К. Кроуфорд, Алекс Риверс

Леди озера

Mike Omer (C. N. Crawford, Alex Rivers)

Vale of Dreams

© 2025 by C. N. Crawford and Alex Rivers. All Rights Reserved

© Никитин Е. С., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление, ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Краткое содержание романа «Долины снов»

Ния провела несколько месяцев в замке Камелот, обучаясь на агента и развивая способности Стража, чтобы преодолевать магическую Завесу. В роли рыцаря Круглого стола она готовится бороться против оккупировавших Европу фейри.

Король Оберон жесток, но его сын принц Талан, порочный и при этом притягательный монстр, известный как Ловец Снов, превзошел своего отца.

Фейри уже захватили большую часть Франции и Великобритании, кроме Шотландии.

В начале «Долины снов» отряд фейри захватил в плен и заточил в темницу Рафаэля, возлюбленного Нии. Рафаэль – один из предводителей Башни Авалона в войне с фейри. Ния принимает безрассудное решение пробраться в замок фейри в королевстве Броселианд и спасти Рафаэля. Она находит возлюбленного измученным, полуживым, но спасает его. Правда, она никак не ожидала, что Рафаэль, едва выйдя на свободу, разорвет их отношения.

Возвращаясь из замка, Ния попадает в западню Ловца Снов. Он убийственно сексуален, опасен и ужасен. Ния притворяется простой фермершей, хотя на самом деле может управлять чужим разумом. Ловец Снов сразу понимает истинную ценность такой силы и всякий раз жестко подавляет попытки применить ее против себя, причиняя Ние головную боль.

Талан заставляет Нию служить ему. Она должна притворяться его любовницей и с помощью магической силы подчинять себе сознание других, невзирая на боль.

Однако Талану неизвестно, что и он, и его отец – не настоящие наследники трона. Король Оберон обманул подданных, с помощью магии заставил их поверить, что он – потомок королевы Морганы с Авалона. На самом деле ее сын – Мордред, а Ния – дочь Мордреда.

Ния подчиняется Талану только ради того, чтобы выполнять шпионскую миссию. Целыми днями изображая его любовницу при дворе фейри, она по-прежнему служит Башне Авалона – собирает информацию и передает в Камелот, чтобы покончить с оккупацией фейри.

Талан оправдывает свою репутацию, убивая врагов и мучая подданных как заблагорассудится. При этом он, бесспорно, привлекателен, и когда Ния целует принца (поцелуй – часть разыгрываемого ими спектакля), ей трудно сохранять ясность ума. Пока принц спит, Ния понимает: не только она много лет слышала обрывки его мыслей – он тоже проникал в ее разум.

В финале «Долины снов» Ния спешит на битву в Шотландию, пытаясь помешать Талану уничтожить британскую армию. Там на глазах у Нии погибает Вивиан, одна из ее наставниц. Однако Ние удается остаться незамеченной для Талана: он даже не подозревает, что она находилась на поле боя.

Когда Ния возвращается в Броселианд после кровавой битвы, Талан уже ждет в ее комнате. Он по-прежнему думает, что она деревенская простушка, которой нравится задирать его.

Но принца заставляют жениться, и он считает Нию идеальной кандидатурой на роль невесты...

В конце книги вы найдете хронологию описанных событий.

Глава 1

Лунный свет с бордовым отливом проникает сквозь дворцовые окна за спиной Талана, отбрасывая потусторонние блики. Красновато-коричневые лучи очерчивают резкие контуры мускулистых рук принца.

Всего один вдох в этой теплой, пропитанной кедровым ароматом комнате – и мир вокруг исчезает: остались только я и Ловец Снов, подобный божеству, от которого захватывает дух.

В следующую секунду я вспоминаю, что он садист. А еще хочет, чтобы я стала его женой.

Он худший из всех людей и нелюдей, которых я встречала в жизни, – и дьявольски привлекателен. Привлекателен настолько, что я забываю слова, когда он рядом. Забываю мысли в его присутствии.

Забываю, что я здесь для того, чтобы лишить его жизни.

Он неторопливо приближается. В свете камина капли воды блестят на широких плечах словно жидкое золото. Свет и тени скользят по чертам его лица – мужественной линии подбородка, высоким скулам, чувственному рту настоящего сластолюбца.

Он сверлит меня темным напряженным взглядом.

– Ния? Тебе нужно готовиться к нашей свадьбе. Немедленно. Я послал за портным, как только узнал, что ты возвращаешься в королевство.

Он наверняка знает, какое действие оказывает на других. Его красота – это орудие, яд, который он использует, чтобы обезоружить своих жертв перед тем, как нанести удар; успокоительное перед смертью.

А я? Мои мысли – разыгравшийся шторм. Где-то в глубине сознания собственный голос кричит: «Беги!»

Но это вряд ли поможет: Талан стоит передо мной в одном полотенце, и меня окутывает его землистый запах с примесью жасмина и дыма.

– Наша свадьба, – повторяю я. Мой голос звучит будто за миллион миль отсюда.

Не знаю, то ли от усталости, то ли только из-за него, но я, похоже, не в силах осознать реальность происходящего.

Наша свадьба?

Я оглядываю комнату. На столе из красного дерева под высокими сводчатыми окнами разложена его одежда. Его свадебный наряд?.. Интересно, он собирается сбросить полотенце и одеваться у меня на глазах?

– Я не соглашалась на свадьбу, – наконец произношу я.

Несколько дней назад во время битвы мы находились по разные стороны, но принцу об этом неизвестно. Он понятия не имеет, что его солдаты убили мою подругу Вивиан и я пробралась к себе в спальню в засохших брызгах ее крови. Не знает, что я разрушила его план сражения, сорвала атаку.

Он говорит о женитьбе, а я здесь затем, чтобы убить его.

Моя жизнь дошла до новых глубин абсурда, погружаясь в бесчисленные нагромождения лжи – слой за слоем...

Я стою в своей комнате, с меня капает тающий снег, я изо всех сил пытаюсь надеть фейри-личину. Здесь, в замке Периллос, я Ния Вайланкурт – девушка с фермы, мнимая любовница наследного принца Броселианда. Не та Ния, которую вырастила обычная мама в Лос-Анджелесе. Не та, которая встретила свой двадцать первый день рождения, распевая дурным голосом караоке в забегаловке. Я всю жизнь была подданной короля Оберона и его сына-принца.

Медные глаза Талана впиваются в меня.

– У меня мало времени до женитьбы на Арвенне, и ты, девушка с фермы, мой единственный выход.

Этот мужчина – мерцающий во тьме огонек, а я – привлеченный им мотылек. Знаю, он опалит мои крылышки, но я не в силах сопротивляться свечению.

Вспоминаю ту ночь, когда в первый раз заговорила с Таланом, пытающим слугу. Его жертва корчилась от боли на полу вне себя от мучений. Сломленная. А вот более свежее воспоминание: распластавшееся на зимней шотландской земле истерзанное тело Вивиан. Ее отвисшая челюсть... Пустые глаза уставились в серое небо, словно надеясь найти объяснение, ответ на растекшееся под головой сверкающее кровавое зеркало.

В моей груди разверзается пустота.

Все это дело рук Талана.

Он – художник, насилие – его техника. Его красота не имеет значения: рядом с ним никогда нельзя терять бдительность. Ни на секунду.

Но я по-прежнему стою здесь, перед ним, и слушаю, как он вещает о женитьбе...

Пытаюсь собраться с мыслями. Наконец мне удается выдавить:

– Не слишком-то серьезное предложение, да? Не так я представляла свою свадьбу: жениться впопыхах, чтобы опередить другую женщину...

– Тебе станет легче, если я встану на колени и сделаю предложение?

Его голос – как мягкое мурлыканье.

– Нет.

Он пристально смотрит мне в глаза, будто пытаясь прочесть мои мысли. Его полотенце на прежнем месте.

– Тогда нам следует поспешить.

Когда я работала в книжном магазине – год и целую жизнь назад, – то иногда листала свадебные альбомы, чтобы полюбоваться прекрасными женскими образами в белом, кремовом и бледно-розовом. Я бы украсила нарядные накрытые столы цветами и мерцающими фонариками – такими прекрасными, что их могли бы сделать фейри. Кажется, разок-другой я позволила себе помечтать, какой была бы моя свадьба. Но ни разу не представляла, что собираюсь убить собственного мужа вскоре после бракосочетания.

Я замираю.

– Наверняка простолюдинка не может выйти за принца.

– Может, если я прикажу, черт возьми. И я уже говорил: если не выйдешь за меня, то, скорее всего, погибнешь.

Я прикусываю губу.

– Угрозы вряд ли помогут.

– Да не я тебя убью. Если Арвенна приберет к рукам мое войско, то велит доставить твою голову к себе в спальню на серебряном блюде. Или, возможно, позолоченном – просто для эстетики. – Обезоруживающая улыбка. – Она бывает очень театральной. Но если мы поженимся сегодня, это решит мои проблемы. И мы это сделаем. И тогда ты сможешь проводить больше времени с самым убийственно соблазнительным мужчиной королевства. Мы оба в выигрыше.

Я морщу нос.

– С каких пор вы стали именоваться «самым убийственно соблазнительным мужчиной королевства»?

Талан пожимает плечами.

– Ты довольно часто слышишь эти слова в чужих снах, и это запоминается.

– А почему именно я, а не аристократка?

Принц подходит еще ближе, придерживая рукой полотенце. Вода стекает по его коже, темным татуировкам и прессу.

– Почему ты? Потому что все знают: ты моя любовница. Я отказываюсь жениться на Арвенне, но отец сейчас в отчаянном положении. Нашему войску только что нанесли страшный удар. Мой план разгромить армию людей провалился с треском.

Кровь стынет в жилах.

– Поражение? Очень жаль. – Я откашливаюсь. – Вам известно, почему это произошло?

Принц качает головой.

– Среди нас предатель. Кто-то предупредил людей о нападении. Но я найду этого ублюдка и сотру его кости в порошок, а потом повешу его голову на дверях замка в назидание всем, кто решит со мной потягаться.

Легкие сжимаются, голова кружится. Черт...

– Разумеется.

– Это одна из причин, по которой отец жаждет женить меня на Арвенне. Казна опустела, аристократы начали роптать. Среди простолюдинов тоже неспокойно. Отец ободрал их до нитки, и они готовы сжечь этот дворец. Отцу срочно нужны деньги, и он может легко получить их через мой брак с графиней. По нашим законам король может заставить меня жениться даже против моей воли. Мне даже необязательно присутствовать на свадьбе. Он пригрозил продержать меня в темнице до конца церемонии. Единственное, что способно его остановить, – это если я уже буду женат.

– Так почему бы вам просто не жениться на Арвенне и не получить деньги?

Принц выгибает темную бровь:

– На этой женщине? Скорее я сам сожгу королевство дотла.

– Это правильно.

– И поверь, моя дорогая любовница: если Арвенна станет моей женой, ее могущество только усилится и защищать тебя станет все труднее. Первым делом она попытается тебя убить. Знаешь, что она однажды сделала с той, которую ошибочно посчитала моей любовницей? Пока я был на охоте, Арвенна приказала ее раздеть, натереть салом и скормить диким собакам на площади Корбинелля. Может, я и не выказываю этого, Ния, но моя ненависть к этой женщине настолько глубока...

Я с трудом перевожу дух.

– Признаюсь, все это не похоже на счастливый брак.

– Я привел тебя в замок и обещал защищать, не так ли? Проще всего сделать это, если ты станешь моей женой. Никто не тронет принцессу.

Сердце колотится о ребра. Арвенна уже дважды пыталась меня убить. Если ей удастся выйти замуж за Талана, то, думаю, она потребует от Оберона в качестве свадебного подарка мою смерть.

– Но ведь дело не в этом, да? Не в моей безопасности? Каковы ваши истинные мотивы?

Талан наклоняется ко мне, в его голосе звучит металл:

– Отец теряет контроль, и я намерен забрать то, что принадлежит мне, пока он не погубил всех нас. А ты, моя деревенская малютка, мне поможешь...

Он отворачивается и роняет полотенце. Я смотрю на его идеальный зад, сплетение гладких мышц, и заставляю себя отвести взгляд.

Когда я снова смотрю на принца, на нем уже черное нижнее белье. Он приподнимает подсвечник, и мое дыхание учащается, когда свет падает на его пресс. Щеки пылают. Пусть я здесь для того, чтобы убить его, но я не в силах отвести глаз.

Талан натягивает на себя брюки.

– Вместо того чтобы пялиться на меня, моя маленькая фермерша, почему бы не сделать как я говорю? Раздевайся, смывай грязь и готовься к свадьбе. Ты станешь принцессой. Нужно только постоять рядом и притвориться, что ты меня хочешь. – Взгляд принца скользит вниз к моей шее, словно считая пульс. – Хотя не уверен, что тебе придется очень уж сильно притворяться...

– Не хочу быть принцессой. Не когда принц...

И прикусываю язык.

Не когда принц – мой враг, мишень в расстрельном списке и к тому же искушение, перед которым я вряд ли смогу устоять.

Глава 2

Талан подходит ближе, его движения точны и грациозны. Он надевает рубашку, и мне удается чуть лучше сосредоточиться.

– Не когда принц – что?

Каждое слово – ледяной укол.

– Только не когда принц на самом деле не любит меня.

В его глазах мелькает непонятное мрачное выражение. Затем маска невозмутимости возвращается на место.

– Любовь? Ния, мне не нужна любовь, чтобы получить что-то.

Нас прерывает стук в дверь.

– Войдите, – зовет Талан.

В освещенную факелами комнату влетает Джаспер, следом – двое его помощниц, Ранаэ и Тилли. Они смотрят на Талана с каким-то нервным возбуждением. Учитывая, как презирают меня эти женщины, я почти уверена: когда-то обе переспали с принцем – может, и одновременно. Они уставились на меня, сжав губы в тонкую линию, пока Джаспер не щелкает пальцами, прикрикнув:

– Давайте, давайте, дамы! Сосредоточьтесь. – Он улыбается, делает жест рукой и кланяется Талану. – Мы пришли по вашему зову, Ваше Высочество.

Талан коротко кивает.

Джаспер поворачивается. От моего растрепанного вида у него в ужасе отвисает челюсть.

– Ох, дорогая... – Он хмурится, глядя на меня. – Прошу прощения, Ваше Высочество. Не думал, что здесь гости. Ты... что на тебе надето?

– Выскочка с луковой фермы похожа на гнилой овощ в земле, – бормочет Ранаэ.

Я складываю руки на груди.

– Я путешествовала.

Джаспер хмурится:

– Через зону боевых действий? Выглядишь как беженка, вся в грязи... – Он явно вздрагивает. – В «Позолоченном доме» сейчас в моде такой неотесанный стиль... Теперь туда пускают кого попало. Всё не так, как прежде. Раньше это было эксклюзивное место.

– Мне нравится идти в ногу с модой.

– Предпочитаю классику. – Джаспер щелкает пальцами. – Ранаэ, сожги эти тряпки. Унеси куда-нибудь подальше от принца и сожги. Они могут кишеть блохами; нельзя, чтобы принц заразился. Наш наследный принц скоро женится, и нам не нужно, чтобы он заразил графиню в день их свадьбы.

Талан облачается в мундир голубоватого лунного цвета.

– Джаспер, сосредоточься. Нам нужно свадебное платье.

– Разумеется. Я сшил его по просьбе вашего отца. Графиня Арвенна будет в платье из тончайшей паутинки в капельках росы. Разумеется, в моем творении она выглядит потрясающе. Просто мечта.

Талан берет бокал с вином; его серебряные кольца отливают золотом в свете свечей, на лице выражение легкой скуки из-за необходимости объяснять.

– Ты не так понял. Я не хочу свадебное платье для Арвенны. Я хочу его для Нии. Я собираюсь жениться на ней. Кроме того, ты перестанешь называть ее фермершей и оскорблять. Только я имею на это право. Отныне от тех, кто обращается к ней, я не потерплю ничего, кроме уважения. Она станет принцессой.

Джаспер бледнеет.

– Это... этого не может...

На прекрасном лице принца появляется выражение крайнего презрения.

– Ты придумаешь платье для Нии, а потом моя стража проводит тебя в твои покои, и ты со своими помощницами останешься там. – Он вскидывает бровь. – Боюсь, вы подхватили беспородный грипп, а он может быть заразным. Боюсь, вы не сможете даже разговаривать. Если заговоришь, Джаспер, это окажется крайне вредно для здоровья. Разговор может окончиться тем, что твоя голова отделится от тела – такой вот ужасный симптомом беспородного гриппа. Понимаешь?

Джаспер таращит глаза.

– И как долго я пробуду... на карантине?

– Пару дней, – отвечает Талан. – А потом можешь рассказать очень увлекательную историю.

У Джаспера перехватывает горло.

– А что сделает со мной король Оберон, если я расскажу такую историю? Ту, в которой я не выполнил его приказ?

Талан подходит на шаг ближе. Его глаза хищно поблескивают.

– Скажи, Джаспер, кого ты боишься больше: короля или меня?

Рот Джаспера беззвучно открывается и закрывается. Талан хмурится и подносит ладонь ко рту, кольца сверкают в свете свечей.

– Тогда вопрос попроще. Ты слышал, что я делаю с теми, кто меня сердит?

Джаспер, побледнев, кивает.

– Да, Ваше Высочество.

– Перечисли.

– Вы... э-э... сдираете с них кожу. Вырезаете на их плоти поэтические строки. – Джаспер сглатывает ком в горле. – После гражданской войны вы обрушили своих драконов на предателей. Вырывали внутренности из еще живых тел. Разрывали их на части лошадьми и...

Талан поднимает руку.

– Хорошо, вижу, ты уловил суть. Тебе просто нужно сказать правду. Пьяный принц-садист заставил сшить платье против твоей воли. Ловец Снов угрожал не только твоей жизни, но и жизни Ранаэ и Тилли – неповинных девушек, которых ты отважно пытался защитить. Пусть отцовский гнев падет на меня. Я привык. Приукрашивай как угодно. Я пытал тебя. Вырывал ногти и ломал кости на дыбе, а сам в это время пил шампанское и хохотал. Все знают, что именно так я люблю проводить вечера. Не правда ли, Ния?

– Наслышана об этом, – сухо отвечаю я.

Талан делает еще шаг, нависая над Джаспером.

– Итак, можешь рассказать Оберону, что я мучил твои тело и разум, заставив погрузиться в столь ужасный кошмар, который ты даже не представлял. Ты утратил связь с реальностью и хотел только одного: чтобы боль прекратилась. Потом я вторгся в твои мысли и заставил поверить, что Ния – это Арвенна. Я действительно способен на такое для пользы дела. – Принц пожимает плечами, на его губах появляется мрачная улыбка. – Или можешь просто выполнить мой приказ и избавить себя от мучений. И я знаю, какой вариант выбрал бы на твоем месте.

Джаспер кивает:

– Хорошо. И вы полагаете, что Оберон оставит меня в живых...

– Разумеется, оставит. Больше никто не обладает твоими талантами, Джаспер. И всем известно, насколько я порочен. Мастер манипуляций и зверств. – Талан протягивает руку, поправляя ворот рубашки Джаспера. – Разве кто-то может обвинить беспомощного старину Джаспера в том, что он исполнил повеление Ловца Снов?

Джаспер прочищает горло и принужденно улыбается.

– А что, собственно, вы имеете в виду под платьем для фермер... для будущей принцессы?

Талан пожимает плечами.

– Я хочу, чтобы платье Нии превзошло то, которое ты сшил для Арвенны.

Джаспер держится за живот, ему явно нехорошо.

– Какие-то проблемы? – интересуется Талан.

– Никаких, – отвечает Джаспер. – По сравнению с платьем Нии Арвенна будет выглядеть как простолюдинка. Простолюдинка. – Его лицо покраснело, и он выпаливает последние два слова с таким рвением, что их трудно разобрать.

Тилли смотрит на него со страдальческим выражением лица.

– Ты сказал, что платье Арвенны – твоя лучшая работа, которой не будет равных в веках.

Джаспер машет рукой.

– Ерунда. Я ошибся. Женитьба на графине скучна и предсказуема. Но это... – Он снова прочищает горло. – Эта женщина вся в грязи, но на самом деле что дурного в грязи? Священная, животворящая почва наших земель, благословенная богиней, союз королевского двора и сельской местности, золота и глины. Наш принц всегда принимает самые интересные решения. Никогда не знаешь, что он собирается сделать, не так ли? Он всегда на шаг впереди. Чтобы наш принц, как любой другой, выбрал для себя заурядную графиню? Это было бы чертовски скучно. Но он не скучный, не так ли? Принц Талан – божество среди фейри – выбрал кого-то загадочного, кого-то внезапного. Он поступил так, как не поступил бы ни один принц. Это дальновидно, вот что. Вы – легенда, Ваше Высочество, и, с вашего позволения, я замечу, что в этой свадьбе участвуют две легенды.

Мои брови взлетают вверх.

– Я что, теперь тоже легенда?

Джаспер потирает руки, по-прежнему не сводя глаз с Талана.

– Я имел в виду себя. Впрочем, пусть будут три легенды. Эти предания сохранятся в веках – о гениальном портном, создавшем фантастическое произведение искусства после долгих часов мучительных пыток в подземельях, от которых ломались кости... Это испытание не похоже ни на одно из тех, с которыми я сталкивался раньше. – Он переводит взгляд на меня. – А теперь разденьтесь и примите ванну.

Я пытаюсь скрыть, как мне не по себе от этой просьбы. Несмотря на обучение, я до сих пор не чувствую себя свободно голышом в присутствии других. Пора проявить власть и контролировать ситуацию.

Я откидываю волосы за плечи:

– Уверяю, я вполне способна принять ванну самостоятельно. Тилли, Ранаэ, принесите, пожалуйста, что-нибудь из моего лучшего белого нижнего белья.

– Вы не можете надеть ношеное, – холодно отвечает Тилли. – Только не на королевскую свадьбу. Неужели непонятно?

Я стискиваю зубы.

– Ладно. Что ж, я не из Корбинелля и не из числа придворных аристократов Оберона. Но там, откуда я родом, свои традиции. На фермах Лаурона жениху никогда не разрешается видеть невесту голой в день свадьбы. На самом деле ни одному мужчине не разрешается. Пока я принимаю ванну, Тилли сможет сшить новое белье, а потом я вернусь в комнату. Иначе нельзя – плохая примета. Ужасно плохая. Таковы мои традиции, и, в конце концов, это священный союз золота и глины.

Тилли закатывает глаза, но не спорит.

Я иду в ванную. Мне нужно несколько минут уединения, чтобы собраться с мыслями. Лунный свет проникает в помещение, отбрасывая розовые блики на каменный пол. Открываю кран с горячей водой, и над ванной поднимается пар, окрашенный лунным светом.

Я сбрасываю забрызганные плащ и ботинки, снимаю остальную одежду, покрытую коркой грязи, обнажая покрытое синяками тело. Бросаю тряпье на пол и ступаю в ванну. От горячей воды кожа краснеет, измученные мышцы успокаиваются.

После битвы и долгого путешествия болит каждая клеточка тела. Горячая ванна – как раз то, что нужно.

Погружаюсь на несколько секунд в воду, намыливаюсь. Усталость отступает, но чувство утраты, поселившееся глубоко в груди, никуда не девается. После всего, через что я прошла, смерть по-прежнему преследует меня. В голове мелькают видения – прекрасные голубые глаза Вивиан, ее пристальный и пустой взгляд. Оплакивающие погибших солдаты. Раненый капрал на обочине дороги, который не в силах унять дрожь.

Глаза щиплет. Столько смертей позади, а я здесь беседую о свадебных платьях с тем, кто сотворил этот кровавый шедевр...

Но я не могу ответить ему «нет». Он явно полон решимости. Мне не выпутаться, если только не бросить свою миссию и не сбежать обратно в Башню Авалона.

Нельзя... Но что делать дальше?

Глава 3

Нужно мыслить ясно и рационально. Именно этого хотела бы от меня Вивиан.

Если я решусь на безумие и выйду за Талана, будет все труднее оставаться под прикрытием. При таком количестве глаз, устремленных на новую принцессу, придворные поймут, что я не та, за кого себя выдаю. Кто-нибудь узнает, что у меня никогда не было ни фермы, ни нищеты, ни лука, ни отца-алкоголика. Аристократы не потрудились раскопать сведения об обычной любовнице, но принцесса?.. Они раскроют все тайны, какие только смогут. Жители Лаурона услышат, что одна из них теперь близка к короне. И спросят, кто я, черт возьми, такая.

В груди сжимается. Если бы был какой-нибудь способ мысленно вызвать Вивиан...

Хотя можно догадаться, что бы она сказала, потому что она уже говорила это. Ее слова эхом отдаются в голове: «Никто никогда не был так близок к королевской семье. Романтические отношения с самим принцем – шанс, который мы не можем упустить...»

Вивиан отдала жизнь в борьбе с Таланом. Мое горло сжимается. Она хотела когда-нибудь вернуться в Броселианд – на свою родину. Скучала по мрачной, дикой красоте этих мест, по двум неземным лунам... Здесь был ее дом.

Вдыхаю наполненный па́ром воздух. Придется рискнуть и остаться рядом с принцем.

Мне нужно подготовить покушение – и продолжать передавать информацию в Башню Авалона. Я могу предупредить наших агентов о следующем нападении, спасти еще больше жизней. И сделаю все, чтобы скрыть от Талана, что я и есть тот предатель, за которым он охотится. Но нужно отложить свадьбу – по крайней мере до тех пор, пока мы не запустим в Лаурон агентов, которые поведают о якобы моей жизни там. Учитывая повышенное внимание ко мне как к принцессе, правда о вымышленном прошлом обязательно всплывет.

Пока мои мысли путаются, по запястьям пробегает холодок. Я поднимаю руки, и у меня отвисает челюсть. По коже замысловатыми спиралями, напоминающими цветы с тремя лепестками, извиваются серебристые знаки. И через секунду исчезают.

Я смотрю на чистые запястья. Наверное, галлюцинации от усталости...

Сливаю воду, снова наполняю ванну и ополаскиваюсь чистой водой. Смываю под струей шампунь с волос. Закончив, беру полотенце, вытираюсь, увлажняю кожу маслом с ароматом лаванды. Втираю масло, и синяки на теле исчезают. Добавляю немного масла в волосы, расчесываюсь. И, глядя в отражение, я почти узнаю себя снова.

Обертываюсь полотенцем и зову Тилли. Она хлопает дверью ванной комнаты с такой силой, будто затевает ограбление или потасовку в баре, хмурится и складывает руки на груди.

– Можешь сшить нижнее белье, прежде чем я выйду отсюда? Не хочу невезения, – говорю я ей.

– Вы правда собираетесь за него замуж? – Голос Ранаэ из-за спины Тилли сочится ядом. – Правда думаете, что это хорошая идея?

Я пожимаю плечами.

– Кто я такая, чтобы отказывать принцу?

– Уберите полотенце. – Тилли щелкает пальцами – раздражающая манера, которую, видимо, она переняла от Джаспера.

Вздохнув, я позволяю полотенцу упасть к ногам и пытаюсь не обращать внимания на странность происходящего. Я стою совершенно голая перед двумя женщинами, которые открыто меня ненавидят.

Тилли шепчет заклинание. Полоски белого шелка скользят по спине, сшиваются вместе, образуя очень узкие трусики. Тонкие нити переплетаются на бедрах.

– Вот, – говорит она, – теперь можно надеть платье.

– А лифчик?

Она качает головой.

– Джаспер не одобряет бюстгальтеры. Идите. – Она рывком распахивает дверь ванной и жестом указывает на выход.

Прижимая руки к груди, я возвращаюсь в спальню, чувствуя тяжесть пристальных взглядов.

По крайней мере, у меня есть легенда, объясняющая несвойственную фейри застенчивость.

Неподвижный, как каменная стена, Талан смотрит на меня с мрачным выражением лица, которое я не могу понять. О чем бы ни думал принц, он не двигается с места, и воздух вокруг темнеет.

Джаспер дважды щелкает пальцами:

– Тилли, помоги мне с шитьем. А теперь выслушай мои идеи. Я хочу воздушности. Хочу шифон – темный, как вечерние сумерки, полупрозрачный, как ночной воздух. Ты поняла, Тилли? Кивни, если поняла. Хорошо. У нее совершенная фигура. Грудь полная, идеальной круглой формы. Больше, чем достаточно, да. Убедись, что лиф прилегает плотно, чтобы подчеркнуть красивую талию. И непременно глубокий вырез, глубокий V-образный вырез до пупка, подчеркивающий полную грудь. Соски должны быть прикрыты, следуя ее деревенской традиции, но мы продемонстрируем округлости груди, да? Сделаем разрез сбоку с одной стороны. Короткие цельнокроеные рукава. Вечернее.

Пока он вещает, Тилли творит свою магию, и прекрасная материя из светлого барвинка начинает окутывать тело в точности так, как описывает Джаспер. В ткань вплетаются крошечные драгоценные камни, образуя естественные завитки. Постепенно узоры, похожие на виноградные лозы, приобретают форму ветвей плакучей ивы, перекликаясь с татуировками Талана. Появляется еще несколько драгоценных камней, переливающихся теплыми оттенками, – бледный коралл и янтарь. Это платье напоминает мне «золотой час» сумерек. Нежная, как сумеречные облака, материя тонкими слоями ложится на грудь, спускаясь от верха до юбки.

– Джаспер, – со всей серьезностью произношу я, – оно просто великолепно. Вы правда гений.

Поворачиваюсь и замечаю, что Талан пристально смотрит на меня. Он подходит ближе, губы приоткрываются, взгляд скользит вниз по моему телу.

– Совершенство...

* * *

Они уходят. Я аккуратно убираю свадебный наряд в кожаную сумку и переодеваюсь в теплое синее шерстяное дорожное платье. Мягкая ткань обволакивает, мне отчаянно хочется забраться в постель и проспать несколько дней. Но, как шпион, я не могу позволить себе такую роскошь. До свадьбы нужно передать сообщение Найвен.

Быстро достаю лист пергамента и царапаю новую шифровку для Башни Авалона. Если меня в конце концов заставят выйти за Талана, придется отправить в Лаурон агентов, чтобы они притворились, будто видели меня раньше, и убедились, что никто из местных не проболтается.

Свет свечей дрожит в комнате, пока я строчу шифровку. Каждый взмах пера – словно клинок, высекающий тайну, которая ставит мою жизнь под угрозу.

Глухой шепот Талана отдается в мыслях эхом, и по спине бегут мурашки. Я сотру его кости в порошок, а потом повешу его голову на дверях замка...

Я дописываю до половины, когда за дверью комнаты раздаются шаги. Дрожа, я засовываю послание в маленькую кожаную сумку. Сердце бешено колотится, кожа покрывается холодным потом, но я скрываю это под маской спокойствия.

Талан входит в комнату с таким видом, будто все здесь принадлежит ему, включая меня. Думаю, так и есть. Кто я такая, чтобы отказывать обладающему такой властью принцу?

У него в руках кожаная сумка искусной работы. Может, там его свадебное одеяние?

В глазах принца вспыхивают озорные искорки. Отблеск света отражается в жемчужной серьге.

– Готова ли ты стать богоданной правительницей Броселианда, избранной в жены наследному принцу?

Его темная шелковистая магия окутывает меня, и какая-то искаженная часть сознания задается вопросом: «Каково любить этого мужчину? А он? Способен ли он вообще на истинную любовь?» Но едва эта мысль закрадывается в голову, я снова ее отбрасываю.

– Готова.

Темная прядь спадает на его высокие скулы.

– Ладно. Бери плащ, и в путь. Я приготовил двух лошадей. Поедем верхом.

Усталость от многодневного путешествия уже прожгла мышцы, проникла в кости. Конечно, нельзя назвать принцу причину этой усталости. Я проглатываю правду: всего несколько дней назад нас, врагов на поле боя, разделяло несколько ярдов, и Талан был на волосок от того, чтобы убить меня.

Я вздыхаю.

– Не вызовет ли подозрений, если мы сбежим ночью? Вы уедете с любовницей, когда король хочет, чтобы вы женились на Арвенне...

Он наклоняет голову:

– Наоборот. Придворные ждут, что я буду наслаждаться любовницей перед свадьбой. Было бы невежливо разочаровать их.

– Вы мной не насладитесь.

Талан делает шаг навстречу, тепло и сила исходят от него как дымка. Он смотрит на меня сверху вниз.

– Всё, что от тебя требуется, – одно слово, Ния. – Его взгляд медленно скользит по моему телу. – Однажды ты сдашься. Интересно, разозлишься ли ты на себя за то, что сама этого хотела, или возненавидишь меня за то, что я тебя заставил. Возможно, и то и другое.

Под его пристальным взглядом у меня перехватывает горло, щеки пылают.

– В любом случае, – продолжает он, – при дворе существует обычай прощаться с любовницами, и они знают, что я не могу не соблюсти его. Разве в Лауроне нет такой традиции?

Мое сердце учащенно колотится. Даже сейчас, когда я столько времени провела рядом с принцем, всегда есть риск сделать неверный шаг.

Шелковистая ласка опасной магии касается кожи, и я напрягаю мозги, пытаясь вспомнить свадебные обычаи фейри.

– В небольших поселениях любовницы не такое уж привычное дело, – отвечаю я наконец. – Подобная распущенность там чересчур, да и мало кто из женщин соглашается на это. Такой разврат сойдет с рук только при дворе.

– Так и есть. Но в любом случае они ждут, что я буду трахать тебя в лесной хижине всю ночь напролет. К счастью, это означает, что королевская стража не будет дышать нам в затылок. – Его взгляд заостряется, на медные глаза набегает тень. – Но скажи, почему, собственно, у тебя такой вид, словно я веду тебя на казнь? Тебе очень грустно, что ты в замке, а не на ферме? Ведь ностальгическое очарование выковыривания из мерзлой земли полусгнившего лука уже начало ослабевать...

У меня сжимается в груди.

– Это не по-настоящему.

Он наклоняет свое лицо к моему:

– Ищешь настоящую любовь? Может, был какой-нибудь фермер, на которого ты запала, Ния? – В его глубоком голосе легкая насмешка.

Я перекидываю сумку через плечо.

– Нет. Все происходит слишком быстро, только и всего. И разве Арвенна не придет в ярость?

Талан слегка улыбается.

– Это приятный бонус. Но не бойся: когда ты станешь моей женой, она тебя и пальцем не тронет. Любой, кто только посмотрит в твою сторону без моего разрешения, будет молить о смерти, пока я не покончу с ним.

Глава 4

Запахиваю плащ и следом за Таланом выхожу из комнаты. Свет факелов в коридоре падает на яркие гобелены и портреты. Наши сапоги стучат по каменным плитам, эхо шагов отражается от высоких готических арок.

Мы идем по коридору. В моей голове – настоящая мысленная буря.

Я не могу выйти замуж за мужчину, которого собираюсь убить.

Смотрю на портреты фейри-аристократов: клянусь, они следят за мной. Их лица обрамляют кружевные воротники и драгоценные камни, а когда я прохожу мимо, выражение нарисованных глаз как будто меняется. Это игра света, но все равно я ощущаю их неодобрение.

Тайная изменница пришла сюда, чтобы убить своего мужа... Змея затаилась в траве...

Спускаемся по лестнице, становится холоднее. Добираемся до самого низа, до тяжелых дубовых дверей, Талан распахивает их. Огромный внутренний двор простирается до самых крепостных стен, пронизывающий ветер швыряет навстречу поземку. Солдаты по-прежнему охраняют портал под колышущимися обледенелыми ветвями ивы.

Плотнее запахиваю плащ и замедляю шаг возле одного из тайников. Талан оглядывается, ветер играет его темными прядями.

– Что такое?

– Камешек в сапоге. Минутку, пожалуйста... Встретимся на конюшне.

Принц кивает и скрывается в темноте, а я пытаюсь извлечь из кожаной сумки шифровку. Озябшими пальцами вытаскиваю из-под колючего шиповника камень и засовываю под него пергамент. Сообщение обрывается на полуслове, но Найвен узна́ет самое главное: Талан хочет жениться на мне, чтобы не допустить брака с Арвенной. Надеюсь, она поймет, что нужно решить проблему Лаурона, иначе мне может перерезать горло самый красивый мужчина из всех, кого я встречала.

Выпрямляюсь и спешу вслед за Таланом мимо фонтана с во́ронами, выпускающими воду из каменных клювов, клубы пара поднимаются в холодный воздух, слабое журчание в птичьем гнезде нарушает ночную тишину. Талан выводит из конюшни двух лошадей – изящную белую кобылицу и огромного черного жеребца.

Я тянусь к поводьям жеребца:

– Полагаю, это мой?

Конь вскидывает голову. Талан слегка улыбается.

– Ни в коем случае. Твоя – Кловер, белая кобыла. Никто, кроме меня, не ездит на Мапоносе. Иногда я бываю немного собственником.

– Ладно.

Я беру поводья Кловер, успокаивающе провожу рукой по ее шее, подкрадываюсь слева, ставлю ногу в стремя и перекидываю другую через спину, устраиваясь в седле. Наклоняюсь вперед, поглаживая пальцами гриву Кловер, и шепчу ей на ухо:

– Мы будем хорошими подругами, ты и я.

Она поводит ухом, словно прислушивается.

Когда я поднимаю глаза, Талан уже направляется к воротам. Дрожа, я следую за ним, заставив Кловер перейти на легкий галоп.

Массивные деревянные ворота уже со скрипом отворяются, стражники расступаются и пропускают нас. При нашем приближении они кланяются.

Мы выезжаем в ворота, и я пускаю Кловер в галоп.

Моя жизнь – водоворот хаоса, но разве не всегда так было? Новая катастрофа поджидает за каждым углом: мамина машина врезалась в дом, диван загорелся, очередное выселение из квартиры. Похищение, отправка в академию, помолвка со злодеем-принцем...

Когда вокруг бушует море неурядиц, я не в силах унять волны. Остается цепляться за мачту и надеяться не утонуть.

Направляю кобылу вперед, ветер завывает в ушах.

Облака закрывают луны, затемняют звезды и заслоняют малиновый отблеск. Ледяные капельки дождя искрятся в свете, льющемся из окон, за которыми спят обитатели теснящихся вдоль извилистых улочек Корбинелля деревянных домиков.

На секунду я задумываюсь, не попытаться ли сбежать.

Я не могу выйти замуж за мужчину, которого пытаюсь убить.

И что тогда? Бегство от проблем – детский порыв. На мне лежит ответственность за выполнение миссии, за свержение двора Мерлина, и я не могу отказаться.

Моя роль проста: подобраться к Талану и помочь убийцам из Башни Авалона прикончить его. Убить принца. Убить короля.

Самое главное – не раскрыть себя.

В голове вихрь паники и усталости, пока я следую за Таланом прочь из города в леса Броселианда. Облака над головой рассеиваются. Лунный свет освещает мощеную дорогу, вьющуюся от города к темным дубам и рябинам. Талан едет впереди, я – за ним. Тело ноет от многодневного путешествия, бедра и мышцы живота пылают.

Мы въезжаем в лес, тени сгущаются, воздух насыщен запахом земли и мха. Тусклый лунный свет над нами покрывает кроны деревьев алыми поцелуями, ложится на землю розовыми пятнами. В листве мерцают крошечные огоньки – наверное, светлячки.

Через некоторое время деревья редеют, и открывается поляна. На ней притулился ветхий дубовый домик с закрытыми ставнями. Здесь все какое-то кривое: замшелая труба странно торчит под углом, крыша провисает с правой стороны и, похоже, вот-вот рухнет на соседнее дерево. Этот дом – настоящая развалина, как, впрочем, и я сама сейчас.

– Вот мы и на месте. – Талан останавливает коня и быстро спешивается.

– Где мы? – Я цепляюсь за седло и соскальзываю с Кловер. – Домик явно не в вашем стиле.

Талан привязывает Мапоноса к дереву и смотрит на меня, выгнув бровь.

– Что ты знаешь о моем стиле?

– Знаю, что вам нравятся жемчуга и серебряные кольца, а они не вяжутся с лесной хижиной.

Принц поворачивается ко мне и прикладывает палец к губам.

– Здесь мы найдем священника, и ты станешь новым членом королевской семьи де Морганы.

Внутри меня все сжимается. Значит, никаких промедлений...

Талан стучит в маленькую круглую зеленую дверь в покосившейся деревянной стене. Я потираю руки, дрожа от холода.

Из двери появляется старик в темно-синей мантии и ночном колпаке и смотрит на нас из-под всклокоченных серебристых бровей. Огонь в камине за его спиной озаряет комнату золотистым светом.

– Чего надо? – рявкает он и прищуривается, рассмотрев Талана. – А, это вы...

Никогда не видела, чтобы кто-то реагировал на Талана с таким безразличием, словно это надоедливый сосед явился попросить горстку сахара.

Талан криво улыбается:

– Рад вас видеть, Грифлет. Прошу прощения за столь поздний визит.

– Это не так, но вы искусно лжете, Ваше Высочество... Вы принесли измельченный корень бизена? Мои запасы снова иссякли, и у меня начались страшные боли.

Талан достает из-под плаща маленькую кожаную сумку, перетянутую ремешком. Глаза Грифлета расширяются. Он выхватывает ее из рук Талана, срывает ремешок и высыпает на ладонь горсть блестящего металлического порошка. Не говоря ни слова, наклоняется и вдыхает серебристый порошок.

Когда старик снова поднимает голову, его ноздри трепещут, он смотрит на меня с маниакальным блеском.

– Замечательно. Замечательно. А кто эта очаровательная девушка? Любовница?

– Это Ния. Моя невеста.

– Правда? Хоть я и живу в этой забытой богами дыре, но слышал о вашей помолвке с графиней Арвенной де Босклер из рода Валь-сан-Ретур.

Талан вздыхает:

– Я должен ограничиться какой-то одной? Скукотища.

– Если хотите жить спокойно, Ваше Высочество. Но, похоже, вас это никогда особо не влекло... – Грифлет опускает палец в пакетик с серебряным порошком и слегка втирает в десны. Его зеленые глаза маниакально блестят. – Что ж, по крайней мере, она симпатичная.

Талан прислоняется к дверному косяку.

– У меня превосходный вкус... Вы нас пожените?

Грифлет моргает.

– Весьма лестное предложение. Бракосочетание членов королевской семьи обычно в компетенции Верховного Жреца Вальда.

– Да, – соглашается Талан. – Увы, Верховный Жрец Вальда состоит в Королевской Страже и подчиняется непосредственно моему отцу. А у отца на мой счет другие планы.

– Тогда кто-нибудь из семи Великих Жрецов реки Пэмпонт.

– Трое состоят в Королевской Страже, двое сразу попросят разрешения у Верховного Жреца, а двое подотчетны отцу Арвенны, маркизу де Босклеру.

Грифлет задумывается.

– Еще есть жрец главной поляны Мелианского леса...

– Отец щедро заплатил ему, чтобы он сообщал обо всем подозрительном.

Грифлет вздыхает.

– Поправьте, если я ошибаюсь, Ваше Высочество, но вы пришли сюда потому, что все остальные священнослужители коррумпированы, боятся за свою жизнь или имеют политические мотивы.

Темные брови Талана приподнимаются.

– Превосходные выводы, Грифлет.

– Могу я также предположить, что вы считаете меня единственным достаточно безумным священником, готовым пренебречь волей короля?

– И снова в точку. А теперь впустите нас.

– И как вы собираетесь обеспечить мою безопасность? Король никогда этого не одобрит, и я, скорее всего, окажусь на плахе. Может, я и эксцентричен, но не имею желания умирать.

Талан пожимает плечами:

– Вам нужно будет вернуться со мной в Корбинелль в качестве свидетеля. Разумеется, я объясню, что сдирал с вас кожу лоскутами, вторгался в сны и у вас не было выбора. А когда вы подтвердите суду, что я женат, мои солдаты сопроводят вас в потайное место где-нибудь в глуши Мелианского леса. Устрою вам убежище среди корней бизена.

Грифлет таращит глаза.

– Вы покажете, где он растет?

– Если окажете мне услугу.

– Ну ладно. – Грифлет возвращается в лачугу. – Заходите-заходите. Нужно подготовиться к свадьбе.

Глава 5

Внутри очаровательно и уютно. Огонь в камине отбрасывает золотистый свет на деревянные стулья в деревенском стиле. Вдоль каждой стены выстроились книги, на корешках золотыми буквами названия вроде «Песни королей боярышника» или «Духи тиса». Подозреваю, в основном это религиозные тексты.

Грифлет заваривает нам чай из крапивы, его движения кажутся неуверенными, нервными. Тишину нарушает позвякивание фарфора. Мы сидим у камина на мягком диванчике, я вдыхаю сладковато-ореховый аромат горящих каштановых дров. В потрескивающем пламени тлеют угли.

– Что ж, итак... – Грифлет протягивает каждому из нас по кружке дымящегося чая. – Королевская свадьба. Обычно боги требуют принести в жертву дюжину диких кабанов и выпустить пятьсот белых голубей. Но у меня под рукой ничего такого. – Он опускается в деревянное кресло напротив. Рядом – грубо сколоченный стол, заваленный бумагами.

Талан расслабленно откидывается и закидывает руку на спинку дивана. Даже когда он просто сидит, его мощная аура заполняет всю комнату. Порой мне кажется, что весь мир создан для его развлечения.

– У нас нет времени на кабанов и птиц. – Низкий голос принца ласкает мне кожу. – Отец собирается устроить мою свадьбу завтра, со мной или без меня.

Я откашливаюсь. Вот он – мой шанс на отсрочку.

– С другой стороны, этим нельзя пренебрегать. Если Оберон поймет, что мы обошлись без кабанов и голубей, то может объявить брак недействительным. Конечно, мы хотим следовать древним традициям членов королевской семьи.

– Пятьсот голубей? – Талан, прищурившись, смотрит на меня. – Ты хоть представляешь, сколько времени потребуется, чтобы все это устроить?

– Леди Ния совершенно права, – подтверждает Грифлет, стискивая кожаную сумочку так, словно от нее зависит его жизнь. – Хотя, конечно, это просто символично... Можно попробовать провести церемонию с чем-то другим, символизирующим голубей и диких кабанов.

– С чем, например? – интересуется Талан.

– Ну, главное в жертвоприношении – само намерение. Скажем, можно пожертвовать парой тонких свежих бисквитов и выпустить из курятника цыпленка.

– Вы серьезно? – спрашиваю я.

Грифлет энергично кивает:

– Да-да. Я всегда серьезен, когда речь заходит о богах. Древние тексты предоставляют некоторую свободу действий. Видите ли, все дело в намерении.

– Превосходно. – Талан проводит языком по одному из своих острых клыков. – Давайте принесем в жертву бисквиты.

Грифлет прижимает к груди корень бизена, хватает свободной рукой перо и начинает что-то царапать на пергаменте.

– Теперь гости... на королевские свадьбы приглашают знать со всей страны, чтобы стать свидетелями священного бракосочетания.

– Что ж, мы не сможем. – Свет огня золотит идеальные черты Талана. – Потому что, как я уже сказал, все должно произойти сегодня вечером.

Грифлет вскидывает голову, тараща глаза.

– Боюсь, нам придется. Вы – наследник короны, если, упаси боже, что-то случится с Обероном. Вы богоизбранный. Все при дворе Морганы должны быть приглашены. Так требуют боги.

– Вы станете нашим свидетелем, Грифлет. – Низкий голос Талана режет как лезвие ножа.

Грифлет стискивает зубы.

– Ваше Высочество, я не стану перечить богам даже за все корни бизена на свете.

– Значит, хотите перечить мне?

В комнате веет холодом. Снаружи громыхает гром.

– Я бы предпочел этого не делать. Но даже вы не бог, и я не стану игнорировать божественные требования.

Я беспокойно ерзаю на диванчике. Грифлет напоминает мою мать – интересно, что она вытворяет в Башне Авалона... Несомненно, погрязла в интригах Тарквина.

Я касаюсь руки Талана:

– Может, есть другой способ, кроме женитьбы?

Его глаза сверкают в отблесках пламени камина.

– Нет.

Грифлет смотрит в потолок, часто моргая.

– Не отключайтесь, Грифлет, – говорит Талан. – Значит, боги требуют, чтобы мы пригласили аристократов. Но необходимо ли ждать их прибытия?

Грифлет снова переводит взгляд на Талана, его глаза блестят.

– Давайте заглянем в тексты. Они были моими ближайшими соратниками долгие годы, и, насколько помню... – Он замолкает, вскакивает и бросается к пыльной книжной полке.

Талан стряхивает тающий снег с брюк.

– Я вам полностью доверяю.

Грифлет достает с полки пыльный том и, метнувшись обратно в кресло, листает страницы. Через нескольких секунд он поднимает глаза от книги:

– Мы должны пригласить их. И всё.

– Что ж, – Талан пожимает плечами, – отправлю гонца. Пешего. Все будут приглашены. Жаль, приглашения не успеют вовремя.

– Вам понадобятся настоящие свидетели, – замечает Грифлет.

– Сколько?

– Достаточно двоих – еще один помимо меня.

Талан отхлебывает из кружки.

– С этим я разберусь.

Грифлет кивает, что-то записывая на пергаменте.

– Королевские свадьбы всегда проводят, когда красная луна сияет ярче всего.

Талан тяжело вздыхает:

– И когда же это будет?

– Через неделю.

Мои мышцы расслабляются. Хвала богам за королевские традиции фейри.

– Мы не можем заставить луну сиять ярче, – говорю я, стараясь изобразить разочарование в голосе. – Придется подождать.

– Это ведь тоже символично? – интересуется Талан. – Мы можем сказать, что зажгли свечу, символизирующую лунный свет?

– Нет, это не так, – возражает Грифлет, – но вам повезло. Верховный Жрец объявил, что боги разрешают членам королевской семьи вступать в брак не только в сей благоприятный день. Вероятно, это воля вашего отца, чтобы вы могли обвенчаться с леди Арвенной завтра.

– Значит, Верховный Жрец может просто изменить правила? – Мое сердце замирает.

– Моя госпожа, Верховный Жрец напрямую общается с богами, – отвечает Грифлет. – А я всего-навсего скромный служитель, который может только молча слушать и выполнять то, что он говорит.

– Что-нибудь еще? – спрашивает Талан.

– Полагаю, последние семь дней вы оба не ели мясо?

– Я не ел, – отвечает Талан. Подозреваю, это ложь. И еще подозреваю, что на самом деле ему плевать на богов.

– Не могу сказать то же самое. – А вдруг это мое спасение? Фейри всегда избегают мяса перед свадьбой. – Вчера я ела оленину. Увы, я не знала, что мы собираемся пожениться.

Талан сверлит меня острым взглядом, в его темных глазах появляется металлический блеск. Он смотрит на меня слишком долго.

Грифлет хмурится:

– Я не могу поженить вас, пока не пройдет неделя после употребления мяса.

– Думаю, можете. – В голосе Талана слышны ядовитые нотки.

Я встречаю его ледяной мрачный взгляд в упор.

– Мы же не хотим оскорбить богов. Это чревато ужасным невезением. Нужно найти способ потянуть время и задержать вашего отца на неделю.

– И когда ты успела стать такой набожной? – Его глаза горят, как угли в камине.

По моей коже пробегает холодок.

Я иду по тонкому, как лезвие бритвы, канату. По одну сторону – гибель от рук Арвенны и Оберона, которые прикажут отдать меня на растерзание собаками. Эти двое способны отправить мою голову и руки обратно в Башню Авалона в качестве предостережения, а остальное тело повесить на воротах замка. По другую сторону каната – Талан, который узнает правду обо мне. И наверняка прикончит меня сам. Вопрос: быстро или медленно? Сначала будет мучить меня в моих снах?

Моя задача – удержать равновесие и не свалиться ни туда ни сюда.

Талан откидывается на спинку диванчика и задумчиво проводит пальцем по нижней губе.

– Минутку, Грифлет. У меня же есть кузен, который напился накануне свадьбы и ел утиное конфи между грудями куртизанки?

– Ах да. Эрцгерцог Борс де Ганис, – говорит Грифлет. – Прекрасный джентльмен.

– Он прошел обряд очищения, – Талан выпрямляется. – Провел ночь в лесу, и на него охотился дух василиска, которого вызвал жрец. После этого его признали очищенным.

Грифлет бледнеет.

– Так и есть, – запинаясь, соглашается он, – но это очень опасно. Эрцгерцог едва не погиб, а ведь он не наследник престола. Так что мы могли пойти на риск. Но если с вами, упаси бог, что-нибудь случится...

– Но вы можете вызвать василиска? – спрашивает Талан.

Грифлет разглаживает мантию.

– Технически... Мне не очень нравится эта идея.

Губы Талана изгибаются в полуулыбке.

– Думаю, идея замечательная, тем более уже давно не происходило ничего интересного.

И это говорит тот, кто только что летал над полем боя верхом на драконе...

– Погодите, василиск? – переспрашиваю я.

Страшные создания – полузмеи-полуптицы, сплошная ярость. Стоит взглянуть такому в глаза – и сойдешь с ума. Если верить архивам Башни Авалона, эти ублюдки уже вымерли.

– Охота на василиска, – задумчиво произносит Талан, с трудом выговаривая слова. – На самом деле не так уж сложно.

– Но ведь это он будет охотиться на нас, а не наоборот? – уточняю я.

Принц задумчиво склоняет голову:

– Только если мы будем тормозить. Василиски не такие быстрые, как фейри.

Я получеловек. Я чертовски тормозная.

Грифлет встает и снова подходит к книжным полкам.

– Очень хорошо. Если такова воля Вашего Высочества, хотя должен предупредить... – Он замолкает. – Что ж, нет никаких веских причин отказать в вашей просьбе. Дайте мне минуту, чтобы произнести заклинание.

Пока он листает книгу, тишину нарушает только треск поленьев в камине. В отблесках пламени Талан смотрит на огонь, ритмично постукивая кончиками пальцев по своей кружке.

– Побыстрее, хорошо? Боги нетерпеливы, как и я.

Не отвечая, Грифлет бормочет под нос заклинание, и волоски на моей шее встают дыбом. Когда он заканчивает, у меня по спине бегут мурашки. Воздух вокруг темнеет, становится разреженным.

Я откашливаюсь:

– Может, если немного подумать...

Тяжело дыша, священник поворачивается к нам. Костяшки его пальцев побелели, краска отхлынула с лица, он прижимает книгу к груди.

– Он уже здесь? – Талан улыбается медленно и довольно.

– Не думал, что получится так быстро, – шепчет Грифлет. – Но, похоже, так и есть... Думаю, василиск уже в лесу. Уже охотится.

Ветер снаружи хлопает ставнями, словно дух василиска пытается ворваться в дом. У меня перехватывает дыхание, когда вдалеке раздается потусторонний вой.

Улыбка Талана становится еще шире. Для него это просто игра.

– Что ж, мне понадобятся лук и стрелы. Да начнется охота!

Глава 6

Где-то в лесной чаще василиск уже охотится на нас. Или скорее на меня. Талан легко убежит от чудовища, а вот я продолжаю задыхаться, в легких хрипит. Я умею сражаться, метать кинжалы и управлять чужим разумом. Но вот чего не умею – так это бегать со скоростью фейри. Я выбилась из сил минут за десять.

Позади Талана я торопливо пробираюсь по темному лесу, под ногами хрустят ветки; я стараюсь не отставать от Ловца Снов.

Вооруженный луком Талан крадется с грацией тигра. Он – сама тишина и тень, легкий ветерок между стволами. Встречаюсь с ним глазами: в его взгляде ни малейшего беспокойства от того, что на нас охотится древнее чудовище.

Черт, во что я вляпалась?

Снег хрустит под сапогами, холод пробирает до кончиков пальцев ног. Каждый глоток ледяного воздуха обжигает легкие, стук сердца отдается в ушах.

Голые изогнутые ветви деревьев тянутся друг к другу, образуя над головами искривленный купол ледяного собора. Если не считать наших шагов, в лесу тихо. Эта тишина более угрожающая, чем шум, и страх пробирает меня до глубины души.

Я шпионка или пленница, полностью потерявшая контроль над своей миссией? Как агент под прикрытием, я должна быть манипулятором, кукловодом, заставляющим окружающих действовать по моему плану. Вместо этого я убегаю от чертова василиска, чтобы выйти за мужчину, которого однажды поцеловала и пытаюсь убить...

Худшая в истории игра «Поцелуй, женись, убей».

Холодный воздух раздирает легкие, обжигает щеки. На краю сознания маячит вопрос: вдруг Талану уже известна правда обо мне? Может, все это – медленная пытка по плану, наказание? Разобрать меня на части, один кусок за другим, пока я не предстану перед принцем совсем беспомощной и не признаюсь во всем.

Легкие горят, дыхательные пути сжимаются. Конечно, ингалятора с собой нет. Я задыхаюсь.

– Какой план, Талан?

Он поворачивается, луна освещает его лицо – идеальный рот, четко очерченный подбородок. Похоже, принц не замечает морозного воздуха. Он подходит ближе и упирается ладонями в ствол дерева за моей спиной. Меня окутывает пьянящий мужской запах. Тепло его тела согревает.

– Какой план? – тихо переспрашивает он. – По плану, ты не должна была сболтнуть про оленину. А по другому плану, ты должна двигаться быстрее, чем мед растекается на льду, но пока у тебя не вышло ни то ни другое.

Сердце бешено колотится.

– Я не хотела гневить богов. И я не могу двигаться так быстро. У меня короткие ноги, и я совсем расклеилась.

Принц притворно-сочувственно сюсюкает и прищуривается, разглядывая меня в упор.

– С каких это пор тебе не плевать на богов? Единственное божество, которому ты должна поклоняться, – это я.

– Если вы будете и дальше говорить о себе в таком духе, я постараюсь сама найти василиска и покончить с этим.

Талан наклоняется ближе, его дыхание обжигает мне ухо:

– Ты твердишь, что очень хочешь от меня избавиться. Но, думаю, ты лжешь, маленькая деревенщина. Я не видел этого в твоих снах – ты держишь их под замко́м, но я вижу, как вздымается твоя грудь, когда я подхожу вплотную. Слышу, как прерывается твое дыхание. Прямо сейчас слышу, как колотится твое сердце, пульс учащается... – Он понижает голос. – Твое тело пылает, когда я рядом, зовет меня.

Тепло разливается во мне до самого низа живота.

– Это называется «страх», принц Талан.

Низкий мрачный смешок.

– Неужели?

Теплая волна пробегает по моей спине.

– Может, стоит сосредоточиться на василиске, который прямо сейчас охотится на нас?

Взгляд принца опускается к моим губам; жар в его глазах говорит мне, что он думает совсем о другом виде охоты.

Резкий вопль пронизывает воздух, и все тепло покидает меня.

– Начинается, – шепчу я.

Талан поворачивает голову, между его черными бровями пролегает складка.

– Знаешь что, моя застенчивая невеста? Мне надоела твоя дурацкая неповоротливость. Теперь будем двигаться в моем темпе.

Молниеносным движением он подхватывает меня, его жар обволакивает, проникает внутрь. Держа меня в сильных объятиях, принц мчится через темный лес.

* * *

Крепко прижимаюсь к груди Талана. От него исходит тепло, успокаивающее мои мышцы на холоде. Он несет меня уже минут двадцать, но, похоже, не устает.

Рядом с ним я чувствую себя почти в безопасности, но василиск снова издает пронзительный крик, и мышцы коченеют. Судя по звуку, чудовище сокращает расстояние между нами.

По лесу разносится рев, от которого стынет кровь, с деревьев осыпается снег. Позади трещат ветки. Земля дрожит.

– Он приближается, – выдыхаю я.

– У тебя и вправду дар замечать очевидное.

– Куда мы?

– Я доставлю тебя к реке Пэмпонт.

Деревья впереди редеют, холодный темный лес разрезает широкая ревущая река. В бледном свете двух лун водная поверхность отливает розовым.

О боги...

– Мы же не собираемся переплывать реку?

– Предания гласят, что чудовища из Другого мира не в силах преодолеть воду, а василиск хоть и крылатый, но не умеет летать. Нам нужно только переправиться на тот берег.

На берегу принц опускает меня на заснеженную землю. Дрожь пробирает до костей. Талан оглядывается, сцепив зубы.

– В любом случае, – тихо предупреждает он, – не смотри ему в глаза. Прыгай в реку сейчас же.

Я обмираю от ужаса, не смея оглянуться. Талан снимает с плеча лук и достает из колчана стрелу. Я отворачиваюсь, но краем глаза все равно замечаю, что василиск чертовски огромен. Лунный свет отражается от темной чешуи и змееподобного тела чудовища, когтистые лапы взбивают снег на ходу. Он всего в десяти ярдах от меня. Из пасти вырывается низкий яростный рев, от которого бегут мурашки. Успеваю заметить раздвоенный язык, гладкие темные крылья, распластанные за спиной, и... И чувствую притягательный взгляд василиска. Хочу посмотреть вверх, но мне что-то мешает.

Талан выпускает стрелу и попадает василиску в шею, но, к сожалению, это не останавливает чудовище. Когти взбивают снег, монстр все ближе.

Кровь стынет в жилах. Развернувшись, я делаю последние несколько шагов к реке, молясь, чтобы Талан оказался прав насчет чудовищ из Другого мира. Бросаюсь в ледяную воду, холод кусает за ноги и пронизывает насквозь. Над замерзшим лесом раздается рычание, и, обернувшись, я вижу, что василиск по-прежнему ковыляет вперед. Еще одна стрела застряла в чешуе. Талан стоит у него на пути.

– Талан! – зову я, отчаянно желая, чтобы он побежал прочь. Почему мне хочется спасти того, кого пытаюсь убить?

Захожу глубже в реку. Течение тянет за собой набрякшую одежду, зубы неудержимо стучат. Вода ледяная. Делаю еще шаг и падаю. Тело напрягается, в легкие перестает поступать воздух. Я не в силах пошевелить ни одним мускулом. И я не умею плавать. Тело превратилось в лед. Талан приказал мне прыгнуть в реку, но он понятия не имеет, что я наполовину человек и по сравнению с ним очень хрупкая.

Чья-то рука находит меня и вытаскивает на поверхность. В панике вдыхаю смесь воздуха с водой. Талан притягивает меня к себе. Его близость и жар мощного тела успокаивают, я жадно глотаю холодный воздух. Я так хочу согреться, пока принц переносит меня через реку... Наконец мы добираемся до другого берега, неровное дно поскрипывает под сапогами.

– Все нормально, – выдыхаю я. – Здесь я могу встать сама.

Принц отпускает меня, и я вылезаю из воды, трясясь от холода. Тело по-прежнему напряжено, в венах бурлит адреналин.

Талан тоже выбирается из реки.

– Не умеешь плавать?

– Не особо.

Разумеется, это ложь. Просто мое человеческое тело не приспособлено к такой ледяной воде.

Он наклоняет голову, задерживая на мне взгляд на секунду дольше обычного. Сердце колотится чаще. Он догадался, что я чего-то не договариваю? Но прежде чем Талан начнет допытываться, его что-то отвлекает. Он поворачивается и смотрит на василиска.

Чудовище на том берегу запрокидывает голову и, широко расправив темные чешуйчатые крылья, издает рев. От этого яростного вопля все внутри сжимается, страх пронизывает до мозга костей.

Я потираю руки, пытаясь размять мускулы и разогнать холод.

– П-похоже, в-вы были п-правы, – я заикаюсь, дрожа как осиновый лист. – М-мы спаслись.

– Спаслись? – Его низкий голос напоминает рычание. – Я не совсем уверен.

Василиск опускает одну лапу в воду, наклоняет голову, смотрит на стремительный поток и, к моему ужасу, ныряет.

– Похоже, легенды ошибаются. – Талан снова подхватывает меня на руки.

Я обвиваю его шею и через его плечо наблюдаю, как шипастая спина василиска скользит по воде.

– Возможно, переправа через реку была скорее метафорой, – бормочет Талан.

Его руки обхватывают меня, пока мы пробираемся сквозь ветви. Ровное сердцебиение принца отдается в ушах.

Опять заглядываю Талану через плечо и вижу мерцающую чешую змееподобного василиска, который приближается, разбрызгивая воду.

– Талан, – выдыхаю я, – можно побыстрее?

* * *

Мы бежим.

На время Талан опускает меня на землю, и я мчусь рядом изо всех сил. Но мне не сравниться с ним в безумной скорости, особенно когда я полузамерзшая и задыхаюсь от зимнего воздуха. Принц снова подхватывает меня на руки и несет через заснеженный лес, словно я невесома. Ледяной ветер обдувает нас, Талан прижимает меня к груди. Его темп стремителен – совсем не как у людей.

Мне холодно, словно в Арктике, одежда замерзла, воздух обжигает кожу. Из-за астмы легкие сжимаются, каждый вдох отдается в груди.

В объятиях Талана холод немного ослабевает. Я оглядываюсь: дистанция между нами и василиском увеличилась. Видимо, даже чудовища устают.

Талан останавливается, прислушивается, смотрит на яркие звезды и, сориентировавшись, тут же бежит дальше. Он знает направление, и это хорошо, потому что я совершенно потеряла ориентиры.

Мои веки опускаются, зубы по-прежнему стучат. Мысли путаются, замерзшие пальцы покалывает от холода. Я не прошу опустить меня на землю: мне слишком холодно, чтобы бежать, я еле соображаю.

Успокаивающий голос Талана рассеивает туман в сознании, возвращает к реальности:

– Мы почти на месте, Ния.

Открываю глаза и вижу в темной чаще крошечный белый домик с маленькой трубой. На секунду даже не верится, что он настоящий. Он словно из детской волшебной сказки, в которой убежище появляется в самую нужную минуту.

Но Броселианд – не сказка. Чудовища в этом мире вполне реальны, и одно из них несет меня на руках.

Глава 7

Я открываю глаза. Талан разводит огонь. Отблески потрескивающего пламени ласкают тело принца, темная рубашка плотно облегает широкие плечи и мускулистые руки.

Тепло обволакивает меня. Еще сонная, я плотнее кутаюсь в одеяло. Я заснула на деревянном полу у камина, а Талан подложил мне под голову подушку. Моя одежда холодная и мокрая, и я почти жалею, что Талан не раздел меня – из соображений температуры, разумеется.

Сделав глубокий вдох, я смотрю на огонь, на золотистые отблески на камине из красного дерева. После морозного леса этот маленький домик кажется сном.

Медленно сажусь, кутаясь в одеяло, и осматриваюсь. Дом в тюдоровском стиле, с белыми стенами и темными балками. Мебели немного – грубо сколоченный стол, деревянный сундук, несколько стульев. Толстый ковер подо мной слегка пахнет дымком сосны и кедра. В этом спрятанном в уголке дикого леса убежище кажется уютным и безопасным.

– Что произошло? – Мой голос хрипит от усталости.

Принц оглядывается. На долю секунды – один короткий удар сердца – на его лице мелькает выражение облегчения и тут же сменяется понимающей улыбкой.

– А ты не из любительниц леса, верно? Больше фермерша, чем охотница...

– Можно и так сказать. Где мы?

– В одном из моих охотничьих домиков.

Делаю глубокий вдох, легкие немного расправляются. Медленно придвигаюсь к Талану, пока жар от огня не окутывает каждую клеточку тела. От одежды в воздух поднимаются крошечные струйки пара. Протягиваю пальцы ближе к огню, прикасаюсь к Талану плечом, и меня окутывает его мужской запах, теплый и чарующий, как свет камина.

– Что с василиском? – спрашиваю я.

– Стрелы приостановили его, но не убили. Похоже, у нас не так много времени до его появления. Наверное, мне лучше разобраться с ним самому, Ния. Боюсь, ты – небольшая помеха.

– Помеха?

Талан поворачивается и пристально, изучающе смотрит мне в глаза, словно я древний текст, который он пытается перевести. Отблески пламени пляшут на его идеальных чертах, образуя игру света и тени.

– Ты хрипло дышишь, – произносит он. – Это какая-то болезнь.

Я с трудом сглатываю. Обычно в Броселианде астма не слишком досаждает, но сочетание бега и морозного воздуха спровоцировало приступ.

– Иногда мне трудно дышать. Не все рождены совершенными, Талан. – Я хмурюсь, обхватывая колени руками. – Значит, вот так вы представляете себе медовый месяц?

В глубине его глаз вспыхивает жар.

– Ния, если б я так представлял себе медовый месяц, тебе было бы не до расспросов. Ты бы только и делала, что выкрикивала мое имя.

– Вы очень самоуверенны.

Уголки его губ подергиваются.

– Мне не нужно заглядывать в твои сны, чтобы узнать твои желания.

Убить тебя?

– Неужели, Талан? И чего же я хочу?

Под его испепеляющим взглядом по моему телу растекается жар. Мокрая одежда прилипла и давит на кожу. Принц наклоняется ближе.

– Ты хочешь, чтобы о тебе заботились.

Не успеваю я ответить, как окна дребезжат от ужасного рева, прерывая беседу. Сердце замирает, я напрягаюсь. Василиск рядом.

Талан встает и выглядывает в окно, его поведение мгновенно меняется.

– Тебе пора уходить, Ния.

– Он может ворваться сюда? – спрашиваю я.

Талан пересекает комнату, подходит к большому деревянному сундуку и распахивает его.

– Он может разнести это место в клочья, но я не собираюсь прятаться и ждать, пока это случится. – Достает из сундука широкий меч. – Люблю, когда мне бросают вызов. – Вынимает из ножен меч и рассматривает. Сталь сверкает в свете пламени.

– Вы не сможете убить эту тварь. – В груди поднимается паника, и я снова задаюсь вопросом, почему пытаюсь защитить своего врага. – Его чешуя непробиваема.

– Мне просто нужно выиграть для тебя время. – Талан смотрит на меня, приподняв бровь. – Выжди пару минут, вылезай через окно в задней части дома и беги так быстро, как только сможешь. Постарайся не упасть в реку и не споткнуться о собственные ноги. Я предпочел бы не спасать тебя снова и снова.

Я пристально смотрю на него:

– Хотите, чтобы я оставила вас один на один с василиском?

В его глазах пляшут веселые огоньки.

– Вот видишь? Я к тебе даже не притронулся, а ты уже понимаешь, что будешь по мне скучать...

Прежде чем я успеваю ответить, принц подходит к камину, сжимая меч. Другой рукой он выхватывает из пламени большой толстый сук, приподнимает и осматривает горящий конец – получился импровизированный факел.

– Давай, Ния. Я убивал чудовищ и покрупнее.

Он пинком распахивает дверь и выходит в морозную ночь.

* * *

Бросаюсь к окну и всматриваюсь. Все замерло. Синевато-фиолетовые оттенки неба сменяются медовым рассветным сиянием. На снегу за окном в слабом утреннем свете высится силуэт василиска. Темный чешуйчатый хвост чудовища хлещет по снегу, василиск расправляет крылья и запрокидывает голову.

Талан делает шаг ему навстречу, и в моей груди скручивается острый клубок страха. Ветер играет волосами принца, танцующим пламенем факела. Талан встает перед чудовищем, размахивает факелом взад-вперед и медленно делает еще шаг, опустив голову, чтобы не встречаться с василиском взглядом. Голова чудовища поворачивается вслед языкам пламени, темная чешуя поблескивает в свете факела.

Змей издает оглушительный рев, от которого с ветвей деревьев осыпается снег. Талан никак не реагирует. Он стоит с хищной неподвижностью тигра, а затем делает выпад.

Среди серо-стальных туч сверкает молния. Над зимним горизонтом гремит гром, по моей коже пробегает разряд, волоски на тыльной стороне рук встают дыбом.

Талан швыряет в василиска факел. Монстр отбивает его жесткими острыми когтями и пропускает выпад принца: бросок вперед – и меч вонзается в змеиную глотку. В воздухе разносится разъяренный потусторонний вой. Василиск снова наносит удар, острие когтя пролетает на волосок от Талана.

Я прижимаю ладони к холодному стеклу.

Он приказал уходить, а я по-прежнему здесь. Черт возьми, что я творю? Какое мне дело, если он погибнет? Никакого. Но он мог запросто сбежать от василиска, если б не я. Во всяком случае, он должен умереть одновременно с Обероном.

Не в силах отвести взгляд, я прижимаюсь к стеклу и наблюдаю, как Талан сражается с чудовищем. Один маленький неверный шаг смертелен для принца, и, боюсь, Талану долго не продержаться. Василиск быстрее, чем казалось на первый взгляд. Теперь следует быть осторожнее.

Постепенно внимание чудовища переключается с пламени факела на самого принца. Эта тварь стала знатоком в области убийств гораздо раньше Талана и охотилась еще до того, как тот сделал первый вдох. Если б не я, принц давно сбежал бы от василиска. Но сейчас он стоит лицом к нему...

Змей снова неуклюже замахивается, но это уловка. Пока Талан уворачивается, другая лапа чудовища точным ударом попадает в цель, заставая противника врасплох. Рубашка принца рвется в клочья, по рукам струится кровь.

Мне нужно бежать через окно в задней стене, как велено. Талан жертвует собой, чтобы выиграть для меня драгоценное время.

Но что-то гнетет меня – знакомое ощущение опасности, от которого сосет под ложечкой. Василиска окружает какая-то магическая энергия, и этот электрический гул, это жужжание кажется до боли знакомым. Завеса.

Оконное стекло запотевает от дыхания. Я призываю свои силы Стража и вижу его – энергетический барьер вокруг монстра, слабо мерцающий в лучах восходящего солнца.

Талан не причинит вред чудовищу, пока оно защищено магией. Но принц об этом не знает.

Я бросаюсь к деревянному сундуку и заглядываю внутрь. Там полно оружия – два топора, несколько охотничьих ножей, короткий меч, лук и колчан со стрелами. Я хватаю лук, вешаю колчан на плечо и выбегаю за дверь, проваливаясь в снег.

Взгляд василиска тут же устремляется на меня, но я избегаю смотреть ему в глаза: это безумие, гибель.

Талан делает выпад мечом в сторону змеиной глотки, клинок ударяется о магический барьер и отскакивает, взметая в воздух сноп искр. Василиск снова ревет, но теперь за яростью скрываются разочарование, вспышка досады на то, что щит не смог сделать его полностью неуязвимым.

Талан оглядывается на меня, нахмурив брови:

– По-моему, я приказал тебе бежать.

Вместо ответа я накладываю стрелу и туго натягиваю тетиву. И заставляю себя сосредоточиться. Дыхание замедляется, мир сужается до изгиба лука, до ощущения пальцев на тетиве. Сейчас существуют только василиск и стрела. Призываю силы Стража и позволяю им течь сквозь меня холодным мощным потоком.

Разъяренный василиск бросается на меня с невероятной скоростью.

Я высвобождаю свои силы – кроваво-красные щупальца – и пускаю стрелу. Моя магия ударяется о магический щит, отбрасывая чудовище назад. Барьер мгновенно вспыхивает и гаснет, как догорающая свеча. Моя стрела торчит из подбородка василиска.

Он в ярости встает на дыбы и ревет. Дикий гортанный звук сбивает снег с деревьев, с грохотом прокатывается по земле.

Я уже накладываю на тетиву еще одну стрелу и пускаю ее, но тут василиск бросается на меня. Стрела пролетает мимо. Чудовище атакует, размахивая когтями и зубами, и я не успеваю сделать еще один выстрел.

Талан выпрыгивает прямо перед василиском, закрывая меня своим телом. Я швыряю силы Стража в воздух, бью по завесе, алая магия врезается в нее. Мигнув в последний раз, барьер разлетается вдребезги, и Талан вонзает меч глубоко в василиска. Чудовище спотыкается, пятится на два гигантских шага и падает на землю. Мерцающая зеленая чешуя сереет, мышцы обмякают, змеевидный хвост хлещет из стороны в сторону.

Золотистый свет освещает поляну, восходящее солнце за нашими спинами пробивается сквозь деревья. Василиск дрожит, его огромная туша начинает съеживаться. По засохшей чешуе идут трещины. Василиск больше не грозный монстр – скорее бескрылый змей на кровавом снегу. Он корчится от боли в предсмертных судорогах.

Талан опускает меч, и змей рассыпается в прах. Я смотрю на его останки на земле, и что-то болезненно сжимается в моей груди.

Когда я снова поднимаю глаза, Талан пристально смотрит на меня с напряженным выражением лица.

– Ты не ушла.

«Не спрашивай меня почему, черт возьми. Я тоже не знаю...»

Глава 8

Через час я стану принцессой королевства фейри. Трудно представить, чтобы сегодняшняя Ния объяснила прошлогодней Ние, что здесь, черт побери, творится. Год назад Нию, сотрудницу книжного магазина, чей ланч состоял из сэндвичей с индейкой и батончиков мюсли, ошарашила бы такая новость. Над витриной магазина была надпись золотыми буквами «Где твоя сказка становится былью». Но я и представить не могла, что этот девиз сбудется столь буквально. Или что сказка окажется настолько кровавой...

Я погружаюсь в ванну в домике Грифлета, вдыхая аромат сухих трав и горящего кедра.

Потребовалось целых два часа, чтобы вернуться сюда по снегу, и всю дорогу нас трясло. За это время одежда так и не высохла до конца и прилипла к телу, и я мерзла. Меня согревал только Талан, который нес меня на руках.

Едва мы добрались до Грифлета, тот на скорую руку приготовил завтрак из свежего хлеба с маслом и джемом. Я поспала минут двадцать, но хозяин дома бесцеремонно разбудил меня, чтобы готовиться к свадьбе.

У меня появилась такая роскошь, как импровизированная ванная: с виноградных лоз, закрывая медную ванну, свешиваются одеяла, рядом с ванной камин. А Талан в это время где-то там, под дождем, ищет подходящее место для церемонии – надеюсь, сухое.

Я глубже погружаюсь в тепло, от горячей воды напряжение в мышцах спадает. Вокруг клубится пар.

Отодвигаю занавеску. Ледяной дождь хлещет в окна, и мне хочется никогда не вылезать из теплой уютной ванны.

Провожу мылом по коже, мысленно возвращаясь в Башню Авалона. Как бы я хотела, чтобы мои друзья оказались рядом и посоветовали, как, черт побери, мне поступить... Я шпион в стане врагов и почти совсем одна. Неважно, насколько Талан красив или что он побежал в лес с мечом спасать меня от василиска. Он считает меня не той, кто я есть. Думает, что я одна из них. А когда узнает правду, меня ждет острие его клинка.

Вынимаю руку из воды, наблюдая, как янтарные в свете пламени капли падают с кончиков пальцев. Броселианд – прекрасный снежный шар, а я заперта внутри в ловушке. Сто́ит Талану встряхнуть шар, и мой мир превратится в хаос.

Смываю мыло с ароматом розмарина и нехотя вылезаю из теплой воды. Пора снова отправляться навстречу буре, на свою роковую свадьбу.

Я почти не задумывалась об этом, но трон в королевстве принадлежит моему отцу. Так что даже без бракосочетания с Таланом я все равно принцесса. Но если б я выросла здесь, как Талан, то была бы другой. Не провела бы детство в постоянных переменах, мотаясь то по роскошным особнякам, то по захудалым мотелям. Не стала бы Нией, если б родилась в древнем дворце фейри, где веками ничего не менялось.

Если б я росла как принцесса Броселианда, то, возможно, была бы такой же, как Талан, – требовательной и капризной. И меня постоянно охраняли бы, как его дворец. Кто знает, может, я стала бы даже хуже Талана...

– Ния? – прерывает мои размышления хриплый голос Грифлета. – Пора собираться. Я выйду наружу и помогу Талану. Одевайтесь, прошу.

Поверх одеял на виноградных лозах он вешает полотенце, а потом свадебное платье. Через секунду я слышу, как хлопает входная дверь.

Со вздохом встаю в ванне во весь рост. Вода стекает по телу, от кожи идет пар. Хватаю полотенце и вытираюсь. Мне не хочется выходить на холод с мокрыми волосами, поэтому я оставила их как есть: спутанными, с колючками ежевики и сосновыми иголками. Какая разница? Эта свадьба, как и все, что я делаю, – просто часть маскарада, спектакля. И необязательно должна быть идеальной.

Надеваю красивое платье, шелк скользит по телу. У меня щемит в груди – то ли от одиночества, то ли от страха изоляции среди врагов. Здесь у меня совсем нет союзников.

Выхожу из-за завесы из одеял и смотрю на платье. Оно переливается темными оттенками, слабо мерцая в тусклом свете. Декольте доходит до талии, сбоку разрез до самого бедра. На улице в нем будет очень холодно. И все же у платья райский вид.

Дверь открывается. Я поднимаю взгляд, и сердце подпрыгивает. В дом входит Найвен. Ее рыжие волосы припорошены снегом, следом со свистом врывается поток холодного воздуха. Я снова чувствую легкое покалывание в груди – магнетическое притяжение другого Стража.

– Найвен!

Ее взгляд скользит по платью.

– О мои боги... – шепчет она. – Потрясающе выглядишь, принцесса Ния.

Я заглядываю ей через плечо – убедиться, что мы в самом деле одни.

– Что ты здесь делаешь?

– Принц Талан прислал гонца, который вызвал меня сюда. Велел прибыть как можно скорее. – Она плотнее закутывается в плащ. – Сказал, я нужна своей сестре.

Ее напряженные плечи и мрачное выражение лица говорят о том, что она не представляла, во что ввязывается. В конце концов, это вполне могло оказаться западней. Ее могли пытать и убить, узнав, что мы шпионы. Но она все равно пришла.

– Ты получила мое сообщение? – шепчу я. – Я должна выйти за него замуж.

– Нет, не получила, – она морщится. – Но я встретила снаружи Талана и того странного священника. Они мне рассказали.

– Это все ради того, чтобы Оберон не заставил его сегодня вечером жениться на Арвенне. – Я хмурюсь. – Но почему Талан хотел, чтобы ты была здесь?

– Думаю, он сделал это ради тебя, чтобы у тебя была семья. Знаешь, что я думаю? Видимо, ты ему и правда нравишься.

Мои глаза затуманиваются от пара, я моргаю.

– Ему нужен был еще один свидетель, только и всего.

– Он мог пригласить кого угодно, – замечает Найвен. – Одного из своих слуг. Но предпочел пригласить твою предполагаемую сестру.

Я качаю головой:

– Кто знает, что у него на уме... Обычно он заботится только о себе.

– Платье потрясающее. – Она прищуривается, глядя на меня. – Но твои волосы...

– Знаю. – Я откашливаюсь. – Странная выдалась ночка. Еще и василиск...

– Что?.. Ладно, садись. Сделаем прическу.

Я опускаюсь в кресло, Найвен встает за спиной и медленно распускает мои волосы. Пару раз берет со стола Грифлета масло, втирает в спутанные волосы и вытаскивает колючки и листья.

– Когда Оберон и Талан умрут, – шепчет она из-за спины, – как думаешь, кто займет трон?

По моему телу бегут мурашки.

– Всему свое время. Давай не будем беспокоиться об этом сейчас.

Распустив мне волосы, Найвен начинает заплетать их. Протянув руку, я касаюсь аккуратной косы, темные завитки волнами спадают с виска.

– У тебя хорошо получается.

– Да, – шепчет она. – Мы с Аликс когда-то заплетали волосы друг другу.

Аликс была настоящей сестрой Найвен, еще одним Стражем. Говорят, она погибла, потому что влюбилась и не сумела сосредоточиться на окружающих опасностях. Гораздо легче выполнять миссию без лишних эмоций.

Понизив голос, чтобы никто не подслушал, Найвен продолжает:

– Аликс мечтала выйти замуж. Я говорила тебе, как сильно она влюбилась в Рейна. Это была невозможная любовь. Почти отравляющая. – Она откашливается. – Но мы все равно мечтали о ее свадьбе. Она была так счастлива... Только об этом и думала.

– Я рада, что ты здесь, – отвечаю я.

Найвен продолжает укладывать мои волосы, мы молчим.

– Ладно, – наконец говорит она. – Повернись. Дай-ка на тебя посмотреть.

Я подчиняюсь. Найвен поджимает губы и улыбается:

– Выглядишь потрясающе.

– Найвен, – бормочу я, – это чертовски странно. Я выхожу за того, кого собираюсь убить...

Она слегка кивает.

– Не идеально с точки зрения романтики, но в стратегическом плане имеет свои преимущества. Теперь вы будете каждую ночь спать вместе. Это упростит задачу, когда мы будем готовы нанести удар. Ты всегда будешь точно знать, где он, и отвлекать его, привлекательно выглядя. Мужчины примитивны, Ния. Даже мужчины-фейри. Рядом с такой красоткой он не сможет трезво мыслить. Жаль, нельзя просто прикончить его во сне. Но нужно сделать это одновременно с убийством Оберона. А еще рядом с ним постоянно целое гребаное войско, так что задачка не из легких.

Во мне разверзается пустота, напоминающая полый стебель чертополоха.

– Когда я стану принцессой, за мной будут следить.

– Да. Нужно быть осторожными. Больше никаких шифровок в тайниках. Я стану твоим единственным контактом. Все разговоры – только когда будем уверены, что мы одни. Тебе ничего не нужно делать – только быть рядом с обожаемым мужем и держать меня в курсе.

Я тяжело вздыхаю.

– Ладно. Ты ведь сообщишь обо всем в Башню Авалона?

– Сразу, как только смогу. За мной тоже будут приглядывать, ты же знаешь. Как за сестрой принцессы. И мы должны быть уверены, что Мериадек останется в Лауроне, пока его не пригласят ко двору.

В моей груди поднимается паника.

– Там нужны еще наши агенты. Отправьте их туда под видом наших кузенов. Под видом фермеров, которые подтвердят, что знают нас. Убедитесь, что любители сплетен обращаются за информацией именно к ним. Под меня начнут копать, и никто, черт возьми, не должен узнать, кто я на самом деле.

– Я об этом позабочусь. – Найвен вплетает в косу несколько выбившихся прядей. – Ну, хватит болтать. Почти идеально. Ты такая красивая, Ния, что можешь сразить мужчину наповал.

Мрачная улыбка.

– Что ж, я здесь как раз для этого.

Из-за двери доносится голос Грифлета:

– Ния? Пора.

* * *

Держась за руки, мы с Найвен углубляемся в заснеженный лес. На мои плечи накинут плащ, солнце уже пробивается сквозь зимние облака, и все равно холод пробирает до костей.

Грифлет стоит возле дуба и машет, когда мы приближаемся. Он ведет нас под полог корявых ветвей. Солнечный свет проникает сквозь извилистую крону, сосульки свисают с кустов боярышника как драгоценные камни. Пробивающиеся из-под снега папоротники на ходу цепляются за подол платья.

Талан стоит у вырезанного из огромного дубового ствола алтаря с причудливо переплетающимися виноградными лозами. Похоже, дуб простоял здесь целую вечность, потому что время явно потрепало его.

Принц, как всегда, выглядит безупречно. На нем идеально сидящий темный костюм, посреди воротника – серебряный торк, символизирующий Уробороса^[1]. Ткань цвета полуночи на вид мягкая и, похоже, поглощает свет.

Взгляд его темных глаз встречается с моим, и в ту же секунду воздух вокруг кажется жарче и плотнее.

Порой при взгляде на Талана мне трудно вспоминать, как на моих глазах он за ужином перерезал горло мужчине.

Ветви свиваются над головой, образуя живой купол, который защищает от снегопада. К алтарю ведет ковер из мха. На ветвях вокруг сидят мерцающие голубые мотыльки. Лес усеян пурпурными ягодами, ярко выделяющимися на заснеженном фоне.

Подхожу к Талану, он протягивает мне руки, я вкладываю в его ладони свои. Я не могу разобрать выражение его глаз под темными ресницами и вижу только легкую улыбку на губах. Почти игривую. Интересно, насколько просто дается ему этот бунт: женитьба на крестьянке без гроша в кармане назло ненавистному отцу?

Грифлет стоит перед алтарем с большой книгой в руках, листает ее и откашливается:

– Мы собрались здесь сегодня в память о священных рощах Авалона, и о мече Нимуэ в озере Авалон, и о короне Морганы, Королевы Ночи, повелительницы дубов...

От этих слов по моей коже бегут мурашки. Священник упомянул не только мою предшественницу Нимуэ – предыдущую Владычицу Озера, но и мою бабушку Моргану, которой не стало за сотни лет до моего рождения.

Когда Грифлет заканчивает, Талан достает маленький синий кисет, переворачивает, и оттуда выскальзывают два кольца. Одно – побольше, с шипами, как на короне. Другое – изящное, тонкое, напоминающее сплетенные бледно-золотистые лозы. Принц протягивает мне большое кольцо, а Грифлет просит повторять за ним:

– Туманом и камнем, озером и лощиной я пойду с тобой сквозь свет и тень. Я посвящаю тебе свой меч и душу, две жизни отныне соединены, две половинки стали единым целым. Два сердца сплетены, две судьбы совпали, и эти слова связывают меня с тобой узами.

Талан надевает мне на палец кольцо из светлого золота, наши взгляды встречаются. Странное, неожиданное волнение охватывает меня: словно из-под земли поднимается какая-то сила, заряжая тело. В свою очередь я надеваю кольцо на палец принца. Слабая улыбка озаряет его лицо. На секунду я забываю, что должна защищать себя от его магии. Барьер в сознании ослабевает, и сквозь него проскальзывают обрывки мыслей принца:

Ночь сгущается, полуночные свечи гаснут. Когда над ивами встает день, красновато-коричневый свет целует капли утренней росы, золотистое дуновение тумана...

Я восстанавливаю барьер, словно грозовые тучи закрывают солнце.

Талан наклоняется ближе, и на мгновение мне кажется, что он собирается поцеловать меня. Вместо этого принц шепчет:

– Я верну тебя в замок и позабочусь о твоей безопасности. А потом, моя принцесса, боюсь, мне нужно будет найти предателя.

Глава 9

Возвращение в замок почему-то оказывается мрачным, словно похоронный марш смерти. Трудно сохранять веселье, когда бросаешь вызов безжалостному правителю, а потом возвращаешься к нему в замок с вестью о том, что натворил. Если нам предстоит битва, надеюсь, она будет метафорической, а не буквальной. Хотя, учитывая численность стражи Оберона, кто знает...

Вся дрожа, я еду с Таланом на его коне. Холодный ветер щиплет обнаженную кожу бедер сквозь разрезы платья. Но хотя бы отчасти мне тепло: я закутана в шерстяной плащ Талана, пропитанный дымчатым, слегка пряным запахом своего хозяина. Принц крепко прижимает меня к себе одной рукой, держа за талию. Его твердая грудь упирается мне в спину, согревая во время скачки.

Оглядываюсь на Грифлета, который едет верхом на Кловер. У священника совершенно несчастный вид. Теперь, когда бодрящее действие корня бизена прошло, ясно, что он сожалеет о нашей затее. Хмурая Найвен скачет рядом с ним. Ее взгляд скользит по мне, но непонятно, правда ли она взволнована или просто делает вид.

Вот и конец нашего тернистого пути: над многочисленными домами высятся ворота замка Периллос. Солнечные лучи пробиваются сквозь грозовые тучи, отбрасывая тень на мощеную дорогу. Сейчас стены Периллоса кажутся выше обычного. Ворота, всегда распахнутые настежь, наглухо закрыты. Перед ними выстроилась шеренга стражников, доспехи сверкают на солнце.

При нашем приближении солдаты вытягиваются по стойке «смирно». Рука Талана на моем животе тут же напрягается, мое дыхание учащается.

– Есть что-нибудь, о чем мне следует знать? – шепчу я.

Принц наклоняется, его дыхание согревает ухо:

– Только о том, что отец может заподозрить, что сегодня ночью я нарушил его планы. Но чего уж теперь? Ему слишком поздно что-нибудь предпринимать.

– Можно ли считать это государственной изменой?

– Зависит от обстоятельств. Определяем ли мы государственную измену как «любой бред, который несет король в данный момент»?

– Полагаю, у этого понятия есть правовой стандарт.

– В таком случае, возможно. Но, поскольку у короля только один сын, боюсь, ему придется оставить меня при себе ради безопасности королевства. Ему очень не повезло.

Я оглядываюсь на наших спутников. Найвен и Грифлет едут следом с каменными лицами. Грифлет бледен как полотно.

Когда мы приближаемся, стражники обнажают мечи.

Талан медленно и лениво поглаживает большим пальцем мою талию, словно у него полно времени. Возможно, это бессознательный жест, но по моей коже пробегает теплая волна.

– Вы же не собираетесь преграждать нам путь, правда? – раздается низкий голос принца.

Один из стражников в доспехах, которого явно бьет дрожь, выступает вперед:

– Приказ короля, Ваше Высочество. Нам велено запереть ворота Периллоса, если вы вернетесь не один. По приказу короля мы не должны пропускать никого постороннего. Разумеется, мы рады вашему предстоящему бракосочетанию...

– Как же я люблю, когда мне пытаются указывать, что я могу или не могу делать... Твоя отвага и впрямь достойна восхищения. – Талан поднимает мою руку, кольцо сверкает на солнце. – Но я сам принимаю решения, и сегодняшняя свадьба отменяется. Моя настоящая супруга уже носит мое кольцо.

Стражники тревожно переглядываются. В воздухе веет холодом, облака снова скрывают солнце. Один воин выходит вперед – судя по его украшенному гербами щиту и плащу, рыцарь и командир стражников. Он дважды открывает и захлопывает рот, прежде чем наконец решается заговорить:

– Прошу прощения, Ваше Высочество, но у короля сложилось впечатление, что ваша свадьба с графиней леди Арвенной должна состояться сегодня. Нам приказано не допустить возвращения вашей фаворитки в замок из уважения к новой принцессе и по ее желанию.

– Новая принцесса едет со мной, – резко отвечает Талан. – Я уже женат. Откройте ворота для меня и моей супруги, и я объявлю о нашем союзе при дворе.

Это начинает походить на открытый бунт. Неужели Талан способен свергнуть своего отца?

Солнце над головами закрывают тучи, отбрасывая зловещие серо-голубые тени. Рыцарь бледнеет.

– Ваше Высочество, мои глубочайшие извинения... но Его Величество строго приказал нам...

Не успев договорить, он падает на колени с выпученными глазами и отвисшей челюстью.

От Талана исходит холодная темная магия – призрачная сила, которая скользит по коже, пробирает дрожью до костей. Волоски у меня на шее встают дыбом.

Рыцарь корчится от боли, остальные стражники взирают на него с ужасом. Их командир вышел из строя и не может отдавать приказы. Пока Талан превращает разум рыцаря в настоящий кошмар, испуганные вопли бедняги эхом отражаются от камней. Рыцарь стоит на четвереньках, его трясет и, похоже, вот-вот вырвет. Остальные в панике переводят взгляд с командира на нас, не зная, что предпринять. В окнах домов вдоль дороги появляются лица, руки в ужасе прижимаются к стеклу.

– Признаться, я ожидал от рыцаря более упорного сопротивления. Ния, дорогая, – произносит Талан мягким как масло голосом, – ты заставишь славного рыцаря открыть ворота перед новой принцессой Броселианда? Осторожно, разумеется.

Я глубоко вздыхаю и оглядываюсь на Найвен. Та еле заметно кивает.

Поворачиваюсь к рыцарю-командиру. Теперь он срывающимся голосом молит о пощаде.

– Я не проникну в его разум, пока вы не изгоните оттуда кошмары, – шепчу я. – Я правда не хочу видеть, что вы там натворили. – С этими словами спешиваюсь, встаю на булыжную мостовую и оглядываюсь на принца.

Пока я приближаюсь к рыцарю, его ужас начинает рассеиваться. Он медленно поднимается и, прерывисто дыша, приходит в себя.

– С вами всё в порядке? – тихо спрашиваю я и, протянув руку, касаюсь его щеки, словно беспокоясь за него. И призываю свои силы. Темно-красные нити магии сплетаются с фиолетовыми, и я проникаю в сознание рыцаря. Передо мной проносятся фрагменты кошмара, от которого он спасся.

Долина высохших костей в тени смерти...

Я лежу и гнию среди зверей, преступников и проклятых...

Мои силы Стража и способности телепата сливаются в одну силу розоватого оттенка, которая проникает в подкорку рыцаря. Он понимает: что-то не так, но после пережитого кошмара не может сопротивляться моей магии – или обещанию облегчения. Я даю ему бальзам, избавляющий от мучений.

Я усиливаю контроль за его разумом. Страх рыцаря невыносим; он подобен черным чернилам, которые заполняют мысли, затуманивают рассудок. Постепенно я вплетаю свои мысли в его, сочиняя историю, в которой Талан – истинный король, единственный, кто способен избавить от кошмаров. Талан – его спаситель.

Еще несколько секунд рыцарь не в силах справиться с ужасом, раздирающим его изнутри. Он по-прежнему представляет, как его сбрасывают с городских стен, как он падает с высоты в сотни футов и гниет среди выброшенных трупов. Его пугает Пёсья Яма с Костями – место за городскими стенами, наполненное ядовитыми испарениями, сожженными трупами, выбеленными скелетами и, главное, позорной одинокой смертью. Он видел это однажды ребенком – изуродованное, разлагающееся в грязи тело рыцаря. Кара короля.

Я бережно обхватываю его разум подобно сжимающим стеклянный шар пальцам. Нельзя давить слишком сильно, чтобы не сломать.

– Если откроешь ворота, – шепчу я, проникнув в его мысли, – то не сгниешь в Пёсьей Яме. Ты доживешь до старости и закончишь дни в безопасности, в своем доме, за чтением у камина.

Моя магия все глубже проникает в его разум, закладывая туда идеи, как семена. Мы – его спасители, единственный способ выбраться из Пёсьей Ямы. Глаза рыцаря стекленеют, плечи никнут. Я чувствую, как облегчение разливается по его мыслям, а страх покидает тело.

Он поворачивается к остальным солдатам:

– Лучше их впустить. Это действительно... действительно будет лучше, если мы впустим их, – бормочет он, запинаясь.

– Сэр... – Возражение одного из младших по званию стражников замирает у него на языке. Подозреваю, он быстро смекнул: если поднимет излишний шум, то станет следующим, кто привлечет ненужное внимание принца.

Не говоря ни слова, рыцарь поворачивается, достает большую связку ключей, отпирает дубовую дверь сторожки и вваливается в тесное помещение. Хватает ржавую железную лебедку и, кряхтя от напряжения, поворачивает. Городские ворота медленно, со скрипом открываются, металл скрежещет о металл.

Я поворачиваюсь к коню Талана, Мапоносу. Принц наклоняется и легко поднимает меня за талию. Его пальцы задерживаются достаточно долго, чтобы по мне пробежала горячая дрожь. Усаживаюсь перед Таланом и чувствую, как его рука снова покровительственно обхватывают меня.

– Отличная работа, дорогая женушка, – шепчет он.

Прислонившись спиной к груди наследного принца, я въезжаю на территорию замка. Талан теперь захватчик в собственном дворце – восстание против короля началось.

* * *

Наша маленькая свита пересекает двор Периллоса, и мое сердце сжимается. Он не пустой, как обычно.

Пока мы, выбиваясь из сил, бегали от василиска, здесь кто-то усердно потрудился с помощью магии превратить двор в золотую цветущую идиллию. Похоже, Джаспер никого не предупредил, что свадьба отменяется. Наверное, бедняге придется скрываться годами...

В центре двора высится огромный золотой шатер, ярко светящийся под облачным небом. Внутри него – накрытые скатертями банкетные столы из золотой парчи. Легкий ветерок разносит сладкий аромат фиалок и мускусной розы, смешанный с запахом жареного мяса.

Со страхом я замечаю в дальнем конце двора, рядом с фонтанами, свадебный павильон с колоннами. Что сделает король, когда узнает, что его приготовления оказались напрасными? Это все ради Арвенны – золотой шатер с музыкантами, первоцветы и шиповник вдоль дорожек, плющ и жимолость, увивающие внутренний двор.

И я, девчонка из Калифорнии, собираюсь перевернуть это королевство вверх тормашками...

Постепенно вокруг начинает собираться небольшая толпа придворных, которые глазеют на нас. Они здесь ради скандала, чтобы потом сплетничать, как видели принца, въезжающего верхом со своей любовницей-шлюхой.

К нам спешит слуга в синем плаще, его лицо обрамляют светлые кудри.

– Ваше Высочество, король желает вас видеть. Он хочет, чтобы вы подготовились к свадьбе. – Он переводит взгляд на меня. – Графиня... Я... э-э... полагаю, ей бы не понравилось... – Его голос обрывается, лицо краснеет.

Я чувствую озноб. Это напоминает мои собственные кошмары.

Талан спешивается, стряхивает грязь с плаща, смотрит на меня темными глазами, протягивает руку и снимает с коня. Странно, но от его секундного прикосновения становится теплее.

Талан поворачивается к слуге:

– Как твое имя?

– Бреннус. – Похоже, он испытывает облегчение от того, что способен ответить на элементарный вопрос.

– Бреннус, я хочу, чтобы ты отвел Мапоноса в конюшню. – Талан передает ему поводья. – Я должен сделать заявление при дворе.

Бреннус кивает и спешит с конем прочь.

Огромные двери замка распахиваются, по двору эхом разносится громкий скрип. Несколько десятков марширующих солдат означают только одно: к нам направляется король.

Внутри меня все сжимается, когда он шествует в подбитой горностаем голубой мантии вслед за солдатами. На светло-русых волосах сверкает корона.

Оберон не один: позади него стоит сияющая Арвенна в свадебном платье. Оно простое и элегантное, и, при всей моей ненависти к этой женщине, она выглядит идеально. Ткань цвета полуночи оттеняет бледную кожу и бело-золотистые волосы. По пятам за герцогиней семенят фрейлины, в своих мерцающих серебристо-зеленых платьях напоминающие букеты полыни – красивые и, вероятно, такие же горькие.

Испепеляющий взгляд Арвенны останавливается на мне, и волоски на моей шее встают дыбом.

Она собирается меня убить, не правда ли?

Глава 10

Она делает шаг вперед, вся напряженная, словно вот-вот бросится на нас. Похоже, ей хочется накричать на Талана, но она сдерживается, пытаясь сохранить хоть какое-то подобие достоинства.

Держа меня за руку, Талан идет навстречу королю. Я оглядываюсь на Найвен и Грифлета. У бедолаги-священника такой вид, будто он сейчас в панике выбежит за ворота.

Пока мы приближаемся, Оберон, прищурив светлые глаза, смотрит на меня и стискивает челюсти. Он еще не знает, что я нечто большее, чем просто раздражающая помеха.

Я смотрю на Талана. На его губах появляется довольная улыбка.

– Ваше Величество! И леди Арвенна... Как приятно сегодня утром видеть вас обоих! Вы приготовили все это для моей супруги? Как заботливо с вашей стороны...

На лице Оберона появляется скучающее выражение, он оглядывает двор.

– Начинаем через два часа. Не опаздывай.

У меня перехватывает горло. «Просто скажи все как есть, Талан...»

Арвенна делает шаг вперед и оказывается рядом с Обероном. Она смотрит на меня, ее ноздри презрительно раздуваются.

– Кто-нибудь уберет из города эту вонючую выгребную яму? Ее зловоние испортит наше свадебное торжество.

Она пытается держать себя в руках, но голос ее срывается, громким эхом разносясь по двору. Начинает собираться толпа.

Я прищуриваюсь, глядя на нее:

– Боюсь, я останусь.

На ее лице появляется гримаса притворного сочувствия.

– О, бедняжка... Думала, тебе будут рады при дворе после того, как я выйду замуж за наследного принца? Боюсь, с сегодняшнего дня в Периллосе нет места для мерзких проституток. Я намерена ввести наказание для девиц низкого происхождения, которые пытаются заигрывать с теми, кто выше по положению, задирая перед ними юбки. Думаю, лярва, тебе нужно жестко напомнить, кто ты такая. Тебя ждет публичное наказание за грехи.

Талан вскидывает брови:

– Тут какое-то недоразумение, леди Арвенна. Даже неловко за вас... Я ведь уже женат.

Краска отливает от лица Арвенны, и она, нарушив протокол, встает впереди короля.

– Не шутите так.

Король Оберон подходит ближе:

– Ты, черт возьми, что?

В его голосе лед. Его зловещая холодная сила пронизывает меня. Дыхание перехватывает. Страх пробирает до костей. Мысленно я начинаю призывать магию. Не хочется показывать королю свою силу, но и умирать не хочется.

– Это он не всерьез. – Арвенна старается говорить спокойно, но ее выдают напряжение и гневно сжатые губы. – Это шутка. Очень смешно, Талан.

Талан слегка улыбается:

– Я совершенно серьезен. Я сделал то, на что имеет право каждый: женился на любимой женщине. Зачем быть принцем, если нельзя делать то, что хочется?

Оберон качает головой:

– Это незаконно. Я не разрешал.

Талан медленно пожимает плечами:

– Грифлет, Хранитель Боярышниковых Рощ, – священник, который обвенчал нас. Найвен, сестра Нии, – наш свидетель. Я привел их сюда засвидетельствовать наш брак.

На лице Оберона застывает гримаса ярости.

– Я отменю этот фарс. Какая-то чертова крестьянка? Знатных свидетелей не было. Ты женишься на Арвенне сегодня, как я решил! – Его голос громыхает по двору.

Талан встает между мной и Обероном. Он выше отца и шире в плечах. Вокруг принца клубятся тени, его магия наполняет воздух тьмой. Он что – угрожает сейчас применить силу против собственного отца, прощупывает разум короля? Готовится превратить мысли Оберона в кошмары? Магия порталов Оберона – мощное орудие для создания новых миров или вторжения в старые, но от нее мало проку в схватке один на один.

– Хранитель Боярышниковых Рощ подтвердит законность брака. – В мягком голосе Талана появляется скрытая ирония. – Разумеется, он сделал это не по своей воле. Его пришлось немного... убедить. – Принц очаровательно улыбается. – Вы бы слышали, как он кричал... Просто прелесть. Конечно, я использовал свои силы, чтобы заставить его выполнить мою волю. Зачем богам было утруждать себя, наделяя меня этими способностями, если они не хотели, чтобы я их использовал?

В его голосе смертельная угроза. То, как он разговаривает с отцом и нависает над ним, напоминает молодого оленя, который сцепляется рогами со старым и сбивает с ног.

Острое, как шипы, напряжение пронизывает воздух вокруг, и я чувствую, как магия Талана взывает к небесам. Тучи отвечают ему, холодный дождь бьет по коже словно крошечные льдинки. Низкий мощный гул пронизывает грозовые тучи, оттуда срывается молния и бьет в свадебный шатер. Ткань вспыхивает, воздух наполняется запахом паленого шелка.

Талан поворачивается к толпе и обнимает меня за талию:

– Представляю вам принцессу Нию де Моргану.

Его низкий голос сливается с раскатами грома.

Несколько придворных приседают в реверансе, но в воздухе витает напряжение. Непонятно, кого бояться больше: Талана или его отца.

Оберон кривит губы, обнажая клыки:

– Ты правда думаешь, что это конец, мой никчемный сын-транжира?

Талан мрачно улыбается в ответ:

– Отец, это только начало.

Оберон с рычанием проходит мимо Талана и удаляется прочь. Арвенна так и стоит со своими фрейлинами.

– Моя охрана, – кричит Талан, – пожалуйста, проводите Грифлета в его новый дом. Он покажет куда.

Арвенну трясет. Дождь хлещет по ее светлым волосам.

– И что мне делать?

Талан бросает на нее острый взгляд:

– Сделайте реверанс, графиня. Вам положено приседать перед принцессой.

Она бледнеет и замирает словно статуя – только не из мрамора или бронзы, а из чистого гнева.

Принц со вздохом приподнимает бровь:

– Я действительно должен повторять, леди Арвенна? – Теперь его голос звучит тихо и насмешливо. – Вы как никто знаете правила. Или вы почему-то забыли даже основы этикета?

Стиснув зубы, Арвенна сверлит меня взглядом. Ее губы слегка кривятся, обнажая клыки. Дрожа от напряжения, она медленно сгибает колени в скованном неглубоком приседании. Ее лицо пылает от гнева.

Как скоро они доберутся до Лаурона и начнут копаться в моем прошлом, постепенно разрушая тщательно выстроенную ложь?

Глава 11

Моя новая спальня – библиотека. Это убежище Талана на самом верху дальней башни замка. Он провел меня сюда лабиринтом темных извилистых переходов, казалось затерянных во времени.

К счастью для меня, традиции фейри допускают, что члены королевской семьи не делят спальню с супругами, и я могу оставаться здесь, не вызывая подозрений.

Выглядываю в решетчатые окна. Башня находится недалеко от стен замка, за ними среди деревьев виднеется маленькая деревушка. Это самое безопасное место во всем дворце: здесь меньше охраняемых входов и нет потайных дверей, через которые можно проникнуть. За деревянными дверями убежища Талан поставил самых боеспособных воинов.

Я расхаживаю по каменным плитам. Солнечный свет проникает сквозь высокие окна, отбрасывая ромбовидные блики на корешки книг.

Разворачиваюсь и иду в обратную сторону. Библиотека простирается на тридцать футов в высоту, винтовые лестницы ведут на антресоли, которые опоясывают все помещение. Под антресолями – маленькое уютное убежище: освещенная факелами кровать, зажатая книжными полками и скрытая занавесями.

Это место словно заколдовано. На книжных корешках мерцают золотые надписи, которые что-то шепчут еле слышно, если подойти ближе. Высоко над головой на ребристом сводчатом потолке сияют созвездия – те, которые видны не с обычной земли, а в королевстве фейри. Они мерцают и перемещаются под высокими каменными сводами.

Когда я прохожу мимо полок, одна из книг шепчет:

– То, что ты найдешь на моих страницах, Ния...

Я замираю. На корешке высвечивается название на языке фейри – «Падающая звезда». Это сборник стихов о прекрасном мужчине, изгнанном с Авалона тысячи лет назад. Открываю книгу и вижу записи, сделанные почерком Талана:

В мои мысли снова проникает ее голос – прекрасный, как луны Броселианда, и приветливый, как сладкие объятия ночи. Она шепчет о диковинных истинах, порой чуждых словно далекие звезды. Она говорит о мире, выжженном безжалостным солнцем, о бесконечных реках из мостовых, пересекающих бесплодные земли. Она жаждет чего-то настоящего. Жаждет магии в городе, где ее нет. Ее неустанный поиск красоты подобен печальной мелодии, эхом отдающейся в моей душе. Она стремится к безграничной свободе и жаждет бурь, которые обрушатся на города. Она гасит пожар, но иногда ей хочется, чтобы бушующее пламя спалило все дотла...

Захлопываю книгу, сердце – словно птица в клетке. Талан долгие годы слышал мой голос – так же, как я слышала его. Он чувствовал мои воспоминания о маме, о том, как от ее сигарет загоралась мебель. Он слышал мое одиночество – мои потайные желания сбежать из удушающей лос-анджелесской жары.

Поставив книгу обратно на полку, я снова начинаю расхаживать туда-сюда. Теперь меня гложет беспокойство. Солнце за окном заволакивают грозовые тучи, окрашенные золотистым светом. Они напоминают Талана – могущественного и переменчивого. Это место пропитано его магией.

Он где-то там, ищет предателя. Меня. Судя по записям, он знал мои мысли еще до того, как я произносила их вслух. А что еще он узнает теперь, если я буду проводить с ним много времени? Или уберу свой ментальный барьер? Как скоро он поймет, что я человек?

Я снова разворачиваюсь и иду тем же маршрутом по каменным плитам. Нужно бежать. Предупредить Найвен, связаться с Мериадеком и его подпольщиками из сопротивления. Им нужно внедриться в Лаурон, чтобы сохранить хрупкую паутину лжи.

У шпионов не всегда все получается. Планы меняются, агентов ловят, они оказываются на дыбе. Мы живем в мире тайн, и никто не вспомнит наши имена, пока мы умираем в кровавых лужах, забытые в подземельях.

Дверь открывается, я подскакиваю. Сердце колотится о ребра, я оборачиваюсь и вижу входящего Талана. Его одежда в крови. Его сила наполняет комнату, и волоски на моих руках встают дыбом.

При виде алых брызг на его рубашке у меня перехватывает дыхание.

– Чья это кровь?

Его ледяной острый взгляд встречается с моим.

– Я искал предателя.

– И нашли?

Он вздыхает.

– Да. Я нашел шпиона.

Кровь стынет в моих жилах; я изо всех сил пытаюсь сохранить на лице маску спокойствия, медленно вдыхая и выдыхая.

– О... И кто это?

– Я не разобрал его имя, но выяснил, где находятся некоторые его связные.

Пол уходит у меня из-под ног.

– И где же? – произношу я шепотом.

– В старой таверне «Тенистая...» как-то там. К сожалению, это единственное, что я смог вытянуть из его несчастного разума, прежде чем он перерезал себе горло кинжалом, спрятанным в рукаве.

Кровь приливает к моей голове, я медленно и прерывисто выдыхаю.

– Понятно... Как думаете, где могут быть остальные?

Принц бросает на меня пронзительный взгляд. Свет и тени меняющихся созвездий очерчивают его высокие скулы и острый подбородок.

– Ты что, увидела привидение?

Я отворачиваюсь к окну, внутри меня все перекручивается от страха.

– Мне кажется, что опасность повсюду. И ваш отец хочет моей смерти, и Арвенна, а еще и заговоры предателей...

– Тебе не о чем волноваться, Ния. Я очень четко объяснил: если кто-нибудь хотя бы не так вздохнет в твою сторону, я медленно выну из него все кости и сделаю из них кинжалы для своей коллекции.

– А если на меня нападет сам король?

Принц медленно пожимает плечами:

– На него у меня свои планы.

Горло сжимается.

– Вы собираетесь вынуть кости у предателей?

Он подходит ближе и смотрит на меня сверху вниз.

– На самом деле угроза важнее ее исполнения. Когда они окажутся в моих руках, для них уже все будет кончено. Но тебе ничего не грозит, Ния. Тебя защищает самый опасный мужчина в королевстве.

Дыхание перехватывает.

– И что же делает вас таким опасным?

Талан наклоняется и шепчет мне на ухо:

– Дорогая, разве тебе не известно, что я монстр?

На последнем слове молния раскалывает небо за окном, от раскатов грома дрожат стекла.

Я поворачиваюсь взглянуть на темнеющее небо. Еще одна вспышка молнии пронзает тучи.

Обхватив себя руками, я вспоминаю, что сказал Дариус несколько месяцев назад. Я давно подозревала это и увидела своими глазами, когда мы сражались с василиском. Ходят слухи, что Талан может управлять не только снами, но и погодой...

Я склоняю голову набок:

– Скажите, Талан, зачем кому-то скрывать изначальную силу? Все думают, что она исчезла из этого мира, но ведь вы управляете погодой, не так ли?

На его лице мелькает удивление.

– Погода реагирует на мою магию. Я бы не сказал, что могу ее контролировать, но если б и мог, то держал бы это в тайне – точно так же, как ты пыталась скрыть от меня свою силу.

– Да, потому что мы оба знаем, что произошло, когда вы ее обнаружили. Теперь я ваша игрушка.

Его глаза сверкают как темные драгоценные камни, взгляд скользит вниз и вверх по моему телу. Темная бархатистая магия обволакивает меня, заставляя пульс учащаться.

– Не в той степени, как мне бы хотелось...

Я смотрю на него снизу вверх.

– Мы не совсем подходим друг другу.

– И все же мы здесь, и только мы двое в этом мире обладаем изначальной силой. И я уверен, что нравлюсь тебе больше, чем ты притворяешься. Хотя ты знаешь, что я порочен до мозга костей, какая-то часть тебя хочет отведать моего яда. Под внешностью милой маленькой напряженной фермерши скрывается та, кто жаждет хаоса. Ты жаждешь приключений. Ты хочешь свободы принимать плохие решения. – Его голос стихает, в нем проскальзывает опасная нотка. – А какое из них может быть хуже, чем я?

Я тяжело перевожу дух, пытаясь не обращать внимания на отклик, который вызвали его слова. После многолетних попыток пополнить банковский счет мамы и заработать достаточно денег на аренду для нас обеих иногда мне хотелось все разрушить. Спалить все дотла.

– И что привело вас к такому выводу?

– Тебе всегда приходилось нести ответственность, не так ли? Заботиться об отце-пьянице, хотя он старше тебя. Твоя сестра, похоже, не слишком усердно помогала, – он выгибает бровь. – Столько ответственности для одной девушки... Ты идешь по краю пропасти, стремясь в ее темные объятия. Признаться, я заинтригован.

Мой взгляд задерживается на плавном изгибе его полных губ.

– Вас заинтриговала напряженная фермерша?

– Очень сильно. Иногда ты напоминаешь призрака, за которым я гонялся годами. Ее мысли переплетались с моими, хотя ее голос уже давно не преследует меня...

Мое дыхание сбивается.

Его взгляд снова скользит по мне. Талан наклоняется, на его губах играет легкая улыбка.

– Ты уверяешь, что ненавидишь меня, но твое тело не согласно. В глубине души ты жаждешь, чтобы такой монстр, как я, воспламенил твои вены. Думаю, в глубине души, Ния, ты умоляешь, чтобы тебя освободили.

Его губы так близко, яростный гул его силы пробегает по телу, обжигающий взгляд проникает в самое сердце. Я облизываю губы. Он опускает глаза, наблюдая за мной.

Ния, остановись. Не поддавайся его чарам.

Сердце колотится. Он опасен, нужно немедленно воздвигнуть барьер. Я здесь для того, чтобы убить этого мужчину, а не позволить ему соблазнить меня.

Я стискиваю зубы.

– Но это все притворство, – резко отвечаю я, охваченная паникой. – Я здесь в качестве вашей жены, потому что у меня не было выбора. Только и всего. Здесь нет никакой похоти. Я знаю, что вы чудовище, и отвергаю вас.

Талан выпрямляется, его ослепительная улыбка разбивает мне сердце.

– Неужели? – От раската грома дребезжат оконные стекла. – Что ж, люблю трудные задачи, но у меня дела. – Он отворачивается. – Здесь есть что почитать, чтобы занять себя.

– Дела?

Он бросает последний взгляд через плечо.

– Я собираюсь найти предателей и заставить их пожалеть, что они вообще родились на свет.

У меня снова перехватывает дыхание. Я отчаянно хочу выбраться отсюда, предупредить Найвен.

– А я должна просто торчать в этой библиотеке?

– Даже если ты окончательно сошла с ума и решительно отвергла меня, ты не моя пленница. Можешь выйти в свет, когда захочешь. Тебя будут охранять. Каким бы плачевным ни казалось твое положение и каким бы фальшивым ни был наш брак, я не позволю своей жене погибнуть. – Он отворачивается и направляется к выходу.

Дверь за ним захлопывается, звук эхом разносится по большому залу.

Твою мать... Он слишком близок к истине. Слишком проницателен. И если не начать действовать быстро, он раскроет все тайны.

Глава 12

Вскоре у меня появляется шанс поговорить с Найвен. Она возникает у моей двери в окружении собственных стражников.

Сейчас мы сидим в библиотеке перед горячим камином и пьем чай с медовыми пирожными с цветами бузины, которые принесла служанка. За окнами метет. Найвен смотрит на меня поверх чашки.

– Дай мне разобраться с «Тенистой чащей». У меня больше свободы, чем у тебя.

– Вокруг тебя охрана. У тебя точно есть свобода?

Свет пламени окрашивает ее рыжие волосы в теплые оттенки.

– Побольше, чем у тебя. Никто не следит за каждым шагом сестры принцессы. Они следят за тобой.

Я стискиваю чашку с чаем, ощущая тепло сквозь фарфор.

– Очень скоро охота Талана на предателей принесет плоды.

– Все не так плохо, как ты думаешь, – продолжает Найвен. – В войске Периллоса наметился раскол. Кто-то верен Оберону, кто-то – Талану, и никто не знает, кому доверять. Они тратят много сил, шпионя друг за другом, а это отнимает время и сеет неразбериху.

– И что нам делать?

Ее лицо мрачнеет, голос понижается до шепота:

– Прежде всего надо убедиться, что Брадос, Мериадек и остальные держатся подальше от «Тенистой чащи». Это лишь вопрос времени, когда Талан узнает название таверны целиком.

Подумав, я киваю.

– Правильно. И я могу пустить солдат фейри по ложному следу. Собью с толку Талана и сделаю все, чтобы распространять фальшивую информацию, пока мы окончательно не собьем его со следа.

– Отлично. Мы укрепим нашу сеть. Сожжем все письменные улики. Мы уже отправили в Лаурон агентов, но теперь позаботимся, чтобы они были в курсе новой опасности. Они будут действовать в режиме повышенной готовности. Им придется установить наблюдение, постоянно отслеживать передвижения Талана и устранять любые новые угрозы. А если случится худшее... – Она колеблется, глядя на огонь. – У нас при себе цикута. Лучше покончить с собой до начала пыток.

Слова тяжело повисают в воздухе, тихонько потрескивает пламя. Наконец я нарушаю молчание:

– Ладно. Распущу ложные слухи, как только смогу.

– И постарайся поддерживать влюбленность Талана. Соблазни его, если понадобится. Пока ты ему нравишься или он испытывает вожделение, у него меньше шансов заподозрить тебя. Мужчины думают членами, понимаешь?

Внутри меня все сжимается.

– Это может оказаться маленькой проблемой.

– А почему, собственно?

Я откашливаюсь.

– Я прямо отказала ему и напомнила, что все это притворство.

Найвен смотрит на меня поверх чайной чашки, выражение ее лица становится суровым.

– И какого черта ты это сделала?

– Я подумала, что он собирается меня поцеловать.

Ее взгляд заостряется.

– И что? Ты его жена. В чем проблема? Ты учтива со всеми, кроме него. Может, объяснишь? Что у тебя с головой, если ты отдаляешься от цели, когда нам нужно, чтобы ты была как можно ближе к ней? Я уже не говорю о том, что он перестанет тебе доверять, если, черт возьми, возненавидит тебя. Ты же опытный агент. Объясни мне как пятилетнему ребенку, Ния. Хоть раз скажи правду. Почему ты ляпнула, что отвергаешь его?

Я наклоняюсь ближе к Найвен:

– Моя задача – убить его. А я не смогу этого сделать, если мы с ним станем ближе. Если мы сблизимся, я не захочу его убивать. И поставлю миссию под угрозу.

– И ты не можешь изображать близость, потому что...

– Потому что он проникает в чужие головы.

Найвен хмурится:

– Но не в твою. У тебя получается защищаться.

Я вздыхаю:

– Я не в буквальном смысле.

– Что ж, жаль, что ты не можешь просто признаться, о чем думаешь. Хотя я уверена, что и так это знаю. – Найвен приподнимает бровь. – Ты считаешь его соблазнительным. Ты не можешь притворяться, потому что на самом деле хочешь его. И боишься, что если захочешь слишком сильно, то придется защищать его, а не убивать. Ведь так и есть?

Я барабаню пальцами по чашке.

– Звучит не очень радостно. Есть причина, о которой я не хотела говорить вслух. Боюсь, мне так понравится трахаться с врагом, что я провалю миссию.

Она кивает, глядя на огонь.

– Полагаю, не только мужчины, образно говоря, думают членами. Но признать, что у тебя проблема, – значит, сделать первый шаг. Тогда вот что. Не трахайся с ним. Стань его другом. Дай ему день-другой – пусть решит, что ты передумала. Он одинок. Все, кроме тебя, боятся его, и наверняка ему важнее общение, чем очередная женщина для секса. Таких у него полно. Так что выжди несколько дней, Ния, и снова расположи его к себе.

* * *

Я завернулась в плащ, под моими ногами похрустывает снег.

Стражники сказали, что я найду своего мужа у восточных ворот.

Я иду по следам Талана на снегу; стража – за мной, делая большие шаги, чтобы не отстать.

По пути мне удается заронить в их податливые умы кое-какие семена абсолютной лжи о сопротивлении и шпионах, выступающих против монархии. Теперь солдатам известно, что в этом замешан Люмос – сам маркиз Кларвен. Как племянник короля, Люмос хочет занять трон. Ради этого он объединился с отцом Арвенны, и они плетут заговор в замке Валь-сан-Ретур. Он пытается подорвать военные планы короны. Если кто-то виноват в утечке разведданных в Шотландии, то это Люмос.

Из ворот замка я выхожу на заметенную мощеную мостовую Корбинелля, где под обледенелыми деревьями, словно сахарные пирожные, разбросаны домики.

При виде Талана мое сердце замирает. Он шагает впереди по тропинке, черный плащ за спиной развевается по ветру. Меч обнажен, на металлическом лезвии поблескивают алые капли. Должно быть, он слышит мои шаги, потому что поворачивается и останавливается как вкопанный. При виде меня вытирает окровавленный меч о белый снег, отчего тот становится розовым, и убирает в ножны.

– Доброе утро, – приветствую я принца с лучезарной улыбкой.

Талан окидывает меня взглядом, словно оценивает опасность – или, возможно, что-то подозревает.

– Ты не побоялась холода, чтобы разыскать меня... Уже так соскучилась по моему обществу?

Я подхожу ближе и понижаю голос:

– Наверное, я немного погорячилась. Ведь нет причин, почему мы не можем быть друзьями?

– Друзьями... Как увлекательно! Представляешь, как мы будем играть в карты?

– Возможно, у нас действительно есть кое-что общее. Несмотря на ваше непрерывное высокомерие и дурную привычку заставлять меня исполнять все ваши прихоти.

Он проводит языком по губам, изучая меня.

– Большинство женщин не жалуются, когда я контролирую ситуацию... – Мрачная улыбка. – Ты со мной? – Он поворачивается, я иду следом. – Наверное, лучше, если нас время от времени будут видеть вместе. Чем серьезнее все воспримут этот брак, тем безопаснее для тебя. Но там, куда мы сейчас направляемся, ты должна в точности выполнять мои указания, чтобы не пострадать.

Я приподнимаю брови:

– С чего бы мне страдать?

– Я иду в Затерянный дворец.

– Боюсь, известия о нем не дошли до Лаурона. Что это?

– Старинный замок, построенный в первые годы основания Броселианда. Он стоит там с тех самых времен.

– И что в нем опасного?

– Хочешь сказать, что не слонялась в окрестностях Периллоса, не собирала, как все остальные, сплетни обо мне? Я почти оскорблен таким отсутствием интереса. – Ветер играет его темными прядями. – Но пусть это станет для меня сюрпризом. Просто не забывай в точности делать то, что я скажу.

– Да, понимаю. Ваша обычная манера.

Талан, не оглядываясь, щелкает пальцами стоящим за спиной стражникам:

– Свободны.

Он ведет меня по извилистой лесной тропинке. Если не считать окровавленного меча, здесь удивительно спокойно. С каждым шагом в снегу кажется, что погружаешься в древнее прошлое фейри. Я вдыхаю аромат сосен и серебристых берез. Над замшелыми стволами клубится туман, припорошенные снегом кусты покрыты пятнышками рубиновых ягод. Морозный воздух целует кожу, снежинки падают и тают на щеках.

Я опасливо смотрю на Талана:

– Чья кровь на вашем мече?

– Кое-кто допустил ошибку, испытывая мое терпение. А я надеялся, что все уже поняли.

Уклончиво. Увы.

– Еще один предатель?

Он пронзает меня острым взглядом:

– Я никому не позволю встать у меня на пути.

По моему телу бегут мурашки, принц шагает дальше по снегу.

Воздух становится каким-то тяжелым и потусторонним. Среди леса открывается поляна, ее пересекает тропинка с древними статуями и бледно-лиловыми живыми изгородями. В дальнем конце тропинки из зимнего леса появляется Затерянный Дворец – изогнутое, извилистое строение-призрак. Лед и снег на его камнях сверкают в слабом свете. Над замерзшим садом с вереском и голыми тисами клубится туман. Вокруг нас порхают мотыльки – не металлические, а настоящие, ярко-голубые. Мотыльки Корбинелля. Красивые с виду, но ядовитые. Совсем как Талан.

Резную дубовую остроконечную дверь обрамляют каменные арки. Когда мы приближаемся, мое внимание привлекают статуи. Я останавливаюсь рассмотреть одну из них – высокую королеву в короне, с длинными волосами, ниспадающими на мантию. Взгляд скользит по знакам на ее запястьях, и в моем мозгу вспыхивает искорка узнавания. Вьющиеся тройные спирали напоминают те, которые я видела в башне Нимуэ. И точно такие же на секунду мелькнули на моих запястьях, пока я принимала ванну. Я смотрю на них и чувствую, как по запястьям пробегает магический холодок.

Талан следит за моим взглядом.

– Это Нимуэ. Она построила дворец много лет назад. Здесь и похоронена. Ты знала, что до нее Владычицей Озера была моя бабушка? До того, как стать королевой?

Я снова смотрю на тройные спирали. Три Владычицы Озера.

– Королева Моргана.

Слава древним богам, что у нас разные бабушки, учитывая мои грязные мыслишки насчет принца.

Я прерывисто вздыхаю.

– Как умерла Нимуэ?

Талан направляется к двери.

– Я не знаю, но это случилось вскоре после войны с Пендрагонами. – Он оглядывается на меня. – Насколько я могу судить, ее убил мой отец. Говорят, Броселианд основан Мерлином и моим отцом, но я думаю, что это сделала Нимуэ. Отец обычно стремится избавиться от тех, кто имеет влияние. Разумеется, он хотел убрать ее с дороги. Она знала правду. Знала, что Оберону не место на троне.

У меня в голове звучат слова Мордреда: «Они обманом заставили фейри поверить, что Оберон – их истинный король, и теперь Оберон правит как узурпатор в своем фальшивом королевстве». Думаю, Нимуэ было не так-то просто обмануть. Оберону пришлось убрать ее с дороги.

В семейной драме Талана почти невозможно разобраться.

– Вы говорили, что Мордред был любовником вашей матери, но у них не было общих детей. И при этом Мордред...

– Мой дед. Да, мой отец увел любовницу у собственного отца, потом Мордред проклял ее и умер. Вот такая у меня родословная. На самом деле все это довольно грязно, но формально без инцеста. Ты же охоча до древних сплетен?

Я пожимаю плечами.

– Я принимаю к сведению все, что до меня доходят. А что случилось с Мордредом? Как он умер?

– Я знаю только слухи. Почему-то все упоминания о нем вырваны из наших книг, уничтожены в архивах, но я предполагаю, что он погиб на войне с Морганой. – Принц открывает дверь и оборачивается. – Я должен выяснить, что случилось с моим дедом.

Я захожу во дворец и вздрагиваю. Меня окутывают запахи древних мшистых камней. Я чувствую, как древняя сила наполняет мое тело. По стенам вьются виноградные лозы. Смотрю на окутанный туманом высокий потолок. Ступаю по потрескавшемуся мозаичному полу. Свет проникает сквозь голубые и белые окна, украшенные причудливыми узорами, – иногда это тройные спирали.

– Что за рисунок? – Я показываю на окна. – Такой же, как на статуе Нимуэ?

– Жизнь, смерть, возрождение. Вечный цикл, который замыкается сам на себя, разрушение и воссоздание. – Низкий голос принца эхом отражается от камней.

– Как и ваш символ, уроборос.

– Совершенно верно.

Он ведет меня через пустое помещение с колоннами высотой в десятки футов, которое, видимо, когда-то было банкетным залом Морганы. Приближается к двери в дальнем конце и входит в темное помещение с запахом серы и дыма.

– Тараск, – зовет он, его низкий голос эхом отдается в темноте. – Дай-ка на тебя посмотреть...

Что-то движется во тьме, выходит на свет – и у меня перехватывает дыхание. Над нами нависает дракон, его глаза сверкают в темноте. Талан встает между мной и чудовищем. Свет из банкетного зала отражается на красной чешуе. Огненные глаза останавливаются на мне; раздается шипение, в воздухе пахнет серой.

– Я слышу, как быстро бьется твое сердце, – шепчет Талан. – Но бежать нельзя. Тараск хорошо обучена, но не устоит перед соблазном догнать убегающую добычу.

– Зачем мы здесь? – шепчу я.

Принц подходит ближе к Тараск, та наклоняется. Мое сердце учащенно колотится, пока принц поглаживает чешуйчатую морду. К моему удивлению, при его прикосновениях дракониха опускает голову и щурится от удовольствия. В этот момент она напоминает кошку, и мои страхи понемногу отступают.

– Вы ей нравитесь, – замечаю я.

– Она меня хорошо знает. Я сам ее обучал. Как и большинство наших драконов.

– Я не знала...

– Это одна из моих официальных обязанностей принца – Повелитель Драконов. Мать учила меня ездить на них, когда я был маленьким, – до того, как отец ее сжег. – Он замирает. – Знаешь что? Иногда мне кажется, что моя семья не вполне благополучная.

Однажды я уже видела принца верхом на драконе, но мне удалось остановить его, прежде чем он перебил всех моих союзников-людей.

Талан оглядывается:

– Не знаю, помнишь ты или нет, но на заседании Совета мы решили послать трех драконов атаковать одну из человеческих баз.

Я пожимаю плечами:

– Я помню разговоры о драконах, но без подробностей.

– Разве ты не ловишь каждое мое слово? Досадно. Как бы то ни было, кто-то заранее предупредил людей, чтобы они подготовили противодраконье оружие. Они убили Симачо и ранили Тараск. Да? – обращается он к драконихе, словно беседует с домашним питомцем.

Я сохраняю бесстрастное выражение лица, отчаянно пытаясь не выдать свою роль во всем этом.

– Симачо обучали тоже вы?

– Симачо был практически частью меня... – Голос принца срывается от боли. – Он был моими крыльями, моим напарником, моим братом по оружию на поле боя. Последний подарок матери перед смертью. А теперь его нет – люди подстрелили его в небе.

В моей груди появляется крошечная трещина толщиной с волос.

– Ваша мать сама ездила на нем?

– Да. Они не расставались с самого Шалотта, и Симачо давал мне ощущение, что я снова с ней. Раньше я ездил на нем каждый день. В бою он был смертельно опасен... и одновременно игрив. Иногда, когда мы оставались вдвоем, даже летали сквозь бури.

– Мне очень жаль.

Талан гладит дракониху по шее, она прикрывает глаза и издает звук, похожий на мурлыканье.

– Драконы живут даже дольше, чем фейри, но они не бессмертны. – Принц обходит Тараск, чтобы осмотреть ее бока. – Не стоит заставлять ее долго бодрствовать. Драконы выздоравливают во время зимней спячки, ей нужен сон. Просто хотелось убедиться, что она выздоравливает. Она выглядит лучше, чем я думал.

Талан подходит ближе и кивает на дверь. Мы возвращаемся в старинный банкетный зал, шаги принца эхом отражаются от потолка. Его выразительная фигура – высокий силуэт в тумане – напоминает прекрасного вампира в плаще.

Последний подарок матери перед смертью...

Чувство вины сжимает мою грудь. Всего на секунду принц показался таким беззащитным...

Я заставляю себя вспомнить, кто он на самом деле: Мясник из Бретани. Во время первого вторжения фейри, пятнадцать лет назад, он оставил улицы выжженными, залитыми кровью, заваленными человеческими трупами. И сделал бы то же самое в Шотландии, если б я не остановила его. Он одержим идеей захватить всю Великобританию, и не только.

Принц распахивает дверь; в зал врывается снежный вихрь, обжигает щеки.

Идя следом за Таланом, я шепчу тихое обещание самой себе.

Я не влюблюсь в него.

Я не буду скорбеть о нем.

А когда придет время, помогу его убить, даже если это меня сломает.

Глава 13

Наконец получаю записку от Найвен и спешу к ней. Хватаю плащ и выбегаю за дверь библиотеки, стража – за мной по пятам.

Я говорила с Найвен пять дней назад – как и с Таланом. Она отправилась в Шотландию доложить обо всем, а Талан занят бог знает чем.

Связь с Авалоном сложна и опасна для жизни. Два дня по снегу к дальнему порталу фейри, прыжок через портал в Шотландию. Рыцарь передает донесение Найвен нашему командованию на Западном побережье, и она получает новые приказы из Камелота. Затем обратный путь – за эти пять дней в замке могут удивиться ее отсутствию.

Я спешу через двор, пульс учащается. Пока Найвен не было, я пять дней изображала сияющую новобрачную принцессу, разодетую в шелка и драгоценности, с изящной тиарой на голове. Пила чай с баронессами, которые ловили каждое мое слово. Вкушала изысканные блюда с придворными дамами в окружении стражников – пирожные с колокольчиками, пироги с черникой, салаты из одуванчиков, медовуху из росы.

Но что мне реально необходимо – так это указания из Башни Авалона. Мне нужно знать, когда они собираются покончить с Таланом и Обероном – и что, черт возьми, делать мне.

Я нахожу Найвен в саду скульптур, как она и написала; ее рыжие волосы выделяются ярким пламенем на фоне белого снега. Я прибавляю шаг, дыхание образует вокруг головы облачко тумана.

Сад – странное и красивое место с заснеженными статуями из ледяного мрамора: оленем, змеей и мужчиной с лицом из сплетенных листьев.

Через плечо оглядываюсь на стражников, которые почти наступают на пятки, догоняя меня. Вздернув подбородок, я надменно заявляю:

– Можем мы с сестрой побыть наедине, подальше от простолюдинов вроде вас? Я не желаю, чтобы вы приближались ко мне или леди Найвен. Даже не хочу дышать с вами одним воздухом. – Делаю взмах рукой. – Можете защищать меня на расстоянии.

Солдаты кивают, и я иду дальше; под ногами хрустит заснеженная галька.

Найвен поворачивается, чтобы поприветствовать меня, ее щеки порозовели от холода.

– Привет, сестренка, – бормочу я.

Подхожу к ней, она бросает взгляд на стражников, чтобы убедиться: они достаточно далеко. На ресницы падают снежинки. Она наклоняется и шепчет:

– Я только что из Шотландии.

Я поворачиваюсь спиной к солдатам, чтобы они не могли прочесть по губам:

– Знаю. Что они передали?

– Тебе нужно отправиться в Башню Авалона.

Внутри меня все сжимается. В Башню Авалона? Это невозможно.

– Звучит заманчиво. Я бы хотела поговорить с сэром Кеем, но, разумеется, ничего не получится. – Я киваю в сторону усиленно охраняемого лей-портала.

– Нет, я имею в виду, что тебе пора уходить, – поясняет Найвен. – Таковы последние указания. Командование Башни Авалона не будет реализовывать план покушения, не переговорив с тобой лично.

– Что? – Я смотрю на нее в изумлении. – Это безумие. Я не могу уйти. Лей-портал по-прежнему охраняется дюжиной солдат. И я не могу добраться до другого портала. За каждым моим шагом следят, а Талан вернется через два дня. Он сразу поймет, что меня нет.

– Знаю.

– Тогда почему говоришь, что мне нужно уходить?

Найвен выдыхает, от ее губ поднимается бледное облачко тумана.

– Я передала им то, что они и так знают: теперь ты замужем за принцем, а портал охраняется. Сказала, что даже за мной наблюдают. По возвращении я натолкнулась на компанию придворных дам, и они потребовали объяснить, почему я пропустила столько пирушек и вечеринок. Все, что я могла ответить, – это намекнуть на роман с неким сельским аристократом. Похоже, я пропустила два бала-маскарада, одну вечеринку по случаю помолвки и пир, который, подозреваю, оказался настоящей оргией. И все хотят знать почему.

– Почему они не могли передать сообщение с тобой?

– Будь жива Вивиан, она бы о нас позаботилась, – мрачно произносит Найвен. – Но теперь, когда ее нет, всем заправляют Райт, сэр Кей и Амон. И они вряд ли правильно понимают наше положение здесь.

– А Рафаэль? Он наверняка может их образумить.

– Рафаэль считает, что тебе следует убраться из Броселианда к чертовой матери, – отвечает Найвен. – Он хочет, чтобы ты вернулась в Камелот и больше никогда не уезжала.

Я киваю. Знакомо, учитывая, что он не раз твердил мне об этом.

– Минутку, дай подумать... – Я хмурюсь, плотнее кутаюсь в плащ и окидываю взглядом охраняемый портал. – Придется пройти через портал. Это единственный способ добраться до Башни Авалона и обратно за одну ночь.

Найвен кивает.

– А стражники?

– Никто из них не знает, зачем охранять портал. Талан держит это в тайне. Они думают, что сторожат дерево, посаженное в память о нашей любви. Так что, если подбросить им достаточно вескую причину, они оставят пост. Я отправлюсь в Башню Авалона и вернусь обратно за одну ночь.

– Почему бы тебе не поуправлять их мыслями? – интересуется Найвен.

Я качаю головой:

– Слишком сложно. Талан сразу догадается, что это я. К тому же их слишком много... Нет, нужно что-то такое, что заставит их покинуть пост. И мы должны сделать это сегодня вечером, до возвращения Талана. Как думаешь, сможешь отвлечь их на несколько часов?

* * *

Я жду в своей новой библиотеке, отблески свечей дрожат на позолоченных книжных переплетах. Снова поворачиваюсь к окну, высматривая сигнал от Найвен, все тело гудит от напряжения. До сих пор я не заметила ни одного знака от союзников-агентов.

Пока Найвен организует отвлекающий маневр, я вела себя как ни в чем не бывало. Пообедала в Большом зале в обществе двадцати знатных дам. Герцогиня, которая раньше никогда не разговаривала со мной, подарила бриллиантовую брошь. Во второй половине дня я присоединилась к дамскому чаепитию, мы посплетничали о драконе в Затерянном дворце, и я узнала всю подноготную некоего лорда Кахедина, прикованного к постели Ихорной^[2] чумой. Вечером мы перешли от чая к медовухе, как частенько бывает при дворе фейри. Я сделала вид, что выпила больше остальных, и под конец бормотала что-то невнятное, даже когда только притворялась, что делаю глоток. С таким же успехом я могла продолжать молоть всякую чушь, и все бы решили, что я идиотка, – эта пьяная малютка-принцесса не опасна для королевства.

В ожидании сигнала выглядываю из окна в темный двор, высматривая на залитом лунным светом снегу хоть какой-нибудь признак движения. Когда же сопротивление начнет действовать? Каждая потерянная минута – минус одна минута, которой мне...

Ночную тишину прорезает пронзительный крик.

Наверху дальней стены появляются огни – пылающие стрелы устремляются ко дворцу. Мастерство лучников-фейри не сравнимо с человеческим, их стрелы пролетают сотни футов. Огненная стрела приземляется в кустах возле огромной двери, поджигая листву. Еще одна влетает в окно в нескольких башнях от нашей. Даже отсюда слышны крики, из разбитого окна уже валит дым.

Дыхание учащается, нервы на пределе. Прижав ладони к стеклу, я наблюдаю, как стражники бегут по двору от лей-портала к стене замка. Они устремляются к воротам под огненным дождем стрел, одна попадает в цель. Плащ солдата загорается, напоминая пляшущий огонек спички. Когда его вопли разносятся по ночи, я задаюсь вопросом: сколько будет жертв ради выполнения этой миссии? И все потому, что Райт настаивает на личной беседе со мной...

А почему, собственно, он так непреклонен? Возможно, потому, что не выносит полукровок вроде меня. Райт хочет, чтобы войну закончил полноценный человек – Пендрагон, который станет героем. Похоже, он надеется, что я погибну по пути в Башню Авалона или попаду в плен, когда буду возвращаться.

Но сейчас не до рассуждений, как сильно я ненавижу этого бездушного ублюдка: у меня появился единственный шанс сбежать. Однако сначала нужно решить еще одну проблему.

Спешу к двери спальни и распахиваю ее. Двое стражников оборачиваются ко мне. Я в прозрачном неглиже, ноги босы, волосы растрепаны. Один из охранников скользит по мне взглядом сверху вниз, как я и рассчитывала. Я вижу, как вздрагивает его кадык, когда он замечает мои соски, торчащие из-под тонкой ночнушки.

– Что случилось? – невнятно бормочу я, как пьяная. – Что за шум?

– Нападение, Ваше Высочество, – поспешно отвечает стражник. – Лучше оставайтесь у себя. Убедитесь, что окно закрыто. Держите дверь запертой.

Я пытаюсь выйти, но они преграждают путь:

– Ваше Высочество, вам действительно лучше остаться.

Я пошатываюсь.

– Хорошо, – говорю наконец, пятясь назад. – Я закрою окно и дверь на засов. Вы, мужчины, позаботитесь обо мне, да? Я иду спать. – Прикладываю палец к губам: – Ш-ш-ш...

– Разумеется, Ваше Высочество.

– Я скажу принцу, что вы позаботились о моей безопасности.

Рассеянно хлопая глазами и приоткрыв рот, я запираю дверь на засов. Теперь никто не войдет. А если меня позовут, а я не отвечу, то решат, что я слишком пьяная и не слышу.

Пора.

Быстро облачаюсь в охотничий костюм, засовываю в кожаные штаны три клинка. Сдергиваю с крючка черный плащ и закутываюсь потеплее. И, присев на корточки, выдергиваю из-под матраса спрятанную веревку.

За окном издалека доносятся крики. Пламя из разбитого окна распространяется все шире, тянет горелой древесиной. Снаружи царит темнота, огненные стрелы прекратились.

Найвен и сопротивление уже должны скакать по лесу на лошадях. Я вижу лей-портал, всеми забытый и заброшенный, и поворачиваю ручку, чтобы открыть окно. Оно не открывается целиком – придется протиснуть задницу в узкую щель, но я уверена, что справлюсь. Закрепляю веревку на спинке кровати, дважды проверяю, надежно ли держится, и выбрасываю свободный конец в окно. Темный двор внизу словно за много миль от меня, снег застилают клубы дыма. С колотящимся сердцем я выбираюсь наружу ногами вперед, ступнями нащупывая узкие каменные опоры на стене. Холод проникает сквозь тонкую кожу сапог.

Изгибаясь всем телом, я проталкиваю бедра в проем, оконная рама стискивает меня с обеих сторон. Пока выбираюсь наружу, плащ цепляется за железную зазубрину оконной задвижки; я едва не выпускаю веревку и крепко вцепляюсь в нее.

– Проклятье, – бормочу, стараясь отцепиться от этой чертовой штуковины и краем сознания ощущая панику. Неужели меня застигнут здесь с высунутой в окно задницей над горящим дворцом?

Резко дергаю плащ, шерстяная ткань рвется, я едва не теряю равновесие, но снова нахожу точку опоры. Веревка уже обжигает пальцы. Наконец-то вылезаю из окна на холодный воздух. Дыхание туманом обволакивает лицо, я стараюсь двигаться как можно быстрее.

Спускаюсь за несколько секунд, приземляюсь на мерзлый снег и резко дергаю веревку под разными углами, как меня учили в Башне Авалона, пока она не высвобождается и не падает в снег в нескольких футах от меня. Быстро перекидываю ее через плечо и убеждаюсь, что путь свободен.

В этом темном уголке двора можно перемещаться открыто. Прижимаясь к стене, я спешу в темноте к плакучей иве, пальцы и щеки замерзают, ветер леденит кожу.

Наконец я вижу его. Теперь в центре между камнями растет маленькое тисовое деревце, но это не препятствие. Портал находится в самих камнях, а не между ними. Я устремляюсь прямо туда, призывая силы Стража.

Бросаюсь вперед, растопырив пальцы, – и совершаю бешеный прыжок в портал.

Глава 14

Тяжело приземляюсь на четвереньки, каменистая почва впивается в ладони. Вокруг завывает ветер. Снега здесь нет, но мерзлая земля обжигает пальцы.

Холодный воздух и дым Броселианда сменились развалинами замка Мордреда. Голова кружится – как всегда при прыжках через портал. Медленно встаю и прислоняюсь к дольмену, пока земля не перестает качаться под ногами.

Когда я снова поднимаю глаза, то понимаю: я не одна. Мой отец Мордред сидит напротив на рухнувшей колонне с кубком вина в руке. Ветер играет его темными волосами, отец смотрит на меня с веселой улыбкой. Его глаза из бледно-голубых становятся золотистыми, и это выглядит пугающе.

– Ложное нападение удалось, – замечает он. – Отличный план. Получилось по-настоящему жестоко. Вижу, ты настроена решительно...

– Вы всё видели? – спрашиваю я, переводя дыхание.

– Урывками. Знаешь, сегодня ради твоего отвлекающего маневра погибли семеро. Двое солдат и пятеро членов сопротивления. Вряд ли ты все видела из своей башни. А ты, доченька, такая же беспощадная, как и я... И почти такая же красивая.

Я ощетиниваюсь:

– Я сделала это, потому что пришлось.

Мордред выгибает бровь:

– Неужели? Полагаю, выйти за прекрасного принца со смазливым личиком тебе тоже пришлось?

– У меня не было выбора.

Он делает глоток.

– Выбор есть всегда. Ну, конечно, вы объединили два древних враждующих рода, даже если принц об этом не подозревает. Теперь у тебя есть двойные права на престол... Ладно, обсудим это позже. Сейчас тебе стоит поспешить в свой драгоценный Камелот: у этих надутых рыцарей Круглого стола встреча в самом разгаре. Если поторопишься, застанешь их до того, как они отправятся баиньки.

– Вы слышите их прямо сейчас? – У меня внутри все холодеет. Это я подбросила серебряного мотылька, чтобы Мордред мог слышать и видеть все, что происходит в Башне Авалона.

Самое ужасное, что я боюсь разоблачения не только в Броселианде. Нельзя, чтобы правда всплыла где бы то ни было.

На самом деле единственный, кто знает обо мне правду, – это мой сумасшедший, сомнительных моральных качеств отец, который сейчас потягивает вино, сидя напротив.

– Да, хотя там такая скукотища... Этот ублюдок Райт обожает звук собственного голоса, не так ли? – Мордред машет рукой. – Вперед, дочка. Поговорим на обратном пути.

Сердце сжимается, когда он называет меня дочкой. Потому что на самом деле наш договор не вечен. Я не выполню обещание. Из-за Мордреда я словно запуталась в зарослях ежевики и продираюсь сквозь побеги, пока шипы не вонзились слишком глубоко. Мой клинок должен оставаться острым.

Шагая по заброшенному замку, я стараюсь не думать об одиночестве Мордреда. Прохожу мимо его сверкающего банкетного зала, по заросшему травой полу, отбрасывая жалость к собственному отцу. В моей жизни ей не место, хотя грудь сжимается от боли.

От полуразрушенных арок спускаюсь по извилистой каменистой тропинке к озеру и нахожу у берега весельную лодку, по-прежнему поджидающую меня, как верная собака. Торопливо отвязываю ее, сталкиваю в воду, запрыгиваю, хватаюсь за весла и гребу, рассекая туманные воды озера Авалон.

Когда имеешь дело с Мордредом, нужно превратить сердце в камень.

* * *

Вхожу под переплетение золотистых каменных арок и янтарных шпилей Башни Авалона, и больше всего на свете мне хочется ринуться в свою комнату, увидеть друзей и на несколько часов свернуться калачиком под одеялом в своей постели.

Но главное сейчас – встреча с рыцарями. Я направляюсь прямо к Башне Мерлина, чьи белые камни сияют в ночи, омытые серебристым лунным светом.

Рывком распахиваю дверь, и меня обволакивают успокаивающие домашние запахи. Тщательно натертые воском полы, стены из отполированных камней, пряные ароматы пирогов с логановыми ягодами^[3] и запеченной оленины. В канделябрах ярко горят свечи, создавая уют. Сделав огромное усилие, чтобы не броситься в столовую, заставляю себя подняться по винтовой лестнице.

Лучшей возможности встретиться и поговорить с рыцарями лицом к лицу не будет. Только поэтому я здесь, как бы ни было неприятно видеть Райта. Я уже приготовилась к высокомерию клана Пендрагонов и намекам на мою кровь фейри. И почти жалею, что не зашла к себе за торком из Авалонской Стали.

Добираюсь до верха лестницы, вся запыхавшись. Подхожу к внушительным, обитым железом дверям со старинной деревянной резьбой в виде мечей и виноградных лоз. Делаю глубокий вдох и слышу внутри чей-то спор. Узнаю резкий холодный голос Райта, который кого-то обрывает. Рафаэль что-то говорит в ответ. Пытаюсь разобрать слова, но мощные двери заглушают звуки. Что-то по поводу оружия... И крайней меры...

А потом слышу, как Райт насмешливо произносит мое имя.

Похоже, пора заявить о себе.

Дверь со скрипом открывается, разговоры смолкают. Я иду через большой зал, лунный свет льется в высокие окна на огромный круглый стол из полированного дерева. За ним восседают полсотни рыцарей, на меня устремляются десятки глаз.

Вижу некоторых Пендрагонов. Главный из них, конечно, Райт. Он смотрит на меня с явным презрением. Рядом сидит его племянница Джиневра, ее светлые волосы заплетены в косы. Сэр Кей – во главе стола, длинная седая борода ниспадает на доспехи. Из всех присутствующих самый дружелюбный с виду – Рафаэль. На его лице застыло страдальческое выражение, он кажется измученным.

– Дама Ния, – хрипло приветствует сэр Кей, его губы слегка дрожат. – Вы прибыли.

Я испытываю шок, когда замечаю у стен зала шестерых охранников со значками «Железного легиона». Раньше внутри никогда не было охраны.

Делаю еще шаг вперед:

– Мне передали, что я должна явиться лично. Несколько наших союзников погибли, отвлекая от меня внимание. Давайте постараемся, чтобы эти жертвы оказались не напрасны.

– Неужели? – Райт поджимает губы. – Вы говорите «союзники», но подразумеваете фейри, ведь так? И каким же образом фейри из Броселианда – наши союзники? – Он бросает взгляд на «железных легионеров», двое подходят ближе ко мне. Они явно нервничают и готовы вот-вот наброситься.

– Я говорю о тех, кто пытается свергнуть Оберона, – устало объясняю я. – Будь они фейри или люди – они наши союзники.

Райт усмехается:

– Боюсь, по сравнению с нами вы новичок и не отличаете героев от монстров.

– Не будете ли вы так любезны отозвать своих псов? – Я киваю за спину на «железных легионеров».

Джиневра поднимается с места:

– Охрана из «Железного легиона» здесь только для нашей защиты, на случай внезапного вероломного нападения. В конце концов, фейри хитры, и, насколько нам известно, у них есть «крот» в наших рядах. Возможно, тот, кто провел с ними много времени.

– Здесь им не место, – резко возражает Рафаэль. – Мы – самые могущественные рыцари Камелота. Нам ни к чему эти подростки.

– Кое-кто из наших рыцарей-полуфейри долгое время находился исключительно под влиянием фейри, – шипит Райт. – Как сказала моя племянница, это для нашей безопасности.

Сэр Кей поднимает руку:

– «Железный легион», назад. – Его голос становится глубже – таким, как прежде. – Дама Ния – рыцарь Авалонской Стали. Всего несколько недель назад благодаря ее действиям было спасено войско людей. Ей не нужно вновь и вновь доказывать свою преданность.

Двое легионеров отступают от меня.

– Но ей придется доказать свою преданность, – вкрадчиво замечает Джиневра. – Разве не для этого мы вызвали ее сюда? Чтобы она могла объяснить, почему только что вышла замуж за злейшего врага человечества?

– Я уже передала объяснение через Найвен, – холодно отвечаю я. – У меня не было выбора. Мое прикрытие зависело от того, соглашусь ли я на это предложение. Это совсем не брак по любви.

– Разумеется, вы могли бы потянуть время, – встревает Райт. – Посоветоваться со своим командованием, прежде чем бездумно прыгать в постель к Ловцу Снов...

– Как насчет того, чтобы вам заткнуться, Райт? – кричит Рафаэль.

– Да ладно, Рафаэль, – воркует Джиневра. – Тебе ведь как никому известно, что Ния теряет голову от сильных и красивых фейри-брюнетов?

Я поворачиваюсь к сэру Кею, понимая, что спорить с Пендрагонами бесполезно. Но раздражение берет свое.

– У меня не было времени советоваться с Башней Авалона. Как уже объяснила Найвен, Ловец Снов срочно захотел жениться на мне, чтобы избежать другого брака. Всего через час после того, как он рассказал о своих намерениях, я спасалась от василиска. Послушайте, все это время я выполняла приказы Башни Авалона: подобраться поближе к Ловцу Снов, добиться, чтобы он доверял мне, помочь спланировать покушение на принца и его отца. О чем вам следует меня спросить, так это о численности постоянной стражи короля.

Светлые глаза Рафаэля устремлены на меня.

– Ния, это было опрометчивое решение, – мягко говорит он.

– Тут мы согласны, – вставляет Райт. – И этот план покушения... Мы что, должны рассчитывать на фейри из Броселианда? И на неблагонадежных полуфейри? Это не те, на кого можно положиться.

– Мы не согласны! – рявкает Рафаэль. – Я доверяю Ние свою жизнь. Но Ловец Снов – безжалостный убийца, и, оставаясь рядом с ним, она рискует жизнью. Я не позволю ей испытать то, что творили со мной в их подземельях.

– Что вы предлагаете? – устало спрашивает сэр Кей, и я понимаю, что доводы Рафаэля звучат не в первый раз.

Рафаэль скрещивает руки на груди:

– Как я уже говорил, наш альянс крепнет, а войска фейри разобщены. Мы можем отозвать наших рыцарей из Броселианда и начать контрнаступление.

Сэр Кей качает головой:

– Нам сообщили, что фейри уже в Германии и Испании. Армия Оберона завоевывает территорию Франции. Войну можно выиграть не в этом мире. Она будет выиграна в Броселианде. С учетом остальных сведений, переданных дамой Найвен, у нас достаточно информации об охране замка Оберона. Но сначала, Ния, мы должны досконально знать, что там произошло. Как сказал Рафаэль, я вам полностью доверяю. Но известно, что Ловец Снов воздействует на своих жертв во время сна. Нам нужно убедиться, что он не повлиял на вас.

Я качаю головой:

– Он не может проникнуть в мои мысли. Я их защищаю.

– Да-да! – тут же набрасывается Райт. – Ментальная завеса. Техника, которой, как я слышал, вы научились от другого Стража. Только... вы уже бывали в Броселианде и встречались с Ловцом Снов. Уверены, что тогда он не проник в ваши мысли?

Я сохраняю бесстрастное выражение лица, понимая, что не могу сказать правду: уже тогда я умела блокировать Талана, потому что меня научил Мордред. У него хорошая школа.

– Будь так, разве Ловец Снов позволил бы мне узнать о нападении дракона? И о западне, которую устроил для союзников-людей?

Сэр Кей поднимает руки:

– Мы пригласили вас рассказать обо всем, что произошло за последние две недели. Чтобы вы ответили на любые вопросы и развеяли наши опасения. Давайте с самого начала.

Я подчиняюсь и все подробно рассказываю, начиная с возвращения в Броселианд. Отвечаю на несколько вопросов сэра Кея и бесконечные расспросы и обвинения Райта и Джиневры. На это уходят часы, но мне кажется, что целые дни.

Наконец сэр Кей отодвигает кресло и встает.

– Довольно. Дама Ния ответила очень убедительно. Ния, у нас только один шанс устранить короля Оберона и Ловца Снов. И, вероятно, потребуется ваша активная помощь. Но это невыполнимо, если они подозревают вас. Насколько вы уверены в своем прикрытии? Кто-нибудь вас подозревает? Мы хотим как можно скорее убрать их обоих.

Скорее...

Мысли цепляются за что-то колючее, неприятное, чему я не хочу давать название. Кустарник, запутавшийся в зарослях моих мыслей, прокалывает сознание. Я делаю вид, что его там нет, что я ничего не чувствую.

И откашливаюсь.

– Никто не подозревает во мне шпионку. Во всяком случае, никто из оставшихся в живых. Многие ненавидят меня как простолюдинку, ставшую членом королевской семьи. Король Оберон хочет моей смерти, и, думаю, графиня Арвенна тоже, но они не готовы открыто противостоять Талану. Я в полной безопасности. Меня все время тщательно охраняют. Что касается Талана, то у нас лишь фиктивные отношения, не более того. Не скажу, что он полностью мне доверяет, но я ему необходима. Ему нужны мои способности управлять разумом, и он не видит во мне угрозу.

Сэр Кей кивает:

– Хорошо.

– Но чтобы помочь убийцам, мне нужно знать детали плана. Когда и как это произойдет? И кто участвует?

В зале наступает напряженная тишина. Сэр Кей откашливается:

– Это пока обсуждается. Как только решим, сообщим вам всю необходимую информацию.

Сэр Кей возглавляет МИ-13 уже много лет. Нельзя руководить шпионской организацией, не умея убедительно лгать. Но в зале много других рыцарей, и по их бегающим взглядам я понимаю: сэр Кей только что сказал мне полную ерунду. План есть – по крайней мере частичный. Но они не хотят делиться им со мной.

– Все это не слишком утешительно, – заявляет Райт. – У меня, например, возникло еще больше вопросов, чем раньше. Я опасаюсь, что Ние Мелисенде нельзя доверять. Нет никаких оснований продолжать это делать. Не сейчас, когда есть гораздо более надежное решение...

– Хватит! – Сэр Кей стучит кулаком по столу. – Мы много раз это обсуждали. Ваше так называемое решение – не выход.

Пока он кричит, охранники из «Железного легиона» делают шаг вперед. На секунду у меня мелькает мысль, не собираются ли они наброситься на сэра Кея. Я не единственная, кто замечает их движение: Рафаэль, глядя на ближайшего охранника, опускает руку на рукоять меча. Я незаметно достаю из штанов спрятанный нож.

Но Райт едва заметно качает головой, и «легионеры» отступают.

– Я больше не собираюсь обсуждать это, сенешаль. – Сэр Кей поворачивается ко мне: – Ния, вы сказали, что принц еще не до конца доверяет вам. Вы сможете добиться его полного доверия?

И снова шипы царапают мои мысли. Дыхание перехватывает, я пытаюсь отогнать тревогу.

– Понадобится какое-то время, но, думаю, смогу.

– Тогда приступим к выполнению нашего плана, – резюмирует сэр Кей. – Благодарю, Ния. Вы действительно наша главная надежда.

Если я действительно их главная надежда, они должны посвятить меня в свой план...

Горло сжимается. Почему я чувствую себя скорее жертвенным агнцем, чем рыцарем?

Глава 15

С колотящимся сердцем рывком открываю дверь в Лотианскую башню и поднимаюсь по лестнице, по которой много веков назад поднимался мой отец, вломившийся сюда, чтобы убить короля. А я? Я просто хочу в свою комнату. И прямо сейчас мне необходимо увидеть друзей, как корням ивы необходима вода.

Время работает против меня, нельзя задерживаться надолго. Найвен обещала оставить портал без охраны бо́льшую часть ночи, но я не могу испытывать судьбу дольше, чем еще двадцать минут.

Проходя мимо одного из окон башни, я слышу пронзительный вопль и замираю. Сердце учащенно колотится, меня прошибает холодный пот и постепенно охватывает ужас узнавания. Мне знаком этот крик. Он до сих пор преследует меня в ночных кошмарах и заставляет просыпаться в холодном поту.

Это кричит моя пьяная мама.

Я выглядываю в окно на лестничной площадке, и к горлу подступает тошнота. Мама, пошатываясь, плетется по двору, стискивая в руках бутылку вина.

Как раз в тот момент, когда я собираюсь бежать к ней, откуда-то из тени возникает Рафаэль. Он спешит к маме и подхватывает ее.

Я закрываю глаза, мечтая прямо сейчас рассыпаться в прах. А когда открываю их снова, мама прижимается к Рафаэлю. Слишком близко. Слишком грязно.

Мне снова пятнадцать; я наблюдаю, как мама с истерическим хохотом падает на стеклянный столик, пока Агнета и Фрида подпевают доносящейся из проигрывателя песне «Королева танцпола». Мне снова пятнадцать; я застываю в ужасе, одноклассницы довольно и изумленно хихикают.

Мне снова шестнадцать; я наблюдаю, как мама, пошатываясь, слоняется по замку, заглядываясь на шикарных друзей Рафаэля.

Мне четырнадцать; я пытаюсь убедить полицейского у нашей двери, что мамины крики – просто игра...

Содрогаясь, я скатываюсь по лестнице, в отчаянии распахиваю дверь и выбегаю во двор.

Мама прижимается к Рафаэлю, дышит ему в шею. Это невыносимо – она словно собирается поцеловать его или что-то в этом роде. Он отстраняется с выражением ужаса на лице. Мать, похоже, не замечает его отвращения. До сих пор уверена, что все мужчины без ума от нее.

Я спешу к ним, мои щеки пылают.

– Мама, – зову я, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Кажется, она не слышит, но серебристые глаза Рафаэля смотрят прямо на меня, и я вижу в них жалость, от которой становится еще хуже.

В моей груди закипает гнев. Я подхожу вплотную и осторожно беру маму за руку. Она удивленно моргает, глядя на меня. На ее отросших светлых волосах видна седина. Красная помада размазана по губам до самого подбородка.

– Ния! Откуда ты взялась? Я только что познакомилась с прекрасным молодым человеком... – невнятно бормочет она, слегка покачиваясь. – Он собирается пригласить меня на свидание...

Черт ее дери. Она же не в первый раз его видит.

Рафаэль бросает на меня взгляд, который ясно говорит: он понятия не имеет, о чем она.

– Кажется, ей нужна помощь...

– Мне не нужна помощь. Мы с ним собираемся выпить. Хочешь пойти со мной? – спрашивает она.

– Ты не пойдешь с ним пить, – отвечаю я как можно спокойнее. – Тебе нужно лечь спать.

– Но я как раз собиралась пригласить его выпить, – возражает она, хихикая. – Похоже, я ему нравлюсь... Не ревнуй, Ния. Это неприлично.

Я мечтаю провалиться сквозь землю.

– Нет, мама. Тебе нужна вода. Сон и много воды.

Она снова покачивается, прикрыв веки.

Я уже со счета сбилась, сколько раз мы с ней оказывались в такой ситуации – просто заезженная пластинка. Она по-прежнему виснет на Рафаэле. Трудно представить, что когда-то я считала ее потрясной.

– Рафаэль, – я поворачиваюсь к нему, – можешь проводить ее до отеля? Она остановилась в городе в отеле «Бран» или «Бранвен Инн».

Он пожимает плечами:

– Она может переночевать в моей комнате. Я за ней присмотрю. Но хочу, чтобы ты кое-что пообещала, Ния. Если ты настаиваешь на возвращении в то жуткое место, не дожидайся приказа Башни Авалона. Что касается Ловца Снов, воспользуйся шансом, как только он появится. Убей принца, а потом убирайся оттуда по-тихому. Понимаешь? Не беспокойся об Обероне.

– Я сейчас не могу это обсуждать, – шиплю я.

– Я хочу прогуляться, – бормочет мама, вырывая от меня свою руку.

В моей груди поднимается буря, но я пытаюсь унять это бушующее море.

– Тебе нужны вода и сон, мам, – медленно повторяю я. – Тебе нужен тот, кто поможет добраться до кровати. Мама? Тебе нужно лечь спать. Тебе больше нельзя пить. Это яд. Ты травишь себя.

Она кивает на Рафаэля, не глядя на меня.

– Он затащит меня к себе в постель. Понимаешь, о чем я? Он мне нравится. Вот этот.

Внутри меня что-то обрывается. Разражается буря, молнии бьют по ребрам, тучи клубятся.

– Заткнись, черт возьми! – ору я. – Он не тащит тебя в постель. Он проследит, чтобы ты заснула, потому что ты не в состоянии о себе позаботиться. Тебе пятьдесят. Пора повзрослеть.

Она смотрит на меня невидящим взглядом, открыв рот; выражение ее лица меняется, из глаз текут слезы.

– Меня никто не любит...

Меня трясет от выброса адреналина, какого я не чувствовала даже в пылу битвы. Драконы, стрелы, бегство через окно башни – ничто по сравнению с этим. Мысль о том, что Рафаэль приведет ее к себе в комнату, где она, скорее всего, попытается забраться к нему в постель, вызывает во мне такую ярость, что я содрогаюсь всем телом. Мне хочется и дальше орать на нее без остановки, выплеснуть всю злость до последней капли, но железным усилием воли я подавляю порыв.

– Прости, мам. Я правда тебя люблю. Но твоя вечеринка окончена. – Бросаю взгляд на Рафаэля: – Давай отведем ее ко мне в комнату. Она может поспать в моей постели. Сегодня за ней присмотрит Тана.

Мама прижимается к Рафаэлю и бормочет:

– Мы сейчас куда-то идем?

– Да, – тихо отвечает Рафаэль. – Мы идем в одно милое местечко.

Пока она прижимается к нему, он смотрит на меня поверх ее головы твердо и пристально.

– А ты, Ния, должна остаться здесь. Вы обе должны понять, что вечеринка окончена.

Я стискиваю зубы и жестко спрашиваю:

– Ты можешь хотя бы раз хоть немного поверить в меня? Я с детства разгребаю бардак за другими.

Глава 16

Серана, Тана и Дариус провожают меня по мосту к башне Нимуэ, где в тумане ждет моя лодка. Наши шаги отдаются эхом. Вода плещется об основы моста. Этой холодной туманной ночью я чувствую волнение. Теперь мы передвигаемся по Камелоту вооруженными. Из-за «Железного легиона» даже это место, которое я считаю домом, уже не безопасно.

У меня было не так много времени, как хотелось: я не успела свернуться калачиком в своей постели с чашкой чая, не успела пообщаться с друзьями...

Я тяжело вздыхаю:

– Наверное, не стоило оставлять Рафаэля наедине с мамой...

– Он крепкий орешек, – успокаивает Серана. – Уверена, он справится. По крайней мере, я так думаю.

– Что именно сказали тебе рыцари? – интересуется Дариус.

Из-за недоверия, которое я почувствовала на встрече, слова застревают в горле.

– Ничего особо полезного. Такой односторонний сеанс передачи информации – от меня к ним.

Так хочется, чтобы наша прогулка продолжалась вечно, но мы уже заходим в башню Нимуэ – круглое помещение, где лунный свет падает на древний алтарь и запылившиеся книги.

Серана откашливается:

– Тана, не хочу показаться грубой, но твои новые благовония отдают канализацией, и этим запахом пропиталась вся наша одежда.

– И моя девушка постоянно жалуется, – поддакивает Дариус.

Мы спускаемся по лестнице, Тана вздыхает.

– Ладно. Но только потому, что, как говорят мне карты, это первая из твоих девушек не из категории трахальщиц.

Дариус морщится:

– Не говори так. Ты же знаешь, трахальщицы как раз в моем вкусе.

– Когда я смогу с ней познакомиться? – интересуюсь я.

Мы спускаемся до самого подножия лестницы к лодке, Серана откашливается, Тана и Дариус замолкают. Волны мягко бьются о борт лодки, вокруг клубится туман.

– Что? – спрашиваю я, все еще улыбаясь. – Я уже не успею узнать побольше о нетрахальщице?

– Что ж, – отвечает Серана, – пока ты не ушла, нам нужно поговорить о Мордреде.

По венам растекается лед. Я не решаюсь произнести ни слова.

– Ничего не говори, даже не кивай, – продолжает Серана. – Просто выслушай. Некоторое время назад ты появилась и предупредила нас о нападении «Железного легиона»...

– Твое предупреждение и помощь спасли нам жизнь, – добавляет Тана.

– Но ты никак не могла узнать о нападении из Броселианда, – замечает Серана. – Твой источник должен быть поближе к Башне Авалона.

– А потом Тана заметила, что ты почти ничего не рассказала о первой встрече с Мордредом, – говорит Дариус. – Но она вспомнила шрам на твоей ладони.

Я машинально бросаю взгляд на ладонь и вижу бледный шрам наискосок.

– Это шрам от Клятвы Болиголова, – продолжает Тана. – Теперь ее почти не используют. Древний ритуал.

Тем фейри, которые его практикуют, скорее всего, сотни лет. Как Мордреду.

– Мы предполагаем, что одним из условий является неразглашение клятвы, – добавляет Серана.

– Мы никому об этом не говорили, – торопливо вставляет Дариус. – Ни сэру Кею, ни Рафаэлю – никому.

– Но мы хотели сказать, что знаем: ты заключила с ним какой-то договор и, видимо, не можешь говорить об этом, – мягко продолжает Тана. – И самое важное – что бы там ни происходило у вас с Мордредом, мы верим: это необходимо.

Мое зрение затуманивается. Я молчу, потому что не знаю: а вдруг меня убьет всего одно-единственное слово? Или даже просто кивок...

– Мы на твоей стороне, понимаешь? – говорит Серана. – Что бы тебе от нас ни понадобилось. И пусть просьба покажется нам бредовой, мы всё сделаем.

Хвала небесам, что мы беседуем за стенами замка и Мордред не может нас услышать. Не хочу, чтобы он счел моих друзей излишним риском.

Смотрю на озеро, где над зеркальной поверхностью клубится серебристый туман.

– Мне пора, – говорю я охрипшим голосом.

Меня обнимает Серана, потом Дариус и, наконец, Тана. Когда я сжимаю ее крошечное тельце, она внезапно застывает.

– Что-то надвигается, – шепчет она всем нам. – Опасность. Тени в ночи. В их сердцах – жажда убийства. Уходи!

Она толкает меня в лодку, я спотыкаюсь о деревянный бортик и падаю на мокрое дно. Суденышко сильно раскачивается, Тана кричит остальным, чтобы они бежали обратно на мост. Тени движутся, оружие наготове. Сердце колотится быстрее. На нас несутся трое из «Железного легиона».

Может, Тана и велела мне сваливать, но я не оставлю друзей сражаться одних. Выбираюсь из лодки и мчусь вслед за ними по лестнице.

Выбегаю на мост и вижу, как Серана вынимает из ножен огромный меч и держит перед собой. Я вытаскиваю из-за пояса два ножа. Дариус снимает лук и накладывает стрелу на тетиву.

Трое в тумане резко останавливаются.

– Не приближайтесь! – кричу я силуэтам. – Уходите подобру-поздорову, и забудем об этом.

– Я ничего не забуду, – цедит Серана сквозь зубы.

– Мерзкая полукровка, – шипит одна из фигур.

А затем они бегут к нам в тумане, чтобы атаковать.

Дариус выпускает стрелу, Серана бросается вперед и взмахивает мечом. Одна из фигур заносит надо мной огромный топор. Я пригибаюсь и всаживаю клинок в бок противника, он вскрикивает и пинает меня в грудь. Я спотыкаюсь, ударяюсь о каменную ограду, зубы клацают от резкого толчка. Враг пошатывается от боли, схватившись за бок.

Серана разворачивается и врезается в нападающего. Он с шумом падает с моста.

В тумане остается только один длинный тонкий силуэт.

Бросаю второй нож, угодив в бедро противника. Он издает пронзительный вопль, и я узнаю́ его. Это Тарквин, его лицо исказилось от боли.

Он уже поворачивается, чтобы убежать.

Выхватываю из-за голенища еще один нож, чтобы метнуть вслед, но Тана вцепляется мне в руку.

– Не надо! Их гораздо больше, чем нас, – шипит она. – Уходи, Ния. Сейчас же.

У меня перехватывает дыхание.

– Как думаете, кто упал с моста?

– Похоже, Персиваль. – Серана свешивается через ограду. – Он мертв.

Я поворачиваюсь к Дариусу, прислонившемуся к перилам моста:

– Ты как?

– В порядке, – напряженно отвечает он, зажимая окровавленную руку. – Эти ублюдки добрались до меня во второй раз. Тана права: тебе нужно уходить. Их цель – ты, а не мы.

У меня пересыхает во рту.

– Почему?

Тана качает головой:

– «Железный легион» против покушения. У них другой план, а мы мешаем. Думаю, они не хотят, чтобы война закончилась, потому что она помогает им оставаться у власти. И уж точно они не хотят, чтобы полуфейри становились героями.

– А в чем, собственно, заключается их альтернативный план?

Серана хватает меня за плечи и снова разворачивает к лестнице:

– Мы не знаем, и сейчас не до этого! Уходи.

Она почти силком тащит меня вниз по ступенькам, остальные спускаются следом.

– Райт еще воспользуется этим, – говорит Дариус. – Представит как нападение фейри на людей. Ния, если ты не уйдешь сейчас, другого шанса не будет. Отправляйся в Броселианд и помоги нам найти способ закончить войну.

– И, Ния, – тихо просит Тана, – держись подальше отсюда, пока она не закончится. Здесь тебе небезопасно.

Спустившись по лестнице, я снова забираюсь в лодку и начинаю грести. Трое моих друзей стоят в тумане плечом к плечу и смотрят вслед, пока мы не теряем друг друга из вида.

Тана права. Здесь небезопасно. Я утратила место, в котором чувствовала себя как дома.

Но самое ненавистное впереди...

* * *

Я вхожу в замок из светлого камня – владения Мордреда – и, дрожа, поднимаюсь по осыпающейся лестнице. На пиршественном столе в канделябрах горят свечи, тени танцуют на пустых хрустальных бокалах. Мой блуждающий взгляд отмечает странную красоту этих руин – проросшие сквозь пол полевые цветы, веками расставленные на столе тарелки. Лунный свет льется в разбитые окна замка на древние камни.

Сердце сжимается от боли. Сейчас Мордред – это незаконченное дело, которое нужно уладить. Я знаю, друзья сохранят эту тайну, но что, если Райт узнает правду?

Это проблема.

Убийство Мордреда снижает риск обнаружения его мотыльков-шпионов и понимания, что они связаны со мной. К тому же, если избавиться от него, больше не надо бояться его мести, если я не выполню свою часть договора.

Мордред выходит из темноты, закутанный в подбитую мехом мантию. К моему горлу подступает комок.

На его пальцах поблескивают кольца, на голове корона с острыми шипами. Его переменчивые – то голубые, то золотистые – глаза останавливаются на мне, он глубоко втягивает воздух.

– Что случилось? От тебя пахнет человеческой кровью.

У фейри безошибочный нюх... хорошее напоминание о том, что следует избавиться от запаха крови до возвращения в Периллос.

– Вашей магии подвластны запахи? – спрашиваю я.

– Магии? – Мордред приподнимает бровь. – Разве жители Калифорнии что-то имеют против мытья?

– Мне некогда. – Я на взводе после недавней битвы с Тарквином и его дружками. – Нельзя, чтобы во дворце Оберона на мне учуяли человеческую кровь.

Мордред наклоняет голову, и корона слегка сползает.

– Да, я могу это сделать. Но сначала расскажи, что случилось.

– Разве вы не следили за мной с помощью магического мотылька-шпиона?

– Только в замке, дочка. Разве ты не знала? Мой мотылек не видит, что происходит за его стенами.

– На меня напали Пендрагоны. «Железный легион».

– Они использовали железо? – резко спрашивает он, сверкая глазами. – Я могу тебя исцелить. Нимуэ научила меня несколько лет назад.

– Я полуфейри. Железо не действует на меня так сильно, как на вас.

– Ну да, верно... – Он морщит нос, на его губах медленно появляется жесткая улыбка. – Но разве я не говорил тебе? Пендрагоны – твои истинные враги. С моей помощью мы убьем их всех, как я и собирался несколько лет назад.

Мои брови взлетают вверх.

– Несколько лет назад?

– С королевой Морганой.

Он утратил чувство времени.

– Ну да. Разумеется.

– Ты не можешь оставить Пендрагонов в живых. Ты же понимаешь необходимость уничтожить врагов, – он кивает на мой плащ, – поскольку на тебе их кровь. Они мертвы?

– Один. Остальные сбежали.

– Значит, умрут позже. – Нахмурившись, Мордред подходит ближе. – Над твоими ушами тоже нужно поработать. Они опять стали почти деформированными. Человеческими.

– Полагаю, здесь, на острове среди руин, вы тратите не так много времени, чтобы практиковаться в навыках общения?

Нахмурившись, он проводит кончиками пальцев по моим ушам, по вороту плаща. Его магия окутывает меня.

– Так-то лучше. Скоро будешь готова к моему приему. Ты должна помочь мне достать для него самую лучшую медовуху. Брусничную медовуху с Шалотта.

Я глубоко вздыхаю.

– Конечно.

Свет факелов скользит по его бледной коже.

– Итак, ты встречалась с этой размазней сэром Кэем и прочими рыцарями... Мне показалось, они отнеслись к тебе настороженно. И похоже, не особенно стремились делиться планами?

– Просто из соображений безопасности, – коротко отвечаю я. – Они не хотят, чтобы задействованные агенты знали все подробности, если кого-то арестуют и будут допрашивать.

– Разумеется. Просто из соображений безопасности. – В его глазах пляшут веселые искорки. – Ты же сама в это не веришь, не так ли?

Мое сердце трепещет.

– Почему? Вам что-то известно?

– Мне интересно, что думаешь ты, Ния. Почему, по-твоему, они решили не посвящать тебя в детали операции?

Мне нужно узнать то, что знает Мордред. Но у его помощи есть своя цена.

– Наверное, они больше не доверяют мне полностью, потому что я вышла за Талана. Они сомневаются в моей преданности, а некоторые из них никогда никому не доверяют по-настоящему.

– Да, – кивает Мордред. – И ведь в чем-то они правы? В конце концов, ты здесь. Беседуешь с тем, кто вторгся в Камелот, чтобы убить их короля. В их словах действительно есть смысл.

Я стискиваю зубы.

– Я выполняла свой долг.

– Опять эта фраза... Я выполняла свой долг. Исчерпывающее оправдание, чтобы творить все, что заблагорассудится. – Мордред вскидывает бровь. – Ты всегда ведешь себя так, словно покоряешься судьбе. Принимай решения сама. Ты поступила, как хотела, дочь моя, и как должна была. Ты не подчиняешься ни судьбе, ни этим идиотам из Башни Авалона. Ты лучше их. Ты принцесса из Дома Морганы, истинная наследница трона фейри. И ни перед кем не отчитываешься, кроме себя самой. Не чувствуй вины за то, кто ты есть и что делаешь.

– Вы слушаете их разговоры. Думаете, они правда не доверяют мне?

– Тот красавчик с серебристыми глазами пойдет за тобой без оглядки до Луны и обратно. – На его губах появляется улыбка. – И твои ближайшие друзья тоже. Но их соратник, Амон, – он хитер. Я слышал, как он советовал этому сморщенному старику, сэру Кею, утаить от тебя кое-какие подробности операции – так, на всякий случай. Разумеется, Пендрагоны не стали бы есть и кашу из твоих рук, но это не новость.

Значит, Амон больше не доверяет мне. И сэр Кей, видимо, тоже.

– Наш брак с Таланом ненастоящий, – говорю я скорее себе, чем Мордреду. – Им не о чем беспокоиться.

– Как скажешь, принцесса. – Его глаза лукаво блестят. – Главное, что как только мы разрушим Башню Авалона, наш золотой век вернется снова! – Его голос эхом отражается от высокого потолка.

– Так и есть, – глухо отвечаю я, мое лицо окутывает облачко пара изо рта.

Я выполняю свой долг.

Мне нужно разорвать этот союз, давнюю сделку. Нужно убить Мордреда. Проникнуть в его разум, вывести из строя, а затем нож в горло, и конец. Руки так и чешутся выхватить спрятанный нож...

Этот момент давно назревал, и у Мордреда больше нет рычагов давления на меня. Наверняка он это понимает. Странно, что он не заставил меня еще раз принести Клятву Болиголова. Это не в его характере – не требовать от меня сдержать обещание. Я поклялась никому не рассказывать о нем. Но больше я ничего не обещала.

Золотистые глаза Мордреда печально блестят в свете факелов.

Краем глаза я замечаю мерцающие свечи, игру лунного света на хрустальных бокалах на столе. Оглядываю старинный банкетный зал, и сердце разрывается. Мордред веками ждал их совместную с матерью вечеринку. И сейчас я представляю маленького мальчика, который сидит за накрытым столом в ожидании праздника, на который никто так и не пришел. В глубине души я ощущаю, как сильно он тоскует по матери. Все это он готовил для нее.

Черт...

Более того, он спас мне жизнь и, возможно, жизни моих друзей. Он вернул Рафаэля.

И правда... он лучший родитель, чем мама.

Мое зрение затуманивается.

– Мордред, я вряд ли помогу вам сделать то, что вы хотите.

Он удивленно приподнимает бровь.

– О?

– Сейчас Башня Авалона необходима людям. Если вы разрушите ее, человечество обречено.

Он прищуривается.

– Тогда зачем ты мне это рассказываешь, Ния? Разве я ничему тебя не научил? Почему ты так открыто выражаешь свои намерения? Ты даже не попыталась убить меня.

– Я думала об этом.

Мордред пожимает плечами.

– Ну, уже кое-что...

– Вы знали, что я собираюсь разорвать нашу сделку?

– Разумеется. Но я не ожидал, что ты сама расскажешь об этом. Только глупец способен на такое.

– Да? Ну, может, я не хочу убивать собственного отца, а может, мне надоело всем врать. А вы кажетесь... – Я запинаюсь.

Черты его лица заостряются.

– Что?

– Ничего.

Мордред кажется таким одиноким... И он один из немногих, кто знает обо мне правду.

Я плотнее запахиваю плащ.

– Я вернусь, но хочу, чтобы мы были честны друг с другом. Мы семья.

Между его бровями пролегает складка.

– Что за идиотская сентиментальность... Это все твоя человеческая половина.

– Возможно. – Я пожимаю плечами. – Но, возможно, это моя лучшая половина.

– Подожди, – говорит он.

– Я не собираюсь помогать вам, Мордред, – говорю я, не оборачиваясь.

– Знаю. Это предупреждение. Ты возвращаешься в Броселианд. Там тебя поджидает опасность. Всегда будь начеку. Не заблуждайся, там не твой дом. Твой дом здесь.

Я вхожу в портал, понимая: он прав. Броселианд – не мой дом.

Но и Башня Авалона теперь тоже.

Глава 17

Через две недели после того, как я едва не прикончила собственного отца, в платье из прозрачного золотистого шелка я направляюсь на пиршество вместе с Таланом. Сегодня мы увиделись впервые после моего возвращения из Башни Авалона.

Верхом на лошадях среди замерзших пейзажей мы подъезжаем к замку лорда Эдана. Я крепко сжимаю поводья; холод пробирается сквозь шелковые перчатки, несмотря на солнце. К тому же под плащом я практически голая. Сегодня утром Джаспер принес платье – нежное, словно сотканное из тумана.

Талан скачет рядом на черном жеребце Мапоносе – таком же грозном и могущественном, как его хозяин. Благодаря темным волосам и темно-синему костюму мощная фигура Талана словно поглощает свет. Несмотря на морозный воздух, он, похоже, не чувствует холода.

При каждом выдохе у Кловер вырывается пар, копыта хрустят по снегу.

– Что мне следует знать о лорде Эдане? – интересуюсь я.

Талан смотрит на меня, его темные волосы растрепались на ветру.

– Он один из самых богатых землевладельцев в Броселианде, а его войско составляет примерно четверть всей армии фейри.

– Я помню его.

В замке Периллос лорд выглядел суровым и молчаливым.

– Он гордится своей непредсказуемостью. Я позволяю ему верить в это – и потому всегда оказываюсь на шаг впереди. – Губы принца изгибаются в полуулыбке. – Он отравил трех любовниц, двух жен и соседнего лорда вместе со всем его семейством.

– Сколько же нужно яда...

– Он любит это дело.

Я провожаю взглядом низко летящего ястреба, описывающего в воздухе дугу.

– А как проходят его вечеринки?

Пальцы Талана рассеянно поглаживают гриву Мапоноса.

– Примерно раз в год он закатывает грандиозную пышную пирушку. Обычно я уклоняюсь под разными предлогами.

– Потому что не хотите быть отравленным?

– Нет, честно говоря, принять яд было бы актом милосердия, как только Эдан начинает бубнить о своих мнимых охотничьих трофеях. Я могу оценить его склонность к убийствам, а его сны восхитительно развратны, но, как собеседник, он настоящая пытка. Хотя ходят слухи, что он начал предлагать на своих вечеринках какой-то магический афродизиак – просто чтобы расшевелить всех. Он мечтает о пирах, как в старые времена на Авалоне, когда там правили боги наслаждения.

– Вам, наверное, понравилось бы.

– Если не считать того, что я не выношу Эдана. – Талан понижает голос.

– Ну же, давайте. Теперь я член королевской семьи и требую, чтобы вы пересказывали мне все сплетни.

Талан снова смотрит на меня, в его глазах мелькает что-то похожее на незащищенность – и так же мгновенно исчезает.

– Я когда-нибудь рассказывал о проведенных в подземельях годах?

Во мне вспыхивает удивление.

– Нет, вы как-то позабыли упомянуть об этом...

– На самом деле дважды. И в первый раз к этому был причастен Эдан. Я был совсем молод – всего двадцать шесть – и попал в один из его снов. Точнее, в один из его эротических снов. Лорд предпочитает женщин, но это был сон про короля. Мой отец в одежде молочницы с фермы был с быком и коровой в компрометирующей позе, и этот сон заставил меня пожалеть об отсутствии магических способностей стирать собственную память.

У меня отвисает челюсть.

– Теперь я не буду воспринимать вашего отца как прежде.

– По молодости я еще не понимал ценности благоразумия. Эдан быстро догадался, что я побывал в его сне. Эти животные и то, что они вытворяли с моим отцом... Сон граничил с государственной изменой, и Эдан хотел заставить меня замолчать навсегда. Он обвинил меня в том, что я нанял ткачиху смерти, чтобы убить короля на расстоянии. И даже подбросил доказательства. Подметные письма. Он нашел женщину, бедную крестьянку, и пытал ее, чтобы заставить признаться. Это решило мою судьбу, и я оказался в тюрьме. Во всяком случае, в первый раз.

– И ваш отец вот так запросто поверил ложным обвинениям? – удивляюсь я.

– Убедить его оказалось несложно. Он всегда предпочитал моего брата. Мать Лотира любила моего отца, хоть и надоела ему. А моя мать его никогда не любила. Она любила меня, а не его. И когда он это понял, это знание растеклось по его венам словно яд.

Не представляю, как можно любить Оберона.

– А почему вы оказались в тюрьме во второй раз?

– Кто-то донес, будто я трахаюсь с фавориткой короля.

– Еще одно ложное обвинение?

– О, это была абсолютная правда, причем я проделывал это много раз. Отец не занимался ею как следует.

С моих губ срывается смешок.

– Ну разумеется...

– В общем, меня снова бросили в темницу – и забыли. Но Лотир погиб во время гражданской войны, и у них не осталось иного выбора, как освободить меня. Я был идиотом и радостно думал, что свобода окажется раем после такого долгого сидения в пятифутовой камере. Годами представлял, как солнечный свет ласкает кожу, как я вдыхаю аромат лесных дубов, как ощущаю мягкий мох под ногами и слышу женские стоны наслаждения. Но когда я вышел из подземелья... – Талан словно спохватывается, выражение его лица становится непроницаемым, легкая улыбка возвращается на место. – Как бы то ни было, вот он – я. Последний принц, оставшийся в живых.

– А что было после гражданской войны?

Все в Броселианде обвиняли принца в творившихся тогда ужасах. Но Талан однажды признался мне, что его отец после смерти Лотира рехнулся и натравил драконов на «предателей».

Принц смотрит куда-то вдаль.

– Знаешь, прошло столько лет...

– Вы с братом были близки?

– Да. Думаю, только благодаря Лотиру меня выпустили из тюрьмы в первый раз. Если б не он, я бы сошел там с ума. – Мрачная улыбка. – Если, конечно, это уже не произошло раньше.

– Вас держали в тех же тюрьмах, что и остальных? – любопытствую я. – Или в королевской тюрьме?

– В крошечной темной камере. – Голос Талана становится тише, в нем слышатся стальные нотки. – В той самой, где до меня держали мою мать. Я всегда был уверен, что разделю ее судьбу, потому что ее смерть стала для меня самым ярким событием. Самым ярким воспоминанием. Драконий огонь. Всепожирающее пламя, палящее, жгучее... Я думал, это и моя судьба. Странно, что я дожил до таких лет, хотя всегда думал, что умру молодым.

Колючки царапают ребра, я чувствую в груди треск.

– А зачем нам встречаться с тем, кого вы ненавидите?

Принц бросает на меня взгляд, на его губах играет легкая улыбка.

– На этот раз я принял приглашение, чтобы ты подобралась к нему поближе.

Я уже догадалась.

– Я подумала, что вы захотите как-то контролировать его... Вы не можете проникнуть в его сны?

– Нет. После того как я вторгся в сон с молочницей, его разум превратился в крепость. Я до сих пор улавливаю обрывки его снов, но не могу увидеть их целиком или отчетливо. Здесь требуется твой более... настойчивый метод.

– Какой у нас план? – интересуюсь я.

– Ходили разговоры об особой группировке в рядах знаменосцев Эдана, – отвечает Талан. – Тайная группа солдат, преданных только ему и обученных нарушать субординацию.

– Вы говорите о военном мятеже против армии Оберона? – Я удивлена. Пальцы сжимают поводья. Если это правда, нужно срочно передать информацию в Башню Авалона.

– Возможно, это просто слухи. – Лицо Талана непроницаемо. – Но здесь должна быть какая-то доля правды. И я хочу, чтобы Эдан рассказал ее мне.

– Значит, всё как с Кер-Исом. Я заставлю Эдана признаться вам с глазу на глаз?

– Именно так. В какой-то момент во время пира мы найдем дорогу в его покои. И у тебя появится такая возможность.

– А что я с этого получу?

– Мы уже торгуемся?

– Ну, я же принцесса. И помню, как вы однажды сказали что-то вроде: «Я делаю все, что захочу, любимая, и когда я однажды умру, у меня не будет сожалений. Это привилегия – быть собой». – Я понижаю голос, подражая принцу.

Он кривит губы в озорной улыбке, и мое сердце пропускает удар.

– Если собираешься произвести на меня впечатление, то хотя бы убедись, что все делаешь точно. Ты забыла ту часть, где я достаточно привлекателен, чтобы заставить твой пульс участиться.

– Итак, что я получу за привилегию быть собой?

– Чего бы ты хотела, принцесса?

– Я хочу иметь власть избавить кого-нибудь от казни. Вы сказали, что, когда вас вытащили из темницы, вы попали в ад. Но до всех нас доходили слухи, что, едва оказавшись на свободе, вы устроили настоящую резню. Откуда мне знать, что вы не повторите то же самое?

Принц прищуривается.

– О, я вполне мог бы... Но не стоит волноваться, принцесса. Я – избирательный садист. Если и решу устроить вечеринку с пытками, то лишь для самых избранных.

– Вы говорите мне «нет»? – Я вздыхаю. – Боюсь, сегодня мои силы могут подействовать не так хорошо...

Его голос понижается до хриплого шепота.

– Я не проявляю милосердие. Но ради тебя, Ния... Возможно, я подумаю. Если попросишь очень вежливо, подобающим образом.

Его глубокий голос проникает прямо мне в душу, и я отвожу взгляд.

– Хорошо.

Впереди виднеется дворец – замок со сверкающими белыми шпилями на фоне яркого голубого неба. Он почти ослепляет. Вокруг него нет стен – только обсаженная дубами дорожка ведет к главному входу.

– Что еще мне следует знать об этом месте? – спрашиваю я.

– Пока мы будем там, мне нужно поддерживать репутацию. Я не могу вызвать подозрений, ведя себя необычно.

– Вы о чем?

При виде его полуулыбки я, к своему ужасу, вспоминаю, что рот этого мужчины – абсолютное совершенство.

– Там не та привычная тебе деревенская атмосфера. И там нет места дворцовым церемониям и королевской чопорности. За пределами стен замка... – Его глаза сверкают греховным соблазном. – Они знают, кто я на самом деле: тот, кто ни в чем себя не ограничивает. Понимаешь? Рука на плече, целомудренный поцелуй – этого недостаточно для ненасытного принца-распутника и его новобрачной.

Я облизываю губы, стараясь не обращать внимания на то, как сильно меня бросает в жар от его глубокого голоса.

Глава 18

Воздух в замке наполнен пьянящим запахом. Слуга снимает с меня плащ, и я сразу ощущаю, как чары афродизиака проникают в кровь.

Оглядываюсь по сторонам и понимаю, что все слухи о скучных вечеринках Эдана – неправда: здесь пиршество подлинного разврата и наслаждения. В бассейне с подогревом томно извиваются прекрасные обнаженные фейри, целуясь и поглаживая друг друга.

Теплый влажный воздух ласкает кожу сквозь прозрачную ткань. Замечаю свое отражение в зеркале и хлопаю глазами: на меня смотрит восхитительная фейри. Прическу сзади украшает брошь с драгоценными камнями, сквозь прозрачное платье – очередной шедевр Джаспера – просвечивает вся фигура. Наряд вроде бы ничего не скрывает, но в то же время хитроумно скроен. К платью по моей просьбе добавили карманы.

Пока кто-то протягивает мне бокал с медовухой, я пытаюсь не обращать внимания на то, что все вокруг пялятся на меня, новую принцессу. Я окидываю взглядом зал с пышными подушками и укромными альковами, в которых сплетаются в объятиях полуголые фейри. Строгая церемониальность дворцовых ужинов не готовила меня к такому.

– Лорд Эдан, – тихо произносит Талан. Он указывает на большой стол с противоположной стороны бассейна, и его рука слегка касается моей.

Держа в руке кубок с медовухой, Эдан с довольной улыбкой оглядывает зал. Рядом с ним сидит молодая женщина. Ее светлые прищуренные глаза устремлены прямо на меня, черные волосы каскадом ниспадают на прозрачное золотистое платье. Она великолепна и, судя по злобному выражению лица, ненавидит меня.

– Кто она? – спрашиваю я Талана.

– Эйтни, его дочь. Одно время была моей любовницей. Еще одна кандидатка Оберона мне в жены. Потому что она почти столь же богата, как Арвенна.

Эйтни так крепко стискивает разделочный нож, что костяшки ее пальцев белеют, а губы кривятся, пока она смотрит на меня.

– Похоже, она вас не забыла, – шепчу я.

Смех Талана – как нежное поглаживание.

– Это давно в прошлом.

Что-то привлекает внимание принца. Его взгляд мрачнеет, я ощущаю гул и холодное покалывание магической вибрации, исходящей от Талана.

– А-а... И Люмос здесь. Пялится на тебя... – В бархатистом голосе слышатся резкие нотки.

Интересно, до принца дошли распускаемые мной слухи, будто Люмос – глава секретной шпионской сети в Валь-сан-Ретуре?

Темные волосы Люмоса зачесаны назад; он, как обычно, едва держится на ногах. Он напоминает мне дешевую подделку Талана. Несмотря на явное внешнее сходство – от одежды до колец на пальцах, – у Люмоса нет самой поразительной черты Талана: той потрясающей, неземной красоты, от которой захватывает дух и путаются мысли.

– Ну, давай же, – Талан переходит на чувственный шепот, – давай притворимся, что наслаждаемся друг другом.

Он проводит рукой по моей талии, ладонь прожигает тонкую ткань платья. Принц ведет меня в альков, к дивану, заваленному подушками. Меня окутывают пьянящие ароматы пряного вина и благовоний, в воздухе разливается восхитительная волшебная мелодия.

Талан усаживает меня к себе на колени, одной рукой обнимая за талию, я прижимаюсь к его теплой мускулистой груди. В его изящном теле заключена огромная сила. Она слепит подобно солнцу.

– Ния, – шепчет он, – мы должны выглядеть влюбленными. Посмотри мне в глаза.

Наши взгляды встречаются, и на мгновение все вокруг – музыка, разговоры – исчезает. Есть только он, Ловец Снов, и от его темного обжигающего взгляда закипает кровь. Я облизываю губы.

Соберись, Ния.

Я здесь, чтобы убить его, но сначала должна сыграть свою роль.

В моей голове туман. Трудно мыслить здраво рядом с такой идеальной, невозможной красотой.

Он дотрагивается до моей шеи и медленно проводит большим пальцем по ключице, посылая горячий поток по венам. С каждым его прикосновением я все больше теряю рассудок.

Наши тела так близки, что обрывки мыслей принца проникают в мое сознание. Я хочу целовать каждый дюйм твоей кожи, ласкать тебя языком. Попробовать тебя на вкус – словно испить нектар изысканного цветка...

– Думаю, в конце концов ты сдашься, – бормочет он, медленно описывая круги по моей спине. – И когда ты это сделаешь, то не сможешь думать ни о ком другом. Уже никогда не сможешь. Иногда ты смотришь на меня так, словно хочешь, чтобы я сорвал с тебя платье и жестко оттрахал. И тогда ты разбудишь мертвых, выкрикивая мое имя...

В груди разливается жар. Неужели я для него игра, вызов, который он должен преодолеть? Единственная, кто когда-либо говорил ему «нет»?

Я должна бояться его. Должна его ненавидеть, но какая-то часть сознания попала под его чары.

– Какая непоколебимая самоуверенность...

Его правая рука скользит сзади по моей шее, по волосам, запутываясь в локонах. Прикрыв глаза, принц нежно, вопросительно касается своими губами моих. Наши дыхания сливаются.

От этого легкого прикосновения в крови бушует огонь, сердце учащенно бьется. Принц исследует мой рот, его губы двигаются медленно и чувственно. Я провожу руками по его груди, ощущая ее твердость под мягкой тканью. Поцелуй становится глубже, наши языки сплетаются. На вкус Талан как мед с ноткой гвоздики.

Он оттягивает назад мои волосы на затылке и целует крепче и требовательнее, его язык ласкает мой. По телу словно растекается горячая лава. Левая рука принца обхватывает мой зад. Соски болезненно напрягаются под нежной материей платья, тонкий шелк превращается в пытку для кожи.

Прикосновение губ Талана к моим – словно разыгравшийся шторм. О боги... Я сжимаю бедра, болезненное ощущение нарастает.

Талан с тихим стоном прерывает поцелуй и еще немного оттягивает меня за волосы назад, обнажая мою шею и оставляя языком жаркие отметины там, где бьется пульс. Во мне поднимается неудержимое желание, теперь я могу думать только об одном: как рука Талана скользит по подолу платья туда, где я мокрая и горячая. Я точно знаю, как упоительно было бы почувствовать его руки в том самом месте, где они необходимы.

Принц поднимает голову, наши взгляды встречаются, его веки тяжелеют. Я учащенно дышу, в груди поднимается жар, сердце бешено колотится. Он знает, как я возбуждена. Слышит биение моего сердца, видит, что я покраснела. Такова горькая правда.

Только сейчас я осознаю, что комкаю мягкую ткань его рубашки.

Талан облизывает губы и смотрит за мое плечо.

– Думаю, момент настал, – шепчет он на ухо, его дыхание согревает мою кожу. – Эдан наблюдает за нами.

Миссия.

Разумеется.

Я делаю резкий вдох, вытаскивая себя из пучины желания. Отстраняюсь от Талана и встаю. Под прозрачным платьем проступают затвердевшие соски, но настоящую фейри это не смутит ни на секунду. Поэтому я тоже стараюсь не обращать внимания.

Взяв меня за руку, Талан ведет меня к столу лорда Эдана. При нашем приближении тот встает.

– Ваше Высочество... – Он салютует нам кубком с медовухой. – Для меня большая честь видеть вас здесь сегодня вечером.

Эйтни не трогается с места.

– Привет, – холодно бросает она, сверля меня взглядом.

Талан кладет руку мне на талию.

– Лорд Эдан, позвольте представить мою жену, принцессу Нию де Моргану.

– Принцесса Ния, я столько о вас наслышан... А теперь вижу собственными глазами единственную женщину в королевстве, которая может заставить принца искренне улыбаться. – Эдан берет мою руку и прижимается к ней холодными губами. – Я очарован.

Когда наши пальцы соприкасаются, я высвобождаю свои силы. Боль раскалывает череп, почти ослепляет, но я стискиваю зубы и преодолеваю ее, проникая в сознание лорда Эдана.

И едва не теряюсь там.

Эдан – старый фейри, и его разум гораздо сложнее, чем у большинства. Меня затягивает в этот лабиринт все глубже и глубже. Подобное уже случалось – однажды, давным-давно, когда я вторглась в разум мага-фейри Карадока. Тогда я растерялась и не могла найти выход. Однако сейчас я сопротивляюсь водовороту запутанных мыслей, эмоций и фантазий. Балансируя на грани, пробую повлиять на него, но это все равно что отталкивать набегающую океанскую волну. Мне не за что ухватиться. Единственная отчетливая потребность, которую я могу распознать, – это то, что Эдан очень устал и уже несколько столетий не высыпается как следует.

Но когда я пытаюсь проникнуть глубже в его разум, меня затягивают опасные завихрения и воронки его мыслей. Я не в силах ничего сделать. Не могу контролировать его разум.

Тяжело дыша, я отзываю свою магию. Голова пульсирует от боли.

– Вы в порядке, принцесса? – Эдан хмурится, глядя на меня.

Я понимаю, что держу его за руку и сжимаю ее.

– Да, просто голова немного закружилась. – Я тихонько хихикаю. – Здешняя медовуха гораздо крепче, чем я привыкла. Спасибо, что поддержали меня.

Эдан выпячивает грудь, лучезарно улыбаясь Талану.

– Я уже много лет твержу об этом вашему отцу. Медовуха во дворце могла быть намного вкуснее, если б только он позволил мне поставлять ее.

Талан отвечает ему очаровательной улыбкой.

– Ах, Эдан... Ваша медовуха, конечно, исключительная, но у нас в Периллосе изысканный вкус, и нам не требуются чересчур крепкие напитки, чтобы понравиться нашим женщинам. – Принц произносит это как тост, поднимая бокал. – Кое-кто из нас полагается на обаяние. Но, разумеется, вы всегда отличались необычными пристрастиями, не правда ли? Возможно, тех, кого предпочитаете вы, соблазнить гораздо сложнее...

Пока Эдан таращится на нас с открытым ртом, Талан уводит меня прочь, положив руку мне на талию.

Когда мы оказываемся в тихом уголке, я поворачиваюсь к нему лицом, кладу руки на его широкие плечи и провожу пальцами по затылку. Мы должны выглядеть как шепчущиеся влюбленные.

Принц наклоняется, пока наши губы не оказываются в нескольких дюймах друг от друга.

– Что происходит?

Я крепко прижимаюсь к его твердой груди, чувствуя сквозь одежду биение его сердца, и поднимаю лицо.

– Я не смогла подчинить его. Вообще не сумела прочитать его мысли. Слишком сложно. Я не могу найти способ мотивировать его.

– Мотивировать его? – Рука Талана медленно ласкает меня, спускаясь по спине. – Ния, я видел, как ты заставила аристократа признаться во всех своих маленьких грязных секретах. Какие сложности с Эданом?

Тепло его мускулистого тела окутывает меня.

– Кер-Ис был прост. Я использовала его страх перед вами, чтобы подтолкнуть его. Он признался, потому что я заставила его думать, что вам и так все известно. Он решил, что признание – единственный выход. Но лорд Эдан... Я не могу разобраться в его мыслях до такой степени, чтобы воздействовать на них. Все, что я могу вам сказать, – это то, что он плохо спит. Похоже, он не высыпается веками, и, похоже, из-за вас. Но едва ли он готов исповедоваться перед вами только по этой причине. Простите, Талан. Такое мне не под силу.

– Без него я не могу двигаться дальше. – Мышцы Талана напрягаются, он прижимается ко мне. – Тебе придется попытаться еще раз.

Я задираю голову, касаюсь губами сильной линии его подбородка. Он тихо вздыхает.

– Не получится, – шепчу я. – И может закончиться тем, что его мысли поглотят меня и я окончательно сойду с ума. Вы правда хотите объяснить лорду Эдану, почему ваша жена превратилась в неразборчивое месиво после того, как прикоснулась к нему?

– Дай подумать... – Рука Талана опускается ниже. Он расслабленно проводит большим пальцем по моему бедру, вызывая горячий озноб во всем моем теле. Каждое его ленивое касание будоражит мою чувствительную кожу под прозрачным платьем. – Ты сказала, он устал. Значит, ты знаешь, чего он хочет. Можешь заставить его уснуть?

Я в задумчивости прикусываю губу. Взгляд принца опускается к моему рту, глаза темнеют, в них появляется опасное выражение.

– Думаю, да, – шепчу я. – Но не будет ли подозрительно, если он вдруг потеряет сознание?

– Не здесь. – Теплая рука Талана на моем бедре вызывает во всем теле трепет и жар. – Подловим лорда Эдана в его покоях. Ты погрузишь его в глубокий сон и разрушишь ментальную защиту. А потом с твоей помощью я проникну в его сны. Если стоять достаточно близко, я смогу сам создавать ему сны и использовать их. А как только все получится, я найду способ делать это снова и снова. И постепенно подчиню Эдана себе.

Я не отвечаю. Через плечо Талана я вижу, как в зале появляются две фигуры – их плащи кроваво-красными полосами выделяются в тусклом свете. Кровь стынет у меня в жилах. Это Маэртиса и Видаль – единственные фейри в королевстве, которые могут меня узнать.

Меня охватывает ледяной ужас. Они не должны заметить меня. Эти два самых опасных капитана армии Оберона уже встречались со мной и знают, что я рыцарь Авалона. Я была рядом с Рафаэлем, когда они схватили его.

Вопрос в том, что сделает Талан, если они прокричат правду обо мне?

Талан что-то шепчет, но мысли в панике путаются, и я с трудом могу сосредоточиться на его словах. Выглядываю из-под его бицепса – близнецы приближаются. Сердце колотится о ребра.

Нужно спрятать лицо.

– Ния? Ты готова это сделать? – окликает меня Талан.

Я смотрю в его темные глаза, усаживаю его в альков и сажусь на него верхом.

Он приподнимает бровь.

– Того, что было раньше, тебе недостаточно, да?

Воздух между нами накаляется, клубится. Я обхватываю ладонями лицо принца и притягиваю для поцелуя. Его губы находят мои, я прижимаюсь к его твердой, как сталь, груди. Руки Талана медленно скользят по моей спине.

Он страстно, требовательно целует меня, я обвиваю руками его шею. С каждым толчком его языка я разгорячаюсь, желание разгорается все сильнее. С легким стоном я прижимаюсь к Талану бедрами, похоть растекается внутри живота. Меня переполняет восхитительное тепло, дразнит трение наших тел.

Я медленно прерываю поцелуй, учащенно дыша. Теперь Талан берет в ладони мое лицо, поглаживает большим пальцем по щеке, пристально смотрит в глаза с голодным выражением, его взгляд опускается к моим губам. На скулах играют желваки – похоже, Талан с трудом сдерживается, как и я.

– Ты действительно хорошо играешь свою роль, да, принцесса? – шепчет он.

Я облизываю губы.

– Просто выполняю свою часть сделки.

– У тебя прекрасно получается, – бормочет он. – Убедительно.

Я сглатываю комок в горле и оглядываюсь по сторонам. Близнецы скрылись из виду. Пора уходить.

– Эдан сосредоточен на чем-то другом, – шепчу я. – Давайте уйдем отсюда и подождем в его покоях.

Я соскальзываю с колен принца и разглаживаю платье, пытаясь сосредоточиться.

– Ну вот, на самом интересном месте... – Талан берет меня за руку и снова уводит прочь.

Воспоминание о поцелуе обжигает губы, я плотно сжимаю их. Не знаю, в чем дело, – в афродизиаке ли, витающем в воздухе, или в магии поцелуя Талана. Но ясно одно: его очарование не просто отвлекает. Это зависимость.

И я не представляю, как от нее избавиться.

Глава 19

Талан ведет меня за руку по замку Эдана. Увитые вьющейся жимолостью гладкие колонны из золотистого камня простираются до высокого потолка. На мраморе цвета слоновой кости отражается теплый свет факелов. Снаружи кружатся снежинки, сверкая на зимнем солнце. Райское место.

– Откуда вы знаете, что он пойдет в спальню? – любопытствую я.

– На таких пиршествах он заводит новые знакомства, заключает сделки и всегда отлучается к себе несколько раз за вечер – составляет деловые письма. Он обязательно придет туда.

Не уверена, что нам следует расхаживать по замку где заблагорассудится, но для принца нет никаких преград. Он разгуливает здесь как у себя дома. Дважды мы встречали слуг, и оба раза они отводили глаза и убегали, не произнеся ни слова. Талан почти не обращает на них внимания.

– Я рассчитываю застать Эдана врасплох, – шепчу я. – Как думаете, горничные, которых мы встретили, донесут, что мы идем к нему?

– Нет, – тихо отвечает Талан. – Они боятся меня больше, чем Эдана.

– Хорошо. Когда придем в спальню, надо будет спрятаться там и подкрасться к нему сзади.

– Спрятаться? – Принц вопросительно выгибает бровь. – Вообще-то я не из тех, кто прячется.

– Но я знаю, как действует моя магия, и мне нужно застать Эдана врасплох.

– Ну ладно. – Талан поворачивается и идет вверх по лестнице из светлого полированного камня, которая поднимается широкой дугой.

Я уже собираюсь было спросить, откуда он знает дорогу, но тут же догадываюсь: он бывал здесь раньше у Эйтни. И чувствую острый укол ревности, хотя это, конечно, нелепо.

Мы поднимаемся на второй этаж. Воздух здесь прохладнее и наполнен легкими ароматами. Талан ведет меня через просторный зал. Свет свечей мерцает на статуях обнаженных женщин, их мраморные тела обвиты виноградными лозами. Принц останавливается у резной дубовой двери и дергает за ручку.

– Заперто. – Он хмурит брови, задумчиво проводя пальцами по металлу. – Наверное, я смогу открыть, но Эдан заметит.

– Погодите. – Я запускаю руку в прическу и вынимаю брошь с драгоценными камнями. Волосы рассыпаются по плечам. Верчу в руках брошь и хмурюсь. – У вас есть нож?

Принц достает нож и протягивает мне рукоятью вперед.

– Маленькая воришка... – За его сарказмом скрывается легкое восхищение. – Ну разумеется, как я мог забыть? Мы встретились в первый раз, когда ты вломилась ко мне домой.

Сажусь на корточки перед замком и провожу пальцами по механизму. Замок простой – такой можно открыть за десять секунд, – но я изображаю замешательство. Нельзя раскрывать перед врагом все карты.

– И где ты научилась вскрывать замки? – тихо спрашивает Талан.

– Отец часто захлопывал дверь и терял ключи. Постоянно. – Это правда – за исключением того, что не отец, а мама. – Или запирался и засыпал, забыв, что нас с сестрой нет дома.

И это правда. Когда мама не открывала, я никогда не знала, жива она или нет. Поэтому, пока я пыталась попасть внутрь, меня всегда охватывала сильная паника. Руки тряслись, я представляла, как она тонет в ванне, без сознания, накачанная всем, чем можно...

– Проблемы? – Талан небрежно прислоняется к стене, наблюдая за моей возней.

– Еще минутку...

Я ковыряюсь застежкой броши, надавливаю ножом, и замок щелкает.

– О, надо же! Похоже, получилось...

Дверь распахивается, мы с Таланом входим в огромное круглое помещение с изогнутыми книжными полками и высокими окнами. Отсюда открывается вид на раскинувшиеся внизу заснеженные горы. Возле одного окна стоит длинный дубовый стол, заваленный бумагами. В центре – большая круглая кровать, аккуратно застеленная зеленым шелковым покрывалом.

– Давайте посмотрим, есть ли у него запасной ключ. – Я подхожу к столу. – Он наверняка думает, что дверь заперта.

Засунув руки в карманы, Талан рассматривает портрет лорда Эдана.

– Конечно.

Выдвигаю ящик стола, роюсь в нем и нащупываю маленькие стеклянные флакончики с разными жидкостями, на ярлычках – надписи с аккуратным почерком фейри. «Ночная тень»^[4]. «Аконит». «Красавка». «Болиголов». Дюжина изящных флакончиков со смертью.

Лорд и правда любитель ядов.

– Что-нибудь нашла? – спрашивает Талан.

– Кажется, яды Эдана. – Я беру флакон с этикеткой «Аконит» и тут вижу связку ключей. – И ключи.

Опускаю в карман флакон с аконитом, подхожу к двери, нахожу нужный ключ и поворачиваю в замке до щелчка.

– Вот.

Талан встает между дверью и книжной полкой.

– Иди сюда, если не хочешь, чтобы нас заметили, – зовет он.

Я протискиваюсь и устраиваюсь рядом, откинувшись на принца спиной. Сильная рука обхватывает меня за талию, крепко прижимает к себе. Моя голова у него на груди, я слышу ровный ритм его сердца. Дыхание перехватывает, когда Талан неспешно и томно проводит большим пальцем по моему бедру. Необузданная сила принца вибрирует на моей коже, пульс учащается.

Должно быть, Талан принимает мою реакцию за страх, потому что наклоняется и шепчет на ухо:

– Дыши ровно.

Его тихий голос, словно теплая вода, снимает напряжение.

– Я никому не позволю причинить тебе боль, пока я рядом.

Прикрываю глаза и растворяюсь в нем. Не сомневаюсь, что принц говорит правду, но его слова для меня – как острый нож: все как раз наоборот. Это я причиню ему боль.

За дверью раздаются шаги. Я замираю, замок гремит и щелкает. Дверь открывается, входит Эдан.

Выскакиваю из укрытия, быстро касаюсь затылка лорда и обрушиваю на него свою силу.

Засни, мысленно шепчу я ему. Ты так устал... Спать. Фиолетовые и красные завитки магии проникают в его разум, мой череп начинает пульсировать от боли. Но я не отступаю. Ты так сильно, так отчаянно хочешь спать... Настоящий, глубокий сон – всего десять минут. Полноценный отдых не повредит. Спать...

Эдан, пошатываясь, ковыляет к кровати посередине спальни, падает на зеленое шелковое покрывало, и вот уже его храп эхом разносится по комнате.

Талан подходит к лорду:

– Сколько у меня времени?

– По правде говоря, я рассчитываю, что он проспит несколько часов. – Потираю лоб, чтобы унять пульсирующую боль. – Он устал. В ближайшее время не проснется.

Талан опускает руку на лоб Эдана и закрывает глаза. Несколько минут ничего не происходит. Принц хмурится и снова открывает глаза:

– Опять не получается. Он слишком хорошо защищен.

Разглядываю спящего лорда. Я на собственном опыте знаю, как некомфортно спать, если постоянно защищаться от Талана.

– Дайте подумать. Может, у меня что-нибудь получится...

Присаживаюсь на край кровати Эдана, касаюсь его щеки и выпускаю свои силы на свободу. И с трудом сдерживаюсь, чтобы не зашипеть от боли: череп просто раскалывается. Теперь я отчетливее вижу мысли Эдана. Какая-то часть его мозга еще бодрствует, защищаясь. Лорд пытается противостоять вторжению – и очень устал от этого. Он отчаянно хочет расслабиться, залечь глубоко на дно.

«Не нужно защищаться, – мысленно шепчу я ему. – Расслабься хоть на несколько минут. Тебе станет гораздо легче. Засни по-настоящему».

Защита Эдана рушится, сознание расслабляется. Талану не нужно ничего объяснять. Я чувствую, как его сила вливается в разум Эдана, наши магические потоки встречаются, и меня едва не сбрасывает с кровати.

Взгляд темных глаз принца устремлен на лорда, он стискивает зубы. От его магии воздух вокруг сгущается, клубится как дым.

– Почти готово, – тихо произносит Талан. – Еще чуть-чуть...

Он закрывает глаза и сосредотачивается.

В голове всплывают слова Рафаэля. Не дожидайся приказа Башни Авалона. Что касается Ловца Снов, воспользуйся шансом, как только он появится.

Что же такое знает Рафаэль и не знаю я?

Талан сосредоточен на Эдане. Сейчас он полностью в моих руках. Темная прядь падает ему на глаза, татуировки слабо светятся под действием магии, пока принц накладывает заклинание. Густые ресницы отбрасывают тени, Талан целиком поглощен тонким искусством магии. Он настолько погрузился в сны, что в первый раз не выглядит совершенно неуязвимым.

Сейчас можно незаметно нанести удар. Против отравленного лезвия не устоит даже такой сильный мужчина. Одна из величайших угроз человечеству исчезнет благодаря мне. Половина миссии выполнена. А без Талана, возможно, военная машина фейри застопорится. Ведь я уверена, что именно он стоит за всем происходящим.

Трясущимися руками достаю из кармана флакон с ядом, но пока отвинчиваю крышечку, в голове мелькает страшная мысль: «А если он знает, что я делаю? Если это проверка?»

Капаю ядом на нож. Каким бы проницательным и расчетливым ни был Талан, я надеюсь, что он слишком погружен в сны и ничего не заметит. Его глаза снова закрыты, он доверяет мне. Почему он мне доверяет?

Сжимаю отравленный нож и чувствую, как яд растекается во мне, и я разлагаюсь изнутри.

Когда Мордред заточил ее в башню Камелота, говорят, ивы на Шалотте поседели от горя...

Я с трудом перевожу дух. Нервы вибрируют от выброса адреналина. Острое чувство одиночества пронизывает ребра, и рука замирает.

Это даже не мое задание. Не знаю, почему Рафаэль сказал мне убить принца, но это не официальный приказ. Моя миссия – подобраться к Талану, втереться в доверие и координировать покушение на короля. Если я сейчас убью Талана, то раскрою свое прикрытие.

А если и есть другие причины, почему я не воспользуюсь шансом... ну, прямо сейчас я не готова говорить о них прямо.

Прикрываю глаза и вздыхаю. Завинчиваю крышечку флакона с аконитом и прячу в карман. Подхожу к двери, открываю и оказываюсь лицом к лицу – или скорее лицом к груди – с той, кого меньше всего хотела бы видеть.

Надо мной возвышается Маэртиса. Ее рыжие волосы струятся по черным доспехам.

Она изумленно таращится, и я понимаю: она меня узнала.

Глава 20

Я цепенею от ужаса. Время замедляется, я делаю глубокий вдох. Дверь за спиной с грохотом захлопывается, моя рука скользит к рукоятке ножа в кармане.

Маэртиса не сводит с меня глаз, пока я, вытянув шею, смотрю на нее снизу вверх. Она коварно улыбается – как в тот раз, когда взяла в плен Рафаэля.

– Я сказала Видалю, что твое лицо мне знакомо! – рявкает она. – Жена наследного принца – человеческая шпионка... Арвенна была права насчет тебя.

Я прячу трясущиеся руки за спину.

– Ты все не так поняла, – я стараюсь говорить спокойно. – Я шпионка. Это правда. Но я состою в Королевской Страже и работаю на Оберона. Шпионю для него за Башней Авалона. А теперь еще и за принцем. Я не человеческая шпионка, тупица.

– Ты – в Королевской Страже? – Она хихикает. – Роскошная сказочка.

Я медленно качаю головой:

– Что более вероятно, Маэртиса? Что человеческая шпионка внедрилась в Броселианд и каким-то образом умудрилась выйти за принца? Или что тайный агент короля выполнила одно задание и получила другое? Хоть раз в жизни напряги мозги. Оберону не понравится, если кто-то рискнет встать на пути у Королевской Стражи.

В ее глазах мелькает тень сомнения. Маэртиса слишком проницательна, чтобы так легко попасться на удочку. Она за несколько секунд проанализирует мою версию и найдет несостыковки. Ее взгляд уже скользит вниз – туда, где спрятан мой клинок. Ждать нечего.

Я бросаюсь вперед, время замедляется, древняя сила пульсирует в мышцах и крови. Наношу удар, Маэртиса тут же наносит ответный. Она одна из самых смертоносных капитанов фейри и стремительна как молния.

Ее изогнутый кинжал отбивает атаку. Лезвия скрежещут друг о друга, я рассекаю ей пальцы. Она шипит и глубоко вонзает лезвие мне в руку. Застонав, я умудряюсь не выпустить нож. Когда она наклоняется, придерживая раненую руку, я бью головой и с хрустом ломаю ей нос. Маэртиса отшатывается, по подбородку струится кровь.

Проскакиваю мимо нее и несусь по коридору стремительно как никогда, запястья покалывает от магического озноба. Если Маэртиса позовет на помощь, мне конец. Если побежит искать брата, тоже конец.

Бросаю взгляд через плечо. Маэртиса мчится за мной с перекошенным от ярости лицом. Я увожу ее все дальше от пиршественного зала. Нужно только выиграть время.

Адреналин зашкаливает, придает скорость, пока я несусь по лестнице в надежде, что на верхнем этаже не окажется ни слуг, ни стражников. Перепрыгивая через две ступеньки, я оглядываюсь с верхней лестничной площадки и содрогаюсь. Несмотря на сломанный нос, Маэртиса стремительно догоняет – и уже всего в нескольких футах от меня.

Вваливаюсь в ближайшую дверь и оказываюсь в помещении, похожем на комнату для прислуги. Подбегаю к дальней стене, прижимаюсь к ней спиной, разворачиваюсь лицом к двери и, пытаясь отдышаться, выставляю перед собой нож.

Появляется Маэртиса – глаза сверкают, лицо в крови, зубы оскалены. Просто ужас во плоти.

– Ну что ж... – Она сплевывает на пол кровь. – Мы с тобой немного повеселимся. Сломаем несколько этих изящных пальчиков. Может, отрежу тебе уши и проверю, настоящие ли они. И тогда... – Она клацает зубами и качает головой. – И тогда... – Наваливается на спинку кровати, ее взгляд блуждает.

– Что случилось, Маэртиса? – интересуюсь я.

– Я отрежу тебе уши... – Она оседает, ее лицо вытягивается.

– Ты это уже говорила. – Я растягиваю губы в медленной улыбке и взмахиваю ножом – он по-прежнему в крови Маэртисы. – Слышала про аконит? Это яд, смертельный и для людей, и для фейри. И прямо сейчас он растекается в твоей крови.

Она таращит глаза и бледнеет.

– Вот сучка...

– Во время нашей последней встречи ты схватила Рафаэля. Его бросили в тюрьму и пытали несколько месяцев.

Даже не знаю, слышит ли она. Похоже, вот-вот рухнет. Кинжал со стуком выпадает из ее руки на пол.

– Это за него. – Я делаю выпад и вспарываю ей живот.

Маэртиса смотрит на меня с перекошенным от ужаса лицом и отвисшей челюстью. Она сгибается пополам, зажимая рану на животе. Красная кровавая капля срывается с ее губ.

– Видаль... – шепчет Маэртиса, оседая на пол и обмякнув.

Я прерывисто вздыхаю. С ножа капает кровь, стук сердца гулко отдается в ушах.

Переводя дыхание, я поворачиваюсь к двери. Оттуда, прислонившись к косяку и скрестив руки на широкой груди, на меня смотрит Талан; радужки его темных глаза горят, как расплавленная медь.

Глава 21

Он переводит взгляд с тела Маэртисы на меня.

– Что произошло? – В его низком голосе звенит сталь.

– Арвенна подослала убийцу, – отвечаю я. – Наверняка Эйтни подсказала ей, где я. Я говорила, что она вас не забыла. Ни одна из них. Ваши бывшие любовницы-маньячки расползлись по всему королевству.

Талан снова смотрит на труп и встречается со мной глазами.

– Я отвлекся всего на пару минут, а ты сразу убегаешь и начинаешь убивать моих солдат...

Я пожимаю плечами:

– Очевидно, у меня много врагов.

– Маэртиса – одна из сильнейших воинов в нашем королевстве. Тебе повезло, что она была одна. Обычно она неразлучна со своим братом. Как тебе удалось ее убить?

Принц прищуривается – похоже, он уже учуял запах аконита. Чувства фейри острее моих, и он пытается уличить меня во лжи.

Я тяжело вздыхаю:

– У меня не было охраны, которую вы приставили ко мне в Периллосе. И я поняла, что вы не сможете защитить меня, пока будете заняты магией. Так что, прежде чем уйти, я обмакнула нож в один из ядов Эдана. Судя по тому, как Эйтни смотрела на меня, я решила, что он может пригодиться. И оказалась права.

Талан сверлит взглядом мою руку.

– Вот до чего доводит игра в ножики... Тебя тоже ранили.

Из-за прилива адреналина я почти забыла о собственной ране, хотя и она глубокая; из руки на тонкое платье сочится кровь. Я смотрю на рану и вдруг ощущаю резкую боль.

– Да, ей удалось сильно меня поранить...

– Позволь мне вылечить тебя.

– Только не здесь, – протестую я. – Отвезите меня домой. Здесь небезопасно. – Я хочу убраться отсюда, пока брат Маэртисы меня не узнал. – А что с лордом Эданом? Вы закончили?

Принц кивает.

– Дело сделано. Я нашел способ проникнуть в его сны. И теперь смогу повторить это в любой момент.

– Хорошо.

Я подхожу к Талану, комната вокруг меня качается. Перед глазами все кружится, но прежде, чем я падаю на пол, руки принца, мощные, как ветви дуба, подхватывают меня.

– Похоже, я потеряла больше крови, чем думала... – бормочу я.

Теперь я сижу у Талана на коленях, его мускулистая рука поддерживает меня за спину. Чувствуя головокружение, смотрю, как он подносит мою руку к своим губам. Задирает тонкий рукав моего платья и запечатлевает долгий поцелуй на порезе на коже. Его целительный язык уже делает свою работу.

В животе разливается жар, пока язык принца касается раненой руки. Его рот медленно скользит по моей коже, и боль отступает, сменяясь опасной похотью. Каждое прикосновение – испытание для выдержки. Во мне нарастает чувственное желание.

Не замечая ничего вокруг, кроме его губ на своей коже, я запрокидываю голову и начинаю забывать, что здесь делаю. Дыхание сбивается, глубоко между бедрами растекается тепло. Я фантазирую, как его губы опускаются всё ниже, как он целует и лижет меня в самых нужных местах, как его пальцы погружаются в меня и выходят наружу... Соски твердеют и царапают тонкую ткань платья. Я прикусываю губу, сопротивляясь темным чарам, и, подавив желание, убираю руку.

– Думаю, теперь всё в порядке.

Талан приподнимает темные ресницы и пристально смотрит на меня. Он так близко, что трудно дышать. В глубине его глаз сверкает медь, губы прижимаются к моим.

– А, ну да... – Звук его глубокого голоса поглаживает кожу как любовная ласка. – Ты всегда так старательно притворяешься...

Я придвигаюсь ближе, наши губы почти соприкасаются.

– Просто у нас, деревенщин, так не принято. Как вы говорили, нам такие утехи не по нраву. А теперь отвезите меня домой, ладно?

* * *

Я глазею в окно и жую обильно приправленный сливочным маслом пирожок из дикой моркови, крапивы и чеснока. Зима начала понемногу отступать. С тающих сосулек срываются розоватые в лучах заходящего солнца капли.

Прошла уже неделя, но, несмотря на исцеляющую магию Талана и полный покой, я до сих пор чувствую странную боль. Клинок Маэртисы где-то глубоко повредил мышцы и нервы, и рука по-прежнему болезненно пульсирует.

Когда я доедаю пирожок, дверь библиотеки открывается и появляется Эшлинг.

– Почему вы не в постели? – Ее голос эхом отражается от высоких потолков.

– Эшлинг, я в порядке. Прошла почти неделя, да и рана затянулась быстро – Талан меня сразу вылечил.

На самом деле это не совсем так.

Служанка наклоняет голову набок:

– Своим волшебным языком, да? Интересно, если б меня ранили, он бы... ну да ладно. Думаю, вам надо отдохнуть месяц, чтобы выздороветь до конца.

– Смотри! – Я машу рукой взад-вперед, завожу назад за шею. Мышцы пронизывает боль, но я не обращаю на нее внимания. – Совсем не болит.

Вообще-то мне пора. Вчера Найвен просунула под дверь шифровку: мы должны встретиться ровно в полдень.

Подробностей в записке немного, но, похоже, в Шотландии фейри сражаются еще ожесточеннее. Новые атаки драконов заставили армию людей отступить дальше на север. Но самое тревожное, что Талан затягивает удавку на шее сопротивления. Ему удалось вычислить еще двоих подпольщиков-антимонархистов. Правда, они приняли яд раньше, чем он смог что-то у них выпытать. Однако раскрытие агентурной сети, включая меня, – лишь вопрос времени. А оно на исходе. Прошлую ночь я провела в маленькой библиотечной нише, ворочаясь с боку на бок и почти без сна.

Эшлинг что-то болтает о травмированных мышцах, и я отвлекаюсь от дождевых капель, стекающих по ромбовидным оконным стеклам.

– Так вот, мой дядя однажды поранил ногу, когда колол дрова, – рассказывает она. – Он был пьян – и очень разозлил этим мою тетку. Она всегда говорила, что выпивка его доконает. Он не дал ноге зажить как следует, и теперь она ноет всякий раз перед дождем. И тем самым он доказал теткину правоту, разве нет? Хотя на самом деле это оказалось благом, потому что теперь дядя научился предсказывать погоду фермерам, чтобы они могли вовремя засеять поля. Но дело не в этом, а в том, что...

– ...если я не буду отдыхать, моя рука тоже научится предсказывать погоду. – Мой голос звучит глухо, словно издалека.

– Вы всё переиначиваете, миледи. Я просто забочусь о вас.

– И я ценю это. – Я отхожу от окна и снимаю с крючка плащ. – Но я полностью исцелилась, а если не подышу свежим воздухом, то сойду с ума. И что тогда принцу со мной делать?.. Я ненадолго. А когда вернусь, приму теплую ванну, чтобы расслабиться. Не возражаешь?

– Ну, вряд ли мое мнение так уж важно, – фыркает Эшлинг.

– Спасибо за заботу. – Я закутываюсь в плащ и выхожу в коридор.

Выбраться наружу, пусть даже в сопровождении стражи, – как глоток свежего воздуха. Я шагаю дворцовыми коридорами.

Если на поле боя снова используют драконов, то я хорошо представляю, где искать Талана. Выхожу наружу и направляюсь к Затерянному Дворцу Нимуэ.

По-прежнему холодно; снег блестит на солнце, хрустит под ногами. Выхожу из восточных ворот, охранники – за мной по пятам. Я иду по заснеженным мощеным дорогам, волнуясь из-за войны в Шотландии и отсутствия связи с Башней Авалона. Спешу мимо заметенных снегом домиков, и моя грудь сжимается. Постепенно дома встречаются всё реже. Меня обступают серебристые березы и сосны, подернутые дымкой. Тропинка со статуями петляет по лесу. В конце ее над зимним садом высится Затерянный Дворец, на увитых плющом стенах поблескивает лед. Поравнявшись с мраморной фигурой Нимуэ, окидываю ее взглядом и чувствую покалывание в запястьях – в тех местах, где у статуи татуировки.

Когда я подхожу ближе, из-за деревянной двери доносится глубокий приглушенный голос. С той стороны кто-то говорит успокаивающим тоном. Сердце учащенно колотится. С кем разговаривает Талан? Отчаянно хочется подслушать.

Приникаю к старинной двери и прислушиваюсь. Сначала ничего не разобрать: голос принца слишком мягкий, словно влюбленный шепот. Но когда я прижимаюсь ухом к двери, то слышу его отчетливей.

– О, ты такая красавица... – воркует Талан. – Я соскучился по тебе. Наклонись. Хорошая девочка...

Я вскидываю брови. Что там происходит?

Глава 22

– Хорошо, – продолжает Талан. – Вытяни шею, Тараск. Ты быстро выздоравливаешь...

Я облегченно вздыхаю – и медленно открываю дверь. Над Тараск струится бело-голубое сияние. Талан привел ее в главный зал. На долю секунды я не могу отвести от нее глаз и цепенею от ужаса и благоговения.

Когда драконья голова касается мозаичного пола, я успокаиваюсь. Талан поглаживает Тараск по чешуе. Ее глаза прикрыты, она издает тихий звук, похожий на мурлыканье.

– Ния. – Принц не оборачивается: и так знает, что это я.

Ноздри Тараск раздуваются, она открывает глаза и поворачивает голову в мою сторону. Из ее пасти вырывается низкое рычание, я пячусь к двери. Она уже явно не мурлычет.

– Тс-с... – Талан снова проводит рукой по ее чешуе. – Это моя жена, Тараск. Она не опасна.

Я с трудом перевожу дух, биение пульса отдается в ушах. Он до сих пор так считает?

Наши с Таланом взгляды встречаются, и я ощущаю его тепло как солнечный луч на коже.

– Как рука?

– Лучше. Как вы провели эту неделю?

Он приглаживает темные волосы:

– Без сна.

Впервые за время нашего знакомства я замечаю на его красивом лице новое выражение – усталости.

– Почему? По-прежнему беспокоитесь из-за нападения на дворец? Нашли кого-то из мятежников?

– Пока нет, но у них осталось мало времени. Ты о них что-нибудь слышала?

Я пожимаю плечами:

– Просто солдатские байки. Чепуха на самом деле. Кто-то решил, что Люмос... Да неважно – это просто нелепо.

Между нами повисает напряжение, мрачное и острое.

Талан подходит так близко, что я чувствую жар его тела. На долю секунды в его глазах мелькают неприкрытая боль и печаль, но он тут же овладевает собой.

– Я не забыл нашу первую встречу, когда ты пробралась в мой замок. Ты замерзла, была в отчаянии – и искала именно Люмоса.

– Мне было любопытно. Это ведь не он, быть такого не может, да? Я к тому, что я была там, когда все эти пылающие стрелы полетели во дворец. То еще зрелище. Он бы никогда... – Я обрываю себя на полуслове.

– Я тщательно проверил эти слухи. Люмос находился в замке отца Арвенны, Валь-сан-Ретуре.

– Вместе с Арвенной?

Принц качает головой.

– Нет, я не знаю, где она; подозреваю, скрывается от меня. Она знает, что я брошу ее в тюрьму после того, как она подослала к тебе Маэртису.

Если Арвенна исчезла или скрывается, то не по другой причине.

– Значит, слухи о Люмосе оказались ложными?

– Он не собирается занять трон. Это просто досужие сплетни.

Я откашливаюсь:

– А те человеческие земли... Шотландия?

– Мы побеждаем, но мне придется снова оставить Броселианд на несколько дней. – Принц долго и пристально смотрит на меня. – Не хочешь прокатиться со мной перед отъездом?

Сердце замирает от слов «мы побеждаем».

– Хорошо. Я приведу Кловер. Думаю, она сейчас на конюшне, да?

Уголок его рта приподнимается.

– Да, но я не имел в виду прогулку на лошади.

Я прижимаю руку к груди:

– Боже... Значит, вот так легендарный обольститель предлагает заняться сексом?

На его лице проступает лукавая улыбка, и у меня по спине бегут мурашки.

– Мне нравится ход твоих мыслей, но я имел в виду Тараск. Хочешь прокатиться со мной на драконе?

– На драконе? – Он что, спятил? – Но на драконах разрешается ездить только всадникам. К тому же я упаду.

– Я лучший драконий наездник всех времен и буду держать тебя. Я знаю, как тебе нравится прижиматься ко мне. Ты не упадешь.

Сердце екает от соблазна выкинуть что-нибудь опасное – такое, чего точно нельзя делать. И все же... когда еще выпадет шанс прокатиться на драконе? Наверное, никогда.

– Давайте.

Принц вскидывает бровь – видимо, в знак восхищения.

– Ладно. Встретимся с противоположной стороны Затерянного Дворца. Я могу вывести Тараск наружу только там.

Пока я выхожу на ледяной воздух и иду по тропинке вокруг старинного дворца, мой пульс учащается. С каменных горгулий, клыкастых человеческих голов и сов с распростертыми крыльями свисают сосульки. Надо мной смыкаются заснеженные тисовые ветви.

По дороге я слышу скрип и стон открывающихся дверей. Огибаю дворец и вижу, как Тараск неуклюже вываливается из замка в сад. Талан как ни в чем не бывало шествует впереди чудовища. Он излучает спокойную уверенность и силу, и я выдыхаю.

– Давай, Тараск.

Огромный дракон плавно движется вперед. Земля дрожит подо мной, когда Тараск выходит на открытое пространство. Оказавшись на свободе, она вытягивается во всю длину и высоко задирает голову. Я чувствую благоговейный трепет. Ее размеры поражают воображение.

По команде Талана Тараск нагибается, уставившись на меня глазами цвета жидкого серебра. И в голову закрадывается мысль, не совершила ли я ужасную ошибку.

Взяв меня за руку, принц подходит ближе к драконихе и указывает на ее шею:

– Сюда. Тебе нужно забраться вон там и оседлать ее. Веди себя уверенно. Драконы не выносят нерешительных наездников.

Даже если ноги трясутся, почему бы не изобразить полную уверенность? Раз уж я притворяюсь во всем остальном...

Талан, похоже, чувствует, как сильно колотится мое сердце, потому что подходит ближе, смотрит сверху вниз с легкой усмешкой и нежно приподнимает мой подбородок.

– Конечно, земля усеяна костями упавших с драконов всадников, но я занимаюсь этим уже много столетий и ни разу не пострадал. Ты правда думаешь, что я позволю своей жене разбиться насмерть? Будет утомительно искать новую.

Я поднимаю бровь:

– Значит, вы даже лучше Оберона?

В его глазах пляшет веселье.

– Боюсь, старик-король перестраховывается.

Я отворачиваюсь, набираясь уверенности, чтобы взобраться на дракониху. Мой пульс учащается, когда я подхожу к Тараск, приподнимаю плащ, обнимаю ее за шею и глубоко вздыхаю, чтобы успокоиться. Как ни странно, снаружи чешуя почти мягкая, но второй слой под ней на ощупь холодный и твердый. Из шеи торчат шипы, за которые можно ухватиться. Я обхватываю Тараск бедрами, гадая, как удержаться, и заставляю себя дышать ровно. К сожалению, я не в силах совладать со своим сердцем, которое колотится, как у колибри.

Тараск фыркает, из ноздрей вырывается пар. Талан устраивается за моей спиной; его теплые твердые мускулы прочно удерживают меня. Я прислоняюсь к его сильной груди. Одной рукой, словно тисками, Талан обхватывает меня за талию, и я чувствую себя в безопасности.

– Я буду оберегать тебя, принцесса, – шепчет он на ухо, выпрямляется и приказывает: – Тараск, взлетай!

Тараск задирает голову, и я откидываюсь на Талана. Мир опасно кренится набок, я инстинктивно нагибаюсь, хватаюсь за шипы на гребне так, что костяшки пальцев побелели, и стискиваю бедрами драконью шею. Огромные крылья взмахивают раз, другой, меня обдает порывом ветра, и мы взлетаем.

Сердце ухает на сотню ярдов вниз, когда мы взмываем в небо. На время я забываю дышать. Ветер развевает волосы, я цепляюсь за шипы дракона.

– Разве это не прекрасно? – Тело Талана за спиной, твердое как мрамор, придает мне сил. – Открой глаза.

А я и не заметила, что они закрыты. Я щурюсь от порывистого ветра. Подо мной во всей красе в лучах зимнего солнца расстилается целый мир. Земля далеко внизу – как лоскутное одеяло из белых полей и зимних лесов. Дух захватывает, когда мы пролетаем над уютными деревушками с золотистыми окнами и дымящимися трубами. Я словно попала в сказку. Успокаиваюсь, немного ослабляю хватку на шипах Тараск и хохочу от восторга.

Тараск пролетает над всадниками на лошадях – крошечными, как муравьи, – и через несколько секунд они остаются далеко позади.

– Взгляни на дворец. – Губы Талана прижимаются к моей щеке, его дыхание согревает ухо.

И я понимаю, что глубоко под бесстрастной маской скрывается любовь принца к своему дому.

Я смотрю в ту сторону, куда он показывает. Дворец с высоты великолепен, башни возвышаются над парапетами.

– Видишь вон тот просвет в облаках? – спрашивает Талан.

Я поднимаю глаза.

– Да, думаю, да...

– Как считаешь, мы сумеем пролететь сквозь него?

У меня сводит желудок.

Тараск наклоняется вверх, повинуясь неслышной команде Талана. Я содрогаюсь, уверенная, что вот-вот упаду под действием земного притяжения и порывов ветра, но сильные объятия Талана не позволяют этого сделать. Одновременно он умудряется крепко держаться за дракониху, словно они единое целое. Мы проскакиваем в просвет, Тараск сохраняет равновесие, плавно взмахивая крыльями. Теперь вместо лоскутного одеяла земли под нами только белые облака.

– Как вы управляете ею? – спрашиваю я, когда восстанавливаю дыхание.

– Я наклоняюсь в нужную сторону и трогаю ее за шею в определенных местах. К каждому дракону свой подход. Нет двух одинаковых драконов. – Он берет мою руку и прижимает к чешуе Тараск. – Чувствуешь это?

– Какой-то бугорок под чешуей?

– Да. Слегка надави на него и наклонись вправо.

Я делаю, как он сказал; мышцы напрягаются, я наклоняюсь. Тараск, выполняя команду, поворачивает направо с мощнейшей грацией, крылья рассекают воздух. Я невольно смеюсь. Я никогда не испытывала такого чувства свободы и необузданной силы.

Тараск снова ныряет сквозь облака. Мы снижаемся над Корбинеллем, ветер ерошит волосы. Мы парим над домами, сгрудившимися вдоль мощеных мостовых и речных извилин. Мы возвращаемся в Затерянный Дворец, и я понимаю, что полет завершается. Как бы мне ни хотелось, чтобы он длился вечно, в глубине души я понимаю: это невозможно.

И как только мы приземлимся, я должна найти своих соратников раньше, чем Талан.

Глава 23

Я прохаживаюсь взад-вперед по каменному дворцовому саду, стараясь сохранять безмятежное и задумчивое выражение лица и скрыть внутреннее смятение. Стража следит за каждым моим движением, и ей не следует видеть, что принцесса волнуется.

Найвен опаздывает, и мои мысли мечутся. Я пришла ровно в полдень, как назначено. А Найвен никогда не опаздывает. У нее пунктик на пунктуальности. Но гораздо хуже, что шифровка от нее наводит на мысль о панике – это можно понять по отдельным штрихам.

И сейчас я рисую в воображении ужасные картины: Найвен, разоблаченная Таланом как шпионка, уже висит на дыбе в подземелье. Может, она как раз недалеко от этого места, где я стою, и выкрикивает все тайны... У меня сводит живот. А если она уже мертва? Бросаю взгляд на тени на каменных солнечных часах. Половина первого. Прошло целых полчаса. Она никогда так не опаздывала.

– Ния!

Я оборачиваюсь и вижу Найвен. Она бежит ко мне, рыжие волосы каскадом рассыпаются по зеленому плащу. Она улыбается, но в этой улыбке есть что-то притворное. Я достаточно хорошо знаю Найвен, чтобы уловить еле заметное напряжение на ее лице.

Она подбегает, вся запыхавшись:

– Прости, опоздала. Была на рынке и не заметила, который час. Купила нам вкусных яблок для утренней прогулки.

Я беру у нее ярко-красное яблоко и оглядываюсь – убедиться, что охранники не слишком близко.

– Что случилось? – шепчу я, стараясь сохранить бесстрастное выражение лица.

Найвен обнимает меня за плечи и прижимается головой, что должно выглядеть как проявление ласки.

– Не могу связаться с Мериадеком, – шепчет она. – Никто не знает, где он.

Моя душа уходит в пятки.

– Наверное, что-то случилось и ему пришлось скрыться...

– Безусловно случилось. Он пропал с фермы. Если б Мериадек собрался уехать, то оставил бы сообщение. Но ничего нет. В последнее время он беспокоился из-за того, что Талан подбирается к ним. И думал, что среди повстанцев завелся «крот».

Я вздрагиваю:

– Если это так, мы обе в дерьме.

Найвен качает головой:

– Только Мериадек и Брадос знают, кто мы.

Брадос – хозяин «Тенистой чащи».

– Остальные повстанцы не знают, – продолжает она. – После нашего предупреждения они держались подальше от таверны Брадоса. Но Талан уже мог разобраться, что между ними есть связь.

– Что известно про «крота»?

– Мериадек копался в этой теме до того, как исчезнуть, – отвечает Найвен. – Но он не думает, что это как-то связано со слежкой Талана. И не считает, что «крот» работает на короля.

Я хмурюсь:

– На кого же тогда?

Найвен надкусывает яблоко и оглядывается:

– Он подозревал Арвенну.

Я смотрю под ноги, чтобы скрыть выражение лица от сторонних наблюдателей.

– Вот дерьмо... Талан говорил, что она тоже недавно пропала. И Маэртиса назвала ее имя – сказала, что Арвенна была права насчет меня.

– Если Мериадек у Арвенны, то, скорее всего, она прячет его в одном из отцовских замков, – отвечает Найвен. – Маркиз де Босклер – один из самых богатых фейри в королевстве. Ближайший соратник другого маркиза – Люмоса, кузена Талана. Наверняка он будет рад заполучить лидера сопротивления, чтобы укрепить свое положение. А если появится хоть какой-то шанс установить связь между мятежниками и тобой, они его не упустят.

– Арвенны нет в Валь-сан-Ретуре, но она вряд ли притащила бы Мериадека в отцовский замок, – медленно произношу я. – Это не в ее стиле.

– Ты вдруг стала экспертом по стилю Арвенны? – Найвен выгибает бровь.

– Подумай сама. Она пыталась меня отравить, а потом убить стрелой с железным наконечником. Она делала это сама, не звала на помощь папочку. Она импульсивная и безумная, но при этом безжалостно независимая.

– Ну, может, Мериадек находится во владениях ее матери... – говорит Найвен.

По моей спине бегут мурашки.

– Найвен, если там «крот», ты можешь угодить в западню.

Она откусывает еще кусочек яблока.

– Что ж, другого выхода нет. Нужно найти Мериадека. И если он у Арвенны, мы должны убедиться, что она не пытает его, чтобы вытянуть правду. – Зашвырнув огрызок на опушку леса, Найвен вздыхает. – Я тебе сразу сообщу.

Приняв беспечный вид перед стражниками, она машет рукой и уходит.

Я смотрю на свое недоеденное яблоко, но у меня нет аппетита. Грудь сжимается от напряжения. Мне надоело ждать.

Я разворачиваюсь и направляюсь обратно во дворец, ноги мерзнут от ходьбы по снегу.

– Мордред, – бормочу я, – если вы следите, то не оставляйте меня.

Неизвестно, следит ли отец на самом деле, но, подозреваю, он слушает все мои разговоры с Найвен. И прямо сейчас мне нужен тот, у кого повсюду глаза и уши.

Захожу во дворец, стража держится поодаль. Я иду по залам, направляясь в большую королевскую библиотеку – в тайном убежище Талана нет того, что я ищу. В библиотеке меня окутывает запах книг в кожаных переплетах. Высокие полки со старинными фолиантами тянутся от пола до сводчатого потолка.

Красивая седовласая библиотекарша несет стопку томов вверх по винтовой лестнице. В центре зала еще трое ее коллег усердно царапают перьями по пергаменту при свете свечей за длинным дубовым столом. Когда я подхожу, они поднимают глаза и застывают с перьями в руках.

– Ваше Высочество... какой приятный сюрприз... – заикается один из них.

Все трое встают и кланяются, при этом один проливает черные чернила на стол.

– О, не беспокойтесь, – отвечаю я с легкой улыбкой. – Я подумываю поехать с принцем на охоту. Отвлечь его на несколько дней от государственных дел. У вас есть карта окрестностей?

– Разумеется, Ваше Высочество, но почему бы вам не посоветоваться с самим принцем? – отвечает первый библиотекарь. – Ему известны все лучшие места для охоты...

– Я хочу сделать сюрприз. – Я поджимаю губы в державном негодовании и бросаю на собеседника холодный взгляд.

– Разумеется, разумеется! Карта, говорите? – Библиотекарь бросается к полке, заваленной пергаментами, достает один и разворачивает на небольшом столе великолепную карту. – Это земли в пяти днях пути отсюда.

– Отлично. – К явному ужасу библиотекаря, я хватаю пергамент. – Где я могу изучить его приватно?

Он ведет меня в дальний уголок библиотеки. Мои стражники со скучающими лицами переминаются в дверях. Усевшись за стол, я бросаю мрачный взгляд на писца, и тот поспешно ретируется. Разворачиваю карту и рассматриваю ее.

– Что ж, Мордред, – бормочу я. – Вы следили за Арвенной...

Я это знаю, потому что когда-то он предупредил меня об отравленном ею пироге. Так что Мордред наверняка слышал многие ее разговоры.

– Есть ли какое-нибудь потайное место, куда она могла спрятать Мериадека? – шепчу я.

Время идет, и постепенно я начинаю чувствовать себя нелепо: получается, это разговор с самой собой.

– Что-нибудь приходит на ум? – в отчаянии продолжаю я. – Летняя резиденция, которой она хвасталась? Место, где встречается с любовниками? Должно же быть хоть что-то. Если Мериадек у нее, она узнает и обо мне. И меня убьют. И вы никогда не отомстите Оберону. И никогда больше меня не увидите...

Я жду, впиваясь ногтями в ладони.

Давай, Мордред. Ты наверняка меня слышишь. Давай же, черт возьми...

Трепет крыльев. Серебристый мотылек Мордреда материализуется и порхает вокруг. Он кружит над картой, серебристое крылышко касается Валь-сан-Ретура, затем смещается и снижается над зеленым пятном на восточном краю карты. «Воргиум» – так обозначен этот лес недалеко от замка.

Я вздыхаю. Масштаб карты слишком крупный. Мотылек указывает на территорию протяженностью около двадцати миль, а мне нужно больше деталей.

– Жди здесь, – шепчу я мотыльку и осторожно приподнимаю карту. Маленький серебряный шпион отлетает в сторону и приземляется на ближайшую полку.

Иду к писцу, прошу подробную карту леса Воргиум и вскоре расстилаю ее на столе. Поднимаю взгляд на мотылька и шевелю губами: «Где?» Мотылек снова порхает вокруг и садится на лесной участок недалеко от озера под названием Горре.

– Здесь? – шепчу я, указывая на точку на карте. – Ты уверен?

Он поднимает крылышки в знак согласия: у металлического мотылька это больше всего похоже на пожатие плечами.

– Ладно, – бормочу я.

Теперь мне просто нужно отделаться от охраны, выскользнуть в ворота и добраться до Воргиума никем не замеченной.

Глава 24

На следующее утро я торопливо шагаю коридорами дворца. Я оделась потеплее, в подкладке плаща спрятаны кинжалы. В голове зарождается безумный план, который может привести к моей гибели, но я не могу от него отказаться. И разве другие повстанцы не рискуют жизнью? Разве Мериадек не делает это прямо сейчас? Не собираюсь бесконечно торчать в огромной королевской библиотеке и ждать, пока мои соратники погибают.

Оглядываюсь через плечо на свиту за спиной и безмятежно улыбаюсь. С тех пор как я стала женой Талана, охранников у меня стало почти в четыре раза больше. Но не все подчиняются Талану: некоторые состоят в Королевской Страже. Их задача не столько защищать, сколько доносить на меня.

Их слишком много, чтобы я могла контролировать их мысли. Даже управляя сознанием кого-то одного, моя голова готова разлететься вдребезги, и я не хочу испытывать судьбу. Стискиваю кулаки под плотным зимним плащом, стараясь не выказать напряжения.

Придется избавиться от хвоста старым добрым способом. Раньше я дождалась бы темноты и вылезла в окно. Но после атаки пылающих стрел ночные патрули усилили бдительность. Кроме того, Воргиумский лес – местность незнакомая, туда лучше отправиться днем.

Приближаюсь к кухне, моих ноздрей достигает запах жарящейся оленины. Я прохожу через широкие каменные арки в просторный, выложенный плиткой зал с высоким камином и ловлю взгляд служанки.

– Ваше Высочество... – Она делает реверанс.

– Мне нужен кусок оленины, – говорю я. – Чем больше, тем лучше.

Она хлопает глазами:

– Кусок оленины?

– Я ведь так и сказала. – В моем тоне проскальзывают резкие нотки нетерпения, как подобает королевской особе.

Служанка поспешно удаляется. Я оглядываюсь на одного из охранников и закатываю глаза, словно приглашая разделить мое раздражение. Он растерянно хмурит брови, но молчит.

Служанка возвращается со свертком в коричневой бумаге. Он слегка влажный.

– Простите, у меня нет бумаги потолще...

– Я сама с фермы и не побрезгую этим. – Я забираю сверток. Весьма увесистый. Хорошо.

Выйдя во двор с олениной под мышкой, я выбираю кратчайшую дорогу к Затерянному Дворцу – через задние ворота по извилистой тропинке.

Как только до стражников доходит, куда я направляюсь, один из них спешит преградить мне путь. Его щеки и нос покраснели от холода, на светлых бровях повисли снежинки.

– Простите, Ваше Высочество, но принц сейчас не у дракона. Он уехал из Броселианда на весь день.

Я хмуро смотрю на него.

– Знаю. Поэтому я иду к Тараск. Ее раны еще не зажили. Любимому королевскому дракону нужно самое вкусное мясо.

Я обхожу стражника и иду дальше по заснеженной тропинке.

– Но, Ваше Высочество, – продолжает он, шагая за мной, – только принцу позволено находиться рядом с драконом. Вам нельзя туда без него. Это очень опасно.

– Я жена принца, – холодно отвечаю я. – И недавно летала верхом на Тараск. Она мне доверяет, и, разумеется, я могу угостить ее чем-нибудь вкусненьким.

– Наверное, мне стоит посоветоваться с принцем, прежде чем я позволю вам так рисковать...

Я склоняю голову набок:

– Ты хочешь отвлечь принца от военных действий в Шотландии, чтобы спросить, может ли его жена навестить его любимицу?

Стражник краснеет еще сильнее.

– Нет, думаю, нет. Но если вы пойдете туда, мы не сможем защитить вас от покушений... – От страха он повышает голос: – Нам нельзя приближаться к дракону.

– Разумеется, вам нельзя приближаться к дракону. – Я прибавляю шаг. – И убийцы тоже не смогут приблизиться. Мне не нужна охрана, пока я рядом с Тараск, потому что она – лучшая защита.

Мы уже в дюжине шагов от дворца. Охранник стискивает мою руку:

– Ваше Высочество...

Я медленно поворачиваюсь к нему.

– Напомнить, что произошло в прошлый раз, когда стражник дотронулся до меня?

Побледнев, он отпускает мою руку. Я толкаю дворцовую дверь в конце тропинки и вхожу в зал, выложенный мозаичной плиткой. Свет льется сквозь витражи. С олениной под мышкой я иду по Затерянному Дворцу. Пахнет горелой древесиной и обуглившимся камнем. Я легко открываю дверь в следующий зал, и раскатистый рык эхом отдается в ребрах. Из темноты появляются два металлических глаза.

– Тараск, я принесла тебе угощение. – В горле пересохло, но я заставляю себя говорить уверенно. Дракониха не выносит проявления слабости, и я не хочу, чтобы Тараск решила, что угощение – это я.

Свет, проникающий в дверной проем, поблескивает на чешуе. Когда глаза привыкают, я вижу дракониху во весь рост. Без Талана она выглядит еще более устрашающей – мускулистой, чудовищной. Отвратительной.

Мое сердце бешено стучит.

Камни здесь местами почерневшие, обуглившиеся, я чувствую резкий запах и привкус гари. Стараюсь сохранять дистанцию футов в двадцать.

Дракониха открывает пасть и ревет, изрыгая дым. Охранники снаружи, наверное, уже гадают, когда и как забрать мои останки.

Я разворачиваю сверток и поднимаю оленину повыше:

– Тараск, хочешь это?

Она прищуривается, разглядывая мясо. Я делаю шаг навстречу, потом еще. Тараск наклоняет голову вперед, один стремительный выпад – и мясо исчезает.

Я отдергиваю руку. Просто чудо, что она ее не откусила.

– Хорошая девочка, – с улыбкой воркую я, – совсем как Талан.

Тараск моргает, опускает голову, почти касаясь меня, и нетерпеливо рычит. Через секунду до меня доходит, чего она хочет. Вот черт... Протягиваю руку и почесываю Тараск под подбородком, как это делал Талан. Пока я поглаживаю чешуйки на ее шее, она закрывает глаза от удовольствия и мурлычет.

– Вот так, хорошая девочка... – Я повышаю голос, чтобы стража могла меня услышать. – Да. Тебе просто нужно внимание, правда? Не волнуйся. Я здесь. Я побуду с тобой.

Я тщательно поглаживаю ее шею, пока не решаю, что Тараск полностью расслабилась. Потом осторожно обхожу ее. Она поворачивает голову вслед – скорее с любопытством, чем враждебно. Я направляюсь в дальний конец помещения к огромным двойным дверям и пытаюсь открыть одну из них. Просто... нужно... сдвинуть с места... еще чуть-чуть...

У Талана это получалась легко, но дверь тяжелая, как грузовик. Конечно, у меня и близко нет такой силы, как у него.

Тараск лениво переминается с ноги на ногу – и бьет хвостом по двери. Та со скрипом открывается – ровно настолько, чтобы я могла пролезть.

– Хорошая девочка... – Изумленная, я улыбаюсь драконихе и протискиваюсь в проем.

Охранники остались с противоположной стороны дворца и не видят меня. Я пробираюсь через лесную чащу, прячась за дубами и березами, и возвращаюсь к замку и конюшням.

Ведя Кловер под уздцы, я направляюсь к Воротам Гонцов. Сердце мое колотится. Если кто-нибудь заметит, что я без обычной свиты, все пропало. Все, что можно сделать, – это попытаться вести себя естественно.

Ворота Гонцов, разумеется, под усиленной охраной. Поскольку в ночь моего побега Периллос подвергся нападению, его защиту укрепили. Однако, на мое счастье, по новым инструкциям стражу у каждых ворот теперь возглавляет сержант, и все должны подчиняться его приказам. С ним одним я справлюсь.

Подхожу к воротам. Сержант направляется ко мне, его рыжие волосы сверкают на солнце.

– Ваше Высочество... – Он кланяется.

Я киваю в ответ.

– Добрый день. Не мог бы ты открыть ворота?

Он заглядывает мне через плечо.

– Где ваши охранники?

Я хмурюсь:

– Только что были здесь... – Быстро оборачиваюсь, делаю вид, что споткнулась о камень, и падаю в объятия сержанта. И, как только он обхватывает меня за талию, ныряю в его разум.

Только этого мне не хватало. Талан сходит с ума, когда кто-нибудь прикасается к этой фермерше, а он и так не в себе... Он скормит меня своим драконам. Я не могу пропустить ее. Только не без ее охраны. Кажется, она совсем дурочка...

«Пропусти меня», – шепчу я у него в голове. Чувствую его сопротивление и с силой запускаю щупальца магии поглубже.

...Не надо было опаздывать на утренний инструктаж. Я заметил, что капитан смотрит на меня косо. У него на меня зуб. Так и ждет, когда я облажаюсь...

«На инструктаже ты упустил кое-что важное...» Я стараюсь заронить эту мысль как можно глубже в голову сержанта.

Твою мать... Вдруг я упустил на инструктаже что-то важное? Капитан свалит все на меня. А Талан в назидание другим прикажет содрать с меня кожу заживо...

Боль пронизывает череп, но я не обращаю на нее внимания.

«Кажется, там говорилось о спецпропусках, – мысленно продолжаю я, развивая идею. – Если у кого-то есть пропуск, а ты его не выпускаешь, добром это не кончится».

Черт возьми... Я не могу облажаться. Нельзя облажаться с этими пропусками. Я знаю, что принц делает с теми, кто провинился...

Я отодвигаюсь от сержанта и вежливо улыбаюсь.

– У меня есть спецпропуск на выезд, – приветливо говорю я, стискивая зубы и сдерживая страшный грохот в голове. – Тебе ведь говорили об этом на утреннем совещании? Талан заверил меня, что ваш командир проинструктирует вас.

– Конечно... – нерешительно мямлит сержант, в его глазах тревога. – Но ваша охрана...

Я выпрямляюсь.

– Талан специально сказал мне, что с пропуском я могу выходить одна. – Произнося это, я снова погружаюсь в сознание сержанта и шепчу: «Пропуск в порядке. Просто дай пройти. Все нормально».

– Конечно, Ваше Высочество. Нам говорили сегодня утром, – выпаливает сержант. – На совещании. Насчет пропусков.

Он жестом приказывает стражникам открыть ворота. Я карабкаюсь на Кловер. Череп раскалывается от боли, я пускаю лошадь галопом. Ветер леденит кожу, но я чувствую себя свободной. Ни стражи, ни угроз пыток, ни высоких каменных стен, за которыми я как в западне.

Однако мысли сержанта так и звенят в голове.

Я знаю, что принц делает с теми, кто провинился...

* * *

Лес Воргиум расположен милях в тридцати к востоку от замка Периллос. Под лучами морозного солнца я скачу верхом на Кловер. Стараюсь ехать как можно быстрее, но при этом не утомить ее. Поэтому по коротким, легким участкам я пускаю лошадь галопом, а на ухабах перехожу на кентер^[5].

Долгая поездка верхом оставляет много времени на размышления: а вдруг я жестоко ошибаюсь? Может, Найвен права. Если Арвенна захватила Мериадека в плен, то могла отвезти его в поместье своей матери. И тогда решение мчаться в дальний лес, основанное только на сомнительном трепыхании металлического мотылька, – не лучшее в моей жизни...

Как бы то ни было, отступать уже слишком поздно. Я продолжаю скакать вперед, угрюмо и сосредоточенно. До сих пор интуиция меня не подводила. Я цепляюсь за эту мысль, пытаясь заглушить терзающие разум навязчивые сомнения.

От главной дороги отходит тропинка – наверное, та самая, которую я видела на карте. Та, что ведет к берегам озера Горре. Сворачиваю на нее. Солнечный свет пробивается сквозь кроны, окрашивая землю в бледно-золотистый цвет. Постепенно перевожу Кловер на шаг. Жуткая тишина действует на нервы.

Через несколько минут тропинка расширяется, и я вижу замерзшее озеро, отливающее серебром. В паре сотен ярдов от берега стоит двухэтажный дом кремового цвета с дубовыми балками крест-накрест на фасаде. На первый взгляд место вполне безобидное – уютный лесной домик для отдыха богатых фейри. Однако здесь царит неестественная тишина, зловещее безмолвие, словно вся природа вокруг в оцепенении. И я чувствую слабый запах крови.

Спешиваюсь, привязываю Кловер к ближайшему дереву и крадусь вперед. На холодном воздухе дыхание окутывает лицо облачком пара, я плотнее закутываюсь в плащ. Из трубы не идет дым – значит, дом пуст. Но на снегу свежие отпечатки копыт.

Пригнувшись, я подхожу к окну и заглядываю в щель между деревянными ставнями. Внутри темно и тихо, как в могиле. Я подкрадываюсь к двери и достаю из сапога отмычки. Замок несложный, но пальцы онемели от холода, зубы стучат, и у меня уходит несколько минут, чтобы открыть его.

Толкаю дверь и чувствую запах крови. В камине догорает огонь, заливая комнату теплым светом.

Приглядевшись, я содрогаюсь и зажимаю рот рукой. Моя голова кружится от ужаса.

Глава 25

Я еле узнаю его. Он привязан к стулу, обожженное лицо все в синяках. Повсюду засохшая кровь – на одежде, на обнаженной груди, на полу вокруг. Мои глаза туманятся, дыхание сбивается. Я сглатываю ком подступающего ужаса.

Я не очень хорошо знала Мериадека, но мы провели вместе несколько спокойных дней, работая над моим прикрытием. Он был верным, чрезвычайно умным и преданным делу свержения тирана. Он такого не заслужил. Никто такого не заслуживает.

Дотрагиваюсь до его руки – холодная, но не ледяная, еще мягкая. Совсем недавно он был жив. Смерть наступила только что.

Развернувшись, я выбегаю за дверь, пока меня не стошнило, и глотаю холодный воздух. Ноги трясутся, я пытаюсь мыслить ясно – придумать, что делать дальше.

Окидываю взглядом отпечатки копыт – свежие. Значит, Арвенна уехала совсем недавно и, похоже, держит путь в замок отца.

Наверняка она жаждет поделиться новостями. «Отец, отличные новости! Я тут замучила одного до смерти и узнала тайны Нии...»

У меня в голове всплывает образ изувеченного тела, сердце замирает. Никто не вынесет таких пыток, не сказав ни слова, не выдав Арвенне все, что она хотела знать. Она не просто причиняла боль – она не торопясь резала плоть, словно скульптор, работающий над жутким шедевром...

Когда Арвенна пытала Мериадека, то явно наслаждалась процессом.

Мое сердце колотится о ребра, кровь бурлит от ярости.

Нужно догнать ее, пока она никому не рассказала.

И у меня мало времени.

* * *

Прижавшись всем телом к шее Кловер, я подгоняю ее, пока мир вокруг не расплывается в черно-белые пятна. Мускулы Кловер сжимаются и разжимаются между моими бедрами, словно взрывающие снег спиральные пружины. Морозный ветер бьет в лицо, но я не сбавляю скорость. Каждая потерянная секунда приближает меня к полной катастрофе.

Нервы рвутся от ярости. Тело Мериадека так и стоит перед глазами, намертво впечатавшись в мозг, в память.

Умом я понимаю, что нужно во что бы то ни стало догнать Арвенну, чтобы помешать ей выдать меня. Но яростно бушующие эмоции призывают меня снести ей голову.

Низко свисающая ветка хлещет по лицу, расцарапывает щеку. Ну и плевать. Меня волнует только одно – добраться до Арвенны.

Копыта Кловер мелькают как в тумане; она мчится с невероятной скоростью, словно в лихорадочном безумии. Пар ее дыхания окутывает меня облаком.

Я замечаю какое-то движение на тропе. Это Арвенна. Ярко-красный плащ развевается за ее спиной на ветру, когда она скрывается за поворотом. Я стискиваю зубы, подстегиваемая яростным охотничьим азартом. Мы поворачиваем, из-под копыт разлетается снег. Она оглядывается и низко прижимается к своей лошади, подгоняя ее. Она убегает от меня.

Я натягиваю поводья Кловер, пытаясь сократить дистанцию. Арвенна пускает лошадь в быстрый галоп. Она хорошая наездница – наверняка лучше меня, но ее лошади не сравниться с Кловер, подарком Талана. Расстояние между нами сокращается с головокружительной скоростью, и если Арвенна разглядела мое лицо, то поняла: это смерть пришла за ней.

Арвенна оглядывается, бледнеет и останавливается, на ее лице появляется какое-то дикое, паническое выражение. Она спрыгивает с лошади и бежит между деревьями.

Трусиха. Неужели она настолько боится девчонки с фермы?

Останавливаю Кловер, спешиваюсь и мчусь следом, но Арвенна знает этот лес, а я нет. Она думает, что у нее есть преимущество.

Она ошибается.

Запястья покалывает холодная магия, и я чувствую, как на коже проступают знаки. Ярость подпитывает мои силы, обостряет чувства. Во мне оживает Владычица Озера.

Сердце стучит как боевой барабан. Арвенна бежит через лес, я за ней – на звук и на треск веток. Благодаря обострившимся чувствам я легко определяю, где она. Я догоняю Арвенну, перепрыгивая через толстые корни и валуны, словно волк, готовый наброситься на добычу.

Выбегаю на поляну. Арвенна стоит на противоположной стороне, повернувшись ко мне. Она тяжело дышит, ее грудь поднимается и опускается, лицо покраснело от напряжения. Она улыбается и медленно вынимает длинный тонкий меч; отполированное лезвие сверкает в розовом солнечном свете.

– Это было так захватывающе... – Ее глаза горят, словно это игра, а не последние секунды ее ничтожной жизни. – Думаю, сейчас все и закончится.

– Похоже на то. – Я сжимаю пальцы и делаю шаг навстречу.

– Бедняжка фермерша... – Она разражается безумным хохотом. – Жаль, ты безоружна. Значит, Талан не так уж сильно любит тебя, раз не смог защитить?

– Талану не нужно защищать меня, – выплевываю я. – Ты меня сильно недооцениваешь.

Она оскаливается.

– Думаю, у тебя два варианта. Можешь броситься на меня, и я проткну тебя насквозь. Или можешь отступить, и тогда я расскажу всем, кто ты такая. В любом случае тебе конец.

– Я так не считаю. – Еще шаг вперед, сапоги вязнут в снегу.

– Тебе следовало исчезнуть после нашей первой встречи, Ния. Вряд ли ты хотела получить такого заклятого врага, как я...

Вынимаю из-за голенища нож. Изящный, маленький и благодаря урокам Башни Авалона в моих руках гораздо смертоноснее меча. Я прищуриваюсь, глядя на Арвенну. Она прыскает от смеха.

– Думаешь прикончить меня этой безделушкой? Ты даже близко не подойдешь. Попробуй, гребаная деревенщина. Я владею мечом с пяти лет. Мой учитель фехтования – сэр Гавейн, и я его лучшая ученица.

Нож сверкает в воздухе и попадает в цель – Арвенне в живот. Она удивленно таращит глаза и со стоном падает на колени. Белый снег обагряется кровью, меч выпадает из ее руки.

Я подхожу ближе.

– Ты никогда не была моим заклятым врагом, Арвенна. – Я достаю второй нож. – Ты даже вообще не враг – так, заноза в заднице, досадная помеха на пути.

Ее рот открывается и закрывается, струйки крови стекают с губ на снег. Но Арвенна – фейри, обладающая огромной силой, и все еще пытается добраться до меча. Извернувшись, она тянется к нему. Я отшвыриваю меч ногой и наступаю ей на запястье.

– Ты грозная, когда твой противник привязан к стулу... Похоже, сэр Гавейн так и не научил тебя драться по-настоящему. – Я присаживаюсь на корточки рядом с ней. – Он всего лишь научил тебя фехтовать. Но это ведь не одно и то же, да? Тупая избалованная сучка...

У нее отвисает челюсть, по лицу пробегает тень недоверия.

Сидя на корточках, я внимательно наблюдаю за ней. Пристально. В отличие от Арвенны, я не недооцениваю своих врагов. Некоторые бывают опасны даже поверженными.

– Мне нужно от тебя еще кое-что... – Я тянусь к ее лицу.

Она хрипит и хватает меня за запястье, но мне того и надо. Просто прикоснуться к ней.

Я призываю магию, силы телепата, чтобы проникнуть в ее мысли.

Нет... нет... нет, я не могу умереть вот так. Я не могу умереть. Кто-нибудь должен прийти на помощь...

Не обращая внимания на боль и последние панические мысли Арвенны, я погружаюсь все глубже в ее память, ища то, что мне нужно: что-нибудь о Мериадеке, о «кроте», который снабдил ее информацией. Но проваливаюсь в ее далекое прошлое, на много веков назад, когда Арвенне всего пятнадцать...

Я заперта в темном помещении. Пахнет расплавленным воском и вытоптанной соломой. В мозгу так громко звенит от страха, что я еле соображаю. Запястья болят в тех местах, где в кожу впивались железные перчатки притащивших меня сюда стражников. Один был без перчаток и лапал меня голыми руками, а потом бросил в эту камеру. Конечно, ему хотелось полапать графиню. Все это из-за крестьянского бунта.

Я здесь в ожидании смерти.

За стенами замка принц Талан перерывает все королевство в поисках предателей.

Они пришли к моему отцу, чтобы узнать имена. Он назвал два. Не свое, конечно. Но он понимал, что они жаждут крови, и жертвами стали мы с мамой.

Отец назвал меня маленькой грязной лгуньей. Мы с мамой были там, в лесу, и занимались блудом с крестьянами, участвуя в заговоре против короны. Теперь принц Талан собирается замучить нас до смерти.

Мама сейчас снаружи. На плахе для казни.

И я следующая.

Обычно аристократов не казнят публично, но Оберон хочет зрелищ. Он делает это медленно и мучительно. Тех, кто принял сторону крестьян, казнят как простолюдинов. Так говорят. И плевать, что все это ложь.

До меня доходили новости. Изменников потрошили заживо. Ломали им ребра. Пусть они видят, как их кишки вываливаются на камни, перед тем как умрут в муках под крики толпы.

Сквозь стены доносятся мучительные крики. Я содрогаюсь. Это она? Это кричит моя мама?

Я обхватываю себя руками, прижимаясь к холодной каменной стене, и дышу часто-часто, но все равно задыхаюсь. Может, покончить с этим, пока они не вытащили меня отсюда? Я смогу умереть, разбив голову о камень?

Дверь со скрипом открывается. Я моргаю от внезапного света, сердце бешено колотится. В дверях стоит мужчина, высокий и сильный, у него темные глаза и волосы. Самый прекрасный из всех, кого я видела. Величественный, уверенный в себе. Он выглядит так, будто никто не смеет до него дотронуться. Сначала я не понимаю, кто это, но потом вижу его сигил^[6] – змею, пожирающую саму себя. Но эта манера держаться, спокойствие, непоколебимая уверенность... Даже без сигила можно узнать принца.

Он монстр. Именно он стоит за всем, что сейчас творится. Его драконы снаружи сжигают фейри заживо, воспламеняют костры с подсудимыми.

– Ты дочь маркиза? – спрашивает он.

Я киваю.

– Я вытащу тебя отсюда. Вытащу всех, кого смогу. – Он кивает в сторону коридора: – Идем.

Я смотрю на него с благоговением. Наверное, в такие времена только монстр способен меня спасти...

Я отбрасываю эти воспоминания, пока не погружаюсь еще глубже в мысли Арвенны. Сейчас она всего-навсего маленькая девочка...

Я стою в своем любимом платье перед отцом, надеясь, что он скажет, какая я красивая. Но его лицо бледнеет от ярости. Я чем-то расстроила его.

– Ты опять меня позоришь! – рявкает он и так сильно стискивает мне руку, что, боюсь, сломает ее. – Ведешь себя словно простушка! Деревенщина! Мне донесли, что ты играешь со служанкой. Хочешь погубить репутацию всей семьи?

Я начинаю дрожать, мысли путаются. В его покоях всегда так темно. Он ненавидит свет.

– Прости, папа.

Его губы сжимаются в тонкую линию.

– Девчонку убили из-за тебя. Из-за твоей глупости. И довольно об этом...

Сердце разрывается в груди, слезы наворачиваются на глаза, но я не останавливаюсь. Внутри Арвенна так одинока, так отчаянно нуждается в любви и защите...

Она часами лежит в постели, уставившись в стену. Она одержима Таланом. Думает только о нем. Давным-давно он трахнул ее – всего раз. С тех пор она не стирала простыни. Лежа в постели, она грезит о нем.

Нужно узнать хоть что-нибудь полезное, пока она не умерла. Я не могу слишком долго оставаться в этих мрачных воспоминаниях.

Наконец вот он – момент, когда Арвенна захватила в плен Мериадека, обманом вынудив его встретиться с глазу на глаз. Она использовала своего «крота». Ей удалось схватить Мериадека с помощью купленного железа. Она ударила его по лицу и обожгла. Ослабила. Он стал совершенно беспомощен...

Прогоняю эти воспоминания и ищу другие, связанные с Мериадеком. Вот он привязан к стулу, Арвенна перерезает сухожилия на его теле. Иногда способность фейри выживать – скорее проклятие, чем дар. Она выпытала у него все, что хотела, но не останавливается, потому что впервые за многие годы испытывает что-то новое. Азарт. Наверное, это чувствовал Оберон, когда проделывал то же самое с ее матерью? Прилив возбуждения?

Прощупываю сознание Арвенны – убедиться, что она никому не рассказала, но ничего не вижу. Сейчас мне нужен «крот», и я ищу его. Вот он – Дагонет. Один из друзей Мериадека. Именно он и продал ей железо. Арвенна флиртовала с ним, намекала на секс, на роман с красивой богатой женщиной. Этого хватило, чтобы завербовать его.

Я отшатываюсь и делаю глубокий вдох. Прерывисто дыша, Арвенна поднимает глаза к заснеженному небу.

– Обычно я стараюсь не убивать тех, в чьи мысли вторгаюсь. – У меня перехватывает горло. – Сложно убить того, кого узнал по-настоящему. Но в твоем случае это скорее убийство из милосердия.

Я закатываю рукава плаща и вонзаю клинок Арвенне в сердце. Свет в ее глазах меркнет.

Вся дрожа, встаю и оглядываю заснеженный лес. Мы черт знает где. Здесь ее никто не найдет.

Отворачиваюсь и вытираю руки о снег, стараясь, чтобы на них не осталось ни капли крови Арвенны. Иначе фейри учуют запах, когда я вернусь в Периллос.

Обтерев руки подолом платья Арвенны, я возвращаюсь к Кловер.

Трудно не думать о том, что Мордред назвал меня безжалостной. И, как и он, я чувствую одиночество остро как никогда: королева на руинах собственного королевства... Каков отец, такова дочь.

Кловер ждет меня. Трясущимися руками я беру поводья и пытаюсь прогнать призраки воспоминаний Арвенны. Не хочу думать, как она стоит перед собственным отцом, желая, чтобы он любил ее.

Я хочу похоронить Мериадека. Даже Арвенна, несмотря на все, что она натворила, заслуживает быть погребенной должным образом. Но я и так пробыла здесь слишком долго – нужно вернуться в Периллос засветло, пока на мои поиски не отправили солдат. Когда я вернусь в замок, то попрошу другого агента добраться сюда.

Вскакиваю в седло, Кловер переминается подо мной и громко дышит. Снежинки кружатся на ветру, я мягко подгоняю лошадь, и она идет по замерзшему ландшафту. Бедра болят, в мышцах разливается усталость. Я замерзла и измучена, но продолжаю путь.

Я снова сделала то, что должна. Я заставила графиню умолкнуть и не дала ей раскрыть всю подпольную сеть.

Минуть через двадцать в горле пересыхает, и я чувствую голод. Со вздохом останавливаю Кловер на опушке леса и, услышав неподалеку журчание реки, направляюсь туда по снегу. Опускаюсь на колени у кромки воды, снимаю перчатки и, сложив ладони ковшиком, пью ледяную воду. Подняв глаза, вижу вдалеке замок Валь-сан-Ретур, где выросла Арвенна; его темные шпили высятся среди снегов, в окнах мерцают теплые огни. Я облизываюсь, на секунду представив, что сейчас готовят там на кухне.

Воспоминания Арвенны захлестывают меня, яркие и неотвязные: топот босых ног по прохладным камням, запах свежего хлеба, когда она заходит на кухню... В животе урчит.

Я блуждаю в ее мыслях, пока чья-то сильная рука не хватает меня сзади и не разворачивает.

Инстинктивно выхватываю нож, но тут же мое запястье оказывается в железных тисках. Роняю клинок, сердце колотится о ребра, и я вижу перед собой прекрасные черты Талана. От его мощного тела исходит жар, но выражение лица совершенно ледяное.

Он выпускает запястье и обхватывает меня за талию, впечатывая в грубую древесную кору. Пульс учащается, когда его тело прижимается к моему, я словно взаперти в клетке.

– И с какой именно целью, – шепчет он, и его голос тихим мурлыканьем скользит по коже, – моя жена прячется совсем рядом с Валь-сан-Ретуром?

Глава 26

От него так и веет опасностью. Его темные горящие глаза впиваются в мои в поисках ответа. Магия принца проникает в мой разум, проверяя барьеры. Он пытается уговорить меня открыться и поведать все тайны. Сделав усилие, я сопротивляюсь его напору. Поджимаю губы и дышу часто и прерывисто.

– Мне, как обычно, стало скучно и одиноко. Вас вечно нет рядом...

Закатные лучи оттеняют высокие скулы Талана, его губы слегка изгибаются в коварной улыбке.

– Значит, ты решила нанести визит в замок маркиза, чья дочь пытается тебя убить? – Он сдержан и тих, но в этом соблазнительном шепоте таится холодный гнев. По мне бегут мурашки.

Мысли мечутся и разбиваются вдребезги как во время шторма в поисках объяснения получше. Но Талан подобен урагану, буре – опасной и прекрасной, рядом с ним невозможно собраться с мыслями.

Я прикусываю губу, и его пристальный взгляд скользит к моему рту.

Я напрягаюсь. Боги, как ему удается заставить меня чувствовать себя такой беззащитной, даже не прикасаясь ко мне?

– Я не собиралась в Валь-сан-Ретур. Люмос пригласил меня в небольшой загородный домик неподалеку. На берегу озера. Я подумала, это будет забавно.

Я не успеваю среагировать, как Талан распахивает мой плащ.

Холодный воздух обдувает кожу сквозь платье. Принц не сводит с меня глаз, внимательно изучая. Его пристальный взгляд проникает в самую душу; наверняка Талан видит меня насквозь, все мои секреты. Разбирает меня на части, кусочек за кусочком.

– Люмос, – повторяет он мягко и грозно. Его пальцы прокладывают дорожку вверх по моему телу, лаская от талии до груди и слегка касаясь шеи. Его прикосновения легкие, как перышко, нежные, но точные и властные. Он трогает меня там, где хочет, прижав всем телом к шершавой коре. Я полностью в его руках.

– Ты идешь к нему позабавиться... – От его вкрадчивого голоса бьет озноб. Талан медленно проводит большим пальцем по моей шее, и в горле у меня пересыхает. – И все же я слышу, как бьется твое сердце, когда я рядом. Я вижу, как расширяются твои зрачки, когда ты смотришь на меня. Я чувствую запах похоти. Я точно знаю, как твое тело реагирует на меня. Люмос делает с тобой то же самое? – Другая рука принца спускается еще ниже, теребя подол платья, сминая ткань. Но теперь в его медных глазах появляется новое выражение – откровенная, жгучая жажда. – Ты хочешь меня, потому что знаешь: я могу доставить тебе больше удовольствия, чем он.

Его властный голос полон мужского желания.

Я с трудом сглатываю ком в горле, не в силах отвести от принца глаз.

– Ну и что с того, что я хочу вас?

В медных глазах вспыхивает огонь.

– Я хочу, чтобы ты повторила это, Ния.

– Я хочу вас, – шепчу я.

Талан слегка поглаживает меня, но медлит, словно наслаждаясь моментом, упиваясь силой заветных слов. Подпитываясь ими.

Он задирает платье до талии, подставляя мои бедра холодному лесному воздуху. Легкий ветерок ласкает голую кожу, каждый нерв в теле пылает в предвкушении.

Я в его власти. И мне это нравится.

Принц подтыкает длинный подол мне за поясницу, между моей спиной и деревом, выставляя меня обнаженной. Его рука обхватывает мою шею и слегка надавливает большим пальцем – как ненавязчивое, молчаливое напоминание о контроле надо мной. Другой рукой Талан теребит кружево моих трусиков. Легкие, как перышко, костяшки его пальцев скользят по шелку, поглаживая одновременно возбуждающе и мучительно.

Мое дыхание сбивается, соски напрягаются, грудь распирает от желания.

Костяшки пальцев легко прокладывают дорожку по моему клитору сквозь трусики. Я задыхаюсь, каждое прикосновение Талана вызывает новые приливы жара между ног. Принц едва прикоснулся ко мне, а я уже готова скинуть трусики и умолять о продолжении. Он точно знает, какую власть имеет надо мной, и упивается ею, наслаждается моей реакцией.

Прикрыв глаза и откинув голову, я вжимаюсь в дерево.

– Ния, посмотри на меня, – приказывает Талан хриплым шепотом.

Тяжело дыша, я открываю глаза и смотрю в глубину его окаймленных медью зрачков. Его пальцы скользят под шелковыми трусиками по глади моей кожи, Талан тихо стонет. Я задыхаюсь. Внутри меня все перекручивается от наслаждения, напряжение достигает пика. Мои бедра подаются навстречу его прикосновениям, я хочу большего.

Талан стягивает с меня трусики, и теперь я полностью обнажена.

– Я хотел раздеть тебя догола и посмотреть, как ты кончаешь, с той самой ночи, когда ты в первый раз надерзила мне, Ния.

Когда его пальцы входят в меня, я издаю стон; горячее прерывистое дыхание Талана касается щеки, он вдыхает мой запах.

– Из-за тебя мне трудно держать себя в руках, потому что я хочу трахать тебя, пока ты не прокричишь мое имя так, что его услышат на небесах. Однако ты вряд ли говоришь мне всю правду, да?.. А мне нужно, чтобы ты рассказала все.

О боги, не сейчас... Мои бедра стремятся навстречу, я близка к оргазму, к тому, чтобы перейти черту...

И тут он останавливается. Его пальцы выскальзывают из меня, я испускаю разочарованный стон.

Принц сверлит меня взглядом.

– Видишь ли, я не верю, что ты настолько глупа, чтобы прийти сюда просто позабавиться с Люмосом.

Я дышу сбивчиво и шумно, тело пульсирует от желания. Я обхватываю Талана за шею и притягиваю его лицо к себе.

– Чего вы хотите?

Он прожигает меня глазами, его пальцы скользят по моей коже, в нем словно идет какая-то внутренняя борьба. Большой палец касается моей нижней губы, и на мгновение на его лице мелькает почти благоговейное выражение. И тут же исчезает, когда Талан снова овладевает собой.

– Прекрати мне врать.

Я постепенно перевожу дыхание, не желая отпускать его волосы. Он пристально смотрит на меня из-под полуприкрытых тяжелых век. Поднимает руку к моей щеке и наклоняется:

– Я хочу услышать правду. Это не все, чего я от тебя хочу, далеко не все... Но пока довольно и этого.

– Вы настоящий мерзавец, вы в курсе?

– Мне говорили.

– Слухи о вас верны. Вы действительно занимаетесь пытками – просто не совсем так, как болтают...

По моему телу разливается жаркая волна, дыхание перехватывает. Натягиваю трусики, подол платья спадает вниз. Я пытаюсь успокоиться после того, как Талан чуть не свел меня с ума.

– Я в курсе, – бормочет он. – А знаешь, о чем еще мне известно? Ты чрезвычайно умна и ни за что не проделала бы такой путь до замка Арвенны просто ради забавы. Еще ты поджимаешь губы, когда не хочешь о чем-то рассказывать. А теперь ответь, какого хрена ты на самом деле здесь делаешь?

Его пристальный взгляд режет как лезвие, и я боюсь, что Талан уже вызнал мои секреты, словно я никогда ничего и не скрывала.

Стук сердца отдается в ушах, тело ломит, разум до сих пор в смятении. Как, черт возьми, после всего можно рассуждать здраво? Но Талан наверняка этого и добивался.

Я стискиваю зубы. Как там всегда говорил Мериадек? Ложь должна выглядеть как можно правдоподобнее, иначе все испортишь.

Разглаживаю подол, хотя ноги по-прежнему дрожат, и изо всех сил пытаюсь придумать правдоподобную ложь – такую, чтобы концы в воду.

– Арвенна похитила отца... – Мой голос дрожит. – Она использовала его как рычаг давления на меня, чтобы заманить сюда, когда нападение Маэртисы не удалось. – На глаза наворачиваются настоящие слезы. – Арвенна захватила отца в плен и замучила до смерти. Вы найдете его тело в ее семейном домике у озера. В общем, я выследила эту сучку и убила. Это правда, Талан.

Между его бровями пролегает складка, он внимательно изучает меня.

– Прости, Ния...

Я с трудом перевожу дух:

– Их тела еще там. Одно на поляне, другое в домике у озера.

– Я о них позабочусь. Для тебя будет лучше, если никто об этом не узнает. Отвезу тебя домой, а потом вернусь разобраться с телами.

Принц прижимает меня к себе, и мы возвращаемся к лошадям.

Я чувствую угрызения совести. Странно, что кто-то другой убирает за мной бардак, а не наоборот.

Глава 27

Я направляюсь в покои Талана, шаги эхом отдаются под сводами. Охрана следует за мной по пятам. Утренний свет, подобный нежно-розовому золоту, проникает в ромбовидные оконные стекла, отражается от каменных плит. Зима понемногу ослабевает, на солнце блестят сосульки. Сквозняки ласкают кожу сквозь полупрозрачное платье из мерцающей серебристой паутинки.

Проходя каменными коридорами, я перечитываю записку, написанную рукой Талана: «У нас есть дело».

Меня вызвали.

Прошлой ночью Талан снова уехал, на этот раз в лес Воргиум, к домику на берегу озера. Он похоронил Арвенну, потом Мериадека – предал оба тела земле ради меня. Странно представлять, как зловещий принц Броселианда пачкал руки, в одиночку убирая кровь и трупы...

Между мной и Таланом что-то изменилось. Такое ощущение, что мы на одной стороне, хотя это временно. Он по-прежнему враг.

Проходя по коридорам, я заставляю себя вспомнить истекающую кровью Вивиан на заснеженном склоне холма в Шотландии. Это сделал Талан. Да, он помог мне, но он по-прежнему Мясник из Бретани – принц, который оставлял за собой города, залитые кровью.

Мы не союзники.

Я подхожу к его покоям и стучусь. Из-за деревянной двери доносится его голос:

– Войдите.

Я захожу в комнату с высокими окнами и сводчатыми потолками. Свет льется в окно в форме розы, на котором изображен уроборос – вечный круговорот жизни, смерти и силы. Он переливается над кроватью из красного дерева с балдахином. В воздухе растекается сладкий запах горящего в камине кедра.

Талан стоит у стола, разливая по бокалам медовуху – себе и мне. Он оглядывает сверху вниз мое прозрачное платье, наши взгляды встречаются, и в глазах принца вспыхивает опасное медное пламя.

– Наконец-то я украсил свою спальню. – Он протягивает бокал с медовухой. – И все, что потребовалось, – официальный приказ... Похоже, теряю хватку.

Я застенчиво улыбаюсь ему:

– До меня дошли слухи, что вы можете быть опасны.

Он вскидывает бровь:

– Я опасен? Ты убила Маэртису, потом графиню. Ты оставляешь за собой дорожку из трупов. Думаю, всем следует быть осторожными с тобой, маленький монстр.

Мое сердце сжимается, но лицо ничего не выражает.

– Всего двоих. Я не собираюсь громить целые армии. Мы не на равных, когда дело доходит до трупов.

– Полагаю, у нас больше общего, чем ты готова признать. Ты делаешь то, что должна. Заставляешь замолчать тех, кто встал на пути, даже если приходится перерезать артерию там-сям.

Звучит зловеще, но выражение лица Талана, мрачное и страстное, вызывает у меня жар в животе.

– Все имеет свои границы. – Я стою так близко, что красота принца просто шокирует. Я не перестаю думать о вчерашнем дне: как он прижал меня к дереву и задрал подол моего платья. И что-то во взгляде принца подсказывает: он думает о том же.

Талан смотрит на меня поверх бокала с медовухой:

– Мне бы хотелось точно узнать, где именно проходят твои границы.

Я отвожу глаза, не выдержав его пристального взгляда.

– Как все прошло? Прошлой ночью в Воргиуме.

– Я похоронил твоего отца в садах за Затерянным Дворцом в священном месте под тисовым деревом и положил на его могилу камень. Это совсем рядом с Нимуэ. Подумал, что ты, наверное, захочешь навестить его...

Я смотрю на него в изумлении:

– Вы привезли его тело обратно в Корбинелль?

– Прошлой ночью, когда стемнело. Знаю, он был для тебя не лучшим отцом, но он отец принцессы Броселианда. – Талан замолкает, вглядываясь в мое лицо. – И заслуживает быть погребенным на почетном месте. Однако мы должны сохранить его смерть в тайне. Если кто-то догадается, что ты причастна к убийству Арвенны, мне станет труднее защищать тебя от Королевской Стражи.

Я чувствую укол совести и тяжело вздыхаю. Будь Талан конченым ублюдком без всяких положительных качеств, мне было бы гораздо проще выполнить свою миссию. Увы, это не так.

– Спасибо, Талан.

Заходящее солнце придает его глазам янтарный оттенок.

– Есть кое-что, зачем я позвал тебя. В замке Эдана мне показалось, что ты можешь легко использовать свою силу. Боль прошла?

– Когда я применяю магию, голова по-прежнему болит. Но если нужно, я справлюсь.

– Хорошо, потому что очень скоро мне снова понадобится твоя магия.

– И кто ваша цель?

– Лорд Кахедин.

Я вскидываю брови.

– Знаю, он могуществен, но разве он не прикован к постели из-за Ихорной чумы? Я слышала дамскую болтовню. Многие его слуги умерли.

– Да. К сожалению, болезнь очень заразна и смертельна.

– Я управляю разумом через прикосновения. И при всем вашем очаровании, мой принц, не хочу ради вас подвергать себя риску мучительной смерти.

Талан слегка наклоняется, и меня обдает жар его тела.

– Это действительно проблема. – Его улыбка медленная, соблазнительная. – Но вместо лорда ты всегда можешь потрогать меня. Я уже знаю, как ты этого хочешь.

По моей спине пробегает жар.

– Вы о чем?

Принц взбалтывает медовуху в бокале, не сводя с меня взгляда – испытующего, настойчивого.

– Я могу проникнуть в сны Кахедина. К сожалению, мне было трудно влиять на него, но я могу взять тебя в его сны. Ты сможешь управлять его разумом оттуда. Дотронешься до меня, и я перенесу тебя в мир сновидений.

Я хлопаю глазами.

– Вы так можете?

Талан наклоняет голову и смотрит на меня из-под полуопущенных тяжелых век.

– Сначала тебе нужно попрактиковаться. Ты сделаешь то, чего никто никогда не делал, Ния. Проникнешь в мою голову.

Глава 28

Захожу вслед за Таланом в маленькую круглую комнату, где из окна открывается панорамный вид. Снег и лед переливаются оттенками барвинка и персика, пока солнце опускается все ниже, зависая прямо над городскими стенами. На изогнутых скамьях лежат подушки. Устраиваюсь на одной из них у окна.

Талан зажигает свечи в канделябрах.

– И какие открытия меня ждут в вашей прекрасной голове? – спрашиваю я.

Он поворачивается, черная прядь спадает на острые скулы.

– Боишься того, что узнаешь обо мне?

– Нет.

– Это может быть что угодно, Ния. Я контролирую чужие сны, но не собственные. Иногда мне снятся воспоминания, иногда кошмары. Иногда какие-то удовольствия. Будем надеяться на последний вариант – для твоего же блага.

– А как именно я должна практиковаться?

– В моих снах твоя задача – помнить, кто ты есть. Помнить, что ты отдельная личность, ты – Ния.

А... Ну, тогда мне конец. Сейчас, после стольких месяцев притворства, кто знает, какова настоящая Ния?

– Не потеряйся в моем подсознании, – предупреждает Талан. – Не забывай, кто ты на самом деле, потому что тебе понадобятся твоя магия и способности.

Принц садится рядом и касается моего лица. Его магия омывает меня, нежные прикосновения темной силы скользят по коже. Я уже готова защищаться, не впускать Талана в свои мысли. При этом чувствую, как сама погружаюсь в темные глубины его сознания, и страх запускает в меня когти.

* * *

Сворачиваюсь калачиком в тесном пространстве с запахами плесени и грязи, в гнетущей темноте. Я не в силах дышать. Но никто не ждет, что сможет дышать в могиле, а я пролежал в земле много лет. Можно подумать, что сердце перестанет биться после того, как тебя похоронят. Однако мое сердце отказывается это делать и продолжает колотиться о ребра. Будь я человеком, оно давно остановилось бы. Понимают ли люди, что их хрупкость – дар милосердия?

Паника не проходит никогда, даже после смерти. Иногда я задумываюсь, существовал ли я вообще, или вечно был заперт в этой темноте.

Я всегда ненавидел невозможность контролировать ситуацию. Находиться взаперти.

Когда началась клаустрофобия? Дыхание учащается, в легкие забиваются частички грязи. Ненавижу быть взаперти.

Это не я. Это Талан. Его чувства. Его сон.

Снаружи сквозь каменные стены доносятся крики. А может, они раздаются внутри, в моем черепе. Я задыхаюсь здесь целую вечность.

Грудь переполняет глубокая печаль, чувство брошенности.

На самом деле я не умер. Я похоронен заживо в крошечной тесной камере в подземелье. Фейри не умирают так просто.

Я Ния.

Пытаюсь выбраться наружу. Даже если это всего лишь сон, нужно выбраться из этого гроба. Крошечное темное пространство сводит с ума, дезориентирует до судорог. Я сгибаюсь под странными углами, чтобы как-то уместиться. Я в панике и по-прежнему не могу дышать.

Многие годы я жалел, что появился на свет.

Дверь открывается. Передо мной стоят стражники. Они собираются сжечь меня, и я готов. Такова судьба предателей. Я всегда знал, что это моя судьба: стоять привязанным к столбу, пока драконий огонь сжигает плоть и она покрывается волдырями...

Но они называют меня «Ваше Высочество». С каких пор приговоренному к смерти такие почести?

Свет режет глаза, это невыносимо...

* * *

Я уже не под землей, а над землей – наблюдаю с балкона замка Периллос, как внизу на костре вздымается пламя. Тараск обрушивает на предателя еще один огненный столб, в воздух поднимаются клубы дыма. Раздаются крики.

Сущая бойня.

По приказу отца пленников повсюду потрошат на каменных плитах, растягивают на дыбах, разрывают лошадьми. Но приписывают все зверства мне... Принцу Талану.

Вот зачем он вытащил меня из застенков, а не только из-за гибели Лотира. Я нужен, чтобы взять вину на себя.

В воздухе пахнет кровью и горелой плотью.

Пальцы впиваются в балконные перила. Я стану королем вместо отца. Нужно только выждать момент.

Чьи-то крики отдаются в черепе. Я так долго пробыл в тишине, и теперь они оглушают меня.

Я не принц. Это не мои воспоминания. Это не мой мир.

Темная волна ужаса накрывает меня, я барахтаюсь, пытаясь выплыть и вспомнить, кто я на самом деле.

Я Ния. Из Лос-Анджелеса.

Вот я иду дворцовыми коридорами, пьяный от медовухи. Рядом со мной, пошатываясь, ковыляет блондинка, похожая на нимфу, – еще пьянее меня. Не могу вспомнить ее имени.

Медовуха размягчает и притупляет мозг, дерет горло и приглушает внешние звуки.

Блондинка обхватывает меня за шею, притягивает к себе и шепчет на ухо:

– Я хочу, чтобы вы трахнули меня прямо здесь, в коридоре. Наплевать, если увидят.

Я пугаю ее, и это ее заводит.

Я вижу, как другие смотрят на меня. Думают, что я стою за всей этой бойней.

А зачем их переубеждать? Пусть лучше боятся меня. Потому что однажды я свергну короля. И если я хочу добиться успеха, меня должны бояться больше, чем Оберона.

Я опять в темнице. Во сне время течет не прямо, и я снова оказываюсь взаперти – похороненный заживо. Позабытый. Я умираю с голоду. Ребра выпирают сквозь кожу – скелет в каменной западне. Не знаю, давно ли я умер, но я еще не осознал...

Я Ния! – кричу я мысленно. – Я из Калифорнии. Это не я.

* * *

Я лежу под платаном и наблюдаю, как его ветви колышутся на ветру. Я снова цел и невредим, залит лимонно-желтым летним светом.

Откуда-то из глубин сознания доносится голос, который был со мной последние несколько лет. Голос, который так влечет меня.

Ее мать отравилась, перебрав с алкоголем. Она везет ее к целителю. Опять.

Она просто хочет передышки.

Она мечтает о тихой комнате, стопке книг, о возможности отгородиться от внешнего шума.

И я хочу дать ей это.

* * *

Резко открываю глаза: я снова в круглой комнате в башне, Талан пристально смотрит на меня. Солнце закатилось, за окном на багряном небосводе мерцают звезды.

– Это было воспоминание или лишь сон? – Я перевожу дух. – Вы правда взяли на себя вину отца? Или просто хотели, чтобы все было так?

– У тебя получилось не потерять себя в моих снах? – отвечает он вопросом на вопрос.

Я киваю.

– Почти. Но нужно больше практики.

Если я проведу достаточно времени в его голове, то, возможно, в конце концов узнаю правду.

Глава 29

После двухдневных наблюдений за снами Талана я завтракаю с Найвен на балконе Барентонской башни. Пока Эшлинг накрывает на стол, мы обсуждаем дворцовые сплетни, изображая двух легкомысленных сестер, которых интересует только пустая болтовня.

– Слышала о баронессе Гервильде? – спрашивает Найвен. Пар над чашкой чая окутывает ее лицо. – Ее застукали с очередным мужчиной, который гораздо ниже ее по положению. На этот раз рядовой солдат. Вообще без всякого звания. Возмутительно.

– Неужели еще одна интрижка? – Я таращу глаза в притворном удивлении. Мы из кожи лезем, чтобы Эшлинг считала нас пустышками. – И как ее мужу хватает стойкости выносить такой позор?

– Похоже, в том-то и дело. Муж Гервильды постоянно пьян. Ему не хватает стойкости... кое в чем.

Мы хихикаем, словно это самое смешное, что мы когда-нибудь слышали.

Эшлинг подливает чай. На королевство обрушился дождь, но наклонная крыша над балконом защищает наш столик. Город простирается за стенами дворца, размытый и смягченный туманом, и воздух здесь кажется чище, свободнее. Безопаснее.

В ожидании, пока Эшлинг оставит нас одних, я мысленно возвращаюсь к вчерашним снам Талана. Снова и снова ему снилось, что он заперт в той камере, словно часть его сознания до сих пор там, а душа – в каменной западне.

Но был и другой сон: в нем он жестко трахал меня, прижав к платану. Картинка, которую я неустанно представляю в своих мыслях. Я видела себя его глазами – красивую, нежную, опасно желанную. Губы, которые он не в силах забыть. Я смотрю на дождевые струи и мысленно прокручиваю все заново: мои ноги обвивают его талию, его губы на моих сосках...

Найвен щелкает пальцами перед моим лицом:

– Эй?

Я моргаю.

– Да. Что такое?

– Я говорила, что Гервильда хочет мужчину, который позволит ей вытирать об него ноги.

У меня отвисает челюсть в притворном ужасе.

– Она никогда такого не найдет!

Эшлинг ставит перед нами овсяные лепешки с маслом и землянику. Когда она наконец уходит, мы несколько секунд молчим. Найвен идет к двери и выглядывает наружу – убедиться, что мы одни. И, успокоенная, возвращается к столу и к своему чаю.

– Что ж, – произносит она. – К делу. Наконец-то все сдвинулось. Подготовка покушения продвигается вперед.

К горлу у меня подкатывает ком. Нервы на пределе. Но разве я не знала, на что иду? И я получу свободу. Вернусь в Башню Авалона. Не буду жить в постоянном риске, когда гибель поджидает за каждым углом. Смерть Талана и Оберона положит конец войне. В рядах фейри начнется хаос, и Башня Авалона купит мир ценой их крови.

Почему я чувствую себя виноватой? Они убийцы. И если б узнали правду, то расправились бы со мной без раздумий.

– Хорошо. – Между ребрами скручиваются тугие кольца страха. – Когда?

Найвен подается вперед, понизив голос:

– Точно не знаю. Кажется, на этой неделе.

Я хмурюсь:

– Разве не ты организатор?

Помявшись, она качает головой:

– Нет. Башня Авалона скрывает свои планы. Они опасаются утечки информации, особенно после того, как кто-то из повстанцев убил Мериадека. Я не знаю исполнителей покушения, а они не знают меня. Башня Авалона отправила секретные инструкции, которые я передала нераспечатанными прямо в руки Брадосу. Я знаю лишь пароли, которыми мы должны были обменяться.

– Ты не читала приказы?

– Нет. – Найвен украдкой оглядывается по сторонам. – Согласно новым разведданным, я под подозрением у Королевской Стражи Оберона. Наверняка ты тоже. Король приказал следить за нами. Нам слишком опасно знать план целиком – на случай, если... – Она замолкает и отхлебывает чай. – Тебе стоит иметь при себе болиголов. Ния, как только все случится, нам следует убраться отсюда. Понятно?

– Понятно. Никто из нас не должен попасться живым... – Я откашливаюсь. – Найвен, я начинаю подозревать, что слухи о Талане и его пыточных кампаниях... могут оказаться ложными. Похоже, он взял на себя вину отца.

Она вскидывает бровь:

– Что ж... Но он по-прежнему пытается уничтожить нашу армию и вторгнуться в Великобританию.

– Это да. Просто... он сложнее, чем я думала.

Между нами снова повисает тишина, нарушаемая только шумом дождя. Я пью чай. Помедлив, спрашиваю:

– Можешь еще что-нибудь рассказать? Какие-то подробности насчет даты?

Она пожимает плечами:

– Мне известно только то, что передали из Башни Авалона. Это произойдет в ближайшее время. Позаботься, чтобы принц каждую ночь находился в своей спальне. И тебе нужно открыть там окно, чтобы убийцы могли попасть внутрь. Зайди к нему сегодня вечером и открой.

– Это не проблема. Мы занимались магией в башне рядом с его спальней. – Я грею ладони о чашку с чаем. – Но разве это не вызовет подозрений? Взять и открыть окно?

– Я думала, он тебе доверяет...

Я сглатываю комок в горле:

– Он правда доверяет.

Найвен откидывается на спинку кресла и откусывает большой кусок овсяной лепешки.

– Тогда проверни все поубедительней. Давай уже покончим с этим и свалим отсюда.

– А Оберон? Как они попадут к нему, если я не открою там окно?

– Понятия не имею. Они сказали, что разберутся.

Мои мысли путаются.

– Найвен, мне это не нравится. Я понимаю логику, но мне не нравится, что мы не участвуем в подготовке.

Она поджимает губы:

– Я тоже не в восторге. Но вспомни, что Рафаэль, сэр Кей и Амон разработали этот план вместе с самыми опытными агентами Башни. Они готовили операцию крайне тщательно. Верь им. Все будет хорошо, как только они всё сделают. Нам ни к чему подробности. Доверься Башне Авалона.

– Как только они всё сделают... – эхом отзываюсь я.

Сделать это. Убить короля. Убить принца. Сбежать из королевства.

Глава 30

Я смотрю в окно на королевство, залитое лунным светом. На небе мерцают звезды.

Мы провели вместе с Таланом еще час, практикуясь в магии снов, и меня не отпускают его ночные кошмары. В его сегодняшних снах мы бродили по улицам городка в Бретани, где после кровавой бойни повсюду лежали мертвецы с уставившимися в небо глазами. Трупы уже начали разлагаться. Говорят, это устроил Талан, но сама я не видела. Сны показали только последствия.

Делаю глоток медовухи и, поглядывая наружу, непринужденно спрашиваю:

– Не против, если я опять открою окно? Сегодня такой приятный день, и вид здесь красивый...

– Открывай. – Принц опускается в кресло с бокалом и понимающе улыбается. – Прекрасный повод задержаться у меня подольше... Девушка с фермы, ты можешь просто признать очевидное и прыгнуть ко мне в постель.

Он прав. Я действительно хочу его. Но он напрасно доверяет мне. Последние три ночи я приходила к нему практиковаться в магии снов – и на несколько минут перед уходом открывала окно. Принц ничего не заподозрил. Ни разу.

Распахиваю окно, холодный ночной воздух обжигает лицо. Чувство жалости оставляет в груди боль и пустоту. Вглядываюсь в ночную темноту и спрашиваю себя: что я почувствую, если план сработает? Глаза затуманиваются, я усиленно моргаю.

Снаружи что-то серебристо мерцает: мотылек. Я так хочу, чтобы это был обычный мотылек, привлеченный светом в спальне, но металлический блеск и мерцающие крылышки ни с чем не спутаешь. Мордред пытается привлечь мое внимание.

Маленький мотылек лихорадочно порхает за окном взад-вперед. Это предупреждение. Убийцы вот-вот появятся? По плану они должны убить принца во сне, но свет пока горит...

Да, так и есть. Сегодня ночью Талан и Оберон умрут.

Мысли проносятся в голове ураганом.

Неделю за неделей я играла разные роли и врала. Я вру всем, изображая деревенскую простушку, которая влюбилась в принца. Вру Талану, убеждая, что я на его стороне против Оберона, а сама планирую его смерть. Вру Башне Авалона и помогаю Мордреду шпионить за ней. Уже почти невозможно разобраться в нагромождениях лжи и вспомнить, кто я на самом деле.

Когда я начала врать самой себе, скрывать правду от собственного разума?

Неважно. Прямо сейчас пришло ясное, как луна на небе, понимание: я не позволю убить Талана.

Где-то внутри холодная часть меня самой напоминает: он – Ловец Снов, который пытается уничтожить армию людей. Я видела, как он мимоходом перерезал горло придворному за ужином. Это он стоял за нападением на Дувр, его западня должна была погубить наших союзников-людей в Шотландии. Даже если правдива только часть слухов о нем, он – чудовище и одна из самых больших угроз человечеству. Его смерть поможет достичь мира.

Но хотя мозг кричит об этом, я знаю, что проигнорирую логику. Я видела в Талане тьму, однако в глубинах его снов скрывается свет и беззащитность, которые больше никто не видит.

Мое сердце сжимается. А если я закрою окно и оставлю нападающих снаружи в ловушке?

Но что-то подсказывает: этого недостаточно. Сэр Кей не стал бы возлагать весь план покушения на меня одну. Он подозревает, что я скомпрометирована. И он прав: так и есть.

Можно предупредить Талана, но возникнет слишком много вопросов. Нельзя рисковать своим прикрытием.

Нужно выманить Талана из комнаты. Эта мысль пронизывает мозг как стрела с отравленным наконечником.

Я оглядываюсь: принц что-то читает, непринужденно развалившись в кресле. Темная прядь спадает на лицо. Он отрывается от книги, острый взгляд пригвождает меня к месту.

– Ния, почему твое сердце колотится, словно кто-то приставил тебе к горлу нож? То ли ты внезапно испугалась, то ли подумываешь трахнуть меня...

У меня перехватывает дыхание.

– Иногда я начинаю тревожиться. Не хотите прогуляться со мной и проведать вашего дракона? Сегодня так тепло...

Принц наклоняет голову:

– Тревожиться?

В языке фейри есть слово, обозначающее тревогу, но почти никто его не использует. Как только оно слетает с моих губ, я понимаю свой прокол. Тревога – практически незнакомое фейри понятие. Они испытывают страх, но редко говорят об этом.

Я откашливаюсь:

– Понимаете, иногда я чувствую себя в западне... Давайте отправимся на ночную прогулку. Я чувствую приближение весны и предпочла бы прогуляться с вами, а не с какими-то нудными охранниками. С ними совсем не весело.

Принц медленно откладывает книгу.

– Прогуляться, – повторяет он.

Я пожимаю плечами.

– Я хочу наружу и предлагаю пойти со мной. Мы – маги, Талан; наше место на природе, а не среди книжек. Нам нужно жить по-настоящему.

На его лице мелькает тень улыбки.

– Наконец-то ты признала, что тебе нравится моя компания... Осторожней, Ния, иначе скоро будешь умолять о большем.

Принц встает с кресла; я протягиваю руку, надеясь поторопить его. Он вкладывает свою ладонь в мою, и, как всегда при наших прикосновениях, по моей руке пробегает электрический разряд. Сердце бешено стучит, когда я вывожу принца в коридор.

В нескольких футах от двери мощная сила сбивает меня с ног, впечатывая в каменную стену. Я стискиваю зубы и прикусываю язык. Рот наполняется кровью. В ушах звенит, перед глазами все плывет.

Ничего не понимаю... Я вижу ночное звездное небо, хотя мы в замке. Вокруг клубятся дым и пыль. На ближайшей стене горит гобелен, искры лижут воздух.

– Талан? – хриплю я сквозь звон в ушах. – Что это?

Пытаюсь встать, но тело отказывается двигаться. Опускаю глаза и содрогаюсь: массивный камень придавил мне ноги, я их не чувствую. Они раздроблены? Совсем не чувствую. Они скрыты под каменной глыбой по самые бедра. Ужас сдавливает грудь.

– Я здесь, – откуда-то издалека доносится голос Талана.

Он появляется из дыма, опускается рядом на колени и, стиснув зубы, хватает камень обеими руками. Ему ни за что не поднять это чудовище – слишком большое и тяжелое. Одному здесь не справиться. Но, к моему изумлению, Талан приподнимает огромный камень.

Я выбираюсь наружу и чувствую тупую боль. Болит все тело, однако я могу шевелить ногами. Они в синяках, но не сломаны. Как только я высвобождаюсь, Талан выпускает глыбу, и она падает на пол со страшным грохотом.

Принц опускается рядом на колени и касается моей щеки.

– Ты цела... – хрипит он. – Но кто бы ни взорвал бомбу, ему конец.

Я снова смотрю на звезды и, моргнув, понимаю: это не галлюцинация. Я действительно вижу звезды и луны, потому что чертовой стены больше нет, как и спальни Талана. Часть башни обрушилась, и мы находимся на краю отвесной пропасти, зияющей дыры в том самом месте, где располагались покои Талана.

Я в шоке. Башня Авалона просила открыть окно. Открытое окно означало, что я в комнате...

По коридору несутся вооруженные стражники.

– Ваше Высочество! – кричит один. – Слава богам, вы не пострадали! Нападение. Магическая взрывчатка. Видимо, целью были ваши покои и покои вашего отца.

– Что с королем? – Голос Талана эхом отражается от стен.

Стражник качает головой:

– К счастью, он был в библиотеке, а не в спальне.

– Есть какие-нибудь следы убийц?

– Они уже скрылись, Ваше Высочество. Высылаем погоню.

– Возьмите их живыми. Мне нужно их признание. Потому что они пытались убить не только меня. Они пытались убить мою жену, и я заставлю их пожалеть об этом.

К горлу подступает тошнота, я прислоняюсь к стене, голова раскалывается, в животе скручивается узел.

Открытое окно нужно было не для того, чтобы убийцы проникли в комнату. Оно – сигнал, что я там, внутри, вместе с Таланом.

Глава 31

Лежу в постели у себя в библиотеке, в голове стучит в унисон с сердцем. Бух. Бух. Бух.

Золотистые буквы на книжных корешках мерцают в солнечных лучах, как светлячки, но даже это слабое свечение слишком яркое для моей раскалывающейся головы.

После взрыва прошел целый день, но в ушах до сих пор звенит.

Под ребрами возникает тянущее ощущение – значит, Найвен близко. Это вибрируют невидимые нити, благодаря которым обладатели силы Стража чувствуют друг друга.

Почему Найвен передала мне инструкции, из-за которых я едва не погибла? Надеюсь, не нарочно, но я по-прежнему в гневе. «Доверься Башне Авалона, – сказала она. – Нам ни к чему подробности, – сказала она. – Все будет хорошо...»

Конечно, головная боль не поднимает настроение.

Из-за двери доносятся громкие женские голоса: Найвен спорит с Эшлинг. Я заставляю себя сесть, стараясь не обращать внимания на головную боль.

Дверь распахивается, врывается Найвен.

– Ния! – В ее голосе слышится облегчение. – Сестренка моя! Слава богам, с тобой всё в порядке...

Эшлинг следует за ней, ломая руки.

– Простите, принцесса, я пыталась ее остановить... Говорила, что вам нужен покой, но она настаивала...

– Все нормально, Эшлинг, – успокаиваю я служанку. – Я не спала. Я пока не могу уснуть – слишком громко звенит в ушах.

– Поверить не могу... – Лицо Найвен белое как снег, она оглядывает меня в поисках увечий.

– Я тоже, – отвечаю ей. – Но, по крайней мере, убийцы оказались полными профанами. Не будь они такими идиотами, я бы погибла.

Эшлинг, похоже, не замечает мой тон и энергично кивает:

– Муж моей подруги, брат которого служит в королевской гвардии, говорит, что это кто-то из сопротивления. У них, как и у людей, странные идеи о мире без королей... – Она с отвращением качает головой.

– Из сопротивления? – таращусь я. – Как же мы до сих пор не уничтожили их?

Найвен резко вздыхает.

– Знаешь что? Тебе точно полегчает, если мы выйдем наружу. Подышим свежим воздухом.

Я делано улыбаюсь.

– А, ну да... Идеальное лекарство для того, кого чуть не разорвало на куски сопротивление. Свежий воздух и небольшая прогулка.

– Ей следует остаться здесь, миледи, – возражает Эшлинг. – Постельный режим – лучшее лекарство в таком состоянии.

– Ерунда. – Голос Найвен тверже стали. – На ферме Ния не пропускала ни одного рабочего дня, даже когда болела. Она говорила, что на воздухе ей лучше. Помнишь, сестренка? К тому же я подумала, что нам стоит встречаться и разговаривать каждый день... Кто знает, что может случиться в любой момент?

– Ладно, – я встаю. – Давай прогуляемся.

Накидываю плащ и выхожу из библиотеки, Найвен следом. Каждый шаг отдается в голове, чертов звон в ушах вызывает тошноту, но я не останавливаюсь.

Как только мы выходим во двор, за нами тут же следуют четверо стражников.

– Вижу, тебя стали тщательнее охранять, сестра, – замечает Найвен.

– Конечно. Боюсь, Корбинелль – это змеиное гнездо, как и многие другие места. – Я поворачиваюсь лицом к охране. – Вы можете следить отсюда. Вряд ли живые изгороди и статуи замышляют меня убить.

– Принцесса, – нервно отвечает один из стражников, – принц Талан... предельно ясно...

– Да-да, «быть в безопасности, не получить удар ножом, не взорваться». Но голова и так раскалывается, а от лязга ваших доспехов мне только хуже. Мы с сестрой будем вон там, – я указываю пальцем, – по-прежнему на виду. Если на нас нападет горстка первоцветов, обещаю позвать на помощь.

Охранники растерянно переглядываются, но отступают, а мы с Найвен отходим подальше, пока не оказываемся вне пределов их слышимости.

– Слава богам, ты жива, – натянуто бормочет она.

– Помнишь, ты посоветовала мне доверять Башне Авалона и не беспокоиться о подробностях? – шиплю я. – Не уверена, что сейчас я доверяю тебе.

– Да мне и в голову не приходило, что они используют взрывчатку, – огрызается Найвен. – Вся суть была в том, чтобы ты открыла окно и убийцы пробрались внутрь, черт побери!

– А если я должна была открыть окно не для этого? А чтобы подать им знак, что я рядом с Таланом? Они устроили взрыв сразу после того, как я открыла окно. Через минуту. Если они не хотели моей смерти, то выждали бы еще немного. Предполагалось, что они нападут, когда Талан уснет. Они бы увидели меня в окне, если следили.

Найвен качает головой:

– Башня Авалона не могла дать такую инструкцию. Они не собираются убивать своего же рыцаря с торком из Авалонской Стали. Значит, повстанцы что-то перепутали, или агенты фейри разработали свой план. Без Мериадека я даже не знаю, с кем они имеют дело. Их новый связной мог оказаться идиотом.

Я по-прежнему в бешенстве:

– Такое впечатление, что они специально сорвали покушение на Оберона. Ты заметила? Талан был у себя, а король? С ним они попали пальцем в небо. Им сообщили, что Оберон каждый вечер на закате идет в библиотеку. И он находился там, в библиотеке, на закате, как мы и предупреждали. Тогда зачем взрывать бомбу в его спальне?

– Не знаю. Но я уверена, что сэр Кей приказал использовать взрывчатку только в покоях Оберона. С последними инструкциями, наверное, произошла путаница. Они точно исходили не из Камелота.

Я качаю головой:

– Что-то не сходится...

– Сэр Кей разрабатывал план покушения вместе с Рафаэлем и Амоном. Ты веришь, что Рафаэль стал бы рисковать тобой?

Я выгибаю бровь.

– Нет. Но он и не облажался бы так сильно. Что бы ни планировал Рафаэль, его сообщение повстанцам могли подменить. Готова поспорить на свою жизнь, что это все Райт.

Найвен стискивает зубы.

– Да какая разница... У нас был один-единственный шанс, и теперь дворцовая стража обложит нас со всех сторон и затянет петлю. – Она смотрит на разрушенную башню. – Как ты выжила после взрыва? Спальню Талана всю разворотило.

– Просто повезло. – Я поднимаю глаза на руины башенной стены, на зияющие дыры в дворцовом фасаде. – Найвен, а что, если Райт хотел, чтобы Оберон выжил, и отправил неверные инструкции?

Она морщит лоб:

– Ты уже начинаешь строить теорию заговора, это просто бред. Во-первых, на инструкциях была печать сэра Кея. Он не пошел бы на такое. Во-вторых, зачем Райту нужно, чтобы Оберон выжил? Он хоть и ублюдок, но действительно ненавидит фейри.

Я тяжело вздыхаю:

– Сэру Кею за девяносто. В последнюю нашу встречу он напоминал труп. Райт мог завладеть его печатью и подменить инструкции, а Кей ничего не узнал. Или Райт мог убедить его это сделать. В любом случае мне нужно знать, когда именно планы пошли наперекосяк и из-за кого – сэра Райта, сэра Кея или повстанцев. Нужно знать, кто виноват, прежде чем мы предпримем дальнейшие шаги в Броселианде.

– Мы – дальнейшие шаги? – Найвен смотрит на меня в упор. – Хватит. Все кончено. Мы не останемся на вражеской территории после покушения на короля. На случай неудачи у нас четкий приказ. Фейри начеку, и лишь вопрос времени, когда Оберон или Королевская Стража выйдут на нас. Если останемся, нам кранты. В конце концов, мы сгорим в драконьем огне, Тараск испепелит нас. Мы возвращаемся в Башню Авалона. Прямо сейчас, если получится. Собирайся. Возьми с собой все, что хочешь.

Мое сердце сжимается.

– Я еще могу поставлять важную информацию. Она нужна им.

– Планы изменились, – возражает Найвен. – Теперь обойдутся без нас, мы и так слишком долго ходим по лезвию ножа.

– Дай угадаю, – выпаливаю я. – Это новый план Райта?

– Я не знаю. Только знаю, что это запасной план, какой-то новый способ победить фейри, и мы к нему не причастны. Пора убираться отсюда.

Я вспоминаю последнее заседание Круглого стола. Тогда сэр Кей сказал Райту: «Ваше так называемое решение – не выход». Это и есть новый план?

– Это Райт все подстроил. Наверняка. Он хотел, чтобы покушение провалилось и он осуществил бы собственный план. И, зная Райта, уверена, что это будет что-то чудовищное.

– Неважно, что мы думаем, Ния. Или кого ты подозреваешь. Наша работа – выполнять приказы, а они четкие: вернуться в Башню Авалона. Каждая минута здесь – это опасность того, что нас раскроют. Я и так задержалась еще на день ради тебя – и больше не могу.

– Уходи без меня. – Я выдерживаю ее взгляд. – Я не собираюсь возвращаться. Я не доверяю Райту настолько, чтобы взять и все бросить. Что-то мне подсказывает: я должна остаться.

Щеки Найвен пылают, в глазах гнев.

– Тебя могут раскрыть со дня на день. А когда поймают, то устроят показательную казнь. Если хочешь рискнуть и сгореть заживо из-за своей интуиции, то ты сумасшедшая, черт возьми!

В голове звучит предупреждение Мордреда: «Ты не подчиняешься ни судьбе, ни этим идиотам из Башни Авалона».

– Найвен, я сама разберусь. Ты просила меня доверять Башне Авалона. А я прошу тебя доверять мне.

Она поворачивается и шагает прочь по снегу. Я смотрю ей вслед и вздрагиваю.

Что ж, свершилось. Теперь я изгой.

Глава 32

– Ния...

Я резко открываю глаза и тут же просыпаюсь. Ночь в разгаре, и сначала я не понимаю, что меня разбудило. Прислушиваюсь к малейшему намеку на опасность и мысленно перебираю оптимальные варианты бегства и поисков оружия. И принюхиваюсь, не тянет ли дымом: вдруг снова взорвали бомбу?

– Ния, – снова слышу я свое имя, произнесенное соблазнительным, порочным шепотом Талана.

Когда глаза привыкают к темноте, я вижу сидящего на краю кровати принца. Освещенный луной, он наблюдает за мной с легкой полуулыбкой.

– Что такое? – выпаливаю я, еще находясь в плену сна.

– Знаешь, ты разговариваешь во сне. – От его глубокого шепота по моей спине пробегает горячий озноб. Я вдруг понимаю, что одеяло сползло и на мне только тонкая шелковая ночнушка до бедер.

Натягиваю одеяло, щеки пылают.

– И что я говорила?

Глаза Талана цвета расплавленной меди сверкают в темноте.

– Что-то насчет того, что тебе трудно дышать. Ты металась туда-сюда, и, как я догадываюсь, это был грязный сон обо мне. Хотя я так и не могу проникнуть в твою голову, чтобы узнать подробности. Какая жалость...

Я постепенно вспоминаю сон. Талан, прижав меня к стволу дуба, задирает подол платья и готовится жестоко оттрахать...

– Не вы мне снились, – вру я. – Там был огромный мотылек.

Талан хмурится.

– Неожиданно... – Он наклоняет голову. – Но любопытно.

Я приподнимаюсь на локте, прогоняя сон.

– Который час? Что вы здесь делаете?

– Сейчас глубокая ночь, до рассвета еще часа четыре. Одевайся. Нам пора идти.

Я тру глаза, отчаянно желая снова свернуться калачиком под одеялом.

– Идти? Зачем?

– Я хочу, чтобы мы проникли в сны лорда Кахедина как можно скорее. Возможно, мое время осуществить задуманное на исходе.

Зевая, я встаю с кровати.

– Что значит «время на исходе»?

– Покушение взбесило короля. Он, как и я, начал тщательное расследование, кто за этим стоит. Но когда он копнет поглубже, то выяснит, что именно я затеял. Так что у меня совсем немного времени до того, как он поймет, что я пытаюсь его свергнуть.

Я сглатываю комок в горле, в голове звучит предостережение Найвен. Подхожу к деревянному платяному шкафу в углу библиотеки, открываю его и надеваю поверх ночнушки плотное теплое платье.

– И как план с участием Кахедина защитит вас от вашего отца?

– Лорд Кахедин – последний член совета, которого мне осталось взять под контроль. Если он окажется на моей стороне, у меня хватит сил сместить отца. – Принц протягивает мне сапоги и хмурится: – У тебя в левом голенище спрятан нож. Почему ты разгуливаешь словно вооруженный убийца?

Я выхватываю обувь у него из рук.

– А вы как думаете почему? Женщине в наши дни нельзя быть не осторожной, особенно если эта женщина – я. – Натягиваю сапоги, сердце колотится часто-часто. – Но зачем нам куда-то идти? Разве нельзя проникнуть в сны лорда Кахедина прямо отсюда?

– Можно. Но я не смогу взять тебя в этот сон, пока мы не окажемся рядом с лордом, хотя бы в сотне футов от его дворца. А Кахедин сейчас на карантине в своем зимнем дворце далеко на севере.

Я хватаю плащ и закутываюсь в него.

– Далеко на севере? У нас уйдут недели, чтобы добраться туда.

– Тогда лучше поторопиться.

Принц подходит к двери и распахивает ее. Я спешу следом.

– Ваше Высочество... – Стражник у двери кланяется. – Вы куда-то собираетесь?

Талан обнимает меня за талию и притягивает к себе.

– Мы с женой собираемся прогуляться при луне. Как она любит повторять, фейри не место взаперти. Нам место в дикой природе.

Солдат кивает:

– Разумеется, Ваше Высочество. Мы будем сопровождать вас.

– Вы останетесь здесь, – скучающим тоном отвечает Талан. – Я не желаю, чтобы вы мешали нам своим присутствием. Мало ли чем мы займемся в лесу... Боюсь, это не для ваших глаз.

– Ваше Высочество, мы останемся, но ради вашей же безопасности...

– Хочешь сказать, я не смогу обеспечить нам безопасность? – В тихом голосе Талана слышится смертельная угроза. – Что Мясника из Бретани и наследного принца должен защищать кто-то посильнее? Считаешь, ты сильнее меня, солдат?

Стражник бледнеет.

– Разумеется, нет, Ваше Высочество, просто я...

– Ладно. – На губах принца играет легкая улыбка. – Ты останешься здесь как хороший маленький солдат, пока мы не спеша прогуляемся. А я вернусь ровно тогда, черт возьми, когда захочу.

Талан поворачивается, отпускает стражу и направляется дальше. Я иду рядом и смотрю на его красивое, совершенно невозмутимое лицо. Его гнев был притворным. Он играл с этими солдатами.

– Я знаю, вы нарочно ведете себя как злодей, – бормочу я. – Просто чтобы все сходило с рук.

– Умница... – Он тихо посмеивается. – Но если разболтаешь мои секреты, придется тебя наказать.

По моей коже пробегает горячий озноб.

Мы выходим из дворца. Стражники у главных дверей растерянно смотрят нам вслед. Еще сильнее похолодало. Ледяной ветер обжигает щеки.

Несмотря на холод, ночь прекрасна: в небе полная серебристая луна, воздух чист и бодр. Как только мы оказываемся достаточно далеко от входа, Талан поворачивает прочь от конюшни.

– Куда мы? – удивляюсь я.

– Мы не можем взять лошадей. Конюшни патрулируют стражники – и тут же сообщат отцу, если мы уедем посреди ночи.

– Как же мы поедем?

Талан смотрит на меня, приподняв бровь.

– А ты как думаешь?

Я догадываюсь, что мы направляемся в Затерянный Дворец, и сердце мое замирает.

– Вы не собираетесь ехать к лорду Кахедину верхом...

– Нет. Как ты заметила, на это уйдут недели.

– Вы собираетесь лететь.

– Даже мой отец-параноик не ожидает такого безумия.

Хотя я и в теплом плаще, зубы все равно стучат.

– Там, наверху, будет холодно.

Принц поворачивается, смотрит на меня, между его бровями пролегает складка, и на секунду он выглядит совершенно растерянным. Такого выражения я у него раньше не видела. Ледяной ветер треплет его волосы, сверху начинает хлестать холодный дождь.

– Что такое? – спрашиваю я.

– Странное ощущение... – Он медленно расстегивает и снимает с себя плащ.

– В чем странность?

– Мне плевать, если кто-то рядом мерзнет, проголодался или еще как-то страдает. – Он закутывает меня в свой плащ, щелкает застежкой, его пальцы касаются моей ключицы. – Ния, ты слишком хрупкая для женщины, которая расхаживает с ножами в сапогах. Иногда ты почти как хрупкий маленький человек.

По спине пробегает дрожь. Я рада, что в темноте Талан не видит моего лица.

– Человек... – Я хихикаю. – Порой вы говорите безумные вещи.

Принц поворачивается и ведет меня по обледенелой мощеной дорожке к Затерянному Дворцу.

– Покушение заставило меня многое переосмыслить. На данный момент мое расследование показало, что у убийц имелись очень подробные планы дворца и подробная информация о наших мерах безопасности. У меня было несколько соратников, которым, казалось, я мог доверять, но теперь я в них не уверен. Никто не должен знать о нашем отъезде. Даже не представляю, кому можно доверять, кроме тебя.

Мое сердце сжимается от чувства вины. Слова Мордреда опять не дают покоя. «Ты всегда ведешь себя так, словно покоряешься судьбе. Принимай решения сама...»

Раньше я поступала так, как считала правильным. Но теперь уже не уверена в своей правоте.

Когда мы приближаемся к Затерянному Дворцу, я поднимаю взгляд на статую Нимуэ и чувствую, как ее скрытая сила струится по татуировкам на запястьях.

Я вхожу во дворец следом за Таланом. Лунный свет льется на плитки пола сквозь витражи. Из-за другой двери в темноте появляется огромная голова Тараск. Дракониха фыркает, и этот звук эхом отражается от стен. Ее металлические глаза поблескивают во тьме, по мне пробегает дрожь.

– Привет, моя хорошая девочка... – Талан поглаживает ей подбородок. – Мы отправляемся в путешествие.

Тараск урчит. Принц ласково похлопывает ее по плечу, затем проходит в другой конец зала и поднимает с пола два кожаных мешка.

– Вы готовились заранее...

– Конечно. – Талан бросает мне мешок, что поменьше.

Ловлю его – он оказывается легче, чем я думала. Заглядываю внутрь и вижу только одежду. Талан вскидывает большой мешок на плечо, направляется к высоким дверям в дальней части зала и толкает толстую обитую металлом древесину. Двери скрипят и открываются, в зал струится лунный свет. Тараск вываливается на снег и выпускает из ноздрей пар. Она наклоняет шею, и я забираюсь на драконью спину, сжимая бедрами чешую. Талан усаживается сзади. Его сильная рука обхватывает меня за талию, удерживая на месте.

– Готова? – тихо спрашивает он.

Я киваю. Сердце застревает где-то в горле.

Тараск делает несколько шагов, взмахивает крыльями раз, другой, и мы поднимаемся в ледяной воздух. Взмываем в черное небо и несемся над темными заснеженными деревнями. Дыхание перехватывает. Желудок ухает вниз, куда-то в снег.

Лететь верхом на драконе ночью еще страшнее, чем днем, потому что почти невозможно определить, на какой высоте мы находимся. Под нами по всему королевству расстилается серебристое покрывало.

На секунду я зажмуриваюсь и откидываюсь на теплую твердую грудь Талана. Его большой палец успокаивающе поглаживает меня вверх-вниз по талии, мое тело напряжено. Я в шоке от полета на драконе.

Заставляю себя снова открыть глаза и смотрю на крошечные огоньки Периллоса. Интересно, заметил ли кто-нибудь из Королевской Стражи, как мы взлетели? И все же рядом с Таланом мне почему-то совсем нестрашно.

Несколько минут Тараск летит на восток, описывая широкую дугу над Корбинеллем. Затем Талан выкрикивает команду. Дракониха поворачивает на север и летит над пустынными полями и лесами. Принц наклоняется ближе, его голос ласкает кожу:

– Когда мы с ней отправляемся на охоту, то летим на восток. Если кто-нибудь случайно посмотрит в небо, то доложит об этом.

Тараск резко поворачивает на полной скорости, и это застает меня врасплох. Я судорожно вцепляюсь в одну из ее ребристых чешуек, мое сердце подпрыгивает.

Ветер обжигает щеки. Под нами размытыми черно-белыми пятнами проносятся сверкающие в лунном свете ледяные леса. Меня охватывает ощущение дикой свободы.

Никто не знает, где мы. Ни Оберон, ни Башня Авалона, ни даже Найвен.

И именно этого я сейчас и хочу.

* * *

Мы летим почти три часа, небо становится темно-синим с фиолетовыми прожилками. Когда мы снижаемся, я смотрю на проносящийся под нами лес в поцелуях рассветного солнца.

– Мы уже рядом с дворцом?

– Почти, – отвечает Талан. – Придется пройти пешком несколько миль. Если приземлимся в лесу, нас не увидят.

Он и его плащ согревают меня. Я по-прежнему продрогла до костей, бедра болят: я сжимала их изо всех сил, спасая свою драгоценную жизнь. Как заметил принц, у меня почти такое же слабое, хрупкое тело, как у человека.

Пока Тараск плавно опускается на заснеженную каменистую землю, мне отчаянно хочется спрыгнуть.

Дракониха медленно приземляется на поляну, проваливаясь в снег. Я соскальзываю с шеи Тараск и прыгаю вниз.

Глава 33

На севере Броселианда снега гораздо больше, чем в окрестностях замка Периллос. Земля под зимним небом отливает белизной.

Кожаные сапоги вязнут в глубоком снегу. Ноги коченеют, но мы уже рядом с небольшим деревянным домом, окруженным обледенелыми дубами. С карниза свисают сосульки.

– Один из моих охотничьих домиков, – кивает Талан.

– Сколько их всего?

– Не задумывался над этим. У меня есть дела поважнее.

– Например, думать о мотыльках...

Талан смотрит на меня с ленивой улыбкой:

– Ну, теперь я думаю о них. Спасибо за этот образ. Но мне нравится думать о них только потому, что ты похожа на мотылька Корбинелля.

Я вскидываю брови:

– В каком смысле?

– С виду хрупкая, внутри ядовитая. И тебя отчаянно тянет к тому, кто может спалить тебя, – мурлычет он.

– И кто бы это мог быть?

– Чертовски красивый принц фейри с репутацией убийцы.

Талан пробирается по снегу к домику и достает из кармана ключ. Через несколько секунд ключ поворачивается в замке, и дверь отворяется. Я вхожу следом, обхватив себя руками. Зубы по-прежнему стучат.

Верчу головой, осматривая уютное помещение. Возле пустого очага стоят грубо отесанный деревянный стол и стулья. Солнечные лучи падают на кровать под окном.

Я бросаю на пол кожаный мешок, набрасываю мягкое шерстяное одеяло и снова обнимаю себя, стараясь согреться. Талан подходит к камину.

– Когда мы начнем использовать магию снов? – интересуюсь я.

Талан начинает подкладывать поленья в очаг.

– Видимо, придется подождать до ночи, когда он уснет.

– А вы можете увидеть его сон наяву? Я видела, как вы это делаете.

Принц продолжает подбрасывать дрова в камин.

– Да, но я должен быть осторожным. Нельзя, чтобы он понял, что я побывал у него в голове. Он должен решить, что это его собственные мысли.

– Разумно.

Огонь начинает потрескивать. Теплый свет играет на мужественном лице Талана.

– А пока мне нужно, чтобы ты сходила в соседнюю деревню узнать о его здоровье. И заодно принесла нам немного еды.

– Вы не хотите пойти со мной?

– Даже в таком глухом месте деревенские узна́ют своего наследного принца. Мои портреты висят по всему королевству.

– Правда? У нас на ферме не было вашего портрета.

– Печально, что ты была столь обделена... Просто сердце разрывается.

– До сих пор не приду в себя после такого кошмара. – Я складываю руки на груди. – И что мне нужно узнать о здоровье Кахедина?

– Выздоровеет ли он. Зачем тратить силы впустую, если он вот-вот умрет...

Я смотрю на яркие плащи – темно-синий и вишнево-красный.

– Но я привлеку внимание. Я одета не по-деревенски.

Принц пожимает плечами:

– Ты одета по-другому, потому что нездешняя. Ты целительница, которую пригласили к лорду Кахедину, – прямо из Корбинелля. Именно поэтому ты интересуешься его здоровьем. – Талан достает из кармана пригоршню медяков. – Этого должно хватить на еду и не вызвать подозрений, что ты здесь с принцем.

В животе урчит. Я совсем не против перекусить. По правде говоря, у меня уже текут слюнки.

Снимаю кольца, кладу на подоконник и смотрю на свое отражение в мутном стекле. Распускаю волосы, как у простолюдинок. Снимаю второй плащ и вешаю на спинку стула.

– Как я выгляжу?

Талан сверлит меня взглядом, темные брови сходятся на переносице.

– Бросаешься в глаза, но за целительницу из Корбинелля сойдешь. Просто не болтай лишнего. Ты должна сыграть роль. Если тебя заподозрят, то донесут Королевской Страже.

Он даже не представляет, насколько хорошо я играю свою роль...

* * *

По дороге в ближайшую деревню мне вдруг приходит в голову, что я впервые после взрыва оказалась одна. Рядом ни охраны, ни прислуги, ни Талана, ни Найвен. Я бреду в полном одиночестве, если не считать разносящегося по лесу жутковатого эха трелей крапивника. Невидимый груз на плечах давит на меня. Холодный туман клубится между стволами.

Все это время я действовала почти на автомате в соответствии с чужими ожиданиями. Другие видели меня той, кем должны были видеть: Ния – девушка с фермы, принцесса и агент Авалона, которая выполняет то, что ей скажут.

Дома я – Ния, которая стремится всем угодить, заботливая дочь.

Но кто я на самом деле?

У меня больше нет дома. Подозреваю, что это Райт из Башни Авалона пытался убить меня, а я тем временем пытаюсь убить того, кто рядом со мной. От мысли о возвращении в Калифорнию к матери меня тошнит.

Осталось сыграть последнюю роль.

Отныне я сама принимаю решения. Больше не придется слепо выполнять приказы Башни Авалона, и я не собираюсь целиком поддерживать козни Талана. Он по-прежнему опасен, непредсказуем и морально нечистоплотен. Однако я уже не уверена, что его убийство – верное решение. Пусть принц действует в своих интересах, но сначала он расправится с собственным отцом, и это делает его нашим союзником. И если так и есть, возможно, я смогу переубедить его. Возможно, сумею заставить его воспринимать других не просто как ненужные пешки.

Постепенно, осмотрительно я хочу заключить с ним союз.

Но не представляю, как признаться ему, чем я занималась здесь все это время.

На ходу плотнее запахиваю плащ. На опушке леса деревья редеют, на поляну опустился туман. Взбираюсь на холм, откуда открывается вид на деревню. Разглядеть что-нибудь в тумане получается не сразу, но наконец я замечаю внизу столпившиеся у реки домики. С кривых каменных стен свисают фонари, окрашивая туман золотистым цветом. Приблизившись, вижу на берегу рыбаков с удочками. За околицей играют в догонялки тепло укутанные дети, за ними присматривают несколько женщин.

Спускаюсь с холма. Пар изо рта смешивается с туманом. Над домиком вьется дым, я чувствую запах свежеиспеченного хлеба. В животе урчит.

Я до чертиков проголодалась и не могу отогнать мысль об одной пиццерии, в которую ходила дома. Я уже несколько месяцев ем полевые цветы, лосося и овсяные лепешки, и мне ничего так не хочется, как несколько кусочков маслянистой пепперони со жгучим перцем. Слюнки текут, и в какой-то момент мне больше не нужны ни магия, ни заклинания. Я жажду обычный фастфуд, чтобы хоть раз поесть по-человечески.

Когда я спускаюсь на каменистую дорогу у подножия холма, детский смех стихает. Раскрасневшиеся малыши поворачиваются и таращатся на меня, их варежки все в снегу. Одна девочка улыбается, демонстрируя большую щель в зубах. Маленькие фейри очаровательны.

Я перевожу взгляд на женщин – их плотные плащи из некрашеной шерсти сливаются с туманом, выражение лиц настороженное.

– Хорошего дня, – приветствую я. – Кажется, я заблудилась... Мне нужно в замок лорда Кахедина.

Женщины озадаченно переглядываются.

– Он совсем в другой стороне, – отвечает та, что постарше. – Вам нужно вернуться назад и на перекрестке свернуть на север. Это почти день ходьбы отсюда.

– О... – разочарованно протягиваю я. – Так и знала, что где-то свернула не туда. Здесь можно купить еды? Умираю с голоду.

Женщина кивает на один из домиков:

– У старой Дрины там пекарня, а еще можно купить мясо. Но вы же знаете, что лорд Кахедин болен? Он очень заразный.

Я киваю.

– Я иду помочь ему. Я целительница. Как он?

– Почем мне знать? Может, уже помер... Тогда у нас появится новый лорд, а больше ничего и не изменится.

– Ну да. Конечно. Спасибо.

Я поворачиваюсь, перехожу дорогу и вхожу в лавочку с красочной вывеской над входом и большой витриной с хлебом и пирогами. От запахов свежей выпечки, жареного мяса и сладостей текут слюнки и сводит живот. Ряды полок вдоль стен уставлены продуктами.

Женщина за прилавком месит тесто. Из-под длинных прямых зеленых волос торчат заостренные уши фейри. На полках за ее спиной разные припасы, без которых в деревне не выжить. Здесь не только еда – мука, травы, сушеные фрукты, – но и сельхозинструменты.

Женщина – вероятно, Дрина – перестает месить тесто, подозрительно смотрит на меня и хмурится.

– Кто вы? – С ее деревенским произношением слова сливаются в одно и звучат как «потаскуха»^[7].

– Меня зовут Рейна, – говорю я. – Я шла в замок лорда Кахедина и заблудилась. Я проделала долгий путь из Корбинелля и умираю с голоду.

– Проделали долгий путь из Корбинелля? – переспрашивает она. – Зачем вам Кахедин?

– Мне написали из замка и попросили о помощи. Я травница и целительница. Они подумали, что я сумею помочь.

– У него уже есть яйца.

Я хлопаю глазами.

– Простите?

– У него уже есть яйца.

– У него есть... яйца?

Дрина раздраженно вздыхает:

– У. Него. Уже. Есть. Травница, – громко и медленно произносит она каждое слово по отдельности.

Я откашливаюсь:

– Ну, вряд ли она справится. А я потратила кучу времени, чтобы добраться сюда.

– Вы опоздали. Он все больше мочится в постель.

До меня не сразу доходит, что эта фраза означает «ему понемногу становится лучше». Я с громким вздохом изображаю разочарованную целительницу, которая только что осталась без работы.

– Что ж... хорошие новости. Рада, что вашему лорду лучше.

– Ха! – Дрина презрительно фыркает.

– А что за травница? – интересуюсь я. – Может, я ее знаю...

Дрина повторяет имя трижды, и на третий раз я почти уверена, что травницу зовут Ферма.

– А... Не слыхала о такой. Что ж, если я им больше не нужна, то хотя бы запасусь провизией на обратный путь. Можно мне хлеб, фазаний пирог, связку инжира, пирог с бужениной и яблоками, сыр канталь и две бутылки медовухи? – Это, конечно, чересчур, но урчащий живот одерживает верх.

Я отсчитываю шестнадцать монет, и Дрина упаковывает покупки. Выйдя на улицу, сразу вгрызаюсь в хлеб с сыром – о боги, как это вкусно! Потеплело, в воздухе веет весной. Со встречных деревьев падают льдинки.

Местные провожают меня взглядами, пока я поднимаюсь на холм, возвращаясь тем же путем. Пускай себе смотрят. Я отлично сыграла роль.

Подол платья волочится по тающему снегу, промокнув насквозь.

Задумавшись, продолжаю есть на ходу, пока мое внимание не привлекает размеренное тук-тук-тук со стороны охотничьего домика.

Талан стоит у крыльца, описывая топором мощные дуги. Под лучами теплого весеннего солнца он скинул рубашку, и я любуюсь его ходящими туда-сюда мускулами и извивающимися татуировками. Его мышцы играют на солнце. Принц не просто колет дрова – он расправляется с ними беспощадно и точно.

Я даже не притворяюсь, что не наблюдаю за ним. Мои глаза прилипают к нему, разум застилает чувственный туман. Представляю, как эти сильные руки фейри сжимают мою талию, оттягивают волосы, стискивают изгиб моей задницы, когда он входит в меня... Он довел бы меня до оргазма медленно, дразняще и сдержанно? Или сорвал бы трусики и жестко прижал к стене?

Словно почувствовав мои грязные мыслишки, Талан поднимает глаза. Наши взгляды встречаются, мои щеки пылают. Его губы медленно изгибаются в понимающей улыбке.

– Ты оголодала?

Я сжимаю губы, пытаясь сохранить достоинство.

– Простите?

Принц отбрасывает топор и подходит ближе; мой взгляд скользит по нему, отмечая каждую идеально очерченную мышцу. Мощь и совершенство его тела способны свести с ума любую женщину.

– Ты принесла столько еды, что хватит на небольшое войско, – мягко произносит он.

Я приподнимаю бровь, мое дыхание учащается.

– И?..

Его лицо мрачнеет; он скользит по мне взглядом, словно медленно лаская.

– И мне просто интересно, сколько из этих яств ты предназначаешь своему мужу.

– Я принесла вам фазаний пирог. – Я стараюсь говорить спокойно, сжимая сверток с едой.

Талан наклоняется ко мне и шепчет глубоко и сладострастно:

– Это не все, что я хотел бы попробовать.

Внутри разливается жар, сердцебиение учащается в предвкушении...

Талан так близко, что его сила переполняет меня, а его запах сводит с ума. Этот мужчина может овладеть мной в мгновение ока, если захочет.

И, судя по изгибу его губ, ему это тоже известно.

Глава 34

Мы с Таланом сидим на мягких одеялах у камина. Золотистые отблески пламени мерцают на стенах охотничьего домика. Лунный свет струится в ромбовидные окна, образуя на полу серебристые ромбы. Я вешаю плотное шерстяное платье сушиться у камина, а вместо него надеваю желтое шелковое, приготовленное для меня Таланом.

Бросаю взгляд на принца. Он смотрит на огонь и пытается сосредоточиться на магии. Он достаточно близко, чтобы я могла ощутить манящее притяжение его силы – чувственное, страстное прикосновение к моей коже, от которого моя спина напрягается, а руки покрываются мурашками.

Талан закрывает глаза. Отблески пламени играют на его прекрасных чертах.

– Он уже спит, – тихо говорит он. – Я почувствовал. Готова?

Я делаю глубокий вдох.

– Готова.

Принц открывает глаза, его темный взгляд скользит по мне.

– Помни: даже если сны нереальны, они все равно могут причинить боль. Правила игры всегда меняются, и я не знаю, с чем мы столкнемся в больном воспаленном разуме Кахедина. – Талан наклоняется ближе, теплый свет очерчивает его скулы, губы слегка изгибаются. – Думаешь, сумеешь пережить этот кошмар вместе со мной?

– Со мной все будет хорошо.

Я не понаслышке знаю, насколько опасен бывает Талан. Несколько месяцев назад, когда я была еще курсантом Башни Авалона, он заманил меня в ловушку кошмара наяву. Он не видел меня, но чувствовал мои мысли. Он знал, что я украла у него карту, и запер меня в кошмарном мире, требуя вернуть ее. Он едва не утопил меня. Он назвал меня «маленьким телепатом», утаскивая в ледяной водоворот...

Маленький телепат... Я утоплю тебя, и ты пожалеешь, что не умерла, но продолжишь тонуть. Ты не сможешь дышать, вода заполнит твои легкие. Во сне даже смерть – не избавление.

По спине бегут мурашки. Талан до сих пор не знает, что это я украла карту. Что я и есть тот телепат, которого он искал. С тех пор я защищаю от него свой разум.

– Когда попадешь со мной в его сон, – тихо продолжает Талан, – я не смогу контролировать его, как обычно. Нам придется слиться с его сном и приспосабливаться к тому, что там происходит. Нельзя слишком резко вмешиваться в его течение. Каждое действие подобно брошенному в спокойное озеро камню, от которого появляются водовороты и рябь. Если оно вызывает слишком сильное беспокойство, сон может стать неустойчивым. Не сопротивляйся – попробуй плыть по течению. Если Кахедину приснится, что он птица, мы тоже станем птицами. Если приснится, что он скачет на лошади по лугу, мы тоже можем покататься на лошадях.

– А если это сон о сексе? – шепчу я.

На губах принца играет улыбка.

– Тогда я позабочусь, чтобы тебе понравилось.

– А если мы в конце концов там потеряемся?

– Я отыщу тебя, женушка, где бы ты ни оказалась. Но когда мы попадем в сон Кахедина, нужно, чтобы ты проникла в его сознание и заставила согласиться с письмом, которое я ему отправил. Справишься?

– Я могу сделать это во сне, – отвечаю я. – Но не уверена, что он выполнит приказ, когда проснется. Обычно моя сила действует, пока я поддерживаю связь.

– Этого должно хватить. Сны обладают огромной силой. Если ты действительно убедишь лорда, он сделает это и когда проснется. Поверь мне.

Я киваю:

– Ладно. У меня получится.

– Хорошо. Возьми меня за руку...

Я беру его за руку, сердце учащенно бьется.

– Смотри на пламя. – Голос Талана низкий и завораживающий. – Представь, что твое тело становится легче. Ты растворяешься в тумане, плывешь вместе с облаками над озером Авалон.

Я смотрю на огонь, провожаю взглядом тлеющие угольки, и мир вокруг тускнеет, пока Талан обволакивает меня своим шепотом, покрывает поцелуями. Даже сейчас я инстинктивно пытаюсь выставить барьер в своем сознании, но Талан не пытается туда вторгнуться. Вместо этого он плавно уводит меня из моего тела в мир сновидений...

* * *

Мир вокруг обретает четкость. Я в саду, теплое солнце ласкает мою кожу. Здесь явно лето, вокруг цветут огромные розы. Цветут и рута, и бархатцы, а вдоль дорожки, ведущей к белому дворцу, растут боярышник и шелковица. В маленьком пруду плавают рыбки, вода поблескивает под летним небом. В воздухе жужжат пчелы, в ветвях щебечут дрозды. Теплый ветерок овевает мои голые бедра.

Талан стоит рядом и смотрит вокруг.

– Я и не представлял, что Кахедин мечтает о такой красоте... Он всегда казался мне бездушным уродом.

Принц одет проще обычного – в облегающую темно-коричневую рубашку с короткими рукавами, из-под которой виднеются татуировки, и черные брюки. Ни колец, ни короны, ни сережек в ушах.

– Какой прекрасный сад, – говорю я. – Мне так нужны солнце и тепло...

Талан медленно оглядывает меня, медь в его глазах плавится от жара. Он не спеша приближается, прожигая меня взглядом.

– Что ж, – тихо отвечает он, – интересно...

– Что? – Я смотрю на себя сверху вниз. На мне короткое желтое летнее платьице до бедер. Дома в летнюю жару я носила бы именно такое мини, которое никогда не надевала в Броселианде.

Мое сердце учащенно бьется.

– Что интересно? Мое платье?

Принц переводит взгляд с моих бедер на лицо и странно замирает, в его глазах мелькает тень. Темный взгляд пронизывает меня; я чувствую, что он прямо сейчас проникает в мои тайны.

– В снах мы инстинктивно принимаем такой облик, какими видим сами себя, – отвечает Талан. – Твое платье напоминает человеческую одежду. И дело не только в нем...

Я судорожно вздыхаю. Принц делает шаг навстречу, кончиком пальца касается мочки моего уха, и меня бьет горячий озноб.

Талан смотрит на меня с неподдельным интересом, и тут я понимаю, что именно привлекло его внимание.

Вот черт...

Наведенные на меня чары не имеют силы в мире сновидений. Мое дыхание сбивается, сердцебиение учащается.

Когда много дней назад я побывала в снах Талана, он меня так и не увидел. Почувствовал, но не нашел. Но теперь он видит меня такой, какой я вижу сама себя, – человеком.

– Так-так-так... – В его богатом бархатистом голосе слышны резкие нотки. – Весьма интересно.

Мое сердце бешено стучит.

– Наверное, все из-за того, что вы сказали раньше: что я хрупкая, как человек. Вот я и вспомнила. Наверное, это...

– Было бы замечательно, – обрывает он, – если бы, черт возьми, ты перестала врать.

Я захлопываю рот, лихорадочно ища выход. Талан может убить меня прямо сейчас, во сне.

Он изучающе склоняет голову.

– Признаю, чары впечатляют. Чья работа? Кого-то невероятно искусного...

Я дышу так часто и тяжело, что все слова вылетают из головы.

– Я...

В его глазах светится что-то непонятное.

– Ты полуфейри. Я все размышлял о твоих легких...

– Не смешите. – Поворачиваюсь к принцу, разыгрывая обиду: – Полуфейри – полукровки. Дворняжки. У меня с ними ничего общего. Вы это знаете. Вы провели со мной достаточно времени. Я действительно кажусь вам...

– Ты кажешься мне человеком, у которого есть тайны. – Талан говорит спокойно, но в его голосе проскальзывает раздражение. – Тайны, которые ты постоянно стремишься сохранить. Я видел твоего отца, и он показался мне чудаковатым. Но я никогда не видел твою мать.

Кровь шумит у меня в ушах.

– Я не могу вас познакомить, раз она умерла.

– Не нужно. Я и так вижу, кто ты на самом деле.

Я сглатываю комок. Игра окончена. Отрицать все дальше – значит только усилить подозрения. Я ведь еще нужна принцу? И пока он не знает, на кого я работаю, возможно, не убьет меня...

– Повитуха наложила на меня чары. Я зачарована с рождения.

Талан пожимает плечами:

– В Броселианде прячутся многие полуфейри. Я не согласен с отцом насчет них. Да он и сам вряд ли верит в то, что несет. Полуфейри – козлы отпущения за его собственные неудачи, только и всего. У вас слишком высокие налоги? У вас слишком низкий доход? Дороги разрушаются, а из-за преступности вы не можете выйти из дома? Король не виноват. Король ни в чем не виноват. Это всё коварные враги-полуфейри, которым мы позволили слишком долго жить среди нас, разваливают королевство изнутри. Отцу очень выгодно исказить правду, это основная пропагандистская тактика тирана. Но так ли это на самом деле? Нет.

Я медленно выдыхаю, уставившись на него.

– Ладно...

– Однако, – продолжает Талан, – учитывая эффективность пропаганды, вряд ли Кахедина воодушевит встреча во сне с полуфейри.

Он поднимает руку и медленно проводит кончиками пальцев по мочкам моих ушей. Я кожей чувствую его тепло и вздрагиваю от легкого прикосновения, по мне бегут мурашки.

Принц слегка улыбается, любуясь своей работой. Я ощупываю заостренные кончики, которых еще секунду назад не было.

– Когда вернемся в Периллос, я жду новых подробностей о твоей матери. – Талан наклоняет голову, наблюдая за мной. Он так пристально смотрит на меня, что становится не по себе и от его жаркого взгляда, и от его магии, и от его мягкого голоса, который пьянит, словно горячая медовуха. – И я хочу знать всю правду. Я хочу знать о тебе все, Ния.

Я с трудом перевожу дух:

– Давайте найдем Кахедина. Ведь мы здесь ради этого, да?

Глава 35

Мы бредем по сюрреалистическому пейзажу сновидений Кахедина. Перед нами в снегу высится его дворец. Во сне он огромный и белоснежный – белее кости. Когда мы приближаемся, я вижу, что дворец действительно сделан из костей.

Его охраняют четверо стражников, чьи доспехи отливают серебром в лунном свете. Еще один выглядывает из окна второго этажа с арбалетом в руках. Это не стражи, а стражницы, и женщина с арбалетом полностью обнажена – ее грудь выставлена напоказ. Еще двое патрулируют периметр дворца.

Я постепенно начинаю понимать, что все солдаты – на одно лицо: это рыжеволосая женщина с огромными голубыми глазами и темными ресницами.

– Кажется, я знаю ее, – шепчет Талан, уголок его рта подрагивает. – Хотя видел всего раз. Это герцогиня Арнеста, троюродная сестра Кахедина.

Когда мы оказываемся совсем рядом, доспехи на всех стражницах исчезают, и они оказываются совершенно голыми с мечами в руках.

– Почему дворец охраняют по меньшей мере семь голых Арнест? – спрашиваю я.

Талан с интересом наблюдает за ними, потом наклоняется ко мне, и его дыхание согревает ухо:

– Я не эксперт, но, по-моему, это означает, что он действительно хочет трахнуть свою сестру.

Мы подходим к дверям, Арнесты падают на колени, и я понимаю, что их мечи – это громадные острые вязальные спицы. Губы Талана растягиваются в улыбке.

– Вот так вы встречаете наследного принца Броселианда...

Арнесты по обе стороны двери скрещивают спицы, преграждая нам путь.

– Никому нельзя видеть нашего господина, – заявляет та, что справа.

– Он наказал нас, – добавляет левая.

– Мы не слушались, – вторит ей та, что справа.

– Он видел, как я плаваю голой...

– Я показала ему грудь, когда он пытался работать...

– Тогда он связал нас по рукам и ногам...

– Он отшлепал меня, и моя попка стала ярко-красной...

– Нам этого мало.

– Мы не хотим, чтобы нам помешали. Мы получили хороший урок, когда отказали ему.

– Порой мы не можем контролировать себя, когда он рядом.

– Теперь мы умоляем его трахнуть нас.

Они облизывают губы. Я пристально смотрю на них и шепчу Талану:

– Вы сказали, она его двоюродная сестра?

– Троюродная, – бормочет Талан. Затем откашливается и объявляет Арнестам: – Мы не станем отвлекать его от вашего наказания.

Левая Арнеста тычет вязальной спицей в сторону Талана:

– Внутрь никому нельзя. Никто не видит нашего господина.

Четыре Арнесты размахивают спицами, а та, что с арбалетом, целится прямо в нас. Однако слова Талана, похоже, успокаивают их, и они отступают на шаг, хотя по-прежнему смотрят подозрительно.

– Я могу убить их, – шепчет Талан.

– А как насчет того, чтобы не привлекать внимание? – интересуюсь я.

– Подозреваю, смысл сна Кахедина в том, что лорд оказался взаперти наедине со своими фантазиями. Видимо, дело в его затворничестве из-за чумы. В реальной жизни к нему никого не пускают, отсюда и похотливые желания.

Я склоняю голову набок, глядя на одну из Арнест:

– То-то и оно. Что толку умолять, если никто не видит? Думаю, лорд Кахедин желает, чтобы весь мир знал, как сильно ты его хочешь. Как сильно жалеешь, что отказала ему. Он хочет, чтобы все увидели: теперь он хозяин положения, да?

– Да-а, – протягивает она. – Вы должны подсматривать за нами.

– Вы должны видеть, как отчаянно мы его хотим, – поддакивает другая.

Они приглашающе расступаются. Одна спица почти задевает меня, когда я прохожу мимо.

Внутри дворец разваливается на части – это место былого величия с облупившейся краской и потрескавшимися стенами. В вазе у входа – букет увядших цветов. Впереди только одна дверь, и Талан открывает ее.

Кахедин восседает на троне, у его ног стоят на коленях шесть обнаженных Арнест со связанными за спиной руками. Еще больше Арнест развалились в больших мягких креслах, извиваясь и умоляя Кахедина прикоснуться к ним. Они трогают друг друга, пытаясь достичь оргазма, но тщетно.

Я вспоминаю, что видела портрет лорда в замке Периллос: красивый фейри с длинными серебристыми волосами и ухоженной бородой. Теперь он выглядит в два раза мощнее, весь из одних мускулов, с золотистой кожей. Просто пышет здоровьем. В его снах единственными признаками хвори являются обветшалые стены и потрескавшийся мозаичный пол.

– Видите, как они хотят меня? – Кахедин сияет. – Видите, как все изменилось?

– Они явно очень сожалеют, что отказали вам, – говорю я. – Вы излучаете такую силу... Можно поцеловать вам руку?

Он небрежно протягивает руку, и я обхожу голую Арнесту, чтобы поцеловать тыльную сторону его ладони. И жду обычной вызванной способностями телепата ослепляющей боли – но, как ни странно, ничего не чувствую. Каковы бы ни были источники этой боли в реальности, в мире сновидений их нет, и я легко проникаю в сознание Кахедина.

И сразу ощущаю его страдание. Он провел месяцы в одиночестве, одержимый Арнестой, но ни она, ни кто-то другой не хотели приближаться к нему. Он жаждет прикоснуться хоть к кому-нибудь.

Письмо, мысленно шепчу я лорду. Письмо, которое отправил вам принц Талан. Согласитесь, и все закончится. Вы снова сможете видеть других. Сможете выходить на улицу. Арнеста бросится вам на шею, потому что принц станет к вам благосклонен.

Кахедин в отчаянии и готов на все. Я чувствую, как он тут же сдается. Он согласится с письмом, Талан был прав. В мире снов мой контроль над разумом еще эффективнее. Любая мысль, которую я внедряю в мозг лорда, становится неотъемлемой частью его фантазий, глубоко укореняясь в подсознании. Он не поймет, откуда появилась эта мысль, но не сможет игнорировать растущее желание.

Закончив, я разрываю связь и, учащенно дыша, улыбаюсь Талану. Он вскидывает бровь.

– Пугающе быстро...

Я пожимаю плечами:

– Дело сделано. Давайте убираться отсюда.

– Ладно. Уходим так же, как пришли...

Дворцовая дверь распахивается, и внутрь вваливается толпа голых Арнест, вооруженных пиками. Вместо рыжих волос на их головах извиваются змеи, с острых клыков капает кровь.

– Что вы сделали с моим господином?! – вопит одна из них.

– Черт... – Талан хватает меня за запястье. – Сейчас начнется что-то очень интересное, малышка. Держись поближе ко мне. Я знаю, такие, как ты, очень хрупкие.

У меня перехватывает дыхание.

– Почему? Что происходит?

– Сон стал неустойчивым и превратился в кошмар. И я не знаю, смогу ли его контролировать.

Кошмарные Арнесты врываются в дворцовый зал. Их лица искажены ужасающими гримасами, клыки сверкают. Позади них в воздухе скользят тени и толпятся у двери, загораживая выход. Кахедин у нас за спиной начинает кричать, вся его бравада растворяется, как сахар под дождем.

Талан медленно вздыхает, вид у него слегка встревоженный.

– Вы не можете вытащить нас отсюда? – тихо спрашиваю я.

Он качает головой:

– В кошмаре Кахедина это место – тюрьма. Я могу немного менять логику сновидений, но не нарушать ее. – Его глаза с медными радужками встречаются с моими. – Особенно когда рядом ты...

Змееволосые Арнесты бросаются на нас, Талан закрывает меня собой. Одна из них впивается в принца острыми как бритва ногтями. В его руке появляется меч, и Талан отбивает атаку с плавной непринужденной грацией. Он замахивается и ловко перерезает Арнесте горло. Но на ее месте уже вырастает другая.

Талан переходит в боевой режим, мелькая размытым пятном с невероятной скоростью и неистовой силой. Вращаясь и поворачиваясь, он разит мечом атакующих. В его совершенной, как у всех фейри, пластике есть что-то одновременно зловещее и грациозное.

Позади Арнест извиваются призрачные тени. Их очертания постоянно меняются: то змеи, то чудовища, то громадные хищные птицы.

– Можете дать мне меч? – кричу я Талану.

Я могу помочь, но не могу материализовать собственное оружие.

Принц поворачивается с мрачной улыбкой на губах:

– Моя опасная женушка...

И бросает мне свой меч. Я ловлю его за рукоять и разворачиваюсь, чтобы отразить подбегающую Арнесту. Вонзаю клинок ей в сердце и выдергиваю – с него капает темная кровь. Оборачиваюсь и вижу Талана, который сражается еще с двумя Арнестами. За их спинами маячат тени.

Зал преображается, стены, освещенные факелами, становятся черными как чернила.

Я лихорадочно озираюсь и замечаю другую деревянную дверь. Бегу к ней, дергаю за ручку – она оказывается незапертой.

– Талан, сюда! – зову я.

Он замахивается на одну из теней, рассекает ее пополам, мчится ко мне и захлопывает за нами дверь, оставляя Кахедина и чудовищ с другой стороны.

Мы оказываемся в длинном коридоре. Из-за деревянной двери доносятся вопли Арнест о том, как им нужен Кахедин, и стоны теней.

Принц хватает меня за руку и тащит по освещенному факелами коридору.

– Мне действительно понравилась часть его сна с оргией, хотя это было мрачновато...

Он оборачивается, я тоже: тени преследуют нас. Но, похоже, Талану плевать. Похоже, ему скучно.

– Я думал, они уже поняли...

Его меч превращается в единое стальное пятно. Он разит их, пронзая насквозь.

– Вперед! – кричит он. – Я задержу их. Если успеешь, добежишь до выхода.

– Хотите, чтобы я бросила вас здесь? А если вы попадете в западню?

Мрачный смешок.

– Со мной все будет в порядке. Это мои владения, Ния. А вот насчет тебя не уверен... – Принц отрубает призрачному существу голову, и у монстра вырастают еще две. – Давай, Ния! – командует он.

– Нет. – Я не трогаюсь с места. – Я останусь с вами.

Он сверлит меня своими глазами с медными радужками.

– Ладно. Но ты сейчас ужаснешься, потому что я превращусь в кошмар... – Его голос становится глубже, мрачнее, будто доносится из каких-то древних лесов. Это голос свидетеля смены веков; голос того, кто наблюдал, как времена года и сами годы облетают ему под ноги, словно лепестки боярышника. – Единственный способ выбраться отсюда – стать страшнее, чем сны Кахедина.

– Хорошо, – шепчу я.

Тени дико извиваются вокруг Талана, как разыгравшаяся буря.

Когда он смотрит на меня, его глаза становятся цвета сверкающей меди, и меня охватывает первобытный страх. Смотреть на Талана сейчас – все равно что смотреть на смерть. В мозгу всплывает образ изуродованного тела Вивиан: оно рассыпается в прах, и на его месте вырастают первоцветы с уже увядшими лепестками. В груди поднимается ужас.

Образ Вивиан исчезает. Я снова смотрю на Талана и вся дрожу. И делаю шаг назад. И еще один.

Одежда Талана превращается в рыцарские доспехи в кровавых пятнах. Он словно сошел с картин фейри – забытый бог смерти. Меч удлинился и блестит в тусклом коридорном освещении. Из лезвия вырывается пламя.

– Я принц Талан, Ловец Снов. – В раскатах его голоса слышится низкий резонирующий звук, похожий на карникс^[8], от которого все внутри скручивается от ужаса. – Мясник из Бретани, дух мщения, оставляющий за собой только смерть.

Тени пронзительно кричат, охваченные пламенем, клубы дыма стелются по коридору.

– Кахедин! – воркующим голосом зовет Талан. – Ловец Снов пришел за тобой!

Он направляется к двери, я спешу следом. Уцелевшие кошмары бросаются прочь, пытаясь спастись бегством.

Мы возвращаемся в зал, который превратился в темное подземелье. Голая Арнеста размахивает плетью. Когда она бросается на Талана, он пронзает мечом ее грудь, с лезвия стекает кровь и растворяется в воздухе.

Талан медленно поворачивается к вопящему от страха Кахедину и неспешно приближается. Похоже, он наслаждается ужасом лорда, упивается, подпитывается им.

– Где бы ты ни был, я всегда найду тебя, – произносит Талан смертоносным тихим голосом. – Я твой самый страшный кошмар.

– Да... – Кахедин зажмуривается от страха. – Прошу, Ловец Снов... отпустите меня. Я сделаю все, что пожелаете. Я согласен с вашим письмом.

Талан поворачивается ко мне, и я вижу у него на голове тень темных рогов.

– Все получилось. – Он подходит ближе; магия обволакивает нас, словно связывая воедино. Его грубая притягательная сила пробегает по коже, заставляет сердце учащенно биться. – Можем уйти прямо сейчас, – шепчет он.

Но это меня не обнадеживает. Даже после всего увиденного больше всего пугает другое: Талан захочет знать, почему я выгляжу в собственном представлении как человек.

И я не знаю, что ответить.

Глава 36

Просыпаюсь и чувствую тепло, исходящее от Талана. Сон ускользает, я снова в охотничьем домике. Пока мы бродили по снам лорда, я почему-то оказалась распростертой на Талане, а наши руки и ноги сплелись. Моя голова лежит на его мощном плече. Тепло просачивается сквозь его рубашку, согревая мои мышцы сквозь тонкое платье. Его восхитительный запах окутывает меня, заставляя сердце учащенно биться.

Конечно, я могу пошевелиться, но не хочу.

Камин потрескивает. От моего сохнущего платья воздух стал влажным и душным. Я прижимаюсь к Талану, и мои мышцы напрягаются. Я обнимаю его, и глубоко в моем животе плавно растекается жар. Даже в полусонном тумане я остро чувствую каждый твердый изгиб его мускулов – соблазнительную, опасную силу Ловца Снов.

Я слегка сдвигаюсь, наши тела соприкасаются, и меня охватывает желание.

Его пальцы трогают меня – лениво, дразняще. Они скользят вдоль спины так медленно, словно в распоряжении Талана все время мира.

Поднимаю голову: он внимательно наблюдает за мной. Глаза принца блестят в тусклом свете, их медные радужки горят как угли, губы слегка изогнуты в порочной улыбке. Выражение его лица – само воплощение первородного греха.

– Ты вскарабкалась на меня, малютка-полуфейри... На что-то надеешься?

Малютка-полуфейри... Кажется, он пока не требует ответов, хотя этот вопрос не дает мне покоя.

Но я не хочу отвечать прямо сейчас, пока я сонная и нежная и хочу еще немного побыть здесь, в нашем вымышленном мире. Не хочу разрушать чары.

Прежде чем правда выплывет наружу и все рухнет...

Пальцы Талана скользят по спине, по коже разливается тепло, и я хочу большего. Я могла бы отодвинуться, но мне нравится лежать на нем.

– От вашей магии клонит в сон, – бормочу я.

Принц запускает пальцы мне в волосы, оттягивает их, и в этом жесте есть что-то и ласковое, и собственническое.

– Это не единственный эффект моей магии. Но, конечно, от тебя правды не добьешься.

В моем животе продолжает растекаться жар. Я ненавижу, что Талан видит меня насквозь, – и одновременно жажду, чтобы он не отводил глаз.

Одно его плавное движение – и я оказываюсь на спине; быстро дыша, он нависает сверху. Одной рукой удерживает мои запястья над головой, заставляя сердце биться чаще. Другая рука поднимается по моему бедру, кончики пальцев скользят по шелку платья невыносимо медленно, дразняще.

Я всегда собиралась уступить ему, не так ли? Даже точно зная, чем это закончится, я все равно хочу его. Я сгорю вместе с ним, и пусть мы оба превратимся в пепел.

Его губы приближаются к моим.

– Мне нужны ответы, Ния. Хотя вряд ли все получится так легко...

Мой пульс учащается.

– Однажды вы сказали, что я могу иметь свои тайны...

– Я передумал. Тайны возводят крепостные стены, и я не хочу оказаться по другую сторону от тебя. Я хочу знать о тебе каждую мелочь.

Его губы опускаются к моей шее, его дыхание – сладостный чувственный шепот, предвосхищающий прикосновение к моей коже.

Я запрокидываю голову, принц трогает губами мое горло, лениво, как бы невзначай касается языком, и от поцелуев во мне разливается наслаждение. Прижимаюсь к Талану бедрами, он запускает руку под подол – медленно, с остановками. Шелк платья скользит по коже, доставляя изысканное сексуальное мучение. Желание растекается внизу живота, как растопленный мед.

Но под этим теплом я чувствую какую-то резь. Вину. Я все время вру Талану.

Он поднимает голову:

– Итак, Ния, расскажи о своих родителях.

Я поглаживаю его грудь, запускаю руки под рубашку.

– Это один из способов испортить настроение...

Вранье. Каждая клеточка моего тела жаждет его прикосновений, пока мои пальцы обводят кубики его пресса и его мускулы напрягаются.

Я стягиваю с принца рубашку, провожу по изящным изгибам его тела, которое выгибается от моих прикосновений. В медной глубине его глаз плещется раскаленная лава. Талан стискивает мое бедро, и его пальцы перемещаются выше.

– Ты непредсказуема и невероятно соблазнительна. И я должен знать о тебе все. Включая то, каково тебе в моих объятиях.

Я пылаю, прижимаюсь к нему бедрами.

– Боюсь, я ужасно скучная, хоть и полуфейри.

– Сомневаюсь. – Он просовывает палец под бретельки платья и тянет вниз – сначала одну, потом другую. Лиф платья опускается, обнажая грудь, от воздушных поцелуев соски твердеют.

Талан окидывает меня взглядом; у него перехватывает дыхание, глаза блестят.

– Черт. Я хочу допросить тебя... – Его голос звучит хрипло, жадно. – Но ты потрясающе сексуальна.

– Может, сейчас не время для разговоров? – Мое сердце колотится, как барабан.

Глаза принца темнеют.

– Тогда почему бы не сказать, чего ты хочешь?

Я расплываюсь в улыбке:

– Только одного – согреться.

Талан хихикает тихо и порочно:

– Врунишка...

Он наклоняется, обхватывает ртом мой сосок, и я задыхаюсь. Глубокая чувственная боль заставляет бедра сжаться. Я провожу пальцами по мышцам его обнаженной спины, и во мне нарастает желание. Язык Талана кружится, пробует меня на вкус, и сексуальное наслаждение пронизывает мое тело насквозь.

Нельзя позволять такое. Я должна держать принца на расстоянии. Это безрассудно и ни к чему не приведет, но я не в силах сопротивляться. Я хочу отдаться полностью хотя бы раз.

Талан отрывается от моей груди, смотрит на меня, и в его глазах снова вспыхивает медь:

– Сними трусики и задери платье.

– Какой командир... С чего вы взяли, что можете мне приказывать?

– Я уже знаю твое желание, Ния. Я просто позволяю тебе это. – Его дыхание согревает мне грудь. – Я знаю, что тебе нужно от меня. Чтобы я заставил тебя кончить так сильно, что ты больше никогда не посмотришь на другого мужчину.

Я ерошу ему волосы:

– Сколько уверенности...

Запускаю руку под подол, спускаю трусики до лодыжек и снимаю совсем. Его глаза блестят.

– Хорошая девочка... Я заставлю тебя кончить, Ния, но я не стану трахать тебя по-настоящему, пока ты не раскроешь все свои тайны.

Я прикусываю губу. Как бы сильно я ни хотела рассказать всю правду и дать Талану то, что он хочет, это разрушит наведенные чары.

Я все равно приподнимаю подол. Талан пристально, не спеша оглядывает меня сверху вниз, в его потемневших глазах – яростный голодный блеск. Он смотрит так, словно вот-вот потеряет контроль, заставляя меня содрогаться всем телом. Он в отчаянии, этот совершенный принц, его уверенность рассыпается прямо у меня на глазах. И я хочу, чтобы этот момент длился вечно. На его лице почти благоговейное выражение. Он раздвигает мне ноги, наклоняется к бедрам, горячее дыхание касается кожи. Теплые влажные губы скользят по внутренней стороне бедра, Талан наслаждается мной, дразнит, заставляет изнемогать от желания, и у меня между ног растекается горячая влага.

Запускаю пальцы в его темные волосы, пытаясь уложить его так, как мне хочется. Он смотрит из-под длинных темных ресниц. Глаза горят восхищенным порочным огнем.

– Терпение, моя малютка-полуфейри... Я наслаждаюсь тобой.

Я снова ощущаю на коже его губы – жаркие, требовательные, обожающие. Он дразнит меня, пытается заставить раскрыться, умолять. Во мне пульсирует желание.

Наконец принц начинает целовать и лизать меня именно там, где нужно. Каждое прикосновение доставляет изысканное наслаждение, и с моих губ срывается стон.

Безудержное желание все сильнее закручивается внутри. Я чувствую напряжение на грани срыва, прижимаюсь бедрами к его рту, снова содрогаюсь и стискиваю ногами голову Талана. Горячее наслаждение разливается во мне, одурманивает. Я больше не помню ни своего, ни его имени, ни той правды, которую должна рассказать. Есть только его губы на моих губах, его пальцы внутри меня, пьянящее притяжение его ласк. Все, о чем я могу думать, – о всепоглощающем удовольствии, когда рот Талана прикасается ко мне.

Его пальцы ускоряются, и я резко кончаю. Под опущенными веками вспыхивают звезды, тело напрягается от потрясающего ощущения. Я обвиваюсь вокруг принца и выкрикиваю его имя, содрогаясь всем телом и выгнув спину, пока мышцы не начинают постепенно расслабляться, а повторные судороги прокатываются по мне, как раскаты грома.

Дыхание сбивается, на разгоряченное мокрое тело ложатся отблески пламени камина. Талан крепко сжимает меня в объятиях. Вот бы так и остаться здесь, между двумя мирами, где принц еще не знает всей правды обо мне...

Я поворачиваюсь к нему. Он смотрит мне в глаза с легкой довольной улыбкой.

– Я хотел выведать твои тайны, Ния, – мягко говорит он, – но ты ничего не рассказала. Я почти никогда не теряю самообладания, но с тех пор, как встретил тебя, не могу ясно мыслить.

От этих слов внутри меня затепливается яркий огонек. И это взаимно.

– А почему?

Он изучающе смотрит меня, между его бровями пролегает складка.

– Такое ощущение, что я жил в мире теней и тумана, а потом в моем замке появилась ты – дикая, разгневанная, дерзящая мне. И ты напоминала рассвет. – Он понижает голос: – Шиповник и мед. Я как будто знал тебя, но потерял давным-давно. И с тех пор ты не выходишь у меня из головы. Теперь без тебя мне кажется, что деревья не колышутся, потому что между ними нет воздуха. Что солнце никогда не взойдет, реки перестанут течь и все превратится в прах.

От этих слов у меня замирает сердце, на глазах выступают слезы. Потому что мои тайны – это часы, тикающие между нами и отсчитывающие последние минуты...

Все идеальное скоротечно, не так ли?

Глава 37

Розовые лучи утреннего солнца проникают в домик. Я прижимаюсь к Талану в уютной кровати. Время от времени доносятся трели крапивников и соловьев, и я приподнимаю веки.

Среди ночи камин погас, и за считаные часы дом остыл. Но даже без огня тело Талана согревает меня. Я прижимаюсь к нему, закинув свою руку поверх него. Рассвет окрашивает теплые кедровые тона хижины в медовые оттенки. Когда я прижимаюсь к принцу, мой разум балансирует между сном и явью. Мысли появляются и рассеиваются как туман, который стелется над озером Авалон.

Талану известно, что я полуфейри, и ему плевать. Он не знает всего, но в его объятиях мне спокойно.

Он не тот, кем мы его считали, – Мясником из Бретани, безжалостным убийцей. Он понимает, что люди и полуфейри – просто козлы отпущения для короля.

Если я права, мы вместе сумеем остановить войну. Просто нужно придумать, как постепенно рассказать Талану всю правду и не лишиться его поддержки.

Но прямо сейчас мне в самом деле не хочется прерывать это восхитительное уединение.

Рука принца перемещается по моему животу, пальцы лениво поглаживают кожу.

– Ния, не спишь?

– М-м-м... – Я натягиваю одеяло, прижимаюсь к Талану задом, чувствую что-то твердое и длинное, и во мне снова пробуждается желание.

– Нужно возвращаться в Периллос, – бормочет он. – Но сначала раздобыть в дорогу побольше еды и запастись водой. Поспи еще немного.

Принц целует меня в висок, и я мечтательно смотрю, как он натягивает брюки. Трудно оторваться от него – от каждого дюйма его совершенного тела.

Провожаю Талана взглядом, дверь за ним закрывается. Я слышу хруст снега под его ногами и продолжаю нежиться под одеялом.

Когда Талан вернется, надо будет поговорить с ним о войне. Выяснить, зачем он пытается захватить Шотландию. Каковы его планы, если он не поддерживает крестовый поход своего отца против людей.

Я сонно сворачиваюсь калачиком под одеялом; мужской запах Талана по-прежнему окутывает меня.

* * *

Внезапно открываю глаза – сердце бешено стучит. Первым делом в голову приходит мысль об опасности. Сначала я не понимаю, что именно меня разбудило, но дыхание перехватывает, когда в лесу слышатся мужские голоса. Талан кого-то привел с собой?

Встаю с кровати, надеваю тонкую шелковую ночнушку на голое тело, подхожу к окну, и мое сердце замирает. Я отпрыгиваю от стекла и снова осторожно выглядываю, стараясь остаться незамеченной.

Это не Талан – это Королевская Стража. К охотничьему домику направляются не меньше двадцати солдат, все в доспехах с гравировкой королевской гвардии. Они держат наготове мечи, вид у них жестокий и злобный.

Моя кровь бурлит – я узнаю воина в центре отряда. Он крупнее остальных, губы кривятся в леденящей душу свирепой гримасе. Он размахивает чудовищно огромным мечом – тем самым, который был при нем во время захвата в плен Рафаэля. Это Видаль, брат Маэртисы, и, судя по выражению его лица, он здесь по личным причинам. Он знает, что я сделала с его сестрой-близнецом.

Понимание приходит медленно, как таяние снега на земле. Талан сказал вчера, что никто в деревне не знает меня в лицо. Но что, если Видаль пришел сюда за мной – убийцей сестры? Наверное, он догадался, что это я, сразу после нашего отъезда из дворца Эдана. Ведь Маэртиса уже подозревала меня и могла что-то шепнуть ему. Однако Видаль выжидал. Напасть на меня в Периллосе было бы глупостью. Он ждал удобного случая, чтобы воспользоваться моментом.

Когда Видаль выяснил, что меня нет в замке, то мог за эти дни поговорить с жителями деревень в окрестностях охотничьих домиков принца и попросить сообщить, если они меня увидят. Вчера на меня так уставились, когда я появилась в деревушке... Узнали? Испугались?

Возможно. Скорее всего.

И сразу, как только я ушла, донесли Видалю. Он здесь, чтобы отомстить. У меня ужасное предчувствие: если он схватит меня, моя смерть будет медленной и мучительной.

Солдаты не спеша приближаются, рассредоточиваясь вокруг домика. Не знаю, заметили ли они движение в окно, но надеюсь, что нет. Бросаюсь в дальний угол и обуваюсь, пригнувшись, чтобы меня не увидели. Снова выглядываю в окно. Теперь они совсем рядом, в нескольких десятках ярдов.

Запястья покалывает магический холодок; я вижу символы Нимуэ, мерцающие на коже. Сердце учащенно бьется; я чувствую, как что-то прорастает внутри. Это магия реагирует на мой страх. Та древняя сила, которая пустила во мне корни, когда я оказалась в Броселианде, и раскрылась, когда я прошла мимо статуи Нимуэ. Она заставляет тело гудеть, разливается по венам.

Но, даже обладая такой силой, мне не победить. Солдат слишком много, и все вооружены. Один только Видаль – сама смерть, и на этот раз при мне нет отравленного кинжала.

Сердце стучит, ноги дрожат.

Бросаюсь к заднему окну, распахиваю и оглядываю лес. Никого.

Выпрыгиваю в окно и легко приземляюсь на ноги. Как только сапоги вязнут в снегу, во мне просыпается магия. Прижимаясь спиной к стене, я быстро озираюсь. Пальцы подрагивают, когда взгляд останавливается на топоре, которым Талан вчера колол дрова. Он торчит глубоко в пне, совсем рядом. Бросаюсь вперед, хватаюсь за деревянную ручку и выдергиваю. Вооружившись топором, мчусь по лесу, изо всех сил размахивая руками и двигаясь с такой скоростью, что не чувствую холода даже в тонкой ночнушке.

Ветер завывает в ушах на бегу, тело наполняется магической энергией.

Но меня заметили: позади слышны тревожные крики.

Две стрелы вонзаются в снег слева от меня. Я тут же делаю резкий поворот, потом еще один, двигаясь слишком быстро, чтобы стрелы могли попасть в цель. Видаль рявкает на солдат, но я пытаюсь сосредоточиться только на одном – на скорости. Я несусь по лесу, взметая снег. Мимо со свистом проносится еще больше стрел.

Ныряю в чащу в отчаянной надежде спрятаться среди дубов, но тут в ближайшее ко мне дерево вонзается стрела. Погоня приближается.

Глава 38

Я мчусь через лес, ветки хлещут по телу и лицу, ноги топчут снег и мох, ломают сучья. Путь преграждает огромное поваленное дерево. Я перелетаю через него и резко приземляюсь с другой стороны, сильно ударившись и едва не поскользнувшись на льду. Но удерживаюсь на ногах и бегу дальше. Ладонь на топорище вспотела.

За спиной раздаются крики Королевской Стражи. Они запросто найдут меня по свежим следам на снегу. Наверное, у них лошади, а среди солдат есть хорошие следопыты. Если бежать по прямой, они отрежут мне путь.

Поворачиваю влево, изо всех сил работая руками, чтобы не сбавлять темп. От такой скорости легкие уже должны были сжаться, но этого не происходит. Пусть я не до конца понимаю свою магию, но чувствую, как она наполняет тело силой, как стремительный поток, грохочущая река скрытой мощи. И я становлюсь быстрее и легче, словно парю над землей, а не топчу ее ногами.

С разных сторон доносятся яростные вопли. Преследователи рассредоточились, чтобы схватить меня.

Стрела вонзается в бедро, боль пронизывает насквозь – острая, ослепляющая. Не в силах дышать, я спотыкаюсь и роняю топор. Перекосившись от боли, зажимаю бедро, чтобы остановить кровь, и со страдальческой гримасой выдергиваю наконечник стрелы. Из раны хлещет, снег становится красным. Я хриплю от боли, однако нужно двигаться дальше.

Снова тянусь к топору и поднимаю его.

От боли трудно соображать, сердце сильно колотится. Прихрамывая на бегу, я вся дрожу и обливаюсь по́том. Голоса приближаются. Несмотря на холод, меня подташнивает, я не чувствую проваливающихся в снег ног.

Между дубами крадется солдат. Он бросается ко мне, вспугнув черного дрозда, громкий крик взлетающей птицы разрезает тишину.

Похоже, вся моя магическая сила испарилась, легкие сжимаются. Я хриплю, пытаясь отдышаться.

А если я погибну здесь? Они спрячут мое тело, зароют в снегу, как Арвенну? Без надгробия, без похорон?

Я представляю, что никто не найдет меня. Тайна моего исчезновения затеряется во времени, я буду лежать и гнить, как осенние листья под снегом.

У меня всего секунда.

Солдат бросается на меня, и, не успев осознать, что делаю, я уже заношу топор. Сильный удар в бок противника – и лезвие топора глубоко входит в плоть, вспарывая живот. Солдат удивленно таращит серебристые глаза и отшатывается.

Он неуклюже замахивается мечом. Ему недолго осталось быть в этом мире, но он сражается до последнего. Я уклоняюсь, его клинок свистит над головой. Здоровой ногой я бью противника в грудь, и он падает навзничь, заливая снег кровью.

За спиной хрустят ветки, я поворачиваюсь навстречу второму нападающему. Его рыжие волосы развеваются за спиной, он с ревом несется прямо на меня. Я уворачиваюсь, бросаюсь вперед и касаюсь его незащищенной шеи, обрушивая на него всю свою силу. И нахожу в голове солдата хаос, торнадо из жестоких мыслей, картины тех ужасов, которые он хочет сотворить со мной. Его садистские и извращенные мыслишки уже не имеют значения, неуместны. Направляю поток силы в его разум, заглушая мысли о крови и ломающихся костях, затопляя его эмоции, его воспоминания. Его челюсть отвисает, он роняет меч и оседает на снег с разинутым ртом.

Поднимаю меч и вонзаю противнику в грудь. С его губ срывается последний вздох, последний выдох – и он больше не дышит.

В следующую секунду боль разрывает сознание. Я задыхаюсь и прислоняюсь к дереву. Красные капли падают на белый снег. Ощупываю свой нос, и кровь течет по руке. Вокруг столько чертовой крови...

Я наклоняюсь за мечом; меня подташнивает. В дерево рядом вонзается стрела. Я готова упасть в снег и сдаться, но заставляю себя двигаться дальше.

Пошатываясь, бреду по лесу. Из бедра сочится кровь. Всё как в тумане. Я думаю о маме: что будет с ней, если я сейчас погибну? Лишится ли она пристанища в Камелоте? Найдет ли того, кто позаботится о ней, когда она станет старой, изможденной, больной?

В голове мелькает давнее забытое воспоминание. Я маленькая, мама оставила меня дома одну, я проснулась от кошмара о привидениях. В ужасе я искала ее, но в доме было темно и пусто. Под ногами скрипели половицы, и я знала, что призраки где-то здесь, подкарауливают меня. В панике я побежала вслепую, пока не ударилась лбом об острый край полки. Помню то чувство абсолютного одиночества... То же самое я ощущаю и сейчас – раненая, ковыляющая, не разбирая дороги. Я продолжаю идти, сжимая трофейный меч. Голова раскалывается.

Вскоре передо мной вырастает гранитная скала. Это настоящая стена – она поднимается на головокружительную высоту, тянется по земле далеко вправо и влево и слишком отвесная, чтобы взобраться. По ней вьются виноградные лозы, но обрываются на полпути наверх.

С разных сторон доносятся крики. Преследователи приближаются, окружают меня.

Кровь шумит в ушах, я поворачиваюсь и вжимаюсь спиной в каменную стену.

Бежать некуда. Здесь я приму последний бой. Я представляю Тану, сидящую на кровати и переворачивающую карту Смерти.

Лихорадочно ищу способ спастись. Рядом есть несколько валунов, но они слишком низкие, чтобы защитить от стрел. Я зажимаю рукой раненое бедро. Страх пронизывает насквозь. Я стискиваю зубы и пытаюсь сохранять спокойствие. Закрыв глаза, призываю магию, которая поднимается где-то из глубины груди. Это успокаивает. Не хочу сдаваться. Не хочу остаться погребенной под снегом, забытой на века. Я хочу жить.

И тут я ощущаю в голове чье-то знакомое успокаивающее присутствие, слышу глубокий чувственный голос. Я как будто подсознательно ищу его, опуская возведенный барьер.

Это голос Талана. Мой ментальный барьер по-прежнему защищает от него, но слабее обычного. Я чувствую его страх за меня. Должно быть, он вернулся в охотничий домик и обнаружил, что там пусто. Увидел множество следов вокруг и распахнутое окно. Настойчивое прикосновение его темной силы наводит на мысль: принц ищет меня с помощью магии. Он знает, что не может проникнуть в мой разум, что я всегда защищаюсь от него, но все равно пытается. И наверняка идет по моим следам, безумно петляющим между деревьями, и дорожке крови из раненого бедра.

– Талан! – зову я.

Но только привлекаю внимание нападающих. Я слышу их крики – они догадались, где я. Талан по-прежнему отчаянно ищет меня, но он слишком далеко и не слышит.

Ярдах в сорока из-за деревьев появляются солдаты и видят меня. Пригнувшись, я сжимаю меч. Талану ни за что не успеть вовремя. Я сама за себя.

Но есть другой способ сообщить ему, где я...

И в первый раз за все время в Броселианде я убираю свой ментальный барьер.

Глава 39

Результат мгновенный и ошеломляющий. Разум внезапно становится свободным, головная боль проходит.

До сих пор я даже не представляла, сколько сил уходит на этот барьер. Ежедневно и еженощно он ослаблял мою магию, но теперь туман в мыслях рассеялся.

Где-то далеко магия Талана настигает меня, и он в шоке от этого.

Вот ты где... В его ровном бархатистом голосе проскальзывает нотка холодной ярости.

Что именно Талан успел узнать обо мне сейчас, когда я открыла ему свой разум?

В отличие от меня, он не телепат. Обычно он не может распознавать чужие мысли – только сны, тайные желания и страхи. И все же он годами слышал мой голос, мои мысли.

Я отчаянно нуждаюсь в этой связи и мысленно кричу, что я в ловушке у скалы. И на всякий случай, если не сработает и Талан не услышит, вызываю в воображении четкий образ каменной стены и пытаюсь передать картинку.

Это ты и есть, маленький телепат? Шесть гулких слов, в которых закипает едва сдерживаемый гнев. А потом Талан исчезает из моего сознания.

Он разорвал связь.

Ощущение потери такое, словно из легких выкачали воздух.

Теперь он знает все. Знает, что я обокрала его в Шато де Рев. Знает, что все время лгала ему.

В груди зарождается боль, и это еще страшнее осознания скорой смерти. Было глупо надеяться, что он придет за мной, даже узнав правду. Мое предательство слишком тяжко. Разве можно сохранить жизнь такой предательнице, как я?

Стрела с резким свистом рассекает воздух и вонзается в скалу над головой. Сердце колотится о ребра, я прячусь за выступ валуна, стараясь сделаться как можно меньше. Язык немеет от ужаса, я дышу прерывисто и часто.

Никто не придет на помощь.

Но пока я сижу здесь, скорчившись, как добыча, в моем сознании что-то меняется. Густой туман рассеивается, я ощущаю пульсацию магии – сильную как никогда. Значит, барьер для защиты от Талана все это время поглощал магию, подавлял мою силу. А теперь он исчез.

Магия с ревом вырывается на поверхность.

Когда Тана в первый раз назвала меня Владычицей Озера, я не понимала, что это значит. Мордред обещал, что мои способности усилятся в Броселианде – магическом мире. Магия подпитывает магию, расцветает на здешней волшебной почве. Но лишь сейчас я по-настоящему ощущаю силу Владычицы Озера, которая струится сквозь меня водопадом.

Значит, я не одинока...

Между мной и Владычицами Озера, жившими ранее, существует древняя нерушимая связь – магический поток, текущий сквозь время и сливающийся с духом Нимуэ. Теперь это ее дом, а ее тело покоится в земле Броселианда. Ее магия – в земле у меня под ногами. Ее дух мечется среди деревьев, переливается в лесных реках.

Но это и сила Морганы. Прежде чем стать королевой, она была Владычицей Озера. Теперь и ее магия струится по моему телу.

Мы трое – Нимуэ, Моргана и я – сплетены друг с другом, наши силы сливаются в одну.

Я уже не просто Ния Мелисенда, загнанная и одинокая. Я – тройственный союз. Сестричество. Тройная спираль, высеченная в камне, прочная, как дубы, древняя, как скалы. Бездонная, словно само озеро.

По мере того как магический поток проникает в мою душу, мои чувства обостряются, как у фейри. Я – живая хранительница силы озера Авалон.

Слышу, как Видаль и остальные крадутся ко мне, слышу бешеный стук их сердец и тяжелое дыхание. Чувствую каждую мелочь: густой аромат их масла для волос, слабое поскрипывание кожи, запах медовухи. Четверо воинов жаждут убить и хотят застать жертву врасплох.

Я нагибаюсь и прислушиваюсь, как они приближаются.

Их сердца бьются как боевые барабаны, возвещая о собственной смерти.

БУМ.

С мечом в руках я выскакиваю из укрытия.

БУМ.

Эти фейри движутся словно в патоке – вяло, обреченно. Ближайший ко мне солдат не успевает моргнуть, как я вонзаю ему меч в горло. Ярко-красные кровавые брызги сверкают на солнце.

БУМ.

Меч рассекает вскинутую руку противника, тот таращится в изумлении.

БУМ.

Швыряю труп первого солдата на двоих врагов позади него и сбиваю их с ног.

БУМ.

Сломай нос. Вырви меч из безвольных пальцев.

БУМ.

Блокируй неуклюжий выпад противника одним ударом и пронзи насквозь другим.

БУМ.

Меч проходит сквозь кости и сухожилия, отрубая голову перепуганному врагу прежде, чем он успевает вскрикнуть.

БУМ.

Последний нападающий поворачивается, чтобы убежать. Я бросаю меч, и тот, вращаясь, попадает в спину врага. Солдат дергается, шатается и падает на снег.

Тишина.

Четыре трупа лежат у моих ног, а я никак не могу отдышаться.

На краю сознания возникает предчувствие опасности, и в воздухе проносится град стрел. Я отпрыгиваю за валун, стрелы отлетают от гранита.

Магия идет на убыль, рассеивается. Я не могу поддерживать ее долго. Когда она покидает меня, голова кружится, я слабею и снова хочу вернуть свою силу.

– Чего вы ждете? – доносится крик Видаля.

– Она убила Эктора, Дюрнура, Лота и Моргольта, – в ужасе отвечает кто-то. – Я в жизни не видел, чтобы кто-то двигался так быстро... Что это было, черт возьми?

– Это всего-навсего одна женщина! – рявкает Видаль. – Нас почти двадцать. Атакуйте!

В ответ – тишина.

– Трусы, – выплевывает Видаль. – Я покажу вам, как умирает убийца моей сестры!

Я осторожно выглядываю из-за валуна. Солдаты Видаля прячутся за деревьями, сам он в одиночестве, топоча, бежит вперед. На лице гримаса ненависти, он крепко сжимает меч.

Встаю и направляю на него свой клинок. Остается только надеяться, что подчиненные Видаля не станут стрелять из луков на таком близком расстоянии.

– Я уже убила шестерых ваших. – Я заставляю свой голос звучать ровно. – И ты знаешь, что я убила Маэртису. Еще шаг – и ты следующий.

Губы Видаля кривятся.

– Маэртису отравили. Яд – оружие труса. Ты никогда не одолела бы мою сестру в честном бою. А те шестеро, которых ты прикончила сегодня, просто маленькие слабые идиоты. Ты хороша, признаю. Но я лучше.

Он бросается вперед.

Я уже видела, как сражается Видаль, – во время его поединка с Рафаэлем. И Рафаэлю с трудом удалось победить.

Я далеко не так хороша, как Рафаэль. Без магии Морганы и Нимуэ я погибну через несколько секунд.

Пытаюсь замахнуться, но меч выворачивается из рук. Видаль издает короткий издевательский смешок.

– Значит, это и есть та опасная женщина, которую вы все так боялись...

Не дав ему договорить, я подскакиваю к нему, дотрагиваюсь до тыльной стороны его ладони, проникаю в его мысли...

И меня вышвыривает вон.

Такого я не ожидала. Разум Видаля настолько переполнен ненавистью и яростью ко мне, что моя магия не в силах проникнуть в его мысли. Он словно поддерживает в своем сознании завесу – завесу чистого гнева.

Видаль бьет меня наотмашь, и я, пошатнувшись, ударяюсь о валун. И чувствую привкус крови во рту.

– Я представлял этот момент неделями... – Видаль с ревом вскидывает меч над головой. – Все произойдет не слишком быстро. По одной конечности за раз.

Но не успевает он опустить клинок, как в него врезается размытое темное пятно и сбивает с ног.

Ошеломленная, я смотрю, как Талан бьет Видаля кулаком по голове, разбивая лицо. Видаль в бешенстве дает отпор, пытаясь дотянуться до горла принца. Но всего один жестокий безжалостный удар – и голова Видаля размозжена. Он мертв. Лицо не узнать – оно превратилось в месиво.

Над ним стоит Талан, с кожаных перчаток капает кровь. Принц поворачивается к оставшимся солдатам Королевской Стражи. Он даже не взглянул на меня.

– Вы все знаете, кто я. – Его голос низкий и спокойный, он едва сдерживает ярость. – Считаю до двадцати. Тех, кто не успеет и останется, будут мучить вечные кошмары – они станут кричать и молить о смерти, пока я не перережу им горло. А любого, кто хоть словом обмолвится королю, ждет еще худшая участь.

Все бросают мечи на землю.

– Один, – ровным голосом произносит Талан. – Два...

Солдаты Королевской Стражи бегут, спотыкаясь на ходу, в отчаянной попытке спастись.

Ледяные глаза Талана пригвождают меня к месту. Он смотрит на кровь, на поле боя.

– Ты ранена? – В его голосе сталь.

Я смотрю на свою окровавленную одежду. Бедро еще болит, но рана затягивается сама по себе – думаю, благодаря магии Нимуэ и Морганы.

– Ничего страшного, – отвечаю я.

Талан слегка играет желваками, но это еле заметное движение говорит обо всем.

– Хорошо.

Хотя в его тоне нет ничего хорошего. Это звучит резко и жестко, как лезвие его меча.

– Было бы немного неудобно, если б моя жена пострадала.

Я сглатываю комок. Слово «жена» сочится ядом и ранит сильнее, чем я ожидала.

Талан оглядывает виноградные лозы, цепляющиеся за скалу, и спокойно отрывает одну. Сердце учащенно бьется, когда я начинаю догадываться, для чего это нужно.

Сердце опять стучит как бешеное. Он ведь собирается связать меня? И я умру. Конечно, зачем ему не убивать меня?

Принц снова окидывает меня ледяным взглядом. Больше никакого тепла – только непроглядная тьма.

– Итак, Ния Вайланкурт, – тихо произносит Талан. – Кто ты на самом деле, черт возьми?

Мой мозг проделывает то же, что и всегда в таких случаях: пытается вычислить, что именно нужно собеседнику, чтобы дать желаемое. Разум перебирает варианты стратегий выживания. Сумею ли я уболтать Талана? Сможет ли ложь спасти меня? Не слишком ли поздно пробовать его очаровать?

Собирается ли он убить меня?

Но ни один из расчетов не складывается, и я чувствую, что мозг взрывается.

И тогда я проделываю то, чего ни в коем случае нельзя делать со смертельно опасным охотником.

Я бросаюсь прочь.

Глава 40

Это не занимает много времени.

Талан обгоняет меня в лесу и преграждает путь, как в нашу первую встречу. И как в тот раз, вокруг него словно сгущаются тени. У меня перехватывает дыхание: принц прекрасен и ужасен как никогда. Его холодный уверенный взгляд прикован ко мне.

– Ты не уйдешь, не ответив на вопросы. Я распознаю твои чувства, но не могу читать мысли. Я не телепат. Так что сейчас ты сделаешь кое-что новенькое для себя – расскажешь мне правду.

Я отступаю на шаг, настороженно глядя на принца. Трясущиеся пальцы и дрожащие ноги выдают меня. Все тело охватывает паника и какое-то еще более губительное чувство. Наверное, это душевная боль.

Месяцы притворства сделали ложь моей второй натурой, и разум взрастил целый сад лжи – прелестные маленькие цветочки обмана, которые так и ждут, чтобы их сорвали. А если предложить принцу еще один распустившийся цветочек, пряча за спиной нож? Вопрос в том, какую ложь выбрать...

Я запуганная деревенская девчонка, которую шантажируют враги? Агент, вступивший в сговор с фейри-аристократами, чтобы посадить принца на трон? Невинное создание с широко распахнутыми глазами, чистый лист? Дурочка?.. Может, использовать уловку политиков – просто врать, врать и врать, пока Талан не устанет от нагромождений лжи и уже не захочет слушать правду...

Но сейчас ложь кажется хрупкой, как засушенные розы, готовые рассыпаться от малейшего прикосновения. Я не могу заставить себя соврать еще раз. И Талан уже на это не купится.

Поэтому я не отвечаю. Мне остается только молчать.

Ветер играет темными прядями Талана.

– Я уже бывал в твоем сознании раньше. – Его голос холоден, как мороз в разгар зимы. – Не так ли, маленький телепат?

Я киваю – всего один раз.

В моей голове бушует буря.

Он знает, что я обокрала его. Только не знает зачем.

Принц подходит ближе – так медленно, словно у него в запасе все время мира, чтобы убить меня. Воздух вокруг остывает. Я дрожу в своей тонкой ночнушке.

– И зачем ты украла у меня карту?

Снова начинаю мысленно перебирать варианты.

– Осторожно, – мурлычет Талан, и я понимаю, что в его мягком голосе таится угроза. – Я распозна́ю очередную ложь. Я внимательно наблюдаю за тобой. Скажи, маленький телепат, кто ты? Зачем обокрала меня и почему искала встречи со мной?

Я поднимаю глаза и еле слышно отвечаю:

– Возможно, вы не понимаете, что я на вашей стороне. Сначала мы не были союзниками, но теперь это так.

Губы Талана искривляются в мрачной улыбке.

– Я так не считаю, Ния. Но ты очень хорошо умеешь притворяться. Я как никто знаю, как легко обманывать всю жизнь. Что ж, твое настоящее имя?

Я откашливаюсь:

– Ния. Имя настоящее. Фамилия другая, но это неважно.

Он прищуривается:

– Несколько месяцев назад в Шато де Рев ты украла мою карту. Я поклялся найти тебя снова, но ты исчезла. А когда вернулась, то уже научилась защищать свой разум. Нашла дорогу в мой замок в Броселианде. Чего ты добиваешься? Зачем искала меня и заставила думать, будто это я нашел тебя?

– Не понимаю, о чем вы.

– Не. Надо. Лгать. – Его глаза блестят как темный лед, холодные и прекрасные. – Ты украла у меня карту. Там была важная информация. Стратегические объекты, которые я пытался защитить.

Да. Военные базы фейри. По крайней мере, так считает Башня Авалона.

– Проект «Синий дракон». Убежище для детей-сирот войны.

– На украденной тобой карте значилось его местоположение, и твои пособники, эти ничтожества Пендрагоны, атаковали его.

Я с трудом сглатываю комок, к горлу подступает тошнота.

– Что связывает вас с этим местом?

От его мощной магии меня бьет озноб.

– Я построил убежище, чтобы защитить детей, а кроме меня, никто не смог бы этого сделать. Но, разумеется, у Пендрагонов имеется жестокая привычка нападать без разбора, не так ли? Они беспричинно злобные, но не особо умные.

Я дышу часто-часто.

– Я не Пендрагон.

– Разумеется, нет. – Голос принца сочится тихой злобой. – Они никогда не запятнали бы свою драгоценную родословную полукровкой-фейри. Но ты – агент Авалона, бедствие для нашего королевства. Предатель, которого я искал все это время. Не правда ли, дорогая женушка?

Женушка... В его устах это слово как острое оружие.

– Я больше не агент... – Мой голос срывается. – По крайней мере, я себя им не считаю. Я отказалась выполнить прямой приказ. Найвен вернулась в Камелот без меня, я вышла из-под контроля. Я пыталась спасти вас от покушения, вы же знаете. Разве не помните, как я увела вас из комнаты перед взрывом?

Талан разражается мрачным смехом, от которого я содрогаюсь.

– Какая ненадежная преданность... Как человечно с твоей стороны... Ты последовательна, словно лист на ветру.

Я стискиваю зубы.

– Мы оба хотим смерти вашего отца. Оба ненавидим Пендрагонов. Мы на одной стороне.

Он склоняет голову набок.

– Думаю, ты спасла мне жизнь, потому что выведала еще не всю информацию. И собираешься с моей помощью свергнуть отца. Для тебя одним убийством монарха меньше.

В горле пересыхает, я с трудом сглатываю ком.

– Нет, всё не так...

Талан испускает долгий мучительный вздох.

– Мне следовало догадаться. Конечно, у меня были кое-какие подозрения. Тот заключенный, который исчез из тюрьмы примерно в то время, когда появилась ты. В ту ночь, когда тебя ранили, было совершено загадочное нападение, и двое стражников пропали без вести. Потом Арвенна выстрелила в тебя железной стрелой, которую получила от приспешников Пендрагонов. И ночь покушения. И это странное чувство, которое я испытывал... – На его лице на мгновение мелькает непонятное выражение, а потом его идеальные черты снова застывают. – Что ж, все кончено.

Он вынимает из кармана серебристый свисток, ослепительно сверкающий, как лезвие ножа. Дует в свисток, извлекая потусторонний пронзительный звук.

– Что это? – Мой голос звучит словно издалека.

– Я вызываю Тараск.

Паника разрывает мою грудь когтями.

– Драконов используют для казни предателей, – выдыхаю я. – Вы же не станете...

Талан не отвечает.

Он станет?

– Значит, это правда? – шепчу я. – Вы действительно Мясник из Бретани, как вас прозвали? Может, вы и построили убежище, и, может, вам даже не наплевать на всех. Но вы хотели убить тех людей в Шотландии. Моя подруга Вивиан погибла из-за вас.

От его мрачного выражения лица по моей спине пробегает холодная дрожь.

– Ты была там? Во время той битвы?

– Была. – Мой голос становится резче. – Теперь вы знаете, кто я. А кто вы, Талан?

Он выгибает бровь:

– Шотландия... Надо же, Ния... Значит, ты действительно умеешь проходить через портал? Заходишь и выходишь. Крадешь карты. Освобождаешь заключенных. Доносишь Пендрагонам. Убиваешь любого, кто встанет на пути. Разрушаешь мои планы. Планируешь прикончить меня.

– Я хотела помешать вам уничтожить британскую армию. Конечно, именно так я и поступала.

Мое сердце разрывается на части с такой силой, что просто невыносимо. Но ведь так все и должно кончиться? У нас был прекрасный золотой период – что-то похожее на любовь. Яркий пылающий уголек во тьме. А потом он исчез, погас, и пепел развеяло ветром.

К горлу подкатывает комок.

– Что ж, думаю, ничто не вечно... – Какие плоские и пустые слова!

Талан смотрит на меня как на книгу, которую он не в силах прочесть.

– Нет, вечно. Если только это не обман.

Я чувствую, что разрываюсь изнутри.

– Ты заявилась сюда убить меня. – В его низком голосе звучит недоверие. – Ты сообщила Пендрагонам, где именно я буду атаковать. Ты проникла в мой замок, чтобы убить Мясника из Бретани. Ловца Снов. Ты лгала мне месяцами.

– Я выполняла свою работу.

Он проводит рукой по подбородку, его глаза сверкают болью и гневом.

– Кого я похоронил рядом с Нимуэ?

Я тяжело вздыхаю. Почему-то это кажется самым скверным во всей истории. Я качаю головой:

– Не моего отца. – И не добавляю ни слова.

Не хочу больше ничего говорить о сопротивлении. Эти сведения Талану придется добывать под пытками. Вспоминаю про болиголов, который ношу с собой, но он остался в плаще в охотничьем домике. Слишком поздно...

Талан делает шаг мне навстречу.

– Ты здесь, чтобы убить монстра. Но скольких ты убила, Ния? Ты ведь не такая уж невинная малютка... Только сегодня шесть трупов. Весьма впечатляет. У маленькой фермерши есть коготки.

Я задыхаюсь в панике. Чем все закончится? Перерезанным горлом? Я не собираюсь дожидаться и проверять, так ли это.

Пальцы сжимаются в кулаки. Постепенно во мне начинает бурлить сила – ее прилив не такой мощный, как раньше, но, возможно, его хватит устроить Талану сюрприз. И вырваться на свободу.

– Вы правы. Я не такая невинная, какой кажусь. Вы всю жизнь притворяетесь злодеем, а я – милашкой. Ложь – вот чем мы занимаемся. Я угождаю другим, а вы поступаете наоборот. Вы хотели ненависти. Жаждали ее. И только я смогла вам дать то, что вы хотели. И вы начали что-то чувствовать, да? Всё благодаря мне. Моей дерзости.

– А ты всего-навсего отражение чужих желаний. – Его голос режет словно осколки стекла. – Пустая внутри.

Я лишь улыбаюсь. Наверное, раньше так и было. Но теперь – нет.

– Вы сказали, что я жажду хаоса и приключений и тушу пожары, но порой мне хочется увидеть, как мир сгорает дотла. В этом вы тоже правы. Большинство считают меня безобидной милашкой и не представляют, на что я способна. Однако вы почти догадались. Почти увидели меня такой, какая я есть. И знаете что? Я устала играть все эти роли. Это так здорово – быть собой, Талан... И гори все огнем. Как-нибудь попробуйте.

А потом я призываю тройственную силу, и она обрушивается на меня, жестокая и непредсказуемая.

Я бросаюсь на Талана.

Глава 41

С размаху бью принца кулаком в лицо, его голова резко откидывается назад. Хотя сам Талан почти не сдвинулся с места – твердый как мрамор. От удара костяшки пальцев пронзает острая боль. Острая и жгучая, но она необходима, чтобы мои чувства обострились. Я должна ощущать что-то еще, кроме разбитого сердца.

Магия заряжает меня, я бью снова и снова, пока противник не блокирует удар предплечьем. Отводит локоть назад, обрушивает мне на плечо и едва не сбивает с ног. Я смутно чувствую боль, но ее подавляет по-прежнему пульсирующая внутри магия.

Я снова бросаюсь на Талана.

Разъяренные, мы сшибаемся в вихре драки – наносим и блокируем удары, молотя кулаками с такой силой, что сотрясаются кости. Это не просто драка – это срывание личин. Мы продолжаем до тех пор, пока не превращаемся в подлинных первобытных фейри без всяких масок. Бросаемся друг на друга в каком-то безжалостном ритме. Так проще. Лучше острая физическую боль, чем тот невыносимый разговор.

Град ударов – словно дикий разрушительный ураган. И все равно это безопаснее, чем остановиться и перейти от физической битвы к словесной.

Мое дыхание сбивается, Талан раскраснелся от напряжения, но ни один не сбавляет темп.

А потом он с ужасающей силой отбрасывает меня назад. Воздух вырывается из легких, когда мой позвоночник впечатывается в древесный ствол. Череп разрывается от боли.

Глаза Талана темнеют. Он прижимает меня к стволу. Что-то мелькает в их темной глубине – чувство, которое я наконец могу разобрать после стольких месяцев. Я не нанесла ему серьезных увечий, но все равно ранила глубоко.

Его темная прядь спадает на скулу, в глазах вспыхивает боль. На долю секунды он выглядит совершенно раздавленным. Уничтоженным. И это разрушает меня, разрывает на куски. Я чувствую, что мое сердце открыто всем стихиям, брошено на растерзание воронам. Прямо сейчас мне хочется волшебным образом вернуться в прошлое и все исправить, все изменить. Но я не владею такой магией. Поэтому остается только сожалеть. Боги, на что я вообще надеялась? Думала обойтись без крови и разбитых сердец?

– Я просто вернусь в Камелот, – говорю я в отчаянии.

Талан прищуривается:

– Раньше ты была такой хрупкой... Хрипло дышала, медленно двигалась... Но это тоже была роль, потому что ты больше не хрупкая. А сильная. – Он наклоняет голову. – Какое нагромождение лжи...

– Я могу объяснить, в чем моя сила.

Выражение его лица меняется, губы кривятся в усмешке.

– Да что толку в разговорах, если правда для тебя значит не больше, чем пепел на ветру?

Мое сердце бешено стучит. Я отталкиваю Талана и пытаюсь убежать, но он хватает меня за руку.

В небе гремит гром, заглушая мои слова, воронья стая с карканьем срывается с веток. Ощущение, что вокруг меня оркестр исполняет какофонию. Симфонию разбитого сердца...

Снова пытаюсь убежать. Талан хватает меня за плечи и прижимает к дереву. Дыхание перехватывает. Молния над головой разрезает небо, освещая прекрасное лицо принца.

В глубине его глаз плещется боль. Стоило бы облечь ее в слова, но он никогда так не сделает. Не в его стиле.

Я смотрю на него и понимаю: это чувство гораздо хуже, чем его ярость.

В следующую секунду он овладевает собой, и его лицо и взгляд становятся непроницаемыми. Теперь я тоже знаю, что означает это выражение. Железная дверь захлопнута, засовы задвинуты. И меня нескоро пустят внутрь.

– И куда ты собралась? – тихо спрашивает он.

Я тяжело дышу.

Ведь есть еще много тайн, которые нужно раскрыть, правда? И внезапно мне хочется раскрыть все.

Изнутри поднимаются волны тройной силы, их магия переполняет, как древняя река. В голове слышится мелодичный шепот Морганы и Нимуэ. Мы говорим голосом озер, темных и глубоких, расположенных в недрах земли, где огонь кует сталь...

Во мне пробуждается сила королевы. Возьми корону, которая принадлежит нам. Возьми то, что принадлежит тебе...

Наполненная их магией, я изо всех сил отталкиваю Талана. Он отшатывается, на его лице появляется язвительная улыбка.

– Знаешь что, жена? Мне слишком давно не бросали вызов по-настоящему. Похоже, я соскучился по этому...

Магия обрушивается на меня из-под земли, и я бросаюсь на противника. Однако на этот раз он готов и реагирует с ошеломляющей скоростью: хватает меня за запястье, резко заламывает руку за спину и прижимает грудью к дереву. Каждый нерв во мне пылает. Я утыкаюсь лицом в шершавую кору и задыхаюсь.

Талан наклоняется так, что его дыхание согревает мне лицо, и шепчет:

– Все это время ты играла со мной, маленькая лгунья. А я-то думал, тебя нужно спасать...

– Ментальный барьер от вас делал меня слабее, – отвечаю я. – Но теперь я свободна.

Снова наношу удар головой в лицо, и Талан отпускает меня. Разворачиваюсь, бью его ногой высоко в грудь – как будто бью по камню. Что еще хуже, принц при падении умудряется схватить меня за ногу, со зловещей улыбкой выкручивает ее и переворачивает меня на живот. От сильного удара о снег я хриплю от боли. Судорожно хватаю воздух ртом, перекатываюсь на спину и изо всех сил бью Талана по бедру – он лишь морщится. Быстрее молнии нависает надо мной и хватает за горло. Не душит – просто удерживает. Доминирует. Владеет мной. Медные радужки его темных глаз светятся любопытством.

– Кто ты на самом деле? Откуда у полуфейри столько силы?

Сила Морганы снова вливается в меня из-под земли.

Темноглазый узурпатор... знай свое место. Здесь тебе не стать королем. Здесь ты станешь принцем-консортом.

– Ты правда хочешь знать, кто я? – цежу я сквозь стиснутые зубы, и голоса давно умерших женщин эхом отдаются во мне. – Истинная наследница этого чертового престола фейри. Трон не твой. Он мой. Я – Владычица Озера. Я – наследница Морганы.

Удар локтем в плечо – и Талан отпускает мое горло. Я резко приподнимаю бедра и, схватив его за волосы, сбрасываю с себя на снег.

Внезапно я оказываюсь верхом на нем, и, задыхаясь, снова наношу удар кулаком в лицо; костяшки пальцев пронзает резкая боль, когда я бью его по щеке. Замахиваюсь, чтобы ударить еще раз, но Талан не позволяет этого сделать. Его пальцы стискивают мое запястье – непреклонно, жестоко. Он больше не сдерживается и пускает в ход всю свою силу. Кровь сочится с его прекрасных губ.

– Ты – наследница Морганы? – Мрачная многообещающая улыбка. – Прошу, не говори, что ты моя сестра. Даже выразить не могу, до каких глубин инцеста дошло мое воображение, если это так...

Его свободная рука медленно скользит по моей спине, и эти чувственные прикосновения настолько не вяжутся с нашей жестокой дракой, что я застигнута врасплох. Его рука оставляет за собой горячий след, прожигает кожу сквозь шелк.

Я подаюсь навстречу. Я не должна этого хотеть. Я не должна хотеть его. Особенно сейчас.

Он запускает пальцы мне в волосы и притягивает к себе.

– Если ты моя сестра, Ния, то все, что я вытворял с тобой в воображении, следует забыть.

Глубокий вдох. Стук сердца. Мои губы всего в нескольких дюймах от его губ, его мускулистое тело распростерлось подо мной.

– Я тебе не сестра и не тетка, – шепчу я. – Но я твоя королева.

– Наверное, это самое сексуальное, что я слышал в жизни, – шепчет он в ответ.

Уголок его рта приподнимается, Талан обхватывает ладонями мое лицо, проводит большим пальцем по нижней губе. Долю секунды я не понимаю, что он собирается сделать – поцеловать или убить. А может, все вместе.

Он дергает меня за волосы и опрокидывает на спину. Больно ударившись головой, я сопротивляюсь, но силы быстро покидают меня. Талан снова заламывает мне руку за спину, и, не успев среагировать, я оказываюсь лицом в грязном снегу. Тело превращается в лед, когда снег проникает сквозь тонкий шелк; зубы бешено стучат.

– Но, как бы сексуальна ты ни была, боюсь, я не верю ни одному твоему слову, – бормочет он и заводит мне обе руки за спину так, что начинает ломить плечи. Но меня доканывает не боль, а решительный тон Талана.

Пути назад нет. Я думала, что в конце концов мы окажемся на одной стороне.

Как же я ошибалась...

Вдалеке раздается рев Тараск, и мое сердце замирает.

Талан связывает мои запястья лианами.

Время истекло.

– Ты связал меня, чтобы сжечь? – Я стараюсь говорить ровно, хотя получается с трудом. Я хочу казаться сильной. Хочу держаться с напускной храбростью, чтобы походить на королеву Моргану. Но ее давно нет, и, помимо привкуса крови, я ощущаю во рту привкус сожаления.

Краем глаза вижу, как Тараск приземляется среди леса. Ее чешуя сверкает на солнце. Талан рывком ставит меня на ноги, держа за связанные руки, и меня трясет. Не только от холода, но и от осознания: теперь все пропало. Сознание тускнеет, путается, в черепе слышится шипение – это белый шум. Меня охватывает настоящая паника – она сводит с ума, взрывает мозг.

Он собирается спалить меня драконьим огнем?

Такова казнь для предателей. Все это знают.

– Я изменила мнение о тебе с тех пор, как попала сюда, – шепчу я, в горле пересохло. Это отчаянная последняя просьба, и слова вырываются сами собой, словно помогут мне избежать кары. – Да, я пришла убить тебя. Такова была моя роль. Но ты не тот, за кого я тебя принимала, когда в первый раз увидела в Броселианде.

– «Не тот, за кого я тебя принимала...» – Его тон холоден и остер как бритва. – Что ж, маленький телепат... В этом мы похожи.

Я вздрагиваю.

– Когда я узнала тебя поближе, то поняла: ты другой. Из-за тебя я вышла из-под контроля и не выполнила приказ. Особенно когда проникла в твои сны, Талан, и увидела тебя настоящего. Я увидела, что ты взял на себя чужую вину. Когда вернешься в Периллос, Найвен уже будет в Башне Авалона, как ей приказали. Я должна была вернуться вместе с ней. Но ослушалась.

В его глазах вспыхивает теплый огонек, словно зажженная спичка, и тут же гаснет. Показалось?

Он тащит меня к дракону. Когда мы приближаемся к Тараск, она поднимает голову, ее глаза в лучах холодного зимнего солнца отливают металлическим блеском.

Над нами клубятся грозовые тучи. Небо озаряют молнии, ледяные капли стремительно налетевшего дождя барабанят по коже. Я дрожу, полностью опустошенная. Совершенно разбитая. Древняя сила покинула меня, оставив чувство пустоты.

Тараск запрокидывает голову и издает низкий рык, пробирающий до костей. Я смотрю на нее снизу вверх, и меня охватывает страх – не мгновенный, не резкий. Он постепенно расползается внутри – как морозные узоры по стеклу.

Часы остановились. Час настал. Мое время истекло...

Глава 42

Это всё?

– Я обещал тебе возможность спасти одну жизнь, – прорезает тишину леса голос Талана. – Думаю, ты захочешь воспользоваться ею сейчас.

Я прикрываю глаза, молча благодаря богов. Облегчение захлестывает, переполняет грудь. Я судорожно вздыхаю, отгоняя страх.

– Да, сейчас самое время.

– Если честно, Ния, я предпочел бы как-нибудь встретиться с тобой на поле боя, чем смотреть, как ты умираешь здесь. Садись на Тараск.

Я открываю глаза, только сморгнув все слезы.

– Значит, я могу уйти?

– Возвращайся в Корбинелль. А потом найди дорогу домой, в Камелот. – Его взгляд острый и холодный, как край ледника. – И передай своим дружкам Пендрагонам, что я приду и убью их.

Дракониха снова нагибает голову и длинную шею к земле, приглашая садиться.

Только неуклюже карабкаясь на Тараск, я понимаю: принц и не собирался меня сжигать. Особенно после того, что сделали с его матерью. Он ненавидит огонь, как никто другой. И теперь я как никогда уверена: он не причастен к резне в Бретани.

Талан всегда изображает из себя совершенного монстра. Но если б он и правда был таким, то закончил бы войну намного быстрее. И наверное, все было бы гораздо проще. И менее болезненно.

За время наших ссор он не раз мог поразить мой мозг кошмаром и покончить со мной. Но он проверял меня. Пытался узнать правду. Насколько я сильна. Насколько напугана. Среди всего этого дерьма он пытался отыскать настоящую Нию.

Я могла бы проделать с ним то же самое с помощью магии. Могла первой вторгнуться в его сознание. Но почему-то, даже когда мы бились врукопашную, никто из нас не захотел переступить эту черту.

Неуклюже, со связанными руками, я взбираюсь на Тараск. Пока ноги скользят по драконьей чешуе, Талан разрезает лозы на моих запястьях. Резко выдохнув, наклоняюсь вперед и хватаюсь за шипы Тараск. Во мне теплится слабая надежда.

– Ты не полетишь со мной? – Мой голос срывается.

– В следующий раз, Ния, – тихо и мягко отвечает принц, – мы снова встретимся врагами. И на поле боя окажемся по разные стороны.

От этих слов в моей груди трескается лед.

Талан прищуривается, глядя на меня.

– Наследница Морганы... – повторяет он.

Я пожимаю плечами.

– В том-то и дело, Талан. А ты – нет. Твой отец – подлый лжец. Он выдумал вашу родословную, чтобы украсть королевство. Вы происходите от Мерлина. – Я качаю головой. – Но если ты не веришь ни единому моему слову, зачем тратить время впустую?

Талан уже не смотрит на меня. Со мной покончено. Он отдает команду Тараск на драконьем языке, и она начинает двигаться вперед. Я с трудом сглатываю ком, горло сжимается. Глаза щиплет, взгляд затуманивается. Это конец.

– Я была голосом! – кричу я. – Все эти годы. Голос в твоей голове. Палящее, давящее солнце, реки асфальта... Я тоже слышала тебя. Задолго до того, как узнала про Башню Авалона.

Он по-прежнему не смотрит на меня.

Тараск расправляет крылья, они переливаются на солнце – пугающе, как всегда. Дракониха взмывает в воздух, и мир внизу перестает существовать.

* * *

Несколько часов кажутся вечностью. В грозовом небе зябко. Пронизывающий холод пробирает до костей, и я уверена, что уже никогда не согреюсь. Единственное, что не дает во время полета замерзнуть до смерти, – это редкие огненные залпы, изрыгаемые Тараск, которые нагревают воздух вокруг. Дракониха почему-то догадывается, как мне это необходимо.

Первая половина полета – сплошной страх и неразбериха, среди порывов ветра я цепляюсь за шипы Тараск. Молния сверкает совсем рядом с головой, дождь хлещет в лицо. Интересно, Талан делает это нарочно?

Вторую половину полета я провожу в оцепенении, окоченев до мозга костей.

Мы подлетаем к Корбинеллю, к порталу, через который я попаду домой. Хотя ведь теперь там не совсем мой дом?

В голове только одна мысль – а о чем еще думать, летя сквозь бурю на спине дракона? – о Талане. О Ловце Снов, который мог запросто убить меня, но не стал. Который мог позволить детям-сиротам умереть с голоду, но не допустил этого. Он не тот, за кого я его принимала. Не тот, за кого его все принимают.

Я не знаю его планы насчет Шотландии и никогда не забуду, что случилось с Вивиан. Но где-то на краю сознания мелькает идиотский вопрос: была ли веская причина и для этой битвы, и узнаю ли я когда-нибудь ответ?

Наверное, я никогда не забуду Талана – и ненавижу себя за это.

А кем я останусь в его памяти? Воровкой. Убийцей, застигнутой на месте преступления. Смазливой обманщицей.

Тараск снижается над Затерянным Дворцом. Мои зубы бешено стучат. Эмоции захлестывают, как снежные вихри вокруг. Здесь, в Периллосе, еще холоднее.

Я пока не придумала, как миновать стражников портала, но справиться с ними явно легче, чем с Таланом.

Мокрый снег облепляет меня, пока мы приближаемся к сверкающему городу фейри. Каждая клеточка тела теперь обледенела.

Сквозь снег и тьму трудно разглядеть очертания замка, но я различаю огоньки в окнах. Тараск, похоже, знает, что делает, и приземляется возле Затерянного Дворца.

Окоченевшая от холода, вся в синяках и грязных разводах, я соскальзываю с дракона и бреду к порталу, обхватив себя за плечи. Все болит, одежда за время полета почти примерзла к коже.

Талан отправил меня домой. Только это больше не мой дом. Теперь Башней Авалона правит Райт Пендрагон. Он пытался убить меня. И это слово – дом – словно зияющая пустота в груди.

Но у меня хотя бы остаются Серана, Тана, Дариус. Рафаэль. Те, кто не даст мне окончательно сойти с ума.

Зубы бешено стучат на ходу. И пусть я вернусь в Башню Авалона в плачевном виде, но по крайней мере живой. Он сохранил мне жизнь. И поэтому я никогда не забуду его и буду гоняться за призраком того горящего уголька. Он должен был убить меня. Он это знает. И я знаю. Но он не смог заставить себя это сделать.

Найвен уже вернулась в Камелот. Не знаю, что она там наговорила. Может, правду: что я влюбилась в того, кого мы должны убить... Что хотела защитить его и не смогла бросить...

По пути к охраняемому порталу я пытаюсь собраться с мыслями. Мое прикрытие уже раскрыто. Больше не нужно притворяться. Не нужно жеманиться, флиртовать, падать в объятия.

На самом деле я испытываю странное чувство освобождения.

Лунный свет струится над порталом, ложится на заснеженную землю, отбрасывая резкие тени. Четверо стражников на своих постах вокруг деревца дрожат, не в силах согреться. Бедняги... Они оборачиваются при моем появлении.

На ходу призываю тройственную силу. Магия поднимается из-под земли, струится по венам, пульсирует в костях. Сила Морганы и магия Нимуэ пронизывают меня насквозь. Татуировки на запястьях холодны, как снег.

Один из стражников делает шаг навстречу.

– Добрый вечер, принцесса, – приветствует он. – Вы... Вы не одеты, принцесса. С вами всё в порядке?

Мне не нужно убивать их или причинять боль. Мне нужно только прикоснуться к камню.

Стражник поднимает руку, преграждая мне путь. Насмешливо кривя губы, сильно толкаю его на стоящего рядом солдата. Они охают и валятся друг на друга, лязгая доспехами.

Я призываю силы Стража и тянусь к холодной каменной глыбе.

Глава 43

Я прохожу через портал. Вокруг тихо – это так неожиданно, что у меня кружится голова. Здесь, на каменистой земле Авалона, от тишины перехватывает дыхание.

Пока я летела на драконе, вокруг ревела буря, а теперь я наедине с тишиной и пустотой – единственными спутниками Мордреда в течение столетий. Воздух здесь теплее, и, хотя одежда по-прежнему промерзшая, зубы перестают стучать. На Авалон пришла весна.

Я опускаюсь на колени и глубоко вдыхаю запахи авалонской земли, яблок и узловатых корней дубов, растущих неподалеку.

У меня почти получилось. Еще несколько дней с Таланом – и, возможно, я постепенно раскрыла бы ему правду. Я смогла бы преподнести свою историю так, как надо. Хотя я могу ошибаться и на самом деле эта затея с самого начала была обречена на провал...

Я опираюсь спиной на рухнувшую колонну и только сейчас понимаю: Мордред не встречает меня, как обычно. Каждый раз, когда я проходила через портал, он уже ждал меня в темноте. А теперь я одна.

Отряхиваю грязь со штанов и тут замечаю в темноте какое-то движение – движение теней. Появляется Мордред. Лунный свет преломляется на его короне, образуя острый серебристый ореол. Он хмуро и оценивающе оглядывает меня.

– Дочь...

Я откашливаюсь.

– Давно не виделись.

– Выглядишь ужасно. Просто кошмар.

Я киваю.

– Спасибо, дружище. Я и чувствую себя дерьмово.

Он хмурится еще сильнее:

– Не хочешь объяснить, что произошло? Несколько дней назад вы с принцем улетели на драконе. Потом ты растолкала его солдат, чтобы проникнуть в портал, и вот ты здесь. И от тебя пахнет кровью, грязью и поражением.

Остается только благодарить богов, что маленький серебристый мотылек Мордреда не видел, как Талан доводит меня до оргазма в охотничьем домике.

– Талан все узнал.

– Что?

– Всё. Что я секретный агент Башни Авалона. Что я полуфейри. – Я вздыхаю. – И еще сгоряча я ляпнула, что его трон принадлежит мне.

Мордред прищуривается.

– Во-первых, трон принадлежит мне. Я еще не умер. Но да, ты его унаследуешь рано или поздно. Ну а в остальном ты несешь какую-то чушь.

– Ладно, вот как все было. Мне пришлось снять ментальный барьер, и Талан меня узнал. Он понял, что это я украла карту и что я агент Башни Авалона.

– Если Ловец Снов действительно узнал тебя, то разорвал бы в клочья. Или заманил в кошмар, где с тебя содрали бы кожу до последнего кусочка. Или приказал своему дракону медленно поджарить тебя. Собственно, вероятны все три варианта одновременно.

Я тяжело вздыхаю, к горлу подкатывает ком.

– Он бы не стал. – Наверное, впервые я нисколько не сомневаюсь в Талане. – Это все игра. Да, он бывает холодным и жестоким. Я видела, как он перерезал мужчине горло за ужином. Но у него все просчитано. Он не убивает без нужды.

Мордред холодно усмехается:

– Но ведь он обязан был убить тебя? Ты не раз проникала к нему в замки. Совершила кражу. Готовила его убийство. И он запросто тебя отпустил? Единственное, почему он мог так поступить: это в его интересах. Это ловушка.

– Он не захотел меня убивать, но не мог оставить в Броселианде. И отправил домой. – Почему-то для меня важно рассказать это именно Мордреду, и я добавляю: – Я действительно причинила ему боль, понимаете?

Золотистые глаза Мордреда подозрительно блестят.

– Поверь, Ловец Снов отпустил тебя не потому, что ты ранила его чувства. – Последние слова он выделяет насмешливым тоном.

Я стискиваю зубы, борясь с желанием ударить его.

– У меня выдался очень долгий день. Я хотела бы вернуться домой, пока не ввязалась в новую драку.

Мордред со вздохом складывает руки на груди:

– Ладно. Я прослежу за ним и докопаюсь до сути. А тебе стоит поскорее вернуться в Башню Авалона и выяснить, что там творится.

– Вы о чем? Разве вы не подглядываете и не подслушиваете постоянно?

Между темными бровями Мордреда пролегает складка, он медлит с ответом.

– Что-то случилось с моим мотыльком. Сейчас я ничего не вижу.

– Что? Как?

– Я же говорил тебе, что Пендрагоны работают над чем-то. Над оружием, которое поможет выиграть войну. И я узнал, где его прячут: за потайной дверью на самом верху башни Мерлина.

Я вспоминаю, как в первый раз оказалась в Большом зале Круглого стола. Сэр Кей вошел туда через потайную дверь за портретом Мерлина.

Я киваю:

– Кажется, я знаю, где это.

– Несколько дней назад я отправил за эту дверь мотылька и мельком увидел какую-то комнату, но потом картинка исчезла. Я должен выяснить, что находится за дверью.

– Почему вы так хотите узнать их планы?

– Ния, я подлинный король фейри. Они – мои подданные. И что бы ни затеяли Пендрагоны, их оружие предназначено убивать тех, кого я призван оберегать.

– Они сказали, что оно должно остановить войну, – напоминаю я. – Если оно в башне, сэр Кей знает о нем. Он не позволил бы Пендрагонам сотворить что-то по-настоящему ужасное...

– Да неужели? Ты уверена? Разве не он подписал тебе смертный приговор?

Я вскидываю брови:

– Сэр Кей правда согласился на это? Я думала, Райт манипулировал им...

Губы Мордреда изгибаются в легкой усмешке.

– Я видел, как все было. Да, идея пришла в голову Райту Пендрагону. А потом он денно и нощно изводил сэра Кея. Лил в уши яд, отравлял мысли. Райт убедил сэра Кея, что есть только один шанс выполнить задуманное и нужно действовать наверняка. Сказал, что ты скомпрометирована. Ты ведь действительно была скомпрометирована? Сэр Кей стар и слаб, а влияние Райта в Башне Авалона усиливается. Сэр Кей понял: если он не капитулирует, то может спровоцировать настоящий бунт. Поэтому он согласился. Они пожертвовали тобой. Разве я не предупреждал, что никому нельзя доверять?

Усталость пробирает меня до самых костей.

– Но ведь тогда можно всю жизнь провести в одиночестве?

– Сэр Кей издал эти приказы по наущению сенешаля. Он распорядился совершить два магических взрыва: один предназначался королю, другой – принцу. Но только информация о Талане была верной. Сэр Кей знал, что ты тоже погибнешь. Поэтому я и послал мотылька – предупредить, что твоя жизнь в опасности. Теперь понятно, дочь моя, почему я не верю в благородство сэра Кея?

Голова идет кругом.

– Значит, руководство Башни Авалона настроено против меня. Я не могу вернуться туда, Мордред. Они пытались меня убить.

– Ты все равно вернешься и пронесешь с собой еще одного мотылька, – продолжает он. – Нужно выяснить, что находится в той комнате...

– Мордред, они желают моей смерти. И это было еще до того, как я отказалась выполнять прямой приказ. Для них я враг. Хоть Талан и оставил меня в живых, Райт вряд ли окажется столь же милосерден.

– Понимаю, – тихо отвечает он. – Давным-давно Мерлин тоже предал меня. Нож в спину. Это глубоко ранило меня. Я хотел провести несколько дней в одиночестве, прячась от опасности и мучаясь из-за несправедливости.

– Вы так и поступили?

– Разумеется, нет! – В серебристом свете его глаза сверкают как расплавленное золото. – Кем бы я выглядел? Я, потомок Морганы! Когда меня предали, я нанес ответный удар и убил Артура и половину его приспешников – и почти уничтожил Мерлина. Я не хандрю и не прячусь, и ты, дочь, тоже не станешь. Ты немедленно вернешься туда и покажешь им, кто ты на самом деле! Ты не заслуживаешь моего сочувствия. Сочувствие для слабых людишек, а ты – плоть от моей плоти и кровь от моей крови. Ты – дочь короля. Возвращайся в Башню Авалона и захвати моего мотылька. Ты сокрушишь своих врагов.

Я смотрю на него в упор.

– Ладно, я вернусь туда, но без вашего чертового мотылька, – цежу сквозь зубы. – Вы получите от меня любую информацию, какую захотите.

– Ну что ж... – Он подходит ближе, длинная тень тянется по бугристой земле. – Пусть так, дочка. Я волновался за тебя.

К моему удивлению, Мордред неловко обнимает меня. От него пахнет мхом и сладкими фиалками. Я позволяю себе расслабиться в его объятиях всего на миг – и отстраняюсь.

– Я все равно не возьму мотылька. Но приду к вам на вечеринку, когда все закончится.

Его глаза сияют.

– Прекрасно. Просто разузнай, что находится в той комнате. А если передумаешь насчет мотылька...

– Не передумаю.

– Если передумаешь, возвращайся. Я дам его тебе, и как только ты спрячешь мотылька в замке в своей комнате, я смогу присматривать за тобой, как раньше. В конце концов, это моя обязанность – защищать фейри. Включая тебя.

В животе у меня урчит, и я понимаю, как сильно проголодалась.

– Тебе следует подкрепиться, дочка. У меня есть сушеный инжир и лук-порей.

Сушеный инжир и лук-порей. Я никогда особо не задумывалась, чем питается Мордред. Но, конечно, здесь, на уединенном острове, вариантов не так много.

Я качаю головой.

– Поем в Камелоте. – Отворачиваюсь, сердце мое бешено стучит. – Прощайте, Мордред.

– Прощай, Ния. Удачи тебе.

Глава 44

Озерные волны тяжело плещутся о каменное основание башни Нимуэ в замке Камелот. Поднимаюсь по лестнице в ее святилище. Сердце разбито. Тупая боль пульсирует в груди, отдается под ребрами. Из головы не выходит страдальческий взгляд Талана в тот момент, когда он узнал правду. Когда узнал, что все это время в Броселианде я готовила его убийство.

Хочется обнять его, но этому никогда не бывать...

А на что я надеялась? Я ведь действительно пришла туда убить его, и это не исправить улыбкой и бокалом медовухи.

Перехожу мост. Усталость разъедает мышцы, в животе резь от голода. Над озером клубится туман. Я чувствую тревогу, по коже бегут мурашки.

Золотистые каменные шпили Башни Авалона темны. Обычно в это время суток ромбовидные окна сияют теплым светом. Но когда я прохожу под аркой, меня встречает жуткая тишина – не слышно ни музыки из общих залов, ни обрывков разговоров из распахнутых окон. Все выглядит заброшенным.

Я иду по скелету своего бывшего дома и тоже ощущаю себя скелетом – голодным, истощенным, в грязной окровавленной одежде.

Из темноты выступает фигура, и мое сердце вздрагивает, когда я различаю металлический блеск. И замираю, жалея, что безоружна.

– Ния?

Я облегченно вздыхаю, услышав знакомый голос:

– Серана...

– Она была права. – Серана улыбается мне, стоя в лунном свете. – Похоже, Венера в Водолее преобладает над воробьями.

Я пристально смотрю на нее:

– Венера... что?

– Что? – Серана хмурится. – Прости. Тане было предзнаменование, что ты вернешься сегодня вечером. Но она не знала точно, откуда ты появишься. Птицы говорили одно, звезды – другое. Судя по полету птиц, ты должна была прийти со стороны доков и Мэгпай-лейн^[9]. Звезды предсказывали, что ты, как обычно, появишься в башне Нимуэ. Это все Венера. Еще был какой-то квинтес. Или, может, квинтиль^[10]? Он – доброе предзнаменование, но в картах царил полный бардак. Одно из предсказаний гласило, что тебя убил крупный лосось.

– Как-то многовато всего...

– Да, знаю, просто я... я правда рада тебя видеть... – Ее голос срывается. – Хотя выглядишь ты дерьмово. – Серана бросается ко мне и крепко обнимает.

Меня обнимают уже второй раз за вечер. И только эти крепкие объятия дают мне ощущение реальности и нормальности.

– Почему ты прячешься в темноте за пределами башни? – спрашиваю я, наконец отстраняясь.

– Я же говорила: Тана предсказала, что ты придешь. Дариус на всякий случай пошел встречать тебя в доки.

– На какой случай?

Ее лицо мрачнеет.

– Потому что тебе нельзя во внутренний двор. Его патрулирует «Железный легион». Придется идти потайным путем.

По моей коже бегут мурашки.

– Они меня арестуют?

Серана берет меня под руку и ведет прочь от внутреннего двора.

– Что бы ты себе ни представляла, на самом деле все гораздо хуже. Пошли. – Она делает несколько шагов и смотрит вопросительно. – Не могу не спросить: почему ты полуголая и вся в крови?

– У меня был плохой день... – Я вздыхаю. – Что здесь творится, Серана?

– Сэр Кей умер два дня назад, – шепчет она. – А поскольку Райт теперь за главного, всем полуфейри грозит опасность.

* * *

Я совсем без сил, но, похоже, единственный способ попасть к себе комнату, не привлекая внимания «Железного легиона», – забраться туда снаружи. Протискиваюсь между окном и стеной, цепляясь за горгулью, чтобы не разбиться насмерть.

Оказывается, лучший способ преодолеть эмоциональный срыв после расставания – оказаться на грани жизни и смерти...

Как только я залезаю в окно своей комнаты, ко мне подскакивает Тана и обнимает.

– Ого! – восклицает она, крепко стискивая меня. – Чаинки не шутили. Они сказали правду – ты будешь вся в грязи. Но почему ты еще и в крови?

– Кровь по большей части не моя, но у меня выдался чертовски долгий день. Вряд ли у тебя найдется перекусить...

– Погоди минутку, – отвечает Тана. – Что-нибудь принесу.

Я сбрасываю грязную одежду и иду в ванную, где с помощью теплой воды и полотенца избавляюсь от крови и грязи на своем ноющем теле.

– Так что случилось? – спрашивает Тана в полуоткрытую дверь.

– Небольшая драка. – Я снова вспоминаю Талана, и к горлу подкатывает ком. – Скажу только, что я не вернусь в Броселианд в ближайшее время. Да и вообще никогда.

Ополаскиваюсь, вытираюсь, натягиваю штаны и футболку и снова чувствую себя почти нормально, словно вернулась в прежнюю жизнь и тело.

Возвращаюсь в спальню. Тана мне протягивает чашку чая, Серана ставит на столик у моей кровати тарелку со стилтоном^[11] и хлебом.

– Что случилось с сэром Кеем? – спрашиваю я, прихлебывая чай.

– Он заболел, – отвечает Тана. – Очень тяжелый грипп, потом пневмония. По крайней мере, так нам сообщили.

– Райт загнал его до смерти, – добавляет Серана, – а может, на самом деле всё еще хуже. Под конец его навещал только Райт. Никто не знает, что произошло в последние часы.

К моменту смерти сэра Кея мотылек уже пропал. Даже Мордред не знает, что с ним случилось.

Дариус пролезает в окно, напугав меня, и расплывается в широкой улыбке. Он стремглав проносится по комнате и крепко стискивает в объятиях, едва не выбив из рук чашку с чаем.

– Ты спаслась от лосося!

Он отпускает меня. Я ставлю чашку на столик и снова забираюсь на кровать.

– Я соскучилась по всем вам, но, черт возьми, что здесь творится? Почему все настолько хреново?

Дариус плюхается на кровать Таны.

– Последние недели – сплошной кошмар. Райт и его приспешники захватили власть в Башне Авалона. У новых кадетов раз в две недели проходят обязательные уроки про славное прошлое Пендрагонов. Теперь у нас жесткая цензура: запрещены критические высказывания об истории Камелота. А любого, кто предложит сотрудничать с союзниками-фейри, вышвырнут отсюда. Может, даже арестуют. Не знаю, как скоро они начнут хватать полуфейри без всякой причины...

Серана вздыхает:

– И теперь всем полуфейри необходимо пройти трехмесячную программу лояльности, прежде чем нам снова разрешат работать.

Я таращу глаза.

– Вряд ли мы сможем здесь оставаться.

– На прошлой неделе Пендрагоны заявились в архивы и уничтожили бо́льшую часть сведений о достижениях полуфейри, их подготовке и тому подобном, – добавляет Тана. – И вообще все, что Райт счел изменой или критикой Пендрагонов.

От моего лица отливает кровь. Я представляю Амона во время разгрома его любимых архивов, и горло сжимается.

– А Рафаэль и Найвен? Почему они не остановили это?

– Рафаэль здесь почти не бывает, он координирует военные действия, – резко отвечает Серана. – Но, возможно, только благодаря ему полуфейри пока остаются в Башне Авалона. И он не позволил арестовать Тану, когда ее предсказание не понравилось Пендрагонам.

– Тебя серьезно чуть не арестовали? – Я хлопаю глазами, пытаясь осознать услышанное. – И в чем обвинили?

– Они сказали, что я на стороне предателей. На стороне Оберона. Конечно, это полный бред, – говорит Тана, – но Райт заявил, что суды и формальные юридические процедуры теперь невозможны. Что мы в состоянии войны и законы не действуют. Любой из нас может исчезнуть в любой момент, если того захочет Райт.

– Он послал к черту Великую хартию вольностей^[12], – вставляет Дариус.

– Найвен арестовали, – добавляет Серана, – но она сбежала.

Я пристально смотрю на подругу:

– Что случилось?

Серана морщится:

– «Железный легион» расследовал неудачную попытку покушения. Они допрашивали Найвен, не давали ей спать две ночи и, похоже, били. Она сорвалась и сломала дознавателю руку. Ей удалось вырваться, и теперь она в бегах. Ее тут же арестуют, если поймают.

К горлу у меня подкатывает тошнота.

– Вот дерьмо... Теперь понятно, почему нам пришлось лезть сюда через крышу.

– Что произошло в ночь покушения? – спрашивает меня Дариус. – Здесь всякое болтают...

Я качаю головой:

– Там был дурдом. Они выбрали крайне неудачное время для покушения на Оберона, хотя я точно знаю, что Найвен передала все необходимые сведения. Похоже, специально напортачили. Взорвали бомбу в покоях Талана, когда я была там. Причем они знали, что я там, – видели, как открывала окно. А через минуту – БУМ!

Серана кивает:

– Найвен так и говорила.

– Как же ты выжила после взрыва? – удивляется Тана.

Я откашливаюсь:

– Меня предупредили, и я успела выскочить. Вместе с Таланом.

В комнате повисает тишина.

– Зачем ты спасла его? – нарушая ее, спрашивает Серана.

Я делаю большой глоток чая, чтобы потянуть время, но наконец отвечаю:

– Он играет свою роль, как и все мы. Он тоже пытается убить Оберона и лишь притворяется злодеем. Он никого не пытает. В нем нет ненависти ни к людям, ни к полуфейри. Зато он содержит целый чертов приют для человеческих детей и детей-полуфейри, которых защищает. Он взял на себя вину отца за жестокое сожжение изменников после восстания в восемнадцатом веке. Но это сделал не Талан. Почти все время той бойни он провел в тюрьме.

Серана пристально смотрит на меня:

– Чего?

– Я совершенно серьезно.

Тана кивает:

– Это объясняет карту Дьявола в сочетании с обратной луной. Он наш союзник.

Я утыкаюсь в чашку.

– Ну, пожалуй, мог бы им стать... Но внезапно узнал, что я агент, посланная его убить, и все закончилось не слишком хорошо. – Я поднимаю взгляд. – Мы подрались – в буквальном смысле, и вот я снова здесь. Враг в обоих мирах...

– Ты – Владычица Озера, – решительно заявляет Тана. – Ты – мост между мирами. Ты относишься к обоим мирам, но тебе все равно придется спрятаться. Может, остановишься где-нибудь в городе? Затаись, а то с тобой будет то же, что и с Найвен.

– Я думала, история про Владычицу Озера – просто метафора, – говорит Серана. – Это правда?

– Чистая правда, – устало отвечаю я. Сегодняшние события накрывают меня с головой, и я чувствую тяжесть во всем теле. – Благодаря магии Морганы и Нимуэ я сумела выстоять против Ловца Снов.

Повисает еще более продолжительное молчание.

– Что ж, но Талан по-прежнему пытается захватить Великобританию, – замечает Серана. – И мы по-прежнему воюем с оккупационными силами.

– А также ведем гражданскую войну в Башне Авалона, – добавляет Дариус. – Враги со всех сторон.

– Как дела на войне? – интересуюсь я.

– Рафаэль говорит, не очень, – отвечает Серана. – Но Райт утверждает, что у него есть способ победить. Разумеется, чушь собачья. Он из кожи вон лезет, чтобы удержать власть.

Я содрогаюсь.

– Не знаю... Возможно, он говорит правду.

– И я так думаю, – поддерживает Тана. – Я не вижу отчетливо... но что-то такое ощущаю. Что-то крошечное и одновременно большое. И крайне опасное.

Серана вздыхает:

– Ну вот, опять... Крошечное, но большое. Столько слухов за последние недели... Но достоверно ничего не известно.

– Что бывает и крошечным, и большим? – размышляет Дариус. – Ну, знаете, как сладкое и кислое...

– Речь про победу в войне, а не про вкус соусов, – огрызается Серана.

– Ладно. – Я откидываюсь на подушки, мои веки тяжелеют. – Мне надо несколько часов поспать, а потом мы побольше разузнаем о кисло-сладком секрете Райта. Он испытывает патологическую ненависть к фейри, и нужно выяснить, что он задумал.

– Мы же не знаем, где искать, – говорит Дариус.

– Знаю. – Я натягиваю одеяло. – Но я должна выспаться. Разбудите меня через три часа.

Как только глаза закрываются, я вижу Талана, одиноко стоящего посреди леса. Он выглядит совершенным – и при этом совершенно потерянным.

Его бархатистый голос звучит в мыслях.

Ядовитый язык поглощает мой свет...

Она проникает мне в душу, и я лежу, пустой, как корона...

Глава 45

Предрассветный час в Башне Авалона – самый тихий и безмятежный. Засидевшиеся допоздна библиотечные ученые мужи и рыцари, корпящие над картами, отправились спать, а ранние пташки – переписчики, кухонный персонал и инструкторы – еще в постелях. Это синий час^[13] царства тишины. Лучшее время отправиться на разведку в Башню Мерлина.

Мы вчетвером крадемся в тиши по обшарпанным каменным коридорам. Я еще не пришла в себя, и усталость смешивается с адреналином от понимания: я в логове врага. Голова кружится, меня подташнивает. Каждый звук заставляет меня трепетать.

Как и договаривались, мы молча разделяемся у подножия башни. В нее ведут три пути, и нам необходимо контролировать каждый вход на случай появления «Железного легиона». Серана, Дариус и Тана занимают наблюдательные посты, а я взбираюсь по лестнице на самый верх. Крадусь, навострив уши на любой источник звука, будь то одиночный патруль или рыцари, обсуждающие за Круглым столом военные действия. Но слышу только собственные мягкие шаги. Добравшись наверх, захожу в коридор и прижимаюсь ухом к двойным дверям.

Меня встречает тишина. Поворачиваю дверную ручку и заглядываю внутрь.

Ничего – ни движения, ни горящих свечей. Только лунный свет струится сквозь витражи на Круглый стол в центре зала и на каменный пол.

Тихо вхожу. В прохладном воздухе витает густой запах древнего дуба.

Я никогда не бывала в этом старинном зале в одиночестве. Удивительно, какой он огромный... Шаги эхом отражаются от каменных стен. Надо мной высятся сводчатые потолки. В этом месте я ощущаю бремя истории, прошлых веков и поколений рыцарей.

Я иду по залу к портрету Мерлина. Раньше я не видела его с близкого расстояния. Издали Мерлин кажется мудрым и величественным. Но когда я стою прямо перед ним, он другой. Глаза хитро блестят, улыбка холодная. Вблизи Мерлин выглядит насмешливым и снисходительным. Властолюбивым. Неудивительно, что Мордред его ненавидит.

Ладно, старый хрыч, как заставить тебя открыться?

Осторожно веду пальцами по раме, пока не нащупываю сбоку шатающийся фрагмент. Нажимаю – не поддается. Дергаю на себя – опять ничего. Трижды провожу рукой по раме – без толку. Пульс учащается. Примерно через полчаса проснется персонал Башни Авалона, и кто-нибудь заявится сюда подготовить зал к дневным заседаниям и подмести пол. Времени в обрез.

Я исследую кирпичную стену вокруг портрета, нажимаю на нее то тут, то там. Один кирпич шатается, но не сдвигается. Разочарование сдавливает череп.

Ну давай. Давай, черт побери.

По внезапному наитию я с силой нажимаю на шаткий кирпич, и тот углубляется в стену. Щелкающий звук эхом отражается от потолка. Портрет отделяется от стены, открывая проем. Изнутри меня обдает волной спертого воздуха.

Вхожу в короткий темный коридор и через несколько футов натыкаюсь на висящую кольчужную сетку. Трогаю ее рукой – прикосновение железа к коже вызывает слабое, едва заметное шипение. На меня железо почти не действует, но для чистокровного фейри это яд.

И для магического мотылька-фейри тоже. Маленький шпион Мордреда залетел сюда, задел сетку и погасил собственную магию.

Отодвигаю кольчужную сетку и захожу в каменное помещение. Сверху проникает лунный луч.

Не знаю, что я ожидала здесь найти, – может, карту Броселианда, испещренную красными крестиками, или планы внезапного удара по противнику... Тана говорила про нечто крошечное, но большое. Может, мощный меч? Сам Экскалибур^[14]?

Чего бы я ни ждала, передо мной маленькая темная комната, а в ней – ниша с несколькими серыми папками. У стены – потертый дубовый письменный стол. Больше ничего.

В другой стене – небольшая круглая дверь. Пытаюсь открыть ее, гадая, нет ли за ней того, что я ищу. Она заперта.

Достаю из кармана набор отмычек и медлю. Первое впечатление может быть обманчивым. Сначала нужно проверить эту комнату.

Беру одну папку и открываю: это что-то вроде бухгалтерской книги. Столбцы цифр с примечаниями «срок годности», «фактор риска», «термостойкость», «индекс загрязнения», «скорость размножения». Я просматриваю все, пытаясь запомнить информацию о температуре и загрязнении, хотя не представляю, что все это значит. Знаю только, что это, должно быть, нечто важное.

Каждая строка имеет шестибуквенный код, а на странице, которую я просматриваю, стоит дата – три месяца назад. Листаю дальше. Страницы кажутся похожими. Следующая папка практически такая же, только дата более ранняя – около двух лет назад. Третья папка – пятилетней давности. Есть еще несколько, и в каждой одинаковые данные.

Возвращаю папки на место. Пульс учащается. У меня предчувствие, что я на пороге важного открытия. Подхожу к письменному столу и рывком выдвигаю большой ящик.

Как ни странно, внутри старого стола – ледяной холод. Это не просто письменный стол. Это замаскированный холодильник.

В ящиках я нахожу плотные ряды штативов с бутылочками. Каждая содержит светлую жидкость, закупорена пробкой и помечена шестибуквенным кодом. Беру одну с надписью AGNU6B и рассматриваю. Содержимое походит на грязную воду.

Ставлю бутылочку на место, и голова идет кру́гом, когда я раскладываю все по полочкам. Столбцы в папках. Инкубационный период, фактор риска, термостойкость, индекс заражения...

Это характеристики инфекций, вирусов, микробов.

Что-то крошечное и большое.

Секрет Райта – биологическое оружие. Эпидемия.

Возвращаюсь в нишу и беру четвертую папку. На ней – более ранняя дата. А пятая папка сформирована десять лет назад. Беру последнюю серую папку и проверяю дату на первой странице.

Семнадцать лет назад.

Они работали над этим семнадцать лет?

Фейри вторглись пятнадцать лет назад. Европе не грозила опасность, когда Райт и его сообщники начали этот проект.

Замечаю засунутый среди папок тонкий блокнот и достаю его. Это что-то вроде дневника. Листаю и вижу множество заметок: гипотезы, достижения, неудачи. Я слишком устала, чтобы вчитываться внимательно, но отдельные предложения бросаются в глаза, врезаясь в сетчатку:

Летальный исход в течение нескольких минут: непригодно для использования, потому что слишком быстро перестанет распространяться.

Летальный исход для людей и фейри: непригодно для использования.

Летальный исход только для фейри, ослабляет людей: продолжить исследования.

Вирус в ослабленной форме, воздействует на магию, ослабляет испытуемых: продолжить исследования.

Эфир-X26 внедрен: первоначальные результаты многообещающие. Предполагаемое распространение по всей территории – несколько месяцев. Воздействует на магическую флору и фауну.

Инфекция Фейбана: передается от чистокровных фейри. Полуфейри могут заражаться, но не являются переносчиками.

Внедрен. Распространение по всей территории.

Какой территории? Я перечитываю эти фразы и смотрю на дату.

Шестнадцать лет назад. Как раз перед вторжением фейри. Вторжением, начатым Обероном из-за эпидемии в Броселианде. Сгнившие посевы.

Вот черт...

– Увлекательное чтение, не правда ли?

От голоса за спиной кровь стынет в жилах.

Я оборачиваюсь. Сердце бешено колотится. За железной кольчужной сеткой стоит Райт. Его длинный черный плащ ниспадает до пола, глаза поблескивают как тусклые монеты. За ним маячат Тарквин, Джиневра и двое здоровенных громил, каких я в жизни не видела.

– Взять ее, – приказывает Райт.

Я выхватываю нож, но мои движения медленные и неуклюжие. Со мной что-то не так. Пытаюсь призвать тройственную силу, но больше не чувствую присутствия Морганы и Нимуэ.

Один из громил хватает меня за запястье. Его прикосновение холодное и грубое. Я напрягаю все силы, чтобы взять под контроль его разум, но это все равно что черпать воду из пустого колодца. Пусто. Моя магия исчезла, иссякла. Я опустошена.

Приспешник Райта выкручивает мне руку. Я вскрикиваю и роняю нож, тот со звоном падает на пол. Другой громила хватает меня за левую руку. Тарквин и Джиневра не отходят от Райта ни на шаг и сияют от радости из-за того, как я вляпалась. Просто светятся злорадством.

– Что? – Я чувствую, как мои губы немеют. – Что вы со мной сделали?

– Я ничего не делал, – сухо отвечает Райт. – Но ты находишься в комнате, где проводилось множество экспериментов, создавалось биологическое оружие. Оружие против магии. Некоторые вещества растворены в воздухе. Разумеется, для нормальных людей они безвредны. Но ты ведь не нормальный человек, не так ли? Ты порченая. Полукровка.

Я смотрю на него, кипя от злости.

– Зачем вы это делаете?

– Потому что, как я неоднократно говорил, фейри опасны и с ними необходимо покончить. Навсегда.

– Это из-за вас в Броселианде начался голод. Они напали в первую очередь из-за ваших действий.

Райт вздыхает.

– Мне бы хотелось, чтобы так и было. Но это все мой отец. Воистину выдающийся человек. Я просто заканчиваю начатое им. И я не справился бы в одиночку. Сэр Кей тоже был в курсе и поддерживал наш проект. В некоторой степени.

– Вранье.

– Ты его не знала, – хрипло произносит Райт. – Он был прагматиком. Фейри представляли угрозу, а на угрозы нужно реагировать.

– Надо обыскать ее. У нее есть спрятанные ножи, – встревает Тарквин и нетерпеливо делает шаг вперед. – Давайте я.

– Нет, – Райт прищуривается. – Пускай Джиневра. Ты уже попадался на ее удочку.

Тарквин краснеет, но отступает.

Джиневра с насмешливой улыбкой приближается ко мне, ощупывает и находит нож в рукаве, лезвие в сапоге и отмычки.

– Я так и знал, что ты недостойна торка из Авалонской Стали, – говорит Райт. – Опытный агент никогда не зашел бы в хорошо охраняемое помещение, не проверив все как следует. Ты включила сигнализацию, когда открыла портрет в зале.

Тарквин хихикает.

– Думала, мы не знаем, что ты вернулась? Мы засекли тебя, как только ты появилась в Камелоте. Так мило, что ты отправила своих дружков сторожить внизу и даже не заподозрила, что есть еще один вход – через покои Пендрагонов...

– Довольно, Тарквин, – ворчит Райт. – Необязательно рассказывать ей все.

Но Тарквин ощетинивается, скривив губы:

– Думала, самая умная? А мы всегда были на шаг впереди.

– Довольно! – рявкает Райт, и это слово разрывает воздух, словно выстрел.

Я цепенею, холод пронизывает до костей. Я все поняла. Мне следовало догадаться.

Это место – не просто академия. Это ловушка для полуфейри. Они заманивали нас, предлагали поступать, чтобы использовать, а потом схватить.

Пендрагоны не помогали нам в Броселианде. Им всегда было плевать на войну. Все их усилия направлены на Башню Авалона, на полуфейри. На то, чтобы шпионить за нами. Чтобы выяснить, как захватить власть и сокрушить «внутреннего врага».

– Что это? – Голос Джиневры прорезает тишину, когда она извлекает из голенища моего сапога что-то серебристое, поблескивающее в лунном свете. Неподвижного мотылька с потускневшими крылышками.

– Дай-ка мне... – В глазах Райта голодный блеск, от которого меня едва не выворачивает.

Он берет мотылька и с интересом вертит в руках. Я смотрю на Райта и содрогаюсь от резко нахлынувшего страха.

Мотылек такой легкий и плоский, что я даже не почувствовала, как Мордред уронил его мне в сапог. И не заметила его, когда опять обувалась.

Мордред всегда говорил, что никому нельзя доверять.

– Что ж, – продолжает Райт, – любопытно. Похоже, пора предъявить твою новую подружку, дорогой племянник...

Тарквин хмурится.

– Я думал, мы отведем ее в Башню Пендрагонов для допроса.

Райт улыбается.

– Нет. Лучше по парадной лестнице. Пусть все увидят, кто здесь на самом деле главный и что бывает, когда нам бросают вызов.

Джиневра колеблется.

– Но, сэр, наши агенты сообщили, что Рафаэль и его приспешники собрались сегодня утром. Если они нас увидят...

– Я как раз и хочу, чтобы увидели. – Улыбка Райта холодна как лед. – Скоро они поймут, в чьих руках власть.

Глава 46

Я еле держусь на ногах. Голова кружится, тело слабеет, пока подручные Райта волокут меня по лестнице. И еще начинается приступ астмы. Меня тащат вниз, крепко сжимая бицепсы.

– Мне нужен ингалятор, – хриплю я.

Райт усмехается:

– Переживешь.

Стоило вдохнуть чуть-чуть биологических препаратов – и начался приступ астмы. А что будет с фейри от концентрированной дозы?

– Я заразилась? – Мой голос слабеет. – Это Фейбан?

– Надеюсь, что так, – отвечает Райт. – К сожалению, вирус здесь слабый, однако тебя слегка зацепило, да. Ты оправишься, но, разумеется, у нас есть и другие способы покончить с тобой.

Сейчас единственная отрада для меня – та короткая запись, которую я прочла. Полуфейри могут заражаться, но не распространять инфекцию.

Райт громко вздыхает:

– И разумеется, вирус Фейбана показал, какая ты на самом деле без твоей магии. Слабая. Разваливающаяся на куски. Ущербная. Неспособная нормально дышать.

Что произойдет, когда они выпустят смертельный вирус, убивающий ослабленных фейри?

Дыхание перехватывает при мысли о тех, с кем я познакомилась в Броселианде. Об Эшлинг. О Грифлете. О неизвестных повстанцах, которые искренне пытались нам помочь. О детях-полуфейри из «Синего дракона» – кудрявой светловолосой малышке, которая спала, стиснув одеяло.

Вспоминаю румяных детей-фейри в варежках с налипшим снегом из деревни за рекой. Девочку с большой щелью во рту на месте выпавшего молочного зуба.

Вспоминаю мурлыкание Талана: «Ты напоминала рассвет».

А теперь они все умрут.

И конечно, этим не закончится. Зараза распространится по Фейри-Франции и всей Великобритании. Полуфейри в нашем мире тоже заразятся. Мы все умрем. Таким оружием невозможно управлять.

Нужно что-то предпринять... Сделать так, чтобы все узнали...

Мысли мечутся, пока Райт тащит меня по коридорам Башни Авалона.

Неужели он думает, что сумеет заткнуть мне рот? Полуфейри Башни Авалона должны остановить Райта. И люди тоже. Не все состоят в «Железном легионе». Не все хотят смерти фейри.

Мы приближаемся к лестничной клетке, где находился наблюдательный пост Таны. Ее самой нет, и это хороший знак – наверное, побежала за помощью.

– Сэр Райт, – говорит Джиневра, – мы можем провести ее через покои Пендрагонов прямо в нашу приватную комнату для допросов. Незачем делать это у всех на глазах. Это может спровоцировать беспорядки.

– Мы больше не действуем исподтишка, – возражает Райт. – Кадеты и рыцари не смеют посягать на законную власть сенешаля. Нужно, чтобы они боялись последствий. Они научатся подчиняться.

– Но она может рассказать им о биологическом оружии...

Райт усмехается:

– Пускай.

Я стискиваю зубы. Ладно. Его самоуверенность обернется его слабостью.

Сейчас самое время свергнуть власть Пендрагонов в Камелоте.

Но мы направляемся к башне Мерлина каким-то странным маршрутом. Райт ведет нас не прямо к главному входу, а извилистыми короткими перебежками, словно прячась. Неужели все-таки в камеру для допросов?

Скоро я понимаю, что мы движемся по крытому переходу в Лотианскую башню. Какая-то бессмыслица...

Мы входим в главный вестибюль башни, и меня охватывает облегчение. Дорогу преграждает толпа полуфейри и кадетов. Впереди стоит Рафаэль, скрестив руки на груди и яростно играя желваками. Я окидываю взглядом собравшихся и не вижу своих друзей. И всё же эти полуфейри – мои союзники.

– Рафаэль, – слабым голосом зову я. – Есть тайна...

Один из громил внезапно бьет меня под дых. Воздух со свистом выходит из легких, я задыхаюсь.

Когда я поднимаю глаза. Рафаэль обнажает меч, его глаза сверкают серебром. Но Райт уже приставил к моему горлу кинжал. Лезвие врезается в кожу.

– Еще шаг – и она умрет, – шипит он Рафаэлю.

– Все кончено, Райт, – ровным голосом отвечает Рафаэль. – Отпусти ее.

Несколько секунд Райт молчит, затем произносит:

– Я просто выполняю долг, защищая своих людей от опасной изменницы.

– Ния – рыцарь Авалонской Стали. Ее вклад в наше общее дело больше, чем у любого из вас...

– Довольно! – рявкает Райт, кинжал упирается мне в горло. – Хочешь сделать это здесь? Очень хорошо. Давай поговорим о твоем драгоценном рыцаре Авалонской Стали. Где Тарквин?

– Я тут. – Тарквин подходит ко мне вплотную, бросив презрительный взгляд.

Райт убирает лезвие от моего горла, но приставляет к спине, упираясь в позвоночник.

– У тебя еще появится шанс поболтать, полукровка, – шипит он мне в ухо. – Но только попробуй меня прервать. Всажу под ребра – пикнуть не успеешь.

Ненависть бурлит в моих венах. Я дождусь своего шанса и все выложу Рафаэлю и остальным. Ради правды я пойду даже на такой риск, как удар кинжалом.

А потом Тарквин поворачивается, протягивает руку и выводит вперед женщину. У меня замирает сердце.

Мама...

В кои-то веки она выглядит прилично. Волосы выкрашены в блонд, макияж безупречен. Кто-то за ней присматривал. Понятия не имею, зачем она здесь, но это не к добру.

– Отпустите ее, – выпаливаю я. – Она совершенно ни при чем.

– Совершенно – что? – возмущается мама.

Ну, разумеется. Хотя и выглядит хорошо, но, как обычно, не в себе.

– Для тех, кто не в курсе: это Брэнди Мелисенда, мать Нии, – объявляет Тарквин. – Очень милая женщина, известная актриса. Мы встречаемся время от времени.

Я не в силах дышать.

Мать сияет улыбкой – приторной, как сахарная вата, – и я чувствую холод и горечь разочарования. Мне хочется, чтобы она прежде всего посмотрела на меня, подумала обо мне. Чтобы перестала играть на публику перед посторонними. Но я годами ждала от нее чего-то большего, так что лучше не обольщаться.

Мама игриво взмахивает ресницами, поглядывая на Тарквина. Пожалуй, это самое ужасное, что она вытворяла на моей памяти.

Я в жизни не злилась на нее так сильно. Даже когда она рухнула на стеклянный стол и разбила его на моем пятнадцатилетии.

– Несколько дней назад я показывал Брэнди здешние места, – продолжает Тарквин. – И когда мы пришли сюда, она рассказала кое-что весьма любопытное. Брэнди, поделишься со всеми?

И тут до меня постепенно доходит. Понимание, мрачное и ядовитое, переполняет меня, подступает к горлу. Понятно, почему Райт приволок меня сюда, почему захотел устроить эту стычку именно здесь.

Он знает. Райт знает.

А теперь и Рафаэль узнает.

Моя тайна, которую я так тщательно скрывала от всех, вот-вот вырвется наружу.

Райт придвигается ближе, чтобы я чувствовала острие кинжала. Намек ясен: одно слово – и он убьет меня. Как и много раз до этого, я бросаю на мать умоляющий взгляд, который говорит: «Мама, прошу, не надо. Не устраивай спектакль. Хоть раз в жизни просто побудь мамой...»

Она озирается, ловит мой взгляд, и я читаю в ее глазах понимание. Мама знает: я хочу, чтобы она молчала. Она слышит свист и хрипы в моих легких. Но тут же отводит глаза. Разумеется, ее манит то, чему она не в силах противостоять, – внимание публики.

– Что ж, – она улыбается еще шире, – я сказала юному Тарквину, что мне очень нравятся здешние канделябры, они придают этому месту такое великолепие... И конечно, перила – они безусловно...

– Я имел в виду портрет, – резко и громко перебивает Тарквин.

– А... – Мама хихикает и оборачивается к висящему над нашими головами портрету. К той самой картине, которую я увидела в свой первый день в Башне Авалона.

Величественный король фейри, весь в черном, пронзает мечом обнаженное женское тело. У его ног гора человеческих трупов. Губы кривятся в усмешке.

Мордред, мой отец.

– Так глупо, – продолжает мама. – Я сказала юному Тарквину, что этот мужчина на картине просто копия того, с кем я когда-то давно познакомились в Корнуолле. На самом деле тот мужчина-фейри был весьма симпатичным. Не таким грозным, как этот на картине, но сходство невероятное.

– И сколько же лет назад вы встретились, можешь сказать? – поторапливает Тарквин.

– Мам, – пытаюсь я остановить ее, – не надо...

Кинжал впивается мне в спину.

– Очень давно, молодой человек. Ты, скорее всего, еще не родился. Кажется, лет двадцать пять... нет, двадцать семь.

Повисает гнетущая тишина. Воодушевленная всеобщим изумлением от ее слов, мама продолжает:

– Действительно странно. Просто одно лицо. Такое невероятное совпадение...

– И что с того? – вставляет Рафаэль. – Она встретила похожего на Мордреда мужчину. Черт возьми, при чем тут вообще это? Мордред погиб на Авалонской войне.

– Да неужели? – отвечает Райт. – Как я уже говорил, недавно мы обнаружили в башне Мерлина магического мотылька. И, как многим известно, мотыльки служили шпионами Морганы и ее сына Мордреда. А вот что мы нашли у Нии Мелисенды...

Он вскидывает руку, демонстрируя мотылька.

– Да ты постоянно лжешь! – кричит Рафаэль. – Ты мог подбросить его Ние.

– Давайте спросим саму Нию, – предлагает Райт, по-прежнему упираясь мне в спину острием. – Скажи, девочка, это твой мотылек?

Едва я открываю рот для ответа, как чувствую резкую боль в ладони – там, где остался шрам от Клятвы Болиголова. Я не могу никому рассказать правду, иначе клятва вступит в силу. И меня ждет судьба страшнее, чем смерть от кинжала.

Значит, Райт догадался. Наверное, заметил шрам на руке и, как Тана, понял, что это древний связующий ритуал. И сопоставил все факты.

– Ну так что? – повторяет Райт. – Этот мотылек? Не хочешь нам что-нибудь рассказать? Или твое молчание следует понимать как согласие? Ты заключила договор с Мордредом, своим отцом. Да?

Я скрежещу зубами от досады.

– Тогда будем считать молчание за подтверждение, – торжествующе заявляет Райт.

– В башне Мерлина есть тайная комната, – быстро вставляю я. – И Пендрагоны разработали...

– Нам ни к чему россказни о заговоре! – заглушает меня Райт. – Ты отрицаешь, что явилась сюда, чтобы подбросить этого мотылька?

Кинжал протыкает мою одежду.

– Эпидемия, которая способна убить...

– Давай попробуем иначе! Ты дочь Мордреда Цареубийцы или нет? Ты заодно с ним?

В отчаянии я обливаюсь холодным по́том.

Колени подкашиваются, меня трясет. Не знаю, в чем причина – ярость, горечь или действие токсинов в тайной комнате, – но в груди такая сумятица, словно там сплелись колючки шиповника.

– Фейри и полуфейри, они хотят убить всех магических...

– Почему ты не отвечаешь на вопросы? Хватило бы простого «нет». Ты можешь опровергнуть обвинения?

– Они собираются уничтожить все...

В толпе уже перешептываются, громкий гул разносится по вестибюлю. Мой ослабленный вирусом голос едва слышен из-за шума. Райт запросто перекрикивает меня:

– Как только вы узнаете правду, все станет совершенно ясным. Ния Мелисенда и Мордред Цареубийца поразительно похожи. Она способна проходить сквозь завесы. Она способна отыскать фейри, исчезнувшего сотни лет назад, и она это сделала – нашла своего отца. Их сходство заметно и по ее лицу, и по ее диаметральной магии. Все знают, что Мордред тоже был проклят диаметральной магией. Она и сделала его безумным, не так ли? Магия привела его в эту самую башню и побудила устроить кровавую бойню. Цареубийца... И что неудивительно, именно из-за его жалкого мерзкого отродья сорвалось покушение на Оберона и Талана. Мы потерпели неудачу из-за Нии, и наши солдаты продолжают гибнуть из-за нее. Наша агент действовала заодно с Мордредом Цареубийцей, своим сородичем!

Шум усиливается, крики эхом отражаются от потолка. Я встречаюсь взглядом с Рафаэлем. В его серебристых глазах шок: теперь он знает правду. Знает, что я действительно дочь Мордреда и скрывала это от него.

Рафаэль поклялся уничтожить род Морганы. Он поклялся убить меня.

– Я вновь и вновь повторял, что Ние Мелисенде нельзя доверять! – вопит Райт. – И теперь вы наконец убедились, что я прав. Она готова на любую ложь, чтобы защитить себя. Она будет манипулировать, обманывать, вводить в заблуждение, используя те средства, которым научили ее мы. И все ради того, чтобы мы не узнали правду. Она дочь Мордреда и идет по стопам отца.

После этих слов подручные Райта волокут меня прочь. Кто-то из толпы выходит вперед, чтобы помешать, другие оттаскивают их назад. Начинается свара, в ход идут кулаки.

Меня захлестывает отчаяние. Одним ударом Райт расколол лагерь противника, посеяв раздор. А в качестве бонуса превратил меня в изгоя.

Так вот как все закончилось... Не боевыми барабанами, не смертельной битвой, а улыбкой моей матери перед толпой и моим стихающим голосом.

Глава 47

Как я ни отбиваюсь от конвоиров, это бесполезно. Я уже одной ногой в могиле. Отчаянно и прерывисто дыша, я еще пытаюсь сопротивляться людям Райта, как будто у меня есть шанс.

Один из них, молодой прыщавый новобранец, снова бьет меня под дых. Второй мучитель – курсант с зачесанными назад каштановыми волосами и аристократическим произношением (только у него, в отличие от прыщавого, оно явно фальшивое). Этот напыщенный придурок с такой силой выкручивает мне руку, что плечо вот-вот разорвет. Лучше подождать, когда ко мне вернутся силы... Если я вообще продержусь так долго. Я совсем не могу дышать. Меня сотрясает дикий кашель, из сжатых легких с хрипом выходит воздух.

Теперь маршрут предельно ясен – это кратчайший путь в подземелья Башни Авалона. Райт остался наверху среди нарастающего беспорядка, который сам же и спровоцировал, чтобы взять ситуацию под контроль. Здесь только я и «Железный легион».

– Подождите! – окликает кто-то сзади.

«Легионеры» резко останавливаются и оборачиваются.

– Что такое? – спрашивает прыщавый.

Нас догоняет Джиневра. Ее щеки раскраснелись, светлые волосы аккуратно зачесаны назад.

– Сюда, – зовет она за собой в узкий коридор.

– Зачем? – агрессивно спрашивает прыщавый. – Нам не туда.

– Потому что я так сказала, – жестко отвечает Джиневра. – У нас мало времени.

Нехотя подчинившись, они тащат меня по коридору; мои ноги безвольно скользят по каменным плитам. Во рту пересохло, живот сводит от тошноты.

Меня волокут по древнему извилистому коридору.

– Достаточно, – командует Джиневра за очередным поворотом и вынимает из ножен кинжал.

– Что вы делаете? – спрашивает тот, кто притворяется аристократом.

– Она хочет прикончить меня, идиот, – еле слышно отвечаю я.

Джиневра улыбается мне:

– Видишь? Даже полукровка поняла.

Значит, это всё? Долгое странствие закончилось тем, что меня загнали в угол парочка прыщавых юнцов-садистов и заурядная дура?

– Но... – многозначительно произносит лжеаристократ. – Сенешаль сказал...

– Он ошибся, – перебивает Джиневра. – Он рассчитывал, что Рафаэль сдаст свою бывшую и оставит ее гнить в подземелье. По правде говоря, так и надо было сделать. Но нет – видимо, она сногсшибательно отсасывает, потому что он ее не бросил и уже разнюхивает, где она.

Во мне вспыхивает огонек надежды, но тут же гаснет. Рафаэлю никогда не отыскать нас в огромной сети извилистых коридоров Башни Авалона. Вот зачем Джиневра притащила меня сюда.

– Так будет проще. – Она делает шаг ко мне. – Скажем, что она пыталась сбежать. Применила свою магию – эту гадость. Диаметральную магию. Нам пришлось ее убить, другого выхода не было.

Мне не спастись.

– Признаться, я так долго мечтала об этом, Ния, – продолжает Джиневра. – Чудесное ощущение, как я себе и представляла...

Кто-то с разбегу врезается в нее и сбивает с ног. Через мгновение я узнаю Дариуса, любимца богов, а потом из темноты появляется еще одна огромная фигура. Серана свирепо смотрит на собравшихся, сжимая обеими руками топор.

Приспешники Райта отпускают меня. Я оседаю на пол, ударяюсь головой о каменные плиты, и мир на несколько секунд погружается во тьму. Приваливаюсь к стене и прислушиваюсь к звону металла о металл. Лязг клинков смешивается с криками, в воздухе витает запах крови – такой густой, что пересыхает во рту.

– Ния? – Серана обнимает меня. – Ты в порядке?

Дариус убирает меч в ножны и что-то вынимает из кармана.

– Астма, – мычу я.

– Да, мы заметили. – Дариус сует мне в лицо ингалятор, пластиковый корпус стукается о зубы. – Прости, прости... – Он в панике. – Ты как? Ния... Дышать можешь?

Он кладет руку мне на затылок и дважды прыскает из ингалятора. Я втягиваю альбутерол^[15] и закашливаюсь, когда лекарство наполняет легкие.

Слава богам за моих друзей. Если я выживу, то лишь благодаря им...

– Всё в порядке, – хриплю я. – Спасибо.

Серана обхватывает меня за талию и ставит на ноги. Мне по-прежнему дерьмово, но теперь хотя бы снова получается дышать.

Оглядываюсь по сторонам. Повсюду по древним камням течет кровь. Сразу за двумя трупами «железных легионеров» лежит Джиневра, ее голова почти отделилась от тела.

Я прижимаюсь к Серане, и мы ковыляем прочь.

– Как вы меня нашли?

– Тана сказала, где ты, – отвечает Серана, – и Рафаэль просто обезумел. Мы слышали, как ты тяжело дышишь, поэтому схватили ингалятор и побежали следом. Рафаэль тоже тебя ищет.

– Где Тана? – спрашиваю я.

– Ждет в доках, – говорит Дариус. – Она сказала, что, если пройти через восточную часть Камелота, «Железный легион» нас не найдет.

В моей голове сумбур.

– И куда мы отправимся из доков?

– Мы – никуда, – говорит Серана. – Мы нужны здесь другим полуфейри. А тебе придется исчезнуть. Тана предсказала, что если ты не покинешь Камелот в течение часа, то погибнешь.

– И остальные в Башне Авалона вслед за тобой, – добавляет Дариус.

– Тебе тоже нельзя оставаться, – отвечаю я. – Райт вызвал эпидемию, чтобы убить нас всех.

– Ты о чем? – удивляется Дариус.

– Об оружии в башне Мерлина, – выдавливаю я. – Это биологическое оружие против фейри и полуфейри. Пендрагоны хотят уничтожить всех нас. Я уже слегка заразилась, но полуфейри не разносят вирус, хотя могут заболеть сами. Райт собирается распространить его в Броселианде, а потом в Европе. Это убьет все магические создания. Я вдохнула совсем чуть-чуть – и почувствовала, что словно умираю.

Серана и Дариус ошеломленно молчат. Наконец Серана произносит:

– Мы расскажем Рафаэлю и Амону. Найдем Найвен. И придумаем, как это остановить. Но тебе нужно убираться к чертовой матери, потому что с тобой жестоко расправятся в назидание другим.

Мы подходим к окну, и я понимаю: придется слезать по стене.

– Ладно, – я делаю глубокий вдох. – Идем вниз.

Вылезаю наружу и, расставив ноги, нащупываю первую точку опоры, но один вопрос не дает покоя. Мне нигде нет места – так куда же деваться?

* * *

По пути к докам я снова начинаю задыхаться и делаю еще пару затяжек из ингалятора. Слава богу, он при мне. Ноги дрожат от слабости.

Всходит солнце. Рассветные лучи сверкают на воде золотистыми искорками.

Сердце сжимается от мысли о Талане. Шиповник и мед.

Тана стоит на причале и опускает в деревянную весельную лодочку какой-то мешочек. К своему удивлению, я вижу рядом с ней знакомую женщину с серебристыми глазами – Изольду, сестру Рафаэля из Броселианда.

– Не сомневалась, что у тебя получится. – Тана сияет.

Но, несмотря на улыбку, ее щеки мокры от слез, а глаза опухли и покраснели.

– Я бы погибла, если б не ты, – отвечаю я.

Тана делает шаг навстречу и крепко обнимает меня.

– Башня Авалона обречена. Смерть нависла над ней и расползается, как тьма. – Она разжимает объятия.

– Это эпидемия, – объясняю я. – Секретное оружие Пендрагонов против фейри.

– Чего? – Изольда выглядит убитой горем.

Тана хмурится:

– Ну конечно. Что-то крошечное и большое. Карты подсказывали мне вновь и вновь, но я догадалась только сейчас...

– Честно говоря, карты Таро появились раньше современного биологического оружия, – замечает Серана. – Я имею в виду, что его сложно изобразить с помощью Шестерки Мечей и Шута, да?

– Было бы полезно добавить в старшие арканы^[16] кого-нибудь вроде Злодея-Ученого, – вставляет Дариус. – Или Властолюбивого Поджигателя Войны – таких сейчас полно. Это вам не «О, пять монеток и перевернутая дубина... Должно быть, в башне спрятано биологическое оружие».

Тана смотрит на меня.

– Эти двое никогда не перестанут глумиться над моими предсказаниями, хотя сверяются с ними буквально на каждом шагу.

– Я перестану только после смерти, – улыбается Серана.

– Будем надеяться, не сегодня, – парирует Тана.

– На этой прекрасной ноте, – предлагает Дариус, – давайте отправим Нию и пойдем искать Рафаэля.

Серана протягивает руку, чтобы помочь мне забраться в лодку.

– Грести умеешь?

– Ей и не придется. Я здесь как раз для этого, – говорит Изольда. – Смогу доставить ее на Авалон.

– На Авалон? – вяло переспрашиваю я.

– Повидаешься с отцом, – поясняет Изольда с улыбкой.

Тана кивает в сторону лодки:

– Там в мешочке упаковка жасминового чая и бутерброды. Это поможет тебе выздороветь. Держись подальше от Камелота. Ты погибнешь, если вернешься сегодня.

Я вздыхаю.

– Круто... Наверное, в Броселианде меня тоже ждет смерть.

Тана качает головой:

– Нет, этого я не видела. Опасность таится в Камелоте. Прошу, будь осторожна и позволь нам самим разобраться с вирусом.

К горлу подкатывает ком, когда я представляю, как застряну на Авалоне с отцом, слушая его воспоминания о славных деньках двухтысячелетней давности.

Наконец все отходят в сторону. Изольда закрывает глаза и дышит полной грудью. Поднимается рябь, и лодку относит от берега течением, вызванным магией Изольды.

Пока лодка скользит по озеру, золотистый город уменьшается в размерах, исчезает как угасающее воспоминание. Я чувствую себя брошенной на произвол судьбы. Но разве со мной не всегда так?

Глава 48

Скорчившись в лодке, я дрожу в лихорадке. В изнеможении погружаю весла в воду, подгоняя себя навстречу зубчатым скалам. Порывы ветра пытаются вернуть меня в Камелот, волны свирепо бьются о борта.

Я плыву уже несколько часов. Магия Изольды помогла преодолеть только половину пути. Вторую половину я гребла сама – медленно, неуклюже. Меня дважды тошнило за борт. Да, сейчас не лучший момент в моей жизни, но наконец лодка пристает к скалистому берегу. Я бреду по мелководью, штаны промокают насквозь в ледяной воде. Ковыляю по извилистой тропинке к замку. Меня знобит, лихорадит, кости ломит, кожа горит.

Добираюсь до входа в разрушенный замок, прислоняюсь к холодному камню и на секунду закрываю глаза, клацая зубами.

Сильная рука подхватывает меня, я открываю глаза...

Мордред смотрит на меня сверху вниз.

– Дочь... – В его голосе слышится нотка паники. – Что с тобой?

– Заболела, – выдавливаю я. – Эпидемия фейри... Пендрагоны. Это не заразно, но я больна.

Он подхватывает меня на руки и несет внутрь, к креслу с высокой спинкой у банкетного стола. Я свешиваюсь как брошенная тряпичная кукла и крепко обхватываю себя руками.

Отблески свечей играют на старинных хрустальных бокалах и фарфоровых тарелках.

– Тебе не следовало пересекать озеро в таком состоянии, – говорит Мордред.

– У меня не было особого выбора. – Я отпиваю воду из стакана – не представляю, как долго она там простояла. Но горло так жжет, что я готова выпить даже яд, окажись он достаточно холодным. – Они нашли мотылька, которого вы мне подкинули. Этого хватило, чтобы обвинить меня в измене. Спасибо, отец.

Он складывает руки на груди.

– Пендрагонам не нужны доказательства. Мотылек лишь упростил дело. Они бы все равно тебя схватили.

Я сверлю его взглядом.

– Без доказательств было бы сложнее. Хотя то, что моя мать узнала вас на портрете и всем разболтала, тоже не сыграло мне на руку.

– Не лучший вариант развития событий, – бормочет Мордред. – Далеко не лучший. Тебе ведь нужно поспать, да? Погоди минутку...

Он поворачивается и уходит, я сворачиваюсь калачиком в кресле. Ветер завывает в щелях стен, по коже бегут мурашки.

Веки сами собой закрываются, и я погружаюсь в сон. И в мысли проникает глубокий, чувственный голос Талана.

Я лежу, расслабившись. Мои пальцы касаются ее кожи – так паломники прокладывают священный путь по воде. Она – тепло, мрак и соленый привкус на моих губах. Мое желание пробуждается, нарастает. Огромное, разрушительное. Глубокое как море...

Я внезапно просыпаюсь. Мордред снова поднимает меня и куда-то несет. Уже не знаю, слышала ли я мысли Талана, или это просто сон.

Я роняю голову Мордреду на грудь. У его одеяния из густого темного меха лесной запах.

– Куда мы?

– Я приготовил спальню наверху. Тебе надо отдохнуть.

Он несет меня, полусонную, вверх по винтовой лестнице, потом по темным каменным коридорам в мерцающем свете факелов. Заходит в комнату с ромбовидными окнами с видом на озеро и опускает меня на кровать. Измученная, я сажусь на расшитое покрывало поверх шерстяных одеял. Меня слегка покачивает. В окна без стекол задувает ветер, но в камине потрескивает огонь, и, к счастью, здесь тепло.

– Отдыхай, – говорит Мордред.

Он уходит, а я стаскиваю сапоги и мокрые штаны и забираюсь под одеяло. Меня бросает и в жар, и в холод. Дрожь не проходит, равно как и мысли.

Талан. Его прекрасное лицо, искаженное душевной болью; его надломленный взгляд, когда он узнал правду.

Так же изумленно смотрели на меня в Башне Авалона, когда поняли, что я работала на их злейшего врага.

Я тону во лжи.

Такова шпионская доля: неиссякаемый ручей обмана. Чтобы скрыть первую ложь, выплескиваешь другую – поток новой лжи, смывающей прежнюю.

Глаза закрываются, и я опять слышу его.

Огромное, разрушительное. Глубокое как море.

* * *

Открываю глаза. Золотистый свет растекается по полу, словно пролитый виски. Ветерок приносит запахи весенней травы, кедрового дымка и легкий, нежный аромат дикой вишни.

Мордред положил на кровать чистую одежду – не представляю, где он ее взял. Наверное, применил магию. Прекрасное синее платье, которое переливается, как море, и бархатный плащ полуночно-синего цвета.

Присаживаюсь на кровати и замечаю рядом на столике дымящуюся чашку. Меня окутывает знакомый приятный аромат. Чай Таны. Я узна́ю его где угодно.

Беру чашку и делаю глоток, восхитительное тепло успокаивает. В горле першит, но температура уже спа́ла. Силы возвращаются.

Похоже, я все-таки выживу. А что будет с остальными фейри? Нужно что-то предпринять...

Дверь с тихим скрипом открывается, и появляется Мордред.

– Прекрасно, – говорит он. – Ты проснулась.

– Который час?

– Около полудня.

– Ох...

– Но ты проспала ночь, день и еще ночь.

Я делаю глоток.

– Значит, так было нужно организму.

– Я нашел чай в мешочке в лодке. Подумал, тебе понравится. И как следует привязал лодку, чтобы она не уплыла назад через озеро без тебя.

– Спасибо. – Я бросаю на него взгляд поверх чашки. – Мордред, нам нужен план. Пендрагоны собираются убить всех фейри. Этот вирус едва зацепил меня – и сразу же свалил с ног.

Он пристально смотрит на меня:

– Тебе нужно больше спать. Ты притащилась ко мне на остров совсем без сил.

Как странно и трогательно... Я годами мечтала, чтобы кто-нибудь позаботился обо мне. Однако никак не ожидала, что родительскую заботу проявит древний король фейри, известный прежде всего резней и протыканием мечом беззащитных женщин.

– Не знаю, сколько у нас времени, – отвечаю я. – И, как вы заметили, я плоть от вашей плоти и кровь от вашей крови, я дочь короля. Вы сказали, что я сокрушу своих врагов. Помните?

Он медленно кивает, солнце отражается в его золотистых глазах.

– И что ты предлагаешь?

– Пока не знаю. Мне нельзя возвращаться в Камелот. И в Броселианд тоже.

Мордред подходит ближе, явно заинтересованный.

– И тем не менее...

– Я не собираюсь сидеть здесь и гнить, пока Райт убивает фейри. Мы их защитники. Вы – их король, а я – Владычица Озера...

Он прижимает руку к моему рту.

– Хорошо-хорошо. Моргана тоже не стала бы сидеть сложа руки. А если тебе все-таки вернуться в Броселианд?

Я вскидываю брови.

– Один раз я обманула стражников портала, но в следующий раз они будут начеку. Талан наверняка рассказал всем, что я шпионка. Теперь они будут наготове и убьют, как только я появлюсь из портала.

Мордред в глубокой задумчивости смотрит в окно на озеро. На нем отороченная пышным черным мехом темная мантия; мех обрамляет его голову словно львиная грива.

– Возможно, тебе будет интересно узнать, что лей-портал не охраняется. Рядом с ним никого, кто может тебя прикончить.

Я наклоняю голову, охваченная любопытством:

– Никого? Я думала, Талан позаботился, чтобы я не смогла вернуться. Почему он не охраняет портал?

Мордред пожимает плечами.

– В Броселианде до сих пор есть мой мотылек. Не могу сказать, почему портал не охраняют, но это так.

– Серьезно? – Я смотрю на него, и сердце мое трепещет. – Может, найду кого-то из сопротивления... Брадос должен быть у себя, в «Тенистой чаще».

– Разве не сопротивление едва не убило тебя?

– Да, но теперь я точно знаю, что это Райт снабдил их ложной информацией. Он хочет моей смерти. Если сумею присоединиться к повстанцам, то, возможно, проведу через портал отряд фейри и остановлю Райта, пока тот не успел распространить вирус.

Мордред поворачивается ко мне, его глаза блестят.

– А потом... пир.

Он встает и неторопливо направляется к двери.

Сердце бешено стучит в груди. Вот и всё.

В конце концов я возвращаюсь в королевство Талана.

Глава 49

Я прохожу через портал в Броселианд еще до рассвета, почти уверенная, что на том конце меня насквозь проткнут клинком. Хоть Мордред и уверял, что портал не охраняется, трудно представить, что Талан это допустил.

Он сказал: «Значит, ты действительно умеешь проходить через портал?» И вот я здесь. Я, враг королевства, вернулась в Броселианд.

Но меня ждут не стражники, а только темный внутренний двор и острые камни. В семи башнях замка и на перекинутых между ними мостах мерцают огоньки. Сердце сжимается. Может, Талан сейчас там, в одной из башен?

Две луны отбрасывают красновато-серебристый свет на заросли ежевики, цепляющиеся за камни портала и крепостные стены. От непрерывно моросящего дождя плащ намокает. Пахнет сырой землей. Надеваю капюшон, чтобы голова оставалась сухой. Самое разумное – выйти через Ворота Гонцов, которые охраняются хуже всего, направиться в «Тенистую чащу» и попробовать разыскать Брадоса. Но я в сомнениях. Вирус опасен для всех фейри. Даже если предупредить повстанцев, они не в силах защитить всех жителей Броселианда.

Разве что Талан сумеет...

Разумеется, мне нельзя с ним встречаться – это равносильно самоубийству. Но я могу отправить сообщение. Кому можно доверить передать его?.. Эшлинг. Ей я доверяю. Сейчас она, наверное, на кухне. Передам сообщение Талану через нее.

Я крадусь по двору, остерегаясь патрулей и прячась в тени. Когда миную центральную башню, мой взгляд скользит по вырезанным на камне символам королевы Морганы – во́рону и луне. Я бесшумно пробираюсь мимо фонтана с каменными во́ронами в сторону кухни.

Выглянув из-за угла, замечаю у двери вооруженного стражника. Ничего удивительного. После покушения введены дополнительные меры безопасности.

Призываю свои силы, готовясь управлять его разумом. Внутри меня все сжимается, я подхожу ближе, готовая к бою, пальцы стискивают рукоять ножа. Надеюсь, мне не придется его убивать...

Но, как ни странно, при моем приближении лицо солдата проясняется. Он убирает меч в ножны и улыбается. Правда улыбается мне.

– Рад, что вы вернулись, принцесса. – Он отвешивает поклон.

Я ошеломленно смотрю на него.

– Ну да. Я, как ты и сказал... вернулась. Гм... Вольно, солдат!

Сердце колотится как бешеное. Что происходит? Это какая-то западня? Проходя мимо стражника, я касаюсь его руки тыльной стороной ладони, призывая свою телепатию, и погружаюсь в его разум.

Его зовут Донал, его смена заканчивается. Он ждет не дождется этого, чтобы вернуться к книге, которую читает, – захватывающей истории о фейри-стражнике, выслеживающем полуфейри-убийцу.

Донал растерян внезапным появлением принцессы. Как и до остального дворцового персонала, до него доходили самые разные слухи. Кто-то уверял, что принцессу сожрала Тараск. Один из стражей дерева Талана утверждал, что она одолела их и растворилась в воздухе, но его напарники всё отрицали. Донал не верит, что это правда. В конце концов, для четырех обученных солдат крайне унизительно не справиться с миниатюрной принцессой. Да и карьере конец. А уж раствориться в воздухе... Ерунда какая-то.

Еще один слух гласит, что Ловец Снов прячет принцессу от Оберона ради ее безопасности. Но Донал думает, что Талану, скорее всего, надоела жена. Принц переспал со всеми красотками королевства, и всем известно, как быстро они ему надоедают. Вот почему он так любит жестокие пытки. Наверное, убил ее, закопал труп и уже нашел новую любовницу. Но сейчас принцесса стоит прямо здесь и здорова, как овца...

Конечно, некоторые слухи просто смешны: якобы принцесса на самом деле была сном, который принц воплотил в реальность. И что она исчезла, как только все проснулись. Или нелепая история, что принцесса оказалась шпионкой-полуфейри, работающей на людей; она убила графиню и ходит туда-сюда через порталы... Бред. Но кто на самом деле может знать всю правду о королевских особах?

Единственное, что он знает наверняка, – ее не убили, раз она здесь. А что до остального – правду знает только Талан. И никому не скажет...

Я отвлекаюсь от мыслей стражника, голова уже пульсирует от боли. Не знаю, что и думать. Я-то считала, что на моей спине нарисована мишень и что все королевство знает: я вражеская шпионка. Однако даже солдаты, на которых я напала, хранят это в тайне.

Зачем Талану настолько рисковать безопасностью королевства?

Как бы то ни было, Донал прав в одном: только принцу известно, что происходит.

Мое дыхание учащается. Может, спросить самого Талана... Хотя, конечно, это безумие. Я здесь, чтобы найти Брадоса и повстанцев. А не из-за Талана. Во время нашей последней встречи мы избивали друг друга. Он совершенно четко сказал: «В следующий раз увидимся на поле боя. Отныне мы враги».

А зачем, собственно, мне с ним воевать?

Передать сообщение через Эшлинг – лучший вариант.

Но мысли Донала подстегнули меня: почему Талан не защитил королевство от меня, зная, что я могу вернуться? Могу легко входить и выходить через портал?

Наверное, он хотел моего возвращения. Глупо на что-то рассчитывать, но в груди мерцает огонек, тлеет уголек надежды...

Я ловлю себя на том, что поднимаюсь в тишине по лестницам в поисках принца. Камелот больше не мой дом. Я никогда не вернусь в Америку. У меня не осталось ничего, кроме Броселианда и Талана. И если Райт добьется своего, все в королевстве умрут.

По крайней мере, я сама предупрежу Талана о вирусе.

И надеюсь, не окажусь в башенном подземелье.

В этот ночной час во дворце тихо, как в могиле: его обитатели уже спят и проснутся еще не скоро. Я бесшумно крадусь коридорами. В спальню принца нельзя – она разрушена взрывом. В голове опущен барьер, и я не ощущаю присутствия Талана в замке. Не знаю, здесь ли он вообще, но если здесь, то может оказаться в своем библиотечном убежище, где я обычно спала.

Под холодным ветром прохожу по мосту между башнями и пробираюсь в следующий каменный коридор запутанными дворцовыми изгибами и поворотами.

Когда я собираюсь пройти очередной поворот, чья-то рука властно хватает меня сзади за шею, притягивает к себе и крепко прижимает к горе твердых мускулов.

Я вдыхаю запах Талана, сердце бешено стучит. От принца исходит жар. Мне следует испугаться, но, боги, он восхитителен.

Он разворачивает меня и впечатывает в стену так, что я содрогаюсь всем телом.

Глава 50

Секунду я в замешательстве смотрю в душераздирающе красивое лицо Талана. Хоть я и должна испугаться до смерти, в голове только одна мысль: как отчаянно я хотела его увидеть.

– Ния. – Голос Талана звучит надтреснуто, словно его обладатель не спал несколько дней. – Ты вернулась.

– Мне больше нельзя в Камелот. Они считают меня предателем... – Мой голос срывается. – Они арестовали меня. Мне нельзя туда.

– Арестовали тебя? С тобой трудно общаться, ведь ты бесконечно лжешь, – еле слышно произносит Талан. – И эта твоя фальшивая семейка... Ты ведь не Вайланкурт, да? А тот, кого я похоронил...

Он замолкает, уставившись на меня. Я чувствую, как сгораю дотла.

– Он был членом сопротивления. Врагом монархии. Полуфейри. – Я тяжело вздыхаю. – И нет, я не деревенщина, за которую меня принимали. Я – Ния Мелисенда, дочь Мордреда. Он до сих пор жив, он на Авалоне.

Талан смотрит на меня, не шелохнувшись. Ничем не выдавая себя.

– Я выросла в Америке, говорю по-английски, – продолжаю я. – Росла в уверенности, что я человек. Ты годами слышал мои мысли. Однажды я услышала, как ты повторял их во сне.

Его губы слегка подрагивают – единственная реакция на мою исповедь.

– Ты здесь только потому, что больше некуда податься...

Отчаяние пронизывает меня до кончиков нервов.

– Я хотела увидеть тебя.

Его глаза вспыхивают, как факелы на ветру.

– Я хочу это услышать.

Мое сердце бьется быстрее. Кровь бурлит в жилах.

– Услышать – что?

– Тебя. – Он переходит на английский: – Говори со мной по-английски. Хочу услышать, как это звучит.

Я таращусь на Талана, удивленная его сильным акцентом. Я всего раз слышала, как он говорит по-английски, и то краем уха.

Сглотнув комок в горле, подбираю нужные слова.

– «Там, где оживают сказки», – произношу я с американским акцентом. – Вот что я слышала от тебя во сне.

Принц неподвижен, как каменные стены вокруг, но в его глазах мелькает непонятное выражение.

– Прости, что лгала, – тихо продолжаю я по-английски. – Я считала тебя холодным безжалостным монстром. Но, если честно, ты сам создал такой образ. Так что непонятно, чего ты ждал.

Талан играет желваками, но не перебивает – просто сверлит меня взглядом.

– Я слышала твои мысли годами, как и ты мои, – говорю я дальше по-английски. – В моей голове мелькали сцены твоих наслаждений. Вспышки жестоких сражений. Но я не знала тебя по-настоящему, пока не проникла в твои сны. И нашла там истинного тебя. Не сластолюбца, не садиста, не воина с окровавленным мечом. Просто... тебя. – Я подхожу ближе, мой пульс учащается. – И когда однажды я увидела Талана – настоящего Талана, – то поняла, что не смогу отпустить. Вот почему я увела тебя из покоев в ночь покушения. И вот почему не могу тебя оставить, даже если Камелот примет меня обратно.

Что-то меняется в выражении его лица – оно едва заметно смягчается. Но его глаза... о боги, он по-прежнему пожирает меня глазами. Темный, дикий, абсолютно ненасытный взгляд, словно Талан без меня умрет.

Он никогда не был прекраснее, чем сейчас. Это настоящий Талан, скрытый за внешней напускной холодностью и сдержанностью. Я вижу его таким и в этот момент люблю как никогда. Этот Талан только мой.

Он произносит мое имя, и оно звучит как вздох.

На одну напряженную секунду наши взгляды встречаются, а потом он наклоняется и касается губами моих губ. Этого достаточно. Легкое прикосновение обжигает огнем, я приоткрываю рот и притягиваю Талана к себе. Его язык медленно скользит внутрь и сплетается с моим. На вкус он напоминает медовуху – сладкую, слегка пряную, мучительно изысканную. Я растворяюсь в нем, его пальцы зарываются в мои волосы.

Горячая лава растекается во мне, поцелуй становится глубоким, обжигающим, Талан прижимает меня к стене. Он оставил на мне метку необузданной силы леса фейри. Мы привязаны друг к другу словно ежевика, обвивающая древние камни.

Наши мысли сплетаются, его мысли проносятся в моей голове: как он был одинок без меня, как тосковал. Как страстно, дико, отчаянно желал снова прикоснуться ко мне. Я вижу себя его глазами – в золотистой рассветной дымке.

Он медленно прерывает поцелуй. На мгновение его глаза с пылающими медными радужками прикованы ко мне. Потом его пристальный взгляд скользит вниз по моему телу. Талан тянется к застежке на моем плаще, расстегивает, и плащ соскальзывает с плеч к моим ногам.

Уголок рта принца приподнимается в легкой чувственной улыбке. Он проводит рукой по моей шее и снова целует – уже медленнее, смакуя, потом отстраняется и страстно прикусывает мою нижнюю губу.

– Я никогда не перестану думать о тебе... – Его голос срывается. – Даже когда звезды погаснут, ты все равно останешься в моих мыслях, потому что только благодаря тебе я почувствовал, что не совсем одинок.

От этих слов что-то сжимается у меня в груди.

– Знаю. Потому что ты тоже живешь в моей голове. Поэтому мы нашли друг друга даже через океан.

Он ослабляет бретельки на моем платье, подставляя под дворцовые сквозняки мою обнаженную грудь; соски твердеют. Плевать, что здесь, в коридоре, нас могут увидеть. Я знаю только одно: Талан необходим мне.

С учащенно бьющимся сердцем я стягиваю с него мягкую черную рубашку и бросаю к ногам, к своему плащу. Закусив губу, провожу руками по груди Талана, по кубикам его пресса. Его мышцы напрягаются, когда я легко и дразняще тереблю пояс брюк. Он делает резкий вдох, и его губы изгибаются в лукавой улыбке.

Принц обхватает мои запястья, заводит руки над головой и прижимает к холодному камню. Теперь я в его власти. С Таланом мне нравится именно так.

Удерживая мои руки, он прижимается губами к изгибу моей шеи. Его дыхание согревает кожу. Клыки фейри медленно скользят по мне – дразнящее, мучительно легкое ощущение. От каждого прикосновения по спине пробегает горячая дрожь. По всему телу разливается желание. Язык Талана прокладывает дорожку из поцелуев, оставляя жаркий след. Его губы медлят, и магия обволакивает меня. Электризует, как гроза.

Я запрокидываю голову, подставляя шею.

Отпустив мои запястья, он отрывает лицо от моей шеи и запечатывает рот крепким поцелуем. Но мне нужно больше. Прямо сейчас.

Словно услышав мои мысли, Талан задирает подол платья. Медленно, томно мягкая ткань скользит по бедрам. Он стягивает с меня трусики – последний барьер между нами, – полностью обнажая меня. Между бедрами пульсирует желание, грудь жаждет прикосновений. Каждый нерв пылает от желания.

Я стою голая в коридоре, но мне все равно. Мир сужается до жаркого желания. Отчаянно хочу, чтобы Талан прикоснулся ко мне. Я ничего больше не чувствую – только невыносимо, мучительно хочу его.

– Обхвати меня ногами, – шепчет он, и я повинуюсь. Его рука скользит между бедрами, слегка поглаживает клитор, пока Талан внимательно наблюдает за мной.

Его выдержка сводит с ума. Он доводит меня до пика, желание сжимается внутри пружиной. Мне необходимо, чтобы Талан вошел в меня. Грудь набухает, ноет от его ласк. Каждый нерв пылает. Я хочу, чтобы он овладел каждым дюймом моего тела. Пока я не перестану понимать, где кончаюсь я и начинается он.

Наконец я уже не в силах ждать. Тянусь к его ремню, расстегиваю и, не сводя глаз с Талана, стягиваю брюки, высвобождая его.

Боги. Боги. Он потрясающий, божественно совершенный во всех отношениях.

Обжигающий взгляд Талана излучает чистое, неприкрытое желание. Первобытное. Собственническое. Он комкает складки моего платья на талии.

– Скажи, что хочешь меня. – В его хриплом прерывистом голосе нет привычного самообладания. – Я вижу это, я чувствую это, но я хочу услышать, как ты это скажешь. По-английски.

– Я не просто хочу тебя. – Я делаю глубокий вдох. – Ты необходим мне. Без тебя я теряю целостность.

Этой ночью плотина прорвана. Больше никакой лжи. Никакого притворства. Только голая беспощадная правда между мной и Таланом. И впервые за долгие годы я могу свободно дышать.

Он наклоняет свое лицо к моему, его взгляд обжигает.

– Вот она – настоящая Ния...

– Ты слишком долго мучил меня, Талан. Ты нужен мне.

Из его груди вырывается хриплое рычание. Он обхватывает мою задницу, приподнимает и прислоняет к стене. Я стискиваю бедрами его талию, вжимаясь спиной в камень.

Его возбужденный член входит в меня, медленно скользит внутрь, раскрывая, заполняя меня. Горячее наслаждение растекается по телу. Я сжимаю его плечи и запрокидываю голову.

Одной рукой Талан придерживает мой зад, а другую запускает в волосы, притягивает мою голову к себе и снова целует. Осторожно проникает в меня всё глубже. Я вижу, что он сдерживается, чувствую его напряжение и слегка наклоняю бедра, поощряя его. Он тихо стонет. Я подстраиваюсь под его ритм, пока он проникает еще глубже.

– Я никогда больше не отпущу тебя, – хрипит он. – Ты – первый рассветный луч. Ты – начало всего.

Первобытное, животное наслаждение разливается по всему телу, пока он двигается во мне все быстрее. Впиваюсь ногтями в его плечи. Он неумолимо проникает в самую глубину, и меня словно разрывает на части.

– Посмотри на меня, Ния, – бормочет он.

Я открываю глаза и встречаюсь с ним взглядом, пока он погружается глубоко в меня. Я знала, что секс с Таланом будет потрясающим, но даже в самых смелых фантазиях не могла представить абсолютный, сногсшибательный экстаз этого момента.

Его глаза больше не отливают медью – они как молния, сверкающая во время грозы. Знаю, я говорила, что ничто не вечно, но мы принадлежим друг другу навсегда. Я принадлежу ему, а он – мне. Так было всегда, и так будет всегда.

Он ускоряется, прижимаясь ко мне.

Внутри бушует ураган. Оргазм проносится в мозгу, и, кажется, само небо разверзается внутри меня.

Талан целует меня – отчаянно, благоговейно. Когда меня охватывает наслаждение, он накрывает мой рот своим, наши тела содрогаются как единое целое. Пальцы Талана еще сильнее стискивают меня.

Дыхание перехватывает. Под ударами Талана я тоже крепче прижимаюсь к нему. Держа его за плечи, таю в объятиях. Между нами вспыхивает сияние – волшебный сумеречный свет.

Этот мужчина – моя зависимость, от которой я никогда не откажусь...

Талан медленно выходит из меня и опускает мои ноги на пол. Я поправляю одежду, он делает то же самое.

Как только я привожу себя в порядок, принц обнимает меня, а я обвиваю руками его шею. В последнее время меня часто заключают в объятия...

– Я понял, почему ты лгала, – мягко произносит он. – Это естественно. Я сам позволил всему миру считать меня чудовищем. Позволил всем думать, что я – Мясник из Бретани.

– Но ведь ты не такой, правда?

Талан несет меня в свое библиотечное убежище, где факелы отбрасывают теплый свет на корешки книг.

– Теперь, – командую я, – выкладывай все.

Талан садится рядом со мной, откидываясь на подушки, и закладывает руку за голову. В свете факелов у него крайне довольный вид. Передо мной тот самый сладострастник с головы до пят, с бархатистым голосом, который я когда-то впервые услышала в своих мыслях.

– Ты хочешь узнать правду о Бретани?

Он задает вопрос на английском, и это вызывает улыбку. В его акценте есть нечто такое, отчего Талан кажется моложе.

– Да. Что там произошло?

Он садится, его лицо мрачнеет, тело снова напрягается.

– Я отказался возглавить вторжение во Францию. Отец приказал мне взять командование на себя, но я знал, что там будет бойня. Поэтому ослушался. Отец не терпит ослушания – и для острастки устроил показательную резню. Убил тысячи. Бросал трупы на улицах. Пролил реки крови. Он привел меня туда, чтобы я увидел все своими глазами. «Вот, – сказал он, – что бывает, когда не подчиняешься воле короля». А потом рассказал всем, что это сделал я. И я не стал ничего опровергать. Для меня это стало своего рода покаянием, потому что резня действительно произошла из-за меня.

Талан завороженно смотрит на горящий факел. Я тяжело вздыхаю.

– А как он убедил тебя присоединиться к военной кампании?

– Оберон сказал, что, если я не возглавлю ее, он утопит в крови каждый уголок Европы. Никого не пощадит. Ни женщин. Ни детей. Я понял, что должен взять все в свои руки – и быстро и эффективно закончить войну. Но отец неудержим. Он продолжает давить. Всегда хочет большего... – Талан горько усмехается. – Именно поэтому я собираюсь его убить.

– Я тебе во всем верю.

– Но, боюсь, через несколько дней мне снова придется тебя покинуть. В Бристоле назревает восстание против оккупации. Я использовал всю свою власть над членами Совета, чтобы предотвратить карательную экспедицию отца, но, боюсь, он может действовать внезапно. Он уже открывал порталы по всему югу Англии. И тогда снова начнется резня, атака со всех сторон. Он собирается запугать людей и поработить их точно так же, как во Франции.

Я с трудом сглатываю ком в горле.

– В чем именно заключается его план?

– Стая драконов налетит на город и сожжет его дотла. Думаю, дня через три-четыре. Он открывает порталы один за другим – готовит нападение.

Я комкаю простыни.

– Талан, это не единственная угроза. Война, возможно, скоро закончится, но не так, как мы предполагаем. Если не остановить Райта Пендрагона, то все фейри умрут. Сейчас мы рассчитываем на горстку моих друзей, которые спасут мир. Но у них нет той силы, как у тебя. И нет дракона.

Он наклоняется ближе. Темные брови сходятся на переносице.

– Выкладывай. Всё.

Глава 51

Чешуйчатые крылья Тараск размеренно рассекают воздух. Этот ритм завораживает. При каждом взмахе ее крылья переливаются персиково-золотистым цветом на утреннем солнце, чешуя играет всеми цветами радуги. Дракониха дико ревет, пока мы парим над Броселиандом.

Тараск поднимается все выше в небо. Я цепляюсь за ее острые шипы, пальцы немеют от холода. Талан поддерживает меня за талию. Чувствую спиной его грудь – теплую и твердую – и прижимаюсь к ней.

Смотрю вниз. Снег наконец тает, обнажая изумрудную траву. В траве змеится сверкающая в первых лучах рассветного солнца река. Земля словно просыпается.

Я поднимаю лицо вверх. Мы летим сквозь пелену тумана, облака скрывают нас целиком. Взмываем ввысь, и дыхание перехватывает. Затем прорываемся выше облаков и парим над белым покрывалом тумана. Радостное возбуждение разливается по моим венам.

Впереди открывается портал – странный разлом в небе между миром фейри и Корнуоллом.

– Почти на месте, – шепчет Талан на ухо. – Еще чуть-чуть...

Мы приближаемся. Я чувствую пульсирующую силу портала – небесная трещина издает громкое шипение. Воздух пропитан магией, по коже бегут мурашки.

Сердце бьется быстрее. Мы ныряем в портал. Я вздрагиваю, мир вокруг меняется, и вот мы уже парим в безоблачном небе.

Внизу простирается изрезанное побережье Корнуолла с утесами, домами, извилистыми дорогами. Голова кружится. На секунду я чувствую дикую растерянность, словно меня вот-вот сдует с Тараск и швырнет в раскинувшийся под нами английский город.

Налетает порыв ветра, и Талан крепче прижимает меня к своей твердой груди.

Мы сворачиваем на юго-восток и мчим над весенним берегом в сторону Камелота. Скользим над скалами, отвесно обрывающимися в бирюзовое море. На воде под нами в солнечном свете покачиваются парусники.

Я слизываю с губ соль и откидываюсь на Талана. В этот момент мир вокруг выглядит настолько восхитительно идеальным, что я совсем забываю: мы летим на битву.

Но едва я чувствую гул и жужжание завесы Камелота, снова сосредотачиваюсь.

Камелот и Авалон защищены магической завесой, сотканной столетия назад. Мне никогда не приходилось отключать ее, потому что наши лодки сами проходят в скрытый город и выходят из него с помощью собственной магии. Я настраиваюсь на переплетение разных энергий. Сила струится по коже – такая мощная, что клацают зубы и ревет в ушах. Когда мы приближаемся, я призываю и обрушиваю на завесу алые силы Стража. Они разрывают сплетение магии, рев в ушах стихает.

Мы летим над озером Авалон. Туман клубится над его зеркальной поверхностью, и я с облегченно вздыхаю: получилось.

Тараск грациозно парит над озером. Ее крылья отбрасывают тень на воду. Подозреваю, что Талан смотрит на город глазами завоевателя, но я вижу только сияющую красоту.

Янтарный блеск каменных стен проступает сквозь озерный туман, шпили замка устремлены в небо как золотые скипетры. За стенами и башнями раскинулся город с извилистыми улочками в обрамлении остроконечных крыш и массивных фасадов. Арки мостов перекинуты через узкие каналы, поросли ежевики цепляются за старые стены. Это древний город, высеченный на берегу озера резцом веков и окутанный туманом. Город, похожий на сон.

И я очень надеюсь, что в конце дня он не сгорит в драконьем огне.

Чувствую нутром, как давнее вторжение отца эхом отзывается во мне. Как и я, он вторгся в Камелот сотни лет назад с обнаженным мечом. Как и я, он сделал это, чтобы защитить фейри.

Возможно, и меня когда-нибудь изобразят на картинах Камелота злодейкой, вломившейся в город на вражеском драконе...

Тараск пролетает над озером и снова скрывается в тумане. Мы собираемся приземлиться на балконе башни Мерлина – невероятно сложный, но единственно возможный маневр. Если сделать это в другом месте, «Железный легион» доберется до нас раньше, чем мы до вируса.

Дракона не очень-то скроешь, но башня крутая и высокая – четыре этажа. Когда мы приземлимся, у нас в запасе будет минута или две, прежде чем кто-нибудь поднимется наверх и помешает нам. С балкона мы помчимся в секретную комнату за портретом Мерлина. Там заберем бутылочки с вирусом и уничтожим, а потом сбежим с помощью Тараск. Таков план спасения всех фейри.

Сердце колотится о ребра, пока мы подлетаем еще ближе. При нашем появлении звенят колокола – сигнал тревоги. Никогда не думала, что колокола Камелота будут звонить из-за меня.

Я замечаю гигантскую противодраконью пушку. Она нацелена на нас с турели^[17] башни Шалотт. В отличие от старого и давно неиспользуемого орудия, какое было в Дувре, это новое. Оно поворачивается, отслеживая наш полет. Орудие установлено как раз над балконом, где когда-то томилась в заточении мать Талана, плененная Мордредом.

– Талан! – кричу я, тыча пальцем. – Драконья пушка! Они испытывают ее на нас.

Принц напрягается всем телом. Тараск, похоже, чувствует тревогу, потому что с ревом выпускает из пасти обжигающую огненную струю.

После неудачной атаки драконов в Шотландии командование Башни Авалона, видимо, осознало, что их тоже можно сбивать. И подготовилось как следует.

Эхо выстрела разносится по воздуху. Такое орудие смертельно опасно даже для Тараск.

Из ее левого крыла брызжет кровь. Мир переворачивается, когда она заваливается набок. Стиснув зубы, я изо всех сил цепляюсь за Талана. Несколько секунд земля и небо переворачиваются вокруг меня, Тараск уходит в штопор. Лишь благодаря несгибаемой силе Талана и его неослабевающей хватке я удерживаюсь на драконьей спине.

Берег Камелота все ближе – доки, каменистые улочки... Мощный взмах крыльями – и Тараск в последнюю секунду удается перевернуться и постепенно набрать высоту. Пушка продолжает стрелять. Если приземлиться на крепостные стены там, где я собиралась, нас могут сбить.

– Во внутренний двор! – Ветер относит в сторону мой крик.

Талан направляет Тараск за крепостные стены, пригибаясь, чтобы не попасть под обстрел.

– Башня Мерлина! – Я показываю на четырехэтажный замок из слоновой кости на холме среди яблонь. – Вон там. На одной башне есть балкон. Видишь? Мы должны попасть туда.

– Для Тараск слишком тесно! – кричит в ответ Талан. – Она никак не поместится!

– Мы спрыгнем!

Он что-то ворчит под нос – кажется, я слышу слово «безумие», – но не спорит.

Колокола до сих пор трезвонят. В городе внизу слышны крики, но их заглушает бурление адреналина в крови.

Мы резко сворачиваем к башне Мерлина. Просвистевший мимо снаряд из противодраконьей пушки взрывается рядом с Лотианской башней.

По мне бегут мурашки. Во внутреннем дворе Башни Авалона лежат тела. В Камелоте началась гражданская война, и земля усеяна трупами.

Теперь мы – новая цель. Рыцари обрушивают на нас град стрел. Выпущенная из арбалетов железная ярость со свистом рассекает воздух. Чешуя Тараск непробиваема – в отличие от нас с Таланом. Один меткий выстрел – и нам конец.

– Гони ее на противоположную сторону крепости! – кричу я. – Нужно отвлечь Райта от башни Мерлина. Пусть думают, что мы высадимся на севере. У нас появится в запасе еще несколько минут, чтобы забрать вирус.

Мы пролетаем мимо башни Мерлина. Солдаты внизу бросаются за нами в погоню, покидая свои позиции за пределами башни. Тараск бешено кружит туда-сюда по кривой дуге. Траекторию ее полета трудно угадать, она виртуозно уклоняется от снарядов.

Устроив настоящую неразбериху, мы возвращаемся к башне Мерлина.

Гремят выстрелы. Их пронзительный треск лишь усиливает хаос. Тараск бешено петляет. Стрела едва не попадает ей в глаз. Дракониха ревет, и этот звук пробирает до костей. Она изрыгает поток горячего пламени, озаряя небо. В панике резко кренится набок и взмывает над самым высоким шпилем Башни Авалона. От такого внезапного подъема у меня замирает сердце.

Талан выкрикивает команду, и Тараск пикирует прямо на башню Мерлина. Это безумие. Безответственное, хаотичное, безумное решение. Совершенно непродуманное.

Ветер хлещет по лицу. Мы падаем. Мои бедра стискивают шею Тараск. Каждый мускул напряжен.

Когда мне пришел в голову этот план, я представляла медленный, осторожный полет. Как мы плавно скользим над балконом и легко спрыгиваем на него. Но то, что творится сейчас, не имеет ничего общего с медлительностью или осторожностью.

Башня из слоновой кости несется навстречу слишком быстро. Сердце вот-вот разорвется: сейчас мы врежемся в нее и погибнем. Вот так все и закончится, и ветер и камни превратят наши кости в труху под рев дракона...

Но сейчас не до размышлений.

Когда мы пролетаем над балконом, Талан спрыгивает. Я следую его примеру, но делаю это секундой позже, и мое тело разворачивает под неправильным углом. Нога соскальзывает с перил. Я падаю назад, размахивая руками в поисках опоры. Талан стискивает мою руку, пока сила тяжести тянет меня вниз. Стрела вонзается в стену рядом, но он не отпускает руку. Затаскивает меня на балкон, я наваливаюсь на Талана и, улыбаясь и дрожа, делаю глубокий вдох. Однако это лишь секундная передышка. В небе разносится рев Тараск, и от него пробирает мороз по коже.

– Идем. – Я вскакиваю и тянусь к балконной двери. – У нас одна минута. Всего минута.

Поворачиваю ручку – дверь не поддается.

– Заперто, – констатирую я.

Талан пинком распахивает дверь, она повисает на одной петле.

– Так быстрее, чем отмычкой.

Мы врываемся в башню, пробегаем по коридору и попадаем в зал Круглого стола. Я с облегчением обнаруживаю, что он не охраняется. Но это ненадолго. Открываю дверь и несусь через зал по каменным плитам к портрету Мерлина. Быстро нахожу кирпич, открывающий потайную дверь. Раздается щелчок, Талан делает шаг вперед.

– Подожди! – останавливаю я его. – Там железо. И вирус. У меня уже выработался иммунитет. Давай я сама. А ты останешься здесь и убьешь любого, кто появится.

Бросаюсь к железной кольчужной сетке и отодвигаю в сторону. Оказавшись в тайной комнате, подхожу к столу, достаю бутылочки с вирусом и аккуратно складываю в мягкий мешок. Они по-прежнему находятся в деревянных штативах, и я стараюсь не разбить их друг о друга, борясь с желанием запихать все сразу. Это оружие способно убить Талана и всех здешних полуфейри.

Наполняя мешок, я слышу голос Талана:

– Ния, поторопись.

Если хоть одна разобьется...

Осторожно опускаю в мешок последнюю бутылочку и выхожу из-за кольчужной сетки.

– Они совсем рядом, – говорит Талан.

– Черт...

– Возможно, придется прорываться с боем.

Я сглатываю ком в горле и киваю, но мы все равно устремляемся к двери. Я хватаю Талана за руку, мы пробегаем по залу. Веду нас древним узким коридором. Если нас станут искать, то, скорее всего, направятся сразу в зал Круглого стола.

Мы бежим коридорными изгибами и поворотами, и с каждым шагом я испытываю облегчение. Теперь остается отнести мешок в такое место, где сможет приземлиться Тараск, и подозвать ее туда.

Входим с Таланом в коридор с высокой каменной аркой. Свет проникает сквозь витражи на портрет моего отца с окровавленным мечом.

– Привет, папочка, – тихо говорю я.

Талан замирает.

– Там шаги, – шепчет он. – Кто-то сейчас выйдет из-за угла.

Я выхватываю из ножен клинок, готовясь метнуть его в первого встречного.

Но в следующую секунду вижу своего бывшего парня. Он весь в крови.

Глава 52

Я делаю Талану знак не нападать.

– Ния... – Рафаэль делает шаг вперед, обнажив меч. Он выглядит растерянным. Темные брови сведены на переносице, в серебристых глазах светится легкая обида.

Я делаю вдох.

– Рафаэль...

Талан вынимает из ножен меч, металлический скрежет пронзает напряженную тишину. Я снова поднимаю руку.

– Не надо, Талан.

– Значит, обвинения были правдой... – Голос Рафаэля режет, как битое стекло. – Ты работаешь на этот сущий кошмар.

– Она не работает на меня. – Мягкий, вкрадчивый голос Талана эхо отражает от высоких сводов. – Из меня ужасный начальник, это кто угодно подтвердит. Она моя жена. Впрочем, я узнал тебя. Ты шпион Пендрагонов, который сбежал из наших застенков. С помощью Нии, разумеется. Как тебе повезло, что она присматривает за тобой...

– Этот коронованный псих – твой избранник, Ния? Неужели? – Голос Рафаэля сочится ядом. – Как тебе не повезло...

– Ты ведь упоминала его, да, Ния? – тихо спрашивает Талан, его глаза насмешливо сверкают. – Бывший любовник с дурной привычкой все бросать и сбегать... Тот самый, кто выбрал не тебя, а работу. Кажется, я тогда сказал, что он охренеть какой нудный. Признаю, у него красивые глаза, но он слишком дерганый. Должно быть, с ним скучно.

Желваки Рафаэля ходят ходуном.

– Я не шпион Пендрагонов. Я тот мальчик, которого твои солдаты бросили умирать. Тот, чью мать твои солдаты убили на нашей кухне, когда она умоляла пощадить нас. Вот кто я.

– Знаю. – Мой голос дрожит. – Но Талан ни при чем. Он пытался спасти полуфейри, сам знаешь. Спроси потом Изольду о проекте «Синий дракон», если выберемся отсюда. Сейчас не до споров.

Рафаэль не опускает меч. Я делаю еще шаг к нему навстречу.

– Послушай, Пендрагоны создали вирус, который убьет всех фейри и полуфейри. Он у меня в мешке, и я хочу его уничтожить. Талан здесь, чтобы помочь нам спасти фейри. Это касается и тебя, Рафаэль.

– Я знаю про вирус, – мрачно отвечает он. – Поэтому я тут. Чтобы закончить начатое. И мне пришлось убить четверых ублюдков из «Железного легиона», чтобы попасть в башню Мерлина. Хотя, конечно, здесь уже не первый день идет резня...

Ни Рафаэль, ни Талан по-прежнему не опускают мечи. Я подавляю желание перейти на крик. Я точно рехнусь, если фейри погибнут от эпидемии только потому, что эти двое бодаются друг с другом.

– Мы все здесь за одним и тем же, – говорю я. – Чтобы уничтожить вирус. Ничего более. Так что мы заодно. Согласны?

Рафаэль переводит взгляд на Талана:

– Заодно с тем, по чьему приказу меня пытали в тюрьме? А ты, наследница Морганы, явилась сюда, как и гласило пророчество, чтобы сжечь Башню Авалона дотла. И с тобой тот, кто все это время пытался нас убить... Похоже, пророчество сбылось.

– К сожалению, это не я приказал тебя пытать, – скучающе произносит Талан. – Хотя стоило – хотя бы за твое занудство. Но пытками занимался мой отец. Даже сломанные часы дважды в день показывают правильное время.

Какая-то часть меня почти готова разбить бутылочки и покончить со всем, но я сдерживаюсь.

– О боже мой, – говорю я. – Во-первых, Рафаэль, я никогда не предала бы Башню Авалона. Я здесь не для того, чтобы ее разрушить. Что касается Пендрагонов – да, их я предала бы десять раз за утро. Пусть сгорят заживо, мне плевать. Но что касается тебя, Таны, Сераны, Дариуса... Я бы скорее вырезала себе сердце, чем предала друзей. Так что убей меня прямо сейчас – или переходи на нашу сторону.

В коридоре раздаются шаги, и я снова хватаюсь за рукоять ножа. Но тут появляется запыхавшаяся Тана.

– Видите? Я была права! – кричит она. – Я же говорила, она здесь.

Вслед за Таной вбегают Серана, Дариус и Найвен в окровавленной одежде. Волосы Найвен растрепаны, из распоротой щеки сочится кровь. Все, кроме Таны, сжимают клинки в багровых пятнах.

Сегодня в Башне Авалона тяжелый день...

Талан напрягается всем телом. Краем глаза я замечаю, как он стискивает рукоять меча.

Я вскидываю руки:

– Мы все на одной стороне, договорились? Мы пришли сюда, чтобы не допустить эпидемию.

Талан прищуривается:

– Привет, Найвен. На луковой ферме выдался трудный денек, не так ли? Вижу, ты тяжело переживаешь смерть своего отца...

– Принц Талан, вы, как всегда, восхитительны, – холодно произносит она. – Уж простите, если обойдусь без реверанса.

– Почему вы все наставили оружие друг на друга? – Тана раздраженно хмурится. – Нам не до этого. Нужно покончить с вирусом.

– С помощью Ловца Снов, – едко вставляет Рафаэль, – который ворвался в Башню Авалона на огнедышащем драконе. И вы хотите, чтобы я имел с ним дело?

– Дракон – моя идея, – вмешиваюсь я. – И Талан на самом деле не такой уж злодей.

– Я польщен, – сухо отвечает принц. – Реально польщен такой лестью.

– А как же пророчество? – интересуется Рафаэль. – Потомки Морганы разрушат Башню Авалона...

– Да черт побери! – восклицает Тана. – Это всего-навсего пророчество. Оно может быть истолковано по-разному. Оно может ввести в заблуждение. Кто вообще знает, что это означает – разрушить Башню Авалона? Имеется в виду сам замок? Или идея Башни?

– Или ее руководство? – предполагает Дариус.

– Это может означать уничтожение Пендрагонов, – говорю я, вспоминая свой договор с Мордредом.

– Ну хватит, – обрывает всех Тана. – Будем спорить о семантике пророчеств или сделаем что-нибудь с вирусом?

– Послушайте, – я примиряюще поднимаю руки. – Дело не только в эпидемии. Дня через три Оберон планирует вторгнуться в Англию с легионом драконов и спалить Бристоль дотла. Так что давайте сосредоточимся на наших настоящих врагах.

Повисает долгое молчание. Наконец Рафаэль убирает меч в ножны. Талан следует его примеру. Серана со вздохом опускает топор.

– Мы несколько дней сражались с «Железным легионом». До сегодняшнего дня и близко не могли подойти к башне Мерлина.

– Они забаррикадировались в башне, – добавляет Дариус. – Но ваш дракон устроил такую неразбериху, что мы прорвались.

Веснушчатые щеки Сераны розовеют.

– Наверное, у нас всего несколько минут, пока кто-нибудь не ворвется сюда. Так что, мать вашу, давайте поскорее закончим, а?

– Как вы собирались уничтожить вирус? – спрашивает Рафаэль.

– Мы спорили об этом, – отвечает Дариус. – Я считаю, что можно закопать бутылочки.

– А я считаю, что можно вылить их в озеро, – добавляет Серана.

Я хлопаю глазами:

– Ты хотела распространить в Камелоте смертельную эпидемию через питьевую воду?

Она пожимает плечами:

– Без понятия. Я ж не ученый, черт возьми.

– Исходя из найденных мной записей, – говорю я, – вирус чувствителен к высоким температурам. Не знаю, насколько высоким, но нет ничего горячее драконьего огня.

Найвен сияет:

– Хороший план. А где дракон? В последний раз, когда я его видела, он кружил прямо над головой и изрыгал пламя. Я так надеялась, что он спалит Тарквина, но, похоже, мне не повезло.

– Он не сможет приземлиться, – замечает Дариус, – пока мы не захватим противодраконью пушку.

– Черт, – шепчу я.

– Можно добраться до орудия на самом верху башни Шалотт, – предлагает Рафаэль. – Если выведем из строя пушку, дракон сумеет приземлиться рядом?

Талан хмурится.

– Да, если никто не станет стрелять. Там достаточно широко, чтобы Тараск поместилась. Я могу вызвать ее туда.

Я наклоняюсь за мешком с бутылочками, стараясь случайно не разбить их. Все смотрят на меня такими взглядами, словно это вот-вот случится.

– Осторожней с этими штуками, ладно? – просит Найвен. – Если хоть одна разобьется, всем тут конец.

Я сглатываю ком в горле:

– Да, Найвен, понимаю.

– Я проведу нас в башню Шалотт, – говорит Серана. – Я знаю путь, чтобы не наткнуться на «Железный легион».

Я спешу следом за ними, прижимая к себе бутылочки. Рафаэль поворачивается ко мне.

– Рад видеть тебя живой и невредимой, – тихо произносит он.

Я киваю и улыбаюсь в ответ:

– И я.

Идущий рядом Талан быстро оглядывается и бросает на Рафаэля взгляд, способный рассечь пополам.

– Ну и союзнички, – шиплю я.

Глава 53

Пока мы бежим по коридору замка, сквозь освинцованные окна доносятся звуки битвы: удары металла о металл, крики агонии и прочий шум, от которого сводит зубы. Снаружи убивают друг друга кадеты, рыцари с боем прокладывают себе путь через внутренний двор. Противодраконья пушка по-прежнему стреляет, и я могу только молиться, чтобы у Тараск получалось уклоняться от снарядов.

Мы мчимся к башне Шалотт, отчаянно задыхаясь. В каменном коридоре между башнями вокруг клубится густой едкий дым. Он обжигает горло, жалит легкие.

В Камелоте наконец разразилась гражданская война – полуфейри и наши союзники-люди против «Железного легиона». Мы должны сохранять единство и готовиться отразить атаку драконов Оберона. А вместо этого благодаря козням Райта усердно пытаемся перебить друг друга.

Когда мы добираемся до винтовой лестницы, я уже вся в поту. Легкие сжимаются, в груди больно.

Серана впереди с топором в руке пышет гневом. Талан бесшумно крадется за ней. Я – следом, прижимая мешок с бутылочками к груди, как младенца.

Мы поднимаемся, и тут Талан шепчет:

– Слышу шаги. Кто-то спускается навстречу.

– Приготовиться, – командует Серана и стискивает топор.

Талан вынимает из ножен меч. Трясущимися руками передаю бутылочки Тане и выхватываю кинжалы.

На лестнице показывается первый солдат «Железного легиона» с коротким мечом в одной руке и щитом в другой. Он бросается на Серану, пользуясь преимуществом в высоте. Она парирует удар и с ревом заносит топор. «Легионер» блокирует атаку щитом, но сила удара резко выворачивает ему руку. Слышен хруст ломающихся костей и вопль. Еще один взмах – и топор Сераны опускается между шеей и ключицей врага. Солдат падает, заливая лестницу кровью.

Не останавливаясь, мы перешагиваем через труп и поднимаемся дальше.

Навстречу появляется еще один кадет. Теперь уже Талан, опередив Серану и не говоря ни слова, вонзает меч ему в грудь. В мгновение ока все кончено.

Воздух наполняется металлическим запахом крови, от которого сводит живот. Я переступаю через второй труп, горло перехватывает. Паренек выглядит таким юным... Этого не должно было случиться. Но Райт приложил все усилия, чтобы случилось.

Легкие сжимаются. Я хриплю в приступе астмы, достаю ингалятор и дважды пшикаю прямо на ходу.

Мы поднимаемся на самый верх, и перед нами открывается сводчатый зал. Под высокими арками поджидают три рыцаря – они крупнее, сильнее кадетов и лучше подготовлены. За их спинами маячат еще несколько, лязг доспехов эхом отражается от потолка.

Меч Талана рассекает горло одному, затем второму.

На лестничной площадке мелькает проблеск стали – это Рафаэль. Они с Таланом движутся как разъяренные зеркальные отражения, рубя «железных легионеров». Те бросаются на нас. Солнечные блики играют на окровавленных мечах.

Оборачиваюсь и вижу бегущего к нам с мечом наперевес Горацио – рыцаря, убившего Нолана во время испытания. Я смотрю на него в упор, тяжело дыша, запястья покалывает магия. В темных уголках сознания слышится шепот Морганы, заставляя меня сосредоточиться.

Брошенный клинок попадает Горацио прямо в глаз. Он с криком падает на каменный пол, потом вопли переходят в стоны.

Краем глаза вижу, как топор Сераны рассекает воздух. Найвен и Дариус присоединяются к ней, держа мечи наготове.

– Назад, Тана! – кричу я.

Она обязательно должна оставаться на лестничной площадке и охранять бутылочки, иначе битва закончится. Вообще все закончится.

Похоже, здесь собрались все дружки Тарквина – кто-то еще жив, кто-то уже мертв. А где он сам?

Годфри, один из любимчиков Тарквина, теснит Дариуса к стене и заносит меч для удара. Я бросаюсь вперед, вонзаю нож в горло Годфри и тут же вытаскиваю. Из его шеи хлещет кровь.

И слышу, как Серана кричит от боли. Поворачиваюсь; мой нож летит в нападавшего и попадает ему в плечо.

Серана продолжает начатое, с силой замахивается и рассекает противнику бицепс. Он с криком отшатывается, но отражает следующий удар и снова заносит булаву. Серана рассекает его череп и вынимает топор. Поворачивается ко мне с улыбкой, и секунду – всего одно биение сердца – я улыбаюсь в ответ.

В следующее мгновение все рушится как от удара молнии. Глухой стук, внезапный и тошнотворный, – и арбалетный болт впивается в горло Сераны. Время замедляется. Я цепенею и холодею от ужаса, как под ледяным дождем. Не могу собраться с мыслями. Не могу поверить своим глазам. Этого не может быть.

Серана падает навзничь с удивленно вытаращенными глазами. Бросаюсь подхватить ее, внутренне крича от ужаса.

Дрожа, я поднимаю взгляд и вижу в коридоре Тарквина с арбалетом. Его лицо перекошено от ярости.

– Ах вы, шавки! – рычит он в десяти футах от меня и заряжает новый болт.

Серана лежит в моих объятиях, хватая ртом воздух. Капля крови скатывается с ее губ.

– Держись, Серана, – успокаиваю я ее дрожащим голосом. – С тобой все будет хорошо...

Но это ложь. Свет уже меркнет в ее глазах – и во мне тоже что-то умирает.

Тарквин недрожащей рукой снова поднимает арбалет. Он целится прямо в меня. Но Талан опережает полет стрелы. Я даже не успеваю ничего подумать, как его меч молниеносно расщепляет болт прямо в воздухе. Талан поворачивается, отбивая очередной удар противника. Тарквин что-то кричит, но я ничего не слышу из-за яростного рева в голове.

Голос Морганы, ядовитый и повелительный, звучит внутри. Убей его.

Я вскакиваю на ноги и несусь навстречу врагу, словно ураган над водой. Мир сужается до моей чистой, смертельной ненависти к Тарквину, и я врезаюсь в него как цунами. Мы тяжело падаем на пол, он отбивается, изрыгая проклятия.

Дворняжка. Шавка. Отродье.

Хватаю его за волосы и бью головой о камень – раз, другой, третий, пока не раздается что-то похожее на треск дерева, и Тарквин замирает.

Я отшатываюсь, вся в крови, и смотрю на бесполезный, испорченный предмет перед собой. Тарквин всегда был таким – бесполезным, испорченным, пустым изнутри. Я просто привела его в естественное состояние.

Дыхание сбивается, перед глазами все плывет. Я больше никогда не встречу такую, как Серана, – самую свирепую и храбрую на свете, погубленную этим прирожденным мелким трусом.

Я поворачиваюсь, готовая убивать и дальше, но...

Все закончилось.

У ног Талана и Рафаэля – груда рыцарских тел, вокруг растекается багровая лужа.

Опускаюсь на колени рядом с Сераной. Мое горе царапает зазубринами, словно острые скалы. Меня словно кромсают на куски. Тана держит Серану за руку и всхлипывает.

– Нужно похоронить ее, – шепчу я. – Где-нибудь в тихом уголке. В красивом уголке.

– Мы с Дариусом позаботимся об этом, – обещает Тана срывающимся голосом. – А ты забирай вирус и действуй.

– Мне пора.

Тана вытирает щеку.

– Не дай ей умереть зря. Покончи с этим.

Я подавляю боль и слабо киваю.

Из головы не выходит наша первая встреча с Сераной – ее хулиганистая улыбка, неземная красота... Вспоминаю, как она кричала мне: «Просто скажи ему, что ты думаешь на самом деле, Ния!»

Целую ее остывшую веснушчатую щеку, и сердце сжимается от боли.

– Прощай, моя боевая подруга...

Когда я снова поднимаю глаза, то замечаю, что Талан наблюдает за мной. В его взгляде светятся сочувствие и грусть. Он протягивает руку, и я хватаюсь за нее. Встаю, собираю ножи и оттираю лезвия от вражеской крови.

– Давайте покончим с этим.

Глава 54

Мы уже почти на самом верху башни Шалотт. Каждый шаг дается с трудом. Скорбь по Серане давит жестокой, неумолимой тяжестью, словно сама земля зовет меня к себе.

Но горевать будем позже – я заставляю себя сосредоточиться на двери перед нами, ведущей к турели башни Шалотт. Найвен распахивает ее – и в ту же секунду все вокруг заливает ослепительный солнечный свет.

Когда глаза привыкают, у меня перехватывает дыхание. Двадцать рыцарей на крепостной стене охраняют противодраконью пушку. И Райт среди них. Они смотрят на нас и обнажают мечи.

Тут же начинается рукопашная. Найвен, Талан и Рафаэль вступают в схватку – мечи скрещиваются, их лезвия разят. Я осторожно отступаю, прижимая мешок с бутылочками. Он должен остаться в целости и сохранности: это важнее всего на свете. Хотя мне тоже очень хочется ввязаться в бой.

На этот раз Талан пускает в ход магию кошмаров. Чувствую, как что-то темное и холодное скользит по моей коже, и у меня на глазах один из рыцарей прыгает с башни навстречу гибели.

Воздух наполняют крики и лязг металла. Противники кричат и хватаются за свои лица, оказавшись наяву в ловушке кошмара, который соткал вокруг них Талан.

В этой суматохе я вижу стоящего возле пушки Райта. Наши взгляды встречаются, и моя ненависть отражается в его взгляде.

– Дочь Цареубийцы! – рычит он, указывая на меня. – Отродье Мордреда! Все вы знаете пророчество. Убить ее!

Я осторожно опускаю на пол свою ношу и снова выпрямляюсь, держа наготове ножи. В крови бурлит магия, холодная и древняя, как озеро, пробуждается дремлющая сила. Бросаю клинок в атакующего меня рыцаря и попадаю ему в горло. Другой рыцарь замахивается мечом, но я отшатываюсь и, споткнувшись, протягиваю руку, дотрагиваюсь до лодыжки противника и направляя свою магию в его сознание.

Сесил напуган. Он никогда не хотел гражданской войны в Башне Авалона. Но все решает Райт, а Сесил вырос в Камелоте. Нельзя идти против Пендрагонов. Ни в коем случае, если хочешь сделать карьеру.

Он всегда считал, что Пендрагоны немного старомодны и цепляются за какие-то древние правила и ритуалы. Хотя никогда не держал их за идиотов. И тем не менее он стоит над рыцарем Авалонской Стали и собирается убить ее, потому что ему так приказали.

Он мог сказать «нет». Оставить ее в живых. Но ослушаться Пендрагонов? Оказаться изгнанным из Башни Авалона? Его родители никогда этого не простят. Он навсегда опозорит семью. Так что, если Райт прикажет убить товарища-рыцаря, он беспрекословно подчинится.

Я вселяю в него еще больше страха. Абсолютного, безграничного ужаса. Обернись, он вот-вот убьет тебя! – кричу я в его мыслях. Он в панике поворачивается, наносит удар ближайшему товарищу, потом обрушивает меч на голову другого рыцаря. Я хватаю второй клинок, вскакиваю на ноги и вонзаю лезвие в горло Сесила. Ему действительно стоило прислушаться к своей интуиции.

Он падает на землю. Я забираю у него меч, поворачиваюсь и вижу Райта. Тот направляется ко мне, на лице застыла гримаса отвращения.

Он вскидывает меч:

– Я сам тебя прикончу.

Я сжимаю рукоять меча, не сводя глаз с Райта.

Он маневрирует, атакует, парирует удары. Я не столь искусна в обращении с мечом, как с ножами, а вот Райт, оказывается, весьма хорош. Стремительный, жестокий, опытный боец.

Пока мы сражаемся, я все время отвлекаюсь на мешок с бутылочками и пытаюсь держаться рядом с ним, чтобы защитить вирус. Райт мог бы запросто покончить со всеми нами прямо сейчас, просто разбив содержимое мешка, но вряд ли он догадывается, что там внутри.

Теперь он загнал меня в угол. Сталь со свистом рассекает воздух, между нашими мечами летят искры. Я ищу брешь в обороне врага, возможность прикоснуться к нему, чтобы проникнуть в его разум, но тщетно. Передо мной мелькает только лицо Райта – недоступное, пока он орудует мечом.

– Нельзя было пускать сюда таких, как ты... – Он брызгает слюной. – Скрытая угроза среди нас... Вы разлагаете наследие Пендрагонов изнутри...

Маневр. Удар. Парирование. Это дикий танец, и я пытаюсь выдерживать ритм.

– Вам не обойтись без нас, – цежу я сквозь стиснутые зубы.

– Просто чудовищно. Дочь Мордреда в залах Башни Авалона. Чума во плоти.

– Ты саботировал шанс убить Оберона! – кричу я.

Выпад. Ответный удар.

– Диаметральная магия! Извращение. Зло. – Удар. – А они дали тебе. Выродку. Торк. Из. Авалонской. Стали.

Каждое его слово сопровождается мощным ударом, заставляя меня отступать все дальше к стене.

Я парирую выпад, но Райт резко и неожиданно уворачивается. Меч вырывается у меня из рук и со звоном падает на камни.

Я уже на самом краю парапета возле пушки. Ужас заглушает мысли.

Ко мне приближается Талан, попутно разрубив мечом другого рыцаря, и я чувствую его страх и панику за меня.

Райт медленно поднимает меч, пока лезвие не касается моего горла. Я снова сосредотачиваюсь на противнике, сердце замирает. Уворачиваюсь и едва не переваливаюсь через парапет. Страх пронзает нервы до самых кончиков.

Меч Талана протыкает Райта сзади насквозь, рассекая сердце. Принц возвышается над врагом словно бог мщения.

Райт задыхается, хватает воздух ртом. Кровь стекает по подбородку. Широко распахнутые светлые глаза встречаются с моими – и тускнеют.

Талан выдергивает меч из спины Райта, и сенешаль оседает на пол, как брошенная тряпичная кукла. Талан смотрит на него сверху вниз, скривив губы.

Я бросаюсь к принцу. Он притягивает меня к себе, прижимает к груди. Держит меня так, словно я магический талисман; что-то священное, отгоняющее ночные кошмары.

– Ты в порядке, – выдыхает Талан, уткнувшись мне в волосы. – Ты в порядке. – Словно пытается убедить самого себя...

А потом он резко втягивает воздух, напрягается всем телом, опускает руку на живот и морщится. И тут я понимаю: у него кровотечение.

Земля уходит из-под моих ног.

– Как глубоко? – Мои слова звучат резко, я в панике. Приглядываюсь и вижу, насколько скверно выглядит рана на животе.

– Железо, – хрипит Талан. – Отравление железом.

Я поддерживаю его. Голова идет кру́гом. Большинство рыцарей уже погибли. Раненый Рафаэль держится за кровоточащую голову, но, похоже, он выживет.

А вот Талан бледен. Выражение его глаз становится таким мученическим и отстраненным, словно он уже на полпути к смерти. И этот взгляд уничтожает меня.

Я теряю голову, когда принц наваливается на парапет, держась за живот.

– Ния, ты должна уничтожить вирус. Немедленно.

– Мы уничтожим его вместе! – кричу я, словно так и будет на самом деле, если кричать достаточно громко.

Талан закрывает глаза и качает головой.

В панике я озираюсь по сторонам. Смерть повсюду. Найвен сражается с последним оставшимся в живых Пендрагоном.

Талан прислоняется к стене, его глаза тускнеют.

– Ты не умрешь! – снова кричу я и почему-то злюсь на него.

Вся дрожа, присаживаюсь рядом на корточки, нахожу драконий свисток, дую изо всех сил, и воздух оглашается пронзительным визгом.

Найвен добивает последнего рыцаря, и в ту же секунду над горизонтом раздается громкий рев. В воздухе слышится ритмичное хлопанье крыльев. Я выглядываю из-за парапета и вижу летящую к нам Тараск. По ее телу струится кровь, одно крыло изодрано в клочья. Ей никак не по силам вернуть нас в Броселианд. Но она с грохотом приземляется, и кажется, что вся башня содрогается под ее тяжестью.

Я прижимаю Талана к себе.

– На помощь! – зову Найвен. – Нам необходима исцеляющая магия Рафаэля! Талан умирает...

Найвен бросается ко мне.

– Рафаэля ударили по голове – плашмя, но довольно сильно. Он еще не пришел в себя.

Талан встречается со мной глазами, его гаснущий взгляд убивает. Я не в силах дышать. Мир темнеет, превращается в прах.

– Помоги посадить его на дракона. – В моем голосе слышится паника, но в мозгу вспыхивает идея. – Талан, идти можешь?

– Разумеется, могу, черт возьми, – бормочет он, но как-то неубедительно.

Мы с Найвен помогаем Талану подняться, закидываем его руки к себе на плечи и почти волоком тащим его к Тараск. Она подозрительно смотрит на нас прищуренными металлическими глазами, но через мгновение наклоняет голову. Талан, пошатываясь, карабкается ей на спину. Я забираюсь следом, обхватываю его сзади за талию, чтобы поддержать, и при этом стараюсь не давить на рану.

Когда мы усаживаемся, Найвен достает из мешка бутылочки, опасливо расставляет перед зубцами парапета и быстро отступает, бормоча:

– Сожги это дерьмо, ладно?

Смотрю на Рафаэля – он по-прежнему держится за голову.

– Позаботься о нем, ладно?

Найвен кивает:

– Конечно.

Я наклоняюсь к Талану, мое сердце бешено стучит.

– Талан, можешь приказать Тараск, чтобы она спалила бутылочки?

Он судорожно вздыхает и хрипло отдает команду.

Тараск с низким рычанием поднимает голову. Пламя охватывает бутылочки, жидкость внутри на несколько секунд закипает. Стекло разбивается, жидкость шипит и испаряется, а опасный вирус уничтожен обжигающей вспышкой. Пар с шипением поднимается в воздух уже безвредными струйками.

Я облегченно вздыхаю и, крепко прижавшись к Талану, спрашиваю:

– Ты выдержишь?

– Да, – бормочет он. – Но Тараск очень больно, Ния. Она не улетит далеко.

Я утыкаюсь лицом в его спину и вдыхаю чудесный знакомый запах. Слышу стук его сердца и хочу, чтобы оно никогда не останавливалось.

– Все хорошо. Нам не придется далеко лететь. Я знаю одно место, там безопасно.

По команде Талана Тараск поднимается в воздух и скользит над тихими водами озера Авалон. Принц почти в беспамятстве откидывается назад. Мне остается только поблагодарить богов за еще один насыщенный день. Теперь я учусь самостоятельно управлять летящим драконом.

Глава 55

Мы летим под резкими порывами ледяного ветра, но я почти не замечаю их. Мы держим путь за магическую завесу прямо на Авалон.

Впереди сквозь туман вырисовывается темный замок, похожий на полузабытый сон.

Талан, сидящий передо мной, заваливается, и я крепко прижимаюсь к нему, пытаясь удержать вертикально. Он то приходит в себя, то теряет сознание. Его голова снова оказывается у меня на плече.

– Могу ли я помочь вам отыскать нужную книгу? – мягко бормочет принц по-английски.

Он повторяет фразы из моей прошлой жизни, разрывая мне сердце. Я навсегда в его голове.

Вся его одежда пропитана кровью и тепла на ощупь. Внутри меня вдруг распускается безумный страх. Его шипы царапают череп изнутри.

Впереди из тумана выступает Авалон, мое сердце бешено колотится.

В мой прошлый полет на Тараск она точно знала маршрут и доставила меня к себе домой, в Затерянный Дворец. Но сейчас цель – Авалон, и я не знаю, как объяснить это дракону. Честно говоря, я вообще не знаю, что делать.

– Талан, – зову я срывающимся голосом, – можешь направить ее на Авалон?

Никакой реакции. Его тело обмякло, мышцы ватные, и мне становится до тошноты ясно: если срочно не оказать ему помощь, он умрет.

Тараск вдруг поворачивает прочь от города, я в отчаянии стискиваю зубы, руки трясутся.

– Талан! – Я перекрикиваю ветер так, что саднит в горле. – Прошу, очнись ради меня... Я люблю тебя!

Опять без ответа.

Я даже не понимаю, что плачу, пока все вокруг не расплывается перед глазами. Талан, навалившись на меня, содрогается всем телом, а в моей голове беспорядочно мечутся безумные, колючие, панические мысли.

Рев ветра стихает, словно само небо ждет, когда Талан опять заговорит. Я прижимаюсь головой к его спине, тяжело дыша и пытаясь уловить хоть какие-то признаки жизни. Мне нужно, чтобы он выжил. Сделав глубокий вдох, я собираю все свои силы и с помощью магии проникаю в его разум.

Мысли Талана яркие и прекрасные – и в основном обо мне: я лежу на мягкой траве под плакучей ивой в лучах кораллового света, надо мной качаются ветки... А вот он видит меня во сне в книжном магазине, расставляющей на полке любовные романы... Мне нравится, какой он меня видит, но сейчас это не то, что нужно.

Я вспоминаю слова Рафаэля и Вивиан: «Если телепат не будет осторожен, то может утонуть в чужом сознании. Потерять себя. Забыть, где заканчивается он и начинается другой». С тех пор у меня всегда имелся якорь – спрятанная в тайнике сознания частичка самой себя. Но теперь якоря нет: я отпускаю себя и погружаюсь глубоко в разум Талана, тону в его воспоминаниях...

В его мозгу – настоящая буря: годы заточения, страдания в подземелье. Талана преследуют воспоминания о матери: как он сидел у нее на коленях, о ее мучительной смерти от драконьего огня.

Эти воспоминания исчезают, и вот он уже плывет в реке. Тогда он в первый раз мысленно услышал мой голос. И в первый раз после гибели матери больше не чувствовал себя одиноким. Он плывет в ледяной реке, желая большего.

Его так много... Слишком много. Как ему удается при столь бурных и сильных эмоциях оставаться спокойным и отстраненным?

Я несусь по небу, сидя на спине дракона. Дождь хлещет по коже, и мне нравится это ощущение.

Я направляю Тараск, касаясь чешуи на шее, чтобы заставить ее повернуться. Раньше драконы пугали меня. Драконий огонь убил мою мать, и ужас едва не лишил меня рассудка.

А теперь? Я уверен, что они просто непонятые существа, но я их очень хорошо понимаю.

Трогаю шипы на чешуйчатой шее драконихи, направляя ее.

И вдруг – холодная ярость. Всепоглощающая. Я думаю о своем отце, Обероне, который ведет меня по улицам Бретани. Думаю о том, как он сжигал подданных, предавая их забвению. Отец твердит о долге – долге в его понимании. Но ни один король никогда не пренебрегал долгом больше, чем Оберон. Я убью его.

Но это не мой отец... и не моя память.

Ты – Ния.

Ты – моя любовь.

Ты шла по раскаленному тротуару под безжалостным солнцем.

Ты тушила пожары, подметала битое стекло, запирала на ночь двери и окна.

Ты жила с тихой болью в сердце, стараясь сохранить все окружающее в целости и сохранности, пока перед тобой наконец не открылся тот мир, который нуждался в тебе, и ты погрузилась в него...

Талан словно собрал заботливыми, уверенными руками каждую частичку моего сознания и соединил в одно целое. А потом осторожно поместил в мой мозг.

Я распахиваю глаза.

Я сижу на Тараск. Талан обмяк и почти распростерся передо мной в беспамятстве. Но теперь благодаря его воспоминаниям я знаю, как управлять Тараск.

Я наклоняюсь в сторону и касаюсь ее затылка, давая понять, что нужно повернуть налево.

Мы разворачиваемся и летим к замку Мордреда. Наконец с плеском приземляемся на воду, и я испускаю долгий прерывистый вздох.

* * *

Мордред помогает уложить Талана на кровать в спальне замка. Пристально смотрит на гостя, его золотистые глаза сверкают.

– Как всегда, тащишь сюда все сломанное... В прошлый раз – два трупа солдат. Теперь – принц-узурпатор. Когда я был молод и навещал королеву Моргану, то приносил ей в подарок цветы и медовуху. Но это лучше, гораздо лучше... Моя жестокая принцесса, словно кошка, продолжает приносить мне подарки в окровавленных коготках.

Мои нервы на пределе.

– Нет, это совсем другое. Он не труп и не подарок. Он мой муж. Он поможет нам свергнуть Оберона и отправить его в могилу. Мне нужно, чтобы вы исцелили Талана. Его ранили железом. Вы его спасете? Вы говорили, что умеете...

Мордред смотрит на меня как на сумасшедшую.

– Спасти его? Все должно идти естественным путем, разумеется.

– Его ранили, когда он защищал меня, – произношу я срывающимся голосом.

– Да неужели? – Похоже, Мордред нисколько не впечатлен.

– Мордред! – выкрикиваю я взволнованно. – Еще он убил Райта Пендрагона. Пронзил мечом в самое сердце.

Солнечный свет струится в комнату, отражаясь от шипов короны Мордреда. На секунду задумавшись, он вскидывает темную бровь:

– Слушаю тебя.

– Мы выполнили то, что вы хотели. Убили Райта, его племянника и еще нескольких Пендрагонов.

– Нескольких? А нельзя ли поточнее? Я хочу, чтобы все они были мертвы.

– Я еще не знаю точное число, но им явно не повезло. Их великое оружие против фейри уничтожено. А узурпатор, как вы его называете... Это Оберон, а не принц. Если поможете спасти Талана, то король-узурпатор станет нашей следующей целью. А Талан будет великолепным гостем на вашем победном пиру, обещаю.

Мордред медленно кивает:

– Я способен его вылечить. Нимуэ научила меня как раз на днях. Сомневаюсь, что она делилась этими знаниями с узурпаторами из Броселианда.

Я сглатываю внезапный ком в горле при упоминании Нимуэ.

– Это вряд ли.

– Сними с него рубашку и промой рану. Вон в том шкафу – чистое полотно. А я поставлю кипятить воду.

Мордред ставит котел на огонь и выходит из комнаты. Я разрезаю ножом и без того изодранную рубашку Талана. Ткань прилипла к окровавленной коже, так что я отдираю ее лоскутами. Рана протяженная и рваная, кожа вокруг опухла и покраснела.

Бросаюсь к шкафу и распахиваю дверцы. Он набит шелками, украшенными драгоценными камнями, каждый из которых дороже целого дома. Ткань, несомненно, соткана с применением магии, поскольку и тысячелетия спустя выглядит превосходно.

Беру синюю мантию, гладкую и холодную на ощупь, окунаю для дезинфекции в закипевшую воду и откладываю в сторону, давая остыть. Когда ткань достаточно остывает, осторожно прикладываю ее к ране. Мне приходится неоднократно подходить к котлу, чтобы как следует промыть рану. Затем беру чистый лоскут, смачиваю водой и промокаю Талану лоб.

Сейчас он так спокоен и умиротворен, что у меня сжимается сердце. Темные ресницы обрамляют острые скулы, красивые губы слегка приоткрыты. Он не похож ни на воина, ни на Ловца Снов, ни на убийцу, ни на принца. Он просто... хрупкий. Если б не его ослепительная красота, можно было бы сказать, что сейчас он выглядит почти как человек.

– Не оставляй меня, – шепчу я. – Ты в надежных руках. У нас есть знания Нимуэ, как тебя вылечить. Я не хочу лишиться тебя. Я категорически отказываюсь это делать, черт возьми...

– Ния? – хрипло зовет он, приподнимая веки.

– Я здесь.

– Где?

– Мы в безопасности.

Талан резко открывает глаза:

– А вирус?

– Его больше нет, любимый. Мы его сожгли.

Он снова расслабляется и закрывает глаза. В спальню врывается Мордред, держа в руках деревянную чашу с какой-то зеленой массой.

– Прикладывай к ране. Потом промывай и наноси снова каждые полчаса. А я пойду к дракону. У нее, знаешь ли, тоже идет кровь, но, похоже, тебе плевать...

Чувство вины сжимает мою грудь.

– Да, верно. Спасибо. Только осторожно. Она может быть опасна, когда ранена.

– Я Мордред, сын Морганы. И умею обращаться с драконами. Позаботься о своем принце. – Он выходит из комнаты; темная, подбитая мехом мантия волочится следом.

Аккуратно смазываю рану Талана. Зеленая масса пахнет свежей землей и мятой и наполняет комнату расслабляющим ароматом.

Нимуэ научила меня как раз на днях... Как странно, что мой отец знал их обеих – Нимуэ и Моргану. Две трети моей силы.

Талан открывает глаза:

– Где мы? Я как будто дома.

Я улыбаюсь ему. Он никогда не бывал здесь, но все равно чувствует связь с этим островом.

– На Авалоне. Ты дома.

Глава 56

– Ния...

Я с трудом открываю глаза и обнаруживаю себя развалившейся в мягком бархатном кресле. Я провела день и ночь, ухаживая за Таланом, сбивая ему жар, смазывая рану. И в конце концов, должно быть, задремала от усталости. А теперь проснулась от звука глубокого бархатного голоса, зовущего меня по имени.

Талан сидит на краю кровати без рубашки, наблюдая за мной. Сейчас он выглядит совершенством.

Я улыбаюсь ему:

– Как себя чувствуешь?

– Словно меня разрезали пополам. Но гораздо лучше, чем раньше. – Он берет с прикроватного столика стакан с водой и осушает залпом.

Мой взгляд скользит вниз по его обнаженной груди. Страшная рана уже затянулась, и единственным напоминанием о ней остается глубокий красный шрам на животе. Меня охватывает неприкрытое, безудержное облегчение. Он выздоравливает. С ним правда будет все хорошо.

Талан ставит стакан на стол и хмуро смотрит на меня.

– Где мы? Мне приснился самый безумный сон, в котором ты говорила, что мы на Авалоне...

Я снова улыбаюсь.

– Так и есть. В замке Мордреда.

– И он жив. До сих пор... – Талан сверлит меня взглядом. – Темный принц, который проклял мою мать.

В комнату входит Мордред, в упор глядя на Талана.

– Вообще-то король. И это не я приговорил твою мать к смертной казни через сожжение. Это сделал твой мерзкий папаша. Вы с ним утверждаете, что принадлежите к королевскому роду. Хотя на самом деле короли не вы, а я.

Я откашливаюсь:

– Помните: мы на одной стороне. Мы все хотим свергнуть Оберона.

Талан медленно поворачивает голову, наблюдая за моим отцом. При посторонних он ничем не выдает себя. Что бы он ни чувствовал, это скрыто глубоко внутри. Однако Талан настораживается, встречая взгляд Мордреда – холодный, ровный, оценивающий.

– Значит, это правда? – спрашивает Талан. – Вы не мой дед и не отец Оберона. Все оказалось ложью...

Мордред пожимает плечами:

– Неужели так трудно поверить?

– Нисколько. Для отца лгать так же естественно, как дышать.

Мордред делает шаг к Талану:

– Ты – внук Мерлина. Мерлина и Нимуэ. Это ее мазь исцелила тебя. Удивительная женщина. Совершенно очаровательная. Мудрая. А вот твой дед был самодовольным болваном. Он, как тебе известно, заточен в сердцевине дуба. Это сделала твоя бабушка. Я тут сказал ей на днях... – Он замолкает. – Ну, вообще-то несколько веков назад. Но я сказал, что ты не захочешь испытать на себе гнев Нимуэ. И наверняка Мерлин там, внутри дуба, до сих пор жив и в сознании. Чего и заслуживает.

Я прочищаю горло:

– Давайте обсудим семейные трагедии позже. Нужно предотвратить атаку драконов. У нас всего день или даже меньше до того, как Оберон попытается сжечь дотла Бристоль и бог знает что еще.

Мордред поправляет корону:

– Да-да. Я уже какое-то время слежу за замком Периллос. Итак, что мы намерены делать?

Талан натягивает черную рубашку.

– Вряд ли Оберон начнет атаку без меня.

Мордред качает головой:

– Мой маленький мотылек-шпион сообщает обратное. Оберон собирается послать драконов завтра – с тобой или без тебя.

Талан тихо бормочет ругательство. У меня замирает сердце.

– Точно?

– Я сам слышал, как он отдавал приказы, – отвечает Мордред. – Я вижу и слышу каждое распоряжение Оберона в замке Периллос.

Талан пугающе неподвижен.

– Ему известно о моих планах?

– Он злится, что тебя нет рядом, когда ты нужен. Возможно, он отрекся от тебя. Хотя нет – не думаю, что он знает, как сильно ты его ненавидишь...

Талана прищуривается:

– Хорошо. Это облегчает задачу.

Мордред хлопает в ладоши:

– Но, боюсь, есть еще одна неотложная проблема.

Я едва успеваю переваривать сказанное.

– Что такое?

– Сюда приближается лодка. – Мордред сцепляет руки за спиной. – С твоими друзьями.

* * *

Бросаюсь прочь из замка и мчусь вниз по древней каменной лестнице. Пробегаю мимо Тараск, мирно отдыхающей под яблонями. Ее крыло уже заживает.

Когда я добираюсь до берега, лодочка с Таной и Найвен уже скребет днищем по камням. Я несусь им навстречу по мокрым камням, к горлу подкатывает комок.

Тана ступает на камни. Я хватаю ее в охапку, она крепко стискивает меня в ответ.

– Слава богам, ты жива... – Найвен неуклюже обнимает меня, неловко и энергично похлопывает по спине. – Я думала, этот дракон истечет кровью и рухнет в озеро.

– Тараск гораздо крепче, чем кажется.

Тана пристально смотрит на дракониху.

– Честно говоря, она и на вид довольно крепкая.

– Где Дариус? – спрашиваю я. – Рафаэль?

– С ними все хорошо, – Тана сжимает мой бицепс. – Они пытаются вернуть власть над Башней Авалона. Почти все Пендрагоны убиты, но беспорядки продолжаются. В башнях еще остаются ячейки «Железного легиона». Двое «легионеров» пытались прикончить Рафаэля сегодня рано утром.

Мое сердце трепещет.

– И стали пищей для воронов, – добавляет Найвен.

Я киваю.

– Значит, теперь главный – Рафаэль?

– Пока Амон не оформит по всем правилам протокол назначения нового руководства Башни Авалона.

Подруги с внезапным любопытством смотрят куда-то мне за плечо. Я оборачиваюсь и вижу царственно спускающегося по древним каменным ступеням Мордреда.

– Ох, мать твою... – вырывается у Найвен. – Мордред. Черт... Сколько же вам лет? Вы, наверное, древний как эти камни.

– С твоей подругой что-то не так? – интересуется Мордред.

Найвен откашливается:

– Простите. Просто... вы точь-в-точь как на портрете в Башне Авалона. Это слегка шокирует. На самом деле там много ваших портретов, и на каждом вы кого-то убиваете.

– Как мило... – Мордред кивает, снова складывая руки за спиной. – Думаю, художник весьма точно передал мою сущность.

Тана застенчиво улыбается:

– Я столько раз видела вас на картинах, сэр Мор-дред...

Он медленно кивает в ответ, словно не совсем понимая, как воспринимать услышанное.

– Знаете, я с некоторых пор уже не занимаюсь подобными вещами. И довольно об этом.

– Я и сама никогда ничем таким не занималась, – говорит Найвен. – Во всяком случае, до гибели Пендрагонов...

– Погоди, – Мордред поднимает руку. – Они все действительно мертвы?

– Ну, думаю, да, – отвечает Найвен. – Почти никого не осталось. Погибли и...

– Сколько их погибло? – Золотистые глаза Мордреда фанатично сверкают. – Всего было сто три Пендрагона, если не считать бастардов и потомков женщин, вышедших замуж за представителей других родов. Они все мертвы?

Найвен морщит нос.

– Ну... Я не подсчитывала.

Мордред делает шаг к ней навстречу:

– А что с телами? Полагаю, вы отрубили им конечности и повесили на парапетах? Прибили их головы на ворота и двери по всему Камелоту в назидание тем, кто нападет на фейри?

– Прошу его простить, – вмешиваюсь я. – Он отвык от общества.

– Да ничего мы не делали с их конечностями, – слабым голосом отвечает Найвен. – В наше время это уже вышло из моды. Теперь это военное преступление.

– Военное преступление... – Мордред перекатывает слова на языке, словно пробуя на вкус, но тут же переключается на любимую тему: – Пендрагоны. Сто три. Они должны умереть все до единого. Так сказано в пророчестве.

– Вам правда нужен список погибших Пендрагонов? – раздраженно интересуюсь я.

Он улыбается:

– Да, дочь, это было бы чудесно. Благодарю.

Внутри меня все сжимается.

– Давайте вернемся к этому позже. Сейчас нужно остановить Оберона.

– Вот почему мы здесь, – вставляет Найвен. – Как я уже сказала, с падением Пендрагонов связь с союзниками-людьми почти полностью прервалась. Мы пытаемся связаться с военными командирами, но это слишком долго, к тому же они привыкли докладывать Райту.

Мне в голову приходит мрачная мысль:

– Известно это Оберону или нет, но сейчас у него идеальный шанс для нападения. Мы никогда не были слабее и беззащитнее.

– Я видела это, – взволнованно произносит Тана. – Огромная армия наверху. Смерть с небес.

Найвен бледнеет.

– Башня Авалона в руинах, мы беспомощны. Я надеялась, что, возможно, Талан сумеет остановить своего отца...

Талан, совершенно здоровый на вид, как раз спускается по извилистой тропинке. Он засовывает руки в карманы и подходит к нам. Легкий ветерок играет его темными прядями.

– Можно придумать что-нибудь эффективнее отвлекающего маневра. Лучше будет уничтожить узурпатора. Поехали со мной в Броселианд, и мы осуществим все наши планы. Все потаенные мечты и мысли. Момент настал, все готово. Давайте завершим начатое.

Глава 57

Сегодня утром полет Тараск более плавный. Мы парим над влажными лугами Броселианда в нескольких милях на север от Периллоса. Мы спешим навстречу армии фейри и флоту драконов, которых Оберон держит подальше от городских стен.

Искрящийся снег уже сошел. Под нами зеленой бархатной мантией расстилается трава, усеянная бледно-серебристыми цветами, которые Талан называет «кукушкин цвет».

В голубом небе мелькают ласточки. Еще несколько дней назад в Броселианде царила зима. Теперь то тут, то там пробиваются свежие зеленые ростки, на кустах боярышника набухают крошечные зеленые почки. В воздухе звенят трели крапивника. Обманчиво безмятежный день. Боюсь, еще до его завершения серебристый кукушкин цвет в королевстве обагрится кровью...

Впереди я замечаю кружащих в небе друг над другом драконов. Они изрыгают языки пламени – ярко-оранжевые на голубом фоне. Похоже, просто играют, радуясь полету. Но когда мы приближаемся, все как один резко приземляются на просторный луг.

– Драконами командует лорд по имени Ниолф, – сообщает Талан. – Нужно убедить его увести их подальше от порталов.

– Хочешь, чтобы я взяла под контроль его разум?

– Нет, у меня другой план. Но сегодня, Ния, будет полный хаос. Ты уверена, что готова к этому?

Я приникаю к его мощной груди:

– Не заставляй читать тебе отцовскую нотацию о том, что я внучка королевы Морганы.

В ожидании принца драконы и их всадники выстраиваются на поле полукругом. Тараск грациозно приземляется перед ними, наклоняет шею, и Талан соскальзывает на траву. Он еще не вполне пришел в себя после отравления железом, однако не подает виду. Шествует вперед, словно он хозяин дома, а все драконы и их всадники – гости.

Я слезаю с Тараск и шагаю следом.

– Ваше Высочество... – Фейри в черных доспехах спрыгивает с огромного черного дракона, выступает вперед и рывком нагибает голову – коротко, едва-едва. Я провела при дворе фейри достаточно времени, чтобы понять: такой поклон оскорбителен.

Глаза лорда Ниолфа отливают красным металлическим блеском.

– Король Оберон сказал, что вы не присоединитесь к нам. Боюсь, он не представлял, где вас искать. Нам всем интересно, где вы были.

– Что ж, вот я здесь. – В голосе Талана звучит сталь. – Уже можно не интересоваться. Я беру командование на себя.

Ниолф поджимает губы, играя желваками.

– Мы должны получить приказ вылетать через несколько часов. Потом отправимся сжигать юг Англии. – Он бросает острый взгляд на Тараск, в его глазах словно плещется лава. – Думаю, вы могли бы присоединиться, но ваш дракон выглядит еле живым... Вы нас задержите. Вероятно, вам лучше остаться здесь.

Я чувствую, как гнев Талана растекается по всему телу, воздух вокруг холодеет. Вместо росы на траве появляется иней.

– Планы изменились, у нас новый приказ. – Голос Талана режет как лезвие. – Ты и все драконье войско отправляетесь в Кердрейг и пока остаетесь там.

Красные глаза Ниолфа вспыхивают огнем.

– В северную крепость драконов? Но это два дня полета.

Талан выгибает бровь.

– Тогда лучше поторопиться.

– А нападение на Англию?

– Пока откладывается.

Ниолф прищуривается и делает шаг навстречу.

– Ваш отец предупреждал об этом. Если вы решили, что я собираюсь улететь и увести драконов подальше, то жестоко ошибаетесь. – Он поворачивается к своему дракону: – Мореннор!

Талан двигается с невероятной скоростью. Размытая тень, поворот шеи, внезапный хруст – и огромное тело Ниолфа рушится на заиндевевшую траву, лязгая доспехами. Талан смотрит на него сверху вниз.

– Видишь? Тебе не стоило применять магию.

Драконы вокруг начинают реветь так, что земля содрогается. Некоторые поднимают головы и изрыгают пламя.

Мореннор, черный дракон Ниолфа, самый жуткий из всех. С душераздирающим ревом он делает выпад, останавливается всего в нескольких ярдах от Талана, широко разевает пасть, и нас обдает жаром. Задрав голову, дракон выпускает в небо над нашими головами огненную струю.

Кровь шумит у меня в ушах.

Тараск делает шаг вперед и ответно рычит на Мореннора, угрожающе расправив крылья. Не сомневаюсь, что она готова напасть для защиты Талана, но мне не нравятся ее шансы в бою против Мореннора.

Талан подходит ближе к Мореннору и протягивает руку.

– Назад, Мореннор. – Он делает еще шаг навстречу, воркуя на драконьем языке, и Мореннор опускает голову.

Секунды тянутся одна за другой. Все драконьи всадники на лугу уставились на Талана.

Еще шаг. Движения Талана медленные и плавные. Мореннор пятится и издает негромкое ворчание в знак повиновения.

Тараск за моей спиной тоже отступает, и я испускаю протяжный вздох.

Когда драконы успокаиваются, Талан поворачивается и оглядывает всадников.

– Паленор! – зовет он.

Юноша слезает со своего дракона и идет по лугу к Талану. После того как у него на глазах погиб Ниолф, Паленор явно нервничает.

– Да, Ваше Высочество? – заикается он, низко кланяясь.

– Назначаю тебя новым командиром. Ты должен увести драконов в северные драконьи земли Кердрейг. – Талан бросает молниеносный взгляд на труп Ниолфа. – Ниолф не очень хорошо воспринял мой приказ. Уверен, ты примешь правильное решение.

– Да, Ваше Высочество.

Я наклоняюсь к Талану и трогаю его за руку:

– Можно на пару слов?

Он приобнимает меня за талию и отводит в сторону.

– Паленор, похоже, готов выполнить твой любой приказ, ты так не считаешь? А если оставить драконов, чтобы они воевали на нашей стороне?

Я думаю о Найвен и той миссии, которая ей предстоит, и внутри меня нарастает беспокойство. Мощь драконов нам пригодится.

Талан мрачнеет.

– Как только драконы начинают убивать, то не могут остановиться и не различают своих и чужих. В сражении они – настоящий хаос. Идеально для бойни, которую хочет устроить Оберон, но кошмар для нас, если мы хотим спасти мирных жителей. Несколько веков назад после мятежа драконы спалили все королевство. Я не собираюсь это повторять.

Я тяжело вздыхаю.

– В нашем плане слишком много опасных моментов, и если нам не хватит сил, нас может просто раздавить жерновами. – Я произношу эти слова гораздо увереннее, чем чувствую.

– Лучше так, чем повторение прошлых ошибок. – Талан поворачивается к новому командиру драконов: – Действуй, Паленор. Отправляйтесь в Кердрейг.

Тот низко кланяется:

– Да, Ваше Высочество.

Всадники садятся на драконов, взмывают в небо и летят прочь. Мы смотрим им вслед.

Талан обнимает меня за плечи и прижимает к себе.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – бормочу я.

– Ния, я никогда и никому в этом не признаюсь, но я почти всегда сомневаюсь в том, что делаю. Только такие, как Райт и Оберон, уверены в себе. Если мы сомневаемся, значит, идем по верному пути, не так ли?

Глава 58

Бок о бок с Таланом мы направляемся на Совет знати. Я сжимаюсь, когда низкий бас Оберона эхом разносится по коридору, а от его громовых раскатов дрожат оконные стекла в рамах. Большинство слов не разобрать сквозь каменные стены, но кое-что удается. Победа. Истребление. Враги. Такая речь сорвала бы овации в зале, набитом властолюбивыми лордами. Теми самыми лордами, которые будут аплодировать в сторонке, пока кто-то другой проливает кровь ради их славы.

Талан хлопает дверью, и Оберон обрывает фразу на полуслове. Десятка два придворных оборачиваются на нас. Оберон – во главе стола, полированная золотая корона сверкает на светлых волосах. Он раздраженно смотрит на Талана.

– Ты опоздал. Причем на несколько дней. Ты что, опять за́пил? Садись. Мы обсуждали наступление.

Талан бросает взгляд на единственное свободное кресло.

– Здесь только одно место, и со мной Ния.

– Оно не для женщин, – шипит Оберон, избегая встречаться со мной взглядом. – Никто из моих женщин никогда не посещал совет – ни любовницы, ни жены.

– Ну, их время, проведенное с вами, всегда было очень ограниченным. И все они вашими стараниями нашли покой в земле Броселианда, так что, полагаю, это затруднило бы посещение. Однако Ния пока дышит... В любом случае я постою. Она может занять мое место.

– Не валяй дурака! – Голос Оберона эхом отражается от стен. – Необходимо принять решение. Наш ясновидец сообщил, что Пендрагоны повержены. Люди беспомощны перед нами. Самое время нанести удар и покончить с противником раз и навсегда.

– Неужели? – Талан прислоняется спиной к каменной колонне. – Почему вы слушаете ясновидцев, а не на агентов? Вот мои агенты сообщили, что в Башне Авалона новый командир. Некий Рафаэль Ланселот. Если я правильно помню, вы позволили ему сбежать из ваших подземелий.

Уголок рта Оберона дергается.

– Не смей так со мной разговаривать, сын. Неважно, кто там у них главный. Башня Авалона в упадке. Они ослаблены.

– Но, боюсь, вы совсем запустили наше собственное королевство, – протяжно продолжает Талан. – Голод, нищета. Сопротивление пытается уничтожить нас. Простолюдины разорены налогами из-за вашей бесконечной войны.

– Голод! – рявкает Оберон. – Вот почему мы воюем. У нас были внутренние враги в королевстве, которые сеяли мор. Теперь Франция – наша житница.

Талан со вздохом скрещивает руки на груди:

– Возможно, это спасло бы положение, если б вы не выжгли во Франции половину сельскохозяйственных угодий. То немногое, что удается собрать, пропадает из-за вашего стремления бесконечно наращивать территорию. Урожай гниет еще до того, как переправляется через порталы. Большинству наших подданных не по карману даже те жалкие крохи, которые у нас остались. Именно поэтому, отец, королевство разваливается на части.

Дверь с грохотом распахивается, врывается гонец. Его лицо такое же бледное, как волосы цвета платины.

– Ваше Величество...

– Что такое? – нетерпеливо огрызается Оберон, не сводя глаз с сына.

– Поступает множество донесений о восстании простолюдинов. Они подожгли несколько усадеб в Корбинелле. Прямо сейчас на замок движется целая толпа... крестьян.

Мое сердце замирает.

Найвен удивительно хорошо выполнила свою работу. Может, она не сильна в тонкостях светских бесед, но понимает, что Броселианд – пороховая бочка для антимонархических протестов. Остается только высечь искру.

– Несколько дюжин рассерженных крестьян меня не волнуют, – произносит Оберон стальным голосом. – Разберитесь с ними. Повесьте всех, насадите головы на пики и выставите напоказ обезглавленные трупы, чтобы остальные знали свое место.

Мой отец пришел бы в восторг от такого предложения. У нас с Таланом есть еще кое-что общее.

– Не совсем несколько дюжин, Ваше Величество, – извиняющимся тоном продолжает гонец. – В донесении сказано, что их около шести тысяч. Большинство хорошо вооружены. Похоже, повстанцы готовились не один месяц, Ваше Величество. У них есть тараны, много лучников, несколько магов и...

– Хватит! – рычит Оберон, наконец поворачиваясь к гонцу. – Прочь отсюда!

Тот выбегает, прикрыв за собой дверь.

– Что ж, – произносит Оберон уже обычным голосом. – Похоже, все-таки придется отложить атаку на людей на несколько часов. Прежде всего нам нужны драконы, чтобы покончить с этим подлым сбродом, немытыми свиньями...

– Вы о своих подданных, за чей счет существует ваш замок? – невозмутимо интересуется Талан. – Тех, о ком вы должны заботиться?

– Главной заботой народа должен быть его король! Эта чернь на стороне людей. Готов поспорить на свое королевство, что все они – полуфейри, пробравшиеся на наши земли, – гремит Оберон. – Я немедленно отдам приказ. Драконы сожгут всех негодяев-полуфейри, которые идут сюда. А тех, кто уцелеет, публично разорвут на куски. И как только это будет исполнено...

Талан склоняет голову набок с притворным сочувствием.

– Какая жалость... Боюсь, драконы улетели.

Король ошеломленно замолкает.

Несмотря на острое напряжение в зале, Талан выглядит почти скучающим. Он слегка прикрывает глаз, засовывает руки в карманы и прислоняется спиной к колонне.

– Я отослал их. Я не стану устраивать в королевстве ад и сжигать подданных, как вы сожгли мою мать.

– Дурак! – Оберон вскакивает, опрокидывая кресло. – Ты сделал только хуже. Теперь придется привлечь армию. Из-за твоих возвышенных идей жертв окажется еще больше. Лорд Маллеус, срочно отправьте гонца к вашему отцу. Знаменосцы вашей семьи должны немедленно выдвинуться в столицу и перебить всех сочувствующих.

– Боюсь, это невозможно, государь, – дрожащим голосом отвечает Маллеус. Он очень похож на своего отца, лорда Кахедина. – Отец передал через гонца, что знаменосцев... – он откашливается, – не будет.

– Это как понимать? – Оберон в гневе обрушивается на Маллеуса.

Тот съеживается.

– Я... я не знаю, Ваше Величество. Я просто передаю слова отца...

– Лорд Эдан! – Оберон резко поворачивается. – Приведите сюда своих знаменосцев и арестуйте Маллеуса. И моего сына заодно. А потом разберемся с той толпой человеколюбивых деревенщин.

Эдан вскидывает подбородок:

– Я предпочту держаться в стороне, Ваше Величество. Как и Ловцу Снов, мне глубоко претят неоправданные смерти.

Пока он говорит, я с содроганием вспоминаю яды в его спальне. Он обожает свои яды.

Оберон бьет кулаком по столу:

– Мой сын питается смертью! Что все это значит?

Эдан встает с места:

– Я склонен согласиться с принцем Таланом. Королевство плохо управляется, что и стало причиной беспорядков.

Каждое из этих слов давным-давно вложено в его мозг Таланом.

– Это измена! – вскакивает отец Арвенны, маркиз де Босклер. – Ты сделаешь так, как требует наш король.

– Нет, не сделаю. – У Эдана решительный вид. – Пришло время занять твердую позицию.

Маркиз багровеет:

– Как только мы разберемся с простолюдинами, я направлю свое войско на любого дворянина, кто откажется повиноваться Его Величеству. Король прав. Все простолюдины, выступающие против короля, пытаются помочь нашим врагам. Они работают на грязных людишек, которые сеют голод. Они – внутренние враги королевства, и мы должны бороться с ними, как и с любой угрозой короне.

– Чепуха, – раздается пронзительный голос Кери-Иса. – Они не помогают людям, и они не полуфейри. Они просто умирают с голоду. Я на стороне принца Талана.

У меня на глазах все нити плана Талана сплетаются воедино с безупречной точностью. Он месяцами нашептывал во сне в уши знати свои мысли, словно запускал тонкие нити, – и вот они сами собой образовали узор, достойный ткацкого станка Элейн из Шалотта. Талану даже удалось создать видимость, будто Кер-Ис – его враг. Он несколько месяцев контролировал разум Кер-Иса, чтобы тот возражал ему. Теперь, похоже, даже самые ярые противники Талана за него. Все сложилось идеально.

Крики и взаимные обвинения эхом разносятся под высокими сводами. Более двух третей членов совета на стороне Талана.

Король Оберон обнажает меч. Скрежет металла заставляет всех замолчать.

– Понятно, – мрачно произносит король. – Это не просто некомпетентность и трусость, как я считал. Это открытый бунт.

У Талана крайне удивленный вид.

– Собираетесь вызвать меня на дуэль, отец?

Ноздри Оберона раздуваются.

– Я бы уничтожил тебя. Ты никчемный пьяница и прожигатель жизни, но иногда королю приходится брать инициативу в свои руки и самому решать проблемы.

Талан качает головой и недовольно хмыкает.

– Отец никудышный, а сын и того хуже... Имя Морганы выбито на каждом фасаде Броселианда; эта ложь нацарапана на воротах каждой башни. Именно поэтому вы убили мою мать, ведь так? Она помнила Мерлина. Знала, что он ваш отец. Вы заставили все королевство поверить, что вы – сын Мордреда и унаследовали трон после его смерти. Хотя он до сих пор живет на Авалоне. И утверждает, что вы не его сын. Все это время ваш настоящий отец томился в заточении внутри дуба. Признайтесь, вы хотя бы пытались освободить Мерлина?

Краска исчезает с лица Оберона. Он поворачивается, делает странный жест мечом, и я чувствую, как пространство разрывает на части и в реальности образуется брешь. Значит, вот как он это делает... Вот как Оберон открывает порталы.

– Остановите его! – кричу я.

Но Оберон уже исчезает в портале.

Поднимается крик, эхо разносит голоса. Кто-то утверждает, что король отрекся от престола. Другие уверены, что он скрылся, чтобы собрать войско. Один лорд вцепляется другому в горло и прижимает к стене. В Совете знати поднимается хаос.

– Вряд ли твой отец действительно отрекся от престола, – говорю я Талану.

– Он никогда не пойдет на это, – отвечает принц. – Он соберет своих солдат, чтобы арестовать нас, но... – Замолкает и встречается со мной взглядом. – Нет, он собирается перебить простолюдинов.

Я хмурюсь:

– Каким образом? Его армия сейчас далеко от порталов, а дворцовой страже не справиться с шестью тысячами... – Слова замирают на губах, когда я понимаю: это мысли Талана.

Он играет желваками.

– У отца еще есть драконы неподалеку.

Мир переворачивается.

– Он собирается спалить всех.

Глава 59

Прыгая через две ступеньки, я взлетаю по лестнице на самую высокую башню в замке Периллос – выходящую окнами во внутренний двор башню Морганы. Легкие горят, я задыхаюсь. Звук шагов эхом отражается от изогнутых стен лестничного колодца.

Наконец я добираюсь до верха и выхожу под хлещущий по коже ледяной дождь. Над всем королевством гремят громовые раскаты, небо разрезают молнии.

Несколько фейри уже здесь: ошеломленно уставились куда-то с напряженными лицами. Я слежу за их взглядами, и мое сердце сжимается.

Два дракона, словно воскресшие древние боги, сражаются в клубящихся грозовых облаках, опаляя небо огненными залпами.

Талан летит верхом на Тараск. Она изрыгает алое пламя в сторону Оберона. Король восседает на свирепом золотистом драконе по кличке Веллар.

Я хватаюсь за каменный парапет, костлявые пальцы страха стискивают сердце. Знаю, Талан лучший всадник, но Тараск ранена и к тому же просто малютка по сравнению с громадиной Велларом.

Тараск взмывает, чтобы оказаться выше Веллара. Она самка и меньше его и поэтому проворнее. У нее должно запросто получиться. Но поврежденное крыло изгибается с каждым взмахом, и дракониха летит неуклюже, медленно.

Веллар быстро поднимается, сверкая золотом на сером фоне. Он легко обгоняет Тараск и пикирует на ее раненое крыло, промахиваясь всего лишь на ширину крылышка мотылька.

Я задыхаюсь, крики других фейри разносятся по ветру. Как близко... Слишком близко. Если крыло сломается, Талан упадет. И погибнет.

Ужас охватывает мысли, как лесной пожар. Я чувствую душевную боль: где-то глубоко во мне пробуждается Нимуэ. Ее сын пытается убить ее внука...

В грозовых тучах Талан не оставляет попыток преградить путь Веллару и никак не может выбрать подходящий угол для атаки с фланга. Даже издали видно, какой принц превосходный всадник. Он выполняет сложные ложные маневры, используя ветер и всегда наперед просчитывая каждое движение Тараск. Но всякий раз, пытаясь взять верх, он рискует.

Оберону нужна всего одна маленькая победа. А может, и она не потребуется...

Заметно, что Тараск устала. В отличие от Веллара, она не в лучшей форме. Даже если забыть про ее раны, она летала по всему королевству и через порталы почти без отдыха. Талану долго не продержаться. Поэтому он по-прежнему старается подняться выше Веллара, чтобы получить удобный угол для атаки. Теперь он повторяет попытку, маневрируя на ветру, набирая скорость, взмывая в тучи.

Тараск движется с такой захватывающей скоростью, что Талан просто чудом удерживается на ней. Надежда вспыхивает в груди, когда они взлетают еще выше.

Но Веллар поворачивает и выпускает прямо в Талана ужасающую стену огня. Я панически вскрикиваю, когда пламя окутывает Талана и Тараск.

Дракониха появляется с другой стороны огненного вала, ревя от ярости. Отблеск молнии отражается от доспехов Талана. Он по-прежнему на месте – верхом на Тараск.

– Он цел, – бормочу я, сердце бешено стучит в груди. – Он цел. Он цел.

Веллар опять поднимается все выше и выше. Тараск оказывается прямо перед ним, теряя преимущество позиции.

– Смотрите! – кричит кто-то, показывая на крепостные стены.

По полю на Корбинелль надвигается, словно приливная волна, толпа вооруженных до зубов повстанцев-фейри. Я не вижу, кто во главе, но наверняка Найвен.

Это часть плана Башни Авалона – посеять хаос и подорвать власть Оберона. Пока Найвен была в Броселианде, они с Мериадеком создавали сопротивление, вселяя уверенность в победе над королем. Теперь простолюдины Броселианда сплотились в разгневанное войско и готовятся штурмовать Периллос.

Найвен как-то рассказывала о Революции Выжженной Земли, произошедшей вскоре после Французской революции. В итоге она провалилась, потому что у Оберона были драконы.

Но толпа опасна. Французские революционеры не остановились, свергнув монархию. Они продолжали убивать, обезглавливая, пока гильотина не обернулась против них самих и не отрубила их собственные головы. Даже если Талан выживет в поединке с отцом, то станет первой жертвой этой голодной, разъяренной, антимонархически настроенной толпы. Они понятия не имеют, что прямо сейчас он пытается спасти их, и уверены: принц еще хуже своего отца.

Ветер и дождь завывают все яростнее, на горизонте сверкают молнии. Верхом на драконах, должно быть, почти ничего не видно. Мир вокруг переворачивается, дым и огонь смешиваются с враждебной погодой.

Мне почти хочется, чтобы Талан использовал разыгравшуюся бурю для спасения своей жизни. Чтобы улетел, собрался с силами, возможно, догнал отправленный на север драконий отряд. Но если он так поступит, Оберон испепелит идущих на Периллос подданных. Талан этого не допустит. Он не позволит отцу поджечь их как факелы. В моей голове шумит. Может, дело вовсе не в стремлении победить. Может, Талан просто пытается выиграть время для повстанцев, подольше отвлечь Оберона в небе, чтобы армия внизу смогла прорваться в замок...

Веллар становится все агрессивнее. Оберон обнаружил слабое место противника, понял, что тот измотан. Веллар с новой яростью бросается на Тараск, кусает ее, царапает когтями, извергает залпы огня. Я вцепляюсь в каменный парапет, пока два дракона у меня на глазах пытаются растерзать друг друга в клочья.

А потом Веллар исчезает. Вместе с Обероном.

Фейри на парапете потрясенно ахают. Тараск с Таланом делает круг в воздухе, но схватка окончена. Оберон сбежал?

Но, не успев разжать стиснутые пальцы, я вижу, куда исчез Оберон.

Удивительно, что проделывает мозг, сталкиваясь с ужасом. Весь шум – крики фейри, вой ветра, рев драконов – поглощает тишина. В мире остались только Талан и пикирующий сверху Оберон.

Король открыл портал и провел Веллара сквозь него, оказавшись прямо над Таланом. Он пикирует, скрытый тучами, дымом, проливным дождем, и Талан с Тараск не замечают, как Оберон приближается сзади и сверху. Издалека хорошо видно, что происходит, но Талан не знает: это конец.

В панике я нащупываю нашу связь и проникаю в его мысли с криком: У тебя за спиной!

Но в такой суматохе принц не слышит меня.

С помощью тройственной силы я укрепляю магическую связь, фокусируя ее в одной точке. Силы Морганы и Нимуэ переполняют меня, раскрывая способности телепата. Магия вырывается из тела в воздух – все выше и выше к Талану. Нити фиолетовой силы проникают в его разум.

Ния? Что...

Сзади и сверху! Я даю ему увидеть то, что видела сама, – настолько четко, насколько могу. И чувствую его внезапное осознание, укол тревоги. Талан понимает, что нужно отклониться в сторону, увернуться от атаки Веллара.

Но он этого не делает – просто продолжает лететь медленно и прямо.

Талан, ты должен...

Доверься мне, моя любимая жена. Он мысленно успокаивает меня – и разрывает связь.

Я задыхаюсь. Я пробыла в его мыслях всего секунду.

Веллар по-прежнему пикирует. Тараск летит не торопясь – легкая мишень.

В последний момент она разворачивается и взмывает вверх, как метательное копье.

Веллар опоздал. Он промахивается и продолжает пикировать, предоставив Талану то, к чему тот стремился с первой секунды боя: позицию сверху.

Тараск делает разворот и бросается на Веллара. Ее когти вонзаются ему в спину, нанося серьезные раны. Но, что гораздо важнее, она попадает и в Оберона, и король падает со спины Веллара.

Я смотрю, как крошечная фигурка кувыркается в воздухе, с нее слетает корона. Оберон падает на землю – и исчезает. Последний портал спас ему жизнь. Я слышу изнутри облегченный вздох Нимуэ.

Окровавленный Веллар, лишившись всадника, скрывается в тучах.

Тараск, подобно ворону, описывает над внутренним двором круги – один, другой, третий... А потом устремляется к замку Периллос.

Вокруг кричат – кто-то от восторга, кто-то от ужаса.

Наконец Талан приземляется во дворе недалеко от ивы.

Однако времени на передышку нет. Талан жив, но голодная толпа уже под стенами замка.

Внизу, во внутреннем дворе, солдаты фейри выстроились в шеренги: на них доспехи, мечи обнажены, магия пульсирует на кончиках пальцев. В отсутствие короля кто-то взял командование на себя. Возможно, маркиз.

Кровь стынет в жилах при мысли, что настоящая битва еще только предстоит.

Я мчусь вниз по лестнице башни навстречу Талану.

Пока я хлопаю дверями замка, принц уже направляется к маркизу де Босклеру. Отец Арвенны падает на колени, вопя от ужаса и хватаясь за голову. Талан завладел его разумом – и быстрым, как молния, движением сворачивает маркизу шею. Тело де Босклера обмякает.

Талан, тяжело дыша, поворачивается к солдатам. Его повелительный голос – громкий, чтобы все слышали, – разносится по двору:

– Ваш король бросил вас, потому что не способен противостоять мятежу, который сам и спровоцировал. Сегодня я поведу вас за собой, но вы не тронете ни одного фейри, если только не возникнет угроза для вашей жизни. Это мои подданные. Они голодают. И я не позволю им умереть.

Глава 60

Я еду рядом с Таланом. С нами только наши сторонники – небольшая, не представляющая угрозы свита.

Знамя Талана развевается на ветру. Оно зеленого цвета – фейри-версия флага капитуляции.

В сотне ярдов за нами строем маршируют батальоны фейри-солдат. Толпа повстанцев в пять раз многочисленнее, но наши воины лучше вооружены и обучены. Если эти две силы столкнутся, победят только во́роны.

Мое сердце стучит ритмично, как боевой барабан.

– Все будет хорошо, – тихо успокаивает меня Талан. – Они не доверяют мне, но я доверяю им.

Впереди приближаются парламентеры повстанцев. Их пятнадцать – по одному на каждого из нашей свиты. Я узнаю двоих – Найвен по ее блестящим рыжим волосам и брюнета Брадоса, хозяина «Тенистой чащи». Судя по тому что он едет впереди, Брадос, вероятно, и есть нынешний лидер сопротивления. Я не очень хорошо его знаю. Останься Мериадек в живых, было бы проще.

Мы останавливаемся в нескольких ярдах друг от друга.

– Вы пришли сдаться? – спрашивает Брадос.

Лорд Эдан позади меня усмехается:

– Сдаться? Этому отребью?

– В таком случае могу гарантировать, что все произойдет быстро, – заявляет Брадос с бесстрастным лицом. – С вами обойдутся куда милосерднее, чем вы с нами, если бы все было наоборот.

– Мы здесь, чтобы договориться, – произносит Талан.

– Договориться? – рявкает Брадос. – Ты пытал одного из моих старейших друзей до тех пор, пока он не перерезал себе горло.

– У меня были на то причины, – тихо, но раздраженно отвечает Талан.

Я переглядываюсь с Найвен.

– Найвен, ты знаешь правду. Принц Талан спас эту землю от смертельной эпидемии. Он пытался остановить гибель мирных жителей в Англии и только что сверг своего отца, чтобы предотвратить тысячи жертв. Оберон собирался спалить всех драконами.

Лицо Найвен непроницаемо.

– Принц явно умеет занять выгодную позицию, чтобы стать правителем. И вполне логично, что он не хочет править страной мертвецов или голодающих. Однако прошлое не отменишь. А самое главное: нас это не касается, Ния. Это внутреннее дело Броселианда, а не Камелота. Не мне указывать жителям этой страны, кто должен ими править.

– Тем не менее ты здесь.

– В качестве советницы, только и всего.

– Хватит с нас ига Дома Морганы и купающихся в золоте вельмож, – вмешивается Брадос, – пока мы подыхаем с голоду. Мы забираем власть себе.

Маллеус рядом со мной обнажает меч:

– Только попробуй.

Талан поднимает руку:

– Довольно. Убери меч. Ты выглядишь как идиот.

Маллеус краснеет и прячет оружие в ножны.

Талан встречается взглядом с Брадосом.

– Ты прав. Этой страной не должен править Дом Морганы. Хотя на самом деле Дом Морганы никогда и не управлял королевством.

Брадос таращится на него:

– Что ты несешь, черт возьми?

– Оберон лгал. Трон никогда не принадлежал ему по праву. Мордред – не его отец. Оберон – сын Мерлина.

– Да какое нам дело до древней истории? – возмущается Эдан.

– Это правда, – подтверждаю я. – Мордред, сын Морганы, до сих пор жив. Он на Авалоне. Я – его дочь. Он сам мне сказал.

– Врешь, – холодно говорит Брадос.

– Спроси свою советницу, – спокойно отвечаю я. – Она только вчера видела Мордреда. Вообще они очень хорошо поладили.

Брадос растерянно поворачивается к Найвен. Та поджимает губы и слегка кивает.

– Что ж, тогда все еще проще, – заявляет Брадос. – Мы не позволим править нами Мордреду, который никому не показывался на глаза больше тысячи лет. И уж точно не позволим править семейке лжецов.

– Мы тоже. – Елейный тон Эдана звучит резко и пугающе. – Вполне очевидно, что взять власть в свои руки должен самый могущественный знатный род. Фермеры и крестьяне не способны управлять королевством.

– Самый могущественный знатный род? – повышает голос Маллеус. – И кто бы это мог быть? У моего отца самая большая армия.

– Твой отец болен чумой, мальчик, – Эдан сплевывает.

– Ему уже лучше.

– Вы что, спятили? – кричит Брадос. – Мы не позволим ни одному вельможе управлять королевством! В этом смысл восстания.

Талан снова поднимает руку, и наступает тишина.

– Надо что-то менять. Один род не может править Броселиандом. Нам нужно превратить королевство в республику, в которой решающим будет голос простого народа. Как у людей. По крайней мере у некоторых из них.

– Что может знать выращивающий репу фермер об управлении королевством? – выпаливает Кер-Ис.

Лицо Брадоса мрачнеет.

– Пустая трата времени. Мы можем решить всё на поле боя.

– У него целый легион драконов! – кричу я в отчаянии. – Он ведет с вами переговоры только ради того, чтобы никто не погиб.

– Моя жена, как всегда, права, – замечает Талан. – В Броселианде уже начался голод. Хотите погрузить эту землю в пучину хаоса? Зачем? Тогда последнему правителю достанутся лишь тлеющие руины.

– Зато мы будем свободны, – парирует Брадос.

– Возвышенные слова, но этого недостаточно. Двигаться вперед можно только одним путем – создать новый метод правления, который устроит всех.

Похоже, никто здесь, на холме, не в восторге от этой идеи.

– Наверное, ты просто хочешь отсрочить неизбежное, – заявляет Брадос. – Твоя семья должна заплатить за преступления.

– Короля Оберона больше нет, – отвечает Талан. – Скорее всего, он мертв. Если ты случайно посмотрел наверх, то сам все видел.

Брадос приподнимает бровь:

– А что насчет его сына?

На холме воцаряется тишина.

– Ради мира в королевстве я готов сдаться. – Талан вынимает меч из ножен и бросает на траву. – Главное, чтобы больше никто не пострадал.

Брадос понукает лошадь, и она выступает вперед.

– Это лишь начало. Как только мы отделим твою голову от тела, то обсудим новую республику между собой.

Злобная частичка меня снова вспоминает о драконах. Но нужно держать себя в руках. В конце концов, я была готова к такому повороту событий. И пока никто ничего не успел предпринять, я достаю из кармана маленькую бутылочку и с криком «Прекратите!» поднимаю ее над головой.

Брадос замолкает, уставившись на меня как на сумасшедшую.

– Ния, ты что творишь? – спрашивает Талан.

Я не смотрю на него.

– Как я уже говорила, мы с принцем отправились в Башню Авалона, замок Пендрагонов, чтобы помешать им распространить смертельную эпидемию. Точно такую же они напустили на ваши посевы пятнадцать лет назад, только новая зараза должна была истребить фейри. Я уничтожила весь вирус, кроме одной бутылочки, которую сохранила для... – Я хочу сказать страховки, но в языке фейри нет такого слова. – Для безопасности.

Найвен изумленно и испуганно таращится на меня:

– Ты издеваешься, твою мать?

Талан пронзает меня острым взглядом.

– Возможно, я слишком поторопился, говоря, что моя жена всегда права...

– Я не позволю им повесить тебя. – Я встречаюсь с ним взглядом. – И не позволю им сжечь королевство дотла. Не подходите! – Я поднимаю бутылочку повыше, когда лошадь Кер-Иса приближается к моей. – Все держитесь подальше. Если это разобьется, мы все умрем. Спросите Талана и Найвен, они подтвердят.

Брадос подъезжает к Найвен, и они тихо переговариваются.

– Ния, отдай мне ее. – Взгляд темных глаз Талана становится ледяным. – Я не позволю, чтобы это произошло с моими подданными.

Я придерживаю лошадь и направляю ее к Брадосу.

– Я не шучу.

– Чего ты хочешь? – шипит он.

– Мира. Справедливости. Вы соберетесь с аристократами и придумаете способ правления, который устроит всех. Это огромная заноза в заднице, но лучше, чем всеобщая гибель.

– Я хочу, чтобы они все сдохли! – рявкает Брадос.

У меня появляется идея.

– Авалон! – восклицаю я. – Я могу переправить их всех на Авалон, на историческую родину. Никто не убьет моего мужа, и если хоть один волос упадет с его головы, я с радостью прикончу всех вас.

– Ты не посмеешь, – встревает Эдан.

– Вы хорошо знаете меня, лорд Эдан? – Я встречаюсь с ним взглядом, разворачиваю лошадь и смотрю в глаза каждому стоящему на холме. – Кто из вас знает меня по-настоящему? Я – Ния, дочь Мордреда Цареубийцы, внучка Морганы ле Фей, и мне надоело притворяться милашкой и говорить другим то, что они хотят услышать. Я готова спалить все дотла, так что, черт возьми, не искушайте меня. Не сегодня. – Я уже не говорю, а рычу.

Все уставились на меня под завывания ветра.

– Ния, успокойся, – бормочет Найвен.

– Значит, я должен бросить свой замок? – выкрикивает Эдан. – А что взамен? Вы не заберете замок бесплатно.

– На обсуждение деталей понадобится время. – Напряжение в моей груди немного спадает. Я снова поднимаю повыше крошечную бутылочку. – Но если я узнаю, что в королевстве опять началась война или кого-то притесняют, то вернусь и доведу дело до конца.

– Очень хорошо, – наконец произносит Брадос. – Я готов все обсудить. Любой, кого не устраивает республика, пусть валит на Авалон – здесь таким не место. Можно поговорить у меня в таверне «Тенистая чаща».

– В таверне? – с ужасом переспрашивает Маллеус.

– Там полно медовухи, – уточняет Брадос.

– И это только начало, – бормочет Кер-Ис. – После такого дня нужно хорошенько напиться.

– Только не ругайте медовуху, – добавляю я. – Она делается по рецепту его матери. Он очень щепетилен в этом вопросе.

* * *

Пока все направляются в «Тенистую чащу», Найвен, Талан и я задерживаемся на лугу. Найвен в упор смотрит на меня; ее щеки почти такого же цвета, как волосы.

– Пожалуйста, скажи, что у тебя там не вирус.

Я улыбаюсь в ответ.

– Я – агент Авалона. Шпион. А ты знаешь, как поступают шпионы.

С этими словами выдергиваю зубами пробку бутылочки, делаю большой глоток, облизываю губы и протягиваю емкость Талану:

– Хочешь тоже?

– Я не против. – Талан берет бутылочку и пьет всласть.

– Что это такое? – настойчиво спрашивает Найвен.

Талан рассматривает бутылочку.

– Медовуха со стола Совета знати с отклеенной этикеткой.

– Вы знали? – спрашивает его Найвен.

Талан пожимает плечами:

– Она даже по форме другая. Как можно не заметить?

Найвен сердито смотрит на него.

– Наверное, потому, что я тогда изо всех сил пыталась не умереть?

Я улыбаюсь Талану:

– Твоя реакция на бутылочку получилась очень правдоподобной.

– Благодарю, любовь моя. Твой обман – тоже.

Я хлопаю ресницами:

– Ради этого я и училась. Хотя, думаю, у меня природный талант к обману.

Найвен склоняет голову набок:

– Ты нейтрализовала два войска, припугнув их медовухой?

– Ну, я предпочла бы припугнуть их драконами, но Талан решил, что ситуация может выйти из-под контроля, а он эксперт по драконам.

Я беру у Талана бутылочку, отпиваю и передаю Найвен. Она делает большой глоток медовухи и вытирает уголок рта.

Ветер треплет темные волосы Талана.

– Наверное, Найвен лучше отправиться в «Тенистую чащу». Убедиться, что, какой бы ни оказалась новая форма правления, война с людьми закончится. Брадос, похоже, доверяет ей.

Я киваю:

– Отличная мысль.

Найвен выхватывает у меня медовуху.

– Вы оба – засранцы. – Она кивает на меня: – Особенно ты. Ты хуже гребаного Ловца Снов.

– Но ведь за это ты меня и любишь?

Она задумывается.

– Возможно.

И уезжает. Мы с Таланом остаемся наедине среди мягко колышущейся травы.

– Итак, фермерша, – говорит Талан, – у нас тут неподалеку имеется дракон. Куда желаешь полететь?

– Ну, я с удовольствием завершила бы свой отпуск на юге Франции. Но боюсь, там начнется паника, если мы заявимся верхом на драконе. – Я улыбаюсь, мое настроение улучшается. – Знаешь, по-моему, пора наконец устроить вечеринку...

Глава 61

В прошлом году в день рождения я сидела в одиночестве в кафе на юге Франции, ела ежевичный торт, хотя заказывала совсем другой, и выслушивала мамины панические телефонные звонки.

Ровно год назад в этот день я спасалась бегством от фейри, которые пытались меня убить. Мой бывший парень, Рафаэль, похитил меня и переправил через Ла-Манш в Башню Авалона. Всю дорогу я была испугана, растеряна и совершенно не готова к тому, что произойдет. Я понятия не имела, что пройду курс подготовки в Башне Авалона, не говоря о том, что стану Владычицей Озера.

Ровно год назад я обнаружила, что обладаю скрытой магией и что я наполовину фейри.

А сейчас?

В этом году я не одинока. Теперь у меня появились друзья, готовые пожертвовать собой ради меня, и я сделаю для них то же самое. Из хаоса я создала себе семью. Маму я оставила в Камелоте, чтобы она наконец научилась сама о себе заботиться.

Сегодня мой день рождения проходит на замшелом острове среди руин и древней магии фейри.

Пока я протираю хрустальные бокалы, взгляд блуждает по резным тройным спиралям над каждой аркой. Они излучают магию всякий раз, когда я прохожу под ними. В банкетном зале уже собрались музыканты: барабанщик, арфист с мерцающими серебряными волосами и лютнист.

Эшлинг снует туда-сюда по усыпанному первоцветами, фиалками, рутой и залитому солнцем полу. Она ставит на хрустальный поднос лисички в масле с яблочными ломтиками.

– Так вот, Брадос заявил мне на полном серьезе: «Теперь мы контролируем королевство». Республика. Можете себе представить? Он держал чертову таверну, где пинтами разливал козью мочу под видом медовухи, а теперь вместе с дремучими фермерами встал во главе чертова королевства? Не то чтобы я ненавижу деревенских, но, по моему опыту, они не смыслят ни в чем ни уха ни рыла. Конечно, большинство фейри в Броселианде выглядят счастливыми. Моя дочка уверена, что это вообще самое лучшее, что случалось в стране. Но не для меня, нет. Мне по душе старые порядки. Республика... Все это как-то немного по-людски – без обид, знаю, вы наполовину человек, но я готова закрыть на это глаза. Я не осуждаю, не высмеиваю – ничего такого. Просто человечество – увядшая, пустая, бездушная культура уродливых жирных идиотов. Нет уж, спасибо, по мне куда лучше король-фейри. Республика... – ворчит она. – Чертово безобразие.

Я ставлю на стол блюдо с лососем, обернутым в листья щавеля, и лепешки с диким чесноком.

– Что ж, я рада, что ты здесь. Мордред от тебя в восторге.

Эшлинг улыбается мне, разрумянившись.

– Король Мордред... Да, он настоящий король и снова наведет порядок в этом мире. Он просто прелесть, знаете ли. Я сказала ему, что мы жарим оленину в брусничном соусе, а еще есть тушеный кабанчик с пастернаком и кресс-салатом. Это его любимое блюдо, но мы подадим его горячим. Все это время он питался одними желудями, яблоками и сушеным инжиром. Ваш отец так долго ждал этого пира, что все должно пройти идеально. Король Мордред, да благословят его боги... Избранный Король. Провести столько времени взаперти... – Глаза Эшлинг блестят от слез. – Да, у Талана есть королевская стать, но Мордред... Можно сказать, его короновали сами боги.

– А что с медовухой? – интересуюсь я.

Эшлинг моргает и вздрагивает, приходя в себя.

– Ах да. Его Величество хотел водяниковую^[18] медовуху с Шалотта. Но, боюсь, у него постоянно вылетает из памяти, что Шалотт затонул во время войны полторы тысячи лет назад. У нас нашлось кое-что похожее – водяника из Валь-сан-Ретура. Брадос занял тамошний дворец, который принадлежал маркизу, ну, вы знаете. Он хочет устроить там что-то вроде университета. Учиться сможет кто угодно, деньги не нужны. Представляете? Там полно книг. Фермеры и трактирщики начинают что-то мнить о себе. Положение становится опасным... – Она возмущенно замолкает.

Другой слуга вносит поднос с глазированной в меду морковью и присыпанным зеленью козьим сыром.

Я отступаю на шаг и любуюсь красотой банкетного зала. Воздух пропитан магией. В канделябрах мерцают огоньки, хрустальные бокалы сверкают на солнце.

Подхожу к окну. В его арочный каменный проем врывается легкий ветерок, принося запахи травы и полевых цветов.

Остров Авалон снова ожил. Дети из проекта «Синий дракон» играют на мелководье у берега под присмотром Изольды.

Знать снова заселяет старинные каменные особняки, возделывает обширные розовые сады.

Причаливают лодки с гостями из Камелота.

Я с улыбкой спешу им навстречу. Воздух наполнен густым ароматом цветущих яблонь. Озеро плещется о берег, по извилистой тропинке к отцовскому дворцу поднимается Рафаэль рука об руку с Найвен. За ним идет Тана: вся в ярко-желтом, как в день нашей первой встречи. Ее темные кудри украшены венком из цветов – таволги, диких маков, васильков, роз: в ее волосах переплелись дикость и красота.

Сердце разрывается из-за отсутствия Сераны. Она должна быть сейчас здесь, с нами. И Вивиан тоже.

Все мои друзья держат в руках по одной-две бутылки медовухи.

– Заходите, заходите! – восклицаю я. – Мой отец так рад...

Мордред и вправду походит на маленького мальчика. Все утро он переодевался, подбирая идеальный наряд для пиршества.

Подойдя ближе, Найвен улыбается и приветственно вскидывает бутылку.

– Сегодня вечером я собираюсь нажраться в хлам! – кричит она, рыжие волосы ярко выделяются на фоне зеленого платья. Она такая нарядная – совсем как яблоня.

Позади неторопливо шагает Дариус. Веки, подведенные серебристыми тенями, и костюм в тон переливаются на солнце, как отполированные монеты. Но он смотрит не на меня, а куда-то за мое плечо.

– Король Мордред! – кричит он. – Вы легенда. Вы настоящая легенда! – Расталкивает остальных, обгоняя их на тропинке.

Я оборачиваюсь и вижу в дверях Мордреда. На нем темно-бордовый мундир – у фейри это королевский цвет, золотистый плащ, заколотый брошью в виде ворона и луны – символами его матери – и точно такой же, как у меня, торк из Авалонской Стали. Видимо, Нимуэ подарила его как раз на днях.

Дариус отвешивает Мордреду поклон:

– Для меня большая честь познакомиться с вами. Я большой поклонник ваших портретов. Очень драматично.

Мордред светится от радости.

– Очень надеюсь, что кто-нибудь из вас потом останется здесь. – Он обводит рукой остров. – Места хватит.

Рафаэль подходит ко мне, сияя улыбкой:

– С днем рождения. Это лавандовый торт?

– Один лавандовый, – отвечаю я, – и один одуванчиковый. Это любимое лакомство отца. Думаю, после полутора тысяч лет ожидания он заслужил право что-нибудь выбрать. Как дела в Камелоте?

Рафаэль морщится.

– Бардак. Кое-кто из Пендра...

Я бросаю на него выразительный взгляд.

– Наверняка теперь там бродят призраки Пендрагонов, которых мы перебили всех до единого?

Рафаэль сразу понимает, в чем дело.

– Так и есть. Из-за всех этих призраков трудно заснуть.

Я веду гостей в банкетный зал, где уже начали собираться фейри-аристократы. Сверкая драгоценностями, они прогуливаются по садам, вокруг каменных колец и пиршественного стола. Эден берет с подноса слуги бокал с медовухой. Звучит музыка. Прекрасная мелодия льется с гипнотическим ритмом, и некоторые фейри начинают танцевать.

Эшлинг спешит ко мне и сует в руку бокал с медовухой, другой протягивает Рафаэлю.

– Мы здесь никого не осуждаем, – бормочет она. – И рады даже таким, как вы.

Я поднимаю бокал и встречаюсь взглядом с Рафаэлем, Дариусом, Таной и Найвен. Серебристые глаза Рафаэля сверкают.

– За Вивиан и Серану, которые должны быть здесь, с нами, но отдали жизнь за мир.

Я смаргиваю, прогоняя туман в глазах, и делаю глоток медовухи.

По залу проносится шепот, и, обернувшись, я вижу неторопливо шествующего Талана с бокалом медовухи. Прядь его темных волос спадает на скулу.

При виде него сердце каждый раз подпрыгивает. Я не в силах поверить, что он живой, настоящий.

Оглядываю зал и замечаю, как все смотрят на него, улыбаясь и краснея. Он больше не королевская особа, больше не угроза для других, но все равно притягивает взгляды. Наверное, их привлекает не его сила, а его красота. И как упрекнуть их за это?

Мордред в центре зала поднимает бокал.

– Сегодня вечером мы посвящаем пир победителей королеве Моргане!

* * *

Светает. Всю ночь мы ели, пили и танцевали, а теперь лежим с Таланом на берегу озера Авалон, сплетясь руками и ногами. Рядом, уютно устроившись между яблонями, безмятежно спит Тараск. Мне тепло на груди Талана. Он обнимает меня. Я слушаю стук его сердца.

Роса покрывает траву. Пальцы Талана перебирают мои волосы.

– Тебе нравится здесь? – тихо спрашиваю я. – Скучаешь по Броселианду?

– Мне не нужен трон, – бормочет он, проводя рукой по моей спине. – Только ты и Тараск.

Всю жизнь я была без корней. Кочевала, меняя квартиры, дома, страны, металась между людьми и фейри, переходила с одной стороны на другую. Но здесь... Здесь мне наконец дарован покой. Это место, где время замирает. Хочу, чтобы хрустальные бокалы не переставали звенеть, банкетный стол всегда был накрыт, а мир застыл на идеальной паузе. Поцелованный рассветом, невероятный, незыблемый мир Авалона.

Здесь, среди руин и деревьев, время забывает течь.

Совершенство, заключенное в янтаре.

И я здесь вместе с Таланом...

Хочу, чтобы это длилось вечность.

* * *

СПАСИБО, что прочитали «Академию фейри-шпионов».

Мы планируем выпустить спин-офф по этой же вселенной.

Чтобы оставаться в курсе наших публикаций, пожалуйста, подпишитесь на рассылку на сайте cncrawford.com.

Хронология Авалона

До 427 года нашей эры: Авалон и Камелот – союзники, разделенные таинственным озером. Оба поклоняются древним богам, чьи посланники соединяют миры. Одной из таких посланниц является Нимуэ (фейри – Владычица Озера).

420: У Морганы ле Фей и Акколона Галлийского рождается сын Мордред.

427: У Нимуэ и Мерлина рождается сын Оберон.

Авалоном правят королева Моргана и ее наследник Мордред. Во время ее царствования при дворе процветают поэзия и искусство.

В Камелоте Мерлин все больше погружается в человеческие дела и очаровывается могуществом людей.

438: Король Артур узнает о магическом портале на Авалоне, способном переправлять людей в другие земли. Это может способствовать созданию Британской империи. Артур начинает планировать вторжение на Авалон, чтобы использовать портал для завоевания новых земель.

439: Мерлин предает других фейри, поддерживая планы Артура по захвату Авалона. Нимуэ считает, что он изменил древним богам и фейри, и порывает с ним.

440: Мордред плетет интриги против Артура и Камелота, защищая Авалон.

Весна 441-го: Мордред проклинает леди Шалотт и заточает в башне за то, что она предупредила короля Артура о нападении. Мордред все равно атакует Лотианскую башню и убивает множество рыцарей, Артура и Гвиневеру. Это разжигает войну между Камелотом и феями Авалона.

Мерлин с помощью магии берет под контроль армию людей. Он возглавляет атаку Двора Морганы против собственного народа, фейри.

Осень 441-го: Армия Камелота во главе с Мерлином сражается с войском Двора Морганы на Авалоне. Они бьются насмерть, используя магию и железное оружие. Они призывают воды Авалона, чтобы утопить врагов. В разгар битвы остров Шалотт уходит под воду. Моргана погибает на поле боя. Мордред яростно сражается, однако в конце концов попадает в плен. Мерлин не может убить его, но силой проклятия обрекает на пожизненное одиночество на разоренном, истерзанном битвами острове Авалон.

Зима 441-го: Когда пепел войны оседает, Двор Мерлина основывает Броселианд. С помощью магии Мерлина Оберон убеждает уцелевших фейри, что он сын Морганы и ее подлинный наследник.

Родители Оберона помогают ему скрыться в безопасном новом королевстве. Он открывает в себе магический дар создания порталов. Теперь Оберон правит отрезанным от мира людей королевством, где никто не помнит, что истинный наследник трона – Мордред. Оберон коронуется в Броселианде.

Но Нимуэ, убитая горем из-за разгрома Авалона и предательства фейри, проклинает Мерлина, обрекая на вечное заточение в дубе.

449: Рождается первый сын Оберона – принц Лотир.

451: Элейн с Шалотта провела десять лет взаперти на балконе башни в Камелоте. Очарованный ее красотой Оберон вызволяет ее и привозит в Броселианд.

521: Рождается принц Талан, сын Элейн и Оберона.

528: Оберон сжигает Элейн за измену.

Начало 1790-го: Революция Выжженной Земли

Начинается голод. Крестьяне поднимают бунт против короля, королевская семья в ответ сжигает толпы драконьим огнем. Лотир гибнет в бою.

2003: Второй голод

Вспыхивает второй голод, который приводит к массовым смертям во всем Броселианде. Оберон обвиняет полуфейри и людей в разложении королевства.

2005: Вторжение во Францию

Оберон вторгается во Францию, чтобы захватить новые территории в надежде накормить фейри и пополнить казну.

Благодарности

Спасибо моей замечательной читательской группе «Клан К. Н. Кроуфорд» в «Фейсбуке»^[19] и всем читателям, которые поддерживали нас многие годы. Для нас большая честь делиться с вами своими историями. Вы воплощаете наши мечты в реальность!

Спасибо Линдси Холл за то, что читала и комментировала любовную линию.

Также благодарим бета-ридера Кару Барбадо за полезные отклики.

Над текстом работали, сделав его более гладким и понятным, замечательные редакторы из «Викед пен» Лорен Симпсон и Лекси Джордж.

Великолепный дизайн обложек сделан «Мерри бук раунд» (потрясающее оформление электронной книги, изданий в мягкой обложке и суперобложке) и «Кавер данджеон рэббит» (превосходная обложка издания в твердом переплете).

Благодарим К. Ф. Брин, Лауру Таласса, Шеннон Майер, Линси Холл, Элизу Рейн и Лею Стоун за моральную поддержку.