Ася Виленица

Сон мертвеца

© Ася Виленица, текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Пролог

Время работы лавки артефактов Лоренцо Нагаока подходило к концу. Хозяин, сухонький седой старичок лет восьмидесяти, уже прикрыл тяжелыми покрывалами все витрины, бережно расставил по всему выставочному залу блюдца с молоком для духа-хранителя и включил прибор, поддерживающий в помещении идеальную влажность. Без подобного в условиях дождливого климата мира артефакты в хранилище и на прилавках быстро покрывали вездесущие плесень и ржавчина.

Но тут колокольчик на двери, оповещавший о новых посетителях, мелодично зазвенел. Лоренцо нахмурился. Люди, которые хотели просто купить артефакт для дома или работы, к закрытию обычно не приходили. А значит, с гостем стоило держать ухо востро.

– Чем могу быть полезен? – Он вынырнул из-за прилавка, внимательно разглядывая вошедшего.

Это был не слишком высокий мужчина, лет может быть двадцати пяти – тридцати. Характерные острые черты лица, бледная кожа и миндалевидный разрез глаз выдавали в нем уроженца Тириадоса, мира туманов. Яркий цветастый плащ поздний покупатель уже успел высушить, а вот с его черной шляпы все еще стекали капли воды. Мир духов не баловал жителей сухими солнечными деньками, особенно в конце лета.

– Мне посоветовали вас как мастера защитных артефактов, – произнес он на весьма неплохом индаайском наречии, что сразу прибавило ему несколько капель уважения в глазах хозяина лавки.

– И от чего же вы планируете защищаться, молодой человек?

Посетитель наконец быстрым движением пальцев высушил шляпу, снял ее, обнажая иссиня-черную копну волос, и вместе с плащом водрузил на вешалку около входа.

– От кражи во сне, – многозначительно улыбнувшись, ответил он.

Старик кивнул, чутье его никогда не подводило. Вот диалог и приобрел не самый обыденный поворот. Защитные артефакты от вмешательства в сон сами по себе незаконными, конечно, не были. Но вот люди, пользовавшиеся ими, имели обычно такие секреты, знание которых прибавляло седых волос на голове, а иногда и существенно укорачивало жизнь.

– Пойдемте, – поманил он гостя за собой в скрытые от обычных покупателей помещения магазина.

Для подобных запросов в лавке имелась целая витрина.

– Вот поглядите, – старик указал на плетенный серебряными нитями ловец снов. – Этот обеспечит вам простую защиту от любых посягательств на ваши сны. Но хороший вор его, конечно же, обойдет. А этот, – он указал на тонкий серебряный обруч, – защита уже посерьезнее, но спать в нем ой как неудобно. Такие обычно используют, когда надо пережить одну или две ночи атак. Вызывает потом адские головные боли, однако обойти его защиту просто невозможно. Это как... – Старик задумался. – Как если бы вы спрятали деньги в банк, а потом залили все здание цементом, чтоб уж точно никто не добрался.

Старик хрипло посмеялся своей шутке и продолжил:

– Есть вот такое кольцо, – он достал из бархатного мешочка граненое объемное украшение из дымчатого горного хрусталя. – Оно позволит вам надежно спрятать одну или две конкретные мысли.

– Мне нашептали, что вы умеете ставить индивидуальную защиту, – гость постепенно начал приоткрывать завесу над целью визита.

– Ну раз нашептали, – хитро улыбнулся хозяин лавки. – А знал ли обладатель шепота, что это стоит немалых денег?

– Да, об этом тоже упомянули, – рассмеялся мужчина.

– Тогда идем, – он указал на небольшой проход в конце комнаты, скрытый нитяной шторой. – Поставим вам лучшую защиту, и ходящие во снах об нее все зубы переломают. – Видя, что посетитель знает, зачем пришел, старик перешел на известное в более узких кругах название для воров.

Он провел гостя в небольшую каморку, где поселились запахи лаванды и сандала, и указал ему на старое мягкое кресло.

– Садитесь и рассказывайте, что желаете скрыть. Нет-нет! – продавец артефактов замахал руками, увидев удивленное выражение на лице уроженца туманного мира. – Мне не нужен ваш секрет, только его характер. Он большой, как дом, или его можно спрятать в этой комнате? Он старый, как я, или молодой, как вы? Или же ему всего пара дней и он совсем еще малыш? Это ваш секрет или чужой? И насколько он близок к сердцу?

Гость задумался, а затем произнес:

– А если моя основная цель – это не спрятать секрет, а поймать того, кто за ним придет?

Глава 1

Янервно мерила шагами небольшую комнатку, методично огибая при этом громоздкий деревянный стол и простые угловатые стулья, расположившиеся в центре и занимавшие добрую половину всего пространства.

– На полчаса, он опаздывает уже на полчаса, – недовольно прошипела я.

– Успокойся, дорогая, он ведь из зеленого мира, у них там непростые отношения со временем. – Координатор нашей сделки со стороны Ордена ходящих спокойно сидел на стуле, закинув ногу на ногу. Его черный, идеально отглаженный костюм едва позволял ему такую вольность, но у него получалось делать это весьма непринужденно. Я всегда восхищалась энергией мужчины и способностью держать себя в тонусе, преклонный возраст едва угадывался, несмотря на то что он разменял седьмой десяток лет еще до начала сезона пения цикад.

Причины переживать у меня были. Этот заказ оказался одним из самых сложных в моей практике, и сделать все идеально, увы, не вышло. Защита у цели была лучшей из тех, что встречались мне когда-либо, но и я себя не в лесном овраге отыскала. Лишь в самом конце, уже уходя из сна с информацией, я потеряла осторожность и умудрилась словить зацеп. На языке мира ходящих это означало, что жертва смогла запечатлеть у себя в голове мой образ и теперь при личной встрече легко опознает. Даже со спины, даже мимолетно увидев меня в толпе. А значит, предстояло как минимум недельку провести дома в ожидании, пока эффект зацепа окончательно не спадет. Поэтому мне хотелось поскорее передать результат заказчику, получить оплату и окопаться в квартирке, устроив марафон сериалов.

Впрочем, для жителя Юнцайеса подозрительнее бы выглядел приход вовремя, а опоздание менее чем на час у них вообще опозданием не считалось. Несмотря на такие различия в подходах к пунктуальности, из всех семи миров Веера зеленый был ближе всего по характеру к моему родному миру. Миру дождей и духов. Тонкий план на Индаае порождал порой крайне необычных существ, с которыми мы тысячелетиями учились существовать в мире и гармонии. Это ощущалось как медленные колебания на глади озера. Сколько его ни тревожь, со временем волны проходят, оставляя место спокойствию. В противовес древности Индаая Юнцайес был самым молодым миром, но это не мешало его жителям проявлять такую же мудрость в вопросах гармонии. Он не просто так звался зеленым. Мир победившей природы. Весьма агрессивной, надо сказать, природы. Во время путешествий туда у меня складывалось впечатление, что буквально каждая травинка жаждет моей смерти. Жители Юнцайеса выбрали путь симбиоза с подобной флорой и фауной, ловко встраивая все зеленое, шерстяное и зубастое в прогресс. Меня, как уроженку Индаая, невероятно восхищал этот мир, он казался рекой с неспешным течением в густом лесу, в нем ощущалось невероятное чувство уединения и спокойствия даже в больших городах. Пожалуй, именно здесь бы я осталась жить, если б с миром духов что-то пошло не так.

Спустя еще двадцать минут координатор в очередной раз поправил несуществующий изъян в зачесанных назад седых волосах и пробормотал:

– Однако...

Я к этому времени, кажется, прожгла взглядом дыру в ни в чем не повинной двери и готова была объявить, что ухожу, но ручка бесшумно повернулась, впуская в помещение заказчика.

Мои брови поползли наверх. Уроженца зеленого мира в мужчине выдавали лишь рыжая шевелюра, широкие скулы и своеобразная плавность движений. В остальном он как будто сделал все, чтоб скрыть происхождение. Волосы коротко острижены и уложены по последней банглаорской моде. Свободным одеждам природных цветов он предпочел классические серые брюки и жилет, открывавший голые мускулистые руки. Мужчина явно много времени проводил на тренировках, что также было очень нехарактерно для жителя Юнцайеса. Обычно они отдавали предпочтение излишней худобе и гибкости.

– Ну-с, господа, раз все в сборе, я предлагаю начать, – наш координатор сел в центре стола, указав нам на места по обе стороны от себя.

Заказчик, одарив меня широкой улыбкой, небрежным движением отодвинул стул и, приземлившись на него, закинул ногу на ногу. Я, так и не вернув ему улыбку в ответ и вообще стараясь сохранять как можно более нейтральное выражение лица, присела напротив, хотя с бо́льшим удовольствием осталась бы стоять. Мужчина выложил на стол небольшой мешочек с алмазами, а я, в свою очередь, тонкий конверт.

– А сам ходящий к нам не присоединится? – вдруг спросил он на ломаном индаайском.

Я не справилась с собой и раздраженно закатила глаза.

– Нет, я объяснял вам в прошлый раз, – представитель Ордена был сегодня само терпение и даже перешел на банглаорское наречие, которое условно считалось общим во всех мирах, в надежде, видимо, на то, что так его объяснения дойдут лучше, – ходящий передает результат птичке, – он указал на меня. – Она передает его вам, принимает оплату и, в свою очередь, передает ее исполнителю.

– Птичка, значит, – продолжил мужчина диалог на банглаорском наречии. – А они у вас всегда такие красивые?

Под столом его голень ненавязчиво нашла мою, и я быстро поджала ноги под стул. Кажется, я сегодня перестаралась с образом, стоило надеть платье скромнее и макияж сделать незаметнее.

– Это не относится к делу, – ровным голосом ответил координатор. Может, все же на успокоительных? – Прошу, – он указал на конверт, и я щелчком пальца отправила его заказчику.

Тот точным движением вскрыл его и достал небольшой лист, где было всего одно предложение: «Подтверждаю, что целевой объект входит в число искателей, а именно: является членом группировки, именуемой “Плетущие судьбы”».

Несмотря на то что статус самого молодого обитаемого мира носил Юнцайес, последним появившимся в Веере был Ньюорис. Еще какую-то сотню лет назад его попросту не существовало. Именно его создатели открыли возможность самостоятельного выращивания миров, запустив тем самым одну из масштабнейших и кровопролитнейших гонок тысячелетия – поиск изначальных частиц. Не являясь магом, я не могла полноценно осознать механику этого явления, но, как писали научно-популярные книжки, миры при появлении, по сути, расправлялись из небольшого количества сжатой энергии, которая постепенно растягивалась по пространству гораздо более тонким слоем. Однако не вся изначальная энергия равномерно распределялась по предоставленному ей месту. Такая неравномерность образовывала высококонцентрированные сгустки, называемые изначальными частицами. Теория создания гласила: собрав определенную критическую массу подобных частиц, можно было вырастить собственный мир. Что и доказали в свое время маги, создавшие Ньюорис. Этот прецедент породил несметные горы людей, мечтавших повторить подобный подвиг. Шутка ли, обрести собственный мир. Одиночкам в этой гонке не было места. Более того, как я слышала, для успешной охоты за частицами группе необходимо было иметь в составе магов каждого обитаемого мира. Такие условия со временем породили целую экосистему поиска частиц: с группировками искателей, смертельной конкуренцией и бескрайним океаном денег вокруг всего этого. Простые смертные старались держаться подальше от этих жерновов, а вот ходящие, в силу специфики деятельности, нет-нет да попадали в них. В сообществе искателей частиц невероятно ценилась анонимность, буквально каждый, кто, так или иначе, касался этого, старался скрыть личность. Поэтому совершенно неудивительно, что мой заказ заключался как раз в подтверждении личности такого вот искателя.

В число группировок, что постоянно были на слуху, входили и «Плетущие судьбы». Несмотря на известность, им упорно удавалось сохранять полную анонимность. До сегодняшнего дня.

Я смотрела на довольное лицо мужчины и понимала, что кого-то в скором будущем ожидают большие проблемы. Но меня это не особенно волновало. Свою часть сделки я выполнила.

Заказчик убрал конверт в карман жилета и передал алмазы координатору для подсчета.

– Хорошая работа, – обратился он скорее к моему спутнику, нежели ко мне. – Очень приятно было сотрудничать. Вам не кажется, что здесь стало жарковато? – а это он сказал уже мне, нарочито медленно расстегивая верхние пуговицы и обнажая внушительные грудные мышцы.

Интересно, если совсем разденется, координатор все же утратит невозмутимость?

– Да, вам не помешало бы немного остудиться, – ядовито заметила я.

Представитель Ордена бросил на меня предупреждающий взгляд. Птичкам положен строгий регламент общения, никаких переходов на личности, разговоры только о работе и, естественно, никакого эмоционального поведения с заказчиком. Хоть я и не была птичкой, но соответствовать образу все же стоило.

Мужчина собирался что-то ответить, но координатор прервал его.

– Все в порядке, – долгожданный мешочек с оплатой перешел в мои руки, и я проворно отправила его в сумочку. – На этом мы с вами прощаемся, – вежливо намекнул он наглому представителю зеленого мира об окончании встречи.

Тот не стал спорить и встал, громко отодвинув стул.

– Птичка, если вдруг захочешь приятно продолжить этот летний вечер, я буду ждать у главного входа.

Затем он, поправив волосы, быстро пересек комнату и вышел не попрощавшись. Хорошо, что мы планировали покидать здание через вход для персонала, который к тому же не был отражен на плане.

– Извини, я сегодня на взводе. – Я снова вытащила алмазы и передала представителю Ордена его долю.

– Благодаря этому вечеру я наконец дострою дом внуку, – как всегда, мягко улыбнулся он, – никаких проблем. Но в следующий раз постарайся быть сдержаннее.

Я кивнула, про себя понимая, что к следующему разу я, конечно же, забуду об этом обещании.

– Сколько ходящих до меня провалили заказ?

– Двое, – он убрал оплату в портфель и вежливо приоткрыл дверь, пропуская меня вперед, – но я сразу отдал его лучшим, увидев, что это связано с искателями.

Я ощутила удовольствие от осознания своего превосходства, и злость на то, что все вышло не так идеально, постепенно начала отступать. Мне нравилось жить в реальности, где я продолжала играючи обходить Орден.

Глава 2

Летняя индаайская ночь встретила меня ненавязчивым шумом города и стрекотом цикад, типичным для этого сезона. Я вдохнула теплый влажный воздух, и вдруг необходимость оставаться дома всю следующую неделю показалась мне тяжелой повинностью. Душа требовала наслаждаться уходящим летом. Я пару минут обдумывала мысль просто уехать из города, но пришла к выводу, что собственным правилам безопасности изменять не стоит. Однако остаток этого дня я решила подарить себе. Через два квартала отсюда располагался один из моих любимых домов каисэки^[1]. Сегодняшним вечером там как раз не должно быть слишком много посетителей: обычные люди только начинали рабочую неделю, а в такие места ходили под ее завершение. Я же закрыла сегодня заказ и имела полное право это отпраздновать.

Осилив половину пути, я пожалела о решении идти пешком. На встречи с заказчиками я всегда одевалась так, чтоб запоминали одежду и то, как в ней выглядит тело, но не лицо. Неброский макияж, эффектный вырез – и мужчина смотрит туда, куда нужно мне. Так было и сегодня: мое платье было достаточно длинным, чтобы надеть высокие каблуки, однако от середины бедра начиналось тонкое, почти прозрачное индаайское кружево. Оно великолепно сыграло свою роль этим вечером и, кажется, совершенно не рассчитывало, что его хозяйка ударится в меланхолию и пойдет гулять по улицам. Туфли, кстати, тоже не рассчитывали.

На деревянное крыльцо каисэки я поднималась уже босиком. Обувь и сумочку я с трудом удерживала в одной руке, а вторую занимал подол платья. Ноги отчаянно ныли, и моим единственным желанием было опуститься на мягкие подушки. Расчет оказался идеальным: в доме нашлась уютная комната с циновками, низким столиком и выходом в сад. Я бросила вещи и позволила себе распахнуть двери на маленькую веранду, впустить в комнату звуки и запахи летней ночи. На улице начинал накрапывать мелкий дождик, принося немного свежести в жаркий вечер. Я откинулась на подушки в ожидании хозяйки комнаты, предвкушая традиционный ужин кухни южного Индаая, которую в совершенстве освоил местный повар. Совсем не представляя, что уже через мгновение мое уединение будет варварским образом разрушено.

* * *

– К вам гость. Он сказал, вы ожидаете. – Девушка, хозяйка комнаты, удалилась, очевидно, не желая мешать нам. В помещение, озаряя все вокруг наглой улыбкой, зашел не кто иной, как мой заказчик.

Резко ощутив себя уязвимой под взглядом мужчины, я тут же выпрямила спину, оторвавшись от мягких подушек, и поджала ноги.

– Что вы здесь делаете? – Мне хотелось как можно быстрее избавиться от ненужной компании и прожить этот тихий вечер в одиночестве.

– Мне не хватило общения с вами, и я решил продолжить разговор в более непринужденной обстановке. – Он избавился от ботинок и плюхнулся на подушки по другую сторону стола. Подушки, которые должны были сегодня принадлежать мне одной.

– Я абсолютно уверена, что разговаривать нам не о чем, – холодно отрезала я и отвернулась к веранде, продолжая, однако, боковым зрением контролировать происходящее.

Мужчина тем временем полностью расстегнул жилетку, обнажая накачанный торс. В его голове, видимо, по какой-то причине все еще была уверенность, что, увидев шесть кубиков его пресса, я внезапно решу пообщаться поближе.

– Тут невероятно влажное и душное лето, – пожал он плечами на невысказанное возмущение. – У меня всего пара вопросов, задам их и оставлю вас наслаждаться едой и вечером. Я всего лишь хочу лично познакомиться с вашим хозяином.

Неожиданный поворот разговора заставил меня обернуться и слушать моего незваного собеседника более внимательно.

– Не хозяином, а коллегой. Индаай – свободный мир.

– Извините, все еще не до конца понимаю структуру вашей организации, – он развел руками. – Мне бы хотелось как-то связаться с ним лично.

– А представитель Ордена вас чем не устроил? – безграничная наглость мужчины и пренебрежение правилами поражали.

Эта тема беседы мне нравилась еще меньше моего потенциального соблазнения. По правилам Ордена птичка оставляла оплату в заранее оговоренном месте и сообщала об этом ходящему. Почти никаких личных контактов. Но в реальности отношения между членами часто выходили за пределы рабочих. На это, вероятно, и рассчитывал мужчина, заводя разговор. А еще он, конечно же, знал, что по правилам мне, как птичке, запрещено разглашать любую информацию, как и ходящему работать напрямую с заказчиками. Даже если он впервые делал заказ у Ордена, ему должны были объяснить все.

– Он слишком нудный и скучный со своими запретами, так что... – он слегка придвинулся вперед и положил руки на стол. – Если дело в деньгах, то я уверен, мы договоримся.

– Нет, дело не в деньгах, а в безопасности и анонимности!

Внутри меня зарождалось неприятное покалывающее чувство беспокойства, но пока оно успешно прикрывалось злостью за испорченный вечер, и я впечатывала эту злость в каждое слово.

– Да бросьте, на Индаае покупается и продается все. Надо только пробиться через ваше высокомерие.

Мне хотелось ответить, что это не так, но во многом он был прав. Казалось, пришел момент действовать решительнее. Мужчина сидел ближе к двери, и уйти через нее я не могла. Я определенно проиграла бы ему в прямой схватке, да еще и в ограниченном пространстве. Но покинуть комнату можно было не только через дверь. Вперед, на открытую веранду, через сад, перемахнуть через невысокий заборчик, и больше мы с ним никогда не увидимся. Незаметным движением я взялась за сумку. Туфли, увы, придется оставить тут, но, вероятно, управляющий ресторана сохранит их для меня. Если только этот назойливый незнакомец не решит действовать по сюжету из старой детской сказки Банглаора, очень бы хотелось посмотреть на подобное.

Навязавший себя собеседник тем временем пустился в тираду об излишней традиционности и закостенелости местных жителей, которым не помешала бы хорошая встряска. Я делала вид, что внимательно слушаю, и наконец, улучив момент, вскочила и выбежала на веранду. Спрыгнуть в сад мне уже не дали. Я словно влетела в огромный клубок ваты. Навстречу мне, игнорируя узкую лесенку, забрались двое, один из которых и помешал моему великолепному плану. Маги, нечестивые духи их побери. И этот улыбающийся наглец, спокойно следивший за моим бесперспективным побегом, вероятно, тоже маг. Мужчины под руки завели меня обратно в комнату и усадили на прежнее место, но в этот раз между собой, перекрыв все пути к отступлению.

– Я думал, ведем приятный и познавательный разговор. – Тот, что был моим заказчиком, наигранно покачал головой, указывая на глубочайшую степень разочарования.

– Значит, мне стоит заново осваивать искусство беседы, – я сильно сомневалась, что хотя бы один из моих ответов можно было счесть приятным.

Раз собеседники не желали представляться, я решила сама дать им имена. Заказчика, сидящего напротив, я назвала Наглым Огнем, за его ярко-рыжий цвет волос и обескураживающую манеру нарушать правила приличия. Прибывших, оказавшихся близнецами, – Северным и Южным Ветром, сели они ровно по этим сторонам света. Оба, судя по густым каштановым волосам и слегка смуглой коже, были уроженцами Банглаора. Несмотря на почти одинаковую внешность, черты Северного казались чуть грубее. Он носил короткую стрижку со специфическим рисунком на висках, говорившую о его принадлежности к школе боевых магов. Какой конкретно, я, увы, не знала. Северный Ветер смотрел прямо перед собой и, казалось, не планировал принимать никакого участия в беседе. Его брат же, напротив, имел мягкие контуры, гораздо более длинные волосы и с живым интересом оглядывал и комнату, и меня.

– Как ты понимаешь... – Наглый Огонь пропустил мою последнюю фразу мимо ушей. – Мы не планируем уходить без ответа.

Я набрала в легкие воздух, чтоб рассказать ему все, что я думаю про их план и про резкий переход на «ты», но меня прервало появление хозяйки комнаты. По традиции она должна была еще при знакомстве выразить гостеприимство и рассказать о блюдах сегодняшнего вечера, но, по-видимому, она решила дать нам время на разговор или же ей попросту заплатили. Ни единым движением хозяйка комнаты не выдала удивления нашей увеличившейся в два раза компании.

– У вас есть меню или что-то подобное? – Наглый Огонь даже не дал ей шанса начать говорить и взял инициативу на себя.

– Нет, меню вам не потребуется, – сухо ответила она.

Изменить тон голоса – единственный способ выразить недовольство, который обычно могли позволить себе северяне.

– Мы здесь подаем набор из блюд кухни Южного Индаая. Мне важно знать, сколько, – она слегка запнулась, – сколько еще ожидается гостей и какой остроты блюда вы предпочитаете?

– Давайте считать, что нас будет раза в два больше, – ответил мужчина, и мне показалось, будто неведомая сила придавила тело, стало по-настоящему страшно, – а насчет остроты... – он задумался.

– Нам подойдет традиционная, – вмешалась я.

Это был мой странный способ отомстить за нервы, которые мне упорно продолжали трепать.

– Раз девушка хочет, пусть будет традиционная. – Наглый Огонь доброжелательно улыбнулся хозяйке и жестом отпустил ее, а затем снова обратил взгляд ко мне. – Надеюсь, больше попыток побега не будет, нам ведь не нужен шум.

Наши желания определенно расходились, мне вот не хотелось находиться здесь, я жаждала оказаться как можно дальше.

– Устроить шум в моих интересах, это не я тут насильно девушек удерживаю, – яд в голосе уже и не пытался скрываться.

– Занятно, – он снова наигранно потер подбородок. – И почему же ты до сих пор его не устроила? Может быть, потому, что в твоей сумочке лежит пятьдесят неучтенных индаайских алмазов, происхождение которых невозможно объяснить? Ваша полиция, вероятно, очень этим заинтересуется.

Я не стала уточнять, что алмазов осталось уже двадцать пять. В остальном Огонь был прав. Мешок немаркированных алмазов в женской сумочке – это слишком даже для нашей полиции.

– Тебе точно не нужны проблемы с властями, а мы хотим всего лишь поговорить. Никто тебя не тронет, – заверил он.

Ага, как же, не тронет. Накормит ужином, ничего не ожидая в ответ. Проводит домой и укроет одеялом. Именно для этого мы все здесь и собрались. Паника внутри уже давно подняла голову, и я отчаянно перебирала варианты того, как выйти из ситуации. Плакать не хотелось, хотя я бы выжала из себя несколько слезинок, если б это могло мне помочь. Но мужчины определенно не выглядели как те, кто после первых слез скажут: «Извини, мы пошутили».

– Здесь подают какао? – вырвал меня из мыслей неожиданный вопрос Южного Ветра. Северный тем временем продолжал со скучающим видом рассматривать панно на противоположной стене. Оба выглядели так, будто каждый день кого-нибудь удерживали силой. Ведение беседы они предоставили Наглому Огню. Разве что любитель какао пару раз бросил на меня любопытный взгляд.

– Нет, но сейчас должны принести чай, – ответила я, все еще сбитая с толку неожиданным вопросом.

– Тоже неплохо, – улыбнулся парень и снова замолчал.

Дождь на улице превратился в ливень. Я нервно ждала продолжения разговора, но Огонь, так и не издав ни звука, наблюдал за расходящейся стихией. Нам принесли терпкий чай и разлили его по стаканам, но от волнения из горла пропала вся влага, и я попросила воды. Кажется, ничего больше я в себя в такой ситуации не волью. Мой взгляд то и дело метался к открытой веранде. Словно я пыталась оценить, смогу ли я совершить отчаянный прыжок дикой горной кошки и одним махом проскочить в сад через мужчину, сидящего по правую руку. Как вдруг на веранду ловко забрался еще один участник нашей вечерней беседы. Он быстрым магическим пассом высушил одежду и, зайдя в комнату, перекрыл выход в сад защитным барьером. С одной стороны, это было хорошо, ведь до нас уже стали долетать брызги дождя, а промокать очень не хотелось. С другой, выход теперь отсюда был только один.

– И чего вы мокнете? – приглаживая растрепавшуюся от влажности прическу, спросил он.

Его я тут же назвала Сексуальным Огнем. Вот это был истинный представитель Юнцайеса. Длинные волосы цвета осенней пшеницы заплетены в небрежную косу. Изящные, даже по меркам зеленого мира, черты лица, худощавое телосложение и невероятная грация движений. Одет он был, как полагается, в свободный светло-зеленый, едва ли не пижамный костюм с геометрическим узором по краю и вел себя так, будто до меня ему нет никакого дела. Сексуальный Огонь просто разлегся на подушках около выхода на веранду и теперь напоминал большого хищного кота, охраняющего этот самый выход.

Теперь их было четверо на одну меня, атмосфера становилось все напряженнее. Кажется, пришло время идти навстречу и сдавать позиции, но для начала стоило еще немного поиграть в защитницу правил.

– Послушайте, ходящие по снам трясутся за анонимность больше, чем за что-либо другое. Для этого и был создан Орден. Я даже при всем желании не смогу помочь вам связаться с кем-то из них.

И тут я даже не лукавила, с кем-то еще действительно не смогу, а самой связываться с этими сомнительными личностями ой как не хотелось.

– Мне кажется или диалог стал немного конструктивнее? – Наглый Огонь хищно улыбнулся, и я поежилась. – Небесная красота нашего друга заставила тебя сменить гнев на милость?

Этого мужчину, похоже, всю жизнь окружали безмозглые нимфоманки. Я не знала, как по-другому объяснить его стойкое убеждение, что я должна согласиться на все при виде красивых и накачанных мужиков.

– Меня заставило сменить гнев на милость количество людей, растущее здесь с невероятной скоростью.

– О, ну раз так, то у нашего разговора еще есть потенциал, – он снова улыбнулся, в этот раз более загадочно.

В тот же момент дверь в коридор открылась, вошла хозяйка комнаты с первыми закусками и моей водой, а следом за ней еще двое участников беседы. Да сколько ж можно, духи вас раздери?

Вошедших я назвала Ручейками. Первый был довольно высок и сразу же занял собой чуть ли не все помещение. Он поздоровался со всеми, умудрившись перегнуться даже через меня, чтобы пожать руку Южному Ветру, и обдав нас градом дождевых капель. Сушиться было, видимо, ниже его достоинства. В мокрых кудрявых волосах я сразу распознала индаайский серебряный налет. Пепельно-белые тонкие пряди красиво переплетались с угольно-черными. Судя по росту, он не был чисто индаайских кровей. Чем-чем, а высоким ростом здешние жители никогда не отличались. При этом парень определенно являлся самым молодым, даже моложе меня, вряд ли ему было больше двадцати.

– Там творится какое-то сумасшествие, – он указал на сад, где дождь уже скорее походил на огромный водопад, низвергающийся на весь город.

Все еще мокрый, он приземлился рядом с Наглым Огнем, обрушив на него потоки воды с волос и одежды. Тот лишь ругнулся, но даже не сделал попыток отодвинуться. Мокрый незнакомец стал для меня Бурным Ручейком.

Второй, аккуратно высушив одежду и волосы, присел рядом с Северным Ветром, став еще одной преградой на пути к двери. Острые, почти аристократичные черты лица, длинные иссиня-черные волосы, перехваченные изящной заколкой сложной формы, и бледная кожа выдавали в нем уроженца Тириадоса. По сравнению с Бурным Ручейком он был просто само молчание. Поэтому я назвала его Тихим.

Оба Ручейка остановили взгляды на мне. Показалось, что воздух в помещении резко закончился. Слишком много их пришло на одну несчастную меня.

– Воды? – тут же предложил Тихий Ручеек, видя мою приближающуюся истерику.

Я быстро схватила стакан и сделала несколько мелких глотков, чтоб хоть немного успокоиться. Парни с интересом принялись за еду, а вот мой аппетит исчез ровно в ту минуту, когда появился Наглый Огонь.

Первым традиционный южный вкус ощутил на себе Бурный Ручеек.

– Какого лунда оно такое острое! Ты почему их не предупредил, что мы обычно не едим столько перца? – он возмущенно смотрел на Наглого Огня, а тот, в свою очередь, глянул на меня и расхохотался.

– Хороший ход, – отсмеявшись, сказал он и, взяв попробовать один из овощных рулетов, тут же едва не задохнулся.

– Кажется, нам понадобится еще пара графинов воды, – подметил Сексуальный Огонь, без проблем поглощая при этом жареные рисовые шарики.

Он, очевидно, был привычен к такому количеству перца. Кухня Юнцайеса тоже включала в себя немало острых блюд.

– Так на чем мы остановились? – Наглый Огонь, справившись с огненным вихрем, разразившемся у него во рту, впился в меня внимательным взглядом.

Что ж, теперь можно было и показать готовность сотрудничать. В конце концов, ни от кого не укрылось, что стакан с водой заметно подрагивал у меня в руках, а значит, они наверняка уверились в том, что дожали меня.

– Я укажу вам место передачи оплаты.

– И все? – в игру вступил Сексуальный Огонь.

Он наконец перестал изображать из себя кота, сел и выжидающе приподнял брови.

– Все, что могу, – пожала я плечами.

– Ходящий наверняка ожидает твоего сигнала, чтоб забрать камни, и мы никогда не узнаем, подала ли ты ему верный, – Наглый Огонь неожиданно сменил тон разговора на уверенно-серьезный. – Вот как мы поступим. Ты пойдешь туда с нами, оставишь оплату, и мы вместе подождем ходящего. А если он так и не придет, вместе придумаем, что делать дальше.

План был хорош. Но я со своей стороны видела в нем один очевидный изъян. Ходящий туда действительно не придет, и выдумать что-то другое мы даже вместе уже не сможем. С одной стороны, была вероятность, что в таком людном месте, как Центральный банк Индаая, я смогу сбежать. С другой, у меня было ощущение, что, покинув дом каисэки в компании мужчин, я распишусь в их полной власти над собой. Да и сбежать от шести магов задача не самая простая. Интересно, насколько далеко они готовы зайти? Речь ведь была только о разговоре. Вряд ли кто-то силой будет вытаскивать меня отсюда и пытать в подворотне. Это уж точно тянет на проблемы с полицией не только для меня.

– Нет, – ответила я.

– Нет? – Наглый Огонь вопросительно поднял бровь.

И правда, как можно было отказаться от такого со всех сторон выигрышного предложения?

– Я и так подставлюсь, выдавая вам место. Если еще и заявлюсь туда с вами, Орден потом от меня мокрого пятна не оставит.

– Мы тебя прикроем, никто и не заметит, что ты там была, – мужчина явно увидел в моем отказе пространство для маневра.

– Нет, – уже гораздо увереннее и тверже произнесла я.

– Нет? – в споре я и не заметила, что кое-кто слушал нашу беседу, стоя в дверях.

Поймав мой взгляд, он вошел в комнату. Черный плащ уже был высушен, как и смоляные волосы. Высокий, на пару голов выше меня, резкие черты лица, узкие, желтоватого цвета глаза и заостренный подбородок не оставляли сомнений в его происхождении. Ортанец был похож на огромную хищную птицу. Так я его и назвала – Ястребом. Он присел за стол рядом с Бурным Ручейком и тут же выругался.

– Проклятье! Высушись уже или иди дальше мокнуть на улицу!

Его слово, вероятно, имело какой-то вес, потому что Ручеек моментально просушил всю одежду и волосы.

– Птичка почти сдалась, осталось обсудить детали, – кажется, мы с Наглым Огнем по-разному понимали слово «нет».

– Я вижу, как она готова их обсуждать.

А вот Ястреб лучше знал некоторые банглаорские слова.

– Птичка? – смутившись, вопросительно добавил он.

Ортанец решил, вероятно, что Огонь окрестил меня милым прозвищем.

– Орден так называет тех, кто доставляет информацию и получает плату. Она выведет нас на ходящего.

– Точно выведет? Очень похоже, что птичка жаждет узнать, чем еще может закончиться наша встреча, – весьма низкий и глубокий голос Ястреба звучал достаточно угрожающе, и я ощутила неприятную слабость во всем теле, вызванную резким приступом страха.

– А куда же делось просто поговорить? – голос слегка подрагивал, и отвечать уверенно у меня больше не получалось. Последний гость вызывал у меня непонятное желание спрятаться под стол.

– Разговор, судя по всему, зашел в тупик, – резко бросил он, – ты выбрала не самое безопасное для жизни дерево, птичка. Думаю, должна понимать, что мы, так или иначе, добьемся результата. Можем проверить, например, пойдет ли твой ходящий на поиски, если ты внезапно потеряешься.

Внезапно теряться не хотелось, как и теряться в принципе. Было очень сомнительно, что я потом найдусь живой. Наглый Огонь в ответ на мой полный ужаса взгляд только развел руками. Действительно, его предложение теперь выглядело просто отлично. Кажется, нужно соглашаться и планировать побег уже в банке.

– Хорошо, – тихо сказала я, – давайте поступим так, как вы хотите.

Ястреб лишь кивнул и нетерпеливо глянул на часы, а затем на дверь. Мы ждем кого-то еще?

Стоило этой мысли возникнуть в голове, как осознание, словно холодной стрелой, прошило вдоль позвоночника. Мы ждем его.

Будучи ходящей, я ощущала себя серебряной куницей, что водятся в горных лесах Индаая. Я находила и добывала информацию, ловко и незаметно пробираясь в чужие сны, ощущая превосходство над жертвами и полную безнаказанность. Так было и в последнем заказе, но, похоже, охотилась в этот раз не я, а на меня. И ловушка с громким треском захлопнулась. Я буквально слышала этот звук. Его сопровождал легкий скрип открываемой двери. Шорох, с которым заклинание сушки прошлось по цветастому плащу. Мягкий стук, с которым он сбросил шляпу.

– Как дела? – вошедший обратился к Ястребу, а затем перевел взгляд на меня.

За мгновения я прочла в его туманно-серых глазах сначала узнавание, а потом понимание. Зацеп сработал на отлично. Во рту моментально пересохло. Я глянула в стакан с водой, но он оказался пуст.

– Девушка согласна проводить нас до места передачи оплаты и дождаться там ходящего. – Ястреб уже не смотрел на меня.

Очевидно, сейчас он ждал решения от человека, чье имя я знала.

– Да? – Джун удивленно вскинул брови и присел на оставшееся свободным место, которое по воле случая оказалось почти напротив меня. – А точно нужно? – Он даже не скрывал победной улыбки, но, видимо, решил еще немного поиздеваться.

Ястреб нахмурился, пока еще не понимая, к чему все идет, но вопрос и не был адресован ему. Наверное, надо было что-то ответить. Но в моей голове моментально образовалась идеальная пустота. Нашла время достигать просветления.

Тихий Ручеек протянул мне новый стакан с водой, и я жадно сделала глоток, пытаясь восстановить способность говорить или хотя бы дышать. На втором глотке я осознала, что у воды странный фиалковый привкус. Все происходящее не позволило мне заметить этого ранее, как и заметить момент, когда кто-то подмешал мне сонный порошок.

Я буквально кожей ощутила, как тиски ловушки окончательно сомкнулись вокруг меня. Всего два глотка, но порошок все равно должен подействовать. Меня захлестнула злость. Злость на себя, на магов, чтоб их нечестивые духи сожрали, на ситуацию в целом. Я поймала себя на мысли о том, что мне отчаянно не хочется сейчас ничего и никому говорить, и залпом выпила всю воду. Тьма глубокой беззвездной ночи накрыла меня в эту же секунду.

Глава 3

Очнулась я, как полагается молодой и свободной девушке, в чужой кровати, во вчерашней одежде и с жуткой головной болью. Далеко не сразу сообразила, что это отнюдь не последствия хорошей гулянки. А жаль. В кровати, кроме меня, никого не было, да и платье с бельем оказались на месте, на этом радостные факты заканчивались. В большое окно около кровати ярко светило оранжевое солнце Ортана. Среди миров Веера Ортан считался относительно молодым, хоть и зародился, судя по всему, задолго до появления Юнцайеса.

Такое впечатление создавалось в основном благодаря технологичности и невероятной продуманности. Ортан, по сути, тащил на себе весь технологический прогресс Веера. Однако плата за подобное была непомерно высока. Ортан являлся миром одного победившего тоталитарного государства: никакой свободы, классовое неравенство. Я ощущала этот мир горной рекой, мощные водовороты которой с легкостью топят неосторожных пловцов.

Какая ирония, я ведь пару месяцев пыталась выбить в консульстве разрешение на въезд и уже была готова смириться с тем, что посетить мир оранжевого солнца мне в ближайшее время не угрожает. Но вот я здесь. Худшего места, в котором можно оказаться в такой ситуации, наверное, и не придумаешь.

Ортан был по большей части закрытым миром. Любой, кто хотел посетить его, должен был получить разрешение и пройти несколько проверок. Ортанская полиция останавливала и допрашивала любого иномирянина, а меня со светлой кожей и почти что белоснежными волосами, выдававшими во мне потомственную кровь индаайцев, пропустить сможет разве что слепой. Каждый межмировой проход тут оснащен пропускным пунктом, войти и выйти без документов и разрешения на въезд не сможет даже маленькая мышка. Эти, с позволения сказать, маги, вероятно, протащили меня сюда через нелегальный стихийный портал. Я слышала о таких, но никогда не сталкивалась лично. А значит, за стенами этого дома, без кого-либо из них, я беспомощней котенка.

От попытки подняться моя голова взорвалась новой волной боли. Пульсируя в висках, она затем тяжелым молотом отдавала в затылок, вызывая приступ тошноты, потом снова возвращалась в виски и так курсировала по кругу. Я впервые испытывала на себе последствия применения сонного порошка, и мне, надо сказать, не нравилось. С третьей попытки мне все же удалось сесть на кровати и осмотреть комнату, в которой я очнулась. Она была небольшой, но, пожалуй, вполне уютной. Цветистый ковер с крупным ворсом, внушительный платяной шкаф из темного дерева, маленький столик в углу и огромное окно с широким подоконником. Уютно, но мне было тяжело находиться в подобных помещениях. Я, сколько себя помню, любила большие, полные воздуха, светлые пространства. Однако эта комната была определенно лучше сырого подвала, в который вполне можно было угодить в таких-то обстоятельствах. Я аккуратно, стараясь не делать резких движений, опустила ноги в яркий ворс. На фоне набата, что стучал у меня в голове, все ощущения будто обострились в несколько раз, и поверхность ковра казалась невероятно мягкой и обволакивающей. Но не платье. Его ткань будто сковывала и душила меня сейчас, а кружево неприятно царапало ноги. Я потерла переносицу и прерывисто вздохнула. Видимо, слишком громко.

Дверь медленно приоткрылась, и в комнату вошел Тихий Ручеек. Он поставил на прикроватный столик передо мной огромный стакан с водой и молча сцепил пальцы, наблюдая, как я жадно осушаю его до дна.

– Каких нечестивых духов мне так плохо? – вопрос был скорее риторическим, но внезапно для себя я получила на него ответ.

– Извини, я рассчитывал дозу с учетом того, что ты выпьешь один или два глотка, прежде чем заподозришь неладное. А ты зачем-то выпила все.

То есть я еще и сама виновата оказалась! Страшно хотелось начать спорить, но сил хватило лишь на уничтожающий взгляд.

– Там ванная, – он указал на дверь в углу комнаты. – Можешь привести себя в порядок – Немного помолчал и добавил: – Внизу ждет еда.

При слове «еда» я ощутила себя крайне противоречиво: тошнота и головная боль говорили мне, что у меня не получится взять в рот ни кусочка, а желудок тем временем жалобно взвыл, намекая, что я, кажется, не ела ничего больше суток.

Тихий Ручеек уже развернулся на выход, когда я нашла в себе силы собраться с мыслями и даже сформулировать просьбу.

– Подожди, – мне было странно просить о таком похитителя, а еще почему-то немного неловко, но мое платье все сильнее и сильнее напоминало мне ядовитые колючие лианы зеленого мира, что душили жертв, а потом годами питались ими, медленно растворяя, и я определенно не ощущала себя в нем больше роковой красоткой, – можно какую-нибудь одежду?

– Тебе же подойдет мужская? – Ручеек внимательно оглядел меня.

Понятно. Других девушек в доме и его подвалах, видимо, больше не водилось.

– Да, главное, чтоб она была чистая.

Он, недолго думая, залез в шкаф и, покопавшись там пару минут, достал черные свободные штаны и рубашку, дизайнер которой, кажется, задался целью добавить на нее все существующие в природе цвета.

– Спасибо. – Я сгребла одежду и очень удивилась, ощутив под пальцами невесомый шелк Тириадоса. Неплохо, я бы такое посторонней девице жертвовать точно не стала. Хотя хозяин вещей просто еще не был в курсе. Мне не нужно было спрашивать, в чьей комнате я оказалась. При изучении чужих снов такие вещи западают в сознание против воли.

Тихий Ручеек кивнул мне и вышел за дверь, а я поспешила в ванную, оценить, насколько я сегодня могу пугать людей одним внешним видом, очень надеясь, что хотя бы там найдется зеркало.

Привести себя в порядок действительно стоило, но вот имелась ли такая возможность – весьма спорный вопрос. Остатки вчерашнего макияжа выглядели так, будто всю ночь я провела в безудержных слезах. Интересно, это последствия перехода сквозь портал или кто-то просто пытался его смыть? Мылом и водой избавиться от подобного безобразия на лице было сложно, и я бросила это дело на стадии темных разводов под глазами. Сейчас они выгодно подчеркивали мои синеватые мешки. Общая бледность прекрасно контрастировала с почти черным цветом глаз. Что ж, буду радоваться тому, что вообще выжила.

Кудрявые волосы спутались буквально по всей длине, и что-то делать с этим я не рискнула бы даже при наличии расчески. Идеальным пепельным блондом могли похвастаться жители Индаая, принадлежащие к так называемым древним родам. Этому способствовал постоянный контакт с духами и тысячелетнее отсутствие вливания крови из других миров. Тем или иным количеством серебра в волосах обладал почти любой житель мира духов, а времена, когда людей оценивали по принадлежности к семьям, постепенно уходили в прошлое, в особенности на севере, но такие, как я, все еще привлекали слишком много внимания. Именно поэтому приходилось регулярно красить несколько прядей в чернильно-черный. Что-что, а привлекать внимание с моей профессией было вредно для здоровья. Сейчас все черные пряди, смешавшись в едином котле с серебряными, выглядели крайне странно. Тряхнув головой и вызвав очередной прилив тошноты и боли, я остановилась на том, что слегка пригладила откровенно торчащие места. Пожалуй, если хочу излучать сегодня злость и угрозу, такая прическа вполне сгодится.

Вынырнув, наконец, из платья, я с удовольствием облачилась в хоть и чужую, но удобную одежду. Собрав волю в кулак, я покинула временное убежище. Конечно, всегда был вариант окопаться в комнате и ждать, пока меня придут силой из нее выковыривать, но я предпочитала сначала делать, а потом разбираться с последствиями решений.

Лестница, с которой я в этом состоянии сражалась несколько долгих минут, вывела в просторное помещение, совмещавшее в себе небольшую кухню и уютную гостиную, полную света, благодаря окнам, рассекающим стены от пола до потолка. Здесь просыпаться мне бы понравилось больше. На кухне, к моему удивлению, хозяйничал Сексуальный Огонь, одетый в веселенький розовый фартук с синими цветами. Пшеничную копну волос он убрал в сложную косу, к которой в иных обстоятельствах я ощутила бы сильнейшую зависть. Такие прически мне являлись только в мечтах. Все пространство гостиной покрывал гигантский пушистый ковер, служивший плацдармом для целого скопления небольших кресел и пары диванов, расположившихся полукругом. Там, в глубине, что-то тихо обсуждали Ястреб и мой знакомый из сновидений – Джун. На границе между кухней и гостиной расположился внушительных размеров овальный обеденный стол, за которым сидел Наглый Огонь и сыпал сомнительной ценности указаниями к процессу готовки.

– Не смей добавлять туда этот перец, нам всем вчера хватило! – не выдержав, он подлетел к кухонному столу, забрал несколько маленьких баночек и снова сел на место.

За всем этим, поправ все правила приличия и сидя прям на столешнице, с улыбкой наблюдал Бурный Ручеек. Южный Ветер расположился рядом, весьма задумчиво мешая что-то коричнево-красное в кружке.

Наглый Огонь первым заметил меня и замолчал, остальные разговоры тоже постепенно стихли. Я, игнорируя заинтересованные взгляды, спустилась и присела за стол рядом с бывшим заказчиком. Несмотря на изначальную неприязнь и неудачно начавшееся знакомство, он вызывал у меня меньше всего дискомфорта. Я совершенно не понимала, как себя сейчас вести, стоит ли громко кричать о нарушении прав и требовать свободы или исповедовать деловой подход и сразу спрашивать, что им от меня нужно. Поэтому я остановилась на третьем варианте – молчать и наблюдать.

Огонь, к слову, совершенно не озаботившийся чем-то, прикрывающим верхнюю половину тела, подвинул мне тарелку со вчерашними индаайскими закусками.

– Вы что, заставили их упаковать все с собой? – тактика молчать и наблюдать была провалена на самом старте, но я, как типичная уроженка мира духов, не могла пережить такого варварства. Мы верили, что еду необходимо есть строго там, где ее приготовили. Иначе духи предков не защищали пищу и кто угодно мог сделать с ней все что угодно. Как переживала хозяйка комнаты, когда ее о таком попросили, я даже не представляю, но, вероятно, деньги могут все.

– Да, – рассмеялся Бурный Ручеек, – видела бы ты их лица. Это было великолепно. Пожалуй, заказывать еду с собой на Индаае войдет в список моих любимых развлечений. И не смотри на меня так, – ответил он на мой осуждающий взгляд, – никогда не жил с духами и совершенно не понимаю этих ваших устаревших условностей.

Я уставилась в стол, пытаясь переварить то, что один из столпов моей жизни назвали устаревшей условностью.

– Так понимаю, ты не будешь такое есть, да? – Наглый Огонь уже, кажется, начал оценивать сложности, связанные с моим похищением.

Отрицательно качнув головой, я тут же схватилась за виски, взорвавшиеся очередным приступом боли.

– Интересный способ уйти от разговора ты вчера выбрала, – мужчина сочувствующе смотрел на мои страдания.

Я лишь бессильно скрежетнула зубами. Сил ругаться и доказывать, что в моем самочувствии виноваты те, кто решил подмешать мне сонный порошок, не имелось от слова совсем. От падения в пучину черного отчаяния меня спасла появившаяся передо мной гора горячих кукурузных оладий.

– А такое ты ешь? – уточнил Сексуальный Огонь.

– Такое ем, – пробормотала я, уже успев запихнуть один из них в рот. – Так что вы от меня хотите?

Болтать с набитым ртом на Индаае как раз было в порядке нормы, и раз уж я его открыла не для крика о помощи, спрашивать стоило по существу.

– Мы хотим, чтоб ты выполнила заказ.

От этого голоса я вздрогнула и чуть не подавилась очередным оладушком. Ну и за что мне все это? Зацеп во сне имеет для ходящего несколько неприятных последствий, одно из них я уже успела испытать на себе вчера. Моя жертва узнала меня с полсекунды. А второе накатило как-то незаметно и стало неприятным открытием сейчас. Какое-то время мой мозг будет испытывать к Джуну максимально возможную симпатию, а в нашем случае еще и сексуальное желание. И, вдруг ощутив в животе приятную волну бабочек от его мягкого тембра, я едва не выругалась вслух.

– А заказы через Орден вас чем не устраивают? – Я быстро проглотила остатки еды, но непрожеванный оладушек очень некстати встал комом в горле.

– Ты же уже все поняла, – Джун подошел к столу и оперся на него в нескольких сюнах^[2] от меня. – Мы не можем доверять секреты целому Ордену.

Ястреб тоже решил присоединиться к беседе и встал ровно позади моего стула, что совсем не добавило мне ощущения комфорта и безопасности.

– А мне вы довериться готовы? – в моей реальности то, как зародились и развивались наши отношения, доверию способствовало в последнюю очередь.

– Ты подпишешь контракт, – послышался из-за спины низкий голос.

Контракт в компании, где были представители каждого обитаемого мира, мог означать буквально все что угодно, однако я сразу поняла, о чем идет речь. Только на Ортане с его жутким политическим строем, рабовладельческими устоями, жесткими законами к иномирянам, могли придумать такую штуку. Это был по сути своей артефакт, на котором, как на обычной бумаге, излагали все условия, требования и обещания сторон. Условия контракта просто нельзя было нарушить, но я слышала несколько неприятных историй о тех, кто рьяно пытался. Заканчивались такие истории обычно в могилах.

По коже пробежали мурашки, и бабочки из живота как-то сами собой испарились. Я надеялась никогда не столкнуться с этой мерзостью вживую, но вот она – надежда – скончалась в муках.

– А если не подпишу? – Я развернулась на стуле, подобрав ноги, и устремила на Ястреба вызывающий взгляд.

– Ты всегда изучаешь все возможные варианты? – приподнял он бровь. – Что ж, я поясню. Мы рассчитываем на метод кнута и пряника.

– И что вы подразумеваете под кнутом? Убьете? – Я старалась выглядеть и говорить спокойно, но руки уже, кажется, начали подрагивать, пришлось сжать кулаки и стараться дышать глубже.

– Достаточно будет выставить тебя на улицу, – мой собеседник тоже отвечал спокойно, но угрозы в его словах от этого меньше не становилось, – хочешь узнать про этот вариант подробнее?

– Нет, – процедила я.

Скрипнула дверь, и в гостиную вошли Тихий Ручеек и Северный Ветер, как будто по заказу. Оба застыли и заинтересованно уставились на меня и Ястреба. Мне казалось, между нами двумя разве что воздух не искрится от напряжения. Мир вокруг начал терять краски и искажаться, пришлось сжать кулаки еще сильнее, так что ногти впились в ладони. Отрезвляющая боль подействовала, и я, признавая поражение, умудрилась спросить ровным голосом:

– Так что за заказ?

– Не сегодня, – неожиданно чуть более мягко сказал Ястреб. – Ты все еще под действием сонного порошка, и контракт не примет твою подпись.

Ах вот в чем дело! А то я на секунду подумала, что это была забота о моем самочувствии.

– Кстати, об этом, – он слегка прищурился, – пойдем, я осмотрю тебя и поправлю потоки, если нужно.

Целитель, значит. Никогда бы не подумала. По мне, так ему больше подойдет пытать людей в застенках тайной полиции Ортана.

– Никаких потоков! – я резко замотала головой. – Целители не умеют работать с ходящими.

Несколько лет назад у меня был отвратительный опыт исцеления подобным ему, после которого мое тело несколько недель приходило в себя. С того момента я являлась ярым приверженцем обычной человеческой медицины и иногда позволяла себе что-то из традиционной индаайской.

– Я умею, – он спокойно сел на ковер и указал на место рядом с собой, однозначно демонстрируя, что чхал он на все мои возражения. – Научился вчера, пока не давал тебе провалиться в кому.

Осознание того, чем все могло закончиться, заставило на секунду потеряться в реальности, но мне все еще не хотелось идти к нему добровольно. Сложив руки на груди, я продолжала сидеть смирно. Всем своим видом показывая, что им придется силой отрывать меня от этого стула.

– Слушай, – голос ортанца звучал спокойно, но почему-то казалось, что граница его самообладания уже где-то близко, – если вдруг станет хуже, я лично провожу тебя через портал в Индаай, и мы не появимся больше в твоей жизни.

Я недоверчиво прищурилась, как будто бы здесь я ничего не теряю. Настроенная крайне скептично, я подошла и легла перед ним на мягкий, как едва опавшая листва, ковер.

– Расслабься, – раздалось над ухом.

Хорошо ему говорить. Как расслабиться под прицелом семи пар глаз, которые неотрывно наблюдают за разворачивающейся сценой. Их можно было понять, они уж точно были не готовы к риску потерять с таким трудом доставшуюся добычу. Но я все же попыталась дышать ровнее. Минуты проходили, и ничего не менялось, впрочем, хуже тоже не становилось. Ястреб действовал, почти не касаясь тела, что кардинально отличалось от моего предыдущего опыта взаимодействия с целителем, который, вероятно, тогда задался целью не вылечить, а облапать меня. Вдруг я ощутила себя так, будто с тела резко сняли огромную каменную плиту. Стало проще дышать, от головной боли осталась лишь давящая тяжесть. Я в удивлении распахнула глаза.

– Завтра все должно вернуться в норму, – целитель убрал руки и откинулся на подушки, что были разбросаны по всему ковру.

Я присела и потерянно огляделась, совсем не понимая, как вести себя дальше. Скандал на тему похищения закатывать было уже поздно, а планировать побег рано. Мне предстояло остаться в этом доме до завтра, и чувство самосохранения подсказывало, что стоит вернуться в выделенную комнату, пока тут еще кому-нибудь что-нибудь от меня не понадобилось. Но сидеть там весь вечер отчаянно не хотелось. Мои похитители также, похоже, оказавшись в подобной ситуации впервые, все еще оставались на своих местах и не решались вернуться к обычной жизни.

– Могу выйти на террасу? – Я заприметила выход туда, как только спустилась на первый этаж, а сейчас, видя в окнах всполохи огненного ортанского заката, я подумала, что провести остаток вечера там весьма неплохая идея.

– Да, конечно, я провожу тебя. – Джун быстро вскочил с места и указал мне на узкую стеклянную дверь.

Куда он там собрался меня провожать, я так и не поняла, учитывая, что требовалось просто выйти за эту дверь. Но спорить я не стала и последовала за ним.

Терраса тут была волшебная: широкая, отделанная деревом, с мягкими креслами, в которых можно было утонуть. А еще здесь сохла картина. Я сразу узнала ее, этот образ преследовал меня все время, проведенное во сне Джуна. Было весьма сюрреалистично лицезреть ее вживую. Это была все та же гостиная, находившаяся от нас за стеклом двери, однако на полотне все ее пространство было нарисовано будто не мазками, а тончайшими линиями. Они меняли цвет, изгибались и заполняли собой весь холст. Наверное, я застыла перед картиной на какое-то время, потому что из мыслей меня вырвало ощущение внимательного, изучающего взгляда мужчины.

– Нравится? – спросил он.

– Да.

На самом деле за этим ответом стояло больше, чем просто нравится. Еще в первый раз увидев, я была загипнотизирована ею на какое-то время. Но не стоило быть столь открытой с тем, кто тебя похитил.

– Ты много видишь во снах?

– По-разному. – Я присела на одно из кресел, позволив себе расслабиться. – С тобой пришлось долго возиться, на защиту вы не поскупились.

Мне было любопытно, сколько из того сна он помнил. Обычно жертва не вспоминала ничего, но зацеп играл с ходящими очень злые шутки. Спросить такое я, конечно же, не решилась.

– Она была порогом, нам нужен лучший. – Джун оперся на перила, наблюдая за угасающим закатом, а я пыталась как можно уютнее окуклиться в кресле. – Кстати, тот, кто нам помогал, советовал сказать спасибо при встрече. Он обещал мне жуткую головную боль, после того как ты похитишь информацию, но я отделался лишь легкой тяжестью. Сказал, что это было очень виртуозно.

Мое самолюбие от всех этих слов завозилось и заурчало, словно довольный домашний кот. Пришлось быстро осадить его. Лучшие не ловят зацепы.

– Да уж, – я горько усмехнулась, – очень виртуозно подставилась, но всегда пожалуйста.

– К слову об этом, – Джун подошел ко мне и достал из кармана восемь небольших серебряных пластинок, – нам нужна постоянная защита.

Вот и причина провожать меня за соседнюю дверь. Я взяла в руки амулеты, такие изготавливают, чтоб обрести защиту от одного конкретного ходящего. Нужна всего лишь кровь. Попеременно сжимая пластинки между пальцами, я с интересом смотрела, как красные капли быстро впитывались в магические контуры, заставляя их слегка светиться.

– Вам помогал старичок лет восьмидесяти? – уточнила я, уже догадываясь, что ответ будет положительным.

– Да, – кивнул Джун, – а что, известная фигура?

– Раньше он был ходящим, но потом поссорился с Орденом и стал лучшим мастером защитных артефактов против нас. Кто-то его проклинает, а я считаю, что это просто рынок, не будет его, будут другие.

– Весьма интересный старичок, содрал с меня почти половину стоимости твоего заказа, кстати, – мужчина усмехнулся.

Он стоял рядом и не спешил никуда уходить. Наоборот, оказывался все ближе с каждой минутой. Поймав на себе весьма откровенный взгляд, я все же решила кое-что прояснить.

– А этот старичок говорил тебе о других последствиях, кроме головной боли? – Я подтянула к себе ноги и обхватила колени. Такие разговоры вести было слегка неловко, но кто-то должен был ему рассказать.

– Да, он предупредил, что я первое время могу воспринимать ходящего, которого мы поймаем, как приятеля или даже друга.

– О, это если б ходящий был мужчиной. У нас немного иная ситуация, – я посмотрела на Джуна в упор, и тут к нему, кажется, пришло осознание. – Да, скорее всего, ты сейчас испытываешь навязчивое желание затащить меня в постель.

– То есть я просто хочу продолжить то, что мы начали во сне? – Он уже почти навис надо мной, даже руку протягивать не надо, чтоб коснуться. – А знаешь, что мне еще сказал продавец артефактов?

Я вопросительно вскинула брови.

– Желание будет обоюдным.

Волна жара прокатилась по всему телу. Лицо, наверное, залилось краской. Чтоб всех этих продавцов нечестивые духи побрали.

Джун хитро улыбался, следя за моей реакцией.

– Может быть, нам просто стоит кое-что завершить? – Он склонил голову набок и прошелся языком по зубам.

Меня будто бросили в поток лавы. Теперь я догадывалась, что воспоминаний о сне в его сознании осталось довольно много.

– Нет, даже не думай, – медленно замотала головой я.

Джун лишь усмехнулся, пожал плечами, развернулся и вышел с террасы в дом, оставив меня в одиночестве наслаждаться закатом и вспоминать, как дышать. Он определенно был в моем вкусе: очаровательная, лукавая улыбка, насмешливый взгляд серых, словно пасмурное утро, глаз, длинные пальцы, а еще характерная внешность уроженца Тириадоса – в иных обстоятельствах я, без сомнений, оказалась бы в его постели уже этой ночью. Но сегодня я не могла позволить себе сделать жизнь еще сложнее, чем она есть.

Дом, в который меня привезли, находился где-то в сельской местности. Отсюда открывался невероятный вид на горы. Сейчас темно-синие у подножия и подкрашенные оранжевым на вершинах, они выглядели как нечто сюрреалистичное. Невероятно красиво, но с красотой можно было повременить. Я сделала несколько очень глубоких вдохов и выдохов и вошла в транс. В обычное время мне бы понадобилось минут пять, но сонный порошок еще продолжал действовать, и с засыпанием у меня проблем сегодня не наблюдалось. Защита, ага, как же. Она поможет от вторжения в сон, и все почему-то уверенно предполагают, что ходящие могут проникать исключительно в сновидения. Однако реальность также была подвластна некоторым из нас.

Я смотрела на спящее тело. Редко выдавалась минута, чтобы вот так оценить свою внешность со стороны. Опыт не слишком приятный, ведь привыкаешь-то к зеркальному отражению. Сколько себя помню, я была не очень уж довольна мягкими невыразительными чертами, ни острых скул, ни резного подбородка, нос, с одной стороны, аккуратный, с другой – всегда казался мне простым. Губы, пожалуй, были единственным, к чему никогда не имелось вопросов, типичные для юга, в меру пухлые, они вызывали много зависти на севере. Общая картина сейчас выглядела неплохо, ожидания мои были куда хуже. Несмытый макияж почти стерся, и даже цвет лица стал больше походить на человеческий. Целитель прав: завтра все придет в порядок, а сегодня необходимо попытаться выяснить немного больше подробностей. Я сделала несколько невесомых шагов и оказалась в гостиной. Парни о чем-то громко спорили, и никому из них не дано было заметить мое сознание, отделившееся от тела.

– Во’он, я не говорю о том, чтобы кого-то отпускать, я только считаю, что ты перегибаешь палку. Она и так в ужасе от твоих угроз! – неожиданно Наглый Огонь вдруг встал на мою защиту. – Нам предстоит вместе работать, и не стоит усугублять и так непростую ситуацию, – он говорил громко и эмоционально, очевидно, уже несколько минут отстаивая свою точку зрения.

– Хан прав, – подключился к беседе Сексуальный Огонь. – Отношения, построенные только на страхе, нас никуда не приведут.

– Я просто хочу напомнить, что мы похитили человека, и в моменте никто из вас не был против этого решения, – Ястреб по имени Во’он был спокоен, в отличие от распаленных собеседников.

– Слушай, мы с самого начала обсудили, что с индаайцем будет непросто, – вклинился в беседу Южный Ветер. – У нас даже заклинатель появился, когда встретили Мина, выросшего на Банглаоре. Без обид, – обернулся он к парню, на что тот лишь понимающе кивнул. – Я веду к тому, что мы готовы были не только к похищению, но и к определенным компромиссам, а ты, как обычно, прешь напролом.

– Джун, что думаешь? – подал голос Северный Ветер. Он расположился на спинке дивана, в то время как остальные сидели на ковре рядом.

– Я предвзят. – Он стоял, опираясь на закрытую дверь террасы.

– Случилось то, о чем предупреждал продавец артефактов? – ортанец нахмурился.

– Ты хочешь с ней дружить? – эта информация явно развеселила Бурного Ручейка. Остальные с интересом уставились на него, ожидая подробностей.

– Нет, я хочу ее трахнуть. – Джун не разменивался на сложные и завуалированные объяснения. – Но мы уже это обсудили. – Он забрался на спинку второго дивана и вытянул ноги.

– Так тебя отшили, – от былой серьезности Наглого Огня, звавшегося Ханом, не осталось и следа.

– Можно и так сказать. – Джун лениво потянулся. – Но вообще, я не думаю, что хорошая идея идти на поводу у последствий ментального вмешательства. Все скоро вернется на свои места, а с поступками потом придется разбираться.

– Кстати, об этом, – Во’он жестом призвал развеселившихся искателей к тишине. – Мы ее не трахаем, никто из вас. Джун прав, нам не нужны лишние сложности. Вас двоих это особенно касается. – Он обратился к парочке Огней, чем вызвал новую волну веселья.

Тем временем сон непреклонно захватывал мое сознание, я тихо выругалась. Не о том, кто и какие планы здесь имеет на секс со мной, я хотела узнать.

Глава 4

Мерцающие лампы бара, в котором я оказалась, окрашивали кожу и волосы то в ярко-синий, то в насыщенный розовый. Это было своеобразное место: здесь сочетались футуристично-кислотный неоновый свет и винтажная барная стойка из цельного куска дерева. Страшно было подумать, что сейчас плескалось в моем бокале, поэтому я просто пила и не задавала настолько сложных вопросов. Какая разница, что вливать в себя в чужом сне. На посетителях и окружении я тоже старалась не концентрироваться. При таком высоком уровне защиты жертвы любой лишний взгляд мог все разрушить. Те, кто находится во снах, должны принимать обстановку как данность.

При краже информации я почти всегда пользовалась тем, что я – девушка, ведь на роль жертвы обычно выпадали мужчины. Этот раз не стал исключением. Я сидела на коленях своей цели в тонкой летней рубашке и в незаконно короткой юбке, настолько короткой, что в реальности, кажется, такие даже не шьют. Мы играли в правду или действие с некоторыми корректировками в правилах. Пока он будет выбирать только правду, я буду выбирать только действие.

Мужчина выжидающе приподнял бровь. Его левая рука давно уже расположилась у меня на бедре, удерживая от падения, а в правой все еще находился... Хм-м... Ну пусть будет коктейль.

Я наклонилась ближе и, слегка касаясь губами его уха, прошептала:

– Действие.

Кончики его волос невесомо щекотали мой нос. Нас окутывал едва уловимый запах влажной листвы, и я ощущала себя в руках жертвы, словно в нежном тягучем тумане. Приходилось то и дело напоминать себе, что он, вообще-то, моя работа.

– Я хочу, чтобы ты избавилась от трусиков.

Меня бросило в жар. Выпитый алкоголь тоже давал о себе знать. Я не очень хорошо понимала, какие механизмы заставляли мозг думать, что он пьянеет во сне, но эффект был вполне себе ощутимый.

– Считай, что их нет. – В реальности мне бы пришлось идти в грязный туалет бара и, громко ругаясь в попытках удержаться на высоких каблуках, снимать данный элемент одежды. Во сне я могла позволить себе избежать всех этих действий.

Мужчина поставил стакан на стол, а затем его рука почти моментально оказалась у меня под юбкой.

– Эй! – я сжала ноги и перехватила нагло рвущуюся к самому чувствительному месту конечность. – Об этом разговора не было.

– Ну, я же должен проверить, – его, казалось, нисколько не смутила моя реакция.

– С внешней стороны, – продиктовала условие я.

Рука чуть сместилась. Мужчина медленно провел пальцами вверх по бедру, до пояса юбки и удовлетворенно кивнул. Каждое прикосновение волновало мое тело, словно первые капли дождя рушили идеальную гладь спокойного озера. Меня пугала и одновременно возбуждала мысль, что его пальцы окажутся слишком близко и он осознает, насколько сильно я его хочу.

– Не жалеешь, что я не выбираю действия?

Сосредоточиться в такой атмосфере было крайне сложно, тем более что в этот раз жертва вызывала у меня целый ураган эмоций.

– Ты и без моих на то разрешений прекрасно действуешь, – ответила я, намекая на то, что его рука так и осталась у меня под юбкой.

– Тогда правда, – растянулись в улыбке тонкие губы.

– Ты ведь искатель? – на самом деле он еще даже не начал ничего сливать мне, но с утверждений заходить было гораздо эффективнее. – А как называется твоя группировка?

– Команда, – поправил он, не заметив подвоха, – мне не нравится слово «группировка». Оно такое пошлое и совершенно не отражает дух нашего дела. Мы назвали себя «Плетущие судьбы».

– Звучит весьма внушительно, в этом есть какой-то смысл?

– Ты слышала о теории нитей?

– Смутно. Она ведь о том, что изначальная энергия, из которой происходят миры, на самом деле существует в виде каких-то нитей?

– Не совсем. – Я ощутила, как он начал задумчиво водить пальцами по моему бедру. – Энергия – это энергия. Нити направляют ее колебания. Если уж совсем все упростить, согласно данной теории, маги управляют именно нитями, а не потоками энергии. – Мужчина хитро улыбнулся. – Не могу поверить, что ты вытащила из меня целых два ответа.

Я виновато покачала головой, показывая, что признаю его правоту и готова играть дальше.

– А ты не жалеешь, что я не выбираю правду? – руки как-то сами собой погрузились в его темные волосы, нежно пропуская их сквозь пальцы.

Он не спешил с ответом, прикрыв глаза и наслаждаясь моей лаской.

– Ты все расскажешь мне после. – Он одарил меня прямым выразительным взглядом, давая понять, на какое окончание нашего вечера рассчитывает.

– Действие, – прошептала я. Низ живота скрутило приятной судорогой в ожидании его ответа.

– Поцелуй меня.

После предыдущего запроса я ожидала чего-то более кардинального, поэтому внутренне даже немного выдохнула.

Склонившись ниже, я нежно коснулась его губ своими, слегка провела кончиком языка по зубам. Он притянул меня и углубил поцелуй, а его рука тем временем, воспользовавшись ситуацией и плавно огладив бедро, оказалась у меня между ног, там, где по плану должны были находиться те самые трусики. Я прерывисто застонала ему в губы и прижалась всем телом, неосознанно стремясь быть ближе. Этого хватило, чтоб слетели все остатки его контроля. Он резко подхватил меня под бедра и усадил на стол. Шею обожгли жадные поцелуи, сбивая мое дыхание и заставляя забыть, где и с кем я нахожусь. Его пальцы нетерпеливо проникли в лоно, вырывая из меня тихие стоны. Я бессильно вцепилась ему в плечи и уткнулась носом в ключицу, пытаясь сохранить в себе какие-то остатки самообладания. Пора было сваливать. Это не должно было дойти до секса. Не здесь. Не во сне. Усилием воли я попыталась изменить реальность вокруг, но мужчина крепко держал сон. Обкладывая всеми известными проклятиями того, кто выстроил моей жертве такую защиту, я закусила губу и отвоевала себе еще немного не замутненного возбуждением сознания. За его спиной в пару мгновений сплелся заготовленный заранее образ, ставший сегодня недовольным охранником.

– Какого лунда вы тут затеяли? – зло воскликнул сей персонаж и дернул моего несостоявшегося любовника за плечо, вынуждая его выпустить меня из объятий. Еще усилие, и охранник превратился в сексуальную брюнетку в откровенном кожаном платье. Она призывно легла на стол, с которого только что незаметно соскользнула я. Замена сработала отлично, и мужчина заглотил наживку. Тем временем я медленно растворяла себя в толпе, стараясь не делать резких движений. Жертва должна сама полностью переключиться и вытеснить мой образ из сознания. И это произошло, почти произошло. В последний момент Джун поднял на меня взгляд и улыбнулся.

* * *

Я проснулась от невыносимой жары. Мало того что внутри меня все горело после сна, который повторялся с завидным постоянством почти каждую ночь и в точности отражал мой последний заказ. Так еще и тот, кто перенес спящую меня с террасы в комнату, догадался заботливо укрыть пледом, отчего сейчас я просто обливалась потом. Сам по себе сон не удивил ничем, ходящие регулярно видели сновидения по сюжетам выполненных заказов. Поэтому очень важным правилом являлось никогда не ходить в чужие сны с собственной кровати. Иногда только по месту, где очнулся, можно было понять, свой ли сон ты сегодня смотрел.

Я в спешке открыла окно, но утренней прохлады не последовало. Ортанская погода не признавала слова «умеренно», и удушливая летняя жара здесь не спадала даже ночью. Холодный душ немного улучшил ситуацию, но одеться мне, увы, предстояло во вчерашние штаны и футболку.

Воспоминания о том, что день назад мне не хотелось неделю безвылазно сидеть в квартире, сейчас казались такими глупыми и далекими. Этим утром я бы многое отдала, чтоб оказаться в ней и закрыть дверь на все замки. Там были мои замечательные вещи, и никто не заставлял подписывать подозрительные контракты. От мысли о предстоящем в тело снова вернулась неприятная тяжесть. Пугал и сам факт ментального вмешательства, и неотвратимость задания, которое за ним последует. Хоть вчера меня и постарались заверить, будто причиной моего похищения была исключительно конспирация, верилось в это с трудом. Веками искатели доверяли тайны Ордену, а значит, в этот раз ставки слишком высоки.

К моменту, как я привела себя в порядок и вышла на лестницу, рассвет только начал окрашивать гостиную в оранжевые тона. Неожиданно, на кухне уже вовсю хозяйствовал Во’он. Из всей восьмерки именно этот персонаж пугал меня больше всех. Во время первой встречи я идентифицировала его как безусловного лидера искателей, но вчерашний день показал, что все несколько сложнее.

Спускаться тут же расхотелось. В голове возникла тысяча и одна причина, почему мне немедленно нужно обратно в комнату, и я уже почти развернулась, чтоб сделать это, когда он заметил меня и кивком указал на стол. Я решила, что ему уж точно не буду показывать страх, и побег отменился. Неторопливо приблизившись, я присела на свое вчерашнее место в ожидании очередных угроз или, например, допроса.

– А ты рано, – он пару секунд задержал на мне взгляд и продолжил готовить: – Всегда так встаешь?

– Только если ночью не было работы. – Похоже, прямо сейчас допрос не намечался. Тот, кого я раньше называла Ястребом, был больше увлечен готовкой. Фартуком он, в отличие от Сексуального Огня, пренебрег, зато прихватил не слишком длинные волосы в небольшой забавно торчащий хвостик.

– Разве вы не спите во время работы? – Кажется, мне удалось заинтересовать его настолько, что он отвлекся от нарезания какой-то подозрительной прозрачной штуки.

– Сплю, но после подобного сна обычно требуется еще несколько часов отдыха. – Наш диалог был таким кухонно нормальным, что вчерашние угрозы казались наваждением.

– Как много сна, – задумчиво протянул он и вернулся к готовке. – Если ты не ешь ортанскую кухню, то я могу что-нибудь заказать, – донеслось откуда-то из-за холодильника.

Лишь закрыв его, Во’он поймал мой полный экзистенциального ужаса взгляд.

– Ах да, я забыл.

– Дам шанс твоей интерпретации, – успокоила его я, – повезло, что ваш заклинатель воспитывался не на Индаае.

– Да, но узнать насколько, мы сможем только сейчас. – Во’он, погрузил все, что кропотливо нарезал до этого, в большой сотейник и щедро присыпал солью.

Я заинтересованно наблюдала за его действиями. Ортанская кухня обычно была крайне пресной, но он, похоже, старался адаптировать ее под всех жителей дома.

– Признаться, я даже не задумывался об этом его преимуществе, – усмехнувшись, продолжил он. – Родители Мина переехали в Банглаор сразу после его рождения. Он как раз просто жить не может без доставок.

Дальше мы сидели молча, ортанец увлеченно готовил, а я размышляла о том, что же такого им может быть от меня нужно. Пожалуй, я разочаруюсь, если это будет что-то из моих стандартных заказов. Разочаруюсь, но вздохну с облегчением.

Ходящие не были магами, как это могло показаться. У нас была лишь одна способность: отделять сознание от тела и проникать в сны людей, но ее с лихвой хватало, чтоб жить и не бедствовать на Индаае или, например, угодить на виселицу здесь, на Ортане. Ремесло ходящих, так или иначе, преследовалось во всех обитаемых мирах Веера, кроме моего, в котором просто закрывали глаза на Орден за немаленький процент в казну. Вряд ли, конечно, именно поэтому, но рождались ходящие только в мире дождей и духов. Кто-то продолжал считать нас странным проявлением магии, хотя как раз с энергией мира мы взаимодействовать не могли никак, а именно с этой характеристики в любом учебнике начиналось описание мага. Были теории на тему влияния какого-то вида духов. Но истина в этом случае не лежала не то что посередине, даже рядом не валялась.

Из раздумий меня вырвал тихий скрип ступеней – это, зевая, со второго этажа, спускались близнецы. Северный Ветер приветственно махнул мне, а Южный просто улыбнулся. Создавалось ощущение, что все мы тут одна дружная семья и мне уж точно не стоило волноваться о будущем.

– Есть еще время размяться да завтрака? – спросил Северный Ветер.

– Да, – кивнул Во’он. – Минут пятнадцать.

А затем громко, заставив меня подскочить на стуле, крикнул:

– Завтрак пятнадцать минут!

– Я бы пропустил. – Южный Ветер плюхнулся на стул рядом со мной.

– Ты думаешь, тебе не перескажут, если будет что-то интересное? – Его брат уже выжидающе приоткрыл наружную дверь.

– У нас всех разное понятие об интересном. – Парень подобрал ноги, показывая, что выходить он сейчас никуда не планирует.

– Я составлю тебе компанию. – Одна из дверей на первом этаже открылась, и оттуда вышел Сексуальный Огонь, в очередной пижаме, которую в зеленом мире называли повседневной одеждой. Длинные волосы сегодня свободно лежали на его плечах, и я в очередной раз испытала укол зависти. Он быстрым шагом пересек гостиную, подхватил руку Северного Ветра и утащил его за собой на улицу.

Следом из комнаты, неспешно потягиваясь, вышел второй представитель зеленого мира. Он тренировкой, очевидно, не соблазнился и присел напротив. Сегодня его внушительные мускулы на удивление прикрывала обтягивающая майка. Прикрывала, но совершенно не скрывала.

– Как спалось? – внезапно обратился мужчина ко мне.

– Жарко, – я не успела собраться с мыслями и выдала первые ощущения от сна.

– Да, летом тут самое настоящее пекло. Я вот предпочитаю спать голым, – поделился он со мной, без сомнений, нужной информацией.

Во’он уже расставил на столе тарелки и разложил приборы, когда вторая дверь, ведущая из гостиной в спальни, открылась, и оттуда вышли Ручейки. Тихий сразу присел за стол, а Бурный, вооружившись вилкой, напал на завтрак, все еще скворчащий на плите.

– Ты сегодня даже не проспал? – Ортанец недовольно глянул на происходящее безобразие, но останавливать не стал.

– Он тоже решил не доверять вашему представлению об интересном, – улыбнулся Южный Ветер.

Парень оторвался от тарелки с едой и обернулся, оперевшись на кухонный стол и вызвав еще один недовольный взгляд сегодняшнего повара.

– Я могу поспорить, тут еще никто не спросил как тебя зовут. Я Мин. – Он протянул руку через стол, чем привел меня в легкое замешательство.

– Кара, – представилась я и, наконец вспомнив, что на Банглаоре принято пожимать руки при знакомстве, протянула свою.

– Теперь придется прекратить звать тебя птичкой, – хихикнул любитель спать без одежды, – Хан. – Он тоже протянул мне руку, но вместо того чтобы пожать, поцеловал запястье.

Я тут же отметила для себя, что ни рук, ни ног, ни тем более других важных вещей доверять ему больше не буду.

– Так она, судя по всему, и не птичка, – ортанец посмотрел на меня изучающим взглядом. – Я Волтер, но тут все зовут меня Во’он.

Это разрешило засевшую у меня в голове с вечера загадку про такое странное для мира оранжевого солнца имя. Кажется, здесь никто не пользовался полными именами. Я тоже этого не любила.

– Кан, – Тихий Ручеек просто кивнул мне. Очевидно, он не был приверженцем нарушения личных границ.

– Эйрик, – представился Южный Ветер, – а мой брат – Марк.

– А... – Я едва не забылась и не спросила, как же зовут Сексуального Огня. Вряд ли он, конечно, обидится на такое прозвище, но до этого лучше не доводить.

– Ан-Ён, – ответил Хан, – только про полное не спрашивай, его никто из нас тут не выговорит.

– А свое полное ты выговариваешь? – хихикнула я.

– Не всегда, – ответил он серьезно, оставив меня размышлять, была ли это шутка или у него действительно есть с этим проблемы. У жителей Юнцайеса была традиция называть детей так, чтоб только самые близкие люди, вроде семьи и партнеров, могли произнести их имена правильно. Считалось, что это убережет человека от сглаза и чужих дурных мыслей.

– А можно вопрос? – Эйрик, кажется, по праву мог считаться самым любопытным в этой компании.

– Да, – неуверенно протянула я, еще не решив, хочу ли я отвечать на какие-то лишние вопросы.

Он немного помолчал, а затем спросил:

– Почему ты сама пришла на встречу, а не сделала, как принято в вашем Ордене?

– Потому что в Ордене она не состоит. – Джун, как и в прошлый раз, застал меня врасплох. Сердце пропустило удар, а по позвоночнику пробежали мурашки. Эффекту от зацепа уже было бы неплохо начать проходить. Хотя, конечно, сны, подобные утреннему, этому точно не способствовали.

Мужчина присел на свободное место рядом и развернулся ко мне. Сегодня волосы не спадали на его лицо: он убрал их, перетянув цветастой повязкой со сложным орнаментом.

– Я ведь прав?

– Да, – поворот диалога мне крайне не понравился. – Как ты понял? – слова давались тяжело. Осознавал ли Джун, что уже только этой информацией способен шантажировать меня до конца жизни. По негласному договору с правительством Индаая, ходящие могли использовать способности, только будучи под контролем Ордена. С теми, кто не желал подчиняться, разговор был обычно весьма короткий и весьма смертельный. Я надеялась, что у меня такого разговора в жизни никогда не случится.

– Сложил два и два. – Джун внимательно смотрел за моей реакцией на его объяснение. – Тот мужик из Ордена предложил нам тебя не в первую очередь и при этом задрал цену в два раза. Ты отдала ему ровно половину, хотя вначале он упомянул, что берет себе всего двадцать процентов. Извини, мы проверили твою сумочку на предмет магических меток, – тут же оправдался он, заметив мой свирепый взгляд. – Ну и деньги за заказ ты пришла забирать сама, хотя в беседе рассказывала Хану, что в Ордене очень жесткие правила.

Я, как всегда в подобные минуты, поджала ноги и обхватила колени. Моя анонимность не то что дала трещину – она с грохотом разлетелась на мелкие осколки. С этим определенно придется что-то делать, но об этом я подумаю как-нибудь не сегодня.

Во’он тем временем разложил не совсем традиционный ортанский завтрак по тарелкам, а с улицы подтянулись Сексуальный Огонь и Северный Ветер.

– Мы решили познакомиться поближе. – Хан притянул к себе тарелку и уже с набитым ртом продолжил: – Это Кара.

Марк лишь кивнул и присел за стол, Ан-Ён приземлился рядом с Ханом и уточнил:

– Насколько?

– Несколько ближе, чем стоило, на мой взгляд. – Минутный страх постепенно уступал место злости. Злости в первую очередь на себя – за неосторожность и пренебрежение своими же правилами, которых я клятвенно обещала придерживаться. Когда все годами идет хорошо, начинаешь расслабляться и чувствовать собственную неуязвимость, именно в этот момент реальностью очень больно прилетает по голове. Моя вот до сих пор ныла после вчерашнего.

– Успокойся. – Во’он последним сел за стол. – Нам нет дела до твоих отношений с Орденом. В это мы точно лезть не будем.

Джун перевел взгляд на него, а затем снова внимательно впился в меня глазами. Я решила, что продолжать прямо сейчас возмущаться не слишком продуктивно и, лишь недовольно хмыкнув в ответ, приступила наконец к еде. Она, надо сказать, оказалась вполне ничего, ортанской кухне очень шли соль и специи. Разговоров за завтраком почти не было слышно, то ли утро так влияло на парней, то ли они не решались обсуждать что-либо важное при мне.

Когда Во’он принялся убирать тарелки, легкость обстановки окончательно меня покинула, руки снова предательски задрожали, от волнения резко нахлынула тошнота, и я пожалела, что поела.

Искатели рассредоточились по кухне как могли. Мин снова присел на край стола, а Во’он, как и вчера, оказался за моей спиной. Джун же развернул стул, снова сев ко мне лицом, и заговорил:

– Ты примерно представляешь, в чем заключается поиск частиц?

– В том, чтоб найти и захапать себе? – проявила я просто чудеса осведомленности.

– Да, и в этом тоже, – усмехнулся он, – колебания энергии, ведущие к частицам, проследить не так уж и сложно для тех, кто задался такой целью. Самая трудоемкая и опасная часть, как ты выразилась, захапать ее. На это как раз тратится прорва времени и сил.

– То есть вы осведомлены, где находятся частицы, но не знаете, как их взять? – подытожила я.

Мое представление о процессе поиска переворачивалось с ног на голову.

– Да, выдрать кусок энергии из мира не самый тривиальный процесс. Мы изучаем и разрабатываем варианты подобраться сразу к нескольким частицам. Но вот одна из них считается лакомым кусочком, она самая крупная из известных. А еще именно вокруг нее ходит одна легенда. Три сотни лет назад некий очень сильный маг пытался спасти мир от неминуемой гибели. Он смог самостоятельно вырвать частицу из ткани мироздания, а затем перенес и вплел ее в ткань своего. План провалился, частица не повела себя, как он предполагал, и не закрыла уже образовавшиеся дыры. Но она так и осталась на том месте. А у мага остались знания о том, как ее подчинить.

Мой мозг в стрессовой ситуации активно поглощал и обрабатывал все, что ему говорят.

Умирающий мир?

Тарнум.

Мертвый мир, пространство которого медленно растворялось в небытие. Живого там не осталось почти ничего, да и живым делать там было нечего. Если ты не маг, то, скорее всего, не продержишься на безжизненных полях Тарнума и часа. Исследователи предполагали, что еще сотня-другая лет и мир окончательно растворится, оставшись лишь воспоминанием, чернилами на страницах бесчисленных книг о нем.

Сильный маг?

Вероятно, речь идет о последнем его правителе.

– Мы сейчас о Мертвом Короле говорим?

Мертвый Король – последний король погибающего Тарнума. Его могила, пожалуй, основная достопримечательность мира, помимо иссушенной умирающей земли, конечно. Но посетителей у такой достопримечательности маловато.

– Да, – кивнул Джун, – Мертвый Король, вероятно, знает, где найти и как подчинить одну из частиц, но не торопится делиться.

В теле возникло странное ощущение невесомости, в голове смешались чувства страха и ледяного спокойствия. Последний некромант хранил не только тайну укрощения частицы, у него было их куда больше. Еще в бытность ребенком ко мне в руки попал старый дневник прадеда, из которого становилось понятно: современные ходящие – лишь жалкая тень прошлого. Мой предок считал, что мы едва не переломили ход войны в пользу Тарнума. Если его теория была верна хотя бы отчасти, это объясняло и желание иных миров уничтожить ходящих, и желание Индаая сохранить Орден в качестве определенного рода страховки. Ключ к утраченным знаниям, по мнению прадеда, был скрыт в сознании последнего мага Тарнума. Еще тогда я подумала, что эти тайны многого стоят. Даже те крупицы, которые мне удалось почерпнуть из дневника, позволяли утирать нос ходящим из Ордена. Но размышлять о возможности когда-нибудь добраться до знаний Короля – это одно. И совсем другое – ее получить. Мало кто из обычных людей, да даже из магов, может самостоятельно пройти до гробницы, а мои похитители определенно способны на такое.

Прежде чем делиться своими мыслями, стоило понять всю глубину осведомленности моих будущих заказчиков.

– Он же мертвый, – настало время прикинуться дурочкой, потому что, простым смертным знать больше и не полагалось.

– Слышала ли ты выражение Сон Мертвого Короля? Легенды гласят, что получив смертельное ранение в битве, он попытался провести ритуал перерождения, но не смог совершить его верно и пробудиться. Теперь его сознание навсегда заперто в спящем теле.

– Не повезло мужику. – Я поморщилась, даже во второй раз эта история вызывала у меня жуткие мурашки, лучше уж смерть, – и все же, мне кажется, сон здесь больше фигура речи, нежели описание его состояния, а легенды – всего лишь страшные сказки.

– Да, мы тоже так думали, – глаза Джуна загорелись огнем, и я осознала, что он делает очень большую ставку на этот план. – А потом нашли одно старое исследование, где выдвигается теория о том, что данное состояние имеет много общего с обычным человеческим сном.

Я нервно закусила губу. Книжки мы на ночь читаем очень похожие.

– И вы, гении, решили, что любой ходящий сможет вломиться в его сон? – мне вдруг захотелось немного поиздеваться и отомстить за страдания последних двух дней, прежде чем дать ответ.

– Он же спит, – вклинился в разговор Хан, – во сне ты можешь пробраться в его мысли и украсть нужное.

– А еще он мертвый, не дышит, и не факт, что видит какие-то сны, – сомнения получилось выразить весьма натурально.

– Значит, ты считаешь, что это невозможно? – подал голос Во’он.

– Этого я не говорила.

– Так ты возьмешься или нет? – Ортанец положил руки на спинку моего стула. Его растущее недовольство ощущалось даже без зрительного контакта.

– А у меня есть возможность отказаться? – Я повернула голову к нему, стараясь при этом не упускать Джуна из поля зрения.

– Нет, но мы составили договор так, что если подписавший действительно не видит способа выполнить задание, то контракт не будет с него за это спрашивать, – раздраженно объяснил Во’он.

– Тогда давайте ваш контракт. – Мне показалось, будто я услышала за спиной тихий рык, а вот Джун неожиданно для меня рассмеялся.

– А ты хороша, – успокоившись, сказал он, чем вызвал очередной всплеск активности бабочек в моем животе.

Артефакт с договором лег передо мной буквально через пару минут. Это были листы плотной бумаги, скрепленные между собой тонким серебряным стержнем с чернеными узорами. На кухне воцарилась звенящая тишина, в которой я пыталась вдумчиво прочесть каждую строчку. Этому значительно мешало колено Джуна, которое уже слегка касалось моего, заставляя все мысли крутиться только вокруг данного участка тела, а еще мешал Во’он, следивший за всем из-за моего плеча. Между этими двумя я ощущала себя словно между льдом и пламенем, что, конечно же, отвратительно влияло на способность сосредоточиться.

Текст был составлен на отличном индаайском наречии и продублирован на банглаорском – не придраться. Первым пунктом шли требования о неразглашении. Нельзя было совсем никому и ничего. В секрете должен держаться даже сам факт выполнения мной какого-либо заказа в это время. Не очень-то и хотелось что-то кому-то рассказывать. Этот пункт был самым ожидаемым и простым для меня.

Смириться со вторым оказалось сложнее.

– Что значит находиться на вашей территории или под вашим контролем все время выполнения заказа? – Я подняла глаза на Джуна.

– Значит, ты будешь жить здесь, а если и выходить куда-то, то только с сопровождением, – ответил за него Во’он.

Кажется, все происходящее было карой за предательство моей чудесной квартиры.

– Для успешности предприятия нам не обязательно жить вместе.

– Это для твоей же безопасности в том числе. Индаай слишком просматриваемый мир. Ты же не хочешь, чтоб кто-либо связал тебя с искателями? – Марк внезапно, впервые за все время подал голос, и хотя он говорил спокойно и без нажима, спорить под давлением с трех сторон как-то расхотелось. В конце концов, это ненадолго. Я тяжело вздохнула и перешла к следующему пункту.

Он был самым объемным, и его я перечитала раза три, прежде чем сдаться и признать, что понимаю там, кажется, одно слово из пяти. Точнее, мое понимание заканчивалось в тот момент, в который начиналось подробное описание конкретной информации, что необходимо выкрасть. Я не считала себя таким уж новичком в теоретической магии, но это был какой-то заоблачный уровень сложности. Впрочем, непосредственно на мою способность выполнить заказ это не влияло и никак не мешало мне подписать контракт. Придется просто прочесть пару умных книжек.

Четвертый пункт относился к заказчику в лице всех восьмерых участников команды и гласил, что я получу всю необходимую помощь, которая может мне понадобиться при выполнении заказа. Интересно, входит ли сюда ежедневная готовка? Чутье подсказывало – вряд ли.

За пятый также нес ответственность заказчик. Там значилась весьма немаленькая сумма, раз в десять превышающая мой обычный гонорар. Сколько же богатых родственников у них скончалось?

Условием окончательного закрытия контракта было получение заказчиком частицы. Это было хоть и не слишком удобно, но весьма логично и справедливо, особенно учитывая сумму.

Не думая больше, я занесла руку над контрактом. Она все еще тряслась, но уже гораздо меньше. Поставив аккуратную подпись, которая была больше формальностью, я принялась наблюдать, как магия заставляет сиять один за другим его пункты. Когда сияние дошло до третьего, искатели заметно выдохнули.

– Отлично. – Джун оставил размашистый автограф со своей стороны. – Когда можем начинать?

– Сперва мне надо домой, забрать оттуда одежду и книги. А потом... – Я задумалась и решила, что все карты сразу раскрывать все же не стоит. – Потом я готова буду сказать, сколько времени и других средств мне потребуется.

– Хорошо. – Во’он жестом прервал все начинающиеся вопросы в группе. – Тогда обсуждения плана сдвигаем на вечер.

– Ан-Ён, Хан, – Джун кивнул на меня. – Под вашу ответственность.

– Так что, мы сегодня к тебе? – Тот, кого я когда-то звала Наглым Огнем, тут же подхватил меня под руку.

Ответить было нечего, я действительно направлялась к себе в компании двух мужчин, чего и с одним-то очень давно не случалось.

– Кан, – взгляд Джуна стал на пару секунд будто стеклянным. – Портал открывай по той же линии, она еще не затянулась.

Скорость, с которой все вокруг завертелось после подписания, подействовала на меня как ледяной душ. Я вдруг осознала, что уже достаточно скоро могу оказаться в холодной сырой гробнице рядом с полутрупом, к которому придется залезть в голову. Но это будут проблемы будущей меня, а сегодняшняя Кара с восхищением наблюдала за открытием нелегального портала, и это зрелище хоть раз в жизни да стоило увидеть. Кан какое-то время просто стоял посреди комнаты, напряженно всматриваясь в пустоту, затем резким движением выхватил будто из воздуха светящуюся глубоким фиолетовым цветом нить, вытянул ее на себя и легким движением руки запустил по ней вибрации. Сначала амплитуда была едва заметной, но спустя пару минут она разрослась до человеческого роста, образуя провал в пространстве, очень похожий на обычный стационарный портал.

– Вдохни поглубже, – прошептал мне на ухо Хан и потянул меня за собой в открывшееся окно.

Глава 5

Яхоть и вдохнула, но на обратной стороне портала все равно еще пару минут хватала ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег.

– Без сознания ты определенно переносишь переходы лучше, – прокомментировал мое состояние Ан-Ён, пока Хан удерживал меня от слишком близкого знакомства с асфальтом около черного входа в тот злополучный каисэки. – Далеко отсюда твой дом?

– Нет, пяти минут на такси хватит, – скорее прохрипела я, как только мой организм дал мне такую возможность. Легкие горели, будто я не через портал шагнула, а едва не утонула.

– А если пешком? – Ан-Ён как будто был совершенно серьезен.

– Он очень плохо переносит здешние виды транспорта, – пояснил Хан.

– Так ты из крайнего Юнцаейса, да?

Юнцаейс политически включал в себя два независимых государства, но это мало кого волновало. Несмотря на формальное деление, страны плотно переплелись в своем взаимодействии и сотрудничестве. Между ними не существовало как таковых границ и уж точно никогда не возникало конфликтов. Интерес представляло скорее территориальное разделение мира, основанное на разных парадигмах существования его жителей. Большая часть населения там жила под защитным куполом в центральном регионе. Взаимодействие с агрессивной флорой и фауной было контролируемым. Однако находились те, кто считал, что в таком подходе слишком мало слияния с природой, и селились в деревнях за пределами купола. Это и называлось крайним Юнцайесом. Там были не в ходу даже те немногие технологии, которые жители центральной части переняли из других миров. Зато была гораздо больше распространена магия, а гармония с природой возведена в абсолют.

– Да, и Хан тоже.

– Ну, моя мать, – поспешил пояснить Хан, – да и не жил я там никогда, поэтому тоже больше поддерживаю идею взять такси.

Красавчик недовольно поморщился, но спорить не стал, и уже через пять минут я с нескрываемым удовольствием открывала двери квартиры.

Хан присвистнул:

– А у вашей налоговой не возникает вопросов, откуда у тебя деньги на все это?

Я лишь улыбнулась. На Индаае никому не важно было происхождение денег – главное, чтобы они у тебя были. В эту квартиру я переехала недавно, и года еще не прошло, но она пока была моей самой большой любовью. Несмотря на то что помещение занимало добрую половину этажа, здесь, не считая ванной, было всего три комнаты: кухня, совмещенная с гостиной, спальня и кабинет. Последний этаж элитного жилого комплекса, минимум стен и дверей и максимум воздуха.

Первым делом я отправилась в душ, позволив гостям опустошать мой холодильник, и провела там около часа. Нужно было многое обдумать и решить. Не так я хотела начать одну из главных авантюр своей жизни, но кто знает, может быть, без этой случайной встречи я бы вообще никогда не решилась на подобное. Шутка ли, сунуть голову в пасть трехсотлетнему озлобленному некроманту.

Выйдя из душа, я наконец ощутила себя собой. Мне удалось даже расчесать жуткие колтуны, в которые превратились мои волосы после двух проходов через стихийные порталы. Я бережно сложила выданный мне костюм и облачилась в более комфортные для себя свободную футболку и короткую юбку. В последние годы я старательно делала все, что мне запрещали в моей консервативной юности на юге, однако любым видам штанов я все еще предпочитала юбки и платья.

Стоило достать из шкафа чемодан, как мои мысли захватила необходимость собираться. Мне вдруг показалось, что если я не успею этого за ближайший час, то времени больше никто не предоставит. В режиме бешеной белки я носилась по квартире, скидывая вещи в чемодан как попало. Парни не вмешивались, лишь периодически настороженно поглядывая на мои старания.

В очередной раз зайдя в гостиную с горой вещей, я едва не столкнулась с Ан-Ёном, который выходил с террасы, удерживая на руках огромную гладкошерстную пятнистую кошку.

– У тебя есть зверь?

Кошка сверкнула желтыми глазами, агрессивно показывая: этот человек уже принадлежит ей, и мне слишком поздно на него претендовать. Не очень-то и хотелось.

– Нет, это моей соседки, верни ее на место, – я указала пальцем на невысокую перегородку из светлого дерева, что разделяла две открытые балконные террасы.

Но кошка никуда возвращаться явно не планировала. При попытке Ан-Ёна оторвать ее от себя она начинала жалобно мяукать и при этом вцеплялась в него всеми четырьмя конечностями. Шум и возня на балконе наконец призвали сюда мою соседку. Я услышала шарканье ножек стула о каменный пол, находившегося около перегородки исключительно с целью периодически совать нос на мой балкон, а затем из-за деревянного края появилась голова сухонькой старушки лет семидесяти.

– Здравствуй, дорогая. – Она лишь мазнула по мне взглядом и сразу же переключилась на Ан-Ёна. – Шаффи, девочка, давай домой.

Жалкая попытка. Уж я-то знала, что, когда надо, она могла одним лишь взглядом заставить кошку вернуться. Но сейчас ей, впервые за долгое время заметившей мужчину у меня дома, отчаянно не хотелось терять такой повод собрать больше сплетен о подозрительной девушке за стеной.

– Держитесь там, я сейчас за ней зайду, – проворковала соседка, быстро переключившись на наречие зеленого мира. Успела все-таки заметить, что мой гость не с Индаая.

– Какая милая бабушка. – Ан-Ён окончательно смирился с ролью раба для кошки и уселся с ней в кресло. Держать этого кабанчика на руках долго было непросто.

– Милая, – я улыбнулась, – а ты не думал, откуда у такой милой бабушки деньги на то, чтобы жить здесь?

Мужчина вопросительно приподнял бровь.

– Она держит под контролем чуть ли не четверть все контрабанды артефактов на севере, – пояснила я, – так что постарайся ее не обижать.

– Ты-то откуда знаешь? – Хан за столом поглощал мои запасы засахаренных белых слив и не собирался отвлекаться от этого дела.

– А как думаешь? – Я впихнула очередную порцию шмоток в чемодан и оценивающе осмотрела его, прикидывая – войдет ли туда что-то еще. – Проверила всех жильцов дома.

– Ты сходила в сон к каждому?

– Это не так уж и сложно, уложилась за пару ночей. Из всех защита тут есть только у нее, – указала я пальцем в сторону террасы. – И у мужика с пятого этажа. Он вроде какой-то важный чиновник.

– Теперь я понял, зачем нам те артефакты, – вскинул брови Ан-Ён. – Кошка на его коленях, уловив недовольный тон, развернулась и зашипела на меня.

– На самом деле... – Я поспешила взять себе сливу, пока они не кончились совсем. – Нет смысла вламываться к вам в сны. Я и так понимаю, что вы от меня хотите.

– А милая бабушка не задается вопросом, откуда у тебя деньги на квартиру здесь? – уточнил мужчина, поглаживая кошку, которая, успокоившись, принялась мурлыкать у него на коленях.

– Она думает, у меня богатый любовник. Так что выбирайте, кто из вас им будет, – нервно хихикнула я и еще раз оглядела груду одежды в чемодане. Кажется, должно хватить. Осталось взять самое важное, но для этого сначала надо выпроводить соседку, которая как раз аккуратно скреблась в дверь.

– Открыто! – крикнула я, быстро выскакивая в коридор, и замерла на месте. Ан-Ён, вышедший за мной, похоже, тоже лишился дара речи.

Эта невероятная женщина умудрилась буквально за десять минут одеться в шелковое платье, идеально скроенное по ее хрупкой фигуре, и нанести легкий вечерний макияж.

Так мы и стояли. Сзади подошел Хан и приобнял меня, очевидно, решив, что про любовника я не шутила. Видимо, теперь надо внимательнее следить за словами, которые вылетают у меня изо рта. Затем он приобнял Ан-Ёна, чем смутил уже подошедшую старушку. Смутил, но не слишком.

– Шаффи такая проказница, – заговорила она на весьма чистом наречии Юнцайеса и, быстро вытащив из рук парня предлог сунуть нос в мою личную жизнь, поставила кошку на пол и жестким голосом скомандовала: – А ну, марш в дом!

Кошка, громко мяукнув, подняла хвост трубой и метнулась на балкон.

– Это Ан-Ён и Хан, – представила я спутников, намеренно упустив любые указания на отношения между нами, – а это Виктория, мы с ней иногда пьем чай и перемываем косточки остальным нашим соседям, – назвать соседку подругой моя подозрительность пока не позволяла, хотя это наверняка обижало ее.

– Можно просто Тори, – обворожительно улыбнулась она, – дорогая, ты уезжаешь?

Как она умудрилась высмотреть в гостиной чемодан, стало для меня загадкой.

– Да, – я обернулась и приобняла Хана в ответ. – Мое солнце везет нас на острова Юнцайеса.

Кого конкретно «нас» я тоже уточнять не стала, оставив соседке место для фантазии.

– Ох, как же там хорошо, – она показательно зацокала, но при этом все еще внимательно осматривала Ан-Ёна, который выкрутился из объятий нашего общего друга и решил сбежать обратно в комнату. – А кто будет поливать твои цветочки?

– Какие цветочки? – красавчик обернулся.

Жители Юнцайеса, особенно части, называемой крайней, испытывали острую потребность в заботе обо всем зеленом и хвостатом вокруг. Когда я поняла, о каком цветочке она говорит, мне захотелось немедленно исчезнуть из квартиры. Цветочком это растение было разве что только по учебнику. Уже как с полгода в моем доме поселилась хищная орхидея ростом в целый кэн^[3] и родом как раз из Юнцайеса. Вывозить любые растения оттуда было запрещено, но межмировую контрабанду придумали ровно в то же время, что и сами таможенные правила. Я обычно старалась не брать ответственность за столь сомнительные формы жизни, но орхидея была подарком, и со временем я к ней даже привыкла. Мне нравился узор ее листьев и узкий, но прочный стебель, похожий на причудливый меч. Однако схватка со сложнейшим уходом за этим растением была мной, увы, проиграна. Оно ни разу не радовало цветами или даже новыми листьями. Я считала для себя успехом уже то, что оно было все еще зеленого цвета и как будто не планировало умирать. Старушка тем временем повела Ан-Ёна смотреть на эту достопримечательность, а я вдруг подумала, что умение так же быстро, как Кан, строить порталы мне бы сейчас не помешало.

Через несколько минут из комнаты вышел ожидаемо злой любитель цветов, бережно несущий перед собой горшок с гигантской орхидеей.

– Мы забираем ее с собой, – буквально прошипел он.

Соседка, ощутив откровенно агрессивные вибрации, решила, что время посещений закончено, и сбежала, даже не попрощавшись. А я, убедившись, что красавчик занялся первой помощью несчастному растению, а Хан оказывает первую помощь нежному внутреннему миру красавчика, поспешила ретироваться в кабинет.

В чужие сновидения я отправлялась исключительно отсюда, поэтому часть пространства была отведена под широкую мягкую кровать. Никаких жестких ортопедических матрасов и специальных подушек. На этой кровати мне важно было быстрее провалиться в сон. Кабинет был единственным затемненным помещением в квартире: плотные шторы, глубокий лавандовый цвет стен. Чего только не сделаешь для комфортной работы. Вторую часть помещения занимала небольшая библиотека. Многие книги отсюда я не читала и, возможно, никогда не прочту, но ведь библиотеки и не для этого собирают. Для меня это было словно картина или вышивка, к которой я годами подбирала нити и изящными стежками ставила книги на полки. Каждую на свое, только ей подходящее место. Но были здесь и прикладные томики. Я взяла небольшую сумку и сложила туда «Обзорную энциклопедию Тарнума» и монографию о феномене Мертвого Короля. Обе я пролистывала лишь мельком, так как не имела достаточных знаний и опыта в магии. Затем пришла очередь сейфа, скрытого за одной из книжных полок. Там, в углу мирно ждал своего часа старый дневник моего прадеда. Я быстро сунула его за пояс юбки и прикрыла сверху свободной футболкой, надетой как раз для этих целей. Надеюсь, щупать и обнимать меня сегодня больше никто не будет. А вот вторую семейную реликвию достать незамеченной не удалось. Хан, зашедший в кабинет, с интересом перехватил мою руку с запрещенным во всех обитаемых мирах томиком – подробным обзором сохранившихся артефактов времен войны некромантов. Глянув на автора и название, он фыркнул:

– У нас есть такая.

– У меня будет своя, – отрезала я, захлопнула сейф и кинула талмуд в сумку. Раз у них есть, то, надеюсь, мою трогать никто не будет.

Вернувшись в гостиную и с громким стуком захлопнув чемодан, я объявила о готовности возвращаться.

– Вот это скорость. Я оценил. Ты душ принимала дольше, чем собиралась, – голос Хана звучал как-то насмешливо, но причин я не понимала.

Мы вышли в коридор, где нас уже ждал Ан-Ён в обнимку с цветком.

– Оно не выдержит стихийного портала, – скептически посмотрел на растение мой спутник.

– Да, – кивнул истинный уроженец зеленого мира, – поэтому мы идем обычным.

Хан лишь тяжело вздохнул и подхватил чемодан. Я попыталась перехватить книги, но получила ответ, что для ношения чего-то тяжелей женской сумки меня еще откармливать и откармливать.

Всю дорогу до портала я задавалась вопросом, как мы планируем его пройти с запрещенной книгой и с цветком, также официально запрещенным к провозу между мирами.

– У меня даже нет разрешения к посещению, и выдают такое у нас не меньше месяца, – я продолжала нервно задавать одни и те же вопросы буквально до самого прохода.

Спокойствие парней страшно бесило. Еще больше бесило, что единственным ответом, которого я дождалась, стал совет Ан-Ёна думать поменьше, а двигаться побыстрее. В момент прохода я устала волноваться, что проведу ближайшую сотню лет в тюремной камере, куда через небольшое окошко под потолком будет светить оранжевое солнце, и молча следовала за провожатыми.

На Ортане нас, едва проверив документы, отвели в отдельную комнату пропускного пункта, но ожидаемого обыска с зачитыванием прав не последовало. Суровый представитель пограничной службы лишь позвонил кому-то и сказал ждать. Моего уровня знания ортанского наречия, увы, не хватило, чтоб уловить суть быстрого телефонного разговора.

Помещение, где нас держали, было небольшим: в нем имелось лишь несколько стульев и серые стены. Радовало уже как минимум отсутствие стола для допросов. Вершиной доброты и, несомненно, особого отношения являлась простая тумба, на которой мирно покоился графин с водой. Отчасти, конечно, такое поведение полиции было вызвано магическим даром моих спутников. На Ортане маги, даже иномирные, были отдельным привилегированным слоем общества и могли рассчитывать на особое отношение. Но прощать нарушение таможенных законов и провоз девиц без документов было уже как-то слишком.

Я нервно поглядывала по углам в попытках отыскать камеры: легенды гласили, что ими на Ортане увешан буквально каждый кустик. Здесь не было видно ни одной, впрочем, это ведь совсем ничего не значило.

С того момента, как нас оставили одних, прошел почти час. Наконец, дверь бесшумно открылась, и в нее вошел Во’он. Он был одет в традиционную военную форму. Черная шевелюра, зачесанная сейчас назад, была щедро смазана гелем и лежала волосок к волоску. В этом амплуа ужас, внушаемый его фигурой, имел какой-то завершенный характер. Явись он так на нашу первую встречу, мог бы сразу давать мне контракт на подпись, я бы и не пикнула. Во’он жестом показал нам следовать за ним наружу. Перекинувшись еще парой слов с главой портальной границы, повел нас к подземной парковке. За все это время он не сказал ни слова, но спина его сейчас выражала крайнюю степень недовольства. Машина у него была по моим меркам весьма стильная, глубокого темно-синего цвета с хромированными вставками и плавными линиями. А еще мощная: на Ортане, с его сбивающими с ног ветрами, другими и не пользовались. Уже внутри, усадив меня и Хана назад, а Ан-Ёна, нервно сжимающего орхидею, вперед и отъехав на несколько ри^[4], он прорычал:

– Только не говорите, что я ехал сюда из-за цветка.

– Кара не очень хорошо перенесла первое перемещение, я подумал, что больше сегодня рисковать не стоит. Ну и конечно, цветок, да, – поспешил добавить Хан, поймав выразительный взгляд спасителя растений в зеркале заднего вида.

Я же пыталась оценить: неужели подражание рыбке после перемещения выглядело настолько пугающе или проблема была в чем-то еще. Увидев мое недоумение, парень расщедрился на объяснение:

– Ты сама-то можешь сообразить, почему собиралась с такой скоростью?

– Нет... – Я попыталась проанализировать, что мной двигало, но потерпела фиаско. Чувство было похоже на какой-то параноидальный страх не успеть, но что конкретно – я вспомнить не могла.

– Людей после стихийных порталов, особенно на фоне нестабильного ментального состояния, могут охватывать тревожность, паранойя и другие неприятные штуки. Со временем привыкнешь, но сейчас лучше не злоупотреблять, – пояснил Хан.

Мыслей в голове крутилась целая тьма. Они все варились в едином котле, и суп, который из этого получался, пожалуй, действительно грозил мне каким-нибудь ментальным расстройством. Мало того что надо было обдумать дальнейший план действий по тому, как остаться живой и в здравом уме, исполнив контракт, так меня еще и не отпускали вопросы. Каких нечестивых духов вообще происходит? Вот, например, сейчас? Что такого особенного в Во’оне, благодаря чему вышло протащить через легендарный непроходимый портал меня, несчастный цветок и запрещенную почти во всех мирах литературу? Последний вопрос я все же осмелилась задать.

– Ну, все, что было запрещено, я скрыл, – развеселился Хан, – не настолько наш серый кардинал всесилен.

– Ты отвел глаза всем пограничникам с боевым набором артефактов? – моя челюсть, кажется, пробила пол. – Ты что, бог?

– Я предпочитаю считать себя очень хорошим магом, но ты можешь звать меня богом или продолжать называть солнцем, – теперь самодовольная улыбка просто приклеилась к его лицу, а Ан-Ён фыркнул.

– Поэтому со мной пошли именно вы?

– Мы отвечаем за защиту и скрытность команды, – подали голос с переднего сиденья.

– Скажи, ты же проверяла за собой слежку, когда позавчера вечером шла до ресторана? – Хан продолжал довольно улыбаться, уже зная ответ.

– Да. – Я действительно какое-то время пыталась понять, как он меня выследил, но на фоне остальных событий и поводов для размышлений этот отодвинулся на задний план. – Ты следил от самой двери кабинета? – догадка слетела с моих губ даже раньше, чем мысль успела оформиться в голове. – Но это невозможно!

Я, как человек относительно сведущий в магии, понимала, что полная невидимость никому не под силу. Сколь бы он ни был искусен в отводе глаз, но в легко просматриваемом пространстве коридора это было попросту нереально.

– У меня свои профессиональные тайны. А вот наш водитель входит в верхушку правительства, – грамотно перевел направление разговора Хан.

– Всего лишь оказываю некоторые услуги консулу и формально состою в сенате, но участия в заседаниях не принимаю, – поправил его Во’он, не оборачиваясь.

Я откинулась на сиденье. Что ж, хватит на сегодня потрясений. Кажется, у меня изначально не было шансов выкрутиться из этой заварушки с того самого момента, как взяла злополучный заказ.

Судя по тому, сколько добирался до нас «серый кардинал», ехать предстояло не меньше часа, и я планировала немного поспать.

Все восемнадцать стационарных порталов Ортана были расположены в нескольких десятках ри от городских границ. Делалось это, конечно же, из расчета возможных военных конфликтов с другими мирами. Исторически стационарные порталы возникали между мирами сами по себе в процессе развития. Ньюорис вот уже пробил окно в зеленый мир, но до остальных еще не добрался. Больше всего порталов возникало обычно между соседними мирами Веера. Так, Ортан и Тириадос имели рекордное количество окон – восемь. С Банглаором и Юнцайесом, например, проходов было в два раза меньше, а на Индаай вообще вело всего два. Уже в момент появления порталов из зеленого мира на Ортане имелась развитая цивилизация, а значит, и города, парочку из которых, как я слышала, пришлось перенести из-за появления первого. Сегодня подобных проблем уже не возникало: маги туманного мира подарили Вееру технологию переноса портальных окон, которой Ортан не преминул тут же воспользоваться. Они перетащили все проходы в основное главенствующее государство – Эксаргат – и расположили их недалеко от центральных городов. Однако при этом каждый портал был подконтролен определенной военной базе, чтобы в случае чего загасить любое вторжение в зачатке.

До города мы то ли не доехали, то ли миновали его, используя объездной путь. Проснулась я от легкой тряски, знаменующей окончание хорошей дороги. Вокруг был лес, и я на секунду подумала, что от меня все же решили быстро избавиться, однако, вспомнив вид с террасы, немедленно передумала выпрыгивать на ходу из машины. Очевидно, дом, в котором мне предстояло провести несколько следующих недель, просто находился где-то в горном массиве. Действительно, очередной съезд на еще более потрепанную дорогу привел нас прямо к нему.

Я впервые видела его снаружи, а посмотреть было на что. Двухэтажный особняк, сложенный из грубого серого камня, когда-то был рукотворной монументальной скалой, над которой величественно высились горы реальные. Но сегодня его поросшие плющом стены и патина на кованых окнах делали его более уютным и человечным. Перед домом за воротами раскинулся небольшой ухоженный сад, а чуть поодаль была организована целая тренировочная площадка для боевых магов. Я видела много подобных на Банглаоре.

Во’он придержал перед нашей компанией массивную дверь, в арку которой без проблем, не нагибаясь, прошел Ан-Ён, бережно удерживающий в руках орхидею.

За те часы, что нас не было, на обеденном столе с прикрепленного к потолку проектора уже успела развернуться огромная карта каких-то помещений. Над ней задумчиво склонился Джун, а Кан с планшета наносил на нее красные метки. Когда эти двое находились рядом, я поражалась, насколько они и похожи, и отличаются одновременно. Их роднили бледная кожа, отливающие синевой черные волосы, телосложение. При этом Кан все еще оправдывал имя Тихого Ручейка: он делал мало лишних движений, не говорил, не имея на то потребности, чем сильно походил на Марка, да и в целом казалось, будто большую часть времени он пребывал где-то внутри себя. Джун же, напротив, всегда был здесь, с нами. Порой возникало ощущение, что он знает местонахождение каждого из команды. Все коммуникации искателей направлялись и контролировались им же. Если этот человек был в доме, его присутствия сложно было не заметить.

На свободном углу стола Мин, то и дело сдувая со лба завитки волос, пытался выстроить башню из пустых пластиковых стаканчиков. На кухонном полу стояло не меньше пяти пакетов из доставок. Кажется, способность к готовке у здешних обитателей распространялась только на завтраки.

– А цветок нам тоже понадобится? – Башня рухнула со стола, стоило заклинателю отвлечься.

– Ему здесь будет лучше, – пробормотал Ан-Ён, бросив на меня предупреждающий взгляд.

Я лишь пожала плечами: под надзором жителя зеленого мира орхидея должна ощутить, наконец, все краски своего существования, а моя жизнь едва ли станет печальнее из-за ее отсутствия.

Хан сгрузил чемодан и сумку у порога комнаты и поспешил оставить меня в одиночестве. Убедившись, что голоса теперь слышны только с первого этажа, я вытащила из-за пояса дневник и быстро освежила в голове несколько важных моментов, оставив полноценное чтение на более темное и тихое время суток. Затем я аккуратно убрала его в косметичку. Хорошо было надеяться, что мои вещи обыскивать больше никто не будет, но если да, то под подушками, в кровати и в одежде будут точно искать в первую очередь. Сложить старую, весьма ценную рукопись в место, где на нее потенциально может что-то протечь, было варварским ходом и оттого, наверное, менее ожидаемым. Оставив разбор вещей себе завтрашней, я взяла остальные книги и задумалась. В комнате сидеть не хотелось, стены уже начинали давить на меня и с каждой минутой давили все больше. Я подхватила собранную стопку, решив, что здешняя терраса имеет все шансы стать моим основным местом обитания.

На первом этаже к изучению схем присоединился Во’он. Его официальная прическа сейчас весьма забавно смотрелась с домашними шортами и футболкой. Мин переместился на ковер, внимательно наблюдая за тем, как Ан-Ён колдует над пострадавшим цветком. Я намеревалась прошмыгнуть на террасу незаметно, но когда большая часть пути была пройдена, в спину прилетело:

– Куда? – Джун впился в меня взглядом, ожидая ответа.

– Мне нужно немного освежить знания, – я продемонстрировала стопку книг в руках.

– А тебе есть что освежать? – Во’он удивленно вскинул бровь.

Они, видимо, думали, что далекие от поиска частиц и от магии люди Тарнумом и некромантией интересоваться в принципе не могут. Стоило притвориться совсем ничего не сведущей девицей, но тогда вероятность, что все закончится удачно, стремилась к нулю.

– Есть. Моя работа часто требует разбираться в разном, в том числе запрещенном, – спокойно ответила я, хотя очень тянуло съязвить, – уложусь до вечера.

На меня вдруг накатило сильное, давно забытое ощущение экзамена. Горло сдавил спазм, а ноги стали ватными, в голове постепенно пропадали все умные и не очень мысли. Еще пара минут, и я больше не смогу давать какие-либо вразумительные ответы. Именно из-за таких моментов я и не продвинулась дальше первого курса университета. Как-то с треском захлопнув дверь аудитории, где проходил экзамен, я больше туда не вернулась. Решив, что все вопросы тут отвечены, я быстро вылетела на воздух и присела на деревянный пол террасы, спрятавшись от лишних взглядов за широкими спинками кресел. Несколько глубоких вдохов и выдохов помогли мне прийти в себя. Очевидно, проход через портал действительно стал последней каплей, и мои нервы намекали, что с экспериментами пора прекращать. Ремесло ходящих и так серьезно подтачивало ментальное здоровье: многие заканчивали жизнь, топя ее в алкоголе или в чем похуже, поэтому я старалась очень бережно относиться к себе. Но последние дни были явно не про подобное отношение.

Я разложила вокруг себя книги и попыталась вспомнить, с чего хотела начать, как вдруг на террасу заглянул Мин.

– О, такая у нас тоже есть, – ткнул он в справочник артефактов. – Тебе нужна помощь? Я за последние годы стал просто богом теоретической некромантии. Магия заклинателей самое близкое к ней из того, что есть сейчас, – ответил он на мое невысказанное вслух удивление.

– Спасибо, думаю, что справлюсь сама, а если вдруг возникнут вопросы, знаю, где тебя найти. – Я отвернулась и раскрыла энциклопедию Тарнума, но парень, вопреки моим ожиданиям, не ушел и присел рядом.

– Слушай, я понимаю, что ходящим привычнее работать в одиночку, но сейчас мы команда, и пока ты с нами, тоже становишься ее частью. Неважно, как ты привыкла работать или как тебе кажется правильнее, важно – эффективнее достигнуть поставленной цели и не убиться по дороге.

Слова возражения застряли у меня на языке. Я как-то не ожидала от Мина столь серьезных и разумных рассуждений. Мне никто и никогда не предлагал подобной помощи, но это не значит, что она не требовалась.

– Хорошо, – улыбнулась я, – тогда делись своими божественными знаниями.

Заклинатель довольно кивнул и начал вещать, как будто готовился к этому не один месяц.

– Как ты, наверное, знаешь, некромантия родом из Тарнума: там она зародилась, там же и умерла, – парень начал буквально с азов, но я не стала его прерывать, лишь слушала вполуха и вместе с тем припоминала все, что знала сама.

Каждый мир, рождаясь, формировался из одной и той же нейтрально заряженной энергии, которая при появлении там людей постепенно менялась, подстраиваясь под нужды общества. А когда в новом мире начинали рождаться дети с потенциальной возможностью влиять на ее колебания – появлялась магия. История уже не помнит, как создавались первые миры и из какого в Веер пришли люди. Наши учебники содержат только информацию о рождении последнего – Ньюориса. Этап колонизации там начался буквально пару десятков лет назад, под строгим надзором его создателей. Так Индаай, на котором по каким-то причинам тонкий план стал полноценной частью мира, вынудив людей и духов уживаться вместе, породил заклинателей, таких как Мин.

На Ортане, где жителям регулярно приходится противостоять суровым силам природы, появились маги, способные управлять потоками человеческого тела. Они, с одной стороны, были великолепными целителями, а с другой – изобретали такие вот жуткие контролирующие штуки вроде контракта, что я подписала.

Юнцайес был колонизирован одним из последних, если не считать Ньюориса, и выбранный его жителями путь гармонии с плотоядной природой породил магов вроде Хана и Ан-Ёна: мастеров отводить глаз, ставить иллюзии и различные защитные барьеры. Потому что гармония гармонией, а жить хочется всем.

Банглаор изначально был миром очень комфортным для жизни, с изобилием природных ресурсов, делить которые местные государства довольно быстро решили с помощью силы. Так в мире появились боевые маги, хотя легенды гласят, что ранее там жили маги, способные управлять природой, договариваться с животными и растениями. Вот что точно не помешало бы зеленому миру. На Банглаоре уже сотни лет не было даже небольших конфликтов, но боевые маги до сих пор никуда не перевелись. Вероятно, всему виной регулярные магические турниры.

Тириадос, наверное, самый сложный для жизни мир, там господствовали необычные природные катаклизмы, которые регулярно меняли реальность и пространство. Маги Тириадоса в совершенстве освоили искусство управлять порталами и даже создавать их самостоятельно. Ходили слухи, что в мире туманов водились и прорицатели, но за жизнь я не встретила ни одного и считала их больше красивой сказкой, нежели реальностью.

Тарнум история человечества уже помнит выжженной землей со страшными тварями, мечтающими обглодать все живое до костей. Исследователи говорят, что изначально поднятие мертвых было частью магической гармонии мира, но я слабо себе представляла, как это должно работать. В любом случае со временем войны привели к ужасным последствиям и сильно исказили первоначальную суть некромантии. Магические войны разрушили саму структуру мира, и энергия стала из него утекать. Тогда оставшиеся некроманты и простые смертные решили, что пора переселяться, но делать это, как водится, на правах захватчиков. Это время зовется в истории Войной некромантов. Союз четырех миров Индаайя, Банглаора, Ортана и Тириадоса в итоге загнал магов обратно в свой могильник, и все возможные естественные порталы были запечатаны. Дальше историки в описании бытия Тарнума встают на хрупкую дорожку догадок и теорий. Почти три сотни лет мир был заперт, варился сам в себе и медленно умирал. Более того, его и считали погибшим, пока один умелец случайно или специально не открыл туда портал. Жизни на Тарнуме не осталось, только нежить бродит по некоторым сохранившимся участкам пространства, не сгинувшим в бездну, и доживает век на остатках энергии, что не утекла еще из мира. В одном из таких уцелевших кусков, на этой же самой энергии доживает, а точнее сказать, досыпает отмеренные ему годы и Мертвый Король. Последний некромант Тарнума.

Траурным голосом Мин рассказывал о последних известных годах жизни мертвого мира. Прерывать его не хотелось, и я просто слушала, откинувшись на подушки. Парень оказался обладателем громкого зычного баса, поэтому повествование вышло весьма колоритным. Думать нужно было о некромантах, но в голову лезла только еда. После завтрака мне удалось разжиться лишь сливой, а день тем временем уже давно перевалил за половину. Готовить на всех определенно не хотелось, а готовить только на себя не позволяли пресловутые правила приличия. Во’он, на которого я периодически поглядывала из-за дивана в огромное окно, был совершенно не похож на человека, что сейчас пойдет и соорудит обед. Мин притащил с собой огромную коробку ортанского печенья, которое, к моему удивлению, называлось не «Изделие номер двадцать два» или «Печенье обыкновенное», как здесь было принято. На пачке ярким шрифтом с вензелями было выведено «Крендельки». Хотелось надеяться, что создатель сего дизайна не закончил свою жизнь в сырых застенках у полиции. К концу рассказа от содержимого коробки осталась ровно половина, и если поначалу я поглядывала в ее сторону равнодушно, то уже как с час голод начал порождать сомнения. Духи определенно не защитят меня, если вдруг я отравлюсь печеньем здесь. Однако они не защитят меня и в случае, если я впаду в кому от недостатка питательных веществ в организме.

Дверь отворилась, и к нам вошел Эйрик. Он нес на подносе три кружки невероятно пахнущего какао с красной банглаорской корицей и маленькими зефирками, двумя из которых тут же поделился со мной и Мином. Пожалуй, впервые в моей жизни мужчина так быстро взлетел во внутреннем рейтинге. Я подумала, что даже могу простить ему похищение. В конце концов, он не принимал слишком активного участия, разве что чаю рядом выпил.

Наконец, найдя в себе силы прервать этого несостоявшегося индаайца, пока он не перешел на новейшую историю, я спросила:

– Вы ведь уже бывали в гробнице?

– Мы ходили туда трижды. Первый раз просто познакомиться...

– Да. – Эйрик присел рядом. – Первый раз это было так, словно мы просто на прогулку вышли.

– Он всегда первый раз пускает к себе незнакомцев. Скучно лежать вот так сотни лет без гостей. На нас напали только у самой гробницы. – Мин поморщился.

Может, не такая уж и легкая прогулка была.

– Пускает? – по спине роем пробежали мурашки.

– Да, – подтвердил банглаорец, – он вроде как осознает, что происходит вокруг, и может в какой-то мере влиять на нежить, которая шарахается по гробнице.

– Второй раз продирались мы уже с боем, – продолжил Мин, – порталы к самому саркофагу не открываются, и приходится идти несколько километров от входа.

– Третий раз мы вообще не добрались до конца, – Эйрик усмехнулся, – вернулись домой в весьма потрепанном состоянии.

– А какого она размера? – Я старалась подавлять нарастающее чувство беспокойства.

В конце концов, ничего радикально нового мне парни не рассказали. Их слова лишь подтверждали содержимое дневника.

– Самый короткий путь около пяти километров, проходить его можно и три, и десять часов. – Мин допил какао и теперь пальцами пытался подцепить зефир на дне кружки. – Вокруг еще несколько десятков километров разных туннелей. Говорят, официальный вход в гробницу в другой стороне, и идти до него не меньше пары дней, но его никто не использует.

– Зачем вы ходили туда целых три раза?

– Первый – это вроде как традиция. – Эйрик также расправился с какао и, поставив кружку рядом, просто лег на деревянный пол террасы. – Второй и третий – пробовали на нем парочку артефактов. Нам даже удалось достать кое-что времен войны некромантов, но Король никак не отреагировал. А может быть, просто не захотел реагировать.

Я лишь кивнула. Кажется, подключить Мина было неплохой идеей. Мой прадед также планировал поход в гробницу, но судьба распорядилась иначе. В дневнике он писал лишь про один артефакт, необходимый, по его мнению, для успеха. Однако отмечал, что в случае, если силы мага не до конца покинули его, потребуется еще и защита. Подвести заклинателя к мысли о необходимости защитного артефакта теперь выглядело не слишком сложной задачей, как и попросить помочь в его поиске. Но сначала я решила задать более важные вопросы:

– Мин, тебя ведь воспитывали в индаайских устоях?

Парень кивнул, не подозревая, куда я веду.

– Неужели традиции в еде твоя семья отринула сразу при переезде?

– Нет, – он рассмеялся, – но если все вокруг таких правил не придерживаются, перестаешь воспринимать их как что-то важное. Тем более тут, когда встает выбор отринуть принципы или ежедневно по нескольку раз готовить на восемь человек, очень быстро выбираешь первое.

– Советую сделать этот выбор побыстрее. – Эйрик, все еще внимательно слушавший нас, подмигнул мне. – Но сегодня, так и быть, побуду спасителем.

Он забрал у нас кружки и направился на кухню. А я подумала о том, что один идеальный мужчина на моем жизненном пути, кажется, нашелся.

Глава 6

Ближе к вечеру мы уже как будто привычно расположились за столом. Даже Мин наконец решил использовать стул по назначению. Правда, тут же отклонился на нем, стараясь удерживать хрупкий баланс. Во’он на этот раз сподобился сесть напротив, а не стоять над душой. Джун, нарезав пару кругов, предпочел стулу спину ортанца и встал сзади, облокотившись на его плечи.

На меня было направлено восемь внимательных взглядов, а я все никак не могла прервать молчание. Никогда не излагала никому план действий и сейчас ощущала себя откровенно не на своем месте.

– Ты можешь уже начать, – Джун лукаво прищурился и улыбнулся мне.

Собранности его поведение не добавило, но я спешно начала говорить, чтобы хоть чем-то заполнить образовавшуюся неловкость:

– Если в сон Мертвого Короля и можно проникнуть, то делать это придется из его гробницы с максимально близкого расстояния: девять или десять дзе^[5], не более. – Увидев замешательство парней, я исправилась: – Метров тридцать. Он ведь один там лежит?

– А тебе еще кто-то нужен? – хихикнул Хан.

– Нет, – я закатила глаза. – Ну мало ли они жен или наложниц с собой хоронили. На Тириадосе же хоронят.

– Только мертвых, – уточнил Кан, – варварский обычай хоронить живых уже давно отошел в века.

Я глянула на парня с интересом. После нашего диалога прошлым утром он был крайне немногословен. Это, пожалуй, была самая длинная его фраза, обращенная ко мне за день. А жаль, ведь у него очень красивый голос. Легкая хрипотца выгодно оттеняла низкий тембр. Таким бы баллады петь.

– Пара сотен лет – это не так уж и давно, – вклинился в беседу Ан-Ён.

– Мы отошли от темы. – Во’он посмотрел прямо на меня. – Итак, нет, в гробнице не похоронено никого лишнего.

– Хорошо, тогда проблема, с которой мне предстоит там столкнуться, – это его магические способности, – уже более уверенно продолжила я.

– Это мы полностью берем на себя, – голос Джуна в очередной раз выбил меня из уверенной колеи повествования, – мы доведем тебя до саркофага, обеспечим безопасность и выведем обратно.

Я нервно усмехнулась. Ну еще бы они все это не обеспечили.

– Речь идет не о реальности, – кажется, мне удалось всех тут озадачить.

– Разве можно применять магию во сне? – Мин все еще методично раскачивался на стуле, и мне вдруг отчего-то тоже страшно захотелось.

– Я часто сражаюсь во снах, – вставил Эйрик, – только не думал, что это настоящая магия.

Заклинатель удивленно глянул на него, и баланс был потерян. Стул полетел вниз, но Джун каким-то образом уже был готов к такому исходу: быстрым движением ноги успел удержать парня от окончательного падения.

– Лучше уж по старинке, – проворчал Мин, ухватившись за протянутую руку Эйрика, чтобы подняться, и забрался на кухонную столешницу.

Я передумала повторять его подвиг и пояснила:

– Неважно, настоящая ли это магия или нет, важно, что ты можешь воздействовать на окружающее пространство во сне и делаешь это не как обычный человек.

– Но ты ведь тоже можешь воздействовать на сон. – Возможно, мне показалось, но в словах Джуна я уловила какое-то двойное дно. А он, похоже, действительно неплохо сохранил в памяти нашу первую встречу. Вот же ж зараза! Прямой взгляд, милая улыбка. Даже если он помнил каждую секунду, почему это должно меня как-то смущать?

– С тем количеством защиты, которое на тебя навесили, ты все еще не воспринимал сон как реальность. Это дает мне определенную власть над происходящим. Боюсь предположить, что творится в голове у трехсотлетнего некроманта. Высока вероятность, что его сновидение осознанно.

– Это проблема? – Во’он становился гораздо менее пугающим, когда его удавалось чем-то заинтересовать.

Ох, не думала я, что предстоит выдавать такие секреты работы ходящих.

– Знаете, какая самая лучшая защита от подобных мне? Такую не даст ни один артефакт. Осознанность. Когда понимаешь, что сон – это сон, то он или разрушается, или полностью подчиняется. Этому нужно долго обучаться, но после любое вторжение в сновидение будет в вашем сознании равносильно тому, что ходящий выбил с ноги дверь в дом. При этом возможности дать отпор почти ничем не ограничены. – Я сделала паузу, давая парням осознать сказанное. – Предполагаю, что именно в таком состоянии Мертвый Король и находится, поэтому мне не помешал бы защитный артефакт, полностью блокирующий его магию, хотя бы на короткий срок. Мин подтвердил, что нечто подобное определенно существовало во времена войны некромантов. Мы сделали тут несколько закладок.

Я положила на стол свой справочник с загнутыми сегодня страницами, и боковым зрением подметила, как у Во’она дернулся глаз.

– Это наша? – он указал взглядом на книгу.

– Моя, – с вызовом глянула я, – поэтому могу загибать страницы сколько хочу.

Ортанец придвинул справочник себе и, внимательно вчитываясь, начал пролистывать все, что мы с Мином отметили. Гостиная погрузилась в напряженное молчание, которое разбавлял лишь шелест страниц. Как оказалось, на роль защиты подходило немало из того, что предлагал этот увесистый томик. Ни одна магия больше не удостаивалась такого количества разработанных противодействующих артефактов. Я в очередной раз ощутила противный липкий ужас от осознания того, куда ввязалась. Точнее, куда меня ввязали, конечно. Но, возможно, все закончится вот этим вечером, ибо где искать артефакты, я совсем не представляла. Только абсолютно точно знала, что в ближайшей лавке такого не купишь. Да и не в ближайшей тоже.

– Стой, – Кан, смотревший на страницы книги из-за спины Во’она, указал на рисунок массивного кольца из дымчатого кварца, дававшего защиту от любого воздействия, что включало в себя магию некромантии. Весьма сильную защиту, но при этом и носитель кольца магию применять не мог. – Я видел такое на складе тайной службы.

– На складе чьей тайной службы? – неожиданный поворот диалога резко вырвал меня из беспокойных мыслей.

– Лиамнора, конечно. – Джун смотрел прямо на меня и был как будто совершенно серьезен.

Лиамнор был доминирующим государством туманного мира, а о его тайной службе ходило мрачных легенд и слухов едва ли не больше, чем о полиции Ортана.

Я замотала головой, осознавая, что беседа сейчас плавно скатится к обсуждению ограбления одной из сильнейших организаций Веера. Вспомнилось, как, сидя дождливым вечером в их компании в доме каисэки, я наивно предполагала, что искатели не станут применять силу и поднимать шум. Что им похищение какой-то девицы, когда они спокойно рассуждают о таком.

– А как ты планируешь протащить кольцо в сон? – поинтересовался Мин.

– Регулярно таскаю туда артефакты, это не проблема. – Я все еще не понимала, почему мы так легко проскочили момент похищения кольца. – Здесь работает совокупность влияния на энергию в реальности и моей уверенности в том, что артефакт повлияет на окружающее пространство. Дополнительный эффект вносит и знание хозяина сна о принципах его действия. Поэтому и нужно что-то времен войны, Король должен узнать артефакт.

– Тогда решено. Когда там у твоего отца следующий прием намечается? – обратился Джун к Кану.

– Через пару недель будет бал окончания лета, – ответил тот и, заметив мои округлившиеся глаза, пояснил: – Формально я принц Лиамнора, – слегка помедлил, давая мне переварить сказанное, – но я семнадцатый в очереди на корону, так что это всего лишь слова.

М-да, кажется, обычные смертные и не ставят себе задач по созданию собственных миров.

– А сколько тебе понадобится времени, там, в гробнице? – Марк впервые за вечер прервал молчание.

– Полчаса, – я задумалась, – может, час. Даже если ничего не получится, проводить в сновидениях больше часа чревато.

– Чем? – спросил Эйрик, опередив брата.

– Время во сне движется по-другому, тут пройдет пара минут, а там год. Это, конечно, крайние и очень редкие случаи, – поспешила добавить я, – но во избежание последствий ходящие обычно ограничивают время пребывания в чужих сновидениях.

– Ты же осознаешь, что находишься во сне. Разве нельзя проснуться самостоятельно? – из двух близнецов все любопытство определенно ушло не Марку.

– Бывает по-разному, – уклонилась я от ответа.

Этот диалог надо было заканчивать. Привычки жаловаться на жизнь у меня не было. В конце концов, судьба ходящей была моим осознанным выбором.

– Тогда решили. – Джун хлопнул по плечам Во’она. – Сейчас необходимо сосредоточиться на камнях, – он кивнул в сторону огромной кучи свернутых схем и планов здания. – Другой такой возможности нам в ближайшее время не представится.

Я старалась никак не вникать в деятельность искателей, которая выходит за рамки моего заказа, поэтому совсем не представляла, какие возможности они могут упустить. Но была рада, что никто них не вытащил из какого-нибудь кухонного шкафа нужный артефакт. У меня есть время подготовиться, и морально в том числе.

– Еще пара минут, – вспомнила я кое-что, уже поднявшись из-за стола. – У вас есть карты его гробницы? Мертвый Король почти наверняка выстроил у себя в голове что-то похожее.

– Да, где-то были, – ответил Джун. – Мин, поможешь?

* * *

Минут через двадцать копаний в шкафах мы вместе с заклинателем засели осматривать найденное на террасе, где к нам уже традиционно присоединился Эйрик с тремя кружками горячего какао.

Карт было много. Десятки ри лабиринтов вокруг одной несчастной гробницы. Мы разложили их на деревянном полу, и парни пустились в многочасовые воспоминания о том, где и когда их там зажимали мертвецы.

– Ты должна попробовать эти печенья, – сказал Мин в момент, когда истории про зомби уже заканчивались, а я просто всматривалась в карты, стараясь запомнить хотя бы общие контуры. Такое в сон точно не протащишь.

– Зефирки в какао были верхом того, что я могу себе позволить. Бездушно приготовленные где-то на ортанских фабриках куски печеного теста, промаркированные и упакованные в коробки, – это уже слишком.

– А почему зефирки прошли строгий отбор? – с интересом спросил Эйрик.

– Потому что ты использовал их для приготовления какао, а значит, вложил в них частичку эмоций и энергии всего своего рода. Этого достаточно, чтоб защитить эти кусочки сахара от сглаза и проклятий духов.

– Но тут нет духов, – напомнил мне заклинатель, – поверь, я это точно знаю.

Я лишь шутливо закатила глаза и оставила этот комментарий без ответа.

– А если я выложу печенье красиво на тарелочке? – создатель лучшего в мире какао, похоже, не собирался сдаваться.

Эйрик был сегодня само очарование, я не могла не ответить ему улыбкой.

– Знаешь, моя бабушка пришла бы в ужас даже от зефирок. Я, вообще-то, с юга родом.

– Ааа, – протянул Мин с пониманием. – Юг Индаая невероятно консервативен, – пояснил он нашему несведущему другу.

– А если я разрежу это печенье на части? – Банглаорец сел напротив, нагло отвлекая меня от изучения карт.

– Нет, это лишь разрушение, – я сдалась и полностью переключилась на этот странный и бессмысленный диалог.

– А если я вырежу из них цветочки?

– Такое скорее больше оценит Ан-Ён, – хихикнул Мин, – а если, например, перетереть их в крошку, а потом смешать с маслом и слепить новые? – Парень, похоже, был доволен гениальным ходом мыслей. А вот в моих эти злосчастные печенья заняли слишком много места.

Я взяла крендель из пачки и, целиком запихнув в рот, начала демонстративно жевать.

– Вот видите, – наконец справившись, произнесла я, – съесть ее для меня не проблема. Другой вопрос в восприятии такого приема пищи. Это как вам положить в рот и проглотить кусок картона.

Но парней, кажется, уже не волновали мои рассуждения. Эйрик подскочил и вылетел в гостиную, оставив дверь открытой. Оттуда послышался крик:

– Хан, мы выиграли!

– Не назвала бы это чистой победой, – хмыкнула я и вернулась к картам. Ну, конечно же, они спорили на тему того, насколько стойкими будут мои пищевые принципы. Увы, внутри себя я готова была признать, что долго я на какао или даже на печенье протянуть не смогу, но и сдаваться так просто не собиралась.

Солнце скрылось за горизонтом, и я решила отложить лабиринты гробницы до завтра. В конце концов, в комнате меня еще ждал дневник моего давно почившего предка, который в свое время готовился к походу в сон Мертвого Короля, но бесследно пропал, так и не окончив трудов. Я читала его последний раз несколько лет назад, и мне требовалось освежить знания.

* * *

Изучением феномена ходящих занимались на Индаае не слишком активно. Первые сведения об Ордене стали проскакивать в истории лет через сто после войны некромантов, никаких данных об отдельных личностях или иных сообществах до этого не появлялось. Официальная версия исследователей, да и правительства Индаая, состояла в том, что ходящие – это особенность мира, а еще тайное сообщество, которое хорошо скрывалось. Если уж у нас есть духи, то почему бы не быть людям, способным проникать в чужие сны. Думаю, Ортан или Тириадос обладали какими-то более глубокими и близкими к разгадке исследованиями, однако как далеко они продвинулись в понимании – мне знать было не дано. Именно эти два мира первыми, через полсотни лет после рассекречивания Ордена, объявили ходящих вне закона. За ними последовали Юнцайес и Банглаор. Индаай сделал это последним, чисто номинально. И глухому, слепому хомячку было ясно, что Орден живет и вполне себе функционирует.

Об особенностях внутренней кухни ходящих я знала лишь по рассказам друга семьи, выступавшего координатором на сделках. Мы познакомились с Венчио Масаро еще в мою бытность подростком, он гостил у нас каждый раз, приезжая на юг. А когда я собралась учиться на севере, то дед отпустил меня только с условием, что проживать я буду в семье Масаро. Он отлично знал, кто я, и даже был свидетелем первых последствий моих неудачных попыток ходить во сны. После чего сам взялся за обучение, лишь заставив пообещать, что я подойду к этому ответственно, скоплю капитал до тридцати, а дальше ноги моей не будет в чужих снах. Дождливыми индаайскими вечерами господина Масаро тянуло на долгие откровенные разговоры. В один из таких вечеров он рассказал мне об Ордене и его устройстве.

Были птички – в них шли или ходящие, не желающие заниматься непосредственно ремеслом, или обычные девушки, каким-то образом оказавшиеся внутри этого пузыря. Были координаторы – чаще всего успевшие сохранить рассудок и отошедшие от дел ходящие, коим и был мой хороший знакомый. Были сами ходящие, чаще всего мужчины – девушкам в силу большей эмоциональности и эмпатичности было гораздо сложнее переживать трудности, связанные с работой, но некоторые все же рисковали. Во главе Ордена стояли пятеро мастеров: трое отвечали за птичек, ходящих и координаторов соответственно, четвертый, по слухам, регулировал отношения с правительством Индаая, а пятый занимался безопасностью Ордена. Никто из нижестоящих членов не знал и не видел дальше своего окружения, необходимого для выполнения заказов. Обычно это была тройка: координатор, ходящий, птичка. Хотя многие координаторы часто работали не с одним ходящим. У нашего сообщества, увы, были не приняты дружеские посиделки после тяжелой рабочей недели. И только мастера знали и контролировали всех членов Ордена, в особенности тех, кто обладал способностями пробираться во сны.

Задавались ли другие вопросами происхождения, предназначения и места в мире? Наверняка задавались. Ходящие в целом склонны очень много рефлексировать и размышлять о жизни. Но я однозначно знала, что подобный интерес не поощрялся. Способности передавались по наследству, иногда сразу, а иногда перескакивая через одно-два колена. В нашей семье в каждом поколении стабильно рождался один ходящий и, судя по всему, стабильно с убеждением, что правила писаны не для него. Вот и мой прадед, послав к нечестивым духам мастеров с их советами не копать глубоко в историю, взял самую большую лопату.

Он пропал спустя целых пять лет активных исследований. Долго продержался, я считаю. Планировал написать о ходящих книгу, может, даже и написал, кто его знает. Но остался в нашей семье после него лишь потрепанный кожаный дневник с налетом желтизны на страницах от старости и иногда неподобающих условий хранения. Продираться через него, в особенности поначалу, было непросто. Никаких тебе оглавлений или хоть какой-то структуры. Буквы в нужном порядке, и на том спасибо.

Однако суть улавливалась хорошо с первого раза. Ходящие не были порождением Индаая, вылезшим на свет аккурат после войны некромантов. Мы появились благодаря этой войне – и не где-нибудь, а на самом Тарнуме. Прадед смог раскопать старые лабораторные журналы, в которых ходящие упоминались как инструмент возрождения некромантии. Увы, данная тема была не слишком интересна моему предку и, как следствие, не слишком освещена на страницах дневника. А вот особенности посмертного сна некромантов и свои идеи по тому, как выудить оттуда способы расширения возможностей ходящих, он любезно весьма подробно расписал.

Глава 7

Утром, лежа в кровати и наблюдая, как по окну, оставляя мокрые кривые дорожки, ползут крупные капли дождя, я поймала себя на невесомом пока еще ощущении, что жизнь начала приходить в порядок. Пасмурный рассвет только-только занимался над горизонтом, внизу не было слышно ни единого звука, а значит, настало время для волевого решения о разборе вещей. Шкаф, к моему удивлению, оказался достаточно большим и без проблем вместил все, что я привезла, вдобавок к вещам Джуна. Такое соседство порядком смущало меня, ему наверняка в какой-то момент потребуется зайти сюда за каким-нибудь элементом гардероба. Но на мое справедливое возмущение вчера он ответил, что шкаф Во’она, комнату с которым он временно делит, к сожалению, уже забит под завязку его форменными костюмами. Мне пришлось довольствоваться обещанием стучаться, поскольку никаких замков на дверях тут не наблюдалось.

Закончив разбор чемодана, я решила принять душ, но, конечно же, не учла – стучаться мне обещал разве что Джун. В момент, когда я, одетая только в легкую нежно-зеленую рубашку и трусы, задумчиво выбирала подходящую юбку, дверь распахнулась, явив мне свежее, утреннее лицо Ан-Ёна. Он оценивающе осмотрел меня, совершенно ничего не стесняясь, и получил в ответ ядовитый взгляд.

– А стучаться тебя не учили? – не то, чтобы я была расстроена конкретно этим происшествием, но мне в очередной раз больно стукнуло по голове напоминанием, где, с кем и в каком статусе я нахожусь.

– Ты знаешь, из какой части Юнцайеса тебе привезли орхидею? Пока она не зацвела, я не могу сказать, западная она или восточная.

Мой вопрос он, конечно же, проигнорировал.

– А это важно?

– Да, от этого зависит, в каком углу гостиной ей будет лучше.

– Прости, не знаю, мне ее подарили, – я наконец выбрала юбку и принялась невозмутимо одеваться дальше. – Но если вы вернете мне омнивокс, то я смогу уточнить это.

Я заметила пропажу еще в первый день, проверив содержимое сумки, но по сравнению со всем остальным его изъятие было столь незначительным фактом, что я моментально про это забыла и вспомнила только сейчас. Омнивокс был разработкой одноименной компании Ортана и являлся пока единственным устройством, обеспечивающим межмировые коммуникации. Позволял обмениваться текстовыми сообщениями до двухсот пятидесяти знаков с любым обитаемым миром. Он был доступен не каждому, но все же весьма распространен. Я пользовалась этой штукой нечасто и предпочитала всегда держать в сумочке, на всякий случай. Всякий случай как будто бы настал, но воспользоваться им мне так и не удалось.

Ан-Ён нахмурился. Очевидно, такие решения были не в его власти.

– Хорошие люди таких подарков не делают, – проворчал он и вышел из комнаты.

Хорошие – нет, а вот бывшие – да. Не знаю, чем руководствовался мой парень, выбрав хищную орхидею в качестве прощального подарка. Хотелось надеяться, что он рассчитывал просто уйти красиво, а не на мою скорую смерть.

Я не видела никакого смысла отсиживаться в комнате и пошла вниз вслед за Ан-Ёном.

Хан уже вовсю возился на кухне, а значит, на завтрак планировалось что-то поинтереснее пресной ортанской стряпни Во’она.

За столом уже расположились Мин, Эйрик, Джун и карточная колода. Судя по периодически доносившимся выкрикам, играли они в «Верю-не-верю», однако, подойдя ближе, я с удивлением узнала в колоде индаайские гадальные карты.

– А в чем суть? – Я присела рядом с банглаорцем, решив сегодня держаться подальше от того, кто снился мне каждую ночь.

– О, я объясню. – Мин как раз начал перемешивать колоду после очередной партии. – Ты же знаешь, что в обычной «Верю-не-верю» карты объединяются по рангу. Например, я кладу взакрытую четыре карты и говорю, что здесь четыре шестерки, а ты можешь поверить или не поверить мне. Если я соврал, я забираю все, что скопилось в боевой стопке, а если нет, то ты.

Я кивнула: эти правила я знала с детства, суть была в том, чтобы первым избавиться от всех карт на руках.

– А здесь, – продолжил парень, – мы составляем цепочки предсказаний.

Мои брови взметнулись вверх. Задумка была изящна. Нельзя просто достать несколько случайных карт колоды и слепить из них предсказание. Есть те, что отвечают за удачу, а есть те, что за несчастье, за любовь, за деньги, за счастливую жизнь или быструю смерть. Соответственно, карты или можно объединить в какую-то цепочку-предсказание, или же нет.

– Присоединишься? – подал голос Джун.

Я улыбнулась и протянула руку за первыми шестью картами из раздачи. Ход пошел по часовой стрелке, и предсказание мне выдавал Эйрик, а вот я по злой воле судьбы должна была рассчитывать на доверие объекта обожания моих бабочек в животе. Партию предстояло открыть мне, и я, придержав относительно неплохие комбинации, решила с ходу избавиться от ненужного.

– Твоя свадьба ожидается в этом месяце, но семейная жизнь будет несчастливой, – сбросила я сразу три карты.

– Верю, – подмигнул он мне. – Тебя ждет большой денежный сюрприз сегодня, – обратился он к Мину, сбросив две.

– Верю, – Мин хитро прищурился: – Ты потеряешь любовь, но обретешь гармонию в отношениях с собой. – Он сбросил аж четыре карты, и я ожидала, что Эйрик его подловит, но он кивнул.

– Верю. Ты проведешь сегодня тихий спокойный день. – В стопку улетело две карты, и ход перешел ко мне.

– Не верю. – Я сделала ставку и не прогадала. Указателей на сегодняшний день в колоде было всего два, один из них находился в моей руке, а значит, вероятность того, что второй в руке банглаорца, была весьма невысока.

Он стрельнул в меня взглядом и забрал себе охапку карт.

Так мы прошли еще круг, на четвертом стопка ушла к Мину, а на седьмом Джун подловил меня. Часть карт все-таки была отбита и вышла из игры. Мы постепенно добрались до дна колоды.

Я глянула на свои шесть карт и на Джуна. Моей главной задачей сейчас было спрятать довольную улыбку. Для победы необходимо было, чтобы он забрал себе всю стопку.

– Сегодня тебя ожидает удача, – начала я выкладывать карты взакрытую. – Внезапная и довольно большая. Она придет с неожиданной стороны и будет тем, что ты так долго ждал, но закончится все для тебя крайне печально. Возможно, даже смертельно.

Все карты из руки перетекли в стопку, я старалась держать максимально нейтральное выражение лица. Ну давай же, в такой расклад очень сложно поверить.

– Верю, – он улыбнулся и вызывающе приподнял брови.

– Не бывает раскладов на удачу из шести, – вклинился Мин. В руках у него оставалось всего две карты, и поэтому мне важно было, чтоб взял Джун. Если и Мин скинет всю руку, то нам обоим придется взять еще по одной.

– Ты ведь не рос на Индаае, – прищурилась я, отчаянно делая вид, что жду продолжения игры. Спихнуть шесть карт и остаться потом с одной – хороший вариант. Но у меня тут намечался лучший.

– Я не верю, – заклинатель решил воспользоваться правом один раз за игру подловить кого-то вне очереди. Вероятно, расклад у него был совсем паршивым.

Он вытащил и раскрыл шесть моих карт.

– Ты попалась, – с нескрываемым торжеством объявил он, – карта духа Соби не входит ни в один расклад на удачу. Она знаменует страшные беды.

– В этот входит, – теперь я могла позволить себе торжествующе улыбнуться. – В любом случае это легко проверить.

Под конец нашей жаркой партии зрителей прибавилось: Хан закончил с завтраком, Ан-Ён, оставил в покое орхидею, и оба сидели на краях стола, внимательно наблюдая. Даже Во’он, недавно выползший из комнаты, стоял, облокотившись на стул Джуна, и ждал, чем все закончится.

Я расположила карты в описанной последовательности, под нужным углом, и они засветились мягким желтым, символизирующим цепочку расклада на удачу.

– Серьезно? Первый раз вижу такое. – Мин недовольно поморщился, но уже не мог не признать мой выигрыш.

– Ты что, еще и гаданием промышляешь? – хихикнул Эйрик, складывая все карты в колоду.

– Бабушка промышляет, к ней, кажется, ходит половина города.

– Может, тогда мне стоит опасаться твоих раскладов, – улыбнулся мне Джун.

– Да брось, – я рассмеялась, – это ведь не имеет под собой никаких научных обоснований, карты светятся только ради пущего эффекта.

– Тем не менее половина города верит твоей бабушке. – Ан-Ён встал со стола и наконец уселся по правилам приличия на стул.

– А добрая половина Юнцайеса строит планы на год, ориентируясь на гадания по полетам птиц, но это тоже ничего не значит, – парировала я. – Тем более бабушка – заклинатель. Люди не видят разницы в магии и сомнительных эзотерических практиках.

– Разве тебе не должен был передаться ее дар? – Мин нахмурился.

– Может, и должен был, кто знает, – поворот разговора мне не понравился. – Как ты видишь, мне передался другой.

– Пути генетики неисповедимы, – протянул парень, взял у Эйрика сложенную колоду и убрал куда-то в недра безразмерных штанов.

Пути-то как раз были весьма прозрачны. Исследования прадеда гласили: несмотря на то что способности ходящих искусственно разрабатывались магами Тарнума, паразитировали они на неразвившемся даре заклинателя. То есть ребенок с потенциальным даром и добавленным подарком от некромантов с какой-то вероятностью становился ходящим. Но рассказывать такое Мину я, конечно же, не собиралась.

На завтрак у всех нас была гора тончайших сладких блинов с традиционным сыром из зеленого мира и свежесваренный ортанский кофе. Где-то внутри себя я согласилась с тем, что Хана можно за такое приравнять к какому-нибудь божеству.

– А где Марк и Кан? – тихо спросила я у Эйрика, когда еда оказалась уже на столе, а эти двое так и не появились.

– Они в очередной раз наш объект изучают, – кивнул он на кипу бумаг.

Любопытства мне при рождении не отсыпали, но это с лихвой восполнялось амбициями и потребностью в восхищении. Второй день слушая про какую-то нерешенную проблему, я регулярно останавливала себя от того, чтоб в это не залезть.

– Кара, а почему все-таки ты не в Ордене? – вот уж кому любопытства досталось достаточно. – Можешь не отвечать, если для тебя это тяжелая тема, – тут же добавил Эйрик.

Может, меня и нервировал такой интерес к моей жизни, но этот мужчина был настолько милым и заботливым, что я просто не смогла бы хоть сколько-нибудь резко ему ответить.

– Тебя выгнали? – между тем вклинился в беседу Ан-Ён. Он уже покончил с блинами и заваривал себе нечто похожее на чай, но имеющее подозрительный синий цвет. Вот с резкими ответами ему у меня проблем не возникало. Отношение уроженца зеленого мира ко мне эти дни металось от нейтрального до ядовито-саркастичного, но, если подумать, то, похоже, мужчина так вел себя буквально со всеми, кроме, пожалуй, Марка, к нему он испытывал какое-то особое уважение.

– Скорее не пустили. Точнее, не пустили бы, если б я захотела. У них много причин не хотеть видеть меня в своих рядах, – оформилась в моей голове мысль.

– Например, способность никогда не отвечать на вопросы прямо, – усмехнулся Хан.

Я против воли улыбнулась. Несмотря на изначальную неприязнь, вот этот представитель зеленого мира мне импонировал. Думаю, его легкость в общении и непосредственность расположили бы к себе кого угодно.

– Как бы это иронично ни звучало, но ты в вечер нашего знакомства был прав, Хан. Орден оброс кучей скучных условностей и закостенел в развитии. Я почти сразу решила, что мне с ними не по пути.

– Значит, тот координатор из Ордена рискует, работая с тобой вот так? – Джун потягивал уже вторую кружку кофе. Он выглядел расслабленным и будто погрузившимся в мысли, но понаблюдав за ним пару дней, я пришла к выводу, что это ощущение обманчиво. Ему удавалось держать под контролем почти все творящееся вокруг. Вот он занят разговором, но уже в следующую секунду может отреагировать на происходящее в другом конце комнаты.

– Да, господин Масаро работает со мной отдельно за конский процент. Как ты верно подметил, половина того, что вы заплатили, ушла ему. Но без него это все было бы куда опаснее.

– А книги по некромантии входят в стандартный набор литературы ходящих?

Этого вопроса я ждала даже раньше. Поразительно, что Во’он так долго тянул.

– В расширенный. Называется все, что достается в наследство от погибших родителей.

– Понятно, – хмыкнул ортанец.

Упоминание трагичной истории моей семьи обычно всегда работало как надо, на сегодня разговор казался оконченным, но я была уверена, что этот вопрос без ответа точно не останется. Во’он с первого дня казался мне весьма подозрительным, что в совокупности с жесткостью ортанского характера делало мужчину неприятным соседом по дому. Его присутствие рядом я просто принимала, как горькую таблетку или головную боль при простуде. Впрочем, он как будто отвечал мне тем же.

* * *

Марк и Кан вернулись спустя пару часов. Промокшие и недовольные. Хоть ортанские ливни и рядом не стояли по уровню мощи с водопадами моего родного мира, однако по длительности определенно давали фору. Дождь зарядил еще вчера вечером, а когда я подметила, что он льет уже больше двенадцати часов без перерыва, Мин рассмеялся и сказал, что он, скорее всего, теперь будет идти не меньше недели. Поэтому я, замотавшись в плед, грустно наблюдала, как облюбованное мной убежище в виде террасы постепенно превращалось в подобие болота, и пыталась по памяти рисовать изученные части карт гробницы. Я выбрала себе дальний уголок гостиной с уютным креслом, около которого по злой иронии Ан-Ён разместил нового питомца, изъятого из моей квартиры. Поэтому мне нет-нет да и доставался подозрительный взгляд со стороны мужчины. Но в остальном переживать на тему допросов или иных поползновений на границы личности сегодня, кажется, не стоило.

Искатели принялись за активный мозговой штурм. Судя по тому, что мне удалось услышать, сроки уже поджимали их, а решение все не находилось. Задача заключалась в том, чтобы подслушать результаты каких-то переговоров. Обсуждение было невероятно активным и громким, и мне постоянно приходилось возвращать мысли в нужное русло, напоминая себе, что эта проблема меня точно не касается. Я продержалась так еще целых три часа. Продержалась бы, наверное, и дальше, но то, что начиналось с ощущения легкого голода, уже постепенно перетекло в тошноту и всеобъемлющее желание съесть хороший шмат мяса. Остальные, похоже, вообще забыли про еду и намерены были сегодня выживать на печенье.

– Вы опять упускаете защиту самого переговорного пузыря. – Марк встал и оперся на стол, говорил он спокойно, но, судя по моим ощущениям, был уже прилично так на взводе. – Дело не в том, насколько близко нам удастся подобраться к самому помещению. Там такой блок, что даже окажись мы картинами на его стенах, ничего не пробьет.

– А если Зувуги? Он точно обойдет их защиту против духов. Я знаю, как с ним можно будет пробиться. – Мин предлагал различные идеи с духами в среднем раз в полчаса, и отметались они все примерно по одному и тому же сценарию.

– Зувуги – это тот, который сожрет тебя, если посчитает слабее себя? – уточнил Джун.

Заклинатель кивнул. Он не изменял привычке сидеть на кухонном столе и единолично успел умять уже целую пачку «Крендельков». Я тоже позволила себе съесть несколько, но отлично осознавала, что это кривая дорожка как для моих убеждений, так и для фигуры.

Пока я затруднялась сказать, за кем тут оставалось последнее слово. Лидером, судя по всему, был Джун, он пошел на риск, впуская меня в свою голову, он же обсуждал конкретные условия заказа. Во’он при этом был с ним вроде как на равных. Ортанец неплохо компенсировал излишние порой хаотичность и скорость принятия решений друга. А еще был Марк. Марк говорил редко, всегда по делу, и его всегда слушали.

– Опасно и ненадежно, – отрезал молчаливый банглаорец.

– К тому же духа, даже если он пройдет защиту, могут засечь, а это сразу вызовет подозрения. Мы и так слишком много активности там развели в последние дни, – согласился Во’он.

– Однако, боюсь, дух – это единственный вариант. – Джун раскачивался на стуле, удерживая себя лишь ступней за ножку стола, нервно прикусив при этом палец. – Не Зувуги, – он погрозил Мину.

– А насколько близко можно подойти? – слова вырвались у меня раньше, чем я успела их всерьез обдумать.

– А насколько надо? – стул с резким стуком приземлился на место.

Это ведь все еще было не мое дело. Совершенно никак не касалось заказа. Каких нечестивых духов побери, я вообще рот раскрыла!

– Так сколько? – Джун просто впился в меня взглядом. Все разговоры затихли.

– Метров десять, – продолжила я рыть себе могилу.

– Нам нужно подслушать то, что будут обсуждать на совещании, и нужно сразу, как только это обсудят. – Марк скептически посмотрел на меня. – Боюсь, твои способности тут не пригодятся. Ну только если кто-нибудь из участников вдруг не уснет.

Вот где-то здесь можно было соскочить. Но конечно же, его пренебрежительный тон меня зацепил.

– А кто сказал, что они обязательно должны спать? – Я отложила карты и в упор посмотрела на мужчину. Могила была вырыта, осталось принести гроб.

– Вот с этого места поподробнее. – Джун подошел и устроился на ковре прямо перед моим креслом.

Я ощутила теплоту, разливающуюся по телу против воли. Отчаянно захотелось переместиться поближе к нему, но я лишь привычным движением поджала ноги. Мне было жутко интересно, ощущал ли он нечто подобное или же его зацепило только сексуальным желанием. А может быть, у него уже прошли все побочные эффекты и я какого-то нечестивого духа одна страдаю от этого. В любом случае, кажется, я вырыла себе слишком глубокую яму, и сказать «Извините, вам показалось» не выйдет.

– При определенных обстоятельствах я тоже могу находиться в тонком плане и слышать происходящее вокруг. Это реально провернуть в момент засыпания, в фазу поверхностного сна. Окно минут десять или пятнадцать, потом меня нужно разбудить, и я смогу сделать это еще раз. Отходить от тела я могу не больше чем на пятнадцать метров, но, учитывая стены и иные помехи, я бы ставила на десять, – выдав все на одном дыхании, я замолчала, ожидая реакции.

– И наши амулеты с твоей кровью от такого не защищают? – конечно же Во’он был первым, кому в голову пришла эта мысль. Вот и гроб.

– Да, – смысла отпираться не было. Пусть теперь гадают, сколько лишнего я уже могла услышать. Оставлю в секрете, что шпион из меня никакой и знаю я лишь о потенциальных возможностях заняться сексом в этом доме.

Джун в противовес хмурому другу весело расхохотался.

– Кажется, твое сегодняшнее предсказание все же было верным. Хотя, надеюсь, ожидающее меня несчастье – это, например, потеря любимого носка. – Его, похоже, защита от меня совершенно не беспокоила. – Что тебе нужно для того, чтобы такое проворачивать? Кровать или хватит матраса?

– О духи, по-твоему, люди могут засыпать только на таких поверхностях? – я закатила глаза. – Достаточно относительно тихого помещения и, как я уже сказала, кого-то рядом, кто смог бы разбудить меня несколько раз.

– Сплю только на мягком, – лукаво прищурился он.

И почему-то от этих слов бабочки в животе снова подняли голову. Как будто мне сейчас персонально предложили пойти и оценить кровать, на которой он спит.

– Тебе принципиально, кто будет с тобой находиться?

Я слегка смутилась. Он, заметив это, улыбнулся и сказал:

– Брось, если ты вдруг не уснешь, потому что, например, боишься мести Ан-Ёна за страдания этого цветка, – кивнул он на орхидею. – Никто из нас не выиграет.

Довод звучал весьма разумно, и я ответила:

– Тогда это не должны быть ты и Во’он.

Джун понимающе мне кивнул, а Во’он недовольно хмыкнул. Он, судя по всему, был уверен, что обходился со мной со всей возможной нежностью.

– Вам же эта информация нужна будет не просто ради того, чтоб ее в блокнотик цветными ручками записать? – поинтересовалась я.

– О да, мы планируем изъять у одной небезызвестной банглаорской компании кристаллы стабилизации, – ответил Джун, как будто это многое проясняло, но, увидев мой взгляд, в котором читалось что угодно, кроме понимания, продолжил: – В прошлый раз мы едва удержали частицу, а та, которой владел Мертвый Король, судя по историческим материалам, энергетически в несколько раз мощнее. Решили подстраховаться. Эти кристаллы дополнят контур, которым мы будем сковывать частицу. По идее, их, конечно, можно купить, но это оставит след, а нам сейчас как никогда важно, чтоб никто не разнюхал, насколько мы близки к цели.

– Поэтому вы решили их украсть. – В моей реальности сложно помещался тезис о том, что украсть будет куда безопаснее, чем купить. Но подвергать его сомнению вслух я не стала.

– Да, – кивнул Джун, – причем так, чтоб никто не понял, что кража вообще была совершена. Они просто перевозят эти кристаллы на Индаай из-за ужесточившихся недавно на Банглаоре правил хранения и, если все правильно провернуть, еще десятки лет не заметят пропажи.

– А... – Я все еще не видела, как это все можно увязать с потребностью в краже информации.

– Это не будет обычным трансфером груза из точки А в точку Б. Владельцы осознают все риски. На том совещании, которые мы должны подслушать, четыре ответственных лица будут в реальном времени определять путь для перевозки груза. И это притом, что поедут еще несколько подставных машин.

Я впервые слышала о таких диких схемах перевозки, но моя персональная задача сложной как будто не выглядела.

– Значит, попасть в само здание мы сможем? – уточнила я.

– Да, это несложно. – Мужчина выглядел крайне довольным. – Марк, ты пойдешь туда с Карой. Будем разыгрывать вариант ожидания скорой помощи.

– Ожидания чего? – Я вдруг осознала, что мы определенно вкладываем в понятие «несложно» разные смыслы.

– Не переживай, тебе понравится, – выдал Джун весьма сомнительное обещание, а затем добавил: – Мы можем дополнить этим контракт, если хочешь, или просто договориться об отдельной оплате.

– Нет, – мысль в моей голове оформилась весьма быстро, деньги – это, конечно, хорошо, но было и еще кое-что важное.

– Нет? – удивленно воззрился он на меня.

– Я хочу, чтоб вы готовили. Каждый день и не ограничивались завтраками, – я с вызовом оглядела всех собравшихся. – Буду помогать только на таких условиях.

В гостиной повисла звенящая тишина. И почему все утро такого не было? Изучение карт двигалось бы куда эффективнее.

– Это проблема? – уточнила я.

– Нет, – ответил за всех Во’он, – но твои приоритеты впечатляют.

Хотя вот, например, ядовитый взгляд Ан-Ёна указывал на обратное. А я ведь только перестала опасаться мести за страдания несчастной орхидеи.

Глава 8

Лето на севере Банглаора славилось своей идеальностью: горы и океан привлекали людей со всех миров, тем более что здешнее законодательство отличалось лояльностью к иномирянам, в особенности к туристам. Юг же был не так приветлив в это время года. Жара тут, как и на Ортане, наступала ранним утром и не заканчивалась даже после захода солнца. Природа была по-своему красива: бесконечные поля разных оттенков зеленого, оранжевого и желтого. На юге не росло ничего выше кустарников, летние дожди были редкими гостями здесь, и без искусственного полива вся зелень быстро желтела и жухла. В засушливые годы лишь особенно стойкие пальмы и кактусы разбавляли бесконечную сепию вокруг. Это лето казалось одним из таких.

После всех войн огромная территория Банглаора разделилась между его государствами на пять равных частей. Юг занимала Деоника, страна по характеру отношений бизнеса и властей весьма похожая на Индаай. Только проще и человечнее, как недавно выразился Хан. Что, впрочем, не казалось чем-то удивительным. Банглаор был почти ровесником мира духов. Разве что совсем немного моложе.

Здание компании, что нас интересовало, располагалось в пригороде Калиофоса, неофициальной бизнес-столицы Деоники. Странное место. Оно было предназначено для тех, кто хотел иметь себе офис не в глубокой глуши, но с минимумом соседей. Перед нами, сколько хватало взгляда, простиралась не слишком широкая трасса, обрамленная типичным для юга пустынным ландшафтом, из которого то тут, то там стеклянными иглами цивилизации торчали высокие офисные здания. Пожалуй, сейчас мы находились в одном из самых неприветливых мест этого приветливого мира.

Я сидела на стареньком, но отлично сохранившемся спортивном мотоцикле за спиной у Марка и крепче, чем надо, сжимала его торс. Нет, у меня был опыт езды на подобных агрегатах – более того, даже имелись права. Но сегодня намечалась не просто увеселительная прогулка. Мы ждали: ехать раньше не было никакого смысла, все должно отыграть идеально, минута в минуту. Наконец секундная стрелка достигла нужной отметки на часах, и мотоцикл сорвался с места. Сквозь затемненное стекло шлема я увидела быстро приближающееся зеркальное здание правильной цилиндрической формы, с огромным металлическим шаром наверху. Сердце застучало как бешеное.

Внезапно мир вокруг перевернулся, идеально-голубая небесная гладь оказалась внизу, а дорога с пустыней и торчащими небоскребами заняла место над моей головой. Мы продолжали двигаться, и, судя по тому, что Марк спокойно держался выбранного курса, мир сошел с ума только у меня в голове.

Как рассказывал господин Масаро, ходящие слишком часто берут время взаймы у своего сна и проводят в чужих. Это не проходит без последствий, и сновидения начинают настигать нас и в бодрствовании. По его рекомендации я много спала и старалась не злоупотреблять своими возможностями. Но последние дни весь мой жизненный порядок, к сожалению, уподобился лавине, несущейся с вершины горы в пропасть, уничтожая при этом все вокруг.

– Нет, нет, нет, только не сейчас, – тихий шепот против воли сорвался с губ.

– Сейчас, – скомандовал Марк, перекрикивая шум мотора и вой ветра в ушах.

Выбора не наблюдалось, я резко расцепила руки и наклонилась вправо, надеясь, что не потеряла много времени на раздумья и верно сориентировалась в предавшей реальности. Мощный поток воздуха тут же сорвал меня с мотоцикла. От вредной для здоровья и болезненной встречи с асфальтом спасла энергетическая подушка, моментально выставленная Марком. Все шло ровно так, как мы и тренировались.

Я не испытывала никаких сомнений на тему легкости работы с этим молчаливым банглаорцем. Но его требовательность ко мне уступала разве что моей собственной. Уже на третий день наших тренировок я сбилась со счета, сколько раз мы проделали этот маневр с мотоциклом. С заработанными ушибами и порезами мне любезно помогал Во’он. От моего недоверия к его целительскому таланту со временем не осталось и следа, а неприязнь пришлось заткнуть в самый дальний угол во имя общего дела. От того чтоб послать все и всех к нечестивым духам, меня останавливало исправное выполнение искателями своей части уговора. Я могла есть еду, приготовленную в том доме, в котором живу.

Меня протащило по дороге с десяток дзе. Контролируемая встреча со здешним асфальтом все же оставила на теле несколько ссадин, но это как раз было ожидаемо. Теперь настала пора включать актерские таланты. Хотя после такого и включать ничего не потребовалось: несмотря на кажущуюся легкость травм, сил самостоятельно встать я в себе не ощущала.

Первыми ко мне подлетели охранники бизнес-центра. Слов я разобрать не смогла, а все попытки сесть или хотя бы перевернуться на бок, саботировало упрямое тело. Из легких как будто вышибло весь воздух. Когда мы тренировались, было не так плохо, вероятно, сегодня Марк решил, что правдоподобность прежде всего.

– Отойдите, я уже вызвал скорую, – услышала я знакомый голос.

– Они будут ехать сюда около часа, – пробормотал кто-то с истеричным надрывом. – Ее можно перенести?

– У нас есть медицинский кабинет, – женский голос.

Все складывалось как нельзя лучше.

Снова попытавшись сесть, я была мягко придавлена к земле. Прямо передо мной наконец возник Марк, а за его спиной образовывалось все больше и больше народу. Он склонился надо мной и прошептал:

– Ты упала не в ту сторону, – а затем добавил уже громче, – лежи, не двигайся, сейчас будут носилки.

Внутри возникла волна неприятного холода. Как много в идеальном плане могла испортить одна маленькая деталь. Я очень надеялась, что мой сегодняшний напарник спишет все на случайность и волнение.

Носилки организовали и правда быстро, и минут через десять я уже лежала на высокой мягкой кушетке медицинского кабинета. Марк все время держал меня за руку, изображая обеспокоенного влюбленного парня. Левая щека у него была глубоко рассечена, он не успел промыть ее и лишь размазал кровь по лицу и по шее, а на правой скуле наливался кровоподтек. По плану Марк должен был очень неудачно и резко остановить мотоцикл. Рассматривая его, я гадала, как же сейчас выгляжу. У меня ныла вся правая часть лица, и каждый вздох давался труднее, чем должен был. Кроме нас в кабинете мельтешила перепуганная медсестра, которая все причитала о том, что ортанского целителя очень некстати сегодня вызвали высшим приказом на родину. Это она ошибается, очень кстати вызвали. Марк подал мне сигнал о начале заседания и поспешил увести нервную для ее рода занятий даму в соседнее помещение, позволив ей промыть рану на своем лице.

Профессиональные навыки победили, и боль не помешала быстро провалиться в сон. Вдох-выдох – и вот я уже вне тела. Мне предстояло подняться всего лишь на этаж выше, но сделать это надо было напрямую. Все свободное от падения с мотоциклов время последнюю неделю я тратила на то, чтобы освоить искусство перемещения в тонком плане. Необходимо было научиться использовать одни предметы и свободно проходить сквозь другие. И если со вторым у меня проблем не возникало, то вот для первого нужна была серьезная концентрация. Сейчас я уверенно заскочила на шкаф с медикаментами и, прикрыв глаза, прошла сквозь потолок, затем подтянулась и оказалась на техническом этаже. Воспевая оды своей хорошей физической форме, я полезла дальше. Один, еще более шаткий, шкаф, снова потолок, и я оказалась на месте назначения. Амбиции у заседавших здесь явно были не меньше размеров самого здания. Огромный овальный зал вмещал в себя такой же по форме монструозный овальный стол. По периметру уместились несколько белоснежных кожаных диванчиков, но сегодня они были пусты. Как и все стулья, кстати. Главные герои действа предпочли стоять поближе к огромному изогнутому экрану, полностью занимающему одну из стен. Трое были одеты в строгие костюмы, стоимость которых явно могла соперничать со стоимостью всего моего гардероба в целом, а четвертый, имеющий то ли больше власти, то ли просто иногда проверяющий прогноз погоды, облачился в легкую рубашку и шорты из тириадосского шелка. В костюмах наверняка было жарко, но удивляться предпочтениям банглаорцев в одежде я давно перестала. Для них выглядеть соответствующе ситуации было куда важнее какого-то комфорта. Марк вот сегодня умудрился нацепить кожанку. Она, конечно, была прекрасна, в особенности в сочетании с его мотоциклом, но я все еще не понимала, как он не сварился по пути сюда. Моего напарника, в свою очередь, очень поразило то, что у меня в чемодане не оказалось никаких штанов и наличие на юбке двух широких разрезов и защитных шорт совершенно не убедило его в ее идеальности для езды на мотоцикле.

Нагло усевшись на один из свободных стульев позади спорящих мужчин, я начала вникать в происходящее. Все разворачивалось так, как и предсказывал Джун. Серьезные хозяева кабинета, а может, и всего здания, регулярно поправляя галстуки, обсуждали маршрут для шести грузовиков. С ходу из диалога совершенно не было понятно, какой конкретно нам нужен, поэтому запоминала я абсолютно все. Вскоре сон вступил в свои права, и я провалилась в темноту, но тут же обнаружила перед собой лицо Марка. Медсестра была уложена спать в соседнее кресло силами сонного порошка.

– Вовремя, – я быстро пересказала ему все, что слышала, и, закрыв глаза, откинулась на заботливо подложенные подушки.

И снова шкаф, потолок, шкаф, потолок и зал. Я глянула на часы, совещание шло без меня около трех минут – это было успехом. Пришлось проспать много часов, прежде чем Марк научился тонко чувствовать момент, в который меня стоило будить.

На второй раз у меня получилось вычленить из разговоров нужную машину и указания на ее маршрут, а на пятый, уже изрядно вымотавшись, я услышала от Марка:

– Они проникли в грузовик. Теперь надо удостовериться, что там никто ничего не заподозрил, и можем уходить.

Я кивнула и в очередной раз откинулась на подушки. Увиденное мной после возвращения в овальный зал заставило грязно и громко выругаться. Теперь кроме меня тут ошивался еще один неучтенный гость, точнее, гостья. И, что самое отвратительное, мы друг друга видели.

Я, как девушка, выросшая на Индаае и имевшая множество разных, приятных и не очень встреч с духами, не пугалась сущностей тонкого плана как таковых. Но тварь, что угнездилась на потолке, буквально сошла со страниц страшных сказок мира дождей и духов. Гуаха представала жертвам в форме древней старухи с пустыми деформированными глазницами. Сухая, мертвая кожа струпьями свисала с ее полуприкрытого какими-то тряпками тела. Непропорционально длинными конечностями она вцепилась в потолочные перекрытия, при этом голова была неестественным образом вывернута в сторону хозяев зала. А теперь и в мою. Я замерла, боясь даже дышать, но дух, в первые минуты обратив на меня внимание, снова переключился на происходящее на экране, где был виден маршрут грузовиков. В голове тут же всплыл вариант прослушки, о котором упоминал Мин. Кажется, кто-то все же смог протащить сюда духа, а значит, недалеко сидит заклинатель. Хорошая новость заключалась в том, что эта тварь не будет ни на кого нападать прямо сейчас, а плохая в том, что у нас, кажется, были конкуренты.

Такое соседство растягивало время, словно жвачку, мне уже начало казаться, что я попала в свой личный кошмар и Марк никогда меня не разбудит.

– Что-то пошло не так? – сразу спросил он, оценив мой ошалевший вид.

– Там Гуаха... – увидев непонимание в глазах, я добавила: – Дух, очень опасный дух.

– Он на кого-то напал? – Мужчина был само спокойствие, и моя паника тоже ослабила ледяную хватку на горле.

– Она, – поправила я, – нет, она слушала. Впервые слышу, чтоб заклинатель смог заставить Гуаху работать на себя. Но именно на таких плохо действуют ловушки и защита. Поэтому она и пролезла.

– Ты уверена, что за ней стоит заклинатель?

– Да, иначе она бы уже кого-нибудь сожрала, – по позвоночнику пронеслась толпа мурашек от мыслей о том, какую кровавую баню подобная тварь способна устроить.

Вопреки расхожему мнению жителей иных миров, обитатели тонкого плана не были призраками погибших людей или чем-то подобным. Духи являлись лишь отпечатками прошедших событий и испытанных эмоций, однако появление духа всегда должна была сопровождать смерть. К примеру, путники, заблудившиеся и погибшие в лесу, часто порождали кагемаро, существ наподобие волков, что рыскали по горам и путали людские тропы. Жертвенная смерть приводила к появлению сейдзаев – духов справедливости. А в старых домах рано или поздно заводились хранители, чей характер зависел от благополучия проживающих там семей.

Духи, подобные Гуахе, были весьма редки на Индаае. Легенды гласили, что возникали они в местах массовой гибели беззащитных людей, чья смерть сопровождалась сильнейшими физическими страданиями. Появлялись такие твари примерно раз в столетье и наводили довольно много шороху, пока какой-нибудь сильный заклинатель не размазывал их по тонкому плану. После такого подвига маг мог рассчитывать сразу на ранг урагана, последний ранг в Ордене Заклинателей.

– Кристаллы у нас, хозяина искать не будем. Идти можешь? – Марк присел рядом, подставив мне плечо и слегка придержав за талию.

Поднявшись с его помощью на ноги, я замерла, пытаясь оценить состояние своего пострадавшего тела.

– Как будто ничего смертельного, – выдала заключение я, – только дышать больно.

– Похоже на перелом ребра, я успел среагировать в последний момент. – Он посмотрел на меня весьма осуждающе.

– Прости, – смущенно выдавила я.

Обстановка, слава духам, совсем не располагала к тому, чтоб подробно обсуждать причины моего провала.

Марк быстро черкнул спящей медсестре записку о том, что решил везти меня в больницу самостоятельно, и мы быстро вышли в коридор. Разгар лета и праздники отлично способствовали уменьшению количества свидетелей наших перемещений. Конечно же, его потом смогут отследить по камерам, но если план пойдет так, как его задумал Джун, а внезапно нагрянувший заклинатель не засветит нигде своего пугающего питомца, то желания смотреть камеры возникнуть ни у кого не должно. До скоростного лифта мы добрались без происшествий. Там в зеркалах я смогла сполна оценить ущерб, нанесенный мне асфальтом. Все было лучше, чем я ожидала, но определенно хуже результатов после моих тренировочных падений. Правая скула сильно опухла, и на ней образовался приличных размеров кровоподтек, на подбородке красовалась небольшая ссадина. От правого рукава рубашки осталось одно название, а рука под ним обзавелась царапиной, алой линией пересекающей предплечье. Юбка чудом отделалась лишь небольшим разрывом по шву. А на бедре постепенно наливался продолговатый синяк.

Лифт тихим мелодичным звоном оповестил нас о приезде. Я сделала пару шагов вперед в огромный холл, и тут взгляд упал на макет здания, в котором мы находились. Он возвышался ровно в центре помещения на небольшом постаменте. Шар, венчавший его, был отполирован до блеска и отражал все происходящее, в том числе и зависшую над самым выходом Гуаху. Она еще не видела нас, потому что лифты находились в небольшой нише, но в любой момент могла заметить в отражении этого же шара. В холле было от силы человек пять, но все они пребывали в счастливом неведении. Обычные люди не могли видеть духов, если те того не желали. Другое дело – заклинатели или ходящие.

Я резко толкнула Марка вбок, едва не вскрикнув от боли, пронзившей правую половину тела. Он, увидев ужас, отразившийся на моем лице, быстро сориентировался и затащил меня в небольшую каморку около лифта. Это было техническое помещение для уборки, размером буквально два на два кэна, наполненное разной утварью, от салфеток до чистящих средств. Я тут же сползла по свободной от полок стене.

– Там дух? – Марк подвинул пустые ведра и сел напротив меня.

– Да, прям над входом, – боль в боку постепенно начала отпускать. – Думаешь, он ждет нас?

– Скорее, тебя. Думаю, заклинателю теперь важно понять, кто ты. Или... – мужчина нервно потер переносицу. – Мог он спутать тебя с духом?

– Нет, – я покачала головой. – Исключено, заклинатели в тонком плане видят только духов, потому что те вызывают возмущения энергетических потоков. А я не вызываю. Да и сама Гуаха легко отличит меня от себе подобных.

– Значит, определенно первое, – подытожил он и приложил палец к уху, потом стукнул еще пару раз, выругался и вытащил на свет маленький круглый передатчик.

Сегодня утром каждый из искателей обзавелся таким. На этих кругляшах была выгравирована эмблема Омнивокса, но я никогда не видела подобных в продаже. Что, впрочем, неудивительно: Ортан не обязан был делиться всеми разработанными технологиями.

Насколько я поняла, они ловили сигнал на относительно большом расстоянии в пределах одного мира. Невероятно удобная штука для координации ограблений. Была.

– Что-то глушит сигнал, – объяснил Марк.

– Думаешь, это хозяева Гуахи?

– Скорее близость лифта. – Он встал на ведра и попробовал поймать сигнал у потолка, но безрезультатно.

– Пойдешь искать, где ловит? – Мне было очень не по себе от того, что он будет находиться в одном помещении с опаснейшим духом, которого даже не видит.

– Нет, я тебя одну не оставлю. – Марк снова присел на пол напротив.

Я нервно захихикала. Мы боялись оставить друг друга, но все это, по сути своей, не имело никакого смысла.

– Если эта тварь вдруг нападет, мы оба беспомощны перед ней.

– И все же. Я и так сегодня позволил тебе сломать ребро... – он не договорил, но я поняла, что имелось в виду.

– О духи! Это ведь была моя ошибка! – я возмутилась настолько громко, что мужчине пришлось выразительно взглянуть на меня и приложить палец к губам.

– Серьезно, – продолжила я уже тише, – ты не виноват.

– Нет. Я недостаточно тебя натренировал, – Марк был все так же невозмутим.

Как он вообще живет-то в этой реальности с такой-то гиперответственностью.

– Послушай, тут дело не в количестве тренировок. – Я глубоко вздохнула и получила новую порцию боли в груди.

Мужчина одарил меня обычным полным скептицизма взглядом, говорящим: он знает все, что я собираюсь сказать ему, наперед. Что ж, придется кому-то смириться с тем, что сегодня все идет не так, как он рассчитывал.

– Это было что-то вроде галлюцинации, – его взгляд стал куда более заинтересованным. – Делирий ходящих. Иногда сон вдруг вклинивается в реальность и становится невозможно отличить одно от другого. Ты никак не мог такое предусмотреть, так что... Немедленно. Перестань. Считать это. Своей виной.

Марк смотрел внимательно. Без жалости, что не могло не радовать, но почему-то у меня возникло стойкое ощущение – он меня не послушает.

– А это проблема всех ходящих?

– Да, сны становятся частью нашей жизни, ползут из всех щелей. – Я замолчала.

Это был первый раз, когда я делилась подобным с кем-то. Будто открыла чулан, в который и сама долго боялась смотреть, а теперь с ходу привела туда чужого человека. Но чувство несправедливости от того, что он так легко повесил на себя ответственность за мою оплошность, было куда сильнее страха откровений.

– Ты никогда не встретишь работающих ходящих старше сорока, – продолжила я. – Те, кто поумнее, уходят на покой, а более самонадеянные, так или иначе, опускаются на дно.

Каморка постепенно заполнялась густым туманом молчания. Марк больше не задавал вопросов и сидел, погрузившись в мысли.

– Так что, пойдешь ловить сигнал? – мне просто необходимо было как-то развеять эту тишину.

– Нет, – тепло улыбнулся он. – Все это не меняет того, что я не могу тебя сейчас оставить одну. Не переживай, у нас есть план действий на подобные случаи. Тем более, я уверен, этот заклинатель не сможет держать там тварь хоть сколько-нибудь продолжительное время. Нужно просто подождать.

Я, расслабившись полностью, откинулась на стену позади, признавая, что это сражение точно проиграно. Хочет сидеть тут со мной и швабрами, пусть сидит. Мне же веселее.

– Все ходящие их видят? – наш маленький вечер откровений, похоже, только начался.

– Духов? Да, так обычно и понимаешь, что с тобой что-то не так. Всех духов вокруг могут видеть только заклинатели и ходящие. Но заклинателей духи также чувствуют в ответ, а у нас есть преимущество.

– Тяжело смотреть на всех этих тварей? Мне кажется, я бы с таким даром улепетывал с Индаая куда подальше. – Марк обустроил себе место, развалившись на двух картонных коробках, а ноги сложив на пустое ведро.

– Привыкаешь, для меня это так же обычно, как для тебя видеть людей вокруг. А Гуаха отличается от обычных духов, как агрессивный сумасшедший будет выделяться среди толпы. Заклинателям куда сложнее, духам от них вечно что-то нужно.

– Да, Мин жаловался, – усмехнулся парень.

– Ты ведь участвовал в Банглаорских боевых турнирах? – решила я перехватить нить разговора.

– Да, я двукратный победитель мирового, – спокойно сообщил он, – а ты следишь за боями?

– Последние пару лет, но тебя я точно не помню.

Я не стала уточнять, что мой интерес как появился, так и закончился вместе с моими последними отношениями, после разрыва которых я обнаружила себя хозяйкой хищной орхидеи с Юнцайеса.

– Три года, как покончил с этим, – ответил Марк.

На лице его не отразилось ни капли сожаления. Маги Банглаора обычно тяжело расставались с карьерой бойцов. Оно и понятно: их силы мало применимы в повседневной жизни. Сложно становиться обычным человеком, когда до этого был богом на арене. Кто-то оставался тренером, кто-то переходил в нелегальные сражения, но чтоб совсем уйти, да еще в таком молодом возрасте. Пожалуй, поиск частиц действительно куда интереснее фиктивных боевых поединков.

– А твой брат? – Я уже ожидала ответа вроде «Мой брат – король теневой арены Банглаора», но мужчина покачал головой.

– Он не участвовал, слишком специфический дар. Мы всю жизнь друг другу завидовали. Эйрик хотел драться в турнирах, а я владеть тем, чем владеет он.

– Что за дар? – Я попыталась сменить позу и поплатилась новой волной боли в правом боку.

– Лучше двигайся поменьше, – своевременно посоветовал мужчина в ответ на мою гримасу, – а насчет дара... Мне сложно объяснить, такое лучше один раз увидеть.

Наш чулан снова на какое-то время погрузился в тишину, но она перестала быть удушающей, скорее мягкой, как подушка. Марк, очевидно, обдумывал дальнейший план действий, а я пыталась мысленно локализовать боль и понять, какое ребро я умудрилась сломать.

– Как так вышло, что родители оставили тебе в наследство книгу по некромантии? – в этот раз Марк нарушил молчание первым, затем поспешно добавил: – Можешь не отвечать, если это слишком личное.

Все это действительно было слишком личным, но атмосфера тесной комнатки, швабры вокруг и серьезное отношение моего сегодняшнего напарника обещали, что личным оно и останется. Я всегда относилась с легкой иронией к потребности некоторых людей делиться подробностями своей жизни, но сегодня она нахлынула на меня, словно жажда глотка свежей воды в пустыне.

– Ну, технически я ее сама себе оставила, украла как-то у папы со стола. Я жутко разозлилась тогда на него за то, что не повел меня гулять в парк, и решила, раз эта книжка важнее меня, то я просто должна ее спрятать. Через неделю они с мамой погибли, и справочник оказался никому не нужен.

– Мне жаль, – тихо сказал Марк.

– Ничего, мне тогда было шесть, я давно это пережила.

* * *

В нашем доме всегда ошивалось много разного народу, но он был достаточно вместительным, чтобы это никого не напрягало. Последний год, что я помню родителей, им стало совсем не до ребенка. Большую часть времени я проводила в поместье дедушки и бабушки со стороны отца, но регулярно сбегала обратно. В тот день я пробралась в папин кабинет и пряталась за шторой добрых пару часов, ожидая окончания очередного собрания. Мне было неполных шесть, и я отчаянно мечтала пойти с родителями на фестиваль начала зимы. С наступлением темноты в небо поднимались тысячи воздушных фонариков всех оттенков осени, символизируя уходящую пору последнего тепла и плодородия. Мы уже пропустили его в прошлом году, и я мечтала кататься на узкой деревянной лодке по озеру, что в эту пору напоминало переливающийся осенний ковер, и, обжигая пальцы, объедаться жареными каштанами.

Когда громкие разговоры стихли и все гости покинули кабинет, я со счастливым визгом выскочила из-за шторы и повисла на шее у родителя.

– Не сегодня, капелька, – он мягко отстранил меня. – Тебе лучше пойти туда с бабушкой и дедушкой. У родителей сегодня важное собрание, – его взгляд скользнул по увесистому бордовому тому с выцветшим золотым тиснением.

Прямо спорить с отцом я бы не отважилась, поэтому понуро поплелась за ним на выход из кабинета. Обида и злость внутри переплелись в сложном узоре, сформировав быстрый ответ на вопрос, что мне делать. Уже на пороге я притормозила.

– Выпью воды? – Я указала в сторону графина, одиноко стоящего на подоконнике. Папа кивнул и вышел в коридор. Сунув под кофту увесистый том, я побежала прятать его в гардеробной. План был прост и надежен: без важной книжки собрание не состоится, и у родителей появится время на меня и фестиваль.

Та маленькая девочка не поняла, где ошиблась. В ожидании, когда все лишние люди покинут дом, она уснула в том самом огромном шкафу, а разбудили ее уже громкие страшные звуки облавы полиции.

Спустя еще неделю родителей казнили как изменников родины, а я так больше ни разу и не побывала на фестивале начала зимы.

* * *

Вынырнув из сна, я отчаянно пыталась сообразить, где, с кем и зачем нахожусь. Боль в боку придала существенную скорость мыслям. Марк, поймав наконец мой сфокусированный взгляд, приложил палец к губам. Из холла доносились какие-то крики, но отдельных слов разобрать не получалось.

– За нами приехали, но надо проверить, убралась ли тварь восвояси.

– Сколько мы уже тут сидим? – Я попыталась подняться, но затекшее тело не желало слушаться.

– Третий час пошел. – Марк помог мне встать, и мы высунулись в приоткрытую дверь.

Отсюда была видна лишь часть металлического шара, отражавшего холл, и для полного обзора мне все же пришлось покинуть наше убежище. У Гуахи, пожалуй, имелся один плюс: она была просто гигантской, и скрыть такое где-то в углу или небольшой нише представлялось невозможным. Никаких неучтенных духов на потолке не наблюдалось. Зато пьяный парень очень громко звал какую-то Розалию и утверждал, что без ее прощения он никуда не уйдет. Охранники пока пытались с ним договориться, но один из них уже придерживал этого горе-любовника за плечо. Приглядевшись, я узнала в нем Хана.

– Она ушла. – Я обернулась к Марку, тоже покинувшему тесную кладовку.

– Тогда идем, нужно пройти мимо охраны, пока нашего друга не выкинули за порог и он еще может отвести им глаза.

От прежней расслабленности моего напарника не осталось и следа, он был предельно собран. Мы за считаные минуты пересекли холл и вышли в душный банглаорский вечер. Я оглянулась, опасаясь увидеть в окнах или, не дай духи, снаружи знакомый когтистый силуэт. Здание возвышалось над нами безмолвным исполином, на нем набралось едва ли с десяток окон, через которые были видны яркие точки офисных ламп, что было неудивительно, в праздничный-то день. Если тварь где-то и скрывалась, узнать об этом мне было не дано.

Хан нагнал нас через пару мгновений по пути к неприметной серой машине и приобнял за плечи.

– Марк, я понимаю, Кара – девушка, может позволить себе игнорировать мужчин, но ты-то куда.

Я фыркнула от такого вопиющего навешивания ярлыков, а Марк, все еще напряженный, шутку не оценил и пробормотал что-то про проблемы с сигналом.

– Ты всегда зовешь Розалию в таких случаях? – хихикнула я и сразу же об этом пожалела. Сломанное ребро беспощадно напомнило о своем существовании.

– Ну что ты, у меня индивидуальный подход, – подмигнул Хан, – все продумано, здесь и правда работает дама с таким именем, и она действительно отличается неразборчивостью в мужчинах.

– Не назвала бы выбор твоей персоны неразборчивостью, – мы уже подошли к машине, на заднем сиденье которой угадывался силуэт Джуна.

Мой сегодняшний напарник приоткрыл для меня заднюю дверь, а сам уселся на место водителя.

– Знаешь, – Хан тоже бухнулся на переднее сиденье, – многие думают, что индаайки холодны, словно лед, но мне нравятся такого рода комплименты. Они более честные, что ли.

Я удивленно вскинула брови, поскольку никаких комплиментов никому говорить не планировала. То, что парень мог считаться отличной партией для охотниц за мужьями, было скорее очевидным фактом. Но спорить об этом, конечно же, не стала.

Оказавшись в машине, я сразу же наткнулась на обеспокоенный взгляд Джуна. Обычной беззаботной улыбки сегодня в меню не было. Вспомнив о его жажде контроля происходящего и о манере возлагать на себя ответственность за состояние всей команды, я подумала, что он, должно быть, слегка понервничал.

– Что у вас случилось? – начался допрос, едва мы отъехали.

Его пальцы внезапно оказались у меня на подбородке, он развернул мою голову так, чтоб лучше видеть пострадавшую сторону.

– Это выглядит хуже, чем то, что было во время тренировок.

– Ничего страшного. – Я взяла его руку и медленно отвела от лица. Бабочки, ожившие в животе, протестующе заворчали.

– Еще ребро сломано, – припечатал Марк.

– Сама виновата, я перепутала сторону при падении, – вместо того чтобы отпустить руку мужчины, я еще сильнее сжала ее. – Просто досадная случайность.

Где-то спереди хмыкнул Хан, а Джун свободной рукой накрыл мою и успокаивающе погладил.

– Хорошо. Ребро – это не так страшно. Что случилось после?

Я аккуратно высвободила кисть, хотя мне отчаянно хотелось оставить все как есть, и начала рассказ о внезапно нагрянувшем на совещание духе.

Глава 9

– Да ты просто виртуоз, – Во’он оценил мое состояние, как только мы вернулись домой. – Когда успел подхватить?

– Почти сразу. – Марк задумался. – Но сделал это слишком резко. Кажется, перелом произошел как раз в этот момент.

– Да, не очень похоже на удар об асфальт, – подтвердил целитель и обратился ко мне: – Иди ложись, моментально перелом не излечит никто, но ускоренное заживление обещать могу.

Я поспешила выполнить указания. Несмотря на всю неприязнь, как целителю я этому мужчине полностью доверяла.

Он сел передо мной и недовольно поморщился.

– Голову лучше приподнять и зафиксировать.

– Я помогу, – послышался голос Джуна, но вместо ожидаемых подушек он сел в позу лотоса и положил мою голову к себе на ноги. – Так подойдет?

– Да. – Во’он усмехнулся, очевидно, ощутив, как подскочил мой пульс.

– Она такая, как на картинках? – Мин сел рядом, опершись спиной на кресло. Его невероятно интересовали все подробности, связанные с Гуахой. Вот уж кто бы точно пошел рассматривать эту штуку поближе.

– Да, очень похожа, – подтвердила я, – а ты тоже можешь такую подчинить?

– Вопрос не только в подчинении, – он скривился, – ее надо прикармливать человечиной, чтоб слушалась.

– А-а-а, – понимающе протянула я, – это объясняет, почему там она ни на кого не накинулась.

– Да, скорее всего, – парень кивнул. – К тому же, если хозяин будет настолько безрассуден, что решит отпустить Гуаху на свободу, она не уйдет – это преследующий дух. А развеять такую в одиночку – задача для заклинателя ранга бури или даже урагана.

– Преследующий – это как та красотка, которую ты приманил тогда, напившись, а потом безжалостно развеял после жаркой ночи? – Эйрик присел на подлокотник рядом с заклинателем.

– Что-то наподобие. – Мин несколько смутился, но меня таким было определенно не удивить.

Думаю, что каждый заклинатель пробовал отношения или секс с духами. На Индаае такое не считалось чем-то предосудительным или из ряда вон выходящим. Многие не отказались бы попробовать, но духи принимали в подобных вопросах за равных только магов.

– То есть, пока Гуаха нужна, он фактически живет с ней вместе, да еще и людьми подкармливает? – холод пробежал по моему позвоночнику и обосновался где-то в районе желудка.

– Не хотел бы я иметь такую домашнюю зверушку. – Хан с момента нашего приезда занялся заплетанием волос Ан-Ёна в сложную прическу. Это был его странный метод успокоения. Последние несколько дней он проводил так почти каждый вечер.

Гостиная погрузилась в тяжелую, густую тишину. Мне было сложно понять, как можно тратить людские жизни просто потому, что заклинателю выгодно держать подобную тварь у своих ног.

– Кан, тебе выслали приглашение на летний бал? – наконец нарушил молчание Джун.

Он мягко придерживал меня и умудрялся при этом еще о чем-то думать. В то время как в моей голове образовалась звенящая пустота, и я просто наслаждалась ощущением его пальцев в волосах. Последствия зацепа уже должны были пройти, но чувства у меня внутри как будто каждый день разгорались все сильнее. Последние несколько дней я задавалась вопросами, ощущает ли он что-то подобное или только мое сердце пропускает удары каждый раз, как он касается меня или даже просто зовет по имени. И главное, что мне с этим делать? Все его внимание, даже сейчас, вполне могло быть обусловлено обычной заботой, которую он проявлял к каждому находящемуся в этой комнате. На моем месте мог лежать и Марк, сломай он сегодня ребро.

– Да, мне прислали приглашение на двоих, – ответил Кан. – И нет, Хан, я больше не возьму тебя во дворец.

Ан-Ён в голос расхохотался. Я попыталась чуть повернуть голову, чтобы определить, насколько серьезен был Кан в своей категоричности, но Джун быстро пресек мою попытку.

– Лежи смирно, а то Во’он что-нибудь сделает криво.

– Там же нет никакого смещения, – возразила я, не пытаясь, однако, больше вертеть головой.

– А ты хочешь, чтоб появилось? – ортанец выразительно выгнул бровь, не прерывая при этом манипуляции.

Проверять, насколько реальны его угрозы, мне все еще не хотелось ни разу с момента нашего знакомства, не захотелось и сейчас. Я вздохнула и прикрыла глаза, концентрируясь на пальцах, что медленно перебирали пряди моих волос.

– Сколько раз вам говорить, я не знал, что это принцесса. Я думал, девушка понимает, что делает. Никого я лишать чести не планировал, – недовольно пробурчал Хан.

– В любом случае тебя там даже на порог не пустят, – Во’он, закончил с моим ребром и теперь разминал затекшую спину. – Ты можешь сесть, – обратился он ко мне, – боль должна пройти, но кашлять и смеяться первые пару дней все равно будет неприятно.

Я с неохотой покинула теплые колени и приняла вертикальное положение, прислонившись спиной к дивану. Тут вообще было не в почете традиционное использование этого вида мебели. Парни обычно сидели или на спинке, или на ковре. Бытие диваном в этом доме определенно могло претендовать на один из самых разочаровывающих опытов в жизни. Мин вскрыл очередную пачку местного печенья, и я, уже не размышляя, взяла у него несколько штук. В моем желудке не было ничего почти весь день, а еще я очень мало по-настоящему спала последнее время, так что голод одолевал зверский.

– Думаю, в этот раз Кану нужна более традиционная пара, – подытожил Джун, – если пропажу артефактов заметят, посещение дворца не должно вызывать никаких подозрений.

Я внезапно снова оказалась в центре внимания. Хан закончил с косой Ан-Ёна и сейчас сидел, глубоко о чем-то задумавшись. Сам хозяин косы полулежал на ковре, снова уподобившись дикому коту, и с легким интересом поглядывал в мою сторону. Во’он разминался, перейдя уже на кисти, полностью погруженный в это дело. Вероятно, он настолько не привык слышать отказы, что даже не рассматривал такую возможность. Удивительно, что он слово-то такое знал, да еще и сразу на нескольких наречиях. Эйрик и Мин, как обычно, расположились прямо на столе, причем первый уже успел заварить себе какао, а второй перемешивал колоду знакомых мне карт. Марк сидел тут же за столом, весь вечер не сводя с меня обеспокоенного взгляда. Я надеялась, что чувство вины все же не будет терзать его слишком сильно, ведь, очевидно, просьбе не брать ответственность за мою ошибку он не внял. Кан тоже внимательно глядел на меня, сидя на ковре неподалеку. По выражению его лица совершенно невозможно было определить, что он думает обо мне в качестве традиционной пары. Наконец главный над всем этим безобразием выжидающе приподнял внутренние уголки бровей. Это его выражение лица просто покорило меня еще в первые мгновения знакомства в его сне.

– Кара, что ты хочешь за сопровождение Кана на балу? Тебе не придется участвовать в краже, – тут же добавил он, – просто немного прогуляться с ним по залам и выпить вина.

Я наморщила лоб, пытаясь скрыть полную почти детской радости улыбку. За всю жизнь мне так и не удалось побывать на балах Тириадоса: подходящая пара, наряды, деньги и разрешение на въезд – слишком многое должно было совпасть для подобного события. О посещении бала в главном дворце Лиамнора, куда простым смертным путь был заказан, я даже и не думала. Да я лично готова ассистировать Кану в краже за такое приглашение.

– Ничего, я привыкла брать плату только за работу, – прозвучало даже прохладнее, чем хотелось бы, но это определенно было куда лучше счастливого визга.

– Это же означало «да»? – Мин выразительно оглядел всех вокруг, вопросительно сдвинув брови на переносице.

Я кивнула и выжидающе повернулась к Кану: сопровождать-то мне предстояло его. Мужчина не спешил что-то говорить. Он замер, смотря на спинку дивана поверх меня и сжимая пальцами нижнюю губу. Так мы просидели несколько минут, прежде чем тишину прервал его голос.

– Хочу, чтоб ты понимала: я не могу просто взять тебя в качестве сопровождения, как брал, например, Хана. По нашим правилам девушка, с которой я приду, должна быть или моей родственницей, или женой, или невестой. Статус невесты тебя ни к чему не обязывает. Он – скорее формальность для любых отношений вне брака, но это вызовет к тебе повышенный интерес моих родственников.

– А разве повышенный интерес к твоему посещению – не то, чего мы должны избежать? – «мы» выскочило непроизвольно, тут же захотелось исправиться, но было поздновато делать это без того, чтобы вызвать еще более неловкую ситуацию. Впрочем, кажется, никто, кроме меня, и не обратил на это внимание.

– И да, и нет, – Кан покачал головой в такт словам. – Твое появление, наоборот, оттянет внимание. Я посещаю далеко не каждое официальное торжество, а так ни у кого не возникнет вопросов о целях и причинах моего появления.

– Цель – это познакомить семью с потенциальной невестой?

– Скорее, взбесить отца новой индаайской подружкой, – губы принца тронула легкая полуулыбка.

– Как-то не хочется злить короля Лиамнора, – мой энтузиазм немного пошатнулся.

– Не переживай на этот счет, – Кан, кажется, осознал, что перестарался. – Ничего сделать тебе он не сможет, а вот сказать в лицо о том, что считает тебя недостойной парой – вполне. Он уже третий год требует от меня жену, потомственную аристократку с Тириадоса, а я вот развлекаюсь, приводя разных неподходящих личностей вроде Хана, – затем, одним движением перебравшись ближе, он оказался прямо напротив меня. – Тебе понадобится платье. На Ортане такого точно не купишь, придется выбраться куда-нибудь...

– Достаточно будет выбраться в мою квартиру, – прервала я его.

– Я не уверен, что твои вечерние платья подойдут для летнего бала. У нас строгие требования к фасону, тканям. Цвета не должны совпадать с королевскими, но при этом нам с тобой надо гармонично смотреться вместе.

Он выглядел и говорил так уверенно и даже заносчиво – именно сейчас я увидела в нем типичного выходца из высшего сословия мира туманов. Все время, проведенное в этом доме, я регулярно сталкивалась с отголосками характеров разных миров, то и дело вспыхивающих в искателях. Придирчивость Кана и Джуна в подборе одежды; чрезмерная забота Ан-Ёна о цветке; жесткий, словно монументальная металлическая конструкция, характер Во’она; отсутствие понимания «личного пространства» у банглаорцев. Порой возникало ощущение, будто я нахожусь на самой границе между всеми мирами Веера. Стою на распутье, наблюдая за происходящим, а за спиной – мой мир с его закостенелыми правилами и традициями. Мы во многом друг друга не понимаем, но это, кажется, и не обязательно. В голову тонким ручейком прокралось осознание, что делает всех вокруг именно командой. Они, может, и не понимают, но определенно принимают друг друга. Я подавила желание закатить глаза и лишь спокойно прервала Кана:

– Если у меня завтра не найдется ничего подходящего, то я обещаю питаться доставкой весь день твоего следующего дежурства по кухне.

Кан склонил голову. Не было понятно, думает ли он или попросту пытается оценить мое ментальное состояние.

– Идет, – наконец, сказал он и протянул руку, – но... – завершающее нашу сделку рукопожатие было остановлено в последний момент. – Ты действительно будешь есть доставку, а не голодать весь день в обнимку с коробкой печенья.

– Все по-честному, съем все, что закажешь, – рассмеялась я, и мы пожали руки.

– Твой проигрыш создаст отличный прецедент, – впервые за вечер подал голос Ан-Ён.

– Да, – поддержал его Хан, – еще пара таких споров, и мы снова вернемся к жизни на доставках.

Я не стала возражать, позволив им думать, что все действительно пройдет так легко.

* * *

Выйдя утром после душа, завернутая лишь в полотенце, я не испытала ни капли возмущения, обнаружив Эйрика, сидящим на заправленной кровати. По идее, я должна была бы злиться на то, что понятие «личное пространство» в этом доме умерло так же, как и свобода личности на Ортане, но на этого парня злиться как-то не получалось.

– Ты ведь не про цветок пришел спросить, да? – Я откинула со лба мокрые пряди и проверила, что полотенце держится достаточно крепко.

– Ааа, – парень лишь слегка смутился, – да нет, я хотел поговорить про Марка. Он очень переживает из-за вчерашнего. Взвалил всю ответственность на себя, как обычно.

– Заметила, – я кивнула, все еще слегка ошалевшая от утреннего визита и подобных откровений. – Но если ты думаешь, что я не пыталась его переубедить...

– Нет-нет, – прервал меня Эйрик, – вероятно, ближайшие дни он будет несколько навязчив в своей компании, желании защитить и помочь. Таков его способ переживать чувство вины. Не могла бы ты просто молча принимать все это?

– Могу даже быть ему за это благодарна, – я улыбнулась. – А еще я буду очень благодарна, если ты сейчас дашь мне одеться.

– Ох. Да, извини. Спасибо тебе за понимание. – Он кивнул мне и быстро вышел за дверь.

Я же занялась составлением списка вещей, которые мне еще надо было забрать из квартиры. Если у меня вновь после портала разыграется тревожность, то будет хотя бы на что опереться. Первый вариант списка оказался весьма внушительным, как будто я на год сюда съезжать собралась. Я решительно вычеркнула половину, и второй вариант выглядел уже куда более реалистичным. Грядущий визит домой поднимал настроение, а грядущий бал вообще звучал как ожившая сказка. Даже несмотря на контекст кражи запрещенных артефактов.

Сегодня за еду отвечал Ан-Ён, поэтому, спустившись к завтраку, я ощутила знакомый запах кукурузных оладьев. За прошедшие полторы недели он готовил уже третий раз. Делал он это прекрасно, но в его арсенале, увы, было всего два блюда. Кукурузные оладьи и кукурузный суп. Мне даже начинало казаться, что в его прошлом была страшная темная история, связанная с этим овощем. Иначе с чего он так рьяно уничтожал его популяцию?

– Доброе утро, – зевнула я, – а разве Эйрик не спускался?

– Спускался, – очередная порция теста с шипением отправилась на раскаленную поверхность сковородки.

– Ушел досыпать или тренироваться?

– Да-а, – протянул он, – с Марком.

Этот мужчина, судя по моим наблюдениям, жил в парадигме сохранения энергии. Я еще ни разу не заметила, чтоб он сделал или произнес что-то сверх требуемого. Однако были и исключения.

– Орхидея зацвела, – Ан-Ён махнул головой в сторону гостиной. – Не так уж плохо, оказывается, ты с ней обращалась.

Я оглянулась. Ближе к основанию стебля на растении красовался только начавший раскрываться бутон ярко-пурпурного цвета с темно-зелеными прожилками. Пока этого не было заметно, но я знала, что внутри бутона покоятся длинные ядовитые отростки, используемые растением для охоты на некоторых крупных насекомых и мелких грызунов.

– Значит, все-таки восточная, – блеснула я скудными знаниями флоры Юнцайеса. – Она же безопасна для людей, пока не живет в болоте?

– Кто тебе такое сказал? – усмехнулся Ан-Ён, складывая порцию готовых оладий на тарелку. – Убить не убьет, конечно, но вырубить на несколько часов вполне может, а там уже от обстоятельств и здоровья зависит.

Я в очередной раз задумалась, какие цели преследовал мой бывший парень, преподнося мне такой прощальный подарок. Мне-то казалось, мы разошлись вполне мирно, как взрослые люди. Хотя всегда оставалась возможность, что он надеялся на благотворное влияние орхидеи на мой мозг. Я слышала, ее яд в малых количествах используется в ряде лекарств для восстановления функций мышления.

– Не переживай, – Ан-Ён воспринял мое молчание не совсем верно. – Пока я кормлю ее достаточным количеством мяса, она будет безобиднее котенка.

– Я поливала ее мясным бульоном и скисшим молоком, – мне удалось перехватить пару оладий прежде, чем тарелка снова перекочевала ближе к плите. По-видимому, парни еще долго сидели вчера в гостиной после моего ухода, поэтому вставать никто не спешил.

– Это почти верно. Тебе доставили ее с какой-то инструкцией? – Он налил нам в небольшие стеклянные кружки свежезаваренный синий чай.

– Куда уж там, – я глядела на завитки пара и ждала, пока напиток остынет. – Моя подруга родом с Юнцайеса. Она подсказала, что обычная вода и химия из цветочного мне не подойдут.

– Но забрать у тебя орхидею она, конечно же, не догадалась, – Ан-Ёна совершенно не пугала вероятность ожога языка или гортани, и он большими глотками вливал в себя синий кипяток. В его голосе отразилось ничем не прикрытое презрение, и я вспомнила, что жители крайнего Юнцайеса не слишком уважают тех, кто живет под куполом. А тех, кто мигрировал в иные миры, так и вовсе терпеть не могут.

– Хан бы тоже не догадался, но с ним ты как-то миришься.

Человеческие отношения, пожалуй, единственная сфера жизни, в которой хоть иногда пробуждалось мое ленивое чувство любопытства. В этом доме жило восемь совершенно разных личностей из разных миров. Мне была интересна их история, но спрашивать напрямую я опасалась, поскольку сама всегда слишком настороженно, а порой и агрессивно относилась к подобному интересу к собственной жизни. Общение с Мином и короткий разговор в той каморке с Марком – все, что я смогла себе позволить.

– Хан в команде, и я доверяю ему жизнь. – Ан-Ён посмотрел куда-то поверх меня. – Это как с членами семьи: ты любишь и принимаешь их, вне зависимости от взглядов. – Не смей меня обнимать, – внезапно добавил он.

Я обернулась: к нам быстрым шагом приближался предмет разговора, традиционно облаченный только лишь в широкие штаны. Лицом его завладела довольная ухмылка, а в намерениях после возмущений моего собеседника не осталось сомнений. Хан в одно движение перемахнул через стол, но Ан-Ён был готов к этому и отскочил в дальнюю часть кухни. Ему бы, возможно, удалось отстоять личные границы, но все еще достаточно горячий чай в его руках сильно сковывал движения, и вскоре Хан уже обнимал друга сзади, положив подбородок ему на плечо.

– Не сразу у нас сложилось, – усмехнулся он, – этот красавчик только год назад согласился переехать ко мне в комнату.

– А до этого он где спал? – Я с интересом наблюдала, как Ан-Ён спокойно отставил свою кружку и начал заваривать чай на всех, лишь недовольно морщась, когда объятия соседа по комнате мешали ему до чего-то дотянуться.

– В саду, поближе к природе. – Хан, закончил с объятиями и подхватил блюдо с оладьями, помогая накрыть на стол.

– И что же заставило его переехать? – Я с живым интересом следила за реакцией Ан-Ёна, но он, судя по всему, был совершенно искренним в своих словах и однозначно притворялся, что не хочет обниматься.

– Не что, а кто. – Джун подошел сзади и привычно уселся на место рядом со мной. – Во’она часто навещают с сомнительными визитами разные важные личности Ортана, и шалаш в саду их изрядно смущал.

Я не выдержала и рассмеялась, а сегодняшний повар лишь закатил глаза и громко объявил о готовности завтрака.

* * *

Марк перехватил меня сразу, как только была выпита последняя кружка синего чая.

– Могу я сегодня составить вам с Каном компанию?

– Ты меня спрашиваешь?

– Конечно, мы же направляемся в твой дом.

Я уставилась на него, слегка ошалев от того, насколько за эти неполные пару недель мои отношения с искателями претерпели изменения. От похищений и навязанных мне сопровождающих к вежливым вопросам и заботе о личном пространстве. Глядишь, после выполнения заказа будем друг друга на семейные посиделки звать. Я улыбнулась от странности мыслей и рассеянно кивнула.

– А Хан или Ан-Ён в этот раз не пойдут? – не сказать, что меня как-либо беспокоила безопасность – скорее, нечто другое.

– Я открою портал прямо в твою квартиру, обратно вернемся им же. Надеюсь, их таланты нам сегодня не понадобятся. – Кан подошел сзади, уже совершенно готовый к нашей небольшой прогулке.

– Разве тебе не нужно побывать в целевом месте хотя бы раз, прежде чем открывать портал туда? – о портальной магии я знала крайне мало, поэтому чувствовала себя очень неуверенно, шагая на зыбкую почву догадок, но, как оказалось, вопрос лишним не был.

– Необязательно. Парни в прошлый раз оставили маяк для меня.

А вот это уже интереснее. Надо будет разобраться с этим, как все закончится. Не очень хотелось иметь у себя дома неучтенные маяки для возможных стихийных порталов.

– Сейчас, только захвачу вещи.

Я быстро взлетела по ступеням в комнату, а когда вернулась, застала Кана уже раскручивающим выдернутую из пространства нить. Сегодня дело шло заметно тяжелее, и я поняла, что в прошлый раз имел в виду Джун, говоря о незатянувшейся линии.

Свой четвертый по счету подобный переход я перенесла уже куда лучше первого, однако гораздо тяжелее тех, что были на Банглаор. Была ли это странная шутка или Хан действительно не нашел места удобнее, но портал вывел нас в мою спальню. Решив осмыслить, насколько мне это не нравится, позже, я со стоном бухнулась на кровать, пытаясь размеренным дыханием унять огонь, терзавший мои легкие.

– В следующий раз попробуй резко выдохнуть перед самым выходом отсюда, должно помочь, – посоветовал Кан, глядя на мои страдания.

Минут через десять я пришла в себя настолько, что даже смогла провести парням небольшую экскурсию по квартире. На что в прошлый раз моего гостеприимства, увы, не хватило.

– И все же, что плохого произойдет, если ты спутаешь свой и чужой сон? – Марк уже добрую четверть часа пытал меня на тему особенностей моей работы.

– Это просто не очень хорошо для психики, вот и все, – возвращаться к разговорам о делирии сегодня как-то не хотелось.

– Звучит как история, в которой большинство ходящих оканчивают дни в лучшем случае в специальных заведениях, – предположение Кана в точности описывало текущую ситуацию. Ходящие не маги, от нашей судьбы легко отказаться, и дар ни к чему не обязывает. Никогда не видела причин жалеть тех, кто сам делает выбор каждый раз рисковать собственным рассудком.

– Тут хорошо, – принц провел рукой по слегка шершавой лиловой стене моего кабинета, где завершилась экскурсия. – Понимаю, почему ты так недовольна тем, что живешь у нас.

– Нет, дело не в обстановке. – Я растерянно присела на кровать. – Долгая жизнь в одиночестве сказывается. Мне сложно свыкнуться с посторонними в доме, особенно с толпой мужчин.

– Тебя воспитывали родственники? – Марк тем временем не унимался.

– Бабушка с дедушкой. Они у меня с юга, так же как и я. Страшно консервативные. Пришлось сбежать из дома, как только выдалась такая возможность.

– В университет? – Кан присел на ковер перед кроватью.

– С ним у меня не сложилось. Но я в тот момент уже знала о своих способностях и быстро начала брать заказы.

Воспоминания о первых попытках проникать в сны, жутких головных болях и галлюцинациях накатили парализующей колючей волной, но я усилием воли подавила их. Все через это проходят, но, возможно, те, кто работает в Ордене, собирают по дороге меньше ржавых гвоздей и низких косяков.

– А твои родные знают, кто ты и чем зарабатываешь? – расспросы о семье настораживали еще больше. Приходилось надеяться, что банглаорец не задумал из чувства вины взять меня в жены.

– Они знают, что я потенциальная ходящая. Такое сложно утаить от близких. А про работу нет. Дед еще лет в десять заставил меня поклясться, что я в это не полезу.

– Но ты полезла, – в голосе Марка как будто звучало осуждение.

– Да, и ни о чем не жалею. Идем в гардеробную? – я решила, что с откровенными разговорами на сегодня покончено.

Как я и рассказала, в восемнадцать я сбежала. Сбежала не только от родственников, но еще от жутко консервативного и традиционного юга. На севере Индаая женщин воспринимали гораздо серьезнее. Здесь никто не оценивал твою успешность по наличию брака и детей. Но, несмотря на все это, я так и не смогла пустить в повседневный стиль брюки и вообще все, что имеет две штанины. А красивые платья стали моей страстью. Особой гордостью гардероба были семнадцать дизайнерских моделей, за каждой из которых стояла целая история охоты на нее. Вот к ним я, сияя, и привела Кана.

– Неплохо, – присвистнул он, – боюсь, я проиграл: из этого мы определенно сможем что-то выбрать.

– И ты все носишь? – Марк воззрился на платья с удивлением. Я понадеялась, что если он и задумывался о нашей предстоящей свадьбе, то мысли о том, сколько придется тратиться на мою одежду, его отрезвили.

– На самом деле нет, – настала пора выдать главный страшный секрет этой комнаты. – Ни разу ни одно из них не надевала.

Оба парня медленно повернулись ко мне.

– Ну так меня впервые позвали на бал, а надевать такое куда-то еще – просто надругательство.

В дебаты на эту тему со мной никто вступать не стал. Разве что Марк, возможно, подверг сомнению мои вчерашние утверждения о ментальном благополучии. Он просто устроился на ковре в углу гардеробной и в привычной манере задумчиво уставился на какую-то точку в стене.

К концу первого часа я испугалась, что таки проиграю пари. Шесть платьев Кан забраковал сразу. Все платья, где преобладал белый, золотой и синий, мы исключили из-за правила о цветах королевской семьи. Еще три были объявлены излишне откровенными для этого приема. Я с грустью проводила их взглядом, подумав о том, удастся ли мне вообще их куда-либо надеть. Нас прервал стук в дверь. Банглаорец отреагировал быстрее всего и через минуту уже крикнул из коридора:

– Здесь какая-то пожилая женщина!

– Впускай, – со вздохом разрешила я.

– Это та самая? – уточнил Кан.

Я кивнула. Что ж, кажется, я разнесла славу о соседке дальше, чем следовало. Надеюсь, она никогда об этом не узнает.

Старушка тем временем, с удивлением изогнув брови, разглядывала очередных гостей. Ее можно было понять: скромная девушка по соседству вдруг начала водить к себе самых разных мужиков, да еще и сразу по двое.

– Кара, не представишь меня молодым людям? – проворковала она на чистом наречии Тириадоса, взяв себя в руки. Сомнений в том, кто ей больше приглянулся, не осталось.

– Это Марк и Кан, – я слегка замешкалась. О Марке я, кроме имени, ничего и не знала, а представлять Кана его королевским титулом точно было плохой идеей.

Оба галантно поцеловали ей поданную руку.

– Это Виктория, – запнувшись о ее выразительный взгляд, я исправилась, – Тори, она живет по соседству.

Незваная гостья тем временем внимательно осматривала мужчин и, вероятно, пыталась оценить степень нашей близости по языку тел. Но, увы, сегодня Хана с нами не было, а значит, порочить мою нравственность оказалось некому.

– О... – удивилась она, перекинув взгляд на жемчужину гардероба. – Такую красоту и не выгуливать – это преступление.

И вот мы уже вчетвером смотрели на платья.

– Берем вот это, – наконец указал Кан на легкое платье, сшитое по северноиндаайской моде. Оно не было длинным по меркам вечерних и расцветкой не претендовало хоть на какую-либо яркость. Незабываемым его делала тонкая, изящная вышивка черных вьюнков на теплом, бежевом фоне. Вышивка плавно перетекала в тонкие бретельки, также расшитые цветами. Вишенкой был утягивающийся по старой моде корсет. Да, я однозначно хотела бы показаться в нем на балу.

– Тебе, как моей невесте, еще полагается набор фамильных украшений, но, боюсь, я уже не успею их достать, – мой временный жених, кажется, только сейчас осознавший эту проблему, совершенно не обратил внимания на округлившиеся глаза соседки. Даже Марк вынырнул из своего внутреннего мира и теперь выразительно смотрел на Кана.

– Так значит, жених? – Тори хитро подмигнула мне. – А... – она окинула взглядом Марка.

– А с ним я сплю исключительно в убывающую фазу луны. – Я сделала лицо как можно более серьезным. Кто сказал, что для уничтожения своего непорочного образа мне обязательно нужен Хан?

– Мальчики, я пойду, подберу украшения, а вы пообщайтесь тут. – Я быстро прошмыгнула мимо ошалевшей соседки на выход из гардеробной.

Раз уж кому-то неловко, почему это должна быть я одна. Вот и посмотрим, выдаст ли Виктория потенциальному жениху информацию о наличии других мужиков. В любом случае я ожидала, что она не выпустит их из-под надзора достаточное время, чтобы я успела провернуть то, чему в прошлый раз помешал Хан и не учтенный мной эффект от стихийного портала. В сейфе меня ждали не только запрещенные книги и украшения, но и один важный для заказа артефакт – тонкий серебряный обруч, по периметру которого расположились двенадцать небольших сапфиров. В дневнике прадед писал, что артефакт был изготовлен на заказ по его эскизам и наработкам. Второго такого во всем Веере не существовало. Именно поэтому я была уверена, что он так и не добрался до гробницы Мертвого Короля – туда бы он точно захватил с собой обруч.

Быстро достав из сейфа тонкую черную коробочку, я спрятала ее в излюбленное место, за пояс юбки. А к платью прихватила плетеное колье из оникса и жемчуга. Оно, конечно, было весьма скромным по королевским меркам, но его возраст и редкость определенно делали его достойным бала Тириадоса.

Вернувшись, я обнаружила, что Кан оставляет моей соседке номер омнивокса для связи. Когда старушка все же покинула квартиру, я не выдержала:

– Ты дал ей свой номер?

– Она сказала, это для экстренных случаев. Говорит, из всех твоих мужчин я внушаю больше всего доверия, – он произнес это с таким серьезным лицом, что я почти поверила в необходимость оправдываться за остальных.

– Вот же ж стерва, я думала, она на моей стороне.

– Она просто заботится о твоем будущем. Вероятно, Кан выглядит куда приличнее, чем наши друзья с Юнцайеса, – выдав это, Марк неожиданно расхохотался. А я-то уже начала сомневаться в его способностях к юмору.

– Да, моя бабушка точно была бы рада такому зятю. Она с ума сходит по культуре Тириадоса.

На секунду мне стало жаль, что я потом не смогу рассказать обо всем этом женщине, вложившей столько сил в мое воспитание для потенциального жениха из мира туманов. Но потом осознала, что закопает она меня еще на части, где я рассказываю про жизнь с восемью мужчинами, и грусть как рукой сняло.

Глава 10

День на Ортане уже приближался к завершению, и до бала оставалось меньше суток. Я смотрела на свое искаженное отражение в поверхности копии того кольца, что искателям в скором времени предстояло украсть. Оно было невероятно массивным и слегка жутковатым. Мурашки пробегали от мыслей, что мне придется совать туда пальцы. Однако мертвые агрессивные мужики пугали меня куда больше странных артефактов. Все эти дни я старалась не думать о том моменте, когда придется встретиться с одним из кошмаров, которым последние три сотни лет люди пугали друг друга по ночам. Я активно изучала карты гробницы, даже немного поучаствовала в подготовке к балу и краже, придумав легенду о нашем с Каном знакомстве, но мысли о походе в гробницу каждый раз откладывались в самый дальний и пыльный ящик.

Наконец, полотно гостиной разрезало нитью стихийного портала, из которого шагнул измотанный Кан. Джун, уже с час нервно нарезающий круги по гостиной, словно хищная рыба руми, вопросительно глянул на него.

– Да, оно там, – парень положил на стол сложенный вчетверо листок. – Здесь точное расположение и план, как дойти.

– Спасибо, но я все еще хорошо помню схему хранилища, – рассмеялся Джун.

– В прошлый раз ты там заблудился. – Во’он притянул лист к себе и внимательно пробежался по нему взглядом.

– Я был не в форме, – недовольно поморщился тот, что должен хорошо помнить схему, и заглянул туда из-за плеча ортанца.

Семена беспокойства на тему предстоящего бала и кражи уже стали внутри желудка полноценными деревьями. Мне казалось, что эти гении определенно недооценивают место, в которое собираются лезть. Но если ты ходящий, то первое, чему учишься, – не подчиняться эмоциям, в особенности страху. В мире грез важно всегда находиться с холодом в сердце и спокойным озером в голове. Мой последний провал только подтверждал это правило.

– А сейчас ты в форме? – Я сразу же осознала, как это прозвучало. – Имею в виду, не излишняя ли самоуверенность – лезть в хранилище тайной службы без должной подготовки? К краже кристаллов мы каждое движение отрепетировали.

– Ну и зачем тебе такие подробности? – прищурился Ан-Ён. – От тебя требуется просто одеться в платье и пройтись рядом с Каном.

Мой ответный ядовитый взгляд не заставил себя ждать, а ведь я только решила, что мы немного поладили. Но почему это я должна с ним или с кем-то еще здесь ладить?

– Чтоб знать, когда слинять, если у вас что-то пойдет не так.

Сказав такое больше ради того, чтобы позлить любителя растений и животных, я вдруг подумала, сколько же правды в этой фразе. Выходило, что немало. Или кто-то в здравом уме мог подумать, что обычный человек без какой-то подготовки справится там, где утонули восемь отличных магов?

– Справедливо.

Разорвав визуальный контакт с Ан-Ёном, недовольно постукивающим пальцами по столу, я обнаружила внимательный взгляд Джуна. Уголки его бровей были приподняты, образуя легкую складку на переносице. Обычно это означало, что в данный момент он просчитывает какой-то важный шаг.

– Думаю, немного деталей тебе не помешает. Как ты понимаешь, мы уже не первый и не второй раз таскаем артефакты из этого хранилища. По всему Лиамнору расположено несколько таких складов. Тот, что находится на территории королевского двора, по правде говоря, один из самых незначительных. Там не хранится ничего опасного и существенного, в основном защитные артефакты. Поэтому и с охраной там все не так сложно. Основной контур, построенный на магии Тириадоса, может отключить Кан из дворца. Для этого нам и нужен хороший повод для посещения. А дальше есть Хан, способный скрыть и слона в поле, Во’он, способствующий потере сознания и памяти у случайных встречных, и Мин с парочкой мелких духов, которые предупреждают нас о разных неучтенных событиях. На самый критический случай имеется трое боевых магов. Считаешь, могут возникнуть какие-то проблемы?

Говоря это, Джун медленно сокращал расстояние до меня, и в какой-то момент смысл его слов перестал доходить. Осталось лишь ощущение близости между нами и легкий запах влажной листвы, который неизменно сопровождал объект моего воздыхания.

– Если у тебя есть какие-то сомнения, то ты можешь о них сказать, – тем временем продолжал он, – в любом случае, если что-то у нас пойдет не так, Кан сможет быстро перебросить тебя порталом, – он оперся на стол в нескольких сюнах от меня.

Если у меня и были какие-то сомнения, то в этот момент они исчезли из головы так, как исчезают осенние листья с деревьев под мощнейшим ортанским ветром. Кожей я ощущала заинтересованные взгляды остальных, но оторвать свой от Джуна не могла. Мне хотелось одного: оказаться в выделенной мне комнате, и, возможно, не одной.

– Спасибо. Ты все достаточно подробно рассказал, – где-то внутри я надеялась, что своей команде план он излагает куда лучше. – Пожалуй, стоит выспаться перед завтрашним днем.

Пробормотав это, я, уподобившись полевой мыши, выскочила из-за стола, взлетела по лестнице и выдохнула, только оказавшись в своей комнате. Часы на стене указывали на время, в которое спать отправляются разве что младенцы, но здесь все уже успели привыкнуть к моей продолжительности сна. Я со вздохом опустилась на кровать и попыталась прийти в себя. Не знаю, какие цели преследовал Джун, подходя так близко и действуя настолько двусмысленно, но успокаивать девушек точно было не его. Впрочем, что в этой жизни было его? Маг, уроженец Тириадоса, он ни разу при мне не строил порталы.

* * *

Я позволила себя проспать завтрак, ведь ожидалась бессонная ночь. А затем, наскоро набив рот стряпней Кана и все же пожалев, что не удалось сегодня насладиться триумфом победителя, наблюдая за его готовкой, приступила к сборам.

В романах героинь на бал обычно собирает толпа фрейлин и служанок. Платье им шьют на заказ, или на худой конец его приносит добрый дух бабушки-странницы. А главное, бабушка, вероятно, помогает и надеть это самое платье. Мне бы сейчас такая помощь не помешала: корсет упорно отказывался покоряться любым усилиям. То, что я ни разу не надевала и даже не мерила его одна, сыграло со мной злою шутку: оказалось, затягивать эту шнуровку самостоятельно – задача для отшельников с крайнего Юнцайеса, способных как угодно изгибать конечности и проворачивать суставы. Дополнительные сложности приносило и ноющее ребро. Мой очередной рык отчаяния прервал тихий стук в дверь. Я не успела раскрыть даже рта, как в комнату, будто в собственную, вошел Джун. Хотя чему тут удивляться – формально это и была его комната.

– Ты вообще подозреваешь, зачем люди стучатся? – я надеялась, что звучу достаточно раздраженно после мучений с платьем, хотя на самом деле при взгляде на Джуна по телу тут же разлилось приятное тепло.

– Помочь? – он сделал вид, что не слышал вопроса.

– Раз уж ты все равно здесь, – вздохнула я.

Повернувшись к нему спиной, я могла видеть наше отражение в зеркале, которое удалось силами Кана прихватить из дома в последний визит. Джун молча подошел сзади и вытянул у меня из рук шнуровку. Он был весьма близко, и, дабы не добавлять этому моменту еще и интимной тишины, я задала давно вертевшийся на языке вопрос:

– А нить, которую Кан вытягивает при построении портала – это ведь не то самое, о чем говорится в теории нитей?

– Нет, всего лишь красивая визуализация. Причем у каждого портальщика она своя: необходимо иметь какой-то якорь для мозга, чтоб вот так разрывать пространство.

– Жаль, а то было бы неплохим подтверждением теории.

– Есть лишь один магический дар, способный на что-то подобное, – тот, которым владеют предсказатели с Тириадоса. Но они обычно не выставляют себя напоказ.

– Как ты, например? – Головоломка сложилась в голове буквально секунду назад. Вряд ли Джун стал бы упоминать несуществующие сказочные способности. А если они все же реальны, то это многое объясняло в его поведении.

– Ты наблюдательна, – судя по отсутствию напряжения в голосе, его совершенно не беспокоил факт моего знания.

– Зачем скрываться? Не слышала о каких-то гонениях на прорицателей.

– Официально ничего подобного нет, но желающих воспользоваться слишком много.

– И как тебе живется? Видишь сразу несколько вариантов развития событий?

– Нет, – из-за спины послышался смешок. – Все куда прозаичнее. Вижу, как в ближайшие минуты изменится ткань мироздания вокруг меня. Нити... Я могу различать их и понимаю, куда они направят энергию, еще до того, как это произойдет.

– То есть можешь предсказать только происходящее в непосредственной близости? – я попыталась вообразить, каково это – жить в подобной реальности. Мозг подкидывал мне человека посреди огромной белой простыни, как вдруг в памяти всплыла его картина – пространство, нарисованное не просто мазками, а тонкими непрерывными линиями.

– И да, и нет. Если событие слишком сильно повлияет на меня в будущем, я могу увидеть его отголоски заранее, вне зависимости от того, насколько далеко оно происходит. Но не всегда могу верно интерпретировать подобные колебания.

Расспрашивать дальше я не стала, предпочитая молча обдумывать услышанное и наслаждаться ощущением его рук, то и дело касающихся моего тела. С корсетом Джун явно не спешил: он неторопливо подтягивал края шнура, после каждого этапа проверяя, что длина распределилась равномерно, не забывая при этом придерживать меня за талию. Такое не могло не сводить с ума. Я ощущала, будто в каждом месте его касания под кожей закручивались горячие спирали водоворотов. Отражение в зеркале намекало, что румяна сегодня можно уже не использовать.

– Знаешь, – тихо сказал он, – ты ведь могла отказаться от всего, что не предусмотрено контрактом. Все еще можешь, если страшно.

– Я привыкла дела доводить до конца.

– А еще делать все безупречно, – он выглянул сбоку и поймал мой взгляд в зеркале. – Я прав?

В его устах это звучало как насмешка.

– Если бы я делала все безупречно, здесь бы не оказалась.

– Когда мы это затеяли, Во’он сказал, что с индаайцем в любом случае будет сложно. Тириадос и Ортан воспринимают вас как гигантскую занозу в заднице, с которой приходится считаться. Буду честным, до нашей встречи я придерживался того же мнения.

– Прожив со мной пару недель, ты проникся философией мира духов?

– Нет, – он улыбнулся мне в зеркальной глади. – До этого еще слишком далеко, но я вижу в тебе отражение твоего мира. И, должен признаться, мне нравится то, что я вижу. Высокомерие, которое индаайцы проявляют по отношению ко всем остальным, неожиданно имеет изнанку.

Я удивленно вскинула брови. Даже голуби Банглаора и лягушки Юнцайеса придерживаются мнения, что мы все неоправданно холодны и слишком кичимся возрастом мира и традициями. Это всегда происходит как-то само по себе, даже если задаться целью быть открытым и дружелюбным. Я никогда не указывала иномирянам на то, как они портят своим произношением индаайское наречие, но подруга с зеленого мира как-то сказала, что взгляд выдает меня с головой. Джун тем временем затянул две последние петли корсета и продолжил:

– Ты спокойно относишься к тому, насколько резок порой бывает Во’он, смотришь с интересом на выходки Ан-Ёна и еще ни разу не попросила Хана одеться, хотя иногда стоило бы. Я сначала списывал это на настороженность и страх, но сейчас я осознаю: ты с уважением и пониманием относишься к другим мирам и их особенностям, но и взамен хочешь того же. Не туго? – Он вдруг шагнул ближе и мягко провел руками по линии ребер вниз от груди.

Дыхание окончательно оставило меня, и я вдруг со всей ясностью поняла: стоит сейчас обернуться, и наш и без того близкий контакт станет еще ближе. В голову тут же полезли мысли о том, что он наверняка испортит мне прическу, над которой я провозилась добрых два часа. А если дело зайдет совсем далеко, то пострадает и платье. Не для того я потратила полдня на сборы, чтоб сейчас Джун все уничтожил в порыве страсти. Это отрезвило, и я ловко вывернулась из его рук.

– Мне еще надо накраситься. Зачем ты зашел? – казалось, мы оба слышим стук моего сердца и ощущаем отчаянное желание вновь сократить расстояние между нашими телами до минимума.

– Увидел колебания энергии от твоих отчаянных попыток затянуть корсет и пришел проверить, как дела. – Парень загадочно улыбнулся, давая мне простор для фантазии на тему того, шутил ли он. – Кан уже ждет тебя внизу.

Он развернулся и вышел, а я осела на кровать, пытаясь вспомнить, как дышать. Было приятно осознать, что он наблюдает за мной так же пристально, как и я за ним. Однако такое поведение не снижало напряжения между нами и, похоже, совершенно не ослабляло эффекта зацепа, даже как будто совсем наоборот.

Над макияжем я постаралась. Риск того, что на балу мне встретится какой-то случайный знакомый, был меньше рисового зернышка, как и риск однажды встретить кого-то с бала в повседневной жизни, но госпожа Случайность порой бывает весьма бессердечной тварью. Я слегка увеличила разрез глаз, приблизив его к миндалевидной форме уроженок Тириадоса, и сделала кожу еще более бледной, хотя до снежно-белого цвета жителей мира туманов мне все равно было далеко. А вот пухлые от природы губы в угоду моде я уменьшать не стала, скорее наоборот: пусть аристократки из окружения Кана кусают свои тонкие ниточки от зависти. Выкрашенные в черный пряди постаралась запрятать поглубже внутрь высокой прически, поэтому сегодня на голове у меня красовался традиционный индаайский оттенок теплого серебра, что само по себе уже являлось вызовом на Тириадосе, где в высших кругах не слишком жаловали древние роды индаайцев. Удивительно, но в противовес этому у нас было модно подражать культуре мира туманов.

По лестнице я спускалась босиком, оттягивая момент, когда придется надеть выбранные туфли с неудобным каблуком. Кан уже успел переправить часть команды в Кьонсан, столицу Лиамнора, и внизу меня ожидали только сам принц и Джун с Марком. Выражение лица последнего было абсолютно нечитаемо, впрочем, как обычно. По довольному лицу Кана я поняла, что угадала с образом и, вероятно, мне удастся сильно взбесить его отца. Однако та ли эта цель, к которой стоит стремиться в жизни?

На лице Джуна застыла привычная лукавая полуулыбка. Думал ли он о том, что произошло сегодня между нами, а главное, о том, что не произошло? Я поймала себя на том, что глупо улыбаюсь ему в ответ, преодолевая последние ступеньки лестницы, и впилась ногтями в ладони. Эти игры пора было прекращать. Если он сам не способен держать дистанцию, то это придется делать мне.

* * *

У портала на Тириадос мы оказались еще часа через два: суровый климат Ортана вдруг решил показать себя во всей красе, и водителю, вызванному Во’оном, досталась не самая простая задача – провезти нас через разыгравшийся ураган. У меня возникало ощущение, что массивный внедорожник вот-вот уподобится осеннему листу, но ортанец даже ни разу не выругался. Он вообще был немногословен. Общая замкнутость, свойственная народу этого мира, вкупе с военной выправкой делали его больше похожим на каменную статую, нежели на человека.

– Почему принцу нужен предлог для посещения дворца?

Водитель ушел сообщать полиции у портала о нашем прибытии, и я наконец нашла время, чтоб немного лучше узнать «жениха».

– Два года назад я отказался следовать пути короны и выбрал свой. В таких ситуациях лишают всех привилегий, оставляют лишь формальный титул и, конечно же, понижают в очереди на престол. Я лишен земель, обеспечения, права отдавать приказы, даже возможности посетить родовые дворцы тогда, когда этого хочется мне. Но на все официальные мероприятия по-прежнему получаю приглашение.

Я понимающе кивнула. Насколько мне было известно, на Тириадосе количество человек в семье на разных праздниках считалось одним из главных мерил силы рода. Ради такого глава семьи позовет на торжество даже бывшую жену семиюродного племянника.

– Значит, ты не слишком выгодная партия. А если б не отказался? – Я в который раз по-новому взглянула на Кана.

Тонкие, но не слишком изящные черты лица были типичны для потомственной крови аристократа из Тириадоса. Волосы, собранные в тугой высокий пучок, прихваченный заколкой, которая могла стоить дороже, чем весь мой гардероб, и традиционный темно-синий ханбок, рассеченный золотым поясом, идеально попадали под образ величественного принца или даже будущего короля. Однако в команде он никак не претендовал на позицию лидера мнений, больше отмалчивался и говорил обычно, только если ему действительно было, что сказать. Не самые лучшие качества для правителя.

– Есть отец и мой старший брат, – спокойно произнес Кан, – пойдем.

Водитель махнул нам рукой, указывая на неприметную дверь в глубине парковки, и разговор оборвался, так и не успев набрать обороты.

На другой стороне перехода я с наслаждением вдохнула густой, напитанный влажностью воздух Тириадоса. После колючего, сухого дыхания Ортана это было словно окунуться в чистое прохладное озеро средь пустыни.

К порталам здесь относились прямо противоположно миру оранжевого солнца. По старым легендам, они были для местных жителей чем-то вроде подарка от их великой богини. В условиях постоянно искажающегося пространства они становились точками стабильности, вокруг которых изначально формировались поселения. В центре каждого города или деревеньки обязательно находилось несколько порталов. Иного способа перемещаться по миру попросту не существовало. Это могло показаться глупым с точки зрения безопасности – позволять переходу в один из самых военизированных миров существовать в центре столицы, но я почему-то была уверена: жители мира туманов знают, что делают. Если им ничего не мешает переносить подобные строения природы, то почему бы не иметь способа быстрого уничтожения? Я обернулась, окинув взглядом громадную арку. Здесь она была украшена барельефами, изображающими сцены божественной истории Тириадоса, а по бокам конструкцию удерживали две статуи великих богов: Любящей и Одержимого. Кан ненавязчиво потянул меня за руку, намекая, что нас уже ждут.

Обычно жители мира туманов передвигались по городу пешком или на велосипедах, а курьеры и доставщики пользовались специальными накладками с колесиками на обувь. Автомобили же были прерогативой высшего света Тириадоса. Привозимые с Банглаора, они здесь были не чета ортанским: маленькие, обычно двухместные, изящные, часто с открытым верхом и без мощных двигателей. Скорость в пределах города высокую не разовьешь, да и дороги здесь для подобного не были приспособлены. Один такой ожидал и нас.

Подогнавший его парень услужливо открыл мне дверь. На тыльной стороне его правой ладони я заметила вытатуированную тонкую полоску с орнаментом. Это означало, что парень не был свободным: он принадлежал одной из аристократических семей Тириадоса, скорее всего, королевской. Отвращение противной струйкой скатилось по позвоночнику, заставив поморщиться. И что бабушка могла такого прекрасного и романтичного находить в этом мире? Я подобных иллюзий никогда не питала.

Тириадос в каком-то смысле был близнецом Ортана и по возрасту, и по подходу к жизни. Оба имели весьма тоталитарное правительство и рабовладельческий строй, с тем лишь отличием, что на Ортане притесняли одну конкретную расу, а на Тириадосе правил балом жесткий классовый уклад жизни. Здесь установилась так называемая система ложек: фраза о том, с какой ложкой во рту родился человек, указывала на степень богатства семьи, к которой он принадлежит. Мои средства, например, по местным меркам тянули на медную, а то, как я жила в детстве, скорее на деревянную. Члены королевской семьи относились к алмазным ложкам, а рабы в такой классификации находились и вовсе ниже использования каких-либо столовых приборов. Самым противным мне казался факт, что сменить ложку было практически невозможно. Красивые истории о том, как бедняк становится королем или принц берет в жены простушку, всегда оставались всего лишь сказками. Поэтому путешествовать сюда я любила, а вот жить не осталась бы ни за какие блага. Кан, заметив мой взгляд, лишь пожал плечами. Может, сейчас он и не имел рабов, но в его мире такое было в порядке вещей.

Стоило оказаться во дворце, и мы буквально перестали принадлежать себе. Кан в секунду из тихого парня преобразился в аристократа, знающего свое место и место людей вокруг. Принца Канторина, седьмого своего имени. Во всем этом великолепии я видела два пути: чувствовать себя максимально неловко и стараться не отсвечивать или развлечься. Я выбрала второй. Было забавно ощутить себя героиней какого-то женского романа, в которую по воле случая влюбился наследный принц, и плевать, что очереди он дождется только после массовой гибели членов королевской семьи. Я просто улыбалась, обнимала Кана, смотрела на него, как на величайшую любовь всей моей жизни, и была невероятно мила даже с теми, кто выражал скрытое пренебрежение и агрессию. Возможно, отсутствие реальных чувств и переживаний о том, что я не понравлюсь его семье, делало меня такой смелой. К концу первого часа память перестала вмещать имена и регалии людей, которым меня представляли, а мы тем временем даже не добрались до главных залов.

– Отец прямо по курсу, – раздался громкий шепот откуда-то сбоку.

В такой суматохе я не сразу заметила, как к нам, словно маленькая рыбка лакусуми, пристроилась миловидная девушка, чем-то отдаленно напоминающая Кана.

– Моя сестра Леортелла. А это избранная мной невеста, Кара, – скомканно представил нас друг другу принц, не меньше меня ошарашенный ее резким появлением.

Я слегка склонила голову, а Леортелла оценивающе оглядела меня.

– Зови меня Лео, – внезапно тепло улыбнулась девушка. – Ты индаайка, да?

Я кивнула.

– Отец будет в бешенстве, – как-то слишком мечтательно произнесла она. – Прости, если разочаровываю тебя заранее, но он ненавидит индаайцев.

– Никаких разочарований, – я развела руками. – Более чем осведомлена о подобном отношении и совершенно не собираюсь ломать вековые устои.

– Меня такие устои обошли стороной, – заверила она и повернулась к Кану: – Могу украсть ее на полчаса?

Я кивнула своему спутнику, показывая, что с его сестрой уж как-нибудь справлюсь.

– Верни к приветственной речи отца, – ответил он, и толпа очень быстро разъединила нас, оставив меня наедине с принцессой.

Не успела я слишком этим расстроиться, как она подвела к столу с закусками и тут же стала для меня лучшим человеком во дворце.

– Этот чурбан наверняка не догадался, что ты жуть какая голодная.

Я благодарно посмотрела на нее, уже успев набить рот кисло-сладкими перцами. Вот что-что, а кухню Тириадоса я любила безмерно.

– Как вы познакомились?

– На одной закрытой вечеринке, – пришлось поспешно проглотить перцы и выдать заготовленную легенду. – Я не знала, что твой брат принц.

– О да, он не слишком этим кичится. Иногда у меня ощущение, что Кан проводит гигантский эксперимент над терпением отца. Когда-нибудь оно кончится, и его лишат оставшихся крох королевских привилегий.

– Кажется, он не слишком расстроится.

– Да, я тоже так думаю, – она хихикнула. – А как ты зарабатываешь себе на жизнь?

Едва не подавившись круглым мясным шариком, я ошалело воззрилась на нее. На Индаае подобные вопросы при знакомстве считались очень невежливыми – слишком личными. А я со своим родом деятельности вообще предпочитала их не получать.

– Ох, извини, – тут же осознала она. – Я порой путаюсь в культурных особенностях и веду себя словно дикая полевая лошадь на городских улицах.

– У меня богатые родители, могу позволить себе пока не думать о работе, – все же удовлетворила ее любопытство я.

Пожалуй, можно было нафантазировать что-то поинтереснее. Я проучилась целый год в университете по направлению дизайна и в особенно меланхоличные минуты подумывала когда-нибудь к этому вернуться. Вряд ли это позволит оставить какой-то ощутимый след на канве мироздания, но определенно сделает мою жизнь куда спокойнее и длиннее.

– Слушай, – она повернулась ко мне и впилась взглядом. – Ты ведь не невеста Кана, да? Могу поспорить на палец правой ноги, что вы даже не встречаетесь?

В очередной раз чуть не подавившись, я пообещала себе в разговоре с принцессой больше не пытаться ничего есть.

– Я не дурочка, – она хитро улыбнулась. – Во-первых, ты красивая, конечно, но совсем не в его вкусе. Во-вторых, любимого человека он никогда бы не привел в это змеиное гнездо, называемое дворцом. И в‐третьих, ты уж слишком спокойна. Настоящая невеста все равно переживала бы перед встречей с родственниками.

Мне осталось лишь загадочно пожать плечами, продолжая молча жевать местных кальмаров. Спорить и врать ей не хотелось, впрочем, кажется, и необходимости в этом не было.

– Я тебя никому не сдам в обмен на одну услугу. – Она подошла ближе, а я все еще продолжала молча дожевывать. Жутко невоспитанно, наверное, но кто мне что сделает? – Ты общаешься с друзьями Кана?

– Немного, – наконец ответила я.

– С Ханом? – Она внимательно следила за моей реакцией. В ее взгляде я уже читала не хитрость, а скорее смущение и страх.

– Да, и с ним тоже. – В голове небольшими побегами ночного вьюнка начало расцветать понимание.

– Сможешь передать ему письмо от меня? – Она аккуратно вытащила из складок платья свернутый в трубочку листок.

– Пожалуй, да. – Я посмотрела в сторону главного зала, куда предположительно ушел принц. – А твой брат?

– Хорошо бы, чтоб он не узнал. – Она поджала губы. – Кан предупредил, что придет с девушкой, и я думала разменять это письмо на мое слово в твою защиту перед родней, но тебе это как будто не надо.

– Я могу это сделать просто из женской солидарности. – Я улыбнулась и забрала у нее листок.

Впервые в жизни я держала в руках бумажное письмо, если не брать в расчет короткие записки, используемые для передачи результатов заказа. Ходящие избегали в работе планшетов, омнивоксов, да и любых других цифровых устройств, поскольку все они предоставлялись Ортаном и, как следствие, собирали всю возможную информацию на благо Эксаргата. Но для любовных, да и других личных писем я предпочитала все же использовать дорогие технологичные игрушки из мира оранжевого солнца.

– Тогда мне больше нет смысла держать тебя в заложниках, – просияла Лео.

Она не слишком деликатно взяла меня под руку и ловко, оправдывая звание рыбки лакусуми, просочилась через толпу и вывела нас к Кану, который выглядел сейчас не слишком довольным, беседуя с высоким для жителя Тириадоса мужчиной в иссиня-черном кимоно.

Я подошла ближе и, приобняв Кана, слегка склонила голову, приветствуя хозяина дворца. Для любого уроженца Тириадоса этот поклон был бы верхом непочтительности, но мой статус иномирянки такое позволял. Всей кожей я ощутила чуть ли не физическую волну неприязни, исходящую от короля.

– Отец, это избранная мной невеста, Кара, – Кан представлял собой образец хладнокровия, и я только могла догадываться, скажет ли он мне спасибо за такое представление или больно стукнет, когда вернемся домой.

– Я понял, – сухо ответил мужчина и, резко развернувшись, направился к трону, венчавшему все убранство главного зала.

Вид сзади открыл мне секрет роста короля Тириадоса: несмотря на достаточную длину ханбока, я подметила, как в запахе сверкнули среднего размера колодки.

– Ожидала худшего. – Я могла храбриться сколько угодно, но колени все же слегка подрагивали.

– Поверь, оно будет, но мы постараемся сбежать раньше, – ответил мне принц.

Глава 11

Приветствие короля не несло абсолютно ничего полезного и важного. И я, беззастенчиво поглядывающая по сторонам все это время, резко вздрогнула, когда услышала в ушах голос Джуна.

В этот раз меня тоже снабдили небольшим коммуникатором, но он был настолько невесомым, что давление в ухе быстро отошло на второй план под натиском других раздражителей.

– Мы в кустах около входа, ждем тебя, Кан.

Принц продолжал спокойно слушать речь, а я работала над тем, что пыталась сдержать глупую улыбку, возникшую при мыслях о Во’оне, ползающем по кустам. Воображение рисовало на нем при этом парадную военную форму, хотя, конечно, сюда он отправился в достаточно консервативных, но не настолько вычурных брюках и рубашке.

– Лео, – рука Кана неожиданно пролетела мимо меня и ухватила за локоть сестру, которая медленно, боком, отходила от нас. – Откроешь со мной бал?

– Надеялась сегодня избежать этой участи, – девушка скривилась. – А как же Кара?

– Не думаю, что Кара знает наши танцы, – требовательно подняв брови, ответил он.

– Ошибаешься, – как обычно, слова вылетели из моего рта раньше, чем я успела обдумать ситуацию.

В детстве бабушка, увлеченная культурой мира туманов, с битвами и скандалами заставляла меня заниматься традиционными танцами Тириадоса, и вот внезапно наступил момент, когда я могла хоть чем-то оправдать многочисленные вечера, проведенные в тренировочном зале, а не с игрушками и друзьями.

– Вы ведь открываете балы рондо? Думаю, что я могу встать с тобой в пару, если ты, конечно, не боишься.

Кан медленно кивнул, все еще удерживая при этом Лео за рукав. Почувствовав момент слабины, она ловко вывернулась, но отходить далеко не стала.

Как только помпезная речь была закончена, толпа, словно расползающиеся круги на воде, очистила центр зала. Принц взял меня под руку и вывел едва ли не на середину площадки. С детства я ненавидела привлекать к себе слишком много внимания, оттого и занятия танцами не двинулись дальше тренировок, ведь на выступлениях меня обычно, словно гигантский паук, сковывал по рукам и ногам страх. Но сегодня я как будто была не собой. Я играла любящую невесту принца, готовую улыбаться в лицо в ответ на ядовитые взгляды его родственников и танцевать с ним, дабы показать, что чего-то стою.

Открывать любой королевский бал должны члены правящей семьи, причем чем больше пар выходило, тем выше оценивалась сила и власть династии. Насколько я могла судить, для сегодняшнего праздника результат был довольно хорошим. Хотя я заметила, как король неодобрительно глянул на Лео, отлынивающую от танца.

Грохнул первый аккорд, и все мои сомнения в том, что я вспомню танец, испарились. Тело быстро воспроизводило нужные элементы и слушалось почти идеально. Платье не слишком подходило для этого вида танца и слегка сковывало движения, но, кажется, это замечала только я. Зато Кан оказался отличным партнером: он уверенно вел, и у меня наконец вышло расслабиться. Последний аккорд рондо был подобен легкому летнему ветерку, и я с некоторым сожалением поставила финальную точку в танце.

Меня быстро потянули за руку к углу зала, стремясь успеть прежде, чем музыканты начнут играть для следующего танца.

– Бабушка тебя к браку с принцем Тириадоса готовила? – спросил мужчина, когда мы оказались в соседнем зале, который использовался, судя по всему, для отдыха. Посреди квадратного помещения расположился небольшой питьевой фонтан, а вдоль стен протянулись ломаной линией диванчики.

– Да, – усмехнулась я, – она считала танцы верным способом найти мужа в мире туманов, а мужа – единственным вариантом сюда переехать.

– Не могу утверждать, что она хоть в чем-то ошибалась. – Кан оглядел зал.

Вечер только разгорался, и отдыхающих можно было пересчитать по пальцам одной руки.

– Пожалуй, оставлю тебя здесь. Охранный контур сам о себе не позаботится, – уже почти прошептал он мне на ухо. – Не скучай.

– Не буду. – Я кивнула на вход в зал, откуда к нам уже направлялась его сестра.

Увидев ее, принц тут же поспешил в противоположную сторону и вскоре скрылся за узкой длинной шторой, что прикрывала выход.

– Он бросил тебя здесь одну? – возмущенно прошипела подошедшая Лео.

– Нет, с тобой, – я надеялась, что первое впечатление о девушке окажется верным и мой единственный визит во дворец станет еще интереснее.

– Тогда пойдем знакомиться с родней, – воодушевленно заявила она.

Хотя, может быть, мне стоило засунуть амбиции на предмет способностей разбираться в людях куда подальше.

В ушах тем временем прозвучал голос Кана:

– Почти на месте, готовность три минуты.

– А ты еще медленнее не мог? Мои суставы здоровее не становятся от сидения на холодной мокрой земле, – проворчал в ответ Хан.

Лео тем временем протащила меня через круглый зал, в котором продолжались танцы, и ввела в большое прямоугольное помещение, занятое в основном девушками и дамами. Они, словно маленькие мушки адзуретто, кучковались вокруг башен из широких бокалов шипучей настойки с ледяной гортензией, словно сами башни были восхитительно пахнущими цветками. Мы не остались в стороне и тоже прихватили парочку бокалов.

– Смотри, – Леортелла указала на высокую худощавую блондинку лет пятидесяти, чем-то напоминающую богомола. – Это наша тетя, она же главная теневая сваха дворца. Чтоб хорошо выйти замуж здесь, нужно ей нравиться, поэтому вокруг вьется столько молоденьких девушек.

Количество адзуретто около этой женщины и правда было неприлично велико.

– Близко лучше не подходи, – продолжила принцесса, – она считает личным промахом то, что Кан до сих пор не женат, и тебя просто сожрет.

Так может, у нее и правда есть что-то общее с богомолом. Я не стала проверять и по примеру Лео обошла ее по широкому кругу, покидая зал.

– Готово, – услышала я принца у себя в ушах.

– Отлично, мы заходим, – от голоса Джуна пробежали мурашки. Хотя, вероятно, винить стоило холодный бокал в моих руках.

Я большим глотком отпила настойку, напрочь забыв о плавающих в ней ферментированных лепестках гортензии. Тут же поняв свою ошибку, я поморщилась, но кое-как поборола сиюминутное желание выплюнуть их и позволила напитку провалиться в желудок.

Мы вошли в соседний зал, также отведенный для светских разговоров. Здесь имелся уже более крепкий алкоголь, и даже наблюдалось немного еды.

– А вот там, – девушка указала куда-то в конец зала, – у стола с закусками стоит мой любимый дядя. Он второй в очереди наследования трона.

С такого расстояния я могла различить лишь то, что он имеет шикарную бороду и не менее шикарный живот.

– Ему на глаза тоже лучше не попадайся, – продолжила принцесса, – он не глуп и наблюдателен. Вероятно, придет к тем же выводам, что и я.

– Прошли двух стражей, больше никого не наблюдается, входим в хранилище, – голос Джуна звучал ровно, будто они вот сейчас под окнами гуляют, а не по закрытым хранилищам шляются.

Я в напряжении сжала бокал, и острые углы резной ножки больно впились в сгибы пальцев.

– Не переживай, дядя точно не будет тебя допрашивать без особых на то причин.

– Буду просто обходить его стороной. Такого сложно не заметить издалека. – Я постаралась выдать расслабленную улыбку.

Лео продолжила удаленное знакомство с семьей, и, надо сказать, такой формат был вполне себе неплох.

– Вот там у колонны наш старший брат, – она указала на высокого черноволосого парня с такими же правильными чертами лица, как у Кана. – Вокруг него нет девушек, потому что он уже женат. Тетя в прошлом году очень постаралась.

– Ему тоже лучше не попадаться на глаза?

– Нет. – Девушка махнула рукой. – Ему можешь, только это будет скучно и ничем не закончится.

Вокруг старшего принца и правда собралась чисто мужская компания весьма представительных персон, все как на подбор в традиционных ханбоках Тириадоса. Хотя, внимательно рассмотрев их, я подметила, что туда затесалось как минимум трое ортанцев. Отношения между этими двумя мирами все больше напоминали двойные деревья Юнцайеса. Со стороны они выглядели ближе некуда, но знающие люди понимали: оба дерева ждут возможности выиграть битву за ресурсы и задушить соседа.

– Его здесь нет, – в этот раз в моих ушах прозвучал голос Во’она. – Тут лист с подписью: «Затребован во внутреннее хранилище».

– Демоны! – выругался Кан. – Тогда оставляйте там копию и возвращайтесь, во внутреннее хранилище я могу попасть и сам.

– Проблем не будет? – в голосе Джуна появились обеспокоенные нотки.

– Нет, защитный контур дворца на меня никак не реагирует, а если войду не через дверь, то и следов не оставлю. Скажи, как выберетесь, я верну щиты в рабочее состояние.

Меня посетило не совсем адекватное ощущение спокойствия от мысли, что Джун, да и остальные, скоро окажутся в безопасности. А мы тем временем вернулись на вотчину адзуретто. Главная богомолиха куда-то пропала, и мушек стало заметно меньше. А вот в бальном зале было не протолкнуться.

– Если повернешь голову вправо, можешь увидеть королеву. Та дама в золотисто-белом платье, что беседует с прислугой.

– Красивая, – оценила я.

– А то! Мы все в нее, – хихикнула Лео. – Тебе не стоит с ней общаться, если не имеешь каких-то серьезных намерений на моего брата. А если все же хочешь, то придется выдумать историю поинтереснее девочки из богатой семьи. Она выбирает в невестки очень деятельных особ.

– Ох, пожалуй, нам с ней не по пути. Скажи, а тут есть кто-то, с кем мне можно общаться? – поинтересовалась я.

– Я. И... – девушка задумалась, – и Кан.

– Тогда буду благодарить ваших богов за то, что ты первая мне встретилась.

– Ой, за это надо благодарить не богов, а мою предусмотрительность.

– Мы снова в кустах, – отчитался Хан.

Я позволила себе успокоиться. Если верить Кану, задача достать артефакт сейчас была куда проще. Но следующий же выдох застрял в моем горле.

– Я в ловушке, – спокойно заявил принц в наш канал связи, – с последнего раза дядя доработал защиту от постороннего вмешательства. Какая-то хитрая дрянь, она никого не вызывает, но если я сейчас, как обычно, завершу работу с охранной системой, мой магический отпечаток здесь останется.

– Похоже на наши последние разработки, – подключился Во’он, – ты ничего не сможешь с этим сделать в одиночку.

– А если грубой силой? – вот уж от кого, так это от Ан-Ёна я не ждала таких предложений.

– Будет откат по магическому каналу, Кан может умереть от болевого шока. А вот если взять Кару... – ортанец замолчал.

Я замерла на месте. Каких-то нечестивых духов все опять замкнулось на мне. Это ведь не кража во сне, даже не поспать в бизнес-центре. Это физически оказаться там, где моего тела быть совершенно не должно, и чревато тем, что впоследствии мое тело окажется где-нибудь, где быть ему совершенно не захочется. В тюрьме тайной полиции Тириадоса, к примеру. Хуже, говорят, только ортанские застенки.

– Другого пути нет, я попробую сломать его, протащив часть через портал, – объявил тем временем Кан.

– Стой! – мой голос потонул в протестующем крике Во’она и Джуна, а Лео с беспокойством воззрилась на меня.

– Мне надо отойти, – едва выдохнула я, хотя внутри бушевала буря.

– Проводить?

– Нет, хочу немного побыть одна, в тишине, – наконец удалось выдать что-то более вразумительное.

Пока Лео не опомнилась и все же не настояла на своем присутствии, я поспешила затеряться в толпе и двинулась к тому выходу, где в последний раз видела Кана.

– Я смогу дойти до тебя? – тихо спросила я в коммуникатор.

– Ты не из королевской семьи, даже не подданная Тириадоса, дело обернется плохо, если вас поймают, – по голосу Джуна я не могла понять, запрет ли это или он просто хочет предупредить.

– А то я не понимаю, – прошипела я, – говорите, куда идти.

Выскользнув за занавес в ничем не примечательный, хорошо освещенный коридор, я остановилась в ожидании указаний. Только что с моих губ сорвалась ложь. Кажется, я и правда не понимала, или, по крайней мере, не до конца осознавала, чем может грозить подобная прогулка. Я как будто со стороны смотрела за тем, как механически следую указаниям принца. Пару раз мне пришлось вжиматься в стену, прячась от людей, находящихся здесь вполне легально, благо платье такое позволяло. С десяток минут спустя я оказалась в тупиковом коридоре около массивной деревянной двери, украшенной тонкими золотыми тиснениями. Секунды ожидания, пока Кан откроет мне, тянулись, словно смола зимних елей. Прямо в дверном полотне разрослось окно портала. Я нырнула туда, понимая, что вот с этого момента сказать «извините, я заблудилась» уже не выйдет.

Кабинет главы тайной службы Тириадоса оказался ровно таким, каким я его себе представляла. Внушительных размеров, с широким витражным окном во всю стену, откуда открывался отличный вид на город. Около окна расположилась подзорная труба, и в мысли тут же закралось подозрение, что наблюдает дядя Лео и Кана не за звездами. С такими-то туманами. Противоположную стену покрывала огромная карта Лиамнора, утыканная булавками и короткими записками. Широкую заднюю занимали несколько книжных шкафов, а посреди кабинета расположился массивный стол, не уступающий размерами животу хозяина. За ним и сидел Кан. Левой рукой он крепко сжимал небольшой переливающийся куб, транслировавший в пространство изображения с камер наблюдения и, по-видимому, показатели охранной системы, а правую положил под голову, вероятно, в попытке сделать свое вынужденное пребывание здесь чуть удобнее.

– До последнего не думал, что ты решишься.

Я не смогла определиться, радоваться мне такой вере в мою способность рассуждать разумно или огорчаться его мнению о моей человечности и желании помогать ближнему.

– Не в твоих интересах пытаться заставить меня уйти, – усмешка вышла весьма кривой и нервной. – Что мне надо делать? – задала вопрос я уже в коммуникатор.

Последнее чудо техники Ортана само, ориентируясь только на мысленные интенции, умело определять, когда я хочу послать голос именно в него.

– Тебе надо положить руку поверх запястья Кана, при этом не касаясь управляющего куба. Он сломает прибор вместе с защитой, а отдача должна попасть по тебе. Там простейший разряд энергии, он уйдет в сторону человека с меньшим напряжением в магических каналах.

– У Кары нет магических каналов, – нахмурился принц.

– Ой ли, не говори это тому, кто ее лечит.

Тема тянула на серьезный разговор при возвращении. Интересно, Во’он слышал что-то о целительской этике и медицинских тайнах?

– Давай, – я не стала дальше ждать и взяла мужчину за запястье.

Левой рукой он быстрым движением вытянул нить портала и поместил наши кисти вместе с кубом ровно на границе. Пару секунд ничего не происходило, а затем, начиная с места соприкосновения и по всему телу, будто прокатились маленькие колючие шарики. Я подавила порыв одернуть руку. Если я верно поняла, то для Кана степень боли от этого отката может оказаться смертельной. Наконец, куб пошел рябью и отключился. Принц вытащил его и поставил на место.

– Ты как? – Он потер затекшую руку.

– Порядок. – Я тряхнула головой, чтоб окончательно сбросить ощущение странного покалывания.

– Тогда подожди меня пять минут, отсюда как раз открывается портал во временное хранилище.

– Ты хочешь оставить меня здесь одну? – Я оглядела кабинет. – Да тут даже негде спрятаться. Просто выпусти меня, и я вернусь.

– Это опаснее, чем ты думаешь, лучше дойти обратно со мной.

– Тогда пойду с тобой в хранилище, здесь точно не останусь. – Я постаралась звучать как можно более убедительно.

Он пожал плечами, начав производить над столом какие-то сложные пассы. Затем отточенным движением второй раз за вечер вытянул нить и открыл портал в подозрительно темное помещение.

– Не переживай, тут совсем недалеко, платье и прическа будут в порядке.

Не то чтобы это являлось главной причиной моих переживаний. В отличие от наглой демонстрации безнаказанности в вопросах уважения и этикета, здесь, в случае, если нас поймают, я получала для себя вполне материальные последствия. Я не знала, какое именно наказание полагается за взлом королевского хранилища и кражу запрещенных артефактов, но вряд ли это будет несколько дней принудительных работ на благо короны.

Мы оказались в небольшом темном складе среди столов и стеллажей. Кан нащупал выключатели и со знанием дела пошел шариться по полкам. Пришлось забраться немного вглубь, но кольцо и правда было найдено меньше чем за десять минут.

– Так просто? – удивленно спросила я, крутя артефакт в руках.

– Не обесценивай, пожалуйста, десятилетия моего обучения магии, – улыбнулся принц, – ну и порталы во дворце могут строить только члены королевской семьи.

– Главное, к такому не привыкать, а то лениво потом будет до стационарных порталов добираться.

– А ты не думала о том, чтоб остаться с нами?

Кан усмехнулся, но мне показалось, что он был весьма серьезен. Не успела я подобрать слова для отказа, в которых объясняю, что за время, проведенное с искателями, спокойная, уединенная жизнь стала мне еще дороже, чем прежде, как звук открывающейся двери прервал нас. Кан, будто готовился к этому всю жизнь, мгновенно запихал меня под стол и сам умостился рядом.

– Переждем? – одними губами прошептала я, и принц кивнул.

Однако, вскоре стало понятно: что-что, а переждать вряд ли выйдет. Мы услышали три голоса: два мужских и женский. Тема беседы угадывалась едва ли, но, судя по тому, что слова у них скоро закончились и послышались стоны, в ближайшие полчаса они точно не освободят помещение. Мой взгляд красноречиво выражал все, что я думаю о таких вот некомпетентных сотрудниках тайного хранилища.

Кан напряженно кусал губы и, наконец приняв какое-то решение, дал мне знак ложиться. Он высунул руку рядом со мной в проход и стал открывать портал в горизонтальной плоскости. Лежа почти вплотную, я ощутила, как напряглись его мышцы и как его кожа буквально заискрилась от энергии.

Заметно ли это было со стороны? Скорее всего, да. Но господа, увлеченные оргией, кажется, ничего не осознавали. Когда границы стали достаточными для того, чтоб в них пролезть, Кан резким движением толкнул меня туда и вкатился сам.

Портал вел все в тот же кабинет, который мы покинули десятью минутами ранее, но без последствий не обошлось: огромный горшок с цветком рухнул рядом, окатив нас комьями песка и земли.

Мы, не сговариваясь, бросились наводить порядок, но тут в ушах раздался голос Джуна:

– Выходите оттуда быстро!

Кан выругался словами, которых я даже не знала, ухватил меня за руку и за одно дыхание протащил через дверь тем же небольшим порталом. Вывалившись в коридор, мы успели пробежать несколько кэнов, прежде чем услышали шаги. Спрятаться было негде, и моя попа, кажется, уже ощущала холод и сырость тюремных полов Тириадоса.

– Ты позволишь? – Кан развернулся ко мне.

Я энергично закивала, хотя совершенно не поняла, что я там должна позволять. Он закинул мою ногу себе на бедро и мощным движением прижал к стене. Одна его рука тут же оказалась у меня под юбкой, а вторая притянула за пояс. Губы смяло глубоким поцелуем. Сейчас мужчину едва ли можно было назвать Тихим Ручейком. Я замерла в его руках, пытаясь понять, чем все это закончится. Шаги стали громче, а за ними последовал тихий, но настойчивый кашель. Дядя Кана стоял прямо перед нами. Быстро оправив платье, я очень натурально залилась краской. В моей жизни, кажется, еще не случалось ситуаций, когда мне было настолько страшно и неловко одновременно.

– Канторин, а другого места ты найти не смог? – Хозяин кабинета, в который мы недавно вломились, старался выглядеть недовольным, но в его глазах плескались веселые искорки.

– Извини, дядя, – принц слегка опустил голову. – Ты же знаешь, мои покои на другом конце дворцового комплекса, а в этом крыле вечно никого нет.

Да, все ходят трахаться в тайное хранилище артефактов.

Мужчина рассмеялся, потом достал из пиджака ключ и бросил Кану.

– Продолжите лучше в моем кабинете. Не хватало нам еще сплетен о том, что один из наследников престола зажимает девушек по углам во дворце.

Тот ловко принял бросок.

– Спасибо, – хитро улыбнулся он и увлек меня в сторону кабинета.

А его дядя, очевидно, поменяв планы, направился обратно.

Первым делом, попав обратно в кабинет, я тихо сползла по двери. Ноги от пережитого стресса стали не то что ватные, скорее, вообще перестали ощущаться. Кан тихо проговорил в коммуникатор:

– Порядок, я использовал план с поцелуем, мы сейчас уберемся здесь, еще раз покажемся на балу и уйдем.

– Еще поговорим об этом дома, – Хан старался звучать нарочито загадочно.

Кажется, темы для вечернего разговора все прибавлялись и прибавлялись.

Я очень постаралась вернуть цветку нетронутый вид, а мой подельник взял на себя чистку ковра. Под конец он совершил несколько магических пассов в пустоту.

– Попытался убрать следы открытия тут лишнего портала, полностью не вышло, но если не знать, где искать, то не найдешь, – пояснил мужчина.

Закончив приводить кабинет в порядок, мы вышли в коридор. Ноги до сих пор подрагивали, но уже позволяли передвигаться.

– Я верну ключ дяде, а тебе стоит зайти в женскую комнату, – посоветовал мне Кан.

Что ж, если принц говорит, то, наверное, и правда стоит. Оказавшись перед зеркалом в местном туалете, я оценила масштабы бедствия. Несколько шпилек выпало из прически, зато вместо них там появились комья земли. Макияж смазался, особенно в районе губ. А вот платье оказалось в порядке, спасибо дизайнерам и швеям за такое качество работы. На возвращение себя в приемлемый вид мне потребовалось минут двадцать, а затем я, немного поплутав, вернулась в зал. Принц стоял в углу, беседуя с принцессой и королевой. Одной нежелательной персоне на глаза я сегодня все же попадусь.

Стоило мне подойти, как эта персона тут же смерила меня оценивающим взглядом. Так оценивают лошадей перед скачками, ну или качество постройки дома, например.

– Мама, это Кара, избранная мной невеста. Я хотел вам представить ее еще в начале вечера, но не вышло.

– Невеста, значит, – она в упор посмотрела на меня. – Вы хорошо танцуете, Кара, как и говорите на нашем наречии. Хотела бы пригласить вас на завтрак. Переночуйте сегодня здесь, Канторин, – обратилась она уже к принцу.

Я смущенно переваривала ее слова, пытаясь понять, являлись ли они комплиментом или обвинением в том, настолько старательно я работаю над задачей заполучить члена королевской семьи себе в мужья.

– Не думаю, что у нас будет время, – быстро сориентировался Кан.

В их отношениях холод определенно исходил от него. Меня кольнула жалость к королеве. В этом был весь Тириадос: всегда необходимо было играть по правилам, даже когда они режут твою душу, словно острейшие ножи.

– Не переживай, – Лео улыбнулась мне, – если ты и правда захочешь познакомиться с ней поближе, это легко устроить. Вижу, я все же ошибалась на твой счет, – заговорщически подмигнула она.

Кажется, порядок удалось вернуть не во всем. Достав зеркальце из сумки, я спешно начала искать, что упустила.

– Успокойся, с тобой все хорошо, а вот на нем, – кивнула принцесса в сторону брата, – твоя помада.

Теперь уже Кан выдрал у меня зеркальце и начал судорожно стирать красные разводы с губ. А Лео удалилась, все еще хихикая.

– Ошибалась на твой счет? – Мужчина вернул зеркальце мне в руки.

– Не бери в голову, просто Леортелла единственная, кто расстроится тем фактом, что я тут больше не появлюсь.

– Возможно, – задумчиво сказал он. – Кажется, нам пора.

– С удовольствием, очень хочу домой. К вам домой, – пояснила я, удивившись про себя, насколько легко стала называть это место домом. Может быть, идея войти в команду искателей была не так уж и плоха?

Глава 12

Несмотря на все неудобства стихийных порталов, я начинала любить их особой любовью. Это хотя бы было быстро. Потратив порядка двух часов на проход через стационарный портал, общение с полицией Ортана и поездку до дома, я буквально вползла в холл особняка. Туфли пришлось отдать Кану и, наплевав на все правила приличия, идти последние шаги босиком. Из кухни тянулись запахи жареных овощей и мяса, а на столе неровным рядом расположились несколько бутылок банглаорского вина.

– У меня ощущение, что мы где-то не там свернули по дороге и попали в чертоги Танжироно.

– Похоже, да. – Мин, как всегда, сидел на кухонном столе и уже уминал кусок не до конца прожаренного стейка. – Только тут некому терзать твою плоть после того, как накормит.

– Что это за чудесный парень такой? – Хан как раз закончил доставать из верхнего шкафа бокалы.

После роскошных сосудов, увиденных мной сегодня на балу, они смотрелись простовато, но все же были ближе мне по духу. Пожалуй, я бы предпочла всю жизнь пить из таких, нежели проводить свои дни во дворце. Может, и Кан чувствовал нечто подобное. Хотя он, конечно, воспитывался в такой атмосфере, и она вряд ли казалась ему чужой.

– Это хищный горный дух, что притворяется милым старичком и заманивает путников к себе в гости, кормит и поит их, а затем оборачивается стаей диких снежных волков и не оставляет даже косточек, – пояснил заклинатель.

– На мой вкус, на Индаае уж слишком много агрессивных и страшных духов. Почему нет существа, которое просто накормит, обогреет и даст гору денег на выходе. – Эйрик наконец снял невероятно пахнущее блюдо с плиты и накрыл его тяжелой чугунной крышкой.

– Почему же, есть. Шиганеро может подарить мешочек драгоценных камней, если ему понравятся твои шутки. – Я уже стояла у подножия лестницы, намереваясь переодеться до ужина и не рисковать платьем.

– Ты забыла кое-что упомянуть, – Мин спрыгнул со стола и взял в руки одну из бутылок, внимательно вчитываясь в этикетку. – Если ему не понравятся шутки, то он сделает вещи, которые сам считает забавными, например, проткнет тебя семью заостренными палками.

– А в чем забава? – Во’он как раз спускался со второго этажа и, вероятно, заинтересовался новыми видами пыток в коллекцию.

– В том, что их семь, – ответила я, – число удачи.

– Это на самом деле смешно, – несостоявшийся индааец наконец выбрал себе вино и, заметив удивленные взгляды, добавил: – Ну атмосфера нужна другая, тогда смешно будет.

– Похороны? – Джун вынырнул откуда-то из недр гостиной, где сейчас царил полумрак. – Тебе помочь с платьем?

– Нет. – Я энергично замотала головой, на нас тут же вопросительно воззрились несколько пар глаз. – Он помогал мне его зашнуровывать, – впрочем, после пояснения лучше не стало.

Я поспешила быстрее скрыться из поля зрения, а то еще решит все-таки вмешаться. Знаю я, чем закончится такая помощь.

* * *

Сытая и довольная, я уютно разместилась в кресле с бокалом вина, позволяя себе просто слушать забавные истории из жизни искателей.

– Значит, ты все-таки маг? – любопытство Эйрика первое сдало позиции.

– Несостоявшийся, – я не видела смысла скрывать особенности происхождения. Вряд ли кто-то додумается до истории искусственного создания ходящих ради победы в возрождении некромантии. – Все мы должны были стать заклинателями, но природа распорядилась по-другому. Этот дар вроде как не дает развиться магическим способностям.

– Интересно... – Джун расположился на соседнем диване с бутылкой вина рядом с Во’оном. – Ты ощущаешь то же самое, когда лечишь Кару? – обратился он к целителю.

– Если б я не знал, то предположил бы, что ты в детстве переболела озерной лихорадкой.

– О ней же уже лет сто ничего не слышно. – Кан сидел на ковре, устало облокотившись на кресло в противоположном конце гостиной.

– Ошибаешься, – подал голос Марк, – она точно встречается в дальних поселениях Банглаора.

По коже пробежал неприятный холодок. История помнила время, когда лихорадка выкашивала детей с магическими способностями пачками, а те, кто переживал ее, навсегда лишались дара. Вирус особенно хорошо существовал и размножался в застойной воде озер и болот. Когда это выяснили, вспышки болезни стали реже и постепенно сошли на нет.

– То есть шансов стать заклинателем у Кары нет? – подытожил беседу вопросом Джун.

– Никаких, – кивнул Во’он. – Помимо магических каналов, необходим еще внутренний источник энергии, без него влиять на энергию внешнего мира невозможно.

Я медленно потягивала вино, размышляя о происхождении, когда на подлокотник кресла уселся Хан.

– Кара, мне кажется, у нас образовалась одна несправедливость, которую надо разрешить.

Я удивленно уставилась на него. Несправедливостей, на мой взгляд, за последнее время образовалось предостаточно, но вряд ли мы с ним понимали под этим словом одно и то же.

– Вы ведь сегодня целовались с Каном.

– Это вынужденная мера. – Я вопросительно приподняла брови, не особенно понимая, где здесь можно отыскать несправедливость.

– И больше ни с кем в этой комнате, – продолжил он.

– Ты хочешь сказать, что мне по такому случаю нужно всех вас поцеловать? – Вино уже ударило в голову, и разговор скорее веселил меня.

– Да. – Он все еще сидел, опершись на подлокотник и нависнув надо мной.

– Звучит как не самая лучшая идея. – Я отпила из бокала, надеясь, что мы завершили этот смущавший меня диалог.

– Да брось, это всего лишь поцелуй, – хитро улыбнулся Хан.

Все разговоры, кроме нашего, стихли. Я кожей ощущала на себе взгляд восьми пар глаз. Скромная девочка, воспитанная на юге, вопила, что стоит отказаться от следующего глотка вина и уйти спать, но ее быстро заставила замолчать девушка, впитавшая свободу северного Индаая. Почему бы не закончить этот вечер чем-то интересным.

– Хорошо, – я ответила ему такой же хитрой улыбкой, – тогда давай сыграем в «Зеркало желаний».

– Это что? – нахмурился Хан.

– Он не знает, он же почти не жил на Юнцайесе, – вступил в диалог Ан-Ён. – Игроки садятся в круг. Тот, кто ведет ход, целует игрока слева и делится впечатлениями о поцелуе, а тот, кого поцеловали, говорит, чем он готов отплатить за подобный поцелуй, ну и собственно платит. Платой может быть действие, тайна – все, кроме чего-то материально ценного. Затем ход переходит по часовой стрелке, и так, пока круг не завершится.

– Мы можем поменять правила, – обратилась я к Хану, – вот смотри, Кан меня уже целовал, а я, будем считать, отплатила ему за это спасением. А дальше я согласна поцеловать тех, кто заплатит цену, которую назову.

– А как узнать, кто победил? – Хан был очень мил в своей невежественности относительно традиционных игр родного мира.

– Не все игры призваны найти победителя. Игры зеленого мира в основном придуманы, чтоб весело провести время, – пояснил за меня истинный его представитель.

– И что же ты хочешь за поцелуй? – победно улыбаясь, поинтересовался Хан. – Мои резные мускулы подойдут? – Парень показательно оттянул горло футболки. Она на удивления была свободного кроя и прикрывала все его, с таким трудом добытые, внушительные мышцы.

– Серьезно? – я усмехнулась. – И чего мы все там не видели? Я хочу, чтоб ты рассказал, как проворачиваешь свои штуки с невидимостью. Как я могла не заметить тебя тогда на выходе из кабинета? Там ведь было попросту некуда и не на что отводить глаза.

– Хорошо, – Хан пригладил футболку и подарил мне взгляд, явно намекающий, что я когда-нибудь все осознаю и буду страшно жалеть об упущенных возможностях. Затем, не теряя времени, он склонился надо мной и аккуратно взял за подбородок.

– Значит, играешь? – тихо спросил он.

Пожалуй, отступать было уже поздно. Я резко выдохнула. Играть так играть – в конце концов, вероятность того, что подключатся все, очень невелика.

– Да, – ответила я, и губы накрыло поцелуем. Надо сказать, великолепным поцелуем. Пожалуй, я теперь больше понимала Лео.

– Ну и как тебе? – Хан снова вернулся на облюбованный подлокотник.

– Как летний закат, опаляющий последними лучами солнца песок на пляже, – оценила я его способности.

– Что? – Он поморщился. – Я думал, ты будешь ставить оценки от одного до десяти или что-то вроде того.

– Хотя бы притворись, что ты из зеленого мира, – рассмеялся Ан-Ён.

– Что ж, – Хан задумчиво крутил вино в бокале. – Возможно, ты знаешь об этом, но наше зрение не статично. Твой глаз постоянно выдает мозгу небольшие участки отсмотренного пространства, из которых и складывается полный образ.

Я кивнула, но подумала, что, вероятно, зря подняла подобную тему после нескольких бокалов вина.

– Этим можно пользоваться, – продолжил парень. – Если находиться по возможности на периферии твоего зрения, иллюзией при этом достраивая небольшой процент искусственного шума перед глазами, который будет постоянно отвлекать мозг от полноценного построения картинки пространства, то можно оставаться все равно что невидимым. Ты, возможно, вспомнишь черные точки перед глазами и легкое ощущение тошноты. Это не работает только в том случае, если цель будет сознательно искать в пространстве именно меня.

– Духи... Можно я просто продолжу считать тебя богом? – улыбнувшись ему, я сделала приличный глоток вина, решив, что больше не буду задавать вопросов про магию сегодня.

Тем временем на втором подлокотнике кресла обнаружился Ан-Ён. Я удивленно вскинула брови.

– Ты думала, я смогу пройти мимо подобной игры?

– Кто знает... – я пожала плечами. С одной стороны, жители Юнцайеса имели весьма широкие взгляды на мораль и нравственность в подобных вопросах, с другой – мне казалось, что именно этому представителю зеленого мира я не слишком уж нравлюсь.

Ан-Ён тем временем продолжал выжидающе смотреть на меня.

– Хочу узнать, как ты ко мне относишься, – наконец озвучила условие я.

– Забавно, что ты решила спросить именно сегодня.

– Так мы первый раз пьем и играем во что-то подобное.

– Надо бы почаще, – вставил Хан.

Скромная девочка с юга, решив, что этот вечер уже не спасти, предпочла удалиться из моей головы, поэтому я с вызовом глянула на Ан-Ёна.

– Так что?

Он, расслабленно развалившись на подлокотнике кресла, снова вызвал ассоциацию с огромным котом. На долю секунды мне показалось, что парень откажется, но вот он плавно приподнялся на локтях и аккуратно прикоснулся к моим губам. Ощутив, как бокал в руке опасно накренился, я отчаянно сосредоточилась на том, чтоб не разлить вино. Мужчина целовал меня ровно восемь ударов сердца, тем самым он показывал, что для него это всего лишь игра. Мы оба умолчали об этом правиле: мне оно показалось лишним усложнением, тем более на фоне почти пустой бутылки вина, а вот Ан-Ён, возможно, преследовал иные цели.

– Теплый и уютный, – описала поцелуй я и сделала очередной глоток, пытаясь мысленно оценить, кто еще может включиться в игру. Эйрик и Мин определенно в стороне не останутся, об остальных судить было сложно.

– Такой же теплый и уютный, как хонги? – внезапно спросил заклинатель.

– Хонги? Думаешь, можно сравнивать поцелуй с духом домашнего очага?

– Если можно с закатом, то почему нельзя с духами?

Я не нашлась что ответить. Даже мне, индаайке со способностью видеть абсолютно всех духов, было далеко до восприятия заклинателей. Ан-Ёна такое сравнение, судя по всему, совершенно не смущало, вновь растекшись по подлокотнику, он наконец заговорил:

– Не люблю перемены, не люблю, когда кто-то вторгается в пространство, которое я считаю своим домом. И пусть мы сами притащили тебя сюда против воли. Я не мог справиться с чувством вторжения на свою территорию. Ну и ситуация с орхидеей, конечно, не добавила тебе привлекательности в моих глазах...

Я усмехнулась и кивнула, что-то подобное я и ожидала услышать.

– После твоих вчерашних вопросов я был уверен, что сегодня ты сбежишь, стоит чему-то пойти не так, – продолжил он, – и ошибся. Спасибо тебе за Кана.

Медленно и неуверенно у меня в душе прорастало ощущение, что, возможно, когда-нибудь я смогу полностью довериться этим парням, а они, возможно, начнут доверять мне. В горле резко пересохло, глаза ощутили подступающую горечь слез, и я поспешила заглушить это парой глотков вина. Прежде чем всерьез обдумывать, хочу ли я остаться с искателями, стоило протрезветь, выспаться и навести порядок в мыслях. А сегодня вечером я решилась довериться лишь течению событий. Духи с ней, с нравственностью.

– Спасибо за честность. – Я подарила Ан-Ёну искреннюю улыбку.

– Подлить тебе вина? – Эйрик вместе с братом и Мином расположились на ковре и сейчас вскрывали новую бутылку. Действие выглядело весьма рискованным, учитывая, что ковер был белым, вино красным, а парни уже совсем не трезвыми.

– Да. – Я пересела к ним, оставив кресло на растерзание Хану и Ан-Ёну. – Но не думай, что этого хватит на поцелуй.

– А что бы ты хотела узнать? – парень заботливо наполнил мой бокал. Кажется, они тут все будут только в выигрыше, если я окончательно опьянею.

– В чем особенность твоего дара? – все же решила вновь рискнуть я. – Только попробуй адаптировать рассказ под то количество вина, которое я успела выпить, пожалуйста.

– Постараюсь. – Эйрик, неожиданно взяв меня за руки, притянул и усадил к себе на колени. – Так будет удобнее, – тепло улыбнулся он.

Я поджала ноги и склонилась над ним, взяв инициативу на себя. Количество алкоголя в крови уже позволяло. Прикоснувшись к его губам, я начала считать удары. Когда я попыталась завершить поцелуй на восьмом, Эйрик не дал мне отстраниться, придержав за талию, и разорвал контакт лишь на десятом ударе.

– Похоже на то какао, что ты варишь. Только покрепче, – ответила я на его выжидающий взгляд.

– Хорошо бы, все девушки так мои поцелуи воспринимали, – рассмеялся он. – Если ты не против, можем отложить разговор о моем даре на более трезвое время.

Немного подумав, я согласилась. Был немалый риск, что воспоминания о сегодняшнем вечере окажутся весьма отрывочны, и лекции о принципах работы магии будут определенно не самыми запоминающимися моментами.

Мин сел ближе, отрезав мне возможность слезть с коленей Эйрика.

– Если ты будешь играть, то я хочу знать, что за духа ты вызывал для своих романтических экспериментов? – озвучила я условие для заклинателя.

– Мараэ, – ответил парень с легким оттенком вызова в голосе, но мне показалось, что за этим он прячет смущение.

– А ты не размениваешься на мелочи. – Я попыталась сосредоточиться на его внешности сквозь алкогольную пелену. Или я ошиблась в определении возраста, и Мин значительно старше двадцати, или он юный гений, что, учитывая окружение, было вполне вероятно.

Мараэ была не просто прекрасным духом. Ее называли ласковой ночной смертью. Своими жертвами она выбирала исключительно красивых мужчин и за одну ночь изводила их до смерти. Однако ходили легенды, что, если подобную ночь пережить, то удовольствия больше мужчина уже не сможет испытать в жизни. Как по мне, оба исхода выглядели перспективой весьма сомнительной. Пережить ночь с Мараэ дано было лишь заклинателям, и то далеко не каждому. Дух не относился к разряду слабых.

– И как тебе? – было любопытно, смотрит ли Мин после такого на обычных девушек.

– Это уже второй вопрос, и ни одного поцелуя в ответ, – возмутился парень.

Я все еще сидела на ногах Эйрика, и он все еще придерживал меня за талию, а происходящее вокруг становилось все менее реалистичным. Мин был так близко. Возможно, стоило хотя бы перелезть к нему на колени, но я лишь парня поманила пальцем.

Его поцелуй оправдывал имя, данное мной при первой встрече. Заклинатель не старался быть нежным, как Хан, или мягким, как Ан-Ён. Он уложился всего в пять ударов сердца, но мне понравилось. Не к месту я подумала, что за такое бабушка бы прикопала меня на заднем дворе нашего дома.

– Как водопад, низвергающийся вниз с высокой скалы, – охарактеризовала я поцелуй, а Мин, судя по улыбке, остался доволен.

– Ну так ты ответишь, как тебе ночь с Мараэ?

– Сильно переоценено, – усмехнулся парень, – я больше вспотел, пока развеивал ее.

Я переместилась на ковер, чтобы хоть немного сбить градус происходящего. Все взоры как-то сами по себе устремились на Марка.

– Пожалуй, пропущу и оставлю тайны при себе, – виновато улыбнулся он.

Весьма ожидаемо. Он ощущался человеком сложных и серьезных взглядов на отношения, который вряд ли станет целоваться с малознакомой девушкой.

Сердце отсчитывало удары, оставалось всего два человека. Во’он и Джун на этот раз использовали диван по назначению. Может, инструкцию внезапно нашли. На спинке между ними стояла бутылка вина, и они молча опустошали ее, наблюдая за происходящим безобразием.

– Твоя цена? – вдруг прервал молчание Во’он.

Я едва не подавилась очередным глотком вина и ошалело уставилась на него – вот уже чьего участия в игре я точно не ожидала. Вопрос заставил задуматься. Не хотелось бы случайно узнать нечто такое, что потом не даст спокойно спать по ночам. У меня, в конце концов, от этого работа зависит.

– Расскажи про дом, он твой? Семейный?

Джун заулыбался, а бровь Во’она взметнулась вверх.

– Я думал, ты образованная девушка, Кара. На Ортане нет частной собственности. Этот дом принадлежал предыдущему консулу. А настоящий после вступления в должность, передал его мне. В обмен на некоторую помощь.

– А старому консулу пришлось куда-то съехать? – подумалось, что очень обидно, наверное, покидать дом вместе с должностью.

– Ага. Вперед ногами, – хихикая ответил за ортанца Мин.

Позвоночник нежно охватила тонкая струйка беспокойства. Способность к рассуждению, сильно подкошенная алкоголем, подсказывала, что дома за абы какую помощь не дарят. Я пообещала себе больше ничего лишнего у Во’она не спрашивать.

Отставив бокал, я неуверенно приблизилась к дивану. Позорно сбегать было поздновато. Ортанец пригубил вино и посмотрел мне прямо в глаза, очевидно ожидая моей инициативы. Я склонилась над мужчиной и аккуратно прикоснулась к его губам, затем слегка углубила поцелуй, а в следующую секунду отпрянула от резкой боли.

– Ай! – возмущенно уставилась я на него. – Кусаться не по правилам.

Во’он лишь пожал плечами и усмехнулся.

Я повернула голову в поисках поддержки, забыв, кто сидит рядом. Джун внимательно смотрел на меня. При скудном вечернем освещении его глаза казались скорее темными, однако в них все еще угадывалась глубина серых туманов Тириадоса.

– Кара права, жульничаешь, – шутливо погрозил он пальцем Во’ону.

– Ну как тебе? – повернулся он уже ко мне.

– Он меня укусил, – возмутилась я.

– Зато я не кусаюсь. – Парень улыбнулся, взял за руку и притянул к себе, заставив сесть в позу наездницы на колени. Теплая волна возбуждения поднялась от живота и накрыла меня с головой. Кто ж так делает-то. Дыхание сбилось, по сравнению с этим наш перформанс с Мином и Эйриком казался весьма приличным. Его руки лежали у меня на бедрах, а я завороженно смотрела в серые глаза и с предвкушением ждала того, что произойдет.

Стоило ли это делать – конечно, нет, хотелось ли мне – о духи, еще как.

Джун по примеру Хана нежно взял меня за подбородок и притянул ближе. Наши губы соприкоснулись, и комната вокруг перестала существовать. Он целовал меня аккуратно, будто пробуя на вкус, а вот я контролировала себя меньше. Руки непроизвольно зарылись в его волосы, повторяя сценарий, что проигрывался в моих снах почти каждую ночь. Я ощутила легкий стон на губах, и поцелуй в секунду перестал быть нежным. Его ладони внезапно оказались у меня под футболкой, и я в ответ проскользила пальцами под ворот рубашки.

– Вы еще потрахайтесь здесь.

Насмешливый голос Хана подействовал, словно холодный душ. Я быстро слетела с коленей мужчины на диван и оказалось зажата между Во’оном и Джуном. Сердце бешено билось, и, кажется, мне нужно было еще несколько минут, чтобы прийти в себя. Я поймала выразительный взгляд Ан-Ёна, «двадцать» сказал он одними лишь губами. Хорошая цифра, внушительная.

– Оценишь? – голос Джуна донесся до меня, словно сквозь плотную пелену тумана. – Кара? – еще раз тихо позвал он, увидев, что я погрузилась в мысли.

– Так, что хочется повторить, – вырвалось у меня раньше, чем я успела как следует обдумать слова.

Парень наклонился ближе. На секунду мне показалось, что он решил это самое повторение не оттягивать, но вместо этого он хитро улыбнулся и спросил:

– Что ты хочешь за поцелуй?

– Давай будем считать это компенсацией за то, что я вломилась в твой сон, – отшутилась я.

– А говорят индаайки холодны, словно снег на склонах гор мира духов, – выдал неожиданную мысль Хан.

– Не путай холодность и умение скрывать эмоции от чужих глаз, – мое сознание все еще было окутано туманом. Сложно сказать, сколько его возникло от алкоголя, а сколько от сжигающего изнутри желания вернуться в объятия Джуна. Одно осознавалось точно – сидеть долго на этом месте я не смогу. Близость мужчины просто сводила с ума, а пересаживаться без объяснения причин было как-то странно и неловко.

– Пойду спать, – громко объявила я.

– Погоди, а мы разве не будем тебя оценивать? – нарочито разочарованно спросил Хан.

– Давайте я уйду, а вы прополощите мне все косточки – обещаю не подслушивать, – я старалась звучать легко и расслабленно, как и должна была после выпитого алкоголя и весело проведенного вечера, но внутри набирала обороты буря. Я решительно направилась к себе, отчаянно умоляя тело пару минут удержать приемлемую координацию. Не хотелось позорно распластаться прямо на лестнице и проверить, чем еще может закончиться этот вечер.

Глава 13

Сутра меня накрыло ожидаемое наказание. Я давно не пила так много и теперь просто лежала с закрытыми глазами, пытаясь прийти в себя. События вчерашнего вечера, несмотря на алкоголь, очень хорошо отпечатались в сознании, и я тратила утро в слабых попытках понять, за что мне стыдно больше: за первые пять поцелуев или за шестой. Скрип двери заставил меня раскрыть глаза. На пороге стоял Мин. Стучаться все еще было страшным преступлением в этом доме.

– Я общался с духами сегодня ночью.

Интересно у них вечер повернулся.

– Через восемь часов на Тарнуме ожидается один из сильнейших за последние годы штормов, а это значит, что Мертвый Король будет серьезно ослаблен. Это наш шанс.

Я попыталась подняться и ощутила себя так, как Мертвый Король будет чувствовать через восемь часов. Хорошо духам, они не пили вчера. Я глянула на Мина. Он тоже выглядел так, будто не пил.

– Поняла, скоро спущусь, – ответила я, надеясь просто спровадить его из комнаты и еще немного поспать.

Мин вышел, и я продолжила лежать. Новости о возможной вылазке мигом изгнали все мысли о пристойности моего поведения. Какая разница, сколько парней я поцеловала вчера? Сегодня, если все пойдет не так, как задумано, я могу перестать существовать как личность. Даже хорошо, что я прошлым вечером не крестиком вышивала. Было бы обидно. Потом в голову пришла мысль, что если я продолжу лежать, ко мне вломится кто-нибудь еще. Это мотивировало встать и доковылять до душа. Так, маленькими шажочками я заставила себя одеться и спуститься к столу.

Над завтраком сегодня трудился Во’он в компании Ан-Ёна с неизменным синим чаем.

– Хан спит? – мой голос все еще имел легкую хрипотцу, но хотя бы звучал куда громче.

– Растолкал минут десять назад. Впрочем, не уверен, что это помогло. – Ан-Ён кивком указал на чайник. – Еще горячий.

Я покачала головой.

– Пойду скажу ему «доброе утро».

– Если собираешься мстить за вчерашнее, то, пожалуйста, без серьезных травм, – кинул мне вслед Во’он, не отвлекаясь от приготовления завтрака.

Судя по ноющей от укуса губе, травмирование в этом доме должно было оставаться исключительно его прерогативой.

Комната оказалась пуста, но шум из душа подсказывал, что стоит просто подождать. Я присела на застеленную кровать, а затем, отбросив бесполезную скромность, и вовсе легла на нее, прикрыв глаза.

– Я думал, после вчерашнего кое-кто другой с утра найдет тебя в постели. – Хан вышел с одним лишь полотенцем на голове и сейчас, быстро промокнув волосы, обвязывал его вокруг пояса. Кажется, ему моей отброшенной скромностью по голове стукнуло.

– Жалею, что нашла себя утром в своей, учитывая последние новости.

– Мин уже посвятил, да? – Он тряхнул волосами, обдав меня волной мелких брызг. – Ты погоди, мы еще не приняли решение. После завтрака будет совет.

Я хмыкнула, а затем полезла в любимое место для хранения тайных писем и рукописей. За пояс юбки. Хан, увидев, как я, лежа на кровати, задираю футболку, кажется, не понимал, как поступить: то ли закрыться в комнате со мной вместе, то ли от гнева духов подальше закрыть меня в комнате одну. Я наслаждалась зрелищем. Приятно для разнообразия оказаться по другую сторону в этой игре. Наконец, письмо было извлечено на свет и торжественно отдано адресату.

– Это от Лео.

Его брови поползли вверх еще дальше, хотя, казалось бы, куда уж. А я нашла в себе силы встать и выйти, оставив его наедине с признаниями или, может, проклятиями девушки.

Оказавшись за дверью, попутно заправляя футболку под юбку, я нос к носу столкнулась с Джуном.

– Это не то, что ты подумал, – поспешила оправдаться я, хотя с чего бы мне вообще за что-то оправдываться.

– А что я подумал? – Он провел ладонью по волосам, убирая их с лица, и улыбнулся, вгоняя меня при этом в краску.

– Неважно, – мне страшно хотелось завершить этот диалог, потому что в голову начали лезть сцены вчерашнего вечера. – Ничего непристойного, в общем.

– Как я понял, у тебя весьма широкие рамки пристойности, – а вот он явно наслаждался ситуацией.

Меня спас Во’он. Он мрачной тучей навис над нами и холодно произнес:

– Завтрак готов, а у нас не так много времени на обсуждение.

* * *

– Мы не готовы, – заявил Джун безапелляционно, как только все кружки с чаем опустели, а тарелки отправились в мойку.

– Мы пойдем туда уже в четвертый раз, к чему мы не готовы? – со вздохом спросил Во’он.

– Он просто не распланировал каждую минуту и называет это «не готовы», – Ан-Ён оставил себе пачку «Крендельков» после завтрака и сейчас жевал уже, кажется, десятый по счету. Мне же, кроме воды, ничего с утра не хотелось.

– Наша задача – довести Кару до гробницы и обратно, ты считаешь, мы не справимся? – Хан казался серьезнее, чем обычно. Интересно, это сказывалась близость вылазки или утреннее письмо?

– Кара, а ты что думаешь? Духи сказали, что он будет ослаблен, но насколько это повлияет на его сон, мы не знаем. – Марк повернулся ко мне.

– Я с Индаайя, если духи скажут, что сегодня самый благоприятный день выходить замуж, я найду себе жениха еще до полудня.

Мин согласно хмыкнул с другого конца стола. Он хоть и не жил в мире духов, но наверняка тоже не понимал, почему мы до сих пор что-то обсуждаем. Я старалась фокусироваться на текущем моменте, методично отбрасывая мысли о Мертвом Короле и его снах. В конце концов, туда еще надо дойти.

– Не переживай, с тобой пойдут восемь лучших магов из всех миров – вместе мы справимся. – Эйрик ободряюще сжал мое плечо, заметив, как я прикусила губу.

Я подняла глаза на всех собравшихся, и меня, словно острая ледяная стрела, поразило болезненное осознание. Они пойдут со мной до гробницы, но в сновидения к этой твари мне придется лезть одной. Никто не поможет мне сохранить рассудок. Там я могу рассчитывать только на свои силы. Да, здесь каждый порой рисковал шкурой ради команды, и я как будто даже начала ощущать себя ее частью. Однако голову все еще сдавливал тисками контракт. Сегодня, сейчас – это не мой выбор. Я успела к ним привыкнуть, проникнуться симпатией, а они ведь просто разменивают меня на свою цель, и притворяться, что это не так, больше не хотелось.

– Ой ли? Никто из вас не пойдет со мной до конца. Справляться придется мне одной. А обеспечить проход до саркофага – ваша обязанность по контракту. Так что давайте перестанем делать вид, что я для вас не просто очередной способ добраться до частицы.

Я резко встала, наплевав на аккуратность. Стул громко скрежетнул по паркету.

– Можем идти сегодня, можем в любой другой день. Неважно, – сказав это, я развернулась и молча направилась в комнату, чтоб дать волю эмоциям.

Первым желанием было закрыться в ванной и вдоволь нареветься, вторым – попробовать сбежать, несмотря на контракт. Но, вопреки всему этому, я легла на кровать и закрыла глаза. Отточенная годами способность засыпать в любой момент не давала сбоев даже при таких эмоциональных срывах. Не теряя времени на спуск по лестнице, я сконцентрировалась и попросту провалилась в гостиную. Прошло, кажется, около десяти или пятнадцати минут с моего ухода. Я ожидала бурной дискуссии или чего-то подобного, но здесь уже каждый занимался своим делом. Похоже, сегодняшнему походу на Тарнум суждено было случиться. Меня привлекли Джун и Во’он, что-то бурно обсуждающие на террасе. Туда я и направилась.

– Никто тебя не осудит, – ортанец не изменял традиционному спокойствию. За все то время, что я знала его, он не повысил голос ни разу. Впрочем, этого и не требовалось.

– Отменить все, чтобы что? – А вот кое-кто был определенно на взводе. – Ты прав, здесь каждый пойдет за мной или останется на месте, если я скажу. Но в этом ведь и дело. Они доверили мне жизни! Каждый поставил на нашу цель все. Или даже больше! Кем я окажусь, если не воспользуюсь этим шансом, если не дам им этот шанс...

– Кара уже шла на риск ради Кана. Почему ты считаешь, что она откажется пойти туда добровольно?

– Я так не считаю, но я не уверен и не могу рисковать. Просто не могу дать ей такой выбор сейчас. – Джун опустошенно рухнул на диван и устало потер переносицу. – Пойду поговорю.

– И что скажешь? – Во’он придержал его за плечо и усадил обратно. – Она будет ждать совершенно других слов, а когда ты зайдешь и полностью подтвердишь ее правоту, то вполне можешь спровоцировать скандал с криками и битьем посуды. Дай ей время, а потом отправь того, кто не наговорит глупостей и не вызовет слишком бурную реакцию.

– Хорошо. – Мужчина откинулся на спинку дивана и посмотрел вдаль. – Думаешь, это действительно так опасно или она просто напугана?

Узнать ответ мне помешал поставленный заранее будильник. Удивительно, но разочарование и злость помогли мне продержаться в тонком плане даже больше стандартных пятнадцати минут. Я присела и ощутила, как слезы прочерчивают соленые дорожки по щекам. Последние несколько дней меня мучили сомнения в правильности решения использовать искателей для достижения своих целей, но сейчас я могла с чистой совестью засунуть их подальше в ту дыру, откуда они выползли. Раз уж я остаюсь с разбитым сердцем, то имею полное право вынести как можно больше выгоды из этой ситуации. Когда я успокоилась и уже была готова сама спуститься для прояснения факта вылазки, в дверь вошел Кан.

– Каких нечестивых духов вы до сих пор не научились стучаться? – злобно прошипела я.

– Извини, – смутился он, – привычка. Именно в эту комнату мы все без стука заходили обычно чаще всего.

– Не видела, чтоб вы так же заходили в соседнюю, – кивком указала я в направлении комнаты Джуна и Во’она.

– Ты, даже когда злишься и ругаешься, выглядишь в десятки раз менее угрожающе, чем недовольный ортанец, – развел принц руками. – Я пришел сказать, что мы выдвигаемся через четыре часа, если ты еще не передумала.

– Нет, не передумала, – уже более спокойно ответила я, – успею за это время собраться. Спасибо.

Я направилась к горе вещей в чемодане, которую с последнего визита в квартиру так и не удосужилась разобрать, с решительным намерением найти там штаны. Потому что ломиться на Тарнум в юбке или платье казалось перебором даже для меня.

Кан тем временем не спешил покидать комнату, а я старательно не замечала его, потому что сказать что-либо приличное и неядовитое ему сейчас, увы, не могла. Убедившись, что я не собираюсь впадать в истерику, он вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Интересно, Кан единственный, кто подошел под понятие «не наговорит глупостей» или просто короткую соломинку вытянул?

Штанов в чемодане не обнаружилось, шиганеро побери эти сборы после прохождения портала, однако нашлись длинные, почти до колен, широкие шорты, притворяющиеся юбкой, и шерстяные гольфы. Наверх я натянула тонкую, но теплую кофту. Волосы на всякий случай заплела в две тугие и короткие косы, а то мало ли: порождения тьмы не знают правил честного боя и хватают за что попало. Хотя вряд ли я могла им что-то противопоставить: в мои навыки входила только стрельба из пистолета и несколько приемов самозащиты. Уверена, что пули их не берут, а приемы против мужчин, нападающих в темных подворотнях, и подавно.

Отражение в зеркале намекало, что чего-то не хватает. Определенно, ходить на смертельные заказы надо красивой, и я достала косметику. Последним штрихом стал артефактный обруч. Тонкая полоска серебра скрылась от чужих взглядов на моей шее, едва щелкнула застежка. Я все еще ощущала холод металла, но зеркало уже не отражало ничего.

Через пару часов в полной боевой готовности я спустилась на кухню, чтобы съесть остатки завтрака и выпить наконец утренний кофе. В доме царила суета. На столе возвышалась гора боевых артефактов. Хан, как обычно, одетый лишь на нижнюю половину, ходил и громко возмущался, что не может найти ремень. Во’он и Джун все еще вели разговоры на террасе. Мин лежал посреди ковра, явно в трансе для общения с духами. Такой концентрации и выдержке можно было только позавидовать. Моего появления, казалось, никто не заметил. Я набрала в холодильнике всего, что выглядело относительно свежим, и, добавив к этому пару печенек, села наблюдать за происходящим.

– Ты решила сражать Мертвого Короля красотой? – Ан-Ён как-то незаметно оказался на соседнем стуле. – По-моему, юбка на Тарнуме – это слишком.

– Это шорты, – я показательно подняла край маскирующей юбки и отправила в рот очередную печеньку. – А где Марк и Эйрик?

– Разминаются на заднем дворе, они же боевые маги. – Он налил нам обоим остывший и наскоро разогретый кофе.

Еще пару недель назад я бы не взяла в рот ни капли этой гадости. Но сегодня мне было плевать.

Хан уже откровенно кричал на Кана, обвиняя того почему-то в пропаже чуть ли не всей одежды. Кан пока отвечал спокойно, но я видела, как он нервно сжимал кулаки.

– Почему нельзя потише? – концентрация Мина все-таки дала трещину.

– А какого лунда ты разлегся посреди гостиной? – ответил ему взбешенный Хан.

– Обычно сборы проходят более мирно. Дело в Тарнуме? – я указала на происходящее безобразие.

– Не совсем. – Ан-Ён красноречиво глянул на меня, давая понять, что причина в утреннем перформансе.

– Ясно. – В любой другой день меня бы, возможно, кольнуло чувство вины, но не сегодня.

Во’он и Джун вышли еще минут через двадцать оба с непроницаемыми выражениями лиц, и если для первого это было в порядке вещей, то второй явно сознательно выбрал такую тактику. Ремень Хана к тому времени уже отыскал подоспевший на помощь Эйрик. Мин сбежал медитировать на улицу, а кофе в чашке подошел к концу. Мужчина из снов, проходя мимо, даже не взглянул в мою сторону, и где-то внутри бабочки сменились склизкими холодными змеями. А вот ортанец направился прямиком ко мне.

– Пока мы будем на Тарнуме, я буду отвечать за твою безопасность и контролировать состояние.

Я кивнула, все еще, впрочем, прокручивая в голове отсутствие каких-либо слов, даже взглядов со стороны Джуна.

– На Тарнуме мы используем боевое построение, – продолжил Во’он, – я нахожусь в центре, твоя задача будет держаться ко мне так близко, насколько это возможно. Также я буду контролировать состояние твоего тела во время нахождения во сне и разбужу через час, как и договаривались. Насколько это сложно? Хватит человеческих методов или мне придется напрячь ресурсы твоего организма?

Я прикрыла глаза и постаралась еще раз очистить голову от лишних мыслей. Вроде получилось неплохо.

– Обычно хватает будильника или, например, просто потормошить. Но в случае Мертвого Короля я ни в чем не уверена. Ты целитель, делай то, что посчитаешь нужным, здесь я тебе полностью доверяю.

– Спасибо, – на удивление, Во’она, кажется, зацепили мои слова, хотя внешне он даже бровью не дернул. Но благодарность я слышала от него впервые. – Тогда давай еще раз пробежимся по тому, какая информация нам нужна.

– Давай. – Я тяжело вздохнула, предвкушая невероятно захватывающие часы до нашего отправления.

Глава 14

Тарнум встретил нас ярким белым солнцем, выжженной пустыней и отвратительно сильным ветром, который оставлял песок на зубах и сушил глаза так, что хотелось моргать не переставая. Я накинула капюшон выданного мне защитного плаща и просто утонула в нем, но осматриваться стало немного проще. Видимость, несмотря на пыль, была довольно приличная. До горизонта, насколько хватало взгляда, простиралась потрескавшаяся пустыня с редкими силуэтами фантасмагоричных кустов, которые о какой-то странной шутке судьбы цвели. У самого горизонта клубилось темное дымчатое облако.

– Это туча? – я указала на него.

– Нет, – Джун впервые заговорил со мной с момента моей утренней тирады, – это и есть гибель мира, там внутри нет ничего.

Фантазия отказалась помогать мне с визуализацией того, как может выглядеть «ничего», и от этого становилось как-то уж слишком не по себе.

– На полях смерти такого больше, и выглядит оно куда эффектнее. – Если Хан так хотел продать мне экскурсию туда, то выходило не очень хорошо. – Можем как-нибудь в другой раз заскочить. – Точно, экскурсию.

– Пожалуй, ограничусь твоим рассказом. – Я поежилась, хотя прохладой и не веяло. Колючий горячий ветер делал воздух больше похожим на наждачную бумагу, но в пещерах под землей определенно должно быть холоднее. – И где гробница? Видно пока только пустыню.

– О, это твой первый раз, сейчас ошалеешь, – выдал мне сомнительное обещание Мин.

Я не стала уточнять, что нахожусь в этом состоянии перманентно последние недели три.

По знаку Джуна мы развернулись и направились в противоположную сторону от смахивающей на грозовую тучу дыры в мироздании, к гротескному нагромождению камней. Если это и есть вход в гробницу, то моя впечатлительность была сильно переоценена.

– Только аккуратно, смотри под ноги, – подошедший сзади Марк взял меня за руку и повел вперед.

Мы шли, обходя монструозные трещины, земля хрустела под ногами. Я ощущала ее неровность даже через жесткую подошву ботинок. То, что издалека выглядело как гора камней, на деле оказалось зарослями тех самых кустов, через которые вела узкая, виляющая в разные стороны тропинка. Я слегка притормозила, пытаясь получше разглядеть поразительно живучие растения. На экземпляре, что попался мне, цветов уже не имелось, его украшали серовато-бурые листья и маленькие сморщенные ягоды.

– Это съедобно? – Я сорвала одну и покрутила в руке.

– Не встречал ни одного человека, который бы пробовал. – Во’он, идущий впереди, ловко подцепил из моих пальцев горошинку и швырнул в сторону. – Давай сегодня не будем устраивать проверку моих целительских талантов.

– И не планировала.

До боевого построения было еще далеко, но ортанец с самого перехода на Тарнум держался рядом. Возможно, он даже думал, что делал это ненавязчиво, но на высокую фигуру в черном плаще с хищным взглядом из-под капюшона сложно было не обращать внимания. Поэтому я выбрала вариант сразу следовать за ним, и когда он остановился, то в задумчивости едва в него не впечаталась. Выглянув из-за широкой спины, я не смогла сдержать ошеломленного возгласа. Ровный ландшафт пустыни скрывал гигантский разлом в земле, длиной, кажется, целый ри, а шириной чуть больше пяти дзе, серо-коричневое полотно резко обрывалось, а вниз уходили неровные ониксовые стены с серебристыми вкраплениями.

Я читала об уникальных гигантских месторождениях оникса на Тарнуме, но никогда даже представить не могла, как такое выглядит. Черный камень, гладкий и одновременно испещренный полосами слоев, больше напоминал застывший во времени океан под тонким покрывалом земли.

– Ну как тебе? – спросил Мин, остановившись рядом. – Говорят, она глубиной в пару километров.

– Завораживающе жутко. – Я ощущала благоговейный трепет перед этим местом, а еще странное, далекое, щемящее чувство тоски. – Мы ведь не будем спускаться до самого низа?

– Нет, гробница прямо под нами, здесь лестница недалеко. – Хан втиснулся между мной и Во’оном и махнул рукой куда-то влево. – Идем.

Лестницей сие произведение архитектурной мысли можно было назвать лишь с очень большой натяжкой. Выбитые в скале углубления, на которых ботинки то и дело проскальзывали, грозя незабываемым полетом в глубь черного океана. Острые камни норовили впиться в ногу каждый раз, когда она неосторожно съезжала со ступени. Хан придерживал меня спереди, а сзади тенью следовал Марк. Как и Во’он, банглаорец буквально преследовал меня с момента нашего прибытия. Несмотря на всю возможную страховку, я все равно умудрилась пару раз достаточно ощутимо удариться. В обычной жизни я не особенно боялась высоты, но при взгляде в темную глотку провала мне хотелось зубами впиться в скалу и больше никогда их не разжимать.

– Думала, гробница должна быть как-то больше приспособлена для посещений, – проворчала я, когда нога коснулась наконец более или менее горизонтальной поверхности. Впереди, за неровным краем разлома, скальные наросты переходили в уже обработанный оникс.

Сейчас для изготовления артефактов используются драгоценные металлы и камни – те, что способны удерживать структурированную магией энергию, – однако ничего лучше оникса не придумали до сих пор. Когда-то очень давно этот камень добывали здесь в промышленных масштабах. Вероятно, только благодаря ониксу и Мертвый Король, и вся охрана его гробницы до сих пор выживают на остатках магии. Ныне эти месторождения, как и сам материал, потеряны для всего Веера.

– Надень ты штаны или шорты, было бы проще, – выразительно посмотрел на меня Хан.

– Это шорты. – Я в очередной раз отогнула край защитной юбки, продемонстрировав всем собравшимся конструкцию.

– Ну, во‐первых, мы заходим в гробницу через, так сказать, «пролом в стене». Это случайно образовавшаяся трещина. – Ан-Ён спустился предпоследним. – Главный вход находится в паре десятков километров, но так уж вышло, что отсюда до гробницы быстрее всего. А во‐вторых, не думаю, что Король ожидал посетителей.

– А для чего еще строят такие гробницы? – Я огляделась вокруг. Часть пещеры, по которой произошел раскол, переходила в узкий туннель на этой стороне. На противоположной также темными провалами зияли несколько разных выходов.

– Для комфортного посмертия. – Мин закончил спуск последним. – А в его случае еще и, возможно, чтоб жить здесь, когда проснешься.

– Не слишком комфортно. Сомневаюсь, что предпочтения жителей Тарнума настолько кардинально отличались от наших.

– Предполагаю, что очнуться он планировал уже не совсем человеком. – Во’он, как и обещал, вновь оказался рядом.

– Что ж, нам ведь не нужно перебираться туда, – уточнила я, указав на противоположную часть расселины.

– Нет, могила на этой стороне. – Ортанец взял меня за плечи и слегка подвинул по диагонали.

Остальные уже организовывали вокруг нас боевое построение. Джун в любимой цветастой повязке встал в середине, на пару шагов впереди нас. Мин, взявший сегодня его шляпу, что очень эффектно сочеталась с черным плащом, оказался сзади. Первым встал Марк, даже здесь не изменивший кожаной куртке, подтвердив мои догадки об обладании сильнейшим боевым даром в команде.

Замкнул построение Эйрик. Ему, как и Мину, невероятно шел защитный плащ: в нем банглаорец выглядел внушительно и даже капельку грозно. О его даре я, к слову, до сих пор знала до обидного мало. Кан тоже стоял в центре около Джуна, а по бокам расположились владеющие защитной магией Хан и Ан-Ён. Первый, в кожаной жилетке и штанах с широким тяжелым ремнем, сегодня подражал героям незамысловатых банглаорских фильмов о боевых магах; второй не изменил себе и надел очередной, больше похожий на теплую пижаму костюм, а его шикарные волосы были убраны в тугой пучок.

Я ожидала, что путь наш лежит в ближайший отворот, но, как оказалось, он тут далеко не единственный. Первые несколько дзе мы двигались вдоль разлома, а затем свернули в туннель, гораздо более узкий, чем предыдущий, да еще и с наклоном вниз, отчего мне тут же стало не по себе.

Первая тварь нашла нас уже там. Темнота не позволяла полноценно рассмотреть существо, но мне показалось, что оно больше походит на многоножку размером со среднюю собаку. Тварь ударилась в щит, который предусмотрительно выставил Ан-Ён над всей группой, заставив меня вскрикнуть от неожиданности.

– Не кричи. Это всего лишь местные обитатели. Они не защищают Короля, а просто хотят есть. – Во’он, вероятно, думал, что меня как-то успокоит эта информация.

Потом об щит ударилась вторая, третья, десятая.

– Многовато сегодня, – обронил Хан.

Этот вывод мне не понравился, как и роль их единственной закуски на сотни ри вокруг.

– А отвод глаз на таких не сработает? – Я видела, как Ан-Ён обливался потом, обновляя щит под натиском противных тварей. Тем временем сосчитать их уже не представлялось возможным.

– Сложно отвести то, чего нет, они идут на слух и запах.

Сказано было с выражением, и я решила, что постараюсь не задавать лишних вопросов и уже тем более не кричать.

Многоножки закончились так же внезапно, как и туннель. В очередной раз свернув, мы вышли в длинный зал с высокими сводами, по всему периметру которого стояли внушительных размеров статуи из золотого оникса. Этот камень звался солнечным, и сейчас я поняла почему: изваяния будто светились изнутри даже при отсутствии каких-либо внешних источников. Детали их лиц при скудном свете наших химических фонарей разглядеть оказалось невозможно, но вот головы определенно украшали рельефы тонких венцов.

– Это ведь не только его гробница? – тихо поинтересовалась я у Хана.

– Да, на той стороне расселины вроде есть еще несколько могил.

– На ваших картах этого не было.

– Есть желание дополнить? – обернулся Во’он.

Сделав вид, что не услышала, я продолжила разглядывать исполинов. Есть ли среди них Мертвый Король, ответ на этот вопрос предстоит узнать совсем скоро. Слишком скоро, на мой взгляд.

У подножия статуй громоздились кости, в которых вполне угадывался человеческий скелет.

– Они могут напасть? – Я указала на ближайшего к нам относительно целого мертвеца.

– Нет, они обычно смирные. А вот эти могут, – целитель указал на три скелета, что уже вышли в середину зала и обнажили оружие – огромные ржавые скимитары. Так себе у них тут снабжение, конечно.

В дело вступил Марк. Я много раз смотрела турниры боевой магии. Люди приходят туда за зрелищем и получают его: один бой может длиться от нескольких минут до часа, и на это действительно стоило посмотреть. Сейчас маг снес всех троих разом, без эффектных вспышек и мудреных приемов. И, надо сказать, я была этому очень рада.

До сегодняшнего дня я видела оживших мертвецов только на картинках учебников и экранах в кино. Образ в моей голове не слишком отличался от тех, что валялись перед нами. Но вот про запах, сопровождающий этих ребят, я узнала только сейчас. Искатели уже натягивали заранее подготовленные маски на нижнюю половину лица, и я поспешила последовать их примеру.

– А у них ведь тоже нет глаз. – Мы двинулись вперед, и мне удалось пройти мимо одного из них достаточно близко.

– А ты наблюдательна, – донеслось от фигуры в плаще, шагающей впереди.

– По больному бьешь, – как-то горько усмехнулся Хан рядом.

Подумав о том, что он наверняка переживает о бесполезности дара в таких вот вылазках, я решила отныне спрашивать только по делу, дабы не испортить и так напряженные отношения с искателями.

Впрочем, времени говорить у нас и не осталось. Павших товарищей заменили новые, и уже в гораздо большем количестве, а за их спинами виднелось подкрепление, и костяная мясорубка завертелась. Пару раз в рядах нежити промелькнули арбалеты, и хотя все ржавые болты успешно останавливали щиты Ан-Ёна, я все равно каждый раз машинально пыталась уклониться от них. Среди этого кошмара меня больше всего поражало используемое мертвецами оружие. Ведь во времена Войны некромантов в Веере миров уже как минимум изобрели пистоли, а то и первые мушкеты.

Во’он мастерки умудрялся жонглировать мной, словно куклой, перебрасывая в безопасные участки. В любой другой ситуации это бы возмутило меня до дергающегося глаза, но сейчас я предпочитала доверять целостность тела ему. Джуна я почти не видела, хотя и пыталась каждые пару минут найти его глазами, однако постоянно слышала его громкие команды, мешающиеся с руганью Мина.

Так мы прошли первый и второй зал, который являлся его точной копией, за исключением мелких отличий в статуях. С нашего прибытия на Тарнум прошло не больше пары часов, хотя казалось, что все десять. Если верить духам, еще один оставался до шторма.

Третьим на очереди оказался то ли зал, то ли природная пещера. Я не видела ее конца, в какую сторону бы ни смотрела. Ониксовый пол здесь соседствовал со скальными наростами, а клубы тумана делали пространство совершенно не просматриваемым. Мы входили туда, расталкивая ногами сломанные боевой магией кости и передавая по кругу воду. Поначалу я старалась держаться подальше от поверженных мертвецов, но Во’он, заметив эти пятнашки с останками, сказал, что им нужно минимум дней пять для обратной сборки, и мое беспокойство поутихло.

Только я решила, что от нас отстали, как резкий крик Джуна едва не оставил меня с копной седых волос.

– Эйрик, слева голем!

Мой проводник резко дернул меня на себя, и буквально через секунду на нас из тумана выскочила огромная костяная образина. Она оказалась раза в три или четыре крупнее обычного живого мертвеца и, очевидно, являлась остеокрафтом. Судя по тому, что я слышала, нам встретился далеко не самый крупный и опасный экземпляр. Остеокрафты создавались некромантами Тарнума еще до войны, в момент обострения отношений с Тириадосом и Ортаном. Это был по сути своей конструктор, собранный из нескольких мертвецов. Некоторые его кости сами по себе являлись артефактами, призванными держать всю конструкцию вместе и укреплять ее. Эйрик, как и предсказывалось, первым оказался на пути у этой мощи, но даже не соизволил принять боевую стойку. В миг, когда мага по всем законам мироздания должна была расплющить огромная груда костей, я завопила и резко дернулась из захвата ортанца, но его руки, словно железные клещи, впились в плечи, и мне не удалось сдвинуться ни на сюн. С рук Эйрика сорвалось несколько замысловатых движений, совершенно непохожих на обычные приемы боевых магов. Это было больше похоже на странный танец, в котором парень будто словил огромную волну, что направлялась в его сторону, и направил обратно. Послышался треск осыпающихся костей, и пещеру снова накрыла звенящая тишина.

– Крику-то было, – Во’он со вздохом закатил глаза. – Ты думаешь, мы не знаем, что делаем?

– Я думаю, что вы все тут психи. Хорошо, терпеть осталось недолго, – мне казалось, я лично готова была вместо этой твари придушить обоих, но здравый смысл, окопавшийся последнее время где-то глубоко внутри, подсказывал, что за людей, от которых мечтаешь избавиться, так не переживают.

Я бросила в сторону Во’она ядовитый взгляд, решив не продолжать. Ох, не в таком состоянии я планировала браться за один из самых сложных заказов в жизни.

Пещера казалась мне бесконечной. Мы даже сделали привал на небольшом возвышении из камней.

– Спасибо. – Эйрик сел рядом и протянул печенье и воду. – Ценю твое беспокойство. Эти гении, по-моему, давно считают, что я смогу отразить любой удар, а это не всегда так.

– Ты перенаправляешь потоки энергии, да? – Я не была уверена, правильно ли определила суть того, что он сделал.

– Да, я работаю с чужими импульсами и формально настолько же силен, насколько силен мой противник.

– Звучит и правда как неуязвимость.

– Как бы не так. Опытный маг, такой как Марк, например, со мной влегкую справится.

Я ощутила на себе тяжесть чужого взгляда и, обернувшись, наткнулась на два темно-серых омута. Их хозяин, впрочем, сразу же отвел глаза и скомандовал: «Вперед».

О том, что скучная часть прогулки в очередной раз заканчивается, стало понятно, когда Ан-Ён начал обновлять щиты. К концу третьего часа путешествия по гробнице я уже улавливала этот момент безошибочно, по слегка повышающейся наэлектризованности воздуха вокруг.

На мой вопросительный взгляд Мин, шедший сзади, пояснил:

– Минотавры, регулярно встречаем их в этом месте.

– Они же вымерли.

Во’он резко обернулся и удивленно посмотрел на меня, собираясь что-то сказать, но судьба распорядилась иначе. Из тумана на нас выскочил внушительных размеров скелет минотавра с пылающими зеленью глазами. Вооружен он оказался ржавой секирой и цепью. Как только тварь вступила в бой с Марком, с другого бока, в нескольких сяку^[6] от меня, на наш щит обрушился огромный боевой топор второго. Я впервые видела, как что-то проходит сквозь магическую защиту: этот минотавр смог погрузить топор до середины. Это сыграло с ним злую шутку: оружие буквально застряло в уподобившейся желе ткани щита. Совершив пару бесплодных попыток его вытащить, монстр вспомнил о наличии у него приличной инерции и рогов. Это было его второй ошибкой: Эйрик буквально размазал его по стене пещеры.

– Обычно их тут побольше, – сказал Хан, пнув отвалившуюся кость, когда дело было сделано.

– А если я заберу рог с собой, он соберется обратно? – Я подкинула увесистую кость в руке, пытаясь понять, насколько он утяжелит мою сумку.

– Если ты заберешь рог с собой, то не соберемся потом мы. – Кан взял у меня из руки трофей и выкинул подальше. – Такая нежить дает искажения при постановке портала.

– Кара. – Во’он встал прямо передо мной, решив, что так уж точно не проиграет костям минотавра в битве за мое внимание. – Нам придется пройти через пещеру. В наших кругах ее называют дорогой тысячи духов. Мы всегда стараемся миновать ее, не вступая ни в какие стычки и конфликты.

Я кивнула, мы обсуждали это место с Мином. Неизвестно каким образом, но некроманты умудрились согнать и запереть в одной пещере несколько сотен, а может быть, даже и тысяч различных духов. В основном агрессивных, конечно. Обычно эти ребята не могут долго существовать в тонком плане других миров, кроме Индаая, без подпитки заклинателя. Поэтому данное место, пожалуй, являлось своего рода феноменом, загадкой, разгадывать которую сумасшедших пока находилось.

– Я считаю, тебе лучше не видеть происходящего там, – он достал из сумки черную повязку из плотной ткани. – Перенесу тебя через пещеру на руках. Она длиной всего метров пятьсот. Не хотелось бы, чтоб ты закричала, наткнувшись на какую-нибудь пакость.

Пожалуй, его опасения были беспочвенны. К пакости подобного рода иммунитет у меня имелся лет с шести, но спорить сил уже не оставалось, и я просто повернулась спиной, позволяя закрыть глаза повязкой и ощущая себя при этом героиней шпионского фильма, которой натягивают мешок на голову, дабы она не запомнила дорогу к страшно секретному объекту. Краем глаза я заметила, как заклинатель складывает руки в знакомые пассы, создавая вокруг нас сеть сна. Эта штука притупляла сознание духов и заставляла их двигаться и соображать куда медленнее. То, что надо, чтобы тихо и незаметно проскользнуть у них под носом.

– А Мин ее как проходит?

– Первый раз, когда мы шли сюда, то посыпались именно здесь, – заклинатель усмехнулся. – Поверь, я орал как полоумный, когда повернул голову и наткнулся на какую-то отвратительную морду. Тогда мы и осознали, что название пещеры – не преувеличение, и если все духи просыпаются, то пройти становится просто невозможно. В тот раз нам повезло, не успели далеко уйти.

– Держись. – Во’он перекинул меня через плечо, оставляя одну руку свободной. Возмущаться было уже не к месту: он и не обещал, что понесет меня не как мешок с бататом. Оставалось надеяться, что дорога тысячи духов и правда не слишком длинная и я не успею умереть от прилива крови к голове.

Завязанные глаза не отменяли жуткий холод и затхлость воздуха, которые неизменно сопровождали такие места, полные духов. А еще шепот, очень легкий, на грани слышимости, но любой индаайец учился различать такое с детства. Не успела я заскучать, как мои ноги уже коснулись твердого камня, а повязка была спущена вниз.

– Ну как? – целитель так внимательно смотрел на меня, будто я уже сон Мертвого Короля посетить успела.

– Гораздо лучше, чем я ожидала, – скудный свет от наших фонариков все равно заставил меня немного поморгать.

Я глянула на Мина. Он не сказал ни слова и выглядел чуть бледнее обычного. Подумалось, что повязка оказалась не такой уж и бесполезной идеей.

Тем временем сверху начал нарастать гул. Он был все еще на грани слышимости, но даже сейчас ощущалось, что вскоре на Тарнуме будет твориться настоящее безумие.

– Долго еще? – Я в очередной раз тряхнула головой, окончательно сбрасывая последствия поездки на плече у ортанца.

– Минут десять, если не встретим ее. – Эйрик снова отошел назад, завершая боевое построение.

– Кого? – вопросительно глянула я на подошедшего Хана.

– Давай так, если встретим, то ты точно поймешь.

Такая загадочность уверенности не внушала, как и то, с какой тщательностью Ан-Ён принялся обновлять щит. Дорога тысячи духов вывела нас в широкий круглый туннель с высокими сводами. Видимо, энтузиазм строителей тут утих окончательно: человеческого вмешательства в творение природы не ощущалось совсем. Даже пол здесь был просто скальной породой оникса, расчерченный неровными бороздами. Будто кто-то начал ремонтные работы, а затем передумал.

Шли мы медленно и очень аккуратно, нет-нет, да кто-то из моих сопровождающих поглядывал наверх. Я тоже стала машинально так делать, но ничего, кроме сталактитов, там не замечала. Наконец, своды туннеля начали расширяться, а обстановка в группе перестала казаться настолько напряженной.

– Добро пожаловать, Кара. – Во’он отошел, пропуская меня в следующий зал.

А это был именно зал, правильной шестиугольной формы. На могилу Мертвый Король не поскупился: сюда каким-то чудом, учитывая, что шла война, умудрились завезти белый мрамор с Тириадоса. Уже приевшийся пол из оникса контрастировал со снежными резными колоннами, уходящими высоко в свод пещеры, – единственное, что напоминало о природном происхождении места. Стены были также отделаны мрамором, но уже имевшим тонкие черные прожилки. В центре, на небольшом постаменте, покоился саркофаг, выточенный из того же камня, что и колонны. Простой прямоугольной формы, он создавал ощущение цельной конструкции. Я, не наблюдая возражений, подошла ближе и, едва касаясь, провела пальцами по боковой поверхности. Никаких неровностей и зазоров, и сверху тоже.

– Нет крышки?

– А тебе нужно внутрь? Может, обойдемся без прямого контакта? – Во’он все же последовал за мной и теперь недовольно морщился, глядя, как я все настойчивее ощупываю последнее пристанище Мертвого Короля.

– Мне тоже интересно, как он планировал выбираться отсюда. – Мин подошел сзади и постучал по саркофагу костяшками пальцев. – Надеюсь, никогда не узнаю об этом на практике.

В очередной раз закушенная губа отозвалась резкой болью, на шее под повязкой ощущался тонкий серебряный обруч, призванный защитить мое сознание от влияния Короля. Как это должно было работать и от чего конкретно защищал данный артефакт, я представляла лишь отдаленно. В дневнике прадед весьма размыто писал о том, что артефакт будет способен подавлять активность Мертвого Короля на протяжении почти семи лет. Я определенно не планировала проводить в его сне такое количество времени, да и некроманты, вроде как, не славились ментальными вмешательствами. Однако для рассуждений и споров на эту тему моих познаний в магии явно не хватало. Да и с кем спорить? Прадед уже давно в земле, а отношения с искателями определенно еще не достигли подобного уровня доверия. Поэтому я избрала стратегию обвешаться артефактами и импровизировать. До сих пор она меня не подводила.

– Какой план? Мы располагаемся тут? – я постаралась унять предательскую дрожь в голосе.

– Нет. – Во’он указал куда-то вверх, где за колонной, на высоте в половину зала пряталось небольшое углубление с балконом.

Путь до указанного места я проделала на ватных ногах. Вторая волна осознания того, что предстоит совершить, накрыла меня очень не вовремя. Я шла и спотыкалась так, что идущий сзади Мин успел поймать меня раз десять.

Углубление оказалось больше, чем мне показалось снизу, его на фоне всего остального в этой гробнице даже можно было назвать уютным. Хан и Марк заняли наблюдательный пост на балконе, а мы расположились у самой дальней стенки.

– Ложись головой ко мне на колени, – Во’он сел так, как в свое время сидел Джун, чтобы придержать мою голову во время лечения, – так я смогу контролировать пульс и быстро тебя разбудить, если что-то пойдет не так.

Я достала из сумки кольцо и погрузила в него указательный палец. Артефакт полыхнул ядовито-зеленым и сел как влитой.

Уже заняв оговоренную позицию, я в последний раз посмотрела на Джуна. По телу пробежал болезненный импульс и встал комом в горле. Да, это будет не самый приятный сон в моей жизни. Я прикрыла глаза.

Вдох, выдох.

Меня ждет Мертвый Король.

Глава 15

Есть два способа попасть в сон: мост и дверь. Мост ходящий прокладывает, настраиваясь на жертву, чувствуя, что ей снится, и плавно внедряясь в сон. Кому-то из нас для этого приходится днями наблюдать за человеком. Мне достаточно услышать голос, увидеть характер движений, почувствовать запах. Я посчитала невероятным везением, когда в последнем деле заказчик предоставил несколько видеозаписей, по которым я легко смогла настроиться на цель. Кто ж знал, что это была ловушка.

Дверь же открывается и без подобного глубокого контакта с жертвой. Достаточно находиться недалеко от человека в момент сна. Такое могут проворачивать все ходящие, но, насколько я слышала, заниматься подобным не любит никто. Опасно, неизящно, да еще и приходится врываться в уже готовый сон и вначале играть там по правилам жертвы, а ведь людям какое только безобразие не снится. Однако сейчас предстояло сделать именно подобное. Вряд ли для меня Мертвый Король разломает красивый саркофаг и скажет речь. Я отделила сознание от тела. Положение дел в пещере совсем не изменилось.

– Она спит? – тихо уточнил Джун.

Во’он кивнул.

– Как быстро, – Мин удивленно покачал головой, – завидую такой способности концентрироваться.

Я оглядела все вокруг и шагнула вниз в зал. Где-то здесь должна находиться дверь. Около саркофага ничего не оказалось, да и по периметру тоже. Внутренний голос, отвечавший за безопасность и здравый смысл, подсказывал: вот на этом месте поиски можно уже и закончить. Вернуться, отчитаться, что Мертвый Король в общечеловеческом понимании, по-видимому, все же не спит, очень жаль, не вышло, и пойти от этих психов на все четыре стороны.

Нога уже поднялась в направлении тела, как вдруг в глаза мне бросился неприметный черный люк у подножия саркофага. Его определенно раньше не было. Я подошла ближе и аккуратно коснулась поверхности кончиками пальцев. Они сию же секунду заледенели. Сомнений не осталось – мне туда. Я носком ботинка подцепила кольцо, служившее ручкой, и со всей силы потянула на себя. Дверца со страшным грохотом и скрежетом открылась. О духи, зачем эти спецэффекты? Из дыры на меня повеяло сыростью и холодом. Ну почему Мертвому Королю не могут сниться милые котятки или на худой конец откровенные сны про гарем с ним в главной роли?

Я легким движением руки соорудила себе небольшой фонарик, взяла его в зубы и полезла вниз, по ржавым металлическим ступеням. Спустя целую вечность под ногами наконец оказалась земля. Какой у некроманта, однако, глубокий внутренний мир: по ощущениям спускалась я добрых полчаса. Руки совсем окоченели, пальцы не разгибались, а спина болела от постоянного напряжения. Наскоро размяв конечности, я огляделась. Снова туннель. И стоило ради этого засыпать?

Первое время я двигалась медленно, озираясь буквально каждую минуту. Ход не был слишком узким или широким, он вообще ничем не выделялся. Я даже не могла зацепиться глазом за какие-то детали, чтоб определить, попала ли я в петлю или все же куда-то двигаюсь. Петли были одним из самых отвратительных явлений во снах: ходящие, особенно те, кто использовал двери, частенько в них попадали. Чтоб выйти из такой, нужно было серьезно нарушить структуру сна, что часто вело к пробуждениям. Но моей жертве пробуждение определенно не грозило. Для начала я не стала менять ничего конкретного и наводить свои порядки, а лишь размыла текущую картину. Даже такое легкое для любого ходящего движение далось с большим трудом, в глазах на секунду потемнело, и закружилась голова. Зато спустя десяток шагов я вышла в зал. Он оказался немного меньше, чем те, что мы встретили по пути, а еще не выглядел настолько заброшенным. По всему периметру горели факелы, на стенах не висело паутины, и пыль не лежала на всех горизонтальных поверхностях вековым слоем. Вначале мне показалось, что пространство описывает идеальный круг. Но чем больше я присматривалась, тем больше мне мешало странное ощущение неправильной геометрии этого места. Я резко тряхнула головой. Так можно и с ума тут сойти. Что ж, обстановка поменялась, но изменения оказались явно мне не на пользу. Из этого зала вела, кажется, добрая сотня совершенно одинаковых дверей. Я на пробу открыла одну – за ней виднелся такой же темный коридор. Вторую – очередной зал, третью – непроглядная темень. Есть ли разница, в какую заходить? Я решила, что нет, и шагнула в следующий же открывшийся мне коридор. Он, как и зал, был освещен рядом факелов, а стены украшали фрески из жизни высшей знати древнего Тарнума. Задолго до упадка и войны этот мир являлся уникальным местом, где человек имел две жизни: одну до смерти, а другую после. И пусть вторую жизнь проживало только тело, а не сознание, ее уважали. К живым мертвецам не относились как к расходному материалу или мусору, они могли оставаться частью семьи, где жил некромант, или поступали в услужение родине. Все сломалось, когда некоторые маги стали играть в богов: именно тогда появились остеокрафты, тогда же магия Тарнума, официально признанная самой могущественной из когда-либо существовавших, начала разрушать мир.

Я смотрела на полотна фресок, уходящие в бесконечность туннеля. Геометрия снова сыграла злую шутку, и меня замутило. Углы образовывали странные сочетания и грозили очередным приступом головокружения. Легче не стало и когда я развернулась назад. Никакого выхода в зал не наблюдалось, поэтому пришлось снова прибегать к размыванию реальности. Первая же возникшая на пути дверь привела меня обратно. Похоже, за столетия сон приобрел определенные опорные точки, и добраться до ближайшей не вызывало теперь особых проблем, вопрос был в том, как переместиться до следующей. На фоне этого часы, проведенные за изучением карт гробницы, ощущались как одна из самых масштабных потерь времени за всю мою жизнь.

Избрав стратегию упорства и глупости, я попробовала еще несколько дверей, прежде чем понять, что эта затея бесполезна. А затем, вымотанная и эмоционально, и физически, расположилась звездочкой посреди зала, решив, что пришло время внести в этот сон более значительные изменения. Получалось плохо. Сон, выстроенный не через мост, – субстанция, отвратительно поддающаяся хоть какому-то влиянию, а сон, которому несколько сотен лет, ощущался так, будто я пыталась сдвинуть огромный дом. Количество дверей уменьшить не вышло, другие проходы открыть тоже. Выдохнув, я решительно перешла к более серьезному оружию.

Самым опасным шагом для ходящего, оказавшегося во сне, было добавить туда собственный живой элемент – фантом. После такого резкое пробуждение жертвы являлось, пожалуй, самым безобидным результатом. Более частой реакцией становилось превращение снов в отвратительные кошмары. Из худших последствий для психики – бессонница и делирий: ходящий мог продолжать видеть творение рук своих и в собственных, и в чужих снах, а иногда и в реальности. Но несмотря на опасность, это было весьма действенной практикой. Я и сама частенько пользовалась подобным, стараясь лишь соблюдать меры предосторожности. Нельзя было проводить с фантомом много времени, делать его слишком уж человечным и детализированным. Чем лучше творение вписывается в нарратив сна, тем меньше сил необходимо на его поддержание, а значит, и меньше рисков.

Рядом со мной вырос минотавр ростом с два кэна, живой, с огромной головой быка и великолепным накачанным торсом. Вырос и сразу же понесся штурмовать одну из дверей. Рога вонзились в дверное полотно, и он, мощным рывком сорвав его с петель, помчался проделывать то же самое со следующей дверью. М-да, не такого эффекта я добивалась: мало того что фантом вышел весьма проработанным, хоть и вписывался в местный антураж, так я еще и умудрилась вложить в него свою жгучую ненависть к дверям, обуявшую меня после последних десяти открытых.

От печальных размышлений о дальнейшей судьбе меня оторвал дикий рев. Это минотавр страшно огорчился полной пропаже всех клятых дверей. Похоже, дело сдвинулось с мертвой точки. Не уверена, впрочем, что сдвинулось оно куда надо. С потолка, что тонул во тьме, я услышала странный, даже скорее неприятный шелест. Положение было незавидным: бежать некуда, вставать и смотреть на происходящее грозило затекшей шеей и головокружением. Мне ничего не оставалось, как лежать и смотреть в темноту, гадая, что оттуда появится, пока мой минотавр, которого я наспех нарекла Крендельком, отчаянно наматывал круги по залу в поисках дверей.

Шум неотвратимо нарастал, и наконец я увидела ее. Нет, Ее. Прав оказался Хан: сомнений в том, что об этой твари говорили ребята, у меня не осталось. Она спускалась по спирали, наматывая круг за кругом по периметру зала. Огромное мясистое тело держали, казалось, сотни тысяч тонких коротеньких ножек. Тем тварям, что жаждали нас на обед у входа в гробницу, было далеко и до ее размеров, и до степени внушаемого отвращения и ужаса. Конца длинного тела разглядеть не удавалось, оно тонуло где-то во тьме зала, создавая впечатление, что эта штука просто бесконечная. Но конец меня, пожалуй, пока и не интересовал. В состояние парализующего ужаса погружала голова. Женская голова, которая на всем этом держалась. Она не имела какой-то конкретной формы и, казалось, постоянно меняла обличья. Но все они получались отвратительными. Вот озлобленная на весь мир женщина лет сорока, с одутловатым лицом и глазами навыкате, а вот иссохшая старуха с потрескавшимися губами и запавшими глазницами. Минотавр тоже притих и ошалело глядел на приближающегося монстра. Отсутствие дверей, кажется, совсем перестало его беспокоить. Существо не отрывало от нас взгляда. И, несмотря на весь испытываемый ужас, мне прерывать зрительный контакт тоже не хотелось: так я хотя бы могла за ней следить. Тварь закончила движение в нескольких канах над полом. Сражаться с ней выглядело интересным способом самоубийства, пути отступления покинули зал вместе с дверьми, и я поражалась тому, что сердце, отчаянно бьющееся в груди, все еще не разорвалось от страха. Кренделек тоже пока держался, правда, иногда странно похрюкивал. Мир вокруг замер. Тишину нарушал периодический шелест Ее ног и тихие поскуливания моего фантома. В душе затеплилась надежда, что тварь, возможно, реагирует на звук или движение, а голова с глазами ей дана исключительно для красоты, но надежде суждено было скончаться в следующую же секунду.

Все случилось внезапно. Тварь извлекла из недр огромного тела длинный и тонкий шип с явным намерением проткнуть им кого-нибудь. Никогда не относила себя к людям с отменной или хотя бы хорошей реакцией, а значит, существование мое должно было где-нибудь здесь и закончиться, но каким-то чудом шип проделал дыру в полу в сяку от меня. А потом еще раз и еще раз. Кольцо на пальце нагрелось, и я поняла, в чем тут дело. Эта недосколопендра тем временем продолжала дырявить пол. Кренделек истерично визжал, а я лихорадочно пыталась понять, что делать дальше. Но тут оникс подо мной резко проломился, и мы вместе с минотавром полетели куда-то вниз.

Не слишком мягко приземлившись, я быстро перекатилась на ноги и побежала в направлении, которое идентифицировала как «подальше отсюда». Любой ходящий первым делом учится минимизировать неприятные ощущения от нахождения в чужих снах, в том числе боль от травм. Со смертью было сложнее. В собственном сценарии сна можно было умирать сколько угодно, а вот если сон управлялся хозяином, последствия варьировались от легких степеней психических расстройств до полной потери личности. И я почему-то не сомневалась, какое из них, если что, ожидает меня. К счастью, ставка на кольцо пока оправдывалась.

Я петляла по узким коридорам, тоннелям и залам еще пару десятков минут, пока моя дыхалка окончательно меня не покинула. Остановившись, я вжалась в стену и прислушалась. Кренделек, также проделавший весь этот путь, последовал моему примеру. Мы сидели так, боясь произвести громкий вздох или шевельнуться, но, кажется, это порождение подсознания Короля так и не смогло покинуть зал с дверьми. Подумав об этом, я вспомнила, что у твари имелся вполне реальный прототип, и меня едва не стошнило. Осознание того, насколько близко я подобралась к границе жизни и смерти, накрыло ледяной волной. Оно пробиралось под кожу стаей паучков и неотвратимо расползалось вниз по позвоночнику. Все тело начала бить мелкая дрожь, а из глаз против воли закапали слезы. Сколько прошло в реальности? Когда меня разбудят? Идея подождать здесь этого момента вместе с ненавидящим двери минотавром нравилась мне все больше, и я всерьез подумывала ей последовать. Сложно сказать, сколько мы просидели так в оцепенении, смотря в одну точку, понятие минут и часов полностью перестало существовать для меня в этом тоннеле, не помогало даже хваленое индаайское чувство времени. Наконец тело потребовало хотя бы сменить положение, а лучше немного пройтись. Рассудив, что от короткой прогулки хуже не станет, я медленно побрела по тоннелю вперед, без определенного направления и цели. В конце концов, менять я здесь больше ничего не собиралась, впечатлений хватило и после первой попытки. Чтоб было не так страшно, я замурлыкала себе под нос песню, написанную по одной из старейших легенд мира духов:

История повествовала о несчастном заклинателе, что пошел спасать свою любовь и столкнулся с самым сильным и опасным духом из наших легенд. Тенсао олицетворял собой судьбу и ее неотвратимость, и ни один житель мира духов, будь он трижды заклинателем, не имел права идти против него. Судьба парня оказалась предначертана и вела его к гибели и служению Тенсао в роли духа, вместе с умершей невестой. История была весьма мрачной, но сейчас я ощущала себя тем самым заклинателем, идущим против Тенсао, словно червь против коршуна. Я ничего не могла противопоставить Мертвому Королю, в моем рукаве были спрятаны весьма сомнительные козыри, но ноги все равно шагали вперед.

Пройдя очередную пещеру, я словила ощущение узнавания местности. Нет, мы не проходили здесь по дороге к саркофагу, но вот этот изгиб, а затем резкое расширение в овальную пещеру я уже встречала. Определенно встречала на картах, и если память меня не подводит, то еще за парой поворотов скрыт туннель, который выводит в зал, где похоронен Мертвый Король. Поманив Кренделя за собой, я, вздохнув, двинулась вперед. С минотавром, хоть и с таким топорным, идти было уже не так страшно.

За очередным поворотом, как раз там, где должна была начаться пещера с могилой, я обнаружила дверь. Обычную дверь. И пока я думала, стоит ли так сразу в нее входить, минотавр, пролетевший мимо меня, просто ее вынес. Мягкий оранжевый свет из проема никак не сочетался с мраком гробницы. Я подошла ближе и едва не была сбита своим же творением с остатками двери на рогах. Кренделек убежал обратно в тоннели, а у меня как будто не осталось оправданий, чтоб торчать перед входом.

Внутри оказалась гостиная, в которую я спускалась каждое утро на протяжении последних недель. С террасы ее мягко освещало оранжевое солнце Ортана, а за столом сидел Джун. Увидев меня, он встал и медленно неуверенно подошел. Я оглянулась на зияющий провал, куда с дверью умчался минотавр. Смотрелось очень сюрреалистично. Мужчина тем временем оказался совсем близко и нежно взял меня за руку. Все, что случилось между нами на протяжении последних суток, разом нахлынуло на меня, лишив возможности адекватно оценивать происходящее. Я успела перехватить его пальцы лишь в сюне от лица, не дав им коснуться кожи.

– Ты думал спутать меня подобной иллюзией?

– А ведь почти получилось, – голос звучал твердо, без каких-либо интонаций, ровный, словно поверхность его саркофага. – Ну здравствуй, ходящая.

Комната вокруг меня начала хлопьями опадать на пол, как будто плохой рисунок сходил с мольберта, обнажая уродливую, но честную реальность. Мы, как я и предполагала, оказались в зале с саркофагом, а в моей руке находилась уже совершенно нечеловеческая кисть Мертвого Короля.

Глава 16

Я,пожалуй, представляла Короля гораздо более жутким и... скелетоподобным, что ли. У этого были вполне себе настоящие глаза – голубые, подернутые белой дымкой, бледная кожа, которая буквально обтягивала его кости. Серьезной мускулатуры в посмертие не подвезли. Как и, по-видимому, хрящей: на месте носа зиял рваный провал. Сухие седые волосы, колтуном спутанные на голове, больше напоминали гнездо какой-то сумасшедшей смелой птицы, а поверх этого великолепия громоздился серебряный венец наподобие тех, что изображали на статуях. Его пальцы казались неестественно длинными, а размером ногтей он мог соперничать с той же гуахой. Несмотря на бесконечные возможности сна, одеждой Его Величество не особенно озаботился: мертвое тело было прикрыто лишь подпоясанным свободным балахоном, и у меня начала свербить дурацкая мысль дернуть за пояс и посмотреть, что там внутри. Хозяин сна способен сам выбирать свою внешность, и оставалось только догадываться, сознательный ли то выбор или Король попросту забыл, как выглядеть по-другому.

– Я ждал тебя, – заявил мертвец.

– Даже так? – я невежливо выдрала руку из его клешни.

Хоть я и старалась ни на минуту не забывать, кто передо мной, страх на нашу встречу пока запаздывал. Если знакомство началось с иллюзии, значит, прямо сейчас убивать меня никто не планировал.

– Ты ведь пришла сюда, чтобы помочь мне завершить перерождение. Мы создали ходящих именно для того. Ты юная дева, да еще и не слишком талантливая, но сейчас мне сгодится и такой сосуд.

– Вот и поищи себе кого-то другого! – Я отскочила от него на кэн, готовая в любую минуту выбежать из зала.

Тем временем в голове очень быстро формировалась полная картина: монолитный саркофаг, странный артефакт для защиты сознания, настолько агрессивное уничтожение ходящих Ортаном и Тириадосом. Прадед раскопал, какую роль в возрождении некромантов мы должны были сыграть, но в дневник записать, видимо, постеснялся. Способности ходящих не ограничивались лишь хождением по снам и возможностью пребывать в тонком плане. Порой запросы заказчиков выходили далеко за рамки обычных «да» и «нет», как, например, сейчас. При похищении информации мы могли дублировать себе в сознание весьма объемные куски чужой памяти. Но я никогда не задумывалась о том, что так можно перенести в себя, по сути, целую личность. Вероятно, ходящий в одиночку и не был способен на такое. Однако в паре с некромантом – магом, что может вселять свою волю и в какой-то степени разум в мертвых... Наверное, подобное было возможно.

Именно для этого нужен обруч – не дать Королю использовать меня как сосуд. Хотя что-то в этой истории все равно не сходилось. Вряд ли стандартные уловки ходящих способны обмануть хозяина сна, который прекрасно понимает, что происходит и кто перед ним. Мертвый Король не выдаст свои секреты просто так, и прадед это понимал. Семь лет... Он планировал его впустить... Впустить, но не выпускать. Узнать все секреты. А что дальше? Жить с некромантом в голове всю жизнь или план по выселению все же имелся?

А вот и страх. Он подкрался незаметно и пока лишь ласкал меня, прибывая постепенно, словно морской прилив.

– Ты должна служить мне. Мы создавали вас для этого. – Мертвый Король тем временем, видимо, решил, что девица, посетившая его, не просто обделена талантом, но еще и не слишком понятлива. Он говорил вкрадчиво и спокойно, чеканя каждое слово.

В компанию к страху потихоньку подмешивался азарт. Никто и не говорил, что будет легко. У каждой сделки есть своя цена, у сегодняшней она была непомерно высокой, но если жертва готова говорить – всегда есть место для маневра.

– Никто никому ничего не должен уже очень-очень давно.

Я кожей ощущала нарастающую злость существа, которое рассчитывало на полное подчинение. Он за секунду преодолел разделяющее нас расстояние и схватил меня за горло. Кольцо на миг обожгло палец, но мертвец, зашипев, отпрянул.

– Давай успокоимся. – Я присела на ближайший камень, потирая шею. Индаайское воспитание вопило, что в переговорах стоило быть повежливее и обращаться к хозяину сна если не соответственно его титулу, то хотя бы соответственно его возрасту. Однако, после того как тебя едва не придушили, вспоминать о приличиях было уже как-то не к месту. – Можешь пытаться играть тут в короля и создателя, но так мы далеко не уйдем. Мой сон не продлится долго, а вот ты, возможно, навсегда потеряешь хоть какие-то шансы выбраться. Поэтому советую умерить гордость и просто выслушать.

Он поднял на меня безжизненный взгляд, но я могла поспорить, что за белесой пеленой плескалась ярость. Кажется, следовать моим советам – последнее, что Король хотел сейчас делать, но именно в этот момент в гробницу влетел Крендель с дверью на рогах. Он взревел, мотнул головой, и она разлетелась на несколько частей. А фантом принялся остервенело топтать их.

– Это что, минотавр? – от неожиданности мой собеседник растерял весь запал злости.

– Да, создала, чтоб расшевелить сон, когда надоело плутать по лабиринтам.

– Во имя смерти, почему его разум близок к бычьему?

– Разве минотавры не такие? – Я озадаченно посмотрела на него. – Он же наполовину бык.

– Вас совсем не обучают истории Тарнума? Минотавры – это первые каниморфы.

– Зомби? – Я удивленно посмотрела на свое творение, данный факт объяснял ошарашенный взгляд Во’она, когда я заговорила о наших противниках как о вымерших животных. Они и живыми-то, выходит, никогда не были. Каниморфы появились после остеокрафтов, став следующей жуткой ступенью развития, до которой додумались некроманты. Здесь соединялись уже не просто кости, а целые существа, мышцы, нервные и кровеносные системы. – А те минотавры, о которых я думаю, существовали только на страницах банглаорских мифов?

Мертвый Король, скривившись, кивнул, продолжая наблюдать при этом сцену зверского насилия над дверью.

– Ими мы вдохновлялись при создании. К твоему сведению, наши минотавры командовали гарнизонами и вели бои.

– Какой вышел, такой вышел, – пожала плечами я. Еще не хватало, чтобы этот мертвец сейчас превращался в мою бабушку, которая отчитывала меня за скудные знания по истории и отсутствие стремления к учебе. – Зато он живой.

– Лишь здесь. – Король снова повернулся ко мне. – Эта штука не вечная, – кивнул он в сторону кольца. – Подобные артефакты работают по принципу нейтрализации накопленной магии. Когда энергии в нем будет через край – взорвется, и ты останешься без защиты.

Страх плескался уже где-то у горла, но я все еще вопреки инстинкту самосохранения стояла здесь, а не проверяла, как далеко смогу убежать.

– Меня разбудят раньше, – чистой воды блеф, я и предположить не могла, сколько еще протянет кольцо. И, что самое печальное, даже близко не представляла, когда меня разбудят – слишком глубоким и тяжелым оказался сон. Но это определенно было не поводом давать этому наглому мертвецу то, что он хочет. – А даже если и останусь, от моей смерти тебе никакого толка.

– Говори, – глаза его уже не были полны ярости, и я посчитала это хорошим знаком.

Я сжала кулаки, впившись ногтями в ладони. Усталость, страх и обстановка вокруг совершенно не способствовали концентрации. А ведь решение, которое мне предстояло принять, могло при самом плохом сценарии всего-то привести к еще одной войне в Веере. Если обруч не поможет и Мертвый Король завладеет моим телом, то на что он будет способен? Останется ли он сильнейшим магом всех миров, коим его считали когда-то?

Все еще можно было сбежать. Может быть, Король и управляет сном, а может, тот уже давно живет сам по себе, учитывая, как его чудовище меня встретило. Имелся неиллюзорный шанс, что если я умудрюсь качественно потеряться, некромант просто не отыщет меня в своих же лабиринтах за оставшееся время. Уверена, искатели, услышав о цене, что потенциально может быть заплачена за информацию о частицах, сами расторгнут контракт. Возможно, даже заплатят какую-то часть суммы. А я смогу продолжить тихое существование. Как и планировалось, отказаться от использования дара ходящей годам к тридцати. Только вот хотелось ли мне такой судьбы? Прожить жизнь и остаться в мире лишь пеплом на земле, отпечатком в тонком плане.

Нет.

Мне хотелось оставить след в ткани Веера. Расширив возможности ходящих или выпустив на свет кошмар всех миров, я определенно приду к этой цели, а значит, предстояло рискнуть самым ценным, что у меня есть, – собой.

– Мне нужна информация, в обмен я готова подарить тебе шанс на возрождение.

– Какая информация? – мертвец, как и полагается, звучал весьма безжизненно, даже вопросительные интонации приходилось додумывать. Ярость пока была единственным, что мне удалось уловить в его голосе.

– Хочу узнать о частице мира, которую ты спрятал на Тарнуме. Как найти, как усмирить, все, что нужно, чтоб забрать ее себе.

– Зачем тебе это? Остаточную энергию от создания мира нельзя использовать для укрепления другого. Я все перепробовал.

– Для тех, что уже существуют, да. Речь идет о создании новых миров.

– Теория Рейвлока подтвердилась? – Он впился в меня взглядом.

Не совсем понимая, о чем он, я на всякий случай кивнула и добавила:

– С момента окончания войны уже был создан один мир.

– Полностью с опорой на теорию? – сейчас он вдруг стал больше походить на человека: плавные движения, почти пропавшая пелена на глазах, едва уловимые оттенки эмоций в голосе.

– Увы, такие подробности мне неизвестны, – я покачала головой.

Мертвый Король принялся нарезать круги около саркофага, а я лишь старалась никуда не двигаться с относительно безопасной позиции около выхода.

– О каком шансе идет речь? – Он остановился и вновь устремил на меня тяжелый взгляд.

– Тебе ведь нужно в мою голову? – Я также смотрела на него в упор, стараясь не прерывать контакта. – Я готова дать это, но власть ты так просто не получишь. Буду бороться за свою личность и, конечно же, надеюсь победить.

– Призрачный шанс на свободу за знания о частице, что может породить целый мир? – мой собеседник отлично умел выворачивать слова себе на пользу.

– Насколько я знаю, для этого нужна далеко не одна частица.

– В те времена она была самой крупной.

– Три сотни лет прошло, многое изменилось, – этот факт, удерживаемый мной до самого конца, должен был стать последней каплей для чаши сопротивления Мертвого Короля.

Я надеялась, он уже успел потерять здесь счет годам, и если для обычного сна верно правило: время там тянется дольше, чем в реальности, то на таких длительных промежутках по различным теориям оно переставало ощущаться совсем. Да, Король не мог не понимать, что спит достаточно долго, но цифра в три века определенно должна была его шокировать и выбить из колеи рациональной мысли.

– Это не все, – продолжила я, голос звучал куда увереннее, наглеть так до конца, – я хочу учиться и освоить все возможности ходящей, изначально заложенные создателями. Дар вырождается, – пояснила я, – и, более того, сейчас наша деятельность и изучение наших способностей сознательно ограничиваются специально созданным для этого Орденом. Мы превратились в обычных воров, ходим в сны за чужими тайнами и потом продаем их. Я знаю, что раньше было по-другому, и хочу большего.

– Не самая выгодная сделка в моей жизни, – на лице Короля не дернулась ни одна морщина. – Попробуй предложить мне что-то еще.

Фраза, очевидно, брошенная в попытке потянуть время, дать себе возможность все обдумать.

– Нет, – спокойно сказала я и впервые сменила позицию, подойдя ближе и облокотившись на колонну.

– Нет? – В его глазах на секунду проскочила искра ярости. Проскочила и тут же пропала.

– Нет. – Я встретила его прямым взглядом. Страх отступил, я оказалась в своем течении реки.

Люди, не знакомые со спецификой нашей работы, полагали, что кража во сне заключается в том, чтоб отыскать сейф, где под семью замками хранится страшная тайна, и сделать ноги. Но реальность куда интереснее. Львиную долю работы ходящих внутри сна занимают переговоры. Надо найти жертву, по возможности выстроить обстановку так, чтоб хозяин сна сам захотел поделиться информацией, ну или хотя бы начал доверять. Сновидения – невероятно большой простор для творчества. Ведь, с одной стороны, человек воспринимает сон как настоящую жизнь, а с другой – контролирует там себя куда меньше и может позволить случиться разным странностям. Например, открыть незнакомой девице в баре правду о роде своих занятий. И пусть Мертвый Король управлял собой значительно лучше, но я ощущала его сомнения, видела, как ему не хочется снова прозябать здесь одному. Оставались последние штрихи.

– Как я уже сказала, ходящие вырождаются, большая часть принадлежит Ордену и даже помыслить о том, что я делаю, не может. А сюда меня сопровождали восемь лучших магов со всех миров. Так что, даже если кто-то решит сам прогуляться до твоей могилы, у него вряд ли выйдет. Считаешь, что когда-нибудь предоставится шанс лучше?

Он оперся на саркофаг и задумчиво уставился куда-то в пустоту, а я позволила себе приблизиться еще на кэн. В конце концов, я и сама не понимала, сколько времени мне осталось провести в его сне. Пробуждение могло состояться в любую секунду, и будет очень обидно, если это произойдет сейчас, в шаге от победы.

– И почему, позволь спросить, ты оцениваешь свои шансы на контроль моего разума как призрачные? – Я сократила расстояние между нами еще на пару шагов.

Он перевел взгляд на меня, и я наконец увидела желанную искру принятого решения за дымчатой пеленой, скрывавшей его глаза.

– Хорошо, только я не могу обещать тебе всех способностей ходящих, коими они обладали на пике Войны некромантов. Если твои предки годами пытались что-то забыть, то вряд ли дар пронес это через поколения – но мы попробуем.

Мертвый Король подошел ближе и протянул ко мне руку.

– Рассказ о частице вперед, – выдала я финальный аккорд нашего спора.

Мертвец вдруг расхохотался. Громко, так, что я вздрогнула, а минотавр отвлекся от перемалывания остатков двери в опилки. Его смех больше был похож на скрип старых кедровых ветвей. Жути этой картине добавляло отсутствие морщин у глаз и носа, ямочек на щеках – всего того, что сопровождает смех у настоящих живых людей.

– Скажи, как тебя зовут? – успокоившись, произнес он.

– Кара.

Он сократил расстояние между нами до минимального. Кому-то не помешает лекция о соблюдении чужих личных границ.

– Хочу знать полное имя, – совсем обнаглев, Король взял меня за подбородок.

– Каролина. – Я вывернулась и отступила на шаг назад.

Его прикосновения ощущались холодными и острыми, словно колючий снег в высоких индаайских горах.

– Каролина, ты мое личное наказание?

– А есть за что? – я пыталась шутить, но ноги уже стали ватными. Цель моей вылазки оказалась достигнута, и сейчас предстояло столкнуться с сомнительными последствиями.

Вместо ответа он сделал пасс рукой и мгновенно выстроил все воспоминания и мысли о частице в одну слаженную линию. Оставалось лишь все запомнить. Вот бы каждая моя жертва так могла.

Я рассматривала это дело с десяток минут, а затем кивнула.

– Медленно, – охарактеризовал мою работу будущий наставник.

– Я готова выполнить свою часть сделки, – пропустила я критику мимо ушей.

Мы снова оказались слишком близко. Невероятно захотелось развернуться и сбежать, ведь вот-вот решится моя судьба, да и судьба Веера в целом. Если план не сработает, я мало того что перестану существовать, так еще и впущу в этот мир одного из сильнейших некромантов.

– Не отводи взгляд, – его голос сейчас больше напоминал тихий шелест.

Волевым усилием я заставила себя посмотреть ему в глаза. Голова закружилась, сильно затошнило, а потом мир поглотила темнота.

Глава 17

Яочнулась от ужасающего ощущения сжимающейся на шее удавки. Первой реакцией было содрать пакость, что мешает дышать. Чьи-то руки с силой прижали мои к животу, не давая освободиться.

– Дыши, дыши глубоко. – Я не понимала, чей голос слышу, но попыталась последовать рекомендации.

Получалось с трудом. Настойчивый голос начал отсчитывать ритм для вдохов и выдохов прямо над ухом, и я наконец втянулась. Мутная пелена перед глазами рассеялась, и надо мной возникло напряженное лицо Во’она. Чуть приподняв голову, я обнаружила удерживающего мне руки Джуна.

– Кара? – обеспокоенно произнес он.

– Порядок, – прохрипела я.

Он смотрел на меня недоверчиво еще пару мгновений, а затем все же выпустил мои конечности на свободу, готовый в любой момент перехватить их на случай, если вдруг снова начну расцарапывать себе горло. Я теперь уже аккуратно, без резких движений провела рукой по шее. Под пальцами ощущалась горячая полоска металла, и я переключила внимание на лицо, в надежде отвести взгляды от зоны, где целитель мог обнаружить артефакт. Лишние вопросы мне были ни к чему.

Сейчас обруч нисколько не мешал, отчего возникло предположение, что эти ощущения испытывала даже не я. Покрутив в голове разные мысли, я не ощутила там ничего лишнего. Неужели Мертвый Король все же остался в своем теле?

– Ты как? – спросил Джун.

– Уже лучше. – Я воспроизвела в голове информацию о частице. – У меня получилось.

Лица лидеров команды озарились удивлением и недоверием, даже обидно стало как-то.

– Как быстро, ты спала от силы полчаса. – Кан тоже появился в поле моего зрения. – Оказалось так легко?

Увидев хитрую усмешку на его лице, я улыбнулась. А внутри неприятно засвербило понимание того, что придуманные мной меры безопасности были словно тонкий плащ в сезон дождей. По ощущениям, я провела во сне часов пять и последние минуты несколько беспокоилась о том, что пробуждение случится очень некстати. Оказывается, у Короля на самом деле имелось время раскатать меня в тончайшую лепешку по лабиринтам, а потом собрать обратно и заставить подчиниться.

– Да уж посложнее твоих порталов, – я постаралась сделать голос как можно менее дрожащим.

– Ребята, мы тут страшно рады успехам, но, может, тогда уже свалим! – крикнул Хан.

– Да, – целитель помог мне подняться. – У нас гости.

Я только сейчас заметила, что Ан-Ён напряженно держит щит перед входом на балкон, а близнецы стоят ровно за ним, в боевых позициях.

– Снова мертвецы? – Я слегка пошатнулась, и Во’он немного придержал меня.

– Нет, другие искатели, – убедившись, что мое тело не собирается возвращаться в горизонтальное положение, он отошел ближе к балкону – оценить происходящее.

Что ж, сегодняшний шторм не только мы посчитали хорошей возможностью. Конечности слушались отвратительно, но я стиснула зубы и постаралась двигаться быстрее. Искатели отработанными движениями натянули на лица повязки, закрывающие нижнюю половину. Я также натянула ту, что все это время болталась у меня на шее.

– Постарайся держаться прямо за мной, твоя фигура будет очень бросаться в глаза, а девушек среди искателей немного. – Во’он притянул меня ближе, и мы вышли на открытое пространство балкона.

Ан-Ён виртуозно лавировал щитами так, чтобы Марк и Эйрик могли выдавать боевые импульсы. Сверху то и дело сыпалась пыль, делая видимость в пещере почти нулевой. Сбоку промелькнула тень, и повеяло холодом, я глянула на колдующего Мина, дабы убедиться, что агрессивный дух, пронесшийся мимо, его рук дело.

Заклинатель быстро кивнул мне, и я продолжила, прикрывая голову, спускаться за целителем. Джун демонстрировал дар во всей красе, оперативно контролируя наши передвижения. Без него на этой лестнице мы оказались бы слишком хорошей мишенью. Спуск дался невероятно сложно. В очередной раз, когда импульс пролетел совсем близко и стена над нами взорвалась осколками оникса, я уже было подумала, что вот здесь, после всех стараний, умру, прибитая обычным боевым заклинанием. В этот момент Во’он резко сдернул меня с последних ступенек и снова прикрыл собой.

– Они отступили в туннель, – пояснил мне ортанец.

– Надо попробовать поговорить и просто разойтись. – Джун напряженно прикусил палец.

– Потом поговоришь, – прошептал Кан. – Она здесь.

Звуки ударов боевых импульсов и крики стихли. Среди оседающей пыли и непривычной тишины я различила знакомый шелест тысяч ног. Страх ледяным холодом прошелся по позвоночнику и засел где-то в районе желудка. Мы продвинулись немного вперед, и я смогла разглядеть чудовище, занявшее весь свод туннеля и перекрывшее нам выход из зала.

В реальности тварь оказалась вполовину менее жуткой. Очередное чудовище из костей: да, огромное, но какое-то более познаваемое. Конструкция Ее скелета, казалось, держалась вопреки всем законами мироздания. Длина была измеряема, хотя все еще внушала ужас. Лица она где-то потеряла, и теперь на этом месте щелкали титанические жвала. Исполинский шип, которым она пыталась покрошить меня на мелкие кусочки, впрочем, остался при ней.

Никто не нападал первым: и мы, и противники ждали, на кого придется атака. Наша позиция была удобна с точки зрения защиты: чтобы добраться в зал с саркофагом, Ей нужно пролезть через проход, став при этом отличной мишенью, да и своды пещеры здесь куда выше. Но если говорить об отступлении, то мы оказались в западне.

Я в очередной раз недооценила местную нежить и отнеслась к ней больше как к огромному насекомому, но тварь быстро доказала, что способна на некоторые мыслительные процессы. Несколько вещей случилось одновременно: чудовище извернулось и пустило шип в нашу сторону, но Джун сбил с ног зазевавшегося Мина. Удар с громким стуком прилетел по касательной туда, где только что стоял заклинатель. А вот нашим противникам повезло меньше: группу искателей со страшной скоростью прорезали монструозные жвала существа.

Воздух тут же пронзило несколько боевых импульсов. Ан-Ён, цветом лица сейчас способный соперничать с белизной здешних колонн, в очередной раз активировал несколько щитов. Во’он подтащил меня поближе к магу и положил свои руки ему на плечи.

Следующий удар шипа пришелся уже не по касательной и вспорол оникс на входе в зал. Наконец я поняла, откуда здесь такие специфические борозды. Во все стороны летела каменная крошка, я была буквально с головы до ног покрыта ониксовой пылью. Уловив момент, когда тварь больше заинтересовалась противником, мы умудрились выскочить из зала. Ровно после этого с оглушительным грохотом Она, сбитая очередным боевым импульсом, свалилась в центр туннеля.

– Эйрик! – рявкнул Джун так, что Во’он вздрогнул рядом со мной.

Я повернула голову в сторону банглаорца – как раз вовремя, чтоб увидеть одну из самых впечатляющих сцен в жизни. Шип летел параллельно полу, целясь ровно в нашего боевого мага. Такой удар вряд ли возможно было остановить щитом. Вероятно, Марк смог бы его парировать, но эта тварь выбрала из нас всех самую неподходящую себе цель для атаки. Эйрик ловким движением словил импульс и вернул его чудовищу. Сила удара оказалась такова, что голова со жвалами отлетела в сторону, а тело развалилось на несколько частей, еще подрагивающих, но, очевидно, поверженных.

Пыль оседала медленно. Рядом Ан-Ён, привалившись спиной к Хану, приходил в себя под руками целителя. Вперед вышли три тени, очень похожие на горных диких кошек, – духи куронебе, полностью готовые к атаке.

– Не ранена? – тихо спросил подошедший Мин, посматривая при этом с особенной нежностью на питомцев.

Я качнула головой, пристально наблюдая за силуэтами наших противников, все еще скрытыми за завесой пыли. Особенно за одним из них, принадлежащим, судя по всему, уже знакомой мне Гуахе. Можно было, конечно, предположить, что существует еще одна группировка искателей, прибегающая к столь сумасшедшим и кровавым мерам, но это так же маловероятно, как ласковый и нежный Во’он.

– Да, вижу, – ответил на незаданный вопрос Мин, – все уже в курсе.

– Господа, – тем временем достаточно громко, но без крика заговорил Джун, – у нас раненый, поэтому мы готовы уступить вам сегодняшний шанс и покинуть гробницу.

Я быстро осмотрела парней: раненых не наблюдалось. Выдохнув, я осознала, что это была всего лишь ложь, которая должна была обосновать наше желание так легко отступить.

Пару минут в тоннеле стояла звенящая тишина, а затем со стороны входа в пещеру с духами донеслось:

– Хорошо, двигаемся по часовой стрелке.

Мы, медленно шагая, менялись местами. Пыль еще не улеглась, и я совершенно ничего не могла различить. Взгляд приковало лишь к одной нечеловеческой фигуре на своде пещеры. Но она двигалась вместе с нашими противниками и как будто не собиралась никого сейчас убивать.

– Нет времени на повязку, закрывай глаза. – Во’он быстрым движением перекинул меня через плечо, и я вновь ощутила сырой и спертый воздух.

Кажется, мы успели пройти шагов двадцать или тридцать, прежде чем я услышала свист, а затем громкий взрыв. От такого глаза конечно же открылись сами по себе. Пещера представляла собой огромный овальный колодец, уходящий глубоко вниз. С одной стороны колодец имел широкий выступ, по которому как раз извивалась узкая тропа для «туристов». И тропа, и свод были влажными и кое-где поросли мхом, а чуть дальше наш путь пересекал совсем узкий подземный ручей. Все это я разглядела благодаря мощной световой шашке, которая влетела сюда вслед за нами и сейчас распадалась в самом центре пещеры на десятки таких же ярких частиц. Сомнений в том, что спящих духов здесь больше не осталось, у меня не возникло.

Первым я увидела высокий силуэт в черном костюме, шляпе и с тростью. Его образ портила только огромная пасть, полная зубов. Она занимала всю площадь его лица, не оставив места для всего остального, чему положено было там присутствовать.

По стене буквально в кэне от меня к нам медленно спускалась прядильница, представляющаяся жертвам в виде огромного белого паука. Я словно сквозь вату слышала, как громко ругается Хан, команды Джуна, которые не могла разобрать. Хозяин пасти тем временем уже успел схватить меня за волосы. Я завопила и дернулась, но Во’он как раз отбивался от огромной змеи с двумя головами и вряд ли был способен мне помочь. Спасибо, что все еще держал. У индаайцев имелось множество разных способов усмирить, договориться с духами, а иногда и заставить их повиноваться. Но все это оказывалось бесполезным набором знаний, когда агрессивных озлобленных сущностей из тонкого плана набили в пещеру, словно сельдей в банку. Я пыталась вырваться, наблюдая неотвратимое приближение зубастой пасти, и понимала, что вот такая смерть для уроженки мира духов вполне закономерна. Внезапно тварь будто сдуло. Во’он тоже прекратил дергаться из стороны в сторону. Я быстро оттолкнулась руками и соскользнула с его плеча. Мин тем временем выстраивал вокруг нас клетку. Клетка являлась эффективным способом сдерживания духов. Именно духов. Идея применить ее для защиты небольшой группы людей выглядела, конечно, интересной, но довольно самоубийственной. Она пожирала силы заклинателя, поэтому колдовали их обычно весьма ограниченных размеров и запихивали туда одного или двух духов. Мало того, что творение Мина вмещало девять человек, так в него еще и ломились сотни озлобленных тварей. Сколько он протянет? Минуту, две? Это помогло бы, будь у нас возможность вернуться, но над входом в пещеру недвусмысленно расположилась Гуаха.

Сквозь прутья клетки на меня пялилась все та же пасть, а сбоку подошел маленький мальчик лет трех или четырех. Это был Юрэ, относительно безопасный дух, сопровождающий путников в лесах Индаая. Я отвела глаза, стараясь не рассматривать других жителей пещеры.

Мин выглядел отвратительно. Бледный, он опирался на подхватившего его Во’она, но по взгляду я понимала, что заклинатель будет держать клетку до самого конца. Руки сжались в кулаки от бессильной злобы на происходящее и свою бесполезность, как вдруг я ощутила его – чужое присутствие в голове и тихий шепот:

– Помогу.

Все духи, как по команде, замерли, словно одновременно попали в вязкое липкое желе. Клетка рассыпалась, но никто больше не порывался нас убить или сожрать. Молча, стараясь не издавать никаких звуков, перекликаясь только жестами, мы побежали к другому краю пещеры. Буквально влетев в следующий зал, я тут же споткнулась о раскиданные кости минотавров, которых стало заметно больше, и не утруждаясь тем, чтобы встать, просто отползла подальше от прохода. Насчитав восемь фигур вокруг, я облегченно откинулась на холодный оникс, давая дыханию прийти в норму. Мы выбрались. Что думали об этом подонки, кинувшие световую шашку, я не знала, да и знать особенно не хотела. Лишь пожелала им сидеть здесь до самого разрушения Тарнума и ждать, пока духи угомонятся. Когда отомрут, они будут явно очень рассержены потерей добычи.

– Что это такое, сала его задери, было? – выругался Хан, упав на колени рядом со мной. Наверняка не все духи удосужились материализоваться перед живыми, но, вероятно, даже того, что он увидел, хватит на пару месяцев кошмаров. Я вот сегодня себе на весь год нагуляла. Мин казался белее первого снега, и буквально через пару минут из его носа алой лентой хлынула кровь. Целитель уложил парня на относительно ровную поверхность и сейчас сосредоточено навис сверху, Джун и Эйрик суетились рядом, оказывая посильную помощь. Ан-Ён расположился головой на коленях у Хана и выглядел довольно бледным, но до заклинателя ему было еще далеко.

– Кара, ты не ранена? – Марк протянул мне бутылку с водой. – Я слышал твой крик.

Присев, я осмотрела себя и поморщилась: зубастая тварь выдрала клок волос, но все могло закончиться куда хуже.

– Порядок. Никто не пострадал?

– Мин перенапрягся, – банглаорец присел рядом с нами. – Но Во’он мастерски ставит на ноги после такого. Думаю, нам понадобится еще минут десять и пойдем на выход.

– А как же охрана, сюда не прибегут еще мертвецы? – я с опаской огляделась.

– Не думаю, – Ан-Ён присел и пнул кость. – Наши гости покрошили прилично минотавров.

– Они изначально каниморфы, вы знали? – поделилась я зачем-то невероятно важной сейчас информацией.

– Да. – Хан вытащил из-под себя очередной рог и швырнул его куда-то вдаль. – Постепенно учишься отличать реальных остеокрафтов от тех, кто просто подрастерял кожу и мышцы.

Кивнув с понимающим видом, я решила не делиться тем, что в моей реальности до сегодняшнего дня они являлись существовавшими, пусть и вымершими, животными.

– Мин стабилен. – Джун передвигался слишком тихо, и я вздрогнула от звука его голоса. – Вы готовы идти минут через десять?

Мужчины закивали.

– Кара? – обратился он персонально ко мне. – Выглядишь бледно. Ты видела там куда больше, чем мы.

– Не самое отвратительное из того, на что я сегодня смотрела. Не мне пришлось колдовать настолько энергозатратное заклинание, – казалось, я хорошо держусь, но Джун обратился по имени, слезы подкатились крайне близко к глазам. – Нас не сожрали в первые минуты только благодаря Мину.

– Не сомневаюсь, – лидер искателей был погружен в себя, а его лицо сейчас больше напоминало маску, что резко контрастировало с его обычно яркой мимикой. – Меня, правда, интересует вопрос, почему нас не сожрали потом.

– Разве это не Мин что-то наколдовал? – нахмурился Ан-Ён.

– Нет, он не представляет, что там произошло. Кара, ты ничего не заметила?

Я лишь покачала головой. С одной стороны, меня переполняла безмерная радость за то, что мы отделались весьма незначительными потерями, с другой – теперь я точно знала, что Мертвый Король где-то там, в моем сознании.

– Ты не предвидел, что они кинут шашку? – я постаралась как можно быстрее сменить тему.

– Духи, – поморщился Джун, – тонкий план, наполненный духами, мешает видеть нити реальности.

– Получается, на Индаае твой дар не работает? – открытие оказалось весьма неожиданным.

– Получается, что так, – мужчина бросил на нас полный задумчивости взгляд, развернулся и пошел проверять состояние заклинателя.

– Ты сегодня весьма тактична, – поддел меня Хан.

– Только выяснила, что у вас есть комплексы на тему собственной полезности. – Я не собиралась ни перед кем извиняться, хотя внутри все же поселилось чувство вины.

– А что такого отвратительного ты видела во сне? – Ан-Ён вновь устало откинулся на колени друга.

– Ее. – Я замолчала, не уверенная, что готова рассказывать кому-то об этой части нашей вылазки, но, пожалуй, описанием чудовища стоило поделиться.

Из искателей его оценил только представитель зеленого мира.

– Интересно, – задумчиво потер лоб он. – Вот жуткие лица существовали в реальности или это шутки сна?

Мне бы хотелось, чтоб вся тварь целиком оказалась выдумкой Мертвого Короля, но скелет, лежащий через пещеру от нас, доказывал обратное.

– Идем, – вновь подошел к нам Джун. – Мину немного лучше, его доведет Во’он. Хан, Кара на тебе.

– Что ж, надеюсь, путь обратно будет спокойнее, – поделился мой провожатый.

Я печально смотрела на удаляющуюся спину предсказателя. Сейчас он говорил со мной так, как должен был с самого начала – как лидер искателей, идущий к цели. Веди он себя так с первого дня, я с гораздо большей легкостью распрощалась бы с чувствами. Но сейчас я бессильно прикусывала внутреннюю часть губы, чтоб не разрыдаться.

Мы шли дольше и несколько раз прерывались на отдых. Охрана гробницы в этой части и правда исчерпала ресурсы, даже твари из первой пещеры куда-то попрятались. Возможно, их смущал шторм. Меня он тоже, надо сказать, смущал, потому что я не представляла, как мы в таких условиях поднимемся и пройдем несколько десятков дзе. Духи именовали это событие штормом, потому что оно в том числе затрагивало энергетический слой мира, но для меня все выглядело как сильнейшая пыльная буря. Будто пыли и камней в моих волосах сегодня было мало. Стоило нам шагнуть наружу, как песок тут же заскрипел на зубах, а глаза застлала пелена слез.

– Порталы в гробнице открывать нельзя, – начал пояснять мне Хан, – но середина расселины энергетически стабильна и подходит для этих целей.

Я, отчаянно пытаясь защитить глаза от пыли, ошалело наблюдала за тем, как Кан открывает портал прямо над пропастью.

Предложение переждать непогоду застряло в горле вместе с песком, когда я глянула на Мина. Хоть Во’он и говорил, что ему лучше, но по цвету кожа парня все еще была ближе к зеленому.

– Если я умру сейчас – это будет очень-очень глупо, – заявила я и по знаку Кана с разбегу прыгнула в висящий портал.

Глава 18

Салат, наскоро наструганный Во’оном, подозрительно скрипел на зубах. Это были или специи, или остатки песка, а может, и все вместе. Уже пятый час кряду я рисовала схемы и записывала все знания, что Мертвый Король передал мне о частице. Я села за это сразу, как мы вышли из портала, лишь приняв душ и переодевшись. Хан все время молча составлял мне компанию и при этом постоянно что-то жевал, Во’он примерно каждый час приходил проверять, как идут дела, и весьма неодобрительно косился на крошки на чистых исписанных листах. Когда Ан-Ён заварил нам чай, ортанец не выдержал и заставил пить его вдали от моих рукописей.

Эйрик лишь раз отошел от страдающего Мина, который лежал на диване с большим тазиком и мог пить только воду. Банглаорец восхитился моей памятью, принес пачку печенья и вернулся к заклинателю. Во’он заверил нас, что это обычное энергетическое перенапряжение и оно пройдет. Раз в жизни я видела, как маг не рассчитал силы и не справился с духом, позволив потокам энергии уничтожить себя изнутри. Он просто упал, и лишь тонкая красная нить, струящаяся из носа на землю, указывала на то, что он не в порядке. Поэтому тогда, в пещере духов, мой страх за Мина имел вполне себе ощутимую основу.

Джун тоже подходил пару раз. Именно он настоял на том, чтобы фиксировать все на бумаге, а не в планшете, пусть и никак не связанном с сетью одного из миров. Он был в меру дружелюбен, украл у нас со смехом последнее печенье из пачки, но я почти физически ощущала, как он выстраивает границу, и злилась только на то, что эта граница не была выстроена сразу. А еще на себя – за то, что не занималась тем же, а просто страдала где-то внутри.

– Ну вроде все, – я отложила ручку и вдруг ощутила в голове присутствие, а затем услышала и голос: «Пятый лист справа – ошибка в формуле на второй строке; третий слева – еще одна, в самом низу, в предпоследней строке».

Я замерла. Все время, прошедшее с инцидента в пещере с духами, я пыталась понять, показалось мне или нет. Учитывая происходящее, послышаться могло все что угодно, хотя вряд ли духи нас не тронули по доброте душевной. И сейчас у меня внутри расцветал букет из холодной решимости, странного ощущения радости, которое встречается чаще на пороге серьезных жизненных поворотов, и страха. Страха того, что однажды я потеряю контроль и останусь просто гостем в своем же теле или растворюсь в небытие.

«Ты будешь исправлять?» – поторопил меня Мертвый Король.

– Да, – ответила я вслух и тут же поняла, что таких провалов больше допускать не стоит, – да, нечестивые духи, ошибка, – я всплеснула руками и полезла править формулы в указанных местах.

«Остальное в порядке?» – общаться мысленно оказалось непростой задачей, которую предстояло освоить.

«Да», – было мне ответом.

Встав, я размяла шею и руки. Если Тарнум и оставил во мне какие-то силы, то эти пять часов писанины выжали досуха. Казалось, что, споткнись и упади я сейчас, засну ровно на том же месте.

– Попроси, пожалуйста, Джуна еще раз перепроверить, может, чего не хватает. – Я растолкала Хана, который последний час проспал здесь же за столом. – Если я не лягу в кровать сейчас, то просто умру.

– Конечно, – заспанно кивнул он.

Лестница далась тяжело. Затекли не только руки, я вся была будто вырезана из огромного куска бревна. Мне и правда невероятно хотелось спать, но, кажется, предстояло уделить несколько минут моему новому соседу и научиться с ним общаться, хотя бы не проговаривая реплики вслух.

Я прикрыла дверь и села на кровать. Голос, звучащий в моей голове, не сильно отличался от того, что был во сне. Радовал факт отсутствия языкового барьера. Во снах такой проблемы не возникало, поскольку контакт с жертвой устанавливался на уровне сознаний, в нашем случае работали, по-видимому, те же самые механизмы.

«Как тебе там?»

«Тесно, но как-нибудь переживу, – он помолчал пару минут, но его присутствие отлично ощущалось, будто сейчас в комнате со мной находился еще один собеседник, – я оценил идею с ошейником, будешь носить его до смерти?» – в голосе не звучало ни капли недовольства. Похоже, Король пока не понимал, как работает этот артефакт. Я, впрочем, тоже.

«Да, если потребуется», – я пыталась ощутить в сознании еще что-то, кроме невесомого присутствия, но ничего нового там определенно не добавилось. А ведь во мне оказался разум одного из величайших магов своего столетия, со всеми его знаниями. Вместо этого в голове теснилась куча вопросов о том, как все будет работать. Может ли он читать все мои мысли, может ли посмотреть в память, да и вообще как мне жить дальше? Что делать с неуместной влюбленностью?

«Ты живешь в доме с восемью мужчинами? Это какая-то новая форма замужества?»

«Просто живу, и не по своему желанию, – я выстроила около спинки горку из подушек и откинулась на нее. – Они прописали это условие в контракте».

«Что за контракт?» – видимо, во времена Мертвого Короля такой пакости еще не создали.

Я сосредоточилась на последних остатках воли и выстроила знания и воспоминания об артефакте в единую цепочку, как это делал Король.

«Весьма сумбурно, но я понял, – прокомментировал он, – если хочешь, я могу помочь от него избавиться, но тогда ты, судя по всему, не получишь вознаграждения».

Предложение заставило задуматься. Сумма была весьма приличной. Получив ее, я могла позволить себе больше не брать контракты и полностью сосредоточиться на исследовании возможностей ходящих. Однако сегодняшним утром мне же указали на мое место. Продемонстрировали, что цели куда важнее каких-то наемных девиц. Иллюзий насчет отношений с искателями я более не испытывала и не хотела находиться здесь больше ни минуты.

«Переживу. Ты правда считаешь, что это возможно?»

«Во-первых, ходящих любые ментальные вмешательства ортанцев держат не так сильно, как магов и обычных людей. Ты, вероятно, сталкивалась с тем, что их целители причиняют лишь страдания». Я все пыталась по голосу, интонациям понять настроение собеседника, но пока единственной эмоцией, которую я смогла у него различить, было недовольство моей необразованностью и несостоятельностью как ходящей.

«Этот научился меня лечить», – перебила его я.

«Он весьма талантлив, вытащил заклинателя буквально с того света, но артефакт контракта-то делался без учета твоих особенностей».

От шока после первой части его фразы я едва не упустила смысл второй. Интересно, знал ли Джун про реальное положение дел? Наверняка. А вот остальные, похоже, были не в курсе. Как и сам Мин, вероятно.

«Так вот, а во‐вторых, – тем временем продолжал Мертвый Король, – я думаю, что смогу блокировать большую часть воздействия. Если исходить из моих знаний об ортанской магии, при неповиновении контракт будет пытаться заставить тебя поступить так, как прописано в условиях, но будет делать это не постоянно, а в несколько импульсов. Предположительно два или три, на сколько хватит магии внутри артефакта. А потом он просто перегорит».

Звучало великолепно. Я окончательно приняла решение. Информация передана. Да, мы договаривались об иных условиях завершения заказа, ну так я и не беру за него денег. Тем более скрывать своего гостя и осваивать при этом силы при наличии под боком восьми магов – занятие не из самых приятных.

«Я согласна».

«Тогда давай начинать», – он явно не был из тех, кто оттягивает действия.

«Нет, мы на Ортане, я просто не выберусь отсюда самостоятельно, тем более если они решат меня искать. Необходимо перебраться на Индаай».

«И как же ты планируешь сбежать, если они держат тебя здесь, словно узницу?»

Я даже замешкалась с ответом. Как раз эта часть плана виделась мне самой простой и выполнимой.

«Завтра узнаешь. Мне необходимо наконец поспать», – на границе сознания я отметила, что ему доступны не все мои мысли, и, весьма удовлетворенная этим, провалилась в сон.

* * *

Утром я прокляла себя за то, что даже не соизволила принять душ и переодеться. За окном бушевал очередной ортанский ураган, и от этого еще сильнее хотелось простоять несколько десятков минут под теплыми струями воды. Но прямо сейчас передо мной по традиции стоял очередной мужчина, вошедший в мою комнату без стука.

– Ты проспала завтрак, а его готовил я, – Хан, одетый лишь в пижамные штаны, присел на край кровати. – Но не переживай, сегодня явка вообще так себе. Мина до сих пор мутит, а Джун с Во’оном полночи изучали твои записи и сейчас спят.

– Вымоталась вчера, – я приподнялась на локтях. – Ты пришел, чтобы позвать на завтрак?

– Не совсем. – Он смутился, впервые на моей памяти. – Я хотел сказать тебе спасибо за письмо.

– Надеюсь, там не было страшных проклятий?

– Нет. – Мужчина выглядел даже немного растерянным. – Там ничего конкретного. Она извинилась за произошедшее и уверила, что абсолютно точно знала, на что шла.

Если я правильно оценила ситуацию и у Лео с Ханом случилась близость на каком-то из балов, то принцесса таким образом сильно понизила себя в рейтинге невест на Тириадосе, где, как и на юге Индаая, до сих пор непорочность девиц имела значение. Это вполне укладывалось в мои впечатления о ней. Кажется, Лео тоже не слишком манила власть и дворцовая жизнь.

– Женщины не пишут письма тем, на кого им наплевать. Просто подумай об этом. В жизни всегда должно быть место любви без каких-то условностей и ограничений.

– Спасибо. – Хан глубоко задумался, а затем вдруг окинул меня сочувствующим взглядом. – Знаешь... Джун... Он...

– А кто-то не проспал завтрак? – Я резко прервала его, не желая отвечать той же открытостью. Со своими чувствами уж как-нибудь разберусь сама.

– Да, близнецы и Кан.

– Тогда идем, люблю твои завтраки.

Необходимо было немедленно приводить план побега к исполнению. Возможно, шанса лучше мне не представится.

Внутренне оплакав утренний душ, я встала с кровати и снова едва не свалилась обратно от мышечной боли. Хан подал руку, и с его помощью мне удалось принять вертикальное положение.

– Ничего, ты привыкнешь, – ухмыльнулся он, – могу спустить тебя по лестнице на руках.

– Спасибо, справлюсь. – Голый торс мужчины, конечно, был вне всяких похвал, но настроения прижиматься к нему сейчас не имелось, как и привыкать к таким вот состояниям. Соседа в голове не ощущалось. Надо бы выяснить для себя его расписание при следующем появлении.

Мне повезло, Кан еще сидел за столом с большой кружкой крепкого ортанского кофе, а вот близнецы по обыкновению ушли тренироваться.

– У меня есть просьба. – Я взяла тарелку с еще горячим овощным омлетом и присела рядом с ним. – Сможешь сегодня открыть портал до Индаая? Мне нужны некоторые вещи из дома, косметика начала заканчиваться. И я хотела бы вернуть платье обратно, а то оно может не пережить таких условий хранения.

Мужчина задумался на минуту, а затем кивнул.

– Без проблем, можем отправиться хоть после завтрака.

– Тогда так и сделаем, только доем и соберу ненужные вещи в сумку.

Я быстро проглотила завтрак и вернулась в комнату. Хан сегодня просто превзошел сам себя, но времени наслаждаться едой, к сожалению, не имелось. Необходимо было успеть уйти до пробуждения вездесущей парочки. Они как минимум могут удвоить сопровождение, и тогда провернуть план станет сложнее.

В сумку полетели книги, дневник, дорогие мне вещи и платье. Слишком много брать было бы подозрительно.

«Твое предложение побега все еще в силе?» – сегодня я умудрилась ощутить присутствие Мертвого Короля задолго до того, как он начал говорить. Еще на завтраке я осознала, что больше не одна в собственной голове.

«Да, – голос моего собеседника казался все таким же безэмоциональным, – это было так легко. Почему ты не могла просто попросить их расторгнуть контракт?»

«К сожалению, Кан таких решений не принимает, а вот с теми, кто принимает, договариваться в разы сложнее».

«Поэтому ты так спешишь?»

«Да. Как мне понять, что ты снова не пропадешь, когда понадобится помощь? Как вообще предсказать твои появления?»

«Я погружаюсь в сон в твоем сознании, здесь тяжело долго бодрствовать, из-за артефакта на твоей шее в том числе. Сегодня я дождусь побега, но в остальное время можешь просто позвать. – Он немного помолчал, а затем добавил: – Еще меня будят сильные эмоции, как, например, утренняя печаль. Откуда столько страданий? Девица твоего возраста должна быть рассудительнее».

«Мне всего двадцать пять, и я девушка, смирись, – мрачно констатировала я. – Как тебя можно называть?»

«Не знаешь моего имени?» – вот сейчас в его голосе определенно слышался оскорбленный оттенок. Еще немного моей необразованности, и я ознакомлюсь со всем спектром доступных ему эмоций.

«Извини, история – это не мое. Так как?»

«Нихил’Тенебракар судья последних дней», – с именем он помелочился: я слышала, что у аристократов Тарнума имелись еще и длинные родовые, но Король, вероятно, решил придержать его для более интеллектуально одаренных собеседников.

«М-м-м, – протянула я, – можно просто Нихил?»

«Да-а», – а вот это уже было ближе к обреченной усталости.

Кан, к моему несказанному облегчению, ждал внизу. Через пару минут я, в последний раз окинув взглядом гостиную, бледного Мина, сидящего со стаканом воды на диване, Хана, моющего посуду после завтрака, и Ан-Ёна, умиротворенно жующего печенье, шагнула в портал.

* * *

Индаай встретил нас очередным ливнем, больше похожим на водопад с небес. На моей террасе можно было запускать кораблики, и я засомневалась, что план сработает, но все же открыла дверь туда, обосновав необходимостью проветривания квартиры.

Родной запах дождя, свежести и кипарисов наводнил все вокруг. Он помог успокоить искры сомнений, медленно тлеющие в душе. Я оставила Кана в гостиной и взялась за мелкие накопившиеся бытовые дела, производя при этом максимальное количество шума. Вскоре мои надежды оправдались. Плеск воды, громкая ругань принца, словом, когда я вошла в комнату, то обнаружила невероятно мокрую кошку, впившуюся всеми четырьмя лапами в рубашку моего гостя. Хвостатая карта была разыграна старушкой, словно любимый прием заправским шулером.

– О духи, опять она, – притворно возмутилась я, – подожди, сейчас соседка за ней придет.

Кан бросил тщетные попытки оторвать наглую кошачью морду от себя и присел с ней на кресло. Его белая рубашка сейчас больше напоминала мокрую тряпку, истерзанную когтями, а на штанах медленно проступало влажно пятно от расположившейся там кошки.

Дверной звонок разразился мелодичной трелью, и я выскользнула из гостиной, провожаемая двумя недовольными взглядами.

– Дорогая, ты сегодня с каким из своих красавчиков приехала? – тихо спросила Виктория в коридоре.

– С тем, что с Тириадоса, и ему как раз нужна помощь и компания, – улыбнулась я.

– О-о... – это оказалось то, что она мечтала услышать. – Вы голодные? Я планировала готовить обед, но могу сделать его на твоей кухне.

– Это было бы чудесно, – в моем желудке все еще пребывал завтрак, но я отлично знала, как индаайские старушки готовят обед, что на севере, что на юге. Кан без дела не останется.

Пока все складывалось как нельзя лучше: кошка отправилась домой, пострадавшая рубашка и штаны – в сушку, а принц, замотанный в простыню, помогал резать овощи на суп.

Скрывшись в спальне, я быстро пересобрала сумку, положив туда весь хранящийся у меня запас наличных. Сюда, к сожалению, я вернусь еще не скоро, если вообще когда-либо вернусь. И, громко крикнув о намерении пойти в душ, проскользнула туда с этой самой сумкой и включила воду.

«Нихил, – мысленно позвала я. – Сейчас».

Я со своими размерами должна была идеально войти в небольшое окно моей ванной. Оно вело на крышу, откуда, в свою очередь, вела вниз пожарная лестница.

«Подумай о тех пунктах контракта, которые хочешь нарушить, только подумай и ничего не делай», – в голове звучал все тот же безэмоциональный голос.

Я прикрыла глаза, сконцентрировалась и представила, как я вылезаю в окно с явным намерением больше никогда не встречаться с искателями. Голова налилась тяжестью.

«Отлично, я вижу потоки, за которые оно тебя держит. Теперь очень медленно, постепенно начинай действовать. Каждое движение заранее воспроизводи в голове. Если станет больно, останавливайся».

Положив сумку на пол, я взялась аккуратно двигать тумбу ближе к оконному проему. Тяжесть в голове усилилась, но в боль пока не переходила. Переставив с тумбы все ненужные предметы, я подхватила сумку и залезла на нее с ногами. В глазах потемнело, на белоснежное деревянное покрытие упало несколько капель крови.

«Не двигайся!» – резко скомандовал Нихил и замолчал.

Мне пришлось замереть в не самой удобной позе минут на пять, прежде чем мой наставник разрешил двигаться дальше.

Я подтянулась и вылезла через проем на мокрую крышу. Следом вытащила сумку. Голову давило, но боли не появилось, как и крови из носа. Смотря под ноги, я двинулась по карнизу к пожарной лестнице. Нихил еще два раза командовал остановиться, и я ждала под индаайским ливнем, наблюдая, как моя одежда становится насквозь мокрой. Смотреть приходилось только вперед, на такой скользкой крыше я не могла позволить себе обернуться и оценить обстановку в ванной. Еще раз, почти на самом спуске, меня накрыла тошнота и боль. В глазах потемнело, и только каким-то чудом я не свалилась с высоты седьмого этажа.

Выбежав с закрытой территории комплекса, я направилась на ближайшую остановку общественного транспорта. Вызывать такси здесь – неразумно, его легко можно было отследить по камерам здания. А вот на остановке для этих целей имелись удобные кнопки. Такой заказ, еще и оплаченный наличкой, потеряется в потоке других поездок. Я не была уверена, насколько активно меня будут искать, да и будут ли вообще. Но демонстрации способностей команды мне хватило, и при побеге я решила соблюдать все возможные правила безопасности.

Вызвав машину, я вдруг испугалась, что таксист не захочет меня брать. По моей намокшей одежде ручьями струилась вода, а на кофте виднелось несколько капель крови. Но с этим не возникло никаких проблем. Сев на заднее сиденье и назвав адрес подруги, я позволила себе расплакаться. Все случившееся за последние недели накрыло меня разом, и я никак не могла остановить потоки слез, упорно катившиеся из глаз.

Впервые спускаясь по той лестнице в гостиную, я, конечно же, перебирала варианты побега. Но день за днем мои чувства к искателям менялись, парни оказались забавными и заботливыми, а то, как они относились друг к другу, вызывало восхищение. Спускаясь с лестницы перед походом на Тарнум, я ощущала только пустоту. Я почему-то почувствовала себя частью их мира, хотя никогда ею не являлась, и поплатилась за это. В последний раз я несла в себе горе, вызванное тем, что если все пройдет по плану, я никогда никого из них больше не увижу. Они – искатели, и пусть не самые жестокие представители данной профессии, но тоже успели показать, что способны на многое ради цели. Они первые, с кем я была настолько откровенна, и мне понравилось иметь возможность не скрывать правду о себе... Почти не скрывать. Пожалуй, я могла бы попробовать найти общий язык со всеми, если бы не Джун. Я не понимала его чувств, не понимала, в какую игру он играет, хоть и подслушивала обрывки разговоров. Он стал близок мне незаметно, подобравшись не со стороны страстного желания, а со стороны искренности, заботы о членах команды, верности. Даже последнее его решение вызывало во мне смешанные чувства, горькую обиду и терпкую влюбленность. Но Джун так и не снизошел до откровенного разговора, поэтому пусть катится ко всем нечестивым духам. Я совершенно не представляла, что мне сейчас делать с жизнью, но клятвенно пообещала себе подумать об этом завтра. А сегодня можно было просто грустить, тем более погода делала это в унисон со мной.

Эпилог

Коридоры тайной полиции Ортана даже спустя столько лет пугали Виктуса Граала. Чем глубже он заходил в эту цитадель, тем больше седых волос находил с утра на расческе. Несмотря на то что, являясь тайным информатором, он мог ощущать себя здесь неприкосновенным, мужчина осознавал шаткость этого положения. Пока у него получается находить ценные сведения для людей, сидящих в здешних кабинетах, за свою шкуру можно не беспокоиться. Кошмаром будет день, когда эти сведения закончатся.

Сегодня шаг его был крайне неуверен. Буквально вчера вечером на омнивоксе отобразился номер, запросы с которого он принимал в любое время дня и ночи. С ходу в его картотеке нашлось пугающе мало нужной информации. Она была качественной, но он уже видел, что расследование вопросов, которые, несомненно, задаст его наниматель, приведут на Индаай. Этому миру он предпочел бы любой обитаемый или даже необитаемый мир Веера.

Несмотря на то что на Индаае все, абсолютно все, покупалось и продавалось, безалаберность местных служб и властей каждый раз вгоняла Виктуса в бессильную ярость. Архивы сгорали, терялись, тонули в бесконечных ливнях. Никакой системности и подхода к сбору и хранению информации там не наблюдалось от слова совсем. Хорошей памятью жители мира тоже не отличались, зато самомнения у них было предостаточно. Каждый считал себя выше других просто по праву рождения в мире духов. О да, духов Виктус тоже терпеть не мог. Их тонкий план подчинялся каким-то своим законам, а его влияние на окружающее пространство делало процессы там еще более непредсказуемыми. Ну как не злиться, если вдруг перед твоим носом закрывается дверь очередного архива, потому что ты не понравился духу-хранителю? Или, например, милая бабушка, жаждущая слить всю нужную информацию, вдруг гонит вон, оправдываясь вечерним сеансом общения с предками? Именно в таких мрачных мыслях он постучался в дверь с надписью «Волтер Онориус».

– Входи.

Хозяин кабинета, как обычно, не сидел за столом. Все время, сколько помнил Виктус, Волтер предпочитал роскошному кожаному стулу любые другие поверхности. Вот и сейчас мужчина попросту сидел на столе.

– Нашел что-нибудь?

Прямолинейность и желание перейти сразу к делу были привычкой, которая очень нравилась информатору. Он точно знал: если этот человек сказал, что данные его устраивают, то результат лучше некуда. А если Волтер решит избавиться от персоны Виктуса, он скажет об этом прямо. Никакого угадывания скрытых сигналов и чтения между строк.

– Совсем немного, но вам понравится. – Виктус поспешил достать планшет с записями и присел рядом.

– Девушку, которой вы интересовались, зовут Каролина ди Тсуранги, она представитель древнего южноиндаайского рода. Из родственников у нее действительно только дед да бабка по отцовской линии. На них в наших архивах ничего нет, а вот на родителей кое-что имеется. – Он прокрутил составленный наскоро документ. – Витторио и Лука ди Тсуранги казнены на Индаае за измену родине почти двадцать лет назад.

– Белое Солнце Тарнума?

Виктус надеялся сам взорвать эту бомбу, но его собеседник, как всегда, оказался слишком осведомлен и догадлив. Появление подобного культа стало в те годы настоящим шоком для всех миров Веера. Они начинали с того, что пропагандировали исследования Тарнума, якобы для науки и нужд общества. Но когда агентам Тайной полиции удалось внедриться в верха, оказалось, что основной целью является пробуждение и возвращение к власти Мертвого Короля.

– Да, речь идет о так называемом культе Белого Солнца Тарнума. Как вы знаете, большую часть членов культа передали на суд Ортана, но немногих, принадлежащих древним родам, желавшим сохранить анонимность, казнили прямо на Индаае.

– Они были адептами?

– Не совсем. Они входили в число основателей.

– Я думал, основатель культа Себастьян Каэлар. – Волтер озадаченно глянул на мужчину.

– Он был главой, публичным лицом, да, но, по материалам исследователей культа, именно эти двое стояли у истоков. – Информатор ощутил удовлетворение. Он любил удивлять, ведь это значило, что он полезен.

– Мне нужно больше знать о самой девушке: контакты, где еще, кроме основной квартиры, может появиться, связана ли сейчас с кем-то из выживших адептов культа? – взгляд хозяина кабинета говорил сам за себя. Он, очевидно, был удивлен, почему его информатор пришел к нему без чемодана, с которым он отправится в мир духов сразу же после их разговора.

– Есть еще кое-что, что может вас заинтересовать. – Мужчина прокрутил доклад почти до самого конца, доставая из рукава козырь. – Вот этот историк очень плотно исследовал культ. Он провел много разных бесед с адептами, а потом его самого казнили за измену родине.

Волтер лишь пожал плечами. Распространенная практика на Ортане. Не стоило ему проявлять к такой теме, как культ Белого Солнца, столько интереса.

– Его монография у нас запрещена, – продолжил Виктус, – но есть отрывки, и судя по ним, и Лука, и Витторио могли быть ходящими во сны. А это, как вы знаете, передается по наследству.

Его собеседник кивнул, и информатор буквально сжался. Он ожидал эффекта разорвавшегося снаряда, но хозяин кабинета был, очевидно, или в курсе этого факта, или просто догадывался.

Волтер повернулся к нему.

– Езжайте на Индаай, мне нужно все, что вы сможете раскопать.

Информатор кивнул и поспешил собрать все документы в сумку.

– И еще, – прилетело ему вдогонку, когда он только взялся за ручку двери, – не суйтесь с расспросами в Орден Ходящих. Нам не нужно привлекать к этой теме чье-то излишнее внимание.

Виктус энергично закивал и наконец вышел в коридор. Там он позволил себе скривить лицо: поездка предстояла не из приятных.