница с такой силой встряхнула Мэйсон, что та умолкла.

– Сейчас не это главное! – встал капитан.

– Но я твой друг. Я просто слишком много дразнился. И был вредным. Я больше так не буду, – возразил Сэм, развернувшись к Мэйсон. Она кивнула, но все равно выглядела разгневанной.

– Сэм, ты не просто дразнился. Но... возможно, я тоже вредничала. – После этих слов Мэйсон повернулась к Тольверу. – А если это ты украл слова Сэма, то мы точно НЕ друзья.

Тольвер удрученно опустил голову.

Капитан Беллфонт снова ударил ладонью по столу.

– Достаточно. Нам нужны слова, которые мы сможем использовать. Ну, молодой человек, теперь ты заключил с нами сделку. Значит, ты рассказываешь нам про свой источник, а мы обеспечиваем твоей подруге безопасность и доставляем вас в Хранилище. – Он встал и направился к дверям, махнув своей первой помощнице.

Тольвер неловко заерзал на стуле. Он явно беспокоился, ведь капитан обращался только к Сэму, полностью его игнорируя. Тольвер наклонился к ребятам и прошептал:

– Сэм, больше ничего ему не говори! Я ему не доверяю.

– Но я обещал Мэйсон помощь, и тебе, Тольвер, она тоже не помешает, – прошептал Сэм в ответ.

– Но, Сэм! – запротестовала Мэйсон.

– Я не хочу, чтобы ты возвращалась на гауптвахту, – сказал ей Сэм.

– Я тоже не хочу туда. Они пытались накормить меня вяленым мясом в арахисовом масле! – сообщила Мэйсон, ее брови удивленно изогнулись. – Тем не менее, Сэм!

– Все в порядке, – прошептал Сэм. – Я более чем уверен, что даже боглины не смогут пробраться мимо папиной секретарши. Я расскажу, где находится само агентство, а после этого мы отправимся в Хранилище за моими словами, хорошо?

В каюту вошли Джулиус с первой помощницей, вслед за ними зашел капитан и снова сел за свой стол, мрачно всех осматривая.

– Надеюсь, это действительно хороший источник, – наконец произнес он, – иначе я заставлю тебя отработать каждую минуту моего потраченного времени.

Тольвер мог только наблюдать, как Сэм изо всех сил старался не показывать, как нервничает под тяжелым взглядом капитана.

– Я покажу вам, куда идти, вы отпускаете нас у Хранилища, и мы расходимся каждый своей дорогой. Все трое.

Все трое. Сэм не забыл про Тольвера. Человек торгуется за боглина. Тольвер был уверен, что это понравилось бы Бабуле. В это время капитан протянул руку, и Сэм пожал ее.

– Договорились, – сказал капитан, недобро улыбнувшись. Его глаза блестели. – Правда, тебе, возможно, еще и понравится у нас. Джулиусу вот теперь очень даже тут нравится. Хорошо. Сэм, Тольвер. Собирайтесь на рейд.

– Что? Нет! Я только расскажу вам, куда идти! Мы так договорились, – запротестовал Сэм. Но капитан улыбнулся.

– А вот и нет. Ты сказал, что покажешь. Понимаешь, слова важны. Ты останешься с нами до тех пор, пока мы не убедимся, что источник наш.

Сэм тяжело опустился на стул. Рядом с ним поникли Тольвер и Мэйсон. Старательский рейд. Все пропало. Но в этот момент Тольвер вспомнил, как Бабуля иногда рассказывала ему, что с возрастом люди переиспользовали столько слов, что иногда выкидывали целые стопки заполненных словами бумаг. «Возможно, – подумал Тольвер, – мы с Сэмом могли бы привести их к ненужному мусору, и тогда мне не пришлось бы нарушать данное Сэму слово». Тольвер очень на это надеялся.

– Мы сделаем это, – сказал он вслух.

– Да? – сказал Сэм.

– Просто поверь мне, – ответил Тольвер, искренне надеясь, что он прав.

На этом сделка была заключена. Первая помощница вывела их на палубу, где капитан развернул парусиновую карту напротив большого деревянного штурвала корабля.

На карте были обозначены границы болотистых земель. Водовороты отмечали четыре больших портала – по одному на каждой стороне света, на севере, юге, востоке и западе. Тольвер видел подобные карты раньше, но Бабуля никогда не пользовалась ни одним из больших порталов.

Между порталами на карте были отмечены четыре парящих города, а под ними раскинулся архипелаг на болотистых землях. Это было красиво. Тольвер заметил Город Счастья и Прозорливость, город, в который заходило Отклонение перед тем, как нагнать почтовую лодку.

– Наш корабль пользуется этим порталом. – Капитан указал на водоворот на востоке. – Он ведет к крупным почтовым отделениям во многих ваших городах. Конечно, при желании сжечь впустую побольше слов мы могли бы создать свой собственный портал и проверить почтовые ящики помельче, но я бы предпочел этого не делать. Мы добиваемся такого прогресса – парящие города, корабли, наши изобретения, – что мне нужно максимально оптимизировать расход топлива.

Капитан постучал по изображению портала, затем перевернул карту. На обороте, в перевернутом виде, Тольвер увидел центр человеческого города, а Сэм дрожащим пальцем указал на улицу, где находилось агентство его отца.

– Молодчина, Сэм, – сказал капитан. – Ты нам очень помогаешь. Это хорошее начало. Изобретатель! – Капитан взревел так громко, что Тольвер подпрыгнул.

– Сэр! – тут же появился из ниоткуда Джулиус.

– Подготовь словесных хряков! Мы начинаем нашу экспедицию сейчас же.

– Экспедиция... – прошептал Тольвер. Он вроде как всегда хотел это увидеть. Но он даже представить себе не мог, как корабль пройдет через почтовый ящик, сколько бы магии на нем ни хранилось.

Весь корабль завибрировал от громкого металлического звука. На палубу выходили словесные хряки, которых Тольвер тоже всегда хотел рассмотреть.

– Запрыгивай, Сэм, – сказал капитан, но, увидев, что Сэм не понимает его, он указал на огромный бронзовый предмет, который доставали из трюма. Джулиус стоял за люком, прикрывшись крышкой, словно защищаясь от чего-то.

Мэйсон схватила Сэма за рукав.

– Сэм, ты не обязан это делать. Пусть этим займется Тольвер.

– У Сэма нет выбора, – сказал капитан Беллфонт. – А если он поможет нам добровольно, то, полагаю, мы даже не натопчем в офисе его отца. А ты как считаешь, Джулиус? Возможно, никто даже не узнает, что мы туда заходили.

– Мы очень постараемся быть поаккуратнее, – кивнул Джулиус.

Но Тольвер почему-то очень в этом сомневался. Словесные хряки были просто огромными.

– Правда, вы не сможете попасть в само здание, – произнес торжествующе Сэм, – ваш корабль слишком большой.

– О, не беспокойся. Корабли редко перегоняют через портал, топливо заканчивается слишком быстро, а сделать его в старом мире невозможно. У нас есть альтернативные пути. – Джулиус потер руки. – На хряков. Оба.

И как только он произнес эти слова, первый из словесных хряков ступил на палубу. Лебедками его вытягивали шестеро гоблинов.

Когда первый словесный хряк оказался на палубе, Мэйсон, Тольвер и Сэм подошли поближе, чтобы лучше рассмотреть его. Их лица отражались в полированной поверхности. Словесный хряк напоминал гигантскую версию того поросенка, что капитан продал в последнем порту.

Только у этого хряка были решетки по бокам, которые опускались и превращались в пандусы. А внутри него расположились деревянные сиденья, множество мигающих лампочек, кнопки управления и переключатели. Вместо глаз у словесного хряка были фары, а его морда представляла собой круглую решетку. И он сверкал в лучах заходящего солнца, как бронзовый медальон на груди Джулиуса.

Глава четырнадцатая. Сэм

Сэм не хотел забираться в словесного хряка.

Он, конечно, был рад, что они отправятся не на Отклонении. Но представить, что даже пара гоблинов заявятся в офис его отца? Это было ужасно. А Сэму хватило всего одного взгляда на словесного хряка, чтобы понять, что в экспедицию отправляется больше чем «пара» гоблинов.

К тому времени, как второго хряка вытащили на палубу, старатели заняли места в брюхе первого и начали занимать свои места во втором. Широкоплечий гоблин с радостью уселся во втором хряке и улыбнулся Тольверу.

Три гоблина, включая первую помощницу, принесли капитану богато украшенный ящик с кожаными ремешками и обитыми медью углами. Они подняли крышку и достали большой круглый компас и книгу в кожаном переплете.

Держа одну руку на карте, капитан поднял компас к солнцу. Его помощники подняли книгу, которая выглядела очень тяжелой, все трое одновременно произнесли слово, и оно выгорело со страницы книги.

Линза компаса была из тех, что переворачивают все с ног на голову, так что Сэм увидел в ней корабль гоблинов и солнце под ними. Затем он увидел, что рядом с корпусом корабля открылся большой восточный портал.

Сэм затаил дыхание. Портал был размером со словесного хряка, если бы они все выстроились в линию. Пилот просунул бумажную полоску в прорезь на приборной панели словесного хряка. Люк машины захлопнулся.

Из спины хряка торчали бронзовые пропеллеры. По бокам у него выросли крылья. Создание оторвалось от палубы корабля и проплыло расстояние от борта Отклонения до портала. И исчезло.

– Сэм, Тольвер, залезайте. – Джулиус рукой указал на два пустых сиденья рядом с собой. – О, как я жду этого!

– Сейчас? – Сэм очень не хотел этого.

– СЕЙЧАС ЖЕ, – взревел капитан Беллфонт. Руки какого-то боглина схватили Сэма, пихнули Тольвера, и вот они уже, пристегнутые, сидят в словесном хряке рядом с Джулиусом.

С грохотом словесный хряк поднялся в воздух и запрыгал по небу. Мэйсон наблюдал за этим с палубы корабля. Ее лицо было последним, что Сэм увидел в прорези в борту машины, когда они улетали.

Желудок Сэма совершил кульбит, и он понял, что возвращается домой, только совершенно не в нужную сторону.

– Здесь же нет живых пук, верно? – спросил Тольвер Джулиуса, пока они проходили портал.

– Нет. Пуки не шибко любят металл. Но я все же надеюсь, что топливо у нас не закончится, – усмехнулась первая помощница. Она сидела напротив Тольвера, чтобы присматривать за Сэмом.

– Не закончится, – отрезал ей Джулиус и тут же начал красоваться, – я тут выяснил с помощью пары боглинов, что у переиспользованных слов есть свой особый запах, похожий на запах старых роз, смешанный с апельсиновым соком и краской. А узнав это, я смог встроить в носы словесных хряков очень чувствительные детекторы. А с помощью одного особого магического заклинания, моего изобретения, мы смогли имитировать способность пук менять обличье. Хряки очень эффективны. Вот что значит современный подход. Кроме того, пуки устраивают страшный беспорядок на борту.

– С помощью боглинов... не с Бабулиной, случайно?

Джулиус шикнул на Тольвера. А потом и на Сэма, просто на всякий случай.

Их словесный хряк с хлопком вышел из портала внутри комнаты сортировки писем в отделении почты.

Сквозь стеклянные двери почты Сэм видел идущих по тротуару людей. Люди. Не гоблины. На них была летняя одежда, а не зимние кители воздушных моряков.

Он был дома. В какой-то степени.

Волна летнего жара проникла в брюхо словесного хряка через боковые решетки, когда дверь в почтовое отделение открылась. Солнце отражалось от стеклянной стены офисного здания, где работал отец Сэма.

– На каком этаже офис твоего отца? – Первая помощница ткнула Сэма острым пальцем под ребра. А Джулиус с другой стороны пихнул его острым локтем.

– Расскажи ей все. Не заставляй повторять вопрос.

– Двенадцатый этаж.

– Очень долго подниматься на лифте! – застонал кто-то. – Надеюсь, оно того стоит.

– Если мой эксперимент сработает, – произнес Джулиус с дрожью в голосе, – тогда точно не зря прокатимся.

Боглины внимательно прислушивались к громким заявлениям Джулиуса. Тольвер только глаза закатывал.

– Тольвер, – объявил Джулиус. – Я, само собой, пока не могу доверить тебе никаких сложных задач, поэтому ты останешься присматривать за хряками.

– Но... – Тольвер кипел от негодования.

– Никаких «но»! Делай, что велено, – сверкнул глазами Джулиус. А первая помощница уставилась на Тольвера и сверлила его взглядом до тех пор, пока он не опустил голову, сдавшись. Сэм застонал. Он будет там сам по себе.

Джулиус чуть не запел от восторга.

– Я буду первым боглином, которому пришло в голову попробовать это. Но ведь именно поэтому вы меня и позвали. Мы установим тут несколько экспериментальных трубопроводов. Они сделаны из особого материала, который позволит нам перекачивать слова из определенных моментов и проектов, а не удалять их полностью. С помощью нескольких корректировок и этих новых словесных трубопроводов мы сможем создать постоянный приток произнесенных переиспользованных слов. Это бесконечные возможности. Вот увидите. – Он рассеянно потер свой медальон, оставляя на нем полосы отпечатков. Сэм понял, что изобретатель тоже нервничает.

Сэм почувствовал, как в глубине души у него затеплилась надежда. Если рейд окажется слишком трудным, возможно, его просто отменят.

Гоблины надели тяжелые брезентовые куртки, защитные очки и рюкзаки с различными инструментами. Они натянули шарфы на лица и все вместе потренировались становиться невидимыми.

– Раз, два, три, думаем о самом позорном моменте в вашей жизни, – сказала первая помощница. Все боглины исчезли.

Тольвер тоже растворился в воздухе и снова появился, почесывая голову.

– Почему от этой магии всегда что-то зудит?

Сэм тоже попытался. Он вспомнил все те гадости, что наговорил Мэйсон в последний день в школе, но вместо того, чтобы исчезнуть, только покраснел.

Может, офис будет закрыт. В конце концов, было воскресенье. Может, капитан позволит ему с Мэйсон отправиться в Хранилище просто за то, что они попытались.

Но Сэм сам почему-то в это не верил.

Прибыли остальные хряки, и почтовый ящик, на котором они кое-как балансировали, перевернулся, все письма рассыпались по полу. Гоблины выскочили из хряков и разбежались, а Тольвер остался собирать письма обратно в ящик.

– Это идеальное место для сбора растраченных слов! Соберите их все для нашего капитана! – Первая помощница указала на панель из светящихся огоньков на внутренней стенке хряка. – Хряк засек очень высокий уровень переиспользованных слов на той стороне улицы. Мальчик покажет нам дорогу.

– По возможности не оставляйте следов, – прошептал Джулиус. – Особенно если хотите вернуться. Если люди решат, что почта сломалась, они придут чинить ее.

Да, люди именно так и поступили бы. Так когда-то они уже починили дуб. И точно так же сам Сэм хотел починить уличную библиотеку. Но, учитывая, насколько технологичными стали старатели с помощью Джулиуса, Сэм не был уверен, что простая починка сработает.

Сэм помог Тольверу собрать разбросанные письма и, после того как все боглины и их словесные хряки исчезли, открыл дверь в почтовое отделение. Тольвер остановил его.

– Просто будь осторожен, ладно? Не доверяй им.

Сэм мрачно улыбнулся.

– Понял! – сказал он и пересек улицу. Боглины последовали за ним и замерли в холле в ожидании лифта. Охранник на входе увидел простого мальчика, пришедшего на встречу с родителями. Никакого боглинского отряда налетчиков. Охранник даже узнал Сэма и помахал ему рукой.

Они все вошли в лифт. Пришлось потесниться. В зеркальных стенах отражался только Сэм. Он выглядел так, словно старался не дышать и занимать как можно меньше места. Когда двери открылись на двенадцатом этаже, все высыпали наружу, и Сэм снова смог дышать.

Стоя в бело-коричневом коридоре агентства своего отца, Сэм надеялся, что двери заперты и все разошлись по домам. Но свет был включен, а двери открыты. За стойкой администратора сидел стажер, а не суровая секретарша.

– Привет, Сэм! – Она пригласила его войти, по-дружески помахав рукой.

– Привет! – Сэм слабо улыбнулся. – Я кое-что забыл в папином кабинете, когда был здесь в последний раз. Это нужно для... домашней работы, – сказал он.

– Домашнее задание летом! Должно быть трудно! Ну, удачи в поисках! – Стажерка зарегистрировала его в журнале посетителей. – Я распечатаю для тебя бейдж. Подожди минутку. Мы уже вносим последние штрихи в презентацию вашего района, поэтому даже в воскресенье здесь так оживленно. Твой папа очень гордится этим проектом.

Девушка вручила Сэму листовку с надписью: «Познакомьтесь с новым обликом Маунт Клауда! Обсуждение предложений по благоустройству полей и окрестностей с Джеймсом Калвером» – и фотографией его отца, а затем отправилась за бейджиком.

Сэм слышал, как невидимые гоблины зашуршали и зашикали друг на друга прямо у него за спиной.

Невидимость была отличным трюком, и в тот момент Сэм очень жалел, что он не может просто исчезнуть.

Отражение в блестящей металлической стойке администратора показывало Сэму, что он стал болезненно-зеленого цвета и начал переминаться с ноги на ногу, словно ему нужно в туалет. И вообще-то, это действительно было так. Сэм положил листовку обратно на стол.

К тому времени, как вернулась стажерка, Сэм уже не мог больше терпеть. Но Сэм не собирался идти в туалет в сопровождении целого отряда гоблинов.

Куда бы их отправить, пока сам он отлучится в туалет?

Дальше по коридору Сэм услышал громкие голоса. За стеклянными панелями конференц-зала двое молодых писателей работали, разложив планшеты, бумагу и карандаши на столе. Сэм приложил ухо к незапертой, слегка приоткрытой двери.

– Мы можем использовать слово «СРОЧНО»! Люди обращают внимание на такое.

– Или мы могли бы написать ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ СИТУАЦИЯ! Люди купятся.

Послышалось фырканье и сопение. Один из старателей материализовался настолько, что Сэм смог рассмотреть механического поросенка, которого тот держал на руках. Его глаза светились явным интересом. Старатель толкнул дверь, и Сэм почувствовал сквозняк, когда гоблины вошли в комнату для совещаний. Писатели ничего не заметили.

Аните не нравилось, когда компании злоупотребляли такими словами, как «срочно» и «чрезвычайная ситуация». Может быть, если гоблины ограничатся только этим, все будет в порядке.

Сэму очень надо было отойти.

– Не сломайте тут ничего, – прошептал он и побежал в туалет.

Вернувшись, Сэм увидел пустую комнату. А отряд гоблинов либо вел себя невероятно тихо, что было в принципе невозможно, либо тоже куда-то ушел.

О нет. Сэм обыскал весь коридор и заглянул в каждое мусорное ведро, все они оказались очень-очень подозрительно пустыми. Почти все двери оказались закрыты, а свет везде был уже выключен.

Но вот открылась дверь, и из нее вышло ничего, громко что-то шепча.

– Сэм! – Из воздуха появился Джулиус и помахал ему. – Давай! Мы установили линии передач, я смог отправить второй конец через отделение почты! Это место просто восхитительно! Капитан будет очень доволен. А люди едва ли что-нибудь заметят, потому что трубопровод выглядит как паутинка, и у нас будут целые годы слов. Нам больше не придется оставлять в Хранилище целое высказывание. По крайней мере, в теории! Но пока все просто отлично! – Джулиус показал Сэму два зеленых поднятых вверх больших пальца.

Сэма переполняло чувство вины, но гоблины втолкнули его в лифт. Он нажал на кнопку первого этажа, и они отправились вниз. Как только закрылись двери, парочка гоблинов, а вместе с ними и первая помощница, материализовались перед Сэмом. За плечами у них были набитые до отказа сумки. Из них посыпались блестящие слова вперемешку с бумажными.

Они явно не просто установили каналы оттока слов. И это точно не парочка слов из мусорки.

– Что вы забрали?

– Лучше спроси, чего мы не забрали! – хохотнул огромный боглин. И они снова исчезли.

Сэм поморщился. Он вывел ставших теперь невидимыми старателей обратно к выходу и провел через улицу к почтовому отделению. Затем он открыл для них дверь и подождал, пока не услышал, что, судя по звуку, все уже внутри. Когда все вошли, Сэм бросил последний взгляд на тротуар родного города и на остановку метро, расположенную не так уж далеко вниз по улице.

Он мог бы сбежать вниз по этим ступенькам и вернуться домой. К своим родителям и сестре. Он мог бы пить лимонад и ловить светлячков с Беллой, вместо того чтобы возвращаться на Отклонение.

Сэм посмотрел на самого себя в бледном отражении двери почтового отделения. Мэйсон и Тольвер были все еще в беде – там, на Отклонении, и здесь, на почте. Да и его собственные слова все еще лежали в Хранилище.

Сэм должен был вернуться с гоблинами.

Сэм втиснулся в почтовый ящик вместе с остальными участниками рейда и сел рядом с Тольвером в словесном хряке.

– Спасибо, что вернулся, – прошептал ему Тольвер.

– Тишина! – Первая помощница нажала несколько кнопок на внутренней стенке хряка и снова произнесла слова заклинания, скармливая листок бумаги приборной панели. Мир растянулся и перекосился, а потом раздался хлопок, и они заскользили по небу над болотистыми землями обратно по направлению к Отклонению.

Сэма укачивало, и он опустил голову себе на колени.

– Не самое гладкое путешествие. – Первая помощница похлопала Сэма по спине, когда они выбрались их хряка обратно на палубу Отклонения. – Но ты отлично справился.

«Не справился я», – подумал Сэм.

– Да здравствует Сэм! – добавил Джулиус.

Сэм сел на палубе корабля, обхватив голову руками. Он только что помог старателям совершить ужасную вещь. И вот это «не самое гладкое путешествие» вообще не выражало то, что он сейчас чувствовал.

Боглины вокруг него хлопали в ладоши и толкали друг друга. Капитан надел еще одну медаль Джулиусу на шею. Тольвер ускользнул, когда награждали Сэма. Металлический диск был таким тяжелым.

Когда Сэм наконец нагнал Тольвера, широкоплечий боглин схватил их обоих и указал на счетчик на сумке, которую нес.

– Наполнил до отказа за один раз! Ты просто гений! А эта идея с мусором? Гениально! Я смогу этим оплатить свой долг. – Боглин просто светился от счастья. – Я смогу вернуться домой.

Тольвер, стоявший рядом с Сэмом, жадно смотрел на счетчик. Но потом он взглянул на Сэма и густо покраснел.

– Извини.

Но старатель только рассмеялся так, словно Сэм был их новенькой свинкой-копилкой.

А вот Сэм был более чем уверен, что он домой вернется нескоро. Он с трудом сглотнул. Что будет с агентством? С презентацией его отца? Ему нужно было как-то предупредить отца.

– А что именно ты взял? Я думал, это был только эксперимент.

– Ну разве не замечательно? Там везде было разбросано столько переиспользованных слов, в мусорках, в имейлах, в модной презентации, которую они готовили. Спасибо, что привел нас туда! – Джулиус все никак не мог остановиться и продолжал хлопать Сэма по спине.

И, даже увидев, как первая помощница выводит на палубу Мэйсон, Сэм все равно перевел прищуренный взгляд на изобретателя.

– То есть вам не нужны словесные трубопроводы?

– Наоборот, теперь линии отвода слов стали особенно ценными! – сказал Джулиус. Он махнул рукой на Сэма и стоящих рядом хряков. – Не переживай, мы будем осторожными. Мы не испортим такой источник.

Пока старатели праздновали хороший улов, Сэм вышел на корму и выбросил бронзовую медаль через борт корабля. Но это не помогло. Каждый проходящий мимо боглин благодарил Сэма самым витиеватым образом, и каждый раз это заставляло Сэма чувствовать себя все хуже и хуже.

Неожиданно к Мэйсон, Тольверу и Сэму подошел капитан, неся в руках огромное блюдо, полное вяленого мяса в масле. Большой гоблин улыбнулся им.

– Проси все что пожелаешь, Сэм. Все, что тебе угодно.

– Что ты наделал, Сэм? – спросила Мэйсон.

Но Сэм не хотел этого знать.

Пока большой воздушный корабль кружил над архипелагом, Мэйсон, Тольвер и Сэм прогуливались по палубе мимо сверкающих корпусов хряков. Они вернулись на корабль уже почти день назад, но так и не повернули к Городу Счастья. Парящий город виднелся на горизонте, недосягаемый и далекий.

– Вы заключили со мной сделку, – сказал Сэм капитану, – и теперь пора отправляться в Хранилище.

– Мы как раз направляемся туда, сынок, – усмехнулся большой гоблин. – Не хотел, чтобы кто-нибудь там подумал, что этот рейд был слишком легким. – Произнося это, он взвесил в руке один из мешков со словами.

Сэм видел, как первая помощница подсчитывает цифры на приборах и что-то бормочет себе под нос. Капитан Беллфонт надел увеличительные очки, чтобы лучше рассмотреть показания, которые предоставила ему первая помощница. Его серебристые усы начали опускаться от приложенных усилий сосредоточиться.

– Так много разных слов. Какая радость. Знаете, некоторые слова больше подходят для заправки воздушных шаров и воздушных подушек. Другие подходят для насосов и пневматики, потому что они и так громкие. Некоторые из них, честно говоря, немного вонючие. Но слова, добытые на этой территории? Они самые лучшие – универсальные доноры горячего воздуха, без вреда для носа и ушей.

– Это воровство! – запротестовала Мэйсон.

Капитан Отклонения снял очки и улыбнулся девочке. Оказывается, если боглины действительно хотели, они могли стать по-настоящему большими и ужасающими.

– Это бизнес, – поправил ее капитан.

Мэйсон ничего не ответила, но ее взгляд был достаточно говорящим. Сэм видел, что ей совсем не нравятся старатели.

Вскоре первая помощница крикнула, чтобы все разошлись по своим местам. Капитан Беллфонт вызвал Сэма в свою каюту, чтобы понаблюдать за швартовкой. Сэм схватил Мэйсон и молча потащил ее за собой. Они впервые увидели Хранилище через капитанские иллюминаторы, когда Отклонение приблизилось к порту на окраине плавучего города. Два старательских корабля уже были привязаны к причалу.

– Это мой предыдущий корабль, – сказал капитан Беллфонт. – Откос. Судно капитана Гири.

На другой стороне города протянулись еще причалы. Капитан объяснил, что один из них принадлежит Отклонению.

– Ближайший причал к Хранилищу. В честь нашего удачного рейда.

Даже в лучах яркого солнца Город Счастья мягко светился. Но вблизи он показался Сэму слишком многолюдным.

– Жители когда-нибудь спускаются вниз, к островам? – спросила Мэйсон. – Болотистые земли такие красивые.

– Редко. Они выросли среди боглинских домишек, – гордо заявил капитан. – Здесь же у нас есть все, что нам надо. Все это доставляется воздушными кораблями: рыбы с болот, овощи. Мы меняем все на топливо. Боглины, проживающие в городах, точно знают, что здесь все проще, и уж точно суше. Оборудование здесь, вдали от воды, не ржавеет и не портится. А это очень важно для прогресса.

Мэйсон вытащила клочок бумаги из кармана и какое-то время писала на нем уравнения. Она, прищурившись, посмотрела на получившиеся цифры и перевела взгляд на капитана Беллфонта.

– Но у вас есть проблемы, верно? Чем больше вы используете топлива, чтобы оставаться в воздухе, тем больше вам требуется, – наконец произнесла она. – Поэтому вам нужны более крупные корабли и более вместительные хранилища.

– Ты всегда задаешь столько вопросов? – нахмурился капитан.

Сэм спрятал улыбку. Да, Мэйсон всегда была такой. И это было великолепно.

– Сейчас я объясню, как все устроено, – поднялся с места капитан Беллфонт. – Боглины всегда хранили слова в Хранилище на случай трудных времен, когда новые слова было не достать. И именно поэтому мы обновляем Хранилище, чтобы ценность добытых нами слов не снижалась. Таким образом обе стороны в выигрыше.

Отклонение содрогнулось, пришвартовываясь. Старатели перекрикивались друг с другом, в то время как боглины, получившие отпуск, протопали вниз по трапу. Остальная команда несла на плечах паутинку из словесного трубопровода Джулиуса.

– Что они с этим делают? – спросила Мэйсон.

– Я не уверен, что действительно хочу знать, – ответил ей Сэм.

– Мы присоединяем трубы отвода слов напрямую к Хранилищу, – усмехнулся капитан, – и теперь стекающие к нам слова будут сразу прогоняться через преобразователь. Они даже близко не стоят по силе с настоящими переиспользованными словами, зато они, по крайней мере, не скоро закончатся.

– Но если старатели начнут проводить словесный трубопровод, то вам больше не понадобятся ни корабли, ни команда? Ни словесные хряки? – выглянула из-за плеча Сэма Мэйсон.

– О! Нам всегда будут нужны новые члены экипажа. Установить новые линии передачи, снять старые. А когда источник начнет иссякать, нам надо будет убедиться, что мы выберем его до последнего слова, Мэйсон. Никогда ничего не бойся. Только так можно добиться прогресса. Болотистые земли адаптируют под экипировку кораблей старателей. Все будет работать с максимальной эффективностью. – Капитан проводил их к трапу Отклонения и указал на видневшуюся вдали арку входа в Хранилище. – Ну вот, скоро я исполню свое обещание.

– А где Тольвер? – спросил Сэм.

– На гауптвахте. Я отправил его туда, чтобы моим боглинам не пришлось за ним все время присматривать.

Сэм попытался спорить, но капитан выскользнул из комнаты, утягивая детей за собой.

Когда они высадились и Хранилище полностью открылось их взору, даже Мэйсон была ошеломлена. Но Сэм заметил строительную технику, в том числе несколько словесных хряков. Они перетаскивали тяжелые материалы, расставленные вокруг основания здания.

– Ваша работа? – Он указал пальцем на строителей.

– Да! Только для тех, кто может себе это позволить, – сказал капитан. Но радость в его голосе заставила Сэма поежиться. Старатели были чумой и на болотистых землях, и в его мире.

И Сэм вместе с Мэйсон должны были как-то их остановить.

Погодите-ка. Ведь раз-делывающий спрей Бабули все еще лежал в его сумке. «Он работает только на предметах, в которых много деталей» – кажется, так она сказала. Сработает ли он на Хранилище? Руки чесались попробовать, но надо было дождаться подходящего момента. Бабуля была возмущена властью старателей над Хранилищем. Сэм обязан был попытаться, ради нее и ради своих слов.

Одна из стеклянных дверей Хранилища открылась, и толпа боглинов вошла внутрь.

– Теперь, когда старатели перестраивают Хранилище, – продолжил капитан Беллфонт, – у нас есть настоящий прогресс! Мы вносим в каталог все ящики и присваиваем каждому номер по мере модернизации. – Капитан рассказывал об улучшениях, в то время как они поднимались по запутанной сети лестниц, которые, казалось, пересекали все сооружение.

– Хм-м-м-м. Секция 100, ящик 17А. Боглины, Бабуля и Тольвер, – наконец пробормотал капитан. Он показал Сэму и Мэйсон штабель почтовых ящиков, окруженных широким балконом. – Прямо здесь, посередине. – Капитан посмотрел через перила лестницы и помахал первой помощнице рукой. – Так, я вас пока здесь оставлю, а мне надо по делам бизнеса. Не доставляйте мне проблем. Не забывайте, ваш друг Тольвер все еще на корабле и оттуда есть всего один выход.

Сэм и Мэйсон кивнули. В этом Хранилище они тоже были словно заперты в ловушке. Но как только капитан поднялся по ступеням на пару уровней, Мэйсон улыбнулась Сэму и подмигнула. Сэм видел, что она все еще злилась. Но план наконец-таки начал работать. Ну по чуть-чуть. Они успешно проникли в Хранилище.

Только Тольвер остался на борту Отклонения. Это, конечно, было проблемой.

«Зато, кажется, – подумал Сэм, – теперь Мэйсон снова моя подруга».

«17А, Боглины» оказался старый ящик, невероятно крошечный по сравнению с другими. На нем был замок древнего вида, на котором до сих пор виднелась гравировка USPS, 1901. Сэм взбрызнул замок раз-делывающим спреем. И подождал.

Ничего не произошло.

Так что он попшикал и на парочку соседних ящиков. На все, до которых смог дотянуться.

На лестнице несколькими уровнями выше они с Мэйсоном увидели капитана, разговаривающего со своей первой помощницей. Они исчезли в одной из больших стеклянных комнат, а Джулиус последовал за ними, неся провода.

В этот момент с громким лязгом хранилище Тольвера и Бабули открылось. Внутри лежал клубок лент со словами. Одни что-то тихо шептали. Другие хранили молчание. Не зная, что из них его, Сэм сгреб их все и запихал в сумку. Ленты тихо шуршали, и сумка потяжелела.

Капитан был прав. А Бабуля сдержала свое слово.

Теперь Сэм собирался выполнить свое обещание. Он проверил ящик, чтобы убедиться, что он пуст, и попытался закрыть дверцу. Но ящик Боглинов не поддавался. Сэм попытался запереть его, но тщетно.

Мысли Сэма прервали звуки скрипа и лязга, доносившиеся из секции 100. Сначала замками задребезжало несколько дверей поблизости, но всего мгновение спустя шум распространился, отдаваясь металлическим эхом, пока Хранилище не содрогнулось от грохота множества открывающихся дверей.

– Сэм, что ты СДЕЛАЛ! – сказала Мэйсон. Она не сказала «мы», ну да ладно.

– А это не я! Это раз-делывающий спрей! – ответил Сэм. Заклинание Бабули было столь сильным, что оно начало распространяться самостоятельно.

Глава пятнадцатая. Сэм

В то время как Сэм вместе с Мэйсон пытались сбежать из секции 100 в Хранилище, раз-делывающий спрей распространился, и теперь везде, сверху и снизу, с громким грохотом раскрывались двери. Со всех сторон на них сыпались мерцающие ленточки слов.

Мэйсон начала собирать слова, распихивая их по карманам.

– Вдруг мы найдем их владельцев и сможем вернуть.

Везде раздавались крики боглинов. Одни издавали радостные вопли, собирая с пола слова. Другие, включая старателей, заполнявших новые ящики, в ярости зарычали. Группка боглинов во главе с тонкой фигурой в капитанском кителе направились вниз в сторону секции 100.

– Мэйсон, нам пора! – Сэм дернул подругу за рукав.

По лестнице они взобрались к секции 225, там ящики для хранения были похожи на контейнеры, сплетенные из бамбука и ивы, затем прошли через секцию 314, заполненную школьными шкафчиками.

И наконец они добрались до секции 500, которая находилась уже в отремонтированной части и была заполнена стеклянными ящиками. Капитан Беллфонт сидел перед возвышающейся над ним башней из составленных друг на друга компьютеров и аккуратно вставлял конец провода в ячейку. А рядом с ним сидели первая помощница и изобретатель.

Каждый раз после того, как кончик провода исчезал в ячейке, вся компьютерная башня загоралась ярким светом и на стекле экрана появлялось число. Число становилось все ярче и больше, и капитан радостно рассмеялся. Сидящий рядом с капитаном Джулиус прикреплял провода к развалившейся стопке из жестких дисков. Экран над ящиками в секции 500 с бешеной скоростью менял цифры.

– Работает, – усмехнулся Джулиус.

Гоблины так увлеклись работой, циферками и огоньками, что вообще не обратили внимания на творящийся внизу хаос.

Сэм покрепче схватил бутылку с раз-делывающим спреем. «Осталось совсем чуть-чуть». Он поднял распылитель и прицелился.

– Даже не думай! – подскочила первая помощница. Она выхватила обмотанный словами заклинаний обломок Бабулиной биты из кармана жилета изобретателя и направила его прямо на Сэма и Мэйсон.

И пока Джулиус тянулся к ней с криком «Стой!», она произнесла то самое проклятие, которое Бабуля подобрала на бейсбольном поле.

Мэйсон и Сэма буквально вышвырнуло из секции 500 силой этого слова. Деревянная щепка вылетела из руки гоблина и врезалась в башню из компьютеров, из которых тут же повалил дым. Слова из офиса отца потекли из ящиков рекой, капая на самый первый уровень у входа.

– Что вы наделали! – закричал капитан. Они слышали его даже с нижних уровней, где приземлились, почти не пострадав, на гору словесных ленточек из разных языков.

– Пора выбираться отсюда, – сказала Мэйсон. Они снова подбежали к лестнице и начали взбираться, по пути выхватывая слова из кучки, собиравшейся рядом с дверью. Сэм слышал пару слов из папиного офиса, прошелестевших «СРОЧНО» и тоже засунул их в карман.

Все двери Хранилища открывались из-за влияния раз-делывающего спрея. Швы и петли некоторых старых ящиков начали разрушаться.

– Бабуля постаралась на славу, спрей получился убойной силы, – прокричал Сэм. Шум, который издавали падающие слова, закладывал уши. Он вскочил на ноги и потянул Мэйсон за собой, и они бросились к выходу Хранилища.

Но тощий капитан, которого они уже видели, закричала с балкона под ними.

– Беллфонт, я вижу твоих людишек! – Ее голос прозвучал ясно и четко в затихающем гуле открывающихся дверей и падающего металла. Вокруг шептали все разбросанные по Хранилищу слова, ноги громко топали по ступеням, а у Сэма в ушах стучало сердце.

Выбегая из Хранилища, Сэм распылил остатки спрея на двери здания и убедился, что те рухнули кучей у них за спиной. Хоть ненадолго, но это должно было задержать преследовавших их боглинов. Возможно, даже этого будет достаточно, чтобы дети успели придумать, как же им выбраться из этой передряги.

Сэм и Мэйсон вбежали в парящий Город Счастья вместе с рассветом.

– Вон! – Мэйсон показала на Отклонение. Корабль сбросил большую часть своих тросов, но Сэм не видел никого из команды на борту корабля.

Сэм оглянулся и понял почему, ведь более дюжины боглинов пытались разгрести образовавшийся возле двери завал.

– Мэйсон, беги быстрее! Нас догоняют!

Вырвавшись наконец из Хранилища, команды двух кораблей погнались за Сэмом и Мэйсон до самого причала, где было пришвартовано Отклонение.

Дети бежали так быстро, что их легкие горели огнем.

– Кто отвязал корабль? – спросила, задыхаясь, Мэйсон.

Судно слегка накренилось, когда его корпус ударился о причал. Сэму показалось, что им никто не управляет.

Но голос капитана Беллфонта, выкрикивающий их имена из доков, не позволял им остановиться. Вскоре Беллфонт начал кричать уже на свою команду, потому что Отклонение явно было отшвартовано и удалялось от причала. Мэйсон первая взбежала по трапу и прыгнула. Она закричала в воздухе и с глухим стуком приземлилась на среднюю палубу.

Над штурвалом Отклонения едва виднелись торчащие волосы Тольвера.

– Залезай! – крикнул он. – Быстрее, Сэм! – Он вцепился в штурвал так, что костяшки пальцев стали бледно-зелеными. Корабль медленно развернулся, и его корма, не торопясь, проплыла мимо причала. У Тольвера был порван рукав.

Разделывающий спрей. Тольвер использовал тот кусок рукава, который обрызгал жидким заклинанием, чтобы открыть трюм, в котором был заперт. Сэм рассмеялся, заставляя себя бежать еще быстрее. Его ноги тяжело стучали по трапу. Увидев, что Отклонение отходит, Сэм приготовился прыгать.

Пять зеленых узловатых пальцев схватили Сэма за левую руку и дернули назад. Сэм рухнул навзничь. Из него посыпались слова, которые он успел собрать в Хранилище. Несколько ленточек блеснули на солнце и, вращаясь в воздухе, отправились прямиком в воду.

– Неблагодарный воришка! – закричал Беллфонт на Тольвера. Капитан старателей поднял Сэма за ворот футболки высоко в воздух.

– Лучший из них, – закричал в ответ Тольвер. – Сэм, мы вернемся за тобой!

Но ветер подхватил Отклонение со всеми его воздушными подушками, и корабль начал уплывать от города. Улыбка Тольвера сползла с лица, и ее место заняло выражение тревоги, когда боглин понял, что не может достаточно быстро развернуть корабль. Сэм застрял с капитаном Беллфонтом и его командой.

– НЕТ! – закричала Мэйсон. Она перегнулась через борт корабля, протягивая руки к Сэму. – Ну же! Быстрее! Сделай что-нибудь! – Она развернулась и закричала на Тольвера: – Возвращайся!

– Я не могу! Я не знаю как! Прости! – В голосе Тольвера звучала паника. Он пытался повернуть штурвал, но тот был слишком велик для него.

Отклонение оттолкнулось от парящего города и поплыло в сторону архипелага.

Сэм смотрел, как отдаляется корабль. Капитан Беллфонт грубо поставил его на ноги на причале, но не ослабил хватки на вороте его футболки.

– Из-за тебя я потерял свои слова! Свой корабль! Ужасный ты человечишка! – Он возвышался над Сэмом, закрывая своей фигурой солнце. Его серебряные усы были сплошь усеяны капельками слюны. – Ты до конца своих дней будешь отрабатывать каждую каплю топлива и полную стоимость моего корабля.

– Вы бы и так никогда не отпустили меня домой, – тихо сказал Сэм.

– Что ж, теперь уж точно! – Капитан наблюдал, как его корабль превращается в точку на горизонте. – От тебя больше толку тут. Кто знает, куда еще ты можешь нас привести. – Его глаза сверкнули алым. Сэм подумал, что злой боглин в принципе не может казаться милым. А конкретно этот боглин был не просто зол, он был в ярости. Брови капитана поднялись до самых волос, он оскалил острые зубы. – Теперь мы будем долго наслаждаться твоим обществом, Сэм.

– Беллфонт, мы догоним их на моем корабле! – позвала их капитан, которую Сэм заприметил еще в Хранилище.

– Отлично, – произнес капитан Беллфонт, повернувшись к ней. Он снова поднял Сэма в воздух и с легкостью перебросил себе через плечо. Сэм быстро засунул руки в карманы, чтобы оттуда не выпали собранные слова.

В то же время команды двух кораблей заспешили ко второму пришвартованному судну.

– Я служил на Откосе, – на ходу сообщил капитан Беллфонт, сильно пихнув Сэма, – тебе не понравится на гауптвахте капитана Гири. А ты именно туда и направляешься. – Сэм только сглотнул, потому что никак не мог выбраться из крепкой хватки Беллфонта.

Гоблины затащили Сэма на борт корабля под громогласные команды капитана Гири. Корабль отдал концы и развернулся, чтобы начать преследование Отклонения, успевшего порядком отдалиться от города.

– Пускайте в ход все, что потребуется, – скомандовала капитан, – но догоните мне это судно.

Сэм наблюдал с плеча Беллфонта, как обе команды наполняли подушки горячим воздухом. Первый помощник этого корабля начал начитывать ускоряющие слова, и корабль с ревом понесся по небу.

Отклонение болтало. Они приближались к Мэйсон и Тольверу.

– Приготовить орудия! – рявкнула капитан Гири. – Поднять на борт хряков! – Ее команда засуетилась, выполняя приказы, команда Беллфонта старалась помочь. Откос приближался, а Отклонение снова замедлилось. Сказывалась явная нехватка опыта Тольвера в управлении кораблем.

Но затем Тольвер аккуратно сбросил толстый канат на болотистые земли. Далеко внизу кто-то, управляющий маленькой лодочкой, подплыл и ухватился за конец каната. Бабуля.

Откос развернулся и, набирая скорость, устремился ко второму кораблю. Джулиус крикнул:

– Схватить! – И в воду полетела сеть.

Но Отклонение втянуло Бабулю, зажавшую под мышкой маленького пуку, по веревке, и мотор корабля взревел. Отклонение снова устремилось вперед, и магическая сеть, запущенная с Откоса, упала в воду пустой.

– Они не смогут далеко уйти, – сказала капитан Гири. – Воздушные подушки на твоем корабле были заполнены в лучшем случае на треть, и они жгли топливо словно сумасшедшие.

Сэм пытался вырваться из хватки капитана Беллфонта.

– Надеюсь, вы никогда их не поймаете, – сказал он.

– В данный момент, дитя, тебя никто не спрашивал, – повернулся к своему пленнику Беллфонт. – Я воспользуюсь твоим трюмом?

– К сожалению, наши трюмы забиты, – покачала головой капитан Откоса, – но у меня есть другое предложение. – Она открыла боковой люк в одном из словесных хряков, которых внимательно изучал Джулиус. – Засунь мальчишку сюда, с глаз долой. Мне потребуются все свободные руки, включая твои, Беллфонт.

Капитан Гири запихнула Сэма вовнутрь бронзовой свиньи под недовольное ворчание и злые взгляды капитана Беллфонта. Сэм, конечно, радовался тому, что капитану Беллфонту приходится подчиниться капитану Гири, но он все равно колотил по внутренностям механизма до тех пор, пока его руки не онемели от боли.

Хряк только качнулся, когда корабль оставил парящий город позади и направился догонять Отклонение в открытом воздухе.

Сэма мутило внутри словесного хряка, качающегося от каждого движения Откоса. А застоявшийся запах использовавших механизм боглинов только усугублял ситуацию.

Сэм прижался лицом к ближайшей решетке вентиляции на боку хряка в надежде уловить свежий поток воздуха.

Через прутья решетки он мог рассмотреть только скачущий горизонт и бегающих по палубе членов команды.

Прямо у него на глазах Отклонение проплыло по воздуху мимо самого дальнего острова. В небе вспыхнула яркая вспышка, и на ее месте появился большой портал.

– Вольный портал! – воскликнула капитан Гири. – Они уходят!

– Им кто-то помогает! – зло произнес капитан Беллфонт. Он стоял так близко к словесному хряку, что Сэм мог почувствовать вонь его дыхания. Боглин постучал по боку металлической свиньи длинным ногтем. – Твои друзья совершили страшную ошибку, Сэм. Они пытаются сбежать на корабле прямо в старый мир. И мы их поймаем. Так что не беспокойся. Скоро ты с ними воссоединишься.

– Убедись, что портал не закроется, – приказала капитан Гири своему заклинателю. – Мы идем за ними.

– Целый корабль? – спросил Джулиус. – С двумя командами на борту? Подумай, во сколько обойдется топливо...

Сэм услышал шелест длинных юбок капитана Гири. Она носила их под парусиновым кителем. Со своего места он увидел ее серебряные волосы, запутавшиеся в серебристо-зеленых очках. Капитан протянула руку и похлопала Джулиуса по щеке.

– Мы идем всем кораблем.

Команда подняла защитные экраны, и корабль рванулся вперед. Портал начал закрываться за прошедшим Отклонением.

А за порталом Сэм смог рассмотреть крышу младшей школы им. Урсулы К. Ле Гуин и окружающие ее деревья парка. Он слышал крики бейсбольных болельщиков. Над решетками гриля поднимался дымок. Откос вошел в портал.

Сэм никак не мог привыкнуть к ощущениям, которые вызывал в нем переход через боглинский портал. Но пересекать его, находясь в брюхе бронзового словесного хряка, стоящего на борту корабля, было во стократ хуже.

Откос заскрипел и задрожал. Словесный хряк издал пронзительный металлический звук и попытался подняться с палубы. Сэм закрыл уши руками. В ту же секунду он начал сжиматься и уменьшаться.

У Сэма все поплыло перед глазами, желудок сделал тошнотворный кульбит. Прохождение портала явно проходило не гладко. Выглянув через решетку в боку хряка, Сэм увидел, что члены экипажа переживали то же, что и он. Гоблины становились цвета пасты, оставленной по жаре без крышки.

– Старатели, не расслабляемся! За прогресс! – подбадривала команду капитан Гири. – Мы отловим этих двух мятежников и покажем им, что происходит с боглинами, посмевшими угнать корабль.

Обе команды одобрительно загалдели.

– И раз уж мы здесь, мы заберем все переиспользованные слова, что попадутся у нас на пути! – добавила капитан. – Всем достанется вдоволь!

В ликующей толпе Сэм обратил внимание на одно особенно счастливое лицо, принадлежавшее Джулиусу. Изобретатель уже разматывал моток провода.

«Нет. Они не могут. Только не в Маунт Клауде. Белла только-только вернула свое слово. А мисс Мэллой...» – Сэм со всей силы ударил кулаком по вентиляционной решетке в боку хряка. Он должен был их остановить.

Отклонения нигде не было видно, когда они выбрались из портала. Воздушные насосы Откоса фыркнули и стали затихать. Газовые подушки обвисли. Они истратили почти все свое топливо в попытке догнать Отклонение.

Корабль болтало в воздухе, поэтому капитан приказала первому помощнику перевести его в невидимый режим. Все гоблины тоже поторопились исчезнуть. Все вокруг Сэма стало прозрачным, но сам Сэм все еще был заперт внутри хряка. Зато теперь он все отлично видел.

Корабль завис в воздухе, быстро опускаясь к парку.

Ветви деревьев коснулись корпуса корабля, заскрипели и прогнулись под весом швартующегося на верхушке Откоса. С такой высоты Сэм видел весь Маунт Клауд как на ладони, пока обзор ему не закрыла рухнувшая на палубу пустая воздушная подушка. Но даже тогда Сэм мог различить расплывчатые силуэты через прозрачные слои бронзы и ткани. Воздушная подушка опустилась на толстый сук, покрытый листьями. Стайка воробьев взметнулась в воздух с злобным чириканьем.

Еще одна птица пронзительно закричала на невидимый корабль, в то время как ветви дерева изогнулись по-новому, отчего палуба зловеще заскрипела.

– Поднять всех хряков на палубу. Джулиус, доставай свои провода, – обратилась к собравшимся гоблинам капитан. Через прорези в боку хряка Сэм отлично слышал, как парусиновые комбинезоны экипажа похрустывали, а их тяжелые ботинки поскрипывали. Капитан прочистила горло, чтобы все могли ее услышать. – Под нами целый район расточителей слов плюс два сбежавших боглина, которые украли корабль. Боглинов необходимо поймать и доставить домой, чтобы они предстали перед судом. Корабль будет спасен. Люди? Все, что вы найдете, помимо того, что пойдет на топливо, останется при вас. Не попадайтесь на глаза и доложите обстановку к закату.

Команды Откоса и Отклонения снова радостно взревели. Они собирались обобрать Маунт Клауд до нитки по приказу своего капитана.

Сэм понимал, что он должен во что бы то ни стало выбраться с корабля и предупредить Беллу и мисс Мэллой.

Экипаж аккуратно поднял парусиновую воздушную подушку с палубы, затем его члены метнулись к словесным хрякам и расселись в них. Сэм услышал звук удаляющихся пропеллеров. Скоро весь Маунт Клауд заполонят боглины.

Сэм побежал, как ему казалось, в переднюю часть хряка. Влетев в панель управления, он начал судорожно нажимать все кнопки подряд.

– Ну же, работай! – Наконец он вспомнил действия первой помощницы, когда они вместе возвращались на Отклонение. Сэм достал из кармана обрывок бумаги и нацарапал на нем «Уличная библиотека».

Как только Сэм скормил бумажку панели управления, пропеллеры на свинье ожили, бронзовый хряк поднялся с палубы Откоса и, опасно болтаясь, завис в воздухе.

«Получилось!» – подумал Сэм. Он слышал, как внизу под брюхом хряка кричит капитан, в то время как он все дальше уплывал от корабля по воздуху. И вот Сэм увидел переход, следом – свою улицу. Но тут что-то загрохотало в бронзовых внутренностях свиньи. Хряк закрутился на месте. Все вышло из-под контроля, и, что бы Сэм ни нажимал, ему не удавалось вернуться на свой маршрут.

Кое-как Сэм смог выровнять свинью и вырулить на улицу. С громким треском он приземлился на зеленую изгородь миссис Локхарт. Решетка на боку хряка открылась, и он смог выбраться наружу.

За спиной Сэма виднелись разбросанные обломки уличной библиотеки. Изгородь и тюльпаны миссис Локхарт раздавило огромной невидимой свиньей. Их буквально расплющило, но как – разглядеть было невозможно.

Сэм решил не дожидаться, пока из дома выйдет миссис Локхарт, чтобы наорать на него, и, перебежав дорогу, направился к дому с такой скоростью, словно все боглины двух кораблей наступали ему на пятки. Дверь была заперта. Сэм обежал дом со двора и протиснулся в собачью дверцу.

И вот Сэм наконец-то дома.

Но облегчение так же быстро схлынуло с него. Дом был окутан тишиной.

– Пап? Белла?

Тишина. На холодильнике, там, где Анита всегда оставляла всю информацию, списки продуктов и другие инструкции, висела записка, которую Сэм написал утром. А ниже почерком Аниты было написано: «Ушли на игру Блу Лейка и Маунт Клауда. После будем на городском пикнике! Увидимся там!»

О нет. Так вот почему все улицы были пустыми. Все пошли на матч. В этот момент Сэму показалось, что он виделся с семьей целую вечность назад. Он взбежал по лестнице и бросился в свою комнату, где на ковре до сих пор виднелись следы копыт Звездинки.

Сэм попытался отмыть всю накопившуюся в боглинском мире грязь с лица, схватил свежую футболку, чистые шорты и переобул кроссовки. Нос сразу перестал свербеть от запаха гоблинов и соленой воды, въевшегося в его грязную одежду.

Сэм перерыл свою сумку, покопался в карманах и извлек пригоршню серебристых ленточек слов. А среди них он заметил две, что нашептывали ему такие знакомые слова «жаль» и «прости». Его слова. Сэм положил «жаль» на язык и быстро разжевал. На вкус слово напоминало отсыревшую жевательную резинку. Совсем не сладкое.

Второе слова Сэм обвязал вокруг запястья. Он помнил, как Тольвер рассказывал ему, что слова можно забрать и два, и три раза, если ими плохо пользоваться. Впредь Сэм будет осторожнее. Ну а сейчас ему следовало поторопиться. И Сэм побежал на бейсбольное поле.

Сэм еще не знал, как ему найти Отклонение и своих друзей. Не знал он и как ему выйти на остальных старателей. Единственное, в чем он был уверен, так это в страшной мысли, что все его планы сыграли против него самого.

И вместо того чтобы победить старателей, он случайно натравил их на Маунт Клауд.

Сэм должен предупредить Беллу.

Глава шестнадцатая. Тольвер

Тольвер очнулся, пошатываясь, все еще держась за штурвал Отклонения. Корабль не двигался. Все вокруг выглядело таким зеленым. Что же случилось?

Он встряхнулся, и в глазах у него прояснилось. Но все вокруг по-прежнему казалось зеленым.

Воспоминания настигли Тольвера. Они сбежали из Города Счастья, и поначалу он не был уверен, он управляет Отклонением или корабль управляет им.

Судно перевернуло в воздухе, и каждый новый порыв ветра отбрасывал его все дальше от того места, куда хотел попасть Тольвер, – обратно в Город Счастья, чтобы вернуться за Сэмом.

Он слышал, как капитан Беллфонт кричал на мальчика, но Тольвер едва мог удержать штурвал, не говоря уже о том, чтобы управиться со всеми воздушными трубками и другими приспособлениями. Веревки, свисавшие с носа, волочились за кораблем.

А вскочившая на борт в последнее мгновение Мэйсон выпрямилась и категорично заявила:

– Ты должен вернуться! Они схватили Сэма!

– Я, вообще-то, пытаюсь! – заорал в ответ Тольвер. – Одному здесь не справиться! – Он указал Мэйсон на плотно прижатые к носу корабля крылья. – Попробуй их развернуть. Управлять станет проще, и мы сможем развернуться!

Мэйсон потянула за шкивы, но они не поддавались. Она бросила взгляд через плечо Тольвера.

– Они приближаются!

Тольвер проверил. Откос уже тоже отошел от города. Перегородки корабля качнулись, и он поплыл по небу, приближаясь к Отклонению.

«Что же мне делать?»

Тольвер так часто наблюдал за кораблями, проплывающими сквозь облака, что в голове поселилась лживая уверенность, что он все и так знает. Но когда в его руках оказался штурвал, Тольвер понял, что наблюдать – это совсем не то же самое, что делать. Но попытка не пытка.

– Быстро! Открой это! – Тольвер указал на корабельный топливный бак. Мэйсон тут же бросилась к нему и дернула за защелки. Перегородки и лопасти громко застонали.

Корабль набрал скорость. Тольвер заметил, что теперь управлять им стало гораздо проще. Он слегка ослабил свою хватку на штурвале. Всего чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы к пальцам вернулась чувствительность.

– Смотри! Туда! На болото! – Мэйсон перегнулась через нос корабля и показывала пальцем куда-то на воду. Ей пришлось подойти и взяться за штурвал, чтобы Тольвер мог посмотреть.

А там, внизу, среди маленьких островков, разбросанных по болотистым землям, к ним направлялась почтовая лодка.

– Бабуля! – воскликнул Тольвер. – Поворачивай! Штурвал поворачивай!

Мэйсон послушалась, и Тольвер опустил вниз канат, который тут же перехватила Бабуля. Тольвер тянул веревку, пока Бабуля с маленьким черным пукой под мышкой не появилась на борту.

Он весь взмок, поднимая корзину, но, как только Тольвер увидел лицо Бабули, на него нахлынула радость вперемешку с облегчением. Бабуля выпустила поросенка на палубу и обвила шею внука руками.

– Я так рада тебя видеть!

Но счастью недолго было суждено продлиться.

– Тольвер! – закричала Мэйсон и пальцем указала им за спину. За кормой гоблин увидел бушприт^[18] Откоса, направленный на них, словно жало осы. – Они догоняют!

– Кажется, я все еще кое-что помню о кораблях, – улыбнулась Бабуля, взяв на себя заботу о носовых крыльях и перегородках. – И я не собираюсь позволить старателям нас обставить.

И как только на борту появилось три пары рабочих рук, корабль выровнялся. На борту Отклонения было меньше груза, поэтому оно уверенно набирало преимущество, в то время как Откос все сильнее отставал.

Черный пука постепенно увеличивался в размерах, пока не вырос до полномасштабного Гилфиллана, изучающего палубу корабля.

– Нам надо вернуть тебя домой, – сказала Бабуля, повернувшись к Мэйсон. – Ближайший портал лежит всего в паре лиг^[19] отсюда. Мы отправим тебя с Гилфилланом. Мы же не хотим, чтобы весь корабль прошел через портал? Это имело бы слишком много негативных последствий.

– Я не хочу возвращаться без Сэма, – покачала головой Мэйсон, пожевав немного губу.

– Они привели словесных хряков в боевую готовность, – сказал Тольвер, оглянувшись на догонявший их корабль. – Мы не сможем приблизиться достаточно близко, чтобы забрать его. Мы должны сперва вернуть тебя домой.

– Это самое разумное решение, – сказала Бабуля, обняв Мэйсон за плечи. – Мы поможем Сэму выбраться. Обещаю.

Приблизившись к бурлящему под порталом морю, Бабуля начала готовить Гилфиллана к переходу, в то время как Тольвер попытался объяснить Мэйсон, что ее ожидаете.

– Тебе все покажется довольно странным, – начал он, но тут с Откоса раздались выстрелы.

Целая сеть заклинаний поплыла к ним, но упала, не достигнув борта. Откос неожиданно набрал скорость. Уже через мгновение корабль приблизился достаточно для второго залпа.

Бабуля выкрутила вентили подачи топлива до предела.

– Придется идти всем вместе, – сказал Тольвер. – Нам надо провести Отклонение через портал, иначе они доберутся до нас.

– Тольвер, это очень опасно – протаскивать такой большой корабль, – предупредила Бабуля.

– Но эти старатели опаснее! – Тольвер ткнул пальцем в сторону Откоса. Он покрепче ухватил штурвал и начал разворачивать корабль в сторону портала. – Я выбираю меньшее из двух зол.

Штурвал, а следом и весь корабль натужно застонали.

Мэйсон подбежала к Тольверу, тоже ухватилась за штурвал и стала помогать боглину поворачивать колесо. Корабль содрогнулся, приближаясь к порталу. Сквозь шум ветра и бушующего моря Тольвер слышал, как Бабуля, доставшая из своей сумки слово и увеличительное стекло, прокричала:

– Вращайся!

Портал открылся. На другой стороне бурлящего круговорота Тольвер увидел крыши Маунт Клауда. Корабль затрясло. Гилфиллан недовольно хрюкнул. И вот все стало уменьшаться и сжиматься. Тольвер увидел, что Мэйсон позеленела и стала похожа на самого обычного боглина.

Но когда они уже начали свой проход через портал, Откос снова приблизился, практически прижавшись к их корме. Два капитана яростно закричали на свои команды. Экипаж попытался дать еще один залп заклинанием, но промахнулся. В тот момент, когда портал практически поглотил их корабль, Бабуля сделала их невидимыми.

Тольвер ощущал корабль вокруг себя, палубу под ногами, штурвал в руках, но ничего не видел. Его сильно укачало в портале. Кожа зудела.

– Это ужасно, – застонала рядом с ним Мэйсон.

– У нас все получится, – выкрикнула Бабуля, когда корабль выскочил из портала, словно пробка, прямиком в яркий солнечный зеленый день Маунт Клауда.

И тут Отклонение неожиданно с треском и хрустом остановилось. И последним, что услышал Тольвер, был яростный щебет какой-то птички.

Только теперь Тольвер понял, что свет показался ему зеленым, потому что они со всех сторон были окружены листьями деревьев. Корабельная воздушная подушка застряла в ветках где-то высоко над их головами и медленно, с громким шипением, выпускала остатки горячего воздуха.

Они приземлились в дерево. Огромное. Дерево.

Бабуля с невозмутимым лицом доставала из своих волос веточки. Мэйсон вытащила из кармана какой-то светящийся механизм. Свет вокруг померк – под тревожным взглядом Тольвера на них медленно спустилась сдувшаяся воздушная подушка и погребла их под собой.

– Я, конечно, рада, что вернулась домой, но мне нельзя здесь оставаться... – Мэйсон поднялась на ноги и слепо провела рукой по ткани воздушной подушки. – Мы так близко от бейсбольного поля. Я пропущу первую игру сезона! – Девочка покачала головой и развернулась к боглинам. – Но мы сделали это! Спасибо вам! – Покрытая зеленью палуба осветилась, когда Мэйсон начала нажимать кнопки на своем механизме. – Батарейка почти села, но, думаю, хватит, чтобы написать родителям. Я могу сообщить им, что со мной все в порядке.

Тольвер только поморщился. «В порядке» Мэйсон звучало неуместно.

– Нам нельзя здесь задерживаться. Разве ты не видела? Откос прошел через портал прямо за нами – корабль пролетел ровнехонько над деревьями. И где бы они ни приземлились, это место сразу заполонят старатели. Нам нужно выбираться и отправить этих старателей туда, откуда они пришли.

Все трое вместе начали пихать и тянуть огромную шипящую подушку.

Гилфиллан даже попытался пожевать ткань, но парусина была слишком крепкой.

– Бабуль, у тебя, чисто случайно, больше нигде не завалялось проклятия? – спросил Тольвер.

– Только те, что обернутся против нас самих. Мы застряли в этой ловушке. – Бабуля строго посмотрела на внука. – Магия не решает все проблемы в мире, знаешь ли. А иногда делает все только хуже.

– Я знаю. – Тольвер посмотрел на свои босые ноги, потом перевел взгляд на листья дерева, в крепких объятиях которого они оказались. – Прости, Бабуль.

– Ну и раз уж мы тут застряли, почему бы мне не высказать все, что я о тебе думаю, прямо сейчас. Что вообще творилось в твоей голове, когда ты принимал из рук старателей их механизм?

– Я хотел подарить тебе твой остров. – Тольвер опустил голову. – И сделать это как можно быстрее, чтобы у меня тоже осталось время на приключения.

– И ради этого ты наплевал на все, чему я тебя учила? – Бабуля пожевала губу. Было видно, как сильно она расстроена. Мэйсон отвела взгляд и сосредоточилась на своем телефоне. Но экран почернел, полностью разрядившись. Мэйсон встряхнула телефон раз, другой и, вздохнув, убрала его.

– Бабуля, мне так жаль, – сказал Тольвер. – Я думал, что со всем справлюсь.

– А я думала, что поступаю правильно, оберегая тебя, – наконец произнесла Бабуля. Взгляд ее смягчился, а морщинки стали глубже. – Но я ошибалась. Как минимум на счет Джулиуса. – Она приобняла Тольвера за плечи. – Мы найдем выход. Надеюсь. Все вместе.

– Боглинские воришки, – громко шмыгнула носом Мэйсон, – оказывается, вы бываете милыми. – Она вытерла глаза.

– Мы всегда милые! – рассмеялась Бабуля. Но улыбка тут же померкла. – Пока я собирала по слову то тут, то там, я не понимала, какой вред это наносит людям. Но воровать все слова у всех людей? Нам надо остановить старателей и отправить их домой.

«Но как нам тогда спасти наш остров?» – подумал Тольвер.

– Чтобы их всех вернуть домой через библиотеку, потребуется целое стадо пук, – наконец произнес он, с сомнением поглядывая на Гилфиллана.

Черный поросенок хрюкнул ему в ответ, словно говоря: «Вообще без проблем».

– Нам сперва надо их найти, – кашлянула Бабуля, – потом поймать их. И раз уж на этой стороне у нас уже есть парочка пук, полагаю, мы сможем переправить старателей обратно, как только все это продумаем. Но прежде всего нам надо отсюда выбраться.

– Может быть, нам удастся ослабить канат и протиснуться. Или, может быть... – Тольвер снова попытался подцепить веревки. Но ничего из этого не вышло.

Утренний воздух становился все теплее, и упакованный в термоусадочную пленку корабль старателей начал нагреваться. Тольвер расхаживал взад-вперед, чтобы не заснуть.

– Что же нам делать? – спросила Мэйсон. – Нам надо выбираться.

Под ними хрустнула ветка.

– Кажется, скоро мы выберемся. Я имею в виду, не самым приятным способом. Зато быстрее, чем предполагали, – проскулил Тольвер.

Глава семнадцатая. Сэм

Дождавшись зеленого света на переходе, Сэм со всей скоростью рванул мимо школы прямо на бейсбольное поле.

Больше не укрытый тенью деревьев, раскинувшихся у тротуаров, Сэм моментально промок насквозь в этом жарком влажном летнем воздухе. И даже если ему казалось, что он с трудом пробирается через развешенное влажное белье, Сэм все равно не сбавлял темп. А над головой, в небе, которое пока что еще не кишело боглинскими кораблями, набухали облака.

Сэм еще не достиг вершины холма, а до него уже волнами доносились радостные возгласы болельщиков. Эти звуки были ему до боли знакомы: семьи, поддерживающие детей, веселье и никакого нападения боглинов. Сэм заставил себя двигаться быстрее, пока наконец не увидел бейсбольное поле.

На лужайке, покрытой сочной травой, рядом с сарайчиком расположился небольшой батут, который привлекал к себе внимание братьев и сестер игроков. Художница-гример поставила свой столик рядом с трибунами, где сидели семьи, и аплодировала обеим командам. Машина для сладкой ваты стояла, примостившись, у стены сарая и ожидала свой звездный час во время пикника. Скамьи игроков были заполнены бело-синими цветами. Команда Маунт Клауда играла в белых джерси с синими буквами. А команда Блу Лейка была одета в лазурные джерси с белыми буквами.

Все вокруг выглядело абсолютно нормально.

Когда Сэм приблизился, Сьюи сделала медленный бросок по дуге. Игрок из Блу Лейка дико взмахнул битой, потом бросил ее на домашнюю зону и отправился обратно на скамью запасных под крик судьи:

– Третий страйк!

Команда Маунт Клауда радостно взревела, давая друг дружке «пять», и выбежала с поля.

Как только Сэм подошел достаточно близко, он смог прочитать табло на сетчатом ограждении: восьмой иннинг^[20], и команды сыграли вничью. Пока что Сэм не увидел ни одного боглина.

И это совсем не успокаивало.

– Фэм! – Из очереди к батуту ему махала Белла. На ее левой щеке красовалось нарисованное облако. – Ты почти все пропуфтил! Мы побефдаем!

«Если бы», – подумал Сэм.

Белла развернулась, и на второй ее щеке Сэм увидел нарисованную серо-белую гору, и неважно, что из гор в Маунт Клауде^[21] был лишь невысокий холм, на котором сейчас все и расположились.

– Я бежал изо всех сил! – сказал Сэм, его грудь тяжело вздымалась. – Белла, ты должна... – Он потянулся к ней, но очередь продвинулась вперед, и Белла растворилась в недрах батута вместе с сестрой Мэйсон.

Сэм слишком устал, чтобы следовать за сестрой, поэтому он остался снаружи и обвел толпу взглядом в попытке вычислить боглинов. Он судорожно думал, куда они могли направиться в первую очередь. Как далеко от поля они приземлились? Сэм был слишком занят побегом из словесного хряка, когда Откос влетел в парк, и не мог понять, в каких именно деревьях они оказались.

Деревья. Вот где крылся ответ. Сэм взбежал вверх по холму.

Со своего места Сэм мог видеть верхушки деревьев ближайшего парка. Ветви и листья поднимались над крышей младшей школы. Настоящая пятнистая стена темно- и светло-зеленого цвета. Среди деревьев с трудом, но все же можно было рассмотреть крону огромного тополя. Его макушка слегка накренилась, словно ураган сломал пару веток. Зеленые листья тополя были смяты, и создавалось впечатление, что на них давит что-то тяжелое.

Должно быть, это Откос. А значит, если этот корабль приземлился на тополь, то Отклонение должно быть где-то там же.

Но ни одно дерево больше не было так странно погнуто.

«Куда приземлились Мэйсон с Тольвером? Они в порядке? – Желудок Сэма скрутило от беспокойства. – А главное, где остальные гоблины?»

Сэм уже готов был увидеть притаившихся в толпе рядом с игрой старателей или услышать металлический грохот бегущих по полю словесных хряков. Но вместо этого команда Маунт Клауда радостно шумела на своей скамье, шутила и ликовала. Родители хлопали и выкрикивали слова поддержки. Да и птицы, которые обычно кружили над полем в надежде урвать пару крошек, все так же летали в небе. Ничто и никто не спугнул их.

Куда же подевались старатели?

Следующий игрок из команды Маунт Клауда – шестиклассник по имени Бен – получил страйк-аут^[22], и игроки Блу Лейка выбежали с поля. Все еще немного похлопали и поорали.

– Фэм, Бабуля с Тольвером в порядке? – К нему снова подошла Белла. – И порофята?

– Белла, – Сэм прикусил губу, не зная, как лучше ответить, – мне надо, чтобы ты следила за всем странным. НЕ ДЕЛАЙ ничего. Просто понаблюдай, хорошо? Если меня не будет рядом, а что-то произойдет и ты захочешь об этом рассказать, тогда найди мисс Мэллой. И НЕ произноси никаких важных слов. Пообещай. И будь рядом.

– Обефяю, – обняла его Белла.

Тренер команды Блу Лейка попросила тайм-аут. Когда она присела перед скамейкой своих игроков и начала им что-то говорить, тренер Макгарги заметил Сэма на холме.

– Эй, Сэм! Ты не видел, случайно, Мэйсон? Она написала мне утром, сообщила, что у нее есть кое-какие дела и что, возможно, задержится, но уже и игра почти закончилась.

– Еще не видел! – покачал головой Сэм. Он заметил, что к нему направляются директор Вейн с папой.

– То, что вы оба пропустили игру, очень влияет на всю нашу команду! Постарайтесь на пропустить хотя бы пикник, – сказал доктор Макгарги и пошел настроить команду Маунт Клауда порвать противника в последнем иннинге.

Сэм поморщился. Тренер Локхарт точно не обрадуется, когда увидит разруху у себя перед домом. А Макгарги будут явно недовольны тем, что Мэйсон ушла куда-то и никому ничего не сказала. А директор Вейн всем своим видом показывал неодобрение от визита Сэма на игру. Он так высоко поднял в удивлении брови, что они практически коснулись линии волос. И папа Сэма следовал прямо за директором.

Сэм попытался выдавить из себя улыбку. При виде этого директор Вейн зашагал быстрее.

– Сэм, если уж ты так отчаянно хочешь вернуться в команду, ты знаешь, что надо сделать. Ты готов извиниться?

Отец одобряюще кивнул Сэму. Белла схватила его за руку.

И на самом деле, несмотря ни на что, Сэм действительно был готов. Он готов был произнести это слово миллион раз, лишь бы вернуться на поле.

– Да, сэр. Мне жаль... – Но прямо в этот момент, когда он едва произнес свое извинение, он почувствовал знакомое отвратительное ощущение, словно прямо у него изо рта снова вытянули зуб. По воздуху проплыла серебристая ленточка, гораздо уже меньше той, что была в первый, и исчезла. Сэм услышал звон словесного хряка.

Нет. Боглины все-таки были здесь. Сэм начал кашлять, пытаясь заглушить шум и скрыть свою тревогу.

– Что ты сказал, Сэм? Ну же, выкладывай, – разозлился директор Вейн.

– Я сказал, – Сэм покачал головой, – мне ____, директор Вейн. – Глаза защипало от сдерживаемых слез.

– Сэм, опять? – произнес папа так, словно от этого слова Сэма зависели судьбы человечества.

Белла подняла на него глаза.

Сэм очень хотел сделать папе приятно и показать правильный пример сестренке. Но старатели все сильно усложняли. И Сэм не представлял, как об этом рассказать.

– Я работаю над этим, пап, честно. – Сэм вспомнил про вторую ленточку, которую повязал себе на запястье.

– Ах, заметьте, мистер Калвер, это не «не могу», ведь «не могу» – это просто замаскированное «не буду». – Директор Вейн погрозил пальцем и улыбнулся отцу Сэма, но улыбка тут же сползла с его лица, когда он перевел взгляд на Сэма. – Представляете, – произнес директор, – каково это было бы, если бы, прежде чем что-то ляпнуть, каждому приходилось бы аккуратнее подбирать слова или в противном случае их ждали бы последствия? Просто представьте, насколько бы все стало приятнее.

У Сэма пересохло в горле. Конечно, он не мог утверждать с уверенностью, но слова директора Вейна очень уж напоминали речи капитанов Беллфонта и Гири. Нет. Сейчас Сэм не будет произносить слова, которые хотел услышать директор. И ленточку сейчас он не станет жевать. Тогда, как бы ни давили на него директор с отцом, он не потеряет еще одно слово из-за рыскающих невидимых боглинов.

– Вам не кажется, что это было бы немного слишком? – Папа Сэма нахмурился всего на мгновение и развернулся лицом к директору. – Ведь многие учатся, как правильно использовать слова, сперва допуская ошибки. – Мистер Калвер сложил руки на груди, а затем, вздохнув, снова опустил их. – Это же все процесс взросления.

– И то правда, – сказал директор Вейн. Он поднял руки так, словно на них давил огромный груз разочарования, и нахмурился. – Хорошо тебе повеселиться на пикнике, Сэм. Я рассчитываю увидеть тебя завтра. Джеймс, а с тобой мы увидимся вечером. – Директор пожал руку папы.

– Ты не пойдешь на пикник? – Сэм изо всех сил старался не показать своего облегчения.

– Мне надо встретиться с важными деловыми партнерами касательно другого проекта.

Блеск в глазах директора очень беспокоил Сэма.

– Фэм, идем. – Белла потянула брата за футболку. – Мама фделала так много вкуфной еды для пикника.

– И кое-что из того, что вы любите, – добавил папа. – Салат с курочкой барбекю! – Но выглядел он все равно разочарованным.

Сэм грустно улыбнулся. «Салат с курочкой звучит отлично. Но моему желудку это сейчас не интересно», – подумал Сэм. Он не хотел даже думать о том, что сейчас все направятся в парк.

– Сэм, – хлопнул папа его по плечу. На нем была футболка Метс и еще синяя футболка с символикой Маунт Клауда. Но под козырьком было видно, что взгляд папы полон беспокойства. – Я не хочу на тебя давить, но ты же знаешь, что этот проект зависит от решения школы. Я бы не хотел потерять расположения директора Вейна. Кажется, он очень строгий. Но я все равно буду и дальше на твоей стороне. Но если речь всего лишь о простеньком слове, может, ты бы мог мне немного помочь?

Просто слово. Сэм нервно дернул за край своей мокрой потной футболки. Как бы он хотел, чтобы все было просто. Подошла мама Мэйсон, чтобы забрать младшую дочь с батута.

– Джеймс, я уверена, что Сэм во всем разберется. И Мэйсон тоже.

– Я ее недавно видел. Пойду поищу, где она, – сказал Сэм, отчаянно пытаясь сбежать. – Белла, не забудь, что я тебе говорил.

Белла покорно кивнула, а миссис Макгарги улыбнулась.

– Спасибо, Сэм.

– Пойдем-ка перекусим! – улыбнулся мистер Калвер и потер свой живот, развеселив этим Беллу.

Игроки обеих команд со своими родителями перешли через улицу и направились в парк одним огромным бело-синим облаком. Сэм плелся позади, внимательно прислушиваясь в попытке выделить из общего гомона звуки словесных хряков или старателей.

Парк занимал весь центр района и находился примерно в квартале от дома Сэма. В крытой беседке стояли два больших блестящих гриля, несколько столиков для пикника располагались в тени больших деревьев – Анита говорила, что в парке растут в основном тополи и дубы. Старенькие столы для пикника износились от времени и непогоды, а кое-где даже виднелись сколы, но родители накрыли деревянные столешницы скатертями. А рядом со столами в крытой беседке весело зависли синие и белые воздушные шары.

На длинном столе стояли тарелки с Коул Слоу^[23], салатом с макаронами, булочками для хот-догов и бургеров. Несколько мух жужжали над ломтиками толстых фермерских помидоров и сыра чеддер. На каждом столе стояли запотевшие пластиковые кувшины с лимонадом и стопки синих стаканчиков.

Весь парк пах летом. И звучал как лето. Игроки выстроились в очередь за бургерами, перешучиваясь, смеясь и поддразнивая друг друга. Тренер Локхарт занял свое привычное место у гриля и начал выкладывать на огонь дорожки из котлет. Он хвалил каждого подошедшего игрока, будь то за бросок, или за забег, или за то, как он поймал мяч.

– Ты выглядишь так, словно голодал неделю, – сказала Анита, протягивая Сэму тарелку.

Желудок Сэма сжался, но не от голода. Только чтобы порадовать Аниту, Сэм все же взял тарелку в руки. Но когда он потянулся за бургером, то заметил практически невидимую, блестящую в тени за вторым грилем паутинку боглинского словесного трубопровода.

Сэм уронил тарелку. Она упала в грязь целой и невредимой, но Сэм даже не остановился, чтобы ее поднять. Он подбежал к словесному трубопроводу и наступил на него. Со всей силы.

– Сэм! Что ты творишь, ради всего святого? – Тренер Локхарт замер с поднятой в воздух лопаткой.

– Паук... огромный. – Сэм скривил лицо, и Белла тут же взвизгнула.

– Ох! Спасибо тебе! – содрогнулась миссис Макгарги.

Сэм проследил до деревьев за оборванной паутинкой. Если тут лежал словесный трубопровод, то и сами старатели были где-то неподалеку.

Свет под деревьями рябил и перемежался с тенью. Подняв голову, Сэм увидел прямо над собой слабый силуэт Откоса. Он навалился всем весом на листья дерева и блокировал свет. Сэм был прав.

– Сэм! – Его нагнала мисс Мэллой. – Ты в порядке? – В ее руках было блюдо с шоколадными кексиками, но, когда она рассмотрела Сэма, чуть не выронила его. – Что случилось?

«Мисс Мэллой все это время верила мне, – подумал Сэм. – Но она предупреждала, чтобы я держался от боглинов подальше. Ведь она думала, что боглины опасны. А я... не удержался».

Сэм не мог смотреть учительнице в глаза.

– Сэм?

– Боглины. – Сэм глубоко вздохнул и почувствовал, что у него пересохло в горле. – Плохие и хорошие. Здесь, в Маунт Клауде. И я должен найти хороших боглинов, мисс Мэллой.

– Хороших боглинов? – В голосе мисс Мэллой звучало сомнение, но затем она всмотрелась в лицо Сэма.

– Мэйсон с хорошими боглинами, на угнанном воздушном корабле старателей.

– Ты пошел за боглинами, – вздохнула мисс Мэллой.

Сэм только кивнул. Его разочарование вылилось в один громкий вздох.

– Я пытаюсь и пытаюсь все исправить, мисс Мэллой, но сперва свинья вырвалась на свободу в моей комнате. А потом я привел целый отряд боглинов-старателей в Маунт Клауд. И теперь они пытаются украсть столько слов, чтобы хватило заправить их корабли... и я врезался на боглинском судне в уличную библиотеку.

– Только не библиотека. – Теперь мисс Мэллой выглядела очень обеспокоенной. – А их корабль, он большой? – Сэм молча указал наверх. Мисс Мэллой прищурилась. – Ты уверен?

– На все сто, – кивнул он.

Мисс Мэллой ахнула, указывая на тень под деревом:

– Он просто огромный! А сколько всего боглинов, как думаешь?

– Наверное, пятнадцать, – две команды и их капитаны, посчитал Сэм, – плюс ученый. Странный такой, с сумасшедшей серебряной прической.

– Хм-м-м-м. – Мисс Мэллой смотрела, прищурившись, и постукивала себя пальцем по губам. – И они разбрелись по всей округе? Нам нужно их поймать. В очень большую ловушку. Я, конечно, изучала вопрос, но, думаю, вы с Мэйсон знаете больше о том, как ловить монстров или гоблинов. Вспоминай все фильмы.

Оказывается, больше всего в мисс Мэллой Сэму нравилось то, что даже в самой странной ситуации она оставалась с холодной головой на плечах. Ведь они действительно пересмотрели с Мэйсон множество фильмов про монстров, и в некоторых были даже ловушки. Возможно, они смогут что-нибудь придумать. Но для того, чтобы спросить у Мэйсон совета, ему сперва надо было ее найти.

Сэм подскочил, услышав где-то за спиной грохот словесного хряка.

– Мисс Мэллой, ничего не говорите. В парке прячутся старатели и воруют слова людей. – Сэм просто не мог признаться учительнице, что уже потерял одно из своих слов. Снова.

– Я ничего не вижу, – оглянулась по сторонам мисс Мэллой.

А Сэму и не надо было их видеть. Он отлично их унюхал. Ни одно слово не было в безопасности, пока все старатели не уйдут прочь из их города.

Если они вообще уйдут.

Над ними в небе сгущались и серели облака. Сэм очень надеялся, что дождь начнется как можно скорее. До того, как что-нибудь безвозвратно пойдет не так.

– Сэм, иди, – заметила его беспокойство мисс Мэллой. – Я попозже приду к вашему дому, и мы придумаем план. А пока я прихвачу кое-что, чтобы починить библиотеку.

Мисс Мэллой торопливо ушла. Сэм вернулся к столам и увидел, как Белла гоняет по тарелке остатки своего чизбургера. Желудок Сэма снова сжался.

– У тебя тоже нет аппетита?

Белла только мрачно покачала головой.

– Что случилось?

– Папа и мифтер Локхарт ругаются, – прошептала она. – Они уже давно фтоят у гриля и фпорят. Фто-то про у благоуфтройфто. Фто это?

О нет. Папа Сэма заменил миссис Макгарги у второго гриля. Пока он переворачивал сосиски, они с тренером Локхартом продолжали разгоряченно спорить. Бургерные котлеты и сосиски получались очень зажаренными, даже слишком. Ребята из обеих бейсбольных команд притихли, когда мистер Калвер произнес:

– Это, должно быть, какая-то ошибка. Мы бы никогда ничего такого не отправляли. Особенно сегодня.

– Но, судя по листовке, вы собираетесь заняться не только обновлением табло. Вы планируете благоустройство. Без обсуждения! Это звучит так, словно вы хотите избавиться от всего, что делает Маунт Клауд уникальным. Мне нравится наша необычность. Особенно такие вещи, как наши уличные библиотеки. Я думал, тебе тоже все это нравится. – Так дело было в презентации. Сэм подкрался поближе.

– В листовке должно было быть написано совсем не это. Мне жаль. Я действительно очень люблю наши библиотеки. Презентация и обсуждение всего лишь...

Сэм ничего не мог разобрать из-за грохота проходящего мимо словесного хряка. Земля под ногами дрожала. Его папа снял с гриля последнюю сосиску и выбросил ее в мусорку, потому что она сгорела до несъедобного состояния. Сэм увидел, как, блеснув в солнечном свете, по воздуху проплыла словесная ленточка, затем упала на землю и исчезла.

Даже не видя их, Сэм слышал, как старатели обчищают парк, воруют слова. Он так и представил их набитые до отказа сумки.

Анита подняла взгляд от салатов, которые раскладывала по тарелкам игроков, – с курочкой барбекю и тот, что с тремя видами фасоли. Миссис Локхарт проходила мимо, но их словно что-то толкнуло друг в друга. Миска накренилась. Сэм успел поймать ее до того, как все вывалилось.

– Спасибо, Сэм, – сказала ему Анита. Но миссис Локхарт просто ушла, не сказав ни слова. Словно сделала это нарочно. Анита покраснела.

Шум летнего дружеского пикника наполнялся напряжением, словно воздух перед бурей. К ним подошел папа.

– Давайте пойдем домой, – сказал он.

Сэм был только рад согласиться. Он помог Аните собрать еду и посуду, а когда его родители и Белла выбрались из парка и были в безопасности, сказал:

– Я сейчас приду! – Развернулся и побежал к уличной библиотеке.

Сэм знал, что ему нужна помощь. И теперь, как только Белла оказалась в безопасности, он отправился на поиски Мэйсон, Бабули и Тольвера. А когда ты кого-то ищешь, всегда надо вернуться на то место, где видел этого человека в последний раз. А это было, если говорить об этой стороне портала, у уличной библиотеки. Ну или там, где библиотека раньше стояла.

Сэм никого не увидел, когда приблизился к дому Локхартов. Но верхние ветви дуба очень своеобразно согнулись.

Сэм был прямо под нужным деревом, когда врезался в библиотеку на хряке, и он ничего не увидел и не услышал. Но Сэм и наверх не смотрел. Это должно было быть Отклонение.

Сердце Сэма билось где-то в горле, когда он пытался понять, как же забраться на нижнюю ветку дуба.

Глава восемнадцатая. Сэм

У основания дуб был практически необъятным, и на стволе было слишком мало выступов, на которые можно было бы поставить ногу. Именно поэтому Сэм никогда не пытался на него забраться. А еще чисто технически дуб стоял на территории миссис Локхарт, а Сэму и так хватало разбирательств с ней из-за всех сломанных растений. И это было второй причиной.

Сейчас же Сэм потянулся ногой к зацементированному дуплу, а противоположной рукой ухватился за ветку и подтянул себя вверх по стволу. После этого он дотянулся до ветки повыше и так и продолжил забираться. Ветки скрипели под его весом. Сэму показалось, что он слышит приглушенные голоса.

Он нашел корабль, когда макушкой врезался в его дно.

– АЙ! – Сэм почти даже мог увидеть корабль, разобрать очертания судна, вжатого в листья. Но Отклонение запуталось в самой чаще веток, и из-за этого Сэм не мог взобраться выше. – Мэйсон? Тольвер? – прошептал он и добавил чуть громче: – Бабуля? – Сэм очень надеялся, что они его слышат. – Вы там?

– Сэм? – донесся изнутри приглушенный голос Мэйсон. – Это ты? Мы не можем выбраться!

Сэм попытался протиснуться повыше. Его пальцы коснулись парусины воздушной подушки, крепко запутавшейся в ветвях дерева и обмотавшей корпус корабля. Его друзья были заперты внутри.

– Я вас искал! – Наверное, никогда в жизни не чувствовал такого облегчения. Но ткань так плотно обмотала корабль, что Сэм не мог даже потянуть за нее, не соскользнув вниз по стволу. Как же им помочь?

И тут Сэм вспомнил про спрятанного в живой изгороди словесного хряка.

– Подождите! – Сэм начал спускать. Оказавшись внизу, он принялся пинать землю и кусты, пока с лязгом не ударился ногой обо что-то твердое. – Ай! – Сэм вытянул руку и почувствовал холод боглинской бронзы.

Найдя боковую решетку, Сэм залез внутрь хряка и засомневался.

Он все еще не имел ни малейшего понятия, как управлять этой штукой. «Но ведь мне просто надо подняться наверх, верно? – подумал Сэм. – И не врезаться в дерево».

Он написал «вверх» на листке бумаги и скормил его механизму. Пропеллеры завертелись, и словесный хряк начал подниматься. Оказавшись над дубом, Сэм скормил хряку бумажку «висеть», и хряк неподвижно застыл. Затем он опустил веревку с крюком на конце как можно ближе к спущенной брезентовой воздушной подушке.

Потребовалось несколько попыток, но Сэм все же смог найти и подхватить невидимую подушку.

Сэм скормил хряку очередное «вверх», и механизм поднялся еще на пару футов, но слегка накренился, когда ткань не поддалась. Сэм тянул подушку за веревку, а его друзья пытались толкать с палубы корабля. Общими усилиями они смогли приподнять подушку ровно настолько, чтобы Мэйсон, Тольвер и Бабуля смогли протиснуться на свободу. Оказавшись снаружи, они по одному залезли по веревке в словесного хряка. Тольвер взялся за управление.

Спустя пару минут они уже были в безопасности на земле. Бабуля и Тольвер крепко обняли Сэма. Все вздохнули с облегчением.

Все, кроме Мэйсон.

Мэйсон мрачно смотрела на уличную библиотеку.

– Я знаю, что все сломано, – сказал Сэм. – Я приземлился на нее в словесном хряке. Мисс Мэллой обещала достать инструменты, чтобы все починить.

– Нет, Сэм, меня совсем не это беспокоит. – Мэйсон указала на камеру, направленную прямо на двух человек и двух боглинов. Внутри линзы мигал красный огонек.

«Интересно, как много зафиксировала камера Локхартов?» – Сэм готов был поспорить, что на запись попало все. И он ничего не мог с этим поделать.

– Старатели, наверное, в восторге от всего этого, – угрюмо произнесла Бабуля. – Раньше это была наша территория, Тольвер. Мы больше никогда не сможем сюда вернуться. – Она подняла с земли сломанную дубовую ветку размером со свою руку.

– Эй! – сказала Мэйсон. – Это наш дом, а не ваша территория.

– Ты совершенно права, – грустно улыбнулась Бабуля.

– А ты, Сэм, не торопился! – повернулась Мэйсон к Сэму, отмахиваясь от своего отчаяния.

– Мне ___. – Сэм подергал ленточку на запястье. Он пока не собирался рисковать, произнося это слово. Но ему нужна была их помощь. Каждого. – Я пришел, как только выяснил, где вы могли бы приземлиться. Ты сможешь сегодня к нам прийти?

– Почему я? – нахмурилась Мэйсон.

– Мне нужны твои математические мозги... и очень много удачи, – ответил Сэм.

– Ты не собираешься снова пытаться «починить» библиотеку, да? – подозрительно сузила глаза Мэйсон.

– Нет, – улыбнулся Сэм. – Мы построим лучшую гоблинскую ловушку в мире. – Сэм надеялся, что он выглядит более уверенным, чем ощущает себя в этот момент.

– Я точно в деле, – просияла Мэйсон.

Чтобы спрятать словесного хряка обратно за дерево, потребовалась помощь всех четверых. Бабуля подняла лицо к небу и долгим взглядом окинула ветки и спрятанный в них корабль.

– Нас там прилично запечатало. Мы сделаем со старателями то же самое, – наконец тихо усмехнулась она. – Сэм, нам понадобится крышка, чтобы закрыть то, что мы построим, – что бы это ни было.

– Добавлю это в список на подумать. – Кажется, список будет очень длинным.

Сразу после того, как они надежно укрыли бронзового хряка, к ним на такси подъехала мисс Мэллой. Водитель вытащил из машины сумку с надписью «Оборудование Маунт Клауд». За сумкой из багажника последовало несколько кусков древесины и два ведра краски. Все это таксист сложил у обломков библиотеки.

– Детям следует быть более аккуратными, – произнес он, глядя на разрушенную библиотеку, забрался в машину и уехал.

Увидев Мэйсон, мисс Мэллой обогнула все закупленные припасы и крепко обняла ее.

– Больше никаких пиратских кораблей! – сказала учительница.

– Они не... – начала было Мэйсон, но мисс Мэллой уже развернулась к остальным.

Тольверу и Бабуле хватило одного взгляда на выражение лица мисс Мэллой, и они тут же стали невидимыми. Сэм слышал, как они вместе с Гилфилланом пытаются сбежать, до того как попадут под горячую руку учительницы.

– Мисс Мэллой, если бы вы могли дать им хотя бы шанс... – сказала Мэйсон.

– Мэйсон, – произнесла мисс Мэллой, уперевшись обеими руками на свою трость, – если бы они оставались на своей стороне и не воровали бы здесь ничьих слов, будь то Сэма или мои, как думаешь, чинила бы я сейчас уличную библиотеку? – Она прямо-таки кипела от злости.

– Нет, – одновременно ответили Сэм и Мэйсон.

– А как ты думаешь, пришлось бы нам с Сэмом идти завтра в школу, чтобы встретиться с директором Вейном и родителями Сэма?

– НЕТ, – ответил Сэм.

– Скорее всего, нет, – сказала Мэйсон.

– А как ты думаешь, – закатила глаза мисс Мэллой, – если бы они не сделали то, что все-таки сделали, врезалась бы огромная бронзовая невидимая свинья в сад миссис Локхарт?

– Вообще-то, это уже была моя вина, мисс... – Сэм замолчал, когда учительница подняла руку вверх. Ее идеальный пучок растрепался, и пара темный прядей прилипла к щекам из-за предгрозовой влажности.

– Достаточно. А теперь я займусь библиотекой и сделаю все, что в моих силах, чтобы починить ее.

– Мисс Мэллой, я помогу, – сказала Мэйсон. – Я все равно уже сказала родителям, что буду заниматься сегодня уличной библиотекой. Я должна сделать это!

– Мне надо вернуться к родным... – Сэм хотел убедиться, что Белла не потеряла больше никаких слов.

– Иди, Сэм. Увидимся у тебя дома, – сказала Мэйсон.

Весь мокрый от пота, Сэм быстро перебежал улицу и направился к черному входу в дом. Небо с каждой секундой становилось все темнее. Где-то в кустах Сэм услышал тихую возню и хрюк настоящего живого пуки. Тольвер, Бабуля и Гилфиллан последовали за ним. Сэм всмотрелся сквозь листву. Бабуля на ходу яростно обрывала с дубовой ветки листья, делая из нее новый прутик.

– Она поймет, что вы не со зла, – наконец произнес Сэм. – Когда-нибудь.

– Возможно, – ответила Бабуля. И Сэму показалось, что он услышал в ее голосе настоящую печаль.

Сэм зашел домой через дверь на кухне и увидел, что вся его семья угрюмо сидит за столом.

– Ты нашел Мэйсон? – спросила Анита.

– Ага, – ответил Сэм и устало опустился на стул.

– Не волнуйся, Сэм. – Папа опустил ладонь Сэму на плечо. – Ты со всем разберешься. Как и я разберусь с тренером Локхартом.

– Но... может Мэйсон прийти сегодня? – спросил Сэм.

– Я не думаю, что это хорошая идея. – Папа покачал головой. – Сегодня был насыщенный день.

– Но!..

– В чем дело, Сэм? – спросила Анита.

– Просто я пригласил Мэйсон сегодня к нам, и мисс Мэллой тоже придет.

– Я знал, что ты справишься, – внезапно просияв, сказал папа и похлопал Сэма по плечу.

– Я очень тобой горжусь. – Анита чмокнула его в лоб.

Обычно Анита не проявляла так свои чувства, лишний раз не приставая к Сэму, поэтому сейчас он слегка растерялся.

– Спасибо, – сказал Сэм. Он так хотел сказать простое ____ за многое, включая то, что держал Аниту на расстоянии так долго. Когда они с папой поженились, Сэм был рад, но ему все равно казалось, что он должен скучать по маме. Даже если все его воспоминания о ней сводились к одной открытке. Но он не мог загладить свою вину перед Анитой так, как ему хотелось бы. Только не сейчас, когда город кишел старателями.

И тут Сэм понял, почему все так обрадовались. Они решили, что он наконец-то смог произнести это слово. Сэм снова подергал за ленточку у себя на запястье.

Как же они разозлятся, когда узнают, что он ничего не сказал.

Конечно, в крайнем случае Сэм мог просто съесть ленточку. Но он старался быть осторожнее, после того как снова потерял слово на игре. Мало ли где сейчас находятся старатели. Если уж Сэму придется рискнуть словом, то это будет только в самый идеальный момент. Только когда он действительно будет иметь это слово в виду. Сэм должен был отвлечь родителей.

– Пап? Что имел в виду тренер Локхарт, когда говорил о тротуарах и библиотеке? Я думал, тебе это все нравится.

Перед Сэмом на стол опустилась одна из листовок, распечатанная для встречи. Но объявление выглядело странным. Не хватало слов. Сэм присмотрелся и сразу заметил, в чем была проблема.

«Встречайте нового лица Маунт Клауда! игрового поля и окрестностей с Джеймсом Калвером».

Не хватало слов «предложение» и «улучшение».

– Пап, думаю, я знаю, что расстроило мистера Локхарта. В листовке ошибка...

– Сэм, моя компания неделю разрабатывала эту листовку. Там все абсолютно нормально. – Он постучал пальцами по листу бумаги, не глядя. Его тон снова стал угрюмым, и Сэм просто замолчал.

– Это было грубо, – произнесла Анита, посмотрев на папу. – Сэм пытался сказать тебе что-то важное. Он хотел, чтобы ты его выслушал.

– Ох, Анита, Сэм, мне так ___, – попытался произнести слово папа. Он широко распахнул глаза. – Мне ___.

Он безмолвно открывал и закрывал рот, словно рыба. Сэм вспомнил летящие по парку словесные ленточки и все понял. А папа нет. Пока что.

Мистер Калвер перешел к кухонному острову и запустил пальцы в волосы.

– Что происходит? Слово... оно исчезло.

– Пап, я знаю, что ты сейчас чувствуешь, – наконец произнес Сэм. Казалось опасным произносить такое вслух.

– Сэм, – моргнул его папа, – вы с Беллой не шутили. Слово полностью исчезло. Что происходит? – Папа опустился на стул. – Как я смогу работать, если не смогу подобрать нужные слова, чтобы помочь людям прийти к компромиссу? – Он побарабанил пальцами по столу и поднял листовку. Прищурившись, он посмотрел на нее. – Ты знаешь, что расстроило мистера Локхарта? В листовке не хватает важных слов, и поэтому все выглядит так, словно мы не собираемся ничего обсуждать. Как такое могло произойти?

Белла скользнула на место за столом рядом с папой. Сэм сел возле нее.

– Пап, это боглины.

– Боглины? – Анита перевела взгляд с листовки на Сэма и обратно. – Белла, ну серьезно.

Но когда на кухне рядом с Сэмом из воздуха вдруг появились Тольвер с Бабулей, Анита с мистером Калвером оба изумленно вскрикнули. Боглины были очень зеленые. И очень настоящие.

– Пап, – сказал Сэм, – в том, что сейчас происходит, есть и моя вина. Но я все исправлю. Это Бабуля и Тольвер, – под столом хрюкнул пука, – а это Гилфиллан.

– Еще одна свинья? – Анита ошарашенно смотрела на них. – Этого не может быть.

– Па, ма, пофлуфайте, – прошептала Белла. – Это важно.

Анита медленно качала головой, пока Сэм рассказывал свою историю. Его родители время от времени посматривали на устроившихся за столом гоблинов. Но они слушали. Когда Сэм закончил свою историю фразой «и они говорят, что из-за того, что я невнимательно относился к словам, из них получается отличный горячий воздух для их механизмов и... с тобой...», папа наклонился вперед.

– Что ты имеешь в виду под «невнимательно»? Я профессионально расставляю слова. Я всегда внимательный. – Папа снова начинал злиться. – Почему они забрали мое слово? И слова из агентства. Как именно это произошло, Сэм? – Мистер Калвер с подозрением посмотрел на боглинов, словно все еще не был уверен в их существовании.

– Ну...

– СЭМ.

– Только постарайся не злиться, – с надеждой произнес Сэм. – Помнишь свинью, которая бегала по дому? – Гилфиллан радостно хрюкнул. – И что уличная библиотека у дома Локхартов все время ломается?

Его родители кивнули. Белла прижалась к Сэму, и он обнял ее за плечи. Было здорово знать, что хоть кто-то поддерживает тебя, когда он набрался смелости произнести следующие слова:

– Боглины уже довольно давно совершают набеги на наш район и воруют слова. А потом они стащили слово у Беллы, и я пошел, чтобы вернуть его.

– Боглины... – папа нахмурился и посмотрел на боглинов, сидящих за их столом, – ...совершают набеги... на Маунт Клауд?

Тольвер и Бабуля закивали с сожалением, их головы с серебряными волосами запрыгали вверх-вниз.

– Годами, – сказал Тольвер.

– На самом деле десятилетиями, – бодро улыбнулась Бабуля.

Гилфиллан одобрительно взвизгнул.

– Пожалуйста, скажите, что свинья – это не боглин. – Папа Сэма обхватил голову руками.

– Он пука, а это что-то вроде боглина, – гордо произнесла Бабуля, – но механические хряки не...

– Механические боглинские свиньи? – Папа Сэма снял очки и с силой потер лицо. – И из-за этого я не могу произнести ___? Они и листовку обчистили?

– Ну если собрать все в кучу, да, – кивнул Сэм.

– СЭМ. И вы двое. – Папа уставился на боглинов. Под столом негодующе взвизгнул Гилфиллан. – Вы ТРОЕ. Если вы те, за кого себя выдаете... – Он был одновременно и в ярости, и в замешательстве.

Сердце Сэма ухнуло в пятки. Он снова дернул на запястье словесную ленточку. Может, сейчас как раз тот самый момент? Он чувствовал себя просто ужасно.

– Мистер Калвер, Сэм действительно в этот раз не виноват, – сказала Мэйсон, стоя на пороге передней двери. У нее за спиной маячила мисс Мэллой. – Это все боглины. Честное слово.

Все еще качая головой, словно пытаясь привести мысли в порядок, Анита открыла дверь и впустила гостей. Все снова расселись у стола.

– Но все мофно ифправить! – пропела Белла. – Это хорофые новости. Фэм ифправил мое флово. Он догнал боглинов и вернул мое «Профти».

– Ох, моя милая девочка. Сэм, ты действительно замечательный старший брат. – Анита обняла сестренку Сэма. Белла с серьезным видом кивнула.

Еще неделю назад Сэм почувствовал бы облегчение. Но сейчас этого было недостаточно.

– Пап, я думаю, сегодня утром мы сумели забрать большую часть слов агентства назад.

Мэйсон потянулась к карманам, а Сэм – к своей сумке, и они высыпали слова на стол.

– Они где-то здесь.

– Так много, – Анита подняла одну из ленточек, – и что они делают?

– Их надо фьефть! – захлопала в ладоши Белла. – Они фладкие!

– Твое, конечно, было сладким, милое дитя, – сказала Бабуля. – Не все беззаботные слова такие.

«Уж я-то знаю», – подумал Сэм.

– Кажется, они шепчут, – сказал папа, рассматривая гору ленточек на столе.

– Ну да, – сказала Бабуля, – так можно определить их свежесть. Слова тоже черствеют, знаете ли.

– Они звучат... знакомыми голосами. Мне надо будет отдать эти слова завтра утром в отдел по работе с клиентами. – Папа собрал ленточки в сумку. – А что делать с остальными? Как нам остановить этих... как вы их там называете?

– Старатели, – одновременно произнесли Бабуля, Тольвер и Сэм.

– Они все равно похожи на пиратов, – сказал папа.

– Они не могут быть пиратами. Они иногда носят костюмы, – заметил Сэм.

Анита фыркнула, а мисс Мэллой захихикала.

– Что смешного? – спросила Бабуля. Она отодвинулась как можно дальше от мисс Мэллой, которая до этого свирепо смотрела на нее, и теперь еще сильнее вжалась в стену.

– В нашем мире пираты тоже иногда носят костюмы, – сказала мисс Мэллой. – А еще они иногда воруют слова.

Тольвер вжал голову в плечи.

– Так и как же нам вернуть наши ___? Наши слова? – спросил папа так, словно действительно серьезно отнесся к словам Сэма.

«И ведь он не шутит. Потому что это происходит с ним», – подумал Сэм.

– Я не уверен, что удастся вернуть все слова, – сказал Сэм. Он так хотел, чтобы у него был ответ получше. – Особенно если слова уже переработали в горячий воздух. – Он взглянул на мисс Мэллой. Она тоже выглядела обеспокоенной судьбой своих слов.

Папа Сэма застонал. Затем он снова обхватил голову руками.

– У нас на носу собрание района. Не говоря уж обо всей нашей жизни... что мне делать?

– Я знаю, каково тебе, па, – сказал Сэм и похлопал папу по спине.

– Ох, Сэм, мне так ___, – ответил папа.

– Знаю, па. – Сэм грустно улыбнулся. – И знаешь что? Наши проблемы может решить хорошенько продуманная ловушка для боглинов. – Произнося это, Сэм понимал, что он не справится в одиночку. – Но нам понадобятся инструменты Аниты, магия Бабули, вопросы Мэйсон, планирование Тольвера и фантазия Беллы, чтобы все сработало.

Глава девятнадцатая. Тольвер

– Нам надо... – Тольвер наблюдал, как Мэйсон перечисляет список необходимых вещей, а Сэм записывал все одним из мелков Беллы. – Куча всякой экипировки для безопасности – очки, перчатки и одна из тех ловушек, в которую загоняют призраков...

– Протонные рюкзаки! Да! – радостно закивал Сэм.

– Ничего электрического, – покачала головой Анита. – Это опасно.

– Охотники на привидений так не думали, – застонала Мэйсон. – А они даже не пытались поймать боглинов!

– Только некоторых гоблинов, – прошептал Тольвер. Он очень надеялся, что люди действительно изловят не всех.

– Что нам надо делать? – спросил папа Сэма. Это было уже что-то.

– Дадите нам ваш пылесос и воздуходувку для листьев? – попросил Тольвер.

– Нет, – одновременно произнесли оба родителя.

«Со взрослыми совсем невесело», – подумал Тольвер.

– Во время собрания ты будешь выступать на сцене в школе? Во сколько? – снова попытался Сэм.

– Да, в четыре. Я думал, мы сможем там показать пару постеров. С табло и всяким таким, – сказал мистер Калвер.

– Сэм сказал, – щелкнул пальцами Тольвер, – что мисс Мэллой интересовалась, сможем ли мы построить ловушку прямо в школе. Возможно, сам актовый зал мог бы стать ловушкой!

– Это отличная идея, – сказал Сэм. – Па, мы можем помочь тебе подготовиться к собранию? Чтобы у нас была возможность установить ловушку? И заодно чтобы как-то компенсировать все эти проблемы? – Сэм выглядел очень виноватым.

Папа сперва нахмурился, но, увидев улыбку Аниты, вздохнул.

– Думаю, можно, сынок.

Бабуля потянулась за мелком. Мисс Мэллой посмотрела на нее и на дубовую веточку в ее сумке.

– А эти двое остаются? – Мисс Мэллой покрутила в руках бумажку.

– Они очень нам помогли, мисс Мэллой, – сказала Мэйсон.

– Я, пожалуй, уже пойду, – учительница грустно кивнула, – поработаю еще над починкой библиотеки. Мне трудно тут находиться. Не уверена, что смогу объяснить. – Ее глаза покраснели.

Тольвер вдруг понял, что ее глаза давно уже были красными.

– Вы уверены? – спросил папа Сэма.

– Думаю, так будет лучше, да. – Мисс Мэллой встала из-за стола и открыла дверь. – Увидимся завтра, Сэм.

Сэм посмотрел учительнице вслед. К нему подошла Анита и опустилась перед ним на колени, оказавшись на уровне его глаз. Тольвер сразу понял, что все серьезно. Серьезно до степени взрослый-на-уровне-глаз.

– Сэм, – сказала Анита. – Мисс Мэллой поддерживала тебя с самого начала. Я думаю, она и теперь могла бы помочь тебе. Но и тебе надо помочь ей.

– Мисс Мэллой определенно есть что сказать, – кивнул Сэм. Он оттолкнулся от кухонного островка и догнал учительницу на крыльце. – Мисс Мэллой, подождите! Пожалуйста, останьтесь.

Тольвер пошел за ним, чувствуя тревогу. Что, если она набросится на него или на Бабулю? На всякий случай он встал перед своей бабушкой. Но та заговорила у него из-за плеча:

– Пожалуйста, подождите.

Мисс Мэллой замерла на ступеньках. Ее руки крепко сжимали трость.

Бабуля сделала шаг вперед, обходя Тольвера.

– Наверное, прежде всего мне стоит принести извинения, – Бабуля протянула очень старенькую ленточку, – это ваше. Это было мое первое слово. И я не хотела его возвращать. Мы пообещали Сэму, что вернем его, но я гордилась этим словом и стыдилась его, потому что забрала его по ошибке. И эти чувства были столь сильны, что я никогда так и не использовала его.

– Вы хоть представляете, – голос мисс Мэллой дрожал, – как тяжело жить без этого слова?

– Да, вполне, – сказала Бабуля. Она перевела взгляд на Тольвера и смотрела на него до тех пор, пока он не кивнул. – Мы попытаемся придумать способ, как не забирать слишком много слов. Или ограничимся только теми, что действительно плохо используются. Мы и с другими боглинами поговорим. Мы не хотим вам навредить.

Гилфиллан издал особо громкий хрюк, соглашаясь.

– А пуки... что ж, мы их обучим по-новому. После того, как остановим старателей. – Бабуля протянула ленточку. Только Тольвер заметил, как дрожит ее рука. Края ленточки были потрепаны, и она едва блестела, но он все еще слышал ее тихий шепот. – Вы примете это? Вместе с моими извинениями за всю ту боль, что я вам причинила?

Мисс Мэллой протянула руку, коснулась ленточки и подняла ее с ладони Бабули. Она поднесла ленточку к губам и съела ее целиком всего за пару укусов.

– И что теперь?

– Надо подождать. Иногда старым словам требуется больше времени, чтобы вернуться, – сказала Бабуля.

– Мисс Мэллой, вы останетесь с нами, чтобы помочь? – спросил Сэм.

– Пожалуйста? – попросила Мэйсон, она стояла за спиной Сэма и наблюдала.

– Да, спасибо вам всем, думаю, я останусь. – Глаза мисс Мэллой широко раскрылись. – Спасибо! О Господи. – Она схватила Бабулю и обняла так сильно, что бабушка что-то протестующе заворчала.

Тольвер и Сэм моргнули. Так вот какое слова забрала Бабуля.

Спасибо.

Мисс Мэллой вернулась в дом. Мистер Калвер разлил всем свежего лимонада.

– В первую очередь, – сказал Тольвер, – нам надо убедиться, что боглины больше не смогут заправить корабли украденными словами.

– А для того, чтобы сконструировать достаточно большую ловушку, нам потребуется очень много расчетов, – добавила Мэйсон.

Глаза Тольвера в изумлении расширились, когда Мэйсон начала извлекать из своего рюкзака транспортир, две линейки и компас.

– А какую магию делают эти приспособления?

– Корабли? – Папе Сэма было все еще трудно осознать даже основные понятия словокрадия.

«Кажется, это займет какое-то время», – подумал Тольвер.

– Да, один в кроне миртового дерева в парке. Большой такой. И второй в ветвях дуба у дома Локхартов.

– Корабли на деревьях. – Мистер Калвер встал и сделал себе еще одну чашку кофе. – Еще скажите, что свиньи летают.

– Ну вообще-то... – Сэм наступил Тольверу на ногу, прервав его веселье. – Больно!

– Больфые фвиньи могут! Железные! – выкрикнула Белла. – И Фэм летал на одной такой!

Все взрослые снова уставились на боглинов. Их взгляды не сулили ничего хорошего.

– Это не было... очень уж... опасно... не все боглины опасные! – Тольвер улыбнулся, очень надеясь, что его улыбка не выглядит жуткой.

– Они не будут опасными, если мы их найдем и заманим в школу. – Мэйсон подняла свой рисунок.

– И фафунем их в яфики! – сказала Белла.

– Ну не всех же, да? – чуть громче произнес Тольвер.

– Только старателей. – Бабуля наклонилась вперед. Ее глаза сверкали в предвкушении. – А после этого мы их всех вернем домой.

Сэм кивнул Бабуле и Тольверу.

– Что думаешь, Мэйсон?

– Пока что у меня есть пара вопросов и несколько идей. – Мэйсон разложила свои рисунки. Она набросала изображения боглинов в сетях, висящих над сценой, и картинки боглинов под сценой.

– Что насчет катапульты? – спросил Тольвер. Ему нравилась идея использовать ее ровно до тех пор, пока сам он не выступал в роли снаряда.

– Ну, катапульта только наведет беспорядок, – сказала Мэйсон. – А все, что нам действительно надо, так это найти способ, чтобы все боглины во что-то упали.

– Может, мы могли бы их столкнуть в какую-нибудь коробку? – Сэм убрал с глаз челку, пытаясь сконцентрироваться.

– Боглинов трудновато столкнуть, – напомнил ему Тольвер. – Некоторые из них довольно крупные. И их много.

– Что насчет люков на сцене? – спросила Анита.

– А на сцене есть люки? – закричала Мэйсон. – Почему мне никто не сказал! – Она перечеркнула свои чертежи красной линией и снова начала рисовать.

– Родительский комитет установил их, чтобы во время вашего мюзикла в конце шестого класса можно было бы поднимать декорации, – сказала Анита. Она пошевелила бровями. – Я помогала убедиться, что сцена достаточно устойчива для школьников.

– Но не для боглинов! – сказала Белла.

– А если ловушка не сработает? Пока что все планы, что я придумывал, только усугубляли проблемы, – сказал Сэм.

– Иногда, когда ты пробуешь что-то сделать в первый раз, оно действительно не получается, – сказала Анита. Она наклонила голову и улыбнулась. – Но мы продолжаем пытаться, правда?

Тольвер перевел взгляд на Бабулю, думая о всех ошибках с компасом, что он успел совершить, но, к его облегчению, Бабуля тоже улыбалась.

– Мы продолжаем пытаться, и мы учимся на своих ошибках.

– Давай-ка опробуем твои идеи, – сказал Сэм, достал свой набор «Лего» из шкафа и водрузил его на стол перед Мэйсон.

– Насколько боглины большие? – спросила Анита. – Мы можем настроить люки так, чтобы они открылись, когда на них будет давить определенный вес.

– Боглины не всегда очень уж большие. Но их очень много, – сказал Сэм. – Целых два экипажа кораблей. Благодаря нам. – Тольвер почувствовал, как начинает исчезать от стыда.

– Чисто гипотетически это сколько боглинов? – Кажется, у папы Сэма еще остались вопросы.

– Стоит рассчитывать примерно на восемнадцать? – спросила Мэйсон, загибая пальцы. – Думаю, нам понадобится очень большая коробка, чтобы они там поместились, точно побольше обувной. – Она дразнила Сэма.

Тольвер вспомнил то первое утро, когда забрал слова Сэма, и то, как тогда Сэма беспокоили поддразнивания подруги. Тольвер заерзал на стуле. Но Сэм не расстроился. Он улыбался.

– Мэйсон права, – произнесла мисс Мэллой. – Если мы сможем узнать примерный размер гоблина и их количество, мы сможем перемножить одно на другое и так вычислим, сколько приблизительно они займут места.

– Такое ощущение, что мы на уроке, – рассмеялся Сэм.

– Класс, – улыбнулась Мэйсон. – В правильном направлении думаете, мисс Мэллой. – Она начала строить из «Лего» сцену с люками. Тольвер взял в руки одну детальку, но быстро опустил ее обратно на стол, когда Мэйсон покачала головой и сказала: – Мне Сэм с этим поможет, ладно?

Тольвер был совершенно не против. Ему совсем не было интересно «Лего». Его пальцы слегка дернулись, когда Мэйсон сказала «класс», словно это ничего и не значило. Но когда Тольвер поднял глаза, он увидел, что учительница хмурится, глядя на него, словно она была очень разочарована. Тольвер стыдливо растворился в воздухе, затем снова появился.

– Извините, мисс Мэллой. Я пытаюсь избавиться от этой привычки.

– Ну, – улыбка учительницы выглядела натянутой, – ты хотя бы можешь сказать это слово.

– Фэм тоже может фказать, – заметила Белла на другом конце стола. – Он профто боится.

– Неправда!

Все в комнате посмотрели на Сэма.

– Что это значит? Мне казалось, ты сказал, что не смог вернуть слова, Сэм? – сказал его папа. – Если это не так, тогда что это было сегодня во время бейсбольного матча?

– Я не смог вернуть все слова. – Сэм медленно рисовал круги на листе бумаги перед собой. – Я вернул свои и слово Беллы. Но одно я опять потерял сегодня, и я не хочу, чтоб это вновь произошло. А теперь, когда старатели тут повсюду, я не уверен, что смогу снова вернуть себе слова. Я даже ваше не смог сам вернуть, мисс Мэллой. – Голос Сэма был пропитан стыдом. Взгляд мисс Мэллой потеплел.

– Во-первых, Сэм, Бабуля никогда не отдала бы мне мое слово, если бы не все то, что ты сделал. Так что это благодаря тебе оно вернулось. Во-вторых, я не буду заставлять тебя ничего говорить, пока ты не почувствуешь, что готов. Но я очень надеюсь, что скоро ты найдешь в себе силы.

«Она действительно хорошо его понимает», – подумал Тольвер.

– Почему ты такой? – Мэйсон смотрела на Сэма и качала головой.

– Какой?

– Упертый. Просто скажи и покончи с этим делом. Но только перед директором Вейном.

– Я пытался! – Сэм от раздражения смял лист. – К тому же а что если это будет последний раз, когда я смогу произнести это слово? Я хочу, чтобы оно правда что-то значило. А не потому, что директор Вейн заставляет меня.

Мэйсон опустила взгляд на свои рисунки и заморгала. Даже Тольвер понял, что она с чем-то внутренне борется.

– Ты хочешь, чтобы я сказала директору, что ты извинился?

– Мэйсон... – Сэм покачал головой, – я не хочу, чтобы ты врала. – Тольвер заметил, что Сэм скрутил край своей футболки в комок, и понял, что сделал то же самое.

– Знаю, Сэм, я тоже не хочу врать. Но меня абсолютно не устраивает, что ты в беде. А если ты не можешь рисковать своим словом, это же почти то же самое, если бы ты действительно не мог произнести его.

– Сэм. – Тольвер так громко и глубоко вздохнул, что все перевели на него взгляд. – Сэм, я хочу предложить тебе свое извинение... может, тогда ты будешь знать, что у тебя таких два – вроде как есть запасное. – Тольвер хохотнул, ощущая явный дискомфорт.

Бабуля нахмурилась, глядя на него.

– Что ты имеешь в виду? – Сэм выглядел крайне озадаченно.

– Тогда, на болотистых землях, я соврал тебе. Твои слова в тот момент были у меня, но я не отдал их тебе, потому что боялся, что они мне будут нужнее. – Слова лились из него сумбурно и быстро. Тольвер чувствовал, что снова становится невидимым от стыда. – Но все, что мне нужно было, – это вы, ребята, – закончил он шепотом.

– Спасибо, Тольвер, – сказал Сэм. Он толкнул своего друга локтем. – Это очень поможет. Я принимаю твое ___. Когда мы поймаем всех не очень хороших гоблинов, я больше не буду так беспокоиться.

Они одолжили у родителей Сэма весы из ванной комнаты и вычислили, сколько приблизительно весит среднестатистический боглин. Плюс-минус сорок один фунт^[24], если без свиньи.

– Итак, – Мэйсон посчитала в уме, – семьсот тридцать восемь фунтов^[25]? Как нам собрать их всех в одном месте?

– Нужна наживка, – щелкнул Тольвер пальцами.

– На собрании будет множество людей, плохо использующих слова. Это должно их привлечь, – сказала Анита.

– Точно. Но не думаю, что абы какие слова выманят их в ловушку на сцене. Нам нужно убедиться, что мы привлекли их внимание, – сказала Мэйсон.

– И что же станет лучшей приманкой? – вслух рассуждал Сэм. – Вяленая говядина в арахисовом масле? Старые конспекты? Может, где-то завалялись бумажные экземпляры?

– Думаю, я знаю, где достать кое-что по-настоящему хорошее. – Лицо мисс Мэллой просияло. – Но придется подождать до завтрашней встречи в школе.

– Ох, – сказал Сэм, – я не хочу видеть директора Вейна.

– Ну теперь у нас есть оправдание, чтобы прийти в школу, – сказала Мэйсон.

– У нас? – На лице Сэма появилась надежда.

– Ага, – сказала Мэйсон, она толкнула Тольвера локтем и подмигнула Бабуле. – Однозначно. Эти плохие боглины сами себя не поймают.

«Может, Мэйсон пока что мне не друг, – подумал Тольвер, – но мы уже близки к этому. И она точно помирилась с Сэмом».

Глава двадцатая. Сэм

На следующий день, самый жаркий за все лето, Сэм и Мэйсон вместе отправились в младшую школу, не встретив по пути ни одной свиньи.

Ни Гилфиллана, счастливо похрапывающего в комнате Беллы, несмотря на все усилия родителей Сэма оставить пуку на веранде. Ни огромных металлических словесных хряков. Сэм знал, что они рыскают по округе. Он слышал их клацанья. Но они оставались невидимыми.

Они прошли мимо дуба и отстроенной уличной библиотеки. Прошлым вечером родители Сэма вместе с Бабулей починили библиотеку, пока Сэм с Мэйсон обсуждали детали ловушки. Библиотека выглядела значительно лучше, даже несмотря на трещины на боку и пятна высыхающей краски.

У библиотеки, в шляпе с огромными полями от солнца, стояла миссис Локхарт, держа в руках камеру. Она проводила Сэма и Мэйсон взглядом, поджав губы, словно хотела им что-то сказать, но еще не решила, что именно.

Ребята помахали ей рукой и ускорили шаг, чтобы как можно скорее скрыться за углом.

– Что ты будешь делать у директора Вейна, Сэм? – спросила Мэйсон.

– Было бы отлично, если бы открытки, которые сделала для меня Белла, были бы у меня на руках, – произнес Сэм, пожевав губу.

– Прости за это, – сказал Тольвер. Сэм не видел его, но, судя по звукам, он шел где-то рядом. – Но мы же теперь квиты?

– Даже не близко, – рассмеялась Мэйсон. Они перешли улицу, и Мэйсон достала список необходимых инструментов из рюкзака Сэма. – Только дай знать, если придумаешь еще что-то, что нам пригодится. Мы с твоей мамой пойдем в магазин хозтоваров, как только он откроется. А после этого если хочешь, чтобы я пришла и тоже поговорила с директором, то я приду.

– Я уже говорил, Мэйсон, ты не будешь врать ради меня. – Сэм не собирался позволить подруге тоже попасть в беду.

– Знаю. Но он слишком зациклен на словах, а не на извинении как таковом. Я думаю, это глупо. Это ведь огромная разница. – Щеки Мэйсон порозовели от злости.

– Ну, когда мы избавимся от старателей, все наладится, – сказал Сэм. Он посмотрел в сторону, где предположительно стоял Тольвер. – Верно?

– Абсолютно точно, – ответил тот. – Ну, идем в школу? Там должно быть множество необдуманных слов. В мусорках так уж точно. – Сэм отрицательно покачал головой. Тольвер рассмеялся. – Я должен был попытаться. Нам, знаешь, тоже нужен горячий воздух, чтобы вернуться домой, как и старателям.

– Возможно, тебе стоит подождать снаружи, – твердо предложила Мэйсон. – До тех пор, пока мисс Мэллой не даст добро, хорошо?

Сэм остановился и подождал, пока Тольвер усядется на ступени младшей школы с тихим шорохом, бормоча:

– Ладно, ла-а-а-адно.

И после этого Сэм в полном одиночестве поплелся к дверям и налетел на директора Вейна.

Несмотря на повисшую в воздухе жару, он был одет в костюм. И в галстук-бабочку, затянутый на его шее так сильно, что, казалось, звезды на галстуке расползлись.

– Здравствуй, Сэм. Хочешь что-нибудь мне сказать?

– Я пыталась с ним поговорить, Сэм. – Из кабинета директора вышла явно раздраженная мисс Мэллой. – Но директор настаивает, чтобы все было сделано строго по всем правилам.

«И каковы же эти правила? Сказать ___ можно сотней разных способов», – подумал Сэм, а вслух произнес:

– Я работаю над этим, директор Вейн. Но я хотел бы, чтобы вы знали, что я действительно расстроен случившимся. – Сэм репетировал эту фразу дома с папой за завтраком, до того, как мистер Калвер отправился в офис, чтобы попытаться там все исправить.

– Это не извинение, Сэм, – медленно покачал головой директор Вейн, – даже не простое «простите». Я дал тебе предостаточно вариантов. – Он вздохнул. – Слова, Сэм. Слова важны. Ты можешь показать миру, что готов измениться словами и поступками.

– Думаю, Сэм преуспел во втором, – запротестовала мисс Мэллой. – Сегодня он пришел в школу с Мэйсон, и я...

Директор Вейн поднял руку, и щеки мисс Мэллой запылали от ярости. Пальцы Сэма сжались вокруг запасной ленточки. Почему директор Вейн был таким злым?

Директор открыл дверь в свой кабинет.

– Я буду здесь весь день. Но тебе стоит знать, Сэм, что, пока ты медлишь, это плохо отражается не только на тебе, но и на мисс Мэллой. У меня складывается впечатление, что я делаю вашу работу за вас, мисс Мэллой. Могли бы и сказать «спасибо».

Мисс Мэллой сжала губы в тонкую линию. Она тоже не произносила того, что от нее требовал директор. «Интересно», – подумал Сэм.

Как только директор закрыл дверь кабинета, мисс Мэллой схватила Сэма за локоть и потащила вниз по удушливому школьному коридору в их класс.

– Тольвер снаружи?

– Наверно? – произнес Сэм. Он был уверен, что, несмотря на все свое театральное поведение, Тольвер все-таки проскользнул вслед за ним в школу.

– Мне нужна его помощь. На столе директора Вейна появилось устройство, которого не было на прошлой неделе. И оно очень похоже на те механизмы на корабле старателей, что ты описывал. Все в бронзе, с трубочками и какими-то проводами, торчащими из него.

– Звучит плохо, – появился из воздуха Тольвер.

– Тольвер, я видел, как друг твоей бабушки, – понизил голос Сэм, – Джулиус, на борту Откоса разрабатывал что-то похожее. Если старатели прослушивают директора, то собрание пройдет еще хуже, чем мы предполагали.

Но, произнося это вслух, Сэм осознал, что старатели не обкрадывали директора Вейна в поисках новых слов. Их механизм расположился на его столе. А этот галстук, который заметил Сэм сегодня утром, со звездами? Он уже видел его раньше. На Отклонении. В руках капитана Беллфонта, когда он примерял бабочку перед зеркалом.

– А что, если директор работает вместе со старателями?

– Ты же не думаешь... – На лице мисс Мэллой проступил ужас. – Я сейчас вернусь и поговорю с ним.

– Вы не можете так рисковать. – Тольвер выставил перед ней руку, преграждая путь. – Он может все рассказать старателям, и мы потеряем свое единственное преимущество – эффект неожиданности.

– Значит, я должна оповестить школьный совет.

В кабинете мисс Мэллой с тихим жужжанием включился внутренний телефон. Когда они вошли, на нем уже горела красная лампочка, но сейчас она светилась зеленым.

– Мисс Мэллой? – произнес в динамике громкой связи директор Вейн. Его голос наполнил кабинет напряжением. – Школьный совет прибудет на сегодняшнее собрание. Не могли бы вы обеспечить им теплый прием?

Глаза мисс Мэллой расширились. Она нашла карандаш и написала на чистом листе бумаги: «Думаю, он нас подслушивает». Ее рука дрожала, когда она выводила эти слова. Сэм приложил палец к губам, чтобы показать учительнице, что все понял. Тольвер повторил жест.

– И если подумать, Сэм, – продолжил директор Вейн. Динамик посвистывал, потому что он поднес лицо слишком близко к микрофону. – Мне также понадобится твоя помощь – и твоих друзей. Собрание перенесли на два часа дня из-за некоторых сильных волнений нашего сообщества. Твой отец предложил, чтобы ты помог обустроить зал.

– Хорошо, – сказал Сэм.

– Спасибо, – директор Вейн отключился.

Мисс Мэллой, Сэм и Тольвер остались молча сидеть в душном жарком кабинете.

«Только не это. В два часа, а не в четыре», – подумал Сэм.

– Сэм, – в голосе мисс Мэллой звучало отчаяние, – думаешь, нам хватит времени?

Сэм задумчиво поиграл карандашом, а затем написал: «До этого все мои планы оказывались абсолютно провальными. Я хочу, чтобы этот сработал. Тольвер, найди Мэйсон и Аниту. И приведи Беллу с Бабулей».

Тольвер стал невидимым и выбрался из окна. Однако еще не скошенная трава не скрывала его следы, и Сэм смог проследить его путь через поле к магазину хозтоваров. Он очень надеялся, что Тольвер успеет всех вовремя найти.

Чтобы план сработал, им предстоит работать всем вместе.

– Мне действительно нравилось здесь преподавать, – вслух произнесла мисс Мэллой с нервной улыбкой на губах.

Сэм так хотел хоть как-то подбодрить учительницу.

Но вместо этого они стали в полной тишине разрабатывать стратегию, проверяя и перепроверяя планы ловушек для гоблинов, которые Сэм и Мэйсон усовершенствовали накануне вечером.

Появившиеся Тольвер и Мэйсон забрались в класс через окно. Мисс Мэллой указала на телефон и приложила палец к губам.

– Белла с Анитой, – прошептал Тольвер. – Они в зале.

«Ты где-нибудь видел старателей?» – написал Сэм на своем обрывке бумаги.

Боглин кивнул, его темные глаза были широко распахнуты. Он взял у Сэма карандаш и лист бумаги.

«За мусорными баками рядом с железнодорожной станцией был спрятан словесный хряк. Может, они отправились в город?»

Только не это. Только не снова в офис папы.

– Нам надо предупредить папу, – сказал Сэм вслух.

«Сэм, – написала мисс Мэллой, – Маунт Клауд наверняка не единственный маленький городок, в котором гоблины добывали слова». – Она посмотрела на Тольвера поверх очков.

«Не думаю, что они могли далеко уйти. – Тольвер выглядел смущенным. – Они использовали почти все свое топливо во время погони, не так ли? Они тоже застряли, – быстро написал он. – Мы нечасто тут застреваем. Такое случается только в последнее время».

Но прежде чем Сэм успел что-то написать в ответ, в кабинете появилась Бабуля и легонько стукнула их обоих дубовым прутом. Она взяла карандаш и написала: «Мальчики. Это очень серьезный вопрос. Мы не вернемся, пока не решим все здесь».

– Хорошо, Бабуль. – Тольвер опустил голову.

– Да, Бабуля, – сказал Сэм, чувствуя себя безмерно виноватым, пока не увидел, как мисс Мэллой подмигивает Бабуле.

«За дело», – написала Мэйсон.

Двери школьного актового зала, расположенного дальше по коридору от кабинета мисс Мэллой, были распахнуты настежь. Годом ранее помещение было модернизировано, в нем установили кондиционер и специальную сцену с люком, который позволял хору появляться и исчезать во время выступлений.

Сэм, Мэйсон, Тольвер и мисс Мэллой медленно прошли по коридору в зал. Внутри Сэм почувствовал прохладу от кондиционера. Мэйсон поежилась.

На сцене стояли Анита с Беллой и смотрели на люк. Анита достала отвертку из своего пояса с инструментами.

– Я тут кое-что поправлю. Не хочешь помочь? – подмигнула Анита.

Она показала Сэму и Мэйсон, как настроить компьютерные весы на полу таким образом, чтобы они опускались при достижении определенного веса, и заколебалась.

– Вы рассчитывали вес с приманкой или только на боглинов?

– Приманки у нас еще нет, – сказала Мэйсон. – Как только достанем, прибавим вес ко вчерашним расчетам, и все будет в порядке, если боглинов будет ровно двадцать и они не притащат за собой словесных хряков.

«Если» получалось очень большим. Сэм очень надеялся, что они все верно рассчитали.

– Сэм, а как ты собираешься заманить их на сцену? – Анита обвела взглядом зрительный зал и прошептала: – Они уже здесь?

– Нет, – покачала головой Бабуля. – Я... отвлекла их на пару часов.

– Хорошо, – сказал Сэм.

– Как? – спросила Мэйсон, сузив глаза.

– Я вывела из строя их словесного хряка, а Гилфиллан прошелся по словопроводам, что мы нашли. Теперь они гоняются за свинкой по всему району, – объяснила Бабуля, слегка смутившись.

– А я это видела, – сказала Белла. – Фмотрелось так, фловно торнадо профолся по улице. Все муфорные баки пофнофило.

– Я надеюсь только, что они будут держаться подальше от уличной библиотеки. Мы же только починили ее, – прикрыла глаза мисс Мэллой.

Сэм тоже на это надеялся. От всей души.

Как только Анита подготовила люк и установила видеомонитор, как просил директор Вейн, они сделали перерыв, чтобы пообедать. Анита принесла остатки курицы с испорченного пикника и большой термос с холодным лимонадом.

– Нам не хватает только наживки в ловушке, – произнесла Мэйсон, проглотив угощение.

– И лучше бы наша наживка была что надо, – пробормотал Тольвер, роющийся в мусорных ведрах в поисках забытых ненужных слов.

– Так и будет, – улыбнулась мисс Мэллой.

– А что это? – спросила Мэйсон. – Один из нас?

– Нет. Никто из нас не будет приманкой, – сказала мисс Мэллой, – у меня кое-что другое на уме: старые сочинения. Там неверно использованные слова обведены красными чернилами. За последние несколько лет у меня накопились целые ящики бумаги в школьном архиве в подвале.

– А можно я их заберу, когда мы со всем разберемся? – В глазах Тольвера загорелся огонек.

Мисс Мэллой закатила глаза, старательно игнорируя вопрос Тольвера, но затем она нахмурилась.

– Проблема только в том, что ключи от архива в кабинете директора.

– Мы с Сэмом их достанем, мисс Мэллой! – сказала Мэйсон. – У меня есть отличная идея.

– Ты не можешь, – сказал Сэм. – Я тебе не дам это сделать.

Мэйсон неслась к кабинету директора Вейна, и Сэму приходилось практически бежать, чтобы не отстать.

– Ты же знаешь, что на самом деле ты не можешь меня остановить, да?

– А если ты потеряешь свои слова? Что, если их заберет механизм старателей? – Сэм не мог позволить этому случиться. Только не с его друзьями.

– Сэм, когда первая помощница доставала меня из трюма, она кое-что сказала. Я сперва подумала, что она просто радуется вашему удачному набегу, но теперь я так не считаю.

– Что конкретно она сказала? – нахмурился Сэм.

– Она сказала, что существует множество потенциальных ресурсов, которые до сих пор не используются, но новые изобретения Джулиуса сделают всех богатыми. Она надеялась когда-нибудь обзавестись собственным кораблем.

«У старателей одна мечта на всех, – вдруг понял Сэм. – И чтобы эта мечта исполнилась, нужно очень много горячего воздуха».

Если у старателей будет возможность, они, конечно, не ограничатся парой сумок, под завязку набитых словами. Они будут возвращаться.

«А я им не позволю».

– Я все равно не хочу, чтобы ты рисковала своими словами, Мэйсон. Это должен быть я. Да притормози ты!

– Дело не в словах, Сэм. Мы должны спасти Маунт Клауд! И, возможно, еще пару городков. Парой слов вполне можно пожертвовать, – улыбнулась Мэйсон.

Но она не знала, каково это – все выходные провести без пары очень важных слов. Она не представляла, сколько это может доставить проблем. Только со слов. Сэм не хотел, чтобы она пережила это на своем опыте.

Они уже почти подошли к кабинету.

Дверь была открыта. Внутри кто-то громко и напыщенно разговаривал с директором.

– Только представь, Вейн, как было бы здорово, если б дети не ругались на поле. А как улучшится качество игры! Вот этот механизм, – Сэм и Мэйсон услышали тихий механический стук, – как раз способен все это сделать!

Голос принадлежал капитану Гири.

– Мне нужны доказательства, – сказал директор Вейн. – Я возился с этой штукой все утро, и она так и не заработала.

Беллфонт, сидящий рядом с капитаном Гири, щелчком включил механизм и затем выключил. Сэм услышал, как бронзовая штучка сделала тихое «Врррр» и затихла. Каждый раз, когда механизм включался, внутренний телефон реагировал на него.

– Мы принесем его на ваше сегодняшнее собрание. Ты сможешь воочию наблюдать, как мы протестируем механизм, и насладиться результатом. А потом мы научим тебя им пользоваться. Если кто-то попытается тебе перечить или перебить, ты сразу увидишь всю мощь этого изобретения.

– Они же не могут сделать это? – прошептала Мэйсон, широко раскрыв глаза.

– На собрании речь пойдет о благоустройстве и стандартизации, – запротестовал директор. – А не об ограничении учеников в их способах выражать себя.

– Библиотеки и табло, мы в курсе. Мы вчера все прекрасно слышали, – сказала капитан Гири. – Я знаю, как тут все устроено, и ты сам сказал, что нужны родительские взносы. Нельзя, чтобы дети вмешивались в твое выступление. Вот и все. Просто приведи нам достаточно детей, которые неправильно используют слова, и мы докажем тебе ценность нашего механизма.

– Он даже сможет, – усмехнулся Беллфонт, – забирать искренние слова, если сделать правильные настройки. Только в качестве эксперимента, конечно же. Мои ученые крайне умелы.

– Пока что вы меня не убедили, – нахмурился директор Вейн. – Но если вы ограничитесь теми хулиганами, что ломают библиотеку Локхартов и доставляют неприятности, я не буду против.

Сэм и Мэйсон спрятались за столом секретаря, когда капитаны старателей вышли из офиса директора. В этот раз они оба были одеты в костюмы. И обувь. А еще от них ничем не пахло. Если не присматриваться, трудно было бы догадаться, что это на самом деле были боглины.

Когда они услышали, как закрылись входные двери школы, Мэйсон встала, за ней последовал Сэм.

Директор Вейн сидел, уставившись в пустоту. Механизм, что до этого лежал на его столе, исчез.

– А было бы неплохо, – пробормотал он.

Мэйсон уверенно постучала по косяку двери. Директор подскочил и произнес:

– Минуточку!

– Мэйсон, НЕТ!

– Просто доверься мне, Сэм. – Мэйсон слегка ущипнула его руку. – И подыгрывай, ладно?

– Хорошо, – прошептал Сэм, поняв, что действительно доверяет ей.

Директор Вейн подошел к двери.

– У меня сейчас важная встреча, ребята. Если я вам очень нужен, я могу подойти к вам через пару минут.

Но и Сэм, и Мэйсон оба знали, что никакой встречи не было. Но директор же не догадывался об этом.

– Сэр, нам очень жаль вас прерывать, – сказала Мэйсон. – Но нам надо, чтобы вы сейчас пошли с нами. Директор Вейн, мисс Мэллой потеряла голос. – Мэйсон ткнула локтем Сэма, и он добавил:

– Она все пытается что-то сказать, но изо рта не выходит ни звука. Это началось сегодня утром, когда вы говорили по громкой связи. А сейчас стало еще хуже.

– Мы не знали, можем ли мы отвести ее в больницу? – сказала Мэйсон.

Сэм начал восхищаться Мэйсон еще больше. Она просто непревзойденно подбирала нужные слова прямо на ходу.

У них за спиной послышалось тихое шуршание. Тольвер все слышал, и теперь боглин бежал в актовый зал, чтобы рассказать мисс Мэйсон, что ей предстоит делать.

– Нет, никакой больницы, – нахмурился директор Вейн. Он смотрел на точку на столе, где раньше лежал механизм. – Этого не должно было произойти. Может, у нее ларингит?

Мэйсон и Сэм оба отрицательно покачали головой.

Директор Вейн с трудом сдерживался, чтобы не броситься бежать по коридору. Они наблюдали, как он ускорял шаг, поправлял галстук или прическу, замедлял шаг, затем снова ускорялся. И так до самого зала.

А в это время Мэйсон обошла стол директора с другой стороны и нашла ключи от подвал в верхнем ящике.

– Миссия выполнена!

– Мэйсон, – сказал Сэм, – нам надо еще найти этот механизм. До собрания.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты слышала, что они сказали? Он думает, что мы те дети, кто ломает библиотеку Локхартов.

– Ну он в чем-то прав, – заметила она.

– Мэйсон, директор Вейн готов отдать наши слова боглинам. Навсегда. Все начнется на собрании. Нам надо всех предупредить. – Сэм посмотрел на часы на стене. Времени было в обрез.

Глава двадцать первая. Тольвер

Тольвер поспешил обратно в актовый зал и обнаружил, что Анита и Белла продолжают работать на сцене, Бабуля помогает им, а мисс Мэллой сторожит у двери.

– Почему Мэйсон и Сэм так задерживаются? – спросила учительница, когда невидимый Тольвер потянул ее за рукав.

– Сюда идет директор Вейн, – сказал боглин. – Вы должны притвориться, что у вас пропали все слова. Мэйсон сказала, вы поймете.

Мисс Мэллой медленно кивнула, переваривая услышанное:

– Все слова? Не одно или два, как раньше?

– У старателей появилось новое устройство, и с его помощью они хотят украсть как можно больше слов в кратчайшие сроки. Поэтому они теперь заодно с директором. Он как раз сегодня тестировал это устройство, и Сэму с Мэйсон нужно, чтобы он думал, что случайно забрал все ваши слова.

– Что за новое устройство? – спросила Бабуля.

– Какое-то очередное изобретение Джулиуса, оно может забирать все-все слова, а не только переиспользованные, – сказал Тольвер. Он так сильно расстроился, что снова неожиданно исчез. Когда боглин вновь появился, он почесывал ухо.

– Как я жалею, что вообще чему-то его научила! – Бабуля кипела от негодования. – Мы разберемся с ним, когда вернемся домой. Я думаю, город должен узнать об опасности, которые несут его изобретения.

– Все скоро закончится, Бабуля, – сказал Тольвер. – Но сначала мы должны остановить директора и капитанов. Правильно, мисс Мэллой?

К изумлению Тольвера, мисс Мэллой открыла рот, чтобы что-то сказать, но не издала ни звука. Мисс Мэллой попробовала еще раз.

– О нет, эта штуковина и правда сработала? – в отчаянии прошептал Тольвер.

– Нет, Тольвер, – тихо рассмеялась в ответ мисс Мэллой. – Но мы можем притвориться, что да.

Щеки Тольвера стали пунцовыми.

– У вас здорово получается, – сказал он. – Бабуля, она просто невероятная.

– Действительно, – согласилась Бабуля.

Они услышали шаги, быстро приближающиеся по коридору.

– Быстрее, прячьтесь!

Тольвер и Бабуля притаились за сценой у двери, ведущей в подвал, и стали ждать Мэйсон и Сэма.

– Я надеюсь, они поторопятся.

– Мисс Мэллой! – Директор ворвался в актовый зал. – Можно вас на пару слов? О, добрый день, миссис Калвер-Васкез. – Он раскатисто и слишком театрально произнес «р», что было, в принципе, совсем не к месту.

– Добрый день, директор Вейн. – Анита махнула рукой в знак приветствия. – Мы почти закончили.

– Да-да, хорошо. – Он повернулся к мисс Мэллой. – А у вас как дела?

Мисс Мэллой улыбнулась и открыла рот, но не издала ни звука. Вейн стал еще бледнее. Учительница с тревожным видом прижала руку к горлу.

– Присядьте, мисс Мэллой. Это, наверно, просто временное явление. Может, чаю? – Директор Вейн выглядел так, словно хотел сбежать и закрыться в своем кабинете.

Тольвер подавил смешок, когда увидел, как мисс Мэллой отмахнулась от предложения чая. Вместо этого она потянулась за блокнотом, в котором написала: «Это началось, когда я вышла из вашего кабинета».

– Может быть, вы просто заболели? – с надеждой спросил директор.

«Вовсе нет, я отлично себя чувствую, – написала мисс Мэллой, – только с голосом проблема... И горло не болит. Знаете, больше ощущается, как будто у меня пропал не голос, а слова».

– Это невозможно, – сказал директор Вейн, быстро усаживаясь в первом ряду. – Ну же, мисс Мэллой. Пожалуйста, попробуйте что-то сказать еще раз.

Мисс Мэллой театрально открыла рот и одними губами произнесла какое-то слово, не издав по-прежнему ни звука. Тольвер чуть было не рассмеялся, но невидимая Бабуля наступила ему на ногу.

– Тихо, ты, – прошептала она. – Попридержи язык, или этим займусь я.

Тольвер скривился. Слова Бабули прозвучали как заклинание, которое сулило много неприятностей.

Мгновением позже его спасло появление Сэма и Мэйсон. Они ворвались в актовый зал и помчались по проходу, затормозив рядом с директором и мисс Мэллой.

– О, отлично, вы нашли ее. – Глаза Мэйсон были полны тревоги. – Вы же сможете ей помочь?

– Боюсь, пока что нет, – сказал директор Вейн, – но я над этим работаю. Дети, почему бы вам не оставить нас и не сделать что-нибудь полезное? – Он рассеянно махнул рукой в направлении сцены. Сэму и Мэйсон не нужно было повторять дважды.

Тольвер и Бабуля последовали за ними к двери в подвал, скрытой за театральным занавесом. Мэйсон отперла ее и аккуратно открыла, стараясь не скрипеть петлями. Они начали спускаться по ступенькам. Боглины вновь стали видимыми примерно на половине пути, когда Мэйсон открыла дверь архива и включила свет.

Тольвер нервно почесывал локоть, пока они шли среди ящиков и контейнеров, мимо полок со старыми компьютерными дисками и мониторами. Сэм остановился, заметив аккуратный почерк мисс Мэллой на бирках шести коробок с сочинениями.

Зеленые пальцы Тольвера благоговейно прикоснулись к ним.

– Там очень много хороших слов. Даже я чувствую их запах.

– Это для ловушки, Тольвер. – Мэйсон легонько шлепнула его по руке.

Схлопотавший боглин уныло потащился по пыльном архиву, еле переставляя ноги:

– Ничего этого бы не случилось, если бы ты не похитил Звездинку... или если бы не погнался за нами через уличную библиотеку, или... или если бы у меня была магия. – На лице Тольвера застыло тоскливое выражение.

– Или если бы ты не украл слова? – Мэйсон сердито уставилась на него.

– Ну да. – Тольвер был вынужден признать ее правоту. – Но возможно... просто предположим, вдруг есть способ, который позволил бы использовать не одно переиспользованное слово за раз, а сразу целый ворох вот таких, написанных? Тогда нам не пришлось бы больше ничего красть. – Он посмотрел на Бабулю, чтобы узнать, что она думает по этому поводу.

– Мы всегда старались, чтобы нас не заметили, – возразила Бабуля. – Но возможно, если слова были действительно очень-очень переиспользованными, мы могли бы использовать и написанные. Мы починим преобразователь и попробуем, но сначала нужно поймать всех старателей, хорошо?

Вчетвером они тщательно осматривали коробки на полках. Там были старые сочинения десятилетней давности, написанные еще тогда, когда мисс Мэллой только начала преподавать в этой школе.

Каждый из них взял по коробке и унес под сцену. Мэйсон расчихалась от пыли. Руки Сэма были все потные и в грязи.

Тольвер никак не мог перестать нюхать коробки:

– Здесь так много слов, которых даже никто не хватится!

– Тольвер, возьми себя в руки, – сказала Бабуля.

Анита ждала их под сценой с весами в руках. Вместе с Беллой, Бабулей и Тольвером они выбрали лучшие работы. Пальцы боглинов жадно подрагивали, проходясь по выделенным красной ручкой словам и целым абзацам. Тем временем Сэм и Мэйсон начали медленно сооружать ловушку для гоблинов, укладывая сочинения поверх груды коробок. Вскоре у них было почти пятьдесят фунтов^[26] приманки.

– Этого должно хватить, – сказала Анита.

Мисс Мэллой спустилась по лестнице и вполголоса сообщила, что директор Вейн вернулся в свой кабинет. Они подняли коробки на сцену, и Анита внесла последние изменения в настройки механизма люка.

Приближалось время собрания. Тольвер спрятался за кулисами, слева от сцены. Бабуля и Анита остались под сценой. Сэм и Белла вернулись в зал, чтобы найти своего отца.

Тольвер нервно мерил шагами кулисы в ожидании. Он действительно хотел, чтобы их план сработал, – он мечтал об этом сильнее, чем о чем-либо еще в последнее время.

Родители начали занимать места в актовом зале. Выглянув наружу, Тольвер увидел взрослых в костюмах, устраивающихся в первом ряду. Мистер Калвер, сидевший рядом с Сэмом и Беллой, раз за разом нервно поправлял галстук.

Позади них директор Вейн занял место рядом с мисс Мэллой и пытался с ней разговаривать. Но мисс Мэллой молчала. В ответ на слова директора Вейна она только беззвучно жестикулировала. Иногда она пыталась что-то сказать, но не могла издать ни звука. Чем чаще она это делала, тем виноватее выглядел директор и тем быстрее он говорил.

Встал отец Сэма. Тольвер вытер вспотевшие ладони о холщовый жилет.

По команде Бабули Тольвер стал невидимым и сел рядом с ящиками на тот случай, если дверцы люка не откроются в нужный момент. Или если старатели попытаются украсть коробки. «Надеюсь только, что они не смогут этого сделать, – подумал он. – Ящики с исписанными листами достаточно тяжелые. Чтобы унести их, потребуются все старатели. Но скорее всего, они не смогут устоять и все равно попытаются».

Вскоре после того, как кондиционер в зале заработал на полную мощность, Тольвер услышал лязгающий звук приближающегося словесного хряка. Он выглянул в темный зрительный зал, но из-за включенного освещения сцены ничего не смог разглядеть. Старатели пытались незаметно проникнуть в помещение, но звук открывающихся и закрывающихся заслонок на боках хряков выдавал их.

По звуку и, к сожалению, по запаху Тольвер понял, что на собрание пришло очень много старателей. Он был почти уверен, что слышал, как неподалеку перешептываются два капитана, готовые украсть слова с помощью своего нового изобретения.

Внизу, почти видимые сквозь щель люка, тихо шевелились Анита и Бабуля.

Зрительный зал был заполнен родителями и учениками, которых Тольвер видел в школе Маунт Клауд в тот день, когда он украл свое первое слово. Вот Сьюи, а недалеко от нее подруга Мэйсон, Джина, и их семьи. И миссис Локхарт с маленькой видеокамерой.

Прошел слух, что на собрании должно произойти что-то важное, и каждый хотел находиться в обдуваемом кондиционером зале, когда это случится.

«Сегодня ваши слова никто не украдет, – прошептал Тольвер. – Я обещаю».

И тут на сцену поднялся отец Сэма. Стоя возле ящиков с бумагами, он указал на плакаты с новым табло. Все в зале начали перешептываться.

И шепот этот не был радостным.

Глава двадцать вторая. Сэм

– Основная цель улучшения табло и оборудованием его дисплеем – это дать возможность всем жителям увидеть успехи и достижения нашей спортивной команды. И я рад сообщить, что ни ассоциация родителей, ни школьный совет не будут оплачивать работы по его улучшению – все расходы возьмет на себя наше агентство.

Сэм поерзал, устраиваясь поудобнее. Он даже не подозревал, что папа собирается предложить такое. Но идея была просто отличной!

Примерно половина присутствующих в зале зааплодировала. Затем мистер Калвер прочистил горло и сказал:

– Я собирался также рассказать о благоустройстве окрестностей, но мы с партнерами считаем, что лучше подождать. Достаточно того, что по моей вине и так возникла небольшая путаница, и мы были бы признательны, если бы вы дали нам немного времени, чтобы все исправить.

Оставшаяся половина зала недовольно заворчала.

– Я бы хотел высказаться, – встал тренер Локхарт.

– Это очень-очень плохо, – прошептала Мэйсон на ухо Сэму. Тот вспомнил жаркий спор взрослых на пикнике.

– Возможно, – прошептал он в ответ. – Но давай дадим папе шанс. Он очень хорошо умеет подбирать слова.

Но, вопреки их надеждам, мистер Локхарт поднялся на сцену и сурово уставился на отца Сэма:

– И еще я бы хотел, чтобы вы извинились от лица вашей компании.

Сэм наклонился вперед, а его отец побледнел.

За кулисами с тихим шорохом заработало устройство старателей. Волосы на руках Сэма встали дыбом. Он встал со своего места, забрался на сцену, подошел к коробкам с сочинениями и остановился рядом с ними.

– Не переживай, папа, – сказал он. – Я тоже могу помочь.

– Сэм, – строго сказал тренер Локхарт, – тебе определенно нельзя здесь находиться. У меня есть видеозапись с камеры, на которой отчетливо видно, как ты и твои друзья уничтожают нашу библиотеку. Ты – угроза для Маунт Клауд!

Сэм потупился, разглядывая носы своих ботинок. Тренер в целом был прав – только до конца не осознавал весь масштаб опасности.

Но затем Сэм вздернул подбородок и оказался под прицелом глаз всех его соседей. Миссис Локхарт выглядела так, словно только что съела лимон. Джина закатила глаза, глядя на Сэма, и пыталась что-то прошептать Мэйсон, но та в ответ шикнула на Джину и подняла вверх большой палец, подбадривая Сэма.

Дыши, Сэм, глубоко дыши. Ты сможешь.

– Папа просто хотел помочь, тренер. Он не виноват в неправильно напечатанных листовках или в том, что случилось с вашей библиотекой. – Сэм крепче сжал словесную ленточку на запястье.

– Никто не собирается заставлять тебя избавиться от уличной библиотеки, – сказал папа Сэма. – Это же самое настоящее достояние города.

– Я все еще хочу, чтобы вы извинились. Оба. – Тренер оставался непреклонен.

Гул, издаваемый механизмом старателей, стал еще громче. Сэм слышал, как Джулиус шепчет что-то рядом со сценой, а капитаны шикают на него. До Сэма вдруг дошло, что гоблинов привлекли не только старые сочинения. Они просто надеялись, что Сэм с отцом будут растрачивать еще больше неискренних слов, чтобы избежать гнева жителей города.

«Что ж, – подумал Сэм, – придется дать им то, чего они хотят». Словесная ленточка легко зашелестела, когда он положил ее в рот и разжевал. На вкус она была как опилки.

Сэм сделал шаг вперед.

– Я бы очень сильно хотел... – Он понизил голос до шепота. Запах гоблинов стал невыносимым, когда старатели подошли ближе. Они практически встали на крышку люка.

– Что ты сказал, Сэм? Говори громче! – сказал доктор Вейн.

Сэм подумал о бейсболистах, выбивающих страйк, о трогательных щенках и о шоколаде. На его глазах навернулись самые настоящие слезы. Он так старался быть как можно более неискренним в этот момент! Но все осложнялось тем, что ему действительно хотелось извиниться, чего он точно не мог себе позволить, иначе весь план полетит в тартарары. Сэм призвал все свои актерские способности.

Звук устройства старателей стал еще громче. Сэм уловил легкий зловонный запах, словно один из капитанов гоблинов дышал ему в затылок.

– Я хочу принести свои самые чистосердечные... – начал Сэм, снова переходя на шепот. Теперь механизм старателей было прямо у его уха. Сэм слышал, как тихо поскрипывает люк в полу сцены. Он незаметно сдвинулся на полшага в сторону. Тольвер, стоя рядом со сценой, показал ему поднятый большой палец. Все старатели были на нужной точке, даже капитаны.

– ...изви... – продолжил Сэм, но тут снова возникло это ощущение отсутствующего зуба, и он увидел, как слово начало выскальзывать из его рта, ленточка с ним была уже значительно поблекшей. И тогда он крепче сжал губы.

Устройство загудело сильнее, пытаясь вырвать словесную ленточку прямо у него изо рта. Гоблины еще теснее сгрудились на крышке люка. Тольвер исчез внизу. А Сэм сделал еще два шажочка в сторону.

Ко всеобщему облегчению, крышка люка резко распахнулась. Не успевший далеко отойти, Сэм качнулся на краю их ловушки, пытаясь удержать равновесие.

Папа схватил Сэма за руку, не давая ему упасть, в то время как боглины вместе с коробками, полными сочинений, полетели в подвал.

– Только не мое изобретение, – в ужасе закричал Джулиус. Внизу раздался звук, словно со сцены упало пианино и разбилось в щепки. Сэм услышал еще какую-то возню, а затем – долгожданный стук закрывающейся крышки.

– Попались! – радостно закричала Мэйсон.

Сэм, не мешкая, проглотил свое слово. Белла была права, оно действительно было сладким на вкус.

Бабуля забралась на крышку ловушки и выглянула из оркестровой ямы. В ее руке была зажата блестящая словесная ленточка, которую она протянула папе Сэма. Он взял ее и разжевал.

– Что произошло? – раздался голос тренера Локхарта, когда поднявшаяся пыль наконец улеглась. – Все в порядке?

– Да, – ответил папа Сэма. – Прошу прощения за эту неразбериху. Мы приложим все усилия для налаживания диалога между нами и не будем ничего планировать без одобрения со стороны жителей Маунт Клауд.

– Спасибо, – улыбнулся тренер, его плечи расслабились. – Это все, чего я хотел.

Они пожали друг другу руки, и встреча завершилась на крайне положительной ноте.

Никто, кроме боглинов и Сэма, не заметил, как директор Вейн выскользнул из актового зала.

По сравнению с прохладным залом, снаружи было душно и жарко.

– Я даже не знаю, как с вами связаться, – бормотал директор Вейн, удаляясь по коридору.

– Я разберусь, Сэм, – сказала Бабуля. Но, когда Тольвер и Гилфиллан вышли из боковой двери актового зала, она махнула рукой. – Подожди минутку.

Бабуля повернулась к Тольверу и протянула ему дубовый прутик. Затем она прошептала ему что-то на ухо и вручила кусок бумаги. Глаза младшего боглина изумленно округлились.

Бабуля взяла Гилфиллана за поводок, и вместе они вытащили из зала ящик, в котором сидели старатели. Ящик опасно шатался на тележке, которую они стащили из-за кулис. Тольвер взмахнул прутиком и направил его на директора Вейна.

– Стойте! – крикнул Сэм. – Вы не можете забрать его слова!

– Но он же собирался забрать твои! – возмутился Тольвер.

Сэм понимал, что, возможно, это было бы в какой-то степени честно, как с дразнилками, но он не хотел так поступать.

– Директор из него так себе, конечно, но никто не заслуживает такой участи.

– А еще он сотрудничал со старателями, которые хотели заграбастать наши болота! – продолжал возмущаться Тольвер, но вдруг его лицо прояснилось. – О. Я понял. Ты хочешь, чтобы мы забрали твоего директора с собой и в наказание бросили где-нибудь в нашем мире?

– Нет, – запротестовал Сэм. Тольвер прищурился, пытаясь разгадать его план, в то время как директор Вейн обернулся и заметил Сэма. Несмотря на все случившееся, костюм на нем по-прежнему сидел безукоризненно.

– Здравствуй, Сэм, – забормотал директор, явно ощущая себя не в своей тарелке. – А я тут... с мыслями собираюсь.

Сэм ничего не ответил.

– Ты... эээ... знаешь об устройстве, да? – спросил директор Вейн, неловко переступая с ноги на ногу.

Сэм кивнул, скрещивая руки на груди, и приподнял одну бровь.

– Я просто хотел, чтобы люди использовали слова по назначению, – сказал директор. – Как и вы. Если бы только... – Он всплеснул руками. – Ладно. Правда в том, что эти ваши переиспользованные слова невероятно дорогие! Эти бизнесмены очень хотели заполучить их. И они обещали превратить эту школу в оплот благопристойности!

– Как вы могли так поступить! – воскликнула мисс Мэллой, подходя к ним. – Ученики должны иметь возможность самовыражаться, только так они могут осознать настоящую ценность слов. На них нельзя давить.

– Она и правда очень хороший учитель, – прошептал Тольвер.

Сэм с энтузиазмом кивнул в знак согласия.

– Как я мог? – усмехнулся директор. – Все дело в том, дорогая мисс Мэллой, что незачем ждать, если можно ускорить этот крайне медленный процесс. Это называется прогресс.

Двери актового зала распахнулись, и из них повалил народ. Собрание было завершено.

– С меня довольно, – сказал Тольвер. Он прочистил горло, взмахнул прутиком и громко произнес: – Прочь.

Однако слова директора никуда не делись. Вместо этого из прутика вырвались маленькие серебристые облачка с крылышками, которые набросились на шикарный костюм директора и его галстук-бабочку. На ткани тут же начали появляться дырки. Директор взвизгнул и начал стряхивать с себя эти облачка, но тщетно. Он попытался спастись бегством.

– Тольвер, у тебя получилось. – Сэм в изумлении наблюдал за происходящим. – Ты сотворил магию!

– Я смог, – прошептал Тольвер и исчез, прежде чем взрослые заметили его.

К тому времени, когда все участники собрания вышли из актового зала, директор Вейн успел добежать до конца коридора и выскочить из школьных дверей. Он рванул на парковку, сжимая в руках остатки своего пиджака и пытаясь прикрыть дыры на штанах, сквозь которые виднелись полосатые трусы.

– Что здесь происходит? – Один из членов школьного совета с изумлением наблюдал за директором. На Сэма никто даже не взглянул.

– Сэм! – Белла выскочила из двери актового зала и налетела на брата с объятиями. – Получилось! Ты смог извиниться! И боглины не украли твое слово!

Глядя на сестренку, Сэм сглотнул. Вкус «извини» все еще ощущался у него на языке. Он чуть снова не потерял свое слово, за которое так усердно боролся. Это того стоило, и, хоть он практически ничем не рисковал, было страшно.

– Я не совсем извинился, – сказал Сэм.

Белла растерялась.

– Это был такой трюк, – пояснила Мэйсон. – Сэм произнес слово не до конца, поэтому старатели не смогли его украсть. – Она улыбнулась Сэму уголком губ. – Изобретательно.

– Спасибо. – Сэм ухмыльнулся в ответ.

– Вот как. – Белла насупилась и уставилась в пол. – А когда ты собираешься произнести это слово полностью?

– Я работаю над этим. – Сэм ковырнул линолеум носком кроссовка.

Белла подбадривающе сжала его руку.

– Белла! – Мэйсон подхватила и закружила девочку. – Ты выговариваешь букву «с»!

– Ура! – с восторгом воскликнула Белла.

После окончания собрания жители Маунт Клауд, продолжая разговаривать, вышли из здания школы, а Сэм и Белла направились в актовый зал.

Миссис Локхарт разыскала Аниту.

– Может, мы еще раз сходим на пикник, например сегодня вечером в парке? – миролюбиво предложила она. – Предыдущий получился так себе. Тем более есть повод для праздника. Я принесу брауни.

Анита улыбнулась и согласилась.

Отец Сэма тоже вышел из актового зала и похлопал Сэма по плечу.

– В городской администрации, – сказал он, – являющейся нашим непосредственным клиентом, согласились сотрудничать с жителями пригородов, чтобы научить их самостоятельно разрабатывать стандарты благоустройства и подходить к этому вопросу творчески. А еще они попросили Локхартов помочь.

Это было очень здорово!

– А еще собрание единогласно утвердило новое табло, – сказал тренер Локхарт. – И, – он покосился на стоящую рядом мисс Мэллой, – ваша учительница объяснила – или по крайней мере попыталась, – что здесь происходило. В любом случае она решительно настаивала на вашем возвращении в команду. Хотите остаться в аутфилде еще на годик и помогать мне с починкой уличной библиотеки, если ее опять кто-то сломает?

– Да, тренер! – Сэм расплылся в счастливой улыбке. Он надеялся, что библиотеку больше не придется так часто чинить.

Когда родители Сэма и Беллы отправились домой за мороженым для пикника, а Локхарты с мисс Мэллой ушли в парк накрывать столы, Мэйсон, Белла и Сэм вместе пошли по тротуару.

Когда они подошли достаточно близко к уличной библиотеке, то заметили, что цветы вокруг нее, которые их родители посадили буквально вечером, были снова растоптаны.

– Великолепно, – с сарказмом воскликнул Сэм. – У миссис Локхарт вообще нет повода на меня обозлиться.

– Это моя вина. – Рядом, неловко улыбаясь, возник Тольвер. К подошве его ботинка прилип желтый лепесток тюльпана. – Но я помогу все исправить. Это как раз последняя партия, – кивнул он в сторону. Стараясь не отстать, Гилфиллан и Звездинка тащили сани, сделанные из обломков Отклонения. На них стояли ящики, в которых, судя по звукам, сидели старатели. По сигналу Тольвера пуки запрыгнули в уличную библиотеку и исчезли с легким хлопком.

– Что с ними будет? – спросила Мэйсон.

– Ну, для начала им нужно оплатить их путь домой. Услуги Звездинки и Гилфиллана стоят недешево. Поэтому какое-то время старателям будет точно не до навороченных кораблей, – усмехнулся Тольвер. – А тем временем мы с Бабулей постараемся научить всех в Городе Счастья и болотных землях использовать написанные слова, которые не исчезают у тех, кто неаккуратно их употребляет. Мисс Мэллой была права. В архиве хранилось множество переиспользованных слов. Мы сможем преобразовать их, и они какое-то время нам послужат.

– Значит, никакого больше воровства? – Мэйсон скрестила руки на груди и улыбнулась зеленому мальчишке с серебряными волосами, когда он следом за пуками забрался в библиотеку.

– Вы же знаете, мы не крадем у друзей. – Тольвер махнул им на прощание и исчез.

В тени большого тополя в парке было многолюдно. Все весело гомонили, обмениваясь тарелками с разнообразными десертами. Сэм пытался собраться с мыслями.

Возможно, на деревьях все еще прячутся боглины. Возможно, он неправильно подсчитал количество ящиков, которые Тольвер, Бабуля и пуки забрали на ту сторону.

И другие старатели могут когда-нибудь вернуться за словесными хряками. Сэм не мог заколотить все уличные библиотеки и почтовые ящики, чтобы закрыть проход для боглинов, ворующих слова.

Но Бабуля сказала, что слова таили в себе магию. Что это последние крохи волшебства, оставшиеся здесь, в этом мире. Сэм верил в это. И он знал, что Белла совершенно справедливо обиделась на него за то, что он на самом деле не извинился во время собрания. Да, его трюк удался, но он так и не довел начатое до конца. Сэм раздраженно пнул землю и глянул наверх, на ветки дерева, все еще забавно изогнутые после крушения Откоса.

– Где ты там застрял, Сэм? – крикнула Мэйсон, сидя на одной из скамеек. – Иди сюда и захвати с собой мороженое!

Слова были важны для тренера Локхарта. Когда папа Сэма извинился, атмосфера собрания сразу потеплела. И даже если Мэйсон об этом не сказала, Сэм знал, что и для нее слова имеют значение.

На предложение снова стать друзьями она сказала: «Посмотрим», но согласилась помочь. Может, стоило рискнуть быть честным сейчас. Засунув руки в карманы, Сэм подошел к столу для пикника, за которым сидела Мэйсон.

– Что? – Она приподняла брови.

– Сейчас я не боюсь, что боглины украдут мое слово, – наконец произнес Сэм. – И я говорю это не для того, чтобы избежать неприятностей. Я просто хочу, чтобы ты знала.

– Знала что? – Мэйсон отложила свою ложку.

– Мне действительно жаль, – тихо произнес Сэм. Его щеки обдало жаром, но он решил, что не будет обращать на это внимания. В кои-то веки он не хотел провалиться со стыда – только не тогда, когда произносил такие важные слова. – Я не хотел тебя обидеть. Я просто увлекся всеми этими поддразниваниями, но я больше так не буду. Я знаю, как много значила для тебя твоя бабушка.

Лицо Мэйсон просветлело, а в глазах на долю секунды промелькнула грусть.

– Спасибо, Сэм. Она была действительно замечательной. – Мэйсон подвинулась на скамейке, освобождая ему место. – Как ты думаешь, мы увидим их снова? Боглинов, я имею в виду.

– Возможно. Может быть, нам стоит устроиться на лето в службу по устранению боглинов.

– Может быть, и стоит. – Она толкнула его локтем. – Я подумаю над этим, если ты научишь меня управлять одним из этих словесных хряков.

В тот вечер Сэм съел два брауни, каждый из которых был увенчан шариком мороженого. Он, Мэйсон, Белла и сестра Мэйсон, Спот, ловили светлячков в парке. Мисс Мэллой сообщила его родителям, что директор Вейн уехал из округа и что у Сэма больше нет проблем в школе. Чтобы отпраздновать это событие, они все собрались на заднем дворе дома Сэма и смотрели «Охотников за привидениями 4», подпевая музыке, пока миссис Локхарт не прикрикнула на них, чтобы они замолчали.

А на следующее утро Сэм надел свою темно-синюю с белым футболку «Маунт Клауд» и пошел играть в бейсбол.

Глава двадцать третья. Сэм

Несколько дней спустя «Метс» играли с «Филлис» на домашнем стадионе «Метс».

Компания папы Сэма раздобыла места в ложе для всех них: для Сэма, Беллы, Мэйсон и остальных игроков, а также для тренера и миссис Локхарт. В ложе также находилась небольшая лавка, где они могли купить конфеты и попкорн. Мэйсон и Сэм подкрепились фаст-фудом и выпили лимонад. Признаться честно, лимонад был далеко не таким вкусным, как у Аниты.

В ложе было прохладно. На самом деле Сэм бы даже сказал, что холодно. Кондиционер был включен на полную мощность. Сначала он подумал, что ему все время придется сидеть за стеклом, как в школе.

Но тут мистер Калвер показал на сиденья снаружи. Сэм открыл дверь, и через нее хлынул летний зной. Это было чудесно.

– Закрой дверь, Сэм! Уффф. – Анита пересела к миссис Локхарт.

Сэм не мог оторвать глаз от бейсбольной площадки и от игроков в красно-белой и сине-бело-голубой форме. Талисманы команд начали прыгать вокруг – у них были большие брови, выпученные глаза и животы, покрытые зеленым мехом.

Вживую они немного походили на гигантских чудовищ. В телевизоре они выглядели немного странными, но, увидев их воочию, Сэм от души рассмеялся.

Мэйсон тоже смеялась и вовсе не дразнила его. Затем она заметила в толпе кого-то знакомого.

– Мисс Мэллой! – крикнула она.

– Мисс Мэллой назначена исполняющим обязанности директора! – Папа Сэма помахал ей рукой. – Поздравляю!

Мисс Мэллой помахала в ответ и указала на два сиденья рядом с ней, которые казались совершенно свободными. Она положила на одно из сидений стакан с попкорном, и на их глазах попкорн быстро исчез. Белла хихикала, пока Анита не налетела на них, чтобы намазать солнцезащитным кремом.

– Мам, перестань, – наконец сказал Сэм. Анита замерла и пару раз моргнула. Затем обняла Сэма и, широко улыбаясь, ушла, оставив ему тюбик с солнцезащитным кремом.

– Никогда раньше не слышала, чтобы ты ее так называл, – сказала Мэйсон. – А я знаю тебя целую вечность.

– Да ну? – сказал Сэм, запихивая в рот целую пригоршню попкорна, чтобы выиграть немного времени. – Ну, может быть.

Он никогда раньше не задумывался, как ему называть Аниту, но слово так естественно сорвалось с его губ. И искренне.

– Я больше не буду бездумно использовать слова, особенно это, – прошептал он.

– Ого, – пробормотал Тольвер, еле слышно похрустывая попкорном позади Сэма. Он был невидимым, но Сэм слышал, как он чем-то шуршит. – Но ты не переживай. Я все равно никогда бы не стал красть это слово. – Затем боглин толкнул Сэма острым локтем и вскочил со своего места, бормоча: – Ну надо же, вы только посмотрите!

Прежде чем Сэм успел спросить, что такого он увидел, Тольвер свесился через край ложи. Сэм едва смог разглядеть отблеск его волос, для взрослых же он был абсолютно незаметен.

– Ты видишь то объявление? – присвистнул боглин. – Там же куча переиспользованных слов! – Затем он перепрыгнул через ограждение и направился к дальнему полю.

– Начинаем игру! – взревел спортивный комментатор, и болельщики разразились аплодисментами.

Когда команды выбежали на поле, Сэм, Мэйсон и Белла тоже зааплодировали, сидя на теплом солнышке под идеально голубым небом.

Наконец-то наступило самое настоящее лето.